Обложка Стальной излом. Остановить Гудериана!

Стальной излом. Остановить Гудериана!

Игорь Градов

0% прочитано
Стандартный
Игорь Градов

Стальной излом. Остановить Гудериана!

Пролог и глава 1

ПРОЛОГ

Смоленск встретил генерала Гудериана мрачным, низким небом и холодным дождем. А что вы хотите – конец сентября... Осень же в России, прямо скажем, не самое лучшее время года, хуже нее, пожалуй, только ледяная, морозная зима.

Командующий 2-й танковой группой зябко поеживался, пока шел к штабной машине: пронзительный, порывистый ветер забирался даже под плотно запахнутую шинель. «Хоть снега нет, и на том спасибо, - думал генерал, - говорят, в здешних местах он иногда выпадает уже в сентябре». Пока штабная легковушка неспешно ехала в центр города, Гудериан внимательно рассматривал проплывавшие за окном пейзажи.

Он уже бывал в Смоленске – в середине июля, когда его танковые части вели сражение. Тогда город не слишком уж сильно пострадал от артобстрелов и бомбежек, большинство домов уцелело. После взятия Смоленска генерал из чистого интереса посетил местный кафедральный собор и, не торопясь, осмотрел его. Служба здесь давно не велась – левую и центральную честь здания занимал музей атеизма, у входа стояла восковая фигура нищего, просящего подаяния, а внутри находились еще фигуры буржуя и страдающего от его гнета пролетария – настоящая красная пропаганда!

Однако в правой части собора, в одном из приделов, обнаружили иконы и серебряную церковную посуду, очевидно, там все же иногда молились. Ценности не успели вывезти или спрятать до прихода германских войск (как и позолоченные части старинного иконостаса), и Гудериан распорядился найти местного церковного старосту и отдать все это ему – пусть хранит. Под личную ответственность…

Но в целом Смоленск генералу не понравился: каменных домов мало, почти все - деревянные, двух-трехэтажные, много старых и уже сильно просевших, покосившихся. Улицы - извилистые и узкие, да и центр – одни холмы, легковушки и конные подводы с трудом взбирались и съезжали по крутым склонам. Асфальтовое покрытие дорог - в плачевном состоянии, давно не ремонтировалось, а среди булыжных мостовых тут и там зияли глубокие выбоины и ямы, в которых застревали даже грузовики. А еще постоянно приходилось объезжать обширные лужи, заполненные грязной, желтоватой водой...

Но позднее ожесточенные бои за Смоленск (в августе и сентябре советские войска пытались отбить его) значительно изменили городской пейзаж. Повсюду на обочинах - остатки разбитой военной техники, черные остовы сгоревших машин, раздавленные телеги, поваленные телеграфные столбы... Вместо домов – одни пепелища и торчащие печные трубы, людей почти не видно, только неслышно скользят едва заметные серые тени. Мрачное, унылое, подавленное настроение, ощущение безнадежности и обреченности.

Старинный каменный кремль города в осеннюю непогоду выглядел особенно угрюмо – его совсем не радовало присутствие непрошеных гостей, и он смотрел на них сверху очень неприветливо, из-под седых, нахмуренных бровей. В общем, Смоленск совсем не был похож на те веселые, аккуратные, чистенькие европейские города, которые так легко и приятно было брать в Польше, Бельгии и Франции...

Гудериан заметил, что сегодня на улицах и площадях непривычно много патрулей – практически на каждом углу. Что, впрочем, было легко объяснимо: на важное совещание, посвященное операции «Тайфун», собрались почти все высшие армейские чины Рейха: главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал Вальтер Браухич, начальник Генерального штаба ОКХ генерал-полковник Франц Гальдер, командующий армиями группы «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок, другие военачальники…

В общих чертах план осеннего наступления на Москву был знаком Гудериану, осталось только уточнить кое-какие детали. «Тайфун» предусматривал два мощнейших удара по советским войскам с участием панцерных и моторизованных дивизий группы армий «Центр» - с тем, чтобы взять большевистскую столицу в клещи и полностью ее окружить. Второй танковой группе Гудериана поручалось обойти город с юга, 3-й танковой Гота и 4-ой Гёпнера – с севера и, таким образом, замкнуть кольцо с востока. С запада же в нее войдет немецкая пехота... Но прежде еще следовало разгромить Брянский фронт и уничтожить основные силы Красной армии под Вязьмой и Брянском, и это было весьма непростым делом.

Главным фактором успеха в данном случае являлась скорость – следовало разгромить советские части и покорить Москву еще до зимы. И фюрер, и высшие чины вермахта прекрасно понимали: застрять на подступах к русской столице в суровые русские морозы – то еще удовольствие. Немецкие солдаты останутся без надежной связи с тылом, без снабжения и, следовательно, без теплой одежды, еды, боеприпасов и горючего. И все это - за тысячи километров от родной Германии!

Опыт Наполеона ясно показывал: генерал Мороз и неуловимые русские партизаны способны нанести армии гораздо больший урон, чем все регулярные корпуса и дивизии противника. Даже гениальный французский полководец не смог ничего сделать с проклятыми морозами и упрямыми русскими: Великая армия бесследно растаяла на бескрайних просторах России всего за несколько месяцев... А под глубоким снегом, на ледяных дорогах остались тела сотен тысяч французов, немцев, поляков, итальянцев, испанцев, венгров… Всех тех, кто пришел в Россию за победой и кому не повезло вовремя сдаться в плен. Вот и следовало провести наступательную операцию на большевистскую столицу в кратчайшие сроки, чтобы встретить настоящие холода в теплых квартирах, а не где-то посреди бескрайних снежных полей…

…Последние уточнения в плане «Тайфуна» делал генерал-полковник Франц Гальдер. Сухой, педантичный, сдержанный, больше похожий на школьного учителя, чем на начальника Генштаба ОКХ, он строго глядел на собравшихся сквозь круглые очки в простой стальной оправе и бесстрастным, ровным голосом перечислял населенные пункты и рубежи, которые предстояло взять.

- Четвертая и Девятая армии с подчиненными им 4-й и 3-й танковыми группами должны осуществить прорыв обороны противника по обе стороны дороги Рославль-Москва, - говорил генерал-полковник. - Для этого им придется, прикрывшись с востока, совершить поворот либо против общей линии Вязьма-Дорогобуж, либо с обеих сторон – но к Вязьме. Девятая армия наступает в направлении Ржева, Вторая армия - между Почепом и Снопотью, прорывая оборону русских на реке Десна. Ее главный удар наносится против правого фланга Брянского фронта в направлении Сухиничи-Мещовск....

Гейнца Гудериана, конечно же, больше интересовали задачи его танковой группы, но он терпеливо ждал. Гальдер строго посмотрел на «быстроходного Гейнца» и специально выделил голосом:

- На южном фланге германские войска должны захватить Брянск, чтобы полностью овладеть этим важным промышленным районом с его запасами и оборудованием. Вторая танковая группа после сосредоточения в районе Рыльска, Почепа, Новгорода-Северского должна нанести быстрый удар через линию Орел-Брянск. Но при этом крайне необходимо, чтобы при наступлении на северо-восток ее правый фланг плотно прикрывался реками Свапа и Ока...

Замечание по поводу флангов было сделано не случайно: генерал Гудериан слишком часто уж увлекался глубокими прорывами в тыл противника, совершенно забывая при этом о том, что пехота просто не в состоянии поспеть за его стремительными стальными панцерами. Поэтому слева и справа от танковых вклинений «быстроходного Гейнца» часто оставались значительные группы противника, которые затем наносили внезапные и очень болезные удары по догоняющим частям. Что приводило не только к большим людским потерям, но и к тому, что русским почти всегда удавалось вырываться из уже почти готового «котла» и уйти на восток. И опять занять оборону…

Да-да, «Гейнц-ураган», как уважительно и с даже некоторой завистью называли Гудериана в Генштабе ОКХ, добивался замечательных успехов, его танки первыми врывались в города, громили противника, с легкостью захватывали целые промышленные районы, но пехоте, идущей следом, приходилось очень тяжело. Солдаты не выдерживали стремительного темпа, буквально валились с ног, да и артиллеристы безнадежно отставали, застревая в бесконечных заторах на разбитых и запруженных войсками дорогах...

И, как результат, – растянутый фронт с зияющими брешами и угроза неожиданных фланговых ударов (что нередко происходило). Русские ведь не дураки, тоже видят, где можно провести контрнаступление... Тогда немецкая пехота была вынуждена переходить к обороне, что приводило к сильным задержкам и снижало общий темп наступления группы армий «Центр». А время имело главное, решающее значение...

И ладно бы, если бы танковые вклинения Гудериана случались где-нибудь в приличной европейской стране - с великолепными, широкими автострадами, тогда пехотинцев в крайней случае можно было бы перебросить на грузовиках, но это же Россия! А в ней, как известно, хороших дорог нет и быть не может. И, чем дальше германские войска углублялись на восток, тем они делались все уже и хуже. На ухабах и колдобинах ломалась даже самая надежная германская техника, и солдаты оказывались почти безоружными перед русскими стальными монстрами - имея в качестве противотанковой защиты в лучшем случае лишь 37-мм пушки Pak.35/36. Весьма слабая защита!

Не раз и не два генерал-фельдмаршал Ганс фон Клюге (ему временно поручили общее руководство 2-й и 3-й танковыми группами) пытался притормозить слишком уж «быстроходного» Гейнца, но не получалось. Гудериан не только не выполнял его приказы (что вообще немыслимо с точки зрения германского армейского порядка), но и осмеливался грубо оспаривать их, обращаясь напрямую (через голову непосредственного начальства!) к командующему сухопутными силами Вальтеру фон Браухичу и даже к самому фюреру (неслыханная дерзость!). Из-за этого между фон Клюге и Гудерианом сложились весьма неприязненные отношения, что, само собой, далеко не лучшим образом сказывалось на действиях всей группы армий «Центр»...

Однако как-то исправить положение генерал-фельдмаршал не мог: Гитлер открыто покровительствовал «гению блицкрига». Он чрезвычайно высоко ценил полководческий талант Гудериана, главного теоретика и практика стремительных панцерных ударов, и отлично помнил его важный вклад в разгром Франции. Именно смелые, решительные действия «Гейнца-урагана» принесли тогда вермахту блестящую победу над французами – те капитулировали всего через полтора месяца...

Панцеры «быстроходного Гейнца» прорывались далеко за французские оборонительные рубежи, вставали на широкие, удобные, асфальтированные автострады и неожиданно появлялись в глубоком тылу противника, с ходу брали города и мосты, форсировали реки, занимали важнейшие районы. И при этом Гудериана нисколько не волновала судьба других подразделений (прежде всего - пехотных), идущих следом, он даже не удосуживался согласовать свои действия со своим тогдашним начальником, генералом Эвальдом фон Клейстом.

Что не могло не вызвать явного неудовольствия последнего. В результате Гудериана временно отстранили от руководства корпусом, однако инцидент удалось быстро замять, и все остались при своих. За Французскую же кампанию «Гейнц-ураган» получил весьма достойную награду - звание генерал-полковника. А чуть позже ему доверили всю и 2-ю танковую группу…

***

И вот ситуация полностью повторилась, но уже в России. Осторожный, рассудительный генерал-фельдмаршал фон Клюге неоднократно жаловался фюреру на своевольства и непочтительность Гудериана, и особенно - на его недопустимый тон, который тот взял в разговорах с ним. Однако должной поддержки он не получил: Гитлеру важен был результат, и пока панцеры Гудериана успешно шли к Москве, он никому не позволял трогать своего «танкового гения». Фон Клюге, скрепя сердце, вынужден был смириться с поражением…

…План действий, озвученный Гальдером, Гудериану в целом нравился – отвечал его чаянием и намерениям: как можно скорее достичь Москвы. Однако имелись и кое-какие моменты, которые следовало уточнить и поправить. В частности, ему, как всегда, хотелось гораздо большей свободы в принятии решений - получить так называемый «открытый лист», право на самостоятельные действия. Чтобы не выполнять чужие распоряжения, а поступать так, как сам считает нужным. Не спрашивая при этом ни мнения Ганса фон Клюге, ни разрешения самого командующего группой армий «Центр» фельдмаршала Федора фон Бока.

После небольшого спора ему удалось добиться своего: 2-й танковой группе, в частности, разрешили начать операцию чуть раньше, чем всем остальным, не 2 октября, а 30 сентября. Что это давало? Очень многое: во-первых, панцеры Гудериана успевали воспользоваться еще сухой, ясной погодой, чтобы быстрее достичь шоссе Орел-Брянск с хорошим, твердым покрытием и встать на него, во-вторых, позволяло избежать неразберихи (куда ж от нее денешься!), неизбежной при всяком большом наступлении. И в-третьих, самое главное, обеспечивало надежную поддержку с воздуха.

Вся мощь германской авиации будет работать только на него, Гудериана. И, как следствие, бомбардировщики расчистят для его панцеров дорогу на Москву, сметут с пути те немногие заслоны, которые большевики наверняка успеют поставить. А больше от авиации и не требуется: все остальное он сделает сам («Вы только не мешайте!»).

Гейнц планировал совершить быстрый прорыв к Севску и Орлу, с ходу взять Серпухов и затем повернуть на Москву. Сильного, упорного сопротивления он не ждал, полагая, что большая часть Красной армии уже давно уничтожена под Киевом или же взята в плен. У Сталина просто не останется резервов, чтобы остановить его...

На острие главного удара Гудериан ставил 24-й танковый корпус, куда входили две его лучшие панцерные дивизии - 3-я и 4-я, за ними по пятам (ни в коем случае не отставая!) будет двигаться 10-я моторизованная дивизия. Остальные силы распределились так: 47-й танковый корпус (17 и 18-я панцерные, 29-я мотодивизия) наступает на Севск, 48-й танковый корпус (9-я танковая, 16-я и 25-я моторизованные дивизии) – на Путивль. Их должны поддержать пехотные (45-я, 134-я, 95-я, 196-я, 162-, 293-я) и 1-я кавалерийская дивизии. Сам же он поскорее перенесет свой командный пункт в город Глухов – ближе к месту сражения…

Так что результатами совещания в Смоленске Гейнц Гудериан был очень доволен – все складывалось так, как надо. Тем же вечером генерал вылетел на самолете обратно к себе, во 2-ю танковую группу, чтобы подтянуть отстающие части ближе к фронту. Скоро они окажутся в самом центре событий… Как и всегда.

***

Фюрер и верховный главнокомандующий Ставка фюрера 6.9.1941 вооруженными силами. 10 экз. Верховное главнокомандование Экз. № 3. вооруженных сил. Совершенно секретно. Штаб оперативного руководства. Только для Отдел обороны страны (I опер.) командования

№ 441492/41.

Директива № 35

Начальные успехи в действиях против сил противника, находящихся между смежными флангами групп армий «Юг» и «Центр», в сочетании с дальнейшими успехами по окружению вражеских войск в районе Ленинграда создают предпосылки для проведения решающей операции против группы армий Тимошенко, которая безуспешно ведет наступательные действия перед фронтом группы армий «Центр». Она должна быть решительно разгромлена до наступления зимы в течение ограниченного времени имеющегося еще в распоряжении.

С этой целью необходимо сосредоточить все силы сухопутных войск и авиации, предназначенные для операции, в том числе те, которые могут быть высвобождены на флангах и своевременно переброшены.

На основании доклада главнокомандующего сухопутными войсками я отдаю следующие директивные указания на подготовку и проведение этих операций.

1. На южной половине Восточного фронта силами войск группы армий «Юг», переправляющихся через Днепр на север, во взаимодействии с наступающими войсками южного фланга группы армий «Центр» уничтожить противника, находящегося в треугольнике Кременчуг, Киев, Конотоп. Как только позволит ход выполнения этой задачи, следует перегруппировать высвобождающиеся соединения 2-й и 6-й армий, а также 2-й танковой группы для осуществления новых операций.

На фронте группы армий «Юг» подвижные соединения, усиленные пехотными соединениями, при поддержке на основных направлениях 4-м воздушным флотом, должны не позднее 10.9 внезапно начать наступление с плацдарма, созданного 17-й армией 1, через Лубны в северо-западном направлении, в то время как 17-я армия продвигается в направлении Полтава, Харьков.

В нижнем течении Днепра продолжать наступление на Крым при поддержке 4-го воздушного флота (одновременно, в зависимости от того, какие силы будут иметься в распоряжении, предпринять наступление с плацдарма в районе Днепропетровска).

Значительную помощь в выполнении задачи 11-й армии создало бы выдвижение подвижных сил к югу от нижнего течения Днепра на Мелитополь.

2. В полосе группы армий «Центр» подготовить операцию против группы армий Тимошенко таким образом, чтобы по возможности быстрее (конец сентября) перейти в наступление и уничтожить противника, находящегося в районе восточнее Смоленска, посредством двойного окружения в общем направлении на Вязьму при наличии мощных танковых сил, сосредоточенных на флангах.

