Стальной рассвет

Глава 1

Корабль… Корабль, и я один. Скафандр вдруг стал слишком тесным. Слишком жёстким. Будто я здесь лишь гость. Сквозь ткань пробивался холод. Дыхание. Оно тоже стало чужим. Густым, влажным, оседающим инеем на внутренней стороне визора. Я слышал его громче, чем гул систем. Громче, чем собственные мысли.

Я смотрю, как пираты атакуют наш корабль. Их силуэты на фоне звёзд казались не просто машинами войны. Чем-то древним. Хищным. Угловатые контуры их судов были острыми и точными. В этой геометрии не было ни намёка на случайность — только расчёт. Только намерение уничтожить. Я смотрю и думаю: как я выживу один в открытом космосе? Простая мысль. Беспощадная. Не оставляющая места для самообмана. Потом приходит осознание, что родители тоже погибнут. А может, уже погибли. И эта мысль ударяет не волной — тишиной. Такой оглушающей, что всё вокруг кажется далёким, нереальным. Будто я уже где-то за гранью, где звуки теряют смысл.

Я начинаю плакать. Да какой там плакать — реветь. Слёзы едва успевают выступить — и застывают. Каждый вдох добавлял новых — словно космос хочет забрать даже эту влагу. Эту последнюю человеческую слабость. Смотрю на корабль. Вдруг — взрыв. Бабах! Яркая вспышка на секунду выжигает зрение, оставляя на сетчатке призрачный силуэт корабля. Будто он уже стал воспоминанием.

Я просыпаюсь. «Опять этот кошмар… Но погодите-ка. Там не было взрыва». Первые секунды я не мог отличить сон от яви — мир расплывался, дрожал по краям, как изображение с помехами. А потом по всему кораблю разносится сигнал тревоги. Не привычный, ровный писк. Надрывный. Прерывистый. Будто система сама задыхается от страха. Я просыпаюсь до конца — и слышу свой собственный выкрик:

— Охотники!

Хватаю винтовку и куртку. На бегу надеваю. Ткань кажется чужой, грубой — будто я забыл, как двигаться в обычной одежде после скафандра. Пытаюсь вспомнить код доступа к отсеку к пушке. Цифры мелькают в голове: то ли 7-3-9-А, то ли 3-7-9-В… Не помню. Добегаю. Поздно. Отсека с пушкой нет. Проход закрыт одним сплошным, толстым, примерно в метр, металлом. Он выглядит монолитным, без единого шва. Будто корабль сам решил отрезать этот путь, спасая что-то более важное.

В этой глухой плите я вижу своё отражение. Блондин. Худой, сантиметров сто семьдесят пять. Кожаная куртка перекошена на боку, волосы всклокочены — встрёпанный, растерянный, чужой. Секунду я даже не узнаю себя.

А в другом отсеке — Джонсон. Сначала из-за переборки видна борода: густая, рыжая, в тон волосам. Потом весь он целиком — рост около двух метров, толстый, занимает полпрохода. Наш капитан. Он же кеп. Он же мой приёмный отец. Он орёт на команду. Отсюда я слышу:

— Включить двигатель и приготовиться к гиперпрыжку!

— Но это невозможно! — отвечает наш инженер, Тео. Голос у него срывается.

Тео сегодня не узнать. Обычно он перебирает одежду, как перчатки — я ни разу не видел его дважды в одном и том же. А сейчас за терминалом стоит зажатый, постаревший лет на двадцать мужчина. Невысокий, метр семьдесят, худой, чёрные волосы. Окуляр в одном глазу мигает вместе с аварийными лампами. Сегодня на нём белая рубашка, заляпанная чем-то тёмным, бежевые штаны — заласканные до блеска на коленях. Часики на руке с потёртым ремешком. И старые чёрные кожаные ботинки. Он смотрит на терминал, будто надеется, что цифры сами собой сложатся в нужную комбинацию.

— Почему? — рявкает кеп.

— У нас пробоина, — заступается за Тео Финн, один из матросов.

Финн стоит, прижимая ладонь к стене. Невысокий — те же метр семьдесят, что и Тео, — полноватый, без мышц, темноволосый. В нашей базовой одежде: тёмная футболка, поверх — тёмная же кофта, форменные штаны, тёмные берцы. Ладонь его лежит на металле, пальцы слегка дрожат, но он не убирает руку.

— И в чём проблема? Открепите этот отсек, и всё!

— Но это невозможно: в этом отсеке гипердвигатель!

