Стальной прибой

Глава 1

Нас выпустили из этого лабиринта пафоса, интриг и запредельного алкоголизма только спустя трое суток. Если бы мне кто-то в прошлой жизни, там, за ленточкой или в пыльном КБ, сказал, что я буду воспринимать отъезд со свадьбы как эвакуацию с вражеской территории под огнем артиллерии — я бы плюнул ему в лицо. Но реальность, умеет удивлять.

Карета катилась по тракту, а внутри царил абсолютный, шизофренический контраст эмоций.

Начнем, пожалуй, с моего бренного тела. У меня болело всё. Вообще всё! Даже те мышцы, о существовании которых я раньше не подозревал, ныли так, будто меня прогнали через камнедробилку, потом собрали обратно на клей и заставили бежать марш-бросок. Но физическое истощение после трехдневного марафона по местным традициям — это полбеды. Настоящим филиалом ада на земле стала эта чертова повозка, которую по недоразумению обозвали каретой.

Тот криворукий садист, который её спроектировал, явно ненавидел человечество. Или как минимум меня персонально. Каждая кочка, каждый камушек на дороге отдавались в позвоночнике таким ударом, что зубы клацали. Я пару часов назад попытался сожрать бутерброд с вяленым мясом. Обычное дело, да? Ага, щас. На очередной яме меня подбросило так, что я чуть не откусил себе язык, залив кровью воротник.

— Твою же... — в очередной раз прошипел я, вцепившись побелевшими пальцами в кожаный ремешок у окна, когда карета подпрыгнула на очередном корне, торчащим посреди дороги, что само по себе уже редкость. Но только не для меня

Я не поленился и на ночном привале взял факел, матюкнулся и полез под днище этой шайтан-арбы. Искал трещины в рессорах, кривые оси, сорванные крепления. Я ж инженер, в конце концов, я сопромат с закрытыми глазами сдам! Так вот — там всё было идеально. Металл отличный, ковка вполне на уровне, амортизация продумана. Но стоило нам забраться внутрь и тронуться — начиналась эта вибростендовая пытка. У меня реально закрались параноидальные мысли, что кто-то из хвостатой родни наложил на рессоры какое-то проклятие. Вроде мелкая пакость, чтобы зять жизнь медом не казалась, но хотелось уже просто стонать в голосину. А на лошадку верхом сесть тоже нельзя, по понятиям местной знати мне теперь не положено. Поэтому хотелось просто вытащить свой позвоночник и положить его рядом на бархатную подушечку. Пусть отдохнет отдельно от меня.

А вот напротив картина была иная. Там царил дзен.

Лира сидела, прислонившись к стенке кареты, и буквально светилась. Вот натурально, от нее фонило каким-то первобытным, сытым женским счастьем. Она витала где-то в своих облаках, периодически бросая на меня взгляды, от которых мне становилось только хуже. Это были не взгляды любящей жены. Это был взгляд львицы, которая заперла свою добычу в кладовке и теперь прикидывает, с каким соусом её сегодня сожрать.

Моя пятая точка, натренированная годами войны, непрерывно семафорила об опасности. Я старательно её игнорил, но понимал — встрял я конкретно. Этот её благостный вид совершенно не сходился с той холодной, безжалостной шпионкой, которая резала глотки диверсантам не моргнув глазом. Периодически лисица поднимала изящную ручку, долго и с явным эстетическим кайфом разглядывала кольцо на пальчике, а потом снова переводила взгляд на меня. И облизывалась. Ей-богу, облизывалась!

Рядом с ней, развалившись так, что занимала половину дивана, ехала Урсула. Орчанка скинула тяжелые сапоги, чтобы закинуть ноги уже мне на колени и откровенно ржала. Без звука, одними глазами, но ржала. Она смотрела на блаженную Лиру, потом на мою перекошенную от боли и похмелья физиономию, и всем своим видом демонстрировала превосходство. Мол, смотри, Железный Вождь, до чего тебя эти аристократические сборища довели. То ли дело у нас в степи — мясо сожрали, брагу выпили, морды друг другу набили и спать.

Я бы с огромным удовольствием напомнил этой бешенной язве, какие пиры закатывали орочьи вожди после удачных набегов, когда пойло лилось рекой, а шатры ходили ходуном потом неделю. Но, боюсь, если я сейчас открою рот для долгой тирады, меня просто вывернет наизнанку. При этом я заметил одну деталь. Когда Лира отворачивалась к окну, Урсула тоже — так, втихаря, краешком глаза — косилась на свою руку. На её пальце тоже поблескивало кольцо. Точная копия нашего с Лирой. Филигранная ковка, рунный узор. Мелочь, а орчанке приятно. Но зубоскалить на эту тему у меня не было ни сил, ни желания.

Хотелось тупо выть, когда в памяти всплывали обрывки вчерашнего, да и позавчерашнего «праздника».

Я-то по своей наивности думал, что старый князь — это вершина местной алкогольной эволюции. Отмороженный дед, способный переварить гномью сивуху. Да, конечно! Как же я ошибался...

Матери Лиры, эти три многохвостые фурии, на фоне которых сам князь выглядел как послушный алтарник. Они пили тяжелый алкоголь, как воду из ручья в жаркий день. Я до сих пор с содроганием помню тот момент, когда маман Лиры, та самая девятихвостая валькирия, что нас венчала, пододвинула ко мне бочонок (!) какой-то мутной дряни, пахнущей можжевельником и жухлой травой. Лира тогда зашипела на них, распушив хвосты. Пыталась донести до своих практически бессмертных родительниц, что человеческий метаболизм не рассчитан на такие перегрузки, и её молодой супруг сейчас тупо склеит ласты прямо на брачном ложе, не успев выполнить супружеский долг.

Тещи только поржали.

В итоге отдуваться пришлось Урсуле. Моя валькирия, увидев, что командир сейчас выпадет в осадок, взяла удар на себя. Это было эпично. Орчанка сперва на руках уделала треть присутствующих молодых лисов, я думал, столы треснут, когда она впечатывала их запястья в дерево. А потом тещи взяли её в оборот. Они хлестали эту дрянь на четверых, пока я, позорно капитулировав, медленно растекался по шелковым простыням где-то в гостевых покоях, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу.

Но... если откинуть эту хтоническую дурь, мигрень и ощущение, что я постарел лет на десять — всё прошло просто замечательно. Я получил привязку. Тот самый магический контур. И теперь чувствовал Лиру. Не так, как маги чувствуют потоки, а где-то на уровне подкорки. Как слабое теплое пульсирование в груди. Связь работала, и ради этого можно было потерпеть и тещ, и похмелье, и эту гребаную трясущуюся карету.

— Долго нам еще позвоночником стучать? — прохрипел я, пытаясь сменить позу так, чтобы не задеть отбитую спину.

Лира оторвала взгляд от кольца.

— Часов двенадцать, милый. Если не будет проблем на тракте.

— Проблем... — Урсула лениво потянулась, мышцы под кожанкой перекатились. Она пнула свой топор, лежащий на полу кареты. — Были бы проблемы, хоть размялись бы. А то от этой духоты меня уже саму мутит.

Я прикрыл глаза. Двенадцать часов, выживем, наверное...

***

Наши разведчики перехватили кортеж, когда до столицы Лангра оставалось ровно те самые восемь часов пути. Карета резко тормознула — на этот раз не из-за кочки, а потому что головной дозор встал как вкопанный. Я мгновенно стряхнул с себя остатки похмельной дремы, рука сама легла на рукоять револьвера.

В приоткрытую дверцу заглянул один из ветеранов Гюнтера.

— Командир, наши.

В карету бесшумной тенью скользнула одна из лисичек.

— Докладывай, — коротко произнес.

Лира тут же, по щелчку пальцев, выключила режим "счастливой жены". Сияние в глазах пропало, спина выпрямилась. Передо мной снова сидела глава разведки. Она молча протянула руку, забирая у девушки тонкую пачку исписанных мелким почерком листков.

А Урсуле всё было нипочем. Орчанка просто сдвинула ноги, освобождая место, подцепила с пола свой топор и положила его на колени. Вижу цель — не вижу препятствий. Вникать в тонкости шпионажа она не любила, предпочитая кровавую правду ближнего боя.

— Темные поперли, шеф, — лисица говорила быстро, без эмоций. — Явно активизировались по всем фронтам. На северо-восточной границе две серьезные стычки за последние двое суток. Это не просто разведка боем. Они притащили тяжелых тварей. Один крупный отряд — около полутысячи клинков плюс десяток "мясных танков" — решил попробовать на зуб нашу недостроенную пограничную крепость.

Я нахмурился.

— Итог?

— Отбились. Комендант там не идиот, вовремя активировал рунные мины. Тварей положили на подступах, пехота умылась кровью и отошла. Но темные начали щупать оборону систематически.

— Это отвлекающий маневр, — не отрываясь от бумаг, произнесла Лира. — Смотри сюда, Михаил.

Она ткнула наманикюренным пальцем в сводку.

— Старший сынок короля, Виртел, начал производить лишние телодвижения. Вчера перевел два полка своей личной гвардии из тренировочных лагерей ближе к южным воротам столицы. Якобы для усиления контроля. А по факту — это идеально вписывается в работу разведки темных. Они стягивают лояльные силы к центру.

Я потер переносицу.

— Значит, Вильяда его всё-таки прижал. Маркиз методично лишает его влияния, режет финансовые потоки. Мальчик загнан в угол и готов открыть ворота ушастым, лишь бы сохранить власть. Классика жанра.

— И это еще не всё, — мрачно усмехнулась лисичка. — Поехали, в дороге дорасскажу. Нас ждут в городе.

Карета снова тронулась. Вскоре впереди показались массивные башни северных ворот столицы Лангра. Стража на пропускном пункте, завидев наши знамена с оскаленной волчьей мордой, даже не попыталась нас тормознуть. Только вытянулись по стойке смирно. Наши шевроны и знамена теперь были синонимом жестких лоялистов Короны, тех самых парней, с которыми лучше не спорить, если не хочешь закончить с лишней дыркой в голове.

Как только мы миновали арку ворот и погрузились в шум столичных улиц, в карете, словно соткавшись из полумрака, появилась еще одна из лисичек Лиры. Я уже перестал удивляться их манере передвигаться. Девочка выглядела измотанной. Плащ порван на плече, на щеке запекшаяся царапина.

— Госпожа. Герцог, — она быстро поклонилась. — В городе тихий ад.

— Подробности, Кими, — Лира отложила бумаги.

— Совсем оборзели ушастые, — пожаловалась лисичка, тяжело дыша. — За последние трое суток мы совместно с гвардейцами ликвидировали полсотни темных прямо в черте города! Полсотни! Скоро ночью в переулках не протолкнуться будет. Лезут как тараканы из всех щелей. При этом... — она замялась, глянув на меня. — Они точно знают все маршруты и графики движения патрулей городской стражи. Идут по слепым зонам. Если бы мы не перекрывали крыши, они бы уже половину лояльных дворян вырезали.

— Слив информации с самого верха. Виртел передает им расписания.

— Так точно, — кивнула Кими. — Вчера ночью мы зажали группу диверсантов у старых складов, положили семерых. Но трое ушастых смогли сбежать.

— Ушли от вас? — Урсула удивленно подняла брови. Для нее это звучало как фантастика.

— Они скрылись на территории поместья, что принадлежит старшему наследнику, — с горечью ответила разведчица. — Мы не рискнули туда сунуться. Слишком высокий магический фон. Там накручено столько охранных плетений и артефактов, что любая попытка прорыва спалила бы нас за секунду. А вступать в открытый бой с гвардией принца на его земле без вашего приказа мы не имели права.

Мы с Лирой многозначительно переглянулись.

Старший сынок короля явно шел ва-банк. Прятать диверсионные группы темных эльфов прямо в своем поместье — это уже не просто интриги или финансирование оппозиции. Это государственная измена чистой воды. И он даже перестал особо это скрывать, надеясь на свою неприкосновенность и магическую защиту.

Похоже, маркиз Вильяда смог настолько жестко его прижать, лишая шаг за шагом политического кислорода, что Виртел решил форсировать события.

Карета свернула на широкую мощеную улицу и плавно остановилась во внутреннем дворе нашего нового имения в столице. Место, которое мы хорошо укрепили по всем правилам.

Я открыл дверцу и шагнул на брусчатку, вдыхая прохладный столичный воздух. Пахло дымом из труб и близкой грозой.

— Что ж, — произнес я, поправляя кобуру на бедре. — Будем посмотреть, насколько прочные у него там магические барьеры. Асаи! Возьми пару десятков ястребов, обложите все подходы к имению старшего наследника. Хотят поиграть в прятки – не проблема. Только теперь на наших условиях…

Глава 2

Знаете, что воняет хуже, чем трехдневный труп на летней жаре? Бумажная ложь. Этот специфический, въедливый запашок дешевых чернил, сургуча и чиновничьего духа, которым пропитаны стопки донесений. Я сидел за массивным деревянным столом в нашем временном штабе, тупо пялясь в разложенные карты южных рубежей Лангра, и чувствовал, как у меня начинает дергаться левый глаз.

Следующие три дня после нашего триумфального возвращения со свадьбы, мы занимались исключительно тем, что пытались продраться сквозь информационный кисель.

— Полная туфта, — я брезгливо отшвырнул от себя очередную бумажку, скрепленный печатью какого-то приграничного барона. — У них там, если верить этой филькиной грамоте, тишь да гладь. Крестьяне сеют озимые, птички поют, а из проблем — только пара сбежавших коров.

Лира, сидевшая напротив, даже не подняла головы. Моя новоиспеченная супруга — боги, к этому статусу еще предстоит привыкнуть — была по уши зарыта в перекрестный анализ. Ее изящные пальчики с феноменальной скоростью перебирали шифровки наших агентов и те крохи настоящей, нефильтрованной информации, которые нам сливал маркиз Вильяда по своим каналам. Лисица выглядела уставшей. Под идеальными голубыми глазами залегли легкие тени, а хвосты, обычно живущие своей, игривой жизнью, сейчас нервно и мелко подрагивали, свисая со спинки кресла.

— Не кипятись, Михаил, — ровно произнесла лисица, откладывая в сторону лист и тут же беря другой. — Это не туфта. Это искусство. Тот, кто сидит на фильтрации потоков с границы, свой хлеб ест не зря. Смотри.

Она развернула ко мне карту, испещренную красными и черными пометками.

— Вот здесь, — Лира ткнула ноготком в район Сизых скал, — барон докладывает о поимке банды браконьеров. А по сводкам Вильяды, там же, в то же время, пропал целый разъезд тяжелой кавалерии. Следов нет, крови нет. Просто растворились. А вот тут, — палец сместился южнее, к речным переправам, — отчет о вспышке болотной лихорадки в трех деревнях. Карантин, никого не пускают. Зато мои девочки срисовали там движение тяжелых крытых фургонов, которые охраняют наемники без шевронов.

Я откинулся на спинку кресла, до хруста разминая затекшую шею.

— Классическое замыливание картинки, — констатировал я, чувствуя, как внутри нарастает злость. — Они топят реальные угрозы в море информационного белого шума. Сотни позитивных или рутинных докладов. Для любого столичного паркетного шаркуна это выглядит как идеальный порядок. А по факту — нам на горло медленно, но верно накидывают удавку.

— Именно, — кивнула Лира. Она потерла переносицу и вздохнула. — Ложь вплетается в правду так виртуозно, что без нашей с тобой паранойи и агентуры маркиза хрен бы кто догадался. Ушастые твари форсируют события.

— Почему сейчас? — я поднялся, прошелся по кабинету. Воздух казался спертым. — Они же планировали играть вдолгую. Окопаться, пустить корни через Виртела, разложить Лангр изнутри. Зачем этот рывок?

— Потому что у Мортаны подгорает задница, — раздался голос из дверей.

Асаи, как всегда бесшумный, возник на пороге. Снайпер привалился плечом к косяку, скрестив руки на груди. На его лице, изуродованном свежим шрамом после резни с «воронами», застыло выражение мрачного удовлетворения.

— Внутривидовая конкуренция, командир, — пояснил он, поймав мой вопросительный взгляд. — У Мортаны пригорает от неудач, а в спину дышат «драконы». Если она не возьмет Лангр в ближайшее время, ее собственные жрицы пустят на ремни. Эта конкуренция давит на нее похлеще, чем твои крупнокалиберные игрушки.

— Значит, ждем штурма, — я остановился у окна. На улице собирались серые, тяжелые тучи. Совсем как мое настроение.

Мы сжали все свои силы в один бронированный кулак. Наши парни спали в обнимку с винтовками. Патроны розданы, гранаты по подсумкам, сектора обстрела вокруг нашего поместья пристреляны до миллиметра. «Соколы» Алекса тоже собирались по всей округе в наше загородное поместье. Лишние клинки не помешают.

Прошло еще пара дней...

И тишина. На ночных улицах столицы стало так тихо, что аж зубы сводило. Ни стычек с темными, ни пьяных драк с поножовщиной, ни даже обычных грабежей. Местный криминал, обладающий нюхом получше любой разведки, тупо забился в щели, почуяв приближение большого, системного трындеца. Эта неестественная тишина давила на психику хуже канонады. Когда в тебя стреляют — ты хотя бы понимаешь, где враг. А тут...

Я сидел в оружейной, когда вошел один из дежурных. Лицо у парня было вытянутым, словно он привидение увидел.

— Командир. Там гонец.

— От Карста? — я мгновенно подобрался, защелкивая барабан на место. Если гонец из военного министерства, значит, началось. Темные пошли по всем фронтам. — Труби сбор.

— Никак нет, ваша светлость, — боец замялся, протягивая мне плотный, дорогой конверт с серебряным тиснением. — Это из дворца. Личный курьер.

Я нахмурился. Вытер руки от оружейной смазки о тряпку и взял конверт, и сломал печать. Вытащил карточку, от которой несло какими-то приторными цветочными духами. Пробежался глазами по витиеватым, полным лицемерного елея строчкам.

— Да что б вас... — вырвалось у меня. Я даже перечитал еще раз, думая, что у меня галлюцинации на фоне недосыпа. Нет, черным по белому.

Я развернулся и быстрым шагом направился в штабную комнату, где Лира и Урсула как раз пили чай. Точнее, Лира пила чай из фарфоровой чашечки, а Урсула меланхолично жевала здоровенный кусок хорошо прожаренного мяса.

— Пир во время чумы, — я хмыкнул, не скрывая сарказма, и бросил вскрытый конверт прямо на карту столицы, перекрыв им резиденцию старшего принца.

Лисица изящно отставила чашку, двумя пальцами подцепила приглашение. Ее глаза быстро пробежали по тексту.

— Приглашение на бал в королевском дворце, — озвучила она вслух. Тон у нее был такой, словно она зачитывала некролог. — Завтра вечером. Явка обязательна для всей высшей знати и лиц, особо приближенных к Короне.

Она замолчала, задумчиво постукивая ноготком по столу.

— Но идти придется, — наконец, с тяжелым вздохом констатировала Лира.

— Да с хрена ли?! — Урсула подавилась мясом. Орчанка возмущенно ударила кулаком по столу, так что чай в чашке Лиры жалобно звякнул. — У нас на границе ушастые твари зубы точат, в городе диверсанты кишмя кишат, а мы пойдем задницами крутить под музыку?! Миша, скажи ей, что это бред!

— Это не бред, Урсула, это политика, — я придвинул стул и сел. — Лира права. Посмотри на конверт внимательно.

— Бумага и бумага, воняет только мерзко, — буркнула орчанка, с отвращением отодвигаясь от приглашения.

— Смотри на печать, — мягко поправила ее кицуне. — Это не печать королевской канцелярии, которая обычно рассылает подобный мусор. Это личная малая печать маркиза Вильяды. Он прислал его в обход официальных каналов.

Я скрестил руки на груди.

— Значит, старик что-то чует. Око Короля не стал бы вытаскивать нас из нашего укрепрайона просто ради того, чтобы мы пожрали канапе в высшем обществе. Он не уверен в положительной развязке. Виртел явно готовит какой-то ход прямо на балу, и маркизу нужны мы. Как силовой аргумент. Как пушка, заряженная картечью, спрятанная под банкетным столом.

— Сходим, чего уж там, — я пожал плечами, криво усмехнувшись. — Нам не привыкать по балам шастать с револьверами под камзолом, верно, Урсула? Вспомни свадьбу. Нормально же погуляли. Мозги графа с паркета, наверное, до сих пор отскребают.

Орчанка посмотрела на меня долгим, убийственным взглядом. Весь её боевой запал куда-то мгновенно улетучился. Она сгорбилась, ее могучие плечи поникли.

— Угу... — уныло, с таким отчаянием вздохнула моя валькирия, что мне ее даже жалко стало. Она смиренно опустила глаза на свой верный топор, прислоненный к ножке стола. — Опять с топориком расставаться. Опять засунуть себя в какие-то модные тряпки, в которых ни вздохнуть, ни ударить по нормальному... Ненавижу высший свет. Лучше б мы в траншее под обстрелом сидели, честное слово...

— Ничего, милая, — Лира улыбнулась, и в ее глазах блеснул тот самый огонек, который обычно предвещал кому-то очень болезненные травмы. — Зато я знаю, какое платье мы тебе подберем. Такое, чтобы ни один местный хлыщ даже пискнуть не посмел. А топор... ну, ножик-то в подвязку я тебе организую. Придется импровизировать.

Я слушал их перепалку, а сам уже мысленно прикидывал, сколько бойцов Гюнтера я смогу протащить под видом свиты, и какие именно артефактные патроны лучше зарядить в барабан для закрытых помещений. Бал так бал. Потанцуем...

— Скучно, — тихо, чуть ли не зевая во весь рот, произнесла Урсула.

Мы стояли у мраморной колонны в главном зале королевского дворца Лангра. И я был с ней полностью, абсолютно и безоговорочно согласен.

Знаете, человеческая психика — штука адаптивная. Убойная вечеринка, которая как-то плавно, через стрельбу, алкомарафон и дипломатический шантаж переросла в нашу с Лирой свадьбу в призрачной Антиве, подняла для нас планку подобных мероприятий почти до небес. Там был драйв. Там был риск сдохнуть от передозировки гномьим спиртом или от арбалетного болта в шею.

Здесь же всё было... обыденно. Почти что в серых тонах, несмотря на всё обилие золота, хрусталя и шелков.

Огромный зал мерно гудел. Музыканты на балконе старательно пилили какие-то сложные, нудные симфонии, от которых клонило в сон. Местная аристократия — все эти графы, бароны и виконты, многие из которых еще пару месяцев назад смотрели на меня как на грязь под ногтями — сейчас чинно дефилировали мимо, изображая светскую беседу.

Разве что было весело наблюдать за их реакцией. Точнее, за тем, как эти расфуфыренные дворяне откровенно, но стараясь делать вид, что смотрят на лепнину, пялились на наши одинаковые обручальные кольца. Лира стояла справа от меня, Урсула слева. И на пальце у каждой поблескивал массивный, украшенный рунической вязью перстень. Точно такой же, как у меня.

Для консервативного, зажатого в рамки этикета двора Лангра это был разрыв шаблона. Железный Барон, варвар с севера, пришел на официальный прием с двумя женами, одна из которых лисица, а вторая — двухметровая машина смерти. Когнитивный диссонанс в чистом виде. У некоторых местных матрон лица вытягивались так, что пудра осыпалась. Хоть какое-то развлечение в этом царстве уныния.

— Держи лицо, Урсула, — едва слышно, не разжимая губ, произнесла Лира, грациозно помахивая веером. — На нас смотрит половина министерства финансов. Не дай бог они решат, что тебе не нравятся их налоги.

Орчанка в ответ лишь тихо, но угрожающе рыкнула. На ней сегодня было платье из плотного, почти черного бархата, которое Брунгильда (видимо, в качестве инженерного вызова) как-то умудрилась укрепить скрытыми зачарованными нитями. Двигалась Урсула в нем довольно неплохо, как танк в городской застройке, и явно мечтала поскорее кого-нибудь ударить.

Вскоре толпа перед нами почтительно расступилась. К нам, сделав положенный ему по статусу, неспешный кружок по залу, подошел сам хозяин неофициального приглашения.

Маркиз Алехандро фон Вильяда. Око Короля.

Мы перекинулись ничего не значащими, протокольными репликами о погоде и качестве вина. Больше для окружающих, чьи уши сейчас работали в режиме направленных антенн. Но, когда он подошел вплотную, я смог рассмотреть его лицо.

Вильяда выглядел откровенно плохо. Маркиз сильно сдал за эти несколько дней. Под глазами залегли такие черные, глубокие тени, что казалось, их нарисовали углем. Кожа приобрела землистый оттенок пергамента, а в самом взгляде, обычно остром и проницательном, билась загнанная, лихорадочная усталость. Было видно его колоссальное напряжение. Человек держал на своих плечах распадающееся королевство, балансируя на грани гражданской войны.

— Дорогой Алехандро, — нахмурившись и отбросив светский тон, произнесла Лира. Она чуть подалась вперед, перекрывая нас веером от любопытных взглядов. — Вам бы отдохнуть. Честное слово. С таким цветом лица так и недолго сыграть в ящик. А вы еще слишком долго будете нужны Лангру. Да и нам, чего уж там…

Вильяда слабо улыбнулся.

— На том свете отосплюсь, миледи, — отшутился он хриплым голосом. — Сейчас спать — непозволительная роскошь. Закроешь глаза — проснешься с перерезанным горлом.

Он перевел взгляд на меня. Улыбка мгновенно стерлась с его лица, уступив место предельной концентрации.

— Как идут дела с ядовитыми розами в королевском саду, барон? — спросил маркиз многозначительно. Я не стал нести чушь, пускать пыль в глаза или включать браваду. Не то время и не то место.

— Хреново идут, маркиз, — ответил я тихо, глядя ему прямо в глаза. — Новые "розы" теперь любят распускаться исключительно ночью. И, что самое паскудное, цветут они особенно буйно в непосредственной близости от резиденции старшего наследника. Там такая оранжерея образовалась, что без огня не прополешь.

Маркиз скривился, словно откусил лимон, и коротко кивнул. Подтверждение его худших опасений.

Но ответить ничего не успел.

Музыка на балконе внезапно смолкла, оборвавшись на высокой ноте. Гул голосов в зале утих словно по волшебству. Двери в дальнем конце, ведущие во внутренние покои, медленно, с тяжелым скрипом распахнулись.