С этой целью главные усилия подвижных войск сосредоточить:

На южном фланге предположительно в районе юго-восточнее Рославля, с направлением удара на северо-восток. Состав группировки — имеющиеся в распоряжении силы группы армий «Центр», 5-я и 2-я танковые дивизии, которые высвобождены для выполнения этой задачи.

В полосе 9-й армии с направлением удара предположительно через Белый. В состав группировки будут включены по возможности крупные силы из группы армий «Север».

После того как основная масса войск группы Тимошенко будет разгромлена в этой решающей операции на окружение и уничтожение, группа армий «Центр» должна начать преследование противника, отходящего на московском направлении, примыкая правым флангом к р. Оке, а левым - к верхнему течению Волги. Военно-воздушным силам поддерживать наступление 2-м воздушным флотом, усиленным своевременно переброшенными соединениями, особенно с северо-восточного участка фронта. При этом главные усилия авиации сосредоточить на флангах, используя основные соединения бомбардировщиков (8-й авиационный корпус) для поддержки подвижных соединений боевых наступающих фланговых группировок.

3. На северо-восточном фронте совместно с наступающими на Карельском перешейке финскими корпусами окружить действующие в районе Ленинграда силы противника (захватить также Шлиссельбург) с тем, чтобы не позднее 15.9 значительную часть подвижных войск и соединений 1-го воздушного флота, особенно 8-го авиационного корпуса, высвободить для группы армий «Центр». Однако прежде всего необходимо стремиться к полному окружению Ленинграда, по меньшей мере с востока, и, в случае если позволят условия погоды, провести на него крупное воздушное наступление. Особенно важно уничтожить станции водоснабжения.

С целью облегчения преодоления финнами укреплений на старой русско-финской границе, а также для сокращения линии фронта и лишения противника возможности использовать воздушные базы, необходимо по возможности быстрее предпринять силами группы армий «Север» наступление на участке р. Нева в северном направлении. Во взаимодействии с финнами, используя минные заграждения и артиллерийский огонь, блокировать Кронштадт, чтобы воспрепятствовать выходу сил противника в Балтийское море (Ханко, острова Балтийского моря). Необходимо также изолировать район боевых действий у Ленинграда с востока на участке нижнего течения Волхова, как только будут высвобождены потребные для решения этой задачи силы. Соединение с «Карельской армией» на р. Свирь осуществить тогда, когда будет обеспечено уничтожение противника в районе Ленинграда.

4. При дальнейшем проведении операций предусмотреть, чтобы наступление группы армий «Центр» на московском направлении было прикрыто с юга посредством выдвижения из полосы группы армий «Юг» в общем направлении на северо-восток группировки прикрытия фланга, созданной из высвобождающихся подвижных соединений, и чтобы силы группы армий «Север» были нацелены на прикрытие северного фланга группы армий «Центр», а также на продвижение по обе стороны озера Ильмень и соединение с «Карельской армией» финнов.

5. Всякое сокращение сроков подготовки и ускорение начала операций будет содействовать подготовке и проведению общей операции.

Адольф Гитлер

***

Сообщения Советского Информбюро

Оперативная сводка за 25 сентября 1941 года

Очередная фальшивка гитлеровцев о советских потерях

Фашистские пустобрёхи из главного командования германской армии 24 сентября разразились ещё одной очередной фальшивкой. Теперь их уже не удовлетворяют десятки взмахом пера «уничтоженных» советских танков и тысячи «взятых» в плен красноармейцев. К подобной брехне немецкая публика настолько привыкла, что её нельзя уже удивить такой обычной для фашистов ложью. Учтя это, гитлеровцы решили соврать позабористее. На утеху себе они торжественно вещают о захвате в районе Киева 570 советских танков и 380 тысяч пленных.

Разумеется, гитлеровцы никаких 570 танков не захватывали и не уничтожали и никаких 380 тысяч пленных не взяли. Ожесточённая борьба на Киевском фронте продолжается. Несомненно, что у немецких захватчиков имеется здесь преобладание сил. Чем кончится эта борьба - пока трудно сказать. Конечно, у немцев имеется план захватить тысячи пленных и сотни танков. Но план ещё нужно осуществить, причём одного лишь желания немцев для осуществления такого плана далеко не достаточно.

Существо неумной брехни немецких фашистов состоит в том, что они свой план выдают за действительность.

Жульнические попытки немецкого командования создать себе незаслуженную славу

В свое время немцы прокричали на весь мир, что они прорвали французскую укреплённую линию «Мажино». На самом деле немцы линии «Мажино» не прорывали, они её обошли. Заявление о прорыве потребовалось немцам для того, чтобы приписать себе незаслуженные успехи и славу.

Этот трюк немецкие захватчики повторили и при вероломном нападении на Советский Союз, когда они заявили, что якобы прорвали «линию Сталина». Советское Информбюро разъяснило, что укреплённого района «линии Сталина» не существовало, а были укрепления обычного полевого типа. «Линию Сталина» немцы выдумали опять-таки для того, чтобы приписать себе незаслуженные успехи и славу.

Теперь гитлеровцы в третий раз жульнически пытаются повторить тот же самый трюк. Немецкий журнал «Милитерише корреспонденц аус Дейчланд» в одной из своих статей пишет о превосходстве оборонительной системы Ленинграда по сравнению с линией «Мажино». Всякому мало-мальски грамотному человеку известно, что укреплённые линии типа «Мажино» строились годами, что в один-два месяца такую линию построить невозможно. Известно эго и гитлеровским захватчикам. Для чего же они жульнически утверждают о превосходстве оборонительной системы Ленинграда по сравнению с линией «Мажино»? Делают гитлеровцы это для того, чтобы, во-первых, оправдать свои огромные потери, какие они понесли на подступах к Ленинграду; а во-вторых, для того, чтобы объяснить, почему срывается их хвастливый план захвата Ленинграда, назначенного на конец августа.

На одном из участков Западного направления фронта наш стрелковый полк полностью уничтожил две роты противника. На поле боя осталось 200 убитых и 70 раненых немецких солдат и офицеров, 20 ручных пулемётов, свыше 200 винтовок, много автоматов и другого вооружения. На другом участке Западного направления фронта наши войска разгромили вражеский батальон. Противник потерял свыше 150 солдат и офицеров убитыми и до 300 человек ранеными. Нашими войсками захвачено 8 станковых пулемётов, 400 винтовок, 20 автоматов, 10 миномётов и гранатомётов, 2 радиостанции и 50 лошадей.

Западнее Новгорода-Северского отряд советских самолётов разбил 10 немецких танков и много автомашин. Семь танков, больше роты фашистских солдат, несколько десятков кавалеристов уничтожили советские лётчики в районе Починок. На одной аз днепровских переправ немцы потеряли от огня наших самолётов до двух батальонов пехоты, 57 автомашин, 10 орудий и несколько десятков повозок с боеприпасами.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

На дальних подступах к Москве

Глава первая

Больше всего на свете гауптман Клаус Небель ненавидел грязь. Ибо в его понимании, понимании образцового офицера вермахта, она олицетворяла все то, что являлось прямой противоположностью знаменитого германского орднунга: расхлябанность, неорганизованность, беспорядок и вообще – всякий хаос. Чего никак нельзя терпеть.

Однако приходилось – и именно здесь, в России. Дорожная грязь, это мерзкое, вязкое, липкое месиво под гусеницами его танков, очень мешала движению и выполнению важных приказов. В частности, того, который он получил только что: с ходу захватить автомобильный мост через неширокий, но глубокий овраг и удерживать его до подхода основных сил. Надо, чтобы 4-я панцерная дивизия могла беспрепятственно переправиться и наступать дальше на восток.

Клаус Небель был уже опытным офицером, воевал не первый год (за плечами – две успешные кампании, Польская и Французская), однако никогда прежде ему не доводилось иметь дела с таким необычным, упрямым и крайне неподатливым противником – непролазным (в прямом смысле слова) бездорожьем.

Мелкая, въедливая, проникающая всюду белая пыль, засорявшая легкие и «съедающая» танковые моторы (с чем ему пришлось столкнуться летом в Белоруссии), не шла ни в какое сравнение с этой крайне неприятной субстанцией. Грязевое месиво не только мешало идти вперед, но и приводило к тому, что выполнение важнейших поручений оказывалось под угрозой. Что для него, как старательного, прилежного германского офицера, было просто немыслимо…

А как хорошо все начиналось! 22 июня 1941 года 15-ый панцерный полк, где он служил, пересек границу СССР и быстро двинулся на восток. Рота легких танков Небеля без задержки добралась до Радехова (под которым, к сожалению, пришлось оставить часть машин – внезапные и серьезные поломки) и подошла к Дубно. Казалось проблем не будет, однако… Этот небольшой украинский городок надолго запомнился Клаусу - за время боев от его роты почти ничего не осталось: часть танков - серьезна повреждены, часть - безнадежно потеряны, ранено или убито немало отличных бойцов…

Сражение под Дубно оказалось на редкость жестоким и кровавым: русские не только полторы недели успешно обороняли этот маленький и, в общем-то, не слишком-то важный населенный пункт (сковывая при этом целых три танковые дивизии вермахта), но смогли затем неожиданно прорваться и уйти в леса. Значительно потрепав (а по сути – разгромив) случайно оказавшуюся на их пути танковую роту Небеля. И гауптмана обвинили в неумелых действиях. Но, к счастью, наказали не сильно – лишь оставили без повышения…

После ранения, полученного в боях, и двухнедельного пребывания в госпитале Клауса перевели в другую дивизию, в 35-й танковый полк. О продвижении по службе, само собой, пришлось забыть. «Берите опять роту, – сказали ему. - Рано вам еще думать о батальоне!» Удар по самолюбию, конечно, был очень болезненный, карьера оказалась под угрозой, но Клаус выстоял. И, сжав зубы, с удвоенной силой принялся служить и воевать. Впрочем, ему было не привыкать – всегда пробивался сам, без чьей-либо помощи, шел по карьерной лестнице медленно, но верно, поднимаясь со ступеньки на ступеньку, не пропуская ни одной и не перескакивая.

И вот опять ему поручили очень важное задание. Отличный шанс реабилитироваться! Полковник Дитрих фон Заукен, командир 35-го полка, идущего на острие 2-й танковой группы, лично отдал Небелю приказ – быстро захватить важный мост, чтобы русские не успели его взорвать. Иначе движение всей 4-й панцерной дивизии к Мценску окажется под угрозой... Но как раз с этим, с быстротой, и возникли большие трудности. Прошел сильный дождь, и дорога, по которой наступала танковая рота Небеля, превратилась в сплошное месиво. На штабной карте путь был обозначен как автострада, причем с твердым покрытием, но на самом деле это оказалось совсем не так: обычная проселочная дорога, узкая, виляющая, неровная, в глубоких рытвинах и ухабах...

Что же касается асфальта… Теоретически он был, но нельзя же считать таковым тонкий слой не пойми чего, к тому же уже продавленный до глубокой колеи. Да, война обошлась с ней очень сурово – снаряды и авиабомбы окончательно разбили то, что, по идее, могло служить опорой для танковых катков. В результате немецкие танки ежеминутно застревали в колдобинах, садились «брюхом» на межколейные бугры и отчаянно буксовали в раскисшем глинистом месиве, когда проваливались в очередную яму или же дыру...

Дороги в России, как успел заметить Небель, делились на две категории: плохие и очень плохие. Они изначально сильно проигрывали немецким (даже сравнивать нечего!), война же добила их окончательно. Если в фатерлянде на шоссе спокойно могли сесть тяжелый бомбардировщик, то в России по нему с трудом проходила даже гусеничная техника. И, чем дальше на восток, тем становилось все хуже и хуже.

Но, тем не менее, приказ выполнять надо... И танки Небеля упорно шли вперед, стараясь при этом не слишком сильно растягиваться. У Клауса под рукой имелось шесть панцеров - две «тройки» с 50-мм орудиями и четыре легкие «двойки». Конечно, по штату полагалось бы восемнадцать машин, но тяжелые бои уже внесли свои коррективы в состав, а заменить выбывшие машины было просто нечем.

И такая же ситуация складывалась во всей 4-й танковой дивизии: она сейчас насчитывала от силы шестьдесят машин - и это из почти двухсот, имевшихся в строю в начале сентября! Русская кампания пожирала бронетехнику со страшной силой. И не последнюю роль в этом играли дороги – танки ломались на них один за другим, ремонтники же просто не успевали чинить их.

…Клаус с тревогой смотрел, как его танки преодолевают очередной крутой подъем (местность вокруг оказалась холмистой). «Двойки» и «тройки» шли по разбитой дороге еле-еле, на второй скорости, стараясь по возможности объезжать ямы, наполненные грязной водой. «Купаться» в них категорически запрещалось – можно плотно застрять. Скользкая глина намертво облепляла траки и гусеницы, машины отчаянно буксовали, елозили туда-сюда, но не двигались с места. При каждом рывке отваливались целые пласты глины, но через минуту налипали снова…

…Ползли по дороге почти на ощупь – оптика и смотровые щели были заляпаны грязью, не видно почти ничего. Гауптман Небель высунулся из люка, чтобы хоть что видеть и показывать направление. К счастью, уже немного прояснилось, стало чуть суше (но и холоднее тоже), и Клаус взбодрился – дай Бог, скоро доберется до места. Но тут возникла новая опасность – русские самолеты.

Небель услышал в небе шум моторов и поднял голову – над ним одна за другой проходили группами советские штурмовики. Летели очень низко, на бреющем, Небель хорошо видел головы пилотов в черных, обтягивающих шлемах, с прямоугольными очками на глазах.

Он прекрасно знал, что стокилограммовые бомбы «илов» очень опасны для его машин, особенно для слабобронированных «двоек», не говоря уже о том, от взрывов часто лопались заклепочные и сварные швы, и тогда панцеры буквально разваливались на ходу. А спрятаться было негде: слева и справа – раскисшее черное поле, куда соваться вообще нельзя: мгновенно завязнешь по самые уши.

Спасла Клауса армейская смекалка: высунулся из башни и стал размахивать над головой белой стороной полевой карты, как бы говоря: «Не бомбите нас, мы свои». Уловка, как ни странно, сработала: штурмовики, покачав крыльями, мчались мимо. Один из летчиков даже улыбнулся и помахал в ответ рукой, не заподозрив обмана…

Впрочем советских пилотов можно было понять: глина так залепила немецкие машины, что различить кресты стало вообще невозможно, а по внешнему виду панцеры не слишком-то отличались от советских танков: по сути, те же самые стальные «коробки» на гусеницах. Тем более что молодые летчики еще не слишком хорошо разбирались в немецкой технике.

В общем, хитрость удалась – на колонну не упало ни единой бомбы, штурмовики проскочили мимо, ушли в юго-западном направлении. Клаус вздохнул с облегчением, мысленно поблагодарив небеса за спасение. Он не особо верил в Бога (и мать, и отец редко посещали кирху), но считал, что религия – это надо, так положено, освещенная веками традиция. И ее надо соблюдать. В общем, как все, так и я.

Рев штурмовиков постепенно затих вдали, и Клаус отдал приказ идти дальше. Через пару километров показалась небольшая (всего с десяток домов) деревенька, за ней – темная опушка леса. Небель сверился с картой: все верно, за лесом – тот самый автомобильный мост, который ему поручили взять. Он хотел уже, как всегда, проскочить с ходу, но потом подумал – уж больно хорошее место для засады!

Дорога в этом месте – совсем узкая, никуда не свернешь, а по обочинам – густой кустарник, за которым так легко укрыть пушку. И даже не одну. По идее, следовало выслать вперед небольшую разведгруппу, чтобы проверить обстановку на месте, но вот беда – мотоциклистов у него не было. И опять же - из-за проклятых русских дорог! Непролазная грязь легко засасывала двух-трехколесные BMW, они безнадежно застревали. По этой же причине у него в роте не было и никакой артиллерии – даже 37-мм противотанковых Pak.35/36. Армейские грузовики с пушками просто не поспевали за танками – тоже вязли и отставали…

Последнее обстоятельство особенно не нравилось Небелю: ему уже приходилось иметь дело с тяжелыми русскими машинами, и он прекрасно понимал, что ни короткие 50-мм орудия его «троек», ни тем более 20-мм автоматические пушки «двоек» не смогут справиться с толстой, почти непробиваемой «шкурой» русских монстров - если те, не дай Бог, ему встретятся по дороге. Могучие КВ были главной угрозой для всех без исключения немецких танков, и сладить с ними могла лишь артиллерия. Но, опять же, не всякая, а только мощные 105-мм орудия или же 88-мм зенитки, прозванные в вермахте «ахт-ахт», «восемь-восемь».

Клаус вспомнил свою первую встречу с «Ворошиловым» и тяжело вздохнул – слишком уж неприятным оказалось это знакомство!

