Стальной гроб

Глава 1: Незапланированный Выход

19 июля 1944 года

На пирсе верфи Deutsche Werke в Киле стояла новая, только что вступившая в строй, боевая подводная лодка U-798 Типа VIIC. Капитан-лейтенант Фридрих Крупп собрал свой экипаж у подлодки, чтобы провести последний инструктаж перед первым боевым походом.

Первый Вахтенный офицер, обер-лейтенант цур Зее Гюнтер Шульц, делал перекличку.

— Гидроакустик Ганс Майер!

— Здесь, герр Оберлейтенант!

— Рулевой Клаус Зиммер!

— Здесь, герр Оберлейтенант!

— Штур...

Не успел он договорить, как с моря донесся нарастающий гул. Завыла портовая сирена — это был сигнал воздушной тревоги. Сквозь низкие облака уже пикировали силуэты британских бомбардировщиков.

— НА КОРПУС! ВСЕМ ВНИМАНИЕ! — рявкнул капитан Крупп.

Земля содрогалась от взрывов, обломки пирса летели в воду. Когда один из бомбардировщиков, нацелившись на лодку, начал сброс, его внезапно настиг огонь немецкого истребителя Bf-109. В небе над гаванью начался воздушный бой.

— Всем в лодку! Выходим немедленно, преждевременно! — кричал командир, отталкивая боцмана.

— Сэр, мне нужно бежать домой, в Камп, там мои дети и жена! Вдруг с ними что-то случилось? — в смятении говорил Ганс.

— Ничего с ними не случится! Бегом на боевые посты, нужно отливать главный балласт! — жестко кричал Фридрих.

— Мы отправимся надолго, а если им уже нужна помощь...

— Хватит диалогов, матрос! Марш на лодку! — голос капитана стал стальным.

Гансу ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он послушно нырнул в люк. Зная, что его смена начнется только ночью, он направился в носовой отсек, где обычно отдыхал экипаж, чтобы переждать погружение.

— Центральный пост, вахтенный! Двигатели — полный вперед!

— Слушаюсь! Двигатели — полный вперед! — повторил Гюнтер Шульц, передавая команду в машинное отделение.

— Гюнтер, сколько у нас торпед? — спросил Фридрих, крепко держась за поручень.

— Девять, герр Капитан. Пять в аппаратах и четыре запасных в трюме.

— Девять?! Наша лодка вмещает четырнадцать! Где остальные пять?! — брови капитана поползли вверх.

— Извините, герр Капитан. Мы планировали выход через два дня. Из-за внезапного налета мы попросту не успели загрузить последние пять запасных торпед из бункера. Мы вышли с тем, что успели закрепить.

— Недопустимо! Ладно. Штурман, проложить курс к Северной Атлантике, через пролив Скагеррак.

— Курс проложен, герр Капитан! — четко ответил штурман.

— Воздушный бой еще идет? Поднимите перископ, слишком тихо, — приказал капитан Фридрих.

— Слушаюсь! Перископ поднимается! — ответил Вахтенный офицер.

Посмотрев в окуляр, командир увидел только пылающие руины пирса.

— Чёрт! Здесь одни руины. Опустите перископ! Когда выйдем в море, начнем всплытие.

— Слушаюсь!— ответил вахтенный.

Ганс сидел, прислонившись к переборке носового отсека, стараясь расслабиться.

— Ганс, — окликнул гидроакустика один из матросов, Пауль, сидевший рядом.

— Да? — ответил Ганс.

— Сколько тебе лет?

—Мне? А... двадцать четыре.

— Ты хоть разбираешься во всех этих штуках?

— Вроде бы да, я же учился это делать.

— Вроде бы?! — переспросил второй матрос, Генрих.

— А что если из-за твоего "вроде бы" мы потонем?

— Хм... не знаю. Но умереть я себе точно не дам, так что...

Не успел Ганс договорить, как Генрих выкрикнул:

— Вы слышали?! Он будет спасать свою шкуру! На всех остальных ему наплевать!

Матросы которое находились там же засмеялись

— Ты не дал мне договорить! Я говорил, что не дам себе умереть, потому что буду активно слушать и развивать свое умение!

— Надо быстрее говорить, щенок!

— Эй, Генрих, за что ты так? Ведь он реально не успел договорить, — вступился Пауль.

— Вот видите, Пауль защищает Ганса, который будет спасать только себя! — яростно продолжил Генрих.

— Я говорю, что ты не дал ему договорить! А что если ты будешь спасать только себя?!

Генрих, ослепленный яростью, накинулся на Пауля, и в тесном носовом отсеке началась драка.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — громовой крик Капитана Круппа заставил парней моментально вытянуться по стойке "смирно".

— Он начал драку, герр Капитан! Из-за того, что я сказал, что он трус, когда он также говорил про Ганса, который спокойно ждал своей смены! — выпалил Пауль.

— Так всё было? — спросил Капитан, глядя на Ганса.

— Да, сэр. Он не дал мне договорить, и все меня высмеяли.

— Генрих! Если еще раз такое повторится, закрою тебя в кормовом отсеке на двое суток! Вы не матросы на барже, вы — экипаж подводной лодки!

— Яволь, герр Капитан!

— Что бы я больше такого не видел, — Капитан Крупп развернулся и ушел к посту Старшего механика, чтобы проверить состояние батарей и готовность электромоторов к глубокому погружению.

Генрих злобно сплюнул мимо Пауля и, развернувшись, ушел в машинное отделение.

— Да ты охренел, видимо! — кричал ему Пауль, но остался на месте.

— Не обращай на него внимания, — сказал Пауль Гансу.

— Он такой, потому что хотел выпить свой последний шнапс в городе, а тут мы уже отправились. Он потратил на него 50 рейхсмарок.

— Ясно, — ответил Ганс

— Ладно, я пойду отдыхать. Давай, держись, — Пауль развернулся и ушел.

Ганс хмыкнул и продолжил смотреть на пожелтевшую фотографию своей жены.

Конец Главы 1.

Глава 2: Первое покорение глубин

— Штурман, где мы сейчас? — Голос капитана был сухим, как песок.

— Мы вот здесь, капитан.

— Ты знаешь, какая здесь глубина?

— Девяносто метров, — ответил штурман.

— Первый вахтенный, учебное погружение на восемьдесят метров, — приказал капитан.

— Есть, учебное погружение на восемьдесят метров! — Вахтенный, кажется, сам не верил в то, что говорит.

— Тревога! Погружение! Все по местам! — закричал вахтенный. Его голос сорвался на визг.

Весь экипаж рванул на свои места, и лодка начала погружаться только через четыре мучительных минуты. Внутри раздался грохот перекладываемых механизмов, скрежет балласта, и воздух, который уже был тяжелым, наполнился едким запахом хлора от батарей.

— Слишком долго! Если так продолжать, однажды от эсминца мы все здесь умрем, — прорычал капитан. Его кулак тяжело, с ненавистью опустился на стальную обшивку перископа.

— Нужно больше практики, — ответил ему вахтенный, отчаянно вытирая пот, который щипал глаза.

— Я знаю и без тебя, — строгим голосом ответил капитан. В его словах звенела усталость от непомерной ответственности.

— Сейчас 19:43, всплывем в 22:30. Давайте средний ход, — сказал капитан.

— Слушаюсь! Средний ход! — повторил вахтенный.

— Я пойду спрошу, как дела у кока, — спокойно молвил капитан, стремясь вернуть в этот стальной гроб хоть немного нормальности.

Фридрих, резко развернувшись, ушел. Он ощущал привычный, оглушающий гул электрических двигателей, ставших вторым сердцем субмарины. Каждый шорох в стальной коробке был ему знаком и вызывал нервный тремор.

— Что готовишь? — спросил капитан.

— Айнтопф, гер капитан, — ответил тому повар. Паровые облака едва рассеивались в тесном камбузе, заставляя дышать горячим, влажным воздухом.

— Айнтопф, интересно. Сколько еще осталось?

— До полной готовности двадцать минут.

— Хорошо, надеюсь, матросам понравится!

— Спасибо, гер капитан!

— Что ж, не буду отвлекать. Продолжай в том же духе!

— Яволь, капитан!

Время 21:00:

— Штурман, мне нужно наше местоположение.

— Сейчас мы вот здесь, сектор BF 13. Тишина давит, капитан.

— Ага. Долго ли еще продержиться эта глубина?

— Учитывая нашу скорость в четыре узла, где-то три часа.

— О, ну это хорошо. Ладно.

Время 21:20

— Привет. Теперь моя очередь, иди отдыхай, — говорил Ганс.

— Хорошо, спасибо, — ответил ему Карл Шмидт.

Ганс, сев, надел наушники и начал заниматься своим делом, параллельно разбираясь во всем. Каждый щелчок гидрофона в его ушах нес потенциальную угрозу, заставляя сжиматься сердце.

Время: 22:00

— Старший механик, какой у нас уровень СО₂? — спросил командир.

— 1,4% процента, сэр. Пока что более-менее нормально, — ответил механик. "Еще полчаса вдыхать этот газ ," — пронеслось в голове капитана.

— Хорошо. Через полчаса всплывем, — с холодным как сталь голосом сказал капитан.

Фридрих Крупп развернулся и ушел к офицерам, которые сидели за столом.

— Что ж, господа, отплыли мы более чем хорошо, как вы уже могли заметить, — говорил вахтенный.

— Вы видели Ганса? Он перед тем как мы отплыли, рвался к семье, но я его не пустил, ведь отплывали немедленно, — говорил капитан. В его глазах промелькнула тень вины.

— Через пятнадцать минут мы уже будем всплывать. Подышим свежим воздухом наконец-то, — говорил вахтенный. В этих словах была почти молитва.

— Главный инженер, сколько у нас топлива? — спросил капитан.

— У нас еще 74 950 литров, — ответил механик.

— Ну, еще хватит надолго!

— Ох, черт, как я мог забыть! У нас же шнапс еще есть!

Капитан потянулся к шкафчику, открыв который, достал шнапс и налил всем, кто сидел за столом. Даже в стальной коробке, стиснутой океаном, оставалось место для традиций. Шнапс обжигал горло, ненадолго снимая усталость и страх.

— За нас, господа? — обратился капитан.

— ЗА НАС! — крикнули офицеры. Звук был почти звериным рыком облегчения.

— Ого, уже 22:20! Я думал, прошло меньше времени. Перископная глубина! — сказал капитан.

— Слушаюсь! Перископная глубина! — ответил вахтенный.

Время 22:26

— Поднять перископ! — крикнул капитан.

— Есть, поднять перископ!

Капитан , осмотревшись, ничего не увидел. Волны были небольшие, горизонт чист. Лишь лунный след, словно серебряная игла, маячил вдалеке, давая ложную надежду.

— Опустить перископ!

— Есть, опустить перископ!

— Всплываем! — отдал приказ командир. Голос его дрогнул от нетерпения.

— Есть! Всплываем! — крикнул первый вахтенный.

Подлодка начала всплытие, и, поднявшись, открыла люки. Экипаж наконец-то почувствовал свежий воздух.

— Ну наконец-то свежий воздух, — спокойно сказал Ганс. Глубокий вдох обжег легкие после спертого воздуха отсеков, но это было самое сладкое жжение в мире.

— Штурман, мы в том квадрате, где и были? — спросил капитан.

— Да, все еще там!

— Зарядите батареи! — приказал капитан.

— Слушаюсь! Зарядить батареи! — крикнул вахтенный.

— Я наверх, а ты, Гюнтер, иди поспи. Тебе это более чем нужно, — сказал капитан. Он хотел, чтобы кто-то из его людей отдохнул.

— Яволь, капитан!

— Капитан!! — Голос Ганса прозвучал как выстрел в тишине. В нем была паника.

— Да? — ответил капитан, держась за лестницу. Сердце его тут же сжалось.

— Мне кажется, я слышу гул самолета!

— Стоп, двигатели! — крикнул капитан. Ганс, сидящий у гидрофонов, был его единственным спасением, его ушами в этом слепом мире.

— Да, это самолет, наверное, бомбардировщик. Пеленг 234°.

Командир рванул на мостик и, посмотрев в бинокль, увидел приближающийся немецкий самолет. Черный крест на крыльях стал единственным успокоением в этой ночной мгле, символом спасения, а не смерти. Он с облегчением выдохнул, отпустив напряжение, которое сдавливало грудь.

— Фонарь!

— Вот, гер командир! — сказал один из наблюдателей, протягивая дрожащую руку.

Командир, взяв фонарь, начал мигать азбукой Морзе: −....−.−...−..−.−−.−−−−.−−−.−−......−−−−..

Что значило: «Не стреляйте, мы свои».

— Они это увидели? — спросил первый наблюдатель, сжимая зубы.

— Я уверен, что да! — ответил ему командир.

— Двигатели, полный вперед! — крикнул капитан и продолжил стоять на мостике. Он чувствовал, как палуба лодки начинает резать волны, набирая скорость, уходя от призрачной опасности.

Конец главы 2

Глава 3: Неудачний груз

— Капитан! Вам радиограмма! — Голос радиста Германа прозвучал резко и тревожно в тесном отсеке.

— Давай сюда, — спокойно, но властно молвил капитан.

Он развернул клочок бумаги. Сообщение было кратким и не оставляющим места для споров:

"U-798. Срочно доложите ваше текущее местоположение в Лорьян. Оставайтесь на этой позиции до прибытия торгового судна. Флаг: Третий Рейх с незначительными искажениями. Принять груз, немедленно транспортировать в Испанию. Приказ Штаба."

— Чёрт побери! Нам этого ещё не хватало! — Капитан с силой сжал бумагу.

— Что-то стряслось, герр Капитан? — спросил 2 надзорный, Эдгар, с беспокойством глядя на командира.

— Поиск конвоя отменяется! — злобно прошипел капитан.

— Тысяча чертей! Я думал, мы воевать плывём! Ой, извините за выражение, герр Капитан! — воскликнул первый надзорный, Фридрих, которого звали так же, как и капитана.

— Ничего. Герман! Немедленно передать наши координаты в Лорьян! Главный механик, сбросить ход до минимального, занять позицию ожидания! — приказал Капитан Фридрих Крупп.

— Есть! Координаты переданы! — отозвался Радист Герман.

— Есть! Дизели на минимальном! — крикнул Главный механик.

Командир взял микрофон и нажал кнопку трансляции, его голос разнёсся по всей лодке:

— Внимание, экипаж! Поиск конвоя отменяется! Паршивцам из Лорьяна вздумалось, чтобы мы перевезли... кое-кого. Возможно, это даже не человек, а нечто более важное. Но охота отменяется. Мы остаёмся здесь и ждём!

По отсекам прокатилась волна криков недовольства и разочарования — мы жаждали боя!

В мыслях у рулевого промелькнуло: "Плохо говорят про командование... Нужно будет доложить."

— Штурман, подтверди позицию.

— Да! Мы точно на указанной точке! — ответил Штурман Франц.

08:54

Капитан стоял на мостике, напряжённо вглядываясь в горизонт.

— Где же они? Мы стоим на месте уже несколько часов.

— Герр Капитан, может, это ошибка? Может, они не нам? — сомневался первый надзорный.

— В радиограмме чётко указан U-798. Это наш приказ, и они знают наши координаты! — ответил Фридрих Крупп.

— Вернуться к осмотру!

— Яволь, герр Капитан!

09:34

— Капитан! Торговый корабль! Флаг искажён! Пеленг сто шестьдесят семь! — Закричал первый надзорный.

Капитан обернулся, схватил бинокль.

— Это он! Приготовиться к швартовке! — загремел его голос.

10:36

— Вот ваш груз, — сказал капитан торгового судна, его голос звучал холодно.

— Кто он? — потребовал объяснений Фридрих.

— Это уже не ваша забота. Ваше дело — доставить.

— Хорошо. Снимите с его головы этот проклятый мешок.

Последовало движение. Перед капитаном стоял молодой парень, лет двадцати, с испуганными глазами.

— Плавать умеешь? — спросил Фридрих Крупп.

— Немного, — ответил парень, едва шевеля губами.

— Проходи на борт. Штурман, проложить курс на Испанию! Сейчас начнём погружение.

— Л-ладно, — тревожно пробормотал парень.

— Погружение! — скомандовал капитан.

— Есть, погружение! — отозвался Вахтенный.

— На семьдесят метров!

— Есть! Погружение на семьдесят метров!

Лодка начала проваливаться под воду. Через три минуты и тридцать секунд она находилась на глубине тринадцати метров.

— Ох, уже лучше, — устало выдохнул Герр Командир.

— Герр Капитан, вы измотаны. Можете идти отдохнуть. Я приму командование, — предложил Вахтенный.

— Да, спасибо, — кивнул Фридрих Крупп.

Он развернулся и, чувствуя тяжесть приказа и усталость, направился в свою каюту, чтобы хоть ненадолго забыться сном.

— Глубина шестьдесят пять метров. Ещё пять и всё, — бормотал Вахтенный.

— Что с вами? — спросил Штурман Фриц у загадочного "груза".

— Всплывайте! Я не хочу быть под водой! — вскричал парень.

— Ни в коем случае! Мы будем на этой глубине, по меньшей мере, шесть часов! — жёстко ответил Вахтенный.

— Нет! Я буду жаловаться! — закричал "Груз".

— Кому ты будешь жаловаться?! Здесь все слушаются капитана, а пока я за главного, меня!

— Вот как!

Парень, словно обезумев, бросился на рулевого. Лодка, лишившись контроля, резко наклонилась и пошла ко дну!

— Что ты делаешь, кретин?! Ты нас всех угробишь! Глубина восемьдесят пять метров! Приготовиться к удару!

Лодка с глухим, сотрясающим корпус грохотом рухнула на дно. От удара капитан, спящий в каюте, упал на пол. Он вскочил и через секунду уже ворвался в Центральный пост:

— ВАХТЕННЫЙ, ТВОЮ ЖЕ! ЧТО ПРОИСХОДИТ?!

— Прошу прощения, герр Капитан! Этот груз... он напал на рулевого, и мы упали на дно!

— Доложить о повреждениях! Быстро! — кричал капитан, его спокойствие испарилось но его то и не было.

— Течь в носовом отсеке! Пытаемся остановить!

— Продуть основной балласт!

Командир схватил перепуганного парня за шиворот.

— Заприте его в Кормовом отсеке! Чтобы он больше ничего не натворил!

— Слушаемся!

— Какая у нас сейчас глубина? — спросил капитан, стараясь вернуть себе самообладание.

— Пятьдесят четыре метра, — ответил Вахтенный.

— Отлично. Продолжайте курс и доложите о любых неполадках!

— Капитан! Течь в носу устранена! Других критических повреждений не обнаружено! — доложил Боцман торпедного отделения.

— Вот и славно! Вахтенный, к работе!

— Яволь, герр Командир!

— Средний вперёд! — скомандовал Вахтенный.

14:23

— Эй! Я в туалет хочу! — раздался крик из Кормового отсека.

— Генрих, отведи его! — сказал матрос Людвиг.

— Ах, иди уже!-проричал Генрих

Он привёл парня к гальюну.

— Слушай внимательно. Вот этот вентиль B-6 и этот — B-9. Крути их что бы смить. Понял?

— Понял, — кивнул "Груз".

— Заходи!

Парень вошел, справил нужду. Но, забыв комбинацию, он по ошибке повернул B-6 и B-8. Сразу же из сливной трубы хлынул мощный напор воды.

— Что ты наделал, мать твою?! Я же тебе показывал, какие крутить! Ты знаешь, что за ними?! — кричал Генрих. На этот крик примчался Вахтенный.

— Что случилось?! Мать твою! Только не это! Под ними аккумуляторные батареи! — закричал Вахтенный.

Резко открыв люки к батареям, он приказал: "Всем уходить! Хлор! Отравление!" Проветривание отсека и стабилизация заняли шесть долгих часов.

20:34

— Вахтенный! Когда я, наконец, смогу нормально отдохнуть?! — Голос капитана был на грани срыва.

— Простите, герр Капитан. У нашего "груза"... очень плохая память.

— Передайте инженеру всё необходимое для ремонта! Следите за этим субъектом, чтобы он больше ничего не натворил! И да поставьте ему ведро.— громко приказал Капитан, после чего тяжело пошёл в свою каюту.

Он лег на койку. Всю ярость сменила тихая тоска.

— Эльза... моя дорогая Эльза... как же я по тебе скучаю... Надеюсь, у тебя всё спокойно... — прошептал Капитан Фридрих Крупп, закрывая глаза.

Конец 3 главы

Глава 4 Тревога!!

23:00. Северная Атлантика.

– Гер Вахтенный Офицер, наша десятичасовая вахта подходит к концу! Мы отправляемся отдохнуть, сейчас пришлём вам двух матросов на замену, — доложил Фридрих, отдавая честь. В его голосе чувствовалась тяжелая, изматывающая усталость.

– Отлично. Но живо! Шевелитесь, парни! — прошипел Вахтенный Офицер, не отрывая глаз от ночного горизонта, где впереди простиралось чёрное и опасное море.

– Яволь! — крикнули оба матроса и, наконец, спустились в узкий люк. Вниз, в утробу лодки, где воздух был уже непривычно густым и влажным.

В носовом кубрике, где тесно громоздились койки, уже отдыхала смена. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахами машинного масла, пота и горького кофе. Эдгар, сидя на нижней койке, сосредоточенно протирал ножны своего офицерского кортика.

– Эй, Карл, бери своего дружка Отто и дуйте наверх! Наша вахта окончена.

– Да ну... — протянул Карл, потягиваясь до хруста в позвоночнике. — Даже поспать не дадут? Отто, хватит дрыхнуть, пошли!

– Поспать? Да вы уже несколько часов спите! Идите работать, лентяи! — усмехнулся Эдгар.

Карл с раздражением посмотрел на Эдгара, но проигнорировал его слова, понимая, что спор бессмысленен.

– Боже, Карл, что ты хочешь от меня?! — сонно пробормотал Отто, пытаясь отмахнуться.

– Вставай давай, сонный повелитель! — Карл легонько пнул его в бок.

– Ладно! Иди, давай, сейчас я выйду... — Отто с усилием скинул одеяло.

– Ладно, давай, я жду! У тебя одна минута.

– Хорошо, хорошо! — уже поднимаясь с койки, Отто наконец-то проснулся.

Отто и Карл, собравшись, пошли наверх. Эдгар и Фридрих, устраиваясь на освободившихся койках, заговорили, пытаясь отогнать остатки усталости.

– Как думаешь, выйдет ли у нас найти конвой? — молвил Эдгар.

– Откуда мне знать? Всё может быть. Да, если даже не конвой, то что? Самолёт? А торговые суда, которые ездят сами по себе?

– Фриц, они давно так не делают в Северной Атлантике. С тех пор как союзники ввели конвои, с 1940 года здесь нет ни одной истории о таких судах. Понимаешь? Это чистое самоубийство.

– Вот блин! Я думал хоть так повоюем... Эх, видимо, не видать. Может, так конвой попадётся, и без этого? — в голосе Фридриха звучало явное разочарование.

– У нас курс проложен у берегов стран, которые принадлежат нам! Даже не надейся, здесь и рыбы-то нет, не то что конвоев! — Эдгар вздохнул.

– Да что за невезучая жизнь... Ладно, может быть, мы повоюем после того, как доставим груз?

– Ну, знаешь, всё может быть! Ладно, я пойду тогда уже посплю. Ты давай тоже там не сиди слишком долго. Нам в 07:50 выходить на вахту.

– Ладно, всё, я тоже пойду спать, — Фридрих отвернулся, пытаясь поскорее провалиться в сон.

23:19. Катастрофа.

Внезапно по отсекам раздался пронзительный, леденящий душу вой сирены. Гулкий, раскатистый звук пронзил усталость, пробрал до костей.

– АЛАРМ! АЛАРМ! — раздался по интеркому истерический крик Вахтенного Офицера. — Британский противолодочный самолёт! Ныряем на 75 метров!

По всей подлодке матросы, ещё секунду назад мечтавшие о сне, рванули к своим постам. Эдгар с Фридрихом, забыв обо всём, помчались в Центральный пост, их сердца колотились от адреналина.

Лодка начала погружаться. Вместо того, чтобы резко уйти под воду, она тяжело и мучительно кренилась. Каждая секунда, которую они тратили на то, чтобы набрать балласт и уйти глубже, была целой вечностью! Корпус стонал под возрастающим давлением, слышался шум хлынувшей в цистерны воды. Лодка уходила под воду целых три минуты пятнадцать секунд.

– Чёрт! Мы слишком долго ныряли! Они точно нас заметили! — рявкнул Капитан Фридрих Крупп, его лицо было напряжено. — Руль право на борт! Ход полный!

– Есть, руль право на борт! — отозвался рулевой, его голос дрожал, но он крепко держал штурвал.

В следующее мгновение лодка вздрогнула. Затем последовал глухой, оглушительный удар, который пронёсся по всему корпусу. Глубинные бомбы! Союзный патрульный самолёт сбросил свой груз. Четыре взрыва, грохочущие как кувалды по обшивке, потрясли субмарину. Электрический свет мигнул и погас, оставив пост в зловещем красном аварийном освещении. В воздухе запахло озоном и жжёным металлом.

– Доложить о повреждениях! — рявкнул Капитан Крупп, пытаясь перекричать гул.

– Течь в Центральном посту! Небольшая, но есть! — кричал Вахтенный Офицер, держась за приборную панель.

– Течь в носу, в районе торпедных аппаратов! — докладывал Боцман Раймунд, его голос срывался на хрип.

– Повреждён правый дизельный двигатель! — докладывал механик. — Отказывает привод!

– Устранить неполадки, пока он не зашёл на второй заход! Быстро! — кричал Капитан. — Боцман! Устранить течь в носу!

В носовом кубрике

Боцман Раймунд уже был на месте, где через стык переборки хлестала струя ледяной, под огромным давлением, воды.

– Что ты вылупился на меня, Эрих?! Неси деревянную заглушку! — кричал он помощнику, который стоял ошеломлённый.

– Хорошо, несу! — помощник боцмана Эрих рванул за заглушкой. Принеся её, они вдвоём, изо всех сил, под давлением воды, забили её в пробоину. Руки Эриха немели от холода, но он работал с отчаянным усердием.

– Фух... Быстро, однако, ты бегаешь! — выдохнул Боцман, поправив промокшую пилотку. — Гер Капитан! Течь в носовом отсеке устранена!

– Отлично! Как дела у механика?

– На починку уйдёт немало времени! Но я постараюсь!

– Сколько, приблизительно?!

– Сутки, как минимум! — ответил механик, его голос был напряжён.

– Печально. Как там груз? — спросил Фридрих.

– Отлично, не жалуется! — крикнул Генрих.

– Вот и славно! — с облегчением произнёс Капитан. — Ганс, как там? Слышишь что-нибудь?

Ганс, оператор гидрофона, сидевший с наушниками у своего аппарата, поднял голову. На его лице проступила надежда.

– Да, Гер Капитан! Шум винтов самолёта... Они отдаляются, сэр. Уходят на северо-восток.

Капитан с облегчением выдохнул. Напряжение в Центральном посту, казалось, немного спало, уступив место измождённой, но живой надежде.

– Что же, не бойтесь! На этот раз нас не взяли! Если продолжим так бороться за жизнь, выиграем!

По подлодке пронеслись крики радостного, но сдержанного экипажа: – Ещё повоюем!

– Через двадцать минут перископная глубина, малый ход!

– Слушаюсь! Малый ход! — произнёс Вахтенный Офицер.

– Вахтенный, вам уже пора идти отдохнуть! Я здесь простою.

– Но, Гер Капитан, вы спали всего-то три часа, наверное, даже меньше! — возмутился Вахтенный Офицер, глядя на уставшее лицо командира.

– Ты споришь с моими приказами?

– Никак нет! — Вахтенный Офицер вытянулся по стойке смирно.

– Ну, так и иди давай!

– Яволь, Гер Капитан!

00:12

– Перископная глубина! — приказал Капитан Крупп.

– Есть, перископная глубина!

00:24

– Поднять перископ!

– Есть, поднять перископ!

Осмотревшись, Фридрих Крупп никакой угрозы не заметил. Ночь была темна, вокруг только беспокойная водная гладь.

– Опустить перископ. Всплывём!

– Есть!

Лодка, тяжело качнувшись, всплыла на поверхность. Холодный ночной воздух, пахнущий солью и свободой, ворвался в люки, вытесняя затхлую атмосферу.

– Слишком тихо, вам это не кажется? — спросил Капитан у двух матросов, Карла и Отто, которые снова заступили на вахту.

– Возможно, и да. Нас заметил самолёт, сбросил бомбы, а здесь так никого и нет, Гер Капитан! — молвил Отто, пытаясь разглядеть что-то в темноте.

– Да, Отто прав. Неужели они просто забыли про нас? — Карл нахмурился.

– Не знаю, но они никогда не улетают просто так. Здесь что-то есть, — очень спокойно говорил Капитан, его взгляд был острым и проницательным.

– Почему вы такой спокойный? — спросил Отто.

– Я служу немецкому флоту больше двенадцати лет, а в подводном флоте — все семь. И ни разу не видел, чтобы нас вот так оставляли в покое. Союзники стали хитрее.

– Оу! Вы участвовали во вторжении в Польшу? — Карл попытался разрядить напряжение.

– Конечно, участвовал! Могу даже рассказать историю!

– Интересно было бы послушать! — с энтузиазмом воскликнул Отто.

– Расскажу, но немного позже. Часика так через два, когда рассветёт и станет совсем скучно.

– Хорошо, Гер Капитан! — оба парня одновременно молвили фразу.

Конец главы 4

Глава 5 (Воспоминания)

Глава 5: воспоминания

1 сентября 1939 года

06:23

Подводная лодка бесшумно скользила в предрассветном тумане. Атмосфера была странно напряжённой.

— Фриц! Подойди сюда! — Голос капитана Ганса Шмидта, был резок, отгоняя остатки ночного оцепенения.

Вахтенный, старший матрос Фридрих Крупп, мгновенно откликнулся: — Яволь, гер капитан!

— На мостик. Посмотри, что творится. Этот польский эсминец... он нас пасёт.

Фридрих подхватил корабельный бинокль, холод металла обжег ладони. Он сфокусировался на силуэте польского корабля. — И впрямь, капитан! Он не отводит глаз. Словно ищет повода...

В этот момент радист, бледный и запыхавшийся, буквально ворвался на мостик, его лицо было мертвенно-бледным от поспешного подъёма и новости.

— Гер капитан! Гер капитан! Срочная радиограмма! Из штаба!

Ганс Шмидт резким движением выхватил сложенный лист, его глаза быстро пробежали по строкам:

"Сегодня, 1 сентября 1939 года, в 04:45, вооружённые силы Рейха вторглись в Польшу. Операция "Вайс" начата. Просим всех командиров U-Boot соблюдать предельную осторожность и строго избегать контактов с боевыми кораблями противника до получения дальнейших приказов".

Капитан сжал зубы. — Вот оно, значит! Война. Теперь понятно, почему этот нахал так себя ведёт. Левый борт! Малый назад! Уходим!

— Слушаюсь! Малый ход назад! — мгновенно повторил Фридрих, передавая приказ в центральный пост.

Не успели они сделать и десятка метров, как раздался свистящий, нарастающий звук.

— Фридрих, ложись!

Капитан резко повалил матроса на стальную палубу. Над их головами с ужасающим рёвом пронеслись два снаряда, подняв фонтаны воды.

— Тревога! Срочное погружение! Перископная глубина! — рявкнул Шмидт. — Быстро!

Польский эсминец немедленно сокращал дистанцию, превращаясь в смертоносную угрозу.

— Перископ поднять!

— Есть, перископ поднять! — ответил Фридрих, уже стоя у центрального поста.

— Приготовить к залпу аппараты 3 и 4! Боевое отделение!

— Слушаюсь! Аппараты три и четыре — к бою!

— Установить глубину торпед: полтора метра!

— Глубина установлена: 1,5 метра!

Время текло, как расплавленный свинец. На перископе Ганс видел, как силуэт эсминца вырос, став пугающе огромным. Дальше отступать было некуда.

— Аппараты три и четыре — ПУСК!

— ТРИ И ЧЕТЫРЕ — ПУСК! — эхом повторил Фридрих.

Две торпеды, словно серебряные рыбы, вырвались из лодки. Эсминец заметил белые следы, начал отчаянный, запоздалый манёвр. Но расстояние было слишком мало — не более ста метров. Не успел!

Раздались два глухих, сотрясающих толчка. На перископе сквозь клубы дыма Ганс увидел, как нос эсминца вскинулся, а корма начала проваливаться. Победа!

— Что за адское пламя! — прошептал капитан. — Всплытие! Заберём выживших — только капитана и офицеров! Перископ опустить!

— Есть, перископ опустить! Всплываем! — крикнул Фридрих.

Лодка медленно, тяжело начала подъём.

— Штурман! Проложите курс на Киль. У нас почти не осталось торпед. Мы своё дело сделали, пора возвращаться.

— Яволь, гер капитан! Сейчас же проложу курс!

Капитан обернулся к вахтенному: — Фридрих, поможешь мне забрать на борт капитана и офицеров? Это важные пленные.

— Хорошо... — растерянно, но твёрдо ответил Фридрих Крупп.

Командир, вахтенный и несколько матросов быстро подняли из воды раненых польских офицеров и их капитана.

Ганс Шмидт, чей мундир пропитался солёной водой, взглянул на польского командира сверху вниз.

— Шах и мат! Отныне вы у нас в плену. Вас ждёт допрос.

Польский капитан, измождённый и дрожащий от холода и ярости, посмотрел в глаза Шмидту. — Мне без разницы! Ваш Рейх всё равно падёт в огне! — С этими словами он собрал последние силы и плюнул Гансу Шмидту прямо в лицо.

Мгновенная, животная ярость захлестнула капитана Он не мог стерпеть такого оскорбления. Со всей силы он ударил польского капитана по лицу.

— Уведите их в кормовой отсек! И приведите в чувство!

— Слушаемся! — Матросы подхватили пленных и увели их.

Семнадцать дней спустя: 17 сентября 1939 года

— Суша! Наконец-то мы вернулись! Я снова увижу свою жену! — С нескрываемым облегчением произнёс вахтенный Фридрих.

Капитан Ганс Шмидт задумчиво кивнул: — Фридрих, я рад за тебя. А у тебя есть дети?

— Есть, гер капитан. Дочке исполнился год на следующий день, как мы ушли в поход, а сыну пять лет будет через месяц

— 6 марта у вашей дочери день рождения?

— Да, 6 марта. А у вас, гер командир?

На лице Ганса появилась тень. — У меня есть только сын, ему двенадцать. Но я не видел его... уже четыре года.

— Четыре года? Почему?

— Однажды, 12 марта 1934 года, я пришёл домой пьяный. Жена устроила скандал. Если говорить просто — мы разошлись. — В голосе капитана слышалась глубокая, давняя тоска.

— Но если это был март 34-го, то получается пять лет прошло... почему вы говорите четыре?

— Ещё год она оставалась там, где мы жили. Потом... нашла другого и уехала в другой город. С глаз долой. — Глаза Ганса блестели, влага была не от моря.

— Мне искренне вас жаль, гер капитан.

— Ничего. Всё пройдёт. Мне не так долго осталось. Как-никак, 44 года.

— Эй, не говорите так! Вам минимум ещё сорок лет жить!

— Ну, не знаю. До пенсии отслужу во Флоте, а дальше... Как судьба распорядится.

U-798

Северная Атлантика. Глубокая ночь.

Над морем висел низкий туман. Вода тяжело плескалась о борт U-798, которая шла в надводном положении, пользуясь покровом ночи. Капитан-лейтенант Фридрих Крупп стоял на мостике, его кожаный плащ был мокрым от брызг. Рядом с ним, в темноте, едва различимые, стояли его надзорные.

— Извините, гер капитан-лейтенант, а почему вас перевели именно на эту, новейшую лодку? И как вам удалось стать командиром так быстро? — спросил третий надзорный, Отто, невольно переходя на крик.

Фридрих Крупп повернулся к нему. Даже в темноте чувствовалось, что он стиснул зубы.

— Я, Отто, за эту войну видел больше капитанов, чем стоило бы. Двое из тех, с кем я служил... — Крупп говорил медленно. — Наш первый командир, Ганс Шмидт... Он был настоящим командиром. Герой. Он провел десятки походов. Но он не погиб в бою. Он вернулся в Киль в конце тридцать девятого года, после того, как мы потопили тот польский эсминец... и умер от сердечного приступа в доке, когда лодку разгружали. Умер там, на причале.

Крупп выдержал паузу.

— Потом лодку принял другой, а после него, уже в 43-м, к нам прислали Хельмута. Вот он был плохой командир. Он чуть не угробил весь экипаж, когда на нас напал эсминец зимой 44-го.

— Что случилось? — вырвалось у Отто.

— Нас застали врасплох. Глубинные бомбы били, как молот по наковальне. Нас швырнуло на 200 метров. Раздался оглушительный скрежет металла, и в центральный пост ворвался потоп! Вода хлынула, как из пожарного гидранта, грязная, ледяная, мгновенно поднялась до колен! Давление было такое, что ломало переборки!

Крупп сжал перила так, что побелели костяшки пальцев.

— А Хельмут? Вместо того чтобы скомандовать «Контроль повреждений! Закрыть аварийные люки!», он упал на палубу, закрыл голову руками и начал ждать, пока вода нас всех не раздавит. Я, тогда уже обер-боцман, оттолкнул парализованного радиста, вручную задраил люк в корму и сам скомандовал — «Запустить насосы! Выровнять дифферент!» Мы боролись с этой водой, с этим потопом... сутки!

Он резко выдохнул, выпуская пар в холодный воздух.

— Мы смогли всплыть. Вся команда доложила на него. Его... расстреляли на следующий день как труса. Мне присвоили звание, вручили Железный Крест и назначили командиром этой машины — U-798.

— Ого... Какая у вас длинная история, гер капитан-лейтенант. Как долго Германия ещё продержиться?

Крупп отвернулся, его взгляд был направлен в пустоту ночи.

-Не знаю но точно ещё не долго....