Обложка Стальной Прометей

Стальной Прометей

JaM

0% прочитано
Стандартный
JaM

Стальной Прометей

Пролог

Солнце осветило давно заброшенный город. В своё время он выглядел как тот самый город светлого будущего: летающие машины, электричество по всюду, сверхскоростные поезда, голограммы… Сейчас же это груда оставленных некогда белоснежных небоскрёбов, подвергнутых влиянию времени и дикой природы.

Было утро. Такое дивное и такое обманчивое: кажется, что вот-вот начнёт раздаваться пение соловья или другой-какой птицы, лесной или не очень. Но единственное, что слышит Драйк, – на вид немолодой хладнокровный охотник и “убийца” роботов, - механический скрежет и стук лап по асфальту. «Муравьи.» — мелькнуло в голове мужчины. Мехи, выпущенные Титанами для зачистки местности от пехоты и артиллерии. Только есть ли в этом смысл? Самая работоспособная пушка в десяти километрах радиуса поиска Муравьёв — некое подобие небольшого пистолета-пулемёта в кармане Драйка. Он, конечно, и пистолет-то только по названию: собирал его Драйк из всего, чего находил; а найти целый огнестрел в Последнем Городе невозможно уже как пару сотен лет, если не больше. Даже калибр стал чуть больше, ведь патроны приходилось добывать из давно не работающих орудий Муравьёв.

Погладив рукоятку на удачу, Драйк прошмыгнул мимо робота и оказался за его спиной.

Они оба знали, что Муравей видит Драйка.

Мужчина быстро выхватил грубый нож, созданный из острого осколка древней железяки и крепкого дерева в качестве рукоятки, запрыгнул на робота, как на коня и нашёл щель между его шеей и головой. Драйк был опытен в этом ремесле, в ремесле борьбы с такими, как Муравей; несмотря на это, он едва-ли держался, когда робот, издав сдержанный скрежет, начал крутиться на месте, пытаясь поймать нападавшего.

Ещё удар.

Драйку в этот раз не повезло: этот был куда крепче иных, часть древней брони ещё сохранялась на нём. Муравей перестал сдерживаться и начал издавать визг на весь заброшенный торговый центр, некогда населённый людьми, где его “предки” убивали сотнями невинных людей столетия назад. Откуда ему знать, что все его “сородичи” давно лежат лапами к верху вокруг этого злополучного здания, как бы он мог узнать, что место погребения древних жертв железных монстров станет и его могилой тоже?

Ещё один удар ножом и четыре задние лапы Муравья отказали. Теперь он отчаянно шевелил передними лапами и своими клешнями, но даже в таком беспомощном состоянии он представлял опасность для людей. Робот ранил Драйка в плечо, оставив глубокий длинный порез, что предвещало наличие ещё одного шрама на теле охотника, а их было не мало. Идеальная машина для убийств, не так ли?

Честно говоря, происходи это чуть раньше, родись бы Драйк во времена рассвета Муравьёв и Титанов, мужчина так бы легко не смог побить Муравья почти в рукопашной борьбе. Это сейчас их корпуса изрядно износились, местами видны следы пуль, противотанковых снарядов и осколков гранат, некогда существовавших и могущих, по легендам, обрушить Титанов с их многометровой высоты вниз. Это сейчас они сбросили защитные листы металла, как им велит алгоритм, и не дождались новой защиты, которую этот же алгоритм обещал им на сборочной станции или где там собирали этих железных тварей.

Но вот Титаны… О, эти огромные мехи даже спустя столько времени были как новенькие. Ощущение, будто их кто-то моет и ухаживает за ними; возможно, так и есть, но Драйк таких безумцев не видел, а за время своей практики охотника выяснил, что на самом деле мехам благоприятствует погода. По крайней мере, так ему казалось... Так и повелось в Последнем Городе, что дожди и снегопады — предвестники рейда Титанов на остатки человечества, на Последних, а это всегда означает скорый переезд. Ещё не один рейд не был отбит людьми.

Закончив с последним роботом, Драйк принялся за разделку своей добычи. В Муравьях обычно находились патроны для старого когда-то работающего орудия, часто подвергающегося проверке и чистке. Сейчас же эта рухлядь толком и не функционирует, если она ещё есть у роботов; уже большая часть Муравьёв сбросила орудия, как и свои «доспехи». Вместе со снарядами можно найти и много разной техники, особенно ценны острые железяки на рынке охотников — в зависимости от размера, жесткости и упругости, их можно за дорого продать на рынке или в хабах. Так обычно Драйк и делал: детали мехов, патроны и особо полезные для себя технологичные куски роботов он забирал себе, а остальное продавал. Жизнь меняется, а люди всё ещё сдают металлолом…

Детали Драйк пускал на свои разные изобретения — они не так разнообразны из-за того, что большинство из них сделаны из деталей Муравьёв, однако часто невероятно полезны; на простые безделушки он не тратил своё время и ресурсы.

Однако, сегодня цель Драйка не простое отбитие разведотряда. Он шёл за Титаном – одним из огромных четвероногих мехов, некогда предназначавшихся для атаки танков.

Безумно? А не безумно ли то, что Драйк только что перерезал небольшой отряд мехов в одиночку?

Снова дождь, уже третий за последние двенадцать часов охоты. «К рейду? Не сегодня.» Идти можно было чуть спокойнее, чем до этого: улица зачищена, но и быть беспечным в этих краях - значит умереть. Но когда за полуразрушенным небоскрёбом показался он…

Даже самый глупый и самоуверенный храбрец встал бы и не смог подавить желание убежать, спрятаться, сжаться в комочек и просто ждать, пока это чудище исчезнет…

Но только не наш безумец.

Драйк слишком хорошо знал Титанов. На их изучение ушла почти вся его жизнь. Сейчас он не промахнется.

Наконец, человеку предстало творение его теоретических предков: огромных мех в пять этажей с толстыми ногами и почти таким же толстым корпусом. А на корпусе номерной знак: 1-056.

Пятьдесят Шестой… Такой же, как и десять лет назад… Тогда он был совсем мальчишкой. Он играл со старшим братом в догонялки. Конечно же, Драйк уступал своему сопернику, но всё равно было весело… Беззаботное детство, что уж ещё сказать?

— Ну ты и бедолага ногоплечий! Когда изволишь бежать быстрее, а, Драйкуша? — рассмеялся старший брат Драйка. Это был парнишка лет семнадцати, с каштановыми волосами и глазами, цвета рубина. Он улыбался, Драйку казалось, что он всегда улыбается. Таким он запомнил его.

— Не называй меня так! — возмущённо сказал мальчик. Не было понятно, не понравилось ли ему прозвище или изобретённое братом ругательство на подобии «рукозадого». Тогда он не был суровым мужчиной из Последних, а лишь маленьким четырнадцатилетним ребёнком, ещё только начинавшим ощущать свою жизнь более... По-взрослому.

Поднявшись и отряхнувшись, маленький Драйк снова побежал за старшим братцем. Во время бега ему показалось, будто земля затряслась. От удивления, мальчик прекратил бег и встал в ступор. Стряхнув с себя это состояние, Драйк снова побежал за братом… Снова грохот. На этот раз и старший озадачился этим. Через пару мгновений послышались многочисленные визги и скрежеты. Было ощущение, будто кто-то разворошил муравейник… Муравейник… Дети с ужасом переглянулись. На горизонте, во время заката появились Муравьи. А за ними…

Огромный и, одновременно, как будто меньше того размера, которого он должен быть. Величественный и ужасающий. Пятьдесят Шестой. Корпус меха на фоне заката казался чёрным, как та самая краска, которой всё хвастал местный торгаш, мол, она настолько черная, что хоть к солнцу самому приложи — ничего не увидишь. И удивительно белая, как будто светящаяся надпись: ОПТД:1-056. Мех шёл медленно, в отличии от своих братьев меньших, он как будто никуда не торопился. Да и зачем суетиться Титану? В конце концов, рано или поздно он раздавит всех людей, что скрываются в этих грудах мусора, которые они гордо называют своими домами… Драйка завораживал ход меха, медленный и величественный. Так бы и стоял мальчик, смотря на смертоносных роботов, если бы его брат не спас его. Драйк очнулся уже на руках, а Титан скрылся из виду. Вокруг стоял невероятный галд: шум топающих лап Муравьёв и крики людей перемешались в адскую смесь для тех, кто ещё в этой суматохе не оглох. Некоторые Последние молча и скоординировано собирали вещи — то были старики, привыкшие к рейдам. Другие бегали из стороны в сторону, растерянно ища своих родственников и друзей. Третьи же брали самодельное оружие и шли навстречу роботам. Тогда, для Драйка это был уже второй рейд, но привыкнуть к такому ему было сложно, и он относился ко второму типу людей. Когда его брат опустил его на землю, у их палатки, они оба слегка нервно, изредка перебрасываясь короткими и обрывающимеся словами, собирали вещи. Их было не особо много — дети жили вдвоём, родители умерли спустя год после рождения Драйка и их воспитывала часть поселения, ещё не совсем глухая душой к детским невинным жизням и их молчаливым мольбам о помощи.

Приготовившись к побегу, брат улыбнулся маленькому мальчику, и, возможно, себе, и приоткрыл вход палатки.

А там…

Муравей. Тогда он казался грозным хищником, сильным и непобедимым. Его жвала яростно щёлкали, глаза сверкали красным электрическим светом. Робот посмотрел сначала на брата, потом на Драйка, словно выбирал, кого убить первым. Взгляд меха остановился на младшем мальчике. Муравей щёлкнул жвалами и потянулся к Драйку. Робот едва ли уже не оттяпал мальчику нос, однако его брат успел схватить его и выкинуть за шкирку из палатки, оставаясь один на один с Муравьём. Он схватил первое, что ему попалось под руку — то ли трубу, то ли кусок арматуры, — и ударил по голове робота. Мех остановился и почти что удивлённо что-то провизжал. Затем он схватил жвалами орудие противника, защищаясь от его атаки, и между ними завязался бой.

Что было дальше? Драйк и сам уже плохо помнит. Помнит, как он плачет, а его тащит на себе один из тех, кто решил противостоять оружию прошлого… Ему кажется, или у того нет руки?..

Драйк стряхнул с себя воспоминания. Не сейчас нужно предаваться им. Позже. Когда он "убьёт" Пятьдесят Шестого и прекратит страдания своего народа... Хотя бы на время. Парень подошёл по ближе к нему и аккуратно, словно очень старую и почти рассыпающуюся вещь, потрогал одну из ног. Он до последнего боялся, что это всё сон и ему придётся начать всё с начала. «Вроде не исчезает…» Драйк оглянулся назад. Пора приводить свой план в действие…

Глава 1

Прошло 2 месяца с того момента, как Драйк выяснил, что Пятьдесят Шестой – разрядился. Как и многие другие Титаны.

«После того, как я нашёл Пятьдесят Шестого, - писал он в своём дневнике, - я решил вести записи по его разборке. В конце концов, я, возможно, первый в мире человек, который за последние пару веков начал разбирать Титана.

Первым делом, я захотел изучить тот люк, который я заприметил до этого… Судя по всему, внутрь можно залезть. Однако, там всё завалено обломками меха… Но я смог залезть внутрь. Там я нашёл… Не знаю, как это назвать. Напрашивается слово “батарея”; ранее я сидел с книгами и читал о чём-то подобном. Правда, не совсем разобрался в единицах измерения, но это поправимо.

Пока доставал батарею, услышал жутковатое щёлканье. Как выяснилось, это был механизм запуска спинных ракет. О них я слышал не понаслышке и даже один раз видел, как одна такая штука вылетела и подорвалась в воздухе. Это было… Эффектно (пометка: как ракеты прослужили так долго без обслуживания? Изучить!).

Что до батареи Пятьдесят Шестого, то при вскрытии панели с питания мне предстал небольшой зелёный кристалл формы куба. От него шло множество проводов и такое же количество зелёных штук, вроде платы называются. Хотя плата же это вроде когда покупаешь что-то?..

Первое, о чём я подумал, было “ПРОЦЕССОР!”. Потом я присмотрелся к направлению проводов и кабелей от кристалла. Они все шли в разные стороны; самый толстый кабель шёл во внутрь. По идее, процессор должен быть там. Тогда что это? Немного подумав, меня вдруг осенило! Ну как я мог не понять с первого раза, что это аккумулятор! Заряд, на удивление, ещё есть. (почему заряд сохранился? Подумать на досуге!). На это, по крайней мере, указывает странный прибор, вдолбленный в сам камень. Выглядит ново, но не включается. Странно... Может, я не те кнопки жму?

Я отнёс этот кристалл домой и первом делом решил его спрятать. Затем, я взял всё, что награбил с Муравьёв и пошёл к местному скупщику всякой всячины. Там я ему всучил весь ненужный мусор, и на него я выручил столько еды, что пару месяцев могу просидеть дома.»

***

Драйк скучающе смотрел в потолок. Всем эти месяцы, с того момента, как Пятьдесят Шестой был обнаружен им в нерабочем состоянии, он разбирал его по мере своих возможностей. Драйк перевёл взгляд на кристалл, лежащий на столе. Правильные грани камня и искажённая игра лучей света, исходивших из некого подобия окна, привлекали внимание любого, кто хоть чуть-чуть да задевал глазами аккумулятор Пятьдесят Шестого. От такого интереса (иногда даже нездорового, что замечал за собой Драйк) могли быть проблемы; в прочем, к Драйку особо никто не заходит.

Мужчина бился над секретом кристалла уже несколько недель и всё никак не мог понять, как он работает и от чего зависит заряд. По крайней мере, спасибо создателям Титанов, способ подключения батареи есть. «Технически, - думал Драйк, лениво покачивая ногой, - если есть выход, должен быть и вход… Да ты гений! Если есть небо, есть и солнце… Так, я отвлёкся. – Драйк сел на кровать, закрыв глаза своими ладонями, - Ясен пень, что вход есть, но как его реализовать? Ну, допустим, исходить будем из способа подключения…» Вдруг, его снова осенило. Уже который раз за относительно короткое время… Он вскочил и чуть не споткнулся, спешив к кристаллу. Драйк достал батарею из шкафа, затем в который раз всмотрелся в подобие отверстия для электровилки, только в камне и не для привычной вилки. Затем, он начал рыться в ящиках и полках и вскоре вытащил какие-то схемы и чертежи. Они были нарисованы от руки, но довольно ровно; рука была набита у Драйка. Из этого же шкафа случайно выпало ещё с десяток других чертежей. Некоторые из них были ветхими, некоторые совершенно грубые и напоминающие детские рисунки. С момента своей «карьеры», Драйк не раз создавал чертежи, начиная ещё с юношеских лет. Глядя на эти бумаги, можно было бы составить целую карту жизни мужчины, наблюдать, как его технические способности развивались.

Сверившись с чертежами, Драйк снова внимательно осмотрел отверстия. Он быстро взял старый дряхлый ящик инструментов с пола, всё это время служивший ему журнальным столиком, и вытащил все нужные ему вещи: самодельная дрель, молотки и гвозди (не то, чтобы предназначенные для работы с камнем, но другим Драйк не располагал) и великая и ужасная изолента…

Итак, разломав дрель в хлам, потратив все свои гвозди и разбив молоток пополам, Драйк вытер пот. Ничего не выходило. Было ощущение, что сам этот кристалл выдалбливали другим таким же кристаллом более удобной формы. От досады, Драйк пнул стол.

К ужасу Драйка, кристалл слетел со стола и полетел в низ, грозя разломать этот прибор, вросшийся в кристалл. Секунды растянулись в часы. Драйк в два шага оказался у стола, но было поздно... Батарея упала ровнёхонько углом прибора об пол. Раздался какой-то треск или шум; не было ясно. Прибор, как и сам кристалл, был цел. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.

Только Драйк облегчённо вздохнул, одновременно дав себе пощёчину за такой пагубный порыв эмоций, как треск раздался снова. Его острый слух не мог его подвести; что-то трещало. Драйк медленно подошёл к батарее и попытался заглянуть в экранчик. Он аккуратно протянул руку и перевернулся куб, каждую секунду ожидая взрыва, появления розовых фей-Муравьёв и любого бреда, не представляя пределов последствий. Экранчик сбоил сообщениями об ошибках. Виртуальная клавиатура, выведенная на него, тоже глючила и сбоила. Показатели и графики скакали, в конце концов тоже выдав ошибку. Через секунду вылезло уведомление на весь экран, закрыв клавиатуру и графики. Как только Драйк с трудом смог разобрать его, он кинулся за инструментами, разбрасываясь вещами и впервые за всю свою жизнь молясь о дополнительном времени.

Надпись была проста: "Критический уровень целостности батареи! Срочно ограничьте скорость распространения нанометалла! В противном случае ожидайте взрыва!"

Естественно, что такое нанометалл, почему уровень критический и что значит ограничить скорость распространения этого самого металла Драйк не знал. Но вот слово «взрыв» было весьма ясно.

Но что же делать? Ну сунет он пару отвёрток и других тонких железяк, ну поскачет он с бубном вокруг батареи. А что дальше?

«К чёрту сомнения.» Драйк вытащил первое, что попалось ему под руку. Это была какая-то длинная тонкая крепкая железяка. Он быстро бросил свой инструмент на стол, быстро подняв туда же и батарею. В последний раз Драйк так нервничал, когда в шестнадцать лет убежал в ответный рейд со взрослыми и едва не помер. Руки вспотели, пока Драйк вертел камень в руках, ища треклятый нанометалл. Глаза уловили лёгкое движение; Драйк стал всматриваться в само нутро камня, сквозь поверхность которого проглядывались провода. Снова движение. Время шло неумолимо и нужно было что-то решить прямо сейчас.

Одним движением руки, Драйк перевернул железку самой прямой частью и сунул в одно из отверстий. Движение было быстрым, чётким, и Драйк надеялся, что он, во всяком случае, умрёт хотя бы без мучений...

Взрыва не последовало. Прибор на батарее издал писк. Тревожный красный сменился на успокаивающий зелёный цвет. Драйк поставил батарею на стол, не вынимая железки, и рухнул на кровать. Сработало. Пронесло.

«Нет, так дело не пойдёт. Ещё одного такого сюрприза я не выдержу. Ну да, нужно было догадаться, что для начала следует изучить материал, с которым работаешь. Что ж, придется засесть за книги…»

Здесь следует сказать, что книг было навалом в Последнем Городе. Нет, правда: найти любую книгу можно было в руинах небоскрёбов или просто на улице, вынесенные ветром или иными погодными условиями. Однако читать теперь почти никто не умел; едва ли находя временные укрытия в мегаполисе, читать не было ни времени, ни желания, ни сил, ни надобности. Получилось так, что чтение ушло в прошлое, а настоящим стали попытки выжить в этом аду.

Драйк, не смотря на свою относительную учёность в местных кругах, едва ли одобряет книги и их чтение. Как ни крути, думал он, если нужно будет что-то узнать: узнай на практике или от других, мол, книга - дело крайнее. Но, порой, мужчина признавал, что от этих «бумажных носителей» есть толк. Да и не всегда что-то можно найти на оставшихся файлах в Сети, едва ли запустив кустарный компьютер…

Драйк накинул на себя плащ, который он сшил сам из шкур добытых зверей и того, что смог найти. Поежившись, мужчина вышел на улицу. «Зима близко.» Снег только выпал, но холод становился всё ощутимее с каждым днём. Нужно будет купить ещё одежды на оставшиеся деньги, потому что ещё чуть-чуть и даже в его “доме” будет холодно с костром и полуживым обогревателем… Мужчина подкинул за спиной мешок с металлоломом и не только и шмыгнул носом. Несмотря на свою обнадеживающую тяжесть, на самом деле «товара» было немного. Из самого полезного там были только пару клешней Муравьёв, годившиеся в заточки для оружия, пластины с брюха, пара лап и (что являлось редкостью в ассортименте Драйка) свежая шкура недавно убитого борова.

Топая по заснеженному асфальту, Драйк ловил на себе разные взгляды. Они варьировались от жалостливых до источающих ненависть. Он, собственно говоря, не один такой – так относятся ко всем охотникам. Не всем нравится, что «коллеги» Драйка, да и сам он, уничтожают Муравьёв, стараясь спасать чужие шкуры. Одна часть считают охотников мстительными полоумными бедолагами, вторая сошла с ума и решила поклонятся мехам, как собственным избавителям от тяжкой жизни и не мало ещё частей думала и выдумывала иные мнения об охотниках. Раньше те, что из сектантов, не обращали внимания на охотников, точнее пытались, и ограничивались злобными взглядами и тихой ненавистью. После того, как они как-то прознали за Пятьдесят Шестого (Драйк подозревает, что торговцу, к которому он сейчас идёт, следует отрезать длинный язык), люди плевались при виде охотников и даже случались нападения и драки между двумя фракциями.

Драйк остановился у дверей в когда-то бывший магазинчик, занятый торговцем на время остановки поселения. Зайдя внутрь, мужчину ждал запах резины, каких-то самодельных паршивых специй и не самый приятный запах горящей лампадки на довольно паршивом масле, еле освещавшей помещение. В полутьме Драйк смог разглядеть мужчину, весело подпевающего себе под нос некую мелодию и протиравшего прилавок грязной тряпкой, от чего сам предмет мытья не был чище. Парень кашлянул, и хозяин лавки обратил на него внимание:

- О, Драйк! Друг мой, проходи, проходи. Ты за дисками на ту странную круглую электрическую пилу? – мужчина повернулся к коробкам, стоящим у стены и начал там рыться, - Сейчас, погоди, мне недавно один из ваших занёс новые… Почти новые! Всего 112 лет! На вскидку.

- Я позже возьму это, прибереги мне на потом. Я за другим пришёл, Сильвестр, - Драйк оглядел когда-то стеклянные стеллажи в поисках книг и какого-то подобия одежды, - У тебя есть какие-нибудь книги про камни? Скажем, про гео… Геологию, кажется.