***

…Встреча произошла возле небольшого украинского городка Берестечко. Приказ, полученный тогда Клаусом от командира 15-го танкового полка, до боли напоминал нынешний: «Достичь реки Стырь и захватить мост». Сделать это следовало быстро: немецкое командование знало, что к границе уже идут советские мехкорпуса, надо было во что бы то ни стало опередить их.

В подчинении у гауптмана Небеля тогда находилась целая броневая группа: двадцать панцеров, мотоциклетный взвод, мотопехота на «Ганомагах» и еще противотанковая батарея. Панцеры – в основном, конечно, чешские Pz.38(t) и легкие «двойки», но были также две «тройки с 37-мм пушками. За ними следовали пять бронетранспортеров с пехотой и грузовики с противотанковыми орудиями на прицепах. Pak.35/36 еще считались надежным средством борьбы с русской бронетехникой… Да, могли поразить, но только легкие БТ и Т-26. О других советских танках тогда, к сожалению, знали мало…

…Шли, как и в этот раз, по неширокой дороге, среди зеленых рощ и желтеющих полей. Высота колосьев была уже такая, что в них легко мог скрыться человек. Иногда в полях там и тут мелькали какие-то странные фигуры, Небель присмотрелся: красноармейцы, пытающиеся поодиночке или же небольшими группами пробраться на восток. Остатки уже разбитых советских частей…

Он не преследовал их – все равно никуда не денутся. Вот дойдут немецкие танки до Ровно, и русские окажутся в ловушке. Сами сдадутся, как миленькие, или же будут уничтожены. А пока… Пусть бегут! Лишь бы не вздумали открыть огонь по его колонне.

Погода стояла отличная, солнечная, правда, довольно жаркая – он даже разрешил своим панцергренадерам открыть все люки, чтобы дышалось легче. И сам высунулся из башни Pz.III... Не военный поход, а просто приятная воскресная прогулка – смотри себе по сторонам и насаждайся природой! Если бы еще не пыль… Мелкая, противная, она вилась над дорогой серыми клубами, слепила, мешала дышать, забивала легкие и двигатели машин. Приходилось то и дело останавливаться и производить чистку моторов – иначе засорятся, и танки встанут…

Первым по шоссе тарахтели мотоциклисты лейтенанта Франца Пауля - разведка, за ним шел Pz.III самого Небеля, потом – остальные танки. В середине колонны - бронетранспортеры с мотопехотой, за ними - грузовики с Pak.35/36 на прицепах. В кузовах машин не узких деревянных лавочках качались артиллерийские расчеты, на дне лежали длинные ящики со снарядами.

Через час дорога сделала резкий поворот, и перед Небелем открылась такая картина: длинный, пологий спуск к реке Стырь, деревянный автомобильный мост через нее (к счастью, целый, русские не успели его взорвать). А вот перед ним… Советский танк, причем один, без всякого прикрытия.

Клаус тут же узнал его – тяжелый «Клим Ворошилов». Мощный, отлично защищенный: броня 75-мм, орудие - 76,2-мм и еще три пулемета. Настоящий стальной колосс! В Германии ничего подобного не было, да и в других европейских странах - тоже. И с этим русским гигантом ему надо было что-то сделать – обойти не получится, КВ закрывал единственный путь к реке. И отступать, похоже, он не собирался…

На опушке леса группу Небеля поджидали мотоциклисты, благоразумно решившие не лезть вперед. Клаус еще раз посмотрел на КВ - экипаж никакой активности не проявлял. «Может, русские просто бросили его? – подумал с надеждой. – Скажем, кончилось горючее или просто сломался? Это было бы хорошо – не надо драться, терять драгоценное время…» Он немного подумал и приказал лейтенанту Паулю выслать к «Ворошилову» трех мотоциклистов - для проверки. Вдруг и правда пустой? Но в случае чего – сразу же назад!

Лейтенант кивнул, три мотоциклиста, надрывно стреляя моторами, покатились к «Ворошилову». Но только выскочили на открытое место, как по ним открыли огонь – ударили два танковых пулемета, башенный и курсовой. Били весьма точно – двух разведчиков убили мгновенно, третий же еще проехал немного, но потом врезался в дерево и повалился. Мотор машины продолжал работать, ревел, как бешеный, колеса крутились, но солдат был уже мертв - уткнулся лицом в траву. Из пробитой головы потекла на землю тонкая струйка крови…

Небель выругался – ох уж эти упрямые русские! Могли бы спокойно отойти, и все были бы живы. Но нет же – стоят и ждут, чтобы героически умереть! Ладно, драться – так драться! И приказал выкатить на прямую наводку противотанковую артиллерию - пусть поработает. Соваться с его танками к такому монстру – себе дороже! Расстреляет его панцеры издалека, не даст даже подобраться на пистолетный выстрел…

Через минуту прибыли грузовики и расчетами. Солдаты дружно выскочили из кузовов, засуетились, разворачивая орудия к бою, потащили ящики со снарядами. Наводчики припали к прицелам, командир батареи вопросительно посмотрел на Небеля: «Огонь?» Клаус кивнул – давайте! Чем быстрее разберемся с этим русским монстром, тем лучше. И так столько времени уже потеряли! А нам надо скорее вперед…

Но «Ворошилов», как оказалось, только и ждал этого: внезапно ожил, его 76,2-мм пушка звонко бабахнула, и на опушке леса вырос желто-черный фонтан. Затем - второй, третий, четвертый. КВ бил осколочно-фугасными, во все стороны полетели разорванные тела людей, доски, ящики, перекрученные взрывом части орудий…

Русский гигант основательно перепахал всю опушку, уничтожив не только три орудия и четырех, но и их расчеты. Тут и там валялись тела убитых солдат, слышались стоны раненых, громкие призывы о помощи. Среди разбитых, вырванных с корнем елей дымились еще четыре мотоцикла разведроты – ей тоже досталось (остальные машины, к счастью, успели укрыть в чаще). Сам же «Ворошилов» даже не сдвинулся с места и не попытался отойти… Клаус Небель позеленел от злости: что за наглость! Они там что, считают себя бессмертными? Какое-то непонятное, нерациональное поведение!

Он, по сути, потерял почти всю противотанковую артиллерию, часть мотоциклетного взвода, но ни на метр не приблизился к цели. «Ворошилов» же не получил ни единой царапины. Клаус связался по рации с батальонным командиром майором Хоффом, доложил о ситуации, запросил помощи авиации. Пусть немецкие самолеты разнесут это советское чудище к чертям собачьим!

Но майор Хофф мрачно ответил, что бомбардировщики сейчас помочь никак не смогут - заняты в другом месте. Да и вообще - вызывать самолеты ради одного русского танка, пусть даже тяжелого… У вас же столько техники, Небель, неужели сами справитесь? Кроме того, при авиаударе может пострадать мост, он же деревянный, достаточно одного случайного попадания... А нам надо захватить его целым, чтобы 11-й панцерная дивизия без задержек перебралась через Стырь и пошла на Ровно. Конечно, с русским танком моли бы разобраться полковые 105-мм гаубицы, но они, к сожалению, тоже отстали – дороги-то, сами знаете, неважные, да и с подвозом горючего возникли трудности. Собственно, если признаться, даже не трудности, а целая проблема: русские постоянно нападают на тыловые колонны, жгут цистерны, из трех машин до места добирается в лучшем случае лишь одна. А бензина для наступающих частей вермахта надо много: и танкам, и бронетранспортерам, и грузовикам, и мотоциклам. И, конечно же, артиллерийским тягачам... Так что вы, герр гауптман, уж как-нибудь сами!

***

Из дневника начальника Генштаба ОКХ Франца Гальдера:

1 октября 1941 года, 102-й день войны

Обстановка на фронте:

Группа армий «Юг». Наши войска, наступающие по западному перешейку (Перекоп) на Крым, несколько продвинулись вперед. На восточном участке фронта 11-й армии создалось напряженное положение. 1-я танковая группа, подтягивая 13-ю танковую дивизию, продвигается на юг восточное Днепра. Итальянские подвижные соединения очистили от противника северный берег Днепра. 17-я армия не может продвинуться из-за плохой погоды. 6-я армия начала движение на восток, выдвинув вперед передовые отряды.

Группа армий «Центр». 2-я танковая группа оказалась в тяжелом положении. Она не может вывести из боя свои части, действующие на правом фланге. Одному полку 25-й моторизованной дивизии не удалось оторваться от противника. 9-ю танковую дивизию также пришлось снова ввести в бой, вследствие чего задерживается ее переброска на север. В остальном операция по прорыву фронта противника (численность и группировку сил которого нам удалось своевременно и правильно выявить) развивается успешно. На остальных участках фронта группы армий, кроме атак противника местного значения, существенных боевых действий не было.

Группа армий «Север». Наши войска предприняли ряд атак местного значения на ладожском участке фронта. На остальных участках - полное затишье.

Генерал Буле:

Наличие танков во всех подвижных соединениях: в танковой группе Гудериана - около 50% штатного состава; в других танковых группах- около 70-80 %; лучше всего положение в танковой группе Гёпнера, которая имеет четыре дивизии полного состава.

Обстановка на фронте вечером:

Группа армий «Юг». Следует временно приостановить наступление на Крым, так как неблагоприятная обстановка на восточном фланге 11-й армии (противник добился вклинения) сковывает артиллерию, предназначенную для поддержки наступления. Наши войска предпринимают контратаки. Танковая группа Клейста сравнительно медленно продвигается вперед. Противник все время оказывает сопротивление. Штюльпнагель топчется на месте. Ощущаются большие затруднения вследствие плохой погоды. Передовые отряды 6-й армии продвигаются вперед. За ними следуют главные силы армии.

Группа армий «Центр». Танковая группа Гудериана прорвала на своем центральном участке оборону противника на всю глубину и продвинулась на 60 км. Вызывает тревогу положение на правом фланге танковой группы Гудериана. Этот фланг в результате упорных атак противника значительно отстал от наступающего центра. Своим левым флангом танковая группа продвинулась примерно на 20 км в глубину.

На остальных участках фронта группы армий - затишье. Противник производит смену своих дивизий и обеспечивает личный состав зимним обмундированием.

Группа армий «Север». За исключением предпринятых противником атак местного значения на ладожском участке фронта, активных боевых действий не велось. Завершающиеся бои на острове Эзель все еще носят упорный характер.

***

Сообщения Советского Информбюро

Оперативная сводка за 1 октября 1941 года

Утреннее сообщение 1 октября

В течение ночи на 1 октября наши войска вели бои с противником на всём фронте.

Вечернее сообщение 1 октября

В течение первого октября наши войска вели бои с противником на всём фронте.

За 29 сентября уничтожено 26 самолётов противника. Наши потери – 9 самолётов. 30 сентября под Москвой сбит немецкий самолёт-разведчик.

Части тов. Акименко, действующие на западном направлении фронта, за несколько дней уничтожили 42 вражеских танка, 8 орудий и захватили знамя 5-го немецкого моторизованного батальона.

Глава 2

Глава вторая

Ладно, вздохнул Небель, сами так сами. Сделаем так: броня против брони, сталь против стали! Атакуем русского монстра своими главными силами - двумя Pz.III и пятью «чехами». А легкие «двойки» пусть пока побудут в резерве.

Чешский Pz.38(t), в принципе, неплохой танк – быстрый, подвижный, маневренный. Лоб и башня – 25 мм, борт и корма – 15, орудие - 37 мм (как и у «тройки»). Если им удастся подойти к русскому достаточно близко и влепить, как говорится, в упор, особенно в борт или корму… Неужели не подобьют? Небель подождал, пока к опушке подойдут «чехи», и приказал атаковать всем разом. Навалимся стаей, как охотничьи собаки – на одинокого медведя…

Панцеры выстроились полукругом и дружно пошли на КВ, грамотно охватывая его с флангов. Время от времени делали короткую остановку и били по цели. Русские немного подумали, поводили стволом пушки туда-сюда, потом ответили. Тогда стало понятно, почему «Ворошилов» так нагло, можно сказать, вызывающе, себя вел. Снаряды «троек» и «чехов» не могли ничего сделать с его толстой «шкурой».

Стальные болванки ударяли по башне и корпусу, чиркали, рикошетили, оставляя черные, длинные полосы - но не пробивали. Прочная броня выдержала все попадания. Зато 76,2-мм советская пушка легко дырявила немецкие машины. Причем на весьма приличном расстоянии…

Особенно не повезло экипажам Pz.38(t). Немецкие танкисты на чем свет проклинали хрупкую чешскую сталь – не имела должной вязкости, легко кололась. От любого, даже скользящего удар от стенок башни и корпуса отлетала острая окалина, она больно резала лицо и руки танкистов, а болты, на которых крепились броневые плиты, вылетали из своих гнезд и превращались в маленькие снаряды. От прямых попаданий русских болванок чешские машины разваливались буквально на части…

Клаус Небель старался держаться позади всех, вперед не лез, но ему тоже досталось – русский снаряд угодил под башню, ее тупо заклинило. Пришлось прекратить атаку и отползать назад. Вскоре стало понятно, что бой проигран: «тройка» фельдфебеля Шаффе и четыре Pz.38(t) - подбиты, Pz.III самого гауптмана – серьезно поврежден. К счастью, всем экипажам удалось спастись – благополучно добрались до леса. Последний «чех» пытался что-то сделать, но, кажется, суетился больше для вида: прятался за своих уже подбитых «собратьев» и огрызался издалека, не рискуя идти на сближение.

Небель не стал осуждать слишком уж осторожного командира – в конце концов, тот был прав. Ясно, что 37-мм немецкие болванки лишь стучат по броне грозного «Ворошилова», но не пробивают ее. Совсем как деревянная колотушка – по толстой двери. Зачем же тогда лезть на рожон, рисковать головой? Это глупо - умереть мы всегда успеем.

«Ворошилов» же, казалось, совсем не пострадал – и не отошел ни на метр. Клаус снова доложил о ситуации майору Хоффу, но тот опять раздраженно бросил: «Вы же опытный командир, Небель, неужели не можете справиться с одним-единственным русским танком? Ну, придумайте же что-нибудь!»

***

И Клаус придумал: надо послать солдат в обход русского колосса, чтобы подобрались сзади и закидали гранатами. Обошли незаметно, по реке – и кинули связки на моторный отсек. А он пока отвлечет внимание русских, устроит очередную атаку - но только для вида, не более того. И так сколько уже машин потеряли!

Вызвали восьмерых пехотинцев-добровольцев - вполне достаточно для одной небольшой операции. Клаус сам объяснил задачу: вдоль берега - густые камыши, по ним можно незаметно подобраться к русскому гиганту, потом - гранаты на моторный отсек, и дело сделано. Наверняка «Ворошилов» загорится! И тогда русскому экипажу все же придется оставить машину – не захотят же, в самом деле, зажариться в ней заживо?

Скрутили проволокой гранаты (одна - посередине, три вокруг), сделали восемь тяжелых связок. Получились, конечно, несколько неудобные, зато рванет - просто замечательно. Задержка – пять секунд, вполне хватит, чтобы кинуть на корму и отбежать назад, нырнуть в реку. Солдаты разделись и, оставшись в одних трусах, полезли в воду – благо, жарко, купание даже приятно освежало. И осторожно, прячась в камышах, стали подбираться к русскому монстру, охватывая его с двух сторон.

Сам же Небель приказал начать новую атаку. Но теперь вперед пошли легкие, юркие «двойки». «Ваша цель, - сказал он командирам, - только отвлечь внимание русских, чтобы они не заметили наших солдат. Поэтому – близко не лезть, бить издалека, и главное - ни в коем случае не подставляться под выстрел. Маневр и скорость, скорость и маневр!»

«Двойки» вылетели из леса и закружились в странном, замысловатом танце, изображая яростное нападение. Налетали на КВ, отскакивали вбок, прятались за уже подбитые машины. И стреляли, стреляли... Правда, без особого результата – что могли сделать их 20-мм пушки 75-мм стальной броне КВ? Как говорится, горох о стенку.

Русский монстр подумал, неспешно поводил туда-сюда «хоботом», словно к чему-то принюхиваясь, но отвечать не стал. Видимо, решил, что особой опасности пока нет. Если с ним не справились Pz.III и Pz.38(t), то чего бояться этой мелюзги? С их-то 20-мм пукалками! Пусть себе скачут, это неопасно!

Небель хорошо видел, как его пехотинцы по пояс в воде постепенно приближались к «Ворошилову». Еще две-три минуты, и на мотор полетят связки гранат. Хоть одна, да пробьет броню, подожжет двигатель. И все, дело сделано: сидеть в пылающей машине русские точно не захотят...

