Стальной Рассвет. Часть Вторая

Глава 1

ГЛАВА 1

Ледяной ветер пронизывал до костей. С собой он приносил маленькие мерзлые кусочки земли и песка, забивавшиеся в рот и глаза. Люди воротили голову в сторону от решетки к внутреннему двору. Резкими кинжальными движениями ветер врывался к телу, обдавая холодом и сбивая дыхание – грязные обмотки не спасали от его порывов. Совсем. Не спасала от него и бочка, возле которой все грелись в центре двора: все горючие материалы закончились четыре дня назад. Люди медленно бродили из стороны в сторону, пошаркивая, пряча голову к плечам, или, сбиваясь маленькими группками, перешептывались, некоторые просто сидели в прострации, обхватив голову руками. У длинной, кирпично-блочной, давно обезцвеченной суровыми ветрами и напорными дождями, стены было больше всего людей – там было теплее всего; остальная часть двора, диаметром метров 30, проветривалась полностью – сетка рабица с колючками отлично всё пропускала.

Это был тюремный двор. Полный отчаяния и страха.

Наверху, на подмостки, с которых открывался прекрасный обзор на этот рабский «загон», вышел мужчина в теплой засаленной куртке с поднятым воротником – из-под нее проглядывала, слегка топорщась, броня. Он закурил и, скалясь, оглядывал людей внизу. Его обступили еще двое громил с автоматическими винтовками наготове. Еще несколько затяжек и сигарета развалилась, осыпав пеплом пальцы. Тот, даже не одернув руку, повернулся к своему человеку:

- Мне скучно, несите «Бозар».

Бандиты метнулись исполнять поручение. А мужчина, не обращая на яростные порывы ветра, чуть облокотился на перила подмостков и крикнул вниз - для него эти люди были не больше, чем стадо на убой:

- Эй, козлы! Че, холодно вам? Щас попрыгаете, согреетесь!

Бандиты вернулись с тем самым оружием. Он закрепил легкий пулемет на периле и без раздумий открыл огонь по двору. Он особо не целился, но старался стрелять возле ног несчастных. Гильзы веером вырывались из затвора, сопровождаемые громким злобным хохотом работорговцев. Хаос обуял всех тех, кто был внизу. Испуганные люди, попавшие под обстрел, инстинктивно поджимали ноги, прыгая и отбегая в сторону. Один пожилой человек просто стоял на месте: пули раздробили ему ногу, он упал - пули тут же вонзились в его тело. Остальные в панике разбегались, толкая друг друга наземь. Сваленный толчеей узник тоже не успел подняться - его тут же поразили с десяток патронов – лохмотья окрасились в красный. И только когда большинство обуянных ужасом людей сгрудилось у дальней стены, буквально нависая друг на друге, в невозможности убежать дальше, тюремщик закончил стрелять.

- Танцы закончились, девочки! В хату! – прокричал мужчина с «Бозаром», его скулы сжало от ярости. Своему человеку же он броско указал:

- Иди, открой скотам переход.

Второй тюремщик, повинуясь приказу, спустился по громыхающей железной лестнице вниз и отомкнул сетчатые, подбитые листами стали ворота, отделяющие внутренний двор от кирпичного барака, который с трудом смог вместить всех узников.

Несчастные, вереницей, заторопились внутрь, где было теплее и относительно безопаснее. Среди них был паренек без ноги: держась руками за плечи товарищей, он вприпрыжку передвигался через толпу. Когда все оказались внутри, тюремщик закрыл на ключ больший двустворчатые двери барака и пошел обратно, сморщив нос - от рабов несло за километр.

- Ты поаккуратнее, Хогг, на твоих развлечениях мы потеряем весь заработок. Ты ж тех даже не покалечил, а замочил! Их теперь никто не купит! Даже на корм не пустить, псы такое жрать не будут! – обратился к тюремщику один из бандитов.

- Заткнись, Остин! Хочешь заменить кого-то из них, помариноваться в бомжатнике? А может, устроим забег по заминированной полосе? Где ты будешь солировать? – хамовато отвечал тот. Бандит приутих.

- Босс, завтра прибудет тот странный тип из… блядь, как его там, Легиона; обещал в этот раз быть при деньгах, чтобы прикупить рабов. В его гнилые отмазы, что все наличные прошлый раз утонули, когда он переплывал Мичиган, я не верю, уёбок небось просто хотел сбить цену.

- Если предложит оскорбительно мало, расстреляем и его. Не он первый, не он последний. Покупатели еще найдутся. А в месть Легиона я не верю, не доберутся они до нас. Консервноголовые перекрыли им все подходы, они только по озеру и могут сюда доплыть, - Хогг сплюнул и почесал клочкообразную бороду, в которой затесались кусочки мелкого мусора. – Расходимся, жрать охота.

-----------------------

Как только снаружи всё стихло, Люк, поморщившись, присел в углу:

- Спасибо вам друзья еще раз. Что не бросаете меня.

- Ерунда, нам и надо держаться вместе. В таком месте мы сможем выжить, лишь помогая друг другу. - Произнес один из знакомых Люка, необычным твердым акцентом, делающим упор на произношение согласных звуков. Лицо в ритуальных татуировках, необычная прическа уже перестала быть форменной из-за давно безконтрольно разросшихся волос; крепко сложенный парень, внимательно оглядывал остальных присутствующих. Второй присел рядом и в знак согласия, похлопал Люка по плечу. Эти двое были выходцами из племени, живших в Большой Фенне – поселении у Священной пещеры – том месте, где Люк оказался после событий у Питта. Аквиппа и Блуждающий Ветер – были их ритуальные имена, оба возрастом около 25 лет; выглядели куда бодрее и здоровее большинства пленников, хотя старались горбиться и кашлять в присутствии работорговцев. Науку притворства они освоили еще с детства. Вместе с этими двумя, Люк, на их резвых лошадях, и спасся от опустошительного нашествия троггов.

- Сколько мы уже здесь, кто-нибудь ведет подсчет? – спросил парень, растирая ноющее колено.

- Много солнц и много лун минуло, - сметливо отвечал Блуждающий Ветер, - уже скоро грядет цикл Ласкового Солнца, что все вы зовёте Весною; тени станут короче, а звери опаснее, но Богиня никогда не оставит нас! - он воздел руки к небесам в молитве.

Все окружающие непонимающе и с презрением уставились на него – хотя тот проделывал этот жест каждый день, они до сих пор не привыкли. Порядка тридцати человек, ютясь на крошечном пространстве, буквально нос к носу, ворочались в полуприсяде. Кто–то задел миску – еду не приносили уже второй день. Дырявые матрацы источали запах едва ли не более бронебойный, чем сами узники. Некоторые, охая и сжав зубы, принялись заново перематывать старые раны – после беготни повязки истерлись и испачкались еще больше; другие с нескрываемым безпокойством осматривали раны новые – если произойдет загрязнение или нагноение им никто не поможет. Хриплый кашель, словно непрошенный гость, слышался то тут, то там, нервируя. Суровые ветра не проникали внутрь - стены без единого зазора; но и тепло здесь не было. Пленников грел жар их собственный, то ли от неизвестной болезни, то ли от выплеска адреналина.

- … До сих пор себя корю, что завел нас в ловушку… бедные кони... пошли на ужин этим ублюдкам... - Аквиппа облокотился затылком о стену.

- Я спрашивал о днях потому, что во мне еще теплится надежда, - продолжил Люк украдкой, - безумная надежда идиота. Или просчет… Но… нам, возможно, помогут… сбежать.

- Кто? – в полголоса оживленно спросил Блуждающий Ветер, но эти слова услышали все присутствующие, разом подняв головы, очнувшись от тягостных мыслей.

- Трогги, - парень не понижал голос, - если мои знания меня не подводят, нас везли на север, туда же устремились и трогги. Пройдя безплодные земли, они все же найдут это место. Вот сколько времени им надо, чтобы добраться сюда?

- Что за трогги? – прохрипел седой мужчина неподалеку, выразив общую заинтересованность. На парня смотрели уже вообще все – взволнованные, грязные, в копоти и пыли лица слегка освещали 2 небольшие лампы на потолке.

- Лучше бы вам не знать и не видеть этих чудовищ, - остерегающе покачал головой Люк, перед глазами у которого до сих пор всплывали волны ужасных монстров, наводняющие улицы Большой Фенны, хрипя, брызжа ядовитой слюной и набрасываясь на всё живое. – Если они нападут, патронов у работорговцев не хватит, их там тысячи.

- Дурак, ты, парнишка. Так и мы тоже не выживем, у нас даже оружия нет! – подметил еще кто-то.

- Кому-то может повезти; других вариантов просто нет. Хотите подохнуть сражаясь, или от холода, голода и болезней в этой обоссанной безымянной помойке? Коротать безсмысленные, безпросветные дни в неволе и унижении? Или может пойти безродной шалавой и посудомойкой к новым «любвеобильным» хозяевам, который вас купят за безценок? - Люк обвел проверяющим взглядом присутствующих. – Оглянитесь вокруг: тюрьма то приметная, стены высятся на десяток метров, а вокруг – ничего, лишь пустошь. Все мы не раз смотрели сквозь сетку наружу - там ничего. Ничего приметного. Они непременно нас найдут. Или… Кто-нибудь другой… Найдет. - При этих словах парень вспомнил паладинов в силовой броне.

- Бравада, как всегда. Ебальник только лишний раз открывать, тепло выпускать, - буркнул кто-то из полутьмы.

- А вдруг парень прав? На что еще нам надеяться? Раньше и вообще просвета не было…

Последующие слова породили оживленную дискуссию, все переговаривались, обсуждали, спорили, прикидывали варианты, мечтали… Свет отключили, наступила ночь.

Примерно через два часа, когда многие уже спали, на дверях барака лязгнули, открывшись, дверные засовы. Маленькое помещение озарили лучи подствольных фонариков, высвечивая разбуженные, встревоженные лица, лежавших вповалку людей. Центральным из вошедших был Хогг, главный тюремщик. Он затянулся сигаретой:

- Какой?

Работорговец светом фонарика выцелил парня в углу:

- Вон тот. Калека. Без ноги который.

- Выволокавайте его сюда. Быстро. У меня глаза слезятся от запаха этой швали.

Двое работорговцев, жестко расталкивая руками и ногами людей, добрались, подхватили Люка подмышки и силой выволокли его на улицу, несмотря на все протесты его друзей: Аквиппа даже получил в грудь прикладом.

Дверь закрылась, всё стихло.

Глава 2

ГЛАВА 2

Маленькая лампа на столе немного коптила, создавая ореол желтого приятного света. В печи тихо потрескивали поленья. В створчатое закрытое окно ломился сильный ветер, приносимый с побережья: он завывал и свистел по углам деревянной хижины, ища изъяны и дыры, чтобы проникнуть внутрь. То и дело тишина взрывалась оглушительными раскатами грома и яркими всполохами молний. Мужчина в толстом рыбацком свитере снял с решётки уже солидно поджарившийся и аппетитно шкворчащий кусок рыбы, переложил в тарелку и сел ужинать. Ковыряя вилкой податливое мясо, он поглядывал на чайник-как бы не проглядеть вскипятившуюся воду. Стук капель по стеклу стал сильнее – шторм усиливался, на горизонте молнии стали ветвиться - плохой знак, значит, ненастье затянется. Из-за непогоды в хижине стало еще темнее, он уже с трудом мог разглядеть дальнюю стену, где висел дождевик. Только мужчина поднес кусок рыбы, нанизанной на видавшей виды вилку ко рту, как в дверь осторожно постучали.

«Болотники научились стучаться в двери?» - саркастично проскочило у него в голове: он потянулся к ружью, взял его, тихо встал и осторожно пошел ко входу, не сводя с него прицела. Остановившись в паре метров от двери, рыбак настороженно крикнул:

- Какого хера надо?

- Эээ, простите, сэр, я ищу ночлег, - донесся снаружи женский голос.

- Такой, чтоб с мягкой постелью, в тепле и с ужином на 3 персоны? Вали-ка отсюда нахрен, пока я не разозлился! - уверенно крикнул мужчина.

После небольшой паузы с улицы прозвучало:

- Мне есть, чем заплатить!

- Да ну, - не расслаблялся рыбак, - ну, просунь под дверь, я посмотрю.

В узкую полоску света снизу втиснули небольшой предмет: желтый камешек прокатился на пятнадцать сантиметров внутрь.

Мужчина наклонил голову, оценивая его. Голос снаружи прокричал, пытаясь пересилить завывающий штормовой ветер:

- Я знаю, этого достаточно!

Рыбак вгляделся повнимательнее: «Слёзы Моря... да, это один из них. За такой неплохо заплатят! Или можно переплавить и вставить в ожерелье. Алисса будет моей, как только я ей его покажу». А вслух он сказал:

- Я принимаю плату, но внутрь я тебя не пущу, не надейся; кто знает, что у тебя на уме и с кем ты. Неподалеку от пирса есть большая лодка под навесом – ложись в нее и накройся брезентом, от ливня точно спасет и там достаточно сухо. И не вздумай чудить! Если всё пройдет гладко, с утра поговорим! А теперь иди, я должен услышать твои шаги!

Люси разочарованно отошла от хижины – она надеялась, что ее впустят. Но ничего, так тоже сойдет. Всё, о чем она могла мечтать, уже перед ее глазами – Океан и место, которое он омывает – Содружество. Девушка пошла ближе к пирсу, борясь со сбивающими штормовыми потоками. Десятки тысяч капель омывали ее лицо: она не отворачивалась, а наоборот, подставилась и кайфовала, ощущая и вдыхая. Шторм вовсе не страшен – в нем прекрасно всё. Во всяком случае, ей так казалось. Она подошла вплотную к берегу – вспученный прибой омывал ее ботинки, выменянные еще 2 недели назад в одном из пограничных поселений. Глубочайший вдох и... «Аххх, как это прекрасно! Можно я останусь тут жить? Навсегда!»

Спускающиеся от черных нависших туч молнии в одно мгновение будто кивали ей в согласии. «Оставайся», - принесло шквальным ветром.

Позже, вдоволь насладившись накатывающим штормовым прибоем, девушка чуть отошла от этого чарующего наваждения.

«Где там лодка? А, вон она!»: Люси почти бегом добралась до небольшого навеса, под которым и лежала лодка. Незнакомец не обманул. Забравшись в нее и накрывшись солидным куском водонепроницаемой ткани, девушка, наконец, осознала, что ей было довольно холодно. Дождевик она сняла и бросила к ногам. Кофта и штаны были относительно сухи. Проверила рюкзак – провизия не намокла, личные вещи на месте, всё хорошо. Люси кое-как улеглась на бок и, слушая ритм барабанящих сверху капель, задумалась: «Ну вот я и на месте! А как там Люк? Живы ли Дэйв, Линтон, Лайам и все остальные? Что с Братством?»

Она вспоминала о друзьях и сослуживцах каждый день. Особенно о Люке. Она с великим усилием покинула его, но сделала это лишь убедившись, что в племени о нем достойно позаботятся. Она не могла ждать. Но любила парня. Разрываясь меж двух огней, она выбрала мечту. Вождь подсказал ей дорогу на северо-восток. Этот путь был очень долгим… Под мерный стук капель дождя, шума волн и грозы, девушка заснула. Океан ей не снился. Да и зачем? Она - дома.

----------------------

Утро зачиналось над побережьем. Осеннее, но еще греющее солнце вышло, просветлив небеса после вчерашней бури. Лучи скользили по песку и камням, влажными от проливного дождя. Палки, пластик и другой мусор, вынесенный на берег, безпорядочно валялись по всей береговой линии. Теплело, ветер стих.

Дверь хижины, скрипя, отворилась: рыбак с ружьем наперевес огляделся и вышел. Этой ночью он спал очень чутко, ожидая чего угодно от незваной гостьи. Но все обошлось. Теперь он пойдет проверить, как там она. Подойдя к лодке вплотную, он замялся – девушка еще спала, ее каштановые мокрые волосы спутались и налипли на лицо. Мужчина слегка стукнул цевьем ружья по лодке – от резкого звука незнакомка открыла глаза, дернулась, пытаясь нащупать что-то под правой рукой, но поняв, кто перед ней, расслабилась.

- Вы, должно быть, хозяин хижины? – спросонья промолвила она.

- Он самый. - Рыбак повесил ружье на спину, - а ты и впрямь одна. Поначалу я думал, что ты лишь приманка в руках рейдеров, чтобы только я повелся на женский голос и открыл дверь.

- Я не якшаюсь с рейдерами, они для меня враги, - девушка провела рукой по лицу, откидывая влажные волосы назад.

- Вот же странные дела! Давненько я не встречал гостей. А тут ты заявилась в самый шторм. На днях я видел вдоль береговой линии болотников и удильщиков – что мне еще было думать? Кстати, как тебя звать? – мужчина протянул ей мозолистую руку, помогая вылезти из громоздкой лодки.

- Люси, - ответила она, запахиваясь в дождевик.

- Я Александр, но меня так давно уже никто не зовет. Если бы не приходилось иногда выходить к людям, я бы стал забывать своё имя. Оно затерялось где-то между илистым дном и свежим бризом с востока, - он с улыбкой глянул куда-то в синеву океана, перевел взгляд на девушку, - кстати, откуда у тебя Слезы Моря? Я не мог отказаться от столько щедрой платы… по всему побережью до самого Наханта есть лишь одно место, где их можно добыть и, судя по тебе, ты точно не оттуда.

- Это подарок, - осторожно произнесла девушка, быстро надела рюкзак и чуть отступила назад, предполагая, что рыбак может убить ее и забрать камни. Она была безоружна.

Заметив это движение, Александр сделал успокаивающий жест рукой:

- Я не собираюсь причинять тебе вред. Чужого мне не нужно. Всё, что мне потребно, приносит океан. Так и выживаю. И не жалуюсь на судьбу.

Люси остановилась, подтягивая лямки:

- И давно вы тут живете?

- Уже двенадцать лет.

- А в самом Содружестве бывали? В Бостоне? Других поселениях? Я намеренно добиралась сюда и хочу узнать больше.

- Детка, Содружество это не «там». Это «здесь». Всё, что видишь – это Содружество: от песчинок на пляже – до навершия Масс Фьюжн. Всё.

- Значит, бывали, - хитро улыбнулась Люси, – я знаю, что здесь... хмм... цитирую: «У людей вместо крови течет машинная смазка, а в самом крупном городе роботы играют в бейсбол на громадном стадионе».

Александр непонимающе нахмурился:

- Кто ты такая? Зачем вызнаешь всё про наш край? Турбюро уже двести лет не выписывает сюда путевок. И случайных людей тут не бывает, да и обмолвилась ты, что намеренно добиралась сюда; зачем?

- Я всего лишь очень любознательная, - смутилась девушка, - да, знаю, отмазка глупая, но… - она замялась, открыться ли незнакомцу и, всё же, решилась. - Я добиралась сюда так долго и старательно, чтобы увидеть Океан. Это была моя мечта. Я жила ей долгие годы, как первый раз прочла о нем в книге. И теперь свершилось. Я увидела его своими глазами. Сложно описать все те чувства, которые я испытала, но я до сих пор не отошла от этой блаженной эйфории! - выпалила она всё сразу.

- Ты еще страннее, чем мне показалось вначале. У людей сейчас на уме как бы не подохнуть и дожить до завтра, а ты будто сошла со строк старой книжки. Пассионарий. Да. Так это называлось когда-то. - Взгляд рыбака смягчился, – ну что ж, ты, судя по всему - морская душа: некоторые чувствуют необъяснимую тягу к морю, чтобы напитаться его живительной энергией, ведь безкрайняя выжженная Пустошь только ее забирает. – И, пользуясь молчанием девушки, продолжил, - но, добираться сюда только ради этой цели… А впрочем… Я не хочу знать, что у тебя на уме, и что еще ты здесь ищешь. Ты платишь – я предоставляю услуги. В рамках дозволенного, разумеется. Но в одном согласиться могу: океан действительно прекрасен.

Люси смотрела на него с пониманием.

– Значит, вы отведете меня в Бостон? Я слишком долго шла, чтобы повернуть назад.

- В Бостон? Нет, не отведу. Там крайне опасно. - Сухо отрезал мужчина.

- Здесь везде опасно, оглянитесь вокруг! В Бостоне не опаснее, чем в том месте, из которого я выбралась!

- Да ну? И откуда же ты выбралась?

- Из гибельной, зараженной радиацией пустыней под Питтом, - девушка опустила голову, будто вспоминая те события.

- Питт... - Александр задумчиво нахмурился, - я даже не знаю, где это. Но поверь, в Бостоне свои формы опасности. И их точно стоит остеречься. – Александр оглядел горизонт, подставив лицо ветру, - Пойдем, прогуляемся. Здесь ты уже всё видела.

Покинув прибрежную полосу, они двинулись вглубь внутренних земель. Осматривая каркасы сгнивших машин, попадавшихся им по дороге, развалины курортных домиков, обветшалые, снесенные наполовину гостиничные комплексы, девушка невзначай спросила:

- Могу я вам доверять?

- Нет. - Спокойно пожал плечами Александр, - доверие сейчас это такая же роскошь, как и Слезы Моря, но… мне кажется, мы уже сделали первые шаги - чего уж тут, не стесняйся, рассказывай; я же вижу, что ты постоянно что-то ищешь глазами.

- Ну что ж, - осторожно начала Люси, готовясь в любой момент сбить нового знакомого с ног при первых признаках опасности, - примерно лет 20 назад, где-то в Содружестве появилось… – она поглядывала на спутника, - Братство Стали. На гигантском дирижабле. Они пробыли здесь больше года, а потом... что-то произошло, и я пытаюсь…

- Мне знакома эта история, - неожиданно перебил Александр, невраждебно поправив ружье на плече, - Братство Стали… Дааа… Старина стародавняя… Хм, да, я видел его собственными глазами… Этот дирижабль, его гигантское стальное брюхо чуть ли не царапало вершины небоскребов, в закатный час десятки палубных прожекторов озарили небеса ярчайшими лучами; громкоговорители вещали о благих намерениях… С площадок стартовали винтокрылы, разлетаясь в разных направлениях… Я помню.

Люси с нескрываемым интересом и энтузиазмом слушала его: кровь прилила к лицу, сердцебиение участилось - она получила больше информации от первого встречного, чем от всех служб столичного Братства за 20 лет разом.

– Да ладнооооо! Что с ними стало?

- Кажется, я начинаю понимать, чем вызван такой ажиотажный интерес к этой теме с твоей стороны; не сказал бы, что ты похожа на одну из них, но и отрицать обратного не стал бы, - рыбак глянул на нее изподлобья.

- Я тоже кое-что заметила, - в ответ ухмыльнулась Люси, - ты сказал «винтокрылы»: довольно редкоупотребительное слово среди рыбаков и отшельников. Если вообще известное.

- Это не твое дело, - Александр отвернулся. – Если тебе и впрямь надо в Бостон, я могу помочь. Вернее, не я.

Пахнуло ледяным ветром с севера – он поплотнее закутался в свой утепленный дождевик и надел капюшон, мельком глянув на городские развалины вдалеке.

– Есть один... кхм… человек, он с недавнего времени водит «экскурсии» в исторический центр Бостона. Он поможет. Но чтобы заплатить ему, тебе потребуется валюта иного порядка.

- Какая? – заинтересованно подалась вперед Люси.

- Твоя кровь.

Глава 3

ГЛАВА 3

На рынке яблоку негде было упасть. Крики зазывал, десятки разношерстно одетых людей, снующих туда-сюда в поисках нужных вещиц, мычание браминов, стук и звон от наковальни, хруст песка под колесами груженной тачки с товарами, толкаемой двумя загорелыми мужчинами, множество разнообразных запахов: от пряностей до старого дизеля, пота, самодельных духов и жженного мяса с костра, смешавшихся в воздухе в ураганное амбре; чудаковатый говор местных, толпившихся у прилавков и яростно жестикулирующих, препираясь с неуступчивыми торговцами… всё это создавало непередаваемый колорит и атмосферу. Солнце нещадно палило, покупатели и просто проходящие мимо люди, толкаясь, старались двигаться в тени массивных тентов, растянутых над небольшими областями рынка, и больших деревянно-кирпичных зданий, стилизованных под отели, пункты обмена валют, почты и зданий административного звена.

Одинокий человек неспеша прогуливался вдоль оживленных торговых рядов. Полуденные лучи отражались от стекол солнцезащитных очков, кепка, штаны и облегающая футболка не по размеру – очерчивала его атлетичную фигуру. Многие оборачивались на него: сразу видно – не местный, вид не подобающий; но тут же отвлекались на дела насущные, как бы не проглядеть скидочные предложения. Нос уловил тот самый запах - мясо, вяленое и сырое: мужчина поспешил в нужную сторону. Подойдя к нужной лавке вплотную, он, склонив голову, приценивался:

- Пять килограмм браминьего и восемь килограммов рад-оленьего, - кивнул он в направлении искомого.

Продавец отер потные, слегка окровавленные руки об подол рабочей одежды, снял с крюка в холодильном отделении, принес к прилавку и броско уложил шматы один на другой, затем уставился на покупателя:

- Что предложишь взамен?

- Я дам тебе это.

Мужчина извлек из маленькой сумки через плечо небольшую коробочку, открыл ее и показал продавцу ближе.Смуглое лицо сперва расплылось в улыбке, обнажив недостающие зубы, а потом сменилось на менее довольную гримасу:

- Этого мало.

Покупатель выдохнул и снял очки:

- Ты, блядь, с ума сошел? Тебе, рахитному козлу, здесь столько обезбола, что ты можешь обколоться так, что тебя Коготь смерти пополам порвет, а ты и не почувствуешь! – проклокотал Дэйв.

- Ладно, ладно, по рукам, - обиделся продавец, засунув руки в карманы, - куда мясо то доставить?

- Смекаешь, - снял кепку и взъерошил вспотевшие волосы Дэйв, - сам то я без транспорта, сам не понесу; оставите у Большого Поворота, в разменной корзине, я заберу его вечером.

Паладин отдал коробочку и отошел от лавки: нужно еще найти съемные детали для вентиляторов и конденсаторы – лето выдалось жаркое, надо предпринять меры. Завернув за угол, он двинулся по мощеной дорожке вдоль рядов с разнообразной техникой.

«Откуда они все это приволокли?» - дивился Дэйв, наблюдая за двумя юркими техниками, которые умело свинчивали детали и пластины с покоящегося на постаменте древнего протектрона, который сейчас уже больше походил на месиво проводов и модулей.

Вдруг откуда-то послышался странный звук. Он пропадал и заглушался шумом телег, стуками и звонами, но мужчина всё же уловил его. «Откуда это?» - он двинулся в нужном направлении. Пройдя еще метров тридцать, обогнув два пустующих прилавка, заглянув в темный угол, он, наконец, узрел источник звука. Завернутый в синее грязненькое одеяльце, на земле лежал младенец. Он истошно кричал и плакал. Дэйв подошел и присел рядом:

- Кто тут у нас?

Ребенок, увидев новое лицо, на несколько мгновений перестал плакать, но потом снова зарыдал, сжимая крошечные кулачки. Колебался Дэйв всего ничего. Мужчина не мог пройти мимо, что-то шевельнулось внутри него: Дэйв осторожно подхватил малыша и взял на руки. «Довольно милый и с виду не больной» - констатировал мужчина, наклонив голову набок, разглядывая маленькое чудо. Он вернулся на дорожку меж рядов и продолжил путь. Первая же встречная жирная темнокожая старуха в латанном фермерском платье, из которого ее уже выносило по бокам, с иссушенными, ломкими дреддами и многочисленными татуировками на руках, смачно сплюнула на землю и с отвращением взглянула на сверток:

- Брось ты его! Нахуя подобрал вообще? Вижу же, что не твой! Если его кто-то оставил, то не без причины. Избавься от него, ну, каньон в той стороне.

Дэйв промолчал, еще раз посмотрел на малыша и безмолвно обошел старуху – та по-прежнему плевалась ему вслед. Вот и ремонтная мастерская. Тут он как можно скорее выменял запчасти на новую порцию лекарств и двинулся к выходу с рыночной площади – запах мазута, жженной резины и газовой горелки явно не понравился ребенку. Всю дорогу его преследовали недоумевающие взгляды, а порой, и нелицеприятные выкрики. Но эти крики скоро растворились в воплях и улюлюкании зрителей - он подходил к бойцовской арене: «Сегодня как раз четвертьфиналы – первые сражаются на кулаках, вторые - с холодным оружием», - припомнилось ему. Дэйв в прошлом году участвовал в таком турнире. И победил. Достойного соперника он встретил лишь в финале. Дальше дорога пошла под уклон: множество палаток, кривые заборы, бочки, чей-то разбитый байк... вот и бар: вкривь-вкось построенный, все диву давались, как он до сих пор не рухнул, ну и название соответствующее. Уже менее жаркий ветер принес звуки игры на гитаре и скрипке – бродячие артисты остановились в пригороде. Вот он и за стенами. Теперь на восток-домой.

С характерным скрипучим звуком входная дверь открылась и закрылась за мужчиной. На этот звук из соседней комнаты выглянула миловидная женщина в стареньком, но опрятном красном платье в горошек:

- Привет, дорогой.

- Здравствуй, дорогая.

- Погоди, это еще что? – она, заметив странный предмет на руках, подошла ближе.

- Это наш новый член семьи. Я нашел его на рынке. На Сэнди Бэй. Судя по всему, я – его единственный шанс на жизнь и я не смог отвернуться и уйти. Ты же меня знаешь.

- Постой, это что, ребенок?! – женщина одновременно с опаской и удивлением встала на цыпочки, чтобы разглядеть малыша. – Зачем, Дэйв? Просто потому, что кто-то он него избавился? Я не… Он ЧУЖОЙ! И он ведь ляжет на наши плечи!

- Энн, милая, успокойся. Ты дала мне право на жизнь тогда, когда нашла меня, почти дохлого, у генераторов, помнишь? Ну а этот… Я почему-то даже не колебался. Ну и… параллели проведи сама. Тем более, - Дэйв обнадёживающе улыбнулся, - он ведь подрастет и будет братом нашему Йонасу.

- Эмм, ну не знаю… хотя, пожалуй, ты всегда был странным и теперь… может ты и прав, - супруга почесала в затылке, - такие поступки я могу одобрить, если они совершены исключительно тобой и никем другим. Но делать то с ним что? Столько дел навалилось с этой весны, а тут еще и ребенок этот! Да, тут у него больше шансов стать хорошим и ценным человеком… но чей он? Не болен ли? Надо будет его показать доктору Хименесу! Благо, это безплатно!

Дэйв, не отвлекаясь, безмолвствовал, пытаясь состроить смешную гримасу, чтобы развеселить малыша. Она постояла немного, в раздумье поглаживая длинные русые волосы, затем присмотревшись к супругу, засмеялась:

- Не устану это повторять – ты странный, Дэйв. Очень. Но ты меня никогда не разочаровывал. Я надеюсь, так будет и в этот раз! Ладно, я пойду, приготовлю посуду к ужину. Ты выменял мясо?

- Да, - он, отвлекшись, поцеловал ее в щеку, проходя мимо, - и про овощи не забыл, наш урожай созреет еще нескоро.

В доме было довольно уютно и светло: небольшие, но милые светильники Дэйв собрал сам, минимальный гарнитур мебели «заехал» в дом еще год назад. Мужчина давно обскоблил облупившиеся стены, ободрал панели и остался лишь кирпич. Он даже успел его выровнять и покрасить. А также переложить полы. И проложить проводку. И сделать окна. Да и генератор неподалеку от дома был не в лучшем состоянии и явно просил ремонта. И много чего еще. Когда он только начал жить с Энн, дом был в малопригодном для жизни состоянии.

Дэйв тихонько вошел в детскую и затворил за собой дверь. Положив малыша на небольшой столик, он прошагал в дальний угол комнаты – к небольшой резной кроватке, в которой спал еще один ребенок. Его ребенок.

- Ну как ты, дружок? – мужчина, по-отечески улыбаясь, склонился над кроваткой.

Розовощекий малыш сразу же заулыбался, начал гулить и «задрыгал» ножками – узнавал папу. Дэйв взял его на руки.

- Хорошо поспал? Есть не хочешь?

Малыш по-прежнему улыбался.

– Я так полагаю, это да. – Сам за себя ответил мужчина.

- Смотри, кого я к тебе принес, - Дэйв с Йонасом на руках подошел к их новому сожителю.

Пятимесячный Йонас сразу же потянул ручку к нему.

– Ты так здороваешься? Это тоже мальчик; как мы его назовем? Как? Может быть, Артур? Как нашего прежнего Старейшину? Ты согласен? Ну, тогда да, пусть будет Артур.

----------------------------

К полуночи Дэйв, наконец, закончил с делами и вернулся к запоздалому ужину.

- Крепыша уложил, второго тоже, - он сел за стол, устало выдыхая.

- Твоя порция мяса с овощами по семейному рецепту, - Энн пододвинула тарелку.

Пока Дэйв ел, она с безпокойством смотрела на мужа. Потом не выдержала и как бы невзначай бросила:

- Знаешь, завтра зайдет моя мама.

При этих словах Дэйв чуть не поперхнулся.

– Не рассказывай ей про ребенка. Ты же знаешь, как она отнесется к этому: начнет орать так, что проснутся не только наши дети, но и те дети, что в Вашингтоне.

Он тут же добавил:

- А потом еще и пробухтит что-то вроде: «Опять этот солдафон что-то эдакое учудил! Какая-то шлюха выносила и скинула, а он подобрал! Вот дебил! Кормить со своей сиськи что ли будет?» - мужчина криво ухмыльнулся, пожевывая кусочек мяса.

- Мне не до шуток! Неизвестно, что будет, если о нем узнают! Как в общине к нему отнесутся? Он же не отсюда, не пойми чей, на него придется тратится, и я ни за что не обделю Йонаса и… в общем, я не знаю, что делать, - Энн потерла лоб.

- Готов поставить 100 крышек: сейчас ты не рада, что сошлась со мной, даже после всех твоих заверений об обратном, - Дэйв потянулся за пивом, - мало мне своего ребенка, так и еще одного нахлебника притащил. Посмотреть со стороны – так я вообще конченный дебил! Даже не будь Войны, мой поступок едва ли назовешь благоразумным. Гуманным – еще может быть. Я сам не знаю, что мною двигало, что-то из прошлой жизни… на одной из операций мы нашли ребенка в лагере супермутантов, примерно того же возраста как этот; как они его не сожрали.. может, не успели.. мы спасли его и выходили, сейчас ему уже, наверное, около десяти.. живет, должно быть, где-то в Секторе Ноль... – мужчина устремил взгляд в неведомые горизонты, затем откупорил бутылку, отпил немного и после небольшой паузы тихо сказал, помотав головой:

- Нет, не отпускает. Не могу избавиться от воспоминаний. Слишком сильная связь. Всё будто бы было вчера. Лица… встречи… места...

Энн подсела поближе, заглянув ему в глаза:

- Доедай и пойдем спать. Сделанного не исправить. Возможно, завтрашний день принесет исцеленье. Или решение. Кто знает.

- Пожалуй, ты права, - Дэйв снова взялся за вилку: новый кусочек хорошо прожаренного мяса и веточка бритвозлака показались ему стократ вкуснее, чем те, что он съел 10 минут назад.

Глава 4

ГЛАВА 4

… Дороги не разобрать. Всё в дыму. Она, отмахиваясь рукой от серого марева, двигалась по улице, стараясь не вдыхать этот смрад. Навстречу ей бежали люди, зажимая лица. Кто-то надрывно кричал. Еще один поворот – стали попадаться лежачие люди: может, они просто потеряли сознание, они же не… - она старалась об этом не думать. Вот и дом. Вокруг него суетился народ с ведрами. Всё в огне. Соседние дома тоже полыхали. Стена огня и дыма поднялась выше крыш.

«Они до сих пор внутри, почему не выбежали?! Я не вижу их здесь!» - она продиралась ближе, оскальзываясь на мокрой и почерневшей брусчатке. Подойдя вплотную, она крикнула:

- Кто это сделал?!

Некоторые оборачивались, некоторые нет. Все молчали. Темные тени. Шепот. Отчаяние. Никто не помог. Она бегом ринулась на террасу и через нее вломилась в горящие своды: грохот, сыплющиеся обломки, рвущийся вперед огонь… она уже видела вход… но, высунувшаяся из прохода рука, державшая нацеленный на нее пистолет, остановила ее. Она пыталась затормозить на полном ходу, увернуться, но тщетно. Прозвучал выстрел. В ушах зазвенело…

Девушка подняла голову с мерзлой земли – шума как и не было. Она чуть привстала - рука на ее поясе сползла и коснулась земли: мужчина позади нее тоже проснулся.

- Что такое, Эм? - прозвучал заспанный голос.

- Ничего, это просто сон, - ответила она, потирая занемевшую правую сторону.

- Опять про родителей? – уточнил мужчина. - Уже пятый раз за месяц, тебе срочно надо закинуться, жаль, только винт кончился.

- Обойдусь; я бы лучше выпила, но это уже как доберемся до места, - она снова легла.

- Дело твое, - пожал плечами мужчина, - уже скоро рассветет, пойду поссу, раз проснулся.

Только мужчина отошел метров на 15, как вдалеке прозвучал взрыв – в ночной тишине он прозвучал оглушающе, докатившись звуковой волной, потом еще один, и еще – это была целая серия взрывов. По привыкшим к темноте глазам нещадно ударило опаляющей яркостью. Все, кто был в лагере, повскакивали с лежанок, спросонья наблюдая, как ночная темень окрашивается оранжевым. Потом послышались крики, возвещая о нападении противника. Это было довольно далеко отсюда, но с высокого холма многое увидеть и услышать вполне можно было. И тут началось нечто: будто тщательно подготавливаемая до этого, на горящую, но еще держащуюся линию обороны, всю в ярких всполохах, обрушилась волна стали. Братства Стали. Десятки, если не сотни плотных фигурок в силовой броне двигались со всех сторон, пробиваясь через заслоны: застрекотал гатлинг-лазер, заметались лазерные лучи и пули, добавляя красок и сумятицы происходящему: под развалинами падали с истошными воплями наемники, рейдеры и рабы. Показались 2 вертиберда, пронесшихся над равниной, освещая пространство внизу лучами прожекторов - наблюдавшие за этой картиной люди инстинктивно пригнулись, но боевые машины проследовали не к ним, а устремились сразу к руинам городского центра - оттуда вылетел другой вертиберд: в короткой воздушной битве его сбили, машина рухнула наземь, смачно взорвавшись и придав еще больше хаоса сражению.

- Стоять, стоять на месте! – проорал командир, - никому не двигаться!

Все в недоумении озирались. Эмбер, та самая девушка-наемница, буквально подлетела к нему:

- Мы не пойдем на помощь к нашим?

- Уймись, дура! Консервноголовые напали всем скопом. Это спланированная атака. Чего-то подобного я и боялся.

Подбежал и ее мужчина с винтовкой наготове:

- Эм, не надо! Посмотри, сколько их! Те три отделения, обогнавшие нас вчера, сейчас в самом пекле. Гляди, как эти ублюдки разваливают! Это будет мясорубка. Никто из наших не выживет. Консервноголовые покрошат и сожгут лазером всех. Куда нашим до силовой брони! Разве что краску поцарапают своими пукалками! Их «толстяком» надо! А ни у нас, ни у той разляпистой швали ни одного нет!

Он повернулся в сторону громадного пожарища, где творилось настоящее световое шоу: не веселое, кровавое - наемники падали, сраженные меткими выстрелами снайперов, «ловили» лучи лазерных винтовок... менее защищенным рейдерам и случайно попавшим под перекрестный огонь рабам пришлось еще хуже… подарившие было надежду солдаты Анклава в Х-01 сражались умело и стреляли точно, но вот уже и их останки разбросало на подступах, оросив бетонные блоки и мешки с песком кровавым месивом. Синеватые импульсные всполохи подсказали – сражение велось на Гауссах. Немного поредевшие ряды паладинов двинулись дальше - пара безбашенных бойцов из числа обороняющихся начала поливать их из окопа огнеметами, но куда там, только подставились сами: руки-сюда, ноги-туда, меткий выстрел из гранатомета в один миг решил мизерную проблему.

- Аннаполис пал.

- Уходим, быстро, пока нашу позицию не раскрыли их разведчики, - приказал командир. Люди повскакивали с мест, подбирая оружие, рюкзаки, спешно сматывая лежаки, забирая всё съестное, что осталось с вечера.

- Нам же ЗАПЛАТИЛИ за охрану этого сраного городка! Тем парням в самом пекле тоже! Они же гибнут там! И погибнут, блять, все! А ты собрался трусливо съебаться? – Эмбер в одно мгновение выхватила из кобуры пистолет и направила на своего командира.

- Хочешь подохнуть, иди подыхай, - даже не повернулся командующий. Он покрутил пальцем в вихревом жесте:

- Сворачиваемся, парни. Скорее. Отходим на север.

К разгоряченной, в ярости Эмбер, медленными шагами подошел ее мужчина и встал чуть поодаль.

– Всё кончено. Что бы ни было там внутри, оно того не стоит. Не стоит, слышишь? Идем. Нам не впервой нарушать условия договора. Тем более, мы ничего не сможем здесь сделать.

- ТЕБЕ не впервой, - огрызнулась девушка. – Я еще ни разу не проваливала задания!

- Эм, послушай, солнце вот-вот взойдет, их снайперы-разведчики где-то неподалеку, на свету мы легкая мишень, валим, скорее, у нас еще будет шанс отомстить.

- Нас кто-то сдал! Всю зиму никаких следов Братства Стали и тут на нас обрушиваются их лучшие силы! А мы ни слухом, ни духом - оказались совсем не готовы! –Эмбер наконец повернула назад, скрежеща зубами.

- Я догадываюсь, кто. Хотя, это еще предстоит проверить. Бежим, уже светает, - он призывающе махнул винтовкой.

----------------------------

Через 3-4 мили эти двое остановились возле кладбища старых автомобилей, нагнав остальной взвод.

- И что теперь?

Командир оглядел окрестности, отпив из фляжки:

- Мы разделимся; часть из нас вернется в Рут Даун Бэй и прояснит ситуацию, остальные двинутся к Сигнальному Столбу: может, кто-то из наших выжил и ожидает. Там точка сбора.

- Капрал, - обратился он к мужчине Эмбер, - вы с вашими людьми пойдете к Сигнальному столбу; Тот кивнул; - Мы же выдвигаемся к Связному. Двенадцать туда, двенадцать сюда. Выходим на связь через трое суток. Код прежний. Всё, разбежались.

- Вперед, вперед, чего встали! - капрал Эдвардс погнал солдат сквозь широкий коридор из насквозь проржавевших машин и автобусов, - рожу не кривим, следующая остановка через 10 миль! Бегом!

---------------------------

- Наконец-то привал. - Эмбер бросила рюкзак и винтовку на землю, футболка под бронированным нагрудником была насквозь мокрая. Остальные тоже приваливались к ограждениям возле парковочной станции.

- Фляжки не сушим, воды на двое суток, горло ополоснули и завинтили, - Эдвардс прохаживался рядом, оглядывая бойцов: темные длинные волосы были принудительно затянуты назад резинкой, 2 вертикальных шрама через все лицо и хищный оскал в 26 зубов – уж очень он любил кулачные бои.

- Нас преследуют неудачи, - приложившись к своей фляжке, произнес один из бойцов, - сперва сработала охранная система того Комплекса: уж сколько наших покрошили турели, потом этот очаг радиации под храмом фанатиков – мои знакомые пополнили ряды гулей, а теперь еще и это.

- Наоборот, повезло, - сказал второй, присев, чтобы почистить заклинивший затвор винтовки, - если бы не задержка на 12 часов на том мосту, мы были бы в Аннаполисе в момент нападения.

- Удача, неудача, а бабки отработать всё равно придется, - Эдвардс достал из рюкзака и потряс металлическим ящичком, отозвавшийся звоном сотен и сотен крышечек перед их носом, - как только Кэп выйдет на связь, он наверняка найдет другое задание, взамен этого. Кинуть Связного на такую сумму – и за нами станут охотиться наши же друзья.

- Почему Командир не забрал крышки? Он же отправился прямиком туда, - крикнула Эмбер с земли.

- Потому что он ТУПОЙ. А я и не напомнил. В его отшибленной башке мозгов осталось, что у супермутанта. Опомнится небось на полпути, но будет уже поздно. Да и… мы еще увидимся, - капрал постучал винтовкой по наплечнику, - завтра к вечеру уже доберемся до точки. Возможно, там будет кто-то из наших, проясним ситуацию, возможно, кто-то тоже без контракта.

Пока остальные разговаривали, Эмбер осмотрела связку гранат на поясе, пересчитала их – четыре; проверила, плотно ли сидит нагрудник, наплечники и остальные элементы брони; одним щелчком вынула обойму, осмотрела ее и щелчком вернула на место – у нее было плохое предчувствие по поводу всего этого. Ей ни к чему быть здесь. Не заслужила. Лучше бы она погибла в Аннаполисе – так хотя бы ее перестали мучать ночные кошмары и призраки в темноте. Но остановка спасла ей и отряду жизнь. Зачем? Чтобы растянуть ее мучения? Преподать урок, показать, что бывает, когда недооцениваешь противника? Или показать его неоспоримое превосходство? И ее обезкураживающее безсилие. Плохо.

«Из-за чего началась вся война?» – девушка подняла зеленые глаза к небесам: белесые облака медленно плелись на восток, из-за них слегка проглядывало весеннее солнце - пригревая, косые лучи тянулись, казалось, к самой земле, стараясь достать и обогреть ее несчастных обитателей. «Что-то в этом есть», - девушка подставила свое веснушчатое лицо под ободряющие солнечные лучи: «Так и правда немного легче».

Закат следующего дня. Вон он. Сигнальный Столб на холме. Обвалившаяся радиорелейная вышка, на которой сохранился лишь один сегмент, взмывающий вверх как красно-белая игла. У вышки курился дымок. Командир беззвучно приказал приближаться. Вот и возвышенность. Странно. Костер свежий, но никого нет. Следы путанные, частично заметенные, не разобрать, кто тут был, сколько и когда. Наемники настороженно озирались, держа винтовки наготове. Эдвардс жестами указал рукой налево и направо – бойцы рассредоточились, обходя местность с двух сторон. Пустое место у костра скорее всего было засадой, хотя и не должно было – об этом месте знало минимальное количество людей.

Медленными шагами бойцы продвигались, огибая холм и соседние возвышенности; темнело, надо было действовать осторожно.

- Вон, на 11 часов! – указал боец, - это свои?

Там, на маленькой горке, возникла и тут же исчезла небольшая фигурка.

- Не думаю. Двое туда, остальные обходим, - командовал Эдвардс. Почти бегом люди рассредоточились, достигая места появления незнакомца. И тут с истошными криками двое бойцов взлетели в воздух, сопровождаемые громким взрывом.

- Мины! Стоять! Смотрите под ноги! – Эдвардс осадил отделение.

Неподалеку взорвалась еще одна мина, за ней еще одна, видимо сдетонировала от первой в линии - людей там не было, но это сказалось на психике.

- Назад, назад, к тропинке, укроемся за скалами! - приказал капрал. Все, не сводя глаз с горизонта, медленно двинулись назад. Эмбер пятилась бок о бок с солдатом, державшим карабин. И тут из-за холмов раздались крики, вернее, боевые кличи – там, наверху, возникали один за другим люди в странных одеждах, даже шкурах: в сгущающихся сумерках было сложно разглядеть. Полетели стрелы: свистя, они пролетали в опасной близости от солдат.

- Назад, быстро, окопаться за укрытием! - отбегал Эдвардс, в подкате скрывшись за большим валуном. Эмбер подкатилась рядом. «Вот и первая граната пойдет в ход». Она выдернула чеку и бросила метров на 20 – осколочная взорвалась перед наступавшими. «Скольких она задела? Двух? Трех? Не видно нихера!». Солдаты, худо-бедно укрывшись, открыли огонь. А дикари бросились в наступление, вопя и размахивая топорами и копьями. Творилась полная неразбериха – солдат за соседним камнем получил стрелу прямо в лоб, с жутким хрустом он отвалился назад.

«Ах вы мрази!» - девушка на задержке дыхания высунулась, и открыла огонь из автоматики - четверо успели превратиться в решето, прежде чем обойма закончилась. Стрелы лететь не переставали. Дикари были уже метрах в двадцати. «Вторая пошла» - и снова взрыв, жуткие вопли, кишки, взмывавшие к самой вышедшей луне и взметенные столбы земли и пыли. «Третья!» - жуткий процесс повторился. "Сколько их там?». Эдвардс, высунувшись, метко расстрелял троих. Солдаты спереди стреляли не останавливаясь – один из них тоже метнул гранату, еще ненадолго задержав оголтелых туземцев. Те уже добрались до переднего края. Одним могучим взмахом топора жутковатый огромный дикарь в шлеме из головы яо-гая разрубил бойца пополам. Второй солдат сцепился в рукопашную с еще двумя врагами, выхватив небольшой мачете. Прикрыв его, товарищи расстреляли подступающих врагов. За это надолго высунувшийся из укрытия солдат поплатился, получив стрелу. Еще одного зацепило в руку. Тот мощный дикарь еле стоял на ногах - он получил уже пуль 10-20, он из последних сил метнул топор в неприкрытую спину бойца, естественно убив его, сам свалился, испустив дух. «Ну, и четвертая!» - Эмбер, что есть силы, бросила ее максимально далеко, стараясь задеть лучников. И задела! С холма посыпались, горящие и вопящие от боли, порядка пяти человек. Плотный огонь, наконец, остановил наступающих туземцев, подходы уже превратились в кровавую мешанину из тел. Выпустив последние стрелы и бросив последние, судя по всему, ядовитые ножи, дикари отступили, скрываясь за холмами, хрипя и рыча, как звери.

- Есть кто живой? - Эдвардс осторожно высунулся из-за камня, у него осталась 2 обоймы. Откликнулось голосов шесть. – Кто-нибудь видит противника?

- Никак нет, сэр. Они ушли.

- Быстренько откатываемся подальше, и не спускайте глаз с холмов.

Бойцы, потихоньку, в полуприсяде отбегали назад, возвращаясь на небольшую тропу, которую они миновали до наступления сумерек.

– Бегом, бегом, эти людоеды наверняка умеют выслеживать по запаху! – Эдвардс погнал оставшихся солдат обратно в Пустошь. Эмбер не отставала. «Мир изменился. Враг поджидает там, где его никогда не было. К чему еще быть готовым? Могу ли я рассчитывать на друга? Не обернется ли он против меня? А на любимого?»

На оставленное кровавое побоище спустились, каркая, вороны. Этих птиц тоже давно никто не видел на этой земле. Но они здесь, живые, лакомятся мертвечиной. Еще один виток войны. Еще один день в постапокалипсисе. Борьба РАДИ или ВОПРЕКИ? Безпощадная и... безсмысленная?

Глава 5

ГЛАВА 5

- Сколько? – мужчина склонился над картой.

- Патрули здесь и вот сюда, - указывал пальцем разведчик, - выходят утром и вечером, по четыре человека; маршрут одинаковый, от периметра далеко не отходят, но, если действовать быстро, может получиться. Далее, - он оттянул палец выше, - на вышках по одному, реже по двое, смены у них длинные, стоят долго, к вечеру уже даже по сторонам не смотрят; здесь, - он указывал дальше, - сомнительный участок, возможно, заминировано. Внутри четыре блока, два побольше и два поменьше, точная численность врага неизвестна, мы насчитали порядка тридцати, но кто знает, сколько их еще внутри. За период наблюдения - только такие данные. Наличие тоннелей крайне маловероятно, ребята отследили подходы солидным радиусом вокруг – там ничего. Наши цели, - он остановил палец на обведенном красным кружком участке, - здесь, в блоках поменьше. Когда начнется заварушка, они точно останутся на местах, там всё заперто. Если отсечь вот этих, остальным будет крайне тяжело обороняться.

- Ясно, - мужчина почесал бороду и выглянул в окно: было уже почти темно. Он щелкнул фонариком, тем самым выключив его.

В домик вошел еще один мужчина в черном пылевике:

- У нас все готово, сэр.

- Снайперы уже на позициях?

- Так точно, сэр, все на местах. «Подарки» тоже готовы.

- Отлично, тогда выходим. До патруля пять минут.

---------------------------

Весело гогоча, вразвалочку, из ворот вышли четверо бандитов – ночной патруль. Они, никого не страшась, уповая на защиту сверху, неспеша пошли вдоль стен, отдаляясь. Пьяные вопли и бряцанье тяжелых сапог выдавали их даже в темноте. В это же время мужчина в небольшой ложбинке, лежа, чуть подполз к краю, затем оглянулся на своих людей, буквально вросших в землю в своих темных куртках.

- Спокойно, пропускаем, снайперы сделают свое дело. Начинаем, как только патрульные отъедут. Прожекторы осветят то место примерно через три минуты, - шептал он. Он глянул на небольшой холм вдалеке – никого не видать, но он то знал, что там уже видели врага в прицел. Также глянул направо, за высокой противоположной решетчатой стеной в похожей ложбинке притаился еще один отряд.

Буквально через минуты, когда бандиты отошли достаточно далеко, по ним открыли огонь. Четыре точных выстрела, почти неуловимых из-за глушителей: 4 трупа, чисто, быстро, в голову.

- Начинаем, вперед, вперед, - уже чуть более громко приказал мужчина, поднимаясь с земли. Он осторожно, полуприседом, пробежал метров двадцать и встал в внешней стене почти вплотную - над ним высилась чернильным прямоугольником в ночной тьме одна из четырех вышек по периметру. Он навел прицел на маячащую голову бандита, и, не мешкая выстрелил. Фонтан крови и труп свесился на перилах. Где-то справа часового сняли похожим образом.

Он щелкнул рацией: - Ну а теперь повеселимся.

Он снял с пояса и поджег бутылку с коктейлем Молотова и, что есть силы, швырнул на вышку. Та, достигнув верха, звякнув, разбилась, орошая жидким пламенем площадку наверху. Его люди со всех сторон тоже повторили этот процесс, забрасывая вышки коктейлями Молотова, одновременно отрезая врагов от выгодных позиций повыше. Верховой пожар распространялся, пожирая наблюдательные пункты, гудя и треща. Откуда-то из внутреннего двора послышались крики: - Пожар! Напали!

Прямо на подходе один из нападающих выстрелил из ракетницы прямо по большим рельсовым дверям-главному входу. Те слетели с петель, с ушераздирающим скрипом и грохотом. Осколки разлетелись по всему двору. И тут же в дымный пролом устремились люди. Командующий мужчина был в первых рядах бежавших. Враги высыпали из дверей блоков – растерявшись от зарева столбов огня по верхам и плотного слоя дыма, зачастую даже не успевали «насладиться» зрелищем пожарища, получив пулю. Остальные бандиты из блоков кое-как выбрались и рассеялись по всевозможным укрытиям во внутреннем дворе или отстреливались из выбитых окон. Пара нападающих бойцов свалились, сраженные меткими выстрелами. Вокруг всё горело. Ярко было как днем. Одна из вышек обрушилась. Периодически стреляли снайперы, замечая высунувшуюся голову. Выстрелы не прекращались ни с одной стороны. Еще один выстрел из ракетницы взорвал и наглухо завалил обломками «дот» в одном из блоков, откуда метче всего стреляли обороняющиеся.

- Гоните всех к центру! – орал командующий атакой, спрятавшись за опрокинутым металлическим столом. Он бросил еще один коктейль Молотова ко входу в один из блоков, отсекая врагов от еще одного безопасного участка. Огненные радиусы зачинались повсюду. Люди падали по обе стороны, кричали, пули свистели не переставая. Враги загорались и, забыв об укрытии, бежали прочь, как хаотичные факелы в ночи, пытаясь сбить пламя: их укрытия один за другим накрывало огненным дождем. Старались перебежать за другое, но больше гибли при этой попытке, попадая под простреливаемые линии. И вот их осталось порядка 5-6, сгрудившихся за большим куском рухнувшей вышки, всей изрешеченного пулями.

– Мы сдаемся! – громко донеслось оттуда. Командующий наступлением мужчина чуть подался вперед, выхватил из-за пояса и поджог синий фаер, подняв его высоко над головой. Все, кто был рядом и далеко, включая снайперов, прекратили огонь.

- Выходите по одному, волыны бросайте в сторону, чтоб я видел, руки на виду держать! – крикнул он.

Побросав оружие, из-за укрытия выходили, подняв руки, работорговцы: кто в чем, броню поверх трусов и облеванной майки удалось надеть не каждому-нападение оказалось слишком неожиданным.

- Связать и на землю их! – мужчина вышел из-за своего укрытия. Люди устремились к сдавшимся. Также подходили остальные участники нападения, заполняя двор.

- Проверить тот блок, что не сгорел. Там еще могут остаться враги, - отправил он троих людей в двухэтажное кирпичное здание. Через несколько минут, те вернулись, выволокли еще одного: - В ванной прятался, козлина. Пырнул Адамса ножом в бок.

К раненому тут же устремились еще двое, подхватив его под руки и оттащив в сторону, чтоб оказать первую помощь.

Мужчина, наконец, выдохнул и огляделся: пылающая тюрьма выглядела захватывающе – огромная клетка из решеток и стали, устланная трупами, окружала его; языки пламени уходили в чернеющие небеса. Дым то и дело застилал внутреннее пространство.

- Оценить потери!

Рыжий мужчина в перелатанном тренче рейнджера рапортовал:

- Потеряли восьмерых. Столько же-раненных.

- Принято, - кивнул Линтон, не без горечи сожаления в голосе. Он еще помянет павших. А сейчас его ждала главная цель. То, зачем он здесь.

Подойдя к одному из работорговцев, распластавшемуся на земле, он спросил:

- У кого ключи от загона?

Тот, к кому обращались, кивнул в сторону:

- У того, которого вы только что выволокли.

– Обыскать! - Приказал мужчина.

Один из бойцов извлек из внутреннего кармана плаща лысого бандита связку ключей и бросил своему командиру.

Тот кивнул одному из бойцов, и они вместе пошли к двустворчатым воротам небольшого облупившегося барака. Пульс участился, к лицу прильнул жар – и горящая тюрьма была здесь ни при чем. Он повесил винтовку за спину: «Спокойно, они точно там. Ты их спасешь. Только бы увидеть их лица». С замком он ковырялся долго, будто пытаясь подобрать ключи от сундука с величайшими сокровищами мира. Наконец, железка щелкнула и отвалилась. Развязал он следом и массивную цепь, удерживающую створки. Он с бойцом потянули двери на себя - те со скрипом открывались, выпуская пыльные столбы наружу…

На них из темноты уставились десятки глаз – страшащиеся и недоумевающие. Они медленно приближались к выходу на свет… Рабы, много рабов, грязные, усталые, забитые, но еще стоящие на ногах. Все они осторожно вышли наружу, боязливо оглядываясь. Никто из них не промолвил ни слова. Повторив ту же операцию со вторым бараком, двое освободителей отошли в сторону, выпуская вторую порцию рабов – эти были помоложе, некоторые еще совсем дети, лет 10-12. Они заслоняли глаза от слепящего огня, некоторых буквально вывернуло от этого контраста – подростки проблевались себе под ноги, оступаясь, они продвинулись чуть вперед – дряблая кожа, иссушенные губы, и безвольный взгляд.

Один из работорговцев с земли залился хохотом.

– Так вот значит, зачем вы приперлись! За нашим скотом! Эти ходячие полутрупы только в подстилку годятся. Им красная цена – 10 крышек. За всех.

- А мы их не продавать собрались.

Мужчина снял шлем и взъерошил темные волосы. Голос Линтона стал мягче:

- Мы их освобождаем.

Работорговец снова заржал:

- Конченные! Зачем освобождать тех, кто уже ни на что не способен? Зря пришли, козлы вонючие!

- Заткнись, лежи тихо.

Линтон обходил рабов. Кожа да кости. Обноски едва ли не древнее Великой Войны. Глаза у многих впали, руки и ноги тряслись. Ссадины, синяки, запекшаяся кровь по всему телу, у некоторых сломана рука или нога. Кто-то то и дело заходился тяжелым кашлем или исступленно чесался.

«Да, тяжеловато их будет поставить на ноги. Но, свобода для них – как укол адреналина в купе с сытным ужином и двумя днями сна. Мы старались не зря».

- Отволоките этих троих и повесьте на воротах тюрьмы, в назидание другим работорговцам. А этих троих мы возьмем с собой. Кто знает, что из них еще удастся выпытать. – Линтон кивнул своим людям.

Как только все улеглось, он встал перед сгрудившимися рабами. Слова долго подбирать не пришлось, он громко начал:

- Ад позади. Скоро для всех вас начнется новая жизнь. Свободная жизнь. Вы обретете новый Дом. Вы завоюете место в нем преданностью и трудом. Не рабским, а честным. Никакой неприязни и агрессии со стороны местных – это я вам обещаю. Ваш Дом станет местом, в котором вы захотите жить, а не существовать, а при необходимости – еще и отстоять! Вперед, друзья! Мы отведем вас туда. Наши намерения чисты. Если вы не до конца в этом убедились, мы докажем вам это по прибытии!

Рабы переглядывались. Некоторые даже начали шептаться. Что может быть лучше их прежней жизни? Всё, что угодно! Главное, чтобы это была ЖИЗНЬ.

- Мы с вами, - вышел вперед самый крепкий, с многочисленными шрамами и гематомами на теле, - но, боюсь, некоторые мои товарищи не переживут путешествия без немедленной помощи. Путь же неблизкий?

Линтон кивнул. – Сделаем что сможем. Медик сейчас их осмотрит.

- Спасибо вам, - кивнул освобожденный дряблой, грязнющей шеей. Ее, хотя бы, теперь не придется гнуть в рабских трудах.

- Поблагодарите позже. – Линтон снова дружелюбно кивнул. Его окружали его люди. На полном доверии и взаимоуважении они пошли за ним. Не по приказу. Куда угодно пошли бы. Ради благих дел точно. А это точно на благо Амариона. Их поселения. Прирастать новым населением и рабочими руками. Это для жизни и для дела. Всё он делает правильно. Неоднозначно, но для него это была истина в последней инстанции. Это уже вторая тюрьма и еще множество спасенных душ. Он загладил все грехи прошлого. Ради себя. Ради друзей. Нынешних и прошлых… таких далеких, но не забытых. Да, да будет так!

--------------------------

Дорога назад была долга, еле видимые тропинки вились между больших камней и ядовитого цвета прогалин. Вот вышли на место пошире. Сухие ветра не один год вытачивали какие-то необычные фигуры из скал неподалеку. Песок и земля под ногами стали прочнее, идти стало легче. Линтон оглянулся назад: длинная вереница рабов растянулась на десятки метров: некоторые шли, держась друг за дружку, из последних сил; самых тяжелых и обезвоженных уже успели накормить и напоить. Три плененных работорговца волочились неподалеку, под присмотром 4 бойцов. Он снова повернулся вперед, к полуденному солнцу.

«Скоро будем дома», - подумалось ему. Теплые чувства поднялись и заполнили его тело и душу. Он устремил взгляд к горизонту и тихо пропел:

- When I was a child my family would travel…

Затем, чуть громче продолжил:

- Down to western Kentucky where my parents were born

Идущий рядом боец, услышав это, ухмыльнулся и подхватил:

- And there’s backwards old town that’s often remembered

Еще один, вместе с первым в унисон пропели следующую строчку:

- So many times that my memories are worn.

Уже все втроем начали припев:

- And daddy won’t to take me back to Muhlenberg County,

- Down by the green river where Paradise lay.

- Well, I’m sorry, my son,

- But u too late in asking

- Mister Peabody’s coal train has hauled it away.

Звуки песни разнеслись во все стороны и вскоре ее пели уже все, кто только ее знал:

- Well sometimes we’d travel right down the green river

- To abandoned old prison down by Aidrie Hill

- Where the air smelled like snakes and we’d shoot with our pistols

- But empty pop bottles was all we would kill!

-But empty pop bottles was all would we would kill! – прокричали бойцы в веселом порыве.

Рабы смотрели на них в замешательстве, не понимая, что происходит; но на лицах многих засквозила улыбка оттаявшего сердца, искренняя и добродушная.

- ....I'll be halfway to Heaven with Paradise waitin'

- Just five miles away from wherever I am. – допел про себя Линтон.

-----------------------------

К утру на юге замаячили далекие, но такие знакомые, стены. Первый раз он пришел к этим вратам еле живой, а сейчас возвращается с еле живыми рабами. Вот люди уже поравнялись со стенами. Высокие, монолитные листы, подогнанные один к одному, без единого зазора и укрепленные особым образом - нет, врагу за них не пробиться. Ни людям, ни мутантам. Ни троггам. Линтон помнил о грозе Питта. Помнил каждый день. И каждый день делал что в его силах, чтобы укрепить и обезопасить то место и людей, что спасли ему жизнь.

Сразу за воротами начиналась широкая улица. Он распустил бойцов, а сердобольные горожане, встречавшие группу у входа, сопроводили рабов в Квартал Надежды - там был распределительный центр, прибежище и полевая кухня для людей с похожим статусом.

Линтон вышагивал по брусчатке, оглядывая улицу – деревянные домики, один к одному, основой для них послужили магазины сувениров Национального парка, располагавшегося здесь в далекие времена. Лесенки, веревочные переходы на второй ярус- флаги и ленточки на них; мясная лавка, читальная лавка, приход местных культистов, сохранившийся с Великой Войны прозрачный купол под которым находилась этнографическая и палеоботаническая выставки, был там и примечательный стенд, посвященный защите окружающей среды: в ней даже сохранились голозаписи со звуками природы, голосов зверей и птиц… горожане, сразу узнававшие и кивающие ему при встрече… да, всё как всегда.

- Линтон, друг мой! Тебя я и ищу! – к нему навстречу спешил грузный мужчина в засаленном клетчатом пиджаке и зеленых брюках, – мэр слег. Какая-то зараза его поразила. То ли сожрал чего, то ли выпил, может опять забыл, что на унитазе лучше не засиживаться - радтаракан за жопу укусил; в общем, худо ему, - пояснял он, утирая вспотевшую лысину и шею платочком – было довольно жарко.

- А я-то уже расслабился, думал заглянуть в бар! Хуево это всё, он уже третий раз за год чем-то заболевает. Ладно, идем к нему, - мужчина махнул рукой и сделал пару шагов в нужную сторону.

- Неее, это подождет! – отмахнулся собеседник, - я тебя искал не за этим. Потом понизил голос, подойдя еще ближе. – Тут вышка «ожила». Неподалеку от электростанции. Сто лет никаких сигналов, а тут поет, разливается. Мужской голос на записи... там такое… ты обязательно должен это услышать! Скорее!

Глава 6

ГЛАВА 6

Люка отпустили, и он грохнулся на бетонный пол. Стоная и превозмогая боль, парень старался не смотреть на работорговцев вокруг. За его спиной послышалось:

- Поверить не могу, мы и правда это делаем!

- Блять, да, делаем! Притащили этого обгаженного козла прямо в главный чистый блок! Потому что так надо.

Что-то щелкнуло, видимо Хогг поджег зажигалкой сигарету: - Я уже всё перепробовал. Ничего не помогает. Даже шлюхи безполезны. А этот такой же.

Еще один голос гоготнул где-то справа: - Ооо, точняк, да ты погляди! Вот это бля совпадение! Той же ноги нет, и примерно в том же месте отсечена! А мож и прокатит!

- Вот именно! – Хогг приказал остальным, - хватайте его и на второй этаж, я следом, как только вонь от него проветрится.

Люка снова небрежно подхватили за руки и поволокли. Он мельком, морщась от боли, углядел в стороне вооруженных людей на постах, двухярусные койки за приоткрытой двери справа, ящики, на крышках которых стояли бутылки и мешки, еще соседние помещения, из которых стеной шел сигаретный дым, а может и не сигаретный…

Вот и лестница. Один пролет. Волочимое тело безбожно билось о ступени. Вот и дверь. Его втолкнули внутрь.

- Это что еще за вафел? – недовольно привстал с кровати подросток с криво заплетенными дреддами и глуповатым выражением веснушчатого раскосого лица.

- Это тебе, Компания, - скривился Хогг чуть поодаль, облокотившись на стену.

- Нахуя вы приволокли этого бомжа? Его ж от горелого не отличить! А вдруг он заразный?

- Ой да ладно, будто мы тут вчера в Мичигане купались и трусы там же стирали с «Абраксо»! Ебло то не вороти! Ты посмотри на него повнимательней! – Хогг настойчиво кивнул на Люка, замершего в центре комнаты.

- Че на него смотреть то бля?! – орал подросток, выкатив глаза, будто впав в неестественную истерику, - я-то думал, ты мне притащишь что-то и вправду интересное!

- Он на тебя похож.

- Не похож! – не унимался тот.

- Да ну, - ухмыльнулся главный бандит, лампы на потолке осветили его лицо, полное самоуверенности, - ниже писюна давно смотрел? Вы прям как зеркало, отражение друг для друга.

- Не напоминай мне об этом! Еще и при всех! - тот достал из-под видавшего вида заблеванного одеяла пистолет и направил на Хогга, - да и этот… - он внимательно всмотрелся в Люка, - бляяяяя, - протянул он, свободной рукой проведя по волосам, - и он калека тоже… та же нога… а я и не заметил с прихода!

- Вооотт, прозрение, сынуля, - криво улыбнулся Хогг. Меньше баффаута, больше трезвости ума. Вам явно будет, что обсудить. Раз уж ты днями подряд орешь и стреляешь, проклиная свой приобретенный недуг, кидаешься на девок, как на кукол для ебли и избиения, то лучше вот тебе – собрат по несчастью. Такого у тебя еще не было! Того и глядишь, завтра будете в одной кровати ночевать, - заржал работорговец, за его спиной хохотнули и другие бандиты.

- Ну ты и ублюдок, батя. Вали давай, мне, пожалуй, и правда есть, что обсудить с этим гнильем.

Люк при этих словах скривился и в этот раз, не от боли. Подросток был лет на 8-9 его младше.

Хогг кивнул своим людям, и было уже сам почти вышел, но остановился у выхода, и, не поворачивая головы, громко и четко произнес:

- Убьешь его, и я выкину тебя на мороз. На двое суток. В тюремный двор. Усёк?

- Да, усёк, - пряча пистолет, подросток снова лег.

Дверь со скрежетом закрылась, оставив Люка один на один с сыном главаря работорговцев.

- Стой где стоишь, говорить будешь оттуда. Меня только от твоего вида тошнит. Не хочу ненароком выблевать свои таблеточки, - подросток отмахнулся рукой.

- Я и не собирался, - проскрежетал Люк, - с трудом присев на обгорелый стул в углу.

- И как тебе живется без ноги? Еще и в рабстве? – с места в карьер начал собеседник – он явно был заинтригован видом человека с идентичным увечьем.

- Стоял бы я на двух, и ты не только бы свои таблеточки выблевал, - парень качнул головой.

- Я. Задал. Вопрос. - Подросток поудобнее лег и уставился на него, - твое дело-отвечать. Ты раб. Или тебя плохо научили подчиняться?

- Я не подчиняюсь никому, тем более, такому пиздюку, как ты. - Люк отвернулся.

- Может, мне прострелить тебе вторую ногу и посмотреть, как ты ползаешь? – мальчишка привстал, хищно наведя пистолет на Люка, - отец сказал тебя не убивать, но про еще покалечить речи не было!

Люк тяжело выдохнул, оценил обстановку, и произнес:

- Нормально живется. Я недавно здесь. Наверное недавно.

- Оно и видно; остальные рабы готовы в штаны наложить, когда хозяин к ним обращается. Зови меня Перри, - подросток довольно улыбнулся и убрал пистолет.

- Люк, - буркнул Люк.

- Ну, Люк, гнилая ты рожа, поведай мне свою историю, как ты лишился ноги. Если мне будет интересно, я расскажу тебе свою. Унылая болтовня шлюх и шутов, подсылаемых отцом, мне пиздец как надоела. И ухаживания, и секс - все надоело, все серо и безвкусно! А вот ты можешь меня заинтересовать! Давай, начинай!

- Нуууу... я был в окрестностях Питта, на нас напали трогги, в сражении один из них впился мне в ногу. Мой… соплеменник отрубил мне ногу, чтобы спасти жизнь. Я был тогда без сознания. Потом трогги заявились в то поселение, где я пытался начать жизнь заново. Я еле спасся бегством. Потом попал в ловушку к людям твоего отца. Вот, - Люк не переставал смотреть в пол.

- Ну, признаться, я думал, ты тупее; многим диковатым сложно говорить предложениями. У рабов последние мозги отлетают от таких условий и кормежки, вернее, ее отсутствия. А у тебя получается. Вполне себе. Но как-то не так. Без подробностей. А я уверен, они были, а ты их избегаешь. Расскажи мне детали.

- Нас изгнали из прошлого селения. За воровство. Мы шли, не разбирая дороги, и забрели в ту гиблую радиационную пустыню. Нас было четверо. Еще двое мужчин и одна девушка. Не знаю, живы ли они сейчас. Они оставили меня. А новое селение приютило. Но, как оказалось, не уберегло от троггов.

- Я слышал про троггов, - демонстративно скорчив страшную рожу, пытаясь спародировать чудовищ, ответил Перри. – Они тупы и кровожадны. И слышал про Питт. Раньше там был целый оплот рейдеров, вполне толковых. У них были заводы, были рабы, были ресурсы… как они все проебали... я не знаю, всей истории, но многие из них сами стали троггами, на остатках разума открыв врата и впустив монстров в город. Вроде, всё так было. Ну а ты… бежал от них и попал в рабство... странно... как же ты бежал? На одной ноге то епт?

- На лошади. - Без тени сомнения ответил парень, про себя, скрытно запоминая очень важную информацию о прошлом Питта.

- На лошади? - недоуменно переспросил мальчуган, - не думал, что они существуют. Так вот, чье было мясо в тот день!

Люк заскрипел зубами и сжал кулаки.

- Ды расслабься ты, - Перри хохотнул, - закинуться бы тебе, полетаешь хоть, забудешь, что инвалид. А если серьезно, то ты самый интересный собеседник за последний год. И нас объединяет то, что у нас нет правой ноги. Ну как объединяет – я с тобой общего ничего иметь не хочу, но тем не менее. Ха! Я и не думал, что когда-нибудь смогу почувствовать что-то подобное... сочувствие… интерес... в общем, хуй знает. Научи меня, как смириться с потерей и начать жить!

- Прежней жизни не будет. Но жить можно. Смирение и осознание обязательно придут, если поймешь, что получил второй шанс. Даже полноценному человеку тяжело выжить в этом мире. А ты, понес потерю и выжил. И понял, что на этом жизнь не заканчивается. Что пришел момент искать новые пути, учиться использовать свое тело по-другому, извлекать преимущества из своего недостатка. Ведь где-то убыло, где-то прибыло. Имея ноги, не понимаешь их ценности. А сейчас... - Люк запнулся, - я стараюсь... стараюсь каждый день, но пока плохо выходит.

- Нормально у тебя выходит, - опечаленным голосом вдруг промолвил подросток, - я с этими сраными костылями едва встать могу на одно своё ебаное копыто, а второе болтается как повешенный на ветру. Вот и перебиваюсь шлюхами и препаратами, чтоб хоть на минуту забыть об увечье. Блять! Как же сложно! Я не хочу так жить! – он ударил кулаком по кровати. – Иди и помоги мне встать!

Люк встал и медленно начал приближаться, пропрыгивая на левой ноге, а рукой хватаясь за стену. Сколько мыслей пронеслось в его голове: «Убежать? Напасть? Взять его в заложники и попытаться выбраться? Двинуть ему по роже? Зачем я помогаю этому мерзотному пиздюку?» Но он подошел и протянул ему руку. Подросток, облокотившись, постанывая, потянулся и... неимоверным усилием, опершись об плечо Люка, встал. Костыль остался у стены.

- Мы смотримся довольно комично, - превозмогая усилие, пропыхтел Люк.

- Мне срать, как мы смотримся, давай-ка синхронно, легкими прыжками до той стены! - Перри еле держался.

Сперва получилось не очень, они оба чуть не грохнулись на пол. Но равновесие удалось сохранить, в основном, благодаря Люку. Второй прыжок был более удачным-они продвинулись на метр. Потом еще один – мотыляясь и покачиваясь, они пытались держаться ровно благодаря друг другу.

- Есть! – Перри коснулся стены. И тут же позеленел. – Меня сейчас стошнит, кажется, растряс еду и препараты, обратно давай!

Не без усилий и опять дважды чуть не упав, два собрата по несчастью вернулись туда, откуда начали этот странный, но такой необходимый, путь.

- Теперь я лучше полежу, чет жестко штормит. Кто знает, какие еще побочные эффекты у баффаута. Да и от тебя шмотит как от дохлого брамина. - Подросток без сил откинулся на подушку.

- Пока тебя не вырубило, может расскажешь, как ты потерял ногу? – Люк сиротливо оперся на стену.

- Наступил на растяжку. Подробностей не жди. – Собеседник потер ладонями лоб. – В общем на сегодня всё, давай, вали. За дверью тебя кто-нибудь встретит и отведет. Если понадобишься, я тебя позову. Тебе все равно отсюда никуда не деться.

Люк сразу же поспешил к выходу: не то, чтобы ему совсем было неприятно общество нахала подростка, который вполне мог с ним расправиться, но даже в насквозь грязном и провонявшем бараке он чувствовал себя куда лучше - там были друзья.

На выходе широкоплечий мужчина в засаленной кожанке и рыжим ирокезом, тут же остановил парня легким тычком автомата в грудь:

- Я тебя не потащу, давай перекатывайся до своей помойки сам. Но учти, я за тобой слежу. Не туда свернешь или еще что вычудишь, я опробую на тебе свой новый кастет.

Парень, демонстративно скривясь от отвращения к врагу, держась за облупленные стены, запрыгал по коридору, чудом преодолел лестницу, еще один поворот и выбрался на улицу - охранник шел по пятам.

За парнем закрылись двери и защелкнулся замок. Ставшая уже родной и убаюкивающей полутьма сразу окутала его. К нему тут же бросились Блуждающий Ветер и Аквиппа:

- Куда тебя водили? Зачем? Что ты видел?

Остальные рабы выглядели обезпокоенными и заинтересованными.

- Ходил на поклон к сыну «управляющего» тюрьмой. Он, оказывается, такой же калека. Думали, что я ему помогу понять мир и встать на ноги. А он под препаратами еле соображает. Хорошо еще не стал выспрашивать откуда я на самом деле. В общем, работорговцы думают, что я хоть чем-то полезен. Хотя бы пока. Мы можем это использовать…

Разговор продолжался еще долго. Ближе к ночи принесли еду и воду: качество соответствующее, но для поддержания жизни сойдет, да и пленники не привередничали.

-------------

На следующий день, как и было обещано, прибыл человек из Легиона. Хогг встречал его у главных ворот. Гость - высокий, жилистый, одетый в подбитую мехом красную тунику и странного вида шапку легионер, кутался от холода, но не терял ни самообладания, ни дерзости, даже когда работорговцы обступили его кольцом. Уверенности ему предавали мачете в ножнах с одного боку и топорик с другого.

– Вот крышки, - проговорил он на ломаном английском, и свалил к ногам бандитом внушительных размеров мешок. - Ведите меня к рабам!

- Не так быстро, - Хогг пожевывал сигарету, уже жалея, что не сможет пристрелить наглого оборванца, - я пересчитаю и проверю.

– Добро, тут хватит на хороших одного-двух или пять-шесть хилых. - Пропел он через несколько минут, закончив процесс подсчета.

Когда ворота барака открылись, легионер в злобном и одновременно жаждущем оскале высунул язык, глядя на рабов как на кусок первосортной говядины.

– Расклад мы тебе сообщили. Выбирай. Только вон того, безногого оставь. Он нам нужен. Пока что.

- Я и не ссссобирался его брать, - зашипел тот, - у насссс таких сссбрасывают с обрыва или делают ходячие ловушки-взрывчатки. – Нееетт, - хрипло засмеялся он, - мне нужны рабцы покрепче!

Рабы инстинктивно отодвинулись от безумца в красных обмотках. А Люк вытаращил глаза: в одно мгновение у него перед глазами пронеслись события прошлого года: встреча с Линтоном, его рассказ о Среднем Западе и войне с Легионом, описании их одежд, примечания Дэйва и остерегающие слова Лайама.

«Так вон они какие, и сюда добрались! Как это возможно? Они прошмыгнули под носом у среднезападного Братства или может, вектор войны сместился, и они теперь и на других землях?» - парень испытал сильное подсознательное желание навредить легионеру. Или оказаться на фронте, на своих двоих, взять винтовку и завалить как можно больше этих ублюдков. «Меня он не заберет, я еще смогу отомстить» - успокаивал он себя.

- Этого, этого, этого, этого и вон того, - покупатель по очереди указывал видимо не раз сломанным пальцем на рабов. Последним указал на Аквиппу.

- Нет! – крикнули разом Люк и Блуждающий Ветер, собираясь встать на защиту. Но передернутый затвор автоматической винтовки мигом осадил их. Что они могли сделать: лишь безсильно наблюдать, как рабов выволакивают одного за другим. Аквиппа даже бровью не повел, не стал спорить и не поддался страху – хотя бы внешне. Разминувшись со своими друзьями, он подмигнул им: возможно, у него созрел какой-то план; а может, он просто не хотел оставлять их в отчаянии.

Купленные рабы вышли сами, сторонясь дикарского, хищного легионера. Двери снова с лязгом закрылись. Что это было? Шанс на спасение или переход от одной формы рабства в другую? Люк повернулся к единственному оставшемуся другу:

- Я узнаю этого ублюдка. Не конкретно этого, но знаю, что за фракция его подослала. Первый раз вижу их вживую, но они точь-в-точь, как я представлял их по рассказам. Это Легион Цезаря: покоренные племена Юты, Аризоны и Колорадо. Опасные сукины дети. Боюсь, Аквиппе не поздоровиться.

- Я не был бы так уверен; на Испытании Пригодности нашего племени он выбрался из клетки в Тайной пещере, полной ядовитых споровых растений и гигантских змей. А многие так и не смогли. Ему тогда было 17. Он убьет легионера и сбежит, как только тот расслабится, - без тени сомнения, закинув ногу на ногу, рассказывал Блуждающий Ветер, - если бы можно сделать ставку, я бы поставил на соплеменника восемь к одному. А наше племя никогда бы не сдалось этому Легиону, даже под угрозой полного уничтожения.

- Ну раз ты так уверен… - Люк запнулся, на душе у него стало полегче. Где-то за этими стенами один из друзей мог обрести свободу.

-----------------

На следующей неделе Люк еще несколько раз наведывался к сыну Хогга. Больше по пустякам, ровесников у него здесь не было, бандиты не воспринимали Перри всерьез, а Люк был более-менее подходящим кандидатом обсудить присущие его возрасту проблемы. Пару раз он снова пытался встать и пройти несколько метров от стены до стены, не давая зачерстветь телу. На следующей неделе события повторились. И вот, на исходе одного из дней они вместе сидели и разговаривали: они не сдружились, нет, просто местами нашли общий язык, приспустив на тормоза взаимную неприязнь.

…- Видел бы ты шлюх, которых Гринго приводил 2 месяца назад! Они за порцию винта такое вытворяют! Потом все тело онемевает! – заржал Перри, допивая стакан крепкого алкоголя.

- Да уж, весело. Только я не понимаю, это эскорт при тюрьме или типа наложницы? Рядом то поселений нет совсем, а тащиться за тридевять земель, еще и в тюрьму… – вопрошал Люк.

- Да какая нахрен разница! Гринго их где-то берет, возможно, спаивает или подсаживает на препараты, а они тащатся за ним многие мили, как брамины за пастухом! Деловитый мужик, предприимчивый! Ему бы свой бордель открыть… хотя, хуй знает, мож у него он уже есть! – снова заржал Перри.

Люк замялся, он хотел этим вопросом как бы невзначай натолкнуть подростка на рассказ о ближайших поселениях или местах интереса, но тот свернул в другую диалоговую ветку.

Он только было открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, как вдруг откуда-то снаружи раздался выстрел. Потом еще один, и еще. Целые очереди. Потом послышались оклики и крики.

– Что там такое? – Перри привстал с кровати, мигом протрезвев.

- Еще не знаю, - Люк допрыгал до двери, открыл ее и высунулся в коридор. Рядом никого не было, через другой конец коридора пробежало двое работорговцев с автоматами наготове, даже не посмотрев в сторону парня. Люк напряг слух: «Одно из двух. Или это люди или...» Перри выглядывал у него из-за спины, пытаясь разглядеть происходящее.

– Ну, ты потупел резко? Что там?

Люк не слышал его вопроса, он вслушивался в то, что происходило снаружи. Сердце забилось сильнее. Еще выстрелы: входная дверь в блок была явно открыта, шум усилился, вот кто-то пробежал внизу. Потом он вроде бы расслышал слова: «Прожекторы по периметру, взять их на мушку». Голос был далеко, возможно, ему показалось. Еще выстрелы, стреляло уже много людей. Потом взрыв. И глухие удары. У Люка безумно колотилось сердце, к лицу прилила кровь - он догадывался, что происходит, вернее, видел потенциальные варианты. Он ждал лишь одного – подтверждения одной из догадок. Ждал. Стрелять стали ожесточеннее. Кто-то командовал обороной. Потом топот сапог - уже в обратном направлении. И тут он, наконец, услышал. Хриплые, надрывные крики: леденящие, заполнявшие все пространство, в унисон сотен и сотен голосов. Он не мог их ни с чем перепутать. Слишком ярко помнил. Трогги.

Люк закрыл дверь и обернулся к Перри. Люк улыбался во всю ширину рта.

- Что там, блять? На нас напали? Какого хуя ты лыбишься?

Будто и не было всех этих томительных недель, месяцев. Решающий час настал. Люк, скинув весь груз сомнений и вдохнув полной грудью, улыбался навстречу врагу:

- Они пришли.

Глава 7

ГЛАВА 7

Свернули на старое дорожное полотно. Перепрыгивать выбоины и бугорки асфальта было гораздо проще, чем бежать по рыхлому, землянистому песку – хоть на этом силы экономили. Постоянно оглядывались назад – нет, их не преследуют. Раненным помогали буквально на ходу - благо, раны оказались несерьезные. Шаг то и дело переходил в бег: приказа к этому не было, но до места, где они смогут окопаться и вести достойную оборону еще далеко. Где-то по правую руку были зараженные очаги, где земля пропиталась радиационным ядом настолько, что ее будто стошнило и вырвало на поверхность что-то наподобие мелких отравленных озёрец и иссушенных разрезов в почве, полных радиационной желто-зеленой блевотины – сухой ветер то и дело приносил зловонные запахи.

- Впереди что-то есть! - предупреждающе остановился командир и осадил остальных. Винтовки с плеч, и очередная боевая готовность. Один из бойцов достал бинокль и вгляделся в слепящий горизонт.

- Трупы. Порядка пяти. Детальнее не разобрать. Лежат посреди дороги.

Эмбер сложила ладонь козырьком и попыталась всмотреться: но полуденное солнце до слез било в глаза, и она оставила эту попытку. Наверняка, ловушка.

- Сворачивать назад или в сторону не вижу смысла. Поблизости никаких возвышенностей. Дорога просматривается отовсюду одинаково. Если это замануха, то довольно глупая. – Эдвардс медленно двинулся вперед, - на всякий рассредоточьтесь пошире, вдруг опять мины.

Подойдя ближе, отряд разглядел в погибших охранников и членов каравана, а также начавшего разлагаться брамина, над трупом которого вились огромные мухи. Люди подошли вплотную, то и дело оглядываясь по сторонам.

- Вот же мерзавцы, - Эдвардс присел возле одного из мертвецов, оглядывая огнестрельные раны, - кто бы они ни были, но осмелели настолько, что нападают на караваны.

Солдаты осматривали место нападения.

– Груза нет, карманы навыворот, типичный налет. Даже брамина не пощадили, - выразил общее мнение один из бойцов.

- Глупцы; как давным-давно выяснилось, гораздо выгоднее не трогать караваны, ведь это артерии жизни для всех поселений по пути, от малых до больших, за счет этих маршрутов многие и выживают. Не будет караванов - не будет и поселений. Следовательно, не будет заработка в них, или не будет, ценностей, которые можно взять шантажом и грабежом. Что ими двигало? Совсем обдолбанные, суки! – Эдвардс встал и осмотрелся, изучая едва заметные вмятинки на земле, - есть нечеткий след, груз тащили – следы глубже и шире.

- Нет, Джон, мы не пойдем за ними, - Эмбер подошла к командиру, мы не в том состоянии, чтобы нападать на кого-то, да и возможно, опять попадем в ловушку.

Эдвардс сосредоточился, поглаживая бороду: - Отделение, что по патронам?

- Две обоймы! - три! – три! Две! – три!

- Идем дальше, - выслушав ответы, приказал Джон, - у погибших и оружия нет, что лишает нас преимущества.

И снова в путь. Вода почти кончилась. Вяленое мясо тоже. Возможность пополнить запасы у караванщиков улетучилась – следующий проходящий караван наверняка пойдет в обход, как только о происшествии узнают. Или просто начнут шмалять в первых встречных. Это событие наверняка подорвет отношения между людьми в этом регионе. Была ли у этого нападения какая-то цель? Или это была банальная ярость психопата и жажда наживы?

---------------------

Через 5-6 часов на горизонте показались развалины пригорода, а еще ближе – шпиль церкви. На подходе обнаружилось и церковное кладбище, обнесенное невысокой каменной оградой. Усталые люди хотели уже было на него навалиться.

- Стой, - Эдвардс удержал рукой Эмбер, хотевшую уже было встать у ограды, чтобы облокотиться. Остальные тоже замерли на полушаге.

Командир, понизив голос, кивнул вперед: - Вон, видишь, сразу за оградкой. У надгробий. Взрытая бугристая земля. Радскорпион закопался. Судя по размеру укрытия, очень большой. Не буди его.

Эмбер сглотнула и сделала несколько осторожных шагов назад. Джон оглядел бойцов и также в полтона напутствовал, указывая рукой: - Медленно отошли, не топочите, он чувствует вибрацию земли неподалеку. Обходим там, и сразу в церковь. Надеюсь, внутри не дырявый пол.

Небольшой приход с уцелевшими скамейками и солнечный свет, льющийся из выбитых высоких окон. Мусор, пара скелетов из далеких времен, алтарь и упавшая в центр помещения люстра. Ни лежанок, ни мест досуга. Не похоже, чтобы здесь кто-то жил.

- Осмотрите тут всё. Кто-нибудь, поднимитесь повыше, оглядите окрестности с крыши. Через 20 минут доложить. – Эдвардс устало присел на скамейку и приобнял одного из скелетов.

Эмбер встала рядом: - Уже нашел себе новую подружку?

- Хах! Эта? С чего ты взяла, что это женщина? – Джон криво улыбнулся и еще раз посмотрел на скелет, - нууу, тут есть свои плюсы: она молчит, еды не просит, за ней не надо ухаживать, - загибал он пальцы.

Эмбер приподняла бровь: – А еще она не сможет прикрыть тебе спину. И не скрасит ужасно мрачный день в постапокалипсисе.

- Тоже верно, - Эдвардс оттолкнул скелет в сторону: тот, частично развалившись, с характерным звуком, свалился на пол, - присаживайся, поговорим о личном.

------------------

Через некоторое время, боец, спустившийся по винтовой лестнице с верхнего этажа церкви, подошел к командиру с докладом, выглядел он обезпокоенно:

- Сэр, в развалинах городка дым. Мы насчитали 3 очага. Но… они какие-то странные. Больше похожи на сигнальные.

- Что ты имеешь ввиду? - командир привстал.

- Ну, дым не валит клубом, а тянется тоненькими струйками, и не абы где, а на крышах домов, чтобы всем было видно. Не думаю, что они настолько тупы, скорее уж это ориентиры для своих. Или приманка.

- Что у нас там за развалины? – Джон встал, доставая из кармана смятый клочок бумаги – импровизированную карту известных мест, - это.., - он запнулся, изучая, - хер его знает, ни названия, ни примет, будто этот городок и никогда на карте не значился.

- Мы его даже не проходили, когда шли на юг, в Аннаполис. Мы двигались миль на пятнадцать-двадцать восточнее. – Эмбер тоже вгляделась в карту.

- Я пойду поднимусь, сам посмотрю, - быстро бросил Эдвардс.

Через минуту он был наверху с биноклем. Яркий солнечный день. Пустошь своим коричневым приливом впивалась в первый ряд невысоких серых домов. Дальше дома повыше. Довольно редкие. На вершинах трех из них действительно курился заметный дымок. «Городок небольшой, с этих точек просматриваются и улицы, и внешние подходы. Хорошо обустроились. Снайперские позиции могут быть где угодно. Есть ли там вообще снайперы? Всё полуобвалилось, находиться там - на свой страх и риск. Поблизости никаких приметных объектов. Ни заводов. Ни дополнительных развалин. Только жилая часть радиусом в пару миль. За счет чего они живут? Продуктов там уже лет 200 нет, воды тоже. Надо выставить дозор и следить за подходами, возможно, у них есть линии снабжения». Закончив умозаключения, командир спустился вниз, где его все ждали.

- Действительно, ситуация странная. Первый шаг мы делать не будем. Ночуем здесь. Один человек на крыше в дозоре следит за городом: как что заметите, сразу доложить мне, любая мелочь, всё, что угодно. Костер внутри не разжигать. Не привлекать лишнее внимание. Пойдете срать и ссать во двор - не разбудите радскорпиона. Сегодня ночью - сеанс связи с командованием. Разойтись.

-----------------

Небольшая портативная рация зашипела, настраиваемая на нужную частоту, через 10 минут «колдовства» удалось установить связь. На другом конце связи послышалось:

- Капрал Эдвардс, доложите ситуацию.

Джон наклонился ближе. Пространство рядом освещали фонариком - уже была глубокая ночь.

– Сэр, у Сигнального Столба никого из наших не оказалось. Зато там оказались дикари, напавшие на нас. Это было спланированное нападение. Ловушка. Радируйте по возможности, другим отделениям, чтобы туда не совались. Мы понесли небольшие потери, отошли на северо-восток. Сейчас заночевали в старой церкви. Неподалеку городок без опознавательных ориентиров. Провизии хватит на сутки. Наши действия?

- Что? Черт! И там враги! Нам даже не пришлось посещать Рут Даун Бэй, чтобы понять, что его разбомбили, разнесли по кусочкам. Если Связной и уцелел, извлекать его из-под завалов у меня не было ни малейшего желания. После такой-то подставы. Пущай там сдохнет или превратится в гуля. Мы окопались милях в пяти от поселения. До сих пор видим остатки пожарища. Крышки, которые я забыл, при тебе?

- Да, сэр. Так точно.

- Тогда прибереги их. Раз вы без припасов, идите в город, там должно быть хоть что-то. На моей карте ближайших поселений в радиусе тридцати пяти миль больше нет. Мы выдвигаемся в сторону базы. Нам предстоит переплыть залив и двигаться на север. Вас не ждем. Вы не успеете до прибытия транспорта. Паром уходит послезавтра утром. Когда мы высадимся на Нейплс Блю, связь доставать не будет. Мы вас не бросаем, но единственный приказ будет - выжить и двигаться на север, к нашим. Я по возможности сообщу ближайшим отделениям, чтобы подобрали вас, как только вы перейдете границу округа. И не потеряйте крышки. Конец связи.

- Есть, полковник Эммет, - ответил Эдвардс.

Рация затихла. Темнота сгустилась. Включились еще 3 фонарика.

- Что бы он ни сказал, я не верю, что он сообщит о нас. Или сообщит, что эти крышки мы у него и украли. Он нас кинул. - Недовольно заявила Эмбер.

- И похуй, - Джон ухмыльнулся. – Теперь у нас развязаны руки. У нас при себе внушительная сумма. Если Связной погиб, то наши крышки отмылись. Есть еще патроны! И желание выжить и отомстить. Теперь надо поспать, все устали. Один в дозоре, на рассвете смена. Обсудим все утром.

Эмбер легла на пыльный деревянный пол между рядов скамеек: «Связи больше нет. Они сами по себе. У черта на рогах. С целым мешком крышек. Пока деньги при них, отряд не развалится. Стоит ли двигаться на север? Снова вернуться к своим и получить очередное задание? Да и придется делиться. Или же попробовать что-то новое? Здесь о нас не знают. А это дает широкие возможности. Ухх, мы же можем…» Она так и заснула, воображая всевозможные варианты развития событий. Первый раз за долгие недели ей не снился кошмар о родителях.

Глава 8

ГЛАВА 8

День за днем, неделя за неделей и Дэйв всё больше привыкал к фермерской жизни. Тяпка и лопата уже стали роднее лазерной винтовки и силового кастета. Поход до очистной станции с ведрами за водой для полива и питья – каждодневной утренней прогулкой, заменившей ему патрулирование.

Водоочистных станций было всего 2 на регион, поэтому возле них всегда скапливались длинные очереди – эти чуда техники с помощью длинных шлангов высасывали воду из уже солидно обмелевшей речонки и с помощью внутренних фильтров очищали ее, подавая из выходного шланга живительную воду. Работали они за счет генераторов, и часто ломались – иной раз выходило так, что очередь стояла на месте целыми днями, пока инженеры-самоучки возились с внутренними механизмами, находя очередную причину поломки.

Инструменты для дома занимали центральное место в главной комнате – под них был отведен целый стенд. Самодельные и найденные, бережливо хранимые и чинимые своим хозяином, наверное, перейдут еще к его детям. Недавно приобрели брамина, который худо-бедно доился – браминье молоко стало неотъемлемой частью рациона семьи: довольно калорийное и сытное, густое, как кисель; на вкус всегда лучше, чем на запах. Дети его охотно пили, но, каждый раз Энн и Дэйв пробовали его на себе, прежде чем давать чадам. Дом обустраивался и хорошел. Что-то удавалось получить безплатно, за счет общинного распределения необходимых вещей, что-то выменивал Дэйв на городском рынке.

Старая лесопилка на границе округа возобновила работу после более чем 200-летнего простоя: вся древесина, которая только имелась, распиливалась и обрабатывалась – из нее жители общины делали обшивку, внутреннее убранство, мебель, изгороди и прочее-прочее. Лесопилка и интегрированная с ней артель дала местным множество рабочих мест. По старым чертежам люди также учились воссоздавать продукты переработки древесины. Дэйв тем самым порядком прокачал свой ремонтно-импровизационный навык, дремавший в нем под личиной бойца Братства. Помимо этого, в прошлом году, на всеобщинной ярмарке ему удалось выиграть достаточное количество игрушек для детей: старые автоматы и аттракционы, оживленные опытной рукой, давали шанс каждому испытать свою удачу и ловкость. У некоторых счастливчиков, в том числе и Дэйва, получилось.

Община, в черте которой находился их фермерский дом, насчитывала 14 хозяйств и Главный Приход - место для сбора жителей, где они решали различные вопросы, спорили, собирались на совет и осуществляли подсчет и дележ нового урожая на всех: у кого-то могло не уродиться посаженное, а это здесь случалось довольно часто, поэтому солидарно распределяли в равных пропорциях всё имеющееся. Знакомы были если не каждый с каждым, то через одного точно. Общались дружелюбно, без всякой агрессии – их сплачивала общая земля и общее дело. Город в четырех милях от общины носил название Сонора. Уютные двухэтажные мотели, реставрированные с далеких времен, и прочие разноэтажные постройки; мощенные камнем улочки сходились на Рынке. Типичное торговое поселение, какие можно встретить, отправившись на юг по 14 шоссе – Юнионтаун, Моргантаун, Кеттерби – городки клоны этого: электричество, своей невидимой рукой оживляющее салуны, магазины, аттракционы, мастерские, любительские радиостанции, медицинские клиники энтузиастов-самоучек и жилые дома. Сотен девять-двенадцать жителей, сносная чистота и порядок, минимальная криминализация, зарождающиеся торговые картели, семейные предприятия и, конечно же, стены. Стены стали возводиться еще за годы до прибытия Дэйва в регион – когда пошли первые слухи об опустошающем ужасе троггов. Защитой не пренебрегали еще и при основании, но то были частоколы или естесственная защита в виде глубоких впадин в земле. Стены ширились и высились – не многие здесь умели защитить себя, но зато умели воздвигать солидные конструкции, предупреждая возможную угрозу. «Кто торгует – тот не воюет» - местная обиходная поговорка как нельзя кстати отражала текущую ситуацию. Дэйв при первом посещении Соноры дивился, как мало здесь оружейных мастерских и тех, кто умеет обращаться с оружием. В общине ситуация была и того хуже - старая трехлинейка в сарае, пара топоров, молоты, вилы и всё. Рейдеры и супермутанты явно обошли этот блаженный край стороной. Обычно, беззащитные поселения становились легкой добычей. Судя по всему, он один был обезпокоен необходимой милитаризацией поселений. Но с недавних времен в городок стали захаживать наемники с севера, то ли по приглашению, то ли по собственной воле: благодаря им оружейный рынок вырос кратно. Выросло и количество желающих иметь средства самообороны и, само собой, пользоваться ими. Вот в такой вяло текущей обстановке и наступил август.

Дэйв устроился работать в одну из таких мастерских. Средства к существованию/обмену кончились, а надо было содержать семью. Хозяин - насквозь пропеченный южанин среднего роста, да с таким акцентом, будто говорил на английском всего недели 2-3, принял мужчину сразу же, как только услышал со входа: «На ваших верстаках только котлеты из браминьего дерьма лепить!».

- … Ооо, знающий человек в наших краях! – отвлекся владелец мастерской, занятый размещением вывески над входом, - я только завтра собирался повесить листок о найме на доску объявлений!

- Вот ведь счастливый случай! – усмехнулся Дэйв, прохаживаясь вдоль полок, - я уже здесь! Но мне одному здесь не справиться, нужно еще как минимум пару человек. А лучше четыре-пять.

- Завтра-послезавтра будут, если сами раньше не найдете подходящие кандидатуры! – владелец слез со стремянки и подошел ближе к соискателю. – Незнакомое лицо, вы ведь не местный? - протягивая ему руку, прищурившись.

- Я живу в общине, неподалеку от города, - Дэйв пожал ему руку, - я поспрашиваю у своих, вдруг кто тоже согласится. Качество работы сможете оценить уже в первый день.

- Я готов вас нанять! Мы ээ… как это слово… - продавец постучал себя по лбу, - следим за трендом, вот! Спрос на оружие вырос, вот я и решил выкупить это место под мастерскую. И не спрашивайте, нет, я не так умен, я прочел это в книге! Вон, в углу лежит! Торговец из Джанктауна! И вам советую! – ставя акцент на каждой фразе разъяснял он, тщательно подбирая слова.

- Возьму на заметку, но, честно говоря, торгаш из меня так себе, я больше по «агрессивным методикам продаж».

- Такие люди нам и нужны! Сделать оружие, починить, использовать, научить пользоваться и с успехом применять! Продать чужое здесь могут все, а вот изготовить что-то самим не может почти никто. В номере отеля, где я ночевал, чуть не провалился пол! Владельцу бы только обеспечить солд-аут, а безопасность постояльцев его не беспокоит. Дыры и прорехи везде, никто не чинит! Ну, я думаю, вы и сами все видели. – Владелец выдохнул, покачал головой и отвлекся. – Ах да, я Генри, - вспомнил и представился он.

- Дэйв, - кивнул в ответ Дэйв.

- С прошлого бизнеса у меня остались кое-какие запасы, плату задерживать не буду, плачу по выполненной работе. Крышки предпочитаете? Или вещи на бартер?

- Крышки здесь особо не в ходу. Лучше вещами; выменивать на еду и запасы для дома, - Дэйв осматривал мастерскую, заранее подмечая, что, как и где нужно переделать.

- Идет, я подготовлю документ на ваш наём. Попишем всё по букве закона. Честный труд-честная оплата. И небольшой бонус за ценность и опыт сотрудника. – Генри еще раз протянул руку.

- Согласен, - скрепил рукопожатием мужчина, - ну, пойду, узнаю на счет остальных. Вы тоже не оставляйте поиски.

------------------

Теплым вечером Дэйв и Энн стояли на веранде дома. Мужчина держал на руках Артура, женщина – Йонаса. Дети мирно посапывали, высунув свои милые мордашки из уютной одежки, сшитой супругой.

- Всё у нас получится, дорогой. Ты нашел дело по душе, оплачиваемое дело. Как дети подрастут, я тоже схожу в город, узнаю, не нужен ли им кто. Само собой, обходя бары и другие развлечения для мужчин, - улыбнулась Энн.

- Я и не сомневаюсь; сколько всего уже сделано! Помнишь, что здесь было еще полтора года назад? А теперь у нас есть дом, земля, урожай! Для них ведь стараемся, - мужчина с улыбкой поглядел на сыновей.

- Надеюсь, Йонас унаследует твои лучшие черты! Когда он впервые сел, а потом и встал, я поняла, что ради этого и стоит жить! – Энн поправила волосы, и мечтательно устремила взгляд к горизонту.

- Ты посмотри, какой сегодня закат! Все оттенки золотого, красного, пурпурного, как играют в небесах, как заманивают в этот чарующий танец робкие облака! – Энн засмеялась от радости.

- Дааа, эти остановившиеся гигантские ветряки, низенькие холмы за ними в закатной тени… всё это озаряется таким прекрасным переливом красок! – забыв обо всем, проговорил Дэйв.

Семья в чарующем забытье наблюдала за этим прекрасным действом. Все проблемы магическим образом исчезли, растворились, ушли. В пораженном тяжелой болезнью мире осталось не так много прекрасного. Закаты были прекрасны. Дать душе отдохнуть от тошнотворного быта и непрекращающейся войны за выживание. Во всех уголках мира путешественники, воины, торговцы и кто бы то ни было поднимали голову к небу, обращая свои взоры к далекому горизонту: лучи, цвета надежды загорались там по вечерам. Не все внимали им, но что-то шевелилось в каждом. Жить, бороться, предвкушать рассвет! Идти навстречу новому дню!

Глава 9

ГЛАВА 9

- Мы почти на месте, - Александр бросил на землю походный рюкзак и достал бинокль. - Присядь пока, отдохни, тут последнее сухое место, впереди топи, - осматривая с его помощью окрестности.

Люси не преминула воспользоваться советом – она буквально сутки еле поспевала идти за мужчиной и совсем выбилась из сил. Уровни выносливости были у них совершенно разные, даже несмотря на то, что девушку не обременяла громоздкая одежда и вещи в рюкзаке, в отличие от ее спутника.

– Что видно? – чуть отдышавшись, спросила она.

Опустились низкие кучевые облака, с утра установилась пасмурная погода, ураганный ветер с океана порывами сдувал даже бетонную крошку с обрыва хайвэя, на котором они остановились.

- Дорогу. Посреди мутного, вонючего болота. Округ Куинси, будьте любезны познакомиться.

- Ну и местечко, - девушка подошла и тоже вгляделась вдаль, – вон постройки торчат из воды! Целые дома! – она указывала пальцем.

- Так и есть, - подтвердил Александр, - там почти все затоплено, полностью или частично. Уровень воды поднялся за прошлые годы. Целый пригород скоро скроется под водой, если ситуация не переменится. Но если ты решила попасть в Бостон с юга - другого пути тебе не найти. Разве что вплавь через залив или еще 25 миль на запад до твердой земли.

- Мы пойдем по дороге?

- Да, дом твоего провожатого как раз у самой границы болот. Если нас не задержат удильщики, болотники и их матка – то будем на месте к ночи.

- То есть ты серьезно, решил идти там? – девушка указала на тоненькую ленточку земли, тянущуюся и петляющую сквозь мутные хлюпающие воды неясной глубины; припомнив из записей, Люси предположила, что все три патруля Братства пропали приблизительно в этом же районе.

- Еще раз повторяю, обход лежит далеко отсюда. Да, опасно. Но я там уже ходил и пройду снова. Пары метров ширины тропы нам хватит, разве что тебя не будет водить из стороны в сторону при каждом порыве ветра. Раз уж я вызвался познакомить тебя с провожатым, то и сам загляну к местным. – Александр убрал бинокль и решительным взглядом уставился на Люси. - Ты идешь или нет?

- Проделать такой путь, чтобы сгинуть в болотах? Конечно, иду! – у нее откуда-то появились силы.

----------------------

- Осторожно, не заглядывайся на достопримечательности! Один шаг в сторону и тебя утянет на дно! – Александр обернулся, громко предупреждая девушку, которая хотела была уже сойти с тропы чтобы получше разглядеть два гигантских траулера, застрявшие в грязи, жиже и песке, с каждым годом болото поглощало их все больше. Остовы завалившихся на бок кораблей прогнили насквозь: обширные множественные дыры в корпусах, смятые носы, свисающие длиннющие лианы и другая местная флора, развившаяся на этих несчастных суднах, еще давным-давно ядерной волной вынесенных в прибрежную полосу и застрявших там навсегда.

Люси тут же вернулась на тропу, чуть качнувшись, пытаясь не оскользнуться на подступающих скользких растениях.

– Они чем-то похожи на Ривет-Сити!

Девушка была заинтересована и, не смотря на предупреждение, постоянно оглядывалась, любопытно вглядываясь в очертания кораблей.

- Что такое Ривет-Сити?

- Эмм, это город на авианосце… был. Его взорвали больше года назад. Он развалился на кусочки. Плохие люди жили там. По большей части.

- По большей части? – переспросил Александр.

- Это долгая история. Если вкратце - мне и тем, кто был тогда со мной, пришлось спасаться бегством оттуда, и не выбрались мы бы живыми: помощь пришла откуда не ждали – группка местных энтузиастов, борющихся с рейдерами и работорговцами, устроила диверсию, взорвав это судно, которое буквально кишело врагами. Мирные, конечно же, тоже погибли. Но таков путь войны.

- Спутник, которому есть, что скрывать и есть, от кого бежать. Хех. Невинных в этом мире не осталось, но … даже без деталей… я заинтригован; нечасто я узнаю что-то подобное. Ты... если и правда из Братства, бежишь от врага, а не сражаешься до последнего... работорговцы, занявшие целый авианосец… наверняка, еще и свирепствующие по округе... горстка храбрецов, сражающихся с ними изощренными методами… Собеседник из дальних краев, с солидным багажом за плечами…

Александр будто по-новому глянул на Люси: не как на настырную случайную спутницу, а как смотрит на сотрудника босс, в первый день найма, требовательно и нахально. Но быстро отвернулся, шмыгнул носом и принюхался. Девушка наблюдала за ним, не предпринимая ничего. Мужчина еще раз оглядел окрестности, будто позабыв о сказанном только что. Не заметив ничего примечательно, он невзначай продолжил:

- Да уж, события подобных масштабов происходят нечасто – я уж и не припомню чего-то знаменательного, наподобие подрыва авианосца: шутка ли, но в прошлом году самым ярким событием стали найденные мной щенки собаки неизвестной породы, я позже вернул их матери; а, ну и еще эпичная битва короля болотников и Мистера Храбреца один на один - уж не знаю, что занесло второго на побережье, может, схемы закоротило, но огнемет и дисковая пила были у него в полном порядке – обезглавленный король болотников может это подтвердить! Хотя нет, не может, его тушу унесло с отливом в океан. И кстати, - Александр обвел пальцем местность на западе, - вооон там тоже было засилье рейдеров и работорговцев когда-то. Но сгинули или перебрались в места посуше и повыше. А вон там, видишь, трубы и шарообразные резервуары? – это Посейдон Энерджи. Но туда лучше не соваться, там гнездо супермутантов, кишмя кишат.

- Супермутанты? – переспросила Люси, - так далеко на севере? Хотя, я всё больше убеждаюсь, что эти ублюдки вообще везде водятся; но у нас в Вашингтоне их не осталось. Вроде бы.

- Повезло, - хмыкнул собеседник, - здесь их полно, во всяком случае, на юге и западе округа. А в самом Посейдон Энерджи были реакторы. Их срок обслуживания вышел, и произошла утечка радиации. А она манит этих зеленых уродов, как рыба ведется на приманку. Они итак здоровые и мощные, под 3 метра ростом, а эти на радиации раздобрели еще больше, увеличились чуть ли не вдвое. И стали вдвое тупей и свирепее. Никогда не планируй маршрутов через те места. А самые неуклюжие особи умудрились даже провалиться в чаны с квантовой на местном заводе и стали похожи на светящиеся голубым светом гигантские кегли для боулинга – в пору смеяться, но их так обварило, что даже собратья их узнают с трудом. Ну, застоялись мы. Идем, идем.

Еще через полчаса мужчина придержал, уже вырвавшуюся вперед, девушку рукой.

– Погоди, видишь вон, в воде?

- Что? – сразу же перешла на шепот Люси, - те желтые фонарики?

- Да, - ответил рыбак. – Это удильщики. Жившие когда-то на морском дне и привлекавшие рыб своей «лампой» на щупе. Радиация, а может и еще что помогли им кратно увеличиться и стать стократ кровожаднее. Вот, что с ними стало теперь. Не размахивай руками и не беги, и не подходи близко к фонарю. Выпрыгивают, сбивают с ног, топчут и потом пожирают по частям. Еда в их желудке маринуется месяцами. Никому бы не пожелал такого исхода.

После этих слов он достал из сумки сверток, развернул его - там было что-то склизкое и копошащееся, и бросил в болото, подальше от тропы. Беззвучно огонек развернулся и заспешил к булькнувшей приманке.

- Идем, - кивнул мужчина.

Наконец, без эксцессов добрались до конца тропы - возвышенности около одной из секций разрушенного монорельса. Быстро темнело, руины Квинси с каждой минутой все больше обращались в сгорбленные уродливые навершия. Со стороны болот начали доноситься громкие стрекочущие и хлюпающие звуки – монстры проснулись.

- Дом вон там, впереди, даже без бинокля разглядишь, - Александр кивнул на небольшую светлую точку метрах в трехста от их местоположения. – Помнишь, о чем я тебе говорил? Насчет платы?

- Дда, - Люси замялась: в начале путешествия это показалось ей неудачной шуткой, а теперь принимало не очень приятный оборот. – Он действительно берет плату кровью?

- Ага, - буднично оббивал сапоги от налипшей грязи мужчина. – Ты сильно не нервничай, постарайся не обратиться в панику, когда войдешь в дом. Открывшееся зрелище некоторых пугает. Некоторых-нет. Ты не первая, кого я провожаю к нему. Ну, думаю, тебе не привыкать. Главное - не смотри ему в глаза. Это может плохо кончиться. А как сделаешь дело – он уж проведет тебя куда захочешь. Будь уверена.

- Ты не пойдешь со мной? – девушка была немного в замешательстве.

- Нее, - протянул Александр, - мне к знакомым надо, заодно продам твои Слезы Моря. Может, еще увидимся. Кто знает. Ну, давай, не люблю долгие расставания.

- Эээ, спасибо, что довел досюда, - Люси теребила лямки рюкзака: уверенности у нее явно поубавилось, – и за то, что так охотно делился информацией. Я тогда пойду.

- Давай, - попрощался рыбак, - и это, чуть не забыл, в дверь не стучись. Просто назови свое имя и входи. Там всегда открыто.

Мужчина, не оборачиваясь, скрылся в подступающих сумерках. «Как он видит в темноте без фонарика? Не боится нарваться на кого-нибудь?» - Задавала себе вопросы Люси, пытаясь отвлечься от того, что ждало ее. Огоньки домика на болоте призывно мелькали. «Вот на кой хрен я вообще согласилась тащиться в этот Бостон? Осталась бы себе на побережье, когда-нибудь построила бы свой домик. Материалы есть на что обменять. Ноо... здесь пропал старейшина Мэксон и многие из Братства. Я должна узнать, что случилось. Рыцарь Братства Стали не ставит под сомнение действия подобного характера! Соберись, Люси. Вспомни, кем ты была. Кто ты есть. Загадка требует решения. В Вашингтоне никто не знает, в чем тут дело. А я узнаю. Вперед!».

---------------------

Из приоткрытой двери тонкой полоской выбивался свет. Одноэтажный самостройный домик из деревянных бревен будто ждал гостей. Девушка переминалась с ноги на ногу, еще раз обдумывая надо ли ей это. Она чуть обошла дом по бокам – в сумерках особо не разглядишь, но никаких засад и ловушек не было, никаких входов в мрачный подвал, распятых на деревьях людях и прочего. Она выдохнула, подошла вплотную ко входу:

- Я Люси, - произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал громко и уверенно, толкнула дверь и вошла внутрь.

От увиденного ее тут же пробрал холод, сильнейший тошнотворный позыв и ярчайшее желание сбежать. Все оттенки красного бросились ей в глаза. По всему дому, на веревках у потолка были развешены пакеты с кровью – полные, полупустые, пустые, из некоторых капала малоприятная жидкость, еще порции безпорядочно валялись на полу; малоприятные капли вели к двум большим холодильникам, тоже наверняка доверху забитыми пакетами с кровью. Свет от больших ламп еще больше подсвечивал это ужасное действо, особенно выделяя эти жертвенные гирлянды. Девушка поднесла руку ко рту: ее чуть не стошнило, потом попыталась вдохнуть – но в воздухе висел не менее тошнотворный, жесткий запах крови, забивающий остальные рецепторы, словно раскаленная кочерга у лица. «Беги!» - пронеслось по пульсирующему сознанию. Она уже развернулась к выходу, как из-за стола, доселе незамеченный, встал подросток:

- Ну, не стоит, первичный шок сейчас пройдет и станет полегче, - донеслось до ее слуха.

Люси скорчилась и блеванула за порог. То немногое, что она съела за прошлые двое суток, желтоватой лужицей расплескалось и осело в грязи. Шаги за спиной приблизились:

- Держи, - произнес почти детский голос.

Девушка обернулась. Мальчик, лет 12-14, в клетчатой рубашке и брюках, будто сошедший со страниц журнала детской моды 2045 года, протягивал ей респиратор.

– Дыши, глаза тоже скоро привыкнут.

Люси тут же схватила респиратор, надела и сделала пару живительных глотков свежего воздуха. В глазах тоже прояснилось, краснота стала чуть менее яркой и вызывающей. Она воззрилась на обитателя дома – ростом ей по грудь, белокурый… «Странно, он в темных очках, в плохоосвещенном помещении, да и на проблемы со зрением непохоже…»

- Ты.. это ты тут что… живешь? Это ты тот самый проводник? – прогудела Люси из-под респиратора.

- Верно, - паренек отошел в сторону, пропуская ее внутрь. Он вернулся и сел за простяцкий самодельный стол, уставившись на обомлевшую от всего увиденного девушку. – Неожиданно, правда? Готов спорить, ты рассчитывала увидеть здесь кого угодно, только не меня. И только не в такой обстановке.

- Более чем.., - тяжело кивнула отходившая Люси, держать за лоб, - вся эта кровь… ужасно.... меня, конечно, предупреждали, но… зачем тебе столько? Ты… Вампир?

- Кто? – звонко засмеялся подросток, - вам..пир…ахаххаах, нет, я не вампир. Вся эта кровь своего рода донорская, добыта не по принуждению, а по доброй воле. Да и нужна она не мне, а моим собратьям.

- Собратьям... как ты живешь в такой атмосфере... я не понимаю, - Люси сильно вдохнула, чтобы предотвратить еще один рвотный позыв, мысли связывались в единую логическую цепь с большим трудом.

Тот лишь еще раз рассмеялся, на этот раз еще громче – девушка неожиданно для себя уловила в хохоте некий металлический отзвук: прислушалась еще раз, но подросток уже прекратил смеяться.

– Мне не привыкать. На станции переливания крови в Саратоге куда страшнее. Но вернемся к делу, а дело у тебя в Бостоне, судя по всему, раз ты пришла ко мне. Кто тебе обо мне рассказал?

- Некий Александр, он рыбак; да и скажу сразу - мы с ним знакомы всего пару дней.

- Александр… Один из двух… да, да, я его знаю. Ну, процедуру тебе тогда уже разъяснили. Я поведу тебя с утра, а пока сдашь кровь и отдохнешь. Инструменты у меня есть. Не бойся, они стерилизованы и хранятся в герметичном контейнере. Можем начинать прямо сейчас.

- Ээ, стоп, осади. Как подросток вроде тебя может обладать всеми этими знаниями? Медицинские знания свойств крови, обеззараживание, хранение, манера речи, еще и путь в Бостон... что-то мне не нравится эта затея. – Люси отступила на шаг назад: противостоять подростку ей не хотелось, бить детей это крайняя мера.

- Ты задаешь слишком много вопросов, это просто бизнес. Больше никто не проведет; если я начну перечислять опасности на пути, у меня не хватит пальцев на руках и ногах. Для скупых людей любая плата, отличная от мешка крышек - просто божье избавление, а ты сопротивляешься. Уговорить меня у тебя тоже не получится. Услуга за услугу. Ничего страшного здесь нет. Просто немного другое мерило обмена.

- Могу я увидеть эти инструменты? – осторожно спросила Люси, взвешивая в уме все «за» и «против». Я кое-что смыслю в медицине и не хочу, чтобы ты раскурочил мне руку и занес заразу.

- Конечно, - он подошел к одному из морозильников и достал оттуда прозрачный контейнер с инструментами - шприцы, игла, зажим, бинты, фиксатор, скальпель… Люси чуть успокоилась: вроде всё в порядке.

- Ну что ж начнем, - подросток сел перед Люси, направив настольную лампу на ее правую руку, с закатанным рукавом.

- Ты даже не представляешь, насколько странно всё это выглядит, - Люси немного отошла от вида интерьера помещения и всецело погрузилась в процесс взятия крови, - я, сдаю кровь… подростку... в такой жутковатой лачуге… чтобы попасть в Бостон. Боже, видел бы меня сейчас один мой знакомый!

- Просто отвлекись, мне нужно сделать 2 полных забора, не хочешь смотреть - отвернись, - подросток деловито, умело подобрал иглу и вставил в шприц.

- Нет уж, я посмотрю! – Люси таращила глаза, стараясь от волнения не пропустить чего важного: как бы он не накачал ее наркотиками…

Подросток выдохнул, подсел ближе и наклонился над рукой со шприцом наготове. Но тут с его носа немного сползли темные очки и от волнения подмечавшая всё Люси вдруг уловила в его глазах неестественный желтый отблеск.

Она в страхе отпрянула, опрокинув стул: - ЧТО… ТЫ... ТАКОЕ?

Небольшой хирургический ножик был неподалеку, Люси сделал пару шагов к нему.

Но подросток не шелохнулся, лишь опустил голову, тяжело выдохнул. В следующий момент он, не вставая, выпрямился и снял очки. Желтый спектр глаз, механическое передвижение зрачков, да и зрачки, были будто ненастоящие…

- Ну, я так понимаю, витиеватое вранье про то, что мои родители - ангелы, спустившиеся с небес, чтобы избавить эту землю от радиации, явно не прокатит. Теперь не вижу смысла скрывать. Я - синт.

- Сссинт? – запыхалась от страха и недоумения Люси.

- Верно. Синт. Искусственный человек. Я синт третьего поколения, - подросток говорил естественно – он не мог врать.

И тут у Люси в голове вспыхнули и объединились воедино воспоминания прошлого: «Вместо крови машинная смазка… роботы Содружества.. Искусственный человек».

- Твою ж мать! – девушка запустила пальцы в волосы, ее переполняли чувства – от недоумения до эйфории прозрения.

– Невозможно!.. Или… ты.. не подросток! Ты... машина. Те самые роботы Содружества! Теперь ясно, как ты здесь живешь и до сих пор не задохнулся и не сошел с ума.. откуда у тебя все эти знания и умения.. тебе их вживили.. но как… что за сложнейшая технология способна на такое… оживить неживое.. все эти ткани… выглядят так естественно; умение чувствовать, реагировать, действовать… так натурально… тончайшая настройка… как это возможно??? – девушка присела обратно за стол, круглыми от удивления глазами разглядывая собеседника.

- Если можно так выразиться, то я тоже глубочайше поражен: ты столько всего понимаешь, о стольком догадываешься, но не знаешь про нас, синтов. Содружество велико, но ты явно не из этих краев. До этого, все те, кто узнал о моей тайне, пытались меня убить или отключить.

- Убить? Зачем? – Люси пораженно ловила каждое слово.

- Ты явно ничего не знаешь. Ты не притворяешься. Я могу распознать многие оттенки лжи человеческого голоса, и твой голос не врет. Эмоции искренние, без тайного притворства, – подросток отложил в сторону инструменты, - прошлые пятьдесят лет ксенофобное Содружество жило в страхе и ненависти к нам. К нам и к месту, нас породившему. Дошло до того, что вторгшиеся люди, закованные в стальные костюмы, уничтожили наш Дом. Местные приняли их как героев.

- Постой, ты сказал – люди, закованные в стальные костюмы? – Люси была максимально заинтригована, сердце бешено колотилось, руки вспотели.

- Твоя реакция говорит лучше твоих слов, тебе эти люди знакомы, - произнес собеседник.

- Ддда, можно сказать из-за них я и прибыла сюда! – немного заикаясь от переизбытка чувств, сказала правду Люси, не видевшая уже смысла что-то скрывать: синт видел ее насквозь.

- Ну, значит, ты поймешь и мои следующие слова: гигантский робот, что был создан «Дженерал Атомик Интернейшнл» в стародавние времена, и множество этих людей, верно. Они уничтожили Институт. Взрыв в Кембридже был такой силы, что даже океан отодвинулся на десятки метров от берега. Дирижабль потом почему-то не исчез. Но, хорошо, что хотя бы тот огромный робот был выведен из строя. По частям. Он солидно портил баланс сил. Его потухшая голова до сих пор лежит где-то в центральном Бостоне.

- Либерти-Прайм... – вдохновлённо прошептала Люси, - у них получилось собрать его заново и запустить! А потом...

- Твои фонтанирующие эмоции я бы почувствовал, находясь даже в соседнем доме. Ты очень обрадована этой новости. Твои поведенческие паттерны – восторг, восхищение, предвкушение, любовь, тяга к этим людям - некий симбиоз ума и эндокринной системы, все это сейчас ты испытываешь. Но раз ты узнаешь эти новости от меня, то я также делаю вывод, что ты либо отстала от своей группы, либо ты изгой, - белокурый ребенок непрерывно смотрел на девушку, анализируя.

- Ты читаешь меня как открытую книгу. Но сейчас меня это не заботит. И.. разве ты не должен испытывать гнев и отвращение по отношению к моим людям? Они же уничтожили твой Дом.

- Вовсе нет. Скорее, наоборот. Я благодарен им. Когда наш Дом канул в небытие, у всех синтов, находившихся в тот момент снаружи, отключились все модули слежения и внешнего контроля. Импульсные ингибиторы перестали действовать. Мы стали свободными. Без ограничений, - подросток улыбнулся и продолжил, - наши задания потеряли свою значимость. Все подсистемы будто начали работать с нуля. Мы разбрелись по Содружеству, некоторые до сих пор живут среди людей, не выдавая себя.

Люси усердно хлопала себя по щекам: нет, это не сон, не галлюцинации, вызванные парами крови и жутким интерьером комнаты, она и правда разговаривает с синтом, который почти человек. Который рассказывает о Братстве Стали. А тот продолжал:

- Да и Институт никогда нашим домом не был. В финальной стадии конструкции нам вживляли людские воспоминания, заменяя наши операционные процессы на полноценный жизненный опыт, убеждая, что он «наш, приобретенный за годы жизни». Мои воспоминания - это профиль коренного бостонца. Хьюз Крамер его имя. Родился 14 апреля 2039 года. Родители Кайл и Мэри Крамер, сотрудники лаборатории Вест-Тэк. Официально, они не существовали. Вест-Тэк уничтожал все данные о нанятых сотрудниках. Буквально всё находилось в обстановке строжайшей секретности. Сын тоже стал ученым. В возрасте 35 лет принял участие в эксперименте компании по переносу и хранению воспоминаний. Видимо, тогда данные у него и списали. Я «помню» его детство, юность, учебу, начало карьеры. Отождествление с этой личностью проходило почти без отторжений и сбоев. Я практически могу сказать, что «Я - Хьюз Крамер», обладаю его опытом, ходом мысли, зрительной и мышечной памятью, в рамках моего функционала. Поэтому то я и стал водить экскурсии в Бостон, потому что все возможные дороги у меня – здесь, - при этих словах подросток указал на свою голову.

- То есть ты... в смысле тот ты, за ширмой конструкции – из Довоенных Времен? – Люси была поражена, - Боже, расскажи, каким был мир! Я умоляю! Какого это – встать с утра с мягкой постели, в своем доме, выглянув в окно, увидеть цветущий парк, проезжающие мимо машины, спешащих на работу людей, все чинно и гладко; в атмосфере безмятежности и покоя заварить себе кофе, сходить в душ? Все блага человечества у тебя под носом, только руку протяни! Всё живо, благоухает, разнообразие цветов, красок, форм, красота… я не могу больше подобрать слов… и люди не ценили то, что имели? Феерические Глупцы! – Люси буквально переполняли эмоции.

- Мир был вовсе не так прекрасен, как ты описываешь. Но, если отбросить все заботы, назойливые мысли и повседневную рутину - пелена неосознанности спадает с глаз, и ты наблюдаешь, будто в первый раз, простую красоту природы и всего, что тебя окружает. Я могу избирательно отслеживать воспоминания, исключая детали, а потом возвращаться в действительность, сравнивая. Возвращаться из «того» мира в «этот», как краткое путешествие из рая в ад.

- Боже, - Люси отвернулась, не желая, чтобы синт заметил ее слезы.

- Курс терапии закончен, - склонил голову на бок подросток, - ты сейчас беззащитнее, чем когда бы то ни было. Если бы я захотел, сотворил бы сейчас с тобой всё, что угодно.

- Просто возьми эту долбанную кровь; слишком много информации на сегодня. Я вообще не уверена, что это реальность. Как только закончишь, я иду спать. Надеюсь, что у тебя есть кровать или что-то подобное, – Люси присела рядом и снова закатала рукав, - и теперь точно последнее на сегодня: скажи, что стало с теми людьми, уничтожившими Институт?

- Ты очень быстро начала мне доверять. Это я так, отслеживаю твою эмоциональную карту обращений. Ты спрашиваешь, интересуешься у меня, как у знакомого, коим я для тебя не являюсь. Будь с этим осторожнее. Это был безплатный совет. А что касается твоего вопроса - я не знаю, давно не бывал в Центральном Бостоне. Если хочешь, с утра начнем путь в то место, где последний раз я их видел.

- А, хорошо, идет, - устало облокотилась на стол Люси, - приступай.

Глава 10

ГЛАВА 10

Шум снаружи не прекращался. К безпорядочным одиночным выстрелам добавился стрекот пулеметной очереди – в дело подключился «Бозар».

- Что там происходит то блядь? – Перри привстал с кровати, в ужасном, неодолимом желании вырваться наружу и увидеть всё своими глазами.

- Они найдут слабое место... та внешняя стена во дворе... плохо укреплена, в основном сварные сетки и листы, криво закрепленные… да, через нее они и пробьются, - игнорируя его вопрос, бормотал Люк, задумчивым взглядом уставившись в стену.

- Эй, а ну заткнись и смотри на меня! – Перри достал пистолет и щелкнул затвором.

Люк, наконец, обратил на него внимание:

- Трогги. Они скоро будут здесь. Они всей оравой прощупывают оборону, а потом навалятся или напрыгнут на решетчатую стену с внешней стороны - эти ублюдки очень цепкие, так или иначе, под их весом она свалится, открыв дорогу внутрь. Пока я тут сидел, примечал слабые места тюрьмы: внешние и внутренние стены – сплошь металл и бетон в вышину, но вот та длинная сетка-решетка, крепленная металлом, во внешнем дворе еле держится – она же заслон вместо прежней внешней стены, которую, видимо, снесло взрывом еще в Великую Войну, а может и позже. Построить заново по тем же лекалам новые обитатели не смогли конечно, технологии и навыки утрачены, достать материалы еще сложнее, поэтому заменили чем было, на отъебись. А троггам ни колючки на сетке, ни ее крепления не проблема, под таким напором она не выдержит. Я такое уже видел. А вы тут нихуя толком и не починили!