В зал вступила королевская стража — не те пузатые взяточники с улиц, а настоящая элита, закованная в сталь. Они выстроились живым коридором.

Церемониймейстер ударил в пол тяжелым посохом.

— Его Величество! Король Лангра!

По залу пронеслась волна шороха. Все присутствующие — сотни разряженных аристократов, министры, генералы — немедленно склонились в глубоком поклоне. Дамы присели в реверансах, мужики согнули спины. Мы с Лирой и Урсулой тоже все это обозначили.

В образовавшийся коридор вошел монарх.

Старик, иссохшийся и бледный, словно тень самого себя. Он передвигался медленно, тяжело опираясь на резную трость. На нем была тяжелая королевская мантия, которая, казалось, сейчас придавит его к мраморному полу. Но, несмотря на физическую немощь, от него всё еще веяло властью. Взгляд его выцветших глаз был цепким и холодным. Рядом с ним, словно живая тень, скользил младший принц. Но, было видно, паренек конкретно так сменил образ. Сейчас он облачен в военный мундир, на бедре клинок средней длины. Даже походка изменилась. Он шел сзади и справа от короля, как заправской бодигард, цепко осматривая зал.

Тишина была абсолютной. Было слышно только шарканье королевских сапог и стук трости.

И в этой тишине я увидел то, от чего у меня внутри мгновенно сработала боевая тревога. Остался ровно стоять только один человек.

Прямо по центру зала, перегородив путь королю к почетному возвышению, возвышался старший наследник, принц Виртел.

Он не согнул спины, и не склонил головы. Он стоял, широко расставив ноги, рука его открыто, вызывающе лежала на эфесе меча. А на лице блуждала такая ухмылка — смесь презрения, насмешки и явного, абсолютного превосходства, — что мне захотелось немедленно всадить ему пулю между глаз просто из эстетических соображений.

Король остановился шагах в пяти от своего старшего сына. Монарх тяжело оперся на трость двумя руками. Его дыхание в тишине казалось хриплым.

Он посмотрел на Виртела долго и изучающе. Как смотрят на смертельно больное животное, которое нужно добить.

— Вижу, ты что-то хочешь мне сказать, сын? — спокойно, без грамма страха, спросил правитель Лангра. Голос старика был тихим, но разнесся по всему замершему залу.

Ухмылка старшего наследника превратилась в хищный оскал. Он обвел взглядом согнутые спины аристократов, посмотрел на побледневшего Вильяду, скользнул пренебрежительным взглядом по мне, и снова посмотрел в глаза отцу.

— Твое время вышло! — слова вылетели из его рта, как плевок на весь зал.

Три простых слова. Но только не для дворян…

Глава 3

«Твое время вышло».

И знаете, в любой нормальной ситуации, где-нибудь в подворотне или на стрелке двух банд, за этой пафосной фразой обычно следует удар заточкой под ребро. Но это Лангр, высший свет, мать их за ногу. Здесь принято толкать речи, пока у противника не отвалится ухо от скуки. Виртел стоял, картинно отклячив ногу, держа руку на эфесе, и ждал. Наверное, аплодисментов. Или что старик-король прямо сейчас рухнет на колени, стянет с себя корону и поползет каяться.

Но вместо аплодисментов начался натуральный пушной зверек.

— Твою ж… — только и успел выдохнуть я, инстинктивно подаваясь назад и задвигая Лиру за себя.

Примерно четверть зала — четверть, Карл! — вдруг поплыла. Иллюзии слетали не плавно, как в красивых сказках про магию, а с мерзким, влажным треском, будто кто-то сдирал с людей кожу заживо. Магия маскировки, замешанная на крови (а я точно знал, что темные эльфы юзают именно кровавые ритуалы для таких глубоких внедрений), больше была не нужна, когда сигнал к атаке был дан. Тела разряженных графов, баронов и пухлых фрейлин ломались, вытягивались и чернели. Лица плавились, вытягиваясь в хищные, остроухие физиономии с пронзительными глазами.

Это было феерично. И, признаюсь как профессионал, операция заслуживала уважения. Протащить такую ораву штурмовиков под видом местной элиты прямо на прием к монарху? Мое почтение их разведке. И мои искренние соболезнования службе безопасности Лангра, которую, судя по всему, сегодня помножат на ноль.

Первые секунды толпа просто стояла. Мозг обывателя, даже если он обвешан бриллиантами, отказывается верить в картинку, где твой собеседник, с которым ты только что обсуждал цены на овес, вдруг превращается в ушастого монстра с клинком в руках.

А потом началась резня.

Темные не стали толкать речей вслед за своим ручным принцем. Они просто шагнули вперед и начали методично резать всё, что находилось на расстоянии вытянутой руки. Никакого балета. Короткий укол в шею, режущий по горлу, толчок сапогом в живот — следующий. Кровь брызнула на начищенный мрамор, кто-то завизжал так, что у меня заложило уши, и толпа ломанулась. Давка, паника, скользящие по крови каблуки.

Из всей этой мясорубки мгновенно выделились трое магов, причем довольно сильные. Воздух вокруг них заискрил. Двое тут же ударили по дворцовой страже, что стояла у дверей. Никаких там изящных фаерболов. Серые сгустки энергии просто размазали десяток латников по стенам, превратив железные кирасы в консервные банки с мясным фаршем внутри.

А третий маг, самый здоровый, в плаще, прошитом красными рунами, не обращая внимания на панику, рванул прямо к возвышению, где находился сам король.

Виртел, этот кусок сала с амбициями Наполеона, радостно оскалился. Он даже шаг в сторону сделал, уступая дорогу ушастому терминатору. Видимо, в его скудоумной картине мира маг сейчас аккуратно испепелит папашу, а потом они вместе пойдут пить шампанское.

Но хрен там плавал.

Младший принц, тот самый "книжный червь", о котором мне все уши прожужжал Вильяда, вдруг оказался совсем не червем. Пацан сработал на инстинктах, которым не учат в библиотеках. Младший наследник рванулся вперед, закрывая собой престарелого родителя, и его рука метнулась за спину, под полы парадного мундира.

Старшенький Виртел пренебрежительно скривился. Мол, ну давай, достань свою зубочистку, герой. Сейчас вас обоих в один пепел смешают. Маг темных уже вскинул руки, формируя между ладонями сгусток черного пламени, от которого даже на расстоянии несло могильным холодом.

А потом грянул гром.

Младший принц выхватил не шпагу, а мой подарок. Тяжелый, шестизарядный револьвер под артефактный патрон, который я передал через Вильяду с четкой инструкцией: «Если прижмет — жми на спуск, пока не кончатся патроны». Парень инструкцию усвоил на пять с плюсом.

В закрытом, сводчатом зале дворца выстрел из этой дуры прозвучал как залп гаубицы.

Выстрел.

Первая пуля с бронебойным рунным сердечником, вмазалась в защитный барьер мага. Щит вспыхнул ядовито-зеленым, по нему пошли трещины, словно по лобовому стеклу после попадания камня. Маг споткнулся, его заклинание сбилось.

Еще два выстрела.

Младший лупил от бедра, особо не целясь, просто наводя ствол по центру массы. Отдачи он явно не ожидал, ствол подкидывало, но дистанция была смешной — метров пять, не больше. Вторая пуля разнесла барьер в стеклянную пыль. Третья вошла магу в плечо, крутанув его на месте.

Еще три выстрела…

Парень высадил весь барабан. Последняя пуля нашла свою цель идеально. Голова темного мага дернулась, а в следующую секунду просто перестала существовать. Как гнилой арбуз, в который сунули петарду.

И вот тут Виртелу прилетела карма, он стоял слишком близко. Всю эту кровавую кашу — осколки черепа, мозги, куски горящего капюшона — щедро, с оттяжечкой плеснуло прямо на его расшитый золотом камзол и перекошенную от предвкушения триумфа рожу.

Старший наследник застыл. Он стоял, моргая глазами, с которых капала серая слизь, и тупо смотрел на обезглавленный труп мага, валившийся ему под ноги. Полный, глухой ступор системы в ошалевшем трансе.

А младший, отбросив пустой револьвер (вот за это я б ему руки оторвал, казенное имущество разбрасывать!), одним плавным движением выхватил из ножен короткий клинок. Лицо у парня было белым как мел, но глаза горели осмысленной яростью. Он шагнул через труп ушастого, направляясь к своему старшему братцу с вполне очевидной и логичной целью — закончить династический кризис одним точным ударом в горло.

— А пацан-то с яйцами, — процедил я сквозь зубы, оценив маневр.

Но чуда не случилось. Темные эльфы, может, и потеряли мага, но идиотами не были. Им нужен был формальный представитель на троне, кукла, от имени которой они будут «законно» контролировать население. Виртел в виде трупа их планы категорически не устраивал.

Трое ушастых штурмовиков, бросив резать визжащих аристократов, метнулись наперерез. Они скрестили клинки буквально в метре от груди младшего принца, отбрасывая его назад. Парень огрызнулся серией ударов, но куда там. Одно дело — расстрелять мага из вундервафли, другое — фехтовать против трех ветеранов-убийц. Его начали методично теснить к мраморной стене, не давая ни секунды передышки, ни шанса перезарядить ствол, даже если бы он у него остался.

Король, сжав губы, стоял за спиной младшего сына, опираясь на трость, и смотрел на всё это не мигая, окруженный охраной. Старик прощался с жизнью и младшим сыном, но достоинства не терял.

А вокруг нас тем временем начал сжиматься свой собственный, персональный филиал преисподней. Потому что часть иллюзий слетела как раз поблизости от того места, где мы стояли, и пара десятков ушастых тварей почему-то решили, что группа северян в углу — это отличная, легкая закуска перед основным блюдом. Наивные, ага.

— Готовы? — коротко спросил, выхватывая из-под камзола свой револьвер.

У моих дам на счет скорой смерти было свое, абсолютно противоположное от темных мнение. Поэтому нас назревал свой маленький, но очень кровавый перфоманс.

Урсула, которая весь вечер страдала от невозможности нормально дышать в этом гребаном корсете и длинном, тяжелом бархатном платье, вдруг радостно оскалилась. Орчанка не стала париться с пуговицами или шнуровками. Она просто ухватила подол своего дорогущего наряда двумя руками с громким, трескучим звуком рванула ткань вверх и в стороны.

Платье треснуло по швам до самого бедра. И местной знати (тем из них, кто еще не бежал в панике, а прятался за колоннами) открылся вид, от которого у многих, наверное, случился второй инфаркт за минуту. Под струящимся бархатом не было никаких шелковых чулочков. Там красовались массивные поножи из зачарованной стали, закрывающие голени и колени.

Урсула аккуратно уклонилась. А затем врезала с ноги так, что у темного серьезно завалило горизонт. А затем с хрустом, от которого у меня самого заныли зубы, впечатала свой стальной шипованный кастет прямо в носовые хрящи ушастой морды.

Удар был такой силы, что темному, кажется, вмяло нос куда-то в район затылка. Тело эльфа, закованное в легкую штурмовую броню, оторвалось от паркета и улетело в толпу, сбивая с ног еще двоих своих. Кровь, сопли и какие-то ошметки веером брызнули на белоснежные скатерти.

— Вот это я понимаю, аргумент в споре, — пробормотал я, уходя с линии атаки очередного смертника.

Я не стал строить из себя мастера клинка. Дистанция — наше всё. Навел револьвер, большой палец привычно взвел курок. Тварь в черном плаще с занесенным для удара кривым клинком поймала мою пулю ровно в открытый рот. Затылок эльфа лопнул, окрасив розовую мраморную колонну позади него в абстрактный багровый узор.

Затем еще двое легли, так и не поняв, что магия здесь решает не всё. Рунные пули рвали их хваленые доспехи как мокрую туалетную бумагу.

Мы втроем взяли глухую оборону, не пытаясь лезть в самый центр этой мясорубки. Встали спиной к стене, контролируя полукруг перед собой. Я работал как мобильная огневая точка. Гасил самых ретивых и тех, кто пытался кастовать плетения, выбивая таких умников на стадии подготовки. А пока я, матерясь сквозь зубы и роняя на скользкий от крови пол горячие гильзы, судорожно перезаряжал барабан, мои дамы превращали в фарш любого, кто подходил ближе, чем на два шага.

Лира, окончательно превратив подол своего дорогущего платья в лохмотья, порхала вокруг меня смертоносной кроваво-белой бабочкой. Два кинжала работали с такой бешеной скоростью, что сливались в сплошное стальное размытие. Подрез под колено, укол в подмышечную впадину, скользящий рез по горлу. Она не убивала с одного удара, просто выключала противника из боя, оставляя его истекать кровью на полу, а Урсула своими кастетами уже ставила финальную, хрустящую точку, дробя черепа и ломая ребра. Идеальный конвейер смерти.

Но самое интересное творилось не у нас. Пока я вгонял очередную порцию патронов в каморы, я бросил взгляд в центр зала. И, признаюсь честно, едва не выронил револьвер от охватившего меня удивления.

Маркиз Вильяда, старый хитрый лис, и это без хвостов, всё-таки не зря ел свой хлеб с маслом! Он не просто так собрал здесь всю эту толпу. Почти все те, кого он пригласил лично на этот «светский вечер», оказались ни хрена не паркетными вояками.

Тот самый пухлый барон, который еще полчаса назад с постной миной рассуждал о налогах на овечью шерсть, вдруг выхватил из своей трости тонкий клинок и с проворством балетного танцора вскрыл глотку ближайшему ушастому диверсанту. Аристократы оказались все как на подбор — реальные, матерые ветераны, переодетые в бархат и шелка, и быстро скидывали свои маски. Сбивались в двойки и тройки, прикрывая друг друга, и методично рубили темных, прекрасно понимая, чему именно будет стоить потеря Короны.

Но настоящий сюрприз преподнесли их спутницы.

«Хрупкие» дамы в пышных платьях, которые до этого жеманно хихикали за веерами, вдруг скинули эти самые веера. Среди дамочек оказалось четыре боевых мага! Четыре боевые ведьмы, замаскированные под скучающих жен и дочерей, одновременно ударили по скоплениям эльфов.

Прямо по центру зала, среди перевернутых столов, вспух ослепительно-белый шарогня. Троих темных просто испарило, оставив на паркете лишь черные, дымящиеся ошметки. С балкона ударили ледяные копья, прибивая диверсантов к деревянным панелям, как коллекционных бабочек.

Бальный зал в одно мгновение превратился в натуральный филиал ада. Помесь скотобойни с неудачным шоу пиротехников. Крики, визг сгорающей заживо плоти, звон клинков и грохот магических разрядов.

— Где твои девки хвостатые?! — перекрывая этот адский гвалт, рявкнула Урсула. Она только что размозжила очередной ушастый череп, и теперь брезгливо стряхивала серую жидкость с кастета. Орчанка тяжело дышала, по её лицу, смешиваясь с чужой кровью, катился пот.

— Судя по всему, там же, где и остальная дворцовая стража! — огрызнулась Лира, уворачиваясь от колющего удара и тут же вспарывая эльфу бедро. — Ты глянь в окно! Там внизу натуральная бойня!

Окно? Я, защелкнув барабан, сделал шаг в сторону и скосил один глаз вниз, сквозь разбитое витражное стекло. Там действительно творился полный хаос.

Огромный, вымощенный серым камнем внутренний двор дворца был забит сражающимися людьми и эльфами. Дворцовый гарнизон в своих красных плащах и личная гвардия младшего наследника — те самые парни в строгих мундирах, которых я приметил еще у ворот — отчаянно рубились с целой армией темных и какими-то наемниками без шевронов. Видимо, Виртел всё-таки успел запустить свои резервы внутрь.

Гости давили, темные, используя фактор внезапности, пытались оттеснить лоялистов от настежь открытых главных ворот, чтобы впустить дополнительные силы Виртела. Драка шла с переменным успехом. Месиво из тел, вспышки локальных заклинаний, ржание перепуганных лошадей. Защитники дворца держали строй из последних сил, ощетинившись копьями, но ушастые накатывали волна за волной, не считаясь с потерями. Вопрос стоял исключительно в том, у кого быстрее кончатся резервы пехоты.

— Дерьмовые дела, — констатировал я, возвращаясь к реальности бального зала и снося голову очередному эльфу, решившему подобраться к нам поближе. — Если они удержат ворота, нас тут всех задавят тупо массой.

И вот в этот самый момент, когда ситуация начала казаться откровенно безнадежной, а дворцовая гвардия внизу дрогнула, сдавая еще пару метров брусчатки, я услышал знакомые щелчки. Будто кто-то ломал толстые сухие ветки.

С ближайшей сторожевой башни и плоской крыши королевских конюшен ударили наши. Асаи и его снайперы наконец-то вышли на позиции.

Это было прекрасно. Я почти физически ощутил, как изменился рисунок боя внизу. Нарезные винтовки моих парней не давали осечек и били без промаха. Артефактные пули прошивали воздух, находя свои цели с ювелирной точностью.

Первыми легли командиры наемников — те, кто громче всех орал и махал мечами, подбадривая своих. Затем снайперы начали методично выбивать ушастых офицеров и тех немногих темных магов, что пытались ставить щиты во дворе.

Ощутив такую внезапную и крайне убойную поддержку с небес, дворцовый гарнизон воспрянул духом. Латники сомкнули щиты и начали активно поджимать темных, вгрызаясь в их ряды алебардами. Темп атаки захлебнулся, эльфы замешкались, не понимая, откуда прилетает невидимая смерть.

— Работают, парни! — я ухмыльнулся, невольно опуская ствол револьвера.

И тут, прямо рядом со мной, с оглушительным, режущим по ушам звоном разлетелось еще одно огромное окно.

Я инстинктивно пригнулся, прикрывая голову рукой от стеклянной шрапнели. В зал, пробив витраж, кубарем влетел довольно увесистый снаряд, который с глухим стуком шлепнулся на паркет, проехался по крови пару метров и замер прямо у моих ног.

Я опустил глаза. Это была мертвая тушка темного эльфа со свернутой под неестественным углом шеей и торчащим из спины арбалетным болтом. Кто-то в качестве тарана весьма креативно использовал вражеского жмурика.

Вслед за тушкой, легко и грациозно, словно кошка, в разбитое окно скользнула девичья фигурка в темном маскировочном плаще.

— Простите за задержку, госпожа, — спокойным, почти будничным тоном произнесла одна из лисичек Лиры. Девушка невозмутимо сдула прилипшую ко лбу прядь светлых волос, перешагнула через принесенного ею же эльфа и выпрямилась. — Пришлось немного задержаться на крыше, чтобы перебить отряд стрелков темных.

— Долго копаетесь! — недовольным голосом ответила Лира.

В этот момент она сделала ложный выпад, пропуская лезвие противника над плечом, и коротким, жестким движением загнала свой кинжал прямо в глазницу здоровенного темного эльфа. Провернула рукоять, выдернула лезвие и брезгливо пнула оседающее тело.

— Нельзя было быстрее? Я тут уже платье испортила!

В разбитое окно, одна за другой, словно тени, на тонких веревках начали спускаться остальные лисицы. Два десятка смертоносных, закованных в темную кожу девиц, бесшумно приземлялись на усыпанный стеклом паркет. Их лица скрывали полумаски, а в руках тускло поблескивали парные клинки. Подкрепление прибыло, и баланс сил в зале качнулся окончательно.

— Перекрыть основные двери! — тут же взяла командование на себя Лира, её голос хлестнул, как удар бича. Девочки мгновенно рассыпались веером, беря под контроль входы и выходы. — Прикройте людей маркиза! У них на левом рукаве повязка с серебряным гербом, не перепутайте! Ушастых — в расход! Пленных не брать!

А внизу, за разбитым окном, возле самых ворот грянул мощный, слаженный ружейный залп. Сухой треск выстрелов эхом прокатился по двору, и я услышал панические крики наемников Виртела.

Всё, весы качнулись в нашу сторону окончательно.

Я подошел к самому краю разбитого окна, наступив ботинком на хрустящую раму, и выглянул во двор. Там, внизу, гвардия младшего принца и гарнизон уже добивали остатки прорывающихся. Ворота медленно, с тяжелым скрежетом механизмов, начали закрываться, отсекая темным пути к подкреплению.

Я набрал в грудь побольше воздуха, пропитанного дымом и кровью.

— Ворота за нами! — я громко крикнул, чтобы меня слышали все в этом зале. — Лангр не падет!

Ответом мне был дружный, яростный клич лояльных Короне дворян. Этот крик был лучше любой магии, который полностью сломал боевой дух темных.

Командующий силами эльфов — высокий ублюдок в шипастой броне, который до этого рубился у самого трона — понял, что игра окончена. Ловушка не захлопнулась, резервы отрезаны, а в зале их методично режут какие-то бешеные лисицы.

Он выдал короткий приказ. Двое оставшихся в живых темных магов мгновенно среагировали. Они вскинули руки, формируя быстрые плетения. В воздухе вспыхнули полупрозрачные барьеры, отсекающие нас и гвардию Вильяды от остатков их отряда. Следом за барьерами потянулись непроглядные клубы черного дыма.

Дымовая завеса мгновенно заволокла центр зала, воняя тухлыми яйцами и серой. Видимость упала до нуля. Послышался звон разбиваемого стекла где-то в дальней галерее, топот сапог, скрежет металла. Спустя пару минут дым начал медленно оседать, вытягиваясь в разбитые окна.

В зале стояла тяжелая, прерывистая тишина, нарушаемая только стонами раненых и тяжелым дыханием выживших. Паркет был завален трупами, как ушастыми, так и человеческими телами в богатых одеждах. Дорого же Лангру обошелся этот прием.

Лира, тяжело дыша, стерла кровь со щеки тыльной стороной ладони. Она оглядела изуродованный бальный зал, посмотрела на свои окровавленные кинжалы, затем уселась прямо на пол, упершись спиной в колонну. Рядом сползла Урсула.

— Это было близко, дорогой — устало произнесла лисица. — Именно в такие моменты начинаешь ценить жизнь совершенно иначе.

— Как будто я не согласен, — усмехнулся в ответ, со стоном сползая радом…

Глава 4

Я сидел, прислонившись спиной к холодной мраморной колонне, и тупо смотрел на то, во что превратился главный бальный зал королевского дворца. Паркет, еще час назад натертый до зеркального блеска, теперь был похож на палитру безумного художника-мясника. Липкая, чавкающая каша из крови, осколков хрусталя, брошенных вееров и чьих-то несбывшихся надежд. Воздух откровенно вонял от магических разрядов, горелой плотью и тем самым специфическим, медно-сладковатым запахом бойни, который уже никогда не выветрится из моей памяти.

Рядом, тяжело дыша, сидели мои женщины. Урсула в остатках дорогущего платья теперь выглядела именно так, как и должна — валькирией после жаркой сечи. Вся в чужой крови, но с горящими глазами. Лира же, наоборот, казалось, выключилась. Ее лицо было бледным, хвосты безвольно лежали на грязном полу, а в глазах застыла какая-то серая усталость. Одна за вечер прикончила больше народу, чем иной солдат за всю свою жизнь. Даже для нее это был перебор. Тишину, нарушаемую лишь стонами раненых, которых уже начали растаскивать по углам уцелевшие гвардейцы, прервал знакомый голос.

— Барон. Живы?

К нам, перешагивая через трупы, подошел маркиз Вильяда. Око Короля выглядел так, будто не спал неделю, а потом его еще и пропустили через мясорубку. Камзол порван, на щеке саднящая царапина. Но глаза были ясные и холодные, как лед. Взгляд человека, который уже переключился с режима «выживание» на режим «ликвидация последствий».

— Как видите, маркиз, — прохрипел ему, с трудом поднимаясь на ноги. Тело ломило, адреналин отступал, оставляя после себя гулкую пустоту и ноющую боль в каждой мышце. — Хотя позвоночник просит пощады.

— Это меньшее из зол, — коротко бросил Вильяда, оглядывая побоище. — По моим прикидкам, мы потеряли почти треть приглашенных гостей. Два министра, пять генералов, с десяток влиятельных глав родов. Виртел и его ушастые друзья знали, куда бить. Это неплохо удавшаяся попытка обезглавливания власти.

— Где он? — коротко спросила Лира, тоже поднимаясь. — Принц-предатель.

— Ушел, — Вильяда скривился, как от зубной боли. — Как крыса, через потайной ход из личных покоев. Мои люди уже там, но след простыл. Ушел в город.

— Ненадолго, — пообещала Лира. — Он не уйдет из столицы.

В зал начали входить отряды дворцовой стражи с носилками и лекари. Началась сортировка. Живых — направо, мертвых — налево. Я смотрел, как выносят тело того самого пухлого барона, что так лихо орудовал клинком из трости. Не повезло мужику, нарвался на мага. А ведь толковый был, судя по всему.

— Что дальше, маркиз? — спросил, понимая, что светский вечер плавно перетек в военный совет.

— Дальше — война, барон, — Вильяда потер уставшее лицо. — Гражданская война. Виртел не просто сбежал. Он побежал к тем, кого он годами подкармливал и обещал земли и титулы. Генерал фон Фалькен и его Седьмой егерский корпус, расквартированный на юге. Гарнизоны трех пограничных крепостей, где коменданты — его личные ставленники. Они уже получили сигнал. Прямо сейчас, пока мы тут с вами трупы считаем, они поднимают знамена с гербом Виртела. Меньшая часть армии, да. Но боеспособная, а главное, мотивированная ее часть.

— И ушастые, — добавил я. — Они ведь не просто так тут шоу устроили. Это была отвлекающая операция. Основной удар будет там, на границе. Они выступят единым фронтом с предателями.

— Именно, — кивнул маркиз. — Нам нужно удержать столицу и не дать им прорвать оборону на юге. Король… — Вильяда замялся, — Его Величество передал всю полноту военной власти младшему принцу. А тот, в свою очередь, уполномочил меня действовать по своему усмотрению.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Ваше поместье, барон, становится штабом военной операции в столице. Все ваши люди поступают под мое прямое командование. С вас — зачистка города от оставшихся диверсантов и ликвидация самого Виртела. С меня — лояльные Короне полки и координация с армией.

— Принято, — коротко ответил ему. — Мои снайперы уже контролируют периметр. Люди Гюнтера и наши лисички прочесывают ближайшие дома.

— Надеюсь, в следующий раз не придется напяливать эти тряпки, — пробурчала Урсула, с отвращением глядя на остатки своего платья. — Воевать в штанах как-то сподручнее.