Но, когда до цели оставалось не более пятидесяти метров, «Ворошилов» вдруг повернул башню и ударил вдоль реки – прямо по немецким солдатам. Один ДТ, курсовой, бил вправо, другой, кормовой – влево, и оба - точно в цель. Свинцовый дождь легко косил пехотинцев, вода мгновенно сделалась красной, а уцелевшие кинулись в разные стороны, кто куда. Некоторые успели нырнуть, отплыть в сторону, но их все равно доставали длинные очереди... Это было настоящее побоище, без всякой пощады. Из восьмерых человек не выжил никто…

Гауптман Небель сжал кулаки в бессильной ярости. Вся его броневая мощь оказалась бессильна против одного-единственного русского танка! Пушки КВ не берут, подобраться и взорвать его - невозможно. Да этот «Ворошилов», похоже, просто заколдованный какой-то! Как же ему быть? Не выполнить приказ - нельзя, но еще тереть людей и панцеры - тоже очень плохо, с чем тогда наступать? Война-то только началась…

И Клаус от отчаянья решился – нужно использовать русский опыт, танковый таран. Он уже видел такой – пару дней назад, под Радеховом. Надо разогнаться сильнее (благо, местность идет под уклон), а потом на полной скорости врезаться в проклятый КВ... Тогда точно добьет его! Конечно, при этом он сам наверняка погибнет, но что делать – такова, видимо, его судьба. И лучше уж умереть с честью в бою, чем попасть под суд за невыполнение приказа.

Разумеется, в танке он будет один, другим умирать ни к чему. На нем - вся ответственность за операцию, значит, ему и делать… Небель поделился своей идеей с механиком-водителем Зигелем, тот с сомнением покачал головой: не получится, герр гауптман!

- Почему же? – удивился Клаус. – Я неплохо умею водить машину, не хуже тебя, а мимо такой громады уж точно не промахнусь.

- Дело не в этом, - поморщился Зигель, - во-первых, вас, господин гауптман, подобьют раньше, чем вы доберетесь до цели. Судя по результатам, - кивок на склон, где догорали подбитые панцеры, - русские умеют неплохо стрелять, одно точное попадание – и вам конец. Во-вторых, если даже вам удастся добраться до «Ворошилова», это мало что изменит. Вес нашей «тройки» - двадцать три тонны, у русского же, судя по габаритам, – как минимум в два раза больше. Этот стальной колосс, полагаю, от удара даже не стронется с места. А потом легко скинет вас с себя - словно котенка. Вы же сами погибнете, а мы потеряем еще один Pz.III. Бессмысленная жертва!

Небель почесал в затылке, но согласился: да, пожалуй, Зигель прав - превосходство в массе у русского колосса очевидно. Надо полагать, даже не в два, а как минимуму в два с половиной раза... В «Ворошилове» - как минимум пятьдесят с чем-то тонн, и его просто так с места не сдвинешь, не столкнешь в реку…

Клаусом овладело отчаяние – решения вопроса не находилось. А солнце между тем уже клонилось к горизонту, еще несколько часов - и станет совсем темно. А наступать ночью нельзя... Значит, он не успеет выполнить приказ, и это очень плохо. Однако «Ворошилов», как выяснилось, не собирался ждать до темноты: его двигатель внезапно взревел, и он начал медленно пятиться к мосту. А потом и пополз через него… Настил опасно заскрипел, затрещал, застонал под непомерной стальной тяжестью, даже, кажется, треснул, но все-таки выдержал. И КВ успешно перебрался на тот берег.

Клаус Небель мысленно вознес хвалу Богу – спасибо, услышал мои молитвы! Но радовался он рано: «Ворошилов» вдруг остановился и, прежде чем окончательно скрыться за лесом, сделал несколько выстрелов. Прямо по деревянным опорам моста… Фугасы легко разнесли их в клочья.

Гаупман Небель излил на головы проклятых большевиков весь свой запас ругательств, но это ничего не изменило: русские безнаказанно ушли, переправа через реку - уничтожена, ближайший путь на Ровно - закрыт.

***

…Клаус потряс головой, прогоняя неприятные воспоминания, и решил потихоньку, со всей осторожностью продолжить движение. Не стоять же ему здесь вечно! Неподвижный панцер – отличная мишень. К тому же требовалось скорее захватить мост, пока русские не взорвали его, и желательно – опять же до сумерек, чтобы потом не шарахаться в темноте. Можно легко сползти с дороги и попасть в грязевую ловушку, вытаскивай потом полночи свои машины!

И Клаус Небель отдал приказ – вперед! Возглавил атаку он сам, за ним пошли «двойки», прикрывая друг друга, а замыкала строй «тройка» фельдфебеля Генриха Кюхта (как резерв). Если надо будет – тут же вступит в бой, поддержит атаку. Хотя, по идее, ее следовало беречь – находилась уже не в лучшем состоянии: ремонтники только что заделали две дыры в ее левом борту, да и двигатель сильно барахлил, тоже получил повреждение. Но иного резерва не было – приходилось воевать с тем, что осталось.

Гауптман, разумеется, знал, что против русских орудий (как полевых, так и танковых) у его «двоек» слишком слабая защита, но надеялся на их скорость и маневренность: если что, сумеют вырваться из засады, уйти в сторону или же спрятаться за деревья. Они же проворные, вес меньше десяти тонн, легко обогнут опасный участок по обочине или же прямо по полю, а потом зайдут русским в тыл. А он тем временем примет весь огонь на себя – отвлечет внимание, даст возможность Pz.II совершить маневр...

Собственно, Клаус как бы специально подставлялся – в надежде на то, что русские, занятые им, не заметят, как его шустрые «двойки» прорвутся на фланги и подавят противотанковую артиллерию. У автоматических 20-мм Kwk.30 - отличная точностью и скорострельность (только успевай магазины менять!), без проблем справятся с русской пехотой и «сорокапятками». И тогда его панцеры ворвутся в деревню... А он завершит разгром: его Pz.III пройдет стальными гусеницами по тому, что еще будет шевелиться, вдавит людей в мягкую, податливую землю. Если те, конечно, не успеют убежать.

…И вот его танки, разбрызгивая грязь, пошли в атаку – один за другим, натужно ревя моторами. И бдительно поводя из стороны в сторону стволами орудий… Но, едва приблизились к крайней избе, как на дороге разверзся настоящий ад – слава и справа ударили русские пушки. Большевики, как выяснилось, устроили весьма серьезную засаду: спрятали в кустах не только «сорокапятки», но и более сильные «трехдюймовки».

Панцергренадеры, прямо скажем, не ожидали такого слаженного, умелого нападения – привыкли к тому, что русские отходят почти без боя. А тут – настоящий огненный вал, причем с двух сторон и, как минимум, из восьми орудий. И практически в упор...

Основной удар пришелся как раз по «двойкам»: вопреки хитрым расчетам гауптмана Небеля, русские артиллеристы, набравшись опыта, уже прекрасно знали, какие панцеры легче всего вывести из строя. Был и простой расчет – сделать на узкой, неудобной дороге затор из горящих машин. Тогда и головной «тройке» некуда будет деваться, непременно попадет в огненную ловушку. В общем, все сделали по-военному умно и правильно...

Легкие немецкие машины получали снаряды и в лоб, и в бок – и слева, и справа. Пытались, конечно, маневрировать, уходить, прорываться по обочине, но не всегда успевали: советские снаряды одну за другой выводили их из строя. Не слишком прочная 14,5-мм броневая сталь «двоек» не выдерживала прямых попаданий 76,2-мм болванок, разлеталась от удара смертельными осколками, и они ранили и калечили экипажи...

Панцеры сталкивались, ударялись, сцеплялись, вставали намертво. Экипажи быстро полезли наружу – прочь из горящих машин! Но по ним тут же начали бить прятавшиеся в кустах красноармейцы – давно этого ждали. Стреляли, может быть, не так метко, как хотелось бы, но зато густо, обсыпая каждую машину буквально градом пуль. Панцергренадеры, разумеется, отвечали из табельного оружия, но это помогало мало, слишком уж большой перевес у противника... В общем, это оказался полный разгром.

***

Сообщения Советского Информбюро

Оперативная сводка за 2 октября 1941 года

Утреннее сообщение 2 октября

В течение ночи 2 октября наши войска вели бои с противником на всем фронте.

Вечернее сообщение за 2 октября 1941 года

В течение 2 октября наши войска вели упорные бои с противником на всем фронте. На одном из участков западного направления фронта бойцы подразделения капитана Кондратенко уничтожили 12 немецких танков, 8 бронемашин и захватили много оружия.

***

Из дневника начальника Генштаба ОКХ Франца Гальдера:

2 октября 1941 года, 103-й день войны

«Тайфун». 2, 4 и 9-я армии переходят в наступление.

Обстановка на фронте:

Группа армий «Юг». Войска 11-й армии ведут контратаки на восточном участке фронта. Танковая группа Клейста, прикрывая свой восточный фланг, продолжает наступать в южном направлении. Командование группы армий «Юг» вмешалось в ход операции и развертывает фронт наступления 17-й и 6-й армий, продвигающихся сейчас на северо-восток, в обратную сторону. Два северных корпуса Рейхенау (6-я армия) и два корпуса Штюльпнагеля (17-я армия) объединяются в новую 6-ю армию с задачей наступления на Харьков. Южный корпус Рейхенау развертывается на восток и объединяется с двумя южными корпусами Штюльпнагеля в новую 17-ю армию с задачей наступления южнее Донца на юго-восток в направлении Донбасса. Эти изменения, вызванные требованиями ОКХ, следует всячески приветствовать. Можно надеяться, что удерживающаяся плохая погода не слишком замедлит темпы этой перегруппировки.

Группа армий «Центр». Сегодня в 5.30 войска, используя ясную осеннюю погоду, начали крупную операцию «Тайфун». Танковая группа Гудериана, несмотря на затруднения на своем отставшем правом фланге, продолжает продвигаться вперед. Остальные наступающие армии и танковые группы к середине дня продвинулись только на 6-12 км. На отдельных участках фронта противник поспешно отходит.

Группа армий «Север». Существенных изменений не произошло. В полосу группы армий «Север» начали прибывать части испанской дивизии и 227-й пехотной дивизии из Франции.

Обстановка на фронте вечером:

Группа армий «Юг». В Крыму существенных изменений не произошло, так как силы для дальнейшего наступления еще не прибыли. Кризис на восточном участке фронта 11-й армии преодолен. На фронте 17-й армии существенных изменений не произошло. Отмечены лишь небольшие успехи на левом фланге 17-й армии. Передовые отряды 6-й армии начали смену частей южного фланга танковой группы Гудериана.

Группа армий «Центр». Главные силы группы армий перешли в наступление («Тайфун») и успешно продвигаются. Гудериан считает, что его соединения прорвали оборону противника на всю глубину. Соединения группы Гудериана, действующие в центре, стремительно наступают на Орел. 2-я армия вела упорные бои при форсировании Десны. Ей удалось форсировать реку и отбросить противника примерно на 5 км. 4-я танковая группа рассеяла сопротивлявшиеся группы противника и продвинулась на 15 км в глубину. Войска 4-й армии успешно наступают на всем фронте и продвинулись в среднем на 6-12 км. Танковая группа Гота и 9-я армия вполне успешно наступают, продвинувшись до 20 км в глубину.

Группа армий «Север». Противник предпринимает контратаки юго-восточнее озера Ильмень (на участке 30-й пехотной дивизии). На остальных участках фронта затишье. Пленные показывают, что на ладожском участке фронта противник производит перегруппировку и пополняет свои соединения, готовясь к новому наступлению.

***

Из «Приказа германским войскам на Восточном фронте

от 2 октября 1941 года»

…Солдаты! Когда я призвал вас 22 июня, чтобы отразить ужасную опасность, нависшую над нашей родиной, вам противостояла самая большая военная сила всех времён. Благодаря вашей храбрости, мои товарищи, в течение трёх месяцев мы одну за другой сокрушали танковые бригады противника, уничтожали бесчисленные дивизии, взяли невероятное количество пленных, оккупировали обширные области - не пустые, а те, на которых противник жил, и из которых его гигантская военная промышленность снабжалась всеми видами сырья.

Через несколько недель его три наиболее важных индустриальных района будут полностью в наших руках. Ваши имена, солдаты германских вооружённых сил, и имена наших храбрых союзников, имена ваших дивизий и полков, танковых соединений и авиаэскадрилий будут навсегда связаны с наивеличайшими победами в истории. Вы взяли более чем 2.400.000 пленных, уничтожили и захватили более чем 17.500 танков и более чем 21.600 орудий. 14.200 самолётов были сбиты или уничтожены на земле.

Мир до сих времён не ведал подобного. Территория, захваченная германскими и союзными войсками, более чем в два раза больше территории Германской империи в границах 1933 года и более чем в четыре раза больше Британских островов...

…Позади вашего огромного фронта ведётся гигантская работа. Построено около 2000 мостов, 25500 километров железных дорог снова функционируют; фактически более чем 15000 километров железных дорог уже перешиты на европейскую колею. Стоятся тысячи километров дорог. Обширные территории уже перешли под контроль гражданской администрации. Жизнь там быстро восстанавливается согласно разумным законам. Стали доступными огромные запасы пищевых продуктов, топлива и боеприпасов.

Эти выдающиеся достижения оплачены жертвами, что болезненно в каждом отдельном случае, но общее количество жертв не превысило ещё и 5 процентов от количества жертв Мировой войны. Никто не знает лучше, чего вы, мои товарищи, и ваши храбрые союзники добились за эти три с половиной месяца, чем один из солдат, полностью выполнивших свой долг в прошлую войну. За эти три с половиной месяца, мои солдаты, была, по крайней мере, создана предпосылка для окончательного мощнейшего удара, который должен сокрушить этого противника до наступления зимы.

Все приготовления - насколько люди способны предвидеть - сделаны. Систематически, шаг за шагом, мы поставили противника в такое положение, что можем теперь нанести ему смертельный удар. Сегодня начинается последнее, решающее сражение этого года. Этот враг будет полностью разбит, а вместе с ним и подстрекатель всей войны - сама Англия. Потому что, уничтожая этого противника, мы также уничтожаем последнего английского союзника на Континенте. Таким образом, мы освободим Германскую империю и всю Европу от опасности, страшной которой не было со времён гуннов и – позднее - монгольских племён.

Поэтому в течение следующих нескольких недель германский народ будет с вами - ближе, чем когда-либо до этого. Мы уже испытываем самую глубокую благодарность за то, чего вы и союзные солдаты уже добились. Затаив дыхание, вся германская родина благословляет вас и будет с вами в грядущие трудные дни. С помощью Господа вы добьётесь не только победы, но и важнейшего условия для заключения мира.

Адольф Гитлер

Фюрер и Главнокомандующий Вооружённых сил

Глава 3

Глава третья

По панцеру Клауса Небеля русские пушки тоже били, но, к счастью, водитель Зиберт был готов к этому - среагировал быстро. Еще до приказа командира он резко повернул штурвал влево, уводя машину за какой-то старый сарай на обочине. За ним можно временно укрыться и ответить из танкового орудия…

Но, как выяснилось, русские только этого и хотели: выскочили откуда-то сзади и кинули на моторный отсек пару бутылок с зажигательной смесью, а следом еще - и гранату. И обратно в кусты... Раздался взрыв, затем по броне потек огненный ручей, который грозил в скором времени превратиться в настоящую пылающую реку. Двигатель же - бензиновый, займется быстро…

- Все из машины! – крикнул Небель.

Два раза повторять не пришлось: все мгновенно выскочили на броню, скатились вниз, залегли у гусениц. По ним, разумеется, стали стрелять из винтовок, пули звонко защелкали по стали. Пришлось вжаться в дорожную грязь - фонтанчики брызг вставали совсем рядом. Ни отбежать, ни даже отползти – вообще головы не поднять.

Гауптман Небель, спрятавшись за гусеницей, отдавал в ларингофон приказы - не заметив в горячке боя, что провод оборван и висит у него на уровне живота. Всё нажимал на тангету и повторял:

- Кюхт, давай сюда, прикрой нас!

Стрелок Юнгельт поднял обрывок провода, показал Клаусу, тот несколько секунд смотрел на него непонимающим взглядом, а потом громко выругался, сорвал с головы гарнитуру и бросил далеко в сторону. Как теперь вызывать Кюхта?

Но помощь все же пришла: Кюхт, державшийся позади роты, сумел избежать серьезных повреждений: несколько длинных, рваных полос на броне – не в счет, болванки лишь чиркнули по башне и ушли по касательной. Он прекрасно видел, что делается на дороге, как горит танк командира, а экипаж прячется за гусеницами, но подойти близко не мог: огонь русских пушек был слишком силен. К счастью, помогли свои же «двойки»: их густой, тяжелый дым закрыл советским артиллеристам обзор, и тогда он смог, наконец, пойти вперед. Конечно, это было очень опасно, в любой момент в горящих панцерах мог рвануть боекомплект, но нельзя же бросать своих товарищей на поле боя, а тем более – ротного!