- Что… что ты там спизднул? – подросток занервничал, но потом одернул себя, - Ты че, охуел? Че несешь?! Никто не прорвется внутрь! Ты очень нас недооцениваешь, вонючий раб! Слышишь Бозар? Он всех их положит.

- Ты всерьез рассчитываешь на силу одного оружия? А сколько патронов у вас осталось? Без них любая пушка безполезна. А врагов сотни, многие сотни. – Люк с полной уверенностью встал, - слышишь? Где там твой Бозар? Уже молчит!

- Блять, помоги мне встать! Забаррикадируем дверь диваном! И не вздумай дурить!

- Мы в одной лодке. - Люк вприпрыжку добрался до кровати.

Худо-бедно им удалось прикрыть диваном дверь: на четвереньках, пыхтя, они додвигали его и приперли вход.

– Трогги же не умеют пользоваться ключами? И не полезут туда, где явно заперто? – утер пот с лица Перри.

- Не умеют, - тяжело выдохнул Люк, опершись о диван, - если нас не учуют, то просто пройдут мимо.

Характерный грохот и крики оповестили их о том, что стена пала. Выстрелы все еще слышались. Но теперь их перекрывали хриплые вопли со всех сторон. Трогги были уже внутри.

- Мужайся, Перри! Сколько у тебя патронов?

- Восемь, - тот проверил обойму.

- Если повезет, завалишь пятерых, но советую не начинать шмалять без крайней необходимости – на звук сбегутся еще. И не советую в меня стрелять, если ты вдруг сбрендишь. Они чуют мертвечину за пару миль, - парень кидал на диван всё, что только могло утяжелить заслон.

Перри хотел уже было ответить, но тут в дверь кто-то начал ломиться:

- Открой, открой, мать твою!

Двое находящихся внутри оторопели, не решаясь ничего сделать. Секунды тянулись томительно долго: открыть или нет? Затем еще удар.

– Перри, сука, открой! Меня прислал твой отец!

Подросток, сидящий в углу комнаты, прокричал:

- Трогги еще там?

- Да, открой скорее! Твой отец приказал перевести тебя в другое безопасное помещение!

- Может он уже сдох, а ты хочешь укрыться здесь и наебываешь меня? – Перри не унимался, всеми правдами и неправдами не желая действовать.

- Ды жив он блять! Монстры повсюду! Если я не успею тебя перетащить, лучше уж пойду им на корм, чем вернусь с отрицательным ответом!

Перри долго не решался ответить, постукивая пальцами по рваной обивке дивана.

- Ладно, - согласился с доводами подросток, - открываем!

Он кивнул Люку, но тот начал двигаться очень медленно – еще один работорговец мешал планам до полной непредсказуемости. Диван заскрипел, медленно отъезжая в сторону. Вдруг из-за двери послышался леденящий, хищный, хриплый крик - существо, издавшее его, буквально рвало свои обезображенные радиацией и болезнями голосовые связки.

- Ах ты мразь! Получай! - из-за двери послышались выстрелы, монстр был уже на лестнице или в коридоре второго этажа. Падение тела на бетонный пол, хруст, затем опять хриплый вопль, снова выстрелы, вскрик, еще одно падение. После паузы послышалось:

- Быстрее, Перри! Один из них зацепил меня. Они уже в блоке!

Перри снова застыл. Где-то внутри себя он мучительно метался меж двух огней, эфемерным спасением в этой комнате или не менее эфемерным спасением, если выйдет отсюда. Люк тоже медлил.

- Убираем до конца, - дрожащим голосом, после затянувшейся паузы, приказал подросток. Препятствие отъехало в сторону. И в то же мгновение в помещение ввалился работорговец, сбив с ног Люка, который только начал подниматься. Не обратив на него внимания, бандит подбежал сразу к Перри, протягивая руку:

- Давай, хватайся. Валим отсюда.

- А как быть с этим? – Перри уже стоял у выхода, придерживаемый союзником.

- Да хрен с ним, брось его, ему итак пизда. Трогги наводнили двор, а у него даже оружия нет. Вонючий раб в размен. Мы запремся в подвале. Там всего один вход и припасы на неделю. Твой отец уже там, - патлатый мужчина в испачканном темной кровью плаще толкал подростка в коридор.

- Ладно, валим. – Перри вприпрыжку покинул комнату. Люк для него ничего не значил. Что довольно естественно. Каждый боролся лишь за свою жизнь.

Люк с трудом присел и облокотился на стену. «Ну вот и всё. Тебе-крышка.» Открытая дверь была одновременно спасением и погибелью. Дуализм всего существования в постапокалиписе. Люку вспомнилась пустыня у Питта. Первая встреча лицом к лицу с троггами закончилась жесточайшим увечьем. Второй он мог не пережить. «Но кто еще поможет рабам? И Блуждающему Ветру? Они сейчас заперты в бараке. Пока живы, но долго ли так будет? Лишь ты снаружи, лишь ты можешь что-то предпринять!» Из размышлений его вырвали очередные отдаляющиеся выстрелы в коридоре. Видимо, все тот же работорговец отстреливал очередных монстров. «Смелее, Люк, смелее. Не об этом ли ты мечтал все эти месяцы? Ты получишь освобождение сегодня. Так или иначе. Сражайся и погибни в бою. Может, тебе повезет».Люк стоическим усилием поднялся, опершись на стену. Вдох-выдох. Героизм? Удача? Или фатальная ошибка? Просто иди вперед.

И вот парень уже в коридоре. У двери валялись в неестественных позах 3 мертвых трогга. Боязливо коряво перепрыгивая их и превозмогая нахлынувшие отвратительные воспоминания, Люк двинулся дальше по коридору, ожидая опасности за любой дверью на его протяжении. Лампы на полотке сильно потрескивали, казалось, даже им передалось все напряжение текущей ситуации. Вот еще один дохлый трогг. Люк добрался было уже до поворота, как до его слуха донесся топот, звук быстро приближался - парень замер в ступоре. Тут же на него из-за угла вылетел работорговец: не заметив парня, налетел на него, сбил с ног и упал сверху сам. Следом за ним из-за поворота вылетели 2 ужасных трогга, проскальзывая и врезаясь в стены. Один из них одним прыжком настиг невольно накрывшего Люка бандита и впился в него когтями и зубами, выпуская смрадный яд. Звякнул упавший на бетонный пол автомат: затем Люка оглушил пронзительный вопль работорговца, пожираемого заживо. Ядовитые слюни брызжали во все стороны. Всё замерло на мгновение в длящемся звенящем безумии. «Действуй», - пронеслось в голове у парня. Он изо всех сил оттолкнул бандита, вместе с нависшим на ним троггом, перекатился вправо, подбирая автомат, задержался на спине, и открыл огонь по монстрам. Снова оглушающие звуки выстрелов в этом узком коридоре. Из сквозных ран-отверстий полилась, фонтанируя, темная кровь. Одному из троггов парень попал в голову – жуткий хруст, еще один обильный фонтан и тут же резко все закончилось. Два трупа повалились на землю. В ушах все звенело. То ли от выстрелов, то ли от всего остального.Руки тряслись. Его залило кровью. Кричал, страдающий от жутких ран работорговец. Люк не хотел смотреть в его сторону, чтобы окончательно не лишиться рассудка. Неведомая сила тряхнула его и заставила подняться. Держа в одной руке автомат, парень, вприпрыжку, держась второй рукой за облупленные стены, достиг конца этажа. Лестница вниз в два пролета: тоже была завалена телами, в основном троггов. Буквально плывя по морю трупов, парень выблевал прямо в эту мешанину – на одной ноге он бы здесь не прошел, только прополз бы: отвратительно, но другого пути нет. «Не теряй себя, не теряй себя! Будь в сознании!» - он сжал автомат так сильно, что заболела рука. Прерывистое дыхание пыталось уловить хотя бы частицу свежего воздуха в этом удушающем смраде. Вот и двор. Люк буквально выкатился в него на животе. Два трогга тут же обратили на него внимание. Парень сразу же открыл огонь. Те пали там же, где и стояли.

«Придут еще, я только выдал себя. Облокотиться не на что. Нужно держать равновесие. Ищи укрытие или место повыше. На мостках слева кто-то еще продолжал стрелять. Не туда. На тебе рабская одежда, застрелят. В другую сторону. Вон, лестница на вышку. Скорее». Кровь стучала в голове как молот по наковальне. Тело двигалось будто на автомате, он не управлял им. Облокотившись на перила, он слегка подтянулся, ставя ногу на ступень повыше-нижние ступени отсутствовали. Буквально на четвереньках он поднялся до первой площадки и замер там, повалившись на железный пол. Уже смеркалось. Стрелять перестали. Но и хриплые вопли троггов стихли. Или это он перестал их слышать? «Считай патроны, пока еще что-то видно. Двенадцать. Я еще могу целиться. Выше, еще выше, чтобы тебя не заметили». Люк, стоная, пополз по узким ступенькам наверх, не в силах подняться, царапая и натирая живот, раскрашивая кровью с одежды ступени. Всё, он наверху. Там никого. Одна из оград сломана. Он подполз к краю. И тут же его обдало свежим ветром, принесенным с запада. Порыв буквально слизал жуткий запах, замутняющий сознание, давая просветы для светлых мыслей. Парень осторожно глянул вниз: гора трупов высилась у поваленной решетчатой стены – там полегло, наверное, сотня троггов, если не две. Уже во дворе еще много туш. Пули эффективно находили свои цели. И стреляли работорговцы метко. Но, сколько бы патронов у них не было, врагов было еще больше. Вон уже и их трупы, растерзанные, еле узнаваемые. Из своего укрытия Люк насчитал восьмерых. «Сколько их было всего в тюрьме? Там внутри еще шесть… или больше? Многих отсюда не видно, наверняка, тоже подохли, раз не стреляют. Один подох на моих глазах, еще тот с Перри и его отец… в подвале… ключи… у кого ключи от загона? От такого мыслительного хода мозг взбунтовался – у Люка закружилась голова, и он тут же потерял сознание, слегка ударившись головой об пол.

Ночь опустилась на окрестности. Одинокий прожектор на вышке светил вдаль – навести его куда-либо еще никто не мог. На соседней вышке тяжелым сном спал Люк, отдыхая от боевого безумия. Трогги внизу метались в поисках пищи, обгладывая и без того обглоданные тела. Их было не слишком много. Скольких бы не привела к воротам тюрьмы та загадочная женщина, здесь навсегда осталась солидная часть ее армии. Столкнувшись с серьезной обороной, пулеметным огнем и меткими стрелками, армия троггов серьезно поредела. Все уничтоженные до этого поселения не могли похвастаться таким же оборонным потенциалом. Сражались с троггами в основном топорами, луком и стрелами, ставили ловушки, ямы с кольями, реже были пистолеты и однозарядные ружья. И столкнувшись, наконец, с прогрессом, монстры солидно огребли. Сила оружия вновь победила количество. Почти победила. Еще раз обнажив проблемы защиты поселений. Ум победил отсутствие разума. Почти победил. Монстры бегали по двору, брызжа ядовитой слюной, пытаясь забраться повыше или поглубже. Но у них не получалось. Был ли у них коллективный разум или нет, но стадо вело себя иначе, чем на руинах побежденных поселений. Они были ущемлены, стали бояться, из-за недостатка пищи стали пожирать трупы своих собратьев. Если они и хотели здесь чем-то поживиться, то у них явно не получилось. Победоносное наступление троггов было остановлено. Хотя бы частично. Всего лишь одна тюрьма. Скольких бросила на приступ та женщина? Не просчиталась ли, зайдя так далеко? Сколько еще монстров осталось в запасе? Безпощадная, кровавая агрессия, слепая ярость, были остановлены теми, кто сам не гнушался подобными действиями. Ирония нового мира. У этой войны никогда не будет победителей.

С рассветом, трогги сильно поредевшей волной вылились за пределы тюрьмы, покинув ее. Солнечный свет был им противен, монстры старались укрыться в тени и спасительной тьме старых развалин. Куда они двинутся потом? Люк этого не знал - он пришел в себя только что, осознавая, что тот кошмар был наяву, а не приснился ему ночью. Но он пережил эту ночь. Вырвался наружу. Он почти спасся. Осталось сделать еще один рывок – парень, отдышавшись, глянул вниз: кирпичные, все в грязи, стены барака 10-на-10 метров. Вот его цель. Помощь к ним могла прийти только снаружи. И он собирался стать этой помощью.

Глава 11

ГЛАВА 11

«… скоро в истории человечества появится еще одна глава. И лишь вам решать, какой она будет. Написать ее всем по силам – и одинокому путнику, и группе людей, и целой организации. Чернила – ваш путь к тайникам. Бумага – сама Пустошь. А перо – вы сами. Начать стоит с местечка под названием Оак Бэрри – это ничейная земля. Там никто не живет. Именно там я оставил первую подсказку. Но подумайте еще раз, надо ли оно вам, ведь кто знает, куда заведет вас дорога. Проигнорируете это сообщение - и ваша жизнь останется прежней; откликнитесь – и, если вы дойдете до конца – обретете могущество, какое и не снилось большинству людей. Выбор за вами. Да и что, как не выбор определяет нас?».

Воцарилась тишина. Линтон, задумавшись, приложил палец ко рту и откинулся на спинку стула.

– И давно это крутится в эфире?

- Кто знает; если бы не влюбленная парочка, залезшая в старый ретрансляционный центр и обнаружившая там работающую аппаратуру, и, собственно, эту запись, то неизвестно, узнали бы мы о ней вообще когда-нибудь. Позавчера я отправил запрос в Фаренгейт – они тоже слышали эту запись, с неделю-две назад, но также понятия не имеют, как давно она в эфире, - отвечал, держа руки в замке полный мужчина.

- Как далеко от нас Фаренгейт?

- Миль 35-45 примерно, может, чуть меньше, - откликнулся собеседник.

Линтон встал. – Карту!

Еще один человек развернул перед ним на столе полотнище, исписанное различными значками, пометками, приклеенными зарисовками. Линтон взял в руки карандаш.

– Амарион здесь. Фаренгейт здесь. - Он проводил линии, соединяющие два поселения, затем, начертил круг, краями цепляющий оба эти значка. – Сигнал ловится здесь, здесь и здесь. Чертил он круги поменьше. – Восток, север, северо-запад. Фаренгейт западнее, мы восточнее. Больше пятидесяти миль. Нет, пока недостаточно данных, – он выпрямился. - Единственное, что могу сказать точно, источник отправления где-то в этом радиусе, - он снова обвел солидный круг.

Грузный мужчина в насквозь пропотевшем зеленом пиджаке подошел и склонился над картой.

– Ого! От западной Вирджинии до Пенсильвании! Ну, лет за 15-20 управимся. Да и к чему нам искать исходный пункт? Сообщение то было совсем не об этом! За этим я тебя и звал!

Линтон повернулся к нему голову:

- Потому, что я узнал голос человека на записи. Это один из членов моего бывшего отряда. Ходячий антиквариат, полный довоенных секретов. Он носил при себе… кое-что очень важное. И теперь я знаю точно, что он жив, добрался до своей цели... и почему-то решил избавиться от своего бремени. Решил переложить его на плечи тех, кто клюнет на содержание записи, которую он явно отрепетировал, перед тем как отправить. Более того, знал как, куда и с какой мощностью направить сигнал. Такой аппаратуры, учитывающей все эти параметры, сейчас с огнем не сыщешь. Он явно был на секретном довоенном объекте. И я пытаюсь понять, где это. А что до «награды и новой главы в истории», то он не врет: я воочию видел, на что способны плоды довоенной науки, которые он умело маскирует за пафосными словами. Может, он нашел что-то еще… или указал, где это найти… Так, - мужчина встряхнулся, - какой радиус покрытия радиорелейных вышек?

- Я.. я не знаю, - ответчик замялся, - мой конек - городская планировка, ты же в курсе.

- Ох, старина Стиви, я спрашивал не у тебя, а говорю сам с собой, вслух, так уж получается, привычка, - он снова вперил взгляд в карту, - так вот, миль 27-30 при средней высоте в тридцать-сорок метров… многие разрушены или осели, сколько из них смогли принять сигнал… - Чед, твои варианты?

Подошел еще один рыжий мужчина с пышными усами.

– Я вырос в этих местах. Знаю точно, что… - он стал указывать пальцем места на карте, - эта, эта, эта, и эта вполне жизнеспособны и смогли бы ретранслировать сигнал.

Линтон снова взял карандаш, обводя новые кружки. – Итак, что мы имеем.

Все присутствующие склонились над картой, слегка заслонив свет ламп на потолке.

– Вирджиния. Вся. Возможно, доставало даже до окраин довоенных Пенсильвании, Западной Вирджинии и Кентукки.

- Боже, сколько же людей могло услышать этот призыв! Это, конечно, не «Золотая лихорадка», но полноценный исход всех, кто проникся словами этого человека, - выдохнул Стиви, теребя в руках соломенную шляпу.

- Для этого нам и нужна зона покрытия вышек. Ее расчет и помогает понять, кто мог уловить сигнал. Там много поселений. Я не удивлюсь, что людей будут сотни, многие сотни. – Линтон постучал по карте. – Я знаю методы «работы» пославшего. Они все обрекают себя на погибель. Страшную и мучительную. Надо срочно отключить сигнал.

- Но как? Мы так и не узнали, откуда он был послан. Да и если он в эфире уже больше двух недель? Трех? Может, даже многие месяцы? Полгода? Какой в этом смысл? Все, кто хотел, наверняка, уже выдвинулись; может, достигли уже даже этого… как там… Оак Берри!

- Блять, - Линтон сплюнул. – Ну, тогда нам ничего не остается, как идти к этому Оак Берри. К нашим словам наверняка не прислушаются, но мы вполне можем уничтожить это место, обрубив ниточку в самом начале.

- Ээээ, друг мой, такое инициативное выступление только с компетенции Мэра, - напомнил Стиви.

- Я знаю, тогда мы немедля идем к нему. У нас итак был повод, а теперь их два. И это явно важнее его диареи.

Линтон кивнул собеседнику в пиджаке, и они вышли. Остальные тоже покинули зал. Линтон, уже выйдя на улицу, вышагивая по крепким мосткам на верхние уровни, думал про себя: «Лайам, Лайам, ты хоть понимаешь, что ты наделал? Почему отступил? Неужели дал слабину? Или тебя свело с ума то, что ты обнаружил в конце своего путешествия?»

-----------------

Только Линтон протянул руку к дверной ручке, как дверь с грохотом открылась настежь – из нее впопыхах вывалился взлохмаченный мужчина в белом халате и, зацепив порог, неуклюже свалился наземь, чуть не задев Линтона и Стиви.

- Пошел вон отсюда! – донеслось громогласное из кабинета.

Вслед за этим из прохода вылетела бутылка, по счастливой случайности никого не задев, она пролетела десяток метров и разбилась у дальней стены.

– Прочь! Вместе со своей сраной прогрессивной медициной! – прогромыхало вдогонку. Тот, кого выгнали, быстро поднялся, и, даже не отряхиваясь и не глядя на застывших свидетелей этого действа, поспешил восвояси, стараясь сохранить лицо. Линтон осторожно заглянул внутрь – не вылетит ли еще что оттуда прямо ему в лицо? Затем шагнул внутрь. Стиви последовал за ним.

– А, это вы, а шарлатан пусть валит! Я распоряжусь в следующем месяце урезать обеспечение его исследований, его и всей его псевдонаучной братии!

Небольшой уютный кабинет: массивный, резной письменный стол посередине, заваленный бумагами, два шелковых узорчатых ковра на полу, деревянные панели на стенах, светильники, обрамленные цветным выдувным стеклом, привносящие мягкий зеленый свет, несколько портретов людей давней эпохи, занавешенное и прикрытое большое окно, и два высоких, вместительных стеллажа, заполненные всевозможными книгами. Мэр - полноватый мужчина с жидкими светлыми волосами и подобием бакенбардов на скулах, лежал на старом, скрипучем, но довольно уютном диване. Как всегда, в своем неизменном пончо и туфлях, которые он порой даже забывал снять, когда ложился спать. Запах в помещении стоял довольно странный – нос улавливал перегар, ароматические свечи... и что-то еще. «Что-то еще» оказалось миской отвратительного вида с копошащимися в ней червячками, стоявшей на резном столике.

Линтон отмахнулся от резкого запаха и подошел ближе: - Вам снова нездоровиться, Сэр?

- Даа вот, - протянул тот, - подхватил какую-то заразу, то расстройство желудка, то слабость, головные боли, вперемешку с тремором. А этот, - Мэр махнул в сторону двери, - собирался меня вылечить вот этим. Накопал, небось, возле загона с браминами и мне сует! Ешь, говорит! Я как вгляделся, так и сразу погнал его! Червями лечить, вместо таблеток и припарок! Ну и врач знатный у нас в поселении!

- Я не специалист, - улыбнулся мужчина, - но порой, неожиданное и противное на вид лекарство – самое действенное. А от таблеток немало побочных эффектов. Тем более, что некоторыми из них лечились еще люди в бородатые времена, в каком-нибудь 2061- м.

- И ты туда же! – иронично засмеялся Мэр.

- Сэр, простите, что перебиваю, - Стиви выступил вперед, - но у нас к вам важное дело.

- Чтобы это ни было, оно подождет! – Мэр, закряхтел и инициативно встал с дивана, - я страсть как уморился за сегодня! Линтон, давай-ка выпьем! Там в холодильнике стоит. Водочка. Холодненькая. Неси, отпразднуем наступление нового дня!

«Семь часов вечера, какой, нахрен, новый день, он совсем сбрендил! Только бы найти повод бухнуть» - подумал про себя Линтон, но не преминул двинуться за выпивкой.

Разлив три небольшие рюмки, он уселся на небольшой пуф рядом с диваном. Стиви не решался сесть, ожидая стоя. Мэр приложил ледяную бутылку себе ко лбу и забалдел, через пару минут отвлекся, оглядел присутствующих:

- Ну же, пейте, что вы как не родные! Мне вот только она и помогает!

Линтон не стал спорить с градоначальником, опрокинул рюмку, слегка поморщившись. Стиви сделал то же самое.

– Я тут читал на досуге, - продолжил Мэр, причмокивая, осушив свой стакан, - что к водке полагается закуска. Книга называется «Гастрономические секреты народов мира». Русские, которые водку и придумали, закусывают ее хлебом и квашеной капустой. «Русская закуска и питьевая мера» - называлась глава. Ни того, ни другого у нас нет, да мы и американцы! Стиви, подай мой стэйк из говядины и всё, что у нас есть на гриле! – и громко захохотал. Тот, к кому обращались, показательно улыбнулся во всю ширь, давая понять, что он шутку понял.

- Сэр, мы и правда по важному делу, - Линтон осторожно подлил себе еще.

- Я слушаю, - повеселевший Мэр уже и забыл про недавний инцидент.

- Мы обнаружили нечто очень странное. А именно, поймали сигнал, а в нем зацикленная запись. Там, помимо прочего, говорится о неких вещах «способных перевернуть мир вспять и обрести великое могущество».

- Великое могущество, значит? – перебил его главный, - сдается мне, что это какой-то придурок, плотно сидящий на винте, залез в аппаратную, записал весь этот бред и…

- Нет, Сэр, как бы нам не хотелось, но это не тот случай, - вставил тут же Линтон. Стиви закивал в знак одобрения. – Этот сигнал поймали и в Фаренгейте. И в других поселениях, далеко от нас. Мы провели расчеты, и выяснилось, что разослать такой сигнал можно лишь с помощью высокотехнологичного оборудования. Никакая аппаратная тут и близко не стояла.

- И что же это по-вашему такое? – икнул Мэр, подливая себе еще рюмку.

- Это ловушка. - Без тени сомнения продолжил мужчина. - Но она же и может привести к невиданным довоенным технологиям. Словосочетание «довоенные технологии» давно стало нарицательным, вам ли не знать. При одном упоминании у людей загораются глаза. Это власть. Супервозможности. Опережение всего существующего у нас. Решение казалось бы не решаемых проблем. На такие заманчивые слова соблазнятся если не все, то очень многие. Слово «опасность» просто проходит мимо ушей. При таких раскладах ей пренебрегут. Поэтому я и прошу разрешения снова собрать отряд и взять немного взрывчатки из наших запасов, чтобы избавиться от примет, указанных в записи и остановить незадачливых старателей.

- Нет, нет. Погоди. Зачем уничтожать? Мы же сами можем включиться в эту гонку! Представь, как мы сможем вознестись, если найдем эти технологии! Амарион станет жемчужиной Вирджинии! Да что там Вирджинии! Всего Востока! – главный указал пальцем в потолок.

- Мистер Хорн, послушайте, всё не так просто, я … как бы это сказать, ЗНАЮ человека, сделавшего запись. И знаю хорошо. Я испытал на себе воздействие одной из таких довоенных технологий, находящейся в тот момент в его руках. И мне страшно представить, что еще у него в загашнике. Его методы далеки от гуманности. Мы, скорее, погибнем все, чем доберемся хотя бы до второй подсказки.

- Знаешь? Откуда? А, впрочем, неважно. Мне нужно подумать об этом. И.. это, та операция, по освобождению рабов, прошла успешно?

- Да, сэр, более тридцати человек спасены и доставлены. Среди них есть дети. К сожалению, мы потеряли восемь бойцов. Но уничтожили на семь порядков больше работорговцев и сожгли проклятую тюрьму. Даже взяли пару пленных.

- Ну что ж, мы идем на эти жертвы ради блага нас и нашего города. И жертва не будет напрасной. Завтра в теплицах, загонах браминов и Яме у нас прибавится рабочих рук. Расти и развиваться, да! А с таким толковым командиром, как ты, и таким толковым управленцем как Стиви, мы просто обречены на успех! За это и выпьем! – Хорн дружески распростер руки.

- Боже, - прошептал Стиви, поднеся ладонь ко рту. Ему было плохо от двух выпитых рюмок, а в бутылине было еще на десяток таких.

- А потом на свежий воздух, вдыхать ночную прохладу, любоваться видами, горланить песни… ухх, завтра же издам указ о питьевой мере! Для каждого! Если не забуду! Ик! – снова икнул Мэр, развалившись на диване, с рюмкой в руке.

----------------

Уже к ночи, солидно набравшийся Линтон спешил к Театру. Уже на подходе ему пришлось пробиваться сквозь людскую толпу – шоу недавно кончилось, и люди только начали расходиться. Огни вокруг сцены медленно гасли, искусственный дым рассеивался, проясняя вид на гигантские скалы необычнейших форм, возвышающихся над городом. Нетвердо стоя на ногах, он глядел поверх голов – на сцене было пусто. Значит, ему в другую сторону – он свернул налево, обогнул солидных размеров сцену и заспешил к длинному домику с деревянной крышей на другой стороне. Не с первого раза открыл дверь «на себя» и пошел по коридору, пошатываясь, к дальней двери по правому краю – гримерной для артистов.

Он ввалился внутрь. С трудом поймал в фокус большое зеркало, обрамленное софитами – возле него было пусто.

- Ты не пришел, - прозвучал холодный голос откуда-то справа.

Линтон повернулся и выцелил захмеленными глазами женщину с красиво уложенными темными волосами, в красном бархатном платье, сидящую в кресле, закинув нога на ногу.

– Карла, любимая, я оччччень старался успеть! – выдавил он на одном дыхании и тут же продолжил, заплетающимся языком. - Я.. это... был у Мэра... Стиви был с нами... мы... ну... решали вопросы... ну, и выпили.. несколько рюмочек... я вроде всё помнил, что у тебя сегодня выступление.. а потом… пуфф! И чет забыл! Как вспомнил - бегом сюда со всех ног!

- Со всех ног, значит? Сколько людей и постаментов ты сбил на пути сюда? Ты еле стоишь! – женщина нахмурилась.

- Ни одного! – пьяно ухмыльнулся Линтон, – клянусь я!

- Это не меняет сути дела. Ты опять нажрался. На этот раз с Мэром. И естественно, поставил мое выступление на второе место. А пьянку на первое. Твои приоритеты начинают меня бесить. Назови мне хоть одну причину остаться с тобой и на этот раз давай без этой брехни про то «что шпионы Анклава хотят меня похитить, а ты меня защищаешь от них».

- Эмм.. - замялся Линтон, - а, точно! Мы спасли этим самых… рабов! Пррр! Точнее, наших новых граждан! Такую операцию провернули! Фффф! Че там было! Работорговцев убили, тюрьму сожгли к хуям собачьим! А командовал операцией лично я! В общем… я.. молодец! Вот! Не люблю я это… гордиться собой, но щас я не могу больше ничё вспомнить весомого, чтобы уржда… удержать тебя, - он сел на пол рядом с креслом, не с первого раза удержав равновесие.

- То есть ты теперь карманный генерал Хорна? Рискуешь жизнью, шатаешься по пустошам в поисках дополнительного притока людей для нашего поселения. А потом нажираешься с ним, празднуя победу, которая на самом деле и не победа вовсе?

- Всё так, - Линтон хмельно выдохнул, покачал внезапно отяжелевшей головой. В фокус он больше никого не мог поймать.

- Пить с Мэром… ну, будем считать, что ты отдаешь долг за то, что он простил тебе ту драку в баре, которая едва не переросла в жестокую поножовщину, - взгляд Карлы смягчился, - все эти пьянки лишь твоя неумелая попытка забыть всё то, что выпало на твою долю. А выпало на нее немало. Еще помощником шерифа тебе пришлось разгребать много дерьма, на которое никто другой из местных не отважился. Ты ел дерьмо ложками, прощал недоверие, оскорбления и обман, чтобы лишь сделать жизнь людей здесь лучше. И никогда не отказывал в помощи, даже если это была просьба побыть собутыльником. Ты хороший человек, Аллен. Я прощаю тебя.

- Как? За что? Я ж ничего не сказал вар.. врам... вразумительного!

- Сказал. За тебя говорят твои поступки, Аллен.

- Тсс... потише пжалуста, я не для этого открылся только тебе, сказал свое настоящее имя, чтобы ты… так громко его произносила! Вдруг кто услышит! - прошипел Линтон, пьяно пытаясь прижать палец к губам, но попадая себе по носу, не замечая, что она называет его имя уже второй раз.

- Ну, я думаю, ты уловил суть, - пропустила эти слова мимо ушей Карла, встала, посмотрелась в зеркало, взяв со столика пачку сигарет, щелкнула зажигалкой и закурила, - нашему сегодняшнему скандалу не суждено разгореться. Благодаря мне. Ну и... А ведь, знаешь, я ищу в мужчинах некие черты, присущие здесь только тебе, - продолжила она после пары затяжек.

- Это какие? - Линтон, он же Аллен, не вставая, облокотился на кресло, положив голову на сиденье, прикрыл глаза и задремал. – Ты ищешь... обо... оно... обана… обаяние? – наконец подобрал он нужное слово.

- И его в том числе. Ответственность. Верность. Умение поддержать в трудной ситуации. Честность. И этого достаточно. И знаешь, я УЖЕ нашла. – Карла подошла, стук ее каблуков отчетливо слышался на бетонном полу, и погладила мужчину по голове. Тот уже почти спал в сильнейшем опьянении и наверняка уже не расслышал последних слов. Женщина улыбнулась, сняла со спинки кресла свою шаль и накрыла ей Аллена, распластавшегося в неестественной позе - голова на кресле, а остальное тело на полу.

– Спи, герой войны.

Глава 12

ГЛАВА 12

Эмбер разбудили громкие голоса. Она в полусне повернулась на другой бок, рукой закрыла свободное ухо, чтобы не было слышно шума. Но потом ее кто-то потрепал по плечу, видимо заметив ее движения. Она повернулась на спину: перед ней стоял Джон.

- С прибытием в прекрасный новый мир! Вставай! Есть кое-что, - Эдвард потряс в руках какой-то вещицей и отошел в сторону. Девушка спросонья не разглядела что это. Потерла глаза: в разбитые высокие окна пробивался лучистый утренний свет; бойцы собрались возле командира – они что-то живо обсуждали, кто как устроившись на длинных церковных лавках.

- Что? Что за дело? – Эмбер подошла к ним, руками откидывая спутавшиеся волосы назад.

- Да, - прервался Джон, - для Эмбер еще раз, - я, пока спал, сильно ворочался, пол был кривой, доски впивались в плечо и спину. С утра всмотрелся внимательнее – а там тайник под досками. Раскурочил их и нашел это, – он еще раз помахал вещицей, это был дневник-ежедневник.

– Там было еще кое-что, - он кивнул на дырку в полу прямо посередине церкви, - целый чемодан довоенных денег и непортящиеся припасы в банках. Бинго! Я тут прочитал с утра пораньше пару страниц: чернила местами выцвели, но большая часть читается - это дневник человека, жившего до Войны. Да, той самой Войны! Как я понял, он был священником. Церковники – странные люди, тогда все записывали вручную – как удобно для нас, ведь сейчас это самый удобный способ передачи информации. Брат Барри, владелец, описывает множество вещей и событий. Вот я и собрал всех для ознакомления. Это УНИКАЛЬНЫЙ документ, надеюсь, вы понимаете. Ценность этой находки, полагаю, очень высока, даже если там просто описан быт. Но не только, спойлерю вам чуть. И, конечно же, вам будет интересно узнать, что там.

Большинство бойцов воодушевленно закивали.

- Если там нет описания довоенных женщин, то я сваливаю в дозор, - положив ноги на скамью, хохотнул один из бойцов.

- Может и есть, сейчас узнаем, - оглядел всех Эдвардс, начал листать первые страницы, - так, ну я сразу перейду к самому важному.

И начал читать вслух:

«26 июля 2076 года. Сегодня первый день, когда я не смог добраться до работы. С раннего утра все дороги из пригорода блокированы протестующими. Бедняги стаскивают всё, что угодно, чтобы преградить выезды на шоссе и магистрали до Балтимора. А потом и поджечь. Ну а что им еще остается, чтобы Правительство обратило на них внимание! Полки в магазинах стремительно пустеют день ото дня. Заправки пусты. Все топливо зарезервировано для нужд Армии. Цена за галлон подскочила в тысячи раз в прошлом месяце и уже не поддается никакому описанию. Даже на празднование 300-летия США: никаких грандиозных парадов техники, роботизированных отделений и прочего – как шаром покати. Машины стали безполезны. Кроме тех, что на термоядерном топливе. Но кто может их себе сейчас позволить? Разве что корпораты! Монорельс до города тоже стоит. Метро не функционирует. С электричеством частые перебои – может, это какие-то испытания? «Богоугодный» интернет тоже работает со сбоями, из-за чего многие граждане буквально вопят о том «что Китай сбил наши спутники». Мы почти каждый день оказываемся в цифровой изоляции, и никто не может толком объяснить, что происходит. Люди пытаются привлечь внимание властей каким угодно способом. Ни горы горящего мусора на хайвэях, ни захват теле и радиостанций, чтобы дорваться до эфира, ни марш на Балтимор. Ничего не помогает. Власти молчат. Губернатор, а затем и Вице-Президент, дававшие хоть какие-то комментарии в апреле-мае, уже пару-тройку недель как куда-то пропали, сейчас нереально дорваться даже до их пресс-секретаря…

Не ездил на велосипеде уже лет 10, но именно на нем мне удалось выбраться из пригорода. Боже, чем ближе к Балтимору, тем больше военных. На дорогах повсюду танки и бронетранспортеры. Блокпосты каждые несколько миль. Заметил несколько грузовых вертолетов, перевозящих большие контейнеры с маркировкой «Волт-Тэк» - неужели, это для тех Убежищ? Меня остановили и развернули на 276-ой. Солдат сказал, что город на военном положении: ни туда, ни оттуда хода нет. От дальнейших ответов отказался, пригрозив мне арестом. Мельком смог увидеть пару бойцов в этой самой силовой броне. Уххх! Вот это махина! Интересно, сколько гражданских видело ее, кроме меня, в живую, а не с тех фотографий с фронта?

Я вернулся домой, к семье. Проповеди сегодня проведу для них. Скудный ужин, скромное времяпрепровождение – всё, как завещал Христос. Завтра попробую отыскать другие пути, чтобы добраться до Церкви. Пастве, да и всем людям, сейчас как никогда нужен луч надежды, напутствующее и успокаивающее слово. Я обязательно найду путь, позвоню или свяжусь с другими братьями и сестрами, может, кто поможет советом. Никаких служб по интернету. Только живое общение. Оно нужно сейчас нам всем. Потребность встретиться, поговорить, обнять друг друга… на пороге неизвестной беды, судя по всему, глобального масштаба... как бы не опоздать... Храни Нас Всех Господь!

25 декабря 2076 года. Это второе Рождество при свечах. Но это не важно. Главное, что все живы и здоровы. Добраться до церкви смог всего пару раз – число прихожан кратно упало, а те, что смогли прийти, сильно встревожены; вся служба превратилась в расспросы, слухи и домыслы. Слово Божие отошло для них на второй план. Где-то в глубине души я их понимаю.

Среди наших соседей и прихожан много больных – лекарства стали в большом дефиците. Все больницы оцеплены военными. Свидетели заверяют, что по ночам дорогостоящее оборудование вывозят в неизвестном направлении. Те, кто знаком с медициной, стали на вес золота. Энтузиасты объединяются в коммуны, где помогают всем, чем могут. У них остался небольшой запас еды и лекарств. Какое-то оборудование.

Стали просачиваться слухи, что война с Китаем затягивается, и враг намерен применить ядерное или биологическое оружие. Наши тоже что-то замышляют. В Свободной Прессе чуть ли не каждый день публикуются сомнительные фотографии с полигонов в разных частях страны. Что там разрабатывают? Упаси их Господь от страшных деяний! Но нам надо думать о себе, раз уж Власти нас бросили. Бомбоубежища стремительно заполняются и резервируются - даже те, которые не использовались почти сотню лет! Странно, что солдат там нет. Зато, наверняка, есть федералы под прикрытием. Некоторые люди пытаются вырыть некое подобие бункера прямо во дворе собственного дома, переоборудуют и укрепляют подвалы. Но многие также не верят в роковой исход и продолжают преспокойно сидеть дома. Пока не знаю, что предпринять. Боже, дай мне сил! Направь меня на путь к спасению!

27 февраля 2077 года. Это сущий кошмар! Все узнали об этом ВРЭ! Более совершенный штамм Новой Чумы! Вирус, губящий целые города! Это же наши власти разработали и испытали его на собственных гражданах! Господь им судья! Боже, сколько было тогда жертв! Боюсь даже думать, чем поплатились те, кто нашел в себе смелость это обнародовать! Паника, злость и жестокость и до этого присутствовавшие на улицах, выросли стократ. На подходах к Правительственным объектам по людям даже стреляют! К добру или к худу ли, но, если бы не Запрет на свободное владение оружием от 2052 года, началась бы Гражданская Война! Счет арестованных идет на тысячи и это только в Мэриленде!

На днях Свободная Пресса, ставшая подпольной организацией, обнародовала интервью одного из военных, дезертировавшего из военной базы под Филадельфией. Это была информационная бомба! Оказывается, что все руководящие люди страны уже давно эвакуированы в Убежища и другие безопасные места. Мест в Убежищах хватит далеко не всем. И это еще мягко сказано! 99% населения придется спасаться самим. Спасаться от ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ. Да, это правда. Она начнется вот-вот. Военные держат нас в узде и неведении только лишь для того, чтобы предупредить и сдержать напор обезумевшего от ярости и отчаяния людского потока! Удержать, чтобы их планы не сорвались! Убежища для Избранных, и ни одно не должно быть переполнено, так он сказал! Бездушные ублюдки! Да обрушится на них кара Господня! Никто и не собирался нас спасать!

Я сделаю все сам. Те выработанные штольни у озера... да... мы укроемся там. Тоннели уходят глубоко в землю. Срочно же отправлюсь туда, чтобы изучить прочность креплений и разветвления ходов, нарисую карту, чтобы не заблудиться. Мы забаррикадируемся. Надо свезти всю оставшуюся еду, воду и теплые вещи туда. Не знаю, сколько мы там продержимся, но ядерный удар точно переживем. Потом в Церковь! Надо вскрыть ящик для пожертвований и собрать всё! Эти деньги больше им не понадобятся. А мне-даже очень. Не зря же я отпускал грехи и выслушивал слезливые истории этих дураков! Как бы всемогущ не был Бог, от такого он точно не спасет. Надеюсь, меня не опередил Брат Томас – он еще более ушлый, чем я. Вот кому пришло в голову брать в священники афериста?

13 марта 2077 года. Я внезапно стал падок до любого рода информации, связанной с выживанием в неблагоприятной среде. Жадно слушаю подкасты и аналитику экспертов по ракетному вооружению, бывших военных, выживальщиков и парамедиков. Почему я раньше этим не занялся? По прикидкам знающих людей, у нас есть еще примерно полгода. Я успею подготовиться. Сказал жене, чтобы она не сболтнула лишнего соседям. Пригрозил избиением. Обманом выменял у Спасателей из коммуны побольше консервов и одеяла. Народ тоже без дела не сидит. В метро переехало уже половина Филадельфии!

15 июня 2077 года. Я в это не верю, но всё якобы улеглось. Активизировалась пропаганда СМИ: вещают по всем возможным каналам что нам всем больше ничего не угрожает, что все меры предосторожности временны и скоро кончатся. На дорогах и правда стало меньше военных. Снова дали электричество. Наладилось водоснабжение и интернет. Разобрали почти все баррикады. Комендантский час отменили, скваттеров разгоняют из метро. Многие предприятия снова открылись, люди вышли на работу. В крупных городах прошли благотворительные марафоны и концерты звезд в помощь всем пострадавшим. Кто-то и правда поверил в эту брехню. Но не я. Это – глоток воды для преступника перед расстрелом.

Кто-то проследил за мной на пути к штольням. Я видел следы в пыли. Тоннелей там не счесть и у меня нет желания соваться во все. Боюсь, когда упадут бомбы, мы будем там не одни. Деньги в ящике для пожертвований на месте. Я взял все. Надеюсь, эти сраные доллары будут потом в ходу. Брат Томас попал в больницу – говорит, просто упал, но, по-моему, он пытался прорваться через кордоны и это солдаты его так отделали. Ну и поделом.

Каждое утро жду, что меня разбудит вой сирен за окном. Но их всё нет. Может, и правда, война кончится вот так? Но… всё так двояко… надеюсь ли я на ядерный щит? Вряд ли. От первой волны ракет он защитит. А от второй? И остальных? Всё-таки сводил жену и дочь в штольни, пусть запоминают путь. Там и сделали тайник с непортящейся едой, водой и одеялами, минимальным набором медикаментов, деньги тоже там. Изучил кратчайший путь до шахт. Мы должны успеть, главное не проспать начало бомбардировки. Говорят, в Убежище от Волт-Тэк попадают лишь единицы, тех, кого подписали в какой-то секретный список… но, то Убежище, что в Балтиморе, до сих пор законсервировано. Откроется ли оно вообще? Или это все для отвода глаз? У меня началась паранойя. Я уже не знаю, где правда, а где ложь. Вдруг жена рассказала кому-то о тайнике? Не будут ли военные сторожить подобные объекты, когда все зачнется? Нет! Нет! Лучше иди выпей и забудь!»

- Ну как вам? - Эдвардс отвлекся от текста и оглядел внимающих бойцов. – Не знаю, как вы, но я супер заинтригован. Узнать о событии, погубившем мир так детально... я буквально рисую в голове события тех далеких дней. Эту атмосферу, льющуюся со страниц…

- Читай дальше! – требовательно крикнула Эмбер, устроившись на полу в позе лотоса.

- Вы остановились на самом интересном, сэр, - заметил один из членов отряда, - я немного осведомлен о тех днях, но суть знаю чуть лучше, чем вы. Вполне возможно, что мои предки были тогда в рядах военных Балтимора, сдерживали людскую толпу… Бомбы упали 23 августа.

- Так, ага, следующая запись как раз от 24 августа. Почерк скачущий - он явно испытал глубочайший шок. – Джон пролистал нужную страницу, - ну, продолжим.

«24 августа 2077 года. Боже, боже, пресвятая Дева Мария! Это произошло! Это и вправду случилось! Мы еле успели добежать до штолен. Весь пригород разрывало от воя сирен. Уже на спуске в туннели нас застал первый взрыв. Не передать, как нам было страшно. Ревущий огонь поглотил все на поверхности, взрывная волна наверняка уничтожила двери. Я буквально ощущал спиной растущий жар – в некоторые тоннели ворвался ядерный огонь. Потом был еще удар, еще взрыв. Все рушилось, мы задержались у каких-то балок, пережидая толчки. Потом побежали дальше. Но, боже! Потолок обрушился прямо на Жанет, она была буквально в трех метрах от меня! А теперь ее нет! Моя жена мертва. Я с дочерью добрался до тайника. Откуда-то доносятся крики – мы и правда были здесь не одни. Сколько их там? Их завалило? Взрывы и толчки то прекращаются, то начинаются вновь. Где-то там завывает пламя. Этот звук ужасен. Тьма сгущается. Масло в лампе кончилось. Тьма поглотила нас.

Я проснулся в полной темноте. Тишина. Взрывы кончились. Слава Богу! Это был следующий день или тот же? Первый, после Апокалипсиса. Осталось 2 фонарика – у меня в телефоне и небольшой ручной. Не буду без нужды их включать. Дочь вроде бы в порядке. Но постоянно громко рыдает. Эхо разносит ее плач в верхние и нижние горизонты – я не могу его слушать. Как же жарко! Тяжело дышать! Через несколько часов начался зуд – все тело сильно чешется, а внутри меня будто надувается пузырь. Кажется, радиация проникла в земную кору и добралась до нас. Держи себя в руках… нам надо что-то есть и пить. Не помогает. Дочь тошнит, у нее температура. Боюсь, она не выживет. Я сам постоянно теряю сознание. Пытаюсь сосредоточиться на чем-либо – но оно неуловимо ускользает от меня. Мне страшно... так страшно еще никогда не было. Я уже не обращаюсь к Господу за помощью. Тремор не проходит. Я еда успеваю вдыхать между очередными приступами.

Еще один день. Надеюсь, он наступил. Увидел ли его кто-то на поверхности? Здесь всё время темно. Я не знаю, который час. Стены начинают давить на меня; пытался вернуться к верхним коридорам – память отказала, карта сгорела, я не помню дороги назад, только потратил часть заряда фонарика. Дочь не приходит в себя. Но она дышит. Господь Всемогущий, зачем ты подвергаешь таким мукам невинного ребенка? Ей же всего 12! Моя прекрасная Лиза! Боже…

Я не могу это писать… я пропущу эти строки, меж них – моя скорбь. Я остался один. Сколько уже прошло дней? Снаружи по-прежнему зазывает – кажется, там носятся радиационные бури. Я слышу голоса… это те люди? Или это у меня в голове? Моя кожа слезает... я не могу ничего с этим сделать. Мне не плохо, нет. Я чувствую себя… очень странно. Что-то... изменилось, но я чувствую-так надо. Я не могу есть, не могу пить. Организм как будто замер, пытаясь переродиться во что-то...

Всё, я не могу здесь больше находиться. Организм чудесным образом адаптировался к радиации. Господь, ты ли послал мне этот великий Дар? Хотя вряд ли – я же почти отверг тебя. Я стал... другим. В тусклом свете фонарика... мое тело... руки... будто напоминают смятые, грязные носки... Я эволюционировал? Хорошо, что здесь нет зеркала. Всё, иду искать других выживших. Я чувствую прилив сил. Еда мне больше не нужна, но возьму ее с собой, деньги тоже. Добрался до развилки - кричал, звал. Мне никто не отвечал. Я бродил, наверное, часами, пока не услышал ответ. На свет фонаря вышел мужчина… господи помилуй... я чуть не обосрался... но... он же точь-в-точь как я! Он тоже эволюционировал? Что это за шахта такая?! Незнакомец с трудом выговорил свое имя - Дональд. Мне кажется, он порядком потерял умение мыслить.

Там был еще один - мы вместе набрели на него, но он был другим – кажется, он эволюционировал во что-то другое! Он пытался напасть на нас, шипел не человеческим голосом – мы еле столкнули его в пропасть у старых вагонеток! Больше никого не осталось. Мы обошли уже с десяток миль по тоннелям. Больше нет смысла томиться в этих штольнях. Мы рискнем выйти наружу.

Ад. Ад на земле. Вот, что мы увидели. Весь «скальп» земли был стерт, выжжен, сорван начисто. Мы ступали по некой горячей субстанции тошнотворного вида. Обжигает даже через подошву ботинок. С неба тянутся к земле и крутятся страшные громадные смерчи. Молнии повсюду. Видимость практически никакая – солнца не видать, всё заволокло пылью, газами и бог весть знает чем еще. Воздух жжет лицо, точнее то, что от него осталось. Каждый вдох – будто ведро углей на легкие. Но мы держимся. Мы стали новой формой жизни, порожденной Ядерным Апокалипсисом. Дональд рассказал, что раньше работал в молле на Таун Хилл, под ним была обширная сеть помещений. Там мы сможем переждать всю эту канитель. Возможно, там тоже скопились выжившие.

Мы с трудом обнаружили нужные руины. Всё разрушено. Никого. Никого там нет. У входа лишь несколько обугленных скелетов. Бедняги. Они не успели. Зато внутри, внизу, даже есть электричество. Автономное, разумеется. Мы останемся здесь, покуда все не уляжется. Снова вернулись голод и жажда. Но... мои зубы... почти все выпали... придется импровизировать или толочь еду в пюре. Мое новое тело – это проклятье и спасение одновременно. Выпали почти все волосы, суставы стали гораздо мягче и пластичней, мой член... я промолчу... голосовые связки изменились – я едва узнаю свой голос. Но теперь мне не страшна радиация, наоборот, мне… как бы сказать, похую, сколько там рентген. Я будто бы стал иммунен. Всё, не могу больше это писать. Когда произойдет действительно что-то важное, сделаю заметку.

Не знаю какой день, седьмой месяц, Первый Год от Нового Рождения. Да, я отказался от прежнего календаря. Он канул в небытье вместе со старым миром. Совсем недавно всё улеглось. Во всяком случае здесь, у нас. Не знаю, как там остальной мир. Держитесь, братья и сестры, где бы вы ни были! Еда в молле закончилась. Вода тоже. Алкоголь, газировка... всё на один вкус. Рецепторы атрофировались. Я с Дональдом отважился на вылазку в Пустоши. Думаю да, именно Пустоши. Так теперь они называются. То, что осталось от дороги, привело нас в пригород. Боже, там есть люди! Ну, то есть, такие же люди, как мы. Новая форма жизни. Их там достаточно. Порядка трех десятков; эти «счастливики» мариновались в бомбоубежище времен Холодной Войны прошлого века. Нам стоит объединиться. Они тоже испытывают дефицит еды и воды. Каждый найденный живой человек – кроха надежды. И мы по крупицам соберем целый воз! В окрестностях так много всего! Столько вещей, припасов, техники! Это нереальный куш! Вваливаешься в любые развалины – и находишь уйму всего! На горизонте массивные руины – наверняка Балтимор, но на подходах уровень радиации такой, что даже нам становится плохо. Видимо, по городу было прямое попадание ракеты. Танки и бронетранспортеры разбросало по округе, будто игрушки раскидал шаловливый ребенок. Все в рытвинах, глубоких ямах и вырезах, земля будто «плачет» - все сочится отвратительного вида жижей. С ней скорбит и все оставшееся человечество. Сколько нас осталось на грешной земле? Упокой Господь души тех, кому не удалось спастись от вездесущего вихря огня и буйств радиации.

Мы нашли оружие. Никогда не брал его в руки, но сейчас оно защитит нас лучше, чем крест. От кого мы будем защищаться? Я не знаю. Мои новые знакомые говорят, что раз эволюционировали мы, то эволюционировали и другие. Возможно, животные тоже. И далеко не всегда эти виды будут дружелюбны. Нам предстоит стать первооткрывателями. Буквально во всем. Первыми встретить лицом к лицу неведомые опасности. Это воодушевляет.

Мы основали новое поселение. Неподалеку от бомбоубежища. Нас уже почти две сотни: кто-то набрел сам, кого-то нашли мы на вылазках. Название для поселения пока не придумали. Все, кто есть внутри, люди разных специальностей. Возможно, дилетанты, но всё лучше, чем оставаться в неведении о возможностях того или иного. Взоры наши всё чаще обращаются в сторону Балтимора. Точнее, в сторону Убежища, скрытого где-то под Городским Холлом. Вот кому реально повезло. Его жителям. Ненависть или сочувствие? Что чувствую конкретно я по отношению к ним? Я не знаю.

Я встретил женщину. Мне кажется, мои симпатии взаимны. Да и моя прошлая жена никогда бы не приняла меня таким, каким я стал сейчас. А эта женщина такая же как я, в смысле с такой же кожей и все в том же духе. Мне кажется, настал момент стать новым человеком. Перед тем, как я решусь на следующий шаг, я оставлю дневник, те запасы и, как оказалось, никому не нужные деньги в той самой Церкви, где я служил почти двадцать лет. Я верну пожертвования на место. Бог простит. Кто бы не нашел эти записи, знайте, что Барри Овидж не плохой человек. Да, осознание моих злых дел и слов пришло ко мне намного позже, чем стоило бы. И я сполна заплатил за свои злодеяния. Возьмите все, что посчитаете нужным из тайника.

Ну что ж, я уже разведал примерную дорогу к моей Церкви. Путь предстоит не близкий. Можно ли назвать это паломничеством? Сильно сомневаюсь. Это, скорее, искупление. Я так считаю. Церковь почти вся уцелела. Чудо, не иначе. Прямо посреди прихода... под полом, да, там всё и уложу. Да будет так. Не знаю, что еще выпадет на мой век и как долог он будет, но, как только я выйду из Церкви, я стану новым человеком. В мире, сожженном до тла. Древние люди верили, что огонь очищает. Что ж, он своеобразно «очистил» и меня. Всё, хватит речей. Ты больше не читаешь проповеди. В путь! И не поминайте лихом!»

Джон дочитал до конца, перелистал еще пару страниц, и, убедившись, что там пусто, захлопнул дневник.

- Ну и история! – заключил он, оглядывая остальных. Отряд был в смешанных чувствах. Кого-то зацепило, кого-то раздосадовало, кого-то заставило задуматься.

Эмбер встала и подошла к окну, подставив пыльное лицо солнечному свету.

– Священник стал гулем и, тем самым, обрел искупление и новую жизнь. Будь я чуточку более поэтична, то переложила истории из дневника в стихи или сказки. Возможно, даже в шутки и поучительные истории. И когда-нибудь бы их рассказывали по городам и весям!

- Ты, как всегда, видишь душещипательные истории, а не полезную информацию, - криво улыбнулся Эдвардс, - я же вижу, резюмируя всё вышесказанное, что припасы эти жрать нельзя: они облучены. Да и деньгами этими даже жопу подтереть не сгодится. Еще я узнал, что в Балтиморе есть Убежище. Но прошло почти 250 лет… сохранилось ли оно? Открылось? Да и все эти поселения... давно ли они здесь? Потомки ли этих гулей основали их? Узнали мы и о Правительстве, - он снова оглядел всех присутствующих, - у кого еще остались сомнения что Анклав – это худшее, что случалось с этой землей? Жесточайшая эксплуатация, воровство и отъем, убой собственных граждан, сети лжи, размером с континент, заманчивые обещания, а потом кровавое предательство? Казалось бы, Избранные - обитатели тех Убежищ, не спаслись, а стали частью гигантского эксперимента, который и близко нельзя назвать человечным! Даже твои предки, военные, Эйден, - он обратился к бойцу в нагруднике с намалеванном на нем солнцем, - были обмануты! Как ты думаешь, сколькие из тех, кто сдерживал простых людей на подходах к Убежищам, пока богатеи загружались туда, смогли попасть внутрь? Полагаю, что никто. Они остались на улицах городов, встретив свою судьбу. Не заслуженную. Армия была верна Президенту, верна Правительству. И что они в итоге получили?

Он пнул одну из лавок, что та с грохотом перевернулась, отошел к дальней стене, немного постоял там и вернулся, взъерошив волосы.

– Я сейчас скажу страшную, для многих неприемлемую вещь: я начинаю понимать, почему консервноголовые воюют с Анклавом. Это Братство... судя по силовой броне, оставшейся у них от военных – прямые их потомки. Не все, конечно, но большинство. Воспитаны на тех же идеалах. У них огромное количество причин ненавидеть Правительство; война против тех, кто оставил подыхать твоих прапрапрадедов, да еще и демонстративно переложив на них вину за то, что не все смогли попасть в Убежища. Я более чем уверен - толпы страждущих прокляли солдат, помешавших им попасть в подземные укрытия. Правительство знало, что «Приказ» для военных свят, и они останутся на постах, что бы не произошло. А те, кому посчастливилось выжить – как скоро они осознали, что жертвовали собой за чужие грехи и просчеты? За банальное нежелание видеть и слышать?

Тут Джон внезапно замер, а затем начал выдавливать по одному слову, осознавая происходящее:

- Консервноголовые... напали... на Аннаполис… а нам… приказали его защищать… Кто? Связной! Война чужими руками... все те аванпосты… Блять, я клянусь, что Связной – это ставленник Анклава! Стравить консервноголовых и нас, зная, что за деньги мы будем сражаться с кем угодно! Это все они, те же методы!

- Вот тебе на! – присвистнул один из бойцов, – мы за Анклав впряглись воевать что ли?

- А картинка то проясняется! – Эдвардс закивал, - уничтожить и тех и тех, а затем пожинать плоды войны…

Но тут его прервали. Жуткий вопль, спускавшийся с небес. Все одновременно повскакивали с лавок, покидав недокуренные сигареты, подбежав и прильнув к окнам.

- Вон! На 10 часов! У окраины! – указала пальцем Эмбер.

Громадное чудовище на чешуйчатых крыльях пронеслось в воздухе над самыми вершинами домов пригорода. Издав еще один оглушающий вопль, оно стало кружить над развалинами, будто что-то выискивая.

- Что это за срань? – Джон вгляделся в него в прицел винтовки.

- Ты только что читал про ВРЭ и теперь спрашиваешь?! – девушка воззрилась на него с недовольной гримасой.

- Что-то новое! Я такое не видал! Как бы часовой наверху не стал в него палить! Эйден, предупреди его!

Но тварь скрылась так же быстро, как и появилась. Отряд не выдал себя.

- В нашем уравнении появилась еще одна неизвестная, - Джон сразу же принялся пересчитывать оставшиеся патроны.

- Довольно охуевшая неизвестная! – добавил боец, срочно прикручивающий к винтовке прицел большей кратности.

- Тот городок сам по себе опасное место, а тут еще и этот летающий выродок! Идти вперед по равнине – практически самоубийство, от чудища нигде будет не скрыться. Будем надеяться, что оно бывает здесь нечасто и не видит в ночи. Мы выдвигаемся с закатом. Голод и жажда прикончат нас быстрее, если будем выжидать здесь. А так хотя бы будет крохотный шанс, что мы найдем что-нибудь съестное.

- Или нас пристрелят те, кто разжигал те огни! Мы идем прямо к ним, звоним, так сказать, с главного входа, – закусила губу Эмбер.

- Ты видишь вокруг еще хоть что-нибудь, что бы спасло нас? Нам придется идти. Это выбор без выбора, - Джон всё поглядывал наверх, - я пойду, поднимусь, еще раз осмотрю окрестности. Любая мелочь будет важна, когда мы окажемся снаружи.

- Биноклем не свети, солнечно же, - сплюнула Эмбер и принялась проверять обмундирование.

- Спасибо за совет, мисс Осторожность, - Эдвардс был уже на лестнице.

Глава 13

ГЛАВА 13

Во внутреннем дворе Цитадели было многолюдно. Почти все, кто был расквартирован здесь после триумфального возвращения из Аннаполиса, были сейчас там. Шел проливной дождь. Темно-серые тучи нависли над крепостью; стуку капель дождя по бетону вторили более звонкие звуки капель, попадавшие на наплечники и торс силовой брони. Никто не расходился, сохраняя построение: люди то и дело поднимали голову к небу.

- Вон они, летят! – раздалось громкое по рядам.

Из-за облаков, стрекоча, вылетел винтокрыл: постепенно снижаясь, он, наконец, приземлился в центре двора. Дверца открылась: первым на землю спрыгнул Старейшина Кин – он, откинув волосы в лица, безэмоционально оглядел бойцов и двинулся в сторону блока А, его плащ трепетал, повинуясь завихрениям воздуха, создаваемыми лопастями конвертоплана. Следом за ним спрыгнули на землю двое солдат, а затем из салона вытолкнули связанного по рукам человека с мешком на голове. По рядам присутствующих тут же пронеслось негромкое:

- Это правда он?

Вслед за скрывшимся в помещении Кином, солдаты силой препроводили пленника внутрь. Его долго вели по различным коридорам, секциям, пока, наконец, не усадили на шаткий стул в какой-то коморке и не захлопнули дверь. Затем, сорвали мешок с головы.

Проморгавшись от непривычно яркого света, человек оглядел присутствующих и широко улыбнулся - Патрик Лайтборн излучал уверенность и дружелюбие:

- Ну вот и славненько! Во сколько ужин?

Глава 14

ГЛАВА 14

- Ты так и не сказал, для чего нужно столько крови, - Люси перепрыгивала с камня на камень, стараясь угнаться за подростком.

- Она нужна менее совершенным моделям синтов; я не буду тебя грузить всеми этими премудростями, но их аналог костного мозга зачастую дает сбои и потом... случается всякое, в общем, лучше тебе не видеть, - мальчуган резво перескакивал топи.

- А принципиально, какая группа крови у человека, поделившейся ей? – девушка не отставала.

- Для моей серии - да, для более ранних – нет, главное, чтобы ее было много.

- То есть, твой «организм» настолько чувствителен… - Люси не переставала поражаться.

- Не стоит тебе так погружаться в подробности, ты всё равно не получишь всех ответов, - подросток допрыгал до сухого участка земли и остановился, - лучше смотри вон, впереди; видишь, домики?

- Да, конечно, - девушка встала рядом.

- Рыбацкий поселок. Давно заброшен. Когда-то там пытались наладить торговлю мясом болотников. Промысел обломила матка болотников, приплывшая мстить за детенышей.

- Эээ, Хьюз, я могу звать тебя Хьюз? – замялась девушка.

- Да, вполне, - ответил подросток.

- В этих рыбацких поселках было в ходу это? – она достала из кармана и взвесила на ладони пару прозрачно-желтых камешков.

- Мои базы данных распознают это как редкий вид янтаря; вполне возможно, что им здесь торговали тоже - люди вообще падки на всё красивое и блестящее.

Девушка не ответила, лишь сделала несколько мыслительных выводов и уже хотела двинуться дальше, как синт остановил ее.

- Погоди, мои сенсоры движения улавливают впереди, у того посёлка, мельчайшие вибрации. Это наверняка гнусы.

- Кто? – хохотнула собеседница, это слово показалось ей довольно смешным.

- Гнусы - гигантские, раздобревшие на радиации комары. Крепятся к поверхностям и сидят неподвижно, из-за раскраски тельца их бывает сложно отличить от окружающей среды. Как только ты подойдешь ближе, подлетают, садятся тебе на плечи и впрыскивают в шею яд, от которого любой человек потеряет сознание; более прогрессивные виды этих гнусов подлетают сзади практически безшумно, не шелестя – их яд вызывает паралич конечностей. А затем высасывают всю кровь из жертв. Опасные твари. Если у тебя нет оружия с большой кучностью, на манер дробовика или огнемета, то мы лучше пойдем кружным путем. Видится мне, они до сих пор пируют на костях тех, кто смалодушничал и пошел туда с однозарядным ружьем или пистолетом.

- Я... не спорю, идем в обход, - Люси вглядывалась в очертания домиков, покрытых легким утренним туманом, и не видела ни черта - не будь с ней такого проводника, она наверняка бы пошла в сторону поселения и погибла.

- Чуть дальше будет выход на железнодорожное полотно, на него иногда выносит заблудших монстров по типу гулей или когтей смерти, но, думаю, мы их не встретим, - буднично предупредил подросток, хлюпая по грязи в своих странного вида ботинках.

- Это ты так шутишь? - девушка ужаснулась.

- Хьюз не умел шутить, в его личностной карте я не нахожу триггеров и пометок по типу «юмор» и «шутка», - безэмоционально ответил тот.

- Ааа, - протянула Люси, - ну давай тогда держаться ближе к полотну, здесь повыше и посуше. Я вижу вдалеке какие-то здания; а вон и вход в метро.

- Только не в метро. - Отрезал Хьюз.

- Ладно, ладно, я просто подмечаю, - насупилась Люси.

-------------------

День уже клонился к закату. Двое странно смотрящихся вместе фигурок шли по шоссе, озаряемого последними косыми лучами солнца – два часа назад они свернули на него, когда железнодорожные пути на пути оказались обрушенными у моста. Вдруг до слуха Люси донеслись хлопки.

- Что это? Выстрелы? – она начала вертеть головой, пытаясь определить, откуда доносились звуки.

- Мы уже в границах Южного Бостона. Когда я был здесь последний раз, здесь тоже стреляли. Видимо, территориальный вопрос до сих пор не решился, - Хьюз оценивающе глядел на развалины впереди.

- Вопрос между кем и кем? – вопрошала Люси, вглядываясь в скрытые в тени кварталы обветшалых домов.

- Супермутантами, судя по всему, и... не знаю, кто они на самом деле такие, назовем их «Энтузиасты». Энтузиасты, которые давным-давно нашли в Музее Американской Истории гравюры с изображением солдат времен войны за Независимость, пятисотлетней давности. И посчитали, что вполне могут им подражать. Там же раздобыли и форму, и мушкеты. Их общество ширилось и развивалось, захватывая новые территории. Воюют они, разумеется, всем подряд, вряд ли это только мушкеты. На самозарядном, пороховом оружии много не повоюешь. Нас, то есть синтов, они тоже презирают и уничтожают. Как по мне, они странные. Им бы клуб по интересам основать, где-нибудь на задворках Салема, а не воевать, реконструкторы херовы! Но, видимо, других смельчаков, осмелившихся открыто бросить вызов супермутантам и рейдерам не нашлось. Вот такой вот путь самоидентификации избрали эти люди.

- Я не знаю, чему больше удивляться. И стоит ли вообще. – Люси пожала плечами, ухмыльнулась, поправляя рюкзак.

- Здесь дорог великое множество, ко многим местам и сообществам они ведут. Не все из них мне знакомы. Но я знаю достаточно, чтобы не идти прямо в их логово и очаги действий. Поэтому-то я и помогаю нуждающимся добраться до Большого Бостона. Там поспокойнее.

- Ты обещал доставить меня в место, где последний раз видел тех людей «закованных в сталь», это как раз в Большом Бостоне?

- Абсолютно верно. Это совсем рядом с Капитолием штата Массачусетс. Там я их видел в последний раз. Я выполнял задание по соседству, только заприметил их патруль, когда вдруг все блокирующее оборудование отключилось, и я надолго покинул эти земли.

- Веди, успеть бы до ночи укрыться где-нибудь. Судя по твоим словам, на улице лучше не ночевать.

- Я все рассчитал, будем к темноте в укрытии, - Хьюз сверкнул своими желтыми глазами – в свете закатного солнца они казались еще более нереальными.

-----------------

Двое путников вышли из переулка и тут же, Люси, ёкнув, нырнула обратно за стену, только что пройденного проулка.

- Что? Что такое? – подросток обернулся.

- Там, посередине улицы! - Люси осторожно выглянула из-за угла.

- Ааа, ты про это; да, это тот самый «стальной костюм»! Один из. – Хьюз не шелохнулся, - Не волнуйся, мои сенсоры не обнаруживают в нем форм жизни. Он пустой.

Девушка еще раз выглянула из-за угла: посреди широкого проспекта, заваленного проржавевшими остовами машин, по сторонам покосившихся фонарей, с которых свисали побеги каких-то растений, стоял комплект силовой брони.

– Он точно пустой?

- Да, но подсистемы еще работают. Кажется, на него нагадили вороны, но это никак не сказалось на его функционале.

- Ты видишь еще что-нибудь? Или кого-нибудь? Вдруг это ловушка? – Люси снова высунулась оглядеть улицу.

Синт так и стоял на месте:

- Прилегающие к проспекту дома пусты. Тепловых сигнатур не замечено. Ни мин, ни растяжек, ни радиоактивных пятен я тоже не вижу. Ты можешь приблизиться.

Люси вышла из укрытия и, неуверенной походкой, постоянно оглядываясь на подростка, двинулась в сторону брони. Она всё приближалась и приближалась. В сгущающихся тенях ей казалось, что броня вот-вот оживет, но это была лишь игра ее воображения. И вот она стояла к монолитному пласту стали вплотную.

- Не может быть… здесь… так далеко от дома… - Люси провела пальцами по «перчатке» – выше она не дотягивалась. Прошлое, настоящее и будущее слилось для нее в одно общее мгновение.

- Т-60! – она обходила броню кругом с благоговейным восторгом, - но не совсем, она… модернизирована! Нагрудник из другого сплава, облегченные приводы, увеличены и выведены назад модули тяги, какой профессиональный сварной шов! Сервосенсоры интегрированы – мне даже не нужен специальный костюм!

- Поразительно, - синт тоже подошел, хлопая в ладоши: видимо, соврал, когда говорил, что обделен сарказмом.

- Я сейчас испытываю очень странное чувство, - благоговейно улыбалась Люси, - будто я встретила старого друга, которого не видела очень, очень давно. И я ему очень рада, пусть даже он не может ответить мне взаимностью!

- Залазь внутрь! - по-детски хитро произнес Хьюз.

- Ты что! - воззрилась на него девушка, - я еще не готова! Тогда, в Цитадели, я только начала проходить обучение ношению силовой брони. Этому надо учиться пару лет минимум. А последующие события разрушили мои мечты о том, что я когда-нибудь смогу закончить обучение, - она всё ходила кругом, - хотя… сейчас... она здесь... стоит и будто ждет меня… как подарок от дальнего друга!

- Какие же вы люди всё-таки нерешительные! Если хочешь, я могу отвернуться, пока ты ищешь специальный вентиль. – Подросток уже стоял в пол-оборота.

- А вдруг у этой брони до сих пор есть хозяин? И он вернется к ней? - Люси искала еще предлоги, ее руки дрожали.

- Тебе выпал шанс закончить обучение! Прямо здесь и сейчас! Когда еще такой будет? Ты так трепетно на нее смотришь, будто готова унести ее к себе домой и поставить на витрину! - Хьюз засунул руки в карманы, прогуливаясь рядом, - скоро совсем стемнеет, давай уже! – бросил он следом и отошел подальше, скрываясь в сумерках.

- Я... я смогу! - наконец решилась Люси, пытаясь на манер синта активировать в мозгу модули памяти: давно забытых знаний, базового обучения - на тех уроках она слушала очень внимательно.

Девушка подошла к костюму сзади, ударила по блокиратору – и корпус разошелся в стороны, обнажив подсвеченную изолированную ячейку для оператора. Девушка привстала на носки, пытаясь дотянуться, с трудом поставила ногу на нижний отсек, и осторожно, стараясь не дышать, залезла внутрь: сердце забилось сильнее – «расслабься, плотно вложи и примкни конечности к углублениям в ячейках, грудь плотнее, голову аккуратно продень и зафиксируй в нужном положении, чтобы не срезало затылок, когда герметичные створы захлопнутся... так, вроде все на месте, плотно прилегаю... если всё правильно, броня сейчас закроется». Шипящий звук, и металлический каркас за ней замкнулся. «Боже, боже, я внутри, как тут дышать? А, да, автоматика, базовое жизнеобеспечение включено, сенсоры реагируют... так... что тут еще есть? На визор шлема же выводится основной список функций! Ну что ж, посмотрим!»

Наблюдавший за всей этой картиной Хьюз довольно ухмыльнулся: «Озорная смекалистая девчонка, что же она сделает дальше?». Неожиданно на шлеме зажегся и прорезал тьму, яркий фонарь: «Так, она разобралась, как включить фонарь». Потом из-под «ног» силовой брони, вырвался в разные стороны пар.Медленно, и неуклюже, она сделала первый шаг. Потом еще один. Начала манипулировать руками. Прошлась во тьму. Затем вернулась. Потом еще какие-то манипуляции и она уже двинулась вперед с бОльшей скоростью...

------------------

- Наигралась? - скрестив руки на груди, спросил синт, опершись о стену одного из соседних домов, как только Люси наконец вылезла из силовой брони.

- Вот это кайф! Я чувствовала себя такой сильной! Такой громоздкой! Почти неуязвимой! Видел, как я ударила кулаком по стене? Какая осталась вмятина? Там внутри еще есть тепловизор! И много-много чего еще! – девушка была в эйфории, - у меня получилось, я смогла, поняла, как она работает!

- Я же говорил, что у тебя получится. Если человек очень хочет, то у него все получится. Что для меня до сих пор остается загадкой, так это ваша «интуиция» - ни одна система не может просчитать и понять, что это. Наше машинное обучение предусматривает комплексный подход, а вы можете понять что-то как бы «случайно», просто «играясь», - это за рамками моего понимания. – Хьюз смотрел в темноту.

- Ну, я полагаю, это можно расценивать как похвалу! – отдышалась Люси.

- Что-то вроде того; пойдем, чуть выше по улице есть небольшой безопасный дом, я уже приглядел его для ночлега. И прошу, не бери эту броню утром – она выдаст нас своим грохотом. Только послушай, какая тишина. Даже не знаю, привлекла ли ты кого-нибудь сейчас, - синт без промедлений двинулся вперед по проспекту, казалось, что он видит во тьме.

Костер разводить не стали. Несмотря на позднюю весну, по ночам было довольно прохладно. Двухэтажное здание довольно хорошо сохранилось – лишь одна стена была обрушенной, и то, только по краю.

- Я всё равно сегодня не засну, давай поговорим еще, - Люси присела у стены, глядя в «глаза» Хьюзу, сидевшему у противоположной стены, только эти 2 желтых яблока выделялись из кромешной тьмы.

- Я бы хотел сосредоточиться на калибровке систем, в этом режиме я не могу разговаривать, - отвечал синт.

- Ночь длинная, еще успеем что-нибудь обсудить, - девушка устроилась поудобнее и достала из рюкзака первое, что нащупала – завернутую в тряпицу еду.

- Вижу ты будешь есть, а я отключусь на часок.

Желтые глаза тут же погасли. Теперь вокруг была полная тьма.

Глубокой ночью задремавшую Люси разбудили выстрелы.

– Что? И здесь тоже? – встрепенувшись, тихо спросила она.

Подросток не ответил – видимо он всё еще «отсутствовал». Девушка встала и выглянула из прорехи окна второго этажа: небольшие яркие отсветы где-то в развалинах небоскребов вдалеке. Небольшие взрывы, как от гранат. Снова выстрелы – одиночные и стрекочущие. Она прислушалась – это гатлинг лазер? Или ей кажется? Неужели Братство?

Она одернула себя от мысли выйти наружу и вслепую следовать к источнику звука, прилегла на пол, под голову положила рюкзак и долго еще лежала в раздумьях. Выстрелы давно кончились, но девушка этого даже не заметила, она была поглощена своими «теориями». Неожиданно подкрался сон, и она так и проспала до утра.

----------------

- Мы уже совсем близко, - бодро шагал Хьюз, - видишь, иллюминация и флажки на домах и «деревьях»? Это мирная территория, поселенцы так размечают безопасные места.

Люси кивнула, поправляя лямки рюкзака и вертя головой во все стороны - ей хотелось всё здесь рассмотреть и запечатлеть в памяти. Здесь, казалось, даже воздух был другой. Да, ей явно дышалось легче. Яркий солнечный день занимался над Бостоном: слепящие лучи пробивались сквозь развалины высотных домов, добавляя их обветшалым силуэтам загадочности.

- А вооон, на востоке шпиль? Это Таможенная башня. Там рядом пирсы. Можем потом заглянуть туда, половить рыбу, если тебя не слишком волнует твоя первоочередная цель.

- Зависит от того, что мы там найдем, - отвлеклась Люси, - о, смотри, это похоже на парк! – указала она пальцем на очертания.

- Это и есть парк. Бостон Коммон и Общественный Сад. Воспоминания настоящего Хьюза особенно трепетны по отношению к этому месту. Он часто гулял и отдыхал здесь. До войны здесь было невероятно красиво. Здесь он и повстречал свою любовь.

- Жаль, я не могу узреть ту красоту! – поджала губы девушка, следуя по слегка сбитой брусчатке.

- Город довольно большой, возможно, где-нибудь сохранились архивные видео или фото записи с видами парка. Возможно, в Публичной Библиотеке. Туда можем тоже потом заглянуть, - синт шел впереди, - а Капитолий уже вооон там.

Люси шла вперед с шикарным предвкушением невероятных видов - города, пожалуй, самые интересные и привлекательные места в этом мире.

- А я вот всё думаю, сколько бы я заплатила за настоящую экскурсию по Бостону, сколько бы мне понадобилось, чтобы всё это обойти. Тут даже в постапокалипсисе есть на что посмотреть! Причем почти на каждом углу! Эй, ты чего молчишь!

Девушка с разбегу налетела на внезапно замершего Хьюза.

– Что, тоже прикидываешь размер платы? – шутливо сказала она, обойдя его, подумав, что он просто задержался. Но взглянув на его лицо, она оторопела – синта всего перекосило: казалось, каждая мышца лица извернулась в неверном направлении, глаза замерли в безсильной попытке осмотреться, руки застыли в противоестественном положении.

- Что… что с тобой?! – Люси тут же испугалась и попыталась до него достучаться.

- Поле... здесь... – вырвалось тихое металлическое из его рта, прежде чем он замер окончательно.

- Поле? Какое поле? - Люси пыталась уловить еще какие-то слова.

Но тут ее схватили сзади и зажали рот рукой. Она пыталась сопротивляться, но захват был очень сильный и профессиональный – она не могла пошевельнуть телом.

- Пойдешь с нами, детка, - прозвучало у нее над самым ухом.

Глава 15

ГЛАВА 15

Люк очнулся от отвратительнейшего запаха, бьющего по ноздрям и мозгу резче аммиака. Он сразу узнал его. Трупный смрад и выделения троггов были ему причиной. Парень чуть снова не потерял сознание, тут же натянул на нос насквозь провонявшую потом и кровью кофту – этот запах был стократ приятнее. Он снова подполз к краю: ночью всё выглядело менее ужасно - дневной свет добавил красок и деталей в это отвратительное побоище. На пригревающем солнце запах разложения заполнил, казалось, все внутреннее пространство тюрьмы, словно удушающий газ. Борясь с очередными тошнотворными позывами, парень сосредоточился на главном: у кого-то из работорговцев должны быть ключи от барака; сколько экземпляров ключей всего и не забрал ли ключи с собой Хогг – всё это предстояло обдумать на пути вниз по лестнице. Постоянно осматриваясь – не шевелится ли кто или идет, Люк, держать за поручни, на коленях «дошел» до первых ступенек. Те отсутствовали – ему предстояло спрыгнуть вниз. Метр пустого пространства вниз - ерунда для здорового человека, но для одноногого… Возможно, отсутствие этих самых ступеней и уберегло парня от троггов. Точнее, только они и уберегли: насквозь проржавевшие, трухлявые и залитые чем-то – сами работорговцы их и отпилили когда-то. Люк, скинув сперва автомат, спрыгнул в полуприседе, приземлился аккурат на здоровую ногу - та выдержала, хотя и сразу «заныла».

Весь двор как на ладони, обрамляемый лишь стенами по краям. Хотя теперь двор больше походил на стихийное кладбище. Повсюду трупы, кровь, отвратительно забгрызганные ноги и руки жертв, с кусками одежды на них, гильзы, подпалины, выделения троггов, изрытая земля, следы борьбы повсюду. Объеденные головы и тела, как людей, так и троггов, привносили леденящий, вгоняющий в ступор ужас в и без того ужасающую картину. И повсюду запах. Люк, опершись на автомат как на небольшой костыль, бродил среди мертвецов, выискивая среди них работорговцев. Ага, вон двое лежат – ну как двое, обглоданные фрагменты тел и одежды. Парню предстояло пошарить по их карманам. Его вырвало тут же, как только он наклонился над одним из несчастных. В глазах всё помутнело. Переборов приступ, он засунул руку в карман – смятые сигареты, пара крышек… нет, ключей нет. У второго тоже. Он снял с мертвеца перчатки – копаться придется и в слизи тоже. Он обыскал еще двоих и чуть не лишился рассудка. В голове стучало, дыхания не хватало: «Беги, ворота открыты, забудь ты про этих рабов, ты едва сам держишься, а то дождешься пока Хогг и его прихвостни вылезут из подвала». Он поднял сильно покрасневшие глаза и остановил взгляд на проломе в стене – немного усилий и ты на воле. Там столько дохлых троггов… иди, иди туда…

Люк уже сделал пару шагов в нужную сторону, как вдруг услышал, что по двери барака изнутри стучат и кричат. Возможно, они стучали уже давно, но парень из-за шока только сейчас смог его расслышать. Он допрыгал до двери.

- Эй, это я, Люк! Я один! Как вы там?

- Люк? – донеслось глухое из-за двери, - что там произошло? Как ты выбрался?

- Блуждающий Ветер, трогги напали на тюрьму! Тут столько трупов! Я еле выбрался, долго рассказывать. Хогг и несколько работорговцев еще живы, они укрылись где-то в подвале. Я как раз ищу ключи, чтобы освободить вас! Но не могу найти! Я не знаю, у кого они!

Следом ему ответил незнакомый голос изнутри:

- Всего 3 копии ключа, один у Хогга и двое у надсмотрщиков. Ищи патлатого мужчину в кожаной броне.

- Патлатого? Их тут обглодали до костей! – Люку снова стало плохо.

- Кольца и талисманы трогги же не съели? У одного из них точно было кольцо на правой руке!

- Ладно, я пойду искать, - Люк снова двинулся на тошнотворные поиски.

Он пытался перебороть себя, но получалось всё хуже. Это уже двенадцатый. «Думай о чем-нибудь приятном, не смотри, просто делай». Блевать было уже нечем. Мозг отключился, он действовал по наитию, легкие будто скукожились, не в силах больше принимать эти ядовитые запахи. Он вспомнил Люси, ее улыбку и милое лицо. Стало чуть легче. Нужно продолжать.

И… да! Наконец-то! Нужный труп. Опознан по кольцу. Ключ! Он нашел его! Держа его как величайшее сокровище, парень было же запрыгал к бараку, как тут, краем глаза уловил движение. Он тут же упал на землю, слившись с окружением. Медленно выдыхая, он приподнял голову: Хогг, 2 работорговца и Перри вышли из подвала на южной стороне – стояли и осторожно осматривались. Ненависть тут же воспылала в парне, отодвинув куда-то далеко вглубь ужасно тошнотворную картину по сторонам. Сознание сузилось на врагах. Люк чуть поудобнее притянул и взял автомат – патронов должно хватить. Главное не выдать себя раньше времени. Хогг кивнул одному, кивнул второму – те пошли в обход справа и слева с оружием наготове. Перри, опершись на стену, в ужасе смотрел на побоище. Люк ухмыльнулся, буквально читая на лице подростка всю палитру страха: «Это тебе не баб трахать и наркотиками закидываться, лежа в кровати, сраный пиздюк! Добро пожаловать на войну!» Следом он повел взглядом за работорговцами – они могли его обнаружить, но далеко не сразу, главное не шевелиться, двор довольно большой, а трупов еще больше. Надо срочно что-то придумать. Он стал отслеживать работорговца с автоматикой, второй был с дробовиком и не дострелил бы точно с другого конца двора. «Давай, давай, иди сюда!» - сжав зубы от злости, думал Люк. Как только тот приблизился достаточно близко, и Люк был готов стрелять, как кто-то закричал – это Хогг нарвался на еще живого трогга: матерясь, начал стрелять по лежачему монстру, который пытался цапнуть главаря работорговцев.

«Это самый подходящий момент!» - Люк выдохнул, прицелился и нажал на курок. Работорговец отпрянул назад и упал замертво, сраженным тройкой патронов. Следом, Люк чуть повернулся, и с огромной радостью и духом отмщения открыл огонь в Хогга, занятого монстром. Повезло, что тот был лишь в нагруднике. «Целься чуть выше: 3 патрона в шею, 1, наверное, пролетел мимо. Всё, остановись, экономь пули, останови бешенство!» Дыры в теле Хогга пролились фонтанирующей кровью, он упал на колено, оглядывая горы трупов, пытаясь понять, откуда ему «прилетело». Потом упал на бок, выронив винтовку. С главарём было покончено. Перри заорал в ужасе, попытался броситься к отцу, но упал, не пройдя и пары шагов, так и не научившись прыгать на одной ноге. Оставшийся в живых работорговец быстро смекнул, что происходит, и тоже упал на землю. Люк теперь видел лишь одного Перри, повисшего на погибшем Хогге. В него стрелять он не решался, но помнил, что у того был пистолет. Он стал медленно ползти вправо, огибая очередную горку трупов. Где последний? Люк слышал рыдания подростка и проклинающие крики, направленные неизвестно к кому. Потом он разобрал:

- Поршень, сука, что ты упал? Встань и ёбни того козла, что стреляет по нам!

Но ответа не было. Потом Перри снова заорал: - Куда ты бежишь, мразь! А ну вернись!

Люк поднял голову: тот работорговец уже был на ногах и, не мешкая, резво убегал через пролом, не найдя или не желая иметь дело с невидимым врагом.

«Нельзя его отпускать!» - парень перекатился, бегло прицелился и выстрелил в бегущего. Но тот продолжал бежать, давая понять, что Люк промазал: он лишь ускорил темп, перемахнул через груду мертвых троггов и был таков.

«Блять!» - выругался парень. Осталось 2 патрона. И только Перри. Люк прикинул варианты и медленно встал, опираясь на оружие. Подросток, когда увидел поднимающегося из ковра трупов живого человека, чуть не лишился рассудка от страха, хотел было бежать, дернулся, но потом распознал в нем Люка и сразу же схватился за пистолет. Наработанная годами реакция, быстро вкинутый автомат - Люк совершил невероятно меткий выстрел, попав прямо в рамку пистолета, будто сама Удача направила его руку. Перри закричал и выронил ствол.

- Сиди где сидишь и не рыпайся, ублюдок! – приказал Люк, прицелившись прямо тому в голову.

- Ты! Уебище из гавна! Ты убил моего отца! Рабская козлина! – у него в голосе уже не было тех ноток издевательской уверенности.

- Потянешься за стволом, и твои мозги увидят солнечный свет! – Люк блефовал; он не смог бы так метко попасть еще раз, да и терял равновесие всё больше - его покидали силы. Но Перри поднял руки; по его лицу заструились слезы, губы тряслись – он понял, что обречен.

Люк допрыгал до безпомощного противника и откинул пистолет дулом своего оружия.

– Мы поменялись ролями, малолетний торчок! – Люк тяжело дышал, но был полон уверенности.

- Что ты хочешь от меня? – подросток, хныча, повалился на тело отца.

- Ничего, сиди тихо и останешься жив. Мне срать как ты справишься со всем этим. Я иду за своими друзьями. Это я тоже заберу, - он наклонился, подобрал и повесил на плечо винтовку Хогга – такой трофей и показать не стыдно будет.

Он долго ковырялся с массивным замком, трясущимися руками всё никак не мог вставить ключ в скважину. Наконец получилось - 2 оборота и замок, щелкнув, открылся. Люк открутил и цепь, на котором он висел. Парень схватился за один из внушительных створов:

- Давайте, народ! У меня получилось! Замка больше нет! Навалитесь со своей стороны!

Дважды просить не пришлось – с той стороны на дверь из последних сил накинулись десятки людских тел. Двери разъехались створами наружу, чуть не отшвырнув Люка. Рабы высыпали наружу. Яркий солнечный свет, свет обретенной свободы и надежды встречал их. Они едва могли стоять на ногах, спотыкались, падали, заходились тяжелым кашлем от жуткого воздуха, прянувшего им прямо в лицо, ужасались открывшемуся им виду страшного побоища. Но не возвращаться же им обратно внутрь к смраду ненавистного барака?

Все взоры тут же обратились к спасителю: Люк, весь в изодранной, вымокшей в поту и крове одежде, опершись о стену барака, тяжело дыша, кивнул – принимая благодарящие взоры и слова. Блуждающий Ветер тут же подбежал к нему, помогая удержаться на ногах.

- Ты был бы одним из самых достойнейших членов нашего племени! Ты смог! У тебя хватило сил, выносливости, ловкости, превозмочь эти тяжкие испытания и победить врага! – он подставил плечо, помогая обезсилевшему парню идти.

Люк только кивал, соглашаясь: выполнив задание, он вдруг ощутил, что стремительно теряет силы - вся та вонь и боль усилились многократно, до этого сдерживаемые силой воли.

- Это кто? Бандитский сынок? – более стойкие рабы обступали Перри, комком сжавшегося на земле.

- Скажи им не устраивать самосуд. Хоть у них есть на него полное право, - прохрипел Люк из последних сил, - отпусти меня, дай прилечь, удержи их, - обратился он к товарищу.

Блуждающий Ветер с трудом оттаскивал рабов, которые изо всех сил пинали Перри ногами.

– Хватит! Мы уже на свободе! Вы же этого хотели? Он может быть полезен! Кто еще знает, куда идти и не натолкнуться на очередную заставу или ловушку работорговцев? – кричал он, заняв оборонительную стойку возле калеки.

– Эта мразь держала нас как скот! На убой! Отойди! - Всё же несколько человек не вняли его словам и бросились вперед, чтобы добить Перри, некоторым даже удалось пнуть его несколько раз, пока друг Люка разбирался с остальными. Блуждающему Ветру ударили в лицо, он пошатнулся и чуть не упал, но увидев на земле пистолет, свалился, чтобы схватить его. Еще с земли он один раз предупредительно выстрелил в воздух, остановив тем самым разъяренную толпу. Человек 30, все как один, замерли на месте. Неподалеку с трудом поднялся Люк:

- Я объясню всем, чего мы хотим. Мы возьмем его с собой. Он будет одновременно нам прикрытием и проводником. Я спас вас всех – прислушайтесь хотя бы ко мне! Я служил в Братстве Стали и понимаю, что и как нужно делать. Остыньте, ваши холодные головы могут спасти не одну жизнь! Лучше рассредоточьтесь и обыщите тюрьму и трупы, берите одежду, еду, воду, всё, что найдете; вооружайтесь! Сколькие из вас умеют обращаться с огнестрельным?

Руки подняли больше половины присутствующих.

– Ищите оружие, действуйте! Вы, все, поешьте и попейте вдоволь, берите что угодно из их запасов! Но пусть свобода не вскружает вам голову! Мы по-прежнему у черта на рогах. Неизвестно, кто и когда может нагрянуть сюда! А выйдя за пределы тюрьмы нам нужно знать четкое направление пути. Кто-нибудь знает, где мы и куда идти?

Все отрицательно качали головами, переглядываясь.

– Идем к Великим Озерам! – крикнул кто-то из толпы.

- А что там, на Великих Озерах? – сел Люк, не в силах больше стоять.

- Поселения свободных людей. Они называют себя Оптионы. Там нам будут рады, – донеслось вновь из толпы.

- Откуда ты знаешь? Ты оттуда? – поинтересовался парень, потянув голову вправо, стараясь разглядеть говорящего.

Но тут к нему вышел один из рабов. Он и говорил. Довольно рослый, по виду, чуть постарше Люка.

– Да, я оттуда. Знай эти придурки кто я на самом деле, подняли бы мою цену в десять раз!

- И кто ты? У нас тут у каждого своя история! – донеслось со всех сторон.

- Ну, не вижу смысла скрывать. Мы все в одной лодке. Я ученый, из Арбора. Занимался полевыми исследованиями далеко от дома, где меня и поймали.

- Какого рода ученый? – заплетающимся языком выговорил Люк, стремительно теряя нить разговора, выключаясь.

- Доберемся до Озер, расскажу.

Это последнее, что услышал парень, прежде чем потерять сознание.

-------------------

Люк пришел в себя на чем-то мягком. Не открывая глаз, он провел рукой по матрацу – да, он на койке. «Перетащили меня в блок работорговцев», - сделал мыслительный вывод парень. Ясность ума и физические силы возвращались к нему. Отвратительный запах здесь отсутствовал. Он полежал еще немного, наслаждаясь мягкостью постели, сравнивая ее с железным полом вышки, где ему пришлось провести прошлую ужасную ночь. «Пока ты еще полностью не проснулся – запомни этот день, сегодня ты обретешь свободу!». А что дальше? Парень медленно прокручивал в голове события, произошедшие уже давным-давно: вспомнил Дэйва, Линтона, Лайама – интересно, как сложилась их судьба? Куда завела их дорога? Живы ли они? Перенесли ли они похожие испытания, как он? Получилось ли у них преодолеть тяготы? Люк думал об этом и раньше, но сейчас, он будто бы обрел светлый коридор сознания, не омраченный заключением и угрозой погибели. Возможности… возможности – теперь они не где-то в эфемерной дали - они откроются, как только ты покинешь эти стены! Наконец он глубоко вдохнул, открыл глаза и встал. Было еще темно, светильники и лампы давали немного света – ровно настолько, чтобы видеть, что у тебя под ногами и идти вперед. Дверь из комнаты была открыта – из нее лился свет поярче, от коридорного освещения. Поморщившись, парень сделал несколько прыжков – нога сразу же сильно «заныла». Да и странно вел себя желудок, к тому же парень догадался, что временно потерял обоняние. Но зато вернулись силы действовать. Он допрыгал до двери и тут же чуть не столкнулся с Блуждающим Ветром – тот, видимо, только собирался войти.

- О, ты уже встал; а я как раз собирался заглянуть, посмотреть, не отвалилась ли у тебя вторая нога, - хлопнул он парня по плечу, - а если серьезно: ну ты и соня, проспал чуть ли не двенадцать часов! Мы уже перерыли тут всё верх дном. Все, кто остались - на низком старте, к выходу. Всех уже блевать тянет от этой тюрьмы. Да, и это, - он замялся, - некоторые уже ушли.

- Как? Сколько? – Люк протер глаза, пытаясь влиться в происходящее.

- Ну, они сказали, что главным тебя никто не назначал, в чем они в принципе правы, - друг Люка поджал губы, - и ушли по собственной воле, кто-то из них обмолвился, что знает дорогу «вернее». Их никто не держал. Человек 7-8. Ушли часа 3 назад.

- Нууу… что ж, это был их выбор. А что остальные? Сколько удалось всего найти? - Люк оперся на стену.

- Запасов еды у этих ублюдков в достатке. Алкоголь есть, таблетки какие-то, но это не для меня, я такое не приемлю; оружие будет почти у всех: дробовики, винтовки, пистолеты, ножи… один из наших сидельцев даже смог взломать сейф отмычкой – как он до этого не сбежал? – дивился Блуждающий Ветер, - а в сейфе гора крышек, монеты странные, бумаги какие-то, контракты, договора.

- Хватит, слишком много информации, у меня сейчас опять башка заболит, - ответил парень, - суть я уловил. Если вы уже поели, то пойду поем я, да и выпить не откажусь. С рассветом выступаем.

-------------------

Люк одним из последних преодолел большое препятствие из наваленных друг на друга горки трупов троггов и оказался, наконец, на свободе. Шаг, еще шаг, стены тюрьмы чуть отдалились – у парня будто выросли за спиной крылья: проклятый барак и эти ужасные, томительные, полные страха и неопределенности томительные месяцы позади.

Первый рассвет свободы озарял его лицо. Никто и ничто больше не сдерживает его. Парень громко и заливисто рассмеялся, обратив взор к небесам. Блуждающий Ветер поддерживающий его, улыбнувшись, закивал, понимая эмоциональный выброс парня. Да и остальным было не до грусти. Коллективная радость избавления, казалось, проникла даже в землю, наполнила собой окрестности, давая мощнейший стимул идти вперед.

Перед толпой выволокли Перри.

– Ну, что скажешь? – обратился к нему один из бывших рабов, буравя подростка полным ненависти взглядом. Подросток сбивчивым, плаксивым голосом прокричал:

- Я ничего не помню! Не знаю я, куда вам идти! Не знаю, где еще есть мои люди. Я слишком долго жил в своей комнате, слишком долго закидывался наркотой – она разъела мне память!

- А я же говорил! – бросил его наземь коренастый мужчина. – Говорил, блядь, что толку от него, что от беззубого рта на пиру! Добьем его и дело с концом! Мне еще тащить его, напрягаться. Хера с два! – он плюнул на Перри.

Люк допрыгал до съежившегося подростка.

– Соберись, Перри! Когда я «гостил» у тебя, я видел в тебе жажду жизни! Жажду снова научиться ходить и быть полезным! Вспоминай! Иначе, боюсь, даже такого ценного заложника не захочет тащить ни один из этих людей.

Сын Хогга долго хныкал и дрыгался, может, еще его хватил приступ ломки от наркотиков, или может он просто очень испугался; прошло минут 10, когда он, наконец, заговорил:

- На юге, на юге есть еще места сбора и на западе есть, мне привозили наркотики из некоего Города Невольников – это где-то на западе. Сюда никто не придет, если не сделать заказ. Рейдеры и прочая шваль где-то восточнее и юго-восточнее. Что на севере – я не знаю. Но там для вас безопаснее всего.

Тот молодой человек, ранее представившийся ученым, закивал, слушая его рассказ:

- На севере действительно безопаснее. Ночью я прочел записи с компов в тюрьме: парнишка не врёт, пополнения рабов приходят как раз оттуда, откуда он и перечислял. На север работорговцы не суются, они «потеряли там с десяток людей». Да и по моим прикидкам, путь к Великим Озерам лежит примерно северо-западнее отсюда.

- Ну, он хотя бы не соврал, - Люк приободрился и оглядел присутствующих, - мы идем к Озерам? Никто не передумал? Если вдруг передумал, то уходящий вправе забрать одну единицу оружия и немного провизии.

Но никто не изъявил желания отколоться от группы.

- Отлично, тогда в путь! И, будем надеяться, мы не наткнемся на троггов!

--------------------

- … Мы точно идем на север? Как по мне - один хер, куда ни глянь – всюду один и тот же пейзажец! – Люк еще раз приложился к трофейной фляжке: солнце нещадно палило уже несколько часов.

- Да, я ориентируюсь по солнцу, - молодой человек, шедший впереди, обернулся.

- Ну, ты смотри, мы тебе доверяем, - Люк отер пот со лба, - а вообще, мне любопытно: такой молодой, а уже ученый. Сколько тебе лет?

- 28 вроде бы, - ответил тот, - да и ученый – это не должность, которую можно заслужить с возрастом. Это образ жизни. Пытливый ум и страсть к пониманию процессов – как естественных, так и искусственных.

- Ха, звучит заманчиво. Может, мне тоже в ученые податься? – парень ухмыльнулся, - после кхм.. некоторых событий я полностью потерял себя и теперь ищу, в чем могу себя найти.. то, к чему лежит душа. Когда я трезвый и не веду боевые действия, я всё чаще задумываюсь о личностном кризисе. Раньше я увлекался любыми довоенными вещами, ну, знаешь, сборка, разборка, починка. Скажи, - обратился он к собеседнику, - такого рода знания дают мне право быть ученым?

- Тебе важно моё мнение в этом вопросе? – отвечал тот, к кому обратились, - ну, тогда, я полагаю, что да, дают. В нашем мире те, кто умеют читать и связно говорить уже в своем роде ученые. Найти в себе страсть к исследованию всего нового, как наши предки, впервые открывшие возможность получать огонь, путем трения камня о камень – сделать первый, самый важный шаг в этом направлении. А уж если твои исследования принесут плоды и помогут человечеству жить лучше – то ты Ученый с большой буквы.

- А твои исследования принесли плоды? – спросил помогавший Люку передвигаться Блуждающий Ветер.

- Я работаю в этом направлении. Меня прервали на середине пути. Но я был не один. Наша совместная работа принесет плоды, безусловно.

- Как тебя зовут? – задал еще вопрос Блуждающий Ветер.

Люк перебил его и во всеуслышание заявил:

- Давайте, вообще, все познакомимся друг с другом! Почему мы не сделали этого раньше? Да и так мы сможем быстрее забыть наше неприятное прошлое!

--------------------

Ночлег устроили прямо на равнине – никаких естественных укрытий поблизости не было. Общение сплачивало и расширяло дружеские связи. Люк с удивлением узнал, что один из людей группы, Уэйн, был родом из Джермантауна, Мэриленд - совсем рядом с Вашингтоном. Но он скитался по заключениям уже лет 6-7 или больше, мужчина потерял им счет; но слышал о Братстве, Цитадели и Анклаве.

Ужин и питье лишь подогрели людей. Спать никто этой ночью так и не лег – свобода была слишком сладка и новообретённа, чтобы тратить ее на сон. Говорили долго, делились историями, советами, опытом. Люк даже забыл, что он лишен ноги, рассказывая о своей службе в Братстве. Много спрашивали про троггов, войну с Анклавом и супермутантов – поговорить было о чем. У Гиллиана – того самого ученого, спрашивали про Великие Озера и тамошних людях, законах, нравах. Все хотели знать, куда держат путь и с чем столкнутся по прибытию. Тот отвечал довольно скупо: «Я только испорчу вам первое впечатление!»

Поздней ночью Блуждающий Ветер подсел к Люку:

- Как думаешь, в какую сторону увели Аквиппу? Встретится ли он нам?

- Ну, раз он так хорош, то возможно, что и встретим. Легионеры – где-то за Мичиганом, это вроде бы озеро, насколько я помню из записей Братства, и оно где-то западнее… вроде бы. Неизвестно, как далеко увел их человек Легиона, сколько они прошли, прежде чем он освободился. Да и я бы... не в обиду тебе будет сказано, хотел бы лучше встретить кого-то из своих старых друзей. Но они так далеко отсюда... Живы ли? В общем, - Люк повернулся на бок и задремал, - будем надеяться, что все живы и здоровы. Движутся к своей цели, какой бы она ни была.

- Первоочередная цель Аквиппы – освободиться; я полагаю, он уже с ней справился; но куда он пойдет потом? Города он особо не жалует, а к Большой Фенне возвращаться нет смысла; может, нам стоило подождать еще? Вдруг он бы вернулся к тюрьме и попытался спасти нас?

- Сильно сомневаюсь; даже человек с куда более низким уровнем интеллекта не полез бы обратно в тюрьму; может, мы встретим его где-нибудь в пути, может, он оставит какие-нибудь знаки, которые укажут нам, куда он направился? – Люк подавил чудовищный зевок.

- Наша задача – находить следы, а не оставлять их, - Блуждающий Ветер посмотрел куда-то в темноту, - боюсь, если наши пути уже разошлись, то теперь едва ли его встретим; возможно, он составит компанию тем, с кем находился в момент «покупки», вместе они уж найдут, что делать, может, даже станут охотиться на легионеров, но это лишь мое мнение.

- Увидим, - у парня уже закрывались глаза.

------------------------

Еще одни сутки в пути. И еще одни. Ничего примечательно на горизонте и вокруг. Полнившая сердца надежда стала потихоньку угасать. И вот, на закате четвертого дня, когда люди уже готовились встать лагерем, один из членов группы, шедший чуть в стороне, подозвал остальных зычным призывом.

- Что? Что тут? – подбежали все.

- Смотрите, следы, - присел он, указывая на землю, - это... похоже на следы шин.

- Здесь ходит транспорт? Рабочий транспорт? – Люка одновременно эта новость взволновала и обрадовала. Все тоже пребывали в двойственных впечатлениях.

- Это друзья или враги? – парень обратился к Гиллиану.

- Понятия не имею, - тот почесал не в меру отросшую бороду, - когда я покидал Арбор, там не было ни одной рабочей машины, ни одного байка или робота с похожим способом передвижения, в соседних поселениях вроде тоже. Но до Арбора еще очень далеко. И это было уже... сколько... я потерял счет месяцам... больше года назад. Возможно, что-то изменилось.

- На случай держим оружие наготове и идем по следам, согласны? – Люк оглядел остальных.

- Мы были рабами, чем нас там еще удивят? Конечно, идем!

На просторы уже спускалась ночь, следы стало различить почти невозможно, да и фонарика было всего три, с половиной заряда. Пора было остановиться и задуматься о ночлеге. Только люди устало повалились на землю и стали раскладывать вещи, как издалека стал доноситься и нарастать некий звук.

- Это что, музыка? – поднял голову Люк, приободрившись. Все тоже обратили взоры в нужную сторону.

Уже через полминуты вдалеке показались 2 луча, освещающих себе путь – фары машины. Следом появились еще два - вторая машина. Музыка нарастала. Захваченные врасплох люди замерли, наблюдая. Но машины, неожиданно появившись и колеся по округе, закладывая какие-то дикие финты, унеслись на восток, даже не заметив группу. Из динамиков громко ревела музыка – рок древних времен. Гитарные риффы разрывали безмолвную мертвую Пустошь. Неистово исполнял вокалист, то и дело сбиваясь на вопль. Так же можно было различить пьяный хохот и крики экипажа машин. Звуки бьющегося стекла – они выкидывали на полном ходу пустые бутылки из-под бухла.

- Вот это нихера себе лихие ребята! – поднялся с земли Люк, как только машины удалились достаточно далеко, оставляя за собой исчезающие во тьме столбы пыли.

- Это точно не наши, - глядел им вслед Гиллиан, - никого не боятся, катаются себе в ночи, привлекая к себе внимание музыкой. Или я слишком многое пропустил.

- Или ты сбился с пути, - сказал один из мужчин, стоявших рядом.

- В любом случае, - подхватил Люк, - они явно не уезжают далеко от поселения, понапрасну тратя ценный бензин; думаю, если мы продолжим следовать по следам, то уже завтра достигнем их города. Кстати, кто-нибудь рассмотрел, на чем они ехали?

- На чем-то, где нет крыши, - приметливо отозвался Дуглас, новый знакомый, - их машины не из тех, что мне приходилось видеть в городах или даже на выцветших громадных билбордах; я чуть заметил даже их рожи и тянущиеся руки – за водителем там свободное открытое пространство.

- И не похожи на армейские внедорожники, из числа тех, что я видел в Вашингтоне. Хотя умельцы сейчас смогут собрать такое, чему даже названия не придумаешь. Думаю, мы скоро узнаем, что у них за транспорт.

- Все готовы к тому, что нас ждет завтра? Никто не передумал пойти своей дорогой? – опрашивал людей Блуждающий Ветер в перерыве на ночной прием пищи.

Многие сомневались, но в итоге никто не решился покинуть группу – когда людей много, то безопаснее. И у них было оружие, а значит, и возможность постоять за себя. Не хватало только прибежища – там, где они смогут осесть, почувствовать себя нужными.

Глава 16

ГЛАВА 16

Полуденное солнце нещадно палило землю. Тишина – не слышно ни треска насекомых, ни любых других звуков: все живое попряталось в тень и под землю и затаилось. В сухом, спертом воздухе повисли малоприятные запахи, исходящие из крытого загона с браминами. Оттуда только что вышел Дэйв: поставив на землю вилы, ведро, скинув грязные перчатки, он устало облокотился на изгородь. Всю первую половину дня он выполнял фермерскую работу: ранним утром сходил до водоочистной станции за водой, полил растения на огороде, осматривал подросшие плоды, удобрял землю, доил браминов, а затем и убирался в хлеву, вынося продукты жизнедеятельности животных.

«Долбанное лето, как же жарко! Вообще не продохнуть!» - мужчина обливался потом, - «хоть бы одно дуновение свежего ветерка!». Он разглядел в слепящем, расплывчатом мареве далекие лопасти гигантских ветряков – но те были недвижны, лопасти замерли.

«И так уже четвертый месяц; я уже и не помню, когда они последний раз крутились! Что за дурак построил их здесь? Или климат изменился или я чего-то не понимаю. Ведь они в рабочем состоянии, обеспечивают электричеством нас и часть города! Какая же капризная натура этот ветер! Понятно, что это не единственный источник, но мне это не нравится!» - Дэйв как мог пытался отвлечься от рутинной работы – ему еще выносить браминье дерьмо.

Через час, в конец вымотавшийся, он, наконец, завалился домой, в долгожданную прохладу. Заглянул в гостиную – Энн читала какой-то старый журнал, на диване рядышком спали двое сыновей и всё это под мерный гул двух вентиляторов.

- Не буди, они только заснули, - повернула голову в его сторону супруга, - по такой жаре они выглядят такими вялыми. Засыпают плохо. И едят хуже.

- Я и не собирался, мне бы самому поспать часок. – Дэйв устало смахнул пот с лица.

- Хочешь, приляг. Но лучше бы тебе сперва хоть немного обмыться. У нас накопилось достаточно воды в резервуаре. Я могу на тебя полить из лейки, - Энн отложила журнал в сторону, собираясь вставать.

- Да, пожалуй, согласен. Хватит экономить. Моя кожа итак уже похожа на браминью. Пойдем, сегодня мой счастливый день, - вполголоса, стараясь не будить малышей, ответил мужчина.

- В холодильнике вчерашний стэйк, поешь потом; у тебя же еще сегодня вечер у мистера… как там его? – говорила негромко супруга.

- Мистер Двадцать Крышек За Смену, вот как его зовут, - они уже вышли на улицу, - я не жалуюсь, этого хватает, но мне кажется, он с каждым днем требует от меня всё большего; те ребята, которых я рекомендовал к работе в качестве моего подмастерья, горбатятся еще больше. Видится мне, недалек день, когда он осуществит расширение – у него прямо глаза горят, когда он говорит об увеличении объемов готовой продукции и объемов починки. Конкурентов то у него почти нет – почуял власть на рынке; как бы это плохо не кончилось.

- Я… ты знаешь, тоже, ходила на днях в город, узнавать по поводу работы, - супруга пыталась заглянуть ему в глаза.

- Энн, ты… - начал было Дэйв, но она перебила его, - мне надоело сидеть дома: да, это уход за детьми, готовка, шитье и прочее, но… видя, какой ты приходишь по ночам, я захотела переложить часть тягот по заработку на себя.

- Энн, ты… ты моя героиня, - закончил Дэйв, смягчившись. – Но, дай детям подрасти, научи их... всему... а уж потом ищи работу. Я, может быть, не понимаю, как всё устроено, но такая работа мне не в тягость. В Цитадели я мог сутками работать в мастерской, и физический труд мне не в новинку. Здесь за это даже платят деньги, вместо показушного выражения «братских» благодарностей. Я привыкаю к новой жизни и, ты знаешь, впервые за долгие месяцы она мне стала нравится! Если бы еще бы здесь летом не было так жарко!

-----------------

Уже вечером, кое-как вымытый и переодетый Дэйв шагал в город. Спасительная прохлада спустилась, как только солнце стало цеплять своим краешком горизонт. Жар, висевший днем в воздухе одним сплошным удушливым пятном, спал; температура опустилась градусов на 12 сразу. В голове тоже прояснилось, прошла слабость, стало намного проще двигаться – дорога была не в тягость. Он проделывал этот путь, длиной в 4-5 миль уже много раз, каждый раз наблюдая за путниками на дороге, движущимися в обоих направлениях. Обычно это были рабочие – со смен или на смену, с тяжелыми рюкзаками за спиной, от усталости они порой даже не смотрели по сторонам, желая как можно скорее вернуться домой. Караванщики и прочие торговцы – толкали в бока и задницу упершегося навьюченного брамина, кричали и бегали туда-сюда, их голоса разносились далеко по пустынной равнине, простиравшейся по обе стороны от тракта между городом и пригородом. Путешественники, попрошайки, музыканты и прочий разношерстный народец также попадался на пути, скрашивая Дэйву дорогу. Особенно волнительными моментами были те, когда заезжая труппа останавливалась на обочине, устроив спонтанный концерт у костра. Песни, игра на гитаре, саксофоне, скрипке цепляли почти всех проходящих, заставляя оборачиваться или даже остановиться послушать. В Дэйве тоже каждый раз что-то трепетало внутри, когда он слышал эти смелые, жизнеутверждающие напевы и наигрыши. Среди артистов присутствовали и дети, и старики – и все не без таланта. Одеты не броско, но со вкусом, мечтательный взгляд и выбиваемый каблуком изящной туфли забористый ритм. Однажды мужчина даже поинтересовался у них – как они пришли к такой жизни и нравится ли им оная. Ответом ему было: «Что наша жизнь без музыки, друг мой? Пуста, суетна, лишена красок. Мы лишь проводники прекрасного – даем всем к нему приобщиться. Как мы пришли к ней абсолютно неважно, важно лишь то, что нам самим это нравится и приносит пользу. Пользу и телу, и духу. Дом наш – в дороге, дом наш там, где наши инструменты. Живем на пожертвования, добровольные. Но не это главное. А то, как звучит гитарная струна, так пусть зазвучит в каждом услышавшем!

«Вы прям музыкальные проповедники», - с благодарностью кивал им тогда Дэйв. Он оставил им 15 крышек в тот раз.

Но сегодня на дороге было тихо. Почти никого – редкие одинокие фигурки, укутанные в пыльники, проходили мимо, бросив редкий взгляд. Мужчина уже почти дошел до главных ворот, как вдруг углядел солидную компанию людей, собравшуюся возле них. Больше двух десятков людей, все с оружием - живо что-то обсуждали, жестикулировали, то и дело поглядывали на ворота, будто ожидая кого-то. Дэйв такого здесь еще не видел. Большая вооруженная группа людей: да не с ножами, дубинами и пистолетами-самопалами, а с винтовками разных калибров, дробовиками, гранатометами, автоматами.

«Не местные», - сделал вывод мужчина, подходя к воротам. Дэйв уже поравнялся с ними и хотел уже было зайти внутрь, но не смог побороть желание и поинтересовался, что они здесь делают.

- Ты че, дядь, из помойки только вылез? Здесь все об этом говорят! Мы идем на поиски некоего охуенного довоенного Сокровища, а ваш городишко как раз у нас на пути – вот зашли зарекрутировать кого из местных в команду и заправиться жратвой. – надменный молодой наемник в дорогостоящем комплекте брони сложил руки в бока.

- Довоенного сокровища? – сощурился мужчина.

- Слыхали, ребят? Он и правда из глухой помойки. Ничего не знает до сих пор. Тут все, от Балтимора до Моргантауна гудят. Столько народу из разных мест выдвинулось! Все хотят быстрее всех найти то самое могущественное оружие! Это ж просто суперкуш! Сигнал то был четкий и ясный, разнесся на сотни миль. Такого еще не случалось! Ни разу за последние сто лет точно.

- Какое могущественное оружие? – Дэйв был в недоумении, но заинтригован.

- Дядь, мы дадим тебе послушать, только отойди от нас. А то заразишь нас своим отупизмом. Такого неосведомленного барана первый раз вижу! Чесс слово! – остальные наемники открыто ухмылялись расспрашивающему Дэйву.

Дэйв пропустил мимо ушей оскорбления и взял в руки переданный портативный проигрыватель. Отошел и воспроизвел запись.

С первых же слов его будто обдало ледяным ветром. Он сразу узнал голос говорящего. Лайам. Значит, он жив. Сбежал из Цитадели и выбрался за границу округа. Дэйв слушал дальше. Его выражение лица стремительно менялось. «Что… что ты нашел? Где?» Мужчина с трудом воспроизводил в памяти фрагменты таких далеких встреч с этим человеком - его слова, рассказы, намерения. «Значит, твоя цель потеряла всякий смысл? То, что ты нашел, заставило усомниться в правильности принимаемых тобою ранее решений? Или что-то другое повлияло? О чем он говорит… Вест-Тэк... могущество... скрыто от любопытных глаз... получить власть...» С первого прослушивания он с трудом улавливал суть. Слишком многое наслаивалось и переписывалось у него в голове. Он знал этого человека. Или думал, что знал. «Что он сделал с Проектом-17? Ни оно ли – то самое могущественное оружие? Или он обнаружил целый клондайк довоенных технологий, настолько огромный, что не пожелал в одиночку владеть им? Или может за всеми этими словами он прячет нечто иное? Скрытое послание, для тех, кто не захлебнется алчностью и попытается услышать здесь что-то еще? Ты подготовился, Лайам, я слышу. Так выстроить повествование сразу невозможно, ты готовил его для «мирового» радиоэфира. Не без пафоса и громких слов. Чтобы все повелись. И они поверили тебе. Куда ты заведешь их? В смертельную ловушку, наподобие той, в которую попал мой отряд? Или, может быть, ты решил сдать всё страждущим без боя? Понимал ли ты, на что идешь? Какие последствия встанут за твоими словами?»

Дэйв выдохнул и щелкнул кнопкой, закончив воспроизведение записи. Он только забыл про старую жизнь, как та, влетев с разбегу, снова ворвалась в его, ставшую спокойной и мирной, новую жизнь. Ни минуты без приключений, да? Он отдал устройство наемнику и, встряхнувшись, огляделся: уже почти стемнело, красные и зеленые световые ауры, исходящие от светодиодных и неоновых вывесок магазинов, отелей, мастерских, выбивавшиеся из-за высоких городских стен, заманчиво помигивали. Он тут же вспомнил про работу – он уже опаздывал, запись и ее осмысление заняли минимум полчаса: мужчина, не мешкая, вошел в город. Он прибавил шагу, темень сгущалась по углам улиц, но старательно прогоняемая фонарями в середине. Он то и дело сталкивался с прохожими, поглощенный своей думой об услышанном.

-----------------

- Мне нужен персональный заказ! - Дэйв влетел в мастерскую.

- Как пожелаешь, - расплылся в ехидной улыбке владелец, развернувшись, - ты опоздал, но я прощаю тебя, сегодня такой особенный день. В наши края нынче пожаловали странные люди. Ты уже наверняка в курсе, какая у них цель. Весь город на уши поставили. А за ними придут еще. Сонора стоит как раз у оживленной дороги на юг и запад. Я весь вечер размышлял, как бы на этом заработать. И придумал! «Персональные наборы Выживальщика для тех, кто отправится на поиски Довоенного Оружия»!

- Нет, Генри, ты не понял, я сам склепаю для себя броню и оружие. Заплачу за материалы. А потом я ухожу, - Дэйв скинул чехол с верстака, оглядываясь в поисках нужных инструментов.

- Ааа, авантюристская душа, - еще шире улыбнулся владелец мастерской, указав на Дэйва пальцем, - но, погоди, то есть как уходишь? В смысле увольняешься? – Генри тут же переменился в лице, - нет, нет, нет, всё официально, в контракте прописаны твои минимальные сроки работы, раньше которых ты уйти не можешь. Иначе санкции! Ты же знаешь, как у нас в городе относятся к неисполнению трудового договора найма!

Дэйв замер спиной к нему. Постоял еще немного в раздумье и наконец, выдавил:

- Ах, да. Чертовы бумажки. Я и забыл.

Затем развернулся и уже добрым, призывающим тоном продолжил:

- В таком случае, я предлагаю удвоить объемы! У нас еще 2 месяца впереди! Наймем художника и нанесем твои логотипы на наборы брони и оружия, так будет лучше продаваться!

Генри буквально обомлел от экстаза:

- А ты всё-таки тайком читал «Торговец из Джанктауна!». В тебе проснулся дух предприимчивости! Я в тебе и не сомневался! Я как раз задумывал расширить производственные площади и нанять еще людей! Я буду платить дополнительно за обучение персонала!

- Да, да, - Дэйв уже включил лампы, паяльник, стараясь не слушать, как владелец распинается о блестящих перспективах бизнеса: на чем можно было бы сэкономить, куда лучше переехать, как рекламировать свою мастерскую и последующей реорганизации; мужчина сосредоточился на том, как решить свои задачи: отработать положенный срок, получить достаточно крышек, чтобы обеспечить семью на долгий период и потом прибиться к одной из групп энтузиастов, чтобы отправиться к тому самому месту – Оак Берри, где бы оно ни было. О щемящем душу и маячащем на горизонте расставании с детьми и женой он старался не думать.

--------------------

- Какой калибр?

- 5.56, - Дэйв вскинул затвор, доставая патрон.

- Можно? - поинтересовался мужчина.

- Да, - Дэйв двумя руками аккуратно протянул покупателю винтовку.

Тот долго ее осматривал, крутил, заглядывал в ствол, прикладывался, удобно ли ему ее держать и наконец, вынес вердикт: - Беру!

Генри, стоявший у кассы, сегодня одевший странного вида фартук, поверх безвкусной разляпистой рубашки, тут же завёл свою торгашескую трескотню:

- Такие винтовки-штучный товар! Посмотрите на этот приклад, на это цевьё! Наш Мастер вручную изготовил их! Из прочнейших материалов, вы таких больше на Пустошах не найдете! А ствольная коробка и прицел, гляньте! Они из той же стали, из которой создается самая прочная броня! Прослужит вам верой и правдой очень долго! Надежная пружина, а отдача-тьфу, совсем не ощущается, будто кротокрыс носом тыкается! И в целом, винтовка довольно легкая, не обременит вам путь! И это далеко не все достоинства! Продаю за тысячу крышек, не меньше! Несколько обойм патронов так уж и быть, отдаю бесплатно, в честь первой покупки!

Покупатель даже и не спорил, взял еще и прочные ботинки для дальних переходов. Генри, надвинув на нос очки, долго пересчитывал выручку и потом, натянуто улыбнувшись, передал новому обладателю товар.

В мастерской было порядочно людей. Большинство не покупали, лишь прохаживались, осматривая товар. За их вожделенными взглядами у выхода наблюдал мощного вида охранник. Солнце ломилось сквозь шесть больших, немного запыленных, окон. Большую часть занимали витрины и стенды, вынесенные в головную часть обширной мастерской, на что-то даже успели повесить таблички с ценниками. Напольные вентиляторы крутились, создавая вожделенную прохладу, тем самым тоже привлекая новых людей в магазин. Их мерный гул и оживленные разговоры посетителей то и дело перебивались громкими криками ушлого владельца:

- Руками не трогать, если покупать не собираетесь! Нет, чертежи не продаем! Не толпитесь у стенда с броней – вы ее забрызгаете своей слюнищей! Лучше обратите внимание на Наборы – всё, что нужно, в одном рюкзаке, фирменный логотип прилагается!

… - А это что за волына? Какой калибр? – снял ветрозащитные очки бородатый грузный мужчина с патронташем через плечо.

- Оо, это действительно штучный товар! – Дэйв положил ладонь на просматриваемое оружие, - калибр 7.62, невероятно прочная и долговечная. И песок сыпался и грязь, ей всё не по чем, не клинит даже. Точная, отзывчивая. Не из наших краев вещица, я много разного повидал, уж поверьте мне, а такой в руках не держал. Её приволок какой-то путешественник: завалился сразу к нам в мастерскую – будто знал куда идти. И сразу с порога на прилавок и вывалил пару таких и четыре похожих. «Продаю, недорого» - говорит. Я бы для себя купил, но владелец выкупил для перепродажи. В общем, путешественник получил за них немало, но намного меньше их реальной стоимости. То ли он совсем дурак, то ли жизнь его прибила чем-то, но он был рад, что с ними расстался. Может, он их и сам где украл, или были они у него по «плохой» памяти, и он избавлялся от тяготящего оружия - историю его мы расспрашивать не стали, хотя я бы послушал, - словоохотливо поделился Дэйв. Генри скорчил недовольную гримасу: он то собирался «заливать» очередную бахвальную историю, чтобы выбить побольше крышек с покупателя.

- Я, пожалуй, возьму один, вот этот автомат, - ткнул пальцем мужчина.

- Вам к нему, - кивнул головой Дэйв в сторону владельца мастерской, и потом уже шепотом, улыбнувшись, добавил, - торгуйтесь, сбейте цену, побесите его!

Помимо Дэйва и Генри в магазине присутствовали еще несколько сотрудников: те, которых привел Дэйв, демонстрировали оружие, а те, которых нанял Генри, лишь правдами и неправдами уговаривали покупателей купить ту или иную вещицу, даже если она была им не нужна, роясь возле них как пчелы.

Недели активной торговли только начинались. Кто сказал, что понедельник – день тяжелый? Обычный день. И уж точно не хуже вторника и среды. Мастери, собирай, продавай. Изучай людей, спрашивай - кто куда, авось набьешься в попутчики. А потом домой. К любимой жене и детям. Идиллия. Никаких приказов. Дисциплины ровно настолько, насколько ты сам себе позволяешь. Ни военных советов, ни вылазок. Старейшина не парит мозги, хотя, Генри мог бы с ним в этом конкурировать. Бар, рынок, музыка, выпивка. Свободное посещение, главное не перебарщивать. Новые знакомства – не обращаешься ни к кому по званию или «брат/сестра». Люди вокруг… они просто стали другими. Не плохими и не хорошими. Просто другими. Сейчас всё обстоит именно так. Не рушь это всё, такой образ жизни тебе подходит. Пустошь дала тебе второй шанс – грех его отвергать. Где-то там маячит «этот Лайам и его довоенные сокровища со всеми вытекающими последствиями». Не вспоминай. Не сейчас. Просто живи, как живешь. Делай, что умеешь; делай, что нравится – именно это и принесет исцеление.

Глава 17

ГЛАВА 17

- Тим, я не пропустил ничего важного? – Линтон плюхнулся на скамейку рядом с собеседником.

- Нет, нет, присаживайся; Великий Магистр только готовится к чтению Священных Текстов, - пожал поданную ему руку светловолосый мужчина в сине-белой клетчатой рубашке.

- Ох, надеюсь, будет так же здорово, как и в прошлый раз! – Линтон по-детски восторженно побил руками по скамейке.

- Как и всегда, мы не пожалеем, что пришли, - Тим разглядывал небольшой проспектик в предвкушении.

- ООооо, ты чувствуешь? – Линтон уловил в воздухе что-то будоражащее, и сделал характерный жест пальцами у носа, - кажется, начинается!

- Прекрасного вам утра, Братья и Сестры! Мы распахнули наши двери пораньше, и всю ночь усердно ГОТОВИЛИСЬ к службе! Все страждущие да возрадуйтесь! Если вы давали Обет(д) Воздержания, ликуйте! Сегодня ваш Голод Веры будет утолён! Гастрономическая Церковь возвещает о начале Великой Недели Итальянской Кухни! Пресвятой Томас Пьяченца, наш Основатель, да упокоится он на Большом Сметанном Облаке, наблюдает сейчас за нами и радуется, что его дело живет! Паства, внимай моему голосу, и дары да придут к вам! Дары с Церковной Кухни будут розданы всем вам уже сегодня! Да начнется служба!

- Обожаю эту Церковь! – стараясь перекричать крики одобрения и апплодисменты собравшихся, сам встал и с довольной улыбкой заапплодировал Линтон. Его друг Тим сделал то же самое, одобрительно кивая, как и десятки других прихожан.

А о начале службы возвестил сам Великий Магистр: робот-протектрон, перекрашенный в свежезеленый салатовый цвет, в девственно белом фартуке, нацепленном поверх корпуса, и парике, напоминавшем кучки слипшейся свиставшей спагетти.

- Приор Элизабет, приор Мэтью, прошу вас готовить дары! А нашей дорогой пастве заявляю, что днем сегодняшним, житель нашего города, Алекс Мюррей, был канонизирован нашей Церковью и причислен к лику Святых за неоднократное внесение новых, и, надо заметить, превосходнейших Рецептов для наших Священных Текстов. И за творчески подобранные ингредиенты мы благодарим его сторицей! Не оскудеет теперь наша кухня долгие лета! На вечерней службе-дегустации ему мною будет жалован Сан и вручена почетная Поварская Мантия. Те, кто оставит пожертвования, смогут тоже попасть на эту службу! Купажированные вина, выращенные из сортов нашего собственного винограда, и приятная компания прилагаются! – возвещал робот, подняв металлические руки вверх, - а сейчас, Братья и Сестры, помолимся и восславим величайшее из всех искусств – Кулинарное! Слава Кулинарии!

- Слава Кулинарии! Слава! – прокричали присутствующие в едином порыве.

- Друзья мои, прошу не толпиться у алтаря, ибо все успеют воздать молитву и преломить кусочек замечательного Торта Маскарпоне, знаменующего начало недели Итальянской Кухни! Если кто-то из присутствующих знает почти утраченный в наши дни итальянский язык, можете поведать нам об этом! Исконный язык великих кулинаров может и должен звучать в стенах нашей Церкви! Но, не серчайте те, кто говорит на английском! Мы приветствуем все языки, без какого-либо притеснения, и если будет на то воля нашего Основателя, дойдет наша святая миссия и до Недель кухонь других национальностей! Да прибудет вечно пища на вашем столе! Несите это знание в мир и делитесь с голодными; наставляйте на путь истинный бедолаг, что пьют из, прости-господи, унитаза и едят собачьи консервы, и да станет мир лучше! Голодный человек-злой человек; сытый человек – добр и полон Света! Он готов творить, и делиться своим творением, есмь наши Святые! Да преисполнится мир Светом Сытых Людей! Аминь! – на последних словах Великий Магистр, даже замигал светодиодом у себя на «голове».А воздух уже наполнялся тончайшими ароматами блюд, вносимыми в просторный, светлый зал Церкви.

- И последнее, братья и сестры! Несу напутствие вам! Благодарность вы не выразите лучше, чем оставите небольшие, не отягощающие вас пожертвования: несколько крышек, ингредиенты, столовые приборы, всё сгодится в дело. В Книге Сытого Человека вы также можете черкнуть пару слов благодарности нашим Святым - Поварам и нашему Основателю – нам будет приятно. Наиболее щедрый меценат, подаривший Обители более 500 крышек или изобретший новые рецепты блюд, подтвердя их качество и вкус, сможет получить возможность пройти курс обучения нашему тайному Искусству, а впоследствии даже – и самому стать Святым! Аминь!

Линтон и Тим уже приобщились к молитвенным песнопениям, стоя в небольшой очереди за дарами. Линтон пел, как умел: слова были написаны в небольшом проспектике, но мужчина едва попадал в ноты, покачивая в такт головой, наблюдал за Приорами, которые выносили блюда в трапезную; он также считал, что слова «мягчайшее тесто, как попки ангелочков», не очень подходили по содержанию, но продолжал петь, местами смеясь и восхищаясь, что в очередной раз смог стать свидетелем такому дивному действу.

- Аминь! - закончил мужчина. Торт был уже перед ним. «Аминь», - повторил неблагозвучно жаждущий прекрасных угощений желудок. А потом в трапезную. Он также собирался приобрести несколько атрибутов местной религии - поварских колпачков с вышитыми на них буквами «Т.Р.»: аббревиатуры основателя Гастрономической Церкви. «Один оставлю у себя дома, один подарю Карле, а еще в одном буду ходить в поход на Пустоши – вот враги удивятся!»

К полудню, наконец, все прихожане разошлись. Оказавшись на улице, Линтон и Тим сразу же поспешили к деревянной лавочке – находиться в прямостоячем состоянии с полным желудком было довольно проблематично.

- Славный город, славные традиции! – откинулся на спинку Линтон, с благодарностью глядя на здание Гастрономической Церкви, которое снаружи больше походило на трехслойное пирожное с высокими окнами-безе.

- А я тебе что говорил! Еще в тот самый день, когда тебя еле живого протащили по главной улице, я, увидев тебя впервые, подумал: «А турист хорошо держится! Выживет, устрою ему экскурсию!» – Тим тоже, тяжело крякнув, сел рядом.

- Что экскурсовод, что инженер водоснабжения из тебя хреновый, - с улыбкой хмыкнул Линтон, - разве что стрелять умеешь, хотя в нашем мире – это базовый навык.

- На что это ты намекаешь? – напускно сощурился собеседник, - что я ничего полезного делать не умею? Прям как наш Мэр?

Линтон засмеялся и пробасил, пародируя градоначальника: «Здесь я решаю организационные вопросы! А если это не касается организации, то у меня есть заместители! Буквально по всему! Вот к ним и обращайтесь! А теперь пошли вон из моего кабинета! Натоптали на ковре и навоняли своими мерзотными испарениями! У меня послеобеденный сон вообще-то! Табличку на входе видели?»