Кеп замирает на долю секунды. Плечи чуть опускаются. В глазах мелькает что-то, чего я раньше не видел. Усталость, смешанная с горечью. Потом он резко кивает. И голос его становится не таким громким:

— Вот чёрт! Придётся обороняться, пока не почините. Все — к оружию!

Я рванул в оружейную по нашему коридору. Металлические стены дрожали. Но кеп поймал меня.

— Ты мне нужен живой. Побереги себя. Всё-таки ты мой заместитель и сын.

Я четно подёргался в его лапищах — огромных, сильных, от которых пахло машинным маслом и чем-то родным. И угомонился. Это было так же бесполезно, как пытаться одним бластером уничтожить целый корабль. В его хватке чувствовалась не жестокость, а отчаянная попытка удержать меня в безопасности.

— Тогда руль мой, — вздохнул я. — Посадка на планету — идея так себе, но лучше, чем кружить тут мишенью. Зато там мы их прижмём, и гипердвигатель, может, оживим.

— Отличная идея! — ответил кеп.

И в его голосе я услышал не только одобрение, но и облегчение. И от этого становилось и легче, и страшнее одновременно. Я понял, что стал для него не просто сыном, а равным партнёром в борьбе за выживание.

Я пошёл к штурвалу, переходя на бег. Когда я подошёл, корабль снова встряхнуло. Я включил двигатели. Так и знал: из пяти исправны только три. На панели вспыхнули тревожные индикаторы. Два двигателя горели красным. Ещё один мигал жёлтым, предупреждая о критическом перегреве. И только три сектора светились зелёным. Но даже эти огоньки мерцали, будто сейчас погаснут. Система коротко и сухо выдала:

— Потеря тяги: двигатели 1, 5. Статус: неработоспособны. Доступная тяга: 60%.

Механический голос прозвучал так буднично, будто речь шла о перегоревшей лампочке. А не о нашей жизни. В нашем модульном корабле было десять модулей. Две пушки. Пять маршевых двигателей. И один гипердвигатель. Я знал этот корабль наизусть. Знал каждую переборку, каждый люк — потому что вырос на нём. Джонсон учил меня читать схемы раньше, чем буквы. Я мог с закрытыми глазами пройти от рубки до машинного отсека, мог на слух определить, какой насос работает с перебоем, мог по вибрации палубы понять, что один из стабилизаторов вот-вот откажет.

«Гиперион» — так назывался наш корабль. Не самый новый, не самый быстрый. Но надёжный. Джонсон говорил: «Корабль — это не просто металл. Это продолжение команды. Если ты чувствуешь его, он чувствует тебя». Модульная схема «Гипериона» была простой и жёсткой. В центре — хаб: длинный коридор, хребет корабля. Вдоль него, по бортам, висели все остальные модули: рубка и два жилых, дальше — пара грузовых, машинный и оружейный, где хранился наш арсенал. Отдельный модуль нёс обе пушки. И в самом хвосте — отсек гипердвигателя, за которым на кормовой раме стояли пять маршевых двигателей. Каждый модуль крепился к коридору своим стыковочным узлом, и любой из них можно было отстрелить в аварийной ситуации. Джонсон называл это «принципом ящерицы»: если схватили за хвост — отбрасывай хвост, спасай голову.

Охотники били точно. Не хаотично, не наугад — методично. Сначала выжгли орудийный модуль, чтобы мы не могли ответить. Потом — отсек гипердвигателя, чтобы мы не могли уйти. А затем начали отрезать маршевые двигатели по очереди. По одному.

Я взял штурвал. Холодный. И прибавил скорости на максимум. Петляя, я полетел к планете. Звёзды за иллюминатором превратились в длинные светящиеся полосы. Я чувствовал корабль через штурвал. Через вибрацию, которая шла от двигателей к палубе, от палубы к креслу, от кресла к моим рукам. «Гиперион» дрожал. Не как обычно — ровно и уверенно, — а мелко, лихорадочно, будто у него поднялась температура. Где-то в глубине корпуса что-то скрежетало — может, сорванная панель, может, лопнувшая переборка.

Вдруг раздалось:

— Разгерметизация в пятом отсеке!

Голос системы звучал почти обиженно. Будто и она не верила, что всё зашло так далеко. Пятый отсек — грузовой. Там были припасы, запасные скафандры, аварийный запас воды. Я, не думая, нажал на кнопку отстрела. И отсек отлетел. Надеюсь, прямо в охотников. Взглянув на мониторы, я увидел три корабля охотников. Их корпуса были тёмными, без опознавательных знаков. И от этого казались ещё более зловещими. На сканере вспыхнула схема «Гипериона». Она пульсировала красным. Пятый модуль — серый, отстрелен. Первый и четвёртый — чёрные, уничтожены. Гипердвигатель — перечёркнут. Оставались только 2, 3 и 4 двигатели. И в этот момент взорвался двигатель 3 .

