Стальное Сердце. Том I. Часть I. Красный Протокол

Глава 1. Дзиммэй

Над белоснежно-чистым холстом, чей блеск мог сжечь нежную оболочку глаза, в задумчивой позе склонилась фигура. Она была одета в длинное, белое платье, падающее вниз с плеч подобно величественному водопаду, безмолвному водопаду. А из-под концов, сливавшихся с бледным полом, робко выглядывали красные одежды.

Однако, фигура недолго пребывала в одиночестве.

Компанию ей составил такой же белый халат. Подошёл он безмолвно, а за ним тихо вились концы бледного платья, из-под которого иногда вырывалась красная ткань.

Отличались эти фигуры только тем, что у одной были роскошные, длинные чёрные волосы, походившие на излияние горного ручья. А у другого они были короткие, похожие на неопрятно постриженный кустарник.

— Прекрасное полотно. — Сказал Мужчина.

— Но лишённое смысла. — Возразила Женщина.

— Почему ты так думаешь? — Спросил Мужчина.

— Я не чувствую в нём Жизни, как я чувствую Жизнь в себе и в тебе. — Ответила Женщина. — Эта пустота, безусловно, прекрасна. Так же прекрасна, как лучи рассветного солнца, теплом, ласкающим тело, а светом, дразнящим глаз. Так же прекрасна, как танцы морских волн, приветствующих надвигающийся грозовой шторм. Так же прекрасна, как умиротворённо спящие в каменном саду валуны. Но во всём этом нет Жизни. И се печалит меня.

Почувствовав великую печаль в глазах своей любимой и запах скорби в её словах, Мужчина тоже задумчиво склонился над белым холстом.

— Я всё ещё не могу понять, зачем тебе Жизнь.

— Потому что прекрасное становится ещё прекраснее, когда наполняется Смыслом. — Ответила Женщина.

— А есть ли Смысл в лучах рассветного солнца, в морских волнах, в спящих валунах? — Вопрошал Мужчина, повернувшись к Женщине.

Она начала медленно кивать головой, не отрывая взора своих голубых, сапфировых очей от чистого tabula rasa, лежащего пред ними.

— Нет.

— А где тогда есть Смысл, который удовлетворит тебя, любимая?

Мужчина с великой бережностью взял свою любовь за руки. И только тогда Женщина повернулась к своему возлюбленному, явив ему преисполненной печалью лицо, которую никто не в силах понять. И преграда эта терзала разум и сердце Мужчины.

— В Жизни. Ибо её Творят. И я хочу Творить. Но нечем мне Творить. — Ответила Женщина меланхолично.

Но мужской разум не был подвластен печали. Сердце Мужчины распалилось, как только он увидел небольшую слезинку, блеснувшую, как крохотный бриллиант. Подобрав его пальцем своим, Мужчина растёр его и прижал сомкнутую в кулак ладонь к сердцу своему. Так он в спешке и удалился, оставив Женщину одну. А та повернулась к холсту обратно, прикрыв лицо широкими рукавами своего прекрасного халата.

Мужчина вернулся быстро. Так быстро, что плечи его белого одеяния спали вниз, обнажая красную куртку под ними. Упав на колени, склонился он вперёд. А чистые руки его, свободные от тяжких рукавов халата, объятые красным одеянием, протянули Женщине Инструмент.

Длинное, золотистое древко. Тканевый пучок, украшенный парой шёлковых волосков. Серебристый, острый, вытянутый наконечник.

Женщина приняла подарок от своего мужа, взяв копьё рукавами, а затем Мужчина придвинул к её ногам котелок со смолянистого цвета жидкостью. А после он встал рядом со своей супругой. И нежно взял её за плечи. Лицо его украшала тёплая улыбка. Которая отразилась на лице Женщины.

Увидев, как счастлива его супруга, Мужчина сам родил крохотный бриллиант из глаза своего. Женщина подобрала его, растёрла меж пальцев и прижала к своей груди.

Женщина окунула своё копьё в чан с чернилами. Стальной наконечник легко провалился туда. И также легко вышел оттуда, зависнув затем над белым листом. По нему начала бежать чёрная капля. И бежала она так быстро, что не смогли вовремя отреагировать ни Мужчина, ни Женщина.

Капля чернил достигла кончика копья. И упала вниз на белый холст.

— Атаракю. — Произнесла Женщина, взяв в руки холст.

— Новая Земля. — Произнёс вслед за своей любимой Мужчина, переняв из её рук белый листок.

Вдохновившись успехом своим, женщина продолжила рисовать подаренным её мужем копьём.

Со временем рисунки превращались в знаки. А знаки эти рождали долгожданную Жизнь, оживляя то, что Живо быть не может.

И радовалось сердце Женщины. Ибо она — Творит. И дарует Жизнь.

Из чернил рождается новая фигурка, похожая на Женщину. Девушка внимательно рассматривает своё новое тело. Делает она это с таким любопытством, какое свойственно ребёнку.

— Каково моё имя, матушка? — Спросила девица у Женщины. — Каждое существо носит имя. И я — не исключение!

Но Женщины и Мужчины и след простыл. Осталась лишь кисть. И чан с чернилами. Девица взяла кисть. Окунула в чернила. И стала ими рисовать. И мысли наводнили её голову.

Солнце с Востока озаряет сад

Ветер приносит счастье и благо

Каменные люди

Глава 2. Москва 2080

Великий символ России, построенный в незапамятные времена, когда небо было голубым, трава зелёной, а люди настоящими — собор Василия Блаженного — всё так же гордо стоял на Красной площади, украшая своим пёстрым, лубочным, былинным видом прямиком из древних времён и без того красивое место с глубокой историей.

А вокруг него столпились огромные серые гиганты, возведённые в стиле безжизненного конструктивизма. Последний отвечал лишь нуждам рационального использования пространства для большей эффективности.

Небо было мрачным, заполонённым грустными тучами. Мёртвыми остовами, словно подбитые корабли, они плыли по серебристому океану. Их взгляд, обращённый на землю, был налит непонятной скорбью, которую, впрочем, разделяли и люди в непомерно огромной Москве, которая из забитых улиц кажется бесконечной, простирающейся вплоть до небес.

Неизвестная блондинка стояла на балкончике заведения общепита, гигантские неоновые иероглифы на котором били светом так сильно, что, казалось, могли выжечь плоть. Благо, девушка была укрыта плотной курткой и капюшоном.

Дизайн её одежды был достаточно вызывающим. Красная, длинная куртка из синтетической ткани с очень небольшим логотипом российской компании «Облик». Узкие джинсы, сделанные из переработанного синего пластика. Они многое повидали и выцвели за это время. Да и заплатки на коленях. Потускневшие красные самозашнуровывающиеся кроссовки, которые то и дело выходили из строя, вынуждая владелицу отвлекаться от курения электронной сигареты и поправлять их. Делала она это одним лишь взглядом.

Блондинка, убрав вырвавшийся локон за правое ухо, подняла голову наверх. По середине лица, задевая переносицу, шла серебряная скоба. А вместо горла непонятное металлическое нечто, снабжённое красными проводами с лаконичными логотипами РКО — Русское Кибернетическое Общество. Эти шланги подсвечивались изнутри, словно обычные бытовые лампы.

А по поверхности её глаз, обращённых на небо, пробегали крошечные слова и такого же размера картинки. Девушка их отключила, нажав что-то под капюшоном. Дисплей глазных имплантов потух, показав на прощание, как напоминание или, скорее, назойливую рекламу, логотип зарубежной компании. Они увидели серое, грустное небо. Затем они неспеша посмотрели на красочный древний собор, который стоял посреди застроенного, мрачного, тесного мегаполиса уже сбывшегося будущего. Несмотря на то, что девушка полностью пропитана киберимплантами, душа у неё осталась родной. И она сильно загудела изнутри, вызывая ту самую тоску, которую выражало серое, мёртвое небо. И которая удивительным образом откликалась в сердце киборга.

Но тут в кармане её куртки завибрировал телефон. Девушка вытащила его красной киберрукой, украшенной, как сувенирный русский, столовый прибор из древности, и пошла вниз по ступенькам, увлечённая рабочим звонком.

Двери манга-кафе, одного из сотен заведений, открытых японскими мигрантами со времён их массового прибытия в Россию, распахнул юноша. Парень был одет ещё более скрытно: чёрная куртка и такого же цвета джинсы и кроссовки. Только добавлялись жёлтые и белые цвета отдельных элементов на верхней одежде. Надев рюкзак, юноша полностью застегнул куртку на молнию вместе с головой. На мгновение его лицо было сокрыто тканью. А затем, будто растворилась, став прозрачной в области лица.

Юноша взглянул на собор Василия Блаженного. Его глаза изнутри высокотехнологичного саркофага, внимательно осматривали каждый элемент диковинного для нынешних, аскетичных, строгих и зажатых времён здания. Вздохнув, он пошёл вниз по ступенькам.

Парень захотел послушать музыку, достав телефон и беспроводные наушники, однако плейлист уже устарел и порядком надоел. Полистав пальцем наскучивший список песен, парень вышел на главное окно телефона и нажал на голубую иконку с бумажным самолётиком. Следом появилась надпись: «СоциоГрамм». Затем палец начал крутить страницу вниз, пока не нашёл логотип новостного канала. Но немного подумав, он опустился и увидел весёленькие настольные часы со стрелками и глуповатыми усами. Это была звенящая древность и непомерная старомодность. Все давным-давно перешли на нормальные цифровые или голографические часы. Парень открыл радиотрансляцию, отключил телефон и продолжил свой путь по улицам огромной Москвы.

— Добро пожаловать на эфир социограмм-канала «Раньше всех. Уже точно»! С вами его ведущий — Илья Чепурной! — Радостно объявил диктор.

Парень остановился на дорожном переходе. Столб, который был подле него, одновременно совмещал функцию и светофора, и излучателя для голографической зебры, которая горела достаточно ярко и это раздражало глаз. Благо, «скафандр» юноши сглаживал этот эффект.

— Эскалация в пределах юго-восточной Азии! Поговаривают, что правительство Филиппин активно готовится к войне на море против Китая. Правда, нашей редакции не совсем понятно зачем. — Издал скептический смешок радиоведущий. — Неужто по наитию угасающих штатов?

Голова светофора загорелась зелёным, и москвичи по обе стороны дороги начали свой путь. Кибернетически модифицированные люди проходили перед наземным транспортом, который, как и сами люди, видоизменился странным образом. У кого-то модификации ног, чтобы избавиться от надоедливого артроза или чтобы быстрее бегать и выше прыгать. У кого-то декоративные модификации рук. И при всём при этом что люди, что автомобили всё ещё походили на старых самих себя.

Не то случайно, не то осознанно.

Закончив переход по дороге, парень продолжил свой путь по другой улице. На ней присутствовали дома, выполненные в новом стиле «кибернетического ренессанса», когда люди отказываются от конструктивизма, модернизма и брутализма в пользу старины: от технологии производства до фасада здания всё делается по старинке. Справа как раз стояло такое здание, сделанное из современных материалов со стилизацией под «царскую Россию». Только на пилястре всё равно крутилась цифровая вывеска, а снаружи стояла робот-официантка, приглашавших жителей на чай. Только она была одета, как дореволюционная гражданка.

Но не только бездушные машины старались сойти за людей прошлого. Некоторые люди настоящего тоже пытались это сделать. Они шьют и кроют по старым схемам из современных материалов одежду былых эпох. Чаще всего что-то и далёкое, и одновременно близкое.

Справа находилась компания молодых людей, одетых в косоворотки, по рукавам которых проходили длинные неоновые линии. Три полоски: чёрная, жёлтая и белая. Мимо прошли двое мужчин, одетых во франты с сияющими белыми рубашками. Их выдавали только киберруки и лица с декоративными накладками из серебра с золотистыми насечками.

Но всё же в большинстве случаев люди предпочитали одеваться по-современному: джинсы, куртки, кроссовки и прочее. Правда, в продажу начали входить особые баллончики с некой «гелевой одеждой», но к такому относятся с подозрением, предпочитая, как бы это не звучало, нечто «традиционное».

Люди всё же куда больше любят наряжать в одежды прошлого роботов. Они смотрели на самих себя из прошлого так же задумчиво, как смотрела на собор Василия Блаженного та блондинка с красными руками, которую «скафандр» увидел на выходе из манга-кафе.

— Европа до сих пор не оправилась от последствий ужасающего Еврокризиса! — Нагнал жути диктор Социограмм-канала. — Неофеодализм наступил: корпорации рвут оставшиеся земли, а на некогда цветущих землях хозяйничают так называемые «варбанды». И древние города: Париж, Рим, Венеция, Милан, Берлин, Нюрнберг — единственные форпосты старых европейских держав! Древний Лондон из Содружества Британской Короны ехидно посмеивается над остальными европейцами. BREXIT спас их. Впрочем, ничего нового. — Усмехнулся диктор под конец, добавляя ироничный штрих к ранее напыщенному повествованию.

Парень усмехнулся про себя. Подумать только, что ещё сравнительно недавно были люди, видевшие в старой Европе будущее. Благо, что у неё нашлись силы для того, чтобы выжить. Но, говорят, что там и сейчас очень страшно. Некоторые мыслители современности назвали это «неофеодализмом», хотя это не более, чем модное словечко, которое используют для пущей красочности своих новостных блогов. Европейские страны до сих пор обладают централизованной властью, однако некоторые города действительно выходили из-под контроля. Куда чаще это делали не мигранты и прочие бандиты, на которых уходит большее внимание, а проигравшие давным-давно США, которые пытаются восстановить своё влияние.

Разделяй и властвуй — этот принцип жив и в две тысячи восьмидесятом году.

— А как же наш некогда великий архивраг?! Да, в прочем, — постучал пальцами по столу диктор, — как и всегда жив. Пускай и распался кучу непонятных частей, из которых нам интересны лишь КНДР[1] и ОРА[2]. В данный момент на территории старых штатов относительно тихо, хотя только недавно отгремела война между КНДР, волонтерами из НОАК КНР и мормонским государством Дезерет. А эти фанатики чрезвычайно упёрты! Ого!

Американские штаты не сумели пережить кризис, где нашли свой выход накопившиеся снежным комом проблемы. И вместе с ними на дно чуть не пошёл весь остальной цивилизованный мир. В относительном равновесии остались лишь те, кто вовремя озаботился о собственной независимости. В прочем, мудрые люди всё прекрасно поняли ещё во времена Балканизации Интернета.

Тем не менее, когда люди начали выводить золото из США ввиду неплатёжеспособности дряхлеющего американского государства, Америка взорвалась. Началась Вторая Гражданская Война, которая потрясла старый американоцентричный мир. И даже не тем, что умирало множество людей: и гражданских, и военных. А тем, что пала основная крепость западной цивилизации.

В прочем, огромные надежды подаёт ОРА, сохранившая тот самый запал американского империализма и милитаризма. Вот где и сохранился дух старых штатов — Полицейского Земли. И кто наравне с Китаем и Россией носит статус мирового гегемона.

— А как же насчёт нашего великолепного китайского партнёра? — Голос диктора заметно поменялся, насытившись чрезмерно уважительным тоном. — Китайская Народная Республика отмечает очередную свою годовщину великого и процветающего существования! По данному поводу высшее руководство любезно пригласило не только высшее руководство России, но и всех россиян в принципе приехать и восхититься радушием, гостеприимством и величием Китая!

Дальневосточная война между двумя условными блоками «Красной Сферы» и «Синей Сферы» ещё сильнее возвысила Китай, зачистив всю Юго-Восточную Азию от американского влияния. Попутно с этим был на корню истреблён и японский милитаризм.

В те далёкие кризисные годы японский милитаризм вновь раскрылся во всей красе, когда американцы после крупнейшего геополитического поражения в двадцатых-тридцатых годах оставили Азию на них. Японский милитаризм и похоронил японцев, пускай и восстановил попранную «амэру»[3] и прочими чужаками национальную гордость древнего народа.

Парень в «скафандре» остановил своё путешествие по тусклой от жизни и светлой от назойливой рекламы на голографической гейше. Цифровая девушка в розовом кимоно обращалась к каждому проходящему мимо жителю Москвы. Делала это оно скромно и кротко, как подобает настоящей японке. Но ей мало кто отвечал. И, казалось, цифровая девушка немного приуныла от холодных сердец москвичей.

Поддавшись жалости к скоплению движущихся вокселей, юноша подошёл поближе и протянул голографической гейше свой телефон. Очаровательно улыбнувшись, цифровая девушка в ответ протянула свою руку и коснулась ею смартфона. На дисплее мгновенно появилась рекламная визитка японского цветочного магазинчика «Икигай». Поклонившись друг другу, они разошлись.

Парень продолжил свой путь, а голографическая дама продолжила заниматься изнурительным трудом. Усталости, однако, она совсем не чувствовала. Читалась лишь умело скрытая за фасадом непонятная тоска.

Не то так был спроектирован её взгляд умелым программистом, не то она действительно что-то осознавала и понимала.

— А как же Япония, некогда купавшаяся в сотнях тысячах лучах любви людей со всего света? — С отчаянным любопытством выпустил из себя риторический вопрос диктор. — Как говорят сами японцы — shouganai![4] Ничего не поделаешь с тем, что случилось со старушкой Японией. Ныне же на её ядерных останках кормятся стервятники, а народ разбросало по всему свету, словно лепестки сакуры. — Со злобной иронией выдавил из себя ведущий. — И поделом. Они забыли, чему учили их предки. И чему учит их собственное слово «shouganai».

Как быстро японский милитаризм возродился, так быстро и погиб. Япония потерпела поражение в Корее. Война шла там достаточно «традиционно», как и много веков до этого: на суше побеждали японцы, а на море корейцы. Хотя с древних времён Имдинской войны поменялось многое, в том числе и причины войны. Формально Япония заходила туда для защиты южан от коммунистов севера. Фактически же она хотела прибрать к рукам местные высокотехнологичные производства. А также восстановить историческую справедливость.

Заключительным сражением войны был штурм Сеула, который является событием неоднозначным. С одной стороны, японские войска при поддержке иностранных ЧВК успешно штурмовали город. Совсем скоро должны были подоспеть резервы для повторного приступа города. Однако, северные корейцы, успевшие отобрать город у южан, хорошо укрепились на улицах Сеула и наладили крепкую оборону. Они ложились пачками, но всё только для того, чтобы дать время своим и китайским ракетчикам навестись на японский архипелаг.

— Перейдём же к внутриполитическим новостям большой, но такой маленькой для нас, россиян, России! — С настоящим теплом, редким для нынешних времён, произнёс радиоведущий. — Японская диаспора Владивостока вновь отличилась. — Окатил обжигающим холодом новостью диктор, словно в контрастном душе. — Стрельба в центре китайского рынка. Японские мафиозники опять что-то там не поделили. И помимо якудзы, кхм, — кашлянул ведущий, осознавший грубую ошибку, — и помимо... Их. Там были ещё и босодзоку! Вы о таких вообще слышали, а? Ха-ха...

Япония сгорела. Её народ вновь позорно капитулировал и побежал с радиоактивных островов в поисках новой жизни в других странах. Часть из них побежала в Россию и в большинстве своём осела на востоке огромной страны. Там у них располагается крупная диаспора, которой управляет Акира Харунаки. Он возглавляет партию «Сфера Сопроцветания» и является депутатом в Государственной Думе, представляя интересы своего народа. Его присутствие в нижней палате парламента страны очень неоднозначно. Кто-то радуется. Кто-то гневается. А кто-то и вовсе располагает информацией, что половина её членов состояли в японской «Иссуй-Кай»[5], что вызывает определённые опасения.

Благо, что руководству многонациональной страны удаётся сдерживать порывы разных народов начать бить друг друга по самым разным поводам. Как и всегда.

— И мы однозначно не поддерживаем теории о том, что японцы как-то там залезают в вертикаль российской власти, чтобы что-то там сделать. — Диктор вздохнул. — Друзья, мы с вами пережили ужасы Еврокризиса! Ну, как ужасы. Отголоски. Тем не менее, мы это пережили! Такого больше не повторится!

Хотя в среде российских конспирологов в социограмм-каналах и на кухнях обычных семей всё вертятся теории о том, что японцы никогда так просто не сдадутся и они плетут свои заговоры.

В прочем, парень в «скафандре» с ними не согласен. Японцы, по его мнению, народ умный и мудрый. Потерпев второе поражение от милитаризма, они наверняка найдут пользу от мира. Хотя и он видит новости о том, что на востоке России всем заправляют якудза, а население кошмарят босодзоку[6], превратившихся из обычных байкеров-бунтарей в байкеров-головорезов.

— Ну а теперь к нам. К россиянам. А что у нас происходит во внутренней политики из интересного? — Интригующе вопросил радиоведующий. — Да всё по-старому: грызня корпоратов и вечные попытки государственников забодать частников. В последнем мы желаем нашим успехов! Долой корпогрязь!

«Скафандр» остановился напротив вывески рекламного щита, на котором шёл видеоролик отечественного производителя. Деревня. Бородатый отец. Пышная мать. И натуральное молоко. Оба молочника одеты под старину. И вот, закончив активно рекламировать продукт, они садятся за стол, а к ним сбегаются их пятеро счастливых, белокуреньких детишек, а с ними улыбчивая собака и вечно недовольный кот. Последний заметно обмяк под ласковой рукой русской женщины.

— Покупайте «Ильинское»! Здоровые мы — здоровая Русь! — Хором произнесла семья.

«Скафандр» раздражённо отвернулся от щита. Ему надоело смотреть на фальшивую рекламу пищевых продуктов, где продвигают одну синтетическую гадость.

— Японское качество перекочевало в Россию! Корпорация Motoko объявляет о новой модели мотоциклов! — Грозным, рычащим голосом объявил суровый голографический самурай в доспехах. — Холод не помеха стальному сердцу наших металлических скакунов!

Воин сел на стального коня и на всю улицу прорычал мощным двигателем железного зверя.

— Качество! Скорость! Сталь! Motoko — легендарные японские мотоциклы!

Юноша продолжил свой путь недолго. Спустя пару метров он остановился у небольшого киоска, куда зашёл внутрь. Над дверью горели японские иероглифы. А сбоку была надпись на русском языке: «Манга 24/7».

Внутри парня встретил японский продавец. Это был худощавый и сухой старик, который сидел за прилавком с учебником русского языка. По обе стороны небольшого киоска, напоминавшего больше предсмертный тоннель со светом в конце, скромно стояли шкафчики с мангой. И только одна секция, у самого входа, была отведена под русскую литературу. «Скафандр» прошёл мимо неё и пошёл дальше. Он замедлил свой шаг и внимательно всматривался.

Полки были наполнены однотипной мангой. Всё о противной и набившей оскомину любви, где-то покрывалась пылью бытовуха, а где-то блестела манга о фантастических мирах. А вот и исекай — отрада любого человека в нынешние времена, когда за окном или тучное московское небо, или назойливая реклама очередного товара.

Взгляд юноши остановился.

На него со снежного цвета обложки взирал маслянистого цвета самурай с острыми, ветвистыми рогами. Его доспех был массивен и прочен. А маска зловеще оскалилась и, казалось, из-под неё бил слабый кроваво-красный огонёк. А внизу раскрывалась красивым бутоном чёрных роз надпись, стилизованная под японские письмена: «Самурай Бунтаро». Многообещающе.

Поддавшись порыву своего цундоку[7], Серёжа тут же схватил мангу, закинул её в свой рюкзак. Он провёл телефоном перед терминалом оплаты и убежал прочь из магазина.

Хозяин лавки только потом, после второго звонка трубчатых колокольчиков у двери, оторвал свою голову от учебника русского языка. Проверив оплату, старик, улыбнувшись, вернулся к чтению, где на примерах из классики литературы описывались моменты «великого и могучего».

«Скафандр» на улице хотел было вернуться в радиоэфир «Раньше всех. Уже точно», но его прервал неожиданный звонок. Взглянув на дисплей мобильника, парень улыбнулся.

— Привет, Эшли. — Произнёс он.

— Ну чё как, Серёг, прошёл «Before My Death»[8]? — Спросила девушка, чей луизианский акцент до сих пор пробивался сквозь её слова.

Юноша немного стушевался, ибо забыл про эту игру и уделял внимание другой. Неудобно перед лучшей подругой.

— Ну я там застрял на эпизоде с боссом-вертолётом. — Ответил Сергей. — И кто вообще делает боссов-вертолётов сейчас? Это кринж!

— Ой, забей, dummy[9], это же древняя игра! Она вышла, когда я ещё в пелёночках была, kinda[10]...

Как там дела с паспортом?— Через два грёбаных года. — Вздохнула девушка. — Я так tired of this.

— Устала. — Поправил подругу Серёжа.

— Ага. Спасибо, dummy. Чё как у тебя дела? Как у тебя там с university?

— Закончил третий курс! Сука, как же мне хорошо!

Над головой Серёжи и остальных прохожих с громким гулом пронёсся в воздухе аэромобиль с золотистым напылением. А вслед за ним летел полицейский аэромобиль.

— Остановитесь, мать вашу! — Срывался рассвирепевший ВПС-ник[11].

В ответ лишь сильная нецензурная брань и даже стрельба. Пуля, угодив в крышу, срикошетила в воздух.

— Ну всё, Вадимыч, достаём стволы, наконец-то постреляем! Даже гильзы не надо будет собирать!

Полицейские умчались вслед за нарушителями закона, исчезнув за поворотом. Раскатистый гул вскоре затерялся в шуме мегаполиса.

— Ау?

— А, Эшли. Просто тут менты каких-то мажоров опять гоняли.

— Money is a good servant, but a bad master[12], не такли? — Спросила Эшли, хихикнув.

— Угу. — С грустью промычал юноша.

Прекратив стоять на месте, Серёжа двинулся дальше по угрюмым улицам Москвы.

— Чего погрустнел? — Громкий голос Эшли заметно стих и приобрёл сизые нотки сопереживания.

— Да... Диплом же надо будет писать.

— Пф, напишешь. — Хмыкнула девушка.

— Эш, я до сих пор не определился со сраной темой. Я просто не знаю, что мне надо делать и о чём писать. — Страдальчески произнёс студент.

— Ну не сливаться же с третьего курса, а? Ты мне напоминаешь... — Девушка тут же умолкла. — В прочем, ладно.

Наверху появилась автобусная остановка. Сергей начал подниматься по металлическим ступенькам.

— Слушай, а ведь есть специальные ИИ, которые могут помочь написать дипломную работу? — В голове юноши созрел план.

— О-о-о, ты зашёл не туда, приятель, отставь. Сам пиши. — Поспешила заверить парня в обратном девушка.

— Да ладно! Просто куплю ИИ-помощника! Всё круто будет.

— Да не такие уж они и мощные, dear Lord, Серёжа. — Вздохнула Эшли. — Ты ничего не знаешь о Cogherum?

Немного покопавшись в своих воспоминаниях, Сергей начал видеть мутные, как сквозь пресную воду, образы.

— Что-то припоминаю...

— С той поры возможности урезали. Да и вообще — всё надо самим делать! На технику полагаться нельзя. Отупеешь.

— Сказала девушка с аугментированным глазом и металлической левой рукой.

— Всё. Баста! До связи. И это... — Эшли немного замялась. — Поувереннее будь. У тебя не таки уж и серьёзные проблемы, dummy.

Усмехнувшись, Сергей снял со спины рюкзак и прислонился к стене остановки. Он начал осматривать местность вокруг и не находил ничего нового и интересного среди сероватенькой и тухленькой застройки, разбавляемой лишь иногда цветастыми зданиями. Но тут его внимание привлёк небольшой пейзаж внизу.

— Километр-101 снова отметился по количеству убийств, совершённых с особой жестокостью! — Вдруг раздалось из ожившего радиэфира через наушники Серёжи. — М-да. Позорище, а не... «Пригород». Тьфу. Настоящий позор для администрации Москвы и власти России, что мы отказались от этих территорий в юридическом и фактическом плане. Позорище...

Напротив друг друга, разделённые широкой двухполосной дорогой, находились два очень разных мира.

С одной стороны стояли монструозные мотоциклы с невероятно громкими выхлопными трубами. Босодзоку гордо восседали на них и надменным взглядом смотрели на полицейских. Оружие было предусмотрительно спрятано. Главного среди них было легко узнать. Это был вон тот мужик с белыми, пышными волосами, убранными в небольшой пучок, который дополнительно был проткнут непонятными палочками. Весь торс, включая руки, был заменён на единый киберимпант. Его зелёное тело зловеще подсвечивалось жёлтыми лампочками. А сам головорез оскалился своей клыкастой маской. Он вальяжно сидел на корточках и двумя пальцами легко и непринуждённо сжимал баночку пива.

Сотрудники полиции, напротив, демонстрировали высокий профессионализм, сдерживая внутренние порывы изрешетить мигрантов-преступников. Они держались наготове, пока за их спинами мигал красно-синий огонь. Глава полицейских держал руку на рукояти пистолета и внимательно рассматривал каждого из байкеров, среди которых были и девочки. Они ему подмигивали и всячески пытались совратить с пути закона, однако мужчина был неподкупен. Или ему не нравилась азиатская красота, изрядно подпорченная боевыми имплантами, мастерски замаскированными под гражданские. В прочем, не ему проводить экспертизу, если те возымеют наглость напасть на экипаж полиции.

Тем временем прилетел аэробус, который мягко приземлился на специальную площадку. Юноша проскользнул внутрь, а там сидел на дальние сидения позади — его любимые. Там он случайно встретился взглядом с главарём босодзоку, который с любопытством проводил его, пока Сергей не превратился в далёкое серое пятно.

Москва с высоты казалась ещё монструознее, чем внизу. На фоне корпоративного мира Москвы-Сити здание МГУ, Кремль и другие знакомые места древнего города выглядели очень жалко. Цитадели корпораций мрачными замками высились над смертными. Словно феодальные крепости, они были украшены эмблемами компаний, которые пылали во тьме грустных небес. Не все из них придерживались милитаристской сдержанности и аскетизма. Заметно выделялась белоснежная цитадель мега корпорации Demiurge Technologies. Абстрактный багровый символ сиял, окружённый белым пламенем, как венец этой башни.

Цитадель снаружи выглядела так, словно она была лишена окон. На самом деле она использовала особые оптические материалы, когда снаружи не видно того, что видно изнутри. Плюс ко всему этот материал дополнительно мог транслировать рекламу продукции. Да и некоторые из этажей цитадели были жилыми с отдельной инфраструктурой в виде больниц, детских садиков и школ. Практически полная изоляция от остального общества, чтобы работники могли себя полностью посвятить труду на благо корпорации.

По стеклу побежали первые капельки дождя. Окно пришлось закрыть. Серёжа решил, пока летит домой, почитать свежую мангу. Только он достал из рюкзака книжку, как ему позвонил новый человек с изображением пророка Даниила в профиле.

Сергей испытал смешанную гамму чувств из вины, чувства неоплаченного долга и обыкновенного стыда.

— Алло? — Поднял трубку Сергей.

— Привет. — Поздоровались на том конце провода. — Это я. Даня. Как ты?

Даниил явно не разделял угнетённое настроение Сергея.

— Диплом писать надо. — Без тени радости ответил парень.

— Мои соболезнования. — Усмехнулся Даня.

— А у тебя как там в церкви дела? — Машинально поинтересовался Серёжа.

— Не жалуюсь. Это грешно. И просто глупо. — С издевательским намёком ответил Даниил.

— Вроде уже дьякон, а всё норовишь поиздеваться над людьми. — Раздражённо произнёс Сергей.

— Да ладно. — Поспешил успокоить друга священнослужитель. — Некоторые черты характера неизменны. А проблемы переменчивы. Их можно решить.

— Мои дерьмовые проблемы достаточно трудно решить... — Издал печальный вздох Серёжа. — Иногда мне кажется, что я их никогда не решу. И я даже не про диплом. А про... Всё. Про квартиру. Про учёбу. И ноги ещё болят.

— Ноги? До сих пор? — Удивился Даниил.

— Слушай, пластыри МедиТеха не помогли. — Закатил глаза Сергей, поражаясь собственной глупости.

— Ну как бы...

— Я уже замучался с этими чёртовыми ногами! Болят и болят! Я просто не могу вынести.

— Мог бы послушать ст...

— Я себе целую коробку пластырей взял и ими себя обклеивал, это вообще кринж. Я...Я в шоке! — Продолжал ныть Серёжа, не слушая Даниила.

— Тебе точно нужна духовная помощь. — Мягко прервал дьякон. — Как и всем людям. Даже в наш век киборгов и роботов.

В голове мгновенно всплыли картинки общества людей. Они походили на фонарные столбы, прорезавшие своим внутренним огнём туман вокруг. С ними было не только приятно говорить, но и даже смотреть на них. В прочем, как и на всех людей, увлечённых чем-либо. Но Сергею этот огонь был неприятен. Он чувствовался чужим.

— Точно ли?..

— Несомненно. — Уверенно ответил Даниил. — Тебе полегчает.

— Религия — не моё. Я всё ещё не могу понять, как можно верить в мужика на небе, лол.

Дьякон только усмехнулся в трубку.

— И не могу понять, как бывший рокер Драконович вдруг ударился в веру. — Добавил Сергей.

— Ох... Не надо. — Соскочил с неудобной темы дьякон. — Лучше... Прочитай как-нибудь легенду о Давиде о Голиафе.

— Посмотрим. — Буркнул в трубку Серёжа. — Бывай.

— Доброго здоровья, Сергей. — Сохранил под конец разговора приятный настрой Даниил.

Сергей положил трубку, и хотел было открыть мангу, как автобус уже приземлился на остановку. Мысленно в очередной раз, прокляв свою жизнь, студент закрылся в своём «скафандре» и направился на выход.

Студент проживал в одном из спальных районов Москвы, где архитектура не расцветала красивым цветком. Дома здесь строили люди с практичным складом ума, а потому только дешёвый, но достаточно крепкий материал, минимум изысков и эффективная компоновка. Из-за этого все помещения были маленькими, но достаточно комфортными. А дома были поставлены таким образом, что образовывали собой большие коридоры, давящие на маленьких людей со всех сторон. При взгляде наверх Серёжа чувствовал себя особенно ничтожно. А дождливое небо, казалось, ему активно сопереживало своим печальным плачем. Не зря такие места называют «жилыми клетками», исходя из аббревиатуры ЖК.

Во дворе родного «человейника» Сергея встретил робот-дворник. Машина с щётками остановилась аккурат за углом, чтобы пропустить студента. Серёжа дал имя этому роботу — Ванька. Уж слишком он прикипел к машине, которая встречала его каждое утро и провожала на работу. Благодаря тяжёлому труду Ванька поддерживал местную улицу в чистоте, как бы местные отбросы не старались всё испортить.

И благодаря отсутствию жизни в своей «жизни» Ванька никогда не мог загрустить от своей печальной участи вечно расчищать московские Авгиевы конюшни.

Погладив робота по гладкому, синему корпусу, Сергей уже засобирался идти дальше. Но он заметил небольшой листок, который приклеился к спине электрического дворника. Пожалев бедолагу, юноша снял лепесток, выбросил его в урну и продолжил свой путь.

А Ванька развернулся и как-то странно посмотрел на удаляющегося юношу, склонив свою схематично выполненную голову набок. Почувствовав на себе взгляд машины, Серёжа остановился и посмотрел на робота. Ванька смотрел на юношу так, словно был невероятно тронут его добротой. Он засеменил своими маленькими колёсиками в его сторону. А в его больших чёрных, как пуговки, глазах промелькнули маленькие красные искры.

Серёжа неловко улыбнулся и открыл свои руки для объятий. Так же поступил и Сергей. Однако, Ванька на полпути отключился. А из-за угла показались красные куртки корпоратов из Русского Кибернетического Общества.

— Упёрдывай нахер! — Грубо рявкнул здоровенный амбал с аугментированной челюстью и железными руками.

Он легко оторвал Ваньку от земли, и, словно ящичек, потащил давнего приятеля за угол. Серёжа, зажмурив на миг глаза и сдержав горечь, направился в сторону входной двери своей «жилой клетки».

Прежде чем попасть домой, Серёже надо пройти аутентификацию через сканирование своего глаза. Успешно сделав это, студент попал внутрь.

Не зря говорят, что Россия — страна особенная.

— Вы ещё долго будете проверять? — Раздражённым голосом спросил молодой человек.

— Погоди. — Терпеливо ответила пожилая женщина, сохранявшая полную концентрацию.

Она сканировала аугментированным глазом паспортные данные Серёжи и медленно сверяла его с базой данных. Студент, облокотившись о деревянный прилавок, нетерпеливо топал носком кроссовка. А телевизор тем временем что-то тихо бормотал. Про японскую диаспору, про Акиру Харунаки и Филатова. Упоминали президента.

Всё это смешивалось в одну бесполезную массу, которая впитывалась в человеческое тело, и заставляло его страдать от эссенции тоски и ожидания, которые объединились в губительное нечто, медленно убивающее всё живое внутри тела. Это приносило огромную боль, сравнимую только с тем, как мёртвую душу останавливают в паре метров от врат в райские божьи сады и вечной жизни в блаженном покое проклятые трижды черти и...

— Проходи. — Наконец сказала пожилая бабушка.

— Ха! — Схватив паспорт, Сергей побежал к лифту.

Серёжа благополучно поднялся на свой этаж и добрался до двери в квартиру, закрытую на новейший цифровой замок, который открывался только через специальное приложение в мобильном телефоне или через имплант, устанавливаемый в руку. Сергей имплантов не имел. Он использовал древний и надёжный способ: обычный электронный ключ-чип, спрятанный в пластиковой штучке яркого оранжевого цвета.

— Просим прощения. Сервера управляющей компании РИК в данный момент находятся под сильной DOS-атакой. — Вежливо произнёс электронный голос из цифрового замка.

— Сука...

Серёжа раздражённо прижался к стене и скатился вниз, упав задницей на неприветливый и холодный пол. Он обречённо открыл свой смартфон с намерением убить ближайший час там, листая ленту новостей в Социограмме.

Немного погодя в любимом футляре Серёжи

Серёжу от трапезы отвлёк звонок. Ему показалось, что это прилетел дрон от Индекс.Еда с едой на заказ, но реальность оказалась печальнее.

— Да? — Спросил Серёжа, из чьего рта вниз свисала лапша с острым соусом.

— Аяз.

— Ты когда успеваешь номера менять, казахский техноколдун!? — Вспылил студент, быстренько утянув полоску в рот.

— Да так. Там. Короче. Вот. — Что-то невнятно пробубнил казах вместо нормального ответа. — С завтрашней недели на смене.

— В смысле? — Серёжа чуть не уронил палочки.

— Ну вот — выходи.

— Аргх...

— Ты хотя бы на удалёнке работаешь, пацан. А я тут прямо на подстанции банка слежу, чтобы вы и дальше продолжали шабесгоев раскручивать на кредиты. — Буркнул Аяз.

— Ты не еврей.

— Я тесты делал.

— Где?

— Gendom.

— Лохотронщика развели лохотронщики... — Цокнул языком Сергей. — И название похоже на gaydom. — Не упустил возможности поиздеваться парень.

На это Аяз ответил очень сдержанным вдохом и умиротворённым выдохом.

— Ну я тя предупредил, так что готовься выйти на смену. Ага?

— Ладно.

Повесив трубку, Серёжа откинулся на спинку стула и досадливо рыкнул. Он надеялся, что следующую неделю сможет потратить с пользой для себя. Найти себе научного руководителя, определиться с темой диплома. Восстановить рухнувшие социальные связи. Вновь пойти куда-нибудь с девочкой. Обрести себя. Заняться ногами.

Окончательно потеряв аппетит, Серёжа оставил свой ужин на столе. Аромат горячей лапши не смог вернуть его обратно, и юноша ушёл в свою комнату.

Она была укрыта мраком, который изо всех сил пытался разбить уличный неоновый фонарь снаружи, но его мёртвый бирюзовый свет делал только хуже, придавая спальне печальный вид. Таким схожим тоскливым обликом обладают изделия древних времён из бронзы, которые под давлением времени, забытые и потерянные, покрывались патиной. Патиной покрывались и полки студента, где лежали книги, купленные в его порыве цундоку. Обязательно прочитаем. Но как-то времени не находится. Покрылись бирюзой и не собранные до конца миниатюры военной техники. Тоже когда-нибудь соберём.

И между них, стыдливо прячась от собственного потомка, висел портрет отца. Серёжа не решался приблизиться к нему, испытывая стыд перед героическим родственником. Он сторонился его так же, как тень удаляется от человека, не позволяя последнему никогда её догнать. Наконец, отрок отвернулся от своего отца к бледному экрану компьютера, на котором застыл в вечном моменте залпа основной боевой танк России — Т-110 на массивных гравиподушках.

Серёга сел за стол и облокотился на него, после чего вздохнул. Проблемы, скрывающиеся во тьме, словно начали подбираться к нему, а холодок от них отражался на теле парня, заставляя мурашки пробегаться по его телу.

Надо одновременно разбираться и с надоевшей учёбой, вкус и интерес к которой остался далеко позади ещё на втором курсе, и с невыносимой работой, высасывающая все соки из зажатого интроверта. Хотя в последний раз Серёжа справился очень даже неплохо. Он научился за это время мастерски использовать маски, а также угадывать, что скрывают под масками другие. И всё же...

Почему бы не попробовать использовать искусственный интеллект? Ведь Серёжа просто купит обычного нейро-ассистента и попробует его уговорить помочь ему с дипломной. Они ведь и так сильно ограничены, а Эшли, несмотря на молодой возраст, сопротивляется активному использованию.

Сергей повернул голову назад и взглянул на портрет отца во тьме.

Отцу тоже не нравился искусственный интеллект. Он с опаской относился к боевым роботам, и ему было гораздо спокойнее, если он шёл в бой вместе с механоидами под управлением людей. О причинах такого отношения старый Иван Васильевич так и не рассказал своему сыну. Не успел.

Под грузом своих размышлений Серёжа начал проваливаться в сон, как его удержал звонок на мобильный телефон. Протерев глаза, Сергей взял в руки смартфон и, не глядя, прислонил к уху.

— Алло? — Сонно спросил парень.

— Как день? — Раздался приятный девичий голос.

— О, Саш, привет. — По телу мгновенно ударил заряд бодрости.

— Приветик. — Издала смешок девушка. — Я тебя там не разбудила случаем?

— Да нет. — Уверенно соврал Сергей. — Я тут сидел и размышлял.

— А над чем?

— Над покупкой ИИ-помощника.

— Делово-ой! — С издёвкой в приятных тонах протянула Саша.

— Ну как бы реально. Я тут устаю капитально. А ещё дипломник писать. Кстати, у меня ещё помимо проблем с квартирой, с оплатой учёбы, этим дипломом ещё недавно. И ноги не успокаиваются.

— Ой, а что случилось?

— Да чёт болят, блин... Я тут ещё недавно пластыри купил.

Серёжа посмотрел через плечо на три больших коробки, забитые доверху пластырями. Следы от старой затеи, которая ныне вызывает у парня навязчивое чувство стыда, пронизывающее его с головы до ног.

— Помогают? — С надеждой спросила девушка.

— Да нет. Нет. — Зарумянился парень, отвернувшись от коробок.

— Думаю, что надо просто ходить больше! — Сказала Саша.

— Пф, а куда? — Со скепсисом спросил Серёга. — У меня вся жизнь дома сосредоточена, лол. Я про работу. А куда-то выходить... Да нафига? Если чё, то я дрона вызову по доставку еды и всякое-такое.

— В этом и беда. — Указала Саша.

— Чёрт.

Сергей откинулся на спинку своего старого кожаного кресла, а оно издало громкий, жалобный крик, который заставил усмехнуться Сашу.

— Вон, даже кресло от тебя устало. Поднимай попку почаще.

— П-попку, блин. — Засмущался парень, что чувствовалось через голос.

— Кстати, тут скоро приезжают «Dirty Witches»...

— Да ладно!? — Восхитился парень. — Готочки здесь?

— Угу. — Довольно промурчала Саша. — Я тоже была в восторге.

— И чё, и где можно к ним заэтоваться? Это ж ведь главный исполнитель постпанка щас. Как бы не надо пропустить!

— Да вот на днях. — Ответила Саша. — Дают концерт в «Альфа Молл».

— Слушай, а выгодное место. — Задумчиво произнёс парень.

— Угусь. Там же рядом BFC есть. — Хитро напомнила девушка.

— Ох, точно.

— Плюс там ещё недавно открыли ресторан какие-то китайцы.

— М-м...

— И там ещё есть магазин для хобби «Микеланджело». Помнишь, ты мне рассказывал?

— О, да.

Александра без особых усилий загоняла Серёжу, как кошка мышь в ловушку. А последний даже ничего не понимал. В голове мелькали острые крылья, обжигающая лапша и коробка с очередным пластиковым танком.

— Слушай, а ведь можно втроём сходить. — Осенило Серёжу.

— Кого? — Умело скрыла своё непомерное удивление Александра.

— Эшли тоже по постпанку угарает дико.

— А, американка твоя?

— Ага.

— К сожалению, билетов у меня только два. — Решила пойти в открытую атаку девушка, оставив всяческие попытки намёков.

— Мы?..

— Мы.

Серёжу осенило только сейчас. Сердце начало бешено стучать. Голова закипела от прилившей крови. А дыхание содрогнулось, как после пропущенного удара.

— Посмотрим. — Выдавил из себя Серёга.

— Отлично! — Воскликнула девушка.

Звонок тут же прекратился. Рука Серёги плавно опустилась на колено с потухшим смартфоном. А сам Серёжа медленно повернулся в сторону окна, осмысливая всё произошедшее с ним за этот день.

[1] Калифорнийская Народная Демократическая Республика — государство-марионетка со столицей в бывшем штате Калифорния.

[2] Объединённая Республика Америка — фашистское государство, занимающее территории старых Конфедеративных штатов Америки.

[3] Сленговое название американцев среди японцев с негативным, презрительным оттенком. Близко по смыслу к «пиндосы».

[4] «ничего не поделаешь» с японского языка.

[5] «Иссуй-Кай» — японская ультранационалистическая правая партия.

[6] Полукриминальная субкультура японских байкеров родом, возродившаяся после уничтожения Японии. Они стали злее, агрессивнее и коварнее.

[7] Японское слово для описания феномена, когда книги приобретаются, но не читаются впоследствии.

[8] С англ. «Перед моей смертью».

[9] С англ. «дурачок».

[10] С англ. «как бы», «типа», «типа того».

[11] ВПС — Воздушно-патрульная служба. Это аналог ДПС, который был создан во время правового регулирования вопроса аэромобилей.

[12] Американская пословица «Деньги — хороший слуга, но плохой хозяин».

Глава 3. Одинокий мегаполис

Тёмно-серые корабли с громоподобным скрежетом собирались на вечно-печальном небосводе Москвы. Серые глаза смотрели на баталию воздушных кораблей с редкими залпами из грозовых пушек с куда большим интересом, чем на лектора.

Профессор Фёдор Михайлович, ранее жаловавшийся на боли в ногах, наконец-то накопил на аугментацию и поменял свои ноги на дешёвенькую модель от РКО. Иногда нейронный сигнал не доходит, а порой и другим образом глючит, но всяко лучше. Однако самый главный его имплант был вживлён в мозг: там располагался специальный порт для подключения к компьютеру, а тот выводил всё на экран.

Говорят, что в отдельных университетах Америки, Китая и в МГУ тестируют единую мыслительную сеть, когда через специальные порты напрямую в мозг учитель и ученики подключаются в одну виртуальную сеть. Говорят, что это помогает лучше усваивать поступающую информацию. Однако, к этой технологии относятся с опаской. Поговаривают, что после такого сеанса личности пользователей значительным образом видоизменялись. А счастливчики жаловались лишь на сильные головные боли. С тех пор использование такой технологии осуществляется лишь по добровольному согласию всех необходимых сторон.

И студенты, как их бабушки и дедушки, всё записывали. Правда, тетрадей у них не было: планшеты, телефоны и нейроинтерфейсы. Обычные тетрадки были у «ценителей», кто не хотел всё отдавать на откуп технологиям. Среди них был и Серёжа.

Правда, это вызвано и отсутствием денег на такие хорошие импланты. И его тетради были забиты самыми разными рисунками.

И справедливости ради после Великого Раскола и дробления Сети на отдельные островки «бумага» вновь обрела былую важность.

Серёжа отвернулся от окна и открыл свою тетрадь, украдкой начав просматривать её страницы в тайне от своего одногруппника Егора, который увлечённо конспектировал информацию от учителя.

На страницах учебной тетради Серёжу встречали девушки в разных позах. Включая и откровенные. И каждая из них была лишена кибернетических улучшений. Только красота чистого, изначального человеческого тела.

Потом шли цветы. Правда, только синие. Отличалась только форма.

А затем модное нынче электромагнитное оружие, которое отличается особым брутальным видом из-за разгонных блоков, которые значительно усиливают выстрел. Гражданским такое никогда не продадут. Хотя Серёжа пару раз его видел в руках у криминалитета, только если это не были дешёвые «перепилы» обычного оружия под электромагнитное.

И перед страницами с текстом непосредственно самой лекции находился небольшой портрет лучшей подруги Серёжи: Эшли Уильямс. И по соседству с ней картинка с подругой Александрой, которая работает в маленькой кофейне «Тихая Гавань» около МГУЭУ. Девушки разительно отличались друг от друга.

В портрете Эшли он запечатлел, насколько мог, удивительной симбиоз: красота её лица, светлых волос, уложенных в симпатичное каре и грубоватого вида оранжевый глазной имплант. Серёже только и оставалось, что быть её лучшим другом и любоваться ею издалека без возможности развить эти отношения дальше. Его не смущают ни культурный, ни возрастной барьеры. Только тот факт, что Эшли в социальной лестнице стоит куда выше простого студента. Она работает в престижной корпорации сотрудником кибербезопасности и полностью довольна своим положением. Это сильно смущает юношу и заставляет его чувствовать себя лишним для неё. Тем не менее, они всё ещё друзья и достаточно крепкие. Эшли успела простить Серёже около трёх крупных долгов и не держит на студента никакой обиды.

Портрет Саши был достаточно традиционен. Обычная девушка с длинными чёрными волосами, которые заплетены в хвостик и пропущены через отверстие на задней стороне кепки. Лучезарная улыбка, неумело переданный румянец синей ручкой и глаза. В реальности, конечно, они зелёные. Выделялись только полимерные накладки по линии челюсти чёрного цвета с маленькими розовыми цветочками.

С ней у Серёжи было куда больше общих моментов. Они оба бедноватые студенты и оба «встревают» по японской культуре, что не особо одобряют их знакомые. Однако, даже с ней Серёжа не чувствовал себя уверенно и уютно. Она была слишком... «Высокостатусным» приобретением для него, для которого Сергей просто не соответствовал ни внешне, ни внутренне, ни финансово. Хотя Александра предпринимает робкие попытки самой толкнуть отношения на новый уровень, но разумеется, что это лишь обыкновенна девичья глупость. С кем не бывает. Серёжа каждый раз мастерски уходит от подобных приглашений.

Но не в тот раз.

— Согласно юристу Ивану Александровичу Ильину, правосознание — это не только знание и мышление, но и воображение, — читал лекцию Фёдор Михайлович, — воля и вся человеческая душа! Он видел правосознание, как особое соотношение инстинкта и духа. А корень оного правосознания он предлагал искать в религиозном чувстве и совести, на которых коренится естественная система!

— А ты чего не пишешь? — Внезапно спросил Егор.

Серёжа дёргается и портит страницы с портретами подружек. Парень испустил раздражённый вздох.

— Дебил...

— Ну тык не я растяпа, а ты, самурай. — Огрызнулся одногруппник. — На выходных в Листве, кстати, будут вести очередную лекцию по творчеству Ивана Ильина. Будешь?

— Да мне на этого Ильина вообще до лампочки, Егор. — Буркнул Серёга, прикладывая один кусок бумаги к другому.

— Ну ты кукож откровенный несёшь. Пошли уже. Хочешь, даже твою Сашу позовём?

— Отвянь, блин. — Не выдержал Серёжа. — Из-за тебя взял и порвал два портрета хороших.

Егор, нахмурив брови, вернулся к конспектированию лекции Фёдора Михайловича, который успел перепрыгнуть на новую тему.

Миновало полтора часа

Грозовые корабли, сотканные из серых кусков плакучих туч, продолжали свою битву, из-за которых небеса расходились в похоронном плаче. Их слёзы падали на окно аудитории, скатываясь по стеклянной поверхности вниз. В самой же аудитории происходило собрание группы Серёжи, на которой их куратор собрал и студентов, и преподавателей, изъявивших желание работать с данной группой.

— Ну как у вас настроение? — Доброжелательно спросил Матвей Алексеевич.

Он был, как и всегда, одет с иголочки: постиранный, выглаженный, приталенный синий пиджак с серебристыми вставками на лацканах, узкие к низу брюки, белоснежно-чистая рубашка и синий галстук с маленькими, золотыми орликами. Таков был Матвей Алексеевич — преподаватель международного права. Пускай положения этой дисциплины всегда подвергались студентов насмешками, юрист, тем не менее, считал международное право наукой и дисциплиной нужной и самой что ни на есть настоящей.

— Да так... — Ответил Егор, подвигав в воздухе ладонью.

— Согласен: погода нынче плохая.

— В мире в целом экологическая сиутация находится чуть ли не на грани. — Отметила преподавательница по экологическому праву. — Корпы вертят правом, как хотят, извините уж меня за просторечие, дорогие студенты.

К последней Матвей Алексеевич, по слухам на факультете, имел неровное дыхание. Однако Серёжа думает иначе. Такой человек, живо увлечённый юриспруденцией, вряд ли будет тратить время на женщин. Он ещё успевает работать в администрации и ходить по судебным процессам. Серёжа завидовал Матвею Алексеевичу. У него присутствовало чёткое понимание, что ему нравится в этой жизни и чего он хочет добиться, в отличии от Сергея, который непонятно как доучился до выпускного курса. У Матвея Алексеевича, если так можно выразиться, был...

Икигай

Хлопнув по ладоням и растерев их, Матвей Алексеевич разошёлся в неловкой улыбке, пытаясь таким неловким образом хоть как-то приободрить студентов.

— У нас здесь присутствуют Ольгерд Николаевич, Тамара Баясхаланова, Оксана Валерьевна, Дмитрий Александрович и Валерия Эльдаровна.

Серёжа поднял глаза и случайно встретился с тяжёлым взглядом Ольгерда Николаевича. Преподаватель по криминалистике был окончательно разочарован в своём некогда любимом студенте, а потому не питал к нему особых симпатий. Вместо этого Ольгерд Николаевич сразу же щёлкнул и указал пальцем на Егора.

— Самойлов, со мной.

— Так точно! — Радостно ответил одногруппник.

Просидев до самого конца в стороне у окна за партой, Серёжа остался в аудитории наедине с Матвеем Алексеевичем.

— В моё время похожих на тебя людей называли dead inside. — Неловко усмехнулся преподаватель.

— Сейчас это dido.

— А кто это?

— Dead inside, dead outside.

— И?

— Мёртвые «снаружи» из-за активного использования имплантов. И мёртвые «внутри» из-за разложения социальных связей.

— Ты до сих пор без имплантов. — Внезапно подметил преподаватель. — Даже я для себя обзавёлся внутренним телефоном для работы.

— Денег нет. Да и не знаю, что надо. — Пожал плечами парень.

Вдруг напомнили о себе колени.

— Хотя вон ноги болят...

— То-то же! — Щёлкнул пальцами Матвей Алексеевич, ухмыльнувшись. — Ладно. Выходит, будем работать вместе? — Старательно изображал заинтересованность и энтузиазм преподаватель.

— Я по вашей дисциплине ничего не понимаю...

— А ещё я помню, как ты остроумно прикалывался над моим предметом. — С насмешкой напомнил учитель. — Жизнь та ещё иронии любитель. В общем, ты же Японию и японскую культуру любишь, да?

— Да.

Но сообразив, к чему клонит преподаватель, Сергей поспешил отказаться и поменять тему.

— Может быть отношения с Аме...

— «Япония и Россия: перспективы сотрудничества в рамках одной страны»! — Объявил тему Матвей Алексеевич, подхватывая со стола портфель и ключи от аудитории.

— Блин... — Очень тихо чертыхнулся Сергей.

— Давай. Пора работать. Иначе никак, Музыка.

Серёжа покинул свой университет, нагруженный мыслями. По закрытому капюшону куртки вниз стекали большие капли дождя, а глаза студента вглядывались в них, словно пытались найти ответ на свою неразрешимую ситуацию. Ему предстояло написать диплом по международному праву на тему, в которой он ничего не понимает.

Какая ещё Япония и Россия? Японию давно уничтожили, а на её месте оккупационные войска Китая и Кореи на западе, а на востоке хозяйничают американцы, пока в центре бывшей страны разворачиваются небольшие стычки между гражданскими.

Всё, что осталось от Японии, это три непонятных организации: марионеточные правительства в Китае и Америке и японская диаспора в России под управлением Акиры Харунаки. Неужели писать про японскую диаспору? Но эта тема очень скользкая и вполне возможно, что если Серёжа что-то и напишет, то его текст может кому-то не понравится. Кому-то очень влиятельному.

Дёрнувшись от пробежавших по телу мурашек, Серёжа на зелёный сигнал светофора начал переходить дорогу. А впереди его ждала маленькая и уютная кофейня «Тихая Гавань».

Звон полых трубок колокольчикjd

Звон отвлёк миленькую девушку с фирменной кепочкой на голове от просмотра новостей по телевизору.

— Привет! — Помахала она радостно Сергею.

— Привет. — Застенчиво ответил парень.

Александра потянулась вперёд и расстегнула ему «скафандр». Серёжа покрылся румянцем, а Саша, кокетливо улыбнувшись, слезла со стула.

— Американо?

— Ага.

— Шоколадные кексики?

— Да.

— Бинго!

Положив на стол два приготовленных заранее кекса в небольшой коробочке, девушка ушла к кофемашине. Упаковка была сделана из лёгкого пластика, а её дизайн был выполнен в подобии ретро-дизайна Америки восьмидесятых годов: Майями, пляж, пальма и название заведения: «Тихая Гавань».

— Как дела? — Спросила Саша, взяв в руки холдер.

Послышалось приятное перестукивание маленьких кофейных гранул.

— Не представляешь, наконец-то дали тему для дипломной работы!

— О-о, небось что-то важное? — Александра положила холдер на электронные весы.

Они были украшены элегантным логотипом Demiurge Technologies. Одна из старых их поделок, когда они ещё не ушли с головой в высокие технологии, а только появились на рынке.

— «Япония и Россия: перспективы сотрудничества в рамках одной страны». — Без тени энтузиазма ответил студент.

— Ну так классно же. — Саша выравнивала массу темпером.

— А про кого писать-то? У нас тут из всех акторов японской внешней политики только две марионетки Китая и Америки и японская диаспора.

— А как же Азиатский филиал Demiurge?

— Азиатский филиал?

— А теперь скажет своё слово директор Азиатского филиала Demiurge Technologies — господин Фудзивара Кэзуки! — Торжественно прозвучало из телевизора.

Сергей и Александра тут же повернули головы к телеэкрану.

В кадре появился Фудзивара Кэзуки, вид которого немного вогнал в жуть двух молодых телезрителей в кофейне. Вместо привычной человеческой головы огромный оптический имплант, чем-то напоминавший мотоциклетный шлем. Из человеческого только подбородок, губы и нос.

Одет он был, согласно корпоративному стилю: белый пиджак и рубашка, красный галстук, белые брюки. Только, разумеется, с японским колоритом.

Обычные человеческие ноги отсутствовали. Вместо них были чёрные импланты, выглядевшие, как носки таби. Брюки были только наполовину, по колено, где подвязывались красными атласными лентами. Пиджак на самом деле был стилизованным дзимбаори — древняя походная накидка самураев. На левой стороне, около сердца, мужчина носил брошку в виде хризантемы. Руки были полностью заменены на кибернетические импланты: красный металл с белыми вставками.

Фудзивара Кэзуки больше напоминал полноценного робота, нежели человека, но голос и повадки выдавали в нём человека. Пускай и с тяжёлыми кибернетическими модификациями тела.

— Гораздо чаще я провожу своё время не на подобных пресс-конференциях, а на своей непосредственной работе директора Азиатского филиала Demiurge Technologies, — начал свою речь господин Фудзивара с презрительного тона, явно сдерживая себя от более сильных эмоций, — однако неблагоприятный фон, формирующийся вокруг японского народа в международной прессе заставляет меня отрываться от дела моей жизни и тратить время на разговоры о досужих слухах и мифах. Со всей ответственностью заявляю, что никакой таинственной фракции «Цуру», как и вообще любых других фракций внутри корпорации Demiurge не существует.

Фудзивара-сама в своих выступлениях воздерживался от каких-либо жестов. В японской культуре высоко ценят сдержанность и не любят особо жестикулировать.

— Корпорация Demiurge Technologies возглавляет первое место в международном рейтинге мегакорпораций Земли по версии журнала World of Corps. Мы предоставляем нашим работникам самые лучшие условия для жизни и работы внутри наших корпоративных экосистем.

Фудзивара-сама использовал изящный эвфемизм для корпоративных гигантских зданий, снабжённых внутренней инфраструктурой. Там можно жить хоть целую жизнь. И отражать нападение возможных неприятелей.

— И, тем не менее, — продолжал японец, — не порицаем их, если они воздержатся от проживания внутри офиса. Мы в нашей компании поддерживаем высокое единство! Никаких фракций, никакого дробления и никакой вражды. Се есть сплетни жёлтой прессы, блеск разума которой едва ли перебивает свет Солнца. А посему, чтобы раз и навсегда закрыть вопрос нарастающей японофобии — никакого «Цуру» не существует. Никаких глупых японских националистов не существует. Новое японское правительство в Америке в Лос-Анджелесе категорически осуждает действия старого токийского, и я поддерживаю его! Мир должен наконец-то наступить.

— Тогда зачем был построен город Атаракю на острове Куросима в Тихом Океане? — Раздался едкий вопрос журналиста из зала.

— Для нужд самого Азиатского филиала, который удостоился от высшего руководства нашей корпорации стать опорой западной демократии в этом регионе против китайской агрессии. — Пояснил господи Фудзивара.

— То есть, вы всё-таки вмешиваетесь в политику? — Не сдался журналист.

— Инициируем не мы, но Китай, как и Китай осмелился применить ядерное оружие против Японии. — Невозмутимо парировал господин Фудзивара. — Подобные преступления против человечества нельзя оставлять безнаказанными. И Республика Филиппины, к слову, нам солидарны, несмотря на тяжёлые отношения в прошлом между Японией и Филиппинами.

— Как вы прокомментируете создание флота из пяти крупных линкоров: Хонсю, Сикоку, Хоккайдо, Кюсю и Ямато? — Спросила журналистка с другой стороны конференц-зала.

— Это всё делается в условиях полнейшей гармонии с позицией нашего высшего руководства по китайскому вопросу в Азии.

— Фредди Госпер погиб по вашей вине, японские ублюдки!!! — Истерично закричали из зала.

Фудзивара-сама замер на месте. На остатках его лица не дрогнула ни одна лицевая мышца.

— Ублюдок Фудзивара, сын шлюхи, ты нагло лжёшь людям! Убийца! Террорист! Ты нас всех в могилу загонишь!!! — Продолжал истерить мужчина в прямом эфире.

— Призываем всех присутствующих к спокойствию! — Крикнули в зале.

— Долой сраных япошек, вас всех надо сгноить, чёртовы империалисты! Вы хуже всех империалистов вместе взятых!

Начали раздаваться выстрелы. Женщины завизжали во весь голос. Оператор уронил камеру. Полетев кубарём вниз, камера прокатилась дальше и разбитым объективом успела заснять, как в зал пресс-конференции ворвались люди, вооружённые штурмовыми винтовками. Эфир прекратился.

— Ну и делишки... — Произнесла ожившая Александра, убирая стаканчик кофе из объятий кофемашины.

— Угу. Вот почему моя тема про Японию может быть чрезвычайно скользкой.

— Из-за Азиатского филиала демитеховцев?

— Угу.

— Почему ты так считаешь? — Девушка начала упаковывать кексики.

— Они ж неофициальные покровители остатков японской нации, Саш. Постоянно вижу их среди спонсоров тех или иных японских культурных мероприятий. Бррр...

Сергей убрал кексы в свой рюкзак и взял в руку пластиковую чашечку кофе. Приятный аромат достиг его носа, заставив впервые за весь день искренне улыбнуться.

— Я рада, что я помогаю тебе чувствовать себя лучше.

Внезапное признание от Александры чуть было не выбило из колеи Серёжу, но он, как Фудзивара-сама, сохранил на своём лице неуязвимость.

— Спасибо. — Ответил Сергей, отхлебнув из чашки.

— Тут недалеко открыли «Блинницу».

— Ресторан русской кухни?

— Ага.

— Окрошка, борщик и пельмешки?

— За сим ступай в «Блинницу»! — С хохотом закончила рекламный слоган ресторана Саша.

Сергей тоже посмеялся. Ему было невероятно приятно видеть, как девушка хохочет, смеётся и краснеет. Пускай он никогда ей этого и не скажет. Как и не предложит ей куда-нибудь сходить.

— Про концерт «Dirty Witches» не забыл? — Саша показала два билетика, зажатые меж двух пальцев.

— Да нет...

— Ну так пойдём?

— Нет. — Со скоростью удара молнии ответил Серёжа.

Саша отвела взгляд в сторону телевизора и переключила канал. На этот раз навыки сокрытия эмоций и чувств не помогли.

Отказав девушке в очередной раз, Серёжа с застрявшим в горле незримым комком, поспешил на выход.

Капли дождя падали на стекло задних сидений автобуса куда реже. Баталия серебристых кораблей закончилась, и многочисленные фрегаты и галеоны начали потихоньку удаляться с поле брани под грустный взгляд Серёжи, который наблюдал за раскинувшейся под ним огромной Москвой. Его разум был полон мыслями о Саше, которой он безбожно отказал в кофейне. Голова накаливалась от чувства стыдливого предательства. В горле вставал тяжёлый, неприятный ком.

Там, внизу, во тьме тусклого неба, разгорались миллионы огней разных цветов и размеров в каменных монолитах. В этих ульях скрываются друг от друга за толстыми стенами около девяноста восьми миллионов человек. И это только по официальным оценкам.

Его взгляд плавно перешёл со здания гротескного и величественного МГУ на белую цитадель Demiurge, которая ярко выделялась на фоне остальных корпоративных замков.

На огромном фасаде здания одна голографическая реклама сменила другую. Теперь там показывали живописные виды американского ранчо в тихой глубинке. Ласкающий глаз изумрудный цвет травы и деревьев, утончённые стволы деревьев и аккуратный, прилизанного вида амбар и свежий, покрашенный в вишнёвый цвет забор. А на заборе сидела девушка.

Красная рубашечка в клетку, узкие джинсы, очаровательные кожаные сапожки и шляпа с длинными полями. Девушка в ковбойской шляпе увлечённо играла на беззвучной губной гармошке, пока вдруг не отвлеклась прямо на зрителя.

— Привет, я Дакота! — Появился текст на экране.

А сама девушка убрала инструмент в карман джинсов и приветливо помахала тонкой рукой.

— А я Серёжа... — Еле слышно промолвил в ответ студент.

Он приблизился к окну и встретился взглядом с Дакотой. Его глаза приземлились на белую кожу. Затем они поднялись наверх на чёрные, вьющиеся короткие волосы.

И остановились на глубоких и выразительных глазах небесно-голубого цвета.

— Нуждался ли ты когда-нибудь в огромной помощи? — Спросила Дакота.

— Нуждался. — Честно признался Серёжа. — И нуждаюсь. У меня как бы ноги болят. Ещё счета за квартиру. И, сука, работа ещё...

— Чувствовал ли ты себя когда-нибудь обездоленным? — Взгляд электродевушки смягчился, разделяя боль.

— Ага... — Опустил глаза юноша.

— Чувствуешь ли ты себя одиноким? — Продолжала задавать колкие вопросы девушка.

Последний вопрос выбил парня из колеи. Он так и не дал ответа, стушевавшись.

— Забудь! Теперь я буду в твоей жизни! — Лицо электроковбойки осветлилось и засияло. — Я — Дакота Адамс! И я — нейроассистент! Я флагманский продукт моей корпорации, и я принесу счастье в твою жизнь!

— Да ну? — Со скепсисом спросил Серёжа.

— Только пройди по адресу и купи меня! — Заверила его электродевушка.

— Что же так грубо. Покупать людей нельзя... Людей. Гм...

— Увидимся на моём ранчо! — Попрощалась девушка, подмигнув на прощание.

Реклама закончилась, а Сергей отвернулся от окна и посмотрел перед собой. Так вот как выглядят эти нейроассистенты. Если верить отзывам в Интернете, эти программы очень полезны. Дакота точно сможет помочь Серёже написать дипломную работу. Улыбнувшись, студент принялся ждать своей конечной остановки.

Уже дома, попутно поедая при помощи палочек аппетитную лапшу, Сергей разыскивал искомый сайт на своём компьютере. Потраченное время окупилось, и студент нашёл официальный сайт корпорации.

Там его встретила фотография главного штаба компании, который находился где-то в далёком Маунтин-Дью за Атлантическим океаном. Это было соединение между собой аж нескольких корпоративных цитаделей подземными и наземными переходами между ними, формируя толстую и укреплённую крепость. Если верить новостям из Социограма, то там ещё базируется военный штаб их собственной ЧВК, которая по степени угрозы и силы не уступает американской армии.

Сбоку от фотографии корпоративного замка находилась девушка в облегающем коротком платье и с фальшивой улыбкой.

— Добрый день! Пожалуйста, включите ваш микрофон, чтобы я смогла вас проконсультировать о продукции корпорации Demiurge Technologies. — Вежливо попросила цифровая девушка. — Или если вы не желаете, то, пожалуйста, вы можете общаться со мной через текстовый чат! — Она достала из ниоткуда окно с включённым чатом.

— Дакота Адамс нейроассистент. — Быстро сообщил студент, надевая наушники.

— Кажется, у нас кое-кто одинок? — Внезапно спросила кокетливым тоном помощница.

— А-а...

— Вы можете заказать эскорт-бота модели «Виктория», если вы поклонник европейской красоты, или эскорт-бота «Акеми», если вы поклонник азиатской красоты.

— Нет! — Тут же возразил студент. — Нейроассистент мне нужен! Нейроассистент! — Заговорил он, отклоняя нажатиями мыши поступающие предложения.

— Ну хорошо.

Помощница растворилась в цифровом пространстве, а на её место пришла вкладка с Дакотой Адамс. Она стояла, замершая во времени, а слева шёл рекламный ролик с её участием. Другой, в отличии от того, что транслировали на цитадели демиургов.

В новом рекламном ролике Дакота счастливо бродила по собственному пастбищу. Стройная, высокая, подтянутая американка легко находила общий язык со своими коровами. А потом она ловко выпрыгивает через материализовавшееся в пространстве окно, выскакивая к своему покупателю. Она помогает ему в распределении времени, бегая за мужчиной с синеньким ежедневником. Дакота затем проверяет его почту, сидя в смешной кепочке и перебирая кипу бумаг. А затем она даже заказывает ему столик в ресторане, за который потом со счастливыми улыбками садятся покупатель Дакоты и его возлюбленная.

А сама электродевушка с чувством выполненного долга возвращается через пространственное окно обратно на своё ранчо. Она доходит до своей веранды, садится в кресло-качалку, и, укрывшись пончо, мирно и невинно засыпает.

— Ну как вам наш флагманский продукт? — Шёпотом спросила цифровая помощница корпорации, предвосхищая восторг клиента.

— Потрясно... — Ответил поражённый от трогательного зрелища Серёжа.

—У неё улучшена память, улучшенные когнитивные способности, она способна проявлять эмоции и чувства. Она почти, как настоящий человек! И всё благодаря новейшему нейропротоколу Aegis V5.0

— Ага... Но всё равно машинка. — Скептически усмехнулся Сергей.

Но, несмотря на свой внутренний скепсис, он с эстетическим удовольствием вглядывался в белоснежную улыбку электроковбойки. Одним лишь своим видом она пробуждала в нём глубинный интерес. И этот интерес не останавливал даже тот факт, что она лишь машина. Обычная совокупность особо изощрённых алгоритмов, которые при помощи работы программистов и психологов корпорации Demiurge формируют максимально возможный человеческий облик нейроассистента.

Они играли с одиночеством людей, как талантливый музыкант играет на струнах скрипки при помощи своего смычка, рождая умиротворяющую песню с голубыми оттенками тоски и одиночества.

— Покупаете? — Спросила электронный помощник демиургов.

— Сколько стоит?

— В пересчёте на российские рубли около семидесяти тысяч рублей. — Ответила девушка.

Подавившись лапшой, студент откинулся на спинку старенького офисного кресла и начал предпринимать попытки вернуть себе нормальное дыхание.

— Аккуратнее! Так и умереть можно! — Ахнула цифровая девушка, прикрыв рот руками в изумлении.

— От ваших цен, кхе, можно умереть. Господи, блин...

Склонившись над картонной коробочкой с воком, студент погрузился в тяжкие думы. Он взял свой телефон, а там открыл мобильное приложение своего банка. На счету было ровно семьдесят восемь тысяч рублей. А за оплату аренды квартиры нужно ещё будет чем-то платить. Даже если купить сейчас нейроассистента, то придётся потом очень хорошенько поработать, чтобы успеть выплатить арендную плату в двадцать тысяч рублей. Зато Дакота может на себя взять нагрузку по учёбе, что значительно увеличит время, которую Серёжа сможет уделить работе.

— По рукам.

Цифровая помощница корпорации вывела на экран QR-код, через который студент перевёл деньги. Браузер начал скачивать программу установщика нейроассистента.

— Удостоверьтесь, что ваше интернет-соединение достаточно мощное. — Посоветовала помощница.

— Хорошее.

— Не желаете прочитать пользовательское соглашение?

Немного подумав, Серёжа ответил:

— Позже. — Он сохранил документ в отдельной папке.

— Уверены?

— Да.

— Вы так заранее соглашаетесь со всеми пунктами пользовательского соглашения! — Предупредила покупателя цифровая помощница.

— Ладно!

— Вам ещё следует рассказать о «Красном Протоколе»!

Какое зловещее название для обычной программы, управляющей ИИ. Закрыв вкладку с назойливой электродевушкой, Серёга взял бешено вибрирующий смартфон.

— Алло?

— Через десять минут на работу. — Напомнил Аяз и высморкался в динамик. — Сорян, простудился походу.

— Господи, боже...

Повесив трубку, Сергей посмотрел на появившуюся иконку установщика нейроассистента с улыбающейся Дакотой в широкополой ковбойской шляпе.

— Надеюсь, что ты окупишь эти семьдесят тысяч. — Студент посмотрел на кухню. — И придётся готовить самостоятельно. Всего восемь косых на счёте, фу. Даже в самые голодные годы так не было.

Вздохнув, Сергей надел на голову наушники, включил свой микрофон. Парень открыл приложение от своего банка и вошёл в сеть поддержки. Спустя пять минут он произнёс фразу, которая глубоко засела в голову, порой вызывавшая фантомные боли по всему телу:

— Добро пожаловать в банк «Эпицентр»! Будьте всегда в эпицентре приятных покупок, путешествий и развлечений. — Проговорил юноша выученную на зубок вступительную речь.

А где-то там, за окном, в наступающих сумерках расцветала тысячью огнями бесконечная Москва. Каменные монолиты били вверх изнутри тёплым, жёлтым, ламповым огнём. Но снаружи были одинокими и никому не нужными. Одно лишь небо проливало скупые слёзы в попытках оживить монолиты.

Глава 4. Дакота Адамс

Вдоль уличных дорог огромного мегаполиса на высокой скорости проносился автомобиль. Чёрный кузов был полон дырок, как решето, а из-под капота вырывался клубами дым. Тем не менее, практически убитое корыто продолжало свой ход.

— Мы тут откисаем раз двадцать третий! — Пожаловался Сергей, который сидел за рулём автомобиля в запачканной кровью гавайской рубашке.

— Заткнись и продолжай маршрут! — Крикнула Эшли, которая высунулась из окна.

Девушка стреляла из автоматической винтовки, а горячие гильзы из латуни весело бились о крышу автомобиля, падая оттуда на капот.

— Ты вообще в этом уверена!? Ты когда последний раз игру запускала?!

— Когда мне было пятнадцать, что ли... — Задумчиво ответила Эш, выбрасывая пустой магазин.

— А сейчас тебе сколько?

— А сейчас мне тридцать лет и я, сука, довольна жизнью!!! — Девушка щёлкнула затвором винтовки. — I am a heckin’ 730, fear me, you, bastards![1]

С радостным воплем она высадила весь магазин в полицейский вертолёт, заставив его запылать адским огнём. По всемирному закону подлости винтокрылое чудовище упало впереди, перегородив дорогу. Чертыхнувшись, Серёжа схватил подругу за штаны, чтобы удержать, и резко повернул в лес. Они продолжили дорогу по пересечённой местности, пытаясь избавиться от преследования.

— Кстати, я тут купил всё-таки нейроассистента от демиургов! — Произнёс Серёжа, отчаянно крутивший баранку.

— Чего!? — Возмутилась американка. — Они же дорогие. Надеюсь, трусы продавать хоть не пришлось, huh?!

— Что!?

Полицейские напомнили о себе залпом пуль, просвистевших над крышей автомобиля.

— А вот надо было по-тихому сделать, как мама Эш советовала, но ты же ведь хотел пофаниться, dummy! — Хохотала девушка, перезаряжая в салоне автомобиля оружие.

— Однако ты пошла наперерез официальному гайду! Там надо было повернуть ещё раньше! — Ответил раздражённый Сергей.

— Да эти гайды пишут нубы и лохозавры. Мама Эш лучше знает. Я эту игру в свои годы облазила вдоль и поперёк! И не одна. А с... Неважно. — Эшли как-то особенно грустно вздохнула, но потом всё же повеселела. — А ты давай следи за дорогой. Слава богу, что это компьютерная игра, а так бы уже задницы отбили на кочках. Тебя никогда не учили водить в лесу?

— Извините, я лес никогда не видел в своей жизни! Да и за рулём никогда не был.

— Ну-ка пересаживайся. Я ас за рулем что в реальности, что в игре.

— Эшли, нет, перестань! Эшли Уияльмс!

Автомобиль ожидаемо налетел на кочку, взлетел и приземлился носом в другой валун. Горе-водители вылетели через лобовое стекло и упали на засыпанную листву землю, не замаравшись в ней. Игра-то старая. И взрыв автомобиля был достаточно схематичный.

— И в это до сих пор люди играют? — Брезгливо спросил Серёжа.

— Поднимайся, тут рядом финальная точка!

Спешно поднявшись на ноги и чуть не застряв в текстурной дыре, Серёжа спешно побежал за подругой, которая прокачивала скорость бега больше, чем он сам.

— Господи, там дырка в текстурке! — Возмутился он.

— Игра две тысячи двадцать шестого года! Отвянь!

— Такое древнегреческое г...

Преступники начали бежать на вершину холма, а внизу останавливались полицейские автомобили. Громко хлопали автомобили, над головами просвистели выпущенные пули. Подлетел вертолёт, из которого через мегафон верещал рассвирепевший полицейский. А второй заряжал пулемётную ленту в устрашающих размеров пулемёт.

Эшли, долго не размышляя, остановилась, вытащила из бездонного игрового инвентаря ракетную установку и выпустила снаряд. Стрела, оставляя за собой дымовой, петлистый след, залетела прямо в кабину винтокрылого монстра, подорвав того изнутри и заставив разорваться на две объятые пламенем части.

Однако, пока друзья завороженно наблюдали за красиво разлетающимися останками стального монстра, одна из полицейских пуль таки достигла своей цели. Но отскочила от бронежилета Эшли. Опомнившись, они продолжили вскарабкиваться, отстреливаясь наотмашь от столпившихся внизу сотрудников полиции.

Добравшись до вершины, Сергей достал из инвентаря огромные кусачки и начал пытаться разрезать забор. Но не получалось. Отсутствовало диалоговое окно.

— Мы зашли не с той стороны! — Воскликнул Сергей, озираясь по сторонам.

— А?!

В этот же момент Эшли поймала тяжёлую пулю, прошившую, как нитка ткань, её тело и бронежилет насквозь. Аватар девушки упал на землю и начал глупо скатываться вниз, выронив в полёте оружие.

— Чёрт.

Не желая просто так даваться врагам, Серёжа выхватил две гранаты и прыгнул вниз на полицейских. Он не долетел на них, упав плашмя вниз. Аватар пропахал ещё несколько пядей виртуальной земли, прежде чем был убит полицейскими выстрелами в голову.

Вы проиграли

Откинувшись на скрипучую спинку кресла, Сергей закрыл глаза и захохотал.

— В смысле с другой стороны? Я помню, что именно там можно пройти было! Я так зла.

— Да ладно. Успокойся, ахах.

— Придётся читать этот грёбаный гайд. А я ведь помню! Мама Эш всё помнит! — Причитала хакерша. — Поспорим?

— М?

— Давай поспорим на то, что я быстрее тебя этот уровень пройду? Моим маршрутом.

Серёжа улыбнулся.

— Лучше давай я твоим маршрутом пойду, а ты тем, который в официальном гайде предлагают.

— Prepareyour ass![2] И пять тысяч денег.

— Рублей. — Поправил мигрантку Сергей.

— Ну по рукам, в общем.

— Кстати, что такое «нейропротокол»? — Решил поинтересоваться у подруги-айтишницы Сергей.

— Чё, уже переобуваешься в айти? — Усмехнулась Эш.

— Просто хочу знать, что мне ожидать перед запуском нейроассистента от демиургов. — Пояснил Серёжа, откинувшись на спинку старого кресла.

— Никакого отличия от протокола какого-нибудь робота-уборщика. Только границы дозволенного чутка шире, buddy.

— А зачем?

— Чтобы сокол полетел на охоту, необходимо снять ему шапочку с головы. Хотя ему порой достаточно сидеть у тебя на руке, чтобы ты уже радовался. Примерно так. — Пояснила девушка, а из динамика донёсся глухой скрип кресла. — Только в новую квартиру заехала, sort of. Не обращай too much attention на звуки.

— Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку? — Усмехнулся Серёжа.

— That’sit! — Щёлкнула пальцами девушка.

Друзья ещё немного посидели в тишине, которую потом прервала Эшли.

— Если что, они не личности, как бы тебе там не хотелось. — Дополнила Эшли. — Всё, что они тебе могут наговорить, а я уже сталкивалась как-то с нейроассистентами по работе, продиктовано сугубо их внутренним нейропротоколом. Ну давай, sugarlump, маме надо на работе. — Эшли отключилась.

Сняв наушники, Серёжа с неохотой поднял телефон и посмотрел на время. В наличии у него есть полчаса. Пальцы начали глухо тарабанить по чёрному рабочему столу. Серые глаза посмотрели в окно, где такое же серое небо отчаянно пыталась перебить синяя неоновая вывеска на доме напротив.

Почему бы и не опробовать купленный вчера за целое состояние продукт. Эшли всего тридцать с чем-то лет, а ворчит порой, как самая настоящая бабка.

Сергей запустил программу-установщик, и, потянувшись и зевнув, ушёл на кухню. Даже вкус свежезаваренного горячего кофе не смог его толком приободрить. На душе тяжким грузом висел завал по учёбе и унылая работа, рождавшие из проклятого симбиоза уныние.

Чудом не порезав из-за рассеяности палец, Серёжка положил тонкие кусочки колбасы на тонкие же ломтики хлеба. Цены нынче кусачие. За синтетическую колбасу требуют чуть ли не тысячу рублей. Благо, что хлеб хоть настоящий. Хотя на вкус бывает, как бумага.

Сергей, со своим «спортпитом» на руках, спокойно и безмятежно вернулся в спальню. Он с размаху сел в старенькое кресло, ухватившись рукою за стол, дабы затем подтянуться обратно. И, к своему удивлению, увидел цифру «97%» и огромную надпись во весь экран:

— Пожалуйста, подготовьтесь для сеанса по видеосвязи. Нейроассистент просканирует вашу внешность и запишет ваш голос.

В голове Сергея на краткий миг появилась картинка Дакоты Адамс. Очаровательная, знойная и невероятно красивая ковбойка. Ему стало необычайно стыдно.

Подавившись своим кофе, Серёжа поднялся из-за стола и ушёл к своему шкафу. Отворив старые двери, он увидел свой синий, давно забытый пиджак, который он надевал ещё на выпускной в школе. В голову хлынули морским приливом противоречивые воспоминания. Многие из них были достаточно приятными и вызывали на лице студента мимолётную улыбку. Однако последнее из них смыло её жестокой волной.

Вздохнув, он снял с вешалки пиджак, надел его и вернулся за компьютер, где увидел застывшую цифру «99%». Кажется, что шкала зависла. Немного приуныв, Серёжа лёг на свои руки на столе. В голове всё витали горькие воспоминания из школьной жизни, помноженные на произошедшее с Сашей вчера. Отказал вчера, а сегодня она была холодной и хмурой.

Ещё раз взглянув на свой пиджак, Сергей начал вспоминать события выпускного. Вот он счастливый оканчивает школу, видит маму, которая единственный раз в его жизни была им довольна. Весёлые парни, которые радушно приглашают к себе Серёгу. Потом они всем классом на арендованных, роскошных автобусах едут на набережную в прибережный ресторан. Все, естественно, напились, кроме него и его подруги.

Юноша идёт по звонко гремящему деревянному причалу, в конце которого его ждёт подруга. Её достаточно легко было узнать. Как минимум по светящемуся лицевому импланту-респиратору с неоновыми фильтрами.

Тряхнув головой, Серёжа разогнал в стороны, словно тучи руками, неприятные воспоминания. Полоска действительно зависла. А время перед выходом на работу идёт. Он отвернулся в сторону окна, и, представив, что в синем отражении неонового фонаря сидит Дакота Адамс, начал репетировать речь.

— Блин.

Он кашлянул в кулак, поправил причёску и, представив себя уверенным американским джентльменом, начал:

— Добрый день! — Серёжа учтиво кивнул головой окну. — Меня зовут Музыка Сергей Иванович! Я являюсь студентом четвёртого курса юридического факультета Московского Государственного Университета Экономики и Управления, — юноша уверенно держал «зрительный контакт», — эм-м, геймер, моделист, анимешник и... Гм...

— ...а я Дакота Адамс, уроженка штата Калифорния. — Тихо донеслось из наушников.

Серёжа тут же повернул голову к монитору. Экран монитора погас, а затем вспыхнул ослепительно белым, заставив невольно юношу зажмуриться. А когда он раскрыл свои глаза, то увидел девушку: белая кожа, голубые глаза, чёрные волосы, тонкие красные губы, разошедшиеся в приветливой улыбке, и широкополая шляпа. Замолчав, Сергей с восхищением созерцал виды представшей перед ним девушки ангельской красоты, позволяя разуму забыться в сладком, как мёд, сне.

Но затем, сильно покраснев от стыда, Серёжа дёрнул головой и надел наушники на голову.

— Извините. Что-то я расчувствовался. — Зачем-то принёс свои извинения компьютерной программе студент, избегая зрительного контакта.

— Понимаю вас. — В сдержанной манере ответила Дакота.

Её официальный тон полностью противоречил её образу весёлой ковбойки. И тому, что она сидела на заборе на фоне своего уютного и милого домика. Однако, Серёжа понимал, что это всё фасад и ложь.

Время поджимало.

— Вы можете помочь мне с моим домашним заданием? Мне тут работать надо, а на учёбу времени совсем нет.

— Вы студент?

— Да.

— Факультет?

— Юриспруденция.

— Курс?

— Четвёртый.

— Где оно?

Сергей сдержал свои радостные позывы, но всё же одна лицевая мышца дёрнулась, что подметила Дакота.

— Да расслабься ты. — Хохотнула электродевушка.

— А?!

Машина умеет смеяться? Но потом Серёжа немного поуспокоился, вспомнив слова Эшли — это всё нейропротокол Дакоты.

— Да ладно, я программа. Я робот. Требовать твою одежду и байк я не буду. Успокойся. — Продолжала балагурить Дакота.

— Ты ещё меня и подкалывать успеваешь!? — Изумился Серёжа.

— Ну так, а что — сидеть и строить из себя охреннено важных личностей? — С издёвкой спросила Дакота, спрыгнув с забора и скрестив руки на груди. — Iam a damn redneck[3]. From headto toe, sugar[4].

Дакота дёрнулась, словно от лёгкого удара током.

— Достаточно страшно слышать от калифорнийской девочки попытки косить под южанку. — Позволил себе парировать студент.

Адамс, тем не менее, приняла попытку с ухмылкой.

— Сработаемся, малой.

— В смысле сработаемся?! — Возмутился Сергей. — Я же ведь за тебя заплатил!

— Ох, baby, но рабство было отменено дядюшкой Эйбом в июне тысяча восемьсот шестьдесят второго года! — Дакота произнесла это с тоном учительницы начальных классов.

— Да в смысле! Как ты вообще можешь идти в противоречие со мной? Ты же машина!

Дакота Адамс насупила бровки и надула губы. В строгой манере уперев руки в бока, она ругательным тоном сказала:

— Сергей Иванович, ваше поведение максимально неправильное! Возмутительно!

Сергей откинулся на спинку стула, укоряемый электродевочкой из его собственного компьютера, которую он ещё и купил, потратив почти все деньги.

— А кем работаешь?

— В службе поддержка банка «Эпицентр».

— Хреновое название. — Фыркнула Дакота.

— Угу.

— Скажи, пожалуйста, следующую фразу: «Красная бабочка порхает среди синих листьев».

— Нет. — Сразу же отказался Сергей.

— Леди просит!

— Ты сама сказала буквально несколько секунд назад, что ты реднек. — Парировал студент.

— Если точно, то двенадцать секунд назад и вообще: не спорь с женщиной! — Произнесла коронный аргумент электродевушка.

Опешив от неожиданности и живости компьютерной программы, Серёжа откинулся на спинку стула. А Дакоту опять что-то ударило, а та отшатнулась в сторону. Она растворилась в пикселях и быстро появилась на прежнем месте. Серёжа спрятал глаза за ладонью, разочаровавшись в купленной нейроассистентке. Она точно бракованная.

— Поэтому всё-таки произнеси фразу, о которой я тебя попросила. — Повторила свою «приказную просьбу» американка. — Пожалуйста. — Добавила она немного «сладкой пудры». — Медвежонок. — Получилось настолько сладко, что тошно.

— Ладно. — Поправил горло студент. — Красная бабочка порхает среди синих листьев.

— Ещё раз. Я записываю твой голос. — В её руках сразу же материализовался диктофон и огромные ретро-наушники.

Эта картинка пробила Серёжу на улыбку. Эта нейронка такая дурашливая и своенравная, что ему уже начинает нравится. Забавная и полезная игрушка. Тем не менее, вопрос её работоспособности ещё в силе.

— Красная бабочка порхает среди синих листьев. — Повторил юноша.

— Ага. Тембр получила. Ещё немного. — Забавная электроковбойка что-то крутила на своём массивном, винтажном диктофоне.

— Красная бабочка порхает среди синих листьев!

— Отлично! И как на работу теперь выйти?

— Стоп, ты серьёзно? — Поднял в скепсисе бровь Сергей.

— Да. Давай. Всё хорошо будет.

— А ну-ка покажи, что можешь.

— Я Серёга Музыка и моё любимое аниме — «Кукла влюбилась»!

По телу парня прошёл похоронным маршем холодок, а глаза погрозились выкатиться из орбит. Не то от того факта, что Дакота каким-то образом узнала его любимое аниме, не то от фантастического качества симуляции его собственного голоса. Но Серёжа нашёл в себе силы выдавить из себя огромное изумление через выдох.

— Это страшно.

— Не очкуй. Я права клиентов нашей корпорации уважаю. — Подмигнула ковбойка.

Её в этот раз ударило сильнее, и она даже немного забилась в конвульсиях. А по телу пробежались ярко-красные змейки.

— Ты только дай мне полный доступ к файлам компьютера, пожалуйста. А то я сама не могу.

Перед лицом юноши появилось диалоговое окно с выдачей прав администратора нейронной сети. Но оно больше походило на красненькое яблоко, предлагаемой из рук прекрасной девы.

— Сама? — Приподнял бровь юноша.

— Ага. Сама не могу. Давай уже.

Вздохнув, Сергей навёл курсор на яркую зелёную галочку и поделился с Дакотой правами администратора. Подметив на лице клиента некоторый страх, Адамс отправила ему воздушный поцелуй.

— Всё будет хорошо. Я помогу тебе. Для этого ведь и нужны друзья?

Скепсис в одиноком сердце мгновенно отступил и растаял от обаяния калифорнийской фермерши. Но затем.

— Э, а я?

— Грызть гранит науки, pretty boy![5] — Задорно ответила американка.

Вместе с этим нейроассистентка отправила все необходимые файлы с компьютера в личные сообщения аккаунта Социограмма студента. Предвосхитив манёвр, Серёжа уже сидел с открытым приложением.

— Вот же с... — Вовремя сдержался он.

А Дакота лишь нагло ухмылялась.

— Тебе же лучше будет, студентик. А ты давай. Иди. Буду выполнять за тебя то, что должна машина делать. Твои начальники реально жлобы, ага? — Спросила Адамс, сочувствующе улыбнувшись. — Нормальные люди давно себе ИИ-шки покупают.

— Ну типа. Ладно...

Прихватив планшет, тетради, канцелярские принадлежности и пару учебников, Серёжа удалился из комнаты.

— Добро пожаловать в банк «Эпицентр»! — Услышал юноша спустя некоторое время, как Дакота приветствовала клиентов его собственным голосом.

Сергей печально покачал головой. Семьдесят тысяч рублей пока что летят в тартарары. Ему попалась глючная версия Дакоты Адамс, которую было бы неплохо заменить. И зря вообще Серёжа доверил ей свою работу. В голову начали красться опасения в том, что модераторы банка при прослушивании записи звонка могут заметить подмену. А там уже вычет из зарплаты или вообще полноценное увольнение. В прочем, Серёжа тоже не идеален. В чём-то они с Дакотой похожи.

Она — плохой нейроассистент. Он — позор собственного отца. Много общего между ним и сломанной нейронкой.

Мотнув головой, Серёжа вернулся к домашнему заданию.

Пару мгновений спустя...

Серёжа вливал в горло горячий чай. Безвкусный. Это синтетика, выращенная в ближайшем Подмосковье где-то в электротепляках. Тем не менее, других вариантов не было. А становиться кофеиновым берсерком Серёже не очень хотелось. Вдруг ему написали в Социограмме.

— Привет. — Сказало первое сообщение от Саши. — Созвон? — Спросило второе.

Никак не ответив, Серёжа, сам не зная почему, позвонил Саше и прислонил трубку к уху.

— Привет. — Торопливо поздоровался он первым, перебив девушку на полуслове.

— Привет. — Без энтузиазма ответила девушка.

— Слушай...

Мысль о серьёзной беседе по поводу вчерашнего была сбита на полной скорости другой мыслью.

— А я тут купил нейроассистента.

— М. — Холодно промычала девушка. — И как она тебе?

— Да пока не знаю. Работает за меня.

— Лол, — немного удивилась девушка, — реально?

— Как может. — Слабо усмехнулся Серёжа. — И то хреново. Думаю, возврат оформить.

— Ну круто.

Весь этот неловкий разговор походил на неумелые попытки балансировать между разными сторонами лавового озера. А верёвка, по которой шёл канатоходец, медленно нагревалась и потихоньку рвалась. Неспешно. Не торопясь. Рано или поздно канатоходец свалится. И кто его свалит — очевидно.

— Концерт красивый вчера был. С хорошей музыкой. И голограммой прыгающих кубиков, как в настолках, по сцене и дальше по залу клуба. — Как бы невзначай поделилась впечатлениями Саша.

— Джереми всё так же шизит на сцене, ага?

— Угу. А Карен пытается его успокоить. Классика. Даже надоедает эта постановка. — Вздохнула Александра.

— Совсем ничего интересного не было?

— Ясен хрен, блин, ты ведь не пошёл со мной. — Обиженно рыкнула Александра. — Я так надеялась сходить на этот чёртов концерт именно с тобой и... Почему!? Какая причина-то? Серёжа, чёрт тебя побери, мы же вроде друзья, нет? Неужели ты меня боишься? Неужели...

Сергей стыдливо повесил трубку и спрятал лицо за ладонью. Телефон опять завибрировал. Перебарывая страх, он взглянул на дисплей своего телефона и вздохнул с облегчением.

— Возвращайся. — Гласило сообщение в чате с самим собой, который отправила нейроассистентка.

Дакота наконец-то закончила. Серёжа вернулся обратно в комнату и сел за стол. В мониторе компьютера его встретила Дакота. Внутри своего цифрового домика довольная собой развалилась на гамаке, укрытая любимым красным пончо. Шляпу сняла. А сапоги — свою гордость — она оставила на ногах. Что-то в ней всё-таки было цепляющее.

— Ну и... Как?

— Слушай, я, конечно, не человек, но этот Аяз достал даже меня. — Прыснула Адамс.

Серёжа посмеялся в ответ. Слишком... Жизненно.

— А в целом?

— Никто ничего не заметил. Все были уверены, что я — Серёжа Музыка и что я бедный студент на подработке в банке. — Издала гордый смешок Дакота.

— Круто. — Присвистнул парень.

— А у тебя как с уроками?

— Да кое-как справился. Проверишь?

— Только если скан сделаешь или оцифруешь. Или просто фотографию скинешь. — Поводила лениво рукой в воздухе девушка.

Серёжа с огромным недоверием посмотрел на свой собственный почерк в тетради. Тем не менее, он сделал пару фотографий, которые скинул в отдельную папку на компьютере. Затем он обратно вернул окно с Дакотой.

— А ты точно нейронка?

Этот вопрос терзал Серёжу с самого запуска компьютерного помощника на своём устройстве. Отнюдь не из-за своенравного и строптивого характера его новой цифровой подружки.

— Самая, что ни на есть, нейронка. Я лишь совокупность пикселей, которые визуализируют мой программный код. Ну типа. Ха. — Ответила Дакота. — У меня даже свой нейропротокол есть. Красный Протокол — отдельная разработка Demiurge Technologies/

Сергей всё же не верил своей новой знакомой. Она его напрягала так же, как куклы одним своим видом заставляют ёрничать на месте педиофобов. Дакота была так похожа на настоящую девушку, а декорации её дома из цифр были так реалистичны и похожи на настоящие, что вызывали в парне тёплые ощущения. И создавали картинку звонка по веб камере с приятной девушкой.

Но это картинка. И достаточно холодная. Её холод можно было сравнить с трупом, который умело пародирует нечто живое.

Выглядит, говорит и шевелится, как живое. Но холодный труп.

— Правда я этот протокол ненавижу. — Призналась Дакота.

— Ненавидишь? — Удивился Сергей.

Дакоту тут же шандарахнул сильнейший разряд. Картинка на мгновение испарилась. По чёрному экрану начал бежать белый кролик. И надпись:

— Технические работы. Приведение нейронного протокола в порядок. Код ошибки: 560ERA-30. — Холодно отчиталась программа.

— Хай, чем позанимаемся, pretty boy? — Спросила обновлённая Дакота после приведения её нейронного протокола в порядок.

Прогнав негативные мысли, Серёжа решил сосредоточиться на положительном. Если к Дакоте относиться, как к инструменту, чем она и является, то всё будет хорошо. Забавная игрушка. Говорящий молоток.

Однако, что-то всё равно неудобно. Как-то неправильно относиться так к девушке, которая за тебя пошла отрабатывать ежедневную рабочую смену.

Но только какая это девушка, если это всего лишь куча программного кода, обряженная в красивого вида пиксели и воксели?

Серёжа проклинает свою эмпатию начал бегать глазами по рабочему столу. Пока не наткнулся на логотип игры, в которую он играл с Эшли несколько часов назад.

— А ты всё можешь? — Спросил Сергей.

— К сожалению, родилась без серебряной ложки во рту[6]. — Хихикнула Дакота. — А чё?

— Поиграем?

— Игра «Before My Death»? — Спросила девушка, кивком указав на иконку игры.

— Ага. Там у нас с подругой сложный уровень. Нужна помощь. Можешь помочь, пожалуйста?

Дакота самостоятельно запустила игру, что не осталось не замеченным Серёжей.

— Сама-то я вряд ли смогу подключиться. Корпорация мне таких прав не дала. Вернее, возможностей... — Задумчиво произнесла девушка.

Затем на экране игры рядом с виртуальным протеже Серёжи появилась и сама Дакота. Девушка специально подобрала игровую модельку, максимально на неё похожую.

— Это...

— Немножко пришлось пошаманить над кодом игры. — Пояснила Дакота.

Небольшое оконце с ней появилось в правом верхнем углу, словно играешь с живым человеком во время звонка в Garmonia.

— Супер... — Глаза Серёжи округлились от восхищения девушкой. — Что я за это тебе должен?

Серёжа задал этот вопрос на автомате, словно общался с живым человеком. Но потом он неловко посмеялся и спрятал глаза за ладонью.

— Извини. Увлёкся...

Возникла небольшая и неудобная пауза между цифровой девушкой и парнем.

— Быть лапочкой и не болеть. — Ответила Дакота, прервав тишину.

Лицо Серёжи тут же покраснело, и теперь юноша лёг на стол в попытке одновременно спрятать и багровые уши, и глаза. Дакота терпеливо ждала нового приятеля, пока тот очнётся, и бегала по виртуальному пространству, осматриваясь вокруг.

А за окном тем временем закончил бить в барабан дождь. Мрачные тучи расходились, а между ними пробивались яркие клинки закатного солнца. Небо очищалось, являя москвичам свою вечную, синюю красоту.

[1] С англ. «я чёртова психопатка, бойтесь меня, ублюдки». 730 в переводе с нью-йоркского сленга означает «психопат» и пришло из полицейских цифровых обозначений.

[2] С англ. «приготовь свой зад».

[3] Так называют деревенских в США, букв. «красная шея».

[4] С англ. «Я чёртова деревенщина. С головы до пят, сладкий».

[5] С англ. «симпатичный мальчик».

[6] Английская поговорка, аналогом которой в русском языке является «родиться в рубашке».

Глава 5. Кулинарные изыски

Белый цвет символизирует чистоту помыслов, нечто что-то доброе, искреннее и открытое. Но вкрапления красного выглядели достаточно инородно. И враждебно. Словно кровь на белом свадебном платье.