Мы покинули бальный зал, который теперь больше походил на морг, и направились в малый тронный зал, где Вильяда спешно организовывал временный командный пункт. По дороге мы видели следы бойни — разбитые статуи, пробитые гобелены, тела гвардейцев и эльфов в коридорах. Дворец, который еще пару часов назад был символом незыблемой власти, теперь выглядел как после артобстрела.

В зале уже суетились адъютанты, раскатывая на огромном столе карты. Младший принц, бледный, но с горящими решимостью глазами, отдавал отрывистые приказы. Пацан взрослел на глазах. Недалеко от него сидел в глубоком его отец, старый король. Монарх молчал, просто наблюдая, как его государство трещит по швам, и как его младший сын пытается склеить его заново из осколков, которых с каждым часом сыплется ему в руки все больше и больше.

Я подошел к столу, на котором была разложена подробная карта южных провинций. Лира тут же встала рядом, ее цепкий взгляд разведчицы мгновенно впился в диспозицию.

— Они ударят здесь, — лиса ткнула пальцем в точку на карте, где сходились три дороги. — Крепость Нордхайм. Это ключ ко всему южному флангу. Если падет, дорога на столицу будет открыта.

— Ее гарнизон нам верен? — спросил у подошедшего Вильяды.

— Комендант — старый граф, служака до мозга костей. Присягу не нарушит, — ответил маркиз. — Но у него всего три тысячи копий. А против него, по самым скромным подсчетам, движется объединенная армия Виртела и темных. Не меньше десяти тысяч.

В этот момент в зал, растолкав охрану, ворвался запыхавшийся гонец. Весь в грязи, на лице — смесь ужаса и отчаяния. Он рухнул на одно колено перед младшим принцем.

— Ваше высочество! Беда!

— Говори! — резко приказал принц.

— Седьмой егерский корпус генерала фон Фалькена… они подняли мятеж! — выпалил гонец. — Соединились с армией темных эльфов у Черного брода. Прямо сейчас они единой колонной идут на Нордхайм! Наш аванпост на перевале уже смят! Они… они идут под одними знаменами, ваше высочество! Знамена Виртела и кровавая роза Мортаны — рядом!

В зале повисла тишина. Это было худшее, что мы могли услышать. Одно дело — мятеж. Другое — когда твои же соотечественники, идут в одном строю с теми, кто еще вчера вырезал их семьи. Я посмотрел на карту. От Черного брода до Нордхайма — десять дней марша. Но, даже это не главное. Время, вот чего у нас катастрофически не хватало. По всем расчетам Седьмой корпус должен был конкретно так опоздать к основным сражениям, а в итоге будет идти в первой волне. Виртел и его хозяева здесь конкретно всех переиграли.

Гонец, принесший весть о предательстве Седьмого корпуса, так и остался стоять на одном колене, загнанно дыша, размазывая по грязному лицу пот. Младший принц застыл над картой, вцепившись побелевшими пальцами в край массивного дубового стола. Настолько сильно, что костяшки, казалось, сейчас порвут кожу. Пацан держался. Изо всех своих сил пытался не показать, как у него внутри прямо сейчас с оглушительным хрустом рушится картина мира, а заодно и вся линия обороны его страны.

Я смотрел на эту сцену и отчетливо понимал одну простую, как черенок от лопаты, вещь. Если я прямо сейчас продолжу играть в наемного барона, который просто удачно мимо крокодил со своим отрядом, мы тут все и ляжем. Стратегия «я просто исполнитель» работала ровно до тех пор, пока фронт хоть как-то держался, а в столице шла подковерная возня. Сейчас ковер сорвали. Под ним оказалась циклопическая яма с дерьмом, и мы все стремительно летели на её дно.

Мне нужны были ресурсы Лангра. Не приказы от паникующих офицеров, а полноценный, равноправный контроль над ситуацией. Пора было вскрывать карты. Я подошел к столу, небрежно отодвинув ногой валяющийся на полу смятый серебряный кубок, с которого натекла лужица вина.

— Ваше высочество, — мой голос прозвучал ровно, без того подобострастного придыхания, которое здесь было принято включать при общении с монаршими особами. — Нам нужно поговорить. Отдельно от всех и прямо сейчас.

Младший принц дернулся, словно его ударили током, и поднял на меня совершенно ошалелый, расфокусированный взгляд.

— Отдельно? — он непонимающе моргнул, а затем его лицо исказила гримаса откровенного, злого раздражения. Парня прорвало. — Вы в своем уме, барон?! Мой брат только что увел половину треть армии к темным тварям! Нордхайм, мать вашу, на волоске! У нас фронт рушится, а вы лезете с какими-то приватными беседами?! Ставьте своих людей на стены. Вальядо! Завтра здесь будут...

— Ваше высочество.

Я не повышал голос. Я просто включил ту самую интонацию, которой в свое время останавливал готовых сорваться в панику новобранцев под минометным обстрелом. Принц осекся на полуслове. Он, кажется, только сейчас по-настоящему сфокусировался на мне. На моей залитой чужой кровью одежде, на кобуре с револьвером, на абсолютно спокойном лице человека, который пришел сюда не просить надбавки к жалованью.

— Дело не в деньгах, не в преференциях и не в патентах, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза. — То, что я должен вам сказать, напрямую касается того, будет ли завтра существовать Лангр или нам всем пора заказывать сосновые макинтоши. Но здесь слишком много лишних ушей.

Я скосил глаза на суетящихся у дверей адъютантов и раненого гонца. Принц проследил за моим взглядом. Он тяжело сглотнул, раздражение на его лице сменилось настороженностью. Парень далеко не дурак, он чувствовал фальшь, и сейчас он интуитивно понял, что я не блефую.

— Хорошо, — выдохнул принц, выпрямляясь. — Соседний малый кабинет.

— И еще кое-что, — я кивнул в сторону кресла, где полулежал старый монарх, и на застывшего рядом с ним маркиза. — Его Величество и Око Короля тоже должны там быть. Это не просьба, принц…

Вильяда вскинул брови, но промолчал. А вот старый король, который до этого казался почти впавшим в кому от слабости, вдруг хрипло рассмеялся.

— Пойдем, сынок, — просипел монарх, с трудом опираясь на трость. — Послушаем, какую цену за наши жизни заломит этот северянин. Помоги мне встать, Алехандро.

Мы вышли из штабного зала в боковой коридор. Здесь было темно, пахло старой древесиной. Наши ботинки, перепачканные кровью после резни в бальном зале, оставляли на пушистом ковре грязные следы. Символично, блин. Вся эта их стерильная политика прямо сейчас начинала вымазываться в окопной грязи.

Малый кабинет оказался типичной такой берлогой для кулуарных договорняков. Резные панели из темного дуба, тяжелые шторы, наглухо закрывающие высокие окна, массивный стол посередине и запах дорогого табака, въевшийся в кожаную обивку кресел. Вильяда лично закрыл за нами двустворчатые двери, провернув ключ в замке, и активировал какой-то небольшой артефакт на стене. По комнате прошла легкая, почти неощутимая вибрация —защита от прослушки.

Король тяжело рухнул во главе стола. Младший принц остался стоять рядом с ним. Маркиз встал в тени, за спиной монарха, скрестив руки на груди.

Я не стал скромничать. Выдвинул тяжелое кресло прямо напротив короля и уселся. Нарушение этикета вопиющее, за такое в мирное время могли и на плаху отправить. Но сейчас всем было плевать. Я откинулся на спинку, вытянул гудящие ноги и пару секунд просто молчал, собирая мысли в кучу.

Принц уже открыл рот, чтобы поторопить меня, но я его опередил. Я снова медленно поднялся. Снял с головы воображаемую шляпу и отвесил короткий, сухой полупоклон. Тот самый, который используют равные перед равными.

— Позвольте представиться заново, господа. Герцог Михаил фон Вальдемар…

Я опустился обратно в кресло и закинул ногу на ногу. Реакция была... скажем так, не шаблонной. Я ожидал истерики, криков про обман, ну или хотя бы выпученных глаз. Но, видимо, лимит потрясений на сегодня у лангрской элиты был исчерпан. Старый король лишь мелко, скрипуче закашлялся, это он так смеялся, прикрыв рот иссохшей ладонью. Старик серьезно сдал, от всех этих событий за последние месяцы, а может есть что-то еще из болячек, чего мы не видели.

— Я так и знал, — просипел старик, утирая слезу, выступившую в уголке глаза. — Говорил же тебе, Алехандро... Не бывает таких наемников. Слишком ровная спина, слишком наглый взгляд. И эти девки твои хвостатые... Элита Антивы в роли прислуги у простого барона? Смешно…

Вильяда даже не изменился в лице. Он только хмыкнул, задумчиво потирая подбородок.

— Признаться, Ваша Светлость, — маркиз впервые назвал меня по новому титулу, и это прозвучало на удивление естественно, — я наводил справки через свои каналы на севере. Слухи ходили разные. Про какого-то инженера, который за год перевернул все военное дело герцогства, про пушки, сносящие замки, про орков, ходящих строем. Но связать мифического Железного Герцога с командиром шайки головорезов, который приперся в Торвальд решать дела с местным мэром... Вы умеете пускать пыль в глаза.

А вот младший принц конкретно завис. Пацана просто выбило из колеи. Он смотрел на меня так, будто у меня прямо сейчас на лбу вырос третий глаз, из которого посыпались золотые монеты. Он переводил взгляд с меня на своего хихикающего отца, потом на невозмутимого Вильяду, и в его глазах читалась явная системная ошибка.

Парень только-только свыкся с мыслью, что у него в союзниках крутой, но вполне понятный наемник, которого можно купить титулом и землей. А тут выясняется, что перед ним сидит правитель соседнего, до зубов вооруженного государства, чья армия помножила на ноль легионы Мортаны на западе.

— Но... — принц наконец отмер, потряс головой, словно сбрасывая наваждение. — Какого черта, Ваша Светлость? На хрена вам всё это надо?! Припереться инкогнито в Лангр, возиться с нашими мелкими северными баронами, выбивать себе какой-то патент наемника? Вы правитель! Вы должны сидеть в своей столице и командовать армиями!

Я искренне усмехнулся, пацан выдал ровно то, что должен был.

— За него отвечу я, Ваше высочество, — тихо произнес маркиз Вильяда, выходя из тени на свет магических ламп. — Потому что это политика. И герцог Вальдемар играет в нее так, как и положено умному лидеру. Жестко и на опережение.

Вильяда подошел к столу, налив себе стакан воды.

— Подумайте сами, мой принц, — продолжил Око Короля тоном университетского лектора. — У Вальдемара сейчас хрупкий баланс. Они выбили темных из степей, отбросили их от своих границ. Но Мортана не успокоится. А теперь посмотрите на карту. Если Лангр падет... если ваш брат сдаст наше королевство темным эльфам — что произойдет?

— Они получат плацдарм, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес младший принц. В его глазах начало появляться понимание. — Огромную ресурсную базу. Наши порты, шахты, наши людские резервы, которые они превратят в пушечное мясо. Или закинут всех в магические круги в качестве кровавой жерты…

— И тысячекилометровую открытую границу прямо в подбрюшье герцогства Вальдемар, — закончил за него я, перестав улыбаться. — Если Лангр ляжет под ушастых, через год они перегруппируются, нажрутся вашими ресурсами и ударят по моим степям с юга. А мне это на хрен не нужно. Я вбухал слишком много сил, бетона и стали в свою оборону, чтобы позволить Мортане открыть второй фронт.

Я подался вперед, положив локти на стол.

— Так что да, принц. Это более чем логично — давить темных на чужой территории, вашими и моими руками, пока они не пришли в мой дом. Я здесь не ради спасения монархии из чистого благородства. Я здесь, чтобы превратить Лангр в непробиваемый буфер.

Не сказать, что наследнику понравилась такая откровенность. Слышать, что твоя родина — это просто «буфер» в чужой игре, всегда обидно. Пацан побагровел, желваки на скулах заиграли. Но крыть ему было нечем. Он не дурак, и логика моих действий была железной, без всяких соплей про честь и взаимовыручку.

Он понуро опустил голову, рассматривая царапины на лакированном дереве стола.

— В общем-то... — глухо произнес он. — Я бы сделал точно так же. Была бы возможность.

— И это правильный ответ, — удовлетворенно кивнул старый король. Монарх откинулся в кресле, сложив сухие руки на набалдашнике трости. — Честность, подкрепленная шкурным интересом, всегда надежнее клятв в вечной дружбе. Оставим политесы для мирного времени, герцог. Каковы ваши мысли на счет войны? У нас есть мятежный корпус, три таких же крепости, и армия темных в одном строю. Заодно перспектива потерять Нордхайм через неделю.

— Я могу вам помочь, — ответил всем сразу. — Но давайте сразу расставим все точки, чтобы потом не было истерик. Мне не нужен ваш трон, мне не нужны ваши земли. Живое, стабильное государство под вашим управлением, продолжение правления вашей династии и эксклюзивные торговые договоры в будущем — это будет лучшей оплатой за мою работу.

Младший принц поднял голову. В его взгляде читался горький скепсис.

— Звучит прекрасно, Ваша Светлость. Торговля, союзы... Только вот есть один нюанс. Ваши хваленые войска, ваши танки и пушки, о которых шепчется разведка маркиза — они далеко. Очень далеко! От границ Вальдемара до Нордхайма — недели пути по бездорожью. А Виртел будет под стенами крепости через неделю. Вы собираетесь завалить их сотней своих стрелков? Да, они хороши, но против десятитысячной армии это капля в море.

— Не совсем, — я криво усмехнулся, предвкушая эффект от того, что собирался сказать. — Мы начнем движение не из степи. Мои передовые части, заточенные под маневренный бой, стартуют из Торвальда.

— Торвальд? — принц нахмурился, явно пытаясь сопоставить географию с реальностью. — Городок на нашем севере? Как такое возможно? У вас там был тайный лагерь? Но перебросить целую армию незаметно...

— Мы активировали портальную арку, — будничным тоном, словно речь шла о починке телеги, произнес в ответ.

Я внимательно посмотрел на сидящих напротив. Лицо принца вытянулось. Старый король перестал кашлять. А маркиз Вильяда, этот непроницаемый интриган, медленно открыл рот.

— Арка... — прошептал Око Короля. Его голос дрогнул. — В Торвальде есть древняя портальная арка?

— Да, — я кивнул. — И она работает. Не шибко большая, скрывать не буду. Тяжелую технику мы через нее не пропихнем. Пропускная способность — узкое горлышко, как в песочных часах. Но даже этого хватит, чтобы перебросить пару полков штурмовой пехоты и батарею орудий не за месяц, а за несколько часов. Мы замедлим Виртела. Дадим вашим лояльным силам время перегруппироваться и подойти на помощь Нордхайму.

Но Вильяда меня уже не слушал. Его мозг, заточенный на анализ угроз, сработал с пугающей скоростью. Я видел, как расширяются от ужаса его глаза. Как краска сходит с его лица, оставляя лишь серую, мертвенную бледность.

— Если... если арка есть в том захолустье на севере... — маркиз сглотнул, цепляясь рукой за спинку королевского кресла. — То в столице Лангра она просто огромная... И расположена она...

— Триумфальная арка в Старом городе, — закончил я за него. — Бинго, маркиз. Именно поэтому ваш старшенький принц, этот ублюдок Виртел, маниакально скупал все жилые дома и склады вокруг нее. Он готовил плацдарм.

Принц пошатнулся, словно его ударили под дых. Он посмотрел на Вильяду, потом на отца.

— Боги милосердные... — прошептал наследник. — Если Виртел активирует её...

— То из арки прямо в центр вашей столицы хлынет сплошная река ушастых, — безжалостно добил его. — Не диверсанты, не наемники. А регулярная армия Мортаны, осадные твари и элитная пехота. Они просто сметут дворец за полчаса, и вам даже бежать будет некуда. Столица захлебнется в крови раньше, чем вы успеете отдать приказ поднять мосты.

Паника, я прямо осязал её в воздухе. Она липкой паутиной опутывала всех троих собеседников. Осознание того, что абсолютное оружие массового поражения стоит прямо у них во дворе, маскируясь под памятник архитектуры, ломало психику похлеще пыток. Я дал им секунд десять, чтобы они прочувствовали всю глубину задницы, в которой оказались. А потом бросил спасательный круг.

— Выдыхайте, — я поднял руку, останавливая принца, который уже метнулся было к дверям, видимо, собираясь лично бежать и взрывать Триумфальную арку. — В данный момент она не рабочая.

Они уставились на меня.

— Мои гномы осмотрели её еще пару недель назад, — пояснил я, немного привирая сроки для солидности. — Но главное — нужен ключ. И накопитель колоссальной мощности, такого у Виртела здесь нет. Иначе он бы уже давно открыл двери своим хозяевам, а не устраивал эту клоунаду с переодеванием на балу.

Я обвел их тяжелым взглядом.

— Именно поэтому нельзя дать темным или предателям захватить столицу. Они не просто хотят свергнуть власть. Им нужна арка. Если Виртел притащит ключ с юга, от своих эльфийских дружков, и прорвется в город — всё, финита ля комедия. Лангр исчезнет с карты Этериума.

Я встал, опершись кулаками о стол, в точности зеркаля позу младшего принца в начале нашего разговора.

— Мои ударные отряды из Торвальда как следует пройдутся по тылам мятежникам под Нордхаймом. А лисицы вычистят остатки диверсантов здесь, в столице. Так же сегодня из степи выйдет ударный корпус в сторону линий крепостей на вашей южной границе, чтобы поддержать ваши лояльные части. Я беру на себя огневую поддержку. С вас — мобилизация всех сил, обеспечение логистики и удержание столицы любой ценой, даже если придется разобрать дворцы на баррикады.

Я посмотрел поочередно на маркиза, принца и старого короля.

— Так что, господа? — мой голос прозвучал как лязг затвора. — Вы готовы к временному союзу с Железным Герцогом, или мы прямо сейчас расходимся, и я начинаю эвакуацию своих людей, оставив вас самих разгребать это дерьмо?

Глава 5

Грязь южного тракта Лангра чавкала под сапогами пехоты, словно голодный зверь, пережевывающий передовые порядки Седьмого егерского корпуса.

Капитан Карр, командир авангарда, ехал на гнедом мерине, брезгливо морщась от летящих из-под копыт комьев глины. Его люди — три сотни отборных, обстрелянных егерей генерала фон Фалькена — шли плотной колонной. Настроение у всех было приподнятое, почти праздничное. Еще бы. Они выступили под знаменами старшего принца Виртела, а рядом, буквально на соседнем тракте, пылила объединенная армия темных эльфов. С такой силищей они размажут гарнизон Нордхайма тонким слоем по крепостным стенам максимум за пару дней. А потом — марш на столицу. Грабежи, новые должности, золотишко в карманах.

— Капитан, зелёнка впереди слишком густая, — подал голос скачущий рядом лейтенант, указывая в сторону заросшего плотным кустарником склона холма. — Прикажете выслать дозорных?

Карр лениво отмахнулся.

— Кого там искать, Рихт? Местных голодранцев с вилами? Ушастые зачистили эти земли еще вчера. Расслабься, мы идем как на параде.

Роковая ошибка. Можно сказать классическая, прописанная кровью во всех армейских уставах, которые Карр, видимо, проиграл в кости в офицерской школе вместо того, чтобы учить. Рихт открыл было рот, чтобы ответить, но не успел.

Хлесткий щелчок, больше похожий на треск сломанной великаном сухой ветки, разорвал монотонный гул марширующей колонны. Голова лейтенанта просто взорвалась. Без всяких красивостей и долгих падений. Только что здесь было лицо молодого, амбициозного офицера, а в следующую секунду — лишь фонтан из костной крошки, серого вещества и густой крови, окативший капитана Карра с ног до головы. Обезглавленное тело медленно, как в киселе, завалилось с седла в придорожную грязь.

— Какого хера... — Карр оцепенел, стирая с лица теплые ошметки своего зама.

Склоны холма, те самые, где «некого было искать», вдруг ожили. Никаких боевых кличей атакующей пехоты или звона доставаемых из ножен мечей. Только ритмичный, безжалостный треск.

Егеря, закованные в отличную сталь, падали один за другим. Пули с рунными сердечниками, выпущенные из нарезных стволов снайперов Железного Герцога, прошивали броню, как фольгу. Рвали плоть, дробили кости и выкашивали в первую очередь командный состав. Лейтенанты, сержанты, знаменосцы — все, кто пытался открыть рот и скомандовать, ловили свинец и замолкали навсегда.

— Щиты! Сомкнуть щиты, мать вашу! — истошно завопил Карр, спрыгивая с коня и прикрываясь трупом убитого егеря. — Маги! Где наши маги?!

Два боевых мага корпуса, ехавшие в центре колонны, попытались поставить защитный барьер. Один даже успел вскинуть руки, вокруг которых заискрил синеватый свет.

В следующую секунду три пули, которые оставляли за собой веселый алый росчерк, одновременно ударили в мерцающий барьер. Барьер не выдержал сосредоточенной энергии, помноженной на особую рунную гравировку, и лопнул с хрустальным звоном. Четвертая пуля, калибра, от которого в приличном обществе принято падать в обморок, оторвала магу руку вместе с плечевым суставом. Второй маг попытался создать что-то атакующее вслепую, но получил пулю прямо в открытый рот.

— Отходим! К лесу, живо! — орал Карр, понимая, что его авангард просто расстреливают, как мишени в тире.

Но лес не был спасением. Как только остатки егерей ломанулись к спасительным деревьям, из-за стволов на них обрушился шквал огня. Это были уже не снайперы. Ударные тройки легионеров герцогства, переброшенные через портал в Торвальде, работали с убийственной эффективностью. Залп из гладкоствольных ружей в упор — картечь выкосила первые ряды, превратив их в кровавое решето. Следом в толпу полетели гранаты. Глухие взрывы, вспышки пламени, вой покалеченных людей. А затем из дыма вынырнули фигуры в серой броне с клинками в одной руке и револьверами в другой.

Карр попытался поднять меч, но тяжелый сапог легионера впечатался ему в колено, ломая сустав. Капитан рухнул в грязь, крича от боли. Последнее, что он увидел перед тем, как клинок пробил ему горло — это холодные глаза бойца с шевроном оскаленного волка на плече.

Вся засада заняла не больше десяти минут. Три сотни элитных егерей легла в грязь, не нанеся противнику ни одной потери. А тени в сером просто растворились в лесу, оставив после себя лишь трупы и медленно оседающий пороховой дым.

***

Вести о разгроме авангарда дошли до генерала фон Фалькена только к вечеру. И, надо сказать, генерал был в бешенстве. По началу он списал это на дерзкую вылазку партизан. Ну, повезло местным лоялистам, подловили колонну. С кем не бывает. И только получив с десяток подобных донесений все стало ясно.

Проверка реакции. Настоящий удар Железный Герцог приберег для главной артерии любой наступающей армии — логистики…

Два дня спустя. Глубокий тыл мятежного корпуса.

Стратегический обоз тянулся на добрых три километра. Тяжелые телеги, груженные бочонками с солониной, зерном, магическими кристаллами для артиллерии ушастых и, самое главное — компонентами для осадных машин. Полтысячи телег. Их охранял целый полк пехоты и пять сотен наемников-кавалеристов.

Майор, отвечающий за сохранность этого богатства, дремал в седле. Солнце припекало, мерный скрип несмазанных колес убаюкивал. Они шли по узкому ущелью, слева — отвесная скала, справа — обрыв и бурная река.

— Еще пара часов, и выйдем на равнину, — лениво подумал майор, поправляя куртку.

Он не знал, что под слоем утрамбованной земли, прямо по курсу следования головных телег, саперы герцога еще ночью заложили пять фугасов. И что прямо сейчас, сидя в замаскированной лежке на вершине скалы, гном-подрывник меланхолично сплевывает табачную жвачку и ждет, нужная телега поравняется с нужным камнем.

— Давай, родной, еще чуть-чуть... — пробормотал гном, сжимая в мозолистой руке рукоять подрывной машинки. — Заходи, не стесняйся.

Колесо телеги, груженной бочками с магическим порошком, наехало на приметный булыжник. Гном нажал на руну.

Земля под обозом вспучилась и выплюнула в небо столб ревущего пламени, камней и искореженного металла. Ударная волна была такой силы, что майора сдуло с коня, как пушинку, и швырнуло о скалы.

Детонация фугасов запустила цепную реакцию. Магический порошок в бочках сдетонировал следом. Головная часть обоза просто испарилась в слепящей вспышке. Лошадей, людей и телеги разорвало на куски, щедро разбросав этот кровавый пазл по всему ущелью.

— Засада! К оружию! — заорали выжившие офицеры, пытаясь навести порядок в охваченной паникой толпе.

Но наводить было нечего и практически некого.

С противоположного края ущелья, там, где замыкающие телеги попытались сдать назад, прогремела вторая серия взрывов. Заднюю часть обоза отрезало рухнувшими валунами. Огромная транспортная змея оказалась заперта в каменном мешке.

А затем с вершин заговорили пулеметы.

Майор, контуженный, с оторванным правым ухом, лежал в грязи и смотрел, как его полк перестает существовать. Пехота пыталась построиться и прикрыться щитами, но пулеметный огонь просто крошил их порядки, не давая даже поднять голову. А когда стволы противника перегревались и замолкали для перезарядки, в дело вступали минометы.

С противным звуком из-за скалы вылетали железные болванки. Они падали прямо в центр скопления телег и рвались, осыпая всё вокруг градом осколков.

Всего час, и стратегический запас целой армии превратился в пылающую братскую могилу.

***

Потеря обоза стала для генерала фон Фалькена ушатом ледяной воды. Мятежный корпус встал. Без жратвы, без осадных машин лезть на стены Нордхайма было самоубийством. Фон Фалькен приказал разбить укрепленный лагерь, окопаться и ждать подвоза резервов от Виртела, параллельно отправив гонцов к темным эльфам с просьбой о помощи.

Штаб Третьего пехотного полка под командованием полковника Бергса расположился на холме, в центре лагеря. Бергс не был идиотом. Посмотрев на остатки обоза, которые притащились в лагерь, он приказал утроить караулы. Вокруг его командирского шатра выставили кольцо охраны. Маги раскинули сигнальные сети, реагирующие на малейшее колебание. Патрули с собаками постоянно шныряли по периметру.

— Пусть только сунутся, ублюдки, — мрачно думал Бергс, наливая себе в походный кубок вина. Руки у него немного дрожали. — Мы им устроим теплую встречу.

Ночью на лагерь опустился густой, непроглядный туман. Он полз от реки, цепляясь за палатки, приглушая звуки и скрывая свет костров. Бергс сидел над картой, в окружении пятерых старших офицеров.

— Они ударят с севера, — уверенно вещал майор, тыкая пальцем в карту. — Там рельеф позволяет. Если мы поставим заслон из копейщиков...

Он не договорил. Снаружи, там, где должен был мерно расхаживать тяжеловооруженный караул, раздался странный звук. Как будто кто-то выронил на землю мешок с мокрым песком. А затем — тихий, влажный булькающий выдох. И тишина.

Бергс нахмурился.

— Сержант! — крикнул он в сторону выхода. — Что там происходит?

Ответа не последовало. Сигнальные плетения магов молчали. Никаких всплесков активности, никакой враждебной ауры. Всё было абсолютно тихо. Полковник кивнул двум офицерам. Те вытащили клинки и медленно шагнули к пологу шатра. Один из них резко откинул плотную ткань.

В шатер ввалилось тело сержанта охраны. Его глаза были широко открыты от ужаса. Из разорванного от уха до уха горла еще текла кровь, заливая дорогие ковры. А на спине, прямо на форменном камзоле, кто-то аккуратно, чьей-то кровью, нарисовал издевательский смайлик.

— К оружию! — заорал Бергс, выхватывая фамильный меч и опрокидывая стол. Свечи покатились по полу, потухнув. В шатре воцарился полумрак. Но они опоздали. Те, кто пришел за ними, не собирались играть в честный бой.

Полог шатра разрезали сверху донизу в трех местах, а внутрь скользнули тени. Идеальные машины для убийства, одетые в облегающую черную кожу. Лица скрыты масками, в руках — изогнутые, тускло поблескивающие кинжалы. Из-под плащей торчали белые хвосты.

Один из офицеров, здоровый детина с мечом, с ревом бросился на ближайшую тень. Девушка даже не попыталась блокировать удар. Она просто перетекла под занесенным мечом, оказавшись за спиной офицера, и коротко, почти лениво, воткнула кинжал ему под лопатку, пробивая сердце. Здоровяк рухнул, захлебываясь кровавой пеной.

Второй офицер попытался выстрелить из арбалета, спрятанного в рукаве, но болт ушел в пустоту. Тень, в которую он целился, сместилась с неестественной скоростью. В следующее мгновение тонкая удавка обмоталась вокруг шеи офицера. Лисица, оказавшаяся сзади, сбила мужчину с ног, а затем уперлась коленом ему в спину и резко рванула на себя.

Бергс, поняв, что фехтовать с лисицами бессмысленно, рванулся к выходу, намереваясь поднять тревогу на весь лагерь. Ему плевать было на офицеров, нужно было спасти свою шкуру.

Он выскочил из шатра в туман... и замер, парализованный ледяным ужасом.

Все пространство было усеян телами. Весь его хваленый тройной периметр охраны, три десятка отборных рубак — все они лежали на земле. Кому-то перерезали горло, кому-то вогнали стилет в затылок прямо под край шлема. Никто из них не успел даже вскрикнуть. Маги, дежурившие у палаток, были приколоты к земле своими же красивыми резными посохами.

Тихая, идеальная резня.

Из тумана прямо перед Бергсом шагнула девушка, чтобы чуть выше остальных. Ее маска была спущена на шею, обнажая красивое, но абсолютно безэмоциональное лицо.

Она не стала нападать, просто стояла и смотрела на него, легонько поигрывая окровавленным кинжалом. Бергс, в порыве отчаяния, бросился на нее, занося меч для сокрушительного удара сверху. Он вложил в этот удар всю свою силу, весь свой страх перед неминуемой смертью.

Лисица даже не моргнула. Дождалась, когда лезвие почти коснется её плеча и сделала неуловимый шаг в сторону, уходя с линии атаки. А затем рука метнулась вперед.

Бергс выронил клинок. Он медленно опустил взгляд, из его груди, пробив стальную кирасу и барьер личного артефакта, торчала рукоять стилета. Девушка стояла вплотную к нему. Она мягко, почти нежно провела ладонью по его щеке.

— Железный Герцог шлет свои наилучшие пожелания, полковник, — прошептала она ему на ухо. — Спокойной ночи.

Она провернула стилет в ране.

Ноги Бергса подкосились, и он рухнул на колени, а затем завалился на бок, прямо в лужу крови своего же сержанта. Зрение угасало, звуки отдалялись. Последнее, что он услышал, умирая в холодном тумане — это тихий шелест удаляющихся шагов. Теней уже не было. Они растворились так же бесшумно, как и появились, оставив после себя лишь вырезанный под корень штаб целого полка.

Спустя полчаса, когда рассеялся туман, патрули Седьмого корпуса обнаружили бойню. Паника, которая до этого лишь тлела в рядах мятежников, вспыхнула ярким, неконтролируемым пламенем. Солдаты шептались, что против них воюют демоны.

Армия, еще три дня назад уверенная в своей быстрой и легкой победе, остановилась, истекая кровью от невидимых ран. Инициатива была сломана, темп наступления потерян.

***

Воздух в командном шатре пропах дорогим, но уже не спасающим парфюмом и тем страхом, который невозможно выветрить никакими благовониями.

Принц Виртел сидел во главе походного стола, тупо уставившись на раскинутую перед ним карту южных провинций. Еще три дня назад эта бумага казалась ему билетом в вечность. Планом триумфального марша. Сейчас она превратилась в некролог. Каждое утро начиналось с того, что адъютанты дрожащими руками ставили на карту новые черные кресты. Засада у «Кривой березы» — минус конный разъезд. Взрыв фугаса на переправе — минус рота стрелков. А сегодняшняя ночная резня в штабе Третьего полка, когда от полковника Бергса и его офицеров остались только куски мяса в лужах крови... Это уже ломало хребет боевому духу армии.

Виртел физически ощущал, как его хваленый Седьмой егерский корпус расползается по швам. Ветераны, прошедшие десяток пограничных кампаний, теперь шарахались от каждого шороха. Они отказывались ходить в лес по нужде. Смотрели на старшего наследника уже не с преданностью, а с нарастающим бешенством людей, которых привели на бойню. Еще пара таких ночей, еще десяток взорванных телег, и от десяти тысяч штыков останется толпа смертельно напуганных дезертиров, готовых вздернуть своего принца на ближайшей дереве просто за то, что он втянул их в этот ад.

— Долго мы будем играть в поддавки, Ваше Высочество? — хриплый голос генерала фон Фалькена прервал гнетущую тишину. Старый вояка стоял у входа, нервно поглаживая эфес. Под его глазами залегли черные мешки. — Мои люди гибнут. Не в честном бою, а как скот на бойне. Мы топчемся на месте, пока нас режут по кускам.

Виртел сглотнул слюну. Он медленно поднял взгляд от карты и перевел его в темный угол шатра.

Там, скрестив руки на груди, стоял магистр Морзен — командующий эльфийским контингентом, прикомандированным к армии принца. Фигура в глубоком капюшоне, от которой фонило древним высокомерием и могильным холодом. Темные эльфы держались особняком. Они смотрели на гибнущих людей Виртела с брезгливым равнодушием, словно на сломавшийся дешевый инструмент.

— Вы обещали поддержку, магистр, — голос Виртела предательски дрогнул, но он заставил себя выпрямить спину. — Вы говорили, что ваши тени контролируют лес! Где ваша хваленая разведка? Мою армию потрошат диверсанты, а вы просто стоите в углу!

Фигура в плаще не шелохнулась. Лишь из-под глубокого капюшона блеснули презрительные глаза.

— Твои солдаты — шумный, неповоротливый мусор, — голос эльфа был похож на шелест сухих листьев по могильной плите. — Они топают, как стадо беременных коров. Неудивительно, что лесные налетчики режут их. Мы здесь не для того, чтобы подтирать сопли твоим егерям. Наша цель — стены Нордхайма и арка в столице.

Виртела затрясло. То ли от страха, то ли от накатившей истерики. Тонкая грань, отделяющая амбициозного политика от загнанной в угол крысы, треснула. Он резко поднялся со своего места

— Послушай меня, остроухий ублюдок, — процедил принц, сам поражаясь своей наглости. Адреналин отчаяния выжег остатки инстинкта самосохранения. — Если от моего корпуса останется пара тысяч перепуганных калек, мы не дойдем даже до пригородов Нордхайма! Лоялисты просто раскатают нас со стен обычными стрелами! А без моей армии вы не прорветесь к столице. Ваша Госпожа сдерет с тебя шкуру за провал операции. Вы в одной лодке со мной. Так что бери своих ассасинов, бери магов и вычисти этот гребаный лес! Или я прямо сейчас разворачиваю корпус и ухожу!

Фон Фалькен инстинктивно положил ладонь на рукоять меча. Морзен медленно, словно нехотя, стянул капюшон. Пепельно-серые волосы, идеальные черты лица и шрам, который уходил от шеи вниз на грудь. Взгляд магистра был тяжелым, как гранитная плита. Он смотрел на принца долгие десять секунд. Пытался найти слабину, готовность дать заднюю. Но Виртел выдержал, ему действительно было нечего терять. Без защиты темных его свои же на куски порвут. Тонкие губы эльфа скривились в брезгливой усмешке.

— Хорошо. Я покажу тебе, как работает сталь и магия Мортаны.

Магистр резко развернулся и вышел из шатра.

Спустя полчаса лагерь мятежников пришел в движение. Виртел, стоя у своего шатра, наблюдал, как формируется ударный кулак. Морзен не стал мелочиться. Он забрал один из самых опытных батальонов егерей — пять сотен закованных в броню ветеранов. А к ним присоединил свои элитные силы: три сотни молчаливых, закутанных в маскировочные плащи ассасинов Дома Кровавой Розы и два десятка магов. Эта сила могла взять штурмом небольшой город. Сейчас они шли в лес, чтобы устроить банальную зачистку.

Бойцы скрылись за кромкой деревьев, растворившись в вечерних сумерках. Принц шумно выдохнул, чувствуя, как ослабевает стальной обруч, сдавивший грудь. Получилось, он смог продавить этого высокомерного ублюдка.

Виртел с победным видом вернулся в шатер и грузно уселся в походное кресло, обитое бархатом. Стоявший рядом личный слуга, бледный как моль, тут же метнулся к столику и тут же налил в хрустальный бокал коллекционного красного вина.

— Расслабьтесь, фон Фалькен, — принц вальяжно махнул рукой генералу. — Сейчас остроухие прочешут зеленку, вырежут этих выродков, и завтра утром мы продолжим марш.

Виртел поднес бокал к губам, но не успел сделать глоток.

Сперва дрогнула земля. Мелкая, противная вибрация, от которой вино в бокале пошло рябью. А спустя долю секунды откуда-то со стороны леса, куда ушли отряды Морзена, донесся раскатистый грохот. Это был не треск магической молнии и не гул заклинания. Звук был тяжелым, словно кто-то ударил молотом размером с гору по железной наковальне. Хрусталь в руке Виртела лопнул, осколки брызнули в стороны.

Вокруг командирского шатра тут же с оглушительным шипением вспыхнул защитный барьер — личная охрана магов среагировала мгновенно, накрывая ставку полупрозрачным куполом. Принц отшвырнул от себя ножку бокала и, не обращая внимания на порезанные пальцы, бросился наружу. Фон Фалькен вылетел следом, на ходу вытаскивая клинок.

Солнце уже почти село, и лес тонул во мраке. Но тишины там не было. Оттуда доносился монотонный, ритмичный лязг, крики и сухие хлопки, похожие на щелчки гигантского пастушьего бича.

— Какого дьявола там происходит?! — прорычал Виртел, вглядываясь в черную стену деревьев.

Ответом ему стала ослепительная вспышка. С неба, прочертив пологую дугу, прямо в лесную чащу рухнул огненный снаряд. Он ударил в кроны деревьев, разбрасывая вокруг себя снопы ослепительно-белого пламени. В итоге прокладывая в густом лесу натуральную дымящуюся просеку, освещенную так ярко, что было больно смотреть.

Деревья рухнули, открывая вид на низину, где Морзен планировал устроить зачистку.

— Трубу! Быстро! — рявкнул Виртел, выхватывая из рук подбежавшего адъютанта подзорную трубу.

Он прижал окуляр к глазу, лихорадочно настраивая фокус. Линзы приблизили залитую белым огнем низину, и принц почувствовал, как желудок сжимается в тугой комок.

Увиденное не имело ничего общего с победоносной зачисткой. Батальона егерей практически не существовало. От полутысячи ветеранов осталась хорошо если треть. Они сбились в кучу, прикрываясь щитами, и слепо тыкали алебардами в окружающий их хаос. Их форма была залита кровью, а строй трещал по швам.

Но страшнее всего было то, что происходило с элитой Мортаны. Хваленые темные ассасины, мастера ближнего боя и скрыта, метались по поляне, пытаясь отбиться. На каждого остроухого приходилось не менее трех противников. Виртел сглотнул, наблюдая за этим сюрреалистичным танцем смерти.

С одной стороны — проклятые лисицы Антивы. Девушки в черной коже двигались с такой скоростью, что зрение едва фиксировало их силуэты. Они не вступали в затяжные клинчи. Скольжение под замах, короткий, вспарывающий удар парными клинками под сухожилия или в подмышку, и тут же перекат в сторону. Лисицы вырезали ассасинов Мортаны их же методами, только делали это быстрее.

А там, где не справлялась скорость, в дело вступала грубая, непреодолимая сила.

Здоровенные орки, Виртел никогда не видел таких зеленокожих. Они были закованы в тяжелую штурмовую броню, испещренную светящимися рунами гномьей работы. Эти шагающие танки просто игнорировали удары эльфийских клинков. Мечи темных высекали искры из нагрудников, не оставляя даже вмятин. Виртел увидел, как один из зеленокожих, отбросив щит, просто поймал темного ассасина за горло, поднял над землей и вторым ударом топора разрубил его пополам, от плеча до бедра. Кровь и кишки веером разлетелись по траве.

— Маги... почему не работают маги?! — в отчаянии выкрикнул принц, перемещая трубу чуть правее.

Ответ нашелся быстро. Команды темных магов в алых плащах жались друг к другу, образуя плотный круг. Они не могли атаковать. Они даже не помышляли о том, чтобы бросить плетения в наступающих орков и лисиц. Всё их внимание, весь их резерв уходил на то, чтобы просто выжить.

Над их головами, в пяти метрах от земли, воздух постоянно, безостановочно взрывался. Непрерывный дождь из раскаленной стальной шрапнели обрушивался на магические щиты. Барьеры темных полыхали фиолетовым и черным пламенем, трещали под чудовищным давлением. Маги обливались потом, у некоторых из носа и ушей шла кровь от перенапряжения. Стоило одному из них потерять концентрацию, как щит проседал, и осколки рвали беззащитные тела в клочья, превращая надменных чернокнижников в решето. Они были заперты, прибиты к земле постоянным артиллерийским террором.

— Сигнал! — завопил генерал фон Фалькен, бледный как полотно. Он уже отдавал приказы своим офицерам. — Поднять конницу! Выдвигаемся на подмогу!

В лагере зазвучали рожки. Сотни кавалеристов начали лихорадочно вскакивать в седла, пехота бегом строилась в колонны, готовясь рвануть в освещенную пожаром низину. Но лесные налетчики не собирались играть в благородную стенку на стенку. Как только передовые отряды кавалерии Виртела, гремя амуницией, вырвались за периметр лагеря и понеслись к месту бойни, ритм боя резко изменился.

Снайперский огонь стих. Шквал минометных разрывов оборвался так же внезапно, как и начался. Орки, не сбавляя темпа, развернулись и тяжелой рысцой ушли в темноту непроходимых зарослей. Лисицы просто растворились, словно их сдуло ветром. Противник испарился.

Когда конница Фалькена влетела на поляну, топча копытами тлеющие ветки, рубить им было уже некого. В низине остались лишь истерзанные остатки егерского батальона и горы трупов темных эльфов. Земля была густо засеяна стреляными гильзами, стальными шариками шрапнели и кусками мяса.

Принц Виртел медленно опустил подзорную трубу. Его руки тряслись так сильно, что тяжелая оптика глухо стукнулась о нагрудник. Он тяжело дышал, пытаясь осознать масштаб произошедшего. Рядом, тяжело ступая по примятой траве и расталкивая растерянных солдат охраны, к шатру приближался магистр Морзен.

Эльф выжил, но выглядел так, будто прошел через мясорубку. Его роскошный плащ висел горелыми лохмотьями, левая рука безвольно плетелась вдоль тела, а лицо исказила гримаса такой ярости, что солдаты шарахались от него в стороны. Магистр лишился почти всех своих ассасинов и большей части боевых магов за какие-то двадцать минут.

Морзен, игнорируя субординацию и принца, остановился в десятке шагов от шатра. Он запрокинул голову к небу и грязно, исступленно ругался. Он мешал изысканный высокий эльфийский с грязным портовым наречием людей, щедро сыпля проклятиями.

— Мрази! Твари безродные! — ревел Морзен, брызгая слюной. Магистр окончательно потерял лицо. — Я выпотрошу вас! Каждую долбаную хвостатую девку я лично распну на крестах! Вы захлебнетесь в собственной крови, ублюдки...

Виртел удивленно повернулся к нему. Он никогда не видел, чтобы эти холодные, надменные существа впадали в такую примитивную истерику. Принц открыл рот, чтобы что-то сказать, попытаться вернуть контроль над ситуацией.

Но Морзен вдруг резко, на полуслове, заткнулся.

Звук прилетел на секунду позже. Резкий звук, похожий на щелчок кнута, только усиленный в десятки раз.

Виртел моргнул.

На том месте, где только что находилась голова орущего магистра темных эльфов, внезапно расцвело влажное, красное облако. Рунная пуля вошла точно в открытый рот Морзена и вышла через затылок, унеся с собой верхнюю часть черепа и остатки эльфийского высокомерия.

Обезглавленное тело постояло еще долю секунды, комично взмахнув уцелевшей правой рукой, а затем тяжело рухнуло на землю, прямо под ноги застывшему от ужаса Виртелу. Из обрубка шеи густыми толчками хлестала черная в сумерках кровь, заливая дорогие сапоги принца. Стрелок подловил темного буквально в шаге от защитного барьера принца.

Глава 6

Эхо от того выстрела, снесшего ушастую башку магистра Морзена, казалось, гуляло по лесам еще долго. А может, это просто в ушах звенело от адреналина. Но факт остается фактом: один меткий выстрел снайпера, и хваленый темп наступления мятежников сломался к чертовой матери, как гнилая трость.

Виртел и его потрепанный егерский корпус тащился до Нордхайма лишние пять суток. Шли, шарахаясь от собственной тени. После ночной резни они двигались так медленно, словно у каждого солдата к яйцам была привязана гиря. Боялись каждого куста. И правильно делали, потому что наши снайперы не давали им расслабиться ни на минуту, методично выбивая офицерский состав.

Дело пошло чуть веселее (ну, для них веселее), только когда колонна наконец вывалилась из дремучих лесов на открытую местность. Как ни крути, а на голых полях небольшие диверсионные отряды шансов почти не имеют. Затопчут конницей и не заметят. Пришлось моим парням отойти. Но свою главную задачу они выполнили на двести процентов — подарили нам время.

И гарнизон Нордхайма это время зря не терял. Пока Виртел психовал и хоронил своих подчиненных, старый комендант крепости пахал как проклятый. Количество копий на стенах догнали до расчетных пяти тысяч. Плюс, по моим каналам, туда успели перебросить десяток очень некислых, обстрелянных магов. Теперь Нордхайм превратился в такой знатный, шипованный геморрой на пути атакующих, что говорить о взятии его с наскока мог только конченый идиот.

— Ваша светлость, — голос полковника Гросса, дежурившего у карты в нашем столичном штабе, вырвал меня из мыслей. — Новые данные от Третьего отряда.

Я подошел к массивному дубовому столу. Младший принц, все еще бледный, но уже научившийся спать по три часа в сутки не снимая сапог, тоже пододвинулся ближе.

Все эти сводки мы получали с задержкой максимум минут в десять. Амулеты связи работали исправно, гномы Брунгильды, матерясь и требуя тройную норму пива, успели наваять еще десяток этих артефактов до того, как бойцы прошли сквозь портал. И теперь вся информация тут же, почти в режиме реального времени, отражалась на штабной карте. Генералы Лангра, присутствовавшие в ставке, сначала осеняли себя знамением, а потом просто тихо охреневали от скорости обновления данных. Для их средневековых мозгов война, где ты знаешь маневр противника прямо сейчас, а не через неделю от загнанного вусмерть гонца, это была информационная амброзия.

— Давай, выкладывай, — я кивнул Гроссу, закуривая. Дым поплыл под сводчатый потолок.

Пока полковник двигал фишки на карте, я краем глаза наблюдал за политическим цирком, который не останавливался ни на секунду даже в условиях надвигающегося апокалипсиса. Вильяда, старый интриган, рвал жилы, встречаясь с представителями древних аристократических родов Лангра. Торговался, угрожал, шантажировал старыми грехами. Выбивал из них гарантии, что эти упыри с родословными от сотворения мира как минимум не ударят нам в спину, когда начнется замес.

С новой же аристократией, особенно беглецами из соседних погибших королевств, купившими титулы — разговор был другой. Ими занимались мои бойцы. Ибо нехрен. Эти нувориши, почуяв слабину Короны, решили, что можно по халяве урвать кусок побольше. Начали качать права, требовать преференций, задерживать обозы с фуражом и много чего еще.

Диалог вышел предельно коротким.

Когда очередной пухлый виконт попытался рассказать одному из орков о своих «исконных правах на складские помещения», боец просто молча достал топор и снес идиоту башку прямо посреди его собственной гостиной. Потом так же молча собрал еще девять самых борзых крикунов из числа «новой крови». Их отрубленные головы в мешках из грубой мешковины раскидали по крыльцам их же подельников.

Отрезвило мгновенно. Сразу нашлось и зерно, и телеги, и патриотизм забил ключом. Не все, конечно, прониклись любовью к новой Родине, но воровать в открытую перестали. Страх — отличный стимулятор.

Дело близилось к глубокой ночи. Мы собрались у карты, чтобы подытожить этот дерьмовый день. Урсула меланхолично точила свой здоровенный топор новым точильным камнем. Этот звук раздражал местных штабных до нервной икоты, но сделать замечание орчанке ни у кого яиц не хватило. Лира пила какой-то травяной сбор, не сводя прищуренных глаз с отметок вражеских войск.

Внезапно один из амулетов связи, лежащих в специальном ложементе, засветился.

— Герцог на связи.

Голос Хорста, командира наших разведчиков, висевших на хвосте Седьмого егерского, пробился сквозь расстояние. Звучал он хрипло, на фоне подвывал ветер.

— Шеф. Хреновые новости. С корпусом Виртела только что соединился крупный отряд темных. Мы насчитали не меньше трех тысяч клинков, плюс боевые звери. Но это полбеды.

— Не тяни, Хорст.

— Они не идут на штурм Нордхайма, шеф. Они оставили возле крепости плотный заслон. Буквально заперли гарнизон внутри. А вся основная масса войск Виртела и темных снялась с лагеря. Движутся ускоренным маршем. Прямо к столице.

— Но как? — выдавил один из генералов, вытирая вспотевший лоб. — Они не могут оставить у себя в тылу пятитысячный гарнизон! Нордхайм ударит им в спину!

— Не ударит, — перебил его Хорст из амулета. — На подходе к крепости еще один полк ушастых. Они идут с юга, тяжелая пехота. Они просто возьмут Нордхайм в кольцо и будут держать, пока Виртел штурмует столицу.

Я не успел даже открыть рот, чтобы озвучить матерный эквивалент слова «коллапс». Но в итоге не успел отдать приказ. Потому что за окнами, разрывая ночную тишину, взвыли колокола.

Сначала один. Высокий, истеричный звон со стороны Восточной башни, затем подхватил с Южной. И через пару секунд вся столица Лангра потонула в набатном, сумасшедшем грохоте, от которого завибрировали стекла в окнах штаба.

— Какого дьявола... — произнес принц, бросаясь к балкону.

Мы выскочили следом. Ночной город внизу стремительно погружался в хаос.

Темные эльфы не стали ждать. Они сбросили маскировочные чары, под которыми, судя по всему, подобрались к самым стенам, пока мы ждали подхода основной армии Виртела.

— Атака! Сразу в четырех местах! — заорал снизу бегущий по двору посыльный, размахивая магическим светильником.

Я перегнулся через каменные перила. С моей позиции было отлично видно Центральные ворота. И то, что там происходило, заставило меня непроизвольно сжать кулаки.

Прямо перед предвратными укреплениями земля внезапно вспучилась. Глухой гул докатился даже до нас. А затем грунт провалился внутрь, образуя гигантский, зияющий во мраке кратер.

И оттуда полез сплошной поток приземистых, многолапых тварей. Хитиновые пластины тускло блестели в свете факелов. Они не строились в боевые порядки, им не нужны были осадные лестницы. Твари просто хлынули к стенам и начали карабкаться вверх, цепляясь когтями за каждую неровность, за каждый выступ между каменными блоками. Стена покрылась шевелящимся живым ковром.

Генералы на балконе застыли в ужасе.

— О, да ладно вам, — я криво усмехнулся, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Кто предупрежден — тот вооружен. А я ведь вас предупреждал.

Еще два дня назад, будучи уже в статусе не простого наемника, а Железного Герцога, лично проинспектировал этот участок. Я пинал ленивых сержантов лангрской стражи под зад, заставляя их материться, плакать, но тащить на стены тяжеленные чугунные котлы и бочки с моей фирменной зажигательной смесью. Местные вояки тогда скулили, что спины сорвут. Сейчас им было не до жалоб.

Я увидел, как на парапете замелькали крошечные фигурки защитников. Сначала полетели факелы. А потом котлы опрокинулись. Густая, липкая жидкость черными водопадами обрушилась вниз, прямо на головы карабкающихся тварей. И там, где смесь встречалась с огнем факелов, вспыхивало натуральное инферно.

Пламя с гудением рвануло вверх по стене. Огонь охватил живой ковер из монстров мгновенно.

Бешеный, непередаваемый вой разорвал ночь. Твари, горящие заживо, теряли хватку и сыпались вниз, увлекая за собой тех, кто полз следом. У подножия стены образовалось целое море ревущего огня, в котором корчились десятки и сотни чудовищ. Едкий, тошнотворный смрад горелого хитина и жареного мяса ударил в ноздри даже здесь, на балконе штаба.

Те немногие монстры, которые умудрялись, полыхая как кометы, допрыгнуть до зубцов стены, встречали плотный заградительный огонь. Армейские стрелки, прикомандированные к городским расчетам, работали прицельно каждым выстрелом. Щелчок арбалета — и тварь с пробитой башкой валится обратно в огненный ад.

Уверен, каждый стражник, который два дня назад проклинал меня, надрывая пупок с этими котлами, сейчас судорожно бормотал благодарственные молитвы Железному Герцогу.

— Удержат? — с надеждой спросил принц, вглядываясь в зарево.

— Центр удержат, — ответил ему. — Но у нас еще три точки прорыва. И ушастые не везде пускают вперед тупое мясо.

Я оказался прав. Амулет у меня на поясе завибрировал.

— Шеф! Восточная стена! — голос Гюнтера перекрывал лязг металла и крики. — У них тут полный провал! Ушастые используют магию!

— Что происходит, Гюнтер?

— Несколько магов земли, они прямо из грунта выращивают каменные платформы! Как лифты, мать их! Платформа бьет вверх, равняется с парапетом. На ней — штурмовики. Маги поддержки заливают нас площадями, сдувают парней со стен! А следом эта бронированная шваль спрыгивает к нам под барьерами!

Очень грамотно. Никаких уязвимых деревянных башен. Вырастил каменный гриб, закинул десант, обеспечил магический зонтик.

Гюнтер продолжал докладывать, срываясь на хрип:

— Они держат плацдарм! Взяли под контроль кусок стены метров в тридцать! Под прикрытием барьеров снизу уже нормальные лестницы ставят, лезут обычные пехотинцы. Накапливают силы, командир, для зачистки.

— Башни? — спросил уже на ходу разворачиваясь и направляясь к выходу из штаба.

— Башни наши! — отрапортовал офицер. — Ушастые пытались выломать стальные двери, но обломались. Арбалетчики из бойниц неплохо шьют их зачарованными болтами. Маги темных заняты, они барьеры над своими лестницами держат, им некогда двери выжигать. У нас тут кровавая баня в патовой ситуации, но если они протащат еще сотню бойцов, нас выдавят!

— Иду к тебе. Держись зубами, Гюнтер.

Я прервал связь. В штабе царила паника, генералы орали друг на друга, пытаясь перераспределить резервы, которых и так ни хрена не было.

— Урсула! Лира! — я на ходу проверял патроны в барабане. Металл револьвера приятно холодил ладонь. Щелчок, еще щелчок. Бронебойные, с рунной насечкой. Специально для тех умников, что прячутся под магическими куполами.

Орчанка уже стояла у дверей. В её руках тускло блестел двуручный топор, а на губах играла та самая жуткая, предвкушающая ухмылка, от которой враги обычно начинали писаться еще до начала боя. Лира возникла рядом, словно соткавшись из воздуха, поигрывая парными кинжалами. Глаза кицунэ периодически мерцали холодным фиолетовым светом.

— Восточная стена, — бросил я, проходя мимо застывшего принца. Никаких реверансов и долгих прощаний. — Ваше Высочество, координируйте резервы. Мы идем затыкать дыру.

— Да пребудут с вами боги, Ваша светлость, — только и смог выдавить пацан.

— Боги благоволят большим батальонам, — хмыкнул в ответ, сбегая по винтовой лестнице дворца, перепрыгивая через ступеньку. — Которых пока нет в моем распоряжении, так что придется справляться самим.

Мы выскочили во внутренний двор. Ночной воздух был густым, как кисель. Он пах гарью, кровью и рвущимися где-то магическими плетениями. Вдалеке, на фоне черного неба, расцветали алые и зеленые сполохи.

Мой личный отряд, сотня бойцов, уже ждал нас. Мы рванули по узким, кривым улочкам столицы. Местные жители заперлись в домах, забив окна досками, только собаки истошно выли из подворотен. Брусчатка скользила под подошвами берцев. Где-то впереди, над крышами домов, взметнулся столб черного дыма.

— Заходят с флангов! — крикнула на бегу Лира, её голос даже не сбился от быстрого темпа. — Я чувствую их магов. Двое сильных... нет, трое.

— Принял!

Мы выскочили на широкую площадь перед подъемом на Восточную стену. И тут стало понятно, что Гюнтер не преувеличивал ни на грамм. Каменная лестница, ведущая на парапет, была завалена трупами городских стражников. На самой стене кипела свалка. Темные действительно закрепились. Над их позициями мерцал барьер. О него с жалким треском разбивались болты и стрелы из соседних башен.

Внутри этого купола элитные штурмовики Мортаны методично теснили остатки отряда Гюнтера. Мои парни огрызались огнем, но их тупо давили массой. Внизу, за стеной, с лязгом и скрипом поднимались очередные осадные платформы, подкидывая темным свежие силы.

Я прищурился, оценивая дистанцию и плотность барьера. Обычной взрывчаткой его не взять.

— Лира, видишь того урода в центре, который держит купол? — я указал стволом револьвера на фигуру в алом плаще, стоявшую на стене чуть позади штурмовиков. Маг водил руками, поддерживая плетение.

— Вижу, милый.

— Сбей ему концентрацию, буквально на три секунды. Мне больше не надо. Урсула! — я повернулся к орчанке. — Как только купол моргнет, мы влетаем туда. Устройте им резню.

Орчанка коротко кивнула, перехватывая топор. Я глубоко вдохнул.

— Давай!

Лира сорвалась с места. Она не побежала по лестнице. Кицунэ прыгнула на стену ближайшего дома, оттолкнулась от балкона, взмыла в воздух, перевернувшись в прыжке, и метнула сразу три тонких зачарованных кинжала. В полете они полыхнули ослепительным, режущим глаза белым светом.

Кинжалы врезались в лиловый купол. Взрыва не было, но магическое поле пошло рябью, как вода от брошенного камня. Ослепительная вспышка ударила по глазам штурмовиков темных, и, что самое главное, ослепила мага.

Тот инстинктивно дернулся, вскидывая руки к лицу. Купол мигнул и потух.

— Закидывай!

Десяток гранат перелетели через край парапета и рухнули прямо в плотный строй темных.

Глухие, тяжелые разрывы сотрясли стену. Осколки в ограниченном пространстве сработали как огромная мясорубка. Крики боли потонули в грохоте. Оторванные конечности, куски брони и кровавые ошметки брызнули во все стороны. Строй темных, еще секунду назад казавшийся монолитным, рассыпался в кровавое месиво.

— Пошли!

Мы ворвались на стену как лавина.

Первым, кого я встретил, был оглушенный эльф, пытающийся подняться на ноги. Я даже не стал тратить пулю. Просто с разбегу впечатал подошву берца ему в лицо, услышав хруст ломаемых костей, и перешагнул через дергающееся тело.

Урсула влетела в ряды темных как сорвавшийся с тормозов локомотив. Её топор описал жуткую, свистящую дугу. Орчанка разбила два щита темных, пнула одного вниз, второй выхватил сначала рукояткой, а потом бронированным кулаком.

Маг, который только что проморгался после вспышки Лиры, попытался вскинуть руки, чтобы ударить по нам магическим прессом. Я выстрелил навскидку. Рунная пуля пробила ему ключицу, отбросив на каменные зубцы стены. Он захрипел, сползая вниз. Подойдя вплотную, всадил вторую пулю прямо ему в лоб.

Голова мага дернулась, мозги испачкали древнюю кладку.

— Командир! — Гюнтер, весь в крови, с распоротым рукавом куртки, пробился ко мне сквозь свалку. — Рад видеть!

Я подбежал к краю парапета и глянул вниз. Там, у подножия стены, творился ад. Огромный, пульсирующий зеленым светом каменный столб действительно поднялся из земли, работая как природный лифт. И сейчас на нем стояло еще с два десятка темных пехотинцев, готовясь спрыгнуть на нашу зачищенную позицию. Внизу, в темноте, я разглядел еще одного мага земли, который контролировал этот процесс.

— Хрен вам, а не лифт, — процедил я сквозь зубы.

Я выхватил из подсумка свою новую любимую игрушку, термобарический кошмар в миниатюре. Сорвал кольцо и швырнул тяжелый цилиндр прямо в центр каменной платформы, которая уже почти поравнялась с зубцами стены.

— Ложись!!! — крикнул, падая на залитый кровью камень и прикрывая голову руками.

Грохнуло так, что у меня на пару секунд вышибло слух. Огненный шар с чудовищной силой расцвел на платформе. Горячий воздух обжег шею и спину. Пехотинцев на платформе простозажарило, разметав их обугленные тела на десятки метров вокруг. Сама каменная конструкция, не выдержав направленного температурного удара, покрылась сеткой трещин и с жутким грохотом осыпалась вниз, хороня под центрами крошки мага, который её создал.

Я медленно поднялся, отряхивая каменную пыль с плеча. Мои парни методично ходили между тел и добивали раненых врагов ударам клинков. Лира подошла ко мне, вытирая окровавленные кинжалы о плащ мертвого штурмовика.

— Минус одна точка прорыва, — спокойно констатировала лисица, хотя грудь её тяжело вздымалась.

— Это только начало, — я перезарядил револьвер, сбрасывая горячие гильзы, которые со звоном покатились по камням. — Гюнтер! Оставляю тебе десяток парней. Держите этот кусок. Поставят лестницы — лейте смолу, стреляйте, делайте что хотите, но больше никто сюда не поднимется. Армейцы Лангра скоро подойдут, понял?

— Так точно, командир! — сержант вытянулся, несмотря на рану.

Я повернулся к Урсуле. Орчанка с сожалением вытаскивала топор из грудной клетки очередного эльфа.

— Выдвигаемся на Западный сектор.

Глава 7

Они не успели. Точнее, успели, но совсем не туда, куда следовало бы лететь сломя голову.

Западный сектор встретил Михаила, Лиру и Урсулу лишь жалкими ошмётками затухающего боя. Пара сотен трупов ушастых на брусчатке, десяток раненых стражников Лангра, матерящихся сквозь зубы, и растерянный капитан, который пытался понять, куда делся враг. Темные эльфы, устроившие здесь показательную мясорубку, просто растворились, как дым на сквозняке. Сбросили темп, огрызнулись напоследок арбалетными болтами и ушли в тень.

Михаил остановился, тяжело дыша, и обвел взглядом улицу. Пазл в голове, скрипнув несмазанными шестеренками, начал складываться в крайне паскудную картинку.

— Обманный маневр, — выплюнул герцог. — Твою же мать... Это был просто долбаный финт.

Лира, возникшая рядом, лишь мрачно кивнула, убирая кинжалы в ножны. Темные разменяли несколько сотен своих штурмовиков, просто чтобы оттянуть резервы города, то есть «волков» и остатки дворцовой гвардии, на запад. А если они стянули их сюда, значит...

Грохнуло так, что брусчатка под подошвами берцев сплясала джигу.

Звук пришел с севера. В ночное небо над северной частью столицы взметнулся исполинский столб густой, непроглядной пыли, мгновенно закрывший звезды. А следом докатился протяжный, леденящий душу грохот обрушающегося камня.

— Лошадей! — рявкнул Михаил так, что стоявший рядом капитан стражи едва не выронил копье. — Живо!

Они неслись по кривым улицам Лангра, не разбирая дороги. Михаил гнал здоровенного вороного жеребца, выжимая из животного всё, наплевав на то, что конь может сломать ноги на скользких камнях. В голове билась одна-единственная, кристально ясная мысль. Северная стена, рухнуло минимум два секции.

Просто так такие циклопические сооружения не падают. Ушастые твари, пока Виртел отвлекал внимание на юге, а диверсанты резали глотки на балу, тихой сапой сделали добротные подкопы. И затащили туда либо промышленный объем взрывчатки, либо какие-то доисторические артефакты направленного разрушения. Идеальный тайминг, идеальная координация.

Когда команда Михаила вылетела на площадь перед Северными воротами, картина, открывшаяся их глазам, могла бы стать отличной иллюстрацией к трактату «Как просрать город за десять минут».

Стены больше не было. На протяжении метров шестидесяти зиял колоссальный, усыпанный битым камнем провал. Взвесь каменной крошки висела в воздухе, забивая легкие. А в этот провал уже бодро, не теряя строя, вливалась река темных эльфов. Они шли плотными порядками, прикрываясь ростовыми щитами, и пользовались тем, что серьезного сопротивления на этом участке тупо не оказалось.

Зато здесь был местный командующий.

Генерал лангрской армии, увешанный орденами, как рождественская елка, сидел на взмыленном коне метрах в пятистах от пролома. У деда на фоне стресса явно сорвало резьбу и потекла фляга. Он брызгал слюной, размахивал инкрустированным золотом мечом и истерично орал, срывая голос.

По его приказу лангрские стражники, по факту обычные мужики в легких кольчугах, пошли в атаку. Прямо в лоб. На закованную в сталь тяжелую пехоту Мортаны.

Ушастые просто смыкали щиты, принимали удар, а затем методично, как на тренировке, работали длинными цельно металлическими копьями, а затем добивали короткими клинками раненых, когда стена щитов подходила ближе. Трупы стражников росли перед строем эльфов, как поленницы. А безумный генерал уже орал на следующую сотню, требуя «выбить мразей за стены во имя Короны».

Михаил осадил коня так резко, что тот встал на дыбы.

— Стоять! — рявкнул он, спрыгивая на землю.

Генерал даже ухом не повел, продолжая толкать следующую шеренгу насмерть перепуганных стражников на верную гибель.

Михаил не стал тратить время на дипломатию, уговоры или взывание к здравому смыслу. Времени не было. Он просто выхватил из набедренной кобуры свой массивный револьвер, взвел большим пальцем курок, почти не целясь навел ствол на орущего идиота и нажал на спуск.

Звук выстрела на секунду перекрыл лязг металла и крики умирающих.

Генерал взвизгнул, как недорезанный боров. Тяжелая пуля раздробила ему бедро. Старик кубарем слетел с коня, рухнув в грязь, выронил свой красивый меч и забился в конвульсиях, зажимая руками хлещущую из ляжки кровь.

Площадь замерла. Офицеры из свиты генерала, человек десять разодетых в пух и прах штабных крыс, инстинктивно схватились за эфесы, но... никто даже не дернулся с места. Они смотрели на корчащегося в луже крови начальника, потом на Михаила, ствол чьего револьвера всё еще дымился. И в их глазах читалось не возмущение, а колоссальное, почти физически осязаемое облегчение. Эти парни прекрасно понимали: через час такой тактики свихнувшийся дед отправил бы на убой и их до кучи, когда обычное пушечное мясо закончилось бы.

Михаил не спеша подошел к скулящему генералу. Спрятал револьвер, расстегнул воротник перепачканного кровью камзола и достал тяжелый серебряный жетон на цепочке. Знак Ока Короля. Полномочия, переданные лично маркизом Вильядой.

— Командование переходит ко мне, — громко произнес Михаила. Он обвел тяжелым взглядом застывших офицеров. — Кто-то хочет оспорить мои полномочия? Или, может, кто-то хочет составить компанию этому паркетному ушлепку в лазарете?

Офицеры переглянулись. Возражений не последовало. Репутация «Северных волков», которые прямо сейчас множили на ноль диверсантов по всей столице, играла лучше любых печатей.

— Отлично, — Михаил кивнул, резко переходя в рабочий режим. — Убрать это дерьмо с глаз долой, перевязать, чтоб не сдох. Остальным — слушать сюда. Атаки в лоб прекратить немедленно! Вы оттягиваете всех, кого сможете!

Он подошел к брошенной на бочку карте городского района. Урсула встала за его спиной, поигрывая топором, а Лира мгновенно рассредоточилась в тени, контролируя тылы.

Михаил быстро проанализировал топографию. Широкая улица, ведущая от пролома, разветвлялась. Темные сейчас втягивались в город, расширяя плацдарм. Им нужен был простор.

— Значит так, — он ткнул пальцем в карту. — Первую линию обороны ставим здесь, у старого трактира. Улица сужается, мы срежем их численное преимущество. Вторая точка — перекресток Кузнецов. Телеги, бочки, мусор — стройте баррикады из всего, что под руку попадется. Третья точка...

Палец Михаила скользнул по пергаменту и остановился на площади. Той самой, где возвышалась древняя, украшенная барельефами Триумфальная арка. Спящий портал, абсолютное оружие в этой войне.

Если бы он сказал им правду, что ему плевать на защиту королевского дворца, который находился восточнее, и что его единственная цель — не дать темным активировать портальную арку, через которую хлынет орда, — его бы прямо здесь попытались насадить на пики за измену. Патриотизм — штука слепая.

Но Михаил был прагматиком.

— Третья точка, господа, — он обвел их взглядом, полным суровой армейской решимости, — площадь Арки. Это бутылочное горлышко. Если они пройдут перекресток, мы зажмем их на площади. Перекроем им прямой путь к Дворцовому кварталу. Всё понятно?

Офицеры Лангра дружно выдохнули. Для них этот расклад выглядел как идеальный тактический план по защите их драгоценного монарха. Никаких дурацких вопросов не возникло. План был логичным, жестоким и понятным.

— Выполнять! — рявкнул Михаил. — Собрать всех выживших стражников и солдат Короны на перекресток!

Пока местные офицеры, матерясь и раздавая зуботычины, начали оттаскивать деморализованную пехоту на новые рубежи, на площадь стали стягиваться люди Михаила.

Сначала подоспел десяток снайперов, которые бесшумными тенями метнулись на крыши уцелевших зданий. Затем, тяжело топая коваными сапогами, на площадь выбежали орки из тяжелой пехоты Урсулы. Они волокли за собой массивные ростовые щиты, обитые сталью. Следом показались расчеты с разобранными пулеметами гномьей работы.

Машина смерти под названием «Северные волки» начала разворачиваться в боевые порядки. И времени на это у них оставалось катастрофически мало, потому что темные эльфы, перешагивая через трупы лангрской стражи, уже выстраивались в идеальные, монолитные коробки, готовясь катком пройтись по ночным улицам столицы.

Воздух на перекрестке Кузнецов был грязным и дышать было крайне тяжко. Офицеры Лангра, поняв, что от них наконец-то требуется не самоубийство, а работа, развернули кипучую деятельность. На импровизированные баррикады сгоняли всех, до кого могли дотянуться: всю выжившую стражу из этого и соседних районов, королевских гвардейцев, и даже тех, кого удалось спешно перебросить с западного направления, где атакующий порыв темных действительно сошел на нет.

Орки Урсулы спешно складывали баррикады, пока солдаты Лангра таскали все, что только можно на передовую, что не развалится после первого удара топором. Но, когда в конце широкого проспекта, вынырнув из пыльной мглы, показались передовые сотни темных эльфов, энтузиазм у местных резко поубавился. Первые ряды стражников откровенно пересрались.

Это не была орущая толпа. Темные шли ровно в ногу, единый ритм сотен закованных в черную сталь сапог отдавался в желудке. Никаких боевых кличей. Только мертвая тишина и идеальный строй. А главное — над их порядками, переливаясь потусторонним фиолетовым светом, плыли массивные магические барьеры, способные выдержать прямое попадание из большой баллисты.

Паника начала зарождаться где-то в глубине лангрского строя. Кто-то попятился, кто-то судорожно сжал древко копья, готовясь бросить его и бежать. Но тут стадный эффект сработал в обратную сторону.

Ближайшее окружение Михаила, его «волки», вели себя так, словно пришли не на бойню, а на рутинную разгрузку телег на привозе. Гномы меланхолично накручивали маховики пулеметов. Снайперы на крышах вообще не шевелились, застыв как статуи. Урсула, стоявшая чуть позади, лениво ковыряла острием топора брусчатку. Это ледяное спокойствие медленно, но верно передавалось остальным. Местные солдаты смотрели на «северян» и понимали: эти парни не боятся. Значит, шанс есть.

Сам Михаил стоял в самых первых рядах. Впереди него возвышалась лишь стена из закованных в сталь орков-тяжеловесов, державших в руках колоссальные ростовые щиты, способные остановить несущегося рыцаря. Он стоял чуть сбоку, вглядываясь в приближающийся монолит эльфийской пехоты. До врага оставалось двести метров. Сто пятьдесят...

— Барьеры поднять! — вдруг рявкнул Михаил.

Голос усиленный амулетом разнесся над баррикадами. Среди офицеров Лангра прокатилось удивление. Что за бред? Зачем тратить драгоценный резерв магов сейчас? Темные шли в глухой обороне, они даже не пытались засыпать их строй стрелами или атаковать дальнобойными плетениями. Зачем барьеры, если в них ничего не летит?

Один из молоденьких лейтенантов открыл было рот, чтобы задать этот вопрос, но тяжелая оплеуха от ветерана-сотника мигом закрыла ему пасть. Команду выполнили четко. Местные боевые маги напряглись, и над перекрестком вспухли полупрозрачные, мерцающие купола защиты. Жить хотели все, а командир «волков», судя по его поведению, явно что-то знал. Да и перспектива словить пулю в бедро, как недавний генерал, дисциплинировала лучше любых уставов.

Темные подошли на восемьдесят метров.

Михаил не уходил вглубь рядов. Он продолжал неотрывно, как хищный зверь перед броском, смотреть на строй противника. Его правая рука покоилась на рукояти револьвера, а носок тяжелого ботинка ритмично, словно отмеряя секунды метронома, постукивал по брусчатке. Раз. Два. Три.

— Глаза закрыть! — крикнул Михаил во всю мощь легких.

«Волки» моментально прикрывая лица ладонями и утыкаясь носами в изгиб локтя. Те из лангрцев, кто был порасторопнее или стоял ближе к «волкам», тут же в точности проделали этот маневр. Остальные — в основном гордые аристократы в задних рядах и тормозные стражники — остались стоять, широко раскрыв глаза и пытаясь понять, какого дьявола эти северные психи вытворяют.

Каждый из них насладился зрелищем сполна.

Сначала была вспышка. Вернее, серия из шести почти одновременных вспышек такой чудовищной, неестественной яркости, что ночь на перекрестке на долю секунды превратилась в ослепительный, выжигающий сетчатку полдень.

А ровно через мгновение за светом пришел звук.

Грохнули мощные взрывы. Ударная волна ударила по площади невидимым кувалдой. Она смела передовые порядки эльфов, прокатилась по улице и со всей дури вмазалась в защитные барьеры, которые Михаил приказал поднять лангрским магам. Купола затрещали, поглощая колоссальную энергию и осколки брусчатки в качестве шрапнели, спасшие защитников от превращения в фаршмак.

Михаил поднял голову. Над проспектом висела густая, удушливая стена серого дыма и поднятой пыли.

— Пыль убрать! — рявкнул он, отряхивая рукав.

Маги «волков» мгновенно среагировали. Три мощных порыва ветра, созданных заклинаниями, ударили вдоль улицы, сдувая пылевую взвесь, словно грязную скатерть со стола.

Картина, открывшаяся защитникам баррикад, вызвала у местных офицеров и солдат дикую смесь ужаса и щенячьей радости.

Хваленый монолитный строй темных перестал существовать. Те самые тяжелые фугасы, которые саперы Михаила заложили в водостоки под брусчаткой еще на подходе к площади Арки, сработали с ювелирной точностью.

В идеальной черной коробке эльфийского строя теперь зияли шесть огромных, дымящихся проплешин. Там не было раненых. Там вповалку, друг на друге, лежали искореженные, порванные в клочья тела. Куски тяжелой брони, оторванные конечности, внутренности, щедро разбросанные по уцелевшим соседям. Магические щиты темных, рассчитанные на отражение заклинаний по кругу и сверху, просто не среагировали на физический подрыв из-под земли.

Выжившие эльфы, оглушенные и ослепшие от вспышек, заодно контуженные взрывной волной, шатались на ногах, роняя щиты. Строй рассыпался. Элита Мортаны превратилась в дезориентированную толпу.

— Стрелки, к бою! — голос Михаила все так же был громким и бодрым.

Щелкнули затворы винтовок. Скрипнули натягиваемые тетивы луков и арбалетов.

Кто-то из темных магов в задних рядах, придя в себя, судорожно вскинул руки, пытаясь выставить хоть какой-то жиденький барьер над уцелевшими. Фиолетовая пленка едва успела сформироваться, но ее снесло в ту же секунду. Снайперы с крыш ударили рунными пулями, вдребезги разбивая магическую защиту ровно за мгновение до того, как основной залп достиг цели.

А затем с баррикад сорвалась смерть.

Сотни стрел, тяжелых арбалетных болтов и свинцовых пуль единой волной ударили в потерявших строй темных. Дистанция была убойной. Броня, что больше не была прикрыта магией, не спасала. Эльфы падали десятками и сотнями, пробитые насквозь.

Никакого пафоса, никаких поединков чести. Просто методичное истребление.

— Второй залп! — скомандовал Михаил.

Свист и треск. Крики боли...

— Третий!

Лангрцы вошли в ритм. Страх ушел, уступив место опьяняющему чувству безнаказанного убийства страшного врага. Они перезаряжали оружие с ожесточенным остервенением.

Четвертый залп разорвал тех, кто пытался отползти или убежать в укрытия. Пятый добил тех, кто пытался подняться.

После шестого залпа наступила тишина, нарушаемая лишь щелчками гильз о камни. Михаил опустил руку. Стрелять было больше не в кого. Улица перед перекрестком Кузнецов превратилась в одну сплошную, залитую черной кровью братскую могилу. Первая волна темных эльфов была уничтожена до последнего солдата. И это был лишь первый акт сегодняшнего кровавого балета.

Глава 8

Михаил стоял у края баррикады из перевернутых телег и мешков с песком, механически перезаряжая свой револьвер. Щелчок, выпал горячий металл. Щелчок. Новые патроны с рунной вязью скользнули по каморам. Он делал это на автомате, пока разум, разогнанный адреналином, просчитывал варианты.

Войскам дали передышку. Целых два часа относительного затишья на их участке, пока где-то в других концах столицы Лангра небо полыхало от магических пожаров, а воздух содрогался от далекого набата.

Эти два часа никто не сидел без дела. «Волки» работали слаженно, как единый часовой механизм. Гномы, ворча и поминая всех подземных богов, меняли перегретые стволы на своих пулеметах, заливая воду в кожухи охлаждения. Пар над позициями стоял такой, словно тут открыли гигантскую баню. Санитары из числа наименее контуженных стражников оттаскивали раненых, наскоро бинтуя рваные раны и культи. Трупы ушастых, до которых смогли дотянуться, без всяких сантиментов пустили в дело — скидали в кучу, укрепив просевшую часть баррикады. Жестоко? Да плевать. Когда на тебя прет армия отбитых эльфов, мораль задвигается куда-то в район задницы.

Мерное течение этой почти уже окопной рутины прервал дрожь амулета связи на груди одного из помощников Михаила. Боец тут же передал артефакт герцогу.

Сквозь треск магических помех и фоновый грохот пробился голос Хорста, старшего дозора, висевшего на крышах в районе центральных ворот:

— Герцог, прием. У нас тут, мать его, эпическое полотно рисуют прямо на земле.

— Докладывай без лирики, — бросил Михаил, быстро подойдя к импровизированному командному пункту. Герцог вытер перепачканные руки о штанину и склонился над развернутой на бочке картой.

— Младший принц психанул, — голос разведчика сорвался на хриплый смешок. — Пацан собрал всю свою личную гвардию, выгреб резервы с других направлений и ударил по темным у центральных ворот. Но как ударил! Вся конница, какую только смогли найти, пошла единым кулаком. В первой волне — тяжи. Вылетели из-за угла и просто вмяли передовые шеренги ушастых в сырую землю.

Михаил представил эту картину, и невольно хмыкнул. Стоявшая рядом Урсула, которая как раз счищала чьи-то мозги с лезвия своего топора пучком соломы, довольно оскалилась.

— Смертники, — резюмировала орчанка, с уважением покачав головой. — Но, видит Великий Волк, красивые смертники. Я даже впечатлена. У мальца, оказывается, есть стальные яйца. Отправить элиту на верную смерть ради прорыва... наш человек.

— Они не увязли, — перебил ее разведчик из амулета. — Окружение у принца не совсем идиоты, да и сам он в целом на опыте. Пустили в первых рядах вместе с конницей несколько десятков штурмовых магов. Те подняли барьеры и прошлись огнем впереди себя ровно за пару мгновений до столкновения. Смели пикинеров темных. Тяжи прошили их строй насквозь, как игла гнилую ткань, потеряли от силы треть, развернулись и ударили снова. А следом пошла вторая волна — легкая кавалерия.

— Грамотно, — Михаил задумчиво потер подбородок. — Легкие не дают ушастым сомкнуть строй обратно. Сеют хаос, режут одиночек.

— Точно так, ваша светлость, — подтвердил Хорст. — Конница терзает фланг, не дает магам «роз» сфокусироваться. А тем временем пехота принца под прикрытием барьеров вгрызается по с другой стороны. Там сейчас натуральная мясорубка. В воздухе стрелы тучами ходят, огненные шары, глыбы льда размером с телегу летают. Кровищи — по колено. Но ситуация вроде стабилизируется. Принц знатно навалял ушастым на этом направлении.

— Понял тебя. Продолжайте наблюдение. Если темные начнут оттягивать силы— маякни. Михаил вернул амулет бойцй, обрывая связь. Ситуация стабилизируется? Как же. Разбежались. Он слишком хорошо знал логику таких войн. «Кровавая роза» — это не сборище наемников, которые отступают, подсчитав убытки. Это фанатики. Им плевать на потери. Если нужно, Мортана завалит эти улицы трупами своих же солдат в три слоя, лишь бы прорваться к портальной арке. Ставки взлетели до небес уже давно.

Как раз в этот момент со стороны тыловых переулков послышался лязг железа и мерный топот. К их позициям подтягивалось пополнение. Михаил прищурился, вглядываясь в пыльную мглу.

К баррикадам вышло около двух сотен пехотинцев городской стражи — потрепанных, грязных, с ошалелыми от пережитого ужаса глазами. Но не они привлекли внимание герцога. За спинами пехоты шли две полноценные магические команды. Полтора десятка чародеев в форменных плащах, от которых так и фонило сытой, самоуверенной магической силой.

Их старший, высокий маг с надменным лицом и сединой на висках, подошел к баррикаде, брезгливо перешагивая через лужи крови.

— Барон Вальядо? — процедил он, оглядывая Михаила с ног до головы. Вид перепачканного мужика с куском железа в руках его явно не впечатлил. — Нас прислали из резерва Короны. Приказано усилить ваш участок. Куда прикажете встать? И учтите, мы работаем только по площадям, в ближний бой не лезем.

Михаил медленно спрятал револьвер в кобуру. Шагнул к магу вплотную, так, что их лица оказались на расстоянии ладони.

— Значит так, фокусник, — голос Михаила звучал тихо, но в нем была уверенность на миллионы зоторых. — Засунь свой гонор себе под мантию. Здесь нет резерва Короны, здесь есть линия фронта. Встанете там, где я скажу. Ваша задача — не по площадям лупить, сжигая ману в никуда, а держать барьеры над моими пулеметчиками и сотнями стрелков. И точечно гасить вражеских колдунов, когда они попытаются пробить нашу защиту. Сделаете шаг назад без приказа — лично пристрелю как бешенных собак. Вопросы?

Маг побелел, попытался что-то возразить, но наткнулся на ледяной взгляд Михаила. Затем скосил глаза на стоящую рядом Урсулу, которая многозначительно поигрывала топором. Возражения как-то сами собой застряли в горле. Особенно, когда он рассмотрел жетон на цепочке

— Позиции вон там, за телегами. Бегом, — рявкнул герцог.

Когда маги, понурив головы, потащились занимать указанные места, Михаил снова уставился на карту. Что-то во всей этой картине не сходилось. Темные получили по зубам от принца. Понесли жуткие потери здесь, на площади. Но они не отступали в тень, не растворялись в подворотнях, как это делали их диверсанты. Они словно чего-то ждали. Вытягивали на себя резервы Лангра, впитывали урон, как губка.

— Они не прорваться пытаются, — вдруг тихо сказала Лира. Она бесшумно подошла сзади, её хвосты нервно подрагивали, выдавая крайнюю степень напряжения. — По крайней мере, не здесь и не сейчас. Они нас связывают.

Михаил медленно кивнул. В груди ворохнулось нехорошее предчувствие. Если враг согласен нести несоизмеримые потери на двух направлениях... значит, где-то готовится третий, сокрушительный удар. И вскоре стало предельно понятно, что именно задумали «розы»...

Небо на востоке, там, куда уходили широкие проспекты столицы, начало менять цвет. Но это был не рассвет. Это было густое, багровое зарево сотен факелов.

Темные эльфы больше не прятались. Они не напускали маскирующие чары, не натягивали на улицы непроглядный магический туман, которым так любили пользоваться их штурмовые группы. Наоборот! Они шли показательно и демонстративно. Глухой, ритмичный бой барабанов эхом разносился по каменным джунглям. Черные знамена Мортаны с кроваво-красными розами полоскались на ветру.

Они обходили позиции Михаила и защитные рубежи перекрестка Кузнецов по дальней дуге. Огромная, закованная в железо змея медленно ползла по параллельным улицам, даже не пытаясь вступить в огневой контакт.

Для чего? Ну, ежу было понятно, для чего. Вся эта театральщина имела одну-единственную цель. Показать, что им ооочень нужен королевский дворец. Что они плевать хотели на баррикады и узкие улочки — они идут прямиком к сердцу Лангра, чтобы отрубить голову королю этого государства.

И этот маневр сработал. Сработал так идеально, как не сработала бы ни одна боевая магия. Это была натуральная красная тряпка для быка, брошенная прямо в лицо местной аристократии.

Михаил стоял, опираясь на мешки с песком, и наблюдал, как меняются лица офицеров-дворян, прикомандированных к его сводному отряду. Еще десять минут назад они радовались победе, хлопали друг друга по закованным в латы плечам и считали себя спасителями родины. А сейчас... сейчас в их глазах был виден неподдельный ужас.

Они, как один, начали поворачивать головы в сторону Михаила. В этих взглядах читался даже не намек, а прямое требование: пора сниматься. Пора бросать этот долбаный перекресток, эти пулеметы и бегом, теряя сапоги, нестись во дворец.

Логика феодального мышления была железобетонной. Там, за дворцовыми стенами, сидел старый король. Для них он был живым воплощением Лангра. Если темные ворвутся во дворец и снесут старику голову, государство рухнет. Центральная власть рассыплется на десятки мелких, грызущихся между собой баронств. Да, был младший принц, который сейчас героически рубил ушастых у ворот, но он — лишь один из наследников. А старший, Виртел, уже открыто шел под знаменами врага. Без четкой, ритуальной передачи власти смерть короля означала абсолютный хаос.

Михаил видел всё это в их паникующих глазах. И прекрасно понимал, что объяснять им реальный расклад сейчас бесполезно. Пытаться втолковать этим покрытым пылью графам и баронам, что старик уже де-факто политический труп, а младший принц крепко держит власть за яйца — пустая трата времени. Для них это было бы лишь его, наемника-северянина, сомнительным видением ситуации. И срать они хотели на его титул.

Из толпы местных вояк отделился старший офицер. Полковник фон Рец. Увешанный наградами ветеран, у которого на лице прямым текстом было написано, что он готов пойти под трибунал, но не останется здесь стоять, пока король в опасности. Его рука нервно сжимала эфес длинного меча.

Михаил не стал дожидаться, пока полковник начнет толкать пафосные речи о долге и чести. Он сыграл на опережение.

— Полковник! — рявкнул герцог так, что фон Рец вздрогнул и остановился на полпути. — Вижу, ушастые пошли на штурм дворца. Значит так. Берете всю городскую стражу. Всех дворянских дружинников до единого человека. Забираете треть моей легкой пехоты. И рысью, марш-броском, выдвигаетесь к дворцовым воротам! Укрепить периметр, встать насмерть!

Фон Рец опешил. Он явно готовился к скандалу, к необходимости доказывать свою правоту, а тут ему прямо в руки вложили именно тот приказ, о котором он мечтал.

Но потом старый служака прищурился, быстро оценив диспозицию.

— А вы, барон? Вы остаетесь?

— Я остаюсь здесь, — жестко отрезал Михаил. — Вас не должны обойти.

— Как насчет стрелков? — возмутился другой аристократ, протискиваясь вперед. — Барон, нам нужна огневая поддержка во дворце! Вы обязаны передать нам хотя бы половину стрелковых сотен!

— Хрен вам, а не стрелков, ваша милость! — Михаил шагнул вперед, нависая над возмущенным дворянином. Его голос был полон холодной стали. — Я не отдам ни одного ствола. Хоть уделайтесь тут. Ежу понятно, что этот их парад с факелами — тупая показуха. Я уверен на все двести процентов, что как только вы свалите, на нас через площадь Триумфальной арки полезут если не сами темные, то их карманные ручные твари. И без плотного огня они сомнут нас за пять минут. Стрелки остаются здесь. Это не обсуждается.

Дворяне переглянулись. Приказ они встретили со странной смесью удивления, облегчения и легкой паранойи. Лишь парочка из них, включая фон Реца, с явным сомнением посмотрели на позиции «волков». Они не были идиотами. Оба прекрасно поняли, что барон хладнокровно сбросил с себя весь балласт — паникующих дружинников, полумертвую стражу, — а себе оставил самое боеспособное, элитное ядро войск. Оставил тяжелую пехоту и свои пулеметы.

Но возразить они не могли. Ни по уставу, ни по совести. У Михаила на груди блестел серебряный жетон Ока Короля — абсолютный карт-бланш от маркиза Вильяды. К тому же, сам факт того, что он не отказывался защищать подступы к площади, говорил о его лояльности, причем явно побольше формальной.

— Выполнять приказ, полковник! — рыкнул Михаил, видя, что они медлят. — Или вы хотите опоздать на похороны своего короля?

Это сработало. Фон Рец развернулся на каблуках и заорал на своих подчиненных.

Начался исход. Сотни вооруженных людей, громыхая железом и толкаясь в проходах между баррикадами, спешно покидали перекресток. Они уходили быстро, с какой-то суетливой, некрасивой поспешностью, бросая раненых и забывая на позициях щиты. Площадь пустела на глазах. Гул их шагов постепенно затихал в направлении Дворцового квартала.

Когда последний отряд стражи скрылся за поворотом, на перекресток на короткий промежуток времени опустилась тишина. Лишь ветер гонял по брусчатке пепел и какое-то тряпье.

Урсула вогнала топор в деревянную колоду, стоявшую у баррикады, и сплюнула под ноги.

— Слили воду, и ладно — презрительно фыркнула орчанка, глядя вслед ушедшим. — Оставили нас с голой задницей.

Из густой тени разрушенного здания бесшумно выскользнула Лира. Кицунэ двигалась так плавно, словно плыла над землей. От неё остро пахло свежей кровью. Она подошла к Михаилу вплотную, встав так, чтобы ее лицо было скрыто от света оставшихся факелов.

— Можешь не говорить, что это была плохая идея, — поморщился Михаил, проверяя вращение барабана запасного револьвера. Щелчки механизма звучали сейчас неестественно громко.

— И не собиралась, — тихо ответила Лира, её глаза мерцали фиолетовым огнем. — Ты все сделал правильно, милый. Они бы только мешались под ногами, когда начнется настоящий ад. Но ты должен знать... темные уже в курсе, что мы остались без этой массы.

Она грациозно повела рукой в сторону темных крыш и глухих подворотен, окружавших площадь.

— Вокруг полно их разведчиков под скрытом. Они пасут нас уже давно.

Михаил медленно поднял голову, вглядываясь в непроглядный мрак пустых окон. Он не видел врага, но его солдатская чуйка, выкованная в десятках боев, прямо сейчас вопила сиреной. Волосы на загривке встали дыбом.

— Можешь не продолжать, — тяжело выдохнул герцог. — Еще минут двадцать, и мы умоемся кровью. Гюнтер! — крикнул Михаил, поворачиваясь к своим позициям. — Пулеметчикам — на изготовку! Магам — держать щиты до полного истощения, а потом еще столько же! Никто не спит!

Он снова повернулся в сторону тьмы. Площадь перед Триумфальной аркой замерла в ожидании того момента, когда она превратится в самый страшный кровавый алтарь в новой истории этого государства.

***

Двадцать минут истекли с пугающей, почти математической точностью предсказания. Сначала пропали звуки ночного города — перестал завывать ветер в трубах, стих отдаленный набат. А потом из темных зевов подворотен, из подвальных окон и проломов в стенах домов потекло. Именно потекло, потому что назвать это строем язык бы не повернулся.

Шуршание тысяч когтистых лап по брусчатке слилось в единый, сводящий с ума шелест. Твари Мортаны размером с крупную собаку, покрытые сегментированным матово-черным хитином, с вытянутыми безглазыми мордами, которые сплошь состояли из пульсирующих жвал. Они не рычали, не выли перед атакой. Просто хлынули на площадь сплошным живым ковром, перекатываясь друг через друга, слепо и неотвратимо.

— Контакт! —заорал дозорный с крыши.

Лангрская пехота, те самые мужики, которых еще час назад трясло от одной мысли о штурме, вздрогнули. По рядам прокатился нервный, звенящий лязг перехватываемых копий и щитов. Кто-то судорожно сглотнул, кто-то грязно выругался. Но никто не побежал.

Потому что прямо перед ними, невозмутимо опираясь на станки, стояли гномы. Стояли орки, меланхолично проверяя застежки на наручах. «Северные волки» всем своим видом транслировали такую железобетонную уверенность, что паниковать на их фоне было просто стыдно. Если эти психи не боятся, значит, и мы постоим.

— Подпустить ближе! — голос Михаила, усиленный артефактом, ударил по ушам, перекрывая шуршание хитиновой орды. Герцог быстро шел вдоль линии баррикад, то и дело похлопывая напряженных пехотинцев по плечам. — Копейщики, держать строй! Не тянуться вперед, бить из-за щита только в крайнем случае! Оставьте смертельный героизм на крайний случай! Все решит плотность огня во всех смыслах. И еще! Бежать бесполезно, тупо сожрут, прихватив напоследок за задницу…

Твари накатывали. Пятьдесят метров... Тридцать... Их мерзкая, капающая с жвал слюна уже блестела в свете факелов.

— Жги эту срань!!! — рявкнул Михаил.

Площадь озарилась так, что резануло по глазам. Свежие, еще не вымотанные боем маги Лангра, которых Михаил удачно оставил при себе, вскинули руки. С небес на живую волну рухнули потоки жидкого огня. Никаких изящных заклинаний, просто грубое, площадное выжигание.

Следом с баррикад полетели десятки зажигательных гранат. Стеклянные колбы с алхимической смесью со звоном разбивались о панцири тварей, мгновенно вспыхивая нестерпимо ярким пламенем. Запахло химией и жженой плотью. Твари вспыхивали как спички, но их было слишком, катастрофически много. Задние ряды просто лезли по горящим спинам передних, давя своих же, не чувствуя боли.

— Огонь из всех стволов! — скомандовал Гюнтер.

Заговорили пулеметы. Густой, басовитый стрекот гномьих механизмов разорвал ночь. Трассеры очередей врезались в хитиновую массу, разрывая монстров на ошметки. Во все стороны брызнула густая, похожая на мазут кровь.

Но дистанция все равно сокращалась. Пара десятков самых юрких тварей прорвалась сквозь огненный ад и с разлету вмазалась в баррикады.

Один из монстров, оттолкнувшись от перевернутой телеги, перемахнул через заграждение и вцепился жвалами в плечо молодого лангрского пехотинца. Парень истошно завопил, пытаясь оторвать от себя бьющуюся в конвульсиях тварь, но хитин был скользким от чужой крови.

Рядом тут же вырос один из «волков». Короткий, отработанный до автоматизма взмах топора — и башка твари с влажным хрустом отделяется от туловища. Легионер брезгливо скинул дергающуюся тушу с парня, сунул ему в руки выпавшее копье и пинком вернул в строй:

— Держи дистанцию, салага! Не спать!

Мобильные резервы Михаила мотались вдоль всей линии обороны. Опытные ветераны затыкали малейшие бреши, работая сталью и револьверами в упор. Урсула вообще устроила филиал бойни на левом фланге, просто разрубая тварей пополам дико вращающимся топором.

Казалось, они вязнут в этой бесконечной массе клыков и лап. Пехота уже тяжело дышала, руки с копьями немели от постоянных ударов.

И вдруг... всё прекратилось. Буквально по щелчку чьих-то невидимых пальцев. Выжившие монстры, не издав ни звука, резко развернулись и брызнули обратно в подворотни, оставляя после себя лишь дымящиеся горы трупов.

— Смена караула, — хмыкнул Михаил, высовываясь из-за укрытия. Ствол его револьвера дымился. — Пополнить боезапас! Живо! Выбираем из закромов, все, что осталось!

Они не успели даже вытереть пот со лбов. Из тех же самых щелей, откуда только что лезли твари, на площадь выплеснулась легкая пехота темных эльфов. Быстрые и маневренные, затянутые в темную кожу и легкие кольчуги, не стесняющие движений. В руках — короткие копья, арбалеты и изогнутые мечи. Они двигались перебежками, используя трупы своих же тварей как укрытия.

Герцог махнул рукой в сторону крыш. В ту же секунду с высоты ударил прицельный огонь. Нарезные винтовки хлопали сухо и ритмично. Темных начали выбивать еще на подходе. Арбалетчик высунулся из-за груды мяса — тут же ловит пулю в грудь, отлетая на метр назад. Штурмовик попытался перебежать открытый участок — спотыкается с пробитым коленом, и вторая пуля добивает его уже на земле.

Лангрские лучники, стоявшие во второй линии, накинули навесом стрел, щедро засеяв площадь. Легкая пехота темных дрогнула. Они были хороши для зачисток и диверсий, но переть на пулеметы и снайперов в лоб — это не их профиль. Заминка длилась от силы минуту. Эльфы попятились, огрызаясь хаотичными выстрелами, и снова растворились во мраке.

— Не расслабляться! — голос Михаила сорвался на хрип. Он чувствовал, как по спине течет холодный пот. — Это все еще прощупывание. Сейчас начнется главное...

Из глубины широкого проспекта, ведущего к площади, медленно, с лязгом тяжелого железа, выползала основная ударная группировка Мортаны. Тяжелая пехота в идеальных коробках строя. Щиты в рост, длинные стальные копья, глухие шлемы. А над ними...

Небо осветилось мерзким, фиолетовым светом. Десятки магов шли в центре коробок, поддерживая многослойные, плотные магические барьеры.

Они больше не собирались бегать, набирая критическую массу.

— Командир, их там... мать моя женщина, — голос Гюнтера дрогнул. — Тысячи три копий, не меньше. Плюс резервы в переулках.

Михаил молча вглядывался в надвигающийся монолит. Пулеметы захлебнутся, снайперы не пробьют эти барьеры — маги явно из элиты, держат защиту так, что сами тела магов светятся. Еще немного, и эта бронированная машина просто докатится до баррикад, снесет хлипкие телеги к чертовой матери и втопчет всех защитников в брусчатку. Задавят массой, даже если каждый «волк» заберет с собой по десятку.

Герцог обернулся. Поймал взгляд Урсулы. Орчанка, тяжело дыша, стояла прямо по центру главной баррикады, перекрывающей доступ к Триумфальной арке.

Михаил поднял правую руку. Последний козырь...

Урсула мгновенно всё поняла. Орки-тяжеловесы, составлявшие стальной хребет центральной обороны, вдруг разом опустили щиты, развернулись и... побежали. Грузно, топая тяжелыми сапогами, они спешно отступали вглубь боковых улиц, уводя за собой остальные силы.

Центр обороны прямо перед массивной, украшенной барельефами Триумфальной аркой просто перестал существовать. Зияющая, приглашающая дыра шириной в тридцать метров.

Лангрские бойцы на флангах взвыли от ужаса, решив, что северяне дрогнули и бросили их подыхать. Кто-то уже собрался рвануть следом.

— Стоять, мать вашу!!! — Михаил выстрелил в воздух, заставляя паникеров вжать головы в плечи. — Кто дернется с флангов — лично пристрелю!

Командиры темных на противоположной стороне площади не были слепыми. Они увидели прореху. Увидели, как защитники в панике (как им показалось) бросают центральную баррикаду, оставляя путь к заветному порталу открытым.

Крик эльфийских офицеров эхом ударил по стенам домов. Монолитные коробки тяжелой пехоты дрогнули, меняя строй, и жадно, ускоряя шаг, хлынули в образовавшуюся воронку. Они спешили заполнить оставленное пространство, стремясь прорваться к арке, пока защитники не опомнились. Багровые барьеры заколебались, растягиваясь над растянувшимся строем.

Темные втягивались в ловушку, как вода в водосток. Скучивались, толкаясь плечами, предвкушая близкую победу. Михаил дождался, пока очередной авангард эльфов почти уже добежит до брошенных позиций.

— Давай!!!

Из темных зевов переулков, располагавшихся чуть позади линии арки, где до этого прятались отступившие орки, выкатили замаскированные орудия. Две полные батареи полевой артиллерии.

Калибр был не осадным. Не те монстры, что ломали стены Крейгхолла. Но для дистанции в сто-двести метров по плотному строю пехоты это было абсолютное оружие.

— Огонь!!!

Залп из двенадцати стволов разорвал барабанные перепонки. Снопы огня и густого белого дыма вырвались из орудий. Первый залп пошел цельными болванками. Удар чудовищной силы обрушился на магические барьеры темных. Законы магии столкнулись с тупой, неумолимой физикой. Фиолетовые купола вспыхнули так, что больно было смотреть, пошли глубокими трещинами и с хрустальным звоном осыпались вниз. Маги Мортаны, державшие защиту, падали замертво с разорванными сосудами от магического отката. Болванки, пробив преграду, врезались в плотный строй, прорубая в нем натуральные просеки из переломанного железа и оторванных конечностей.

— Осколочным... тьфу ты, картечью! Картечью давай, родненькие! — Михаил орал, не слыша собственного голоса.

Гномы сноровисто загнали в горячие стволы новые заряды. Второй залп грянул через тридцать секунд. Картечь на такой дистанции не оставляла шансов. Сотни стальных смертоносных жал широким веером ударили по лишенной магического прикрытия тяжелой пехоте. Кольчуги и пластинчатые доспехи рвались, как бумага. Первые три ряда темных просто стерло с лица земли, превратив в однородный кровавый фарш, густо смешанный с каменной крошкой. Стоны, крики раненых — всё слилось в один жуткий, невыносимый вой.

— Еще залп! Не давать им опомниться!

Грохнуло в третий раз. Площадь заволокло едким, кислым пороховым дымом. Дышать стало невозможно, глаза слезились. Лангрская пехота на флангах застыла с отвисшими челюстями, наблюдая, как передовые для этого мира технологии буквально аннигилируют элитную армию противника.

Михаил закашлялся, вытирая слезящиеся глаза грязным рукавом. Он выхватил из подсумка бинокль, судорожно настраивая линзы, пытаясь пробить взглядом дымовую завесу.

— Всё, спеклись ушастые... — выдохнул рядом Гюнтер, опираясь на винтовку.

Но герцог молчал, продолжая наблюдать.

Сквозь редеющие клубы белесого дыма, прямо по центру заваленной трупами площади, что-то двигалось. Это не была толпа уцелевших солдат. Это была идеально ровная, полусферическая конструкция барьера.

Но он не был похож на те фиолетовые, полупрозрачные пленки, которые артиллерия ломала болванками. Этот купол был густо-черным, с пульсирующими внутри кроваво-красными прожилками. Он казался материальным, почти осязаемо плотным. Как кусок обсидиана, внезапно выросший посреди улицы.

Четвертый смешанный залп батареи грянул прямо в этот момент. Два ядра ударили точно в черный купол. Вспышки не было. Звона или треска разлетающейся магии тоже. Снаряды просто... срикошетили. С глухим звуком они отскочили от барьера, словно от наковальни, улетев куда-то в стены соседних домов.

— Да вы издеваетесь, — офигевшим голосом произнес Михаил, не отрываясь от бинокля.

Купол медленно, неумолимо, как ледокол, полз вперед. Прямо по трупам своих же солдат. Он не пытался атаковать, не раскидывал боевые плетения. Вся колоссальная, немыслимая для обычных магов энергия тратилась исключительно на абсолютную защиту.

А под куполом, в самом его центре, Михаил отчетливо разглядел группу. Полтора десятка высоких, закованных в черную броню фигур. И того, кто шел в центре, держа в руках массивную, исписанную рунами доску или каменную скрижаль.

Они игнорировали стрельбу. Игнорировали панику вокруг. Медленно двигались к Триумфальной арке, пока тяжелая пехота умирала под залпами пушек. Им нужно было лишь дойти до каменного основания древнего портала, чтобы активировать ключ, лежащий в ларце. И тогда уже никакая картечь не остановит то, что хлынет с другой стороны.

— Лира!!! Твой выход, больше мне некого послать…

Глава 9

Окольцованная многохвостая лисица молча кивнула. Лира вообще умела переключаться из режима любящей жены в состояние хладнокровного ликвидатора так быстро, что у неподготовленного человека могло заложить уши от перепада давления. Она чуть прищурилась, пристально рассматривая ползущий по трупам черный купол, явно прикидывая векторы атаки. Просчитывала, как половчее обойти эту аномалию со своими девочками, чтобы вскрыть ушастую консервную банку с флангов.

Лира уже открыла рот, чтобы раздать короткие, отрывистые приказы своим теням, но тут воздух позади нас слегка дрогнул.

— А для нас найдется место, зятек, на этом празднике жизни? — насмешливый, почти мурлыкающий женский голос разрезал какофонию боя, как бритва шелк.

Я резко обернулся, рука на рефлексах легла на рукоять второго револьвера. Из густой тени разрушенной аптекарской лавки, мягко покачивая бедрами, вырулила матушка Лиры. Собственной персоной княгиня Лиора. А за ней, бесшумно, как стая призраков, выскользнули сразу пять барышень. У каждой из-под укороченных плащей хищно подрагивали по шесть пушистых хвостов.

Я быстро просканировал периметр. Ну разумеется... Моя хваленая паранойя снова дала сбой перед их маскировкой. На крыше полуразрушенной ратуши, прямо напротив позиций моих снайперов, материализовались еще две знакомые тетки. Те самые восьмихвостые фурии, что несколько дней назад глушили гномью сивуху ведрами. Сейчас они сидели на коньке крыши, свесив ноги, а вокруг них грамотно, с перекрытием секторов обстрела, расположились полтора десятка стрелков.

И вот тут мой внутренний инженер-оружейник натурально завис, забыв на секунду про ползущий по площади черный купол. Сопровождение княгини держало в руках арбалеты. Но это были ни хрена не те неповоротливые дуры с воротами и лебедками, к которым я привык в этом мире. Компактные, хищные обводы. Вполне себе пистолетные рукоятки. И самое главное — снизу каждой машинки безошибочно читался силуэт коробчатого магазина на несколько болтов. Рычажный механизм взвода, судя по эргономике, кричал о возможности полуавтоматической, быстрой перезарядки прямо на ходу во время боя.

Плюс ко всему, ложа арбалетов едва заметно, в такт сердцебиению стрелков, мерцала тусклой рунной вязью. Гасители отдачи? Магические ускорители болта? Надо будет потом вытрясти из тещи чертежи... если доживем.

Одеты девки были под стать оружию. Никакого бархата и кружев. Одинаковые, подогнанные по фигуре легкие доспехи. Лица закрыты полумасками. Короче, дорого-богато. Настоящий средневековый спецназ, упакованный за большие деньги княжества Антивы.

И вся эта элитная шобла сейчас как по команде уставилась на меня. Оценивающе так, с прищуром. Изучали... От этого коллективного внимания хвосты Лиры за ее спиной заходили ходуном, агрессивно стегая по воздуху — самка защищала свою территорию от товарок.

На фоне этого магического хай-тека разительно выделялись только три главные матрены. Что Лиора, что её коллеги по замужеству на крыше вырядились как бомжи-переростки. Все те же потертые, заляпанные грязью походные костюмы, бесформенные плащи, видавшие виды сапоги. Но я, как человек, профессионально пускающий кровь, серьезно подозревал одну вещь: им все эти зачарованные броники и маски нужны примерно так же, как костыли мастеру спорта по легкой атлетике. Зато клинки, висящие у них за спиной и на поясах, смотрелись на этом затрапезном фоне дико чужеродно. Как гоночное седло на корове. От клинков просто физически перло такой концентрированной, древней силой, что у меня зудела кожа на руках.

— Прямо как ты со своим стволом за поясом, — хрипло хохотнула Урсула, шагнув ближе и буквально прочитав мои мысли. Орчанка оперлась на древко топора, с интересом разглядывая новоприбывших. — Тебя ведь тоже до первого выстрела никто всерьез не воспринимал. А выстрел-то обычно смертельный.

Маман Лиры, услышав это философское замечание, мило улыбнулась, блеснув идеально белыми зубами, среди которых чутка выпирали клычки. Это что, тоже проявление силы? Надо будет уточнить, а то разок игриво прикусит одна особа, и нет куска ключицы…

— Мы рады любой помощи от княжества Антивы, — учтиво, с легким кивком ответил ей, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

А вокруг тем временем творился тихий, парализующий трындец. Остатки солдат Лангра, те самые, что еще недавно бодро лупили из арбалетов по темным эльфам, сейчас жались к баррикадам, трясясь в неконтролируемом ужасе. Потому что лисицы продолжали прибывать. Они текли из каждой тени, спрыгивали с карнизов на высоте третьего этажа. Площадь стремительно заполнялась хвостатыми хищниками.

— Ох, дорогой ты наш, знал бы ты, как я рада, — покровительственно, переходя на доверительный шепот, произнесла Лиора. Лира за моей спиной тихо, сквозь зубы зарычала — она терпеть не могла, когда мать включала эту интонацию. Это была эдакая изощренная форма доминирования.

Княгиня подошла вплотную, не обращая внимания на чавкающую под сапогами кровавую грязь, и... просто взяла меня под руку.

— Вижу, что вы очень близки! — проворковала теща, плотнее прижимаясь к моему локтю. — Смог окружить мою доченьку такой заботой и безопасностью! Всё для неё, ну почти...

После слов о «безопасности» Урсула поперхнулась воздухом. Орчанка с искренним, неподдельным удивлением посмотрела на многохвостую княгиню. Взгляд моей орчанки ясно говорил: «Тетя, у тебя точно с кукухой всё в порядке? Мы стоим по колено в кишках, на нас прет армия темных, какая нахрен безопасность?».

Но Лиору это вообще не смущало. Она мягко потянула меня вперед.

Видок со стороны на нашу парочку, наверное, тянул на премию в жанре кринжового ужаса. Лица офицеров Лангра вытянулись так, что челюсти грозили пробить брусчатку. Я, в перепачканном пороховой гарью и чьими-то мозгами камзоле, с дымящимся револьвером в руке, под ручку с девятихвостой демоницей в грязном плаще, неспешно прогуливаюсь по площади. Вокруг — разорванные картечью трупы, горящие телеги, стоны умирающих ушастых. А мы идем, блин, как по набережной курортного городка, где мимо проплывают белые яхты, и сейчас кто-нибудь обязательно снимет шляпу и скажет: «Прекрасный вечер для променада, господа!».

При этом, пока мы шагали вперед, сокращая дистанцию с черным куполом, лисы Антивы начали перестраиваться. Они обтекали нас с флангов, выстраивая какой-то свой, абсолютно дикий для моего понимания атакующий ордер. Никаких фаланг, никаких классических «свиней» или «черепах». Они двигались перетекающими, пульсирующими тройками. Как стая, загоняющая крупную дичь. Молчаливое взаимодействие на запредельном уровне — ни одного выкрика, ни лишнего одного жеста. Просто текучая, смертоносная ртуть. Я видел такое построение впервые, и, признаться, оно внушало охренительное уважение.

Темные эльфы тоже охренели.

Медленно движущийся черный барьер с кровавыми прожилками вдруг дернулся и полностью остановился. Видимо, ушастые командиры, сидевшие под куполом с ключом от арки, наконец-то осознали, кто именно выходит на сцену. Элита Мортаны не была сборищем трусов, но даже у почти фанатиков есть предел прочности.

Я невооруженным взглядом, даже сквозь полумрак и дым, видел, как засуетились их офицеры. В рядах тяжелой пехоты, прикрывавшей тылы купола, началась нервная движуха. Они спешно, с лязгом сшибающихся щитов, начали перестраиваться в глухую защиту. Длинные копья ощетинились в нашу сторону, как иголки у напуганного дикобраза. Над строем начали вспухать новые, многослойные барьеры. Маги темных выкачивали резервы досуха, лишь бы отгородиться от надвигающейся смертельной опасности.

А моя теща тем временем продолжала непринужденную светскую беседу, перешагивая через оторванную эльфийскую ногу.

— Тем более, ты не постеснялся отцу Лиры отвалить столько земель по договору, — мурлыкала она мне в ухо, чуть сжимая пальцы на моем предплечье. Хватка у неё была стальная, кости заныли. — Мы ведь и удержать-то их сейчас не сможем, милый. Такие территории... Столько проблем... Только с твоей твердой рукой, дорогой герцог, мы наведем там порядок.

Снова потек разговор ни о чем. Топография, логистика, инвестиции в восстанавливаемые города. Я машинально кивал, изредка вставляя односложные фразы, а сам чувствовал, как по спине течет холодный пот. Эта бешенная баба с хвостами пугала меня больше, чем вся армия Мортаны вместе взятая. Она торговалась за будущие барыши прямо на линии огня, за пятьдесят метров до решающей сшибки.

Мы подошли уже непозволительно близко. Для меня уже дистанция пистолетного выстрела.

Вдруг Лиора плавно остановилась и отпустила мою руку.

— Ладно, Михаил, ты здесь постой. Не лезь в самое пекло, — она ласково похлопала меня по плечу, словно неразумного ребенка. — А мы внесем, так сказать, свой скромный вклад.

Её тон мгновенно изменился. Мурлыкающие нотки испарились.

— Дочь, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Пойдем. Покажешь мне, насколько ты стала сильнее в своих путешествиях. Ты ведь не пряталась всё это время за спины своих помощниц и мужа?

Лира, до этого молча следовавшая за нами, только тяжело вздохнула и закатила глаза. Классическая реакция дочки на токсичную, по ее мнению, мамочку, даже если обе они прямо сейчас собираются устроить массовое убийство.

— Бегу, матушка, — ответила моя жена.

Проходя мимо меня, Лира чуть притормозила, быстро чмокнула меня в небритую щеку и шепнула:

— Прикрой нас, если эти утырки решат ударить по площади в спину.

— Сделаем, — коротко кивнул ей, проверяя барабан.

Лира добавила ходу, сливаясь с ближайшей тройкой теней и догоняя мать.

Я остался стоять на залитой кровью брусчатке, словно зритель в первом ряду партера. Рядом со мной, хрустя каменными осколками под сапогами, выросла Урсула. Орчанка сплюнула на мостовую, перехватив топор поудобнее. Следом за ней, сбросив оцепенение, подтянулись три десятка моих «волков», ощетинившись стволами. Среди них жались двое магов-барьерщиков, которых я прихватил с баррикады — парни были бледные как мел, но плетения держали наготове.

— Ну что, Железный, — усмехнулась Урсула, с мрачным предвкушением глядя в спины удаляющихся лисиц. — Сейчас мы посмотрим, как выглядит настоящая мясорубка. Ставлю десять золотых, что они вскроют этот черный купол быстрее, чем твоя пушка перегреется.

— Я не азартный, — хмыкнул ей ответ, не отрывая взгляда от фигуры Лиоры, которая медленно, не обнажая клинков, шла прямо на ощетинившуюся копьями стену темных эльфов. — Но, судя по всему, нам тут останется только подметать. Парни! — крикнул я, не оборачиваясь. — Оружие к бою. Бьем только по тем, кто попытается вырваться из котла или ударить с фланга. Самим в свалку не лезть! Порубят в капусту и не заметят.

Щелкнули затворы. Площадь замерла в той самой звенящей, тягучей тишине, которая всегда предшествует катастрофе. А затем Лиора сделала последний шаг, и ад наконец-то сорвался с цепей.

***

Темные, вопреки всякой логике штурмового боя, не спешили форсировать события. Вся эта их бронированная махина, потеряв передовые порядки под шквальным огнем картечи, внезапно встала как вкопанная. И не просто встала — они наглухо закрылись. Тот самый черный купол с багровыми прожилками, об который только что бездарно срикошетили чугунные болванки, раздался вширь, накрывая уцелевшую элиту Мортаны плотным, непроницаемым колпаком.

Михаил убрал револьвер, стирая свободной рукой едкий пот со лба. Что-то тут было не так. «Розы» не уходят в глухую оборону посреди простреливаемой площади, если у них нет запасного плана.

Разгадка прилетела с неожиданной стороны.

Атами, одна из восьмихвостых теток, от одного взгляда которой у бывалых вояк холодело между лопаток — вдруг раздраженно цокнула языком. Она плавно, без лишней суеты подняла руку и сделала короткий, рубящий жест в сторону темных подворотен, прилегающих к арке.

Сквозь ряды застывших под куполом эльфов, прямо сквозь каменную крошку и висящий в воздухе дым от пожаров, прокатилась широкая, едва заметная глазу бледная волна. Ущерба она не нанесла никакого. Зато эффект от нее заставил Михаила выругаться сквозь зубы. Волна сдернула скрыт.

Там, где еще секунду назад были лишь густые тени от полуразрушенных зданий, внезапно прорисовались два компактных отряда. Десятка по полтора в каждом. Они двигались не просто тихо, они буквально крались вдоль стен, обходя основную мясорубку по широкой дуге. Медленно телепались прямиком к основанию Триумфальной арки. И если бы не Лиора, эти хитрожопые диверсанты уже через пару минут смогли добраться до лестницы и чуть позже воткнули бы свой ключ куда надо.

Лисица даже не стала ничего кричать. Короткий, едва заметный кивок головы. Две команды бойцов в черной коже, замершие за ее спиной, буквально растворились в воздухе. Не разбежались, а именно исчезли, смазавшись в пространстве, явно посланные по душу этих умников.

Урсула, тяжело опираясь на древко своего здоровенного топора, с шумом выдохнула и криво усмехнулась.

— Однако, — хмыкнула орчанка, смахнув с щеки чью-то налипшую кровь. — Теперь я понимаю, почему с Антивой все соседи предпочитали дружить взасос, а не воевать. Те придурки из Воронов, что приперлись в наше поместье за Лирой, явно были какой-то отбраковкой. Зато сейчас... видит Великий Волк, вот эти девки могут за одну ночь вырезать всю правящую династию в каком-нибудь небольшом королевстве, и даже собаки не залают.

— Могут, — не отрывая взгляда от черного купола, согласился Михаил. — Но чего тогда они не правят половиной континента, спрашивается?

— И чего? — Урсула с любопытством скосила на него глаза.

— Все просто, математика, мать ее. Их банально мало. Элита — это круто для точечных ударов. Но чтобы держать империю, нужны сотни тысяч исполнительных солдат с копьями, которые будут стоять в гарнизонах и месить грязь сапогами. Которых в Антиве нет и не было.

В груди внезапно кольнуло. Ощущение было странным, тянущим, словно кто-то провел куском льда по ребрам изнутри. Новая связь работала исправно — Михаил кожей почувствовал, как Лира, присоединившаяся к основной троице старших кицуне, нервничает. Напряжение супруги передавалось ему резкими, пульсирующими толчками.

Но вот Лиора повернулась к дочери. Что-то тихо сказала, коснувшись ее плеча, и тепло, как-то совсем по-домашнему улыбнулась. Лед в груди Михаила тут же растаял. Лира коротко кивнула, её спина выпрямилась, а хвосты перестали нервно дергаться.

— Почему-то мне кажется, что сегодняшнее шоу видело крайне ограниченное количество зрителей, — задумчиво протянул Михаил, глядя на готовящихся к созданию плетений кицуне. — И, судя по всему, все эти зрители давно мертвы.

Он не стал испытывать судьбу. Специфическая магия, которую скрывают веками, обычно имеет неприятное свойство: свидетелей, не входящих в семью, потом тихо закапывают в лесу.

Герцог поднял руку, подзывая Гюнтера.

— Слушай сюда, — быстро проговорил Михаил, когда сержант подбежал. — Берешь всю пехоту Лангра, вообще всех местных, кто тут еще остался, и отводишь их на следующий рубеж. Вон туда, за площадь, где сгоревший трактир. И быстро!

— Да как они оттуда нас прикроют-то... — начал было Гюнтер, но осекся под тяжелым взглядом командира.

— Мне в Лангре еще нужна живая пехота, даже после того как мы свалим отсюда. Сейчас каждый десяток на счету. Выполнять!

Сказать, что приказ был воспринят сотнями лангрской армии с энтузиазмом, это не сказать ничего. Потрепанная местная пехота, которой перспектива бодаться с темными под черным куполом вообще не улыбалась, буквально с воодушевлением сорвалась с места. Загремели щиты, застучали сапоги, и уже через минуту на перекрестке остались только свои. Только «волки», расчеты у пулеметов и пушек, и орки Урсулы.

Лиора, боковым зрением зафиксировав отход солдат, благодарно кивнула Михаилу. И полностью сосредоточилась на противнике.

Три жуткие, многохвостые мадамы разошлись в стороны. Они двигались синхронно, как в танце, создав на залитой кровью брусчатке идеальный равносторонний треугольник. Лира оказалась заперта точно в его центре. Остальные лисицы-бойцы мгновенно оттянулись на фланги, уходя с линии огня. Михаил, оценив диспозицию, хмыкнул. Девки рассыпались не для охвата — они банально уходили из зоны поражения. Сектор обстрела у боевой магии кицуне с таким количеством хвостов явно предполагал нечто катастрофическое.

Воздух на площади резко потяжелел. Волосы на руках встали дыбом от статического электричества. Хвосты у старшей троицы начали светиться. Мягкий, глубокий голубой свет пробивался сквозь мех, а по их кожаным доспехам забегали тонкие, змеящиеся разряды молний. Земля под ногами мелко завибрировала.

Хвосты Лиры тоже полыхнули, но цвет был другим. Густой, насыщенно-красный. Он разгорался, постепенно наливаясь багровыми, почти черными тонами раскаленной магмы. Девушка медленно подняла руки перед собой, сложив ладони лодочкой.

Прямо между ее пальцами вспыхнула точка. Сначала крошечная, но уже ослепительно яркая, заставившая слезиться глаза. Но она росла. Тянула энергию из старших кицуне, разрастаясь с пугающей скоростью, впитывая в себя красные сполохи с хвостов Лиры. Через несколько секунд диаметр этого сгустка чистой, неконтролируемой плазмы перевалил за два метра.

Хвосты Лиры встали торчком, напряженные как стальные тросы. Лисица с глухим, почти звериным выдохом рванула руки вперед, метнув это маленькое персональное солнце прямо в черный купол темных.

Рвануло так, что мир на секунду просто перестал существовать.

Звука не было — уши моментально заложило ватной пустотой. Ударная волна спрессованного, перегретого воздуха ударила по баррикадам. Кое-кто из «волков», стоявших в полный рост, просто с матами повалился на брусчатку, сбитый с ног. Михаила не отшвырнуло на мешки с песком только благодаря барьерам магов, но обдало лицо жаром открытой духовки.

Когда герцог, мотая гудящей головой, смог разлепить слезящиеся глаза и проморгаться от остаточной слепоты, картина на площади изменилась радикально.

Большая часть внешних защитных барьеров, которые темные успели накидать вокруг своего основного строя, тупо испарилась. Вместе с ними испарились и первые два ряда эльфийской тяжелой пехоты. Там, где они стояли, брусчатка оплавилась до состояния черного стекла.

А вот центральный черный барьер выстоял. Он дымился, покрылся сеткой рваных трещин, через которые сочился багровый свет, но держался. Правда, Михаил ни на секунду не сомневался — это ненадолго. Чудес не бывает, такая нагрузка выжигает магов изнутри.

Похоже, темные под куполом решили точно так же. Защита им больше не помогала, она стала их склепом. Черный купол резко, без звука схлопнулся. И в ту же долю секунды из образовавшейся бреши прямо в Лиру ударил толстый, гудящий луч концентрированного огня. Темные пошли ва-банк, слив остатки резерва в одно атакующее плетение.

Троица хвостатых теток среагировала быстрее, чем человек успел бы моргнуть. Они резко перестроились, изменяя грани треугольника, а Лира, не отступая ни на шаг, выбросила руки вперед. С ее ладоней сорвалась ветвистая, слепящая цепная молния. Царица всех разрядов, толщиной с хорошее бревно.

Сначала показалось, что плетение Лиры бесполезно. Бело-голубая молния просто вошла в ревущий огненный луч темных и пропала в нем, поглощенная плазмой. Огонь продолжал нестись к кицуне, сокращая дистанцию.

Так казалось ровно два мгновения.

А потом магия показала свою дрянную изнанку. Огненный луч темных вдруг вспучился. Молния Лиры, пройдя по нему как по медному проводу, ударила в обратную сторону. Луч буквально взорвался изнутри, разбрызгивая во все стороны снопы белого пламени.

Электрический разряд, прорвав встречный поток, нашел свою цель. Он ударил прямо в грудь главному магу темных, стоявшему в центре эльфийского круга. Мужика в черном плаще просто испепелило. Он даже не крикнуть не успел, оставив после себя на брусчатке только черный пепел. Но цепная молния на этом не остановилась. Она перекинулась дальше, ударив еще в троих из семи оставшихся магов. Те рухнули на камни в дикой, ломающей кости смертельной тряске.

— Взять их! — коротко и безжалостно приказала Лиора.

Лисицы рванули вперед. Никаких красивых построений. Только скорость и голая, неприкрытая эффективность. В дело включилась и магическая команда кицуне, до этого стоявшая в резерве. Урсула, привалившись плечом к телеге, только уважительно присвистнула.

— Ну, дают девки... — пробормотала она, глядя, как разлетаются тела темных эльфов в разные стороны от кинетических ударов и коротких воздушных лезвий.

В ближнем бою кицуне не оставляли эльфам ни единого шанса. Ошеломленная, потерявшая магов пехота Мортаны пыталась отбиваться, но их просто резали на куски. Стрелки среди лисиц, вооружившись своими модными, многозарядными арбалетами, работали с устрашающей точностью. Они не тратили болты на рядовых. Целенаправленно мочили оставшихся офицеров и тех магов, кто пытался отползти и поддать из задних рядов. Щелчок — труп. Щелчок — еще один.

Михаилу оставалось только наблюдать, позволив себе скупую усмешку. Отличная работа. Удалось избежать чудовищных потерь среди «волков», которые неизбежно случились бы, пойди они ломать этот черный купол врукопашную.

Внезапно с высоты раздался пронзительный, режущий уши свист.

Лиора и Лира, как по команде, остановились посреди заваленной трупами площади и вскинули головы. Михаил мгновенно подобрался, выхватывая из подсумка бинокль.

На самом верху, на каменной крыше монументальной Триумфальной арки, тоже шел яростный бой. Те самые два отряда стелс-пехоты темных, которых засекли ранее, всё-таки умудрились просочиться наверх. И сейчас лисицы, отправленные им на перехват, отчаянно рубились с эльфами среди каменных статуй.

Один из лисов-бойцов, стоя на самом краю карниза, отбил удар клинка, пнул противника вниз и, на секунду освободившись, начал быстро показывать знаками сложную комбинацию.

Лира, расшифровав распальцовку, с тревогой резко повернулась в сторону баррикад, ища взглядом Михаила. Герцог вскинул бинокль, ловя её лицо в окуляры. Он отчетливо прочитал по её губам, искаженным напряжением:

«Они прошли. Контур у них. Сейчас запустят арку».

Михаил опустил бинокль. Времени на маневры не осталось. Резервов, чтобы лезть наверх и выбивать ушастых врукопашную, тоже.

Он посмотрел прямо в глаза жене и так же беззвучно ответил:

«Ломай».

Лира на долю секунды прикрыла глаза, принимая приказ. А затем кивнула. Резко развернувшись к матери, в несколько фраз объяснила диспозицию и структуру каменной кладки, которую успели изучить гномы.

Лиора отреагировала мгновенно. Короткий, отрывистый свист — и структура боя на площади снова изменилась. Вокруг старшей кицуне тут же, бросив добивать недорезанных эльфов, образовался новый магический контур. Шесть самых сильных магов Антивы встали в идеальный шестиугольник.

Только теперь Лиора была в центре. И она не собиралась кидаться огненными шарами. Воздух вокруг нее сгустился и пошел рябью. С вытянутых вперед рук Лиоры сорвался не ревущий поток пламени, а тонкий, толщиной с палец, ослепительно синий луч. Он ударил выско в Триумфальную арку.

Но луч не взорвался при контакте с камнем. Он прошивал массивные, древние гранитные блоки насквозь, как раскаленная струна — кусок сливочного масла. Камень плавился, стекая по барельефам светящимися каплями шлака.

Боец на крыше арки, рискуя словить арбалетный болт или плетение, перевесился через парапет. Он работал натуральным корректировщиком для магической артиллерии. Взмах рукой вправо — синий луч внизу чуть смещается, прорезая несущую опору. Взмах вниз — луч уходит глубже, подпиливая основание управляющего контура...

Пространство под сводами огромной арки вдруг вздрогнуло. Воздух помутнел, пошел серыми помехами. Арка моргнула один раз. Затем второй…

Внутри каменного пролета с гудящим звуком, от которого заныли зубы, начал разворачиваться мерцающий фиолетовый овал. Портал пробивал пространство.

Михаил сжал кулаки. Сквозь полупрозрачную пленку перехода уже отчетливо проступала картина с той стороны. Там, в красноватом освещении факелов, стояли сотни закованных в тяжелую броню темных эльфов. Развевались черные знамена Мортаны. Первые ряды штурмовиков, увидев открывшийся проход, уже сделали шаг вперед, занося ноги над каменной брусчаткой Лангра…

Синий луч прошел последнюю критическую точку в несущем блоке.

На крыше арки, прямо под ногами сражающихся диверсантов, раздался глухой взрыв разрушающейся магии. Древний контур, не выдержав распила силовой структуры, сдетонировал.

Верхняя часть арки с треском лопнула. Многотонные каменные блоки посыпались вниз, давя тех эльфов, что еще оставались в живых у основания.

Фиолетовый овал портала судорожно дернулся. Он издал звук, похожий на визг рвущегося металла, и схлопнулся в одну ослепительную точку. Те из темных эльфов, кто успел наполовину просунуть себя сквозь переход, не издали ни звука. Портал просто закрылся, идеально ровно отрезав куски брони, руки и пару голов, которые с гулким стуком покатились по брусчатке Лангра.

Арка погасла окончательно, превратившись в обычную, полуразрушенную груду камней. Михаил тяжело выдохнул, чувствуя, как рубашка прилипла к мокрой от пота спине.

— Отбой тревоги, — хрипло бросил он в тишину. — Урсула. Бери парней, зачистить площадь. Контрольный в башку каждому остроухому ублюдку. И позови Гюнтера. Пора возвращать местную пехоту, пусть разбирают завалы и выставят посты…

Глава 10

— Эй, командир, — из темноты переулка, кашляя так, будто проглотил пепельницу, вынырнул Гюнтер. Лицо сержанта представляло собой сплошную маску из копоти, пота и чужой крови. — Местных пригнал. Что с ними делать-то? Они там блюют за углом через одного.

— Пусть блюют, — я хрипло выдохнул, доставая из внутреннего кармана помятый портсигар. Пальцы предательски дрожали, когда я прикуривал от еще тлеющего куска какой-то тряпки на баррикаде. Затянулся, обжигая легкие горьким дымом. — Как проблюются, пусть разбирают завалы. Трупы ушастых в одну кучу, наших в другую. И пусть ищут выживших. Хотя... тут хрен кого найдешь целым.

Я обвел взглядом площадь. Тотальный пи..ц. Горы мяса, перемешанные с каменной крошкой, оплавленное стекло, вонь паленой шерсти и сгоревшей магии.

План темных эльфов рухнул. Вот прямо сейчас, на этих камнях, он сдох и завонял. Они хотели разыграть классическую вилку: оттянуть основные силы младшего наследника на запад, связать их там в бесконечной городской герилье, а самим, активировав портал, ударить свежими резервами в спину.

Не срослось. В спину им ударили мы с Лиорой. А поскольку свежего мяса из портала принц Лютер так и не дождался, на своем направлении он устроил ушастым натуральный геноцид.

— Пацан раскатал их всех, — из темноты бесшумно появилась Лира. Моя жена выглядела уставшей, хвосты нервно подметали землю. — Мои девочки только что оттуда. Лютер бросил в бой всё. Вообще всё. И гвардию, и городскую стражу, и магов. Залил улицы кровью, но выдавил из города всех до последнего ушастого и теперь гонит остатки по полям, оставляя за собой только трупы.

— Можно было обойтись и без таких потерь. Перегруппироваться, зажать их в кольцо, методично расстрелять... У него же половина гвардии там легла, наверное.

— Маркиз Вильяда настоял, — ответила кицуне, пряча кинжалы. — Я слышала их разговор. Старый лис сказал принцу прямым текстом: «Если вы не утопите их в крови сегодня так, чтобы брызги долетели до каждого особняка, завтра эти особняки поднимут знамена вашего брата». Это была показуха, дорогой. Жестокая, тупая, но необходимая.

Я затянулся еще раз. Логика в этом была. Феодализм, мать его. Здесь уважают только ту силу, которая способна показательно ломать хребты. Лютеру нужно было доказать всем этим сомневающимся графам и баронам, кто именно взойдет на трон следующим. И он доказал, вырезав элиту Мортаны на улицах столицы, он выписал себе мандат на власть. Оплаченный трупами своих же солдат, но кого это волнует в долгосрочной перспективе?

Ситуация начала приходить в относительную, дерганую норму только спустя сутки.

И эти сутки были тем еще развлечением. Мы почти не спали, ели какие-то сухари, запивая их водой из фляг, пропахших порохом, и постоянно ждали, что откуда-то вылезет еще одна партия недобитых ушастых. Но нет. Столица медленно отходила от шока.

Когда рассеялся дым и стало понятно, что дворец устоял, а на площадях гниют сотни эльфийских трупов, к городу начали стягиваться, о чудо, резервы.

Первыми подошли те, кто и должен был — несколько тысяч солдат из родовых дружин дворян, лояльных Короне изначально. Суровые мужики, которые с марша вливались в патрули и брали под контроль один за другим городские кварталы и посад, точнее то, что от него осталось. А вот за ними... За ними потянулись "ждуны".

О, это был отдельный сорт удовольствия — наблюдать за этими крысами. Те самые аристократы, которые до последнего держали нейтралитет, запершись в своих загородных поместьях. Они сидели на задницах ровно, ожидая, чья возьмет: Виртела с темными или младшего принца Лютера.

Их ускорению послужил один небольшой, но крайне поучительный эпизод.

Пара сепаратистских родов с севера, видимо, не получив свежих сводок от своих дохлых разведчиков, решила, что столица вот-вот падет. Они выдвинулись к Лангру форсированным маршем, уже предвкушая дележку министерских портфелей и разграбление казны. Полторы тысячи пехоты, наемная кавалерия, все дела.

Они напоролись на наши заслоны в пятнадцати километрах от городских стен. Я даже не стал поднимать гвардию Лютера. Хватило двух батарей моих нарезных пушек, которые гномы успели перетащить на удобные высотки, и трех сотен "волков" в засаде.

Это даже боем назвать было стыдно. Когда на марширующую по открытому тракту колонну обрушился шквал картечи, они просто рассыпались. Мы размотали их за двадцать минут. Бароны-сепаратисты, обделавшись со страху, пытались махать белыми флагами, но Урсула, руководившая зачисткой, флагов не разглядела. Орки вырезали командование под корень, а выживших пехотинцев раздели до исподнего и пинками погнали обратно на север, чтобы они разнесли весть.

Слухи в этом мире работают быстрее любого телеграфа. После того как два рода мятежников перестали существовать, не дойдя до столицы, у остальных "ждунов" резко проснулась совесть. И безграничная, фанатичная любовь к монархии.

Они поперли в Лангр со всех щелей. И ладно бы тащили с собой своих копьеносцев или магов — этого добра тут уже хватало с избытком. Нет, они тащили продовольствие. Обозы с зерном, вяленым мясом, бочонками вина. Пригнали целые бригады крестьян и мастеровых, которые тут же, без перекуров, принялись расчищать улицы, вывозить трупы за город и латать проломы в стенах.

Страх — великий мотиватор. Они понимали, что если не откупятся лояльностью прямо сейчас, завтра к ним в замки прилетят чугунные болванки и зайдут на чай стремные мужики в масках с длинными ножами…

Я сидел на балконе нашего временного штаба во дворце, потягивая вполне приличный чай, который чудом раздобыла Лира, и смотрел на город. Над столицей Лангра, над главными площадями, над уцелевшими башнями и самим дворцом теперь трепались на ветру свежесшитые флаги. Яркие, демонстративно огромные. И в нескольких ключевых местах их висело целых три.

Выше всех, понятное дело, развивалось знамя самого Лангра — красно-золотое полотнище с пегасом, символ правящей династии. Местным надо было оставить их гордость.

Но вот чуть ниже висели еще два стяга. Белый, оскалившийся волк на черном, как безлунная ночь, фоне. Мой флаг Железного герцогства. А рядом с ним — грациозная, извивающаяся многохвостая лисица на фоне снежных гор. Герб княжества Антивы.

Я представлял себе лица тех самых «особо упоротых» аристократов, которые, въезжая в столицу, поднимали головы и видели эту геополитическую композицию. Уверен, многие из них тут же вызывали своих соглядатаев, трясли их за грудки и требовали объяснить, какого хрена эти тряпки висят рядом с королевским штандартом. А когда соглядатаи, заикаясь, докладывали расклад... о, думаю, там случались массовые предынфарктные состояния.

Вопрос с мятежом Виртела можно было считать де-факто решенным. Да, он еще бродил где-то на юге с остатками своего егерского корпуса, но политически он был трупом. Открытая, публичная поддержка принца Лютера двумя независимыми, до зубов вооруженными государствами — Железным герцогством и Антивой — это не просто наемники. Это залог долгосрочной политической и экономической жизни. Те, кто вчера сомневался, сегодня поняли: рыпаться против такого союза — это самоубийство с особым цинизмом.

— Ваша светлость!

Я обернулся, в комнату вошел Гюнтер. И видок у него был немного... нестандартный.

Мои "волки", те несколько десятков бойцов, которых я выделил для личной охраны принца Лютера, сменили прикид. Точнее, форму они оставили нашу, серую и практичную. Но вот шевроны на плечах поменялись. Маркиз Вильяда, старый параноик, настоял на этом. «Пусть каждый столичный идиот четко понимает, под кем ходят эти солдаты, и кто именно охраняет будущего монарха», — сказал он мне вчера. Я спорить не стал. Легализация моего присутствия во дворце была мне только на руку.

— Что там, Гюнтер? — я отставил чашку.

— Принц Лютер начал прием делегаций. Тех самых, что приползли с извинениями и дарами, — сержант криво усмехнулся. — Цирк с конями. Ползают на коленях, клянутся в вечной верности.

— И? Ты же не пришел мне докладывать расписание светских раутов.

— Было покушение, — спокойно, без тени эмоций ответил Гюнтер.

Я даже не удивился, это было ожидаемо. Крысы, загнанные в угол, всегда пытаются броситься в горло в последний момент.

— Докладывай.

Гюнтер подошел к столу, налил себе воды из кувшина.

— Приперлась делегация от какого-то южного графства. Вроде как лояльные. Сдали оружие на входе, прошли досмотр. Маги наши их просветили — чистые. Но, видать, артефакты у них были вшиты прямо под кожу, или магию крови использовали, хрен их разберет.

— Ближе к делу.

— В общем, когда их старший подошел к принцу ручку целовать, двое из его свиты резко дернулись. У одного в руке из пустоты соткался стилет, прямо засветился зеленым, явно с ядом или проклятием. А двое других, что стояли позади, оказались магами-смертниками. Начали плести что-то объемное, из серии "умрем все вместе". Наши парни даже винтовки вскинуть не успели, дистанция — метра три.

Я нахмурился. Если Лютера грохнут сейчас, весь этот карточный домик, который мы так старательно строили, рухнет в выгребную яму.

— И как отбились? — спросил, уже понимая ответ.

— А мы и не отбивались, — Гюнтер как-то нервно хохотнул, передернув плечами. — Там же ваши... кхм... родственницы дежурили.

Ну да. Лира, в качестве жеста доброй воли и абсолютной гарантии безопасности, приставила к Лютеру пятерку своих лисичек. Тех самых, что всем без исключения лучезарно улыбались, стоя по периметру тронного зала в красивых платьях, хлопали ресничками и казались безобидными интерьерными куклами.

— Это было... быстро, командир, — продолжил сержант, и в его голосе проскользнула откровенная зависть. Для ветерана, прошедшего мясорубки, это был показатель. — Девки даже не перестали улыбаться. Просто скользнули вперед, как тень. Мы и моргнуть не успели. Тот, что со стилетом, вдруг развалился на три аккуратные части. Она его буквально на ленточки распустила, пока он руку заносил.

— А маги?

— Две другие лисички оказались за их спинами. Никакого шума. Только короткий хруст, фонтан крови до потолка, и две отрубленные головы с открытыми ртами катятся по мрамору прямо к ногам принца. Остальную делегацию, человек шесть, просто положили мордой в пол и переломали им колени, чтоб не дергались. На все про все — секунды три. И тишина. А эти девки... они стряхнули кровь с клинков, спрятали их хрен знает куда, и снова стоят, улыбаются. Как ни в чем не бывало.

— И какова реакция зала?

— Паника? Истерика? — Гюнтер покачал головой. — Нет. Там стояла такая тишина, что было слышно, как мухи жужжат. Эти бароны и графы, что в очереди на аудиенцию стояли... половина из них тут же, прямо в свои бархатные штаны, кажется, и обделалась. Лютер, надо отдать ему должное, даже бровью не повел. Только кивнул лисичкам и приказал вытереть пол.

Я довольно улыбнулся. Идеально.

— Больше желающих рискнуть своей шкурой не нашлось?

— Куда там, — отмахнулся Гюнтер. — Там теперь такая очередь из желающих сдать своих соседей выстроилась, что писари чернила не успевают подносить. Эти улыбчивые девчушки напугали местную элиту больше, чем вся наша артиллерия.

— Вот и славно. Значит, тыл мы зачистили, — я поднялся, разминая плечи. — Возвращайся к принцу, Гюнтер. Бдительность не снижать. Если кто-то косо посмотрит на Лютера — ломайте ноги, потом будем разбираться. А мне пора заняться теми ушлепками, что топчутся у Нордхайма. Виртел пожил достаточно. Пора оформлять ему билет в один конец.

***

Мы выждали в столице еще пять тягучих дней. Я тупо не верил в тишину. Ждал, что ушастые попытаются провернуть еще один наскок из скрыта, бросят в бой какие-нибудь законсервированные резервы или активируют спящие ячейки. Мои парни спали в обнимку со стволами, лисицы Лиры вообще, кажется, перешли на фотосинтез, сутками не слезая с крыш. Но нет. Столица медленно выдыхала.

За это время мы собрали в один бронированный кулак все те рейдовые группы, что до этого методично кошмарили тылы принца Виртела. Плюс потянулось подкрепление. Свежие легионеры прибыли из Торвальда своим ходом, таща за собой обозы с боекомплектом.

А потом наступил день, когда у моих пехотных командиров синхронно отвисли челюсти.

Из мертвой столицы соседнего Мидгара — государства, которое по нашему договору скоро должно было официально отойти княжеству Антива, — прибыла тяжелая кавалерия. Целых две тысячи закованных в глухую сталь всадников. Кони, похожие на першеронов, бронированные попоны, длиннющие пики. Как же были счастливы все наши бывшие кавалеристы. Что дворяне, что простые парни, они натурально пускали слезу умиления и хлопали этих монстров по бронированным шеям, радуясь, что коняшки в этом новом, пахнущем порохом мире еще в теме.

Зато мои ветераны, уже привыкшие решать вопросы с помощью свинца и картечи, смотрели на это конное шоу с явным скепсисом. Гюнтер так вообще подошел ко мне, почесывая небритый подбородок, и кивнул на выстраивающихся конников:

— Командир, а на кой нам этот антиквариат? Мы ж их пулеметами сдуем за минуту, если что. Кормить эту ораву только, да навоз убирать.

Надо было видеть эти немые вопросы в глазах парней. С чего вдруг Железный Герцог, который лично отменял рыцарские атаки и ставил во главу угла артиллерию, решил восстановить этот древний род войск?

Я лишь хмыкнул, доставая сигарету. Самому противно, что вредная привычка снова взяла вверх, но нервы они такие…

— Рано списывать лошадок со счетов, сержант. Технологии — это не только когда бабахает из чугунной трубы. Вы все увидите в ближайшие дни. Когда сойдемся с Виртелом в последнем танце.

А Виртел тем временем метался по югу, как ошпаренный. Он закончил свои шатания по землям лояльных ему мелких баронов-шестерок, выгреб оттуда все войска без остатка, вплоть до безусых пацанов с деревянными копьями. Заодно соединился с тремя крупными отрядами темных эльфов, которые оставались последними серьезными силами Мортаны на территории Лангра. Вся эта разношерстная, обозленная и голодная масса приперлась к границе. Три пограничные крепости, теоретически, прикрывали спину его войскам. Но толку от этого было мало, особенно когда весь этот недобитый егерский корпус и остатки дворянских дружин расположились огромным, даже слегка укрепленным лагерем недалеко от одной из цитаделей.

Наученное горьким опытом командование мятежников в этот раз решило перебдеть. Они выставили вокруг лагеря такую кучу патрулей и конных разъездов, что мышь бы не проскочила. Секреты, сигнальные нити, магические ловушки — полный фарш.

Только вся эта паранойя — абсолютная чушь и пустая трата казенных бюджетов, если за дело берутся Вороны Антивы.

Нет, за головами самих генералов мы никого не посылали. В этом тупо не было смысла — убьешь одного, на его место тут же встанет другой такой же придурок, только более осторожный. Нам нужно было другое. Патрули Виртела начали исчезать один за другим. Без шума, без криков. Просто ушел десяток в лесок — и с концами. А на их месте из темноты выходили наши ряженые парни в снятых с трупов накидках, спокойно вставали на посты и исправно отмахивались фонарями проезжающим проверяющим. Лисицы Антивы сработали как идеальный скальпель, вскрыв внешнюю оборону лагеря и даже не потревожив пациента.

Мы ударили в самое паскудное, символичное время, «час волка». Ровно в четыре утра, когда холод пробирает до костей, а сон такой липкий и тяжелый, что хоть из пушки над ухом стреляй. Ну, мы и выстрелили.

На холме, где еще вечером мятежный наследник держал свой передовой наблюдательный пункт (и где теперь валялись с перерезанными глотками его дозорные), во мраке выкатились три батареи моих пушек. Гномы работали в полной тишине, только смазанные механизмы тихо пощелкивали при наводке.

— Огонь!

Тридцать шесть стволов рявкнули одновременно. В предрассветной серости вспышки выстрелов ударили по глазам, а через секунду на спящий палаточный городок в низине обрушился огненный ад. Мы били зажигательными снарядами. С учетом того, что все в лагере спокойно дрыхли, укрывшись просаленными одеялами, эффект превзошел все ожидания.

Снаряды рвались среди шатров, щедро раздавая вокруг себя ревущее алхимическое пламя. Загорелось всё и сразу. Сквозь грохот разрывов до нас донеслись истошные крики заживо горящих людей. Паника вспыхнула мгновенно. Солдаты Виртела выскакивали из палаток в одном исподнем, спросонья не понимая, куда бежать, и тут же попадали под второй залп.

Надо отдать им должное — среди войск Виртела оставалось еще много опытных, бывалых вояк. Они не рассыпались окончательно. Сквозь хаос прорвались зычные команды уцелевших офицеров. Маги темных эльфов и предателей-лангрцев начали судорожно, вытягивая резервы, выставлять над лагерем широкие, пульсирующие барьеры, спасая ситуацию от полного выжигания.

А пехота, натягивая на ходу броню, стала спешно сбиваться в плотные коробки на уцелевших от огня участках. Командиры успели собрать плотный строй с глубиной в семь шеренг, ощетинившись в сторону холма лесом длинных пик. Против пехоты или обычной кавалерии — хрен проломишь.

Только вот мы и не собирались играть по их правилам. На правом фланге, там, где только что была сплошная стена предрассветного тумана, воздух вдруг пошел рябью. Словно кто-то огромный сдернул пыльное покрывало. Маскировочные чары Лиоры спали.

И оттуда, набирая разгон, уже неслась конная лава. Две тысячи наших тяжелых всадников. В сумерках их начищенные доспехи жутковато отражали всполохи пожаров и пульсацию магических щитов. Земля завибрировала так, что у меня мелко затряслись камни под подошвами.

Офицеры мятежников увидели угрозу. Они разворачивали часть пикинеров навстречу кавалерии. Семь рядов тяжелых копий, упертых в землю. Любой нормальный кавалерист сейчас должен был отвернуть или сдохнуть на этих деревяшках.

Но конница была непростой.

Мои парни, сидевшие в укрытиях на холме, с отвисшими челюстями смотрели на то, что происходило дальше. За пару десятков метров до столкновения вокруг каждого всадника и его бронированной лошади вдруг зажегся индивидуальный магический барьер — синеватая пленка, облегающая силуэт. А кончики их массивных штурмовых копий начали разгораться густым, багровым светом, наливаясь жаром.

Сшибка не была похожа на обычный бой. Это был удар локомотива в заглохший на рельсах грузовик. Первый ряд кавалерии на всем скаку врезался в ощетинившуюся пиками толпу. Горящий багровым наконечник копья при встрече с преградой — будь то щит, грудная клетка или чужое выставленное древко — не просто пробивал её. Он детонировал.

Короткая, яркая вспышка взрыва. Рунная гравировка высвобождала заряд. Вражеских солдат либо мгновенно разрывало на части, либо, если на них была хорошая защита, тупо отбрасывало назад на десяток метров, ломая кости их же товарищам в задних рядах. Каждое такое копье, изготовленное мастерами-гномами, имело в накопителе десять таких зарядов. Десять микровзрывов при контакте.

И этого хватило за глаза. Тяжелая кавалерия пробила семирядный строй пехоты насквозь практически без потери скорости. Они просто проехали сквозь них, как раскаленный нож сквозь масло, оставляя за собой просеку из разорванного мяса, гнутого железа и оглушенных, контуженных взрывами людей.

Я скосил глаза на своих ветеранов. По лицу Гюнтера и остальной братвы было ясно одно: я просто физически не смогу отказать им в просьбе отбыть в командировку, чтобы они могли покататься на такой карусельке. Сержант смотрел на разворачивающуюся для повторного удара конницу таким влюбленным взглядом, каким нормальные мужики смотрят на доступных портовых девок после полугода в плаванье на утлом суденышке.

— Ну как, антиквариат? — не удержался я, подкуривая новую сигарету.

— Беру свои слова обратно, ваша светлость, — выдохнул Гюнтер, не отрывая взгляда от низины. — Можно мне обратно в кавалерию?!

— Да я и не против. Чем бы дитятко не тешилось, как говорится. Кстати, у них на поясе по паре револьверов под латную перчатку…

Пока внизу кавалерия утюжила остатки мятежных полков, а пушки перенесли огонь на позиции темных эльфов, я повернулся к громаде пограничной крепости, возвышающейся над долиной.

Что характерно, ворота цитадели так и не открылись. Со стен не вылетела ни одна стрела, ни одно магическое плетение в поддержку Виртела. Комендант гарнизона и его люди просто стояли на парапетах и молча смотрели, как войска под флагами Железного герцогства методично, с расстановкой уничтожают армию мятежников.

Логика этого сидения на заборе была кристально понятна. Раз гарнизон остался на месте и не ударил нам во фланг, значит, можно попробовать отыграть полный нейтралитет в этой заварушке. Дескать, мы тут границу охраняем, а ваши династические разборки нас не касаются.

Но был нюанс. Флагов над крепостью не было вообще. Ни штандартов Виртела, ни королевских стягов. Голые флагштоки, что как бы толсто намекало: парни тупо ждали, кто победит, чтобы вовремя присягнуть победителю.

Я кивнул сигнальщику, тот взмахнул флажками. Над нашей ставкой на холме тут же взвилось огромное, тяжелое полотнище с пегасом — официальный герб Лангра.

И надо же такому случиться! Не прошло и минуты, как точно такое же полотнище судорожно, рывками поползло вверх над главной башней крепости.

— Приспособленцы хреновы, — с откровенным презрением вздохнул генерал фон Рец. Тот самый лангрский ветеран, которого Вильяда отправил с нами в качестве официального переговорщика и представителя Короны. Генерал сплюнул себе под ноги. — Твари продажные. Видели же, что войска их принца режут, и даже не дернулись. А теперь, гляди-ка, вспомнили кому присягали. Вешать их надо, ваша светлость! Всех офицеров, начиная с коменданта.

Я пожал плечами, не разделяя его праведного гнева.

— Они нам нужны живыми, генерал.

— Эти предатели?!

— Солдаты — так точно нужны! — я отрезал жестко, чтобы у него не осталось иллюзий. — У нас граница с темными горит. Кровью мы умылись знатно. Мне каждый мужик, способный держать копье и щит, сейчас на вес золота. А всю их верхушку... ну, смените через пару месяцев. Без шума. Отправите командовать стройками где-нибудь в снегах или болотах в глубине территорий. Пусть там свой нейтралитет отыгрывают с комарами и медведями.

Генерал недовольно поджал губы, но промолчал. Прагматика брала верх над эмоциями. Спустя час всё закончилось…

Конница сделала еще три захода, растоптав попытки темных эльфов прорваться к лесу. Выжившие мятежники, те из лангрцев, кто еще мог стоять на ногах, бросали оружие целыми ротами и падали на колени, задирая руки к небу. Добивать мы их не стали — уговор есть уговор, пленных сортируем потом. Ушастых же в плен не брали принципиально, там работала Урсула со своими парнями, методично прочесывая завалы трупов и делая контрольные удары топорами.

Когда дым над низиной немного рассеялся, тяжелый подвесной мост крепости дрогнул, заскрежетал цепями и медленно опустился через ров. За ним с натужным скрипом отворились окованные железом дубовые ворота.

Нас вышли встречать.

Мы спустились с холма в сопровождении двух десятков "волков". Впереди гарцевал фон Рец. У ворот нас ждала делегация. Сам комендант — тучный мужчина с нервно бегающими глазками, одетый в парадный, но явно давно не надеванный мундир, — и несколько его старших офицеров. Лица у всех были бледные, потные, а улыбки напоминали оскалы пуделей перед волкодавом.

Наш переговорщик, фон Рец, даже не стал спешиваться. Он остановил коня в двух шагах от коменданта, с отвращением посмотрел на кланяющегося офицера и, не став слушать заранее заготовленные дифирамбы о «доблестных спасителях Короны», тут же жестко потребовал:

— Хватит лить патоку, Райнер. Где Виртел? Выдать мятежника немедленно!

Комендант вздрогнул. Он судорожно сглотнул, картинно, с неподдельным драматизмом прижал пухлую руку к груди и тяжело, с надрывом вздохнул.

— Ах, генерал... — голос коменданта дрожал от плохо сыгранной скорби. — Я должен сообщить вам трагическую, ужасную новость! Его Высочество, наследный принц... он прибыл к нам ночью, ища укрытия. Но, осознав всю глубину своего падения и увидев разгром своих войск... он не выдержал позора!

Комендант театрально опустил голову.

— Повесился в гостевых покоях, генерал. Мы не успели его спасти.

Я, стоя чуть позади фон Реца, тихо хмыкнул, ну да, ну да. Повесился. Сам. Принц, который последние полгода заливал страну кровью ради трона, вдруг осознал глубину падения и нашел веревку покрепче. Комендант, поняв, что запахло жареным, и мы сейчас спросим с него за укрывательство изменника, просто удавил Виртела своими руками, чтобы преподнести нам его труп как знак собственной лояльности.

Фон Рец тоже всё понял. Генерал долго, не мигая смотрел на потеющего коменданта. Взгляд старого служаки выражал такую степень брезгливости, словно он наступил сапогом в свежее дерьмо.

— Понятно, — наконец сухо, без единой эмоции произнес лангрский генерал. Он наклонился с седла чуть вперед. — Ты хоть табуретку возле него поставил, Райнер? Чтобы правдоподобно выглядело?..