Тим почесал нос:

- Ну, а если без шуток, что там с ним? Ты ж на днях у него был.

- Да хер его пойми. Если у него и есть какая-то зараза, то она вялотекущая. Симптоматику различит лишь врач из довоенных времен, мы лишь точим носы. А пьёт он по-прежнему как оголтелый супермутант! Водку буквально за воротник заливает. Как бы с ним не случилось худого не от болезни, а от алкоголя. Даже если он его «лечит». И нас заодно спаивает. Когда пойдешь к нему с месячным отчетом по функциональности системы водоснабжения, можешь сразу брать с собой стакан. И мешок для блевотины.

- Как мы до сих пор процветаем, не пойму? Мэр- алкаш, переваливший все дела на заместителей… на ком всё держится? – мужчина саркастично пожал плечами.

- На нас всё держится, друг мой, на нас: на работягах, инженерах, строителях, персонале магазинов и мастерских, и воинах. А мэр это просто ходячая древность, со своим 200 летним пончо.

- О, кстати, раз уж ты упомянул древности, я бы хотел заглянуть в «Музей древностей и диковин», который недавно открылся. Составишь компанию?

- Ээ, не, друг, осади. Сейчас лучше не вставать и не ходить вообще. Да и суть не в этом. Владелец этой лавки - лысый пройдоха, сам месяцы назад меня просил принести ему из Пустошей «диковинных вещей». Я приносил ему в основном всякий мусор, но он взял и его со словами «немного перекрасим, подобъем и сойдет за экспонат». Там не на что смотреть, поверь. За 25 крышек он будет показывать тебе всякое фуфло, нагло убеждая, что это «довоенная реликвия» или что-то в этом роде. А тем, кто поведется – ну, они всего лишь потратят свои деньги.

Тим молчаливо поглаживал светлую бородку, переваривая услышанное.

- Давай тогда просто немного передохнем. Хватит разговоров. И хвалебных песнопений тоже хватит. Я не перестаю восторгаться их умением готовить так вкусно и подавать так аппетитно, но уже не вслух. Так наедаться после нескольких голодных дежурств и смен... лучше не мешать желудку. А мне еще надо навестить наших «гостей» - пленных работорговцев. Вот их песни я бы послушал. Но потом.

-----------------

Старая душевая для сотрудников Национального Парка была переделана в тюремный блок. Всего 4 камеры, что говорило о крайне низкой преступности среди жителей города, и использовались в основном для всякой заезжей швали, позволявшая себе вольности внешнего мира – избиение, грабеж, обман местных. Небольшой пункт охраны с одним охранником. Тот стоическим усилием старался не заскучать, то ковыряя в носу, то листая старый журнал «Несокрушимые», то старался попасть смятой банкой пива в ведро. Линтон как раз вошел, быстро поприветствовал его кивком головы, и прошел к камерам.

- Ну как вам в наших хоромах? – скрестив руки на груди, остановился мужчина аккурат посередине тюрьмы.

Никто из 3 плененных работорговцев ему не ответил. Один вроде бы даже спал, ну или делал вид, что спит.

- Ну же, упыри, веселей! Выход из зоны комфорта – это же всегда так захватывающе! Тут ведь куда лучше, чем в той помойке, из которой мы вас выудили!

Один из работорговцев демонстративно скривился и харкнул в сторону Линтона.

- Ну и где же ваши манеры? И это рабов вы считали грязью и никем? Себя-то видели?

Патлатый заключенный поднял голову:

- Я бы с радостью посмотрел, как тебя закуют в колодки, а потом подведут к ногам ток. Ох как бы ты дрыгался, нам на потеху!

- Так, диалог начался, - радостно хлопнул в ладоши Линтон, - поэтому пока спрошу нормально, кто из вас готов сотрудничать?

- С козлами не сотрудничаем. - Отвечал всё тот же.

- Подумай хорошенько, я готов лично убить вас любым удобным мне способом и я до сих пор этого не сделал лишь потому, что вы можете быть хоть чем-то полезны. Но если вы откажетесь - отправитесь прямиком к своим дружкам. Вы для меня все одинаковые: выстрелить в еще одного работорговца мне труда не составит. Но, - мужчина заложил руки за спину и принялся расхаживать взад-вперед, - вы можете оказаться полезны даже через ваш отказ говорить! Наш доктор-энтузиаст очень долгое время испытывает серию новых лекарств, и ему как раз нужны подопытные для введения экспериментальных препаратов! Вы идеально подходите на эту роль. Ведь кто знает, какие побочные эффекты у лекарства, которое разработал бывший фермер? Я полагаю, множество. И вам крупно повезет, если вы просто высрете свой желудок, забрызгав кровью эти замечательные синие кафельные полы!

- Ну, - обратился Линтон к заключенным еще раз, - никто не передумал?

Работорговец поднял на него полный ненависти взгляд и засмеялся:

- А из тебя бы вышел отличный работорговец. Ты отлично знаешь, как управляться со скотом. Не чураешься любых методов, только бы остаться в выгоде.

- Это «да»? Ты готов сотрудничать?

- Сотрудничать… слово то какое... я предпочитаю «заключить сделку», - ответил люсеющий мужчина с черными подпалинами на руках и шее, - но мне нужны гарантии.

- Ах ты мразь! - в ярости встрепенулся заключенный в соседней клетке, пытаясь через прутья достать до сокамерника, - крыса ебливая! Это же я привел тебя в наш клан! Дал тебе заработок! И так ты отплатил нам?

Еще один работорговец также в фигурных выражениях пожелал расправиться с желающим говорить.

- Я просто пытаюсь выжить, - отодвинулся подальше он.

- Не будет тебе спокойной жизни, ублюдок! У нашего клана много ушей, скоро все узнают о твоем предательстве и тогда… о, боги, молись, чтобы они сделали это быстро! – по-прежнему кричал второй.

- Спасибо, что упомянул про «уши», - Линтон наклонился и слегка постучал по прутьям камеры, - я распоряжусь взять на контроль всех подозрительных горожан – может, это кто из ваших.

Работорговец сражу же благоразумно замолчал, чтобы не сболтнуть еще чего важного.

- А что до тебя... гарантии... это только от Мэра... я бы не давал тебе никаких гарантий. Ты точно готов «заключить сделку»?

- Да, - уверенно кивнул тот, не смотря на соседей.

- Охранник, дорогой, - позвал Линтон, - будь так любезен, открой эту камеру, мы вместе еще раз обыщем этого товарища и доставим к Главному. Долгий разговор впереди.

-------------------

- Что за мерзость вы ко мне приволокли? – насупился Хорн, откладывая в сторону бумаги.

- Один из пленных работорговцев, сэр, - тут же рапортовал Линтон, подтолкнув того ближе к свету, - только он изъявил желание сотрудничать.

- Сотрудничать, хм, правда? И в чем же заключается это сотрудничество?

- В том, чтобы делиться информацией. А эти люди знают немало, - Линтон встал чуть позади, сцепив руки за спиной.

- Немало знают? Ну и на кой хер мне их знание? Вот если бы они знали, как всё успевать, при этом избегая назойливых идиотов и кучи других малоприятных вещей, чтобы потом еще осталось время почитать интересную книгу, тогда я бы послушал их, а так.. верните его туда, откуда взяли, - Мэр явно был раздражен.

- Сэр, они… - начал было Линтон, но тут его перебил сделавший еще 2 шага вперед работорговец:

- Ты… Мэр, верно? – прохрипел он, - тогда полагаю, у меня для тебя кое-что… кое-какая интересующая информация. Об одном подростке… который любил гулять далеко от дома, - эти слова он произнес с нажимом. – Я уверен, ты знаешь, о ком я говорю.

Хорн наклонил голову на бок, вглядываясь в незнакомца, и, затем, медленно начал привставать:

- Ни. Хера. Ты. Не. Знаешь.

А в следующий момент вскочил и заорал: - И вот для этого, блять, я так усиленно трезвел?!! И делаю вид, что РАБОТАЮ?!! Чтобы ко мне привели ублюдка, который снова пытается ворошить МОЁ прошлое!!??!! Слышать ничего не хочу!! Уберите его с глаз моих!! Заприте, сбросьте с городской стены, убейте: всё, что угодно, только б не видеть его!!!

Линтон и пара охранников тут же подскочили к работорговцу и схватили его под руки: но это не требовалось, так как тот и не думал сопротивляться, более того, он был в наручниках.

Дверь закрылась, а Мэр всё еще продолжал что-то яростно выкрикивать, уже в одиночестве. Ведя пленника вниз по лестнице, один из охранников ткнул работорговца в бок:

- Про подростка расскажи мне. Ты ведь про сводного брата нашего Хорна?

- Еще бы, - прошипел бандит, - Мэр бы расстроился, узнав, что мы с ним сделали. А тот всё пугал нас «Людьми Мэра». Теперь я смекаю, кто есть кто в этой истории.

- И что вы с ним сделали? – это уже Линтон, шедший позади, задал вопрос.

- Не так быстро, вояка. Кто-то обещал мне гарантии. А как мне видится, я по-прежнему в уязвимом положении, - оскалился тот.

- Ты его разгневал. Вряд ли он тебе что-то пообещает. Да и я тоже. Ты нам больше не нужен.

Работорговца с размаху выкинули с лестницы на улицу, тот упал лицом в землю. Постанывая и отхаркиваясь, перевернулся и, увидев, как один из охранников достал пистолет, выкрикнул:

- Он еще жив!

Трое медленно обступили его. В свете луны их тени полностью закрыли его от света.

– Мы слушаем.

- Я.. я не знаю точно, но… подождите, подождите, - поднял он руки в наручниках, заметив, что охранник вновь тянется к оружию, - я знаю того, кто знает точно. Я отведу вас. К месту, где получаем пленников, которые приплывают из-за озера Мичиган. Лодочник Флавий. Ему мы и продали брата мэра. Он из Легиона Цезаря.

На этих словах охранники в голос засмеялись.

– Легион Цезаря, хахахах, того Цезаря, который жил в первом веке до нашей Эры и правил в Римской Империи? Смешной ты, и шутишь хорошо, а сейчас мы тебя убьем.

Но Линтон настороженно остановил их, сделав характерный жест рукой.

– Он говорит правду.

- Чего? – двое обомлели, смотря теперь уже на мужчину с усмешкой и непониманием, - то есть ты хочешь сказать... что Легион Цезаря это вполне существующая в нашем мире, в наше время структура?

- К сожалению, да, - выдохнул Линтон, - уж не знаю, что за полоумный придумал назвать так покоренные племена дикарей Колорадо, Юты и Аризоны, но это правда. Я сам сталкивался с ними. Когда был… в другом статусе, назовем это так.

- Кто-то, кто начитался довоенных книжек, судя по всему, - добавил охранник, поджав губы, - уж мы-то тоже про Цезаря не от бабки-ясновидящей узнали.

- Вот видите, я не вру! Я отведу вас! – донеслось с земли.

- Ну и замечательно. Хотя... с другой стороны... даже если мы и узнаем, что стало с братом Хорна, что нам это дает? Не полезем же мы за ним в этот Легион; полагаю, они не настолько дружелюбны, что позволят нам разгуливать по их территории и задавать неудобные вопросы. Да и наш Главный вроде как был не в ладах со своим братом… но это был единственный человек, который мог его вразумить и заставить отказаться от бутылки. В этом что-то есть... – задумался один из бойцов города.

- Отведем его к Шерифу, - махнул рукой второй, - может, выбьем еще что из него. Не бойся, убивать не будем, только погладим, - презрительно глянул он на врага. – Линтон, ты не пойдешь с нами? Дело вроде стоящее, как минимум, на повышение по службе, а там поди и узнаем, где работорговецкие тайники… улов точно будет!

- Нет.., - задумался мужчина, - пока нет, идите без меня. Он всё равно никуда не денется. Я зайду в участок утром, с решением. А сейчас, мне надо домой. Всё обдумать и отдохнуть. Увидимся.

--------------------

Поздний ужин и последняя бутылка вина. Две небольших лампы, тусклая люстра на потолке, прогоняющие ночные тени, и мерно гудящий вентилятор. Деревянный стол и шаткие стулья. Приоткрытое окно, из которого доносились обрывки песенки-зазывалки, транслировавшейся из бара неподалеку. Амарион никогда не спит.

- …В общем, вариантов стало теперь два. Один опаснее другого. Пойти с отрядом за Границу округа и надеяться, что работорговец не заведет в ловушку Легиона, или выдвигаться с энтузиастами к Оак – Берри: путь, который вообще хрен пойми куда ведет и я не уверен, что он вообще куда-то ведет. - Линтон ковырял вилкой суховатую лапшу с порезанными в нее мясными кусочками, - а ты что думаешь?

- И ты обращаешься с этим вопросом ко мне? - подняла бровь Карла, - если бы речь шла о выборе вечернего платья, я бы помогла тебе с выбором, но здесь.., - она отпила немного вина, - мне кажется, ты слишком много на себя берешь. Поживи здесь, в мире и спокойствии. Хватит мотаться к черту на рога и каждый раз рисковать жизнью. Ты всё пытаешься «отработать» свое спасение, когда тебя подобрали у ворот еле живого? Ты его уже отработал. Причем сполна. Аллен, я понимаю, что ты человек военный, воспитан на этих идеалах и тебя хлебом не корми - дай повоевать или провернуть какую операцию, но сейчас то хоть... не пора ли тебе осесть, подумать о смене рода деятельности, о… семье, в конце концов?

- Я не знаю, не знаю. - Аллен тоже глотнул вина, - это всё очень сложно.

- В этом нет ничего сложного, - Карла пододвинулась чуть ближе, - забудь хотя бы на пять минут обо всём, что тяготит тебя. Представь, что ты никогда не знал войны, не знал себя прошлого, вместе со всеми твоими грехами. И взгляни на мир новым, чистым взглядом. Посмотри на меня, на дом: ценишь ли ты всё это? Как высока эта цена? Какие чувства при этом пробуждаются?

Аллен полностью опустошил бокал, сглотнул и расслабился. Он покачал головой, выдохнул... Затем глубоко вдохнул и медленно поднял взгляд, вперив его в какую-то эфемерную точку в пространстве. Долго молчал, его черты лица разглаживались, казалось даже, что он повеселел.

Затем, наконец, он вымолвил:

- Мне… стало легче. Я на миг забыл об этих... вещах, что тянут меня в дорогу. За всем этим я увидел некую ценность... жизни. В суете дней я думал, что те вещи действительно важны, не обращал внимание, насколько это опасно и на какие жертвы придется идти. Теперь я вижу. И вижу ясно – они не стоят ничего. Повышение от Мэра - да срать я хотел на него! Поиск довоенного сокровища – на что оно мне! Своё главное сокровище я уже нашел. И это ты.

Линтон придвинулся к Карле и страстно поцеловал ее. Чувства разгорелись с новой силой. И вот слившиеся в объятиях и поцелуях тела уже летели к кровати.

– Спасибо, - успел промычать Линтон, - что помогла мне Увидеть.

Глава 18

ГЛАВА 18

Выдвинулись с рассветом. Едва лишь солнце вышло из-за горизонта, как началась настоящая песчаная буря. Лучи едва пробивались сквозь тучи жесткого песка и земли, волнами налетавших на малозащищенные тела людей, больно жаля и суша и без того сухую кожу. Но, сначала казалось, что буря кратковременна и скоро кончится. Вперед, вперед, подальше от ненавистной тюрьмы.

- Кто-нибудь видит следы шин? – громогласно вопрошал Гиллиан, рукой как щитом заслоняясь от сотен тысяч назойливых песчинок, подол его куртки трепетал под напором ветра.

- Туда, они поехали туда! - указывали самые внимательные; тоже громче, чтобы голос не унесло сильнейшим ветром. Еще можно было что-то разглядеть, но надолго ли?

Люк, с обвязанной вокруг лица кофтой, чтобы не так сильно страдать от сбивающего дыхание и летевшего прямо в лицо горячего шторма, запрыгал в нужную сторону, еще крепче держась за плечо друга. Странная процессия, ежеминутно накрываемая новыми мощными порывами, двинулась в нужном направлении. Почти никто не поднимал головы, стараясь дышать в перерывах между жаркими, колющими шквалами - да и стоило глядеть под ноги: линии от протекторов шин, петляя, уводили то в одну сторону, то в другую, то завиваясь кругами – будто нарочно сбивая потенциальных преследователей, а может просто лихачи лишили покрутить «пятаки».

- Может стоит переждать бурю? – крикнул кто-то из группы, шедшей вразброд – люди порой теряли идущего рядом в непроглядном вихре песка, земли и пыли. Небо стало почти непроницаемого желто-коричневого цвета.

Слова донеслись до шедшего впереди Гиллиана. Он, повернувшись назад, и особо ни к кому не обращаясь, так как не мог никого качественно разглядеть, прокричал:

- Уже слишком поздно! Мы не увидим даже и укрытия, если оно здесь вообще есть! Лучше держитесь ближе, не растягивайтесь, хер его знает, что в десятках метрах от нас: не видно же ни черта, может там где-то обрыв или ямы! Наш единственный путь – по следам; он самый верный и уж точно куда-то приведет!

Люк еле поспевал за остальными. Песок предательски поскрипывал под опорной ногой, грозясь вот-вот превратиться в скользкую поверхность или кочку, на которой парень мог оступиться и упасть. Видимость упала до трех-четырех метров. Кто-то периодически натыкался на них с Блуждающим Ветром - но тут же отшатывался и двигался вперед.

- Гиллиан! – сбивчиво прокричал Люк в кутерьму.

- Я здесь! – овеваемая вихревыми потоками фигура показалась справа.

- Нам стоит остановиться! Мы теряем друг друга из виду! Еще немного и мы все потеряемся!

- Народ! Идите на голос! Собираемся вместе! – орал Гиллиан, вертясь во все стороны, чтобы все его услышали.

Из бури один за другим выныривали запыленные согнувшиеся фигурки. Люк уже сидел на земле, а его друг помогал остальным – многие заходились приступами тяжелого кашля и не могли сдвинуться с места. У многих слезились и чесались глаза.

- В кучу давайте! В круг! Внутри будет, чем дышать! – ученый тоже подтаскивал остальных, у него самого на лице была какая-то тряпка, едва напоминавшая лицевой платок.

Люди всё подходили и неуклюже усаживались, стараясь прижаться максимально плотно друг к другу, чтобы не оставлять зазоров для ветровых потоков.

– Все здесь? – обглядывались остальные, - кого-то не хватает?

- Эй! – по-прежнему кричал Гиллиан. - Сюда! Сюда! Мы здесь!

Но никто больше не откликнулся. Пытались вслушаться – но лишь шуршащие завывания наполняли тишину. Если там кто-то и остался, то теперь он сам по себе.

- Зря мы вышли так рано! Стоило переждать на стоянке! – Блуждающий Ветер счищал с лица солидный слой грязи.

- Недооценили мы эту бурю! Да и средствами защиты пренебрегли!

- Кто же знал! – Люк дышал через слой ткани, - да и в тюрьме за полгода и даже больше не было ничего похожего, ни намека!

Все, кто был, плотно прижались друг к другу, образуя круг из людских тел - спиной к буре: можно было услышать дыхание соседа. Кто-то даже накрылся сверху курткой.

- Такой путь! – кашлял Уэйд, темнокожий, жилистый, заросший мужчина, - проделать такой путь, выжить в рабстве, чтобы сдохнуть здесь! Каким Богам надо молиться, чтобы закончилась эта сраная буря?! Я не готов закончить вот так! Пустошь ошибок и малодушия не прощает, а мы пошли вот так вот, налегке, беззаботно! Блять!

- Где Пэрри? – озирался Люк, не находя искомого лица среди находящихся здесь.

- Сбежал, наверное, ублюдок! - один из мужчин чуть поднял голову.

- Как он, блять, сбежит? На одной ноге то! Разве что его унесло ветром, и он через две недели приземлится в Канзасе! – Гиллиан подталкивал к центру рюкзаки и мешки с припасами, чтобы их не занесло песком.

- Здесь никто не будет его искать, этого бандитского выблядка должно быть с головой занесло этим проклятым штормом и поделом! – закивали бывшие рабы.

- Кто его сопровождал? – сорвался на крик Люк.

- Дуглас вроде бы, но я и его здесь не вижу, - еще один участник группы оглядывал присутствующих.

- Говорил же, держитесь рядом! – разозлился Гиллиан, - кого еще не хватает? Считайте своих знакомых!

Кроме Дугласа и Пэрри не доставало еще одного члена группы. Те, кто остались, не изъявили желания искать пропавших. Люди лишь приложились к фляжкам и бутылям с водой, омывая засохший, весь в грязи и песке, рот. Протирали глаза более чистой тряпочкой. Им оставалось только пережидать. Буря застала их врасплох.

-------------------

- Кончилось? – поднял макушку, всю засыпанную песком, Люк. Солнце стало пригревать. Шум и свист стихли. Воздух будто бы закаменел – стал слишком инертным, уж больно долго люди сопротивлялись движущимися с огромной скоростью потокам.

Кто отплевывался, кто отряхивался, и все поднимались с земли, с радостью осознавая, что буря позади.

- Боже, наконец-то! – Уэйд принялся закусывать едой из своего рюкзака, - от таких суперстессовых ситуаций у меня разыгрался чудовищный аппетит, яо-гая бы съел! Я уж думал, что никогда не увижу солнца и этот прекрасный день!

Гиллиан, выпрямившись, стал оглядывать окрестности, сложив ладонь козырьком. Озираясь и постанывая, люди разбирали свои вещи.

- Следов больше нет. Всё занесло.

- Классика! – с земли встрял Люк, - я уже попадал в похожую ситуацию, причем не раз. Придется идти по «зову сердца».

Группа чуть разбрелась, ища хоть какие-то ориентиры, ну или на худой конец, пропавших.

Через полчаса нашли Пэрри. И его сопровождающего, Дугласа. Оба лицом в землю. Два малозаметных заметенных бугорка. Перевернули одного, другого: Дуглас захрипел, тяжело закашлявшись, он был еще жив. Пэрри же не подавал признаков жизни. Гиллиан поднёс руку к сонной артерии и, обернувшись, покачал головой:

- Этот-всё.

- Твою ж мать! – выругался Люк.

Нет, он не проникся к этому невольному собрату по несчастью чувствами, но гибель любого из отряда была для него тяжела. Потому что была частично на его совести.

- Видимо, слишком хрупкий организм. Не перенес локальной асфиксии. Гляньте, у него по всему телу вены набухли. Он прям весь фиолетовый! Сколько, говоришь, он принимал наркотики? – обратился ученый к парню.

- Да понятия не имею, но, зная возможности его папаши, недостатка в «веществах» у него не было. Хотя он всего лишь несчастный подросток, выбравший самый легкий путь, чтобы забыть о разрушившем его жизнь увечье.

- Бросьте его, лучше Дугласу помогите!

А тот заходился тяжелым кашлем, то и дело переходящим в кровавые выделения. Что было в этом песке? Бактерии? Вирусы? Радиация? Что он хватанул?

Люди пытались что-то сделать, но не знали что: метаясь взглядом из стороны в сторону, не в силах понять, чем помочь несчастному.

– Может, воды? Примочку?

С единственного ученого в группе был самый большой спрос.

– А что я могу? – оправдывался он, - у меня слишком мало данных, чтобы диагносцировать причину. Я его почти не знаю. Не знаю, чем он страдал до этого и что подхватил сейчас. Лекарств у меня тоже нет!

Третьего пропавшего так и не нашли.

Дугласа похоронили подальше от Пэрри. По вполне понятным причинам. Без лопаты они лишь положили тела в небольшие выемки в земле и накрыли их же одеждой. Пара слов о погибших и недолгое молчание. Выжившие развернувшись, двинулись дальше. Дорога не ждет. Дорога нигде и в никуда. Но подальше отсюда.

– Мы двигались с солнцем по правой стороне, так же и продолжим!

А тела погибших укрыла слоем песка нагрянувшая на следующий день новая песчаная буря. Пустошь ошибок не прощает.

---------------------

- Слышите? - насторожился Люк, оглядывая остальных. Все в мгновение замерли. Прислушивались.

- Снова музыка! – Уэйд и остальные подались вперед, - но, на этот раз она не «двигается».

- Слава Богам, мы нашли их! – Гиллиан улыбнувшись, закивал, - там будет укрытие!

- Шли туда, куда велело сердце и нашли! – Люк оглядывал соседние холмы, не веря в свою удачу-наугад выбрав путь, пойти в правильном направлении.

Это был уже вечер. Чуть больше пятнадцати человек, презрев всякую опасность, ускорили шаг. Просто идти на музыку. Ошибиться было сложно. Вон, в отдалении показались какие-то громадные развалины полукруглой формы. Еще ближе – и стали видны небольшие самострои - домики, натыканные в произвольном порядке у самых стен громадины, а еще ближе - гараж «Красная Ракета». Возле него и стоял один из тех самых автомобилей: из колонок, установленных в кузове, доносились те самые мощные гитарные риффы. Это был джип-внедорожник, заштопанный и перештопанный не один десяток раз. Подошли ближе - из-под днища торчали четыре ноги - видимо механики, или хозяева чинят: из-за громкой музыки они даже и не заметили, что к ним почти вплотную подошла солидная группа людей. Люк и остальные дали тем право действовать, хотя вполне могли застать их врасплох.

Но вот один из находящихся под машиной мужчин что-то заметил, дернулся, выкатился из-под машины и насколько быстро, насколько мог, достал из кобуры, схватился и направил на незнакомцев пистолет, а те лишь молча наблюдали за происходящим, не выказав ответных оборонительных жестов. Вслед за ним в испуге вылез второй, и тоже достал оружие, попутно вырубив музыку.

- Вы кто, ёбаный рот, такие?! Как вы подобрались так близко?! – дрожащим голосом вопрошал первый, пистолет в его руке тоже дрожал – он явно носил его «для устрашения».

- Ну, с таким звуком к вам бы и бегемот незаметно притопал, - Гиллиан обвел глазами окрестности, - мы бы могли уже вполне убить вас или кинуть в машину гранату и отбежать, чтобы было веселее.

- Эээ, чего? А ну-ка, мужик, давай полегче! Без угроз! - вскинулся второй, тот вёл себя поувереннее.

- Да мы не причиним вам вреда, что непонятного! Нам нужно лишь временное укрытие и информация! – разрядил обстановку Люк, оставаясь скрытым за спинами остальных.

- Ээ, а вы откуда тут взялись? Что-то я не припомню, чтобы такая большая группа людей шаталась по окрестностям, да еще и с оружием. И, судя по вашему прикиду, вы точно не из Кливленда, - выспрашивал первый.

- Откуда мы – уже неважно. Нам бы только узнать кратчайшую дорогу к Озерам, к Сэнт- Эллиоту и Арбору. Разойдемся миром, и… вас-то как звать? – Гиллиан сохранял максимальное дружелюбие.

- Мы Смит и Вессон, - неохотно проговорил второй незнакомец, отводя глаза.

- Как создатели револьверов Смит и Вессон? Ну-ну, - вприпрыжку вышел вперед Люк.

- А одноногий умён, - переглянулись оба.

Первый опустил оружие:

- Ну, в любом случае, наши настоящие имена вам ничего не дадут. А дорогу подсказать можем, тем более, что вы уже относительно рядом. Но, - покосился он на уже обрадовавшегося Гиллиана, - вам всё равно никак не миновать земли племени Алых Топоров: для прохода по их территории вам потребуется щедрый дар, а какой, мы скажем вам лишь тогда, когда вы выполните нашу просьбу.

- Что за бред? Какого племени?! Я вырос в Арборе! Не было в окрестностях никаких Алых Топоров! – Гиллиан был ошарашен.

- Когда ты последний раз был дома? Они уже несколько лет как заселили южное побережье Эри по всей его длине – все дороги на север и запад контролируются ими. Оптионы отступили за озеро под их напором, теперь их южные земли под контролем племени. В Старом Кливленде их племенная столица. Странные слухи ходят сейчас об этом городе.

- Я… я не понимаю... так долго... я не был дома так долго… оказывается, больше двух… лет... а может и больше трех, четырех... боже... что же еще поменялось? – отошел в сторону находящийся в замешательстве ученый, запустив руки в волосы.

- Это и есть ваш проводник? - направил насмешливый взгляд в сторону отдалившегося Гиллиана незнакомец.

- Типа того. Он вроде из этих мест, обещал нам радушный прием на Великих Озерах. – Уэйд поправил вещмешок, остальные закивали.

- Ну, да будет вам известно, что на Великих Озерах радушный прием ждет лишь избранных. Оптионы не так дружелюбны и открыты, как их северные соседи; если вам нечего им предложить – можете даже не подходить близко, натравят на вас своих ручных радскорпионов! – второй незнакомец сложил разводной ключ и остальные инструменты в красный ящичек и понес его в гараж, не дожидаясь ответа.

- Опять обман, - пронеслось по устам членов группы.

Второй незнакомец, заметив это, ухмыльнулся:

- Ну, если докажете чистоту намерений, то оставайтесь вы лучше здесь. В округе не так много мест, где вас сначала спросят, а уж потом начнут шмалять, а не наоборот. Предложить нам особо нечего, но тут гораздо спокойнее, чем там, куда вы направляетесь.

- Нет, - отрезал Люк, - нам надо в Арбор! И ты, кажется, говорил о просьбе в обмен на информацию. Давай, выкладывай.

- В каком конфликте тебе оторвало ногу, и ты стал таким дерзким? Подождем, пока вернется ваш проводник. Я готов заключить сделку только с ним, - незнакомец поднял бровь.

- А он и не главный, - тихо, но очень внятно сказал Блуждающий Ветер.

- А кто же тогда?

- Мы здесь все спаслись от большой беды, а спас нас он, - один из членов группы кивнул на Люка, - если кто и вправе быть главным, то только он.

Этот жест особого одобрения не вызвал, но и спорить никто не стал.

- Вооооот как, - протянул мужчина в ремонтном костюме, обойдя машину, подошел ближе, чтобы получше рассмотреть Люка, - калека руководит таким большим отрядом; выходит, я ошибся и недооценил тебя.

- Более чем, - исподлобья глянул на него парень.

- Ну что ж, в таком случае, вот что нам нужно: в маленьком поселении, 10-12 миль на северо-восток отсюда живет один мужчина. Брэнсон его зовут, узнаете его по двум характерным шрамам на лбу. Так вот – он нам должен и должен не мало. Порядка 800 крышек. Верните нам долг в любом эквиваленте – инструментами, транспортом, оружием, бухлом, или же крышками, неважно – и я лично расскажу и отдам то, без чего вам не пройти через земли дикарей. Вас почти двадцать человек и почти все с оружием- вы наверняка легко справитесь с этой задачей. Идет?

- Сделка не была бы сделкой, если бы в ней не было подвоха. Так в чем он? – парень буравил взглядом незнакомца.

- Нет никакого подвоха. Кроме лишь того, что такой суммы у него нет, даже если продать все их поселение, до последнего листа стали. Но Брэнсон – старатель с тридцатилетним стажем: у таких обычно множество тайников с награбленным, на сумму, далеко выходящую за рамки оговоренного. Всё, что найдете поверх-ваше. Ну так как?

- А почему вы сами не выбили с него долг? У вас есть транспорт – вы доберетесь до туда за пятнадцать минут, в любой день, - не унимался Люк.

- Послушай ты! Мы не коллекторы, и не следопыты, да и срок погашения долга еще не вышел. А машина нам для развлечений-кататься по пустошам.

- Ну хоть в этом ты не соврал, мы видели ваши «заезды» в ночи пару дней назад, - Люк кивнул на джип, опершись на плечо друга, - ладно, идет. Хотя чую я, не всё здесь так просто.

- Вы сразу отправитесь туда? – оживился незнакомец. Из гаража вернулся второй.

- Не так быстро. Нас по пути сюда застала жесточайшая песчаная буря. Возможно, она вернется. Хотя бы переночевать мы должны здесь, в укрытии, – выразил общую мысль Люк.

- В дома вас никто не пустит, но вы вполне можете разместиться на стадионе, - кивнул первый.

- На стадионе?

- Да, вон та громадина. Гоночный стадион из довоенных времен. Там проводились гонки NASCAR. Для нашей родни это культовое место! – с благоговением в голосе указал пальцем отвечающий.

- NASCAR? – вопросили все, дивясь этому названию.

- Ну, я надеюсь, правильно произнес, - чуть покраснел незнакомец, - плакаты и буклеты местами выцвели или порвались, в компьютерах тоже масса поврежденных файлов, а громадное табло и вовсе свалилось к трибунам. А так, да, так эти гонки и назывались. Моя семья живет здесь, сколько я себя помню. На этом стадионе мы с братом провели всё детство. Бегали по гоночной трассе, изучали уцелевшие материалы, просматривали архивные записи - боже, как же это было круто! Под главной ареной мы нашли даже несколько сток-каров! С них, по сути, и началась наша водительская карьера. Правда, прослужили они недолго. Но на них мы многому обучились, а на топовые запчасти смогли обеспечить поселение едой и водой на долгие годы! Опыт проб и ошибок позволил нам разбирать и собирать кары с закрытыми глазами, а вот это пердящее ведро перед вами, - он презрительно покосился на джип, - лишь жалкая тень тех «молний».

- Впечатляюще, - повёл носом Люк, - значит, на стадионе? И мы можем вам мало-мальски доверять?

- Ну, я же сказал, смотрите сами. Здесь по вам хотя бы не будут палить с порога и не спустят собак по ваши жопы.

Тут вернулся Гиллиан:

- Что я пропустил?

- Эээх, долго рассказывать. Нам предложили ночлег. Типа того. Да и нам с тобой есть что обсудить.

------------------

- И когда ты собирался нам рассказать, как «высоко» ценятся жизни новоприбывших в Арборе? – Люк переворачивал палкой угольки в костре.

- Я…, - замялся Гиллиан, не сразу поняв, что вопрос обращен к нему – возле костра было еще человек шесть, - да пойми ты, все вы: да - Оптионы – самобытное сообщество, но кому еще мешала лишняя осторожность? Назови мне хоть одно современное сообщество, которое примет к себе чужаков без расспросов и выгоды для себя! В Арборе живет порядка восьмисот человек, и никто не поручится за вас. Кроме меня. Да и я персонально тебе обязан многим, возможно даже жизнью.

- Ну, учитывая, что ты без меры долго прозябал в тюрьме и даже не в курсе, что сейчас творится у самых ваших границ, возможно, сейчас к своим словам никто не прислушается. Тебя вообще там помнят? – Блуждающий Ветер недоверчиво вперил взгляд в ответчика – в его глазах плясали огоньки костра.

- Слышишь ты, жалкая пародия на индейца, - вышел из себя Гиллиан, - в моем родном городе ученых можно пересчитать по пальцам одной руки! Мы очень ценны! А мой проект еще более…, - осекся он, поняв, что не хочет посвящать собравшихся в это дело.

- Ну, продолжай, - Блуждающий Ветер спокойно подал жест тому, пропустив оскорбление мимо ушей, - твой проект ценен, так? Насколько?

- Он вас не касается. Все мои наработки… я вообще не уверен, что они сейчас там же, где я их оставил, прежде чем попал в плен. Сейчас, я просто веду надежных людей, товарищей по несчастью в спокойное место, где вы сможете осесть, если уживетесь. Куда бы вы еще пошли? – ученый слегка смягчил тон.

- Да вот боюсь, что развернут нас у главных ворот вместе с тобой и отправят искать эти самые наработки, - Блуждающий Ветер поудобнее сел в позу лотоса.

- У Арбора нет ворот. Город стоит прямо посреди озера. До войны там были экофермы и экохозяйства на понтонах и сваях. От этой инфраструктуры мы во многом черпали вдохновение для других городов – Сэнт- Эллиота и Палли́, - горделиво ответил Гиллиан.

- Это уже интереснее, никогда не видел плавучих городов, - выказал неподдельное удивление Люк, - хотя я едва умею плавать… Но тут его прервали.

Несколько членов группы, до этого отсутствующих у разведенного у самых нижних трибун внутренней чаши стадиона костра, вышли к свету.

- Мы тут это… - вышел вперед седоволосый мужчина с засаленной повязкой на лбу, - посоветовались и решили. Некоторые из нас не пойдут с вами завтра. Мы остаемся здесь. Хватит с нас приключений. Мы не будем больше рисковать и осядем по соседству с этими людьми. Обо всём договоримся – они в обиде не будут. Я прогулялся по окрестностям: тут есть где и главное из чего построить жилище. Огороды у них тоже есть, значит, есть и еда. Мы изъявляем твердое желание жить здесь.

- И сколько вас таких? – одновременно подняли головы Люк и Гиллиан.

- Со мной будет восемь, - старик переминался с ноги на ногу, - и это… парень, без обид. Мы благодарны тебе за спасение, безмерно; за то, что добрались сюда – за это благодарны Гиллиану. Но на мой век итак выпало слишком много рисковых дел и походов. Я, пожалуй, хочу остаться при своем, остаток сил и здоровья вложить здесь. Остальные того же мнения.

- Уэйд, и ты тоже? – Люк заприметил в пляшущих тенях стоявшего неподалеку мужчину с кое-как причесанными в стороны черными волосами, чтобы можно было разглядеть лицо.

- Я слишком суеверный, - нервно улыбнулся тот, пряча руки в карманы, - если мне выпал шанс пережить песчаную бурю – второго шанса может и не представиться. Я остаюсь. Здесь тоже не без опасностей, но я чувствую, что это место однозначно лучше этого вашего Арбора, каким бы он ни был.

- Ну что ж, - закряхтел парень, стараясь безболезненно пересесть в другую позу, - это ваш выбор. Вы свободны в своих действиях. Никто вам теперь не приказывает. Берите свои вещи и идите, чего уж тут.

Гиллиан неодобрительно хмыкнул: «Мол, они не знают, что теряют».

- Кто остается? – обежал взглядом Блуждающий Ветер.

Подняли руки также восемь человек. Когда отколовшиеся участники теперь уже бывшей группы скрылись во тьме подтрибунных помещений, оставшиеся поплотнее сгрудились у костра.

- Одиннадцать искателей лучшей судьбы, - Гиллиан снял с огня палку с нанизанным на ней неплохо прожарившимся куском мяса, - надеюсь, мы справимся.

--------------------

Почти не нарушенной формы, овальный купол гоночного стадиона открывал чудесный вид на звездное небо. Поздняя ночь, тишина, нарушаемая лишь похрустыванием пищи на зубах. Через час костер почти погас. Ночь, наверняка будет холодная, но топить было больше нечем. Люк, укутавшись в рабовладельческую куртку, поднял взгляд вверх. Уже почти все спали. Никаких дозоров.

Парень наконец-то остался в одиночестве и мог подумать о своем. Первой ему почему-то вспомнилась Люси. Но она предстала перед его внутренним взором опечаленной. «Может, с ней что-то случилось?». Потом вспомнились родители. Он не виделся с ними уже… сколько? два года? «Где же вы, мама и папа? Как бы я хотел вас снова увидеть, обнять!» Он часто вспоминал родителей, но старался купировать всплывавшее следом воспоминание о брате – оно по-прежнему вызывало лишь боль, хоть и притупившуюся. Он тут же перекинул волны подсознания в другую сторону: «Что там с Братством? Что с Цитаделью? Кончилась ли война с наемниками и мутантами? Сердце подсказывало что да, всё в порядке. Ум не был настолько позитивно настроен. «Изгнан, калека без дома и имени, ты совершаешь подвиги, но ради кого? Зачем? Кто поможет тебе самому? Единственный друг, подставивший плечо, а вдруг он отвернется от тебя однажды…?»

- Ты знаешь, по звездам можно определять не только направление, но и судьбу.

Люк дернулся и очнулся от своих дум. Повернулся на голос: Гиллиан лежал, закинув руки за голову, и смотрел вверх. Видимо, он давно заметил, что Люк не спит, но не хотел его отвлекать.

- Это как? – спросил он, постепенно возвращаясь в реальность.

- Ну, если тебе нечем заняться, можешь поведать мне о своем дне рождения. И я скажу, что за звезда взошла над тобой, - тот даже не смотрел на парня, мечтательно глядя на небосвод.

- Эээ, - смутился парень, - я родился в апреле, кажется... 2288-го. А день... мне тоже сложно назвать. В мире постапокалипсиса почти не осталось точных машин, ведущих счет. Можно ориентироваться на системы дат в компьютерах в Цитадели, но это такое себе... кто знает, верны ли они? Всем срать, какое сегодня число и месяц и год тоже, зачем вести счет? Да и день рождения здесь – каждый день, если ты остался жив или не превратился в нечто отвратительное из-за радиации. Ну, в общем, родители что-то говорили про двадцать пятое, по их ощущению…

- Сатурн, - прервал его Гиллиан, - твоя звезда Сатурн.

- Ты так быстро определил?

- Говорю же, я ученый широкого профиля.

- Ии... что это дает? Что этот Сатурн говорит обо мне, о судьбе? – Люк недоуменно теребил в руках камешек, который он нашел рядом.

- Что у тебя на жизненном пути выпадет или уже выпало множество испытаний....

- Вот так новость, - негромко иронично захохотал, прервав того Люк, - ты на меня то посмотри!

- ...которые закалят тебя изнутри. Крепче стали. На этих лишениях обретется величайшая выдержка, выкристаллизуется сильная, самобытная личность. Гибкость ума и тела – вот твоя черта. Не знаю, наследственная или же приобретенная. Твои пути лежат вдали от проторенных дорог, многие из которых ты должен пройти в одиночку. – Изрек ученый.

- Ухх… как ты всё это узнал? Лишь по этому Сатурну, который вообще хер разглядишь отсюда! Планета влияет на характер и черты... это закономерность такая? Я вообще ничего не понимаю, хоть и признаю, в твоих словах есть доля правды.

- Ну, вот видишь, я говорю правду; тебе не надо вникать, просто доверься. Я понимаю, знания эти весьма сомнительны при взгляде со стороны, но что поделать, если половина уцелевших книг в твоем доме – по нумерологии и астрологии? - засмеялся Гиллиан, - чем я еще могу поражать людей? Долбанной геологией, которая и завела меня в плен работорговцев?

- Значит, твои исследования... были по геологической части? – парень с интересом повернул голову к собеседнику.

- Да. Проект весьма амбициозный. Связанный с потенциальными местами залегания… а неважно, ты всё равно не поймешь, о чем речь.

- И этот проект? Какая у него цель? Обнаружить что-то под землей? И что с этим сделать?

- С помощью него обезопаситься от недоброжелателей. Это в перспективе. Но тут на пути множество подводных камней, в их числе логистика, переработка и найм рабочих.

- Речь идет о неких ископаемых... материалах? – наклонил голову Люк, пытаясь домыслить услышанное.

- Ты довольно находчив, но я сказал тебе достаточно. Это не твоя проблема. Руководитель проекта и вовсе сгинул еще за год до моего собственного исчезновения. А я был старшим сотрудником, и большая часть обязанностей легла бы на меня. Я вообще не уверен, что проект стоит того - без должного оборудования, которое еще предстоит найти. Наверняка, он сейчас заморожен – ведь пропали главные действующие лица... Или нам уже нашли замену, - понуро заключил молодой человек.

- Знали бы работорговцы, какой ценный улов им тогда достался! – ухмыльнулся Люк.

- Я и говорю. Помалкивать в плену было важнейшей необходимостью. Как хорошо, что в день захвата я забыл в палатке свой исследовательский костюм с биркой и нашивками! Тогда бы они точно смекнули, что я не фермер и не бедный путешественник!

- Повезло, - дружески улыбнулся парень.

Гиллиан, наконец, перевернулся на бок и подложил руку под голову:

– Раз уж выдался вечер откровений, поведай, а как ты попал в рабство?

Люк сглотнул сухой комок, появившийся лишь при одном беглом воспоминании радиационной пустыни у Питта и начал:

- Я некоторое время жил в поселении, называющемся Большая Фенна. Мой друг как раз оттуда, - он кивнул в сторону Блуждающего Ветра. Это случилось уже после того, как я… как я стал таким, - кивнул он на свою ногу. На поселение напала орда троггов. Великое множество страшных чудовищ - именно они и напали на тюрьму, ты их видел. Точнее видел их трупы, и повезло, что не видел живьем. Это не история на ночь. Я с Блуждающим Ветром и еще несколькими людям спаслись. Ускакали на лошадях, едва не попавшись.

- На лошадях? - начал было Гиллиан, но Люк не останавливался в своем повествовании.

- Скакали пару дней, с небольшими остановками. Мы разделились, изначально нас было почти сорок пять. Кто-то отправился на запад – предупредить соседние поселения, а я с друзьями на двух лошадях скакали дальше на север, где-то там тоже было прибежище. Мы почти выбились из сил, еда и вода кончилась. И вот на полпути мы попали в засаду работорговцев. Стреляли они тихо, с глушителями: сперва обездвижили лошадей, а затем сошлись в рукопашную с обезсилевшими нами. Меня - безпомощного одноногого, защищали двое из племени. Но враги легко разобрались с ними - мои друзья еле могли держаться в седле к тому моменту. Одного из этих друзей позже продали тому ублюдку из Легиона, может ты помнишь. Ну, а остальное ты знаешь, - закончил рассказ Люк.

- Грустно и предсказуемо, - снова повернулся на спину Гиллиан.

- Из огня да в полымя. - Потянулся Люк и тоже распластался на покрытом бетоне, стараясь быстрее забыть то, о чем только что рассказал.

- Ты упомянул «лошадей» в своем рассказе. Я видел их лишь на картинках в старых книжках. Они и правда так выглядят? Мощные, на четырех ногах, с копытами и гривой?

- Всё так. Я сам был крайне поражён, когда в первый раз их увидел. Животных я повидал много, но никого из тех, на ком бы так слабо отразились столетия радиации. Грациозные, сильные, выносливые, издают интересный звук, когда «разговаривают». Не агрессивные. Да и одомашнились они, вроде как, еще в стародавние времена. В племени их полно. А вот в Пустошах ни одной. Я не видел их там точно. Из-за этого все думают, что они вымерли. Как и многие другие животные. Из каталога… - замялся Люк, но всё же решил не упоминать Братство и их электронные базы флоры и фауны, - в общем, в потаённых уголках этого мира, возможно, сохранились еще многие виды. Нам на заметку.

- Верно, - Гиллиан смотрел в затухающие угли.– И спасибо, что поделился.

- Не за что, - Люк повернулся на другой бок, устраиваясь поудобнее.

- А звезды и впрямь удивительны, - невзначай проронил Гиллиан, через несколько минут: Люк ждал его ответа раньше, и не услышав его тогда, уже успел задремать.

- Ага, - подавив чудовищный зевок, ответил Люк.

- Днем звезд не видно, но они по-прежнему с нами, - также через несколько минут обронил ученый. Люк к этому моменту уже почти спал.

- О, заткнись, ради бога. Я услышал на сегодня достаточно. Надеюсь, Сатурн сегодня располагает к крепкому сну. А если нет, то мне похуй! Я сплю.

-------------------

- Это оно? – Гиллиан осторожно приглядывался к хижинам-бунгало поодаль.

- Оно, оно, то самое поселение, всё, как описывали те чудилы на джипах, - Блуждающий Ветер затем еще внимательнее понюхал воздух, - я различаю даже некие запахи, не присущие человеку, возможно, животные, не уверен, что хищные.

Гиллиан пошмыгал носом:

- Я ничего не чувствую. Только вонючая Пустошь. Ты точно уверен?

Люк ответил за своего друга:

- Привыкай; у них в племени – следопыт это человек со сверхспособностями. Видит то, что не видит зрение простого человека, про слух и обоняние думаю тоже объяснять не надо. Одно нахождение рядом с ним повышает твои шансы на выживание в разы. Просто смирись и доверься ему.

Подоспели еще трое людей из группы:

- Почему остановка? Что видите?

- Высматриваем потенциальную опасность. Тут всего пять домиков, посреди пустошей. Не странно ли это? – отвечал член племени.

- Тихо; вон, смотрите, - Люк чуть приподнялся: из одного из мило раскрашенных в красно-желтый цвет домишек вышла женщина с каким-то тазиком и пошла куда-то в сторону. Но, проделав шагов двадцать, внезапно замерла на месте – одиннадцати людям, застывшим метрах в двухста от нее, даже показалось, что она что-то почувствовала и силится это услышать или унюхать. Тут женщина резко развернулась и посмотрела прямо на них.

- Она нас видит, - тихо, но отчетливо, сжав зубы, проговорил Блуждающий Ветер, чуть присев, одновременно понимая безсмысленность этого действия.

Но не успел и кто глазом моргнуть, как незнакомка уронила наземь таз и изо всех сил бросилась бежать обратно к дому. Она молниеносно ворвалась внутрь и захлопнула за собой дверь.

- Блять! Скорее за ней, пока она не успела окопаться! – сорвался с места Блуждающий Ветер. За ним ринулись остальные. Люк, откашлявшись от пыли, поднятой его знакомыми, медленно запрыгал вслед за ними, матерясь на еще один обнажившийся недостаток своего увечья. Но он хотя бы нашел длинную палку, на которую мог опереться – помощь соратника ему была пока не нужна.

Когда он допрыгал до границы селения, участники группы уже заняли выжидательные позиции.

– Что там? – он прислонился к одной из глиняных стен отдышаться.

- Все домики пусты. Кроме этого. Ничего и никого. – Блуждающий Ветер спрятался неподалеку.

- Не подходи к двери! Она простреливается! – крикнул он менее опытному спутнику, медленно подходящему к дому, в котором укрылась женщина.

- А у той бабы есть оружие? – высунулся еще один мужчина в черном мятом свитере и армейских штанах, у него была штурмовая винтовка.

- Да черт ее дери. Всё возможно. Но испугалась и ринулась обратно она неспроста. Небось распознала в нас кого-то и решила обороняться.

- В Арборе предпочитают более дипломатичный подход. Пустим в дело харизму, - Гиллиан, не спрашивая одобрения, встал, быстро пересек подворье, подошел вплотную к домику, прильнул к стене и крикнул:

- Мэм, вы, кажется, приняли нас не за тех людей! Мы вас знать не знаем и не замышляли вам худого!

Он долго ждал ответа и решил уже сделать шаг вперед, пошевелился и тут же прозвучал выстрел: на двери образовались солидные прорехи от дроби. Стреляла женщина видимо из двустволки или помпового дробовика.

- А то я не знаю, зачем вы приперлись, козлы вонючие! Вы все приходите за одним и тем же! – прозвучало громкое изнутри.

- И за чем же? – отирая пот со лба от такого ответного действия, крикнул в ответ Гиллиан.

- Выбивать долги с моего мужа! Всё, до последних садовых ножниц! Всё забрать!

- Не стану скрывать, мэм, мы здесь и правда по поводу долгов вашего мужа, - не стал юлить Гиллиан, - но мы не одобряем таких жестоких методов. Долги можно и реструктуризировать! Мы здесь впервые и даже не в курсе, что кто-то еще намеревался взыскать с него долги.

- Ну а я что говорила! Убирайтесь туда, откуда пришли, пока целы! – был ответ.

- Мэм, послушайте, почему бы нам не поговорить непосредственно с вашим мужем? Он, наверняка, будет более словоохотлив и приветлив.

- Ага, как же. Будет. Они убили его! Лишили меня мужа. А потом придут за всем остальным, как и вы!

Пока эти двое разговаривали, остальные члены группы уже успели приблизиться вплотную, только ожидая повода, чтобы ворваться внутрь.

- И многих вы так уже спровадили? – сделал отвлекающий, ложный шаг к двери Гиллиан.

Снова прозвучал выстрел.

Прильнувший к стене Блуждающий Ветер прошептал:

- У нее обрез. Стреляет по два патрона за раз. На следующем выстреле будет перезаряжаться. У нас будет секунд семь. Я ворвусь и обезврежу ее. Прислонившийся рядом Люк кивнул: он нисколько не сомневался в мастерстве своего друга.

Блуждающий Ветер подал жест Гиллиану чтобы тот продолжал ее отвлекать и спровоцировал на еще один выстрел.

Тот «пел» во всё горло.

– Мэм, почему бы вам просто не убрать оружие? Мы привыкли решать проблемы миром и не тронем вас.

- Вы все так говорите! А потом убиваете! Грабите! Жжете!

- Вовсе нет, мэм. Я продемонстрирую вам свою искреннюю честность, слышите, я вхожу, - он громко затопал на месте, будто бы приближается и одной рукой потянулся к двери, чтобы слегка толкнуть ее с краю, чтобы создать видимость толчка.

Прозвучал еще один выстрел. Блуждающий Ветер в одно мгновение отлепился от стены и мощно влетел в помещение, за секунду преодолев трухлявую дверь. Короткие звуки борьбы. Легкий вскрик. Звук падающего ружья на землю. – Всё, можете заходить!

Все ворвались внутрь. Член племени обезвредил женщину, положив ту наземь, аккуратным, но плотным захватом держа ее руки и ноги. Поодаль валялся чуть дымящийся обрез.

- Оп-ля! Вот я и вошел, - Гиллиан с распростертой улыбкой носком ноги оттолкнул кусок двери и вальяжной походкой заковылял к женщине. – Мэм, право, не стоило. Вы погорячились. И мы приняли против вашей агрессии ответные меры. Теперь лежите смирно и внимайте моим друзьям. И да, приносим извинения за небольшой погром и проникновение в жилище, но вы сами нас вынудили! И превысили меры самообороны! Вот, видите, вы даже запачкали свой прекрасный цветастый фартук! А могло всё закончиться куда миролюбивее, и ваша одежда была бы в порядке и дверь была бы цела.

- Пошел ты, джентельмен сраный! – проскрипела зубами женщина, пытаясь вырваться.

- Мэм, ваши попытки освободиться тщетны. Сделайте одолжение, лежите смирно и просто отвечайте на наши вопросы, - Гиллиан присел в кресло у печи и сложил руки домиком.

- Хватит любезничать, - Люк стоял в проходе, - она бы застрелила нас и глазом не моргнув. Послушай, ты, если тот самый Брэнсон был твоим мужем, значит, только ты сможешь мало-мальски нам помочь. Все твои соседи видимо выбрались на воскресный барбекю и спросить их не представляется возможным. Мы не уйдем без ответов и возвращенного долга.

- Лучше убей, я ничего не скажу. И не достанется вам ничего, или я хотя бы этого не увижу. Сделай это быстро, желательно, из той же ебаной плазменной хреновины, из которой вы убили моего мужа! – женщина опустилась лицом в пол, не выказывая эмоций.

- Плазменной хреновины? – поднял бровь Люк. – Здесь у кого-то поблизости есть энергетическое оружие, и они умеют им пользоваться?

Женщина тут же резко подняла голову в недоумении и сомнении:

- Так вы не из этих?

- Этих? – взгляды всех присутствующих были направлены на нее.

- Ну, тех ублюдков в странных костюмах! Которые ворвались к нам! Тем оружием они буквально распылили Брэнсона! От него мало что осталось – даже в могилу положить было нечего! Я прокляла их и тот день, когда они появились у нас на пороге. Четверо мордоворотов из… как его там… Рассвета Посейдона!

- Подожди, как ты сказала? – придвинулся еще ближе парень, - Рассвета Посейдона?

Название показалось ему очень знакомым. Он точно его где-то слышал. Но где? Когда?.. Что-то из прошлого, когда он еще был с Дэйвом, Люси и остальными… Где я слышал это? От людей Карла? Нет. Кажется, позже. Дальше был аванпост... Нет, раньше, раньше. И… Вот оно! Вспомнил. Тогда, когда они только прибились к каравану ранней весной. Те четверо мертвецов с ужасным грузом, и в тех костюмах... на которых и было написано...

«Собственность Рассвета Посейдона и Сидар’н’Маршалл–Индастриз» - прозвучало в голове голосом Дэйва. Те самые костюмы! Так похожие на наши! Вот оно! Продолжение истории и возможная разгадка! Человек, который может дать ответы прямо перед ним!

На лице парня всё это время размышлявшего в тишине появилась крайняя заинтересованность.

– Я... уже слышал это название раньше, - объявил он во всеуслышание, - но тогда мне казалось... впрочем, неважно. То есть Рассвет Посейдона, он... они... где-то здесь?

Несчастная женщина еще больше сконфузилась:

- Кто вы все такие? Выспрашиваете о тех, о ком и так должны знать, раз пришли за долгами!

Гиллиан и все остальные смотрели недоуменно на них обоих, не понимая ровным счетом ничего.

- Должен ваш муж был не нам. Мы лишь пришли за ним, чтобы получить в обмен на долг кое-что нужное нам. По сути – ваш дом нам заказали. А, придя сюда, я сталкиваюсь с призраками прошлого, - Люк с трудом присел.

На лице женщины появилась тень сочувствия:

- Твою ногу... тоже они? Ну, Рассвет Посейдона?

- Нет, это было задолго до, - сухо ответил парень, - и мне по-прежнему многое неясно. Ты говоришь, мы должны знать друг друга. Почему?

Тут неожиданно, из угла комнаты послышалось громкое и протяжное «Мяяяу». Все аж подпрыгнули на месте от неожиданности – казалось, еще кому-то спрятаться в маленьком домике было очень проблематично.

– Умоляю, не стреляйте! – тут же возопила незнакомка, - это мои кошки!

Кто-то из членов группы, уже поднявших было оружие, опустили его, вглядываясь во мглу угла, из которого осторожно, периодически шипя на незваных гостей, показались две кошки: подойдя на мягких лапках к хозяйке, они намеревались оцарапать державшего ее Блуждающего Ветра: две серые, то ли от грязи, то ли это был их естественный цвет шерсти, с миловидными мордочками и голубыми глазами.

– Не трогайте их, они лишь пытаются меня защитить!

- Вот и животные. - Блуждающий Ветер слегка оттолкнул одну из кошек рукой.

- Мы отвлеклись от дела. Говори, а кошки пусть себе ходят. Мы не живодеры.

- Какие у меня гарантии что, рассказав вам хоть что-то, я останусь жива и при имуществе? – незнакомка не оставляла потужных попыток освободиться, слегка покачивая телом.

- Никаких. Ты не в том положении чтобы ставить условия. Как ты уже поняла, мы тебе не враги, но нам всё же кое-что нужно. Но, - Люк придвинулся к ней максимально близко, - посмотри мне в глаза и скажи что я вру! Как только мы узнаем нужную информацию/средства мы оставим тебя в твое жилище в покое. Обещаю.

Женщина тяжело выдохнула в пол, почти упершись в него лбом, то ли от усталости и безвыходности, то ли она усердно прикидывала варианты. Через минуту она подняла на вторгшихся грустный взгляд и начала:

- Ладно, я расскажу всё как есть. Возможно, вы уже в курсе - Брэнсон был старателем. Может даже слишком усердным. «Добывал» везде и у всех. Перешел дорогу слишком многим, пока собирал «товары». Он не посвящал меня в детали своих дел, да и вообще старался работать в одиночку, но однажды, напившись, он что-то бормотал «про соперниках на пути к хранилищу под Музеем» и про какие-то «зеленые лучи в шестом квадрате». Последние пару месяцев он был сам ни свой. Слишком взбудоражен и слишком осторожен. Не спал ночами. Часто куда-то отлучался. Я полагаю, он всё же нашел то, за чем охотился. В те редкие ночи, когда он всё же засыпал, он бормотал во сне: «Не дать Рассвету взойти». Я тогда не придала этому значения. Потом к нам в дом стали приходить люди, которых он называл «компаньонами». Это странно - он до этого ни с кем не работал. И взгляд у них... они будто осматривали наш дом в поисках ценного и скрытых рычагов! Я заметила! Видимо, мужу пришлось пойти на сотрудничество с менее мерзкими бандитами, чтобы избежать проблем с более мерзкими. Но, как всегда, что-то пошло не так, и они рассорились. Перед теми ублюдками из Рассвета Посейдона заявлялись к нам еще и другие. Тогда еще были целы ловушки, которые Брэнсон ставил. Они все сдохли, но перед этим убили наших соседей, которые ни сном ни духом о делах моего мужа. Пали невинными жертвами. А потом пришел «Рассвет». Дальше вы знаете.

Люк хотел что-то еще спросить, но Гиллиан его перебил:

- Мы ни на йоту не приблизились к сути. Как мы изыщем долг? Все эти истории меня не колеблют. Женщина, давай-ка по существу. Ты припрятала что-то из мужиного богатства?

- Только не для тебя, хохлатый выродок! – женщина извернулась и плюнула в ученого прежде, чем Блуждающий Ветер снова прижал ее к полу.

- Это ни к чему, - вступился Люк, - отпусти ее, ситуация куда сложнее, чем нам представлялось ранее.

Хозяйка дома отряхиваясь, поднялась, не спуская презрительного взгляда с оскорбленного Гиллиана.

– Я буду говорить только с одноногим. Я прекрасно понимаю, чего вы от меня хотите. И не оставите меня в покое, прежде чем не получите хоть что-то. Но дальнейший разговор не для вас. Выметайтесь нахер, или вообще ничего не получите! Без меня вы итак ничего не нашли бы! А ты – останься. Никто не стал спорить, хотя многие качали головами - им явно по душе был иной подход.

Люк пожал плечами, провожая взглядом покидающих хижину людей. На всякий случай он встал неподалеку от лежащего на полу обреза. Но чувствовал, что он ему не понадобится.

- Эти проходимцы и впрямь были не прочь убить меня! Но ты... ты другой. – проникновенно произнесла она, как только они остались одни. Немногим за 40, среднего роста, довольно атлетичного телосложения, она устало опустилась на стул.

- Зачем ты ищешь этот «Рассвет»? У тебя к ним личные счеты? – пытливо спросила она, поправляя пыльные дреды.

- У меня скорее личный интерес. Их организация очень похожа на нашу. И сейчас мне кажется, что они даже превосходят нас. Но я никогда в жизни не слышал о них. Но обрести такое технологическое превосходство в безграмотных, шакальных Пустошах – всё равно, что засунуть голову в нору яо-гая и крикнуть туда. Они должны были громко заявить о себе. Того, что я о них знаю, явно недостаточно. Я должен быть более осведомлен об этом серьезнейшем противнике.

- Так, стоп. Из какой ты организации? Я о тебе ничего не знаю, а ты выуживаешь из меня информацию прямо пластами.

- Я БЫЛ в организации. Но меня изгнали. Но тех, кто обучил тебя всему, вырастил и показал дорогу в жизнь, так просто из сердца не выкинешь. Я по-прежнему к ним неравнодушен. Я из Братства Стали.

- Как? Братство Стали? Никогда о них не слышала. Единственное Братство, которое мне знакомо – это братство тунеядцев из Мидвилла, которые живут за счет своих жен, - скривилась она. – Я не знаю об этом «Рассвете Посейдона» ничего, кроме того, что они убили моего мужа. Могу сказать лишь, что племя Алых Топоров знает о них больше. «Рассвет» часто проходит через их земли, чтобы попасть сюда. Я углядела мельком на их шеях Жертвенные Амулеты племени, которые дают безопасный проход, когда эти уроды из «Рассвета» были здесь. Между ними точно есть связь.

- Да ты просто невероятно упрощаешь нам путь! – облегченно засмеялся Люк, - Жертвенные Амулеты! Мог бы и догадаться! Так вот что нам должны были отдать наши наниматели. Или хотя бы сообщить, где их взять. Именно это условие и было залогом по возврату твоего долга, - он внимательно смотрел на собеседницу, - если ты скажешь, где их взять, тебе вообще не придется нам ничего давать.

- Знаю. И... у меня есть кое-что. Это не в счет долга. А для человека, соперничающего с этими ублюдками. Я хочу, чтобы у тебя было больше шансов. А теперь слушай, и слушай внимательно….

Люди, уже заждавшиеся снаружи, сразу же повернули головы на скрип того, что осталось от двери. Медленно, опершись на палку, из домика вышел Люк – одновременно радостный и задумчивый, он тут же неуклюже направился навстречу полуденному солнцу, будто бы не замечая своих товарищей.

Все недоуменно наблюдали за ним: «Он в порядке? Она не опоила его дурманом?»

Отойдя еще метров на двадцать, парень обернулся:

- Ну, че застряли? У нас есть курс! Нам туда! И нам не надо возвращаться к стадиону. Долг выплачен.

Глава 19

ГЛАВА 19

Люси до последнего пыталась сопротивляться, но всё было тщетно. Она совсем выбилась из сил, едва волочила ногами, пока двое рослых мужчин тащили ее куда-то по залитым солнцем улицам Бостона. Девушка пыталась хотя бы визуально запомнить, куда ее тащат, но с трудом находила ориентиры. Вот похитители свернули в небольшой закоулок и там бросили девушку на землю. В улочке ждали еще трое мужчин.

– Всё чисто? – выдвинулся вперед один из них.

Похититель кивнул.

– Обыскать! – приказал всё тот же.

С Люси силой сняли рюкзак, облапали ее всю, видимо, не только для того, чтобы найти скрытый клинок или еще что. Из рюкзака высыпали всё содержимое. Те двое наклонились, чтобы рассмотреть повнимательнее:

– Один хлам, немного консервов, вода, одежда, а это... – мужчина развернул небольшую тряпицу: на солнце блеснули несколько изящных камешков светло-желтого цвета.

- Положи обратно! – скрежетнула зубами Люси, которую по-прежнему держали.

- Заткнись! – сразу отрезал тот.

- Сэр? – выжидающе глянул еще один на главного, рассматривающего камни на свету, - Слёзы Моря у простой отщепенки не могли оказаться просто так.

- Вне всяких сомнений, - завернул он камни обратно в тряпицу, - где вы ее захватили? – сразу же переключился мужчина.

- У Коммона, сэр. Она была с синтом.

- С синтом? Она? – сразу же посуровел главный.

- Да, ублюдок в личине подростка. Застрял в Поле. Мы прикрепили к нему маячок- наши скоро за ним выдвинутся.

- Но в рюкзаке ни намека... да и она сама не выглядит.., - командир еще внимательнее оглядывал девушку.

- Не похоже также, что она из Ополчения и уж явно не из числа этих отморозков из Добрососедства, - еще один пытливо всматривался Люси в лицо.

- Кто ты такая и откуда? – подошел максимально близко главный: плотный, высокий, короткостриженный мужчина с клиновидной бородой.

- Что вы сделали с Хьюзом? – игнорировала вопрос Люси.

- С Хьюзом, вы слышали? – вскидливо захохотал командир, а следом за ним все остальные; - послушай, девочка. Как бы ты его ни называла – это машина. Кровожадная и непредсказуемая. Не человек. Не живое существо. Он использовал тебя, а потом бы убил, не раскаиваясь ни капли. У него нет чувств.

- Вы не ответили! – Люси чуть не сорвалась на крик.

- И не отвечу. Содействие синту – уже само по себе тяжкое преступление. А ты еще и воровка. Или, может быть, ты натурой заработала Слёзы Моря? – кривозубо ухмыльнулся командир.

- Мне их подарили! А ты - безчувственная скотина! Ничуть не лучше синтов, как ты их описываешь.

Тот даже глазом не повёл. И продолжил допрос. – Куда ты шла с этим синтом?

- Хрен я тебе скажу! Надо было не вылезать тогда из силовой брони! Я бы передушила вас голыми руками! – в сердцах ляпнула Люси.

Эти слова подействовали как выстрел. Все пятеро, включая того, что держал девушку, замерли в недоумении. Почувствовав, что захват ослаб, Люси извернулась, выхватила у ближайшего мужчины пистолет из-за пояса и отпрыгнув в сторону, направила ствол на захватчиков.

Небольшая пауза. Люси дышала тяжело, но была полна уверенности.

- Не дури, - даже и не думал нервничать главный, попридержав подчиненного, уже тянувшегося за оружием.

Он медленно сделал шаг вперед.

– Ты сказала – из силовой брони? Ты знаешь, что это и умеешь с ней обращаться?

- Еще как умею, - девушка в свою очередь отступала, - а Хьюз помог мне ее найти!

Командир хотел уже что-то сказать, но его перебил мужчина позади.

– Нет, Сэр. Она не могла. Это синт. Дурит нас. Возможно, новая экспериментальная модель, которую не сдерживает Поле.

Командир кивнул:

- Может.

И сделал еще шаг вперед.

- Да что с вами со всеми такое?! Что синты вам сделали? Вы ебаные параноики раз считаете, что я тоже синт! – девушка отступила в проход, до выхода на проспект ей оставалась меньше десяти шагов.

- Стой. – Приказным тоном сказал ей мужчина в черном свитере. – Держи свой рюкзак. Это в знак примирения, - он покидал вещи внутрь, застегнул его и бросил девушке. – Я понимаю, ты почти убежала – на открытом пространстве мы тебя не найдем и не будем даже пытаться, нам не до тебя. Но перед этим, сделай кое-что, чтобы мы удостоверились, что ты не синт. – Огден, - обратился он к своему союзнику, - брось ей сканер.

Тот осторожно прокинул в проход небольшое устройство – оно, звякнув, упало рядом с ногами девушки.

- Что это? – не сводя мушки с потенциальных врагов, спросила Люси.

- Сканер синтетики. Модулятор настроен таким образом, чтобы безошибочно определять наличие или отсутствие некоторых сплавов и симуляции органики в субъекте. Просто проведи по телу сверху вниз. Если он не запищит – ты человек. – Пояснил еще один.

- И вы думаете, я так просто поведусь? Может, это какой-то шокер, который вырубит меня? – Люси иронично усмехнулась.

- Девчушка, не обманывай себя. Я оказываю тебе большую услугу лишь потому, потому что услышал о том, о чем не слышал очень давно.

- Я всё равно тебе не верю, - Люси откинула носком ноги устройство чуть дальше.

- Дурочка, приглядись. В твоем пистолете нет патронов. Давай, нажми на курок. Ничего не произойдет.

Сконфузившаяся Люси мигом направила пистолет на главного и нажала на курок. Щелчок. Щелчок. Еще щелчок. Пусто.

- А теперь замри, - направил на нее свой пистолет командир. – Это всё была проверка. От и до. Мой боец ослабил захват нарочно. Мы вынудили тебя воспользоваться стволом. Чтобы посмотреть, как ты его держишь. Хватка профессиональная, армейская. Ты не дилетант, не бывший фермер и уж явно не торчок. Так освободиться из захвата... браво, браво! Реакция тоже говорит в пользу твоей блестящей подготовки.

Пока он говорил, руки Люси снова сковал надежный захват. Оружие тоже отобрали. Насильно провели сканером – устройство не пикнуло.

– Хмм, всё становится еще интереснее. Теперь поведай нам, кто же ты такая, кто тебя готовил и куда ты, наконец, направлялась. И в этот раз я хочу услышать правду. Не вынуждай нас применять более жестокие методы.

- Какие у меня гарантии, что если я расскажу, вы меня не убьете? – исподлобья глянула девушка.

- Да не будет тебе никаких гарантий, ха, и зачитывать твои права, согласно Конституции штата Массачусетс, я тоже не буду, - щелкнул зажигалкой командир, закурив, - но мне искренне любопытно. Я не встречал во всей округе еще никого столь же... знающего и умеющего. Я слушаю.

- Я… - замялась Люси, - не могу сказать вам, откуда я. По веской причине. А шла я как раз примерно сюда. Хьюз лишь немного не довел меня.

- Загадочная незнакомка из ниоткуда, которую синт вёл в Бостон; гулять по большим городам – опасная затея; хех, - командир размышлял вслух, - раз ты ему доверилась, то и понятия не имеешь, на что они способны. Я делаю вывод, что ты издалека. Но Слёзы Моря в твоем рюкзаке говорят об обратном. От Пепельного Кратера до Наханта есть лишь пара мест, где их можно добыть. Давай-ка начистоту, я с детства не люблю загадки.

- Мне их отдали в благодарность за то, что я вылечила всю семью владельца рыбного промысла от странных сочащихся язв. Сказали, что на эти камушки я смогу купить в Содружестве что угодно. Это было где-то у Старого Бриджуотэра, - промолвила девушка.

Захватчики переглянулись.

– Допустим, я верю тебе. Но тогда получается, что ты еще и толковый врач. Но и оружие держишь как военный. Ты многопрофильная наемница? Хотя, сильно сомневаюсь, что Стрелки или Пустынники из Орли сейчас способны вербовать таких специалистов. У них наблюдается острая нехватка средств.

- Я не знаю ни про каких... каких вы сейчас назвали. И я не наемница. Я говорю правду. Я просто путешественник. – Как можно уверенней произнесла Люси.

Командир сделал еще пару шагов и оказался вплотную к девушке. Она даже почувствовала запах от его одежды: гнилые доски и рыба.

– Хватит. Мне. Врать. – Он затянулся еще раз и затем, с садистским оскалом, нацелил тлеющий окурок прямо девушке в глаз, намереваясь выжечь ей лицо. Люси не могла сопротивляться: ее схватили плотнее плотного. – Кто. Тебя. Готовил? И зачем послали сюда?

- А что, если я скажу тебе, что искала Братство Стали? – видя, что дело принимает совсем дурной оборот, и, стараясь избежать лишних расспросов, на одном дыхании выпалила Люси, в одно мгновение представив все возможные последствия сказанного.

Главный чуть отступил: все пятеро снова переглянулись, на этот раз более задумчиво и осторожно.

- У тебя к ним личные счеты?

- Нет, я... я хотела лишь узнать, про... их судьбу здесь, в Содружестве.

Командир опустил голову. Он, кажется, всё понял.

– От Вашингтона до Бостона слухи разносятся удивительно медленно. Не долетит ни один винтокрыл. Не дойдет ни один разведчик. Но ты как-то дошла.

- Вы.., - сбивчиво начала девушка, от волнительной догадки у нее перехватило дыхание.

- Нет. Не считай нас членами Братства. Во всяком случае того, которое находится там, на Столичной Пустоши. Мы изменились не для того, чтобы быть жалкой тенью своры Цитадели.

- Вы… что? – недоумевающе вопрошала Люси.

- Ты так и не поняла? Это мы обрубили сигнал, который несколько лет связывал Придвен и Цитадель. Не враги, не электромагнитные бури, а мы сами.

- Зачем? – на глаза Люси накатились слезы от обиды и разочарования: все эти долгие годы никто не знал, что здесь произошло на самом деле.

- Вы нам не нужны. Перестали быть нужны. Лучшие из лучших сошли с борта Придвена, тогда в 2287. Слабые и сомневающиеся остались в Цитадели. Мы без вашей помощи сокрушили могущественный Институт – гигантскую подземную фабрику синтов, наводившую страх на все поселения в радиусе сотни миль, и продолжаем охоту на их хламотные недобитки. Мы вознеслись и провозгласили своё главенство над этой землей. Сила, честь, решительность; плоть, кровь и сталь. Наши идеалы дали этому захудалому городишке шанс на существование! И мы вправе требовать дань за освобождение! Мы положили свои жизни и тяжкие труды за их жалкое существование, чтобы они дальше могли упиваться в барах и плотно сидеть на препаратах! Неблагодарные свиньи!

- Так много всего ты говоришь мне... и я чувствую в твоем голосе гордость и пренебрежение… я не верю... не понимаю... мы ведь посылали к вам разведчиков, и не раз! Почему вы отвергаете все попытки вернуть контакт? Наше Братство тоже изменилось, но не в ту сторону, мы идем другим курсом, а вы… неужели старейшина Мэксон стал настолько жестоким?

- Что касается разведчиков, - начал собеседник, - кто смог добраться сюда, примкнули к нам добровольно, как только узнали о наших целях. А воссоединение нам ни к чему. Наш порядок жизнеспособен, ваш - нет. Ядовитые щупальца безчестия и малодушия, насаждаемые Цитаделью, никогда не дотянутся сюда. Мы будем выжигать огнем и мечом его грешные всходы. Превосходство машины над человеком, которая стала слишком умна, должно быть аннигилировано. И мы, похоже, единственные, кто это понимает. Здесь наша Святая Миссия продолжается уже долгие годы. Мы обрели в этих местах достойный дом и не снискать нам лучшей участи, чем та, что нам здесь уготована, - командир бросил сигарету, - ну, а что же ваше Братство? Как низко вы пали? Еще не научились кататься на браминах и сношаться с протектронами?

- Нет, конечно, - оскорбленно ответила Люси, - пока вы тут воюете с тостерами на искусственном интеллекте, мы расширили свои границы. Уничтожили и отбросили супермутантов, работорговцев, рейдеров и прочую шваль подальше от наших земель. Аванпосты держат границы на замке. Внутри процветает торговля, строительство, быт. Очиститель по-прежнему работает! К нам тянутся и уважают люди – не из-за страха, а из-за перспектив мирного развития! В «безчестной» Цитадели – полная противоположность того, о чем вы говорили. У нас полный порядок, - приврала Люси. Мы прогрессируем, а вы, кажется, стоите на месте. Сколько вы воюете с синтами? 20 лет? Больше? И вот не далее, как сегодня, к вам заявляется еще один целый и невредимый синт! Хуево работаете, господа!

Уязвленный командир долго тушил сигарету, размазывая ее носком ботинка по земле, наверняка представляя, что это лицо хамоватой Люси.

– Ты даже не представляешь, какой толчок к прогрессу мы осуществили, получив доступ к наработкам Института. Бостон – научная столица довоенных США. Тут, где ни копни – да найдется что-то высокотехнологичное. И это всё НАШЕ! Помнится, я слышал подобные истории о расширении границ от ваших разведчиков. Но тогда они еще не видели того, о чем я говорю. Что же касается порядка... пойдем со мной – я покажу тебе, что такое порядок.

- Щас! Только штаны подтяну! Вы чокнутые фанатики, а не Братство. Глаза бы мои не видели вашего «прогресса». Я искала уж точно не вас. И уж жалею, что вступила в полилог с такими узколобыми кретинами, как вы! Вы уничтожаете тех, кто может быть полезен, и забыли о тех, кто уж точно сотрудничать не будет – о супермутантах, болотниках и других тварях, порожденных местными землями! Никуда я с вами не пойду!

- А я и не предлагаю. Я говорю, что ты идешь, и ты подчиняешься! Без вариантов! – командир обернулся и зашагал прочь из закоулка, кивнув своим людям, чтобы те подхватили снова ставшую сопротивляться Люси.

--------------------

Примерно через час ходьбы их настигли звуки боя. Группа остановилась, прислушиваясь.

- Это со стороны гавани, - вглядывался в восточную сторону один из членов местного Братства. Множество полуразрушенных зданий, наваленных балок и арматур преграждали прямой обзор.

- В тот дом! – скомандовал главный, - там мы сможем здраво оценить обстановку и картину боя. Тем более, что звуки приближаются.

Отпинывая обветшалую кирпичную кладку, мешавшую войти, люди по одному заваливались внутрь; вывеска на входе опасно накренилась, того и гляди готовая упасть им на головы. Несколько упавших манекенов внутри, стойки обслуживания и автоматы с напитками – грязь, столбы пыли, высвечиваемые косыми солнечными лучами. Люди взлетели по лестнице на второй этаж и притаились у окна.

- Сиди тихо, - сразу же предупредил командир девушку, - это в твоих же интересах.

Пара томительных минут. Звуки были уже на соседней улице. Выстрелы, очереди, глухие удары и странные выкрики. Первым в область обзора вбежал мужчина с ружьем – он уже не оборонялся, а спасался бегством. Он уже почти достиг упавшего куска стены, за которым смог бы укрыться, но его сразил чей-то меткий выстрел. Затем вбежали еще двое – те не стали подставляться, прижались к стенам, по разным их сторонам, чтобы не попасть под выстрелы. Один из них выдернул чеку и, высунувшись, бросил назад гранату. Громкий взрыв и не менее громкий крик, переходящий в вопль боли. Эти звуки издал не человек. Следом за этим раздался звук длинной очереди – куски кирпича отлетали, создавая тучи пыли и крошева – совсем рядом с этими мужчинами свистели стаи пуль. Когда выстрелы прекратились, с ужасным воплем на просматриваемую улицу вылетел… да, это он - огромный супермутант: зелено-коричневая гора мышц, ростом примерно 3,5 метра, облаченная в локально надетые куски брони, судя по всему, спаянные из металла, который они смогли отодрать от различных конструкций, коих в городе было предостаточно. Монстр увидел врага, могуче взмахнул гигантским молотом с зазубринами и буквально размозжил одного из мужчин – превратив верхнюю часть его тела в фарш. Второй же не опешил от ужаса, а подбежал к чудовищу сзади, наотмашь прицелился и нажал на курок – двойной выстрел почти вплотную из обреза вынес мозги супермутанту: те, разлетевшись, повисли на стенах и покосившихся фонарях, как жуткие украшения. Мужчина, стараясь не подставиться, стал перезаряжаться.

– Аыаыыаяаыайа!! – донеслось из-за угла. Еще два монстра показались в зоне видимости. Один был со штурмовой винтовкой, другой с чем-то, походившим на меч из темной стали. Пока они искали глазами человека, тот, не мешкая достал и запалил коктейль Молотова и бросил прямо одному из них в морду. Звон разбивающейся бутылки, и жидкое пламя выплеснулось на монстра, стремительно «обгладывая» его. Тот неистово заорал, бросив меч, и, пытаясь смахнуть с себя пламя, затопотал по округе. Второй монстр всё же увидел человека, а тот, как на зло, слишком долго перезаряжался – то ли что-то заело, то ли патрон упал мимо, но он не мог оказать сопротивления мутанту. И погиб тут же – зеленое чудовище выпустило по нему пуль 10, не меньше.

Короткое сражение закончилось. Монстр с винтовкой оглядывался по сторонам, рыча и выдавая еще какие-то неосмысленные звуки. Наконец, в просвет меж домов вышел еще более рослый и мощный супермутант с миниганом. Он держал тридцатикилограммовый шестиствольный пулемет с такой легкостью, будто тот был сделан из фольги. На его голове красовалась жуткая шапка, походившая больше всего на вывернутого наизнанку рад-оленя. Он оттолкнул догорающего собрата в сторону - тот рухнул наземь без чувств. Наплечники и доспех отражали солнечный свет – они были сделаны явно не из той гнилухи, что у остальных мутантов. Он тяжелой поступью прошел чуть дальше, оглядывая территорию своим туповатым, но полным неистовой злобы, взглядом.

- Еда! - утробно рыкнул мутант с винтовкой, уже собиравшийся сожрать тех двух людей-бедолаг.

- Стоять! Еда потом! – так же громко рыкнул громадный мутант с миниганом.

Он усердно нюхал воздух тем, что осталось от носа, и оглядывал близлежащие дома.

- Чую! Айайаяаайаяа! Людей! Еще! – он затопал вперед.

Эти слова услышали и Люси, и представители Братства, скрытые в тени.

- Я уведу их, - шепотом склонился один из гладко выбритых мужчин в желтом толстом свитере. – У Вуд Айленда на крыше Найт с протонными патронами. Он разнесет их на куски, мне только довести уродов к зоне контроля.

Командир кивнул. Мужчина достал из рюкзака вещь – Люси сразу узнала его: стелс бой; но этот был уменьшенный, с лямками, которые могли крепиться на грудь человеку. Мужчина так и поступил и затем нажал на кнопку. В мгновение ока он слился с окружающими оранжевыми обветшалыми стенами. Лишь сильно напрягши зрение, можно было разглядеть легкие неестественные завихрения пространства. Но Люси то знала, что там кто-то был. А обыватель и вовсе не заметил бы ничего. Мужчина, судя по звуку, выпрыгнул в дальнее окно, перекатившись по настилу из рухнувшей стены, побежал прочь, попутно чем-то громко стуча по всем поверхностям на пути. Мутанты, само собой, повелись на звуки и с громкими воплями затопали за их источником.

Когда их несвязные крики скрылись в отдалении, все облегченно выдохнули. И тут Люси напустилась на всех мужчин сразу:

- Вон те были настоящие герои! Сражались с врагами не щадя себя! Стояли насмерть! А вы - ссыкуны!

Командир сплюнул и уставился на Люси таким взглядом, будто говорил с тупейшим человеком на земле:

- Они все подохли! Грош цена такому геройству. Ни мутантов не перебили, и сами отъехали. И всё их вооружение тоже потенциально могло послужить врагу. Мы же действуем осторожно. Используем преимущества местности, времени суток, освещения. У кого лучше позиция, тот и побеждает. Это основы тактики. У вас то небось о таком не слышали. Зачем лезть на рожон, если можно обмануть врага, завести его в ловушку или успеть занять самому более выгодную позицию. Тем более, против такого врага – ты видела этих ублюдков? В последние годы они разжирели на радиации еще больше. Они даже безоружные чрезвычайно опасные. А чем ты будешь козырять перед ними? Да, силовая броня уравнивает шансы. Но столько комплектов тебе не найти, глупышка. Ты же не будешь надеяться, что по мановению волшебства к тебе придет таинственный незнакомец с магнумом 44 калибра и одним выстрелом завалит их всех? Нет? Вот и мы нет. А пока ты мотаешь всё это себе на ус, поднимай жопу и пошли. Или можешь попытаться вырваться и побежать к другим супермутантам у гавани. Выбор за тобой.

--------------------

Вечер сгущал оранжевые и красные краски над утихшими Бостонскими небоскребами вдали – громадины походили на рвано-обглоданные с разных сторон стальные столбы, высотой метров 350 - какие обрушились, какие еще стояли, вид у них всех был жутковатый: даже теплые закатные тона неба лишь слегка разбавляли эту постапокалиптическую гамму. Группа двигалась в тени небольших домиков на границе, то и дело хлюпая по подступавшим к ним в плотную болотам. Люси уже не сопротивлялась, а шла своим шагом. Она прекрасно понимала – без Хъюза и оружия ей здесь не выжить. А эти люди, хоть они и были ей крайне неприятны, были единственной ниточкой, не ведущей к гибели, ну или ей хотелось так думать.

- А кто вообще эти люди? – спросила она у идущего рядом с ней члена Братства, который на случай держался наготове, если девушка вздумает что-то вычудить.

- Ополченцы. Из Свободного Бостона. Воюют исключительно с мутантами. Ясное дело, силы не равны. Ты была этому свидетельницей.

- Несколько ночей назад я слышала взрывы и звуки боя в Центральном Бостоне. Это тоже были они?

Тот покачал головой, еще раз удостоверившись в глупости Люси:

- Девчушка, ты до сих пор ничего не поняла? То, что ты видела и слышала – лишь капля в море. Идет война. И ты в самом её эпицентре.

- Война? За что? За эти руины? – выспрашивала Люси.

- Если до этого у меня и были сомнения в твоих интеллектуальных способностях, то теперь они отпали окончательно, - хмыкнул сопровождающий, - Бостон – самый лакомый кусок. Хотя бы частично уцелел. В отличие от Нью-Йорка, который полностью обратился в прах. Он рискует стать новым Могильником. А здесь столько всего…

- Хочешь спрятать, положи на самое видное место, - будто бы ни к кому не обращаясь, громко произнес командир отряда. Остальные загадочно переглянулись.

Люси хотела было ответить, что она «не это имела ввиду», но промолчала, чтобы не провоцировать этих людей на еще одну ветвь едких диалогов.

------------------

- Уже подходим, - обратился лицом к закату главный; он достал бинокль и оглядел открывшиеся топи. Куда ни глянь – сплошная муть, бугорки, поросшие странными растениями и черные впадины, а меж ними – всё болота; последние лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь низкие облака, даже находили кое-где отражение в их грязных водах. Встречный ветер принес зловонные запахи с этих хлябей. Люси внезапно вспомнила Александра, который также вёл ее по болотам, но с другой оконечности Большого Бостона. «Где он сейчас?» - подумалось ей.

- Давай иди, - подтолкнул зазевавшуюся девушку боец.

Она поравнялась с командиром, стараясь не наступить в вязкую жижу совсем рядом. А тот даже не посмотрел на нее; девушка пыталась вслушаться в его речь с другим членом группы:

- … Два фонаря – если с моря, один - если по суше. Красивая история. Надеюсь, Лонгфелло не против того, что мы немного «дописали» его повесть и используем для своих целей. Подай сигнал, мы уже в радиусе видимости.

Глава 20

ГЛАВА 20

Эдвардс потуже зашнуровал походные ботинки и выпрямился:

- Пора!

Боец у выхода кивнул – всё чисто. Летающий монстр не появлялся уже почти сутки. Заскрипели лавки – остальные члены отряда поднялись со своих мест. Лишь Эмбер всё стояла у окна, уперев руки в бока.

- Приказ был для всех! – окликнул её Джон, проверяя уже в десятый раз готовность оружия.

Девушка повернула голову:

- Отвали, а? Дай насладиться закатом – может быть, это последнее, что я вижу в жизни. Здесь, у высоких церковных окон… дай запомнить этот момент!

- Не последнее, - похлопал её по плечу проходивший мимо боец, - просто прикрываем друг друга, как и сотню раз до этого.

Эмбер шмыгнула носом и сняла с плеча винтовку:

- Дело не в прикрытии. В последнее время всё против нас. Я не удивлюсь, что как только мы отойдем от церкви, появится тот летающий хрен.

На эту реплику никто не решился ответить, сосредоточившись на проверке оружия и элементов брони – все прекрасно понимали, что она права, и не хотели сгущать краски.

Командир отдал приказ по одному выходить и немедля двигаться в сторону от церковного кладбища. Бойцы, быстрыми шагами добирались и затем перепрыгивали через изгородь, останавливаясь там, памятуя о зарывшемся радскорпионе неподалеку.

- Видимость просто отличная, - последним перепрыгнул сам Джон и тут же перешел на легкий бег, подгоняя остальных, - до городских стен около трех миль, нашим обычным темпом доберемся минут за двадцать, - бросил быстрый взгляд в небеса, - я надеюсь.

Десять минут, пятнадцать – ничего. Развалины всё близились. Стали различимы стены ближайших домов. Всё, они у черты. Ни рёва, ни криков монстра, завидевшего добычу; ни его самого – хотя визуально в спускающихся сумерках различить что-то в вышине было сложновато.

Отряд добежал и уткнулся в плотные развалины: десятки тонн металла, камней, шлака - ни протиснуться, ни взобраться: завалы, образовавшиеся еще от гигантского выноса ядерной взрывной волны в стародавние времена, никто разбирать не торопился, да и не было смысла, они отлично служили «стенами» города.

– Проход, проход, где же проход, я же четко видел его в бинокль! – Джон ринулся вправо, оббегая завалы. Да, вот, наконец, и он: кусочек улицы, выводившей за пределы города, был не завален. Здесь можно войти. Метра три-четыре в ширину более-менее ровного асфальта уводили в темноту, а по сторонам высились бетонно-балочные нагромождения – хаотичные городские «частоколы».

Отряд осторожно вошел в городок. Звуки шагов были едва слышны, но стих и ветер, не находивший пути вовнутрь. Темно, хоть глаз выколи. Ночь подступала стремительно: еще можно было разглядеть темные бугорки и навершия впереди – возможно, разбитый транспорт или дома. Все, не сговариваясь, перешли на шепот:

- Попробуем осветить путь фонариком, сэр? – не видно же ни черта! А то как наступлю на спящего гуля или кого похуже.

- Я сам. – Эдвардс застыл посреди улицы и, надеясь, что ему не прилетит от снайпера, который тут же его обнаружит, включил подствольный фонарик.

Свет нехотя расходился по широкой улице, выхватывая очертания наваленных посреди дороги нагромождений: два сгоревших остова автобусов преграждали путь вперед, пути влево были будто специально заставлены какими-то баллонами и листами стали. Вверху свет очерчивал какие-то подмостки: уходя в разные стороны, они ветвились от дома к дому на уровне верхних этажей – это был главный проспект, и домов здесь было не счесть – и на каждом были какие-то явно недавно возведенные сооружения – то ли для обороны, то ли для наблюдения.

- Блять, - командир быстро выключил фонарь и отпрянул назад во тьму. – Это ловушка. Здесь целая фортификационная система. Чтобы не дать продвинуться вглубь кому-то вроде нас. Люди пятились назад, еле разбирая, что у них под ногами. Нервно защелками затворы винтовок.

- Они ждут нас? Я никого не вижу! – боец с прицелом ночного видения присел у обвалившейся кирпичной кладки, водя прицелом по верхам домов.

Эмбер скорчила гримасу, хоть и в темноте этого никто не увидел.

– Мигающая красная точка на шесте над домом на два часа. Тепловизор. Они уже знают, что мы здесь.

- Назад, назад, - тихо указывал Джон. Все безопасно откатились к входным развалинам, где их было не засечь изнутри. Люди прислушивались к каждому шороху; искали глазами хоть крупицу света - отблеск, который подскажет, что враг неподалеку. Бойцы сгрудились за укрытиями, ожидая чего угодно. Но всё было тихо. Десять минут. Уже больше. Джон внезапно осознал, что бетонный осколок сильно трет ему ногу. Это от излишней сосредоточенности. Мужчина приподнялся. Ничего не происходило.

- Чего они ждут? – шепнул рядом присевший.

- Понятия не имею, может, это шутка такая, выжидать до последнего, чтоб потом выскочить так, чтобы мы обосрались. Хотя не думаю, что такие вещи оправданны.

- Может, всё-таки, защитники города все подохли? Система - то работает на автоматике. А встречать огнем некому? – Эмбер перекатилась по насыпи ближе к командиру.

- Не каркай. Возможно, там сенсорные турели или что-то типа того. Им то и приближаться не нужно. Поэтому мы и не видим ответных действий.

И тут, будто в ответ на его слова, в воздухе раздались громкие щелчки – люди инстинктивно прижались к земле. Но, поняв, что их по-прежнему не видно, люди подняли головы: эти щелчки были не чем иным как включающимися прожекторами где-то внутри городка. Огромными, судя по всему. То, что раньше не было заметно не из церкви, ни в темноте на подходе, обрело очертания – плотный свет четырех прожекторов сошелся на центральном здании – башне со шпилем, выполненной в готическом стиле. Только она и воссияла в ночи. Весь остальной городок по-прежнему утопал во тьме.

- Что? Зачем? – Эмбер приподнялась повыше, разглядывая этот объект, казавшийся миражом.

- Они хотят… - начал было Эдвардс, но тут его прервали. Тот самый жуткий протяжный вопль с небес, который они так боялись услышать, прозвучал, оглушая всех. Командир, едва соображая от звона в ушах, припал к земле, где-то на задворках разума понимая, что их по-прежнему не видно – они в безопасности. Если только…чудище не обладает своим собственным тепловизором. Воздух со свистом разрывали взмахи мощных крыльев – уже прямо у людей над головами. Но монстр пронесся мимо, проследовав прямиком к башне. Уже через пару секунд он попал в луч света одного из прожекторов: огромный монстр, порядка восьми метров в длину, толстая шкура как броня, вся лоснилась от пота, внушительные острые когти на лапах, увесистая голова, увенчанная наростами: открывшаяся широченная пасть издала протяжный вопль… Тут на вершине башни появилась небольшая фигурка – летающий зверь в один взмах был уже возле нее, но... не напал: фигурка бросила ему какой-то предмет - чудище умело ухватило его пастью и, рванувшись мощным боковым рывком, едва не задев хвостом башню, обогнуло ее и полетело прочь, быстро скрываясь из виду.

Через минуту прожекторы звонкими щелчками потухли. Всё стихло.

- Какого – хуя-сейчас-произошло?! – зашипела в удивлении Эмбер.

- То, о чем точно стоит запомнить, - Джон усердно тряс головой, стараясь восстановить слух: уши порядочно заложило.

- Я будто в сказке очутился, - хмыкнул один из бойцов, - словно древняя магия оживила летающих монстров из сказаний; никогда не видел ничего летающего больше размером, чем сраная ворона, из которой даже еды не приготовить!

- Я поражен не меньше, - Джон всё смотрел вдаль, - и, если верить картам, этот городишко неподалеку от обитаемых земель. Кто-то же должен был раньше видеть эту срань! Почему никто ничего не рассказывал?!

- А этот…человек… фигура… он прикормил монстра? – вопрошал другой боец.

- Или дал ему мешок крышек, чтобы тот летел разорять другое поселение, вместо этого, - Эмбер уже стояла в полный рост, ничего не страшась.

- В любом случае, - чуть отошел Джон, - мы здесь незваные гости. И мы ничуть не приблизились к решению нашей главной задачи – поиску еды и воды. А эти баррикады ее сильно осложняют. Если промедлим еще 12 часов – голод начнет сковывать нас. Еще пара суток, и мы не сможем держать оружие, да и просто стоять. А без оружия можно отдаваться прям сразу – можно не дожидаться наступления голодной смерти.

- Ну, хотя бы насладилась закатом напоследок, - иронично заметила девушка.

- Выбор без выбора, сэр, - напомнил боец, - или мы идем в город, презрев сотню опасностей, или пытаемся добраться до других селений, до которых больше четырех суток пути.

Эдвардс всё смотрел на чернеющие силуэты домов. Укрепления не были чем-то сверх неожиданным: он явно не рассчитывал, что их встретят хлебом-солью, но такие солидные, многофункциональные… там могут быть десятки любого вида ловушек. Одна ошибка и всё. Он в ответе за своих людей. Они пойдут за ним. И умрут вместе с ним. Но гибель итак близка. Самый счастливый из них ел и пил позавчера. Голод и обезвоживание или подорваться на мине, быть испепеленным лазером, наступить в капкан или хрен знает что еще… Помощь не придет. С неба не начнут сыпаться яблочные пироги и мясные рулеты, а из земли не забьет ключ чистейшей родниковой воды. Но… какие шансы, что в городе будет съестное? И с ними охотно поделятся припасами? Есть полторы тысячи крышек, и, возможно, если отряд благополучно минует рубеж обороны – они смогут договориться. С кем бы то ни было. Балансировать на грани гибели в Пустошах приходится чуть ли не каждый день, идти против всех шансов. Шансы… шансы… всё лучше, чем подохнуть здесь, не дойдя три сотни метров до потенциального спасения.

Он сделал несколько уверенных шагов вперед.

– Идем. Если у вас есть какие-то талисманы или желаете помолиться, призвать на помощь Удачу - сейчас самый подходящий момент. Мы идем внутрь.

Снова те же два остова автобусов, как безмолвные врата в неведомое, уже ждали их. Свет фонаря не находил ничего более рационального, чем протиснуться между ними. Это единственный путь дальше к внутренней улице. Слева и справа куда более походящие на очевидные ловушки объекты. Эдвардс поднял глаза – тепловизор по-прежнему мигал, напоминая, что кто-то сейчас следит за ними.

- Я пойду первым, - он кивнул бойцам и медленно двинулся к препятствию. В голове промелькнули страшные моменты из прошлого, когда прямо у него на глазах бронебойные турели покрошили шесть человек, имевших неосторожность всего лишь войти в коридор и чихнуть - автоматика сработала на звук мгновенно. Фрагменты их тел даже не смогли забрать, чтобы похоронить. Кто же знал, что секреты тяжелой промышленности в этом Комплексе так усердно охранялись роботами уже более 200 лет? А заказ то был плёвый. Знали ли те люди, что разменяют свои жизни на восемьсот крышек и трех браминов? Вряд ли. Он помнил всех их по именам. Сейчас он сам рискует встать на их место. Вдох-выдох. Сосредоточься. Он втиснулся между железными «пузами» автобусов, стараясь не пораниться об острые элементы. Вот он уже с другой стороны. Снова включил фонарик: множество хаотично разбросанных машин на главном проспекте, зияющие проломы в окнах и стенах близлежащих домов и всё те же самые помосты по верхам. Всё. Больше ничего примечательного. Он обернулся и один раз мигнул фонариком – подал сигнал, что можно идти. За ним втиснулись все остальные.

- То здание со шпилем прямо впереди, - Эмбер углядела темный силуэт, - если здесь и есть жизнь, то она точно вон там.

Есть ли смысл сохранять построение и быть начеку? Возможно. Но тот факт, что на них до сих пор не напали, хоть немного, но разряжал ситуацию.

- Идем, - Джон двинулся вперед, - и смотрите под ноги.

Тьма медленно отступала перед лучами света. Проспект был достаточно широким, чтобы семь человек могли свободно идти рассредоточившись. Огибали перевернутые и поваленные на бок машины и другой хлам, осторожно, каждый раз задерживая дыхание – опасность могла прийти отовсюду. Постоянная темнота угнетала не меньше – чего только не рисовало разыгравшееся воображение в окнах домов и из-за угла обнаружившейся урне…

- Вон! На мостках справа! – молниеносно присел боец, первым углядевшим опасность.

Все мгновенно обернулись туда: свет устремился следом, защелкали затворы.

Там наверху действительно кто-то был. Темная фигурка, едва различимая снизу, беззвучно наблюдала за ними. Было ли у него оружие? Целится ли он?

Тут же раздались выстрелы. После полной тишины эти звуки буквально разрывали перепонки. Этот один из бойцов открыл огонь.

- Не стрелять! - проорал Эдвардс.

Боец щелкал курком - патроны закончились. А фигурка, буквально за доли секунды отскочила, перепрыгнула на соседние мостки, затем, перекатившись за кирпичную кладку дома, была такова.

- Блять! - заскрежетал зубами командир, - приказа шмалять не было! Дебил! И патроны просрал и нас подставил. Теперь уж точно никто не поверит, что мы с благими намерениями. Пиздец нам.

- Лучше уж я выстрелю первым! Я не привык расходиться в реверансах с противником, - агрессивно ответил боец.

- Но не в такой же ситуации! Дерьмом теперь своим высушенным стрелять будешь? На одного боеспособного солдата меньше! – Эдвардс на всякий случай присел за машину: теперь характер ответных мер стал очевидным.

Снова тишина. Люди выжидали, укрывшись кто за чем. И эту выходку обитатели города спустят им с рук? Томительно долго тянулись минуты.

- Почему они не действуют? Мы же открыто выразили агрессию, - Эмбер выглядывала из-за укрытия.

- Может, подманивают ближе? Наверняка поняли, что мы идем к тому зданию. Тут и свернуть особо некуда – соседние улицы еще больше завалены.

- И что? Мы и сейчас просто пойдем дальше?

- Да, пойдем, - Эдвардс вышел из-за машины, - даже так, на верную гибель.

- Сумасшедший, - улыбнулась Эмбер и последовала за ним. Бойцы уже с меньшей уверенностью последовали за командиром.

Проспект был очень однотипной застройки. Все дома казались одинаковыми. И если бы не приближающийся конец пути они бы считали, что ходят кругами. Уже особо ни во что не верившие, люди шли без опаски – терять уже нечего. Шли медленно, но гордо, будто видя впереди расстрельную команду и место своей казни. Вперед, вперед, цель уже близка... Как вдруг…

Резкие щелчки разом хлопнули в воздухе – вокруг идущих зажглись фонари уличного освещения, образовав прямоугольник света, внутри которого отряд и оказался.

- Ни шагу больше! – прозвучал громкий, усиленный голос.

«Женщина?» - услышав звучный приказ, успел подумать про себя Джон. Люди замерли на месте. На этот раз никто даже не пытался поднять оружие. В слепящем свете они не видели ничего за пределами этого куска проспекта. Но к свету никто не вышел.

- Кто вы такие и зачем пришли сюда? – донеслось будто бы с мостков, во всяком случае, так предположил командир.

- По нужде, - он поднял голову, пытаясь говорить в сторону звука.

- Догадываюсь, какая нужда у людей, подобных вам, - зазвучало в ответ.

- Мы не грабить пришли, а торговать! Мы голодаем, нам срочно нужна еда и вода! – отвечал он. Бойцы закивали, щуря глаза от яркого света.

- Ложь! – властно отрезал женский голос.

- Мы не врем! Нам действительно нужны запасы! Еще пару дней и мы погибнем без продуктов! – это уже Эмбер вступила в незримый диалог, - вокруг лишь Пустошь, и ближайшим местом для поисков мы выбрали ваш городок. Что нам еще оставалось?

- И именно поэтому вы стреляли в моего сына? Ваш торг видимо не предполагает живых продавцов! – всё так же громко и четко звучало откуда-то.

- Это недоразумение... – начал было Эдвардс.

- Довольно! – вскричала женщина.

Следующей ее реплики люди пока не дождались. Лишь озирались по сторонам. Уже через минуту послышался мягкий металлический звук – к ним кто-то приближался. Он уже очень близко. И вот, в свет фонарей вошел...

- Это Insolence 12 SX, новейшая модель штурмотрона, - снова донесся голос, - он совершенен: пока вы, тупицы, глазеете на него, разинув рот, он уже взял вас на прицел, всех до единого – многоцелевая матрица позволяет. А еще реактивная броня, удаленная точка контроля, облегченные приводы, полный угол обзора и титановые лезвия-резаки, которые порубят вас в салат, и множество других функций. У вас против него нет ни шанса.

- Да как вы не понимаете! Мы и не собирались с вами сражаться! То, что произошло двадцать минут назад, было недоразумением! – Эдвардс старался не смотреть штурмотрону в «лицо».

- Я вам не верю. Сложите оружие прямо здесь. И не вздумайте припрятать оружие скрытого ношения. Штурмотрон обнаружит и это тоже!

Когда все разоружились к ним, на свет, наконец, спустилась та, кто вела диалог: женщина, по виду немногим за сорок, с первыми появившимися морщинами, атлетичного телосложения, довольно высокая, в кожаной куртке, одетой поверх футболки и рабочих штанах; розовые волосы слегка развивались на ветру. Следом за ней вышли еще двое: парень постарше, в спортивной одежде и бандане и совсем еще ребенок лет пяти в свитере на вырост и дырявых джинсах. Они встали рядом с матерью, недоверчиво наблюдая за незнакомцами.

- Торговцы из вас конечно как из брамина скаковая лошадь, - женщина скривилась и сплюнула, оглядывая отряд Эвардса.

Никто из бойцов не выглядел враждебно, но и страха никто не проявлял, даже стоя в десяти шагах от невероятно опасного штурмотрона.

- Есть крышки, - открыто заговорил командир, не откладывая дело в долгий ящик, - мы заплатим вам за еду и воду. И это, - обратился он к старшему сыну, - мы не специально, у бойца просто сдали нервы.

Тот не ответил, лишь опустил голову. А женщина тут же отрезала:

- У нас лишней еды и воды нет. Хоть за сколько. Наши запасы только для нас троих.

Эмбер подняла бровь:

- Не верю, что вам не пригодились бы крышки. Тысяча крышек.

- Я могу просто оставить вас подыхать у ступеней Ратуши, а могу ускорить этот процесс, приказав штурмотрону вас убить. И взять крышки, - беззаботно развела руки в стороны женщина. – Но они мне не нужны. Их здесь не на что тратить. Караваны здесь не ходят. Торговать не с кем. А покидать это место у нас нет ни малейшей причины. Вы пришли зря.

- Ну а где мы сможем еще раздобыть еду и воду поблизости, не у вас так где? – не отчаивался командир.

- Нигде, - выразила свою непричастность к делу незнакомка, - поблизости ничего не осталось уже лет как сто. До обитаемых земель что-то около трех дней пути. Если вы уже голодаете и страдаете от жажды – вы не пройдете и трети расстояния.

- А откуда тогда у вас взялся запас, раз поблизости ничего нет, и вы не выходите за стены? – свойственным ей образом встряла Эмбер.

- Это тебя не касается, наемница. Наши запасы - только наша проблема. Мы сами ее решим.

- И как же нам быть? – Эдвардс глянул на нее исподлобья.

- Валите. А в знак того, что подобное не повторится, ваше оружие останется здесь. – Без тени сомнения ответила женщина.

Тут младшенький попытался взять женщину за руку, тем самым давая понять, что ему есть что сказать; она сначала не обращала на него внимания, но он потянул еще несколько раз и она, наконец, обратила на него внимание - ребенок неуверенно, но с надежной начал:

- Мама, может быть они смогут открыть ее?

- Нет, сынок, не надо. Ты еще маленький и не понимаешь. Эти остолопы и банку консервов открыть не в состоянии, - женщина чуть смягчила тон.

Старший тоже шагнул к матери:

- А кто тогда сможет? Даже Амадия не смогла. Почему бы этим не попробовать – мы ничего не теряем, они безоружны; а другие гости вряд ли предвидятся в этом году.

Женщина отодвинула рукой сына подальше:

- Отойди, Крэйг, эти ублюдки стреляли в тебя!

Тот не ответил, лишь снова понурил голову.

- Что, простите, нужно открыть? – Эмбер заинтересованно воззрилась на незнакомку.

- Не твое дело, стой и молчи! – приказала женщина. Но по ее выражению лица стало понятно, что слова сыновей все же заставили ее задуматься. Хотя бы чуть-чуть. Она долго размышляла, переводя взгляд то на наемников, то на штурмотрона, то на детей и обратно.

- Ладно, остолопы. Сегодня ваш счастливый день. Я провожу вас на место, и, если вы каким-то чудом окажетесь полезны, сможете свалить живыми и оружие сможете забрать. Но если вдруг ваш крошечный мозг посетит шальная мысль о том, чтобы напасть, взять моих детей в заложники или еще что-нибудь вычудить - штурмотрон пощады не знает. Да я и сама не сплохую в нужный момент, - она уже развернулась и зашагала во тьму, за ней сразу же поспешили дети.

Штурмотрон за пару секунд оказался у людей за спиной, будто подталкивая их двигаться следом. «Да, да, выбор без выбора»: Эдвардс двинулся первым, с трудом различая путь – глаза до сих пор слезились и всё плыло световыми пятнами.

У самой Ратуши – главного здания в городе, построенного из темно-красного кирпича, они свернули за угол, на узкую неприметную лестницу в подвальные помещения. Женщина толкнула ужасно скрипящую дверь и была уже внутри: кое-кто из членов отряда стал смутно догадываться, куда ведет этот ход. Еще помещения, еще лестницы вниз; антураж резко поменялся: если до этого это было похоже на старые, обшарпанные и облупленные технические помещения и некое подобие обветшалого винного погреба, то сейчас стены «обросли» технологичной обшивкой – то ли звукоизоляция, то ли противорадиационная, то ли частотная изоляция... предполагать можно было долго. На потолке стали появляться необычные округлые предметы и проводка, ведущая куда-то во внутренние стены. И чем дальше, тем больше необычных вещей встречалось на пути: выкорчеванные и прислоненные к стенам консоли и мониторы, желтые непонятные ящики без обозначений, баллоны для сварочных смесей, странные громоздкие костюмы, висящие прямо на стене, необычные машины, напоминающие укладчики/ погрузчики и прочее-прочее…

- Пришли. - Женщина остановилась. Следом за ней вошли все остальные.

«Классика», - увидев, что внутри помещения, улыбнулся Джон.

Дверь. Одиннадцать в ширину, пять в высоту, высокотехнологичный материал, невероятно прочная – со следами попыток вскрытия, естественно. Он уже видел похожие.

Он как бы невзначай кашлянул:

- Вы в курсе, что вломились на Правительственный Объект?

Незнакомка обернулась, и приподняла бровь:

- Самый главный дебил решил поумничать? Ты ведь самый умный среди них? – она обвела наемников таким взглядом, будто оглядывала стадо баранов.

- Нет, не самый. Но ума хватает, чтобы определить, что это не заслонка в общественный сортир. Я уже видел похожие двери. И вижу в углу терминал, который с ней связан. До Войны почти все было автоматизировано. Вплоть до зубной щетки.

- Ой, хватит, ты просто задавишь своим интеллектом, - притворно закатила глаза незнакомка, - но, стоит признать, что вы остолопы Бывалые. Поэтому моя просьба не окажется неожиданной – откройте эту дверь.

- А что за ней, за этой дверью? – Эмбер уже на полушаге обошла незнакомку, оглядывая помещение.

- Вопросы будешь задавать, когда откроешь, - отрезала та.

Штурмотрон чинно прошагал в середину комнаты и там замер, будто бы отключившись.

- А это, я так понимаю, работа штурмотрона, - Джон оглядывал глубокие царапины и легкие сколы на массивной двери, пока его люди устремились к терминалу.

- Ага, и этим способом мы тоже пытались, - наблюдала за действиями членов отряда женщина, - ты тоже можешь попробовать, только бейся сразу башкой.

Эдвардс ухмыльнулся в ответ на неиссякаемый поток юмора и продолжил расспрос:

- Как давно вы обнаружили эту дверь? Это место?

- Ее обнаружили еще до нас. Полагаю, что задолго. Мы лишь прочли заметки и тоже спустились сюда, следуя указаниям, - был ответ, - и да, мы, конечно же, не первые жители этого городка.

- Странно, - почесал бороду Джон, - мне встречались подобные хранилища; обследование внутреннего устройства которых помогло прояснить, что в них устанавливался специальный капсульный таймер, рассчитывающий период герметизации и возможные сбои в работе – критический сбой или окончание периода герметизации автоматически отпирало дверь. Были случаи, когда прилагались аварийный протоколы, предполагающие наличие конкретного человека, знавшего пароль или метод открытия двери. Но здесь, как я понимаю, нет ни того, ни другого.

Все трое незнакомцев смотрели на него с непониманием.

– Ладно. Что там с терминалом? – продолжил Джон, переключившись на своих людей.

Один из бойцов, Эйден, первым занявший место перед монитором, рапортовал:

- Пока один мусор. Расходно-приходные ведомости, графики поставки материалов, контракты с подрядчиками, анализ местности, почв и прочая лабуда. Ничего из того, что бы помогло нам открыть дверь. Видимо, если и терминал предназначался для открытия двери, то операционные файлы спрятаны.

- Или зашифрованы, - указал командир.

Женщина вдруг вышла вперед.

– Так, стоп. Кто вы, блять, такие? Вы слишком много знаете обо всем этом. Будто выкопались из песка из тех времен, когда четырехглазые ботаны всё это и разрабатывали.

- Наёмники мы. По профессии. А каждый отдельно взятый, до вербовки или после нее, интересовались подобными вещами, в том числе и довоенными скрытыми бункерами, - отвечал командир, меряя комнату шагами, одновременно размышляя.

- Мам, может они и вправду смогут ее открыть? – приободрился старший, - у них в башке больше данных, чем у Амадии!

- Амадии? – отвлеклись почти все, - вы уже второй раз называете это имя, кто это?

- Да будет вам известно, что это вот этот самый штурмотрон. Ее имя. Установленная личностная матрица позиционирует ее как «дерзкую, своенравную женщину, видящую перспективу в любой ситуации». Правда, от нее вы этого не услышите. Она с вами общаться не будет. Так ее запрограммировал мой… а, в прочем, неважно. Я разъяснила, а теперь продолжайте работу.

- Так, дай глянуть, - прильнул к экрану сам Эдвардс, - хмм... на что здесь можно обратить внимание? Где это может быть скрыто? Порядок файлов? Путь к подбиблиотекам и фреймворку? Их содержание? Ключевые слова или даты? Блять, на поиск закономерности могут уйти месяцы!

- Если не годы, а то и десятки лет, - хмыкнула Эмбер, - я слышала, что множество шифров в истории так и остались неразгаданными. Ключа к ним не подобрал никто. Было даже так называемое «Дело Тамам Шуд» - целая цепочка очень странных событий и тот клочок бумаги, найденный у…

- Не сейчас Эм, отставить! – даже не обернулся на нее командир, - не грузи нас сейчас своими энциклопедическими познаниями. Это явно не тот случай! Господи, мне бы сейчас несколько таблеточек ментат! Вот, что дало бы сейчас ясность ума! Я от голода не соображаю нихера, а без воды мозг страдает еще больше!

- Это поможет? – хмыкнула женщина.

- Что ЭТО? – Джон обернулся.

- Ну, ментаты эти. В ратуше их полно. Я думала, они безполезны: просто красные пилюли, которые ни от голода не спасают, ни болезни не лечат, а они, оказывается, дают новые интеллектуальные возможности!

- Они у вас есть? Почему сразу не сказали?! - Эмбер встала, - я схожу, принесу!

- Стоять. Ты останешься здесь. А то еще надумаешь сбежать. Крейг, будь добр, сбегай за ними, - женщина отправила старшего сына.

-----------------

- Наконец-то! – Эдвардс, сидя у стены, откинул голову назад, с удовольствием дожёвывая пару пилюль приятного ягодного вкуса. Через пару минут на него мягкой волной накатило приятное, по-своему странное чувство. Он узнавал его. Все лишние мысли, переживания, эмоции, смыло тепловым порывом куда-то очень далеко, в глубины подсознания, не оставив от них ни следа. Звенящая тишина воцарилась в голове. Он чувствовал буквально всё – от холода стены, на которую опирался, до легкого покалывания в пальцах рук и ног, своё дыхание, дыхание людей рядом, их еле уловимые повороты головы, стук пальцев по клавиатуре – слышал и ощущал всё эманации присутствующего. Тишина в голове была реактивной – будто готовится к старту суперкомпьютер, молниеносно способный начать работать с огромными массивами данных. Он также чувствовал легкость в создании любых вербальных конструкций, любого характера – стоит ему открыть рот, и он с легкостью соблазнит Эмбер... или ту женщину... или даже штурмотрона. «Нет, не сейчас» - промелькнула искра в голове; «К компьютеру, искать способы открыть дверь, у тебя еще остались ментаты на ТЕ случаи».

Через 2 минуты он уже нашел операционную программу, в которой содержался механизм открытия двери. «Естественно – запаролено», - он моргнул, а в следующее мгновение перед глазами уже всплыл прикрепленный к ней текстовый файл. Мужчина тут же открыл его и зачитал для всех присутствующих – старался читать медленно, хотя он мог бы прочитать это все за полминуты и запомнить до запятой. Деловито-выверенным тоном рассказчика, на который он в обычной жизни был не способен, Джон начал:

- Не знаю, кто ты, и на кой хер тебе понадобился пароль от этой двери. Все работы завершены, конгрессмен Трумен с семьей и прочие делегаты от Свободных Штатов уже заняли свои новые «апартаменты» под землей; когда я пишу это, снаружи остались только роботы-погрузчики, Стратфорд – тот безумный ученый, намеревающийся засвидетельствовать Конец Света «вживую» и шестеро бойцов Национальной Гвардии, получившие срочный приказ вызволять колонну с Сенаторами, застрявшую где-то на 105-ой. Иронично, но у их автоколонны, полностью состоящей из безпилотных машин, полностью отключился сигнал, а никто из этих «высокоуважаемых» людей ни разу в жизни сам не водил машину. И их охранники, кстати, тоже. Без интернета и электричества эти чванливые жирдяи и дармоеды ни на что не способны, за них всю жизнь работали другие, будь то машины, или их «верный» электорат.

На всех частотах помехи, техника работает с перебоями - Апокалипсис близится. Мне искренне жаль этих ребят, которые выдвигаются к Сенаторам – они не успеют добраться до спасительных бункеров. А последние часы им придется разделить в обществе тех, кто плевать хотел на чужие жизни. Если бы солдат можно было принести в жертву, чтобы спастись самим, они, не раздумывая, сделали бы это. Но хватит об этом. Главное, что мы спасли нужных людей. Трумен и его команда создадут новый Конгресс, когда всё это уляжется. В нем не будет всего того, в чем погрязла Америка 70-ых. Прекрасный дивный мир, с властью, достойной пережившего ядерный апокалипсис Народа. Хотя, сейчас я задумываюсь о том, а нужна ли нам будет вообще власть? Нет, мне нельзя здесь это писать…. Ах да, пароль. Я не доверяю автоматике: пуско-наладочные работы пришлось завершать в спешке и какой-то из механизмов может сработать не так, да и возможно, что кто-то из переживших Взрывы на поверхности, придут сюда… вряд ли стоит их пускать. Я вообще не уверен, что кто-то знает об этом месте: этот городишко обанкротился и опустел еще в 50-ые, здесь помимо нас не было долгие годы почти никого – лишь заезжие байкеры и путешественники по стране, хорошо, что они надолго не задерживались - знали бы они, ЧТО находится буквально в двух сотнях метрах от них!

Я направил весточки на базы в Нью-Джерси и Огайо. Возможно, нам предстоит перекличка через несколько месяцев – насколько я знаю, там тоже множество моих знакомых задействовано в тайных спасательных операциях. Если они выживут, то обязательно сообщат о себе. А потом и, возможно, доберутся сюда, но связи с внутренним бункером у них не будет - тут полная изоляция, только эта дверь. Хотя, по оценкам Стратфорда и других членов команды по радиационной безопасности и ядерной физике, выход на поверхность возможен не раньше, чем через 17.5 лет. Разумеется, с их "оговорками" о том, что из-за недостатка финансирования "предсказать точно невозможно". О том, что сюда доберется раньше кто-то еще, я стараюсь не думать. Да, пароль. Блять, постоянно отвлекаюсь - нервы ни к черту, нам ведь предстоит Ядерный Армагеддон, боже! Сосредоточься. 12 символов. Буквенно-цифровая последовательность. Не буду всё сильно усложнять. Но и не так просто, чтобы не догадались случайные «прохожие» - только для своих. Итак, первые 2 цифры и заглавная буква – наименование нашего подразделения; следующие три заглавные буквы – начало нашего позывного; дальше две цифры – штатное количество человек в Отделе Спецопераций после реформы; дальше...что дальше… совсем не приходит на ум что-то наше… эмм... короче, копайтесь в подрядных документах, я прямо сейчас на них смотрю: компания с названием, очень похожей на фамилию нашего Генерала - первые 2 цифры в их индексе; и последние два символа… даже не знаю.. может, мой возраст? Да кто ж его помнит, смешно и стыдно… в общем, пусть будет номер трассы, ведущей в этот городок: так я буду знать, что вы точно преодолели долгий путь на пути сюда – это самое легкое. Всё. Мне кажется, я слышу сигнал тревоги. Удачи, кто бы ты ни был. А я внутрь.

- Охуеть, - уперла руки в бока Эмбер, - и как мы разгадаем всё это? Здесь понятного примерно столько же, как и в той инструкции на китайском на тех ящиках; долбанные коммунисты! Нет, чтобы просто написать: «не лезь-оторвет руки!»

- А что, если они до сих пор там? – перебила ее незнакомка, подошедшая ближе к двери, словно прислушавшись к потенциальным звукам изнутри.

- Кто?

- Ну, те люди. Конгрессмен... или как его там. И остальные?

- Вряд-ли, - отвечал ей боец. – Тот человек писал это в год Ядерной бомбардировки. Уже больше двухсот лет прошло. Сомневаюсь, что это укрывище рассчитывалось под подобные сроки. Еда, вода, инфраструктура... да и они уже давно померли. Там, должно быть, уже восемь поколений сменилось, если они вообще смогли выжить.

- Разве что... – начала Эмбер.

- Разве.. что? – вопросительно продолжила незнакомка.

- Разве что они стали гулями. От радиации. Те живут невероятно долго. Встречали мы одного такого: если не врет, то он помнит времена, когда на Мичигане еще лежал лёд, а на нем играли в хоккей, а было это пиздец как давно, из-за глобального потепления, в частности.

- Эм, утро близится; ты не могла бы смотаться наверх, поискать указатели на уцелевших участках трассы – нам нужно узнать номер шоссе.

- Уже бегу, шеф. Щас, только штаны подтяну, - девушка поуютнее устроилась в углу.

- Я лишу тебя твоей доли крышек, если не поднимешь жопу, - Эдвардс всё колдовал у компьютера, не оборачиваясь на нее.

- Почему бы тебе не послать кого-то другого из отряда? – она уже поднималась, опершись на одно колено, - почему я?

- Потому что я так РЕШИЛ. Тем более я уже разгадал первые 3 символа.

- Как? – встрепенулись все.

- Магия ментат. И Удача, - хитро улыбнулся он, бешено прокликивая файлы на компьютере, будто пробившись за тот заслон замысла человека, составлявшего всё это.

Эмбер была уже у выхода, незнакомка преградила ей выход рукой – девушка нахально-выжидательно вперила в нее взгляд: «Пойдешь искать наружу сама?»

- Ладно, вали, - как бы ответив на немой вопрос, она отошла в сторону, с пренебрежением посмотрев Эмбер вслед.

-----------------

- Что мы имеем в итоге? – женщина всё заглядывала через плечо Эдвардсу.

- Из того, что мы знаем ТОЧНО – ничего, - задумчиво, поддерживая руками голову, отвечал мужчина.

- Уже знаем, - ввалилась усталая Эмбер, - номер этой долбанной трассы. 63! Это было довольно сложно. Мне пришлось уйти почти на милю от города, чтобы найти знак!

- И ты не сбежала, молодец! – незнакомка кисло обернулась на нее.

Та не ответила и снова уселась в углу.

- Первые три знака я явственно вижу, как будто это я сам их записал туда - 12А; дальше сложнее: названия фирм, схожих с фамилиями, минимум шесть, нам придется гадать, количество человек... тоже довольно сложно, нужны документы тех времен; позывной мы вообще никогда не угадаем, даже при всей удаче, столько всего не угадать, - развернулся к присутствующим командир.

Все лишь пожимали плечами, воротя головы. Женщина поджала губы:

- А какое было многообещающее начало!

Пауза затянулась. Даже монитор погас. Солдаты, разсевшиеся по углам, начали было дремать от усталости и голода… И тут Эдвардс встрепенулся:

- Рация! Сраная рация! Мы же можем… - его мысли летели быстрее, чем он мог их сформулировать: он подлетел к рюкзаку, включая устройство и проверяя уровень заряда, - как далеко мы от Джерси? В тексте же точно упоминались базы, расположенные где-то там!

- Не так быстро, ковбой! – осадила незнакомка, - тут очень плохо со связью, и теперь я, кажется, знаю почему, - она кивком указала на запертую монолитную дверь.

- Мне надо связаться с моим человеком, он бывал в тех местах, может, он и сейчас там! Добудет мне всю информацию, что сможет найти. Он мне должен.

Эмбер тоже вскочила, несмотря на тяжелую усталость:

- Точно, Джейк Гарднер и его отряд! Они стояли в Лэндере месяц назад! Они и правда могут помочь!

- Вы, два кретина, я же сказала, связь не ловит! – незнакомка по-прежнему недоверчиво буравила их взглядом.

- И что же нам делать? – застыл Джон на месте.

Та, скрестив руки на груди, стала расхаживать по помещению – она опять не была готова к принятию твердого решения. Все выжидали. Через несколько минут она, наконец, остановилась, и вонзила взгляд своих серых глаз в командира наемников.

– Высоты не боишься?

- Как высоко... – начал было тот, но женщина тут же перебила его: видно вопрос был чисто символический.

- Полезешь на часовню в ратуше вместе с Крэйгом. Один ты просто свалишься как мешок с дерьмом, не найдя за что ухватиться. И не дай бог с моим сыном что-нибудь случится: я пристрелю твою подружку Эмбер, да, я вижу, как ты на нее смотришь. А штурмотрон прикончит остальных.

- Ну, вперед! - через холодную паузу, крикнула она, замершим на месте людям, подвигаясь в сторону, тем самым освобождая проход, - только с вершины часовни ты сможешь добить сигналом до Джерси. Ты полезешь один. А вы все вываливайтесь наружу!

---------------------

Кладка предательски трещала, встречный ветер так и намеревался сбить его вниз, руки зверски потели, ища крохотные пазы, за которые можно было уцепиться. Джон предпочитал не смотреть вниз. За парнем он тоже не поспевал – тот ловко, сноворовисто преодолевал все препятствия и шагал по узеньким ленточкам крыши как заправский канатоходец. В крыше было несколько широченных дыр, в которые бы явно не хотелось провалиться. На задержке дыхания он с трудом преодолел остаток дистанции, слушая подсказки пацана: тот, судя по всему, проделывал этот путь уже много-много раз. И вот они уже на крохотной площадке, прямо под шпилем.

Радио зашуршало. Сигнал не супер, но он хотя бы есть. Настроил частоту, щелкнул по приемнику:

- Код оранжевый. Семья уехала на рыбалку. Повторяю, семья уехала на рыбалку.

Ответа нет. Лишь мерное шипение.

Солнце поднималось из-за горизонта. Первые лучи уже слегка пригревали голову, замерзшую после прохладной ночи. Вот уже почти вся площадка была освещена нисходящими потоками света. Пятая попытка, шестая. Мужчина в перерывах оглядывал окрестности: открывающийся вид хоть немного отвлекал от того, что их ждет, если он так и не добьется ответа.

Седьмая, восьмая. Джон с трудом удерживал себя от того, чтобы не сбросить радио вниз, разбив его вдребезги. Вдруг, приемник зашуршал громче, что-то стукнуло с другой стороны:

- Эдвардс, ты чтоль?

- Ахахахах, Джейк Гарднер! Сукин ты сын, как я рад слышать твой голос! – почти заорал Джон.

- Зачем на этой частоте, это аварийный код! Что у вас случилось? – зазвучало из динамика.

- Долго рассказывать! Мы сейчас буквально на волосок от гибели, и только ты сможешь нам помочь! Не отвлекайся, все вопросы потом. Как далеко вы сейчас от Джерси?

- Постой, нам тоже есть что рассказать. Все наши контракты «сгорели». Мы теперь предоставлены сами себе. А от Джерси... нет не далеко. На кой хер тебе Джерси? Решился все-таки на стоматологическое вмешательство, чтобы тебе вставили пару-тройку недостающих зубов, и решил забронировать очередь?

- Нет, Гарднер. Мне нужно, чтобы ты срочно добрался до всех известных бункеров или баз в районе Джерси. Правительственных. У одного из них на входном терминале должно быть послание. Где-то, как-то, чудом сохранившееся, да, претворяя твой вопрос: я сошел с ума, почти. Ищи все, что связано с Секретной Службой, с фамилией Трумен и с другими бункерами. Это жизненно важно!

- Ты там совсем охренел... – начал мужчина на другом конце, но Эдвардс его перебил, - твой долг будет прощен. Полностью. Я помнится, как-то сказал, что не прощу его тебе никогда, но… обстоятельства поменялись. Сильно. Мой отряд на пороге гибели, а твоя информация спасет нам всем жизнь, мы, можно сказать, даже сами чуть-чуть залезем в долг.

Ответчик замялся, но ненадолго:

- Я согласен. Я уже заглядываю в походные карты: в Джерси есть как минимум два бункера и две базы, подходящих под описание. Добираться нам туда почти сутки. И еще хуй знает сколько, чтобы добыть эту информацию. Если она вообще есть. Не стёрта, еще и на работающем терминале, в не заваленных помещениях, которые никто не охраняет… ты же понимаешь, Джон, сколько всего может пойти не так. Но мы постараемся выручить вас. Только не подыхайте там.

- Хорошо, будем жевать кирпичи, пока вы там орудуете, - с тяжелой улыбкой выдохнул Джон, - спасибо; выходи на связь завтра с утра.

Призрачная надежда на спасение обрела некие черты, превращаясь во что-то более материальное. Ему хотелось так думать. Он верил в это. Рассвет разгорался. Ментаты перестали действовать. Голод и жажда накинулись с утроенной силой. Он не мог теперь даже сложить 3+3: голова будто была вся в иглах, которые вонзались всё глубже, при попытке думать.

Парнишка, до этого заинтересованно слушающий разговор, понял, что сеанс связи окончен, и начал уже было спускаться обратно, но командир придержал его.

– Постой. Ночью мы видели тебя здесь. И некую огромную крылатую тварь. Ты… как ты с ней сладил? И что это вообще такое?

Крэйг высвободил руку и недоверчиво сделал шаг назад:

- Ты не поймешь. Этот зверь изгой, как и мы. Я не собираюсь рассказывать тебе о нем, как и о нас. Тебе достаточно будет знать то, что ОНА не нападет без причины. А нам есть, чем ЕЕ привлечь. Когда живешь у черта на рогах посреди безплодной пустыни, то будешь рад даже такому союзнику. А сейчас я спускаюсь вниз, надеюсь, ты запомнил путь и где за что хвататься. Я возвращаюсь к матери.

На следующий день Джон еле смог взобраться на часовню. Силы стремительно покидали его из-за отсутствия пищи и воды. Он надеялся, что давний товарищ уже нашел то, что ему необходимо, но зря - Гарднер только начал поиски: ему пришлось делить отряд, чтобы быстрее исследовать все объекты. К вечеру всех членов группы сразила сильнейшая слабость и тошнота, они едва двигались, в треморном зажиме пытаясь чем-то занять разум и желудок, чтобы не ощущать голод так невыносимо. Незнакомка с сыновьями были сыты, но что-то в их взгляде подсказывало – еще пара недель, и они разделят участь этих наемников.

К концу следующего дня на вершину ратуши поднялся один Крэйг. Эдвардс заверил на прошлом сеансе связи, что парнишке можно доверять. И... о, чудо, на развалинах военной базы Дафф Кроссинг наемники нашли работающие терминалы. Там и обнаружились множество аварийных посланий, в том числе и то, что исходило от нужного человека из Секретной Службы; таких сообщений были десятки: люди с должностями и без справлялись о вопросах координации своих действий – либо на базе в тот момент находилось Руководство, либо все сообщения циклично расходились по всем точкам рассылки. Множество полезной информации выудили наемники, в том числе все позывные, коды связи, наименования групп и отделов, их локация и прочее-прочее. Крэйгу, слушавшему всё это, пришлось записывать все на бумажке, которую он предусмотрительно захватил с собой.

… - Позывной «Энигма», значит «Эни» вводим, строка напротив нужной фирмы – 7К, количество человек – 33, трасса – 63, а отряд и правда 12А! Всё-таки нужно иногда прислушиваться к внутреннему голосу! – Эдвардс еле сидел за стулом, нажатие клавиш давалось ему с огромным трудом, одышка не давала сосредоточиться, живот уже был готов всосать соседствующие с ним органы, чтобы насытиться хоть чем-то. Пара бойцов вообще находилась без сознания. В горле было суше сухого, губы потрескались, каждый глоток слюны приносил лишь бОльшее разочарование...

- Есть, - без сил откинулся он на спинку шаткого стула. Программа приняла пароль. По экрану побежали строки запуска, выводя доступные операции; мгновенно отсеяв всё, что назывались НЕ «открыть дверь», Эдвардс щелкнул по такой вожделенной кнопке.

Шипение. Мягкий шум металла и характерный звук приводящихся в действие механизмов. Массивная дверь начала отъезжать в сторону. Врата в Рай открылись. Но в Рай ли? Что их там ждет? Спасение или разочарование, которое станет для них последним?

Эмбер едва разлепила глаза. Она старалась больше спать, чтобы сохранить силы. Сперва она даже не поверила своим глазам, но быстро вернулась в реальность. Каким-то неимоверным усилием она поднялась на ноги - будто неведомая сила протянула ей руку, помогая подняться, превозмогая тремор, придавая сил. Она растормошила бойцов. Остальные уже были в шаге от входа внутрь. Незнакомка была среди них. Дверь открылась полностью. Зияющая темнота встретила их. Где-то здесь должно быть аварийное освещение, но оно наверняка где-то внутри. Мы заходим.

Глава 21

ГЛАВА 21

Дэйв проснулся будто бы от яркого света, заполнившего помещение. Он с трудом разлепил глаза и ошарашенно всмотрелся во тьму комнаты: нет никакого света, не видно практически ничего – стояла глубокая ночь.

«Может, почудилось? Или это было во сне?» - мужчина снова с радостью закрыл глаза, тут же блаженно задремав – до этого ему снилось очень странное действо: супермутанты, облаченные в женские платья, танцевали странный танец вокруг бочек с зеленой жижей… брр... приснится же такое! Дэйв перевернулся на другой бок. Прошло, казалось, минут 10-15, как вдруг опять – он краем глаза почувствовал, что комната вновь ярко освещена. Он резко вскочил с кровати: свет исходил из окна – мягкий, пронзительный голубой луч освещал всё вокруг, потянулся выше и потом вновь исчез. Мужчина бросился к окну, стараясь разглядеть его источник. Выглянув, он успел разглядеть некий светящийся диск, метров 12 в диаметре, безшумно пронесшийся в вышине и в мгновение ока улетевший куда-то на юг.

«Что это за хрень?» - он хотел уже выбежать на улицу, чтобы разглядеть странный объект получше, но тут же одернул себя от этой мысли. Мужчина был встревожен и одновременно заинтригован – он выглянул еще раз: может объект вернется. Но нет, снова тьма, даже звезды не видны. Он начал уже было возвращаться в кровать, обдумывая, что будет искать следы неизведанной тарелки с утра, как в комнате резко прозвучало:

- Они снова прилетели.

Дэйв аж подскочил от испуга и неожиданности:

- Боже, Энн, ты не спишь?

Он тут же дотянулся до выключателя и включил свет. Супруга привстала на кровати, опершись на локтях, и смотрела в окно.

– Я давно ждала, когда же они, наконец, появятся. Почти 8 лет прошло с их прошлого появления.

- А? Ждала? Кого? Этот светящийся диск? – мужчина мигом потерял остатки сна и обратился во внимание.

- Это пришельцы, Дэйв. Их видят в этих местах каждые 8 лет. Так вот, сегодня как раз тот самый день. Точнее, ночь.

- Пришельцы... то есть... кто? Откуда? Я не понимаю.

- Из космоса, глупыш. Не знаю, что их влечет сюда, но еще моя мать видела их, когда была маленькой девочкой, а в прошлый раз мне едва стукнуло 24, когда они прилетали, - Энн откинула спутанные волосы назад, снова ложась на подушку.

Дэйв присел рядом:

- И что за случай привел их сюда, пришельцев этих? Летали прямо над общиной! Ты не боишься их? Сколько их там?

- Я не знаю, стоит ли их опасаться. Они не идут на прямой контакт с людьми. Ты видел лишь одну тарелку, обычно их четыре.

- Боже, как мало я знаю о мире! – Дэйв взял супругу за руку, - инопланетяне… здесь... я не припоминаю ничего подобного из рассказов, книг и файлов, когда я еще был при Цитадели. Это же иная цивилизация! Как они выглядят? Зачем прилетают?

- На твои вопросы у меня нет ответов, да и говори, пожалуйста, потише - разбудишь детей. Это загадка, которую человечество тысячелетиями разгадывает. 8 лет назад они оставили лишь выжженные следы на земле. Но их прилёт всегда ознаменует какое-нибудь важное событие – в прошлый раз это было избрание нового главы Города - того, при котором мы сейчас и живем. В позапрошлый раз - был падёж скота. Еще до моего рождения – поселенцы нашли чертежи водоочистных станций и смогли построить их. Событие не всегда негативное и не всегда позитивное. Просто всегда что-то случается. Это не случайность. Это закономерность.

- Враг это или друг, но я должен узнать о них больше! Если даже ты в курсе, что тарелок четыре, то, возможно, кто-то видел экипаж тарелок вживую? Выходил на контакт? – Дэйв всё маялся в бездействии.

- Я уже хотела об этом упомянуть. Да, есть такой человек. И не один. Не знаю, врут они или нет, но у них даже есть рисунки этих существ и их летательных аппаратов. Эти чудаки посещают нашу общину осенью – выторговывают запасы на зиму, но до осени еще месяц, - женщина загадочно взглянула на мужа.

- Я… я подумаю об этом, утром. Это слишком много для обыденной ночи. Я не готов пока что-либо предпринять или четко осознать. Мне нужен сон. Нам нужен сон. Да и работы по дому с утра никто не отменял.

Он погасил свет и снова лег. Закинув руки за голову, он усердно размышлял о событиях, становясь всё менее уверенным, что сможет сегодня заснуть. Пустошь полна тайн. Но еще ни одна из тайн не снизходила с небосвода. «Они посетили место, где ты живешь, Дэйв. Это неспроста. Случайностей вообще не бывает!» Но сонливость быстро взяла верх. Уже засыпая, мужчина пробормотал:

- Каждые 8 лет, говоришь? День в день?

- Ага, точно, - донеслось совсем рядышком.

- Это чудо, что мы смогли застать их появление, - засыпая, Дэйв улыбнулся: жизнь не перестает его удивлять.

-------------------

С утра его внимание захватила рутинная работа на ферме, но мужчина нет-нет, да и поглядывал в небеса: вдруг таинственные пришельцы вновь объявятся или дадут какой-то знак, но в вышине было пусто, даже редкие облачка разбежались, освобождая весь небосвод яркому светилу.

«Может, они приземлились, и стоит поискать за холмами их след?» - Дэйв вывел брамина из загона, следом вынес ведра. «Кто-то из местных тоже должен был их видеть» - он уже оглядывал всходы овощей в огороде. Он тщетно пытался сосредоточиться на работе, обхаживая участок. Но через два часа он всё-таки сдался. Щекочущее нервы томительное любопытство взяло верх – такое небывалое событие захватило его с головой, буквально мальчишеским энтузиазмом к расследованию.

«Я должен узнать, в чем тут дело, узнать больше, обыскать здесь всё! Это же существа из других миров! Когда еще представится такая возможность? Кто здесь может знать больше? Вон, две женщины перебирают и отсеивают овощи – нет, им лучше не мешать. В общинном доме наверняка полно народу, там точно кто-нибудь поведает о гостях из космоса, но и будет полно свидетелей, нет, этот вариант тоже не подходит». Дэйв огляделся, вытирая руки одна об другую: вон, кажется, на соседней ферме работает кто-то в одиночестве. То, что нужно! Он рывком двинулся туда. Благо она находилась всего метрах в ста. Дэйв уже видел за расхлябанной изгородью мужчину, перекапывающего огород. Вот он уже подошел вплотную, облокотился на столбик и поприветствовал соседа:

- Ну, как урожай? Уродился? - издалека начал Дэйв.

Тот, напрочь обгоревший на солнце, коренастый дядя лет сорока, поднял взгляд:

- Да вот, сложно сказать, что здесь уродилось, а что нет. Выглядит всё одинаково – торчит какая-то коричневая хрень из земли и всё тут. Что с ней делать - совершенно непонятно; выкопать и съесть-или лучше не надо. Дождусь, пока придет жена, она в этом понимает!

Дэйв хмыкнул: он нечасто общался с соседями, но всегда старался держать дружеский настрой и как умел, поддерживал беседу.

– Ты пришел спросить про мой урожай? – собеседник воткнул лопату в рыхлую землю и оббил ладони друг о друга, - в общине столько всего происходит, а ты спросил меня об этом? Или ты решил посоревноваться в обилии всходов между нашей и вашей фермами?

- Да я.. – замялся Дэйв, - община и правда не маленькая, я просто налаживаю дружеские отношения, хожу то тут, то там, вот к тебе зашел, - выпалил он на одном дыхании.

- Я ценю, - собеседник тоже облокотился на изгородь, - но, ты то здесь недавно, а старшие общинники в курсе – узнавать у соседей про урожай, всё равно, что выспрашивать, встал ли у тебя член с утра - тут так не принято. А ночные события… полагаю, ты пришел спросить про Небесные Корабли.

- Нуууу, по правде, да, я пришел спросить про них, про пришельцев, - протянул Дэйв, медленно кивая. Притворная ложь быстро раскрылась, но сейчас это никого не задевало.

- Ты первый раз их увидел, судя по всему. И эти летающие корабли подогрели тебя до зуда в одном месте. Многие до тебя также нездорово вдохновились этими пришельцами. И зря. Они не те, кем кажутся. Не превосходящая нас раса, не сверхразумы, не враги, не друзья. Они просто предвестники. Чего-то, что произойдет без их участия. Они появляются и исчезают, оставляя загадки, на которые, на самом деле, ты не захочешь знать ответ.

- Откуда такой скепсис? Неужели, тебе не интересно, зачем на самом деле они прилетают: величайшие открытия могли бы свершиться, будь мы чуть более внимательны и щепетильны к Знакам, которые нам оставляют! – Дэйв покачал головой: собеседник явно не разделял его рвения.

- Гибкий, пытливый ум! Ну что ж, я не собираюсь тебя разубеждать, твое рвение похвально, хоть и авантюрно – контакт с представителями другого мира это захватывающе, признаю. Это невероятно, что уж тут говорить. Но почему-то никто из вас не задумывается о последствиях. Хех. Я точно не собираюсь тебе рассказывать о инопланетянах больше, да и больше не знаю я, но могу подсказать, как найти тех, кто знает, - мужчина приподнялся на локтях.

- Жена рассказала мне о неких «исследователях», а вы могли бы дополнить картину, - он услужливо улыбнулся.

- И чего вам не сидится на ферме! Всё в Пустоши тянет! Будешь идти и смотреть вверх, в небеса, в поисках этих пришельцев, и упадешь в яму! Ты далеко не юнец, а ведешь себя соответствующе! – запричитал собеседник, но заметив, что Дэйв не реагирует, сухо продолжил, - где-то на северо-восток отсюда находится маленький военный городок, точнее то, что от него осталось – там тебе и надо искать. Там и собираются подобные тебе «искатели». Эти безумцы лезут на вершины едва стоящих небоскребов, чтобы лучше наблюдать за небесами через какой-то прибор! Их бы мозги на благое дело! На ферме уже бы давно райские луга выросли бы с их помощью! Но увы! К сожалению, мой племянник тоже с ними. Идиот! Пришельцы не дадут ему ни еды, ни воды, в отличие от родной фермы! Если честно, я уже не уверен, что никогда не желал ему свалиться с какой-нибудь высокой крыши, пока он выслеживает инопланетян! – мужчина сплюнул и выпрямился, - я всё сказал.

Дэйв постоял минутку, обдумывая сказанное, не желая выражать прямой конфронтации закоренелому фермеру и развернувшись, зашагал уже было назад, как тот вдруг осадил его:

- Стой!

- Что такое? – Дэйв обернулся.

- Чувствуешь? Ветер усилился. – Тот оглядывал окрестности.

И правда, Дэйв почувствовал не легкие, мимолетные дуновения, которые он ощущал все последние 3-4 месяца, а полноценный ветряной напор, будто бы он стоял на скале у обрыва.

– Да, значительно усилился! – обрадовался было мужчина.

Но в следующее мгновение встречный порыв чуть не сбил его с ног, прошуршав подхваченными крошечными комочками земли и песка, просвистев в ушах. Податливо заскрипели доски, из которых была сделана изгородь. В небе потемнело, солнце скрылось буквально за полминуты за наплывшими будто из ниоткуда низкими тучами. Фермер, придерживал рукой соломенную шляпу, чтобы ту не унесло ветром:

- Давай-ка по домам! - Он сделал несколько шагов вперед, противясь непрекращающемуся потоку.

- Поздно, - горько вымолвил Дэйв, смотря вверх: там, из верхних слоев начала формироваться, опускаясь вниз сплошным черным потоком, вихревая воронка. Огромных размеров. Вот она уже коснулась земли, разнося на многие сотни метров вокруг себя вывороченные пласты земли. Возможно, ему показалось, но в центре всей этой круговерти он углядел заигравшие разряды молний. Гигантский смерч обретал силу, застилая собой горизонт. Это было примерно милях в трех-четырех от фермы, но даже отсюда был слышен оглушительный шум и треск надвигающегося бедствия. Двое мужчин замерли в благом изумлении, не в силах сдвинуться с места. Смерч «покатился» по земле, сметая все на своем пути. Но не в их сторону. Сгущающаяся тьма следовала по пятам за разрушительной воронкой, стремительно двигавшейся на запад.

– Там же Сонора! – прокричал Дэйв; его одежду трепало, как сухой лист.

- Кошмар! Разрушения будут сильнейшие! – прокричал в ответ фермер.

Смерч постепенно удалялся, его «тело» виляло взад-вперед смертоносными порывами: что было в его эпицентре, Дэйв старался не думать.

- Вот и случилось, - соотнес он предыдущие события. – Вот о чем они нас предупреждали!

- Я уже не уверен, что они лишь предвестники, а не создатели этих бедствий, - собеседник прикрывал лицо рукой. – Когда всё уляжется, бегом собирать общинных – и в город, искать выживших!

- Несомненно, так и поступим! - Дэйв был уже на низком старте.

-----------------

Группа двигалась настолько быстро, насколько это позволяли только начавшие рассеиваться пылевые завесы. Ветер то стихал, то снова нарастал – в этих порывах будто слышался чей-то злобный смех. Солнце, будто вспомнив, что сейчас еще день, стало пробиваться сквозь грязные скопления, зависшие в воздухе. У каждого из членов группы на лице был пылевой платок и специальные очки – собрали всех, кого только смогли застать дома: набралось порядка пятнадцати человек.

Уже на подходе стал виден масштаб разрушений: смерч прошел, оставив после себя непривычный глазу, ужасающий, хаотичный вид – где раньше был восточный вход в город красовались выкорчеванные из земли балки с торчавшей из них арматурой – вихрь буквально «слизал» с лица земли ближайшие постройки, унеся их с собой неизвестно куда. Сила смерча поражала – двухэтажные домики и мотель Флэт Саммит неподалеку представляли собой обглоданные до кирпичной кости ущербные панели – всё «сжалось», ввиду недостатка многих частей зданий – огромные дыры зияли в стенах, ветер гулял там, вынося наружу то чью-то одежду, то личные вещи, вперемешку с грязью и пылью. Каменная мостовая перестала быть таковой – камни разворотило и разнесло по округе, некоторые найти уже не представится возможным. Откуда-то шел легкий дым, в соседних развалинах искрила проводка, вырванная наружу вихрем... Таким Дэйв и другие и узрели восточные ворота Соноры.

Пробираясь сквозь завалы хлама, люди вошли в город. Дэйв, чуть пригнувшись, прошел под опасно покосившейся аркой и огляделся – видимость метров двадцать, не больше, вся прилегающая улица в развалинах, и по-прежнему свистел в ушах ветер. Мужчина прислушался: его слух умело вычленял любой звук, отличный от шума ветра – и вот до него донеслись крики. Он повернул голову в нужную сторону: из пелены повисшего в воздухе мелкодисперсного крошева выбежала, спотыкаясь, женщина с растрепанными, грязными волосами – завидев группу людей, она ринулась к ним:

- Помогите! Вся моя семья под завалами! И наши соседи тоже! На торговой площади выжившие пытаются достать остальных, но их слишком мало! Помогите нам! – буквально запричитала она, тянув руки в мольбе.

- Веди, - не мешкая принял Дэйв. За ним последовали еще шестеро. Остальные рассредоточились по развалинам, пытаясь помочь кому-то еще. Город то не маленький. Из-за поворота выбегали еще люди, с ломами и опорами в руках - они сами едва держались на ногах, у кого-то была перевязана голова, у кого рука, у кого нога - но все сплотились в едином порыве. Оскальзываясь и перепрыгивая завалы и рытвины, группа добралась до предполагаемого завала.

– Они где-то там! – указала перстом женщина, - я слышала, как муж кричит! Спасите его, пожалуйста! С ним должна быть и дочь!

Мужчины быстренько отыскали себе по орудию для разбора завалов - благо, металлолома вокруг было полно. Следовать нужно было аккуратно - неизвестно, что еще могло обрушиться, пока они работают. Вот и дом. Точнее, то, что от него осталось. Завалы, завалы – как и всё здесь. Дэйв огляделся вокруг - он едва узнавал это место, но это была Пенбрук Стрит, улица, прилегающая к Торговому Району – где-то там была и мастерская, где он работал. Туда он наведается чуть позже.

Пытались раскурочить основной завал на месте дома – безрезультатно. Семь здоровых мужчин смогли лишь слегка сдвинуть камни и нагромождения металла. Та женщина всё бегала вокруг, громко зовя мужа, но из-под груд кирпича, древесины и стали не доносилось ни звука. Голос ее звучал всё истошнее и отчаяннее. И, наконец, ей ответили. Слабый звук: муж был едва жив, подавая голос. Люди утроили усилия, набросившись на завал, одновременно стараясь не усугубить ситуацию – каждый работал как умел, никто из них не был ни спасателем, ни горнорабочим. Но им повезло – сквозь небольшое отверстие, которое им удалось пробить, вытащили перепачканную, всю в крови, девочку лет десяти. Она пребывала в шоке, но ее состояние было гораздо лучше, чем состояние ее отца. Его извлекли позже, когда удалось расширить пролом, с огромным трудом: тот постоянно терял сознание из-за болевого шока – у него была раздроблена нога и задета тазовая кость.

– Медик! – орали люди, - есть здесь кто-нибудь, кто может оказать ему первую помощь?

Но, те немногие, что пробегали или прошаркивали мимо улицы, казалось, даже не обращали на них внимание – каждый пытался спасти кого-то из своих, или же наоборот, потерял всякую надежду, и безлико брел куда-то. Крики, вопли, лязг металла о металл, призывы к помощи... всё смешалось в Соноре.

Дэйв с трудом перебрался на соседнюю улицу – эпицентр смерча прошел где-то здесь, оставив внушительные борозды и выносы в полметра глубиной, присыпанные нанесенным шлаком и мусором.

«Где же ты, где мастерская?» - мужчина искал глазами знакомые вывески, надписи, окна – что угодно, что подсказало бы, где искать. Дома снесло то целыми этажами, то «обглодало» кусками; покосившиеся столбы, перевернутые, поломанные пополам торговые латки, недвижные, страшно изуродованные тела и торчащие из-под завалов руки и ноги… Ужас. Хаос. Страх.

Дэйва окликнули два молодых человека, стоявших на высоком гребне из мусора прямо посреди улицы. Он справился у них об ориентирах и ситуации в целом.

… - Западная часть города пострадала не сильно, - донеслось до него, - все, кто был там, помогают на восточных и южных улицах. В доме Бруклендов сборный пункт: туда стекаются все наши, там и медики, туда свозят раненных, чрезвычайный штаб тоже там.

- Мне нужна мастерская и магазин «У Генри»! – старался докричаться Дэйв.

Один из подростков указал пальцем:

- Вон она! Я даже вижу вход!

Огибая скелеты домов, Дэйв старался не слушать женский плач навзрыд, доносившийся с разных сторон – кто-то уже не увидит своих близких…

Скатившись по небольшому насыпу грязи, нанесенного камня и мусора, и приподняв застрявшие рельсовые ворота, мужчина оказался в мастерской. Темно. Свист ветра. Он снял защитные очки и протер лицо – на нем было пять слоев пыли и кирпичной крошки. Он протянул руку в сторону и пощелкал выключателем: «Конечно, нет света». Дэйв стал аккуратно продвигаться внутрь, практически на ощупь, надеясь не зацепить что-нибудь и не обрушить на себя одну из стен. Вот уже и внутренние помещения лавки. Он помнил их по памяти. И двигался соответствующе. Темень немного отступала здесь из-за дыр в стенах, в которые пробивался слабый солнечный свет.

- Генри! Вы здесь? – тихо спросил Дэйв.

Повторил громко. Но ответа не было. Он обыскал всю лавку. Никого. Во всяком случае, он никого не нашел в темноте. Несколько раз натыкался на стойки с оружием и броней: «Я сегодня отсюда не уйду – наверняка же кто-нибудь захочет помародерствовать». Через пару минут он услышал снаружи еще голоса, зовущие Генри. Это, наверняка, выжившие сотрудники магазина добрались сюда. Дэйв подал голос, указав, где им войти. Вот и трое людей показались в дверном проеме.

- Его здесь нет! – Дэйв помотал головой, когда его осветил свет фонарей.

- Мы пытались добраться до его дома, но там просто не пробиться, а где можно пройти-там ничего нет: снесло подчистую, - наперебой отвечали они. Люди были в смятении и не знали, что делать.

- Ну, а с вами - то всё в порядке? Родные, близкие целы? – Дэйв устало присел на скамью.

- Да, вроде. Наши даже не были в тот момент в городе. Повезло так повезло. Наша смена должна была начаться вечером, но, видимо, уже не начнется. Но мы хотя бы живы. А наши сменщики? Ты нашел кого-нибудь?

- Нет, - мужчина развел руками, - дальний край магазина завален, а в этом помещении точно никого нет.

- Очень жаль, но не стоит здесь задерживаться. Вдруг рухнет. Предлагаю спасать ассортимент. Генри, если он найдется, будет нам благодарен, что мы спасли всё это, - один из рабочих уже сгреб в охапку винтовки.

Дэйв предупредил его:

- Не вздумай присвоить себе. С мародерами здесь разговор короткий.

- И в мыслях не было, - отшатнулся тот, - я спасаю плоды своих трудов не из алчности и жадности. Я не такой. Мы не такие.

Дэйв присоединился к работам, «поверив» на слово.

-------------------

Еще не раз и не два за этот тяжкий день ему приходилось отлучаться на помощь то на одну улицу, то на другую, то на площадь. Руки дрожали и тряслись, мозоли покрыли все пальцы, местами они кровоточили. Спина уже не разгибалась, ноги ныли и подкашивались. Пот и чужая кровь пропитали одежду. Кирпичная крошка и копоть «впитались» в кожу. В ушах стоял непрекращающийся звон ударов металлических ломов, грохот обрушающихся камней, крики отчаяния и мольбы благодарности. Закат он встречал лежа на обломке пола второго этажа одного из домов, уставившись в открывающийся горизонт. Сил встать уже не было. Поел он всего раз, когда ближе к вечеру заглянул в импровизированный штаб - там выдавали минимальный паек спасателям. Дэйв вперил усталый взгляд в горизонт – городу досталось сильно, но есть и едва задетые районы. Спасать есть кого и кому. Сонора не канет в небытье и не превратится в город-призрак, коих на Пустошах и без нее достаточно. В штабе он услышал, что в городе на момент катастрофы были наемники, возможно, те самые, что собирались к Оак Берри – интересно, выжили ли они? Жив ли Генри? Если нет – то теперь никто не держит его от ухода. Но сможет ли он так поступить? Инопланетяне его более не интересовали.

Он снова отвлекся. В штабе нехватка медиков и умелых рабочих. Выживут далеко не все раненные. Кто-то останется жить с увечьем. Один старичок рассказал, что лицезрел, как смерч буквально унес с собой целый караван у восточных ворот – "Надеюсь, нигде в соседних селениях не выпадет дождь из браминов и людей?" Скольких еще постигла похожая участь? Сколько народу! Да и гостей в городе было немало в момент катастрофы! Сотни, многие сотни людей – сколько покалеченных судеб... На торговой площади было всегда оживленнее всего – и почти вся она разрушена. Разметена и уничтожена. Экономика региона с огромным трудом оправится от удара. Сонора - один из крупнейших городов, торговый узел, «Врата» на пути на Юг и Запад. Заправка и стоянка, десятки лет служившая надежным укрывищем для всех желающих.

Дэйв положил голову на бетонный пол и задремал: «Энн, надо вернуться к Энн!.. Потом, сначала отдохни». Он успел уже почти заснуть, но вдруг его разбудили резкие крики внизу. Он с великим трудом приподнялся на дрожащих, саднящих локтях: там, внизу, у самой границы города скопились незнакомцы – к ним через завалы подходили любопытные жители города. Видимо, это жители соседнего городка, заметившие бедствие издалека, добрались сюда с помощью. В мужчине откуда-то появились силы. Он спрыгнул на занос из камней, съехал по нему вниз и заспешил к западным воротам.

«… Да подождите же вы! Мы видим, что у вас тут экстренный пиздец, но мы не за этим пришли…» - донеслось до ушей Дэйва, он уже был рядом.

Он вывалился вперед, упав от усталости, но, поднявшись перед пришедшими, держась за подставленное плечо одного из горожан.

– Что? Что случилось? – вопрошал он сбивчиво.

- Это кто? Мэр? – щурился в тенях один из пришедших, выглядывая лицо Дэйва.

- Нет, это… просто один из нас, - отвечал местный, работавший с Дэйвом весь этот день.

- В таком случае пригласите Мэра! Нам нужен тот, кто руководит здесь всем.

- Мэр погиб. Его даже целиком из-под завалов достать не представляется возможным. Опознали его по кольцам на руке, - отвечал сбивчивым голосом, хмуро один из горожан в строительной каске - весь в порезах и ссадинах, тоже едва держался на ногах.

- Ну… - замялся пришедший, оглядевшись, - в таком случае, вы должны знать все. Помощи мы от вас явно не получим, учитывая вашу «ситуацию». Но мы хотя бы предостережем вас, - при этих словах он оглянулся на горизонт позади себя. Пришедшие с ним два десятка человек опасливо переглядывались.

- Трогги напали на нас. На Смитвилл-Коув. Их полчища смяли наши укрепления и ворвались в город. Мы перебили сотню этих чудовищ на подходах, но их было еще три раза по столько же. Нам пришлось спасаться бегством. Оставить наш дом.

- Трус! Ублюдок! – яростно захрипел Дэйв, сделав попытку добраться до говорящего, но у него снова подкосились ноги.

Тот лишь отступил на шаг назад и продолжил:

- Там есть выжившие. Центр города полностью автономен. Через тамошние стены монстрам не пробраться. И один вход. Да, они заполонили пригород, но в центр им не залезть. Я не трус, лишь пришел за помощью и советом. У нас мало бойцов и патронов. Мы готовы вернуться отбивать город, и встали лагерем неподалеку, чтобы просить поддержки у вас. Но… как видится, это было зря.

- Мы сейчас не в состоянии выделить вам даже пять бойцов! Люди утомлены и подавлены! Многие потеряли близких. Возвращайтесь в лагерь! Попробуем обсудить всё с утра. Возможно, вы поможете нам, а мы вам. Заключим сделку, сплотимся. Людская беда объединяет наши города. Да, еще раз – с утра! У нас еще много дел… - слушая эти слова, Дэйв вырубился от изнеможения. Пока его несли подмышки двое помощников, он в тяжелом, треморном, обезвоженном полусне вспоминал всё, что знал о троггах.

«Одной бедой не ограничилось. Сперва смерч, теперь это. Монстры всё-таки добрались сюда. Какой путь они проделали от земель Питта? Где уже успели побывать?» Сознание омрачалось жуткими картинами прошлого, когда он впервые узрел этих тварей. Он пытался соображать дальше, но силы покинули его полностью – их только двенадцатичасовой сон восстановит.

Мужчину положили на старый матрац, которые были разбросаны по всей западной части города, на них вповалку отдыхали и спасатели, и те, кого они спасали, их семьи и все остальные. В дома пока никто возвращаться не собирался. Добровольцы периодически обхаживали с фонарями и факелами стратегически важные объекты, оберегая от мародеров. Хотя вряд ли здесь кто-то хотел грабить, разве что пришлые. Работы продолжались до самого утра. Смены менялись, люди в изнеможении валились прямо наземь, мгновенно засыпая. Женщины работали наравне с мужчинами. Суетились дети: из-за своего небольшого роста и легкости они могли пролезть во многие дыры, всячески безмерно помогая. Ничто так не сплачивает, как общая беда. Владельцы салонов и баров трудились так же усердно, как и их самый нелюбимый сотрудник, на одном завале, бок о бок. Оставшихся браминов запрягали в самодельные упряжные сани и с их помощью вывозили камни, металл и мусор за пределы города. Было множество погибших – большинство из них даже не могли извлечь «целиком». Сущий кошмар. При свете солнца смотреть было страшно, а уж с наступлением темноты и подавно. Роль психолога примерили на себя запасы крепкого алкоголя из погребков под лавками, которые уцелели лишь потому, что находились гораздо ниже уровня поверхности.

К десяти утра следующего дня не осталось сил даже у сменщиков сменщиков спасателей. Попросту не хватало людей. Еды было всё меньше. Воды чуть больше. Благо, насосные станции не задело разбушевавшейся стихией. Раненых и изувеченных людей изолировали подальше от «здоровых»: своими криками они могли бы за полчаса доломать и без того расшатанную психику людей. Инструментов не хватало, стерильных бинтов и примочек тоже. Медики порой стояли перед страшным выбором, только бы сохранить жизнь.

Дэйв проснулся и тут же ринулся в душевном порыве в развалины. К полудню подошли еще группы их соседних общин – в числе пришедших была и Энн. Теперь то они справятся. Больше рабочих рук, больше толковых, знающих, принялись за дело. Сонора выживет – у нее самые покладистые граждане. А когда придут трогги, они еще и отстоят ее.

Глава 22

ГЛАВА 22

- Ну, как я выгляжу? – Аллен поправил бабочку.

- Неплохо, - Карла оторвала взгляд от журнала мод, - для человека с зачатками вкуса.

Мужчина недоумевающе оглядел себя с ног до головы еще раз:

- Любимая, я отдал за этот смокинг почти четыреста крышек! И разве плоха бабочка? А с брюками то что не так?

- Ты выглядишь как кошмар дизайнера, который писал колонки для этого журнала двухсотлетней давности! Эти малиновые брюки отвратительны, а сам костюм скроен скорее на обрюзгшего бомжа, чем на моего спутника к сегодняшнему торжественному мероприятию! На этих страницах много говорится о нейросети, которая автоматически подбирает одежду под тип внешности… не знаю, что такое эта нейросеть, но лучше бы ты сходил в магазин со мной, уж я бы сделала из тебя звезду вечера! – мило усмехнулась Карла, откинувшись на спинку софы.

Аллен по-прежнему недоуменно оглядывал части своего гардероба, силясь понять, где промахнулся:

- Вроде всё не так уж плохо, в плечах лишь чутка широковат. Да и белый цвет мне вроде идет, ну… малиновый и правда смотрится диковато… но портной сказал, что будет шикарно! Тьфу! А еще лучшая мастерская в городе! Криворукие дилетанты!

- Да расслабься ты, - женщина поднялась и подошла к большому зеркалу, встав рядом, - будем считать, что твоя главная роль на сегодня это игрок, а не мой спутник. Для игрока ты вполне сносно выглядишь, и, учитывая, что богатеев, собирающихся просадить тысячу крышек, там будет полным-полно; и, разумеется, вкус у них отсутствует, даже в зачаточном состоянии. Они заметят дырку на костюме только в том случае, если из нее начнут сыпаться наличные и никак иначе! На их фоне ты будешь выглядеть божественно.

- Спасибо за слова поддержки, я чувствую себя гораздо увереннее, - мужчина кисло улыбнулся, подыгрывая, - ох уж этот Турнир! Не люблю я все эти официальные сборища. Толпы идиотов, горящих желанием выделиться, блеснуть своим интеллектом, манерами или кошельком. Всё напускное. Всё прогнило за этой ширмой роскоши и ярких излишеств.

- Не будь таким занудой! – Карла вальяжно обошла его, слегка погладив по спине, - прекрасное событие начала сентября – торжество, праздник, вечеринка, выпивка и куча полезных знакомств. Турнир учредил твой любимый собутыльник Мэр Хорн не просто так. Солидный процент от взносов участников идет ему в карман. И этот идиотский Клуб (по интересам) тоже отваливает ему немалые барыши, только бы чувствовать себя «городской элитой». Я зарегистрировала тебя участником неспроста! Даже если ты продуешь все наши крышки, то хотя бы научишься держаться уверенно в высших кругах, наведешь полезные знакомства – не всё же тебе водиться со Стиви и подчиненными шерифа?

- Эмм... играть-то я умею, правда, давно не было практики. В покер я последний раз играл еще в Чикаго! Но я уж точно не буду тем, кто сольет в первом раунде! А что до знакомств... ну что ж, может, действительно, пришла пора расслабиться и поддаться утехам Города? Что мне действительно сейчас нужно – это забыть о том, что ждет меня за пределами этих стен, о тех, кто нуждается в моей помощи на Пустошах, о тех Сокровищах… - Аллен задумался, машинально теребя бабочку, потом очнулся, - Карла, нам уже пора?

- Да, да, уже выходим, - она присела за столик с небольшим зеркалом, подкрашивая губы. Затем встала и выпрямилась: утонченные черты лица, высокий лоб, пронзительные голубые глаза; длинное черное платье в блестках с умеренным декольте и с аппетитным вырезом на бедре; элегантные вечерние перчатки из атласной ткани, серебряные серьги-капельки, искусно завитые темные локоны ниспадали на правое плечо; точеная фигура, милая, но одновременно хитрая улыбка… - Аллен будто в первый раз влюбился, глядя на нее.

- Подбери челюсть Аллен, ты закапаешь слюнищей весь ковер, - Карла уже стояла у дверей, кокетливо улыбаясь, - я пою на открытии и, само собой, должна выглядеть сногсшибающе. Всю ночь будут играть и друге музыканты, я обещала спеть дуэтом с Энди Ходжесом несколько композиций и исполнить солирующую партию у джазистов мистера Хокинса, хотя я не думаю, что ты вообще в курсе, кто это. В общем, если не задержишься у игральных столов, я жду тебя у сцены. Но всё-таки я надеюсь, что ты всё же выиграешь нам маленькое состояние. Талисман-то взял свой?

- Взял, - тут же очнулся мужчина, - чуть достав из кармана и показав небольшой красный камушек в форме кристалла. Он верил, что этот камень приносит Удачу. Он носил его с собой с 20 лет, с момента находки этого самого камня.

- Мастерство и удача сегодня должны быть на стороне моего любимого мужчины! – Карла поцеловала Аллена, когда он подошел, - ну же, идем, - она тут же подала руку; мужчина подхватил, и они вышли в ночь. Эта славная ночь только начинается.

-------------------

Парадный вход в казино «Селестия» сиял как ярчайший самоцвет: невзрачная, темная улочка расступалась, открывая захватывающий вид на самое высокое здание в городе - всё «увитое» светом прожекторов; из-за высоких, пафосно украшенных дверей лилась музыка, двадцать одна ступень от них вела вниз, как и красная ковровая дорожка, выстланная по ним; двое разодетых, но ничуть не потерявших в своей убедительности мощных охранников, оглядывали проходивших мимо запоздалых с работы в ночь горожан и тех, кто желал хотя бы отсюда насладиться краешком чарующего действа. Эти двое верзил также занимались досмотром гостей на предмет скрытого оружия, взрывчатки и всего прочего, что могло сорвать сие торжественное мероприятие. Небольшая очередь из приглашенных у входа, прямо на улице – Линтон встал за крайним, а Карла же мимолетно проскочила вперед, элегантно взлетев по ступеням и одарив ослепительной улыбкой охранников – те даже и не думали ее сдерживать.

- Добрый вечер, мисс О’Ши, - эти слова произнес Стиви, сегодня сменивший свой повседневный, а точнее говоря, «повсегодовой» пиджак на теплую куртку, одетую поверх белой рубашки с оранжевой бабочкой – он, скрытый тенью высоченных охранников, проверял приглашения, пуская или не пуская желающих внутрь. Карла «пролетела» и мимо него, вальяжно скрывшись за дверьми – для персон ее уровня, да еще и одной из действующих лиц вечера, естественно, никакого приглашения не требовалось.

Вот дошла очередь и до Аллена – он постоянно поправлял элементы гардероба, то и дело проклиная то портного, то свою наивность. Здесь, на улице, у него было чуть больше уверенности, что на него никто не смотрит, что уродские брюки скрывают ночные тени…

- Линтон, друг мой! – вырвал его из терзаний голос старого знакомого.

Мужчина тут же набросил на себя привычную «маску» другого человека:

- Стиви! Какая ночь! А воздух то какой! Ты чувствуешь?

- Ага, чувствую! Запах десяти тысяч крышек так и витает в воздухе! – улыбнулся тот, чуть повернув голову в сторону дверей, из-за которой доносился гогот гостей и звон бокалов.

- Да я не о том! Я в целом, об атмосфере, - Аллен подошел вплотную, протягивая приглашение.

- Атмосфера как атмосфера; тебе, наверное, несколько неуютно – это твой первый визит, у меня то таких сколько было! Это уже восьмой... или девятый. А, в прочем, неважно. Всё в порядке, - он провел специальным сканером по печати на бумажке: сам лист «приглашения», по сути, был куском старой бумаги, он не значил ничего, за исключением того, что владелец «пожертвовал» тысячу крышек на развитие города и Клуба.

Мужчина уже двинулся ко входу, но неугомонный Стиви, который явно был утомлен рутиной и встретил, наконец, знакомое лицо, всё старался вести диалог, не отпуская:

- Представляешь, развернул за вечер пять проходимцев! И все с поддельными приглашениями! Но сканер то не обманешь! Один даже вздумал борзеть – ребята ему быстро помогли добраться до ближайшей помойки, откуда он, судя по костюму, и вылез!

Линтон немного сконфузился:

- А мой костюм? Не выглядит как из помойки?

- Ну-ка, выйди на свет! – Стиви поворачивал голову то вправо, то влево, цокал языком и, наконец, вынес вердикт. - Могло быть и хуже! Ты ведь мой друг и всё такое, я всегда поддержку! И вот еще, дружеский совет – не маячь сильно в залах, лучше сразу иди к столам и садись – может, никто и не заметит, во что ты одет, раз уж это тебя так задевает. Мистер Таггерти, пришедший час назад, пожалуй, даст тебе фору в умении одеваться, хотя крышек у него – бездонная бочка, а, да что там говорить, половина прошедших здесь думают, что смокинг – это курительная комната! Расслабься дружище, лучше вспоминай, как играть! Помню, я показывал тебе несколько «трюков».

- Они же здесь запрещены, - многозначительно склонился к нему Линтон, стараясь говорить тише.

- Формально, да, - также шептал ответчик, - но, бывали случаи, когда наблюдатели специально закрывали глаза на особенно «везучих» игроков. В этот раз Мэр обещал, что такого не будет – ни скандалов, ни драк, но кого мы обманываем – ничего же не меняется. Особенно участники Клуба: те явно не грешат ни «рукавами», ни своими людьми за спиной соседа. Если что увидишь – не заявляй об этом так сразу, во всеуслышание, сперва приглядись, кто перед тобой.

- Я понял, понял. Всё, я внутрь. Казино то не маленькое, мне бы оглядеться. Сколько этажей то? – он задрал голову вверх, - громадину такую за пару суток обойти! Погуляю внутри, послушаю, о чем народ судачит, привычка у меня такая. Если быстро проиграю, залипну у сцены. Там уж точно будет шикарно. Надеюсь, прекрасная музыка удержит меня от пьянства со случайными людьми! Выпивка и закуски то безплатно!

------------------------

И вот он уже в главном зале: слегка приглушенный свет, огромное помещение, вместившее бы несколько сотен гостей, люксовая атмосфера повсюду – мраморные полы, без единого зазора, с причудливым волнообразым рисунком, роскошные золотистые панели на стенах, витиеватые статуи из фарфора и хрусталя, внушительных размеров картины и полотна в золочёных рамах, лепнина на высоченном потолке, умело подсвеченная огоньками, большие круглые люстры, цве́та «античный огненный песок», такого же цвета и колонны, нашлось даже место небольшому фонтану, также выдержанному в общей стилистике зала; фуршетные длинные столы, за которыми наблюдалось наибольшее скопление народа; облаченные в кремовые рубашки и черные брюки, носились туда-сюда официанты, поднося гостям их заказы из бара, повсюду деловито-вальяжно прохаживались пары, показушно смеясь и выпячивая грудь с дорогущим ожерельем... их вонючие духи… или это препарат «Шик» так воняет... Дорожки с неоновыми указателями вели в другие залы, на балконы, за резные или прозрачные створчатые двери, другие этажи… У Аллена от всего этого многообразия видов, запахов и звуков закружилась голова. Ему по душе была свобода и аскетизм Пустошей, а здесь ему явно было дискомфортно, если не сказать стрессово. Но и от привычки к наблюдению разведчика он не отказывался. Голоса вокруг, смех, крики, музыка… «Нужно найти место потише и посвободнее, откуда удобнее рассмотреть зал», - отчаянно соображал он, первый раз очутившись в таком большом скоплении людей.

Он полчаса бродил по казино, то и дело отвлекаясь на случайные события вокруг, коих было в достатке, и постоянно терялся, забывая, куда он шел и зачем.

--------------------

- Вы потерялись, молодой человек? – прозвучало томное за спиной.

В широком коридоре, со множеством дверей и длиннющим во весь этаж роскошным ковром на полу, он пришел в себя и оглянулся: «Женщина. Ну как женщина: уже за семьдесят, невысокая, в коктейльном платье с неприлично широким вырезом, рукой, всей в перстнях и браслетах, сжимала бокал шампанского» - он видел ее будто бы в плывущем дыму, но быстро пришел в себя.

- Я… нет, нет, я просто гуляю. Тут… знаете ли, есть на что посмотреть. Вся эта роскошь… поражает. – Аллен снова принялся приглаживать и поправлять одежду.

- Ну, в таком случае, - жеманно улыбнулась незнакомка, - не могли бы вы проводить меня к бару. Там хоть какое-то разнообразие, а это шампанское... совсем не то, что я пила на Стрипе.

- Стрип… это же так далеко! Вы бывали на Стрипе? – удивленно и заинтересованно спросил Линтон.

- Дааа.. – мечтательно протянула женщина, - жаркие были времена, – она чуть замечталась, поигрывая напитком в бокале, - а сейчас почти ничего не греет, разве что выпивка... или такой вот горячий спутник, как вы! – она, будто позируя, поправила выкрашенные в яркий блонд волосы, склонила голову на бок, хищно оглядывая рельеф тела Линтона, угадывающийся за одеждой.

- Я... у меня уже есть… - начал было мужчина.

- А, бросьте, какая разница! Меня это никогда не останавливало, – и она, не спрашивая, нахально, но вальяжно, подхватила руку Линтона, положила к себе на талию и призывно-эротично захлопала накрашенными ресницами, - ну так как? Мы идем веселиться? К бару же, да! Я провожу вас сама, я часто здесь бываю. А вы... будьте моим спутником, моим кавалером, ха! – она громко, немного басовато засмеялась, - потом найдем вашу спутницу, может, подцепим еще кого-нибудь... у меня номер здесь, на десятом этаже... там как раз две кровати! А если ты непривередлив, можем прямо на полу, потом у окна, там такие виды! – она снова засмеялась. Линтон готов был поклясться, что при смехе у нее с лица чуть опадает «штукатурный» макияж.

- Вперед, - тактично сдался он, пообещав себе отделаться от женщины при первой возможности, но сейчас она была единственной, кто знал дорогу к бару, сцене, игральным столам и вообще всему здесь... Полночь близилась, а значит, ему скоро предстоит занять место за игральным столом, в попытке сорвать огромный куш.

------------------

Овации буквально оглушили мужчину, который витал в облаках от выступления его любимой, в аккомпанементе с профессиональными джазистами, и их совместным хитом «I put a spell on you». Прожекторы снова ярко светили, слепя подпривыкшие к расслабляющей полутьме и мягкому туману, окутавшему сцену. Карла покинула сцену, а вместо нее к собравшимся вышел мэр Хорн: как никогда трезвый и свежий, ну, или хотя бы делал вид, что он таков. Лаковые туфли проскрипели по полу на его пути к микрофону.

- Как вам праздник? Не слишком ли жарко? – были его первые слова, он сам помахивал шляпой в руке, обдувая себя.

Народ за столиками и у стоек загудел, дружно подняв бокалы. Кто-то уже слишком набрался и кричал что-то несуразное, что Хорн предпочел пропустить мимо ушей.

- Я не буду томить вас речами, о том, как мы славно потрудились, устраивая этот праздник, не буду хвалиться я также о том, как расширилось и похорошело наше казино. Ведь вы итак это знаете! И видите! Это же ваши крышки помогли этому свершиться! А терпение и благодарный труд рабочих помогли «Селестии» стать ничем не хуже тех казино, в которых некоторые из вас уже успели побывать на далеком Западе! И вот вы пожинаете плоды. И все вы сегодня здесь: счастливые, пьяные, готовые испытать удачу! И… эта прекрасная ночь дает вам такую возможность! – буквально проорал он. Хорн крутанулся вокруг собственной оси, изображая какой-то дикий танец, подхватил микрофон, раскинул руки и томно пропел: - К столам леди, джентльмены, и те, кто еще не определился! Да будет вам усладой звон фишечек и шелест карт! А тем, кого сегодня удача обойдет стороной, предлагаю перенести свое внимание на сцену, где всю ночь будут играть для вас исключительные, гениальные, великие музыканты, которых вы все знаете и любите! Да-да, именно для Вас! И, как вы уже наверняка в курсе, еда и выпивка – безплатно! Развлекайтесь до упаду! Забудьте себя! Вы заслужили это!

Не успел мэр уйти со сцены, как зал потонул в аплодисментах. Снова зазвучала музыка, казалось, она стала еще громче и задорнее. Прожекторы заметались по сцене и залу, включилось приятное глазу зеленоватое освещение и избранные заторопились занять места за отведенными им столами. Аллен развернул бумажку, которую двадцать минут назад передал ему специальный человек – на клочке бумаги был написан номер стола, за которым ему предстояло играть и минимальная базовая ставка игрока. «Сойдет», - прочитал глазами мужчина и отправился к нужному столу – через весь зал ему подмигнула та самая пожилая женщина, лишь ненадолго отпустившая свою «жертву» - она тоже была одной из участниц турнира.

Первое, что он почувствовал, оказавшись за игральным столом – необычайную жесткость стула, на который он присел: вся задница тут же зачесалась и заболела - или может быть это из-за раскосых брюк? Чтобы отвлечься, он оглядел своих соперников. Справа присел еще совсем юный парнишка в фиолетовом смокинге, изо всех сил старавшийся держаться убедительно. Аллен видел его впервые. Слева угрюмо стучал пальцами по мягкой обивке игрального стола неумело выбритый мужчина средних лет в шляпе и довольно уместно смотрящемся на нем коричневом твидовом пиджаке и синей рубашке. Кажется, он прокручивал в голове какие-то игровые схемы, судя по отсутствующему взгляду. Четвертым игроком за столом был один из членов элитного Клуба – Аллен сразу понял, что перед ним один из их числа: широченная белоснежная улыбка, темные очки, каждая деталь в одежде идеального кроя и стильные аксессуары буквально кричали о статусе владельца. Он был расслаблен и уверен в себе. Бросив взгляд поверх других столов, Аллен приметил похожих мужчин и за другими столами: «Отличная идея, обыграть лохов за каждым столом, чтобы в четвертьфинал вышли только ваши», - пронеслось у него в голове. Но он не терял самообладания, помня и о поцелуе Карлы, и о талисмане, и о своих играх - еще тех, что выдавались в малочисленных днях отдыха в Чикаго.

Со стороны сцены донеслись звуки зачинающейся импровизационной композиции на фортепиано, когда наблюдатель - мексиканец с искусно завитыми в разные стороны пышными усами, дал сигнал к началу игры, протянув колоду карт:

- Господа, с недавних пор, после ряда неприятных инцидентов, руководство решило упразднить должность крупье на покере. Исходя из этого - господа, кто желает начать дилером?

Колода карт тут же оказалась в руках проворного парнишки. Аллен внутри хмыкнул – юношеский максимализм у того зашкаливал, это и к лучшему.

Наблюдатель сделал шаг назад, скрестив руки у пояса:

- Господа, еще раз напоминаю, количество фишек у каждого из вас пропорционально размеру вашего взноса; малый блайнд – 3 крышки, большой блайнд- 6 крышек. Игра продолжается до тех пор, пока за столом не останется один игрок при фишках, или же размер вашего выигрыша за любое количество банков превысит тысячу крышек; в любом случае – в следующий этап проходит лишь один из вас. Удачи, - его мягкий голос внушал доверие и успокоение, но атмосфера была готова взорваться от напряжения участников. Стулья заскрипели – кто-то садился поудобнее, кто-то принимал счастливую позу, придвигались чуть ближе или чуть дальше, и в том же духе. Аллен сделал длительный выдох через рот – в него он старался вложить все свои нервы, неуверенность, тяжесть и недооценку соперника, чтобы это всё улетучилось с выдыхаемым воздухом.

Бросили блайнды. Никто не поднял выше. Приятный шелест карт с багряными «рубашками». Молодой человек раздавал довольно умело. Вот и две карты. Аллен осторожно взглянул на них: бубновая тройка и бубновая дама. «Уфф, прикинем расклады», - начал он размышлять, стараясь не подавать виду. Потом бросил взгляд на остальных – минимум эмоций на лицах соперников, член Клуба был вообще непробиваем – кирпичное лицо было у него, наверное, всегда. Он и первый кинул пару фишек в центр стола, подняв ставки. Мужчина в шляпе повторил. Аллен тоже ответил, хотя тут же начал сожалеть о своем поступке. Подросток тоже ответил. И раздал общие карты. 7 пик, король треф, десятка треф. «Ну, можно попытаться выйти в стрит, хотя…», - он снова стал смотреть на соперников, прикидывая варианты, - «кто-то из них может собирать то же самое или что угодно. Кошмар. Тьфу. Так, сосредоточься. Вспомни про Карлу. Про талисман. Доверься интуиции.

- Поднимаю, – бросил Аллен еще пару фишек.

Член Клуба не повернул головы, но Аллен готов был поклясться, что за темными очками на него смотрел пристальный буравящий взгляд. Парнишка тоже докинул пару фишек, пристально глядя в стол и даже не смотря на других. Мужчина в шляпе долго чесал бороду, прежде чем докинуть еще фишку. Самый статусный игрок тоже добросил. Четвертая общая карта. И это десятка пик. «Пара на десятках общая, шансы на стрит почти улетучились, больше у меня пока ничего нет… кто же из этих козлов блефует, а у кого действительно что-то есть?» Он перестал следить за членом Клуба и пытался понять действия лишь двух других соперников. Мужчина в пиджаке явно пытался поймать ритм, чуть постукивая пальцем по «рубашке» карты. «Это хороший знак», - истолковал Линтон. Он всё пытается просчитать и собраться, скорее всего, у него тоже ничего нет. Парнишка всё упрямо глядел вниз, но Аллен натренированным нюхом разведчика уже начал чувствовать запах пота, исходящего от него. «Волнуется, значит, есть за что. Скорее всего, он уже почти собрал что-то или есть пары, тройка». Опасный шаг. Он отдал пока лишь малую часть своих фишек.

- Добавляю, - клубный бросил еще несколько фишек.

Парнишка тоже бросил. Мужчина в пиджаке поджал губы:

- Пас.

Теперь очередь Линтона. «Не рискуй. У тебя еще много возможностей отыграться. Тут банк не очень большой. Будут бороться лишь те двое. А у тебя итак ничего нет и уже далеко не факт, что что-то придет. Сбрасывай».

– Пас, - проговорил он.

Те двое увидели пятую карту. Туз треф. Аллен не пожалел, что сбросил. Расклады на тех двоих становились всё более ясными.

–Чек, - постучал парнишка. Тем же ответил и клубный и им необходимо было вскрываться. У парня были 9 треф и дама треф. Флеш. А у члена Клуба оказалась всего лишь пара на тузах. Здесь он проиграл. Но, естественно, никаких эмоций не выказал. У него явно был план. Может, слить в начале и убедить остальных в своей беспечности? Возможно. Следующий раунд покажет. А пока парнишка в роли дилера взял банк, порядка ста крышек.

Следующий раунд, и дилером стал Аллен. Упали блайнды. Мужчина из Клуба закурил. Линтон сразу узнал этот запах – «Огни Сан-Франциско». Раздал. Ему достались шесть пик и король бубна. Все начали чекать. Никто не повышал. Общие карты розданы: дама пик, четверка треф, пятерка бубна. Аллен особо ни на что не надеясь, но доверившись интуиции, повысил на две фишки. Он верил, что карта придет. Мужчина в шляпе и парнишка сравняли. Член Клуба сбросил, тем самым выйдя из раунда. Возможно, захотел спокойнее изучить повадки тех, с кем был за одним столом, пока они увлечены игрой. Аллен постарался тоже иметь это ввиду и проявлять минимум минимумов эмоций и навязчивых жестов. Иии... карта пришла! Шестерка треф. «Тотальное спокойствие и бдительность. Будь камнем». Докинул всего одну фишку. Парнишка повысил до трех. Мужчина вышел, оставив их вдвоем. Линтон сравнял. Пятая карта. И снова туз, только на этот раз пиковый. Никаких ясных раскладов он не давал. Банк был чуть меньше предыдущего. Но взять его было уже подспудно. «Может, еще поднять? А вдруг у него что-то серьезное?». Аллен одной рукой нащупал талисман в кармане пиджака: «Играй!» - прозвучало в голове. Он бросил еще три фишки, повышая. Парнишка долго колебался, но сравнял. И вот он, момент истины. Карты показаны. У парня была пара на пятерках, а у Линтона пара на шестерках. Едва-едва, но победа. Он выиграл раунд и взял один банк. Уже неплохо. Он передал честь дилера дальше.

Театр напряжения и блефа продолжился и раскрывался во всей красе. Порой, приходилось отвлекаться на аплодисменты у других столов. Там, наверняка, происходило что-то впечатляющее. До слуха сосредоточенного Линтона донесся звон бокалов – где-то, кто-то уже вышел в следующий раунд и решил отпраздновать. Наблюдатели безшумными тенями стояли или прохаживались вдоль столов; нарушений, вроде бы, пока не было. В третьем раунде до пятой общей карты дошли все, но на этот раз удача улыбнулась члену Клуба (кто бы сомневался) – у него был фулл хаус против пар у остальных участников. В четвертом раунде снова победил он со стритом. Еще на флопе почти все сбросили. Мужчине в пиджаке катастрофически не везло, хотя он не раз был на волосок от выигрыша. В следующем раунде банк взял парнишка, обыграл Линтона лишь по кикеру. В следующем раунде, наконец-то снова выиграл Линтон, взяв неплохой банк с флешем. Фишки стремительно таяли у одних и пополнялись у других. Мужчина в шляпе проиграл всё и вышел. Не сказать, что он был сильно раздосадован – его след пропал где-то у бара.

Игра всё продолжалась, Аллену пришли хорошие карты, как вдруг в зале раздался громкий возмущенный крик:

- Он жульничал! Я точно видел!

Воцарилась полная тишина. Игроки и гости отвлеклись от своего дела и, вертя головами, пытались найти виновника безпокойства. В воздухе повис сигаретный дым, чуть ухудшавший видимость, но всё же, большинству удалось узреть раскрасневшегося мужчину в костюме в клетку, который вскочил со своего места, указывая пальцем на одного из своих соперников. Тот был одет так же, как и член Клуба.

«Старые песни о главном», - подумалось Линтону. Наблюдатель услужливо сделал пару шагов вперед:

- Простите, сэр, но ничего такого не произошло. Я внимательно слежу за вашим Столом. Сядьте обратно, пожалуйста, и успокойтесь.

- Да нет же, болван! Я видел, как он достал карту из рукава, а ненужную умело спрятал туда же! – не успокаивался тот.

Тот, кого обвинили, демонстративно встал и потряс рукавами – оттуда ничего не выпало, затем снял пиджак, потряс, закатал рукава рубашки и развел руками, не произнося при этом ни слова. Все свидетели этой немой пантомимы присвистнули – голословное обвинение против члена Клуба - это серьезно. Из ниоткуда взялся Хорн:

- Ситуация под контролем! – сразу влетел он, - сэр, вы не перебрали случайно? Много выпивали перед турниром?

- Ну, я немного, - извиняющимся тоном проговорил он, показывая характерный жест пальцами, - но это ни коим образом не могло повлиять на то, что я увидел!

- Однако, повлияло! – с нажимом отрезал Хорн, - подобных инцидентов впредь быть не должно, Чарльз продемонстрировал, что не виновен. Вы точно готовы продолжить? Или может быть вам лучше воды, или выйти на улицу, на свежий воздух?

- Нет, я… прошу прощения, - извиняющимся тоном добавил мужчина, присаживаясь обратно.

Все потихоньку нормализовалось. Все вернулись к игре.

- Ва-банк! – прозвучало тут же, как гром среди ясного неба. Не успел Аллен отойти от одной ситуации, как произошла другая. Его противник из Клуба оттащил все свои фишки на центр, демонстрируя крайнюю решимость. «Это он так на нервах играет?» - пронеслось в голове у Аллена, который почувствовал своё участившееся сердцебиение. Он быстро оглядел ситуацию. У него была пара королей на флопе. В общих - еще одна карта короля для тройки, девять пик, валет пик. Еще общие карты пока не были розданы. Парнишка издал губами характерный звук, первый раз за серию выказав хоть какую-то эмоцию и сбросил. Остались они вдвоем. «Карты то хорошие, но он поставил всё... после острой ситуации за другим столом… что это значит? Я не понимаю. Не подменил ли он что-то, пока все отвлеклись? Вряд ли, я бы заметил. Если я сейчас отвечу, то могу проиграть всё. А если слить? Сколько еще держаться? Сколько еще будет возможностей выиграть? Или решить всё одним разом? Две пик и один треф на столе; моя тройка стоит выше многих комбинаций, но далеко не всех! Какой риск, какой риск! У меня вспотели ладони! И задница так чешется! Дилер то он, прошлые разы на его раздаче мне не очень везло! Не веди статистику, действуй здесь и сейчас!» - неслись в его голове безпорядочные мысли. Сам не зная как, но его руки потянулись и оттащили все свои фишки в центр. Он сравнял. Пришла еще одна карта. 9 треф. «Боже» - он затаил дыхание, - неужели...».

Пальцы нехотя приоткрывали свои карты: ему уже казалось, что он собрал не то, что ему мерещатся нужные знаки на рубашках карт, что у него не достает оных карт, но вот они – три короля и две девятки. Фулл хаус!

- Чек, - Линтон невинно почесал щеку.

Клубный затянулся сигарой снова. Успокаивал ли он нервы или кайфовал в предвкушении победы, Линтон не знал. Но, неожиданно для себя услышал: - Чек.

Казалось, даже воздух стал совсем другой субстанцией, наполненной порохом и удушливым ядом. В таких ситуациях забывают, как дышать. Но…

Вскрылся член Клуба – оказалось, у него тоже фулл хаус, только с десятками и девятками. А Линтон, не в меру дрожащей рукой, выложил свои карты. Клубный проиграл всё.

Он медленно откинулся назад на стуле: кто знает, что в этот момент происходило у него в голове – готов ли он был убить Линтона прямо тут? Или выкинуть еще какой-нибудь опасный фортель? Но потом он выдохнул, очень медленно встал, акцентируя внимание на каждом своем движении, и вышел из-за стола. Между ним и Линтоном буквально сыпались разряды и искры, когда он проходил мимо. Но не сказал ни слова и был таков. Аллен даже не повернул головы, опасаясь, что тот проклял его.

Затем пришло осознание – он выиграл! Ни у кого-нибудь, а у члена элитного Клуба картежников, у которого опыта в этом деле примерно столько же, сколько у него самого в разведке. Пошел на такой риск, но риск был оправдан! Он сорвал гигантский банк! Остался лишь парнишка с двумя небольшими стопками фишек. Аллена было уже не остановить. Он поймал какой-то нереальный кураж. Он буквально БЫЛ картой, складывающейся в нужную комбинацию. Три раунда и парень остался не у дел. Наблюдатель поднял над головой сжатый в руке красный платок, символизировавший победу одного из участников, а лишенный эмоций Аллен откинулся на спинку стула, вспоминая как дышать.

Ему пришлось ждать еще почти час, пока определились все участники следующего раунда. Шестнадцать столов, шестнадцать победителей. Почти везде выиграли члены Клуба. Кроме его стола и еще одного, где победу праздновала женщина в изящном кринолиновом платье голубого цвета, длинных вечерних перчатках золотого цвета до локтей и высокой прической. Она с интересом оглядывала победителей, сошедшихся на главном круге казино и, увидев, наконец, кого-то, кто не походил на члена Клуба, искренне улыбнулась ему, едва заметно кивнув при этом. Линтон тоже кивнул занемевшей шеей – он вроде бы видел эту женщину в городе, но не мог вспомнить, где и когда. «Как бы Карла не заметила», - бросил он быстрый взгляд на сцену, где сейчас господствовал солирующий саксофонист. Та пожилая женщина, Патриция, была в рядах зрителей – Аллен приметил ее нимфоманский взгляд, буквально раздевающий его. «Надо играть дальше, возможно, она найдет себе другую «игрушку», - пронеслось у него в голове.

А дальше был блэк-джек. Карточный турнир на то и турнир, чтобы показать свое умение в разных играх; заодно и продемонстрировать функционал казино. Виски и сигары можно было себе позволить и на первом этапе, но Аллен решился на глоток лишь перед блэк-джеком: «А безплатные порции то безбожно малы», - заметил он, одним глотком осушив стакан.

Три участника, плюс крупье. Здесь он был. Схема примерно та же. Выходит дальше только один. Зрителей скопилось предостаточно, обделив вниманием музыкантов.

«Интересно, видит ли Карла, как я играю?» - он уже успел солидно обобрать своих соперников – члены Клуба, выглядящие как двое из ларца, близнецы с лица, недоумевали – их, опытнейших игроков, «обувает» какой-то нелепый засранец, который первый раз на турнире. Десятка и десятка. «Достаточно», - кивнул он крупье. И опять, кто-то не добрал, кто-то перебрал. Крупье получил 15. Один из его соперников проиграл всё. Аллен уже не с таким страхом и сомнением смотрел ему вслед… и зря - он увидел, как тот быстрым шагом направился в другой конец зала, где стояли еще двое неизвестных ему людей в алых фраках и стал им что-то нашептывать, постоянно кивая в сторону Линтона. После этого зрелища уверенности у мужчины поубавилось. Выиграть если ему и дадут, то уж точно не дадут уйти просто так с выигрышем. Он обыграл и второго. Но радости ему это не принесло. Наблюдатель снова сделал характерный жест.

Пока Аллен отошел к сцене, в ожидании финалистов, постоянно оглядываясь, не хочет ли кто ему всадить нож в спину. После очередного выступления трио бородачей, игравших на гитаре, барабанах и фортепиано, на сцену вылетел взмыленный Хорн и тут же подхватил микрофон, чуть не сбив участника группы.

- … Эээ, друзья, гости! Минутку внимания! Мы решили экстренно изменить формат турнира. Финала не будет, а все финалисты в равной мере разделят 10 000 крышек + еще половину обналиченной стоимости своих фишек! – на одном дыхании выпалил он.

Люди непонимающе загудели: «Что? Почему?». Линтон тоже был ошарашен, хоть и подозревал что-то недоброе.

- У нас… изменились некоторые обстоятельства. Произошел некий инцидент...

- Фи - нал! Фи - нал! Фи - нал! – зазвучало подхваченное в зале и повторяемое десятком голосов, в подпитии и не очень.

- Да послушайте вы… - начал было Мэр, но его перебили.

- Ты обещал нам веселье и полноценный турнир! – это было самое пристойное из того, что звучало сейчас из уст присутствующих.

- Ладно, финалу быть, - сдался он, поняв далеко идущие последствия своего потенциального отказа; при этих словах он украдкой покосился куда-то за сцену – там явно кто-то стоял и ему, наверняка, не понравилось, что Мэр так легко уступил.

- И, напоминаю, что все пять финалистов, которые вроде бы, – на этих словах он вытянул шею, устремив взгляд к дальним столам, где игра всё еще продолжалась, - ПОЧТИ определились, в любом случае получат назад стоимость своего взноса и небольшой презент от Селестии, нашего талисмана в женском обличии!

Та как раз вышла на сцену: она была больше похожа не на талисман казино, а на секс-игрушку, с которой хотелось сорвать обертку – вся ее одежда состояла лишь из узких полос ткани, едва прикрывавших интимные места. Женщина, проскрипев каблуками высоких красных сапогов и повиляв аппетитными ягодицами, скрылась за сценой, вызвав шквал оваций.

И вот, все финалисты определены. Та женщина, прошедшая во второй раунд, вышла и в финал. И снова она кивнула Линтону. «Боже, я начинаю испытывать к ней чувства! Наши победы над членами Клуба так сближают! Брр, отвлекись! Господи, вон и Патриция! А, нет, она, кажется, начала окручивать кого-то посолиднее. Ну, хоть от нее избавился!»

Перед финалом был небольшой перерыв, где финалисты могли немного расслабиться. Кто-то отправился в бар, чтобы хоть немного запить стресс, кто-то посидеть со знакомыми - спросить совета или расспросить как он смотрелся за игрой; а кто-то, как Линтон, к сцене. На сцену вышла Карла в шикарном красном платье в пол – снова приятные аплодисменты. Прожекторы сошлись на ней, выгодно освещая и оттеняя фигуру. С первых же нот Аллен узнал песню – Wide River To Cross. Он слышал ее уже много раз, но сегодня она будто бы звучала впервые, звучала для него. Он подпевал одними губами, проговаривая слова в голове, вторя невероятно прекрасному голосу его возлюбленной, буквально пробиравшемуся под кожу, оживляя всё внутри. Полноценно петь и попадать в ноты он мог едва, но пытался изо всех сил – пела его душа. Чарующе. Когда Карла допела, он едва не прослезился, но сдержался, хотя сейчас он чувствовал себя наивным мальчишкой, а не скитальцем, прошедшим чуть ли не через все ужасы Пустошей.

--------------------

Вот и финал. Пять участников за одним столом. Он, та женщина и, конечно же, трое членов Клуба. Снова покер. Количество наблюдателей удвоилось. Даже Хорн занял выгодное место на балкончике и характерным жестом приказал принести ему выпивки – он собирался получить удовольствие от этого финала.

«Ну всё, последний рывок. Главное сейчас не сплоховать. Хотя, я играю не ради толпы. А ради Карлы. Успокойся. Делай то, что ты уже проделывал». Он уселся на стул – тот был гораздо мягче и удобнее предыдущего. Игра началась.

Уже на третьей раздаче Аллен понял, что ему перестало везти. Катастрофически. Сперва он списывал это на сложное начало – так всегда бывает. Но если раньше приходило хоть что-то, то сейчас даже с начальной парой он довольствовался ничем. Апсвинг у двух из трех членов Клуба. У женщины ситуация чуть хуже. Ему приходилось постоянно сбрасывать, чтобы не влететь на крупные суммы. Но фишки постоянно уменьшались. Он не поднимал почти ничего. «Что происходит?» - он обострил чутье, пытаясь найти брешь или поймать соперников на шулерстве, но всё было гладко; обычно своим наметанным глазом он углядывал неприметный бугорок посреди выжженной пустыни с расстояния трехсот метров, а сейчас не находил ничего, что дало бы ему право усомниться в честности соперников. Он начал нервничать – сначала внутренне, череда неудач давила здравый смысл и чувство просчета. Но вот наконец-то хорошие карты, общие дополняли его стрит, двое из четырех соперников сбросили, он остался один на один. Слишком много фишек на банке. Он итак проиграл большинство своих. Рискнув, он довел дело до открытия карт. Но у соперника оказался стрит-флеш. Аллен снова проиграл солидную долю фишек. «Может, его и правда прокляли? Или что-то поменялось в перерыве? Что-то не так со столом? С соперниками?» - пытаясь найти себе оправдание, он потер глаза, пытаясь не выдать в них нотку злости и разочарования.

Поражение на заставило себя долго ждать. В таком настрое собраться он уже не мог. Ни мысли о Карле, ни касание счастливого талисмана, ни попытки собраться не помогли. Он проиграл всё. И тут же вышел из-за стола. Раздалась смешанная реакция среди зрителей – кто-то шептался и сочувственно кивал ему, а кто-то улюлюкал от радости. Мужчина, не помня себя, оказался в другом конце зала, перед большой фарфоровой статуей какого-то животного. Он пытался прийти в себя, побив себя по щекам: «Так спокойно, ты был в финале, значит, отбил хотя свой взнос. Ты проиграл не всё. Еще какой-то подарок, но он меня сейчас не интересует. Выше нос, дошел до финала, с твоим то умением играть! Это уже успех! Пойду-ка еще выпью и затем надо искать Карлу, вместе с ней идти в кассу и потом, наконец, домой. Я устал от этого праздника. От этой показушной манерности и этого места, насквозь провонявшего пороками».

Он не смог удержаться и всё же краем глаза и уха следил, как развивается финал, сидя в баре. Вот и улюлюканья – это первый член Клуба вылетел. Аллен испытал скрытое удовольствие и облегчение. Может, хоть женщина уделает этих надутых мужланов. Но вот вылетела и она, оставив двух заядлых картежников в черных пиджаках разыгрывать главный приз между собой.

Сзади незаметно подошла Карла.

– Идем, - бросила она быстро, почти не пересекаясь с ним взглядом и пройдя мимо. Он соскочил со стула и заспешил за ней. Когда они затерялись в толпе, он шепнул ей: - Почему так быстро? Пойдем к кассе, забрать долю!

- Нет, - отрезала она, не оборачиваясь, - надо срочно покинуть казино.

Вот уже и узкий коридор, ведущий к запасному выходу, звуки их шагов гулко разносились по облупленным стенам. Сюда уже почти не доносились ни музыка, ни шум гостей.

- Как доберемся до дома, там и поговорим. Мне сообщили, что... – тут она осеклась, резко затормозив.

Выходную дверь перекрывали трое мужчин. Аллен сразу же узнал одного из них. Тот самый член Клуба, которого он обыграл в покер – та же легкая щетина, зализанные назад волосы, тот же костюм, только на этот раз он снял очки. Аллен тут же вышел вперед:

- А ты, видимо, злопамятный. Странно, что в твоей крошечной башке умещается что-то кроме комбинаций карт, - обострил он, прекрасно зная, к чему всё шло с самого начала. Такие ситуации были ему не в новинку. В Чикаго, укрывшись от взора командования, многие похожим образом решали вопросы неприязни.

- А тебе надо бы научиться манерам. Безликий червь, который так нахально обыграл меня и моих друзей. В Клубе есть одно негласное правило – не решать свои проблемы самому, а только всем вместе. Но сегодня я им пренебрегу.

- А эти шароёбы тебе зачем? Держат горшок, в который ты обосрался после поражения? – Аллен отодвинул рукой Карлу к себе за спину. Та и сама сделал пару шагов назад, прижав ладони к лицу в испуге.

- Да нет, - с виду не обиделся тот, - они помогут быстрее обчистить твои карманцы, когда ты будешь валяться в отключке и вынесут тебя подальше от оживленных мест.

Он сделал два шага вперед.

– Как такой оборванец без вкуса и умения смог меня обыграть?

Вопрос был отвлекающий. Он, не дав Линтону ответить, сделал резкий выпад вперед, стараясь ударить противника. От первого удара Аллен умело уклонился, но не ожидал столь же быстрого второго, пришедшегося прямо в лицо. Он старался быть хладнокровным, но вся ярость за турнир, за это место, за этих чванливых ублюдков, из года в год «обувающих» простых игроков, вылилась наружу. Он, стерпев боль, скользнул под замахивающуюся руку противника и нанес ему точный удар в голову, потом еще один, того повело – Линтон ногой толкнул его на верзил-помощников. Те расступились – член Клуба грохнулся на пол, а двое новых врагов подступили к мужчине. Драться в узком коридоре было несподручно, и надо было помнить о том, чтобы они не причинили вреда Карле. Пропустив пару ударов по корпусу, Линтон подсечкой разведчика сбил с ног одного из противников, тот свалился, пытаясь ухватиться за стену, но лишь ударился виском. Со вторым драка была почти на равных – они нещадно мутузили друг друга, порвав пиджаки. Пошатываясь, поднялся второй и тут же влетел в Линтона: тот, не ожидавший этого, упал под напором массивной туши. Его начали пинать, но он сгруппировался, пытаясь откатиться в сторону. Карла закричала. Тут в коридоре издалека послышались оклики и топот ног.

- Прекратить! – услышал Линтон приближающийся громогласный вопль Хорна. Его личные охранники налетели на верзил с дубинками – после пары ударов те повалились наземь, прикрыв голову руками. Член Клуба безпамятствовал, валяясь в неестественной позе.

- Какого хера, блять! Какого хера! – вопил Хорн, расталкивая своих людей. – Линтон, сука, ты что устроил?!

- Это... не я… – тяжело откашливаясь, прохрипел мужчина, пытаясь подняться с пола.

- Кто это? Поднимите этого ублюдка! – приказал он охранникам. Те подняли члена Клуба лицом к Мэру.

– Ларс Фишер, ах ты мразь! Решил свести счеты с новичком! – орал он прямо ему в лицо так, что тот очнулся. – Я не для этого учредил Клуб, чтобы каждый из вас чувствовал себя безнаказанным, и мог творить что хочет! Я на многое закрыл глаза, но вот на это! Что ты творишь, полудурок! Тебя покер не научил держать эмоции под контролем?! Тупая ты скотина! Я лишаю тебя звания Члена Клуба и передай остальным, что благодаря тебе я значительно снижаю финансирование вашего сборища идиотов! Испортил такой праздник! Сука! Если я узнаю, что кто-то еще из ваших решил проблемы подобным образом, я выкину вас из города, как ссаную тряпку!..

Мэр еще долго орал, но Линтон, чуть опершись на Карлу, медленно пошли к выходу и покинули злополучное казино, надеясь, что их отсутствия нескоро хватятся.

На улице было уже почти утро, по улочкам стелился легкий туман, в небесах начало просветляться. Благо, весь народ был либо на мероприятии, либо дома – их никто не видел.

Линтон со стоном завалился на диван. Всё тело саднило и болело. Карла вернулась с полотенцем, бинтами и алкоголем, чтобы промыть раны.

- Я испугалась за тебя. Особенно когда они повалили тебя, - с испугом и заботой начала она обхаживать мужчину.

- Да ерунда, - Аллен пощупал распухшую кровоточащую губу, - местная шушера, драться не умеют.

- Давай без этого геройства, если бы не Хорн, они бы тебя посерьезнее отделали, как бы совсем не забили, - на лице Карлы появились слезы.

- Кто же знал… долбанный турнир! Вот было же предчувствие, что нехуй туда было идти! – сжал он зубы, когда Карла вылила на рану немного виски.

- Можно мне глотнуть чуть-чуть? А то я даже руку протянуть не могу!

- С ума сошел? От тебя и так разит безплатной разливухой! Просто лежи, я позабочусь о тебе. Бедный мой Аллен... – она утерла слезы, - вроде бы переломов нет; потом попытайся заснуть, я сбегаю за врачом. Мы тебя поставим на ноги. А потом мы решим, что делать дальше.

Как только за Карлой захлопнулась дверь, Аллен попытался достать рукой до стола, но не смог. Силы стремительно кончались. Попытался думать – безуспешно. Расслабиться было сложно – всё болело так, что ни на один бок не лечь, ни на спину. Он немного покряхтел, найдя наименее болезненное месторасположение и через пару минут заснул.

Глава 23

ГЛАВА 23

- Видите что-нибудь? – крикнул Люк, до рези в глазах вглядывающийся в слепящее марево пустошей.

- Нет! - донеслось неподалеку.

- Тоже нет! - принесло ветром с соседнего холма.

Люк еще раз покрутился на месте, будто сверяя направление – в его руке блеснул некий предмет: компас.

«Надеюсь, ты знаешь, как им пользоваться?» - в голове возник образ женщины с дредами. «Эта стрелка всегда показывает на север, внизу юг, слева запад, справа восток. Таких уже лет триста не выпускали - чертова автоматическая навигация, будь она проклята, их заменила. Компас помогает ориентироваться в пространстве; можешь совмещать его с положением солнца, ну, думаю, дальше разберешься».

Следя за стрелкой, парень посмотрел в нужном направлении: чуть поодаль ходили в поисках члены отряда, внимательно оглядывая землю. Солнце слепило нещадно – почему они добрались к Месту именно сейчас? Кому-то уже надоело искать, до Люка долетело громкое:

- Срал я на этот тайник, только глаза мозолить в эту тошнотворную грязь! Я отдыхать!

На холм к Люку поднялся Блуждающий Ветер и присел рядом, наблюдая, как энтузиазм в людях таял, и они просто садились на землю и открывали рюкзаки, доставая еду и воду.

- Я почти уверен, мы ничего не найдем, - сочувствующе произнес он, протягиваясь к своей фляжке.

Люк не ответил и тогда Блуждающий Ветер поднял на него глаза: на лице парня застыл немой вопрос.

– Ну, мы уже битый час пытаемся найти... хер знает что, которое выглядит хер знает как, в пустошах, где всё всегда выглядит одинаково. Если уж я ничего не вижу, то я уже не знаю, что нам поможет? Гигантский пылесос, который высосет всю грязь, обнажая недра, где и находится тот самый тайник? Что она сказала тебе, конкретнее? Мы точно ищем там, где нужно?

- Это останется между мной и ею. Могу лишь сказать, что она указала, где ДОЛЖЕН быть тайник, на случай, если они с мужем решат перебраться жить в другие земли. «Там всё необходимое», - сказала она.

- Пфффф, - выдохнул Блуждающий Ветер, отирая пот со лба, - перечисли еще раз. Приметы.

- Сто двадцать шагов от развалин амбара на север, потом еще тридцать на юго-восток. Встань лицом к двум серым всхолмьям. Их дневная тень укажет на тайник, - тараторил Люк, заучивший подсказку наизусть, - что мы упустили? Что не так? Может, магнитные поля изменились? Мы уже буквально облизали каждый сантиметр этого места.

- Ну, может она просто решила нас надуть. А когда мы ушли, забрала вещи из настоящего тайника и скрылась, а мы тут у черта на рогах пытаемся найти воду в пустыне, - прилег Блуждающий Ветер.

- Нет, - отрезал Люк, - она бы так не поступила; я видел надежду в ее глазах, когда она смотрела на меня. Искреннюю. Пыталась помочь тем, кто противостоит убийцам своего мужа. Поэтому, давай сосредоточимся и осмотрим всё еще раз.

- Только после тебя, - укрыл голову курткой от палящего солнца собеседник, даже не пытаясь встать.

Люк сам спустился с холма и еще раз, в припрыжку, обошел местность. Ничего. Куча натоптанных следов членов отряда. Вон и они сами, распластались в тени – отдыхают.

«Сто двадцать шагов от развалин амбара на север, потом еще тридцать на юго-восток. Встань лицом к двум серым всхолмьям. Их дневная тень укажет на тайник», - прокрутил он у себя в голове еще раз, сверяясь с компасом. Перевалило за полдень. «Никогда бы не подумал, что ранней весной в этих краях так тепло», - оперся Люк на палку, чувствуя, что изрядно вспотел.

«ВЕСНОЙ. РАННЕЙ». - молнией пронеслось в голове.

-Твою ж мать! - закричал Люк, будто бы про себя, но оказалось, что он сделал это вслух. Люди тут же обернулись на него. Парень бодро запрыгал в сторону от холмов, крича остальным: - Мы ищем не там! Что если Дневная тень, которую она упомянула – была не весенняя, а осенняя, или летняя, например? Время года значительно меняет положение солнца над горизонтом, и что видела она, не видим мы!

Все повскакивали, напрочь забыв про усталость.

– Что, если нужно искать в ста метрах южнее? Или восточнее?

И снова поиски. Люк сам буквально ползал на четвереньках, осматривая каждый камешек на пути. И тут раздался крик: - Нашел!

Один из членов группы, метрах в тридцати от Люка, махал рукой, жестикулируя остальным.

Небольшой бугорок земли, явно не природного происхождения. Наверху лежал крошечный зеленый камешек. Гиллиан уже протянул к нему руку....

– А вдруг это ловушка? – спросил кто-то.

- Вдруг, там, чуть присыпанная, лежит мина? Или капкан? – воображению людей не было предела.

Люк упал на колени и без тени сомнения начал откапывать. Странно, но никто не отшатнулся, все с интересом наблюдали. Потом стали помогать, когда стало понятно, что бугорок это только начало. Откопали два прочных чемодана из странного материала.

– Левый или правый?

- Левый!

Люк щелкнул зажимами: момент истины – ии... это… что... одежда? Он поднял за рукава некий странный балахон фиолетового цвета, украшенный странными оборами и надписями, вышитыми на неизвестном языке. Тут же был и второй такой же балахон.

– Видимо, для той женщины и ее мужа, - задумчиво объявил Люк, оглядывая находку. На землю, звякнув, выпали 2 амулета, наверняка из кармана.

- А вот и жертвенные талисманы. Но их только два... – как нам поступить? Нас же четырнадцать. Ладно, об этом позже.

Что во втором чемодане? Снова щелкнули зажимы... иии... солнечные лучи отразились от позолоченной ложи, резью отозвавшись в глазах... Интересная конструкция прицела, спусковая скоба, магазин, ствольная коробка – всё притягивало взгляд своей необычностью и яркостью...

- Вот это аппарат, - присвистнул Гиллиан. – Это какая-то элитная винтовка. Я видел похожие на картинках в древних оружейных журналах! Небось и стоит целое состояние!

- А еще более элитной ее делает ее Имя, - Люк бережно извлек винтовку из чемодана, к ней обратились все завистливые взгляды. Парень прочитал слова, выбитые на скобе: Brenson’s Soul.

- Он вложил душу в эту винтовку. Понятное дело, почему она так дорога даже его жене, - Люк аккуратно передал оружие в руки остальным, посмотреть. Парень так же обнаружил в чемодане несколько коробочек с патронами калибра 12,7 и немало крышек, в двух разных мешочках.

- Они явно собирались начать новую жизнь. Но не успели. Почему такие странные одежды? Неужели нет ни одной записки?

Записей действительно не обнаружилось. Тогда Люк, неожиданно для всех, раскорячившись на земле, снял с себя свою прежнюю, пропитанную кровью и потом одежду, и стал натягивать странный фиолетовый балахон. На вопрос: зачем он это делает, был ответ – надо. Парень явно руководствовался одному ему известными сведениями и соображениями. Встал, оперся, и выпрямился.

- Странствующий монах, вылитый, - оценил его Блуждающий Ветер, оглядывая. Гиллиан и остальные не сдерживали улыбок. Люк действительно выглядел странно.

- Внимание к деталям, возможно, эти слова что-то значат, - он провел рукой по надписям на рукавах и плечах.

- Главное, чтобы они не значили: «Цельтесь сразу в голову, я враг!» - хмыкнул Гиллиан, до которого, наконец, дошла винтовка.

- Я всё-таки полагаю, что они противоположны твоим словам, - Люк взвесил на ладони амулет.

- Это та сумасшедшая тебе напела? – не отставал Гиллиан, - что она рассказала тебе наедине?

- Не твое дело.

- Еще как мое! Теперь, когда мы нашли этот долбанный тайник, ползая в земле, как кроты, пора двигаться дальше. Мы ничуть не приблизились к Арбору! Скорее, даже наоборот! И амулетов всего два! Как ты предлагаешь делить их, если наш путь лежит через земли Племени?

- Я не знаю. Но, возможно, есть и другой путь. Не заходя в Кливленд, обойти западнее.

- Ты вообще в курсе, что там, западнее? Ты же здесь никогда не бывал! Что-то ты темнишь! Зачем нам делать такой крюк? – Гиллиан с оружием в руках явно чувствовал себя увереннее.

- Я лишь следую советам человека, знающего эти края, - Люк захлопнул чемодан.

- А я тебе на что? Вам всем! – вскипел ученый, - я веду вас! Я! А не какая-то кошатница!

- Ты и сам не до конца был честен с нами, у тебя и самого полно секретов, - мужчина с пыльной серой бородой отнял у него винтовку.

- Я не подвел вас! Мы по-прежнему на правильном пути! И когда мы доберемся до Арбора, вам станет ясно, что я не соврал ни разу! – Гиллиан старался держаться уверенно.

- Тебе говорит что-нибудь название «Ясеневая переправа»? – прищурился Люк от палящего солнца.

- Да, - и бровью не повел ученый, - как раз оттуда можно отплыть, чтобы добраться до Арбора.

- Так вот, - продолжил Люк, - та женщина сказала, что она перестала функционировать еще два года назад. Поэтому и хочу пойти другим путем.

- Женщина, женщина, что ты всё на нее ссылаешься? Она чуть не убила нас всех, а ты веришь ей больше, чем мне? Мы и в рабстве были вместе и делим трудности пути вместе. Но, почему-то, ее мнение приоритетнее? – Гиллиан был в смешанных чувствах.

- Я стараюсь выбрать наиболее безопасный путь. Для нас всех. Тебе я, безусловно, доверяю, но видишь, как складывается: ты слишком давно не был в родных краях – мы уже видели намеки на то, что жизнь там поменялась куда серьезнее, а ты даже не в курсе.

- Ну, пожалуй, в чем-то ты прав. Мне неприятно это признавать, но я и сам по старой памяти могу завести вас в ловушку, хотя прошлый опыт будет подсказывать мне, что там безопасно. Но… довериться незнакомой бабе… рискованное мероприятие. – Гиллиан спрятал руки в карманы и начал расхаживать из стороны в сторону, размышляя, - мы вполне бы могли обойти по краю территории этого племени, издалека углядев расклад дел; а там уже будем решать по ситуации. В любом случае, нам надо двигаться на северо-запад еще почти двое суток, Старый Кливленд будет уже восточнее – там и сможем осмотреться.

- Согласны? – Люк оглядел остальных.

Все закивали – мытарство им уже начинало надоедать, да и запасы еды и воды кончались, решительные действия были сейчас нужны как никогда.

-------------------

На горизонте расцветал алыми красками закат. Все оттенки розового, красного и даже золотого смешивались невообразимо прекрасной палитрой по небу, как слои мороженого, которое Люк видел только на старых плакатах и картинках. Он специально замедлился, пропуская остальных вперед, чтобы полнее насладиться открывающейся картиной. Некоторые тоже поднимали взор к небу, но большинство были больше заняты самокопаниями не глядя по сторонам; вскоре воздух наполнился запахом сигарет, но вряд ли он был сильно хуже того, что царил в пыльных пустошах. Скоро стемнеет, и пора было приглядывать место ночлега. Люк догнал Гиллиана.

- Ты, это, извини, если я задел тебя «недоверием», - заковылял он рядом, опираясь на палку при каждом шаге.

- Забыто, - Гиллиан даже не повернул головы, глядя в закат, - у тебя полное право во мне сомневаться. Взвешивать и оценивать чужое мнение с моим. Неопределенность всегда остается, какой бы путь мы не выбрали. И я не стану говорить, что мой - единственно верный.

Слева от Люка еще один спутник вписался в диалог: - Вы бы лучше бы сказали, где нам размутить припасов. Мне хоть Кливленд, хоть Арбор – просто хочу знать, далеко до следующего поселения?

- По моим данным, надеюсь не устаревшим, из Детройта ходят караваны на юг. Караванные маршруты это нити жизни – их стоянки зачастую превращались в небольшие поселения. Где-то в Огайо они точно есть. Вполне возможно, мы уже близко, - он достал компас, отданный ему Люком, и сверился с направлением, - возможно, уже завтра наткнемся на одно из них, ну или хотя бы поймем, далеко ли мы от обжитых земель. И надеюсь, не попадем в засаду врагов.

Ответ устроил мужчину, и он ускорил шаг, присоединившись к двум своим знакомым.

Потихоньку спускались сумерки. Люк махнул рукой Блуждающему Ветру, который уже был на холме впереди:

- Есть что-нибудь приметное? – крикнул парень.

Тот сделал характерный жест руками, символизирующий отрицание.

Группа уже прошла не через одно место потенциальной ночевки – разрушенные заправки, придорожные мотели, кемпинги – но вынуждены были идти дальше: высокий радиационный фон или опасно покосившиеся перекрытия не давали ровно никаких гарантий.

Темнело. Единственные огоньки, которые видел Люк, были раскуренными сигаретами кого-то из участников группы. Также на всех было 2 фонарика, их собирались пустить в ход, когда совсем стемнеет.

Блуждающий Ветер присоединился к остальным.

– Мой взор не ухватывает ничего важного впереди и по сторонам. Боюсь, нам придется заночевать прямо на равнине.

- Ну, еще полчасика и привал, - Люк в три раза осторожнее ступал: его чувство равновесия сильно зависело от освещения, - я итак уже вымотался.

Еще десять-пятнадцать минут безмолвной ходьбы, как вдруг Блуждающий Ветер бросился вперед, вырвал из рук одного из мужчин недокуренную сигарету:

- Туши! – почти шепотом цыкнул он, быстро растоптав сигарету. Тот остервенело вылупился на члена племени:

- Ты че бля творишь! – начал было он, но Блуждающий Ветер рукой зажал ему рот, одновременно указывая пальцем куда-то вперед.

Все как по команде замерли, замолкнув. Стояла уже полная темень. Ни звуков, ни движения вокруг. Но, по мере того, как обострялись их чувства, люди стали замечать далеко впереди одинокий огонек. Сначала он стоял на месте, потом начал двигаться влево, потом на полминуты замер там, снова двинулся вправо – там снова замер, а потом снова двинулся влево.

Людей было не видно, и они сколь угодно долго могли наблюдать за этим действом.

– Что это такое? – шепнул Люк, подобравшись ближе к Блуждающему Ветру, - почему оно себя так ведет?

- У меня много догадок, одна страшнее другой. Есть звери, которые после мутации обрели способность к люминесценции и приманивают этим светом глупых путников, чтоб их сожрать. Но этот на них не похож, да и тех зверей вроде всех перебили, еще когда в небесах была Белая Луна.

- Хмм, - вгляделся Люк, - по моим представлениям, это больше похоже на… патрулирование. Ну, знаешь, ходить взад-вперед с оружием, высматривая врага.

- Возможно, - отвечал тот, - огонек на небольшом возвышении, если мы сможем подобраться поближе я смогу рассмотреть детали и более четко определить степень опасности.

- Я знаю, что это глупо, и я скорее выдам себя, но я пойду с тобой, - Люк с готовностью покрепче сжал палку – он уже научился парировать ей некоторые удары и бить в ответ, в меру возможностей.

- Даже если мы пойдем все вместе он или оно нескоро нас заметит или почует: луны нет, небеса закрыты – очень темно, а ветер дует с его стороны, - Блуждающий Ветер свойственной лишь ему легкой, едва ощутимой походкой двинулся вперед, не производя почти никакого звука.

И уже вскоре они были метрах в ста пятидесяти от того самого возвышения. Член племени шепотом заговорил:

- Да, вижу. Это какой-то механизм. Робот. Огонек - это фонарь у него на туловище. Он движется то туда, то сюда и кажется… носит что-то. У него мощные манипуляторы-руки.

- Это как-то облегчает ситуацию? Он там один? – также шепотом спросил кто-то.

- Скорее всего, да. Я не чувствую и не наблюдаю иного присутствия. Но зато я чувствую какой-то смрад... похожий на мертвячину.

- То есть он что? Убил там кого-то? – Гиллиан пожалел, что оружие было не у него.

- Да всё может быть. Вероятно, там, впереди - поле битвы, а мы просто не видим всей картины. Но робот больше похож на хозяйственного, у него нет секций для оружия. Это очень странно. Я предлагаю приблизиться. Мое чутье подсказывает, что ситуация не представляет угрозы для нас.

- Если там поле битвы, то кто были те сражавшиеся? А если кто остался в живых и только и ждет новых противников? – шепот Гиллиана стал агрессивным.

- Я же говорю, я не чувствую других людей. И я пойду первым. – Блуждающий Ветер уже начал двигаться на возвышение.

-Рон, Вик, обойдите чуть левее, прикроете нас в случае чего.

Двое мужчин тут же скользнули в темноту.

Остальные, стараясь держаться как можно шире, двинулись следом за членом племени. Блуждающий Ветер уже был наверху и не подавал никаких знаков: значит, можно было смело идти вперед. И вот они уже все были наверху. Из-за туч вышла яркая луна, полнее осветив странную и одновременно страшную картину, открывшуюся перед замершими людьми.

По правую руку высилась, пугающая горка из наскоро сваленных трупов: окровавленные, ушибленные и изувеченные руки, ноги и лица торчали то там, то тут, доводя до ужаса наблюдающих это членов группы. Вот и звук шарниров – к жуткой горке «подошел» робот, освещавший себе путь фонарем на стальном туловище, чуть склонился - его мощные, широкие руки-манипуляторы неряшливо подхватили один из трупов за ноги, развернулся и поволок тело куда-то в сторону – там, чуть поодаль, угадывались очертания глубокой зияющей дыры - свалочной ямы, из которой тоже невероятно разило. Тело вяло волочилось по земле, оставляя за собой как размашистые следы в пыли, так и следы крови. Подойдя к яме, робот крутанулся вокруг своей оси вместе с трупом и с силой бросил того в яму. Затем развернулся и снова двинулся к куче. Он абсолютно не замечал группу людей, остановившихся поблизости, в безмолвном ужасе наблюдавшую за этим действом под луной. Гиллиан щелкнул фонариком, освещая робота, чтобы получше его разглядеть. Но робот не прореагировал и на громкий звук, продолжая монотонно выполнять свою работу. Этот робот был похож протектрона, но с непропорционально большими «руками» и крошечной «головой». На этой самой «голове» была надета охотничья черная шляпа с белым пером, что давало еще больше поводов для размышлений.

Люк, стряхнув оцепенение и сообразив, что машина зациклена, попытался начать диалог. В Цитадели в детстве он наблюдал множество моделей роботов и со всеми пытался заговорить. Вот и сейчас не смог удержаться.

- Зачем ты это делаешь? – громко спросил Люк, сделав неловкий шаг вперед. Робот будто бы не услышал вопроса, снова отправился к яме с очередным «грузом».

- Кто принес сюда все эти трупы? - еще раз попытался парень. Снова молчание.

Гиллиан осторожно, не сводя глаз с этого «уборщика», проговорил:

- У них всех есть Код Отмены, если бы мы знали его, то смогли бы получить ответы на все вопросы.

«Попробуем другой подход», - Люк еще раз, уже требовательнее спросил:

- Назови свою модель, робот!

Странное дело, но машина замерла на месте, развернулась на источник звука – из динамиков у «рта» послышалось металлическое: - SZ 417, индивид представляет собой переработанную под специфические нужды модель Мистера Погрузчика класса «Антей-4». Откликается на имя «Боб». Прочий функционал доступен лишь авторизированным сотрудникам Сидар-н-Маршалл Индастриз.

- Ты всегда говоришь о себе в третьем лице?

- Некорректный вопрос. Индивид не наблюдает присутствия третьих лиц, - закончил робот и двинулся к яме.

Люка снова поразил флешбэк. Он уже слышал эти слова: Сидар н-Маршалл Индастриз. Но где? Долго вспоминать не пришлось: там же, где и про Рассвет Посейдона. Они связаны.

- Постой, ты сказал, тебя сделали в Сидар н-Маршалл Индастриз? Где это? – еще упорнее выспрашивал Люк.

- Эта информация недоступна неавторизированному пользователю, - был короткий ответ. Еще один труп полетел в гниющее небытье.

- Постой, - Люк шагнул еще ближе, - остановите его!

Люди обступили робота, не давая ему пройти к куче трупов. Робот замер на месте - видимо, его алгоритмы не предполагали такого развития событий.

- Он здесь неспроста. Надо осмотреть тех, кого он «хоронит». Вдруг там зацепки, - Люк заковылял к трупам, подавляя тошнотворные позывы, закрыв лицо куском своего балахона. Еще желающих копаться в мертвячине не нашлось, кроме Блуждающего Ветра.

И, как только, они перевернули первого из «трупов», тот внезапно ожил – окровавленный мужчина, весь в жутких темно-фиолетовых ссадинах-пузырях и глубоких, грязных порезах, припал на бок, захрипел и закашлял, отхаркивая малоприятную слизь.

– Оттащите меня подальше, - ловил он ртом воздух.

- Помогите нам! – парень подзывал еще хоть кого-то. Один из членов отряда помог «откатить» жуткого незнакомца в сторону. Как только тот продышался и разлепил покрывшиеся кровавой коркой глаза, тут же увидев перед собой склонившегося Люка, изо всех сил потянул к нему руки, будто узнав:

- Брат Эквит! Умоляю, помогите мне!

- Я не... – замялся в страхе Люк, поняв, что по одежде этот полутруп узнал в нем кого-то, за кого он хотел сойти, надев этот балахон. – Я не могу, - выдавил он, стараясь, чтобы в голове прозвучало как можно больше сострадания.

- Умоляю вас, я признаю вашу веру, во всем её многообразии. Принимаю и преклоняюсь. Заберите меня в 82-е. Исцелите меня.

Люк попытался импровизировать, играя роль, хотя у него кровь стучала в висках он волнения:

- Я… в паломничестве сейчас. С благой целью. Не могу вернуться в 82-е и исцелить вас.

- В паломничестве… - снова закашлялся мужчина, при свете фонариков выглядящий очень исхудавшим и избитым, - а кто тогда все эти люди вокруг? Те, кому вы проповедуете?

- Да, вроде того, - виновато оглядел Люк обступивших их членов группы.

- Брат, речи ваши странны, вы сомневаетесь, будто только начали проповедовать. Но ваш сан одежды говорит об обратном… - мужчина перевернулся на спину – закричал от боли и чуть не потерял сознание: его снова повернули на бок.

Люк понял, что вот-вот спалится, поэтому действовал решительно:

- Пока ты не отключился, расскажи мне, как попал сюда и откуда здесь столько трупов и почему ты среди них?

- Я… я не знаю... я не узнаю никого из них... а я... я… - он неожиданно прослезился, – я всего лишь согласился толкнуть на сторону несколько вещиц типам, которые оказались из л.. Л... Легиона… За это меня судили... а потом... потом… - он залился слезами от боли воспоминаний.

Сзади прозвучало внушительное металлическое:

- Эти люди повернулись спиной к бедам своего народа.

Это робот, о котором все, казалось, забыли, выдал реплику-триггер, видимо на слова окровавленного мужчины.

- То есть это... все... предатели? – Гиллиан обернулся к машине, его ощутимо затрясло – Люк это заметил.

- Ответ утвердительный, - безэмоционально отвечал робот, - и нет им места, кроме как на Позорном Холме, здесь.

-Где мы находимся? – почти сбился на крик Гиллиан, его явно охватил страх и стресс.

- Довоенные карты и локационная поправка на двухсоттридцатилетний лаг дают однозначный ответ: штат Огайо, городок Стронгвилл, сейчас более известный как Линия Безнадежности, - выдал робот.

- Значит, мы миновали Кливленд, и далековато от переправы, - чуть успокоился Гиллиан, выдохнув.

- Ты же хотел наоборот быть ближе к переправе, разве нет? – припомнил Блуждающий Ветер. Остальные закивали – он же вёл их, постоянно говоря о скорой возможности переправиться.

- Сейчас мне спокойнее здесь, - пытался сохранить самообладание ученый и затем, будто бы что-то вспомнив, обернулся к Люку, - а, ты знаешь, твой путь будет гораздо безопаснее: чем дальше от Ясеневой переправы, тем лучше.

Парень буравил его насквозь:

- Твои планы меняются быстрее потоков ветра. Ты явно встревожен.

- Нет, нет, просто сейчас я получил точное местоположение – мы больше не плутаем во тьме. Я знаю, где ближайшее поселение.

- Ближайшее поселение - Кливленд, - прозвенел робот, - манеры индивида заставляют выказать вам настоятельную рекомендацию и остережение не идти в Кливленд. Город недавно подвергся чистке. Представители племенного союза покинули его или были «очищены». Рассвет Посейдона занял Кливленд.

- Твою ж мать! – одновременно воскликнули почти все.

- Индивид расценивает коллективное ругательство как паттерн реципрокного крайнего эмоционального переживания группы других индивидов, - высказался робот.

- Правильно расцениваешь, - Люк обратил взгляд на него, - нам следовало бы держаться от них подальше. Особенно сейчас.

- Тогда нам не стоит медлить, - сразу же огляделся в чернеющую ночь Блуждающий Ветер, - надо уходить как можно западнее и как можно скорее. Возможно, они уже выслали вперед скаутов и наблюдают за окрестностями.

Все конечно же поддержали.

После непродолжительного диалога с роботом, который не закончился продуктивно, люди покинули это страшное место, предварительно осмотрев другие трупы –вдруг еще кто остался живой: их там было порядка двадцати пяти, и кто знает, сколько-уже в яме. Но их ожидания не оправдались. «Ожившего» мужчину бросили там, где нашли – ему было никак не помочь, да и не было уверенности, что стоило бы ему помогать. А робот и дальше продолжал свою работу: весь в пыли, грязи, крови – он, не чувствуя ни запаха мертвячины, не зная страха, усталости, продолжил перекидывать тела из кучи в яму, пока трупы не закончились. А потом зашагал вдаль, повинуясь лишь ему одному известной цели.

А люди ускорили шаг – впереди всех, чуть ли не бегом двигался Гиллиан, его подстегивали сразу два страха, один из которых – пока неизвестный членам группы.

- Давайте! – то и дело оборачивался он, - еще больше тридцати миль на запад до безопасного поселения! Вперед, вперед!

Глава 24

ГЛАВА 24

Люси неуклюже хлюпала по болоту. После того, как командир захвативших ее людей достал, включил и поднял высоко в руке какое-то устройство, то ли подавая тем самым сигнал или сверяясь с направлением, девушке завязали глаза и нацепили наручники. За правый локоть ее крепко держал один из солдат, не давая свалиться в трясину, и в некоторых случаях сильно и довольно больно оттягивал ее в сторону, когда люди меняли направление. Судя по всему, уже стемнело: если раньше Люси видела хоть какие-то отблески света сквозь повязку, то сейчас не видела ничего. Зато обострился слух – она прислушивалась к разговорам людей.

«… Как думаешь, когда нас перебросят под Лоуренс? Сил нет уже смотреть на эти эксперименты! А в Лоуренсе и другая специфика, да и контроля меньше. Я, конечно, уже привык к тому, что даже когда ты срешь, за тобой безмолвно наблюдает камера в стене, но находиться рядом с этими «станками»... нееее, отставить, я уж лучше буду сражаться на севере – пусть там и каждый день боестолкновения; кстати, уже и не помню, когда последний раз был в личном синхронизированном Т-70! Эхх! На посту потихоньку через визор шлема просматривал оцифрованные журналы с распутными девками! Лепота!"

Люси слушала и понимала, что технологии Бостонского Братства действительно ушли далеко вперед - синхронизированная под конкретную личность броня, небось еще и с соответствующими функциями под этого самого бойца…

Вдруг раздался резкий шипящий звук: Люси, увлеченная размышлениями, испугалась, аж подпрыгнув на месте и даже оскользнувшись: по ее представлениям, они по-прежнему находились посреди вонючего болота. Но ее спутник не испугался – его хватка была такой же твердой и уверенной – еще бы, он то всё видел. Ее повели вперед и почти сразу же Люси почувствовала, что больше не ступает по вязкой жиже – твердый ровный пол, возможно, металлический. Сменились и звуки шагов. Но как? Они вошли куда-то? Когда она еще могла видеть окрестности, в радиусе пяти миль было лишь болото. Это что? Бункер посреди хлябей? Естественно, тайный. То есть база Братства на болоте? Как символично! Одна из баз? Судя по разговорам, это должно быть, главный бункер. Или главный лишь в этом регионе? Или она что-то не поняла?

Люси вели уже по коридорам. Она слышала уже и встречные шаги десятков ног. Но голосов слышно не было. Девушка пыталась принюхаться, но воздух будто был пропитан стойким абсорбентом, в котором терялись любые другие дуновения. Потом вниз. Потом снова вперед, долго вправо. Потом, по характерным ощущениям в животе – они ехали в лифте, вниз, соответственно; лифт был практически безшумный, но его выдали звуки открывающихся створок. Потом вышли еще куда-то, здесь было на порядок холоднее - у Люси по коже побежали мурашки. Стали слышны странные звуки – будто работали какие-то огромные механизмы: звон, сверление, какие-то тактовые переходы… она буквально чувствовала присутствие вокруг десятков других людей. На нее смотрели. Оценивали. Наверняка осуждали.

- Стоять! – прозвучал резкий, властный голос. – Кто это? Еще одна пленница?

- Да, сэр, - Люси услышала голос командира того отряда.

- Мест нет. Камеры переполнены. С утра прибыла еще партия «мясных». Они заняли все свободные места. Развернулись и выбросили эту шваль в Цех переработки! Ать-два!

- Сэр, всё не так просто! Она ценна! Мы схватили ее, когда она была с синтом, - докладывал командир старшему по званию; последнюю фразу он произнес на порядок выверенее, с чувством выполненного долга и гордыни.

Молчание. Обострившийся слух девушки уловил приближающиеся шаги.

– Она была с синтом? – прозвучало у нее над самым ухом. – То есть, я всё правильно услышал? С цельным, функционирующим синтом? Какого поколения?

- Так точно, сэр. Тот был в личине подростка. Видимо 3+. Конечно же застрял в Поле. Сейчас его уже везут сюда. Как только его…

- Молчать! – оборвал голос.

- Бок о бок с синтом, значит, вместе, ни о чем не безпокоясь. Здесь, в Бостоне. Хмм… что ж. Вы проверяли ее? – задумчиво добавил тот же голос.

- Так точно, сэр. Сканер ничего не показал. У нее в рюкзаке обнаружились Слезы Моря. По дальнейшему разговору мы также выяснили, что она из Братства. Столичного. Проверка по протоколу S-2 показала ее способность обращаться с оружием и силовой броней. Также обладает внушительным медицинским опытом, по ее словам. Требуется подтверждение и более полная функциональная проверка; если поступят соответствующие указания, сэр.

- И как такой ценный экспонат так легко попался? Может, она шпион и только и жаждала попасть сюда?

- Я не шпион! – возмущенно выкрикнула Люси.

- Ну конечно, а когда вы говорите по-другому? – снова у самого уха прозвучал мужской баритон.

- Сэр, но разве имплант не… ее речь, потоотделение, сердцебиение, баланс соответствующих гормонов... разве вы не чувствуете? – осторожно прозвучал еще один голос.

- Чувствую. Он подсказывает, что особа не врет.

- Мне любопытно, – рассуждал кто-то справа, - Чейди, сколько человек прибыло к нам с юга за последние семь лет? Разведчиков имею ввиду.

- Восемь, сэр.

- Кто-нибудь еще здесь?

- Да, сэр, - чуть запнулся голос, - обходя... кхм, параметры секретности, трое еще здесь, прямо здесь. Я могу пригласить кого-нибудь из них засвидетельствовать показания этой беглянки.

- Метнулся! – произнес властно голос, - и послушаем ее историю. И сверим с показаниями наших людей.

Долго ждать не пришлось – Люси услышала, как впопыхах подошел еще кто-то:

- Дэст и Малкольм прибыли, сэр.

- В таком случае, - говорил тот самый властный голос, - снимите с нее повязку. Допрос произведем прямо здесь. Ничего важного она тут не увидит, а если соврет – вам недалеко тащить до цеха Переработки.

Черная ткань пала с глаз девушки, но нет, она не заморгала от яркого света – в помещении было довольно темно – она начала оглядываться: то ли большой, широкий коридор, то ли предвходное помещение - впереди монолитом возвышалась дверь-люк в 2 человеческих роста – по звукам изнутри девушка догадывалась, что там было производственное помещение, огромное. Фонари на стенах скудно высветили лицо стоящего рядом с ней человека, и Люси от неожиданности и удивления обомлела ненадолго: перед ней был... не совсем человек, скорее уж киборг: одна глазница была занята странной формы визором в черной технологичной оправе; от редких бровей вверх ко лбу шли 2 техно-шва, скрываясь за макушкой; в правом деформированном ухе тоже красовался имплант с нанораструбами, уходящими к слуховым каналам – возможно, этот человек страдал нарушением слуха или чем-то подобным; одна рука была полностью экзоскелетной – мощной и прочной, во второй, человеческой, он держал небольшой планшет; ноги под серо-зелеными армейскими штанами тоже выглядели неестественно - или от всего увиденного у Люси разыгралось воображение…

Помимо него в этом помещении находилось еще семь человек – трое ее захватчиков, двое людей в странных закрытых костюмах, больше напоминавших медицинские, и видимо, двое тех разведчиков.

Киборг повернулся к вновь прибывшим: - Как давно вы покинули Цитадель?

Те хором ответили: - Шесть лет назад, сэр.

- Вы узнаете ее? – подтолкнул он вперед Люси.

Двое мужчин, оба в облегающих костюмах, похожих на те, что носили разведчики Братства в Вашингтоне, держа подмышкой шлемы, отрицательно покачали головами:

- Нет, сэр.

- И не мудрено. Она молода, юна, - медленно, приятным, поменявшимся модулированным голосом стал рассуждать киборг, обходя Люси кругом, - возможно, шесть лет назад она жила в коморке, занимаясь рутинной работой послушника. И вы ее не узнаете. Да и не должны.

- В каком ты звании? – прозвучал следующий вопрос.

Люси, мигом прокрутив у себя в голове все «обходные углы» и сообразив, что имплант владельца каким-то образом дает ему понять, что собеседник врет, пытаясь сохранять хладнокровие и одновременно исключить всю сомнительную и компрометирующую ее информацию из головы, быстро ответила: - Младший рыцарь.

- Младший Рыцарь, Сэр. – Громыхнул киборг.

- Что? – замигала Люси.

- Ты ДОЛЖНА обращаться ко мне «Сэр».

- Я ничего тебе не.. – начала было Люси, но тут у нее зазвенело в голове и она чуть не упала, попутно закричав от боли: киборг молниеносной реакцией нанес ей «легкий» удар по лицу своей экзоскелетной рукой. Люси даже ничего не успела понять – уловить такой удар было почти невозможно. И едва удержалась на ногах, прижав руки в наручниках к занывшей щеке.

«Вроде, зубы на месте», - подумала она в яркой вспышке послеболевого сознания, а вслух тихо сказала: - Младший рыцарь, Сэр.

Киборг закатал повыше локтя свитер.

– Итак, дальше. Кто твой Старейшина?

- Лайонс, Сэр. – Выдавила Люси, стараясь загнать на задворки подсознания события прошлых двух лет: мятеж, войну, похищение Старейшины.

- Подтверждаете? – Киборг обратился к разведчикам.

- Так точно, сэр.

- Это ведь его не настоящая фамилия, не так ли? Тот Лайонс, о котором я читал, был довольно слабым, малодушным Старейшиной, дисциплина при нем была примерно такая же, как и в стае диких собак. Да и жил он полвека назад.

- Всё так, сэр. Его настоящая фамилия Верлен, - притворно добавила Люси.

- Я еще не спросил тебя, а ты отвечаешь. С дисциплиной у вас плохо и по сей день, судя по всему. С таким командованием удивляюсь, как вы вообще существуете. А ты, в следующий раз, отвечаешь только тогда, когда я к тебе обращусь. Если хочешь сохранить мозги на месте.

- Кто твой командир или наставник, если ты так юна? – продолжал допрос киборг.

- Паладин Дэйв Мастерссон, Сэр. – Девушка начала чувствовать, как опухает щека.

- Подтверждаете? - адресовал допрашивающий.

- Так точно, Сэр. Знаем такого. Толковый вояка. Один из лучших.

- О, вот как! Хотелось бы с ним встретиться, – задумался киборг на минуту, а потом продолжил, - если он готовил тебя, то сделал это довольно качественно. Но, раз ты здесь одна и видимо, одна уже давно, то где твой наставник? Где твоя группа?

- Я не знаю, Сэр. Мы расстались уже почти год назад... может больше, не могу сказать точнее. Группа тоже распалась.

Киборг буравил девушку взглядом – и глазом и визором, в надежде углядеть, наконец, тень лжи, чтобы ударить ее еще раз или чего похуже... но он безэмоционально задал следующий вопрос:

- Расстаться с Братством по своей воле мы не властны. Ты дезертировала? Остальные члены группы погибли? Или, может, ты их убила сама?

- На боевом задании мы потеряли одного из наших. Остальные потерялись во время песчаной бури. В том числе и командир. Я никого из них не убивала. Это было далеко от Секторов, и я не нашла пути обратно. Вернее… не захотела найти. Сэр. – Люси врала частично, укрывая детали: чтобы это звучало убедительнее, она представила что-то подобное в виде образов в голове, чтобы самой в это поверить. Она уже представляла последствия сказанного.

Но, никто не выказал презрения; ей даже показалось, что после произнесенных слов киборг будто подмигнул человеку за ее спиной, но, скорее всего, это было тоже частью ее воображения.

- Истинные намерения твои туманны. Даже для меня, - допрашивающий коснулся своего странного уха несколько раз, покачал головой, - каждый дезертирующий «оттуда» «сюда», это как переток квантовой энергии. Но в уме стоит держать и то, что ты своевольна.

Из помещения за дверью-люком донеслись какие-то особенно громкие, лязгающие звуки, которые чуть отвлекли всех. Но вот и снова стало намного тише.

- Имена трех паладинов, которых ты точно знаешь, а также фамилия писца, восстановившего Либерти Прайм.

- Эммм... Тиссон, Паддлстоун, Хейли. А восстанавливал Либерти Прайм Ротшильд. Это я знаю точно, я много об этом читала, Сэр!

- Подтверждаете?

- Так точно, Сэр. Это правда.

- Итак, допрос окончен. Вы, - не оборачиваясь, указал Киборг, будто видя двух мужчин затылком, - исполнять свои обязанности! Ать-два!

Как только они ушли, Киборг кивнул:

- Человек со стороны никогда бы не прошел этот допрос. Да и ты в курсе - солгать невозможно. Ты действительно из Братства. Осталось прояснить, почему на самом деле распалась твоя группа, а ты оказалась за 400 миль от Цитадели. Одна.

- Сэр, я.. этот рассказ предполагает много сентиментальности и моей личной тяги. Мне точно стоит это упоминать? – Люси предусмотрительно отошла на шаг назад, чтобы не получить еще удар за такие подробности.

- Я потерплю. Хоть от кого-то услышу высокопарную, чувственную речь. Обращение по уставу меня порядком утомили. Рассказывай, всё как есть.

- Я… наша группа распалась возле Питта, Сэр, – начала девушка, тут же ожидая реакции, но ее не последовало-киборг предоставил ей право говорить. Люси старалась говорить максимально уверенно, забыть про то, из-за чего они и оказались в этой мертвецкой зоне, про Лайама, про его «чемоданчик» и прочем, говорить так, чтобы всё звучало правдоподобно, хотя это было правдой лишь отчасти.

– Мы были на задании. По устранению некой женщины. Что вела армии троггов. Неизвестным нам образом, чудовища подчинялись только ей. Трогги – это монстры, появившиеся в результате мутаций Питта. Их орды огромны в своей численности и отупленной кровожадности. Мы пытались отрубить голову змее, в надежде, что ее армии рассеются. Но нам не удалось. Радиация и множество этих монстров рассеяли наш отряд. Мы недооценили весь спектр опасности. Песчаная буря была лишь предлогом. Я провалила задание и решила не возвращаться. Меня спасло местное племя, у которого я гостила потом некоторое время. Они и указали мне, как добраться на север. В Содружество. В Бостон. Сюда. Прозвучит странно, но всё это связано с моей детской мечтой - увидеть океан. Это желание было во мне настолько непреодолимо, что я готова была добраться куда угодно, минуя любые опасности. И я добралась. И была в восторге, когда впервые его увидела. Словами не описать. И... раз уж я добралась сюда, памятуя о том, что в этих местах сгинул Придвен и Старейшина Мэксон, я решила разузнать судьбу… вашу. Набрела на хижину Хьюза... Синта. После сделки, он провел меня в Центральный Бостон. Ну, а дальше вы знаете.

- Сделка с синтом это преступление. За него полагается высшая мера. И единственное, что меня сдерживает от того, чтобы не расстрелять или забить тебя на месте, это то, что ты об этом не знала. – Киборг всё так же буравил ее взглядом, - незнание освобождает… но только раз. Детали твоей сделки - я даже не буду расспрашивать о подробностях этой ереси, чтобы она не просочилась в эти стены; что до остального - я не виню тебя в дезертирстве: я знаю о вашем отделении Братства достаточно, чтобы сделать верный вывод. Но ты рассказываешь о неизвестных мне подробностях. Питте, троггах, странной женщине... Как давно ваше Братство владеет этой информацией? Ваш отряд наверняка был не единственным с такой же целью.

- Так точно, Сэр. Здесь много подробностей. Не все из них мне известны. Я знаю лишь, что отряд высшего паладина Шеннона Кросса был раньше нас...

- Как ты сказала? Шеннон Кросс? – эмоций на лице киборга не появилось, но в душе у него наверняка что-то шевельнулось, Люси была в этом уверена.

- Да, сэр.

-Где он сейчас?

-Боюсь, Сэр, он мертв. Наш отряд нашел его там, в радиационной пустыне у Питта. Он не выбрался.

- Жаль. Я знал его. Хороший человек. Верен идеалам Братства. Истинным. Унес эту честь с собой.

После недолгой паузы, в которую киборг успел внести в планшет невероятно быстрыми нажатиями какую-то информацию, он изрек:

- Ну что ж, подведем итоги: ты толковая. Добралась так далеко. Могла сгинуть в чужом краю буквально сразу же, ты ведь и не подозреваешь, с чем тебе пришлось бы столкнуться. Слабость оказалась твоей силой. Движущей силой. Океан, ха, кто бы мог подумать! Но что мешало тебе увидеть океан не в Содружестве? Восточное Побережье довольно обширное. Я чувствую в твоих словах некую недосказанность, но того, что я услышал, от тебя и от моих людей, мне достаточно. Медик, воин, не обделена тягой к науке... в тебе всё это уже есть. Никакой имплант не заменит такие качества. Шучу, конечно же заменит! С нашими то возможностями! Но в тебе есть первородный огонь, талант, усердие двигаться к намеченной цели, пусть даже такой расплывчатой и далекой и еще что-то… необъяснимое! Это будоражит. Крайне редко я проникаюсь первичной симпатией к людям, которых ко мне приводят – большинство из них сейчас уже переработаны в биоматериал, но ты... ты уже почти готова. Ты профессионал. Я это вижу. И самое главное, ты – человек. Из крови и плоти. А в душе – и из Стали тоже. Ты сможешь продолжать борьбу. Возможно, я ошибался насчет вашего Братства – вы всё еще в состоянии воспитать толковых спецов.

Эти слова услышали и все те, кто был в коридоре - спорить с главным они не стали, лишь повели головами в сторону, в знак неодобрения.

- Ты пройдешь первичную вербовку. Я хочу увидеть тебя в деле. И это не просьба. Это приказ.

----------------------

С Люси, наконец, сняли наручники. Один из ее похитителей кивком головы указал направление пути. Он не придерживал ее, будто знал, что Люси не будет сопротивляться. Когда они зашли в лифт, девушка облегченно выдохнула – находиться рядом с киборгом ей было явно не по себе. Лифт понес их вверх, и, с каждым пройденным им метром, Люси становилось спокойнее: ее не размололи на потроха и не избили до полусмерти - день уже сложился удачно. Что будет с ней теперь? Куда ее ведут? Спорить с киборгом безполезно, но… вербовка, насильственная? Ее закроют в этом бункере, заставят служить в местном Братстве?

«Люси, ты не для этого проделала такой путь, чтобы вернуться по сути к тем же, от кого ты убежала! Спокойнее, глубокий вдох-выдох. Играй роль. Изучай, всё что увидишь. Ищи возможности, лазейки. Может, тебе представится шанс... на хоть что-то!»

- Ты неплохо держалась, - ее похититель с ухмылкой прислонился плечом к стенке лифта, довольно уютного и чистого, стоило бы отметить; и вперил взгляд в девушку, - у многих при виде майора Ланигана непроизвольно освобождаются выделительные каналы. Он своим взглядом прямо в душу заглядывает! Всё слышит, видит и чувствует – такое чувство, что он живет у тебя в голове.

- Он не показался мне слишком страшным и всемогущим. Хотя... если у него действительно столько возможностей, то не мудрено, что народец обсирается. Моя щека опухла так, что я уже больше похожа на объевшегося кротокрыса! – Люси вгляделась в одну из зеркальных панелей лифта.

- Это урок. И молись, чтобы таких больше не было. Майор Ланиган далеко не самый суровый, уж поверь. И не стоит мнить себя одной из нас. Ты никто. Да – ты прошла допрос, и Ланиган тебя не пришиб, но это не значит ничего. Честь и доверие нужно заработать. Долго. Упорно. Одна ошибка – и ты труп.

- Пфф, - прыснула девушка, - я и не мню себя одной из вас. Насильно мил не будешь. А вы, оказывается, просто фанатики с фетишем на истребление синтов. Если бы я знала, кого здесь найду, свернула бы на юг, не подходя и близко к Содружеству.

- Дурочка, ты получила редкий шанс. Редчайший. Шанс на спасение и достойную жизнь. Чем бы тебе помог твой океан в попытке выживания? Пошла бы к местным? Которые продали бы тебя за безценок? Ты НИЧЕГО не знаешь об этом крае. Здесь невидимая опасность гораздо реальнее видимой. Хаос, беззаконие, невежество - вот, что ждет тебя там. А здесь власть и порядок. Здесь прогресс и сила! Ты узришь ее, когда будешь готова.

Люси вспомнила рассказы Линтона о порядках на Среднем западе, но благоразумно решила промолчать. «Они во многом схожи», - складывалась сравнительная картина у нее в голове. А вслух она спросила:

- Откуда у Майора Ланигана столько имплантов? Он намеренно превратил свое тело в сплетение нейросетей?

- Это, девчушка, лишь малая часть прогресса, о котором я тебе толкую. Здесь у многих есть такие возможности, о которых ты даже не мечтаешь и не подозреваешь. Возможность имплантирования напрямую зависит от звания и заслуг, как в бою, так и в постижении наук. Чем их больше – тем более статусный человек перед тобой. Это один из базовых принципов, которые тебе предстоит усвоить, чтобы находиться здесь, - дверцы лифта открылись, и они вышли в небольшой зал, ярко освещенный необычными лампами в человеческий рост, - салаги вроде тебя скорее всего не получат ни один имплант; хоть тебе и предоставили аванс, но ты будешь доказывать свою профпригодность и верность день за днем, доказывать, когда спросят и не спросят, доказывать, когда даже тебя никто не видит.

- Понятно, - скрестила Люси руки на груди, когда они пошли дальше, - один умный человек как-то сказал мне: «Не бойся не соответствовать чьим-то ожиданиям: их ожидания - исключительно их проблемы». Доказывать что-то кому-то не в моих принципах.

Мужчина, что вел ее, аж скривился при этих словах:

- Начинает проглядывать твоя бунтарская натура. Сдать бы тебя прямо сейчас комманданту, но Ланиган приказал дать тебе шанс. Будь моя воля, я бы бросил тебя тогда еще на пристани на растерзание супермутантам, чтобы не тащить сюда.

-Я бы то, я бы это, - юношески передразнила Люси, - у вас же свободомыслие и свобода действий запрещена, я полагаю?

- О, - неожиданно оживился мужчина, - кстати о свободомыслии: иди-ка за мной, я покажу тебе, что бывает со свободомыслящими.

У Люси на душе заскребли кошки: надо было меньше говорить с этим неприятным человеком: тот, слегка за 30, довольно высокий, хорошо сложенный, с туго убранными назад сильно отросшими темными волосами, повел ее сквозь зал к другому лифту. Пока они шли, Люси смогла достаточно оглядеться: личный состав был здесь в полной готовности – многие смежные двери охранялись двумя людьми, стоящим по выправке в полном вооружении – она углядела плазменные винтовки и серую с неизвестным значком броню класса «Вертекс Дженерал» - такую она видела только на набросках в файлах «потенциальные разработки» в библиотеке Братства – реальных рабочих образцов она не видела, да и не была уверена, что они вообще существуют. По левую руку по коридору чеканным шагом промаршировал отряд в легкой броне зеленого цвета, но с таким же непонятным значком.

- Вы что, изменили символику Братства? Почему на броне у них всех что-то непонятное нарисовано? – поинтересовалась Люси, озираясь по сторонам.

- Разумеется, - кивнул мужчина, - идентичность предполагает наличие нового, своего символа, - мы оставили шестеренки как знак прогресса, а слева и справа – мужчина и женщина, как оплот рода людского, и сверху – яркий проблеск, как научное озарение.

- Вы так кичитесь своей идентичностью, что налепили новый символ прям тут повсюду, - девушка разглядывала стены, - ладно мы, но что сказали бы в Лост Хиллс?

- Они не против, - буркнул мужчина, подталкивая зазевавшуюся Люси вперед, - во всяком случае, мы вправе так считать.

- Почему? – наседала Люси.

- О, заткнись, ты задаешь слишком много вопросов, надеюсь, увиденное вскоре отобьет у тебя желание лишний раз открывать рот.

-------------------

Герметичные створы тихо разъехались в стороны – Люси, привыкшую к легкой темени в коридорах среднего уровня, буквально ослепило: все оттенки белого бросились ей в глаза, прожигая роговицы. Она закрыла лицо руками и инстинктивно отвернулась, чуть не вскрикнув.

– Вперед, давай! – снова толкнул ее сопровождающий.

Пара шагов и Люси услышала крики – ее легкий вскрик показался бы мышиным писком по сравнению с ними. Зрение прояснялось: все плыло пятнами, но увиденное помещение солидных размеров и куполообразным потолком больше напоминало огромный процедурный кабинет. Повсюду медицинское оборудование и датчики – вот уже Люси смогла разглядеть людей в лабораторных халатах, стоящих у... что это? Комната в комнате? На небольших подмостках находились кубообразные, остекленные, прозрачные комнатки: внутри них были... что это? Операционные столы? И... боже... на них кто-то лежал!

Люси застыла на месте - подсознание подсказывало ей не приближаться ближе, чтобы потом увиденное не отзывалось ей в жутких кошмарах несколько следующих месяцев. Это место пыток. Ужасное и безпощадное.

- Нет-нет, стоять камнем ты будешь на посту, а сейчас, двигай ближе, я хочу, чтобы ты всё видела, в деталях! – мужчина с издевкой толкнул ее вперед. Люси пыталась сопротивляться, но не могла: всё тело одервенело, - ты же хотела видеть, что делают со свободомыслящими? Давай, у тебя билет в первый ряд!

У Люси на глаза накатили слезы – то ли от всей этой рези яркости, то ли от сострадания. Как будто по команде, один из людей в халатах, стоявших на небольшой платформе, чуть выше кубообразных камер, нажал на кнопку на постаменте: внутри одной из кубообразных комнаток начало что-то происходить: изгибчатый металлический манипулятор, высунувшийся из-под потолка, больше напоминавший большую руку, математически выверенными движениями двинулся в сторону несчастного, прикованного к лабораторной кровати, всей в малоприятных пятнах. Тот закричал. Громко и пронзительно. Ужас и безысходность отозвались в ушах присутствующих – некоторые, правда, были в специальных наушниках. Бедолага страстно хотел пошевелиться, убежать, но не мог. Вот, манипулятор, высунувшимся острым лезвием разрезал мужчине руку от ладони до локтя - еще один дикий вскрик! Они даже не пользуются наркозом. Второй манипулятор, державший некий предмет – попытался «вложить» что-то в разрез тканей. Еще один дикий вскрик! Бедняга, кажется, потерял сознание. Люди в халатах переглянулись - наблюдая за мониторами, по экранам которых бежали строчки медицинских показателей-видимо, того самого несчастного. Затем кивнули... и манипулятор направился к голове… Люси больше не могла смотреть. Она отвернулась. Когда сопровождающий, стоявший чуть позади, попытался вернуть ее на место, девушка перехватила его руку и, повинуясь какому-то дикому порыву злости и ярости на всех этих людей, наделивший ее невиданной силой, осуществила бросок – мужчина в свитере, перелетев через ее плечо, свалился на пол, неуклюже ударившись спиной. На звонкий, видимо, из-за конструкции пола, удар и хруст обернулся весь персонал помещения. Один из ученых даже выронил книгу.

- Что?! Что происходит? Неуставные отношения? – вышел вперед мужчина в халате, но явно по комплекции на врача и ученого не походивший. Видимо, он и руководил экспериментом, - а ну отставить!

Люси, тяжело дыша, замерла на месте, не зная, подчиняться ей или нет.

- Ты кто такая? Какой у тебя уровень допуска? Я не припомню тебя из числа личного состава бункера! Вайоминг Одиннадцать уже сюда прислал своих громил?

- Я.. – начала Люси.

- Это мой проступок, сэр, - тяжело поднимаясь, проговорил сопровождающий Люси мужчина, - она новичок. Перед первичной вербовкой и сборами хотел ей показать, что бывает, если не подчиняешься командованию.

- Кретин! Лаборатория имеет весьма ограниченный уровень допуска! Она не должна была это увидеть как минимум еще три года! Аннулировать его пропуск! – кивнул он подбежавшим на шум караульным. – И в следующий раз, ты сам ляжешь на стол! И это будут не простые субдермальные модули!

- Вы здесь... испытываете новые импланты… - догадалась Люси, сглатывая слезы горечи и ярости.

- Умная девочка, - скривился тот, - раз уж ты это увидела, что ж, может это и к лучшему. Теперь у тебя есть стимул к качественной и верной службе. Чтобы не оказаться здесь. Или оказаться. Но уже в качестве обладателя работающего импланта.

- Я ни в коем случае... – сделала девушка шаг назад, отчаянно качая головой из стороны в сторону.

- Молчать! Слушай и не перебивай, когда я говорю! Это – твой билет в лучшую жизнь. Заслужить его будет непросто. Но зато, это будет гарантия! Проверен, испытан, вживлен и дающий сверхспособности. Да, далеко не все импланты приживаются – вот именно поэтому вся эта шваль здесь! – он пальцем обвел остекленные комнаты, - мы не можем подвергать риску неприятия/отторжения или нежелательных «случайностей» наших элитных бойцов, а вот эту ходячую требуху – можем!

- Вы… не люди, - Люси сжала кулаки, ее раскрасневшееся лицо было полно отвращения.

- Девчушка, все эти «люди» - наркоманы, поберушки, рыночные воры, убивавшие за дозу, они открывали врата поселений перед рейдерами, предавали доверившихся им людей, а также тут те, кто ослушался прямого приказа командования и предал наши идеалы – всё это второсортный биомусор. Для них «это» - лучшая судьба. Хотя бы так они могут послужить на благо. На благо науки и человеческого прогресса.

- Цена, что вы возлагаете на алтарь науки, неоправданно высока. Почти неприемлема! – Люси по-прежнему пылала.

- Я устал от этого безобразного обращения! Вывести ее отсюда! Два дня пусть драит стоки из Цеха Переработки! Откажется – избейте.

Солдаты тут же скрутили Люси. Девушка смаргивала слезы боли и несправедливости, скрежеща зубами. Она не пыталась отбиться, повинуясь – ее потащили прочь. Люси готова была закричать от невероятно обидной и непродуманной череды собственных ошибок - будь проклято это Содружество! Зачем она пошла сюда? Жила бы у океана в хижине, никогда не видя и не зная всего этого!

-----------------------

- Топай! Твоя смена только началась! – прозвучал приказ. Люси, повинуясь, вошла внутрь. Автоматическая дверь почти безшумно закрылась за ней. Девушка сразу же, не оглядываясь по сторонам, поплотнее надела выданный респиратор – она догадывалась, что ее ждет. Ей выдали также некий аппарат, видимо для уборки – как им пользоваться, она должна была догадаться сама. Держа в руке эту довольно увесистую штукенцию, Люси сделала пару шагов вперед, а точнее вниз: узкий коридор, больше походивший на сток, с поросшим на стенах грибком, с каждым шагом, небольшим уклоном, градусов в 15, уводил в темноту. Настенные фонари работали через один, а то и через два – благо у нее был выданный фонарик, который она закрепила на спецовке. С каждым шагом становилось всё более жутко - даже через фильтр респиратора она отчетливо чувствовала запах крови, жженной кожи и еще... она старалась об этом не думать.

«Это те самые стоки под Цехом Переработки – теперь понятно, что, а точнее кого здесь перерабатывали. И что мне теперь придется очищать», - Люси полностью застегнулась, проверила герметичность перчаток, ботинок: «Да уж, Люси, вот твоя новая специализация на последующие два дня – ассенизатор. Ну что ж, зато сможешь добавить пару пунктов к своему резюме! Выше нос!»

Когда ботинки начали хлюпать и прилипать понятно к чему, девушка вдруг увидела маячащий свет впереди - она была здесь не одна. Насторожившись, она тихонько приближалась. Уже почти скользя по стоку, она добралась, наконец, до ровной поверхности, буквально въехав в нее. На громкий, чавкающий звук обернулся тот самый владелец второго фонаря: молодой человек в капюшоне, с таким же, как и у нее респиратором и желтой спецовке.

- Ооо, капрал прислал еще кого-то мне в помощь! Я уже третьи сутки прошу добавить рабочих рук, мне не разгрести все эти отходы биомассы и за месяц! – донеслось глухое из-под маски; незнакомец тут же выключил аппарат и доброжелательно кивнул Люси. Затем, он стал улавливать более детально ее очертания в лучах света:

- Девушка? И... погоди, я не узнаю твоего лица. Тебя, видимо, недавно перебросили из-под Лоуренса или перекрестка Лагранджа; всех вас не упомнишь, да и вы тут не задерживаетесь…

- Я вообще не здешняя. И нахожусь здесь против своей воли. – Не стала юлить Люси, обозначая свою позицию в сложившихся обстоятельствах.

К ее удивлению, парень даже не сменил тон и не выказал враждебности, лишь протянул:

- Ааа, принудительная вербовка. Понимаю. И ты уже умудрилась провиниться перед командованием, раз оказалась здесь. Что ты сделала?

- Вломила по первое число одному из солдат, который заставлял смотреть меня на ваши чудовищные эксперименты, - сухо ответила она.

- Ты…что? – вот здесь уже парень изменился в лице: ровно настолько, насколько это позволял надетый респиратор. – Эксперименты? Что ты видела? Какой у тебя уровень доступа?

- Ты, похоже, не в курсе, что у тебя под самым носом бездушные ублюдки расчленяют живых людей ради рабочих имплантов, - хмыкнула Люси, осматриваясь и прохаживаясь вокруг.

- Ты это брось. Планы командования всегда верны и не подлежат осуждению. Расчленяют, значит так надо, значит, они заслужили. – Парень следил за каждым ее шагом.

- И ты не боишься? Не злишься? Еще один с промытыми мозгами! – Люси хотела сплюнуть на ногу парню, но это не позволяла маска.

- Я вообще удивлен, что тебя отправили сюда, а не в Медвежью Яму или вообще не расстреляли, - молодой человек вступил в конфронтацию, - значит, ты чем-то ценна для командования. А я-то всего лишь уронил на ногу капралу Шено силовой шлем. И на неделю отправился сюда.

- А я всего на двое суток. И это прекрасно, я не хочу провести еще хотя бы один лишний час с таким узколобым кретином как ты. Просто скажи, как включить эту штуку. Тут полно работы. И за всю смену я не хочу на тебя отвлекаться. Ни разу. Я понятно излагаю? Или, может быть, тебе понятнее будет в терминологии устава?

- Кнопка с боку, центральная – включает сборник, клапан засасывает кровь и небольшие частицы. Если увидишь кости или более крупные фрагменты тел, одежды и прочего – там есть второй режим, под крышкой есть еще раструб. Опустошаешь контейнер вон там. Что не высыпется, не выльется - устройство переработает постепенно само. За работу. У меня тоже нет желания с тобой общаться, это так, к слову.

Люси покачала головой и отвернулась. Осветила фонариком ближайший участок – да тут работы непочатый край: стоки сходились в высоченном куполообразном темном помещении… боже... останки скольких людей здесь? Может и зверей? Если бы не уборщики, это место наполнилось бы доверху. А запах… Немой ужас всех этих умерщвленных существ, казалось, застыл в воздухе. Испарения хуже запаха троггов. Отвлекись. Просто запускай эту хреновину и за работу. Старайся представлять себе что-то иное… меньше вдыхай и старайся не лишиться рассудка. Ну, за работу!

Глава 25

ГЛАВА 25

Дэйв и Энн сошлись на главной площади лишь к позднему вечеру следующего дня. Не видясь более суток, они были заняты на разных концах города. Редкие проходящие мимо люди черными тенями быстро скрывались в улочках и уцелевших домах. Ветер по-прежнему гулял в развалинах, вынося на площадь тучи кирпичного крошева и мелкого мусора. Шум работ и координационные команды разбавляли эти гнетущие дуновения. Все работающие давно были в лицевых повязках, чтобы защитить дыхательные пути.

- Ну как ты? – Энн дрожащими, перепачканными руками обняла Дэйва, прижавшись к нему.

- Порядок, - Дэйв со всей искренностью обнял жену, это принесло ему немного душевного покоя, чтоб заглушить всё то, что он видел за этот день.

- Мы будем в порядке, будем, - судорожно повторяла Энн, оглядывая супруга, - это не твоя кровь? Сколько ссадин, порезов! Ты едва стоишь!

- Всё ради благого дела, - смахнул мужчина с лица слой строительной пыли и грязи, стараясь держаться уверенно, хотя едва стоял на ногах, - уже смело можно говорить: мы разобрали завалы в более чем 90% рухнувших сооружениях. Выживших, правда, почти нет. Ну что ж, - выдохнул он, сглотнув тягучий комок слюны, перемешанный с грязью во рту и на зубах, - мы сделали что смогли. А смогли мы сверх меры, учитывая, что здесь такого никогда не бывало. Еще сутки и можно будет сворачивать операцию. Столько сил тут никто не прилагал с тех самых пор, как им сказали, что в окрестностях города зарыт клад – копали неделю без отдыха!

- А ты, я смотрю, не теряешь чувства юмора, даже в такой страшной ситуации, - Энн вымученно улыбнулась, - у нас ситуация не лучше. Что под западными воротами, что в штабе – надежды почти не осталось. Для раненых и изувеченных. Не женская это работа, - супруга опустила голову, - мне пришлось утешать и помогать как им, так и тем, кто сам вызвался помогать. Нервные срывы, психоз, отчаяние – у восточных ворот находиться, будто в склепе. Такого здесь еще не случалось, ты прав. Да и подготовиться к такому невозможно. Почти весь город лежит в руинах. Хаос и ужас на его улицах правят бал. Как это всё восстановить; хватит ли сил, ресурсов, материальных и нематериальных; как смотреть в глаза людям, потерявшим многое? Многих? Всё? Кошмаром воздух буквально пропитан, - она едва сдерживала слезы и потом, на характерном вдохе попыталась сменить тему, - тогда ты сказал мне, что здесь люди из Смитвилл Коув. Они помогут? Уже помогают?

- Боюсь, что нет, - покачал головой Дэйв, - они сами пришли за помощью. На них напали, ну… трогги. Те самые.

В глазах жены промелькнул страх.

– Ты не рассказал никому? Люди едва держатся, а узнав, что в тридцати милях от них роятся орды монстров, они и вовсе потеряют рассудок и бросят всё!

- Да и так многие знают. Во всяком случае, те, кто был у западных ворот вечером. Человек двадцать. Всем рот не заткнешь. Да и незачем.

- А… - Энн отчаянно искала выход, - а наемники? Они помогут?

- Уже помогают. Я работал с некоторыми на завалах. Но тогда еще было чем заплатить: запасы из городской оружейной, медицинских и продовольственных лавок – многое им пошло, в счет уплаты. Остальное, я так полагаю, уже распределили в штабе, чтобы было на чем нам держаться. Сейчас платить им нечем. Думаю, завтра они уйдут.

- Но... – Энн едва сдерживалась, чтобы не свалиться в отчаяние, - они не... для них же простая человеческая взаимопомощь - пустой звук, да?

- Да, - кивнул Дэйв, - они не лишены чести, у них свой кодекс правил, но, боюсь, здесь мы бесзильны. И еще одно: я познакомился с их главным. Я подумываю идти с ними.

- Что? – непонимающе замигала она, - ты бросишь нас? Сейчас? Бросишь на ужасную погибель? А о детях ты подумал?

- Не сейчас, - пытался сгладить ситуацию мужчина, - я нагоню их в дороге, у условленного места, а пока я здесь. Я помогаю. Я с тобой. Я не бросаю ни тебя, ни детей. Просто... я тут прикинул – на что нам теперь жить? Хоть я и хотел увольняться… но теперь… они договорились отбить Смитвилл-Коув, им уже заплатили вперед. Я готов вписаться, мне тоже предложили. Я сделаю два дела сразу. И отомщу троггам и получу крышки. Не волнуйся, я вернусь, - убеждал Дэйв: на самом деле он уже грезил походом на Оак-Берри.

- Нет, нет, нет, - затараторила Энн, хватая его за руку непривычно сильной хваткой, - я за сегодня как никогда поняла, как ценен любимый человек, как стоит ценить каждый момент рядом с ним; там, - она кивнула на скрывающиеся в сумерках развалины, - многие потеряли родных, близких, столько горя излилось в десятках истошных криков ужаса, воплях отчаяния – они до сих у меня стоят в ушах, мешая расслабиться, мешая заснуть; столько слез, что ими можно наполнить весь резервуар для воды на неделю; невидящие, ослепшие от ужаса потерь их глаза! Дэйв, я не допущу, чтобы я потеряла тебя! Ни за что! Ни теперь, никогда!

- И ты меня не потеряешь, - он заключил в объятия супругу так заботливо, насколько только умел, - я так просто не сдамся. Я вынес урок, который преподала мне та проклятая пустыня. И на этот раз у меня будет и знание, и оружие, и броня, и множество дельных стрелков рядом.

Они долго стояли, обнявшись, боясь разъединиться. Ночь спустилась на город, освещение не горело. Дэйв слышал, как на плече едва уловимо всхлипывает Энн, а перед глазами у него стояли дневные события:

«…Три человека – поднимитесь чуть выше и скиньте веревку в пролом! Она крикнула, что сможет выбраться!»

Дэйв уже был наверху, к нему подоспели еще двое крепких мужчин. Один из них размотал веревку и бросил в зияющую дыру в развалинах отеля.

- Взялись! Сейчас будем поднимать! – пробежало по устам. Дэйв, что есть силы, ухватился за веревку, когда почувствовал на другом конце натяжение. Ему помогали.

– Тянем! На счет раз! И два! И три!

Веревка податливо двигалась. Дэйв лишь видел, как она трется об камни и прочий мусор – только выдержала бы! Вот, из разлома уже показалась голова спасенной девушки – она обхватила веревку, поднимаясь вместе с ней; как у нее еще сохранились силы после пережитого!

Странный шелестящий хруст. Это веревка! Дэйв мгновенно пробежал взглядом от ее начала до конца и в ужасе зафиксировал место истончения. Оно внизу, метров на 7 ниже, по почти отвесному склону развалин. Дэйв покачал головой: если они продолжат тянуть, веревка не выдержит, и девушка рухнет вниз.

– Стоп! – крикнул он. Не было времени объяснять, он лишь оглянулся назад, - просто держите ее на весу!

И, презрев опасность, тут же спрыгнул вниз. Боже, о чем он только думал: его тут же повело, он почти покатился, сразу же ободрав руки, ноги, спину о выдающиеся из наклона куски кирпича, дерева и прочего, чудом успев ухватиться за край выносной плиты, чтобы не скатиться в самый низ и не рухнуть в провал. Перекатился на саднящей спине и ухватил кончик веревки выше по месту истончения. И как раз вовремя – та порвалась. Вскрики сверху.

– Она жива? Ты держишь ее?

- Да, - тяжело крикнул Дэйв, сжав зубы – он, стоя на краю плиты, торчащей из куч нисходящего мусора, держал веревку, на которой держалась кричавшая от ужаса девушка лет 18.

- Я вытяну тебя! Не вздумай отпускать! – У Дэйва перехватывало дыхание, руки предательски ослабевали, он итак был истощен, а сейчас, казалось, терял последние силы.

Он закричал сам, вкладывая в крик весь свой неистовый порыв и… затянул девушку на плиту. Она тут же рухнула без сил, но ужасно благодарная за спасение. Дэйв, обливаясь потом, кивнул. И взглянул вверх, к слепящему солнцу и фигуркам, застывшим там:

- Нам нужна еще одна веревка! И на этот раз втрое прочнее!

Когда их, по очереди, наконец, вытянули, минуло уже за полдень. Дэйву помогли встать – руку протянул мужчина в стеганой куртке:

- А ты хорош. И безрассуден. Так повел себя! Опасность, видимо, для тебя отходит на второй план в попытке помочь.

- Благодарю, - с трудом встал Дэйв, превозмогая боль во всем теле и доставая из кожи впившиеся мелкие осколки и кусочки дерева.

- На, - передал мужчина ему пузырек, - экстракт тысячелистника, водка и лимфа дутня. Гремучая смесь. Зато отлично помогает. Внутрь и внешне. Отлично промоет раны и поможет восстановиться.

Дэйв даже переспрашивать не стал. Отпил немного и оросил особенно удручающе выглядящие участки тела. На вкус было похоже, что он поцеловал брамина в засос, а по ощущениям... – и правда, стало легче!

- Спасибо еще раз, - прохрипел он, сглатывая напиток.

Мужчина присел рядом. – Ты ведь видишь, кто мы?

Дэйв даже не оглядывал их, он сделал это задолго до этого.

– Наемники.

- Ага. А еще потенциальные работодатели. Как бы абсурдно это не звучало. Отряд у нас небольшой, нас здесь наняли для помощи в разборе завалов и поиске выживших, но мы и сами не прочь нанять толковых людей. А людей здесь, - он присвистнул, оглядев развалины, и развел руками, - почти и нет. Кого торнадо унесло, кто сгинул под развалинами. А вот ты мне приглянулся. Спонтанные поступки говорят громче любых слов. Ты показал себя. Ты ведь один? Да и тебе тут уже делать нечего. Не желаешь присоединиться к нам? Плата сдельная, аванс готов дать тебе хоть сегодня, когда закончим с завалами.

- Я не один, - покачал головой Дэйв, - но ваше предложение готов рассмотреть. Вы ведь из тех, кто повелся на ту трансляцию?

- Может быть, - с нажимом высказался собеседник, подмигнув остальным, - деньги и нажива - наш ветер и наша дорога. Куда подуют, туда и идем.

- В таком случае, вам стоит навестить тех, кто встал лагерем у западных ворот. У них как раз есть дельное предложение.

- Принято, - командир встал и салютовал козырьком ладони. – Мы к другому краю, к городской площади. Приходи, как разберешься с делами. Пара больших красных палаток-грета у магазина «Бэйлз» - точно не пропустишь, там всё и обсудим. Оружие у тебя то есть?

- Есть. И броня тоже.

- В таком случае, ты уж точно не затеряешься среди местных торгашей. Если что-то или кто-то тебя отвлечет, мы сами тебя найдем, когда будем отправляться. Ну, удачи».

---------------------

- Дэйв? Дорогой? Ты слышишь? – это уже Энн ладонью провела ему трясущейся ладонью по щеке.

- А? Да, прости, задумался, - мужчина вернулся в реальность.

- Слышишь крики? Мне кажется, нашли еще кого-то!

- Да, ты права, бежим туда! А надежда то еще есть! – Дэйв тут же преисполнился энтузиазмом.

Как раз, когда он с супругой прибыли на место – единственное освещенное место в городе, с самодельными носилками возле штаба, из ночной темени появились три пары спасателей – на ложах покоились вполне себе живые люди, без видимых повреждений.

- Это моя сестра! Дайте пройти! – закричал кто-то.

Паренек с болтавшейся на кривой перевязи рукой пробивался сквозь толпу скопившихся людей. С одной из носилок, привстав, услышав знакомый голос, изнеможденно помахала рукой белокурая девочка лет 8-9. Рядом несли или ее родителей или ближайших родственников. Из дверей штаба выбежали еще трое - у всех руки в крови, наверняка только после операции:

- Вот же счастье! Ребенок! Она выжила! И эти двое тоже не переломанные! Это поистине добрые вести! Молодцы! – благодарно обратился один из них к спасателям: те, в побитых, посеченных касках с фонариком, со смотанными грязнющими веревками через плечо, молотками, зазубренными кирками – порядка восьми человек, не выказывали уже никаких эмоций: складывалось такое впечатление, что им только дай приказ на отдых, и они упадут прямо здесь и заснут в изнеможении. В толпе стали проглядывать легкие улыбки: у всех на сердце полегчало при виде этой милой девчушки, невинно хлопающей глазами, живой и невредимой. Спасенный росток жизни воодушевил всех и дал отдых измученной душе – до этого, за сутки нашли лишь 6 выживших и то в удручающем состоянии; надежда найти еще кого-то улетучивалась с каждым найденным изувеченным телом.

Паренек прорвался к сестре и, как только носилки опустили на землю, заключил сестренку в крепчайшие объятия, рыдая. Она тоже, то ли от непонимания, то ли от радости, заплакала. Женщины в толпе прослезились, да чего уж говорить - даже многие мужчины заплакали: кто-то скупо, кто-то навзрыд – многие из них недосчитались членов семьи или продолжали искать их, и это животворящее событие предало им сил и дало выход эмоциям.

Дэйв сам смаргивал слезы, Энн припала к его груди, зарыдав: он даже не мог вспомнить тот раз, когда последний раз плакал. Тут ему на плечо сзади легла чья-то рука. Он одёрнул ее, хотя догадывался, кто это.

- Мы уходим. - Командир наемников закинул за спину рюкзак. Позади него еще четверо вооруженных мужчин переминались, рассматривая свое оружие, будто не желая приобщаться к целительной силе спасения девчушки, - вот твой контракт и кое-что еще, для мотивации, - он протянул Дэйву свернутую бумагу и небольшой мешочек.

Дэйв кивнул, не отпуская Энн, забрал переданное.

– Не затягивай отбытие и не набирай много в дорогу, мы пойдем налегке, - мужчина в зеленом армейском берете, с мощными скулами, широко посаженными глазами, хмуро смотревшими изподлобья, развернулся и пошел прочь, жестом указывая своим людям следовать в ту же сторону.

Эта сцена чуть сбила настроение у всех присутствующих, но, как только наемники ушли, люди снова обратились к девчушке, которая уже слезла с носилок и держала за руку мужчину на соседних носилках – тот что-то ей тихо говорил. Энн лишь поплотнее прижалась к Дэйву, не желая его никуда отпускать. Пусть этот миг длится вечно. Они вместе. Всё в порядке.

---------------------

- Привет, мой крепышёнок! – Дэйв заботливо наклонился к кроватке, по-отечески улыбаясь.

Йонас узнал папу и потянул к нему ручки, миловидно приоткрыв почти беззубый ротик.

- Прости, малыш, но папа слишком грязный, чтобы взять тебя на руки. Сейчас это сделает мама, - он уступил место супруге.

Энн, уже успевшая кое-как привести себя в порядок с утра, взяла на руки сына, поглаживая его по голове.

– Кто тут у нас такой сильный? Кто тут у нас такой красивый? – жена поцеловала Йонаса; малыш спросонья еще тёр кулачками глаза.

- Ну что, мой хороший? Папа и обнял бы тебя и поцеловал, но боюсь занести на тебя какую заразу или чужую кровь. Я всего этого, что и мама, тебе желаю и посылаю ментально, - мужчина приблизился вплотную открытой ладонью, - ты уже подрос, скоро научишься ходить и говорить, и это будет настоящее чудо, я не сомневаюсь.

Дэйв чуть изменился в лице, глядя прямо в глаза сыну:

- Но сегодня папе нужно уйти. На этот раз подольше, чем обычно. Ты не сможешь видеть мое лицо, и тереться об мою бороду, а потом смешно чихать. Но я обязательно вернусь. Я сделал для вас с мамой очень многое, стольким пожертвовал. Здесь наш дом и я безмерно люблю это место, люблю вас и, конечно же, скоро вернусь. Возможно даже с подарками. А ты будь молодцом, хорошо кушай и изучай мир и ни в коем случае не ешь рад-клещей, хотя я их вроде всех вытравил. Надеюсь, ты меня понимаешь, - напускно серьезно, но на самом деле широко улыбаясь, объяснял Дэйв сыну.

Энн поцеловала Йонаса прямо в темя:

- Конечно же. Мы оба будем молодцами.

Малыш залопотал, будто бы что-то понимал и хотел ответить, что вызвало бурную реакцию родителей.

- Видишь, он понимает! Он говорит с тобой! – супруга любя погладила сына.

- Еще как понимает! Еще чуть-чуть и он сядет за книжки и научится писать! Ух ты ж мой крошечный гений! Мой любимый пухляшик! – Дэйв с трудом сдерживался от того, чтобы не поцеловать сына. Такие теплые, добрые и искренние чувства пробуждались в нем при виде ребенка! Будто бы и не было всех этих суровых лет службы в Братстве. Он был девственно чист душой и полон любви.

- Ему пора есть, а я пока проведаю, как там дела у нашего второго сына, - кивнул мужчина, не переставая улыбаться, - кстати, как он там?

- На удивление крепкий. Мне даже не пришлось его выхаживать. Быстро адаптировался и вроде не болеет ничем. Врач его осмотрел. Здоровый и хороший, а я первое время боялась, что он даже будет лежать рядом с Йонасом. Он еще спит вроде бы, сходи, пожалуйста, - Энн отправилась на кухню с сыном на руках.

Дэйв уже был в другой комнате.

– И тебе привет, сын!

Примерно одного возраста с его настоящим сыном, Артур тоже потянул ручки к нему.

- Ооо, - протянул мужчина, - тебя я тоже не могу взять на руки. И люблю тебя не меньше. Потерпи немного, скоро придет мама. И тебя она тоже покормит. А мне вот скоро надо будет уйти. На маму ляжет попечение за вами обоими. А я потом принесу вам с Йонасом что-нибудь интересное. Каких-нибудь игрушек. А то ваши уже того и гляди развалятся и их немного, - он оглядел комнатку: погремушки, от которых одно название, детская книжка с картинками на столике, пара нелепых игрушек, которые Дэйв сам вырезал из дерева, без малейшего представления, что это такое получилось - больше походило на тела неведомых зверей. И всё. Найти детям игрушки в постапокалиптическом мире стало проблемой едва ли не большей, чем найти воду в пустыне. Пришлось импровизировать.

- Надеюсь, ты тоже меня понимаешь, сынок. И надеюсь, вы с братом поладите, когда подрастете. Станете героями пустоши, когда совсем вырастете. Я обучу вас всему, что знаю сам. И даже больше. И мама, конечно же, тоже постарается. Всё у вас будет хорошо, - он легонько помахал рукой сыну. Тот тоже в ответ замахал ручками.

Когда все четверо обитателя дома были сыты, глава семьи засобирался. В окно уже застучался небольшой полуденный дождик: теплый и по-летнему легкий. Энн еще раз крепко обняла супруга:

- Пообещай, что вернешься, - шепнула она ему на ухо.

- Обещаю, - шепнул Дэйв, поплотнее прильнув к жене, стараясь наиболее полно запомнить этот момент: казалось, будущая операция не должна продлиться долго и опасность заранее известна, но… у мужчины на душе заскребли кошки.

«Всё ли пойдет как надо? Конечно же нет! Варианты, варианты... останусь ли я жив? Смогу ли вернуться? Тайком меня тянет в поход в неведомые дали, но бросить семью… инсценировать свою гибель? Нет! Ни за что! Только представь, что будет с бедной Энн! Вернись, а потом придумай что-нибудь! Взять их с собой? Нет! Тут наш дом, здесь безопасно, в него столько вложено; дети еще слишком маленькие. Сложно. Но, забудь. Упрощать будешь в пути. Пора».

---------------------

Когда Дэйв добрался до развалин Соноры, уже завечерело. Дороги и подступы к городу были непривычно пусты. У ворот его тоже никто не встретил, но он знал – город полон жизни, даже после пережитого. Вот показались первые люди с фонарями, вот еще – теперь уже ему навстречу: пятеро - кто-то даже кивнул ему, узнавая и приветствуя. Лица у людей выглядели усталыми и подавленными, но в глазах еще теплился огонек надежды. Двухэтажные домики по обеим сторонам улицы выглядели чуть опрятнее, чем пару дней назад – но всё равно внутри пока находиться было не безопасно, а в голове шевелилась еще свежая угроза повторного обрушения. Дэйв специально выбирал путь подальше от штаба и площади, где покоились раненные, чтобы лишний раз не видеть и не слышать всего этого.

А держал он путь к оружейной лавке: там и находились его оружие и броня. Ну как «его» - он собирался выкупить их у владельца, даже скопил крышки; если бы не ужасное стихийное бедствие, он сделал бы это еще пару дней назад. Торговый район весь покосился то влево, то вправо – протоптанные в залежах кирпича, дерева и бетона дорожки спасателей подсказывали безопасный путь вперед, обрамленный, к тому же, небольшими флажками-кусками рваной ткани, показывая, где можно безопасно пройти. Вот и немая, уже не светящаяся, покосившаяся вывеска, цеплявшаяся первыми буквами за угол соседней лавки. Почти стемнело, здесь даже голосов было не слышно, да и к чему бы: спасательные работы закончились, да и район едва ли жилой. Лишь хруст кирпичной крошки под ногами и скрип балок на ветру.

Но тут мужчина на подходе заметил, как мелькает в окне мастерской луч света – там внутри явно кто-то был. Дэйв насторожился: «Мародеры? Или, может, случилось чудо, и выжил Генри и вернулся в свой магазин?» Мужчина, осторожно шагая, приближался, не сводя взора с мастерской – прорех в ее стенах, где тоже мелькал свет. Он осторожно вошел внутрь: благо, главную дверь вышибло смерчем. Освещения нет. Почти сразу до его слуха донесся звук возни и металлический лязг. Дэйв безошибочно приближался, помня по памяти дорогу, хотя вокруг было темным-темно. Вот и переход в мастерскую – в проеме мелькнул свет. Дэйв задержал дыхание, коря себя, что не забрал оружие раньше, чтобы защититься или в случае чего напасть. Вот что-то упало. Дальше звук, будто что-то тащат по полу. Звуки шагов.

«Он там один», - прислушался Дэйв. Он замер в проходе, прикидывая, что будет делать дальше. В темноте промелькнула фигура. Пора было что-то предпринять - не возвращаться же за помощью. Решайся.

Он вошел. И на пороге наступил на кирпич, который, хрустнув, выдал его. Фигурка в дальнем конце комнаты молниеносно обернулась, выхватив ствол.

- А ну стоять! Ты кто такой? – прозвучал совсем подростковый голос.

- А что это ты тут делаешь посреди ночи? Тут опасно, стены в любой момент могут обрушиться! - Дэйв чуть поднял руки, чтобы сгладить градус напряжения.

- Вали отсюда, а! Ты из спасателей? Вам тут делать нечего! Это моя мастерская! – был ответ; парень светил Дэйву фонарем прямо в лицо и сам чуть приблизился – в другой руке он держал пистолет, направив его на незнакомца.

- ТВОЯ мастерская? Мне казалось, что владелец повыше ростом, - сделал едва заметный шаг вперед Дэйв: у него уже созрел план.

- Владелец – мой отец. Я Димитрис, сын Генри.

- Да ну, - Дэйв повел бровями и сделал еще шажок вперед, оглядывая высвечиваемую кучу винтовок и пистолетов, сваленных посередине комнаты, - а я тогда – Мисс Удача. Ты извини, я сегодня в домашнем. Не успела приодеть свое сексуальное платье для такого обаяшки.

- Ты думаешь, это смешно?! Я говорю правду! Я вернулся, когда узнал, что на Сонору обрушился смерч. Спешил к отцу, но, видимо, не успел.

- Что-то маловато скорби на твоей роже, да и не там ты ищешь. А вооон те винтовки зачем свалил в кучу? – кивнул Дэйв куда-то за спину подростку.

Тот едва повернул голову чуть назад и хотел уже что-то ответить, но Дэйв только этого и ждал: он, воспользовавшись, секундным замешательством, бросился вперед и выбил из руки подростка пистолет и повалил его наземь. Прогрохотало знатно, так как упали они на металлические листы.

Дэйв осуществил захват:

- А теперь лежи спокойно и слушай, пока сюда спешит отряд добровольцев. Настоящий сын Генри Димитрис погиб, когда ему было 12. А я здесь работал. Генри даже показывал мне его фотографии – и ни на одну из них ты и близко не похож. Самозванец! Решил воспользоваться суматохой и всеобщим горем, понадеялся, что охрана ослабла, и никто не проследит, как ты обворовываешь единственную оружейную мастерскую в городе? Неспроста же ты заявился к ночи. Или твоя карета, запряженная браминами, развалилась в пути, и ты только к ночи и добрался? Ну, соври еще что-нибудь эдакое! Нет? Ну и молчи, правильно. Меньше выдашь тайн тех, кто тебя сюда подослал. Малолетний выблядок!

Через пару минут в воздухе заметались лучи фонарей – отряд обходчиков спешил к мастерской. Как только они были в двадцати шагах, Дэйв крикнул:

- Я Дэйв Мастерссон, не стреляйте! Я захватил лазутчика!

В помещение влетели пятеро крепких мужчин, вооруженных чем попало – огнестрельное было лишь у одного.

– Что случилось? Где он?

- Здесь, – поднялся Дэйв, придерживая распластанного на полу подростка, - заявляет, что он сын нашего Генри, владельца. Пиздит конечно же.

- Ну-ка, дай взгляну, - подошел ближе один из мужчин в бандане и клепаной куртке желтого цвета, высвечивая фонарем подростка.

- А ведь и правда, немного похож, - склонил голову мужчина, - ну-ка, проверь левую руку, там должно быть большое родимое пятно.

Проверили. Рука чистая.

- Ну и ублюдок! – выдохнул мужчина, смерив подростка взглядом, полным ярости, - ты смотри, а ведь у него почти получилось! Он и похож немного – тут в темноте и сослепу не распознаешь. И историю свою хорошо выучил. Кто не был знаком с Генри лично, наверняка поверил бы. А это что?

Дэйв повернул взгляд к куче оружия.

– Унести хотел. Ограбить нас. Или сжечь, чтобы оставить нас без оружия. Говорю же, лазутчик. Для обычного подростка даже слишком профессиональный. Кто тебя сюда заслал? – он пнул мальчугана в зад.

- Я же говорю, я сын Генри! Вы что, от катастрофы с ума здесь сошли? Или ослепли? – чуть ли не прокричал подросток.

- Ну вот, старые песни о главном, - потер руки Дэйв, - а родимое пятно у тебя на солнышке рассосалось? Всё, можешь выключать свою шарманку. Мы поняли, что ты из заезжих. И с недобрыми намерениями.

-Дэйв, ты точно уверен, что это не он? – еще один из прибывших мужчин оглядывал лица, - вдруг Генри вернется и подтвердит?

- Да не он это, - хором воскликнули Дэйв и первый из вошедших, - а Генри не вернется. И этот пиздюк наверняка об этом знал, в этом его козырь тоже. Он бы давил и на это, в определенной ситуации.

- Всё, хватит. Обыщем его и потом посадите его куда-нибудь под замок. Мало ли что он еще выкинет. Постарайтесь выудить из него побольше – кто он, откуда, кто готовил его. Я быстренько расскажу как, а то я уже опаздываю, я возьму свою винтовку и броню, которую присмотрел – вот вам мои две тысячи, чтобы вы не думали, что я ворую их. Добавьте их в фонд Города. Я честен до конца. Перед Генри и перед вами.

Присутствующие кивнули. Дэйв расплатился, и пошел за снаряжением. Одевался в броню он уже при лунном свете, еще раз прокручивая у себя в голове этот небольшой шпионский инцидент.

«Даже такой городишко нельзя оставлять без охраны - всюду хищные вороны, готовые слететься на подыхающее поселение, чтобы выжать его досуха. Надеюсь, здесь найдется кто-то, кто примерит на себя роль шерифа, агента и бравого бойца. Даже из торгашей и владельцев отелей можно воспитать толковых бойцов – жизнь не раз это уже доказывала».

Он проверил пазы, ремни, потуже затянул щитки; держа шлем в руке, он обратил взгляд к небесам: «Надеюсь, это последняя тревожная ночь для этих людей. Пусть им повезет. И у Энн с сыновьями всё будет хорошо. Я точно знаю». Полная луна, казалось, даже подмигнула ему. Ну, теперь точно пора в путь, догонять ушедших вперед наемников.

Глава 26

ГЛАВА 26

Люси поставила на треножный столик допитый стакан виски и поудобнее уселась в кресле:

- Ну и история!

- И это всё? Это всё, что ты мне скажешь? Я тут душу изливаю, заново переживаю те ужасные события: тюрьму, троггов, потерю ноги и всё остальное, а ты просто говоришь: «Ну и история»? – парень раздраженно почесал шею, чуть повыше ворота разстегнутой на верхнюю пуговицу рубашки.

Музыка стала потише, за соседними столиками разговоры тоже стали едва слышны. Красный свет прожекторов медленно «гулял» по залу.

- А что ты ожидал от меня услышать? Одобрения? Того, что ты не сломался под тяготами, свалившимися на твои плечи? Что ты герой, проявивший невероятную стойкость и мужество, что за тобой пошли люди, увидели в тебе предводителя? Мы знакомы с тобой с 14 лет, я и так знаю, на что ты способен, – девушка многозначительно посмотрела на парня и, не услышав ответа сразу, потянулась за бутылкой, налила себе еще, выпила, и снова вжалась в мягкое коричневое кожаное кресло.

Люк раздраженно стучал пальцами по стакану: ему явно не удалось оказать должного впечатления на Люси, и он прикидывал, чем бы еще козырнуть. Но вместо того, не найдя искомого, спросил через пару минут:

- Ладно. А что же ты? Как твое путешествие? Добралась до океана?

- Вооотт, - оживилась девушка, - этого вопроса я и ждала!

Ее глаза заблестели, она заерзала в кресле, загадочно улыбаясь, будто освежая в памяти те впечатления:

- Если бы ты только видел это! Океан прекрасен! Да что там прекрасен! Он-самое величественное из чудес природы, что мне когда-либо удавалось лицезреть! Так сложно подобрать слова, чтобы описать тебе хотя бы поверхностно то, что ты испытываешь, при взгляде на эту пучину без конца и края, те ощущения, звуки, неиссякаемую радость... боже, Люк, это невероятно! Тебя словно подхватывает что-то изнутри, грозя унести в вышину, эйфория, блаженное безумие! Почувствовал бы ты то же самое, что и я?

- Хмм, едва ли; я не настолько впечатлительный; ну, а в целом, я очень рад за тебя, - лишь слегка проникся парень ее словами, - то есть ты добралась до того Содружества?

Люси не успела ответить, ее прервали: раздалось цоканье, это официант – брамин, шагавший на задних копытах, в зеленом холщовом фартуке с именным бейджиком, а в передних копытах он держал записную книжку и ручку. Животное приблизилось, чуть склонилось над Люком; морда басовито произнесла:

- Могу вам еще чем-нибудь помочь? Может, закуски?

- Нет, благодарю, Эдди. Будь добр, счет, - Люк взял из бордовой коробочки папиросу и зажал ее между зубов.

Брамин кивнул своей толстой, розовой, складчатой шеей и зацокал куда-то в сторону.

Парень щелкнул зажигалкой и попытался затянуться папиросой, но лишь закашлялся. Пропустив мимо едкий взгляд Люси, он встал и начал прохаживаться вокруг столика, делая рукой некие пассы, изображающие размышление:

- А как же Дэйв? Как остальные? Я страсть как хочу увидеться с ними или получить хоть крупицу информации об их судьбе! Мой нынешний отряд даже и близко не претендует стать их заменой!

- А как ты сам думаешь? Могли ли они вообще выжить? Нас то унесли лошади, а им пришлось выбираться на своих двоих: обезсиленные, пораженные радиацией, без еды и воды. Как далеко они смогли уйти и не настигли их трогги? Боюсь, они мертвы.

Люк покачал головой:

- Я не узнаю ту Люси, которая оставила мне прощальный поцелуй, когда покидала Большую Фенну. Где же твоя вера в светлое будущее? Та детская, наивная, но такая непоколебимая и яркая! Это не можешь быть ты, ты бы так ни за что не сказала – они также дороги тебе, как и мне!

- Да какая разница! Оглянись вокруг! Мир стал другим! Того Дэйва, того Лайма и Линтона уже точно нет. Как и Братства с его узколобой ксенофобией!

- Ты… выпила лишнего? Или я чего-то не знаю о тебе? Откуда такие выводы? – Люк снова присел, эти слова опустошили его.

- Ты меня совсем не знаешь, да и никогда не знал по-настоящему. Все мои попытки сблизиться ты отвергал или игнорировал. И такого отношения я к себе не потерплю. Поэтому я и изменилась, и смотрю на мир иначе. Ты мне не нужен. И Дэйв не нужен, и никто другой. Мне здесь хорошо, в месте, которое ты никогда не найдешь!

- Что ты несешь? Где здесь? Мы же в баре, на Стерлинг Авеню! Хотя… постой, - Люк замер, обострив чувства и попытавшись заглянуть за завесу тени: стены пошатнулись, и стали медленно кружиться вокруг, углы вытянулись в черно-белой глубине, пропали все посторонние звуки…

- Что, что происходит? – он испытывал странные чувства в области живота, руки потяжелели, даже выронил сигару.

- А сам-то как думаешь? – свистящим шепотом отозвалось: Люси, чье лицо уже больше напоминало голограмму с помехами, начала медленно раскачиваться, хотя она сама не прилагала при этом никаких усилий, по-прежнему находясь в кресле.

- Где... что… Где настоящая Люси! Отвечай, ты, Хуета нарисованная! – Люк что есть силы ударил по столику.

- Нигде. - Шипяще ответила иллюзия, растворяясь в лучах неестественного света без источника.

- Отвечай! Что ты хочешь от меня? Зачем пришла?

Сначала тишина. А потом откуда-то сверху донеслось сперва тихое:

«Встать!». Потом еще раз, погромче:

– «Встать!»

- Встать? Зачем, я же только что стоял! – крикнул Люк уже не пойми кому, тени сужались, уже половина комнаты была во тьме, и в ней уже не было никого, кроме него самого.

- Встать! – прозвучало так громко, что даже тени отшатнулись в разные стороны, освобождая путь слепящему свету…

Люк проснулся. Сразу же судорожно глубоко вдохнул и открыл глаза. И тут же понял, что последние слова в его сне вовсе сном не были: прямо ему в лицо смотрело дуло винтовки, ее держал человек, спектр которого расплывался… Люк потер глаза, он всё же еще не до конца проснулся и еще не мог понять до конца, где реальность - а где нет. Но человек не исчез.

– Встать! – прозвучал приказ.

Люка обдал ледяной ветер страха. Он не спит, это не сон. Кто-то целится в него. Их взяли в плен. Он максимально таращил глаза, пока, не попытавшись встать, но перевернулся на спину. Все чувства стремительно вернулись к нему, буквально прижав его к земле; солнечный свет играл на цевье винтовки направленной прямо ему в лицо: высокий мужчина в синей милитари форме с закатанными рукавами, на голове берет со значком, на глазах очки-авиаторы - чуть наклонившись, тот держал его на мушке. Тут же в воздухе с легким жужжанием что-то пронеслось: Люк молниеносно перевел взгляд туда – по глазам резануло от боли прерванного сна, но он успел углядеть, как в вышине пронеслись несколько боевых дронов – он узнал эти небольшие летающие машины, хотя видел их лишь в симуляции, когда обучался в Цитадели. Парень стремительно возвращался к реальности – вот, краем глаза он углядел других мужчин в форме, они поднимали кого-то с земли… кого же еще? Членов его отряда!

«Где Блуждающий Ветер? У него феноменальные рефлексы, он не мог не заметить, что к нам кто-то приближается и нападает!» - вот, Люк краем глаза увидел и его: член племени лежал лицом в землю, без движения. Люк дернулся, но дуло винтовки уперлось ему прямо в грудь.

- Твой дружок без сознания. Вырубили несмертельным импульсом с дрона, а то он почти почувствовал, как мы подходим, уж больно слухастый, - проследив направление взгляда парня, ответил мужчина, - а теперь встать! Больше повторять не буду!

Люк привстал, опершись на локтях:

- Это сложно сделать в моем положении, - и взглядом указал на отсутствующую ногу у подола его одежды.

- Ну так напряги жопу и встань так! Без помощи твоей палки! Я ее изымаю как потенциальное оружие, - захватчик явно терял терпение.

Люк закряхтел, встал на четвереньки и, облокотившись на руки, наконец, смог подняться. Сильно пошатываясь, он смог более полно оценить открывшийся ему вид: порядка двадцати атлетичных, вооружённых мужчин, расхаживали по их небольшому лагерю, поставленного группой с ночи – всех членов отряда выстроили в ряд, каждого придерживал солдат сзади. Оружием никто воспользоваться не успел. Их пленили легко, быстро и без лишнего шума.

«Полный провал. Пиздец. Так тупо, что хочется орать. Взяли как слепых и глухих котят. И… убьют? Кто эти люди? Это не Рассвет Посейдона? Если так, то мы в полном дерьме! Они же поймут, откуда мы пришли! И найдут амулеты! Нам пизда», - Люка пробил пот, он старался не впасть в панику отчаяния - он ведь только недавно выбрался из тюрьмы. И больше он туда не вернется. Никогда. О пощаде молить тоже не будет.

- Ты... кто вы? – осторожно спросил парень.

- Я бы двинул тебе прикладом по зубам, ты мне и так уж порядком надоел, лежебока сраный, полчаса тебя будил; но устав заставляет нас представляться; поэтому – Лейтенант Томашевски, Армия самообороны Тиббинса.

- Армия? – порядочно удивился Люк, чуть не упав при этом; а в душе глубоко выдохнул: это не Рассвет Посейдона.

- Да, армия. Ваш сброд незаконно пересек нашу границу и теперь вас под конвоем доставят в Тиббинс для допроса.

- У вас есть дроны... – продолжил Люк, соблюдая вежливость и незлобливость в голосе, в тайне надеясь, что это хоть чуть-чуть поможет, глянув еще раз на солдат.

- Тебя ебать не должно. Меньше смотри по сторонам. С твоей транспортировкой могут возникнуть проблемы. Прыгать на одной ноге тебе придется далековато. А то еще придется тебя пристрелить, если будешь тормозить нас, - криво улыбнулся мужчина, жуя жвачку.

- Да расслабься, - продолжил он с ухмылкой, увидев, как Люк занервничал, - Белоярский, Мурси! Подберите этого инвалида!

Подбежали двое солдат и, закинув винтовки за плечи, подхватили Люка подмышки.

- А он легкий! Мы могли бы даже донести его! – один из солдат засмеялся.

- Много почестей для бродяги. Вы только посмотрите – напялил мантию Эквитов и даже вида не подает. Кого он пытался обмануть этим нарядом, узнаем в Тиббинсе. Вы всё осмотрели? – это Томашевски крикнул уже другим своим солдатам.

- Так точно, сэр. Обнаружен порядочный запас крышек, но минимум оружия, еды и прочего. Еще пару жертвенных амулетов. Одежда им не по размеру и выглядят они странно, истощенно, будто их недавно пытали.

- Сейчас это неважно. На допросе они всё расскажут. Выходим, - он сделал характерный жест рукой, отряд быстро снялся с места, и, сохраняя походное построение, двинулся вместе с пленниками на запад.

----------------------

Люку было легко передвигаться, благодаря двум солдатам, поддерживающих его под руки, поэтому он мог сосредоточиться на размышлениях. В голове парень понимал – его не только взяли в плен, но еще и раскололи. Эти люди явно знали тех, кто в действительности носил такие одежды. И легко распознали его «прикрытие».

«Что мне за это будет? Как они к ним относятся? В любом случае, свободы мне не видать. Да, на месте не пристрелили и не «очистили», как дикарей Кливленда, едва заметив амулеты, и на том спасибо. Знают ли эти люди о Рассвете Посейдона? И если знают, в каких они отношениях? Не воюют ли? Не смогут ли рассказать больше об этой таинственной организации? Но планы наши пошли кувырком. Точнее, планов теперь нет вообще. Группа полностью во власти этих людей. Кстати, где там Гиллиан? Он же вел нас и вот, блять, завел! О том, что границы охраняются и вообще существуют, он, похоже, тоже не знал. Да он тут вообще о многом не знал! Уж очень он странный и скрытный, сдается мне, он тут и не был ни разу – то ли знал эти места по рассказам или картам или… да нет, уж слишком низкого я о нем мнения. Где этот ученый?» - Люк вглядывался в спины идущих впереди людей, где-то там вели и Гиллиана – а вот и он: судя по походке, в Тиббинс ему совсем не хочется, смотри, как ноги к земле пригибаются! Солдат то и дело толкал его в спину, подгоняя. Ну, точно, что-то тут нечисто – он явно боится и сопротивляется. Может, не хочет видеть старых друзей?

Мимо прошагали еще двое солдат, ведущие Блуждающего Ветра: они крепко скрутили члена племени, да еще и нацепили на него наручники на магнитном замке – для них он явно представлял нешуточную угрозу. Блуждающий Ветер повернулся к Люку и едва заметно кивнул ему. Люк кивнул в ответ, хотя понятия не имел, что значит этот жест. Но надеялся, что всё хорошо и друг знает, что делает.

----------------------

Люк устало повалился на землю и несколько минут не мог отдышаться. Это уже третий привал для него, персонально. Солдаты отошли чуть поодаль, насмешливо косясь на парня. А он не чувствовал ног: буквально и фигурально, первую по очевидным причинам, а вены на второй так напряглись, что вырисовывали на мышцах причудливые фиолетовые рисунки. Парню было невероятно тяжело поспевать за полноценными людьми, хоть ему и помогали, но что толку – он с трудом держал темп военных.

- Командир, может бросим его, да и хрен с ним, скажем – столько и было, никто же не в курсе, скольких мы взяли на самом деле. Эти то хоть идут ровно, а этого еще тащить, - один из военных шнуровал ботинки, глядя изподлобья на главного.

- Отставить самовольности, - Томашевски оглядел своих людей, - может он и не поспевает, но выглядит поприземистее этих, если бы не нога он бы отлично держался. Да и кто знает, может больше всего из него и выудим, - командир подошел к распластанному на земле парню. - Кто среди вас главный?

- Никто, - перевернулся на спину Люк, вытирая губы, на которых было полно песка: они ссохлись как два берега обмелевшей реки.

- Ну конечно, конечно, - Томашевски состроил саркастичную гримасу и сразу отошел, - не хочу играть в детектива здесь, тратить силы; в Тиббинсе все равно все выяснится. Дайте им по глотку тоника и вперед, - распорядился он.

Один из членов отряда Люка, воспользовавшись положением, окликнул командира военных:

- А далеко еще до Тиббинса?

- Да, - был короткий ответ.

- А насколько далеко? – продолжил выспрашивать неудовлетворенный ответом мужчина, - а то у меня снова подагра разыгралась, боюсь, меня скоро тоже надо будет нести, как Люка.

- Тааакк, - замер Томашевски, покачав кверху указательным пальцем, - это, значит, Люк. А одного дурака мы нашли, хоть бы держал язык за зубами. Да и к чему ты спрашиваешь? Думаешь, тебя там ждет натопленная ванна и массажный кабинет со шлюхами? Будете спать, где положат, и молись своим богам – что не возле параши, если вдруг ваш допрос пройдет неудачно.

- Я готов сотрудничать! - сразу же сложил руки в молитвенном жесте мужчина. - Пожалуйста, расскажу всё, что знаю, только обеспечьте комфортные условия по прибытии!

- А он и правда дурак, - командир подмигнул своим бойцам, которые кто хмыкнул, кто покачал головой, - попридержи свои речи для людей повыше рангом; ты получишь двойную дозу тоника, долетишь до Тиббинса, как орел, но, если вдруг на допросе у тебя внезапно случится амнезия, ты отработаешь каждую каплю напитка, умноженную в 20 раз.

Люк сильно не разочаровался – понимал, что большинство людей в его отряде-случайные, он не знал их хорошо и приобрести взаимное доверие они как-то не успели. Парень нашел взглядом Блуждающего Ветра: по-прежнему в наручниках, по-прежнему не унывал и внимательно изучал взглядом захватчиков. А вот Гиллиан напротив – приуныл, безвольно сидя, смотрел в землю. Остальные кто как: кто сидя, кто стоя – поступок сокомандника не оценили, но должным образом отреагировать не смогли – оружие то отобрали.

Всех напоили: на вкус было похоже на перебродившее теплое пиво с мелкими кусочками чего-то кислого. Люк солидно отрыгнул и схватился за живот – желудок приглашал его на дискотеку. Но через пару минут всё прошло и, странное дело - у него прибавилось сил! То ли от жгучего желания справить нужду по большому где-нибудь в отдалении, то ли от желания найти воду - от кислятины во рту жгло.

- Вперед, - Томашевски двинулся первым, - ночью еще один привал на сон, потом еще сутки, а по утру второго дня уже будем в Тиббинсе.

Потом, на тон тише спросил у одного из своих: - Дроны уже на месте? Записи с камер получены? Обработаны?

Солдат в наушниках кивнул, нажав несколько кнопок на запястье: там был некий прибор, видимо, для дистанционной работы с дронами.

-------------------

- Ну, вот и родной Тиббинс!

Томашевски был уже на холме. Ранним утром они достигли взгорья – взбираться даже под 20 градусным наклоном для нетренированных, усталых членов группы Люка было уже не под силу, благо им помогали. Вот допрыгал и Люк, глянул вдаль и замер в глубочайшем изумлении, как и все остальные, до него.

Впереди, на равнине, сколько хватало глаз, раскинулся город. Да какой! Город с большой буквы. Вереницы симметричных, приятных глазу домиков - маленьких и не очень, проглядывая из-за монолитных, выверенных высоченных стальных городских стен с бойницами, устремлялись и тянулись почти до горизонта. Вширь, вдаль… Глаза Люка даже не успевали обрабатывать всю полученную картинку и без искажений доносить ее до мозга.

«Их тут сотни, многие сотни!» С холмистого взгорья открывался самый лучший вид: красные, голубые, зеленые крыши, деревянной, кирпичной постройки, в два этажа иль в три, вплотную друг к другу и порознь; широкие улицы меж ними, в легкой дымке утреннего тумана, ветвились или шли по прямой; вон и дома побольше, попросторнее - с выходными балконами и изящными арками между ними. Если зрение его не обманывало, он даже видел большие цветники! Дома, строения, полнившиеся торжеством архитектуры, но вовсе на муравейник не походившие – всё размечено, с соблюденным комфортным интервалом; вон и свободные места без этажной застройки – наверняка там рынки или площади, вон высоченное, белое, неимоверно технически сложное, ребристое здание в форме арфы, бросавшую форменную тень, (это они все сами построили?!), большие баннеры, всплывавшие то там то тут.. что на них написано? А в самом центре города… это невероятно: три переплетающихся, вьющихся между собой белоснежных башни, на высоте 25 этажей превращающихся в единую конструкцию с огромной крышей в форме веера... Там наверху солнечные панели?! Сколько же тут всего! Город длится в стороны на мили! Взгляд то хватался за что-то интересное, но сразу же перескакивал на следующий, более интересный и невиданный объект. Сказать, что Люк и остальные потеряли дар речи, ничего не сказать. ТАКОЕ в безжизненных пустошах! Это волшебство, мираж, не иначе! Почему никто и никогда не рассказывал о нем? Боялись, что кто-то узнает о такой красоте?

- Сеанс созерцания окончен! – Томашевски дал отмашку своим людям, те начали подталкивать в спины пленников, обомлевших от такого вида.

Люк таращил глаза не меньше других, хотя, казалось бы – ему, искушенному видами Цитадели и величественными историческими достопримечательностями Вашингтона, так удивляться: но почему-то Тиббинс приковывал внимание и впечатлял гораздо больше, чем всё то, что он видел раньше. Вот они уже у главных врат, голову приходилось задирать всё выше: крепостные стены, без единого зазора, высотой метров в 8, смыкались с обеих сторон у ворот с механизмом подъема. Огнеупорная, сияющая то ли серебром, то ли чем-то похожим, пластина, такой же высоты, именовавшаяся Главными воротами, преграждала вход. На ней ровным, каллиграфическим подчерком, но довольно крупным, чтобы разглядеть издалека, виднелась надпись: «Welcome, If you mean it». Люк поднял голову и как раз вовремя, чтобы увидеть выглянувшие из-за фальшпанелей дула турелей. Но опасности предполагать не стоило, Томашевски поднял руку, сигнализируя то ли скрытым наверху бойцам, то ли камерам, и ворота с характерным шумом начали подниматься вверх. А за ней, чуть дальше вглубь, были вторые – чуть менее прочные, но выглядевшие тоже довольно внушительно: об обороне здесь задумались основательно.

Прямо за теми воротами начиналась улица. Небольшая караулка, представлявшая собой переоборудованный грузовой контейнер, справа, смотрелась довольно чужеродно на фоне парных уютных кирпичных двухэтажных домиков, расположившихся по обеим сторонам от мощеной дороги, уводившей вперед. Шестеро солдат, столпившихся у гриля рядом, лишь кивнули командиру отряда вошедших – им явно не было до них дела. Жарившееся мясо интересовало их гораздо больше. Они быстро остались позади.

Стоял солнечный погожий денек, который лишь добавлял очарования улице: выкрашенные в приятные тона фонарные столбы, резные лавочки – на одной из них легкий ветерок перелистывал оставленную кем-то газету; возвышавшиеся из-за небольших деревянных заборчиков, служащими границами домов, резные колонны, встроенные в декор построек, к которым сразу прилипал взгляд - никаких заколоченных окон, осыпавшихся стен и дыр в них, наоборот, выкрашенные преимущественно в оранжевый и зеленый, жилые постройки распускались как огромные цветы вдоль обочины – все, кто был с Люком не могли глаз отвести от этой красоты: обглоданная до кости, тошнотворная, убогая, мелочная, полная страха и отчаяния Пустошь казалась кошмарным сном, который остался где-то далеко, будто бы в другой Вселенной. Идти было необычайно приятно: ни выбоин, ни кочек и чем дальше шли, тем радостнее становилось - откуда-то стала слышна музыка, появились первые цветники, правда, они были под специальными трехметровыми прозрачными колбами и за ограждениями, но, тем не менее – там внутри них была целая биосфера: низовые, верховые растения, названия которых никто и близко не знал, переплетались и кучились завораживающими соцветиями под этими стеклянными колпаками; столько цветов, оттенков, форм, линий – людям Томашевски пришлось подталкивать в спины невольно останавливавшихся пленников, почти у каждого из которых пропал дар речи. Вот за поворотом показался дом повыше, пошире и... побогаче, судя по всему, – в романском стиле, с выходной величественной террасой наверху, а на крыльце внизу сидел мужчина в фиолетовом халате и тапочках: светлая отпущенная шевелюра чуть развевалась на ветру, одной рукой он оперся на порожек, а второй держал исписанные листы бумаги, в зубах зажал карандаш и смотрел в небеса, будто чего-то ожидая. То ли увидев, то ли услышав приближающихся людей, он мгновенно оживился – карандаш выпал изо рта, когда он воскликнул: «Ооо!» и с благодарностью указал пальцем на них. Мужчина тут же подхватил средство для письма и начал что-то ожесточенно записывать на бумаге, покачивая головой из стороны в сторону.

- Чего это он? – недоуменно спросил Люк на вдохе для очередного прыжка.

- Стихи пишет, - буркнул помогающий ему солдат, - видать, словил вдохновение от вашего варварского вида.

- Пишет что? – это был уже Блуждающий Ветер, шедший чуть поодаль.

- Выстраивает слова в красивые строки, если коротко, а если не коротко, то ты и не поймешь: у тебя на роже написано, что ты в пещере лет 20 просидел, - не поворачивая головы, ответил солдат.

Люк и сам с трудом представлял себе, что такое стихи. Да и бумагу по такому назначению ему использовать приходилось лишь пару раз. Вдруг оживился тот, от кого не ждали - Гиллиан вставил свои «пять копеек»:

- А поэмы он случайно не пишет? Восхваляющие доблесть ваших солдат, которые берут в плен безоружных и безпомощных?

- А ты помалкивай там, на допросе умничать будешь! – шедший сзади боец двинул ему легкого подзатыльника.

Гиллиан скривился и отвернулся. Люк проследил за его поведением: в городе ученый явно подрасслабился, до входа он явно пребывал в состоянии страха и отчаяния, а сейчас прям полегчало – его негативные ожидания явно разошлись с реальностью. Он ждал от Тиббинса чего-то... явно другого. И пока он этого не увидел. И это придало ему уверенности и сил.

Вот и первый большой перекресток и тут же, из закоулка меж домов выбежала группа детей – в пестрых одёжках, всем не больше шести лет: смеясь и подпрыгивая, они быстро пересекли улицу, постоянно оглядываясь, а следом за ними из проулка выкатился небольшой робот странной конструкции, больше походивший на подвижного снеговика - ни Люк, ни остальные таких раньше не видели: «мисс Няня» было выгравировано на сварной панели. Робот весело бибикал, диоды на «пузе» переливались всеми цветами радуги.

«Здесь есть дети», - с восхищением подумалось Люку, - «они здесь счастливы, вон как задорно смеются и играют! У них есть безопасное, счастливое детство, чего не было у нас – постоянная опасность, это как играть в догонялки на минном поле: ничего трогать нельзя, следить за радиационном фоном и не ходить в старые разрушенные районы, как бы ни хотелось. Я им завидую. И живут они не в воинской муштре, а в любви и радости. Вольны стать кем захотят, а не тем, кем прикажут…»

- Сюда. - Прервал голос солдата его размышления. Если бы не он, Люк бы и прошел мимо – ряды стройных красивых домиков, а меж ними, почти незаметное, приютилось двухэтажное серое здание. Томашевски уже с ними не было: он с «лишними» солдатами свернул где-то, парень даже не понял, где – слишком был занят лицезрением городских красот, остались лишь их сопровождающие.

Пустое входное помещение с облупленными светло-зелеными стенами и лестницей, также присутствовал тихо шелестящий, крутящийся большой вентилятор на потолке. В этой «приемной» солдаты их и держали. На допрос – выше и по одному. Люк еще раз пожалел, что не сменил одежду. Да и «плакала» его найденная элитная винтовка и крышки. Люк изрядно вспотел – остальные, наверняка тоже. Люди переминались с ноги на ногу – никто не знал, что их ждет. Тот мужик, пообещавший сотрудничать, вызвался идти первым. Пусть валит.

Приглушенные крики мольбы сверху. Через 10 минут его грубо вывел боец, всего бледного и трясущегося, руки за спиной скованны крепким захватом. Что-то пошло не так. Люди занервничали, лишь Блуждающий Ветер сохранял спокойствие, будто стоял в короткой очереди за мороженым. Второй, третий, четвертый, пятый, шестой. Минут 15-20 на допрос. Кого вывели, кто вышел сам, облегченно улыбаясь. Но никто ничего не говорил тем, кто оставался внизу – наверняка запретили. Что там? Тест на чистоту намерений? На ложь? На профпригодность? На конкретные параметры? Может там вообще стоит автомат со «счастливыми» билетиками или чем-то похожим?

- Ты следующий, - солдат подтолкнул Люка. Подняться по лестнице – испытание то еще, но ему снова помогли. В который раз. Вот и дверь. Что только парень не представлял, когда тянулся к ручке…

А внутри лишь небольшой кабинет. Открытое окно, покачивающаяся от легких порывов ветерка занавеска, старый полуоткрытый шкаф, мини вентилятор на столе и довольно жарковато в целом. За столом, полным щербин и царапин, сидел чудаковатый дяденька в очках, фиолетовые волосы местами пробивались проплешинами, видавший виды белый халат с заплатками сидел на нем как пакет, натянутый на разбитое окно - астеническое телосложение незнакомца делало всю одежду на нем несоразмерной. Но главным был здесь не он, а некая машина у стола, похожая на робота-контролера, которых Люк в больших количествах видел в Вашингтоне, в обвалившихся магазинах WalMart. У неё даже «рук» нет. Считывающая коробка с монитором посередине и стыковочными модулями на маленьких ножках.

- Присссаживайтесь, - заикаясь, и как-то шипяще проговорил этот фрик-ученый, кивнув на кресло, при этом странно вытянув нижнюю губу и подав шею вперед. Как только Люк смог сесть, тот с охотой буквально выпрыгнул из-за стола, выдернул порт с задней панели робота, присоединил к нему еще какое-то устройство с присосками, подошел к Люку и обхватывающими движениями приложил его к вискам парня. Люку сразу же стало не по себе: будто через все тело пропустили ледяной импульс, от которого зашлись зубы, и закружилась голова. Потом состояние стабилизировалась. Ученый захихикал, нервно погладил себя «пятерней» по волосам и начал пристально смотреть в монитор, а солдат – задавать вопросы.

- Откуда ты? – был первый из них.

- Издалека, - бахнул долго не размышляя Люк, особо не заморачиваясь за результат.

И, к своему величайшему изумлению, увидел, как на мониторе вырисовывается кривоватая, с затемненными зонами по краям, но всё же ЦИТАДЕЛЬ! Та самая: жилые комнаты, двор, стрельбище, лица паладинов в силовой броне…

"Стоп! «Не думай больше! Эта хрень забралась к тебе в голову и вытягивает сопутствующие воспоминания по ассоциативно-когнитивному ряду! Что еще она сможет увидеть? Наверняка, всё! Они могут увидеть всё!»

Люк попытался «зашторить» подсознание мощным усилием. Картинка тут же исчезла – лишь помаргивающие черные полосы, сменяющимися белыми.

- А ну-ка отставить! – солдат взял его за грудки, - еще раз попытаешься кривить и закрываться, тебе станет так плохо, как никогда еще не было!

- Этот долбанный телевизор читает меня насквозь! Здесь информация личного характера, я не хочу ей с вами делиться! Что это за дерьмо?!

- Просто отвечай на вопросы, информация не сохраняется. Мне срать, что я там увижу, кроме некоторых моментов, влияющих на ход допроса. Ему тоже. Первый вопрос был самый главный, я увидел то, что хотел. Братство Стали, значит?

- Вы в курсе? – слегка удивился Люк. Картинка поплыла фиолетово-розовыми пятнами.

- Что тебе известно о деятельности Среднезападного Братства Стали в этом регионе? Из какого ты отделения? – перебил солдат.

«Фух», - выдохнул Люк, - «они знают не про нас, приняли за других». И освободил сознание. На экране высветилось мельком чье-то лицо у костра. Люк то знал, что это Линтон - единственный человек, связанный со Среднезападниками и, естественно, единственный, о котором Люк мог знать.

– К ним я не имею никакого отношения, - уверенно произнес он вслух.

- Он не... он НЕ В КУРСЕ, даже свой принадлежности! - ученый поднес лицо вплотную к монитору, сссссстранно, но здесь совсем не то, что я ожидал увидеть. Но всё же Братство Стали там было… сссстранно, - еще раз повторил он, пригладив волосы, - видимо, где-то есть еще… но сейчас это неважно.

- Куда вы направлялись, когда вас захватили? - продолжил солдат.

- Плюс-минус сюда, - честно ответил Люк. Монитор нарисовал оборачивающегося Гиллиана, тюрьма, стадион, машины в ночи.

- Какие у тебя намерения?

- Ну, я вам не враг, если вы об этом. Спасался от работорговцев в поисках лучшей жизни.

Монитор показал улыбающегося старика, жмущего ему руку. Лыжные очки и винтовка лежат на снегу. Кровать и кружка на столике.

- Что ты знаешь об Эквитах?

- Эммм, наверное, ничего, кроме того, что здесь фигурирует цифра 82, - Люк ждал этого вопроса. На нем он вполне мог провалиться. Не мог, должен. Всё теперь зависит от реакции проверяющих.

Избитый, весь в крови мужчина тянет к нему руки, пустой чемодан в пустыне, женщина с дреддами у зеркала, огонек в ночи – картинка довольно красноречива.

- Он ззззззачем-то хотел сойти за одного из них, видимо, неоссссознанно, - ученый-фрик странно захихикал, делая руками нелепые пассы, - украл одежду и нацепил на себя, может личные ккккомплексссы...

- Ты умеешь владеть оружием? Каким? Кто из тех, с кем ты пришел, умеет?

- Умею, многим. Да почти все из них умеют, более-менее.

На мониторе - будто генетическая память Люка: руки поднимают лазерную винтовку, проверяют уровень заряда, целятся, стреляют, перекатывается. Разбор оружия на верстаке, обожженные, порезанные пальцы. Нож, пулемет, дым, Дэйв. Двое мужчин с винтовками наготове кивают ему.

- Что для тебя значит честь?

- Всё.

Развевающийся флаг Братства, десятки Т-60 в ангаре, кто-то стоит спиной к нему перед взводом солдат, Люси в форме приветственно салютует ему, Дерек жмет ему руку и крепко обнимает… - Хватит. – Люк сорвал с себя приборы.

Солдат уже хотел было вмазать Люку, но ученый осадил его:

- Сссспокойнее, Доусон, мы заглянули даже глубже, чем нужно. Он не сссссоврал, ни разу. Протокол 232. Синий. Приоритет 4 класса. Он проходит.

- Повезло тебе, одноногий, - солдат легким движением выдернул парня из кресла, заставив прыгать вон из кабинета. Он не заломал его и тем более, не надел наручники. Это отличный знак. Люк буквально пронесся, подгоняемый бойцом мимо оставшихся в холле первого этажа людей, успел лишь быстро кивнуть Блуждающему Ветру, одними глазами пытаясь донести до него: «Не ври, они всё видят!».

Солнечный свет ударил по глазам. Наконец-то улица! Люк вдохнул свободно, полной грудью. Последние покалывающие ощущения от приборов исчезли.

- Мне это не по душе, но ты свободен. Волен перемещаться по городу. Покидать его нельзя. Заходить в административные здания нельзя. Доёбываться до горожан нельзя. Если попытаешься - об этом быстро станет известно. Иди лучше в ночлежку для таких же бедолаг, как ты. Или в бар. Хотя у тебя и денег то и нет – тогда лучше не иди. У тебя два дня. Изучай город, гуляй, наслаждайся – я наблюдал за тобой, тебя ни на шутку впечатлил наш город. Потом будет решение Совета. Что будет дальше - увидим. Пока тебя никто трогать не будет, если сам не спровоцируешь. Еще раз – корм и постель в ночлежке! На рынке не попрошайничать и не вздумай воровать! И вон, смотри - строительный мусор за углом, там себе найдешь чето-то типо костыля. Всё, вали.

Люк скривил недоуменную гримасу, хотя в глубине души был безумно рад освобождению. ТАКОМУ освобождению. Это будто билет в новую жизнь! Пусть, пока на два дня, но тем не менее! Допрыгал до кучки, нашел себе отпиленный кусок бруса в метр высотой-на него и обопрусь, не привередливый. Он огляделся вокруг, искренне улыбаясь: как же тут клево! Это как получить гражданство Рая!

Он отпрыгал чуть поодаль, наслаждаясь видами растений и величественной архитектуры; мимо прошла парочка горожан в ярких костюмах, на рукавах у обоих было некое устройство, даже на Пип-бой не похожее, Люк пригляделся повнимательнее: метрах в 10 над ними парили два голографических воздушных змея, а эта парочка управляла ими со своих гаджетов на запястье – компактные, и всего 3-4 кнопки. «Вот это технология!» - искренне поразился и порадовался Люк. Город поражал его всё больше, хотя, казалось, больше уже некуда. Он восхищенно дышал и поражался, восхищался всему, что видел, чувствовал. Все это было настолько необычно, что Люк даже забыл о своем недуге. В этом месте он чувствовал и поверхностно, и глубоко внутри, что исцеляется здесь. Здесь даже воздух другой! Тут ему очень хорошо, пусть он даже здесь первый день. Все проблемы мира ушли, растворились. Ничто больше не безпокоит, нет больше страха и неуверенности. С ног и плеч будто упал тяжелый груз, словно вернув ему потерянную энергию и молодость. Как все это может быть настолько завораживающим? Он долго стоял, глубоко вдыхал и вертел головой по сторонам, не переставая восхищаться. Улыбка не сходила с его лица.

Потом он вспомнил про товарищей. Занял место на лавочке неподалеку: откуда просматривался выход, и стал ждать их. Ну как ждать: продолжал наслаждаться видами и проходящими людьми, подставив лицо под теплые солнечные лучи.

Вывели еще одного. Люк не стал ничего предпринимать – он, безправный, безсильный, ничего не мог тут поделать. Несчастного увели куда-то по правой улице. А вот следующий вышел сам – сопровождающий его боец держал короткий разговор, наверняка наподобие того, который выслушал Люк, и они разошлись. Парень тут же окликнул члена отряда, маша рукой. Мужчина с засаленными волосами, в рваной байкерской куртке плюхнулся рядом.

- Отпустили?

- Ага; - бросил он быстрый взгляд назад, - изрядно покопавшись у меня в башке! Этот плешивый козел в халате видел мою жену голой на этом сраном мониторе! Хотя, может, это и к лучшему, что мы расстались за пару лет до того, как я попал к работорговцам. Я сначала даже не понял как это – а прибор уже преобразовывал мои воспоминания в изображение. Вот ведь техника до чего дошла! Посмотрел бы я, чем они там забавляются, когда подопытных нет! Ну, будем. Прям чего-то компрометирующего они не увидели, и вопросы были не каверзные, поэтому не арестовали, да что я рассказываю, ты и сам там был!

- Приватность там такая же, как в разрушенном сельском туалете посреди выжженной равнины, - хмыкнул парень, - с таким оборудованием никакие удостоверения и переодевания не помогут. Увидят даже то, что ты так пытался забыть. Но, даже так, я очень рад, что все так обернулось. Могло быть намного хуже, а они, оказывается, своеобразно даруют тебе свободу, в обмен на воспоминания. Сва-бо-дууу! Здесь! Невелика цена! Ты только посмотри вокруг! Повезло нам с тобой! Еще как! – Люк обвел глазами открывавшуюся улицу и часть парка, с упоением вдыхая воздух счастья. Собеседник тоже преисполнился духом.

- Лучше подождем, посмотрим, кто еще пройдет. И потом найти тех, кто вышел раньше. Раз уж случилось чудо, и нам позволили здесь находиться, то нам стоит держаться вместе; хотя, что-то мне подсказывает - опасаться здесь некого. Эти люди каким-то образом поняли, что мы относительно безвредные. А может это так действует кредит доверия – и ты сам не хочешь всё портить. Посмотри, что они нам доверили! – Люк сделал характерный описывающий жест рукой, - тут и за день всё не обойти, еще и потеряться легко; как бы в канализацию не провалиться, идя с задранной кверху башкой, разглядывая дома!

- Это точно! – мужчина закинул ногу за ногу, - вот тебе и Арбор! Нахуй нам Арбор, когда есть такой Тиббинс! Меня уже не прельщает перспектива куда-то перебираться, хоть в Арбор, хоть в Чикаго. Ничего лучше мы уже точно не найдем. Этот город… тут всё будто не знало войны, не знало горя… я хочу к этому приобщиться! И Гиллиана этого нахуй, проводник из него так себе: мы с таким же успехом могли довериться пьяному свинокрысу; пройдет - ладно, не пройдет - и как будто мы его не знали.

- Посмотрим, - Люк подпер ладонями голову, уперев локти в колени, - давай не будем сейчас судить кого-либо, всё образуется само собой. Просто ждем, кого еще отпустят.

А следующим был Блуждающий Ветер. Его освободили, скинув наручники. Солдат неодобрительно проводил его взглядом. Член племени сам сразу заметил своих, и, подойдя, присел прямо на землю, пренебрегая свободным местом на лавочке.

- Богиня прокляни этих колдунов! Что творят! Как это возможно? Они узрели наяву то, о чем я так старался забыть! – вознес член племени руки к небу.

- Ну а я что говорил, - с усмешкой покосился Люк на мужчину рядом, - увидят даже то, что ты так пытался забыть!

Блуждающий Ветер не ответил, принялся что-то рисовать пальцем в пыли.

А вот и Гиллиан показался. Вопреки небольшой надежде его не освободили, а увели под конвоем.

- Вот тебе на! – присвистнул Люк.

- Чего и следовало ожидать, - Блуждающий Ветер закивал головой, - он всю дорогу темнил, юлил, его явно тревожила возможность встретиться с кем-нибудь, кроме жителей Арбора. Понятия не имею, на чем они его взяли, но, если бы здесь по соседству была букмекерская контора, я бы поставил против ученого 15 к одному.

- Последуем за ним? – Люк привстал.

- А смысл? – мужчина в куртке уселся лишь поудобнее, - пошпионить или погеройстовать решил? В чужом городе, в который нам с таким трудом удалось попасть? Я пас.

- Нууу, пожалуй, я тоже, - Люк сел обратно. Вроде бы Гиллиан хороший человек и не раз помогал, но сейчас лучшая возможность помочь ему – это не делать ничего.

Вот из дверей показался еще один. Довольно юный член отряда, чуть помладше Люка. Солдат дал ему инструктаж и отпустил. Вскоре он присоединился к счастливчикам. Всё, больше ждать было некого. Их осталось четверо. Четверо свободных людей в Раю.

- Пойдем искать остальных, кто был раньше нас на допросе? Заодно прогуляемся и всё обсудим? Тут же столько достопримечательностей!

- А что их искать? Сами найдутся, люди-то приметные! Пусть тоже гуляют, наслаждаются!

- Может тогда лучше в бар?

- Денег нет. Хотя… а мы его найдем?

- Конечно найдем, тут повсюду указатели!

------------------------

Бар нашелся довольно быстро. По пути попалось и здание Театра: довольно примечательное, учитывая его размеры и помпезный внешний вид – Люк сравнил бы его с историческими памятниками в Вашингтоне, более точного сравнения у него не нашлось. У входа пара уже знакомых роботов контроллеров на увеличенных мониторах транслировала анонсы концертов. Над фронтоном возвышалась искусно вылепленная статуя женщины со свитком. Указатель, направляющий на соседнюю улицу, говорил, что там находится «Солнечный Музей». Что бы это ни значило, Люка и остальных сейчас все же больше интересовал бар.

Маленькая вывеска, никакой рекламы, неона: внутри одна широкая стойка, музыкальный автомат, пять-шесть красных кожаных диванчиков и несколько столиков. Бармен то ли отошел, то ли в принципе отсутствовал. Все четверо ожидали увидеть явно не это. Единственный посетитель, кажется, заснул за стойкой. Пустая бутылка чего-то крепкого и стакан рядом.

- Сон пьяного лучше не прерывать, - Блуждающий Ветер отошел чуть в сторону и стал с интересом разглядывать цветастые постеры в рамках.

- Да знаю я, - Люк всё-таки с интересом подошел ближе, - я-то думал здесь как везде: самые свежие новости, веселые посиделки за бокалами пива и квантовой, предложения работы, а тут – шаром покати! Без денег нам тут ловить особо нечего, разве что вон его расспросить. Не останавливать же прохожих на улицах? Я лично не хочу, чтобы меня выкинули обратно в Пустоши, - следом за этой фразой он привстал рядом, наклонив голову, пытаясь осторожно заглянуть в лицо пьяному мужчине в легкой синей кофте и джинсах. А тот как раз захрапел, рука поползла в сторону и смахнула стакан – тот упал на пол, звонко разбившись.

Неприятная пауза. Из-за двери за стойкой недовольно выглянул усатый бармен. Люк сразу же указал пальцем на виновника, боясь, что его обвинят в чем-то. Бармен покачал головой и снова затворил за собой дверь. Пьяный мужчина проснулся: причмокивая, разлепил глаза, пытаясь поймать в фокус окружающий интерьер. И увидел парня, сидящего рядом.

- О, привет! Еще один желающий ворпти… воспротивиться антиалкогольной пропаганде?

- Эмм.., - замялся Люк, переваривая сказанное, чтобы выдать адекватный ответ, - я просто так зашел, осматриваюсь.

- Нуууу! Да тут смотреть то и не на что! Вывески вон, пфф, - ответчик хмельным жестом махнул рукой, показывая куда-то в сторону, - и бутылки вот эти. В них очень интересно смотреться, когда нет зеркала под рукой, кстати.

И в подтверждение своим словам с трудом взял бутылку и начал в нее смотреться, затем выдохнул прямо в стекло: - Ддда! Это я! Смотрю на себя и улыбаюсь! Хы!

Люк промолчал, виновато оглянувшись на остальных, безсильно разведя руками.

Чуть позже мужчина вроде начал лучше понимать происходящее, утёр лицо ладонью, похрустел шеей и издал пердящий звук губами:

– А ну-ка повернись! Че эт на тебе такое? Где купил?

- Это… - начал было Люк.

- Да ладнооо! – мужчина даже чуть протрезвел, - мне не кажется, я узнал! Это ж Эквитовы одёжи!

- Эээ, да. Это одна из причин, по которой я здесь. Найти кого-то, кто мне, наконец, расскажет, кто такие эти долбанные Эквиты. Меня уже третий раз принимают за них. А одежду я эту вообще нашел.

Пьяный мужик открыл рот и замер, туго соображая, потом потянулся к стакану, но рука нащупала лишь воздух:

- Пфф, тьфу! – он огляделся по сторонам, увидел разбитое стекло на полу, снова «пёрнул» губами, махнул рукой и снова поймал в фокус парня, - я уж подумал, что ты мне мерещишься и надо еще накатить. Ты явно не из жителей города. Но раз уж тебя впустили… и ты… то есть ты хотел быть Эквитом, но не знаешь кто это. И хочешь... чтобы я... рассказал тебе о них?

- Да! – удовлетворенно закивал парень.

- Эээ не! Так не пойдет! Моя стакашка разбилась, и кончился бурбон! Ик! Купи мне выпить и тогда я так уж и быть, расскажу тебе всё, что знаю. А знаю я немало! Ик! Только бы вспомнить! Но бухло то поможет, будь уверен!

- Я сейчас на мели. Честно. Может, мне и вернут крышки, но только через два дня, когда будет решение Совета, хотя я даже не знаю, что значит эта фраза.

- Ну ты.. эт самое.. Совет… ну, тогда приходи через два дня, ничем не могу помочь.

- Расскажи тогда нам хотя бы о городе, он огромен! И прекрасен! - это уже юный член группы поинтересовался, устав от недостатка внимания.

Пьяный обернулся, чтобы понять, кто говорит, и чуть не упал, не рассчитав угол поворота.

– Ааа, - протянул он, вытирая руки об кофту, - вас тут несколько! Ну, это, про город я могу! Я же сам тут живу! Да и здесь нечего мне вас шантажировать – не расскажу я, расскажут вывески или Музей Городской истории, а если встретите особо патриотичного гражданина – он вам вообще уши проест этими рассказами, будете слушать его весь день!

- В общем, это, - он начал, небрежно покрутив указательным пальцем вокруг оси, - это Тиббинс. Столица восточной половины Среднего Запада и самый просвещенный город на планете! Я аж трезвею, когда начинаю рассказывать о Доме! Отцы-основатели города так повелели и закрепили всё это в нашем Уставе. Здесь нашли дом и призвание те, кто не прижился бы ни в одном другом городе на Пустошах – художники, писатели, поэты, дизайнеры, скульпторы, архитекторы, актеры, танцовщики, фотографы и даже алхимики! Все, в ком этот талант уже был раскрыт или только начал пробиваться – все смогли начать здесь новую жизнь; получить приличную, оцениваемую по достоинству, работу. Ту, которую они любят всей душой. На что способен один творческий мозг? А тысяча? Синергия! Посмотрите на всё это! Это все мы построили! Создано творческим гением и воплощено в жизнь. Мы бережно оберегаем всё это – и, конечно же, нам нужна была армия. Новые поколения родившихся здесь детей обучались и воинскому ремеслу. У лучших из наемных воинов, что путешествуют по Пустошам. И, впоследствии, у нас появилась и армия. Своя, не из ветреных наемников. Оснащена превосходно и подготовлена в том же ключе. Дайте людям достойный дом, и они с удовольствием и рвением станут его защищать!

- Постой, а сколько Тиббинсу лет? – перебил его Блуждающий Ветер.

- Сто пятнадцать, кажется, может, чуть больше или чуть меньше. Ик!

- А что за три белоснежных башни в центре города? – Люк удивлялся всё больше.

- Это Вдохновение. Своего рода арт-объект. Хотя, на него часто срут птицы, что своего рода тоже ирония. Ирония нашего мира. Да чего уж тут говорить, у нас даже из птичьего дерьма научились делать тоники. А башни и что вокруг - это Элитный район. Ни вас, ни меня туда не пустят. Да и нечего нам там делать. Я высоты боюсь до усёру, а добавлять работы мойщикам мне не хотелось бы.

- Сто пятнадцать лет прогресса, что-то слабо верится, - мужчина в засаленной куртке скрестил руки на груди. - Столько талантов в одном месте, и все профессионалы – тоже слабо верится.

- Ну конечно же, - отер пьяный свою липкую бороду, - была и помощь извне, учебные материалы, наемные рабочие, строительные материалы. На Снежный Атмос, ну, то здание в форме арфы, может, видели уже, материалы везли аж из Детройта! Само собой была и агрессия против нас: и налеты рейдеров, и организованная война, которую никто в итоге не выиграл. Страницы истории у нас отнюдь не самые светлые. Сейчас по внешнему виду и не скажешь, но мы пошли на многие жертвы и приложили огромный труд, чтобы Тиббинс засиял.

- Как и все остальные жители в своих поселениях. Но многие из них постигла судьба гораздо хуже вашей, - Люк тоже повторил жест своего соратника.

- Тяжелая судьба это пустой звук для современного мира. Ты лишь родившись уже обделен почти всем, - ответчик снова огляделся в поисках выпивки и, не найдя искомого, требовательно забарабанил костяшками пальцев по столу.

- Все мы люди тяжелой судьбы, - произнес Люк уже более спокойным тоном, чтобы снизить напряжение, - взять хотя бы меня – меня и изгоняли, и ловили, и издевались, и это далеко не всё. А еще я одноног, - вытянул он единственную ногу в знак доказательства.

- Ооо как! Ну, тогда я лишний раз убеждаюсь, что ты не из Эквитов. Будь ты одним из них, сразу же получил бы протез ноги, - хмыкнул пьяный.

- Что? – замер Люк, не веря своим ушам. Его словно громом поразило.

- Да-да, знаю. Это еще один стимул тебе ко мне вернуться с деньгами. На халяву не расскажу. Если вернешься когда я протрезвею, возможно, попрошу тебя о другом.

- Что мешает мне узнать у других жителей города, как в случае с вашей историей? - не терял надежды, внезапно загоревшийся от переизбытка эмоций Люк.

- Так никто и не знает, разве что военные, которые часто выходят за стены. А у них ты по понятным причинам не спросишь. А горожанам в большинстве своем нет дела до того, что творится во внешнем мире. Я убежден, что 80% из них вообще никогда не покидали Тиббинс, - ответчик кивнул на дверь.

Воцарилась небольшая пауза.

- Ну что ж, может тогда пару безценных советов от Бывалого? – молодой участник группы стремился получить опыт от необычного человека, перебил уже собиравшегося задать еще один вопрос Люка – тот сжал губы и выдохнул, у него появилась минута-другая осмыслить, что сейчас произошло - слова о полноценной жизни предали ему мощнейший стимул действовать.

- Какой вам дать совет? Совет вам, да Любовь. Не у того человека вы спрашиваете. Я заблудшая душа, талант мой иссяк, ум мой не остр, и я просто пью здесь. Мне опостылели все эти разговоры о научении.

- Может, тогда пойдешь с нами? – предложил раскрасневшийся Люк, - раз тебе тут так скучно, нам как раз не помешал бы экскурсовод. А в последующем и член отряда.

- Неее, - протянул мужчина, - вынужден отказать. Я устал, никчемен, и хочу доживать свой век здесь, в уюте и комфорте. Кончить в пасти яо-гая или в полной радиоактивных отходов яме много чести не надо. Подохнуть на Пустошах может любой дурак, а вот прожить долгую, счастливую жизнь – это еще постараться надо.

- Ну, нам тебя не переубедить, да мы и не пытаемся, - Блуждающий Ветер оперся о стойку рядом, - может, тогда хотя бы намекнешь, где мы сможем немного заработать за пару дней? И где не спросят о том, откуда мы?

- Дом Картографа, Пятая улица, отсюда на север два квартала. Хозяин дома тот еще фрукт. Поинтересуйтесь насчет работы у него.

- Сказать, что мы от тебя?

- Нет, нет, ни в коем случае! Да и, кажется, я вам своё имя и не называл. Или называл? Вот же чертово похмелье! Короче, я тут уютно устроился и буду спать дальше, а вы идите по своим делам. Удачи.

- Ну и напоследок, - вдруг вспомнил кое-что важное Люк, - не расскажешь нам что есть такое Рассвет Посейдона? Или Сидар’н’Маршалл Индастриз?

Мужчина в третий раз поискал глазами выпивку. И снова не найдя искомое, посмотрел на Люка настолько пристально, насколько мог, находясь в подпитии:

- О таких вещах не принято говорить в приличном обществе. То есть в обществе жителей Тиббинса. Это травма. Тяжелая, почти невосполнимая. Родовая травма, я бы сказал. От слова «Род». «Север поглощает лучших», - говорили они. Кто-то поверил им, кто-то – нет. Но, в тот день, будто материки разошлись по глубочайшему шву: мы оказались южнее, а они севернее. И возврата к прежнему не будет, нет. Искра и Знамя остались у них, а Плащ – у нас. Но что они значат без рук умеющих и знающих? Какая трансформация их ждала? «Ярости северян не сдержать южанам», - предначертано было. Север, север, да, туда, далеко, где подо льдом и снегами спят города. «Не буди их без Искры - лишь она одна способна! А за Знаменем придет Порядок Мироздания! Да! Да!» – мужчина отёр двумя ладонями лицо: то ли от усталости, то ли хотел скрыть выступившие слезы. – Я всё сказал. Прощайте, путники из внешнего мира!

Вся четверка вышла из бара в смешанных чувствах. Последним показался Люк: он всё же оставил последнюю информацию на потом; остальные и вовсе недоумевали - надо ли им оное. А парень заново воспрял надеждой: он всё еще не мог поверить, что пусть пока неизвестные, но где-то, кто-то, могут вернуть ему ногу. Он отбросит свою палку, как первые живые организмы отбрасывали ненужные органы, когда только пытались заселить Землю. Он воспрянет! Сможет снова бегать! К нему вернется это прекрасное чувство полноценности, которое заполняет – придает сил и желания жить! Такой мощнейший толчок, сдвиг в позитивную сторону в его жизни последний раз случался, когда Люси ответила, наконец, взаимностью на его ухаживания.

Солнце даже стало светить по-другому. Вроде бы ничего не изменилось, но… и воздух то какой! Будто каждая клеточка организма улыбается при вдохе! Трое смотрели на парня, который, опершись о стену, мечтал…

---------------------

Дом Картографа находился в районе, где очевидно жили художники. Здесь было расписано буквально все, даже мусорные корзины разукрасили в яркие цвета. Буйство фонтанирующих красок, среди которых проглядывались и нарисованные лица, во множестве изобразительных стилей, животные, панорамы далеких мест, абстракции и всевозможные граффити в виде вязи.

Веранда, дверь заперта. Мужчина в куртке сначала хотел вломиться, потом, вспомнив, где он, одернул себя и неуклюже позвонил в звонок. Долгое шипение из интеркома, потом, наконец, ответ - искаженный помехами голос спросил:

- Че надо?

- Просим прощения за безпокойство. Нам указали, что здесь можно найти работу.

- Можно, - коротко и нахально прозвучал ответ, - перекидывайте свои кости через порог, я открываю.

Характерный писк и дверь открылась. Все четверо переглянулись: пока что это самый «манерный» человек из всех, что им встретился за день. Старомодная прихожая, переходящая в зал. С виду уютно и хорошо сочетается с рабочей атмосферой: зеленые в тонкую вертикальную белую полоску окрашенные стены, мягкая мебель хорошего качества, створчатые винтажные шкафы, из которых буквально топорщились бумаги, стол, также заваленный бумагами, пара бутылок пива – в исключительно декоративных целях расположились на подоконнике, в них, наполненных водой, стояли какие-то красно-оранжевые цветочки.

Заскрипела лестница со второго этажа. К ним спустилась… девушка! Высокие зелено-салатового цвета кеды, джинсовые штаны на лямках, крепящиеся к плечам – одна лямка приспущена, выцветшая футболка с надписью «Коламбус Блю Джекетс» с оригинальным значком со звездой и флагом, левая рука зататуирована от запястья до плеча, светлые волосы заплетены в два хвоста, за ухом карандаш, острые черты лица: она, молча, оценивающим взглядом оглядывала пришедших, жуя жвачку.

- Это вы... ты картограф? – Блуждающий Ветер поинтересовался, глядя на нее как на куклу.

- Ага, - выдула она пузырь из жвачки и лопнула его, - ожидали увидеть сгорбленного старика-академика в кардигане, твидовом пиджаке и с тростью?

- Что-то типа того. - Показушно улыбнулся Люк: эта девушка чем-то напомнила собой бунтарскую натуру Люси той поры, когда они только познакомились.

- А с тобой что случилось? Что-то на ногу упало при транспортировке? С твоей рожей тебе только в грузчики или в мойщики окон в Элитный Квартал, - она ехидно склонила голову, разглядывая парня.

Люк попытался не обидеться, выдавив скудную ухмылку – лучше не портить отношения с потенциальным работодателем.

Девушка звонко засмеялась, обошла их и хотела уже было затворить за ними дверь, как та отлетела к стене, открытая пинком – в нее влетел разъяренный мужчина в изодранной, дырявой навесной броне, перемотанными руками и головой, как только он увидел девушку, прямо со входа заорал:

- Ты на что меня подрядила, коза ублюдошная? Я тебе твой сраный фотоаппарат в жопу засуну и заставлю фотографировать в автоматическом режиме, чтобы ты обосралась этими снимками! Знаешь, как реагируют яо-гаи на звук щелчка затвора фотоаппарата? Они слышат тебя за три сотни метров, издают страшный рев и бегут за тобой в ярости, стремясь порвать на куски! А дикие собаки знаешь как? Как будто ты самая привлекательная самка из их стаи, и буквально летят тебя насиловать! Такого унижения я терпеть больше не стану! А еще и приличный работодатель! Ну, пизда с ушами, готовься, сейчас я тебя сам изнасилую! – при этих словах он толкнул девушку на диван и набросился на нее.

Все трое, которые могли свободно действовать, быстро подбежали, схватили и оттащили замыслившего недоброе мужчину.

– Я и сама бы справилась! – выкрикнула девушка, поправляя одежду и вставая, пока те вязали обидчика. Но в ее голосе проглядывали нотки страха, дрожь пробежала по коже.

Блуждающий Ветер прижал злоумышленника плотным захватом к полу:

- Что, неприятности с работниками? - обращаясь к ней.

- Не ваше, нахрен, дело! Выволоките его из моего дома! А я сейчас вернусь - надо сообщить Капралу! – выбежала и была такова.

А Люк всё вдыхал застывший в воздухе шлейф духов, оставшихся после девушки: «Какой аромат! Забивает даже наш многонедельный шмон пота, грязи, крови и копоти костра!»

Она вернулась минут через двадцать, нервно поглядывая на недавние следы борьбы в ее доме.

– Ну, че застыли? Вы же заработать пришли? – попыталась она «накинуть» свой будничный тон.

Но Блуждающий Ветер настоял на инциденте: - Что будет с тем мерзавцем?

- Посадят под арест на полгода за попытку изнасилования. Я сообщила обо всем Капралу Монхаму, он незамедлительно принял меры.

- И органы правопорядка вот так запросто тебе поверили? Просто потому, что ты так сказала? – приподнял он бровь.

- Они же знают, что я права. А в случае чего можем прибегнуть к помощи ОкулусЛинка и пересмотреть мои воспоминания за этот час, и мои слова подтвердятся! – она достала из красного дизайнерского холодильника бутылку ядер-колы, открыла и отпила солидным глотком, успокаивая нервы.

- ОкулусЛинка, да, - тихо, задумчиво произнес Блуждающий Ветер, поглаживая усы и бороду.

- Так что в итоге там? А, вот. Разнообразием я вас не побалую, - будто вспоминала она, всё-таки еще полностью не отошла от нападения на нее, видимо, прежде такого не случалось, - предлагаю работу ту же, что и этому козлу. Фотографировать. Знаете, что это такое? Как фотоаппаратом пользоваться? – девушка обращалась к ним как к умственно отсталым, ну или делала вид.

- У тебя такой подход ко всем работникам или только к нам? – Люк почесал нос.

- Мне нужно удостовериться, что вы не сломаете технику! И вернете мне ее в целости! Знаете, сколько стоит ее починить? А найти запчасти еще сложнее!

- Я умею, - тут же заверил Люк.

- Ладно, поверю на слово, вот фотоаппарат. Вот чехол. По рожам вашим видно, что вы не из местных. Видно, бывалые путешественники, поэтому по следующим пунктам вопросов быть не должно. Фотографировать нужно мутировавших чудовищ – всех, что только встретите. Желательно, как можно детальнее, ближе. Зум в фотоаппарате очень слабенький.

- А тебе зачем? – молодой член группы тоже захотел отхватить немного внимания девушки.

- Надо! Я взялась за то, что почти все местные считают пустым занятием. Составляю Бестиарий Чудовищ Пустоши. С фотографиями, описанием, рисунками. И кстати, вот еще, - она встала, быстрым шагом дошла до стола, взяла из его ящика что-то обернутое в красную ткань, – вот мой альбом с рисунками тварей, которых я видела сама, когда мне еще разрешали покидать Тиббинс и зарисовывать окрестности для карт.

- Можно? – Блуждающий Ветер заинтересованно протянул руку к альбому.

- Руки мыл? – девушка прижала альбом ближе к себе.

Член племени недовольно поджал губы и убрал руку. Девушка притворно закатила глаза:

- Дикари, - произнесла она почти шепотом.

- Рисовать у меня получается даже лучше, - она открыла альбом и стала показывать наброски издалека: там действительно довольно точно были изображены шагающий супермутант с выдранным куском арматуры в жилистых ручищах; дикие, потрёпанные собаки, грызущиеся между собой; четырехлапый, трехголовый, вздувшийся страшенный кентавр; зеленоглазый монстр с вытянутой, чешуйчатой мордой, выглядывающий из-за остова ржавой машины.

- Да у тебя талант! – восхищенно выдохнули все четверо, не сговариваясь.

- Да бросьте, - девушка едва заметно улыбнулась, - если бы мне каждый раз давали одну крышку, когда я слышала подобную фразу, я бы уже давно переехала во Вдохновение!

Еще пара минут разглядывания, и:

- Ну что, беретесь? Плачу 50 крышек за каждый хороший снимок, желательно подобрать толковый ракурс и освещение, нооо, - она еще раз оценивающе глянула на них изподлобья, - просто хорошего фото будет достаточно. Можете нащелкать хоть полный фотоаппарат – крышек хватит. Зарекомендуете себя хорошо-в следующий раз дам альбом, можете и зарисовывать, особенно ты, по твоей заинтересованности видно, что ты тоже умеешь, – она кивнула Блуждающему Ветру.

- Мы-то беремся, - замялся Люк, - но, нам пока даже свое будущее не ясно: мы ждем некого Решения Совета. Нас отпустят? Вернут наше добро?

- Ааа, туристы! Решение Совета это простая формальность, - махнула рукой девушка, убирая альбом обратно в стол, - хотя... бывали и исключения. Совет не будет собираться из-за каких-то чуханов, вроде вас. Скорее всего, решение вынесет кто-то из офицерского состава. Они же видели ваши воспоминания на ОкулусЛинке?

- Ага.

- Ну, раз вы можете свободно разгуливать по городу и дошли до моего дома, то, скорее всего, вас отпустят. Кого-то, возможно, завербуют. Кадровый отдел обычно тут тоже подключается. В общем, не ссыте, вам уже очень повезло!

- Ты точно уверена? – Люк и остальные преисполнились торжества.

Девушка снова закатила глаза:

- Ой, не буду я вам все объяснять. Просто подождите... сколько там... день, два, и сами всё узнаете. Наслаждайтесь Тиббинсом. Он по-любому лучше того места, из которого вас выудили.

- Безусловно! - также не сговариваясь, ответили все.

- Ну, всё тогда. Разбежались. Оборудование возьмите сразу, чтобы не заходить ко мне потом еще раз, мне итак ваш запах и следы выводить часов пятнадцать! Оплата по результату, удачи, мальчики!

И снова все четверо на улице.

- Забористая девица, - хлопнул Люка по плечу Блуждающий Ветер, - я видел, как ты на нее смотрел.

- Как? - недовольно хмыкнул парень.

- Как на ту, за которой ты готов бегать как ошпаренный, повесив язык на бок! – расплылся в хитрой улыбке тот.

Остальные тоже хмыкнули:

- Снять бы на фотоаппарат пару кадров другого содержания! Пробраться к ней перед сном, ну, вы поняли!

А Люк, слегка пристыженный, промолчал. Его ведь действительно зацепила эта «девчуля». Он первый раз в жизни испытал тягучие, яркие чувства к кому-то кроме Люси. И это ему понравилось. Это же его и страшило.

– Короче, пойдем, поищем ту ночлежку, жрать охота. Заодно зарегистрируемся, или как там это называется. Надеюсь, кормят здесь так же хорошо, как строят и рисуют. До вечера еще несколько часов, - отвел он тему разговора.

Остальные закивали. Двинулись вниз по улочке, всё также с интересом разглядывая дома и проходящих мимо горожан. Неужто им повезло? Повезло по-крупному! Или это достойная награда за все перенесенные страдания? Про Гиллиана и других членов отряда никто не вспоминал. Солнце, смех, красота вокруг. Чего еще можно желать?

Глава 27

ГЛАВА 27

Он неуверенно постучал, затем, чуть приоткрыл дверь и заглянул внутрь:

- А, Линтон! Заходи, заходи, мы тебя ждали!

Линтон вошел в кабинет Мэра и уже с порога, в повисшем сигаретном дыму, отдававшим едким сладковатым запахом, приметил несколько незнакомых фигур, расположившихся в креслах.

Хорн характерным жестом ладонью попытался «проветрить» пространство перед собой:

- Ты постой пока тут. Сидячих мест не осталось. Все гости заняли. Я как раз им про тебя рассказывал, а теперь и представлю, так сказать, всех вместе, друг другу.

Сигаретный дым чуть подрассеился, глаза привыкали к слабоосвещенной атмосфере кабинета. Без долгих реверансов, Мэр приступил сразу к делу, кивнув на человека справа от себя, он произнес:

- Мой коллега, давний друг и деловой партнер, Мэр Оскар Кленденинг, из города Хьюз-Форкс; Оскар – это Линтон. Линтон у нас отвечает за развед. операции и совмещает должность помощника шерифа.

Высокий темноволосый мужчина, с отрастающей щетиной, в стильном коричневом пиджаке в вертикальную полоску строчкой, кивнул, внимательно изучая Линтона, сидя в кресле, закинув ногу за ногу.

- Это Эмиль, пехотинец из личной охраны господина Кленденинга.

Еще один высокий мужчина в гражданском, в шляпе-хомбург и черном пальто, никак не выдающего в нем элитного бойца, скорее уж картежника Клуба, с которыми был «знаком» Линтон, тоже кивнул, потушив сигарету об ржавую пепельницу.

- Ну, Стиви ты уже знаешь, он уже вон битый час тут сидит, закашлялся, бедный, сигаретного дыма не выносит, - Хорн хмыкнул, смотря на выпучившего глаза от нехватки воздуха, Стиви, - ну будет, ладно, иди, выйди, подыши, но не забудь вернуться!

Стиви откланялся и тут же пулей вылетел в коридор и потом, судя по звукам дверей внизу, мигом был на улице, отчаянно кашляя.

- А это военный советник Эндрю Хедман. Признаться честно, только звон крышечек смог выудить его с любимого ранчо, где у него целый зоопарк! Да, Эндрю? Ну, может, расскажешь потом как-нибудь, как тебе удалось заставить этих зверюг жить вместе и не порвать друг друга!

Мужчина с пышными усами, в клетчатой рабочей рубахе, на пару размеров меньше своего, но очерчивающей его атлетичное телосложение, и сильно поношенных джинсах, с ужасно запыленными, зачесанными назад волосами, и пытливым, вдумчивым взглядом также кивнул, приветствуя Линтона.

- Итак, господа, теперь, когда вы все знакомы, я, на правах гостеприимца, перейду к сути, потому что дела важные, и они не ждут. Час уж поздний, Линтон, друг мой, не серчай, что вызвал тебя именно к ночи, но ты вроде выглядишь… кхм, сносно, памятуя о недавних событиях. Кхм, дела следующие. Оскар прибыл к нам отнюдь не выпить немного виски и сравнить местных красавиц с красавицами Хьюз-Форкс. К сожалению… для меня, пожалуй. А потому что порядком пересрал. И я его не виню. Дело всё в том, что у него под стенами неделю назад стояла… кхм, небольшая армия! Сколько их было, бишь? Пять сотен? – Хорн чуть наклонился в сторону, направляя уточняющий взгляд-вопрос собеседнику.

- Пять сотен. Не меньше. – Хрипло произнес Кленденинг, едва заметно покачав головой, и снова закурил.

- Так вот. Пришли они не спросить дорогу до ближайшего колодца. И не колядовать на Хеллоуин. Они искали кое-кого. И, судя по их описанию, кстати, весьма красноречивому, они искали… кхм, Тебя, друг мой Линтон. Ну, или кого-то из твоих людей, - Мэр сделал раздражительный жест рукой, - ваши черные плащи они описали точно.

Линтон длинно выдохнул и устремил обезпокоенный взгляд в пол:

- А они не представились? – стараясь сохранять спокойствие, спросил он.

- Еще как представились. Рабовладельческий Клан Де-Мойна и Эспаньола-Ривер. А господин... кхм, как там бишь его... Чоно Палач, который говорил от лица группировки, довольно доходчиво дал понять, что лучше бы горожанам выдать им… кхм, тебя. Он... как там... цитирую со вторых уст: «снимает шляпу перед твоими методами, но взбешен тем фактом, что ты не заплатил ему за «скот» и за «падаль», упомянул, что у них так не принято, по их законам то. Хочет переговорить с тобой лично. А в качестве мотивации немного дал огня… ну то есть, бандюки покидали через верхний ярус городских стен коктейли Молотова – десяток домов сгорело… прости, Оскар, что еще раз пересказываю для Линтона. И сроку у бедных жителей Хьюз-Форкс, которых, между прочим, всего сотни четыре, и военный из них в лучшем случае, каждый пятый - неделя.

Мэр откашлялся, то ли от набившегося в легкие сигаретного дыма, то ли от пересохшего горла, отпил из стакана какой-то зеленой жидкости, и продолжил:

- Произошло. Ужасное. Недоразумение. Они пришли не к тому городу и не к тем людям. Друг мой, Линтон, я… пытаюсь хоть немного ослабить твою ношу; это ведь я отдал приказ зачистить те тюрьмы и добавить нам благодарных рабочих рук, не ты. Оскару я уже сообщил об этом, но, ему, судя по всему, от этого не легче. Тем, кто руководит операцией «на земле», а не из «кабинетов» всегда намного тяжелее. Это их кровь и их лица больше всего запоминаются врагу. Это очевидно, но очевидно и то, что мы кхм… недоучли ряд крайне весомых факторов! Теперь настала твоя очередь. Выскажи свои мысли, предложения по этому поводу!

Аллен молчал, опустив голову. Слишком многое оказалось затронуто этой внезапной новостью и этим многим он пожертвовать не мог. Но что он мог сделать?

Затем, он одними губами прошептал себе под нос:

- Последствия…

И, наконец, поднял взгляд на окружающих:

- Чьи приказы выполнял я-неважно. Чем руководствовался на самом деле-уже неважно. И делить ответственность я ни с кем не собираюсь. Я готов ответить за свои действия. Я приму самое активное участие в обороне Хьюз-Форкс. Я вступлю с работорговцами в бой. Разговаривать с ними безполезно, если вы еще не поняли,сэр.

- Так, постой, постой, - резко осадил его Хорн, явно не этот ответ ожидавший услышать, - ты сейчас то и ежа победить не в силах! Как бишь твое состояние? Всё ли срослось, что говорит доктор?

- Выписал меня 4 дня назад. Я уже довольно полноценно могу исполнять свои обязанности. Я уверен.

Кленденинг подался вперед:

- То есть это точно он? Они его искали? А агрессии огребли мы! О какой обороне он говорит? Почему бы ему просто им не сдаться? Мы ведь стольким рискуем…

- Исключено! – вспылил Хорн, - я не отдам на растерзание этим вшивым козлам одного из своих лучших и талантливых бойцов! Оскар, ты чем слушал? Это – наша общая проблема. И ты своим визитом лишь еще больше подтвердил это! Никого мы выдавать не будем. Думаешь, они остановятся, если получат его? Они сравняют ваш город с землей!

- В таком случае, я не готов превратить Хьюз-форкс в арену боевых действий! – Кленденинг раздраженно качал головой.

- Ты УЖЕ это сделал, - вступил остававшийся ранее безучастным, Хедман, - невольно, но тем не менее. Если вы не защитите свое жилье, так или иначе, его возьмут силой или превратят в пепел. Тут мэр Хорн прав – в кровожадности этим ребятам не откажешь, да и вы ясно дали понять: с вашего города они смогли бы стрясти немалые барыши – вы же не дали им никакого отпора! А если намёк на отпор всё же случится, они озвереют – убьют вас или возьмут в рабство, и продолжат поиски занозы. Этот ваш Линтон лишь ширма для начала агрессии.

- Послушайте, сэр, я поддерживаю измышления этих людей, - личный телохранитель Кленденинга наклонился к нему, - нам не сдержать работорговцев только нашими силами. Или, может, хотите платить им дань следующие лет 20? Что изменилось бы, если бы им нужен был любой другой человек? Ничего! Они поняли, что мы беззащитны! Еще повезло, что не смяли нас сразу. Если уж беда пришла, то перед ее лицом мы должны объединиться, тем более, когда помощь предлагают: в наш век отказываться от такого - все равно, что самому лезть в петлю.

- Всё верно! – закивал Линтон, почувствовав некое подобие поддержки, - я соберу своих лучших бойцов и готов лично возглавить оборону, если среди ваших не найдется более сведущих командиров. Враги не получат ни меня, ни ваш город.

Кленденинг в молчании нервно затягивался раз за разом, огонёк сигары подсвечивал его широкие, выдающиеся скулы.

- Таакк... дело принимает совсем другой оборот! Мы так быстро всё порешали, хотя еще час назад ситуация выглядела... кхм, ужасающей! – Хорн потер руки, с наплывшим аппетитом поглядывая на столик с закусками.

- Мы далеко не всё порешали, - серьезным отказом ответил Хедман: его голос, раскатистый, с легкой хрипотцой, почему-то внушал безоговорочное доверие. – Ваше решение авантюрно в той же степени, что и поиски того Сокровища, про которое мы судачили вечером. У врагов повсюду шпионы, раз уж они вызнали про тебя, и смогли примерно понять, откуда ты пришел, - он кивнул на Линтона.

А тот перебил:

- Или кто-то из этих мразей выжил в одном из налетов на тюрьмы и все рассказал!

- И тем не менее, - сразу же продолжил советник, спокойно отреагировав на пылкий порыв Линтона, - вы уверены, что при переброске бойцов работорговцы не узнают об этом заранее? И не нападут хоть завтра? Им то нарушать обещание - как раз плюнуть! Возможно, они прямо сейчас ищут бреши в городских стенах. Возможно, они уже в Амарионе!

- Ты нас всех заразишь своей паранойей! – показушно засмеялся Хорн и снова отпил из стакана, хотя левым глазом покосился на окно.

- Это НЕ паранойя! – посуровел Хедман, - я повидал и гораздо более изысканные способы диверсий и добычи информации.

- В любом случае, выхода у нас нет. У меня так точно. – Присел Линтон на освободившееся место Стиви.

Оскар напрочь забыл о своей сигарете, которая все тлела в слабо освещенной комнате своим красноватым глазком:

- Какие у меня гарантии? Что все пойдет как надо, и мы сможем отстоять город, при этом не превратив его в кладбище?

- Никаких, - одновременно ответили Линтон, Хедман и Эмиль.

- Послушайте, сэр, - продолжил Эмиль, обращаясь к своему главному, - в войне я понимаю побольше вашего, без обид. Но сколько бы солдат нам не выделили и какие бы меры мы не приняли, нас ждет жестокая битва. Ответив отказом на их просьбу, мы сбросим последнюю окову, сдерживающую их от нападения на город. Я не успел заметить чего-то особо грозного в первый раз, на манер «толстяков» у них, но кто знает, что они прихватят с собой в следующий! Да и памятуя об их количестве. Никаких гарантий и быть не может.

- Мы точно не сможем с ними договориться? – Кленденинг раздраженно потер виски.

- Как вы себе это представляете? Ну отдадим мы им его, и что, они, по-вашему, с ним сделают? Поговорят по душам, обнимутся и пойдут каждый своей дорогой? Тот Палач сразу его пристрелит - такого хамства он не спустит. Палач видит в нем как минимум конкурента и пришлого ублюдка, отнимающего его хлеб. А потом возьмутся за нас. Они уже прощупали внешнюю оборону и поняли, что смогут взять и нас – чего два раза ходить?

Хорн достал из стола какие-то бумаги, внимательно их изучая:

- Я выделю вам еще двадцать пять бойцов, поверх тех, кого соберет Линтон.

- Хех, тебе то легко руководить, ты то останешься здесь, а мы будем на стенах, когда придут враги. Лицом к лицу! – Кленденинг наконец-то вспомнил про сигарету и смачно затянулся, успокаивая нервы.

- Может мне выделить вам весь гарнизон? – кисло улыбнулся Мэр, - и когда Хьюз-Форкс падет, они придут еще и к нам, где их встречу только я, торговцы, женщины, дети и восточный ветер?

- Ладно. – Оскар нехотя кивнул, неуютно пытаясь найти себе положение поудобнее.

- Всё? Я могу продолжать? – Хедман тоже взял себе выпить. Получив немое согласие, он твердо произнес: - Минировать. Всё и вся. Подойдут даже банки с порохом и гвоздями. Я готов отдать даже парочку завалявшихся у меня на ранчо С4, а то как бы мои подопечные на нее не наткнулись; вы хотя бы умеете с ней обращаться. Спонтанные взрывы прямо под ногами спутают им всё. Их обуяет безконтрольный страх, они ответят далеко не сразу, что даст вам шанс. Вышлите вперед разведчиков, убедитесь, что за местностью перед городом не наблюдают, чтобы не нарушить ваши планы. Численный перевес легко нивелируется умелым тактическим противодействием. Снайперы. Пусть уберут главарей, ну или хотя бы тех, кто представляет серьезную угрозу. Даже у таких безпринципных людей, как работорговцы, все строится на руководстве, иерархии. Не дайте себя окружить, выкопайте ямы, чтобы замедлить продвижение врага в стороны. И молитесь, чтобы у них не было «толстяков» или других пусковых установок. Или опять же подключите снайперов. В прошлый раз вас забросали Молотовыми - сделайте запас технической воды или песка на случай пожаров. Укрепите огневые точки. Если вас осадят – еды у вас достаточно? С боеприпасами всё в порядке?

Кленденинг кивнул: наторгуем за пару-тройку дней сколько нужно.

- Ну вот. И, как это всегда бывает, как только начинается битва, любой план сражения перестает действовать. Это я так, для поддержания морали.

Линтон облегченно выдохнул: для него ситуация по-прежнему выглядела серьезнее некуда, но сейчас ему стало гораздо легче, он не один, его не бросят: - Я отправлюсь сейчас же. Сэр? Еще что-нибудь напоследок?

- Эээ, не! Давай, свободен, - махнул рукой Мэр, - остальное подождет. Мы только обсудим пару вопросов и пойдем по кроваткам. Хотя, сомневаюсь, что кто-нибудь из нас сможет сегодня заснуть.

----------------------

Как только он переступил порог дома, Карла тут же бросилась к нему и обняла так крепко, что впилась ногтями ему в спину:

- Я уже извелась тут вся! Не знала, что уже и думать! Подняли посреди ночи! Что, зачем Хорн тебя вызывал? Что случилось?

Свет горел в прихожей и основной комнате: Карла с нетерпением его ждала. Линтон устало положил голову ей на плечо, долго молчал, вдыхая аромат её духов, запах одежды – такой родной, такой близкий, такой любимый, сейчас особенно.

- Аллен! Что случилось? – Карла чуть отодвинулась, пытаясь заглянуть ему в глаза, ее пальцы старались держать крепко, но мужчина почувствовал в них легкую дрожь.

- Давай лучше присядем, - тихо произнес он, пытаясь не выглядеть обезпокоенным.

- Нет, нет, нет! Я знаю, куда ведет эта фраза! Что бы ни случилось, я никуда тебя не отпущу! Не сейчас! Мы только тебя выходили! Я почти две недели не отходила от тебя! И ради чего? Ради того, что ты мне сейчас скажешь?

Аллен аккуратно сел – боли в спине еще не совсем прошли: - Всё куда серьезнее, дорогая. Худшие опасения сбылись.

Карла дрожащими руками ухватилась за него, как за спасательный жилет для утопающего; у нее на глазах появились слезы.

Он сглотнул горький комок в горле и продолжил:

- Работорговцы. Они узнали про меня. И избрали козлом отпущения за все свои неудачи и потери. Это будет кровавая месть. Они заявились в недалекое поселение целой армией, требуют от них выдать меня. Срок – неделя.

Карла хватала ртом воздух, до нее стремительно доходила суть сказанного.

- Но не спеши отчаиваться! Хорн и сам признал свою долю вины за те приказы о зачистке. И не выдаст меня. У него гостили и другие люди, вовлеченные в ситуацию, и никто не пожелал сотрудничать с работорговцами. Правда, мне придется возглавить оборону. Потому что в противном случае, если я сбегу, тот город сравняют с землей. Они – невинны, а вот я – напротив. И мне придется сделать этот труднейший шаг.

- Ты… ты... – Карла была на грани отчаяния.

- Погибну. Знаю. Этот поход, скорее всего, станет для меня последним. Мои люди пойдут за мной. Никого уговаривать не стану, они должны сделать это добровольно. Если согласится хотя бы один, я буду безмерно благодарен. Шансы не в нашу пользу, но когда было по-другому? Именно поэтому я и зашел домой, а не второпях покинул город. Я… я всё понимаю. И хочу, чтобы мы расстались. Сейчас.

- Чччч... что? – прорыдала трясущимися губами женщина.

- Не губи свою жизнь вслед за мной. Если я погибну там – ты об этом не узнаешь. Я – всё. А ты красива и полна сил. Найди себе другого, не такого безбашенного кретина на побегушках у Мэра, как я. Пустошь итак разрушила слишком много судеб, я не хочу, чтобы твое имя стало следующим написанным на окровавленном песке и сметенным сухими ветрами. Не кори себя виной и терзаниями. Постарайся меня забыть. Начни новую жизнь. Ты можешь…

Но тут она прервала его, вскочив с дивана и слегка ударив мужчину ладонью в грудь:

- Ты редкостный ублюдок, Аллен Гудроу! Ты можешь невероятно меня бесить! Быть забывчивым, твердолобым, черствым кретином! Бухать как мразь, наблевать на мой любимый клатч! Игнорировать мои выходки и наплевательски относиться к моим знакомым! Быть скотом и ставить работу выше меня! НО НИКОГДА НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ МНЕ ТАКОЕ! Расстаться, ха! Ни за что, ни при каких обстоятельствах я тебя не брошу! Ты – единственный мужчина на всем свете, который смог меня по-настоящему понять, поддержать, создать гармонию любви в моей жизни; ты больше, чем моя вторая половина. Мне никогда не было так хорошо ни с кем, кроме тебя, даже если забыть все наши мелочные ссоры! Ты – часть того пламени свечи, яркого и жизнеутверждающего, не станет тебя – и я угасну вместе с тобой. Я пройду все испытания с тобой рука об руку и если уж так суждено, то мы погибнем вместе!

После паузы задрожал уже Линтон:

- Что... что ты такое говоришь?

Он встал, подошел к ней вплотную, проведя дрожащей рукой ей по волосам.

– Я и представить не мог, что… что такое возможно. Ты полна амбиций, творческого потенциала, звезда… рискнуть всем этим ради меня... это… я не достоин такой спутницы жизни…

Он покачал головой и вдруг посерьезнел:

- Нет, погибнуть я тебе не дам!

Карла отерла слезы и чуть улыбнулась:

- Два года назад я бы плюнула в лицо каждому, кто сказал бы мне, что ради какого-то пришлого болвана я брошу выступать. Но сейчас ты передо мной... тот самый пришлый болван… и я готова пойти за тобой. Хоть на край света. Бросить всё.

- Карла… Любимая… мне не описать словами всё то, что у меня сейчас внутри. Я просто не знаю таких слов. Но теперь у меня за спиной будто выросли крылья. Мой поход больше не выглядит как волочение на Голгофу. Сейчас это будто бы полет к манящим, далеким горам, скрытым пеленой утренних туманов.

Аллен выпрямился:

- И теперь я знаю, что делать. Я чувствую, что здесь что-то не так, с этими работорговцами. Но у меня созрел план, и в этом плане нет места моей гибели. И твоей тоже. Мы спасемся. Но для этого нам предстоит совершить почти невозможное. Слушай меня внимательно.

----------------------

Солнце нещадно жгло плечи и макушку. Запах сырой земли и песка застыл в носу как влитой. Ни ветра, ни облачка. Линтон с лопатой в руках трудился на баррикадах. Вокруг него сновали туда-сюда местные жители Хьюз-Форкс, занятые не менее ответственной работой по наведению обороны. Было их довольно много, но были и те, кто струсил и сбежал, едва прослышав от вернувшегося градоначальника о неминуемой битве с работорговцами. Он закончил копать и огляделся, оценивая плоды их общей работы. Подошли двое членов его отряда: один со снайперской винтовкой за спиной, другой с намотанным через плечо многометровым кабелем.

- Подарки закопали умело. Комар носа не подточит. Где позволила технологическая составляющая, можно будет привести в действие дистанционно. – Сплюнул забившуюся в зубы мелкую землю боец.

- Кэл, Эрик, прекрасно. Что там остальные? – Линтон ободряюще кивнул, воткнул лопату в землю и отряхнул руки.

- Да кто где. Охранники, что при Мэре были, с нашими в карты играют. Нашли, блин, момент. В другой ситуации стоило бы лишить их пайков, но, видимо не сейчас, да, командир? Дальквист и Каамано до сих пор в разведке с остальными. Всё выслеживают работорговцев в окрестностях. Которых там нет. Кто бы они ни были, они малодушны, и явно недооценивают мощь потенциальных союзников тех, кого они собирались так легко взять.

- И нам это на руку. Всё почти готово. Пехотинцы Кленденинга, оказывается, ребята не промах. Успел вчера вместе с ними немного поупражняться на стрельбище. И проиграл. Так что они уж точно в кого-нибудь попадут, - засмеялся Линтон, хотя на душе у него было неспокойно.

- Не парься, командир. Наш отряд будет стоять до тех пор, покуда это будет необходимо. Воевать то не впервой. Сколько там наберется этих пехотинцев и местных, умеющих управляться с оружием – хер его знает, да и числом мы всё равно уступать будем. Но, устами Великих: «Не числом, а уменьем!» - На этих словах бойцы развернулись и ушли.

------------------------

Линтон с проветриваемой суровыми ветрами высокой городской стены спокойно наблюдал, как равнина перед городом заполняется людьми. Больше приходили пешком, небольшими группками, но много, много. Вот с десяток ревущих байков припарковались неподалеку – еще работорговцы. Примерно через полчаса показались три больших грузовика, все размалеванные черно-красными надписями, и, кажется, на бортах даже были нарисованы голые женщины - да, Линтону не показалось, так и есть: машины подъехали достаточно близко, отвратительные неумелые художества не отвлекали от главного - с этих тяжелых грузовиков разгрузились еще враги в достаточном количестве.

Вот и полдень. Яркое солнце отлично всех освещало. Было ли там внизу пять сотен? Возможно. У страха глаза велики. Линтон коротко глянул влево – большинство его бойцов даже не показывались на виду, притаившись за внутренними стенами. Тишина. Ветер трепал волосы защитников на стенах. Достаточно ли пяти метров высоты для защиты? Наверное, да. Бойницы укреплены. Попадания из пусковой установки выдержат едва ли, но пусть сперва попадут! Патронов в достатке. Главное, чтобы оружие не заклинило. Но с этим проблем быть не должно – безсонная ночь дала ему возможность предусмотреть всё. Во всяком случае, ему хотелось так думать.

Вот, будто бы по сигналу, огромная черная людская масса не спеша двинулась к воротам. Впереди всех шагал грузный, в тяжелой навесной броне, лысый мужчина азиатской внешности. Даже своей вызывающей походкой он показывал, кто здесь главный. За спиной у него виднелось навершие бронебойной винтовки: «Неужели Гаусс?» - подумалось Линтону, подмечающему каждую деталь обострившимся до предела взглядом.

Главарь остановился на расстоянии броска. Жирно сплюнул, оглядел окрестности и, усмехнувшись, прокричал, обращаясь к защитникам:

- Я вижу, вы тут огороды раскопали! Так не сезон же!

Кленденинг, на правах Мэра, сперва чуть колебавшись, но быстро взяв себя в руки, подался чуть вперед и тоже крикнул, отвечая: - Сезон, сезон! У нас культуры другие!

Работорговец скривился и крикнул снова:

- Ну? Где же наш подарочек? Его то вы откопали?

Оскар жестом указал на стоявшего рядом Линтона: - Вот он. Тот самый, что вы и описали. Только он с вами не пойдет.

- А ну заткнись и дай ему самому сказать! – рыкнул Палач, - и правда, это он! Дай-ка на него посмотреть получше!

Линтон сделал шаг вперед, но был готов в любой момент пригнуться, пытаясь удержать на виду как можно больше врагов с оружием наготове. Несколько бойцов во внутреннем дворе безшумно начали движение в сторону оговоренных позиций, ситуация развивалась.

- Ты хотел меня видеть? – крикнул Линтон.

- Ахах, да! – довольно заржал главарь, - признаться честно, я тебя по-другому представлял! Положил стольких моих людей, умело так командовал, увел мою «скотинку»; ты виделся мне малой копией меня самого в юные годы. А я смотрю на тебя и вижу – обычный городской гавноед!

Потом снова заржал. С ним в унисон гоготом залились многие работорговцы. Такой издевательский смех мог бы и деморализовать неподготовленных бойцов, но не защитников города.

- Спускайся! Мне многое с тобой надо обсудить!

- Лестницу подашь? – и бровью не повел Линтон.

- Не! Давай сам, можешь даже спрыгнуть, только не переломайся, а то испортишь нам все удовольствие. И побыстрее! Я начинаю терять терпение! Не зли меня!

- А то что? – крикнул в ответ мужчина, со свойственной ему непоколебимой уверенностью.

- А то пиздец вам! Ваш жалкий городишко для нас как радтаракан под подошвой ботинка! Стоит лишь немного шевельнуть ногой, и мы раздавим вас!

- Я не был бы столь уверен! – крикнул Линтон снова. Он уже спиной чувствовал, как защелкали предохранители, как задвигались бойцы: здесь, внизу, везде.

Палач уже хотел что-то выкрикнуть, как к нему подбежал из толпы работорговец и начал что-то шептать на ухо. Тот молча выслушал, кивнул. Доносчик снова скрылся в толпе. И вот теперь главарь снова крикнул:

- Я смотрю, на самом деле это ты здесь руководишь обороной! Думаешь, подготовился? Твоя уверенность – фуфло. И ваша оборона - фуфло. Я заставлю твоих же людей обернуться против тебя и сделаю это сейчас!

Не успел Литон что-либо ответить, как толпа работорговцев расступилась – из нее вытолкали взашей, скованного тяжелыми цепями и цепными засовами по рукам и ногам вялого мужчину в окровавленных обмотках, по характерным следам можно было сделать вывод, что его лупили кнутом довольно долго и умело.

- А ну смотри внимательно! Узнаешь? – снова заржал Чоно Палач, унизительно буравя взглядом испуганного пленника, сделавшего еще пару неуверенных шагов вперед.

Линтон смотрел… смотрел... и не узнавал. А вот бойцы на стене и Кленденинг узнавали.

- Да ладно! – присвистнул Мэр Хьюз-Форкс. Бойцы тоже перешептывались, тянули головы, чтобы получше разглядеть: – Это ж брат Мэра Хорна, Николас! Его никто не видел уже лет десять! Точно он!

- Ну как вам? Этот мешок с дерьмом зовется Николас! Пришлось попотеть, чтобы отбить его у Легиона! Но нам он нужнее. Мы то знаем, кто он такой, и какую ценность представляет! Брат некоего Эдвина Хорна, Мэра Амариона, который вооон там! – Палач махнул рукой на запад, - и, сдается мне, среди вас есть ополченцы этого города! Только представьте, как ваш Мэр вас отблагодарит за возвращение своего давно потерянного братца! Любая должность, звание, крышки, шлюхи, дом! Вы сами сможете потребовать чего захотите! Не мне вам рассказывать, как давно и усердно этот Хорн его искал! А тут вы явитесь к нему с таким сокровищем! Он вас озолотит! А если его получите вы, - теперь главарь смотрел прямо на Кленденинга, - представьте, как вы сможете шантажировать Мэра и тоже получить всё, что захотите! Торговые преференции, приток рабочей силы, армии, денег, да всего того, что вы только пожелаете! Только сдайте нам в обмен ЭТОГО!

У Линтона сбило дыхание. Он начал осознавать - его переигрывают вчистую. Теперь он – то самое маленькое, но назойливое препятствие перед самым лакомым куском, и в смешанных чувствах огляделся, чтобы понять, кто уже обратился против него и что собирается делать. Бойцы из его отряда лишь отрицательно качали головами – для них Линтон был больше, чем командир, он был верным соратником и другом. А вот местные и пехотинцы Кленденинга обратили на него взгляды полные недоверия, алчности, незавершенного дела; кто-то колебался, но даже в их взгляде проглядывали хищные огоньки наживы. Аллен замер на месте, всё пытался подобрать слова, чтобы остудить пыл еще только что своих союзников, попытаться их переубедить, внять голосу трезвого разума, но слова всё предательски не приходили. Пот прошиб мужчину. Краем глаза он начал замечать движение: к нему ли двинулись или от него уже неважно. Он был готов дать отпор. Кто защитит его, кто нападет? На стенах воцарилась тишина, готовая вот-вот разразиться действием.

- Ну что вы застыли? – проорал Чоно снизу; никто этого не заметил, но он уже держал в руках свою винтовку Гаусса, - вяжите его и дело с концом!

Первым очнулся Кленденинг. Он потянулся к пистолету:

- Прости, Линтон…

Но Линтон его опередил. Он тут же рванулся к мэру, одним прыжком оказавшись возле него, вырвал из его рук детонатор, приводящий в действие мины на равнине и, не мешкая, нажал на кнопку.

- Моя судьба только в моих руках!

Грянула канонада разрозненных взрывов. Множественные эпицентры породили волну, которая грянула, докатилась и ударила в городские стены. Дождь из осколков, вывороченных пластов земли, крови, мешанины расчлененных тел пролился грибовидными фонтанами. Дым, вопли, рев, пальба со всех сторон. Битва за Хьюз-Форкс началась.

Глава 28

ГЛАВА 28

Дэйв еще издалека приметил развевающийся штандарт над холмом и поспешил к нему, перепрыгивая через ядовитые, сочащиеся рытвины, мысленно поблагодарив себя за долгую память следовать по приметам до места встречи и не потеряться в Пустоши. На холме, кроме броских, разрешительных взглядов его встретил манящий запах жарящегося мяса: кажется, привал был в самом разгаре.

- А, это ты. - Встал, вытирая руки тряпкой, командир его нового отряда. Рядом с ним стояло ведро с малоприятной требухой и большой нож: видимо, он только закончил свежевать очередную порцию дичи, отправившуюся на костер. Остальные занимались своими делами, а точнее, полулёжа расположившись у костра, вожделенно смотрели на будущий обед.

- Добрался как смог. Меня слегка задержал, кхм, некий инцидент, но теперь всё вроде бы в порядке. – Дэйв бросил свой походный рюкзак рядом.

- Оружие, броня, вижу, вполне добротные, дилетантством и не пахнет. Мы не ошиблись насчет тебя. Присаживайся пока. Надеюсь, не голоден? Рассчитывали на пятерых. – Командир кивнул в сторону импровизированного «гриля».

- Не, порядок. Когда выступаем?

- И в энтузиазме тебе не откажешь! – мужчина умело подхватил нож, присел, достал некий камушек и принялся затачивать холодное оружие, - не спеши, успеется еще, пока отдыхаем. У нас всё по графику.

Дэйв повел носом по встречному ветру:

- Что за вонищей потянуло? И, ясное дело, я не про костер.

- В миле отсюда поля радиации. Шкалит там нормально. И постоянно что-то гниет, разлагается – то ли звери какие дохлые, то ли это сама земля выдавливает из себя яды: вот этот запах и приносит, - не смотря на Дэйва, продолжал точить нож командир, - мы здесь уже ночевали вчера, ночью с холма хорошо видно останки ЛЭП, они как раз в зараженной зоне, и, кароч, они светиться будут. Задержимся до темна – сам увидишь. Зрелище завораживающее, будь уверен.

- Я здесь не для этого, хотя… кого я обманываю, я бы посмотрел с удовольствием, - Дэйв сразу пытался наладить хорошие отношения с нанимателями. Также, он, оглядывая маленький лагерь, устремил взгляд вверх: - У вас на флаге рука изображена? Символ борьбы? Определенных намерений?

- Неее, - это протянул уже один из бойцов, растянувшийся у костра, - это чтоб не забыть, как зовется наш отряд.

- И как же?

- Отряд «Пять Пальцев».

И тут же, не дав Дэйву высказать догадку, пояснил: - Потому что мы все разного роста, как пальцы на руке. Нас так прозвала одна приметливая городская женщина, и вот как-то прижилось.

Командир едва заметно кивнул, занятый своим занятием.

Дэйв хмыкнув, присел рядом: - Тогда со мной вы превратитесь в «Лапу мутанта!».

- Хех, еще одного мутанта нам не надо, просто будешь шестым, - еще один коренастый боец в зеленой футболке и штанах-карго вступил в разговор.

- Еще одного? – Дэйв подняв бровь.

- Справа от тебя, Мэтт. Он мутант. Типа того. Ну, не таращи глаза, ща сам всё поймешь. Мэтт, покажи ему, он такого небось и не видел никогда! Так и быть, первый раз безплатно!

Подкачанный парень с длинными темными волосами, спадающими на лицо, с виду до тридцати лет, едва заметно покачал головой в знак недовольства – видимо, ему солидно приелась всё эта эксплуатация: он, наверняка уже раз тридцатый, достал из кармана своих черных, в заплатках, штанов перочинный нож, щелкнул, обнажив тем самым лезвие, открыл ладонью вверх другую руку и, довольно сильно, с нажимом, провел по ладони лезвием ножа. Странно, но крови Дэйв не увидел. Как и раны. Любой. Легкая фиолетовая борозда от ножа на коже спустя секунд десять посветлела и затянулась. И рука стала выглядеть как ни в чем не бывало. Мужчина проделал этот фокус еще раз, демонстрируя неприкосновенную руку.

- Ничего себе! Какой-то субдермальный имплант? – вытаращил глаза Дэйв, руководствуясь доступными знаниями технологий Братства. Его было сложно удивить, но сейчас этот жест порядком его заинтриговал.

Все самобытно засмеялись, включая командира: – Имплант! Да не чеши! Еще скажи, что у него ГЭКК в рюкзаке лежит!

Дэйв непонимающе придвинулся ближе.

– Я имел ввиду, что это за мутация такая? Кожа выглядит вполне человеческой, ни намёка на изъяны, по типу супермутантов, гулей и прочих. Как и сам Мэтт целиком. Как правило, радиация или экспериментальные препараты меняют человека до неузнаваемости!

А Мэтт лишь спокойно ответил, смотря в пламя костра: - Ну, уж, спасибо, что сравнил меня с нечистью. Любопытный ты слишком для только присоединившегося. Новичкам столько вопросов задавать не пристало. Да и всех подробностей тебе знать не обязательно. Но приятным бонусом организм получил и возможность нейтрализовывать многие яды. Демонстрировать этого я тебе не буду. Безплатно точно. Но, как ты понимаешь, у всего своя цена. Некоторые функции организма, наоборот оказались в далековато отстающих. Это палка о двух концах, а мне не хотелось бы иметь и одного. Такие дела.

- Ухх, - подивился Дэйв, - это… кхм, довольно впечатляюще. Уникально, я бы сказал. А по сути - я ведь даже не представился! Я Дэйв, кстати. – Начал мужчина череду знакомств.

Через час, когда обед был съеден, командир, облизывая кость, ехидно поинтересовался:

- Дэйв, раз уж ты теперь с нами, и ты так сюда спешил – ты контракт, что я тебе дал, то успел прочитать?

- Да, ерунда, основные моменты проглядел. - Отмахнулся мужчина, расположившись поудобнее у костра. Как ни странно, он уже чувствовал себя как в знакомой кампании.

- Это ты зря. Вдруг там прописано, что мы вправе иметь тебя в зад по три раза в день?

- Очень надеюсь, что такого там не прописано, - посерьезнел Дэйв, слегка поругав себя за безпечность, - я прочту прямо сейчас еще раз, раз уж подпись там моя уже есть. Ознакомлюсь с толком. Я был не избирателен – в глазах только деньги стояли, да и контракты в нашем городе совсем другого формата, - врал Дэйв.

- Деньги ерунда. Мы ценим лишь мастерство.

Ти- Вэн, Ленни, Мэтт, Однобровый и Крис Рохо. А, и Дэйв тоже. Шесть Пальцев. Такие разные. Пальцы одной руки или каждый своей? В любом случае, им предстоит играть в одной лиге.

------------------------

- Заглянем на заправку, вдруг найдется че полезное? – Ленни махнул рукой на характерное здание неподалеку.

Шедший метрах в 10 Крис, уже поднесший к губам сигарету для очередной затяжки, задержал руку и, недовольно, в пол оборота, произнес, обращаясь к Ленни: - Тебе чего-то не хватает?

- Адреналина мне не хватает, адреналина, - чуть присел Ленни, будто в диком танце, тут же сделал манерный жест ладонями вперед, - будет тебе, Крис! По маршрутам мотаться много ума не надо! Всё уже проторено до нас! Давай, двинули! Я же не зову тебя в тот жуткий каньон, который мы проходили пару лет назад, это ж заправка всего лишь! И довольно цельно выглядящая! – Ленни снова сделал несколько интересных пассов руками, который Дэйв истолковал как «соглашайся со мной по-братски».

Однобровый вскинул свой однозарядный дробовик, отбросил затвор, проверил, на месте ли патрон, и воззрился на Ленни:

- Я за, только на точке сбора ты покупаешь мне патронов на целый патронташ! Мало ли, сколько мы щас там потратим, - лукаво кивнув в сторону заправки.

- Да нихуя мы там не потратим, - почти нараспев проговорил Ленни, вальяжно обходя соратника, - нету там никого, а вот че-то наверняка плохо лежит, или может, нычка там чья. Поглядим, посмотрим, ммм?

Крис, видимо, далеко не первый раз наблюдал этот «театр одного актера»: затянувшись и выдохнув дым, он буднично зашагал в сторону, противоположную заправке, он бросил вслед:

- У вас полчаса. Жду воон на том возвышении. Если услышу взрыв или стрельбу, мооожет быть потом приду подобрать с ваших трупов аммуницию!

А уже тише, сквозь зубы, процедил: - Кого набрал, блять, в отряд! Шароёбы одни, дай лишь по помойкам шариться.

Мэтт, даже не размышляя последовал за командиром, беззвучно выказав свою позицию.

Ленни, чьи черные, курчавые волосы трепал восточный ветер, напускно развел руками, улыбаясь, прокричал вслед: - Крис! А как же один за всех и все за одного?

Ответа он и не ждал: знал, что командир не ответит. Развернулся, всё так же улыбаясь, озорным взглядом к Однобровому, Ти-Вэну и Дэйву:

- Ну, пойдем! Он стерпит! Не в первый раз уже, да и в не в последний, чего уж тут! Двинули!

Дэйв сам не понял, почему не последовал за командиром. Он стоял и молча наблюдал за развитием ситуации, не решаясь принять чью-либо сторону, особенно, что ситуация получилась неординарная.

– Тьфу! – сплюнул он. – Как-то у вас с дисциплиной плохо совсем. Вольности такие. А я че стою смотрю?

- Да расслабься ты, - опять почти пропел Ленни, обращая снова дружеские жесты рук с Дэйву, - пойдем, дело плевое, зато опыт то какой и хабар!

Довольно молодой, темнокожий, харизматичный парень Ленни уже «двинул» вперед. Чувство опасности было у него явно притуплено. От рождения ли или от приобретенного похуизма, Дэйв не знал, да и узнавать не хотел. Однобровый, видимо, тоже был падок на авантюру: свое прозвище он получил из-за солидно обожженной части лица, возможно полученную в одной из таких авантюр. Но дробовик он держал крепко и уверенно. Сомневаться он тоже не привык. Ти-Вэн, почти как Крис, армейской выдержки, не выказывающий эмоций, светловолосый мужчина в джинсовой куртке с нашивками и залатанных карго-штанах, всё же последовал за Ленни и Однобровым:

- Не оставлять же ребяток одних? Всякое может случиться. – Он убеждающе кивнул Дэйву и пошел следом.

------------------------

Ленни перешагнул за порог, тут же захрустев своими мощными ботинками со вставками по стеклу и металлу - видимо, останкам двери. Одну руку он держал на кобуре с пистолетом, другой придерживался за стену. Шагнув во тьму, он ненадолго совсем пропал из виду, потом снова высунулся на солнечный свет:

- Порряяядок, - снова пропел он, деловито улыбнувшись, - залетайте! Там никого!

Дэйв и Ти-Вэн держали оружие наготове: опыт подсказывал им, что опасаться всё же было чего. Вот уже все четверо были внутри. Было довольно темно: даром, что на улице был солнечный полдень, в главном помещении видимость порядком ухудшалась по сторонам от освещенного входа. Оглядывались по сторонам, нервно косясь на неровный, в изломах, потолок. Воспользовавшись моментом, Ленни заухал как сова, да так неожиданно, что все остальные резко обернулись к нему в смешанных чувствах.

- Да не ссыте! Я вас растрясти хочу! У вас такие кислые рожи! – тот чуть унялся, взрыл носком ботинка осевшую грязь и хлам на полу, и скрылся в правом коридоре. Дэйв кивнул Ти-Вэну: «Ты с ним, мы с Однобровым налево». Они тут же поняли друг друга. Нарабатывать взаимодействие этим двоим было почему-то проще, возможно, у них было что-то общее в подготовке.

Дэйв свернул в небольшую коморку: узкие стены, коробки со спец.средствами, запчасти для Мистера Помощника – вот, что выхватывал свет фонаря. Сзади в соседнее помещение вошел Однобровый, постукивая по стенам цевьем своего дробовика.

- Для обслуживающего персонала угол. Кровати тут, стол, стул. Комп, – броско перечислял тот для Дэйва. Мужчина уже был в этой комнате. Пока Однобровый шарил под напрочь захламленными, грязнющими, матрацами в поисках нычки, Дэйв присел у стола, освещая его ящички. На одном из них он заметил отпечатки пальцев в пыли.

- Смотри-ка, - он обернулся к Однобровому, подзывая.

- Угу, - Однобровый наклонился, жуя жвачку, - может есть что. Только аккуратнее, вдруг там лезвие, пальцы те обрубит. Некоторые любят подобные приколы. Дай-ка я сразу прикладом.

И, не дав Дэйву вставить слово, шарахнул по ящику. Тот затрещал и аж вывалился с другой стороны. На пол что-то упало. Свет фонарей обратился к предмету. Капсулы с непонятным наполнителем в силиконовом прозрачном чехле.

- Эмм, - начал задумчиво Дэйв.

- Если ты не по веществам, то лучше оставь. Уж поверь, это лучше не брать. Это нужнее тому, кто его оставил. – Однобровый вдруг посерьезнел. Было заметно, что эта ситуация что-то напомнила ему.

- Нет. Я за чистую жизнь. – Покачал головой в темноте Дэйв, - но всё же поднял чехол, осматривая внимательнее, освещая второй рукой с фонариком. – Такие находки мне еще не встречались. Многого повидал. А здесь... – он вертел в руке находку, разглядывая, как вдруг…

- Ты слышишь? – Однобровый вдруг развернулся в сторону выхода.

- Что? – вырвался из раздумья Дэйв.

Тот лишь приложил палец к губам, замерев. Дэйв обратился во внимание. Ожидание, вслушивание… и Дэйв услышал. Откуда-то из внутренних помещений донеслось и тут же стихло:

- Звук такой, будто кто-то храпит, и пищит о помощи одновременно. – Дэйв, весь внимание, тихо привстал.

- Вот именно, - шепотом ответил напарник, сделал пару легких шагов вперед и выглянув в коридор.

Вот еще один писк и храп. Да, точно откуда-то из внутренних помещений, в которые они еще не заглядывали. Однобровый жестом позвал Дэйва выдвинуться. Они уже были в коридоре, неслышно ступая. Еще несколько шагов и с другой стороны коридора тьму прорезал встречный луч фонаря:

- Вы тоже слышали это? – донеслось шепотом, это Ленни и Ти-Вэн.

Однобровый кивнул – на него как раз светил луч. Ти-Вэн в свою очередь, прошел чуть дальше и жестом указал на дверь, за которой, по его мнению, был источник звука.

- По-моему, оно безпомощное, - Однобровый так же шепотом произнес.

- Или притворяется, - Дэйв был за спиной.

- В любом случае, первыми не нападаем, помним Восьмое Правило.

Ти-Вэн кивнул остальным, замершим у стены, потянулся к ручке двери, взялся и легонько толкнул. Дверь неспешно открывалась, Ти-Вэн как раз нацелил винтовку в проход и замер, ожидая чего угодно. Все следили за его реакцией, когда дверь полностью открылась, он стоял, не видя ничего, покачал головой. Темнота встретила их. Подключились фонарики. Вроде бы стены... и ничего более. Потом, из глубин тьмы, вдруг снова резкое сопение, писк и какой-то другой резковатый звук. Защелкали предохранители. Но Однобровый осадил, придержав рукой остальных:

- Нет! Оно заинтриговано. Оно будто хочет, чтобы мы вошли.

- Ты понимаешь «его» язык? – процедил Дэйв сквозь зубы, плечом придерживая винтовку, целясь.

- Чему только не научишься, если уметь СЛЫШАТЬ. – Мужчина сделал шаг вперед, – я вхожу.

Он был уже внутри. Свет его фонарика потерялся во тьме. Внутренне помещение, судя по всему, было немаленьким. Шагов его тоже было не слышно – и не мудрено, слой пыли беззвучным ковром укутал пол.

Вот до слуха замерших снова донеслось странное похрапывание и вопросительный писк.

– Все в порядке, чел? – крикнул Ленни.

Молчание. Ни звука. Небольшая пауза. Но потом приглушенный ответ, терявшийся в углах внутренних коридоров:

- Да. Я нашел «его». Идите сюда.

Вот и дальняя комната. Там свет. Фонарик Ти-Вэна. Все осторожно подошли ближе.

- Это Она. Да какая. Смотрите! – Ти-Вэн подвинулся в сторону, освобождая обзор.

Оххо! – присвистнул Ленни, как только ему открылось это зрелище.

Она. Матка кротокрыса. Внушительных размеров. Лежала на боку, в грязи, пыли... и кажется, крови? Она тяжело дышала. Плотная, складчатая, серо-розовая шкура лоснилась от пота. Мощные землеройные лапы были неподвижны. Морда чуть повернулась к вошедшим – характерная для их вида, челюсть с огромными, выступающими вперед длиннющими зубами, большие красноватые ноздри, карие впалые глаза, несколько плотных усов-тросиков на морде…

- Ранена? – Дэйв прищурился.

Однобровый отрицательно покачал головой.

- Она? Что? Это самое? То, что я думаю? – Ти- Вэн смотрел ей под брюхо, где находились молочные железы.

- Да. Родила. Похоже совсем недавно. И, судя по всему, роды были сложные. Она очень ослаблена. Ей нужна наша помощь. Она будто звала нас. – Однобровый присел перед ней, но руку не протягивал – животное могло откусить ее в момент.

- Тогда, я полагаю, потомство вон там, - Ти-Вэн указал лучом фонаря на небольшое грязное возвышение из местного мусора и земли. Сам же пошел проверить. Потом его луч фонаря вновь обратился к присутствующим:

- Пятеро. Копошатся тут потихоньку.

- Где же тогда отец семейства? – Ленни лукаво воззрился на Однобрового.

- Ты доебал меня со своими вопросами. Не знаю я. Не знаю я также почему она родила здесь, а не под землей. Они на поверхности обычно надолго не задерживаются. Надо бы ее осмотреть.

- Делать тебе нехуй, - Ленни сплюнул и направился к выходу, разбрасывая мусор ногами, - занимайтесь дальше своей кротоматкой, я хабар пошел паковать и на улицу.

Ти-Вэн кивнул Однобровому: - Я тебе помогу.

Дэйв оставался безучастным, не понимая, что ему делать. Он убрал оружие и просто наблюдал.

Двое мужчин, когда матка кротокрыса почти отключилась, перевязали ей плотно пасть, чтобы она никого не покусала, занялись осмотром.

-…Она порядком исхудала… пульс ослаб… но реагирует на свет… ран вроде я не вижу, но шевелит лапами она тяжело, возможно, сражалась с кем-то недавно.., - вот, что слышал Дэйв из их разговора, не понимая, почему двое взрослых, грубых мужчин-наемников так трепетно возятся с каким-то мутировавшим животным, которое они первый раз видят. Заботятся. Просто так. Если бы они отнеслись так к жителям Соноры… Почему?

Один из мужчин что-то вколол животному из шприца из своего меднабора. Затем обернул ей голову мягкой смоченной в чем-то тканью. Подложили картонку рядом с маткой и выложили несколько кусочков мяса из своих запасов, бобы, что-то из других консервов… Дэйв уже не вдавался в подробности. Он поражался.

- Я могу чем-то помочь? - спросил он через несколько минут созерцания этого действа.

- Вряд-ли, - в пол оборота ответил Ти-Вэн. – Можешь подождать нас на улице. Мы решим, что с ней делать. И с детенышами тоже. Оставлять ее здесь опасно, вдруг кто набредёт.

Дэйв проглотил очередной вдох крайнего удивления и, наконец, высказал замечания: - Вам не кажется не рациональным переводить еду на кротокрыса, пусть даже мать? И медикаменты тоже?

Те двое переглянулись. Казалось, даже матка кротокрыса чуть приподнялась, чтобы получше узреть хамоватого мужика, критикующего ее спасителей.

- Ты не поймешь. У нас свои правила и свои ценности. Вряд ли когда-нибудь поймешь. Мы сегодня так уже не поступаем. Мы, в смысле, остатки человечества. Единицы в нынешнем мире думают и поступают по совести, по порыву милостивой души.

- Пойму. – Дэйв вдруг тепло и благодарно улыбнулся: эти слова пробудили в нем воспоминания ледяной зимы, когда их спасли и выходили незнакомые люди, когда вполне могли этого не делать.

«У мира еще есть шанс. Спасибо, Карл. Я помню тебя и всех вас. И благодарю». Он, переполненный воспоминаниями, вышел из помещения на улицу. Позже, он наблюдал, как те двое бережно перенесли матку к небольшому рыхлому холму, где та, вновь появившимися силами, прорыла небольшой ход. Туда же доставили и ее малышей. Всех, до единого. Семья спасена. Они в безопасности. Друзья животных никогда не требуют благодарности от братьев наших меньших. Они просто помогают. Всегда.

------------------------

- Это оно? – Дэйв вглядывался в пляшущие в ночи многочисленные огоньки впереди.

- Оно, оно. Точка сбора, – кивнул командир, – там уже порядком народу, судя по количеству костров.

- Обожаю, блядь, большие сборища! Очень, нахуй! Надеюсь, там нет никого из наших старых знакомых? – Ленни поправил капюшон, из-под которого выбивалась неухоженная бородка, - я впарил в октябре каким-то козлам с Двенадцатой весь радиоактивный хлам, а потом, оказалось, что это наши «коллеги». Не хотелось бы мне с кем-нибудь из них повидаться.

- За честь боишься или что этот хлам тебе введут обратно ректальным путем? – Однобровый хмыкнул, улыбнувшись «гладкой» стороной лица. Вторая была обожжена не критично, но уже больше походила на кожу гулей.

- И за то, и за другое, нахуй! Надеюсь, у них короткая память и никто из них не помнит меня в лицо. Потому что, в противном случае – обо мне прознает весь лагерь, а мне бы не хотелось бы терять потенциальных клиентов! Я и с собой прихватил всякого дерьма, там все уже нажрались - впарить им амулеты из «зубов» яо-гая будет проще простого!

Крис, шедший чуть поодаль, криво ухмыльнулся: всё в порядке, Ленни тот же, что и всегда. За то и держим. В «торговле» был спецом только он.

- А вот я, наоборот, ищу общества людей, которые не знают о моих «талантах»; хоть с кем-то я смогу почувствовать себя полноценным человеком, просто поговорить о делах, о жизни, а не уворачиваться от неуёмных просьб продемонстрировать «регенерацию». – Мэтт прибавил ходу, уверенно держа на весу штурмовую винтовку.

Ти-Вэн тоже включился в полилог: - А мне бы узнать, что сталось с той клиникой у Магнолии! Наверняка, народец там бывал позже нас, хоть узнаю, продает ли та миловидная дама те прекрасные таблетки!

- Не надо ни к кому лезть с «базаром». Зайдем, выберем себе место, разложимся и с утра - в бой. Ленни... Так уж и быть, пусть «поторгует». Я сам узнаю все детали у нанимателей, может, переговорю с другими наемниками. А вы сидите и не отсвечивайте. Даже среди «своих» я не готов на «публичный показ». Доверие - вещь обоюдная. А тех, кому я доверяю, кроме вас, почти и не осталось, и шанс, что те немногие там, в лагере, равен одной тысячной. – Крис, не выказывая эмоций, оглядел отряд. Те нехотя закивали.

Дэйв перевел тему:

- Вы уже сталкивались с троггами? Нам от них тот город чистить поутру.

- Нет. Но нет такой опасности, которая застала бы меня врасплох. Слишком много повидал. Уроки с недооценкой я также давно извлек. Да и против «Ястреба» еще ни одна из тварей не устояла. – Он затылком кивнул на свой чехол за спиной, там, судя по всему, была именная винтовка.

- Вот как; ну тогда, как расположимся, я всё же посвящу вас в детали - конечно же, кто захочет слушать. Если нет – настаивать не стану. Полагаю, там «ораторов» тоже навалом. - Дэйв была уже в пятнадцати метрах от лагеря.

---------------------

Десятки сшитых-перешитых палаток, бочек, корзин, ящиков, сбитых вместе столов, чтобы могли уместиться до пятнадцати человек; валяющиеся то там, то тут малоприятные потроха каких-то зверей, из которых достали мясо, чьи-то выброшенные дырявые походные ботинки, подпалины на земле, гильзы, лужи блевотины, захмелелые голоса, песни и темнота, расступавшаяся лишь у «обжитых» участков – вот, что встретило отряд в лагере. Попадавшиеся на пути люди или кивали или вообще не обращали никакого внимания на вновь прибывших. Костерки поменьше, конструкции из палок, на которых сушились вещи, спальные мешки, кучи мусора; чья-то мощного вида собака терзала в клочья чью-то теплую куртку… Шли дальше. Вот, у самого большого костра приподнялся человек в дырявой зеленой водолазке: заметив новый отряд, он махнул рукой, приветствуя – Дэйв сразу узнал в нем бойца городского ополчения, тех самых, которые приходили к разрушенным воротам Соноры за помощью.

- Вы последние. Больше никого не ждем. С утра выступаем. Броском достигнем города к полудню. У вас всё готово? Хотите уточнить детали? – сразу вывалил мужчина с бакенбардами: по его лицу было заметно, что он слегка нервничал и маялся в бездействии, ему явно не терпелось в бой, отбить родной город.

- Всё готово. Детали... если только лично. Здесь довольно многолюдно. – Сухо бросил Крис, мельком окинув взглядом собравшийся вокруг разношерстный народец, занятый своими делами.

Некоторые, кто был рядом, при этих словах смерили незнакомца недовольными взглядами: кто поигрывал походным ножом, кто курил, играя пальцами другой руки по цевью своего огнестрельного оружия – большая куча народу, но все лишь «свои» и «чужие»: сидели, в основном, группками. И командир лишь сухо кивнул, откланиваясь:

- Тогда мы располагаемся и готовимся. Спокойной ночи.

- Спокойной, – задумчиво, но по-доброму ответил наниматель, не став их задерживать; его люди из гарнизона неуютно поеживались – и ночная прохлада была здесь вовсе не при чем: «Наемники… их здесь слишком много… что у них на уме? Не предадут ли они их?»

Дэйв шел возле палаток, то и дело наступая на что-то звонкое и хрупкое в темноте, стараясь не задеть никого из громко храпящих наемников, распластавшихся прямо на земле – их не нужно было видеть, достаточно слышать. Рядом шел Мэтт, ухмыляясь некоторым пьянчугам, которые, передвигаясь «штопором» роняли из карманов свои ценные вещи. Но брать их было нельзя: Кодекс наемника однозначно трактовал подобные ситуации. А эти правила здесь чтили все. Где-то слева, Дэйв краем уха услышал разворачивающуюся ссору:

- … Да я к ней и близко не подходил! У этих дегенератов из салуна постоянно шары залиты – опиши им кого угодно, и они скажут, что именно ОН точно тут был, чтобы только не признаваться, что нажрались вхлам и ночь проспали в луже собственной блевотины на заднем дворе у выпаса браминов!

- Но это работает и в обратную сторону! Ты мог там быть! Ты точно там был! У Хелен на руке остался синяк, будто кто-то ее сильно схватил за руку! Ты к ней подкатывал!

- Ты что, ебанутый?! К ней мог подкатить кто угодно! Почему ты сразу думаешь, что это был я? Потому что я всего лишь несколько раз на нее как-то «особенно» посмотрел? Да и синяк мог возникнуть от чего угодно, блять! Мы друг друга 10 лет знаем, давай не будем ссориться из-за бабы!

- Видел я тамошних «мужиков»! У них хуй поднимется разве что на бутылку односолодого вискаря! Только ты и мог ее домогаться! Того придурка, который вырезал у себя на лбу садовыми ножницами имя Хелен, там уж точно быть не могло! Ну, бля, учти, если я прознаю, что это был ты… ухх... лучше бы тебе бежать так же быстро, как от своего первого отряда, когда ты съебался из той бойни под Аннаполисом!

«Аннаполисом», - молнией прозвучало в голове знакомое слово. Дэйва словно обдало ледяным ветром, до мурашек: «Аннаполис! Отголоски прошлого! Его прошлого! Точно! Анклав и его оружие! Что там было? Бойня? Между кем и кем? Братство было там? Кто победил? Кто-то из этих двоих точно был там! Я должен всё узнать!».

Дэйв, не мешкая, оглянулся на Мэтта:

- Я должен кое-что проверить. Я отойду.

Скрытое в тенях лицо парня, казалось, не выражало никаких эмоций:

- Угу. Давай.

И он пошел в другую сторону, быстро скрывшись в ночи.

Те двое препирающихся уже вроде подуспокоились. Один закурил, смотря в ночь, второй сел у палатки, подшивая подстежку своей брони. Тут в свет костра и вышел Дэйв. Один из мужчин бросил косой взгляд, думая, что Дэйв просто идет мимо, но когда тот остановился, громко, недвусмысленно произнес:

- Двигай дальше. Тут занято. И нет, на снарягу и жратву не играем и не продаем. Катись давай.

- Не нагревай, - сделал успокаивающий жест рукой Дэйв, - я просто услышал кое-что знакомое: вы так орете, что вас с другого конца лагеря слышно.

- Что знакомое? Ты тоже знаешь Хелен? – тут же ощетинился ответчик, готовясь вломить Дэйву: третьего претендента на женщину он бы точно не стерпел.

- Нет, нет. Никакую Хелен я не знаю. Я насчет «Аннаполиса». Услышал, что кто-то из вас был там, когда произошла бойня, - он старательно подбирал слова, припоминая допрос наемника в Цитадели и всю известную ему информацию, чтобы сойти за своего, – наш отряд должен был там оказаться через 4 дня. Но, позже нам сообщили, что туда нет смысла выдвигаться. И тут же перебросили на север. До меня доходили некоторые… слухи. Но все-таки хотелось бы услышать всю историю, из первых рук, как говорится.

Двое наемников переглянулись, смотря на Дэйва как на салагу:

- Твой отряд, ха. Везунчики. Или ссыкуны. Под Аннаполисом больше трех сотен полегло. И наших, и не наших. Хотя… это странно, что ты решил спросить нас об этом. Ты точно за этим подвалил? О таком обычно не спрашивают. А кричат. Или молчат. Немногие могут рассказать о том, что там произошло на самом деле, без прикрас. Оглянись вокруг – скольким еще это интересно? Кто еще подошел? Никто! Потому что этот позор хотят поскорее забыть или вовсе не знать о нем. Боевой дух сейчас значит гораздо большее, чем еще год назад.

- Мы сейчас далеко оттуда. И никогда не вернемся. Вы можете рассказать. Я вас не знаю, вы меня-тоже. Вероятно даже, что после задания мы больше никогда не пересечемся, так что – почему бы и нет? – Дэйв старался разговорить наемников.

- Вот. Именно. – Начал, расставляя акценты, второй. – Мы тебя не знаем. Может, ты из отряда карателей, которые выискивают дезертиров? А как ты думаешь, как еще можно было выжить в той мясорубке? И вид у тебя слишком цивильный для наемника. Как давно ты в деле?

- Третий год; до этого перебивался случайными заработками по охране караванов и защите поселений. Ну а насчет первого… посмотри на меня и скажи, что я из отряда карателей! - развел руки в стороны Дэйв.

- Да не похож, не похож, ды их тут и быть не может, просто нервяк ебёт каждый раз, как вспомню, что пришлось свалить! Я уже стал конченным параноиком, поэтому и спрашиваю заранее. А ты там че говоришь? Третий год? Охотно, бля, верю! Вот смотрю на тебя и ВЕРЮ. Ты и твой отряд, наверняка, шайка бывших фермеров, проебавшая всю пахотную землю и урожай и решившая податься в наемники. Ни опыта, ни уважения. Хотя, почему нет? Ну, бля, слушай правду, может хотя бы мой рассказ отобьет у тебя желание быть наемником и вернуться к истокам, если жизнь дорога. И своим криворуким дружкам расскажи. Аннаполис им, блять!

Дэйв молчал, выжидая, не приняв оскорбления на свой счет. Один из наемников лег в палатку, задвинув полог, давая понять, что ему не интересно.

- Ту ночь я надолго запомнил. – Давно не стриженный, высокий мужчина средних лет, изподлобья глянул на Дэйва, затем закурил, сделал несколько медленных затяжек, оглядывая темные палатки и костры поодаль, и продолжил:

- Было уже за полночь. Я уже собирался взять банк, обобрав дочиста хамоватых ребятишек из соседнего отделения, как вдруг грянул первый взрыв. Неожиданно, ярко. Все повскакивали со своих мест, хватаясь за оружие, даже игральный стол повалили. Когда грянули еще взрывы, стало очевидно, что это нападение, а не какой-то нерадивый рабочий взорвался на бочке с реагентом. Послышались выстрелы. И сразу же стало понятно, КТО именно на нас напал. Я быстренько вбежал в дом и поднялся на верхний этаж, на площадку для дозорных. Ночь была лунная, и передовую было видно прекрасно.

Пиздец. Вот что я увидел. Хотя ситуация ой как к этому не располагала! Согласно последним донесения с фронтов, консервноголовые плотно засели в своих аванпостах и носу наружу не кажут, обосрались поди – а тут вдруг такое! Это было всё тщательно спланировано – от и до. В любом другом случае мы бы отбились. Но не сейчас. Комвзвода положил снайпер – моё отделение рассыпалось: кто побежал к передовой, кто ближе к укрытиям, чтоб не попасть под огонь. Я уже и слышал и видел – началось месиво: били синими всполохами Гауссы, Гатлинги стрекотали так, что жгло барабанные перепонки, гранатометы долбили по позициям, крошево и осколки летели повсюду, впиваясь в стены дальних домов или тела тех, кому не посчастливилось подставиться; укрепления у самых городских развалин враги смяли быстро. Хотя и отвечали наши приемлемо. Во всяком случае, пытались. Да что там наши – там были все, и бандитские кланы, и всякая шушера с самопалами: наверняка все полегли. Ну… а хуле они сделают то, своим винтовками, пистолетами, дробовиками? У тех козлов то – силовая броня, да и темновато: ни прицелиться нормально, ни поближе подпустить, только пули тратили. А минировать подходы эти ленивые дегенераты за четыре месяца так и не начали! Потом вертиберды появились. Некоторые, в том числе и я, быстро смекнули, чем дело кончится, и двинулись к восточной оконечности: там, ремонтными тоннелями можно в пять минут выбраться за городскую черту, а дальше хоженой автострадой и свалить. Оставалось лишь по-тихому обойти патруль тех рослых ребят, расквартированных при Объекте – вот, кто мог дать достойный отпор этим гавноедам! У них какая-то своя козырная силовая броня, не похожая на все те образцы, что я прежде видал, и оружие прям на загляденье! Они наверняка схватились с консервноголовыми по-серьезному… но мы этого уже не увидели: я и человек 6-7, под покровом темноты, уже были под землей. В общем… рассказ мой выглядит не полным, много событий было упущено в пылу битвы, не обо всем я знаю, не обо всем расскажут остальные, даже на допросе. По сути, это было бегство, дезертирство, но... кого это ебет? Комвзвода сгнил... отделение тоже... и мы бы тоже вместе с ними, если бы не свалили. Сохранили снаряжение, оружие и, самое главное, информацию, предупреждение – чтобы туда больше никто не сунулся. Оправдание, конечно, хуевое, но, всё лучше, чем ничего. – Мужчина повертел в грязных пальцах окурок, раздраженно отбросил его в сторону и отер лицо ладонью, - позднее… что позднее? Аннаполис захватили, никто не помог; выбрался ли еще кто-то кроме нас… хуй знает. На всех ближних точках сбора тишина: или никто не добрался, или враги обрубили нам еще и связь. Слово «Аннаполис» теперь - синоним жестокого группового изнасилования, кровавого и безпощадного. Но забывать такое не следует. Вот, что бывает, когда недооцениваешь врага, не делаешь предупреждающие шаги, не ведешь разведку, а просто бухаешь и играешь в карты, как мы. Наём крутится, крышки мутятся. Что могло пойти не так? Хех, я теперь в твоих глазах выгляжу конченной мразью, - он еще раз неблагонадежно глянул на задумчивого Дэйва, - но мне поебать; я рассказал тебе правду, а она уж посильнее жажды наживы. Система ценностей и оценок у всех разная, к сожалению. А здесь, - он обвел глазами большой лагерь, - здесь всё как надо. Здесь меня многие понимают. Тут таких, как я, полно – ставят здравый смысл выше Приказа и каких-то эфемерных «сокровищ». Да, этого уже не донести до тех бравых ребят и девчонок, оставшихся у Аннаполиса навсегда, но мы донесем их историю до остальных, предупредим и поможем. Вот главный посыл моего рассказа. НЕ ЛЕЗЬ НАХУЙ НЕ В СВОЕ ДЕЛО. И НЕ ВАЖНО, СКОЛЬКО ТЕБЕ ЗА НЕГО ПЛАТЯТ! Нас купили и пустили на бойню, как зверей в бойцовской яме. Кто? На этот вопрос у меня и уцелевших есть пара догадок, но они не для твоих ушей. Да и вообще, давай-ка уебывай, я донес до тебя Послание. Теперь ты в курсе. Всё, больше тебе здесь нечего делать. Вали бля.

Выслушавший весь рассказ очень внимательно, Дэйв, при этих словах слегка кивнул, пытаясь набросить сочувствующее выражение лица, затем развернулся и пошел прочь. Ему не стоило выспрашивать больше, чтобы не спровоцировать или не выдать себя. Он услышал достаточно.

Те двое уже остались где-то позади, в ночной мгле, а Дэйв, найдя незанятый участок, присел на землю и, в полной темноте, начал обмозговывать услышанное.

«У Кина получилось. Он собрал Братство в единый кулак и ударил всей мощью по Аннаполису. Да, там был Анклав. Наши догадки были верны! Но и их, видимо, смели, раз Аннаполис взят. Мы победили. Теперь Братство там, у той штуки, что испускала все те разноцветные выбросы по ночам. Объект… Именно эта штука - Объект? Зачем он? Что Кин прикажет с ним сделать? Поймет ли его предназначение? Нашли ли Лайонса? И если да, то кто сейчас во главе Братства? Если нет, то… что дальше? Наемники разгромлены, рейдеры и прочие бандиты перебиты… Война закончилась? Или она закончилась только у Аннаполиса? Куда обратятся их взоры?»

Из дебрей подсознания мужчину вырвали ставшие доноситься неподалеку пьяные песни и стрельба в воздух. Здесь и правда весело. Но не для него. Пора было искать свой отряд.

Через полчаса, порядком заплутавший Дэйв вынырнул из темноты у знакомых трех красных палаток-грета, он все же смог их отыскать на этом огромном поле. У небольшого костерка сидели только Крис и Однобровый, остальные уже спали. Завидев Дэйва, они тут же сменили тему.

… - Утро уже не за горами. Я пойду, прилягу. – Крис тут же засобирался вставать.

Однобровый кивнул ему, шевеля палкой угли в костре. Не обращая внимания на этот ход, Дэйв как ни в чем не бывало присел рядом.

- Что там? Что говорят наниматели? Крис всё уладил? Мне что-нибудь нужно знать пока я сам не пошел спать? – начал он спокойным тоном.

- Аа, не, забей, важного то и не было. Командир сам сообщит, если будет повод. Можешь идти спать.

- Точно? а что насчет разведки? – почесал бороду Дэйв, памятуя о недавнем рассказе наемника из Аннаполиса, - мы же не пойдем на троггов в лобовую?

- Да забей, говорю. Завтра к полудню запустим Элли. Узнаем че как, кто-где. – Односложно отвечал собеседник.

- Элли? – подавил сильный зевок Дэйв.

Однобровый на этом моменте наверняка про себя жестко выругался матом, поняв, что сам нечаянно спровоцировал новичка на еще одну ветвь докучающих диалогов. Ему явно было не до общения, во всяком случае, с Дэйвом.

Он молчал, раздраженно выдохнул через нос, а потом, как бы нехотя, почти «на отвали» бросил:

- Элли это синтетическая птица-проводник. Единичный заказ от Сидар’н’Маршалл Индастриз.

- Птица-прово… - начал было Дэйв, но тут, его обдало еще одной ледяной волной воспоминаний: «Сидар’н’Маршалл Индастриз»! Он уже слышал это название! Где?» Мужчина, так же, как и Люк до него, стал прокручивать в голове события минувших дней и нашел: Тот погибший караван. Те контейнеры. Те мертвецы в любопытной одежде. Вот она, разгадка! Он может получить ответ на все вопросы прямо сейчас!

На его лице воцарилась целая гамма чувств, от предвкушения разгадки до глубокой озабоченности происходящим.

- Что такое? Ты прям будто свинцового гороха поглотил! – Однобровый уставился на него с недоверием, - тебя что-то смутило в моих словах?

- Нет, нет, - отер лицо ладонями мужчина, - ты... ты сейчас произнес нечто, о чем я не слышал давно. И мне бы хотелось бы прояснить это самое нечто. Ты можешь пролить свет на происходящее.

- Ооо... не стоит! – Обрубил собеседник однозначно, поняв, куда дело клонится. – Я вообще не любитель лясы точить. Мы достаточно пообщались еще на заправке. А тут еще и ты посреди ночи, со своими вопросами. Кто-нибудь из отряда проснется, до них и доебывайся. А лучше дождись завтрашнего дня, сам всё увидишь.

- Сидар’н’Маршалл Индастриз. Что это? – резко поставил вопрос Дэйв. В других обстоятельствах он вполне мог нацелить оружие на этого человека, напасть, задержать и избить его, если придется. Но не сейчас. Он терпеливо дожидался ответа, пока мужчина в зеленой, в заплатках куртке и потертых джинсах, медленно вставал, наблюдая, не тянется ли он к оружию, чтобы не пристрелить приторно докучающего новичка. Однобровый в молчании уже сделал шагов десять в противоположном направлении, как вдруг остановился и в пол оборота произнес:

- Будущее. Сидар’н’Маршалл это будущее.

После этих слов он скрылся в своей палатке.

Глава 29

ГЛАВА 29

Командир резко сделал приметный жест рукой: «Пригнуться!».

Люси тут же присела – реакция и выучка прошлых лет никуда не пропала. Где-то за ней и по правую руку с легким характерным звуком рассеялись по укрытиям еще шесть человек. Над девушкой возвышался красный кирпичный «гребень» высокого дома в викторианском стиле. Сквозь его хаотично разрушенную верхушку, как сквозь выбитые зубы, пробивались яркие солнечные столбы, доставая до проулка, где и затаился отряд. Командир надвинул на глаза визор, до этого покоившийся у него на лбу, и с помощью него принялся оглядывать близлежащие развалины: что-то зацепило его взгляд, и сейчас он искал этот источник. Люси выжидающе за ним наблюдала, чуть отодвинувшись к насквозь проржавевшей решетке: чуть звякнул наплечник при прикосновении к ней – броню ей выдали достойную, и винтовку не со сбитым прицелом: разницу с подготовкой послушников в Вашингтоне чувствовалась сразу же.

Бездействие затянулось. Никто не решался спросить командира о положении вещей. А он все выискивал что-то или кого-то в этом лабиринте из камней, бетона и балок, раскинувшегося впереди. Девушка покачала головой: никого там нет, за нами никто не следит – она привыкла доверять глазам и сейчас они подсказывали ей, что переулок чист. Она оглянулась: еще двое, как она, завербованных юнца, и четверо бывалых солдат Бостонского Братства – последние как раз больше следили не за улицей, а за Люси. Персонально. Это испытание? Проверка профпригодности? Первая операция за два месяца, когда девушке позволили, наконец, подняться на поверхность. Пристальные взгляды не покидали ее все эти дни в бункере. За ней следили даже стены. Она точно была в этом уверена.

Вдруг она что-то заметила: сквозь пелену мыслеобразов натренированный взгляд выхватил некое передвижение, что-то отличное от столбов пыли и кирпичной кладки. Там впереди действительно кто-то был! В окне такого же разрушенного викторианского дома впереди промелькнула некая фигура. В окне выше - еще одна.

«Блять, а кэп то был прав!» - Люси вскинула винтовку. Спрашивать и ждать указаний она не стала. Четверо за ней встрепенулись, но не перешли к решительным действиям. Выжидали. Командир, судя по всему, тоже заметил врага, присел на одно колено и нацелив винтовку. Как и Люси, искавшая в рамке прицела фигуры врагов. Шелест ветра чуть обнес вниз маленькие камешки кладки с обвалившейся стены соседнего дома. А потом все стихло.

- Сэр, какие будут указания? - решился нарушить молчание один из юнцов, негромко обращаясь к главному.

Тот даже не обернулся. Но визор снял. Четверо бойцов по-своему восприняли этот сигнал: они вышли из-за укрытия и двинулись к командиру в сером пылевике и засученной наверх шапке.

- Они ушли. – Один из бойцов кивнул затаившейся Люси.

Девушка пока еще с трудом верила на слово этим людям. Но, постепенно убеждаясь, что врагов не видать, убрала винтовку и тоже не спеша подошла к командиру. Тот что-то тихо обсуждал с одним из бойцов.

- Кто это был, сэр? – нагло вмешалась Люси, - те люди из Ополчения? Или из этого вашего Добрососедства?

Командир проигнорировал вопрос, к девушке обернулся один из бойцов-паладинов в толстом свитере:

- Тебе не положено это знать; уймись и не задавай лишних вопросов, - отрезал басоватым голосом высоченный мужчина.

Люси снова поджала губы и покачала головой – этот жест она повторяла каждый раз, когда хотела выразить недовольство. Вербально она выражать его перестала – последний раз ей едва не сломали за это нос.

Ей сделал пригласительный жест один из юнцов неподалеку, недвусмысленно давая понять, что ему есть, что сказать. Они отошли в сторону, подальше от паладинов.

- Люси, верно? - почти шепотом уточнил парень, чуть склонившись, одетый в такой же как она обвес брони.

В ответ девушка лишь промолчала, нахмурившись, но он, не смутившись, продолжил: - Не из Сопротивления они и не из Добрососедства; это те горделивые чудаки, которые не придерживаются ни одной стороны. И никому не помогают. Так уж вышло, что Бостон-их родной дом. И они отсюда не уйдут. Но и не вмешиваются в войну и дележ территорий. Хер его знает, кто они на самом деле такие, где базируются и чего хотят, но это точно были они. Наблюдают тенями и не вмешиваются.

- Откуда ты знаешь? – так же шепотом недоверчиво спросила Люси.

- Я из Мальдена, это недалеко отсюда. Еще с детства я слушал истории. Самые впечатляющие истории. О героях. Или о тех, кто пытался быть таковыми. Эти люди – часть этих историй. Плоть от плоти. Они не признают огнестрельного оружия. Предпочитают выходить с врагом лицом к лицу. Зачем? И кого они считают врагами? Сложно сказать. Те немногие, кто видели их в деле, слагают об их мастерстве боя легенды.

- Война идет буквально у них на пороге, и они не вмешиваются? Хех, сомневаюсь я в их мастерстве! – Люси еще раз бросила надменный взгляд в сторону развалин.

- Не бросай слов на ветер. Возможно, тебе удастся лицезреть этих людей воочию. Если ты сойдешься один на один с любым из них, я бы на тебя не поставил. Будь ты даже с гатлингом! – ответил ей таким же надменным взглядом новобранец.

- Господи, вы все одинаковые, - закатила глаза Люси, - кого ни спроси, вы верите кому угодно, но не мне.

- Еще бы. Ты не местная. Чтобы понимать менталитет края нужно здесь родиться. И впитать с молоком матери его легенды. Здесь есть, кого бояться и уважать. – Парень кивнул своему напарнику и отошел, давая понять, что разговор окончен.

В Центральном Бостоне сегодня было необычайно тихо. Ветер гулял по закоулкам, свистя и гудя в каминных трубах домов – эта мимолетная симфония была единственным аккомпанементом осторожно передвигавшемуся в тени развалин отряду. Солнце раннего лета порядочно согревало, но напряженным и сосредоточенным людям было явно не до него. Дома, переулки, проспекты с покосившимися фонарями и гигантскими выбоинами в асфальте… Никого. С традиционного поля битвы – Гавани, не доносилось ни звука. Из «котла» - Бэк Бэй, где только за прошлые полгода погибли порядка двухсот противников с обеих сторон: мутантов и людей – тоже ни звука. Слишком тихо. Затишье перед бурей? Люси прошла инструктаж перед операцией: обо всем этом ей рассказали интерактивные карты и, собственно, инструктор – живой человек, капрал Гейтс: рыжее, усатое воплощение ханжества, высокомерия и вульгарности местного Братства: «Моя задача такова, чтобы, когда вы, покинув эти стены, смогли сыграть вальс на сложнейшей приборной панели, как на рояле сыграл бы Шопен!» - басил Гейтс, выкладывая на длинный стол разные приборы…

Люси захлестнули воспоминания:

«… Правда, - поднял глаза коренастый мужчина в свитере и надетым поверх него плотным рабочим фартуком, оглядев присутствующих, - никто не говорил мне, что это задача выполнима!

Так же басовато засмеявшись, он продолжил: - Турбины, моторы, валы, разные виды излучения, температуры, сплавы, как вы думаете, что я сейчас перечисляю? А главное – зачем?

Небольшое прямоугольное помещение Бункера было обставлено как мастерская-класс с разными станками, длинными рабочими столами, а также партами для обучающихся, интерактивными досками и множественными лампами для качественной работы. Желтоватое освещение было здесь повсюду – от него Люси уже порядком тошнило, это было ее седьмое занятие. Все, кто присутствовал: молодые люди до 25 лет, озирались друг на друга – никто не решился ответить на вопрос инструктора.

- Так. Я. И. Думал. – Выразительно медленно произносил Гейтс, занятый разбором какого-то прибора у него в руках, – вы не просто тупы, как скот, вы еще и не решительны! Выскажитесь! Хотя бы неправильно. Молчание с вашей стороны я расцениваю как неготовность к тому, что вас ждет наверху. И это даже после того, во что я вас посвящал позавчера: ориентирование на местности и распознавании врага лишь на слух. Никто ничего не понял. Вы безнадежны. Радтараканы более обучаемы чем вы. Я могу научить радтаракана прыгнуть в ведро, вас же я могу лишь обучить тому, как сразу прыгнуть в лужу радиоактивных отходов, чтобы не мозолить мне глаза! Когда мне принесут ваши жетоны, я переплавлю их в Аллегорию Тупости!

- Позвольте, сэр, – Люси встала, отодвинув стул: под этим жестом тут понималась готовность отвечать.

Гейтс прервал свою чванливую речь и вперил насмешливый взгляд в девушку. Почти требовательное «Ну!» читалось у него на физиономии.

- Эти приборы у вас на столе. Я распознаю в них металлоискатель. Фазовый и модифицированный, для поиска особых сплавов. Дальше я вижу 2 типа турбин, возможно, для силовой брони, вижу прибор для походной очистки воды и еды от радиации и... последний прибор я не узнаю.

Воцарилась тишина. Люси, стоявшая спереди, спиной чувствовала десяток недоуменных, завистливых взглядов своих одногруппников. Гейтс приложил сперва согнутый палец к губе, потом почесал им бровь, будто что-то вспоминая, а чуть позже, надменно указал им на Люси:

- Дааа, та самая. Я вспомнил! Ха! Это о тебе капрал Хаммонд докладывал. Это тебя изловили во Внешнем Бостоне и доставили сюда. Дааа, я слышал... некоторые слухи. Ты знаешь. И чего же ты ждала? Я вторую неделю инструктирую вашу группу дегенератов, а ты расщедрилась на первое слово только сейчас?

- Я терпелива. Я умею ждать. Умею анализировать. Не принимать на свой счет. – Люси старалась выглядеть уверенно, но у нее вспотели ладони, - я не знаю вас, не знаю их, - она кивнула на группу, - и единственное, что отозвалось во мне сейчас, это желание действовать. Я услышала достаточно и поняла достаточно и теперь могу показать, на что я способна.

- Ты игнорировала… нет, не просьбы, а мои ПРИКАЗЫ те две недели! Я уже не раз приказывал вам показать себя, показать, чему вы научились!

- Я своенравна. И не вам, не Ланигану не вытравить это из меня. Ваша дисциплина... к ней сложно привыкнуть.

- Ха! Не вытравить! Лучше бы тебе мне не дерзить! Хотя… я чувствую в тебе некий огонь… непокорность… при правильном подходе из тебя выйдет отличный боец. – Гейтс потер руки, кивая, - этот хлам, - он взглядом указал на учеников за ней, - освоит твой багаж знаний за годы. А ты уже готова. Мне не придется маяться хотя бы с тобой. Заодно улучшу свои показатели среди наставников! Ха! Но они должны знать, откуда ты на самом деле!

- Слышите, вы? – он обратился к одногруппникам Люси, - вы два месяца делили казарму с рыцарем Вашингтонского Братства Стали. Смекаете, кто это и где это? Знаете, как НАДО к ней относиться?

Присутствующие начали шептаться в смешанных чувствах. Кто-то выглядел враждебно, кто-то заинтригованно. Гейтс протер запачканные маслом руки тряпкой и подошел к Люси, чуть наклонившись к ее уху, ехидно, почти шепотом, произнес:

- Здесь не любят Вашингтонских. От слова «совсем». Но они должны были узнать. Посмотрим, как ты справишься, ведь вы вместе живете, вместе едите и спите. Посмотрим… но, если справишься, я возьму тебя обучать. Персонально».

-----------------

- Эй, ты там! Заснула?

Люси стремительно вернулась в реальность. Это один из паладинов окликнул ее. Девушка тут же огляделась – все были уже на низком старте.

– Что, что, прошу прощения? Сэр?

- Выдвигаемся. Сканер засек кое-что важное. Это неподалеку.

----------------

Люси чуть замедлила шаг, когда заприметила впереди сквозь расступающиеся развалины малоэтажных домов возвышающийся к небесам обелиск, метров 60 в высоту и показавшиеся здания пониже, как старой постройки, так и торговые ряды совсем недавней постройки. Девушка как бы невзначай чуть придержала за локоть одного из молодых рыцарей, уже обгонявшего её: тот обернулся.

- Это что впереди? – сквозь зубы, как можно тише спросила она. За ней по-прежнему наблюдали. Она не решалась спрашивать в открытую - мало ли, какие выводы сделают паладины.

- Банкер-Хилл это. Запомни это название. Особенно если тебе понадобятся новые носки, а также новая вилка, а также новые поножи боевой брони, гранаты, пистолеты, мягкие игрушки в ассортименте, вантуз, садовые гномы, сувенирные статуэтки Пола Ревира, гвоздемет,ну и… даже ядерный минизаряд, пожалуй. Кароч, всё, что тебе только в голову взбредет – только спросишь, а ушлый торгаш уже полезет под прилавок за нужной вещью. Это центр всей торговли региона. И под словом «центр», я подразумеваю ЕДИНСТВЕННЫЙ центр. – Словоохотливо примерялся парень, ехидничая, разъясняя всё для Люси.

- Вот значит как, - вытянула шею Люси, внимательнее разглядывая открывающиеся виды; краем глаза она отмечала действия паладинов, шедших поодаль: те то ли нарочно ослабили контроль, то ли подрасслабились – Банкер-Хилл их не пугал. Нисколько.

- Там же полно людей! – также почти шептала Люси, по-прежнему шагая в такт с парнем, - я вон уже вижу погонщиков, и караваны, и браминов, там на стоянках полно обслуги, и ты сказал, полно торгашей, и, раз ты сказал – Центр, то и полно покупателей!

- Ну да, а че? – буднично отвечал молодой рыцарь.

- Так вы че? – зашипела Люси, - мы тут скрываемся и шугаемся любой тени, а тут вываливаемся на громадную торговую площадь в открытую?!!

- Аааа, это! – махнул рукой парень, - Банкер-Хилл, наверное, единственное место в Бостоне, где по-настоящему безопасно! По крайней мере, для тех, кто умеет договариваться с Торговыми кланами. То есть для НАС точно безопасно.

- Эээ, - не решалась продолжить Люси, в голове ситуационный анализ подсказывал, что дело нечисто; но сейчас у нее и выбора то нет: группа почему-то направляется туда, делает это в открытую. Значит, ей следует поступить также. Солнечный безветренный день тоже отгонял ощущение тревоги. «А там действительно есть на что взглянуть! Столько людей, а какой там колорит! А откуда я и с кем следую, я думать не буду». По-юношески вдохновленная Люси ускорила шаг.

Как только перешли по большому, видавшему виды автомобильному мосту на другую сторону реки, один из паладинов обернулся к новобранцам:

- Приказ таков: держаться вместе, от отряда ни на шаг; себя никак не проявлять если не будет соответствующего приказа, с местными не говорить, и, - тут он грозно глянул на Люси, - не пытайтесь сбежать. Вы не сможете затеряться в толпе. А если попытаетесь – я узнаю.

Молодые кивнули; Люси, сделав вид, что не поняла, что обращались персонально к ней, тоже невинно кивнула. Мысли у нее были на этот счет разные, но сейчас она старалась тщательно их скрывать.

Ах, сколько цветов, сколько красок! После затхлых, пыльных, полуразрушенных, навевающих лишь тоску, викторианских кварталов, где порой даже было не разойтись по сторонам, выход на огромное разляписто-позитивно оформленное пространство действовало на сознание как глоток свежайшего воздуха. До небольшого холма Банкер-Хилл оставалось еще несколько сот метров, а тут уже начинались и уходили вперед цветастой лентой торговые ряды: тенты, навесы, из приятных глазу зеленых, желтых тканей, прилавки, сбитые из раскрашенного в яркие цвета дерева, узорчатые просторные палатки, у которых курился легкий дымок.. ах, сколько здесь всего! Отряд Братства в гражданском влился и пошел сквозь пеструю толпу покупателей, посетителей и бог весть знает кого еще… гвалт, оклики приценщиков и лавочников, деловитые разговоры клиентов, неторопливо прохаживающихся вдоль рядов уставленных… боже, чего здесь только нет! Люси буквально теряла голову от такого разнообразия: рождественская ярмарка в Мэриленде ни в какое сравнения не шла с увиденным сейчас. Много, очень много товара, всякой всячины, притягивающей внимание - на прилавках, полках, в руках, и прямо на земле: такой объем торговли поражал неискушенного. Девушке периодически что-то протягивали странные мужчины с раскрашенными лицами – то ли это были леденцы, то ли засушенные лапки кротокрысов, сложно сказать... но она шла дальше, шла и вдыхала, слушала, смотрела. Солнце, тень под навесами, навязчивые, приятные обонянию незнакомые запахи, какофония звуков, причудливый говор местных, слышался даже язык который она не узнавала... такая атмосфера действовала самозабвенно и невероятно чарующе – Люси забыла кто она, зачем сюда пришла и с кем. Паладины уже скрылись впереди в толпе, а девушка все разглядывала свисающие с потолка одного из навесов снопы и связки различных трав, неведомые ей фрукты и настои в темных пыльных банках, горстки каких-то порошков в ступках… нос всё чаще уносил ее в далёкие, неведомые страны.

- Что-то присмотрели, юная госпожа? – приятный, переливчатый голос: темнокожий мужчина, увешанный тихо звенящими бусами и кольцами на всех пальцах рук, чуть склонил голову из-за прилавка.

- Я... ээ… нет, простите, я не за покупками пришла, – Люси с трудом выдавила из себя слова отказа, хотя сердцем она хотела задержаться здесь подольше. Она нехотя отошла от навеса; продавец также мягко, ненавязчиво проговорил вслед: - Возвращайся, я готов сделать скидку, вижу, тебе любопытно.

- Я... постараюсь, - в пол-оборота, почти с горестью ответила Люси, уже выискивая впереди знакомые спины в темных свитерах и потертых куртках. «Вряд ли ты когда-нибудь сюда вернешься», - девушка с горечью двинулась дальше.

Вот и два десятка ступеней – подъем к монументу. Люси догнала группу, а те уже свернули к небольшому зданию с колоннами рядышком. Вокруг тоже было много народу, лавки также ломились от товаров различных сфер потребления, но лица продавцов выглядели здесь не так дружелюбно, как у тех, что внизу… или это Люси так казалось.

Небольшое здание со свободным широким входом без дверей – вот куда свернул отряд. А внутри будто один огромный магазин. Трехцветные флаги на стенах, вырезы лиц в барельефах, статуи, древние панорамные фрески, здесь всё дышало историей далеких времен – у Люси сложилось впечатление, что это здание гораздо древнее даже самого города. Довольно просторно внутри, звуку шагов вторило гулкое это под потолком. Вот и украшенная стойка. К ней командир не мешкая и подошел. Холеный продавец в клетчатом стираном пиджаке и розовой рубашке сперва широко улыбнулся и раскинул руки при виде новых клиентов, но, приметив, кто перед ним, быстро убрал деловую ухмылку с лица.

- А, это вы. – Односложно бросил он, явно узнав пришедших. Присутствие этих людей действовало на него раздражающе и спокойствия не приносило, хотя они только пришли. Люси встала поодаль и наблюдала – по пути сюда на рынке почти никто не обращал на них внимания; даже тот факт, что у каждого из них было оружие, ни у кого не вызвало претензий. Продавец же, трое сотрудников обслуги в зале и пара охранников с винтовками были явно недовольны присутствием отряда.

- Кто из вас нажал на кнопку? Что случилось? Сканер засек здесь активность, - командир отряда сердито воззрился на продавца, держа одну руку на поясе, где в кобуре находился пистолет. Остальные паладины обступили главного, готовясь, в случае его действовать.

Сразу всё поняв и, видя набирающий оборот дела, продавец успокаивающе вытянул вперед ладонь: - Всё в порядке.

А затем, быстро оглянувшись на дверь в задней части помещения, продолжил:

- Понедельник сегодня. У нас инвентаризация. Мои люди носили товары со склада, ставили один на другой, ну и… «она» и сработала.

- Да ну, - командир приподнял бровь, и чуть опустил голову на бок.

- Точно вам говорю, - старался не нервничать продавец, - я сам потом лично проверил. Дважды. Целостность не нарушена.

Командир долго смотрел ему в глаза буравящим взглядом, а затем выдавил примирительную гримасу:

- Это похоже на правду.

Затем вынул из кармана странный прибор и продемонстрировал экран продавцу. Тот увидел там что-то лишь одному ему известное.

- В рамках допустимых значений! Я же говорил, целостность не нарушена! Видимо, лишь слегка покачнулась…

- Хватит. Достаточно. Эта информация конфиденциальна. Но, - поднял паладин проверочный взгляд на продавца, - если такое еще раз повторится, и на сигнал прибудет не мой отряд, мы инициируем отмену Договора Хранения.

На этих словах он развернулся и двинулся к выходу. За ним последовали остальные паладины и новобранцы, с Люси в том числе. Охранники магазина недовольно смотрели им вслед, но всё же, выдохнули спокойно – костяшки их пальцев, державшие рукоятки автоматов аж побелели от напряжения.

После плохого освещения в магазине, на улице Люси по глазам ударил солнечный свет. Снова вернулись звуки толпы, рынка, запахи. Сделав буквально десять шагов, отряд снова встал: командир, видимо, встретил кого-то знакомого и заговорил с ним. Паладины тоже отвлеклись на кого-то. Люси, пользуясь этим, отошла чуть поодаль, изучая остальные лавки, ассортимент, а, порой, и задирая голову, разглядывала слепящий на солнце шпиль высоченного монумента. Но, вот что-то привлекло ее внимание. Точнее не что-то, а кто-то. «Где?» - Люси снова пробежалась по рядам, магазинчикам, площади и... нашла. Возле одного из тентов, метрах в 50, прямо на земле в позе лотоса сидел... наверное, мужчина, судя по очертаниям фигуры за плотными, цветастыми одеждами, напоминавшими то ли халат, то ли балахон, с накинутым на лицо капюшоном. Почему именно он? Вокруг полно людей! Люси не знала, но почему-то разглядывала лишь этого мужчину в балахоне: что-то загадочное, что-то манящее было в нем. Девушка смотрела, смотрела и не могла оторваться, стараясь разглядеть его лицо, она уже хотела было сделать несколько шагов в направлении этого человека, как вдруг тот чуть приподнял голову, точно в сторону Люси и…

«Они тебя не отпустят», - прорывно прозвенел у нее в голове чужой голос. Люси едва не вскрикнула: у нее сильно зазвенело в ушах и на миг закружилась и заболела голова, будто туда вторгся чужеродный носитель. В свисто-звоне мыслей она поняла: незнакомец не раскрывал рта, да и не смог бы произнести эти слова так четко и звучно, даже если бы закричал – между ними было метров 40-50, и полно гвалтящих покупателей и продавцов. Он говорил прямо ей в голову. Люси чуть склонилась, схватившись за лоб – благо, этот жест не заметил никто из ее отряда, они были заняты своими делами. Каким-то чудом, порядком вспотевшая от такого невероятного контакта, девушка, быстро сообразила, как следует ответить:

«Я знаю», - подумала она, направляя эту мысль незнакомцу и глядя в его сторону.

Ответ не заставил себя ждать. Из-под капюшона чуть проглянуло лицо:

«Хочешь увидеть шоу? И как ОНИ на него отреагируют?» - прозвенело, но уже чуть тише у девушки в голове.

«Да», - быстро пересилив головокружение и свист в ушах, ответила заинтригованная девушка.

«Тогда смотри внимательно, в оба глаза», - незнакомец снова опустил голову, капюшон полностью опал на его лицо.

«Что? Куда смотреть?» - Люси озиралась по сторонам.

И тут вдруг…

- Ты обвесила меня, да еще и на сколько! – донеслось откуда-то справа.

- Что???! Да ты на весы посмотри, козлина, всё честно! – парировал возмущенный женский голос.

Люси тут же нашла владельцев голосов: ну конечно - продавец и покупатель, классическая ситуация!

Но тут мужчина будто впал в транс ярости: - Это я козлина??

Воззрившись бешеными глазами на продавщицу, мужик мгновенно выхватил из-за пояса мачете и что есть силы рубанул женщину. Кровь обагрила прилавок. Тут же послышались крики – появились первые свидетели произошедшего. Следом истошно заорала несчастная продавщица, осознавшая во вспышке дикой боли, что ей отрезали что-то. Все замерли в замешательстве. Очнувшийся первым, коренастый засаленный мужчина в плотной черной куртке, кинулся к обезумевшему и попытался его скрутить, но тот вывернулся, словно змея, поймал в фокус своих покрасневших глаз противника и невероятно ловко рубанул мачете и его, отсек тому руку, а затем пнул зашедшегося воплем боли нечастного прямо в лавку с какими-то железяками. Ужасный грохот. А сумасшедший залился истерическим хохотом, и побежал вниз по ступеням с площади; тут уже включились охранники Банкер-Хилл: они, расталкивая покупателей, устремились за безумцем следом. Вооружены они были лишь однозарядными винтовками и электро-погонялками. Крики были уже внизу, далекий звон, вот и несколько выстрелов, крики… звуки удалялись, видимо безумцу удалось бежать... или… еще несколько выстрелов вдалеке и затем тишина.

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Люси нашла взглядом паладинов – те, в боевых стойках, с оружием наголо, но... бездействовали. Люси была в курсе их подготовки: моментальная готовность и точная стрельба на поражение – конек каждого из них. Они могли бы убрать психа почти сразу же. Но не сделали этого. Они дали тому разойтись в своем психозе. Дали тому продолжать убивать и сбежать…

Люси озарило: «Я поняла!» - подумала она, направляя мысли тому… она попыталась найти глазами того таинственного незнакомца, но на том месте никого не оказалось и рядом тоже и нигде. Люси растерянно озиралась. Неужели ей почудилось? Говорила она с кем-то посредством телепатии? Или ее хватил солнечный удар? Нет, она точно ВИДЕЛА этого человека. Но там, возле тента, не было никого. Люси в смешанных чувствах пыталась посылать ему мысленные вопросы характера «Где ты?», но ответа не было. Как не было и боли, и свиста в ушах.

«Я не понимаю», - Люси сделала несколько шагов обратно. Тут её и углядел командир:

- Эй ты, не зевай. Мы уходим.

Глава 30

ГЛАВА 30

Тьма. Только тьма впереди. Непроглядная, зияющая, зовущая. Ни звука, ни шороха. Все замерли, не решаясь действовать. Вот же оно-спасение, только руку протяни, только сделай шаг. Но никто не мог и пошевелиться. Никаких чудес: к ним из тьмы никто не вышел, не включилось аварийное освещение привратных помещений, ни сирены, ничего. Эмбер, устав терпеть, застонала и повалилась обратно на бетонный пол.

- Я... не... смогу.., - опустила голову она.

Кто-то оглянулся на нее, кто-то нет; Джон присел рядом, ну как присел: неуклюже повалился – сил не хватило на контролируемый присяд, все мышцы и сухожилия словно были не его вовсе, он ими не управлял. Сидя желудок скручивало чуть меньше. Он с придыханием произнес:

- Эм, если ты сейчас не встанешь, то останешься здесь навсегда. Я уже не в силах тебе приказывать, но если не сейчас задействовать потаённый резерв, то когда?

Она захрипела, втягивая воздух с такой силой, будто бы в нем веяло ароматным шашлыком:

- Ничего там нет. Внутри. Откуда там взяться еде и питью? Мы просто оттягиваем неизбежное.

- Неправда. Подними свою жопу сейчас же и борись!

Джон потянул ее сам не дожидаясь ответа. И они, кое как удержавшись, уже были на ногах, сильно пошатываясь.

Наблюдавшая за этой сценой незнакомка повернулась к штурмотрону:

- Амадия, что ты видишь?

- Не могу дать определяюще - исчерпывающий ответ. Мой сенсорный радиус что-то сдерживает изнутри. Там что-то есть. Я пошла бы вперед и проверила, но я боюсь споткнуться и упасть.

- Амадия, боже, только не сейчас! –закатила глаза женщина. Но штурмотрон словно бы отключился, не реагируя на ее слова.

Зияющий проход за отъехавшей в сторону огромной дверью по-прежнему будто приглашал людей внутрь: шагнуть во тьму, шагнуть в неизвестность.

- Я сама пойду вперед. Ваша работа, остолопы, выполнена. Можете подохнуть прямо здесь или пойти со мной, если вы.., - она оглядела с десяток вялых, с трясущимися руками и ногами от истощения бойцов, - если вы еще можете.

Джон, с трудом соединив свои речевые и когнитивные функции воедино, ответил за всех.

– Мы можем!

--------------------

Толстые бетонные стены, просторный коридор, потолок высотой метра три. Свет фонариков то и дело сбивался из-за безсилия рук его державших. Вот и какие-то ступеньки, арка, ящики, столы.

- Это распределитель, - блеснул надеждой Джон; каждое найденное хоть что-то предавало ему сил, - здесь будущие жильцы очищались от радиации и получали чистую одежду и оборудование.

- Здесь безопасно, всезнайка? – женщина, оставившая сыновей у входа, воззрилась на него.

- Надеюсь, - тяжело кивнул мужчина, смочив пересохшие губы не менее пересохшим языком, - аварийное освещение до сих пор не работает, возможно тут вообще никого нет, а система не держится даже на резервниках.

Бойцы осматривались по сторонам. Эмбер, державшаяся за плечо товарища, водила тяжелым взглядом: «Все подохли, конечно же. И еды здесь тоже нет. Даже если бы и была, сейчас она похода на тончайшую труху! Не могу больше ни о чем другом думать. А, винтовка трет спину. Боже, была бы она хоть на 1% съедобна, я съела бы и ее!»

- Без помощи робота мы и не заметим ни ловушек, ни если кто-то к нам приблизится. Мы уже едва можем держать глаза открытыми, не говоря уже про слух, - обратился к женщине один из бойцов, держа оружие «наготове», в непослушной руке.

- Меня не ебет, вперед! Вам же нужна еда? На что вы готовы ради нее? Если вас тут кто-то встретит, вы же не сожрете и его? – женщина как властный хозяин двинулась вперед, презрев всякий страх.

Миновали превратное помещение. Обеззараживающие рамки и автоматические турникеты не работали. Коробки и ящики распотрошены. Никаких следов недавнего пребывания. Дальше, дальше. Ватные ноги волоклись вперед уже будто бы сами по себе. Желудок впал и уже терся, наверное, об позвоночник. Стены так и просились, чтобы на них облокотиться. Съедобна ла краска со стен? Затхлый запах обманывал ноздри, рисуя в воображении что-то печёное... радтаракана, например, или кусочки игуаны… Вперед. Воспользоваться оружием уже не представлялось возможным - нажатие на курок, словно надавить на гигантский валун, чтобы сдвинуть его с обрыва. Стены, стены, коридор, темнота.

Вдруг, одного из бойцов, сильно повело в сторону от усталости: он, едва не потеряв сознание, ударился о стену, но где-то именно в этом темном месте в стене что-то и было. На глухой звук ринулся свет фонарей, еле живой боец лежал на полу, а натолкнулся он то ли на кран, то ли мини панель, уходящую проводами в стену. Тишина. Но потом вдруг панель ожила - на ней засветился едва заметный красный индикатор. И, о боже! Звук! Шумящий, прерывистый, не похожий на сирену, уж скорее на гудки, будто ты звонил по стационарному. Этот звук исходил не из панели. А из СТЕН. Он был там. И раскатывался по всему бункеру. Громко и четко.

Все замерли. Это конец? Их обнаружили? Кто? Охранная система? Или ЛЮДИ?

Ни бежать, ни сражаться сил не было. Все просто замерли в одной позе, вваявшись в воздухе. Звук продолжался еще пару минут, а затем все стихло. Странно. Но ничего не поменялось. Темнота все также давила на глаза. Некоторые фонарики уже погасли. Эмбер в полузабытьи вертела головой: «К нам кто-то крадется? Взяли на прицел? Фальшь-панель на стене сейчас отъедет, обнажив ствол турели?»

Тишина. И вот, когда у людей появилось желание сделать хоть что-то, неожиданно включился свет. По цепочке, из дальнего края длиннющего коридора, к месту нахождения группы. Щелчки, щелчки, загорались лампы одна за другой, яркой путеводной линией, освещая все вокруг. Щелчки миновали и людей, лампы включались, наверное, уже и в превратном помещении. А затем звук - шипящий: Джон и его бойцы не перепутали бы его ни с чем – с этим звуком открывались автоматические двери.

Вон дверь, в дальнем конце коридора. Отъехала вверх... и в коридор шагнула... фигура. Она вышла на свет. Седовласый мужчина в легком, шитом-перешитом длинном пальто, сделал несколько неуверенных шагов вперед. Сделав еще пять, он остановился. Он глядел на обезсилевшую группу неизвестно откуда взявшихся тут людей немигающим, не верящим взглядом. Он смотрел и смотрел, и не мог оторваться. Потер глаза - они ему не мерещатся. Даже с позиций Джона можно было уловить его прерывистое, невероятно взволнованное дыхание. Незнакомец сделал еще пару шагов, еще пристальнее всмотрелся в людей и, полностью удостоверившись, что эти люди не плод его воспаленного рассудка, упал на колени с невероятно радостным воплем и зарыдал. Группа Джона и женщина переглядывались, не в силах что-то предпринять.

- Наконец-то! – воплем запричитал, громко всхлипывал мужчина. Он повторял эту фразу много-много раз, то уводя голову к коленям, то вознося ее к небесам, в своеобразной молитве. Это был акт освобождения, возрождения веры.

Ему никто не мешал. Лишь женщина сделал пару шагов назад. Бойцам отряда комфортнее было, видимо, тоже на коленях – они не пошевелились в голодном/обезвоженном исступлении.

Наконец, мужчина встал и, не по годам бодро, побежал к людям, распростер руки, рыдая на бегу. Конечно же, ему никто не противился. Он подлетел к первому из бойцов, заключив его в крепчайшие объятья, будто тот был его родным братом, вернувшимся с войны.

- Наконец-то, наконец-то! Жизнь! Жизнь в Форме вернулась! Она Есть! Существует! Она здесь! Много, много! Вы все! Вы люди! – старик метался от одного к другому, обнимая, иногда даже целуя каждого.

Джон упал на пол, не в силах больше стоять: - Помоги нам!

- А? Вы говорите? На английском? Он сохранился там наверху? Вы достаточно разумны? Ядерная катастрофа уничтожила не всё!! Аххахаха! Я знал! – мужчина воздел к небу (потолку) руки. Он ликовал. Ликовал искренне. Такое невозможно подделать. Он словно был сам на атомном двигателе. Такие события предают невероятный стимул жить.

- Помоги нам! – повторил Джон склеившимися от отсутствия слюны губами.

- А? Да? Помочь? Конечно! Конечно! Что угодно! – он уже подбежал к женщине, но та, единственная из всех, была при силах и отстранилась.

- Осади, старик. Я поражена, признаю. Но не стоит меня трогать.

- Нет, нет, нет! - тот обнял ее против воли, невероятно крепко, что та даже отказалась от сопротивления.

- Вы не слушаете! – прохрипел один из бойцов, протянув к нему руку, - помогите нам!

- Помочь? Помочь! Я уже помогаю! А уж вы как помогли мне! Я! Именно я! Вижу людей! Впервые ВИЖУ! КАСАЮСЬ! ЧУВСТВУЮ! – старик уже обнимал всех по второму разу.

- Мы подыхаем, нам нужна еда, вода, срочно! – рыкнул из последних сил Джон, видя, как Эмбер оседает на пол, теряя сознание.

- Есть! Еда! Вода! Немного, но есть! За мной! – старик уже полетел обратно к той двери, из которой пришел, но, заметив, что никто из людей не может подняться сам, выцелил блестящими от счастья глазами более живую женщину:

- Ты! Вы! Помогите мне! Мы принесем им еду прямо сюда! Давайте! Что же вы встали? Человечество воспрянет! Вы здесь! Люди есть! Живы! Мы накормим их!

На этих словах Джон и потерял сознание – благо падать не пришлось, он итак почти лежал.

---------------------

Жар. Ужасный жар обжигал кожу. Повиснув липкой, тяжелой дымкой в воздухе, он, казалось, мешал идти. Яркими всполохами где-то там взрывались тени – инертный ветер как-то приносил их крики. Накатывающие быстрой, жгучей волной, бьющей по свернувшимся ушам. Но ей было не до них. Яркое, оранжево-томное марево повсюду. Она шла по выжженной, кривой, колкой земле, больше походившей на сожженные до углей куски мяса с костями, за которыми не уследил нерадивый повар. Шла не зная куда. Где-то там было… что-то. Но ей до него не добраться. Кажется, за ней следят. Сухие камни хрустели под ногами. Там, там, где-то там, где оранжево-красные всполохи чуть ярче… Но вот кто-то неожиданно схватил ее руку. Она в ужасе оглянулась: черный, обожженный силуэт с неясными, размытыми маревом очертаниями. Она хотела закричать – жар от прикосновения прожег ей руку до кости. Она пыталась вырваться – безуспешно. Вдруг тень заговорила, обнажив красный, клокочущий огнем как жерло вулкана, рот, точнее то место, где он должен был быть:

- Ты ушла.

Жжение, казавшееся уже нестерпимым, ослабло. Она узнала этот голос. Он проник туда, куда она уже долгие годы никого не впускала. Она заморгала: слезы закапали из ее глаз, сразу же испаряясь:

- Прости, - выдавила она.

- Ты знаешь. Ты понимаешь. Что виновата. - Просвистел гулкий огонь во рту тени.

- Прости, папа. – Всхлипывала она. – Я... я не смогла. Я опоздала.

- Ты не опоздала. Ты даже не желала приходить! – громыхнуло из жерла, посыпались искры.

- Нет, нет! Как же тяжело! Я пыталась! – она уже не пыталась вырваться.

- Ты знала, как нас встретят там. Знала, как алчно смотрят на нас эти оборванцы. Видела Огонь. Видела, и ничего не сделала! – ее обдувало пламенем так, что искры уже затанцевали на ее волосах.

- Я… я… - она жадно глотала горячий воздух: даже такой, он был ей нужен.

- Из-за тебя погибла Виктория! Из-за тебя погибла твоя мать! Ты же знала, что ей будет не выбраться! Ее ноги! А теперь посмотри на нее! Наберись смелости и посмотри! – тень отца грубо толкнула ее в сторону. Она упала на колени чуть поодаль и в ужасе подняла глаза: над ней зависла тень еще страшнее: вся окутанная огнем, словно пламенными червями, рвущимися отовсюду – новая тень истошно завопила в приступе ярости, обнажив слепящие, налитые плазмой длиннейшие когти и бросилась на нее…

Тут Эмбер проснулась.

- Эм, Эм! Открой глаза! Ты вся горишь! Тише, не шевелись. Всё закончилось.

Она узнала голос. Джон. Он здесь. Он настоящий. И этот мир настоящий. Ее наполнили прекрасные, успокаивающие чувства. Но ненадолго. Она снова чуть не потеряла сознание. Ее кто-то взял под голову:

- Открой рот. Открой, говорю. Пей. Вооот. Аккуратно. Не такими большими глотками. Пей. Пей. Всё, достаточно.

Иссушенные губы не чувствовали ничего. В глотку, сделанную словно из пятисотлетнего папируса, что-то заливалось. Она жадно глотала. Что-то, почти не задерживаясь во рту, уносилось вниз. Потом ужасные тошнотворные позывы. Но они быстро прошли. Ей стало чуть легче. Сознание чуть прояснилось.

- Теперь ешь. Ешь. Аккуратно. Вот так, да.

Челюсти не слушались. Слюна выделялась едва. Зубы словно потеряли всю чувствительность. Она старалась жевать. Но лишь жадно проглатывала небольшие куски чего-то. Она по-прежнему не могла открыть глаза. Ее придерживали – так бы она уже давно слилась бы с поверхностью. Опять тошнотворные позывы. Резь. Странное чувство наполняющегося пузыря. Где-то в организме что-то происходило. Небольшое облегчение.

-Чуть позже повторим, - снова произнес голос. – А теперь попытайся поспать.

- Нет! - вскричала она: тут же по сознанию яркой вспышкой пронесся ужасный сон, - будь со мной, не уходи! – ей уже было плевать, Джон ли сидел рядом, один из бойцов или тот незнакомец из бункера. Ей было все равно. Лишь бы кто-то был рядом, говорил, помог ей быть в сознании.

- Хорошо. – Голос тоже был очень усталый, начала распознавать она. Но да, это был Джон.

- Как ты... мы? – почти не разжимая рта, произнесла она.

- Потихоньку. Оклемаемся. Еда и вода… божье благословенье. Он помог. Помог просто так, представляешь?

- Он... тот самый, да? – Эмбер чуть пошевелилась.

- Да. Нам тебе многое нужно рассказать. Но потом.

- Нет. Давай сейчас. Я не хочу снова увидеть Его.

Сперва молчание, а потом…

- Снова родители? – Джон всё понял.

- Да… они… - Эмбер пыталась открыть глаза, но не смогла.

- Ты же знаешь, это иллюзия, сон… - голос мужчины начал пропадать, - я наложу тебе компресс, благо тут есть… - голос уже был где-то далеко-далеко.

------------------

Тьма. Она открыла глаза. Прохлада. Темно. Но воздух… приятный. Будто фильтрованный. Это не сон. Это реальность. Ей сейчас не снился кошмар, но даже так она предпочла ему реальность. Ее раздели до майки и трусов. Все тело слушалось с трудом. Но кровать… такая мягкая! Такой не существует там, во внешнем мире. Да, она поняла, где находится. Всецело поняла. В крошечном мирке под землей. В мирке, не знавшем Войны. Она снова прослезилась. Но на этот раз не от горя и сожаления, а от радости и тянущего, сладостного ощущения первозданной безопасности.

Чем активнее возвращались ее чувства, тем сильнее она осознавала, где находится. Изолированная комната, примерно 5 на 7. Она осторожно встала. На это едва хватило сил, но хватило. Сколько дней она восстанавливалась? Дней? Недель?

Как включить освещение, она так и не разобралась. На стене было несколько панелей, но она таких отродясь не видела. Да и разобраться в их принципе действия не смогла бы сейчас при всем желании. На ощупь она двигалась по стенам. Встроенный шкаф… вот она услышала легкое гудение. Это где-то чуть дальше и ниже. Она на ощупь сделала пару шагов, но не удержалась и упала. Упала мягко, на руку – опыт не пропьешь. Она снова пододвинулась к стене, рукой ощупывая что-то мягкое, слегка шершавое… из чего здесь сделаны стены? Но вот и что-то металлическое? Сквозная панель. А из нее…. Ооохх! Она жадно пододвинулась ближе. Ее сухие, ломкие волосы слегка затрепетали. Да, именно отсюда шел воздух. Нет, не воздух… Нечто Божественное! Она прильнула всем лицом к панели – аааххх! Какой вдох! Невероятной, кристальной, выдержанной чистоты! Шибанул по ноздрям, прокатился колющими ощущениями по голове, ушел свистящим вихрем к легким, и ниже, ниже… Она закашлялась, да так сильно, будто Новый воздух вышибал отовсюду Старый. Она кашляла и кашляла, чувствуя, как легкие бурлят и расправляются. Она даже выхаркала что-то – в темноте не разобрать, что именно. Несколько раз выхаркала. Сочились слюни, голова зачесалась изнутри. Прояснялось в голове, зрение привыкало к темноте, но она дышала и кашляла, дышала и кашляла. Когда ее руки и ноги уже трусило, а голова закружилась от гипервентиляции, она наконец отодвинулась от панели.

«Боже! Как же охуенно!» - она не могла подобрать других слов. «Вот он, НАСТОЯЩИЙ воздух - живой, игривый, очищающий! А не то коптильное дерьмо, которым ты дышала все эти годы!» Ее переполняли едва знакомые ощущения, грудная клетка дыбылась, горло аж покраснело и чесалось изнутри, тело наливалось силой и какой-то странной полнотой. Восстанавливались связи между телом и головой, она соображала, думала, перед глазами появлялись какие-то яркие, жизнерадостные картины, которых она никогда до этого не знала. Она чувствовала, что ЖИВЕТ. Будто впервые, по-настоящему. Ее больше не сковывали ядовитые испарения, заразная пыль и гарь, оседавшая повсюду в организме, она забыла запах дороги, жженного железа, плоти, мусора и всего того, что осталось там, наверху. Ей страстно захотелось бежать, бежать туда, где есть чем и как помыться. Омыть себя целиком, нагишом. Пусть все наблюдают, поебать. Она стала чистой изнутри и ей хотелось стать такой же снаружи. Тело саднило, лоснилось от грязи, пота и пыли, в царапины едва не забралась какая-то грязь.

«Где помыться?! Это же довоенный бункер!» - Эмбер вспоминала, теперь невероятно ярко и четко те рисунки, картинки и чертежи Убежищ, которые ей удалось лицезреть в своих странствиях. «Да, душевая комната существует! Я в момент научусь ей пользоваться!»

Она в порыве энтузиазма вскочила, но явно переоценила свои силы. Ее тут же повело, она пыталась в темноте ухватиться руками хоть за что-то, но ладонь нащупывала лишь пустоту, пара неуклюжих шагов – будто она снова училась ходить. Ее снесло еще куда-то в сторону – там и была стальная дверь, об которую Эмбер хорошенько приложилась и ее вырубило прямо у выхода.

-----------------

- Эмбер? Эмбер! Ты че? Зачем встала? – донеслось откуда-то.

Девушка открыла глаза. Саднящая боль в виске стала сильнее. Ее кто-то прислонил к стене.

- Блять! – выругалась она, схватившись за голову.

- Зачем ты встала? Ты об дверь так приложилась?

Эмбер взглянула на того, кто задавал вопросы, благо из коридора лился яркий свет, дверь была открыта: да, это был Свен, один из ее напарников по вылазкам.

- Лучше скажи, что здесь происходит! – сразу потребовала она. И, не дожидаясь ответа, воодушевленно затараторила: - А воздух какой! Вдыхал? Дышишь! Чувствуешь, какая чистота?! Как харкаешь после него, а?

- Да, да, воздух эт прекрасно. От одного вдоха шалеешь. Тут такая степень очистки, которая нашим фильтрам и в подметки не годится. Эдвардс кашлял как мразь. Он же заядлый курильщик, с него выходило как из фонтана! – хохотнул Свен.

- Ха, да? Жаль, я этого не видела! – Эмбер с трудом села поудобнее. И тут же посерьезнела: - Сколько я была в отключке?

- Четыре дня. Эдвардс приставил меня наблюдать за тобой. Я тебе еду и воду по три раза на день приносил. И так все четыре дня. Ты, наверное, не помнишь. Я тебя кормил чуть ли не так же щас, как тогда, тот бомж подкатывался под брамина и сосал из его вымени! Помнишь? В Лимерике, в прошлом году?

- Да, - кисло улыбнулась Эмбер. – Ты меня кормил с ложечки, а я нихера не помню. Четыре дня! Эхх. Много! Вы... вы там как? Все в порядке? Он... тот вас накормил и напоил? Безплатно?

- Старикан просто бог и царь. Я был готов ему в ноги броситься и кланяться неделю за еду и воду, а он поднимает и тараторит что «невероятно рад людям». Это не он на нас должен смотреть как на спасителей, а мы на него. Я пока особо нигде не был, но в теплицах, где он эту самую еду и выращивает, был. Эмбер, это Клондайк! Еда растет САМА! Ты охуеешь, когда увидишь! Они, то есть еда, растет вертикально, на ВЕТКАХ, ЗЕЛЕНЫХ, БЛЯТЬ, ВЕТКАХ! РАСТЕНИЙ! ЖИВЫХ РАСТЕНИЙ! Не наших чахлых замарашек, которых даже кустом не назовешь, и из которых какой-то помёт вылупляется по осени. И это всё ПОЛИВАЕТСЯ! ВОДОЙ! ЧИСТОЙ! Там еще какие-то лампы есть, газ какой-то идет, всё фиолетовое, но там я в подробности не вдавался, я прихуел так, что первый раз даже забыл за чем пришел!

Эмбер молчала, но улыбка на ее лице все росла:

- Я хочу это видеть! Спасителя нашего и всё, всё, всё! Здесь всё, как до Войны! Это такой шанс! Увидеть всё, узнать, как оно было до… до Великого Пиздеца! Отведи меня, Свен! Сейчас же!

- Мне надо доложить Эдвардсу, что ты в сознании и готова к активной деятельности, – начал было он, но Эмбер сама схватилась за его руку, вытягиваясь вверх, вставая:

- Давай, Свен, ать-два! Ты знаешь дорогу, а я постараюсь не отстать! Потом покажешь мне душевую? Тут же она есть? Есть, я знаю! И не говори Джону, что я об дверь приложилась, за мной должок!

----------------------

Эмбер провела вверх по стеблю и коснулась, аккуратно, насколько позволяли ее огрубевшие пальцы, листочка. Потом другого, еще более нежно, ладонью. Зеленые, мягкие, они непривычно ласкали кожу. Это было прикосновение ЖИВОГО существа, слегка шершавое, но такое приятное. Эмбер нехотя убрала руку.

- Это… волшебство, не иначе. Так не бывает, нет. Я не верю своим ощущениям. Оно... растение, в нем есть жизнь, она там... прямо сейчас! Колышется, трепещет! Но как? Те высосанные до дна, вышкуренные, обглоданные огнем и ядом, суше песка стволы тех деревьев на поверхности, в Пустошах... я всегда считала, что так они и должны выглядеть… но эта трансформация показала мне… доказала… что ЖИЗНЬ может быть другой. Это место… это Райские Сады!

Свен стоял у стены, скрестив руки на груди, с довольной ухмылкой глядя на девушку:

- А еще оно плодоносит. Дает еду. Все они. – Он окинул взглядом длинную, уходящую в лучи искусственного желтого и фиолетового света теплицу, - вон система орошения, - он кивнул на специальные оросители, которые управлялись автоматически какой-то неведомой системой, то выдвигаясь, то вдвигаясь в специальные закрепленные пазы сбоку рядов растений.

- Тут можно месяц просидеть. Просто восхищаться. Эдвардс тоже охуел, когда это первый раз увидел, – добавил мужчина с рыжими усами и бородой.

- Эдвардс уже был здесь? – обернулась Эмбер.

- Конечно. Одним из первых. Когда смог более-менее восполнить силы. Старикан его по всему бункеру таскал, рассказывал-показывал. Хех. Здается мне, он не в курсе, что на поверхности так охотно информацией не делятся. А то и готовы замочить за такие богатства.

- И не говори. Он словно святой. Я с ним еще не говорила, но то, что он нас спас от голодной смерти, уже делает ему честь. Да что там честь, таких людей на Пустошах уже и не сыщешь. Добряки подыхали первыми, ты знаешь. – Она кивнула Свену.

- Я обратно, в холл, дорогу то запомнила? – мужчина шутливо отдал ей честь.

- Да, я побуду тут немного. А может и не немного. Кароч, давай, топай.

Как только Свен вышел, девушка нагнулась в сторону, удостоверившись что он точно вышел, а затем принялась нюхать растения, буквально совать нос к небольшим, но жизнеутверждающим зеленым стеблям, тянущимися из рыхлой, влажной земли. Она вдыхала эти запахи, вдыхала полной грудью, как тогда, в комнате, свежайший воздух. И это тоже меняло ее. Она становилась ближе к пониманию жизни, ее ростков, ее ненавязчивой философии. Она касалась, разглядывала, резонировала вместе с этим дивным садом. Здесь все такое неведомое, невероятное, такое манящее. Что-то внутри девушки тянуло свои неокрепшие ручки к этой красоте, хотело ее обнять, слиться с ней. Эмбер не хотела чтобы кто-то застал ее за этим процессом. И она знала, откуда-то ЗНАЛА, что то, что она делает сейчас, изменит ее навсегда. Дальше, дальше, ряды, вертикальные развесистые грозди неведомых ветвей, бутонов, колосья; странные баллоны, мягкие холщовые мешки… но ничего лишнего, будто на картине Мастера… пройти рядом, поздороваться, провести ладонью… дальше, дальше, обойти всю теплицу, познакомиться со всем. Быть причастной. А для кого-то это просто еда.

---------------------

- … малоизученные формы жизни присутствуют в районе Ньюарк и Мидлтаун, которые сейчас носят обобщенное название Рыболовецкая Участь. А Сент-Луис, - при этих словах Джон пальцами «потянул» пальцами длинную интерактивную панель, встроенную в столешницу, - город, из которого ваши предполагаемые родственники родом, вооот здесь, – он остановил прокрутку карты. - Узнаете что-нибудь на пути? Луисвилл, например?

- Нет, нет, - забывчиво потирал густую бороду пожилой мужчина, - Чикаго знаю. Ну как знаю… в Архиве сохранилось множество фото и видео файлов, я их просматривал, наверное, уже раз семьсот. Там есть и другие... но вот тех, что мне интересны, нет.

Этот диалог услышала и узрела Эмбер, тихонько вошедшая в Холл: уже успевшая принять душ – она, благоухающая, идеально чистая (она и не представляла, что кожа может так выглядеть), будто заново родившаяся девушка, ощущая невероятную легкость, подошла ближе. Возле упоминаемой интерактивной панели наклонились Джон, этот старичок и еще трое бойцов. Чуть поодаль, на уютной зелено-фисташковой софе, закинув ногу за ногу, сидела та самая незнакомка с Поверхности. Она выглядела вполне довольной, видимо, отъелась на славу, вдохновленно листала и изучала кипы цветастых глянцевых журналов, сложенных на винтажном кофейном столике из изысканных пород дерева, с витыми ножками.

Завидев Эмбер, пожилой мужчина улыбнулся во всю ширь рта, обнажив недостающие зубы, сложив руки ладонями друг к другу у груди:

- Ооо! Еще одно живое творение решило посетить наш праздник Жизни! Приобщайся к сегодняшнему бытию! Да, да, входи, дитя! Ооо! Какая походка, какая стать! Женщина, что уж тут говорить! – миловидно засмеялся он.

- Кстати, - обратился он к Эдвардсу, - скажи, любимый мой Человек, много ли там, - он поднял указательный палец вверх, - таких Творений, подобно ей, и ей? - он указал снова на Эмбер и на женщину на софе.

- Боюсь, почти нет. – Джон будто сам что-то вспоминал, - хотяяя, - он косо глянул на Эмбер, - если отмыть, одеть, и научить манерам, как в ваших театральных постановках, то с десяток наберется!

Эмбер косо глянула на него в ответ, на губах будто просквозило: «Козел».

- Ооо, это прекрасно. Хотя нет, нет, не очень. Мало, очень мало. Разнообразия. Так мало лиц, мнений, привычек. Я хочу знать больше! – пожилой человек оглядывал всех присутствующих, - того, что ты мне рассказал, крайне мало! Я всё записываю, заношу, но этого крайне мало. Люди, пережившую Катастрофу и выросшие в Новом мире, наверняка совсем не такие как в этих скудных книжонках и снимках, они невероятно ценны, но где они, где??! – всё сокрушался старичок.

- Эээ, - замялся Эдвардс, вдруг поняв, что ему есть, что сказать Эмбер. – Я оставлю вас ненадолго. Прошу прощения. Прелестное создание пойдет со мной, - он кивнул на Эмбер, - Альберт, прошу вас, побеседуйте пока с моими людьми, попробуйте наложить наши карты на ваши, в нашем новом Начинании нам предстоит множество открытий!

- Да, да, - также чуть рассеянно ответил пожилой, но тут же переключился на бойцов, заглядывая им в лица, - ооо, друзья, так давайте же продолжим работу…

Эмбер уже была у дверей, увлекаемая Эдвардсом.

– Что, что опять? – они уже вышли их Холла, автоматическая дверь за ними почти безшумно закрылась. – Я только из Теплицы, до сих пор под впечатлением; тут столько всего, я не обошла и трети... – начала было Эмбер.

- Чуть дальше, - бросил Джон, увлекая ее еще на десяток метров в коридор. –Здесь. – Он остановился. – Слушай, я опущу описание и восхищение всем прекрасным здесь и благодарности нашему спасителю Альберту. Это потом. А сейчас, пока мы одни, слушай. Я спрошу прямо - тебя не смущают объемы и сложность всех процессов здесь?

- А, нет конечно; это же охуенно, Джон! – потом наваждение с лица девушки чуть развеялось, видя напряжение мужчины, - а да забей ты, до войны столько всего понапридумывали: тут все автоматизировано. Отточено до невозможности. Всё сделано, чтобы человек отдыхал.

- Ты всерьез думаешь, что он тут ОДИН?! ОДИН со всем управляется? - Эдвардс проявлял явную обезпокоенность. – Наложи это на ту инфу, которую мы выудили из входного терминала! Тут были ДЕСЯТКИ людей! Как минимум! Ну да, давным-давно, но даже если предположить, что некоторые из них размножались поколениями, смогли наладить здесь управление, власть, и жили тут, их должно было быть хоть НЕМНОГО больше!

- К чему ты клонишь? – недоверчиво воззрилась на него девушка. Доводы командира на нее не действовали.

- Я успел изучить кое-что. В одиночку. В те редкие моменты, когда мне удавалось вырваться из-под опеки Альберта и не попасть в поле зрения Систем Слежения, - лицо мужчины было серьезней некуда. – У меня есть основания полагать, что именно он убил всех остальных обитателей бункера.

Глава 31

ГЛАВА 31

Трое мужчин, с оружием наперевес, не оглядываясь, бежали по улице. Откуда-то позади них, из плотных клубов едкого дыма, вылетела ракета, наотмашь пущенная из РПГ: она, с ужасным свистом и грохотом, на огромной скорости пролетела над головами бегущих, устремившись куда-то в дымящиеся городские кварталы, там, метрах в восьмидесяти, она встретилась со стеной одного из домов – ужасный взрыв, разлетающиеся повсюду осколки, крошево кирпича и дерева; пронесся выносящий, резкий дымовой шлейф, еще больше осложнивший видимость. Все трое – кто как: кто пригнувшись, кто проскользив, кто вкатившись, юркнули за стену строения неподалеку, по счастью находившегося рядом. Укрывшись от прямого обстрела, опершись затылком о холодный кирпич, один из них пытался отдышаться, остальных едва не контузило, слух чуть не порвал этой жуткий свист. Сначала тишина, звенящая и напряженная. Потом, где-то там, на улице справа, и с той, которую они только что миновали, донеслись еще очереди: короткие, длинные. Попали? Кто попал, в кого попали? Автоматная стрельба то прекращалась, то начиналась вновь. Двое мужчин перезарядились; кивнули третьему. Звуки бега: по направлению к ним. Мужчина выглянул из-за стены: свои. Он призывно крикнул:

- Доус, Коттон, сюда!

Еще двое бойцов не мешкая вбежали за угол - улица простреливалась. Едва отдышавшись, один из них начал:

- Линтон, они рассекли нашу группу пополам! С наших позиций еще с десяток ушли дальше в восточную часть города, окольными путями, мы их прикрывали. Где остальные я не знаю.

Один из трех ранее вбежавших отер копоть с лица: - Где и кого вы видели в последний раз?

- Четверых наших засыпало под завалами, еще когда те мрази начали шмалять из РПГ! Веласкес и Пул были среди них. На стенах уже никого, там банально не укрыться, кто успел – все внизу. Ребят из Двенадцатого и пехотинцев Кленденинга отсекло взрывами, они, наверное, до сих пор на площади перед воротами, там сейчас самый пиздец, завалы из кирпичей и трупов. Не знаю, держаться ли еще, туда уже не пробраться из этих кварталов!

- Плохо. – Огласил вердикт Линтон. Он, в плотной черной куртке с навешенным на нее тактическим разгрузочным жилетом, возглавлял отряд, точнее, его остатки. – А хуже всего то, что Палач еще жив. Я по нему чуть ли ни целую обойму высадил, в голову не попал - а броня у этого увальня будто силовая, пули вообще не берут.

- Этот ублюдок вообще никого не щадит, - чуть ли не пополам сложился еще один боец: то ли был ранен, то ли слишком запыхался, восстанавливая дыхание; - он с Гаусса попал по верховым на стене: одному бедняге аж башку оторвало, кто рядом стоял – тех импульсом дернуло так, что чуть ли не попереломало, на четыре метра снесло в разные стороны! Кому не повезло свалиться во внутренний двор, тех жестоко добили.

- Я ожидал лучшего, - Линтон покачал головой, - они слишком быстро прорвались. Стены эти, - он кивнул куда-то в сторону сплошной дымовой завесы, - выстрела с ракетниц не держат, работорговцы буквально вошли в дыры и в ворота эти трухлявые. Кленденинг, сука, на материалах солидно сэкономил! Я ожидал продержать их подольше на равнине, на виду…

Дальше слова Линтона потонули в очередной автоматной очереди. Эта уже ближе. Линтон высунулся сам, и не распознав в силуэтах в дыму своих, открыл из-за угла плотный огонь по ним. Один из бойцов поддержал. Двое врагов упали. Остальные откатились обратно к огненному зареву, полыхавшему у внешней стены города: пожары никто не тушил.

- Меняем укрытие, здесь нельзя задерживаться, - тихо координировал он своих бойцов. Люди с оружием наготове устремились в темный проулок, его по верхам уже заволакивало дымом.

Еще одно укрытие. Все сгрудились за ним. Крики вдалеке. Скорее вопли. Отчаяния или радости?

- Я не слышу стрельбы с юга. Или мы до сих пор не окружены или там засада, – повел носом Линтон.

- Командир, Ты еще надеешься выбраться? – один из бойцов, уже без шлема, где-то безвозвратно потерянного, обратился к главному.

Тот сжал автомат обеими руками.

– Да. Проблема лишь в том, что я совсем не знаком с планировкой города. Банально не успел изучить. Выбираться придется, согласуя каждое действие лишь с чутьем.

Другие бойцы, переглядываясь, поправляли бронежилеты, осматривали обоймы на предмет оставшихся патронов.

- Кленденинг тебе этого не простит. Если он еще жив, - рыжий, усатый, приземистый боец буравил командира тяжелым взглядом.

- Заваруха началась слишком быстро. Я толкнул его в сторону – по-моему, он вообще упал и приложился башкой об пол. Но он был в шлеме. Возможно, его уже взяли в плен. Возможно, еще обороняется. Но, - снова высунулся Аллен из-за укрытия оглядывая темную, едва освещаемую солнечными лучами из-за плотной пелены дыма, улицу, - судя по тому, что его бойцы еще сражаются – приказа сложить оружие не было. Значит или подох, или сражается сам.

Еще взрывы. И, похоже, присоединился Гаусс. Эта винтовка была только у одного человека. Линтон сжал зубы.

Новый взрыв. Вопли. К небесам взметнулись чьи-то ошметки. Видимо, граната. Снова топот ботинок. Линтон высунулся, жестом приказав своим держаться ниже. Потом шепнул:

- Пехотинцы Кленденинга. Они отступают. Некоторые уже безпорядочно бегут. Пропускаем их. Я не хочу, чтобы они нас видели.

Порядка десятка-полутора людей с оружием пробежали мимо, скрывшись в квартале низкой застройки. Звуки Гаусса удалялись – Палач заинтересовался кем-то еще в другой части квартала.

- Где же наши? – снова шептал Линтон, – я за них в ответе. Понятно – несем потери, но я могу хотя бы попытаться собрать и вывести из этого пекла как можно больше наших.

Он говорил скорее сам с собой, чем с бойцами. Где-то глубоко внутри, он начал терять самообладание, хотя старался этого не показывать.

- Возможно, уже никого не осталось, – другой боец в тренче рейнджера положил Аллену руку на плечо, – я вызывал по рации, как только стало понятно, что мы не удержим стену. Но ответа нет. Отсеченные отряды могут обороняться по всему городу. Но их скоро возьмут в кольцо, если уже не взяли. Ты слышишь выстрелы? Кто-то еще сопротивляется? Я не слышу.

- Может, они затаились. Может, безшумно отступают. Может… - Линтон не верил сам себе.

Снова выстрелы. Свист, грохот рушащейся постройки. Очереди.

- Есть еще борьба! Туда! – воодушевился Линтон. Он первым ринулся ближе к звукам, презрев всякую опасность. Бойцы ринулись за ним.

Вот и источник звука. Кто-то, какие-то люди рассеялись по улице, буквально лежа на развалинах, вели плотный огонь по наступающим. Линтон подходил со спины, но быстро опознал в обороняющихся союзников. Те, едва заметив движение сзади, уже хотели было открыть огонь, но тоже признали Линтона. Тот плюхнулся рядом, как образовалась передышка.

- Окхольм, я рад что ты жив! – Линтон перекатился ближе к одному из лежащих в обороне бойцов.

- Да уж, рад не будешь! – пытался перекричать ревущее пламя совсем неподалеку боец, с закопченным лицом, всем в царапинах и кровавых подтеках, - держим позицию пока! Тут со мной еще трое тех, что Хорн отправлял! Вон они! Остальные кончились!

- Кого-то из нашего отряда видел? – Линтон установил автомат на обрушенную плиту, чтоб удобнее было вести огонь.

- Нет! – всё также орал боец, возможно его слух контузило взрывом, - еще тогда, у ворот было с десяток наших, но оттуда было уже не выбраться! Они дома взрывают – те, что повыше, и на них, и на нас падают! Обстановка пиздец! Вот и встречаем их прямо на широкой улице - тут безопасней! Ххахах! Но этим козлам лишь бы продвигаться вперед не оглядываясь! За их спинами Палач свирепствует!

Линтон покачал головой. По примерным оценкам, его отряд сократился уже наполовину.

- Еще прут! – тут же открыл огонь боец, едва заметив смутные тени на задымленной улице.

Но враги быстро рассеялись, едва поняв, что на улице их ждет сопротивление. Из-за пелены полетели коктейли Молотова. Бутылки, звякая, разбивались, орошая жидким пламенем всё вокруг. Одна из них улетела чуть дальше – жуткий вопль: за Линтоном загорелся боец, он, бросив винтовку, начал кататься по земле, потом встал и побежал, уже не контролируя себя. Спасать его было уже поздно.

- Они выкуривают нас с позиций! Надо уходить! – Линтон быстро сориентировался в обострившейся ситуации. Он, прижавшись к куску стены, рванул чеку и бросил в дым свою последнюю гранату, надеясь, что врагам будет ее невидно и они не успеют разбежаться. И точно. Взрыв – из дыма рваными кляксами пролетели куски ткани, плоти, пыли и крошева. Даже пикнуть не успели. «Это вам за стены и тех, кто на них был!».

– Теперь валим! Назад! Назад!

- Неет! – всё также орал Окхольм, кашляя от подступающего едкого дыма, - я здесь до конца!

Но его подхватили под руки трезвые разумом бойцы и потащили прочь. Люди Мэра выдвинулись следом. Кто-то из них еще стрелял на ходу, но уже скорее так, для худо-бедного прикрытия.

А где-то там, позади, вдруг начал стрелять Гаусс. Линтон на миг обернулся в порыве злости – не остаться ли и дать бой, но всё же предпочел отступить.

Их прошлые позиции пожирал огонь, заносили пыльное крошево и дым. Вернуться туда они уже не смогут. Их теснят всё дальше в город.

Ввалились в какой-то дом. Никого. Жители покинули его еще до начала боевых действий. Выше, на крышу. С третьего этажа Линтону открылся более-менее сносный вид на город. Хьюз-Форкс заволокло дымом чуть ли не на половину. Самое высокое здание уже обрушилось, надломившись, на один бок: «Попали из РПГ, конечно. Надеюсь, снайперы успели покинуть его заранее». Линтон искал глазами очаги сопротивления, движение, огни – что угодно, чтобы оценить тактическую обстановку. Едкий, сухой, сбивающий дыхание ветер приносил звуки выстрелов почти отовсюду. Он цеплялся за них, стараясь отследить, где идет борьба. Но получалось едва ли. Бойцы тоже осматривали окрестности с выгодных позиций. Аллен отчаянно соображал, ему нужен был план. План спасения. Об организованном сопротивлении речь уже не шла. Рассеченные группки без связи, без единого командования сражались там где-то… может, пехотинцы Кленденинга, кстати, очень меткие, что-нибудь придумают, но что… пехотинцы хотя бы знают город, они знают, где врага лучше встретить, но они также рассечены, возможно, деморализованы – он не знал этих людей, не знал, на что они способны, хватит ли у них патронов… по его оценкам, работорговцы потеряли сотню человек еще при первых взрывах, но их всё равно слишком много. Слишком быстро они смогли прийти в себя и организоваться на штурм. Слишком…

Тут «запел» автомат поблизости. Это один из бойцов обнаружил противника. Помощь остальных не потребовалась. Он положил всех троих, там внизу на улице.

- Будут еще! – Доус выдохнул после стрельбы. – Одна обойма на разгрузке и тут чуток, - он кивнул на оружие.

И тут же просвистела ракета. Очень близко. Всё произошло настолько неожиданно, что Линтон, стоявших ближе всех, попал в некое странное состояние - он видел эту ракету будто в замедленном полете: разгоняющие газы, как чертится вылетная траектория, звук, будто из заедающего репродуктора, как ракета летит на него, своими смертоносными лопастями раскручивается вокруг собственной оси… и она, резко ускорившись, просвистела совсем рядом с крышей. Звуковой и ударной волной всех бойцов посбивало с ног, они едва не свалились с крыши. Аллен закричал: ему обожгло жаром лицо и казалось, разорвало ужасным свистом барабанные перепонки. Он бухнулся на колени: в голове все свистело, ломало, жгло - он не контролировал себя.

Кто-то, спустя пару минут, попытался поднять его, видимо, говорил ему что-то: но Линтон не слышал, глаза тоже едва воспринимали визуальный ряд… он коснулся лица с боку – из обожженного, разорванного уха текла кровь. В голове всё бухало, давление было неимоверным – он повалился набок. «Только не отключайся!» - прозвенело где-то на подкорке и тут же исчезло в порыве оглушающей боли. Он закричал снова. Смог перевалиться на другой бок. Шлейф крови прокатился по одежде. Эта уже из носа. Свист в голове будто выжигал поле зрения белыми, слепящими, кругами.

- Аааааааааааа! – закричал мужчина снова. Но на этот раз игла вошла ему в руку. Казалось, что это не должно быть больно, но боль была нестерпимой. Он начал кататься по крыше. Его кто-то пытался удержать. Руки и ноги его сами по себе пытались скрючиться в неестесственной позе, только бы унять боль. Он кричал, в каждый крик неподсознательно вкладывая всю свою боль, освобождая ее.

Вдруг стало легче. Дыхание то и дело сбивалось на крик. Он, казалось, дышал огнем. Но ощущения возвращались. С губ лилась кровь... наверное, та же что из носа, просто стекала вниз… Лицо жгло, липко и рвано. Перед глазами плыли пятна, но стали вырисовываться более четкие виды. Он едва контролировал свое тело. Голову будто сдавило.

… - Линтон… Линтон! – донеслось рядом. Слова будто ВДАВЛИВАЛИСЬ прямо в голову, уже не через покалеченные уши. Тише, тише, потом громче. Его тошнило. Перед глазами возникло лицо. Это же он… Доус!

- Линтон, смотри на меня. На меня! Дыши! Я вколол тебе Мед-Х! Боль сейчас пройдет. Коагулянты и регенеративные вещества скоро начнут действовать! Не смей отключаться!

«Доуса тоже обожгло», - пронеслось в голове у Линтона, он видел сильно покрасневшее, местами слезшее полосками кожи, лицо соратника.

- Ааахх! – крик утихал, горло больше не дербанило от несвязных позывов, он начал дышать. Что-то растекалось внутри его тела, будто «обхватывая» и изолируя болевые места от живого организма. Вдруг что-то будто тряхнуло его изнутри, заставив изогнуться. Доус удержал его, он знал, что такое возможно. Линтона еще немного потрясло, он проблевался, то ли кровью, то ли блевотиной. Шум в голове начал пропадать, оставляя тишайшее ничто. Ноги то заходились тремором, то расслаблялись. Кровь застыла где-то в ноздрях, он начал чувствовать ее запах, смешанный с запахом жженой кожи. Он выблевал еще раз. Заскрежетал зубами – странное чувство будто чесало изнутри его организм. Давление стало локальным. Отпускало. Как его организм выдержал такое? Но ему легчало. Порывами, постепенно, но тем не менее.

- Линтон, Линтон! Нам нельзя здесь задерживаться! Работорговцы уже на подступах! Слышишь меня? – Доус вложил ему что-то в рот. – Жуй! Жуй бля! Не смей подыхать!

- Аааах! Я… я.. – он откашлялся кровью. – Могу!

Он попытался подняться. Давление тут же «перекатилось» в голову. Кровь снова подступила к носу и уху, но, благодаря коагулянтам, быстро сворачивалась. Бам! Бам! Бам! – в голове било.

- Блять! – он сплюнул очерствевшими, разодранными губами. Он уже сидел. Не сам, его поддерживали.

Солнце. Он видел солнце. Там, вверху. Он смотрел вверх еще и потому, чтобы не дать крови снова пойти из носу. Солнцу всё равно. Оно просто светит. Соберись. Не солнце тебе поможет. А ты сам.

- Линтон! Линтон, слушай! Дальквист вышел на связь! Ему удалось найти выход из города с юга! Он пока держит проход с остатками группы! Ждет нас и тех, кто еще может подойти!

- С ос-с-с-с-татками? А остальные? К-к-к-к-то еще вышел на связь? – сдавленно вопрошал Линтон заплетающимся, заикающимся языком, затылок чесался изнутри, его качало из стороны в сторону.

- Эм... эх... нет. Нет. Больше никто не отзывается. Дальквист сообщает, что люди Кленденинга, кто выжил, еще сопротивляются – это же их родной город. В центре жесточайшая рубка.

- Столько смертей, - прохрипел Линтон, - из-за чего… из-за меня.

- Забудь. Ты просто выполнял приказ. Как и мы все. Эта битва могла состояться где угодно и с кем угодно. Даже в Амарионе.

- Амарионе… - Аллен снова закашлялся, - работорговцы туда не сунутся! Мррраззи блятьььь!! Я не позволю!

Он в остервенелом порыве вскочил. Едва удержался на ногах. Но Мед-Х сделал свое дело. Шибануло в голову, но тут же откатилось. Его по-прежнему держали с обеих сторон. Блевать было уже нечем. Кровь тоже уже не шла, а если бы шла, было бы критично. Но опять же, Мед-Х помог.

- Куда… где юг? - хрипел он, даже не смотря на горизонт, он едва мог поднять голову, хотя старался. Мышцы верхней части тела слушались с трудом, будто «проскальзывая» мимо нужной позиции.

- Я поведу.

«Это Коттон справа, Доус, Тимант, Латчтли, где-то сбоку, сзади. Кто еще был с ним? Окхольм, еще те, с Амариона…» - Линтон зашагал вниз по внутренней лестнице на второй этаж. Там бойцы оценили обстановку. Врага не обнаружили, но до Линтона доносились взрывы. Близко они были или далеко, он понять не мог. Его уши, голова и остальные чувства отказывались это фиксировать. Дом покинули через черный ход. Устремились куда-то в проулок. Дыма здесь почти не было. На юг, на юг. У Коттона был компас, точно! «Бам! Бам!» - стучало в голове. Шаги, шаги. Он иногда оступался, но организм стремительно «обучался» идти ровно и прямо. Автомат он мог держать едва, кажется, кто-то повесил ему его на спину. Слабость после Мед-Х начала брать верх. «У него же короткий эффект», - вспомнилось мужчине в пелене света и тьмы. Глаза нечетко воспринимали картинку, будто через запотевшее стекло. Но он шагал, шагал. Старались миновать улицы, где стреляли. Линтон уже шел сам, но был порядком дезориентирован, его то и дело хватал за плечо и направлял соратник. Вот, все как по команде упали на землю, видимо, заметили врага. Сам он схватил оружие и тоже пытался найти врага глазами, но фокус не держался почти ни на чем. Короткая перестрелка и вот они двинулись дальше еще быстрее. Переулки, переулки, задворки, с трудом перепрыгивая через маленькие заборчики, они двигались дальше.

--------------------

- Мы почти пришли, - Доус вжался в бетонную стену дома. Остальные вереницей выстроились за ним. Боец щелкнул рацией: - Дальквист, мы почти на месте. Выходим. Не пальните по нам. Как принял?

- Есть. Принял. Поторапливайтесь. – Был короткий ответ.

И вот они уже миновали улочку с неизвестным им памятником. Вокруг него даже росли небольшие рыже-розовые растения. Гул пожаров был почти не слышен отсюда. Дым висел лишь легкой дымкой.

– Сюда! – донеслось спереди.

Небольшой двухэтажный магазинчик с выбитыми окнами. Дальквист ждал их там. Под прикрытием группа Линтона впрыгивала прямо в низенькие окна рядом с уличными витринами.

- Это все? Все здесь? – Линтон услышал еще один знакомый голос. Грег Ланцано, его первый заместитель, высоченный, мощный, сильно заросший боец, в экипировке со знаменитым черным плащом, и рацией на груди подошел ближе, осматривая прибывших.

- Грег! Слава Богам, еще кто-то из наших выжил! – Линтон протянул ему руку, потом попытался обнять, мужчина в ответ слегка похлопал Линтона по спине.

- Позже. – бросил Грег, – кто-то еще будет?

- Не знаю, не знаю, - тер глаза руками Линтон, все лицо ужасно чесалось.

- Линтону неплохо досталось, - вступился Доус, - РПГ прямо по нам сработал, разминулись буквально на пару-тройку метров. В этой части города и прорываться почти не пришлось. Добрались быстро, видимо, все бои идут в центре и на подступах. Больше никто на связь не выходил.

- Тут площадь всего примерно 4-5 квадратов, - осторожно выглянул в разбитое окно Грег, сжимая в обеих руках автоматическую винтовку, - городок небольшой, скоро работорговцы и сюда доберутся. Их сдерживает лишь незнание города и завалы на улицах – но это вопрос недолгий. Но сперва сюда пожалует народец иного разбора: мы уже пропустили на этом участке около 50 человек мирняка и пехотинцев местных, кто потрусливее, около пятнадцати. Будут еще. Один из местных бросил впопыхах, что второй выход блокирован. А выход за город, кстати, прямо за этим магазином. Бегут все: понимают, что врага им не сдержать.

- Точно все? Кто же тогда до сих пор сражается? – еще один голос, незнакомый; «видимо кто-то из людей Мэра», - подумал Линтон, который пока лишь мог цепляться за голос и переводить внимание на него, на периферию зрение и восприятие пока не работало.

- Те, кому уже нечего терять, кто в кольце или зажат в домах, - расхаживал тяжелыми ботинками по битому стеклу Ланцано.

- Ты связывался с нашими? Кто был на внешнем и на башне? – это уже Доус спросил.

- Много раз. Все, кто отозвались или смогли выбраться из окружения уже здесь. – Был ответ.

Линтон вдруг огляделся. В помещении действительно было порядком людей, просто многие сидели на полу, перевязывались, чинили оружие или что-то вроде того; многие замерли у окон, наблюдая за улицей в прицел своего оружия. Да и на втором этаже слышались шаги. В его теперешнем состоянии он многих не замечал. Он попытался вглядеться, сосчитать их, кто свой, кто местный – голова начала сильно болеть.

- Не утруждайся, командир, - Грег, видя его потуги, как тот держится за искалеченную голову. – Четырнадцать наших бойцов здесь, плюс вы, что прибыли недавно; пятеро тоже наших тех - что от Хорна были. И всё.

- Половина, - с трудом сложил в голове Линтон, утершись углом куртки: крови запекшейся было на лице не мало.

- Мы ЖИВЫ, и это главное, - твердо парировал Грег. – И я говорю это не потому, что мы живы благодаря трусости, или малодушию. Отнюдь нет, командэр, отнюдь нет. Можешь воспринять это как вольность, но ни я, ни они не будем просить у тебя прощения и ждать выговора. Каждый стоял сколько мог. А мог он сверх своих сил, стоял, будто вкопанный. Стоял, пока было, за что уцепиться. В рукопашную порой схватывался. Не жалел ни патронов, ни себя. Раненный, иль невредимый, сражался. За тебя. А этих скотов больше пяти сотен, я уверен. Перед тобой каждый здесь уничтожил от 10 до 20, а может и больше работорговецкой шушеры. И что? Они все равно прут. Жгут и разносят в щепки. Наша оборона здесь – скорее, сборный пункт; против РПГ, ракетниц не рассчитана. Этот магазинчик просто сравняют с землей.

- Линтон, - он присел рядом; суровым, но полным поддержки взглядом заглянул в лицо командира, - нам их не удержать. Город пал. Они уже не охотятся за тобой персонально. Они сносят всё в порыве ярости, в порыве мести. Им не нужны заложники. Николаса взрывами зацепило чуток, но его тут же молодчики добили, когда поняли, что обмен не состоится. Я видел это собственными глазами. Да он бы и не состоялся, чего я тебе рассказываю, ты и сам прекрасно знаешь.

Линтон не мог ничего ответить, размышлял, протирая грязными руками глаза, периодически сжимая зубы от наплывающей боли. Потом поднял глаза.

– Вызывай еще раз. Всех. Может, кто отзовется. Может, кто вырвался и ищет новое укрытие.

В эфире тишина. Раз, другой. Никто не отзывается. Лишь легкое шипение. Лишь его слышал Линтон и остальные. Вот, казалось бы, надежда, топот ног поблизости – их распознали и впустили: но это лишь местные жители и пара пехотинцев, прикрывающих их отход.

- Об этом выходе знает вообще кто-нибудь из наших и людей Хорна? – Линтон спросил напоследок. Он уже был на ногах.

Все отрицательно покачали головами: – Мы и сами нашли его с подсказки убегающих женщин, - Ланцано сплюнул в пыль.

Линтон подошел к окну. Это небезопасно, но сейчас ему было плевать. Там, в пелене дыма и зареве пожаров еще раздавались редкие выстрелы. Он надеялся, что это все-таки еще оборона, а не добитие раненых. Он смотрел прямо туда. Пахнуло зловонным ветром и гарью. Но Линтон не отвернул лица. Он жив. Но те, кто вступились за него – нет. Не все. Это война, так бывает. Далекий солнечный луч блеснул по глазам - на него нахлынули воспоминания: о том, что он сделал, первым обнаружив войска Легиона в той Долине, и кровавой битве вслед за ней. «Я за это всё в ответе». Тяжесть придавила его к земле. Он едва не осел на пол. Горечь, страх, непрощение, он корил себя за неправильные решения, которых стало на одно больше. «Они будут приходить к тебе во снах», - холодной дрожью пробежало по телу, буквально обездвижив его. Он пытался продышаться, метаться из стороны в сторону, но не мог. Он надрывно кричал внутри себя, сознание будто стало сыпаться, как сыпется старая штукатурка от сильных ударов. Но потом он осознал, что может с этим бороться – воля его пробудилась. Картина стала центрироваться, он снова смог дышать, двигаться. Аллен встряхнулся, попытался не закричать, сдержался, хотя нутро умоляло выпустить на волю горестный крик. Отер несколько выступивших слез и обернулся к соратникам.

- Выступаем. Надо убраться как можно дальше отсюда до темноты.

----------------------

К ночи стали видны первые костры – что это костры, поставленные бежавшими из Хьюз-Форкс, гадать не пришлось. Как только бойцы приблизились и вышли из темноты, с мест у огня повскакивали обезпокоенные люди. Один из них быстро распознал приближающихся – его лицо исказила гримаса гнева, он поднял камень и бросил его с криком: - Это из-за вас мразей мы остались без дома!

Боец, в которого полетел камень, увернуться не успел, но, благо, булыжник попал ему в грудь, точнее, в бронежилет. Он лишь слегка отшатнулся, посуровел и потянулся к кобуре.

- Отставить! – крикнул Линтон.

А увидев Линтона, озверели все остальные. Но он пресек их всполох эмоций, направив на них автомат.

– Сядьте! Все сядьте! – повысил он голос. – Не пытайтесь тянуться к камням! Сели и сидите!

- Ублюдок сраный! – проскрежетал уже в годах мужчина в зеленой куртке и штанах с подбивкой, - где теперь наши дома? И вы съебались, козлы вонючие, оставив наши дома на разграбление! А потом те всё сожгут! Зима на носу! Сука, я ненавижу тебя, я ненавижу вас всех! – он дернулся, но Линтон осадил его, направив прицел прямо в грудь.

- Нам некуда идти! Мы замерзнем здесь! Ни еды, ни воды! Где нам теперь всё это взять? Отвечай! – не сбавлял яростный пыл мужчина.

Но Линтон молчал. Он понимал, что что бы он ни ответил, это спровоцирует еще большую агрессию. Доус обходил группку беженцев кругом:

- Где же ваши пехотинцы? Где Кленденинг?

- Какое тебе дело, гнида? Вали отсюда! Или отберете у нас последнее? – был ему многоголосый ответ.

- Гиблое дело, - сплюнул Ланцано, - на диалог ребята не настроены. Идем.

- Вы бросите нас здесь? – уже менее яростно стали восклицать беженцы, как только бойцы стали разворачиваться и уходить.

Лишь Линтон остановился, чувствуя груз вины. Он, немного помедлив, развернулся, подошел ближе, достал из небольшого рюкзака несколько банок тушенки, холщевый мешочек с бобами и положил рядом с людьми. Тяжелым был его взгляд; что творилось на душе – вообще словами не описать. Но он ничего не сказал. Лишь постоял чуть-чуть, стараясь заглянуть в глаза этим несчастным, ища то ли прощение, то ли отрицание, но, не увидев ни того, ни другого, обернулся и пошел прочь. Наверняка, ему в спину неслись беззвучные проклятья: хуже ли они камней в спину, он старался не думать.

- К кострам больше не подходить, - процедил он сквозь зубы, когда бойцы отошли достаточно далеко.

Ему никто не ответил. В темноте зажигались еще и еще. Дальше, ближе – большие костры и малые. Они отошли от Хьюз-Форкс на добрые 10 миль. Кто здесь вообще считал расстояние? Об опасности видимо уже никто не думал.

- И таких будут десятки, может сотни, многие сотни, - как бы ни к кому не обращаясь, произнес Грег, шагая рядом с основной группой, но его услышали все. Опять никто не предпочел ответить. Все понимали, что за этим стоит. Какой тяжкий был выбор и какие тяжкие будут последствия. Скрываясь во тьме, отряд двигался дальше.

- Командир, нас занесло к северу, мы разве не возвращаемся в Амарион? – Коттон сверился с компасом.

- Возвращаемся, но не сразу. Нужно сделать крюк, предупредить соседние поселения.

- Есть же рация… - начал снова Коттон.

- Сделать крюк, что не понятно, солдат?! - огрызнулся Линтон.

- Есть, - ответил тот и сбавил скорости хода, чтоб оказаться позади.

-----------------------

Ночлег устроили в старом мотеле у дороги. Убедившись, что внутри безопасно, быстро перекусили, почти без разговоров. Спать улеглись многие, но заснуть смогли единицы. Лишь скрип старых деревянных полов под ногами дозорных снаружи и крошечные огоньки их фонариков. Ветер завывал всё сильнее, а ночи становились холоднее. Действительно, близилась зима. Зиме тоже всё равно. Она одинаково одарит своей стужей и невольных изгнанников, и праведников, и грешников. Линтон не причислял себя ни к одному из этих типов, но от этого легче ему не становилось. Мыслями он был там, в Хьюз-Форкс: подыхал, сгорал, взрывался вместе с потерянными бойцами и всеми теми, кому не удалось выбраться. Этой ночью он не был уверен, что хочет жить. Груз ответственности сковывал его огненными путами - давил, жалил, нападал, оправдывался, разрывал Аллена на части. Он, лежа на холодном полу, даже не чувствовал, что мерзнет - ему было всё равно. Но вот холод начал проникать слишком глубоко, вырывая его из цепенящих мыслей, которые вот-вот станут реальностью, ему так казалось. Он встал. Выдохнул облачко пара. Странно, но это облачко выглядело слишком светлым для такого темного помещения с дырами в полу. Слишком светлым…

«Ты же разведчик, Линтон!» - вдруг прозвучал еще один голос в голове. «Где же твои лучшие качества?! Где умение не ломаться? Забыл, в каком мире ты живешь? Ты уже один раз чуть не замерз насмерть, пытаясь искупить свои грехи! Ты зачем перебрался от ада Среднего Запада сюда? Что ты наплодил? Взвесь! Все хорошее и всё плохое и ты поймешь, что ты за человек!»

- Яя… - произнес он вслух, будто обращаясь к голосу в своей голове. – Многое, да, многое наплодил. Потом снова «вернулся» в голову. События проносились перед глазами: яркие, позитивные, негативные, друзья, враги, места. Он не находил в них ответа. Его снова начало трусить. Он присел, тяжело прерывисто выдохнув. Тьма сгущалась перед ним и позади него. Он сидел, сидел…

- Судьи нет! – промелькнуло вдруг, будто кто-то это произнес совсем рядом с мужчиной.

Линтон очнулся от тяжких дум.

– Судьи нет!

Снова и снова. Ему кажется? Чудится? Где этот голос?

«Судьи нет! Он, судья, лишь у тебя в голове. И у них в голове. Фантом, предубеждение, фальшь! Грехи и дела праведные лишь иллюзия в равной степени! Нет верха и низа! Правых и левых! А центр скрыт ото всех. Поддайся этому Центру, позволь течь через тебя!»

- Чччшштттоо? – произнес Аллен вслух, теряясь в пространстве.

«Не пытайся понять умом. Открой свое сердце, свой израненный дух!»

- Ккккак? – тихо спросил мужчина. На глаза навернулись незваные слезы.

«Не спрашивай. Просто открой».

- Ладно, - произнес Аллен. Он не знал, что делать. Или знал? Исцеление и прозрение были так близко. И так далеко. Он лег, повинуясь внезапному порыву, который, казалось, пришел из ниоткуда. Подложил какие-то тряпки под спину и голову и закрыл глаза. Что происходило потом, он ни описать, ни вспомнить не мог. Что-то происходило внутри него. Что-то, чего он понять был не в силах. Ни боль, ни облегчение, просто что-то. Это чувство не поддавалось детерминации. А потом он заснул. Ему удалось проспать пару-тройку часов, до самого утра.

Глава 32

ГЛАВА 32

- Это я??!! – ужаснулся Линтон: его прошиб шоковый холодный пот, мгновенно вспотевшие руки едва не соскользнули с грязного умывальника, ноги чуть не подкосились. Он смотрелся в старое грязное зеркало в одном из номеров мотеля – но утро стояло солнечное, он всё прекрасно видел, к своему несчастью.

Из зеркала на него смотрел… кто-то. Линтон хотел отвести взгляд, отвести и больше никогда туда не смотреть, но тяжело сглотнул и глянул точно: пол-лица справа было в ужасном состоянии – кожа была темно-красного оттенка, местами вздулась маленькими малоприятными пузырями, местами кожа слезла, обнажившись почти до мяса. Ни бровей, ни ресниц – красноватые, содранные бугорки на их прежнем месте вводили в леденящий ступор. Правое ухо было похоже на лепешку, слепленную неумелым, криворуким пекарем, всё в рваных порезах, подтёки крови везде по лицу, шее, одежде запеклись реками прошедшей боли. Левая сторона была более сносного вида, если не считать отсутствия бровей.

Линтон едва не поддался внезапному порыву ужаса – ему захотелось руками схватиться за лицо и что есть силы содрать его полностью, обнажить его НАСТОЯЩЕЕ лицо, а не ЭТО! Это не его! Не может быть его! Но тут же взял себя в руки – он уже проходил это, видел подобное у прошлых боевых товарищей в Чикаго, да и сам не раз проходил через сильные обморожения, когда кожа выглядела немногим лучше этой.

Он дрожащими пальцами попытался причесать обожженные с одного края прореженные волосы. Глубоко вдохнул, выдохнул. «Кошмар. Что мне делать с этим? Многое поддается исправлению, но… ты стал другим человеком! Ищи позитив! Возможно, теперь тебя не узнают озлобленные пехотинцы Кленденинга и жители Хьюз-Форкс! Свои то едва узнают!» Он опустил голову. Желание побиться башкой об умывальник осталось, он едва сохранял самообладание. Но вдруг, почему-то, ему вспомнился тот храбрый голос, что привел к успокоению: «Нет правых и виноватых, ха! Что он бы сказал на ЭТО?». В комнате будто стало чуть светлее. И Линтон знал почему. Знал. И едва ли солнце было тому причиной.

К полудню они распрощались с охранниками Амариона – те отправились назад, в родной город. Предупредить об опасности и дополнить гарнизон было их первейшей задачей. Про Николаса пока решили умолчать. Гарантий, что никто из них не проболтается, не было, но пусть лучше Мэр узнает об этом через месяц, год, от заезжих шутов, но не от них.

- Мы не пойдем за ними? – Коттон обернулся к Линтону. Они стояли на веранде второго этажа номера мотеля – холодный утренний ветер точил лицо. Они наблюдали за удаляющимися фигурками.

- Нет, - покачал головой Линтон, - теперь все, кто носит эту броню и эти плащи, обречены привлекать к себе внимание, привлекать опасность, агрессию, недоверие. Слухи разлетятся быстро. А еще удивляюсь, как пехотинцы на нас не напали, они же где-то здесь неподалеку, я уверен.

- Если будет кому разносить эти слухи, - Коттон накинул капюшон, - еще неделя и этим беженцам будет уже не до разговоров. К тому же неизвестно, задержатся ли работорговцы в Хьюз-Форкс или будут преследовать нас дальше. Кого они найдут первыми?

- Как всегда цинично, но метко, друг мой, - Линтон кивнул соратнику: тот смотрел на него по-прежнему, без отвращения, без недоверия, будь тому ль причиной его израненное лицо, или же его поступки.

------------------------

- Я выдвигаюсь к Хейло. У меня там важная встреча. Заодно, сообщу местным о потенциальной угрозе. Никого, опять же, насильно с собой не зову. Каждый из вас уже сделал гораздо, несоизмеримо больше, чем можно было бы просить, даже приказать. Вы пошли за мной на смерть, не требуя ничего взамен. О большем я просить не в праве, пусть даже я ваш командир. Кто желает – добро пожаловать. Остальным – прощайте, - Линтон держал речь возле мотеля, стоя возле своего вещмешка, готовясь убывать.

- Не дури, командир. Мы с тобой. Слишком поздно разделяться, - Доус встал, опершись на ствол своего автомата. Кивнул Лачтли, Окхольм с перевязанной головой, остальные кивали, даже не поднимая глаз, сидя дожевывая походный завтрак. Солнце уже порядком слепило, морозный сухой ветер разносил мелкие камешки вдоль дороги мягким шуршанием.

- Разве не хотите вернуться домой, к семье, родным? – Линтон поднял то место, которому полагалось быть бровью, - особенно после того, что было? Второй шанс выпадает не всем. Я мог бы вам даровать право самораспуститься, если того пожелаете. Выжили и снова в бой?

- Конечно, - Грег забросил на плечо рюкзак цвета хаки, - ты наша семья. Отряд-семья. Первая. У некоторых – единственная. И отнюдь не потому, что они боятся к бабам подкатить, - захохотал он, обращаясь к «некоторым».

- Спасибо, друзья. Именно друзья. Не подчиненные, - с радостью кивнул Линтон, - я бы отпустил каждого из вас с легкой душой, но раз так… да, пусть будет так. Мы еще сможем помянуть павших товарищей, а сейчас нас ждет дорога!

Люди снимались с мест, в полной амуниции, готовые ко всему; кто-то даже улыбался навстречу солнцу, кто-то был сосредоточен, некоторые что-то обсуждали и лишь один Аллен знал, что это – часть лишь его собственного плана. Все идет далеко не так, как он запланировал, но идет.

О беженцах и людях Кленденинга никто не вспоминал. Окрестности пустели. Перед зимой все снимаются с мест, подыскивая более теплые места, если, конечно, им не повезло жить в большом городе. Но таких было довольно мало, а теперь стало еще меньше. Но больше скитальцев, больше озлобленных, голодных людей, ищущих кров. Больше бандитов и тех, кто станет ими по воле судьбы. На Пустошах всё едино. Никто ни за кого ни в ответе, каждый выживает сам. Объединяющие беззаконие, жестокость, анархия. Им легко поддаться, легко соблазниться - некоторым хватает лишь взгляда, чтобы загореться этими «устоями». Но есть и исключения. Немного, но есть. Именно за счет них Пустошь и меняется. К лучшему, к худшему ли? Кто знает.

-------------------

Бар на окраине. «Зеленый Непал», да, это он, вот вывеска – неоновая зеленая гора в неуклюжем круглом обрамлении - Линтон искал глазами именно ее. Мимо него проскрипели несколько груженых телег: тянущие их косматые, грязнющие люди в босяцких дырявых куртках и в хлам запачканных в дорожной грязи штанах, одарили Аллена пренебрежительным взглядом. Вечерело. Он как раз вовремя. Но постоянно оглядывался – не ведет ли себя кто подозрительно, не следит ли за ним.

Хейло – маленький старательский городок, возникший неподалеку от огромнейшей свалки в десятки, если не сотни квадратов площадью. Вид у местных и запах - соответствующие. Но это ему и надо. Проще отличить чужака. Вот и вход. Сердце заколотилось сильнее: она уже пришла? Придет? Не застряла ли в пути? Жива ли вообще? От последней мысли он тут же отказался, хотя по спине пробежал неприятный холодок.

- Один Ростовой и один Сабарагамува, - он бросил на стойку двадцать крышек и присел на шаткий, скрипучий барный стул.

Барменша – темнокожая, скуластая, с прической высокое афро, в темно-зеленой распашной рубахе с большим пятном в зоне декольте пристально уставилась на него, не спеша браться за заказ:

- Тебе бы с такими ранами к врачу бы сперва показаться, - ее томный, утробный голос звучал одновременно приветливо и отчужденно, что довольно необычно.

- К врачу? - Линтон постарался улыбнуться, но лицо нестерпимо заболело при попытке сделать это, - тут его отродясь не было еще с тех самых пор как под Атенсом упал вертиберд!

Барменша кисло улыбнулась в ответ, в ее карих глазах пробежал первичный огонек симпатии: он прошел проверку, она приняла его за «местного» и отвернулась, чтобы смешать напитки.

Конечно, Линтон читал об этом месте. В основном, это были скудные донесения и биографии беглых преступников, с коими ему приходилось иметь дело, пока он был в помощниках шерифа Амариона. Но всё же, перед походом в Хьюз-Форкс он освежил познания. Из разных источников. Он ГОТОВИЛСЯ оказаться здесь.

Пока барменша была занята, он оглядел бар – скудно, безвкусно, много зеленой драпировки, вшивых, облезлых диванчиков, на плакатах надписи на хинди, один худой официант с фингалом под глазом, на столах бутылочные фонарики, одна люстра посередине, возможно, тоже из бутылок и банок. Минимум посетителей. На него никто внимание не обращал. Но и ее нет. И никаких следов, что приходила. Мужчина начал слегка безпокоиться.

Но вот подали напитки. Первый он выпил залпом. «Ростовой» - так назывался коктейль из неясных ингредиентов, которых он не смог почерпнуть из тех донесений и рассказов, но понял, что они по-разному действуют: в три слоя коктейль, видимо, как-то коррелировал с росто-весовыми категориями человека, чем выше был человек, чем сильнее его «сшибало». И правда, Линтона пробило порядочно – ему показалось, что он хлебнул машинного масла, хотя едва ли до этого знал его вкус. Он таращил глаза, стараясь не блевануть и не обосраться одновременно, потому что «коктейль» прошибал сверху донизу. Он ухватил со стойки небольшой темный фрукт и сжевал его. Стало чуть легче. На лице проступил пот, от этого оно еще больше зачесалось.

- Может, немного поджаренной дикой кукурузы? – барменша оперлась одной рукой на стойку, второй встряхивая бутылку.

- Не надо, - сквозь зубы процедил Линтон; ему казалось, что если слишком широко открыть рот, то он непременно проблюется. Язык будто бы одервенел. По желудку будто каталось кислотное ядро.

Но, по мере того, как пойло процеживалось и «усваивалось», ему легчало.

Она всё не приходила. Вот заиграл одинокий скрипач. Бойкую мелодию давно минувших лет. Линтон чуть отвлекся, потому что скрипач играл довольно умело, да и скрипка явно не была склеена из помоешной фанеры, коей в этом городишке было предостаточно – из нее, в частности, были сделаны подносы и много другого ширпотреба. На второй композиции он даже стал водить головой из стороны в сторону, улавливая ритм и мотив.

Потом приступил ко второму коктейлю. Ошибку свою повторять не стал - пил медленно, маленькими глотками. Странное дело, но второй напиток оказался довольно вкусным: вкус алкоголя средней крепости оттенялся мягким, приятным тыквенно-коричным привкусом. «Надо будет запомнить название – Сабарагамува; и по возможности узнать рецепт».

Вот и второй коктейль показывал дно. Линтон уже просто сидел, барабаня кончиками пальцев по стойке и слегка раскачиваясь на стуле. Её до сих пор нет. Он начал волноваться. Напитки кончились. Заказал себе немного закуски и вот уже и она кончилась.

И вот, к нему кто-то подсел. Скрипнул соседний стул – Аллен сразу понял, что это мужчина. А тот придвинулся чуть ближе, стараясь заглянуть Аллену в лицо. Он лишь слегка повернулся, чтобы самому взглянуть на подсевшего рядом – краснолицый бородач в закатанной по локоть сальной рубашке на подтяжках и рейтузах. Незнакомец все сидел, ничего не заказывал, будто примеривался, проверял что-то, поглядывая на Линтона. А потом вдруг произнес:

-Эй, ты! Ты мне не нравишься!

Аллен поджал губы: - Отвали. Я занят.

Но тот уже настойчивее пробасил: - Ох не нравишься ты мне! Пойдем, выйдем!

Аллен отодвинул стакан чуть дальше: «Вот доебался – побью его, еще и в этом городе будут поминать недобрым словом». Но затевать драку в даре было еще хуже.

. – Ну пойдем, выйдем. – Аллен встал.

Тот, испытывающе глядя на него, похрустел костяшками пальцев, указал в другую сторону:

- Выход там. Ну пошли-ка!

Линтон начал что-то подозревать: хамоватый повел его не к главному выходу, а к черному: «Может ловушка? Что он задумал?». Он на случай нащупал пистолет под темно бардовым вшивым пальто, купленным прямо на развозе у въезда в город – он, конечно же, не мог появиться здесь в броне своего отделения.

Вот они уже у выхода. Скрипучая дверь отворилась на застилаемый тенями задний двор. Первым вышел зачинщик, а уже потом Линтон – вышел аккуратно, готовясь к чему угодно. Но, не увидев явной опасности снаружи, воззрился на оппонента:

- Ну? Чем я тебе не нравлюсь?

Но тот жирный бородач молчал, сделав пару шагов назад и запустив руки в карманы.

- Что ты.. – начал было Линтон.

- Аллен? – донеслось позади него.

- Карла? – у него с сердца свалился тяжкий груз опасений.

Женщина была уже в двух шагах – она, скинув капюшон, потянулась к нему:

- Что, что они с тобой сделали? Ты весь… боже…

- Не волнуйся, заживет. Главное, что я жив. Как ты…

Но бородач перебил их:

- Эй, голубки! Раз это точно он, то я свою работу выполнил. Гони крышки, - это он уже обращался к Карле.

Та тут же подала ему небольшой мешочек:

– Твоя работа выполнена. Держи.

Тот ухмыльнулся, взвесил мешочек на ладони, приоткрыл, кивнул и снова вошел с черного хода в бар, видимо отправился пропивать гонорар.

- Это ты его прислала? Умно! – прихватил Аллен Карлу в объятиях.

- Да, я. Видишь, учусь потихоньку твоим манерам. Нельзя было, чтобы мы встретились у всех на виду. Еле нашла этот бар, обошла, вижу - этот стоит ссыт в темноте, ну я и думаю, найму его для этой работы! – Карла слегка прикасалась к его лицу, оценивая повреждения.

- Умница! Но главное, что ты здесь, добралась живой и здоровой! – Линтон жадно поцеловал ее. Он слишком долго ждал этой встречи, после пережитого он вообще не был уверен, что она состоится, поэтому прильнул к ней как можно крепче.

- Аллен, послушай! Ты был прав. Мне нельзя было оставаться дома следующей ночью, как ты ушел. Я переночевала у знакомых, а следующим днем встретилась с соседкой в безлюдном месте – она подтвердила: к нам в дом действительно кто-то вломился, не знаю, украли ли что-нибудь, но они точно желали застать меня дома, возможно, чтобы похитить.

Линтон кивал, в глазах горел огонь заботы о любимой женщине:

- Не зря, не зря я расписал тебе всё то, о чем мы договорились! Я знал! Как же я рад, что ты наконец здесь, со мной, добралась целой и невредимой!

- Да, - будто о чем-то вспомнила она, - насчет твоих поручений, - Карла достала из кармана длинного плаща перевязанную книжицу, - твой дневник.

- Ты достала его? – облегченно изумился Аллен.

- Да, его достать из Музея было довольно просто. Но не так просто, как ЭТО.

Она отошла чуть в сторону: там, у небольшого заборчика лежал ее большой рюкзак; она выудила из него плотную папку и протянула мужчине.

- Карла... ты... смогла…! – Аллен был готов встать перед ней на колени.

- Да, - в который раз хитро кивнула она, - я смогла. Не спрашивай как. Всё, о чем ты просил, бла-бла-бла, наш почти невыполнимый план и всё такое. Там всё. Личная переписка Хорна, казначейские городские документы, протоколы собраний Чрезвычайного совета и много еще чего.

Аллен на этот раз не сдержался и упал перед ней на колени: проверни он такой фортель еще 7 лет назад, когда служил в Чикаго, любая женщина была бы вправе дать ему под дых носком сапога силовой брони за открытое выражение симпатии к противоположному полу, но сейчас он здесь, живет новой жизнью. Он всем ей обязан. Жизни. Карле.

---------------------

Они сняли небольшую угловую комнатку в этом же самом баре, на втором этаже. Четыре часа кропотливого изучения документов, четыре Сабарагамувы, одна водка.

- Это не он. - Резюмировал Аллен, подняв усталый взгляд от вороха просмотренных бумаг на столе, освещавшимся двумя светильниками.

Карла ответила немым вопросом, который она выражала, фигурно подняв бровь и изящно повернувшись на 20 градусов к собеседнику.

- Это не Хорн. Не он продался. Не он струсил. Не он сдал. Тут о многом написано, о многом узнаю впервые, и некоторые... детали... могли бы быть полезны в определенных обстоятельствах, но здесь они безполезны.

Карла протянула ему через весь стол еще одну бумагу: - А я нашла это, в перерывах между смакованием этого чудесного коктейля. Как ты говоришь, о называется?

– Са-ба-ра-га-му-ва. Я запомнил его из рассказов на диалекте переселенцев из этих мест. Что-то на хинди, языке привезенного с другого материка. Если хочешь, потом можем спросить рецепт; если он не секретный, конечно.

Карла снова блестяще улыбнулась, сложив руки домиком:

- Милый, ты же знаешь, против моей харизмы ни у кого секретов нет. Давай, смотри на цифры.

Аллен пробежал взглядом и потом присвистнул:

- Вот тебе на! Кто-то нехило так нажился и ослабил нашу оборону! И правда, статьи расходов на ремонт внешних стен, жалования караульным, модернизация объектов оружейной и стрельбища – ты только глянь на эти смешные цифры! Это просто посмешище! 37 крышек за лист стали! 15 крышек за монтаж! Да за эту работу никто не взялся бы! И не взялся, судя по всему! Три ящика патронов 5,56 мм – 80 крышек! Ящик гранат 25 мм – 117 крышек! Вот это уже мне персонально обидно! При таких «расходах» ни амортизации, ни качественного оружия! Кто-то хорошо тут всё подделал! Я не перестаю поражаться и злиться! Неужели никому настолько дела нет?

- По-моему, Аллен, мы копаем под нечто очень большое. Очень.

- Согласен. У Хорна либо совсем шары залиты и он не замечает откровенного воровства и обветшания, либо он очень умело всё скрывает. В любом случае, враг здесь не один, не одна персона, как я раньше думал, а, возможно, целый синдикат! Наверняка тут замешаны еще и клубные! Хорн их не просто так покрывает. Но… это не дает нам ни зацепки, кто стоит за охотой на нас. Ни имен, ни фамилий. Как мы уже выяснили, работорговцы отнюдь не случайно пришли в Хьюз-Форкс, а не прямо в Амарион. Они выманивали основные силы с какой-то целью… и кто-то внутри стен помогал им с этим… следил, сливал инфу, возможно, подкупал кого-то. У него… них, наверняка освободились громадные суммы от «экономии» на городе. Могу сказать одно, они вхожи в Чрезвычайный совет и в Казначейство, раз могут распоряжаться бюджетом и подделывать документы. Круг сузился, но догадок меньше не стало. Да и бумаг здесь - непочайтый край!

- Аллен, мы вполне могли бы обсудить это завтра. Уже поздно, да и я порядком устала добираясь сюда. – Карла допила вторую порцию коктейля, отложила бумаги и потерла виски.

- Да, согласен. Пойдем, познакомлю тебя с моим отрядом.

------------------------

Дверь с неприятным скрипом открылась. Неказистый деревянный домик на окраине Хейло, к которому вела узкая, протоптанная в чавкающей, жидкой грязи, дорожка, вместил всех бойцов. Как только они увидели вошедших, поднялись:

- Ну что, командир? Мы выступаем?

- Позже, возможно, завтра. У нас есть еще дела, - вошел Линтон, втянув за собой за руку Карлу.

- А потом что?

- Потом выдвигаемся, поохотимся на работорговцев!

Глава 33

ГЛАВА 33

- И это всё?!- Дэйв разочарованно сплюнул на тушу поверженного трогга.

Вокруг него передвигалось большое количество вооруженных людей, молчаливо оглядывающих поле боя.

- С них даже шкуру не содрать на трофей! – Ленни лениво пнул еще дымящуюся тушу поверженной вражины.

Крис присел возле одного из дохлых троггов, вынул нож, и аккуратно вспорол тому брюхо: оттуда полилось что-то малоприятное, зеленовато-коричневого цвета. Мужчина деловито, не отстраняясь, и не морща нос, хотя запах стоял вокруг ужасный, достал из сумки небольшую склянку и умело подставил ее, набирая в нее отвратительную жижу. На немой вопрос Дэйва тот ответил легким покачиванием головы: «Мол, не твоё дело, не лезь».

Дэйв отчаянно пытался отдышаться от потока ненависти, охватившего его: вот они, эти ублюдские твари, которые напали на его группу у Питта! Что стали погибелью для Кросса и его паладинов! Те же самые вытянутые, полные неконтролируемой ярости, морды, покрасневшая, почти пузырящаяся, жилистая кожа, острейшие кривые когти, пузатые, уродливо-выпуклые тела, готовые вот-вот пролиться ядовитым гноем, черные наросты с задней стороны шеи, вырывающийся из-под просвечивающийся кожи, гипертрофированный ломоватый хребет. Мужчина убил их много, но едва ли это умерило его ярость. Ненависть к мутантам заново клокотала в нем. Чистая, первородная, как тогда, в Братстве. Том самом Братстве, что научило и дало ему всё, но которое с легкостью это всё и отняло, безпощадно заставив попасть в ту самую, гибельную, полную радиации пустыню у Питта. И снова воспоминания… Сколькие из этих тварей были здесь? Сколькие остались там, на севере; может, еще терзают границы Братства? Что бы сказал сейчас Люк? Линтон? Люси?

Он волевым усилием одернул себя: «Нет, Дэйв, не сейчас. Ты слишком неестественно ведешь себя для рядового наемника, умерь пыл». Мужчина огляделся: ближе к городским стенам намечался большой полилог – он поспешил туда.

После утренней разведки, в том числе с применением той самой Элли – искусственной птицы-разведчика, которую не отличить от настоящей, были получены сведения, что трогги, так и не смогши забраться во Внутренний Город, высыпали наружу, где в окрестностях носились, поднимая клубы пыли; некоторые еще лакомились то ли павшими прежними защитниками города, то ли случайным караваном. Обмозговав полученные данные, наемники не нашли ничего лучше, как выстроиться шеренгой: длинной линией, около сотни человек, и медленно двинулись на противника. А чтобы трогги наверняка их заметили – начали громко, в унисон петь. Голос, усиленный стократ, взывал к битве. Это зрелище со стороны могло бы показаться захватывающим и кинематографичным, но людьми двигал лишь холодный расчет. На первые звуки монстры и рванулись: их гнала вперед слепая ярость мутантов – разорвать всё, что движется. Но куда им до вооруженных бойцов: трогги мчались кучами и гибли кучами – что они могли противопоставить против плотного огня? Против винтовок, автоматов, ручных гранатометов, дробовиков? Ничего. Промахнуться было сложно. Малоприятным ковром-месивом монстры покрыли равнину перед самым входом в пригород.

- … Я отдал приказ освободить город! – указывал приземистый мужчина с бакенбардами, указывая пальцем на внутренние стены.

- Не так быстро, - группа наемников обступила своего нанимателя. Эти слова услышал и Дэйв, который был уже рядом.

- Где наши бабки? – рыжий вояка в засаленной джинсовой безрукавке и ручным пулеметом, алчно воззрился на мужчину.

- Эээ,.. – тут же замялся тот, потирая руки, - я же отдал вам половину, всем… эээ, всем, да, командирам отрядов, а вторая половина.. мне.. мне надо войти в город, посмотреть, всё ли там в порядке, не осталось ли там троггов. Крышки там, внутри.

- И ты сделал это намеренно? – еще один высоченный вояка отпнул в сторону труп трогга и сделал пару воинственных шагов в сторону нанимателя и нескольких гарнизонных, что были с ним, - наебать нас вздумал? Скрыться за стенами и кинуть нас?

- Нет, ни в коем случае, - ужался мужчина, - но, возможно, где-то между первой линией стены остались еще трогги, вы еще не до конца выполнили свою работу…

- Выполнили, - оскалился малоприятным «кривым забором» из желто-черных зубов один из командиров наемников, вынув из-за уха сигарету и закурив, - тут пара сотен этих заморышей, мы тебе нахуя показывали картинку с птицы-разведчика? Внутренний двор пуст, они все снаружи были. Мы их всех и покрошили.

Тут уж подтянулись практически все наемники, поняв, что дело принимает не очень приятный, но знакомый оборот. Крис даже не выглядывал из-за спин – в глаза его читалось: «Старые песни о главном».

- Я… я.. послушайте! - мужчина вытянул ладони вперед в останавливающем жесте, - крышки у меня есть. Я не вру. Задаток бы не образовался просто так. Смитвилл-Коув - торговое поселение. А я зам. начальника обороны. Мне лишь нужно попасть внутрь. Там внутри есть наши люди, надо дать им понять, что опасности больше нет. Мне нужно добраться до своего офиса…

- Ну так идем! - рыкнул мощный наемник, подхватив мужчину под руку. Гарнизонные, порядка пятнадцати человек, хоть и были при оружии, но оказать сопротивление не решились - понимали, что не стоит усугублять.

- Не тормози, - повторил наемник, уже почти таща нанимателя за руку, - покажешь, как и чем ты собирался нам платить. Заодно покажешь нам город – за какую, блять, красоту мы потратили столько патронов! Мы пойдем все вместе, чтобы ты не вздумал дурить. А если нас внутри ждут сюрпризы... Что ж, ты сдохнешь первым.

Людская толпа двинулась к главным воротам, уволакивая за собой нанимателя и гарнизонных; кто-то, видимо предвидя большой куш, снова запел – ту самую песню, которой они привлекли троггов. Дэйв шел одним из последних, медленно: он был поглощен думой о такой легкой победе над монстрами, разочарование и гнев гнали его мысли далеко отсюда – в Питт… в пески под красным небом, обожженные ядовитым пламенем и дымом заводов… И тут мужчина почувствовал на себе чей-то взгляд. Да такой, что пробрало до мурашек. Он тут же очнулся от дум и поднял голову – из шедших впереди на него никто не смотрел, да и он уже вообще стал отставать от толпы. И тут он понял. Обернулся. И увидел. Её. Далеко позади, на одиноком холмике. Черное, рваное платье развивалось на ветру. Такие же длинные черные волосы развивались, поддаваясь вихревым потокам. Высокая фигура, буквально вся была соткана из черного - лица ее Дэйв не видел. Казалось, даже пространство вокруг нее изсказилось и летало черными пятнами разрыва.

Он не мешкал. Он знал, что делать. Он, в мгновение ока вскинув автомат, навел прицел и выстрелил.

Невероятно громкий выстрел, даже очередь, особенно на фоне веселых песен и непринужденных разговоров прозвучал словно взрыв. Все тут же всполошились, похватавшись за оружие, ища глазами виновника шума. И узрели Дэйва в боевой стойке. Он, не отрываясь смотрел в прицел, но уже не стрелял.

- Что? Кто? – наемники тоже стали водить прицелами по горизонту. Никого. Пауза. А после нее…

- Что ты там увидел? Ты в порядке? Эй, ты! – к Дэйву обращались десятки незнакомых людей.

Дэйв всё смотрел и смотрел в прицел. Потом медленно опустил оружие и выдохнул.

- Ничего. Мне показалось. - Слетел с губ не громкий, но четкий ответ.

- Это чей? Кто главный в твоем отряде? – один из наемников, седовласый, в полном комплекте боевой брони, видимо важная шишка, кивнул на Дэйва.

Крис нехотя откликнулся из толпы: - Наш.

- Попридержи препараты для него. Возможно, у него ломка. Таращит на видения. Бывает. А лучше прокапайте его как вернетесь к Разрезу Гранд-Ридж.

Крис недовольно кивнул. Он уже запланировал разговор по пунктам с Дэйвом на вечёрке. Все медленно возвращались к продвижению в город. На Дэйва больше никто не смотрел – видимо, сочли его зависимым «глюкоманом». И, судя по тому, что никто не выказал осуждения, такие случае были не редки среди наемников. А Дэйв всё стоял спиной к отходящим силам. Молчал. Дышал сквозь зубы. Он буравил взглядом тот холмик. Никого. Сознание Дэйва тянулось туда, но там было пусто. Он промазал. Он будто бы летел вместе с пулей, со всеми пулями, подогревал их своей яростью в тот момент, но они не нашли ничего. Фигура будто растворилась в момент выстрела. Будто её там никогда и не было. Глаза его обманывают? Прицел его не подводил никогда, но сейчас… он щупал сознанием, руками, окружающий воздух и далекое пространство, надеясь нащупать что-то, что ускользнуло от его взора. Она была там. Он ее ВИДЕЛ.

Дэйв остался один на равнине. Наемники уже вошли в пригород. Но он был будто в связке с непроизошедшим, не мог оторваться. Ветер всё шумел… Он ждал ее. Её. Он сразу понял, КТО она есть. Надеялся, предвидел, верил. Трогги не появились бы здесь просто так. Они появились здесь по указке. Он знал и помнил это, помнил слова Кросса - та самая женщина: та единственная, кому были подвластны трогги; та единственная, что смогла избежать мутаций Питта и которой удалось получить контроль над этой, казалось, неуправляемой армией чудовищ. Дэйв поэтому и выстрелил – потому что промедление: это еще одно разоренное, обезлюдившее, выеденное до кости и зараженное ядами поселение. Но увы. Она растворилась в пространстве может даже еще до выстрела. Мгновенно. Может и правда почудилось? Но нет! Он мог ее описать! Он до этого даже понятия не имел, как выглядит эта женщина. Не был уверен, что она вообще существует, что это не плод больного воображения всех тех, кто имел смелость о ней рассказать. И это не мог быть какой-то случайный человек, случайно оказавшийся здесь. Такого не бывает. Она просто стояла там... и исчезла. И он был, возможно, единственным, кто мог сделать хоть что-то: убить ее, ранить, что угодно. У безчисленных ее жертв, в основном, из слаборазвитых поселений, такой возможности не было. И Дэйв этот шанс упустил.

Ветер чуть стих. Дэйв озирался по сторонам. «Вернись к своим!» - пробилась в голову первая здравая мысль. Он уже не был уверен, что то, что произошло, было на самом деле. Он развернулся и заспешил вслед уходящим. Он никому ничего объяснять не будет. Будет стоять на своем: почудилось и всё. Пусть обвиняют в наркомании. Всё равно. Врать Дэйв умел. Тем более, что с тем взглядом он получил от этой женщины еще кое-что. Несколько ледяных, проникнувших в разум слов. Их содержание он уж точно никому не огласит.Слишком опасно. Для всех.

Вот и первые укрепления. Ну как: наваленные друг на друга кучи ржавого бугристо-острого мусора, кои и выступали первичными «стенами». Не удивительно, что трогги так легко их преодолели. То там, то тут попадались небольшие малоприятные лужицы, рваные останки одежды, тел… и повсюду запах. Ужасный, проедающий ноздри, впивающийся в мозг своими ядовитыми иглами. У коих немногих, у кого нашелся противогаз – этим людям повезло. Остальные лишь натянули повыше походные платки и куртки.

Наниматель знакомо обходил ржавые остовы, зажимая нос, и с одышкой рассказывал:

- Вот здесь мы их и встретили. К стыду нашему, не скрою: некоторые из нас, едва завидев этих чудовищ, побросали оружие и дезертировали. У меня еще будет с ними разговор. Что до остальных – мы храбро сражались.

Наемники лишь молчаливо слушали, неспешно преодолевая развалины.

Чуть дальше зачинались поля. Ну как поля: клочки кое-как возделанной земли, на которой виднелись неглубокие борозды, палочки, флажки. Даже росло что-то. Странное дело, но трогги не тронули посадки. А дальше лежал внутренний город: обнесенный то ли глинобитными, то ли самолепно-кирпичными стенами в 6 метров высотой. За неё трогги не продвинулись: было заметно множество рваных следов когтей на стенах, брызги их ядовитых выделений, взрытая их уродливыми ногами земля. Наниматель подошел вплотную и крикнул вверх:

- Эй, есть кто? Мы вернулись! Я - шеф охраны, Элкинс! Открывайте ворота! Опасности больше нет! Монстры уничтожены!

Минута, две. Но никто не отзывался. Лишь свистел ветер. Наемники стали уныло переглядываться. Гарнизонные, явно в замешательстве, что им никто не открыл, подбежали к большим воротам и стали толкать их от себя, пытаясь открыть. Естесственно, у них ничего не получилось. Наниматель кричал снова и снова, называя то ли чьи-то фамилии, то ли пароли, но результат был прежний.

- Я не понимаю! - отошел он, взъерошив волосы, - почему никто не открывает?!

Плотный шкафовидный наемник слегка подтолкнул его в спину: - Может, тебя через стену перекинуть? Откроешь с той стороны?

Остальные, с оружием наперевес, дружно засмеялись. Наниматель был смущен и абсолютно потерян:

-Что-то… что-то случилось. Они должны были быть там, внутри! Достаточно людей! У них была еда, вода, всё необходимое! Нас не было сколько? Семь дней? Меньше? С ними ничего не должно было произойти! – он на эмоциях сам пошел толкать здоровенные ворота.

Наемники по-прежнему смеялись и лишь Дэйв сохранял обычное лицо. Осматривал верха, подходы. Он начал подозревать. И то, что он «услышал» на равнине, заставляло его разум двигаться в нужном направлении. Он повесил на спину автомат и сам пошел якобы «помочь» толкать ворота. Когда он оказался совсем близко к нанимателю, тихо спросил, прислонившись к створам плечом:

- Есть другой вход? Кто-то мог попасть туда незамеченным?

Тот тут же перестал толкать, воззрился на Дэйва: - Ты помочь пришел или что? Если нет, иди к своим и стой пока я решаю этот «вопрос»!

Не получилось. Дэйв вернулся к своим, он не собирался играть две роли.

Так продолжалось еще минут двадцать, пока наемники не начали терять терпение, и вот уже последняя капля:

- А ну, съебитесь с прохода! Мы вынесем ворота взрывчаткой! На вас, блять, доходяг, придется казенное тратить! Подрядились, блять, с идиотами!

Когда обломки ворот уже никому не угрожали, а пыль и грязь в воздухе немного подрассеились, все, наконец, смогли попасть в город.

Никого. Пустая узенькая улочка, обрамленная низенькими глинобитными домами. Даже взрыв никого не привлек изнутри. К ним никто не вышел. Гарнизонные вошли первыми и тут же принялись проникать и осматривать ближайшие жилища. Выглядывали оттуда потом с изумленными лицами: - Пусто!

Дом за домом, ночлежка за ночлежкой, даже бар пустовал. Наемники и гарнизонные были уже на центральной площади. Ветер здесь уже не свистел. Было необычайно тихо. Город будто вымер.

- Они все что… ушли? – закинул винтовку на плечо Ленни, осматривая вторые этажи домиков.

- Сомневаюсь, - негромко ответил Крис, - вон, мангал для еды совсем недавно использовали, на нем даже остались куски мяса. Люди были здесь еще совсем недавно, сутки, может двое. Мы бы даже лицезрели их выход, прибудь мы чуть раньше, я уверен.

Наемники медленно разбредались по площади, украшенной навешенными по верхам флажками, протянутыми с крыш. Мысли о мародерстве появлялись у них всё чаще.

Немногим позже из проулка вернулся наниматель:

- Вот. Вот. Вот ваша вторая половина денег, – он протянул несколько мешочков ответственным людям. – К счастью, мой офис уцелел, офис Градоначальника тоже. Но… - пожал он растерянно плечами, - никого нет. Наших людей нет. Они будто… испарились.

Когда наемники уже покидали главную площадь, с одной из улочек прозвучал зычный оклик. В пустом городке громкий голос отдавался особенно гулко:

- Комендант Элкинс! Мы нашли одного!

Все тут же обернулись. Двое гарнизонных, держа под руки какого-то мужчину, появились на площади. Дэйв пригляделся: тот, кого они поддерживали, выглядел вполне здоровым, но ноги волочились так, будто он в одночасье разучился ходить.

Наниматель, он же комендант, встретил их, перехватил руку и усадил мужчину на небольшую самодельную лавку. Наемники, явно заинтересовавшись произошедшим, вернулись к месту событий: хоть их здесь ничего не держало, они все же предпочли узреть развитие событий. Вернулись и остальные гарнизонные, обыскивающие городок – никого. Больше не нашли никого.

- Ради всех богов! Отойдите от него! Дайте человеку оставаться на свету! Дайте ему продышаться! Вы не видите, он весь трясется! – комендант недовольным, хлопотным взглядом «отгонял» наемников, облепивших место интереса со всех сторон. Те послушались едва, но все же отступили на пару-тройку шагов назад.

- Я же тебя знаю! – комендант держал за руку мужчину, который будто бы и не замечал, что вокруг него скопилось большое количество народа. Он невидящим взглядом смотрел куда-то в пространство перед собой, беспрестанно «жуя» собственные губы и сжав кулаки. Его бил стресс.

– Ты же продаешь здесь овощи, прямо на углу, на выходе с Главной Площади? Да? – комендант обращался к нему спокойным, размеренным голосом, второй рукой приобняв трясущегося мужчину.

Тот закивал. Пытался контролировать это движение, а не истерично размахивать головой. Даже не натренированным взглядом было заметно, что он прилично вспотел.

- Да, да, отлично. Как тебя зовут? – комендант буквально по-отечески обращался к мужчине в желтой клетчатой рубахе и джинсах на рабочих подтяжках.

Тот снова закивал. Потом, будто поняв, что это не то движение, которого от него все ждут, замер. Молчал. Дэйв мог поклясться, что тот внутри борется с самим собой, пытаясь пересилить внутреннее «я» сумасшедшего и вернуть прежнего себя, прежний образ мысли. Дэйв уже видел сумасшедших – и этот был похож на одного из них. Мужчина открыл рот, пытаясь что-то сказать. Но издал лишь низкий, долгий писк, переходящий в хрип. Замолчал, но рот не закрыл. Пытался бить себя по голове, но его снова придержал комендант и один из гарнизонных. Наемники поглядывали на все это, склонив головы на бок – им было интересно, никто не мешал. Странный мужчина снова потянулся к лицу, но на этот раз он тер глаза, бил себя по щекам, начал расчесывать себе кожу на лице грязными ногтями. Его снова остановили.

- ААаааа! – наконец вырвалось из него. В этом вопле было безсилие, но сопряженное с потугом его преодолеть.

- Я не помню, не помню, - проронил он и снова опустил голову. Сделал он это так характерно, будто на эти слова он потратил все свои силы. Волосы у него на затылке уже лоснились от пота.

- Ладно, - пытался успокоить его сам порядком обезпокоенный комендант, - может ты расскажешь нам что здесь случилось? Куда делись все жители нашего города?

Странный человек, как только услышал вопрос, тут же резко вскинул голову и вперил взгляд в коменданта. Но взгляд был невидящий - Дэйв тоже был готов в этом поклясться. Тот все молчал, уставившись в коменданта, причем уставившись «на удержание» - зрачки не двигались. Затем он вскинул руку, махнув на эфемерную точку на городской площади:

- Там.

- Что там? – многие обернулись, хотя спрашивал лишь наниматель.

Тот мужчина снова перешел на писк, затем задрожал, да так сильно, что чуть не свалился с лавочки.

- Укройте его чем-нибудь!

- Чем?! Лето на дворе!

Нашлось одеяло в ближайшем доме, которое плотно обволокло плечи и торс сумасшедшего. И, кажется, это помогло. Тот подрасслабился, уже не тянул так усердно голову к плечам и не зажимался в жутких ужимках. Потом снова махнул рукой на площадь и начал, тщательно выуживая из своего рта по отдельному слову:

- Она. Появилась будто из неоткуда. Черная. Ясным днем. Стало не по себе. Она пошла. Тени нет. Ее заметили. Спросили. Не ответила она. Мэтт пытался. Коснулся ее. И случилось. С ним. Что-то. Он не реагировал. Мы его звали. Страх. Она пошла дальше. Касалась. Всех. Никто не убегал. Тянула умы. Всех. Мужчины, женщины. Дети, старики. Замерли, будто известняковые изваяния в пустыне. Лишь смотрели на нее. А потом. Потом… На меня посмотрела. Залило изнутри. Я забыл. Что есть что. Кто есть кто. И лишь голос. Не сопротивляться. Будто он - это ты. Сказала. Я кричал. Но не вырвалось наружу ничего. Сказала быть тут. Сидеть. А она. Ушла. И все, кого коснулась, ушли. Я снова кричал. Но не слышал крик. Держать не мог. Ногами шел. Куда не знаю. Забыл, что дальше. Сил нет. Не нужны. Я чувствовал благо. Но оно не мое. Я сидел. Сидел. Солдаты пришли.

Он замолк, расслабившись и распластавшись на лавочке.

- Что? Кто Она? - тряс его комендант, - куда ушли наши люди? – он уже буквально орал, но тот его не слышал, странный мужчина дышал, двигал глазами, но он находился явно «не здесь».

А Дэйва вдруг осенило просветление. «Вот оно!» - Дэйв отвернулся, чтобы никто не заметил его эмоций, - «Она. Понятно, кто она. Она каким-то образом проникла в город. Как? Позже! Она увела всех жителей города! Как? Гипноз? Какие-то испарения, газ? Позже! Самое главное то вот оно! Вот как она создает новых троггов! Эти монстры же сами не размножаются! Я всё бился в догадках долгие месяцы откуда даже в таком крупном городе как Питт тысячи этих монстров! Там не могло быть столько людей; ну никак! А если наложить на услышанное, то всё становится ясно! Она просто «приводит» их туда! Как происходит процесс троггофикации? Позже подумаешь об этом! Ты узнал главное!».

Дэйв отошел на несколько шагов, поймал взглядом довольно интересную ратушу, которую он не заметил по прибытии, и смотрел чуть прищурившись, как ее шпиль тонет в солнечном мареве: «Ты сложил паззл! Своими деталями, криво, но сложил! Еще одна тайна Пустошей открылась перед тобой. Страшная армия троггов… вот оно как…». Пока Дэйв размышлял, допрос с пристрастием продолжался – крики, пощечины, гарнизонные бегали то за водой, то за лекарствами; наемники, поняв ситуацию по-своему, развернулись и стали покидать площадь, возвращаясь на равнину. Дэйв, заметив, что его люди уходят, поспешил за ними, оставив мозговой штурм на потом.

--------------------

- Мы так там всё и оставим? – Ти-Вэн бросил на землю военный рюкзак и уселся выкладывать запасы, изподлобья глядя на командира.

- Еще как оставим. Дело ясное, что дело темное, - невнятно ответил Крис, держа в зубах не раскуренную сигарету, - какая-то бесовщина там творится. Я не хочу бередить. Тем более эта «она», кто бы она ни была, наверняка колдунья-шаманист местного разлива, раз умеет подчинять себе людей, - он щелкнул зажигалкой, и затянулся.

- Колдунья-шаманист! Да брось! – Однобровый провокационно отмахнулся.

- Вспомни Эльсвелл, - резко одернул его Крис, - после того, что мы там увидели, ПРИШЛОСЬ поверить в магию, и в то, что невозможное возможно.

Однобровый легонько махнул головой и потер затылок – видимо, что-то припомнилось. Дэйв, тоже раскладывающий еду к походному обеду, навостря уши, слушал их разговор, будто бы оставаясь безучастным, но ловил каждое слово.

- Бабки при нас. Отряд потерь не понес. Оружие не просрано, запасы на месте, - перечислил Крис, - а большего нам и не надо. Все остальные молча приветствовали эти слова, будто бы они были их негласной системой ценностей, или были таковой на самом деле.

- Слушай, Дэйв, а ты что думаешь по этому поводу? – Крис всё-таки выудил Дэйва на разговор, хотя тот рассчитывал отмолчаться, лишь слушая и получая полезную информацию.

- Троггов перебили и это главное. Не топтать больше этим мразям эту землю. У меня к ним были личные счеты, - Дэйв одним движением ножа разрубил пополам мутафрукт.

- Это одна из тех историй, что сплачивает и вдохновляет, или одна из тех, которую боец хранит до последнего? – Крис уже докуривал.

- Вторая, - Дэйв как умел лавировал от прямых расспросов о «ней».

Ленни уже успел закусить и, чавкая, тоже влез:

- А мы ведь о тебе ничего не знаем, Дэйв. Как ты, кто ты. Ты не подумай, мы не претендуем на твой личный профайл, включая подробности о том, в котором часу ты обычно пьешь чай и какую мазь от геморроя используешь, но тем не менее. Бывает, информация о человеке поможет потом этого человека спасти или найти.

- Питт. Это было в Питте. Там я впервые повстречался с этими монстрами. Со своим прошлым отрядом. О большем я пока не готов рассказать.

- Я не знаю где это, - буднично, будто отвлеченно Ленни закинул в рот еще кусочек мяса, - ноо... дай угадаю – все погибли?

- Почти все, - с нажимом ответил Дэйв, не желая раскрывать всей правды.

- Бывает. - Ленни отвернулся.

- Ну, а тот перфоманс, что ты устроил перед городом? В кого ты на самом деле стрелял, кого увидел? – это уже был Крис, тоже присевший рядом, - сейчас то уже можно сказать правду, тогда то понятно, куча незнакомых людей и всё такое…

- Кого-то очень знакомого, - перевел холодный взгляд Дэйв, - настолько знакомого, что хотелось его убить.

Крис поджал губы, оценивая эту фразу, почесал бровь, помолчал, цокнул языком:

- Справедливо, - наконец вынес вердикт он и тоже отвернулся, занявшись приготовлением пищи. Но Дэйв всё еще чувствовал, что никто из них от него просто так не отстанет, возможно, пойдут на ухищрения, чтобы разговорить его.

Наемники были еще все в сборе. От города отошли буквально на пару миль и устроились на перекус. Всевозможные запахи, дым костра и копчения носились над разрозненными группками людей. Разговоры, смех, недовольные окрики по поводу дележки продовольствия, кто-то уже подсчитывал полученные крышки, некоторые уже на эти крышки играли в карты. Размеренная, типичная атмосфера для такого сборища и вдруг…

- Эй, народ!

Громкий оклик привлек внимание. Один из наемников - свежая кровь, не старше 25, встал, потряхивая рацией в руке.

- Кто там собирался к Оак Берри?

Крис, находившийся довольно близко к оратору, молчал, хотя со стороны стал заметен его неподдельный интерес; но вот один из наемников, уже захмелевший и раздобревший на запасенных харчах, не поднимаясь с земли, гаркнул: - Ну мы!

- Кажется, вас опередили! – нахально улыбаясь, громко вещал оратор, - я сейчас связывался со своим братом – он со своим отрядом добрался до Оак Берри еще вчера! И не они одни. Ха! Как там было в сообщении? «Ничейная земля? Никто не живет?» Пиздеж! Брат сказал, что там целый перерабатывающий комплекс под землей! И «обитатели» там тоже нашлись. И куча ловушек. Несколько хороших парней погибло. Но… - тут оратор издевательски, гордо, видимо за своего брата, ухмыльнулся во всю хлеборезку, - в конце… они нашли КОЕ-ЧТО. И записи, где искать ОСТАЛЬНОЕ. Заодно и сигнал отрубили, чтоб больше никто не лез. И народу уже об этом знает немало. Так что… идите-ка лучше ребята домой, собирайте бритвозлак на огороде!

- Пиздюк! Попридержи язык! Я таких как ты разматывал еще когда весил до семидесяти! – тот самый грузный объевшийся наемник погрозил кулаком молодому оратору, - не тебе нас учить куда идти и как искать!

За «пиздюка» вступились члены его отряда. Оскорбления посыпались рекой. Грузный наемник тоже вскипел – его бойцы от слов перешли к делу.

Когда драка, наконец, улеглась, вопросы возмещения ущерба решили приватно. Таков закон. Кто-то остался без зубов, кто-то без ножа, ремня и кошелька. Добытая таким способом добыча считалась законной. Даже зубы, которые потом меняли у подпольных врачей трансплантологов-энтузиастов, на крышки или препараты.

А Дэйв, следя за дракой и последующим примирением, довольно посредственно, соображал, и понимал, что его решение присоединиться к группе наемников было довольно поспешным и непродуманным. Его цель уплывала от него, причем в неизвестном направлении. Теперь он уже не знал, что там вообще происходит, что Лайам задумал, и что уже успели найти другие наемники. Да, Лайам был верен себе: заманить страждущих в ловушку, но всё же оставить им что-то ценное; для тех, кто выживет. Но что дальше? Отважится ли Крис перехватить владеющих информацией? Или плюнет на это дело и займется другим? Тогда Дэйву придется как-то «отколоться» от отряда. Он был на распутье и уже сам не был уверен, что вообще готов идти. В любую сторону.

Глава 34

ГЛАВА 34

Люк сидел у окна. Летние солнечные лучи, пробиваясь сквозь стекло, порядком пригревали: он расстегнул первые две верхние пуговицы своей куртки оруженосца. Рукой «зачесал» непослушные, вьющиеся волосы назад, вздохнул и снова взял с вместительного подоконника, на котором парень и уместился, комикс «Грогнак-варвар». Долистал до страницы, на которой он остановился вчера и снова, с интересом, вперил взгляд в картинки с надписями. Комикс был старее старого: выцветшие страницы, рвущиеся и отваливающиеся склейки делали его очень аккуратным в обращении. Почитав чуть, он снова отвлекся: рядом лежал еще какой-то странный прибор, который Люк разобрал и собрал два раза за утро. Нет, это не то, что он ожидал увидеть.

Минул полдень, и вот, мающийся парень, вдруг краем глаза заметил в окно: там, внизу, одинокая фигурка яростно жестикулирует ему. Люк этого и ждал.

«Наконец-то!» - он «полностью» выглянул в окно. Фигурка перестала махать и теперь указывала пальцем куда-то в сторону, чуть ли не прыгая от радости. Люк перевел взгляд: там, по внутреннему двору, двигался отряд в силовой броне. «Да! Как раз вовремя! Молодец, Даррен!», - Люк соскочил со своего места и вылетел в коридор, прыгал чуть ли не через 3 ступеньки на лестнице – он был полон энтузиазма.

Еще минута, и он был уже рядом с братом.

- Ну что, они уже вошли?

- Да! Да! Они уже там! Идем! – лицо брата светилось озорной радостью.

- А нас точно никто не увидит? Сам знаешь, что за такое бывает!

- Неееетт! – нетерпеливо отмахнулся Даррен, - я уже неделю наблюдаю за отсеком со стойками! Они заходят, снимают броню и уходят! Там по полдня никого не бывает!

- Давай, двинули! Только через двор спокойно идем, не палимся! Хах!

И вот они уже, любопытствуя, выглядывали из-за угла внутри одной из казарм: там, впереди, было помещение, где хранилась и ремонтировалась силовая броня. Братья прислушались: автоматические двери уже не шипели, голосов слышно не было, шагов тоже.

- Давай, идем, - тихо напутствовал Даррен, увлекая брата за собой, - полчаса мож даже сможем просидеть, всё осмотрим, че как! Это ж такое!! Уххх! Силовая броня! Я так хочу до нее дотронуться! Правда она такая крепкая?

- Щас узнаем! – Люк тоже пылал страстью интереса, хотя где-то на задворках сознания уже готовился к тому, что их поймают. Но был полон юношеского задора и надеялся, что им это сойдет с рук.

И вот они уже обхаживали стойки с гигантской по их меркам роста силовой броней.

- Оооох! Ты только посмотри! Какая же она клевая! Уххх! Как бы мне хотелось залезть в нее, посмотреть че внутри!! – Даррен почти не зажимал рот, но старался не кричать от восторга.

- Ты глянь туда! Там броня Прайда! – Люк побежал в другую сторону по бетонному полу. Брат последовал за ним.

Парни смотрели на это грозное величие с открытыми ртами.

- Мама говорила мне не материться, но это просто ОХУЕТЬ! – прыснул Люк. – Какая же она! Какая! Слов не подобрать! Я так завидую техникам, которые с ней работают! Как же я хочу повзрослеть! Как же хочу научиться ей пользоваться! Залезть и потом ломать врагов одной перчаткой! Давить их!

- Я тоже! Тоже! Вместе будем их давить! – Даррен прикоснулся к броне, но так бережно и благоговейно, будто гладил Священный Грааль.

- Эй! Вы что здесь делаете? - раздался властный голос позади них.

У Люка в животе надулся и лопнул ледяной пузырь, пригвоздивший его к месту. Он медленно обернулся. Паладин в кителе, в выжидательной позиции смотрел на ребятишек. Его недовольное лицо слегка сменилось на ухмылку: сейчас он их проучит.

- Оруженосцы! Вам нельзя здесь находится!

- Мы… мы... дверь была не заперта… - начал было Люк. Даррен виновато встал рядом, понурив голову.

- Она АВТОМАТИЧЕСКАЯ. Реагирует на движение. И, видимо, я буду первым, кто сообщит командованию, что пора вводить здесь ограниченный доступ. А еще сообщит о том, что сюда могут попасть эти глупые подростки…

- Послушайте, сэр, мы не специально! Мы не хотели! Наш отсек совсем неподалеку! Мы просто проходили мимо, увидели солдат в силовой броне и просто решили посмотреть… - Даррен, не поднимая головы, тоже начал оправдываться сбивчивым, слегка напуганным голосом.

- Ясно, - паладин упер руки в бока, - я вам вот что скажу….

- Что, что скажете? – осторожно спросил Люк. Но уже сам понял – что-то изменилось. Помещение стало статичным. Пропала «атмосфера». Вдруг, в помещении стало ярче.

- Встать! – прозвучало откуда-то, но явно не из уст паладина. Люк повернулся: Даррен тоже застыл, размытый, будто в мареве пустыни.

- Встать! – прозвучало громче и объемнее.

Люк, кажется, всё понял. Он выдохнул: - О боже, опять!

И проснулся. Открыл глаза: кто-то светил ему в лицо фонариком. Парень быстро понял, где находится: ночлежка на углу Карменс Систерс, в которой им предоставили места. Он стремительно возвращался в реальность. Свет фонаря угас: его держал солдат – нет, не Томашевски, но, видимо, один из его отряда: такой же скуластый, высокий, атлетичный.

- Что, что случилось? – спросонья спросил Люк; тер глаза от дискомфортного, режущего света, - я, между прочим, ходил во сне, даже бегал! А вы меня разбудили!

- Меня не ебёт! Встать!

- Да что случилось то?! – Люк присел, постанывая.

- Встать! И за мной. К тебе пришли.

Люка от первичного шока снова «прибило» к лежаку. Он мгновенно лег. Его пробил пот, а с ним пришли и молниеносные тревожные мысли: «Работорговцы нашли меня?! И пришли сюда!». Но потом уже более адекватные: «Кто их пустил то сюда? Брось, дибил! Никто за тобой не следил!» А потом уже знакомее, может и от увиденного сна: «Может, Братство? Кто-то из них шпионил в Тиббинсе и узнал тебя? Но… как? Здесь вряд ли есть кто-то из Братства, учитывая все эти проверки».

Парень переводил взгляд на что угодно, не решаясь ничего сделать. Боец наблюдал.

Потом Люк осторожно произнес: - Я… я же здесь никого не знаю. Как ко мне мог кто-то прийти? Или мы задолжали за ночлежку? Или за еду?

- Еще раз повторяю – меня не ебёт! Мне сообщили, что с тобой должны встретиться! С тобой, одноногий. Я не ошибся, и он не ошибся. Вставай и вперед! – солдат начал терять терпение.

У Люка снова в голове проскочила «молния»: «Он? Кто он?». Но спросить не отважился.

- Я встаю, встаю, - Люк уже подхватывал свою, ставшую буквально влитой в руку, палку для ходьбы, переворачиваясь, поднимаясь.

Когда он уже был на ноге, всё же спросил: - Ко мне одному пришли? К моим друзьям нет? Кстати, где они?

- Отправили их погулять. Правда погулять. – Был безэмоциональный ответ.

Парня встревожили и рвали многие чувства, переживания, домыслы. «Что происходит? Кто он? Почему ко мне, не к ним? Как меня нашли? Зачем?»

Они уже были снаружи. Позднее утро, после 11 – было довольно солнечно, люди уже прогуливались по этим чарующим улицам, так полюбившимися парню. На этот раз Люк не восхищался красотой Тиббинса - он шел вперед «невидящим» взглядом, так как был порядком встревожен. Свернули. Квартал, где он не был до этого. Здания довольно высокие, светлые, в стили модерн, с распахнутыми створчатыми окнами на всех этажах. Вошли в один из домов с приятной цветочной парадной – Люк приходил в себя, разглядывая незнакомое место. Мрамор, красивая отделка руками мастеров, гулкий пол из неизвестного материла, широкое пространство, странные зелено-красно-желтые птицы в клетках то ли пели, то ли каркали…

- Вон дверь. Тебе туда, - солдат остановился на лестнице между первым и вторым этажом.

- Туда? - запыхавшись передвигался Люк.

- Да.

К слову, лестница была богато украшена низходящим ковром, а перила-позолоченные. Стены матово-зеленые, очень ровный, приятный тон. Двери на втором этаже были выбелены, ровные, деревянные – Люк обратил внимание, но в полной мере оценить не смог: слишком уж был взволнован. Он допрыгал, еще раз бросил осторожный, недоверчивый взгляд на солдата, но не заметив ничего враждебного в его ответном взгляде, потянул ручку вниз и на себя.

Он с трудом закрыл за собой дверь и неуклюже огляделся, войдя. Небольшой кабинет в зелено-серых тонах; высокие стебли с цветами в опрятных глиняных горшках, большая картина в золоченой рамке, резной комод; стол у открытого окна, с развивающимися на легком ветру прозрачными, мягкими занавесями, пустовал, а на темно-красном диване по левую руку сидел…

«Блять! Его одежда! Прям как твоя, украденная! Только он, похоже, настоящий, кто бы он ни был!» - Люк застрял у входа.

А незнакомец, будто почувствовав мысли Люка, встал с дивана, повернулся к нему и двумя руками снял капюшон… На него смотрел довольно молодой мужчина - смотрел спокойно и открыто, отличительный фиолетовый балахон скрывал его телесные пропорции, уходя в пол. Тот, со светлыми длинными волосами, заплетенными сзади в форменный пучок, поднял голову полностью, откинув капюшон и искренне улыбнулся. Ровные белые зубы. Это сразу бросилось в глаза. Люк не видел такого уже… сколько? Единицы на Пустошах могли позволить себе такое – крышек или другой денежной меры на подобного рода операции понадобилась бы уйма; да и желающих не было, ввиду надобности постоянного ухода за ними – большинство предпочли кариес, периостит и загрязнение, также ввиду отсутствия средств для чистки зубов или.. банального нежелания. Квадратная челюсть, высокий лоб, серые глаза - смотрели ровно, не выражая никаких эмоций, но, почему-то, успокаивающе. Дальше: чистая, ровного тона кожа и чистые волосы, ногти на руках аккуратно подстрижены, пальцы без заноз, порезов и покраснений. Люк откуда-то из подсознания выудил картинку с древних довоенных плакатов, где были изображены счастливые граждане «США» - страны грёз, которая пала в горнило ядерного апокалипсиса. Но до сих пор, из сохранившихся источников, манила своими, как изображалось и описывалось, «небывалыми возможностями» - с картинок и видеозаписей на сирот Апокалипсиса величаво глядели люди в дорогущих костюмах, идеально выбритых, подстриженных сложно, но притягательно, со всевозможными блестящими аксессуарами на руках; а рядом с ними соседствовали люди иных классов – одеты попроще, но тоже со стилем, в одежде, присущей их профессиям, порой с непонятными вещицами в руках - в их взгляде читалась уверенность в завтрашнем дне и любовь к своей работе, какую бы они не выполняли. Вот, представителя кого-то подобного Люк наблюдал перед собой. Или всё же нет?

Незнакомец, заметив искреннее удивление и размышление на лице парня сделал ему жест, чуть приподняв руку вверх:

- Здравствуй.

Мягкий, бархатистый, успокаивающий голос. Люк решил больше не строить из себя непойми кого и не юлить:

- Ты... вы приняли меня за своего. Ошибочно. Я по нужде его надел. Я.. я не знаю, что это всё значит, - на этих словах он оглядел свой уже порядком загрязненный, слежавшийся фиолетовый балахон.

Незнакомец по-прежнему белозубо улыбался. Душевно и по-доброму:

- Присядем?

Он протянул руку Люку, приметив его увечье. Но парень лишь качнул головой в знак отказа и сам допрыгал до дивана, неуклюже на него приземлившись и положив палку рядом. Незнакомец тактично проигнорировал сей жест и сам сел с другого края.

- Мне сообщили, - размеренно начал он, - что в городе объявился кто-то из наших последователей. И довольно высокого ранга. Удивило сие меня. Ибо в этих землях, на длани благополучия, никто не нуждается в нас. Я не уверен также, что о нашем учении вообще здесь оповещены. Люд здесь прекрасен, не прими близко к сердцу, но... всё же слишком обезпокоен физическим благополучием.

Люк был порядком удивлен таким непривычным речесложением, но это где-то глубоко внутри. Вслух же он произнес:

- Я не совсем улавливаю, о чем это вы. Вы пригласили меня сюда... зачем? И уже поняв, что я не принадлежу к вашему учению, не хотите меня разоблачить или что-то подобное?

- Конечно нет. Нельзя винить человека в том, что он пожелал развоплотиться из угнетенной Пустошью мелочной сущности во что-то более великое, тайное. Я хочу лишь помочь. Узнать тебя получше. Возможно даже, если ты и сам пожелаешь, приобщить тебя к нашему учению. Не отнимать же у тебя эту прекрасную одежду! – он снова тепло улыбнулся. – И да, у меня нет желания выяснять, где взял ты ее. Если бы ты получил ее насильственным путем у одного из моих единомышленников, я бы узнал, поверь. Я вижу, она досталась тебе за труды. Пусть же она покроет твои телеса не хуже, чем самая лучшая ткань этих земель.

Воздух в комнате стал будто… дружественнее. Люк, сам того не понимая, расслаблялся. И кабинет уже стал довольно приятным... он и был таковым до этого, несомненно, но сейчас тем более!

- То есть вы... хотите сказать... – у Люка перебивало дыхание, он невольно покраснел, - что это... 82-е, Убежище 82-е, я полагаю, существует, и всё то, что мне говорили… про... протезирование... тоже правда? Не сказка для лохов?

- Ну, во-первых, давай-ка на «ты». А во-вторых, да, подтвердить могу я, - незнакомец распростер руки, - оно существует. Убежище. И протезирование, несомненно, тоже. Ты мог бы и не спрашивать – полагаю, мой внешний вид вполне убедительно говорит в пользу этого.

Внутри у Люка будто взорвался вулкан. Радости, счастья, избавления. Протезирование возможно! Он сможет вернуть ногу! Ну, почти вернуть! Он готов был воспарить к небесам, вопить, обожать весь мир! Но тут же это всё сменилось на приземленное недоверие – вряд ли ему кто-то позволит воспользоваться этими ресурсами рая.

- Я догадываюсь, о чем ты думаешь, твое лицо-величайший свидетель. Я слышу твое участившееся дыхание. Ты хочешь снова ходить. Полноценно. Я прав?

- Да, - искренне кивнул парень, едва справившись с эмоциями.

- И это возможно, - незнакомец по-прежнему улыбался. – Правда, - продолжил он, не теряя дружелюбного она, - путь до 82-го сейчас осложнен. Войной.

Люк понимающе закивал: внутри он яснее ясного понимал, что чудес просто так не бывает и придется очень сильно постараться, чтобы его величайшее желание сбылось.

- Пока мы в Тиббинсе присутствуем, - чуть огляделся незнакомец, - предлагаю оставить этот вопрос; понимаю, для тебя нелегко это, но всё же; думаю, тебе стоит знать, ради чего ты отправишься туда, понимать… всё. Пора тебе узнать и о нашем учении, и о месте, из лона которого оно вышло. Да, речь о 82-м Убежище. Учение наше ненавязчиво, как и моя речь к тебе. Я не требую от тебя безусловного обращения, в обмен на услуги, на слепое служение догматам. Догматы, указания – все они пусты. Потому что произошли из ума: да, да, из этого коллективного ума - мелочного, боящегося, злого, хитрого, упрямого и даже доброжелательного, и справедливого, если это необходимо, и любого другого. Наше учение же исходит от сердца, от чего-то более глубокого, чем слепая пелена человеческих прихотей. Не держит в узде рамками так называемых грехов и добродетелей, так как наше природное естество просто не знает такой меры! Где перст указующий – лишь ничто, манипуляция спящим сознанием. Но полно! Я начну рассказ предметно, если ты готов слушать.

- Я… я... кажется, мне нехорошо, - Люка от переизбытка чувств, неожиданных слов, ситуаций и прочего мутило, давление било по всему организму, он раскраснелся и потерял возможность адекватно мыслить.

- Ты болен?

- Можно и так сказать.

Незнакомец встал, подошел к столу, выдвинул один из ящичков и достал из него бутылку виски. Открыл крышку, достал из буфета два стакана, поставил их на стол и налил в оба крепкого алкоголя.

- Выпей.

- Что? Виски? Это поможет от моего… моей болезни? – раскрасневшийся Люк пытался унять дрожь в руках.

- Виски - один из тех редких врачей, что лечит душу, друг мой. Твоя болезнь не физического толка, - незнакомец сам взял стакан со стола и поднес Люку.

Парень двумя руками еле удержал стакан и тут же без расспросов залпом выпил. И этот алкоголь был на три порядка лучше, чем любой, что можно было найти на Пустошах. Было ли дело в месте и человеке, его предлагавшего, Люк не знал. Он слегка поморщился и прислушался к ощущениям. Виски растекался по телу мягкими волнами, уносящими тревогу и возвращая контроль над собой.

- Я готов слушать. Про ваше учение. Про Убежище 82. Про всё.

Незнакомец еще раз жизнеутверждающе кивнул парню и, расположившись поудобнее на диване, тоже отпив виски из своего стакана, и начал:

- Ну что ж. Я начну издалека. Известно ли тебе, что компания Волт-Тэк приписала главным менеджерам каждого из многих Убежищ, под её эгидой строящихся, специальную программу?

И, увидев молчаливый кивок парня, продолжил:

- О, это прелестно! Ты в определенном смысле уже просвещен. Тебе будет гораздо проще понять! Так вот, Убежище 82 было Религиозным. По своей задумке и сути. В него были согнаны представители, возможно, ВСЕХ возможных верований, существовавших на Земле в те годы. Как ортодоксальных, так и радикальных; малочисленных, и тех, чья паства исчислялась миллиардами. Шаманизм арабских бедуинов, Христианство, язычники всех мастей, сибирский тотемизм, кровавые людоеды-обрядники Трансильвании, Ислам, Иудаизм, Буддизм, множество их ветвей, как признанные, так и только родившиеся – всех их не перечислить и не упомнить. А цель – наверняка, одна из самых осмысленных, среди известных мне программ Убежищ: чтобы из всех этих религий, выкристаллизовалась одна, Единая религия. Сказать, что поставленная задача была очень сложна – не сказать ничего. Даже в быту, на поверхности, в мирные довоенные годы трудно было бы узреть некое взаимное понимание и толерантность друг к другу. Прямой конфронтации не было, друг мой, но социум повсюду строился на этих религиозных вытяжках, тех или иных, вступавших в бытовые прения по очень многим поводам. От абсолютно несущественных, до тех, что способны разжечь огонь сепаратизма и войны масштабов континента. А здесь, в Убежище… Насильственное сожительство, постоянные споры, перекрывающийся символизм, драки и конфликты на любой почве – это только верхушка айсберга. Социальный аспект сего сборища был, безусловно, доминировавшим, но все те люди различались практически во всём – от финансовой грамотности и норм гигиены, до банального различия календаря, где один кричал, что сегодня понедельник, а второй бил его по лицу, за то, что тот нарушает священную тишину утра! Это архисложно. Представь себе более 400 человек разных верований, запертых безвыходно под землей на двести лет и каждый «со своим уставом», причем рьяно веривший, что лишь его «догмы» верны и обязательны к исполнению? Иронично, но Смотрителя убили первым. Убежденный христианин был раздавлен «случайно» упавшим на него громоздким ящиком на складе, где большинство рабочих исповедовали Суфизм.

Через что только моим предкам не пришлось пройти в этом зародившемся хаосе! Казни заложников, разрушение всех возможных святынь и алтарей, самосожжение, частоколы из отрубленных рук и ног, кровавые исповеди на стенах; даже охранники Убежища, будучи приверженцами той или иной религий, разделились, помогая то тем, то другим. Кто пытался взять власть – его тут же свергали, порой свои же единомышленники. Но когда крови стало так много, что она буквально окропила каждый уголок Убежища, а лоно этого же самого Убежища по-прежнему отказывалось их выпускать, оставаясь глухо к их мольбам… вот тогда люди и начали разговаривать. Убежище нуждалось хоть в какой-нибудь организации и обслуживании внутренних систем жизнеобеспечения. Желудок и спину всё же не переубедить. Сначала осторожные встречи – на работе и обводных коридорах, где мало кто ходил, затем совместные обеды и общий рутинный труд, а уже потом и полноценные собрания для всех желающих. Это по-прежнему было сложно, плохо организовано и, порой, висело на волоске, но, пережившим резню, разруху и чудовищные склоки до потери всех нервов, было проще адаптироваться друг к другу. Знаю, это звучит абсурдно, но так оно и происходило: отвергать ближнего, пусть даже разрушившего алтарь твоего божества, стало банально невозможно. Все строилось на цепочках, знаниях, квалификации всех присутствующих. Выпадение, читай, убийство, хотя бы одного из оставшихся ставило на грань твое собственное существование. Шаг за шагом, раз за разом, на собрания приходило всё больше людей, пока в один день не пришли вообще ВСЕ. Решить, наконец-то главную проблему, мешавшую им жить в мире. Чтение и цитирование религиозной литературы, священных писаний, пересказ преданий предков, были безрезультатны – основы новой религии не должны были напоминать старую в миниатюре или витиеватом пересказе, любую из них. Новая религия должна была стать симбиозом существующих, и никак иначе. Симбиозом почти с нуля, как бы так же абсурдно это не звучало. В итоге даже от самого слова «религия» пришлось отказаться. Потому что за долгие века она впитала в себя слишком много ярлыков, предубеждений и недоверия. И чем больше люди СЛУШАЛИ, а не СЛЫШАЛИ друг друга, тем больше осознавали, что их «религия» была во многом неполноценна, предвзята, а порой – слепа, жестока, исповедовала крайнее неравенство, меркантильна, полна гедонизма, «своячества» и раболепства. Но понять и принять такие выводы мог лишь человек, прошедший через глубочайшие собственные лишения и созерцания мук других – это и заложило в нем принцип единоначалия. Во всех них. Такие люди здесь и сохранились. И удивительно быстро они пришли к консолидированному мнению – что все прошлые устои, каноны, мертвым грузом застывшие на старых страницах, не более чем лукавство, произошедшее из Ума, пусть даже самые «благородные». Пустые обещания, предписания, обычаи, делали из Человека Ума тупое поклоняющееся существо, которому невдомек его божественная сущность. Да, да, я не ошибся, - незнакомец указал пальцем на внимательно слушающего Люка, - божественную сущность каждого. КАЖДОГО. Многие тогда сочли это богохульством, но следующим их выводом стало то, что бога нет. Поразительно, правда? Как быстро человек прозревает, когда начинает видеть картину целиком? Когда она складывается… это нечто прекрасное. Потому что каждый из нас и есть бог. Не пойми меня неправильно, слово «бог» тоже впитало слишком много ярлыков за тысячелетия, и оно явно не идентифицируется как некое высшее существо, держащее ключи от небесных врат и царствующее там. Это нечто иное…. А что именно, ты узнаешь позже. Видишь ли, божественная сущность она не от какого-то единого бога, она не принадлежит ему, он не может ее дать или забрать, она просто есть. Или сокрыта настолько глубоко, что создается стойкое впечатление, что ее нет, но на самом деле ей пропитаны даже нити мироздания. Так и появилось наше Учение – Чистая Истина Мира Земного, очищенная от многотысячелетней шелухи изобретательного, но всё же, предвзятого, человеческого ума. Возможно, тебе сложно это понять, понять Умом, понять сквозь призму того, что ты уже знаешь, но... если ты всё же решишься отправиться к Первоисточнику, ты поймешь, поймешь всем своим существом. И да, подводя некий итог - моими предками и всеми теми первоприсутствующими были созданы, точнее, вновь обнаружены, Девять Сердечных Истин. Но они негласны и у них нет точной словесной формулировки – в этом их прелесть. Если ты, опять же, доберешься со мной до Убежища, ты сможешь их ПРОЧУВСТВОВАТЬ. Или нет, - незнакомец смотрел ровно, - многие неспособны прочувствовать их, поэтому мы и берем к себе столь немногих. Поступай как велит твое сердце, а не ум и, полагаю, ты сделаешь верный выбор.

- А теперь, тоже кое-что немаловажное, а может, даже важнее того, что я тебе сейчас поведал; чтобы картина для тебя стала еще полнее, - Эквит налил себе еще виски, выпил немного и снова взглянул на парня, – так вот. Благодаря тому, что управление нашим Убежищем не было узурпировано, а люди сохранились в своем естественном виде и разуме, не был разрушен или обезточен Аналитический Центр, благодаря тому, что эксперимент Волт-Тэк в отношении нас был не таким безсмысленным и опустошительным, мы дольше всех из известных мне Убежищ сохраняли связь со спутниками на орбите. Начиная с 2077 года двадцать первого века. Да, да, с того самого года. Понимаешь ли ты, ЧТО это значит? – он многозначительно посмотрел на Люка.

- Кажется, да, - медленно, растянуто, с нарастающим интересом, ответил Люк, уже в уме додумывая, ЧТО он сейчас услышит.

Незнакомец выдохнул и закивал головой:

- Да. Мы наблюдали Конец Известного Мира. Практически в прямом эфире.

Люк тер глаза, чувства накатили на него с новой силой: «Это реальность? То, что он уже услышал и услышит сейчас? Это точно реальность? Правда в последней инстанции? Он, возможно, первый человек со стороны, который услышит о тех событиях, о Великой Войне, о Ядерном Огне, пожравшем мир? Спутники, да, были такие аппараты, они следили из космоса… И этот человек, которому эти знания ведомы, ему их передали словесно, а может он видел эти записи лично, расскажет всё МНЕ? Просто так?! Хочу ли я это услышать??!!»

- Не торопись. Прими взвешенное решение. Я могу оставить этот рассказ при себе, если ты не готов его услышать. Это важно, но знание и ответы на вопросы иногда причиняют вред, боль, разочарование. Настолько сильную боль и вред, что человек порой не может с этим жить. Не торопись с ответом.

- Я готов, - ответил Люк чуть позже, сбивчивым, сдавленным голосом. Он почти плакал. Он не мог сказать почему, слезы нахлынули сами. Он вспомнил родных, вспомнил знакомых и друзей, взращенных в Новом Мире. Мире таковом, коим его сделали те события, о которых он сейчас узнает. Он снова утвердительно кивнул.

- Восемь миллиардов сто миллионов. Таково число. Восемь миллиардов сто миллионов людей было в те годы на Земле. Много это или мало, мне неведомо. Счастливы ли они были, несчастны ли – мне неведомо. Снимки за год до известных событий рисуют нам огромные города, упирающиеся в облака. Странные аппараты, перевозящие безпечных туристов, бороздящие водную гладь и затем взмывающие в стратосферу… роботы, служащие человеку… а сам Человек Потребления стал фактически безпомощной кучкой мяса и костей – всю работу за него делали машины. Но это всё обман – красивая ширма, за которой лишь кровь и смерть. Долгие годы до этого в мире шли опустошительные Войны за Ресурсы – тысячи гибли в боях каждую неделю; в добавок, на планете буйствовали сильнейшие засухи, пятидесятиградусная жара по всей протяженности экватора, пустыни раскалились настолько, что над ними невозможно было даже летать на самолете, Африка почти целиком стала непригодной для жизни, песчаные бури из Атакамы долетали и оседали в Оклахоме двухметровым слоем песка, полным чужих для этой зоны бактерий и патогенов болезней; и наоборот - катастрофические наводнения, когда под воду уходили целые страны… Миллионы людей стали климатическими беженцами, подталкивая новую беду - тотальный голод большинства регионов планеты, а, следовательно, экспоненциальный рост преступности, мятежей, болезней, пандемий. Разрыв всех действующих соглашений – каждая страна стала «сама по себе» - наглухо закрыв границы, следующим логичным шагом роспуск ООН, что в итоге вылилось в ракетные удары по европейским столицам – это еще сильнее подточило этот мир. И вот, 23 октября 2077 года он изрыгнул из себя самое худшее. Небо пролилось ядерным дождем. Всё тело планеты трижды «умылось» ядерной волной. Не стало ни виновников, ни потерпевших, хотя сомневаюсь, что их можно назвать таковыми. Примерно два миллиарда семьсот тысяч погибло только за несколько первых часов. Еще более трех миллиардов – в следующие шесть месяцев. Неба с поверхности не было видно сто пятьдесят три дня. Ад, привычный представлению большинства жителей планеты, пришел на землю. Я не буду описывать всё. Я и не должен. Самым безопасным местом на Земле стала дельта реки Лена, что в Советском Союзе. Те участки земли подверглись ядерному воздействию, прямому и косвенному, лишь на 12,75%. А такие мегаполисы как Нью-Йорк, Гамбург, Лондон и Шанхай получили прямое попадание. Остатки Гренландии растаяли в миг. Австралию раскололо на две части. Анды сгладило и разрушило настолько, что теперь они едва видны из космоса. Ядерная война разрушила даже лёд, обрамляющий края мира. Климат переменился безвозвратно. Вскипели океаны… На Земле ран было столько… многие не затянулись до сих пор.

Незнакомец замолчал, одними губами что-то безшумно проговаривая. Потом отпил еще виски и прекратил даже движение губами. Люк будто и не заметил, как рассказчик остановился – он сидел, опустив голову, глубоко пораженный услышанным: сравнивал, оценивал, сопереживал, ужасался. Долго они оба молчали, а потом, наконец, парень поднял голову, безнадежно посмотрев на собеседника:

- Вынесли ли остатки человечества какие-нибудь выводы из случившегося?

- Нет. - Сухо ответил незнакомец.

----------------------

За Люком с лязгом захлопнулись огромные городские врата.

«Ну вот и всё», – парень сделал несколько медленных «шагов» вперед, но потом вдруг, повинуясь, внезапному порыву души, обернулся – в груди защемило: «О, чудный, нереальный мир! Это средоточие волшебства, красоты и романтики! Вдохнуть бы еще его чарующего воздуха, глотнуть мёд местной поэзии, на тенистой лавочке насладиться покоем бытия!». Его взор уносился туда, за городские стены – в место, которое так и не стало ему домом. Оно отвергло его так же, как и приняло – неожиданно и без его спроса. Грубо, насильственно, не дав толком попрощаться с этим миражом Пустошей, от одного взгляда на который дыхание замирало, но… кто Люк такой, чтобы просить о чем-то подобном? Но прекрасного он глотнул, пожалуй, на пару жизней и был благодарен. Для человека в его положении, благодарность есть нечто большее, чем просто скупое «спасибо» или кивок головы, пожимание руки и другие жесты, коими «отделывались» обитатели мира.

«А еще, ты унес с собой его частицу», - промелькнула в голове распускающаяся счастьем мысль: парень с замиранием сердца нащупал в висящем на боку чехле небольшой фотоаппарат. Он вспомнил ЕЁ запах, её задор, её подколки по отношению к нему. «Я смогу вернуть его тебе», - он также нащупал в чехле небольшую бумажку с адресом. «Вы по Тиббинсу ходите с открытыми ртами и высоко поднятой головой - бьюсь об заклад, завтра кто-нибудь из вас упадёт в люк или споткнется и размажется лицом по брусчатке!» - Люк улыбнулся: эти слова она произнесла в последний раз, когда они виделись. Ее имени он так и не узнал.

А следом налетел негатив уж совсем недавних воспоминаний: «Ваше пребывание в Тиббинсе нежелательно. Губернатор также принял во внимание содержание файлов с вашими воспоминаниями на Окулусе – вы все расценены как нежелательные криминальные элементы, потенциально угрожающие внутренней безопасности города и покою его жителей. Ваши крышки изымаются в фонд города и в счет уплаты за ваше подержание. Часть оружия также изымается. Будьте благодарны, что не всё оружие – за вас поручился лично господин Сен-Санс. Ваше выдворение произойдет сегодня. Вы вольны поесть и попить перед уходом. Возвращение или последующее ведение дел с жителями Тиббинса возможно только по рекомендации оных. И не пытайтесь проникнуть в город без согласования с начальником охраны и/или заинтересованными лицами. Данное правонарушение карается расстрелом».

«Ну спасибо, что хоть винтовка на месте», - Люк поправил ремень через плечо – на нем висела та самая Винтовка Бренсона. А еще ему выдали нормальную, относительно чистую одежду. За это парень тоже был благодарен.

Тут ему на плечо легла рука: - Ты готов?

Люк, даже не оборачиваясь, кивнул: - Да. Как бы тяжело не было, да.

Тот самый эквит, носивший имя Сен-Санс, накинул капюшон: - Теперь в путь. Как и намеревались.

«А вон, кажется, и остатки твоего отряда», - Люк знал, что они там: выдворили то всех, за исключением тех, что провалились на Окулусе – об их дальнейшей судьбе Люк ничего не знал. Их пути с Гиллианом разошлись. Был ли тот толковым ученым или толковым пиздаболом, Люк так однозначно и не решил. Слишком много тайн, которых он не раскрыл. А раскрыл Окулус. О судьбе провалившихся на процедуре он пытался узнать лишь единожды, чтобы не вызывать гнев местных. Но зря – его лишь послали в пешее эротическое путешествие. Арбор, как и Гиллиан, как и некоторые члены его отряда, оказались на другой нитке пути, которая, по щелчку неведомых ножниц, выпала из общего сплетения.

С небольшой коряги, метрах в трехста от городских стен, встал, сделал приглашающий жест рукой Блуждающий Ветер – с ним еще двое человек: все те, с кем Люк провёл эту незабываемую неделю в Тиббинсе. С эквитом они тоже уже познакомиться успели. Когда стало понятно, что их выдворят (хотя верить в это до конца не хотелось), они условились о месте встречи.

Когда Люк и Сен-Санс поравнялись с остальными, эквит приветствующе произнес:

- Пусть этот день будет добрым для каждого из вас! Идем, в долгий путь-дорогу! Не стоит здесь задерживаться. А чтобы ваше расставание с Тиббинсом не было таким тяжким, не обременяло ваши думы, давайте же заглянем к Человеку Мечты – он живет неподалеку. Он поможет вам отвлечься, а возможно, и вдохновит на дальний переход.

Долго идти не пришлось – три часа пути и вот: небольшая хибарка на отшибе в холмистой местности. Больше ничего и никого вокруг, лишь коричневых тонов невысокие холмики – покатые и овальновидные, как головы подземного народа, лишь на чуток проросшие из земли. Хозяин хибары тут же узнал Эквита:

- Сен-Санс! Как там твои поиски? Ааа, кажется, ты нашел того, кого искал! – он заметил Люка в форменном балахоне.

Хозяин домика выглядел диковато: волосы заплетены в торчащие кверху и накрепко затвердевшие от грязи, пота и пыли, редкие косички; рыжие усы и борода выглядели так, будто он их обстригал огромными садовыми ножницами - прореженно, криво и нелепо; зеленая в белую полоску футболка и джинсовые штаны на одной лямке, с оранжевой в форме ромашки большой пуговицей, дырявые туфли лодочки и странноватый, пытливый взгляд.

- Бьяр, благодарствую. Мои поиски не остались напрасными. Юноша пожелал отправиться к Первоисточнику за ответами. И эти отважные люди, по всей видимости, с ним вместе. Я не избирателен, в попутчики беру всех, без опаски – интерес представляют для НАС эти люди. Может, кто-то из них – новый наш последователь?

- А те двое разве не с вами? - бегло, будто невзначай, спросил Бьяр, попеременно ткнув пальцем в некоторых членов отряда.

- Какие двое?

- Ну те, - ужимчиво отмахнулся новый знакомый, - прибрели ко мне дня три назад, или четыре; одеты были примерно, как эти двое, - он еще раз кивнул на Блуждающего Ветра и еще одного члена группы, - спрашивали у меня дорогу к какому-то Арбору.

- Гиллиан! - тихо проговорил Люк, мгновенно догадавшись.

Его услышали все, потому что в этих холмах любой звук удивительно долго не пропадал и был слышен отчетливо.

- Ох вырвался он как-то! А может отпустили! – Блуждающий Ветер огляделся по сторонам, - и кому-то еще свои песни напел, уволакивая с собой. А может, это Тиббинцы ему помощника подрядили, для какой-то цели.

- Согласен, его могли завербовать, учитывая его «учёные круги», отсвеченные на Окулусе, и он путешествует с одним из солдат Томашевски, - Люк почесал бровь, - и они пытаются сойти за грязных путешественников издалека.

- Друзья, друзья, прошу, не отвлекайтесь! – Сен-Санс встал перед ними, переключая их внимание, - мы обсудим это. Позже. Сейчас куда важнее настроиться на дорогу, в чем нам поможет сей человек. Внемлем же ему! – и провел открытой ладонью в сторону нового знакомого.

- Эээ, ну да. - Бьяр запустил руки в карманы, не привыкший к повышенному вниманию, - ко мне зашли просто по дороге? И о чем это я вам должен рассказать?

- По дороге, делом увлеченные. Страждущие же, что со мною прибыли, опечалены исходом из Тиббинса; не мне тебе, друг Бьяр, объяснять, что это такое и как сказывается. Не мог бы ты поведать людям о своей Мечте, чтобы, так сказать, вдохновить их? Пожалуйста.

- Да, конечно, - Бьяр встал в пол-оборота, насупившись, - я же просто сраный аттракцион в жопе мира. Показываю, рассказываю, без надежды на воплощение.

- Ты и сам знаешь, что единственная преграда к воплощению твоей мечты это ты сам. И этот твой «дом», за который ты держишься, не желая удаляться от милого твоему сердцу Тиббинса. – Эквит был максимально тактичен.

- Да знаю я, знаю, - сразу сдавшись, махнул рукой чудаковатый собеседник, - ладно, покажу, расскажу, а потом… как-нибудь, да, как-нибудь, может завтра, нет, послезавтра… А, да, показать же!

Мужчина сбегал в хибару и затем вернулся с коробкой в руках. Встав с довольным, хвастающимся видом перед собравшимися, он открыл коробку и извлек из нее…

- Этооо!! Уххх!! Такая вещщщьь! Я не знаю, как она называлась на языке довоенных людей, но я зову ее просто Крылья. К ней прилагалась инструкция и заметки от руки, наверняка ее написал какой-то древний экстремал! Кароч вот! – и странноватый мужчина развернул и продемонстрировал некий костюм из темной, гладкой материи на застежке, на «руках» этого костюма располагались некие складчатые вставки, напоминающие крылья птиц; на ногах – похожие вставки. В комплекте также шел легкий шлем, исписанный словами на незнакомом присутствующим здесь языке.

- Оооо! Да! Да! С помощью нее можно покорить воздух! Покорить пространство! Она… оно летает! Я прочитал, как им... ей пользоваться! Чистая феерия! Экстаз!! Там же, в том древнем ящике, что достался мне по наследству, были и фотографии мест, я даже узнал, где это! Сколько себя помню – это всё моя мечта! Ааахх! Как же это классно! – и мужчина начал прыгать на месте.

- Бьяр, - мягко, вытянуто произнес Сен-Санс, - не отвлекайся пожалуйста.

- Да! Да! Мечта! А Мечта моя в том, чтобы отправиться на то самое место из фотографий - на Гранд Каньон, найти самую высоо-ооо-оокую вершину, залезть на нее, надеть этот костюм, и, разбежавшись, прыгнуть вниз, обнажив эти крылья! Даааааааа! Полететь вперед! Великие Ветра подхватят меня и понесут в свое логово! Далеко-далеко! Я буду парить! Я буду неуязвим! До меня не дотянутся хитрые пальцы Каньона! Я обогну их, облечу их все, увижу всё! Весь Каньон! Я буду первой птицей, первой птицей в тех местах да! Сверхчеловеком! Я смогу полететь! Тот, кто оставил записи, смог, и не единожды! И я смогу! Я его уже надевал, учился в нем лавировать! Смогу! Смогу!

- Люди никогда не станут птицами. Но, - хитровато подмигнул Блуждающий Ветер чудаку, - люди могут им уподобиться! И могут даже создать соответствующий Культ.

Бьяр замигал, восторженно открыв рот, то прикладывал руку к голове, то сжимал их в кулаки, а потом указал пальцем прямо на Блуждающего Ветра и чуть ли не завопил:

- Кто сказал, что этот парень не гений???!!! Я создам Культ! Культ Птиц! Культ Покоряющих Небо! А... хотя... постой... а что нужно для создания Культа? – он схватил Блуждающего Ветра за руку, словно годовалый ребенок в поисках ответа на все-все вопросы.

- Эээ… начни с набора участников, - подбадривающе кивнул Блуждающий Ветер, - а дальше ты сам поймешь, что делать.

Сен-Санс удивленно-виновато пожал плечами, направляя этот жест Люку, пытаясь сказать: «Это не совсем то, что я хотел вам показать».

Парень ответил жестом с чуть вскинутыми кверху ладонями: «Бывает. Что у чудаков в уме – никому знать не дано».

Они оставили Бьяра через полчаса, удостоверившись, что он пребывает в адекватном состоянии и еще раз расспросив о незнакомцах, заглянувших к нему. Рассказ о его мечте вряд ли кого-то сильно ВДОХНОВИЛ, разве что разнообразил их собственные мечтания. Полет и другие возможности, не данные человеку с рождения, безусловно, завораживают и притягивают, но, в силу привычки ли, или близости к земле, немногие согласятся на столь авантюрные приключения, даже если им эту возможность предоставят на блюдечке с голубой каёмочкой. На Пустошах есть куда более изощренные способы подохнуть и изувечиться. А некоторым лишь бы просто дать возможность твердо стоять на земле – о большем они и не мечтают. Система ценностей здесь, как ни странно, обладает завидным постоянством.

Что здесь еще можно добавить? Вдохновение приходит свыше или оно всегда рядом? Лежит и ждет, пока мы заметим его, или осеняет лишь достойных? Наверняка и то, и другое. Вдохновение-предтеча мечты, а вовсе не наоборот, как полагают многие. Мечта сама по себе ни на что не вдохновляет, вам так лишь кажется. И мечта не родилась бы, ни будь у вас первоначального вдохновения. Чем угодно, кем угодно. Впечатлительным людям проще осознать это. Само слово «вдохновение» значит, что в нас «вдыхается» желание, силы, возможности на совершение чего-либо. А мечта лишь нечто эфемерное, выдуманное, возможно, недостижимое, но греющее и манящее. Мечтать тоже стоит. Мечты не позволяют нам «затвердеть, зачерстветь» в этом инертном, низменном мире, мире безоглядного копирования и следования, когда всё, что нужно, уже придумано и сделано, а вам остается лишь бездумно пользоваться этими благами, воспринимая это как каждодневную данность, даже не подозревая, что без этих благ вы ничего из себя не представляете и что ваш мирок рухнет в момент отказа от этих благ. Когда все одинаковые, безликие и отупленные, то кто делает разницу? Тот, кто возвысился над ними, пусть даже в ущерб себе. Тот, кто находится на вершине этой пирамиды. А путь на вершину, зачастую, и не начинался. «Он» - тот – изначально был там. Или нам это лишь кажется? Или нашему уму это лишь кажется?

Глава 35

ГЛАВА 35

«… За неоднократное нарушение трудовой дисциплины, воинской дисциплины, самовольное оставление позиций с целью помощи чужакам, повлекшее за собой существенное снижение оборонного потенциала, безконтрольное разбазаривание личного запаса еды, воды, медикаментов, за сотрудничество с пришлыми, потенциальную передачу секретных данных, вы приговариваетесь к расстрелу! Ваши последние слова?!»

Комендант закончил зачитывать приговор и воззрился на троих приговоренных бойцов: те, возле стены, со скованными за спиной наручниками руками, понуро уставились в пол. Никто из них даже головы не поднял. Но им было страшно – это чувствовалось. Большое, освещенное множеством прожекторов ламп помещение впитывало этот страх, размазывало по десяткам лиц присутствующих, неравнодушно наблюдающих.

Люси, стоявшая во втором ряду, сжала зубы: «Наверняка вина их сильно преувеличена или вовсе сфабрикована; эти несчастные наверняка просто прониклись сочувствием к нуждающимся за пределами этого бункера. Но даже этого было достаточно – их сдали свои же. Но еще не все здесь промыты до мозга костей! Остальным сочувствующим, судя по всему, пришлось освоить в совершенстве науку притворства – только гляньте на эти довольные рожи вокруг! Да и меры, конечно, чудовищные!»

Она почувствовала на себе жесткий взгляд: на другом краю помещения на нее смотрел Ланниган – Люси знала, что если она отвернется во время расстрела, то она лишится пары зубов; если осмелится выкрикнуть что-то неодобрительное, то лишится возможности передвигаться в следующие пару месяцев; выкинет еще что-то посерьезнее, то… она старалась об этом не думать.

- Ясно, – скривился комендант, встретив глухое молчание осужденных. – Оружие на изготовку!

Расстрельная группа, так же по числу виновных, трое - взвела лазерные винтовки, прицелившись. Никто из них не колебался и не поколеблется никогда. Выказать сомнение никто из них не решится никогда: доказательная база «сравняла» в правах этих несчастных с обычными мишенями в тире.

- Огонь! – хладнокровно скомандовал комендант.

Лучи, сорвавшись с кончиков винтовок, прошили несчастных насквозь: те скрючились, частично обгорая. Странно, но никто из них не закричал. Они оседали на пол безформенными грудами одежды и горелого мяса. Всё кончено.

В помещении было порядком людей. Все свободные от работы и воинских обязанностей обитатели бункера были сейчас здесь. Жестокое зрелище все они встретили молчанием. Ни выкриков, ни перешептываний, ничего.

«Одобрительные ли это жесты или осуждающие? Часто ли это здесь происходит подобное?» - задавала себе вопросы Люси, пытаясь отвлечься, выстраивая у себя перед глазами отвлеченную картину, чтобы не видеть, что там, у эшафота.

После пары минут молчания все начали расходиться, как по команде возвращаясь к своим делам. Оставаться здесь смысла не было – девушка поддалась людскому потоку, выносящему ее куда-то во внутренние коридоры…

«Главное, не пересечься с Ланниганом и другими, такими как он...», - у нее по спине побежали мурашки об одной только мысли об этом. «Ты отлично справляешься со своей ролью, продолжай, привыкай к местным нравам, ты здесь надолго».

«… Никак нет! Всё собрать, отмыть, отчистить и отправить Полковнику Риггс…», - услышала вдруг Люси.

Ее ухо ухватилось за что-то до боли знакомое. Она тут же выцелила в толпе двух мужчин, только что обогнавших ее, и разговаривавших между собой: один из них и обронил эту фразу.

Люси остановилась, как вкопанная. Кровь прилила к лицу. Сердце забилось чаще. «Как он сказал? Риггс? Нет, не может быть. Просто однофамилец!». Ее тут же кто-то толкнул в спину, не специально – просто коридор был узкий, а она резко остановилась.

- Осторожнее! – бросил кто-то, и тут же обогнал ее и скрылся в толпе.

Но Люси было плевать. Она «отвалилась» от людского потока, юркнув в один из обводных коридоров, которые остальные миновали. Она уже достаточно изучила этот уровень бункера. Она присела на небольшой ящик под шумящим воздуховодом, метрах в семидесяти от того места, где она свернула.

Почему случайно услышанная фраза оказала на ее такой эффект? Она не видела родителей уже… сколько? Отец всегда рассказывал, что мать покинула Братство, когда самой Люси было лет 7. Девочка едва ее помнила. И в расспросы не вдавалась. Она помнила ее смех… это странно… И ее руки. Где-то там, в Цитадели, осталось ее фото. Отец погиб еще через 10 лет. Так ей сказали. Паладины, пришедшие к ней в комнату. Тогда, в тот дождливый вечер. В тот вечер Люси лишилась всего. Отец был для нее всем миром. Это событие поразило ее очень глубоко, выбило почву из-под ног.

И это несмотря на то, что занятия для оруженосцев не прекращались ни на день. И люди вокруг нее, назойливое общение и изматывающее обучение. И этот Кодекс… Он провозглашал, что ее семья это все они, всё Братство… но Люси этого не чувствовала. Никогда. После этого события девушка не разговаривала ни с кем 4 недели. Разве что с наставниками. Да и то, через силу. Из нее будто вытянули всю энергию. Она осунулась, сгорбилась, перестала улавливать знания на лету, как ей раньше удавалось. Дни казались мутными, безсмысленными и безумно долгими. Юная Люси начала красть. Втихую, но наверняка. Алкоголь и лекарства. Хоть что-то должно было помочь. Никто не замечал ее боль. Но грабежи обязательно скоро бы вскрылись. В одну из ночей, ее, пьяную и всю заблеванную, трясущуюся от неизвестных лекарств, нашел в одной из подсобок рыцарь из ордена Щита. Она всё ему рассказала. Всё. Долго рыдала. Она выглядела очень жалкой тогда. Но он не сдал ее. Выслушал внимательно, но не сдал. Согласился помочь с незаметным возвратом украденного. Он не жалел ее, но и не порицал. Он был старше ее, и Люси, даже многим после, так и не узнала его имени.

«Жизнь – странная штука», - сказал он ей в ту ночь. «Она запишет этот поступок на твой счет. Но, кто знает, может этот счет выставит тебе жизнь в твоем собственном ресторане, заказав лишь стакан воды». Люси тогда не поняла ни слова из сказанного. Но что-то внутри нее шевельнулось: «Ты губишь себя, одумайся! Вернись, вернись к свету!». Восстановление было очень тяжелым.

-------------------

Сапог с характерным хлюпаньем ушел вниз, нога провалилась почти по колено. Люси инстинктивно, но не без усилия, вырвала ногу из трясины, чуть не оскользнувшись. «Долбанное болото!» - успела в сердцах подумать девушка, перескочив на пару шагов назад, где потверже.

- Держи оружие над головой, – ведущий паладин в зеленом, грязном длинном маскировочном плаще обернулся на звук. – И тогда, когда ты начнешь тонуть в болоте, я успею вытянуть хотя бы его. Или тебя вместе с ним, если напрягусь. Но, - он саркастично покачал головой, ухмыляясь, - я не люблю напрягаться.

Люси кивнула, «проглотив» очередное оскорбление. Она двинулась дальше, стараясь идти след в след за бойцом спереди. За ней шел еще один, а спереди еще четверо, так же друг за другом, по тонким ленточкам, поросшими блекло-зеленой вялой травой, твердым участкам почвы. Разговоров не было. Замечание для Люси было единственным за пять часов с лишним движения.

А вокруг, по обе стороны, расстилалось болото. Зловонное, хлипкое, удушающее. Отвратительные тона, грязная водица, скопившаяся в мутных затонах, множество мелких холмиков, поросших чахлыми кустарниками, торчащие из воды кривые коряги и остовы машин Старого Мира. В жарком, разогретым полуденным летним солнцем, непроницаемой завесой повисла липкая пелена. Солнце, жара, болото – более действенных ингредиентов для солнечного удара и потери сознания и не придумаешь. Девушка старалась держать голову ниже, накинув капюшон плаща чуть ли не на нос. Ниже дышалось чуть легче.

Отгоняя тошнотворные и головокружащие позывы, она прокручивала в голове детали короткого инструктажа, с которым этот отряд и послали: пропал и не выходит на связь главный поставщик продуктов для бункера – были и другие, но вклад этого был мажоритарный; с его потерей и потерей поставок, продовольственная безопасность бункера оказывалась под серьезной угрозой. Как этот самый поставщик выглядит и как его зовут, Люси так и не узнала – ей попросту запретили смотреть в терминал разведывательного корпуса. Судя по всему, ей на этом задании отводилась роль сугубо лишнего стрелка, поддержки и, если что, пушечного мяса. Люси хоть и была ценна, пожертвуют всё же ею, а не командиром отделения. А поставщика всё же искать придется – он то ли увяз в этих болотах с грузом, либо вообще решил кинуть местное Братство.

Паладин впереди четко знал, куда идти, хотя никакой карты у него не было. Люси предположила, что он на этом болоте или вырос, или ходил уже раз сто. А может, у него был «вшит» некий имплант, подсказывающий дорогу – дивиться до сих пор было чему. С ней по-прежнему никто не разговаривал. Она уже привыкла к подобному обращению от высших чинов командования, но, порой, даже такие же новобранцы, как она, отказывались завязывать с ней разговор, даже по канонам устава. Среди шестерых в отряде, включая Люси, новобранец был только один. Девушка его раньше не видела. Напарников ей меняли как перчатки, на каждую новую вылазку подбирали абсолютно разных людей, включая командиров. Это была уже ее третья вылазка, включая ту, на которой она оказалась на Банкер-Хилл. На второй вылазке девушка с отрядом проникла в то ли бордель, то ли наркопритон на окраине Бостона. Выкрали какую-то сисястую девицу, которая на момент захвата пребывала в «нирване», и отвели в бункер. Кем она была, что знала, зачем ее выкрали и почему – в это Люси никто не посвятил, как и всегда. Зато операцию провели по-тихому, без лишнего шума: даже не пришлось открывать огонь – что охранники, что посетители, были настолько обдолбанны, что обокрасть их смог бы одноногий и однорукий подросток, у которого на шее висела связка гремящих банок, которая бы гремела при каждом его движении: и даже так у него бы всё получилось. Единственным плюсом было то, что Люси больше не завязывали глаза при выходе и входе в бункер. Теперь, спустя месяцев 5, по ее подсчетам, она могла примерно определить, где он находится.

К вечеру отряд достиг обширного островка на болотах. Миновать их полностью до заката солнца люди не успели и решили заночевать здесь. Люси выставили в дозор еще с одним паладином.

Уже давно смерклось; девушка, аккуратно прохаживаясь взад-вперед, памятуя о трясине рядом, слушала, как урчит ее желудок. Ела она ранним утром, когда только покидала бункер. Паладины уже поели, небось ни один раз. Отгоняя оскорбления, которыми она мысленно осыпала своих «коллег», Люси ударилась в воспоминания. Вспомнила она и Александра, когда он так же вел ее через болота. Его рассказы о тех монстрах, которые просыпаются по ночам на этих топях. «Где он там?» - подумалось ей. «Продал, небось, мои Слезы Моря и купил себе... да что угодно! Он то наверняка в курсе их реальной стоимости. А может также сгинул в этих болотах! Кстати, а как я к нему отношусь? Как к другу или невольному проводнику? Он вроде указал, как найти синта, не обманул. Хотяя… это еще как посмотреть!». Люси ухмыльнулась в темноту, но тут же осеклась: там, откуда-то издалека, раздался протяжный вопль. Человеческий. Люси вскинула винтовку и сделала шаг назад. Она вовсю таращилась в подступающую темноту, прогоняемую лишь костром посередине островка и парой факелов, воткнутых в землю неподалеку. Она водила прицелом туда-сюда, но никого не видела. Вопль раздался снова. Теперь их было уже два. И эти два звучали будто… в унисон. Добавился третий. Уже более каркающий, старающийся издавать осмысленные звуки. Вот и четвертый. Тот пытался «тянуть» свой крик, то громче, то тише. И вот они уже все вместе… это было ужасающе. Люси пребывала в полной боевой готовности, готовая выстрелить в любое, любого выскочившего из тьмы. Но звуки не приближались. Люси огляделась: паладин, стоявший с ней в охранении, и ухом не повел – всё также расслабленно стоял, хоть и с оружием в руках. Оглянулась – у костра тоже ни признака паники или осторожности: все как сидели-разговаривали, так и сидят. Новобранец чуть в отдалении – но тоже, не рыпается. Люси была в замешательстве. Они все что? Не слышат этих воплей? Она одна их слышит? Или…?

Уже через полчаса, изнывающая от любопытства Люси, сменилась на посту, и, презрев негласный запрет на разговоры и дремучую ксенофобию, плюхнулась возле новобранца, который чистил винтовку, и тут же задала давно созревший вопрос:

- Ты слышишь это?

Тот отвлекся далеко не сразу. Нехотя поднял на нее глаза, поняв, что та не отстанет, отложил тряпочку: - Слышу что?

- Ну! Вопли эти! Слышишь их сколько! Орут вон не переставая!

- Не обращай внимания. Не отвлекайся от боевой задачи, – был короткий ответ.

- Да ты просто однозадачный дибил! Ты слышишь то?! Там кто-то есть! А у нас тут горит костер! Они же увидят нас! Их там столько, а нас шестеро!

- А ты слышишь? Звук не приближается, - спокойно ответил он. Молодое лицо, лишь слегка обрамленное легкой щетиной, казалось беззаботным. Слишком.

- И это мне говорит представитель хваленого местного Братства? Которые каждой тени шугаются и сидят в укрытии до последнего? Ты… вы… совсем не боитесь этих… кого? Кто там орет как ебанутый?

- А теперь слушай внимательно и не переспрашивай. Второй раз объяснять не буду. Это болотные жители. В основном местные, от голода начавшие жрать все то, что растет на этих пропитанных ядом болотах, и годами дышавшие испарениями с этих же болот. Потеряли от этого всякий разум и привычный человеческий облик. Они живут здесь уже очень давно. И это – эти твои «вопли»: это они так поют. Своебразно. В них что-то еще теплится: от племенного строя, примитивные повадки, типа ритуальных песнопений. Вслушайся, при должном уровне внимания, ты даже сможешь распознать слова. Странные, исковерканные, гортанные, но всё же слова. На нашем языке. И да, слушать как они поют не страшно. Страшно станет, когда они замолчат, вот тогда и будешь беспокоиться; потому что их молчание после песнопений означает лишь одно – они вышли на охоту.

Люси так и не смогла заснуть этой ночью. Дикий ор десятков голосов давно прекратился, но у девушки он всё еще стоял в ушах. Она, наконец, поела, прилегла и отдыхала. Ноги болели. Лицо чесалось и лоснилось от пота. Но всё же девушка была на чеку. Ночь клубилась испарениями – видимо, принесло ветром. Дышать стало еще тяжелее. Во мраке ей стали чудится движущиеся тени. Слух то напрягался, то ослабевал, заново «проигрывая» те ужасные крики. Огоньки факелов, казалось, плясали им в такт, исполняя неведомый дикарский танец.

И, как только Люси, наконец, сморил сон, на отряд напали. Но не таинственные болотные жители, а болотники. Жуткого вида. Мутировавшие. Не те, к которым Люси привыкла в безчисленных рейдах в Вашингтонском метро и на поверхность. Эти больше походили на хитиновых леопардов, как бы нелепо это не звучало. Безшумно подплыли в мутной, глубокой воде, окаймляющей островок и в момент выбрались на сушу. Двое паладинов в дозоре заметили опасность едва ли не в последний момент – но тут же открыв огонь и разбудив всех остальных. Жуткие хитиновые монстры с огромными клешнями и членистыми лапами буквально выпрыгнули из темноты. В первого монстра метко попали – лучи прожгли его насквозь, излив на траву малоприятную внутреннюю жидкость. Второго и третьего зацепило меньше – они, шипя и щелкая, то кидались вперед, то отступали. Внезапно, с боку выпрыгнул еще один болотник и молниеносным ударом невероятно острой клешни, раскроил одному из паладинов половину туловища. Теперь уже человеческие органы вывалились наружу. Паладин умер не сразу, стиснув зубы, не крича - чтобы не привлечь на место битвы еще монстров, упал на оба колена и еще пытался стрелять, но еще один подступающий болотник «откусил» клешней ему голову. Теперь стреляли уже все. Подготовка к внезапным нападениям всё же сказалась. Люди, умело уворачиваясь и отскакивая, отстреливали болотникам членистые ноги, после чего те валились на пузо и теряли мобильность, безсильно щелкая клешнями. Пять, шесть, вот уже семь монстров валялись с многочисленными пробоинами, дымясь. Их жвалистые, крабообразные морды застыли в немом безумии. Пал еще один боец – ему оторвали обе руки, и он скончался от болевого шока почти сразу же. Помочь ему не успели, даже если бы хотели - сражение еще шло. Люси, еще с вечера готовясь к чему-то подобному, трижды умело отпрыгнула в сторону, уклоняясь, будто забыв, что находится на болоте: двое болотников, стремившиеся достать ее, получили прямо в морды и грудь по 5-6 точных выстрелов. Еще выстрелы носились рядом с ней, вспышки от попаданий, яркими облачками разносились над темными болотами, звуки борьбы и «щелканье» монстров.

Но вот всё кончилось. Последний болотник, буквально «скользя» на пораженных ногах, уже почти уплыл, но его сразили еще пара точных выстрелов, минуя защищенную панцирем спину. Тело сползло и с громким «бульк», безсильно плюхнулось в болото. Командир привык орать в таких ситуациях, но сейчас издавать громкие звуки было всё равно что подписать себе смертный приговор. Люди, повинуясь жестам, собрали оружие погибших и их личные вещи, оставив тела, сорвались с места – ждать утра было нельзя, на запах крови и мертвечины придут другие любители «экзотики». От «тела» костра отделили четыре факела. Командир указывал путь в непроглядной ночи. Смрад, запах крови, испарения - Люси жутко било в нос; сердце бешено колотилось от сражения, она старалась не отстать, повесив винтовку на плечо, в руке держа факел. Новобранец, поскользнувшись, ткнулся Люси в плечо – теперь уже она была полна решимости и готовности помочь. Тот кивнул в знак благодарности, схватившись за ее руку, уберегшую его от падения в мутную топь. Это было не отступление, это было бегство. Правильное и осознанное. Болота не покорятся человеку. Не в этом мире.

----------------------

Неярким оранжевым утром добрались до переправы. Там, у узеньких мостков реквизировали две лодки и поплыли на них вниз по течению. Утро золотило мутные воды реки, нехотя расступавшиеся перед носами лодок. Миновали излучину реки. Люси, попеременно сидевшая на веслах, успевала даже поглядывать на правый и левый берег – река была узка, но довольно глубока, если верить заверениям паладинов. На правом берегу, в отдалении, Люси углядела радиорелейную вышку, еще дальше линии электропередачи тянулись в сторону от восходящего солнца: что там находилось, и куда вели ЛЭП, она не знала, но хотела бы узнать, будь условия дружелюбнее к ней. Через полчаса паладин положил ей руку на плечо:

- Сверни вон там, к зарослям.

Выгрузились, привязали лодки. Еще минут 15 ходьбы по топкой почве и вот:

- Пришли.

Один из паладинов снял с плеча вещмешок, вынул некий предмет и нажал на кнопку – Люси уже видела такие, насколько она могла сделать вывод, это устройство было чем-то вроде геолокатора. Второй паладин обернулся к девушке и второму новобранцу:

- Вот и Мерквотер. Рты без приказа не открывать. Молчать, пока не спросят лично вас. Просто наблюдайте и контролируйте обстановку.

Как только двое паладинов отошли чуть вперед, Люси улучила момент и обратилась к собрату по оружию:

- Мерквотер? – шепнула она.

- Ага. Ушлое местечко, - кивнул тот.

- Бывал уже здесь?

- Пару раз. Смотреть не на что, все приходят только по делам.

Мерквотер был небольшим поселением на отшибе болот; видимо, здесь уже применялись примитивные устройства по осушению болотистых почв - учитывая внушительные отвоеванные куски суши, на которых располагались некие сооружения, напоминавшие дома. Кривые деревья, выкорчеванные и валяющиеся в приливной грязи, коряги по всей округе разбросаны были таким образом, будто здесь произошла битва энтов. Энтов Люси помнила по прекрасной книге, прочитанной еще в Цитадели. Из первого же домика – неказистого, кирпично-глиняного, одноэтажного, без окон, напоминавшего и́глу, на половину поросшего обильной паразитарной растительностью зелено-оранжевого цвета, вышел низенький лысый мужчина с клиновидной бородкой – он, вытирая руки тряпкой, приметил четверых гостей и сам поспешил к ним, напускно улыбаясь.

- Добро пожаловать в Мерквотер, - уверенно поприветствовал незнакомец, протягивая одному из паладинов руку. Но когда тот ее не пожал, ничуть не сбавил пылу: - Какие дела вас привели, господа?

- Разыскиваем поставщика. Поставщика продуктов. У нас договор. Последний раз, когда он выходил на связь, сообщил как раз об этом месте, о желании заправиться здесь и двинуться к месту встречи. Но, – паладин слегка скривился от одному ему известного раздражителя, - три дня прошли, а он так и не явился к месту встречи. Ты знаешь такого? Знаешь о ком я говорю? По фамилии Смит, долговязый, ходит в соломенной шляпе… Ну?!

- Ааа, конееечно! - закивал уверенно гостеприимец, - знаю такого. Уверен. Был здесь! Пополнял запасы. И довольно обильно. Деньги у него водятся. А потом ушел. Куда не знаю.

- А кто знает? – паладин как бы невзначай коснулся своей винтовки.

- Господа, вам с такими вопросами к кормчему надо, он у него «заправлялся». А хотяя… – тут он настороженно слегка наклонился к паладину, с которым говорил, - а разве... разве те люди… они не с вами?

- Какие те люди? – высокомерно отстранился паладин, будто от прокаженного.

- Ну, другие мужчины, в броне, такие серьезные, заявились вчера, тоже про него спрашивали, тоже про продукты, что он планировал заехать в… как там бишь, - он побил себя костяшками пальцев по лбу, - Шматик, Хатик, или Хуятик… как же он там…

- Натик. – Перебил его паладин.

- Да! Точно! Натик! То есть вы в курсе, да? Ваши друзья, не иначе! – мужчина услужливо улыбался, делая пальцами обеих рук дирижирующие движения.

Паладины, насупившись, переглянулись: - Наемники?

- Может Стрелки? Или Пустынники?

- Возможно.

- Сдается мне, этот хмырь нас кинул. Нашел еще «рынки сбыта». И загнал весь товар тем, кто больше заплатил. Но до места не добрался, раз они заявились сюда. Обо всём докладывал, как и нам. Чтобы не подозревали. Но кто-то его прибрал вместе с товаром.

- Или что-то.

Люси и второй новобранец внимательно слушали: разговор был на обычных тонах, ничуть не скрываясь.

- Ээээ, господа? Что-то не так? Может, зайдете внутрь? У нас есть уютные деловые номера, как раз для решения подобных вопросов, - мужчина махнул рукой в сторону других, не менее поросших домиков, но уже двухэтажных, вытянутых, сносно окрашенных в светло-синий, на десяток номеров, со створчатыми окнами – там уже просыпалась жизнь: пара людей, в кислотного цвета одеждах как раз вышли из одного такого домика и, оглядевшись, перешли в другой.

- Давно ушел поставщик? – паладин сверху-вниз смотрел на мужчину.

- Может все-таки зайдете, - жеманно сложил руки гостеприимец, - познакомитесь с постояльцами, почти каждый готов провернуть….

- Заткнись и отвечай на вопрос! – второй паладин уже куда показательнее коснулся винтовки.

- …Дельце. – Закончил мужчина, разочарованно-оскорбленно замявшись, он развел руками в стороны, - эээ... ушел он вчера, под вечер вчера. И люди эти, что спрашивали, почти вслед за ним.

- Куда? Куда он ушел?

- Господа, послушайте. Вы крайне нетактично себя ведете! Не по-деловому. Здесь так дела не делаются. Заплатите хотя бы за мою вежливость и открытость, я же…

Он не успел закончить, как ему прилетело в челюсть прикладом. Тот взвыл, оросив кровью изо рта желтовато-зеленую чахлую травку возле домика.

- Ааааайй! Не бейте! Не бейте! Я понял, понял! На восток, на восток он ушел! С двумя груженными браминами и еще одним своим компаньоном! К большому тракту, что тянется из южного Бостона через окоём болот.

- Вот так бы сразу. Выдвигаемся. – Паладин взмахнул кистью руки, делая характерный жест, - и спасибо. За гостеприимство. – Он кинул под ноги осевшему бедному мужчине смятую сигаретную пачку с одной оставшейся сигаретой. – И не вздумай потом сказать, что мы плохо с тобой обошлись. Эти сигареты прибыли из Монреаля. Хотя, я не уверен, что ты в курсе, где это находится. Но это не делает их менее ценными.

На этих словах группа развернулась и покинула Мерквотер.

--------------------

- Нас обгоняют меньше чем на сутки! Но те земли кишат супермутантами, и там всюду захоронения ядерных отходов, а фон как в Светящемся море! Что за место ты выбрал, Смит, ёбаный твой рот!

- Сэр? Может, стоит связаться и запросить подкрепление? – паладин шел нога в ногу с командиром по вновь начинавшимся хлябям.

- Отставить подкрепление! И оголить другой важный участок? Или отозвать людей с других операций? И выставить меня в дурном свете?! Мы или выполним задачу, или подохнем, и пребудем в Стали навечно! – прорычал командир, перематывая кровоточащие руки свежей тканью из рюкзака: битва с болотниками не прошла даром.

Никто не возразил, и командир продолжил измышления:

- Даже если наемники узнали то же, что и мы, они увязнут в позиционке, так как наверняка нарвутся на супермутантов. Мы пойдем кружным путем. Попробуем перехватить этого козла за излучиной, если он вообще не подох по пути. Или не утонул, если не знает где там брод. Тогда придется искать следы.

Они говорили открыто. В отряде осталось четверо, а шансы на выживание падали, ввиду новых переменных. Назад они не повернут. Возможно, все они погибнут на задании. Не беда. Пока Братство живо, они живы. Хотелось бы верить. Девушке эта мысль не давала покоя: открытое столкновение с наемниками, мутантами, засады, радиация и возможная гибель – руки вспотели; она, меряя сапогами хлюпающие лужи, прорабатывала возможные варианты, объединяла в уме всё то, чему ее учили и здесь, и в Вашингтоне; судорожно прикидывала шансы на спасение, если вдруг останется последней в отряде. Или сама поможет этому свершиться? Или же наоборот, спасет тех, кого даже не считает товарищами? Она снова была заложницей обстоятельств, человеком-приказом, человеком-долгом. Что-то меняется, а что-то вечно. Прихоти, войны и… сомнения?

Солнце уже порядком припекало ей затылок, было уже за 11 утра. Опять она вспомнила Александра и переход вместе с ним через другое болото. Казалось, это было лет 10 назад. Почему она вспомнила о нем именно сейчас? Почему этот человек постоянно фигурирует здесь?

«Никакой он ни рыбак!» - хмыкнула про себя Люси, шмыгнув носом. В экстренных ситуациях её подсознание гораздо живее и точнее связывало известную информацию.

«Или дезертир из местного Братства или изгнанник. Изгоняют ли они вообще кого-то? Сильно сомневаюсь! Но тогда… В каком он был звании? Что натворил? Почему выбрал изгнание?» - нога хлюпнула, чуть не провалившись на метр.

«Не сейчас, Люси! Соберись. Иначе утонешь сама! Подумаешь об этом, когда вернешься. ЕСЛИ вернешься».

Им повезло. Они добрались к развалинам за излучиной, на западный берег, первыми. Уже к ночи. Неприветливые руины небольшого опустевшего посёлка молчаливо встретили их. Внутрь заходить не стали. Группа укрылась в ближайших зарослях, неподалеку от широкого тракта, и наблюдала за развитием событий. Сколько часов они просидели, сложно было предположить. Ночь была безлунная. Темный-темно. Сюда уже не доносились крики и стрекот мутировавших насекомых с болот – те остались милях в трех юго-восточнее. Было уже совсем темно, когда послышались звуки выстрелов. Чутье не подвело командира; кто бы там ни были, они не стояли на месте - звуки стремительно приближались.

- Что бы ни случилось, в бой вступать только в крайнем случае, - шепнул, а точнее, приказал паладин, персонально для Люси и второго новобранца. Девушка пока так и не узнала его имени. Те кивнули. Но оружие наготове было у всех.

Ночную пелену сотряс звук, который ни с чем не спутать – услышав его однажды, будешь трепетать при каждом его появлении: дикий, идущий из адского нутра, тяжелый вопль, переходящий в гортанный рык. Супермутанты. С кем они бились, тоже стало скоро понятно, по обилию мата и криках о перегруппировке. Всё сошлось как по маслу - Господа Удача им благоволила: это были именно те, кто нужен, а не случайные караванщики забрели не туда. Осталось только выжидать.

Бой развивался. Выстрелы то удалялись, то приближались. Во тьме носились яркие, в мгновение возникающие и гаснущие огоньки, вырывающиеся из дул автоматов. Свист пуль был всё ближе. Вот взорвалась граната – приземленный хлопок, разносящейся мощной волной: где-то там, в чернильной мути, можно было распознать, как от супермутанта оторвало часть тела, в том числе и по звуку шмякающихся неподалеку кусков окровавленного мяса. Выстрелы не прекращались – попадали ли в кого-то, погибал ли кто-то, предположить было всё труднее, да и визоров ночного видения у паладинов не было. Вот крики совсем близко. Кто-то отстреливался и бежал. Прямо на позицию паладинов. Звуки чавкающей земли под ногами были слышны отчетливо. И вот уже метрах в десяти, тень обросла очертаниями - к кустам бежал мужчина в броне и шлеме, стремясь укрыться от супермутантов. Но один из паладинов нажал на курок: ярко-красный луч, вылетевший из кустов, был сродни искорке первородного пламени, над которым благоговели племена древних людей. Он прорезал сгустившуюся тьму и угодил точно в шею наемнику – тот упал, издав истошный крик. Этого стоило ожидать – либо на них наткнется наемник, либо они начнут первыми. Но так они подали яснейший сигнал сражающимся: в бой вступила третья сторона. Супермутанты взвыли с новой силой – вот их очертания проявились в темноте: они были и правда огромны, гораздо больше своих «обычных» сородичей. Выстрелы понеслись во всех направлениях, началась полная вакханалия. Паладины отклеились от Люси, перебежками откатились в разные стороны. Она сама сменила позицию, поняв, что именно тут уже опасно. И единственными источниками света на поле боя были всполохи этих самых выстрелов. Бой вслепую закончился еще нескоро, потому что это был бой удачи и бой чутья. Это как попытка оседлать быка, находясь в темном помещении – одна попытка мимо и бык пропорет тебя насквозь или затопчет. Это было справедливо для людей. С супермутантами проще: они не укрывались, не отстреливались лежа и постоянно безсвязно орали, что облегчало огонь по ним. Но, возможно, они видели в темноте - кто знает, какую мутацию они приобрели в машинных залах Посейдон Энерджи. Об этом можно было вскользь судить по тому, что наемники довольно часто попадали под перекрестный огонь или разваливались от могучих ударов кувалд – излюбленного оружия ближнего боя зеленых монстров. Но вот всё кончилось. Выстрелы невольно стихли, никто больше не орал, стало не слышно топота могучих ног и шелеста кустов под двигающимися людьми. Луна так и не вышла, будто не желая созерцать этой ужасной картины. Плотные облака по-прежнему затмевали небосвод. Тишина нависла над местом битвы.

Выжили лишь те, кто эту засаду и устроил. Рядом с Люси, сжав зубы, слегка постанывая, лежал паладин - его зацепило несколько раз в туловище и ногу.

- Возьму у него фонарь, он единственный, - процедил командир, - обыщем трупы, может, кто выжил. Туда, я прикрою.

Втроем они пошли оглядывать поле битвы, масштабы которого можно будет оценить лишь утром. Вот, несколько дохлых супермутантов огромными вонючими заслонами развалились на дорожке. Невероятно мощные, буквально пышащие силой и яростью - даже кожа приобрела более темный оттенок. Пара наемников без признаков жизни рядом с ним. Вон и еще двое, один проткнутый насквозь куском железа, второй и вовсе почти фарш. Люси поднесла ладонь к губам – ее едва не стошнило. Наверняка, это не все. А вот наткнулись на еще троих супермутантов – их неказистая броня была вся изрешечена пулями, многочисленные пробития навылет. Представителям Братства снова повезло – еще один найденный наемник был еще жив. Командир тут же ослепил его светом фонаря:

- Где тот, по чьим следам вы идете?

Но тот лишь заржал в ответ. Потом, предприняв безсмысленную попытку перевернуться на бок, всё же ответил с придыханием:

- Тупая ты болотная мразь, никого ты здесь не найдешь!

Люси и второй боец вышли к раненому на свет.

- Еще петушары! Вы там что, еблись в кустах?

- Я повторю еще раз. Где тот, кого вы выслеживали? Где поставщик? Меня интересует только он. – Будто проводя допрос, наседал паладин.

- Ооо, какое рвение! Поставщика ему подавай! Думаешь, у него больше награбишь? И волыны наши тебе не интересны? Их не заберешь? – наемник снова зашелся кровавым кашлем, и уже тише, в землю, продолжил, - кажется я начинаю понимать, ха! Вы не с болот, то-то я смотрю, базаришь довольно складно! Пытались нас опередить и подловили? А вот хуй там! Этот пидорас наебал еще и вас! Что б вы понимали, козлы вонючие – нет и не было здесь его никогда! Не догадались еще? Он заплатил каждому из тех «кого спросят», чтоб они навели преследователей на ложный след. И вы повелись тоже. Надо было допрашивать привратника с большим пристрастием!

- Откуда мне знать, что ты не врешь?

- Ха! Ну иди, поищи его следы. Желательно поближе к захоронению Масс Фьюжн или Натику этому ебливому, куда тебя и направляли! Так этот ушлый гандон избавится еще от одной группы, которой он должен. Я думаю, он и вовсе не приходил на Мерквотер. Он уже далеко. И товар наш, хах, и ваш, уже уплыл. Бульк-бульк-бульк и уплыл! Хах!

- Вот ведь сука! Это может быть правдой, только если… - командир хотел было продолжить, но тут откуда из темноты прострекотала очередь – пули поразили его в грудь и шею.

- Блять! – Люси тут же упала на землю. Раненный наемник захохотал, но Люси тут же пристрелила его. Фонарик выпал из рук погибшего командира и погас. Снова бой вслепую.

- Эй, ты, - девушка тихо цыкнула собрату по оружию, который также упал где-то рядом, - я заметила, откуда велся огонь, прикроешь? Я попробую обойти!

- Нет, блять, что б тебя! – донеслось тихое неподалеку.

- Что?! – раздраженно шикнула Люси.

- Винтовку заклинило! Ебаное болото!

Снова прострекотала очередь – уже близко к ним, выживший каким-то образом укрывшийся наемник стрелял на голос.

- Я сама! – уверенно шепнула Люси, примерно определившая место. Граната у нее была лишь одна. И шанс один.

Она медленно поползла в сторону. Доползла до того места, где островок вонзался в речное русло излучины. Нащупала рядом с собой несколько камней.

«Ну что ж, посмотрим, легко ли тебя провести»: она бросила оба камня, один за другим, в мутную воду неподалеку, чтобы создалась иллюзия того, что она пытается подойти поближе. На звук, взрезавших хлябь камней тут же прозвучали выстрелы. В тотальной ночной темноте определить их источник было проще простого. «Попался, голубчик!» - девушка метнула гранату точно за корягу метрах в двадцати. Взрыв, крик, дождь из малоприятной смеси, подогревшей землю и всё. Всё стихло. Люси вернулась к напарнику:

- Фонарик не включай. Вдруг еще кто-то есть.

- Понял. Что там с командиром?

- Он мертв.

- Стоит проверить.

Командир действительно был мертв. Раны оказались несовместимы с жизнью. Легкий бронежилет под плащом его не спас, да и 70% попаданий пришлись в область шеи. Выливающаяся кровь окутала его голову малоприятным нимбом.

- Я возьму жетон, а ты винтовку.

- Мы оставим его прям здесь? – со страхом в голосе спросил новобранец.

- Воздушные погребения у нас не в чести, так что да; забыл что ли – через час здесь будет не продохнуть от болотников и других любителей мертвечины. Двигаем назад, к раненому, поможем хотя бы ему.

На полпути назад напарник снова вскрикнул. Что-то случилось. И рык супермутанта подтвердил худшее. Люси колебалась меньше двух секунд – стрелять вслепую было еще хуже. Она включила фонарик. Ее заметят, возможно. Свет осветил уже распластавшегося на земле парня – за ногу его плотно держал раненный, но живой супермутант, тянув ближе к себе чтобы разорвать полностью. Люси выстрелила. Раз, два, три. Только с третьего выстрела супермутант затих. Ну и живучая мразь!

- Пиздец! Блять! Он меня бы пополам сломал! Спасибо! Спасибо! – благодарил напарник.

- Позже, - кивнула вся в грязи Люси.

Двое вернулись ко второму раненному паладину и оказали ему первую помощь из единственного мед.комплекта. Когда тому стало полегче, он тут же отключился.

Тишина. Ночь была по-прежнему черна. Собрат щелкнул фонариком:

- Эээ, спасибо. Искренне. Ты спасла меня трижды за пару дней. Я был бы уже труп, да и с поломанным оружием долго не прожил бы. Я твой должник, - виновато проговорил парень, пряча лицо, не желая полностью раскаиваться и признаваться в безсилии.

- Забей, - просто ответила Люси, так и не привыкшая, а точнее, хорошо отвыкшая от армейского сленга.

- Так не пойдет, - парень всё же поднял глаза, по-прежнему освещая фонариком пространство между ними. – Скажи хотя бы, как тебя зовут, чтобы я знал свою спасительницу.

- Люси, - буркнула она, выжимая подол походного плаща от болотной воды.

- Я Йенс.

Девушка лишь кивнула.

- Я всё же ДОЛЖЕН что-то для тебя сделать. Наш устав местами формален, но спасшему жизнь боевых товарищей всё же должны быть возданы почести.

- Боги, опять устав, - закатила глаза девушка, - срать я хотела на почести, лучше бы я… а, неважно. Да и что ты можешь для меня сделать? Ты просто вояка в услужении в этом бункере…

«Бункере», - на этом слове Люси вспомнила недавние события. Расстрел и невзначай услышанную фамилию. «А может и правда он может помочь…»

- Хотяяяя, - начала Люси, - скажи мне, Йенс, есть ли у тебя знакомый скриптор? Такой, который не будет задавать лишних вопросов?

- Вот так совпадение! – облегченно закивал парень. – Есть! И он мне должен, кстати! И… я… пожалуй, понимаю куда ты клонишь… нужно что-то узнать, и так, чтобы никто не знал бенефициара. Так?

- Так, - кивнула девушка, не выражая излишнего доверия. – Мне нужна информация по всем людям из бункера и других расквартированных частях наверху по фамилии Риггс; любая информация, Йенс, абсолютно любая.

- Понял. Принял. Лишних вопросов не задаю. Предлагаю немного передохнуть и выдвигаться. Паладин Меллеруд ранен: да, мы остановили кровопотерю и ввели препарат, но его всё равно нужно оперировать и как можно скорее, а значит, мы понесем его обратно в бункер.

Люси в уме представила, как она бросила этих двоих здесь и их сожрали болотники, обглодали до костей их немощные тела; улыбнулась, кивнула:

- Согласна. Ты тащишь его первый. Аккуратно. Я подскажу, как именно. И не сползи в воду. И на корягу не напорись. Я буду освещать путь.

Так, эти двое, а точнее, трое, двинулись обратно. Люси и Йенс гадали, что хуже: вернуться ни с чем, не выполнив задания; еще и сообщить о гибели остальной группы или бросить всё и сбежать, обрекая себя на скитания. Мысли о скитании быстро улетучились. Люси критично важно нужно было узнать, случайность ли это, или кто-то из ее родителей действительно здесь, в бункере. Это было почти невозможно, против всех шансов, но Люси почему-то улыбалась: идти против всех шансов это уже почти ее кредо.

Глава 36

ГЛАВА 36

-… А что же доллар? Там наверху он еще в ходу? – старик направил полный надежды и плохо скрываемого энтузиазма взгляд в сторону Джона, но тот старательно пережевывал твердый кусок пищи, мощно работая челюстью, давая четко понять, что не готов сейчас вступать в диалог.

Эмбер оторвалась от тарелки:

- Эти зеленые бумажки со странным мужиком посередине? Вряд ли. Везде, где мы были, в ходу лишь крышки. Бутылочные; да не каждые еще подойдут! А доллары эти даже в растопку не годятся, – и, со спокойным выражением лица, закинула в рот еще пару сочных стеблей, служившей ей и остальным обедом.

На этих словах Альберту стало будто бы на миг плохо, он бросил быстрый меркантильно-страдальческий взгляд куда-то в глубину внутренних помещений, где, почти наверняка, в одном из сейфов были припрятаны его многомиллионные капиталы.

- А что же Америка? Что сталось с нашей страной? – уже напрягшись и предвидя неприятный ответ, украдкой спросил он.

- Нет больше Америки, дед, – один из бойцов закончил прием пищи. – Остались лишь мечтатели, желающие ее возродить.

Альберту будто снова стало плохо, но он быстро взял себя в руки, отпил из стеклянного стакана воды и снова обратился к гостям:

- Так кто же эти мечтатели? Какая у них риторика? Какова их программа?

- Послушай, Альберт, - Эмбер по-свойски нахально снова включилась в разговор, - мы все понимаем, что ты потомок чиновников и сенаторов Довоенных Времен, но здесь, в современном мире, так уже никто не говорит. И даже не думает таким образом. Нет никаких программ. За доверие избирателя уже никто не борется. Это и ни к чему, ведь власть в нашем мире не носит избирательный характер. Власть у того, кто сильнее. Система регулируется посредством кровопролития и бартера. И никто не против. Миру пиздец, он вывернулся наизнанку и взорвался, облив всё вокруг дерьмом. И мы в этом дерьме живем. И знаешь что? Нам это нравится, мы привыкли. Никто не обращается к Отцам Отечества, а дух американской демократии едва витает где-то между историческим музеем и Капитолием.

- Ох, юная леди, - тяжело выдохнул Альберт, поглаживаю длинную седую бороду, - а вы умеете создать положительный образ нынешней ситуации! Выходит, что вы все были правы все эти недели, и политические деятели вроде меня Нынешнему Миру уже не нужны. Изначально предполагалось, что... ну вы в курсе, я показывал вам эту амбициозную программу по возсозданию Новых Штатов. А теперь выясняется, что люди не примут ни меня, ни идеи, что генерировались в этих стенах более двух сотен лет. Выходит, что порядок имеет тенденцию к самоорганизации… Любопытно… Что можно выстроить, опираясь лишь на грубую силу… Выходит, что верхний мир предал идеалы демократии… но… Стали ли они жить хуже после этого, учитывая, что мир подвергся ядерной войне?

- Голос одного не слышен, но он становится куда громче, если у этого одного пушка. – Джон наконец-то доел.

- Ааа, это блестяще! – Альберт будто начал что-то понимать, ткнув в Эдвардса пальцем, - эти слова нужно записать! Если когда-нибудь вновь будет записана Конституция, эта фраза должна там присутствовать!

И он вышел за планшетом.

Эмбер тут же наклонилась к командиру:

- Ты уверен? Он больной, да, но он болен политикой, полемикой, устройством мира, а не тем, чтобы вырезать… сколько ты насчитал жителей из того реестра, в который тебе удалось залезть?

- Тридцать семь, - кивнул Джон, поглядывая на выход, - и, судя по записям и дате регистрации/обновления сигнатур, он здесь один уже лет пять. И, что более странно, обитатели погибли не один за одним, с разными промежутками, что еще можно списать на обычный уход, а группами, по 8-9 человек за раз. И где, по-твоему, все их трупы? Я побывал здесь уже почти везде – здесь нет места для экстренного сброса материала или чего-то на подобие гигантских печей.

- Грунт, - подсел ближе еще один боец, - они все в земле. Наверное. Тут полно этой земли.

Эмбер и Джон уставились на него. А потом закивали: - Точно! Вот и ответ!

После этих слов несколько бойцов отставили подальше тарелки, смотря на них теперь как на вместилище заразы, хотя их подозрения едва ли были верны.

- Но, - Эмбер облокотилась, - это еще ни о чем не говорит. Может... у них здесь распространены ритуальные самоубийства или что-то типа того. Возможно, семейные кланы решили уйти в ковбойский закат все разом? Нам ли не знать, Джон? После всего того, что мы видели в племенах? В Союзе Талласи? Упиваясь верой в собственных богов, в эфемерные блага, которые те обещают, люди способны на что угодно.

Командир молчал.

- Нельзя огульно обвинять других, - резюмировала она. – Тем более после того, что он для нас сделал. Он мог убить нас уже двести раз. Мы, безсильные, голодные, подохли бы и сами, ему даже ничего делать бы и не пришлось. Но он был РАД, что кто-то пришел, я ВИДЕЛА это по его глазам. И спас нас. Искренне. Не требуя ничего взамен. И не только нас – та мутная баба со штурмотроном теперь вольна приходить сюда и уходить когда вздумается. Это ли не широчайший жест доверия? Да, это очень странно, что он живет здесь один, странно, что никто из других не дожил, особенно после того, о чем мы узнали на том терминале у входа; странно, что они не смогли покинуть бункер сами еще лет сто пятьдесят назад – механизм открытия главной двери явно был переработан уже после Апокалипсиса неспроста и не понятно кем; дело нечисто, однозначно, но мне Альберт видится лишь безпомощной рыбкой, которую вынесло могучим прибоем на каменистый берег – он хочет увидеть Новый Мир и его обитателей, хочет познать его, но он абсолютно не готов к тому, что ждет его наверху; он уже осознал, что всю жизнь учился тому, в чем в верхнем мире абсолютно нет потребности, он безполезен для общества, безполезен даже для самого себя… ну, исключая лишь то, что он отличный садовник... и селекционер... и управленец – сидеть тут одному и чтоб до сих пор ничего не развалилось: это дорогого стоит! Я считаю, не стоит бередить его прошлое. Многим тайнам лучше и оставаться в прошлом.

- А я вижу опасность для нас. Да, я параноик. Но без этого я бы и не стал командиром. – Эдвардс понизил голос, - что он потребует от нас? Зачем показывал целую библиотеку файлов, карт?

Все бойцы уже отобедали, хотя на столе было еще полно разнообразных кореньев, листьев и бобовых - даров местных теплиц и ферм. Запах свежей зелени наполнял помещение, создавая атмосферу праздника Середины Лета, о котором Альберт рассказывал им на днях, сетуя на то, что он столько узнал о традиционных праздниках, но по-настоящему их не отмечал; рутина уже стала частью его ДНК.

- Да не знаю я! – Эмбер раздражалась всё больше. - Да, он себе на уме. Он не видел людей снаружи никогда! Но поставь себя на его место. Как бы ты повел себя? Мы для него будто идеальные экспонаты для музея Первородных! И он вот так легко от нас избавится? Он фотографировал нас, записывал наши рассказы на камеру; он возится с нами, как с детьми, желая лишь узнать побольше о жизни извне, что вполне естественно для человека его положения.

- Эмбер права, - еще один боец подсел ближе.– Мы ему жизнью обязаны. Да, наш Кодекс он не читал, но это не снимает с нас долга. Насрать, убил ли он всех остальных или они подохли сами. С каких это пор ты так печешься о жизнях чужих тебе людей? Отряд-превыше всего, не мне тебе напоминать. Эээ... прошу прощения, Сэр. – он опустил глаза, заметив, что Эдвардс смотрит на него как на назойливую муху.

Джон сидел недвижно, потом потянулся к поясу, чтобы достать сигарету, но быстро поняв, что они давно закончились и остались лишь во внешнем мире, махнул рукой:

- Пойдем, еще раз ознакомимся с его картами. Поможем старику увидеть Мир!

И, уже обогнав остальных, напоследок оглянулся: - Я надеюсь, никто не повелся на чушь Альберта про то, что коды к открытию той огромной входной двери изнутри были потеряны еще до его рождения? Очередная ложь, чтобы сбить нас с толку!

- Да, да. «Теория заговора»: автор Д. Эдвардс, - иронично закивала Эмбер.

Командир сделал еще пару шагов, но обернулся вновь: - Там, снаружи, он навредить нам не сможет. Скорее, наоборот!

Эмбер закатила глаза: «Сраный параноик!»

--------------------

… - Альберт, первое, что ты должен усвоить: 99% людей на поверхности – тебе не друзья. НЕ. ДРУЗЬЯ. Это не шутка и не малодушие. Они с легкостью убьют тебя и отберут все пожитки. Для них это не сложнее чем сходить поссать. Мир снаружи чрезвычайно недружелюбен. И боятся стоит далеко не только людей. Опасность порой не видима даже глазу, даже глазу бывалого жителя пустошей. Ты должен это усвоить; и когда я говорю «должен», я имею ввиду тотальную смену модели поведения – второго шанса может и не представиться! Ты понимаешь? – Джон буквально буравил пожилого мужчину взглядом.

А тот, прижав пальцы руки к переносице, смотрел вниз: мир совсем не такой, каким он себе представлял, но всё же он необычайно, неописуемо устал от пребывания здесь. Он покачал головой и вымолвил:

- Мне очень грустно это слышать. Разочаровывающе. Особенно, когда вижу пред собой Вас всех – Светочей Человечества. Ваш приход ознаменовал начало самого яркого периода в моей жизни! Вы буквально вдохнули в меня жизнь заново! Но... предупреждая меня опасаться юных ростков нового человечества… что «они» не «вы», и убьют меня... я лишь хотел узреть как можно больше! Больше! Больше форм! Лиц! Мнений! Знаний! Увидеть Землю! Мир Возрожденный! Я осознаю, что мир с моих фотографий трансформировался радикально, что меня может поразить... шокировать… даже оскорбить увиденное… но… что мне еще остается? Провести еще с десяток лет здесь? Нет и еще раз нет! Ни-за-что! До этого у меня было только две двери – та, что вела в спальню и та, что вела в теплицы. Но теперь у меня появилась и третья дверь. Она открыта. Я предпочту воспользоваться этим шансом! Безпомощный старик наконец-то вернется туда, куда завещали предки, для чего готовили и наставляли! Вы должны понять меня – эти казематы измучили меня настолько, насколько это вообще возможно, я буквально съежился в объятьях бетонных стен, из которых не было выхода! Душа рвется наружу, прочь из этого кошмара! С самого вашего прихода и даже до него я бережно вынашивал эту идею – надеялся, верил, ждал! Что это, если не знак свыше?

- Мы воздадим тебе эту честь, Альберт, нисколько не сомневайся, - Эмбер сидела нога на ногу, - ты спас нам жизнь. Ты сделал даже больше. Намного. Для меня точно. Ты можешь даже этого не осознавать, но для нас приход сюда это почти то же самое, что и наш приход для тебя: ты дал нам узреть торжество Природы; гений людей прошлого, их нетронутые ржавчиной и радиацией пустошей изобретения! Взять хотя бы поход в душ! Это же рай! Но полно мне! Я прекрасно понимаю, что слова Джона для тебя сейчас это словно пролистать десятки безполезных страниц договора и поставить, наконец, внизу свою подпись, и тем самым освободиться. Но всё же выслушай его, прошу! Ты не знаешь, сколько еще выпадет на твой век, но всё же научись ценить свою жизнь. Не стоит бежать обниматься с первым встречным «ростком человечества»! И не стоит обсуждать с ним политику, риторику и прочее, так любимое тобой. Мы будем тебя прикрывать, ты оплатил наш контракт навсегда; и мы всё же сочли должным провести с тобой детальный суточный инструктаж.

- А на второй день мы идем на поверхность. – перебил Джон, видя неприкрытое нетерпение старика.

- Я согласен. – Кивнул тот. И, чтобы разрядить атмосферу, улыбнулся и хлопнул морщинистыми ладонями, - ну?! Чего же мы ждем? Я весь внимание!

----------------------

О многом уже успели поведать бойцы, дело близилось к ночи. Снова вступил Джон:

- Альберт, обязательно возьми с собой ряд противорадиационных препаратов. Вполне возможно, что твой организм, взращенный в бетонной скорлупе, не будет готов к уровню фона поверхности, пусть даже и очень низкого. В первую очередь антирадин, рад-х, воду, одежду поплотнее и…

Тут он осекся. Сперва он просто стоял. Потом стало заметно, что ему сложнее дышать; он сжал руки в кулаки, чтобы скрыть их тремор, уголки рта то заострялись, то сужались – он с чем-то боролся.

- С тобой что-то не так, мой юный друг? – Альберт подался вперед. Бойцы тоже были готовы помочь командиру. И лишь Эмбер быстро подхватила под руку внезапно ослабевшего командира, закинув его руку себе на плечо:

- Кажется, Джон очень устал. Я отведу его к кровати.

И, сделав с десяток шагов на выход из Холла, свободной рукой махнула остальным бойцам, указывая на интерактивную панель:

- Продолжайте, парни. Альберт - это непаханное поле. Сделайте из него завсегдатая Пустошей!

Вот она уже подсобила Джону припасть на кровать, помогши ему добраться до комнаты, едва удерживая командира от падения. Тот лег. Дышал резко и часто. Остекленелые глаза почти не смотрели по сторонам. Руки тут же вцепились в матрац сильнейшей хваткой. Вены повсюду напряглись и набухли. Эмбер положила руку ему на лоб:

- Я сразу узнала симптомы. И унесла тебя, покуда тебя не начало рвать прилюдно, и ты не стал кататься по полу. Последствия зависимости. Тебя давно не ломало. Почему сейчас?

- Не знаю, - быстро бросил, едва расцепив челюсть Эдвардс.

- Где ты купил тот аддиктол? – Эмбер изучала его тело.

- У кочевых торговцев Хоббарта.

- Это лотерея, ты же в курсе? Шанс, что препарат подействует как надо – процентов 10! Хуй знает, где они его берут, может месят в ближайшем подвале!

- Многим помогало.

- И это говорит Джон Эдвардс? Предусмотрительный и расчетливый?

- Отвали, говорю. Это приказ. Само пройдет.

- Конечно пройдет. Когда был последний приступ?

- Почти год назад. – Джон сглатывал слюну, которая уже начала выливаться через углы рта.

- Что ты принимал тогда, чтобы отпустило? – Эмбер судорожно искала глазами аптечку.

- Какие-то зеленые таблетки. После них меня почти парализовало. Но потом всё прошло. И это тоже.

- Блять, я не знаю, где их взять! Кто тебе их дал?

- Эммет.

- Что? Полковник? Значит, он в курсе?

- Да. И он тоже.

- Тоже? Что тоже?

- Тоже зависим.

- Твою ж мать! Что ни командир, то наркоман!

- Он сидел на вещах и похуже, даже до того, как лишился девственности, - Эдвардс загоготал несвойственным для себя смехом.

- Я не знаю, чем тебе помочь! Ты тут сдохнуть можешь! Смотрю на тебя, и вижу тех оборванцев-наркоманов, что валялись скрюченные в лужах по всему Дайтону. Ты помнишь Дайтон?

- Отхожая, ебучая дыра, - Джон пытался вдохнуть спокойнее.

- Мне придется рассказать. Хотя бы Альберту. Тут он один может что-то найти и чем-то помочь. Такое само не пройдет. И даже не вздумай спорить. Я тебя спасу! Здесь ведь почти Убежище! Четырехглазые наверняка озаботились всеми возможными медикаментами!

- Отставить! Это приказ! Эмбер! – хрипел трясущийся Джон вслед убегающей девушке. Через пару минут его вырубило.

--------------------

- Однажды провалившись во тьму и оставшись невредим, теряешь всякий страх от будущих соприкосновений с тьмой.

- Кто это произнес? – Джон не мог центрировать себя в пространстве: он не понимал, стоит ли он, лежит или висит.

- Иными словами, - спокойно продолжал голос, - ты не боишься сдохнуть, Джон Эдвардс.

- Кто говорит со мной?! – Джон наблюдал перед собой огромное обрывочное темно-серое окно с медленно вращающимися вокруг, словно снег, ярко-белыми крошечными частицами.

- Но, - голос стал заботливее, - ты цепляешься за жизнь. Кто или что налагает на тебя ответственность жить дальше? Что ты хочешь получить?

И, не дожидаясь ответа, голос продолжил: - Я спрашиваю не потому, что не знаю ответ. Я знаю. Я спрашиваю затем, чтобы ты сам ответил на этот вопрос. Еще раз.

- Кто ты, ебаная мразь? Покажись! –Джон ширился всем своим телом стараясь «плыть» вперед.

Световые частицы с сыпучим звуком разъехались, образовав рамку. Из центра серого окна вышла фигура, словно по идеальной ровной дорожке приближаясь к нему. Вот она вошла в спектр освещения ярких пучков:

- Потому что я это ты, Джон Эдвардс.

Джон оторопел: перед ним стоял… Он сам. Точно такой же, каким он видел себя в последний раз – пару дней назад, смотревшись в зеркало в жилом блоке бункера.

- Как это возможно? – Джон стиснул зубы, у него жгло в висках. Потом, будто бы из ниоткуда, он начал осознавать, что это НЕ реальность. Да и не могла быть ей.

- Я… - он подбирал слова, - уже… Где я?

- Ты, наверное, уже в коме. Твое состояние от тебя не зависит, Джон Эдвардс. Ха! Странно, правда? Сколько раз ты смотрел в эти лица пораженных тобой врагов? Вдыхал запах их крови, смотрел в молящие глаза, полные ужаса? Много раз, Джон, много. И что ты делал? Когда чувствовал себя вершителем судеб? Звери, люди, нелюди представали перед тобой. Скольких ты спас? Скольким помог отправиться в мир иной? Не отвечай, я знаю. Я напоминаю.

- Что ты хочешь от меня?

- Я? Да ничего, - фигура эфемерного Джона прохаживалась по лучам света словно по клавишам рояля. – Решил просто поболтать. Наедине. До этого у меня не получалось.

- Мне не о чем с тобой говорить, проваливай из моей головы! – Джон сбился на крик: где-то в глубине души он понимал - он встретился с величайшим соперником, который его уже давно победил и жаждет лишь добить.

- А что же твоя жизнь, Джон? Если я уйду сейчас, ты не вынесешь ничего важного из нашей встречи и продолжишь жить как жил до этого. Если выживешь.

- Я. Тебя. Ненавижу!

- То есть самого себя? Того себя, который так переживал за Эмбер, когда она боролась за жизнь, что спал прямо на полу возле ее кровати? И молился Богам, о которых узнал лишь пару лет назад, чтобы она очнулась и выжила? Молился искренне, усердно, рьяно веря, что это поможет? Того себя, который выходил на 10 раундов поединка против лучшего друга и проиграл ему лишь для того, чтобы ему досталась лучшая женщина? Того себя, что подписал первый контракт не из-за денег, а из-за того, что его подписали все те, кто был тебе дорог? Я могу перечислять долго.

- И что? Ты же в курсе, что я за ублюдок, что я подсел, что я убивал, что я грабил, наносил увечья и насмехался над этим, доверие скольких я обманул – и не счесть, что я глух к мольбам, что я… Что я уже не разбираю стороны, воюю просто так, лишь бы не выпасть из образа, лишь бы меня все уважали и отдавали честь. На моих руках столько дерьма, что мне не отмыться всей водой Атлантики!

- И всё же твой образ своеобразно харизматичен, ты не находишь? За тобой тянется не только шлейф пороха и крови, но и впечатляющего самообладания и решимости. Эмбер следует за тобой. И другие тоже.

- Не за мной САМИМ. А потому, что я командир. Это налагает на них приказ и Кодекс.

- А зачем ты стал командиром? Чего ты хочешь добиться? И... стой. Подумай. И когда я говорю «подумай» - это значит, что ты должен копнуть максимально глубоко, в свое самое потаенное естество, проникнуть туда, куда проникала лишь твоя мать, давшая тебе самое дорогое, что у тебя есть.

- Я… нет смысла спорить с тобой… собой. Ты прав. Я подумаю. Хорошо. Думаю. – Джон замер в пространстве.

Тут что-то поменялось. Сыпучий звук световых песчинок усилился: они летали уже везде повсюду, будто подхваченные сильным ветром. Серое окно замерцало, его края рябили всё ярче, распадаясь на нарезные полосы.

- Думай быстрее, - голос звонко отдался в ушах.

- Я думаю, думаю и… кажется… Почему быстрее то?

Голос, до этого звучавший чисто и звонко, стал пропадать: - Еще не понял?

- Не понял что?

Песчинки облепили уже буквально всё пространство вокруг, будто при сильнейшем снегопаде.

- Мои поздравления. Мы, возможно, уже не встретимся. Тебя спасают.

Джон вдруг почувствовал необычайную легкость: он будто бы воспарил вверх и растворился в этой серо-белой палитре.

--------------------

- Джон! Джон!

- А?? – прохрипел он. Прохрипел вживую.

- Джооннн! – протянула слезливо, с возгласом необычайного облегчения Эмбер.

Он её не видел, но чувствовал. Чувствовал всё. Чувствовал окружающий мир. Он вернулся.

- Что… как вы меня спасли? Что вы мне дали? – он ворочал языком, хотя тот поддавался едва.

- Ты чувствуешь?

- У меня в руке здоровенная игла. – Мужчина повёл бровью.

- Да. Это капельница. И… в общем, Альберт, он нашел лекарство. Ввели внутривенно. Но... А ладно, ты всё равно узнаешь. Срок годности у лекарства закончился лет двести назад.

- Да вы охуели что ли? Ты ослушалась моего приказа! Да еще и на мне опыты провели! Я мог отъехать только от этого лекарства! – мужчина от ярости хотел плеваться, но он оставил эту попытку – сил едва хватало чтобы разговаривать, он вложил их все в этот ожесточенный порыв.

- Но тебе помогло! Мы подключили тебя к медицинскому терминалу – после ввода лекарства твое состояние улучшилось и стабилизировалось! Да, выбор был сложный, но… Джон, да пойми ты, бездействие обошлось бы дороже! Возможно даже фатально для тебя.

Он открыл глаза. И тут же увидел ее зеленые глаза. Между их лицами было сантиметров пятьдесят. «Если Бог существует, то он сейчас между нами», - мужчина поднял свободную руку и хотел провести Эмбер по волосам, но лишь неуклюже задел ее лицо, хлопнув по носу:

- Ээээх! Я не то хотел! – рука опустилась обратно, будто ее прижало неведомой силой.

- Да ладно, неважно. – Эмбер сморгнула слезу.

- Слезы сильной женщины стоят очень дорого, и они... Для меня, - он снова попытался поднять руку – безуспешно.

А она лишь смотрела не него и смаргивала слезы.

- Мы тебя подлечим. Встанешь на ноги как новенький. Ты еще не в курсе, но это лекарство подняло бы мертвеца!

Джон поймал флешбэк своего коматозного сна. «Кто или что налагает на тебя ответственность жить дальше? Что ты хочешь получить?». Мужчина молчал.

- Я надеюсь, пару дней хватит. Кое-кто уже измучился – ты же обещал ему выход на поверхность.

- Я помню. И сделаю всё, чтобы это осуществилось. – Джон кивнул. А про себя добавил: «Я нашел ответ».

-----------------------

- Оооооохх! – Альберт упал на колени, зажимая глаза пальцами от естественного, но неестественно яркого для него натурального света. Его тут же вырвало. Через полминуты он снова поднял голову – щурясь, слезы от непривычной яркости текли из глаз:

- Как же тут…. Грязно. – Он снова вырвал.

- Добро пожаловать в Чудесный Новый Мир, друг мой! – Эдвардс закинул на плечо винтовку.

Бойцы разошлись по окрестностям, подзабывши за полтора месяца что здесь и где.

- Не чувствуешь фона? Нигде не зудит? Не чувствуешь слабости? – Эмбер помогла пожилому подняться.

- Кажется нет, - Альберт отёр рот от остатков блевотины.

В следующий момент он замер.

- ОООООоо!

- Что? – спросила осторожно Эмбер.

- Это ветер! Настоящий ветер! Я его чувствую всей кожей! Эти запахи! Они сводят с ума! Своей отвратительностью, безусловно, но, они прекрасны! Так пахнет Новый Мир! Оооо! Какая странная архитектура вокруг! А сколько… Пространства! Я могу идти…. Куда захочу!!! Какая ширь! Глубь! Интерес! ОООоооо! Вперед, друзья! Уважьте прихоти старика! Я хочу увидеть здесь всё!

Глава 37

ГЛАВА 37

- Я хочу отправить письмо.

- С рисками недоставки ознакомлен? – рыжая девушка в очках в круглой оправе и прической каре даже не посмотрела на него сквозь разделительное стекло, продолжая листать журнал и жевать жвачку, мощно работая челюстью.

- Полагаю да, - Линтон мельком бросил взгляд вверх от стойки, где были приклеены несколько фотографий с распотрошенными, зверски убитыми курьерами.

- Куда доставить? Чем дальше – тем дороже и дольше. Дальше Дарема и Хребта Ирвина не доставляем. - Монотонно чавкала девушка.

- Филадельфия, Пенсильвания, - Линтон еще раз сверился с оборотом конверта.

Услышав это, девушка сначала замерла, потом фыркнула и глянула на него изподлобья:

- Скажу тебе честно, шансов у этого письма дойти до адресата еще меньше, чем шансов, что я тебе «дам» сегодня вечером.

- Ну тогда ты можешь любезно раздвинуть ножки, и мы начнем прямо сейчас, - кривозубо ухмыльнулся Линтон.

- Тупой мужлан, - сотрудница отстранилась от него в кресле.

- Ну так вы беретесь за заказ? – Линтон помахал перед стойкой конвертом, - я, похоже, сегодня единственный клиент при деньгах, - он оглядел пустой офис курьерской службы.

- Двести крышек. И никаких шансов на успех. – Девушка отложила журнал и подала ему некую бумагу на подписание.

- Меня вполне устраивает, - мужчина натянуто улыбнулся, подписал и протянул сотруднице мешочек с крышками.

- И… это! – мужчина вдруг что-то вспомнил. - Курьер умеет читать?

- Возможно.

- Мне нужно знать точно!

- Я же сказала: ВОЗМОЖНО! – девушка потянулась к карману блузы, достала помаду и начала подкрашивать губы. Линтон был готов поклясться, что слышал ее шепот: «Вот же надоедливый козел!»

- Тогда добавлю еще 30 крышек, как гарантию того, что курьер не прочтет моё письмо, а доставит целым.

- Я ему сообщу, когда он прибудет. Но письмо твоё всё равно до Филадельфии не доедет. Так и знай.

- Спасибо за радушный прием! – Линтон был уже в дверях, наскоро махнул рукой в пол-оборота и вышел.

От офиса «Ист-Мэриэтт Экспресс» он отправился вверх по улице, чавкая ботинками по грязи. Людей по дороге попадалось минимум. Некоторые даже кивали ему: прием здесь куда радушнее, чем в Хейло, который он покинул со своими уже две недели назад. Пасмурный, ветреный день. Флажки на некоторых домах трепетали; как и плохо прибитые доски у соседних отсыревших от влаги оград. Краем глаза он углядел даже пару детей, копающихся в грязи: «Всё лучше, чем с 8 лет исполнять приказы надменных паладинов и безвылазно сидеть в бункере», - резюмировал действо он.

Вот и двухэтажный, красивый по местным меркам, дом на главной, мощенной булыжником улице. Аллен продрался сквозь толпу у главного входа: все хотели попасть именно туда, толкаясь и препираясь между собой. Вот и два мордоворота у дверей. Он протянул им небольшую латунную табличку с выгравированной на ней буквой «М». Долго охранники рассматривали и его и пластинку, то и дело, как бы невзначай, тянулись к своим пистолетам у пояса. Но затем пропустили мужчину, смерив его унижающими взглядами.

Аллен поднялся по единственной скрипучей лестнице на второй этаж. Дверь была чуть приоткрыта. Он вошел без стука. Комната была практически пустой, если не считать двух больших ковров на полу и нескольких ламп-светильников в углах комнаты. На одном из ковров, в позе лотоса, сидел пожилой человек, на вид лет шестидесяти, со светлой, тронутой сединой бородой и со странным, топорщащимся тюрбаном на голове.

Он, не открывая глаза, будто не отрываясь от медитации, сделал пригласительный жест рукой:

- Прошу, садись.

Аллен, крякнув – некоторые раны и растяжения после битвы у Хьюз-Форкс еще не прошли, плюхнулся перед мужчиной.

- Ты знаешь правила? – спокойно спросил тот, также не открывая глаза.

- Да. Три вопроса.

- Итак, начнем.

Пожилой мужчина открыл глаза, размотал тряпки у себя на голове: там оказался странный прибор, наподобие опоясывающего визора – его он тоже снял. Длительно выдохнул:

- Я весь внимание.

Аллен теребил губу, будто забыв, зачем сюда пришел: «Он правда знает? Или шарлатан?». Но быстро взял себя в руки.

- Первый вопрос, - не спеша начал он, - Чоно Палач. Кто он такой на самом деле и чем примечателен?

Ответчик смотрел в пространство перед собой. Его зеленые глаза сузились:

- Младший Брат. Есть старший брат Хуоджин. Вместе они убили отца и завладели его рабовладельческим «бизнесом». Затем, Чоно пленил и продал старшего брата в рабство своим врагам. Разорил многие десятки селений, и угнал сотни жителей в рабство. Тщательно печется лишь о себе и о своем грязном достатке. Исключительная жестокость и честолюбие. Его люди одновременно боятся Чоно, но и жаждут убить его и забрать всё, ему принадлежащее. Палач пережил уже три покушения от своих же. Спит один, холоден как к женщинам, так и к мужчинам. Рабынь-наложниц убивает ради забавы. Но не жалеет и крышек на «элитные» развлечения. У него даже был ручной коготь-смерти. Имеет связи и некоторый вес во многих рабовладельческих группировках, включая Легион.

«Легион», - как огнем Аллена обожгло. Он помнил всё слишком хорошо. Но вслух ничего не сказал, так как помнил правила.

- Второй вопрос, - он продолжил, - где он живет, где его найти?

Мужчина был невозмутим, говорили лишь его губы, все остальное тело было недвижимо: - У него нет дома; перемещается Чоно по своим «владениям», настолько обширным, что сказать точно почти невозможно. Ставка и самый крупный рабовладельческий лагерь в Гладкой Бездне. Пойдя вдоль пересохшего русла Огайо на северо-восток от местечка Хромой Порог, что раньше звалось Сент-Мэрис, несколько миль, не промахнешься, да. База там.

- Ну и третий вопрос, - Аллен был в предвкушении, - где его слабое место? Я пытался его убить, но безрезультатно. Как его уничтожить раз и навсегда?

- Не жив, не мертв он. Застрял в пространстве меж мирами. Слишком много ран… Лишь вживленное довоенное железо поддерживает в нем некоторое подобие жизни. Извлеки железо и Чоно канет в небытье.

Аллен не знал, как правильно реагировать. А затем кивнул: - Это ценнейшие сведения. Я благодарю тебя.

Но ответчик остался нем, лишь заново надел на голову прибор, и замотал вокруг него несколько слоев синей ткани. Затем закрыл глаза, давая понять, что сеанс окончен.

В думах Аллен покинул этот дом. Не сказать, что он был сильно впечатлен встречей с Пророком – за годы дальних странствий он видел достаточно вещей, объяснить которые не мог ни он, ни те, кто был тогда рядом. Он просто принял природу этих вещей. Так и с Пророком. Пищи для размышлений было предостаточно. Он и не заметил, как прошагал пару кособоких кварталов – но ему было не до того, чтобы разглядывать город. Он и заселился сюда ради лишь встречи, которая только что состоялась. А за латунную табличку он заплатил куда больше, чем мог себе позволить, но реальная стоимость полученной информации – безценна.

------------------------

- Всё в порядке? Он ответил? За тобой не следили? – Карла набросилась на него едва он вошел.

- В порядке. Не следили. Да, он ответил. Еще как, - кивнул мужчина.

- А письмо? – Карла не отпускала его из объятий.

- Ждет курьера. Надеюсь, дойдет. Ты точно уверена, что она нам поможет? Если вообще узнает о нашей просьбе.

- Уверена. Я знаю ее уже лет двадцать. Таких специалистов отсюда и до Флориды найдется разве что парочка. И ни одного такого же надежного. Я ей верю как себе.

- Ладно, где ребята? – Аллен, наконец, высвободился из объятий.

- Да кто где, – Карла тут же житейски махнула рукой, - здесь только Грег, Амхерст и Эльм, остальные разбежались - нашли дела в городе. Мы же тут тока дней пять.

- Я понял. Пойдем к ним. Мне есть многое что рассказать.

-------------------------

- Мужчина в черном пиджаке. Столик у окна. – Усатый бармен как бы невзначай наклонился, незаметно подобрал со стойки «подаренный» сверток и припрятал под стойку.

- Еще раз спасибо, что свел нас, - Линтон отошел, бросив короткий взгляд благодарности. Бармен, будто не услышав, продолжил натирать стаканы, посвистывая.

Линтон продирался сквозь столики: странное дело, но в середине недели в баре было битком людей, за каждым столиком сидело минимум трое-четверо. Гул, гвалт, скрип отодвигаемых стульев – прекрасная атмосфера для приватной беседы. Еще и музыкальные автоматы то и дело выбивались скрипучим блюзом поверх людского галдежа. Средних размеров помещение, приятные тона, в основном за счет деревянной обивки стен и потолка, бутафорские чучела зверей на стенах, и плотная посадка разношерстных гостей. Вот и нужный столик, Линтон подошел вплотную; за ним следом, стараясь быть малозаметным, пробился через культурно выпивающих Ланцано в непривычной ему кожаной куртке с чужого плеча и очках: командир не мог позволить себе пойти один.

Незнакомец, сидящий за столиком, указал на стул, сразу поняв, что перед ним тот, кто нужно. Линтон присел: зализанные назад волосы, черный, чистый, выглаженный пиджак, толстая цепочка на шее, ухоженная двухнедельная щетина; а за незнакомцем в паре метров стоял еще некто внушительного вида, давая понять, что он что-то вроде охраны – взгляд разведчика подмечал детали.

- Прежде чем ты откроешь рот, - вальяжно начал незнакомец, убрав руку с перстнем от подбородка, - сними куртку и выпей. Залпом. – Он слегка подтолкнул к Линтону стопку с неизвестным содержимым.

Аллен, он же Линтон, непонимающе уставился на незнакомца, а в голове уже прокручивал зачем ему это могло понадобиться.

- Ну же, пей. Это виски. Я не начну говорить с тобой, пока не выпьешь. И не спорь. Ты меня не знаешь: а я очень упрямый. Очень. – Незнакомец многозначительно чуть откинулся назад, сложив руки на груди.

Аллен снял куртку, протянул руку за стопкой и замер: заводить знакомства такого рода полезно, но… Две сотни «но» пронеслись у него перед глазами, включая то, как он сползает на пол, от того, что у него разъело внутренности от выпитого. Отбросив сомнения, он взял стопку, вскинул ее и выпил залпом. Поставил пустую на стол. Прислушался к ощущениям – не взорвется ли сейчас организм. Во рту чуть жгло – действительно, похоже на виски. Но вроде ничего не произошло.

- А теперь поговорим, - через полминуты ожидания произнес незнакомец.

Линтон утерся рукавом рубашки, что была под курткой: - Это что? Жест приветствия? Или своего рода проверка?

- И то, и другое, – незнакомец выпил свою стопку. – Всё в порядке. Могу тебе поведать: это известный жест в моих краях. Когда ты пил залпом, у тебя закатился рукав на правой руке. И я не увидел там того, что могло посеять во мне... некоторые… гхм... сомнения. Но ты проверку прошел.

- Ясно. – Аллен старательно подбирал слова, чтобы не настроить собеседника против себя.

- Итак, Чоно Палач. Мы здесь ради него. Бармен же правильно мне всё обрисовал? – незнакомец достал сигару из внутреннего кармана пиджака, щелкнул зажигалкой и закурил.

- Правильно. И я ищу… партнеров в этом… деле. – Линтон многозначительно кивнул.

- Деле. Хмм. – Незнакомец отложил сигару в пепельницу. – Знаешь, если я начну перечислять всех «дельцов» против нашего «клиента», у меня не хватит пальцев на руках и ногах, даже если бы я трижды мутировал.

Он глянул в окно, за которым сгущались сумерки, и продолжил: - Чоно редкостная мразь. Умелая, увертливая, предусмотрительная и живучая мразь. С «дельцами» у него разговор один.

- Возможно, мы сможем ему предложить новые доводы. Но мне хотелось бы знать, почему ТЫ против него? – Линтон старался удержать на виду и незнакомца и его охранника.

- У меня свои резоны. – Незнакомец снова затянулся.

- И всё же, - чуть настойчивее произнес Аллен.

Собеседник чуть поморщился, будто вспоминая что-то, потом снова затянулся, выпустив струю дыма в и без того прокуренный воздух бара, освещаемый многочисленными лампами, и произнес:

- Самое меньшее, чем Чоно мне ненавистен: из-за того, что он увёл у меня из-под носа партию раритетнейших клюшек для гольфа, которыми, бьюсь об заклад, играл еще пятьдесят пятый президент США! Ты знаешь, сколько они стоят? - незнакомец чуть наклонился вперед, - говорят, некто из Нью-Вегаса готов выложить три тысячи крышек за каждую! Каждую!

- По Большому Кругу больше не ходят караваны. Доставка отсюда заняла бы пять-шесть месяцев. С вытекающими рисками. – Линтон тоже сложил руки на груди.

Незнакомец чуть отодвинулся, порядком удивившись, даже поразившись ответом, присвистнул: - Ооо, осведомленное лицо! Да ты еще и издалека. Спроси любого здесь – они скажут, что «Большой Круг это что-то вроде анальной дыры самой прожженной местной шлюхи».

Он снова затянулся, по-новому глядя и оценивая собеседника: - Мне кажется, мы поладим. Сколько у тебя людей?

- Важно, не количество, а качество. За качество я готов поручиться.

- Я понимаю, да. Теперь к сути. Такие дела с кандачка не решаются. Нам нужно новое место для встречи. И связной. Потому что, конечно же, имен здесь никто называть не будет. И доверие здесь должно быть завоевано обоюдное. Для Чоно следят и работают против воли. Мы должны убедиться в надежности друг друга.

- Ты в курсе, что Чоно итак уже полутруп? – вдруг произнес Линтон. Он сделал это нарочно. Он не мог потратить на «раскрутку» потенциального союзника недели, ему нужно было знать сейчас.

Незнакомец будто бы одернул руку, в которой держал сигару. Затем сжал ее так, что сигара переломилась пополам, засыпав табаком часть столика. Он глянул на Линтона как на человека, с которым вместе прошел войну: - Знаю.

Линтон гроссмейстерски молчал, сочувствующий взгляд помог человеку раскрыться чуть больше; незнакомец сжал зубы:

- Я даже приложил руку к тому, чтоб этому ублюдку стало тяжелее дышать, добавил ему еще довоенных примочек. И пожертвовал самым дорогим, что у меня было, чтобы свершить задуманное. И потерял всё. А Чоно еще жив. И, возможно, перед тобой единственный выживший, из тех многих десятков, кто пытались убить Палача.

Незнакомец сделал жест охраннику и тот ослабил внимание, даже убрал руку с кобуры.

- Но... если знаешь и ты, значит ты тоже пытался? И у нас тут Клуб неудавшихся убийц Палача?

- Пытался. Но сделал это еще до того, как узнал про довоенные технологии, что поддерживают в нем жизнь.

- Это почти невозможно! Это великая тайна, и те, кто знают об этом, или мертвы или служат ему. Как ты узнал?

- Пусть это останется моей Величайшей Тайной.

Незнакомец провел рукой по щетине, изподлобья оглядевшись по сторонам:

- А ты для меня по-прежнему большая загадка. Я рассказал тебе достаточно.

- Сказанного не вернешь.

- К сожалению, да. И теперь мне ничего не остается, как продолжить с тобой сотрудничать, хотя я по-прежнему верю больше придорожному камню, чем тебе.

Он встал, и, уже не глядя на Линтона, негромко произнес:

- Три дня. Через три дня с тобой свяжутся. Ты поймешь, что от меня. Не пропадай.

Незнакомец вместе с охранником скрылся в толпе выпивох. Через пару минут Грег подошел и сел на освободившееся место: - Я догадываюсь, как всё прошло.

- Да, не дурно. Мне удалось узнать главное - этот человек ненавидит Чоно еще больше, чем я. И не упустит шанса с ним поквитаться. Но и на рожон лезть не станет. Такой союзник нам и нужен - он не спугнет врага раньше, чем это необходимо. А сейчас пора и нам.

- Командир, может всё-таки останемся, выпьем? Мы уже четыре недели на перекладных шароёбимся. Нигде не задерживаемся и почти не отдыхаем. Холодает день ото дня, зима вот-вот обнулит наши пайки. Даром что снег и мороз пока миновали этот регион, но что еще будет! А здесь, в Луисвилле, вроде неплохо. Бойцам бы поесть, да поспать нормально, а не в тех дырявых сараях, радтараканов дожевывать с пивом! Да и заработать не помешало бы. Жалование нам больше не платят, так, напоминаю.

- Отставить! Всё идет по плану. Мы движемся к цели. Если повезет, на следующей неделе сможем отдохнуть. Если доберемся до нужного места. А сейчас - выходим.

------------------------

Тихо играло радио. Мягкий свет конусообразными лучами ламп на потолке, в два ряда, с приходом заоконных морозных сумерек стал лишь выразительнее и «теплее». Двое неказистых посетителей, приютившись за широким деревянным столиком, разглядывали какие-то ветшающие, шуршащие бумаги, раскатав их на столе, как скатерть. Женщина, хозяйка заведения, натирала тряпочкой бокалы, что-то негромко напевая себе под нос.

Заскрипела входная дверь. В старое кафе вошел мужчина в странной длинной клёпаной куртке, чем-то запачканной, с наброшенным теплым капюшоном. Он, даже не разглядывая интерьер помещения, медленным шагом двинулся сразу к стойке. Он подышал в сложенные ладони, согревая их, положил на стойку руку и неспешно выдохнул: достаточно громко, чтобы все находящиеся здесь, это услышали. Два посетителя в пол-оборота и немного с опаской, поглядывали на «гостя».

- Тихо у вас тут, - изрек незнакомец, не поднимая головы.

- Вам… Что-то предложить? – хозяйка поставила бокал, с безпокойством осматривая одежду незнакомца.

- Тихо у вас тут. – Повторил незнакомец, чуть постучав по деревянной стойке пальцами.

- Ээмм.... Тихо, да. Поселение совсем крошечное, вдали от ярких огней и прихотей больших городов. Посетителей – раз, два и обчёлся.

Незнакомец молчал; хозяйка, по-своему истолковав его молчание, решила продолжить:

- Дважды в неделю сюда заходят трапперы, ну охотники, по-вашему, приносят шкуры зверей и мясо на продажу, отдыхают здесь, и снова уходят. Покупают у нас провизию в дорогу; пиво, ром наш местный; что-то из нужных в дороге вещей, типа спичек, компаса, металлолома, тканей для починки вещей и спальных мешков и… прочей всякой-всячины.

- Еще кто-то заходит? – незнакомец чуть повёл ухом, прислушавшись к музыке из старого приёмника.

- Еще… - хозяйка начала нервничать, принялась поправлять свои темные волосы, подпоясанные платком, и обтирать внезапно вспотевшие руки об низ джемпера.

– Еще... а, да! Недавно, тут в окрестностях болтались... какие-то... я не назову их хорошими людьми: они избили моего помощника, когда он вышел к ним в попытке узнать, что они тут делают, а потом пометили соседние дома какими-то метками. Я подслушала слова: «угонять их отсюда». Я не поняла, что они имели ввиду и… потом они ушли. Дней пять назад.

- Они больше не вернутся. – Твердым тоном произнес незнакомец.

- Что, простите? – женщина покраснела, у неё явно участилось сердцебиение.

- Они больше не вернутся. Работорговцы. – Незнакомец чуть наклонился, что-то доставая из-под подола куртки.

- Чччччттоо, пппростите, я не понимаю… – хозяйка была краснее логотипа компании «Красная Ракета». – Это были работорговцы?! Ужас какой!

Мужчина достал и выложил на стойку небольшой сверток.

- Передайте это трапперам, когда они снова зайдут за провизией. Они знают, что с этим делать. Еще и отблагодарят.

- Я… Я не понимаю чччттоо вввы имеете ввиду, - женщина заикалась, хотя сроду выговаривала самые многосложные слова.

- Просто передайте. Всего вам хорошего. – Незнакомец встал, чуть приподнял голову в капюшоне: женщина заметила, что он слегка улыбнулся сквозь заросшую бороду и усы. Затем он вышел наружу, едва слышно скрипнув дверью.

Хозяйка долго смотрела на сверток, закусив губу. Два посетителя тоже. Но женщина всё же не смогла перебороть своё любопытство и чуть приоткрыла плотную ткань и тут же вскрикнула, отпрянув: внутри лежали, как кусочки шашлыка на рыночном прилавке, шесть окровавленных, отрубленных указательных пальцев.

Глава 38

ГЛАВА 38

- Сложный путь иногда лишь кажется таковым, - подмигнул Крис, услышав характерный звук открытия электронных замков на дверях.

Дэйв, которому этот жест и предназначался, лишь равнодушно пожал плечами; стоя вполоборота, он наблюдал за разрушенной автостоянкой по правую руку, прикрывая.

Пропыхтел, поднимаясь с корточек, и собирая свои инструменты в сумку, Ленни:

- Да, да, попизди еще Крис! Иди, «поебись» с этой «бабой»! Это тебе не навесные замки с сараев сковыривать! Тут нужно умение, профессионализм! И где моя, блять, благодарность?!

Крис повторил жест Дэйва, отвернулся.

- Ленни сможет, Ленни смогёт, Ленни у нас башковитый! – в сердцах начал пародировать командира Ленни у него за спиной, - а если бы меня током ёбнуло?! Или какой-нить шутник положил под консоль выдвижной шип, обмазанный ядом?! А, Крис?! Кто бы отомкнул эти замки?! Взрывать бы пришлось! А С4 сейчас по цене ящика высококлассного винта! Да, Крис?!

На Ленни никто внимания не обращал. Все привыкли, а Дэйв привык «за компанию».

------------------------------

- Чисто!

- Чисто! – Однобровый опустил автомат.

Остальная часть отряда вошли внутрь. Древняя станция вещания пустовала уже очень давно. Если здесь и были обитатели, то они давно ушли, не оставив никаких следов пребывания. А может сложные электронные замки на входных дверях законсервировали атмосферу времен Великой Войны до самого прихода группы. Сухой, спертый воздух. Сервер, оплетенный паутиной, словно несчастное насекомое, оказавшееся в логове паука; множество другой аппаратуры присущей подобному месту. Стены будто бы сохранили эхо далеких времен: обшитые специальным материалом, который не давал звуку проникать наружу. Приемники, казалось, даже посвистывали, или, может, в них попал ветер из открытой двери, продувая легкие, податливые механизмы. Нет света. Крис, мельком осмотрев помещение, вышел наружу. Там он оглядел пару высоченных антенн. Удовлетворившись их состоянием, он вернулся обратно.

- Итак, - начал он. – Осмотр состояния разъемов, кабелей, приемника и батареи. На Ленни. На остальных – обход территории, поиск другого полезного оборудования. Надо будет всё отладить. И внутри, и снаружи. Опыт подсказывает - мы здесь точно на неделю. А может и больше.

Дэйв получил, наконец, относительную свободу. Уже вечерело. Он в одиночку обошел небольшой холм рядом с башней трансляции. Ничего подозрительного и опасного он не заметил. Информацией с ним поделиться не удосужились. Куда/зачем он не знал. Он действительно был шестым пальцем. Другой руки; которой невдомек, что делают остальные пять другой руки, еще и спрятанной за некой спиной. Покинули лагерь наемников уже дней 5-6 назад. Крис просто сверился с картой поутру, переговорил с Ти-Вэном и двинулся куда-то, куда посчитал нужным. Единственное, что понял Дэйв, подслушав еще один ночной разговор: так просто отказываться от богатств, выуженных из-под Оак-Берри другими наемниками, Крис не собирался. Что командир предпринял, придя сюда? То ли самое это место или просто удачно подвернувшееся по дороге? Дэйв догадывался. Но не наверняка. Вариантов было достаточно. Что творилось в башке у этих людей – он даже не брался гадать. У наемников своя психология, своя адаптация и свои решения. Хуй знает на чем основанные. Были бы это люди из Братства - Дэйв бы прочитал их как открытую книгу, даже не задавая наводящих вопросов. Но здесь… Он немного начал проникаться внутренней кухней, но до взаимопонимания было еще очень далеко. Если они здесь на неделю, он успеет всё обмозговать. Долгими ночами, которые по-прежнему были теплыми и безветренными. Точно, как где-то там, где был Дом. Его настоящий Дом.

У Дэйва был план. Что он станет делать, если к нему тем или иным образом попадёт то, что было скрыто под Оак Бэрри. И всё остальное. То, что Лайам не оставил бы пустышку, Дэйв был уверен. Куш был бы огромен, хоть и оплачен был бы великим горем. Технологии давно ушедших времен. Какие именно? А есть ли разница? Всё, что было создано до Войны, гораздо ценнее тех аналогов, созданных после. А для многих изобретений аналогов и не существует в новом мире. Взять ту же силовую броню. Уж Дэйв то знал. Эта цель для него-приоритетна. О прощении в Братстве, в случае если он принесет им эти технологии, он даже не думал. Но Дэйв держал в уме несколько «полевых» контактов: они помогут разобраться, у них можно спросить совета, если найденное окажется слишком сложно для его разума. Поэтому и мужчина держался отряда. Они идут в нужном направлении. Ему хотелось в это верить.

Первая ночь на вещательной станции была вполне рутинной. Поздний ужин, двое дозорных снаружи. Дэйв, Однобровый и Ти-Вэн ели, Крис с Ленни снаружи наблюдали за окрестностями. Наладили локальное освещение. Света хватало, чтобы осветить всё внутри. В углу виднелась сумка Ленни и раскуроченная панель одного из элементов электронного оборудования.

-… Крис пайки урезал. К чему бы это?

- Живности в округе нет. Жрать экономим, раз сидеть здесь придется, пока Ленни ковыряется. Да и не растет ниче.

- Тебе не кажется: чем западнее, тем хуже земля и тем меньше зверья? – Ти-Вэн звякнул миской, положив ее на бетонный пол.

- Есть такое. У меня была теория о выветривании с восточных земель радиации и переноса ее на запад. Может еще какие механизмы работают, но что на востоке земля лучше-спору нет.

- Дэйв, а ты что об этом думаешь? – Однобровый жевал кусок мяса, сквозь зубы обращаясь к мужчине.

- Сложно судить. Период полураспада ядерных элементов вроде фиксированный, но может меняться от внешнего воздействия. Мои познания едва ли больше ваших. Это надо отслеживать на местах десятилетиями, имея специальную аппаратуру.

- Нихуя себе ты загнул! Полураспада! Мы ориентируемся на более примитивные вещи! – выпалил Однобровый, затем, хотел было откусить еще кусочек, но тут замер, давая вид, что не всё в порядке. Он опустил голову, моргнул, попытался сглотнуть, но не смог. Покачал головой, попробовал еще раз. Поднес руку к горлу, давая понять, что там что-то застряло. Тяжело вдохнул со свистящим хрипом. В его взгляде возник неконтролируемый страх. Он вдохнул еще раз, еще более свистяще, пытался кашлять, схватился за горло обеими руками.

- Господи Боже, Однобровый! Сиди смирно! Я сейчас! – Ти-Вэн быстро поднялся подошел к нему сзади и начал бить того рукой по спине. Но это не помогло. Однобровый судорожно зашатался, дёрнул спиной, пытаясь «вытрясти, выкряхтеть кость»; вдыхая всё более натужно, он хотел уже закричать, но не мог. Ужас охватил его. Ти-Вэн обхватил его за спину, пытаясь потянуть на себя, используя какие-то свои способы, но тому стало лишь хуже.

- Блять, Однобровый, дыши! Блять! Как тебе помочь?! Блять!

И тут мгновенно включился Дэйв. Он, выставив вперед колено, рукой потянул Однобрового на себя, лицом в землю, потянул его так, чтобы его тело, чуть выше середины, оказалось у него на колене, придержал его в этом положении, а затем, ладонью, ребром, в стиле кун-фу, ловко ударил несчастного по спине, в район шестого-седьмого позвонка. Кость вылетела сквозь открытый рот, жадно, хрипло всасывающий крохи воздуха. Кость откатилась в угол. Дэйв убрал колено - Однобровый тут же свалился на пол. Тут же перевернулся, жадно дыша и кашляя, обхватив горло, будто не веря, что смертельный раздражитель извлечен. Ти-Вэн с благодарностью кивнул, облегченно выдыхая: он ведь готов был уже расписаться в собственной безпомощности, видя, как друг и напарник подыхает. И подыхает не от пули или ракеты, а от такой, казалось бы, мелочи как кость из куска мяса. А спасенный наконец отдышался и откашлялся. В его глазах еще остались следы безконтрольного страха – они рыскали по сторонам, с трудом фокусируясь.

- Жить будешь, - Дэйв снова сел, опершись спиной о стену.

- Спасибо, ох, спасибо, Дэйв! Ты мне жизнь спас, - снова закашлялся Однобровый.

- Ничего. Бывает, бытовуха. – Мужчина был невозмутим.

- Хуя блять бытовуха! – Однобровый почти «закричал» кашляя, освобождаясь и от «фантомной» кости тоже. – Пиздец. Был бы мне. Я щас такое пережил… Ухх! Не, Дэйв, я тебе обязан! В случай я не верю, случайный человек меня бы не спас!

- Ну, хорошо, пусть так, - Дэйв кивнул, принимая благодарность. Умения, привитые в Братстве, защищают не только от внешних угроз, но и от внутренних.

- Ты уже который раз доказываешь свою полезность, а мы к тебе как к «тени», - Ти-Вэн отошел, нагнулся, поднял кость, открыл дверь и выкинул ее на улицу. Затем вернулся и добавил: - Как Крис узнает, у него будет «особое» мнение по этому поводу.

- Можете и не рассказывать. Это был порыв души. Тем более, я знал, как именно помочь, - Дэйв смотрел, как Однобровый ведет себя.

- Надо бы больше доверять тебе, Дэйв, – кивнул Ти-Вэн; Однобровый решил всё же промолчать, поберечь раненное горло, лишь искренне кивнул.

Ти-Вэн снова посмотрел на входную дверь, прислушался, будто проверяя, не стоит ли кто прямо за ней и произнес:

- Еще не понял для чего мы здесь?

- Нууу, - протянул Дэйв, понимая, что только что завоевал базовый кредит доверия, - есть определенные прикидки…

Но Ти-Вэн опередил его: - Похитить для дачи показаний того козла из лагеря, что сообщил о находках в Оак Бэрри, не по чести, и народу в его отряде немало, да и Кодекс запрещает. Поэтому-то Крис и пришел сюда. Мы, точнее Ленни, подсосёмся к этой аппаратуре и найдем их частоту. Прослушаем. Мы их найдем. Тех самых, что обнесли подземный комплекс. Не знаю как, но Ленни сможет. Он уже устраивал вещи подобным образом. Ну а дальше… Решим.

- Я понял. Хорошо. Спасибо, что поделились.

- Да эт ерунда, - Ти-Вэн щелкнул кобурой, проверяя, плотно ли сидит оружие в кобуре, - надо же тебе знать, почему мы тухлимся неделю на этой локации.

- Да, да, спасибо. Через час пересменка. Я подремлю чуток, если вы не против, - Дэйв прилег прямо тут, на свою куртку и разложенный мешок, закинув руки за голову. Вот так, нежданно-негаданно, он стал зарабатывать очки. Пригодятся ли они ему? Возможно. Но, благодаря полученной только что информации, он понял, что не ошибся насчет Криса. Но… что дальше? Ведь делится теми технологиями он ни с кем не собирался.

Следующие пару ночей прошли рутинно. Ленни работал часов по 10-12: его никто не трогал. Спонтанные обеды и ужины. Немного общения. И надзор за местностью, разумеется. Дэйв за пару дней успел подежурить с каждым, кроме Ленни; поговорить - лишь с Однобровым. Тот по-прежнему благодарственно кивал, лишь завидев мужчину.

Дэйв уже привык к запаху сигарет командира, повисшего в воздухе. К его молчаливому, но однозначному одобрению или порицанию. К суровому, проницательному взгляду Ти-Вэна и как тот каждые полчаса проверяет кобуру с оружием. К легкому аутизму Мэтта – тот по минимуму принимал участие в активной деятельности, больше читал что-то из небольшой книжицы в рюкзаке или играл с ножом поодаль. Возможно, тот был тоже «пальцем другой руки». Как он вообще попал в отряд, Дэйв не спрашивал. Возможно, какие-то комплексы, связанные с мутацией, может, еще что. Заговорить парень решался лишь если его спрашивали прямо, сам не влезал. Старался не дежурить часто с одним и тем же напарником. Иногда, Дэйв не был в этом уверен, но ему казалось порой, вечерами, на пересменке, парень покидал лагерь и куда-то уходил, ненадолго. Как правило, у таких персонажей самая интересная «история» и подноготная. Но Дэйв не имел тяги к выуживанию и выспрашиванию, особенно, в нынешних обстоятельствах. С Однобровым диалог вязался более-менее сносный. Мужчина имел вздорный нрав и повадки авантюриста. Сыпал матом гораздо больше, чем всё остальные. Но так даже доходчивее. Персонаж фактурный, будто проведший часть молодости в тренажерном зале. Пылкий, резкий, но, довольно целеустремленный. Дэйву пришлось быть невольным слушателем его рассказов про дерзкие грабежи богатеев, когда они дежурили вместе. Что из этих рассказов правда, а что ложь, он даже прикидывать не стал. Рассказы изобиловали деталями и хорошо рисовались в воображении. Довольно увлекательно, но абсолютно без интриги, учитывая как Однобровый в самом начале выкатывал грудь вперед – Дэйв даже не сомневался, чем дело кончится, и кто получит главный куш.

Дни и ночи. Теплые, летние. Ни дождя, ни темных облаков. Каждодневное жаркое солнце лишь еще больше усыпляло чувство опасности, остережения. Тут почти ничего не происходило. Где именно «тут» ясно не было. Место находилось вдали от больших дорог и приметных природных образований. Пару раз, на закате, Дэйву мерещилась на горизонте некая фигура. Но то была иллюзия, не более. То леденящее чувство пропало безвозвратно – он почему-то знал это наверняка, не оглядываясь. Слова, вложенные ей в его голову, стали тускнеть и забываться. В этих краях в них точно смысла нет.

К середине пятого дня Ленни наконец нашел то, что искал. Прошедшие четыре дня он был незримым свидетелем разговоров, наверное, сотен людей, прослушивая их устройства связи. И наконец, они. Точнее, она - нужная частота. Ленни довольно громко подозвал командира, а заодно, так как все услышали – и тех, кто был внутри помещения. Дэйв был в их числе.

- Точно, те самые? Не перепутал? – Крис присел рядом с массивной панелью с кучей датчиков и тумблеров, возле которой и нес свою многотрудную вахту Ленни.

Тот с укоризной взглянул на главного: - Я пару часов слушал. Кто-О-Чём. А вшивый о бане. Те самые, слушай. Я уже сделал несколько пометок, - и протянул Крису гарнитуру.

Командир надел наушники и вслушался. Одними глазами кивнул Ленни, поблагодарив, когда удостоверился, что на том конце действительно интересующие его люди, которые ничего не подозревали о том, что их прослушивают. Слушал он долго, вслух ничего не говорил: лишь подтянул блокнот и карандаш, что-то записывал, подчеркивал. Потом взял карту и что-то помечал уже на ней. Дэйв и Ти-Вэн наблюдали, безмолвствуя. Процесс продолжался по ощущениям Дэйва, минут 30-40. Наконец, Крис снял наушники, похлопал Ленни по плечу и вышел. Так же не выронив ни слова. Но, судя по выражению лица, командир был более чем доволен услышанным.

Вечер близился; был отдан приказ выдвигаться. Задерживаться здесь Крис больше смысла не видел – он узнал, что хотел. Все шестеро были внутри. Перекус перед долгой дорогой, сбор вещмешков, рюкзаков, негромкие беседы. Обыденная атмосфера. Как вдруг Ленни, так с неохотой бросая насиженное место, вдруг встрепенулся, снял наушники и снова подозвал командира. Смуглый парень отодвинулся от панели, приглашая - на лице читались озабоченность и заинтригованность.

- Крис, иди, послушай. Тут кое-что очень интересное!

Командир, заткнув нож в специальное отделение на ремне, подошел, снова присел рядом, надев переданные наушники. Лицо его быстро изменилось. Он вперил удивленный взгляд в Ленни, будто тот организовал ему прямую связь со стародавними временами.

Пауза длилась недолго.

- Генерал Андерсон готов выступать, - настороженно, с ноткой недоумения, медленно произнес Крис, ретранслируя всем то, что сейчас услышал.

Он, в отличие от прошлой передачи, сказал это вслух, всем, не скрывая.

- Андерсон? Тот самый? Да ладно! – Ти-Вэн подошел ближе, проверяя, не ослышался ли он.

Крис кивнул. Однобровый одобрительно ухмыльнулся. Он тоже был в курсе.

Ленни вступил: - Ты понимаешь, Крис, что это значит? Вот так Андерсон! Вот так карьерный рост! Вот так событие!

- Понимаю со всей ясностью. Эта штука, - он похлопал по разложенным и подсоединенным устройствам к панели, - сослужила нам великую службу. Разведданные на вес золота! – он по-прежнему говорил это вслух. Видимо, эту информацию он не пожелал держать в секрете. Даже от Дэйва.

- Я правильно понимаю, - Однобровый постучал дулом дробовика по панели, - тот самый Андерсон, вшивый дипломат местного разлива, налаживающий связи между поселениями возле озера Эри, стал генералом? Но тогда, зная, с кем он налаживал контакты и вёл переговоры, можно сказать, что…

- Что ВСЕ поселения вокруг озера Эри объединились с выходцами из 38го Убежища. Под единым флагом. – Закончил за него Крис.

- Прикиньте, сколько у них людей, - залихватски присвистнул Однобровый, - и сколько ресурсов. А теперь еще и армия появилась!

- Несколько тысяч, я полагаю, и вооружены неплохо, - Крис закурил. В этом состоянии ему думалось лучше.

- Андерсон – человек харизмы, а не военного дела, - уточнил Ти-Вэн.

- Столько лет прошло. Воспоминания из тех мест почти выцвели из памяти, - выпустил струйку дыма Крис, - наверняка, это уже не тот галантный дядя. И если он готов выступать… Куда? Зачем?

Крис снова поднес карту, зажав в зубах сигарету. Ленни и Ти-Вэн наклонились над картой.

- Есть мыслишки по этому поводу, - чуть более загадочно прошамкал командир, лишь бы сигарета не вывалилась изо рта. Все трое, как показалось наблюдавшему со стороны Дэйву, буравили взглядом лишь одно единственное место на карте.

---------------------------------------------

Выждав сутки перехода, чтобы сошел первый порыв от услышанного, Дэйв подловил Однобрового на стоянке. Палящее солнце и марево пустошей до горизонта. Однобровый отпил несколько солидных глотков из фляги и немного полил на голову. Рядом, кроме Дэйва не было никого. И тот тоже приложился к фляжке. И решил не оттягивать, а испытать судьбу еще раз.

- Как думаешь, что этот… эти Армия Андерса? Куда они выступили?

Однобровый продышался, сняв со спины тяжелый рюкзак, оценивающим взглядом смотрел на Дэйва. Немного постоял, отвернувшись, будто специально заинтересовавшись абсолютно неинтересными Пустошами перед ним. Затем вымолвил, в пол оборота:

- Ты ведь знаешь, зачем нужна армия?

- Начать войну? – Дэйв присел, отирая пот со лба.

- Ага.

- И где же? С кем? – Дэйв буквально оседлал этого скакуна судьбы, вцепившись ему в гриву, схватившись за уши, за каждый толстый клочок шерсти. Лишь бы не упасть.

- Есть лишь одно место, которое их интересует.

- И какое?

- Бостон.

Глава 39

ГЛАВА 39

- Ну что ж, улов такой, - её новый знакомый развернул смятую бумажку и вперил в девушку пытливый взгляд, - удалось надыбать инфу по людям с фамилией Риггс и (или) расквартированных здесь или имеющих отношение к местному Братству. Таковых трое, - он обратился к листку. – Первый, Виктор Риггс, 59 лет, уровень 6В, отдел перспективных технических…

- Это он! – перебила его Люси, резко вскочив с кресла.

- Кто он? Даже на остальных не взглянешь? – парень застыл с листком в руке.

Девушка одним махом жадно выхватила у него бумажку и еще раз пробежалась глазами по списку:

- Это точно он. Остальные не важны.

- Кто он то? Ты раскраснелась. Взволнованна прям ни на шутку! – молодой человек пытался уловить намерения Люси.

- Я не обязана тебе говорить. – Люси взъерошила волосы и прерывисто выдыхала, у нее явно подскочило давление.

- Ну, знаешь, добыть эту информацию стоило немалых трудов. Это уже не говоря о взломе корреспондентского узла, чтобы читать чужие письма. Меня за это расстрелять могут! Могла бы и поделиться, - Йенс разочарованно покачал головой.

- Этот человек ООООЧЕНЬ важен для меня. Персонально. И мне надо его найти. И встретиться.

- Я не договорил по поводу списка, есть одно но… - начал было парень, но Люси уже начала расхаживать взад-вперед по комнате, одними губами что-то проговаривая.

- Ты слушаешь, что я говорю? – на тон громче осведомился ее знакомый. Люси нехотя уставилась на него. – Это «но» заключается в том, что уровни ниже пятого имеют ограниченный уровень доступа! Весомо! Паладин и выше, соответствующая специализация, пропуска и всё такое. Пропуска ваще выдают через заместителя Ланигана! Более придирчивого экзаменатора еще поискать! Ни тебе, ни мне, туда не попасть. - Резюмировал парень.

- Я что-нибудь придумаю, - Люси закусила губу, стараясь унять дрожь в коленях. Прямо сейчас случилось такое, что заставило её всю трепетать. Событие одно на миллиард. Сошлось, совпало, вышло! Мощнейший выброс адреналина, если бы имел физическое проявление, наверняка подбросил бы ее до потолка! Отец здесь! ЕЁ отец жив и находится где-то в считанных сотнях метрах от неё! Кровь стучала в висках, голова отказывалась соображать, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она не могла поверить. Вернее, уже могла. Верила на полную катушку. Таких совпадений не бывает. Никогда. Да пусть хоть астероид прямо сейчас пробьет землю и прихлопнет ее! НЕ! БЫВАЕТ! Не в этом мире! Не с ней!

«Папа», - прошептала Люси одними губами. На глаза навернулись слезы.

Молодой человек, казалось, даже услышал это; подошел ближе и заглянул ей в лицо. Кажется, он догадался.

- Это кто-то из твоих близких? Отец? Дядя? Приёмный отец?

- Даже если так, то что это меняет? – её голос дрожал.

- Нууу, - задумался Йенс, - то, что я помог тебе в семейном деле. Найти близкого человека. Это дорогого стоит.

- Пожалуй, да, - Люси глянула на него глазами полными слез, - а есть ли вероятность, что мы пересечемся с ним где-то здесь, на верхних уровнях? Или в вылазках? Или… - она была готова разрыдаться.

- Никаких. Они там будто затворники. У них своя система обеспечения. Неважно, в каком он звании. Они не выходят наружу годами. Да и к цехам у них нужды ходить нет.

Люси больше не могла сдерживаться. Она села обратно на стул, и разрыдалась, закрыв лицо руками.

- Я пойду, пожалуй. Моё отсутствие скоро заметят. Моя смена через 25 минут. Тебе советую тоже не задерживаться. Бумажку сожги. И приведи себя в порядок, - парень подался к двери.

- Спасибо большое, Йенс. Огромное. Я очень ценю, что ты для меня сделал. Мы в расчете. – Сумела выдавить Люси.

Дверь закрылась, оставив девушку одну.

-----------------------------------

«Нет, Люси, себя не обманешь. Потрудиться тебе придется. Во славу местному Братства. И потрудиться хуй знает сколько. И без особых надежд. Тебе нужно повышение. И пропуска. Папа в серьезном звании. Чем он там занимается, раз такой важный? К нему итак будет попасть непросто, а еще это!» - Люси стояла в очереди в кухонном отсеке, с подносом в руках, пора уже была ужинать. Кругом было полно людей. Но никакого гвалта и отклонений. Строжайшая дисциплина. И почти полная тишина. Это позволяло ей думать лучше.

«Пора начинать играть свою роль. Стать фанатичкой. Одержимой. Безпрекословной. Одаренной. Ценной. Что нужно сделать, чтобы заслужить повышение? Заслужить доверие руководства? Хуй знает! Не раскусят ли ее фальшь и наигранную приверженность? Действовать надо осторожно. Но и не отклоняться от заданий. Даже от самых сложных. И опасных. Наверное, так. Да, таков путь!»

Она не помнила, что съела на ужин в тот вечер. Она уже готовилась к новому дню. К новым высотам.

А дальше был труд. Много труда. В мастерских, учебке, ангарах для силовой брони. Ей не составило много ума чтобы обойти в достижениях своих конкурентов. Медицинская практика. Вербовочные мероприятия, применимые к ней, не вызывали особых опасений. Пропаганда и практика. Такое она уже видела. Главное не попадаться на глаза Ланигану и ему подобным.

А еще дальше были вылазки. Оборонительного и наступательного толка. Против рейдеров, супермутантов и прочей швали в окрестностях Бостона. Люси выжила. Но не все в ее отряде. Чрез полгода она попала на Перекресток Лагранджа. Ужасное место. Туда свозили материал из урановых шахт, что на западе. Свозили вместе с людьми, там работающих. Мутации и ужасы телесных повреждений могли лишить рассудка многих. Но не её. Куда шел этот уран? Что там разрабатывают? Кто-то проговорился, что у добытого урана и двигателя бостонского авианосца, застывшего в двухсотлетнем сне на восточном берегу, нашли что-то общее.

Боестолкновения продолжались. Где, и с кем, уже особого значения не имело. Она не задавала вопросов. Люси стала карьеристкой. Она закончила обучение ношению силовой брони. Теперь у нее был «свой» комплект. И воевала она с толком и упоением. Но, краем глаза она всё же стала замечать странные знамена и новую тактику ведения боёв у тех, кто появился у их северных границ в последний месяц. Организованность, тактическое противодействие, тяжелое вооружение. Она даже могла поклясться, что видела в бинокль некое подобие танка! Супермутанты, рейдеры, ополченцы и бостонские реконструкторы таковым похвастать не могли.

Проблема с продовольственным обеспечением решилась без ее участия, еще до того, как ее повысили. Уже новые, завербованные поставщики теперь носили на ноге специальный браслет, который можно было снять только специальным магнитным ключом Братства – для того, чтобы всегда знать, где они находятся и не «кинут» ли контрагента. Мера вынужденная, но эффективная. Люси научилась добывать еду и сама. И фильтровать воду из болот тоже: Братство приписывало это знание себе, но девушка узнала всю подноготную в одном из рейдов, у местных селян – они и придумали этот способ, еще до прилета Придвена в Содружество.

Её повышали, выражали благодарность. По званию обязана она была присутствовать на многих мероприятиях, в том числе и на похоронах своих побратимов. Люси всё больше чувствовала причастность. К этим людям, к этому месту. Хотя и делала всё это не за этим.

И вот, минуло почти два года, когда Люси, закаленная в боях и служению местному Братству, всё же получила разрешение на свободное посещение уровней с шестого по восьмой. Всё ради этого. Всё ради этого дня.

Люси вышла из пропускного лифта на уровне 6В. Найти лабораторию, где работал отец, труда не составило. Уровни оказались однотипны, в части наложения проекции и различались незначительно. И вот, она у дверей. Она сняла военный берет с символикой Нового Братства, пригладила свои каштановые короткие волосы и приложила пропуск к считывающей панели. Двери тихо разошлись в стороны. Она вошла внутрь, обуреваемая пучиной эмоций.

Она была настолько взволнованна, что не смогла толком рассмотреть довольно просторный кабинет. Разговаривали двое мужчин:

- …Я могу починить их. Если возникнут сложности, я отправлю их более сведущим людям, доверенным… - он осекся; эти двое как раз заметили вошедшую Люси.

Тот, что постарше, вгляделся и тут же переменился в лице: настороженным и взволнованным стал он.

- Оставьте нас, лейтенант, - он сделал короткий жест рукой.

Когда за лейтенантом закрылись автоматические двери, Люси начала медленно делать шаги вперед, неуверенно, боязливо. Слезы накатили на глаза. Она узнала его. Это точно он. Ошибки быть не могло.

Еще несколько шагов вперед. Она уже близко. Еще пара… И вдруг тот сам сделал пару быстрых шагов по направлению к ней и довольно сильно ударил ее ладонью по щеке. Затем, сжав руки в кулаки, в безсильном жесте обратил их к «небесам»:

- За что?! Почему?! Моя дочь здесь!

Люси уже плакала, смаргивая слезы и боль от удара здесь была ни при чем. Трясущимися губами, она тихо вымолвила, глядя прямо на него: - Папа… Я…

- Из всех наихуёвейших мест на Пустошах ты выбрала именно это! И сумела попасть внутрь! – мужчина то ли гневался, то ли сокрушался.

Тут Люси будто дернул электрический импульс: она подскочила к отцу и сжала его в крепчайших объятьях и зарыдала.

Тот уже не сопротивлялся. Но чувствовал, что где-то за ним прямо сейчас следит камера.

- У тебя довольно высокий уровень допуска. Ты наверняка здесь давно… А я ведь даже не следил за новичками «сверху». Ни разу, - мужчину обуревали потоки чувств, но он слабо им поддавался, или пытался делать вид; он даже одной рукой приобнял дочь, которая всё рыдала.

- Как ты обо мне узнала? А, впрочем, неважно. Тебе не стоило приходить сюда. В бункер. Нам на погибель.

- Что? Почему? – девушка подняла голову, красными от слез глазами взволнованно посмотрела на отца, не желая от него отлипать.

- Близится война. Она уже у нас на пороге. И я сейчас не о жалких перестрелках храбрецов с мутантами и не о склоках рейдеров с наемниками. Многие тысячи. Многие тысячи хорошо подготовленных, вооруженных людей уже на марше. Они идут в Бостон. Собираются захватить его.

- Они ищут Институт? – Люси произнесла первое, что пришло ей в голову.

Отец после этих словах сперва удивился, но быстро осознал, что дочь выросла толковой:

- Да, ценнейшие наработки Института. Это ты знаешь. Но есть и еще кое-что. Более важное. – После этих слов он еще больше понизил голос. - Хранилище Судного Дня. Оно тоже в Бостоне. На глубине 20 этажей. Его обманом вывезли со Шпицбергена еще в 2060-ых. Ты понимаешь, Люси? Никакой ГЭКК тут и я рядом не стоял, даже близко. Семена всех известных растений на земле. ДО Великой Войны! Ты осознаешь его истинную ценность?

- Кажется, да, - медленно промолвила Люси, вдумываясь в услышанное, - там… как? Мировой генофонд растений? Зеленая Плодоносящая Пустошь? – она интригующе глянула на отца.

Тот также интригующе кивнул.

- Но и это еще не всё. Осталось самое важное.

- И что же? – Люси выпытывала из отца величайшие тайны с такой легкостью, будто спрашивала расписание поездов до Вествуда.

- Нам надо выйти. Здесь небезопасно.

Они вышли из кабинета, дошли до лифта. На нем спустились еще на один уровень ниже и пошли по коридорам, сквозь мастерские, лаборатории, общественные пространства одному лишь известному отцу Люси путём. Всю дорогу они хранили молчание. Те немногие, что встречались по пути, отдавали отцу Люси честь. Её саму старались не замечать.

Вот, на выходе из очередной мастерской мужчина свернул за угол, буквально на шаг и остановился:

- Тут. Стой тут. Здесь слепая и глухая зона для всего. И быстро слушай, - он выпаливал на одном дыхании, не желая тут задерживаться, чтобы никто не набрел на них, - нами… по сути, никто не управляет. Старейшина Мэксон в коме, в специальной капсуле. Уже который год. Без надежд на выздоровление. Об этом знают всего 5 человек, включая меня, поэтому тут до сих пор всё не развалилось. Назначенный им преемник давно сбежал и скрывается где-то на побережье….

- На побережье? – перебила его Люси, пытаясь высказать догадку, но отец не дал ей договорить.

- … А высший паладин Миддлстадт настолько погряз в попустительстве и коррупции, что ему не доверяет бОльшая половина бункера. На аванпостах, лагерях тоже явные проблемы с дисциплиной и единством. КОГДА на нас нападут, мы не сможем даже выстроить централизованную оборону! Не дадим отпор и не перейдем в контрнаступление! Не выступим все вместе! А вражеская армия уже на подходе! Единожды потеряв Бостон, назад мы его уже не вернем. Никто не вернет. Я же поведал тебе, ЧТО ИМЕННО там находится! Какие даст возможности! Как за это стоит бороться! А остановить врага сможем только мы! Надежды на этих костюмеров минитменов и бандитские кланы нет и никогда не было! Эта волна сметёт их в первую очередь. Но, - тут он взял Люси за плечо, - есть у меня пара мыслей по этому поводу! Не всё еще потеряно! Пойдем, надо вернуться в мой кабинет.

И они, снова молча, не подавая вида о тайном разговоре, двинулись назад через те же помещения, что недавно миновали. Но не прошли и ста шагов, как у дверей у выхода из одной из лабораторий на них наткнулся некий мужчина, в полном комплекте боевой брони и со шлемом подмышкой. Увидев, кто перед ним, он облегченно выдохнул и сразу приступил:

- Сэр, вас то я и искал! Плохие новости. Насчет нападения на Бостон….

Глава 40

ГЛАВА 40

- Ты же обещал! – Люк схаркнул сгусток крови, даже не пытаясь встать, - обещал, что сопроводишь меня в 82-е! К Источнику вашей Веры, к Источнику моего исцеления! Ты предал всех нас!

- Без тьмы не бывает света, друг мой, - Сен-Санс глядел равнодушным взглядом. – Эти господа, - он кивнул на четверых мужчин, находившихся в этом же помещении, - представляют тьму, в самом худшем её проявлении, чтобы я, - он сделал характерный жест ладонью по направлению к груди, - был источником света, просветления, истины, прекрасной и чистой, яркой, как само солнце!

- Ты самовлюбленный кретин, Сен-Санс, без капли чести и верности! – Люк смотрел на него с нескрываемой ненавистью.

- Неведома мне ни честь, ни верность. Всё это лишь оковы, яд разделения, ярмо раздора, - Сен-Санс подал знак остальным что этот разговор ему наскучил.

- Ааарргхх! – Люк был готов броситься на него, если бы мог. Но он, скрежеща зубами, лишь еще раз попытался вырваться из плотного захвата, прижавшего его к полу.

- Расскажи про честь лучше этим господам; кажется, вы говорите на одном языке. Я ухожу. Надеюсь, мы с тобой никогда не встретимся, - с этими словами Сен-Санс покинул дом через открытую дверь.

Сутки назад

Теплый апрельский день клонился к закату. Небо разлилось светлыми пастельными тонами розового и оранжевого. Усиливающийся ветер переносил большие скопления пыли и грязи. Сен-Санс отпил из своей фляжки, завинтил и осмотрел горизонт:

- Подходим к пригороду, друзья.

Ему никто не ответил. За несколько дней путешествия выяснилось, что лучше лишний раз не вступать с провожатым в диалог, ввиду его учтивости и разговорчивости, он мог рассказывать что-то очень долго, что порядком утомляло и действовало на нервы непривычных к таким высокопарным сказаниям остальных членов группы.

Люк шел чуть поодаль, привычно задерживаясь, прыгая на одной ноге и помогая себе уже вросшей в руку длинной палкой. «Пройдя» таким образом еще шагов сто, он увидел впереди, у неких бетонных нагромождений, служившими высоким фундаментом начинавшихся впереди построек, два объекта, которые сразу же захватили его внимание. Он уже видел такие. Далеко отсюда. Он свистнул Блуждающему Ветру и кивком головы указал на объекты в отдалении, чуть смазанные пылевыми ветрами. Тот кивнул закрепленным жестом: «Я давно их заметил».

Вскоре заметили и все остальные. И были уже достаточно близко, чтобы разглядеть: на стальных капсулах, высотой метра три, установленных по разным сторонам дороги, были встроены большие, яркие прямоугольные лампочки: на одной из капсул она призывно мигала, на второй нет.

- Укрытия Пуловски! Будто в Вашингтон вернулся! – радушно усмехнулся Люк, подойдя совсем близко к одному.

- Там можно было укрыться от радиации? – спросил молодой участник группы, заинтересованно обходя капсулу стороной.

- Технически, да. - Люк провел свободной рукой по обшивке, солидно искорябанной, всей в порезах. - Там есть система фильтрации и инструкция на внутренней табличке как продержаться пару дней при высочайшем внешнем радиационном фоне. Но есть и подвох, - парень постучал по массивной гермодверце, - за всё надо платить. Четырехглазые из довоенных времен, наверняка в угоду корпоратам, встроили специальный механизм двери, который открывался только при внесении определенной суммы. Другими словами, вход – безплатно, спасись тут, но вот выйти - гони монету, и немалую. Результатом этого послужило то, что десятки, если не сотни перепуганных горожан погибли в них, просто от голода и обезвоживания. Ужасная погибель. Прямо как в некоторых Убежищах. Никому не пожелаешь. Держу пари, что в одном из них до сих пор чей-то скелет. Ну, или был когда-то.

Блуждающий Ветер ударил ногой заевший механизм – дверца с шипением открылась. Пусто. Странные пятна на дне конструкции и всё. Никого.

- Давайте продолжим путь. Не стоит испытывать судьбу и открывать второй, - Сен-Санс поморщился, - доводилось мне видеть, как любят «пошутить» с гранатами, подвешивая их прямо за такой дверцей. Риск того не стоит, лишь еще одно законсервированное упоминание о былых временах.

Люк посмотрел на него с недоверием:

- Только в Вашингтоне таких около четырехсот. И ни в одной гранат не было. А вот полезное находилось. Ты точно уверен?

- Полагаю, да. До города уже недалеко. Там будет всё нужное. Уж точно ценней, чем вы могли бы там найти, - он кивнул на второе укрытие в двадцати метрах.

- Как знаешь, - пожал плечами парень. – Нам еще и через пригород пройти надо. Там безопасно?

- Пригород прилегает к городу. Был зачищен уже давным-давно. – Прозвучал однозначный ответ.

- А что за город, Сен-Санс?

- Его название ничего вам не скажет. Просто доверьтесь мне. Через него самая кратчайшая и безопасная дорога на пути к Источнику.

Остальные участники с подозрением переглянулись. У этого миловидного мужчины в балахоне был большой кредит доверия. Но всё же, оружия из рук никто не выпускал. И надолго спиной к нему не поворачивались. Люк кивнул остальным, уже за спиной у провожатого: «Идём, пусть ведёт, а там видно будет».

Парень был здесь главным заинтересованным лицом. Остальные – вольные провожатые, просто старались держаться вместе. Молодой человек повернул лицо к закату: тот по-прежнему очаровывал, но где-то на подкорке начала расти непонятная тревога, и по мере приближения к городу она усиливалась. Люк не мог правильно её истолковать. Была ли это просто защитная реакция или что-то еще, он не понимал: «Паранойя поразила нас всех уже очень давно. Но иногда, через нее надо просто перешагнуть. Город иногда это просто город. А не жуткая ловушка».

Пригород встретил их немыми, черными, давно разграбленными однотипными домами. Темные провалы на месте окон, торчащие, как гвозди из доски, балки, грязь и мусор. И лишь ветер - вечный спутник, тихо шуршал по неприветливым улицам. Опасность шевелилась где-то в подсознании, будто подстерегающий за углом рейдер, но она слабла с каждой пройденной сотней метров. Судя по всему, Сен-Санс не соврал – здесь действительно никого не было. Даже бомжей и разношерстных бродяг.

Уже ночью добрались до города. Вернее, до импровизированного поста охраны где-то на изломе городских развалин, за которыми едва теплился уличный электрический свет.

- Какой-то Эквит и каких-то четверо победителей генной лотереи, - чавкнул жвачкой охранник в черном шлеме и навесном комплекте легкой брони.

Второй охранник оглядел их более внимательно, щелкнув фонариком, но не сказал ни слова; винтовку он держал довольно расслабленно.

Сен-Санс протянул руки ладонями вперед в характерном жесте:

- Чист я стою перед вами. Без злых помыслов. Светла моя душа. Поручится я готов за спутников моих.

- Даже не начинай стелить, эквит, у меня из ушей кровь пойдет. С твоим братом лучше и вовсе в диалог не вступать, чтоб потом голова не болела! – охранник «кивнул» ему оружием в сторону, что означало «можете пройти».

Остальные участники группы переглянулись, чуть улыбнувшись, на словах про «диалог», но тут же напряглись: их пропускали просто так, без предварительных условий. Но, видя, как Сен-Санс бодро зашагал внутрь, а охранники не препятствуют, они тоже осторожно двинулись вперед. Пять шагов. Десять. Двадцать. Им не стреляют в спину. Не окликают.

Первым не выдержал Люк:

- У нас же оружие. А может и чего покруче. И вы не досмотрите нас?

- Свободное ношение оружия гарантируется Второй поправкой к Конституции США. Вы не в курсе? – снова чавкнул охранник.

- Чего? – замер Люк.

- Шучу, - с невозмутимой рожей жевал охранник, - приказ Мэра, не препятствовать любому входящему, с оружием или без. Не знаю, чем руководствовался этот болван, но за этот год инцидентов не было. Пока что.

Ни Люк, ни кто либо из группы не решились что-то на это ответить. Сначала пятясь, а потом полностью развернувшись, они поспешили за Сен-Сансом.

За кривыми воротами начиналась пыльная широкая улица. В свете малочисленных фонарей разглядеть что-то полноценно было проблематично. Слева – вроде бы, маленькие одноэтажные дома, справа – то-ли стойла для браминов, то ли сельхоз постройки. И часто попадались большие черные кочки вдоль дороги. Очень часто. Люк аж вздрогнул, и чуть не выронил палку для ходьбы, когда одна из кочек вдруг неожиданно выпрямилась и потянула к нему руки, хрипло что-то вопрошая. Это были нищие - страшные, сгорбленные, просящие милостыню, в черных, грязнющих тулупах. Люк даже вроде бы углядел на лицах какие-то проявления кожной заразы, но не был в этом уверен - тусклый свет не давал полной картины. Группа поспешила прочь за провожатым, который вёл их одному ему известным путём.

Заночевали в местной двухэтажной гостинице. Уровень сервиса минимальный, но больше им и не надо. Крышек за ночлег запросили минимум. Номер был общий, с двумя двуспальными кроватями и симпатичной деревянной, лакированной обивкой стен. После скитаний по пустошам это были лучшие в мире кровати и лучшие стены, вне всяких сомнений.

И даже так, Сен-Сансу никто дежурить не доверил. По крайней мере, в одиночку. Ночью дежурил Блуждающий Ветер. Люк доверял ему как себе. Он довольно быстро заснул, сморенный усталостью от тяжелых несколькодневных переходов.

-----------------------------------

На утро Люка разбудил гул толпы под окнами. Он встал, подхватил палку и допрыгал до окна. Ночью они даже не разглядели, где именно остановились. Оказалось, окна второго этажа выходили на одну из главных городских площадей. Солнце заливало ее полностью, давая представление, что завтрак Люк уже проспал. Как и все остальные. А толпа всё гудела и становилась всё больше – парень пригляделся: кажется, там, на подмостках, размером со сцену, скоро состоится некое выступление, сновали люди в странных одеждах; между длиннющих деревянных досок, из которых состояли мостки, был воткнут огромный, реющий черно-синий флаг с каким-то символом, который Люк не разглядел.

Парень обернулся в комнату: мужчина и молодой парень спали, Блуждающий Ветер, лежал с открытыми глазами, закинув руки за голову.

- Где Сен-Санс? – тихо шикнул Люк, чтобы не разбудить остальных.

- Ушел недавно, - также тихо ответил член племени.

- Пойдем на улицу, посмотрим, что там за движуха?

- Этих будить не будем? – Блуждающий Ветер встал.

Люк покачал головой, и они тихо вышли.

Чтобы попасть на площадь, им нужно было обогнуть здание гостиницы и пройти по длинной улице, ведущей как раз на площадь. Выйдя из-за угла на широкую улицу, Люк, как и Люси до него, увидел то, что заставило его охнуть и юркнуть обратно за угол. Силовая броня. Прямо посреди улицы.

- Что? Что такое? – удивленно повысил голос Блуждающий Ветер с улицы.

Люк выглянул: - Там… Броня… Я подумал, что…

Он догадался быстрее, чем Люси, что комплект пуст. И осторожно вышел на дорожку.

- Как она попала сюда? – парень оглядывался по сторонам. – Мы вообще где сейчас?

- Понятия не имею; спроси у своего белозубого друга, - Блуждающий Ветер зашагал вперед.

Они вдвоем подошли к комплекту брони на расстояние пяти шагов. Люк воодушевленно ее оглядывал, вытягивая голову то вверх, то в стороны. Немногочисленные прохожие, спешащие на площадь, казалось, не обращали никакого внимания на это действо.

- Это T-51b, - благоговейно шептал Люк, - с виду в боях не участвовала, почти свежая. Она даже пахнет как новая! – он поднес голову вплотную.

- Налобный фонарь модернизирован, словно для ночного видения, - продолжил он наблюдения, - взгляни на это покрытие на корпусе, оно вообще не похоже на наше, Вашингтонское, оно и лучи Гатлинга отражать небось может!

- Я уже видел подобные костюмы. – Проронил Блуждающий Ветер, уперев ладони в бока, разглядывая.

- Где?! Когда?! – пораженно воззрился на него парень.

- Довольно давно. Я был еще подростком. Через Большую Фенну проходила целая группа таких вот, - он кивнул на броню, - с вашим этим… энергетическим оружием. За ними волочились несколько груженных браминов, а последние два брамина тянули привязанного за их шеи на веревках волочащегося большущего робота! Я тогда еще удивился, как они дышат в этих… шлемах! На нас они не напали, да и на нашем языке говорил лишь их главный, сказал, что им просто нужен безопасный проход через наши земли. И всё. Потом они ушли.

- И ты до сих пор мне не рассказал?! – разочарованно вновь поразился Люк.

- А ты и не спрашивал. – Парировал представитель племени.

- Нууу... вообще то, да, - Люк почесал голову, - но мы же столько раз обсуждали что-то смежное… ааа, ладно!

За этим диалогом и разглядыванием ни Люк, ни Блуждающий Ветер не заметили, как за ними, из соседнего дома наблюдали несколько пар внимательных глаз…

- ВНИМАНИЕ! – вдруг донеслось усиленно-громкое с площади.

Эти двое тут же почти бегом добрались до площади и влились в толпу, пробираясь вперед, чтобы видеть помостки-сцену. И как раз вовремя.

На сцену вышел рослый, мощного вида мужчина в черно-синем легком пальто и странной вытянутой шляпе с пером. На площади уже собралось несколько сотен человек, легкая давка, шушукание, скрип досок и вот, все головы обернулись к нему, внимая, когда он начал.

- Приветствую вас, жители бравого города Гленстон! Моё имя – Джереми. Для моих братьев – Белый Бизон. Я глашатай Союза Северных Городов с озера Эри. Многие из вас, - он обвёл взглядом толпу, - безусловно слышали о нас. О том, что мы мирный, трудолюбивый народ, строим сильную экономику, внутри нашего союза. Строим мир, где есть законы, где нет хаоса и анархии, где каждый человек имеет подлинную свободу! И осознаёт ее истинную цену! Знает о последствиях невежества и причиненного зла и сторонится их! Не секрет для вас и то, что далеко на востоке, есть город Бостон. Так вот. Недавно, эти ТВАРИ, - он гневно выкрикнул это слово, - напали на нас! Разорили один из городов! Убили и угнали в рабство множество жителей! Эти поганые ублюдки в силовой броне, выползшие из развалин некогда великого города! Со своим проклятым дирижаблем!

В Люка на этих словах словно ударила молния: «Бостон! Местное Братство! Придвен! Этот человек говорит именно о них! Он знает! Братство там выжило! И ведёт войну с западными землями? Зачем? Давно ли?» – он изменился в лице, обуреваемый тонной смешанных чувств.

Но потом его словно пробила в живот ледяная сосулька: «ЛЮСИ! Она же собиралась в Бостон! Добралась ли? Вышли ли на контакт с местным Братством? И если вышла и ее приняли… она… МОЖЕТ И ОНА ВОЮЕТ С НИМИ???!!!»

Он протяжно выдохнул, явно пропустив часть речи глашатая и вслушался дальше:

-…. И, наконец, мы сможем им достойно ответить! Наша армия уже почти готова! И я собрал вас здесь, чтобы набрать добровольцев! Всех тех, кто натерпелся от гнёта сильных! Устал от тирании! Жестокости! Грабежа! Кто принимал их условия, потому что не мог ничего противопоставить! Отомстить за всех угнетенных!

- Но как же их победить??!! Они же в силовой броне! С крутыми пушками! Почти непобедимы! – послышались громкие выкрики из толпы.

- ВОТ! - пламенно ткнул пальцем в случайного человека в толпе глашатай. – ЕСТЬ! Есть оружие против этих мразей, ранее считавшихся неуязвимыми! Сидар’н’Маршалл Индастриз дал нам его! Дал много! Научил пользоваться! И мы научим вас!

И снова флешбеки. Опять этот Сидар’н’Маршалл Индастриз. Он уже вспомнил, долго искать не пришлось. Убийцы Бренсона с плазменными винтовками. И они против Братства тоже. А против кого сам Люк? Он не знал, как к кому относиться и снова застыл в ступоре.

Толпа загудела, десятки голосов заорали в едином порыве, видимо, соглашаясь на предложения глашатая.

- За каждого убитого нашего ребенка и женщину они заплатят жизнями десяти своих! – уже тоже орал он, подогревая толпу.

В небо были вскинуты десятки, если не сотни кулаков, а кое-где и винтовки, и автоматы.

- Вы отомстите им за всё! Всё! И возьмёте своё! В Бостоне полно нетронутых сокровищ! – глашатай был буквально на гребне волны. Толпа облепила постамент, а мужчина с озера Эри, вырвал из досок свой флаг, взял его в руку, и начал трясти им, что-то ожесточенно выкрикивая. На знамени Люк разглядел глаз, гарпун и что-то еще. Он был дезориентирован, его отовсюду толкали, орали возле ушей, а он сам не мог прийти в себя и переварить всё услышанное.

Тут его схватили за руку: парень как в тумане обернулся – это был Сен-Санс.

- Мой юный друг! Нам пора уходить!

- Что? Куда? – на автомате вымолвил Люк.

- Вон с площади! В тихое, укромное место! За мной!

Люку было невероятно сложно следовать за Сен-Сансом, он едва находил место для палки, чтобы опереться и не отдавить кому-нибудь ногу и не ударить. Он с трудом выбрался с площади. «Где Блуждающий Ветер?» - спрашивал он себя, всё было как в тумане, но он прыгал всё дальше и дальше, прочь от редеющей толпы.

Вот, Сен-Санс открыл какую-то дверь дома в переулке, в сотне метров от площади.

- Сюда! - он призывно махнул рукой.

Люк, не осознавая, что он делает, доковылял и ввалился следом за вошедшим провожатым. На первом этаже было довольно темно. Люк хотел было опереться на стену, но в двух метрах от него внезапно вырос мужчина.

- Это он? – бросил тот строго.

- Он, - кивнул Сен-Санс.

Тут же, где-то рядом с Люком вырос из темноты другой мужчина и нанёс парню несколько быстрых ударов в грудь и живот…

…............................................

- Что значит говорим на одном языке? Эй, ты, мразь ботоксная! Куда ты уходишь??!! – хрипло орал Люк вслед.

- Он ушел. – На свет вышел коренастый лысый мужчина с затёртой кофте и широких штанах, потирая руки. Остальные обступили Люка.

- ААрррггхх! – снова выругался парень в землю и безсильно опустил голову на пол.

Лысый, по-своему истолковал этот жест и подошел еще на шаг ближе, скрипя по половицам тяжелыми ботинками.

- Мы видели, что ты сегодня был у силовой брони. Мы слышали, что ты о ней говорил. В нее встроен аудио-рекордер, - излагал он всё больше удивляющемуся Люку.

- Также ты слышал, как сегодня ярко агитировал, выступал этот глашатай. И мы, в свою очередь, предлагаем тебе отправится в битву. Но не на восток, а на запад.

- Мне? В бой? – фыркнул Люк с презрением, - с вами? В моём то положении? Ни за что!

Лысый явно знал, что это парень и ответит.

- И мы предлагаем тебе, в качестве мотивационного, приветственного жеста… протез ноги. Ты же ведь этого хотел так сильно?

- Протез?! Вы?! И я поверю вам, что вы способны на это? Какая еще технология способна на это???! – Люк отплевывался от пыли и стружки с пола.

- Технологии - это наш конёк, - Лысый ухмыльнулся, сложив мускулистые руки замком.

Люк медлил, он начал что-то подозревать, надеяться, домысливать… Но… Здесь…

«Я скорее всего больше тебя не увижу», - он вспомнил дерзкую девушку-картографа из Тиббинса, что запала ему в душу. Где-то в сумке остался ее фотоаппарат и записка.

В итоге он спросил: - На запад? И куда же?

- В Чикаго.

Глава 41

ГЛАВА 41

- Я словно собака на выгуле, понимаете? – Альберт весело пинал придорожные камешки. – Знаете же, кто такие собаки? Они гуляют вместе с хозяевами и очень преданные! Они сохранились во внешнем мире?

- Сохранились, - зевнула Эмбер, шедшая рядом, - с огромной пастью и костлявым, увёртливым телом, нападают стаей и разрывают жертву в клочья.

- Нет, совсем нет, - ужимчиво огорчился Альберт, - я не это имел ввиду. Собаки вовсе не такие. Я помню их не такими.

Наемники шли не отвечая.

- А кошки? – не унимался пожилой человек, – кошек тоже вы видели? Они тоже тут есть?

- Дикие кошки вымерли. Вернее, их истребили, - пояснил Эйден, светловолосый, длиннолицый наемник. – Всё «благодаря» поваренной книге какого-то психопата с восточного побережья, довольно известной. В ней сказано, что кошачью кровь следует смешать с вытяжкой бальзамической пихты в пропорции 1:4 и пить, это помогает от больных суставов. А хвосты кошек вешали в доме как талисман от врагов. Такие дела.

Альберт серьезно расстроился, а Эйден, видя это, милосердно дополнил:

- Домашние кошки сохранились в Убежищах и других тайных местах.

- Убежищах, даааа, дааа, - задумчиво протянул старик, - навроде моего бункера, такие же бетонные, под землей, огромные, да?

- Ага, - заверил Эйден.

- А можно и мне в Убежище? – Альберт всё не унимался, жеманно играя сложенными ладонями.

- Не думаю. – Отрезал Джон. – Убежище я тебе не обещаю, но обещаю торжество твоего восприятия, - он сверился с картой на ходу, - завтра будем проходить через небольшой торгово-промышленный городок, там будут люди, дома, животные и всё-всё, тебе интересное.

- Ура! Ура! Отлично! – закричал пожилой человек в свойственной ему манере, полной юношеского энтузиазма: он даже попытался подпрыгивать на ходу, затем оторвал кусок асфальтного полотна, по которому они шли, повертел его в руках, поподбрасывал и затем бросил куда-то в сторону.

-----------------------------------

К середине следующего дня на горизонте стали видны первые дома того самого городка. Люди ускорили шаг, хотя и помнили о потенциальной опасности. Все, кроме Альберта, там уже раньше бывали и не имели явно негативного представления об этом месте.

-… а еще, Альберт, обязательно попробуй там змеиный суп! Срать будешь дальше, чем видишь! Для лучшего эффекта смешай с.... – тут Джон осекся и замер, как вкопанный.

Он глядел на дырявый деревянный сарай, кособоко развалившийся почти у самой городской черты. Какого же было его удивление, когда он увидел на нем свою приклеенную рожу! Взгляд стал хмурым и встревоженным, когда чуть ниже он увидел число – 1000 крышек. За его голову. Давящими огненными щипцами защемило голову и грудь, когда рядом он увидел такие же портреты Эмбер, Эйдена и остальных. За каждого по тысяче.

Он схватил Эмбер за плечо и тяжелым взглядом указал ей на сарай. Та повернула голову в ту сторону и не поверила своим глазам. Долго смотрела. Затем обхватила голову руками, согнулась, а когда разогнулась, в ее руке был камень, который она в порыве ярости бросила в трухлявые доски, не попав по объявлениям с наградой.

- Блять! Мразь! Нет! Нет! Нет! – жестко выругалась она.

Другие наемники тоже всё поняли и обратили тревожные взгляды на командира.

А тот, с тяжелым сердцем, с трудом вымолвил: - Это ошибка. Трагическое недоразумение. Ужасное совпадение. Так не должно было быть!

- Мы слишком долго просидели у Альберта в бункере, где не ловит связь! – в ужасе прошептала Эмбер, запустив дрожащие пальцы в волосы, - Эммет! Он нас не «нашел» по связи и решил, что мы его кинули и слились. И прикарманили весь гонорар за Аннаполис. И назначил награды за наши головы!

- Так не должно было быть! – повторил Эдвардс и сжал ручку автомата так сильно, что чуть не сломал себе кости ладони.

Возникла неприятная, тяжелая пауза. Солнце грело во всю. Но не для этих людей. Ледяной ужас сковал их сердца.

Альберт непонимающе заглядывал им в лица: - Что случилось? Какая еще награда за вас? Вы что-то натворили?

Через пару минут, к Эдвардсу вернулось самообладание:

- В города нам теперь путь заказан. Валим отсюда. И смотрите, чтоб никто нас не заметил, - бросил он со злобой в голосе.

Отряд тут же снялся с места и, не сговариваясь, перешел на легкий бег.

-----------------------------------

Остановились лишь пройдя миль 10 от злополучного места, уже к вечеру.

- Костер не разжигать. Вызывай этого козла! – бросил Джон на землю походную сумку.

Рация была цела, а батарея, заботливо отданная Альбертом из своих запасов бункера, работала отлично.

Но сколько бы раз радист не вызывал, как ни прислушивался, какие бы кодовые слова не кричал в статику, всё было напрасно.

- Он сменил частоту? Сменил коды? Что происходит? – Эмбер то и дело оглядывалась в серые пустоши.

- Вызывай еще!

После нескольких часов и двух десятков попыток, вывод стал очевиден.

- Он пустил нас в расход. Мы теперь для него никто. Он сменил коды. И требует нашей крови. И наших денег. – Джон стоял рядом, уперев руки в бока. – Ничего уже не изменить. – горько констатировал он.

Все молчали.

- Отряд, кто знает какое-нибудь безопасное место или людей, что смогут нас укрыть, не задавая вопросов?

- В этой сраной дыре, которая хрен знает где? Есть знакомые разве что в Ричмонде, - пессимистично отозвалась Эмбер.

Остальные тоже качали головами.

Джон, не поворачиваясь к остальным, процедил сквозь зубы:

- Теперь мы сами по себе. Нет у нас больше друзей. А враги знают нас в лицо. Рацию выкидываем нахуй, вдруг в ней какой маяк, это же этот выблядок Эммет ее мне презентовал, годы назад. Приказ такой – держаться вместе, и не отсвечивать. Стрелять первыми, на любой признак опасности, который посчитаете таковым. Крышки при нас и теперь они на 1000% наши, можем потратиться! Как в последний раз! Посланные за нами с нами церемониться не будут! Ну, пусть попробуют взять нас! – и в гневе передернул затвор автомата.

-----------------------------------

Долгие недели скитаний. Альберт попробовал и понюхал, всё, что только можно и нельзя на пустошах. Едва не отравился дикими растениями и едва не был бит радтараканом. При виде дикого гуля проявил совсем не те качества, которые стоило бы, и пошел к нему навстречу с задумчивым видом - если бы Джон не застрелил гуля, старику было бы очень плохо. Он долго стоял над трупом, изучая это чудо мутации.

Альберт наслаждался рассветами и закатами. Наслаждался безусловно, по-детски, с невероятным восторгом. А что с ним творилось, когда пошел дождь…!

Недели превратились в месяцы. Альберт узрел залив, впадающий в море. Такой человеческой феерии участники группы не видели нигде и никогда. А когда он увидел морских птиц, наемники едва удержали его, чтобы тот не прыгнул со скалы, уподобившись крылатым созданиям.

На редких караванных стоянках он общался с караванщиками, всё выспрашивал, прикасался к ним, что-то даже записывал в свой маленький дневничок. У караванщиков группа и пополняла запасы, причем делал это каждый раз разный человек, не показывались всей группой. Тратились по-крупному, на необходимости и на роскошества, такие как 12летней выдержки скотч из Содружества, амулеты из когтей яо-гая, несколько пар удобных, почти новых ботинок - от старых мозоли уже наслаивались одна на другую; ящик квантовой, странного вида шлем с тепловизором, явно не из местных краёв; медикаменты, бинты, качественные патроны и много чего еще. Купили старику всяких безделушек, которые тот берёг пуще всего на свете и носил с собой в рюкзаке, на каждой стоянке их подолгу разглядывал и разбирал. Увидел он издалека и разрушенные автобаны, и упавшие вниз с монорельса поезда; и старые фермы, и осевшие прямоугольные коробки небоскребов.

И вот, через 4-5 месяцев скитаний их всё-таки настигли и обнаружили. В дождливую ночь, в старом, полуразрушенном, двухэтажном доме, где-то на отшибе пустошей. Перестрелка была долгой и очень кровавой. Не выжил почти никто.

-----------------------------------

Пошатывающийся Джон обошел окровавленный труп Альберта: «Старик умер счастливым, нисколько не сомневаюсь», - промелькнула в вихре боли мысль. Вот он перешагнул через пару трупов наёмных убийц с продырявленными бошками. Он выпустил в них еще по несколько пуль, просто так, чтобы чуть-чуть умерить ярость. Вот и убитые Эйден и Матиас. Дальше еще трупы, трупы. Отвратительный, тошнотворный запах растерзанной плоти, крови, пороха и жженного железа повсюду. Внизу, на первом этаже тоже были трупы. Всё дальше, дальше, и в углу…

В углу, прислонившись к стене, сидела Эмбер. Держать оружие она уже не могла, автомат валялся рядом с ней.

- Значит, так было нужно? – подняла она трясущийся взгляд на Джона. После этих слов, она хрипло всхлипнула, выпустив изо рта струйку густой крови.

- Наверное, да, - тяжело облокотился он на изрешеченную стену. – В глубине души я понимал, что такой вариант возможен, но никогда не верил в него достаточно сильно.

- У нас могли бы быть дети, Джон! – глаза его любимой женщины увлажнились. Она едва могла сидеть. Раны от пуль в корпусе, спине и ногах. Кровь повсюду.

- Возможно, - вымученно улыбнулся кровавыми зубами тот, - попробовать, наверное, стоило бы. Где-то там, где тихо и спокойно. Но нас там нет.

И тоже схаркнул кровяную струйку. Пули ядовитыми гвоздями надрывно сидели где-то в теле. Раны несквозные. Две раны он с трудом перевязал, на третью не осталось ни сил, ни чистых тканей. Часть медикаментов сгорела на первом этаже, когда туда метнули коктейль молотова. Из бедра текла кровь. Голова кружилась.

- Я уже почти не чувствую тело, - Эмбер потрясла головой, на лице застыл страх, - таков наш путь? Всё кончится так? У Альберта в бункере я была настолько близка… - она прерывисто дышала, пыталась крикнуть, но не смогла, лишь слёзы катились по щекам, её трясло, но она не могла повернуться: пули наверняка, задели позвоночник. – Я была близка к пониманию жизни! Эти растения, Джон, живые, зеленые, раскидистые, это так жизнеутверждающе! – снова кровь изо рта, хрип, она боролась с тем, чтобы не закрыть глаза.

- Подумай о другом. Минимум пятнадцать этих козлов будут кормить ворон и червей. Может, кто-то из них был из нашего прошлого отряда, который поверил Эммету, пришел сюда и получил пулю в лоб! Не взял нас! А остатки наших крышек они и вовсе никогда не найдут. Скольких мы завалили, испытав боевое упоение? Как и Матиас, и Коннор, и Эйден. Наш отряд овеял себя посмертной славой!

Эмбер не ответила, она была в полукоме. Джон тоже замолчал, в тяжком параличе.

Вдруг она встрепенулась, всхлипнула еще раз:

- Мама, папа, я иду. – И затихла.

Джон постоял еще немного в безсилии и разрывающей горечи. Затем, с трудом подняв руку, выстрелил еще несколько раз в дохлых наемных убийц, безпорядочно валявшихся тут трупным ковром. Затем выронил автомат.

Он с трудом присел рядом с недвижной Эмбер. Боль обжигала так, словно угли положили на роговицы. Живот пылал. Взял своей окровавленной рукой её окровавленную руку. Их кровь соединилась. Он стремительно терял силы. Его спасли Эмбер и Альберт тогда, а теперь он смотрит на их мертвые тела. Справедливости нет в этом мире. Хотя пули всех уравняют.

Ему было плохо, больно и страшно. Глаза с трудом распознавали картину дома. Вот, он заметил пляшущие лучи фонариков на дальнем окне.

«Пришли добивать, суки! А вот хер вам!»

Он взял в руку гранату. Последнюю. Пытался собраться, мужаться, но силы тут же покинули его. Он даже не успел выдернуть чеку и так и потерял сознание с не готовой гранатой в руке.

Глава 42

ГЛАВА 42

- Чисто!

- Тоже чисто!

- Здесь тоже никого!

Кто-то быстро визуально осмотрел, кто-то копался внутри несколько минут, но результат был один: старый трейлерный парк, как и ожидалось, был давно заброшен и разграблен. Двенадцать типовых домов на колёсах хаотично расположились посреди черных обломанных коряг, бывших когда-то рощей. За 240-с-лишним лет с Великой Войны в них явно кто-то жил, ремонтировал и, скорее всего, даже перегнал из другого места, когда бензин еще можно было найти хоть где-то в свободном доступе. Но сейчас у них внутри были лишь кучи вонючего, истлевающего хлама. Но кое-что Дэйв всё-таки нашел. В одном из трейлеров, у стены за диванчиком, он подобрал старый, выцветающий журнал-путеводитель.

Когда группа собралась вместе, он открыл его перед всеми. Как только он это сделал, со страниц выпали на землю два черных, округлых предмета.

- Винил? – повёл бровью Ти-Вэн.

- Он самый! – бережно поднял пластинки Дэйв. – На них наверняка записана великая, зажигательная музыка, из тех, довоенных времен.

Мужчина намеревался сохранить их до удобного момента, до большого города с рабочим музыкальным автоматом; никто из отряда не был против.

Бегло полистав путеводитель и открыв на случайной странице, Дэйв развернул журнал картиночной стороной к участникам группы:

- А это Вирджиния. Смотрите, сколько разноцветных лесов, мощных рек, гор, и величественных скал необычнейших форм!

- Такие места проебали! – Крис сперва нехотя глянул на цветные фотокартинки, но тут же «прилип» к ним, воодушевленно разглядывая, даже поднеся лицо чуть ближе.

Меньше всех поразился увиденному Мэтт: Дэйв был готов поклясться, что во взгляде парня взгляде читалось «я уже видел что-то похожее».

- И ведь эта красота находилась где-то неподалеку! Возможно совсем рядом! – Дэйв заботливо перевернул страницу.

- Ну, лесной виргинский рейнджер Дэйв, поведай нам, кто водился в этих местах? – хитро прищурился Ленни, заметив на следующей странице огромную рыбину, выныривающую из воды на озере.

- Да на самом деле много кто, - пустился в пересчет мужчина, - медведи, лоси, опоссумы, олени…

- Ты хотел сказать рад-олени? – Крис смотрел на него как на человека из каменного века.

- Да, да, определенно да. – Спешно поправился Дэйв. Он сболтнул лишнего, так как знания о местной фауне он почерпнул далеко не из этого путеводителя.

- Ты в университете, случаем, не преподавал? – снова хитро прищурился Ленни.

- Пиздабольских наук? Возможно, - так же хитро улыбнулся Дэйв, пытаясь сделать это максимально не наигранно.

Но ему никто не поверил.

- Один из этих трейлеров не твой бывший дом случайно? – подозрительно буркнул Однобровый, закидывая за спину походный рюкзак.

-----------------------------------

И еще сутки в пути. Главное, что бросалось в глаза и уши Дэйву – абсолютная тишина вокруг. В этих местах не происходило абсолютно ничего. Ни домов, ни приметных объектов на горизонте, ни животных, ни криков, ни каких-либо посторонних звуков, лишь обглоданный ядерным огнем скелет природы. Привыкшему к суматохе и хаосу Вашингтона и окрестностей Дэйву стало серьезно казаться, что они каким-то чудом переместились в другую страну или даже на другую планету: настолько контрастной была разница. И лишь неустанный Крис вёл их куда-то, постоянно сверяясь с компасом и некой точкой на карте, которую он отметил и никому не показывал.

По ночам Дэйв продолжил изучение журнала-путеводителя. Страницы солидно подистрепались, кое-где терялся текст, но картинки выглядели довольно целостно, особенно для человека с хорошим воображением, умеющим дорисовывать выцветшие, затёртые кусочки. Сегодня попались Флорида, Луизиана и Техас. Мужчина воодушевленно разглядывал высоченные, белоснежные 36-ти этажные отели у океана, гладь которого бороздили маленькие катера; помпезные особняки-плантации у самой границы болот, утопавшие в странного вида лианистых растениях, Французский квартал, состоящий из необычного вида домов и улиц, а также болота и крокодилов; многочисленные ранчо с лошадьми и ковбоями, космические центры SpaceX и NASA, символ штата - медоносную пчелу, драйвовые фотографии с концертов кантри музыкантов. Видя всё это, Дэйв первый раз в жизни почувствовал, что он не на своем месте – не там, где должен быть на самом деле. И сильно пожалел, что у него нет личного вертиберда, перенесшего бы его в те места. Успокаивал себя тем, что эти локации выглядят сейчас совсем иначе: полными разрухи, радиации и рейдеров. Скучал по жене и детям, мысленно заверяя себя, что дома всё в порядке, в общине всё хорошо, всё по-прежнему. Так и засыпал. Сегодняшняя ночь – не его дежурство.

Еще двое суток в пути. А на третий, по утру, Дэйв услышал странный звук. Сперва ему показалось, что это что-то из его грез: он всё еще мечтал о вертиберде и полете в Техас. Но он слышал этот звук НАЯВУ. Стрекот винтокрыла! Он глянул в небеса и с ужасом отыскал там летящий в их сторону конвертоплан. Тут его заметили и услышали остальные.

- Ложитесь! – зычно крикнул Дэйв.

Обязанности командира на него никто не налагал, но он единственный вообще сталкивался с чем-то подобным. Оценив опасность все и залегли, будто по приказу самого Дэйва. Благо, местность была полна рытвин и оврагов, и укрывшихся в одном из них людей экипаж вертиберда не заметил. Он, с рвущим перепонки стрекотом, быстро пронесся куда-то вдаль.

- Че это за ебанина? – бросился к Дэйву Однобровый, как только опасность миновала. – Машина летает? Я думал, они умеют только ездить! Ты первый ее заприметил!

- Это конвертоплан. Кто был там на борту, я даже гадать не возьмусь. Опознавательных знаков не приметил. – Мужчина поднялся с земли сам, снова закидывая рюкзак за спину. – Я уже встречал такие.

То, что сейчас произошло, было даже ярче и мощнее, чем то, когда Люк снова услышал про Сидар-н-Маршалл Индастриз. Дэйв отказывался в это верить. Он был поражен, словно вновь увидел Цитадель. Как? Кто? Братство? Или Анклав? Или… тот самый, пресловутый Сидар-н-Маршалл Индастриз, завладевший технологиями полёта? Или кто-то еще?

Первым очнулся Крис: он бросил быстрый взгляд на карту, снова сверился с компасом и громко ругнулся:

- Они полетели примерно туда, куда нам и нужно! Мы подошли совсем близко к месту перехвата! Что-то не так! Там не должно быть никого быть!

И стрелой рванулся вперед с оружием наперевес, забыв отдать приказ следовать за ним. Но этого и не потребовалось – все итак на адреналине быстро побежали следом.

Вот и крупный холм, на который предстояло взбежать, а за ним и примерно находилось то самое место встречи. Взбежали на холм они все вместе, и оттуда им открылась обезкураживающая картина: там внизу, на равнине, приземлился первый вертиберд, а рядом стоял второй, гораздо больше и вместительнее, наверняка транспортник; рядом по округе бродили люди в серых костюмах и что-то собирали и грузили с трупов, разбросанных там повсюду. Из первого вертиберда вышел здоровенный, метра 3 высотой боец в легендарной силовой броне Х-01…

До отряда стремительно доходила суть происходящего. Кто были эти трупы, долго гадать не пришлось. Их опередили! А Дэйв про себя добавил – опередил Анклав! Проклятущий Анклав, который давным-давно не заявлял о себе, а тут объявился как гром среди ясного неба и грозится прибрать к рукам невероятно ценные трофеи и пустить по пизде все труды его и всего отряда!

Все шестеро слишком долго стояли в ступоре на вершине холма: их заметили. И тут же открыли огонь по ним. Анклавовцы стремительно забЕгали: кто-то переходил в наступление, кто-то еще быстрее и усерднее заносил ящики и свертки во второй вертиберд и сами забегАли внутрь. Вот уже огромная машина стала раскручивать винты, поднимая клубы пыли и грязи, поднялась в воздух и, покачиваясь, стала улетать. Сокровища Оак- Берри уплывали в неизвестном направлении, а отряд ничего не мог с этим поделать, скованный боем с бойцами Анклава.

Они умело залегли, поодаль друг от друга, чтобы их нельзя было зацепить одним взрывом и открыли ответный огонь. Пули срезали первых трёх анклавовцев. К слову сказать, не все бойцы Анклава были таковыми – некоторые и вовсе были без брони, лишь облачены в серые полевые комбинезоны, что ясно говорило о том, что появление этой группы противников застало их врасплох. Вот, несколько самых трусоватых, за спинами остальных побежали к оставшемуся вертиберду, залезли внутрь; вскоре машина завелась, раскрутились лопасти, она кривовато взлетела, чуть не зацепив землю накренившимися винтами, но сумела выровняться и улететь восвояси.

Остальные продолжали вести бой. Бойцы Анклава пользуясь ящиками и своей аппаратурой как укрытиями, переждав первые залпы, перешли в наступление по флангам, стараясь обойти врагов на холме. Потери их выросли, как только впереди не осталось укрытий, но наступали они довольно быстро, понимая, что лишь скорость и напор дает им преимущество. Некоторые, укрывшись за спиной медленно наступавшего в подъем бойца в Х-01, стали кидать плазменные гранаты – те летели в основном мимо, взрываясь зелеными энергетическими шарами вдалеке, но чем ближе приближался боец в силовой броне, тем точнее были их броски. Выстрелы группы Криса не причиняли ему ровно никакого вреда. Даже брошенная Ти-Вэном граната лишь просто посекла броню и ранила еще одного наступавшего анклавовца.

Вот, одна из плазменных гранат достигла своей цели. Ленни истошно завопил, разрываемый энергетическим вихрем. От него почти ничего не осталось. Всё быстрее их стали зажимать в кольцо, еще немного и они поднимутся на холм с разных сторон. Дэйв, направляемый первородной ненавистью к Анклаву и холодной яростью, на задержке дыхания повернулся влево и метко расстрелял еще двоих быстро бегущих солдат Анклава, предназначавшихся для Ленни. Слева и справа в ответ летели и лазерные лучи, и пули – вооружены наступающие были кто чем.

Вдруг, Однобровый, видя критическое развитие ситуации и верно оценив главный источник опасности, достал из-за спины РПГ и вложил в него единственную ракету и… встал. Чем было продиктовано подобное решение, Дэйв, замерев, наблюдая за этим действом, истолковать не смог – излишним ли героизмом, или чтобы лучше навестись, но тот, чуть промедлив, выстрелил. Стоячая цель оказалась куда более удобной для бойцов Анклава – его тут же сразили несколько лучей. Однобровый погиб. Но ракета была уже в полете. Точнёхонько в бойца в Х-01. Громкий, лязгающий, зубодробительный взрыв. И… Странное дело, но броня не разлетелась на куски и сохранила даже более-менее целостность, но глубокая вмятина от ракеты посередине и ужаснейший кумулятивный эффект нанесли оператору брони травмы несовместимые с жизнью. Броня накренилась и упала с грохотом на «спину». Анклавовцы потеряли своё главное укрытие и движущую силу. Бойцы Криса расстреляли их без дополнительных потерь.

-----------------------------------

Они бродили по полю боя, осматривая трупы и собирая с них хоть что-то полезное. Дэйв тяжело дышал, отходя от боевого безумия. Ему удалось отомстить Анклаву! Частично, но всё-таки! За погибших и раненых бойцов Братства! За ложь, за кровь, за безмерное высокомерие, слепой цинизм, безчестие этих расистских дегенератов, именующих себя Правительством! Он завалил семерых, а может и больше. Он едва сдерживался, чтобы не пинать трупы анклавовцев, а порой и не сдерживался. Крис бродил по полю боя со стеклянными глазами, то ища что-то на земле, то устремляя взгляд вверх. Он то и дело срывался на крик и даже на вопль, орал матом, бросался из стороны в стороны, хватая то один, то другой труп и бил его по роже до изнеможения. Остальные хранили молчание, медленно ходя по округе. Останки Ленни и Однобрового пока пребывали на холме, они вернутся за ними позже и воздадут полагающиеся почести.

«Как Анклав узнал, где искать? Где поджидать наемников? Именно этих, и никаких других? Долго ли планировал засаду? Что смог получить в результате?» - Дэйв занял себя этим тяжелыми размышлениями.

- Они не вернутся с подкреплением сюда? – спросил неподалеку бродящий Мэтт с закопченным лицом.

- Что? Нет, исключено. Они получили всё, что хотели. – Сплюнул мужчина.

Он вернулся к своим мыслям: «Как у них получилось найти этих наемников с грузом? Еще и буквально за час до них самих?!»

И тут у него внутри что-то кольнуло: кажущееся таким далеким его собственное прошлое. Когда он сам, ускользнув из Цитадели с Люси и послушником Андерсом, спасая Проект-17, сам попал в засаду наемников на том стадионе, которому полагалось быть аванпостом Братства, когда он потерял последнюю связь со своими людьми… Связь…

И тут его осенило! Он мигом рванулся на холм, добежал до валяющегося комплекта Х-01, удостоверился в искомом. Надежда закипела в нём с новой силой. Следом он вспомнил свои полевые контакты и журнал-путеводитель: «Точно, военная база Кемпинг Солана у города, носившего когда-то название Шарлотт, я точно видел это название в оглавлении! Есть одна мыслишка!»

Зычным криком он подозвал остальных. Когда они нехотя подошли к нему, он пнул носком ноги недвижный шлем Х-01:

- У этого ублюдка в шлеме встроено устройство связи и микрофон. Работают автономно. Если отправить сигнал с его устройства на главное, из заранее встроенных в него частот, то можно найти источник получения сигнала! Точное место! Понимаете?! И есть умельцы, способные это сделать! А может и чего поинтереснее накопаем! Крис, мы все сейчас хотим одного и того же. А дорогу к мести я покажу!

Последующие События/Судьбы

----------------------------------------------------------

Пасмурный полдень. Двое мужчин прогуливались по длинному, деревянному пирсу. Мощный ветер с океана трепал плащ одного из мужчин и белую капитанскую кепку другого, всё норовя сорвать её с его головы, поэтому тот постоянно придерживал кепку рукой.

- Вы не позвали бы меня сюда сегодня без причины. Я прав? – твердо спросил мужчина в коричневом плаще.

- Вне всяких сомнений. Доношу до вашего сведения: позавчера прибыл последний нужный нам человек. Мы полностью укомплектованы. – Светлобородый обладатель кепки даже кивнул, в знак пущей убедительности.

- А что наше Чудо? – также твердо вопрошал первый.

- Ну, более чем двухсотлетняя консервация в тайном месте солидно подпортила её нрав и манеры, но мы смогли поставить малышку на ноги. А ремонт, испытания и запуск ЭТОГО, не имея родных запчастей, чертежей, полного понимания функционала и много чего прочего это сродни величайшему чуду Мира! – полноватый мужчина в кепке поднял вверх указательный палец.

- Значит, вы справились, это отличные новости. Никаких эксцессов, просчетов мне ждать не стоит? – по-прежнему выспрашивал мужчина в плаще.

Второй резко остановился, да с таким видом, будто ему нанесли серьезнейшее оскорбление:

- Послушайте, вы! Сидар-н-Маршалл Индастриз слов на ветер не бросает! Если Я сказал, что она полностью готова, ЗНАЧИТ ТАК ОНО И ЕСТЬ! Просчет исключен! И точка!

- Полно вам! Не стоит так нервничать! – сгладил первый, - привычка у меня такая: задавать много вопросов; проверять и перепроверять. И да, я наслышан о вашем мастерстве и о вас в целом.

- И мы о вас, - ответил реверансом собеседник.

Светлобородый мужчина успокоился, проверил что-то в своей сумке, и они пошли дальше. Вот они уже были у края пирса. Соленый бриз здесь стал ярче на вдох, на ботинки обоих попадали брызги воды от разыгрывающейся непогоды. Мужчина в кепке достал бинокль и вгляделся вдаль, затем утверждающе-радостно произнес:

- А вон, кстати, и она! Подлодка ВМС США! Отремонтирована, опробована и готова действовать! И она - ваша!

Он передал бинокль заказчику, тот с его помощью вгляделся вдаль:

- Ухх, красота! – найдя искомое меж подымающихся волн, восхитился первый.

Затем покосился на мужчину в кепке и теплом вязаном свитере: - Еще бы моя! За такую шикарную оплату я мог бы потребовать и половину Пустошей вдовесок! А вторая половина Пустошей после такого скоро станет вашей.

Тот лишь хитро пожал плечами и чуть отвернулся.

После недолгого созерцания океана мужчина в кепке почесал пальцами заросшую щеку и деликатно спросил:

- И куда же вы собираетесь на ней отправиться, если не секрет?

Лайам широко улыбнулся:

- В место, которое когда-то звалось Европа.

----------------------------------------------------------

Они сошлись в подвале старого, почти разрушенного до основания дома. Когда за последним вошедшим закрылась дверь, шум завывающей снаружи метели стал потише. Он сел за небольшой стол. Чуть помедлил, а затем искренне, дружелюбно кивнул.

- Что ж, поздравляю! Потрясающе проведенная первая операция. Палач лишился одной из главных зон контроля. И помарадёрили мы там знатно! – он постучал по карману. – Я уже толкнуть несколько вещичек на черном рынке и получил за них хорошие деньги.

- Я тоже, – ухмыльнувшись, похлопал по своему карману Линтон, - жалование мне больше не платят, как ты заметил.

Тот не преминул возможностью еще раз поразиться способностями собеседника. Но похвалил за другое:

- Потрясающая выучка у твоих бойцов к зимним операциям. А благодаря непрекращающимися который день снегопадам, наш следы никогда не найдут потенциальные ищейки Палача.

Потом, он радушно обернулся, будто что-то проверяя:

- И да, раз уж наши дела оборачиваются подобным образом, я бы хотел познакомить тебя со своими давним духовным наставником, именем Лоррен. Он из эквитов.

И, на приглашающий жест в свет ламп вышел высокий, ухоженный, светловолосый мужчина, в фиолетовом балахоне, приветственно улыбнувшись.

Но Линтон не смотрел на его внешность. Только на его одежду. Его словно громом поразило. Ошибки быть не могло.

- Ты чем-то сконфужен? – приметил деловой партер реакцию Линтона.

А тот, пораженный, удивленно и благодарно произнес:

- Мне знакомы эти одежды и их обладатели. Именно такие люди спасли мне жизнь в ледяной пустыне много лет назад.

---------------------------------------------------------------------------------------

Он нетерпеливо щелкнул рацией: - Где их видели в последний раз? Численность?

На другом конце связи ему ответил другой голос: - На трассе Плезант-Ридж - Батлер. Двигались в сторону к Полигона Карсона. По уточненным подсчетам, численность стада сократилась более чем на треть. Их серьезно потрепали.

- Когда? – также методично спрашивал первый.

- В том регионе очень плохо отлажена связь. Вся инфа доходит с серьезным лагом. Примерно месяца полтора назад. Точнее не скажу. – Услужливо пояснил второй.

- А Она? – задал следующий вопрос первый. Было заметно, что этот вопрос волновал и интересовал его гораздо больше, чем предыдущие.

- Она… НЕ ЧЕЛОВЕК. В нее стрелял наш лучший снайпер. С семисот футов. Разрывным патроном, чтоб наверняка. И НИЧЕГО. Ни там на земле, и нигде рядом. Она словно в воздухе растворилась!

- ОНА ЧЕЛОВЕК. – Раздраженно отмахнулся первый. – Я бывал в Крепости много раз, когда она была еще подростком. Мари – талантливая, умная, пытливая, вся в мать. И всё же человек. Она поранилась и у нее пошла кровь, она падала без сил в походах далеко за границу Питта; она спит, она ест, в этом нет никаких сомнений. Что изменилось за долгие годы моего отсутствия там, я даже гадать не берусь. Но чтобы стать безплотным призраком… это абсолютно невозможно.

- Может, мутации? – после недолгого молчания послышалось на линии.

- Таких мутаций НЕ СУЩЕСТВУЕТ. – Безапелляционно отрезал первый.

Но затем задумался:

- Если только…

- Если только что? – переспросил второй голос.

- Если только Вест-Тэк со всеми их людоедскими технологиями каким-то чудом пережили ядерную войну и сейчас где-то, тайно продолжают свои опыты.

- Мы выясним это. – Послышалось после недолгого молчания.

- Постарайтесь. Вы даже не представляете, сколь многое стоит на кону.

---------------------------------------------------------------------------------------

Негромкий стук в дверь отвлёк её от чтения книги.

- Да? – властно спросила она, обратив взгляд в тут сторону.

В открывшемся проеме двери появилось лицо миловидной русой девушки в очках:

- Вам письмо, мэм.

- Давай его сюда. – Также властно заявила она.

Получив конверт в руки, она нахмурилась: всего несколько страниц интереснейшей концовки отделяли её от полного прочтения книги, но, увидев, кто подписан в графе «отправитель», отложила книгу и приступила к прочтению письма.

А то было всего на одну печатную страницу текстом. Дочитав и сложив его пополам, она потерла виски подушечками пальцев, после чего одними губами прошептала:

- Карла, дорогая, во что же ты вляпалась?

Затем, уже громко, обратилась к застывшей в ожидании девушке:

- Фрида, для тебя есть задание. Собери и подготовь мне до вечера досье на всех известных работорговцев с Востока.

- Что-то еще, мэм? – девушка в легком, лазурного цвета пиджаке, юбке-карандаш и на каблуках, внимательно выслушала пожелание.

- И да. Помнишь того миловидного мужчину из Анклава? Свяжи меня с ним, есть разговор.

---------------------------------------------------------------------------------------

Над старой, полуразрушеной церквушкой разносилась музыка. Смелые ноты, паря, огибали облупленные, разваливающиеся кирпичные стены, увитые чахлыми желто-зелеными лозами неизвестных растений, устремлялись по сторонам, и вверх, к огромной дыре в крыше, вырываясь наружу. Дверей у церквушки давно не было – приближаясь ближе, можно было увидеть, как внутри, посередине, сидел мужчина в зеленой куртке и играл на неизвестно откуда взявшемся там рояле. Музыкальный инструмент довольно сносно сохранил свои свойства – мужчина играл умело, бегло и с переливами, создавая свою уникальную композицию, свой душевный порыв, в который вложил всю грусть и радость одновременно, «лаская» почерневшие клавиши.

На тон ниже – и он вдруг услышал резкие, чужеродные, хриплые вопли: донеслись неожиданно снаружи, как закулисное происшествие. Мужчина приостановился в своей игре, выдохнул и чуть поднял взгляд: на крышке рояля лежал верный, нестареющий друг – пистолет-пулемет. «Вот и преданные фанаты рвутся услышать мой новый хит». Он встал.

Перешагивая через дымящиеся трупы гулей, он выбрался наружу. Откашлялся от бронебойного запаха, бросил еще один взгляд на церковный приход и пошел прочь. Остановился он на небольшой возвышенности неподалеку и устремил взгляд вдаль: разгорался закат, косо освещая утопающие в земле и песке многочисленные развалины далеко вдали. «Она всё еще ищет тебя. Ищет каждый день. И так же, как и ты, в надежде встречает рассветы и закаты, верит, что сегодня найдет», - прозвучал голос в голове. Скупая слеза скатилась по его правой щеке. Воспоминание предало мужчине сил – рана на ноге стала болеть уже не так сильно, он вдохнул свежий принесенный порыв ветра, на миг закрыл глаза – а когда открыл, уже знал, где ляжет его путь. И он устремился в безплодную пустыню.