И сразу же система выдала:

— Потеря тяги: двигатели 1,3, 5. Статус: неработоспособны. Доступная тяга: 40%.

«Ничего, — думал я. — Посажу. Мы уже входим в атмосферу». Мыслей было много. И все не по делу. Не знаю, зачем я попытался вспомнить, как работает гипердвигатель: формулы, схемы, последовательности включения. Решения в них не было.

Корабль вошёл в атмосферу. Воздух снаружи уже не был чёрным. Он стал фиолетовым. Потом багровым. Как будто сама планета злилась на нас за вторжение. Слои атмосферы сжимались вокруг корабля. Корпус «Гипериона» заскрипел. Температура обшивки подскочила. На панели мигнул индикатор теплозащиты — жёлтый, потом оранжевый.

Система выдала:

— Перегрев левого борта. Критический уровень.

Я сбросил скорость. Немного. Насколько мог. Но даже так корабль продолжало трясти. Тут я заметил, что один из двух движков глохнет. Его рокот становился всё тише. Пока не сменился сухим треском. А потом — тишиной. Вот попадос. Посадка будет не из мя-я-я-я… Мы врезались в землю, когда отказал последний движок. Удар был такой силы, что меня швырнуло вперёд. И только ремни удержали. Это было ещё хуже и сильнее, чем объятья Джонсона. Всё вокруг заскрипело, задребезжало. Мне показалось, что корабль просто рассыплется на части. Пластик трескался.

Я отключился. Сколько я был без сознания — не знал. Время потеряло смысл. Оно могло длиться мгновение, а могло и вечность. Очнулся я на руках у нашего стрелка, Рэна. Он не шёл — бежал. Каждый его шаг отдавался во мне болью: я чувствовал, как под рёбрами вздрагивают его могучие плечи, как гудят от напряжения мускулы, на которых меня несут. Раньше я никогда не думал, насколько он высок — теперь, когда его рост нависал надо мной, казалось, что небо движется вместе с ним. Тёмные волосы прилипли к его лбу, а лицо — лицо человека, который уже перевалил за тридцать и успел повидать своё, — было жёстким и сосредоточенным. Только челюсть выдавала: он не щадил себя. Я попробовал что-то сказать — не получилось. Я смог слегка повернуть голову. Достаточно, чтобы увидеть остатки корабля. Искорёженный металл. Чёрные провалы отсеков. Обломки, разбросанные по выжженной земле. И улетающие корабли охотников, которые становились всё меньше. Пока не слились со звёздами. Будто их никогда и не было. Но этого было недостаточно, чтобы увидеть всех моих спутников. Их отсутствие ощущалось как пустота. Мир потемнел. И я снова отключился.

Очнувшись, я почувствовал, что всё тело ноет. Я лежал у костра. Тепло не столько грело, сколько обжигало ссадины — делало боль ещё ощутимее. Пламя трещало, выплёвывая искры. Взлетая, они на секунду становились похожими на звёзды.

Ко мне подошла наша связистка, Тина. На фоне остальных она смотрелась почти маленькой — ростом ей было чуть выше полутора метров, и впервые за всё это время я заметил, как хрупко она держится рядом с ними. Тёмно-каштановые волосы растрепались и свалялись, как будто их давно не трогала ничья рука. Одета она была в нашу базовую форму — только форму эту уже трудно было назвать одеждой: потёртая, перепачканная, она висела на ней, как воспоминание о том, как всё выглядело до падения. Двигалась Тина устало, шаги у неё были тяжелее обычного. Под ногами хрустнули сухие ветки — и она вздрогнула от даже этого тихого звука. Привычка быть настороже никуда не делась. Она протянула мне флягу.

— Пей, только понемногу, — тихо сказала она. — А то стошнит.

Я поднял руку — дрожащую, непослушную — и обхватил флягу пальцами. Металл был тёплым от её ладони, и это тепло на секунду показалось мне невероятно ценным. Я сделал несколько глотков. Вода отдавала металлом, но это простое действие отняло у меня все силы. Потом я снова провалился в сон. Не глубокий, а рваный. Полный обрывочных видений: то корабль снова трясло, то слышался голос Джонсона, зовущий меня. Такой реальный, что я пытался ответить. Но слова застревали в горле.