«Тройка» Кюхта взревела и на полной скорости пошла на выручку к Небелю. Приходилось резко маневрировать, обходить пылающие Pz.II, и в то же время – прятаться за них, стараясь не подставлять свои слабые борта и корму. Черный, смрадный дым, запах горячего машинного масла и тлеющей человеческой плоти – все это наполняло воздух, дышать было совсем нечем, но Кюхт и его экипаж терпели – понимали, что от них зависят жизнь боевых товарищей.

Успели: подскочили к панцеру Небеля буквально в последнюю минуту, когда огненный ручей уже потек внутрь мотора. Еще немного – и полыхнет со всей силы, а затем наверняка взорвется боезапас. Кюхт закрыл своим боком «тройку» Небеля, давая возможность командиру и экипажу укрыться за ним. Клаус закинул раненого Зиберта на корму танка-спасителя, залез сам, туда же забрались стрелок Юнгельт и заряжающий Штассель. Наводчик Монке, к сожалению, был уже мертв. Через секунду панцер Кюхта, тяжело лязгая гусеницами, пополз обратно. Огрызался, бил из пулемета и орудия, но скорее наугад, чем по какой-то конкретной цели: из-за густого дыма почти ничего не было видно.

В башню по касательной попали еще две русские болванки, удары отозвались звонким и оглушающим гулом в ушах, но, к счастью, стальные «чушки» броню не пробили. С большим трудом, едва не врезавшись в собственную горящую «двойку», «тройка» Кюхта ушла из-под обстрела и скрылась за небольшим холмом.

Отдышались, посчитали потери – они оказались просто ужасающими: из шести машин - пять потеряно, причем две – безвозвратно: горят слишком сильно, починить не выйдет. Из людей – половина убито и тяжело ранено, а остальные слишком потрясены, чтобы что-то делать. О том, чтобы идти дальше, теперь не могло быть и речи – не с кем, да и не на чем. Осталась одна «тройка» Кюхта, и ее следовало поберечь на случай русской контратаки. Если сейчас большевики решат ударить – отвечать им будет почти нечем. Придется быстро отступать – точнее, просто бежать...

Надо дождаться подкрепления, и прежде всего – тяжелой артиллерии. Без нее, похоже, не пробиться: если даже подойдут новые машины, на узкой дороге они опять превратятся в удобные мишени…

***

К счастью, русские не решились на контратаку, очевидно, предпочли тактику засад и активной обороны. Что было логично: местность вокруг – сильно пересеченная, много ложбинок, оврагов, где легко спрятаться, а в высоких, густых кустах можно укрыть противотанковую артиллерию.. Ну, а о русских дорогах все уже было сказано: для наступающих - крайне неудобно, зато для обороняющихся – самое оно: узкие, извилистые, плохо проходимые для любой техники, даже гусеничной...

Гауптман Небель, взобравшись на пригорок, оглядел окрестности: слева и справа – картофельное поле, земля – мокрая, липкая, сплошной суглинок.Конечно, саперный батальон смог бы проложить через него гати (лес-то рядом!), чтобы прошла бронетехника, но работать на виду у русских артиллеристов… Те уже доказали, что умеют стрелять быстро и весьма точно, а снарядов у них, судя по всему, достаточно. Интересно, как они их доставляют? Скорее всего, на лошадях – самый удобный вид транспорта в данных условиях.

Русские лошадки, как успел заметить гауптман, хотя и были неказисты на вид, зато крепки и выносливы и проходили практически всюду. Говорили, что их далеки предки прибыли на Русь вместе с ордами монголов, отсюда - их невысокий рост и некоторая «мохнатость». Зато безропотные, терпеливые, способные работать почти круглые сутки. Они оказались лучше и надежней любых европейских машин: не нужно бензина, масла, обходятся подножным кормом. Клаус вздохнул: к сожалению, его танкам без горючего никак нельзя, а гусеницы, как выяснилось, недостаточно широки, чтобы свободно идти по русскому бездорожью.

Единственным утешением было то, что сам он жив и даже не ранен. К сожалению, приказ выполнить не удалось, мост не взят, но на войне всякое случается… Приходится даже иногда временно отступать. Клаус забрался обратно в танк Кюхт и связался по рации с командиром батальона майором фон Лаухертом, доложил о русской засаде. Тот приказал ничего не предпринимать, просто ждать. Вот прибудет подмога, тогда и попробуем взять деревню снова, а вместе с ней – и мост.

Через некоторое время помощь действительно прибыла - танковая рота обер-лейтенанта Вильгельма Вальшагера, шесть чешских Pz.35(t). Тоже легкие машины (броня лба – 25 мм, борт и корма – 16 мм, вооружение - 37-мм пушка и два 7, 92-мм пулемета), но других нет. Зато – достаточно маневренные и быстрые. Может, удастся обойти русских по полю и выбить из деревни?

Вилли Вальшагер поговорил с Небелем, оценил обстановку и решил наступать не по шоссе, где их точно ждала артиллерия, а действительно прямо через картофельное поле. Танки легкие, вес – как у «двоек», чуть больше десяти тонн, моторы очень хорошие, мощные, вполне хватит, чтобы выбраться из липкой грязи. И в любом случае это гораздо безопаснее, чем переть прямо на русские пушки...

Панцергренадеры грамотно выстроили машины углом назад и пошли на деревню, Небель же остался наблюдать за атакой – поддержать он все равно не смог бы, не на чем! Кроме того, следовало привести в порядок то, что еще осталось от его роты…

Проворные «чехи», как и рассчитывал Вальшагер, без особого труда преодолели картофельное поле и пошли к дерене. Русские пока молчали – очевидно, не успели занять новые позиции. Можно атаковать! Единственное, что несколько смущало обер-лейтенанта, какие-то кучи земли, тут и там видневшиеся среди пустых картофельных грядок. Не засада ли это? Как-то уж больно странно выглядят… Но он все же решил наступать – время не ждет, русские могут в любую минуту подтянуть артиллерию.

И он оказался прав – это действительно оказалась засада: среди грядок прятались истребители танков. Капитан Симонов, командир стрелкового батальона, защищавшего деревню и мост, правильно рассудил: немцы не дураки, получив один раз по зубам, второй раз в лоб не полезут, по шоссе не пойдут. Значит, попробуют в другом месте. Где удобнее всего? Правильно, в обход, через картофельное поле. Пусть оно и вязкое, мокрое, глинистое, но пройти, по идее, можно, для легкой бронетехники... Вот и надо прикрыть опасное направление.

Еще рано утром он приказал бойцам вырыть стрелковые ячейки между грядками и хорошенько замаскироваться. Что они и сделали - закопались по самые уши. Во время первой немецкой атаки истребители сидели тихо, себя не выдавали – рано еще. И вот, наконец, пришла пора...

Из противотанковых средств у красноармейцев были лишь бутылки с зажигательной смесью и тяжелые, неудобные РПГ-40, но и это вполне достаточно. Главное – правильно бросить: если «зажигалка» – сзади на моторный отсек, если же РПГ-40 – то в борт или в гусеницу. Но так, чтобы обязательно ударилась о сталь – взрыватель срабатывал лишь в этом случае. Не добросишь, промахнешься - толку не будет, ничего не произойдет. Вот и ждали бойцы до последнего, пропуская немецкие танки мимо себя, сидели, скрючившись, в тесных ячейках…

И дождались: панцеры прошли мимо, подставив борта и корму. И тут из-под земли, словно черти, стали выскакивать черные, перемазанные глиной люди и бросать в машины «зажигалки» и РПГ-40. А затем отпрыгивать в сторону и снова прятаться в земле…

Эффект неожиданности сработал: три «чеха» загорелись сразу же, в том числе и самого Вальшагера, остальные прекратили атаку, развернулись и начали стрелять. Но куда бить, было неясно: вокруг же – одни картофельные грядки, противника не видно. Советские бойцы ловко, по-пластунски ускользали от панцеров, сливались с землей, замирали в своих ячейках. И дым от горящих танков помогал им, закрывал экипажам обзор. Пулеметы густо били во все стороны, но толку от этого почти не было…

Зато активизировались советские артиллеристы: слажено, дружно заработали «сорокапятки». Они, вопреки расчетам Вальшагера, все же успели переместиться и занять новые позиции. Им отлично были видны немецкие машины – прямо-таки мишени в чистом поле. Артиллеристы подбили еще одного «чеха», а два последних предпочли сами покинуть поле боя. В общем, атака опять не удалась.

Обер-лейтенант Вальшагер сообщил о неудаче полковнику фон Заукену – командир должен знать о возникшей проблеме. Тут силами одной танковой роты точно не справиться, надо гораздо больше сил. И обязательно - поддержка с воздуха, лучше всего – пикирующими бомбардировщиками, Ю-87. Иначе эту проклятую деревеньку нам ни за что не взять…

***

Сообщения Советского Информбюро

Оперативная сводка за 3 октября 1941 года

Утреннее сообщение 3 октября

В течение ночи на 3 октября наши войска вели бои с противником на всём фронте.

Группа капитана Шевцова, длительное время оперировавшая в тылу врага на Западном направлении фронта, уничтожила свыше 3000 немецких солдат и офицеров, 32 танка и много автомашин. Только на дорогах Витебск-Смоленск и Минск-Смоленск группа разгромила 17 немецких транспортов. В районе В. был разбит батальон СС и захвачено 13 станковых пулеметов.

Вечернее сообщение 3 октября

В течение 3 октября наши войска вели бои с противником на всём фронте.

За 1 октября в воздушных боях сбито 16 самолётов противника. Наши потери - 8 самолётов. Кораблями Северного флота уничтожена немецкая подводная лодка.

***

Из дневника начальника Генштаба ОКХ Франца Гальдера:

3 октября 1941 года, 104-й день войны

Обстановка на фронте:

Группа армий «Юг». Ничего существенного не произошло.

…Начата перегруппировка 6-й и 17-й армий. Решение, которое на свой риск приняло командование группы армий «Юг», бросив два левофланговых корпуса 17-й армии в наступление на северо-восток, дает основание предполагать, что командование группы армий не едино в своих соображениях по поводу дальнейшего плана действий.

Группа армий «Центр». Ничего нового. На отдельных участках наши войска продвинулись, по-видимому, несколько больше, чем предполагалось вчера. Бросок 255-й пехотной дивизии 27-го армейского корпуса оказался безуспешным и преждевременным, принесшим нам большие потери. Причина несвоевременного начала наступления – честолюбие командира корпуса генерала Вегера.

Командование танковой группы Гота жалуется на недостаточную подвижность 1-й танковой дивизии, действующей на северном фланге танковой группы. Ничего удивительного в этом нет: дивизия недавно прибыла из-под Ленинграда, где она вела тяжелые бои и совершенно не имела времени, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок. Аналогичного положения следует ожидать в 19-й и 20-й танковых дивизиях.

Группа армий «Север». Никаких существенных изменений. Переброска испанской дивизии и 227-й пехотной дивизии несколько затягивается вследствие разрушений на железной дороге (действия партизан). Прибытие новых сил вызывает у командования группы армий колебания в отношении плана наступления.

Обстановка на фронте вечером. Отмечено очень успешное продвижение танковой группы Клейста. Успехи на левом фланге 17-й армии, где противник, очевидно, настолько малочислен, что отходит даже под натиском незначительных сил. Передовые отряды 6-й армии продолжают подтягиваться и сменять части правого фланга танковой группы Гудериана.

На фронте, где осуществляется операция «Тайфун», весьма значительные успехи. Танковая группа Гудериана достигла Орла. На остальных участках фронта группы армий сопротивление противника почти всюду сломлено (за исключением фронта 2-й армии). Танковые дивизии продвинулись на 50, а пехотные дивизии - до 40 км. Противник продолжает удерживать фронт и ведет упорную оборону всюду, где он в состоянии ее организовать. Кое-где отмечено даже подтягивание резервов противника к фронту. Признаков преднамеренного отхода нигде не заметно.

Группа армий «Север». Противник произвел сильную атаку на ладожском участке фронта (в полосе 8-й танковой дивизии), а также атаковал с востока и запада наши войска, расположенные на побережье Финского залива. Все атаки отражены.

***

Из «Радиообращения рейхсканцлера А. Гитлера к нации

по случаю открытия кампании «Зимней помощи»

от 3 октября 1941 года»

…Утром 22-го июня началось самое большое в мировой истории сражение. С тех пор прошло около трёх с половиной месяцев, и сейчас я говорю: всё с тех пор идёт согласно нашим планам. В течение этого периода времени мы ни на секунду не упускали инициативы из рук. До этого дня каждое действие принималось в соответствии с планом, так же, как ранее на востоке против Польши, позже - против Запада и, наконец, против Балкан.

Но я должен в связи с этим сказать одну вещь. Мы не ошиблись в наших планах. Мы также не ошиблись в оценке эффективности и храбрости немецкого солдата. И мы не ошиблись насчёт качества нашего оружия. Мы не ошиблись относительно прекрасной организации фронтов и службы тыла, осваивающей гигантские области. И мы не ошиблись насчёт нашего фатерлянда. Однако насчёт одной вещи мы ошиблись. Мы понятия не имели, насколько грандиозными были приготовления этого врага против Германии и Европы и как невероятно велика была опасность, как мы чудом избежали разрушения не только Германии, но и всей Европы.

Я говорю это только сегодня, потому что я могу сказать, что этот враг уже сокрушён и никогда не поднимется снова. Его мощь была сконцентрирована против Европы, которая, к несчастью, ничего об этом не знала, а многие и сейчас не имеют об этом ни малейшего понятия. Это был бы второе нашествие Чингиз-хана. Тем, что эта опасность была предотвращена, мы обязаны, в первую очередь, храбрости, выносливости и самоотверженности германских солдат, а также самоотверженности наших союзников.

…Течение это беспрецедентного процесса знакомо вам по описаниям. Из трёх германских групп армий, одна имела задачу расколоть центр и открыть пути направо и налево. Две фланговые группы имели следующие задачи: одна должна была наступать на Ленинград и другая - захватить Украину. Эти первичные задачи были в основном выполнены. Мы - к востоку от Смоленска, мы - перед Ленинградом и на Чёрном море. Мы у Крыма, а не русские на Рейне. Линия фронта, на котором сражаются германские солдаты, от 800 до 1000 километров по карте. Реальная её протяжённость в полтора-два раза больше.

…Говорим ли мы о наших летчиках-истребителях, или пилотах пикирующих бомбардировщиков, или о наших подводниках, говорим ли мы, наконец, о наших альпийских стрелках на севере, говорим ли мы о людях из подразделений СС - все они одинаково хороши. Но, прежде всего, особенно сейчас, я хочу подчеркнуть выдающуюся роль германских пехотинцев. У нас есть три дивизии, друзья мои, которые с весны прошли маршем от 2 до 3 тысяч километров. И есть многочисленные дивизии, которые совершили переходы на расстояние от 1,5 до 2 тысяч километров. Я хочу воздать должное германскому солдату. Он достиг совершенства. А также работники всех связанных с армией организаций - наполовину рабочие, но наполовину и солдаты. Потому что в это судьбоносное время практически каждый - солдат. Каждый рабочий - солдат. Каждый железнодорожник - солдат. На оккупированной территории каждый должен быть вооружён, это колоссальная территория. То, что делается в тылу, так же грандиозно, как и победы на фронте.

Кратко описывая картину уникальных достижений немецких солдат и всех, кто сейчас сражается или трудится на Востоке, я также хочу передать вам благодарность немецких солдат за превосходное, первоклассное оружие, которым страна снабдила их, и их благодарность за боеприпасы, которыми они располагают в неограниченных количествах - зависящем только от скорости их транспортировки.

Есть одна проблема - проблема перевозок. Мы проследили, чтобы во время этой великой войны была хорошо организована служба доставки вооружения и боеприпасов, потому что я знаю - нет такого противника, которого нельзя победить с помощью достаточного количества боеприпасов.

И если время от времени вы читаете в газетах о грандиозных планах других государств, о том, что они намереваются сделать, когда собираются начать, когда вы слышите о миллиардных суммах, вспомните мои слова: во-первых, мы осваиваем целый континент, который используем в нашей борьбе; во-вторых, мы говорим не о капитале, а о рабочей силе и на все 100 процентов вкладываем эту силу в дело. Если мы молчим, это не означает, что мы ничего не делаем.

Я прекрасно знаю, что другие делают всё лучше, чем мы. Они строят неуязвимые танки, которые быстрее наших и которым не нужен бензин. В сражениях мы множество из них вывели из строя. Это - решающее. Они строят чудесные самолёты, всё, что они делают, достойно удивления. Всё, что они делают, непостижимо, даже технически непостижимо, но у них нет машин, которые бы могли превзойти наши, и машины в которых мы сражаемся сегодня, не те, в которых мы будем сражаться в следующем году.

Я верю, что это удовлетворит каждого немца. Обо всём остальном позаботятся наши изобретатели, и наши германские рабочие, и работающие женщины. Позади фронта храбрости и самоотвержённости есть ещё и домашний фронт, фронт, состоящий из городов и сёл. Миллионы германских тружеников работают в городах и на селе. Весь народ объединился в борьбе.