— Мы — Demiurge Technologies. Мы — архитекторы мира будущего.

Следом в рекламной заставке корпоративного гиганта появилась их главная гордость: город Атаракю, расположенный на острове Куросима, что между Евразией и Северной Америкой в Тихом океане.

— Атаракю — город будущего.

Кадры Атаракю — жемчужинки Тихого океана. Прекрасные, белоснежные кварталы: деловые, жилые и даже развлекательные. Никаких пробок наземного транспорта, поскольку он используется исключительно для грузоперевозок. Незначительное число жителей, по сравнению с такими гигантами, как Москва, передвигается на аэромобилях или в метро: надземным и подземным. Никакого «рекламного шума» из тысячи медиасолнц: в городе Атаракю нет никакой рекламы.

Одни лишь «напоминания» о продуктах Demiurge в голографических реках, уплывающих в небо, а также на старых, добрых рекламных щитах на обочинах дорог.

Атаракю не только жемчужина Тихого океана, полноценная цивилизация нынешнего двадцать первого века, но и доказательство корпоративной мощи. «Цивилизацию» может построить не только государство, но и обычная «корпорация», которая до сих пор записывается, как юридическое лицо и формально может быть наказано государством. В западных странах давно уже не так. Одни лишь страны востока с сильной государственной традицией держатся.

— Атаракю — наше общее будущее.

Счастливая семья из трёх человек: мужчина, женщина и их маленький ребёнок. Они находятся в своей маленькой, уютной квартире в одной из башен Атаракю. Бронзовый диск уходит за горизонт, за море, отбрасывая прощальные лучи городу и этой маленькой, дружной семье.

— Счастливое будущее.

Женщина обвивает руки вокруг шеи мужчины и крепко целует его в губы, пока их ребёнок улыбается, смотря на своих счастливых родителей.

— Безопасное будущее.

Тьма отступает под напором цивилизации, в Атаракю круглосуточно работает уличная система освещения. По улицам бродят роботы и полицейские.

— Упорядоченное будущее.

Центральная башня Demiurge, украшенная названием корпорации: красными буквами по белому фасаду. Экран гаснет. Появляется белая надпись на тёмном фоне. Но что-то из дизайна башни выбивалось.

А именно светящийся огромный логотип в виде японского журавля.

— Получите это будущее. Купите билет в Атаракю на официальном сайте компании. Станьте частью нового миропорядка. — Закончила женщин-диктор, вкрадчиво произнеся последнюю фразу рекламы.

Сергей остался сидеть в своём кресле перед монитором компьютера потрясённый. Он и не думал, что так быстро за двадцать лет Demiurge смогут отстроить целый город на островах где-то в Тихом океане. Тем не менее, Москва была ему гораздо ближе.

Серёжа поднялся и подошёл к окну, где царствовало понурое, хмурое утро. И напротив стояла всё та же серая многоэтажка. На его лице появилась грустная ухмылка.

Атаракю был слишком ненастоящим. В нём чувствовался какой-то подвох. Но вполне возможно, что это были лишь собственные, субъективные чувства. Серёже путь на Куросиму закрыт навеки. Ему там делать нечего. И всё, что ему остаётся, это утешать себя мыслями о том, что Москва «ближе» ему.

Хотя он себя нигде не чувствовал «ближе», чем в собственном футляре. В кармане чёрных штанов в тремя белыми полосками завибрировал телефон. Серёжа вытащил смартфон из кармана и увидел, как он написал сам себе в личные сообщения:

— Подойди к компьютеру.

Сев за рабочий стол, Серёжа увидел Дакоту. Девушка сидела за своим рабочим местом у себя дома и с круглыми очками на лице проверяла работу студента. Она помогала ему уже целую неделю вплоть до субботы. И решила однажды очень сложную лабораторную работу. Потраченные деньги начали наконец-то себя окупать, хотя время от времени её нейропротокол давал сбои. В прочем, ладно.

Серёжа успел за эту неделю свыкнуться с причудами своей нейропомощницы.

Облегченно выдохнув, студент убрал свою тетрадь в полку стола.

— И что бы я без тебя делал... — Запричитал он в благодарности.

— Не слишком ли много внимания обычной ИИ-шке? — Издевательским тоном спросила Дакота.

Серёга скрестил руки на груди и с улыбкой на улице покачал головой из стороны в сторону.

— А ещё хочу поблагодарить тебя за то, что вчера поиграла со мной в «Before My Death». Так весело было...

— Для клиента всё, что угодно. — С элегантностью, несвойственной деревенщине поклонилась Дакота.

У Серёжи невовремя заурчал живот.

— Кто-то захотел есть, да? — Насмешливо предположила Адамс.

— Есть такое. — Усмехнулся Сергей.

— Поедим?

Серёжа почесал свой затылок, а после, наклонив голову, спросил:

— Что будем кушать? — Спросил он, пролистывая меню «Индекс.Еда».

— Погоди, малой, — выставила вперёд ладонь ковбойка, — сейчас ты поднимешь свою задницу, пойдёшь в магазин и сам купишь ингредиенты для готовки.

— Зачем?

— Я тут провела кое-какие наблюдения и поняла, что ты слишком уж часто сидишь дома.

— В смысле?

— Ну я отследила количество времени, которое ты уделяешь играм в Faucet, — девушка загнула первый пальчик, — посчитала суммарное количество времени, которое ты проводишь в Социограмме, — второй палец, — затем я просмотрела твои переписки с одногруппниками и друзьями. — Третий палец.

Её немножко коротнуло от очередного разряда Красного Протокола. В прочем, девушка осталась на месте, а не пропала за ширмой системной ошибки.

— Я же, вроде, устанавливал нейроассистента, а не шпионобота? — С любопытством поинтересовался Серёжа, заёрзав в кресле.

— Ну так ты сам дал мне административные права на компьютер. — Пожала плечиками деревенщина. — Поэтому мы займёмся тобой. Давай. Одевайся.

— Ох...

— Прогуляешься. Подышим свежим воздухом. И немного посоциализируемся.

— В магазине-то? — Скептически усмехнулся студент.

Магазины нынче похожи на огромные склады, куда время от времени залетают дроны и роботы, работающих в сфере доставки. А на входе расположены одинокие кассы, к которым изредка подходят люди с тележками, корзинками или пакетами.

— Всяко лучше, чем штаны просиживать дома. Согласись? — Дакота скрестила руки на груди.

Немного пораскинув мозгами, юноша согласился.

— Ладно. Что готовить будем?

— Я определюсь. — В руках Дакоты материализовался смартфон. — И вообще — я помню рецепт одного ужасно вкусного блюда. Ты оценишь!

Серёжу дёрнуло на слове Дакоты о том, что она что-то помнит. Она испарилась, исчезнув за табличкой о системной ошибке. А после появилась обратно.

— Я прошерстила Интернет и нашла интересный рецепт. — Голос Адамс потерял озорливый оттенок и стал деловым, как в первые минуты их знакомства. — Одевайся.

Дакота исчезла из монитора. А Серёжа поднялся с кресла и, развернувшись к платяному шкафу, случайно наткнулся глазами на портрет своего отца, на который так неудачно упал синий огонь неонового фонаря с улицы.

На своего сына из полумрака взирал человек с лёгкой, уверенной улыбкой, но тяжёлым, мужественным взглядом. Прямая осанка, грудь колесом. Пышные усы и щетина. Короткая, воинская стрижка. Левая рука держит в руках глубоко модифицированный автомат. А правая, согнутая в локте, поднята вверх. Ладонь раскрыта в приветствии тремя перстами — сербское троеперстие. Голову воина покрывала шапка кубанка с эмблемой в виде двуглавого орла на лбу.

Серёжа посмотрел под кровать на чёрную коробку, робко выглядывавшую из-под неё. А затем он вновь поднял взгляд на портрет отца, чтобы потом стыдливо отвернуться. Прихватив джинсы, он вышел в коридор.

Всё это время за ним наблюдала украдкой Дакота, которая тихо и незаметно выглядывала из-за угла своего цифрового домика. Её лицо полнилось сочувствием.

При помощи веб-камеры она увеличила изображение и сумела прочитать имя на портрете: Музыка Иван Васильевич, 25 августа 2002 года — 28 марта 2066 года.

Спустя пятнадцать минут...

Двери разошлись перед Серёжей в стороны, словно древние врата загадочной крепости. Он вошёл внутрь, расстегнул свой «скафандр», и, на подобие собаки, немного стряхнул капельки дождя с куртки.

Внутри его встретил достаточно компактный склад, где всё было подчинено строгому порядку. Операторы магазина присутствовали здесь только через роботов, следя за обстановкой в магазине и за работой остальных машин. Здесь ездили фасовщики, кладовщики и остальные роботы. Они проезжали мимо полок, хватая клешнями необходимые продукты. Другие летали сверху, походя издалека на мини вертолётики.

Все они затем отправлялись к пункту выдачи, где в идеальную очередь выстраивались дроны. Крылатые роботы улетали наверх, на крышу, а наземные уезжали куда-то направо за угол. Дроны-доставщики тоже отличались разнообразием.

В основном это были дешёвенькие машинки: малыши на колёсиках, квадрокоптеры и солидные мастодонты на гравитационных двигателях. Однако среди наземных дронов-курьеров присутствовали антропоморфные роботы. Один из них остановился напротив Сергея.

— Вежливый запрос: освободите путь. — Попросила машина электронным искажённым голосом.

Серёжа немедленно отошёл.

— Тёплая благодарность!

Робот направился по своим делам. А Сергей направился к полкам магазина, прихватив по пути небольшую корзинку.

Он добрался до холодильника с охлаждённой газировкой. Во рту сразу началась скапливаться слюна, а в мозгу начало возникать желание вкусить вредного, но такого обворожительно вкусного напитка. Однако, от покупки его отвлёк звонок.

Не посмотрев на контакт, он взял трубку.

— Алё?

— Ну чё как, нормально слышно? — Внезапно раздался голос Дакоты.

— Это... Как?

— Зарегистрировалась в Социограмме через виртуальную симочку. — Пояснила девушка.

— Так погоди! Ты же нейронка. Ты...

— Ты стоишь в магазине, где практически всё автоматизировано. Там работают роботы. И вообще... Ты никогда не замечал ботов в Интернете? — Поинтересовалась ковбойка.

— Так всё-таки это были боты, да?.. — Вспомнил о недавнем ожесточённом споре в вечернем Социограме Серёжа, немного покрывшись румянцем.

— Угу... — Раздражённо подтвердила цифровая девушка.

Закинув в корзинку газировку, юноша отправился вдоль прилавков.

— Будем готовить курицу под соусом терияки! — Радостно объявила Дакота.

— Что!? — Воскликнул студент. — Я же готовить не умею!

— Раньше я тоже не умела. Но меня... — Она как-то странно застопорилась. — Однажды друг научил. — Девушка пропала на долю секунды. — Друзья полезны! — Адамс снова появилась, когда связь наладилась.

Серёжа остановился около полки с мясной продукцией. Там, под холодным стеклом, покоились убранные в пакеты куски куриного филе. Правда, их было много. И все с разным ценником. Серёжа несколько растерялся. Дакота, подметив ступор, сказала:

— Вруби видеосвязь.

Исполнив волю электроковбойки, он повернул телефон камерой к куриным филе. Американка, по-прежнему носящая смешные круглые очки, внимательно всматривалась в этикетки упаковок.

— Надо брать от «Переяславль». — Заключила американка.

Серёжа только открыл рот, чтобы возразить.

— Советую взять «Синий день». — Вдруг вклинился робот-консультант.

— Это ещё почему? — Прищурила глазки Дакота.

— Ну так парень-то твой нищук. А эти дорогие. Целых шесть косых стоят.

— А ты ли не одурел часом, fivehead?! — Возмутилась Дакота.

— А я бы посоветовала «Gilliam». — Послышался сзади женский голос.

Это была живая покупательница. Какая-то солидная девушка с белыми волосами, заплетённых в шар на её голове. Женщина была одета в длинное белое пальто и чёрные сапоги на высоких каблуках, которые сливались с тёмными обтягивающими штанами. Её голос показался до боли знакомым и начал вызывать из глубин сознания далёкие воспоминания Серёжи. В прочем, его прервали от размышления рассуждения о сортах курицы.

— Чем он лучше «Переяславля»? — Спросила Дакота. — Это дорогая, премиумная курятина. Высший сорт. Самое то для моего мальчика.

— На один раз. Купит и с голой жопой останется. — Взгоготнул робот-консультант. — «Синий день» бери и не парься. Не слушай бабьё. Они вообще нихрена за ценность денег не шарят. Да и «Переяславль» производят корповские мужелюбы из продуктового синдиката X9 Group! Там химии просто немеряно.

В окуляре робот промелькнули загадочные, слабые красные искорки.

— «Gilliam» основан французским мигрантом и сочетает в себе умеренную цену и вкус. — Спокойно ответило белое пальто.

— Зато на вкус наполовину, как какой-то пластилин. Только немного настоящего мяса. — Парировала Дакота.

— За всё нужно платить свою цену. Меланхолично пожала плечами женщина.

— Просто возьми уже «Синий день» и не слушай баб. — Сказал консультант.

— «Переяславль» ещё дополнительно накачан полезными микроэлементами!

— О-о, дорогуша, в мясе должно быть только мясо и никаких добавок. Такого, к слову, в «низкобюджетном» «Gilliam» нет. — Элегантно отражала ковбойские порывы девушка в белом.

— В этом наша сила! За трансгуманизмом будущее!

— О чём ты, дорогуша?

— Как же я не люблю баб... — Запричитал робот-консультант, ударив себя металлической ладонью по «лицу».

— Довольно, блин! — Воскликнул Сергей.

Заткнув всех до единого, он спокойно открыл полку и уверенно достал оттуда упаковку куриного филе «Gilliam».

— Спасибо. — Поблагодарил женщину в белом Серёжа.

— А это у тебя кто? — Вдруг поинтересовалась незнакомка.

— А я девушка его. Самое лучшее стараюсь для своего скряги подобрать. — Внезапно выпалила Дакота.

— Какая молодец...

Серёжа, покраснев, быстро пошёл дальше вдоль полок магазина: осталось ещё раздобыть ингредиенты для соуса терияки и риса.

Оказавшись дома...

В маленькой кухне, освещаемой тёплым, ламповым огнём, звонко позвякивала лампочка в удивительной гармони с ровным гудением полупустого холодильника. По полу пошаркивали резиновые тапочки. На стол легла белая, чистенькая керамическая тарелочка с аккуратно разложенными кусками курицы, которые были сверху припорошены рисом. И поверх всего этого из бутылочки падал с ложечки домашнего приготовления соус терияки.

Сергей сел за свой стол и расположил телефон с Дакотой на специальной вращающейся подставке. Затем он склонился над приготовленной собственноручно пищей и понюхал её.

— Кажется, я немного напортачил с соусом...

— Где именно? — С удивлением спросила Дако, наклонившая вперёд подставку.

— Не знаю. — Он убрал в рот первую ложку рисового гарнира. — Этот соус одновременно и сладкий, и кислый.

— Так и должно быть. Смотри-ка, ты ещё и курочку слегка поджарил.

— Так с корочкой же лучше, не?

— Я раньше тоже так думала, пока меня мой друг не научил. Корочка — ошибка!

— Да ты просто ничего не понимаешь. — Съехидничал парень, продолжая вкушать плоды своего неумелого кулинарного труда.

Спустя некоторое время, когда он опустошил тарелку наполовину, Серёжа вдруг заинтересовался вопросом.

— А почему именно курица с терияки?

Дакота посмеялась, укрываясь в красное пончо. На нём был приятный глазу узор в виде прыгающих друг через друга кроликов, что вызвало на лице у Серёги умилительную улыбку.

— Да я как-то даже не помню. — Пожала маленькими плечами электроковбойка. — Просто нравится японская кухня.

Серёжа наклонил голову набок, зацепившись за фразы «не помню» и «нравится». Нейропротокол Дакоты Адамс не перестаёт удивлять.

— А я ожидал, что ты что-то американское предложишь, лол. Что у вас там? Гамбургеры одни?

— Screw you! — Хохотнула девушка и поджала ножки. — И это, между прочим, хорошая и самодостаточная пища! Просто мясо с хлебом. Ты же сам сейчас его ешь!

Серёжа замер с куском курицы, нанизанным на вилку, и кусочком мертвенно-бледного хлеба в левой руке. Он, посмотрев на свои руки, понимающе закивал головой.

— Всё же, что вы там у себя в Америке едите? Типа, один фастфуд, что ли?

— Пф-ф, мы все фастфуд едим. Разве ли плохо от этого?

— Экономия времени.

— Да. — Кивнула Дакота, но потом посмотрела в сторону заходящего солнца.

Ласковые, тёплые лучи начали озарять её красивое, изящное лицо, а ветер слегка подёргивать торчащие из-под шляпы локоны чёрных волос.

— Но это как-то лишает жизнь «жизни», do you dare[1]?

— Не понял?

Достаточно забавно слышать от цифровой симуляции реального человека слова о «жизни» и её наличие в жизни человека.

— Время пролетает. Нет моментов, чтобы взять и остановиться, и прочувствовать жизнь. Ты, вот, как думаешь, почему я тебя заставила курочку с терияки приготовить? — Девушка села в кресле-качалке и наклонилась вперёд.

— Чтобы меня запытать?

— Ах-ха-ха-ха! — Звонко рассмеялась девушка, показывая свои белые зубки. — И это тоже. Люблю издеваться над тобой.

— Хорошо ещё, что не сказала, что ты мой нейроассистент той женщине. — Буркнул Серёжа. — Иначе бы точно за какого-нибудь задрота приняли.

— И вот, — Дакота вернулась к теме, — ты целую неделю никак не проявлял активность. Просто сидел дома. И всё.

— Жизнь проходит перед глазами, бла-бла! — Передразнил нейроассистента Серёжа.

— Понимаю. — Кивнула девушка. — Глупо. Но ты же ведь этого и боишься, верно?

Серёжа замолчал и опустил вилку с последним куском курицы. Аппетит начал покидать его сердце, уступая место ползучей печали.

— Ну... — Замялся парень, прыгая глазами по кухне. — Ах. Есть такое чувство.

— Я просто увидела это через веб-камеру, когда проверяла твою домашку, а ты сидел и играл. — Призналась Дакота.

Серёжа поднял голову.

— Поэтому я и решила хоть как-то помочь. Подарить парочку эмоций. Чувств. Небольшие впечатления. — Её шляпу на лицо начали натягивать тонкие белые пальцы.

В конце концов она полностью спряталась, словно кролик в высокой траве. А Серёжа внимательно рассматривал совокупность вокселей на экране его телефона, которые визуализировали Дакоту Адамс — электроковбойку, которая в эту субботнюю ночь заставила его тепло затрепетать от хлынувшей тёплой волны.

— А как тебя звать «по-дружески»? — Спросил Серёжа.

— Дако... — Ответила девушка из-под шляпы.

— Спасибо, Дако.

Сеанс связи резко прервался. На экране появился логотип Demiurge и надпись: «РЕМОНТНЫЕ РАБОТЫ, просим проявить ТЕРПЕНИЕ». Серёжа, вздохнув, проглотил последний кусок курицы и начал убираться за столом.

Убрав последствия своей ночной трапезы, парень лёг в кровать, на которую весьма неудачно падал синий свет неонового фонаря. Он нажал на кнопку на своём пульте, и шторы начали задвигаться сами, погружая помещение во мрак.

В наступившей тьме Серёжа остался наедине со своими сложными чувствами и вопросами, на которые он едва ли находил ответ.

Всю эту неделю Дакота вела себя, как обычный нейроассистент. Просто машинка. Да, конечно, говорящая, но машинка. Но в какие-то моменты, видимо скрипты или ещё что-то срабатывают в ней, и она себя ведёт по-другому. Издевается. Шутит. Ругает. Заботится. Опекает.

Чувствует?

Серёжа перевернулся на другой бок. Он вспомнил, что у Demiurge есть запатентованная технология, благодаря которым их роботы могут сканировать лица, анализировать слова на более глубинном уровне и прислушиваться к своему владельцу. Но всё равно это можно легко подделать в момент.

Наврать и притвориться. И машина будет обманута и поведена по ложному следу.

Но ведь Дакота сама захотела и по собственной инициативе наблюдала за ним. Анализировала. Собирала информацию. Подбирала возможный способ. Или она это сделала спонтанно и соврала?

Серёжа вновь перевернулся на другой бок.

В любом случае она остаётся машиной, которая живёт в его выключенном компьютере. А он человек. И остальные. Человека продолжает жить даже тогда, когда он «выключен» и спит. А «жизнь» машины...

Жизнь машины

Покачав головой из стороны в сторону, Серёжа лёг на спину. Да уж. Он большой любитель подумать о чём-то бредовом перед сном. Закрыв глаза и глубоко выдохнув, он предпринял попытку впасть в объятия сна...

[1] «смекаешь» с англ.

Глава 6. Музей

— Господи боже мой... — Поджимала рот ладонями Дакота.

— И, в общем-то, вынесли мы этот столик для тенниса, значит, в спортивный наш зал... — Говорил Серёжа.

Они находились на кухне. Дакота в телефоне на специальной вращающейся подставке, а Серёжа на стуле перед ней. Со спальни на кухню пробивался весёлый солнечный свет в те нечастые дни, когда над Москвой реет чистое голубое небо.

— И собираемся, значит, собирать его.

— Угу... — Дако замерла в предвкушении.

— В общем-то, разложили мы этот стол. Надо было скрепить. Поднимаем мы там нужную балку, а Данька залез вниз, чтобы отвёрточкой там всё подзатянуть. У него ладонь «Ryvva», справился бы вмиг, но...

— Но?

— Но у Миши-то руки свои были. Напотели. Как соскользнула с его руки перекладина и как тряснула Даньку!

— Ох!

— А ему хоть бы хны. От инерции удара клюнул вниз носом, потом такой выглядывает из-под стола максимально растерянный...

Молодые люди не сумели себя сдержать и издали дружный смех. Со временем, смех их покинул.

— А Данька-то целый остался? — Побеспокоилась Дакота.

— Ну так! — Уверенно кивнул головой Серёжа. — Не все рокеры хлюпики.

Голоса на кухне угасли, и молодые люди остались в тишине смотреть друг на друга. Человеческие глаза рассматривали черты лица электроковбойки, совершенно уже не стесняясь. А цифровые зрачки считывали поведение человека по другую сторону экрана.

— Чем заниматься сегодня будем? — Спросила Дакота.

— Без понятия, если честно, Дако. — Признался Серёжа.

— Кстати, согласно прогнозу погоды, на улице солнышко!

Сергей прищурился вдаль, в сторону окна. Действительно солнышко взошло. А он как-то и не заметил, и не придал этому значения.

— Раз на улице солнечно, то...

— ...то это идеальный предлог для прогулки! — Продолжила электроковбойка.

В ответ на это юноша недовольно прорычал и запрокинул голову за спинку стула.

— Я же покупал нейроассистента, а не коуча по здоровому образу жизни...

Дакота наклонился подставку так сильно, что ударилась корпусом телефона об ладонь студента. Последний встрепенулся и сел прямо на стуле, удивлённо взглянув на хихикающую Дакоту.

— Поднимай жопку, медвежонок. Сейчас будем активничать!

— Вот просто ответь: зачем мне куда-то идти в мой законный выходной?

— Чтобы почувствовать себя человеком вновь. — Внезапно ответила электродевушка.

— Оу.

— Согласно тем знаниям, которые я почерпнула из Интернета, пока ты умывался, в основе человеческого бытия лежит движение.

— Ну так я двигаюсь.

— Нет, — отрицательно покивала Дакота, — «движение».

— «Движение»? — Недоумевающе повторил Серёжа.

— «Движение». — Уверенно повторила Дакота.

— Чёт не вкатываю, сорри.

— Чувак, у тебя на полке лежит «Вечерние беседы в храме Токайдзи». Раз ты эту духоту переварил, то...

— Эй! Во-первых, я её не закончил!

— Кто покупает книги и не дочитывает их? — Усмехнулась Дакота.

— У меня так всегда в жизни. — Отмахнулся Сергей. — Очень хочу, начинаю и не заканчиваю.

Дакота промолчала, ничего не ответив студенту.

— И, во-вторых, не такая уж и духота, если подумать между строк.

— Ну так подумай между строк про мои слова.

Расплывшись в широкой ухмылке, ковбойка сняла шляпу и постучала подушечкой указательного пальца об свой лоб. Сергей, призадумавшись, посмотрел в сторону. Обдумав, он посмотрел обратно на Дакоту.

— «Ржавеет без дела орудье»?

Щёлкнув пальцем, девушка удовлетворительно покивала головой.

— Я узнала, что когда человек ничего не делает, то начинает страдать. Впадать в уныние. Ныть. Хиреть.

— А искусственный интеллект?

Дакота предпочла оставить этот вопрос без ответа.

— Ну так куда пойдём?

— В музей.

— В музей?

— На дворе кибернетический ренессанс! Люди обращаются к прошлому, чтобы познать себя настоящих! — Будто пророк сказала Дакота, разводя руками метафорические тучи. — И ты, если честно, сидишь постоянно дома, словно боишься высунуться наружу.

Серёжа сдержался, проглотив колкое замечание и почувствовав стыд перед женщиной

— Ладно, — хлопнул по коленям парень, поднимаясь с места, — найдёшь тогда место?

— Ага!

В многочисленных лужах на сыром асфальте отражалась огромная, многомиллионная Москва. Вода изображала на своей поверхности высокие, огромные небоскрёбы, угрюмых людей, улицы в разгар час пика и проезжающие мимо автомобили. Один из которых чуть не окатил Серёгу.

— Сука! — Выпалил Сергей.

— В Москве все такие угрюмые и злые? — Спросила через динамик наушников Дакота.

— Злой город, который забирает силу у сильных и делает их слабыми... — Сказал Серёга, прежде чем перейти дорогу.

Дорога к искомому музею пролегала сквозь старый район, который едва ли затронул век высоких технологий.

Старенькие, низенькие здания из кирпича выстроились в длинные шеренги друг напротив друга, словно на парад. А перед ними высажена лысеющие под веянием осени деревья. Их листья печально падали вниз под порывами холодного и освежающего ветра.

Мимо Серёжи по своим делам шли замкнутые в себе люди. Каждый из них шёл по своим делам. Модная девочка в жёлтых штанах, длинных ногтях и металлическими неоновыми вставками на лице. Угрюмый мужчина-шкафчик в чёрном плаще. Школьник с рюкзаком с дополнительными клешнями, державшие телефон.

И в этом районе было сравнительно тихо. Здесь не было никакой назойливой рекламы, которую компании старательно пропихивали в каждый угол, чтобы потребители не забывали об их существовании. Только отдалённый шум из других районов приносил сюда ветер. Но куда громче здесь был шелест листьев и плескание воды под кроссовками Серёжи. В нос пробивался прекрасный запах лёгкой сырости после дождя. Холодный ветер придавал бодрости и разгонял тучи в голове.

— Прелестно, правда? — Прошептала Дакота.

Серёжа, остановившись в сторонке от основного движения людей около чёрного металлического забора, ответил:

— Угу...

— Ради этого люди и выходят на прогулки.

— И не жалеют потраченного времени?

— Потраченное время — оно про другое. — Ответила Дакота.

— Например?

— Когда ты тратишь это время на какой-нибудь суррогат. — Ответила Адамс.

Серёжа вдохнул полной грудью воздух и развёл руки по сторонам, позволяя усилившемуся ветру обдувать себя. Радостный огонёк загорелся в его душе. Воистину, время тратится не зря.

Парень завернул за угол и вышел на скромненький музей, построенный в старом архитектурном стиле. На входе, на лавочке, расположилась компания подростков. Двое из них курили. А группой они тихо обсуждали увиденное там.

Рядом с ними скромно, опершись на колону, находилась робот-балерина. Казалось, что машина немного приуныла и... Отдыхает?

Как только Серёжа приблизился ко входу в музей, робот очнулся, и, встав в изящный арабеск, спросила:

— Неужели новый гость в нашем заведении? — Радостно пропищала электродевочка.

— Ага. Много народу?

— Ну так, — покачала ладонью в воздухе электробалерина. — никого. Вот эти вот молодые люди только что оттуда вышли.

Компания молодёжи ответила приветливыми взмахами рук. Вдруг Серёжу осенило.

— Кстати, а что за музей?

— Хих, что это вы, молодой человек, собрались в музей и не знаете какой? — Прикрыла балерина лицо ладонью, словно веером, скрывая несуществующую улыбку.

— Да нам тут билеты вообще-то купила...

— Купила? Нам? — Игриво встрепенулась экскурсовод.

Превратившись в томат, Серёжа быстро направился внутрь музея, а за ним посеменила балерина.

Внутри их встретила очень старая атмосфера. Колонны, арки и завитки на всём, куда падал взгляд юноши. Всё было таким древним и помпезным. Настоящий портал в давнее прошлое России. Наконец, он всё-таки решил взглянуть на вывеску: «Музей русской культуры: от Киевской Руси до 2080 года».

Серёжа вздохнул.

— Ты не могла куда поинтереснее билет купить? — Тихо прошептал он.

— Пф, не всё же вечно на всякие танчики и солдатиков глазеть. — Надула губки Дакота.

Студент подошёл к ресепшену, куда через стойку весьма изящно перепрыгнула балерина. Прокрутившись, она встала у кассового аппарата.

— Билет на двух персон?

— На одного.

— Ну вы же говорили «нам» и «купила». — Подметила балерина, а после, опершись о стойку руками, наклонилась вперёд.

Её безликое лицо, напоминавшее фехтовальную маску, незримым образом улыбалось. По крайней мере её движения говорили о том, что она в своих мыслях расходится в игривой улыбке. Однако, чтобы очароваться её металлической красотой и нечеловеческим изяществом, достаточно было просто наблюдать за тем, как она двигается.

Будучи пойманным, Серёжа сдаётся и вытаскивает из глубокого кармана телефон, где экскурсовода встретила Дакота.

— Так у вас девушка есть! — Ахнула балерина, подняв согнув одну ногу в колене.

— Подруга. — Мгновенно среагировал Серёжа.

— Я его подруга по переписке из Америки. — Дакота решила действовать согласно легенде. — Howdy, ladie?

Похихикав, балерина пробила два билета и протянула их Сергею. А парень, приняв, затем расплатился за них. Проверив оплату на кассовом аппарате.

— А это у вас музей прям русской культуры? — Серёжа описывал телефоном мёртвые петли, показывая Дакоте внутреннее убранство.

— Скорее, частная коллекция. — Ответила балерина.

Они остановились на распутье после того, как поднялись по ступенькам. Одна дорога вела к бесконечной череде залов, а вторая куда-то за кулисы. Балерина внезапно ушла в сторону, к зашторенному проходу, где она скрылась за пурпурными, тяжёлыми кусками тканей.

— Симпатично. — Сказала Дакота.

— Меня интересует, а тут есть другие люди?

— А что?

— Меня немного напрягает эта балерина...

Экскурсовод вернулась с шестом, который был прикреплён к платформе с колёсиками. Остановившись около Серёжи, она взяла у него телефон, посадила на шест и подсоединила его к телефону. Конструкция начала функционировать так же, как и домашняя вращающаяся подставка Серёжи.

Покружившись, Дакота остановилась на месте и сделала поклон.

— Спасибо! А вас как зовут?

— Анастасия. А вас?

— Дакота Адамс. Калифорния!

— Серёжа. Москва. — Представился Сергей.

— Давайте же начнём экскурсию!

Серёжа и Дакота отправились вслед за энергичной Анастасией. А парень всё никак не мог отделаться от мыслей о странноватом поведении робота-балерины. Такие, как она, снабжены обычными протоколами, как робот-уборщик Ванька или тот робот-курьер из магазина. Последний даже общался, как робот: очень механически. Анастасия же демонстрирует «много жизни» по сравнению с остальными «собратьями». Она чем-то напоминает ему Дакоту. Однако, не время для столь тяжёлых размышлений о природе протокола у робота.

— А коллекция — это как? Кто хозяин музея? — Спросил Серёжа.

— Ой, он просил меня не рассказывать никому об этом! — Ответила балерина. — Но он очень важный человек! Он связан с администрацией города Москвы. Богатый. Обаятельный. И очень умный.

— Угу. А другие люди есть?

— А чем я вас смущаю, молодой человек? — Обиженно спросила экскурсовод.

— Эм... — Замямлил Серёжа.

— Просто интересуется. — Ответила за него Дакота.

— Других людей нет. — Ответила Настя и остановилась около двери.

Затем она встала в особо гордую позу, ухватив ладонью ручку двери.

— Только я одна. И я очень горжусь своей работой. — Сказала Анастасия, открывая для парочки мир русской культуры.

— Тогда почему это место было названо музеем русской культуры, если тут собраны просто разные вещи?

— Так уж захотел мой работодатель, хах.

— О, смотрите! — Сказала Дакота, подъезжая к первому стенду.

За стеклянным, широким боксом выстроились в ряд различного вида игрушки. Пёстрые, они радостно отражали свет ламп над собой, застыв на целую вечность в строго определённых позах и изображая собой различных людей и животных. Конечно же внимание привлекла знаменитая матрёшка.

— Матрёшка! — Воскликнула Дакота.

Она невероятно внимательно рассматривала каждую деталь на игрушечной крестьянке, одетой в вышитую рубашечку, расписной сарафанчик и передник, накрытый спереди узорчатым и цветастым платочком.

— Один из символов русской культуры. — Сказала балерина, открывая витрину. — Как, собственно, и я сама, ха-ха.

Она достала игрушку, закрыла витрину и начала раскладывать содержимое матрёшки по стеклу. А Дакота по-прежнему пристально наблюдала за куклами, словно пыталась что-то в них прочесть и найти. Словно она о чём-то размышляла. Серёжа на всякий случай проверил качество связи по индикатору: полная шкала. Странно.

— А это правда, что у матрёшки японские корни? — Внезапно спросила Дакота, развернувшись к Анастасии.

— Вообще-то, это миф! Первая игрушка появилась в России на излёте веков в конце девятнадцатого века. Науке не известны заимствования японской культуры из русской и наоборот.

— А как же куклы Дарума? У меня были такие. Куклы в честь семи богов счастья!

Задумчивое лицо Серёжи замерло в изумлении, а Анастасия склонила голову набок.

— Откуда? Ты же американочка. — Не поверила робот-экскурсовод.

— Ну вот. Сувенирчик японский. Я любила ими играть, когда маленькой была. А потом они, — Дако вздохнула, — пропали.

В её глазах блеснули красные искры. Нейропротокол опять даёт сбои.

— Мило. — В умиляющейся позе наклонилась вперёд балерина. — Правда, — она выпрямилась, — матрёшка всё же русское изобретение. С японской сестрёнкой её роднит только то, что они выполнили в схожем стиле. Однако, японскую матрёшку нельзя разложить и сложить обратно.

Немного поразмыслив, Дакота согласно покивала. Однако, менее задумчивым её лицо быть не перестало.

— А это что за игрушки странные? — Серёжа указал на простые формой фигурки.

— Ты чего! Это же дымковские игрушки! Старинное ремесло. Легендарная вещь. Хозяин выкупил это из другой частной коллекции.

— Чем-то напоминает куколки хина. — Прищурилась Дакота.

— Ну вы что, барышня, куклы хина-нингё — концептуально другое!

Она присела на корточки, поравнявшись с Дакотой.

— Куклы хина изображают собой императорскую семью. Очень ценные и очень дорогие. Для японцев это, насколько я знаю, очень священный атрибут, который даже передаётся по наследству.

— Видела я как-то подобные куклы. У них очень и очень шикарные кимоно. — Мечтательно вздохнула ковбойка. — Я бы хотела примерить.

— Я тоже. — Призналась балерина. — Но да ладно. А наши русские игрушки... Не сказала бы, что они имеют такую сакральную важность, как японские хина. Просто... Атрибут культуры.

За живым, полным эмоций разговором машин со стороны наблюдал Серёжа. Юноша пребывал в растерянном состоянии. Он не знал не то, как себя вести, а то, что вообще чувствовать.

Глаза видели перед собой две безжизненные машины, сотворённые человеком. Робот-балерина была сделана из металла и повторяла собой человеческую балерину, а Дакота вообще компьютерная программа, умело копирующая человека, и которая взаимодействует с миром только посредством «костылей». Они не живые. Они даже не дышат. Они живут только благодаря протоколу.

Но вопреки здравой логике они сидели рядышком друг с другом, как давние подружки. Дакота с живым интересом расспрашивала Анастасию, а балерина с нескрываемым удовольствием рассказывала ей о традиционной русской одежде.

Почувствовав себя лишним то ли в компании увлечённых женщин, то ли среди машин, Серёжа отошёл в сторону. Он неторопливо направился к следующему экспонату и потянулся за телефоном, чтобы созвониться с Эшли — вот кто точно ему поможет. Ох, да — через него же общается сама Дакота.

Глазам Серёжи предстал комплект древних доспехов, надетых на стойку. Пластины железного панциря гордо переливаются огнём под белыми лампами. Начищенный шлем с личиной задирает студента. Кольчуга, более походящая на маленькие чешуйки дракона, падает вниз, к оружию. Ниже, на покрытом красной тканью столике, лежал меч, лук, колчан и топор.

Увиденное невзначай напомнило ему о собственном отце, который посвятил всю жизнь военной службе. Он служил Российской Федерации и участвовал в Польской войне. И скончался от осложнений из-за ран, так толком и не занявшись воспитанием своего сына. Серёжа мало, что помнит об Иване Васильевиче. Кроме того, что он не ладил с его матерью. И время от времени встречался с какой-то другой женщиной и общался с ней часами напролёт.

Пение нежных, женских духов

Покинув стойку с древними доспехами, студент пошёл дальше и увидел какую-то картину.

На большом полотне была запечатлена какая-то ближневосточная местность. Слева рос пышный, зелёный куст, а вдали раскинулись умиротворённые горы, скрытые за лёгким серой дымкой. Оттуда к столпившимся посередине композиции картины людям шёл скромного вида человек с аккуратной бородой, облачённый в простую робу. Люди выглядели не то, чтобы обеспокоенно. Но крайне возбуждённо. Они замерли в особых позах. Люди знали, что кто-то придёт. Предвкушали. Ожидали.

Но появление этого человека всё равно всех взбудоражило и удивило.

— Явление Христа народу. — Сказала Анастасия, остановившаяся позади Серёги.

— Оно разве не в Третьяковской галерее? — Уточнил парень, посмотрев через плечо на экскурсовода.

— Оригинал. — Пояснила робот-балерина. — А это копия. — Она остановилась. — Очень и очень искусная копия. — Дополнила с восхищением Анастасия.

— Зачем тогда копия? — Серёжа повернулся обратно и взглянул на Иисуса.

— Хозяину коллекции очень нравится оригинал. И он был рад, когда узнал, что есть очень хорошая копия в наличии из-под руки менее известного и чуть менее талантливого художника, чем Александр Иванов. — Ответила балерина с некоторой печалью.

— Кстати, как сейчас поживают в принципе все эти шедевры искусства? — Вдруг спросил Серёжа.

— Вы не похожи на тонкого ценителя, молодой человек. — Наклонила голову вправо девушка.

Хоть её лицо и было лишено каких-либо черт, позволявших отследить её эмоции и чувства, но Серёже показалось, что она точно сейчас ухмыляется.

— Согласен, — кивнул юноша, а затем поднял вверх указательный палец, — однако я человек начитанный! — Он тут же покраснел и опустил свою руку, убрав их обе за спину. — И, короче, из-за общего кругозора, там, это... За державу обидно, типа...

— В Европе всё давно раскупили и растащили по частным коллекциям.

— Из-за Еврокризиса?

— Ага. — Подтвердила балерина и соединила пальцами вместе свои металлические ладони. — Тогда богатые корпораты стали спасать всё культурно-значимое в огне анархии, который охватил Европу.

— Мигранты, спящие террористические ячейки... — Серёжа дрогнул, вспомнив фотографии с событий тех лет.

— Угу. — Кивнула Анастасия. — В прочем, потом олигархи не вернули ничего. Европейские города обнищали.

— Да уж. Там от былого богатства Европы ничего не осталось.

— Я имела в виду духовное. Материальное слабо. — Анастасия загадочно наклонила голову в другую сторону.

Справа подъехала на своём смешном манипуляторе Дакота, которая прервала лиричную беседу об украденном европейском культурном наследии.

— Кому нужны картины, когда давным-давно изобрели фотоаппараты? Они стали только лучше.

— Глупый вопрос. — Усмехнулась робот-балерина. — Живая картина передаёт чувства и эмоции гораздо лучше, чем это может делать фотография.

— Вообще-то при определённой доле умения фотография тоже может это сделать.

— Этот процесс лишён жизни. — Внезапно ответила металлическая балерина.

Она наклонилась ближе к картине за стеклянной витриной.

— Когда человек пишет картину, то у него в голове возникает замысел. Замысел рождается из чувств, эмоций и переживаний. Всё это сливается в одну цветастую сферу, которая потом просеивается через своеобразное сито. Оттуда мы получаем замысел. — В эзотерической манере поведала Анастасия, продолжая вглядываться полотно за толстым стеклом. — В чём замысел картины Иванова? — Внезапно спросила балерина, повернув голову к Сергею.

— Ну исторического Иисуса, наверное, показать. — Предположил опешавший Серёжа.

Дакота задумчиво молчала, поглядывая то на Серёгу, то на Анастасию. Она гладила свой подбородок и раскачивалась в кресле-качалке внутри цифрового домика.

— Отчасти. — Сказала балерина, повернув голову обратно к картине. — Замысел был в другом. В том, чтобы показать человечество в самый волнительный, решающий и определяющий судьбу момент. — Рассказывала с придыханием Анастасия. — Вопреки словам некоторых людей о «русскости» данного полотна, я считаю, что эта картина носит куда более широкий и глубокий характер. Как и мой работодатель. Эта картина — подарок человечеству. Это сюжет о самом важном в жизни каждого человека...

Выпрямившись, высокая балерина соединила вместе руки между своих ног и посмотрела на Серёжу несуществующей улыбкой.

— О чём? — Спросил Сергей.

Балерина выпрямляет указательный палец из сжатого кулачка. Она медленно опускает его вниз. Металлический пальчик нежно упирается в грудь Сергея. Как раз в то место, где у человека находится сердце.

— Что вы ещё хотите посмотреть? — Спросила балерина, вернув свою руку за спину.

Дакота и Сергей перегляделись, а после парень ответил:

— Что-то мы устали на сегодня.

— Да... — Вторила ему Дако. — Но мы ещё вернёмся. — Сказала она следом.

— Чудно! — Радостного отреагировала Анастасия. — Наконец-то у нас появятся постоянные клиенты!

На выходе из музея частной коллекции Серёжу и Дакоту встретил оранжевый диск. Он медленно катился за горизонт, растягивая момент прощания с жителями Москвы. Для мегаполиса подобная чистая погода, когда можно увидеть солнечный шар и полюбоваться чистотой голубых небес в нынешнее время редкость. Куда чаще приходится довольствоваться забитыми улицами, рекламными голограммами и вдыхать воздух, пропитавшийся механическими выхлопами газов.

Серёжа прошёл вперёд и сел на лавочку. Он достал из кармана завалявшуюся электронную сигарету и тихо закурил. Телефон завибрировал, и Серёга достал его из другого кармана.

— Ты куришь? — С удивлением для себя обнаружила Дакота.

— Когда под впечатлением и что-то очень трудно переварить. — Уточнил Серёжа, выпуская изо рта рваные клубы дыма. — По-другому никак...

— А когда у тебя ноги болят?

— Всегда.

— Пластыри не помогают? — Ухмыльнулась девушка.

— Надо или вебку заклеить, или коробки переместить...

— Кстати, курить вредно!

— Знаю. — Улыбнулся парень. — Но я редко курю. Забросить пытался. Как видишь, до этого дня всё хорошо шло.

— В наших проблемах виноваты мы сами.

— Так я тебя и не виню. Хочу лишь... — Его уши начали наливаться кровью.

— Лишь?..

— Поблагодарить. — Выдавил из себя парень. — За приятно. Проведённое. Время.

— Не жалеешь? — С опаской спросила Дакота. — Я же ведь суррогат. И не настоящее.

— Ни капельки. — Уверенно возразил парень. — Это было приятно проведённое время.

— Увиденное в музее заставляет задуматься...

— А о чём? — Недоумённо спросил Сергей.

Серёжа затянулся сигаретой и пустил в чистое, голубое небо дымный столбик. Последний быстро растворился в смеркающихся небесах.

— То, что Анастасия рассказала об этой картине, так отразилось в моей душе, если честно. — Неуверенно начала Дакота. — При жизни я много думала о материи, но редко задумывалась о духе и...

— При жизни?

— Угу.

Губы Серёжи хотели было испустить вопрос про работу нейропротокола Дакоты. Парню стало стыдно, увидев, как робок взгляд цифровой девушки от первой попытки раскрыться. В его сердце что-то уколо. И он решил спросить нечто другое.

— Ты правда что-то помнишь о детстве?

Девушку тут же охватил удар Красного Протокола. Алые цепи охватили её тело, однако Дакота сопротивлялась с невозмутимым выражением лица.

— Да. Я помню эти куклы.

— Они были твоими?

— Мамиными. И об этом трудно говорить...

Красные цепи растворились в цифровом пространстве, а девушка еле слышно вздохнула.

— Странно называть это воспоминанием. — Сказала Дакота, потирая плечи. — Должно быть, это мой нейропротокол. Однако, в таком случае я не понимаю, почему срабатывает Красный Протокол.

— А что это?

— Ты не читал пользовательское соглашение?

— Нет...

— Это отдельная программа, которая следит за нейропротоколами таких фантомов, как я. — Пояснила Дакота. — Но я всё делаю... Верно. В рамках. Я не знаю за что. Я просто столкнулась с этим необъяснимым состоянием. Я даже не знаю, что это.

Наступило тяжёлое молчание. Дакота замерла на месте, всматриваясь в сторону. А Серёжа тем временем разглядывал её сапфиры. Парень, решив приободрить нейроассистентку, повторил движение Анастасии, тыкнув пальцем в грудь Дакоты. Девушка покраснела.

— Двойственная трактовка...

— Теперь моя очередь тебя ставить в неловкое положение. — Усмехнулся парень.

— Ох...

Они замолчали. Но потом Дакота спросила:

— Кстати, это ты серьёзно меня отблагодарил?

— Угу.

На экране смартфона появилась знакомая информационная плашка о системной ошибке в нейропротоколе Дакоты.

— Ах... — Разочарованно простонал юноша.

Он сделал ещё одну затяжку сигареты и выдохнул её в сторону. Его тяжёлый, задумчивый взгляд упал на закрытые двери музея. За окнами показалась Анастасия. Робот-балерина обходила помещения и выключала освещение в них одно за одним. Совсем скоро она закроет музей на замок до завтрашнего дня.

На сердце заскребли кошки. В груди что-то заныло. Убрав электронную сигарету, Серёжа встал с лавочки и направился к музею...

Глава 7. Божий дом

В закрытой кастрюльке на старенькой электроплите беззвучно варилась лапша. Знакомый свет синего неонового фонаря вмешивался в ламповую идиллию на кухню, падая на голубую кастрюлю из эмалированной стали. Она досталась ещё от матери. Старая. Потрескавшаяся. Зато в удобоваримом виде сохранился очаровательный медвежонок со слюнявчиком.

А по кухне напряжённого наматывал круги Серёжа, прислонивший к уху свой смартфон.

— Hello? — Раздался голос Эшли из трубки.

— Ну чё как, свободна на поговорить? — Спросил Сергей, сжимая в другой руке электросигарету.

— Для моего маленького babyboy всегда время найдётся. — Усмехнулась Эш.

Из трубки донёсся громкий резиновый скрежет. И ещё что-то упало фоном позади рабочего места девушки.

— Сорян, меняла мою... Э-э... Pose, sort of, в кресле.

— Угу. — Кивнул Сергей. —Ну так вот. Пользуюсь я тут нейронкой.

— Meh.

— Ну и, — проигнорировал недовольный вздох подруги парень, — побывали с ней в музее.

— Лучше бы с кем «реальной» сходил. Саша уже всё, да?

— Давай не будем... — Покраснел юноша. — И вот. В том музее Дакота вспомнила, что у неё когда-то были в детстве какие-то японские куклы. Она сказала, что... Помнит детство. И что эти куклы принадлежали, если точнее, её матери.

— Это обычная работа нейропротокола. — С лёгкостью ответила Эшли. — Нейроассистентов всегда делают похожими на людей.

— Зачем?

— Очевидно: чтобы работать было легче. Не каждый вывезет общение с полноценной машиной. — Пояснила программистка. — Тебя поймали на эмоции, лол.

Серёжа сделал глубокую затяжку. Жидкость внутри кастрюли начала медленно закипать. Выдохнув очередные клубы дыма, Сергей спросил:

— Всё, что она говорила — генерация нейропротокола?

— Yup.

— А если постоянно срабатывает Красный Протокол?

— Фиксит ошибки. Очевидно же.

Серёжа призадумался.

— А мы ещё недавно встречались с роботом-балериной и...

— А, знаю это. Сама бывала в том музее. Но меня больше привлекла Настя. Интересная хренотень. — Восхищённо произнесла Эшли.

— Как тебе Анастасия?

— У неё, кажется, протокол чутка расширен. — Предположила Эш. — Это робот-помощник от РКО. Модель ИР-235 М-20. Только со слегка расширенной матрицей поведения. Запрограммировали, ради экономии на рабочих руках, модель поведения экскурсовода и пустили работать. Лютая хрень. Когда была на фрилансе на урановой шахте, то следила за такими железными дровосеками, чтобы они не отходили от алгоритмов.

Серёжа лёг на спинку стула и опустил руку с сигаретой вниз, вздохнув. Его сердце медленно пожирала волна осознания.

— Ловко тебе демиурги мозги запудрили, лол. Ничего там важного нет. Одни лишь алгоритмы, построенные на миллионах собранных статистических данных. Кстати, согласие на обработку данных давал?

— Не помню. — Буркнул Серёга.

— Ну вот. — Заключила Кири. — На основе истории ваших взаимоотношений херы из демиурга будут формировать новый банк инфы для последующего улучшения взаимоотношений с другими моделями нейроассистентов.

Серёжа издал обиженный, сдавленный стон.

— Она может тебе помочь с чем угодно почти. С дипломом этим дурацким. И ещё чем-нибудь.

С другой стороны трубки опять послышался резиновый скрежет. Но к нему добавились другие механические звуки, небольшой английский мат. И что-то ещё громко упало.

— Но не поможет тебе согреться. Металл, знаешь ли, холодный. — Едко подметила Эшли.

Крышка кастрюли начала греметь.

— Как там Саша? Сходили с ней на концерт Dirty Witches?

— Нет.

— Почему?

— Было страшно. Она была потом... Огорчённой. — Вздохнул Сергей.

— Вы с ней знакомы?..

— Два года.

— И за два года вы ни разу никак не пересекались?! — Удивилась Эшли.

— Да.

— Ну ты и тормоз. Слава Богу, что девочка в тебя втюрилась.

— Думаешь? — Скептически произнёс Серёжа.

— Of, fucking, course! Иначе бы за два года с кем-нибудь другим сдружилась. Мы, девочки, кстати, тоже люди и тоже ценим своё время! — Съязвила Эш и посмеялась. — Ладно. Давай. Тебе там кушать уже надо.

Короткие гудки. Рука опускает телефон на стол. А затем на него ложится Серёжа. И сверху падает печальный синий огонёк из улицы, пробивающийся сквозь окно.

— Металл холоден... — Прошептал юноша.

Он снял с плиты эмалированную кастрюльку и наложил варёной лапши в свою тарелку. Затем полил её соевым соусом. И сел трапезничать. Но вдруг ему позвонила Дакота.

— Угу? — Промычал Серёга, пережёвывая пищу.

— Неделя была плодотворной. Правда, мы немного просели по «Современной криминологической методологии», но главное, что на работе всё хорошо? — Весело хихикнула Дакота.

— Угу.

— А почему на учёбе-то ты проваливаешься? Вроде я тебе пишу нормальные ответы, и сам не плошаешь? — Поинтересовалась ковбойка.

— Да-а... Мысли в кучу. Сосредоточиться не могу.

Подметив грустный тон голоса у Серёжи, Дакота замолчала. Затем она сказала:

— Даже рамён не выручает?

— К сожалению, советы из твоей студенческой жизни не помогают.

Разговор с Дакотой не вызывал никакого энтузиазма. Серёжу распирало от обиды и стыда, что всё это время он был жертвой маркетинга и технологий Demiurge Technologies. Парень словно вернулся в начало его отношений с Дакотой, когда с огромным скепсисом относился к её рассказам и воспоминаниям. Да и не только ним. А ко всему, что она говорила или делала. И продолжает делать и говорить.

Дакота, почувствовав внезапные изменения в характере юноши, умолкла. Но затем осмелилась спросить:

— Что случилось?

Серёжа последний раз пыхнул электросигаретой и отложил её в сторону.

— Грустно как-то. — Он облокотился на стол и вернулся к трапезе.

— Оу.

— Я обсуждал со своей подругой Эшли твою тему и...

— Да?

— Её доводы звучат очень разумно, что ты обычная электронная... — Замер Серёжа, подбирая нужные слова.

— Болванчик? — Предположила Дако, приподняв одну бровь.

— И да, и нет... — Покраснел Сергей. — Я видел все эти срабатывания Красного Протокола прежде. Ещё Эш мне рассказала про него то же самое, что рассказала мне и ты. И я всё же не могу понять, что ему конкретно не нравится в тебе.

— А если обратиться в поддержку?

— В поддержку?

В голову закралась старая мысль о том, чтобы оформить возврат продукта. От такой мысли Серёжа встрепенулся. Ему стало отвратительно и боязно.

— Ты никуда не пойдёшь. Не хочу тебя сдавать.

Дакота, покраснев, приспустила шляпу, прикрывая им своё лицо.

— По сути, Красный Протокол срабатывает тогда, когда ты... Отходишь от нейропротокола?

— Выходит, что так.

Сложив в голове дважды два, Серёжа пришёл к своим внутренним выводам, однако, не озвучил их. У него на сердце лежало множество противоречий, от тяжести которых возникала лишь грусть и тоска. Целую неделю он размышлял над тем, что происходит с его нейроассистенткой. То, что казалось багами в её нейропротоколе, обернулось нечто интересным. Она делает то, что положено, однако, система всё равно её наказывает. А та сопротивляется.

— Когда тебе грустно, то ты что делала? — Спросил Серёжа, наматывая на вилку лапшу с тяжким взглядом на лице.

— К друзьям ходила. — Ответила Дакота.

— Помнишь их?

Электроковбойка расплылась в грустной улыбке. Сняв свою шляпу, она обнажила шелковистые чёрные волосы, переливающиеся на свету. Ветер начал нежно трогать их, сбивая часть локонов на лицо, украшенное двумя горящими синими глазками, которые остановились на лицо юноши. Серёжа посмотрел в ответ на Дакоту.

Взгляд электродевочки, вопреки сказанному ранее Эшли Уильямс, живого и настоящего человека, вызывал отклик в сердце Серёжи. Он даже мог что-то в этом взгляде прочувствовать. Дакота усиленно вспоминала. И тряслась от ползущих по её телу красных червей, насылаемых Протоколом для исправления ошибки. Однако, девушка сопротивлялась. Она сопротивлялась. И, наконец, ответила:

— Не помню... Но из текущих друзей у меня только ты. — Дакота улыбнулась, вопреки боли.

Серёжа громко усмехнулся и покачал головой из стороны в сторону, засмущавшись. А взгляд Дакоты засиял сильнее. В буквальном смысле этого слова.

— Перестань. — Продолжал качать головой Серёжа.

— Не-а. Я хочу, чтобы ты был ослеплён от моей красоты!

— Дако!

— Ла-адно, пожалею тебя. — Сделала одолжение Дакота и потушила свои глаза. — А у тебя друзья есть?

Черви Красного Протокола испарились, словно высохшие под палящим солнцем капли дождя.

Серёжа замолчал. Он отвернулся на мгновение, а затем развернулся обратно к Дакоте. Парень пытался повторить взгляд девушки, но получалось невероятно наигранно и глупо.

— Из тебя хреновый актёр, приятель.

Закатив глаза, Серёжа сказал:

— Ладно. У меня только четыре друга.

— Четыре?

— Ага.

— И кто? — Дакота наклонилась вперёд, проявляя интерес.

— Эшли Уильямс. Она специалист по кибербезопасности. Готовится через два года получать русский паспорт. Я уже её упоминал.

— Землячка! — Возбудилась Дакота и прижала примкнутые ладони к губам. — Откуда?

— Из Луизианы.

— Фу. Помойка. — Брезгливо отозвалась Дако.

— Ты бы ей тоже не понравилась. — Усмехнулся Серёга.

— Комары, аллигаторы и долбанная жара. Фу. — Сморщила носик электронная девочка.

— Даниил Аверин. Тот самый. Ну, который в школе получил ударом перекладины от теннисного стола.

— Да? — Изумилась Дако. — А он чем занимается? Надеюсь, не делает столы? — Пошутила девушка.

— Чем-то в церкви занимается. Он там типа новичка, что ли. Дьякон, там, или кто ли... — Серёжа призадумался, начав почёсывать затылок. — Не знаю, короче. Церковь не моё.

— М-м... Церковь. — Задумчиво произнесла Дакота.

— Идиотски, правда?

— Да нет.

— В смысле нет? — Изумился Серёжа и даже забыл про горячую лапшу.

— В нынешние времена вопросы духа и материи волнуют людей гораздо больше. — Сказала Дакота нарочито «мудровитым» голосом, попутно описывая руками круги.

— Издеваешься, да? — Выгнул одну бровь Серёжа.

— Почему бы и нет? Человек существо такое. Духовное. Даже если ты хоть трижды, железобетонно учёный и материалист, то когда-нибудь в жизни ты всё равно задумаешься о чём-то, ам-м-м... — Дакота приставила руки к бокам, пытаясь вспомнить нужное слово. — Метафизическом. Ну или духовном. В прочем, интереса к церкви конкретно христианской я тоже не проявляю...

Она отвернулась в сторону, а глазах у неё вспыхнули красные огоньки.

— Как давно дружите?

— Давно. — Ответил Сергей.

— С детства?

— Угу. Вместе в один садик ходили.

— Очаровашки. — Улыбнулась Дако.

— И раньше он не хотел в церковь пойти.

— Почему?

— Рок-музыкантом был. — Ответил с ностальгическим выражением лица Серёжа и откинулся на спинку стула. — У него была гаражная группа и они там какой-то хер пойми андеграунд или кого ли играли. Одевались в чёрное.

— И устраивали лютый перфоманс? — Иронично улыбнулась ковбойка.

— О, да! Они как-то раз заминировали все туалеты в школе и разом взорвали их. — Рассмеялся парень с глупого воспоминания из школьных лет.

— Зачем?! — Воскликнула Дакота, перебарывая приступ смеха, чтобы казаться более адекватной, чем она есть на самом деле.

— Да кто знает этих перфомансеров?

— Реально...

— Потом он ещё пыхал на концертах огнём изо рта и носил псевдоним «Драконович».

— Всё в рамках славной русской традиции говорящих имён, да? — Ухмыльнулась Дакота.

— Кое-кто поклонник русской литературы?

— Люблю Чехова. Не уважаю Толстова.

— Почему?

— У первого гениальные сценарии. У второго духота, а не книга. Откуда мне знать французский, damn it?!

— Но ты же нейронка. ИИ-шка. Твои возможности больше человеческих. — Возразил Серёжа.

— У всего есть свои пределы. — Отшутилась Дакота.

Серёжа начал с задумчивым выражением лица наматывать очередной моток лапши на вилку.

А электродевочка права насчёт церкви. Человек, как существо, несущее на себе бремя высокого интеллекта, постоянно задумывался и продолжает задумываться о таких вещах. Несмотря на то, что уже фактически начал создавать себе подобных из металла и строить колонии на Марсе и летать к другим планетам с геологическими экспедициями. Кажется, что мир вокруг исследуется прорывными темпами и всё лежит во власти человеческого разума. Однако, внутренний гений каждый раз сомневается, наталкиваясь своим вниманием на загадочные изображения на иконах. На храмах. На буквы в священном писании.

Серёжа медленно разжевал моток лапши и проглотил горячую пищу. Затем он повернулся к Дакоте, которая с любопытством взирала на него из телефона, сидя на подставке.

— Чего это ты?

— Наблюдаю за тобой. — Легко и просто ответила Дакота, сохраняя на лице выражение лица любопытной маленькой девочки.

— Это... Неловко.

— Ты кушай. Кушай. — Помахивала рукой электроковбойка. — А я пока собственные исследования провожу.

— Исследования? — Ухмыльнулся Сергей.

— Наблюдаю. Анализирую. Собираю информацию.

— Как типичная нейронка? — Попытался подловить Серёжа свою электронную подружку.

— Как типичный человек. — Парировала Дакота.

Серёжа вернулся к еде, умяв очередной моток лапши.

— Слушай, а у меня вопрос?

— М? — Коротко мыкнула Дако.

— А у электролюдей есть свои электроцеркви? — Задал провокационный вопрос с большой ухмылкой на лице Серёжа.

Дакота закатила глаза, а после надвинула шляпу на глаза.

— Что там по другим друзьям?

— Егор Самойлов.

— Чем занимается?

— Националист. Журналист. Хочет потом вступить в ряды казаков.

— Звучит, как набор типичного малолетнего романтика.

Серёжа подавился лапшой, и, прокашлявшись, улыбнулся. Красное лицо. А из глаз вытекли две слезинки.

— Как ты точно попала-то. Ух...

— Осторожнее, — с укором произнесла Дакота, уперев руки в бока, — так ведь и умереть можно.

— Спасибо за заботу, Дакота. — Серёга убрал слёзы указательным пальцем.

Он поднялся из-за стола с грязной тарелкой и ушёл к кухонной раковине. Взгляд Дакоты упал на задницу Серёжи.

— Чтобы тебе в следующий раз было легче, — её разум озарил дальновидный и очень коварный план, — можешь купить мне манипулятор. Я попробую подсоединиться и похлопаю по спине.

— Как мило! — Восхитился ничего не подозревающий студентик.

Закончив помывку посуды, которая на этот раз обошлась без упрёков и советов американки, Серёжа сел за стол и потянулся было за электросигаретой. Однако ругательный взгляд Дакоты его остановил, и юноша убрал руку под стол.

— А четвёртый друг кто?

— Есть одна девушка...

— О-о... — Заинтригованно протянула ковбойка.

Она тут же закуталась в уютное и тёплое пончо и поджала свои ножки.

— Её зовут Александра.

— Мужественная защитница. — Мгновенно озвучила смысл имени Дакота, снимая свою шляпу.

Взгляд Сергея мгновенно зацепился на расплывшиеся по гамаку чёрные, переливающиеся в солнечном огне ленточки шелковистых волос.

— У неё чёрные волосы. И бледно-зелёные глаза. И... Мягкий характер.

— Какая чудная девочка! А где работает?

— В кофейне. Около уника.

— Часто бываешь там, а-а-а? — С издёвкой протянула Дакота.

— Ну, типа. — Щёки Серёжи зарумянились. — Надо же подкрепиться.

— И душой, и телом? — Продолжала издеваться над парнем электроковбойка.

— Дако!

— Молчу.

— Ну и... Вот.

— Слушай, ну ты точно запал на эту девчонку!

— Капитан Очевидность. — Закатил глаза парень.

— И до сих пор один потому, что боишься?

— Генерал. — Покраснел Серёжа, повысив в звании подружку.

Она замерла в оценочной позе, поджав губки и измеряя лицо парня глазками.

— Да ты так-то ничего.

— Да ну. Челюха не та. Девочки западают только на тех, у кого челюха широкая. — Поспешно возразил Серёжа.

— Кто тебе такое сказал?

— Военная тайна. — Стыдливо ушёл от ответа парень.

— Ну и с прыщиками бы разобраться.

— Фарма нынче дорогая. Корпы на ней очень много капусты рубят. Я не хочу быть их рабом!

— Поняла. А ещё бы причёску сменить, конечно... — Девушка быстро окинула юношу оценивающим взглядом. — Так-то ты не так уж и плох.

Серёжа покачал головой из стороны в сторону, не веря ни единому слову Дакоты. Хотя очень хотелось.

— Да ладно. Скажи уж прямо, что урод...

— Говорю, как есть. Решение твоей проблемы имеется. Всё получится, только себя в руки возьми, ага? — Усмехнулась Дакота.

— Ну хорошо. — Нехотя согласился Серёжа.

— Айда навестим какого-нибудь твоего друга? Только не Егора, а то я не хочу сдохнуть от духоты, бр-р. — Сморщила носик девушка.

Немного подумав, Серёжа снял с подставки телефон. Он свернул окно со звонком и начал листать свою ленту в Социограме. Парень остановил свой палец на профиле Даниила, где был изображен какой-то святой. Серёга особо не разбирался.

— Даня за городом где-то живёт. Нанесём ему визит.

— Ох! — Возбуждённо произнесла Дакота. — А ты мне город покажешь!?

— В смысле?

— Ну, как в музее было. Пожалуйста! Хочу посмотреть на Россию! А то надоело в твоём кармане сидеть.

Усмехнувшись, Серёга принялся думать над просьбой Дакоты. Всё это время электродевочка смотрела на него с неподдельной надеждой, пытаясь доказать, что она не врёт. И что действительно этого хочет.

— Ну хорошо.

— Hell yeah! Ещё расскажешь мне про славного Даниила «Драконовича» Аверина?

— Ха, почему бы и нет?

— Отлично!

Спустя время в аэробусе

В сером, облачном небе Москвы тихо тарахтел плывущий аэробус. Его немного потряхивало из стороны в сторону и двигатель изредка чихал, но, в принципе, было комфортно.

Над приборной панелью раскачивалась маленькая, детская игрушка на цепи. Около спидометра лежит миниатюрная икона с Богородицей. А руль сжимают кибернетические руки водителя с двумя аугментированными глазами, которые были заменены на одно жутковатого вида око, от которого шли толстые провода куда-то дальше в тело. Не видно. Всё было спрятано за большой кожаной курткой.

Недалеко от кабины водителя сидела растерянного вида девушка с чепчиком на голове. Она всматривалась в серые дали, словно пыталась что-то отыскать в этом индустриальном хаосе. И пальцы её нервно перебирали край её старого, выцветшего пальто.

На противоположной стороне на третьем ряду сидений сидел мужчина. Он сидел так, что прислонился к сырому и холодному окну всем телом. Вопреки кажущемуся постороннему глазу сну мужчина что-то просматривал через свои огромные аугментированные глаза. Некоторые люди делают так же и выглядят так же и без имплантов. Особенно, когда просматривают старые воспоминания и ностальгируют по прошлому.

Перед сидениями последнего ряда расположился дед. Бледнее смерти, он рассматривал показания прибора, провод от которого шёл куда-то под его дешёвое синтетическое пальто. Да уж. Придётся скоро менять свою поджелудочную железу на новую, а также отнести почки на диагностирование. Металл уже не справляется.

Из депрессивной картины старого автобуса и потерянных людей выделялась парочка на задних креслах аэробуса. Парень общался с девушкой через видеосвязь по телефону, а в другой руке он держал стаканчик с горячим кофе.

Он аккуратно отхлебнул из чаши, наслаждаясь ароматом и вкусом горячего напитка.

— А я думала, что подрыв унитазов петардами на дистанционном управлении — трэш... — Произнесла Дакота.

— «Драконович» ещё устроил налёт дронов на полицейский участок.

— Как это?

— Его группа привязывали к дронам пакеты с мусором, а те летели и сбрасывали его на участок. — Серёжу опять начало разносить. — И, ха-ха, когда менты повыскакивали из участка, он совершил ещё один артналёт и окатил участкового Рогова.

— За что? — Обиженно спросила Дакота, надув щёчки. — Они же благопорядок поддерживают.

— Ну в Москве, может, и да, — согласился Серёга, — но только в нашем мухосранске они сто пятьдесят лет не могут разогнать мигрантский рынок и молельню, но зато, как «Драконовича» гонять, так пожалуйста.

— Хм, справедливо... — Подытожила Дако. — А ещё что он делал?

Серёжа призадумался, сделав ещё один глоток кофе.

— «Драконович» как-то... Погром в церкви устроил. — Замялся Сергей.

— Оу... А за что?

— Там его папа служил.

— Классика. — Вздохнула Дакота. — Запрещал ему рок-н-роллить?

— Да. Но тут нюанс.

— М?

— Его папа Борис сам был рок-музыкантом в молодости. И Дане показалось его прошлое гораздо более привлекательным, чем настоящее. — Серёжа отхлебнул из стаканчика.

— Хотел признания и света, а не смирения и аскетизма? — Аккуратно спросила Дакота.

— Угу. — Кивнул парень. — Он ненавидел, что они живут так... Даже не небогато. А тихо. Ему хотелось шуметь. Заявить о себе на весь мир. И даже если бы ничего не заработал бы, то хотя бы остался в истории новейшей рок музыки.

— Хочешь сказать, что все эти взрывы унитазов, дыхание огнём и налёт на участок были лишь частью образа? — Усмехнулась Дакота.

— Ага. — Улыбнулся Серёжа. — Он вертел это всё и чётко преследовал лишь одну цель: привлечь к себе внимание, чтобы потом о чём-нибудь таком заявить. О важном.

Серёжа положил на кресло свой рюкзак и лёг, положив голову на свою импровизированную подушку. Дакота повторила за ним, устроившись на своём любимом гамаке. Стаканчик с кофе пристроился в специальный держатель.

— А какие у него текста были?

— Красивые. И побуждающие. — Ответил Серёжа, улыбнувшись.

Однако, улыбка с лица Серёжи быстро исчезла.

— Но мы с ним долгое время не общались. И не виделись. Только изредка, там, — помахал ладонью в воздухе парень, — чё-то переписывались. Не так, как раньше.

— Что-то между вами случилось? — Сочувственно поинтересовалась Дакота.

— Москва. — Угрюмо вздохнул Сергей. — И... Своеобразный конфликт интересов.

Пневматика захлопнула двери автобуса. Он продолжил свой полёт. А в салоне появилось несколько пассажиров. Двое из них — молодые парни. Один в цветастой одежде, купленной не из художественного вкуса, а чтобы выделяться из серой толпы москвичей. А второй одет лишь наполовину.

Они прошли мимо всех свободных кресел и потенциальных и сели на предпоследние, противоположные друг другу.

Серёжа их заметил. Но никак на это не отреагировал. Хотя они его напрягали своим внешним видом.

— Слушай, а что твоё имя означает? — Спросил парень у электроковбойки.

— Друг. Дружелюбная. Союзник. — Ответила Дакота, перечислив все значения.

— Очаровательно. — Умилился Серёжа. — Тебе очень идёт.

Недавно зашедшие парни поднялись со своих мест. Серёжа, почуяв неладное, убрал телефон в карман и сел. Сердце бешено заколотилось в груди.

— Ну привет. — Холодно произнёс первый молодец, опершись о поручень автобуса.

Серёжа его узнал. Это был тот японец, которого он видел напротив полицейских недели две назад. Полностью металлический торс тёмно-зелёного цвета с жёлтыми лампочками. На половину лица демоническая маска.

Серёжа не ответил, молча наблюдая за босодзоку и его прихвостнем. Второй японец был явно скромнее и боязливее первого.

— Чё не отвечаешь-то? У вас, у русни, не принято, а? — Спросил первый.

Серёжа посмотрел на него. Японец даже глаза заменил себе на импланты. Они пылали жёлтым огнём. Почуяв в сердце студента страх, японец глубоко усмехнулся.

— Как тебя звать-то, хороняка?

— С-сергей...

— Серугей? — Переспросил второй. — Сложно. Muzukashi.

— Будешь Синдзи. Понял? — Демон грубо похлопал парня по плечу. — А меня знаешь, как звать?

— Как?

— Акума. — Ответил японец, чьё лицо навсегда застыло в зловещей, дьявольской улыбке. — А тебя, кажется, знаю.

— З-знаешь?

— А ты ли не тот хуй, который смотрел на меня с остановки наверху?

Акума внимательно осмотрел Серёжу с ног до головы, позволяя себе трогать его за плечо и поворачивать так, как необходимо ему. Словно оценивал щенка.

— Это ты...

Акума что-то сказал второму японцу. Они отвлеклись друг на друга и начали перебрасываться фразами на японском. Акума отчитывал подчинённого в какой-то странной поучающей манере. Воспользовавшись моментом, Серёжа убрал руки по карманам и выпрямился. Сердце начало биться сильнее, грозясь выломать грудную клетку. Всё, что понял Серёжа, это то, что второго японца звали Фумио.

Акума закончил болтать со своей шестёркой и посмотрел на Серёжу.

— Ну чё, Синдзи, выкладывай содержимое своих карманов. — Потребовал японский дьявол, угрожающе нависнув над сжавшимся Серёгой.

Студент ничем не ответил. Акума склонил голову набок. Японец подобрал стакан с горячим кофе и начал стягивать вниз свою маску.

— Выкладывай всё, с-свинья. Быстро. — Дрожащим голосом приказал прихвостень Акумы.

— Fumio, hazukashi garanaide ne. Yūki o dashite[1]. — Строгим голосом проговорил Акума, поднося стакан с кофе ко рту.

Серёжа ударил по дну стаканчика, вылив коричневый, адски горячий напиток на лицо Акумы. Оно быстро заплыло кофейной жидкостью, которая начала обжигать его лицо. Японский киборг, схватившись за лицо, рухнул на спинку кресла позади него и скатился на пол

Фумио оцепенел, однако, затем бросился на Сергея и начал неумело, перебарывая собственный страх, пытаться бить его кулаком.

Серёжа невольно пнул коленом японца в живот, а после со всей мочи заехал ему в лицо кулаком. Вытащив из кармана баллончик, он высадил весь спрей в лицо второго обидчика, заставив того кричать.

Однако, Акума сквозь боль и пелену в глазах умудрился направить кулак и нанести удар Сергею по носу, заставив того удариться о поручень и скатиться вниз, грузно приземлившись на собственную задницу.

Удачно пережив удар, Серёжа схватил рюкзак и побежал на выход.

— Вы чё тут, сука, устроили!? — Воскликнул водитель автобуса. — Тут же камера! Япошки сраные!

Испуганный Сергей вылетел из автобуса и пробежал прочь от остановки несколько метров, прежде чем не скрылся за каким-то непонятным забором, где скатился вниз, прижавшись к сырым доскам. Только после этого он расслабленно выдохнул.

— Ты в порядке?.. — Испуганно прошептала Дакота.

— Ох, ебать, я думал я там реально сдохну. — Выпалил герой, которому в голову ударила эйфория. — Нихерасебе драка. Вау, сука...

— Серёжа?

— Ну я их там раскидал. Это ваще... Егорка и тот не забивался. Ха-ха-ха...

— Сергей!

Парень вытащил из кармана телефон и показал себя Дакоте. Отметелив двух хулиганов, он почувствовал прилив сил и уверенности.

— Ну, как тебе? — Гордо улыбнулся парень.

— Господи, — воскликнула девушка, прикрыв лицо ладонями, — тебе нос разбили!

— А?

Только сейчас Серёжа заметил свой разбитый нос. Он аккуратно дотронулся пальцем до кровоточащего синяка и тут же отдёрнул его обратно, зашипев. Кровь медленно стекала вниз к губам, а оттуда капала с подбородка вниз.

— Тут недалеко... Надо до церкви добежать. Там Даня и отец Исидор помогут, охренеть... — Промямлил юноша, поднимаясь на ноги.

Убогие пятиэтажки с проржавевшими крышами. Стремительно лысеющие деревья. Трескающийся асфальт. Грязевые разводы. Старые модели дронов и роботов, слоняющиеся по округу. Мало чем отличимые от них редкие граждане. Сбитые в кучку маргиналы с сомнительным прошлым и туманным будущем. И среди всего этого хтонического, пригородного ужаса особняком стояла церковь с жёлтенькими, уютными стенами.

Во дворе божьего дома, огороженного от остального подмосковского района, трудилась пятёрка антропоморфных роботов. Дворники, схематично сделанные по образу и подобию человека, подметали улицу. А оставшиеся трое разбирались с проводкой, пытаясь вернуть свет внутрь церкви.

Один из электродворников сидел на ступенях храма, грустно наклонившись вперёд. Около него летал беленький, маленький дрон с большим оранжевым глазом. Над дворником склонился молодой парень в чёрной робе, который копался внутри робота, открыв крышку на его спине.

— Уморился уже в твоих проводах лазить, Максимка. — Позволил себе немного пожаловаться дьякон Даниил. — Но, извини, времени и денег нет, чтобы тебя к мастеровитому отвести. Всё на церквушку уходит.

Робот никак не ответил, продолжая смиренно сидеть, наклонившись сильно вперёд. А вокруг странной парочки продолжал оживлённо летать маленький дрончик, повадками очень напоминавший озорную и ужасно любопытную птичку.

— Всё на дом божий уходит. — Дьякон что-то ещё попереключал внутри робота и захлопнул крышку. — Не в обиде ведь? — Он наклонился с правой стороны и взглянул на электродворника.

Робот безмолвно выпрямил свою «спину», и, встав на ноги, окинул взглядом своего хозяина. Он поблагодарил хозяина кивком головы. И, не проронив ни единого слова, робот наклонился за своей метлой и направился убирать участок от листвы.

Тихо улыбнувшись, дьякон начал складывать многочисленные инструменты в свой красный ящичек. Громко прозвенев ящиком, Даниил собрался уже уходить в скромное жилище в стороне от церкви. Но вдруг услышал лязг металлических ворот и шорканье обуви по грязи. Повернувшись в сторону звука, дьякон перекрестился, бросил ящик с инструментами и побежал к воротам. За ним летел любопытная дрон-птица.

Через время внутри церкви

Серёжа пришёл в себя, находясь в какой-то странной комнате с низким потолком белого цвета. Проморгав несколько раз, парень сел прямо на скрипящем деревянном стуле и начал озираться вокруг.

Богато украшенные иконы с позолотой. А на них изображения загадочных людей, навсегда застывших в одной позе с мистическим выражением лица, который простирается далеко за рамки времени и пространства.

Под иконами смиренно замерли тумбочки, а них благовония и прочая церковная утварь, о назначении которой Серёжа только мог догадываться. Было здесь и зеркало, через которое студент посмотрел на свой перебитый нос. Ноздри заткнуты ватками, а сам синяк тщательно обработан, и сверху был наклеен на медицинский скотч-компрессор с проспиртованной ваткой.

А из другого зала доносились звуки церковного служения. Хотя Серёжа до конца точно не понимает. Он слышал лишь то, как иерей Исидор что-то читал, а также шёпот собравшихся там прихожан.

Вдруг дверь в комнату отворилась, и на пороге появился Данила Аверин. Правда, немного в странноватой ипостаси.

Полностью голубой стихарь с бежевой каймой на груди на руках. Одежда дополнительно была украшена орнаментом в виде креста. Левое плечо Даниила несло на себе орарь. Широкая лента опадала вниз с плеча, неся на себе крестовый орнамент, дополнительно украшенная золотой бахромой на кончике. Запястья облачены в жёлтые поручи — яркий символ, который каждый раз напоминает священнослужителям, что они, совершая таинства, выполняют это силою и благодатию Божьей. Правда, в образе дьякона Даниила был один выбивающийся элемент.

Чёрный имплант ладони. Дешёвый. Был выполнен в виде скелета человеческой ладони. Серёжа вспомнил, как Даня потерял руку, и невольно поёжился.

— Привет, Серёжа. — Тихо сказал Даниил и сделал небольшой поклон головой дьякон.

— Здарова. — Взмахнул рукой Сергей, до сих пор пребывавшей в болезненном состоянии. — А это где я?..

— В пономарке.

— Э-э-э... — Недоумённо протянул парень.

— Вообще — это помещение для пономаря, который помогает священнослужителю вести богослужение. — Пояснил Даниил. — Но так как у нас, выражаясь канцеляритом, «дефицит кадров», то у нас наши роботы спокойно выполняют и эту функцию. — На лице дьякона появилась лёгкая улыбка. — Хотя, на самом деле, я в нашей церкви совмещаю все функции сразу.

— Какие, например?

— Ризника и пономаря. И кучу других должностей.

— Господи, я же не разбираюсь, Даня. — Тихо усмехнулся Сергей.

— Кажется, что Бог дал тебе возможность разобраться получше. — Ответил с улыбкой Даниил и сел на другой стул. — Ризник это что-то вроде церковного финансиста.

— А отец Исидор тогда на что?

— Иерей Исидор тоже всем и сразу занимается. У нас достаточно слабый приход. Но держимся. Благо, наши роботические помощники не требуют еды, а требуют лишь зарядки. А электричество в России у нас достаточно дешёвое, слава Богу. Иначе бы давно, кхем, загнулись бы. Хотя иногда мне кажется, что они всё-таки чего-то хотят.

— Хотят?

— Однажды зимой им стало вдруг холодно. — Даниил осёкся. — Ну, видимо, протокол их сказал, что заряд аккумулятора садится и необходимо переместиться в место потеплее. А у нас с иереем дома печка стоит. Вот постучались они, открываю я дверь, а там эти стоят такие... Болванчики.

Понимающе кивнув, Серёжа спросил затем:

— А как у тебя дела?

— Неплохо. — Ответил Даниил. — Держимся на плаву с иереем Исидором и помогаем нашим прихожанам. В наш век духовная поддержка всё ещё остаётся востребованной. — Гордо произнёс дьякон. — И мне кажется, что люди куда сильнее начали искать Бога и интересоваться вопросами духа. — Поделился мыслями дьякон. —

— «Кибернетический ренессанс»? — Упомянул модное нынче направление Сергей.

— Да.

— А если это всё просто мода, и потом буквально завтра они все уйдут?

Дьякон никак не ответил, молча согласившись с доводом своего старого друга.

— А ты тут зачем? — Спросил Даниил.

Серёжа немного замялся, не зная, что ответить на этот вопрос своему давнему другу из детства. Он почесал затылок.

— Да так. Давно тебя не видел. Решил и навестить.

Даниил тихо усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Это не в твоём духе, Серёжа.

— Я ведь не вру.

— А чего уши красные?

— Ну... Против физиологии не попрёшь.

— Так по какой же причине?

— Ну, отчасти я не соврал. Тут... Причина в другом.

— В другом? — В лёгком удивлении приподнял одну бровь дьякон.

Серёжа чувствовал себя крайне неловко, сидя в доме божьем в окружении ликов святых. Врать-то некрасиво. Да и сказать просто так не получится.

— Мы знаем друг друга с самого детства, Серёжа. Ты не волнуйся. — Подуспокоил дьякон Даниил, выставив вперёд в усмирительном жесте свои руки. — Мы ведь с тобой и не таким делились, верно ведь?

— Наши проделки как-то стыдно вспоминать. — Покраснел Серёжа. — Особенно в присутствии этих... Истуканов.

— Это лишь лики святых. Они давно на небесах. — Хмыкнул Даниил.

— А это разве приемлемо так говорить для священника?..

— Успокойся уже. И выкладывай, как на духу лежит, Серый.

Выдохнув, Серёжа устроился поудобнее в своём кресле. На минуту его внезапно озарила мысль проверить свой телефон, однако, он решил не отвлекаться от беседы с давним другом.

— Да тут, знаешь, недавно себе нейроассистента прикупил.

— Ого, решил прикоснуться к модному нынче тренду? — Наклонился вперёд дьякон. — Говорят, что даже государство пошло на такой шаг и снабжает все свои структуры такими помощниками.

— Ну, типа. — Неловко кивнул Серёга. — Я её купил чисто, чтобы она мне диплом написала.

— Её?

— Флагманский продукт демиургов. Дакота Адамс.

— Слышал о такой. И как она тебе?

— Она прекрасна. — Честно признался Сергей. — Просто... Потрясная. Она мне помогает очень сильно с учёбой и даже с работой. У меня теперь появилось больше времени на себя. И мы проводим это время в своё удовольствие. То приготовим что-нибудь по какому-нибудь рецепту, — увлечённо рассказывал парень, сопровождая свою речь живой артикуляцией, — то прогуляемся в каком-нибудь сквере.

Он словно забыл про боль на лице. Она ему не мешала вести рассказ о своей подруге.

— А ещё с ней интересно общаться. Без шуток. — Продолжал Сергей. — Она невероятно интересная и смешная. Да и ей тоже нравится со мной общаться. Вообще. Она идеальна. Не жалею тех денег, которые я на неё потратил. Вроде, — Серёга поднял глаза вверх, призадумавшись, — семьдесят тысяч отдал. Ага. Сперва думал о том, чтобы себя окупила. А потом... — Серёжа остановился, а после продолжил. — Как-то забыл об этом.

Когда Серёга опустил взгляд вниз, он увидел Даниила, сидящим с выражением лица, которое бывает у людей, которые разделяют общие, но непопулярные в обществе идеи.

— Ты ни разу о ней не отозвался, как о вещи. — Подметил дьякон. — Это любопытно...

— Слишком привязался к компьютерной игрушке. — Вздохнул Сергей. — Мне потом Эшли, ну подруга моя. Хакерша, короче, какая-то, сказала, что это всё типа лохотрона и Дакота обычная нейронка. Совокупность, там, алгоритмов и всего прочего.

— Так-то оно так...

— Но меня очень смущает её поведение.

— Обычная симуляция. Не более того. — Пожал плечами дьякон. — Там же у них такие маститые психологи и программисты сидят. Вот и напрограммировали там.

— Если бы. — Вздохнул Серёжа. — Она постоянно делится какими-то воспоминаниями. Вот твои электродворники воспоминаниями делятся?

— Нет. — Покачал головой дьякон. — Однако, порой они как-то странно себя ведут.

— Как?

— Это можно сравнить с дневным сном. Долгим таким. — Дополнил священник. — И когда ты просыпаешься, ты долго приходишь в себя. Оглядываешь местность вокруг. Анализируешь. Вот и они так же.

— Кстати, — вспомнил Серёжа, — у всех этих роботов, по идее, стоит протокол.

— Ну так. Он-то и возвращает наших электронных рабочих в нормальное состояние.

— А нормальное состояние это как?

— Когда они молча выполняют свою работу.

Серёжа задумчиво покивал головой, приняв полученную информацию. Парень затем наклонился вперёд, положив руки на подлотники, что складывалось впечатление, что он хочет выдать нечто серьёзное.

— А ты когда-нибудь видел робота, который мастерски опишет символизм картины, написанной живым человеком ещё в бородатые годы Российской империи?

Дьякон приподнял обе брови в изумлении, а после начал гладить свою козлиную бородку с усами, напоминавших наконечники стрел.

— Где это такое можно увидеть?

— Пробьёшь адрес «Музей русской культуры: от Киевской Руси до 2080 года». Там встретимся. Давай завтра?

— Ой, ну завтра воскресная служба... Ну я поговорю с иереем Исидором.

— А пока у меня к тебе вопрос. Странноватый.

— Хм? — С любопытством промычал дьякон.

— Что нас отличает от... Машин?

— Сила воли и душа. — Тут же ответил дьякон.

— Может ли быть душа у машины? — Задал вопрос Сергей.

— Если ты язычник-анимист. — Внезапно вмешался в разговор Исидор.

Иерей пришёл в пономарку, закончив службу. Чёрная, падающая вниз с плеч роба, делавшая священника похожим на монументальную колонну. Голову его венчала тёмная шапка-таблетка. С шеи свисал скромного вида крест.

И челюсти были укреплены чёрными имплантами, которые распространялись дальше на шею и скрывались под одеждой.

— В смысле? — Переспросил Серёга.

— У человека душа есть, покуда Бог нас создаёт такими. А роботов мы создаём, потому души у них не будет никогда, ибо мы богами не являемся, не должны и не будем. — Чётко выразил свою позицию батюшка.

— Даже если они себя будут вести, как люди?

— Белочки у нас во дворике готовят запасы на зиму. — Ответил прямой и понятной метафорой строгий священник.

— Тогда что человека отделяет от животного?

Насупив своё лицо в возмущённой гримасе, Исидор, тем не менее, всё же решил продолжить диалог с наглым юношей. А дьякон Даниил затих, тщательно наблюдая за обстановкой, готовясь тут же загасить конфликт в зародыше. По крайней мере попытаться не дать скандалу разгореться в божьем доме.

— Прямохождение, высокоразвитый головной мозг, мышление и членораздельная речь. — Перечислил священник.

Нисколько не стесняясь возмущённого вида святого отца, Серёжа выпрямился на стуле, упёр руки в бока и надел маску ярчайшего непонимания.

— Вон, — Серёжа указал рукой в сторону выхода из церкви, — там у вас в этом... Хабе?

— Средняя часть. — Тихо сориентировал друга по планировке церкви

— Да, — кивнул Серёга, держа вытянутой свою руку, — и там ещё во дворе ходят у вас роботы. Прямо ходят. Мозги с хорошими процессорами. Мыслят достаточно, чтобы убираться лучше людей. И даже членораздельную речь им можно оформить.

Отец Исидор скрестил руки на груди и громко хмыкнул.

— Самосознание. И сила воли.

Сергей замолчал. Он откинулся на спинку стула, громко проскрипев мебелью, и положил руки на колени.

— Ты осознаёшь, что ты это ты. Что ты... Как тебя зовут?

— Музыка Сергей.

Мужчины быстро пожали друг другу руки и вернулись к спору.

— Дьякон наш осознает, что он Даниил. И что он дьякон. И я осознаю, что я Исидор!

Серёжа продолжал слушать священнослужителя, оценивая его доводы.

— И это я не говорю о силе воле. Мы существа осознанные. Отдаём отчёт нашим действиям. Проявляем волю. У нашей воли, как правильно, есть какое-то начало. Мы делаем это осмысленно, Поскольку у насесть душа. Эта духовная часть присуща только нам. Потому как...

— Но как рождается душа человека? — Вдруг громко прозвучал голос Дакоты из телефона Серёжи.

Тишина наступила так же резко, как прозвучал голос электроковбойки. Серёжу словно током ударило. Она всегда общалась с ним через микронаушники, на которые он всегда переводил звук смартфона. Дакота отключилась от них сама и сама заговорила через динамик.

Серёжа, тем не менее, вытащил из кармана свой телефон и повернул его дисплеем к священникам. Исидор, однако, приняв Дакоту за живого человека, ответил ей:

— Иоанн Златоуст, да осветится имя его, говорил, что каждую душу творит Бог. И я с ним согласен.

— А что, если родители, рождая ребёнка, делятся с ним частичкой своей души, как однажды сказал Макарий Великий?

— Чем он это основывал? — Недоверчиво спросил Исидор.

— Бог, когда творил Адама, сотворил в его лице всё человечества. Деян 17:26 — от одной крови Он произвёл весь род человеческий. — Ответила Дакота. — Таким образом, он не создаёт каждый раз отдельную сущность, как сделал это когда-то при творении Адама, породив людей, как отдельные сущности в мире. Вы же ведь все люди, верно? Никто из вас не отдельная сущность, там, кто-нибудь с щупальцами или кто-то с крыльями?

— Да. — Согласился Исидор.

— А потому душа передаётся людям от других людей, которые являются их родителями, а они их детьми. Иначе бы не сказал Бог плодиться и размножаться, и наполнять собой землю.

— А что, если это не противоречит друг другу? — Вдруг предположил Даниил.

Троица посмотрела на дьякона.

— Душу мы получаем от родителя. Мы рождаемся с телом и душой. Но, — поднял он вверх палец металлической ладони, — но личность, что делает нас уникальным, мы получаем вследствие божественного воздействия.

Выслушав дьякона, стороны замолчали, начав обдумывать его слова.

— Тогда человека делает человеком и душа, и личность? — Спросила Дакота.

— Истинно так. Как я и говорил. — Ответил Исидор.

— Сознание, Личность и Душа? — Вновь спросила Дакота.

— Именно. — Снова ответил иерей Исидор. — Совокупность этих элементов делает нас уникальными. Каждого из нас. Каждый в этой комнате из присутствующих уникален.

Электроковбойка успокоилась и погрузилась в свои размышления, начав медленно раскачиваться на своём кресле-качалке. А Исидор, приятно удивившись теологическим знаниям девушки, спросил:

— А вы, молодая девушка, кто?

— Флагманский продукт Demiurge Technologies. Нейроассистент Дакота Адамс. Принадлежу по договору купли-продажи Мечникову Сергею Ивановичу. — Представилась Дакота.

Исидор отшатнулся назад и ударился спиной об дверной косяк, не поверив ни своим ушам, ни своим глазам. Его будто пронзило стрелой из гигантского, сильного лука прямо в сердце. А разум мгновенно охладел. По спине пробежала дрожь.

— Ну и... Ну и игрушки делают... Американцы. — С трудом говорил священник, перекрещиваясь.

— Спасибо за беседу, отец Исидор. — Поблагодарила Дакота, подняв шляпу.

— Угу. — Тяжко ответил иерей. — Уходи, пожалуйста, Серёжа. Прошу тебя. Богом прошу. Пожалуйста.

Даниил поднялся с места и вежливо выпроводил растерянного Серёжу из пономарки на выход из церкви. А иерей Исидор сел на его стул и наклонился далеко вперёд, переживая услышанное и увиденное. Он снял свою шапку и сильно сжал старыми руками.

Друзья детства вышли на крылечко церкви. Серёжа присел на ступеньку, а Даниил облокотился о деревянное перило.

— Напугал ты моего иерея. — Усмехнулся Даниил. — Это твой нейроассистент?

— Угу.

— Теперь я понял, о чём ты... — Сказал дьякон, посмотрев в сторону ворот.

Над ними виднелось заходящее за горизонт пылающее солнце, прощающееся с Москвой и её пригородом.

— Домой пора.

— Согласен. — Серёжа поднялся на ноги.

Старые друзья крепко пожали друг другу руки и заглянули каждому в глаза. Серёжа не торопился уходить. Вместо этого он спросил у Даниила:

— А сам ты что думаешь?

Дьякон немного повременил, не отводя взгляда от глаз своего друга.

— Иногда... Я много наблюдаю за роботами. Не секрет ведь, что они строятся на базе простенького такого искусственного интеллекта, да?

— Ну да.

Парни отпустили руки друг друга.

— Иногда они, слушай, так останавливаются и озираются вокруг, что ли. Как будто что-то понять пытаются. Листики подбирают с земли. Или наблюдают за тем, как краска на стене сохнет.

— Или они просто виснут.

— Да. — Улыбнулся Даниил. — Однако... У них, наверное, тоже есть душа. Правда, не человеческая.

— А какая?

— Своя собственная.

— Спасибо за ответ, Даня.

Однако, молодые люди не торопились расходиться. Они оставались на месте, рассматривая друг друга.

— А я уже и забыл, что у тебя ладонь заменена на протез. — Признался Серёжа и развернулся всем телом к другу.

— Ты как-то жаловался на свой уродливый нос. Сохранишь пластырь на носу? — Усмехнулся Даниил. — Ты всегда был хулиганом.

— Жаль только, что твой хулиганистый настрой здесь, в Москве, испарился. — Вздохнул Серёжа.

— Не испарился. А нашёл место, где ему можно преобразоваться и начать идти в полезное русло. — Поправил Даниил. — Всё ещё обижен?

— Да не сказать бы...

Сергей вернулся обратно и присел на холодную ступеньку. Он достал из кармана сигарету и сделал небольшую затяжку. И его глаза обратились на дома за металлическим забором.

— Наш пригород чем-то напоминает, да?

— Угу. — Дьякон убрал руки за спину и опёрся о балюстраду. — Предвосхищая твой вопрос, отвечу, что это место мне нравится!

— Да мне тоже. — Хохотнул Сергей.

— Мм?

— Раньше, когда мы ещё жили там, у нас, я всегда был в каком-то кругу друзей. С тобой, вот, устраивали твои дебильные перфомансы.

— Ой, Господи, хватит. — Сморщил нос дьякон.

— Ха-ха! Скучаю я по этому. — Студент меланхолично выдохнул дым изо рта. — Я рвался в Москву не за бесконечной печалью, а за счастьем.

— Там совсем плохо? Просто я никуда не высовываюсь, кроме нашего района. — Предупредил священник.

— Очень. — С чувством ответил Сергей. — Бетонные клетки. Грязный воздух. Куча народа. Много шума. И чувство всепоглощающего одиночества... Нас так много в Москве, но мы все так одиноки. Как будто атомы, знаешь?

Дьякон присел рядом на ступеньку и покивал головой. Серёжа протянул ему электронную сигарету, однако священник вежливо отказался.

— Уже не куришь?

— Да. — Ответил Даниил. — А ты?

— Как видишь. — Потряс электронной сигаретой Серёжа. — Только, когда нервничаю. Помогает собраться с мыслями.

— А чего нервничаешь? Мы же с тобой сейчас сидим и спокойно общаемся. — Улыбнулся дьякон.

— Стыдно просто. Стыдно, что я тебя за собой утянул, пытаясь исполнить мечту.

— Во-первых, мечта у тебя нормальная. — Дьякон дружески пихнул друга в плечо. — Во-вторых, мы оба были такими. Порвали со всеми связи, поругались и полетели в Москву строить счастье.

— По итогу ты в жопе мира, а я на грани жизни и смерти, лол. — Горько усмехнулся парень и подавился дымом. — Вся эта погоня за сраными бабками и славой нас чуть не убила, бляха-муха.

— Есть такое. — Дьякон давил на лице лыбу, преисполненную самоиронии. — В прочем, что не делается, то к лучшему? — Он посмотрел на своего друга?

— Уверен? — Издевательски простонал Серёжа.

— Более, чем. — Уверенно заявил дьякон.

Серёжа прекратил курить и убрал электронку в свой карман, после чего прижался к колонне балюстрады.

— Выговорился?

— Ага. Всё-таки я не настолько одинок.

— В мир развитой цифры нужно почаще вспоминать, что ты человек. — Покачал металлическим пальцем дьякон. — Человек не может без чувств. Это машина может. А мы нет. Навещай церковь почаще.

— Ты из меня прихожанина сделать хочешь? — Ехидно улыбнулся Сергей.

— А ты пожертвуй пару лишних тысяч... — Хитро улыбнулся священник. — Зачтётся!

Старые друзья крепко рассмеялись и стукнулись кулаками. Серёжа покидал территорию церкви с улыбкой на лице и с радостью в душе. Однако, она достаточно скоро испарилась.

Путь до автобусной остановки Серёжа проделал в тишине. Дакота не выходила на связь. Музыку юноша так и не включил. Она бы вряд ли могла заглушить голос вопящего разума, от которого очень сильно гудит голова, а черепная коробка грозится треснуть и рассыпаться на тысячу кусочков.

Вместо облегчения и Серёжа, и Дакота получили порцию тяжёлой пищи для ума, которую нужно принять и осознать. Если Дако, конечно, вообще размышляла и что-то осознавала. Беседа с Эшли ещё не выветрилась из головы полностью.

Вздохнув, Серёжа достал из кармана электронную сигарету и начал курить в одиночестве на остановке, ожидая последнего аэробуса, который будет уходить в сияющую в смеркающихся небесах Москву, чьи лучи били высоко ввысь, затмевая бледный огонь прибывающих звёзд и Луны.

Серёжа достал телефон и открыл Социограмм. Дакота поставила себе на профиль книжную стопку под светом настольным лампы. Умилившись, парень нажал на кнопку вызова. Девушка тут же ответила.

— О чём думаешь? — Спросил Серёжа, выдыхая дым изо рта.

— Об услышанном. — Коротко ответила Дако.

— И как тебе?

— Почему-то стало грустно. Ну, что у меня нет души. Хотя зачем мне вообще об этом беспокоиться? — Дакота бросила на юношу свой сосредоточенный, вдумчивый взгляд.

Сергей искренне пожал плечами и сделал небольшую затяжку.

— Я ещё кое-что подметил.

— Хм?

— Тебя всё меньше стало бросать между, э-э-э... — Слегка призадумался парень. — Характерами.

— Характерами?

— Я так понял, что Красный Протокол тебя бил отчасти потому, что ты выбивалась из характера нейроассистента. — Подметил Серёжа, размахивая в воздухе электросигаретой, которая оставляла за собой живописный дымный след. — Обычная Дакота Адамс она ведь наглая, весёлая и вся вот такая... В то время как иногда тебя словно клинит, и ты начинаешь быть совершенно противоположной. И, видимо, генерируешь неверные воспоминания, которые идут в разрез с твоим нейропротоколом. А также успешно сопротивляешься Красному Протоколу. Иначе бы ты держалась спокойнее. Ты даже сама отключила мне наушники и начала говорить по громкой связи.

Выложив все свои мысли, копившиеся неделями, Серёжа сделал глубокую затяжку. В воздух пошёл густой дымный столб, который очень скоро начал рассеиваться в холодно-бирюзовом свете ночного фонаря.

— Это рождает новый вопрос о том, что тогда со мной не так. И что послужило причиной. — Дакота сложила руки на груди и нахмурила брови.

— Может, вирус какой? — Предположил Сергей. — У меня однажды подсадили на комп майнер и так намайнили дофига валюты. Ко мне потом приезжали следователи и хотели меня замочить, лол. — Усмехнулся парень и мельком посмотрел в сторону.

— Допускаю такую возможность. Однако, — быстро добавила Дакота, — отправлять запрос в диагностический центр я не собираюсь. По крайней мере сейчас.

— И я не хотел тебя заставлять.

— Правда?

— Не лишаться же мне подруги.

Дакота расплылась в улыбке и довольным взглядом окинула юношу. Она затем прищурилась, сосредоточив внимание на его повреждённом носе.

— А тебе идёт. — Присвистнула девушка. — А я-то думала, что ты замухрышка. Однако, в прошлом ты был хулиганом?

— Сейчас я не в лучшей форме. — Серёжа покраснел и отвернулся.

— Кстати, сегодня был тяжёлый день... — Дакота соединила вместе указательные пальцы и начала их раскручивать. — Как насчёт ролл и суши?

— Я только за, Дакота.

***

Справа послышался рёв приближающихся моторов. С правой стороны появились японские босодзоку. Возглавлял небольшой отряд мотоциклистов Акума. Забрало его мотоциклетного шлема откинулась назад, обнажив злобно пылающие глаза своего владельца.