- А когда это ты у нас заделался любителем почитать, а? – Сильвестр улыбнулся щербатым лицом, но не глазами, - Ну, думаю, найдётся. Когда-то приносил мне один человек книгу. Говорит, дедова, а дед его – охотником был…

- Давай без твоих историй. Сейчас не до них. Возможно, я на пороге…

-…очередного открытия? Да ты, никак, рожаешь их по три штуки на дню… Ох, вот же она! – мужчина аккуратно достал потрёпанную книгу и также аккуратно положил её перед Драйком. – Она самая, - Сильвестр полез в другую коробку и вскоре вылез. - Это в подарок от меня, - к учебнику геологии для дошкольников присоединилось горное дело и азбука, - Ты уж у меня постоянный покупатель – никто чаще тебя не тащит мне проводочки да детали с Муравьёв… Хотя, конечно, из-за частых визитов охотников ко мне много кто ходить перестал по сам-знаешь-каким причинам.

Драйк не обратил внимания на другие учебники, но взял все три.

- Спасибо. – Драйк снял со спины мешок и стал копаться в содержимом.

- Продам за пару клешней. Но могу сделать тебе скидку, если хоче… - Сильвестр не успел договорить и на место книг с глухим стуком упала пара клешней, - Ну, как знаешь…

- Ага. – мужчина открыл дверь боком, придерживая обеими руками древние руками. Перед тем, как покинуть лавку, он бросил на Сильвестра гневный взгляд и сухо добавил, - И держи чаще язык за зубами. Трещишь много.

Сильвестр ошарашенно и слегка виновато смотрел на Драйка, пока тот не скрылся. Он шёл быстро, вбивая каждым шагом в землю своё недовольство и гнев. Немного успокоив шаг, Драйк погрузился в мысли. «Почему со мной так всегда? Стоит мне заговорить с малознакомым человеком, как впадаю в странное состояние злобного барсука… И людей пугаю… Нужно будет заказать попозже учебник по психологии что ли… Хотя причём тут я? Это… Это всё из-за камня, да. У меня вовсе нет никаких проблем, нечего мне мозгоправством заниматься… Не мужское это дело.» Драйк окончательно успокоился, зайдя и закрыв за собой дверь своего дома засовом. Пока остальные люди пользовались уцелевшими спустя столетие замками, Драйк больше ценил добрый деревянный засов. Он и Муравья дольше сдержит и ключ, заполняющий карманы, не нужен.

Драйк снял плащ и повесил его на импровизированную вешалку. Это не просто гвоздь в холодной стене когда-то бывшего клуба, всё никак не хотевшей принять тепло от костра и обогревателей, работающих по принципу «на добром слове», а полноценная конструкция: кусок доски, прибитый в стене и уже из неё торчали шляпки гвоздей.

Парень подошёл к костру и попытался его разжечь. Безрезультатно. Дрова промерзли насквозь, нужны новые. Парень покосился в угол, где стоял обогреватель. Каждый раз включая его, он боялся, что предмет последнего слова техники взорвётся прямо на полу – сам корпус обогревателя нагревался сильнее, чем воздух, выходящий из решётки этой штуки. Но, выбора особо нет: в любом случае, или Драйк умрёт от раскаленного осколка металла или от холода.

Спустя пару минут пыхтений обогреватель заработал. Поставив его в центр комнаты, парень всё-таки решил положить книги на стол, а не таскаться с ними по всему дому. Начать он решил с азбуки: как бы Сильвестр не смеялся, а язык Драйк знал из рук вон плохо и подтянуть его перед важным исследованием будет к месту.

Уже открыв древнюю книгу, чьи страницы уже почти рассыпались, Драйк едва не вырвал одну из страниц с корнем от резкого стука в дверь. Аккуратно закрыв фолиант, хранивший тайны его родного языка, Драйк, злобно ругнувшись, пошёл открывать дверь, не снимая цепочки. Повозившись с замком и откинув засов, он приоткрыл дверь На улице стояла девушка возрастом младше на несколько лет хозяина двери, которую она настоятельно хотела открыть, дёргая ручку и пыхтя. В руках она держала замотанную в чистую тряпку посудину, чья форма и размеры не угадывались. Это была подруга детства Драйка, Селиса. С момента смерти брата Драйка они почти не общались, лет до двадцати. Лишь в последние года два по непонятной причине они снова сблизились и заново сдружились.

Драйк открыл дверь и вопросительно посмотрел на девушку:

- Опять ты? Сказал же, отстань от меня! Я что, ребёнок тебе? Я… Я умею готовить!

- Во-первых, корешки и недожаренное мясо – еда не очень. Как ты вообще ещё не загнулся с таким питанием? Во-вторых, я принесла нормальную еду. Как ты любишь. – девушка хмыкнула и вошла в помещение, как к себе домой.

- Пирожки что ли? - Драйк открыл перед девушкой дверь с цепочки и закрыл её.

- Какие пирожки? Хочешь много, сама бы всё слопала по дороге. Лепёшки уж. – услышав, как Драйк разочарованно едва слышно вздохнул, девушка поторопилась обрадовать друга, - Но я ещё урвала со склада дикого мёда баночку, так что можешь начинать от радости делать кульбиты.

- Мёда, говоришь?.. – Драйк закрыл дверь, но не на засов, посчитав, что это было бы грубо и непонятно для девушки, - Ладно, живи. Что-то, а лепёшки ты готовить умеешь.

- Ты сейчас договоришься и лепёшки съем я. – девушка поспешила ко столу, чтобы выложить угощения, но заметила книги и кристалл, лежащий на столе.

- Ты что это, за книги взялся?.. Удачи; помню, мама рассказывала, как одного бедолагу грозились сжечь за чтение… - девушка вплотную наклонилась над батареей Пятьдесят Шестого и ойкнула от удивления, - Ой, это тот самый… Как там его расписывал Сильвестр? Сердце Титана?

- Сама ты, «сердце»! – Драйк в полушутку огрызнулся и принялся раскладывать своё барахло на столе по местам. – Это аккумулятор, батарея Титана… Зови как хочешь. Разбираюсь, как он работает…

- Ты давай тише. – Селиса боязливо оглянулась, но не подавала виду, что испугана, - Лишние уши, знаешь ли. Сам в курсе, как мой отец относится к тебе и остальным охотникам.

- Да-да, он псих, поклоняющийся тем, кто в первую очередь убьёт его… - во избежание конфликта, Драйк натужно рассмеялся и сделал вид, что пошутил, хотя оба они понимали, что он не шутит. Ну или у Драйка юмор ни к чёрту.

- Это не смешно. После того, как ты забрал эту твою аккума… Бата… Штуку короче, он сам не свой. Каждый день твердит о тебе, что ты, мол, погибель Города. – девушка серьезно посмотрела на друга.

Не найдя, что ответить, Драйк сменил тему.

- Ну всё, я очистил стол и он готов к пиршеству. Какие новости в Городе? Сама знаешь, я дальше Сильвестра-длинный-язык не хожу.

- Ну, ничего интересного. Вчера Лора-Мать разродилась.

- Да ладно? В двенадцатый раз? И кто же родился, мальчик или девочка?

- Да девочка родилась. А Рава Пьяницу знаешь?

- Как не знать то? Каждая пьянка у моих дверей оканчивается, сама знаешь…

Обсуждение последних новостей в поселении, вкусная выпечка и травяной чай Драйка способствовали тому, что ни мужчина, ни девушка не заметили, что уже стемнело. Холод пробрался сквозь щели в стенах и заставил обоих друзей едва ли не чихать слово через слово.

- Мне уже пора, наверное. Темно, холодрыга, снегопад… Не к добру это, - Селиса хмуро посмотрела в окно, где завывал ветер.

- Не будь так суеверна. Просто… - Драйк осекся. Действительно, что-то было не так. Чутьё охотника подсказывало, что вот-вот начнется рейд. Он всматривался в окно, ожидая топота и перещелкивания Муравьёв, оглушительного грохота Титана. Но нет, тишина. Он был настолько напряжён, что услышал зов Селисы с пятого раза.

- …Драйк! Ты что, оглох на оба уха? Или… Или ты думаешь, что?..

- Нет, не думаю. Пятьдесят Шестой потерял батарею, он не восстанет из… «Мертвых» - однако Драйк не успокаивался. Он всё ещё пытался уловить звуки клешней Муравьёв, но слышал лишь только ветер. Может, чутьё обманывает его?

Селиса с недоверием посмотрела на друга, но затем отбросила все сомнения. Она поднялась, подобрала свою глиняную глубокую посудинку, завернула её в

- В любом случае, я пойду…

- Быть может, тебя проводить? – спросил Драйк и с опаской глянул на улицу, - В последнее время неспокойно… Ещё и под чью-то руку горячую попадёшься.

- Я бы согласилась, но… Папаша то мой… Ты знаешь, как он среагирует.

- Тогда возьми мой плащ! Считай, в оплату за вкусные лепёшки… Я говорил, что они вкусные?

- Да, говорил, и не однократно! – девушка рассмеялась и кивнула, - Так и быть, возьму твой плащ. Пока! Завтра увидимся, если меня пораньше отпустят с шитья.

Селиса взяла плащ, открыла дверь и умчалась в непроглядную тьму и снегопад. Драйк закрыл за ней дверь. «Не дай Бог она попадёт в переплёт… Дура; мнение отца ей важнее безопасности. Дожили…» Драйк с тяжелым сердцем упал на кровать и мгновенно уснул.

Сон Драйка был беспокойным. Он метался по кровати, на лбу проступил холодный пот. Лицо парня искажалось как будто бы болью, страхом и яростью…

Крики. Боль. Не понимание. Грохот шагов Пятьдесят Шестого и топот механических ног Муравьёв. Мальчика нёс на себе мужчина-охотник, ловко уворачиваясь и убегая от Муравьёв. В далеке виднелся их шатёр. Столько воспоминаний хранил этот полусгнивший лоскут ткани, столько радости и, одновременно, горя. Вдруг, всё вокруг исчезло и обоих людей окружила пустота.

Охотник с Драйком на спине все ещё бежал, как будто совсем не замечая обступившей их тьмы.

Драйку показалось, что он бледнеет. Нет – его тело становится прозрачным. Руки стали проходить сквозь мужчину, затем всё остальное тело и ноги. Мальчик упал с охотника, хотел было встать и догнать, но взглянул на спину мужчины и даже не понял, что увидел: на месте, где откуда он упал, сидел... Он сам. Мужчина взглянул на свои руки: они перестали быть призрачными, тело повзрослело и на нём начали появляться привычные шрамы. Опомнившись, он было поднял голову… И увидел себя.

Лохматый, не стриженный, из-под чёлки сверкали глаза рубинового цвета, на лице не стриженная щетина. На шее, на подбородке, на руках – везде шрамы. Одни уродливые, другие… Даже красивые. Некоторые длинные, некоторые коротки. Первые были новыми, вторым было столько же, сколько самому Драйку. Сильные руки, развитая мускулатура, взгляд охотника. Он был таким же, как и его соратники. Не хуже и не лучше, имея лишь небольшие индивидуальные отличия в характере и внешности.

Мужчина повернул голову. Другой «он» стоял неподвижно. Драйк снова встал ровно и начал рассматривать своего двойника. Вдруг, его лицо начало меняться… У парня спёрло дыхание. Знакомое лицо брата встретило Драйка приветливой улыбкой. Рука младшего брата невольно поднялась, чтобы удостовериться в реальности происходящего…

Драйк проснулся в холодном поту. Он так и не смог дотронуться до брата… В прочем, ни к черту, сейчас есть дела важнее кошмаров… Нужно просто подышать и сердце успокоиться…

«Брат уже мёртв. Давно мёртв. Не создавай пустые надежды, мальчишка. Ты знаешь, почему ты охотник.»

Ещё не до конца проснувшись, он начал размышлять о всяких дурацких и абсолютно не имеющих смысла вещах, как это бывает в полудрёме. Мужчина уже почти уснул, но вдруг раздался настойчивый стук в дверь. Нет, это был не стук, по крайней мере этот стук напоминал попытку выломать дверь. Драйк неторопливо встал, потянулся и зевая начал открывать дверь, не убирая цепочки. «Как будто это спасет меня от Муравья… Ну от ножа, может, спасёт.» За дверью стоял запыхавшийся мальчишка лет двенадцати. Драйк взял его на обучение, больно уж мальчик рвался в охотники. Да и мальчонка был весьма умён в его то возрасте. «В конце концов, - думал Драйк, - Ещё один мосг ему пригодиться. Или как там правильно?.. Можг … Мозг! Да и друг он хороший». Мальчик минуту пытался отдышаться, но не сумев этого сделать, с трудом выговорил:

- Селиса… На неё напали!

Глава 2

Селиса вздохнула и посмотрела в окно. На улице бушевал снегопад, закрывая окна белой пеленой. «Завтра, наверное, сугробы по колено будут… Ну и как я оттащу Драйку еду? Это я ещё за плащ молчу…» Глаза Селисы полулениво осмотрели комнату в поисках решения. Глаза упали на механический обогреватель, который собрал сам Драйк и год назад подарил ей. Хорошая вещь, куда более безопасная, чем тот электрический древний аналог, что лежит в жилище Драйка. Его Селиса часто прятала от отца, боясь, что тот в порыве злости может сломать его или выбросить. Вещь была дорога её сердцу, как подарок друга. Хотя пару недель назад эта штука перестала работать... Селиса обратилась к Драйку, тот предложил отнести прибор ему. Это дело она откладывала несколько дней, а чувство некоторой вины (всё же Драйк ждал, пока она не принесёт этот обогреватель, возможно время тратит на ожидание, или что-то в этом духе; по чём Селисе знать?) «Нет, так не пойдёт: как я ночью-то спать буду? В шубе и то холодно. Заболею, не дай Титан…» Девушка недовольно встала и поправила смятую одежду. То были теплая шуба и теплые штаны, потому что даже дома в одежде чуть полегче меховой, можно так замёрзнуть, что подхватишь простуду… А у лекаря от простуды только варенье есть, которое ещё прабабки варили. Но, удивительное дело, помогает; правда, не всегда.

Селиса вновь вздохнула и зевнула. Уже давно вечерело и хотелось спать, но всё же долг перед другом и собственным здоровьем был для неё важнее сна. Она аккуратно открыла дверь и выглянула из комнаты.

Девушка жила с родителями в двухэтажном корпусе; корпусами называют здесь ещё пригодные для жилья части оставшихся зданий. Да, возможно, с минуты на минуту эта вся конструкция, держащаяся на одном добром слове, может рухнуть, но и замерзать на улице в палатках в тридцатиградусный мороз и ниже никто не хочет. В прочем, и умирать под грудой обломков тоже не самое заманчивое предложение, но боюсь жителям Последнего Города не то, чтобы есть какой выбор как умереть — быть погребённым заживо или быть порванным клешнями Муравья.

На первом этаже весьма богато одетая женщина (на это указывали украшения, вырезанные из бетона, камней и костей, качественная теплая одежда и многие другие вещи, считающиеся другими местными людьми признаками богатства) готовила суп. Принюхавшись, Селиса предположила, что суп грибной. Девушка слегка наморщила свой носик. Она не любила грибы. Она скорее предпочитала ягоды или мясо, а можно и того и другого понемножку. Но есть только мясо вредно, а ягод зимой было очень мало.

Однажды, в детстве летом Селиса питалась одними ягодами, закатив знатную истерику, хотя и не продержалась дольше месяца. Отец по традициям был главным в семье, при этом являясь слабым воспитателем. Он был мягок с дочерью и коли уж маленькая миленькая блошка требует есть только ягоды, значит так и будет. Маленькая бунтарка ещё бы долгое время насыщала свой желудок одними ягодами, но вот незадача: оказывается, что питаться ими на постоянной основе опасно для здоровья и один раз девочка пришла домой злая с больным животом. Конечно же, родители оперативно отдали дочь знахаря, а следующий год юная Селиса, с видом не сломленного пленника, ела то, что подавали. В то время хорошо уродились грибы, так что и блюд из них было больше.

Как не странно, раньше Селисе было… Хорошо. Беззаботное детство, что тут ещё сказать? Хотя при этом сейчас жить было безопаснее, чем раньше, в детстве Селисы, когда рейд мог начаться через день…

…Селиса сделала непринуждённый вид и начала шумно спускаться, намекая на своё присутствие. Этот ход она придумала в детстве, когда уходила украдкой играть с Драйком и его братом. Что тогда, что сейчас, родители девушки были против этой дружбы. Почему тогда? Селиса не помнила. То ли из-за около-знатных кровей семьи, то ли из-за “дурной” славы родителей Драйка среди набиравших тогда популярность групп сектантов-любителей машин, являвшихся охотниками.

Итак, сделав такой нехитрый ход, девушка хотела усыпить бдительность своей матери. Но, не тут-то было: женщина была умнее, чем хотела бы того её дочь, обернулась и упёрла руки в боки.

— Я понимаю, что ты не любишь грибы, но ягод зимой нету! Даже у этих торгашей. Так что бежать от неминуемого супа нет смысла. — суровой наружности мать Селисы осмотрела снизу вверх на уж слишком тёплый наряд даже для дома. — Или ты опять к Драйку собралась? Не дай Титан тебя увидит отец с ним! Он же вас как увидит, да и на кол посадит!

— Мама! – возмутилась Селиса.

— Ну ладно, может только Драйка на кол.

Теперь уже дочь встала в ту же позу, что и её мать. Селиса теперь напоминала маленькую копию матери.

— Я у него одолжила… Одну вещь. Я должна её вернуть! Ему без неё никуда. — Селиса решила пока не говорить об обогревателе прямо, а слегка поюлить, надеясь утаить подробности.

— Да? — почти прямолинейная честность дочери удивила её мать, — Ну раз такое дело, то можешь идти… Но одна ты не пойдёшь! Дай мне часик, я оденусь и….

— Что за шум, Анджела? — из каморки под лестницей вылез мужчина крепкого телосложения. Глаза его походили на глаза Селисы, но чуть темнее. Нос тоже был похожим: с лёгкой горбинкой. Волосы были светлыми, сам он был одет не пышно, но богато. На его поясе висел кинжал, бывший больше признаком мужественности, чем оружием. Взгляд его в последние дни становился туманнее и задумчивей, что, сплетаясь со всё более и более тревожным и воспалённым поведением, не на шутку пугало домочадцев.

— Ничего такого, папа!.. — девушка спрятала плащ за собой и медленно попятилась к двери, взглядом умоляя мать подыграть ей. Она надеялась избежать конфликта, которого сейчас она боялась больше всего, не зная, чего ожидать от своего отца. — Я… Мне надо… Забрать брошку у торговца, да. Я… Я заказывала её неделю назад.

— Когда это?.. — мужчина хмурым взглядом оглядел дочь.

— Так это, Роджер… — Анжела напряжённо сглотнула, нервно перебирая правдоподобные отмазки, — Она же, помнишь, ходила на за новостями о Дальней Экспедиции? Ты всё хотел зачем-то…

— Ну? — Роджер нервно постучал по деревянным перилам, от каждого толчка которые сыпались какой-то трухой. Взгляд стал чуть осмысленнее, хоть всё ещё и казалось, что он был будто бы под какими-то веществами.

— Ну и вот! Что ещё можно рассказать, пап? Это всё. — Селиса нащупала спиной ручку входной двери и начала её поворачивать.

Отец посмотрел сначала на жену, потом на дочь, вздохнул и махнул рукой.

— Только через час чтобы дома была, а то на улице…

— Да-да, пап, темень непроглядная и снегопадище. Я побежала! — девушка толкнула спиной дверь и почти выбежала на улицу.

Селиса вобрала полной грудью морозный воздух холодной ночи. Судя по всему, сопровождение матерью до Драйка не случиться; отец скорее всего не отпустил. «Ладно, так будет лучше. Обойдусь без лишней мороки; ещё выдумает чего.»

Звёзды сияли ярко, что, в прочем, не в новинку в Последнем Городе. Особенно яркой здесь была звезда Селиссия; не трудно догадаться, что в честь неё и назвали девочку, родившуюся в семье богатых и влиятельных людей в поселении….

Пока Селиса шла, её вдруг стали занимать заумные мысли. Размышления о Драйке перетекли в размышления о семье, размышления о семье в размышления об отце, от отца к власти. Если так подумать, никто же ведь и не заботиться о законах. Никто не думает, - так, по крайней мере, казалось Селисе, - о том, что совершив то-то и то-то ты получишь наказание в виде принудительных работ, лишения свободы или изгнания из Города. Власть Совета была будто бы больше номинальной. Стычки между фракциями никак не контролировались. Подкуп был обычным делом, чтобы быстро решить какие-то мелкие вопросы, угрозы с разных сторон - как с командования силами охотников, так и от культистов, - решали вопросы по крупнее. Хотя с некоторыми вопросами Совет разбирался единолично, с чем соглашались (иногда со скрипом) другие стороны.

Драйк сам часто задумывался на эту тему и даже делился своими мыслями с Селисой. Его тревожил тот факт, что от полной анархии и первобытности людей отделяет лишь добродетель и здравомыслие, трещащее по швам. Как долго людей, по натуре эгоистичных и злых, хватит на эти качества, спасающие остатки некогда великой цивилизации?..

Селиса громко чихнула, но не остановила бег. Снег попадал даже в нос, наваливаясь на улицы некогда большого города, даже скорее огромного. За несколько десятков лет частого переезда из-за рейдов, разрушенные стены мегаполиса, что скрывали закат от горстки людей, оставшихся в некогда живом городе, не стали дальше или ближе; или же это оптическая иллюзия? В прочем, не будем особо вдаваться в строение города, по крайней мере, сейчас. Всё же вернёмся полностью к Селисе, яростно противостоявшей метели. Девушка прижимала к себе обогреватель, обмотанный в тряпки, и попыталась что-то разглядеть в темноте через снег, залепивший её глаза. Взгляд Селисы остановился на огоньке, который, вероятно, лился из окон какого-то корпуса. Она медленно, но верно, скрипя по сугробам, дошла до единственного источника света.