Этот единый германский народ противостоит двум крайностям в остальном мире. С одной стороны - капиталистическое государство, которое отнимает у людей естественные права с помощью лжи и предательства, заставляя их интересоваться исключительно собственными интересами; с другой стороны - коммунистическое экстремистское государство, которое принесло невообразимую нищету миллионам и жаждет ввергнуть весь мир в такую же нищету.

По-моему, это налагает на нас только одну обязанность - бороться сильнее, чем когда-либо, прежде, в защиту наших национал-социалистических идеалов. Нам должна быть ясна одна вещь. Когда эта война закончится, то победит в ней германский солдат - представитель рабочих и крестьян, настоящий представитель народных масс. Победа будет одержана германским тылом: миллионами рабочих - мужчин и женщин, - крестьян, творческой интеллигенцией. Все эти миллионы будут победителями. Те, кто трудятся в тылу, имеют право знать, что это новое государство будет построено для них.

Фронтовой опыт породит ещё большее количество фанатичных национал-социалистов. В Германии правит один закон - тот, кто способен повести за собой - в военной ли, в политической или экономической области, - будет уважаем и ценен в Германии, но ещё более уважаемым будет простой труженик, без поддержки которого самый величайший правитель не добьётся ничего. Германский народ может сегодня гордиться. У него лучшие политические руководители, лучший генералитет, лучшие инженеры и управленцы в экономике, а также лучшие рабочие, лучшие крестьяне - лучшие люди.

Спаять всех этих людей в одно нерасторжимое сообщество - вот задача, которую решаем самостоятельно как национал-социалисты. Эта задача стоит перед Германией более ясно, чем когда-либо прежде.

Я приехал с войны на один день с моей партийной программой, выполнение которой ещё более важно для меня, чем когда-либо. Я приехал сюда, чтобы заявить германскому народу, что в рамках Зимней Помощи есть возможность продемонстрировать дух единства. Что жертвы, приносимые на фронте, ни с чем несравнимы. Что настоящие и будущие достижения германского тыла будут запечатлены в истории.

Только когда весь германский народ станет единым самоотверженным сообществом, мы сможем ждать и надеяться на помощь Господа Всемогущего. Всемогущий никогда не помогал лодырям. Он не помогает трусам. Он не помогает людям, которые сами не могут помочь себе.

Это принципиально - помогите себе сами, и Всемогущий Господь не откажет вам в Своей помощи!

Глава 4

Глава четвертая

Под вечер на помощь неудачливым панцергренадерам пришли мотоциклетная и минометная роты, а также батарея 105-мм полевых пушек. Последней были особенно рады: наконец-то что-то более-менее серьезное! Артиллерийские расчеты, не теряя времени, развернули свои орудия и открыли огонь по русским позициям. Тяжелые «стопятки» мерно забухали, в сторону деревни полетели фугасные снаряды. Свой вклад, разумеется, вносили и минометчики – добавляли огоньку. Вскоре занялись крайние избы, заполыхали сараи, бани, густой белый дым поплыл над полем… Русские не отвечали – видимо, ждали новой атаки и берегли снаряды.

Но когда через час стрелки-мотоциклисты, спешившись, осторожно пошли на разведку, выяснилось, что большевиков в деревне уже нет: во время артобстрела по-тихому перешли через овраг и скрылись. Дым от пожаров надежно закрыл этот маневр... Сражаться немецким панцерным ротам стало не с кем, но ни гауптман Небель, ни обер-лейтенант Вальшагер, разумеется, нисколько об этом не жалели - наоборот, были рады, что не придется больше жертвовать своими людьми и техникой. Мост, как ни странно, оказался целым и невредимым, русские почему-то не взорвали его. Скорее всего, просто не успели... Это тоже добавило оптимизма: ничто теперь не помешает дивизии идти на восток.

Но дальнейшее наступление пришлось отложить до утра: скоро ночь, а двигаться в темноте, понятное дело, очень опасно. Ограничились тем, что осторожно перебрались через мост и закрыли подступы к нему: а вдруг русские все же решат контратаковать?

Но ночь прошла спокойно, и уже с первыми лучами солнца панцерные роты (точнее то, что от них осталось) пошли дальше: впереди, как всегда, мотоциклисты на своих тарахтящих, подпрыгивающих на ухабах «железных конях» (с колясками и без), за ними три танка (два «чеха» Вальшагера и «тройка» Небеля), следом – минометчики и артиллеристы на крытых грузовиках. День был пасмурный, серый, снова стал моросить мелкий дождик, и это совсем не радовало: немецкая авиация, в случае чего, помочь опять не сможет. Значит, если что, придется выкручиваться как-то самим. Русских, к счастью, поблизости не наблюдалось (скорее всего, отступили достаточно далеко), шли без остановки. Но бдительно посматривали по сторонам – не нарваться бы еще на одну засаду…

Клауса Небеля несколько беспокоило то, что основные силы 35-го танкового полка значительно отстали - неожиданно наткнулись на сильное сопротивление у железнодорожного переезда, где большевики оборудовали очень грамотные позиции. Проскочить с ходу не удалось: два тяжелых «Ворошилова», умело прячась за высокой железнодорожной насыпью, держали под обстрелом всю местность, не давая даже приблизиться к себе. А немецкие артиллеристы достать их не могли: стальные монстры успевали вовремя укрыться за пятиметровым земляным валом, а потом внезапно появлялись в новом месте. И продолжали обстрел…

Кроме того, переезд был хорошо заминирован, и попытка мотопехоты преодолеть его одним рывком тоже не получилась, только людей потеряли. Пришлось отступить и ждать поддержки самолетов. А те вылететь не смогли – погода плохая, непрерывный дождь и густая, низкая облачность…

Так что панцеры Вальшагера и Небеля, прорвавшись, наконец, через вредную деревеньку, неожиданно оказались далеко впереди родного 35-го полка, превратившись, по сути, в авангард. Между ними и основными силами боевой группы полковника Генриха Эбербаха возник значительный разрыв. И это не могло не беспокоить гауптмана Небеля: он прекрасно понимал, что в любой момент русские могут ударить ему во фланг или же зайти в тыл и, таким образом, окончательно отрезать от других рот. И тогда ему и Вилли Вальшагеру придется туго: у большевиков, как выяснилось, есть еще и отличные средние Т-34, и гиганты «Ворошиловы», а у них двоих – только легкие «чехи» и одна сильно покоцанная «тройка». Да, конечно, кроме этого имелись 105-мм орудия, но снарядов к ним - не слишком-то много. Минометы же годились только против пехоты, от русских танков они точно не могли защитить…

Боевая группа Эбербаха (в которую, помимо 35-го панцерного полка, входили 33-й пехотный полк, 34-й мотоциклетный батальон, 2-й дивизион 103-го артиллерийского полка, а также 88-мм зенитная батарея и батарея 105-мм орудий) старалась по возможности не отставать от своего танкового авангарда, но это не всегда получалось. Причин было несколько: это и упорное сопротивление русских (с каждым днем - все сильнее), и разбитые, трудно проходимые дороги, и большие расстояния, которые приходилось преодолевать, и отсутствие запчастей, особенно трансмиссий и моторов. Да и тыловики-снабженцы тоже подкачали – серьезно отстали, панцергренадеры и артиллеристы уже три дня не получали горячего питания, а машины – горючего. Если дело так пойдет и дальше, наступление застопорится…

Чтобы хоть как-то решить проблему, стали грузить на моторные отсеки дополнительные бочки с бензином, а сзади прицепляли низенькие тележки с боеприпасами и продовольствием, но это оказался далеко не лучшим решением. Во-первых, заправлять панцеры прямо из бочек оказалось очень неудобно, много горючего проливалось на землю, во-вторых, такие танки-грузовозы становились легкой мишенью для русских: одно попадание – и они пылали яркими кострами. Бочки с бензином можно поджечь даже из обычного стрелкового оружия. Русские «трехлинейки» уверенно били на полтора километра, а пулеметы – еще дальше, что же тогда говорить о пушках? Любая из них превращала панцер с железными бочками на корме в пылающий факел...

Но приходилось рисковать, иначе танки (да и все другие машины) вообще встанут, а без них бороться с русскими бронированными монстрами - просто нереально.

Панцеры полковника Эбербаха шли во главе 2-й танковой группы Гудериана, их удар был направлен на Орел: следовало захватить этот областной город как можно скорее, и особенно - каменный мост через Оку. Это откроет путь на Тулу, очень важный, крупный советский промышленный и оружейный центр. После этого танки пойдут дальше - на Серпухов, а затем повернут на большевистскую столицу, на Москву. В общем, все так, как и было обозначено в плане «Тайфун»...

Но по дороге следовало захватить небольшой русский город Мценск и переправиться через речку Зушу. Вот тут-то неожиданно и развернулись очень тяжелое сражение, стоившее Гудериану немалых потерь – как в танках, так и в людях. Но это случилось чуть позже, за Орлом, а сам город, как ни странно, захватили довольно быстро и легко, практически – без боя, одним стремительным, наглым наскоком.

***

Танки обер-лейтенанта Вальшагера и «тройка» Небеля подошли к Орлу с юго-запада. До того им пришлось подавить кое-какое сопротивление на подступах, но с этим справились довольно быстро. По сути, не стали ввязываться в долгий бой, а просто обошли стороной. Русские заняли очень выгодные позиции на невысоких, пологих холмах у шоссе и подготовили глубокую оборону, однако Небель и Вальшагер, посовещавшись, решили не вступать в сражение – пустая трата времени и сил. Лучше сойти с шоссе и совершить хитрый фланговый маневр...

Конечно, это было намного сложнее, чем идти по относительно ровной «панцерштрассе», к тому же (о, редкость!) с хорошим, твердым покрытием, однако в результате выходило все равно быстрее, а время сейчас играло главную роль: нельзя позволить русским организованно отойти на запасные позиции и закрепиться. И тем более нельзя позволить им взорвать большой каменный мост через Оку. Если это произойдет, то широкая, полноводная река станет серьезным препятствием на пути всей 2-й танковой группы…

Маневр одобрил и командир 35-го танкового полка фон Заукен. Он тоже посчитал, что штурмовать укрепленные холмы смысла не имеет: у большевиков наверняка где-то спрятана сильная артиллерия, можно потерять последние машины. Пусть лучше ими займутся другие части, и в первую очередь – артиллерия и авиация, а вы идите быстрее на Орел.

Панцергренадеры так и поступили: по широкой дуге обошли русскую оборону, выскочили на ухабистый проселок, потом опять встали на хорошее шоссе (распугав при этом каких-то беженцев), и рванули прямо до города. И через какие-то два часа были уже на окраине... Их явно не ждали - Орел жил самой обычной тыловой жизнью. Горожане были абсолютно уверены, что гитлеровцы еще где-то далеко, совсем в другом месте... Даже военных патрулей на улицах не наблюдалось, не то что баррикад или же нормальной противотанковой обороны.

Немецкие танки один за другим двинулись сторону центра - мимо низеньких, беленьких домиков, утопавших в яблоневых садах. Лишь лай собак из-за высоких заборов сопровождал их… Первыми ползли «чехи» Вальшагера: Клаус Небель уступил ему главенство, ведь его «тройка» из-за проблем с двигателем могла встать в любой момент и перегородить дорогу…

Случайные прохожие, заметив танки с черными крестами на броне, в ужасе бросались в разные стороны, стараясь как можно скорее укрыться в ближайшей подворотне или переулке. Но паники и криков, как ни странно, не было: жители, очевидно, еще не могли до конца поверить, что гитлеровцы уже здесь, в городе. Каждый, наверное, думал: «Этого просто не может быть! Ведь бои идут еще так далеко…»

На одном из перекрестков навстречу панцерам выехал городской трамвай №10. Вагон, громко бренча и попрыгивая на ухабах, неспешно катился по Московской улице. Девушка-вагоновожатая заметила встречные серо-зеленые танки, но приняла их за наши, советские: немыслимо было представить, что это уже фашисты! Резко зазвонила в звонок, требуя освободить дорогу и пропустить вагон – согласно правилам дорожного движения.

Вилли Вальшагер, сидевший в головной машине, слегка усмехнулся и приказал дать предупредительный выстрел. Что и было сделано: пушка глухо бабахнула, перед трамваем вырос черно-красный фонтан, из окон вагона со звоном вылетели стекла. Испуганные пассажиры ломанули было на выход, но пара пулеметных очередей убедила их оставаться на месте.

Вилли приказал подъехать как можно ближе, затем вылез из панцера, поправил пилотку, одернул черную форму и подошел к передним дверям трамвая – те были открыты. Протянул руку смертельно бледной девушке-вагоновожатой и галантно произнес:

- Битте, фройляйн!

Та с круглыми от ужаса глазами подала руку. Обер-лейтенант помог ей спуститься на мостовую, а затем махнул рукой пассажирам:

- Шнель!

Два раза повторять не пришлось: люди, давя друг друга, полезли через все двери. Вальшагер ловко приложил руку к пилотке, шутливо отдал девушке честь, а затем вернулся в свою машину. И приказал идти дальше – вперед и только вперед! Его главной целью был большой бетонный мост через Оку. Правда, он не знал, где тот точно находится, карты города с собой не было (немецкие штабисты тоже не ждали столь быстро взятия Орла), но решил так: пойдем вдоль трамвайных путей, наверняка они выведут нас к Оке. А где река, там и мост…

И панцер пополз прямо по рельсам. Миновали рабочий район: заводы и фабрики уже были готовы к эвакуации, на обочинах тут и там стояли громоздкие деревянные ящики с тяжелым оборудованием, затем показался городской вокзал. Движение по железнодорожным путям все еще продолжалось, поезда спешно покидали Орел. В этом месте решили оставить одну из машин – чтобы воспрепятствовать эвакуации и прервать сообщение Орла с Москвой и Курском. Эту миссию взял на себя Клаус Небель – все равно его «тройка» ползла с большим трудом и лишь тормозила общее движение. Часть мотоциклетной роты осталась с ним – захватить здание и надежно перекрыть путь.

Сам же Вилли пошел дальше. Его расчет оказался верным: панцеры миновали железнодорожный мост (возле него пришлось оставить еще одну машину и часть минометчиков – охранять, чтобы не взорвали), затем улица пошла резко под уклон – значит, близко река. Так оно и вышло: вскоре показалась Ока: широкая, светло-серая, уже по-осеннему медлительная. И большой бетонный мост через нее.

Возле него были два зенитных орудия, но расчеты не были готовы к бою: просто сидели на мешках, пустых деревянных ящиках и курили, на появление танка никак не реагировали. Их больше беспокоило небо – не налетели бы «лаптежники», не завели бы снова свою шарманку… Мало того, что бомбят беспрерывно, так еще и звук при этом такой, что хоть бросай все и беги. Это выли специальные сирены, которые немецкие летчики включали при пикировании, своего рода дополнительное психологическое воздействие на противника. Очень эффективное, надо сказать: кое-кто из красноармейцев, особенно молодых, необстрелянных, не выдерживал душераздирающего звука и в панике бежал. Зажимая уши, выскакивал из укрытий и мчался, куда глаза глядят, попадая прямо под пулеметные очереди, которыми щедро поливали сверху пилоты Люфтваффе. Потери при таких налетах оказывались весьма значительными...

Но «лаптежников», к счастью, видно не было: небо свинцовое, хмурое, моросит дождик, вот зенитчики и расслабились, сели покурить, поболтать...

Вилли Вальшагер приказал мотоциклистам идти вперед – надо с ходу ворваться на укрепления, пока русские еще не опомнились. Мотоциклы громко затарахтели, помчались вниз к реке. В конце концов, их заметили, зенитные расчеты забегали, засуетились, но было уже поздно: немецкие пулеметы открыли огонь, не позволяя оказать никакого сопротивления. Зенитчики, бросив позиции, побежали…

Вслед за мотоциклистами на мост въехал панцер Вилли Вальшагера – не торопясь, уже как хозяин положения. И приказал солдатам обследовать опоры – нет ли динамитных зарядов? Но мост, как ни удивительно, оказался даже не подготовлен к взрыву.

Вилли мысленно поблагодарил Фортуну за такое редкое везение: удалось захватить важнейшую переправу практически без больших усилий и даже без потерь. Более того, весь Орел оказался в руках панцергренадеров – уличные бои так и не начались, русские просто отступили. То ли так и не поняли, что случилось, то ли совсем не были готовы к сопротивлению… Как те самые зенитчики у моста.