Проснувшись во второй раз, я почувствовал, что силы понемногу возвращаются. Но раны и ушибы по-прежнему ныли.

Рядом со мной лежала таблетка болеутоляющего и какой-то жёлтый, гнутый предмет вытянутой формы. Я удивлённо повертел его в пальцах. Кожура была плотной, шершавой — как будто фрукт рос там, где дожди бывают нечасто. От него тянуло сладковатым, но странным запахом: смесь мёда с чем-то пряным, почти острым. Непривычное, чужое. Плод с планеты, на которой мы не планировали оставаться.

Я ещё разглядывал его, когда рядом опустился на колено наш наводчик, Векс. Рядом с Рэном он не казался высоким, но метр восемьдесят пять — метр восемьдесят пять: когда он наклонился, его тень легла на меня вся целиком. Плечи и руки выдавали человека, который таскает тяжести не по необходимости, а по долгу службы. Волосы у него были обычного коричневого цвета — торчали клочьями, будто он сам их стриг наспех. Одет он был в нашу базовую форму, только без куртки, и на нём белела заляпанная футболка. Опираясь на колено, он поморщился — видимо, тоже досталось при посадке. Форма на локте была порвана, на щеке темнел свежий синяк.

— Это здешний фрукт и твой завтрак, — сказал он, криво усмехаясь. — На вкус… ну, скажем так, на любителя. Но калорий в нём — как в трёх обедах.

Он показал, как надо надрезать кожуру, чтобы добраться до мякоти. Я последовал его примеру. Первый кусочек оказался неожиданно сочным, а вкус — странным: сладким, кислым и чуть терпким разом. Я съел фрукт почти не задумываясь — голод оказался сильнее любых сомнений.

После этого все куда-то пошли. Я попытался подняться, но мир на секунду поплыл перед глазами. Потемнел по краям. Пришлось снова опуститься на землю, вжимая пальцы в сырую почву. Когда я наконец смог встать, опираясь на ствол дерева, кора которого царапала ладонь, я увидел, как команда собирается неподалёку. Кто-то проверял оружие — щёлкал затворами, пересчитывал патроны. Кто-то застёгивал ремни, дёргая их с излишней силой. А кто-то просто стоял, уставившись в одну точку.

На мой вопрос, куда мы идём, мне ответили: в город. Купить еду и новый корабль. Во время перехода я старался держаться поближе к остальным, но всё равно отставал. Бок болел на каждом шаге. Во время пути я рассмотрел остаток команды. Лица измотанные, в царапинах и копоти. Одежда местами порвана. Взгляды — настороженные. Оглядев всех, я понял, что выжило всего шесть человек: я, один из матросов, инженер, стрелок, наводчик и связистка. И от этой цифры внутри всё сжалось. Слишком мало для целой команды. Слишком мало, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— А где кеп? — спросил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

— Теперь ты вместо него, — ответил Рэн, глядя мне прямо в глаза.

— Он умер ещё до посадки, так что не вини себя, — тихо добавил Тео. Голос у него был усталым, но спокойным. Будто он уже успел прожить эту потерю и теперь пытался уберечь от неё меня.

Следующие семь часов мы шли молча по джунглям. Воздух был густым и горячим, тяжёлым от влаги, — каждый вдох отдавался тяжестью в груди. Ремни снаряжения липли к плечам, куртка давно пропиталась жаром, и ткань прилипала к спине. Место выглядело заброшенным — будто его намеренно вычеркнули из всех карт. Деревья росли так плотно, что почти не пропускали свет: над тропой смыкались тёмные кроны, и мир сузился до узкой полосы земли под ногами и шершавых стволов по бокам, до которых можно было дотянуться рукой. Под ногами то и дело хрустели остатки каких-то конструкций — то ли руины старых построек, то ли обломки техники, давно поглощённые лесом. Металл покрылся ржавчиной и зелёным налётом, будто сама природа метила чужое как своё. Пластик рассыпался в труху, и при каждом шаге из-под подошвы поднималась сухая пыль, оседая серым пухом на ботинках. Когда мы прошли очередное болото, чёрная вода лежала без единой ряби, а запах гнили въедался в ноздри — от него першило в горле, и хотелось дышать реже. И вот впереди наконец показались очертания города. Сначала — едва заметные линии на горизонте. Потом проступили тени зданий — тяжёлые, угловатые, срубленные наспех. Затем стали видны реальные стены, покрытые странными узорами и символами: они сплетались в плотную вязь, и я никак не мог разобрать их смысл.

Войдя в город, мы выдохнули почти одновременно. Все вывески были на межгалактическом языке — сварите. Это означало, что тут бывали чужаки. А значит, у нас был шанс договориться, купить еду и, возможно, даже найти корабль. Сразу же мы нашли гостиницу и зашли внутрь. Внутри пахло пылью, жареным мясом и чем-то сладковатым — будто кто-то недавно рассыпал мешок пряностей, и запах ещё держался в воздухе, смешиваясь с затхлостью. В нём было что-то почти домашнее — и от этого на мгновение стало легче.

Работник ресепшена — полуголый толстяк, светивший растительностью на животе, — лениво поднял на нас глаза. Оглядел нашу потрёпанную одежду, оружие, уставшие лица. На губах мелькнула ухмылка: он уже подсчитывал, сколько можно с нас содрать.

— Минимальная сумма, за которую вы здесь можете поужинать, поспать и позавтракать, — пробурчал он, — 25 тысяч каран.

Я засомневался, есть ли у нас такая сумма. Но потом вспомнил: после последней вылазки у нас оставалось несколько ценных вещей, которые можно было продать. Да и кое-какие сбережения ещё сохранились. Решив, что наскребём как-нибудь, я кивнул. Мы наскребли нужную сумму. И работник, даже не пытаясь скрыть удовлетворение, быстро заселил нас. Будто боялся, что мы передумаем.

Я лёг в кровать. Она оказалась жёсткой, с выпирающими пружинами. Но после земли и камней даже это казалось роскошью. Не успел я толком устроиться, как привезли ужин. После утреннего фрукта он был восхитителен. Кроваво-красная жижа с какими-то кусками — местные называли его супом орщом. Потом масса с мясом — картофефьное пюре с котлетой, как я понял. И булки с бордовой начинкой — пирожки, или как они там. Я ел почти не разбирая вкуса. Просто потому, что был голоден до дрожи.

Проснувшись наутро, я увидел, как тот же работник привозит в мой номер тележку и сгружает с неё на стол поднос с завтраком. Честно, не знаю, за что мы отдали деньги. Это была какая-то масса, об которую я сломал ложку. Когда я вызвал его, он невозмутимо заявил, что это овсянка — в этот раз я был уверен, что услышал правильно. И пожал плечами, будто вопрос был нелепым, а реальность — не его забота.

Глава 2

После завтрака ко мне пришла вся команда. Вернее — то, что от неё осталось. Они вошли тихо, без стука. Расселись кто где: Векс — на стул у окна, Тина — на край кровати, Финн — прямо на пол, скрестив ноги, Рэн — у двери, будто на всякий случай, Тео — у стены, сложив руки на груди. И сразу началось.

— Как мы выберемся с этой отсталой планетки? — спросил Рэн. Голос у него был ровный, но пальцы сжимались и разжимались сами собой. Привычка. Выдаёт напряжение, даже когда лицо спокойное.

— Да, и где добудем деньги? — подхватила Тина. Она смотрела на меня так, будто уже перебрала в голове десяток вариантов. И теперь проверяла: достоин ли я вообще сидеть на месте капитана.

— А никого не смутил этот работник с ресепшена? — вставил Финн. Он попытался улыбнуться. Но улыбка вышла кривая. В глазах — настороженность. Будто он боялся, что мы уже угодили в чью-то ловушку и просто ещё не поняли этого.

— Тихо, тихо, — сказал Векс. И все замолчали. У Векса был такой тон — спокойный, тяжёлый, — что спорить с ним не хотелось.

— А никого не волнует, как вообще нас отследили? — он посмотрел прямо на меня. — А как, ответь, новый кеп?

От этих вопросов у меня разболелась голова. И только сейчас я по-настоящему понял, что Джонсона больше нет. Он не встанет рядом. Не рявкнет приказ. Не примет на себя самое тяжёлое решение. Не посмотрит так, что сразу ясно: есть только один правильный путь, и это — его путь. Теперь это должен был делать я.

— Все вон! — рявкнул я. Сам удивился, насколько хриплым и резким получился голос. Все затихли. Переглянулись. И молча вышли, прикрыв за собой дверь. В комнате остались только моё дыхание и редкий скрип старой мебели. Я выпил болеутоляющее. Сел на край кровати. Опустил голову. Пружины под спиной протестующе заныли. Но я даже не заметил. Всё моё внимание было сосредоточено на том, чтобы удержать в голове хотя бы одну чёткую мысль.

Так. Подумаем логически. У нас есть несколько проблем. Первая: нам нужны деньги. Вторая: нужно узнать, как нас выследили. А как пиратам заработать быстро? Правильно. Разбойным способом. Оружие у нас есть? Есть. Значит, можно кого-нибудь ограбить. Надеюсь, на этой отсталой планетке найдётся банк. Я думаю, кеп поступил бы именно так. После этого Джонсон бы купил корабль — и дальше, к звёздам. В точку. Так мы и сделаем.

Я созвал команду. Они вошли снова — так же тихо, так же настороженно. Расселись по местам. И ждали. Я рассказал свой план. Коротко. Без лишних слов. Просто ограбить банк. И улететь отсюда.

— Хорошо, — сказал Рэн. — Но ты не учёл, что из оружия у нас один бластер да моя снайперская винтовка.

Он не спорил ради спора. Просто напоминал о реальности. Его взгляд был прямым, без осуждения. Но от этого становилось только тяжелее. Он не пытался меня прикрыть. Он заставлял меня видеть правду.

— Да, — добавила Тина. — И я не готова рисковать ради каких-то десяти миллионов каран жизнью.

Она чуть подалась вперёд. В глазах — расчёт.

— Есть же способ легче: я с Тео могу взломать их систему. Если они остались на той ветке развития, когда взломать её мог каждый дурак.

— Отличный вариант, — сказал я. Это был не идеальный план. Но это был план. И он давал нам шанс.

— Все за? — спросил я.

Я оглядел их по очереди. Все хором сказали:

— Да!

Решено: сегодня же приобретаем компьютер и получаем деньги. Тут же мы пошли на рынок.

Рынок гудел. Пахло пряностями, машинным маслом и чем-то кислым — будто рядом разлили старый аккумулятор. Над головами трепетали выцветшие тенты, отбрасывая неровные тени. А между рядами сновали торговцы, выкрикивая что-то на смеси сварита и местных наречий. Кто-то предлагал запчасти. Кто-то — еду. Кто-то — вообще непонятные устройства, назначение которых оставалось загадкой даже для Тео. Он лишь пожимал плечами и отходил, бормоча себе под нос что-то про «архаичную инженерию». Мы рассыпались между прилавками. На секунду я даже испугался, что потеряю кого-то из виду в этой толчее. Но вскоре голоса слились в общий гвалт:

— Нашёл!

— Тут есть!

— Смотри, вот это!

В итоге нашли два вида ноутбуков. Один — попроще и подешевле. С поцарапанным корпусом, потёртыми клавишами и экраном, который, казалось, вот-вот погаснет от усталости. Второй — дороже, но красивее: гладкий, блестящий, с аккуратной гравировкой на крышке. Так и представлялось, что его вытащили из витрины. Но все видели мрачного продавца, который торговал тем, что подороже. Взгляд у него был цепким. А поза — расслабленной ровно настолько, чтобы казаться угрожающей. Он стоял, скрестив руки. И его вид так и говорил: «Купишь у меня — обману».

Но всё-таки я спросил команду:

— Так какой возьмём? — я кивнул на дорогой ноутбук. — Который подороже?

— Нет, кеп, что вы! — сразу отозвался добряк Финн.

— Продавец получит деньги, а мы — ничего. Лучше взять два подешевле: если один сломается, то мы другой подключим.

— Да, у меня как раз есть флешка-переходник, — добавила Тина. Она похлопала по карману, где что-то тихо звякнуло.

— Она может соединить от двух до семи ноутбуков.

В её голосе звучала уверенность, которая всегда появлялась, когда речь заходила о технике. Она даже слегка улыбнулась. Будто сама мысль о том, чтобы заставить несколько старых машин работать вместе, доставляла ей удовольствие. Я ещё секунду поколебался. Глядя то на блестящий ноутбук, то на хмурого продавца. Потом кивнул:

— Берём два дешёвых.

После оплаты в кармане почти ничего не осталось. И на мгновение стало не по себе: а вдруг мы ошиблись? Вдруг нам нужен был именно тот, дорогой? Но потом Финн хлопнул меня по плечу. И тревога немного отступила.

— Не переживай, кеп, — тихо сказал он. — Мы из этих двух такую систему соберём, что любой дорогой ноут позавидует.

Тео уже крутил в руках один из ноутбуков. Проверял разъёмы. Бормотал что-то о совместимости. Тина достала переходник и начала прикидывать, как лучше их соединить. Рэн стоял чуть в стороне, сканируя толпу. Он всегда оставался начеку, даже когда остальные позволяли себе немного расслабиться. Векс кивнул мне — молчаливый, но внятный: выбор верный. Мы отошли от прилавка. И я вдруг понял: впервые с момента крушения я поверил, что мы отсюда выберемся. Пусть всё было неидеально.

Мы пошли к банку. Точнее — сначала просто пошли по улице. Чтобы найти его название. Улица становилась всё шире. Здания — солиднее. Здесь уже не было тряпичных навесов и деревянных лачуг. Стены были сложены из грубо обтёсанного камня. Окна закрывали тяжёлые ставни. И пыль тут лежала иначе. Не рыхлой кучкой, как на рынке. А тонкой, въевшейся коркой.

— Название банка… — пробормотал я, оглядываясь по сторонам. Будто оно могло проявиться прямо на стене, если я посмотрю достаточно пристально. — Нам вообще нужно знать название, чтобы взломать систему?

Тина на ходу вытащила из сумки один из купленных ноутбуков. Щёлкнула крышкой. Экран вспыхнул тусклым светом, на секунду ослепив нас. Пальцы её забегали по клавишам. Губы беззвучно шевелились — она что-то высчитывала, прикидывала, проверяла. Ветер подхватил прядь её волос и бросил на экран. Но она даже не заметила. Вся ушла в строчки кода, в цифры и символы, которые были понятнее человеческой речи.

— Не обязательно, — наконец бросила она, не отрываясь от экрана. — Если тут всё так примитивно, как я думаю, нам хватит IP-адреса локальной сети. Банк наверняка держит сервер где-то в центре, в защищённом здании. Мы просто найдём узел, подключимся — и дело в шляпе.

Она на секунду замолчала. Потом добавила:

— Главное, чтобы тут не было квантовой защиты или чего-то подобного… Но, судя по этому рынку, тут даже Wi-Fi, наверное, по кабелю раздают.

Тео, шагавший рядом, хмыкнул. Он поправил лямку рюкзака, в котором уютно устроился второй ноутбук. И посмотрел на здания с видом человека, который привык видеть в любой стене не архитектуру, а набор слабых мест.

— Ага, — протянул он. — Тут технологии застряли где-то между «каменным» и «двадцать первым» веком. Я почти уверен, что их система безопасности — это пароль «1234» и охранник с пистолетом.

Финн, который шёл чуть впереди и всё время озирался, будто ждал, что из-за угла выскочит разъярённый торговец, вдруг ткнул пальцем куда-то в сторону главной улицы.

— Смотрите! — воскликнул он. — Вон там!

Мы все повернули головы. В конце улицы возвышалось единственное по-настоящему каменное здание. Не лачуга из досок. Не навес из ткани. А солидное строение с толстыми стенами и решётками на окнах. Камни были тёмными. А решётки выглядели так, словно их ковали специально для того, чтобы выдерживать удары бластеров. Над входом висела вывеска. Грубые металлические буквы складывались в надпись на сварите:

«Галактический сберегательный банк».

Векс присвистнул. Звук прозвучал в тишине улицы неожиданно громко.

— Ну, выглядит внушительно, — буркнул он. — Как будто специально строили, чтобы выдерживать осаду. Или чтобы никто не заметил, что внутри всё на соплях держится.

Рэн, молчавший до этого, покосился на здание. И провёл ладонью по прикладу своей снайперской винтовки — тихо, почти нежно.

— Если что, я могу занять позицию вон на той крыше, — спокойно сказал он. Он кивнул на соседнее здание с покрытой черепицей крышей. Черепица местами потрескалась, местами отсутствовала вовсе. Но угол обзора оттуда и правда был отличный. — Прикрою, если вдруг охрана решит, что мы слишком любопытные.

Теперь я — капитан. И от моего решения зависит, вернётся ли команда в космос… или останется здесь навсегда.

— Ладно, — выдохнул я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовал. — Тина, Тео: вы берёте ноутбуки и ищете вход в систему. Финн, ты с ними — помогай, если понадобится. Векс, осмотри периметр, найди слабые места в защите. Рэн… оставайся на связи. Если что — ты наш козырь.

Тина подняла на меня взгляд.

— Знаешь, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Джонсон бы гордился. Это в его стиле: ворваться, всё сломать и уйти с деньгами. Только мы не будем ничего ломать… ну, почти.

Я криво усмехнулся. Усмешка получилась горькой, но настоящей.

— Главное — не сломать наши шеи, — пробормотал я. — Пошли. Пора узнать, насколько «отсталой» может быть эта планета.

Мы подошли ближе. У входа стояли двое охранников. В одинаковой тёмно-серой форме. С тяжёлыми поясами. И одинаковыми выражениями лиц: скука пополам с усталостью. Они стояли так, будто эта поза была их единственной работой. Стоять и делать вид, что они готовы ко всему. Хотя на самом деле просто хотели, чтобы день поскорее закончился.

— Блин, блин!

Тина резко отпрянула от ноутбука. Мы успели найти укромный переулок. Она развернула его на ящике. Пальцы замерли над клавиатурой. На экране мелькали строчки кода, сменявшиеся красными сообщениями об ошибке. Одно за другим.

— Я не ожидала. У них защита получше, чем я думала. Не примитивная сеть с паролем на входе, а настоящая локальная система с фильтрацией трафика. Нам придётся войти внутрь и подключиться к компьютеру в кабинете директора. Прямо к терминалу.

— Рэн, спускайся! — крикнул я, запрокидывая голову к крыше, где Рэн до этого занимал позицию. Голос сорвался на хрип.

Через тридцать секунд он уже стоял передо мной. Приземлился легко, почти бесшумно. Только камешки под подошвами хрустнули.

— Что случилось? — спросил он, не тратя время на лишние слова. Он уже мысленно пересчитал варианты, прикинул углы обстрела, оценил, сколько шагов до укрытия.

— Планы меняются, — сказал я. Я старался уложить мысли в чёткие фразы, чтобы самому не запутаться. — Мы врываемся внутрь, отбираем у них пистолеты или автоматы — что у них там будет — и идём в кабинет директора. Я, ты и Векс неплохо дерёмся: мы отбираем оружие и отвлекаем их, а вы проникаете в кабинет директора, взламываете сеть и…

— Да-да, мы поняли, — нетерпеливо перебил меня Тео. Он нервно потирал ладони. — Но мне кажется, нам нужна маскировка. Можем вернуться на рынок и купить шапки, плащи, что угодно, лишь бы прикрыть лица. А то нас будут искать власти этой планеты, если они есть. И мы не только не сможем купить корабль и улететь, но и у нас будут большие неприятности с властями.

— Да зачем маскировка? — возразил Рэн. Он чуть прищурился, словно уже видел сквозь стены, как всё пойдёт. — Мы отсюда смоемся раньше, чем власти узнают. Тем более если их нет.

— Кеп, тебе решать, — сказала Тина. Спокойно, без упрёка. Просто признание: теперь ответственность лежит на мне.

— Подождите минутку, мне надо подумать, — ответил я.

Я закрыл глаза на секунду. Чтобы отсечь лишний шум: голоса команды, гул улицы, собственное сбившееся дыхание. Так. Если мы пойдём штурмом, то привлечём слишком много внимания. Выстрелы, крики, сирены, которые взвоют на весь город. Если пойдём за маскировкой, это тоже слишком много внимания. Мы снова на рынке, снова у всех на виду. И любой подозрительный взгляд может всё испортить. Почему бы нам просто не попасть к директору через охрану? Не как захватчики, а как посетители.

— А что, если мы не будем вламываться? — тихо произнёс я, открывая глаза и глядя на команду. — Что, если мы просто зайдём? Официально. Скажем, что хотим открыть счёт или что-то вроде того. Охрана нас пропустит, мы пройдём внутрь, и там уже будет проще найти кабинет директора и терминал.

— Ты серьёзно? — приподнял бровь Векс. — Просто зайдём, как будто так и надо?

— Именно, — кивнул я. — Мы не будем выглядеть как бандиты. Мы будем выглядеть как обычные клиенты. Ну, может, чуть потрёпанные. Но это даже лучше: скажем, что прилетели с дальнего рейса, устали, хотим положить деньги на счёт, чтобы потом спокойно купить новый корабль.

Тина задумчиво постучала пальцами по крышке ноутбука. А потом медленно улыбнулась.

— Знаешь, а это может сработать, — протянула она. — Если они не слишком подозрительные, то даже не станут проверять нас глубоко. А если и станут… ну, тогда у нас есть Рэн и Векс.

Рэн хмыкнул. Но в его глазах мелькнуло одобрение.

— Хитро, — признал он. — Иногда самое простое — самое лучшее.

— Тогда действуем так, — сказал я. — Мы заходим как клиенты. Ищем кабинет директора. Как только находим терминал — Тина и Тео подключаются. Мы с Вексом и Рэном держим ситуацию под контролем. Финн… будешь нашим «лицом». Улыбайся, будь дружелюбным, отвлекай внимание, если что.

Финн выпрямился. Будто от этой задачи у него прибавилось роста. И расплылся в самой широкой и искренней улыбке, какую я только видел.

— Я лучший отвлекающий фактор в галактике, — гордо заявил он.