Дверь скрипнула и на девушку навалился запах еды, неудачной попытки сварить самогон из всего, что можно было бы найти, что ещё лет 10-15 назад нашли в озере, расположившимся в городе, и где-то ещё. В корпусе было очень шумно, все разговаривали или смеялись, были же те, что молча и хмуро сидели и попивали местное пойло. Сказать честно, от него даже и не всегда можно опьянеть. Это скорее так, притворится и обмануть себя, что у всех всё хорошо и что они живут обычной жизнью, о которой успели забыть ещё их предки, первые встретившиеся с Муравьями и Титанами на закате свободной жизни Последнего Города. Почти все жители поселения стараются, сами того не замечая, стать призраком жизни мегаполиса, чьи улицы теперь заполнили Титаны и Муравьи.

Селиса наморщила носик. Девушка не любила «алкоголь» и «алкоголиков». Они раздражали её и пугали своим поведением. Странно всё-таки травить себя какой-то гадостью и делать вид, что тебе нравится… Селиса протёрла глаза и сжала по крепче свёрток. Здесь водились воры и вот уж их деятельность одна из самых логичных из всего общества Последних. Но сейчас Селиса не была готова оценить эту, без сарказма, действительно неплохую заслугу человеческой души и разума. В конце концов, она боялась представить реакцию её несколько прямолинейного и социально не адаптированного друга, если обогреватель всё же украдут…

Руки Селисы немного оттаяли, а вот в мыслях девушки поселился туман, мешающий думать и клонящий в сон. Это состояние можно оправдать: в конце концов, уже давно стемнело, скоро ужин и спать; Селиса не привыкла поздно ложиться. Спустя пару минут клевания носом, она очнулась и стряхнула с себя дремоту на пару минут. Судорожно нащупав обогреватель, девушка вздохнула с облегчением и вышла из душного корпуса, не заметив на себе двух-трёх косых взглядов, доносившихся из угла бара. Самый тихий столик зашевелился и встал, направившись за Селисой.

Девушка же не замечала преследователей и боролась с дремотой, нападающей на любого человека любого статуса и из любого временного отрезка, когда на землю опускается мороз и хочется заснуть прямо на улице. Снег под тяжёлыми шагами трёх мужчин, ранее тихо попивавших нечто из кружки и сверливших глазами девушку, отчаянно хрустел и скрипел, намекая на хвост.

Тяжёлая рука опустилась на плечо девушки. Она не сразу поняла, что происходит, и просто пошла дальше, пока её чуть ли не впечатали в снег этой ладонью. Селиса от страха чуть не уронила обогреватель и судорожно сглотнула. Её развернули и в нос девушки ударил крепкий запах этого странного самогона и дешёвой закуски, что продавали в том баре. Но это не значило, что преследователи её были или могли быть пьяны.

Они могли и не опьянеть! Они делают, могут делать это осознанно. У них есть план… Возможно.

Селиса попыталась отойти от схватившего её, но лишь глубже увязла в уже выросшем сугробе. Остальные мужчины встали полукругом. Лиц их девушка не видела, они стояли спиной к луне. Она лишь смогла рассмотреть их силуэты: один был весьма тощим, второй полноватым, третий же ни то, ни сё. Тот, что схватил Селису, был вторым. От страха она не могла открыть рот и лишь бегала глазами, широко распахнув их.

— Как думаете, это она? — тощий нервно огляделся и как будто даже испугался. Голос его дрожал от напряжёния, хотя тон был более-менее уверенным.

— Да она, она, — тот, что ни то, ни сё, был увереннее тощего. От него веяло неоспоримым авторитетом. Не смотря на освещение, Селиса видела его сверкающие глаза. Сверкали они некоторым злорадством и гневом. Он был главарём шайки, или даже больше. — Я видел, как она выходила от него. Предательница!

— Может, ну его, а? — толстый казался дружелюбней, чем остальные двое. Он даже хватку ослабил. Толстый обернулся на тощего и ни-то-ни-сё, нерешительно смотря на них, — Пойдём может лучше отсюда? Ну паршивое дело самосудом заниматься, так ещё и над девчушкой…

— Сарг, ты чего тут мелишь?! - замахнулся ни-то-ни-сё на толстого, - Это не самосуд! Это справедливое наказание! Она предала своего отца и его убеждения, общаясь с этим мерзким богохульником! — Селисе показалось, что ни-то-ни-сё вот-вот ударит Сарга, тот даже слегка сжался под тенью кулака главаря, но ни-то-ни-сё опустил руку. При свете луны девушка увидела на ладони шрам, идущий от указательного пальца вдоль всей руки до локтя. Увидев упавший взгляд Селисы на шрам, мужчина заторопился. — Давай, пошевеливайся! Пока мы тут не окоченели совсем…

Тощий в знак согласия со своим главарём сморщился и начал казаться ещё тоньше, чем был. Толстый вздохнул и начал искать за поясом нечто, не сулившее девушке ничего хорошего…

***

Всё в тот же снегопад, почти одновременно с погоней за Селисой, по улице шёл мальчик. Как он выглядит понять трудно: одетый, даже скорее закутанный, в свою шубу, местами продырявленную молью, он тащил на руках невесть что. Идя тёмными переулками, лишь в редких лучах луны виднелись некоторые торчащие провода и шестерёнки, с которых иногда капало масло. Мальчика этого, который нёс «мясо» Муравьёв из хаба охотников, зовут Тейлан. Можно просто Тей.

Живёт Тей в одном из самых отдаленных районов пока что жилого Города. Его корпус населяют, помимо него, его мать и ещё 4 маленьких сестрёнки. Несмотря на всю маленькость жилища Тейлана, он никогда не жаловался на тесноту, ибо жутко любил свою семью. Именно движимый этой любовью, мальчик был в вечных поисках заработка, чтобы прокормить семью. Что насчёт его матери… Она любила хорошенько погулять. Эта её страсть появилась после смерти мужа-охотника в одном из рейдов. Кто-то её осуждает за такое «хобби», а кто-то жалеет мать бедного Тейлана, но я не буду брать на себя роль судьи. Скажу лишь, что сам мальчик хоть и осуждает мать, но в силу своей привязанности и любви к ней он жалеет её и хотел бы помочь. Тейлан часто пытался сказать что-то матери, но… Но кто послушает маленького двенадцатилетнего мальчишку, который мало чего смыслит в жизни?

Мальчишка, будучи сыном охотника, нашёл себе пристанище в бывшем месте работы отца. Во время очередного поиска работы, примерно за два года до начала моего повествования, он познакомился с нашим главным героем: Драйком. Мальчика восхитила его непохожесть даже среди его, Драйка, коллег-охотников.

Тей начал часто захаживать к охотнику «на чай», по пути в очередной раз к хабу охотников, чтобы помочь с каким-нибудь делом; на деле же мальчишка смотрел на пыхтение Драйка над его каким-нибудь новым изобретением или починкой старого. Позже, Тейлан стал помогать мужчине: то молоток подаст, то подаст зачаток идеи, которую реализует позже Драйк. Драйк же в свою очередь учил мальчику тому, что он знал и умел сам: как правильно убить Муравья, где у него уязвимые места и как в особо холодную ночь починить древний столетний обогреватель. Оба они друг другу стали как родные, считай, что братья или вовсе сын и родитель; со стороны, как и в общении между ними не было ясно. Сейчас же мальчишка напрямую делает некоторую работу за своего учителя и друга, порой даже начинает спор посчет той или иной детали, так или иначе участвовавшей в чертеже очередного изобретения Драйка.

Мальчик шмыгнул носом и поправил свою ношу. Шел он так в темноте по скрипучему снегу уже второй или третий час, но всё никак не мог дойти. Тей не мог заблудится ночью: у него было отменное зрение и даже в полной темноте он был способен видеть больше, чем некоторые взрослые. Мешал по большей части снег, валивший ещё с раннего вечера. Выросшие по колено Тейлану сугробы местами приходилось перепрыгивать или нырять в них, как лиса, которую мальчик однажды прошлой зимой увидел у амбара мясника. В то время, после рейда Последние как обычно бежали дальше и наткнулись на стадо оленей. Естественно, часть стада пустили на соленья и шкуры, а часть сейчас паслась где-то у дома мальчика, до зимы. Поэтому и амбар был забит мясом, а мелкие хищники, как известно, не против и поворовать у братьев своих больших. Поздней осенью часть оленей отпустили, а часть отправили на мясо. Тейлану, честно сказать, так было жалко бедное стадо, что всю ночь он проплакал в подушку. Умеет всё же парнишка искать в существах душу, за то и любит животных; в их глазах читается некая прямота, они не лукавят и не обманывают…

В прочем, отвлечемся от души Тейлана и вернёмся к его положению сейчас. А находился он сейчас не в самом приятном положении: нога вместе с валенком застряла в сугробе. Пока мальчик искал решения этой задачи, ища равновесия между ногой с валенком и своим… Опять же, равновесием. В общем, в это же время, мимо прошла Селиса. Тей не был с ней сильно знаком, лишь пару раз видел её в гостях у Драйка; и то, в таком случае мужчина выгонял мальчика, говоря что-то о «приватном разговоре». «Что же там было за закрытыми дверьми?» — этот вопрос мучил любопытство Тейлана. В прочем, в те случаи, когда случалось наоборот, мальчик мог даже несколько поговорить с девушкой. Вскоре, она начала к нему относится, как к младшему брату. Может, Тей и ерепенился, но на самом деле… На самом деле, в душе мальчик мечтал о старшем брате или сестре. Чтобы о нём заботились так же, как и он о своих родных. Поэтому, Тей просто бубнел что-то под нос, когда Селиса трепала его по голове.

Собираясь поздороваться, мальчик даже почти вытащил ногу, но спустя пару секунд, как пронеслась девушка, ещё три тени промчались перед носом Тейа. Парнишка от удивления и недоумения подался вперёд, и наконец-то освободился. Он встал на ноги, отряхиваясь от снега, и вышел из темного переулка, смотря вслед странного шествия. Не успев что-либо придумать или даже предположить, Тей лицезрел уже известный нам захват Селисы, но не услышал разговора толстого, худого и ни-того-ни-сего. В прочем, Тейлану не нужно было слышать слов разговора, чтобы знать, в чём дело. Мальчик задержался в нерешительности. Побежать сломя голову? Помочь подруге? Но чем? Он - двенадцатилетний мальчик, а они - взрослые три мужика. Даже если большую часть своей жизни они пили самогон в баре и иногда работали, - точнее, отлынивали от работы, - на складах. Поправив шапку, мальчик прошмыгнул мимо преследователей, бросив на низ незаметный с далёкого расстояния гневный взгляд, и помчался в сторону корпуса Драйка с ещё большей скоростью.

***

— Ты почувствовал? — тощий, с каждой секундой всё больше и больше боящийся любого шороха, спросил у Сарга.

— Титан всемилостивый! Ты со своим страхом, Морд, меня доведешь до греха! — ни-то-ни-се, чьего имени до сих пор к моему и читателя несчастью не было названо, презрительно сплюнул.

— Да нет же! Как будто меня кто-то взглядом насквозь просверлил…

— А может, эта та баба, которую ты бросил на следующий же день, после?... - Сарг хмыкнул, но вскоре получил ощутимый хук справа от Морда.

— А это не твоё собачье дело! Стой себе и держи девчонку, пока… — тощий осекся, явно едва не проговрившись об имени своего главаря, но затем продолжил, — Пока он не решит, как именно её наказать.

Селиса с каждой секундой всё больше и больше пугалась, давно очнувшись от полудрёмы, в которую она впала по дороге. Пока мужчины разговаривали, девушка начала мысленно обыскивать свои карманы, вспоминая, нет ли там чего острого. Поиски были успешны, и она вспомнила о позавчерашнем своём подарке Драйку: прозрачной острой штуке, которую парень называл стеклом. Если Селисе не изменяет память, он лежит где-то в одном из внутренних карманов плаща Драйка. Там вообще много всякого лежит; будь девушка девятилетним мальчишкой, она бы ещё дома изучила содержимое одежды.

«Стекло, стекло… Где же тебя засунул Драйк, чёрт тебя задери!» Мужчины замолчали и внимательно посмотрели на Селису, судорожно копошащуюся в карманах плаща. Увидев не многозначительные взгляды преследователей, девушка испуганно остановилась и начала ждать, как испуганный кролик, завидевший лису. «Ну да, можно было и догадаться, что это будет, БЛИН, ЗАМЕТНО!»

— А ты чего это копошишься тут? — Сарг сжал крепче плечо девушки, правая рука Селисы совсем онемела. — А ну я щас тебя мигом успокою… — мужчина замахнулся своей огромной лапищей и…

Раздался выстрел и Морд застонал от боли, схватившись за предплечье. Главарь преследователей обернулся и подал знак толстому отпустить девушку; не теряя ни секунды, он выполнил приказание «ни-то-ни-се». С необычайной послушностью и толстый и тощий (причем последний даже без пререканий и стонов!) следовали за своим главарём, выполняя его безмолвные приказы, которые «ни-то-ни-се» сообщал своим подданным жестами. Через минуту их уже и след простыл; только еле заметный след крови, мигом заметающейся снегом, был признаком чьего-то присутствия мгновение назад.

Из темноты, где прозвучал выстрел, бежал Драйк со своим самодельным пистолетом. Прибежав к Селисе, он что-то спрашивал у неё, но девушка не слышала его. Она упала без чувств, однако Драйк успел её поднять. Ещё не до конца уйдя в глубины своего сознания после пережитого, Селиса слышала знакомый ей голос мальчика, яростно что-то говорившего Драйку…

Глава 3

Мальчик минуту пытался отдышаться, но не сумев нормально это сделать, с трудом выговорил:

- Селиса… На неё напали!

Драйк не сразу понял значения слов Тейлана; эти слова звучали как бред в реалиях Последнего Города. «На тебя могут напасть только Муравьи и только во время рейда» - так был устроен по мнению Драйка мир. Нападение человека на человека для него было сродни предательству всего человеческого рода.

Драйк стоял в одной лёгкой куртке для дома, но холода пока не чувствовал. Сгоняя с себя сон, мужчина проморгался и вытер лицо горстью снега и снова посмотрел на мальчика уже с более осмысленным взглядом.

- Да етит твою мать, кусок ты обоссаной кожи, хер ли встал?! – Тейлан уже не мог говорить хоть как-нибудь спокойно и почти орал в лицо взрослому двадцати четырёхлетнему мужчине, способному в одиночку перебить отряд матёрых Муравьёв, - Да-да, давай! Просыпайся, Муравей тебя сожри!

Наконец, Драйк проснулся окончательно. Его глаза расширились в ужасе, а сердце пропустило удар. Он молча сорвал свою грубую шубу с вешалки, едва ли не оторвав её с корнями, метнулся за оружием – пистолетом, небольшим самодельным топориком и двумя кинжалами, - и выбежал на улицу, не закрыв за собой дверь. Тейлан бежал за Драйком, пока тот изо всех ног нёсся в сторону, куда указывал пальцами мальчик, пытаясь разбудить своего друга.

В душе мужчины царил хаос. Он был в ярости, но не только на неизвестных врагов, но и на собственную медлительность. Он был в отчаянии, не представляя, что сейчас происходит там, где стояла Селиса окружённая тремя мужичинами.

Он был готов порвать всех троих в клочья, пустить на мясо и шкуры, заставить бояться его также сильно, как сейчас он ненавидел их. Драйк заставит их заплатить за страх и боль, даже если они ещё не успели ничего сделать.

Тейлан, всё ещё подгоняя Драйка, бежал позади, не успевая за спринтом мужчины. Он кричал что-то вслед Драйку, но от страха за подругу не мог сам понять, что он выкрикивал, согнувшись и пытаясь восстановить дыхание.

Дом Драйка был далековато от попавшей в беду Селисы. По идее, в таком снегопаде, чтобы дойти до неё, обоим спасателям потребуется около пятнадцати, а то тридцати минут. Драйк умолял всех, кого только мог бы умолять мужчина из Последних; он едва ли не обратился к Титанам, что любят делать сектанты. То ли кто-то из тех, к кому он обращал свой крик души, то ли подготовка охотника дала о себе знать, но вдруг Драйк почувствовал невероятный прилив скорости и сил. Раньше, да и потом, после этого случая, он ни разу так не бегал. Снег поднимался тучами за Драйком, его шаги стали в разы длиннее от инерции. Сквозь снегопад и тьму, нарушаемую только редкой луной, Драйк увидел четыре фигуры: троих мужчин и одинокую дрожащую девушку в их руках.

До нападавших оставалось около сотни метров. Драйк замедлил свой бег и старался идти медленнее. Он уповал на своё искусство охоты на роботов, и сейчас оно помогало ему как никогда раньше. Он слился с местностью, со снегом, со зданиями. По-звериному, он опустился ниже, к самому снегу. Драйк нащупал своё огнестрел в кобуре и выдохнул. Прислушавшись сквозь вой ветра и собственный стук сердца, острый слух Драйка уловил некоторые слова: «Девчонка… Он не решил… Казнить…». Для Драйка этого было достаточно.

Медленный шаг. Быстрый шаг. Почти бег. Тихий крик Тейлана, сразу заткнувшего себе рот.

Секунда.

Две.

Драйк вытащил пистолет. Каждая секунда казалась мучительно долгой, будто вечность проходит. Погода, будто решив по своей прихоти помешать Драйку, усилила снегопад, и без того залепивший глаза парню. На шум начали оборачиваться трое нападавших.

Толстый, худой, и нечто среднее между ними обоими.

Третья секунда. Драйк прицелился в их главаря, но… Но снег, мгновение назад бывший крепкой опорой для ноги, оказался рыхлым сугробом, и парень припал на колено, утонув в снегу.

Выстрел.

Худой схватился за плечо и едва слышно завыл.

Не крича, не создавая паники, главарь махнул рукой толстому и тот заткнул рот худому. Бегом они скрылись с места преступления.

Драйк с некоторым облегчением вздохнул и напряжение спало. Шум в ушах утих, наступила лишь звенящая тишина. Он опустил пистолет и посмотрел на свою руку как… Как не на свою. На миг она ему показалась чужеродной, как и мысли об убийстве. Не смотря на ненависть к нападавшим и внезапное желание защитить подругу, Драйку казалось неправильным убивать себе подобных. Он даже был рад своему промаху, хотя секунду назад мечтал закопать всех троих в сугробе.

Селиса начала падать на колени, но Драйк в два-три прыжка сумел добраться до неё и подхватить. Тей испуганно вылез из-за угла, оглядываясь, как испуганный зверёк. Мужчину и девушку отпустил адреналин. Руки Драйка начали дрожать, как у присадочного и резко начало клонить в сон. В попытке привести себя в более приемлемое состояние, он умыл лицо в снегу.

- Она живая там?! Чего это она лежит так? – Тейлан, в отличии от своих более взрослых друзей, чувствовал себя лучше, в физическом плане.

- Да живая, живая… Не кричи так, а то народ разбудишь. Представляешь, что тут будет, если все прибегут сюда? – Драйк, слегка шатаясь, поднял на руки Селису и пошел в сторону своего дома.

- Это я ещё и потише?! Да ты тут чуть ли перестрелку не устроил! – громко зашипел Тей и продолжил укорять своего Драйка, - Да ты хоть понимаешь, что пистолетами один ты и ещё пара десяток бедолаг пользуетесь! Выстрел слышали все, у кого есть уши, а я тебе напомню, что это почти весь Город! А родители Селисы? Да если она не придёт домой, то её отец если не ночью, то рано утром с ноги войдёт к тебе домой и!..

Тей ещё долго так ругался и укорял Драйка, пока те не дошли до корпуса мужчины. Когда же они вошли, мальчик возмущённо сел на стул, но почти сразу же вскочил, чтобы помочь положить Селису на койку. Наконец, вздохнув куда свободнее, мальчик сел на стул, чувствуя дрожь в теле после погони.

Так и сидели оба спасителя Селисы несколько часов, ожидая чего-то. Как бы не хотел спать Драйк, заснуть он не мог; не мог он снова уснуть, реагируя на любые шорохи снаружи. Тейлан же на все вопросы Драйка о том, что ему пора домой, отвечал, что все его сестрички видят пятый сон, а мать сегодня (уже седьмой раз за неделю) собирается взяться за детей; на деле же, она сама вместе с ними дрыхнет. Сначала Тей, следуя примеру Драйка, не собирался спать и героически отгонял сон, то и дело протирая глаза. Но, в отличии от своего друга, он не был столь стойким и уснул крепким сном.

Своё одинокое бодрствование Драйк не сразу заметил. Обернувшись на маленького друга, он зевнул и потянулся. Глаза открывались всё тяжелее и тяжелее. В конце концов, он уснул.

***

Громкий стук в хлипкую дверь, и без того едва державшийся на петлях, разбудил Тейлана и Драйка. Сонно протирая глаза, парень было встал открывать неизвестному гостю дверь, но замок выбили и в корпус вошли двое мужчин, а за ними… Отец Селисы.

Не успев опомнится, или просто вежливо попросить идти куда подальше, горло Драйка оказалось в хватке могучих рук Роджера. Постепенно вспоминая вчерашний день, мужчина попытался придумать оправдание подруге, но ничего годного не надумав...

- Ты мне ответишь на несколько вопросов, и возможно я тебя не убью сразу, - Роджер не дал шанса Драйку и сразу приступил к делу, - Во-первых, почему Селиса всю ночь провела у тебя под крышей?

- Ну… Э… С чего бы начать-то?.. – Драйк попытался снова что-то сообразить, но ломота в теле и сонное состояние мешали ему. Как вы поняли, сон слабое место Драйка.

- Не мямли мне тут! – отец девушки крепче сжал шею парню.

На помощь другу явился Тей, храбро попытавшийся освободить Драйка, одновременно оправдывая его:

- Да успокойся!.. Успокойтесь!.. Ничего он непотребного не делал! Драйк спас Селису от…

Двое вошедших мужчин отцепили мальчика от Роджера, хотя яростное сопротивление Тейлана оставило на них пару царапин, которые они скорее всего будут описывать в барах как отметины в драках или рейдах.

- Дожили, мужчину оправдывает мальчишка… - ухмыльнулся Роджер, пытаясь задеть Драйка. Когда отец Селисы зол, он любит язвить.

А вот как раз в сторону Драйка не стоило язвить. Благодаря хорошему воспитанию брата, жизни в защите человечества и просто характера хорошего парня, у него было развито чувство справедливости, к этому же прибавляется и несколько глупое разрешение Роджера отпустить родную дочь в зимнюю ночь! «Да плевать, какое она там придумала оправдание; это безответственное решение, и нечего переводить с себя на меня! Да мне спасибо нужно сказать!..»

Хочется сказать в защиту отца Селисы, что в Последнем Городе можно было со спокойной душой ходить ночью по улицам и не боятся ничего; ведь здесь все были бы готовы помочь кому-нибудь в случае чего, а рейды начинались чаще всего днём. Да и к тому же нападений из темноты никогда не было, кроме, конечно же, случая с Селисой. Здесь уже играет некоторая непредсказуемость и противоречивость местного народа. Несмотря на распри между собой, в моменты нужды даже самый закостенелый охотник был готов помочь или даже спасти культиста, рьяно защищавшего «честь» его железных богов в каком-нибудь недо-баре. Ну, кроме безобидного воровства...

Драйк без особого пафоса и сложных телодвижений двинул отца Селисы в его живот, заставил согнуться и прижал коленом к холодному полу корпуса. Прозвучал щелчок предохранителя и дуло оружия направилось на затылок Роджера. Другие двое вошедших ошарашенно смотрели на своего поверженного лидера.

- О, ещё меня культист будет обвинять в чём-то!

Роджер собирался что-то произнести в свою защиту, но дуло всё ещё дышало ему в затылок. Драйк сплюнул под ноги одного из двух других мужичин, и продолжил:

- Ты вломился в мой дом. Ты обвиняешь меня в паскудстве, будучи мразью сам. Ты отпустил свою дочь ночью, сквозь снег и холод по-хрен-его-знает-какой причине, из-за тебя её едва не убили, если бы я не был рядом. И мало того, что это были мрази, так ещё есть ощущение, что они были из ваших. Мелкий, подтверди. – Драйк бросил быстрый взгляд на Тейлана и тот согласно закивал. Затем, мужчина обратил взгляд на Роджера, - Ты всё услышал, сын собаки?

Другие двое мужчин хотели было подойти к Драйку и скрутить его, но мужчина отпнул Роджера, словно назойливое животное и выстрелил в воздух, заставив Селису проснуться и испуганно прижаться к стене.

- Ещё шаг и мои пули прошьют и вас, как вчера прошили плечо одного из ублюдков.

- Вы слышали?! – торжествующе вскочил Роджер, как бы радуясь словам, брошенным Драйком, - Он в человека стрелял! А если он умрёт? Ух ты, да это на изгнание тянет, хо-хо…

У Драйка окончательно лопнуло терпение. Он выхватил из-за пояса кинжал – грубый, из клешней Муравьёв, бывший участников разных битв, в противовес красивой безделушке на поясе Роджера, и прижал его к шее своего противника…

- Да ты что? Предположим, что мразь сдохла. Сколько бы власти не бы ло в твоих жалких ручонках, ты едва ли сможешь изгнать меня. А раз так, то, что мне стоит завалить вас троих?

Роджер сглотнул. Один из мужчин попятился назад, второй вытащил из-за пояса топор и замахнулся на Драйка.

Никому не было секретом, что он был опытным охотником, а эти трое едва ли в драках участвовали. Драйк увернулся от отчаянного удара и ударил кулаком в грудь. Атаковавший выплюнул воздух и схватился на место, куда пришёлся удар Драйка. Они медленно отошли к дверному проёму и вышли, мямля что-то напоследок о правосудии. Драйк цыкнул и сел на стул, прикрыв рукой разболевшуюся от стресса голову. Голова кружилась, его снова тянуло в сон, но нужно было теперь ещё и дверь чинить, которую так вежливо снесли с петель ушедшие гости.

Раздались судорожные всхлипывания. Драйк сдержал укоризненный вздох в груди и повернулся на плач. Плакала Селиса, закрыв ладонями глаза. Драйк встал со стула, Тейлан тоже подскочил к подруге. В отличии от старшего друга он примерно понимал, что делать, когда кто-то плачет. Он обнял подругу и похлопал по спине, понимающе кивая на несвязные слова, которые вырывались из груди Селисы с плачем. Она благодарила перед Драйком и зачем-то извинялась перед всеми, кого видела.

Плач закончился. Селиса всё ещё всхлипывала и отпустила Тейлана. Он задержался на секунду дольше, чем нужно было, но тоже отпустил девушку.

- Ой, чёрт, мне к своим нужно... - Тейлан по-хозяйски заторопился, - Пока мать сестричек не траванула... Я пошёл. Вы же тут справитесь без меня? - мальчик хотел было одеться, но был ещё с ночи одет. Не услышав отрицательного ответа, Тейлан кивнул, - Отлично.

Тейлан вышел на улицу, бросив укоризненный взгляд на выбитую дверь. Город ещё не проснулся, ветра не было, так что наступила тишина, нарушаемая лишь удаляющимися шагами Тейлана. Первой подала голос Селиса.

- Ну… Это… Я вроде ну… Пойду я, короче… Плащ у тебя оставлю, спасибо за него, кстати… И за спасение, да… - смущение и нервы превратило девушку и без того застенчивую в совершенный помидор по цвету лица, - Кстати, а обогреватель?

- Во-первых, да, подобрал. Во-вторых, стоять. – Драйк встал и сложил руки на груди, - Может, для начала объяснишь, какого черта ты ночью потащилась ко мне с этим чёртовым плащом и куском железа?! Мало ли что? А вдруг, не знаю, внезапный рейд? – заведенный Драйк начал рвать и метать словами, - Да ты хоть понимаешь, что помереть могла, дура?! Если бы я не подоспел… Нет, если бы мы с Тейланом не подоспели… Да страшно представить, чтобы с тобой сделали эти психи-любители-роботов! О, Господи, добейте меня… - Драйк закатил глаза и отвернулся к столу, протирая глаза.

Селиса потупилась и опустила виновато глаза, не находя, что ответить другу.

- Ладно, к черту орать на тебя… Толку то? Тебя ещё вон, отец дома ждёт… Хотя на твоём месте я бы пожил пару дней в другом месте… - Драйк почесал голову, - Есть кто на примете? Твой отец может и придурок, но у себя держать тебя мне будет совестно.

- Да, поживу у старушки, что шить меня учит… У неё много места, да и жить у старушки… Довольно целомудренно.

Драйк упустил мимо ушей шутку Селисы, повернулся лицом к девушке и начал стучать по столу пальцами, обдумывая что-то.

– Ты видела тех троих ближе всего. Смогла кого-то рассмотреть? Малейшая примета. Они вряд ли тебя оставят в покое... Судя по тому, что мне Тейлан вчера рассказал.

Бестактный вопрос не сбил с толку Селису, но всё же привёл в дрожь. Она привыкла к такому отсутствию базового понимания такта и этикета у Драйка, но сами по себе воспоминания были… Почти что травмирующими.

- Ну… Это… Там темно было… Луна была за их спиной, света нет… - Селиса напряглась всем телом, пытаясь что-то вспомнить из того дня, - Тот, что и не тонкий, и не толстый… У него шрам мудреный такой… Начинается почему то от указательного пальца, а уходит прям далеко… Глубоко, в смысле… Ну ты понял. До локтя может, не знаю я… Толстого звали Саргом, худого Мордом... Вроде.

- Ясно… Шрам, говоришь? Широкий или узкий?

- Ну… - протянула Селиса, ещё раз слегка наморща лоб, - Вроде с две фаланги мои… И такой глубокий… Будто порезался об что-то случайно, пока…

- Пока бежал куда-то? Вряд ли. Это как сильно должно было ему не повезти?.. - Драйк присел рядом к Селисе на кровать и со стоном облокотился об стену, - Ладно, может в хабе разузнаю что-нибудь… А пока, будь другом, иди к своей старушке этой, а я попытаюсь пока дверь хоть как-то поставить и лечь спать.

Девушка почти сразу поднялась и направилась к двери, ибо положили её, конечно же, не раздевая. Когда Селиса ушла, Драйк снял обувь улёгся в твердую, но теплую кровать. Не прошло и минуты, как Драйк стал мирно сопеть, а Селиса бежала по сугробам к своему корпусу.

Селисе, уже шившей под бесконечные рассказы старушки, страшно было вспоминать те гром и молнию, исходившие от её отца, когда оба они были у Драйка. Не сказать, что Селиса была трусихой, но и не самым храбрым человеком в оставшейся цивилизации, и поэтому страх не был ей чужд, особенно страх перед гневным родителем. Если незнакомца ты можешь ударить или хотя бы послать, не обращать внимания на его гнев или даже взорваться на него своим гневом, то с родителями так никогда и не поступишь, по крайней мере, пока ты ребёнок. Когда тебя ругает отец или мать ты, скорее, испытываешь досаду, вину перед родителем, ведь ты не оправдал его ожиданий. Не сказать, что эти чувства правильны, ведь так или иначе родители тоже люди и они могут ошибаться, поэтому и винить себя в случае чего во всех грехах человечества до крайности глупо…

***

После пары часов прерывистого сна Драйку легче не стало. Он поднялся ужасно злой, голова раскалывалась. Дверь, которую Драйк поставил на авось, не имея ничего годного на починку, стояла только благодаря засову и цепочке. Вспомнив последние события, Драйк снова издал стон отчаяния и злости. Он вскочил на ноги, почесался, и стал собираться в хаб. Дверь он решил не открывать и вылез через окошко, которое ещё не засыпало снегом.

Путь до хаба был недолог. Люди уже ходили по улице, так что тропинки были протоптаны. Погода стояла безоблачная, солнце слепило глаза.

Драйк запахнул по лучше плащ и толкнул дверь в пошарпанный корпус, из которого был слышен смех и гам. Дверь эта была старой и проржавевшие петли на ней, чудом прикрепленные к проёму в корпусе, не сразу дали парню войти внутрь. На третьем толчке, Драйк чуть не упал внутрь хаба охотников, но сохранил некоторое достоинство и спустился вниз по лестнице.

Собственно говоря, хаб охотников напоминал помесь рынка, бара и казарм. Здесь можно было и мясом затариться и продать какому-нибудь ушлому торгашу, подозрительно похожему на Сильвестра, но того не признавая, или же выпить по кружке непонятной и не то, чтобы приятной смеси всякой гадости.

Ну, или оперативно приготовиться к ответному рейду.

- Ба, Драйк, старина! – из самой шумной части хаба вышел статный мужчина, с парой шрамов и целым оружейным складом на поясе и в сапогах; отовсюду висели у него ножи, один пистолет (между прочим, которые делал Драйк некоторым охотникам. По началу своей карьеры, он мечтал делать каждому новобранцу по пистолету, что значительно повысило бы шансы выживания во время рейдов и охоты, но позже выяснилось, что охотников слишком много, а Драйк один, к тому же и находить материалы для оружия с каждым годом всё сложнее и сложнее), кривенький арбалет за спиной и колчан стрел. – Сколько лет прошло с последнего твоего визита? Два? Три?

- Да, да, привет Шад… - Драйк ощутил некоторую стесненность в этом месте, хотя раньше такого не ощущал. Раньше он был в хабе как рыба в воде, все были для него своими, но видимо годы затворничества сделали своё дело. – Я смотрю, ты всё такой же разговорчивый? – Драйк сел на барный стул и заказал себе закуску: сушёную рыбу, единственную еду, которая была ему по вкусу. Выложив на стол несколько деталей от мехов в качестве оплаты, Драйк расслабился на стуле, в ожидании долгих расспросов о том, где он был, чем занимался (будто никто не знает, чем занимался он всё это время…) и почему «совсем забыл бедного Шада».

- Как же без этого? Кстати, ты где пропадал то? Чего к нам не заходил? Совсем забыл ты своего друга! – исполняя предсказания Драйка о расспросах, разговорился мужчина, усевшись рядом.

- Не поверишь; нашел «мёртвого» Титана, слегка разобрал его… Ну ты знаешь, мои обычные будни. – Драйк лениво начал чистить принесённую закуску.

- Да ты ещё с девушками развлекался, судя по слухам! С одной уж точно. На такую рыбу замахнулся – дочь советника, так ещё и культиста… Собрал фулл-хаус в одной руке!

Драйк хмыкнул, откусив часть рыбы.

- Да, ты точно не изменился. Как был ребёнком, так и остался.

- Мы ровесники…

Драйк почти доел свою рыбу и вопросительно посмотрел на друга.

- Как часто дерёшься с культистами? Или хотя бы пересекаешься.

- Да каждый вторник! – Шад весело хлопнул по столу, небрежно пройдясь пальцами по рукояткам ножей, - И каждый раз сосут тунца у нас у всех! Ха-ха! Охотников не сломить… Тем более умалишённым. Хотя клин клином бьёт...

- Да верю я, верю… - Драйк попросил вторую закуску – соленье, - и спросил, - А ты не видел там среди них такую компашку: толстый, худой и ни худой и не толстый? Он ещё у них главарем вроде как состоит.

Шад задумался и напряг лоб.

- Так сразу и не вспомнишь, там их много на махачи приходят то… Вроде были, а вроде и нет. Да и там каждый второй то толстый, то худой, то нормальный…

- Ладно, хорошо, а шрам ты у кого-нибудь из них видел? Диковинный такой, от указательного пальца до локтя почти? В полторы мои фаланги, скажем? Толстяка Саргом зовут, тощего Мордом. – для уверенности, парень показал свой указательный палец.

- Парень, я смотрю, ты ничего не знаешь о шрамах, а сам ходишь весь с ног до головы в них! – Шад расхохотался, - Ну как это от указательного пальца? Может, от локтя? Это как нужно порезаться, а? – мужчина призадумался и почесал затылок. – А вообще, из подобных шрамов… Знаю одного чудного мужика, был он на махоче последнем… Я ему неглубоко нож воткнул в локоть, так он как-то извернулся и дал мне с ноги в зубы! Ещё бы чуть-чуть и выбил бы мне их, да вот только кости то у меня крепкие. – Шад слегка покрасовался и продолжил, - Не думаю, что с таким ранением он после драки ушел просто домой. Скорее всего, к лекарю, к Феликсу. Он не только наших лечит, но и всех, кто после драк приходит. Добрый он и хороший мужик. Спроси у него поподробнее, а если наметится у вас дуэль какая-нибудь замудрённая с ним, то ты позови, я поболею за тебя там. А за толстого и тонкого... Да не слышал особо; хотя Морд звучит знакомо... Ну я у других поспрашиваю.

- Ага, верю на слово... - Драйк успел доесть мясо, пока говорил Шад и вытер руки куском ткани, именовавшимся носовым платком, - Я пойду. Ты давай, это... Исправляйся. Драки ни к чему хорошему не приводят, ещё проблем наберёшься. И не болтай много. Помощи буду рад, но поднасрёшь мне ты, если будешь языком много чесать.

- Ой, да подумаешь! У меня ни жены, ни детей, родители уже который год как похоронены, так что всё сам буду разгребать. - Шад грустновато улыбнулся, но сразу же рассмеялся, - А давно ли ты стал таким заботливым, а? В мамочки кому-то метишь, тренируешься на друзьях?

- Да ну тебя! Нет, ты ему помогаешь советом, а он тебя подкалывает! - Драйк только перед уходом смог расслабиться и от души посмеяться. Всё же он считал Шада своим другом.

***

Драйк уселся, открыл две записные книжки, купленные книги и достал загадочный камень прямоугольной формы, о котором мы забыли на несколько глав. На первой записной книжке красовались неясные символы, выставленные вертикально. На других страницах были написаны какие-то слова этими иероглифами. Благодаря хорошей памяти и неплохой фантазии, Драйк смог описать по-своему каждую известную ему букву и звук, соответственно составляя из этого слова, таким образом создав собственный алфавит.

Писать этот алфавит он начал очень давно, через несколько месяцев после его присоединения к охотникам. Он был молод и горяч на разные выдумки, одной такой выдумкой стал и письменный язык. Драйку казалось, что он гений, придумавший гениальное изобретение, но, когда он заявился в хаб с прототипом алфавита, его подняли на смех и показали ему азбуку для первоклашек столетней давности. Но с тех пор Драйк не переставал совершенствовать свой шифр-язык.

Недавно, после покупки книг в лавке Сильвестра, рядом с драйковскими символами появились и те буквы, что упоминались в азбуке, а к словам, написанным много лет назад, прибавились их переводы и синонимы из старого языка людей. На других листах были записи на этом языке, но не несли какую-либо важную информацию. Драйк записывал всё, что видел, чтобы лучше запомнить незнакомые ему доселе буквы и легче читать их.

В другой записной книжке, где мужчина уже писал своими символами, числились важные наблюдения, в том числе и та запись, что участвовала в одной из глав ранее. Там же и начинались первые записи о Пятьдесят Шестом и о Титанах с Муравьями в принципе. Там же начинались первые вопросы о том, почему Муравьи ещё не сели все вместе с Титанами, почему их металлические корпусы не рассыпались и не заржавели, почему трава зелёная, а не синяя; одним словом, всякая всячина творилась в этом дневнике. Это были сокровенные мысли Драйка на бумаге, его идеи, чертежи. Здесь он мог спокойно рассуждать о чем угодно, чего не мог делать мысленно находясь на улице, ибо знал за собой небольшое неудобство: когда он о чём-то хорошенько задумается, так, что его мысли уходили в глубины разума, перед глазами представали небывалые картины и чертежи, само существо его забывало где он и что делает, то начинал Драйк говорить вслух свои мысли. А теперь представьте себе ситуацию, где он идёт по улицам Города и вслух обсуждает всех, кого встретит.

В общем, это одна из причин, почему он стал затворником.

Другая причина этому — стеснение перед людьми, пришедшее из ниоткуда с возрастом. Это его неудобство погубило множество связей среди охотников и даже среди нескольких фанатиков. Быть может, это было связано с тем, что Драйк знал о том, что на него возлагают большие надежды, а, сказать честно, самооценка у него была низковатой и все свои свершения он критиковал с самой страшной строгостью. Исходя из своей самооценки, Драйк считал себя недостойным ожиданий, из-за чего стал очень стеснительным на людях.

Мужчина начал стучать карандашом, состоящим из дерева и заточенного уголька по столу. Все его мысли о камне были сосредоточены на его происхождении, откуда он собирался начать изучение кристалла. Эту информацию, совместно с азбукой, он пытался найти в учебнике геологии для дошкольников, ибо большего найти нельзя было ни в одном складу Сильвестра. От злости Драйк хорошенько стукнул себя по лбу.

Всё это значило, друзья... Нет, не "с приятелем стреляюсь я", а "пора в ответный рейд".

Последний ответный рейд проходил года два назад. Драйку было и тогда невпервой ходить в рейды. Многие вопросы в дневниках появлялось благодаря этим походам. Там же, на эти вопросы он находил ответы: почему мы видим дичь? Потому что Муравьи и Титаны допускают её существование; и так далее.

"Итак, в ответный рейд." — с такими мыслями, Драйк захлопнул дневники и аккуратно закрыл уже бесполезные книги. Они дали ему всё, что могли и большего не дадут в силу своего содержания. Но отдавать их кому-то парень был не в силах, потому что часто наделял вещи душой, они становились для него живыми и родными. Быть может, это проявления скупердяйства, или же психологическое отклонение, но так или иначе Драйк не собирался расставаться с купленными книгами.

Когда Драйк аккуратно закрывал одну из книг, несколько страниц перевернулись и на миг на глаза Драйка попалось изображение камня, уж больно похожего на батарею Титана, а рядом с ним какая-то переливающаяся жижа. Он резко остановил руку и открыл книгу на этой странице, не заботясь о её сохранности в порыве возбуждения и начал всматриваться в размытые от времени картинки. Действительно, это была батарея Титана и некая жидкость, напоминающая раскалённый металл. Драйк с благоговением стал читать ветхие страницы и вот, что он прочитал:

«Если ты хорошо изучал курс геологии от мистера Бенджамина Фоукса, то знаешь, что благодаря его разработкам, шахтам и изобретениям в недрах Ёрва был найден кристалл, названный в его честь: кристалл Фоукса. Его необычайные структуры и свойства позволяют надолго сохранять заряд электроэнергии и умножать его, благодаря чему этот камень стал отличной заменой всех возможных батареек и им подобных вещей! Также, этот замечательный ученый придумал сплав стали с кристаллом Фоукса, что привело к созданию самого долговечного металла, а на основе этого сплава - нанометалл! Наладив производство первого ингредиента чудо-сплава, мистер Фоукс потратил более миллиарда галов из своих средств на добычу нового кристалла. Один миллион галов был потрачен на производство самого сплава, в два раза больше галов было потрачено на массовое производство нанометалла. Теперь, благодаря старанию Фоукса, у нас почти все вещи стали надёжнее упаковки мази "Планета"!..»

«Фоукс, Фоукс... Заладили, блин...» — уже на уровне детской книжонки этот Бенджамин Фоукс раздражал Драйка. «И всё же, это уже неплохо. Шахты, говорите? Да ещё и ответ на вопрос о почти вечном металле. Что ж, это дело. Пора браться за спасение кучки воюющих меж собой людей, или хотя бы части из них. Да пребудет со мной дух Пятьдесят Шестого!.. Тьфу ты, как пафосно... Чтоб я ещё раз на десять минут раньше задержался в хабе, вон какой гадостью понабрался!»

Драйк уверенно захлопнул книжонку, чувствуя, что приближается к своей цели всё ближе и ближе.

Глава 4

Солнечный свет уже лил из окон на пол корпуса, пока Драйк ещё спал. Сегодня он позволил себе поспать дольше, считая, что рейда в ближайшее время не будет, да и в последние пару дней было слишком много утомляющих событий. Лишь образовавшийся на улицах необыкновенный шум заставил мужчину проснуться, и то лишь из-за его привычки просыпаться от малейшего неестественного шума, которая почти стала инстинктом. Драйк свалился с кровати на руки, случайно приняв упор лёжа, и почти сразу же вскочил на ноги. Он аккуратно и осторожно припал к окну, пытаясь что-то увидеть, но единственное, что он видел – это толстый слой пыли и размытые силуэты людей.

Не удовлетворившись осмотром, Драйк приоткрыл дверь и посмотрел в щель. На улицах Города происходило невероятное столпотворение: всё малочисленное поселение вышло из своих корпусов и пошло в одну сторону, некоторые даже бежали. Невообразимый шум для обычно тихих и спокойных людей был необычен. Драйк быстро оделся и вышел на улицу.

В этот замечательный день, о значении и роли в жизни Драйка он сам не подозревал, свет слепил глаза всем, кому ни попадя, а снег отражал этот свет и слепил тех, кто не был ослеплён солнцем. Драйк шёл, толкаясь в толпе и не видя ничего дальше собственной руки. Всё же, встав в тень, он всё-таки смог определить направление идущих. Люди бежали в сторону единственной бреши в стене Города. Не буквально к самой бреши, ведь до неё идти километры и километры, а в её сторону, откуда ехал человек, сидевший на необъяснимом для Драйка звере. То был на вид как безрогий олень, но морда была массивней и более вытянутой. На шее этого животного была грива, похожая на его же хвост. Не привыкший к людям, зверь бил копытом по земле и фыркал, поднимая вокруг себя целую метель. Когда Драйк подошёл ближе, то понял, что весь шум создают не люди, а целое стадо этих животных, послушно стоящее за всадником.

Драйк услышал, как кто-то выкрикивал какое-то имя: «Брандон-Сумасброд, ты что ли? Живой?!» Брандон-Сумасброд… Этого не может быть…

Ещё мальчишкой, Драйк сидел в хабе охотников, жадно собирая все слухи и байки своих будущих коллег. Идти в ответные рейды ему не давали, а при нападениях Титанов он всё также был в числе первых на эвакуацию. Не зная, что ещё делать начинающему охотнику-ребенку, Драйк и делал только, что подслушивал других опытных охотников. С другой стороны, у него были друзья и среди старших и спросить у них было бы проще, но ох уж это детское упрямство и их «я сам» …

Таким способом, Драйк и вытягивал нити драгоценной информации из паутины совершенно чужих связей, толков, слухов и сказок о Титане на колёсиках или подобной чепухи. И вытягивал он это всё пинцетом своего удивительного терпения и характерной ему усидчивости в нужные моменты.

- Слышал, Брандон опять шалит!

Брандон, Брандон… Драйк не понаслышке знал это имя. То был его один из самых первых друзей среди охотников. Тогда это был мужчина среднего возраста, опытный и горячий характером охотник; его тёмные волосы спадали чуть ниже плеч, а лицо покрывала неизменная козлиная бородка, что придавало ему ещё более весёлый вид, дополняя вечно довольное выражение лица. Иногда его даже называли Шутом, но в некоторые периоды его вечная улыбка напрягала окружающих, и кличка становилась жутким именем. Он не упускал возможности доказать нужность своего дела тем, кто не верил в охотников. Хороший и добрый дядька, шибко не любил простых людей, которые не собирались и помогать охотникам, а уже некоторые в то время начали поклонятся Титанам, что приводило в бешенство Брандона быстрее, чем кота приводит в ярость лающая собака. Но мальчик был более лоялен к людям и мог понять обычных мирных Горожан. Во времена детства Драйка рейды были часто, чуть ли не по одному на месяц. В ответ идти и разведать окружение охотники просто не успевали, ведь для этого нужно собрать провизию, подготовить новичков, ибо «старики» шли в бой первыми и, как отсюда следует, умирают тоже первыми. А новички не так часто появлялись… Видя сокращение хаба охотников пропало желание стать одним из жертв очередного налёта Титанов, вместе с тем пропадает желание как-то помочь им. Приходит апатия, депрессия и нежелание жить… И именно тогда начали появляться идиоты, которые вместо лечения головы шли на верную смерть.

- Слышал ли я? Да я вчера лично видел, как он всё нам втирал каких-то лошкарей, или как их там?

- Лошади, а не лошкари.

- Какая к черту разница? Не спорю, может они ещё живые, но из точно нет в Городе. А отправить отряд на их поиск за Город? Кто тогда будет наших защищать от Титанов? Нас и так полтора человека здесь! Старик Стив давно не ходит никуда и дома лежит, а знаешь почему? Потому что решился помочь этому безумцу с его планами. В итоге лишился ног, глаза и рассудка, уж не знаю, чего в каком порядке…

Наступила некоторая тишина.

- Да чего ты завелся, я просто тебя поправил, Сванс… И знаю я и без тебя за Стива, мне же вчера по секрету его жена рассказала…

«Лошади. А что это вообще такое, лошади эти ваши?..» - как бы ни старался, Драйк не мог никак вспомнить ни одной байки об этих почти мифических для Города зверей. Тут бы оленей найти, не то, что дикого коня…

Брандон-Сумасброд с достоинством слез со зверя и стряхнул с себя снег. Теперь Драйк смог рассмотреть мужчину внимательнее: козлиная бородка осталась, но стала потрёпанной. Волосы спускались теперь ещё ниже, а глаза смеялись меньше. Если раньше в нём читалось лисье ехидство, то сейчас он напоминал умудрённого опытом оленя или какое-другое крупное рогатое животное. Толпа с почтением отошла на пару метров, пока легендарный охотник разминался после часов тряски в самодельном седле. Одежда Брандона представляла из себя освежёванные шкуры кабанов, стянутые проводами и другими гибкими элементами Муравьёв. При этом, эффективного оружия на Брандоне не наблюдалось, кроме разве что кинжала, который, судя по окроплённому кровью лезвию больше напоминал нож для разделки туши, а не для защиты от роботов. Драйк достал третью свою записную книжку из нагрудного кармана плаща, где он всегда её хранил на такие внезапные случаи, и начал яростно записывать что-то туда, поминутно оглядывая лошадей и Брандона. и пытаясь вспомнить свой алфавит.

В это же время из толпы вышло несколько людей, одетых в совершенно разные одежды, но носивших один знак отличия на спине: довольно искусно вышитая человеческая рука, разрывающая провода. То был Совет. Несколько человек, избранных народом на пост управленцев Городом. Членами Совета могли стать кто угодно, лишь бы не был этот человек младенцем. Поговаривают, что когда-то давно одним из членов Совета был пятнадцатилетний мальчишка, нашедший колодец в особенно засушливое лето, но который, впрочем, ничего особо полезного более не привнес в общее дело, но разрешил многое охотникам. За то и любят молодых парней охотники; если в отряде ответного рейда не будет мужчины возрастом до 20 лет, то такой рейд считается неудачным заранее.

Лица членов Совета хоть и выражали интерес и даже некоторое восхищение перед конями, но всё же в них было видно явное недовольство, как Брандоном, так и конями, как лишними проблемами.

- Брандон? – мужчина лет тридцати вышел вперёд, разглядывая лицо виновника торжества. Этот Советник имел каштановые волосы с проседью на затылке и висках. Его лицо было покрыто густой короткой бородой, глаза были сероватыми. В отличии Брандона, его глаза вовсе не смеялись. Он был одет богаче и качественней, чем прибывший охотник, оружия у него не было совсем. Советник был явно меньше Брандона, но он явно был готов стоять на своём, как опытный переговорщик и дипломат мира железа и плоти.

- Он самый, Фред! Не узнаешь родного брата? – Брандон собрался обнять своего собеседника, но Фред отстранился.

- Узнаю. – холодно сказал Фред, - Я уж надеялся, тебя за это время убили Муравьи. Было бы толку больше.

- Чего ж ты такой злой то? Что я опять умудрился не так сделать? – Брандон скрестил руки на груди и вопросительно смотрел на брата, делая вид или в правду не понимая, в чём он может быть виноват не только перед братом, но и перед частью поселения. Драйк заметил, что некоторые в толпе, как культисты, так и охотники с простыми людьми, плевались и уходили от столпотворения.

Да, Драйк начинал припоминать… Тот ответный рейд, затеянный Брандоном. Тот раз, когда Стив, отец Тейлана, перестал быть человеком и стал пустой оболочкой, сведя с ума его жену и единственного сына.

Действительно, извиниться есть за что.

- Ты совсем немножко притащил в Город целую тучу голов скота, привлекая внимания роботов; совершенно слегка, хоть и в далёком прошлом, изволил устраивать абсолютно идиотские ответные рейды, ослабляя нас самих (и не бей ты морды культистам, я бы подумал, что ты один из них), - на этих словах Брандон нахмурился и собирался что-то сказать в ответ, однако Фред его остановил и продолжил обвинять брата, - Ты и некоторые другие твои последователи решились пойти за Стены, едва ли представляя, как туда дойти и забрав добрую половину наших съестных запасов! Твоё счастье, что был плодородный год; мы не умерли с голода только потому, что нам повезло. Да, боюсь тебя есть в чём обвинить.

- Так, во-первых, - Брандон, уловив момент для оправданий, поднял руку, останавливая Фреда, - Я не вижу ничего ужасного в том, что я привел вам средства передвижения… И, к моему несчастью, еду. – он по-родственному оглядел свой табун. – А, во-вторых, сам ты скот, нечего животинок моих обижать! – Брандон попытался улыбнуться и вывести диалог в свою пользу; однако по толпе прошёл лишь недовольный шёпот, а не радостное гудение, на которое он и рассчитывал.

Фред слегка затрясся, его лицо побагровело, но почти сразу он взял себя в руки.

- Какая мне там разница, кто они тебе, скот или семья родная? Хорошо, раз ты не понимаешь моего намёка, скажу тебе в лоб: ты таких дров наломал, что тебе в идеале нужно было истребить все опасные формы металлической жизни во всём Городе и на коленях просить прощения за сломанные семьи, старый идиот! – Фред старался говорить холодно, но всё же в его речи промелькнула едва сдерживаемая ярость. – Мало того, недавно один из охотников сердце Пятьдесят Шестого выковырял, так что, не ровен час, как на нас могут напасть Муравьи!

Драйк не обиделся на такой небрежный намёк и даже усмехнулся. Он привык к нападкам со стороны ничего не ведающей публики и не видящей дальше своего корпуса, хотя в словах Советника была доля правды. «Даже не знаю, что это будет, - задумался Драйк, - Месть или хладнокровная контратака? Что за бред я несу, конечно контратака; понабрался от всяких одушевлять неодушевлённое…»

- Да ладно? Где этот герой, я его задушу в объятиях! – Брандон огляделся, в поисках уже легендарного для него охотника, смещая внимание со своих косяков на нового героя Последних.

Френд тяжело вздохнул, развернулся и с остальными советниками ушёл, бросив напоследок слова:

- Потом узнаешь, наливая эту непонятную смесь разных гадостей в хабе охотников…

В толпе возмущённо ахнули несколько «барменов» из хабов и баров.

- …попутно рассказывая о том, как лично оседлал пару Титанов…

- Ой, ну всё, успокойся! Ладно, для твоего успокоения отмечу, что пока я вел можно сказать спасение человечества на ножках, я не видел ни одного Муравья или даже намека на них…

Фред снова вздохнул и махнул было рукой на брата; однако его что-то смутило, и он обернулся.

- А как ты своё стадо новых родственников содержать будешь, покровитель парнокопытных, м? Накинь хотя бы какие-то идеи, мне же это дерьмо разгребать… Не удивлюсь, что буквально. А то, боюсь, выкину тебя отсюда, как шавку бездомную, так за тобой дурачки попрутся…

- Ну, во-первых, - Брандон-Сумасброд, почувствовав впервые за пару минут свою силу в споре, уверенно начал словесно наносить удары неоспоримыми фактами, подтверждёнными жизненным опытом охотника. – Эти звери довольно резвы, резвее даже Муравьёв. А Титана они тем более перегонят. Я уже разработал план на управление стадом… Я его вам расскажу позже, в корпусе Совета. А пока дай-ка я напьюсь смесью какой-то гадости со своими давними друзьями и помяну жену, если вы не выбросили её Память, убегая в очередной раз в страхе от чудовищ, побороть которых вы даже не пытались. – Памятью являлась табличка или плита с выгравированным именем умершего. Часто к ней присоединялся какой-нибудь значимый предмет в жизни ушедшего.

Брандон начал расталкивать толпу, свистнув своему коню нечто, что он понял и передал остальному стаду.

Он хотел было остановится и что-то сказать, но, сжав кулаки, он всё же ушёл от толпы. Драйк, пока все пришедшие смотрели на Совет и на уходящего Брандона, всё ещё записывал что-то в дневник. Драма человеческая, конечно, тронула его, но сейчас он старался не распаляться на это и сделать акцент на том, что может помочь в будущем людям. Как бы не был прав Фред, звери Брандона с каждой записанной буквой в дневнике Драйка принимали всё большую и большую значимость.

- Придёшь потом к Совету со своей новой семейкой. Будешь объяснять, чем ты полезен. Не придешь - так всё-таки придётся пожертвовать парочкой идиотов, что решат идти за тобой. - Фред и Советники развернулись и ушли в другую сторону.

Драйка особенно удивило поведение и послушность животных. Они явно принимали давно потерянного для всех людей охотника за своего вожака. Хотя такая выучка вполне понятна, если так подумать: человек жил с табуном лошадей несколько лет и для выживания ему пришлось выдрессировать их путём неизвестным Драйку; к тому же, ещё до своей пропажи Брандон славился твердым характером и силой духа. Быть может, за эти его весьма нескромные качества лошади приняли его.

***

Гул в хабе не утихал ни на секунду. Кто-то откровенно критиковал старого охотника, пришедшего обратно в поселение, кто-то одобрительно хлопал Брандона по плечу, садился рядом и заводил разные глупые разговоры. Словом, приезд Брандона произвёл большое впечатление на Последних; Драйк даже опасался, что чересчур большое впечатление. Он подсел причине всеобщего шума, тихо и не заметно, подслушивая его нескладные диалоги и готовясь самому начать более деловое общение. Брандон, находясь в обществе своих старых друзей, выглядел, как рыба на суше. В его глазах читалось желание сбежать к своим четвероногим друзьям и отвращение к «непонятной смеси разных гадостей». Несмотря на предложение его брата узнать о герое, что «выковырял сердце Пятьдесят Шестого», Брандон так и не спросил о нём, и всё больше слушал чужие россказни и пересказы о жизни поселения, пока охотника не было дома. Сам он по большей части отмалчивался, хмыкал и пытался отшутиться.

Драйк выждал, пока очередной зевака отойдёт от Брандона и придвинулся ближе, протянув ему свою любимую здесь закуску – копчённую рыбу.

— Хочешь? Самое нормальное здесь. И не бьёт по мешку, - «бьёт по мешку» - местное выражение, как «бьёт по кошельку».

Брандон покачал головой и убрал руку Драйка.

— Нет, не буду... — Брандон хотел было хлебнуть «пива», но с отвращением устало отпихнул кружку и заказал себе у седого бармена чашечку варенья и несколько лепёшек.

Для Последних такое блюдо считалось чуть ли не десертом высшего сорта. Заказывали его только в особые дни, потому что ягоды добывались только летом; лепешки же делались из дикой пшеницы, которую добыть ещё труднее, а выращивать её в руинах Города, в условиях кочевания, почти нереально. Кстати, именно поэтому детей стараются рожать именно летом, тогда хоть чуть-чуть, да проще добыть еды. Дети, рождённые зимой, считались чуть ли не заранее проклятыми; бывали случаи, что их родители пытались убить собственное дитя, подвергшись такому суеверию.

Брандон определённо расслабился. Первый вопрос Драйка – которого он, в прочем, не узнавал, - был не о лошадях, не о его жизни и не о прошлом. Это было просто что-то бытовое.

— Тебе чего надо, молодежь? Байки рассказывать не буду, я разучился…

— Да вот… Если без обиняков… Хотя нет, для начала хоть меня признай-то.

Брандон удивлённо приподнял бровь и внимательнее стал вглядываться в испещрённое шрамами лицо Драйка. Вдруг его глаза расширились и в первые его улыбка при виде старого знакомого не была натянутой.

- Да ладно! Не верю… Драйк? Ты ли? Ну и знатно ты вымахал! Дай угадаю; в «копья» ушёл? Нет-нет, «кинжалы»? Хотя, зная тебя ты и «топором» мог стать!

То, что вам кажется бессмыслицей, на деле является нехитрым военным разделением охотников. «Топоры» – это те, что стоят в авангарде в бою с Муравьями. Обычно это очень выносливые рубаки, что называется «шкафы». «Кинжалы» – это те, что стоят между арьергардом и авангардом, пропуская через себя пробившихся Муравьёв и не давая большей части из них пройти дальше. Это обычно очень быстрые бойцы, хитрые, но не столь выносливые, как «копья» или «топоры». Чаще всего этот тип бойцов отправляется в диверсии и разведки. «Копья» - арьергард охотников, те, кто добивают оставшихся, стараясь не пропустить ни одного Муравья дальше себя. Чаще всего такие бойцы обладают отличной выносливостью, для многих они – синоним слова «скала».

Как ясно из названий этих, скажем так, подразделений, «топоры» вооружены топорами, «копья» копьями и т.д. В случае авангарда, не всегда их оружием могут быть топоры. В бою их оружие часто теряется, а искать его нет времени, так что иногда «топоры» сражаются чуть ли не камнями и палками.

— Вот, уже лучше. – Драйк стал жевать свою закуску, - Я пока в «топорах», а так… И туда могу, и сюда. Куда прикажут, туда и пойду. Работа такая…

- Потрепала тебя, конечно, жизнь… - с грустью заметил Брандон, - Мужчиной ты вырос, это я вижу. Да и раньше ты фору многим нашим мужикам мог дать…

- Не льсти. – пожал плечами Драйк и нахмурился, - Я не настолько уж лучше наших был тогда. Дерьма повидал – это да. А так…

- Так о чём ты спросить то хотел? – Брандону принесли его лепёшки, и он макнул одну из них в блюдечко с мизерным количеством варенья, - Я слушаю.

Драйк откашлялся и отложил свою рыбу. Он заранее смущался от своих слов и считал их некорректными; однако сейчас сидеть и думать над тем, как бы сформулировать ответ нет времени.

- Знаешь, твои лошади… В общем, они мне нужны на ответном рейде, по зарез. Я сделал внешние наблюдения о них… И мне нравится твоё стадо. Как средство передвижение уж точно.

Брандон опешил от такой прямоты и неожиданности вопроса. Он почесал голову, хотел было открыть рот и сказать что-то, но не нашёлся, что именно он должен сказать Драйку.

- О… Ого… Ну ты удивил меня, друже… - Брандон задумчиво откусил лепёшку, постепенно отходя от шока, - Ну… Я сам думал это предложить командирам. Думал, начну с охотников и дойду до остального поселения…

- Ну, это ты махнул. «До поселения» … Знаешь ли, культистов развелось в последнее время не мало. Себе дороже иногда рот открывать, доколупаются ещё…

Брандон нахмурился и продолжил жевать, обдумывая свой ответ. В конце концов, он проглотил пищу, вздохнул и произнёс:

- Ну, а от меня-то что требуется? Прямо сейчас прийти к командованию?

- Можно. Могу подсобить. У меня… - Драйк саркастично усмехнулся, - В последнее время я тут знаменитость. На моём авторитете проедешь. Договорились? - Драйк протянул руку Брандону в ожидании рукопожатия.

Брандон пожал плечами и ответил собеседнику на этот жест. Крепко сжав руку Драйка, охотник спросил:

— Вот я-то ладно, я знаю, зачем мне кони в Городе. А тебе они зачем?

- Надо. Ты же знаешь, я немного придурошный на голову; взбрела идиотская до гениальности мысль, хочу опробовать. – Драйк отшутился так, как имел. Справедливости ради, такой словесный манёвр был очень действенным и именно им Драйк часто намекал, что на расспросы отвечать не будет. К его счастью, а может и к несчастью, это был единственный его способ нормально общаться в чужом обществе.

***

- …Погодите, я не улавливаю сути ваших слов… - Топор (так звали командиров, кличка каждого определяла его сферу влияния) – грузный мужчина, ростом выше на голову Драйка, с бугристыми мышцами, шрамом на правом глазу и лёгкой сединой, затронувшей чёрные короткие волосы и густую бороду, - стоял в недоумении. Драйк надеялся, что на посте окажется Копьё – сухой, но крепкий старик, - или хотя бы Кинжал – молодой и горячий на голову парень, что года на два младше Драйка. С другой стороны, этого здоровяка проще всего было бы уговорить на такую авантюру.

Обстановка в корпусе командованиями силами охотников было скромным, но не лишённым практичности: оно располагалось вблизи хаба, ближе к границам поселения. Посередине стоял овальный офисный стол, за котором обычно и сидели все три командира. Окна были широкими и менее пыльными. Дверь была железная, выкорчеванная Муравьями из другого здания, считай, что трофейная. Её сумели привести в порядок пара сильных рук и молот, а наместо приделали её… Чудом и едва существующим шуруповёртом.

Брандон нахмурился и сжал руки в кулаки, явно нервничая. Драйк тяжело вздохнул и наморщил лоб, придумывая более простые слова для Топора.

- Повторяю: я предлагаю нам всем усесться на лошадей и с их помощью устроить ответный рейд. По известным нам причинам, рейда в ближайшее время не будет. Возможно, за последние пять лет это будет самый долгий перерыв между рейдами вообще. У нас будет время научиться ездить верхом; мало того, мы вместо привычных недель можем управиться за пару дней с рейдом.

- Парни, да не могу я без остальных же командиров такой вопрос решать. – нахмурился Топор, скрестив руки на груди.

- Ну так разреши это своим подопечным! Того гляди и Копьё с Кинжалом подтянуться к тебе. – Драйк начинал терять терпение и стал стучать пальцами по столу.

Топор впал в раздумья, переводя взгляд с Драйка на Брандона.

- А как кормить прикажешь? - командир закрыл рукой лицо, - Мы едва концы с концами сводим который год. Прикажешь ещё огромное стадо кормить? Молись, чтобы этих ваших лошадей не сожрали через пару месяцев с голодухи. Зима только началась...

Драйк вопросительно посмотрел на Брандона, ожидая от него каких-то предложений, идей или информации.

- Ну... Зимой обычно они питались в лесопарках. - задумчиво сказал Брандон, пытаясь припомнить своё недалёкое прошлое. - Да и летом вроде. Рядом с поселением есть пастбища какие-нибудь, где раньше олени водились, или что-то в этом духе?

- В километре от юго-восточной части поселения, - Топор открыл нарисованную от руки карту местности одним из искусных картографов из «кинжалов», - Только там не пройти. Один из небоскрёбов обрушился, причём ещё до нас. Тратить ресурсы на восстановление никто из вышки не собирается.

- В обход? - Драйк стал разглаживать ранние морщины на лице.

- Долго. Полтора километра туда и столько же обратно идти пешим ходом. Кто-то должен будет к тому же патрулировать вместе с Брандоном стадо. - заметил Топор.

- Звучит как не самая большая проблема. - покачал головой Брандон, - К тому же, расстояние между пастбищем и поселением со временем мы будем преодолевать на лошадях.

- Ладно, дам добро «топорам». - командир сдался и махнул рукой, - Позже обсужу с остальными; думаю, вас послушают. Но вот ты, - командир указал пальцем на Брандона, - пойдёшь со мной на это собрание и без мамочки-Драйка. За тебя распинался больше, чем ты сам.

Брандон сконфузился. Драйк посмотрел на него и пожал плечами, мол, «И в чём он не прав?»

***

Прошло около двух недель после появления Брандона. Он успел кое-как договориться с Советом через охотников; правители Города объявили, что не будут распределять людей на ухаживание за лошадьми в обязательном порядке, как это происходило с другими работами в Городе. По большей части, конечно, люди старались сами выбирать себе будущее занятие, причем на всю жизнь. На зарплату пайками или дровами никто не смотрел, ведь добыть можно было бы и самому всё необходимое, а на выдаваемое едва ли можно прожить. Да даже закупиться у того же Сильвестра куда проще и больше можно за наворованную еду или травы с работы. Недобросовестные Граждане рассуждали так: ну коли это всё добро в любом случае окажется у меня в кармане, так не проще ли просто заранее взять его? Так и выходило: человек наворует с работы, отдаст торговцу, а тот потом заново отдаст им эти же товары за другой, уже не нужный покупателю товар. Драйк, как и многие другие, знал об этой схеме, и поначалу удивлялся ей, но затем привык, как и к многим другим бесполезным ухищрениям людей.

Что же до хаба охотников, то эти ребята были куда проще и согласились на обучение езды на лошадях и на участие коней в ответном рейде. Вместе с голосом этого народа выступил и Топор с Брандоном перед Копьём и Кинжалом. Особо долго дебаты не шли, и они оба почти сразу согласились на этот план. Многие даже сами вызывались патрулировать табун под руководством Брандона.

Одним словом, всё шло почти как маслу. Так думал, по крайней мере, Драйк; самое сложное, что он видел, так это несогласие некоторых охотников, радикально настроенных против Брандона, отказывались учиться езде на лошадях, а так же пара травм, нанесённых лошадьми по неосторожности некоторых охотников. Тей и Селиса замечали, что Драйк совсем забегался и никак не мог найти времени на нормальную жизнь, на самого себя. Но он не слушал ничьих упрёков и загонял себя, как нерадивый ездок свою лошадь. Его распорядок дня теперь выглядел так: утром чтение учебников и записи, днём обучение езды на лошадях, вечером снова книги. Драйк мог засидеться с книжками до самой глубокой ночи и уснуть прямо за бумагами. И так каждый день… Драйк даже иногда не всегда успевал спокойно поесть.

Тей, давно смирившийся с равнодушием взрослых к его словам, спокойнее реагировал, нежели Селиса. Та чуть ли не впадала в истерику, когда снова видела Драйка за работой. Для неё стало делом принципа уже заставить его отдыхать. Драйк же реагировал на это весьма остро, друзья стали чаще ссорится и ругаться. Даже привычки Тейлана не всегда помогали мальчику держать себя в руках при виде ругающихся взрослых друзей, и он мог даже наорать на них обоих и уйти, хлопнув дверью. Хлопок дверью в целом мог помирить Селису и Драйка, хоть и временно…

Но нужно и выделить успехи Драйка. Не просто же так он случайно разрушает свою дружбу и губит свою молодость, верно?

Из всех охотников, что учатся наездничеству, Драйк один из самых успевающих. На коне он держится уверенно. Как отмечал Брандон, «будто с рождения был на коне». Изучая книги, он продвинулся в изучении камня и даже сделал несколько эскизов будущих наработок, но почти на каждой была надпись «недостаточно материалов».

Большая часть из этих эскизов так или иначе приводила Драйка к цели его жизни с двенадцати лет. К уничтожению всего железного рода.

Сначала это были какие-то зарисовки пистолетов, работающих на подобных батареях, потом едва ли не пулемётные установки, работающие по тому же принципу… Драйк так увлёкся, что стал рисовать странный силуэт почти везде, где мог. Это был силуэт чего-то, что отдалённо напоминало анфас Титана и силуэт человека одновременно. Драйк пытался избавиться от этой навязчивой идеи, но…

И всё-таки, эта дурацкая идея, засевшая в голове Драйка... Она ведь может быть реализуемой. Как много он не знает о собственном мире, где был рождён и где он умрёт? Да и к тому же, быть может, это шаг к свободе для всего человечества спустя века железного ига…

К слову, что же такое свобода для Драйка? Это отсутствие угрозы, когда ты можешь жить и не переживать, что завтра тебя могут убить, или что завтра тебя ограбят, или нападут… Когда ты живёшь, и тебя никто не стесняет. Но не стоит путать это с выражением «Моя хата с краю, ничего не знаю». В чём толк от свободы, если вокруг нет никого? С другой стороны, и лишится свободы не хочется, правда ведь? Странные же всё-таки мы существа, люди… Даже не странные, а, скорее, противоречивые…

***

Тейлан потёр руки в варежках. Его мать снова ушла куда-то с кем-то гулять, сестрёнки его хотят есть, а Тей… А что Тей? Как давно кто-то интересовался его жизнью и проблемами? Друзья вечно в ссорах, мать загуливает с очередными мужиками, сестрёнки в силу их возраста легкомысленны, веселы и глупы, считают, что всё вокруг – само по себе разумеющееся. Сам мальчик не помнил, как давно кто-то интересовался, тяжело ли ему. Да и не хотел об этом думать. Грустные мысли быстро могли довести его до угрюмости, а быть злым при своих сестрах он не хотел. Хоть кто-то в их жизни должен стать достойным примером, так совершенно не по-детски думал двенадцатилетний ребенок…

Тейлан следовал физиологическому желанию своих подопечных сестрёнок и пошёл искать пропитания. Из склада обычно ему выдавали немного еды, потому что позволить себе чуть по больше дать мальчику пропитание склад попросту не мог. Горькая истина заключалась в том, что Городу, как ни крути, выгодней прокормить взрослых, уже действующую рабочую силу, репродуктивный элемент общества Последних Людей, дабы появилась ещё одна рабочая сила, нежели сирот, таких как Тей и его сестрёнки. Того, что находил мальчик, хватало только младшим, сам же Тейлан находил себе пропитание в хабе охотников. Это было единственное место, где даже его сестрёнкам бы охотники выделили еды, воды, жилья, да хоть бесконечных богатств до самого совершеннолетия детей, были бы только у них возможности. Но мальчик был слишком скромен, или до невозможности упрям, а, быть может, и то и другое; порой эти качества почти невозможно отличить или они даже сливаются в одно единое качество. И эти его качества лишь раззадоривали охотников на вечные предложения пожить в их более богатом корпусе, или «поесть хотя бы сегодня по-человечески».

В прочем, сейчас Тей шел именно на склад, так что оставим хаб охотников. Мальчик подошёл к корпусу, дверь в который была выше ребенка раза в два. Даже для некоторых взрослых она была слишком большой. Да и вообще это были скорее не двери, а ворота. Сам корпус выглядел как небольшая каменная коробка, внутри которой стояли странные столы и где изредка можно было найти не менее странные инструменты. Старики называли такие места гаражами. Говорят, там хранились какие странные четырёхколёсные штуки, двигающиеся сами по себе. Тей, в отличии от Драйка, не сильно верил в эти сказки и считал лишь глупой легендой. На эти гаражи у него была своя теория. Тей считал, что в них как раз и хранили еду изначально, ну или там были столовые. Иначе откуда там иногда находили мешки с гнилью или проросшей картошкой?

Тей постучался в ворота корпуса и стал ждать. Через минуту с громким скрипом открылась маленькая дверца в воротах. Оттуда вышел бородатый мужчина, с не очень довольным лицом. По глазам было видно, что он не выспался ночью и пытался отоспаться на работе.

— Чего тебе, Тей? — заведующий складом зевнул и почесал довольно обширное пузо, которое он по его же словам «ни в коем случае не наел за работой».

Мальчик, в отличии от Драйка, был довольно смелым в общении со всеми людьми любого пола и любых возрастов.

— Я как обычно. — Тей с некоторым недовольством упёр руки в боки. Он не любил, когда к нему обращались так, будто он взрослый нахлебник (хотя и признавал, что он спиногрыз для Города).

— Как обычно ему… — передразнил бородач мальчика, — Сейчас, жди.

Дверь захлопнулась и Тей снова впал в ожидание на несколько минут. Мужчина снова вышел, на этот раз со свёртком.

— В этот раз год удался, так что, думаю, никто не будет против, если я тебе дам чуть больше, чем обычно. — заведующий смягчился и даже подмигнул мальчику. — Быть может, тебе донести?

Тей с недоверием посмотрел на взрослого.

— Нет, думаю, сам донесу. — мальчик быстро забрал еду и утопал домой под лёгкий смешок мужчины.

Тей аккуратно открыл с ноги дверь в свой корпус и также аккуратно закрыл. Обычно, если его сестрёнки бушевали, то он слышал их. В этот они спали, так что брат решил не будить их. По крайней мере, до обеда.

Мальчик принялся за кашеварение, в котором он преуспел за недолгую свою жизнь. Еду почти всегда готовил только он. Конечно, на его мать иногда находило желание заниматься детьми и вместе с этим мимолётным капризом желание самой готовить. Она даже ненадолго заделалась «знатоком» кухни и имела наглость критиковать стряпню своего сына, на что он довольно сильно обижался. Так продолжалось до первого её опыта на кухне, после которого, если бы не лекарь, вся бы семья слегла бы от отравления вслед за отцом-охотником.

Девочки одна за другой стали просыпаться от запаха варящейся каши. Самая младшая, рыжеволосая с большими голубыми глазами пятилетняя «бестия», как иногда в сердцах выражалась старшая девочка, держа в одной руке сшитого мишку, а в другой не самое теплое одеяло в мире, шатаясь подошла к старшему брату и дёрнула за рукав.

— Какая каша? — сонно спросила девочка.

— Сегодня, кажется, овсяная… — брат немного нервно дёрнулся и продолжил сидеть над котелком, — Не мешай… Оденься лучше. На улице зима, простынешь, а на вас, бедолаг, трав не напасёшься…

— Без комочков? — с надеждой спросила брата девочка, не особо разбирающаяся в кашах, как и автор этой книги.

— Без них. — мальчик с некоторым отцовским укором посмотрел на сестрёнку и сказал, — Топай иди, приведи себя в порядок. Ты сейчас шлёпнешься и прям тут уснешь… — Тейлан весело щёлкнул девочку по носу и принялся снова варить кашу, уже куда веселее. Не мог он уже злиться на своих девочек, не мог…

Старшая из сестёр уже давно привела себя в порядок и помогала средней, пока младшая пыталась осознать своё место во вселенной.

— Не знаешь, к кому в этот раз ушла мама? — Тей не любил поднимать тему собственной матери, но сегодня он планировал пойти к Драйку. А там он мог и задержаться на долго.

— Мм… — старшая сестра имела несколько прямолинейный и вспыльчивый характер, что даже приводило к спорам с братом, считала себя в доме самой умной. И глядя на неё в некоторые моменты, брату и в правду казалось, что так и есть. — Должно быть, к какому-то умалишенному любителю Муравьёв. Она про него всё вчера болтала.

— Да? — с некоторым раздражением ответил ей Тей. Старшая сестра со своим тоном, а тут ещё и поход мамы к непонятно кому…

Вообще, Тей очень уставал от своих обязанностей брата. Как бы он не любил своих девочек, иногда… Иногда к нему приходила такая хандра, которая, наверное, много к кому приходила. Такая тоска, от которой опускаются руки. Когда хочется выбросить всё и всех друзей, близких, знакомых… Когда хочется уже на покой. В такой хандре порой жил неделями Тей. Но он себе не позволял срываться на кого-то и всегда был со всеми дружен; в этом ему помогала сила духа, которая окрепла в нём за время воспитания и содержания маленьких сестёр. Но одно назойливое желание всегда, вне зависимости от душевного состояния Тейа, терзалось в его сердце. Он хотел, чтобы у него хотя бы кто-нибудь спросил… Тей, а ты в порядке?

Глава 5

На улицах Города поднялся шум и Тей отвлекся от своего семейства. Мальчик вышел из корпуса, не заботясь о своей готовке. Половина мирного населения Города и почти все охотники собрались на окраине поселения. Новый скот, к которым побаивался подойти Тей, не смотря на свою безмерную любовь к животным, фыркал и бил копытами в рыхлый снег. Многие из охотников уверенно сидели в сёдлах. Среди них Тей старался увидеть Драйка, но всё же малый рост не позволял ему этого. Мальчик закрыл дверь в корпус, предварительно предупредив сестрёнок о том, что он уходит ненадолго и заставив старшую из девочек сесть за варку каши. Тепло одевшись, Тейлан вышел на улицу. Холод морозил лицо, но ветра не было. Облаков на небе было мало, снег не падал. Сугробы, выпавшие местами по пояс мальчику, искрились под солнцем. За время, пока охотники тренировались скакать на лошадях, объезжая целое поселение по кругу, снег уже был стоптан. На улицах между домами образовалась дорога, бывшая и проезжей частью для лошадей и появлявшихся кривых убогоньких саней, и пешеходной дорогой для людей, не имевших скакунов.

Но на этом жизнь Последних не перестала меняться: почти сразу с появлением лошадей, город накрыла невыносимая вонь. Лошади гадили прямо на ходу, так что теперь дорога превратилась в минное поле. Людей это злило; они-то ходили в биотуалеты и старались закапывать за собой. А кони так не умеют, не хотят и не будут… Шутки шутками, а это фекальное «наводнение» приводило к открытым бунтам (трезвым и не очень), разрушением конюшен и забоем животных, что создавало ещё больше вони, ведь из-за дурной, я бы сказал, грязной славы, лошадей не ели из отвращения.

Это всё начинало подрывать как авторитет охотников, так и Совета. А вот культисты начали набирать обороты: их «служения», проповеди и молитвы проводились на отдалённых улицах, где меньше всего воняло. «Жертвоприношение» людей людьми за чертой поселения участились; недавно целая группа новообращённых покинула свои семьи и, вероятно, погибла от челюстей Муравьёв. Отношения между фракциями охотников и культистов обострились: первые обвиняли вторых в диверсии, вторые обвиняли первых в «отсрочки неминуемой гибели». Кровавые рукопашные бои стали повседневностью, и без того малочисленное поселение людей, насчитывающее всего около тысячи, сейчас сократилось до семисот человек. Плач и вопли стояли на улицах; теперь, вонь лошадиных тел и их фекалий перемешалась с металлическим привкусом человеческой крови. Места, куда приносили тела умерших – эдакие временные склепы или морги, - были заполнены донельзя. Умерших обычно сжигали на кострищах, ведь семьи не могли вынести того, что их близкий лежит на земле Муравьёв (а лежать он там наверняка будет). А это значит, что к всеобщей вони присоединился запах горящих тел.

Тейлану становилось с каждым днём всё боязней и боязней оставлять свои сестёр дома одних. Каждый день он боялся, что вернётся к вывернутым наизнанку дверям и…

Нет, и ему и мне слишком страшно и противно об этом думать. Каждый раз уходя от девочек, Тейлан надеялся на благочестивость людей, которая уменьшалась с каждым днём.

Перед зеваками и просто беспокойной роднёй охотников стоял этот Брандон-Сумасброд. Честно говоря, Тейлану он сразу не понравился; таких, как Брандон, он называл «воздуханами». Для мальчика он был бахвалом и, того хуже, лжецом. Да и крови на его руках, судя по слухам и редким рассказам матери об отце. Насчёт отца и того злополучного рейда, после которого он перестал жить душой, но продолжил телом, у Тейлана были свои мысли, одна мрачнее другой.

Брандон и несколько охотников пытались отмахнуться от беспокоящихся мамаш.

— Успокойтесь все! Это просто ответный рейд! Мы же не на волках выезжаем, а на лошадях, не загрызут они нас… — Брандон старался сохранять спокойствие, — Женщина, вы что мне суете? Какому Марку? У нас места нет, мамаша, куда вы со своей бандурой?! — из толпы вышла пожилая женщина, пытающаяся засунуть в сани какой-то котелок. В нём было что-то очень вкусное, даже издалека Тей учуял запах картошки и оленины. — Ладно, суйте, но, если мы из-за вашей кастрюли где-то застрянем, это будет на вашей совести.

Со стороны Брандона вышел Драйк. Парень был взбудоражен и, кажется, чем-то раздражён; наверняка тем, что его запрягли таскать мешки и раздавать сухпайки всадникам; но не взирая на это, Тей решился подойти и поговорить с ним.

— Драйк, привет! — Тейлан, на много ниже ростом Драйка, подошёл к нему по ближе. Мало ли, такого «гномика» и толпа затопчет… — Ты едешь в рейд?..

— А что я, по-твоему, просто так тут бегаю туда-сюда? —устало ответил Драйк, — Не мешай мне тут. — мужчина поправил мешки и продолжил идти.

— Да ну стой! Шпала блин, я же не могу бегать, у меня ноги короче твоих раза в два! — мальчик побежал за своим другом. — Ты хоть с Селисой попрощался?

И без того мрачный Драйк стал темнее осенней ночи.

— Нет. — отрывисто ответил охотник и с силой бросил в сани провиант, — Не хочу её беспокоить лишний раз. И себя.

— Ну и дурак. — заметил Тей, — Она ж подруга. Помириться надо, я думаю...

Драйк тяжело вздохнул и потрепал мальчика по голове.

- Ей следует относиться ко мне проще. Я не сыночек ей, а взрослый мужчина. Так что и проблемы, которые я получаю, только мои. А она берёт на себя много… Так, ладно, побубнели и хватит. Мне нужно идти. – Драйк кивнул мальчику и пошёл дальше.

Тей упёр руки в боки и сокрушённо вздохнул.

— Ну да, ну да, пошёл я лесом... Придурок.

Мальчик развернулся, и, кое-как растолкав толпу, остановился у одного из корпусов, прислонился к стене и задумался.

***

Пару дней назад…

Стояла ясная погода. Ни одно облако не создавало тени. Снег искрился под его лучами. Селиса, весьма воинственного вида, таскала вёдрами снег в свой корпус, чтобы растопить снег на воду, для супа и чая из заготовленных ещё летом трав. Почему воинственного? Потому что это весьма нудная работа. С одной стороны и ума большого не требуется для работы такой, но монотонно таскать воду… Да и тяжело к тому же.

Да и не только из-за работы Селиса была такой. А из-за Драйка.

В последний раз, когда она посещала своего друга, тот чуть ли не с тяпками выгнал её. И то только потому, что у него не было тяпок. Селиса совершила глупость, снова начав «пилить мозг», как говорил Драйк (да и иногда Тей, когда девушка перегибала палку) по поводу его образа жизни. Случилась вновь словесная перепалка, только куда более сильная, чем обычно…

В общем, настроение было паршивое. Паршивей некуда. Паршивость паршивая.

Это её настроение заметила вся семья Селисы. Да даже лицо её отца, со времён, как он отхватил от Драйка по самое «не хочу» было радостным и весёлым, по сравнению с её мрачным… Не постесняюсь этого слова, таблом. К тому времени Селиса уже вернулась жить домой, её отец успокоился, хотя иногда бросал колкости в сторону дочери. Роджер, случайно наталкиваясь на дочь, шарахался от неё по привычке, выработанной им ещё в детстве; по его словам, «с такими тучами обычно дед ходил». Мама же… А что мама? Анджела по началу пыталась выпытать, что да как, но уже на третьем нервном срыве дочери поняла, что всё-таки выскребать словесно мозг по одной чайной ложке не следует.

Зайдя в дом, Селиса поставила вёдра со снегом на холодный бетонный пол. Костерок, который должен был греть корпус, почему-то не грел… Да и помещение уже походило на каменную камеру, нежели на тот уютный, «выживший» уголок Города, в котором жила девушка. Или девочка… Селиса оглядела себя с ног до головы.

Она была одета в летнюю детскую свою одежду, сотканную из звериных шкур. То была лёгкая кожаная безрукавка, такие же лёгкие штанишки и сандалии, на подобии лаптей. Волосы были растрёпаны, руки, лицо и нос были испачканы в чём-то черном, как это бывает иногда у Драйка, когда тот затевает новые изобретения.

Комната продолжала меняться. Теперь и костёр исчез, и вся остальная домашняя утварь. Только холодные каменные стены и окошко, оказавшееся уже почти у потолка.

С ужасом, Селиса узнала место, в котором стояла теперь. Это был тот самый местный морг. Здесь она бывала только раз, когда хоронила свою бабушку. Но в детской памяти хорошо запечатлелись неприветливые углы этого мрачного корпуса, слёзы матери, каменные лица мужчин и холодное безразличия человека, ответственного за кремирование тел.

Тусклое освещение давала лампадка, стоявшая на полу, почти у ног Селисы. Она едва не уронила ногой свой единственный источник света и одновременно рванулась ловить лампаду, чтобы не потерять единственный свет в этом странном месте. Вокруг Селисы появилась откуда не возьмись толпа, которая в пугающей гробовой тишине окружала стол, на котором обычно лежал умерший. Она не могла разглядеть их лица; или на них и не было лиц? Как только девушка старалась вглядываться во внешность какого-нибудь участника толпы, он начинал исчезать или покрывался чёрной дымкой, не давая себя рассмотреть. Проталкиваясь сквозь толпу, Селиса в теле девочки смогла дотянуться до стола и стала рассматривать труп с пугающим её саму интересом.

Ноги… Вот и кисти рук, предплечья, плечи… И лицо.

Девушка с ужасом отшатнулась от стола и упала на пол. Толпа расступилась и начала растворятся. Вскоре, Селиса осталась одна.

Лицом к лицу с мёртвым Драйком.

Он встал и хотел было потянуть к ней руки, но одна рука отвалилась, а вторая даже и не хотела подниматься. Тем не менее, будто бы не замечая этого, труп пытался дотянуться до девочки.

Корпус начал шататься так, будто это была игрушка в руках ребёнка. Селиса хотела встать, но упала на колени и увидела перед собой руку трупа. Подняв на него глаза, она вскрикнула: каким-то образом, Драйк смог выбраться из гроба и тянулся к ней всем телом. Из глаз вылезали черви, вся его одежда превратилась в лохмотья. Там, где некогда было сердце, образовалась дыра, горящая зловещим пламенем, меняющим свои цвета каждую секунду. Огонь завораживал, завораживал своей идеей, идеей единства: каждый язык пламени не отделялся от общего источника, несмотря на то, что само пламя менялось на глазах.

— Прости…меня… — прошептал труп и упал на пол.

Вскоре, весь корпус исчез. Селиса вновь обрела своё тело. Теперь она стояла на улице, в знойный летний день. Она была одета в походную одежду, а в руках она держала мешки с вещами. Рядом стоял мужчина, напуганный, судя по позе. Его лица она тоже не могла разглядеть, как и до этого лица незнакомцев. Вдруг, на Селису упала тень нечто, стоявшего спиной к девушке. Это было что-то странное, похожее одновременно на человека и Титана, нечто массивное и мощное, собранное так, как бы собрал это Драйк. Звуки пропали, осталось лишь сердцебиение Селисы. В ушах звенело так, будто бы рядом что-то разорвалось. Мех повернулся к ней и попытался протянуть руку. Не так отчаянно, как труп, но спокойно, будто сам предлагал помощь.

Селиса очнулась от своего сна наяву. Она всё также стояла в своём корпусе, всё также горел огонь костра, всё также вёдра стояли на полу.

«Это был сон…» — Селиса облегчённо вздохнула. Девушка оглянулась, надеясь увидеть таинственного робота, но увидела лишь дверь. Почему-то хотелось принять помощь от странного незнакомца из сна. Её тянуло к нему… Будто бы он знал все ответы на её вопросы, готов был бы помочь здесь и сейчас, не взирая ни на что. Как Драйк, до того, как они начали ссориться.

Такое мнение о всезнайке-Драйке у неё сложилось с детства, когда они только познакомились. Несмотря на своё бедное существование с братом, уже тогда в её друге проявлялся гений. Драйк не становился от этого зануднее для Селисы, в отличии от других детей. Так он стал предметом её обожания… И остаётся до сих пор.

Селиса, беспокоясь за Драйка, наступила на те грабли, на которые всегда наступают так или иначе все люди. Она пыталась всучить помощь близкому человеку, заставить увидеть его ошибки и его промахи.

Не могу сказать, что этого Драйк не понимал. Нет, ему всё было ясно, он знал это что называется «задним мозгом». И одной из причин постоянных ссор на фоне его образа жизни была боязнь признать, что она таки любит его. Драйк считает, что Селиса так ко всем относится… Одно мужчина знал наверняка: девушка заботиться о нём. Но, как думал он сам, «мне такая помощь ни к чёрту, она больше мешает». Драйк закрывал глаза на собственные промахи и грубости, ссылаясь на вышеупомянутое высказывание.

Селиса натаскала снега в котелок и села у костра. Девушка сняла варежки и начала греть руки. Языки пламени лизали её ладони, а перед глазами встало чарующее пламя из груди Драйка. Почему это именно этой детали девушка удивилась меньше всего, да и сейчас это её не удивляло. Ей думалось, что оно так и есть. Ну быть не может, чтобы у Драйка в груди было обычное сердце… Уж слишком он уникален и необычен для человека из числа Последних, слишком мало он думает о себе и много о других, необязательно близких. Накладывая ещё снега и готовя бочку для воды, Селиса думала: «Странный он… Говорит, что не любит людей, а сам что? Вот раз не любит, на кой тогда лезет в ответный рейд? Набрать больше деталей? Больше нужной информации? Да если захочет, то и сам пойдет, пешком, без этих глупых лошеконей, или как их там…» — после приезда Брандона, ей казалось, что во всём виноват он и что Сумасброд надоумил Драйка тащиться невесть куда невесть на ком, — «Да и вообще… Пошёл он! Идиот. Вечно лезет куда-то…»

На улицах Города поднялся шум. Люди собирались у окраины поселения, но даже в центре было слышно топот копыт, фырканье и не сильно громкие разговоры людей.

Селиса встала и испуганно обернулась. Она снова натянула варежки и вышла на улицу, держа дверь приоткрытой. Там, где-то там ходит Драйк, он готовится… Нервно бросив взгляд на костёр, девушка махнула рукой и побежала на нестройную симфонию звуков, хлопнув дверью.

***

Как только Тей ушел, Драйк продолжил заниматься своими делами. Хмуро собрав всё необходимое в один-два мешка, он залез на своего скакуна и нервно поелозил в не самом удобном седле. В чём-чём, а в кожном ремесле Брандон ни разу не преуспел. С другой стороны, других мастеров не нашлось, так что и выбирать было не из чего...

Охотники проверяли своё оружие. Кто-то точил топор, кто-то просто хлопали себя по поясу и спине, щупая рукоятки привычных «инструментов». Лошадей оседлали ещё в начале общих сборов. Сейчас же все уже близилось к концу. Весь план и все стратегии, которые нужны были охотникам, - а их было немного, - были озвучены. Лишь приказ командиров ещё удерживал ответный рейд от начала.

Толпа становилась гуще, а разговоры в ней громче. Помимо родни охотников, толпу увеличили простые зеваки и подстрекатели, которых, в прочем, никто и не слышал. Подстрекатели эти были, скажем, весьма отчаянными людьми. Выходцы из фанатиков роботов, которых отправляют своих же, словно камикадзе, в толпу, где они начинают раздоры между простыми жителями и охотниками. Но в этот раз вряд ли им удастся выполнить ежедневный план на головы противников. Последние слишком серьёзно и ответственно подходили к рейдам, что к ответным, что к обычным. В такие моменты, в них просыпается коллективный разум.

Драйк подъехал по ближе к своему нынешнему командиру в лице Брандона и спросил:

— Как давно ты был в бою?

Брандон вздрогнул, сглотнул и крепче сжал поводья своего коня.

— На табун Муравьи не нападали обычно… Да и я сам их обходил с начала моего одиночества. Как я на них в одиночку-то пойду...

Драйк усмехнулся.

— Долго тебя не было старик, — сзади подъехал Шад и хлопнул по спине Брандона, — У нас уже в одиночку ходить на зарвавшиеся отряды Муравьев – всё равно что утром лицо умыть. Мы этим живём, не иначе так только и зарабатываем себе на хлеб.

Брандон удивлённо посмотрел сначала на Шада, потом на Драйка.

— Что? Шутит он, — ответил Драйк, — Мы не так часто умываемся по утрам. Это скорее как дышать.

Шад рассмеялся и подъехал к другу.

— А у тебя сегодня хорошее настроение! Острить стал. Это хорошо. Ещё бы не хватало ездить с расстроенной миной на рейд ответный.

Сквозь толпу протиснулась Селиса и начала искать Драйка. Мужчина вздохнул и повернул скакуна, предупредив Шада и Брандона:

— Сейчас вернусь.

— Давай быстрее, скоро уже будем выдвигаться. У тебя пять минут. – Брандон повернулся в другую сторону и трусцой поскакал к Копью, Топору и Кинжалу, стоявшим в далеке.

Драйк подъехал на коне к девушке и слез с него.

— Чего ты пришла-то?.. Ладно, давай быстрее, ты знаешь Шада… И без тебя будет подкалывать…

Селиса потопталась на месте и с опаской посмотрела коня.

— И… Ты реально на этом поедешь? Он точно тебя не скинет?

- Если не пинать его под зад, то да. Ты зубоскалить пришла или что? – Драйк нахмурился и скрестил руки на груди.

- Да нет, я шучу просто… - слегка покраснела Селиса, - Я… Удачи пожелать хотела. В рейде. Не помри там, а то…

- Да уж постараюсь не избавлять тебя от моего общества. – Драйк усмехнулся и похлопал девушку по плечу, - Куда я денусь? Это вон, Муравьям нужно бояться меня, а не мне их. Я умру от чего угодно, только не от них.

Драйк и Селиса были из тех людей, что не умеют извинятся, как это делают другие люди. Они извиняются поведением, своими движениями, мимикой. У них ну не может язык так повернуться и сказать: «Извини», или: «Прости меня». И это не значит, что они — эгоистичны и считают себя выше других. Наоборот, им становится очень стыдно. До того, что стыдно становится стоять рядом с человеком, перед которым они чувствуют вину.

Драйк принял эти немые извинения девушки и улыбнулся. Селисе стало легче, она улыбнулась другу в ответ.

- Ну, давай, я пошёл. Мне ещё паёк надо будет урвать, сегодня не позавтракал.

Селиса хихикнула и пихнула друга в бок.

— Ну ты и придурок! А сам потом жалуешься, что на тебе одежда мешком висит.

Прозвучал рог и все охотники, ещё стоявшие на земле, стали садиться по коням.

— Ну всё, мне идти уже скоро! — Драйк лихо вскочил на коня, но почти сразу смутился этой своей лихости. — Пока, что ли…

— Пока, что ли! — девушка ещё раз улыбнулась и отошла чуть дальше. Но, вдруг вспомнив ещё кое-что, крикнула напоследок. — И думай больше головой!

- А так хотелось напоследок поразмышлять задним местом. – бросил Драйк в ответ Селисе.

Девушка снова рассмеялась и встала подальше, к толпе, пропуская охотников. Драйк рысью доскакал до Шада.

Когда Селиса вышла, рядом поджидал её Тейлан. Девушка сначала не узнала друга и даже подумала, что это и есть Драйк, только поменьше ростом и младше на несколько лет. Селиса для надёжности помотала головой, подумав, что это остатки утреннего видения. Она всё-таки узнала в мальчике своего друга, который был, однако, задумчивым и даже слегка сердитым. Но вся его сердитость пропала, когда мальчик заметил весьма довольную Селису.

— Я не заметил, как ты оказалась тут… Ты с ним разговаривала?

— Да, с Драйком… — Селиса обеспокоено смотрела в след охотникам сквозь начинающую редеть толпу. — С утра… Предчувствие нехорошее.

— Я не думаю, что лично с Драйком что-то случится — покачал головой мальчик. — Он годами охотился на Титана, перерезал кучу отрядов Муравьёв в одиночку. Что с ним может стрястись?

— И всё же… — девушка посмотрела на мальчика всё теми же беспокойными глазами.

— И всё же это наш Драйк. — вздохнул Тей и, словно взрослый дяденька, потрепал по плечу подругу. — Да, он может влипнуть туда, откуда никто нормальный не выберется. Но кто сказал, что наш Драйк – обычный? — для пущего эффекта, мальчик выдержал паузу. — А теперь, когда они ушли, можно и по домам. А ты... Не знаю, отвлекись на что-нибудь. Говорю тебе, всё будет хорошо с ним.

Глава 6

Однако, что есть задумка природы или Бога? Если брать в расчёт природу, то задумки у неё быть никакой не может, как бы её не старались выдумать мои собратья по ремеслу… Ну ладно, хорошо, сделаем вид, что я — романтическая личность и верит в «я» природы. Человека как такового в этом случае и быть не должно было. Следуя теории Дарвина, все мы — очень высокоразвитые обезьяны. Значит, люди — не есть задумка природы. Или же она так решила так подшутить над бедолагами животными и стала капать им по крупице разума, заставив животных чувствовать и понимать, видеть, как их сородичи творят какую-то дичь, хотя все вокруг в душе прекрасно понимают, что есть иной путь решения проблем — менее кровопролитный, более гуманный и ещё более добрый. Если же поминать Бога в моей суетной книжке, то люди изначально были венцом творения. Наши предки были святы, пока не решили уподобиться своему создателю и Ева не сорвала запретный плод… Мы должны были защищать природу, возделывать Эдемский сад; словом, всё то, что мы делаем сейчас с точностью, да наоборот… Сложная эта тема, каждый найдёт себе своё объяснение. Кто-то что-то заумное, а кто-то нет. Нас там не было, и никто наверняка сказать не может, как там было — вот это точный факт... К. Фоукс, "Мемуары"

Непрекращающийся скрежет Муравьёв слился с воинственными и испуганными криками людей. Охотники бросались на врага всем, что было в руках: крепкие самодельные копья, тяжёлые топоры, куски роботов, начинающие перемешиваться с телами людей… Муравьи же сражались лишь тем, с чем были “рождены”: клешни, лапы и огромный вес. Бой начался только пару часов назад, а участники ответного рейда уже понесли довольно серьёзные по своим меркам потери, хотя и попавшийся им патруль роботов не оставался без ответа. Ряды ботов стали редеть, но бить в ответ они стали яростнее, следуя программе «Убить человека». Будто бы их кто мог наказать за невыполненный план по человеческим головам…

Брандона не было видно. Ранее, если байкам стариков можно вообще верить, он стоял в всегда стоял в авангарде. Но как бы не крутил головой Драйк (в меру своих возможностей; сложно вертеться, когда тебя обступают огромные роботы-муравьи), Брандона он так и не заметил.

Шад был не похож на себя. В бою он терял всю свою былую развязность и даже некую горячность. Шад был спокоен, как удав, а удары наносил своим копьём быстро и точно. Стоя в арьергарде и держа своё копьё, мужчина был непоколебимой стеной. Те матёрые Муравьи, которые умудрялись проходить сквозь «кинжалы» и «топоры», не имели ни шанса, натыкаясь на него.

Битва шла туго, для обеих сторон. Муравьи не могли растоптать охотников и терпели потери даже издалека, пока на них падали сверху на доступных этажах небоскрёбов и летели из-за спин “копий” и “топоров” камни из рогаток и пращей, - да, звучит глупо и смешно, но, тем не менее, так и было. Охотники же, даже если бы хотели, не могли уйти от противника. Обозы и лошади стали своеобразным ядром битвы, вокруг которой первым слоем выстроились люди, а вторым - Муравьи. Сражение шло до последней капли топлива и крови…

Человек – очень странное существо. Он может не хотеть ужиться с другими, придумывать много бесполезностей, кажущихся полезными и не уметь делать иногда элементарные вещи. Но появись хоть один намёк на эту необходимость, на нужду выжить, адаптироваться и человек превосходит все ожидания.

Драйк стоял, не чувствуя силу в ногах, чтобы отступить назад и рубил Муравьёв направо и налево. Это был самый проблемный, но при этом самый эффективный участок битвы: хоть Муравьи и шли чуть-ли не со всякой щели, Драйк, хоть и не без помощи, сдерживал поток противников.

Если взглянуть на его телосложение, можно подумать, что он бы больше подошёл рядам «кинжалов» или «копий», как говорил Брандон ранее, но это только на первый взгляд. Драйк отлично приспосабливался в бою к противнику и условиям боя. Отличающийся скоростью, он считался ещё и довольно сильным охотником; одиночные или парные вылазки сильно закалили его. Вместе эти физические качества делали из него опасного противника.

Стоя на передовой, он начал изрядно уставать, но не давал этим мыслям проскочить дальше уровня обработки, чем «Просто констатация факта». Удар за ударом, Драйк увеличивал груду обломков вокруг себя, иногда распихивая ногами эту груду, чтобы не мешалась. Глаза налились кровью, голова гудела, даже мысли об усталости больше не приходили.

Когда на Драйка полез еще один Муравей, его нож торчал в брюхе предыдущего. Сплюнув от досады и силясь прикинуть, сколько у него есть времени, чтобы выхватить топор, висящий на поясе. Через секунду стало ясно, что и подумать еще пару мгновений Драйк не сумеет. Муравей сделал рывок и только на отточенных рефлексах Драйк успел увернуться. Робот, злобно щёлкая, снова развернулся к Драйку. Снова рывок – в этот раз Драйку удалось подобрать с земли нечто металлическое и хорошенько дать Муравью по голове. Видимо, он задел какой-то чрезвычайно важный элемент меха – в бою не было времени хорошенько обдумать эту деталь, - и Муравей рухнул к ногам Драйка.

Другой робот не заставил себя ждать. Снова рывок на таран, снова кувырок в другую сторону... Драйк едва не упал, споткнувшись об груду металла и мысленно ругнулся. Усталость продолжала прогрессировать, руки налились свинцом. Но, не смея и пальца расслабить, Драйк решил снова повторить тот трюк с той железякой – как выяснилось, это была нога одного из Муравьёв. Но, то ли сил у него не хватило, то ли этот Муравей был крепче предыдущего, мех не то, что не упал, но и продолжил дальше яростно клацать своими клешнями, не давая передышки Драйку. Единственное, что тот успел заметить – нижняя пластина под челюстями отпала – то ли давно, то ли во время боя, - а верхняя болталась после предыдущего удара. Едва ли понимая, что ему следует делать дальше, инстинкты вновь сказали о себе сами – правая рука сжалась в кулак и врезалась в челюсть железного монстра.

После удара последовала сильная пульсирующая боль. Муравей опрокинулся на бок и грозил вот-вот встать. Драйк же, не теряя ни секунды, прижал своим телом часть тела робота, и голыми руками выломал челюсть, получив теперь два хороших острых импровизированных ножей. Он успел отскочить прежде, чем Муравей успел прийти в себя. Он, видимо, посчитал нужным перегруппироваться и отойти назад. Для охотников это могло бы значить верной смертью – живой Муравей докладывает другим Муравьям, в том числе и Титанам. Драйк, не силясь сквозь усталость и боль пошевелить правой рукой, сунул один из ножей за пояс, а второй метнул в голову убегающего бота. К счастью, нож достиг своей цели и остался торчать в голове Муравья, заставив его издать последний визг.

Драйк не успел отдышаться, как на него полезло разом ещё три противника. В их пощёлкиваниях, лязге конечностей и устрашающем сверкании красных глаз читалось и слышалось: «Ты один, ты умрёшь, ты умрёшь, человек!»

«Умру? – Драйку начало казаться, что от усталости он сходит с ума, - Раз такая песня, заберу и парочку железобоких с собой.” По лучше ухватив топор за рукоять, он ринулся в яростную атаку. Впервые за долгое время он почувствовал себя по настоящему счастливым. Свист воздуха казался ему победной песнею, смерть во имя всего живого, оставшегося здесь, в этом полумертвом мире, казалась наградою. Это не было мрачное удовольствие от войны, но лишь чистая, почти детская радость.

Так он провёл последние несколько часов. Не успевал он «убить» одного Муравья, как на его место вставало ещё двое, а то и трое его собратьев. В воздухе вокруг Драйка витал запах машинного масла, пота и крови. После каждого удара, от Муравьев отлетали обшивка, провода и детали; сам Драйк тоже был ранен. Муравьи целились в голову человеку, но он даже не пытался увернуться и часто защищался собственным телом, прикрываясь рукой или спиной. Одежда превратилась в лоскуты, а раны под ней... Оттуда ручьём лилась алая кровь, заливая одежду и землю, накрывая с головой «трупы» Муравьёв. Но от этого не умалялась решимость и холодная ярость человека – каждый удар не был слабее предыдущего. Пелена закрыла глаза человека, и Драйк перестал что-либо помнить, чувствовать вокруг себя. Лишь цель, цель сломить железного врага.

Убить… Убить всякую механическую тварь. Не дать им шанса. Никакой пощады. Убить. Убить. УБИТЬ!

Драйк… Или тело Драйка шло все дальше линии фронта. Удар за ударом, он прорубал ряды мехов. Левая рука онемела, но топор в ней всё ещё был угрожающим орудием. Правая рука то и дело становилась жертвой клешней Муравьёв, но чудом её еще не оттяпали. За собой Драйк оставлял след из крови, масла и топлива. Где-то прогремел взрыв; видимо, искрящаяся проводка подожгла одного из ботов.

В конце концов, Муравьёв почти не осталось. Пелена, что покрывала глаза, чувство и эмоции Драйка, сошла с него и на него обрушилась вся та усталость, что накопилась от полученных ранений и продолжительности боя. Под тяжестью собственного тела Драйк упал на колени, выпустив из рук топор, судорожно глотая воздух, и глядя в небо.

Всё-таки, он убил не всех роботов.

Откуда не возьмись, словно из-под камня или ещё какого-нибудь невозможного угла и ракурса, выполз ещё один Муравей. Побитый, без двух лап, но отвратительно-живой, с целыми челюстями. Он издал пронзительный победоносный визг и пополз к Драйку.

Сам Драйк, даже если бы хотел, не смог бы даже встать, не говоря уже об ещё одном бое с даже «раненым» Муравьём. Шаг за шагом, противник подбирался к нему… Перед глазами стали проноситься сотни воспоминаний, имена друзей, неоконченные проекты…

“Нет, так нельзя… Нехорошо выйдет…” Левая рука подняла топор снова. Титаническим усилием Драйк поднялся на колени, а затем стал мучительно медленно вставать на ноги. “Это… Неправильно.” Топор занёсся, возможно, в последний раз, в последнем бою…

Но, видно, судьбе не было угодно, чтобы Драйк умер сегодня. Или же она хотела просто пошутить над ним. А возможно всё ещё проще и это просто удача… Одним словом, как только Драйк сделал шаг вперёд, мысленно уже попрощавшись и извинившись перед всеми, перед кем можно было, как в меха полетело два или три копья. Одно из них всё же попало в робота и тот завалился на бок, издав последний лязг.

Драйк обернулся. Секунды две или три он пытался сфокусировать взгляд на метавших копья людей позади. Ноги подкосились, и он едва ли не упал, но его вовремя подхватила чья-то сильная рука. Драйк поднял глаза на подхватившего.

- Хорошо дрался, Драйк. Ты можешь отдохнуть. - Шад выглядел уставшим, но куда более свежим, чем Драйк. - Отряд Муравьёв закончился. Ты перестарался.

- Не за что… - Драйк огляделся. Действительно, вокруг не осталось ни одного Муравья. Все охотники собирали раненных, тела и разделывали роботов. – Слушай, не поможешь мне… Дойти? У меня, кажется, силы остались разве что… Разве что с тобой воздух сотрясать.

Шад усмехнулся и помог Драйку встать. Еле перебирая ногами, он старался пересчитать количество «топоров», беспокоясь за боеспособность всей экспедиции. Но из-за усталости, которая начала отдавать пульсирующей головной болью, получилось разве что посчитать «Раз… Три… Обоз.»

Даже невооружённым взглядом и с головной болью, Драйк понял, что в этот раз, потерь было больше, чем обычно. После подсчёта тел, было установлено точное число убитых, а именно 7 человек. Среди них было пятеро «топоров» и двое «кинжалов». Для нас с вами это довольно небольшие потери, но для охотников они были неподъёмны

Тем более для «топоров» … И без того в авангард мало кто идёт из соображений безопасности и инстинкта самосохранения, так ещё и физических качеств не хватает тем, кто действительно хочет участвовать в защите человечества на передовой. Потери не восполнялись периодически и в рейдах Титанов авангард Последних подвергался большей нагрузке. Конечно, отступать им приходилось, почти всегда, но всё же отступающих всё также прикрывали «топоры», медленно, но неумолимо сокращающиеся на глазах…

Шад довёл Драйка до обозов. Некоторые из них переоборудовали в мобильный пункт первой помощи, положив белую чистую подстилку и такие же чистые бинты, относительно чистоты остальной окружающей среды. Раненые лежали и старались не стонать, пока их раны перевязывали. Не у всех это получалось, и над стихшим полем боя поднимались тихие сдержанные стоны. Охотники могли стерпеть любую боль и не издать ни звука, чтобы не напугать своих сослуживцев. На этом поприще, поприще боёв и ежедневных схваток не только с роботами, но и с людьми, что не поддерживали их, охотникам требовалась крепкая почва под ногами. И если уж даже семья отвернулась от этих людей, то настоящий друг-охотник может стать этой опорой. Кричать от боли – значит подкосить ноги остальным охотникам, подвести их.

Опять же, удивительные существа, эти люди! Терпеливы в одном, но терпеть не могут другое, злословят одних и благословляют иных… Одним словом, нелогичные мы существа.

Шад дал Драйку облокотиться об обоз и обеспокоено поинтересовался:

- Ты не сильно ранен? Ноги не ушиб? Рукой двигать можешь?

- Заткнись. Как мамаша, ей Богу… Мне почём знать? – раздражённо ответил Драйк. – Болит тело и болит… Тебе то какая разница? Ты что, врач что ли? Давай, топай дальше помогай другим…

Уголки губ Шада слегка приподнялись, но улыбка его почти сразу спала, как только его кто-то позвал.

Драйк, до этого держась более напряжённо и стараясь придать себе спокойный вид, чуть ли не рухнул наземь, решив немного расслабиться. С собой взять много лекарей не удалось, так что некоторых охотников обучили азам медицинской науки во время обучения лошадиной езде. А те, что и научились, были заняты более… «Перспективными» пациентами, которых и вылечить нужно было в первую очередь. В этом список входили в основном молодые ребята и командиры подразделений

В этот раз, это был полководец, и, в некоторой степени, покровитель «топоров» Ян Беспощадный. То был статный, широкоплечий мужчина. Голова была сбрита налысо, кроме чёрной бороды, висевшей чуть ли не до груди и заплетённый в косички; словом, совершеннейший викинг. Его зелёные глаза были как будто бы всегда налиты кровью, а руки, казалось, всю его жизнь были лишь кулаками или сжимали топор. На лице у мужчины было много шрамов, но это были почти что единственные его «мужские украшения», как он выражался: нанести удар по Яну в бою было до крайности сложно, что не получалось у лучших бойцов Последних, не говоря уже про Муравьёв.

Однако, в этот раз, ему, видать, не повезло. Воин выглядел почти так же смертельно вымотавшимся, как и Драйк. Руки Яна обессиленно валялись на его могучих ногах, сам же он принял сидячее положение. По виду его лица складывалось ощущение, что сейчас он находится в каком-то трансе, и не совсем осознавал происходящее. Все те охотники, у которых ещё хватало сил говорить, рассказывали, что Беспощадный лично повёл некоторых «топоров» на левом фланге, павших духом. К слову, именно эта часть фронта понесла больший урон, нежели остальные охотники. Из «топоров» там осталось человек десять боеспособных, когда на правом фланге целых двадцать три. «Не понятно как, но Муравьи способны оценивать противника, — отметил про себя Драйк, — И это я замечаю уже не первый раз… У этих мразей есть разум? Вряд ли, иначе бы они не пошли стенку на стенку. В таком случае, может?.. — в голове Драйка завертелись вихрем мысли, взывав приступ головной боли, — Нет, не сегодня. Сейчас я готов разве что на… На…» Драйк потерял нить своих рассуждений и его глаза сами по себе закрылись. Он погрузился в глубокий сон.

***

Драйк оглядел холодное ночное зимнее небо Города и сладко потянулся, сжимая в левой руке кусок сушёного мяса — его еда на ближайшие сутки. Мягкое покачивание телеги помогло ему хорошо отоспаться. Боль в мышцах почти ушла, но вот раны иногда начинали кровоточить и всё ещё ныли тупой болью. Правая рука гудела; лекари сказали, что кости сильно пострадали от того удара, и что восстанавливаться ему придётся долго. К глубокому неудовольствию Драйка, ему велели отлёживаться.

Голова Драйка прояснилась, а морозный воздух закрепил это, освежив своим холодом всё нутро Драйка. То же самое можно было бы и сказать про остальных охотников: многие оправились после стычки и молча любовались звёздным небом.

Да уж, звёзды… Хороши они, особенно вне поселения. С другой стороны, они, вроде, как и там были такими же… В прочем, здесь Драйк ими наслаждался куда больше. Кутаясь у костра в теплые одежды, которые походили на что-то среднее между пальто и полушубком, парень задрал голову и разглядывал огоньки на ночном небе.

Вообще он не любил нарушать свой режим сна. Но в этот раз удержать в рейде этот режим не удалось… С другой стороны, ночью, в тишине и спокойствии, у света костра можно спокойно заниматься своими исследованиями. Никто не будет лезть со своим «Что ты там пишешь», «Чего засел, как чёрт?» и тому подобное.

Драйк аккуратно вытащил свои книжки и принялся писать, аккуратно переписывая из одного дневника в другой символы и буквы, складывая их в слова, которые он, со всем присущим ему трепетом творческого человека в процессе созидания, превращал в предложения. Впрочем, этот творческий процесс долго не продолжался. Описывать действительно было почти что нечего. Драйк отложил карандаш из уголька и снова потянулся. Парень огляделся и решил поискать Шада; проверить, как он там. Ну и Брандона, как одного из виновников всего торжества.

Драйк поднялся и отошёл подальше от костра. И без того холодная зимняя ночь показалась ещё холоднее и морозный ветер пробрал Драйка до самых костей. Он потеплее укутался в шарф, что когда-то сшила ему Селиса, и начал медленно идти в сторону палатки Шада… Селиса… Славная девушка, если так подумать. И чего она водиться с ним? Потому что он хороший друг? Вряд ли. Почему тогда? Нашли у кого спросить, я что, знаю, что ли?

Шад… А что Шад? Хороший парень. Говорит, правда, много. Сейчас он наверняка сидит и заливает байки молодняку, или же просто не может уснуть… Небо затянулось тучами, и снег, которым с недавних пор начал сопровождаться промозглый ветер, падал с неба хлопьями. Сугробы стали расти на глазах и уже через пару минут не было видно ни сантиметра голой земли. Для Последнего Города такие скачки погоды — от солнечного дня, до чуть ли не трёхдневного тропического ливня, — обыденность. В частности, из-за этого проблематично выращивать овощи, даже если начались годы или месяцы молчания — то время, когда Титаны и Муравьи не нападают на Последних.

Наконец, Драйк дошёл до палатки Шада. Рядом ещё горел костёр. Сам Шад сидел по ближе к теплу, грея руки. Драйк молча сел рядом и тоже начал греть руки, быстро перекинувшись приветствием с Шадом. Среди охотников понятие личного пространства отсутствовало хотя бы потому, что нет времени на удобства. Драйк пригнулся поближе к огню, давая языкам пламени лизать его руки.

— Нынче холодно. Как ты сам-то? Любит, однако нас мать природа, скажи? — Шад усмехнулся и потёр руки.

— И не говори… Я нормально, ты как? — Драйк вытащил из кармана остатки ужина, — Будешь? Я припас, на всякий. Не лез кусок, ну и…

— Я не буду, спасибо. Аппетита нет. — покачал головой Шад. — Я нормально. Живой — и на том спасибо…

Драйк то ли строго, то ли настороженно посмотрел на друга.

— Ты давай без этого! Аппетита у него нет… Чувствуешь, что в желудке пусто — ешь! Тебе силы нужны. Нам всем они нужны. — Драйк насилу втиснул копейщику еду в руки и продолжил греться, — Сегодня Муравьёв встретили, потом снег, а потом… Ты же знаешь нашу погоду: и гроза начнётся.

— Ну ты скажешь тоже! Гроза… Ещё и Последним зовётся! В лучшем случае снежная буря, в худшем — тропическая. — поддержал шутку Шад и рассмеялся.

Наступило некоторое молчание. Рассказывать что-то не было ни сил, ни желания, да и Драйк не был охотник до баек охотничьих. Тишину нарушил Шад, схвативший копьё, лежавшее рядом с ним, на случай внезапной атаки.

— Слышишь? — обеспокоено спросил копейщик, — Шум какой-то…

Оба друга считались одними из лучших охотников не только из-за большого опыта, но и способностей, присущих человеку-хищнику, который может обратиться из добычи в охотника достаточно изучив противника, в отличии от людей-стада (всё это разделение действует по большей части на охотников), ориентирующихся лишь на общие настроения, и следующие в основном инстинкту самосохранения. Словом, Драйк и Шад обладали теми качествами, в которых нуждались охотники. И одни из них — в частности, тонкий слух и интуиция, —сейчас подсказывали Шаду, что рядом где-то зверь, который может быть и добычей, и охотником одновременно.

Драйк вытащил из-за пояса небольшой топорик и молча кивнул копейщику, вслушиваясь в почти гробовую тишину. По началу он ничего не слышал, кроме редких переговоров охотников и потрескивания костров. Но позже, он действительно услышал.

Лязг, топот и грохот десятков, а то и сотен Муравьёв. Все они шли в едином темпе, хоть и весь этот шум с первого взгляда казался неразберихой. Не было ясно, куда они идут; точнее, Драйк знал, куда движутся роботы, но не понимал зачем. Вряд ли это патруль; иначе, Муравьи пошли бы на лагерь охотников.

— Ты тоже не понял, куда они идут? — спросил Шад, потирая древко копья. Такая у него была привычка.

Драйк настороженно кивнул и привстал. Ещё несколько таких же людей встало вместе с ним или переглянулись. Остальные же, кто не слышал ничего, лишь нахмурились и вопросительно смотрели на смотрящих. Следовало отправится в разведку, только вот вряд-ли кто-то из начальников согласиться на это. Конечно, было бы хорошо узнать, что там забыли Муравьи... Но при этом, первостепенная цель рейда — поиск ресурсов и зачистка ближайших окрестностей от Муравьёв; да и оставить Последних без защиты нельзя. А странный шум исходил дальше маршрута обхода охотников…

— Я-то понял… Но не понял зачем… Пойдём, посмотрим? — Драйк уже знал ответ друга.

Шад усмехнулся и, подхватив копьё, пошёл к лошадям. Половина слышавших тоже устремилась к лошадям, другая же половина посчитала нужным остаться.

Разведчики шли часа два по нараставшим сугробам. Холод усиливался вместе со вьюгой. Лошади, как и их ездоки, дальше своего носа ничего не видели. Каждое мгновение дыхания глаза застилал собственный выдыхаемый пар. Даже не ясно, кому именно: животным или людям. Под ударами озверевшей природы, некогда никак не связанные друг с другом существа, сами того не подозревая объединились, слились в одно, лишь бы не дать умереть другому… Или себе...

Шаг за шагом, существо, коим стали, казалось, с десяток разных самостоятельных тел, продвигалось всё дальше. Снег лежал горкой на сгорбленных спинах людей и на гривах коней, едва передвигающих ноги. «Муравьи наверняка спрятались куда-то… И нам бы тоже надо.» — мысль одного охотника будто бы пронеслась в головах остальных. Все, и даже кони, с ощутимым скрипом начали медленно вертеть головами. Один всадник нашел некий навес, не так сильно занесённый снегом, и направился туда. За ним же отправился и второй, и третий, а затем и все остальные. Дойдя до места, который по сравнению с вьюгой, казался уютнейшим тёплым уголком, без лишних слов, все погрузились в единую дрёму, пытаясь снять с себя сонливость и набраться сил перед завтрашним продолжением похода.

Читателю будет не секрет (а возможно и секрет), что это были Шад, Драйк и ещё несколько охотников, верхом на лошадях. Когда начиналась буря, одни предлагали переждать, однако негласный командир, то есть Драйк, молча отказал. Время играло не на них, так что охотникам приходилось торопиться; утром их не будут ждать в лагере. Скребя сердцем, полководцы направят охотников дальше, по маршруту, и отправятся домой, надеясь на то, что ушедшие вернутся живыми.

В дрёме охотники и лошади разъединились и вышли из своего симбиоза. Вместе с этим (или же наоборот) закончилась метель, и показались первые лучи солнца. С ними проснулись и путники.

Завтрак был довольно скудным: кусочки мяса, одеревеневшие от холода и немного воды, растопленной собственным телом, так как от морозов вода стала льдом. Ели все молча, обдумывая предстоящий день. Лошадям дали немного яблок и диких овощей.

— В путь. — хмуро сказал Драйк и вскочил в седло. — Надо ехать быстрее, пока ещё не замели совсем следы наших. Без карты я плохо разбираюсь на местности.

Охотники кивнули и также сели в седло.

Ехали разведчики медленно. Снега выпало ещё больше, чем было накануне вечером, так что большую часть пути приходилось пробираться сквозь снег. Шли они несколько часов, постоянно нервно глядя на солнце, пытаясь определить точное время. Больше привалов не было, поэтому к прочему нудному настроению прибавилось ещё и одеревенение почти всего тела.

К тому же, ужасно хотелось спать. Глаза слипались, к векам будто бы привязали гирьки, а если поддаться искушению и прикрыть глаза хоть на секунду, то в то же мгновение их будто бы приклеивали диким мёдом, который часто воровала для Драйка Селиса… «Сейчас бы мёду, да лепешёк…. Летнее солнышко…. Селиса…. Так, не спать! Нельзя. Спать.» Действительно, монотонное покачивание в седле окончательно усыпили Драйка. Он поднял глаза от ослепляющего блестящего белоснежного снега и так рванул узду, что его конь (а может и лошадь; Драйк так и не определил пол своего скакуна) едва ли не встал на дыбы.

— Шад! — прошипел Драйк и пнул друга, который ехал рядом. Остальные охотники ещё плелись позади, но начинали останавливаться.

Шад тоже остановил коня и, проморгавшись, уставился на парня непонимающим взглядом. «Видать, и он уснул.» — подумал Драйк.

— Что такое? Где мы? Сколько время? — не успел Шад закончить свою тираду вопросов, как он сам схватился за копьё и пригнулся, прижимаясь к гриве своего скакуна.

Охотники выехали к оврагу, вырытому ещё в те времена, когда Город не осаждали роботы. Снег покрыл всю необжитую часть Города (то есть, почти весь Город) и красовался на вершинах небоскребов и простых многоэтажек. Древние способы передвижения, куда более продвинутые, чем лошади, — машины, — также были зарыты в снегу, да и в целом уже давно срослись с природой. Сугробы, как и другие яркие проявления зимней природы вкупе со следами цивилизации создавали невероятный пейзаж.

Однако, взгляды охотников приковал не вид на заброшенную часть Города, а на странную обширную груду мусора, сложенную в центре оврага. Сложили её недавно, были видны следы «строителей» - Муравьёв. Если присмотреться, то можно было увидеть многочисленные отверстия, ведущие куда-то внутрь этой горы. Вокруг неё копошилась вся неживая природа, воссоединившаяся с живой против её главных врагов — людей, хотя те изначально и не задумывались, как противники живого.

Муравьи то и дело откапывали какие-то детали, металлолом, куски машин и подземных труб; словом, добывали весь металл вокруг. Доходило даже до разборки «трупов» своих сородичей. Видимо, металл им нужен был срочно и в большом количестве… Скрежет металла в иной ситуации заставил бы охотников зажать уши; однако, сейчас они были в состоянии сонных полуовощей, от чего им было сложно понять и осознать всю кошмарность дикой «природы» вокруг. Только чудом бедолаги-охотники не засыпали и, широко раскрыв глаза, прожигали взглядом железные тела Муравьёв, следя за каждым их движением. Через силу, Драйк вытащил свою книжку и уголёк, да так ловко, что и в нормальном состоянии Шад не заметил бы того, откуда взялись предметы чрезвычайной важности для Драйка. Пока он начинал обрисовывать и расписывать то, что видел перед собой, Шад слез с лошади и лёг в сугроб, призвав сделать тоже самое самого Драйка и остальных. Но тот не слушал его отчаянные шипящие возгласы и такие же призывы остальных, продолжая строчить.

Зарисовывал Драйк очень активно, делая разные пометки, чтобы не забыть. «Высота — выше Титана… Много ходов… Все с одной стороны. Муравьи бегают рядом и добывают ресурсы… Относят в Муравейник» — так окрестил Драйк сие творение архитектурного таланта Муравьёв. Когда Шад всё-таки дошипелся до своего друга, Драйк нехотя слез, продолжая на ходу писать. Драйк аккуратно лёг на снег, защитив руками книжонку от сугроба. Послышалась сдержанная ругань— Драйк сломал уголёк, а ещё один взять из костра парень забыл. Писать было нечем и оставалось только запоминать всё на ходу, борясь со сном.

Муравьи перестали копошиться и, будто бы по единому призыву, отправились в Муравейник, попутно что-то потрескивая друг другу. Все они поделились на группы и стали заходить с разных входов; однако, Драйк не смог определить издалека, по какому принципу произошло разделение.

Треск, скрежет и топот прекратились и наступила гробовая тишина. Было лишь слышно тихое дыхание друзей, нервно сжимающих от холода пальцы. Несмотря на то, что они промёрзли до мозга костей, охотники не двигались, боясь лишним шорохом обрушить на себя холодную и бессмысленную ярость Муравьев.

Один из входов в Муравейник отличался своими огромными размерами. Однако, туда никто из роботов не заходил, все мехи как-будто бы боялись разбудить что-то, скрывающееся в глубинах их же дома. Приглядевшись, Драйк застыл на месте. Шад потряс его, но ничего не вышло; когда же тот заглянул в глаза друга, то увидел там немой ужас и трепет, заставивший и его остановиться, будто вкопанный. Охотник медленно проследовал к взгляду Драйка, и ужас последнего был оправдан в глазах Шада.

В глубинах этого Муравейника стояло две огромных машины. Первая напоминала Титана, однако была меньше и куда целее. Вторую было сложно рассмотреть, но даже так было ясно, что она в разы больше Пятьдесят Шестого, Титана, считающегося одним из самых больших местных железных угнетателей.

Память и глаза Драйка скооперировались, превратившись чуть ли не в живой фотоаппарат так, что пронесись бы мимо Формула Один, то парень запомнил бы рисунок на ней в два счёта и смог бы ещё перерисовать в свою книжонку. Перебирая в своей голове всех металлических тварей, терроризирующих Город, для себя он подтвердил, что по крайней мере одна из этих машин ещё не появлялась на его веку в бою. Также, об этом ещё никто из стариков не рассказывал.

«Час от часу нелегче... Что ж здесь за тварь держат? Как долго люди должны терпеть?! - в душе Драйка поднялся гнев, но мужчина попытался остудить себя логикой, - Успокойся и заткнись... Как бы подобраться, подкопаться к этому? Что это такое?...»

Спасибо за чтение

Вернуться к книге