В конце дня в Орел вошла вся боевая группа полковника Эбербаха, однако - изрядно потрепанная: в южных предместьях неожиданно вспыхнул жаркий, ожесточенный бой. Русским удалось высадить на городском аэродроме десант, завязалась упорная схватка. У «воздушной пехоты», как выяснилось, имелись с собой не только противотанковые ружья, гранаты и бутылки с зажигательной смесью, но и ранцевые огнеметы – очень серьезное оружие: выбрасывали мощную струю пламени на расстояние до сорока метров, сжигая любую бронетехнику, а также людей. После двух-трех таких огненных «плевков» немецкие панцеры горели, как спичечные коробки (двигатели-то бензиновые!), а солдаты в панике разбегались…

Само собой, были у десантников и ППШ, и ручные пулеметы, и станковые «максимы». А сам аэродром оказался хорошо защищен, закрыт валами, словно настоящий бастион. Он закрывал дорогу на Орел, поэтому пришлось его штурмовать. Хочешь не хочешь, а мимо не проскочишь...

Десантники дрались яростно, мужественно, и далеко не сразу немцам удалось оттеснить их: долго ждали, пока не подойдет тяжелая артиллерия и не подавит отчаянное сопротивление русских. Наконец, 105-мм пушки и гаубицы встали на соседних высотах и открыли убийственный огонь. И только после этого группа Эбербаха могла продолжить наступление.

Этот бой стоил ей нескольких панцеров и больших людских потерь, возместить которые не представлялось возможным. Однако, несмотря на эту неудачу, и полковник фон Заукен, и командующий 4-й танковой дивизией генерал-майор Лангерман были очень довольны результатами дня: удалось взять крупный советский город, захватить важнейшую переправу через Оку, обеспечить беспрепятственное наступление 2-й танковой группы на Тулу и далее - на Серпухов, а в перспективе – на саму Москву...

И вообще боевые успехи дивизии за неполную неделю были весьма впечатляющими: с 30 сентября по 3 октября прошла от Глухова до Орла двести сорок километров. При таких темпах, если так пойдет и дальше, они будут у стен Кремля уже через полмесяца. Если Фортуна останется к ним все так же благосклонна, разумеется…

***

Из дневника начальника Генштаба ОКХ Франца Гальдера:

4 октября 1941 года, 105-й день войны

Потери с 22.6 по 30.9. 1941 года. Ранено - 12886 офицеров и 396761 унтер-офицер и рядовой; убито - 4926 офицеров и 111982 унтер-офицера и рядовых; пропало без вести - 423 офицера и 24061 унтер-офицер и рядовой.

Итого потеряно 18235 офицеров и 532804 унтер-офицера и рядовых.

Общие потери наших войск за период с 22.6 по 30.9 1941 года составляют 551039 человек, или 16,2 процента средней численности войск Восточного фронта, равной 3,4 млн. человек.

Обстановка на фронте:

Операции на юге успешно развиваются. Танковая группа Клейста наконец начала продвигаться в районе восточное Днепра и наступает, имея три танковые дивизии в первом эшелоне. Во втором эшелоне следует одна моторизованная дивизия, расположенная уступом за флангом. Венгерские войска будут подтянуты через Днепр.

Операция «Тайфун» развивается почти классически. Танковая группа Гудериана, наступая через Орел, достигла Мценска, не встречая никакого сопротивления. Танковая группа Гёпнера стремительно прорвалась через оборону противника и вышла к Можайску. Танковая группа Гота достигла Холма, подойдя, таким образом, к верхнему течению Днепра, а на севере продвинулась до Белого. Противник продолжает всюду удерживать не атакованные участки фронта, в результате чего в перспективе намечается глубокое окружение этих групп противника.

Группа армий «Север». Отражена контратака противника на участке корпуса Шмидта (южнее Ладожского озера). На остальных участках, прежде всего в районе Валдая и Ржева, - полное затишье.

…Во время посещения фюрера обсуждалось положение на фронте. Результаты:

а) Направить наступающую на Москву танковую группу Гудериана через Тулу.

б) Очистить от противника район Ладоги, продолжив наступление на Тихвин.

…Фон Бок отдаст Гудериану приказ оседлать шоссе Орел-Брянск, которое необходимо для снабжения танковой группы, занять Мценск и обеспечить переправу через Оку в районе Белова. В остальном Гудериан должен подготовиться к наступлению как восточнее, так и западнее Оки.

***

Сообщения Советского Информбюро

Оперативная сводка за 4 октября 1941 года

Гитлер обманывает немецкий народ

Третьего октября по радио выступал Гитлер. Поводом для своего выступления Гитлер выбрал кампанию «зимней помощи». Однако известно, что кампания «зимней помощи» в Германии в текущем году открылась месяц назад, и Гитлер несколько недель назад уже опубликовал по этому поводу обращение к населению. Таким образом, выступление Гитлера ни в какой мере не связано с кампанией «зимней помощи».

Каковы же действительные мотивы, заставившие Гитлера выступить перед населением Германии?

Огромные потери немецко-фашистской армии на Восточном фронте вызывают у населения Германии серьёзное беспокойство, тревогу и недовольство гитлеровской политикой войны и насилия. Немецкое население не верит фашистской брехне «о беспримерных победах германской армии» и всё более теряет свою уверенность в исходе войны.

Страх за состояние своего тыла - вот действительная причина, заставившая Гитлера 3 октября 1941 года обратиться по радио к немецкому населению с новой порцией столь же хвастливых, сколь и лживых посул и обещаний скорых побед. Выступление Гитлера, предназначенное для внутреннего употребления, имело задачей не только успокоить немцев, но и оправдать перед населением свою захватническую империалистическую политику.

Как известно, Гитлер был уличён всем мировым общественным мнением, что является оголтелым агрессором в отношении СССР, что он односторонне порвал договор с СССР о ненападении и без всякого повода со стороны СССР, без предъявления каких-либо претензий, без объявления войны напал на СССР, чем лишний раз продемонстрировал, что является империалистом, захватчиком чужих земель. Теперь Гитлер, и это уже не первый раз, пытается вывернуться и скрыть свою разбойничью политику.

Гитлер уверяет в своей речи, что он не нападал на СССР, а только предупредил нападение на Германию со стороны СССР. Он уверяет, что, поступая так, он ведёт оборонительную войну и защищает Европу от СССР. Но он то же самое говорил, когда захватывал Бельгию, Голландию, Норвегию, Польшу, Грецию, Югославию и уверял, что эти страны представляют угрозу для Европы и арену для нападения на Германию. И если смешно изображать Гитлера в качестве обороняющейся стороны в отношении Греции, Югославии, Польши и т. д., несмотря на то, что эти страны состояли в союзе с Англией, то тем более смешно и нелепо говорить об СССР как о стране, угрожавшей Германии, хотя бы потому, что СССР не состоял в союзе с какой-либо державой, находящейся в состоянии войны с Германией, а, наоборот, Советский Союз имел договор с Германией о ненападении, договор, благие результаты которого восхвалялись тем же Гитлером и Риббентропом в официальных заявлениях. Разве это не факт, что не советские войска вторглись в Германию, а немецкие войска - в СССР. Что может противопоставить этому известный жонглёр и профессиональный обманщик так называемый Гитлер?

Гитлер лжёт (который раз), заявляя, что Молотов во время берлинских переговоров требовал Проливов, покорения Финляндии, вторжения в Болгарию, против чего Гитлер, оказывается, протестовал. Эта ложь несколько раз официально опровергалась с советской стороны. Да что опровержение? Гитлер сам хорошо знает, что он лжёт и обманывает общественное мнение. Чем же иначе объяснить, что, после посещения Берлина Молотовым со стороны Германии и СССР было дано совместное коммюнике о том, что «Обмен мнений протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию». Разве это не факт, что совместное коммюнике было опубликовано с полного согласия Гитлера? Плохи дела Гитлера, если он думает, что общественное мнение Европы и всего мира забыло об этих и им подобных фактах, изобличающих Гитлера как профессионального обманщика.

Гитлер старается обмануть общественное мнение не только в отношении его империалистической, захватнической политики. Это он старается сделать и по вопросу о потерях Германии и СССР в настоящей войне.

Гитлеру в своей речи пришлось сделать горькое признание: «мы ошиблись в вопросе о том, какую силу представляет наш противник». Вслед за этим вынужденным признанием Гитлер приводит фантастические, бредовые цифры потерь Красной Армии. По его уверениям Красная Армия якобы потеряла 2.500.000 человек убитыми, 22.000 орудий, 18.000 танков и 14.000 самолётов. Несусветная лживость этих цифр очевидна. На самом деле Красная Армия за истекший период потеряла убитыми 230.000, ранеными 720.000, пропавшими без вести 178.000, всего 1.128.000 человек, около 7.000 танков, 8.900 орудий и 5.316 самолётов. Гитлер ничего не сказал о потерях немецкой армии. Казалось бы, кому-кому, как не немцам, знать о потерях своей собственной армии. Почему же Гитлер немецкому народу, рабочим, крестьянам, интеллигенции, не назвал ни одной цифры о потерях немецкой армии? Потому что Гитлер боится сказать правду немецкому народу, боится назвать цифры этих потерь, ибо они столь огромны, что если бы их назвать, они не оставили бы камня на камне от лживых и хвастливых заявлений Гитлера о «победах». Так, как поступает Гитлер, поступают политические шулеры и жулики.

Поскольку Гитлер скрывает от немецкого населения и мирового общественного мнения потери немецкой армии за три с лишним месяца войны с Советским Союзом, Советское Информбюро сообщает: за истекший период немецко-фашистские войска потеряли на Восточном фронте свыше 3.000.000 убитыми, ранеными и пленными, т. е. столько, сколько, примерно, немцы потеряли в прошлой мировой войне на всех фронтах за два года боевых действий. Не менее тяжелы немецкие потери и в вооружении: за три с лишним месяца войны немцы потеряли более 21000 танков, 13.000 орудий, 9.000 самолётов, сбитых нашей авиацией в воздушных боях и уничтоженных на аэродромах, не считая потерянных самолётов при взлёте и посадке. Таковы факты.

А. С. ЩЕРБАКОВ

Начальник Советского Информбюро

Глава 5

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

«Нерушимой стеной обороны стальной…»

Глава пятая

Полковнику Михаилу Катукову в последнее время часто снился один и тот же сон: 20-я танковая дивизия прорывается к Дубно. Приказ, полученный им от генерал-майора Рокоссовского, командующего 9-ым мехкорпусом, был прост и ясен – спешно прийти на помощь бригадному комиссару Попелю, чья группа героически дерется в этом небольшом украинском городке.

Как выяснилось, соседнему 8-му мехкорпусу генерала-лейтенанта Рябышева удалось внезапным ударом зайти в тыл гитлеровским корпусам и серьезно потрепать 11-ю панцерную дивизию, оторвавшуюся от основных сил группы армий «Юг». Советские танкисты и мотострелки не только с ходу заняли Дубно (захватив при этом немало трофейного оружия, в том числе – тяжелые гаубицы и панцеры), но и практически парализовали наступление всей 1-й танковой группы Эвальда фон Клеста.

Естественно, опытный немецкий генерал не мог допустить, чтобы у него в тылу действовала хорошо организованная советская группа (причем с артиллерией и бронетехникой!), поэтому велел перебросить к городу все резервы. Что и было сделано – к Дубно с разных сторон подошли две танковые и три пехотные дивизии. И это помимо тех, которые уже стояли у его стен (13-я панцерная, 111-я и 299-я пехотные).

Перевес на стороне вермахта был огромный, и группа Николая Попеля приходилось очень туго, держалась буквально из последних сил. Однако не только оборонялась, но и находила возможности контратаковать (в частности, нанесла неожиданный и болезненный удар по 16-й панцерной дивизии). Понятно, что надолго ее не хватит – драться в полном окружении, фактически без тылов и снабжения, крайне трудно, поэтому генерал Рокоссовский и приказал Михаилу Ефмовичу: надо помочь группе Попеля вырваться из ловушки.

20-ю дивизию Катукова срочно повернула от Луцка, на который она успешно наступала (и возле которого впервые столкнулась с немецкими танками) и направили на юго-запад, вдоль реки Иква, чтобы быстрее добраться до Дубно. Помешать ей немцы не могли – почти все их части уже были связаны боем. Тогда, чтобы задержать продвижение, гитлеровцы подожгли ельник у шоссе. Погода в июне-июле стояла сухая, очень жаркая, лес мгновенно вспыхнул...

Михаил Ефимович раз за разом видел во сне одну и ту же картину: пламя бежит, как резвая рыжая белка, по веткам елей, перепрыгивает с макушки на макушку, огненный шквал, раздуваемый порывистым ветром, вихрем несется над деревьями. Жар от пламени тогда был такой, что лица людей мгновенно делались красными – будто только что из русской бани. Деревья пылали весело, ярко, с оглушительным треском…

Но, тем не менее, пробиться было нужно - единственная дорога на Дубно. Если обходить – долго и не факт, что получится: к городу спешно подтягивались немецкие части, любая встреча с ними сулила новую задержку и большие потери. Тогда Михаил Ефимович решил – пойдем напролом! Первым, как таран, он поставил тяжелый КВ (единственный в дивизии), чтобы пробить проход. За ним длинной колонной выстроились остальные танки и все броневики – пусть давят огонь гусеницами и колесами. После них пойдет пехота, а затем - артиллерия и конные обозы. Чтобы лошади не пугались, им заранее завязали головы смоченными в воде полотенцами…

«Клим Ворошилов» ворвался в горящий лес, как стальной поршень: прокладывал путь широкой грудью, сметал с дороги упавшие деревья, остатки уже разбитых машин, какие-то телеги, давил гусеницами и гасил уже полыхающую траву. После него на земле оставались две широкие черные колеи, по которым и люди, и лошади шли уже без особого риска.

Танк Катукова следовал в середине колонны. В машине было душно, жарко – раскаленный воздух врывался горячим потоком. Огонь маленькими рыжими бесенятами плясал на броне, так и норовил забраться в двигатель и нырнуть в топливные баки… Получилось бы – и все, машина сгорела бы за считанные минуты. Или же взлетела на воздух - от детонации боеукладки. Вот и приходилось выжимать из двигателя все, что можно, чтобы скорее проскочить это опасное место.

«Ворошилов» шел через пылающий хвойник, показывая дорогу. Наконец, удалось проскочить огонь и выйти на берег местной лесной речушки. Экипаж, не раздумывая, направил танк с высокого обрыва прямо в воду - брызги поднялись до самых небес, холодная вода обиженной кошкой зашипела на раскаленной броне…

Чтобы не мешать другим, КВ сразу же ушел в сторону. Очень вовремя – с берега начали бухаться в речку и остальные танки: «двадцать шестые» «бэтушки», за ними – и броневики. Потом настал черед пехоты: люди прямо в одежде бросались с обрыва – скорее глотнуть воды, охладить пылающую кожу, прочистить нос и горло. Сложнее всего пришлось лошадям: они отчаянно ржали и бились в упряжках, не желая спускаться с крутого берега, пытались вырваться, но ездовые крепко держали их, вели под уздцы и, в конце концов, благополучно спустили вниз…

Несмотря на пожар, дивизия вышла к Дубно практически без потерь. Техника не сгорела, люди и лошади не задохнулись в дыму, боеприпасы и бочки с бензином не взорвались. Редкая удача! А потом было уже само сражение. Танки Михаила Катукова ворвались в Дубно, но, к сожалению, завершить дело не смогли: немцы подтянули свежие силы и сумели отбиться. А затем и сами перешли в контрнаступление.

Пришлось отходить на Клевань – чтобы самим не оказаться в «котле». Группа Попеля, к несчастью, не знала о готовящемся танковом прорыве и не смогла поддержать изнутри – наоборот, ушла совсем в другом направлении, на юг. Вот и не получилось тогда осуществить задуманное…

Затем у дивизии были новые бои, затяжные, кровавые, и опять - отступление. В августе, в самый разгар сражений на Украине, Михаила Ефимовича неожиданно вызвали в Главное автобронетанковое управление. Он сдал свою 20-ю танковую дивизию заместителю и вылетел в Москву. В ГАБТУ ему сказали: «Вы назначены командиром 4-й танковой бригады, формируемой под Сталинградом, поезжайте и принимайте ее». При этом специально подчеркнули, что экипажи надо будет набрать из людей, имеющих уже боевой опыт и хорошо знающих, как жечь немецкие танки. Через час Михали Ефимович отбыл в поселок Прудбой под Сталинградом…

После получения техники и набора экипажей 4-ю танковую бригаду переправили под Москву, в Кубинку, а 2 октября поступил новый приказ: грузиться в эшелоны и следовать в Мценск. И уже оттуда - своим ходом на Орел. Бригаду включили в состав 1-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора Лелюшенко, которому предстояло закрыть от гитлеровцев Тулу. К «городу оружейников» упорно рвались панцергренадеры Гудериана, следовало их остановить.