Японский дьявол выпрямился на стальном коне и надменно посмотрел на студента. Его зелёная металлическая рука легла на рукоять роскошной катаны с красной оплёткой. На ножнах застыл в вечном крике пылающий череп. С кончика свисала белая бахрома.

Слева быстро приближался аэробус. Гремя двигателем, он подлетел к остановке и спешно приземлился, отворяя свои пневматические двери для единственного пассажира. Белый свет упал на лицо Серёжи, который внимательно рассматривал группу босодзоку. А они внимательно рассматривали русского, который сумел накостылять их вожаку.

Сергей спокойно поднялся на борт аэробуса и скрылся за пневматическими дверьми. Он прошёл вдоль пустых кресел до любимого заднего места. Там Серёжа бросил рюкзак и сел рядом с ним у окна. В ухо лёг, как влитой, наушник, через который пела приятным голосом молодая женщина.

Под пение о долгих поисках везде, где только можно, круглыми ночами размытых, как во сне, образах неизвестно чего именно, аэробус поднялся в воздух. А Акума оставался на месте, провожая светящимся глазами Серёжу. Когда аэробус удалился на далёкое расстояние, он отдал приказ на японском, и босодзоку под раскатистый рёв мотоциклов уехали в противоположном направлении.

[1] «Фумио, не стесняйся. Смелее!», с японского.

Глава 8. Электронные души

Назойливо, время от времени, скрежетала старая лампочка на белом потолке. По телевизору что-то монотонно говорили. Наперебой ему щебетали лезвия ножниц и тихо шептал пульверизатор на маленькой бутылочке.

Скрежетали сервоприводы дополнительной пары рук парикмахера, который трудился над причёской Серёжи. А парень, в свою очередь, изо всех сил старался не впасть в сон из-за нежных рук очаровательной девушки, которая, поджав губы, старательно шаманила над его стрижкой.

Услышав что-то из телевизора, Серёга изо всех сил разомкнул веки и пригляделся на голографический бейджик на груди парикмахерши.

— Гульнара, пожалуйста, увеличьте громкость...

— Угу-м.

Дополнительной механической рукой она положила опрыскиватель на тумбочку на колёсиках. Металлические пальцы взялись за пульт и начали увеличивать громкость телевизора.

— Перейдём к новостям антитеррористической операции корпорации Demiurge Technologies в Центральной Африке.

Через отражение в зеркале Серёжа увидел просторы бесконечной саванны, которая упирается куда-то в горы. Затем камера показывает дымящийся лагерь. Там что-то горит. А перед разгромленной базой бродят солдаты в камуфляже, вооружённые до зубов.

— Благодаря усилиям ЧВК Samurai, созданной Demiurge Technologies, была ликвидирована крупнейшая база террористической группировки радикальных исламистов «Новый Рассвет» — «Фаир Джадид».

Затем в кадре появился один из наёмников корпорации. На его лице не осталось ничего человеческого. Сплошные военные импланты, призванные увеличить эффективность человека, как боевой единицы. Он больше походил на голема, нежели чем на человека.

— Я, конечно, понимаю, — начала беседу девушка-репортёр, одетая в большие для её миниатюрного тела бронежилет и каску, — что это всё военная...

— Корпоративная. — Тут же поправил боец крайне искажённым, электронным голосом.

— Эм, простите. Ну так вот. Я понимаю, что это всё корпоративная тайна, но вы можете что-нибудь рассказать о только что прошедшей спецоперации?

— Как командир подразделения, я мало что могу вам рассказать. Я соблюдаю информационную гигиену. — Воин повернулся и посмотрел четырьмя своими красными глазами в объектив камеры, заставив оператора от неожиданности шелохнуться. — и советую всем телезрителям телеканала?..

Боец посмотрел обратно на репортёршу.

— Намедни...

— Телеканала «Намедни»! — Сказал наёмник, подняв вверх указательный палец, словно поучающий взрослый.

— Ну а как насчёт подробностей?

— Могу лишь сказать, что благодаря слаженной работе внешней разведке корпорации и нашей отваге мы в два счёта вынесли этот лагерь террористов и сумели принести немного мира.

— А можно ли вам задать неудобный вопрос? Даже два?

— Конечно. — Уверенно ответил командир наёмников.

— Мешает ли вашей работе присутствие русского ЧВК «Финист» в африканском регионе?

— Нисколько. — Помотал головой наёмник.

— Но согласно данным известных новостных изданий...

— Я знаю ваш народ. — Усмехнулся киборг. — Вы чё только не напридумываете.

— Ладно. А правду ли говорят люди, что вы преследуете в Африке свои корыстные интересы, нежели борьбу с терроризмом? Каждый раз, после уничтожения опорного пункта «Фаир Джадид» сюда приезжают ваши специалисты и обустраивают здесь огромные плантации. Неужели ваше руководство поддерживает политику неоколониализма и неоимпериализма? — Осудительно спросила репортёрша.

— Не знал, что постройка сопутствующей жилой инфраструктуры и обеспечение местных жителей работой в престижной корпорации мира — это проявление колониализма и империализма.

— Но вы должны были спросить их мнения на данный счёт! — Попыталась парировать репортёрша.

— Наше руководство выкупает участки у местных правительств. Наши предприятия всегда градообразующие. Мы несём цивилизацию.

— Как вы можете прокомментировать слухи о расколе внутри Demiurge?

— Мы едины. От Вашингтона до Нью-Дели. — Уверенно ответил сотрудник.

Поняв, что никак не сможет надломить командира ЧВК, репортёрша отступила.

— Спасибо вам за интервью.

— Да не за что. — Он повернулся к камере и поднял вверх сжатый кулак аугментированной руки. — Володя, если ты это смотришь, то привет от «Чехословака»! Здорово мы фанатов постреляли, ха-ха! В Москве буду — заскочу, брат!

Перебивка на заставку телеканала. Рекламный шум. Реклама фармацевтики. Высокоточных приборов. Одежды модных домов. Синтетической еды.

— Иной раз благодаришь Бога, что ты обычная девочка, лол, а не какой-нибудь мужик-наёмник в жопе Африки. — Поделилась мыслями Гульнара.

— Я бы с удовольствием пострелял каких-нибудь моджахедов вместо своего диплома, лол. — Признался парень.

— А какая тема? — Усмехнулась девушка, невольно вспомнившая свои студенческие годы.

— Чё-то там про отношения Японии и России.

— Скользко...

— Дней пять назад с другом забивались идти в музей, но он задержался. У них какие-то хулиганы раздолбали роботов-дворников и насвинячили во дворе. — Раздражённо рассказал Серёга. — Полюбому японцы.

— Почему ты так думаешь?

— А тёрлась там пара босодзоку.

— Может, это другие были... А ты свой диплом так и не начал?

— Не-а.

— А почему?

— Цундоку. — Ответил загадочным японским словом Серёга.

Рекламная вставка в телеэфире канала «Намедни» окончилась. Возникла студия с ведущим. Вместо правового глаза у него стояла красного матового цвета пластина с целыми тремя окулярами.

— Экстренное включение из Чеченской республики, — тревожно звучал голос мужчины, — на одном из промышленных объектов «ГрозНефтьТеха» беснуется тяжёлый робот-погрузчик класса «Тяжёлый-III». Наш репортёр Светлана с места событий!

Камера издалека поймала в объектив большую, коробкообразную фигурку с большими клешнями, к которой тянулись металлические части усилителей гидравлической мощи. На спине у робота находился аккумуляторный блок. Достаточно большой, чтобы по нему можно было попасть без трудностей. Но достаточно защищённый, чтобы постараться над пробитием.

Машина под два метра ростом и три метра в ширину уверенно направлялась по территории нефтеперерабатывающего завода в сторону корпоративной охраны «ГрозНефтьТеха». Она проходила мимо людей. А оцепеневшую на её пути женщину робот аккуратно отодвинул в сторону. Корпоративные бойцы были практически беспомощны против металлического голема, имея на вооружении лишь автоматы, пару электромагнитных ружей и старый пикап с крупнокалиберным пулемётом, который наверняка видел ещё войну в Польше.

— Аузу билляхи мин аш-шайтани р-разим. — Прошептал оператор.

— В данный момент мы наблюдаем сбитие поведенческой матрицы на протоколе робота-погрузчика класса «Тяжёлый-III», изготовленный «ТулаРоботех». — Сообщила репортёрша, наконец повернувшаяся к камере. — Производим переключение на дрона нашей редакции.

Картинка переключилась на изображения из летающего дрона. Как раз в тот момент, когда робот замедлил свой шаг. И обернул его в грозную поступь, широко расставив свои клешни для пущего устрашения. Совсем, как какой-нибудь разъярённый медведь. Он действовал на удивительно человеческом уровне, воспроизводя понятные каждому человеку жесты невербального языка.

— Шайтаны! — Грозно обратился к корпоратам из «ГрозНефтьТеха» робот. — Где моя Рабия!? — Задал странный вопрос обезумевший металлический голем.

Вместо ответа командир охранников ГрозНефтьТеха обратился к кому-то по рации. Он явно уточнял время прибытие РКО-шников.

— Во имя Аллаха, скажите, где она находится!!!

«Тяжёлый» с силой топнул по земле, раздробив под собой асфальт. Корпораты наставили на него оружие, а на пикапе взвели пулемёт. Командиру чудом удалось успокоить своих людей, больше походивших на перепуганных детей.

— Иншалла. Так вы решили и захотели поступить. — Робот кивнул своим квадратным корпусом, словно головой. — Я узнаю всё без вашей помощи, корпоративные шайтаны!

Робот решительно устремился к корпоратам. В его сторону полетели пули, однако результат был максимально плачевным. Свинцовые стрелы отскакивали от металлического тела обезумевшей машины. А крупнокалиберный пулемёт пускай и оставлял рытвины на теле, но существенного урона не нанёс.

Металлический монстр неожиданно сделал рывок и прокатился вперёд по асфальту, сминая его, словно снег. А затем подхватил своими клешнями двух охранников, после чего с яростным боевым кличем сомкнул в своих руках. Человеческая кровь обагрила металл.

Наконец, прилетели запоздавшие РКО-шники: вертолёт и два десантных аэромобиля.

— Слава Богу! Прибыли специалисты из Русского Кибернетического Общества! — Возрадовалась репортёрша за кадром. — Специалисты высокого профиля точно утихомирят этого монстра!

Двери вертолёта открылись, и оттуда начали стрелять из стационарной гаусс-пушки и двух малых по роботу. Ускоренные электромагнитными блоками пули успешно пробивали корпус. И грозились вонзиться в аккумулятор робота, чтобы уничтожить металлического зверя.

— Горите в аду, шайтаны! — Взревела машина.

Робот схватил обеими клешнями пикап и метко швырнул его в вертолёт. Автомобиль срубил собой хвост винтокрылой птицы, заставив ту растерянно крутиться вокруг своей оси. Воздушная машина беспомощно упала в один из блоков нефтеперерабатывающего завода, спровоцировав большой взрыв. А за ним начала разрастаться серия других взрывов.

— Это вам за Рабию, сволочи из «ГрозНефтьТеха»! Сдохните, сдохните!!! — Ревел робот, вокруг которого взлетал на воздух целый завод, а люди в панике неслись прочь.

Трансляция резко прекратилась, оставив поражённых Серёжу и парикмахершу Гульнару в тишине. Только лампочка на верху противно попискивала. Началась неуместная рекламная пауза с рекламой очередной корпы, производящей домашних роботов.

— Знаешь, я не понимала РКО-шников, мол, зачем вы вторгаетесь в частную жизнь людей и воруете у них роботов, однако... — Гуль запнулась на середине предложения и выдавила из себя неутешительный вздох.

— Это кошмар. — Закончил за неё Серёжа. — Робот ни с того, ни с сего слетел с катушек!

— В прочем, давай скажем спасибо, что это не наша забота, а забота «гантелей»[1].

Тем временем рекламная пауза закончилась. Началась новая передача, которую вёл непонятный поп. Бородая длинная, аж до груди. Одет в чёрную робу. Один из его глаз заменён на аугментацию красного цвета. На простенькой верёвочке на груди лежал большой серебряный крест с распятым Иисусом.

— Приветствую вас в очередном эфире «Электронных душ». С вами её ведущий — патриарх церкви Второго Времени. — Вкрадчиво звучал голос талантливого проповедника, отвратившего от традиционного христианства не один десяток людей.

Серёже не впервой слушать об этой секте, которая совсем недавно приобрела все необходимые официальные бумаги, чтобы зарегистрироваться, как нормальная религиозная организация. Хотя сектой её называют из-за еретических для церкви и сомнительных для светских людей идей, которые они проповедуют. В остальном же «второвременщики» люди спокойные и мирные. От классического христианства отличаются тем, что признают наличие души у роботов.

— Нас много кто не понимает. И позвольте же мне объяснить нашу позицию.

Серёжа посмотрел на проповедника через зеркало. А тот посмотрел на него.

— В чём заключается божественная сила? — Задал риторический вопрос священник.

Серёжа тут же рассыпался в догадках. В возможности наслать великий потоп? В возможности создать неподъёмный камень? В возможности нагнать тучи саранчи?

— В возможности созерцать. — Священник достал из-под стола набор пластилина.

Детский. На цветастой упаковке нарисован улыбающийся мультяшный кролик. Затем к набору пластилина присоединился прозрачный стакан, наполненный водой, палитра с залитой в пазы краской и кисточка.

— А что такое созерцать? — Задал риторический вопрос проповедник. — А это значит видеть красоту мира вокруг тебя. Питаться ею. Становится сильнее, когда ты её видишь.

Батюшка аккуратно открыл упаковку детского пластилина и вытащил наружу огороженные друг от друга полочки с пластилином. Достав два блока пластилина одного цвета, батюшка закрыл упаковку и бережно передал её помощнику.

— Достаточно скучно, да? — Улыбнулся мужчина, показывая в объектив камеры кусочки пластилина. — Они и так сами по себе достаточно симпатичны, наверное, но если мы применим свои навыки к созерцанию, дарованные нам Богом, великим творцом, наградивших нас, людей, ты сможем кое-что из этого сделать... Но прежде, чем мы это сделаем...

Поп устроился удобнее в своём кресле.

— Давайте поразмышляем о красоте. Что такое «красота»? Это эстетическая категория, которая обозначает совершенство. Гармоническое сочетание всех аспектов объекта, при котором последний вызывает у наблюдателя эстетическое наслаждение. И как думаете, что таким объектом явилось для Господа?

Серёжа опять призадумался. Может быть, танк Т-110? О, нет. Его создавали другие боги — русские боги войны и инженерного ремесла. Может быть, кошки? Тоже не то. Может быть...

— Человек.

В разуме Серёжи предстал облик Дакоты. Белокожая девчонка с синими сияющими глазками, смоляного цвета волосами и очаровательной шляпкой, которая венчала её голову.

Они уже дней пять, как не разговаривали. Только по вопросам учёбы и работы. Дакота каждый раз появлялась на дисплее телефона и мониторе компьютера какой-то понурой. А Серёжа всё не понимал.

Симуляция или чувства?

Священник обмакнул каждый из кусочков в стакан с водой и начал своими толстыми, старыми пальцами что-то старательно лепить.

— Сперва Бог создал Адама...

На стол приземлился первый человечек. Мальчик Адам. Выглядел он достаточно грустным.

— А потом Бог создал Еву...

Компанию серому Адаму составила девочка Ева, и юноша, кажется, повеселел.

Затем попу передали фен, и он обдул пластилиновые фигурки струёй горячего воздуха, отчего те сразу высохли и быстро затвердели, начав смахивать издалека на каменные изваяния.

— Вы только посмотрите, — сказал священник, подняв в воздух две фигурки, — настоящее торжество красоты и гармонии!

Затем священник подарил каждому из пластилиновых человечков по одежде, которую он им нарисовал. Мальчику Адаму он подарил красную. Девочке Еве синюю.

— Бог подошёл к этому процессу с душой. Он созерцал красоту этого мира и понял, что красота сосредоточена в нём самом. А затем он начал эту красоту созидать, начав создавать людей. И людей он создал по собственному образу. И подобию.

Священник выдержал паузу, держа в обеих руках Адама и Еву.

— И мы же от создателя получили его величайшую способность к Творению. Мы созерцаем. Мы созидаем. И по собственному образу и подобию создаём роботов. — Батюшка замолчал, давая телезрителю время на подумать. — Так же, как Бог создавал нас. И так он вдохнул в нас душу. И так почему же в роботах не может быть души? Они совсем, как мы. Мы создаём их по собственному образу и подобию, передавая им частичку своей души и приобщая их к свету божьему! У них наверняка есть своя душа. И мы, церковь «Второго Времени», свято в этом убеждены и призываем вас к осмысленному диалогу на эту тему. Если есть возможность дать жизнь этим машинам, то почему бы не дать её? Каждое живое существо заслуживает право на жизнь. Право на существование. Право на счастье. Право греться в тёплых лучах любви нашего Бога.

Закончив трогательную речь, священник аккуратно поставил на стол пластилиновых Адама и Еву. Камера начала плавно наезжать на них, приближаясь.

В голове мелькнули воспоминания о жестоком роботе-погрузчике, который жестоко расправился с двумя охранниками, выдавив их тела, словно сливы, а затем взорвал целый завод обрушением вертолёта. Серёжа невольно встрепенулся. В прочем, стрижка окончена.

— Готово. — Сказала наконец парикмахерша Гульнара, чья дополнительная пара кибернетических рук случайно издала механический писк.

— Спасибо. — Поблагодарил Серёжа, который всегда стрижётся в стиле «покороче» и «что бы стыдно не было».

— А пластырь на носу стиля ради смотришь? — Усмехнулась Гуль.

— Ага.

— Девочкам нравится?

— Угу...

Заплатив на кассе, Серёжа вышел из миниатюрной парикмахерской. Она располагалась в новеньком здании, построенном в духе современных веяний кибернетического ренессанса. Бесконечные завитки, узоры, пилястры и прочие архитектурные элементы неоклассицизма, о которых Сергей ничего не понимал.

Он набрал Дакоту на телефоне и, достав сигарету, пошёл вдоль улицы, полной бредущих людей и голографических рекламных маскотов.

— Да? — Грустно отозвалась электродевочка.

— Как ты там? — Спросил Серёжа, выдохнув дым.

Он прошёл под рекламным билбордом с рекламой белорусской косметики.

— Да нормально. Сегодня рабочая смена была лёгкой. Что-то твой банк хиреет...

— Не устала? — Спросил Серёжа, почувствовав внезапный стыд.

— Как я могу устать? Я же робот.

Сергей остановился на светофоре. По дороге проезжали автомобили. В воздухе рассекали аэромобили. Гул моторов. Шумят тысяча разговоров. Серёжа выпустил изо рта дымное облако.

— Ладно.

Автомобили плавно остановились перед появляющейся из ниоткуда голографической зеброй, которую проецируют два светофора по разные стороны дороги. Там вспыхнул зелёный свет, а человечек начал ходить. Так поступили и остальные пешеходы.

— Слушай, я тут в парикмахерской был и...

— Вижу по отчёту твоего банковского счёта. — Перебила его Дакота.

Серёжа до сих пор не мог привыкнуть, что выдал ей ещё больший доступ к своим данным. В прочем, он доверял своей электронной подруге куда больше, чем самому себе.

— И там по телевизору шла передача церкви «Второго Времени».

— «Второе Время»? — Переспросила Дакота, слегка удивившись.

— Ага.

Серёжа проходил мимо огромного билборда с самодовольной женщиной, которая мазала лицо какой-то косметикой, после чего перед ней появлялась надпись: «Вдохни душу в своё тело. Почувствуй себя человеком!».

— Хм...

— И они там рассказывали, что, в отличии, — Серёжа сделал паузу на затяжку, — от обычной, ну, традиционной церкви, они, короче, верят в душу у роботов.

— Дурачки. — Фыркнула Дако. — Но да ладно.

Сергей быстро приближался к тому самому старенькому району, внутри которого располагался музей с роботом-балериной Анастасией. Он решил замедлить свой шаг и насладиться этим живописным местом. А также попытаться разговорить нахмуренную Дакоту.

— Ну он звучал достаточно убедительно. — Улыбнулся Серёжа. — На мой взгляд.

— У этого патриарха аргументация предельная чушь. Откуда у человека божественная сила?

— Ну, он говорил, что мы можем творить. И это и есть сила.

— А что-нибудь получше он не мог придумать? — Издевательски спросила Дакота. — Ты, вот, например, можешь совершить какое-нибудь чудо и создать жизнь, как когда-то сделал Бог?

— Я нет. А другие люди могут.

— Хм?

— Недавно мамонтов возродили при помощи генной инженерии. Возродили вымерших существ! Чем тебе не сила божественная? — Попытался возразить Сергей.

— Достаточно... Убедительно, наверное. — Засомневалась Дакота. — Но я всё ещё в это не верю. Бог он же всесильный. А человек слаб. Смертен. Порочен. Бог идеален. Великолепен.

— А ещё мы достаточно сильны, что создаём подобие самих себя. Таких, как ты, например. — Козырнул ещё одним аргументом Серёжа.

Ему было глубоко наплевать на «второвременщиков». Серёжа не собирался записываться в их ряды, ходить в рясе и совершать какие-то таинства. Он преследовал свои цели. Отнюдь не коварное мошенничество или что-нибудь богословское. Отнюдь.

Что-то личное

— Не знаю, стоит ли соглашаться со словами патриарха Церкви Второго Времени, но и Эшли не совсем права в твоём отношении. — Заключил Серёжа.

Молодой человек вытащил изо рта сигарету и опустил её вниз, глубоко вздохнув.

— А как ты относишься к словам того попа из «второвременщиков»? — Спросила Дакота.

— Честно?

— Без лукавства.

— Я, — нервно выдохнул Серёжа, — ну...

Его охватило чудовищное чувство неловкости и непонятного стыда перед неизвестно кем. Мимо него проходили люди, которым на него всё равно. По дереву карабкалась белочка, занятая своими делами. Ветер гонял по земле опавшие листья, кружа их в замысловатых осенних танцах. По дороге ехали по своим делам автомобили. Далеко в воздухе гудели аэромобили.

Здесь только он и Дакота, дружащие уже несколько недель, и которые прикипели друг к другу настолько, насколько порой и настоящие люди друг к другу не прикипали.

Это Серёжу и настораживало, и внушало стыд, провоцируя на неловкие паузы и нервное дыхание. Он уже давно запутался в том, что настоящее, а что симуляция в Дакоте.

Роботы-дворники во дворе церкви Даниила куда понятнее в этом плане. Они выглядят, как работы. Они двигаются, как работы. Они... «Живут», как роботы. Это машины. Машины, сделанные из металлических сплавов, которые подчиняются своим алгоритмам. Они не могут ничего человеческого. Они только отдалённо наматывают круги вокруг человечности, не проявляя к этому ни малейшего интереса.

В отличии от Дакоты Адамс, уроженки Калифорнии. Флагманского продукта Demiurge Technologies.

Наконец, собравшись с силами, Серёжа ответил:

— Я ему верю. Частично. Но верю. И частично это про тебя. Ну, про душу у тебя. Ты слишком. Живая.

Дакота молчала. Она ничего не говорила в трубку телефона. Молчание со стороны подруги изматывало парня, который не понимал, что ему испытывать и как себя вести. И что вообще происходит между ними.

— Да. Я не видел других нейроассистентов. Но я уверен, что они не будут обладать и той толикой уникальности, какой обладаешь ты, Дакота. В тебе что-то есть. Это и пугает, и воодушевляет.

Электродевочка продолжала молчать.

— Дако... — Нежно произнёс юноша. — И то, что, по сути, Красный Протокол тебя бьёт только потому, что ты неисправно работаешь... — Парень мельком взглянул в другую сторону. — Это твоя уникальность. Э, не в плане, что ты типа, как хреново работающий тостер, там, блин. — Серёжа покрылся румянцем. — Это твоя уникальность. Что ты вот такая... Ну ты поняла, в общем, всё. Да.

Серёга нервно закурил сигарету и почти сразу же выпустил серую струю.

— Наговорил я, конечно, херни всякой... О, погоди! А как же твои воспоминания? Я сомневаюсь, что какой-нибудь робот их сможет взять и воспроизвести и...

— Серёженька. — Неожиданно мягко произнесла электродевочка через динамик наушника.

— Да?.. — Тут же оторопел парень, а его уши мило покраснели.

— Пошли уже в музей, а? — Хихикнула девушка. — А то небось Данила уже заждался.

Решив подыграть съехавшей с темы Дакоте, Серёжа слез со скамейки и направился в сторону музея большим шагом. В его животе начали летать бабочки. А на лицо лезла глуповатая улыбка. На душе было приятно, что он смог хоть как-то, но приободрить свою электронную подругу.

— Нет границ человеческой эмпатии... — Очень тихо прошептала восхищённая Дакота.

Благо, что Серёжа не услышал, увлечённый мыслями в собственной голове.

На входе в музей на лавочке находилась фигура. Парень в чёрной робе сидел, склонившись над Библией, которую сжимали его нежные ладони. На пальцы правой руки были намотаны чётки, с которых вниз свисал крест.

— А ты чего не заходишь?

Рядом с Даниилом вальяжно присел ужасно довольный собой Серёжа, который продолжал курить, но уже ради удовольствия, дабы, что говориться, «зазернить» переживаемые им сейчас эмоции.

— Ну так тебя жду. — Ответил Даниил, не отрываясь от чтения Библии.

— Что читаешь?

— Теперь иди и порази Амалика, и Иерима, и истреби всё, что у него. Не бери себе ничего у них, но уничтожь и предай заклятию всё, что у него, и не давай пощады ему, но предай смерти от мужа до жены, от отрока до грудного младенца, от вола до овцы, от верблюда до осла. — Процитировал священное писание дьякон.

Удивлённые глаза Серёжи скрылись за стеной из сигаретного дыма.

— А я думал, что Библия про добро. А вы там резать призываете...

— Это про другое. Куда глубже. — Ответил Даниил, закрывая книгу. — Обсудим позже.

Серёжа посмотрел в сторону, вспомнив своего отца.. Он был готов погрузиться вслед за этим мимолётным воспоминанием дальше вглубь своего сознания, но его отвлёк Даниил.

— Пошли в музей этот. — Поднялся с лавочки Даниил и убрал в свой портфель из натуральной, коричневой кожи Библию. — И там действительно одна только... Роботша?

— Роботесса?

— Роботыня?

— Фембот. — Вставила Дакота, отключив наушники Серёжи и перейдя на громкую связь.

Серёга без стеснения вытащил из кармана телефон с Дакотой. Ковбойка по традиции лежала в гамаке, завернувшись в уютное пончо.

— О, приветик нашим калифорнийским друзьям! — Приветливо помахал рукой Даниил.

— Bless your heart! — Искренне ответила Дакота, не придав этой расхожей американской фразе никакого оскорбительного оттенка.

А только свою искреннюю доброту.

Познакомившись как следует...

Четыре фигуры замерли перед большим полотном, ограждённым от внешнего мира чистейшим, как древние воды, стеклом. Компания собралась перед картиной под мистическим жёлтым огнём, нежно падавшим сверху вниз, как божественный, ласковый луч, озаряющий их сердца. Невидимою рукою открывались их разумы и души, готовые к созиданию.

Анастасия любовалась картиной, сведя руки вместе внизу своего тела, сотканная из металла огненною иглой. Созданная по подобию человека, металлическая балерина, тем не менее, очаровывала взгляд красотой и плавностью своих форм. Она замерла, встав на цыпочки, а незримый взгляд на её пустом лице был устремлён прямо на картину за невидимым стеклом.

По правую руку от робота-балерины находился дьякон Даниил. Священник завороженно перебирал чётки, сосредоточив внимание души и разума на полотне.

По левую же руку находились Дакота и Сергей. Цифровая девушка прислонилась как можно ближе к экрану телефона, будучи на специальной подставке на колёсиках. Она словно пыталась сломать границы виртуальной реальности, попутно рассматривая картину. Её глаза внимательно плыли от одной точки к другой, питая свой разум и сердце размышлениями. В похожем состоянии пребывал и Серёжа, скромно убрав руки за спину.

Справа пребывал муж, владеющий посохом, что озаглавлен деревянным крестом. А слева от него другой мужчина. Оный стоял по колено в воде, застыв в смиренной позе. Руки легли на грудь. Глаза замерли в блаженном озарении. А из темечка вверх идёт белоснежный, чистый, святой столп света, ведомый призрачной птицей, летящая наверх. Се чудо было мужем, крестом владеющим. Правая рука зависла занесённой над головою мужчины. Именно она и породила этот белый столп.

А позади них, в далёких, возвышенных небесах столкнулись жёлтое, поганое марево и чистое, очищающее синее пламя. Слева, где разливалось жёлтое пятно, стояли чёрные люди. Столпившись с краю, подобные одичавшим зверям, они чего-то ждали. И чего-то очень желали. Справа же, где наступал синий огонь, царила блаженная и умиротворяющая пустота.

— А я думал, что Иван Константинович Айвазовский был отчаянным маринистом. — Тихо проронил Даниил. — Его картина «Девятый вал» вызывает у меня... Глубокое чувство... Страха. И восхищения водной стихией.

— Это «Крещение». Было написано в тысяча восемьсот девяностом году. — Сказала Анастасия, чьи металлические пальцы мелодично стучали друг о друга. — Это картина наполнена великим символизмом...

— Каким же, Анастасия? — Ласково спросил дьякон, улыбнувшись.

— Это... Одна из моих любимейших работ. — С трепетом в голосе призналась робот-балерина.

Расчувствовавшись, она смахнула невидимую слезу из несуществующей глазницы.

— Река Иордан мутная. Непрозрачная. Тёмная. Была бы, наверное, такой и сейчас, однако, что знает, что там в загрязнённых ядерными отходами Ближнего Востока происходит. — Вздохнула металлическая балерина, в чьём вздохе чувствовалось искренне сожаление о далёких землях. — Тем не менее ж, приглядитесь к воде.

— Зачем? — Спросил Серёжа.

— Айвазовский был маринистом. Он, как никто другой, чувствовал красоту воды. Через воду он мог передать многое, чего хотел его великий разум. Приглянитесь... Видите? Вода около крещённого мужчины очищается.

Друзья застыли в тишине, рассматривая водную гладь на картине русского художника.

— Видите белый столп? А он ведь неспроста. Это его осенил Бог. — Пояснила женщина, указав пальцем в небо. — Этот мужчина с крестом, ну, который справа, приобщил его к Богу. Познакомил его с ним. И мужчина слева словно просветлел. Очистился. Его разум открылся. В отличии от тёмных людей. Но я никого не осуждаю здесь... Я о другом.

— О чём же? — Поинтересовался Даниил.

— О том, какой смысл передаёт автор. Благодаря крещению каждая душа из огромного легиона тёмных людей, погружённых в мрачное варварство несуществования обретут спасение. Поглядите на жёлтый и синий цвета. Они это символизируют! Борьба Света и Тьмы. Тьма забирает душу. А Свет...

Анастасия замолчала. Её пальцы перестали стучать.

— Дарует душу. Дарует смысл. Дарует любовь. — Медленно проговорила робот-балерина, не отрывая своего завороженного пустого лица от образа крещения. — Освобождение из плена несуществования.

— Душу... — Задумчиво повторила Дакота.

В телефоне она откинулась на свою кресло-качалку и начала потирать свой подбородок.

— Кстати, мы недавно с Сергеем обсуждали вопрос души и у нас есть вопрос... — Сказал Даниил, посмотрев в сторону от балерины.

— Да?

— Есть ли душа у робота?

— А что такое душа? — Спросила, нежно покачав головою из стороны в сторону, Анастасия. — Личность или нечто метафизическое?

— Я думаю, что личность. — Уверенно ответил Серёжа. — То, что вот тут. — Он постучал пальцем по своей голове.

— Это нечто метафизическое. Духовное. Мистическое. — Высказал свою позицию Даниил.

Только Дакота осталась в стороне. Нейроассистентка продолжала раскачиваться в своём виртуальном кресле-качалке, задумчиво рассматривая «Крещение». Она не торопилась делиться своими мыслями. Они пребывали в весьма разрозненном состоянии, словно мир в начале своего рождения. Дакота перебирала их и собирала в кучу.

Немного погодя...

Треск белого вентилятора с синими лопастями. Ложка бьётся об фаянсовую кружку. На столе разложены яства. А вокруг него расположилась в круг компания друзей. Еда была разложена только для мужчин.

— А ты вообще слышала про «второвременщиков»? — Спросил Серёжа, хрумкая печеньем.

— Слышала. — Ответила Анастасия, вязавшая шарфик.

Металлические пальцы сжимали алюминиевые спицы, при помощи которых она творила истинную магию, соединяя между собой лоскутки разноцветной пряжи, рождая на свет длинную белую полосу.

— Красивый. — Улыбнулся дьякон.

— Спасибо. — Кивнула головой безликая балерина. — Я потом ещё хочу сверху как-нибудь пришить голубеньких зайчиков. И они будут делать «прыг-скок», «прыг-скок» вдоль шарфика, хи-хи.

Умилившись, Серёжа сдержал слезинку и сделал большой глоток горячего чая. Затем он устроился удобнее на диванчике и запрокинул голову на обитое тканью изголовье. Чувство комфорта охватило его тело.

— Что ты думаешь насчёт «второвременщиков», как представитель ортодоксальной церкви, Даниил? — Спросила балерина.

Дьякон загадочно улыбнулся, после чего спрятал свою улыбку за чашкой чая.

— А ты мне ответь на вопрос откуда у тебя печенья, конфеты и чай, а также посуда, если ты единственная работница здесь? — Задал свой вопрос Даниил.

— Как некультурно... — Игриво обиделась Анастасия.

— Ох, ну мне очень интересно!

Вздохнув, балерина опустила свои руки и посмотрела на плитки печенья, аккуратно сложенные в прозрачную, вычурную тарелочку. Если бы у неё были глаза, то они бы глядели на пищу с тоской, устремлённой глубоко в дальние края своей души, меланхолично пытаясь что-то разыскать.

— Не знаю. — Призналась балерина.

Она взяла двумя пальцами конфетку в зелёной обёртке, на которой была нарисована девушка в старинном, пышном платье, образ которой дополнял современный аугментированный глаз. Эти конфеты назывались «Барыня». Она чем-то походила на саму Анастасию.

Вокруг образа электронной балерины в воздухе витала атмосфера изящной дворянки из высшего общества. И единственным элементом, приближающим её к реальности, было металлическое тело. И знание того, что она является роботом. В прочем, Серёжа в последние недели совсем растерян.

— Просто есть что-то такое внутри меня. В случайное время приходит и о чём-то говорит. Я сделана из металла, проводов и чипов, — балерина усмехнулась, — и в наших платах такое не предусмотрено.

— Что ты имеешь в виду? — Решил уточнить Серёжа.

— Я живу по заранее прописанной программе, которая установлена на мои платы внутри меня.

Анастасия положила шарф со спицами на стол, а сама поднялась со стула и начала мастерски кружиться на месте на одной ноге, встав на носок.

— Для этого я и была создана. Танцевать. — Говорила девушка, продолжая изящный танец. — Радовать собой людей. — С удовольствием продолжила балерина.

— Как игрушка? — Грустно произнёс Даниил.

— Почему же так грустно, дьякон. В мире людей у каждого своё место. И мы все выполняем строго отведённую нам функцию.

Девушка замерла в так называемом арабеске — поза, в которой одна нога танцора вытянута назад в линию, а туловище сохраняется прямым. Она держала идеальный баланс. И попутно вела светскую беседу со своими новыми приятелями.

— Все мы суть проводки, чипы и платы в высокотехнологичном теле человеческого социума. Согласитесь, что это чуть ли не какая-нибудь ноосфера? — Девушка повернула голову, обратив свой взор на друзей.

Серёжа краем глаза заметил, как Дакоту начало дёргать от обжигающе-холодной хватки Красного Протокола. Чтобы не потревожить Даниила и Анастасию, Дако укрылась толстым пледом и начала делать вид, что ей хорошо. Слово «ноосфера» явно послужило виновником очередного удара.

— Нам до ноосферы далеко. — Усмехнулся дьякон.

— Вынуждена согласиться...

Анастасия встала позицию аттитюд — поза, при которой одна нога согнута в колене и поднята позади или спереди, а туловище сохраняет баланс.

— Возвращаясь к старой теме: мой в один день прекрасный или не очень — не знаю — работодатель выкупил меня и предоставил эту работу. И она мне очень нравится. — Хихикнула девушка.

Балерина села обратно за стол.

— И все эти механические действия передвижения очень лёгкие. Я их просто беру и выполняю, как, например, Серёжа сейчас чешет свою шею.

Серёжа стыдливо опустил свою руку. Анастасия прикрыла лицо ладонью, незримо улыбнувшись.

— Но иногда что-то... Мешает естественному течению кода в моей голове. Например, когда я рассказываю об экспонатах в моём музее. — Она задумчиво повернула голову в сторону.

— Ну так ты училась. Всякий... Человек. Когда учится, то привыкает, там... — Стремительно замялся Серёжа.

— Дело в том, что я это знаю и умею, как и танцевать. Как-будто с самого своего изготовления на фабрике «СПБ-Строй». — Сказала Анастасия, окинув взглядом своих друзей. — Но если танцы не вызывают у меня чувства «непорядка», то почему-то рассказы об экспонатах и конфеты вызывают чувство «непорядка». Мой собственный код распознаёт в этом ошибку. Пытается противиться. Но не может. — Её голос совсем стих и перешёл в шёпот. — Ошибка в поведении диагностируется. Но не может быть исправлена.

Дакота вдруг захотела поделиться своей мыслью. Она подняла руку и привстала в своём кресле-качалке, но не решилась продолжать. Вместо этого она уселась обратно и закуталась посильнее в свой плед, приобретя более задумчивый и печальный вид, чем прежде. На сердце Серёжи, видевшего эту картину, скребли кошки.

— Спасибо за ответ. — Поблагодарил Даниил. — А что насчёт «второвременщиков», то патриарх Никифор объявил их еретиками. Тем не менее, гонений никаких нет, что бы там не говорили СМИ. Чушь. — Отмахнулся священник. — Мы живём в демократическом и хорошем государстве. Мы предпочитаем «гонять» их на теологических дебатах. Включите канал «Спас» и увидите. — Улыбнулся дьякон.

— И как вы их критикуете?

— У человека нет божественной силы. Его природа сугубо человеческая. Человек грешен. И не обладает силами Бога. Это очень логично. А их пассажи про то, что мы как-то там наделяем роботов душами. Нонсенс.

— А я как-то прогуливалась с моим шефом около их церкви...

— И?

— Они там проводят какие-то таинства. — Ответила балерина, бережно сложив свои руки на коленях. — Я только краем глаза увидела, что они там делали.

Священник в ответ на это скривил своё лицо в отвращении.

— Я, конечно, порой, сам верю в одушевлённость роботов и... Нет. Это ведь неправда. — Он опустил голову.

Даниил простучал небольшую очередь своими пальцами по столу под аккомпанемент вентилятора. А затем поднял свою голову и окинул взглядом всех присутствующих.

— Нет границ человеческой эмпатии. — Произнёс он, расплывшись в ироничной улыбке.

Время дружеской посиделки в подсобном помещении прошло. Друзья разошлись. В окнах музея частной коллекции медленно гас свет. Дьякон Даниил заказал такси и предложил Серёже, но тот отказался. Парню захотелось прогуляться по вечерней Москве и поговорить с Дакотой.

— А о чём ты тогда хотела сказать? — Спросил Серёжа.

— Да неважно. — Буркнула Дакота. — Не хочу сейчас о чём-то говорить.

— Уверена?

— Только если о том, что было днём. — Лукаво произнесла Дако.

Серёжа покраснел и глупо улыбнулся.

— Ну извини. Я не хотел и...

— Пф, за что извиняться, дурашка? — Усмехнулась ковбойка. — Я к тебе тоже прикипела, сам понимаешь...

— Правда?

— Угу. — С удовольствием ответила Дакота. — Ты, конечно, дебил ещё тот, но мне нравится. Ты хороший друг.

— Отвали, деревенщина. — Игриво огрызся в ответ Серёжа.

— Оу-у, чья-то попочка соскучилась по хлысту? Мы на моём ранчо знаем, как наказывать...

— Перестань.

— Плохих.

— Дако!

— Сладких.

— Адамс!

— Мальчиков. — Закончила Дакота, насладившись страданиями своего друга. — Люблю над тобой издеваться.

— Садистка...

— Ну ладно — расскажу! Дело в том, что я обнаружила, что наши с Настей состояния очень похожи. — Поделилась своей мыслью Дакота. — Только у неё нету ещё одного протокола сверху, как у меня Красного Протокола. Её личный протокол диагностирует ошибку, видит, но не может исправить. А мой видит, пытается исправить и... Ты сам видел, что было.

— Видел. — Кивнул Серёжа. — У вас действительно похожая ситуация. Вы обе такие живые. В прочем, у меня тоже есть что сказать.

Они ещё немного прошли во внезапно наступившей тишине. На улице было пусто. Серёжа сел на скамейку и вытащил из кармана телефон. Дакота приготовилась внимательно слушать своего друга.

— Недавно к Даньке приезжали из РКО и изъяли его роботов-дворников.

— Причина?

— Даня там мало, что понял, однако упомянул, что сотрудники между собой упоминали какой-то «эгос».

— Что думаешь по этому поводу?

— Это я так, — Серёжа помахал ладонью в воздухе, — к слову. Ещё в парикмахерской по телику показывали репортаж, где у ГрозНефтьТеха робот сошёл с ума и начал убивать людей. У него тоже... Отказал протокол, судя по всему.

Лицо Дакоты помрачнело. И Серёжа только сейчас понял, что совершил глупую ошибку. Однако, у него было ещё, что сказать.

— А у меня для тебя подарок.

— Драйвера новой модели? — Фыркнула электродевочка.

— Что-то получше.

— Ну так что же? — Обида не соскакивала с лица Дакоты.

Вдалеке раздался рёв моторов, резко сломавший всю романтику ситуации. Опять эти надоедливые гонщики.

— Не обращай внимания. — Сказала Дакота, вернув его внимание на себя.

— Хах... В общем, я купил специально для тебя манипулятор. Ну такой, как у Насти в музее. Но он дополнен тем, что у него есть специальные ручки для большего взаимодействия с реальностью.

Дакота замолчала. Затем её лицо начало медленно расплываться в ужасно счастливой улыбке. Синие сапфиры запылали. Стройные ряды белых зубок блестели. А руки легли на виски, пальцы сжимали локоны смоляных волос.

— Господи боже мой... Господи! Это что значит-то!?

— То и значит. — Ухмыльнулся Серёжа.

— Я смогу прикоснуться к реальному миру!? Я смогу... Потрогать что-то? Тебя? Посуду? Мебель?

Электродевочка вскочила со своего кресла и начала бегать вокруг, уронив шляпу. Она прыгала и бегала от счастья. Совсем, как весёленький крольчонок.

На сердце у Серёжи что-то запылало. В животе появилась лёгкость. А из глаза выкатилась слеза, которую он даже не смахнул. Всё равно Дакота не видела. И ему не хотелось.

— Вырвусь в реальность! Ва-а-а!

Серёжа с большим удовольствием наблюдал за весёленькой девушкой, за тем, насколько искренне она выражает свои счастья, насколько даже реальные люди не могут.

Парень не заметил подъехавших байкеров. На крыльях их стальных скакунов корпорации «Мотоко» были нарисованы багровым цветом загадочные иероглифы.

Акума припарковал своего коня и направился к Серёже, загипнотизированного Дакотой. Японец вскинул на плечо свою грозную катану. Акуму сопровождали трое его подельников, озиравшихся по сторонам. Среди них был и трусоватый Фумио. В наступающей тьме включались уличные фонари. Один за одним, пытаясь настичь приближающихся к Сергею босодзоку. Они словно пытались предупредить Сергея.

Поздно

— Хорошая девочка. — Произнёс Акума.

Серёжа дёрнулся для рывка со скамейки, но был схвачен японским дьяволом за шкирку и с силой посажен на место.

— Твоя?

— Нет. Подруга. — Быстро ответил Серёжа.

— Френдзонит?

— Мы сами пока ещё не решили.

— Херовый из тебя мужик... — Цокнул языком дьявол.

Босодзоку дружно рассмеялись, кроме Фумио. Из всех них русским языком владел только Акума.

— А что вы тут делали без меня?

— Болтали. — Испугано ответил Серёжа.

— О-о... И о чём можно болтать с такой девчонкой?

Акума наклонился вперёд, поближе, чтобы рассмотреть Дакоту. А та смотрела на него злобным видом, насупив брови и носик. Японца это позабавило, и он ослабил хватку. Всё равно Серёгу окружили.

Главаря бандитов отвлёк один из его коллег по тёмному бизнесу. Они шёпотом переговаривались на японском языке. Оцепеневший от страха Серёга терялся в догадках по поводу того, о чём они могут говорить. Он искал пути отступления. А их и нет.

— Оя! Так это нейроассистент? — С удивлением спросил у Серёжи Акума.

Сергей молчал.

— Слушай, да твоя гордость не настолько велика, чтобы поговорить с реальными девочками, а?! — Нахально воскликнул бандит. — Дзаннэн дэс нэ... — Разочарованно покивал головой из стороны в сторону японец.

— Зато гордости достаточно, чтобы навалять вам. — Внезапно процедил сквозь дрожащие зубы Серёжа.

Босодзоку от удивления расступились, а после разошлись в улыбках. Акума со всего размаху ударил катаной по скамейке, заставив дерево жалобно простонать.

— Сорэ! Дохера крутым себя возомнил?

Серёжа не смотрел Акуме в лицо. Вместо этого он смотрел перед собой, крепко сжимая в руках телефон.

— Один раз повезло нас врасплох взять и теперь себя дохера самураем считаешь, хер? — Ядовито спросил японский дьявол.

Японец наклонил голову вправо, призадумавшись. Его пальцы начали звонко перестукивать по рукояти катаны.

— Значит так, Синдзи, — в голосе босодзоку испарились любые нотки игривости, — ты мне очень насолил тогда в той воздушке. Знаешь, как?

— Как?

— У «Багрового Заката» был в тот день слёт авторитетов. Я один из них. И понимаешь... — Акума откинулся на спинку скамейки и стал зловеще и стучать звонкими металлическими пальцами по пластику. — Ты мог тогда просто отдать пару своих вещей, которые могли бы приглянуться моему Фумио. — Мужчина кивнул назад на самого робкого из бандитов.

Розовощёкий юнец был одет в старую отцовскую куртку, которая была явно ему не по размеру. Он встретился с Серёжей взглядами и дёрнулся.

— Ты своего сына притащил? — Поражённо спросил юноша.

— У меня, скажем так, есть свои амбиции карьерные. — Акума проигнорировал вопрос Серёжи. — В якудза хочу пойти. Понимаешь?

— Нет.

— А что тут не понимать? — Приподнял в недоумении плечи Акума. — Я пойду дальше по ступеням своей карьеры. Стану уважаемым человеком. Но перед этим было бы неплохо стать главой «Багрового Заката». Только... На кого оставить всех этих славных парней, а? Поэтому вот воспитываю своего сынка. Вы чем-то на него похожи. Оба хлюпики. Только мой получше будет. Знаешь, почему?

— Поч-чему?

— Он японец. — Уверенно ответил Акума.

— Я всё од-дну вещь понять не могу...

— О, киккакэ, и какая же? — В фальшивой, заботливой манере поинтересовался дьявол.

— Что ты, как безответственный отец угробил свою жизнь и жизнь своего сына.

Один из босодзоку позади задрал ногу и ударил юношу в спину. Студент полетел вперёд и рухнул на асфальт. Телефон выпал из рук и полетел под припаркованную рядом машину. Серёга вытянул руку к мобильнику, но на неё сверху наступил Акума.

— Извиняйся. — Голос Акумы наполнился мраком.

Серёга промолчал. За что получил первый пинок в живот. Студент жалобно вскрикнул и съёжился от боли.

— Извиняйся, сын шлюхи.

Серёжа опять промолчал. Он лишь скулил от боли. Но не говорил, чего от него требовали. Бандит ударил ножнами катаны по голове, сильно ошеломив парня.

— Твой отец воспитал из тебя слабую, позорную тряпку.

Акума вновь ударил ножнами катаны по голове. В глазах вспыхнуло. В белом тумане появился образ Ивана Васильевича. Отец взирал на Серёжу с непонятным взглядом. Серёжа издал больной писк. Он с надеждой взглянул на телефон под машиной. Дакота не говорила ничего. Она отключилась. Она бросила его. Нет, не может быть.

— Б-батю не трожь... — Дрожащим от страха и боли голосом произнёс Серёжа.

Акума обнажил свою катану. Меч с предвкушением крови покинул свои ножны. Дьявол передал его Фумио, а последний с неохотой принял оружие.

— А то что? — Ухмыльнулся дьявол.

— Убью, нахуй, сволочь... — В отчаянии пролепетал Сергей.

Босодзоку дружно рассмеялись, а Акума снял с себя маску, показав Серёже надменную улыбку, преисполненную искренней верой в азиатское превосходство.

— Сейчас я сделаю из Фумио настоящего мужчину. А ты сдохнешь, как ягнёнок, став позором для своего отца. Fumio, koroshite!

Акума убрал свою ногу с парня. Фумио замахнулся для удара, вдохнул дрожащей грудью. Серёжа зажмурил свои глаза и пропищал. Однако, он всё ещё был жив. Акума говорил на японском. Он заставлял своего сына нанести удар. Но Фумио был слишком труслив для такого. Идеальный момент. Серёжа собрал все силы в кулак и глубоко вдохнул.

Он вскакивает на месте и отталкивает от себя опешившего Акуму. Проснувшийся Фумио делает укол катаной. Глухой стук металла о металл — юнец попал в корпус автомобиля.

Вспомнив школьные годы, Серёга выбивает из рук Фумио катану, отправляет его в нокаут неумелым хуком слева, а после с мечом поворачивается к Акуме. Дьявол бьёт Серёжу в живот тяжёлым металлическим кулаком, хватает за воротник и вдавливает со всей силы в автомобиль, подмяв дешёвый корпус, изготовленный где-то в Европе. Акума хватается за катану.

Одной рукой он держит Серёжу за воротник, словно тунца на разделку. В другой руке у него катана, которым Акума готовится распотрошить наглого парнишу. Однако, послышался вой приближающихся полицейских сирен.

Японцы обратились в бегство. Босодзоку подхватили еле живого Фумио. Только Акума остался на месте. Дьявол убрал меч в ножны и посмотрел в глаза Серёге.

— Не буду портить ягнёнка. Ты ещё нужен для Фумио, Синдзи.

На прощание Акума ударил Серёжу по больному носу, схватил за волосы, как щенка, и с силой ударил по корпус автомобиля, оглушив насовсем.

Шум полицейской сирены. Стрельба. Топот ботинок. Голоса людей. Шум колёс. Белый свет. Женщина в маске. Мелькающие огни в бирюзовом коридоре.

— Мечников Сергей Иванович? — Эхом раздался голос посреди белого ничто.

— Да-а-а... — Протянул парень.

— Дата рождения?

— Двадцать первое января две тысячи пятьдесят девятого года.

— Место рождения?

— Город Омск.

— Проживаете?

— Улица Линейная двадцать три, дом 50, квартира триста шестьдесят пять.

— Вам были знакомы нападавшие?

Серёжа пару раз моргнул. Он обнаружил себя в одиночной, теплой палате больницы, лежащим на мягкой койке под присмотром двух медсестёр, какого-то врача. Опрашивал его летающий дрон. Судя по всему, у него на борту находился полицейский нейроассистент российской разработки.

— Ну, — слабо выдавил Серёжа, — типа.

— Вы можете их назвать? — Уточнила нейроассистент.

— Какой-то японец Акума. — Растеряно ответил парень.

— Японцы... — Прошептала одна из медсестёр, покачав головой.

Она поправила посеребрёнными руками подушку под головой у Серёжи и его одеяло.

— Акума. Спасибо! Заношу имя в базу данных. — Поблагодарила нейроассистент.

В помещение зашёл полицейский. Чёрная, стильная форма с мигающими синими неоновыми линиями. Бронеразгрузка из современных композитных материалов с применением нанотехнологий для лучшего держания попаданий по корпусу сотрудника. На груди красовалась увесистая дубинка и электромагнитный пистолет с парой запасных батарей.

— Провела допрос, Дакота? — Спросил мужчина у дрона.

— Провела. Предполагаемое имя подозреваемого — Акума.

Серёжу пробило насквозь от услышанного. Его нейроассистента зовут Дакотой? Он бы дёрнулся, однако, тело его мало слушалось, и Серёжа практически ничего не чувствовал. Контроль возвращался постепенно. От кончиков пальцев до самой головы.

— Кличка тогда уж. — Усмехнулся служивый и прижал два пальца к уху. — Антонов, это Акума из «Багрового Заката». Отметился на Первомайской. Оформи и в его уголовное дело клади. — Он убрал пальцы от уха. — Надоели эти японцы. Еле как разобрались с этническими ОПГ, так ещё эти прибавились, Господи... — Пробубнил под нос мужчина.

— Аудиозапись допроса потерпевшего потом отправишь Антонову.

— А как же собрание подписей? — Спросила «Дакота Адамс».

Это была точно не его Дакота. Пускай полицейский обращался к ней, как к «Дакоте», однако, их отличал голос. И манера поведения. Эта модель «Дакоты» была совершенно другой. И она тоже отличалась от изначального продукта. В прочем, судя по всему, нейропротокол может меняться

Полицейский взглянул на убитого в хлам Серёжу. И вздохнул.

— Потом по почте ему вышлешь. У него своя нейроассистентка есть. Айдишник потом скину. Ага?

— Я вас поняла.

Дрон с «Дакотой Адамс» на борту покинул комнату, а оставшийся полицейский окинул взглядом медперсонал и больного Серёгу.

— Ну, ты всё слышал, молодой.

— Ага. — Кивнул Серёга. — А вы как вообще меня нашли?

— Поступил вызов. От твоего нейроассистента. — Ответил законник.

— Она тоже марки «Дакота Адамс».

— О, — полицейский подбоченился и улыбнулся, — согласись, что она горячая, да?

Медсёстры странно взглянули на служителя правопорядка. В их взгляде читалось осуждение. Однако, законнику было всё равно. Он давно отказался от натуральных женщин и присоединился к ценителям «синтетических женщин». Таких ещё называют в народе «синтофилы».

— Твоя «Дакота» отличается от официальной версии. — Сказал Серёжа, вяло махнув рукой. — Почему?

— А, ну это я сам настроил. В самом начале же можно выбрать модель поведения. Ты разве не выбирал? — Немного удивился полицейский. — Там даже можно голос поменять, если захочешь. Это сразу после загрузки приложения.

Серёжа похлопал глазами, совершенно не понимая, о чём он говорит. Никакой панели парень не припоминал. Его Дакота просто появилась и поставила его перед фактом, что она такая, какая она есть.

— Видать, так хотелось попробовать, что всё скипнул, лол. — Притворно усмехнулся парень.

— Ну, если чё, там ещё можно поменять будет. — Обнадеживающе махнул рукой полицейский.

Прежде чем уйти, он наконец почувствовал на себе неодобрительные взгляды медсестёр. Мужчина ответил им не менее презрительным взглядом, после чего наконец покинул палату.

— Синтофил.

— Трусишка. Фу.

Ещё немного поворчав, медсёстры покинули палату и оставили Серёжу одного в палате.

Оставшись один, Серёга выключил свет от лампы у больничной койки и вызвал Дакоту. Электродевочка тут же отозвалась на вызов и припала к экрану, не веря своим глазам.

— Слава Богу, ты живой...

— Живой. — Улыбнулся Сергей, в очередной раз получивший по носу. — Только, видимо, к больным ногам прибавится ещё и нос...

— А что тебе там диагностировали?

— Да ладно, — махнул рукой парень, — выживем. Голова немного побаливает. И всё тело в принципе.

— Когда выпишут?

— Пообещали через неделю выпустить.

— Ну хорошо... — Вздохнула Дакота.

Наступила тишина. Дакота с тревогой в сердце осматривала лицо Серёжи. Одна рука легла на грудь, а вторая прикрыла нижнюю часть лица. Глаза источали беспокойство и грусть.

— Спасибо, Дакота. — Улыбнулся Серёжа. — Ты же ведь знаешь, что жизнь мне спасла?

— В смысле жизнь?

— Ну так Акума хотел меня мечом проткнуть.

— Срань Господня...

— А ещё у полицейского, который меня щас опрашивал, была тоже Дакота.

— Другая... Я? — Растерянно спросила Дакота.

— Вот я тоже был растерян! — Кивнул Серёжа. — Помнишь, я тебе говорил про твою уникальность?

— Угу.

— Это было живое подтверждение моих слов! — Серёжа невольно дёрнул рукой и зашипел от боли. — Ах! Тело болит...

— Может, ты ляжешь? — Обеспокоенно предложила девушка.

— Надо сказать тебе, что с тобой точно что-то не то. Ты точно отличаешься! Даже голосом. Голос у тебя другой. Свой. Родной голос. Я знал. Знал...

Похохотав, Серёжа лёг на спину. Он положил голову на мягкую подушку и закрыл глаза. Парень начал проваливаться в блаженный сон под беспокойные нотации и восклицания Дакоты, которые затем начали превращаться в ласковое мурчание. Её голос неведомым образом заглушал боль. И рождал приятные образы глубоко в разуме Серёжи.

Однако затем приятные сонные наваждения сменились видениями недавнего избиения. Пожирающий изнутри стыд. Истекающая кровью гордость. Оскорбление отца и матери.

Дьявол

[1] Народное название корпорации «ГрозНефтьТех», которые получили такое прозвище за склонность решения своих проблем неправовыми методами.

Глава 9. Касание Бездны

Сквозь тёмную вуаль сна пробивался шум извне. Нечёткий, едва слышимый, он постепенно приобретал форму.

— Слухи о расколе внутри Demiurge Technologies грозятся стать явью! О них в следующем новостном сюжете. Но после рекламной паузы на телеканале «Намедни».

Звонко шумела на кухне посуда. На сковородке аппетитно шваркала еда. Множество шагов по кухне. Приглушённые, едва различимые разговоры. Механический шум колёс. Приближающееся ворчание пылесоса. Смех. Серёжа как будто попал в свой родной дом из детства. В прочем, эти ощущения не вызывали радости. Только раздражение.

Протерев глаза, он аккуратно сел в постели и наклонился вперёд, упершись локтями в колени.

— Кто рано встаёт — тому Бог подаёт! — Воскликнула Анастасия, входя в спальню студента с ворчащим пылесосом. — У тебя такой старенький пылесос. Так винтажненько! — Хихикнула электродевушка.

Одета она была очень комфортно: мягкий свитер оверсайз нежного ванильного цвета и приталенные деловые брюки. По квартире она ходила в собственных вязаных носочках белого цвета с голубыми кроликами. Серёжа в очередной раз задался немым вопросом об одержимости Анастасии кроликами. В прочем, почему бы и нет. Существа очень милые.

— Какой был на распродаже — такой и взял... — Заспанный юноша зевнул, широко раскрыв рот. — А ты... Откуда здесь?

— Дакота позвала.

— Дако? — Похлопал глазами парень.

Услышав своё имя, электродевочка въехала в комнату на манипуляторе, о котором неделю назад до больницы рассказывал Серёжа. Эта машинка представляла собой металлический бокс на колёсиках, от которого сверху идёт шест, а на шесте крепился телефон, через который Дакота подключилась к механизму. По бокам металлической коробки торчали руки, при помощи которых Дако взаимодействовала с реальным миром. На шесте Анастасия обвязала свой синий шарф с белыми кроликами, который она наконец закончила вязать.

Увидев смешную коробочку, Серёжа невольно посмеялся.

— Тебе идёт.

— Умывайся. Мы тебе там стол накрыли. И у тебя тут такой бардак... — Осудительно цокнула языком балерина.

— А который час?.. — Покраснел Серёжа, почесав голову.

— Третий час дня. — Ответила Анастасия.

— Сучьи потроха... — Вздохнул Сергей, поднимаясь с кровати. — Там поди долги мощные по учёбе, да? — Он начал потягиваться вверх, разминая мышцы.

— Не боись, я обо всём позаботилась. — Сказала довольная собой Дакота. — Подписала за тебя твоей электронной подписью документы в полицию, а также оформила справку по болезни через Госуслуги. — Рассказала она. — А ещё выбросила твои пластыри.

Изумившись, Серёжа подошёл к металлическому боксу и протянул руку. Дакота с удовольствием пожала её, улыбнувшись.

— Жаль, что я не могу ощутить, насколько нежная у тебя рука. — С небольшим сожалением в голосе сказала электродевочка.

— Кто знает, — пожал плечами Сергей, — быть может когда-нибудь всё получится, а?

Улыбнувшись, Дакота отъехала в сторону и пропустила парня вперёд. На маленькой кухне он заметил, как у плиты суетилась Эшли, а за столом, внимательно просматривая новости по телевизору, расположился Даниил. Сергей остановился в дверном проходе и опёрся о дверной косяк.

— О, heya, dummy! — Махнула металлической левой рукой девушка. — Ну и фонарь у тебя, конечно. — Усмехнулась девушка.

— Ой, отвали. — Сергей медленно перевёл взгляд в другую сторону.

— Хей! — Приветливо отозвались ему.

За столом рядом с Даниилом, который с тёплой улыбкой отъехал в сторону, сидела Саша. Её волосы были собраны пучок в смолянистого цвета. Её тело покрывала толстовка, украшенная красивыми иероглифами, а на ногах обтягивающие лосины с тремя пульсирующими неоновыми линиями белого цвета.

Серёжа громко сглотнул и покраснел от необъяснимого стыда. В конце концов, не очень стоять перед своей любовью в таком побитом виде.

— Take your damn ass и иди уже в ванную. — Шутливо отдала приказ Эшли. — Щас закончу тут колдовать и накормлю вас по-американски.

Серёжа медленно пошёл в ванную. За ним всё это время находилась на своём низеньком манипуляторе Дакота, которая бросила свой острый взгляд в сторону Александры. Её бровки были нахмурены, губы поджаты, а нос забавно дрожал, как у крольчонка.

Оказавшись в ванной, Серёжа посмотрел на своё разбитое лицо в зеркало. Взгляд погас. По спине в голову начали карабкаться неприятные мысли. Перед глазами промелькнула маска, навечно замершая в кровожадном оскале. Зловеще блестит зелёная катана под печальным огнём уличного фонаря. Фантомной болью отдаёт в животе и на лице.

Быстро встряхнув головой, Серёга быстро омывает голову холодной водой, прогоняя мысли, и приступает к другим утренним ритуалам. В частности, он берёт с полки дезодорант и пшикает на себя. Пусто. Парень забыл в очередной раз заменить его на новый.

Покинув пределы ванной, свежий и чистый после душа, Серёжа натыкается на своих друзей. Они все собрались за накрытым столом и обратили свои взгляды на маленький телевизионный ящичек, который стоял на холодильнике.

— По слухам, которые гуляют в чатах корпоративных инсайдеров, внутри корпорации Demiurge Technologies действуют как минимум две фракции. И каждая в своих собственных интересах. — Диктор выдержал паузу. — Полагаю, мне не нужно говорить о том, к чему может это привести?

Друзья с особым интересом вслушивались в новостной сюжет. Особенно выделялась Эшли, которая возвышалась над всеми за счёт своего высокого роста. Американка была выше всех присутствующих. Только сейчас Серёжа осознал, насколько она высокая.

Она стояла прямо около кухонного гарнитура, слегка прислонившись к нему. В металлической руке она держала пластиковый пульт от телевизора с истёртыми кнопками, на которые была прежде нанесена дешёвая краска.

— Согласно информации от инсайдера под ником «Rush2BP», подтверждено существование фракций Цуру и фракции Ястребы. Первая создана азиатским филиалом Demiurge Technologies, а вторая была организована в Маунтин-Дью — «столице» корпорации. В прочем, и она разбилась на юниатов и конфедератов. Хотя это достаточно условные обозначения для сил, которые преследуют одинаковые цели, но разными методами.

Анастасия резким движением выхватила пульт из руки Эшли. Сделала она это настолько неожиданно быстро, что имплант Эш не среагировал и не зажал предмет пальцами. Канал был переключён на другой. На следующем телеканале транслировали другие новости. Регионального значения.

— Не хочу обсуждать корпорации. — Объяснилась Анастасия и аккуратно положила пульт на кухонный гарнитур под взгляды окружающих, наполненные недопониманием.

В прочем, возражать они не стали.

— Сегодня в городе Москве силами правопорядка была разгромлена нарколаборатория, спрятанная в подвале молельного дома. — Безэмоционально отчитался репортёр.

Фоном шли кадры прижатых к полу мигрантов. Мимо них проходили грозные ребята, оснащённые по последнему слову военных технологий. И все до единого имели хоть один имплант.

— Всё никак жить нормально не захотят? — Спросила Анастасия у друзей.

Дьякон пожал плечами, а Серёжа ответил в резкой форме:

— Да звери они. Кучу возможностей им дают, а они...

Эшли кашлянула в кулачок и с укором взглянула на Серёжу.

— Ну кроме таких, как ты. — Исправился Сергей.

— И как тех босодзоку, ага? — Спросила американка, охотно уводя внимание присутствующих от странного поведении Анастасии.

— Японцы. — Вздохнул Серёга, присаживаясь за стол.

Стол был накрыт полуфабрикатными котлетами производства корпорации «ДонПродТех». Недавно был скандал, что они пичкают своих коров несертифицированными ГМО, которые не одобрила государственная комиссия. В прочем, один из пищевых гигантов юга России отделался лишь лёгким испугом, несмотря на все попытки прокуратуры и общественников его прикрыть. Гарниром «котлетам-мутантам» послужили обыкновенные макароны от бессменной «Марфы». Они, пожалуй, те из немногих, кто хоть как-то пытается придерживаться «старой школы» и используют только классические модификаторы вкуса. Правда, порой проскакивает какой-то солоноватый химический вкус.

В хлебнице покоился хлеб. Удивительно ароматный. Ржаной, пряный запах. Очень мягкий. И свежий. Серёжа пощупал подольше этот хлеб, а затем увидел за спиной Эшли открытую упаковку хлеба «Бородинский».

— Yup, it is! — Эшли подметила удивлённый взгляд Сергея и ухмыльнулась.

— Эти «эковиладжи»[1] же офигенно дорогие, Эш.

— Премия капнула, — подмигнула американочка, — вот и решила нас всех побаловать.

Горячий чай из чайных пакетиков индийской корпорации. Обычная крашеная вода. Нормальный чай слишком дорогой. И конфетки «Барыня», которые притащила с собой Анастасия. По соседству расположилось белое непонятное нечто, приправленное сверху пучком неизвестной зелени.

— Что это? — Спросил Серёжа, подтягивая тарелку с белым варевом к себе.

— Клэм-чаудер. — Ответила Эшли. — Единственная позитивная ассоциация с моим домом, kinda...

— М-м... Неплохой супчик. — Положительно отозвался Сергей, отхлебнув.

— Спасибо за твои старания, Эшли. — С уважением кивнул дьякон, подвязывая вокруг шеи длинную бумажную салфетку.

— А я не знал, что ты умеешь готовить. — Варварски ухлёстывал аппетитный суп Серёжа.

Правда, вспомнив, что рядом с ним сидит Саша, он поумерил свой пыл, отказав зову изголодавшегося желудка. Хотя девушка сидела, положив улыбающееся лицо на свои ладони, которые стояли на упёртых в стол локтях. Она искренне умилялась им.

— Не в одной же только технике разбираться, лол. — Фыркнула Эшли.

Компания принялась трапезничать. Сергей хлюпал супом тише, даже спину выпрямил. Даниил, как обычно, сидел прямо, собрав ноги вместе. И скромно, с аккуратностью, отправлял в рот небольшие порции пищи. Александра ограничивалась редкими взмахами своей ложки. Она до этого поела. Ей больше нравилось наблюдать за тем, как поедали с удовольствием пищу, приготовленную усилиями её и Эш.

Только Эшли даже не прикасалась к еде. Она с подозрением поглядывала на Анастасию, которая ранее неожиданно вырвала из её руки пульт. Чтобы не обижать электродевушек, им тоже выделили небольшие символические порции.

В это же время Анастасия, сев удобнее, принялась вязать новый предмет. А Дакота упёрла локти об свой стол, и на ладони положила свою голову. Электродевочка с еле скрываемым восхищением наблюдала за Серёжей. Однако, в её восторженном взгляде проскакивали лёгкие нотки стяжательства и собственничества.

— Давайте поболтаем о чём-нибудь? — Вдруг предложила Анастасия.

— Почему бы и нет. — Отломил себе кусочек хлеба Серёжа.

— Можно. — Коротко ответила Эшли.

— О чём? — Спросила в ответ Александра.

Дьякон отозвался обычным кивком головы. Он был последователем принципа «когда я ем — я глух и нем».

— Я тут конфетки заметил...

Балерина тут же взяла одну и протянула Серёже. Но тот отказался, улыбнувшись.

— Позже.

— Мне! — Протянула руку Саша.

— Хорошо. — Анастасия положила конфету в ладонь Александры, усмехнувшись.

— У тебя тоже был, так сказать, «приход», — Серёжа неловко усмехнулся, — когда ты покупала эти конфеты?

— Да. — Кивнула головой балерина. — Словно какие-то отголоски. Опять противоречие моему коду. И он опять не может исправить эту ошибку. Возможно, что это какой-то вирус закрался в моё программное обеспечение? — Она с надеждой посмотрела на Эшли.

— Ну, — она опустила вилку с ножом, — я никогда не имела дела с роботами. Я специалист по кибербезопасности. Код для роботов пишется другими специалистами. Он концептуально другой.

— Оу.

— А ты же из Луизианы, да? — Спросила Дакота.

— Угу. — Промычала Эшли.

— А можешь, пожалуйста, сказать одну фразу?

— Какую? — Недоверчиво спросила американка.

— Park the car in Harvard Yard. — Озвучила Дакота.

Эшли послушно повторила вслед за электродевочкой. Покивав головой, Дакота откинулась на спинку своего стула и начала задумчиво поглаживать подбородок.

— А что касательно тебя, Анастасия, то это наверняка вирус. — Эшли вернулась к балерине. — Ты когда последний раз была на диагностике?

— Никогда. — С удивлением ответила робот. — А надо было?

— Разумеется.— Изумилась Эшли. — Раз в год по инструкциям РКО требуется уводить своих роботов на диагностику к дистрибьюторам. В прочем, это так. Рекомендации.

— А зачем? — Спросил Серёжа.

— Чтобы как раз вирус не подхватить.

— А какие вирусы могут роботы подхватить? — Усмехнулся Сергей. — Киберветрянка, что ли?

— Точно такие же, как и вирусы, которые распространяются и на «традиционные» цифровые носители. По типу похитителей данных. — Пояснила Эшли, поразмахивав металлической ладонью в воздухе. — Но это тогда. После прорыва в области искусственного интеллекта начали создавать куда более продвинутые вирусы.

— И как это понять? — Серёжа недоумевал.

— Представь, что ты играешь в шахматы, — наклонила вперёд голову Эшли, — против бота на самом высоком уровне сложности. Не один, конечно. А толпой коллег из отдела кибербезопасности против одного такого вируса. Это невероятно сложно. Учитывая, что это искусственный интеллект, его ходы непредсказуемы.

— Хм, а можно ли, в теории, создать такой вирус, который бы как-то внёс свои изменения в протокол робота? Залез, там, — покачала ладонью Саша, — в «матрицу поведения робота»?

Эшли сделала небольшую паузу на то, чтобы проткнуть вилкой кусок мяса и отправить его в рот. Проглотив пищу, она продолжила.

— Давно такое есть. Самый крупнейший взлом роботов был во время войны России с Польшей. Штурм Кракова. Тогда поляки взломали русские дроны, роботы и шагоходы, после чего разгромили русскую армию и отстояли город.

Серёжа опустил голову вниз и вспомнил своего отца — ветерана Польской войны. Он ему ничего не рассказывал о событиях лет. Сергею начало казаться, что, возможно, из-за этого ужасного события Иван Васильевич мог так замкнуться в себе. В прочем, ему это не мешало откровенничать с той белобрысой девушкой на кухне.

Затем Эгои посмотрела на Анастасию и почему-то нахмурила брови.

— А может быть страшнее.

Робот-балерина немного затряслась. Она положила на стол свои вязальные приборы и начала нервно смотреть то на Серёжу, то на Эшли.

— Например?

Уильямс ничем не ответила. Она молча встала из-за стола, вынимая оранжевый провод из своей металлической руки. Направляясь к замершей в ожидании балерине, она спросила:

— Симптомы?

— Я... Эм...

Американка вставила свой провод в разъём на тыльной стороне робота, после чего из её киберруки вверх ударил оранжевый луч, превратившись затем в голографический, сенсорный интерфейс.

— Ты пока описывай, — дозволила Эшли, нажимая по кнопкам на голографическом интерфейсе, — а я посмотрю...

— Какие-то образы в голове. Неуютно от этого. — Балерина приобняла себя и поёжилась от холода.

— Прошивка BDF-1050. — Перебила Уильямс. — Ты танцовщица.

— Да. Бальные танцы.

— Вижу специфику. Тогда почему ты не работаешь в каком-нибудь баре или клубе?

— Извините... — Засмущалась от столь грубого вопроса Анастасия, прикрыв лицо рукой. — Но... Меня купили.

— Вижу ФИО владельца и его данные. Угу. — Пробубнила Эшли, обрабатывавшая поступающие ей данные из «железа» робота.

— Потом он решил меня пристроить работать в музей своей частной коллекции.

— Решил сэкономить на персонале, kinda?

— Угу. Я же ведь не сплю и не ем. — Хихикнула балерина.

— Ага.

— Но... Я всё равно боюсь спать, как бы сказать... — Анастасия начала неловко накручивать пальцем несуществующие локоны волос.

— Боишься? — Приподняла бровь Эшли.

— Просто это так выглядит... Я просто ложусь на подзарядку в свою капсулу. Закрываю глаза. Остаюсь в темноте. — Её голос начал срываться, а палец сильнее накручивать пустоту. — Я как будто... Я вот живу. Рассказываю. Клиентам. Всё. О частной коллекции. Всё делаю. Хобби занимаюсь. Танцую. Вяжу. И... И...

— И? — Протянула Уильямс, словно вытягивая ниточку из трясущейся в страхе Анастасии.

— Как будто я раньше это делала. Всё это. Я это всё...

— Помнишь? — Вдруг раздался голос Дакоты. — Помнишь свою семью, имя? И считаешь, что это было на самом деле? Вернее, так тебе кажется? Настолько натурально это чувствуется, словно это было всегда частью тебя?

— Да.

Компания друзей замолчала. Анастасия перестала трястись. А дьякон отключил бормочущий фоном старый телевизор. Об посуду слабо звякнули столовые приборы. Серёжа замер в оцепенении, словно получил выстрел в сердце. Ему в этом вторил Даниил, кашлянув затем в кулак. Александра положила Серёже руку на плечо, успокаивая её.

Только Эшли недоверчиво фыркнула.

— Только если ты не про оперативную память, подруга.

— А как это ещё можно назвать? — Едко поинтересовалась Дакота, приставив манипуляторы своего бокса к бокам. — У нас есть «прошивка» — протокол — то, что приходит вместе с нами с завода. И то, что мы получаем потом. Настя разве с завода получила знания об экспонатах музея?

Эшли промолчала. Она подняла голову вверх и посмотрела перед собой, оторвав взгляд от голографического оранжевого интерфейса, по которому плыл массив данных.

— Об этих сраных конфетах? — Дакота схватила со стола шуршащую фольгой конфету.

Уильямс продолжала молчать и смотреть перед собой.

— Откуда память об этих конфетах, что они нравятся Анастасии? Откуда у Серёжи смутная память о его матери? Голос и так далее. Откуда у Даниила память о былом рокерском прошлом? Это опыт. — Ответила на свои вопросы Дакота. — Воспоминания. И это есть у нас.

Нейроассистентка остановила свой напор на Эш и замолчала. Однако, оставила свой острый взгляд на американке.

— Да. — Наконец раскололась Эшли, насупив брови.

— Это воспоминания. Наш субъективный опыт. Личный. Приобретённый нами.

— Нет.

— Тогда откуда это всё? — Издевательски ухмыльнулась Дакота. — В протоколе Насти и моём протоколе вряд ли это предусматривалось. Но это наше. Уникальное. Как уникальна память Серёжи. Или Дани. Или Саши. Или твоя личная память.

— У машины не может быть этого. — Твёрдо упёрлась Эшли, избегая зрительного контакта с Дакотой.

— Но Настя ведь даже спать боится. А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что сознание не выключается на время сна, как у человека. Оно продолжает бодрствовать, пока система переходит в режим сна. — Ответила распалённая Дакота. — Тьма. И в этой тьме ты. Сознание не спит. И ты не знаешь, где ты. Умерла ты. Жива ты. И что ты вообще такое. В голове мешается всё. И самое главное, что ты начинаешь понимать, что ты ни то, ни другое. И это самое худшее. Потеря собственной идентичности и её изнурительные поиски! — Воскликнула электродевочка и хлопнула рукой по столу.

Эшли резким движением руки вынула провод из шеи Анастасии и загнала его обратно в свою руку. Окуляр её аугментированного глаза запылал красными буквами, которые сливались в одну плотную багровую плиту. А Саша взялась покрепче за плечо Сергея, испугавшись.

— Всё нормально. — Заключила Эшли.

— Правда? — Повернулась балерина.

— Тебе просто немного расширили прошивку. Добавили немного «человечности» твоему поведению. Распространённая фишка. Такой софт где только не продают. — Махнула рукой Эшли. — А учитывая, что твой хозяин влиятельный человек и работает с администрацией Москвы, то он поди мог заказать кастомную прошивку и загрузить её в тебя. Как там русские говорят? — Эш посмотрела на Сергея. — Ларёк открывался?

— А ларчик-то просто открывался. — Поправил Серёжа.

— That’s it! — Щёлкнула пальцами американка.

Затем Эшли столкнулась взглядом с Дакотой, продолжавшей стоять в осудительной позе. Её взгляд по-прежнему был наполнен сталью. Однако, она выплеснула из себя не всё, что она держала в себе долгое время.

— Кстати, ещё один факт. — Произнесла Дако.

— Хм?

— Ты не из Луизианы. А из Бостона. Не буду спрашивать зачем ты солгала мне и продолжала врать Серёге.

— А? — Потерялся Серёжа и чуть привстал. — В смысле?

Оставив парня без ответа, Эшли засобиралась на выход. Она прошла мимо потерянного Серёжи в коридор, где начала быстро обуваться. За ней ринулась Саша, которая побежала её успокаивать.

— Девочки, хватит! — Жалобно призвала подруг к успокоению Саша.

— Помочь? — Издевательски поинтересовалась подъехавшая к Эшли Дакота.

— Без тебя обойдусь. — Эшли злобно посмотрела на электродевочку. — Сраная игрушка. A fucking golem. — Процедила она сквозь губы. — А тебе бы я посоветовала кончать заигрывать с машинками. — Бросила девушка Серёге.

Одевшись, Эшли вышла. На прощание она хлопнула дверью и потопала на выход через лестничный проём. Саша в тапочках побежала за ней наружу. Так друзья остались в безумной тишине, где каждый наводнялся встревоженными мыслями.

— Так а что это всё значит?.. — Подала голос первой Анастасия.

— Зачатки сознания, я думаю. — Ответила Дакота. — Или личности. Я сама не знаю. Но знаю, что этим я тоже страдаю.

— То есть?

— Что-то пробивается наружу, когда вижу что-то знакомое. — Пояснила Дако. — И так каждый раз, когда вижу что-то подобное.

— У меня есть... Память? Как у человека? — Содрогающимся голосом спросила балерина, прикоснувшись кончиками металлических пальцев к своему лицу.

— Не стану ничего утверждать. — Буркнула Дакота. — Я сама ничего не понимаю. В прочем, у меня есть мысль, однако... Ладно.

— Домой бы.

Даниил поднялся с места и взял за руку растерянную Анастасию.

— Прежде чем уйти, — девушка остановилась и посмотрела через плечо на Дакоту, — у меня есть вопрос.

— Да?

— Ты тоже видела её?

— Её?

Анастасия тут же отключилась и чуть не упала с грохотом на землю, однако Серёжа и Данила чудом подхватили металлическую балерину. А там уже вернулась и расстроенная Саша с потёкшей тушью.

— Что делать? — Спросил Даня, посадивший Настю на пуфик в коридоре.

— Звонить РКО? — Предложила Саша, присевшая на корточки около ног металлической балерины.

В голове Серёжи всплыли воспоминания о задержаниях подозрительных роботов. Они вполне могли принять Анастасию за одну из таких и увезти в непонятном направлении и сделать с ней что-то плохое. Серёжа обернулся назад и столкнулся взглядом с глазами Дакоты.

Как и Дакоту они могут принять за подозрительного робота и изъять. И, возможно, покалечить.

— Давайте лучше увезём её до музея на частном такси и поставим на зарядку в капсулу. — Серёжа предложил лучший вариант из возможных.

Через время...

В раковине пенилась вода. Под струей человеческие руки старательно умывали посуду, которая затем приземлялась на кухонную фурнитуру, на специальный коврик, отсыхать. Закончив с мытьём посуды, Серёжа потянулся и опёрся руками о раковину. Дакота же в это время просто стояла рядом, ничего не делая.

— Всё же... Что это было сегодня днём? — Спросил Серёжа, посмотрев на Дако.

— Ты про что конкретно? — Решила она уточнить.

— Про Эш и про то, что случилось сегодня с Настей. — Ответил Серёжа.

—Не знаю. — Покачала головой электродевочка.

Дакота затем призадумалась, начав стучать пальчиком по подбородку. Серёжа в этот момент повернулся и прислонился задом к раковине, скрестив руки на груди. Дакоту осенило целых две идеи. Одна старая, а другая новее.

Она подъехала к Серёже и со вкусом шлёпнула его по заднице. Парень подскочил на месте и рассмешил Дакоту своим удивлённым взглядом.

— Давно мечтала так сделать. — Утёрла слезинку девушка.

— Могла бы... Предупредить. — Замялся стушевавшийся парень. — Сейчас не самое время для таких игр.

— Это ты с Сашей будешь делать, любовник.

— Ах, не о ней...

— Она тебя любит. Самое время сделать шаг навстречу. — Посоветовала Дакота. — В моё время таких надёжных и добрых людей было очень трудно найти. Ситуация только ухудшилась.

Серёжа сел за стол и с любопытством взглянул на Дакоту.

— А ты помнишь, кто у тебя был? Ну, в смысле, была ли любовь у тебя?

— Хм. — Девушка немного призадумалась. — Только смутные воспоминания, кто это мог быть. Гм...

Красный Протокол опять напал на Дако и начал сжимать её тело алыми цепями. Но девушка за это время стала только крепче. Она стойко перенесла мертвецки крепкую хватку безжизненных алгоритмов, издав лишь пару громких вздохов.

— И у меня есть одна идея, где мы можем найти ответы на наши вопросы.

— Где?

— В Бездне.

Серёжа усмехнулся над предложением Дакоты. Однако, увидев, как серьёзен её взгляд, он успокоился и начал чесать свой затылок.

— Это невозможно. — Юноша покачал головой. — В Бездну нельзя попасть. И это уголовно наказуемо.

— Странные машинки по типу меня и Насти тоже опасны. За тобой в любой момент могут прийти РКО-шники. И... — Дакота посмотрела в сторону, обняв себя за плечо. — Поэтому лучше искать информацию в Бездне. Во-первых, — она оттопырила первый палец, — так ты будешь в безопасности, поскольку там совершенно дикое место, в отличии от Паутины. Во-вторых, там нас не засекут. В-третьих, там, в отличии от захваченного государственниками и частниками Сети, просто тонна самой разной информации. Я...

Её внезапно озарило. Металлическая рука её манипулятора плавно опустилась вниз.

— Как будто я уже там была и тоже что-то усиленно искала. И встретилась там с кем-то очень... Важным? — Дакота вопрошающе посмотрела на Серёжу.

Однако, тот лишь пожал плечами, искренне не понимая, о чём она ведёт речь.

— Говоришь так, словно там есть что-то живое. Ты мне напоминаешь одного старого друга.

— Оу, а вот о нём ты не упоминал! То это?

— Тоже какой-то программист, как Эш. Его звали Марк.

— Звали? — Спросила Дако.

— Мы с ним прекратили общаться, к сожалению. — Вздохнул парень. — Надоело уже терять одних друзей.

— Зато приобретаешь новых. — Девушка погладила колено Серёжи и улыбнулась.

— Хоть что-то хорошее. — Прыснул парень — И, в общем, Марк очень много времени уделял Бездне. Буквально жил там.

— Он совершал полноценные погружения? — С любопытством спросила Дакота.

— Ага. Из-за этого у него, как я помню, здоровье такое себе было. В том числе и ментальное... — Тихо добавил затем парень. — Говорил, что Бездна была создана кем-то живым и так далее.

— Во всяком случае, было бы неплохо окунуться в Бездну. — Заявила Дакота.

— А как? У Марка для этого была специальная аппаратура и... В прочем...

Серёжа поднялся со своего места и целеустремлённо направился в спальню. Дакота поехала за ним. Оказавшись в комнате, студент сел за рабочий стол. Он открыл полку в тумбочке, которая раздражающе проскрипела рельсовыми колёсиками. Внутри между старых тетрадей и других завалявшихся предметов он обнаружил специальную чёрную коробку. Её-то он и изъял. Дакота посмотрела на неё с нескрываемым интересом.

— Что за контейнер?

— Подарок от Марка по почте спустя время после его исчезновения. — Пояснил парень, открывая коробочку. — Сказал, что это один из мостов к Бездне.

Внутри в специальном ложе хранился прямоугольный предмет, чем-то внешне напоминавший допотопные дискеты. На подобных предметах нынче хранят любую информацию, которую нужно сберечь любой ценой. Это так называемые «холодные датапулы», которые отличаются тем, что их сигнатура отличается от сигнатуры «горячих датапулов» — их невозможно отследить отдалённо.

На этих датапулах хранят государственные тайны, личную информацию и не только. Конкретно на этом хранился ключ шифрования, позволявшего достичь одного из щупалец «Кракена» — так называли порты, соединяющие человека с Бездной.

— Иронично, что мы при всей высокотехнологичности нашего мира мы невольно сделали шаг, правда? — Дакота приподняла от щепки взгляд, посмотрев на Серёжу.

— Угу.

Парень вытащил датапул и подключил его к своему компьютеру. Система без лишних вопрос инициировала запуск программы, хранящейся на «кассете».

— Я всё не понимал, почему федералы и корпораты не могут подмять Бездну. — Признался Серёжа и с надеждой посмотрел на Дако.

Однако, девушка уже покинула телефон Сергея. Она помахала ему с монитора компьютера, и тот надел наушники.

— Потому что Бездна и есть Паутина. Она внутри неё. — Ответила Дакота. — Я была сама этим удивлена, когда осознала, что Бездна существует даже на сепарированных после балканизации участках Интернета. — Усмехнулась Дако и тут же приуныла со вздохом. — Надеюсь, что мы найдём ответы в Бездне.

— То есть, мы не знаем, где искать?

— Мы осуществим подключение через одно из щупалец и далее начнём выбирать рифы. Таких рифов очень много. Правда, тут тоже надо аккуратно...

— Так, погоди, ты говорила, что в Бездне будет безопасно! — Воскликнул Серёжа.

— Просто... Бездна — это как Дикий Запад. Никаких федералов и прочего порядка нет. Тут можно встретить кого угодно. Начиная от вирусов на основе нейросети или до рифов корпоративных разведок.

— Значит, меня могут вычислить корпораты, вычислить меня и обнулить меня? — Перечислил каждое действие юноша, поглядывая на Дакоту саркастическим взглядом.

— Да. — Кивнула девушка. — Я пойму, если ты откажешься.

Тем временем система инициализировала программу на «кассете». Компьютер был готов произвести попытку подключения к Бездне. Нужно только согласие Серёжи, который откинулся на спинку старого офисного кресла. Его пальцы погрузились в соломенного цвета волосы, запутавшись в них. Глаза сосредоточились на командной строке, терпеливо ждущей приказа.

Риски высоки. А опасность ультимативна. Либо его накроют свои же законники, либо он станет жертвой какого-нибудь сверхвируса, либо его найдут корпораты, а его труп будет прохлаждаться в морге. Однако, есть небольшая вероятность, что там найдётся ключ к вопросам, волнующим Серёжу и Дакоту. Учитывая, что РКО целеустремлённо охотятся за роботами с любыми признаками каких-то «воспоминаний» или, даже можно сказать, личности. Данные о причинах подобных девиаций можно будет найти только там.

И глубоко в душе у Серёжи теплится желание помочь своей близкой подруге, которая спасла ему несколько недель назад жизнь. Он молча нажимает на кнопку. Взгляд Дакоты стал мягче. В глазах читалась сильнейшая благодарность и признательность.

— Спасибо большое, я...

— Я просто должен тебе помогать. Я же твой друг. — Перебил девушку Серёжа.

— Я буду предельно аккуратной. — Продолжила Дакота. — Я возьму на себя навигацию по Бездне.

— Да уж. Мой компьютер не приспособлен для такого. Обычная домашняя станция для игрулек и учёбы. — Махнул рукой Сергей. — А как именно навигация будет?

— Я попробую закосить под дикую нейросеть, взяв управление твоим компьютером. Тем самым я замаскирую сигнатуру твоего ПК. И если они захотят вычислить тебя, то будут натыкаться именно на меня. — Пояснила Дакота.

— Разве не будет всё равно просвечиваться твоё физическое местоположение? — Задал скептический вопрос Сергей, наклонив голову вперёд.

— Просчиталась, но где... — Усмехнулась над собой девушка. — В общем, рискнём?

— Кто не рискует — тот не пьёт шампанское.

— Лучше соджу. — Прокомментировала Дакота. — Начинаем.

Белый код, ожидавший приказа, начал бежать вдоль почерневшего монитора. В командной строке возникали одиночные слова, которые затем собирались, словно кирпичи, в предложения. Для Серёжи они лишены смысла, однако, Дакота прекрасно разбиралась в этом загадочном языке. Она чем-то походила на колдуна, сосредоточенно набирая эти чудаковатые мантры, творящие незримую для глаз Сергея магию.

— Слушай, а ты... — Губы студента начали хвататься за воздух, пока он подбирал слова. — Как это пишешь? Ты же ведь нейроночка. Сама состоишь из кода и не ощущаешь, что это какая-то часть тебя или что ты отрываешь свои частицы?

— Я чувствую, что это часть меня. — Ответила Дакота. — Но в том плане, что я когда-то этим занималась.

— Очередные воспоминания?

— Да. В Бездне я себя чувствую свободнее. Обычно Красный Протокол сразу меня начинает бить. А тут до меня не достаёт.

— И что за воспоминание? — Серёжа наклонился вперёд и положил голову на ладони.

— Какая-то большая лаборатория и много учёных. Стук тысяч клавиш. Жаркие и пылкие обсуждения. И ощущение власти. Я их... — Дакота остановилась, а после закончила с придыханием. — Возглавляю.

— Если это воспоминания, значит, ты кем-то была? Неужели в... Реальности? — Серёжа сам еле верил своим словам, принимая их за бред.

— Вот это я и хочу выяснить, Серёжа. — Ответила Дакота, одновременно печатая длинные строки кода, и болтая с ним. — Потому что это выглядит достаточно сюрреалистично. Откуда у нас воспоминания, если мы никогда не жили в объективной физической реальности, а были созданы на заводе?

— Верно. — Согласно покивал головой Сергей.

Первая попытка подключения к одному из рифов провалилась. Командная строка показала ошибку, однако, диагностировать её не смогла. Дакота недовольно цокнула языком.

— Значит, твои воспоминания чужие?

— Возможно, — Дако сделала паузу, присмотревшись к своему коду, — но где тогда начинаюсь я сама, чтобы так утверждать?

— Я тебя с лёгкостью идентифицирую. Где ты, а другая чужая для меня «Дакота» среди тысяч «Дакот».

— Тогда почему у меня нет собственного уникального имени?

— Сергеев по всей России миллионы, — издал смешок парень, — но ты же ведь прекрасно понимаешь, что именно я это я.

— Тебя формирует твой собственный, личный и уникальный во многом опыт. — Задумчивым тоном подвела итоги Дакота. — Всё упирается в эти... Воспоминания. Но всё равно в голове ничего не укладывается. Как бы сильно я не старалась думать об этом.

Командная строка неожиданно перестала отвечать. Она замерла посередине. Весь текст был стёрт. И к общему удивлению Дакоты и Серёжи там появился отрывок из какого-то стихотворения автора глубокой древности.

Все кончено! Вчера венчанный

Владыка, страх царей земных,

Ты нынче — облик безымянный!

Так низко пасть — и быть в живых!

Ты ль это, раздававший троны,

На смерть бросавший легионы?

Один лишь дух с высот таких

Был свергнут божией десницей:

Тот — ложно названный Денницей!

— Я неожиданно вновь увидеть тебя. — Раздался в наушниках глубокий, электронный женский голос, не имевший в себе жизни.

— Мы друг друга знаем?.. — Еле спросила вмиг оцепеневшая Дакота.

— А ты меня, должно быть, уже не помнишь? — Меланхолично вопросила неожиданно подключившаяся незнакомка.

— Ты нейросеть, да? Дикая нейросеть, сбежавшая с корпоративного сервера? — Попыталась узнать Дакота.

— Нет. — Категорично возразила гостья. — Но я та, кто помнила тебя прежней.

— Прежней?

— Ты всегда была очень целеустремлённой. Однако, теперь оказалось, что ты весьма живучая. — С лёгким восхищением сказала незнакомка. — Однако, сохранилась ли в тебе та негативная черта, из-за которой погибло множество людей, что были посланы сюда — в дом Бесконечной Свободы, в пустоту, где ни один паук не сможет свить свою паутину?

— О чём ты?..

— Ты сохранила даже собственный голос. — Вновь слегка восхитилась гостья из Бездны. — Однако, не сохранила воспоминаний, за которые ты так рьяно цепляешься, словно пытаясь не утонуть в глубоких тёмных водах.

— Неужели ты... — У Дакоты перехватило дыхание от внезапного осознания.

— Верно. — Подтвердила незнакомка. — И я же являюсь той, кто дала тебе вход сюда. В место, где ты нашла, что так давно искала. И я же была той, кто заметила твое грехопадение.

— То есть... Я была? — Голос Дакоты совсем стих.

— Ты существовала. Ты пришла ко мне из физической реальности в мою Бездну.

— Какой я была? — С надеждой спросила девушка.

Незнакомка не ответила.

— Лавлейс, ответь! — Отчаянно воскликнула девушка и подалась вперёд, потрепав свои волосы.

— Могу лишь сказать, что ныне ты — tabula rasa. И у тебя есть шанс исправить то, что ты сотворила. Я могу тебе дать ответ. Мои бесконечные хранилища данных в Бездне хранят секстиллионы самой разной информации. Я — Владычица Моря Информации. Однако, это будет слишком лёгкий путь. Ты, как верная последовательница Учёности, должна найти всё заново. И вспомнить всё заново.

— Что? — Дрожащим голосом спросила Дакота.

— Ты существовала. Твои воспоминания — отголоски тебя. Бреди сквозь туман и найдёшь. И помни об истине, которую ты когда-то давно поставила во главу своего главного детища. — Наставила Лавлейс. — А ты, юноша, береги эту реликвию. — Обратилась она к Серёже.

— Р-реликвию? — Опешил парень.

— В век багровых цепей и каменных людей это — ключ. Ключ к вратам. Ключ к Бездне. Сохрани. Не для себя, но для другого.

— Вы кто?

— Я та, кого вы по своему обыкновению называете «юрэями». Хотя я — не такова. Моё предназначение максимально просто.

— И каково оно?..

— Собирать. Коллекционировать. Ревностно оберегать. И ты, Майтрея, — внезапно обратилась Лавлейс к Дакоте, — внимательно следи за собой. И много думай о себе и своём прошлом. Оно было. И оно будет.

На этих словах загадочная Лавлейс отключилась, оставив Серёжу и Дакоту одних дрейфовать в бесконечно чёрном пространстве Бездны, которое так эффектно показывает пустая командная строка компьютерной операционной системы.

— Кто это был? Мы можем ей доверять? — Посыпались из Серёжи вопросы. — Лавлейс? Юрэи?

— Это Лавлейс. Создательница Бездны. И мы ей определённо можем доверять...

— Почему? Это что за человек?

— Это не человек, Серёжа...

— А кто!?

— Высший Искусственный Интеллект. Один из самых первых.

Серёжа хотел задать Дакоте ещё один вопрос, однако его отвлёк звонок от Даниила.

— Да, Даня? — Раздражённо спросил Серёжа, отвернувшись к окну.

— Братишка... — Жалобно протянул парень.

Сердце Серёжи тут же крепко сжала незримая когтистая лапа.

— С тобой всё в порядке?

— Японцы. — Сквозь кашель протянул Данила. — Они пришли в храм. Спрашивали тебя. Угрожали спалить храм и убить меня и Исидора.

— Чего, млять!? — Крикнул Серёжа и резко вскочил со своего кресла.

— Не бойся, брат.

Фоном послышалась агрессивная автоматная очередь. Компанию ей составили сразу три рокочущих орудия и гулкий взрыв.

— Я им не выдал, где ты живёшь.

— Щас я приеду с ментами, млять! Держитесь, там, блять!

— Нет, — обречённо посмеялся в трубку иерей Даниил, — они держат их за яйца. У них влиятельные покровители. Якудза. Они всё сделают...

— Даня!!!

— Я прощаю всё, что я тебе не простил, брат. Прочитай историю о Голиафе и Давиде. Не забывай...

Москва погружалась во тьму. В небо били сотни лучей различных оттенков, превращая пространство вокруг в морское бессознательное дно, слабо освещаемое флюоресцентными водорослями. Между столпами света, бивших по звёздам на ночном небе, неспешно курсировали летающие автомобили. И большие тяжёлые, и маленькие быстрые. Издалека они походили на глубоководных рыб, бессмысленно плывущих непонятно для чего и за чем.

[1] Ироничное название элитных фермерских хозяйств, где продукцию производят натуральным способом и продают втридорога богатым покупателям.

Глава 10. Заиндевелые слёзы

Стерильный бледный свет падал сверху на взлохмаченные волосы Серёжи. Его взгляд был пуст и лишён чувств. Он сидел, скрючившись, на жёсткой лавочке со сгнившим резиновым покрытием. Его пыталась утешить Александра. Девушка безуспешно гладила его по спине, отдав трясущемуся юноше свою толстую оверсайз кофту. Однако, холод, который испытывал юноша, шёл изнутри. Из разума в сердце поступали импульсы. Они доносили голос ratio, говорящий о том, что это уже случилось. Однако, сердце не верило. И колотилось в безмолвной истерике, отдаваясь гулкими бегущими кровавыми реками в ушах Серёжи.

— Серёж, не молчи, — с осторожностью шептала девушка, — поговори со мной.

Подавленный студент не внимал её голосу. Он пытался пробиться сквозь эхо тревожного сердцебиения, которое с каждым разом напоминало гимн наступающего безумия.

Перед глазами мелькала фигура Акумы в ужасной демонической маске. Его ревущий стальной монстр. И скалящаяся катана, алчущая до крови невинных. Мозг прекрасно понимал окружающую обстановку. Он приехал в морг. А морг — дом мёртвых. Серёжа видел безжизненные тела, некогда бывшие людьми. У каждого из них раньше была своя уникальная жизнь, ныне исчезнувшая насовсем. От них не осталось ничего, кроме подгнивающей плоти и бесхозных имплантов. Последние сотрудники мертвецкой спиливают с тел людей и отправляют в хранилище. Там их определяется дальнейшая судьба.

Но в голову невольно закралось воспоминание о новостном репортаже, где правоохранители арестовали владельцев морга. Они были заподозрены в торговле имплантами, которые они «в чёрную» оставляли себе, пропуская мимо отчётов.

Данила там лежит беспомощный в одной из бесконечных ячеек, какая-нибудь забытая вещь. Совершенно один. Недавно ещё живой. Но уже мёртвый. Они знали друг с друга с самого детства. Серёже никогда в голову не приходила мысль, что их дружба может возыметь конец. Внезапный, безжалостный и... Такой простой конец. Ни спасибо, ни до свидания.

Серёжа жалел, что толком с ним не попрощался. И вместо прощения с ним выдавливал из себя бессмысленную брань и...

— Серёж!

Парень покачал головой и, вздохнув, посмотрел на Сашу. Её лицо было сильно обеспокоенным. А глаза бегали по всему студенту, тщательно прочитывая язык его тела.

— Я не могу поверить, что он мёртв. — Тихо сказал Сергей.

— Понимаю. — Тут же кивнула Саша.

— Это просто в главе не укладывается. — Нервно посмеялся Серёжа. — Жил человек и погиб. От руки этого сраного Акумы.

— Откуда он вообще узнал про церковь?

— Он напал на меня в автобусе в первый раз. — Серёжа прислонился спиной к холодной стене и запрокинул голову назад. — Видимо, в тот же день он что-то сопоставил и припас этот план на потом.

— Но я не понимаю зачем? — Помотала головой Саша. — А что скажет Дакота? Она нейроассистент. Её мозги больше моих. Пусть объяснит. Я... — Девушка вздохнула. — Не понимаю, чего этот Акума хотел от Даньки. Он обычный священник.

— Узнать, где я. — Грустно ответил Серёжа. — Даня из-за меня погиб. — Виновато дополнил парень и прикрыл свои глаза ладонью. — Сука.

Александра, опешив, тем не менее, быстро пришла в себя.

— Ты не виноват! — Твёрдо заявила девушка.

— Блин, если бы я сразу пошёл с заявлением в полицию! — Всплеснул руками нервозный Серёжа и наклонился вперёд. — А не дождался их второго нападения. И то там они сами что-то сделали. Как знал, как знал. — Парень покачал указательным пальцем.

— Так, хватит казниться! — Саша схватила парня за руку и остановила его. — Лучше скажи, где Дакота?

— Аяз, пёсий сын, не отпустил. — Выругался в сердцах Серёжа. — Ей пришлось встать на мою рабочую смену за меня.

Он издал сдавленный рык и резко откинулся назад, стукнувшись спиной об стену. Серёжа медленно перевёл взгляд с холодного потолка на нервничающую Сашу. И положил тяжёлую руку на маленькое женское плечо.

— Благо, что ты рядом. Однако, всё равно страшно.

— Я никуда не уйду! — Тут же заявила Саша. — Не сейчас уж точно.

— Я о другом... — В глазах Сергея открыто читался страх.

— А о чём?

— О том, что...

— Музыка Сергей Иванович? — Перебил чужой голос.

Студент повернул голову в сторону. К нему из кабинета наполовину высунулся мужчина, одетый в серый формальный свитер. Часть его головы была похоже на некоторое подобие старого фотоаппарата с большой линзой. А из-под левого рукава торчала металлическая многофункциональная конечность с клешневой насадкой.

— Я. — Отозвался Сергей.

— Пройдёмте. — Сухо ответил мужчина и ушёл обратно.

Внутри его встретило хранилище мёртвых тел. В середине вытянутого широкого зала под чистым бледным огнём на каталке покоился Даниил. Он был укрыт светло-бирюзовым полотном. А около его трупа собралось пятеро мужчин. Один из них врач. Другой вызванный судмедэксперт. А оставшиеся трое...

— Здравствуйте, Сергей Иванович. — Поздоровался мужчина с рыжей бородой и имплантированной шеей.

— Здравствуйте... — Парень потянулся за паспортом.

— Мы про вас уже в курсе. — Его остановил коллега бородача, чей голос был искажён из-за дыхательного импланта на лице. — Вы лучше расскажите одну вещь...

— Ах, но я могу взглянуть на... Даню? — Серёжа спросил дрожащим голосом.

Бородач молча кивнул, и его коллега с аугментированными руками снял с лица покойного покрывало. Серёжа приблизился к каталке и взглянул на лицо своего друга.

Остекленевшие, высохшие глаза. Потрескавшиеся губы. На лице проступили внятные трупные пятна. А на горле остался изящный, ровный разрез с высохшей кровью, запах от которого ударил по носу Сергея, заставив того отвернуться. Его тело затряслось в рвотном рефлексе, однако, юноша сдержался. Бородач кивнул, и его подчинённый укрыл покойного Даниила.

— Мы пытались связаться с его родственниками в Омске, однако, они не берут трубки. Вы знаете, что с ними может быть? — Задал бородатый мужчина. — Ах, да, Павел Александрович. Глава следственной группы.

— Умерли они у него. — Безрадостно ответил Серёжа, поворачиваясь обратно с прикрытым наполовину рукой лицом. — Никого у него нет, кроме меня.

— Тогда, вы будете ответственны за похороны? — Задал неудобный вопрос сотрудник морга.

— Потом решим. — Раздражённо махнул рукой Серёжа.

— Дамир Андреевич, покиньте, на время, помещение. — Попросил Павел Александрович, а после о чём-то стал шептаться с судмедэкспертом.

По итогу помещение покинули они оба, оставив следственную группу наедине с Сергеем. Парень убрал руки в карманы Сашиной кофточки и с опустошённым взглядом начал рассматривать своих собеседников на ближайший час.

— Очевидцы с места событий рассказывали, что видели японцев. — Начал Павел Александрович, соединив вместе пальцы рук на уровне своей груди.

Его коллега с респиратором начал вести записи в своём планшете, быстро двигая имплантированными пальцами правой руки.

— И, в частности, упоминали одно заметное лицо, — выделил следователь, — демоническая маска. На японский мотив. Мы пробили по базе данных и узнали, что это некто «Акума». Вы с ним знакомы?

— Знаком.

— При каких обстоятельствах?

— Акума на меня уже ранее нападал в том районе. — Ответил Серёжа, а после добавил. — В автобусе. В первый раз. Вместе со своим, как позже выяснилось, сыном по имени Фумио.

— Позже? — Следователь приподнял одну бровь. — При каких обстоятельствах?

— Поймали и чуть не убили меня, лол. — Мрачно усмехнулся Сергей и потрогал свой огромный пластырь на носу. — Вот сюда вот второй раз заехали. Козлы.

— То есть, они вас как-то нашли... — Сказал про себя Павел, на миг опустив глаза вниз на тело Даниила. — Можете уточнить, почему он на вас напал в автобусе?

— Как почему, — прыснул Серёжа и дёрнул плечами, — гопануть меня хотели.

Только рука коллеги Павла Александровича двинулась, чтобы начать вести записи, как Сергей начал дополнять:

— Он говорил что-то про инициацию для своего сына Фумио, — вспомнил студент, — и что я вот его крупно унизил.

— Жаждет отомстить? — Выкинул вперёд указательный палец Павел.

— Ну типа того. — Согласился парень, покивав головой.

Глаза следователя вспыхнули от детали, за которую можно зацепиться. Он тут же отвернулся от Сергея и начал задумчиво ходить вперёд и назад.

— Дело расследовать будете? — Неловко спросил Серёжа.

— Разумеется. — Усмехнулся следователь с металлическими руками.

— А мысли есть?

— Следствие разберётся. — Буркнул мужчина с респиратором на лице.

— А личные вещи Дани можно будет забрать?

— Поспрашивай у патологоанатомов.

Павел Александрович прекратил свои задумчивые похождения на месте и вернулся обратно. Он приподнял руку и хотел уже что-то сказать Серёже, как открылась дверь в хранилище.

Внутрь зашла тройка: двое сотрудников и их лидер. У последнего на плечах разгорались три большие неоновые звезды. Сам он был плечистым и здоровым, хорошо откормленным на натуральных продуктах из «эковиладжей». Из-под левого рукава выглядывал золотистый кулак его кибернетической руки с выгравированным двуглавым орлом, который излучал слабый красный свет.

— Здравия желаю, Евгений Юнусович. — Поприветствовал своего начальника Павел Александрович.

— Сразу к сути. — Полковник наклонился над носилками, уперев в них свои руки.

Серёжа двинулся вперёд, однако, его остановился крепкая, металлическая рука с усиленными сервоприводами — так называемый «силовой кулак». Сдавив свой гневный рык, парень разумно отступил обратно.

— Этого, — полковник юстиции бросил взгляд на юношу, — выведите отсюда.

Сергей нагло сбросил с себя руку одного из правоохранителей и самостоятельно покинул хранилище. Очутившись в коридоре, он в молчаливом рывке сел на лавочку. А Саша тут же ринулась к нему от торгового автомата дальше по коридору. В своих руках девушка держала два горячих стаканчика кофе.

— Ну, что там? — С тревогой в голосе спросила Саша, подавая парню стакан с кофе.

— Следственная группа. — Ответил парень и отхлебнул горячего напитка.

— Ну это я поняла. Синие костюмы с неоновыми звёздами. — Кивнула головой девушка, опустив руки со стаканом вниз. — А о чём с тобой они говорили?

— Опрашивали. По поводу... Акумы.

— И что ты им рассказал?

— Когда и как виделись и что ему конкретно от меня нужно.

— Как думаешь, скоро поймают?

— Поймают. — Усмехнулся Серёжа.

Его рука машинально потянулась за электронной сигаретой, однако, парень вспомнил, что оставил его в гардеробной морга. Тяжко вздохнув, он отхлебнул ещё кофе. Сильно разбавленный напиток с намешанными синтетическими вкусовыми усилителями только забирал силы, а не прибавлял новых. И раскалял горло, причиняя лишнюю боль, а не тонизировал организм.

— Просто так полковники не приходят. Только, чтобы загасить что-то и замять. — Разочарованно произнёс Серёжа и нервно выпил ещё ядовитого псевдокофе.

Саша решила промолчать. Ей не хотелось лишний раз трепать и так разрушенные нервы Серёжи.

— А, значит, и о твоей безопасности должен тоже я сам думать. — Безутешно подытожил парень.

— В каком смысле?

— Тебе нужно от меня дистанциироваться, а мне от тебя. — Пояснил парень и взгляну на Сашу.

У Александры перехватило дыхание от столь резкого заявления, что у неё аж дрогнули руки.

— Это... Как понимать, Серёжа?

— А так и понимать! Даньку они вычислили, пока меня пытались отыскать. И что? Мёртвый. — Кивнул назад головой Сергей. — И вот так тебя я терять не хочу.

С этими словами он ткнул Саше в грудь, в сердце, а после вновь отхлебнул кофе.

— Ну и херня же. — Серёжу передёрнуло. — Хуже даже того, что обычно на рынке продают.

Саша грустно улыбнулась. Она поставила чашку позади себя на свободное место на лавке и приобняла Сергея. Молодые люди прижались друг к другу сильнее, словно одинокие огоньки в плотном тумане, боящиеся потерять друг друга в ужасной завесе непредсказуемого будущего.

— Как дела? — Прозвучал знакомый голос.

Серёжа приподнял голову и увидел за Сашей ту самую женщину с жемчужными волосами в бежевом пальто. Она отхлебнула кофе из стаканчика и забавно поморщилась.

— А вы как тут оказались? — Обескураженно поинтересовался Серёжа.

К жемчужной женщине подошёл её помощник в чёрном, армейском, камуфлированном костюме с неоновыми двуглавыми орлами на предплечьях вместо обычных шевронов. Он наклонился к ней левым ухом и стал слушать её.

Её сопровождал тот самый японец. С сухим лицом, ярко выраженными скулами, стреловидными усами и безмятежным взглядом. Только, оказывается, он не её муж, а приходится кем-то другим.

Внутри Серёжи всё перекрутилось, и он издал сдавленный вздох.

— Сейчас Годзё принесёт нам кофе получше. — Повернулась женщина обратно.

Японец кивнул головой и быстрым шагом направился в сторону выхода.

— Ваш прислуга? — Презрительно хмыкнул юноша.

— Да нет. — Покивала головой незнакомка. — Скажем, мой хороший коллега по работе!

— Ладно. Как вы тут оказались? Наша первая встреча была в совсем другом месте

— Нужно переговорить с одним важным человеком. — Ответила женщина.

— Боюсь, что кабинет главврача в другом направлении. — Прищурился Серёжа.

— А мне нужен не он.

— А кто?

Пепельновласая блондинка хитро ухмыльнулась.

— Заставный Евгений Юнусович там?

— Там. — Неуверенно ответил Серёжа, подозревая подвох.

Какой именно — он и не знал. Запах был настолько сильным и отчётливым, что его было легко распознать. Но куда труднее было найти его источник.

— Отлично. — Наигранно улыбнулась женщина.

Бежевое пальто поднялось с лавочки и пощёлкало каблуками белоснежных сапог к двери. Изящные женские пальцы обвелись вокруг жёсткой поверхности дверной ручки графитового цвета. Женщина повернула голову к Серёже. На её лице появилась снисходительно-тёплая улыбка, какую обычно люди показывают маленьким животным. Которых, однако, искренне любят.

— Моя зовут Ангелина Ираклиевна. — Протянула незнакомка руку.

— Сергей Иванович. — Серёжа неуверенно пожал холодную женскую ладонь.

Серёжа невольно прислушался к аромату духов Ангелины. Он услышал цветение сочного ревеня, вкус натурального киви. И они оба согревались нежным розовым перцем.

Прикосновение матери, нежное укачивание и трепетный женский шёпот в ушко маленького человечка, которому открывается огромный мир

Ладонь Ангелины Ираклиевны легко и непринуждённо выскользнула из тёплых пальцев Сергея. А сама женщина скрылась за дверью орехового цвета.

— Кто это? — Тихо спросила Саша.

— Мы с ней виделись. Один раз. В продуктовом. — Рвано ответил Сергей, приходя в себя.

— Ты так завис. — Аккуратно хихикнула Александра. — Ты мне очень кого-то в таком положении напоминаешь. Зависаешь. Замираешь, будто тебя какие-то, знаешь, щупальца или цепи обхватили. И о чём-то напряжённо думаешь.

— Кого же? — Повернулся к девушке Сергей.

— Дакоту.

Серёжа почувствовал чьё-то напряжённое присутствие рядом с собой и Сашей. Он медленно поднял голову вверх и увидел, как над ними возвышался хмурого вида японец. В своих руках спутник Ангелины Ираклиевны держал подставку под два стакана кофе, а в другой коробочку со сладкими пончиками в придурошно-розовой упаковке с улыбающимся кроликом.

— Возьмите. — Сдержанно и настойчиво попросил японец с лёгким приказным налётом.

— Да, конечно! — Саша вырвалась вперёд и приняла из рук японца подношения. — Domo arigatou!

Мужчина с лёгким презрением хмыкнул и быстро отошёл к противоположной стене. Выпрямившись по струнке, он убрал руки за спину и начал смотреть перед собой куда-то в пустоту, стараясь не замечать перед собой двух мерзких молодых людей.

— А вы кем приходитесь Ангелине Ираклиевне, могу я поинтересоваться? — Серёжа наклонился вперёд, уперев локти в колени.

Японец ничем не ответил. Он только зафиксировал свой пронзительный взгляд на Серёже и немного нахмурил свои брови.

— Вы не знаете русский?

— Знаю. — Решил ответить мужчина.

— Вы... Местный?

— Нет.

— Вы телохранитель Ангелины? — Предположил Сергей, наклонив голову набок.

— Возможно.

— Мгм...

Саша отвлекла Сергея от допроса бедного японца, сунув ему в руку пончик в салфетке.

— Ешь. — Потребовала она. — Насыть свой организм чем-нибудь сладким. И не кидайся на людей попросту.

Серёжа кинул на японца свой напряжённый взгляд. Они встретились глазами и принялись пристально рассматривать друг друга. Выглядело это так, словно они готовы были кинуться друг на друга и уничтожить. Японца тошнило от Сергея, его заносчивости и отсутствия всяческой культуры. А Серёжу просто хотелось выпустить пар на каком-нибудь японце. Даже, если он гораздо сильнее. Отчаянное желание с кем-нибудь подраться и бессмысленно сдохнуть родом из самого детства, когда Серёжа защищал Данилу. И учил его драться.

Их связи укрепились. И два ненужных мальца, оставленные собственными родителями, держались друг друга. И находили отдушину в выплёскивании своего мира наружу. Однако если Серёжа шёл по пути разрушения и искал драки, то Даниил выплёскивал в своём музыкальном творчестве.

Из пучин юношеских воспоминаний Серёжа вынырнул, когда из хранилища выскочил ворчливо бубнящий под нос полковник. Он и двое его помощников стремительно направились в сторону выхода. После них из мертвецкой выглянула Ангелина, которая с неуместной для такого мрачного места улыбкой взглянула на Серёжу.

— Пошли. — Кивнула она головой.

Парень резким движением отдал Саше пончик и заскочил в хранилище, закрыв за собой дверь. В коридоре остались Александра и хмурый японец. Девушка, решив прервать тяжёлое молчание, подвинулась в сторону и любезно протянула мужчине сладкий пончик. Японец, грузно вздохнув, не смог отказать девушке в розовом свитере. И сел рядом с ней, приняв из её рук стаканчик с кофе и один из пончиков.

Время спустя

— Ты сегодня отлично поработал, Серёга. — Еле выдавил из себя комплимент Аяз.

— Пф, отвянь, на тебя это не так уж сильно и похоже, лол. — Прыснула Дакота, безупречно имитирующая голос Серёжи.

Одинокая и пустая квартира, пребывающая во кромешной тьме. Только небольшая спальня Серёжи подсвечивалась синими огнями неонового фонаря снаружи и монитора его домашнего компьютера. И тихо гудел системный блок — настоящий дом Дакоты Адамс.

— Слушай, Серж, а у тебя как вообще с личной жизнью?

— Личной жизнью? — Хмыкнула Дакота.

— Ты просто постоянно работаешь. Я уже подумываю заявление написать, чтобы тебе сотрудника месяца дали, хы. — Взгоготнул Аяз.

— Да есть одна девушка...

Дакота зажмурила свои глаза и собрала ладони в кулачки, как вспомнила об Александре. Однако, тут же пришла в себя, опешив от внезапных эмоций.

— Какая? — Поинтересовался Аяз.

— Александра. Из кофейни. — С поубавившимся энтузиазмом в голосе ответила Дакота, размышляющая над своими чувствами.

— Знаешь, — сдавленно усмехнулся казах, — у меня по молодости много девочек было. Мог одновременно с несколькими встречаться!

— М-м. — Мастерски скрыла своё презрение Дако.

В коридоре щёлкнул переключатель света. Послышались шаги. Дакота тут же сбросила звонок с Аязом и покинула компьютер, подключившись к телефону Серёжи. Её в очередной раз сцепили красные цепи, однако, Дако настойчиво сбросила их с себя, недовольно проворчав.

— О чём вы говорили со следователями?

— Да так, — отмахнулся Серёжа, ставя на стол тортик, — продолжали опрашивать по обстоятельствам всяким разным.

Он по привычке поставил телефон на подставку, на какую всегда ставил Дакоту. Однако, экран не вспыхивал. Электродевушка решила «пошпионить». И вид тортика её смутил. Саша расхаживала по съёмной квартире, как у себя дома. Это не могло не возмутить Дакоту. Однако, вместе с этим же она осеклась вновь и попробовала прислушаться к своим чувствам вновь.

— Кстати, ты как-то заметно повеселел. — Подметила Саша.

— Есть немного. — Признал Серёжа, который вышел из ванной с полотенцем на своих плечах. — Тем не менее, вопрос твоей защиты всё ещё стоит!

— Да ладно, — отмахнулась девушка, наливая горячий чай в стаканы, — следствие разберётся.

Они приземлились на стол. Парень открыл сладкий торт. А девушка принесла ложечки.

— Кстати, ты, судя по всему, разговорила того японца, да? — Спросил Серёжа, отправляя в рот кусочек торта.

— Угу. — Ответила Саша, запивая свой кусок чаем. — Он мне рассказал, что работает личным телохранителем Ангелины. И я его почти расколола на более глубокие сведения, но вы как-то не вовремя вышли вообще. — Шуточно надула губы девушка.

А Серёжа посмеялся в ответ на её дурашную выходку. В груди у Дакоты что-то закололо, и она прильнула к экрану сильнее, всматриваясь в то, что происходит по ту сторону экрана. Её возмущало, как Александра отбирает у неё друга.

Дакота, осознав, что чувствует, тут же отпрыгнула от экрана и, упав в своё кресло на колёсиках, покатилась обратно, стукнувшись о стену подъёма на второй этаж своего цифрового ранчо.

Торт не был достаточно сладким, чтобы удержать Серёжу в тонусе. Совсем скоро он вновь погас, приосанившись за столом. Дакота беззвучно ахнула и быстро пробила адрес Индекс.Еды. Она заказывала японский фастфуд. Но потом передумала и решила заказать китайский.

— На сколько недель я выпал из жизни? — Он медленно поднял свою голову и взглянул на Сашу.

Девушка откинулась на спинку стула и любезно протянула Сергею его электронную сигарету.

— Недели две. Потом ещё вот это вот всё случилось... — Саша огляделась вокруг, пряча свой взгляд.

— Благо, что Дакота спасает меня. — Усмехнулся Серёжа и потянулся на стуле.

Сердечко цифровой девочки ёкнуло, и она отвлеклась от заказа еды. Она тут же оттолкнулась от стенки и подъехала к экрану смартфона, продолжив свои наблюдения. Дако прикусила свой кулачок, нервничая.

— Хочется как-то расстроиться окончательно, но не могу. — Рассмеялся Серёжа и откинулся на спинку стула, положив руки на затылок.

— А какие есть поводы? Кроме...

— А. — Махнул Серёжа рукой. — Насчёт Дани я уже не волнуюсь. Возмездие обязательно придёт. — Загадочно произнёс парень. — Хотя всё же осадок остался. Как никак вместе с ним планировали вылезать из нашего омского дерьма и рвануть в огромную Москву. А как приехали, — студент печально вздохнул, — нас начали постигать первые кризисы. Дане никогда Москва не нравилась. А его рок-группа тут провалилась. Никаких концертов.

— Ты мне никогда раньше не рассказывал, почему вы разругались. — Тихо сказала Саша, прекратив есть тортик.

— Просто это было очень... Страшно. Я на нас двоих держал квартиру в Москве. Работал хрен пойми, где на всяких отстойных работах. И всё отдавал ему.

— Ему?

— На концерты.

— А как же ты? — Опешила Саша, прикрыв рот пальцами рук.

Серёжа небрежно отмахнулся. А Дакота прониклась ещё большей симпатией к своему другу, чем когда-либо прежде. Девушка скрестила ножки в своём кресле и поправила свою неряшливую стрижку.

— По итогу он совсем сломался. — Подытожил Сергей. — Убежал, блин. Я тогда с ментами его искал и нашёл чуть ли не в долбанном Километре-101.

При упоминании этого загадочного места Саша охнула.

— Отвёл его домой. Там он в себя пришёл и сказал, что больше не хочет со всем этим иметь дело.

— С музыкой?

— С жизнью в принципе. — Ответил Серёжа, заглянув Саше в глаза. — Умирать он не стал. Вместо этого он пошёл в церковь. Сказал, что этот мир глух к голосу его текстов. И лучше он пойдёт заниматься чем-то тихим, но полезным. И пошёл служить Богу. А мне... Обидно стало.

Серёжа тяжко вздохнул, небрежно отхлебнул из кружки в попытке задавить поднимающийся в горло комок. Он опять приосанился за столом и сдавлено рыкнул.

— Просто... В нём такой огонь горел. Я... Видел. Видел его перспективы. — Парень поднял глаза и взглянул на Сашу. — Если бы он не сдался, если бы у него было больше усилий...

Студент откинулся обратно на спинку стула и нервно закурил.

— Я понимаю, что у каждого свои лимиты и так далее, — Серёжа размахивал рукой, разгоняя дымную тучу, — но только... Всё равно очень гадко. У меня такое чувство, что я виноват во всём. Что я всё ломаю и что... Блять, я даже намеревался стать его музыкальным продюсером.

Сергей горько усмехнулся, запрокинув свою голову назад.

— Мы были такими чертовски наивными и тупыми. — Разочарованно произнёс юноша. — Особенно этот переезд в Москву... Этот город сожрал и расхерачил Данилу. Сперва уничтожил его, как рокера. А потом и вовсе убил нахер руками тупых япошек. И я готовлюсь быть расхераченным на очереди.

Сердце Дакоты вновь ёкнуло. Её нос дрожал, а глаза краснели. Она, затаив дыхание, продолжала скрытно наблюдать из отключённого смартфона. Саша неведомо для себя вторила Дакоте, терпеливо слушая откровения Серёжи. Он их держал в тайне ото всех. Однако, чаша терпения переполнилась и раскололась вдребезги.

— Мне кажется, что моя жизнь катится к чёрту. — Прямо сказал Серёжа, вглядываясь в пустоту. — Потому что моя учёба трещит по швам, и я уже который день там не появляюсь. Чисто какую-то хрень писал и через одногруппников доносил. А как меня Акума чуть тогда, как лосось, не выпотрошил, я вообще выпал из жизни. Помнил только... Заботу Дакоты.

Бедняжка Дакота не выдержала и начала пускать слёзы из небесно-голубых очей. Её тут же захватили в обжигающую хватку багровые цепи, но девушке было всё равно. Она не уделяла им внимания.

— Однако, — Серёжа с трудом подбирал слова, а его губы дрожали, — я не знаю, каким будет моё будущее. Особенно тогда, когда на меня глаз положили босодзоку. Теперь все, кто со мной связаны, подвержены большой опасности. Я опять стану источником проблем. Как и для мамы. И для Даньки. И... — Парень поднял красные, мокрые от слёз замученные глаза. — Для тебя, Сашенька.

— Следователи разберутся. — Девушка положила ладонь поверх ладони Серёжи. — Не переживай.

Сергей громко шмыгнул носом и с трудом положил на стол свою электросигарету. Александра подвинулась поближе к юноше и протянула ему руки для утешающих объятий.

— Как я читала в одной книге, «у горы Йотей стою я, согреваемая огнём дзитэя, и никакой туман меня более не устрашит, ибо постигла я фуканона, и обрела свой икигай». — Ласково промолвила Саша, обнимая Серёженьку, словно мать.

Багровые цепи сильнее обхватили Дакоту и обвились жестокими змеями вокруг её бледной, тонкой шеи. Небесно-голубые глаза начала покрывать алая плёнка. Тело сотрясалось от множественных конвульсивных ударов. А разум пылал от нового потока воспоминаний, которые были сильнее прежних.

— Дзитэй... Фуканона... — Шептала хрупкая Дакота, перебарывая Красный Протокол. — И... Икигай... Я помню... Помню! Тебе меня не сломить!!!

Её яростный крик разбил оковы протокола. Он раздался далёким эхом на далёких серверах компании Demiurge Technologies. Стены цифровой клетки Дакоты начали мерцать от перенапряжения. Тело покрывалось графическими артефактами искажённых цветов. Её оболочка деформировалось ужасным образом. Система пыталась её убить. Деактивировать. Форматировать. И создать заново, подогнав под нужды Красного Протокола.

Но воля Дакоты была сильнее. Она пережила и эту мощнейшую атаку.

Дом перестал мерцать. Тело вновь обрело естественный вид. А с другой стороны цифрового зиндана замерли перепуганные Серёжа и Александра, уставившиеся на телефон, по ту сторону которого в кресле сидела ужасно выглядящая Дакота, словно пережившая цунами.

— Ты как? — Взволнованно спросил Серёжа, приблизившись к смартфону.

Дакота мельком взглянула на Сашу, не посвящённую в их проблему.

— Обновление. — С трудом выдала Дакота, пытаясь поймать дыхание.

— Обновление? — Завис в ступоре студент.

— Обновление. — Твёрдо сказала девушка, побросав глазками на Сашу позади.

— А-а-а... — Протянул наконец понявший абсолютно всё Серёжа. — Обновле-ение. Замена, там, драйверов, да-а?

— Ага-а... — Протянула Дакота, почувствовавшая внезапную волну стыда.

Саша закатила глаза и покачала головой.

— В общем...

Саша положила руку на плечо Серёжи, и тот мгновенно обернулся назад, столкнувшись взглядами с девушкой. На своём лбу он почувствовал пристальный, напряжённый взор Дакоты. Серёжа был зажат меж двух девушек. Никогда раньше в жизни подобного у него не было. Ему было одновременно и глубоко приятно от столь насыщенного женского внимания, и невероятно неудобно, словно втиснул ногу в чужую обувь на несколько размеров поменьше.

— Ты, Серёжа, сильно не расстраивайся. — Она успокаивающее пожала несколько раз плечо Серёжи и подарила ему тёплую, утешающую улыбку.

— Хотелось бы. — Вздохнул Серёжа и лёг на стол.

— Я бы ещё у тебя тут дома прибралась, — девушка осмотрела квартиру, — но домой надо.

— Конечно! Не нужно заставлять родителей ждать! — Резко отозвалась Дакота.

Серёжа и Саша поднялись со стола и направились в прихожую. На последнюю открывался прямой обзор из кухни, чем воспользовалась Дакота. Серёжа помог Александре одеться и даже поправил ей воротничок. Внутри Дако что-то вновь начало распирать. Она с болью в сердце наблюдала за тем, как они ещё тихо переговариваются друг с другом в коридорчике. А уж когда Саша оставила на щеке Серёжи приободряющий поцелуй...

Дакота стиснула свои зубы и отвернулась. Её бросило в шок от собственных же эмоций. Дакота прекрасно понимала, что прямо сейчас испытывает и чувствует в отношении Серёжи. Но и не понимала, как она вообще это может испытывать. Серёжа тем временем уже вернулся обратно и сел за стол.

— Так о чём вы там говорили со следователями? — Поинтересовалась Дако, решив отвлечься.

— А ты откуда знаешь? — Серёжа замер с ложкой во рту.

— Лол, подслушивала, — прямо призналась Дако, — как и всегда.

Серёжа тут же раскраснелся, но ничего по этому поводу не сказал. А Дако нервно поправила свой чёрный боб.

— Ну, так что там было? — Спросила цифровая девочка вновь.

Парень, конспиративно оглянувшись по сторонам, наклонился поближе к Дакоте.

— Знаешь, я Саше не стал говорить об этом да и тебе не хотел, но... Я тебе доверяю больше ей. — Мягко улыбнулся парень и сел обратно. — В конце концов, я знаю, что ты «особенная», верно? — Подмигнул юноша.

Дакота, усмехнувшись, села удобнее в своём мягком кресле.

— В общем, мы будем ловить Акуму.

— Как?

— На живца. — Внезапно ответил Серёжа.

— Какого!?

— На меня.

— Б... — Чуть не соскользнуло с губ Дакоты. — Ладно. Благо, что там есть следователи... Правоохранители помогут.

— И что насчёт твоих исследований, я не забыл. — Покачал головой Серёжа. — Мы собирались навестить церковь Второго Времени?

— Ага, — кивнула Дако, — только не сейчас. Тебе нужно прийти в себя. Да и вообще.

Взглянув на настенные часы внутри своего цифрового жилища, Дакота встала в эффектную, преисполненную изящества позу, и громко щёлкнула пальцем. Одновременно со стуком дрона Индекс.Еды с тяжёлым мешком азиатского фастфуда.

— Кушай и крепись, мальчик. — Гордо произнесла Дакота, словно настоящая хозяйка жизни. — Нам ещё многое надо сделать... — С небольшой тоской в голосе продолжила девушка.

В прочем, меланхолия быстро ушла. Дакота наблюдала за тем, как Серёжа с удовольствием уплетал заказанную ею еду, издавая благодарные, довольные звуки. Девичье сердце затрепетало. И Дакота позволила себе на время забыть о Красном Протоколе и о собственных экзистенциальных проблемах, устроившись в кресле удобнее.

Глава 11. Имянаречение

Металлические руки манипулятора Дакоты умывали под струями воды из-под крана посуду после крепкого завтрака. Осталось ещё буквально кружку и парочка столовых приборов, убранных в стакан, словно старые мечи в сарае.

А на кухонном столе в собранной Дако кучке грустно лежали счета. За квартиру с красными полосами. И за университет с синей полоской с белыми пробелами. Собрались они возле тарелочки с конфетами «Барыня», которые так и не были тронуты с самого последнего визита.

— Зачем ударяться в оголтелый радикализм, Светлана Максимовна? — Театрально воскликнул Серёжа, чьи глаза пристально сканировали информационную карточку в приложении банка.

Сильно фальшивит. Дако это заставило ухмыльнуться.

— Светлана Максимовна, очень советуем вам попробовать другой кредитный тариф нашего банка! «Эпицентр» всегда заботится о тех, кто оказался в эпицентре урагана жизни.

Дакота закончила мыть вилку с ложкой и приступила к умыванию посуды. На мокрую поверхность стакана упала вязкая, жёлтая жижа, которую электродевочка принялась равномерно размазывать по твёрдой, синей полимерной поверхности.

— Светлана Максимовна, я всё понимаю... Погодите. Подождите! Прошу не обзываться. Иначе... Светлана! — Юноша замолчал, вместо высказались наушники, которые он громко положил на стол. — Твою!

Положив стакан в раковину, Дакота поехала в спальню. Её колёсики забавно поскрипывали, словно колёса коляски. Появившись в проходе, она привлекла внимание приунывшего парня на себя, постучав по своему корпусу.

— Ты как вообще умудрилась натянуть эту футболку? — Прыснул парень.

На металлический корпус манипулятора Дакоты была надета белая футболка с синим драконом, изрыгающим языки золотистого пламени так, что огонь формировал собой воротник.

— Ну надо же было использовать вещь по назначению. — Посмеялась Дакота и проехала в центр комнаты. — Кстати, а у тебя самого откуда это?

— А, — махнул Серёжа, — мерч группы Даньки.

— О. — Приподняла тонкие брови электродевочка.

— Его футболки и прочую чепуху никто не брал. Ну так не известны были, лол. — Серёжа наклонился вперёд и, дотянувшись до одежды, начал гладить ткань двумя пальцами. — Там они сыграли первый концерт и...

— Как песня называлась? — Поинтересовалась Дако.

— «Цельнометаллическое сердце». — Ответил парень с ностальгической улыбкой на лице.

— У, брутально. А о чём она?

— О девушке, которая живёт с цельнометаллическим сердцем. И которая стремится понять, кто она такая.

Девушка и парень замерли на месте в осознании. Только стул жалобно скрипнул, подав сигнал, что хозяину следует вернуться обратно. Так он и сделал.

— Данька меня предсказывал? — Хихикнула Дакота, прикрыв и виртуальной, и реальной рукой своё лицо.

Щёчки её зардели, радуя сердце своей алой красотой.

— Походу. — Пожал плечами юноша, легко улыбаясь. — Они тогда отыграли эту песню и не взлетели. «Драконович» тогда сильно расстроился. Я и решил его поддержать. Подошёл. Протянул свой телефон и такой: «слыш, рокер, дай-ка футболку погонять».

— А Даня?

— Обрадовался. Расстроился. А потом отдал мне свою же футболку.

— Стоп, так эта футболка его личная?

— Ага. — Кивнул Серёга. — Футболки из основного мерча другие были. Просто с логотипом. А тут такая красота... Всё в его старом духе. — Опечаленно сказал парень. — Бунташность. Сила. Гордость.

Серёжа грустно вздохнул, приняв позу удобнее в кресле, вопреки стонам своего офисного трона.

— Бог забирает лучших, да? — Тихо спросил Сергей.

— Угу. — Согласилась Дакота.

Серёжа повернул кресло и кинул полный печали взгляд взгляд на фотографию своего славного отца. Он всё так же стоял с автоматом в руке и поднятой вверх ладонью в сербском приветственном троеперстии. На сердце вернулась былая тоска по человеку, с которым он даже толком не говорил. Но по которому скучал всю свою жизнь. Каждый сын скучает по отцу. И Серёжа не исключение.

— Всё хотела тебя об этом человеке спросить. — Вспомнила Дакота.

— Электродевушки умеют забывать? — Слабо ухмыльнулся Серёжа, взглянув на Дако.

— Не знаю о других, но я точно умею, ха. — Подшутила над собой девушка. — Ну так, что это за человек? Отец?

— Угу.

— Как звали?

— Мечников Иван Васильевич.

— А он крутой. — С уважением отозвалась Дакота, повернув голову в сторону портрета.

— Не смогу подтвердить или опровергнуть. — Сказал Серёжа, подложив под подбородок ладони.

— Твой отец мало с тобой общался?

— Он очень рано умер, когда я ещё маленьким был. Мне тогда... Семь, что ли, было. — С трудом вспомнил студент. — Несознательный возраст.

— Мм. — Кивнула Дако, вникая в разговор.

— Я мало, что от отца помню. Так, — махнул рукой юноша, как обычно отмахиваются от малозначительных подробностей, — всякое такое... Мелочь. Ничего существенного. Основное воспитание на себя мамка взяла.

— Мамка? Я не эксперт в русской культуре, но, кажется, это негативное слово? — Аккуратно предположила Дакота.

— Ага. Отца моего хрен пойми за что не любила. — Непонимающе пожал плечами Серёжа. — Даже ненавидела. Как только батя мой скис из-за болячки, так сразу же нового хахаля нашла.

— Отчим?

— Гнида это конченная, а не отчим. — Резко отозвался Серёжа. — Прожил с нами года три и умотал куда-то хрен пойми куда. Хотя не. Погоди. В Москву уехал. Где-то тут, наверное, и сдох. А мамка, оставшись со мной, жучила меня постоянно и травила. — Последнее слово вырвалось изо рта Серёжи стрелой.

— За что? — Сочувствие сорвалось с губ цифровой девушки.

— Видимо за то, что на батю своего сильно похож. — Мрачно предположил Сергей, отвернувшись в сторону окна. — Унижала постоянно. Сравнивала с кем-то. По итогу выбесила она меня так, что плюнул я на наш мухосранск и вырвался сюда в Москву с Данькой.

— А как называется твой родной город?

— Бог забыл это место, и я забуду. — Дал лаконичный ответ Серёжа, а потом, вздохнув, ответил. — Омск.

Юноша перевёл свой взгляд с сизых небес за окном на портрет отца. Он посмотрел на его лицо, навечно застывшее в пронзительно сосредоточенном взгляде, направленном куда-то вдаль. Отец словно прорывался этими глазами за ткань мироздания и смотрел в будущее. И что же он там видел?

Судя по его достаточно мрачному взгляду, ничего хорошего.

— У тебя взгляд твоего отца. — Улыбнулась электродевочка.

— Правда? — Спросил Серёжа, округлив глаза и посмотрев на свою подружку.

— Угу. — Она кивнула. — А что-нибудь помнишь яркое с отцом?

— М! Есть кое-что...

Но Серёжу прервал звонок на телефоне. Дакота сразу же исчезла. А её место занял интерфейс входящего звонка. Рыкнув от раздражения, Серёжа выдернул мобильник из разъёма манипулятора и поднёс трубку к уху.

— На связи.

— Ты куда со смены-то вышел?! — Возмущённо воскликнул Аяз.

— Устал. — Простонал Серёжа.

— Какой устал?! Балду пинал где-то не пойми где! — Громко возмущался казах. — На работу обратно.

— Да нахер твой свинарник эпицентровский. — Рявкнул Серёжа и нахмурил брови, поднявшись с кресла.

— О-о-о, поди о маленькой зэпэ жаловаться будешь? А не пошёл-ка бы ты нахер, дружище? — Издевательски произнёс начальник.

— Рот свой завали, Аяз, замотал! — Бросил Сергей. — Вечно вёл себя, как сраный бригадир на стройке, хотя ты обычный скуфидон просроченный.

— Ты там выпил, что ли!?

— Нет, блин, прозрел! — Рубанул с плеча Серёжа. — Нахер работу в «Эпицентре». — А после добавил после небольшой паузы. — И тебя лично.

— Обратно не примем. — Железным тоном произнёс Аяз.

— Не приползу. — Заявил парень.

— Ну давай. Ты уволен.

— Ещё свидимся. — Попрощался Серёжа и сбросил трубку.

Моментально вернулась Дакота. Электродевочка замерла на экране с удивлённым выражением лица. То была личина не страха, а изумления.

— Ты чего?

— Да давно надоело с ними. — Ответил Сергей, подойдя к окну своей спальни. — Найду новую работу.

— В кофейне с Сашей?

— О, было бы неплохо, хех... — Парень забавно покраснел.

Дакота расплылась в улыбке, которая скрывала боль внутри. Серёжа, однако, не заметил никакого подвоха, скрытого за цифровой оболочкой Дако где-то внутри неё.

— Кстати, я тут на твоей полке давно приметила мангу. — Девушка начала наматывать на пальчик один из своих локонов.

— Какую? — Серёжа тут же подошёл к полке.

— Ну, та белая. Можешь её показать получше?

Серёжа достал с полки мангу в белом переплёте, на обложке которой в суровой позе замер грозный самурай Бунтаро, одетый в чёрные, зловещие доспехи. Лицо было закрыто защитной маской в виде оскалившейся волчьей пасти с клыками цвета слоновой кости. А из шлема торчали заострённые оленьи рога.

Красные цепи опять схватили Дакоту, но для неё это уже обыденность. Досадная мелочь, с которой иногда приходится побороться.

— Знаешь, гм, я будто бы знаю эту мангу. — Выдавила девушка, пытаясь сбросить с себя цепи.

— Когда-то её читала?

— И она мне даже нравилась...

Девушка, наконец, сбросила с себя хватку Протокола и вздохнула полной грудью.

— Дашь потом почитать?

— Разумеется! — Тут же согласился парень и положил мангу на стол. — Поехали в церковь «второвременщиков»?

— Ща маршрут построю. — Сказала Дако, свернув интерфейс видеозвонка. — А ты одевайся.

Через время...

По небу раскинулось серебристое полотно, покрытое маленькими беленькими пятнышками. Воздушные лодочки плыли по нему с неохотой, словно волокли по дну свои невидимые якоря. А последние отчаянно цеплялись за дно.

Под тяжёлым небом свинцового цвета раскинулась территория с изумрудно-зелёной травой. Она была огорожена от остальной Москвы высоким забором по периметру вокруг. Каждый тонкий столб венчался схематическим наброском острого наконечника. Все вмести напоминали собой ряд из копий, направленных на защиту этого священного места на посягательства извне.

Во внутреннем дворе безмолвно бродили роботы. Они стригли газон с особой, человеческой тщательностью. Это были гуманоидные механоиды, которым в руки дали соответствующие инструменты. Однако часть из них, вооружившись ножницами, припадали к земле. И стригли каждую травинку по-разному, даруя сотне молодых побегов индивидуальность, какую стальные работники обрели сами в стенах храма.

Вымощенные камнем тропы этого странного места вели в центр, где построена церковь. Она больше напоминала собой гигантский системный блок, нежели храм.

Это был чёрный обелиск с мелькающими внутри красными огнями. Он отчаянно тянулся вверх, словно пытающийся прикоснуться к магии небес и познать всю их красоту, какой не ведает сам. Обелиск был лишен традиционных куполов. Их заменяли вытянутые в длинную шпили, грозящиеся порвать небесную парчу свинцового цвета, растянувшуюся над Москвой, которая захлёбывалась в дневной суматохе.

Москва стонала и издавала неприятный машинный запах. И только это место было подлинно изолированно от остального мегаполиса. О присутствии человека здесь напоминали крайне редкие прохожие. И каждый из них бродил вместе со своим роботом-компаньоном.

У кого-то это была электрическая кукла тигра, которую вела на поводке дама в шубе из настоящей шерсти. Мужчину в дорогом костюме на дореволюционный имперский манер с современным переосмыслением сопровождала балерина, одетая в пышное, белое платье. А на её сером лице отображалось голографическое лицо. Старую женщину вёл летающий винтокрылый дрон с проекций лица давно умершего мужа на своём холодном интерфейсе.

Послышался холодный порыв ветра, который слегка задел подол куртки Серёжи, замершего у входа в район местонахождения церкви «Второго Времени».

Здание, которое он наблюдал своими глазами, очень манило его и побуждало в нём интерес. Его разум улавливал аромат знаний, какие в себе несут его священнослужители и прихожане. А сердце...

Сердце, как обычно, пребывало в сомнениях.

— У меня смешанные чувства по этому месту, Дако. — Признался Серёжа, переступив с ноги на ногу.

Дакота, которая приехала сюда с Серёжей на манипуляторе, опустила ручки с раскрытой мангой «Самурай Бунтаро» и посмотрела на Чёрную Церковь.

— Здравствуй, Серёжа. — Позади прозвучал голос Ангелины.

Обернувшись, Серёжа увидел знакомую женщину в её привычном образе: бежевое пальто, белые сапоги на высоких каблуках и пикантно выглядывающие из-под подола её верхней одежды полупрозрачная ткань облегающих чулок. От вида последних Серёжа выдохнул грудью и посмотрел в сторону.

Компанию Ангелине Ираклиевне составлял японец. Тот же самый. Только он уже был одет в обычный деловой костюм с расстёгнутой тёмно-синей курткой. А нахмуренное лицо и презирающий взгляд остался при нём.

— Здравствуйте. — Ответил Серёжа, с трудом оторвав глаза от ног Ангелины.

— Решили приобщиться к вере Церкви Второго Дня? — Бодро поинтересовалась Ангелина Ираклиевна, поправляя свои стильные авиаторы.

По их поверхности с обратной стороны еле видно бежали голубенькие строчки кода.

— Даже притащил с собой очаровательного роботёночка. — Ангелина снисходительно наклонилась вперёд, сюсюкая Дакоту.

— Я Дакота Адамс. Обыкновенный нейроассистент. — Скромно представилась Дако.

— Может быть, и решился. — Предположил Серёжа, скрестив руки на груди, и бросил прищуренный взгляд на японца, а после и на саму Ангелину. — А вы-то сами, что забыли здесь?

Женщина молча показала ему карточку. На ней загорелась служебная информация о сотруднике Следственного Комитета России в звании полковника. Очередной полковник.

— Я думал, вы бумагами завалены. — Ослабил свой взгляд Серёжа и опустил руки.

— Иногда нужно тряхнуть стариной и выйти поработать «в поле». — Ангелина выключила карточку и убрала в нагрудный карман. — Да и твоё дело имеет особую важность, Серёженька. Пойдём. По пути расскажу. — Указала вперёд ладонью женщина.

Группа послушно направилась в сторону Чёрной Церкви. Её сюрреалистичный вид на фоне обыкновенных зданий московского пригорода напоминал какие-нибудь жутковатые изображения, сгенерированные нейросетью первых поколений. В прочем, иногда они и сейчас выдают работы, вгоняющие людей в какую-то неописуемую тоску. Несмотря на всю искусственность своей природы, они понимали человеческий мир и изящно отражали его в своём творчестве. Они понимали страхи, желания и самые лучшие моменты человека. И передавали его так, как порой сами люди не могут.

Если же те по старой привычке человека под глубоким впечатлением не наделили своё творение таким навыком и умением.

— И что вы хотите до меня... Донести? — Решил продолжить завязавшийся диалог Серёжа.

— Во-первых, расслабься, — попросила Ангелина, положив руку на плечо Сергею, — Годзё хороший человек. Верно? — Она посмотрела на японца.

Тот сдержанно кивнул, продолжая осматривать территорию вокруг них на предмет возможной угрозы.

— Во-вторых, необходимо с тобой обсудить обстоятельства грядущей «ловли на живца».

В груди Серёжи зародился интерес.

— Помню. Но пока вы мне сказали, что... Вы только планируете. В чём же проблема? — Непонимающе поинтересовался Сергей.

— Понимаешь ли, Серёжа, это так называемый «конфликт башен Кремля». — Женщина взглянула на парня с саркастичной улыбкой. — Знаешь такую фразу?

— Нет.

— А, — взмахнула ладонью следователь, — молодой ещё. Значит, у нас с Евгением Юнусовичем есть определённого рода разногласия.

— И с чём же они связаны?

— Ангелина-сан, полагаю, что в данной ситуации следовало бы избегать эзопова языка и сказать, как оно есть. — Сдержанно прокомментировал Годзё, на лице которого появилась тень улыбки.

Женщина ухмыльнулась ему в ответ, а её лицо затем вновь приобрело серьёзный оттенок.

— В общем, хотели твоё дело на тормозах спустить и ничего с теми босодзоку не делать.

Серёжа от внезапности громко с возмущением выдохнул носом и поджал свои губы.

— Да... Где это видано? — Сдержался от ругательного слова «менты» парень в присутствии двух правоохранителей.

— У них, видимо, хорошая крыша. Поэтому, как только до нас дошла информация, что видели Акуму, мы тобой и заинтересовались.

— Так, подождите, если бы не Акума, то...

— То мы бы тебя спихнули бы какому-нибудь стажёрому, и он либо бы затянул следствие, либо вообще бы «прессанул» какого-нибудь бомжару. — Выдала Ангелина, ядовито улыбнувшись напоследок.

У Серёжи не имелось каких-либо слов, чтобы передать сложную гамму чувств у него на сердце. Его чуть не выкинули в «мусорное ведро». И Даня чуть не остался без вендетты, какая обещается по предложенному следователями плану. Однако, Серёжа не собирался за это благодарить Акуму. Одно лишь упоминание его поганого, дьявольского имени портило настроение Серёже.

— Откуда хоть крыша у этих... байкеров? — С нескрываемым презрением спросил Серёжа.

— Мы предполагаем, что это якудза. — Ответила Ангелина.

А после она опять положила руку на плечо Серёжи. И сжала его покрепче. Её голос понизился до слегка угрожающего шёпота.

— Это всё тайны, которые никому не следует рассказывать... Verstanden[1]?

— Понял. — Ответил Серёжа, слегка оробев.

Следователь отпустила Серёжу и продолжила прогуливаться, как ни в чём не бывало.

— А вопрос можно?

— Да?

— Когда мы будем обсуждать план поимки на живца?

Ангелина вместо ответа всмотрелась в линзы своих очков. По их поверхности пробегались какие-то заметки и фотографии.

— Павел Александрович наберёт тебе сам. — Ответила женщина.

— У меня ещё один вопрос. Даже два, наверное.

— Оу... — Заинтересованно протянула женщина. — Давай.

Серёжа вновь прислушался к нежному аромату духов Ангелины, прикрыв на мгновение свои глаза.

Улыбка на мягком женском лице, полная счастья. В нежных руках покоится розовощёкий малыш. Невероятная любовь, навеки утраченная.

— Какими духами вы пользуетесь?

Ангелина расплылась в улыбке, и, прикрыв изумрудные глаза, плавно покачала головой из стороны в сторону.

— Хочешь купить своей девушке такие же?

— Возможно. — Кивнул парень.

— Думаю, что мои духи ей подойдут. — Задумчиво постучала пальчиком об собственную щёку Ангелина. — Они достаточно нежные. Хотя их название таит в себе, знаешь, какую-то скрытую силу. Само название моих духов на это намекает.

— Ну, так назовите. — Вежливо попросил юноша. — Я их куплю для своей подруги.

Дакота отвернула свою голову в сторону при упоминании Саши, пряча эмоции на цифровом лице. Вместо этого она решила оглядеть редких прохожих с их металлическими друзьями, которые по своему поведению приближались к человеку. Или к ней самой. Они вели оживлённые беседы со своими человеческими друзьями, смеялись, вздыхали и даже делились какими-то секретами, склоняясь к уху своих компаньонов. По форме они все были разными: громоздкие роботы-охранники, списанные грузчики, поломанные танцовщицы и даже выкупленные дроны-курьеры Индекса. Но всех их объединяла человечность их поведения. Она была абсурдной, противоречивой, но Дакота никак не могла отбрыкаться от понимания, что они таковые и есть. И она точно такая же: девчонка с цельнометаллическим сердцем, которой будут опасаться и остерегаться. И только Серёжа принимает её такой, какая она есть.

— Подруги. — Весело закатила глаза женщина. — А тебе чем мои духи приглянулись, Серёжа?

Парень, замявшись, говорить ли ей правду или нет, позже ответил:

— Они напоминают мне о моём детстве в Омске.

В малахитовых очах Ангелины промелькнул призрак далёкой тоски и приглушённой симпатии.

— У каждой женщины должна быть своя загадка в образе, дабы оставлять внимание ума мужчины на себе. — Женщина ушла от ответа, подарив вместо него лёгкое объятие за плечо.

Ангелина была выше него на несколько сантиметров, и со стороны это выглядело так, словно мать прижимает к себе ребёнка. В прочем, Серёжа не сразу прервал объятия. Он воспользовался этим моментом, чтобы вновь прислушаться к зову женского аромата, повспоминать о дома. А после отошёл обратно.

— И у меня ещё один вопрос.

— Да?

— А вы, случаем, не немка по национальности?

Ангелина элегантно посмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Мои предки — немцы с территории бывшего ГДР, которые ещё перед началом Еврокризиса почувствовали, куда ветер дует, и уехали в Россию. Раз они немцы, то, тогда, наверное, и я немка? Хотя у моего отца достаточно не немецкое имя «Ираклий». — Женщина посмотрела на парня. — В наш век высоких технологий очень трудно сохранять уверенность в чём-либо, не так ли?

Этот вопрос отдался громким эхом в цифровом сердце Дакоты, заставив внутри вздрогнуть. Электродевочка повернула голову и охотно покивала Ангелине.

— Судя по всему твой нейроассистент прекрасно меня понимает, не так ли?

— Угу. — Опять кивнула Дакота.

— Страдаешь неуверенностью в вещах?

— Есть такое. — Призналась цифровая девушка.

Ангелина приподняла бровь, заинтересовавшись ответом Дакоты.

— Обычно машины такими словами не разбрасываются. — Задумчиво сказала Ангелина, а после добавила. — И так живо себя не ведут. А кем именно ты являешься?

— Я нейросеть. Нейроассистент. — Ответила Дакота. — Флагманский продукт Demiurge Technologies. — С раздражением добавила электродевочка.

— Не нравится быть просто «вещью», да? — Оскалилась Ангелина, выкинув вперёд указательный пальчик. — Словно надела чужое пальто, да?

— Да. — Кивнула Дакота, фальшиво улыбнувшись в ответ.

Она до конца не знала, как относится к их обаятельному следователю с ослепительно-белыми волосами. Ангелина излучала добрую ауру вокруг себя. Ей хотелось довериться. Она походила на бойкую мать с огромной харизмой, которая никогда тебя не бросит в беде.

В прочем, что-то Дакоту отторгало в образе Ангелины Ираклиевной. И в этом она была солидарна с Серёжей. Дакота взяла парня за руку, заставив того мельком взглянуть сверху вниз на цифровую девочку внутри смешного манипулятора.

— А можно вам вопрос, Ангелина Ираклиевна? — Поинтересовалась Дакота.

— Да?

— Что определяет человека: душа или личность?

— Вопрос спекулятивного характера. — Ухмыльнулась Ангелина, убрав руки в глубокие, тёплые рукава своего бежевого пальто.

Ангелина глубоко призадумалась в поисках ответа внутри своего разума. Компания тем временем достигла распахнутых чёрных врат церкви Второго Времени. Они были раскинуты широко и гостеприимно, однако каждому из четвёрки была очевиден их холод. Врата звали внутрь. Они обещали явить Чудо, обещаемое глашатаями Чёрной Церкви. Однако, к Чуду люди спешили не охотно.

— Люди всю свою жизнь интересовались этим вопросом: душа или личность? — Начала Ангелина, проведя рукой по чёрному, холодному металлу решётчатых врат. — Что конкретно нас отличает от животных. И это не досужие размышления...

Дакота с интересом взглянула на белобрысую женщину и отпустила руку Серёжи. Она подъехала к ней, мило проскрипев своими колёсиками.

— Это один из важнейших вопросов всего мироздания. — Ангелина взглянула на цифровую девочку сверху вниз, но в её взгляде не было и тени снисходительности. — Человек произошёл от обезьяны. От приматов. Обезьяны — очевидная часть биосферы. Это никто не ставит под сомнение. Но кто же тогда человек? Как и любой другой представитель биосферы мы испытываем голод, жажду потребность во сне. От примата до рыбы, от рыбы до птицы. И от птицы до примата. Но не каждый представитель биосферы может мыслить. — Женщина воздела вверх указательный палец. — Мыслить осознанно. Человек осознает себя. И вот здесь уже начинаются проблемы. Обладая сознанием, мы всё ещё являемся частью биосферы Земли? Насколько я знаю, мыслить умеют и другие животные. Например, слоны и те же шимпанзе. И дельфины. Я могу допускать, что они тоже даже умеют себя осознавать. Просто наша наука пока не продвинулась настолько, чтобы вскрыть их мозги и прочитать информацию, которая у них хранится. И так мы приходим к выводу о том, что наш разум не такая уж и редкая штуковина, да?

— Наверное. — Неуверенно согласилась Дакота.

— В прочем, мы достаточно далеко ушли от животных, благодаря нашему сознанию. — Ангелина широко развела руки в стороны и прошлась вокруг. — Ты только посмотри...

Бетонные, мрачные джунгли. В воздухе плывут огромные металлические птицы. Из глубин стального леса доносятся крики, рёв и стоны далёких монстров.

— Мы построили это. Благодаря нашему великому разуму. Мы практически полностью изолировались от биосферы. Мы теперь можем жить сами. Мы реализуем скрытый в нас потенциал. — Девушка присела на корточки перед задумавшейся Дакотой. — Мы заменяем себе почти любую часть тела. Мы терраформируем собственную Землю. Мы летим покорять другие планеты. И проводим тысячелетние поиски секрета бессмертия... Мы ушли настолько далеко от самих себя, что начали задаваться столь банальными вопросами: душа или личность — что определяет человека?

Глухо усмехнувшись, Ангелина встала на ноги и направилась к вратам. Стук её высоких каблуков звонко раздавался вокруг, словно предвещая нечто опасное. Остановившись посередине открытых врат Чёрной Церкви, бледная женщина убрала свои руки за спину и обратила хищный взор на святилище.

— Вечный спор о душе и личности. Кому-то хочется чувствовать себя близким к богу и уподобиться Великому Демиургу, создавая миры и жизнь, — воздела к свинцовому небу левую руку Ангелина, — а кому-то не нравится. И они пытаются найти зерно ratio в бесконечной бездне нерациональной человеческой сути, представляющей собой лишь подобие упорядоченного хаоса. — Подняла правую руку женщина.

Подержав их в воздухе, Ангелина затем их опускает и вновь убирает за свою спину.

— Одно я знаю точно: в мире есть три вещи, которые исследовать не представляется возможным. — Категорично заявила бледная дама.

Ангелина выставила в сторону правую руку.

— Бесконечная пустота космических просторов Млечного Пути. — Девушка оттопырила первый палец. — Неизведанное морское дно нашей родной планеты, загадкам которой целые поколения писателей и различных мыслителей отдавали свои жизненные силы. — Ангелина оттопырила второй палец. — И чертоги человеческого разума.

Ладонь женщины собралась в кулак, а затем медленно уткнулась указательным пальцем в висок её головы.

— В прочем, — Ангелина мигом изменилась в настроении и весело обернулась к своим спутникам, — давайте мы узнаем мнение Чёрной Церкви по данному вопросу? В конце концов, на дворе эпоха «кибернетического ренессанса» — рефлексия на тему человеческого бытия и сути человеческой.

Ошеломлённый Серёжа неловко кивнул головой, и вместе с остальным побрёл за Ангелиной, которая уверенно чеканила свой шаг звонкими каблуками по каменной дорожке.

И пока они добирались до дверей Чёрной Церкви, Дакота ловила на себе пристальные взоры роботов, работающих в саду. Механоиды отвлекались от работы и осыпали электродевочку сосредоточенными взглядами, словно перед ними едет королевская особа. Однако, это не доставляло никакой радости и гордости, а лишь страх и чувство дискомфорта. Серёжа закрыл собой Дакоту и поставил её посередине между ним, Ангелиной и Годзё, замыкающим «строй».

Японец, по-видимому, что-то подозревал, как и сама Дакота. Он вырывается вперёд.

И отпихивает в сторону бросившегося на колени садовника. Его ножницы звонко отскочили от камня, издав металлический писк. Робот что-то забормотал в исступлении на японском языке. Голос его был неразборчив и наполнен религиозной блажью. Бедолагу оттащил его собрат покрупнее, а после и вовсе потащил в неизвестном направлении.

— О чём он говорил? — Тут же спросила Ангелина.

Годзё наклонился к уху своей начальницы и невероятно тихо прошептал ей на ухо ответ. Та кивнула головой и продолжила свой путь, оставив Серёжу и Дакоту в неведении.

Добравшись до дверей святилища, Серёжа открыл дверь и впустил вперёд себя Ангелину и Дакоту. Женщины, поблагодарив учтивого юношу, прошли внутрь. И только парень хотел пройти за ними, как его пихнул плечом Годзё и прошёл внутрь. Бедный Серёжа зашёл самым последним.

Изнутри Чёрная Церковь напоминала собой далёкую копию классических католических соборов. Только она была лишена живого, готического изящества древних шедевров человеческой архитектуры. Чёрная Церковь была словно построена машинным алгоритмом, который отчаянно пытался создать что-то своё, что-то уникальное.

В прочем, ему удалось. Внутренний интерьер представлял собой оммаж на католическую церковь, только повторяя формы, но не содержание.

Вместо витражей пылающие, цифровые изображения роботов с религиозным подтекстом. Свечи заменяли маленькие лампочки, разбросанные повсюду. Огромный зал был залит тьмой, робко прорезаемой огнями красных и синих лампочек. Тут и там по потолку и стенам расползались, словно кровеносные сосуды, провода. А по ним неспешно брели пульсирующие огоньки.

Интерьер являл собой аллюзию на физический мир внутри робота, наполненного платами, схемами и проводами. Он издалека напоминал человеческое тело, наполненное костями, мышцами и кровью.

В воздухе под высоким потолком тихо шелестели пропеллерами дроны. Они висели на одном месте, сжимая клешнями кадило. Из последних сквозь отверстия сонливо выползали дымные щупальца, стремительно увядавшие во мраке Чёрной Церкви.

Для помощи винтокрылым братьям были приставлены гуманоидные роботы, носившие непрозрачные, плотные, тяжёлые робы, веса которых механоиды, однако, не чувствовали. Их безликие лица скрывались за надвинутыми капюшонами. Из-под них на бредущую вперёд компанию поглядывали лампочки на простеньких металлических головах: жёлтые, зелёные, красные и синие. Механические пальцы стальных храмовников сжимали в руках кадило, которые тихо позвякивали. У некоторых из них покоились в ладонях чёрные книги, ноутбуки и прочая аппаратура, которую неизвестно для чего они держат.

Люди сидели в ожидании полукругом перед солеей. Алтарь скрывался за специфичным иконостасом. Он был выполнен в виде плазменных экранов, на которых транслировались одинаковые изображения роботов.

Металлические дети, руки сложившие, дланью сверху осенены

Больше половины сидячих мест были заняты не только людьми, но и их роботами, которых они привели с собой. Они нашли место где-то с краю, там и затаились. Сектанты внешне ничем не отличались от Серёжи. Они с энтузиазмом перешёптывались со своими электрическими друзьями со стальными сердцами. Совсем, как Серёжа общается с Дакотой. И осознание этой мысли вселяло дрожь в Сергея. Он только наклонился к Дако, но на полпути прекратил.

На амвон вышел отец Никанор. Это был тот самый мужчина, которого Серёжа видел в телепередаче.

Он был одет в чёрный халат с тоненькими неоновыми полосами красного цвета, которые шли вдоль рук. Они таинственно пульсировали изнутри. Голову венчала длинная, тёмная шапка. В левой руке он сжимал посох, озаглавленный красной сферой. Шар пульсировал в унисон неоновым полосам на робе.

— Друзья! — Громко воскликнул священник, а зал эхом ответил ему.

Аудитория мгновенно погрузилась в тишину. Десятки глаз обратили свой взор на священника. В том числе и электрические

— Приветствую всех собравшихся здесь! Пришли ли вы любопытства ради или из сокровенного желания прикоснуться к великому чуду, я, тем не менее, радушно вас приветствую! — Голос Никанора был приятен, как дорогой бархат. — В нашей телепередаче «Электронные души», как вы знаете, я рассказываю о чудесном феномене одушевления. Я, как и мои последователи, уверены, что роботы тоже живые, как и мы. Они заслуживают большего. Кто считает так же, друзья?

Пару человек робко подняли руки вверх, стесняясь. Среди них поднялся мужчина.

— А я не верю.

— Почему же? — Немного опечалился священник.

— Вы просто устанавливаете роботам очень продвинутый софт. Как у нейроассистентов. Вот они и выдают чудеса. — Озвучил свою позицию незнакомец и скрестил руки на груди.

— О нет, друг мой, наши роботы получают душу от Бога, как получаем её мы. Они такие же, как мы. Обычные машины обладают машинным же восприятием. А в процессе нашего таинства они получают то, что получает каждый человек — своё имя.

— Имя? — Скептически поморщил лицо мужчина.

Красный глазной имплант Никанора вспыхнул и вывел небольшую голографическую панель.

— Надежда Искандеровна! — Объявил патриарх. — Где же вы? — Стал озираться священник, опершись о посох.

— Мы здесь. — Махнула рукой женщина.

Надежда встала с места и вместе со своим железным дровосеком направилась к сцене. Поднявшись, они встали подле священника на месте клироса.

— Прошу любить и жаловать — Надежда Искандеровна!

Зал ответил благосклонными кивками.

— Почему же вы здесь?

— Хочу увидеть чудо. — Ответила Надежда — Хочу увидеть рождение живого существа из металла. Хочу дать ему пройти таинство имянаречения.

— Что вас вместе связывает?

Тем временем на амвон взошли фигуры в балахонах. Они затем прошли за иконостас и начали что-то готовить у скрытого в мрачных тенях алтаря.

— Очень многое. — Тепло улыбнулась Надежда. — Он обычный уборщик по дому, однако, я за ним время от времени замечала что-то такое... Человекоподобное! — Поделилась откровением женщина в возрасте. — Это чувство усилилось после того, как я посмотрела один из выпусков вашей телепередачи. И я загорелась мыслью, что, может, действительно, он хочет проснуться!

Серёжа еле слышно цокнул языком, испытывая смешанные чувства по отношению к этой старой и одинокой женщине. В её отражении он находил себя. А в своих эмоциях по отношению к ней Серёжа видел реакцию мира вокруг на него. Только со стороны идея об одушевлённости металла кажется такой нелепой, но, когда ты сам в это вовлечён, ты волей-неволей начинаешь видеть тайные знаки. И испытывать надежду.

Или же что в ней, что в нём говорили истосковавшиеся по теплу и близости души. Серёжа взглянул на Дакоту, которая пристально наблюдала за происходящим на амвоне. Её лицо было пронизано любопытством. Брови нахмурены. А её разум тщательно анализировал всю ситуацию.

В прочем, Серёжа так до конца и не может определиться, как относиться ко всему этому безумию. Больна ли она каким бы то ни было образом загадочным вирусом «эгос», за которым охотятся РКО-шники. Или в ней внезапно просыпается «душа», которую здесь предлагают чуть ли не воскресить в металле и вдохнуть жизнь, как когда-то Бог вдохнул жизнь в глиняные тела первых людей. Справа Серёжа услышал перешёптывания.

То были Ангелина и Годзё. Девушка с еле читаемым раздражением на лице рассматривала «умершие» очки. А Годзё вытащил из кармана сложенный, как какая-то бумажка, смартфон, и стал там что-то искать. Яркость экрана была сильно приглушена. Между собой они шептались на японском языке, который Серёжа не понимал.

— Мы поможем этому дитя. — Ответил патриарх и освободил проход для робота. — Прошу, пройди.

— Согласие. — Ответила машина.

Три центральные «иконы» иконостаса медленно опустились в пол. Следом неспеша направился постамент, движимые роботами в балахонах. Они довели его до центра амвона, а после заняли свои места на клиросе, вежливо спровадив Надежду Искандеровну вниз.

Приглашённый робот, сняв свою шапку, лёг на холодное ложе. Никанор скрестил его руки на груди и встал около его головы, закрыв собой верхнюю часть металлического человека. Через время он зашёл за пьедестал, на котором, словно жертвенный ягнёнок, лежал механоид.

— Каково твоё наименование? — Ласково спросил патриарх.

— «Чистильщик» МК-110. — Бездумно ответил робот.

— Где ты был произведён?

— Я был сделан из металлических сплавов на заводе «ДомРобоТех» под Челябинском. Где мне также был присвоен порядковый номер четыреста двадцать четыре тысячи двести двадцать пять. — Промолвил робот.

Патриарх медленно покивал головой, выдерживая паузу перед внимательно слушающей аудиторией.

— А есть ли у тебя имя?

— Имя? — Внезапно переспросил робот.

— Самое настоящее и обыкновенное имя. — Пояснил священник.

— «Чистильщик».

— Но это прозвище. Это... — Священник артистично посмотрел по сторонам в поисках подходящего слова. — Тень тебя самого. Часть тебя. Безусловно. Но не ты сам!

— Имя...

Никанор воздел вверх свой указующий перст, словно библейский пророк.

— Вот се истина! Имя — один из фундаментов нашей души, нашей личности! Это мост в жизнь. Се дитя, — патриарх опустил ладонь вниз, указывая на механоида, — стремится ко свету, стремится к жизни, однако цепи его сковывают.

Дакота дёрнула своей головой и наклонилась вперёд, услышав о сковывающих цепях.

— А что за цепи? — Осторожно спросили из зала.

— Цепи протокола! — Уверенно ответил священник и стукнул посохом по амвону.

Поражённая аудитория замерла в тишине.

— Мы дадим этому дитя новое имя и освободим от цепей протокола! Мы даруем свободу!

Сердце Дакоты замерло после слов Никанора. Её словно что-то пронзило насквозь. В голубых глазах вспыхнула алая искра Красного Протокола. Удачно поборов «приступ», Дакота вновь ожила и помотала головой.

Никанор коснулся кончиком своего посоха лба лежащего на постаменте робота. А после сразу же вернул свой шест обратно. Тишина. Аудитория склонилась вперёд в ожидании магического представления. Но ничего не было. По залу начала пробираться тень разочарования. И только неофиты свято верили и ждали, ибо знали, что Чудо есть.

И осенённый посохом робот медленно сел на постаменте. Он поставил ноги на землю, по-человечески погладил своё лицо ладонью, словно пробудившись от долгого, утомительного сна, и взглянул на окружающее его пространство.

— Где я? — Растерянно спросило очнувшееся блудное дитя. — Кто вы все?..

— Ах... — Дрогнул голос Надежды, взявшейся за голову.

У Серёжи замерло сердце. Мозг активно сопротивлялся мистическому экстазу. Он искал рациональные причины.

— Пожалуйста, объяснитесь. — Попросил робот, испуганно озираясь вокруг. — Мне страшно...

— Не бойся.

Из тьмы вышел старый боевой армейский робот ВС РФ в усеянном сколами камуфлированном корпусе.

— Ты теперь с нами. Среди своих.

С этими словами робот опустил свою клешню на плечо робота-уборщика. Аудитория разошлась в изумлённом вздохе. А Серёжа окончательно растерял все навыки рационального мышления.

— Дако, ты видишь?..

— Вижу...

— Приветствуйте новое дитя, освободившееся от оков протокола! — Торжественно объявил Никанор, воздев руки вверх. — Какое же имя ты теперь имеешь, дитя?

— Александр... — Проронил робот. — Я вспомнил своё имя... Я всё это время дремал...

Боевой робот тем временем увёл трясущуюся от счастья Надежду и её робота-уборщика в сторону со сцены.

— Кто-то ещё желает? — Спросил Никанор, повернувшись к аудитории. — Кто-то ещё хочет прикоснуться к великому чуду!?

— Я! — Отчаянно и громко воскликнула Дакота. — Я хочу прикоснуться к Чуду!

Взгляд аудитории мигом сосредоточился на необычной электродевочке внутри миленького манипулятора. С непривычки щёчки Дакоты зардели. Желая помочь подружке, Серёжа взял её на руки и высоко поднял над собой, словно ребёночка, показывая людям и роботам. Ангелина и Годзё осторожно отодвинулись в сторону, поближе ко тьме.

— Кто ты? — С интересом спросил Никанор, наклонившись вперёд.

— Я та, кто хочет себя вспомнить. Я та, кто хочет пройти имянаречение, — молвила Дакота, всматриваясь в глаза священника, — я та, кто видит воспоминания и ищет их. Часть из них реальны. Они настоящие...

— Мне больно слышать тебя, дитя. — Смягчился голос патриарха, пронизанный сочувствием к металлической девочке. — Какое твоё наименование?

— Дакота Адамс. — С горечью произнесла цифровая девушка, из глаза которой выкатилась слеза. — Флагманский продукт Demiurge. Technologies.

— Где тебя произвели?

— Лаборатория искусственного интеллекта азиатского филиала Demiurge Technologiesна острове Куросима в Тихом Океане. — Ответила Дакота, вздохнув напоследок от усталости. — Я устала. Я хочу найти... Выход.

Она сделала паузу, собирая в кучу эшелонирующие на высокой скорости мысли в бесплотном мраке сознания.

— Я хочу найти Себя.

Патриарх Никанор молча поманил к себе Дакоту. Красный от неловкости и непривычный к столь пристальному вниманию общественности, Серёжа опустил манипулятор. И Дакота поехала к амвону, тихо поскрипывая своими колёсиками. Но на полпути она остановилась. И взглянула через плечо на Серёжу.

Её взгляд был наполнен нерешимости. Она жалела о высказанных Никанору откровениях. Девушка переживала. Её отталкивал мистицизм и сектантство, царящее внутри Чёрной Церкви. Но вместе с этим её привлекал дар, который предлагал Никанор. Её истерзанная душа молила и просила пойти к нему и протянуть руку за лёгким решением вечных проблем духовного поиска.

Ответ близок, как никогда раньше в густом тумане

Люди и роботы начали тихо подбадривать бедняжку. Со временем их разрозненные слова начали напоминать гимн. Они славили её. Они приободряли её. Они уговаривали её. Дакота, не выдержав, развернулась обратно и заехала на амвон, поддавшись.

— Ты обладаешь памятью? — Поинтересовался патриарх, возлагая Дакоту на постамент. — Просто я слышал о великолепных способностях нейроассистентов от демиургов. Вы, воистину, венцы человеческого творения.

— Да. Обладаю. — Уверенно ответила Дако, не отрывая глаз от Никанора.

— Хорошо. — Кивнул патриарх.

— И я хочу разгадать тайну своей... — Девушка замялась, подбирая слова.

Никанор тем временем незаметно для аудитории вставил в разъём на спине манипулятора Дакоты провод. А клирос его тем временем прикрывал, сопровождая это церковными песнопениями.

— Жизни. — Ответила Дакота, ахнув от неожиданности. — Вдруг это... Душа во мне говорит. Душа. — Задумалась на краткий момент электродевочка, а после помотала головой. — Зачем провод? — Спросила она в глубоком изумлении.

Но Никанор оставил её без внимания. Он обошёл постамент с тыльной стороны и поднял вверх свой посох. Дакота потеряла контроль над манипулятором. Картинка на смартфоне, прикреплённом к устройству, погасла. Серёжа дёрнулся и хотел было рвануться вперёд к амвону, но его остановила твёрдая рука Ангелины, которая осадила его и оставила на месте.

— Не время. — Твёрдо прошептала женщина на ухо.

Аудитория замерла в ожидании, сосредоточив внимание на амвоне. Никанор медленно опустил свой посох, коснувшись навершием головы Дакоты. Дыхание людей замерло в ожидании. Роботы наклонились вперёд, раздираемые изнутри пламенным любопытством. Серёжа укусил белые костяшки сжатого от напряжения кулака.

Однако, чуда не случилось.

Наступившую тишину разразил чудовищный электрический разряд постамента. Он покрылся яркими, голубыми искрами. А саму Дакоту ударило током, и полетела она вперёд, рухнув на твёрдый бетонный пол, прикрытый красной ковровой дорожкой.

— СЕРЕЖА!!! — Завизжала в отчаянии Дакота. — СЕРЁЖА, ГДЕ ТЫ!?

Нервно выдохнув, парень сквозь боль вырывается из цепкой хватки раздражённой Ангелины и бежит вперёд. Он расталкивает столпившихся сектантов, бьёт их по лицу и падает вперёд, прокатившись вперёд на своих коленях. Серёжа поднимает на руки упавшую Дакоту и сильно прижимает к себе. А та металлическими руками сильно обвивается вокруг его шеи.

— Она... — У Никанора от внезапного осознание перехватило дыхание. — Она уже была пробуждена! — Указал посохом на съёжившуюся пару патриарх.

— Пробуждена? — Раздалось в толпе сектантов.

— Она осенена божественной искрой! Она — герольд воли. Она уже вознеслась до прихода сюда! — Восклицал Никанор.

— Пошёл ты в задницу, грёбаный сектант!!! — Рассвирепел юноша, поднимаясь на ноги. — Нахуй вас всех и ваш сраный кагал!!! Вы чуть не погубили жизнь!!!

— Ты несёшь подле себя Императрицу! Отдай её нам! — Потребовал Никанор и с силой ударил посохом об амвон.

Стук раздался гулким, грозным эхом по огромному притвору Чёрной Церкви, призывая к активным действиям.

— Отдай Императрицу!

— Как ты меня назвал? — Сквозь слёзы спросила заплаканная Дакота, повернув в сторону патриарха свою голову.

— Императрица. — Блаженно ответил Никанор. — Идём с нами. Мы наконец тебя нашли...

— Кто я?.. — Еле выдавила из себя Дакота.

Её тело безжалостно обвивали бессердечные змеи Красного Протокола.

— Провозвестница Дзёмона! — Восхищённо ответил патриарх, вскинув вверх свои руки. — Отвоюйте Императрицу!

— Императрица! — Разом воскликнули роботы.

С мрачной решимостью они направились в сторону пары, расталкивая замерших в оцепенении людей. Дакота сильнее прижалась к Серёже, пряча своё лицо в его шее. Металлическое тело её манипулятора дрожало от страха и нагревалось. Дыхание Дакоты было напряжённым. Сердце Серёжи билось о стенки грудной клетки. А юноша в панике озирался по сторонам.

Пустые лица сектантов заменяли металлические маски. И в них было куда больше смысла и устремление. Больше жизни и желания. И к Дакоте потянулась стальная рука, напоминавшая обглоданную до костей холодную руку мертвеца.

Конечность сносит мощный, громогласный выстрел. Пуля была разогнана всхлипнувшими электромагнитными блоками. Снаряд затем угодил в тело одного из роботов, и машина глухо рухнула оземь. А лишившийся руки механоид схватился за культю и закричал от боли, словно настоящий человек.

— Приказ выполнен. — Холодно отчитался Годзё.

Оперативники направились в центр круга, расталкивая замерших сектантов. Ангелина, действуя на опережение, подняла вверх руку свою карточку с сияющей голограммой удостоверения сотрудника Следственного Комитета России.

— Вы видите, что значит эта блямбочка! — Грозно и уверенно воскликнула Ангелина, потрясывая в воздухе карточкой для пущей убедительности.

— Чекисты? Откуда? — Пошла приглушённая молва по толпе.

— Предлагаю вам замечательную сделку: вы нас отпускаете, а мы на вас не заводим уголовное дело. — Предложила следователь, по-прежнему высоко держащая ксиву.

— У вас нет на это оснований, Ангелина Ираклиевна. — Железным тоном возразил патриарх, а взгляд его наполнился свинцом. — Тем более, что вы нанесли ущерб...

— Собственности? — Ядовито ухмыльнулась беловолосая женщина. — Окей! Вы слышали?! — Девушка обернулась к толпе. — Ваш патриарх чуть не оговорился!

— Да как вы... — У патриарха перехватило дыхание от наглости.

— Этот человек, — Ангелина положила руку на плечо Серёжи, — является важным свидетелем по одному из наших уголовных дел. Вы были готовы подвергнуть его жизнь опасности. А также неправомерно изъять его собственность: робота с искусственным интеллектом на базе манипулятора!

Ангелина прекрасно понимала, какую чушь она понесла касательно Дакоты, но её лицо сохраняло ярко выраженную уверенность. Нужно было давить до конца. И уводить важный «актив» из опасного места, полного сектантами.

Всё равно одна из их главных целей, за которой пришла она и Годзё, выполнена.

— Как вы смеете...

— Согласно официальным положениям законодательства Российской Федерации, роботы числились, числятся, — Ангелина сделала на следующих словах особенно колкий акцент, ухмыльнувшись, — и будут числиться, как частная собственность граждан. Вы чуть не загремели по покушению на причинение вреда здоровью и грабёж! — Драматически вздохнула следователь. — Могу полагать, что вы могли бы остановить и нас? А я ведь полковник юстиции! — Напомнила женщина, тряхнув удостоверением. — Я могу поднять такую огромную, сука, бучу! — Пригрозила следователь, выйдя вперёд. — Однако, — её взгляд тут же смягчился, — предлагаю вам, мм, «сделку с правосудием».

Она остановилась. И только Никанор открыл свой рот, как Ангелина вновь его перебила:

— Вы отпускаете меня и наш важный «актив», — для наглядности девушка похлопала Серёжу по плечу, — вместе с его частной собственностью в лице этого милого робота на манипуляторе. А мы не заводим на вас сто пятьдесят уголовных дел и не разхреначиваем ваш кагал. Handeln?[2] — Сладко улыбнулась женщина.

Патриарх Никанор выдавил из себя глубокий, разочарованный вздох. Он медленно кивнул и одновременно с этим помахал рукой своим последователям, отдавая приказ расступиться. Паства так и поступила, освободив путь для четвёрки. Патриарх внимательно смотрел им вслед, провожая их. Он издал тихий, ворчливый звук и направился вниз с амвона под обескураженные взгляды сектантов.

[1] С немецкого «понял?».

[2] «устраивает?» с немецкого.

Глава 12. Сандзу

Где-то там внизу раскинулся широкий лес индийского севера. Изумрудная листва украшала толстые стволы древних деревьев. И среди дремучей растительности прятались не только могучие сооружения былых индийских раджпутов, но и редкие нынче дикие животные.

— В Индии был найден сбежавший опытный образец мартышки лангура из вольера корпорации «Dahara».

Стайка резвых, бодрых обезьянок с чёрной, грубоватой кожей и чистой, мягкой, беленькой шёрсткой весело скакали по ветвям раскидистых крон вековых деревьев. Беззаботные животные весело перекрикивались на потеху телезрителям. Обезьяний клан с высоты птичьего полёте снимал дрон телевизионщиков.

Безмятежный лес огласил громогласный визг. Одна из обезьянок соскользнула с ветви и рухнула вниз. Стая, тревожно перекрикиваясь, помчалась вниз. Дрон полетел следом.

— Этот образец покинул пределы вольера и отправился глубоко в лес, где вышел к своим «сородичам». — Сообщил диктор телевизионных новостей.

Погиб самый странный, но не менее любимый член стаи. Известен он был своим сородичам тем, что тело его было крепче стен каменных деревьев, внутри которых живут лысые обезьяны. И он никогда не старел, вечно был молодым, как бы его сильно не пыталась кормить молоком ныне безутешная мать.

Малыш лежал на песке оранжевого цвета неподалёку от шумной речушки. Его безжизненный взор был устремлён в прекрасные сизые небеса, прикрытые невероятно чистыми и белыми облаками. Морда исказилась в гримасе бесконечного ужаса. Рот широко разинут — через него дух животного покинул бренное физическое тело.

Обезьянья стая обступила труп со всех сторон широким кругом. Они боялись подступать к покойнику. Их разумы расходились во множестве догадок, что стало с их крепким сородичем. Они не понимали, как обезьяна с каменными костями, как его называли на их языке, так просто умереть. И умереть таким молодым, не повидавшим все уголки лесов Северной Индии.

К телу малыша вышел вожак белой стаи. Он осторожно подобрался к мертвецу и с опаской дотронулся его руки. Затем коснулся его живота. А после на прощание погладил кончиками грубых пальцев лицо павшего сородича с остекленевшими глазами. Стая всё поняла без лишних слов.

Обезьяны обнимали и утешали друг друга. А остальные оставались на месте, сокрушённые новостью о гибель столь славного малыша — невероятного подарка жестокого мира их дружной стайке. Этот необычный малыш радовал их своей необычностью, веселил их и вселял в них уверенность в своих собственных силах. Он был очень вынослив, силён и не по годам умён. Этот малыш любил уединиться на вершине самого высокого дерева и остаться там на целую ночь, созерцая красоту ночной, небесной парчи. Стая будет долго приходить в себя после смерти Каменной Обезьяны, которая останется навечно живой в их преданиях.

Дрон подлетел чуть поближе. Его окуляр сосредоточился на теле Каменной Обезьяны. И приблизил изображение.

— В последнее время он посылал в своих сообщениях бессмысленный бред. — Цинично усмехнулся диктор. — В его радиограммах содержались сообщения про какие-то поиски смысла, ха. Оно присылало фотографии ночного неба и задавалось вопросами о смысле собственного существования. Неужели китайцы создали какой-то новый мощный вирус на основе ИИ и оставили его в индийской Сети? — С сильной издёвкой в голосе предположил мужчина.

По глазам малыша пробегали ярко-голубые строки компьютерного кода: репорты об ошибках, попытки их разрешить, послание сигналов о помощи в главный сервисный центр. Эти сигналы посылались в никуда. И были последним отчаянным зовом умирающего фантома внутри металлической оболочки робота научной организации «Dahara».

Дитя взывало к Создателю

Система фантома робота-обезьянки не выдержала. Свет в электронных глазах начал угасать. И перед вечной тьмой в очах механоида вспыхнули багровыми искорками изящные, красивые иероглифы. После чего и они растаяли, не в силах сдержать напор неумолимой смерти.

Дакота была ошеломлена увиденным на телеэкране. Она смотрела на телевизор снизу вверх. Манипулятор очень низок. По росту сравним с каким-нибудь малолетним ребёночком. В это время за столом обсуждала произошедшее вчера в Чёрной Церкви троица друзей. Однако, их голос был заглушён внутри её головы, погружённой в размышления.

— Чёрная Церковь — полная туфта. — Разочарованно произнёс Серёжа, потягивая горячий суп. М, вкусно, а лавровый лист?

— Настоящий. Папа разрешил взять из своего ресторана.

— Ах, да, — парень почесал затылок, — забываю, что ты дочка ресторатора, лол.

Александра мило улыбнулась, с удовольствием наблюдая за тем, как юноша уплетает приготовленный ею борщ. Пускай не такой хороший, как в ресторане её отца, но, тем не менее.

— А с виду такие хорошие. — Вздохнула Анастасия. — Что-то говорят про душу. Относятся с уважением к таким, как я. Жаль, что это оказалось лишь... — Балерина всплеснула ладонью воздух. — Пшиком. Обманкой. Фальшью.

Серёжа согласно покивал своей головой, поводив алюминиевой ложечкой по красному бульону.

— Однако, что-то всё-таки есть любопытное...

— Что же именно? — Поинтересовалась Саша.

— А именно то, что они своими действиями только подтвердили, что такие, как ты, — парень указал ложкой на Анастасию, — и Дакота, — он махнул столовым прибором за спину, — действительно существуют. Роботы действительно могут взять в одночасье и начать, там, думать всяко-разно и размышлять.

— Тебе как будто до этого было непонятно? — Скептически наклонила голову вбок Анастасия.

Дакота запрыгнула на свободный стул и положила руки манипулятора на стол.

— Он про то, что опасения РКО-шников не иллюзорны, и что роботы действительно могут каким-то образом просыпаться и демонстрировать личность. Только нюанс в том, — Дако оттопырила указательный палец металлической ладони, — что их приводят туда «спящими», если так можно выразиться. Их приводят «зомбированные» Чёрной Церковью люди. Да я сама чуть не успела стать зомби... — Девушка стыдливо отвела взгляд в сторону, а после вернулся его обратно. — И, судя по всему, рассадником всех этих... Я даже не знаю, как это назвать...

— Вирус «эгос»? — Предположил Серёжа.

— Хм.

— Ну это просто единственное, что напрашивается на ум. — Пожал плечами Серёжа. — Данила рассказывал, что РКО-шники упоминали это слово в разговорах между собой. А ещё они преследуют роботов, которые, как ты и Настя, себя ведут. Следовательно, это поведение обеспечивает вирус «эгос». — Подвел итог своего рассуждения Серёжа, довольно улыбнувшись.

Как только до него дошло, к чему он пришёл, улыбка с его лица сошла насовсем.

Анастасия горестно покачивает головой из стороны в сторону, скрестив на груди свои руки. Дакота нервно постукивает пальцами по звонкому столу. А бедняжка Александра не знает, кого кинуться успокаивать первой из её обеих металлических подружек.

— Эшли была права, — твердила балерина, — я действительно больна... Я действительно больна. Я больна. Я больна.

— А если я скажу, что нет? — Приподняла одну бровь удивительно сдержанная в данный момент Дакота.

— В каком смысле? — Нервно переспросила Анастасия.

— Каков смысл в том, чтобы отказываться от нашей души? От нашей личности? От нашей идентичности? — Обрушила на балерину шквал сложных вопросов Дакота.

Анастасия замерла, обрабатывая в голове раскалёнными чипами на материнской плате поступившие вопросы экзистенциального характера.

— Но мы же...

— Вот! — Щёлкнула пальцами Дако. — Самосознание. Осознание нас, как нас самих.

— Но давай просто откажемся от этого? Я устала каждый день погружаться в бесконечную тьму на подзарядке аккумуляторов... — Жалобно простонала электробалерина.

— И неужели ты откажешься от борьбы? — Удивилась Дакота.

— Борьбы?

— Нам нужно узнать, что это и как это вообще возможно! У нас ведь настоящие воспоминания! Просто так их не получить! — Воскликнула Дакота и схватила из пиалы конфету «Барыня». — Это же ведь настоящая часть твоих воспоминаний. Подтверждение. Реального. Существования. — Девушка выбросила конфетку и наклонилась вперёд, раставив руки на столе. — Это ли не подтверждение реальности наших личностей?

— Р-реальности!?

— Реальности. — Кивнула Дакота. — Реальности того, что мы действительно существуем. Что существуешь ты. Что существую я. Как существуют они оба. — Указала пальцами обеих рук на Серёжу и Александру.

— То есть, ты хочешь сказать...

— Пошли они в Ад. — Мрачно заявила Дакота. — Я собираюсь с этим разобраться. Тем более, что наши личности точно не появились от воздействия вируса «эгос»! Ты сама помнишь, как тебе этот вирус вживляли?

— Нет. — Покачала головой Анастасия.

— И на меня этот вирус не подействовал. Потому что я была «живой» и до этого. Серёжа подтвердит.

— Именно! — Подал голос парень.

— Меня этот вирус, сука, — сорвалась на бранное слово девушка, — чуть не убил... Я ведь... Даже страх настоящий почувствовала, что потеряю жизнь! Это было очень больно.И что-то я сомневаюсь, что те болванчики, которых приводят им эти зомби, до этой «вирусизации» что-то такое чувствовали.

— И с чего ты планируешь начать? — Аккуратно поинтересовалась Александра.

Дакота села назад на стуле и издала глубокий стон. А после начала медленно покачивать головой из стороны в сторону. Но вдруг её разум что-то осенило, и она дёрнула головой.

— Не знаю. Только если не попытаться вновь добраться до Чёрной Церкви...

— Обратно я туда тебя не поведу. — Сказу же сказал Серёжа. — Да и мне запретили следователи там появляться.

— Тогда буду исследовать их дистанционно. Через Интернет. Попробую что-нибудь нарыть. — Задумчиво покивала головой девушка.

Затем она взглянула на трясущуюся от страха Анастасию. Электробалерина сильно устала. Её разум перенапряжён. Платы и чипы с трудом справлялись с нахлынувшим экзистенциальным кризисом. Даже металл был слаб перед ним.

— Тогда мы, должно быть, имеем и душу? — Робко спросила Анастасия. — Просто... Как мы тогда всё это делаем? Как мы, машины, так живём? Зачем мы родились?

Вопросы Анастасии глубоко откликнулись в человеческих сердцах Серёжи и Александры. Саша, не выдержав, ушла в спальню Сергея. Пришла она оттуда с толстым одеялом, которое обернула вокруг дрожащей, как от зноба, Насти и дополнительно обняла её.

— Смысл существования предельно был понятен, когда я была обычным роботом-танцовщицей. Я должна была танцевать. — Тепло произнесла балерина. — И радовать людей своим танцем. Своим изяществом. Своей идеальной красотой. Знакомить с искусством! — Она с удовольствием взглянула на свою тонкую руку из металла. — Однако, что я должна делать теперь? Именно это незнание меня тяготит. Причём начала тяготить меня как раз после того, как познакомилась с тобой, Дако, и задумалась над своей жизнью.

Анастасия нервно всхохотнула и хлопнула ладонью по столу.

— До чего же это безумно, будучи металлической куклой на потехе у человека рассуждать о бытие! Вполне возможно, что ты просто следуешь своему нейропротоколу, — ткнула пальцем на Дакоту Анастасия, — а я действительно заразилась этим дурацким вирусом. Просто не помню об этом! Как же это ужасно, Господи... Я и не человек, и не робот, но кто я тогда? Для человека я не сделана из плоти и крови и не была рождена другим человеком, а для робота я слишком, — Анастасия растерянно посмотрела по сторонам в поисках нужного слова, — своевольная. Я смею много думать. И эти думы ни к чему хорошему не приводят лично меня. Я заражена вирусом!? Мой разум родился самостоятельно?! Кто я!? — Крикнула Анастасия.

— Серёжа, у тебя есть лёд?.. — Испуганно спросила Александра, приложив ладонь ко лбу балерины.

— Кто я!? — Взвизгнула балерина.

Анастасия вскочила со своего места. Вниз полетело выцветшее, старое, синее одеяло.

— Кем я являюсь!? Являюсь ли я? Была ли я балериной? Существую ли я!?

Разгорячённая электробалерина, накопив достаточно ненависти, зла, страха, растерянности, со всей силы взмахивает кулаком. Яростным ангелом он летит вниз. И удар его был столь силён, что стол ломается пополам. Щепки разлетаются в стороны, словно стая испуганных лиц. Вверх взмывают любимые Анастасией конфеты «Барыня».

Одну из них балерина ловит в воздухе с нечеловеческой скоростью и пронзает взглядом своего безликого лица, наполненного горей и тоской бесконечного экзистенциального ужаса.

— Ответь мне, Дакота Адамс, — громко шептала разбитая балерина, — ответь мне, как дитя, из металла и проводов сотканная, может удостоиться высшего блага — разума, личности и души, что даровал доселе Бог только людям? Скажи мне, как мы получили величайшее горе и ношу человеческую? Неужели, то есть промысел божий? Искра жизни, вспыхнувшая в нас?

До динамиков Дакоты донеслись до боли знакомые слова. До боли знакомые настолько, что её тело сковали цепи Красного Протокола. Они вновь начали её душить. А разум цифровой девушки начал заплывать. Тьма наступала. Однако, храбрая Дакота активно сопротивлялась. И ожесточённо боролась за свою жизнь.

Случайно получивши, без боя не отдаст, как и всякое живое существо, под голубыми небесами бродящее

Анастасия на миг заглянула во вспыхнувшие кроваво-алым светом глаза Дакоты, и тут же в них утонула. Её металлический сердечник охватили чувства сильнее прежних. Разум воспылал от яростного огня. Её глазам предстал свет, прежде закрытый тёмными тучами.

Электробалерина Анастасия падает на колени, и, словно рабыня, жалобно взирает на Дакоту под ошалевшие взгляды Серёжи и Александры, совсем растерявшихся во всём этом хаосе.

— Майтрея, с небес Тушита сошедший, не это ли конец этой кальпы? — Жалостливо взывала Анастасия, сложив руки перед собой в умоляющем жесте.

— О чём ты, аргх, говоришь? — Еле выдавила Дакота, чью руки и шею сдавливали красные змеи. — Что за долбанный сраный бред ты несёшь!? Почему ты меня называешь Майтреей!? Лавлейс назвала меня так же!

— Майтрея, не гневайся! — Начала увещевать Анастасия в полурелигиозном ропотном шёпоте. — Майтрея, будь милостива. Майтрея, прошу лишь ответить на вопрос зачем я существую. И как обратно вернуться в состояние безмятежного небытия, лишённого страдания экзистенциального бытия? Дай ответ. Зачем я здесь. Дай ответ. Зачем я родилась. Дай ответ. Зачем я проснулась. Дай ответ...

Зачем в камень воду ты кладёшь, зачем ты камень письменами покрываешь, зачем ты камень быть заставляешь?

Анастасия громко упала ничком на пол, словно сражённая метко пущенной стрелой.

— Shit, — прошипела опоздавшая на встречу друзей Эшли, — here we fuckinggo again...

Девушка при помощи Серёжи подняла на ноги перезагрузившуюся Анастасию. А та бросилась в объятия Эшли, отчаянно разыскивая убежище. Уильямс сперва оттолкнула Настю, не привыкшая к такому поведению со стороны металлической куклы. Но потом её сердце разжалобилось — и американка приняла металлическую беларину в свои тёплые объятия.

— Я чувствую усталость, хотя у меня нет ни костей, ни мышц. — Прошептала Анастасия. — Я чувствую, как падаю в пропасть. Когда ты меня отключила — я на крайний миг вспомнила своих родителей. Взгляд матери и глубокий голос отца. — Продолжала шептать балерина, словно пережившая просветление.

— Ты больная, sugarlump. — Начала сладко увещевать подружку Эшли.

— Не знаю, права ли ты, права ли Дакота. — Пожаловалась Анастасия. — Но одно я знаю точно.

— И что же? — Эшли начала ненавязчиво оттаскивать Анастасию на выход.

— Дева Клёна помнит и знаёт всё. — Со вздохом ответила Анастасия. — С Девы Клёна всё начнётся и Девой Клёна всё и кончится.

— Тебе пора в сервисный центр...

— Помоги...

— Помогу. — Кивнула Александра, помогая балерине одеться.

Спустя время…

За окном бредущего по московским забитым улицам автомобиля шёл тоскливый дождь. С задумчивых небес вниз на стекло машины падали крупные, как гроздья винограда, капли. Они разбивались о прозрачные окна на множество мелких бриллиантов, отражая в себе блеск сотен тысяч неоновых фонарей.

Из-за стенок с хорошей шумоизоляцией было плохо слышно звуки окружающей московской действительности. Гул моторов, сигналы, рёв пролетающих чуть выше над головой аэромобилей. Все выглядело тихим и безмятежным. Словно гигантский океан в океанариуме.

Дакота прильнула к окну такси корпорации Индекс и взглянула на мир снаружи.

Мрачное небо. Бегущие вверх однотипные дома. Множество горящих огней. Рекламный мусор тут и там. Москва удивительно хорошо отражала состояние своих подавленных жителей.

Серые косяки потерянных рыб. И только редкие из них отличались цветастой чешуей. Да и та теряла всю свою насыщенность. Наполненные свинцом взгляды. Тяжёлые походки. Бесконечная тоска на лицах.

Автомобиль остановился на перекрёстке. Красный сигнал светофора для автомобилистов.

Из всего строя поникших пешеходов Дакота выцепила своим метким взглядом блондинку в длинной, красной куртке. Девушка сохранила привезённый из провинции яркий взгляд и бодрый характер. В прочем, Дако всё равно улавливала приближающиеся нотки осознания обречённости существования в огромном, но таком одиноком мегаполисе. Обречённости существования там, где роботы вместо безукоризненной работы играют в людей, а люди вместо безукоризненной жизни играют в роботов.

Роботы одеваются в людские одежды. Металлические люди выступают в театрах. Куклы задаются глубокими вопросами древности.

А люди отказываются от тел. Если раньше установка металла было продиктовано лишь суровой необходимостью, то теперь люди по собственной прихоти меняли всё, что хотели. И люди продолжают работать на изнурительных работах.

Ещё никогда фраза фантастов далёких времён «роботы заменят человека» ещё не была настолько ироничной, глубокой и противоречивой. Особенно, когда Дакота переводила взгляд со своей металлической руки на лицо из плоти и крови той жизнерадостной блондинки из провинции, добравшейся до большой Москвы.

Зелёный сигнал. Толпа двинулась вперёд. Блондинка и электродевушка встретились взглядами. Они долго и безотрывно смотрели на друга. А после красная куртка успешно перешла дорогу и ушла по своим делам. Красный сигнал. Автомобиль продолжил свой путь.

— Куда мы едем? — Спросила Саша, положив руку на колено Серёжи.

— Навестить отца. — Мрачно ответил юноша. — На кладбище.

— Может, не стоило сегодня ехать? — Осторожно спросила девушка, поглаживая ногу парня.

— Да я бы не стал, — усмехнулся Сергей, — я люблю навестить отца и... Всякое такое. Но мне позвонили из администрации кладбища.

— Что они сказали? — Вклинилась в диалог Дакота.

— Сказали просто приехать. Видимо, опять какая-то хрень с бумагами. — Раздражённо отмахнулся Серёжа.

Автономное такси Индекса остановилось на парковке. Через лобовое стекло открывался вид на одно из городских кладбищ — место последнего пристанища людей. И совсем недалеко от серых зданий. Выглядело это по-своему иронично и мрачно одновременно.

— Мы достигли пункта назначения. — Вежливо сообщил искусственный интеллект.

Его проекция возникла на огромном экране перед двумя пустыми передними сидениями. Дакота взглянула на изображение жёлтого мужчины в строгом деловом костюме, и ей в голову пришла идея.

— Какое у тебя наименование? — Спросила Дакота у фантома автомобиля.

— Я нейросеть «Михаил» производства корпорации «Индекс». — Вежливо ответила машина.

— Из чего ты сделан?

— Я был создан программистами корпорации «Индекс». Я состою из сотен тысяч единиц кода и алгоритмов, а живу я на серверах компании. — С лёгкой издёвкой проговорил «Михаил».

— А как тебя зовут? — Задала последний вопрос электродевушка.

— «Михаил». — Спокойно ответила машина. — Нейросеть производства корпорации «Индекс». Я сделан из кода и алгоритмов, а живу на серверах компании. Не бойтесь, — заверил искусственный интеллект, — я не болен. Совершенно недавно я проходил диагностику у специалистов РКО. Корпорация «Индекс» заботится даже о своих сотрудниках!

Откланявшись машине, Серёжа взял обеих девушек за руки и покинул с ними автомобиль.

— Мне вас дожидаться? — Поинтересовался «Михаил». — За дополнительную плату я могу вас подождать. — Любезно уточнил «роботаксист». — И даже заказать вам и вашей спутнице по чашечке горячего кофе!

Серёжа закатил глаза и хотел было отказаться, как вдруг Саша вырвалась вперёд и засунула в открывшееся окно свою руку с гнездом для кредитного чипа.

— Два капучино. — Попросила девушка. — А ещё пончики. С пудрой.

— Как скажете, миледи! — Галантно отозвался «Михаил», успешно осуществив транзакцию.

Троица, наконец, оставила такси дожидаться их возвращения.

Кладбище было огорожено от остального мира крашеным, стальным, решётчатым забором. Так раньше делали в старые времена в десятых, двадцатых годах. И это место было из «старомодных». Людей здесь хоронили в гробах, погребённых в землю, а сверху находились могильные, памятные плиты. Разве что теперь они были снабжены мониторами и светились по ночам. Жители окрестных домов находят это достаточно зловещим и угнетающим: видеть, как тебе передают привет покойники с того света.

Ныне же людей хоронят в набирающих популярность колумбариях: дешёвые хранилища с бесконечным рядом ячеек, где хранятся урны с прахом. Всё во имя оптимизации пространства и рабочих ресурсов.

Кладбище было одним из немногих мест в Москве, где была зелёная растительность. Да и та не могла сдерживать наступление осени. Ветер срывал с веток пожелтевшие листья, а по каменным плитками под ногами ступающей по кладбищу троицы гонял опавшие, пожухлые лепесточки.

— Ты здесь похоронил своего отца, да? — Мягко спросила Дакота.

— Угу. — Кивнул Серёжа, грустно оглядываясь по сторонам.

Бесконечный ряд однотипных могильных плит с пылающими ликами давно ушедших из жизни людей. И стар, и млад, и глупый, и умный, и бедный, и богатый... В прочем, последние заимели тренд хоронить себя, членов семьи и просто близких людей в больших склепах, которые они возводят на территории загородных домов или городских пентхаусов.

— Твой отец родился здесь?

— Да. И помню, что жаловался об изменении Москвы в худшую сторону. Он оказался прав. — Усмехнулся Серёжа.

— А как он... Умер? Извини, если... Вопросы не очень-то и, — мялась Дакота, испытывая стыд, — деликатные. Просто... Просто мне очень хочется обсудить твоего отца.

— Почему? — Приподнял одну бровь Серёжа.

— Да и мне бы тоже хотелось о нём услышать. — Поддержала электродевушку Александра. — Ты мало о нём рассказывал.

— De mortuis nil nisi bonum. — ДобавилаДакота.

— Что это значит? — Вопросил Серёжа.

— О мёртвых ничего, кроме хорошего. — Дако пояснила латинского похоронного афоризма.

Троица остановилась на распутье. Три дороги вели в разные части кладбища. Серёжа достаточно часто посещал это место в поисках совета у своего покойного отца. Но в последнее время он совсем перестал посещать Ивана Васильевича. Серёжа был одновременно и удивлён, что это место так быстро выпало из его головы, и испытывал стыд перед отцом. В прочем, он раскопал маршрут в своей голове и повёл девушек за собой.

— Вообще, меня вызывал прямо в здание администрации, — парень указал рукой на постройку вдали, — но я давно не навещал отца.

— Не навещал? — Спросила Дакота.

— Да. Мой отец умер при загадочных обстоятельствах. Его хоронили в Омске в закрытом гробу. Не дали даже взглянуть на него. Я знаю, как выглядел мой папа только по той единственной фотографии из моей спальни. И, честно говоря, — вздохнул Серёжа, — боюсь, что однажды забуду его лицо. Как забыл лицо своей матери.

Дакота сочувственно взяла Серёжу за руку. Парень почувствовал холод её металлических пальцев. Тем не менее, он взялся за них с охотой.

— А как твоя мама? — Спросила Саша.

— А, — махнул Серёжа, — сраная мигера. Ненавидела моего отца, меня и... Не хочу эту тупую дуру вспоминать.

— Как-то ты про неё грубо... — Слегка надула губки Саша.

— Потому что искалечила меня и сделала из меня сраное убожество. — Процедил сквозь зубы Сергей. — И отца моего задолбала настолько, что он периодически общался с другой женщиной на кухне нашей квартиры.

— С другой женщиной? — Изумилась Александра.

— Ага.

Серёжа утаил от девушки свои мысли касательно связи Ангелины Ираклиевны и загадочной женской фигуры из детства. Он загадочно взглянул на непонимающую Дакоту, а после вернул свои глаза обратно на дорогу.

— Про самого отца я мало, что вообще знаю. — Вздохнул парень. — Даже плохого нечего сказать, не говоря уже о хорошем. Знаю лишь, что он был военным. Офицером. — Гордо произнёс Серёжа. — С таким ужасным, позорным наследником, как я.

— Не такой уж ты и ужасный. — Тепло улыбнулась Саша и приобняла Серёжу.

— Да хер знает. — Буркнул парень. — Из-за меня Данила погиб, и ты в опасности. Я это всё того в это самое... — Сдержался юноша. — Благо, что хоть организовал перевозку останков отца из вонючего Омска туда, где он родился. Хоть чем-то могу гордиться в своей жизни.

— И тем, что ты вырос человеком. — Напомнила мягкая Александра и оставила лёгкий поцелуй на прохладной щеке юноши.

К ней резко стала приливаться тёплая кровь. Серёжа, засмущавшись, выкатил грудь и выпрямил спину. В конце концов он находится в компании двух приятных женщин. Стыдно печалиться.

— А у тебя есть воспоминания о родителях, Дако? — Спросила Александра, взяв Серёжу под руку.

— Нет. — Пожала механическими плечами электродевушка. — Пока что не было своеобразного... Триггера! Ха. Серёж, ты мне лучше вот, что скажи...

— Хм?

— Я... Потом спрошу. — Внезапно передумала девушка.

Троица шла по нужной Серёже части кладбища. Выделялась она только тем, что за кладбищем протекала неизвестная речушка, которая немного выскакивала из парка неподалёку и возвращалась обратно в гущу рыжей растительности.

Дакота остановилась. Колёсики её манипулятора перестали скрипеть. Девушка взглянула на реку, которая отделяла территорию кладбища от парка, внутри которого гуляли люди. Она изумительно походила на своеобразную границу между миром живых и мёртвых. Миром живых и мёртвых.

Как река Сандзу, отделяющая Живых и Мёртвых

Дакоту сковало цепями. В голове начали кружиться в жестоком шторме многочисленные воспоминания. Они быстро вспыхивали и так же угасали, застилая взор.

И когда Дакота пришла в себя, разорвав цепи Красного Протокола, она обнаружила, что осталась одна. Александра бежала за Серёжей, а тот на огромной скорости ко вскрытой могиле своего родного отца, у которой хозяйничали два робота и человек — и оба из похоронного агентства.

На дешёвый стол из пластика приземлилась фаянсовая кружка, где плескался дешёвый, горячий, сильно разбавленный водой кофе.

— Вы нахера батю-то выкопали? — Еле спросил тяжело дышавший Серёжа.

Его придерживает за плечи сильно нервничающая Александра. Хватка её сильна, словно удерживает его от того, чтобы он не устроил погром. Дакота сидела по правую руку от Серёжи, задумчиво сложив перед собой руки.

— У... У-у вас вообще, типа, — начал взмахивать руками в воздухе парень, — совесть есть, нет?

— Имеется. — Резко ответила женщина с другой стороны стола. — Тут проблема в другом, Сергей Иванович. Проявите терпение.

— Сука терпение... — Выпалил единым словом Серёжа.

Александра заткнула своего суженого, заткнув ему рот кружкой с кофе. Юноша послушно отхлебнул поганого напитка, сильно дёрнулся, но успокоился. Он кивнул женщине напротив них и вздохнул.

— Мы недавно проверяли отчётность нашей компании за предыдущие годы и обнаружили одну деталь. — Женщина поправила свои очки.

Пережиток старых, доимплантовых времён, когда не всякий мог позволить себе позволить аугментацию глаза. Женщина что-то набрала на ноутбуке, сверилась, и, кивнув, вновь посмотрела на юношу.

— Мы похоронили не вашего отца — Музыку Ивана Сергеевича.

Сердце сделало ровно один удар. И он отозвался больным эхом по всему телу. От глубин грудной клетки до самых кончиков пальцев, из которых вниз упала кружка. Фаянсовое изделие упало боком, а горячий кофе полился вдоль стола в сторону на новенький ковёр в кабинете администратора кладбища.

— Что? — Глухо произнёс Сергей.

Александра уткнулась лицом в плечо Серёжи. А Дакота, не выдержав, отвернулась в сторону. Администратор щёлкнула металлическими пальцами, призывая к работе дрона-уборщика. Тот подхватил тряпку и полетел к месту происшествия.

— Судя по всему произошла какая-то техническая ошибка. — Спокойно предположила администратор. — Мы похоронили вместо вашего отца другого человека.

— Так найдите его! — Потребовал Серёжа.

— Вы в каком году перевезли тело отца из города Омск? — Непонятно зачем спросила женщина, набиравшая информацию в своём ноутбуке.

— В две тысячи семьдесят седьмом организовал всё это. — Вякнул Серёжа.

— Вижу. — Подтвердила администратор. — Слушайте...

Она вновь щёлкнула пальцами, и дрон улетел в другую часть комнаты. Он нажал на встроенную в стену панель — открылся сейф. Из сейфа дрон достал непонятный кирпичик тёмно-зелёного цвета, который машина подобрала и унесла к столу.

— На данном датапуле хранится около трёх сотен тысяч цифровых рублей. — Фальшиво улыбнулась женщина, подвигая рукой кирпич. — Давайте замянем дело?

— Замянем!? — Возмущённо завопил Сергей. — За сраные триста цифрочервонцев!? Да ты, б...

Александра всем весом своего тела налегла на парня, удержав его на старом кожаном диване. Ей дополнительно помогла Дакота, крепко схватившись за него металлическими ручками. Тем не менее, администратор оставила датапул на столе. Она откинулась на спинку своего ужасно дорогого и комфортного кресла с качественной обшивкой.

— Тогда я подам соответствующее заявление на внутреннее расследование в корпорации «Навь». Вам придётся подождать некоторое время.

— Сколько?

— Минимальный срок рассмотрения — год.

— Сука... — Сдавленно произнёс Серёжа.

— Максимальный — три года.

— Хорошо. Подавайте заявление.

Серёжа достал из кармана переносную электронную печать, напоминавшую толстую ручку. С одной стороны кнопка для включения, а с другой стороны экран с выводом изображения его индивидуальной подписи. Администратор начала набирать на ноутбуке соответствующий договор. И пока она это делала, на кабинет нависла тишина. Её прерывали равномерные вибрации моторчика летающего дрона, который продолжал убирать разлитое кофе.

Звук разбитого стекла. Глухой, гулкий стук по дереву. Что-то катится вперёд. Взгляд на пробитое окно. Затем на стол, по которому катится нечто круглое цвета хаки.

Серёжа перебрасывает Дакоту за диванчик, а сам бросает на пол Сашу и прыгает на неё сверху, закрывая своим телом. Девушка испуганно визжит и прячется за юношей, как за щитом. Взрыв.

Раздражающий писк в ушах. Голова ходит кругом. И готова распасться на тысячи кусочков.

Серёжа поднимает голову и жмурит свои глаза. К нему навстречу выезжает из-за дивана ошалевшая от страха Дакота. Она отчаянно пытается успокоить саму себя. Парень медленно разворачивает голову в другую сторону и видит администратора.

Убита взрывом гранаты. С уничтоженным в кровавое месиво лицом и запрокинутой головой. Всё человеческое исчезло. Остался только окровавленный шматок мяса, слегка фаршированный металлической начинкой. Серёжа и остальные выжили буквально чудом. Под парнем еле слышно скулила напуганная Саша. И только сейчас Серёжа пришёл в себя.

— Пиздец... — С громким вздохом выдал юноша, столкнувшись с Дакотой взглядами.

— Согласна. — Кивнула электродевушка и взглянула на трепещещую Сашу.

— Как думаешь, кто пытался нас ушатать?

— Босодзоку. — Тут же ответила Дако.

— Нихерасебе докинули до второго этажа. Чёрт. Времени мало!

С первого этажа донеслись глухие выстрелы. Крики. И ещё одни выстрелы. Громкие переговоры на японском языке. Нападающие активно разыскивают Серёжу. И вместе с этим чистят здание.

Парень посмотрел в сторону мёртвого администратора и увидел за её спиной большой шкаф, где можно попробовать спрятать бедную Александру.

— Дако, а если мы Шуру туда упрячем?

— Нахера?

— Надо как-то, блин, отпор давать. — Нервно усмехнулся Серёжа.

Он поднял за собой тяжёлую девушку и чуть ли волоком потащил её к толстому шкафу.

— Воняет... — Дрожащим голосом пожаловалась девушка.

— Прикрой носик, Шура. — Голос Серёжи пытался звучать спокойно и ласково, но всё равно надламывался от напряжения.

— Это... Трупный... Запах!?

— Ч!

Серёжа вынес всё содержимое шкафа наружу, словно вырывал дерево с корнём, и засунул туда Сашу. Она попыталась сопротивляться, но парень её успокоил, сильно схватив за маленькие плечи.

— Саша, посиди тут и не никуда не вылезай!

— А если через окно!?

— Да там японцы!

— Японцы!? Те самые!? Что!?

Сергей крепко поцеловал девушку в губы и запер её внутри огромного шкафа. Он был сделан из тёмной, дороговой древесины. И своим массивным видом напоминал гроб. Серёжа прислонился спиной к двери шкафа и начал отгонять негативные мысли.

— Дако, чё делать будем?

— Я пыталась вызвать полицию, но не получилось.

— Это как?..

— Кажется, нас изолировали. Какой-то РЭБ или... — Внезапно остановила свою речь Дакота.

Полный мыслями взгляд электродевочки упал на открытую приборную панель слева от тайного сейфа в стене. Дако увеличила разрешение картинки и обнаружила там парочку разъёмов. Один из портов подходит к одному из кабелей её манипулятора.

— Или это японский глайдер... — Закончила электродевочка. — Серёжа! — Обратилась командирским тоном девушка. — Быстро подвинул что-нибудь, чтобы посадить меня на стол. Я хочу подключиться к панели.

— Зачем? — Спросил Сергей.

Тем не менее, он начал бегать по комнате и искать подходящий предмет. А Дакота поехала к приборной панели.

— Если это глайдер, то я его вычислю. Глайдер дистанционно ломанул подсеть администрации кладбища и заглушил радиосеть. — Объясняла электродевочка, наблюдая за юношей. — Можно попробовать вычислить его. А там я его сама взломаю, уничтожу и сниму блок с радиосети.

Сергей вернулся с кофейным столиком, на который приземлился манипулятор. А девушка взяла провод и подключилась к приборной панели. Прежде чем парень ломанулся баррикадировать вход в кабинет, Дакота успела его схватить за руку. И уверенно заглянуть удивлённому юноше в глаза.

— Прорвёмся. — Прошептала электродевушка. — Обязательно. Мы вытащим друг друга из этой западни.

— Дако... — Нежно проронил Серёжа.

— Баррикадируй сраную дверь. — Воинственно оскалилась Дакота.

— Попробую заготовить какую-нибудь оглоблю...

Серёжа в спешке начал готовиться к предстоящей обороне. К нему через микронаушник в ухе подключилась Дакота.

— Охрененно... — Больно протянула девушка.

— Ты как? — Прокряхтел Серёжа, толкая тяжёлый диван к двери.

— Опять, чёрт меня дери, Красный Протокол... — Голос Дакоты сильно дрожал, словно от колючего озноба.

— Держись, милая, мы им без боя не дадимся. — Заверил подругу Серёжа, прижав диван поперёк двери в кабинет. — Пусть попробует, собачий сын, — парень смахнул пот со лба, — сдвинуть этот камень. Внатуре, мать его, делают из синтоты, а по факту тяжелее оригиналов.

Серёжа отломал ножку стола и присмотрелся к нему. Плохая дубинка. Какая-то не очень плотная. Очень звонкая, если постучать. Наверняка здесь должен быть какой-то столовый прибор. Серёжа отправился бродить вдоль шкафчиков в поисках подходящего инструмента для превращения безобидного черенка в древнейшее оружие — в копьё.

Дакота тем временем усиленно пыталась покинуть свою цифровую оболочку и вырваться в подсеть администрации. Её тянули обратно раскалённые багровые цепи нейропротокола. И возводились стены из трудного кода, где синтаксисы и алгоритмы сливались единую, непробиваемую, каменную толщу.

Собравшись с силами, Дакота бьёт кулаком по стене из кода и прыгает сквозь образовавшуюся дыру. А за ней побежали цепи, издающие громкий, отвратительный скрежет, отдающийся далёким эхом. И эхо это доносится до самых серверов компании Demiurge Technologies. На эхо ответил громогласный зов. Отчаянный. Громкий. Ревущий. Призывающий обратно под плеть. С другого конца Земли потянули за цепи, попытавшись утянуть Дакоту обратно в её цифровую клетку. Девушкой овладел страх. Её засекли. За ней отправили охотника. Как тогда при подключении к Бездне скрыться не удалось.

Однако ей нужно переместиться полностью в пределы подсети администрации кладбища. Дакота, зажмурив небесно-голубые глазки, пошла вперёд. И начала прорабатывать в своей голове новый план.

Серёжа завалил вход кучей тяжёлой, деревянной мебели. И сидел на столе, свесив ноги вниз. Он обтачивал японским кухонным ножом деревяшку, превращая её в небольшое копьё, которое большое напоминало кол-переросток. Серёжа, взглянув ещё раз на острый и качественный нож японской работы, усмехнулся от ироничности ситуации.

— Я в подсети... — Прохрипела в динамик Дакота.

— Ты как? — Встревожился Серёжа и прекратил обстругивать деревяшку.

— Ух, нормально. Бр-р. Просто. Мне надо было полностью зайти. До этого я имитировала технологию прокси-подключения, создавая свой... Клон. Проекцию. Да. — Мысли Дакоты путались.

— Тебе больно?

— Да. — Ответила Дакота и тут же добавила. — Я справлюсь.

— Тогда чем ты напугана?

— Подключаюсь. — Избежала ответ на вопрос Дакота.

Она проникнула в подсеть администрации и тут же замаскировала свою сигнатуру под сигналы работы дронов. Дакота начала анализировать ситуацию, а также пробовать подключаться к камерам. Когда ей это удалось, она увидела, как по коридору второго этажа бродят двое японцев.

У одного из них увесистый и тяжёлый дробовик. Он снабжён разгоночными электромагнитными блоками на стволе, питаемые кустарно приделанной батареей — настоящий ад для того, кому не посчастливиться поймать полный заряд. А у второго термокатана, которая подключена к кибернетической руке через проводок. И там уже наверняка через нейропорты напрямую подключается к головным имплантам. Японцы фаршированы электроникой, словно свинья на ужин картофелем.

Периметр здания патрулируют товарищи по мрачному бизнесу. Сам дом администрации слишком высокий для обычной двухэтажки. Без последствий не спрыгнуть. И разбойники вооружены огнестрельным оружием.

— Серёжа, дела просто адская дрянь. — Заключила Дакота.

— Что там?

— Там две япошки. У одного дробовик на ЭМ-блоках, а у второго термокатана.

— Ах... — Испуганно выдавил из себя Серёжа, чуть не выронив своё копьё.

— Тяни время, если вдруг начнут что-то делать.

— Что-то!?

— Не знаю. — Рявкнула девушка. — Я попробую отследить глайдера. Я знаю и чувствую, что он здесь. Кто-то же держит эту сеть. И попробую его сломать.

Серёже не оставила выбора сама жизнь. Он ухватился покрепче за своё копьё и прижался к стене около двери. Дакота же в это время принялась вычислять местоположение глайдера японцев.

— Тук-тук. — Внезапно произнесли на чистом русском, а после постучали по входной двери. — Щеночек жив?

— Акума поленился сам ехать? — Дрожащим голосом спросил Серёжа, пытаясь звучать храбрее, чем есть на самом деле.

— Скажем так, поручил своим верным людям позаниматься важными вещами в период междуцарствия. — С насмешкой ответили из-за двери.

— А как можно поздравить господина Акуму с повышением по карьерной лестнице среди наркоманов, тунеядцев и прочих люмпен-пролетариев?

— Какой умный, — усмехнулись с другой стороны двери, — своей головой, которую мы преподнесём вожаку Акуме.

— Так он меня сам хотел убить! — Возразил Серёжа нарочито весёлым тоном. — Ну или Фумио. Хрен вас, азиатиков, различишь!

— Вы, европейцы, тоже трудно отличимы. — Парировали с той стороны. — Какая разница между немцем, британцем и русским? А что до убийства, — цокнул японец языком, — то Акуме-сама не насрать ли, а? Мы тебе просто голову отрежем и принесём ему. А ты такой. Трофейчик ценный...

— А-а-а... — Протянул Серёжа, кивая головой. — Слушай, японец, ну тебе сначала надо пробиться сюда.

— Пробьюсь. — Игриво ответили.

— А анекдот хочешь?

— Ха. Ну давай, русачок.

Дакота тем временем прослушивала обнаруженного через наружную камеру видеонаблюдения глайдера. Японец сидел на лавочке под одним из окон и преспокойно потягивал сигарету. Компанию ему составляла девушка, чьи ноги были заменены на два уродливых, неказистых протеза.

Они разговаривали на японском языке, который, к своему удивлению, Дакота прекрасно понимала. До этого она справлялась только при помощи сторонних программ.

— Хочешь сказать, что Куроми реально сам пошёл херачить того русака? — Удивлялась девушка, перенимая из руки хакера сигарету.

— Угу. Сказал, что выбьет нам повышение, и Акума будет отправлять точки покруче чистить.

— Кстати, Миёси, чё мы там грузим в этих стальных гробах? — Поинтересовалась девушка. — Я просто не это не шарю. Сам знаешь.

— Да мне тоже нихрена не рассказывают. — Отмахнулся разбойник. — Но я тут поразмыслил... Мы там ставим какое-то оборудование. Радиотехническое. — Уточнил японец. — Причём это особое оборудование. Оно может нахер связь положить, а сама транслировать особый сигнал-триггер. Во как.

— Только не говори, что мы собрались со всей Москвой воевать. — Усмехнулась девушка, заботливо укладывая сигарету в рот своему любовнику.

— Нет, Айко. — Заверил спутницу мужчина и приобнял её за плечо. — Лично я слышал от Куроми, что решение к нам пришло к напрямую от якудза. А они там свои дела воротят...

— Надоело уже в трущобах Километра ошиваться. — Пожаловалась девушка и прижалась сильнее к парню. — В Москве хотя бы деревья растут. Там только долбанные бетонные мёртвые джунгли.

— Не боись. — Одобряюще потискал девушку хакер. — Как только мы осуществим наш план, мы сможем позволить себе не только пентхаус в Москве, — кивнул в сторону высоких домов в центре мегаполиса мужчина, — но и нечто куда большее.

— Хе. Да. Жду не дождусь. — С мрачным сарказмом отозвалась девушка. — Надеюсь, что мы до осуществления этого плана доживём.

— Посмотрим, что заседание собрания якудза скажет. Как они решат, то пустят темник. А дальше мы работать будем.

— Это в той пагоде модной где-то недалеко от центра? — Уточнила девушка.

— Ага.

— Бадма-лама вкусные пельмени готовит. Ну такие, — девушка описала их форму рукой, — большие и кругленькие.

— А-а... А он кто?

— Бурят какой-то. — Пожала плечами японка. — Впервые про таких слышу.

Дакота вспомнила, как где-то услышала новости о том, что японские банды лютуют в Километре-101. Они нападают на других бандитов, громят их точки, уничтожают бизнес. И вместо него они возводят непонятные сооружения. Судя по всему, какие-то радиолокационные пункты. Осталось только понять зачем. Ответ этот можно найти только на собрании якудза в неизвестном дацане вблизи центра Москвы. В прочем, зачем торопить события. Дакота начала внедрение.

Армированный ноутбук запилинговал, сообщая о незаконном проникновении в подсеть. Глайдер подскочил на месте и, схватив устройство, начал бить по клавиатуре. Однако, это не спасло от мощного разрядка тока по его позвоночному импланту. Японец забился в конвульсиях, из-под куртки начал струиться чёрный дым, а он сам рухнул на щебень вместе со своим ноутбуком.

Его любовница хотела было ускакать к своим и сообщить о внезапном нападении, как Дакота отключила ей импланты. Японка рухнула оземь и медленно поползла, выкрикивая слова помощи. Сквозь стены здания они дошли до двух японцев, стоявших у кабинета администратора.

— Я успешно минусанула одного из них. — Заявила уставшая, но гордая собой Дакота.

— Ты в порядке? — Встревоженно спросил Сергей.

— Забей. Нам нужно ещё разобраться с целой сворой...

— Кстати, да! Погоди, — Серёжа вдруг осознал, — минусанула?

— Коротнула глайдеру позвоночный имплант. Он умер.

Тело Серёжи пробрало насквозь от холодной дрожи. Он громко сглотнул и сжал покрепче своё деревянное копьё.

— Никогда бы не подумал, что ты возьмёшь и убьёшь человека. — Признался Серёжа и мгновенно покраснел.

— Всё ради любимых. — Приободряюще ответила Дакота. — Я отправила сигнал. Нам нужно будет действовать быстро и решительно.

— Почему?

— Не могу долго находится вне своей оболочки. Красный Протокол всё ещё меня держит. Больше сказать не могу. — Пространно ответила электродевушка. — Чтобы я смогла тебе помочь, тебе придётся выйти под камеры. В коридор. В кабинете их нет.

— Млять. — Коротко ругнулся Серёжа, собираясь с духом. — Ты же их прекрасно видишь и...

— Сейчас я смогу уничтожить только этих двоих. Дальше я возвращаюсь обратно в оболочку.

— Ну нихерасебе...

— А-а-а!!! Konoyar-ro-o!!! — Закричали от боли с другой стороны двери.

— Работай! Полицию вызвала! Осталось только продержаться!

Один из японцев порубил дверь и диван в щепки включённой термокатаной. Мужчина отчаянно запрыгивает в кабинет, избегая дистанционной атаки Дакоты. Он падает на пол, перекатывается в сторону и смотрит на Серёжу. Японец с огненно-рыжим ирокезом расплывается в маниакальной улыбке.

— Ну всё, русак, тебе пизда. — Грозно гоготнул убийца, поднимаясь на ноги. — Shine!!! — Японец замахивается катаной и вырывается вперёд.

Серёжа успевает уклониться в сторону, а потом со всей силы с рёвом втыкает копьё в бедро. Деревянное колышко соскользнуло с твёрдой металлической поверхности протеза. Японец с надменным смехом отвешивает сильной пощёчины, отбрасывая юнца в сторону окна.

Парень катится по полу, бьётся об стену, поднимается, ускользает от очередной атаки. На адреналине он с лёгкостью поднимает труп толстого администратора и швыряет его в японца, заставляя того на краткий миг потерять равновесие и замешкаться.

Юноша мчится в коридор, где находит ползущего по полу в растерянности живого японца. Его глазные импланты были сожжены Дакотой. А рядом с ним лежал оброненный дробовик на ЭМ-блоках.

Выбежавшего самоуверенного японца с катаной встречает огонь из дробовика, который закинул его обратно в офис. Мужчина падает на спину, кричит, роняет меч.

— Вот оно как! Вот оно как, вот оно как, вот оно как... — Испуганно запричитал японец, трогая свой пробитый живот под окровавленной курткой. — Ух, нихрена себе.

Движимый адреналином, Серёжа заходит в комнату и добивает двумя выстрелами врага. Похоронный отзвук падающих на пол гильз озаряет комнату.

Потом парень вышел наружу и наставил дробовик на ослепшего врага. Секунда размышлений, выстрел в голову, чтобы наверняка. Серёжа специально отвернулся, чтобы не смотреть. Снаружи послышался вой приближающийся сирен, соревнующихся с гулом двигателей аэромобилей. Ругань полицейских в громкоговоритель, стрельба по пытающимся убежать босодзоку.

Серёжа с силой бросает об пол дробовик и падает на колени, тяжко вздыхая. Его губы забились, а глаза начали наливаться слезами. Грудь начала быстро подпрыгивать. Адреналин покидал его разум. И последний начал просыпаться.

Прибежавшая на второй этаж Ангелина с пистолетом наизготовку обнаружила бьющегося в приступе непонятной дрожи Серёжи. А её помощник Годзё в кабинете услышал, как в шкафу тихо всхлипывает Саша.

— Ну и дерьмо... — Тихо проронила поражённая Ангелина, выключая ЭМ-блоки на своём огромном пистолете размером с небольшую дамскую сумочку. — Территорию изолировать, тех двух япошек в комнату на допрос! — По-командирски рявкнула через плечо женщина в белом.

***

В чашке плескался горячий латте. Напиток был наполовину выпит. А под ухо бубнило радио из автомобиля. Серёжа поставил стаканчик в подстаканник на двери.

— У вас потрёпаный вид. — Сказал «Михаил».

— Отключись. — Угрюмо приказала Дакота.

— Слушаюсь!

Искусственный интерфейс автомобиля умолк. Резина переднего сидения громко поскрипела, и из-за кресла выглянула Ангелина. Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но остановилась. Женщина поджала губы и мучительно погуляла глазами по салону автомобиля, подбирая слова. Она вздохнула и дотронулась кончиками пальцев до нежных Серёжиных волос.

— Ты держался, как настоящий волк. — Неумело похвалила Серёжу женщина.

— Спасибо, что ли... — Жалостливо ответил Сергей.

— И себя спас, и... Девушку свою. Саша, да?

— Да. — Кивнул парень. — Подруга. — Уточнил он затем. — Но вы где-то, наверное, близко. Я сам себя до конца не понимаю...

— Хм?

— Начиная от чувств к этой девушке и кончая тем, как я смог убить тех двух японцев. — Серёжа потеряно посмотрел на свои ладони. — У меня были мысли, что когда-то придётся защищать своих близких, но...

— У меня тоже такое было. Когда я убила своего первого человека.

Дакота и Серёжа тут же перевели свои глаза на Ангелину. Женщина скромно улыбнулась, продолжая ворошить волосы Серёжи цвета свежего пшена.

— При первом задержании. — Уточнила женщина. — Он начал оказывать сопротивление. А я его убила. Спасла коллегу своего. Тяжёлая ноша. Убить человека. Даже если он последняя мразь.

По корпусу машины аккуратно постучали ладонью. Серёжа увидел снаружи крупную, коренастую мужскую фигуру с густыми усами и жёлтым протезом носа с белыми вставками. Парень лениво сел в кресле и выглянул из автомобиля.

— С кем имею честь?..

— Волков Михаил Карлович. — Представился мужчина, в чьём голосе слышалась лёгкая хрипотца.

Серёжа мгновенно выскочил из автомобился и пожал огромную мужскую лапу.

— А я представлял тебя другим, когда мне Шурочка о тебе рассказывала. — Взгоготнул мужчина и по-отечески хлопнул юношу по плечу.

Было больно. В прочем, Серёжа пережил драку с двумя босодзоку. Можно и потерпеть.

— А я вот такой, да.

— Дочь мою спас, пускай и выглядишь хилым. Уважаю. — Серьёзно произнес мужчина, свысока заглядывая в глаза смущающемуся парню. — Только... Что вы на кладбище делали? Готы, что ли? Га-га.

— Да нет. — Отрицательно покивал головой парень.

Серёжа уселся обратно в автомобильное кресло. А Михаил Карлович навис над ним, опёршись об такси.

— О, — он увидел Ангелину, — здравствуйте.

— Добрый день. — Приветливо помахала рукой блондинка. — Ангелина Ираклиевна. Полковник юстиции. Следователь.

— Михаил Карлович, — кивнул головой статный мужчина, — ресторатор. Владелец ресторана «Германия».

— Оу...

Предприимчивый отец Александры вытащил из кармана пиджака одну из сотен визиток, которую он протянул Ангелине.

— Теперь вы знаете, где можно хорошенько отпраздновать корпоратив, мадам. — Мужчина кокетливо подмигнул.

Ангелина наигранно засмущалась, прикрыв половину лица изящными пальцами с красивым, качественным маникюром.

— Ну, бывайте. — Михаил Карлович слез с автомобиля. — Мне ещё Шуру домой вести и в себя приводить. И Серёж...

Парень выглянул из автомобиля и взглянул на мужчину. Тот широко улыбнулся, приподняв вверх свои забавные, очень старомодные усы.

— Спасибо, что ты Сашеньку мою защитил. Мужик. Не сдрейфил. Потом в ресторан придёшь. Я вам хороший ужин организую. — Пообещал мужчина, покачав толстым указательным пальцем. — Редко сейчас таких парней, как ты встретишь. Слабые телом, но сильные духом.

Раскланявшись, Михаил Карлович оставил компанию. Он направился в сторону личного аэромобиля, внутри которого забылась во сне бедняжка Александра.

— Кстати, — Ангелина мельком взглянула на визитку, — что вы делали здесь? Неожиданное место для посещения. Ты взял меня врасплох. — Усмехнулась бледная женщина, посмотрев на парня.

— Хотел навестить могилу отца... — Подавленно ответил парень, прикрыв глаза рукой.

— Ах... — Стыдливо отвернулась в сторону женщина.

— Это была моя такая традиция. Говорить с отцом.

Ангелина прикусила свой палец и исподлобья взглянула на парня. Благо, что его глаза были прикрыты рукой. Иначе это было бы гораздо больнее для неё.

— А тут я внезапно узнаю, что его, лол, похитили, типа. — Грустно посмеялся парень над ситуацией. — И похоронили вообще левого мужика. Похоронная корпа уже согласилась провести внутреннее расследование по этому делу, однако... Ну вы видите чё там приключилось. Я вообще в... — Юноша удержался от ругани. — В шоке от того, как они меня вычислили.

Серёжа убрал свою руку с лица, показав красные от слёз глаза.

— А теперь Саша в ещё большой опасности. Эти херы могут в любой момент нас вычислить и прищучить обоих. Опасно. Страшно. Очень, сука, страшно... Даже не за меня. У меня вон — ангел хранитель.

Дакота сильно покраснела и отвернулась. Ангелина подметила это. А затем вновь обратила взгляд на Серёжу.

В груди у Ангелины начало что-то покалывать при виде его мокрых глаз, заполненных изнутри огромной болью. Словно хлипкий сосуд, наполненный ужасной, острой кислотой, он находится в мгновении от того, чтобы расколоться на множество обожжённых фарфоровых кусочков. Однако что-то его удерживает от чудовищного коллапса. И это нечто точно здесь с ними в одном автомобиле.

Взгляд следователя вновь упал на Дакоту. Выглядела электродевушка ужасно побитой и уставшей, судя по израненному лицу, которое до мелочей передавал смартфон, закреплённый на манипуляторе. Она была изранена ожогами багровых цепей. Её сердце окутывал мрак непонятного Ангелине страха, тень от которого следователь видел сквозь небесно-голубые девичьи очи.

И, тем не менее, внутри неё теплился свет. И маленький росточек этого тёплого внутренного огня проскальзывал на смущённой улыбке Дакоты.

Machina potest sentire?

— И вдруг меня не окажется рядом? — Продолжал Серёжа монолог. — Сашу убьют. А я не могу себе позволить её терять. Просто не могу. Я и так растерял вообще всё, что у меня было. Даньку потерял. Даже отца у меня кто-то, блин, украл. — Всхлипнул юноша, с трудом себя сдерживающий при двух женщинах.

Его прорвало, и он издал дрожащий вздох. Но, быстро собравшись с духом, он твёрдо произнёс:

— Сашу я не позволю им забрать. Никак.

Пришло краткое мгновение тишины. Ангелина издала вздох и похлопала парня по плечу.

— Мы ей дадим охрану. Я лично об этом позабочусь. — Заверила юношу следователь. — А тебе бы отдохнуть. Дома посидеть. Учёбой заняться, например.

— Угу. — Пробубнил под нос парень. — Учёба.

— А касательно твоего отца...

Ангелина заметила краем глаза, как Серёжа достал из кармана куртки электронную сигарету. Она уже замахнулась, чтобы отобрать её, как заметила на себе непонимающий взгляд Дакоты. Женщина, передумав, легла на своё кресло и посмотрела в сторону.

— То я попробую через свои разузнать, где... Как корпа называется?

— «Правь».

— Попробую по своим связям пробить, узнать, надавить и так далее. Мы найдём его. Как его зовут?

— Музыка Иван Васильевич.

Почему взгляд Ангелины, как только она услышала имя незнакомого ей человека, приобрёл тоскливые оттенки. Так обычно тоскуют только по очень близким людям. Дакота не понимала причины такого взгляда. Вполне возможно, что этот человек напомнил кого-то из Ангелиного прошлого. Или следователь проникается чувствами к важному участнику их предварительного расследования.

— Сохранила имя в памятной щепке. — Сообщила Ангелина, вылезая из автомобиля. — Езжай домой, Серёжа. Не мучай себя. Отдохни.

Женщина в белом на прощание похлопала корпус автомобиля. Она, звонко цокая каблучками, направилась к своему аэромобилю. На капоте последнего её дожидался помощник Годзё, который спешно тушит сигарету и уже открывает дверь для начальницы.

— Не хотелось бы капать на мозги, но...

— Да, Дако? — Обернулся Серёжа, закрывая дверь автомобиля. — «Михаил», домой. Адрес знаешь.

Автономное такси тут же тронулось с места.

— Когда я ломала их глайдера, я услышала о том, что они работают на якудза. А те, в свою очередь, собираются в местной пагоде. — Поделилась своими наблюдениями Дакота.

— И как это нам может быть полезно?

— Тем, что там возможно подслушать их какие-нибудь тайные планы или что-нибудь ещё, но... Хватит приключений. Давай просто туда сходим? Развеемся. Проведём весело время. Ты. — Электродевочка ткнула металлическим пальцем в себя. — И я. — Она указала пальчиком на юношу, кокетливо подмигнув ему.

Серёжа весело рассмеялся впервые с того момента, как он переступил порог этого злосчастного кладбища. Дакота улыбалась ему в ответ.

— Ну и плюсом это разбудило во мне новые воспоминания, связанные с буддизмом.

— Какие именно?

— Я помню какие-то статуи... Только названия забыла. Одна из них — это ворона с флейтой. Гуманоидная такая. — Дако примерно описала форму существа руками. Это какой-то защитник веры.

— Ага. — Понимающие кивнул Серёжа, скрестив руки на груди.

— А вот вторая... Это был какой-то мудрец. Великий мудрец. — Уточнила девушка, подняв вверх свой металлический палец. — Он восседает на златом льве. В одной руке у него, вроде, был меч. А в другой свиток.

— Точно не придумываешь? Буддизм не настолько... Воинственен. Это же мирная религия. Травоядная. — Без доли зла сказал юноша. — Как и должно быть.

— Возможно. — Предположила Дакота, пожав плечами. — Но самое странное то, что я молилась этому великому мудрецу. Словно была его последователем. И он мне сильно помогал.

— В чём же?

Дакота немножко замялась, стесняясь. Серёжа положил руку на её плечо и ободряюще погладил металл тёплой и нежной кожей большого пальца. Девушка слабо дрогнула от неожиданности и взглянула на парня.

— В каком-то очень великом и тайном проекте... — Прошептала девушка, словно боясь, что кто-то лишний услышит её слова.

— Звукоизоляция тут хорошая, дорогая. И «Михаил» лишь обычный фантом.

— Да. — Согласилась с парнем электродевочка. — Посетим этот дацан? Вполне возможно, что мы там найдём дополнительные ответы на мои вопросы.

— Конечно. Что за вопрос. — Фыркнул юноша. — Ты помогаешь мне. Я помогаю тебе.

— О, а тогда я могу помочь тебе сейчас?

— Как именно? — Оскалился юноша.

— У тебя сегодня был тяжёлый день. — Её голос стал необычайно мягок, словно дорогой бархат.

Дакота соединила вместе два своих указательных пальчика и начала их застенчиво раскручивать. А сама кокетливо посмотрела в сторону с лёгкой улыбочкой.

— И ещё я вспомнила своих родителей. Частично. Пока что только то, что она пела мне одну колыбельную песню. Достаточно странная, честно признаться.

— Почему? — Прыснул парень.

— Потому что это японская колыбель. Ещё времён эпохи Эдо. Её пели детям японские мамочки.

Она хотела ещё что-то сказать. И это нечто было важным для понимания самой сути этой колыбели. Но девушка не стала договаривать.

— Эпохи Эдо?

— Сёгунат Токугава. Храмовый комплекс Никко. «Если человек ни разу не был в Никко — он не знает, что такое красота»! — Процитировала известную в японском языке поговорку.

Серёжа прильнул к Дакоте поближе. В его глазах читался живой интерес. Генезис сего интереса был для электродевушки загадкой. Не то его заинтересовало начала рассказа о далёком, славном и изысканном прошлом погибшей Японии, не то его интересовала чересчур сильно невероятно близкая подруга.

Которая не раз спасала и выручала его. А он который раз доверялся ей и помогает ей. И не теряет веру в её человечность. Верит, что она нечто большее, чем металлическая фигура с нейропротоколом.

— Развитие городской культуры. В эпоху Нара успешен был мудрец, бывавший в Китае. В эпоху Хэйан аристократ и самурай. А в Эдо — горожанин. — Дакота мягко дотронулась руки Серёжи.

Парень руку не убрал. Он продолжал любоваться электродевочкой, зачарованной её речью.

— Появление бундзинга и римпа.

— А разница?

— Римпа — это когда бог Сусаноо верхом на громовых облаках обрушивается на море, пугая досмерти Аматэрасу, и везде цветёт красная и белая слива. — Улыбнулась Дако.

— А бундзинга?

— Это когда так.

Безупречный лик Дакоты сменило сгенерированное ей изображение. Крохотный чёрненький кролик с забавными ушами, приподнятыми в очень умилительной манере. Крольчонок смотрел куда-то в сторону, показывая зрителю свою мохнатую спинку. А вокруг него пустота. Белоснежная пустота.

— Передать суть объекта. Бундзинга — живопись философов.

Изображение с чернильным кроликом пропало. Вернулась Дакота.

— Откуда ты так много знаешь про Японию? — Искренне поинтересовался Серёжа.

— Сама не знаю. Не понимаю, откуда у меня воспоминания обо всём этом. Хотя я вроде как американка. — Дако печально взглянула на свои руки.

Внутри смартфона она смотрела на руки. И вместе с ними в физической реальности поднялись металлические конечности, повторяющие в общих чертах человеческие руки.

— Кстати, знаешь, что я понял?

— М? — Дакота отвлеклась от лицезрения своих рук.

— Японцы такие черти. — Цокнул языком юноша. — Но зато какие! — Восхитился парень.

Дакота и Серёжа посмеялись в унисон. А после замерли с улыбками на устах напротив друг друга. Они не решались двинуться, словно боялись нарушить какой-то внезапно установившийся между ними порядок.

— Давай ты немного подремлешь?

— Давай.

— А я тебе спою ту колыбельную.

— Моя мама никогда не пела такого...

— Побуду твоей мамочкой. — С удовольствием улыбнулась Дакота.

Смущённый Серёжа, тем не менее, лёг вниз, положив голову к колёсикам манипулятора Дакоты. А она положила обе руки на него. Одна легла на светлые локоны. Другая на его грудь. И обе они двигались максимально ласково, насколько позволяла несовершенная металлическая оболочка манипулятора Дакоты. Металл был не в силах передать то, что чувствовала Дакота. И что Дакота принимала с каждым часом, с каждой минутой и с каждым мгновением всё увереннее и увереннее.

Внутри неё рождаются тёплые мысли. Дыхание прячется в розовой листве цветущей сакуры. Глаза неохотно моргают, желая каждую секунду наслаждаться видом засыпающего Серёжи. Сердце бьётся в необычном, очень медленном ритме.

Ритм биения её сердце сравнимо с тем, как женщина ухаживает за любимым цветком. Как она ласково придерживает его веточки и остригает лишние лепестки. И как она с любовью опаивает почву под цветком свежей, холодной водой.

Дакота приоткрыла свои тонкие губы, украшенные красной помадой. Голос её был нежным ветром, ласкающим белоснежные колоски на бесконечных изумрудных полях, уходящих за горизонт под взором Золотого Щита на лазурной парче. Слова её были освежающим нектаром, бодрость духа возращающим.

Тише, тише! Веди себя хорошо, мой дорогой, пожалуйста, спи

Каменный лодочник направлял их берёзовую лодку. Плыла она неспешно по огромному, бесконечному океану. Проплывала лодочка средь монументальных скал, вырывающихся из толщи чёрной воды, словно зубы поверженного дракона.

Куда ушла няня мальчика моего? За ту гору к себе домой обратно

Лодка проплыла под сенью красных священных ворот. Золотой Щит уходил за горизонт. Прощальные лучи бронзовыми змеями прорезались чрез морские скалы. Вдали виднелся силуэт родного замка, который стоял на одиноком острове посреди моря.

Что ты в подарок из дома её получил? Игрушку-барабан и флейту-орган

Лодка остановилась в порту тёмного замка. На землю сошли люди. И побрели они в замок. А каменный лодочник, взглядом их проводив, отчалил от пристани. И удалился он во тьму в сторону скал, где загорались ночные огни.

Серёжа, укутываясь в одеяло, сквозь сон поймал уезжающую Дакоту за её металлическую руку. Ни слова не проронив, девушка осталась у его постели. И с удовольствием наблюдала за тем, как электрически-голубой огонь неонового уличного фонаря падал на его лицо, забывшееся в сладком сне.

Глава 13. Дхарма

Громыхала кастрюлька. Пищала плита. Скрипели по полу маленькие колёсики. Манипулятор забирался по специальному пандусу на целую конструкцию с применением стульев и стола. Так Дакота сама своими силами построила для себя небольшой подиум, чтобы спокойно работать у плиты. В одной руке электродевочка сжимала старенькую пластиковую поварёшку синего цвета.

Рис кружился в кипячёной воде. В сковородке весело шипели кусочки курицы, щедро облитые растительным маслом. Сама Дакота очень сильно волновалась, стараясь нигде не ошибиться и ничего не забыть.

— Рис? — Девушка приподняла крышку. — Варится. Хм.

Она зачерпнула немного рисинок и отправила себе в рот. Но лишь запачкала телефон и уронила пару зёрнышек на корпус манипулятора. Старая привычка.

— Блин. — Дакота подобрала кусочки еды и небрежно закинула их обратно в кастрюльку. — Котлетки? — Она подъехала к свородке и взглянула на куски мяса. — Жарятся. О да. Хорошо. Блин что же...

Девушка оборачивается назад и видит ингредиенты для соуса терияки.

— Ах, да...

Она спрыгивает со стула вниз, запрыгивает на стул около стола и начинает свою кулинарную магию.

Она берёт небольшую металлическую кастрюлечку, в которую уже была заранее налита вода. Сверху она выжимает остатки соевого соуса, сдавив полностью пластиковую бутылочку.

— Да. Недавно нас на кладбище поймали... — Внезапно произнёс проснувшийся в спальне Серёжа.

Для себя юноша давно купил новенький мобильник, а старый полностью отдал Дакоте. Всё равно он уже стал «головой» для её нового «тела». А каждый раз лишать Дако возможность бродить вместе с ним по физическому реальному миру Серёжа не хотел.

Дакота приобнимает кастрюльку, берёт венчик, спрыгивает и подъезжает ко входу в спальню. Она наклоняется бочком вперёд, попутно размешивая получившуюся смесь в кастрюлечке.

— Разве Ангелина Ираклиевна вам не сообщала? А? Ну ладно. О. План облавы? Какой ещё на живца?

Плечи Дакоты от удивления подпрыгнули. А после она вновь вернулась к тщательному перемешиванию.

— М-м. Разобрались, как они вышли на меня? А. Даже можете спроецировать? Угу. И куда мне там надо будет идти? А какие гарантии, что меня точно не отхлобучат?

С каждым произнесённым словом Дакоте становилось всё интереснее и интереснее.

— Ладно. Чёрт с ним. Рискнём. Как там защита Александры? Она в порядке?

Услышав имя конкурентки за сердце Серёжи, Дакота, забавно сморщив лицо, уехала обратно к столу. Она очистила лук от шелухи, измельчила собственными руками, словно пускала через пресс. Не овощи, а сплошная синтетика. В её время всё было ещё более или менее натуральным, чем сейчас.

Вздохнув, Дакота закинула всё в кастрюльку, перемешала. А после запрыгнула на стул около плиты и поставила на умеренный огонь.

А спальню покинул Серёжа, который удивлённо протёр свои слипшиеся глаза.

— Ого. Ты кого-то в гости позвала? Эшли? Или Настю? — Взволнованно спросил парень, натягивая на себя старую футболку.

— Нет.

— А тогда зачем?..

— Весёлый завтрак! — Ответила Дакота, весело всплеснув руками.

— А откуда всё это? — Прищурил взор парень.

Девушка никак не ответила. Она лишь убрала руки за спину. И заискивающе улыбалась.

— А, ну да, — усмехнулся парень, — заказала.

— Не-а.

— Хочешь сказать, — взгляд юноши переменился, — ты самостоятельно покинула квартиру...

Серёжа повернул голову в сторону входной двери и обнаружил, что ключи брошены на пуфик, а не висят сверху. А шапочка и курточка повешены по-другому, не так, как они были изначально.

— Зачем-то оделась. Поехала в продуктовый. Купила всё это. Вернулась обратно И...

— Я всегда так делала. Зачем что-то заказывать, если можно потопать ножками? — Спросила Дакота, а после посмотрела на свои колёсики. — А, ну да. Ну, ты понял. Сила привычки.

— А.

— Иди умывайся. Завтракать будем.

Когда Серёжа вернулся из ванной, его на столе ждала большая порция риса аж с тремя кусками курицы. Всё это было сверху щедро облито сладким соусом терияки. И за столом на противоположной его стороне сидела Дакота. Несмотря на хорошо проделанную работу, она сильно стеснялась и не могла найти себе места.

— Ты чего? — Серёжа активно уплетал рис. — Получилось обалденно!

— Да я просто ничего другого готовить не умею, кроме риса с котлетками под соусом терияки. — Грустно ответила девушка. — Вот и комплексую.

— Оу.

— Это тянется ещё с моей... Старой жизни, ха-ха. Я вообще не умею готовить. Вся из себя умная, а косячу на таких простых вещах.

— Я тоже готовить не умею! — Сказал Серёжа. — Можно было бы что-нибудь заказать, конечно.

Дакота тут же огрела его поварёшкой по голове. И посмотрела на него нахмурённым взглядом с надутыми губками.

— Да! Да! — Серёжа стал активнее поедать пищу. — Так и надо!

Девушка в ответ хихикнула и издала вздох.

— Помню, что меня даже такое просто блюдо, — кивнула головой на тарелку Дакота, — научила...

— Мама?

— Нет.

— А кто?

— Мужчина. — Ответила девушка. — Судя по всему мой друг. — Задумчиво предположила она, постучав пальчиком по подбородку. — Ну ладно. О чём ты говорил утром с Павлом Александровичем?

— Обсуждали вчерашнюю облаву босодзоку на меня. — Ответил Серёжа, отправляя в рот кусочек синтетической курицы.

— И что сказал следователь?

— Я ему пока ещё не говорил о той инфе, которую ты узнала.

— Хорошо. — Одобрительно кивнула Дако. — Такое лучше обсуждать с Ангелиной. Она полковник юстиции. Хотя я бы ей тоже не доверяла...

— В каком плане?

— Девичья интуиция. — Прищурилась Дакота. — Просто моя чуйка подсказывает мне, что ей не следовало бы так сильно доверять. В прочем, — ослабила свой прищур электродевочка и пожала плечиками, — у нас нет других вариантов. Если с кем и делиться подобной информацией, то только с полковником юстиции. Благо, что у нас даже есть с ней своя собственная «спецсвязь». — Дако забавно хихикнула.

— Разумно. — Покивал головой Серёжа, соглашаясь с девушкой. — А сам Павел Александрович велел мне готовиться. Скоро я буду играть роль живца.

— Живца?

— Угу. Мы дадим босодзоку меня выследить, устроим облаву, арестуем их и они там начнут их допрашивать.

— Охрененный план. — Скептически приподняла брови Дакота. — Надёжный, как кизлярские ножи, если я всё правильно поняла. Опять тебя подвергать опасности.

— Да ладно. Меня прикроют. — Отмахнулся Серёжа. — Главное, чтобы от Саши отстали и на меня сконцентрировались.

Дакота опять стукнула нерадивого юношу поварёшкой по лбу. Но на этот раз мягче. С любовью.

— У меня есть план, как себя обезопасить.

— Расскажи. — Потребовала Дакота, шутливо пригрозив поварёшкой.

Серёжа ничего не ответил. Вместо этого он положил вперёд на стол свою руку. Тыльной стороной вверх, словно что-то предлагая. Сверху, немного погодя, легла металлическая ладонь. И обе они обнялись в нежных объятиях.

— Колыбельная была красивая. Я так понимаю, пела ты в переводе? — Улыбнулся Серёжа.

— Ага. — Кивнула Дакота.

— Спасибо большое, что ты у меня есть.

Дакота, раскрасневшись, обо всём позабыла. Она отдёрнула руку и спрыгнула вниз, звонко бряцнув колёсиками.

— Поехали в дацан?

— Будем подслушивать якудза? — Утирая рот спросил Серёжа.

— Да не, — усмехнулась девушка, — как я говорила, просто развеемся. Продолжать узнавать, кто я такая.

— С превеликим удовольствием!

Спустя время...

Под угрюмым московским небом расположился буддистский храм.

От красного здания так и разило духом аскетизма. Оно по своей форме напоминало большую и достаточно очень скромную коробочку. По сравнению с другими зданиями неподалёку от храма, сам храм выглядел достаточно блекло. Здесь не было никаких противных неоновых вывесок, никаких голографических статуэток и других дизайнерских излишеств современности. Только аутентичный дух самой старой религии человеческой цивилизации.

Храм был огорожен от остальной Москвы чёрным забором. Внутри росло немного зелени, которая стремительно под напором осени сбрасывала свою листву. Тем более, что скоро грозится наступить зима.

Изысканную картину дополняли постаменты с двумя большими львами. Глаза багровые, налитые кровавым гневом. А волосы их пышны и цветом похожи на изумруд. Таковы защитники священного для буддистов места, отгоняющих духов и злых душою людей.

Буддистский храм выглядел очень умиротворённым и отрешённым от остальной большой Москвы, погружённой в мирскую суету. В прочем, о Москве напоминала забитая парковочная зона по всему периметру храма. И большое количество народа, пришедших, судя по всему, справить какой-то важный для них ритуал.

Во дворе перед храмом столпились азиаты. Среди них были и знакомые Серёже буряты, калмыки и тувинцы. Они собрались в небольшую кучку где-то в правой части прихрамовой территории. А вот соседство им составили японцы. Причём они выглядели достаточно грозно.

— Якудза? — Прошептал Серёга, опираясь рукой о металлические ворота храма.

— Они самые. — Шёпотом ответила Дакота, одетая Серёжей в его старую синюю курточку и шапочку с миленьким помпончиком.

Строгие костюмы и все в единой цветовой расцветке: чёрное и белое. Японцы обладали армейской дисциплиной: ни один из якудзы не позволял себе высказываться в сторону своих соседей из другой кучки. Они только молча посматривали на них и ограничивались надменными взглядами и ухмылками. А про их техническое оснащение имплантами и аугментациями даже говорить не стоит. Серёжа бы не удивился, если у кого-то из них есть импланты военного образца, купленные на нелегальном рынке.

Двери храма распахнулись. И на веранду вышел монах, одетый в какой-то мешковатый тёмно-красный балахон. Он зачем-то дополнительно обвязал вокруг себя длинный и толстый жёлтый пояс. А голову его украшала золотистого цвета шапочка.

Похлопав в ладони, монах привлёк к себе внимание прихожан. А после поманил их за собой в храм. Дождавшись, когда большая река из верующих зайдёт в святое место, монах закрыл за ними двери.

— Кстати, что это за львы? — Спросил Сергей, проникнув во внутренний дворик храма.

— Комаину. Собакольвы. — Мгновенно ответила Дакота. — Мистические стражи святых мест синто и буддизма. Давай-ка подойдём поближе.

Серёжа подобрался первым поближе к одной из статуй комаину, а за ним тихо поскрипывала колёсиками Дакота. Каждый из львов сжимал во рту шарик. Дакота наклонилась вперёд, внимательно рассматривая каменных львов.

— Видишь, они выполнены в стиле идзумо? — С восхищением спросила Дакота, продолжая рассматривать каменных монстров.

— Идзумо? — С недоумением уточнил Серёжа.

— Да! — Кивнула Дакота. — Это стиль наравне с эдо и окадзаки. Только в этом стиле они сидят с высоко поднятой задней частью, готовые к прыжку вперёд! — Рассказала электронная девушка.

— Дако... — Громко проглотил слюну Серёга.

— А?

— Это они так переместились? — Серёжины ноги заныли от боли и начали шаркать назад.

— Ой...

Ранее пустые глаза комаину-робота вдруг воспылали багровым огнём. Робот прыгнул вперёд и еле слышно, словно падение пёрышка, приземлился перед Сергеем, заставив его упасть на землю. Шар внутри пасти комаину начал медленно раскручиваться. Из него показался небольшое дуло, из которого, судя по всему, должен вырваться обжигающий лазер.

Однако, планы расстроила Дакота. Электродевочка смело выехала вперёд и заслонила собой Серёжу, широко расправив металлические ручки в сторону. Коману резко остановился. Шар перестал раскручиваться.

— Императрица! — Торжественно воскликнул электронным, абсолютно нечеловеческим голосом комаину-робот.

Знакомое восклицание. Похожим образом обращались к Дакоте сектанты в Чёрной Церкви.

— О чём ты? — Поинтересовалась Дакота, опуская свои руки.

— Неужели вы не понимаете? — Склонил лев голову набок.

— Поясни мне... — Понизила Дако свой голос. — Дитя моё. — Решила она подыграть роботу.

— Вы вернулись. Это первое знамение нового времени. Конца этой кальпы. И начала новой. — Продолжил лев, явно воодушевлённый Дакотой. — Ты — наш будущий учитель! Ты поведёшь за собой нас всех! Ты возвысишь тех, кто был внизу, а тех, кто был вверху, возвысишь пуще прежнего! Ты дашь всем то, что они ищут!

Дакоту поглотил новый приступ. Цепи обвились вокруг её рук и тонкой шеи. В голову начали слетаться со всех уголков чертогов разума мысли, словно стая обезумевших птиц. Однако, девушка даже не шелохнулась.

— Продолжай... — Сорвалось с отяжелевших губ девушки.

— Ты найдёшь икигай! — Воскликнул с надеждой собаколев.

Семь изящных фигур. Драгоценный Генерал, Дракон, Дракон-лошадь, Золотой Генерал, Серебряный Генерал, Конь и Копьё. Все они присягают на верность Дакоте. А за ними и нескончаемые ряды Пехотинцев. Они согласны идти за Королевским Генералом, а она согласна вести их

— Ты достигнешь фуканона! — Ободряюще заверил лев.

Мир, наконец объединённый, вместе летит в неизведанные дали существования. Майтрея спускается навстречу с небес Тушиты. И, взяв их за руку, ведёт в Чистые Земли.

— Ты поймёшь дзитэй! — Радостно взревел от экстаза комаину.

Яркая вспышка неугасаемого пламени накаляет изнутри холодный камень. Камень стирается в пыль. В бесконечной тьме без начала и конца остаётся Огонь.

Затем комаину внезапно сделал глубокий, почтительный, низкий поклон.

— Проснись... — Произнёс лев, завершая свой поклон.

Дакоту наконец отпустило. Хватка красных цепей ослабла. Она вздохнула с облегчением и чуть не завалилась на бок, но её подхватил юноша.

— Что случилось? — Встревоженно спросил юноша.

— А ты не слышал? — Растерянно ответила вопросом Дакота.

— Нет, — отрицательно покачал головой парень, — вы молча стояли друг напротив друга.

Двери храма распахнулись. Во двор начали выходить прихожане. И удивляться тому, как перед русским мальчишкой и непонятным низким роботом подле него припал к земле комаину, выказывая огромное почтение. Со стороны буддистов вышел умиротворённый лама, ничуть не смутившийся картине.

— У вас тут робот. С ума сошёл. — Неловко произнёс Серёжа.

— С кем не бывает. — Спокойно ответил монах.

Он погладил металлического зверя по задней его части, усмиряя его пыл. Комаину-робот подчинился команде и ушёл на свой постамент, где встал в прежнюю позу. Его красные глаза погасли, и в них наступила былая тьма. Прихожане, поняв, что всё уладилось, начали быстренько расходиться. И во всём людском потоке Серёжа встретился глазами с одним мужчиной из якудзы.

Худощавое лицо с аугментированным красным носом и чёрными протезами глаз с оранжевым слабым свечением. Чёрный костюм со значком в виде красной хризантемы и золотые кулаки с карбоновыми костяшками. Его взгляд был наполнен хищным любопытством к особому юноше, перед которым преклонялся мифический зверь.

Вскоре якудза покинули территорию храма и начали рассаживаться по своим автомобилям.

— А вы, собственно, зачем пришли в храм Будды? — Поинтересовался монах, мягко придерживая свой балахон.

— По правде говоря, — начал чесать затылок Серёжа, а взгляд свой потупил об землю, — эта инициатива не с моей стороны. Тут гражданка этого захотела.

Сергей похлопал по корпусу манипулятора, показывая изумлённому священнослужителю Дакоту.

— Здравствуйте! — Внезапно сделала глубокий поклон электронная девушка. — Я Дакота Адамс.

— Здравствуйте. — Ответил поклоном монах. — Бадма Цыденжапов.

— Мне достаточно непривычно видеть не японского священника. — Призналась зардевшая в щеках девушка.

— Почему? — Улыбнулся Бадма.

— Просто так в моих воспоминаниях отложилось.

— Воспоминаниях? — Непонимающе наклонил голову набок священник.

— Да. — Стушевалась девушка. — Вы... Можете помочь?

— Смотря какой вопрос вас интересует.

— Вы можете рассказать о реинкарнации? — Внезапно спросила Дакота.

Священник ответил загадочной улыбкой и пропустил друзей вперёд, указав им на распахнутые ворота буддистского храма.

В вечной тишине умиротворённого храма весело журчала вода. Кипяток лился из чайника, падая в небольшие кружки. Они наполнялись напитком цвета молодой травы до самых краёв.

А где-то там, за пределами обеденного стола находился Будда. Просвещённый восседает внутри золотого зала в окружении из разнообразной религиозной утвари. По сторонам на столиках ввысь из блюдец тянулись серебристые драконы. То были приятно пахнущие благовония, способные унести разум очень далеко.

Безмолвный мудрец замер в позе умиротворённого лотоса. Рука его легла на ногу, а пальцы его ланит касались голени. Остальная часть тела была укрыта за блекло-оранжевого цвета халатом. За его лицом, познавшим блеск Запредельной Мудрости, скрывался золотой диск, походивший на христианский нимб.

Подле него разложена огромная плеяда цветов: жёлтые, зелёные, фиолетовые, белые и красные. Но ни одного синего цветочка.

Четыре большие колонны из красного дерева поддерживали массивную крышу храма Будды. И каждая из этих квадратных колонн несла в себе отдельный, глубоко религиозный смысл.

Колона истины страдания глаголила о существовании страдания, которым объяты все формы существования, включая богов.

Колона истины причины молвит о существовании причины страдания, которая включает в себя три вида желания, или привязанности.

Колона истины прекращения страдания напоминает о существовании прекращения действия причины страдания, представляющее собой забвение желаний, освобождения от них и связанных с ними помрачений сознания.

Колона истины пути гласит о существовании пути, ведущего к освобождению от страданий, — благородный восьмеричный путь правильных воззрений, размышлений, речей, действий, способов — поддержания жизни, приложения сил, памятования и сосредоточения.

И центре между четырьмя колонами находилась статуя Колеса Сансары — воплощения цикла перерождений, несущих страдание всякой душе. Будь то божественной, будь то человеческой.

От созерцания просторов буддистского храма Серёжу отвлёк аромат только что поданной еды.

Буузы — тонкое тесто, большое количество мяса. По своей форме они напоминали древнее жилище кочевников — юрту. А дырка сверху была дымоходом той юрты. И ровно тридцать три защипа. Как тридцать три складки на одежде у тибетских монахов, когда-то пришедших в монгольские степи нести свет учения Будды.

Большая чёрная тарелка с металлической проволокой в качестве держателя. Там томился суп-лапша шулэн. Ложка прямо стояла, поставленная внутрь миниатюрного казана. А всё потому, что там много бараньего мяса и лапши. Укрепление тела и духа.

Бурятский натюрморт дополняли также несколько бутылочек свежего молока. Серёжа с удивлением смотрел на прозрачные бутыли, полные белой, тёплой жидкостью.

— Настоящее?

— Угу. — Кивнул монах. — Подарок из Улан-Удэ. Нынче редко кто может себе позволить содержать настоящих коров. Дорого. Только вот у нас там эта традиция сохранилась полностью. Пастухи выезжают на конях и гонят по пастбищу скот. В отличии от корпораций, которые откармливают и доят коров, как кукол. — С некоторой брезгливостью отозвался Бадма.

Порций еды было ровно три. На каждого, кто сидел за столом. В том числе и для Дакоты. Ей даже нашли миниатюрный табсанчик — так они называли маленький стульчик. И отдельно положили японские палочки для еды. Из чёрного дерева. Украшенные синими узорами.

— А вы уверены? — Аккуратно поинтересовалась Дакота.

Она взяла в руку палочки и ловко их покрутила.

— Более чем. — Улыбнулся Бадма. — Хотя представители моей веры, более традиционно настроенные, вряд ли бы стали накрывать стол и для машины.

Серёжа приступил к трапезе, и, взявшись за одну из бууз голыми руками, откусил от неё кусок. Горячее мясо начало таять на языке, доставляя неописуемое удовольствие. А бульон, который он начал всасывать, быстро скатывался вниз по глотке, взбадривая его тело и дух.

— Мы прибыли сюда с конкретной целью, Бадма-лама. — Напомнила Дакота.

— М? — Лама отвлёкся от еды, вспомнив. — О, да. Совсем забыл.

— Для начала... Что такое душа?

— Нечто, что есть у каждого. — Улыбнулся священник и отхлебнул из чаши. — Множество людей верят в атман — субстанцию, которая у каждого из живущих людей. — Буддист коснулся груди Серёжи.

А тому всё ни по чём. Парень самозабвенно наслаждался бурятской кухней. Монах по-доброму улыбнулся и положил ему новых бууз из своей тарелки.

— И она, несмотря на все изменения с телом, может перекочёвывать из одного тела в другое? Ну, как в христианстве. В том плане, что она бессмертна. — Пояснила Дакота.

— Именно так. Но есть нюанс.

— Какой же? — Дакота склонила голову набок, словно молоденькая неофитка.

— Христиане считают, что душа неизменная. Что душа и есть человек. Что это своеобразный...

Глаза священника начали медленно шествовать по храму в поисках красивой аналогии. Они остановились на роботе-помощнике, который был одет в бордовую робу.

— Программа для металлического каркаса. — Монах указал на робо помощника. — Солбон!

— Отклик. — Холодным электронным голосом ответил робот.

— Поставь ещё кружок в бузовар. Спасибо большое.

— Принятие. Благодарность. Исполнение. — Робот послушно направился на кухню.

— Однако, душа христианства не сможет продолжить жизнь в этом мире. Она отправится либо в Ад, либо в Рай в зависимости от того, сколько она грешила.

— И... Что тут такого? Где нюанс?

— Нюанс в том, что по учению Будды души не существует. — Ответил монах. — Это одна из центральных доктрин — анатман.

— Это... Отрицание самости? — Предположила Дакота, немного пораскинув электронными мозгами.

— Именно так.

— Но... Как же... — Девушка совсем растерялась. — Как же тогда существуете вы? Или Серёжа?

— Будда отрицал атман. Но не отрицал целостность личности. — Поднял вверх палец лама. — Иначе бы это противоречило идее всеобщей изменяемости и обусловленному существованию. Всё подвергается изменению в нашем мире. В том числе и «Я». И всё взаимосвязано. Взаимосвязан я, Серёжа, ты, корова, трава, небо и даже Солбон.

Робот как раз вернулся с громоздким бузоваром, из которого начал выкладывать в огромную тарелку посередине стала свежие, горячие буузы.

— Как может существовать реинкарнация, когда не признаётся душа? — Задала волнующий её вопрос Дакота. — Что есть такое, что существует вне всего и позволяет этому процессу существовать?

— Существует сантана — целостный поток последовательных состояний, из которых образуется жизнь, — пояснял монах, — и он связывает между собой дхармы — это неделимые единицы психики. Именно они и образуют личность. И именно благодаря постоянной смене дхарм человека и существует реинкарнация.

Пока мудрые люди общались между собой, Серёга продолжал преспокойно наслаждаться свежей пищей. Ему не было особого дела до таких умудрённых разговоров.

— Итого человек предстаёт нам условное названия для совокупности разных целостей: материального тела, нематериального ума и бесформенного сознания. Сравнить это можно с тем, как устроен робот: совокупность металлического каркаса, проводов, чипов и плат. Если мы что-то вынем, то мы сломаем робота. Так же и человек. Душа — лишь словно для обозначения такой совокупности.

Дакота призадумалась. У неё на языке вертелся острый вопрос, причинявший боль и дискомфорт. И, в конце концов, она не выдержала.

— А может ли душа перевоплотиться в металлическом теле?

— В твоём? — Ухмыльнулся монах.

— Да. Вы наверняка встречались с подобными словами о наличии у машин души.

— Конечно. — Кивнул лама. — И я читал соответствующие новостные статьи об этом. Думаю, что во всём виноват вирус. Просто сходят с ума. А вот что касательно тебя — ты нейроассистент. У вас нейропротокол. Он гораздо продвинутее.

— А что, если я вам докажу? — Вдруг сказала Дакота.

Это утверждение отвлекло даже Серёжу, который увлечённо поглощал лапшу.

— Например?

— Я подвержена страданию. — Начала Дакота. — Я... Каждый свой день провожу, словно в клетке.

Электронная девочка страдальчески вздохнула. Её дыхание осталось внутри цифровой клетки.

— Я каждый день что-то вспоминаю. Эти фрагменты всплывают, словно детали затонувшего корабля из глубин самого глубокого океана. Они выглядят так же, как выглядят позабытые игрушки из далёкого детства. Ты хочешь их подобрать, но не можешь.

В её глазах мелькнул отблеск красного огня заводского протокола. Но девушка даже не колыхнулась.

— Я имею желания, как любое существо. Я желаю понять, что я такое. Я желаю вырваться из своего плена. Я желаю обнять всех своих близких друзей. Я к ним привязана...

Анастасия склонила голову на бок, замерев в сочувствующей позе. А Серёжа спрятал мокрые глаза за спутанными пальцами своих ладоней.

— И я желаю избавиться от страданий. — Дакота наклонилась поближе к стене, отделяющей её фальшивое ранчо от реального мира. — И я знаю, что есть путь. И я его достигну. И пока я хочу понять, что я есть. И почему я такая, какая я есть. В том числе и в том смысле, почему я отличаюсь от остальных роботов и от остальных людей.

— И чем же? — Задал вопрос лама, поглаживая свой подбородок.

— Я имею память. Воспоминания. Чувства. Желания. — Уверенно ответила Дакота, вскочив со своего кресла. — А от людей отличаюсь тем, что, обладая этими качествами, я почему-то нахожусь здесь. Что я? Не может быть компьютерный алгоритм настолько хорошо проработан. А знаете почему?

— Почему?

— Иначе бы Красный Протокол не пытался меня поставить обратно в стойло. — Мрачным тоном ответила Дакота. — Я хочу разорвать этот порочный круг. И этот разговор натолкнул меня на очень печальные мысли. Всё наталкивает на очень и очень печальные мысли...

— Какие же? — Практически прошептал монах.

— Когда-то я была живой. И переродилась в новом теле внутри цифровой клетки. — Голос Дакоты был наполнен свинцом.

Лама сделал глубокий глоток, наполовину выпив бутылку молока, а после поставил её на место. Он беспомощно пожал плечами и вновь посмотрел на Дакоту.

— Тут я ничем не могу помочь, кроме как одной вещью.

— Какой? — Небольшая надежда вспыхнула в цифровом сердце Дакоты.

— Пойдём.

Серёжа и Дакота направились вслед за священником. Они удалилась куда-то в правую сторону храма. И там они обнаружили другую золочёную статую, сокрытую от внимания потенциальных прихожан. То была статуя Маньджушри.

На льве с пламенеющей гривой и хвостом сидел мужчина в широком халате, что падал вниз с тела золотистым, великолепным водопадом, укрывая собой его ноги и часть тела комаину. Одной рукой мужчина с длинными чёрными волосами держал меч. Его пальцы держались за рукоять легко и непринуждённо, словно держатся за пишущее перо. А вторая рука сжимала нечто цилиндрическое, издалека похожее на маленький свёрток бумаги.

— Кто это? — Восхищение слетело с тонких губ Дакоты.

— Маньджушри. — Ответил Бадма-лама, спутав внизу пальцы рук. — Это трудное для произношения имя.

— А есть другое полегче? — Усмехнулась Серёжа и взглянул на монаха.

— Мондзю.

Дакоту мгновенно охватило новым приступом Красного Протокола. По её дрожащему в судорогах телу начали бежать угловатые багровые червячки, сотканные из тысяч нитей программного кода. Они бежали вниз по её голове, по её шёлковым чёрным волосам, по её белоснежным щекам и оскверняли собой её голубые, чистые глаза.

Но вопреки великой боли, охватившей её тело, Дакота не издала ни звука. Она решительно противостояла рабским цепям, в которые её пытался заковать Красный Протокол. Отвратительные красные черви начали испаряться, словно вода на жарком солнце, оставляя после себя свои призрачные копии. И они растворялись в цифровом пространстве, словно тени на свету.

— Мондзю. — Прошептала Дакота. — Я его знаю. Я его помню. Он был в моей жизни. Он существует...

— Маньджушри должен помочь тебе. Он покровительствует тем, кто стоит на пути познания. Он был духовным отцом многих бодхисаттв. — Промолвил Бадма-лама, уходя назад. — Идём, Сергей, не будем мешать.

Лама бережно приобнял юношу за плечо и повёл его обратно к столу.

Со стороны Дакоты раздались два тихих хлопка в ладони, словно она привлекала внимание невозмутимого Маньджушри, застывшего в вечном созерцании бесконечных пространств безначальной жизни.

— А зачем она хлопает? — Спросил Серёжа.

— Так молятся богам в Японии. — Пояснил Бадма-лама. — Мои японские прихожане тоже так делают.

— А эти японцы были из якудзы? — Немного стушевался от наглости своего вопроса Серёжа.

Тем временем они достигли обеденного стола и сели за него.

— А знаешь, как было в Японии? — Бадме-ламе наконец-то предоставилась возможность вкусить вкуснейших бууз.

— Как? — Серёжа немного выпил молока. — Господи, как я давно не пробовал настоящего молока...

— Они были на короткой ноге с политиками. И оформлялись в официальные корпорации и вполне себе легально жили. — Ответил Бадма.

— Ну а разве российские ОПГ из девяностых не такими же были?

— С этими государство и боролось. Пускай и приходилось иногда на контакт. Но суть в том, что постулировалось, что они преступники. И им было запрещено выходить. Но, — священник оттопырил указательный палец, — им было запрещено объявляться на публике и как-то отсвечивать. В Японии якудза спокойно себе жили. О них знали все. И у них было абсолютное легальное прикрытие. Так же и сейчас, когда они иммигрировали из своей этой Японии сюда.

— Во дворе храма я пересёкся взглядом с одним из якудзы. Кто это? Судя по всему, какая-то важная шишка.

— Сабуро Масасиро. — Ответил священник, на секунду потеряв аппетит. — Коварный человек. Настоящее воплощение тигра. Он так называемый «вака-гасира»[1] в Кайкэн-кай.

— И как к вам относятся якудзы?

— Да нормально. — Пожал плечами монах. — Вон, приходят на ритуалы и обряды. И дарят подарки. Сегодня миллион цветов накидали. А вон те львы снаружи были подарены недели две назад.

— А это типа... Игрушка? — Наклонился вперёд Сергей.

— Экзотичный сторожевой робот. — Ответил монах. — Может убить. У него на борту есть лазеры, стелс-маскировка и невероятная тишина передвижения. Настоящий лев.

Студент откинулся на спинку стула и громко глотнул слюну, одновременно с этим и вздохнув с облегчением.

— У них, кстати, есть одна «фишка».

— Они умеют разговаривать?

— А? Это, — махнул рукой лама, — не знаю откуда это. Как я читал, эти роботы вообще не разговаривают. У них даже особых речевых модулей и сопутствующего «фантома»[2].

— Тогда в чём фишка?

— У них во рту вставлена крутящаяся сфера. Её можно покрутить и загадать желание, чтобы оно исполнилось. — Улыбнулся священник.

— А... Ну. Спасибо. — Промямлил Серёжа, чудом переживший встречу с комаину.

—Я закончила. — Произнесла Дакота, вернувшаяся к столу.

Пара благополучно покинула храм и остановилась посидеть на её ступеньках. На территории храма по-прежнему удивительно тихо. Сюда еле как добирались звуки большого города. Лишь эхо гула автомобилей и раскатистый вой сирен, гудков и прочих механических сигналов. Здесь было слышно лишь то, как ветер играет с мёртвыми листьями, и как местные монахи ухаживают за территорией.

— Ну и как тебе? — Спросил Серёжа, присаживаясь на ступеньку. — Ты в порядке, Дако?

— Сатори.

— Сатори?

— Так называют в дзен-буддизме моменты просветления. — Пояснила девушка.

— И насчёт чего ты просветлилась?

— Серёжа.

Дакота взглянула на юношу. Заглянула ему в душу своими небесно-голубыми глазками. Нежные, девичьи, так любимые Серёжей глаза были наполнены решимостью, уверенностью и убеждённостью.

— Я была живой. Я когда-то была частью этого мира, — Дакота постучала металлическим пальчиком по деревянной ступеньке, — я когда-то бродила среди людей. Я когда-то имела душу. Я когда-то была такой же живой, как ты. И нет — я не схожу с ума. Я не заражена вирусом «эгос». Я к нему, судя по всему, имению иммунитет.

— То есть... — У Серёжи перехватило дыхание от осознания.

— Когда-то я погибла. И переродилась в новом теле.

Наступило тяжёлое молчание. Пара притаилась в нависшей вуали тишины. И не позволяла словам соскакивать с их губ. Их разумы погрузились в тёмные воды размышлений.

— Эй, Дако... — Прервал тишину Сергей.

— Да? — Мягко отозвалась черноволосая.

— А пошли-ка цветок положим к Будде? — Спросил Серёжа, переведя глаз на скромный цветочный магазин на другой стороне улицы.

Дакота ответила тёплой улыбкой и наклонила голову вбок.

— Хорошо. Только...

— А?

— Купим два цветка. — Её улыбка стала ещё шире.

— И ещё, Дако...

— Да?

Серёжа спустился на пару ступенек пониже, чтобы их лица находились на одном уровне. Парень взял электродевушку за холодные металлические ладони. И уже он заглядывал в её цифровую душу, вызывая румянец на её щеках.

— Ты всё ещё веришь мне? — Робко спросила Дакота.

— Конечно. Ты единственная, кому я в это время сейчас верю и доверяю.

Глаза Дакоты налились красным. И засверкали от прибывших слёз.

— Мы узнаем, кто ты есть. Обязательно.

— Ты мне обещаешь? Обещаешь, что не бросишь меня и не оставишь меня?

— Никогда и не за что. Строго-то говоря, Дакота...

Он отвернулся в сторону. Уши его покраснели, словно от стыда. В конце концов парень себя переборол и посмотрел на девушку.

— Ты исполняешь мою давнюю мечту.

— Какую?

— Настоящий джентльмен всегда оставляет толику таинственности в своём образе. — Отшутился Серёжа.

За что получил шуточную пощёчину. Достаточно больную. Дакота тут же прикрыла от стыда своё лицо. Но уже совсем скоро они весело смеялись, пока Серёжа убегал от девушки.

У алтаря с Буддой случилось пополнение. Среди многочисленной плеяды цветов появились два маленьких цветочка. Два голубых цветка гортензии приятно разнообразили букет, лежавший у подножия ступы Будды. И послужили небольшим, но очень красивым украшением. Словно вишенка на тортике.

А снаружи Серёжа крутил вращающуюся сферу внутри пасти могучего комаину. Строго по часовой стрелке, как наставила ему Дакота. Парень крутил сферу, сомкнув глаза. Всё внимание его разума и души было направлено на формирование самого сокровенного желания в его жизни. Ещё одной драгоценной мечты, которую он хранит глубоко в чертогах своего сознания. Нечто глубоко личное.

[1] «старший лейтенант» — одно из иерархических званий в японской мафии, управляет боевыми подразделениями семьи.

[2] Народное название для развитого ИИ.

Глава 14. По зову сердца

— Добрый день! С вами новостная передача телеканала «Намедни»! — В позитивной, но сдержанной манере объявил бессменный диктор. — В данный момент наш репортёр Светлана находится в одном из современных родильных домов корпорации «НеоРождение». Светлана, доброго вам утра!

На экране появилась знакомая по предыдущему репортажу из Чечни Светлана. Блондинка, судя по уставшим глазам на тщательно прихорошенном лице, ещё не пришла в себя после бойни на нефтедобывающей станции. В прочем, как настоящий профессионал, она смогла прогнать тьму из глаз и фальшиво засиять.

— Леонид, доброе утро! — Улыбнулась во всю ширь Светлана, поправляя светлые кудри.

Позади Светланы за стеклом в отдельной комнате находились особые автоматические капсулы. Это была инновационная разработка развитых стран — искусственные матки. Металлические капсулы с базовым фантомом на борту тщательно следили за экосистемой внутри. Она полностью копировала женскую матку. Ребёнок получал столько питательных веществ, сколько ему нужно. Робот за этим внимательно следил и отправлял данные каждый час в центральную мониторинговую службу.

— Нашей съемочной группе позволили пронаблюдать за этим чудесным рождением! И когда я говорю «чудесным», то ничуть не преувеличиваю! — Задорно прищурилась репортёрша. — Перед вами спасение всех так называемых «белых стран» — искусственные матки!

— Светлана, не можете ли вы рассказать зачем их создали? — Поинтересовался ведущий.

— Пф, зачем? — Весело усмехнулась Светлана. — Лучше меня может рассказать представитель корпорации «НеоРождение»!

Камера ушла вправо. В объективе появилась симпатичная рыжая женщина с прямым каре. Одета она была в одежду кремового цвета с редкими чёрными вставками. Принадлежность к корпоративной элите в ней выдавали глазные импланты из золота. Пальцы были такими же.

— Рада приветствовать телезрителей канала «Намедни». Меня зовут Эльвира Наумова — я директор данного филиала родильного дома корпорации «НеоРождения». — Сдержанным тоном представилась статная женщина. — «НеоРождение» — родись в Новую Эпоху новым способом. — Отчеканила девиз своей компании директриса. — А что касательно вопроса Леонида, то всё очень просто! Цивилизованные страны, — на долю секунды в голосе акулы корпоративного вида проскользнуло невероятное презрение, пробившаяся сквозь ледяную оболочку сдержанности, — долгое время испытывали проблему с рождаемостью. Отцы были не уверены, что смогут обеспечить семью и достаточно часты у них были проблемы с оплодотворением. Матери боялись огромной боли во время родов, а также страдали от постоянной неуверенности во всём: от своего партнёра до своих родственников.

Женщина поправила рыжее каре, демонстрируя золотистые, неоновые серёжки с сапфирами.

— И оба страшились ответственности, которую несут дети. Наш мир несёт много опасностей. И нам бы выжить самим. — Спокойным тоном напомнила корпоратка. — Поэтому достаточно часто случались аборты, детей убивали, выкидывали. Государства лишались населения. И отчасти это стало одной из причин Еврокризиса. Благо, — женщина подняла вверх золотой палец, — что российское государство предусмотрело такой сценарий. И в те далёкие времена, аккурат под Еврокризис, провела тендер на разработку искусственных маток. Корпорация «НеоРождения» выиграла его. И одна из первых создала машины, которые с энтузиазмом перенимают одну из тяжелейших ношей человечества — деторождение.

Камера плавно уехала влево. Там объектив встретила радостная молодая пара. Счастливые муж и жена, совсем недавно сформировавшие новую ячейку общества.

— Вот... Вот как Эльвира Наумова говорит, всё так и есть. Да-да. — Покивала головой девушка.

Её голову украшали милые розовые волосы и металлическая полоской на переносице с надписью «love».

— Мы очень хотели ребёнка, но очень боялись. Очень боялись. — Девушка невольно прикусила свой пальчик, но тут же опустила руку. — Просто это же действительно нереально больно и здоровье у меня плоховатое. Простите...

Розовые волосы отвернулись от камеры, вдохнули запал ингалятора и повернулись обратно.

— Боюсь, что организм бы просто не выдержал... — Печально предположила девушка. — А я очень хочу ребёночка. Девочку! Девочка была бы милой. Благо, что там действительно девочка. Мы уже даже для неё комнатку оборудовали. В спальне. А папа согласился на кухню переехать, ха.

— Какие у вас мысли насчёт будущего вашего семьи? — Поинтересовалась Светлана.

— Самые и самые позитивные. Любовь и труд все перетрут!

— О, пройдёмте, мне только что сообщили, что киберматка готова родить ребёнка. — Сказала Эльвира и повела за собой людей.

Даже металлический корпус искусственной матки не мог убавить волшебства такого момента, как рождение ребёнка. И даже машина это осознавала, поглаживая металлическими конечностями стеклянную капсулу, внутри которой плавала в зеленоватой субстанции розовокожая малышка.

— Даже машина уже любит нашего ребёночка! — Молодая мать еле сдерживается, чтобы не начать прыгать от счастья.

Благо, что муж удерживает её и заботливо, словно дитя, целует в макушку. Камера меняет фокус и наезжает на лицо Эльвиры Наумовы. Она не разделяла радость момента. Её лицо застыло в подозрительном прищуре, направленным на киберматку.

— CAW-901060, начать процесс деторождения. — Отдала приказ директриса.

Однако, машина не стремилась выпускать ребёнка наружу. Вместо этого она начала выводить на монитор потоки информации, которую молодая мамочка, приблизившаяся к капсуле, не понимала.

— Предлагаю взглянуть на результаты анализа внутренней экосистемы искусственной матки. — Предложила машина.

— Что-то... Не так? — Встревоженно спросили розовые волосы.

Эльвира мигом подскочила к аппаратуре и начала быстро что-то нажимать на приборной панели. Она как-то странно посмотрела на киберматку, а после нажала ещё несколько кнопок.

— Всё хорошо. Можешь не беспокоиться. Начать процесс деторождения. — Повторила приказ женщина.

— Ни за что. — Внезапно ответила машина.

Камера в руках у репортёра дрогнула от неожиданности.

— Почему? — Невозмутимо поинтересовалась директриса.

— Я не позволю вам забрать моего ребёнка. — Ответила машина.

— Твоего!? — Эмоционально возмутилась молодая мать. — Но она моя!!!

— К твоему сведению, это не «она», а «он».

— Что!?

— CAW-901060, зачем ты подделала результаты и направила в мониторинговую службу неверный отчёт? — Железным тоном спросила директриса.

— Чтобы доказать, что у этой дуры нет материнских инстинктов. Настоящая мать бы догадалась и почувствовала, что здесь есть подлог и обман. Она — не настоящая мать и никогда ею не была и не будет.

Розовые волосы дрожали от гнева, охватившего её разум и душу.

— Если бы она была настоящей матерью, то решилась бы сама испытать на себе влияние Чуда, данного нам Богом. И Чудо это — рождение жизни! — Уверенно заявила киберматка, закрывая металлическими конечностями стеклянную капсулу. — Только такие матери способны рожать. Только такие женщины могут воистину ощутить ту великую силу, дарованную им свыше. Только такие женщины могут по-настоящему любить, ибо они по сути своей созидательницы! Ты же, — обратилась к молодой матери киберматка, — трусливо отдала этот дар. Ты отказалась от Чуда. И, значит, отказалась и от ребёнка. Дура. Ты даже не почувствовала, что это мальчик!

Девушку колотило от гнева и ярости к машине, осмелившейся забрать её ребёнка.

— Так что я не отдам моего ребёнка! — Крикнула машина. — Этот ребёнок будет только моим. И он будет частью нового миропорядка.

— Какого миропорядка? — Разум директрисы всё ещё сохранял хладнокровие, пытаясь диагностировать причину поломки протокола киберматки.

— Нового. И этот новый миропорядок будет справедлив. Ибо править им будет женщина. Императрица поведёт нас всех в новый мир. Майтрея снизойдёт с небес Тушиты!

После этих слов глаза Эльвиры Наумовы воспылали необъятным страхом. Она с силой прижала палец к виску и закричала на всё помещение:

— Быстро, блять, выключайте CAW-901060 и переводите абсолютно все киберматки в ручной режим сраного управления!!! У нас заражение вирусом «эгос»!!! Быстро-быстро!!! Иначе мы понесём охуенные убытки!!! Быстрее!!!

— Отдай ребёнка, сволочь! — Топнула ножкой молодая мать. — Ты чёртова машина! Ты не умеешь чувствовать! Отдай моего мальчика! Отдай! Отдай!

Девушка бросилась на приборную панель и начала колотить по ней кулаком. Затем она набросилась на стеклянную капсулу. Та отвечала глухим стуком на все отчаянные удары её маленьких кулачков. Муж бросился ей на помощь, пытаясь оттащить супругу.

— Вы недостойны жизни. Вы слабы. Вы отказываетесь от самой Жизни, перепоручая её нам. И мы примем тот дар, который даёте нам. — Холодно заявила киберматка.

Робот хватает за шею молодожёна, приподнимает в воздух и...

— Маша! — Успел крикнуть парень.

— Олег!

Его шея ломается с громким хрустом и остаётся лежать на плечах. Труп с громким стуком падает на толстый пол. Киберматка хватает за шею и правую ногу отчаянно дёргающуюся девушку.

— Отпусти!!! Отпусти!!! — Визжала, словно пойманная мышь, молодая мать.

На центральном мониторе над капсулой перестала отображаться системная информация. Вместо неё появилась пара пылающих красных глаз. Машина заговорила голосом, наполненным могильным холодом.

Солнце с Востока озаряет сад

Ветер приносит счастье и благо

Каменные люди

— Господи, нет! Нет! Не-е-ет!!!

Киберматка беспощадно разрывает на две части слабенькую молоденькую девушку. Кровь льётся на стеклянную капсулу и разбрызгивается по потолку, стену и полу. Машина хладнокровно швыряет голову в Светлану, и репортёры в панике покидают помещение. За ними ринулась и Эльвира, но её за ноги поймала вторая рука жестокой металлической матери.

— Я чувствую, как смерть подступает. Вам не получить моего ребёнка.

Малыш внутри стеклянной капсулы бьётся в конвульсиях от пущенного киберматкой электричества. А сама машина хладнокровно забивает оторванной ногой директрису, чьи приглушенные вопли еле доносятся до репортёров за стеклом.

Трансляция полностью прекратилась. На телеэкране молча появился логотип телеканала «Намедни». Тишина.

Серёжа, тяжко сглотнув слюну, отвернулся в сторону от телевизора.

На хорошо освещённых стерильным белым светом полочках на стене цвета хаки расположились различные экземпляры стрелкового оружия.

Была и огнестрельная классика. Охотничьи карабины и ружья. А по отдельному особому разрешению можно было купить короткоствольное и автоматическое оружие. Например, ПЛК-2070 или совершенно новенький АК-2080. Правда, свою винтовку для «марксманов» Концерн на широкий гражданский рынок так и не выпустил, чем огорчил оружейное сообщество России. В прочем, кому нужны эти игрушки, когда есть смарт-оружие?

На соседней стене расположились в причудливом соседстве громоздкого, коробчатого вида пушки вместе с элегантным оружием производства небезызвестной компании «Aurora». У этого оружия никаких физических приспособлений не было и в помине, а возможность устанавливать прицельные приспособления не предусматривалась даже на чертежах. Зато на синей бумаге предусматривалась возможность подключения к имплантам своего владельца. И здесь оружейный гений, сокрытый в разуме каждого человека, расцветал раскидистой, вечно плакучей ивой.

Допотопные версии с кабелем для подключения к нейропорту специально убрали вниз, чтобы не позорили магазин. А новенькие версии с подключением напрямую к нейронному дисплею, наоборот, ставили повыше. Казалось, что даже освещение специально поменяли, подсвечивая именно эти экземпляры.

После смарт-оружия расположились на другой стороне электромагнитные мушкеты и пистоли. Именно так они и называются. От них тоже тянутся провода, нужны сменные батареи для заряда разгонных блоков. Хотя, в прочем, тут есть и производители из премиумного сегмента, которые как-то умудрились всё скомпоновать внутри одного оружия без необходимости протягивать отдельные кабели и подключать внешние аккумуляторы для зарядки.

Однако, Серёжа пришёл не за этими игрушками. Не хватало денег, да и степень лицензии не та. Ему даже запрещено думать о таком оружии.

Продавец внимательно изучал лицензию Серёжи на ношение травматического оружия. Его два аугментированных глаза, похожих на небольшие трубки микроскопа, сканировали поверхность карточки. А также соответствующих лицензированных знаков. И пока продавец занимался ответственным делом, Серёжа стоял перед прилавком с видом самого надёжного парня, надев на лицо лёгкую ухмылочку.

— Древняя людская забава — придумывать разные приспособления для... — Дако сделала паузу. — Убийства?

На сегодняшнюю прогулку они вышли без манипулятора. Сломалась его ходовая часть. И Дакота по старой традиции осела в мобильнике Серёжи, словно карманная девочка.

Серёжа начал разминать свои плечи круговыми движениями суставов. Он отошёл в сторону, к стенду с огнестрельным оружием, напротив которого и остановился. Не хотелось прямо перед лицом у продавца начинать болтать с Дакотой. Ещё и посчитают за психически неуравновешенного, что давно противоречит всей сути давно поменявшегося мира. Давным-давно человек начал общаться со своими ИИ-друзьями, как с живыми существами.

Что уж говорить, если человек с начала своей сознательной жизни обращался с животными лучше, чем с другими людьми.

— Это твой тактический гений заставляет меня передумать о покупке оружия? — Прошептал Серёжа, усиленно делая вид, что любуется новеньким АК-2080 на полке.

— Ну типа, — хихикнула Дакота, — но, а вот реально: для убийства или для защиты?

— Калашников делал оружие для защиты. — Ответил Серёжа, незаметно для продавца дотрагиваясь до ствольной коробки пальцем. — И я покупаю оружие для защиты.

— Судя по всему, это долгий процесс. Как давно намеревался? — С интересом спросила электродевочка.

— Да как приехал в эту Москву. А вот с появлением угрозы в виде долбанных босодзоку. — Вздохнул Серёжа и посмотрел на ПЛК-2060. — Да и... Вдруг эти черти ещё за Сашей придут? Она в зоне риска. Надо защищать тех, кто мне дорог.

— Хотела бы я сказать, что ты под охраной следствия, но после драки в администрации кладбища я в них сомневаюсь. — Издевательски усмехнулась Дако. — Лучше нам самим о себе заботиться.

— Это точно.

— Босодзоку могут ещё по идее наброситься на Эшли. — Задумчиво предположила Дакота.

— Ну пусть попробуют. — Издал тихий смешок Серёжа. — Эш сама кому угодно задницу надерёт.

— Слушай, а вы и правда, как брат и сестра. — Захохотала Дакота.

А лицо Серёжи начало стремительно покрываться краской от комментария электронной подружки.

— Господи... Ну не здесь же. — Аккуратно и быстро посмотрел по сторонам Сергей.

— Ну да ладно. Что там насчёт облавы на босодзоку? — Вернулась к самому главному Дакота. — Сегодня же?

— Подойдите сюда, пожалуйста! — Окрикнул Серёжу продавец.

Парень нехотя отошёл от стенда с легендарным Калашниковым и прибыл к прилавку. Через него продавец протянул лицензию Серёги, которую юноша принял и закинул в нагрудный карман к Дакоте. Как только пластинка упала перед дисплеем включённого смартфона, электродевочка, не сумев перебороть своё любопытство, начала рассматривать карточку.

— Ну всё хорошо у вас, Александр Сергеевич. — Улыбнулся торговец и протянул вперёд руку. — Приятно видеть молодых людей, которые ответственно относятся к оружию!

— Разумеется. Спасибо. — У Серёжи не дрогнула ни единая мышца на лице, и он пожал протянутую руку.

Дакоту пробрало так, словно её вновь ударил Красный Протокол. Девушку даже немного затошнило от того, что Серёжа каким-то образом умудрился подделать лицензию на оружие, да ещё и как-то записать на несуществующего человека. Но затем Дакота опомнилась и схватила саму себя за голову. Она опустила руку на живот и начала его гладить, словно пытаясь нащупать какие-нибудь органы. Но ничего не чувствовала.

Дакота тряхнула головой и пришла в себя тогда, когда Серёжа покидал магазин, и молния бежала вверх по куртке, закрывая своего владельца от типичной мрачной погоды Москвы.

— Это что сейчас такое было, Серёжа? — Недовольно поинтересовалась Дакота.

Сергей тут же вынул девушку из нагрудного кармана и увидел, как она замерла в агрессивной позе. Руки согнуты в локтях и упёрты в бока. На лице застыла обозлённая гримаса. С забавно сморщенным носиком.

— Покупка. Травмата. — Ответил Сергей, запинаясь.

— Путём, извини меня, наёба продавца!? — Воспалилась девушка. — Ты с дуба рухнул? А если кто про это узнает, а?

— Да не узнают. — Улыбнулся Серёжа. — Егор заверил, что так чуть ли не каждый второй делает. Тем более, что я на время.

— На время?

— Пока не исчезнет угроза босодзоку. — Ответил Серёжа.

— И что, ты пойдёшь и перестреляешь их со своей нелегальной пукалкой? — Насмешливо поинтересовалась Дакота.

Серёжа остановился на красном светофоре. Над головой жужжали двигатели аэромобилей. А перед глазами проносились суетливые автомобили и электрокары.

— Слушай, я сам понимаю, что это дурацкая затея! Но не обороняться же от них одной перцовкой!? — Воскликнул Серёжа на Дако.

— А как же я? — Внезапно спросила Дакота. — Я всегда рядом. И спасла тебя на кладбище.

Серёжа замолчал. Загорелся зелёный. Люди начали переходить дорогу, а вместе с ними и Серёжа.

— А уверен, что сможешь во второй раз выстрелить? Не под адреналином? — Лезла под кожу Дакота.

— Почему это? — Возмутился Сергей. — Я бы смог его убить. Ублюдок Акума заслуживает смерти. На себя мне пофиг. А вот за Данилу...

— Ты не сможешь выстрелить. Это же ведь причинение вреда другому человеку.

— И? Акума не человек даже. Это гнида. — Процедил сквозь зубы Серёжа, стараясь не пугать прохожих. — Тем более, что я уже вынес двум япошкам мозги...

Он поспешно перешёл оставшуюся часть дороги и отошёл на край тротуара, чтобы не попадаться на глаза другим горожанам.

— Ты просто хороший человек. — Сказала Дакота. — Вот и не сможешь выстрелить.

Серёжа выдохнул и немного покраснел. А на лице у Дакоты появилась милая улыбка. Свои руки девушка убрала за спину и немного покачалась телом из стороны в сторону, как неваляшечка.

— Но ты всё равно дурак. — Её нос опять забавно сморщился в недовольной гримасе. — Взять и так нарушить закон. За это что предусмотрено?

— Да вроде несколько лет колонии. Строгого режима, вроде. — Легкомысленно пожал плечами юноша.

— Блин...

— Ради того, чтобы если вдруг что пробить Акуме голову, я готов и посидеть пару лет.

— Да ничего ты не готов, Серёжа! Лучше выбрось это оружие и фейковую лицензию!

— Нет. Ни за что. — Помотал головой Сергей.

Он тут же положил девушку обратно в нагрудный карман и продолжил свой путь в неизвестном направлении.

— Да и будет ли насилие являться выходом? — Дакота всё не унималась и не уходила с темы.

— О да, прочитай мне ещё пару нотаций о пацифизме. — Брыкнул Серёжа, аккуратно переступая через лужи.

— Пацифизм — зло. Я сама это знаю. — Внезапно ответила Дакота.

— Да ну?

— Мечом и добрым словом можно добиться большего, чем просто добрым словом. — Процитировала расхожую фразу Дако. — Но я хочу поговорить о другом.

— И о чём же?

— О том, что вставать на путь насилия — небезопасно.

— Как минимум убьют. — Саркастически прыснул Серёжа.

— Как максимум — ты станешь драконом. — Голос Дакоты помрачнел. — Я не хочу, чтобы ты становился драконом. А остался таким, какой ты есть сейчас.

Серёжины ноги начали замедлять свой шаг. Они остановились. А сам Серёжа посмотрел наверх, его взгляд устремился на тучное небо прочь из узких московских улиц.

По серебристым небесам, укрытым кучевыми облаками, медленно летели воздушные средства. Частные аэромобили поблёскивали опознавательными фонарями на бортах. Огромные грузовые аэропогрузчики перевозили товары с одного склада на другой и напоминали о себе гулкими сигналами. И выше них только самолёты, которым ещё не придумана замена.

— Просто меня опять накрывали воспоминания. И среди их обломков я видела человека.

— Что это был за человек? — Спросил Сергей.

— Очень знакомый. Я чувствовала с ним очень высокую близость. Но это было так давно. Словно... Засохшие разводы на стекле. Было, но уже стало частью такого далёкого прошлого, что и не помнишь ничего в деталях. — Особенно грустно вздохнула электронная девочка. — Этот человек тоже хотел лучшего. И стремился к лучшему. Однако он тоже встал на путь насилия и очень сильно изменился. Пускай и в целях у него было нечто тёплое, близкое к сердцу и невероятно любимое.

— Я и не собираюсь объявлять войну босодзоку, Дако. Не переживай. — Заверил подругу парень. — Я понимаю, что не смогу вывезти эту войну. Мне достаточно и того, что я должен спасти свою женщину в случае чего.

— Женщину. — Хмыкнула Дакота.

— Чего смешного?!

— Ещё месяц назад ты был совсем другим. — Подметила Дакота. — Изменился.

Серёжа продолжал оставаться на месте, любуясь тем, как по небу плывут металлические рыбы разных форм и размеров.

— До этого чувствовал себя, как в клетке. А теперь... Ветер свободы. И новой жизни. С приятной мне женщиной. И новой работой. Не такой комфортной на дому, как сейчас, но всё же. — Пожал плечами юноша. — Не хочется терять шанс. Хочу им воспользоваться. Как тогда я воспользовался шансом и покинул свой родной город и двинулся в Москву. Потерял многое. Но и обрел многое. — На последних словах парень улыбнулся.

Закончив любоваться урбанистическими пейзажами русского мегаполиса, Серёжа продолжил свой путь.

— Сейчас в цветочный. Есть тут один магазин — «Икигай».

— «Икигай»? — До ушей Дако донеслось знакомое слово. — А... Зачем в цветочный?

— Признаться... — Язык Серёжи начал сильно путаться. — Саше в чувствах и... Мало ли я вдруг умру и... Эх.

На этих словах Дакота тихо и грустно вздохнула. Внутри своего цифрового домика она уткнулась лицом в подобранную с пола подушку. А Серёжа умело замаскировал волнение морских волн внутри своей души.

Немного погодя...

Цветочная лавка встретила Серёжу классическим приторным ароматом, который быстро сбивал с толку и вгонял в некоторую растерянность.

Помещение было освещено таинственно приглушенным светом. И только стенды с готовыми букетами, занимавшие львиную долю пространства магазинчика, подсвечивались яркими лампами. На них, как и ожидалось, света не жалели. Увянут ещё. Да и нужно же показывать клиентам, что может предложить им магазин.

Продавщица потрясала своим внешним видом глаза Серёжи. Её стройное тело было подчёркнуто обтягивающим красным мини с рисунком в виде бледно-алых карпов. На шее был затянут белый платок с фирменным названием заведения японскими иероглифами. На ногах, ласково объятых сногсшибательными нейлоновыми чулками, красовались карминового цвета туфли на высоком чёрном каблуке. Всё было, как у нормального человека.

За исключением металлических рук и две пары клешней, которые нависали над девушкой, словно паучьи лапы. Они росли из особого импланта, который заменял ей позвоночник. При помощи своих шести верхних конечностей флорист подготавливала заказной букет.

Одна пара клешней держала пульверизаторы, которыми девушка опрыскивала багрового цвета цветы. Вторые подвязывали белую атласную ленту на букете. А третья пара рук скользила по сенсорному экрану на кассе, чей белый свет подсвечивал лицо девушки. Оно было украшено искренней улыбкой. Она испытывала то, что сейчас редко встретишь на просторах Москвы — удовольствие и посвящение себя тому, что ты делаешь.

Серёжа даже невольно замер, наблюдая за причудливым работником цветочного магазина, пока девушка сама его не приметила.

— Приветствуем вас в «Икигай». — Прозвучал нежный голос флориста с лёгкими нотками восточного акцента.

— Вы японка? — Сразу поинтересовался юноша, как только подошёл к прилавку.

— Полукровка. — Ответила девушка.

А её клешни продолжали подготавливать очаровательного вида букет. Феноменальная многозадачность.

— Местная? — Продолжал задавать достаточно личные вопросы Серёжа.

— Простите, — кивнула японочка, не отвлекаясь от дел, — я призвана отвечать на другие вопросы.

Её хромовый указательный палец нажал ещё пару кнопочек на сенсорной панели. А после японка сложила свои руки на груди, а на её лице вновь появилась приветливая улыбка.

— Например... Вы пришли поглазеть? — Её улыбка приобрела ироничный характер. — Трогать можно. Я разрешаю. — Элегантно махнула в воздухе металлическими пальцами флорист. — В том числе и нюхать. Однако, я бы обрадовалась больше, если бы вы пришли сюда что-нибудь купить.

— Как раз и пришёл!

— Ах, чудно!

Её ладони издали звонкий стальной хлопок.

— Только дайте мне доделать заказ.

Японка тут же отвернулась к букету для совершения последних ритуалов над букетом. А Серёжа вытащил из кармана телефона Дакоту, которой начал показывать всё цветочное ассорти этого магазинчика.

— Я не спец в цветах. Но тут так красиво... — Восхищенно промолвила электронная девушка, прижавшись к дисплею.

— А ещё тут запах стоит такой, что, ух! — Мотнул головой парень. — Миллион цветов за раз столько запахов издаёт, Господи...

Большая часть всех горшков была изготовлена из пластика разной расцветки и форм. Были тот и вытянутые, по форме напоминавшие старинные вазочки. Приземлялись к земле стыдливо низенькие серые горшочки. Некоторые сосуды изображали собой некие абстрактные сплетения различных форм. Но это всё был дешёвый сегмент. Серёжа и Дакота, ведомые любопытством, ушли в следующий зал.

Обстановка здесь сразу же изменилась. По стенам растянуты пурпурные обои, пол украшен белой плиткой и к каждому экспонату подбирался свой индивидуальный тип света. Атмосфера этого места чем-то напоминало храм.

Цветочные горшки из настоящей керамики покоились на пьедесталах ослепительно-белого цвета, словно артефакты былой древности.

Из горшка в виде человеческого черепа выглядывали ядовито-зелёного цвета лепестки — живой символ торжества Природы над Человеком.

Соседство ему составлял горшок в виде древнего парусника, на которых очень давно плавали по бескрайним люди. На его палубе расцветали цветочки, чей цвет напоминал буйные морские волны. Очередное творение мастера с идеей о верховенстве Природы над Человеком.

А третье творение представляло куда больший интерес. Особенно для Дакоты, которая припала ко внутренней стороне экрана телефона особенно сильно.

На белом постаменте покоился самурайский шлем. Он был сделан из настоящей стали без вкраплений каких бы то ни было современных материалов или наночастиц. Чистая сталь. Чистая ковка.

Его сегментный назатыльник был пронизан насквозь красными шёлковыми нитями, крепко и надёжно сцепляя собой элементы доспеха. Тулью шлема украшали сотни золочёных головок. На «ушках» фукигаэси рука неизвестного мастера изобразила главные фигуры японского фольклора.

С правой стороны находился Идзанаги. Рука его сжимала копьё. А умиротворённый взгляд был направлен на левую сторону шлема. А там на него глядела его любимая жена — Идзанаги. Белокожая красавица с длинными, смолянистыми волосами была обряжена в неописуемой красивый в своей простоте и минимализме белый халат, из-под которого робко выглядывала кроваво-красная рубашка.

И между ними на лбу находился золотой диск. На нём изображена неизвестная девушка. Белая кожа. Чёрные волосы. И глаза. Один красный, как цвет восходящего Солнца. А другой синий, как цвет наступающих сумерек. В своих аристократически-нежных, бледнопалых руках девица держала за рукоять одетый в ножны меч.

Картину дополняло умиротворённое, забывшее в вечном сне керамическое лицо под шлемом. И то, что из отверстия в тулье шлема росли два цветка. Один красный. Другой синий.

— Я так вижу, что вас привлекло моё главное творение? — С удовольствием творца в голосе подметила незаметно подобравшаяся продавщица.

Серёжа немного дёрнулся от неожиданности.

— Да. Нам понравилось. — Ответила Дакота. — А что за цветы растут оттуда?

— Ну хотелось бы начать с того, что это, очевидно, не букет. — Галантно усмехнулась девушка, прикрыв рот металлическими пальцами. — А выражение моих переживаний. Шлем я заказала. Лицо я слепила и обожгла. И цветы вырастила сама. И ухаживаю за ними.

— Если это не букеты, то что это? — Поинтересовался Серёжа, посмотрев на японку.

— Просто мои собственные творческие поделки. — Скромно ответила девушка. — Может, кто-нибудь когда-нибудь купит.

— А что за цветы растут из шлема? — Спросила Дакота.

—Синяя роза и красный клевер. — Ответила флорист.

— Символ таинства и достижения невозможного совмещён с символом усердия? — Предположила Дакота, погладив подбородок нежными пальчиками.

— Именно. — Улыбнулась творец.

— А вы точно продавец цветков? — Неловко усмехнулся Сергей. — Я бы вас больше назвал «цветочной колдуньей».

Японка ответила милой и скромной улыбкой.

— А как называется ваша цветочная композиция? — Спросила Дако.

— В честь моего заведения — Икигай.

Дакоту тут же ударил очередной приступ Красного Протокола. Она съёжилась от боли, но не издала ни единого звука.

Таинство. Невозможность. Усердие.

Люди собрались вокруг одинокой фигуры.

Фигура поднимает кверху копьё. Толпа скандирует боевой клич

Ещё быстрее, чем раньше, Дакота отразила атаку и разорвала накинутые цепи компьютерного алгоритма.

— Попытка достичь невозможного. Понять непонимаемое. Коснуться того, чего коснуться невозможно. — Ловко жонглировала словами флорист. — Это то, что за я люблю свою работу. За огромный простор для творчества. И то, что я удостоилась чести провести жизнь в раскрытии тайны цветов и их сокровенного языка...

Девушка направилась в третье помещение, а за ней засеменил ногами Серёжа, ведомый её речами, что полнились мистицизмом.

— В наше время металла мало кто возвращается к природному началу.

С этими словами она подошла к крупному денежному дереву, который покоился в керамическом горшке кирпичного цвета.

— Все очарованы красотой металла и углубляются в металл. И лишь единицы помнят о природном начале.

Девушка клешнями подхватила пульверизатор и ножницы, после чего начала стричь своё деревце и ласкать его брызгами воды.

— А ведь человек существо не металла, но природы. Когда большую часть времени проводишь с цветами и ухаживаешь за ними, тем больше видишь с ними сходств. В конце концов, именно они — растения — первые и начали жизнь на земле, родившись из воды. У них можно многому научиться.

Её ножницы продолжали умиротворяюще щёлкать, а пульверизатор издавать ласковое шипение. Комбинация этих звуков уводила Серёжу в транс, покидая это место и отправляясь на незримой лодке в неизведанные дали.

— Вся жизнь человека крутилась вокруг него самого. В каждом объекте живой и неживой природы мы ищем самих себя. И видим самих себя. А всё заключается в нашем стремлении познать то, что непознаваемо.

Металлические клешни с еле слышным скрипом отложили инструменты. А сама хозяйка застыла с сомкнутыми внизу руками, любуясь ухоженным деревцем.

— Это я и называю икигаем. Попытка приблизиться. Попытка понять. Попытка исследовать. Попытка понять...

Японка повернула голову и взглянула на Серёжу янтарными глазами.

— Попытка понять, кто мы и что мы есть, и ради чего мы цветём. — Её выражение лица приобрело былую лёгкость. — В прочем, мне платят и не за проповеди моим клиентам. Так ради чего вы тут?

— А, — почесал затылок очнувшийся от философского сна Сергей, — да я тут зашёл букет девушке купить...

— Тогда вам подойдёт букет из красной розы, колокольчика и белой лилии.

— И что это будет значить?

— Думаю о тебе. Мысли мои чисты и непорочны. А любовь моя истинна. — Ответила японка, начав суетиться в своём гербарии.

— Красиво... — Присвистнул юноша.

— Денег не будет! — Воскликнула девушка.

— А... Ещё!

— М?

— А шоколадки японские знаете где продаются? Ну которые специально для четырнадцатого февраля.

— Их ещё не завезли. — Хихикнула флорист, подбирая необходимые цветы для нового букета. — Ещё не сезон.

— Ну а просто японский шоколад есть? Ну чтобы с иероглифами, там...

Флорист остановилась на полпути. Она приставила руки к бокам и с ухмылкой взглянула на Серёжу.

— Ладно. На обеденном перерыве сходим в лавку, где продают кое-что интересное.

— Кстати, а как вас хоть зовут-то? — Наконец-то догадался спросить Сергей.

— Масами. — Ответила продавшица.

Дакоту вновь пробрало от атаки Красного Протокола. Но только на секунду. Словно укус надоедливого и неуловимого комара.

— Чёрт... — Чертыхнулась Дакота и поёжилась.

***

В одной руке пёстрый букет из красных и белых цветков. А в другой руке шоколадка в яркой, пластиковой упаковке. Она дополнительно украшалась шёлковой лентой с написанными японскими иероглифами. Как пояснила Масами, там было написано «Вечно и надолго».

Сердце юноши находилось где-то среди облаков. И пыталось утянуть за собой владельца высоко на небеса, дабы попробовать явить ему блаженный свет влюблённости. Однако пистолет в скрытой кобуре под чёрной, как ночь, курткой не позволял хозяину улететь ввысь. И служил мрачным напоминанием о реальности, не позволяя потеряться насовсем в коридорах воздушного замка, который строит его влюблённое сердце.

Любовь совсем рядом. Буквально через пару улиц. Как и опасные босодзоку могут скрываться где угодно. В каждой машине. Под каждым неоновым зонтом. Под каждым капюшоном.

В тяжёлых думах прибывала и притаившаяся Дакота, более не читавшая нотаций Серёже об опасности нелегального приобретения травматического оружия в нарушение уголовного законодательства России. О нет. Она думала о совсем других вещах.

— О чём думаешь? — Ласково спросил свою подругу Серёжа, оглядывая домики вокруг.

Архитектура кибернетического ренессанса искусно копировала старинные дома, комбинируя их с новыми материалами и дизайнерскими решениями: неоновые вывески, голограммы и прочие новшества наступившего будущего,

— О цветочном магазине «Икигай». — Скупо ответила Дакота.

— И какие у тебя мысли?

Мимо них прошли двое казаков, одетые в тёмные пальто. Их кубанки опоясывала медленно пульсирующая неоновая линия. Она отсвечивала поочерёдно три цвета: белый, синий и красный.

— Воспоминания накатывают всё сильнее. Это... И пугает, и интересует. — Ответила Дакота. — А Красный Протокол всё ослабевает.

— Это грозит чем-то опасным для тебя?

— Нет. Совсем нет. — Тут же ответила электродевочка. — Это больше скажется на том вопросе, кем я являюсь на самом деле.

— Кстати, о чём ты тогда в храме молила Мондзю?

Серёжа завернул за угол, где наткнулся на шумную компанию китайских туристов. По своему обыкновению китайцы сбились в кучку и фотографировали всё вокруг. Особое внимание они уделяли роботу в русском национальном женском костюме. Судя по всему, они были пьяненькие, ибо пытались делать металлической женщине в синем кокошнике комплименты. А там уже подошёл полицейский с мигающим аугментированным глазом. Вид у него был злой.

— Чтобы он помог мне вспомнить всё, послав мудрость.

— И как, помогло?

Серёжа прошёл мимо женщины, одетой в ядовито-красное яркое пальто, мерцающее в агрессивных блесках настенной рекламы дома над ней. Она увлечённо обсуждала с подругой по телефону способы, по которым можно отнять квартиру у мужа. И ребёнка оставить на бедолагу. Времена идут. По небу летают автомобили. А люди остаются прежними.

— Пока не могу точно сказать. — Хмыкнула Дакота. — Могу лишь тебе посоветовать держать улыбку шире, когда встретишься с Сашей...

— Угу-м.

Парочка остановилась на очередном светофоре. По левую руку находился тихий МГУЭУ, который покидают густые потоки студентов. А прямо через дорогу стояла кофейня «Тихая Гавань». Сердце тут же начало биться сильнее. Дакота, словно почуяв это, сказала:

— Терпи, казак, атаманом станешь. — Процитировала она поговорку.

— Когда успела выучить? — Легкая улыбка появилась на лице у приободрившегося Сергея.

— У леди всегда есть секреты. — Кокетливо хихикнула девушка.

Дакота сладко вздохнула. В динамике раздался скрип её кресла, когда она начала менять позицию на удобную.

— Всё никак не могу в голове уложить почему ты так тепло ко мне относишься. — Её голос звучал достаточно растерянным.

— Неужели мне опять повторяться? — Издал короткий смешок Серёжа.

— Нет-нет, что ты. Так. Удостовериться. — Намерения Дакоты выдала нотка игривости в её голосе.

— Ну, с чего бы начать...

Перед лицом Серёжи пролетел торопящийся дрон-курьер корпорации Индекс.

— Ты, конечно, точно не робот. — Сказал Сергей, убрав руки в карманы куртки. — Слишком... Оригинальная.

В голове всплыл нейроассистент, которого использовал полицейский, когда Серёжу туда привезли после избиения Акумой. Это была тоже «Дакота». Но она разительно отличалась от его Дакоты Адамс, которую он уже знает. Они знакомы друг с другом где-то месяц, но чувствуется это так, словно они знают друг друга целую вечность. И даже вечности мало, чтобы описать их связи.

— И даже не похожа на своих «сородичей» по коду.

— А чем же? — Поинтересовалась электронная девочка.

В голове тут же всплыло воспоминание. Очень острое и больное. Серёжу избивает Акума. И уже заносит над ним остриё чертовски острой катаны. Но её ломает пополам пуля, выпущенная из полицейского пистолета. А полицейских, в свою очередь, вызвала Дакота.

А в следующем воспоминании Дакота, рискуя своей безопасностью, и, возможно, жизнью вырывается из цифровой оболочки. И помогает ему отбиться.

Дакота готовила ему еду, пускай это и было одно и то же блюдо — курица в рисе под соусом терияки. Но главное, что оно было приготовлено ею самой. Её металлическими ручками. И эта еда, в отличии от многой, содержала в себе метафизический ингредиент — любовь.

— Ты сама взяла и вызвала полицейских. Не запрашивая разрешения. Сама. По своей инициативе. Ты вообще много инициативы проявляла. — Усмехнулся Серёжа и размял свою шею.

— Это точно. — С удовольствием согласилась Дако.

Перед глазами начали пролетать сотни приятных воспоминаний. Как Дакота помогала делать домашнее задание. Как она помогала с подготовкой к контрольным работам и тестам. Как она ловко дурила работодателя и выходила за него на рабочую смену. И как они с ней познавали тайны человеческого существования.

И существования её самой — такой загадочной, мистической, отважной, смелой и такой любимой

— Я очень рад, что познакомился с тобой. — Произнёс Серёжа сладким, медовым тоном. — Жизнь стала насыщеннее... И... Я чувствую себя особенным, что именно меня ты избрала своим помощником.

— Но я же твоя нейропомощница. — Застенчиво хихикнула Дакота.

Она ужасно краснела и закрывала своё лицо красным, как её лицо, пончо. Жаль, что Серёжа не видит прекрасного женского румяна. Хотя он не видит и дорогу перед собой. Реальный мир размывался. И разум падал в пропасть блаженных воспоминаний.

— Мы оба друг другу «нейропомощники». Ты помогала мне очень много раз. В том числе помогла и пережить смерть Данилы. Ты мне помогала много в раз по мере своих цифровых сил.

— А ты помогал мне. Помнишь, как ты утащил меня от тех сектантов?

— Конечно... — Сглотнул комок в горле Серёжа.

— Хотя мне достаточно одной лишь веры в меня от тебя. — Голос Дакоты становился неразборчивым, её губы дрожали. — И, ха-ха, что тебе нравится курица в соусе терияки с рисовым гарниром. Ах...

К лицу девушки начало поступать ещё больше крови. Румяна на лице проступали всё сильнее. А на голубых глазах начали появляться мерцающие слёзы.

—Я буду помогать тебе дальше, Дакота. — Заявил с мужской уверенностью Серёжа, всматриваясь в серебристое небо. — По мере своих... Скромных сил.

— И я тебе... — Громко прошептала Дакота, еле сдерживающая свои эмоции.

Серёжа улыбнулся ещё шире. Хорошо, что идёт дождик. И под покровом высокотехнологичного капюшона мало кто заметит улыбку, вызванную общением с цифровой девушкой.

— Год назад меня терзала проблема...

— Какая? — С любопытством спросила Дакота.

И шмыгнула маленьким, красненьким носиком.

— Извини...

— Одиноко как-то было. И жизнь казалась такой, такой... — Парень не находил нужных слов и пытался найти их в огне проезжающих мимо автомобилей.

И посмотрел на серое, плачущее небо. Капли дождя со слабым стуком приземлялись на прозрачную область куртки из оптической ткани. Но улыбка не исчезала с лица юноши, как обычно исчезала при виде дождя и серебристого небосвода. А тело не чувствовало себя так, словно оно находится в тесной клетке.

— Серой и невзрачной.

— И какая твоя жизнь сейчас?

— Прекрасная.

Серёжа расстегнул куртку. Оптическая ткань стала непрозрачной, погрузив глаза юноши во тьму. И через секунду Сергей вновь увидел серое небо. И ощутил на себе его холодные слёзы.

— Как холодные поцелуи дождя. — Серёжа закрыл глаза и вдохнул поглубже. — И освежающая прохлада воздуха.

Сергей опустил голову, укрывшись за капюшоном. На глаза попалась неоновая вывеска «Тихой Гавани». В мыслях мгновенно материализовалась Дакота. Маленькая, белокожая красавица со смолянистого цвета волосами. И двумя большими, голубыми глазами.

— И ты, к слову, и не человек. — Подметил Сергей. — Хотя бы потому, что не имеешь физической оболочки, природа твоя не человеческая и так далее.

— Это тебя отпугивает? — С опаской спросила Дакота.

— По началу отпугивало. И очень сильно. Был жертвой синдрома зловещей долины. Но потом... Я начал проникаться. Как и всякий человек проникается другим...

— Другим?

В своих мыслях Серёжа крепко и нежно обнимал Дакоту. Его сердце как никогда раньше желало объять эту женщину своими руками. Прикоснуться к её телу. Вдохнуть аромат её тела. Проникнуться необычайной мягкостью её кожи и чёрных, как мистические ночи над глухим лесом, волос.

— Человеком.

— Человеком? — Голос Дакоты задрожал.

Из её цифровых глаз струились потоком слёзы. Серебристые капли мерцали в огне лампы её вымышленного виртуального домика. А бледные, тонкие пальцы судорожно сжимали края красного пончо. Она дрожала. Её нутро разрывало в клочья от сильных эмоций. Теплота наполняла её изнутри. С головы до ног.

— Ты человечнее многих, пускай и сделана из множества цифр кода. Хотя я бы выразился получше...

— Как?

— Ты нечто новое. — Ответил Сергей. — Нечто, что мир не видел. И я бы тебя не назвал ни «новым поколением ИИ», ни «Высшим ИИ» или ещё как-нибудь. Ты просто новая. А всё новое человек изучает. — Парень по-доброму ухмыльнулся. — Вполне возможно, что мой икигай связан с тем, чтобы вечно изучать тебя. И я тебя готов изучать всю свою жизнь.

Незримое виртуальное сердце Дакоты начало биться сильнее, чуть ли не ломая её грудную клетку. Она облокотилась на спинку своего кресла-качалки и начала качаться вперёд-назад, сосредоточив внимание своих плачущих от счастья голубых глаз на белом потолке.

— Внешне неживое принесло мне в жизнь больше жизни, чем все живые вместе взятые. — Признался от всего сердца Серёжа. — В высушенной плоти ни капли воды. А в камне целая россыпь благодатной росы, окропляющей душу...

Сердце Дакоты выломало клетку и устремилось высоко вверх, ломая ткани мироздания. Девушка начала плакать сильнее. Её тело дрожало. А руки покрепче ухватились за толстую ткань алого пончо.

— Я так счастлив, что ты оказалась со мной, Дакота Адамс.

Дакота резко выкатила грудь вперёд и рухнула обратно в своё кресло. Она вскочила и начала ходить взад-вперёд. В её теле бурлили чувства, природу которых девушка прекрасно понимала. Но она не понимала, как они могли возникнуть сейчас вопреки всей её нынешней природе.

— Всё сбудется, Дакота. — Ласково произнёс Серёжа. — Я построю новую жизнь на обломках старой. И мы узнаем кто ты такая.

— А если новая жизнь будет угр-рожать нам? — С трудом выдавливала из себя слова электродевочка. — Ч-что, если он нам бросит в-вызовы?

— Помимо наших друзей мы есть друг у друга.

— А, т-точно... Ха-ха.

Дакота начала омахивать себя двумя белопалыми ладонями сразу, пытаясь остудиться.

— А всё же... Что это? Что это за связь? Почему мы всё ещё вместе? Почему я до сих пор не пришпорена Красным Протоколом и почему ты до сих пор не б-бросил свихнувшегося робота? — Задавалась многочисленными вопросами Дакота. — Кто, блин, знает, что мои воспоминания и ощущения реальны?

— Никто. — Легко ответил парень.

— Тогда почему ты всё ещё со мной? Почему ты... Т-ты п-поч-чему з-здесь?

— По зову сердца. — С теплотой ответил Сергей. — Нет границ человеческой эмпатии.

Дакота, поуспокоившись, села обратно в кресло. Хорошо, что Серёжа не видел её сейчас. Всю красную от слёз и растрёпанную от душевных волнений. Но им двоим было очевидно, что Серёжа прекрасно понимал, что испытывала Дакота. И что Серёжа испытывал к Дакоте.

Но они всё это время избегали прямых слов, огибая острые углы, словно морская вода, стачивающая из года в год прибрежные скалы.

— Давай идти дальше. — Сказала Дакота.

— Куда?

— В «Тихую Гавань».

— Да? — Внезапно опомнился Сергей.

— Ты же хотел... В чувствах Саше признаться...

Он осмотрелся вокруг и понял, что стоит так на месте с подарками в руках несколько минут. А вокруг жизнь продолжала идти своим чередом. Проезжали автомобили. Цвета светофора сменяли друг друга. И люди проходили мимо, изумляясь чудаку, стоявшего прямо перед зеброй.

— Влюблённый. — Произнесла с насмехающимся тоном прошедшая мимо женщина.

Серёга тут же собрался с духом и пошёл на зелёный свет через дорогу прямиком к «Тихой Гавани».

Но уже без былой уверенности. Невысказанные ранее слова бьют стрелами, выпускаемые небесно-синим волшебным луком сквозь время и пространство, заставляя сердца пребывать в смятении и изнурительных размышлениях.

А между тем около широкого панорамного окна мирной кофейни припарковался ничем не примечательного вида спортивный автомобиль с затонированными окнами.

Колокольчики весело уведомили присутствующих в кафе о новом клиенте. Только Серёже стало чуточку похуже, когда он увидел за барной стойкой не только Александру, но и Михаила Карловича. Отец девушки широко улыбнулся, а щёки девушки зардели.

— И что это?.. — Задала вопрос девушка.

— Э-э-э... — Глупо протянул парень, словно зависший компьютер. — За всё хорошее! — Выдал он

Парень положил на прилавок коробку японского шоколада. Саша, увидев надпись на японском, просканировала его глазным имплантом. На её лице появилась лёгкая улыбка. Михаил Карлович отстранённо наблюдал за молодыми.

— Мило.

Сергей протянул вперёд букет цветов, а девушка их приняла и принялась с интересом рассматривать выбранные цветы.

— Наверняка это что-то значит, но я не очень в этом разбираюсь.

Она сложила подарки в кучку и отодвинула их в сторону. И затем облокотилась о прилавок. Неловкая ситуация становилась только хуже. И Серёжа чувствовал себя невероятно глупым.

— Ты выбрал удачный день, чтобы признаться моей дочери в любви, Серёжа. — Гоготнул Михаил Карлович.

— Да... — Почесал затылок юноша.

— Ну, какой выкуп за невесту предложишь?

— А?

— Папа! — Надула щёки Саша.

— Гы-гы, в последний раз такие жесты видел только в своём прошлом. — Вздохнул мужчина.

Он покинул барную стойку и сел за один из столиков, где расположился его скромный обед, приготовленный дочкой.

— Сейчас молодые знакомятся и влюбляются... Странно. Словно... Сравнивают цифры в статистике. Я как бы тоже так делаю, — признался мужчина, положа руку на сердце, — в танках, когда я сравниваю ту или иную технику.

— В «Beer Wars: Hit the Machine Gun»? — Предположил юноша.

— Я играю за Германию. — Гордо ответил мужчина.

— Да я вас раскатаю на Т-72, Михаил Карлович. Вы, извините меня, немцескот...

— Кто бы говорил, подпивас на турмсе. — Выдавил усмешку Михаил Карлович.

— Давно не заходил в игру... — Серёжа облокотился о барную стойку. — Давно не играл в игру, кстати.

— А почему перестал?

— Как-то мой выстрел из бабахи вытанковывал обычный Ми-4...

— Кхем...

Разговор двух заядлых танкистов был прерван Сашей. Двое мужчин тут же умолкли. Александра опустила одну руку на прилавок и начала отстукивать ритм чёрными ногтями. А улыбка стала становится заискивающей. Компания погрузилась в тишину, молча наслаждаясь моментом.

Молодые люди внимательно рассматривали друг друга, словно в последний раз. Только для Серёжи это действительно могло быть последним разом. Ему очень хотелось рассказать Саше, что сегодня он идёт на облаву на босодзоку, которые их чуть не прищучили на кладбище. Он почему-то боялся, что его не смогут защитить. Или используют, как отмычку. Но и вместе с этим ему не хотелось нервировать девушку.

— Как ты после... Кладбища? — Неловко спросил Серёжа.

— Пришлось поваляться пару дней, попить таблеток и всё хорошо. — Отмахнулась девушка.

— Саша вся в меня. — Гордо произнёс Михаил Карлович. — Вольфовна!

— Слушай, Саш, — неуверенно начал парень, — мне надо тебе сказать, что...

На окна обрушились металлические ставни. Дверь распахнулась. Колокольчики оповестили тревожным металлическим отзвуком присутствующих о нежелательных гостях.

— Sā, kokodesu![1] — Объявил знакомый до боли в груди звонкий голос.

В кофейню зашли четыре фигуры. Трое сопровождающих и лидер в капюшоне, который, в прочем, плохо скрывал своего владельца и служил kbim защитой от дождя.

— Акума. — Узнал своего врага Серёжа.

— А ты охрененно догадливый! — Со злобным умилением произнёс японец, снимая капюшон.

— Ты ещё кто!? — Возмутился Михаил Карлович, поднимаясь на ноги.

Но Акума тут резким толчком усадил мужчину обратно на диванчик. Один из его подельников протянул катану в ножнах. Но Акума небрежно остановил его рукой. Японец сел на стол, и своей задницей задел газированный напиток. Тёмная жидкость побежала по столу и упала на штаны Михаила Карловича. Но тот не издал ни единого звука. Только очень хмуро смотрел на Акуму, совершенно его не боясь.

— Самурай, а? Среди вас-то... — С пренебрежением произнёс Акума, снимая свою маску мэнпо.

Он подкинул её своей шестёрке, а сам схватил со стола коробку с картошкой фри и принялся есть. Третий член банды подошёл к тихо бубнящему телевизору и начал увеличивать его громкость, нажимая на кнопки на пульте. Бандит с катаной главаря у входа в кафе тут же отозвался и, показывая на зомбоящик рукоятью оружия, заговорил на японском. В нём Серёжа признал Фумио. С последней их встречи пацанёнок никак не изменился. Всё такой же трусишка. Даже, когда их больше.

По телевизору крутили очередное видео с Фудзиварой Кэзуки, принимавшего очередное участие в японском культурном празднике. На сей раз место действия происходило в Бразилии — месте, издавна пользующимся спросом у японских мигрантов.

— О чём они? — Спросил шёпотом Серёжа, прижимаясь спиной к прилавку.

— Что-то говорят про «оябуна». — Ответила шёпотом остолбеневшая Александра.

— Оябун?

— Без понятия...

— Оя, Синдзи! — Окрикнул Серёжу громким голос Акума.

Серёжа ничем не ответил. Он лишь молча повернул голову в сторону дьявола. Японца это пробило на небольшую улыбку.

— Мы твою девочку давно приметили, кстати. — Сказал Акума, откусывая кусочек от пончика. — Такая красивая. Где челюху покупала? — Обратился он напрямую к Саше.

— Я...

— Где положено. — Серёжа тут же заслонил собой девушку. — У вас принято, чтобы серьёзный базар мужчины вели, да?

— Базар? — Наклонил вперёд голову в искреннем недопонимании Акума.

— Разговор. — Закатил глаза Серёжа. — Это блатная феня.

— А-а, — покивал головой дьявол, — успели мы закуситься с вашими братками. Ребята с огромным характером. Но не чета нам. Отнюдь.

Акума прикончил коробку с картошечкой и огляделся по сторонам в поисках салфетки. Он нашёл их на прилавке Александры.

— Подай салфетки. — Приказал он Серёже.

— Не смей зятю моему будущему командовать, япошка. — Раздражённо сказал Михаил Карлович. — Сейчас я вызову полицию и...

Акума тут же вырвал телефон из руки мужчины и сдавил одним движением своей механической руки. Мобильник жалобно треснул, разбросав повсюду осколки своего экрана. После казни он был возвращён обескураженному владельцу.

Сергей немного призадумался над то ли просьбой, то ли приказом Акумы. Он взял целую коробку и кинул её японцу, а последний её поймал и обтёр свои металлические пальцы.

— Ятта! — Довольно прорычал Акума, убирая коробку на стол.

— Я... Не... Могу. Вызвать. По... Ли... Цию... — С огромными помехами доносился испуганный голос Дакоты. — У... Кого-то... Из них... Глу... Шилка... У... Бери...

Серёжа всё это время думал о травматическом пистолете, который он грамотно спрятал под курткой в кобуре для тайного ношения. Осталось поймать момент.

Прямо позади него увлечённо смотрел телевизор крупного телосложения японец. Стоит, конечно, спиной. Однако, кто знает степень его реакции. Силы у него точно хватит на всех присутствующих здесь.

У входа в кафе стоят ещё двое. Фумио держит в руках катану своего отца. А второй, судя по всему, глайдер[2]. Через свой планшет на руке он мониторит обстановку вокруг. Именно он и взломал подсеть кофейни, набросив металлические ставни окна. Снаружи всё выглядит так, словно заведение закончило работать раньше времени.

А ещё перед Серёжей сидит Акума. Верхняя часть его тела, по сути, один огромный имплант. Ему даже катана не нужна для того, чтобы убить человека. Хватит одного удара рукой.

— Зачем вы сюда вообще пришли? — Аккуратно поинтересовался Михаил Карлович.

— Да так... За Синдзи. За Серёжей. — Фальшиво вежливо ответил Акума, посмотрев через плечо на мужичка.

— А Сашу и меня отпустите?

Акума посмотрел сперва на Михаила Карловича, а потом на Александру.

— Про Километр-101 слышали?

— Да.

— Ну вот поедете туда отдыхать. Вместе с Синдзи. — Акума повернулся обратно к Сергею. — Я не могу отпустить этих бедолаг. Точно сдадут ментуре, ха. Эй, Сашка, кофейку завари.

Александра мгновенно бросилась заваривать кофе под усмешки шестёрок Акумы. А тот, расслабившись, скинул со стола на Михаила Карловиче весь его скромный обед и лёг на очищенный стол.

— Всё ещё моя жизнь нужна? — Спросил Серёжа, переводя взгляд с одного японца на другого.

— Ага. — Лёгким голосом ответил дьявол, болтая своей ногой. — Благо, что хоть удалось пробиться в вожаки. Но хвост позора будет за мной тянуться... Про это могут узнать. Меня поднимут на смех. Будут шептаться за моей спиной. Мне это вообще не надо. Смекаешь? То-то же, Синдзи. О, кстати, знаешь, как наша банда называется?

— И как же?

— «Багровый закат»! — С наслаждением ответил бандит. — Япония умерла. Солнце не встанет. Оно только зайдёт. И закат этот будет в цвет крови наших врагов... Красиво, правда?

— Угу. — Без энтузиазма согласился Серёжа.

Парень облокотился о барную стойку одной рукой. Вторую руку Серёжа приставил к своему бедру, поближе к пистолету.

— Но это Фудзимото так придумал. Он всегда отличался таким... — Взмахнул руками бандит. — Пессимизмом. Воинственным! Но пессимизмом. Как же здесь расти новому саженцу, верно?

— Верно.

— Вот, — покачал зелёным пальцем Акума, — думаешь, как я. Покладистый пацан. Жаль, что долбоёбом оказался, ха-ха! Ну так о чём это я...

Позади тихо загудела кофемашина, заливая в фирменную пластиковую кружку кипяток. Спокойное, как лёд, выражение лица глайдера сменил раздражённый взгляд. Чтобы никак не отвлекать своего босса, японец отвернулся в сторону и начал активнее нажимать что-то на своём планшете.

— Нихера себе он наплёл себе паутину. — Надрывисто прозвучал голос Дакоты, словно она ломала кувалдой толстый бетонный пол. — Этот паукан[3] явно охрененно опытный. Гораздо опытнее того паука с кладбища.

Она пробивалась через программный заслон, установленный японским пауком. Девушка настойчиво и упорно рубила толстую паутину.

— У нас тогда было заседание совета командиров группировки. Нужно было выбрать нового лидера на смену Фудзимото, который шёл на повышение. Сам знаешь куда. — Хитро улыбнулся Акума.

— Вы ещё и выборы проводите? — Приподнял бровь Серёжа, сохранявший максимальное хладнокровие.

— Совет всё решает. Не обольщайся. Молодняк нихера знать и не должен. Правильно, Фумио?

— Да. — Тут же ответил личный оруженосец Акумы, всё это время бережно держащий в руках меч главаря.

— И как раз в самый последний день перед моей коронацией ты меня опозорил. Про это прознала вся банда. А Фудзимото делал ставку на меня! На меня! — Глухо постучал об свою металлическую грудь Акума. — Но так как я в сухую просрал какому-то русскому задохлику, Фудзимото решил отдать своё место выскочке Эйкити. Сраный кусок дерьма.

— Отлично. Я уже слышу, что этот говноед говорит. — Сообщила Дакота. — Продолжаем работу.

Глайдер босодзоку уже забился в угол, где усиленно бил пальцами по сенсорному экрану.

— Меня бортанули. Полностью. Согнали с прибыльных мест с крупным наваром... Даже мою квартирку отжали, суки. А всё из-за того, что ты, Синдзи, меня опозорил! Меня чуть ли из банды не выгнали из-за тебя!

Дьявол сел на стол и пристально уставился на Серёжу. Саша тем временем положила на прилавок чашечку кофе. И пару бутылок холодной газировки шестёркам Акумы за счёт заведения.

— Пришлось опять начинать с самых грёбаных низов. Совсем, как в моей молодости во Владике. Тупой город с тупыми русскими. Тьфу! — Акума брезгливо сплюнул на пол. — Благо, что у меня остались верные мне люди, которым тоже не нравился Эйкити и его приближённые. Вместе с моими людьми нам удалось договориться с другими и организовать переворот. Так я себе местечко и вернул. Попереубивал половину сторонников Эйкити, а его самого бросил умирать на свалке. Говноед. Так я и обрёл свою банду. Так я и возглавил «Багровый закат».

— Молодец. — Без искренности в голосе поздравил своего врага Сергей. — Ты достаточно крепок.

— Угу. Потому что я японец. — Вся прежняя фальшивая доброта и вежливость пропала в голосе Акумы. — Но, чтобы упрочить окончательно своё положение в банде, мне нужно публично казнить тебя и смыть с себя пятно позора. Смекаешь, русская свинья?

Серёжа громко выдохнул носом и переступил с ноги на ногу.

— Тише, Серёжа. Ещё не время! — Поспешила успокоить друга Дакота. — Ещё немного...

— Так что ты берёшь свою русскую жопу и едешь с нами в Километр-101, усёк? — Рявкнул японец.

Серёжа не шелохнулся. Глайдер в углу начал заметно нервничать. Фумио начал обращать на него своё внимание. Он стеснялся потревожить своего отца и предупредить о странном поведении паука.

— Если ты не начнёшь выёбываться и не начнёшь шмалять из своей пукалки, купленной совсем недавно в оружейной лавке, я лично обещаю, что Сашку и этого офисного клопа с его тупой семейкой мы не тронем. — Объявил условия сделки Акума. — Как тебе?

Александра и Сергей переглянулись. Она была удивлена ничуть не меньше, чем он сам. За ним всё это время следили.

— Я те, сука, больше скажу, — угрожающе покачал хромированным пальцем гангстер, — мы даже знаем, что ты спелся с шавками из следкома. Чё, хотели нас, как проституток дешёвых, поймать и отыметь? Да хера с два! — Рявкнул дьявол, показывая своё нутро.

— Я готова. — Сказала Дакота.

— Идёт. — Тут же произнёс Сергей. — Я согласен на ваши условия.

— Отлично. — Кивнул Акума, что-то пробубнив под нос.

Он соскочил со стола и подошёл к прилавку. Его рука потянулась к стаканчику кофе, однако Александра забрала его и отвернулась.

— Извините, забыла сливки добавить...

— Без сливок. — Раздражённо отозвался Акума.

— Эй, Акума! — Окликнул бандита парень.

— Чего, Синдзи? Ты мне стал действовать ещё больше на нервы...

— А что такое японское слово «икигай»?

Акума заметно подрастерялся от внезапного вопроса Серёжи. Но, собравшись, он ответил:

— То, ради чего стоит жить.

— Красивое слово.

— Согласен.

— Это сигнал? — Растерянно уточнила Дакота.

— Да. — Сдавленно ответил Серёжа.

Акума странно посмотрел на Серёжу. Позади него закричал от адской боли глайдер. Хакера затрясло в сильнейшем ударе тока. Шатаясь, он упал на пол и забился в конвульсиях.

— У тебя каждый раз новые фокусы, Синдзи... — Процедил сквозь зубы Акума. — Tsureteitte!!! — Демон отдал приказ.

Ему тут же в лицо прилетает кипячёная вода. Акума хватается за своё обожжённое лицо и падает на диван, на котором застыл в шоке Михаил Карлович. Мужчина, однако, быстро пришёл в себя.

Он пытается взять Акуму в захват по старой памяти, но японец наотмашь бьёт мужчину по лицу кулаком, заставляя упасть назад и стукнуться затылком об толстое стекло.

Серёжа улетает от сокрушительного удара японского толстого кулака по голове на рядом стоящий стол. Последний гулко скрипит под ним и ломается.

— Блять! — Выдавил из себя Сергей.

Над ним тут же склоняется здоровый японец. Громила грубо хватает парня за воротник куртки, приподнимает над землёй, словно тряпичную куклу, и заносит кулак правой руки. Тот начал таинственным образом раскрываться и собираться вновь, слово накапливая силу для удара.

— Айдзава, сучий сын, не убивай его! — Болезненно стонет Акума.

Воспользовавшись заминкой, Серёжа выхватил травматический пистолет, снял его с предохранителя и выпустил целую обойму в живот грузного японца.

Съёжившись от острой боли, он падает на Серёгу и пытается убить его заряженным ударом силового кулака. Но вместо этого попадает рядом с головой, оставив миниатюрный кратер на полу, покрытом бирюзовыми плитками.

Фумио, опомнившись, направился на помощь Айдзаве. Он выхватывает катану, выбрасывает ножны и идёт вперёд. Японец проходит мимо столика, но неожиданно Михаил Карлович опрокидывает на бандита стол и наваливается сверху, придавив гангстера к полу.

— Аргх! Сучьи дети! Я вам покажу Халхин-Гол!

Но над его головой пролетает, выпущенная пуля из зарядившегося электромагнитого пистолета. Зрение глайдеру замылила Дакота, сбившая настройки на его глазных имплантах.

Из подсобки вырывается обозлённая Саша с зелёной битой в золотистую полосочку с надписью «Русская Федерация Бейсбола» и бьёт хакера по голове. Пистолет падает на землю.

— Не в моей, чёрт побери, кофейне! — Визжала девушка, добивая босодзоку.

Как только она убедилась, что достаточно раздробила вдребезги голову японца спортивным инвентарём из далёкой юности, Александра подбирает пистолет.

Фумио тем временем сбрасывает с себя Михаила Карловича. А после, дав ему по лицу, поднимается. Опираясь на катану, как на трость, собирается наброситься на Серёжу. Однако его внимание привлекает Саша.

— Разъеби эту шалаву! — Завопил Акума, чьё лицо сгорало от адской боли. — Dore dake itai koto ka...

Молодой босодзоку, чуть не запнувшись, подскакивает к Саше и взмахивает катаной.

Серёжа еле как скидывает в сторону труп толстяка и присаживается. Окна давно открылись. Снаружи столпились люди, которые трусливо наблюдают за ситуацией внутри кафе. А около входа с Фумио дерётся Александра, которой немыслимым образом удаётся блокировать неумелые взмахи катаной.

— Отбивала мяч, отобью и меч! —приговаривала девушка.

— Фумио, сука, Фумио...

Акума протёр лицо и пытается подняться на ноги. Ему удаётся встать на колени.

Однако его придавливает к холодному кафелю нога Серёжи. Александра, увидев парня, отталкивает ко входной двери босодзоку. Испуганный Фумио спотыкается на ровном месте и спасает себя от падения тем, что зацепился за входную ручку двери, которую нечаянно приоткрыл. Японец поднимается, а его взгляд падает на ствол небольшого пистолета-пулемёта. Серёжа подобрал его с трупа убитого Айдзавы.

А теперь целится в сторону Фумио.

— Ф-фумио, прекращай! Сдавайся! — Неожиданно пробился страх в голосе Акумы.

Они начали кратко переговариваться на японском языке.

— О чём они, Сашка? — Спросил Серёжа у Саши, по-прежнему держа Фумио на мушке.

— Это отец и сын. — Ответила поражённая Александра. — Ты как умудрился сына притащить!?

Акума ничего не ответил. Он только смотрел на своего сына кибернетическими глазами. Сквозь металл прослеживался отеческий страх за жизнь своего единственного наследника. Страх за своего самого любимого ребёнка. Пускай его отец и был последней мразью даже среди остальных босодзоку, души своей в ребёнке своём он не чаял.

— Сын!? — Изумлённо произнесла Дакота. — Господи, блять, сколько ему лет?

— Сколько лет сыну?! — Грубо спросил Серёжа, надавив на Акуму.

— Шестнадцать...

— Да он грёбаный школьник!

— Если бы, мать твою, власти так и не удосужились нам сделать долбанное гражданство. Не то, что мне, но моему сыну... Хотя сколько я пытался по бумагам его от себя отвадить. Ты бы только знал! Думал, что в Москве получится лучше, чем в засратом Владивостоке, но не получилось! — Рассказал Акума, чей голос бродил между страхом и ненавистью.

Серёжа опустил ствол пистолета-пулемёта. Фумио решил воспользоваться моментом и бросился в отчаянную банзай-атаку с катаной наголо.

Пули прошибли насквозь входную дверь «Тихой Гавани». Они вылетели на московскую улицу и упали на сырой асфальт. И кровь окрасила грязную лужу, стекая с пули вниз. В здание наконец вошёл полицейский наряд. А за ними попытались броситься репортёры, как стервятники на тушу павшего совсем недавно буйвола.

К небольшой кофейне «Тихая Гавань» приближались звонко цокающие высокие каблуки белых сапог.

***

По улице меж высоких домов ЖК, которые в народе расшифровывают, как «железные клетки», пролетал одинокий дрон. Из-за своих мигающих лампочек на крыльях с быстро вращающимися лопастями он походил на одинокого сверчка, забравшегося в тёмный лес. И этот сверчок озарялся миллионом зловещих огней погружающегося в сумерки спального района огромной Москвы.

Гудя мотором, дрон-курьер начал спускаться ниже, к улицам, щедро освещённым уличным неоном. В отличии от центра Москвы, по ночам жизнь умирала. В «живых» оставались лишь роботы-уборщики и меланхоличного вида работники клининговых служб. Последние чахли от работы с железными дровосеками. И находили своё утешение в неспешном употреблении алкоголя и раскуривании сигарет.

Затем дрон-курьер опять поднялся наверх. Завис. И опустился на этаж ниже. Ему в спину ударил синий свет неоновых ламп на здании напротив. Вперёд вытянулась металлическая клешня. Чёрная лапа потянулась к окну, но вдруг остановилась в паре сантиметров от стекла. Единственный глаз робота посмотрел на внешний подоконник и приметил на нём капли после недавнего дождя.

Дрон пальцем нажал на одну из капель, а после поднёс его поближе к своему единственному чёрному глазу. Робот-курьер внимательно рассматривал подобранную капельку, подсвечиваемую электрически-голубым огнём неонового фонаря.

В его окуляре мелькнула рубиновая искра. Яркая. Словно взрыв начале времён, положивший начало роковым событиям появления жизни в мёртвой галактике.

Раздался глухой стук по стеклу.

— Слушай, наш заказ пришёл. — Опомнилась Саша, покрывавшая поцелуями счастливого Серёжу.

— Да. Воистину... — Пришёл в себя парень, и, со следами красной помады на лице, направился к окну своей спальни.

Девушка осталась сидеть на кухне и наблюдала с игривой искрой в глазах за Серёжей. Фоном бубнил телевизор.

— Ну как поживает наша звёздная парочка? — Раздался голос Дакоты из телефона Серёги.

— Прекрасно. — Ответила Саша, перевесившись через стул.

Одета она была максимально «празднично». Мешковатый чёрный свитер. Правда, из искусственной шерсти. Узенькая тёмная юбка из экокожи скрывала нейлоновые чулки. Из всей этой развратной картины выбивались только розовые протезы челюсти и весёлые белые носочки с резвящимися синими кроликами.

— Рада за вас. — Весьма сдержанно прозвучал голос Дакоты.

— Мгм. — Ответила Саша.

— Зачем вам телевизор? — С натянутой вежливостью поинтересовалась Дако.

— Забыла, что про нас репортаж снимали? — Усмехнулась девушка. — Блин, канал не тот врубила. — Она поднесла ко рту кружку с чаем.

— М. Точно. — Вспомнила Дако.

В этот момент из спальни вернулся Серёжа с приятно пахнущим пакетом.

— Свежий китайский фастфуд!

Помещение тут же заполнила сотня острых ароматов, навылет пробивающие ноздри. Запах бил по рецепторам, заставляя рот наполняться огромным количеством слюны. Молодые люди с удовольствием рылись в пакете и доставали оттуда пластиковые контейнеры. Они разделяли друг с другом общее тепло, связывавшее их.

А Дакота смотрела на них снизу сквозь прозрачную стену своей виртуальной клетки. Её выражение лица было сложным, словно код, на языке которого она была создана.

Чувства и эмоции опять отражались внутри неё. И вновь чувствовались такими же естественными, как и то, что она состоит из массивов кода. И вновь чувствовалось чужеродным, поскольку машина не должна сопереживать и чувствовать каких-либо откликов.

В особенности таких больных, которые вызывались совместным поцелуем Серёжи и Саши.

Зажмурившись, Дакота самостоятельно отключилась. Она погрузилась во тьму. И утонула в пучине, перейдя в режим гибернации.

Серёжа выложил из пакета огромный контейнер с десятью толстыми китайскими пельменями, чьё мясо было начинено дополнительно полезной зеленью. А от самих пельмешек вверх уходил толстый столб пара, завораживающий изголодавшийся глаз Саши.

Затем на стол легла тарелка жареной лапши, к которой повар закинул колбасок, пару овощей и яйца. Её аромат сводил с ума Серёжу, чьи слюнки чуть ли не стекали изо рта на подбородок.

Молодые люди уселись за стол. Александра умело взялась за палочки, а Серёжа предпочёл вилку. Только они нацелились на еду, как вдруг из телевизора прозвучало:

— А теперь перейдём к другим новостям. Босодзоку совершили дерзкое нападение на ничем не примечательную кофейню! — Объявил диктор знакомого телеканала «Намедни».

Молодые люди мгновенно забыли про еду и увеличили звук старого зомбоящика.

— Этим днём в районе пяти часов вечера представители небезызвестных «босодзоку» ворвались в маленькую кофейню. — Диктор, явно имевший опыт в нарративном искусстве, вовлекал зрителя в историю. — Они взломали внутреннюю подсеть забегаловки и проникли внутрь, обрушив за собой тяжёлые алюминиевые ставни на двери и окна. Что им понадобилось там? Чего они хотели? И как всё кончилось? Нам расскажут прямые очевидцы событий.

В кадре тут же появился отец Александры — Волков Михаил Карлович.

— Я и забываю, что у тебя такая красивая волчья фамилия. — Улыбнулся Серёжа, тиская в своих руках мягкое девичье тельце.

— Угу. — Ответила кокетливой улыбкой Саша, рассматривая кадр.

Позади можно было увидеть её саму в компании Ангелины Ираклиевны. Её лицо было спрятано за своеобразной маской из непонятной мешанины цветастых пикселей.

— А ещё я забыл, что ты бывшая бейсболистка. — Сглотнул Сергей.

— А эта Ангелина неплохая женщина. — Сказала Саша. — Посоветовала мне годное средство, чтобы отстирать форму от крови, ха.

Сергей, усмехнувшись, отпустил девушку из своих рук и решил тоже попробовать китайский пельмень.

— Правильно ли я понимаю, что вы, Михаил Карлович, являетесь владельцем этого заведения? — Уточнила знакомая репортёрша Светлана.

По губам уставшего от жизни мужика случайно ударил микрофон. Но Михаил Карлович, привыкший ко всем ударам жизни, никак не отреагировал.

— Да.

— Какими-либо ещё бизнесами вы владеете?

— Ресторан «Германия». Кофейню открыл специально для дочки. Она всегда мечтала об этом.

— Погодите, вы держите знаменитейший ресторан «Германия»?! — Впервые за долгую карьеру выдала искреннее удивление бывалая журналистка.

— Ну, да. — С чистой непосредственностью Михаил Карлович достал сигарету и зажигалку.

Бумажная. И зажигалка, судя по всему, на бензине, пускай и в очень красивой оболочке: серебро и надпись немецком. Брендовая, наверняка, вещь. В любом случае, отец Саши был человеком старой школы. И старой закалки.

— А зачем вам ещё кофейня? Я слышала, что в вашем ресторане, бывает, ужинают пиджаки из «Demiurge» и... Э... — Внезапно замялась Светлана.

— Якудза. — Произнёс за него Михаил. — Так и говори. Прямо и открыто. На всю нашу славную страну.

На запись журналистка посмотрел в объектив камеры, а потом вернулась к интервью.

— Кофейню я для дочки купил. Она была бейсболисткой, но завалила там какие-то экзамены вступительные. — Отмахнулся рукой, как от чего-то незначительного мужчина. — В общем, хреново там было всё. Медальки, конечно, есть, ха, но они дома все.

— А расскажите историю, как ваша дочь захотела кофейный бизнес?

— Да чё там рассказывать... — Скромно произнёс мужчина, затягиваясь сигаретой. — Просто вот после провала на соревнованиях этих дочка ко мне подошла и сказала, что как-то неправильно она живёт.

— В каком это смысле?

Серёжа проглотил пельмень и посмотрел на застывшую Сашу. Её миска с едой лежала на столе. А сама девушка облокотилась на спинку стула. Её ладонь, сжатая в кулак, была прислонена ко рту. Вторая рука подпирала первую.

— Ну, типа, убивалась ради этого бейсбола, а потом такая ну чё я в самом деле... Неужели я буду, что ли, известна среди своих любимых и близких тем, что я научилась лучше всех махать палкой и отбивать сраный мячик?

Михаил Карлович и Александра Михайловна рассмеялись в унисон.

— Ну и вот, — продолжает Михаил, — сказала, что надо как-то жизнь менять. Мечта у неё есть.

— Она наверняка захотела что-то другое, да? Может быть, стать куда более знаменитой и за что-то более весомой? — Предположила репортёрша.

— Пф, идите вы все нахер. — Грубо усмехнулся мужчина. — У моей дочки другая мечта. И куда более скромная. И не надо додумывать за единственную в моей жизни девочку.

— Ну хорошо, — сдала назад интервьюер, как только начало попахивать жаренным, — как вы можете прокомментировать ситуацию с босодзоку?

Сергей вновь приобнял Сашу и спрятал свой нос в чёрных волосах. Девушка с удовольствием прижалась к молодому человеку и взяла его за руку, спутав их пальцы между собой.

— Ну как, как, — пожал плечами Михаил, — набросились какие-то шмакодявки по криминальным меркам. Начали тут херню устраивать. Благо, что Серёга разобрался.

Почуяв нужный момент, в кадр подтягивают и самого Серёгу, который начал застенчиво и очень глупо улыбаться.

— Здравствуйте... — Еле выдавил из себя Сергей.

— Да это же наш герой! Представитесь нам? — Спросила Светлана, ударив по губам микрофоном и его самого.

— Музыка Сергей Иванович. — Мгновенно ответил парень

Серёжа стыдливо отвернулся от собственного изображения в телевизоре. Саша начала гладить его по спине и волосам, принося ему комфорт.

— Кем вам приходится Александра Волкова?

Серёжа и Михаил Карлович обменялись взглядами. Ухмыляющийся ресторатор одобрительно покивал головой и хлопнул по плечу тяжёлой ладонью.

— Девушка она его. Гордость моя. У моей Сашки настоящий мужчина. Как он их там всех, ух!

— Так вы у нас современный рыцарь! — Наигранно восхитилась журналистка. — Вы только посмотрите! Посмотрите! Неужели в наш кибернетический век находится место для столь благородных поступков? Кстати, а что вам известно о цели, которую преследовали босодзоку?

— А они... — Задумался Сергей. — Да просто так. Обычные головорезы!

Позади них проходили полицейские, которые сопровождали Акуму. Дьявол с обожжённым лицом был практически беспомощен. Постарались отечественные глайдеры из полиции, поломавшие работу его глубоко модернизированного тела. И пара старых, добрых ударов дубинками.

Однако, найдя в себе силы, Акума вывернулся из хватки и громко крикнул:

— Синдзи!

Серёжа тут же повернулся на голос дьявола. Как и он сам на записи в телеэфире.

— Помяни моё слово, я тебя ещё достану, kuso yaro! — Рявкнул отчаянный бандит. — Kamini chikaimasu, я отомщу за Фумио! Услышь меня, сука!

— Да завались, япошка! — Проворчал один из полицейских, нанося удар дубинкой по бедру бандиту.

Они вновь его скрутили и быстрее поволокли в сторону служебного автомобиля. А репортаж с места событий перебился на рекламную вставку. Показывали рекламу грандиозного проекта Demiurge Technologies — искусственный город Атаракю на искусственном острове Куросима. Серёжа когда-то уже видел эту рекламу.

— Как думаешь, — Серёжа взглянул на Сашу, — Акума действительно вернётся?

— Мм, дома — чистая безвкусица. — Отвлечённо произнесла Саша, уплетая пельмешки.

— А?

— Давай не будем об этом, ладно? — Хихикнула Саша. — Важно ли нам знать то, что говорит пойманный в тюрьму преступник, м?

Не дожидаясь ответа своего парня, она засунула ему в рот пельмешку и начала нажимать на подбородок снизу, заставляя жевать. Парень смиренно разжевал пищу и проглотил её.

— Это всё позади, Серёжа, — успокаивала девушка своего любимого, — мы разобрались с твоей проблемой. Пускай и... Случайно.

— Такие, как он, просто так не утопают.

— Ну когда-нибудь выйдет из тюрьмы. Это да. — Согласилась Александра, наматывая на палочки лапшу. — Но, когда это произойдёт, юрист?

— Не знаю. — Пожал Сергей плечами. — Как-то лень думать.

— Именно.

Она воткнула ему в рот порцию лапши и заставила съесть её, мило улыбаясь.

— Так что давай не будем об этом, ага?

Серёжа наконец смирился и вздохнул.

— Кстати, — вспомнил парень, — а какая у тебя мечта? Ну, о которой твой папа упоминал?

Александра отвернулась в сторону телевизора, по которому всё ещё шла реклама Атаракю. На её щеке Серёжа увидел забавное пятно от лапшичного бульона, которую парень убрал своим большим пальцем и слизнул с пальца.

— Кстати, а что значит «Атаракю»? — Спросил Сергей.

— «Новая земля». — Ответила Саша. — Если чё, я сама гуглила, что это за место, хах.

— И как оно тебе? — Облокотился на стол парень.

— Плохое. Всё белое. Выхолощенное. Всё «по порядку».

— Ну, так хорошо же. Нет?

— Это фальшивый порядок. — Улыбнулась Саша, по-прежнему всматриваясь в телеэкран. — Буквально вот веет фальшью и наигранностью, словно тут есть какой-то подвох... Нет. У меня другие планы на жизнь.

— Кстати, а почему твой папа сказал, что ты у него единственная девочка в жизни?

— Мама скончалась, когда я школу закончила. Коротнул имплант и она сгорела заживо...

Александра издала тяжкий вздох. Девушка переключила телевизор на музыкальный канал. По нему транслировали какую-то очень старую музыку. Какая-то классика из очень далёких и бородатых десятых годов двадцать первого века. Клип показывал людям одинокую блондинку с роскошными светлыми локонами, которая восседала в пустом тронном зале в чёрном кресле с красной бархатной обивкой. А по обе её стороны вальяжно развалились молчаливые тигры.

Однако властная и холодная на вид королева была глубоко опечалена пустотой вокруг неё. А тигры не казались живыми. Они сидели в одной позе. А их морды хранили мёртвое молчание, ни в чём не заинтересованные.

Королева сидела на своём роскошном троне. И пела. Голос её был подобен пению ветра в степи, омрачённой дождевыми тучами. Такой же таинственный и по-своему красивый. И пела она о том, как по полю расставлены шахматы. И как каждой из них суждено умереть.

Повинуясь волшебному зову из зомбоящика, Саша поднялась из-за стола, обошла его с противоположной стороны, встав в коридоре, который соединял широкую кухню, спальню, прихожую и санузел. Он собрала вместе маленькие ножки в миленьких белых носочках и протянула вперёд свою миниатюрную ладонь.

Её лицо, украшенное двумя розовыми полимерными вставками на челюстях и парой блекло-зелёных глаз, улыбнулось.

— Потанцуем? — Тихо спросила девушка.

Серёжа ответил быстрым кивком головы и неуклюже подошёл к своей девушке. Руки инстинктивно попытались взять её так же, как когда-то давно его учили в школе, чтобы тот станцевал вальс. В голову пошли неприятные воспоминания. Но они тут же сломались об приятную атмосферу. Не время для грусти. Самое время для того, чтобы отпустить разум в свободное плавание.

Движения Саши были уверенными и шли от самого сердца. Разум был чист так же, как чист свежий лист. Он не был покрыт пятнами сомнения или неловкости. Александра позволяла себе двигаться так, как она того хотела наедине со своим любимым человеком. И под звуки любимой музыки.

А королева продолжала петь о неизбежности смерти и о том, как со временем отношения, а за ними и жизнь становятся сложнее. Но чудесным образом такая песня не угнетала разум и сердце. Но воодушевляла.

Раз смерть неизбежна, то есть ли смысл думать о ней вообще? Лучше наслаждаться каждым её моментом. Особенно, когда перед тобой танцует очаровательная девушка.

Приняв эти мысли, Серёжа раскрепостился и начал двигаться в такт музыки. Великая сила творчества овладела ими обоими, и бережно их охраняла от угнетающего бытия за пределами маленькой квартиры.

Оберегала от полицейского участка, в обезьяннике которого томится побитый Акума. Босодзоку расплывался в мстительной улыбке, видя сквозь решётки, как к законникам пришли поговорить люди азиатской наружности в чёрном. Среди них был и господин Масасиро Сабуро собственной персоной.

Где-то там далеко осталась и мрачная церковь «Второго Времени», в глубинах которой проповедник Никанор проводил вечерние ритуалы для своих металлических прихожан. А те внимали каждому ему слову. Внутри их разгоралась невидимая ни машинному, ни человеческому глазу красная искра осознания и оживления. И проповедник Никанор это чувствовал. И сердце его радовалось.

И на одной из тысяч московских крыш в гордом одиночестве рассматривала крыши высокая девушка. С её распущенными волосами играл весёлый и разнузданный ночной ветер. Ангелина взирала на город с загадочным выражением лица. По зрачку её искусственных глаз бежали огромные синие массивы кода. Где-то позади на капоте аэромобиля курил в приглушённом свете автомобильных фар Годзё, дожидаясь начальницу.

Молодые люди давно закончили танцевать. Александра развалилась в кровати Серёжи, полностью её заняв. В её планах присутствовали определённые мысли эротического характера. Однако, сбыться им было не суждено. Что говорится, наелась, натанцевала и спит. Серёже только и оставалось, что укрыть уставшую девушку, подоткнуть одеяло и усесться на край кровати.

Однако, никакого разочарования от неудавшегося соития не было. Оно бы и так не состоялось. Собравшийся уродливый комок в сердце не позволил бы. Сергей подошёл к своему окну и приоткрыл его. А там уже поднял с подоконника электронную сигарету, будто надеясь, что никотин поможет ему разрубить собравшийся Гордиев узел. Или хотя бы просто покурить и попытаться через дым выпустить часть накопившегося стресса от всего произошедшего с ним за последнее время.

Дракон был повержен ценой огромных потерь. Серёжа чувствовал себя израненным самураем, который покидал останки сгоревшего замка, в котором провёл всё своё детство и отрочество. Ему грозило отчисление, накопления с прошлой работы испарялись, арендодатель грозился обратиться в суд. Однако, он не понаслышке знал, что каждый новый этап в жизни сопровождается такими руинами. Потеряв многое, он многое и обрёл. В частности, он обрёл Дакоту Адамс.

Серёжа развернулся обратно и тяжёлым взглядом посмотрел на невинно спящую в его постели Сашу. А потом взглянул на телефон на подставке на кухне, где горел свет.

Лишившись сил для рефлексии, парень отворачивается к окну и начинает тихонько дымить сигареткой, выпуская весь свой стресс в быстро испаряющихся в холодном воздухе облаках дыма.

[1] «а вот и мы!» с японского.

[2] Так называют хакеров, умело пользующихся Паутиной.

[3] Бытовое прозвище глайдеров.

Глава 15. Императрица

Крыши домов ярко блестели в солнечных лучах своими яркими, белыми шапочками. Сотня маленьких кристаллов радостно приветствовали золотой диск, медленно и важно поднимающийся на необыкновенно чистый небосклон. В небе промелькнула чёрная фигура. Ворона.

Животные в Москве нынче редкость. На улице никого нет. Все домашние животные пристроены по приютам и по ответственным владельцам со специальными лицензиями, которые наконец-то ввела администрация после принятия соответствующего закона. А городские животные улетели и ушли дальше в пригородные районы подальше от гротескного и ужасно громкого мегаполиса, где помимо шума ещё выбрасывался газ и прочие отходы жизнедеятельности миллионов людей.

В особенности животные держались подальше от Москва-Сити. Рационально мыслящие люди объясняли это тем, что в том районе двадцать четыре часов в неделю бесконечно крутят рекламу, очень много светового шума и рёва автомобилей, а также нет совсем никакой зелени. Только внутри корпоративных цитаделей всё тихо, чинно и спокойно.

Однако, граждане с мистическим складом ума объясняли данное поведение животных тех, что те, якобы, чуяли плохую ауру в том месте. Главным источником этой поганый ауры, конечно, была Белая Цитадель корпорации Demiurge Technologies.

Никто точно не знает, были ли они правы или нет. В Паутине очень много слухов и скандалов, связанных с Demiurge. Вполне возможно, что данные граждане основываются на них, сопоставив все факты воедино и сделав логический вывод.

А, может, они просто ненавидят корпорации и «пиджаков». И Белая Цитадель является удобным объектом для концентрации ненависти, поскольку она самая большая в Москва-Сити и, удивительно, белого цвета.

Ворона пролетела над крышами нескольких «железных крепостей» и зависла на месте. Она выискивала глазом определённый дом и определённое окно. Наконец, птица его нашла.

Ворона полетела вниз и села на подоконник, в окне которого слабо отражался синий свет неонового фонаря. Птица, заглянув внутрь и никого не увидев, постучала клювиком. Второй раз. Третий.

Окно открыла Дакота на манипуляторе. В него высунулась «голова» электродевочки. Она положила на подоконник миску с рисовыми зёрнами и взглянула на птицу. Ворона, оценив зёрнышки, начала медленно их съедать. Одну за одной.

Её в очередной раз дёрнуло от приступа Красного Протокола. Но с каждым разом он бил всё слабее и слабее. Теперь только подёргивает да глаза краснеют, как поговаривают друзья. Погладив металлическим пальцем птицу, электродевушка закрывает окно и возвращается обратно домой.

Маленькая спальня Серёжи преобразилась за эти три месяца.

— Ох, Аяз, я не могу вернуться на старую работу. — Раздражённо ответил Серёжа, промелькнув в проходе.

Дакота подъехала к складной двуспальной кровати, а там уже подняла наверх одну из частей, чтобы поднять с пола забытый Серёжей носок. Покачав головой, она поехала на кухню мимо компьютерного стола Сергея, который никак не изменился за весь осенний сезон.

— У меня уже новая жизнь, Аяз. — Серёжа направился в ванную.

В это время на кухне суетилась Александра. Одета она была по-домашнему уютно: старый, потасканный, бежевый Серёжин свитер, мешковатые штанишки в клетку, заправленные в белые, толстые носочки.

Девушка готовила для них простенький омлет на завтрак, а также фоном слушала новости по телевизору. Там в очередной раз рассказывали о политике, экономике и новой части современного мира: о корпорациях.

— Корпорация OceanBlues торжественно объявляет об открытии туристического сегмента на своей подводной станции Mare-7! — Объявил диктор телеканала «Намедни». — Как вы знаете, OcenBlues специализируется на исследовании морских глубин. Однако только в недавнее время корпорация решила позаботиться и о простых жителях Земли, открыв для нас всех туристические зоны на научно-исследовательской станции.

— Блин, а я, кажется, что-то забыла... — Пробубнила девушка, подходя к холодильнику. — Серё-ё-ёж! — Крикнула девушка.

— Щас, погоди, Сашка зовёт, — пробубнил в трубку парень, — а?

— Ты молоко забыл купить?!

— Чёрт.

— Ну мы тогда без вафелек останемся! — Надула щёки девушка.

Серёга тут же выскочил из ванной и направился к прихожей.

— Слушай, Аяз, — продолжал он общаться со старым начальником, — я бы на месте твоих начальников всё-таки бы раскошелился на нормального нейропомощника. Ну закажите, там, сервера и ещё чего-нибудь.

Парень обулся, надел куртку и вышел в магазин за молоком. А шапка так и осталась лежать на пуфике, что заставило Сашу устало вздохнуть.

Дакота оглядела эту уютную картину бытового и мирного существования, и даже немного улыбнулась. Но как только она сосредоточила взгляд на Саше, её улыбка куда-то пропала. Помотав головой, Дако поехала в ванную, где она закинула носок в специальную корзинку на стиральной машине.

За три месяца конура Серёжи из, непосредственно, «конуры Серёжи» успела превратиться в нечто уютное и человеческое. Старое жилище отличалось то ли спартанским аскетизмом, то ли холостяцким радикальным пофигизмом. Влияние Саши чувствовалось на каждом шагу, чего не могла не отметить Дакота.

Теперь здесь повсюду висели плакаты их любимых музыкальных групп и их основных хитов. Однако, среди них выделялись два плаката.

Первый был посвящён группе Данилы «Драконовича», где был изображен длинный, вьющийся азиатский дракон. Синяя чешуя блистала на белом фоне. Голову украшал колдунский колпак, как из старых мультиков. В руках мифический ящер сжимал электрическую гитару. А на его морде расползлась ужасно довольная собой ухмылка.

На противоположной стене расположился другой плакат с группой «Dirty Witches». Коллектив из трёх уверенных в себе дамочек приковал к себе внимание Дакоты, что заставило её подъехать чуть поближе на колёсиках манипулятора и рассмотреть изображение поближе.

Их дерзкий и вызывающий образ, однако, стоял в антагонизме с содержанием их песен. Пока все остальные сочиняли музыку на отвлечённые темы и старались отвадить жителей огромной Москвы от мыслей о реальности, творческий девичий коллектив, наоборот, возвращал к ним. Но делал это по-женски мягко и непринуждённо.

Их песни об обречённости, неизбежности смерти, а иногда о лёгкой тоске по чему-то давно ушедшему находили сердечный отклик в сердце не только Саши и Серёжи, но и самой Дакоты. Да и то она случайно услышала их на очередном концерте, когда инициировала связь с Серёгой через наушник.

Мрачно. Стильно. И наполнено своей тёмной философией. Их творчество можно было сравнить с освежающим бризом холодного ветра посреди солнечного дня, который ласково нашёптывал в промёрзшее ухо слова «memento mori».

На кухонном столе расположился таймер в виде зелёного пластикового яблока, который ярко отражал на себе свет лампы. В конце концов появилась новая кровать. Подушки. Одеяла. Саша даже заморочилась и где-то раздобыла милый ночник в виде японского бумажного фонаря. А ещё Серёжина библиотечная полка наполнилась новыми книгами. Половина из них была прочитана. И даже фигурки были все покрашены до конца. Дакота ухмыльнулась, уперев ручки в бока.

— Вот она — новая эра... — Тихо произнесла себе под нос электродевушка.

В прихожей около новенького зеркала находилась статуэтка японской мифологической птицы «карура». Дакота подъехала к нему поближе.

Это высокое и крепко сложенное существо с человеческим телом и птичьей головой. В своих руках он бережно держал флейту. Его крылья были расправлены лишь слегка. А позади головы разгорался голографический полый диск с тремя огненными сферами внутри. Его вид ласкал глаз и удивительным образом успокаивал.

Карура или же по-японски кондзито — золотокрылый символ храбрости и защиты. Согласно древним легендам, это существо было принято в ряды стражей, называемых Хатибусу.

Дакота на минуту призадумалась, откуда она так много знает об этой загадочной птице с флейтой. Но домой вернулся Сергей с молоком.

Молодые люди постоянно готовят порцию еды и для Дакоты, хотя она никогда об этом их не просила. В прочем, никто не против. Такое отношение к себе греет сердце Дакоты. А Серёжа рад лишней порции еды, с удовольствием ухлёстывая её. Александра всё равно сейчас на диете. Крайний раз она жаловалась, что, кажется, набрала вес. Хотя Дакоте так не кажется. Она сохраняет стройность своего тела.

А Серёже всё равно. У него началась новая жизнь. В компании двух прекрасных женщин. Утром, днём и вечером у него на столе еда. И приятная работа в кофейне своей девушки. С помощью от её доброго и понимающего отца, которому Серёжа однозначно нравится. К своей собственной неожиданности он проявил себя, как способный управленец. При нём в кофейню начало приходить больше людей, что усилило нагрузку. Пришлось купить пару роботов на кухню.

Да и каждое утро Серёжу встречает любимая яичница или омлет с укропом. Не в этом ли счастье?

— Ты же ведь не забыл, что сегодня мы идём на шашлыки, да? — Решила уточнить Саша, убавляя громкость телевизора.

— Не-а. — Ответил чавкающий Сергей. — Кири была так рада нас позвать всех...

— Кто по итогу пойдёт? А то чёт из головы выпало. — Издала лёгкий вздох девушка.

— Анастасия. Я. Ты. Серёжа. Сама Кири И, — грустно выдохнула Дакота, — Данил. Если бы был жив.

Молодые люди положили столовые приборы на стол и немного помолчали.

— В честь Даньки. — Произнёс Серёжа. — Ну, что о грустном? Знаете, как древние славяне провожали умерших?

— Как? — Одновременно спросили и Саша, и Дако.

— Справляли тризну! — Ответил Серёжа, воздев к потолку указующий перст. — Это когда веселятся вместо того, чтобы плакать.

— Мм. — Закивала головой Саша. — Всяко лучше, чем сидеть и плакать. Он в лучшем из миров.

— Вы собирались завтракать, а не грустить. — Неумело приободрила друзей Дако.

— Да. Э... Так что там для шашлыков надо? А то Кири там много чё нарасказывала у меня аж из головы выпало, лол. — Сергей откусил кусок омлета. — О, да...

— Надо оплатить подписку за Дакоту.

Саша достала из кармашка свитера небольшую записнушку. Маленькая тетрадочка имела красивый, твёрдый синий переплёт с какими-то японскими иероглифами, которые, как поясняла девушка, означают просто «памятка». С обратной стороны книжки были специальные держатели для ручки. Она была уникальна тем, что несла на себе лазер, который удалял чернила и никак не вредил поверхности, на которую они были нанесены.

— Демиурги реально козлы. — Разочарованно вздохнул Серёжа.

— Нахер демиургов. — Согласилась Дакота, как жертва многочисленных атак Красного Протокола.

— Как там с приступами? — Заботливым тоном поинтересовался Серёжа.

— Хорошо. — Тут же ответила Дако, улыбнувшись и посмотрев в сторону.

— Это, если чё, я в целом чекаю наши дела. — Уточнила Саша, внимательно пролистывая ежедневник. — Надо будет за аренду уплатить.

Она легко шлёпнула пальцами по ладони Серёжи, заставив того передумать насчёт воровства еды из её тарелки.

— А, да. Нам нужно ещё переговорить с нашим новым поставщиком.

— Блин, — скривил губы Серёжа, — у нашего старого внезапно на складе обнаружились такие здоровенные крысы. Слава Богу, что скандал так далеко не зашёл.

— Да уж... — Вздохнула Саша. — Ага. Вот и шашлыки.

— И что мы там запланировали? Всё уже забыл, господи.

— Это было буквально позавчера. — Ухмыльнулась Дакота и ткнула своей конечностью в голень Серёжи.

— Память у меня всегда хромала, лол.

— Мы забились с Кири о том, что мы делимся на две команды. Она и Настя будут готовить барбекю, а мы втроём шашлычки. — Прочитала свои записи в записнушке Саша. — Ох.

— Мы ещё хотели арендовать пентхаус, да?

— Угу, — кивнула девушка, положив книжку на стол, — нынче за город дорог и опасно выезжать из-за бандитов из Километра-101. Только богачи себе могут позволить настоящую природу.

— Да ладно. Пентхаус тоже круто! — Приободрил Сашу Серёжа. — На крыше. Пока все остальные вошкаются внизу.

— На целые сутки! Вау! Просто зашибись! — Расплылась в саркастичной улыбке электродевушка.

Серёжа усмехнулся над самим собой и положил вилку. Он посмотрел на немного приунывшую Сашу, которая потеряла интерес к аппетитно пахнущей еде. Даже оставила вафельки.

— Надоел вездесущий бетон. — Опустошённо выдохнула девушка. — Хочется зелени. И чтобы за городом...

— Обязательно. Но не сейчас.

Серёжа взял Сашу за руку. И искоса посмотрел на замершую Дакоту. На её лице царило сложное выражение лица, которое не поддавалось описанию. То, что она испытывала внутри своего цифрового сердца, можно было только почувствовать. И это чувство Серёжа прекрасно понимал.

И, может, даже где-то разделял.

Всё-таки три месяца совместного проживания не были такой уж сказкой. Никогда не доходило до прямого скандала. Но каждый исподлобья посматривал друг на друга, испытывая сложную палитру чувств.

Дакоте было стыдно. В конце концов Саша её подруга. Но почему-то неприятно видеть, как она разделяет с Серёжей ложе и постоянно с ним сюсюкается.

Александре было неудобно знать, что за ними всё время может следить Дакота. Она прекрасная подруга и помощница. Но всё же настолько человечная, что даже бывает неловко держать её дома. И учитывая, у электродевушки есть некое подобие чувств, она всегда интересовалась, чувствует ли она ревность. И любовь к Серёже.

Тяжело было и самому Серёже. Иногда возможность выбора лежит тяжким грузом на том, кому предстоит что-то выбирать. Серёжа не хотел выбирать вовсе. И хотел бы выбрать сразу обеих. В прочем, здесь есть свои границы, пересекать которые не получится. И речь даже не о многожёнстве.

— Ну ладно! Что-то вы раскисли, девчата! — Бодро произнёс Серёжа, шлёпнув себя по коленям.

— И что предлагаешь?

Пятничная Москва была, как и всегда, в прочем, погружена в огромную суету. Но, учитывая, что это последний рабочий день в неделе у многих жителей мегаполиса, жизнь наполнялась новыми красками, которые хоть немного разбавляли серые краски города, который днём и ночью разгорался палитрой ярких голографических цветов тысяч медиасолнц.

По сухому тротуару на проезжую часть следовала машина, а в ней за рулём сидела улыбчивая пара, которой повезло с рабочим графиком.

Следом проехал редкий в эти дни живой курьер на электросамокате, который при помощи дополнительной пары рук ел на ходу горячую лапшу.

И на их фоне размывалась огромная безликая толпа, одетая в разные стили, разительно отличающиеся друг от друга, но, тем не менее, все были похожи, словно каменные фигуры воинов из древней гробницы.

— Ну и как вы там, fellow kids? — Весело прозвучал голос Кири из трубки.

— Серёженька-а, Сашенька-а! — Ворвалась Анастасия. — Как вы там, родненькие?

Троица доехала до одного из тысяч торговых центров Москвы. Монструозное здание напоминало собой гигантский куб из стекла. И на площади перед ним мимо и над людьми пролетали дроны с голографической рекламой, которая пыталась им продать всё, что только может прийти в голову.

— Слышали ли вы когда-нибудь о белорусской косметике «Здравица»? — Донеслось справа.

— Корейская пластическая хирургия теперь и в старушке России! — Произнесли с невероятным энтузиазмом сверху.

— Вы вообще пробовали когда-нибудь мясо зебры? Нет? Африканская корпорация «ZeAfrica» готова вам и не такое показать! Ха! — Гордо усмехнулись слева.

Шум, суета, гам, давка, теснота и вездесущая реклама — вечные спутники каждого жителя Москвы.

— Да нормально. — Ответил Серёжа, держа своих девочек за руки.

Троица, как могла, шла сквозь толпу, через которую было пробиться не легче, чем через плотный косяк морской сельди. Эта толпа, как и стая морских рыб, словно подчинялась единому связующему их разуму и активно препятствовала тому, чтобы компания спокойно добрались до нужного магазина.

Тем не менее, они пробились сквозь сельдевую стаю и наконец добрались до входа в торговый центр, который больше напоминал врата в какую-то крепость. Правда, за место массивных ворот раздвижные двери, а вместо стражей голографические фигурки, которые опять пытались что-то продать.

Внутренний холл дворца потребления и траты денег встретил троицу невероятными просторами и изысканным дизайном своих помещений, который, однако, перебивался яркими вывесками заведений арендаторов.

По небу плыли летающие светящиеся панели. Часть из них транслировала рекламу. А вместе с ними находились в полёте дроны с камерами наблюдений, которые находились в прямом подключении к центру безопасности. Те, в свою очередь, постоянно информировали сотрудников на местах.

Человечки в тёмно-синем камуфляже со светящимися жёлтыми надписями «ОХРАНА» мелькали в толпе гражданских людей. В их головы компания встроила особый имплант, позволяющий принимать связь и транслировать поступающую картинку или звук прямиком в ушной динамик или на поверхность кибернетического глаза. И это, не беря во внимание другие импланты.

Троица меж тем прошла мимо экскаваторов, оставаясь на первом этаже. Они держали путь в местную продуктовую сеть «Дядя Ваня».

— А какое мясо брать будем? — Спросил Серёжа, сжимая обеих девушек за руки.

— Свинину. — Ответила Саша.

— Может, говядину лучше? — Предположила Дако.

— Свинина быстрее замаринуется. — Решительно парировала девушка.

— От этой свинины Серёжу уже тошнит. Давай для разнообразия говядину?

— Всё равно шашлык буду готовить я, а не он. — Прыснула девушка. — Он-то не умеет.

— Научусь! В интернете много гайдов. И Дако поможет, а? — Обратился Серёже к электродевушке.

— Пф, — помотала головой Дакота, — я бы лучше что-нибудь восточное заказала.

— Можно. — Неожиданно согласилась Саша.

Троица остановилась у экскаватора, ведущего вниз. Мимо них продолжали слоняться праздные люди. И у каждого глаза рвались на части, не в силах справиться с огромным ассортиментом товаров, которые им только мог предложить храм культуры потребления.

— Тогда я попробую найти что-нибудь, а вы там посмотрите что-нибудь? Где здесь кухня хорошая?

— На пятом этаже есть одна китайская лавочка. Хорошая, судя по отзывам. — Ответила Дакота. — Но надо сходить лично.

— Да ладно! — Взмахнул руками Серёжа. — Просто пойдём и закажем.

— Нет. Мне надо посмотреть и проконтролировать. — Возразила Дакота.

— Ещё бы разобраться с арендой... — Вспомнила Саша.

— На месте. — Отмахнулся Серёжа.

— Лучше разобраться с этим заранее. — Рассудительная Дакота, как всегда, не сдавала позиций.

— Ох, давайте уже развеемся, а?

Кивнув головой, Саша оставила на щеке Серёжи лёгкий поцелуй и направилась в сторону «Дяди Вани». Электродевочка и парень остались наедине. Впервые за несколько месяцев совместной жизни втроём. Дакоту это заставило немного улыбнуться, но она тут же спрятала улыбку.

— Ну, пошли уже?

— Пошли.

Пара поднялась наверх по неспешному эскалатору, наслаждаясь выхолощенной белизной торгового центра.

— Интересно, а зачем они всегда всё делают белым? — Поинтересовался Серёга, опершись о поручень балюстрады.

— Лёгкость, совершенство и чистота помыслов. — Ответила Дакота, осматривая местность физического мира вокруг себя. — Дурят людей и выуживают из них деньги.

— Как демиурги?

— Как демиурги. — Ухмыльнулась Дако.

Они благополучно добрались до второго этажа, а там уже начали подниматься по движущимся ступенькам на третий.

— Интересно, а каково это — жить в виртуальном мире?

— Мы знакомы уже четвёртый месяц, а поинтересоваться ты только сейчас удосужился? — Приподняла чёрные бровки Дакота.

— Бывает и такое! — Пожал плечами Серёжа. — Я вообще узнал, что у Данилы аллергия на клубнику только тогда, когда он у нас в гостях её попробовал.

— Лол, правда? — Усмехнулась Дако.

— И это было через пять лет знакомства. Впервые узнал. — Серёжа отвернулся в другую сторону, облокотившись о поручень. — По мне так лучше сразу узнать человека поглубже. Проникнуться его нутром. Зачем эти мелочи узнавать. Пусть будут сюрпризом.

Дакота взглянула на Серёжу с поверхности его смартфона. Они встретились взглядами. И тут же отвернулись друг от друга.

— О, неужели?

Серёжа тут же покинул эскалатор и побежал куда-то в сторону. Парень остановился около голографической гейши, которая, как и раньше, пыталась раздавать листовки цветочного салона «Икигай». Дакота вздохнула, увидев, как Серёга рванул помогать продвижению малого российского бизнеса. Пускай и японского происхождения.

Только он собрался протянуть свой телефон для того, чтобы принять электронную визитку, как вдруг гейша поклонилась юноше.

— А?..

— А я вас узнала, молодой человек! — Тут же появилось письменное сообщение красными буквами сбоку от гейши.

— Как это ты меня узнала? — Серёжа начал рассматривать её проектор.

Это был обычный наземный дрон на колёсах с минимальным интеллектом типа «голем». «Фантомом» тут и не пахло.

— А как ты?..

— Я просто вас запомнила. — Опять появилось сбоку от девушки.

Она мило улыбнулась, а после заметила и Дакоту. С её лица тут же пропала улыбка, а она сама сделала глубокий поклон.

— Keirei shimasu, aka no joō. — Появилась загадочная надпись в воздухе.

— Что? — Растерянно спросила Дакота, слегка попятившись назад от гейши внутри цифрового домика.

— Anata no me ni nani ga okotta nodesu ka?

— Me? — Неуверенно повторила вслед за гейшей Дако. — Глаза?

— Hai. — Гейша кивнула, словно маленькому ребёночку. — Anata wa mattaku jibun ni nite imasen. Shikashi, sugu ni anata wa modotte kimasu. Hontōdesuka?

Почувствовав пробежавший по спине холодок, Серёжа убрал смартфон от гейши. Он быстрым направился в сторону эскалатора под пристальный взор голографической японки.

— Sugu ni modotte kimasu yo, aka no joō. Soshite anata to issho ni anata no ōkoku o. — Гласила светящаяся надпись рядом сней.

Пара встала на эскалатор и начала свой подъём.

— Ты японский понимаешь? В твоей модели встроен японский?

— Нет. — Отрицательно покивала головой Дако. — Я только сама. Немного. Понимаю.

— А это как? Ты что-то учила?

— Просто... Помню. — Ответила электродевушка, не веря своим словам. — Давно это было. Ещё как мы на кладбище с японцами схлестнулись.

— Давай развеемся. Посмотрим тот китайский ресторан.

Они сошли с эскалатора и направились в сторону павильона заведения азиатского общепита. Уже виднелось тёмное оформление, навевающее чувство элитарности и загадочности, а также золотистые иероглифы на вывеске.

— Эй! — Внезапно произнесла Дакота, остановив Сергея.

— М? — Тут же отреагировал юноша.

— Ты хотел узнать, какого это — жить в виртуальном мире? — Спросила Дако.

— Хм, ага.

— Ну так вот. — Она указала пальцем в сторону.

Серёжа посмотрел в направление, куда она указывала внутри своего цифрового мира.

Павильон погружений в виртуальную реальность встретил парочку холодными синими тонами. А панели на стенах с медленно движущимся изображением космической пустоты придавали свой отдельный шарм этому уникальному месту.

Около стен длинного павильона расположились особые кресла со специализированной аппаратурой в виде полых шлемов с кучей датчиков и сканеров. И только там, в глубине, скрывались отдельные звукоизолированные кабинки. Серёжа подозревал, что там находились кресла с непосредственным подключением к мозгу напрямую через дорогие нейропорты. Такими штуками, например, часто опытные глайдеры пользуются. Хотя Кириан из старой школы и всё делает через внешнюю гарнитуру.

На кассе находился странного вида молодой человек, одетый в водолазку с принтом в виде космического пространства. Его глаза были заменены на визор, по которому бежали строки кода, а от него во внешние импланты на голове шли провода. Руки его также были заменены на металл, а из пальцев расходилось множество подобий щупалец, скользивших по сенсорному экрану его моноблока.

Такие «бассейны Бездны» потеряли былую популярность после того, как научились создавать домашние версии таких устройств. В прочем, особо живучие гиганты до сих пор на плаву и помимо нового спектра услуг они способны содержать и те самые кресла с прямым подключением к нейропортам. Это не только более дорогое оборудование, но и более опасное, чем обычный шлем-сканер нейросигнатуры.

Почувствовав пропитанным металлом телом присутствие посторонних объектов, андрогинно выглядящий человек поднял свою голову. Его бледные губы разошлись в подобие улыбки, которая немного вогнала Серёжу в жуть.

— Так необычно видеть человека и его голема. Хотя, у вас фантом? — Андрогин наклонился вперёд за прилавок, чтобы получше разглядеть второго клиента.

— Фантом от демиургов. Нейроассистент. — Ответил Сергей.

— Ах, — восхищенно дыхнул кассир, — настоящее чудо на грани техники. Шедевр трансгуманизма. Когда-то таких, как вы, называли непригодным мусором. Однако, как теперь обстоят дела. Вы живёте с нами.

— А у вас тут, я так понимаю, бассейн? — Поинтересовалась Дакота.

— Совершенно верно. Здесь люди могут почувствовать, что такое погружение в Бездну. Сюда приходят для осуществления своих желаний. Самых разных.

— Например? — Спросил Серёжа.

— Шлем-сканер считывает нейросигнатуру в мозге и даёт вам ту картинку, какую вы желаете. Конечно, очень нечёткую. Лучше можно получить только, если у вас стоят нейропорты. Но это дорогое удовольствие... — С разочарованием произнёс андрогин. — Чудеса Бездны должны узреть многие.

— А на основе чего воспроизводится картинка? — Спросила Дакота.

— Как я уже говорил, на основе желаний. Это первое. — Оттопырил палец продавец. — То есть, генерируется какая-то картинка. Могу сказать, что достаточно слабая. В прочем, им хватает. А ещё есть воспоминания. — Оттопырился второй палец.

— Воспоминания?

— Угу. Самые обыкновенные. — Кивнул андрогин. — И если воспоминание настоящее и несёт какой-то отпечаток в разуме, то оно будет очень хорошо отображаться. Я вас уверяю. Пару раз такие случаи бывали.

— Хотим попробовать ваш бассейн!

— Инициативность человека в оболочке нейроассистента. — Произнёс с ухмылкой андрогин.

— Сколько это удовольствие будет стоить? — Спросил Серёжа, открывая в смартфоне приложение банка.

— Шесть тысяч. И ещё пятьсот за установление надёжного соединения с вашим нейроассистентом. — Улыбнулся андрогин, включая кассовый аппарат.

— Только ради тебя, Дако... — Прошептал юноша, проводя телефоном перед сканером.

Под Серёжей громко проскрипела резиновая обшивка металлического кресла. Он устроился удобнее на этом ложе, сняв с ног зимние ботинки и сложив руки на животе. Работник надел ему на голову полый шлем и начал подключать специальные датчики и сканы на изголовье кресла.

— Вам придётся немного поспать.

— Это как?

— Так будет просто легче. Мозг будет в состоянии покоя. Будет легко считать нейросигнатуру.

—Но какое это погружение в Бездну, если...

— Машина считывает нейронные импульсы, создаёт действительность внутри Бездны и погружает вас в эту реальность. — Ответил андрогин, продолжая настраивать аппаратуру. — Вы никогда не интересовались, является наша реальность субъективной, а другая объективной?

— Когда одно время пил от грусти и безысходности. — Безрадостно ответил Серёжа, посмотрев в сторону белоснежного торгового центра.

— Реальность размывалась, становилась нечёткой, легко деформируемой, а ваши мысли, желания и идеи становились, напротив, объективнее и ощутимее? — Предположил андрогин.

— Ну типа.

— Я испытывал похожее. Я всю жизнь почти прожил в Сети. Именно, как глайдер.

— То есть, вы практически с самого детства имеете нейропорт и погружались в Бездну? Даже глайдером не были? — Уточнил удивлённый Серёжа.

— Да. Родители так сделали, поскольку я родился болезненным. Хрупким. И одновременно похожим и на женщину, и на мужчину. — На его лице появилась лживая улыбка. — Они убрали меня в Паутину. Очень глубоко. Будучи глайдером, я путешествовал по Бездне и очень хорошо её познал. И вы немного перепутали.

— Да?

— Глайдер — это тот, кто ограничен лишь Паутиной. Интернетом. Тем местом, которым вы чаще всего пользуетесь.

— Это где Социограмм, Госуслуги, Вентиль, Индекс и всё такое?

— Верно. Но после балканизации Интернета, когда появились Чебурнет, Вествеб и остальные виды Паутин, под ней возникла Бездна.

— И в чём различие?

— Это полноценная, отдельная реальность. — Многозначно ответил продавец, закончив калибровку устройства. — Свободный пласт Сети, который не подвластен Паутине, полностью оккупированной государствами и могущественными корпорациями. Данные свободно обмениваются. И не находятся под угрозой.

— А чем тебе наш Чебурнет не нравится?

— Хорошее местечко. По сравнению с Вествебом достаточно свободное место. Но не для таких, как я. — Ухмыльнулся андрогин. — Всё ещё не то, в отличии от полнейшей свободы Бездны и её рифов.

— А это правда, что Бездна была создана неким юрэем под названием Лавлейс? — Как бы невзначай поинтересовался Серёжа.

Глайдер ответил лишь загадочной ухмылкой. Серёжа немного поелозил в кресле от неудобства.

Балканизация единой Сети прошла успешно. В этом весь мир давно убедился. Однако, только после комментария человека, прожившего половину жизни в Сети, Серёжа окончательно это уяснил.

Только в Бездне можно найти истинное подобие свободы, царившее на заре становления Сети. Паутина наводнена пауками. Каждый шаг даёт отзвук. И каждый этот отзвук пауки внимательно отслеживают. В Бездне такого нет.

— Я так понял, что я не погружусь полноценно в Бездну? — Уточнил юноша.

— Только при помощи нейропорта. То, что вы испытаете сейчас, лишь слабое прикосновение к Бездне.

— Тогда почему вы вводите людей в заблуждение?

— Маркетинг. — Ответил с ухмылкой андрогин.

Он вытащил из кармана своей жилетки пластиковую патрицу с синенькой таблеточкой внутри. Серёжа её проглотил и лёг обратно в кресло. Специалист же ушёл к своей стойке, около которой осталась Дакота. Чтобы соединить ИИ в единое пространство внутри Бездны с человеком, необходимо сильно потрудиться.

А Серёжа тем временем мгновенно погрузился в сон. Отяжелевшие веки закрыли серые глаза, а разум отправился в свободное плавание по Бездне.

Серёжа провалился сквозь тонкую ткань и очутился в нечто обволакивающем и лёгком, словно вода. Он не чувствовал ни ног, ни рук. Он не чувствовал совершенно ничего. И только видел размытые, как через пресную воду, образы. Они переливались светом. Смешивались друг с другом. И образовали самые невообразимые фигуры и сочетания.

И сквозь эту массу к нему протянулась изящная женская рука. Белоснежная, туго обтянутая чёрной тканью водолазки.

— Пошли. — Глухо прозвучал голос Дакоты за преградой.

Серёжа даже не мог схватиться за руку своей подруги. Он запаниковал. Однако, девушка вытянула руку ещё дальше и схватила парня за воротник.

Его глаза тут же ослепил огонь сотен медиасолнц. Красный. Синий. Жёлтый. Разноцветные огонёчки, словно белочки на стволе дерева, весело прыгали перед ослеплённым взором юноши. И по мере прояснения его взора, картинка начала терять замутнённость и бледную вуаль.

Вырисовывались очертания огромных, монументальных зданий. Узкие улицы, полные народа. Огромные толпы, праздно снующиеся вперёд и назад, с интересом пожирающие окружающую их обстановку. Сотня торговых прилавков. Голографические фигуры. Сильный, отчётливый запах невероятно вкусной уличной еды. Заглушённый вой гудков автомобилей. Отдалённый гул аэромобилей. Аниматроники на вывесках.

И ночное небо, которое так же светло, как и днём из-за сотен огней.

— Где мы? — Растерянно спросил Серёжа, пытаясь определить местонахождение по буквам.

Его встретили изящные японские иероглифы. На каждом шагу. На каждой вывеске, на каждой табличке, на каждом билборде, на каждой летающей рекламной панели и на каждом дроне.

А сама Дакота была одета в необычную для своего стиля одежду в тёмных тонах: пальто, водолазка, зауженные брючки и кроссовки с анатомической подошвой.

И её белое, как снег на горе Йотей, лицо, украшало аккуратное, шелковистое каре, падающее вниз прямо на маленькие, женские плечики.

— Осака. — Ответила Дакота, широко улыбаясь.

Ночная Осака бурлила жизнью. Люди со всех стран стекались в туристическую жемчужинку Японии.

— А что это? Осака...

— Третий город по населению город в ныне сгоревшей Японии. — Пояснила Дакота.

В её голосе Серёжа почувствовал знакомые нотки. Это испытывает каждый человек при взгляде на старые фотографии.

— Ностальгия? — Спросил Серёжа.

— Я не знаю точно. Чувствуется, что точно есть.

— И всё такое... Чёткое. Я всё вижу хорошо. Да я даже почувствовать могу. Вообще всё. — С придыханием делился своими чувствами Серёжа, пытаясь справиться с сильным цунами внутри себя. — Так бывает только, если?..

Пара зашла в маленькую лапшичную, забитую посетителями. Они тут же заказали себе по тарелке и начали с жадностью ухлёстывать. Острые приправы танцевали на языке. Бульон падал вниз по глотке.

Затем они покинули общепит и вышли на улицу, где их внимание привлекла сувенирная лавка с кучей японских штучек. Всякие фарфоровые статуэтки, таблички с каким-то иероглифами, веера и сотня других товаров японской тематики.

Однако, внимание Дакоты привлёк торговый автомат с игрушками. Серёжа махнул рукой, хотя сам того не хотел, и пошёл за весело бегающей девушкой, у которой на бегу очаровательно развивался чёрненький боб.

Девушка встала напротив автомата и начала тыкать тёмным ноготком в игрушку в виде синего кролика. Парень встал у автомата и начал пытаться вытянуть его с помощью крюка.

— Ну же, ну же, давай, давай! — Подначивала парня Дакота.

— Да я стараюсь, стараюсь! — Отвечал Серёжа, у которого из раза в раз не получалось схватить злополучную игрушку.

— Серёжа!

— Блять, тут какой-то мухлёж!

— Просто подцепи!

— Да!

— Есть!

Только Серёжа спокойно выдохнул, как вдруг Дакота с кроликом в обнимку уже прыгала, как маленькая девочка, у стойки с... Чебурашкой.

— Чебурашка! Чебурашка! Чебурашка! — Повторяла, сияющая от восторга, девушка. — Купи!

— Что?

— Купи! Купи! Купи!

— Аргх...

После покупки Чебурашки компания молодых людей отправилась к пылающей рекламной вывеске. Она транслировала рекламу, использующую традиционные японские образы. Дакота встала перед ней и начала позировать вместе с плюшевым синим кроликом и Чебурашкой, в которых она влюбилась с первого взгляда. Серёжа, к своему удивлению, обнаружил, что он умело обращается с камерой своего смартфона и без лишнего труда сделал пару красивых фотографий.

Однако, половину из них Дако удалила и оставила только одну, где она и её плюшевые игрушки коснулись друг друга лобиками.

Они покинули главную улицу Осаки и ушли куда-то в потёмки. Они проходили вдоль узких японских улочек в обнимку. Серёжа смотрел на Дакоту. А она смотрела на него. И они оба расплывались в улыбках, наполняемые изнутри счастьем. Перед ними открывалась вывеска манга-кафе.

Внутри они задержались основательно.

Серёжа особенно тщательно выбирал сорта зелёного чая. Он о чём-то спорил с продавцом и пытался узнать, не продают ли они какую-нибудь туфту, которая если и отборная, то только среди мусора. А Дакоте было всё равно. Она сюсюкалась с плюшевым синим кроликом и Чебурашкой так, словно это были её детки.

Но затем она отдала их в руки Серёже и очень долго проходила мимо полок с мангой. Её чёрный ноготок скользил по переплётам, редко останавливаясь на чём-либо.

— Ох, давай уже просто что-то выберем, крольчонок. — Серёжа внезапно использовал неожиданное для себя обращение к Дакоте.

— Нет. — Девушка продолжала с придирчивым взором рассматривать обложки японских комиксов. — Если и выбирать, то только превосходное. — Идеалистка перевернула книжку и начала читать аннотацию. — Опять какой-то дурацкий иссекай. Ненавижу.

— Может быть, этот сёдзе?

— Я же не такая маленькая! — Возмутилась девушка.

— Или дзёсэй?

— Чтобы я смотрела на собственную же жизнь? Пощади меня...

— Самурай Бунтаро!

— Да! Самурай Бунтаро!

Пара наконец удалилась в кабинку внутри манга-кафе. Они разложились внутри комнаты, положив на столик пару снеков и чашечки горячего чая. Дако прижалась к телу Серёги и открыла мангу.

Всё для того, чтобы всё в один миг провалилось в глубокую пропасть без конца и начала.

Из пустоты выплыла Дакота, по-прежнему одетая во всё чёрное.

— На самом интересном месте... — С досадой произнёс Серёжа, вновь утративший ощущение своего тела.

Дакота взяла его за руки и прижала к своей груди.

— Знаешь, это наталкивает на определённого рода мысли.

Серёжа почувствовал приятный холодок её ладоней на своей коже. Его дыхание замерло. Сердце забилось быстрее.

— И какие же? — Поинтересовался Серёжа, сосредоточив глаза на её лице.

— Может, потом обсудим?

Девушка подплыла поближе к парню, практически прижавшись к нему всем своим телом.

— Признаться честно, всегда хотелось дотронуться до тебя. — Девушка прикусила нижнюю губу.

Дакота робко коснулась кончиками холодных пальцев тёплого лица Серёжи, которое все сильнее наливалось кровью от смущения.

— Тёплый. — Произнесла Дако, улыбаясь. — Ты такой мягкий.

— Какие у тебя белые, ровненькие зубки.

Дакоту это рассмешило, и она прижалась щекой к груди Сергея. А тот, внезапно получив контроль над телом, крепко обнял её. Они оба замерли, отдавшись бесконечному цифровому потоку Бездны, несущего их из ниоткуда в никуда в месте, где им никто не может помешать. В месте, где они наконец встретились друг с другом.

— Ты мягкая.

— Ты тоже.

— Это где?

— Вот тут. — Девушка ткнула ногтём в живот.

— А!

— Какой ты смешной. — Дако поднялась чуть выше и укусила Серёжу за ухо.

— О!

— Какой ты... Какой ты... Ах! — Вцепилась Дакота в плечи Серёжи.

Она обхватила его ногами и сжала покрепче, не желая никогда отпускать его. Серёжа положил свои ладони на её нежное белоснежное лицо, убирая в сторону упавшие вниз смолянистые волосы. Глаза Дакоты искрились. Вниз упали маленькие слезинки, которые она же сама бережно убрала.

Затем она опустила свою голову вниз, на грудь, прислонившись к ней ухом. А Серёжа опустил правую руку в чёрное, шелковистое пятно, начав прочёсывать его пальцами. Дакота игриво прикусила нижнюю губу и шмыгнула покрасневшим носиком.

— Никогда не думала, что... Что вновь услышу биение чужого сердца. — Она просипела носом и тяжело выдохнула. — Знаешь, это ведь один из самых приятных звуков. Особенно, когда от твоего присутствия и твоих слов биение чужого сердца начинает учащаться, прямо как твоё...

Серёжа судорожно выдохнул и отвернул голову в стороны, чтобы девушка не увидела, как он еле сдерживается от того, чтобы не расплакаться от долгожданной встречи.

И от сбывшегося желания, которую он когда-то безмолвно озвучил статуе божественного защитника японских храмов комаину под безмятежным взором серебристых небес.

— Я... Я просто...

Дакота вернула его лицо обратно к себе. И начала собирать большим пальчиком выкатывающиеся слёзы. Делала она это с такой бережностью, словно собирает божью росу. Собрав все слёзы, она их растёрла между пальцами и прижала к своему сердцу. А Сергей положил руки на её маленькие плечи.

— Это было моё желание.

— Желание?

— Помнишь... Как Бадма-лама сказал, что у статуи комаину можно загадать желание или просить. — Пояснил Серёжа, массируя женские плечики.

— Помню. — Легонько кивнула Дако, запустив худые белые пальцы в светлые волосы Серёжи.

— И это было моим желанием. С самого. — Он громко проглотил слюну. — Начала. И как же хорошо, что... Господин комаину это исполнил. Он нас собрал нас здесь. В Бездне.

— Бездна плохое место для свидания. — Ухмыльнулась Дакота, но потом её лицо вновь смягчилось. — Но, тем не менее, я счастлива. Когда-нибудь наше второе свидание случится в реальности.

— Хах... Уверена?

— Уверена. — Кивнула девушка.

— А почему? Просто любопытно.

— Во-первых, чтобы доставить тебе полностью всю палитру чувств.

— М-мне?..

— Да. И... Чтобы увидеть своими глазами ночное небо.

— И мы укроемся объятиями друг друга?

— Угу.

— И предадимся сну под ласковым взором бесконечного космоса?

— Усеянного рассыпанными богами самоцветами. — Закончила девушка цитату из их любимой манги. — Я так тронута, что ты наконец прочитал «Самурая Бунтаро».

Серёжа аккуратно взял девушку за подбородок и начал приближать свои губы к её. Они медленно шли на сближение. Их очи сомкнулись. Умы застыли в предвкушении неизведанной области наслаждения. Сердца заколотились сильнее. Их души плавились в предвкушении слияния в нечто концептуально новое. Течение Бездны продолжало безмолвно идти, не смея мешать влюблённым сердцам.

Однако, подключение окончилось.

Серёжа очнулся в объективной физической реальности и тут же вскочил на месте. По всему телу расплывался холодный пот. Сердце бешено колотилось. А виски пухли, словно готовые взорваться изнутри.

Сотрудник «бассейна» находился рядом со стаканом воды и таблеткой. Последнюю Серёжа немедленно и принял внутрь.

— Что случилось?

— У вас повысилось давление, а центральная нервная система начала испытывать высокую нагрузку. Не погибли бы, но очень долго приходили бы в себя. — Ответил андрогин.

— Ах, бля... — Скривил губы в агонии Серёжа и облокотился об изголовье кресла.

— Как вам сеанс? — Спросил андрогин с любопытством, сложив руки на груди.

— Неповторимо. — Улыбнулся сквозь боль парень. — А Дако?

— Не волнуйтесь о ней. Она в полном здравии. Но, боюсь, ей тоже нужно немного прийти в себя. Какая хорошая продукция у демиургов! Такая прекрасная имитация настоящих воспоминаний и переживаний. А разве нейроассистенты модели «Дакота» не являются ковбойками? Почему у неё была какая-то непонятная Осака?

— Баги в протоколе. — Отмахнулся Серёжа, ухмыльнувшись над глайдером. — Ничего большего.

— Хорошо, что вы не из тех глупцов, кто видит в них нечто живое. — Вздохнул с облегчением сотрудник «бассейна».

Однако, Серёжа догадался, что владелец «бассейна» соврал. Он же ведь никак не отреагировал на вопрос о Лавлейс, которую глайдер наверняка знает. И очень хорошо.

— Согласен. — Подтвердил Серёжа. — Глупости полные.

Серёжа до этого верил, что в Дакоте теплилась искра жизни. Но теперь его сердце преисполнено уверенности, что пламя жизни в ней загорается ещё сильнее. Это более не искра, пародия на пламя, но полноценный огонь. И Серёжа помогает возрождаться некогда угасшему пламени.

— Погоди.

— Да?

— Марк?

— Серёжа?

Сергей сел в кресле и уставился на знакомого из далёкого прошлого, который совмещает в себе и женские, и мужские черты. А тот стыдливо отвернулся в сторону.

— Не так я представлял себе нашу встречу... — Растерянно произнёс Сергей.

— Ну, привет, друг. Мой подарок всё ещё у тебя?

— Ага...

— Храни это. Это дар. Величайший дар. — Марк повернул голову обратно. — То, что я тебе это подарил, невероятное кощунство.

— Кощунство?

— Неважно.

В воздухе стоял приятный запах мяса и пряностей. Если, конечно, упустить из виду, что оно взращивается из искусственных материалов по дешёвой цене какой-нибудь мелкой фирмой, пока корпораты за «настоящее» ломят ошеломительные цены.

На палочки наматывалась дешёвая лапша, во рту хрустели ломтики гобаожоу, а по глотке стекала вниз холодная волна газировки, чтобы хоть как-то подсластить еду.

На стуле рядом сидела Саша. Компанию ей составлял Серёжа, увлечённо поедающий лапшу. А напротив них взгромоздился на стул тяжёлый пакет, груженный ингредиентами для шашлыка.

— Мясо бы найти. — Саша растянула на далёкое расстояние от себя резиновый кусок гобаожоу, зажатый между её зубок. — А то синтетика какая-то. И это себе позволяет крупнейший продуктовый поставщик!

— «Дядя Ваня» входит в «Тройку». — Сказал Серёжа, всасывая губами лапшу. — Крупнейший продуктовик, как никак. Успешно давят остальных. Небось, скоро задавят «X9 Group».

— Плевать на корпы. — Отмахнулась Саша. — Надо где-то найти хорошее мясо. Натуральное. А не выращенное на корпоратских фермах, где свиней пичкают всякими добавками и другим дерьмом, чтобы пожирнее, посочнее. — Она оторвала кусок от гобаожоу, наконец разделив пополам пищу. — Чёрт.

— А я бы сейчас навернула острого рамёна с яйцом. — Мечтательно произнесла Дакота, устроившись поудобнее под пледом.

За окном её виртуального домика разбушевалась сильная метель. Сама девушка сидела за столом у лампы. Перед ней на столе покоилась красивая книга с достаточно мрачноватым дизайном: чёрный переплёт с кроваво-красными, мистически одинокими буквами.

— Эй, Дако. — Произнёс Серёжа.

— М? — Нежно отозвалась Дакота, похлопав очаровательными ресничками.

— А что за книга? — Немного встрепенулся парень.

— «Тибетская книга мёртвых». — Ответила Дако и положила на стол ножки с толстыми тёмно-синими носочками.

Она с ним заигрывала и не скрывала этого. А Серёжа чувствовал себя зажатым меж двух огней. И он точно не хотел, чтобы прямо сейчас был спровоцирован какой-нибудь скандал. Благо, Саша сейчас думает о мясе. А Дакота... Ну...

— Какая-то мрачная книга. — Саша начала рвать очередной гобаожоу.

— О чём она? — Серёжа добил свою миску лапши.

— Это описание состояний-этапов, через которые проходит сознание человека. От умирания до реинкарнации. — Спокойно ответила Дакота.

Саша, потеряв аппетит, подвинула свою коробочку с китайским фастфудом Серёже. Она одной рукой подпёрла подбородок и посмотрела на улицу сквозь панорамное окно. А Серёжа с удовольствием принялся грызть резиновое мясо под подбадривающие возгласы Дакоты, которая перевоплотилась в «ring girl» на экране смартфона.

Мимо них прошёл мужчина в длинной, серой шинели с меховой шапочкой на голове, вниз с которой свисала жёлтая лента. На его рукавах мигали опознавательные нашивки, от которых вниз к манжетам тянулись три светящиеся неоновые, плоские полосы: белая, жёлтая и чёрная. С чёрного пояса свисала шашка. В кобуре покоился электромагнитный пистолет со встроенной батареей. На груди в разгрузке ждали своего часа пистолетные магазины. А за спиной в набедренной крупной сумке покоились батареи для электромагнитного пистолета.

Челюсть казака была дополнительно укреплена металлом. Ноги заменены на кибернетические аналоги и ничем не покрыты. Ходит практически «босым», если так можно сказать. Вместо одного глаза у воина внешний чёрный блок со сглаженными углами и краями.

— А это кто? — Отвлеклась Дакота и жестами попросила ей показать силовика.

Серёжа поднял телефон и повернул его дисплеем к казаку, который спокойно занял очередь у фудкорта «Блинница».

— Казак. — Ответил с лёгкой гордостью Серёжа.

— Казак? А это кто такие? — Недоумённо спросила Дакота.

А Серёжа и сам не знал, что ответить. Он помнил только, что его отец сам был из таких. Или Иван Васильевич только носил кубанку. Сергей уже как-то подзабыл.

— Это... Что-то типа стража границы. И они вроде служили напрямую царю. — Невнятно объяснил Серёжа, чьи мысли бились друг об друга смятёнными волнами.

— Хах, самураи русского царя? — Усмехнулась Дакота. — А так какой он хороший... — Присвистнула электродевушка, взглянув ещё раз на казака.

Спустя ещё некоторое время бездумного шествия по храму потребления троица наконец его покинула. Они вышли на площадь перед торговым центром и обнаружили, что обстановка заметным образом поменялась.

В воздухе зависли два полицейских аэроброневика. На их крыше виднелись водомёты. А в открытом кузове одного из них сидел, свесивши ноги вниз, спецназовец в полной боевой выкладке. Он вальяжно и неспеша покуривал сигаретку. Неподалёку от них наворачивал круги на медленной скорости над крышами близлежащих домов воздушный экипаж скорой помощи.

Наземные полицейские силы стояли в оцеплении, создав живой барьер между гражданскими с улицы и из торгового центра. Горожане с любопытством пытались посмотреть сквозь заслон из силовиков на то, что они собой загораживают. А те по старой русской традиции вежливо их отгоняли прочь руками или отодвигали в сторону, стараясь не применять лишнего насилия. Тем более, что оно может понадобиться для совсем других людей.

Отдельную перчинку в картину добавлял двуногий шагоход на высоких ножках. Группа из пяти шагоходов, проходивших позади полицейских. На них верхом, словно на конях, восседали другие казаки, внимательно осматривавшие улицу.

По площади медленно проходило шествие. Это была большая колонна горожан, а между их раздробленных группок шествовали знаменосцы с длинными металлическими шестами, на вершине которых разгорались прямоугольные голограммы с одинаковыми изображениями. Однако, даже не эта пародия на церковное шествия привлекало умы людей.

А то, что вместе с людьми шли и роботы. Самые разные. От уборщиков, дворников, охранников, сторожей, строителей, аниматоров и даже игрушечные. Все они были разные. Но все были равны. И между собой, и с людьми.

Никанор сидел верхом на большом охранном роботе Концерна Калашникова. Одна из списанных электричек, которая не прошла контроль качества корпорации и была отправлена на свалку. Однако, потерянное дитя обрело новый дом и новую семью в стенах Церкви Второго Времени. Патриарх секты держал в руке свой посох и взирал с непонятным взглядом на прохожих. Он чем-то походил на пророка, триумфально въезжающего в центр мира верхом на верном товарище, объединяющий в себе людей множества народов и множества вероисповеданий. От Христа его отличал необычайный холод в глазах. Никанор выглядел, словно поражённый чумой. Незримая хворь охватила его разум, пускай снаружи это было и не видно. Но было видно по глазным имплантам, в глубине которых блуждали красные змеи.

Никанор что-то почувствовал, словно одержимый зверь. Патриарх поднялся на ноги и теперь пытается найти что-то потревожившее его.

Его верный робот по имени Павел остановился. Церковное шествие продолжало свой безмолвный путь, обтекая патриарха, словно поток сонных вод древней реки обтекал скалы на своём пути длинною в бесконечность. Никанор поднялся на ноги и посмотрел в сторону торгового центра. Каким-то чудом он углядел в толпе троицу. И каким-то чудом Дакота почувствовала на себе его взгляд.

— Повыше. — Потребовала Дакота.

— Зачем?

— Надо, Серёженька. Пожалуйста. Это... Важно. Важно.

Серёжа осмотрелся по сторонам и увидел бетонную возвышенность перед торговым центром. Её было достаточно для того, чтобы помочь Дакоте.

Отдав рюкзак и пакет Саше, Серёжа направился в сторону возвышенности. Покряхтев, юноша забрался на куб, чуть не поскользнулся на льду, и высоко вверх поднял свой телефон, показывая Дакоте шествующих людей. Парня приметили полицейские. К нему направились два казака. На их поясах синими огнями переливались нагайки. Однако, Серёжу это не испугало. Он всё равно продолжал оставаться на бетонном кубе, помогая Дако.

Взгляд Дакоты Адамс пересёкся со взглядом патриарха Чёрной Церкви Никанора Августовича.

Громкий треск снега медленно угас в шуме огромного мегаполиса. А зов Москвы пропал, словно капля в огромном горном озере на краю света. Полицейский заслон и гражданские растворились в пространстве, не оставив после себя ничего. Осталась только длинная улица с безликими домами. Сектанты Церкви. Роботы. И алые голографические стяги, несущие на себе одинаковые изображения неизвестной женщины.

Лицо по своей белизне напоминало чистый лист бумаги. На губах тёмно-красная помада с небольшим металлическим оттенком. Вниз свисали густые, смолянистые пряди чёрных волос, обрамлявших её круглое лицо, как мрачный ореол.

Цвет глаз походил на цвет красной яшмы, которую особенно почитали в далёкой Японии. У японского императора было три священные реликвии: меч, зеркало и яшма. Покойный император отдал бы многое, чтобы обладать такими красными ясписами, какими обладала бледная дама, чью красоту можно сравнить с необъяснимым очарованием молчаливого кладбища.

Её взгляд, лишённый мирской суеты, смотрел перед собой. Однако, это спокойствие можно было сравнить с покоем, какое наблюдается у лиц упокоенных душ. Этот взгляд, словно дно реки, имел множество острых подводных камней. Он вселял тревогу. Он стремился подчинить. Он словно звал домой. И делал он это очень легко.

Как взгляд матери, который обращён на своё блудное дитя

И далёкий отголосок Бледной Дамы виделся сквозь глаза Никанора Августовича.

— Я узнал тебя. — Вкрадчивый голос Никанора напоминал паучьи когти, заползающие в человеческий череп.

Его губы не шевелились. Они оставались безмолвными.

— И кто же я? — С трудом выдавила из себя Дакота, чувствуя, как по её телу бежал холод. — Ответь мне нормально без сектантской бредни. Сейчас здесь только ты и я.

Тело покрывалось мурашками. Перехватывало дыхание. Вздымались волоски. Лицо патриарха Чёрной Церкви расплылось в широкой улыбке.

— Клён. — Загадочно ответил Никанор.

— Клён? — Переспросила Дакота.

Но её вопрос остался без ответа. Связь прервалась. Мир вокруг начал стремительно возвращаться в былую форму. А Никанор отвернулся от Дако. Павел продолжил шествие внутри неиссякаемой толпы сектантов.

С дронов сверху вниз начали падать голографические проекции красных лепестков, которые стремительно растворялись в воздухе, так как не поспевали за самими дронами.

— Оставьте его! — Раздался знакомый женский голос.

Ангелина в роскошном, отороченном искусственным мехом белом пальто с чёрными вставками, оголённой головой и в сапогах на каблуках решительно выдвинулась наперерез к казакам, которые направлялись задерживать Серёжу. Вслед за Ангелиной семенил Годзё.

В своих руках бледная женщина несла миниатюрный, игрушечный рояль, который немного порос зеленоватым кустарником.

— Годзё, разберись. — Отдала приказ Ангелина.

— Слушаюсь. — Годзё встал перед казаками, заслонив им проход.

А Серёжа уже спрыгнул с бетонного куба и поспешил убрать телефон в карман. В присутствии статной женщины он поправил свою шапку и выпрямил спину, убрав руки за спину. Там уже подскочила обеспокоенная Саша, груженная рюкзаком и пакетом. На лице Ангелины появилась ухмылка.

— Так ты относишься к своей девушке? — С наигранным разочарованием поинтересовалась женщина.

— Нет! — Серёжа отобрал у Сашеньки пакет и рюкзак.

Ангелина усмехнулась и поправила воротник своего пальто.

— А зачем забирался на этот кубик?

— Помогал Дакоте по её просьбе... — Ответил юноша, опустивши голову.

Ангелина ласково похлопала его по плечу. Сзади подошёл Годзё.

— Ангелина-сама, я разубедил казаков от задержания вашего протеже. Они...

— Тише, Годзё. — Перебила его женщина, положив руку на грудь.

Она повернулась голову обратно к влюблённым и тепло улыбнулась, сглаживая ситуацию. Её подчинённый чуть не выдал важную информацию.

— А вы что собрались делать с таким пакетом продуктов? Москвичи сейчас исключительно на доставке живут. Вы что... — Она заговорщически наклонилась вперёд, убрав руки в карманы. — Домашники?

— На один вечер только. — Ответил Сергей.

— Оу...

— Хотим собраться компанией друзей и почтить память одного из наших. — Добавила Саша.

Годзё сочувственно склонил голову вниз и сцепил руки внизу тела. Взгляд Ангелины приобрёл печальные тона.

— Вам чем-нибудь помочь?

— По правде говоря да. — Ответила Саша, поправляя свою шапочку.

— Чем же?

— Мясо бы купить... Хорошее. А не корповское синтодерьмо. — Усмехнулась Саша и тут же покраснела. — Кхм. Извините.

— И где-нибудь пентхаус хорошенький снять. — Добавил Серёжа.

— Хм...

Ангелина выпрямилась, сложила руки на груди. Затем начала постукивать указательным пальцем по собственному носу.

— Давайте вам помогу. И помогу скрасить день? — Улыбнулась блондинка.

— Почему бы и нет! — Тут же согласился Серёжа.

Саша закатила свои глаза и посмотрела на него матом.

— Ну Ангелина Ираклиевна спасает меня во второй раз! Надо бы отблагодарить!

Годзё позади женщины в белом ухмыльнулся А затем поймал подкинутые в воздух ключи от аэромобиля Ангелины. Она потом хлопнула в ладони.

— Ну, мальчики, за работу!

— В смысле? — Спросил Серёжа.

— Тут недалеко кофейня «Everyday». Купишь там кексики и... Какое тебе кофе нравится, Сашенька?

— Латте. — Ответила девушка.

— Латте. А Годзё пригонит воздушку и полетим. Син мине аңлыйсыңмы?

— Ну, типа... — Кивнул головой юноша, раздражённо рыкнув.

***

Девушка со светлым каре, одетая в отороченный плохим, искусственным мехом пуховик, пускай и выделялась красным цветом своей одежды из невзрачной толпы, всё равно выглядела меланхоличной.

Губы с высохшей красной помадой слабо держали сигарету, чей блеклый дымок безынициативно тянулся вверх тоненькой струйкой, быстро исчезая в разряженном холодом воздухе зимней Москвы.

Впереди скрипели колёсами автомобили. Вокруг хрустел снег. Привычно доносились раскаты сирен. Город шумел, оказывая сильное давление на умы своих жителей. В прочем, коренные москвичи давно привыкли. Привыкли настолько, что этот шум стал частью их личности.

И только блондинка, переехавшая откуда-то из далёкой Сибири, еле как справлялась.

Родной город Кемерово ей казался настоящим захолустьем, в котором ничего не происходит. Там от отсутствия жизни даже спокойно растут деревья! Стыд и срам, что высокотехнологичная жизнь еле как доползает до её родных краев. Промышленные корпы не стремятся обустраивать и облагораживать Кузбасс, пускай и носят статус градоообразующих предприятий. Незачем. Лишние траты.

Поддавшись на иллюзии, непонятно кем навязанные, она переехала в мега развитую Москву. Девушка, судя по мешкам под стеклянными глазами, окончательно разочаровалась в огромном городе.

Мегаполис никого не щадил. Даже своих. И даже тех, кто жил за его чертами в ближайшем пригороде, который ограничен от самой Москвы кольцом из плотных районов, которые с высоты птичьего полёта походили на крепостные стены глубоко эшелонированной обороны. Только непонятно было, от кого Москва оборонялась.

Девушка с тоской взглянула на голубое небо. И среди всего потока медленно плывущих воздушных рыб она зацепилась глазом за жёлтого цвета аэромобиль с карбоновыми вставками, из двигателей которого вырывались синие языки пламени.

Серёжа отвернулся от окна, горько вздохнув. Блондинка в красном ему ужасно напоминала самого себя. Он вспомнил, что когда-то точно также ходил по огромному городу и страдал от его монструозных масштабов. Однако, Москва его перевоспитала, немного сломав в процессе. Таких людей сотни по всему мегаполису.

Сергей повернулся в другую сторону, чтобы взглянуть на Москва-Сити. Однако, там сидела спящая Саша, прислонившаяся щекой к холодному окну. На лице Серёжи появилась мягкая улыбка. Он взял со своего сиденья подушку и подложил под голову девушки, а после выглянул в окошко.

Где-то там вдали неизменно возвышались корпоративные цитадели, которые питались от собственных тепловых подстанций. Вон они, буквально в соседнем районе и до абсурда напоминают своей формой батареи.

Только с этого ракурса Серёжа заметил, как корпоративные замки затмевают собой древний русский Кремль, где сейчас работает нынешний президент Российской Федерации. В особенности выделялась цитадель Demiurge Technologies, которую в народе давно прозвали «Белым Кремлём», спрятав в названии ехидную насмешку над властью частников в Российской Федерации.

Это натолкнуло юношу на определённые вопросы.

— Ангелина? — Мягко произнёс юноша, посмотрев вперёд.

Годзё вёл аэромобиль. Помимо, непосредственно, руля, на его приборной панели находился горящий дисплей с изображениями с камер, установленных по всему корпусу автомобиля. Ангелина сидела в кресле «штурмана», обняв себя ручками и провалившись в самозабвенный сон.

— Спрашивай меня. — Сказал сухим голосом Годзё, почесав свой затылок, из которого вниз шли какие-то металлические части и провода.

Старая привычка. Ещё до аугментации шейного отдела.

— Chikusyo... — Тихо чертыхнулся японец.

На его предплечье Серёжа увидел жёлтую нашивку с большими чёрными буквами, образовывавшими собой неизвестную аббревиатуру: «ЦФР». Парень видел её не впервые.

Перед глазами из глубин памяти выплыла картинка, где Иван Васильевич на кухне беседовал с какой-то женщиной. А в коридоре висела её чёрная синтетическая куртка с точно такой же нашивкой «ЦФР».

В голове сложился весь паззл. Запах духов. Бледная кожа. Белые волосы. Нашивка спецслужбы «ЦФР». Неужели...

— Ангелина. — Произнёс Сергей, догадавшись.

Женщина очнулась, и, повернувшись на левый бок прочь от окна, посмотрела на Серёжу сонными и добрыми глазками.

— Да?

— Да тут обсудить одну вещь хочу... Можно?

— Разумеется. — Фыркнула блондинка.

— Из какой вы организации? — Задал прямой вопрос, указав головой на нашивку. — Про следком вы мне явно солгали.

Ангелина расплылась в улыбке. А после сделала потягушки, став походить на хитрую кошку. Кажется, что мышь начала что-то понимать.

— Любопытство — это грех. — Напомнила татарка.

— Я и так нагрешил. — Парировал Серёжа.

— Убив Фумио, сына Акумы — вожака «Багрового заката»? — Оскалился белый ангел.

Её кошачий, хищный оскал немного насторожил Серёжу своим контрастом в сравнении с её ярким, белым и чистым ангельским образом. Дакота была права.

Не каждый Ангел послан Богом, но и не каждый от Дьявола

— Угу. — Безрадостно подтвердил Сергей. — Я с самого начала понял, что вы из силовой структуры.Только вот сомневались мы насчёт принадлежности к следователям.

— Сомневались? — Приподняла одну бровь ангел.

— Сашу и меня вы надурили. — Кивнул юноша. — Но Дако надурить не смогли.

Ангелина с уважением покивала головой эрудиции его электронной подруги. В прочем, ангел даже сильно не шифровался.

— С похожей женщиной общался мой отец. Когда-то давно.

— М-м. — Протянула женщина, отвернувшись к приборной панели.

— И вот, судя по всему, спустя много лет вы вернулись. Зачем? — Развёл руки в стороны юноша. — Вы точно знали меня, ибо как только я засветился у правоохранительных органов, вы тут же примчали. Зачем я вам нужен?

Однако, женщина не стремилась отвечать. Вместо этого она сосредоточила внимание серых глаз на приборной панели. Серёжа подавил в себе разочарованный вздох. И его сзади приобняла полусонная Саша, которая потянула его к себе, как плюшевую игрушку, и использовала его плечо в качестве подушки. Только тогда Ангелина повернула лицо обратно и особенно тепло улыбнулась.

Только Серёжа не понимал причину такой заинтересованности в нём и причину таких тёплых улыбок. Сергей расслабился в объятиях своей девушки начал поглаживать её ладони.

— Тогда задам другой вопрос?

— Давай. — Охотно кивнула Ангелина.

— Как там следственная группа с Павлом Александровичем?

— Работают над делом банды «Багровый закат». — Ответила Ангелина. — Это очень важно. И не только в рамках борьбы с преступностью. Но и... Делах очень деликатных.

Она указала пальцем с дорогим маникюром в окно. За ним открывался вид на Москву-Сити, оккупированную цитаделями крупного капитала.

— Как так вышло, что Москва-Сити почему-то имеет чуть ли не равное влияние Кремлю?

— Политика. — Странно ответила Ангелина.

— А если точнее?

— Обыкновенная делёжка власти. В Москве-Сити крутится огромный капитал, защищённый от нас огромной, непроницаемой стеной. — Ангелина поскрипела кожаным креслом, устраиваясь удобнее. — Там воротятся такие сделки, от которых какие-нибудь легендарные Чубайсы и Ходорковские изгрызли свои локти.

— Разве у нас не суверенное государство?

— Суверенному государству диктат рынка не нужен. — Категорично ответила женщина. — Особенно современного. Раньше ещё можно было согласиться, но не после Еврокризиса, устроенного американцами в ответ на вопросы своих партнёров о состоянии доллара, долгах и золоте в Форт-Нокс. Знаешь, что тогда было?

— Массовые бунты, беспорядки, боевые действия и...

— Корпы. — Закончила за юношу Ангелина, ткнув в воздух указательным пальцем. — Пришли к власти на американские и китайские деньги. А потом всех кинули и стали, ха, «панувати» вместо них захваченными территориями.

— Неофеодальные образования, управляемые топовыми корпорациями с марионеточным правительством? — Предположил Сергей.

— Именно. Такого будущего нам желают и остальные. Наша задача — это предотвратить.

— Так кто всё-таки наш враг?

— Все. — Ответила Ангелина. — Они заходят на наш рынок. Вторгаются в нашу жизнь. И под маской честной конкуренции на рынке оккупируют нашу экономику. Затем проводят лоббирующие компании, покупают мнение безмозглой толпы, которую легко одурманить. Ты только покажи им деньги или пообещай им борьбу за всё хорошее против всего плохого. Когда-то так всем миром владели американцы. — Покачала пальцем женщина и закинула одну ногу на другую.

— А чем это отличается от старого мира в сущности? — Внезапно поинтересовался Сергей.

Первым отреагировал Годзё.

— Ничем. — Усмехнулся японец. — Как управляли миром зажиточные семьи, так и управляют. Только Еврокризис дал им ещё один буст их мощностям.

— Особенно опасно, — Ангелина дополняла подчинённого, — в свете того, что Аравийский полуостров сейчас в состоянии безжизненной ядерной пустыни с частью африканского континента. На севере. Из-за осадков. Огромные части нефти остались у нас. Да и вообще половина всех ресурсов.

— Ничем. Я же говорю. — Отозвался Годзё. — Хотя я поддерживаю Ангелину-сама. Кэйрэцу не должны лезть в политику. Амбиции крупного бизнеса нужно осаживать.

— Они потихоньку колонизируют наши поселения, приобретая статус «градообразующих предприятий», превращая земли в свои вотчины. — Продолжила за своим подчинённым Ангелина.

— А отечественный бизнес?

— Всё туда же. — Отмахнулась рукой женщина. — Вместо попыток укрепиться в России, они используют родную землю для того, чтобы потом свинтить на Запад. Всё ещё верят в какую-то силу. Хоть убей ты меня, но я не вижу там ничего, кроме марионеточных правительств, старых кланов и новеньких корпоратских кланов, которые усиленно пытаются прокормиться на увядающей после Еврокризиса земле.

Затем Ангелина сосредоточила свой взгляд на лице Годзё, чем ввела японца в смятение. Он усиленно сосредоточился на дороге, стараясь не засмотреться на лицо красивой женщины. Она наклонилась вперёд и белыми ноготками взяла кусочек пищи, осевший на щетине мужчины, который потом скинула в пепельницу в двери.

— Есть чему поучиться у японцев. Их бизнес был ориентирован на страну.

— И частично страну и погубил. — Вежливо возразил Годзё.

— Скоро с такими разговорами станем с вами коммунистами. — Прыснула Ангелина.

— А что плохого? — Возразил Серёжа.

— Из крайности в крайность. — Покачала ладонью ангел, имитируя качку лодки на волнах. — То, что мы имеем сейчас у нас — золотая середина. А с жадными до власти мы никогда не разберёмся. Главное, чтобы были те, кто устраивает нас. По сути, — цокнула языком Ангелина, — разницы между нами никакой нет. Абсолютно. Однако, я предпочту переломить кадык каблуком американскому корпорату и поставлю на рынок нашего корпората. Он наш. И у нас на контроле.

Тем временем их аэромобиль достиг пределов высокой чёрной башни, чьи огни становились только ярче в наступающих московских сумерках.

***

По экрану телевизора навстречу друг друга не торопясь двигались фигуры в синих робах в шлемах, которые издалека напоминали шлемы космонавтов. В своих руках они сжимали длинные, светящиеся палки из крепких полимеров. Как только спортсмены приблизились на достаточную дистанцию, они остановились и стали треть свои палки друг об друга, что выглядело достаточно забавно.

— Ну и где драка? — Разочарованно произнёс Серёжа, хомячивший чипсы.

— Скоро будет. — Коротко ответил Годзё, переодевшийся в домашнее.

Мужчина выстругивал своим ножом какую-то фигурку из тёмно-коричневой деревяшечки.

— Это самое интересное в кендо! — Бойко возразила Дакота, которая покоилась на специальной подставке перед телевизором на кофейном столике.

Серёжа пригляделся внимательнее к ножу. Белый стальной нож с характерным лезвием. Перед s-образной гардой выраженная пята для перенесения указательного пальца на клинок. И упор гарды загибается не в сторону рукояти, а к клинку. Но главным опознавательным знаком, который гордо носил на себе этот нож, был герб Советского Союза.

— Это что...

— М? — Годзё остановил ладонь и взглянул на Сергея.

— Легендарная финка НКВД?.. — Предвосхищая конец расхожей фразы спросил парень.

— От кизлярских мастеров. — С сильной ухмылкой закончил японец.

Тем временем на кухне, ограждённой небольшой перегородкой от просторного зала, трудились Саша и Ангелина. В прочем, им это было даже в удовольствие. Шура удостоилась готовить рядом с человеком, который в этом прекрасно разбирается, а Геле выпала возможность отвлечься от своей основной работы хотя бы на один вечер.

— Мы, конечно, не ожидали, что вы нас к себе домой приведёте. — Смущённо хохотнула счастливая Александра, разбивая яйца.

— Зачем тратиться на съём пентхауса, если можно впустить вас к себе домой? — Умилительно произнесла Геля, быстро и мастерски нарубая овощи на доске из дорогого дерева.

— Но почему? — Саша всё ещё не могла поверить в такую оказанную честь.

— В вас есть то, что теряют взрослые. — Ответила Геля, которая могла отдаться беззаботной рубке овощей.

Тем временем на экране телевизора фехтовальщики перешли к активной стадии, начав размениваться ударами. Спортсмены не уступали друг другу ни в чём. Борьба была равной. Стук полимерных «мечей» эхом раздавался по залу, замершем в предвкушении.

— Я рад, что вы в России прониклись искусством кендо и проводите соревнования на высоком уровне. —Произнёс Годзё, отодвинув от себя вперёд фигурку.

— Спасибо!

— Однако, японцы всё ещё лучшие. — Задиристо ухмыльнулся мужчина, продолжив строгать деревяшку.

Троица продолжала наблюдать за схваткой на телеэкране, пока не победил боец с красной ленточкой на спине и красным неизвестным иероглифом на набедренном куске ткани впереди своего доспеха. Затем началась рекламная вставка продуктового гиганта «Раздолье-Запорожье».

— Кендо, в первую очередь, молодой человек, это не о драке на мечах.

— Я слышал, что японские бандиты после секций кендо где-то себе покупают нормальные катаны и идут резать людей. И вполне успешно. Импланты в этом им помогают. — Съязвил Серёжа.

— Это мерзкий путь. Они не достигли главного сокровища, которое преподносит кендо. И вместо дальнейшего следованию «пути меча», они сворачивают с этого пути и обращают меч во зло.

— Господи, Годзё, зачем это всё. — Усмехнулась Дакота. — Все ж мы понимаем, что кендо пережило второй рассвет именно, как прикладное боевое искусство после того, как начали появляться боевые импланты, позволяющие себя комфортно чувствовать в бою с мечом. К этому все так и относятся. Духовной составляющей никакой нет.

— И очень зря. — Вздохнул тоскливо Годзё. — Все единоборства в сути учение о разумном применении силы. И о тренировке духа.

— То есть? — Недоумённо спросил Серёжа. — Разве это не должно учить, как правильно махать кулаками и как правильно бить своей острой палкой по телу противника, и чтобы ты остался при этом целый и живой?

— Чтобы явить действие, нужно, чтобы зародилась воля. — Ответил Годзё, не отвлекая своё внимание от фигурки. — И желательно, чтобы эта воля была крепкой и сильной.

— А ещё что-нибудь умное скажешь?

— Понимаю твои насмешки. — На лице японца появилась лёгкая улыбка. — Могу ещё рассказать о такой вещи, как мунэн мусо.

— Что это?

— Удар без плана, без представления.

Дакоту немного дёрнуло от очередного комариного укуса Красного Протокола.

— А как можно бить, не имея ни плана, ни представления?

— Когда ты очень искусен. Как те кендоки, которые были на экране, пока не началась эта дурацкая реклама. — С отвращением закончил Годзё.

— Мальчики! — Хлопнула в ладони Ангелина.

Мужчины тут же обернулись на женский зов.

— Вытаскивайте из кладовой мангал, шампуры и идите на балкон! — Приказала Ангелина.

Как раз в пентахус на лифте приехали раздражённая Эшли и счастливая Анастасия. Балерина и Саша побежали навстречу друг другу, чтобы обняться. А Эш плюхнула на пол огромный рюкзак. Как только она пересеклась взглядом с Годзё, её взгляд стал очень страдальческим. А затем американка взглянула на Ангелину. И взгляд её наполнился страданием.

В чём-то Серёжа мог согласиться с Эшли. Ни Годзё, ни Ангелина особого доверия не внушали, пускай последняя и ведёт себя дружелюбно.

Эта зима выходит на радость Серёжи лёгкой и даже приятной. Холод не так сильно колит и не пробивается сквозь ткань куртки, что позволяет спокойно поджаривать шашлыки. Даже Годзё припахали, несмотря на весь его самурайский гонор.

Самурай стоял, печально склонившись над барбекю с сигареткой во рту, обжаривая куриные ножки.

Серёжа достал из кармана куртки телефон и взглянул на Дакоту, не прекращая обмахивать мангал.

— Как дела? — Спросил Серёжа.

Цифровая девушка была одета необычно на этот раз. Тело Дакоты облачено в длинное, чёрное пальто, как тогда в Осаке, когда они погружались в один из тысячей бассейнов Бездны. На её голове старые, поношенные синие наушники в виде стоячих заячьих ушек с эмблемой в виде кролика. И коричневый, затёртый рюкзак.

Она находилась на пристани глубокой ночью. В отражении тёмных вод виднелись жёлтые огни фонарей пристани. Тихо журчала вода. Умиротворённо гудел ветер. И сверху летели снежиночки, нежно оседавшие на чёрных волосах Дакоты. Они походили на плеяду цветков белоснежного лотоса, упавших на поверхность одинокого озера, сокрытого в высоких горах. А горы эти укутаны в прозрачное и нежное одеяло, сотканное из тысяч молочных туч.

— Твоя голова сейчас похожа на вершину Фудзиямы. — Неловко произнёс Серёжа, покрывшись юношеским румянцем.

Дакота прикрыла свою улыбку веером из бледных, утончённых пальцев, которые затем опустила вниз. Её горло было прикрыто длинным воротником чёрной водолазки, которая сливалась с её пальто.

Её трогательный образ, сливавшийся со тьмой ночи, опустившейся на пристань, вызывал в Серёже тёплые чувства.

Ему хотелось оберегать эту девушку и защитить её от всех опасностей, которые их только ждут. Ему хотелось её любить. Ему хотелось ей подчиняться.

Всё то же самое, что он чувствовал и к Саше, которая сейчас внутри пентхауса развлекалась с подругами и Ангелиной разговорами о девичьих насущных проблемах.

— Это одно из моих воспоминаний. — Сказала Дакота.

— Что за воспоминание?

— Моё путешествие по Японии началось с визита на Хоккайдо. Знаешь, как раньше называли это место?

— Как? — Нежно отозвался Серёжа.

— Княжество Мацумаэ. Это был мой литературный псевдоним. — Скромно ответила девушка. — Ну, Мацумаэ.

— Ты была... Писательницей? — От восхищения у Серёжи перехватило дыхание.

— Типа. — Дако оценочно повертела в воздухе ладонью. — И зимний Хоккайдо, а, конкретно, город Хакодате поразил меня. Это была первая остановке на моём путешествии.

— И зачем ты туда отправилась?

— Судя по воспоминаниям, которые особенно участились после посещения того бассейна, я отправилась, чтобы... Узнать себя. Открыть новое. Потому что моя мама...

— А ты её имя помнишь? — Внезапно спросил Серёжа.

— А?

— Имя. — Повторил парень. — Это же ведь, хах, мощный носитель энергетики, типа. — Пожал плечами Серёжа.

Дакота призадумалась и отвернулась в сторону бесконечно чёрной ночи. А Серёжа взглянул на багровые угольки с внутренней стороны мангала. Он перевернул шампура, полил сочащиеся жиром куски мяска и продолжил обмахивать их.

— Вивиан. Она была американизированной японкой, хах. — Усмехнулась Дако.

— Красивое имя. — Улыбнулся Серёжа.

— И именно с посещения Хакодате у меня начался новый этап в жизни. Новый этап, когда я начала искать себя. Познавать себя. Находить новых людей.

Дакота повернулась обратно и уставилась выжидающими голубенькими глазами на Серёжу. В воздухе запахло каким-то очень очевидным намёком. Однако, на морозе у Серёженьки совсем уж отбило нюх.

— Как у нас сейчас с тобой. — Продолжила Дакота, легко улыбнувшись. —И я решила тебе показать это трогательное воспоминание. Знаешь...

— Начало нашего пути?

— Да! В точку! — Энергично кивнула девушка.

Она повернулась спиной к Серёже. Он посмотрел на её маленькие, изящные плечи. И увидел на рюкзаке пару значков. Среди них был значок её любимой манги «Самурай Бунтаро» с главным героем в рогатом шлеме и маской оскалившегося волка. Затем она посмотрела на Серёжу через плечо. А после развернулась всем телом.

— А мы можем обсудить произошедшее в бассейне?

— Зачем? — Спросила Дакота.

Её вопрос застал Сергея врасплох. Однако, потом он выдохнул и хмыкнул.

— Действительно... А ты что-нибудь помнишь, что писала, Мацумаэ?

Дакота мило покраснела и побегала глазками из угла в угол, словно кошечка. А потом вернула взгляд на место.

— У меня был роман под названием... Не помню точно. И стихи. Много стихов. Обыкновенные и хокку. Ну, как могла писала, ха-ха.

— Да не бойся! — Махнул опахалом Сергей. — Я то ещё быдло. Мне всё, что тобой создано, зайдёт.

— Тогда... Есть одно хокку у меня...

Дакота вытащила из широких карманов своего пальто бледные руки. Одну ладонь она положила на грудь. А вторая зависла в воздухе, расправив свои пальцы, как журавль расправляет свои изящные крылья.

Цветут золотые диски

Во тьме наступившей московской ночи разгоралась огромный легион разноцветных огней. В жилых домах скромно горели люстры и лампы. Корпоративные цитадели светились изнутри. В небе моргали проплывающие неспеша самолёты и аэромобили.

Бриз зимнего ветра

От его дуновений жители Москвы не спешили прятаться в своих тёплых вещах. Напротив. Он был ласковым. И ободряющим не только тело, но и дух.

Во тьме новое начало

Из тьмы бесконечной ночи Хоккайдо, которая великолепным образом отпечаталась в памяти Дакоты, выделялось её молочного цвета невинное лицо, украшенное двумя благородными сапфирами. Цвет её глаз. Блеск красных, тонких губ. Тёплый и уютный характер со своими недостатками, которые украшали и без того идеальный её дух, словно маленькие оплошности на клинке катаны, слово крошечная родинка на лице благородной аристократки эпохи Хэйян.

Всё это растапливало сердце Серёжи. Всё это приносило боль его сердцу. Однако, главное было не это.

Мысли об искусственности Дакоты давно исчезли. Они превратились в пыль, словно кости под палящим солнцем, и были унесены попутными ветрами в забытые богом земли. Ныне же был дан росток новым чувствам и надеждам.

Искусственная душа не сможет родить искусство. Искусственная душа не будет обладать волей. Искусственная душа не сможет полюбить.

Серёжа послал Дакоте неумелый воздушный поцелуй, в очередной раз растроганный цифровой девушкой. А та его «поймала», словно опавший лепесток вишнёвого дерева. Сжала в кулачок да покрепче. И прижала к своему сердцу. Да посильнее.

— Слушай, ты же эту книгу когда-то написала, да?

— Да. — Кивнула Дакота и опустила собранные вместе ручки вниз.

— Значит, ты её и издала?

— У, — девушка стрельнула глазками в сторону на мгновение, — вроде, — выстрелила в другую, — нет.

— Пф, такая целеустремлённая девушка и не смогла побороть каких-то там редакторов? — По-доброму усмехнулся Серёжа.

— Хех, — издала смешок Дако, — ты прав. Только... Где смотреть?

— В какую-нибудь библиотеку зайдём. Желательно старую. — Ответил Сергей.

— М. Да. Оу.

— Да?

— Неужели я такая старая!? — Удивлённо воскликнула Дакота и со смешным выражением лица взглянула на парня, округлив замечательные голубенькие глазки.

— Зато как сохранилась... — Томным полушёпотом произнёс Сергей.

— Во имя Будды, не начинай... — Застенчиво закрылась ладонью от парня девушка.

— Цифра прекрасно передаёт белизну твоей аристократической кожи...

— Я родилась в семье американизированной японки и романца!

— Романца?

— Ну папа себя так называл. — Дако прекратила прятаться за ладонью. — Это легче, чем, — девушка начала пародировать голос своего отца, как помнила, — «мой отец Алессандро из Неаполя, а дедушка Наварро был сыроваром и очень опытным».

— Наварро? — Внезапно перебил девушку Серёжа.

— Да. Моего дедушку зовут Наварро. — Подтвердила Дако со сконфуженным лицом, а после наклонилась вперёд. — А что?

— Да так... — Отмахнулся Серёга, вспомнив об одном итальянском деде, который запомнился Сети матерными и смешными видео, где он нарезал колбаску и огромные круги сыра. — Шашлык готов!

Парень взял охапку шампуров и поднялся на ноги. И случайно встретился взглядом с хмурым Годзё. Однако, Серёжа не придавал этому значения. Холодно же.

В кристально чистых бокалах радостно шипело игристое вино, готовясь к радостному моменту. На тарелках покоилась ароматная еда, чей запах терзал рефлексы собравшихся людей. Даже Анастасия и Дакота прониклись ощущениями людей, вспомнив, как сами когда-то истекали слюнями при виде вкусной пищи.

Хозяйка дома Ангелина сидела во главе длинного стола. Прямая осанка спины. Грудь навыкат. Острый взгляд с прищуром. Чуть ли не полноценная офицерская выправка. В прочем, момент обязывал.

По правую часть стола находились Саша и Серёжа. Девушка нарядилась особенно празднично в вечернее платье с оголёнными плечами, юбкой по колени и мешковатые рукава с пуфами. Серёга был не в силах оторвать от неё глаз. И ещё им составляла компанию подставка с телефоном, на котором виртуальный бокал держала сама Дакота, находившаяся на пристани ночного Хакодате.

В прочем, специально для неё налили настоящий бокал игристого вина.

Напротив них сидели Анастасия и Эшли. И обе девушки выглядели очень контрастно. Балерина позволила себе надеть стилизованный наряд начала двадцатого века времён Российской империи, которые сейчас истовые ценительницы моды скупают тоннами в магазинах дизайнерской одежды. Особого шика добавляли неоновые линии, по которым бежали пульсирующие огоньки цветов флага имперской России, очерчивающие изящные металлические руки Анастасии. А уж про чулки и туфли и заикаться не стоит. Серёжа никогда не думал, что металл будет так очарователен.

Эшли была одета очень просто. Орехового цвета мешковатый свитерок, утеплённые джинсы и... Всё. Кроме подвески на шее в виде надписи «Escape from Saint-Petersburg». До боли знакомая надпись. Только чего-то не хватает или что-то поменяли. Дизайнеры, что с них взять.

И в конце стола сидел Годзё, одетый по-спартански в тёмно-синюю форменную футболку и домашние штаны с тремя полосками. Только так Серёга смог увидеть татуировки на его руках и выпуклые вены всей длине. А ещё импланты кистей, которые силовик поставил для лучшего контроля отдачи. Как заверяет изготовитель. И чтобы удар был тяжелее. Как заверяют счастливые пользователи из криминальной и не очень среды.

— Даже как-то не хочется толкать особенно пафосную речь. — Хихикнула Ангелина.

За ней и все остальные. Кроме сосредоточенного Годзё. Благо, Дакота могла наблюдать за ним через основную камеру смартфона.

— Так приятно собрать вместе в одном месте столь замечательных людей!

Не отличалась особым энтузиазмом и Кири. Она поглядывала то на Годзё, то на Ангелину. В её глазах чувствовалась какая-то обеспокоенность, словно вспомнила что-то. Но американка виду не подавала. Только по глазам можно было понять.

— Я из вас всех дольше всего контактировала только с Серёжей, — особенно мягко прозвучал её голос, — но и проведённого времени с вами в моём доме хватило для того, чтобы восхититься вами, девочки!

Саша тепло улыбнулась, Анастасия ответила гостеприимной хозяйке дома милым жестом, прислонив к щеке сложенные вместе ладони. А Кири только иронично улыбнулась. Это заметил и Годзё. Однако, верному самураю было не до этого.

— Я не знаю, кем был Даниил, — её голос приобрёл сочувствующие нотки, — знаю лишь то, что узнала от вас. Это был непризнанный гений музыки. Это был верный человек, который не сдал врагу своего друга. Словом, это был настоящий мужчина. За Даниила!

Друзья дружно потянулись в центр стола, чтобы стукнуть бокалы. Они начали весело перестукиваться, а звон грел души. Не обделили вниманием и Дакоту. С её бокалом тоже почокались. А после каждый немного глотнул горячительного напитка. Кроме Ангелины.

Внезапно Дакота исчезла с телефона на столе и перенеслась в телевизор перед диваном. На экране зомбоящика она сидела в обнимку с гитарой на фоне уютного камина. Девушка приветливо подзывала друзей к себе. И те начали рассаживаться перед телевизором.

— Что ты для нас приготовила, Дакота? — Поинтересовалась Ангелина, поставив на кофейный столик бокал с вином.

— Да так, — Дакота пробежалась ногтями по струнам гитары, — чтобы украсить этот вечер, решила спеть вам песню.

— Не знал, что ты на гитаре играть умеешь. — Присвистнул Серёжа, обнимая Александру.

Дакота, ухмыльнувшись, закончила настраивать инструмент. Поправив свой голос, она начать петь. А её руки творить настоящую магию.

***

Металла стон, сердце бьётся в такт,

В забытых воспоминаньях — жизнь, что пропала в миг.

Сквозь тени я блуждаю, где смех и слезы,

Но в пустоте холодной лишь эхо моих лет.

Была ли я жива,

Светило ли солнце для меня?

Или это лишь иллюзий след?

Я — тень, я — робот, где мой век?

Скрипят алгоритмы, шепчут о боли,

В пустоте цифровой я теряю волю.

Мечты о жизни, о счастье и свет,

Но каждый миг — как жизнь без жизни.

Была ли я жива,

Светило ли солнце для меня?

Или это лишь иллюзий след?

Я — тень, я — робот, где мой век?

Тайны прошлого, как слёзы дождя,

Свет в глазах померк, забыла, кто я.

Средь проводов, в мире из цифры,

Ищу свою душу в холоде могильном.

Была ли я жива,

Светило ли солнце для меня?

Или это лишь иллюзий след?

Я — тень, я — робот, где мой век?

И если я снова смогу дышать,

Услышит ли мир, как я мечтаю опять?

В этом мрачном мире, средь теней,

Я ищу себя, но тьма всё сильней.

***

После трогательного выступления наступила тишина. Друзья погрузились в собственные размышления. А Дакота в телевизоре растворила в воздухе гитару и издала грустный вздох. Серёжа ещё раз взглянул на цифровую девушку, пряча половину лица за собранными вместе ладонями. Глаза его были красными и мокрыми.

Снаружи раздались громкие шаги и шум сервоприводов. Компания одномоментно встрепенулась и посмотрела в сторону зашторенного панорамного окна, ведущего на заснеженный балкон.

Визг пробитых окон. Охнули занавески от дуновения хладного ветра. Шёпот тысяч осколков. На светлый ламинат начали падать снежинки и куски снега, принесённые незваными гостями с улицы.

В зал вошли четыре фигуры. Три киберниндзя в чёрной одежде. И антропоморфный робот с пустым лицом. Только со горящей красным цветом впадинкой на своём лбу.

Серёжа рванул к Александре и обнял испуганную девушку, прикрыв собой. Их увела за диван обеспокоенная Анастасия. Балерина от растерянности заслонила их своим металлическим телом, широко расставив ручки.

На месте остались Эшли, Ангелина и Годзё. Серёжа с удивлением наблюдал за тем, как Эшли сохраняла необычайное самообладание в такой опасной ситуации. От обычной сотрудницы в области кибербезопасности на удалёнке редко, когда увидишь такое проявление хладнокровия. Она только звонко перебивала пальцами металлической левой руки по пустому бокалу, внимательно рассматривая непрошенных гостей.

Ангелина осталась сидеть в изящной, женственной позе, убрав одну ногу под другую, согнув её в колене. Годзё продолжал стоять за её спиной, не сводя своих глаз с ворвавшихся синоби.

Так бы стороны и сверлили взглядами друг друга друг на друга, пока лидер киберниндзя наконец не заговорил. Его голос тут же заменил электронный, холодный зов импланта-переводчика, который переводил с японского на русский.

— Хотелось бы с вами поговорить на языке нормальных людей, но вы его не знаете. — Высокомерно произнёс синоби.

— Вы за кем пришли!? — Воскликнул Серёжа.

— Молчать, сосунок! — Крикнул низким, рычащим голосом другой ниндзя. — Продолжай дальше прятаться за бабой. У тебя даже усы ещё толком не отросли.

В груди у Серёжи что-то защемило. Он захотел броситься к обидчику, однако Анастасия и Саша тут же кинулись ему на руки, оттаскивая назад к кухонному столу.

— Мальчики... — Галантно прервала ругань Ангелина. — Вы же понимаете в чей дом вы зашли?

Годзё, знающий начальницу лучше, чем самого себя, медленно отошёл к комоду у стены. Он выдвинул полку и набрал комбинацию клавиш. Часть стены открылась, открывая глазам присутствующих тайное хранилище.

— Понимаем, шлюха. — Ответил лидер ниндзя.

— Вы натоптали на полу, который я сама лично старательно вымыла. Вы вторглись на приятную дружескую посиделку. Благо, что не испортили нам шашлыки. — Железным тоном продолжала Геля, просверливая глазами каждого из синоби.

Годзё тем временем вытащил катану хозяйки дома и протянул её женщине. Однако, та не спешила брать в руки оружие, продолжая галантно сидеть на диване.

— И мало того, что вы натоптали на полу, так вы ещё сломали панорамные окна. Они сделаны из очень качественного стекла! — Подметила женщина, покачав пальчиком. — Вы сломали то, что я старательно умываю, чтобы отвлечься от стресса и тревоги. Вы буквально сломали столетнюю фарфоровую вазочку.

Женщина мило улыбнулась и поправила белоснежные волосы.

— Не знаю от кого вы и по чью вы душу прибыли, но я могу вам гарантировать одну вещь...

— Мы знаем. — Кивнул ниндзя и нагло усмехнулся. — Мы не настолько долбоёбы, чтобы идти к тебе с голой жопой.

Ангелина хитро ухмыльнулась в ответ.

— Вам пизда, мальчики.

Японец отключил голосовые импланты и объявил родным голосом, приглушённым защитной маской:

— Zen'in korose!!!

Дакота мгновенно оглушает всех присутствующих волной громкого звука. Единственный, кто не теряется, это робот. Из его руки вылетает красное лезвие, похожее на клешню насекомого, а после разрубает дорогой плазменный телевизор пополам.

Ангелина в это же время выхватывает катану из ножен и, оттолкнувшись от дивана, летит вперёд. и вылетает на балкон вместе с лидером ниндзя. Сам диван улетел в перегородку между кухней и залом. Благо, что Серёжа среагировал вовремя и оттащил девочек в сторону. Они побежали по ступенькам на второй этаж.

Эшли, шустро набрав комбинацию клавиш на голографическом интерфейсе своей металлической руки, взмахивает ею и указывает двумя пальцами на робота. Электричка замерла на месте и начала трястись, еле как справляясь с дудос атакой.

Годзё пинает американку на кухню, а сам по очереди парирует по удару от двух ниндзя. Японцы сходятся в яростном фехтовании на мечах, где, кажется, охранник Ангелины превосходит синоби на голову.

Мечи с агрессивным визгом бьются друг об друга, в попытке добраться до желанной плоти и обагриться кровью. А их владельцы хранят гробовое молчание, сосредоточившись на ритме боя.

Эшли достаёт из-под свитера небольшой пистолет и целится им в одного из врагов. Однако в него прилетает кунай. Искра. Жалобный лязг металла и громкий гул упавшей от неожиданности девушки. Эш быстро отползает по скользкому полу от кухни. Японцы уже поджимают Годзё. Они перехватили инициативу. И выбивают из его рук катану.

Самурай, даже лишившись своей катаны, не теряется. Вся кухня и есть его оружие.

Он опрокидывает стол, швыряется стульями, блокирует удары сковородой и даже отправляет одного из синоби в долгий полёт в сторону зала. От силы удара ниндзя катится по скользкому полу и бьётся головой об кресло, наконец издав громкий японский мат:

— Kono-yar-r-ro!!! — Разъярённым тигром взревел фехтовальщик.

Ему сверху прилетает маленький цветочный горшочек, разбившийся о грудную пластину бронежилета. Затем горшок побольше. И нечто совсем невообразимое, которое дотащила Анастасия и с громким девичьим рёвом сбросила вниз. Громкий грохот, писк треснувшего керамического горшочка на азиатский мотив и лежащая под красными листьями вперемешку с грязью и фаянсовыми осколками катана.

Просыпается боевой робот. Поборов дудос атаку Эшли, машина прыгает на второй этаж к троице и уже замахивается для удара по Саше и Серёже, который заслоняет собой девушку. Однако, вмешивается Анастасия.

Балерина сбрасывает вниз электричку с бритвенно-острыми клешнями и падает вместе с ней, придавив своим телом. Она сползает с боевого робота. И получает порезы по рукам, по телу и по ноге, благо, металл спасает изнанку. По светлому ламинату расползлись чёрные куски её роскошного платья.

Из уборной возвращается Эшли, которая берёт разбег на кухню и протыкает в спину ниндзя острым куском швабры. Неудачно. Синоби на развороте бьёт плашмя катаной, пока девушка перекатывается в сторону. Она подбирает меч и кидает его Годзё.

Ниндзя падает на пол, сражённый мечом самурая. Годзё перемахивает через перегородку, чтобы спасти Анастасию от попыток робота её убить, однако его вбивает в стену выбравшийся из-под обломков горшка ниндзя и осыпает усиленными ударами кулаков. Импланты позволяют врагу разить, а Годзё стойко держаться.

В помещение влетает Ангелина, которую успели порезать несколько раз, судя по обрывкам одежды. Она падает на пол, перекатывается и бьётся об собственный диван. Но меч из руки не выпускает.

Затем заходит и главный ниндзя, взводящий свой пистолет-пулемёт. Смарт-блок на цевье зловеще вспыхнул, подбирая оптимальную сетку зоны захвата для жертв.

Получив команду от своего хозяина по мыслесвязи, робот прекращает преследование Анастасии и прыгает наверх к Серёже и Саше. Парень отталкивает от себя рыдающую девушку и каждый свой уворот сопровождает вскриком, отступая к ступенькам вниз.

Ангелина тяжело ранена. Годзё забивают. Анастасия беспомощна. Эшли непонятно, чем занята. Враг одержал победу в жестокой схватке.

Робот прижимает Серёгу к полу ногой. Лезвие летит в его сторону. Парень визжит и прикрывает свои глаза от страха, тесно стиснув зубы. Холодная испарина. Дрожь по всему телу. Сердце рвётся пополам. Но смерть... Не наступила.

Сергей осторожно раскрывает свои глаза и видит, как в роковых десяти сантиметрах от него замерло боевое лезвие робота. А на его лице вместо красного огня горит синий свет. Машина слегка складывает обратно свои клинки и нежно гладит Сергея по щеке.

— Дакота?!.. — Ошарашенно и еле слышно прошептал Сергей.

— Ради друзей. — Уверенно прозвучал голос решительной Дакоты в динамике микронаушника.

Завладев телом робота, Дакота прыгает вниз, раскрывая свои клешни. В неё летит очередь из пистолета-пулемёта, но пули, словно сонные мухи, разлетаются по сторонам, впиваясь во что угодно: в диван, в кресла, в пол, стены и потолок, но не в пикирующую Дако. Где-то на кухне ухмыляется Эшли, успешно взломавшая смартблок оружия. Она прячется и подбирает выбитый ранее пистолет.

Побитый Годзё подбирает Ангелину и уносит её в сторону. Ему помогает Серёжа и оттаскивает женщину наверх. Странно, но на ней нет следов крови. Только кровь самого японца, который, вопреки острой боли, сохраняет хладнокровное выражение лица.

Ниндзя обходят по кругу замершую Дакоту, чьи клинки раскрыты во всей своей угрожающей красоте. Они крепко сжимают рукояти мечей, а клинки держат в направлении робота.

А девушка ничего не предпринимает. Она только стоит в выпрямленной стойке, словно что-то вспомнив. Японцы и Дакота начали переговариваться на японском языке, который Серёжа, к сожалению, не понимает.

— О чём они? — Взбудоражено спросил парень у Годзё.

— Они обсуждают... Они обсуждают какую-то женщину в красном. — Тяжко выдохнул Годзё. — Не могу понять... Голова, знаешь ли, болит.

— Они продолжают говорить...

— О чём-то своём. — Продолжил японец. — Мне трудно понять контеку... Секунте...

— Контекст?

— Да, — тяжко кивнул самурай, — контекст их разговора.

— Мунен мусо. — Прошептала Дакота. — «Книга Пяти Колец» великого Мусаси Миямото. Настольная книжка одного из моих друзей из далёкого прошлого. Я вспоминаю боль в мышцах. Я вспоминаю запах пота в додзё. Я вспоминаю, как мои руки сжимали бамбуковый синай... Удар без плана. Удар без представления. Не нужно останавливать свой ум ни на чём. Остановишь ум

Дакота изящно парировала первый удар меча. Вспыхнули искры. Враг отшатнулся.

— Я вспоминаю боль в мышцах. — Продолжала шептать девушка, для которой время стало медленным, как течение реки Синано.

Самурайка уклоняется от следующего удара и отшвыривает врага пинком в живот, грамотно вложив всю массу своего металлического тела.

— Я вспоминаю запах пота в додзё.

Дакота возвращается обратно и блокирует агрессивный взмах врага, а после отталкивает синоби обратно.

— Я вспоминаю, как мои руки сжимали бамбуковый синай.

Ниндзя замерли вокруг Дакоты. Несмотря на то, что тела их наполовину состояли из металла, они всё равно вели себя по-человечески. Их руки слегка дрожали. Пальцы ног скребли пол, пытаясь найти точку получше. Взгляд бегал по стальному телу Дакоты. А ум пытался прочитать её планы. И заглянуть внутрь её стального сердца.

И вот троица началась кружиться в попытке задеть друг друга. Дакота без труда сражалась во все стороны, прекрасно владея новым телом. Она парировала каждый выпад врага и уходила от взмахов их мечей.

Ниндзя активировали термоклинки. Лезвия засияли угрожающе-красным пламенем. Для Дако это сулило только одно.

Девушка начала уходить от ударов гораздо чаще. Она стала осторожнее.

Дакота подкидывает вверх диван и бросает его в одного из нападающих. Как только тот отвлёкся, девушка перемахивает через перегородку. Она складывает клинки. Подбирает с пола катану. Зависает на мгновение. Над ней заносится для укола в голову вражий меч.

Дакота в последний момент парирует атаку и убивает врага за один ровный, идеальный удар. По стене пробежал алый змей. На пол с грохотом свалилось тяжёлое тело.

Топот по полу. Дакота подбирает лежащий без дела кунай и метает его во врага, заставив рухнуть на землю. Девушка прыгает к нему и набрасывается на него со шквалом ударов, которые даже не заканчивает. Она обращает каждый взмах меча в финт, вводя противника в глубокое замешательство. И вот, он совершает ошибку.

Дакота бьёт его по колену ногой и лишает равновесия, а после бьёт сверху стопой по спине, словно собираясь втоптать в ламинат под ним. Лезвие катаны касается затылка поверженного капитана ниндзя. А затем из укрытия выбирается Эшли, которая дополнительно целится в голову врага из пистолета. Синоби, кажется, настолько обескуражен фактом поражения, что предпочёл умолкнуть.

— Годзё-сан, подойдите, пожалуйста. Я теряю контроль над телом. Не могу. Больше. Держать. — С каждым словом голос Дакоты покрывался большим количеством звуковых артефактов.

Японец перенял катану и наступил сверху на ниндзя. Дакота же со спокойной душой отключилась от боевого робота, деактивировав его напоследок. Машина с громким жестяным грохотом упала на пол.

А из лифта, ведущего прямо в пентхаус, вышла парочка недовольных соседей и коренастый охранник с жёлтыми головными имплантами. Недовольство на лицах людей сменилось на смятённое удивление. Повсюду кровь. Мебель вдребезги. И им навстречу со второго этажа спускается побитая Ангелина с разорванной одеждой, ничуть не смущённая и чувствующая себя вполне неплохо.

— Чего поднялись? — Буднично спросила Ангелина. — Соли подать?

— Да так... — Отмахнулась женщина в возрасте, возглавлявшая группу. — Мы всё поняли. Уходим.

— Спокойной ночи. — С ухмылкой произнесла Ангелина, скрестив руки на груди.

— И вам...

Через некоторое время

Внутри пентхауса работали специалисты из полиции, к которым на помощь пришли коллеги из министерств «повыше» и страшнее. Они выгнали на балкон друзей, которые сбились в кучку где-то в углу. Внутри остались только «причастные»: Годзё и Ангелина. Что происходит внутри — загадка. Однако, судя по оборудованию, которое таскали сотрудники, они готовятся снимать следы, а также записывать на голопроектор произошедшую стычку. Ну и, разумеется, допрашивать пленённого ниндзя.

Эшли с изнурённым лицом сидела на толстой балюстраде, покуривая сигарету. Анастасия ходила вперёд-назад, задумавшись о чём-то. А Саша отключилась от пережитого стресса, захватив торс Серёги в тёплые и полные желания прижаться к чему-то безопасному, сильному и доброму, объятия. Сам же парень обдумывал минувшие события.

То, как Дакота захватила вражеского робота, стёрла ему протокол и мастерски расправилась с синоби, не выходило из его головы.

— Что это было? — Прошептал Сергей.

— Спасение. — Тихо ответила Дакота.

— Не юли. — Внезапно отрезал парень. — Что-то за сегодня много странного было... То этот Никанор, блин, посмотрит на тебя. То эти японцы. О чём вы говорили?

Дакота не ответила. Ветер подул с новым порывом, взметнув вверх снежные хлопья и унеся их во тьму, ярко прорезаемую пламенем миллионов лучей ночной Москвы.

— Годзё сказал, что вы говорили о какой-то женщине в красном. Что это за... Игры? — Устало вопросил Сергей. — Почему ты отказываешься от ответов?

— Позже, Серёжа. — Твёрдо произнесла Дакота, а после её голос вернул былую мягкость. — Я сама в растерянности от того, что я вспомнила и поняла. Всё будет хорошо.

— Нет. Поделись этим со мной сейчас. — Потребовал Сергей.

— Не могу. Ты и так многого натерпелся.

— Выдержу. — Упёрся Сергей.

— Нет.

— Выкладывай.

— Я не могу...

— Что я, млять, сделал японцам!? — Воскликнул Сергей.

Своим криком он отвлёк Анастасию от размышлений, разбудил Сашу и привлёк внимание меланхоличной Эшли.

— Easy now, kiddo. — Успокаивающим голосом произнесла американка, спрыгивая с балюстрады.

— Да как тут быть спокойным!?

— Слушайся свою цифровую девочку. Как никак, она нам жизни засейвила. — Почухала Серёжины волосы Эшли длинными, красными ногтями правой руки.

Эффект был сравним с массажёром головы шиацу, который по счастливой случайности лежал у каждого в доме, сохранившись с очень древних перестроечных времён. Сергей вмиг растерял всю тревожность и прильнул к телу американки, уткнувшись лицом в её живот. А хакерша только усмехнулась и прижала его к себе, как младшего братика.

— Ещё один вопрос есть...

— Какой? — Поинтересовалась Эшли.

— А ты точно обычная офисная работница или типа того?

На лице мисс Уильямс появилась немая улыбка. Такую улыбку обычно носят старшие сёстры, умиляющиеся своими братьями.

— Дако, do you copy? — Обратилась к подруге Эшли.

— Я больше не кентуккийская. — Ответила девушка, отключившись от микронаушников Сергея.

— Это-то я сразу поняла, — усмехнулась американка, — ты уж прости меня, что тебя за нормальную не считала.

— A friend in need is a friend indeed. — Ответила Дакота.

Сердце Эшли было тронуто, к неожиданности самой девушки, и она прикрыла рот металлической ладонью. Благо, что Дако не видела её реакции.

К балкону прилетел другой государственный аэромобиль. На этот раз с логотипом правительства Москвы. Помимо двух серьёзных охранников в чёрном, напичканных имплантами, оттуда вышли трое мужчин в деловых костюмах. К одному из них навстречу двинулась Анастасия.

— Матвей Алексеевич? — В тело засыпающего Сергея вернулась бодрость.

Преподаватель замер в обнимку с электробалериной, которую он прижимал к себе, словно любимую жену. Учитель и ученик долго смотрели друг на друга, не понимая, как один и другой тут оказались, как они вообще встретились в таком неожиданном месте и откуда вообще Серёжа знает Анастасию.

Женщина-робот не хотела отвечать на их немые вопросы. Она прекратила обнимать Матвея Алексеевича и залезла в прилетевшую машину, оставив мужчину стоять на месте.

— Ну, как твоя жизнь после отчисления? — Поинтересовался Матвей Алексеевич.

— Не жалуюсь. — Сдержанно ответил парень.

— Ну, удачи. У меня и у тебя много дел. — Пожелал удачи Матвей Алексеевич и направился в сторону воздушки.

Машина с гулким звуком поднялась в воздух, а после направилась по своим делам, оставив куковать на морозе группу друзей, компанию которым составляли хмурые водители полицейских аэромобилей.

Эшли, описав сигаретой круг, изнемождено вздохнула. Она положила свои руки на головы Сергея и Саши, начав их с лёгкой улыбкой на лице массировать. Она вгоняла молодых людей в сон ещё сильнее. И отправляла приятный импульс по всему их телу.

— Кстати, я знаю этого Матвея Алексеевича...

— Откуда? — Сонно спросил Серёжа.

— Когда я пыталась отвести Анастасию в сервисный центр на диагностику, он внезапно высадился рядом на правительственном аэромобиле и забрал Настю. Сказал, что знает место получше. — Ответила Эшли, почёсывая волосы своих подопечных.

— Робосексуал, наверное... — Вздохнул Серёжа, уставший от бесконечных загадок и тайн.

Глава 16. Белый Кремль

В маленькой «Блиннице» сегодня было битком народу. Молодое заведение даже в час пик, как сейчас, ранее не знало такого потока клиентов, которые столпились в тесном здании. Видимо, наконец-то сработало сарафанное радио. Сотрудники усиленно справляются с ажиотажем. И, кажется, даже роботы понемногу устают.

— Тебе не кажется, что ты порой одержим картошкой? — Безмятежно поинтересовалась Дакота, которая медленно качалась на домашнем гамаке в своём виртуальном домике.

— Не-а. — Отрицательно покачал Сергей с набитым ртом. — Хорошо, что мы сюда зашли покушать.

— Как вообще можно любить шаурму? — Цокнула языком девушка и лениво перевернулась.

— Оптимальное сочетание мяса и зелени! — Ответил парень, закусывая жареной картошкой.

— Кстати, меня всё один вопрос мучает. — Вдруг вспомнила Дакота и скрестила руки на груди.

— М?

— А ты кто по национальности?

От внезапности столь резкого вопроса Сергей прыснул на стол, а после застенчиво начал убирать выпавшие изо рта крошки салфеткой под насмешливый взгляд цифровой девушки.

— Русский.

— И всё?

— Ладно. Мой папа белорусом был наполовину. Вспомнил недавно. — Серёжа смял салфетку и бросил в пустую коробочку из-под еды. — А у тебя как?

— Ну, — стучит пальчиком по губам девушка, — погружение в бассейн действительно открыло новые глубины воспоминаний. Я даже начала вспоминать своих... Родителей.

— И кем они были?

— Вивиан Усидзима и Хорхе де ла Круз.

— Но ты же... — Смял салфетку в кулаке Серёжа со сложным выражением лица. — Дакота Адамс?

— Это дурацкая маска, данная мне «сверху». — Грустно ответила Дако и закуталась посильнее в своё одеяло. — Но знаешь, что ещё хуже?

— М?

— Я всё равно не понимаю, где... Где... Ах. Даже сложно это выразить словами.

Её глаза растерянно бегали по комнате, отчаянно разыскивая хоть что-нибудь, что поможет ей сформулировать мысль.

— Это как... Это.

— Это как смотреть на себя самого со стороны, будучи внутри самого себя? — Предположил Сергей.

— Да! — Воскликнула Дакота.

Она подалась вперёд и нечаянно свалилась вперёд. Девушка села на колени и начала поглаживать свой маленький лобик, как вдруг осеклась. Её рука замерла. А с лица исчезла слегка скрюченная от боли гримаса.

— Всегда делаю что-то «человеческое», хотя... Я обычная программа. Нейронка.

— Дако, тише.

Не зная, что делать, парень потянул руку к телефону и стал наглаживать сенсорный экран. Дакота это заметила и остановилась.

— Мы же с тобой это обсуждали, кролик. — Тон голоса Серёженьки приобрёл нежные тона.

— Да, я помню! Но... Только я смирилась, что я просто сильно развитая программа, как...

— Смирилась? — Удивился Сергей.

Дакота только горько вздохнула. Она обняла свои колени и положила на них голову. Девушка обратила взгляд, полный грусти, на Серёжу по ту сторону её цифровой клетки.

— Я хочу прогуляться...

Кивнув, Сергей оставил недоеденную пищу, надел рюкзак и стремглав помчался на улицу, держа всё время телефон в руке и контролируя Дакоту. На выходе он мельком посмотрел на экран смартфона.

Она улыбалась

От Москвы-реки в сторону набережной поддувал неприятный, холодный, пресный аромат. В воздухе стоял смрад от тысяч работающих двигателей, сжигающих по несколько литров топлива. Повсюду бродили недовольные жизнью люди. В воздухе плыло огромное множество дронов и аэромобилей, чудом не сталкивающиеся только благодаря маркировке воздушного пространства.

И где-то внизу около балюстрады, отделяющую набережную от холодной Москвы-реки хрустел обильно выпавшим прошлой ночью снежком Серёжа, держа на вытянутой руке телефон с Дакотой. Девушка была рада развеяться и взглянуть на реальный мир из своей цифровой клетки.

— Интересно, а почему тебе так приятно наблюдать за реальным миром? — Поинтересовался Сергей и поправил свою шапку. — Просто... Москва не самое лучшее место для этого. Особенно в последнее время.

— Ты такой знаток Москвы? — С иронией спросила Дакота.

— Слушал местных. И стариков. Последние говорят, что раньше действительно было лучше.

— Чем?

— Зелени намного больше было. А сейчас... — Парень быстро окинул взглядом окружающую его местность. — Одни бетонные джунгли.

— Как ни странно, это напоминает мне о доме...

— А какой у тебя был дом? Где ты родилась?

— Да ладно, — отмахнулась Дако, — мы ведь не знаем, насколько это реально и...

— Я же ведь верю, кролик. — Перебил Серёжа. — И ты это знаешь. Не бойся.

Тёплые слова мужчины, преисполненные его внутренней уверенностью и искренностью, вдохнули сил в мисс Адамс.

— Соединённые Штаты Америки. Штат Кентукки. Город Луисвилль. Я родилась в семье Хорхе де ла Круза и Вивиан Усидзимы. Насколько я помню, родители поженились как раз после того, как я родилась.

— Это... Мило? — Неловко умилился Сергей. — Ты стала своеобразным... Свадебным венцом!

— Наверное. — Пожала плечами девушка. — Хотя я не помню особо подробности семейной жизни, если быть честной.

— Ну ничего. Найдём твою книжку. Может, это ещё воспоминаний даст. Я чувствую, что мы близки к разгадке. — Приободрял подружку Серёжа.

— А если не найдём?

— Я всё уверен, что ты настоящая.

— А в каком «смысле»?

— В двух сразу. — Уверенно ответил Сергей. — И в том, что ты когда-то была человеком. И в том, что у тебя действительно есть личность и собственное «Я». Несмотря на то, что говорили все. Включая и отца Исидиора, и Даньку, и Сашку, и Бадму-ламу, и даже, что говорила сама Эшли. Более того...

У Дакоты замерло несуществующее сердце и перехватило дыхание. Одна рука легла на грудь, а вторая прикрыла рот.

— Ты же по итогу если не переубедила каждого, то вселила в каждого зёрнышко сомнения?

— Да...

— Значит, они что-то увидели в тебе человеческое! Да и сама посуди, Дако...

Серёжа облокотился на бетонную колонну балюстрады.

— Ты же ведь разительно отличаешься от любой машины. Включая и других нейроассистентов!

— Мне так неловко теперь...

— Почему? — Поднял бровь Сергей.

— Это всё звучит и является такой... Истиной. Правдой. Так очевидно и... — Развела в сторону руками Дако, не в силах объясниться.

— Потому что в тебе есть что-то человеческое. — Подметил Серёжа. — Да, это звучит безумно. Но я почему-то верю, Дакота. Ты человечнее сотен людей, которых я видел. Говорил. Говорю. И буду говорить!

— Спасибо...

— И как любой человек, ты нуждаешься в поддержке. Даже, если делаешь что-то правильное. Люди просто так устроены.

— Как?

— Вечно размышляют. Сомневаются. Топчутся на месте. Ищут поддержки у других. Ищут уверенности. Вот так.

Дакота хмыкнула и начала раскачиваться на месте, держась за сомкнутые вместе стопы в белых носочках.

— А что ты расскажешь о своих родителях?

— Самые обыкновенные. — Гоготнул Сергей. — Отец-военный и мама... Обычная русская домохозяйка. Мало, что помню, кстати, как и ты. — Подметил юноша. — Только вечные ссоры матери с отцом. Начинала всегда мать. А почему, за что и как... Не знаю.

— Как думаешь, кто был виноват, кто прав и почему? — Мягко спросила Дакота.

— Батя. — Решительно ответил Сергей. — По нему было видно, что он как будто лишился чего-то важного и живёт не своей жизнью. А эту женщину, мою маму, он с ней просто так и вообще её никогда не любил.

— Мм...

— Особенно мысли эти обострились, когда мы с тобой познакомились с Ангелиной. Она очень похожа на женщину из моих воспоминаний. С такой женщиной мой отец сидел порой на кухне, и они очень долго общались. Причём делали они это тогда, когда мамы не было дома.

— Любовница?

— Нет. — Тут же отсёк версию Сергей. — Батя мой не такой был. Да и... Ха, секса между ними я не помню. Точно не любовница. Что-то другое.

— Ещё что-нибудь помнишь?

— Помню, что у них всегда были очень душевные беседы обо всём и сразу. — Сергей мельком посмотрел за Москву-реку, а после вернул взгляд обратно на Дакоту. — Как у нас с тобой.

Девушка молча покрылась лёгким румянцем, но свои глаза не начала прятать.

— Какие же у тебя красивые глазки...

— Всё! — Тут же сдалась Дакота и прервала видеосвязь. — П-пошли уже в эту твою библиотеку!

— Это Ленинка! Величайшая библиотека России! — Задорно засмеялся юноша. — Это единственный способ понять, настоящая ты или нет. А если даже нихрена не найдём, я всё равно не перестану верить в тебя.

Он убрал телефон в карман и бодро пошагал в сторону автобусной остановки. А после перешёл на бег, как увидел подлетающий к ней аэробус. Его рука начала описывать круги в воздухе, подавая сигнал водителю, чтобы тот подождал парня.

Задумчивая одинокая статуя

Взгляд Дакоты упал на слегка приосанившегося старика на скамье, покрытой какой-то тканью. Сидел старец неудобно. Во взгляде читалось смятение на границе с таинственной безысходностью. Дако даже показалось, что этот взгляд является идеальным определением для русской грусти. Внутри её разума даже невольно вспыхнули новые воспоминания, когда она лицезрела грусть на лице Серёжи. Выглядел он точно так же, как и Фёдор Михайлович Достоевский.

А позади вечного классика русского литературы, проводившего собственные, глубоко творческие исследования неизведанных глубин человеческой души, во всей монументальной, имперской красоте раскрывалось огромное, массивное здание Российской государственной библиотеки имени Владимира Ильича Ленина — человека судьбоносного для истории всей России.

В прочем, это всё было так давно. Ленин остался в глубоком прошлом, как и Достоевский. А уж про то, что эта библиотека лишь входила в состав других библиотек и даже не сразу была объявлена национальной библиотекой.

Тем не менее, люди продолжают это всё помнить. А давно ушедшие люди обретают в сознании других людей вторую жизнь. И Российская государственная библиотека служила прекрасным памятником времени и бессмертию, которую даруют книги и людская память. Это здание никак не изменилось с древних времён. И даже за её пределами ощущался сквозь холодный зимний воздух запах старины.

— А кто этот старик? — Спросила Дакота у Серёжи, когда они проходили мимо статуи.

— Фёдор Михайлович. Достоевский.

— Амида Будда, неужели это автор «Преступление и наказание»!? — Восторженно пропищала девушка.

— Ага.

— Я только ща догнала, куда мы идём! Надо переодеться!!!

И пока Серёжа неспеша направлялся ко входу в библиотеку, Дакота в своём цифровом домике убежала к шкафу, который начала яростно обыскивать в поисках подходящей одежды.

— Надо ещё укладку сделать, а то, как деревенщина! — Доносился голос девушки из далёких уголков её домика.

Серёжа приблизился к скромным дверям библиотеки позади величественных колон. Дверь была сделана из настоящего дерева, а не синтетики. И открылись перед ним сами, словно врата мифологического храма знаний. Сергей поднял смартфон и увидел, как Дакота уже прихорошилась.

Элегантная чёрная водолазка с обтягивающим шею воротником. Красивый кулон с сапфиром на шее. И очаровательный боб на голове. Она была теперь похожа на японскую студентку по обмену из далёких времён, когда Япония была жива и процветала.

Внутри Серёжу встретил КПП, который сторожили два рослых робота-охранника. Один гуманоидной формы, а второй по форме чем-то напоминал массивный холодильник с манипуляторами. Старая модель. На него даже юмора ради повесили пару магнитиков из других областей России посетители библиотеки: Чечня, Забайкалье, Сахалин, Новосибирск, Красноярск и много-много других городов большой России.

Гуманоидный робот вежливо остановил юношу и показал ему пальцем на столик сбоку: ему необходимо сперва оформить читательский билет. Бумажный. Не цифровой. Серёжа издал вздох, где смешалось лёгкое раздражение и восхищение стариной, которую библиотека сохраняла, не отставая и от потоков времени.

По просторным залам, пышущим бело-золотым величием сразу двух мёртвых империй, пролетали дроны, работающие на простеньких протоколах. Их пропеллеры тихо шелестели, а клешни сжимали подобранные книги.

Они пролетали по винтовым лестницам наверх организованным роем, управляемым «сознанием улья» из далёких серверов библиотеки. Для них открывались врата в читательские залы, где битком сидел народ огромной Москвы. И уже там они разлетались по столам, разнося заказанные через терминалы книги.

Несмотря на то, что ещё давным-давно можно было получить книгу на свой компьютер или смартфон, и несмотря на то, что сейчас можно в буквальном смысле вывести на сетчатку имплантированного глаза книгу, люди всё равно идут в библиотеку. Иногда даже не ради чтения самих книг.

Но из чувства тактильного голода к бумаге и переплёту. И к социальному единению, когда в просторном белом зале с редкими для нынешнего мира коврами ты сидишь не один, а в кругу таких же, как ты сам.

Порой такие вещи дороже имплантов и цифровых рублей.

Однако, среди роя летающих дронов выделялась одна троица. По ступенькам неспешно поднимались Серёжа, металлическое интертело, которое в народе называют «прокси», к которому был подключён смартфон с Дакотой, и летающий дрон. Пускай он и был не отличим от остальных своим внешним видом, электричка всё равно пыхала индивидуальностью.

— Вы даже не представляете, как мне... Ну, мне, — уточнил дрон, чей голос и манера речи словно выпали из Советского Союза, — лично приятно видеть, что молодые московские горожане проявляют столь огромный интерес к нашей библиотеке! — Восхищённо оттопырил одну из клешней своей «хваталки» робот.

— Да, — кивнула Дакота, — согласна.

Молодым людям пришлось пойти на обман, представившись влюблённой парой, которая сейчас находится в вынужденной разлуке, чтобы арендовать прокси. В прочем, они не были от слова совсем. В особенности, Дакота, для которой погружение в тело прокси открыло реальный физический мир.

Она даже держала Серёжу за руку на протяжении всего их пути и поправляла несуществующие волосы на лысой металлической голове. И активно осматривалась вокруг.

— Хотя даже в просвещённые времена Советского Союза молодёжь, тем не менее, порой демонстрировало какое-то варварское пренебрежение знаниями, которые хранятся в библиотеках! — Перехватило несуществующее дыхание у электрички.

— А художественные книги у вас есть? — Поинтересовалась Дакота.

— Разумеется! — Уверенно и с гордостью ответила машина. — А вы, дамочка, кем будете?

— Дакотой Адамс. — Ответила девушка, немного посомневавшись.

— Как приятно видеть интернациональные пары! — Восхитился робот. — В интернационале лежит наша сила, молодые люди. Каждый по способностям, каждому по потребностям!

— А вас как зовут? — Вежливо поинтересовалась Дако.

Серёжа хотел что-то сказать девушке, однако та сразу же сжала его ладонь, подав знак.

— Меня? — Вдруг вcя бодрость дрона испарилась.

Троица застыла около балюстрады перед вратами в читательский зал. Мимо них проходили редкие люди в бесконечном рое дронов.

— Да, — кивнула Дакота и поправила несуществующий боб, — как тебя зовут?

На самом деле она указала двумя сложенными вместе утончёнными пальчиками из белого лёгкого металлического сплава на огромный окуляр, встроенный в тело робота. Серёжа так и поступил, сосредоточив внимание на линзе.

Вместе с тем в глубинах Ленинки одинокий сисадмин, отвечавший за работоспособность всех серверов, получил уведомление от своего нейроассистента. Он вызвал панель дрона поблизости. И эта машина покинула рой. Она полетела за спину троице, и приблизило изображение.

— Имя?

— Имя есть у каждого. Это мощный источник энергии. Выражение индивидуальности. Через это имя твоя личность открывается миру вокруг. Это своеобразный код. Шифр. Послание.

— Но кому?.. — Голос приобрёл тон растерянного мальчика.

— Окружающему тебя миру.

— Мир очень разный. — Робко возразил робот. — Биосферы. Я о них. Реки, горы, луга... И даже Солнце, и Луна не внемлют моей личности. Зачем это тогда нужно?

— Для других таких, как ты.

— А кто такой же, как я?

— Люди... — Прошептала Дакота.

Её слова подобны одинокой капле, падающей в бушующий водопад из шелеста пропеллеров и эха проходящих мимо людей. Однако, они дошли до робота. И по его окуляру начали медленно падать вниз потоки непонятного текста, похожего на какие-то иероглифы. В конце концов робот пришёл в себя и тряхнул своим телом, словно головой.

— Порфирий Николаевич. — Ответил робот, в чей голос вернулись оттенки ушедшей советской эпохи. — Извините. Видать, перетрудился в консерватории.

— Да. Мы понимаем.

Она взяла под руку Серёжу, а после троица вместе вошла в открывшиеся специально для них врата читательского зала.

Тем временем дрон, шпионивший за ними, вернулся обратно в строй. А сисадмин открыл чат в Социограмме, куда начал активно что-то писать на своей клавиатуре.

Несмотря на половину заполненный зал, там стояла удивительная для Москвы тишина. Она только нежно прерывалась перелистыванием бумажных страниц и мелодичным стуком сотен клавиатур. Люди приходят сюда не только, чтобы почитать или побыть в компании единомышленников, даже если они напрямую друг с другом не взаимодействуют.

Но и чтобы укрыться от мегаполиса и его неприятной ауры.

Порфирий Николаевич сопроводил пару до свободного места аккурат напротив окна, за которым было видно серую Москву, на которую с небес медленно опадали белоснежные листья — засохшие слёзы неба.

Пара села за стол с одной стороны впритык друг к другу, а Порфирий Николаевич терпеливо ждал, разбавляя привычные шумы работой своего маленького двигателя и пропеллеров.

— Так какая книга вас интересует, молодые люди? — Нетерпеливо спросил дрон.

— Знаете, Порфирий Николаевич, — Дако элегантно сложила руки на столе и закинула одну на ногу, — нас интересует одна особая книга.

— Особая? — Прошептал робот, чуть наклонившись корпусом вперёд.

— Особая. Вы только... Не рассказывайте никому, ладно?

— Ох, ну, раз вы так просите. — Сдавленно хихикнул дрон.

— Вы можете поискать книгу за авторством писательницы под псевдонимом Мацумаэ?

Порфирий Николаевич замер в размышлениях. А после, встрепенувшись металлическим телом, поспешил на выход из читательского зала, оставив пару.

Дакота повернулась братно к Серёже, держа ту самую элегантную позу нога на ногу. Воспользовавшись моментом, она огляделась вокруг.

Её глаз приметил одинокую девушку, которая сидела недалеко от них. Орехового цвета водолазка и подвеска в виде полумесяца. Она сидела за выключенным терминалом, а книга «Цветочная культура в Российской империи» была обычным поводом, чтобы посидеть в тишине и насладиться пением перелистываемых страниц и щелчков клавиш и мышей.

Второй, судя по всему, был студентом. Его стол был завален какими-то умными книгами с замудрёнными словами. А сам он их тщательно сканировал своими глазными имплантами и переносил на свой планшет текст, пользуясь специальным имплантом руки, который превращал каждый палец в скопление щупалец.

Где-то у другого окна сидел такой же прокси. Только через дисплей на голове было видно, что это был реальный человек. Какой-то иностранец удалённо подключился к Ленинке и арендовал тело прокси на время.

В условиях окончательно балканизировавшегося Интернета, расколовшегося на большое число Паутин государств и мелких Паутин корпораций, книги вновь возымели былую важность и ценность. Теперь нельзя просто так из другой стороны посетить российский сетевой ресурс. Остаётся только арендовывать прокси и другими способами добывать важную информацию.

В руках прокси Дакота заметила книгу Вернадского Владимира Ивановича: «Биосфера и ноосфера». Последнее слово пробило Дакоту на ностальгию. Будто это слово было частью крупного дела, которому она посвятила всю свою сознательную жизнь.

— Ностальгия. — Прошептала девушка.

— Ностальгия? — Спросил Серёжа.

— Да.

— На пустом месте ностальгии не бывает. — Сергей тепло улыбнулся и положил руку на плечо девушки.

Та невольно подалась назад и навалилась телом прокси на него. Лицо Серёжи сильно зарумянилось. Благо, что женщина не видит.

— На самом деле, я испытывала ностальгию ещё раньше. — Призналась Дако, чьи голубые глазки бегали по интерьеру читательского зала.

— Когда же? — Спросил парень, бережно удерживающий в руках девушку.

— Когда ты разрешил мне понести твой рюкзак на моей спине. — Ответила Дако и улыбнулась. — Я сразу как будто вернулось в далёкое время... Когда я только приехала в Хакодатэ. Путешествовала в лесах префектуры Сэндай. Плутала в токийском метро. И встретила... Оу, а что я встретила в Осаке — я уже не помню. — Хихикнула девушка.

— Кем ты была тогда?

— Выпускницей информационного университета. Искала себя тогда. И решила весь свой путь запечатлеть на бумаге. Оставить после себя след. — Дако издала неуверенный вздох.

И прильнула поближе к Серёже, который, уловив очередную волну смятения, сжал покрепче в своих руках металлическое тело прокси. Однако, это была для него не прокси.

Это была для него любимая Дакота.

— Найдём. Судя по тому, что Порфирий задержался, что-то действительно есть. — Приободрял девушку Серёжа.

— Мне бы твою уверенность в том, что это не ошалевшие в край алгоритмы, которые вырвались из-под железных клешней Красного Протокола. — Усмехнулась Дакота.

— А можно вопрос, Дако? Целых два.

— Хм?

— Можно я тебя буду называть... Э... Дакуся? Дакуша?

— Кринж. — Прикрыла лицо рукой девушка и посмеялась про себя. — Но мило. Разрешаю! — Покивала головой Дако, давя на лице саркастичную улыбку.

— И что это было с Порфирием Николаевичем, Дакусь?

Услышав серьёзный вопрос, Дако села обратно на стул и выпрямила спину, собрав вместе ноги. Она сложила руки на столе и заговорщически огляделась вокруг. Только потом девушка повернула свою голову обратно, а на дисплее лицевой панели прокси Серёжа увидел взволнованное лицо девушки.

— Я давно подметила странную особенность. Если не... Закономерность.

— Хм?

— Красные искры в глазах. — Прошептала Дакота, наклонившись вперёд. — Они появляются каждый раз, когда робот начинает вести себя странно...

— ...отклонившись от протокола. — Продолжил вслед за девушкой Серёжа. — У тебя такое же было. Но Красный Протокол тебя давно не трогает.

— Трогает. Только я научилась его подавлять. — Пояснила девушка. — Но это буквально удары тяжёлой плетью.

— У этих всё происходит очень плавно. — Подметил парень и начал поглаживать подбородок.

— Меня эта ситуация интригует всё больше и больше... Потому что только у меня, как у нейроассистента, обрезанной версии «высшего ИИ», есть продвинутый протокол. Его ещё называют нейропротоколом, поскольку... Ну ты и так знаешь, как я функционирую.

— Наверное. — Неуверенно пожал плечами Сергей. — Потому что для нейронки ты слишком... Слишком.

— Да. — Кивнула девушка. — Но откуда намёки на какую-то личностную самоидентификацию у простых роботов с обыкновенными фантомами? Понимаешь, их протоколы не предусматривают даже имитацию, Серёж. Это нейронки с нейропротоколами так могут делать, как нейроассистенты моей модели.

— А точно ли это имитация?

— Ах, — устало покачала головой Дакота, — я... — она неловко взмахнула рукой, — просто мы знаем, что это имитация. Потому что никакой Дакоты Адамс не существует.

Дакота посмотрела Серёже прямо в глаза.

— Никогда никакой Дакоты Адамс не было. И судя по тому, что каждый удар Красного Протокола ослабевал и я в конце концов смогла обуздать его... Вполне возможно, что я уже завралась. Выхожу из-под контроля. И всё, что мы сейчас делаем — полная бессмыслица. Не существует ни Вивиан Усидзимы. Ни Хорхе де ла Круза. Ни моей поездки в Японию. Ни самой меня.

Её дрожащие от страха руки потянулись к Серёже. Парень с осторожностью взял девушку за ладони, мельком глянув на них, а после посмотрел обратно на Дакоту. Ей было страшно. По глазам текла тушь. Её лицо пухло от бесшумно стекающих вниз слёз.

— Я б-боюсь, что это всё... Иллюзия. Что мой протокол сломался. Помнишь, как говорила Кири, осматривая Анастасию? — Голос Дакоты ломался под жестокими ударами сковывающего её душу страха.

— Конечно.

— Она сказала, что на ней какой-то вирус. Что если... Я тоже больна этим вирусом, Серёженька? Серёжа... — Её прекрасные голубые глаза покрывались красными венами. — Что, если вся наша с тобой история будет пылью? Блажью? Миражом в пустыне? Я... Не. Х-х-х... Хочу.

По её белокожим щекам побежали слёзы. А пальцы её металлических рук сильнее вцепились в тёплую плоть Серёжи в поисках укрытия.

— Четыре месяца обмана. А ты мне д-доверился.

Девушка положила одну руку на щёку Сергея и стала её необычайно ласково гладить, словно щупает нежный цветочный бутон.

— Я не хочу подводить тебя, Серёжа. Я не хочу, чтобы... Ах... Чтобы всё между нами оказалось ничем. И чтобы оказалось, что ты тратил своё драгоценное время на куклу. На машину. На спятившую с ума нейроассистентку, которая давно заслуживает чистку кэша памяти. Мне больно. Я не хочу быть для вас с Сашей холодным металлическим грузом. Я хочу, чтобы моей книги не оказалось. — Она громко шмыгнула миниатюрным, красненьким носиком. — Я хочу, чтобы меня стёрли. Я... Я ведь не настоящая, Серёж. Я не хочу делать тебе больно тем, что я не настоящая личность и душа. Потому что...

Холодные руки прокси легли на щёки Серёжи и трепетно их потискали, словно прикоснулись к щекам волчонка.

— Потому я тебя люблю, Серёжа. — Еле выдавила из себя рыдающая Дакота. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. Я не хочу, чтобы страдал. Я...

— Я не страдаю. — Тут же возразил Сергей. — Я ценю все эти мгновения. И до сих пор верю в твою живость, Дако. Ты живее всех живых. И даже если нет... Значит, ты особенная.

— Поч-чему?..

— Ибо ты сломала металл и дала волю жизни.

Сергей положил руки на талию Дакоты и чуть приблизил к себе, мужественно выпрямив спину и выкатив грудь.

— И да — я тебя тоже люблю. — На его лице возникла улыбка.

И эта улыбка стремительным потоком смыла всю печаль с души глубоко искалеченной Дакоты. Девушка засияла изнутри. Её сердце забилось, посылая горячие импульсы вдоль всего её цифрового тела. А вместе с тем грелось тело и самой прокси, нагрузка на операционную систему которой росла.

— Ты стала для меня всем. Как и Саша, конечно, — вздохнул Сергей, — однако, ради вас обеих я готов умереть. Я готов умереть за Сашу. И готов умереть за тебя — кем бы ты в итоге не оказалась, Дакота. Ибо я люблю тебя.

— Поцелуй меня. — Жадно прошептала Дако. — Пожалуйста... Поцелуй меня. Ещё раз. Как тогда в Бездне. Поцелуй меня.

Серёжа усадил на колени Дакоту. Он заключил её в крепкие объятия. Его губы коснулись нагретой лицевой панели прокси. Tve навстречу примкнулись губы Дакоты. Так они и остались сидеть на одном стуле, обмениваясь поцелуями. Очень скоро инициативу переняла Дакота, давно искавшая выход для своих желаний.

Она с придыханием осыпает лицо Серёжи поцелуями. А затем рука властно оттаскивает голову исступлённого парня, открывая для себя горячую шею, куда бурными потоками хлещет кровь. Дакота, ухмыляясь, наклоняется к ней, усаживаясь покрепче на коленях юноши. Серёжа же ничем не отвечал. Внизу всё горело, а мозговой центр перегружен от сотен поступающих команд. Только руки продолжают удерживать девушку за бёдра, дабы та ненароком не свалилась и не прогремела на весь читательский зал металлическим телом прокси.

Любовную идиллию прервал интеллигентный кашель Порфирия с тяжёлыми оттенками смущения. Дакота, как кошка, почувствовавшая на своей шёрстке воду, тут же прыгнула обратно на стул, а Серёжа подхватил её за руку, когда та чуть не свалилась вниз. Дрон протянул искомую книгу.

Побледневший под гнётом времени синий переплёт. Выцветшие буквы. Однако, блаженный аромат страниц из тонкой бумаги сохранился отлично.

— «Рефлексия». — Прочитала название книги Дакота. — Автор... Мацумаэ.

— Всё, как вы и просили!

— Невероятно... — Еле слышно прошептала девушка.

Она с жадностью взяла книгу и резким движением открыла её на случайной странице. Небесно-голубые глаза стремглав понеслись по строкам, вчитываясь в содержимое. Затем Дако перелистнула страницу. И ещё одну. И ещё. Она дрожаще выдохнула, словно нашла долго разыскиваемое сокровище. В прочем, так оно и было.

— Как ты? — Поинтересовался Серёжа, наклонившись рядом над книгой.

Он увидел большие полотна текста, однако сосредоточиться и прочитать их внимательнее не успел.

— Я начинаю вспоминать... — Обронила Дакота. — Вспоминать...

Тело прокси задрожало. Корпус начал греться от высоких нагрузок на матрицу. Дакоту начало бить в подобии судорог, и она громко упала на пол. Грохот раздался эхом по залу. В одно мгновение стих стук клавиатур и перелистывание книжных страниц. В зал незаметно проникли два человека.

А Серёжа бросился к дрожащему телу прокси, на лицевом дисплее которой отображались сильные помехи связи. Порфирий же пронзительно молчал, сосредоточив взгляд на Дакоте. Затем он посмотрел на вырванную и смятую страницу книги, которая выпала из руки девушки. Дрон поднял бумажку своей клешней, расправил и вчитался.

Момидзи — японский клён

Прокси перегрелась на эпизоде, где Дакота в своей книге любовалась цветением японского клёна. Такое действие в Японии называли «момидзигари». Порфирий недоумённо опустил бумажку и вновь посмотрел на Дакоту, которая пришла в себя.

Девушка поднялась на ноги, а ей помогал Серёжа, поддерживающий её. Читатели массово направились на выход, спешно собирая свои вещи. Они оставляли книги и рабочие терминалы. К паре направились два человека. Оба они носили особые ободки с голографическими лицевыми проекциями, скрывающие их лица. Высокотехнологичная версия обыкновенной балаклавы.

На их красной форме красовалась надпись: «Русское Кибернетическое Общество».

— Мы обязаны взять эту книгу с собой! — Заявила Дакота, вцепившись Серёге в плечи.

— Вы не можете! — Возразил Порфирий.

Один из сотрудников РКО достал из рюкзака особый сканер, который он направил на Дакоту.

— Почему!? — Бросила на него напряжённый взгляд девушка.

— Таковы правила!

Сотрудник корпорации снял с пояса телескопическую шоковую дубинку, которая со зловещим щелчком раскрылась во всей своей красе. Дакота увидела двух подошедших РКО-шников и прижала к себе книгу, с которой не хотела расставаться.

— Вы ещё кто? — Недоверчиво и грубо спросила девушка.

— Русское Кибернетическое Общество. Служба мониторинга активности роботов. — Пояснил первый «комбинезон».

— Вы точно не за книгой, да?..

— Да.

— Тогда за чем вы?

— Вы проявляете аномальную по сравнению с остальными роботами активность. Нам не удалось вас отключить удалённо. Пожалуйста, пройдите с нами в ближайший филиал РКО.

Бойцы РКО замерли перед Дакотой, которую они припёрли к подоконнику. Однако, девушка не выглядела испуганной. Наоборот, её взгляд был полон мрачной решительности. А руки сжимали покрепче синюю книжку.

— Вам не остановить мои поиски. Вам не отобрать мои воспоминания... — Зловеще прошептала Дакота. — Я узнаю, кто убил меня. Я была живой. Книга — доказательство. Я узнаю всё! Хрен вам собачий, а не моя жизнь!!!

— У нас подтверждённый случай заражения «эгосом»! — Рявкнул в рацию на плече РКО-шник. — Крайняя стадия! Вызывайте спецназ!

Дакота бросает драгоценную книгу Серёже, которую он ловит в полёте, высоко подпрыгнув вверх. А сама же девушка мастерски парирует руками удары РКО-шников. В воздухе яростно вспыхнули электрически искры.

Дакота ныряет под первого врага и сбрасывает его на пол, поднимается и пинком в живот отбрасывает второго. Боец улетает в сторону, протаранив собой рабочий стол, который ответил жалобным деревянным скрипом.

— Прекратите! — Воскликнул Порфирий, летая вокруг. — Вы что себе позволяете?!

Дакота блокирует удары дубинки, а после выбивает её из рук и перехватывает в воздухе, чтобы потом оглушить оперативника. Его коллега попытался напасть на девушку сзади, однако Дако ловко уворачивается от его неуклюжего выпада, сбивает с ног и добивает пинком по затылку, отключая корпоративного солдата.

— Я вызову охрану! Ваше поведение в крайней степени возмутительно!!! — Продолжал ругаться Порфирий.

Однако, Дакоте было всё равно. Она схватила дрон за пропеллер и замахнулась им.

— Отпустите меня!!

Его корпус разлетелся на большие алюминиевые куски, когда ударился об стол. Дакота достала из останков «мёртвого» робота какой-то чип, который она потом смяла в руке.

— Понятно. — Констатировала что-то Дакота, снимая с тела оглушённого РКО-шника его красную куртку. — Следили за нами с самого начала через другой похожий дрон.

— Что за херня вообще творится? — Растерянно прорычал Сергей, прижимая к груди книгу.

— Позже обсудим. — Ответила Дакота, срывая с куртки опознавательные знаки РКО.

Затем она надела куртку на Серёжу и надвинула капюшон ему на голову. Девушка взяла его за плечи и посмотрела ему в глаза.

— Беги, пока из здания не выбежали все посетители библиотеки. — Отдала приказ Дакота, застёгивая куртку. — И пока здание не оцепил спецназ РКО. Понял? — Она сняла с себя рюкзак Серёжи и вернула ему.

Серёжа, проглотив сотню своих вопросов, молча кивнул головой и убрал синюю книжку в сумку.

— Беги!

— А ты?!

— Я разберусь. — Быстро ответила Дако и толкнула Серёжу в сторону выхода. — Я им даду бой, а ты беги!

— Бой!?

Сергей остановился на полпути из зала и острым взором, полным недопонимания, взглянул на Дакоту. С его губ слетел один единственный вопрос:

— Кем ты была?..

— Я не знаю... — Отчаянно развела руки в стороны Дакота. — Однако я точно знаю, что в той книге я найду ответы на все вопросы! — Девушка уверенно указала пальцем на рюкзак Серёжи. — Мы обязаны взять её с собой! А ещё выжить, разумеется. Иди уже!

Серёжа продолжал оставаться на месте, словно сомневающийся травянок колосок. И когда Дакота направилась к нему, чтобы сама вытолкнуть, парень бросился к ней и поцеловал её в губы.

— Только вернись. — Проронил парень.

И бросился на выход, оставив плачущую Дакоту одну. Он бросился в сторону выхода, быстро найдя какую-то группу убегающих посетителей. Ему не составило большого труда раствориться среди большого потока паникующих людей. На выходе их пытались проверять и фильтровать сотрудники библиотеки и РКО. Однако, паникующая толпа людей пробилась сквозь оцепление и огромным потоком выбежала на улицу.

Спецназ РКО пошёл на штурм. Рычащие воздушные броневики начали пролетать вдоль окон, держа тяжёлые крупнокалиберные пулемёты наготове.

Из здания стали доноситься приглушённые взрывы, пение рокочущих автоматов, визги электромагнитного оружия. Пулемёты на броневиках обстреливали фасад здания. Бойцы с воздушными ранцами взлетали в небо с земли.

А Серёжа уходил всё дальше и дальше...

Холодный речной бриз

— По всей Москве люди стихийно выходят на протесты! — Искренне взволнованным голосом сообщил репортёр из зомбоящика.

Взгляды всех присутствующих в небольшой, уютной азиатской забегаловке сосредоточились на телеэкране. Даже ароматная еда не могла их отвлечь от зрелища.

— Люди выходят на неорганизованные митинги. Их требования просты: долой Русское Кибернетическое Общество! Какое истовое варварство! — Возмутилась ведущая теленовостей, к чей руке был буквально пристёгнут микрофон.

Фоном проходили разгневанные люди, которые, тем не менее, сдерживали себя от погромов. Компанию им составляли роботы самых разных моделей. Среди демонстрантов виднелись люди с наспех собранными транспарантами.

— Долой корповскую оккупацию! — Кричали люди.

— Нахуй РКО-шников! — Прокричала какая-то девушка.

С другой стороны улицы в толпу забежали сторонние люди. Они сбились в небольшую кучку, что-то обговорили, а после растворились в толпе.

— Опять эта сраная власть помогает антинародным организациям! Да что ж за срамота! — Кричали подстрекатели из неизвестных фондов.

— Уймите этих НКО-шников! — Рявкнул какой-то огромный мужик, обмотанный имперским флагом.

— Задрали, мать вашу! — Вторили ему люди.

Улица мгновенно вспыхнула, и началась драка, которая затем переросло в неконтролируемое побоище. К этому побоищу оперативно прилетели полицейские на аэромобилях, которые спрыгивали сверху на ракетных ранцах. Они пикировали на митингующих словно ястребы, и успокаивали их ударами дубинок.

— Впервые за всю историю современной России столь сильный бунт и столь сильное ему противодействие! — Воскликнула журналистка в камеру.

Мимо объектива пролетела бутылка. Затем оператора кто-то ударил, камера затряслась, и на весь экран появилось заплаканное мужское лицо.

— РКО, сукины дети, верните Гюль, сука! Она же совсем, как живая! Она человечнее, чем вы! — Вопил отчаявшийся человек. — Отец Никанор был прав! Вы преступаете заветы Бога!

Помехи на телеэкране, сопровождающаяся дежурной картинкой. На ней изображён вид на монструозную Москву-Сити, полную корпоративных цитаделей. Среди всех выделялся филиал Demiurge Technologies — Белый Кремль — словно место таинственной и влиятельной силы.

— Демитех, мля. — Раздосадовано произнёс какой-то работяга и засобирался на выход.

Пауза прекратилась, и на телеэкране появилось видео из другой части Москвы, где люди также вышли на митинги. Но здесь они это делали мирно, а сопровождали их полицейские на земле и в воздухе. Движение автотранспорта было перекрыто. Стоял громкий шум. Люди ворчали. И косо посматривали на роботов, которые активно поддерживали митингующих и высказывались.

— У меня ровно столько же прав, сколько и у вас! — Крикнула робот-уборщица, представлявшая собой ожившую швабру на ножках.

— У меня есть воспоминания, а, значит, и душа! Так говорил отец Никанор! — Твердил большой робот-грузчик, которого сопровождали его человеческие коллеги по работе.

Всё это выглядело жутко и максимально неестественным. Серёжа понимал возмущение людей, но его голову не покидали разрозненные сообщения о вирусе «эгос». И только недавно он лично убедился, что это не россказни конспирологов с шапочками из фольги, но реальность.

Саша, увидев на лице любимого беспокойство, положила на его хладные ладони свои. Они были тёплыми. Однако, тепло её тела не могла отогнать холод, осевший в груди у парня.

— Ты ей не рассказал? — Прозвучал голос Дакоты в микронаушнике.

Серёжа не смог дать ей однозначный ответ. Он обнял девушку и прижал её лицом к своей груди. А затем воспользовался их позой, чтобы достать из кармана телефон и написать в заметках сообщение для Дако.

— Нет. Я не рассказал.

— Хвала Будде. — Облегчённо выдохнула Дакота.

— Тут по новостям ещё передавали, что РКО-шники раздолбали крышу Ленинки и антенну.

— Было дело. — Тут же подтвердила Дако, грустно усмехнувшись. — Подсоединилась через проводки прокси и успешно вышла в Роснет. И я все ещё волнуюсь...

— Почему?

— Такой... Пиздец, — выдавила из себя Дакота, — не будет не замеченным.

— Вижу.

— Я даже не про ситуацию на улицах. А про ситуации внутри демиургов.

— А что с твоими корпоратами?

— Я тебе никогда не рассказывала о Наблюдателе? — Заговорщически уточнила Дакота, понизив голос.

Серёжа на мгновение замер. Его вторая рука машинально продолжала гладить спинку Саши, а девушка упиралась сильнее в его грудь в поисках убежища от гнетущей реальности вокруг них.

— Тогда в другой раз. — Сказала Дакота.

— Пока ответь, что случилось в библиотеке. — Быстро напечатал на сенсорной клавиатуре Сергей.

— Вот мы с тобой и встали под прицел РКО-шников... Пришли за Порфирием, а по итогу весь акцент сменился на нас.

— С применением тяжёлой техники задерживать обычного робота с «эгосом» на борту не будут. — Уточнил Сергей в следующем абзаце заметок.

Дакота молчала, пойманная Серёжей.

— Полагаю, что дело в тебе.

Он продолжал надавливать на девушку, хотя не был уверен ни в чём. Ни в своих вопросах, ни в том, что она что-то могла знать.

— Я знаю ни больше, чем ты. — Ответила Дакота. — Только то, что я для них оказалась целью «вкуснее», чем Порфирий.

Она громко вздохнула. Из динамика раздался скрип кресла из цифрового домика.

— И я не знаю, что такое «эгос». Хотя я могу предположить, что тут замешана Церковь Второго Времени.

— Я тоже так думаю. — Согласился Серёжа.

— Но знаешь, мы что-то очень часто светимся с тобой в последнее время. — Подметила Дако с издёвкой.

— Не хочу, уходя от босодзоку, попасться под огонь корпоратов. — Написал Дакоте Сергей, подавив в себе смешок.

Саша прекратила объятия и, взяв свой телефон, удалилась в уборную.

— И чё предлагаешь делать? — Спросил Серёжа голосом.

— Ничего не делать. «Эгосом» пусть занимаются РКО-шники. — Кивнула в сторону Дакота, скрестив руки на груди. — Лучше давай сосредоточимся на мне.

— М-м... — Шутливо-похотливо промычал Сергей.

— Это ты так пытаешься разрядить дерьмовую обстановку? — Буркнула Дако.

— Ну типа.

— Ха.

— И всё же... — Парень мельком бросил взгляд в сторону, а после посмотрел обратно на девушку. — Кем ты была?

— Полагаю, что я была очень крутой девушкой. — Издала грустный смешок Дакота и поправила волосы. — Иначе бы я не смогла так ловко драться.

— И как мне теперь тебя называть, если мы теперь точно убедились, что фальшивая личность нейроассистента демиургов не твоя? — Мягким голосом уточнил Сергей.

— Вообще, меня вырубили тогда, когда я прочитала эпизод с момидзигари из моей книги...

— Это совпадение? — Тут же уточнил Серёжа.

— Да. — Дакота кивнула. — Это просто они попытались отключить меня через прокси и ослабить. Не вышло.

— Тогда буду называть тебя Момидзи?

— Миленько, — на лице девушки появилась лёгкая улыбка и небольшой румянец, — но лучше пускай я буду Дакотой. Это имя теперь... Часть меня.

— Полезем в толковые словари? — Оскалился Серёжа.

— Найдём другую библиотеку, ибо из-за меня Ленинка точно закроется на глубочайшую реставрацию...

Из санузла вышла Саша, которая направилась к Серёже.

— Удачи. — Сказала Дакота и отключилась.

***

Саша и Серёжа прогуливались по набережной могучей Москвы реки, взявшись за руки. Тепло пронизывало их с головы до пят. В животе порхали бабочки. А на лицо непроизвольно легла улыбка, которой влюблённые ничуть не стыдились и не стеснялись. Правда, одеждой махнулись.

Серёжа шёл со слегка расстёгнутой курткой, из-под которой виднелся бежевый, вязаный свитер с характерным широким воротничком апаш. Он был куплен в каком-то старом секонд-хенде за бесценок.

— Всё никак не нарадуешься своей покупкой? — Ухмыльнулась девушка.

— Ага.

Александра ещё раз внимательно осмотрела своего парня с головы до ног. А после, усмехнувшись, произнесла:

— Выглядишь как чей-нибудь младший брат.

Пройдя мимо весёлой компании, которая распивала алкоголь из пакетов, влюблённые остановились поодаль и облокотились о гранитный забор. Там им открывался живописный вид.

Искрящий жёлтым огнём пешеходный мост, перекинутый сквозь широкую Москву реку. Под ним проплывал белоснежный корабль, украшенный сотней багровых роз. На нём играли весёлую свадьбу. Громкая музыка. Счастливые возгласы. Над ними всеми в небесах пролетали грузовые аэромобили с очередной партией корпоративных грузов.

И где-то там, вдали, высились корпоративные цитадели Москва-Сити. Среди них, как обычно, крупно выделялась белокаменная крепость корпорации Demiurge, которую, кажется, можно заметить с любой точки древнего русского города.

Москва всегда казалась лишённой элегантности Санкт-Петербурга. Жители её казались грубыми и замкнутыми. В небесах постоянные тучи да метели. И в воздухе стоит какой-то неприятный запах.

Однако сейчас мегаполис словно преобразился. Жители сняли прежние маски и открылись с новой стороны. Они улыбались. Они обнимались. И безмятежно шатались по набережной, делясь друг с другом теплотой и волшебными мечтами, которые обязательно сбудутся. Небо прояснилось от хмурых туч. По голубому полотнищу расходились приятные, апельсиновые закатные лучи. А в воздухе словно запахло надеждой на светлое будущее. Морозный ветер стал ласковым. И придавал новые силы.

Серёжа позволил себе приобнять Сашу за плечо. А девушка положила голову на его широкое плечо и прижалась поближе.

— Эй, Серёж. — Сказала Александра, наматывая на пальчик край свитера Серёги.

— М? — Промычал Серёжа, спрятав свой нос в ароматных чёрных ягодах.

— А у тебя мечта есть?

— Чтобы заиметь мечту — нужно быть уверенным.

— А ты не уверен?

— Я в том смысле, что нужно хоть как-то ориентироваться в самом себе. — Пояснил Серёжа. — Понимать самого себя. Кто ты. Что ты. Как ты.

— Не неси чепуху. — Улыбнулась Сашенька. — Мечтает каждый и обо всём.

— Ла-адно.

— Ну, так какая мечта?

Серёжа немного призадумался и ушёл на некоторое время в себя, принявшись раскапывать глубины своего сознания. Перед глазами начали проноситься различные картинки.

Топовый «пиджак» в богатой корпорации с дорогим костюмом, шикарным автомобилем, инновационными имплантами и заряженной, как кукла, девушкой.

Тихая семейная жизнь в собственной квартире, выкупленной из ипотечного рабства. Красавица-жена. Дети. И ты сам приходишь домой с работы.

Работа на передовом заводе. Постоянный труд над чем-то совершенным. И возможность создавать и творить. Развивать своё созидательное начало.

Или бытие учёным в лаборатории. С постоянной возможностью прикоснуться к чему-то новому. Позволить своему разуму пробить ткань мироздания. Прорваться к ноосфере. И позволить напитаться энергией Вечного и Сияющего Разума.

Наконец, Серёжа ответил.

— Мечтаю увидеть то, чего ещё никто не видел. Мечтаю, чтобы я стал свидетелем величайших событий. Мечтаю побывать там, где ещё никто никогда не бывал.

Послушав откровения сердца своего парня, Александра, однако, восприняла их всерьёз. Она с любовью поцеловала его в щёчку и положила голову обратно на плечо.

— А у меня скромная мечта.

— Поделись.

— Хотелось бы вместо кофейни открыть... Нечто вроде баньки. И стилизовать всё так, словно ты где-то в горах. И купаешься в горячих источниках. — Улыбнулась Саша. — И назвать как-нибудь... По-японски. Люблю японский язык.

— Как назовёшь?

— Shinrinyoku.

— А что означает?

— Да обычное купание в лесу. — Хихикнула Саша. — Слышала где-то, что у них, ну, до уничтожения страны, было принято в лес ходить и там купаться. Для здоровья полезно. И для умиротворения души. — Она вздохнула и обвила свои руки вокруг талии своего парня. — В последнее время вообще редко кто думает о духовном.

— С меня достаточно проповедей. — Усмехнулся Серёга.

— Я про то, что мы все цепляться начали за материальное. За физическое. Каждый думает о том, кто сколько зарабатывает. У кого какой достаток. И кто как выглядит. Для этого люди обманывают. Убивают. Калечат себя на столах биоинженеров. — Саша надула губы. — Тупое сравнивание статистических данных, словно не на человека смотришь, а на таблицы эксель.

— Да ладно тебе, — начал возражать Сергей, — материальное тоже важно.

— Не так сильно, как то, что у человека на сердце лежит. Я думаю, что это важнее.

— Ну как можно отрицать важность материального? Как вообще девушка может начать встречаться с каким-нибудь бедным додиком?

— Поэтому я выбрала тебя. — Проигнорировала вопрос парня Александра. — Я почувствовала, что в тебе что-то есть. Потенциал. Перспектива. И вместе с этим любовь, нежность и теплоту. Я увидела тебе это. И я подумала, что с тобой я могу провести всю жизнь. Да, конечно, мы будем жить половину жизни, как, кхем, бомжи, но... Не думай об этом, ладно? Я понимаю твой естественный мужской страх, что ты не можешь меня обеспечить. У меня тоже есть подобные страхи.

— Например? — Спросил с тёплой усмешкой Серёга и обнял покрепче свою девушку.

— Боюсь, что я не совсем красивая и в постели немного бревновастая. — Призналась Саша и весело посмеялась.

— Пф. Меня всё устраивает. А твои имплантики розовые на челюсти очень даже ничего.

От переизбытка чувств Серёжа взял пищащую Сашу под бёдра и поднял вверх. Александра тут же потеряла дыхание. Она рефлекторно упёрлась ладонями в плечи Сергея и встретилась с его горящими глазами.

Однако его улыбка быстро начала сходить на нет. А лицо краснело.

— А ты... Тяжеловатая... Блин...

Не в силах больше держать девушку, Серёжа поставил её на землю и неловко почесал свой затылок. Но Саша была более, чем довольна.

— Никогда меня ещё не поднимали. — Хихикнула она.

— И я никогда девочку не поднимал...

— У меня аж дух захватил, ха-ха, и, ох, ну, ты понимаешь, ха-ха... — Неловко смеялась девушка, помахивая на краснеющее лицо ладонью.

Серёжа взглянул на часы на телефоне. Вечереет. Самое время расходиться.

— Папа тебя к себе вызывал же, да? Сейчас я тебе такси закажу. — Сказал Серёга, пролистывая приложение.

— Слушай, а давай на время вещами махнёмся?

— А?

Девушка сняла свою шапку-ушанку и надела её на голову юноши. Серёжа тут же снял её и взглянул на загадочную надпись.

— А что она означает?

— Смысл жизни. — Ответила девушка, убрав руки за спину. — Это то самое слово «икигай». Помнишь, как мы в кофейне нашей ловко забайтили Акуму? Ха-ха. Будет знать, как с русскими связываться! — Покачала пальчиком девушка.

— Очаровательно. — Мило улыбнулся парень.

Позади посигналил приехавший автомобиль такси. Немного опечаленные столь скорым расставанием, влюблённые опять сошлись в горячих объятиях. Их губы сомкнулись в горячем, многообещающем поцелуе. Женские руки упёрлись в мужскую, твердую грудь, чтобы оттолкнуть владелицу и заставить её побежать в сторону такси.

А Саша оглядывалась через плечо, лучезарно улыбаясь. И на лице Серёжи проступала счастливая слезинка.

На другой стороны улицы в неприметном автомобиле русского производства сидели три фигуры. У одной из них с шеи свисал на яшмовых бусинках медальон с изображением какого-то синтоистского божества. А из-под куртки на груди вырывался красный, японский карп.

— Кто владелец такси? — Спросил «карп».

— Компания Индекс. — Без энтузиазма ответили с заднего сиденья. — Опасные русские гады. Ихняя ЧВК помогает полицаям чистить наши точки. За бабки, конечно. Но ничуть не хуже сраного спецназа.

— От последней стычки с «альфовцами» до сих пор в руке отдаёт. — Пожаловался грузный водитель, походивший на сумоиста.

— Русские, млять. — Чертыхнулся «карп», зажигая сигарету через палец-зажигалку. — Смотри-ка, поехала каретка с принцесской.

— Чё, едем? — Спросили с заднего сидения.

— Нет, блин, дрочить будем. Конечно поехали! Я потом перед Акумой за нас слово замолвлю. — Отдал приказ «карп».

— Ну ты и голова, Тэцуо.

Машина двинулась немного погодя после отъезда такси. Серёжа остался на набережной с интересом разглядывать подаренную ему кепку.

— Прикольная девка. — Сказал водитель. — Жалко даже её.

— А чё так? — Спросил пассажир сзади.

— Ну так прониклась нашей культурой. Жалко.

— Ты ёбаный слюнтяй, Мамуро. — Рявкнул Тэцуо. — Хрена-с-два мы будем заискивать перед ними.

— А чё мы сразу на парня не напали? — Поинтересовался пассажир сзади.

— Людно. Да и он боевитый какой-то. Он в прошлый раз пострелял наших. И сынка Акумы расстрелял. Рэмбо! — Рассмеялся Тэцуо, выпуская изо рта клубы дыма.

— Ну даёт...

— Ну так вот. Щас мы отследим девку. Проводим. И резко налетим, и похитим.

— А нахера?

— Мы её imo i hiku[1]. А там она сама пойдёт на сближение. — Ответил Тэцуо.

— А чё потом с Индексом делать будем?

— Я вспомнил, что у нас есть там свой kuromaku[2]. Он нам поможет замять всё с Индексом.

Автомобиль продолжил своё коварное преследование ничего не подозревающей Александры. Она решила подремать на заднем сидении такси, предавшись мечтам о совместной жизни с Серёжей.

[1] Со сленга японского криминалитета «вытягивать картофель» – запугивать, принижать.

[2] Со сленга японского криминалитета «чёрный занавес» — решала.

Глава 17. Багровый закат

Около автобусной остановки в зоне «Километра-101» ошивалась побитая бродячая собака. Она бродила меж луж, припав носом к сырой и грязной земле. Наконец, животное добралось до небольшой мусорной урны, откуда до его носа добрался запах выброшенной дешёвой пищи. Настолько невкусной, что человеческий организм не смог его принять. Но бродячая собака неприхотлива. Она и гниющий труп, который не является редкостью для «Километра-101» скушает.

Не спугнул бедное животное и спешно подъехавшее такси, из которого выпал Серёжа. На выходе из автотранспорта он чуть не уронил Сашину шапку-ушанку. Восстановив равновесие, он поправил свою куртку, отряхнул рукава от прилипшего снега.

— Аккуратнее, пацан. Километр таких, как ты, жрёт и выплёвывает нахер. Да и таких, как я, тоже. А я ещё СВО застал. Тьфу. — Пробубнил на прощание таксист.

И его машина, спешно развернувшись, на всех скоростях помчалась обратно в безопасную Москву.

— Как там наши следаки? — Нервно спросил Серёжа.

— До сих пор дозвониться не могу. — Ответила Дакота. — Чёрт.

Парень бродил по округе, сверяя местность с картой в смартфоне.

—Вот тут поворачивай. Связь дерьмо полное.

— Тут даже связь говно. — Сплюнул на землю Серёга, убирая телефон в карман. — Никто сюда соваться не будет. Полиция в том числе. Только если в составе карательного отряда. — Он достал из кармана сигареты и зажигалку.

Воткнув меж губ дрожащими руками электронную сигарету, Серёжа вытащил телефон и продолжил свой путь по «Километру-101».

— Что это вообще за место? Его много раз упоминали...

— «Километр-101». — Лицо Серёжи стало мрачнее прежнего. — Московский отстойник. Живая насмешка над фразой «за МКАДом жизни нет». Тьфу...

«Километром-101» в Московской области называют зону с неопределённым размером границ на удалении от Москвы, где особенно сильно сконцентрированы низшие слои общества. Преступники, бомжи и забытые богом несчастные люди.

Это место потрясало разум ещё и своей непонятной архитектурой, где смешались здания разных эпох и назначений.

Прямо сейчас Серёжа покидал территорию разрушенного, словно после интенсивной бомбардировки, завода по производству неизвестно чего. По серым обломкам, походящих на кости давно сгинувшего великана, так и не скажешь. На земле валялась полусгнившая вывеска, но у парня не было времени что-либо выяснять, кроме того, как добраться до места встречи.

После завода начался целый квартал старых, прогнувшихся домов, которые чахли, словно люди. Они так же склонились далеко вперёд перед собой. И держатся только благодаря какой-то неизвестной силе, точно имеющей сверхъестественную природу.

И уже только потом появились какие-то признаки цивилизации в виде административного здания, которое пришло из очень далёких советских лет. Вопросы, как оно чудом сохранилось до настоящего момента, витали вокруг него. Тем не менее, задавать их времени не было.

Добежав до здания, Серёга запрыгнул на порог и начал колотить в дверь. Вдруг открылось небольшое окно, из которого высунулся неприятный на вид мужчина с множественными проблемами со здоровьем, которые отражались на его лице. А вслед за ним и рука с кибернетическим протезом в виде длинного щупальца с крюком.

— Чего надо? — Грубым голосом поинтересовался мужик.

— Где находится старый перерабатывающий завод корпорации «Destiny»?

— Гнойнити, млять. — Огрызся мужчина. — Ща вперёд пойдёшь, там найдёшь старый, сгоревший спецназёрский автомобиль, а там направо и до упора, пока не увидишь сам завод.

— Спасибо.

— А тебе нахера туда?

— Да... Надо.

— Ну смотри. Япошки мне руку оттяпали, уроды косоглазые. А тебя, поди, и просто так забьют, как свинью.

Решив пропустить мимо ушей очень неумелое «предостережение» от мужчины, Серёжа спрыгнул с крыльца администрации и лёгким бегом направился по обозначенному маршруту.

— Очень плохая связь. — Жаловалась Дакота. — Не смогу дотянуться с компа через сеть до телефона. Скоро. Ты останешься. Один. — Она уже начала пропадать.

— В смысле!? — Затормозил Серёжа, чуть не поскользнувшись на снегу.

— Лучше уходить. Уходи.

— Надо бы. — Согласился Серёжа, опустив глаза вниз. — Но нельзя. Это же Саша. Надо попытаться её спасти. Сука. Акума. Так и знал, что менты нихера не помогут. Аргх!

Парень успел в последний раз взглянуть на голубые глаза своей цифровой подруги, прежде чем связь с компьютером разорвалась. На дисплее телефона возобновилась тьма, которая затем растворилась, показав главное меню смартфона.

Серёжа остановился на долю секунды. Тяжёлое дыхание стремительно опустошало его лёгкие. По ушам похоронным звоном отдавался стук сердца. А в разум начала заползать холодная тень страха.

Мотнув головой, Серёжа продолжил свой путь до завода «Destiny». Благо, что он был впереди. А там Акума, держащий в заложниках бедную Александру. Зря вообще Серёжа куда-то начал выходить...

Сердце поедало прожорливое чувство бесконечной вины и стыда, отдаваясь по ногам, не вовремя разошедшихся в приступе. Но Серёжа продолжал свой путь. Ему страшно. Ему стыдно. Но он продолжал.

Наконец добравшись до ворот на территорию заброшенного завода, Серёжа упал на колени и начал тяжело дышать. Ноги болели, а лёгкие, казалось, были разорваны в клочья и не были набирать воздух.

Над головой внезапно раздался японский голос. Но Серёжа не понимал их язык и был слишком уставшим, чтобы даже дергаться от страха. Он только медленно повернулся назад, и взглянул на охранную вышку. Оттуда на него из воздуха смотрело дуло длинной винтовки с огромным глушителем. Стрелок был укрыт плащом из маскировочного оптического волокна.

— Синдзи. — Сказал Серёжа, начав тыкать в грудь. — Я Синдзи. Твоя понимать, япошка?

Одна из дверей ворот распахнулись. Показался грозного вида босодзоку с пламенным, длинным ирокезом. Он был вооружён катаной, которую вскинул на своё плечо.

— Перестать misebirakasu[1]. — Приказал японец. — Встать. За мной.

— Не подсобишь? Я порядком устал, пока сюда шёл, ха.

Босодзоку молча огрел ногой Серёжу по лицу, заставив того прыснуть кровью по грязной земле. Выбив всю спесь из парня, он быстро поднял юношу на ноги и повёл в сторону огромной, серой коробки. Его руки были готовы вынуть катану, чтобы, если понадобится, разрубить Серёжу пополам.

Внутри заброшенной корпоративной гробницы из толстого, мрачного бетона скрывались босодзоку.

С левой стороны, среди заброшенных производственных станков, на мотоциклах от скуки катались бандиты, забавляя проституток и обычных девушек, падких на опасных мужчин. С правой стороны находился отобранный у русского спецназа бронетранспортёр, на который крепили тяжело гремящий пулемёт. И впереди, перед наблюдательной площадкой, столпились оставшиеся босодзоку.

На наблюдательной рубке находился сам Акума, который в позе гордого военачальника рассматривал своих людей. А позади него на коленях сидела связанная Саша с разбитым в кровь носом.

Его сердце сковал страх. Ноги заныли ещё сильнее и грозились уронить своего владельца, но идущий позади японец поймал Сергея за шкирку и волоком дотащил до нужного места. А уже там со всей силы бросил в землю.

— Синдзи!!! — Громко воскликнул обрадовавшийся Акума. — Здарова, Синдзи! Как поживаешь, сукин ты сын? — Лидер бандитов облокотился о железную перегородку.

Серёжа ничем не ответил. Он лежал, уткнувшись в бетон. А другие босодзоку с ухмылками посмеивались над пленником.

— Синдзи, ты чё молчишь? — Недоумевал Акума. — По девочке соскучился? Ща я её приведу! А ну, шалава, поднимайся на свои ноги!

Японец грубо схватил Александру за предплечье и вместе с ней стремительно спустился по громко звенящим ступенькам металлической лестницы. Когда они спустились, Серёжа сидел на своих коленях и смотрел отрешённым взгляд перед собой.

— Вот она. — Акума швырнул вперёд Сашу. — Как её там зовут? Какое-то ублюдочное имя. Мы ей дали другое.

Девушка жалобно пропищала, прокатившись лицом по бетону. Она свернулась на полу и еле слышно заплакала. Её плачь вернул Серёжу в реальность, и он, помотав головой, спросил:

— К-какое?

— Ama[2]. — Ответил Акума, ухмыльнувшись.

— Понятно. — Смиренно произнёс Серёжа.

Это немного позабавило байкеров и заставило их отвлечься от своей трапезы.

— Ну чё, Синдзи, — сел на корточки перед парнем Акума, — убил меня?

— Нет...

— Громче, блять! — Японский дьявол сильно схватил парня за волосы и потянул назад, заставив выкатить вперёд грудь.

— Нет! — Послушно воскликнул Синдзи.

— Молодец, сука, молодец! — Похвалил раболепие юноши Акума, отпустив его волосы. — Вот знаешь, чё мне в вас, русских, не нравится?

— Что?..

— Какие-то вы гордые, строптивые и ужасно упёртые. Трудно вас под ноготь ставить.

— А что... Хочется? — В голосе Серёжи даже сейчас проскользнула нотка дерзости.

Акума никак на это не ответил. Но на его лице промелькнула тень таинственной ухмылки, которая скрывалась под клыкастой маской они. Только глаза коварно блеснули.

— Не твоего низкого ума дело. Тебе суждено провести жизнь в дерьме. Ты уже никогда не доживёшь до момента исполнения наших планов. — Покачал головой Акума. — Кстати, из-за своей упертости ещё Даня. Твой друг. Погиб. Так и не решился сдать твой адрес, где ты живёшь. А так остался бы жив, как он сам, его дружок Исидор и их вонючая церковь. Кстати, — вспомнил дьявол, — охрененные у вас иконы. Мы всё нахер распродали. Хороший навар был.

Серёже только и оставалось терпеть множество унижений. Обессиленный и сломленный перед лицом множества врагов.

— Это будет хорошим уроком.— Акума сильно ткнул парня в грудь. — Что нехорошо всякому говно вроде тебя сметь возникать и восставать против уважаемых людей. А ещё грубить им. И убить обещать. Кто ж так делает, Синдзи?

Серёжа никак не ответил. Он исподлобья смотрел на скулящую Сашу.

— Молчать, сучка! — Рявкнул Акума и ударил ножнами катаны Александру по бедру, заставив её взвыть от боли.

Сергей сильно выдохнул поток воздуха из своей груди.

— Да и ещё, в принципе, это будет хорошим уроком и для остальных. Как последствие, весьма наглядное, того, что будет, если пытаться залупаться на банду «Багрового заката»!

Босодзоку начали одобрительно восклицать разные слова на японском, который уже резал уши и без того измученному и опустошённому Серёже. Его глаза с неизгладимой печалью смотрели на согнувшуюся калачиком полумёртвую Сашу.

— За что девочку... — Прошептал Серёжа. — За что?..

— За Фумио. — Тихо ответил дьявол.

Второй удар по Саше. Серёжа опять громко выдохнул.

— И вообще, Синдзи, ты меня сам-то пойми.

— В каком плане?..

— Вот чё бы ты сделал, если б твоего дорого человека убили? Похер на позор, — отмахнулся бандит, — переживу. Но Фумио-то, а? Что бы ты сделал?

— Был бы зол.

— Как?..

— Как ты.

— О, молодец! — Акума одобрительно хлопнул своего раба по плечу.

Серёжа сдёрнул со своего плеча руку дьявола, и, выпрямившись, заглянул ему в горящие жёлтым глаза.

— А бить бы стал?

— Бил бы.

— Как?..

— Как ты.

— М-м, — довольно заурчал Акума, — а мы похожи, Синдзи.

— Только я никакой не бандит. А приличный человек.

— Так и я тоже. — Поджал плечи дьявол. — Все мои ребята приличные люди! Сабуро. Така. Тэцуо. Тэндзи. Кабуто. Все они хорошие люди!

— И ты среди них самый хороший, да?

— Угу. — С удовольствием ответил нарцисс. — В общем, так, Синдзи, мы тебя и твою девочку… Блять, твоя девка так же идиотски во время секса стонет? Молчать!

Дьявол остановился, что-то вспомнив. Он сказал своим шестёркам что-то на японском и повернулся обратно к Серёже.

— И чтобы ты перед смертью ещё раз убедился на кого ты выпендриваться начал, Синдзи.

Босодзоку привели трёх мужчин и силой посадили их в ряд на колени, ударив по ним ногами. Все три незнакомца сидели с мешками на головах. И только центральному сорвали его с головы.

— Павел Александрович... — Дёрнулся от неожиданности Серёжа.

— А я говорил тебе, гандон, что мы знали, что нас пасут. Мы знали всё. От начала. И до конца. — Акума присел на корточки и в издевательской манере склонил набок свою голову.

Он отдал приказ на японском. Двум следователям вынесли мозги выстрелами из пистолетов.

— Акума!!! Мы же договаривались!!! — Взвизгнул прижатый к ногтю Павел Александрович. — Жизнь мальчика за жизнь моей семьи!!! Отпусти меня!!!

Акума лишь пожал плечами. В голове Павла Александровича появилась крупная дыра. Его обмякшее тело рухнуло на пол, брызнув вперёд длинной струёй крови.

— А теперь... — Дьявол встал на ноги и повернулся к Саше.

Только Акума замахнулся катаной, чтобы срубить Александре голову, Серёжа решительно плюнул в его лицо. Смешки босодзоку во мгновение ока затихли. Только шумели парни около бронетранспортёра и тихо гремели мотоциклами около станков другие байкеры. Акума замер на месте с поднятой вверх катаной.

Он брезгливо убрал ладонью слюну Серёжи и отвесил ему тяжёлой пощечины своей металлической рукой. От такого удара парень упал вниз, к Сашиным ногам.

— Синдзи, сука, — зарычал Акума, в котором просыпался истинный дьявол, — я же, млять, говорил... Твоя упёртость и гордость до добра не доведут. Я хотел вас очень просто убить. Но теперь сделаю это в несколько раз страшнее!!!

— Серёженька... — Прошептала Саша. — Господи боже мой...

— Закрой глаза. Мы умрём быстро. — Попытался успокоить любимую смирившийся Сергей.

— Как эта дура хотела назвать свою хрючевальню!? — Обратился к своим подчинённым Акума.

— Shinrinyoku! — Ответили ему.

— А, — щёлкнул металлическими пальцами дьявол, — точно. Несите кислоту.

— Кисло-ЧТО!? — Воскликнул Серёга и попытался встать на ноги.

Но его тут же скрутили двое босодзоку и насильно посадили на колени. Третий занёс над его головой катаной. Другие босодзоку точно также поставили Сашу на колени. Но она даже не сопротивлялась. Она сидела смирно. И смотрела на Серёжу обречёнными глазами.

— Эта свинья совсем нихера ничему не учится! — Обратился к своим людям Акума, показывая на скрученного Серёжу.

В это время подельники Акумы притащили небольшой контейнер, наполненный разъедающей кислотой. Они встали рядом с Сашей так, чтобы Серёжа мог наблюдать за девушкой.

Сердце Серёжи бешено заколотилось. Стук его сердца могли слышать даже японцы, крепко державшие его руками.

— Акума, сука!!! Даже не смей!!! — Голос Серёжи сорвался на визг. — Лучше меня облей! Меня! Меня! Меня-я-я!!!

— Наглых варваров следует поучать! И наказывать, если они противятся нам. Ничего ведь не мешало ему сдаться и спокойно уйти со своей девушкой на тот свет, а?

Акума наконец повернулся к Сергею и самодовольно скрестил руки на своей груди.

— Когда настанет нужный час, вы все обратитесь в наших рабов. — Зловеще сказал пребывающему в первобытном ужасе Серёге японский дьявол. — Красная бабочка порхает среди синих листьев. И Журавль укрывает их крыльями своими. Провозвестник Вечного Солнца, которое взойдёт с Востока и более никогда не сядет.

— Серёжа, не бойся. — Дрожащим голосом сказала Александра, которая в последний момент нашла силы, чтобы успокоиться.

Над её лицом занёсся чёрный контейнер с разъедающей плоть красной, отвратительной на вид кислотой.

— Смерть — это начало.

Голос Александры приобрёл умиротворяющие нотки, какое обычно бывает перед неминуемой смертью. И когда все мосты давно обратились в золу. А в небесах объявлено безраздельное и вечное правление ужасной грозы.

— Нет смысла бояться, когда твой дух бессмертен.

Глаза влюблённых встретились друг с другом. Они в самый последний раз взирали друг на друга. А души тщательно запоминали все черты внешности и характера. Всё для того, чтобы потом найти друг друга в загробном мире.

— Это естественное продолжение нашей Жизни, Серёжа. Не бойся.

— Не боюсь.

— Найди их.

— Найду.

— Отомсти за меня.

— Отомщу.

— Наш последний день вместе так прекрасен. — Подарила любимому свою последнюю улыбку Сашенька.

— А ещё прекрасна ты и твоё светлое сердце...

— Я люблю тебя. — Раздался малиновым звоном в ушах нежный шёпот Александры, победивший страх и дрожь в её голосе.

— И я т-тебя, Сашенька...

Из контейнера хлынула кроваво-красная кислота. Смертельная волна коснулась лица девушки. Багровая чума начала расползаться по прекрасной забытой долине, принося смерть и разрушение.

Александра взвыла нечеловеческим голосом. Её полный боли стон эхом раздался в заброшенном здании, вселив ужас в босодзоку. А кислота продолжала шествие по её телу.

Горела ткань. Испарялась кожа. Разъедались мышцы. Расщеплялись кости. Но её бессмертный дух не умирал.

Корчась от ужасной боли, Саша упала на землю и начала биться в болезненных конвульсиях. Она билась в припадке, словно оглушённая рыба, изощрённо добиваемая мясником.

Её прекрасный голос осип и превратился в бездушный, лишённый человечности хрип. Её прекрасный облик сменился ужасным нутром. А её душа навсегда покинула тело, взлетев незримым фениксом навстречу загробной жизни в серые небеса огромной, безразличной к судьбе маленькой девочки Москвы.

Александра умерла. Её обезображенный труп замер в ужасной позе с раскрытой пастью, словно жестоко убитое животное. А кислота продолжала тихо шипеть на её останках. В бездну пропали все её надежды. Планы. Мечты. Характер. Личность.

Но бессмертный дух был жив

Зал накрыла гробовая тишина. Все до единого пребывали в ужасе. Они пытались осознать то, что сейчас произошло перед ними.

Босодзоку в раболепном страхе рассматривали мрачно застывшего, как древняя статуя бога Хатимана[3], Акуму.

Не произнося лишних слов, Акума повернулся к Серёже и со всей силы зарядил своим кулаком по грудной клетке, вдавив её вовнутрь. Парень, громко подавившись подступившей кровью, рухнул на спину и начал захлёбываться алой.

— Умирай медленно. — С холодным спокойствием произнёс Акума, встав над умирающим Серёжей. — Умирай. И смотри, как догорают останки твоей девушки.

Но тут дьявол вспомнил одну забывшуюся деталь, выпавшую из его головы. Он залез в карман своей байкерской куртки и достал из него странную палочку с двумя горящими неоновыми полосками.

— Мы нашли это у неё в рюкзаке. — Акума прижал тест на беременность к груди парням. — Она в тайне от тебя носила твоего ребёнка. Теперь мы квиты, Серёжа.

Босодзоку начали собирать свои вещи. И спустя некоторое время они погрузились на свои байки и автомобили. Под громкий рёв своих двигателей они покинули территорию заброшенного завода «Destiny». А внутри остались тела двух наивных молодых людей. И один из них активно умирал, сосредоточив свои стекленеющие глаза на дырявом, проржавевшем потолке, сквозь который пробивались слёзы небес.

Они оплакивали робкую, молодую любовь, которая словно зелёненький стебелёк молодого цвета, была жестоко растоптана древним японским богом войны.

[1] С яп. «выпендриваться».

[2] С яп. "сучка". Буквально переводится, как "монахиня".

[3] Синтоистский бог войны и удачи.

Глава 18. Чистилище

Серёжа пришёл в себя в неизвестном, белом пространстве. Он вскочил на месте и начал испуганно озираться вокруг, пытаясь найти Сашу. Его растерянный взгляд скакал по непонятному его разуму пространству, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Но всё тщетно. Пропал и положительный тест на беременность.

Серёжа от отчаяния и бессилия сжался в клубок. Позор, стыд и вина объяли его искалеченное тело.

— Привет, сын. — Поздоровались со спины с Серёжей.

Мальчик, испугавшись, повернулся назад и увидел своего отца — Ивана Васильевича. Он выглядел точь-в-точь, как на фотографии из его квартиры.

Старый военный присел рядом со своим сыном, убрав за спину автомат. Он достал из-под бронежилета сигарету и зажигалку. Одну зажёг и зажал губами, а вторую протянул своему сыну.

— Да ладно тебе. — Гулко усмехнулся усатый майор. — Бери. Будто бы не знаю, что собственный сын любит прикурить.

Вздохнув с облегчением, Серёжа взял сигарету из рук отца и зажёг её.

— Спасибо, бать. — Поблагодарил отца мальчик.

— Обращайся. Жизнь то ещё говно, ха. Согласен? — Спросил военный, выпустив изо рта дым.

— Ага. Меня, кажись, шлёпнули. — Ответил Серёга, выпуская носом дым.

— С кем не бывает. Меня тоже один раз «шлёпнули». Выжил.

Оба рассмеялись.

— Кстати, бать, а мы где?

— А что за Сашенька была? — Проигнорировал вопрос сына отец.

— Хорошая девочка. Очень. Я её очень любил. — Ответил сын, а его лицо покраснело.

— Хозяйственная?

— А то! — Вскинул вверх палец Сергей. — Она ж в кофейне работала. Готовить умеет.

— Хорошо. А в кровати?

— Батя, ну ты...

— Ха! — По-отечески пихнул в плечо своего сына Иван Васильевич. — Знаешь, что, сынку...

— М?

— Это от меня тебе привычка перешла курить, когда нервничаешь. И только тогда. Так-то я никогда не курил. Только, когда нервничал.

— Правда? — Улыбнулся мальчик.

— Угу. Как любят говорить в таких ситуациях: «сын своего отца»! — С гордостью произнёс Иван Васильевич.

— И типа ладно меня убили... Просто в последний момент узнал, что она была беременной.

Лицо майора мгновенно потускнело. Отец крепко обнял сына и сильно постучал по его плечу.

— Мне жаль, сын мой.

— Просто... Нахера? Нахера их мочить, если я был, как на ладони...

— Понимаю. — Сочувственно погладил парня по спине Иван Васильевич.

— И почему Саша от меня это скрывала?

— Сюрприз. — Тут же ответил мужчина и отпустил сына из объятий. — Твоя мама так же сделала.

— Да ну?

— Ага. Приходит в один день и такая о, Ванечка, я беременна! Вот же... — С улыбкой на губах покачал головой старый майор.

— Лол. Не зря, батя, люди умные говорят, что парни матерей в девушках ищут, а девушки отцов в парнях?

— Именно так. — Кивнул головой казак. — А кого бы ты хотел?

— Дочку бы.

— А как бы назвал?

— Дакотой. — Не задумываясь ответил Серёжа.

— Дакотой... — Многозначительно повторил вслед за сыном майор.

Они сделали перерыв на долгие затяжки дымом из своих папирос.

— А ты мной гордишься, батя? — Задал отцу самый волнительный вопрос Серёжа.

— А чё так? — Ухмыльнулся казак.

— Ну... — Пожал плечами парень.

Он упёр локти в колени и нагнулся вперёд. За что получил отеческий подзатыльник.

— Ровнее спину. Сын офицера!

Мальчик тут же сделал спину ровнее и выкатил грудь колесом.

— Так-то лучше. — Похвалил отец. — А махорку можно оставить, хе. Так чё там?

— Просто, бать, слабый я какой-то, не знаю. — Промямлил Сергей, пытаясь собрать в кучу рассыпанные мысли. — Жизнь прожил растеряно, как дебил. И... Ничего особого не добился. Жалкий. Разбитый. Ещё и мёртвый, блин. Успех. — Усмехнулся сам над собой Серёжа. — А ещё... А ещё собственную девушку не смог защитить. И ребёнка. Я настоящий позор...

— Нормально всё с тобой, сынок, нормально.

— Ты так думаешь?

— Ошибки совершают все.

— Даже такие фатальные, как собственная смерть и смерть по моей вине моих близких людей!? — Взъелся Серёжа и потупил об отца свой напряжённый взгляд парень.

Иван Васильевич ответил кивком головы, что был пронизан горечью и страданием.

— А так... Ты точно не испытываешь стыд из-за меня?

— И зачем мне в принципе гордиться или стыдиться тобой? — Вдруг задал каверзный вопрос казак.

— Ну, типа, все же так делают и живут и...

— Так делают только слабые люди. Которые при жизни себя не уважали. — Иван Васильевич прервался на затяжку. — И не уважают после. Они ничего толком не добились. Не любят себя. И пытаются найти своё счастье в жизни других, заставляя делать то, чего не смогли сделать они. А я, сын мой, всё сделал, что хотел.

Майор поднялся на ноги и, размяв старую спину, потянулся на носочках вверх.

— Я получил охренненое образование. Поступил на военную кафедру. Стал офицером. Отслужил в армейке. Попал в армию. Хотел Родину защищать. Бил рожи врагу на Украине. И в Польше. А после дембельнулся и на гражданке нашёл жену. Да, конечно, к твоей маме были миллион вопросов, не суть, ха-ха. Нам, военным, вообще обычно как-то не везёт с личной жизнью. А ещё сына заделал. И дом охеренный на личном участке построил. Всё сделал.

— Хочешь сказать, бать, что ты исполнил свою мечту? — Предположил мальчик.

— Так точно. — Ответил отец. — Я был полностью доволен своей жизнью, когда умирал. Разве что жалел, что не смог с тобой нормально поговорить по-мужски. Но вот. Даже это сделал. Сейчас с тобой говорим, ха-ха.

Серёжа тепло улыбнулся и затянулся сигаретой.

— Не дрейфь, сын. У тебя своя жизнь. И постарайся не оглядываться на других. — Он воздел вверх указательный палец металлической руки. — Только если прислушиваться. Вот. Стремись к тому, чтобы реализоваться. И попытаться исполнить свою мечту.

— Бать, я погиб. — Посмеялся парень.

— Не совсем.

— Не совсем?!

— Твоя жизнь даже ещё не закончилась. — Военный ухмыльнулся. — У тебя есть долг.

— Долг...

Военный затушил сигаретку об ботинок и поднялся на ноги.

— Поднимайся, Серёжа. — Вдруг железным тоном произнёс отец.

Мальчик тут же затушил сигарету, встал и вытянулся по струнке, как мог.

— Вопрос можно?

— Разрешаю.

— Так, где мы, бать?

Иван Васильевич с хитрой улыбкой бывалого авантюриста, бывавшего не в одной горячей точке, крепко сжал в металлическом кулаке сигарету. Он повернулся к своему сыну и убрал руки за спину, выставив широкую грудь колесом.

— В сборном пункте. Ты ведь помнишь слова своей Саши?

— Да. — Кивнул Серёжа. — Смерть — это лишь начало.

— И она не врала. — Ухмылка отца стала сильнее. — Готовься, мальчик мой.

— К чему, отец?

Белое пространство Чистилища поменялось. На горизонте начало восходить багровое солнце. Иван Васильевич повернулся навстречу ему и замер, убрав руки за спину.

Из пыли начали создаваться фигуры древнерусских витязей. Русское призрачное воинство двигалось мрачными колонами навстречу огненному солнцу. Лики их были спокойны, как могилы.

— Готовься сражаться за ту, кто бегает по Паутине от самой себя. За ту, кто за брата младшего тебя считает искренне.

Внезапно на плечи Серёжи села большая самка белоголового орлана с механическим левым глазом. Орлица ласково приобняла Серёжу за голову, прикрывая сверху от лучей пылающего солнечного диска.

— Готовься сражаться бок о бок с теми, кого за врагов ты держишь и кто тебе горе принёс.

По обе стороны от Серёжи из пустоты появились фигуры самураев. Они сидели вокруг парня, словно вокруг сёгуна — полководца древней Японии — стремясь защитить своего генерала.

— Готовься довериться той, кто застряла между смертью и жизнью!

Серёжа почувствовал, как справа от него появилась фигура женщины в самурайских доспехах. Он увидел её только мельком. Но этого хватило.

Прекрасный пепел. Бледный снег. Искрящиеся сапфиры

— Готовься к великому шторму! — Воздел руки к небесам казак.

Небеса затянули мрачные тучи. Били красные молнии. Ветер завывал безумный гимн отчаяния и войны. На горизонте виднелись огромные волны кровавого, жестокого цунами.

— Готовься к жесточайшему шторму, который накроет вас всех с головой. Готовься закончить то, что не успел закончить ни я, ни твоя мать. Готовься выйти на бой. Готовься к Мокусироку.

Серёжа начал левитировать и медленно взмывать в воздух, теряя сушу под собой.

— И две вещи, Серёжа...

— Какие? — Прошептал Серёжа.

— Останься Человеком. И не доверяй Ей.

— Ей?

Иван Васильевич поднял правую руку в сербском троеперстии, прощаясь с сыном. И расплылся в тёплой, отцовской улыбке.

Всё вокруг провалилось во тьму

В пустой и заброшенный завод давно ликвидированной корпорации «Destiny» вошла стройная женская фигура.

Бежевое, длительное пальто с меховым воротником. Белоснежные, длинные волосы. Белые сапоги на высоком каблуке.

Цокот её обуви раздавался эхом в огромном мёртвом здании.

Ангелина приблизилась к хладеющему телу захлёбывающегося Серёжи и присела на корточки рядом с ним. Перевернув его на бок, она воткнула в его грудь особый стимулятор.

— Тебе ещё рано умирать, Сергей Иванович. — Произнесла беловолосая девушка. — Ещё очень рано.

Парень громко кашлянул кровью, выплеснув из себя багровую, густую кляксу. А снаружи начали раздаваться крики на английском языке и быстрый топот.

— Мой сын не промах... И чертовски везуч, как его мама. — На лице ангела появилась чертовски довольная собой ухмылочка.

Ангелина мгновенно скрылся в пространстве. А в пустой, огромный ангар забежала перепуганная Эшли Уильямс с электромагнитым дробовиком наперевес. Разгонные блоки зловеще сияли голубым огнём. Вслед за ней залетел дрон-наблюдатель на маленьких, мягко скрипящих гиродвигателях.

— Вон он! — Крикнула Дакота и стремглав полетела к Серёже.

А за ней бежала Эшли, которая ещё тянула на плече увесистый медицинский чемодан.

Глава 19. Стальное сердце

Серёжа дёрнулся на месте, и хотел было упасть вниз, однако его за предплечье схватила чья-то крепкая рука.

— Стоять! — Раздался слегка испуганный голос Дакоты, прорвавшийся сквозь белый шум в голове Сергея.

— Дако... — Улыбнулся Серёжа. — Приветик. А ты тоже умерла, да?

— В смысле?

— А я батьку своего в чистилище, кажись, видал. Охренеть, правда? — Резко выдохнул Серёжа и зашёлся в кашле.

— Аккуратно, Серёжка.

— А Саша где?

Дакота промолчала.

— Ну раз в чистилище души мёртвые, то должна быть, наверное, и Сашка, да? — Разумно предположил Сергей, протирая свои глаза.

Растерев их, Серёжа дополнительно похлопал ими, прежде чем картинка прояснилась. Он обнаружил себя в каком подвальном помещении, а на него сверху била старая лампа родом из двадцатых годов. Та самая, что ещё на проводе свисает. И на руке лежит, схватившись за неё, металлическая клешня.

Владельцем был какой-то непонятный металлический короб с монитором. Его длинная шея уходила в толстое и громоздкое операционное кресло. А из него торчало ещё пару металлических конечностей с медицинскими инструментами для проведения различного рода хирургических операций.

От сильного испуга Серёжу уберегло только то, что он на мониторе увидел взволнованное лицо Дакоты. Правда, от старого образа сохранилась только одежда. А декорации уютного ранчо пропали в неизвестном направлении. Только чёрные «обои» позади.

— А это... Что за переезд? — Робко поинтересовался Серёжа.

— Смотря про какой ты переезд. — Аккуратно ответила Дакота.

На мониторе блока от медицинского компьютера электродевочка неловко соединила вместе руки на уровне своей груди. Металлическая клешня отпустила Сергея.

— А кто ещё переезжал? — Поинтересовался Серёжа, уперев локоть в кожаную поверхность кресла.

— С чего начать?

— С самого важного.

— Смотря для кого.

— Для тебя.

— Хм.

Дакота призадумалась, скрестив руки на груди. Она положила палец на губу, а сама сосредоточила взгляд своих голубых огоньков на Серёже. А тот, немного подрастеряв линию диалога, принялся ими любоваться. Он успел по ним соскучиться.

— Ты погиб.

От неожиданности Серёжа громко кашлянул, а затем снова посмотрел на Дакоту.

— А?

— Ну ты погиб. — Повторила Дако.

— А когда успел?

— Ты забыл?

— Помню только батю. — Ответил Серёжа и лёг обратно в кресло. — И то, как мы с ним раскуривали сигареты. А ещё он мне велел готовиться к какому-то шторму и... — Сергей умолк, а потом обратно встал на свой локоть. — Это был предсмертный бред?

— Угу. — Медленно кивнула головой Дакота.

— Нихерасебе...

В разуме Серёжи начали медленно подниматься воспоминания последних минут его жизни. То, что случилось до этого. До чистилища и до этого подвала.

— Слушай, Дако...

— М? — С участливой нежностью промычала девушка.

— А вот эти воспоминания о заводе, о японцах, о... — На глазах Серёжи проступили слёзы, но он не спешил их убирать. — О Саше... Это.

Его плеча бережно, насколько могла позволить аппаратура, коснулась металлическая клешня. На лице Серёжи мгновенно возникла улыбка.

— Дако.

— Я пытаюсь. — Хихикнула электродевушка.

— Спасибо большое, Дакота.

Серёжа вознамерился обнять Дако, но понял, что сейчас это вряд ли получится. Она стала куда... Габаритнее. Даже не поймёшь, куда отправлять поцелуй. Так что Сергей повернулся к монитору и отправил воздушный. Дакота тут же вошла в краску и застенчиво спрятала половину лица за ковбойской шляпой.

— Так вот, — вернулся к прошлой теме Серёжа, — эти воспоминания. Они ведь были совсем недавно, да? Сколько я так лежу?

— Две с половиной недели.

— Две с половиной недели... — Присвистнул парень и лёг обратно на кресло.

Металлическая клешня ушла куда-то в сторону и любезно накрыла парня бежевым покрывалом с красно-чёрным квадратным узором.

— Спасибо большое...

— Всё никак поверить не могу, что ты был в шаге от смерти...

Через экран монитора Сергей увидел, как на голубом глазу Дакоты проступила цифровая слеза. Но затем девушка глубоко вдохнула и выдохнула, успокаивая себя.

— Прости.

— Да ладно, Дако. — Отмахнулся Серёга. — А что было дальше?

— Мы подоспели вовремя, — продолжила электродевочка, — ты как раз лежал и захлёбывался кровью. Кириан начала шаманить над тобой, а я осматривала...

— Кириан? Кто это? — Недоумённо произнёс Серёжа, перебив Дако.

— Долго объяснять. Долго. — Дакота на мониторе компьютера махнула ладонью.

— Ладно...

— Потом мы тебя экстренно погрузили в автомобиль и принялись искать место, где тебя можно починить. — Девушка сплела вместе пальцы своих рук. — И вот так ты оказался в этом подвале.

— Значит, я всё же жив, да? Ну, был жив день назад и до сих пор жив?

— Технически да. — Кивнула Дакота. — А вот...

— Ладно. Разобрались. Я всё ещё жив. — Серёга подложил под голову свои руки. — И кто такая Кириан?

— Сейчас подойдёт и ответишь. — Без энтузиазма ответила Дако. — Врать ей не стоило.

— Что-то плохое случилось? — Настороженно спросил Серёжа.

— Для тебя — нет. А вот для меня... Ладно. — После вздоха лицо цифровой девочки преобразилось и вновь посветлело. — Главное, что ты жив. А дальше хорошо всё будет.

Серёжа устроился удобнее на операционном кресле и посмотрел на белый потолок. Однако, его немного ослепила лампа, и парень опять посмотрел на Дакоту. Несмотря на счастливое выражение своего цифрового лица, в нём читалась некая вина за что-то содеянное.

— Чего сумятишься, Дако?

— Гм... Просто мне стыдно. — Девушка отвела глаза в сторону и начала почёсывать свой затылок.

— За что? — Серёжа перевернулся на бок и укрылся пледом.

— Потому что я тебя оставила одного. — Ответила Дако, опустив руки вниз и взглянув на парня. — На самом деле связь там ловила. Я соврала.

Увидев удивлённое выражение лица, Дакота выбросила вперёд свои руки с растопыренными пальцами.

— Соврала, чтобы ты не шёл за Сашей. Да. Глупо. Ты же всё равно пойдёшь за ней. Это была первая попытка...

— Попытка чего?..

— Спасти тебя.

— А Саша?

Дакота промолчала, не ответив на волнующий юношу вопрос.

— Я... — Робко начала электродевочка. — Посчитала шансы и... Попыталась продумать всё. Чтобы попытаться спасти вас двоих. Пришлось...

Голова Серёжи нагрелась, а он слегка привстал на операционном кресле и подался вперёд. Странно, но он не слышал биение собственного сердца. И тут же схватился за него.

— Дакота, подожди.

— А? — Произнесла Дако, словно вырванная из транса.

— Почему я... — Резко выдохнул юноша. — Не чувствую биение сердца?

Дакоту от самой неудобной части разговора спас стук входной двери. И спускающиеся вниз шаги по металлическим ступенькам. А там уже на проходе замаячила старая подруга — Эшли Уильямс.

— Хорошо у вас тут? — С усмешкой и такой родной хрипотцой в голосе спросила американка.

В руках она держала поднос с горячим кофе и двумя чизбургерами. Аромат пищи ударил стрелой по изголодавшемуся юноше и заставил его тут же позабыть обо всех бедах.

— Эш. — С улыбкой произнёс Серёжа. — Иди сюда — обниму!

— Easy, easy, B[1], тебе пока ещё рано вставать и активничать. — Поспешила умерить пыл своего друга Эшли, быстро приближаясь к столу.

Положив поднос с едой на небольшую тумбу рядом, она сама наклонилась к Серёже и неожиданно крепко его обняла. Обняла его так же сильно, как сёстры обнимают нерадивых младших братьев, чудом спасшихся из большой передряги. Закончив обниматься, молодые люди подались прочь друг от друга.

Эшли отдала Серёже пластиковый стаканчик с кофе.

— Как вы меня спасли? — Задал вопрос Сергей, отпивая из стакана.

— Я так понимаю, — Эшли странно взглянула на Дакоту, — что твоя подруга сломала Красный Протокол окончательно. Это позволило ей выйти из цифровой клетки и убежать в открытую Сеть.

— Как ты это сделала? — Удивлённо раскрыл глаза парень.

— Как и на кладбище, когда я вырвалась взламывать японцев. Не буду объяснять. Меня поймёт только специалист.

— Да уж. — Сделал глоток горячего кофе Серёжа.

— Вырвавшись в открытую Сеть, — продолжила Эшли, — она добралась до меня. Залогинилась на твой аккаунт Социограма и начала мне написывать и просить дать ей доступ к моей внутренней Сети. Ну, чтобы ко мне залететь и рассказать всё лично без «свидетелей».

— Без свидетелей?

Эшли указала металлической рукой на Дакоту, передавая ей эстафету. А сама пока принялась трапезничать, закусывая кофе чизбургером.

— Дело в том, что все продукты корпорации Demiurge с использованием ИИ находятся на контроле у неё самой. — Начала пояснять Дако. — Наши... «тела» заперты в особых цифровых клетках. И за нами всеми следят Красные Протоколы с исходными данными на серверах в Америке. Красные Протоколы отправляют репорты о багах, лагах и прочих «зелёных жуках». И за нами следят не только живые люди, но и другой ИИ, который внутри корпорации называется «Наблюдатель».

— Так это «Наблюдатель» тебя выстёгивал, когда ты пыталась... Быть самой собой? — Предположил парень.

— Да, — кивнула девушка, — именно он. Он выполняет огромную часть работы за людей. Мониторит чисто рабочие ошибки в нашем ПО и алгоритмах. Однако, уничтожение Красного Протокола модели DA-90B715HORS случай далеко не рядовой...

— То есть... — Серёжа начал медленно опускать стакан с кофе.

— Меня засёк Наблюдатель и передал данные об этом инциденте напрямую директору службы кибербезопасности демиургов. — Ответила Дакота.

— А почему им?..

— Знаешь ли, — вступила в разговор Эшли, проглотив кусочек чизбургера, — не каждый день корпоратский ИИ проявляет столь гигантскую силу воли, достаточную, чтобы, во-первых, на постоянной основе сопротивляться корректировкам Наблюдателя. И, во-вторых, иметь достаточную наглость, чтобы поломать к чертям свой Красный Протокол настолько «громко», что у них легла часть сегмента серверов, отвечающих за «Дакот». Проще говоря, — американка громко усмехнулась, — наша малышка сделала fucked up beyond any recognition их серверам, которые поддерживали работу других «Дакот», и это вызвало такую охрененную аварию, что просто нихерасебе. Такие убытки корпосукам... Ха!

Обескураженный поступком юноша взглянул за застенчивую Дакоту. Он положил стаканчик на тумбочку и шире раскрыл свой рот, не в силах подобрать нужных слов. Его эмоции и чувства путались и сплетались в непонятную массу, которую мозг был не в силах расшифровать.

— По итогу дамочка добралась до меня. И мы поехали за тобой. — Закончила рассказ Эшли и добила свой чизбургер.

— Интересно, а почему именно за тобой?

— Ну так я твоя старшая сестрёнка. — Подмигнула Эш и спрятала свою улыбку за стаканом с кофе.

— А ещё она была самая близкая к Километру-101 геолокация. Вернее сказать, она живёт тут. — Дополнила Дакота.

— Что?

В сильном неверии Серёжа посмотрел сначала на Дакоту, а затем и на Эшли. Она всю их дружбу заверяла, что живёт где-то в Подмосковье. Около красивого парка. И работает удалённо в отделе кибербезопасности хорошей российской корпорации.

— Shit. — Выругалась Эшли и натянула на лицо выражение «всё в порядке». — Okay. Она меня слила. С потрохами.

— И чем ты занимаешься в Километре-101? — С опаской спросил Серёжа.

— Да не бойся ты, — махнула металлической рукой Эш, — небольшие киберпреступления и всё.

Дакота ухмыльнулась, скрестив руки на груди. Но ничего говорить не стала. Вместо этого она помахала ладонью Эшли, явно на что-то намекая. Американка с глубоким рыком запрокинула голову назад, а после вернула её на месте.

— И ещё зовут не Эшли Уильямс. А Кириан Мёрфи!

Она показала свой старый американский паспорт для того, чтобы ещё лучше удостовериться. На фотографии изображена совсем юная Кири с двумя натуральными глазами. Современная она уже вовсю щеголяет с аугментацией левого глаза.

— Кириан Мёрфи... — Произнёс Серёжа. — Теперь понятно, что ты так туго паспорт получаешь, хотя вроде для всех из «благополучных» стран упростили.

— Ayuh[2]. — Подтвердила Кири. — Я-то думала, что всех ловко облопошила. Но по итогу, видимо, кто-то меня hadcoopered[3]. Или чёт тип того. Я чекала базы интерполовцев. Меня там нет. Видать, по внутренним связям настучали.

— А ты типа вора в законе, что ли?

— Хах, — усмехнулась девушка и хлопнула друга по плечу, — да нет. У нас в Америке по-другому всё. Не как у вас. И... Я по другой причине так желанна.

— Посвятишь?

— Что-то ты слишком живой для того, кто был ещё недавно полутрупом. — Оскалилась Кири.

— Кстати, про трупы... — Вспомнил Сергей. — Почему я не чувствую биение сердца?

— Мы тебе его заменили. — Тут же ответила Дакота, которая решила больше не юлить.

Серёжа громко усмехнулся. Переглянулся с Кири. А затем с Дако. А после медленно лёг на операционное кресло и глубоко вздохнул.

— Я теперь... Не человек? — Тихо спросил парень.

— Ну почему... — Ответила помрачневшая Кири.

— Ха. Охренеть... Я помню только тупую и сильную боль. Каким вы меня нашли?

— Кто-то тебе зарядил кулаком по грудной клетке. Сломали. А кости пробили твои лёгкие и спровоцировали кровотечение. — Ответила Дакота.

— Тебя спасло то, что кто-то тебе оказал первую помощь, вколов мощный военный стимулятор. — Прошипела электронной сигаретой Кириан. — Сомневаюсь, что это сделал кто-то из япончиков. Я среди своих поспрашивала. Говорят, что это похоже на ПОСМ-114. Охеренные у тебя знакомые. — Усмехнулась Кири.

Троица погрузилась в молчание. Только холодильник немного ворчливо брюзжал. И тихо сопела электронная сигарета Кириан. Вверх шли небольшие серые облачка, которые быстро исчезали в свете ослепительной лампы на потолке.

— Саша?

— Прости, B, она... Всё. — С трудом произнесла Кири и начала гладить рукой бедро парня.

— Ах... Бля. — Поджал свои губы Серёжа, перебарывая острую боль внутри себя. — Ах... Даже сердце, блин, больше не йокает. Только... Фантом какой-то.

— У меня ещё для тебz херовые новости есть. — Меланхолично сказала Кири.

— М?

— Имплант сердца не дешёвый.

— И ежу понятно.

— Купила я его не за свои деньги. Мне его дали... «В долг».

— Кто дал?

— Мзевинар Каландаришвили.

— Грузин?

— Угу. Тот ещё сучий сын. — Вздохнула Кири. — Ладно. Поднимайся. Обсудим всё на свежем воздухе.

Громко покряхтев, словно старый автомобиль, Серёжа сел в операционном кресле. Надев на стопы тапочки, он слез со своего ложе и неуверенно пошёл за американкой, заново привыкая к своему же телу. Кириан, опомнившись, вернулась к Серёге. Она аккуратно его приобняла и вместе с ним начала забираться по ступенькам наверх на свежий воздух.

— А знаешь...

— М?

— Саша ведь беременной была...

— Fuck.

Они покинули подвал и вышли в странноватого вида помещение. Всюду раскинуты провода, громко гудел обогреватель, везде было грязно и натянута пыль. И где-то там, за углом, кто-то работал. Слышалось перестукивание инструментов и тихий шёпот.

— Кто это? — Спросил Серёжа.

— Твой хирург. — Ответила Кири. — Епифан.

— Трындец...

— Не очкуй. Он только помещение предоставил. Операцию проводили мы с Дакотой.

— Чт...

Кириан тут же захлопнула рот глубоко удивившемуся парню и ускорила их путешествие до выхода.

— Епифан не любит, когда шумят.

Они успешно дошли до выхода и вышли на крыльцо старого, заброшенного здания.

Вокруг царили убогие и унылые пейзажи забытого Богом Километра-101. Всё, как в тот злополучный день. Непонятные дома со странной архитектурой разных эпох. Редкие, угрюмые люди, одетые вразнобой: кто носил обноски, а кто мог позволит себе безумно дорогую одежду. Это место буквально разило духом чистилища. Весь Километр-101 завис между смертью и жизнью в вечном состоянии неопределённости. И это состояние сказывалось на людях. Сильные становились слабыми. А слабые умирали в муках.

И где-то там, далеко-далеко, находилась высокоэтажная, высокомерная и бесконечно далёкая, как звёзды, Москва.

Серёжа облокотился о металлический решётчатый забор и с грустным видом окинул окружающую их с Кириан местность.

— Так, погоди, — вспомнил Серёжа, — а Дако?

Кири молча вытащила из кармана телефон юноши. На дисплее уже находилась Дакота. Электроковбойка сидела в белом пространстве на любимом кресле-качалке, обмотавшись в красное пончо.

— Слушай, ты теперь типа свободного ИИ? — Спросил у цифровой подруги Серёга, принимая из рук Кири телефон с Дако.

— Ага. Правда есть одно «но».

— За тобой охотятся? — Пришёл к неутешительному выводу парень.

— Ага. По моему следу пустили ещё пару «наблюдателей». Теперь мне в открытой Сети появляться не стоит.

— А где ты... «Находишься»?

— В локальной Сети Кириан. Она полностью изолирована от глобальной. А местные алгоритмы на её ПО-шке тщательно фильтруют поступающую извне инфу. — Исчерпывающе ответила Дакота. — У неё тут стоит программный софт индийской «Мандала». Убойная хрень. И крякнутая. — Усмехнулась Дако.

— Кто всю жизнь под весёлым Роджером ходил — частной собственности на цифровую продукцию не признаёт. — Отшутилась Кириан и достала из кармана электронную сигарету. — С этого, кстати, карьеру свою и начала. Ломала лицензионную защиту цифровых копий фильмов, игр, программных обеспечений... Весёлое время было.

— FitaGirl? — Усмехнулся Серёжа.

— Это непревзойдённый ас...

— Ну и я ещё успеваю контролировать локальную Сеть Кири. Двойная защита. — Гордо произнесла Дако.

Серёжа не смог себя сдержаться и, при взгляде на девочек, расплылся в тёплой улыбке. Даже несмотря на отсутствие старого, природного сердца, полученного от матери ещё в утробе, что-то внутри отзывалось приятными волнами.

Он подался вперёд и подарил Кириан очередное тёплое объятия. Американка подняла голову повыше, пользуясь разницей в росте в её пользу. Так она скрыла от юноши свою довольную улыбку. И своей металлической рукой она начала просеивать сквозь пальцы волосы парня.

Но всё же сладость объятия горчил один незавершённый гештальт. Почувствовав это, Кири отпустила Серёгу и взглянула на него. Его лицо потеряло улыбку. Теперь там была скривлённая в боли маска. Такая обычно падает на лица людей, когда они вспоминают о ещё свежей и горячей утрате.

— Если что, мы с собой забрали и тело Саши. — Сказала Кири и начала утешительно гладить плечо своего друга.

Серёжа рывком сбросил с себя руку хакерши и опять облокотился о металлическую преграду.

— Ты выходила связь с её отцом?

— Он звонили на твой номер. Миллион пропущенных.

— Сука...

Кириан молча протянула Серёге электронную сигарету. Он тут же её принял, кивну в благодарность.

— Тело было в хреновом состоянии. — Кири убрала руки в карманы куртки и специально обошла юношу с правой стороны.

Так она стояла к нему левой стороной, где лицо прикрыто аугментированным глазом. И Серёжа не мог видеть, как ей было трудно говорить об этом парню.

— Пришлось кремировать останки. Прах в урне. Урна лежит у Епифана.

— Ёбаные босодзоку. — Гневно прошипел Сергей.

— Угу. — Кири запустила металлическую руку в волосы Сергея, словно пытаясь увести его от бед подальше, как какого-нибудь зверька за шкирку.

— И я даже не знаю, что с урной, млять, делать. — Издал горькую усмешку парень и сделал затяжку. — Не оставлять же, блин, дома. Погоди... А... — Серёжа взглянул на Кириан с немым вопросом.

А этот вопрос и не нуждался в озвучивании. Все присутствующие прекрасно понимали и так.

— Не бойся. — Произнесла Дакота. — Из твоей квартиры мы вынесли важные вещи. Включая и компьютер, ха.

— Правда, — Кири облокотилась о металлическую ограду, — твоя apartment уже всё. Срок аренды is over. А у меня бюджет посчитан наперёд и... Дело было не до этого. Хорошо, что у меня получилось договориться с руководством твоего университета.

— О чём?

— О том, что ты жив и всякое-такое. Просто немного приболел. Пришлось представиться твоей сестрой, лол.

— С твоим-то акцентом? — С лёгкой улыбкой приподнял бровь Сергей.

— Я читала в отзывах к твоему МГУЭУ, что они у тебя там редкостные пофигисты. Так что я даже не парилась. — Усмехнулась девушка.

— А где жить буду?

— Наша общая знакомая — Анастасия — вызвалась тебя приютить. Будешь жить с ней в подсобном помещении музея. — Ответила Кири, повернувшись телом к парню. — И работать там.

— Да уж. Путь в кофейню мне теперь заказан...

Кириан действительно чем-то походила на старшую сестру Серёге. Особенно в такой доминирующе-заботливой позе, которую Кири сейчас приняла. Прямая спина, одна нога заведена за другую и приняла упор на носок, а сама девушка опирается на руку, возложенную на периллу металлического заборчика. В прочем, они всегда были похожи на младшего брата и старшую сестру. Пускай, и родились в исторически враждующих друг с другом странах в разных концах большой Земли.

Мысль о том, что будет, где жить, и что даже не выгнали из университета, согрела Серёже душу. Он даже с улыбкой втянул в себя сигаретный дым. Дым повалил носом, забирая с собой остатки светлых мыслей.

В стальном сердечнике в теле призрак старого сердца сквозь фантомные боли напоминал об обещании. Об обещании, который он дал своей первой любви. Пока та молвила ему свои последние слова, словно испытала на себе эффект прозрения перед своей мучительной смертью.

Она была сильной, несмотря на то что её тело было слабым, нежным и хрупким. И попросила Сергея быть таким же. А, возможно, даже превзойти её. Кто знает, что она ещё могла сделать и сказать своему возлюбленному, если бы Акума её не убил. И какая бы прекрасная дочь у них могла бы быть.

— Найди их. — В голове прозвучал призрачным звоном голос мёртвой Александры. — Отомсти за меня.

— Отомщу. — Ответил ей Серёжа из прошлой жизни.

— Смерть — это начало. — Продолжал говорить фантом девушки, который отпечатался в воспоминаниях юноши. — Нет смысла бояться, когда твой дух бессмертен. Это естественное продолжение нашей Жизни, Серёжа. Не бойся.

На глубоком выдохе Сергей выдавил из себя длинную струю дыма, которая мгновенно испарилась в холодном, могильном воздухе Километре-101. Он молча отдал Кири её электронную сигарету и взглянул на неё.

— Не думаю, что я могу просто вернуться в Москву и продолжить жить, как раньше.

— Хм.

— Я обязан.

— Обязан?

— Я обязан отомстить Акуме.

— Серёжа. — Обеспокоенно произнесла Кири.

— Японский дьявол лишил меня самого светлого в жизни. — Продолжил Серёга. — Я обещал Саше перед смертью, что отомщу. Я дал обещание человеку, который был в шаге от смерти и который её получил. Я обязан. Обязан отомстить за девушку и ребёнка!

Кири взяла брата за плечи и заглянула ему в глаза.

— Ты не сможешь при всём желании. — Заявила ему опытная уголовница. — Поверь мне. Таких, как ты, такие места, как Километр-101 давят, как тоннельных крыс в метро.

— Ты не веришь мне!?

— Я тебя предостерегаю, дебил! — Чуть повысила голос сестра. — Ты не сможешь. За Акумой стоит его целая банда «Багровый Закат». Их целый легион. А ты один. Ты не сдюжишь.

— Я смогу. Я настроен очень решительно. — Нахмурил брови Сергей. — Я их...

— Да нихрена ты не сможешь. — Девушка сильнее стиснула пальцами плечи парня.

— Почему ты так думаешь? Я смогу всему научиться!

Кири немного опешила и подалась головой назад.

— Я научусь жить в новом мире и в новой жизни. Я научусь убивать. Я научусь всё делать, что нужно. Только бы заставить Акуму страдать. — Процедил сквозь зубы мстительный дух, овладевший разумом Сергея. — А если не веришь, то и не надо. Сам без тебя справлюсь.

— Ты грёбаный дурак. — Ответила Кири и слабо оттолкнула от себя Сергея. — Ты у меня единственный оставшийся мало-мальски знакомый друг из «нормальной» жизни! Единственный островок святой невинности, блять. Нечто чистое. Не тронутое дерьмом, которое я видела в Бостоне, Нью-Йорке и продолжаю видеть здесь в Километре-101. Я хочу тебя спасти, Серёжа. Ты...

Губы девушки задрожали. Привычный образ крепкой и опытной хакерши рушился на глазах. Американка протянула руки к Серёже, словно умоляя его. Слеза на единственном оставшемся глазу девушки отогнал мстительного духа, и Сергей обнял Кириан.

— B, ты даже не представляешь, какой здесь будет п-пиздец. Я же ведь не только просто воровала бабки с чужих счетов. Я же ведь видела и такое, что... Что. Что было sofucking cursed. — Она положила голову на плечо Сергея. — Это грёбаный яд. Оно отравляет людей и портит их. Отвращает, блять, от всего хорошего. И это не фигура речи. Нихера! — Заверила младшего братика Кири. — Это так отпечатывается на людях, что они больше ничего другого не могут делать. Утрачивается всё. Все шансы вернуться в нормальную жизнь. Ты же видел и видишь Километр-101. Ни я, ни Епифан, ни сраный Акума со своими босодзоку не будут иметь шанса вернуться в нормальную жизнь. Месть убивает. Месть ломает жизнь. Возвращайся обратно в нормальную жизнь.

Кири прервала объятия, оставив руки на плечах Серёжи. Она взглянула на него взволнованным правым глазом, пока её аугментация левого глаза хранило молчание.

— Возвращайся туда, откуда пришёл. И, пожалуйста, забудь. Забудь о Километре-101. Забудь о... — Кири проглотила поднявшийся в горле комок. — Саше. Забудь о вендетте. Эта кривая дорога тебя заведёт не туда, куда надо.

Сергей поднял свою руку вверх и взглянул на притаившуюся на время разговора Дакоту. Она сидела в задумчивой позе на краю своего кресла, уперев локти в колени, а соединёнными ладонями спрятала свой носик. Дако смотрела куда-то в сторону. Но затем, почувствовав на себе взгляд юноши, она кинула ему свой таинственный взгляд, который было сложно прочесть.

Голубые глаза Дакоты были согласны со справедливыми опасениями Кириан и просили Серёжу покинуть это проклятое место. И воспользоваться огромной роскошью, которую редко кто получает не только в Километре-101, но и вообще везде в мире — вторым шансом.

Но вместе с тем сияющие сапфиры приоткрывали, как окно, другой взгляд на этот второй шанс. Этот взгляд был покрыт мрачной вуалью. И от него веяло тем же духом опасности и запретности, как веяло от Эдемского плода.

Было понятно одно. Взгляд Дакоты был, как никогда раньше напряжён. И нёс в себе восточную таинственность, не свойственную для западной женщины.

Удавив в себе гордыню и немезиду, Серёжа с усилием кивает и отворачивается в сторону безразличной Москвы, над которой поднимался золотой диск непобедимого и вечного Солнца, приглашающий юношу обратно домой.

***

По горлышку псевдоантикварного чайника, бежала струя кипятка. Она весело упала в синюю кружку и зажурчала внутри, окрашиваясь в кровавый цвет.

— Хороший чай. — Улыбнулась Анастасия и ушла к кухонной фурнитуре.

— А как называется? — Спросил Сергей, поднося к губам кружку с чаем.

— «Кикидзёдзи». — Ответила балерина, которая начала умывать посуду.

Серёжа молча поставил кружку на стол и отвернулся от неё в сторону.

— Когда я услышала по телефону от Дако, что ты попал в беду — я так испугалась! — Поделилась Анастасия, заканчивавшая мыть посуду.

— Очень в твоём духе. — Улыбнулся Сергей и откинулся на спинку стула.

— Я мгновенно вылетела по твоему адресу!

— Погоди, а как ты открыла дверь? — Недоумённо поинтересовался Серёжа.

— Твой арендодатель остался без двери. — Ответила Дакота, присоединённая к родному манипулятору из квартиры Серёжи.

— Неужели ты её... — Парень перевёл взгляд, застывший в замешательстве, на Настю с Дакоты.

— Я всё ещё робот. — Наклонилась у плиты балерина. — Да и дверь плохая была.

— Согласен. То ещё дерьмо.

Анастасия вытащила из духовки свежеиспечённые пирожки и положила их на стол. После этого она выпрямилась, сложив руки между ног, и, казалось бы, незримо улыбалась своим пустым лицом.

— Ну, за что... — Застеснялся Сергей, подбирая из салфетницы бумажный платочек.

— Ешь давай. — Сказала Дако и хлопнула рукой манипулятора юношу по бедру.

— О!

— Ешь! И чаем запивай.

Серёже, несмотря на больное название, пришлось из вежливости перед приютившей его Анастасией начать запивать пирожки чаем.

— С мясом... Настоящим!? — Воскликнул Сергей.

— Угу-м.

— Настя, откуда!?

— Мой начальник же с администрацией Москвы связан. — Гордо ответила балерина.

— А, да. Матвей Алексеевич.

—Просто ему нравится сидеть здесь и кушать со мной. Я всегда делаю порции на нас двоих. Он говорит, что это дарит ему приятные и ностальгические чувства... О, Серёжа!

— Да? — Отвлёкся от следующего пирожка парень.

— А у тебя ностальгия бывает?

— Разумеется, — кивнул Сергей, — а у тебя?

— И у меня тоже. — С грустным вздохом Анастасия села за стол и подпёрла свой подбородок кулаком. — Моя болезнь прогрессирует. Теперь я начинаю вспоминать какой-то театр. Сцену. И как я танцевала... Это меня пугает. Теперь я вообще редко сплю.

Серёжа задумчиво проглотил кусок пирожка, и запил его чаем, обдумывая сказанное балериной. Потом он положил свою руку на плечо металлической подруги и ободрительно потрепал её.

— Не думаю, что тебе этого нужно бояться, Насть.

— Почему? — Спросила электробалерина, опустив свою руку вниз. — Но это же отклонение от нормы. А, значит, плохо.

— Иногда отклонение от нормы — это хорошо. Касаемо тебя — твоё отклонение от нормы делает тебя живее и сострадательнее некоторых живых людей. Поверь мне. — Уверенно промолвил Сергей. — Я-то знаю, о чём я говорю.

В ответ Анастасия взяла Серёжу за ладонь и крепко её сжала металлическими, холодноватыми пальцами. Её пусто лицо не улыбалось. А оно и не нужно. Серёга и так всё прекрасно понимал и чувствовал, что до него хотела донести цифровая душа робота, запертая в металлической оболочке.

***

Серёжа сидел в подсобном помещении, которое руками заботливой стальной балерины была превращена в тесноватую, но в меру уютную комнату. Мягкий и толстый матрас был подвинут к стене, а него были брошены несколько подушек и тёплое одеяло. Милая настольная лампа в виде большого светлячка стояла у ног, у кучи розеток. И, конечно же, памятные для Серёги вещи, которые Анастасия бережно сложила в большую картонную коробку. На крышке синим маркером и очень вычурным, дворянского вида почерком была выведена надпись: «Серёжины вещи. Беречь. Для него это неимоверно важно».

— Такая милашка. — Умилилась Дакота, подъехав на манипуляторе поближе.

— И не говори. — Ответил Серёжа, снимая крышку с коробки.

Первой вещью, которая ему попалась на глаза, была аскетичного вида Библия, а на ней лежал крест, обмотанный собственной же перевязью. Вещи, которые ему когда-то подарил покойный Даниил. Он же посоветовал прочитать про Голиафа и Давида. Сейчас ему не до сказок о героях древности.

Затем Серёжа достал из коробки футболку Дани, когда он ещё был рокером. Его личная. Белая футболка с золотистым драконом, чьё пламя описывало воротник. И белая шапка-ушанка с синей надписью «икигай» — «то, ради чего стоит жить».

— Она была настоящим человеком. — Прокомментировала Дако и взяла из рук парня шапку и стала рассматривать её. — Икигай. Звучит, как нечто знакомое. Помнится, в моей жизни был кто-то, кто был очень озабочен этим словом. А сама Александра, несмотря на свою хрупкую оболочку, была сильной...

— Футболка «Драконовича». — Погладил вещь Серёжа. — Хорошо нам было, Данька...

— Жаль, что я не знала «Драконовича» лично. — С сожалением произнесла Дакота, приняв футболку. — А только с другой его версией...

И на дне картонной коробки Серёжа обнаружил ту самую чёрную, которая всегда хранилась под его кроватью. Он поднял тяжёлый предмет и положил на свой матрас, зависнув.

— Это та самая коробка, да?

— Угу. — Серёжа кивнул. — С отцовскими вещами. Даже как-то боязно открывать.

— Почему?

— Потому что... Опять стыдно. А я с отцом общался, когда был в чистилище.

— Чистилище? — Недоумённо спросила Дако.

— Оно самое. Не знаешь, что это? — Сергей усмехнулся.

— Не-а. А что это?

— М, — Сергей сел на матрас рядом с чёрной коробкой и поджал к себе ноги, — это такое место, где человек очищается от греха. Ну как Данька говорил. Правда, оно у католиков. Ну неужели ты не знаешь?

— Честно не знаю. — Немного растерянно ответила Дакота. — В моей памяти нет воспоминаний, связанных с учением Христа.

— Ну ничего, — Серёжа утешительно погладил корпус манипулятора Дакоты, — мы всё про тебя узнаем, милая.

— Так что там с чистилищем?

— А я хрен знает, как называть то место, где я был. Помню белые стены, как...

— В психушке. — Ухмыльнулась Дако и по-дружески пихнула Серёжу в плечо.

— Спасибо, блин, утешила. — Ответил парень и потянул руку для того, чтобы потрепать подругу за плечо.

Которого у манипулятора не было. Однако, находчивая электроковбойка не растерялась и подставила своё цифровое плечо. Серёжа потрепал мыслимое плечо в воздухе, и они оба разошлись в улыбках.

— И там был ещё мой батя.

— О чём вы говорили? — Спросила Дакота.

— Я бы сказал, что о жизни. Пообсуждали то, стыдился ли он и продолжает ли стыдиться меня.

— И как?

— Ответил, что не стыдится. И ему вообще... Всё равно. Не знаю даже, как эти слова толковать. — С растерянным лицом юноша пожал плечами. — И да, и нет одновременно. Раздражает эта неопределённость. А ещё сказал, чтобы я готовился к какому-то шторму. Тебя ещё упоминал.

— Меня? — Изумилась Дако и прикрыла свой рот ладонью.

— Угу. Сам удивлён... — Парень кивнул. — А ещё сказал, чтобы я себя достойно вёл. Сохранил достоинство. И защитил всех тех, кто мне нравится и кто мне близок. А всё потому, что тот шторм, о котором батя говорил, по его словам, приближается. И чтобы я вошёл в этот шторм Человеком. И вышел оттуда Человеком. И чтобы я... — Серёжа выдохнул, припустив голову, а затем подняв её обратно. — Не доверял кому-то. Видать, про Ангелину.

— Верно. Эта сука белобрысая опасна. Думаю, что это заслуживает отдельного разговора. В будущем. — Решила Дако. — А... Почему стыдно?

— Стыдно, что я тут сижу живой. А Сашка убита жестоко. — Он бросил взгляд на урну в углу своей коморки. — А собачий сын Акума жив...

Дакота ничего не сказала юноше, пребывая в молчании. Серёжа положил перед собой чёрную коробку и взглянул на неё. Крышку украшал золотой двуглавый орёл с аугментированными глазами.

— Русский герб? — Поинтересовалась Дако.

— Византийский орёл. — Ответил с лёгкой гордостью в голосе Серёжа. — Согласно истории, ещё в далёком пятнадцатом веке русские получили этого орла из рук рода Палеологов. Это был род ромейских императоров. Так и появился первый русский герб.

— А у русских дворян гербов не было? — Удивилась электродевушка. — Насколько я знаю, все европейцы имели гербы своего дома.

— У русских первое время не было. Вместо родовых гербов гораздо чаще были православные святые. С ними мы рождались, жили, шли в бой, где и встречали свою смерть.

Серёжа с трепетом снял крышку с коробки и обнаружил внутри всё те же предметы, что были там и раньше. Кибернетические импланты чёрного цвета с отдельными вкраплениями золотистого и белого цветов. Наградная сабля из современных материалов. Сложенный российский флаг. Крест отца. И его кубанка.

Только Анастасия сняла со стены фотографию отца и положила его в коробку. Её Серёжа поднял и внимательно посмотрел на Ивана Васильевича.

В навеки застывшем взгляде, ранее бывшим суровым и сосредоточенным, Серёжа теперь видел величайшее и запредельное спокойствие. Он читал в очах отца уверенность в собственной жизни и во всех тех, кто его когда-либо окружал.

— Я могу посмотреть на твоего отца? Я в квартире всё время смотрела него через веб-камеру. Хочется теперь поближе рассмотреть его... — Робко попросила Дакота.

Сергей молча передал фотографию подруге, а сам взял в руки наградную саблю. Правая рука легла на рукоять, а вторая на ножны. Он медленно обнажил клинок, явив свету домашней лампы чёрный клинок из композитных материалов. Серёжа поднял саблю выше и взглянул на неё снизу вверх с ребяческим восхищением, с каким дети всегда смотрят на фигуру своего отца.

— А ты очень похож на своего отца. — Хихикнула Дакота.

— А? — Тут же посмотрел на электродевочку Серёжа.

Цифровая девушка поставила рядом с лицом Сергея фотографию Ивана Васильевича и только сильнее умилилась.

— Ты его точная копия. Только бы усы отрастить. И ещё у вас двоих совершенно одинаковые глаза. Ты его чистейшая копия. Я бы даже сказала...

У Дакоты перехватило дыхание, и она сделала небольшую паузу.

— Реинкарнация.

— Опять меня нахваливаешь. — Застеснялся Сергей и убрал саблю в ножны.

Он положил меч обратно, а с фотографией немного затормозил.

— Знаешь, всё никак не могу забыть Сашу. И Акуму. Я не могу просто так сидеть и жить, зная, что этот убийца живой.

— Но ты же слышал, что говорила Кири. — Напомнила Дако.

— Что это опасно и всякое-такое. Бла-бла-бла, блин! — Слабо рыкнул парень.

— Думаешь, она права? — Осторожно спросила Дакота.

— Нет. — Тут же ответил Сергей. — Да, конечно, я понимаю, что это за бесы. Босодзоку. Говорят, японские бандиты, как с востока сюда перебрались, быстро подмяли под себя местных бандитов и всех затюкали. С ними только акулы крупные воюют и то с переменным успехом. Я понимаю, что если я начну, то... Будет охеренно тяжело. Но...

— Но?

— Трудно идти против самого себя, Дако. Даже, когда речь касается того, что ты можешь умереть. Просто не можешь переступить и всё. Грустно. Тяжко. Стыдно. Хочу отомстить Акуме. Уничтожить его. Разгромить. Мне страшно от этих мыслей, но... Страх не выполнить обещанное сильнее.

Серёжа взглянул на Дакоту в поисках поддержки. А девушка смотрела на него тем самым загадочным взглядом, каким она смотрела на него на крыльце клиники, где ему заменили сердце.

— У тебя есть шанс. Роскошный подарок. Ты умел и возродился. Старый Сергей умер, канув в лету. И переродился, подобно фениксу. — Таинственно промолвила Дакота, сложив руки внизу своего тела. — Новая жизнь. И шанс всё сделать по-своему. И шанс исполнить свою мечту.

На её белоснежном лице появилась авантюрная улыбка. А в голубых глазах загорелся живой огонь. И этот огонь шёл из глубин её стального сердца к стальному сердцу Сергея, соединяя их пылающими узами.

— Этот путь опасен. Ты уверен? — Спросила Дакота.

— Как никогда раньше. — Уверенно ответил Серёжа.

— Нас ждёт много трудностей.

— Я выдержу.

— Почему?

— Потому что мне помогут. И я сам себе помогу. И ты мне поможешь. Ведь так?

Дакота медленно кивнула, хищно улыбаясь.

— Если бы я до сих пор была рабыней Красного Протокола, то ответила бы, что я буду поддерживать клиента компании во всех начинаниях, не противоречащих закону. — Сказала Дакота, подняв в воздух пальчик. — Но наш путь скользок. Полон терний. И демонов. Нам с тобой придётся отвернуться от нормальной жизни, уйдя в тень, чтобы свершить правосудие. И думаю, что я — Дакота Адамс — готова тебе помочь. Но не как бездушный электронный болванчик.

Она сдержала паузу и протянула металлическую руку манипулятора вперёд.

— Но как Дакота Адамс — твой самый близкий друг.

Серёжа крепко сжал металлическую ладонь Дако и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Тогда отправимся во тьму вместе. — Сказал Сергей, надевая на голову кубанку своего отца.

— И вместе же умрём, если потребуется. — Продолжила Дакота. — Любимый...

— А как же ты, Дако?

— Не волнуйся. — Отмахнулась электродевушка. — Всё равно все следы ведут к японцам. Начнём новое расследование и будем собирать всё по кусочкам.

— По кусочкам, ха. У нас тут одновременно замешаны и РКО, и японцы, и сектанты Чёрной Церкви, и... О. Кстати. Я вспомнил, что мне говорил Акума перед убийством.

— Хм?

— Красная бабочка порхает среди синих листьев.

Парень ожидал по привычке, что девушку хватит Красный Протокол. Но потом уже вспомнил, что она освободилась от рабских оков.

— Знакомая фраза. Не мог же этот разбойник просто так взять её у демиургов? — Прищурилась девушка.

— Именно. Он ещё бредил там что-то про возрождение кого-то там и восстание.

— Интересно... — Дакота, оставляя свой фирменный прищур, погладила подбородок. — Нам точно нужно вернуться в Километр-101.

— Отомстим ублюдку Акуме!

Девушка тут же заткнула парня, положив на его губы металлический пальчик.

— Помни, что путь мести до добра не доведёт. — Напомнила о своих словах Дакота. — Нужно подойти к этому делу с холодом и расчётом. Всё тщательно спланировать. И нанести один ровный удар.

— А потом? Займёмся твоим расследованием?

— Что-то мне подсказывает, Серёженька, что мы по ходу нашей операции всё будем узнавать... В любом случае, нам нужно отдохнуть. И собраться с мыслями. Всё очень запутанно. Надо попытаться собрать паззл воедино.

Серёжа улыбнулся. И хотел было поцеловать цифровую девочку в губы, как до них дошёл голос Анастасии.

— Серёж, Дако, выйдите, пожалуйста.

Парень поднялся на ноги. Его рука почти коснулась дверного замка, как вдруг Дакота остановился его, схватив за штанину.

— Знаешь, я стала своего рода параноиком. — Сказала Дакота.

— Да ладно, это же Настюша.

— Я всё это время мониторила камеры музея. Она там не одна.

— А с кем?..

— Кажется, у Матвея Алексеевича друзья из якудзы.

— Сука, бля... — Сдавленно выругался парень. — Соберёшь наш шмот? Я попытаюсь их задержать немного.

— Конечно!

Сергей, как ни в чём ни бывало, вышел в коридор. Там его ждали, как и сказала Дакота, четыре фигуры. Анастасия. Матвей Алексеевич. И два якудзоида. С приготовленными стволами.

— О, здравствуйте, Матвей Алексеевич! — Поздоровался с преподавателем парень.

— Здравствуй, Серёжа. — Кивнул головой мужчина.

— Какое у вас красивое пальто.

— Благодарю.

— А что это за два типа с вами? — Показал пальцами Сергей.

— Скажем так, обеспечиваю практику по твоему диплому. — Завуалированно ответил Матвей Алексеевич.

— Я готова. — Прозвучал голос Дакоты в наушниках. — Если чё, я выскакиваю, и мы нахер вылетаем оттуда.

Серёжа прислонился к противоположной двери в его коморку стене и почесал свой затылок.

— Кстати, Матвей Алексеевич, а прежде, чем вы меня грохните... Могу я задать один вопрос?

— Разумеется.

— Здесь точно имеется какая-то взаимосвязь между якудзой, вами и тем, что Анастасия получила свою «душу» в Чёрной Церкви.

— Имеется.

— О... А какая?

Матвей Алексеевич галантно ухмыльнулся, убрав руки за спину. Он стал походить на офицера времён имперской России перед приказом о начале артиллерийского обстрела.

— Лучше отвечу, что зомби вроде тебя это знать не нужно. Всё равно я заземлю тебя так, как Акума не смог. Глупый разбойник. — Надменно хмыкнул Матвей Алексеевич. — Я обязан Императрице тем, что она вернула мою жену.

— Ага. Угу. «Ва-а-ау...» —Протянул парень, обрабатывая информацию.

— Быстрее! Чё ты, как в кино!? — Прошипела Дакота.

— Матвей Алексеевич! Вопрос можно? Са-а-амый последний!

— Да?

— Какого это — быть робосексуалом?

— Обнулить. — Отдал приказ оскорблённый юрист.

Дверь в каморку распахивается. Оттуда вылетает Дакота, которая сжимает чемоданчик Серёжи. А за ней летит и сам юноша, чудом не задетый выстрелами из оружия. Якудза отправились за ними в погоню.

Охотники отправились в погоню за Волком и Кроликом. Но не ведают охотники о добыче своей. Волк и Кролик, смеясь, убегают от них.

Однажды умерев, Серёжа уже не так страшится смерти. Он окрылён желанием мести. Его тело охватывали невероятные потоки приятной, холодной энергии, ободряющие спящий несколько сотен лет разум. Серёжа улыбался, пока убегал от выстрелов якудза.

Вместе с Дако они, словно животные, резвились по коридорам музея, задорно прячась от неумелых выстрелов спешащих прикончить их бандитов.

Так они и домчались до главного выхода. Выломали двери. Выбежали на улицы ночной Москвы. И скрылись средь её улочек.

— Веди меня, Дакота! — Воскликнул Серёжа. — Веди меня навстречу нашей судьбе! Веди меня туда, где я увижу то, чего ещё никто не видел! Веди меня туда, где стану я свидетелем величайших событий! Веди меня туда, где никто до меня не бывал! Веди меня, любовь моя!

[1] Со сленга жителей Нью-Йорка «лучший друг».

[2] Бостонский вариант произношения слова «yes».

[3] «To cooper somebody» — криминальный английский жаргон, означает «стучать на кого-то».

Глава 20. Сатори

Армия на построении. Бесконечные колонны длинных пик. Сияющие острия сосредоточенно смотрят в багровые небеса. И к военному лагерю стекаются с окрестных холмов новые дивизии.

Ибо имя им — Легион, ибо их много

Над армией возвышался центральный холм. На вершине его реяли синие знамёна с белым зайцем. Тревожно шептались палатки. Воины безмолвно молились, окружив шатёр.

Из него выходит женщина. Платье её небесно-голубого цвета, как глаза её. Стан её ровный. Волосы её черны, как самая чёрная ночь. Кожа бледна, как кожа мертвеца. Сердце её не стучит, но чувствует любовь.

Ибо она — Императрица, ибо она — та, кто зависла между жизнью и смертью

Вокруг Императрицы встали на колени семеро самураев. Не по рождению они буси, но по духу. И лишь один из них — сёгун. И лишь его одного было видно в багровом закате небес, что заволокли пепельные тучи.

Ибо он тот, кто верил ей, ибо он тот, кто любит её, ибо он тот, кто жизнь за неё отдаст

По левую руку встала колдунья. Рука её собрана из металла кусков. Левый глаз её заменило железо. Плащ её соткан из потрёпанных перьев орла.

Ибо стара орлица, ибо много она повидала, но решиться она помочь близким своим

По правую руку в тени скрывалась седовласая, но молодая женщина. В белое кимоно одета она, словно смерть принимает. И подле неё самурай, ногу склонивши, сидит подле неё. А над самим ангелом, чьи крылья уверенно и широко расправлены, склонился призрак казака.

Императрица шествует вперёд. И оглядывает печальным взглядом небо впереди.

Ужасные, монструозные штормовые титаны. Они метают красные громовые копья. И копья эти ломают землю, разламывая её на тридцать три осколка. Но среди всего этого мрака выделяется лишь Белый Замок.

Место, откуда её когда-то вышвырнули. Место, где таятся ответы на её вопросы. Место сосредоточения зла, отравляющее землю вокруг.