Глубокой ночью, под проливным дождем, загнали танки на платформы, загрузились сами и немедленно отправились в путь. Летели на юго-запад без остановок – эшелонам дали зеленый свет. Из-за спешки бригада получила далеко не всю технику, в ее составе находилось всего 49 танков: 7 КВ, 22 Т-34 и еще батальон «бэтушек» - БТ-2, БТ-3, БТ-7. К счастью, были, как полагается, мотострелковый батальон, зенитно-артиллерийский дивизион (16 орудий), транспортная и ремонтные роты, другие подразделения…

Прибыли в Мценск ранним утром 3 октября. В городе уже отчетливо ощущалась близость фронта: всюду - следы авиналетов: воронки от бомб, разбитые машины, сгоревшие дома. Настроение нервное, тревожное. В Мценске к бригаде добавились 32-й пограничный полк и добровольческий батальон Тульской оружейной школы, остальные дивизии 1-ого гвардейского стрелкового корпуса еще не подошли. Не очень много против целой танковой группы…

Михаил Катуков, чтобы правильно оценить обстановку, выехал на штабной машине к Орлу. Шоссе было плотно забито людьми, лошадьми и техникой. В сторону Мценска непрерывным потоком тянулись беженцы, спешили конные подводы и грузовики. Из разговоров стало понятно, что Орел уже захвачен гитлеровцами, и все были уверены, что немцы скоро будут и здесь, в Мценске. Вот и стремились уйти как можно дальше…

Обстановка оказалась сложной, непонятной, и Михаил Ефимович решил выслать вперед разведку: направил в Орел две танковые группы. Пусть сначала узнают, что там и как, а потом мы будем действовать. Хватит уже сражаться вслепую, без подготовки, не зная ни сил противника, ни его очного местоположения! Разведка – глаза и уши любой армии…

Первую группу возглавлял капитан Гусев, вторую – старший лейтенант Александр Бурда, каждому придали по роте мотострелков - в качестве поддержки и десанта. Остальные танковые и пехотные батальоны начали спешно закрепляться на высоком берегу Оптухи: хорошее место, легко оборонять. В случае чего, здесь и встретим гитлеровцев. А в том, что они скоро появятся, сомнений ни у кого не было: дорога на восток, по сути, была только одна – через Мценск…

***

…Костя Чуев дрался с гитлеровцами уже три с лишним месяца. Как встретил войну 22 июня в небольшом украинском Ровно, так и не прекращал сражаться. Он, молоденький лейтенант, «свежий» выпускник танкового училища, волею судеб оказался в 40-м танковом полку 20-й дивизии Михаила Катукова. Вместе с ней бился у Дубно и Клевани, был дважды контужен (к счастью, не сильно), ранен в руку, но своего командирского места в «бэтушке» не оставил. Пока танк совсем не сожгли во время очередного боя: БТ-5 случайно вылетел на немецкую противотанковую 37-мм Pak.35/36 и получил прямое попадание в башню.

Удар был сильным (немцы стреляли с очень близкого расстояния, практически - в упор), Костя на время оглох, почти ничего не соображал, но все-таки сумел самостоятельно покинуть машину. И еще помог выбраться своему мехводу Ивану Лесовому... Затем они уже вместе вытащили заряжающего Бориса Локтева – тот был без сознания. Гитлеровцы по ним стреляли, но не попали: успели залечь за кормой родной «бэтухи» и дождаться окончания боя и незаметно отойти...

В перелеске привели в чувство Бориса, сами пришли в себя и ночью пошли на восток. В их батальоне больше не осталось ни одной «бэтухи», танкисты временно стали пехотинцами...

Затем Костя с товарищами попал в другую часть - 4-ю танковую бригаду. Полковник Михаил Катуков, получив новое назначение, не забыл о своих боевых товарищах, с кем плечом к плечу дрался в первые, самые трудные дни войны, вызвал их в Прудбой. Еще бы: и опыта, и умения у них более чем достаточно, значит, им и сражаться на новой технике. Так лейтенант Чуев, младшие сержанты Иван Лесовой и Борис Локтев оказались под Сталинградом.

В качестве «боевого коня» им дали новенький Т-34 – прямо из заводских цехов! Костя внимательно осмотрел боевую машину и восхищенно зацокал языком: «Класс! Ну, теперь мы покажем фрицам! За всё с ними рассчитаемся!» Радость его была понятна: «тридцатьчетверка» - это вам не легкий БТ-5 со слабой броней (всего 13 мм) и 45-мм пушкой, она защищена куда лучше. А большие углы наклона броневых листов и плавные изгибы башни позволяли надеяться, что немецкие болванки будут лишь скользить, но не пробивать прочную 45-мм броню. Орудие же – просто мечта: калибр - 76,2 мм, длинное, позволяет бить вражеские машины на дальней дистанции. В качестве четвертого члена экипажа, стрелка-радиста, Костя получил рядового Михаила Малова.

Миша был уроженцем Сталинграда, учился в техникуме связи и, когда началась война, сразу же попросился на фронт - добровольцем. Но его направили на курсы стрелков-радистов – они очень нужны в наших танковых войсках. И вот, после окончания, Миша, наконец, попал и во взвод Чуева.

Косте он сразу понравился: грамотный, смышленый парень, к тому же - комсомолец. Естественно, за Мишей тут же закрепилось прозвище Малый, но он не обижался: привык уже, так звали его и во дворе, и в школе, и в техникуме. Хотя, стоит заметить, ростом Миша был совсем не маленького, наоборот – выше среднего, да и вообще – довольно крупный парень. В танке ему было несколько тесновато (еще повезло, что попал в Т-34, а не в БТ, там вообще бы не развернулся), но он наделся, что как-то приспособится, привыкнет: уберет под себя ноги, ужмется...

Так оно и вышло, уместился, однако локтями все же иногда задевал мехвода Лесового, за что получал довольно резкие замечания. Проще, конечно, было бы взять кого-то помельче, но опытный Костя Чуев прекрасно знал: крепкий боец всегда пригодится. Если, скажем, надо будет срочно натянуть гусеницу или починить двигатель. Да и для других работ тоже: загрузить снаряды, вырыть для танка укрытие, нарубить лапника и веток для ночевки, принести воды. Вот и нужна физическая сила.

У Кости во взводе было три Т-34, они входили в роту капитана Гусева. Но с ротным отношения у Чуева как-то не заладились: капитан считал себя уже бывалым танкистом и посматривал на молодого лейтенанта несколько свысока, разговаривая, что называется, через губу. Хотя у Кости реального боевого опыта было, пожалуй, гораздо больше: одно сражение у Дубно чего стоило! Но он старался не обращать на это внимания… В конце концов, мы делаем одно дело – деремся с проклятыми фашистскими захватчиками!

Днем 3 октября Костин взвод вместе с ротой пошел в сторону Орла. Благополучно добрались до села Иванковское, где капитан Гусев решил разделить силы - выслал на разведку лишь взвод младшего лейтенанта Овчинникова. Оставшиеся два (десять машин) оставил в резерве – на всякий случай. Вполне оправданное решение: обстановка в городе - неясная, рисковать не стоит. Три Т-34 Овчинникова пошли вперед и без помех добрались до окраин города. Но тут выяснилось, что их ждали: из-за низеньких домиков и деревьев неожиданно ударили немецкие орудия.

Это были в основном 37-мм Pak.35/36, броню «тридцатьчетверок» они пробить, разумеется, не могли, зато легко поджигали запасные баки, размещенные на корме. Через минуту емкости запылали… К счастью, Овчинников не растерялся, приказал сбросить их на землю, машины уцелели.

Но один Т-34 (самого младшего лейтенанта) был поврежден - снаряд разбил у него верхние катки. Тогда танк взял на буксир другой Т-34, все три машины начали медленно отползать назад. Но опять не повезло - напоролись на другую засаду: гитлеровцы, укрывшись деревьями, забросали их гранатами и бутылками с зажигательной смесью, машины опять загорелись. Экипажи отбивались, как могли, стреляли из пушек и пулеметов, но отстоять свои Т-34 не получилось. Пришлось спешно покинуть их…

Капитан Гусев выслал на помощь Овчинникову два тяжелых КВ – чтобы, если можно, вытащить «тридцатьчетверки» и спасти экипажи. Но это окзалось ошибкой: тяжелые, громоздкие «Ворошиловы» еще меньше подходили для боев в городе, особенно в узких улочках-переулочках, чем «тридцатьчетверки». В результате оба КВ тоже безвозвратно сгинули среди пылающих садов...

Ждали возвращения хоть кого-то, но не вернулся никто. И связаться по рации с экипажами не удалось – очевидно, все погибли в неравном бою. Это было очень обидно: потеряли отличные танки (особенно КВ), причем без всякой пользы – обстановку в городе так и не выяснили. Больше Гусев не рисковал, оставшиеся Т-34 поставил в засаде. Рассудил примерно так: если немцы все же пойдут на Мценск, мы их встретим. Дорога-то одна, никуда не свернешь…

Ночью опять заморосил дождик, небо затянули черные тучи, почти ничего не видно. Только вдали, у самого Орла, колыхалось багровое зарево – горели дома и сады предместий. Настроение у танкистов было самое мрачное: не лучшее начало сражения, половину машин уже потеряли.

Утром дозорные услышали отдаленный шум двигателей и лязг гусениц. Срочно разбудили капитана Гусева, тот приказал готовиться к бою. Судя по звуку, шла целая колонна, значит, сражение будет жарким. И точно: в зыбком, предрассветном сумраке (дождь, к счастью, уже прекратился, небо немного очистилось) увидели десять коробчатых, угловатых силуэтов. Точно фашисты! Ну что ж, поквитаемся за наших!

***

Костя Чуев припал к прицелу, ловя в тонкое перекрестье линий головную немецкую машину. Вот она, с черным крестом на покатом лбу, уже совсем близко. Чуть поправил горизонтальную наводку, чтобы снаряд точнее лег под башню, нажал правой ногой на педаль. Выстрел! «Тридцатьчетверка» присела, слегка качнувшись на гусеницах, бронебойная «чушка» понеслась навстречу немецкой машине. Попадание! Панцер резко встал, орудие опустилось вниз. Немецкий экипаж полез наружу – спасаться, пока совсем не добили. Пока еще есть такая возможность...

Костин Т-34 стоял первым в засаде, стрелять ему было очень удобно. И видно хорошо – уже почти светло. Свой танк Чуев замаскировал под стог – целый час всем экипажем таскали сено, укрывали, прятали. И позицию выбрал очень выгодную – на небольшом пригорке, откуда - прекрасный обзор. Так что – бить и бить гитлеровцев!

Чуев выстрелили еще раз – уже во вторую машину, но не попал – «тройка» резко ушла влево. Тогда приказал мехводу Лесовому: «Уходим!» Тот сдал назад и вправо – на запасную позицию. Стоять во время сражения на одном месте нельзя – тут же подобьют, особенно когда хорошо виден огненный факел выстрела. Отошли назад, затем вправо – на новое место.

«Короткая!» - Костя слегка толкнул носком сапога мехвода. Впрочем, тот и сам знал – уже остановил машину. Костя показал кулак заряжающему Борису Локтеву – бронебойный! Во время боя в машине стоял такой шум, что почти ничего не было слышно, вот и приходилось пользоваться знаками: ладонь – давай осколочно-фугасный, кулак – бронебойный. Локтев со звоном закатил снаряд в казенник – готово, командир!

Чуев правой рукой быстро закрутил рычаг поворота башни, левой – подъема орудия, совмещая марку прицела с целью. И снова нажал ногой на педаль. Пушка отрывисто бабахнула, однако болванка опять лишь слегка чиркнула по башне немецкого танка – тот вовремя сдал назад и в сторону, уклонился от удара. «Черт! - выругался Костя, - вертлявый какой попался!» И в третий раз показал кулак Локтеву. Наконец, получилось: стальная болванка врезалась туда, куда нужно: в тупое «рыло» панцера. Тот аж подпрыгнул от неожиданности, а затем, немного пройдя по инерции, сполз на обочину шоссе и замер боком. В очень невыгодном положении… Разумеется, Костя тут же этим воспользовался: следующий бронебойный угодит точно в башню Pz.III.

От взорвавшегося боекомплекта панцер сначала немного подбросило, приподняло над шоссе (даже гусеницы провисли), а затем тяжело грохнуло об землю. Танк буквально развалился на части... Черно-красное пламя поглотило остатки машины, над дорогой поплыл едкий, удушливый запах горелого масла… Никому из панцергренадеров спастись, естественно, не удалось.

Другие советские экипажи тоже не сидели без дела – били дружно и метко. Немцы вскоре поняли, что попали в серьезную передрягу, стали сдавать назад. Но на шоссе уже горело несколько машин, они сильно мешали маневру. В общем, пока разъехались, потеряли еще две машины. Пять оставшихся, отстреливаясь, пошли обратно к Орлу. Бой закончился, общий счет за сутки оказался равным – пять на пять.

Костя Чуев вылез из башни, с трудом отдышался. Да, наглотался он гари… Лицо – черное от копоти, волосы - потные, слипшиеся, но ничего – главное, что отомстили за товарищей, не дали немцам прорваться к Мценску. А то как хитро придумали: под утро, почти в темноте, незаметно атаковать и взять город с налета. Но ничего у них не получилось…

Костя был очень доволен и результатом сражения (на его счету – еще два подбитых панцера), и действиями экипажа – все работали слажено, четко. Жаль, конечно, что не все немецкие машины удалось уничтожить, часть ушла, но так уж вышло. Никогда не знаешь, чем закончиться бой, в любой момент все может круто перемениться: вот ты громишь фашистов, жжешь их панцеры, а через минуту – уже тебя подбили, и ты сам вынужден бежать, спасаться. Война есть война, что ни говори!

***

Из дневника начальника Генштаба ОКХ Франца Гальдера:

5 октября 1941 года (воскресенье), 106-й день войны

Обстановка на фронте:

Группа армий «Юг». Танковая группа Клейста развивает наступление на юго-восток. Манштейн (11-я армия) переносит направление главного удара на северный фланг, чтобы сбросить отходящего перед его фронтом противника в Азовское море.

Сражение на фронте группы армий «Центр» принимает все более классический характер. Танковая группа Гудериана вышла на шоссе Орел-Брянск. Части противника, контратаковавшие левый фланг танковой группы Гудериана, отброшены и будут в дальнейшем окружены. 2-я армия быстро продвигается своим северным флангом, почти не встречая сопротивления противника. Танковая группа Гёпнера, обходя с востока и запада большой болотистый район, наступает в направлении Вязьмы. Перед войсками правого фланга танковой группы Гёпнера, за которым следует 57-й моторизованный корпус из резерва, до сих пор не участвовавший в боях, противника больше нет.

4-я армия заходит фронтом на север. Степень сопротивления противника на различных участках неодинакова. Становится ясно, что противник хочет удержаться, но не может. 9-я армия находится в довольно трудном положении. Наступление 3-й танковой группы приостановилось из-за отсутствия горючего и возобновится только во второй половине дня. Пехота, совершая форсированные марши, быстро подтягивается, так что можно надеяться, что сопротивление противника, упорное и, видимо, на отдельных участках организованное, будет вскоре сломлено. Противник перебрасывает силы со спокойного участка фронта перед северным флангом 9-й армии (23-й армейский корпус, который еще не атаковал противника) на юг против нашей северной фланговой ударной группы.

Группа армий «Север». ОКХ отодвинуло срок начала наступления на ладожском участке фронта и отдало приказ об отводе с фронта подвижных соединений, которые могут только зря понести потери в этом районе, поскольку условия местности здесь крайне неблагоприятны для действий подвижных соединений. Наступление будет начато, как только удастся сосредоточить достаточное количество пехоты за счет перебрасываемых сюда пехотных частей из тыла. Тем временем подвижные соединения отдохнут и пополнят личный состав и материальную часть.

Генерал Богач. Наблюдается движение эшелонов по железным дорогам с севера на Москву, от Валдайской возвышенности на Москву и от Ржева и Вязьмы на Калугу. Отмечена продолжающаяся эвакуация из Донбасса и с Кавказа.

***

Сообщения Советского Информбюро

Оперативная сводка за 4 октября 1941 года

Утреннее сообщение 4 октября

В течение ночи на 4 октября наши войска вели бои с противником на всём фронте.

По дополнительным данным, стало известно, что наши части на одном из участков Юго-Западного направления фронта, нанесшие сильный удар мотопехотной группировке немецких войск, захватили большие трофеи, в том числе около 500 автомашин и 250 мотоциклов. На другом участке Юго-Западного направления фронта на наших минных полях противник за один день потерял 650 солдат и офицеров.

Вечернее сообщение 4 октября

В течение 4 октября наши войска вели бои с противником на всём фронте. За 2 октября в воздушных боях сбит 51 самолёт противника и 2 аэростата. Наши потери - 19 самолётов. На подступах к Москве 3 октября сбито 3 немецких самолёта и 4 октября сбито 5 немецких самолётов.

На одном из участков западного направления фронта наши самолеты уничтожили два эскадрона немецкой кавалерии, две роты пехоты, 64 автомашины и 25 орудий. В воздушных боях сбиты 7 самолетов противника и 2 аэростата.

В Баренцевом море потоплено три транспорта противника.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге