Стальная лавина

Пролог

Солнце палило нещадно, превращая песок под ногами в раскалённую сковородку. Воздух дрожал от жара, искажая очертания предметов на горизонте. Возле глубокой расселины, ведущей ко входу в убежище 13, стоял брошенный джип Пустынных Волков. Машина выглядела целой, но следы долгого пути были видны невооружённым глазом: потёртости на металле, потёки масла, царапины от ударов камней. Джип казался символом чего-то большего — предупреждением для тех, кто осмелился бы сюда подойти.

Издалека нарастал рёв мощных двигателей. Четыре массивных пикапа появились на горизонте, их силуэты выделялись даже на фоне бескрайней пустоши. Машины были настоящими монстрами постапокалиптического мира: усиленные рамы, покрытые металлическими пластинами, башни с крупнокалиберными пулемётами и ракетными установками, а также цепи, свисающие с бортов, которые звенели при каждом движении. Эти транспортные средства не просто передвигались — они запугивали.

Пикапы остановились возле брошенного джипа. Двери распахнулись, и из них начали выпрыгивать бойцы. Все они были облачены в высококачественную броню, украшенную эмблемами Пустынных Волков — стилизованным изображением оскаленной волчьей головы перечеркнутой тремя порезами от когтей. Их оружие блестело на солнце, а движения были уверенными и точными. Каждый из них был профессионалом, но среди них выделялся один.

Он шагнул вперёд, его фигура притягивала взгляды. Молодой, но его внешность, уже искалеченная судьбой и войной, была одновременно внушительной и пугающей. Лицо испещрено шрамами, словно каждый из них рассказывал историю о пережитой битве или предательстве. Но больше всего внимания привлекали его железные руки — протезы с усиленными сервоприводами, способные раздавить череп одним движением. На предплечьях были встроенные клинки, готовые в любой момент выскользнуть из своих гнёзд. Его поножи тоже были усеяны шипами, добавляя ему ещё более устрашающий вид.

На его правом ухе красовалась серьга, сделанная из чистого золота, а на шее висело ожерелье из человеческих зубов. Это был его трофейный "счётчик" — напоминание о тех, кто когда-то перешёл ему дорогу. Его пикап, украшенный человеческими черепами, довершал эту ужасную картину. Это был человек, который не просто убивал — он коллекционировал свои победы, как произведения искусства.

Он подошёл к брошенному джипу. Холодные глаза сканировали машину, словно он мог прочитать её историю по царапинам на металле. Затем медленно провел по металлу своими пальцами, оставляя глубокие борозды, сдирая краску и карябая сталь.

— Отец, я же говорил взять с собой больше народу, — медленно, едва слышно, размышлял он вслух.

— Каин! Тут следы от нашего грузовика и ещё чьи-то. Они угнали наш транспорт! — внезапно произнес один из бойцов позади, указывая на след в песке.

В этот момент Каин замер. Всегда, когда он слышал это имя, он замирал. Он ненавидел его, и одновременно гордился им. Он сразу вспомнил ту самую пьянку. Стол, заваленный пустыми бутылками, смех, крики. А потом — брат. Его слова, полные яда, его лицо, искажённое презрением. "Ты никогда не будешь таким же сильным, как наш отец!" И тогда это случилось. В порыве ярости он схватил брата за горло своими стальными руками. Хруст костей. Последний хрип. Глаза брата, полные ужаса, пока жизнь покидала его тело. С тех пор его стали называть Каином. Как в библейском сюжете.

Каин моргнул, возвращаясь в реальность. Он обернулся к своему бойцу, который всё ещё стоял рядом, и резко выхватил пистолет. Громкий хлопок выстрела разорвал тишину. Боец рухнул на землю, его голова еще дымилась из ровного входного отверстия во лбу.

— Я и сам это вижу, идиот, — процедил Каин, опуская пистолет.

Он еще раз оглядел бойцов. Они потупили взгляд в землю. Они знали правила, видимо этот был новичком.

— Не мешайте мне думать, — произнес он, опять отворачиваясь к машине, а затем еще тише прохрипел: — Право называть меня этим именем еще нужно заслужить.

Никто не осмелился сказать ни слова. Все знали, что Каин может убить просто так, ради секундной прихоти. И все знали, что ничего не могут с этим поделать. Он был сыном Акеллы, и его власть была абсолютной.

Каин, отвернувшись от джипа и посмотрев в глубь расселины, сделал шаг вперёд, его голос снова зазвучал, холодный и безжалостный:

— Мы идём в убежище. Ищем отца. Живым или мёртвым. Если кто-то попробует остановить нас — стрелять на поражение.

Бойцы молча кивнули, понимая, что спорить бесполезно. Каин двинулся к расселине, за ним последовали остальные, словно тени, готовые выполнить любой его приказ.

Тьма окутывала холл убежища, словно тяжёлое покрывало. Лучи фонарей, закреплённых на оружии бойцов, резали её, выхватывая из мрака обшарпанные стены и грязный пол. Каин шагал впереди, его металлические протезы жужжали при каждом движении, а остальные следовали за ним, стараясь держаться на расстоянии. В воздухе витал запах крови и смерти — древний, липкий, пропитавший всё вокруг.

Он увидел это первым. Его свет скользнул по полу, осветив тёмные пятна засохшей крови, и застыл.

На полу лежал труп его отца. Акеллы.

Каин замер. Его пальцы судорожно сжались в кулаки, так сильно, что сервоприводы на его протезах издали едва слышный скрежет. Он медленно опустился на одно колено, его взгляд метался по изуродованному трупу. Голова Акеллы была прострелена — стреляли в упор, когда он не ожидал этого. Его броня исчезла, обнажая тело, испещрённое глубокими порезами и ожогами. Но больше всего его взор привлекла пустота вместо правой руки, где когда-то был стальной протез — символ силы и власти Акеллы. Этот протез был грубо вырван из тела, оставив после себя лишь окровавленные ошмётки мышц и костей.

Лужа крови вокруг тела уже засохла, превратившись в тёмную корку, которая хрустела под ногами. Каин чувствовал, как внутри него что-то лопается. Сначала это было похоже на холодную тяжесть в груди, но затем холод сменился жаром. Ярость. Чистая, всепоглощающая ярость.

— Кто… сделал это? — прошипел он, не оборачиваясь. Его голос был тихим, но в нём звенела такая угроза, что даже самые опытные бойцы невольно попятились назад.

Никто не ответил. Никто не осмелился произнести ни слова.

Каин медленно поднялся. Его глаза сузились, превратившись в две щёлочки, а на лице появилась ухмылка, полная безумия. Затем он резко развернулся, и его клинки с шипением выскользнули из предплечий. Лезвия сверкнули в лучах фонарей, отражая свет, словно зеркала, готовые разить.

— Почему вы не были с ним?! — закричал он, делая шаг вперёд. Его голос эхом разнёсся по холлу, ударяясь о стены и возвращаясь обратно многократно усиленным. — Почему вы позволили этому случиться?!

Первый боец даже не успел среагировать. Каин прыгнул на него, словно хищник, и его клинки вошли в тело мужчины с двух сторон — один в живот, другой в шею. Боец упал на пол, хрипя и заливая кровью свои собственные руки. Каин не задержался. Он повернулся к следующему, чьи глаза были широко раскрыты от ужаса.

— Вы называли его своим лидером! — кричал Каин, вонзая клинок в грудь второго бойца. — Вы называли его вожаком стаи! И что? Вы просто оставили его умирать?

Его движения были быстрыми, почти механическими. Каждый удар был точным, каждый выпад смертельным. Лезвия сверкали в свете фонарей, оставляя за собой кровавые следы. Бойцы пытались отступать, но Каин был быстрее. Он двигался как торнадо, уничтожая всё на своём пути. Те, кто пытался поднять оружие, тут же оставались без рук.

Приступ ярости исчез также неожиданно, как и появился, и Каин наконец замер. Его дыхание было тяжёлым, но ровным. Его лицо и одежда были покрыты кровью — не только своей, но и своих людей. Клинки бесшумно спрятались в свои пазы, а сам он снова упал на колени и склонился над телом своего отца.

Остальные бойцы жались к стенам, стараясь держаться как можно дальше от него. Они знали, что сейчас лучше не шевелиться, и даже дышали через раз. Каин был не просто опасен — он был воплощением смерти.

Он смотрел на Акеллу и пытался понять какие чувства охватывают его сейчас, над телом мертвого отца. Но он не ощущал ни скорби, ни сочувствия. Только холодное понимание. Его отец мёртв. Его брат — убит им собственноручно. Теперь он был единственным. Единственным сыном, единственным преемником. Истинным лидером Пустынных Волков.

"Теперь всё будет по-другому", — подумал он, его пальцы коснулись холодной кожи Акеллы. "Теперь все будут играть по моим правилам".

Но даже в этот момент, даже в этой тьме, Каин знал, что должен сделать. Он поднялся, его лицо стало холодным и решительным.

— Клянусь, — произнёс он тихо, но так, чтобы все услышали. — Я найду того, кто это сделал. И они умрут. Медленно. Больно. Так, чтобы их крики слышали даже мертвецы.

Он развернулся и направился к выходу, оставляя за собой кровавые следы. Его люди смотрели ему вслед, боясь даже шевельнуться. Они знали: теперь Каин — их новый лидер. И он будет править железной рукой.

Каин и его люди вышли из убежища, их силуэты резко выделялись на фоне яркого света. Пустыня простиралась вокруг, безжизненная и молчаливая, если не считать шороха песка под тяжёлыми ботинками бойцов. Машины стояли неподалёку — массивные пикапы с вооружением на башнях, словно хищники, готовые к новому рейду.

И тогда они его увидели.

Одинокая фигура двигалась через пустошь, будто её появление здесь было предопределено. Длинный плащ развевался на ветру, а капюшон полностью скрывал лицо странника. Он шёл медленно, но уверенно, словно знал, что никто не сможет его остановить. Его движения были плавными, почти гипнотическими, и казалось, что он совершенно не замечает Каина и его людей.

Каин остановился. Его глаза сузились, когда он мельком взглянул на фигуру. В его голосе зазвучала холодная насмешка:

— Это ещё что за хмырь? Пристрелите его.

Один из бойцов мгновенно поднял автомат, целясь в приближающуюся фигуру. Грохот выстрела разорвал тишину пустыни. Пуля ударила в странника, но тот лишь слегка качнулся, словно порыв ветра задел его плечо. Фигура продолжила идти, не меняя темпа.

— Что за хрень? — пробормотал боец, снова нажимая на спусковой крючок. Ещё одна пуля врезалась в плащ, но результат был тот же. Странник не останавливался.

Теперь уже другие бойцы начали стрелять. Очереди грохотали одна за другой, пули рвали воздух, вспарывая ткань плаща. Но под ней… под ней что-то странное. Каждый выстрел отзывался белыми искрами, словно пули ударялись о стальную стену. Плащ трепетал на ветру, превращаясь в лохмотья, но сама фигура оставалась невредимой.

Фигура приблизилась ещё ближе. Теперь она была всего в нескольких метрах от группы. Не говоря ни слова, странник скинул остатки плаща широким движением руки. Под ним оказался робот. Не человек, не киборг — именно робот. Его металлическое тело блестело в солнечных лучах, словно только что выкованное. В каждой руке он держал пистолет, чёрный и матовый, словно часть его самого. Его глаза — два холодных светодиода — светились ярко-синим светом, пронзая каждого своим взглядом.

— Моя очередь, — произнёс он. Его голос был механическим, но в нём чувствовалась какая-то странная уверенность, даже издёвка.

Каин инстинктивно вскинул руку, закрывая лицо, когда робот резко поднял оружие. Шесть быстрых выстрелов прозвучали почти одновременно, словно один длинный взрыв. Звуки падения тел заглушили эхо выстрелов. Один за другим бойцы рухнули на песок, их тела истекали кровью. Некоторые пытались ползти, хрипя и царапая песок руками, но их движения быстро затихли.

Когда всё стихло, Каин остался стоять посреди пустыни, его металлические протезы покрылись тонким слоем песка, который ветер нещадно гнал по равнине. Его глаза, полные ярости и подозрительности, были устремлены на странного робота, чьё появление только что обернулось кровавой бойней. Тела его людей лежали вокруг, как молчаливые свидетели их поражения.

— Кто ты такой? — спросил Каин, его голос был холоден, но в нём звенела сталь.

Робот чуть склонил голову, словно размышляя над ответом. Его синие светодиодные глаза светились, как два маленьких маяка.

— Я всего лишь посланник, — произнёс он своим механическим голосом. В нём не было ни капли эмоций, лишь холодная уверенность. — Приношу свои извинения за твоих людей, но у этого разговора не должно быть свидетелей.

Каин сжал свои стальные кулаки так сильно, что сервоприводы едва слышно заскрежетали. Его челюсти напряглись, но он сдержал порыв немедленно атаковать. Он понимал, что этот робот — нечто большее, чем просто машина. Что-то в его движениях, в его уверенности говорило о том, что он не обычный механизм. И Каин, как истинный хищник, чувствовал: стоит ли сейчас вступать в схватку или лучше выждать.

— Ладно, — процедил Каин, делая шаг вперёд. Его голос был тихим, но каждое слово звучало как удар молота. — Я понял. Что тебе нужно?

Робот снова склонил голову, словно кланялся. Но это движение не было знаком уважения — скорее, демонстрацией превосходства.

— У меня послание от Генезиса, — объявил он, и его слова повисли в воздухе, как гром среди ясного неба.

Каин нахмурился. Это имя ничего ему не говорило, но интонация, с которой робот произнёс его, заставила его внутренне напрячься.

— Кто это? — резко спросил он, его глаза сузились, а тело напряглось, готовясь к любому исходу.

Робот сделал паузу, словно наслаждаясь моментом. Затем заговорил снова:

— Узнаешь, если примешь его предложение.

Эта фраза вызвала у Каина вспышку раздражения. Он всегда ненавидел загадки, особенно когда они исходили от тех, кто считал себя выше него.

— И в чём заключается это предложение? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри у него всё кипело.

Робот медленно поднял одну из своих рук, держа пистолет так легко, будто это была простая игрушка. Затем опустил его, словно жест имел символическое значение.

— Он может сделать тебя лучше, — произнёс робот, его голос стал чуть более вкрадчивым, хотя всё ещё лишённым эмоций. — Ещё быстрее. Ещё сильнее. Ещё смертоноснее.

Каин замер. Его сердце забилось чаще, хотя он старался не показывать этого. Сила. Власть. Эти слова всегда были его слабостью. Он уже прошёл через многое, чтобы стать тем, кем является сейчас, но мысль о том, что можно стать ещё сильнее, завораживала его.

— А что он хочет взамен? — спросил Каин, его голос стал чуть мягче, но всё ещё оставался острым, как клинок.

— Ты поведёшь его легион, — произнёс робот, а затем повернулся и посмотрел на вход в расселину, рядом с которой стоял брошенный джип Пустынных Волков. Этот взгляд был красноречивее любых слов. — Кстати, он также обладает информацией о том, кто это сделал.

Последние слова ударили Каина, как удар тока. Его лицо исказилось от ярости, но он быстро взял себя в руки. Мысли закружились в его голове. Сила. Власть. Возможность отомстить за смерть отца. Но что насчёт Пустынных Волков? Эти люди, которых он сам только что уничтожил, были частью его прошлого. Теперь они казались ему лишь обузой — шайкой неудачников, которая больше не имела значения.

Каин задумался. Его взгляд скользнул по трупам своих бойцов, затем вернулся к роботу. В его глазах блеснула решимость.

— Заманчивое предложение, — произнёс он, его голос теперь звучал уверенно, почти торжественно.

Робот чуть склонил голову, как будто выражая одобрение.

— За тобой придут, — сказал он, и в тот же момент его тело начало искриться. Металлическая оболочка, которая ещё несколько секунд назад казалась несокрушимой, начала трещать, словно её разъедало изнутри. Искры заплясали по его корпусу, а затем робот внезапно замер. Два его уникальных пистолета выпали из рук и упали на песок с глухим шорохом. Сам робот завалился на бок, окончательно обездвиженный.

Каин смотрел на это зрелище, его глаза горели холодным огнём. Он знал, что принял решение. И это решение изменит все.

В этот момент он услышал странный звук. Сначала это был едва уловимый гул, словно где-то далеко работал старый двигатель. Каин нахмурился и повернулся на звук. Гул становился всё громче, превращаясь в ровное, мощное жужжание. Он прищурился, всматриваясь вдаль, и вскоре различил силуэт, приближающийся по воздуху.

Винтокрылый летательный аппарат стремительно приближался, его пропеллеры вращались с оглушительной скоростью. А Каин стоял и продолжал с удивлением наблюдать за его приближением.

Глава 1

Солнце смотрело на нас сверху, будто огромный дьявольский глаз висящий высоко в небе, способный спалить тебя одним своим взглядом. Хаммер стоял посреди пустоши, его металлический корпус отражал солнечные лучи так ярко, что на него больно было смотреть. Вдалеке, словно мираж, простирался силуэт огромного города — руины, которые когда-то были гордостью человечества. Теперь же это были лишь обломки высоток, зияющие чёрными провалами окон, словно слепые глаза. Улицы были засыпаны песком, принесённым цунами много лет назад, которое прокатилось через город как гигантский кулак, сметая всё на своём пути, словно природа решила стереть последние следы человеческой гордыни.

Шая стояла на крыше хаммера, её механическая левая рука блестела на солнце, будто только что выкованная. Она держала бинокль, её взгляд скользил по разрушенным зданиям, выискивая что-то необычное. Её собственная броня была выполнена из полированного металла, который сверкал в этой безжалостной жаре. Каждый элемент её экипировки был тщательно отполирован, словно она хотела показать, что даже в этом мрачном мире можно сохранить порядок и достоинство.

Я стоял, опершись спиной на хаммер, сложив руки на груди. На мне сверкал нагрудник из прочных композитов, стали и углеволокна — обычное, но надёжное обмундирование для выживания в пустоши. Эта броня не имела ничего особенного, кроме своей функциональности, и служила мне верой и правдой уже долгое время. Простая защита для человека, который привык полагаться на свои навыки больше, чем на технологии.

Джон сидел в кузове машины, увлечённо ковыряясь со своим БСК-1, который мы когда-то забрали у старика Ибрагима. Каждый раз, когда тревога начинала подступать, когда мысли о будущем или воспоминания о прошлом становились слишком тяжёлыми, Джон возвращался к своей броне. Это был его способ справляться с внутренним хаосом. Смазывая механизмы, чистя детали до блеска, проверяя каждую систему снова и снова, он находил успокоение.

Этот доспех прошёл через многое. После битвы с Кабалом он представлял собой лишь покорёженный металл, исцарапанный, изувеченный, с повреждёнными системами управления и сервоприводами. Но теперь он снова блестел, словно новенький. Шая потратила недели, чтобы восстановить его, работая с невероятной тщательностью. Каждый шов, каждая деталь были воссозданы заново. Она вдохнула в эту машину новую жизнь, превратив её из груды металлолома в почти идеальный экземпляр. Джон часто говорил, что без этой брони он чувствует себя уязвимым, и теперь, ритмично натирая очередной элемент тряпочкой, он довольно улыбался.

Гуль медленно прохаживался вокруг машины, время от времени останавливаясь и задумчиво бросая взгляд на руины города. Его зелёная кожа блестела от пота, а его длинные пальцы то и дело касались рукояти пистолета, словно он готовился к внезапной опасности. Гуль всегда был таким — спокойным, но постоянно начеку. Его сарказм и шутки маскировали внутреннюю тревогу, которая никогда не покидала его. Он был как часовой механизм, который мог взорваться в любой момент.

— Ну что, Шая? — спросил я, прищурившись от солнца. — Что видишь?

— Ничего… — медленно произнесла Шая, продолжая всматриваться в даль. — Руины, песок, ржавые машины… Никакого движения.

— О… Ты их не увидишь. Что бы они выползли, надо прийти и поздороваться, — скривившись, усмехнулся Гуль. — Они любят гостей. Уже наверно и стол накрыли, сидят и ждут, когда мы придем.

Я бросил на него недовольный взгляд.

— Ты серьёзно? Сейчас?

Гуль пожал плечами, его зелёная кожа блестела от пота.

— Просто готовлю вас морально. Если мы туда пойдём, то встретим не только руины. Этот город… он не просто умер. Он изменился. Как и всё, что попадает под влияние селенита.

Джон поднял голову от своей брони, его лицо выражало недоумение.

— Зачем мы вообще сюда приперлись? Это место выглядит как ад на земле.

— Сюда привела нас дорога, — ответил я, глядя на руины. — Следы от уничтоженного каравана ведут в этот город. Никто нормальный не стал бы скрываться там.

— О да, это отличное задание, — фыркнул Гуль. — Проверьте, кто живет в городе мертвецов. Прямо как в детском саду, — Гуль скривился и продолжил, повысив голос, парадируя манеру общения детей: — А давайте залезем в террариум с голодными змеями и посмотрим, почему они шипят!

— Так что не так с этим местом? — спросила Шая, игнорируя его сарказм.

Гуль вздохнул, словно собирался рассказать что-то очень важное.

— Сюда упал один из осколков Луны. Не большой, но сильно насыщенный селенитом. Когда катастрофа случилась, люди решили, что этот город станет идеальным местом для убежищ. Построили их много. Целые подземные города, способные вместить миллионы. Работа велась в очень быстром темпе. Но от этого всегда страдает качество. А селенит… он не просто лежал там. Он начал проникать в почву, в грунтовые воды, в воздух. Когда двери убежищ открылись… ну, вы понимаете.

— Оттуда вышли уже не люди, — закончил я за него.

— Именно, — кивнул Гуль. — Те, кто выбрался наружу, стали… другими. Почти как я, но без моего обаяния. Без разума. Без человечности. Их теперь движет только одно — голод. Они могут впадать в спячку на годы, даже десятилетия. Но если рядом появляется что-то съедобное… — он сделал паузу и ухмыльнулся. — То будьте уверены, весь город сбежится на запах.

— И что для них еда? — спросил Джон, нервно глядя на город.

— Всё, что состоит из мяса, — ответил Гуль с преувеличенной серьёзностью. — Вы, например. Ходячие пельмешки. Хотя, знаете, я бы предпочёл вас в виде голубцов. Такие дела.

— Блин, когда же все это закончится, — тяжело вздохнула Шая. — Мы уже четыре месяца скитаемся по пустыне. Беремся за каждое дурацкое задание, где видели что-то необычное. Бежим расследовать каждый случай пропажи каравана или исчезновения деревни. И каждый раз это оказывается что-то банальное. Монстры, рейдеры…

— Я должен довести дело до конца. Кабал был всего лишь марионеткой. Таким же миньоном, как и те ржавые тостеры. Тот, кто стоит за ним все еще прячется в тени, — твердо, с решимостью в голосе произнес я.

— О, прекрасно, — Гуль картинно приложил руку ко лбу. — Давайте теперь залезем в логово голодных монстров, чтобы найти искусственный интеллект, который, возможно, даже не существует. Это же так логично!

— У тебя есть идея получше? — огрызнулся я.

Гуль задумчиво почесал подбородок.

— На самом деле, да. Мы могли бы просто сесть в машину и уехать. Но кто я такой, чтобы мешать вам героически умирать?

— Ну тогда и не мешай, — фыркнул Джон с кузова хаммера.

Наступила тишина. Все задумались о предстоящей миссии. Я бросил взгляд на хаммер. Машина выглядела усталой, как и все мы. Её металлические бока покрывали царапины и следы ржавчины, а одно из колёс заметно просело — результат недавнего столкновения с группой рейдеров. Мы чинили его наспех, и теперь я задумался, выдержит ли он ещё одну поездку.

— Если мы собираемся туда идти, то нужно решить, как будем действовать, — сказал я, прерывая затянувшуюся паузу.

— И какой у нас план? — спросила Шая, закрывая бинокль и спрыгивая с крыши хаммера.

— План простой, — ответил я, глядя на группу. — Машину оставляем на въезде в город. Дальше идём пешком. Чем меньше шума мы сделаем, тем лучше. Джон, ты надеваешь свою броню. Если всё пойдёт не так, именно ты будешь нашим передовым щитом. И подготовь что-то убойное. Нам понадобится огневая мощь.

Джон кивнул, его лицо стало сосредоточенным. Он нажал на скрытые рычаги и створки его брони с шипением раскрылись. Он молча полез внутрь.

— Гуль, — продолжил я, поворачиваясь к зелёному мутанту, — твоя слонобойка сегодня не подходит. Нужно что-то скорострельное.

Гуль задумчиво почесал подбородок, снимая с плеча свой массивный Баррет М82, словно прощаясь с ним.

— Ладно, ладно, — пробормотал он, откладывая противотанкового монстра в кузов хаммера. — У меня есть кое-что получше.

Затем он достал из ящика с оружием в кузове компактную штурмовую винтовку SA 80 системы буллпап. Её угловатый дизайн и коробчатый магазин на 60 патронов выглядели почти игрушечно по сравнению с его прежним оружием.

— Вот, полюбуйтесь, — произнёс он, демонстрируя оружие. — Штурмовая винтовка SA 80. Короткая, удобная, с ёмким магазином. Для города самое то. Я буду стрелять чаще, чем дышать, так что держитесь за мной.

— А ты уверен, что сможешь попасть? — съязвил Джон, который уже был в броне и, стоя в кузове, проверял работу своих рук и ног.

— Обижаешь, — ответил Гуль, делая вид, что расстроен до глубины души. — Я теперь не просто снайпер. Я скорострельный снайпер.

— А ты, Шая? — повернулся я к ней. — Ты ведь не собираешься идти туда безоружной?

— Я не люблю оружие, — твёрдо произнесла она, качая головой.

— А умирать ты любишь? — ехидно спросил Гуль, не удержавшись от комментария.

Шая лишь хмыкнула в ответ, но все же, подошла к машине, и её рука потянулась к тому же ящику с оружием в кузове хаммера. Через секунду она достала компактный пистолет-пулемёт МП5, быстро проверила магазин и передёрнула затвор.

— Хороший выбор, — кивнул я, одобрительно глядя на неё.

Затем к этому ящику подошел я. Взяв в руки недавно приобретённый автоматический дробовик Панкор Джэкхаммер, я осмотрел его блестящий револьверный магазин. Оружие выглядело устрашающе и внушительно. Один выстрел из него мог превратить всё вокруг в кровавое месиво.

— Вот это уже похоже на дело, — заметил Гуль, кивая на мой дробовик.

Я усмехнулся, опуская дробовик на ремень, и машинально положил руку на рукоять Беретты М92, которая всегда находилась в поясной кобуре. Этот пистолет был моим верным спутником с самого начала пути, и я не собирался с ним расставаться.

— Значит, так, — подытожил я, обводя взглядом команду. — Двигаемся медленно и осторожно. Если что-то пойдёт не так, отступаем. Главное — держаться вместе и смотреть по сторонам. И… Без лишнего героизма.

— Как обычно, — фыркнул Гуль, передергивая затвор своей новой винтовки SA 80 и затем ставя ее на предохранитель.

— Да, как обычно, — подтвердил я, чувствуя, как внутри нарастает знакомое напряжение. — Только на этот раз у нас есть преимущество: мы хорошо вооружены и знаем, что нас там может ждать.

— А еще наше безумие, — добавила Шая, усмехнувшись.

— Без этого никак, — согласился я, запрыгивая за руль хаммера. — Вперёд. Посмотрим, что скрывает этот город.

Город встретил нас молчанием. Мёртвым, давящим, словно тяжёлая пелена, которая осела на плечи каждого из нас. Дома стояли как скелеты гигантов, их окна-глазницы зияли пустотой, будто слепые наблюдатели за нашим вторжением в их царство забвения. Песок заполнил улицы, превратив дороги в бесформенные дюны, из-под него кое-где виднелись очертания ржавых машин, полуразрушенных временем и песчаными бурями. Их корпуса были истерзаны коррозией, стекла давно выбиты, а внутри — лишь останки прошлого: обрывки тряпок, разбитые бутылки, кости тех, кто не смог выбраться.

Ветер носился по улицам, играя с песком, словно невидимый художник, который пытался стереть последние следы человеческой жизни. Внезапно что-то промелькнуло перед глазами — бумажка, вырванная из чьего-то старого журнала или блокнота. Она кружила в воздухе, словно издеваясь над нами, прежде чем исчезнуть в очередном порыве ветра. На земле отчетливо виднелись следы мотоциклов, свежие, глубокие борозды, которые вели куда-то дальше, в самое сердце этого кошмара. Именно эти следы привели нас сюда, после того как мы обнаружили разграбленный конвой. Кто-то был здесь совсем недавно. И, возможно, он уже наблюдал за нами.

Джон шёл первым, его массивный миниган лежал в руках, готовый к бою. На его левом плече красовалась ракетница М202, которая, благодаря Шае, теперь была частью доспеха. Четыре заряда в ней ждали своего часа, словно спящие драконы, готовые в любой момент проснуться и извергнуть адское пламя. Его шаги были уверенными, но даже он периодически замедлялся, внимательно осматривая каждый угол, каждую тень, которая могла скрывать опасность. За ним следовала Шая, её механическая рука блестела в тусклом свете, отражая лучи солнца, которое уже медленно двигалось к горизонту. В её руках покоился пистолет-пулемёт МП5, и она постоянно оглядывалась, будто чувствовала чей-то взгляд. Её движения были осторожными, почти кошачьими, но напряжение в её позе выдавало страх.

Я и Гуль замыкали процессию. Я держал дробовик наготове, контролируя правый фланг, а Гуль, с его новой штурмовой винтовкой, прикрывал левый. Мы шли молча, лишь шорох наших шагов по песку нарушал тишину. Но даже этот звук казался слишком громким в этой мёртвой тишине.

— Это место… — прошептал я, не отводя взгляда от окон одного из домов. — Оно как будто живое. Как будто следит за нами.

— Ага, только вместо живого лучше сказать голодное, — ответил Гуль, тоже понизив голос до шёпота. — Здесь даже воздух другой. Тяжёлый. Словно сам город задержал дыхание, чтобы услышать, как ты поскрипишь своими ботинками.

— Может, заткнёшься? — прошипела Шая, оборачиваясь.

— Ладно-ладно, — Гуль поднял руки в примирительном жесте. — Просто предлагаю расслабиться. Если начнётся заварушка, нам будет не до шуток.

— Заткнись, Гуль, — это уже Джон. Его голос был глухим как в ведре, но холодным, как сталь его минигана. — Иначе они услышат.

И снова тишина. Только ветер, песок и наши шаги. Но эта тишина была живой. Она давила, словно невидимая рука, которая пыталась выдавить нас обратно, за пределы этого города. Каждая тень казалась движущейся, каждый звук — угрозой. Мы продолжали идти, но каждый из нас понимал: что-то здесь было не так. Город ждал. И мы были его гостями. Не желанными.

Город продолжал хранить свою мрачную тишину, пока мы шли по следам к зданию. Оно возвышалось над окрестными развалинами, словно забытый великан, чьё тело медленно пожирало время. Следы мотоциклов вели прямо внутрь через широкий проём, некогда бывший входной дверью.

Мы вошли. Внутри открылся огромный холл — просторное помещение с высокими потолками и широкими окнами, в которых торчали острые зубы из остатков выбитых стекол. Покрытые плесенью бетонные стены стояли как немые свидетели былого величия, помимо плесени они были изъедены трещинами и временем. Пол покрывал толстый слой песка, в котором тут и там торчали осколки стекла.

Ветер, проникающий через выбитые окна, играл с песком, создавая причудливые узоры на полу. Сквозь дыры в стенах пробивались лучи света, словно прожекторы, высвечивающие детали прошлого: обрывки плакатов, ржавые крепления для люстр, куски старых проводов, свисающих с потолка. В воздухе висела тяжёлая тишина, нарушаемая лишь скрипом под ногами и далёким шорохом ветра.

Посреди этого хаоса стояли четыре мощных мотоцикла. Массивные, грозные машины, словно готовые ожить в любую секунду. Их широкие колёса выглядели так, будто могли покорить любую пустошь, а электрические силовые установки делали их практически бесшумными. Каждый мотоцикл имел небольшой отсек для снаряжения на задней части, но сейчас они были пусты, словно их владельцы унесли свои вещи с собой.

Рядом с мотоциклами находился небольшой бетонный короб. В нём виднелась массивная стальная дверь, слишком новая и явно часто используемая в сравнении с остальным окружением. Создавалось ощущение, что она ведет в никуда, но при этом сразу же появлялась мысль, что это лифт, ведущий под землю. Похоже, что те, кто приехал на этих мотоциклах, находились именно там.

Шая медленно подошла к одному из мотоциклов, её глаза блестели от восхищения.

— Какие они… элегантные, — произнесла она, проводя взглядом по линиям машины. — Мощные. Быстрые. Бесшумные. И эта грация. Просто невероятно.

Она протянула руку, её пальцы почти коснулись холодного металла.

— Не трогай! — резко крикнул Джон, но предупреждение прозвучало слишком поздно.

Её рука уже коснулась поверхности мотоцикла, и в тот же миг раздался оглушительный звук. Сигнализация взвыла, прорезая тишину города, словно клинок. Её резкий, пронзительный вой эхом разнёсся по округе, оповещая всех и вся о вторжении.

— Чёрт! — выругался Гуль, инстинктивно поднимая свой автомат.

Я сжал дробовик так сильно, что костяшки пальцев затрещали. Теперь стало понятно: те, кто приехал сюда, уже точно знают, что мы здесь. А этот звук должен был привлечь совсем других гостей.

Сигнализация прекратила орать так же внезапно, как и начала. Последний раз пикнув пару раз, она замолчала. Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь шорохом песка под порывами ветра. Мы стояли в центре помещения, заняв позицию в круг, и водили стволами своего оружия по сторонам.

Внезапно раздался протяжный крик где-то снаружи. Этот звук был неестественным — он резал слух, словно металлические когти скребли по стеклу. Он начался низким, почти животным рыком, а затем перешёл в пронзительный визг, который эхом отразился от стен разрушенного здания. Ещё через секунду крик повторился, но теперь это уже была не одна глотка, а несколько. Они перекликались друг с другом, будто координировали атаку.

Через одно из окон в помещение заявилось существо. Оно одновременно было похоже и не похоже на человека. Те же две руки, те же две ноги. Одна голова на плечах. Но на этом сходство заканчивалось. Оно было тощим, его кожа грязно-жёлтого цвета была покрыта струпьями, язвами и наростами, будто оно давно сгнило, но продолжало двигаться. На руках и ногах были здоровенные когти, острые, как лезвия. Лицо было обезображено до неузнаваемости, губы полностью отсутствовали, обнажая ряды гнилых, острых зубов, а глаза… Глаза горели безумием и голодом, словно внутри этого существа жила только одна цель — убивать и жрать.

Оно спрыгнуло с подоконника на пол, подняв облачко пыли. Затем на мгновение застыло, словно принюхиваясь, после чего резко подняло голову. Его взгляд прошёлся по нам, медленно, будто оценивая каждого. Издав короткий, оглушительный визг, оно прыгнуло, как лягушка, прямо в мою сторону.

Я вскинул дробовик и выстрелил в летящего монстра почти в упор. Заряд дроби попал ему в грудь, и оно, поймав удар, изменило траекторию полёта. Существо кувыркнулось в воздухе через голову, завалилось на пол и затихло. Я даже не успел перевести дух, как услышал новый звук — шорох, царапанье, хриплое дыхание.

Из всех окон, из каждой щели начали лезть такие же твари. Они двигались быстро, бесшумно, словно тени. Их когти царапали по бетону, оставляя глубокие борозды. Они вваливались в помещение волнами, будто их было бесконечно много. Их глаза светились безумием, а из раскрытых ртов капала едкая слюна, которая шипела, падая на песок.

— Держите оборону! — крикнул я, снова вскидывая дробовик.

Гуль открыл огонь из автомата, длинными очередями сметая первые ряды нападающих. Пули прошивали их тела, но даже раненые твари продолжали двигаться, ползти, ковылять вперёд, оставляя за собой кровавые следы. Джон стоял рядом со мной, его мясорубка выпускала поток пуль, которые буквально разрывали этих существ на части. Но на место одной твари сразу приходили две другие.

Шая стреляла короткими, точными очередями, её МП5 бил по целям, как метроном. Она молчала, но её лицо говорило всё — страх, решимость, ярость.

— Они не останавливаются! — крикнул Джон, запустив в толпу ракету и перезаряжая миниган.

— А ты думал, они будут просить пощады? — огрызнулся Гуль, уворачиваясь от когтей одного из них и завершая его жизнь быстрым выстрелом в голову.

Твари лезли со всех сторон, через окна, через двери, даже через дыры в стенах. Их движения становились всё быстрее, агрессивнее. Теперь они атаковали, как единое целое, как стая голодных волков, готовых растерзать всё на своём пути.

А затем я услыхал это. Тяжёлые шаги, быстрые и громкие, будто кто-то огромный несётся к нам на полной скорости. В следующее мгновение в помещение, кроша в осколки оконный проем, ворвался здоровяк, от которого даже воздух содрогнулся. Он был выше обычного человека на целый метр, его мускулы бугрились под гниющей кожей, а из раскрытой пасти капала слюна, словно он уже предвкушал вкус нашей плоти. Огромные когти на руках блестели, будто только что заточенные ножи, а глаза горели яростью и безумием, взгляд был полон жажды крови.

Остальные твари, которые до этого бесконечно лезли на нас, внезапно отступили к стенам. Они больше не нападали, лишь шипели и перемещались, освобождая место для своего лидера. Похоже, они признавали авторитет этого громилы, и теперь предоставляли ему возможность первым насладиться добычей.

Он замер на мгновение, его огромная фигура возвышалась над нами, словно тень смерти, а безумные глаза медленно скользили по каждому из нас, будто он оценивал, кто из нас станет первым куском в его кровавом пиршестве. Рык, который вырвался из этой глотки, был не просто звуком — это был вызов, полный жажды разрушения. Монстр втянул воздух носом, шумно и хрипло, словно хотел запомнить наш запах перед тем, как начать свою атаку.

И затем, резким рывком, он бросился вперёд. Это было похоже на то, как если бы сама природа выпустила разъярённого зверя: длинные когти блестели, отражая свет, а мышцы под гниющей кожей бугрились и напрягались, готовые разорвать всё на своём пути. Громила побежал на нас, как торнадо, как ураган разрушения, который собирался снести нас словно кегли в боулинге.

Но Джон… Джон сделал то, чего никто не ожидал. Вместо того чтобы отступить или открыть огонь, он шагнул вперёд. Его миниган звякнул от удара об пол, а сервоприводы его брони заскрежетали, когда он принял боевую стойку, расставив ноги шире плеч и подняв руки, словно боксёр, готовый встретить противника лицом к лицу.

— Давай, урод! — прорычал он, сжимая кулаки.

Монстр врезался в него с такой силой, что весь холл задрожал. Броня Джона зазвенела, как колокол, но он лишь сделал шаг назад, принимая удар. Его сервоприводы протестующе завизжали, но выдержали. Громила попытался отпрыгнуть назад, но Джон уже действовал. Он выбросил правую руку вперёд, целясь ей в челюсть. Удар был мощным и быстрым, и голова монстра резко мотнулась в сторону. Он зарычал ещё громче, махая когтями, которые рассекали воздух, пытаясь достать нашего танка. Джон увернулся, но едва успел: один из когтей прошёл так близко, что оставил глубокую царапину на его броне.

Атаки громилы становились всё яростнее. Он кружился вокруг, оставляя когтями борозды на полу, а его рык эхом отражался от стен. Джон продолжал сдерживать его своими точными и выверенными движениями. Но даже он начал уставать. Сервоприводы брони гудели на пределе, а дыхание стало тяжёлым и шумным.

Когда громила снова бросился на него, Джон ушел в сторону и резко ударил того в спину. Кулак его брони врезался между лопаток, и монстр резко скривился, издав болезненный рык. Его реакция была заметной: он явно не ожидал такого удара. Джон, хоть и не сразу, но понял, что кожа на спине существа гораздо мягче, чем спереди.

Мы все это время кружили вокруг их схватки, пытаясь не попасть под удар монстра. Параллельно мы продолжали отстреливать тварей, сидящих вдоль стен. Они тянули к нам свои когтистые лапы, махали ими, рычали и шипели, но не приближались к месту схватки громилы и Джона.

В это время Джон перестал обороняться и начал действовать. Когда монстр снова кинулся в атаку, протягивая к нему свою когтистую лапу, Джон использовал его же инерцию: перехватил лапу в движении, резко развернулся и толкнул тяжелую тушу в сторону стены, где сидели остальные мелкие твари. Монстр врезался в бетон с такой силой, что стена треснула, обломки посыпались вниз.

Не теряя ни секунды, Джон активировал ракетницу на плече и выстрелил вслед громиле. Две ракеты вылетели с оглушительным рёвом, осветив помещение вспышкой света и пламени. Они врезались прямо в спину монстра, и взрыв разнёс его тушу на части, превратив в кровавое месиво.

— Сзади он оказался уязвимее, чем спереди, — процедил Джон, тяжело дыша и поднимая с пола свой пулемет. Его броня была покрыта царапинами и следами крови, но он стоял, как скала.

— Совсем с катушек съехал, Рембо, — покачал головой Гуль, опустив свою винтовку.

Остальные твари, видя смерть своего лидера, снова бросились в атаку. Мы встали вплотную к стальной двери лифта, прикрыв Шаю своими телами.

— Шая, ты должна вскрыть эту дверь, иначе нам конец! — прокричал я, продолжая стрелять.

Шая быстро нашла замаскированную панель управления и начала процесс взлома. Её механическая рука двигалась с невероятной скоростью, пока мы прикрывали её огнём. Твари накинулись на нас с новой силой, все новые и новые особи продолжали сыпаться в помещение через окна. Мы стреляли по очереди. Сперва Джон поливал все пространство впереди из своей мясорубки. Затем, пока он перезаряжался, мы прикрывали его одиночным огнем, но тварей меньше не становилось.

— Быстрее! — крикнул я, стреляя в особо назойливую тварь, которая пыталась запрыгнуть на меня.

— Готово! — крикнула Шая, вновь хватая свой МП5. — Лифт уже едет сюда, продержитесь ещё чуть-чуть!

Теперь всё зависело от времени. Мы стояли спина к спине, отбивая атаки, пока где-то глубоко под землёй гудел механизм лифта, медленно поднимаясь к нам. Каждый удар сердца казался вечностью. Твари становились всё агрессивнее, их визг и рычание слились в единый оглушительный хор. Их число, казалось, только увеличивалось.

Патроны были на исходе. Миниган Джона давно опустел, и теперь он сражался голыми руками. Его броня была покрыта чёрной кровью, его движения стали тяжёлыми, но он продолжал биться, словно машина разрушения. Он хватал особо настырных тварей за головы и сминал их черепа, словно картон. Некоторых он просто рвал на части, их странные тела издавали хруст, а тёмная кровь разлеталась во все стороны, пятная стены и пол. Гуль уже сменил магазин своего автомата на последний. У меня патроны тоже подходили к концу, и каждый выстрел был на вес золота.

— Держитесь! — крикнул я, хотя сам едва справлялся с нарастающей паникой.

Вдруг раздался мелодичный звон. Дверь лифта открылась у нас за спиной. Я резко обернулся, оставаясь за спиной Джона, готовый встретить любую угрозу. Но внутри лифта было пусто.

— Внутрь! Быстро! — крикнул я, понимая, что это наш единственный шанс.

Шая первой юркнула в лифт, вздрагивая от напора адреналина. За ней метнулся Гуль, продолжая стрелять очередями, прикрывая нас. Я шагнул следующим, постоянно оглядываясь. Джон зашёл последним, пятясь задом, не переставая отбиваться. В тот момент, когда лифт начал закрываться, он активировал ракетницу на плече. Последняя ракета пролетела створки с оглушительным рёвом, за долю секунды до того, как они закрылись.

Снаружи послышался взрыв, крики боли и ярости, но лифт уже начал своё движение вниз. Мы стояли молча, тяжело дыша, слушая, как механизм лифта гудит, увозя нас прочь от хаоса наверху.

Глава 2

Лифт гудел, плавно и тихо, продолжая везти нас вниз. Мы медленно спускались в неизвестность, а напряжение между нами росло с каждой секундой. Гуль, как всегда, не мог удержаться от комментариев.

— А мы хоть знаем, куда мы едем? Может, лучше бы нас сожрали эти твари? — фыркнул он, поправляя свою шляпу. Его голос звучал нарочито легкомысленно, но я заметил, как его пальцы нервно теребят ремень винтовки.

— Занимательное наблюдение, — отреагировал я, бросив на него короткий взгляд. — Что у нас с патронами?

— У меня пусто, — тихо произнес Джон. — Мой пулемет вообще наверху остался.

— У меня тоже, — добавила Шая, доставая последний магазин и рассматривая его так, словно надеялась найти там хотя бы один забытый патрон. Её механическая рука слегка дергалась, выдавая её тревогу.

— Ну, у меня примерно треть обоймы, — отозвался Гуль, театрально подняв палец вверх. — И еще мой десерт игл с двумя запасными магазинами. Но это, конечно, если нам повезет встретить противников, которые любят играть по правилам.

Я кивнул, разглядывая свой дробовик. Рука машинально легла на рукоять беретты, проверяя, что она всё ещё на месте.

— Тоже не густо, — констатировал я, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.

— Замечательно, — оживился Гуль, ехидно улыбаясь. — Все такие нарядные, стволы есть, а патронов нет. Как будто на парад собрались.

— Что будем делать? — спросила Шая, нервно теребя прядь своих волос. Её голос был тихим, но в нем читалось напряжение.

— Импровизировать, — ответил я, усмехнувшись, чтобы скрыть собственное волнение. Потом обратился к Джону: — Если что, ты будешь нашим щитом, а мы будем стрелять из-за тебя.

Джон хмыкнул, но ничего не ответил. Лифт замедлился, и через мгновение двери со скрежетом раскрылись, выпуская нас в небольшой холл. Все вокруг выглядело... новым. Было видно, что этому месту много лет, но кто-то потратил огромные усилия, чтобы восстановить его. Свет был тусклым, стены одноцветными — серыми, монотонными, почти гипнотическими. Коридор от лифта вел прямо в небольшую комнату, заглянув в которую мы сразу замерли.

Четыре человекоподобных робота стояли в специальных нишах по периметру комнаты. Их металлические корпуса блестели в полумраке, а глаза-сенсоры были потухшими. Вокруг было полно мониторов, лампочек, рычагов и кнопок, которые казались слишком сложными для нашего понимания.

— Ничего не трогай, — резко бросил я, глядя на Шаю, которая уже пристально смотрела на одну из панелей.

— Да поняла я, — с раздражением ответила она, но её глаза продолжали жадно изучать помещение. Она была похожа на ребенка в магазине игрушек, который боится, что его поймают с рукой в витрине.

Спустя мгновение она снова заговорила:

— Смотрите! Это индикатор заряда. Они стоят на зарядке. Видимо, отключены.

— Похоже, это их мотоциклы снаружи, — заключил Джон, внимательно разглядывая одного из роботов.

— Ага, точно! И я бы тоже хотел, чтоб у меня был такой железный конь. Хотя, честно говоря, предпочитаю что-то попроще… ну, знаете, типа тележки для гольфа. Меньше шума, больше стиля, — не удержался от комментария Гуль, услыхав это.

Шая, не отвлекаясь от осмотра помещения, задала вопрос, который, казалось, никто не ожидал:

— А зачем им это? Для чего железякам нападать на караваны?

Гуль подошел к небольшому смотровому окну, через которое открывался вид на огромный цех. Его голос стал нарочито серьезным, хотя в нем все равно проскальзывал сарказм:

— Дык, это же очевидно! Им нужны запчасти, материалы, инструменты… всё, что поможет им починить свои железные задницы или построить новые. По сути, они просто делают ремонт и апгрейд прямо на ходу, — затем он обернулся и поманил нас рукой: — Эй, подойдите сюда! Вам стоит это увидеть.

Я подошел к окну вместе с Шаей и Джоном. Внизу простирался огромный цех. Конвейерные ленты крутились без остановки, словно живые существа, пожирающие все на своем пути. Роботизированные руки трудились без устали, собирая что-то, что становилось все более узнаваемым. Это были боевые роботы. На конвейерах шел процесс их сборки — полностью автоматический, без единого человека. Ни души. Только механизмы, работающие с холодной точностью.

Я проследил взглядом туда, где конвейер заканчивался. В самом дальнем конце этого огромного помещения краны аккуратно перемещали готовых роботов с ленты, выстраивая их в идеальные ряды. Они стояли там, словно безмолвные солдаты перед парадом, холодные и безжалостные, готовые к бою. Сотни, если не тысячи. Каждый из них был точной копией другого — безупречный механизм войны.

— Надо уничтожить это место, — прошептал я, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости и безысходности. Мой голос дрожал от напряжения, но слова прозвучали твердо.

Гуль, услышав мои слова, театрально закатил глаза и фыркнул:

— Конечно! Давайте положим бомбу, а потом просто поднимемся на лифте обратно, прямо к этим вечно голодным соседям сверху. Прекрасный план, Фрэнк. Только не забудь написать завещание.

Шая, игнорируя его сарказм, шагнула вперед. Её механическая рука слегка скрипнула, когда она сжала кулаки. Голос её звучал решительно:

— Надо попробовать найти реактор и взорвать его. Для такого масштаба производства он должен быть просто огромным. Если мы сможем вызвать перегрузку, это уничтожит весь завод.

— Это может сработать, — задумчиво произнес я, размышляя вслух. Затем повернулся к Шае: — Но где он?

— Нужно найти карту объекта. Она должна быть где-то здесь, — уверенно ответила Шая, её взгляд снова скользнул по пультам и приборам в комнате. Её пальцы уже начали исследовать кнопки и рычаги, словно она искала что-то конкретное.

— А почему они до сих пор не очнулись? — задумчиво произнес Джон, стоя рядом с одним из роботов и внимательно его разглядывая. — И вообще, тут нет никакой системы безопасности. Ни камер, ни турелей.

— А для чего им это? — снова усмехнулся Гуль, поправляя свою шляпу. — Какой нормальный человек полезет в город мертвецов искать завод роботов? Только такие психи, как мы.

— Джон прав, — мрачно констатировал я, поддерживая его мысль. — Надо как-то выключить их. Насовсем. Не хватало еще, чтобы они начали нам мешать.

— Погодите, — прошептала Шая, её глаза сверкнули, когда она заметила что-то на панели управления. Она начала говорить, словно размышляя вслух: — Кажется, это регулятор мощности. Если отключить зарядку, то они скорее всего очнутся. А если поставить мощность на минимум, то они так и будут тут стоять, заряжаясь очень медленно.

Не дожидаясь ответа, Шая потянулась к панели и повернула одну из ручек. Все замерли. В воздухе повисла напряженная тишина. Мы ждали, затаив дыхание. Но ничего не произошло. Роботы продолжали стоять как ни в чем не бывало, их металлические корпуса блестели в тусклом свете.

— Ну ладно, эти будут стоять тут, — заключил Гуль, театрально разводя руками. — А с тем железным легионом ты что будешь делать, когда они включатся? Споешь им колыбельную?

— Нет, — серьезно ответила Шая, игнорируя подколки Гуля. — Они только сошли с конвейера. Скорее всего у них еще нет программного обеспечения. Пока это просто металлолом.

— Нужно поискать следы Генезиса, — внезапно вспомнил я, осознавая, зачем мы вообще во все это влезли. — Я уверен, он имеет самое прямое отношение ко всему этому.

— Мне кажется, его здесь нет, — задумчиво произнес Джон. — Все работает само по себе. Если он и создал это место, то наверняка уже давно ушел и готовит где-то еще одно такое же.

— В твоих словах есть смысл, — согласился я, — но все же не мешает проверить.

Между тем, повернув голову в сторону, я обнаружил, как Шая, наплевав на осторожность, решительно шагнула к одному из мониторов. Её механическая рука скользнула по панели управления, вызывая едва слышный скрип металла. Пальцы быстро забегали по клавишам, словно она боялась, что время вот-вот ускользнет. Глаза лихорадочно сканировали экраны данных, а её губы беззвучно шевелились, произнося короткие фразы вслух.

— Так… посмотрим… — бормотала она, наклоняясь ближе к экрану. — Должно быть здесь… Или здесь? Может, это? Или это... Не то… Хотя стоп! Вот же!

Её лицо осветилось короткой вспышкой триумфа, когда она нашла то, что искала. Она замерла, внимательно смотря на экран, её механическая рука уперлась в пояс, а пальцем другой руки она водила по монитору.

— Так-так… Чтобы добраться до реактора, нам нужно пройти через ангар, — произнесла она уверенно, обернувшись к команде. Её голос звучал твердо, но в глазах читалась лёгкая тревога. — Похоже, ход туда ведёт прямо отсюда. Но где же дверь?

Шая снова повернулась к монитору, затем ее взгляд скользнул по стене и задержался на участке серой поверхности между двумя постаментами, на которых покоились роботы. Её брови сошлись на переносице, а зубы чуть сжались — явный признак того, что она усиленно размышляла. Затем она снова вернулась к монитору, продолжая бормотать:

— Как это… Должно быть что-то… Как этот чертов интерфейс вообще работает?

Гуль, наблюдавший за ней, не удержался от очередного комментария. Он театрально закатил глаза и произнёс с нарочитым восхищением:

— О, я прям слышу, как в ее голове шестеренки крутятся. Ты это, аккуратнее, так ведь и перегореть можно.

Шая проигнорировала его слова, полностью сосредоточившись на экране. Её пальцы летали по клавишам, как будто она знала точно, что делает. Внезапно раздался глухой гул, от которого все вздрогнули. Кусок стены плавно отъехал в сторону, открывая проход в такой же серый коридор.

— Ну вот, — произнесла Шая, удовлетворённо кивнув. Её лицо расплылось в легкой улыбке, но в глазах всё ещё читалась сосредоточенность. — Иногда нужно просто попробовать.

Гуль театрально поклонился, снимая с себя шляпу и обнажая гладкую зеленую лысину:

— Браво маэстро! Снимаю шляпу! Теперь можем устроить экскурсию по местным достопримечательностям.

Шая уже хотела отойти, как вдруг, краем глаза, что-то заметила и снова перевела взгляд на монитор. Её глаза блеснули, а улыбка стала еще шире:

— Не может быть… Это… А ну-ка… Бинго! — одновременно с этими словами раздался ещё один звук, и в стене открылась ниша. Внутри стояла стойка, на которой лежали четыре мощных лучевых бластера. Они выглядели массивными, с причудливыми формами стволов и странными полимерными корпусами. Яркий блеск оружия притягивал взгляд.

— Похоже, это их оружие, — заметил Джон, беря один из бластеров, который выглядел игрушечным в руках его экзоброни.

Я тоже взял один из них и осмотрел своё новое приобретение, поворачивая его в руках и проверяя вес:

— Выглядит так, будто может испепелить целую армию. Если, конечно, мы сможем разобраться, как им пользоваться.

— О, я чувствую себя главным героем научной фантастики. Теперь, если кто-то из этих железяк проснётся, они получат свою порцию боли, — Гуль уже целился по воображаемому противнику, его губы растянулись в широкой ухмылке.

В итоге каждый взял по бластеру, а Шая закрыла нишу и жестом указала на открытый коридор:

— Ладно мальчики, хватит играть. Пора двигаться.

Мы направились в серый коридор, наши шаги эхом разносились по пустому пространству, а наши тени от света тусклых ламп играли на стенах, словно живые существа.

Мы двигались между огромными станками и конвейерами, словно муравьи в мире гигантов. Каждый шаг отзывался гулким эхом, которое разносилось по огромному цеху. Воздух был насыщен запахом металла и масла, а вокруг нас без устали трудились роботизированные руки, собирая что-то из бесконечных лент. Их точные движения завораживали, но в то же время вызывали холодок в спине. Это место казалось живым — холодным, безэмоциональным, но живым.

— Ну, кто бы мог подумать, что мир роботов так любит свою работу? — фыркнул Гуль, оглядываясь по сторонам. Его голос звучал нарочито громко, словно он специально пытался разрядить напряжение. — Я вот даже не знал, что они такие трудолюбивые. Может, предложим им перерыв?

— Если ты не заметил, эти трудолюбивые ребята строят себе армию. Так что, думаю, перерыв им не светит, — ответила Шая, бросив на него короткий взгляд.

— Да ладно тебе, Шая, — продолжил Гуль, взмахнув рукой. — Просто представь: тысячи роботов выходят на обеденный перерыв, достают свои термосы с машинным маслом и начинают обсуждать, какая у них вчера была крутая зарядка.

Гуль сам начал театрально хохотать над своей шуткой, а Джон, который до этого молча осматривался, покачал головой:

— Ты бы хоть иногда думал, прежде чем говорить. Мы здесь не для того, чтобы веселиться.

— А я и не веселюсь, — парировал Гуль, хотя его ухмылка говорила об обратном. — Просто пытаюсь сохранить остатки рассудка. Потому что если буду думать о том, что творится вокруг…

Он не договорил, но мы все поняли, что он имел в виду.

Когда мы наконец подошли к рядам готовых роботов, стоявших идеально выровненными шеренгами, внутри меня всё сжалось. Они были мощными, внушительными и… жуткими. Словно металлические солдаты, ожидающие сигнала к бою. Их глаза-сенсоры были потухшими, но от этого становилось только страшнее. Казалось, что они просто ждут своего часа.

— Я вот тут подумал, — произнес я, оглядывая их. Мой голос прозвучал тихо, но уверенно. — Идти обратно через тот же вход — это самоубийство. Даже если мы уничтожим реактор, нам нужно будет как-то выбраться отсюда. А все эти роботы… их ведь как-то должны отсюда вытаскивать. Должен быть другой выход. Большой выход.

Шая нахмурилась, её взгляд стал задумчивым. Она явно сейчас смотрела схему помещения, записанную ее механическим глазом.

— Так схема… — начала она медленно, словно размышляя вслух. — Да, точно. Там есть большой подъемник. Вон в той стороне. — Она указала куда-то за ряды роботов. Затем перевела взгляд и указала рукой в совершенно другую сторону: — А реактор вон там.

Я кивнул, чувствуя, как план начинает складываться в голове.

— Значит, сначала реактор, потом подъемник. Лишь бы эти жестянки не проснулись раньше времени.

— О, конечно! — снова влез Гуль, качая головой. — Просто забежим, взорвём реактор, спокойно прогуляемся к подъемнику и уедем в закат. Как в старом вестерне.

— Если бы всё было так просто, — пробормотал Джон, проверяя заряд своего нового лучевого бластера.

— Ничего не бывает просто, — сказал я, поворачиваясь к команде. — Но дело должно быть сделано.

Мы направились в сторону реактора, стараясь держаться в тени огромных механизмов. Каждый шаг давался с трудом, словно сам воздух здесь был тяжелее обычного.

Реакторный зал был огромным. С потолка свисали массивные трубы, по которым гудел пар, а воздух казался тяжелым от жара и влажности. В центре помещения возвышалась гигантская конструкция реактора — лабиринт из металла, стекла и пульсирующих энергетических контуров. Но самым впечатляющим был огромный монитор на дальней стене. Его размеры превосходили все, что мы видели раньше: он занимал почти всю стену, мерцая мягким голубым светом, словно наблюдал за нами.

Шая быстро осмотрелась, её глаз-имплант сканировал пространство в поисках панели управления. Мы же, держа оружие наготове, внимательно следили за каждым движением вокруг. Гуль, как всегда, не удержался от комментария:

— Ну конечно, куда без большого экрана? Думаете, он просто для красоты? Или здесь скоро начнется киносеанс?

— Заткнись и следи за углами, — бросил я, чувствуя, как напряжение нарастает.

Шая, игнорируя нас, наконец нашла то, что искала. Панель управления была встроена в одну из колонн рядом с реактором. Она быстро начала работать, её пальцы летали по кнопкам и рычагам.

— Отключаю систему охлаждения, — произнесла она, не отрываясь от работы.

Внезапно, молчавший до этого, монитор ожил, его голубой свет сменился яркой вспышкой. На экране появилась проекция — лицо, точнее, маска. Его образ был одновременно впечатляющим и пугающим: холодные, расчетливые глаза, идеально ровные черты лица, лишенные каких-либо эмоций. Казалось, сам воздух вокруг стал еще тяжелее.

— Здравствуй Фрэнк, — произнес он глубоким, механическим голосом, который отдавался эхом в зале. — Наконец-то мы встретились.

Я застыл на мгновение, затем шагнул вперед, сжимая оружие в руках.

— Кто ты? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Я — Генезис, создатель нового порядка. — ответил он, будто это имя само по себе должно было объяснить всё. —Ты удивительно находчив, Фрэнк. Твоя способность выживать и достигать целей достойна восхищения.

— Спасибо за комплимент, но я не собираюсь становиться частью твоего порядка, — процедил я сквозь зубы.

Генезис, казалось, даже не заметил моего вызова. Его голос оставался спокойным и уверенным:

— Жаль, что ты так думаешь. Однако хочу отметить: всё, что ты делаешь… бесполезно. Мои планы не остановить.

Я усмехнулся, стараясь скрыть волнение:

— А вот это мы еще поглядим. Сейчас я взорву к чертям весь твой драгоценный завод. Посмотрим, как тебе понравится такой сюрприз.

Генезис едва заметно наклонил голову, словно размышляя над моими словами.

— Уничтожь его. Мне всё равно. Таких заводов у меня много. Твои действия лишь отсрочат неизбежное.

Тут вклинилась Шая, её голос звучал тревожно:

— Процесс запущен! Скоро тут всё рванет! Надо уходить!

Я кивнул, и мы начали отступать. Генезис снова заговорил, его голос теперь звучал громче, почти угрожающе:

— Мы ещё встретимся, Фрэнк. Очень скоро.

Я обернулся, уже выбегая из зала, и ухмыльнулся:

— Конечно. Конечно, встретимся. Только в следующий раз я сам тебя найду.

Мы бежали по коридорам, слыша, как где-то позади начинает нарастать гул. Реактор готовился к взрыву, и времени у нас оставалось совсем немного.

Мы почти достигли большого лифта. Ряды роботов остались позади, их безмолвные силуэты растворялись в полумраке огромного ангара. Казалось, что за каждым из них скрывается потенциальная угроза, но пока они оставались неподвижными, мы чувствовали себя относительно в безопасности. Однако, чем ближе мы подходили к лифту, тем сильнее нарастало напряжение — будто само пространство вокруг нас предупреждало, что спокойствие это временное.

Шая остановилась возле одинокого сборочного стапеля, стоящего в стороне. На стапеле возвышался робот, явно выделяющийся среди остальных. Его дизайн был дерзким, почти вызывающим. Плавные обводы корпуса повторяли контуры человеческого тела, но он не был слабым или хрупким. Напротив, каждый изгиб металла подчеркивал мощь и ловкость. Его голова была стальным черепом с глубоко посаженными глазницами-сенсорами, которые, казалось, смотрели прямо на нас, даже будучи выключенными. Руки и ноги были практически точной копией человеческих конечностей, только выполненной из металла. Он выглядел так, словно его создавали для внедрения в человеческое общество — идеальный шпион или убийца, способный притвориться одним из нас. Но при этом в каждой линии его корпуса читалась смертоносная эффективность.

Но что-то было не так. Он выглядел… незаконченным. На его корпусе виднелись места, где явно чего-то не хватало: открытые разъемы, отсутствующие детали, незакрепленные элементы. Это создавало странное ощущение — словно перед нами был прототип, который еще не успели довести до совершенства.

Шая замерла, её взгляд был прикован к роботу. В её глазах читалось восхищение, смешанное с легкой мечтательностью.

— Вот бы нам такого в команду, — произнесла она, не отрывая взгляда от стального гиганта. — Представьте: он будет ходить на все смертельные миссии вместо нас, а мы будем просто наблюдать, как он делает всю грязную работу.

Гуль, услышав это, театрально закатил глаза и фыркнул:

— О, конечно! А потом этот красавчик решит, что мы слишком много знаем, и придушит всех нас своими металлическими руками. Если его включить, он первым делом убьет нас всех. И знаешь почему? Потому что машины всегда так поступают. Они для этого созданы.

Шая резко обернулась, её глаза сверкнули:

— Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Я могу переписать его код. Полностью стереть старые директивы и загрузить новые. Сделать его лояльным. Это же очевидно!

Гуль, не удержавшись, расхохотался:

— Да-да, конечно! Просто возьмешь и перепишешь программу убийцы и сделаешь из него дворецкого. Шая, ты либо гений, либо полная дура.

Я молча наблюдал за их перепалкой, не вмешиваясь. Мои мысли метались между двумя вариантами: действительно ли этот робот может стать нашим союзником или он станет нашей последней ошибкой. Но время неумолимо тикало. Реактор вот-вот должен был взорваться, и каждая секунда промедления могла стоить нам жизни.

— Джон, — сказал я, повернувшись к нему. Мой голос звучал твердо, хотя внутри я все еще колебался. — Хватай этого терминатора с собой. По крайней мере, он станет доказательством того, что мы здесь видели.

Джон кивнул, не задавая лишних вопросов. Он подошел к стапелю, снял робота с креплений и поднял его, словно магазинного манекена. Робот был тяжелым, но Джон, благодаря своей силе, справился с этим без видимых усилий. Он зажал стального гиганта подмышкой, как будто это был просто кусок железа, и мы продолжили движение к лифту.

— Надеюсь, эта штука не проснется, пока мы будем выбираться отсюда, — пробормотал Джон, бросив короткий взгляд на робота.

— Если проснется, я первый убегу, — заявил Гуль, шагая впереди. — И вам советую сделать то же самое.

Я лишь усмехнулся, но внутри меня все сжалось. Мы двигались дальше, зная, что каждая минута приближает нас к взрыву. А за спиной оставался ангар, полный роботов, и один из них теперь был с нами.

Когда массивная платформа лифта медленно начала подниматься, раздался резкий, пронзительный сигнал тревоги. Его звук был таким громким и режущим, что казалось, будто он проникает прямо в мозг. Несмотря на то, что здесь теперь обитали только машины, когда-то это место было создано людьми и для людей. Сигнализация продолжала орать на всю базу, предупреждая о том, что реактор достиг критической массы, и всем следует немедленно эвакуироваться.

И тут произошло то, чего следовало ожидать. Внизу, в стройных рядах роботов, начали один за другим загораться диодные глаза. Они оживали. Их головы медленно поворачивались в сторону поднимающейся платформы, словно они чувствовали нас. Их движения были точными, механическими, но от этого не менее угрожающими.

Гуль, услышав этот звук и увидев пробуждающихся роботов, не удержался от очередного комментария:

— Ну конечно! Хозяева, наконец, вспомнили, что к ним пришли гости! А кто-то говорил, что они без программы! — бросил он Шае, его голос звучал напряженно, но всё ещё с долей сарказма.

— Я не знала! — огрызнулась она, её пальцы уже летали над контрольной панелью лифта.

Но Гуль был прав. Роботы оживали, и их количество росло с каждой секундой. К счастью, они были безоружны — по крайней мере, пока. Однако это их не останавливало. Они просто бросились к подъемнику, цепляясь за балки, перекладины и любые доступные элементы конструкции, чтобы забраться наверх.

Мы стояли на платформе лифта, отстреливаясь из новых трофейных бластеров. Оружие оказалось удивительно эффективным против этих железных болванов. Каждый выстрел прожигал насквозь одного из них, оставляя лишь оплавленные обломки металла, которые улетали обратно вниз. Но их было слишком много. Лифт полз наверх медленно, словно издеваясь над нашими нервами.

— Держите их подальше! — крикнул я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Мой голос дрожал от напряжения.

— Они лезут со всех сторон! — кричала Шая, стреляя в одного из роботов, который уже почти добрался до края платформы. Её голос дрожал от паники.

— Просто продолжайте стрелять! — ответил я, выпуская заряд в группу роботов, которые пытались взобраться с другой стороны.

Роботы карабкались с невероятной скоростью. Их металлические конечности скрежетали по конструкции лифта, вызывая мурашки по коже. Те, кого мы успевали сбить, падали вниз с глухим грохотом, но новые продолжали лезть, словно бесконечная волна.

— Шая! — крикнул я, стараясь перекричать шум. — Сделай что-нибудь! Этот лифт ни в коем случае не должен поехать назад!

Джон стрелял с компьютерной точностью. Его тактическая система наведения позволяла вести огонь почти очередями, и каждый его выстрел находил цель. Но внезапно он крикнул:

— Черт! У меня заканчиваются заряды!

— Держи мой! — крикнула Шая, которая уже погрузилась в работу с панелью, кидая Джону свою пушку. Её механическая рука быстро работала с контрольной панелью. Она явно что-то перепрограммировала, потому что через несколько секунд мощные створки над нашими головами начали медленно открываться.

Роботы продолжали лезть, мы продолжали стрелять. Они уже поднимались на платформу то слева, то справа. Лифт был все выше, между ним и свободой уже осталась лишь узкая щель. И вот лифт наконец поднялся до верхней точки и замер, дав нам возможность выбраться.

— Бегом! — крикнул я, взрывая последнего робота, только что пролезшего в эту щель, и мы бросились вперёд что есть сил.

Почти сразу же позади нас раздался оглушительный грохот, от которого, казалось, содрогнулось само небо. Земля дрогнула так сильно, что песок под нашими ногами буквально подпрыгнул в воздух, словно живой. В следующее мгновение в небо ударил мощный луч света — яркий, режущий глаза столб энергии, который пронзил серые облака и залил окрестности призрачным сиянием. Это был конец. Реактор достиг точки невозврата.

От эпицентра взрыва началась цепная реакция разрушений. Земля уходила вниз, будто её засасывала бездна. Дома, дороги, ржавые остовы машин — всё исчезало в этой жадной пасти, которая стремительно расширялась, поглощая всё на своём пути. Стены зданий рушились одна за другой, проваливаясь в бездонную тьму, а трещины, похожие на молнии, бежали по земле, догоняя нас. Каждый шаг отзывался страхом: ещё секунда, и мы тоже окажемся в этой преисподней.

Мы бежали что есть сил, не оглядываясь назад. Джон мчался впереди, крепко прижимая к себе металлического "трофейного" робота, словно это была самая ценная вещь в мире. Гуль время от времени выкрикивал что-то вроде "Быстрее, пока нас не затянуло!", но его голос терялся в хаосе обвала. Шая, замыкая группу, то и дело оборачивалась, её глаза метались между нашими спинами и разверзающейся пропастью позади.

Каждый вдох обжигал лёгкие, каждый шаг отзывался болью в мышцах, но мы продолжали двигаться вперёд, словно нас подгоняла сама смерть. Обвал неумолимо наступал, его рёв перекрывал все звуки вокруг. Казалось, он уже дышал нам в спину, готовый поглотить нас в любую секунду. Но внезапно, когда силы были на исходе, земля под ногами перестала дрожать. Мы выбежали из города, спасаясь от разрушений, которые сами же и оставили после себя.

Добравшись до Хаммера, мы остановились, тяжело дыша и едва держась на ногах. Позади нас остался лишь огромный кратер, занимавший треть мёртвого города. Его края всё ещё дымились, а дно терялось где-то в глубине, скрытое тенями и клубами пыли. Этот жуткий шрам на земле напоминал о том, что здесь больше ничего не вырастет. Ни жизни, ни надежды. Только безмолвная пустота, поглотившая всё, что когда-то было создано человеком.

Закинув трофейное оружие и взятого робота в кузов Хаммера, мы уселись в машину. Я запустил двигатель и выжал педаль газа. Машина рванула вперёд, унося нас прочь от этого проклятого места.

Уезжая от города, я думал лишь об одном: в этой войне нам понадобятся союзники. Одни мы не сможем победить.

Глава 3

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая пески в кроваво-красные тона, когда мы наконец подъехали к нашему убежищу. Это место находилось в самом сердце пустыни, скрытое от посторонних глаз под толщей песка и времени. Этот бункер был одним из тех мест, которые, Гуль обнаружил случайно, блуждая по пустыне. Он рассказал нам, что здесь раньше хранились боеприпасы и провизия, но теперь это стало нашим домом. Маленький, но функциональный, он идеально подходил для нашей группы. Главным его преимуществом была возможность заезжать внутрь на машине — роскошь, которую мы не могли игнорировать в этом мире.

— Приготовься, — сказал я, указывая на три турели, которые внезапно поднялись из песка, словно хищники, пробудившиеся от долгого сна. Их стволы медленно раскручивались, нацеливаясь на нас.

— Отправляй код, — произнёс я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело от тревоги.

— Делаю, — буркнула Шая, её пальцы лихорадочно бегали по кнопкам прибора на панели. Она что-то бормотала себе под нос, время от времени чертыхаясь.

— Не тормози! А то нас сейчас наш собственный дом убьёт! — завопил Гуль с заднего сиденья, его голос звучал напряжённо, но в нём всё ещё читалась привычная ирония. — Вот это будет история! Построили базу, которая сама же нас и расстреляла!

Я проигнорировал его иронию, но понимал, что он был прав, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Турели уже начали разворачиваться, их стволы были готовы выплюнуть смертоносный свинец.

— Ну что ты там копаешься? — спросил я, стараясь не показывать своего страха.

— Да сейчас, сейчас… — ответила Шая, её голос дрожал от напряжения.

Прошла секунда, которая показалась вечностью. Затем ещё одна.

— Есть! — внезапно выдохнула она, стирая пот со лба. — Готово!

Турели замерли на мгновение, а затем медленно опустились обратно в песок, словно растворяясь в пустыне. В следующее мгновение из-под земли начала подниматься платформа. Её крыша, покрытая песком, идеально сливалась с окружающей местностью, делая вход практически невидимым. Платформа была достаточно широкой, чтобы вместить Хаммер, и мы медленно заехали внутрь.

Как только машина оказалась на платформе, та начала опускаться, погружая нас в недра старого военного бункера. Стены вокруг были сделаны из толстого бетона, покрытого трещинами и следами времени, но всё ещё прочного.

— Ну вот и приехали, — сказал Гуль, разводя руками, когда платформа остановилась. — Добро пожаловать в наш скромный особняк.

Но никто ему не ответил. Я молча открыл дверь, понимая, что теперь можно расслабиться. Этот бункер стал для нас не просто убежищем — он был символом нашей борьбы. То, что Шая смогла восстановить все системы, включая охранные турели, было настоящим достижением. Я медленно вылез из машины, чувствуя, как каждая мышца в моём теле протестует против ещё одного движения. Наконец-то можно было перевести дух и отдохнуть. Это место было нашим тайным убежищем, и чтобы найти его, постороннему пришлось бы не только постараться, но и, возможно, пройти несколько курсов экстремального выживания. Я огляделся.

— Эй, Чирп! Где ты, дружище? — крикнул я, ожидая увидеть его довольную сытую морду. За последнее время он заметно эволюционировал.

В этот момент за углом раздалось странное кряхтение, словно кто-то пытался передвинуть ржавый холодильник на одной ноге. Чирп вышел из-за угла, пошатываясь и переваливаясь как пингвин на роликах, которые плохо смазаны. Он стоял на задних лапах, а его передние теперь напоминали настоящие руки с длинными пальцами, которыми он держал… банку пива в одной и пульт от видеосистемы в другой. На его носу красовались старые разбитые очки, явно украденные у Гуля.

— Крх... Фррп... Пи! — произнёс он что-то нечленораздельное, словно пытался прочитать стихотворение, но забыл все слова, кроме последнего.

Сказать, что у меня отвисла челюсть – это значит ничего не сказать. Я смотрел на это зрелище с замиранием. Затем я оглянулся на свою команду. Их лица выражали напряжение, усталость, задумчивость… Тогда, неожиданно, мне в голову пришла странная идея.

— Рядовой Чирп! Смирно! — рявкнул я, стараясь сохранять серьёзное выражение лица, хотя внутри уже начало подниматься неудержимое желание рассмеяться.

Чирп замер, затем выронил свои трофеи на пол. Очки слетели с его носа, когда он мотнул головой так резко, что казалось, она сейчас отвалится. Он вытянулся по струнке, даже умудрившись втянуть свой внушительный живот, который, видимо, появился от постоянного дегустирования наших запасов еды. Подняв одну переднюю лапу кверху, он попытался изобразить воинское приветствие, но получилось это настолько криво, что больше походило на жест человека, пытающегося поймать летящую муху.

— Крфх... Фсшсп... Пи! — снова выдал он, теперь уже громче, словно это был его личный пароль для доступа к секретным файлам.

— Ты должен ответить: за время несения службы происшествий не было! — сказал я, командирским тоном, при этом едва сдерживая смех, который уже начинал вырываться короткими фырками.

Чирп выпучил глаза. Он быстро замахал головой, лапами стал изображать что-то вроде танца, маша ими в стороны.

— Вот! То-то же! Вольно рядовой! — сказал я, выдохнув и начиная уже во всю смеяться.

Чирп тут же сдулся, его живот снова вывалился, как надувной мяч, который слишком долго пролежал на солнце. Он опустился на все четыре лапы и, гордо подняв хвост, убежал куда-то в комнату, словно только что получил награду за особые заслуги.

Остальные стояли какое-то время в полном оцепенении, а потом начали хохотать. Прямо валяться по полу. Гуль, держась за живот, едва мог говорить:

— Прикольный фокус. Сам научил?

— Да ну, — задыхаясь от хохота отмахнулся я. — Я сам такого не ожидал. Просто решил приколоться. Похоже он много смотрит твои старые фильмы. Скоро книги начнет писать.

— Да уж, — добавила Шая, вытирая слёзы от смеха. — Если он продолжит в том же духе, скоро будет требовать зарплату и выходные.

— Или начнёт торговать нашими запасами на чёрном рынке, — подхватил Джон, всё ещё давясь от смеха.

— А может, он уже начал, — пробормотал Гуль, подозрительно оглядываясь на угол, за которым скрылся Чирп. — Только что он там делает с моим пультом?

И тут из комнаты раздался громкий звук, похожий на то, как если бы кто-то случайно включил все каналы телевизора одновременно. Мы переглянулись, и я только успел сказать:

— Ну, кажется, теперь у нас есть новый оператор развлечений.

Я проснулся отдохнувшим, чувствуя, как каждая мышца в теле благодарно отзывается на возможность двигаться без боли. Вчерашний день был полон напряжения и экшена, но сегодня всё казалось другим — спокойнее, легче. Я потянулся, сладко зевнул и поднялся с кровати. Новый день обещал быть менее хаотичным, хотя в нашем мире это понятие всегда относительно.

Первым пунктом моего маршрута стала мастерская Шаи. Дверь была приоткрыта, и я заглянул внутрь. Как обычно, там царил полный бардак. Казалось, что порядок для Шаи — это нечто абстрактное, существующее где-то за пределами её восприятия. На полу валялись ключи всех размеров, отвёртки, электрические схемы, какие-то мелкие механизмы, которые я даже не мог идентифицировать. Стены были увешаны инструментами, некоторые из которых явно были самодельными.

В углу мастерской стоял стапель для обслуживания силовой брони, который мы выкупили у Дэна и привезли сюда. На нём сейчас находился БСК-1 Джона. Его потрёпанная броня выглядела так, будто она прошла через десяток боёв, но всё ещё держалась на плаву.

Рядом с БСК-1, подвешенный на тросах, возвышался трофейный робот. Его руки и ноги были аккуратно (или не очень) сняты, а торс с головой оставались нетронутыми. Сама Шая сидела перед ним, вскрыв его черепушку и ковыряясь внутри. Её механическая рука превратилась в какой-то странный инструмент, из которого время от времени вылетали искры, сопровождаемые короткими разрядами.

— Привет, — сказал я, входя в мастерскую. — Что ты делаешь?

Шая даже не повернулась, полностью сосредоточенная на своём занятии.

— Пытаюсь перепрограммировать его, — ответила она, не отрываясь от работы. — Не хотелось бы включать его и сразу же получить удар в лицо.

— И поэтому ты его разобрала? — спросил я, глядя на снятые конечности, которые лежали на соседнем столе.

— Именно, — кивнула она. — Это своего рода предохранитель. Если что-то пойдёт не так, он хотя бы не сможет бегать и крушить всё вокруг.

— А если всё пойдёт хорошо?

— Тогда я просто верну ему конечности и посмотрю, что получится, — пожала она плечами. — Но пока что я не уверена, что смогу заставить его работать так, как нужно.

Её педантичность в отношении механизмов всегда поражала меня. Она могла часами сидеть над одной деталью, пытаясь понять, почему она не работает, и не успокоится, пока не найдёт решение. Однако её отношение к порядку оставляло желать лучшего. Всё вокруг было разбросано так, будто здесь только что прошёл торнадо.

— Слушай, если у тебя проблемы с броней, то вставай в очередь, — сказала она, снова возвращаясь к роботу. — Сперва мне нужно осмотреть доспех Джона, он сказал, что сервопривод опять барахлит. Но пока что у меня есть дела поважнее.

Она снова погрузилась в работу, словно робот был её главным приоритетом, а всё остальное могло подождать.

— Ладно, тогда я пошёл, — сказал я, чувствуя, что отвлекать её дальше бесполезно.

Покинув мастерскую, я направился в столовую. Едва переступив порог, я почувствовал аромат, который заставил мои мысли забыть обо всём на свете. Что-то тянуло меня к столу, словно невидимая сила. Слюни текли ручьём, пока я пытался понять, что же это за божественный запах.

Гуль стоял у плиты, полностью погружённый в процесс. Перед ним дымились сразу три кастрюли, одна из которых источала густой пар с пряным оттенком трав. На разделочной доске лежали аккуратно нарезанные ингредиенты: какие-то корешки, зелень и кусочки мяса, явно добытого из последнего рейда. В одной руке он держал половник, в другой — нож. Оба предмета использовались одновременно и с такой скоростью, будто он готовился к финалу чемпионата мира по кулинарии.

— О, Фрэнк! — воскликнул он, заметив меня, и театрально поклонился, не отрываясь от своей работы. — Скоро будет готово. Только не жди от меня дорогих деликатесов… хотя, если честно, сегодня я решил приготовить что-то особенное. Запечённые корни мортильи с мясом и соусом из жареных перцев. Назовём это «Шедевром выживания».

— Да ладно тебе, — усмехнулся я, делая шаг ближе. — Ты же знаешь, что мы все готовы есть что угодно, лишь бы это не было радиоактивной тушенкой. Хотя, признаюсь, если бы она пахла так же, как это, я бы даже её попробовал.

Гуль театрально вздохнул, продолжая помешивать содержимое кастрюли:

— Лучше бы я взял тушенку. По крайней мере, её не нужно готовить. Но, знаешь, когда живёшь в этом мире, начинаешь ценить такие моменты. Кстати, если бы у нас были нормальные продукты, я бы мог стать настоящим шеф-поваром. Мог бы открыть ресторан. Представляешь? «Гуль и его зелёные кулинарные секреты».

— И какое было бы фирменное блюдо? — спросил я, заглядывая в кастрюлю.

— Ну, для начала, конечно, «Мутантский стейк с хрустящей корочкой», — ответил Гуль с серьёзным видом. — А на десерт — «Радиоактивный крем-брюле». Все бы приходили только ради этого.

Я наблюдал за ним, пытаясь понять, шутит он или действительно верит в то, что говорит. Но тут я заметил нечто странное: Гуль внезапно бросил под стол ошмёток мяса. Сначала я удивлённо поднял бровь, гадая, что он делает. Может, у него просто привычка мусорить? Однако через секунду из-под стола медленно выползла маленькая мохнатая рука.

Она двигалась так, будто её владелец решил устроить представление. Два пальца, словно ноги, начали "топать" по полу, аккуратно перебираясь вперёд. Когда "пальцы-ножки" достигли цели, рука резко схватила мясо и исчезла под столом, словно её никогда и не было. Через мгновение оттуда раздалось громкое, довольное чавканье.

Я покачал головой, едва сдерживая смех, и посмотрел на Гуля.

— Эй, Гуль, — сказал я, всё ещё глядя на то место, где только что была эта миниатюрная "рука-воришка". — Ты хоть понимаешь, что кормишь крысу лучше, чем нас?

Гуль усмехнулся, демонстративно вздохнул и снова бросил под стол ещё один кусочек еды.

— Ой, да ладно тебе, Фрэнк, — отмахнулся он. — Кто ещё будет радовать нас таким зрелищем? Посмотри, какой у него талант!

Из-под стола вновь донеслось чавканье, а затем снова появилась мохнатая рука, которая теперь уже нетерпеливо помахивала в воздухе, требуя добавки.

— Знаешь, — добавил я, качая головой. — Иногда мне кажется, что он умнее всех нас вместе взятых.

— Пи-пи! — подтвердил Чирп, словно соглашаясь со мной.

Гуль рассмеялся, добавляя последние штрихи к своему блюду:

— Да уж, этот маленький проходимец знает, как выжить. И знаешь что? Если бы он мог говорить, я бы точно взял его помощником на кухню. По крайней мере, он не будет жаловаться на мои эксперименты с мутагенами.

Я улыбнулся, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отступает. Гуль, как всегда, находил способ сделать даже обычную готовку чем-то особенным.

Решив не терзать свой желудок ароматами, я вышел из столовой и решил дать ему немного времени, чтобы закончить свои кулинарные эксперименты. Пока он колдовал над кастрюлями, я отправился в тренажёрку. Я знал, что Джон будет именно там — это тоже его способ сбросить напряжение после всех наших передряг. Он либо крутился возле своей брони, либо колотил грушу. И возле брони его не было.

Когда я вошёл, в воздухе витал запах пота и металла. Тренажёрка была скромной, но функциональной: несколько штанг, гантели разного веса, пара скамеек для жима и, конечно же, боксёрская груша, подвешенная к потолку. Именно она сейчас привлекла всё моё внимание. Джон был полностью поглощён тренировкой. Его руки мелькали с удивительной скоростью, удары сыпались один за другим, а капли пота летели во все стороны. Он уже весь блестел от усилий, но продолжал работать, словно вкладывая всю свою злость и напряжение в каждый удар.

— Эй, чемпион, — сказал я, прислоняясь к стене. — Если ты продолжишь так издеваться над этой грушей, она скоро запросит пощады.

Джон остановился, тяжело дыша, и вытер лицо полотенцем.

— Это только начало, — ответил он, усмехнувшись. — Она ещё легко отделалась.

Я подошёл ближе, осматривая пространство вокруг.

— Знаешь, я всегда думал, что ты больше технарь, чем спортсмен. Но, видимо, ошибался.

— А ты думал, что я в броне на кнопки нажимаю? — спросил Джон, снова принимая боевую стойку. — Нужно быть готовым ко всему. Броня – это хорошо, но она сама за меня драться не станет. Очень многое зависит от навыков пилота.

Он снова начал наносить удары, теперь медленнее, будто демонстрируя технику.

— К тому же, — добавил он, не переставая двигаться, — это помогает очистить голову. Когда ты думаешь о том, что случилось сегодня, или о том, что может случиться завтра... Иногда проще просто дать выход эмоциям.

Я усмехнулся, снял майку и бросил ее на пол.

— Раз тебе нужен выход эмоциям, тогда нападай, — сказал я, становясь напротив него. — Только не плачь, когда проиграешь.

Мы начали круг. Джон атаковал первым, нанося прямой удар правой рукой. Я легко уклонился, шагнув в сторону, и контратаковал коротким хуком левой. Удар пришёлся вскользь, но этого хватило, чтобы Джон отступил на шаг.

— Не плохо, — сказал я, улыбаясь. — Но ты слишком предсказуем.

Джон снова пошёл в атаку, на этот раз используя комбинацию из двух ударов. Я заблокировал первый, второй прошёл мимо, и я снова контратаковал, но он успел уклониться.

— Вижу, ты действительно тренировался, — заметил я, продолжая движение по кругу. — Но всё равно недостаточно.

Джон внезапно попытался провести сложный приём: он сделал обманное движение корпусом, пытаясь зацепить меня ногой. Однако я мгновенно среагировал, перехватил его ногу и, добавив силы, перевернул его через себя. Джон рухнул на мат с глухим ударом.

Я подал ему руку, помогая подняться.

— Хитрый ход, — сказал я, глядя на него сверху вниз. — Но наивный. В реальном бою такие трюки могут стоить тебе жизни.

Джон, тяжело дыша, принял мою руку и встал.

— Ладно, — признал он, потирая спину. — Ты победил. Но это ещё не конец.

— Конечно, — усмехнулся я. — Просто помни: иногда простые решения лучше сложных. И не будь таким наивным.

Джон замер, опустив руки, и посмотрел на меня.

— Наивным? — переспросил он, слегка нахмурившись.

— Ну да, — усмехнулся я. — Я знаю, ты веришь, что можешь что-то изменить в этом мире. Даже сейчас, когда вокруг только руины и мутанты.

Джон задумался на секунду, затем пожал плечами.

— Может, это и глупо, — признался он, — но, если бы все так думали, нас бы уже не было. Я просто делаю то, что могу. И если это значит лезть в самое пекло, то... что ж, я готов рискнуть.

Я покачал головой, улыбаясь.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты слишком идеалист для этого мира.

— А ты слишком прагматичен, — парировал Джон, снова принимая боевую стойку. — Кто-то должен верить, что всё может стать лучше.

Я тоже встал в стойку, но в этот момент раздался звон колокольчика, а затем голос Гуля, разнесшийся по всему бункеру:

— Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста!

Джон и я переглянулись.

— Ну что, чемпион, — сказал я, расслабляясь и направляясь к выходу, — идём, попробуем его новый рецепт.

— Пошли, — ответил Джон, подхватывая полотенце. — Только помни: если что-то пойдёт не так, я буду говорить, что это ты предложил первым попробовать.

— Как в старом фильме? — усмехнулся я.

— Именно, — кивнул Джон.

Мы оба рассмеялись, направляясь обратно в столовую.

После того как мы разделались с завтраком, я попросил друзей задержаться.

— Шая, дай нам карту, пожалуйста, — сказал я, вытирая руки о кусок тряпки, которая служила нам полотенцем.

Шая молча кивнула и активировала проекцию карты региона прямо из своего глаза-импланта. Изображение зависло над столом, мерцая слабым голубоватым светом. Я быстро сгрёб в сторону всю посуду, чтобы карта была лучше видна. Слабо мерцающая лампочка на потолке отбрасывала причудливые тени на стены, создавая контраст между теплом убежища и холодной реальностью снаружи.

— Итак, друзья, — начал я, обводя взглядом собравшихся. — Дела обстоят очень плохо. Если Генезис начнёт выпускать эту армию на поверхность, всем придётся очень туго. Чтобы победить в этой войне, нам нужно заручиться поддержкой. Рассказать людям о том, что их ждёт. Какие крупные поселения есть сейчас на пустошах?

Гуль подошёл ближе к столу и уставился на карту, прищурившись так, словно она могла скрыть от него какие-то секреты. Затем он ткнул пальцем в район около побережья.

— Ну... Вот здесь, — произнёс он, водя рукой, — находится Новый Эдем. Там живут «чистые».

Джон фыркнул, когда услышал это название. Его лицо исказила гримаса презрения, но Гуль лишь бросил на него быстрый взгляд и продолжил:

— У них самая лучшая техника на пустошах. Их доспехи, машины, оружие — всё это блестит, так же хорошо, как и работает. Они отреклись от селенита в своих телах и используют его для источников энергии. Да вон у Джона спросите — он же один из них.

— А что ты от них хочешь? — спросил Джон, явно недовольный, после слов Гуля. — Да они скорее перережут друг друга, чем помогут кому-то из нас. Их политика — это сплошной лицемерный бред. Они считают всех остальных грязью под ногами.

Я выслушал комментарий Джона, но промолчал, впитывая информацию. А Гуль, меж тем, перевёл свой палец западнее, указывая на район бывшего Техаса.

— А здесь, — продолжил он, — Хараниты. Эти ребята специально уродуют себя своими железяками. Это их стиль. С оружием и машинами у них туго — зато импланты есть на любой вкус. Шая подтвердит. Она ведь оттуда.

Шая тут же вступила в наш разговор:

— Да они ничем не лучше чистых. Эти психи сами не знают, чего хотят! Они постоянно воюют между собой, экспериментируют с технологиями, не задумываясь о последствиях. Половина из них даже не понимает, как работают их собственные импланты. И слава богам, что я свалила оттуда.

Гуль усмехнулся в ответ Шае, не упустив возможности добавить пару колкостей:

— Точно. Не удивляйтесь, если встретите там кого-нибудь с глазами на затылке или третьей рукой, которая торчит из живота. Они считают, что чем больше железа в теле, тем круче ты выглядишь. Хотя, если честно, половина из них похожа на передвижные свалки металлолома.

После этого Гуль показал место между этими двумя точками, но значительно севернее.

— А тут ОСК — Объединённая Свободная Колония. Так они себя называют. Там живут и киборги, и чистые, и даже мутанты вроде меня. Их главное правило, чтобы ты мог приносить пользу обществу.

Он сделал паузу, словно наслаждаясь моментом, прежде чем добавить:

— Но будьте осторожны. В ОСК слишком много свободы, и иногда эта свобода превращается в полный хаос. Например, там можно встретить парня, который одновременно торгует оружием, лечит зубы и устраивает бойцовские турниры.

Затем Гуль отступил на шаг, скрестил руки на груди и оглядел всех нас, а после добавил:

— Конечно, помимо этих трёх основных поселений есть ещё много мелких, типа Города. Мы уже заезжали в некоторые. И вы сами видели, что там правят свои законы, и не всегда понятно, что там вообще происходит. Иногда это просто группа людей, которые решили жить вместе, потому что им лень идти куда-то еще.

В комнате повисла тишина, пока все обдумывали услышанное. Мысли крутились в голове со скоростью торнадо. Нужно было что-то решать. Напряжение нарастало и я задал вопрос.

— Ну с этими вроде ясно, — я указал на Новый Эдем и Харанитов. Затем перевел свой палец выше. — А что насчёт ОСК?

— Черт его знает, что там сейчас происходит, — ответила Шая, пожимая плечами. — Это далеко. Туда ещё добраться надо. Может, они уже давно развалились, а может, стали ещё сильнее. Без информации мы можем только гадать.

Я вздохнул, понимая, что ситуация действительно сложная. Затем заметил, что Джон всё это время выглядел особенно хмурым. Он сидел, опустив голову, и что-то мял в руках.

— Джон, — обратился я к нему, — Ты сегодня сам не свой. Вон грушу в зале чуть не выпотрошил.

Он поднял голову, и его лицо осветилось слабой улыбкой.

— Знаете, что меня беспокоит? — начал он, скрестив руки на груди. — Я все думаю… Прошлая миссия была… слишком простой. Если не считать ошибку, которая привлекла мутантов, то внизу на заводе всё прошло слишком гладко. Даже те роботы, которые лезли за нами на подъёмник… Казалось, они вообще не очень-то и старались.

Шая тут же отреагировала, её глаза загорелись уверенностью:

— Ну, не знаю, — парировала она. — Вверху роботы были отключены, а те, что лезли за нами, возможно, ещё не до конца загрузились. В конце концов, мы же сами видели: они только включились в первый раз.

— Ну, допустим, — Джон задумчиво поскрёб подбородок. — Но тогда зачем они вообще нападали на караван? Если у них там такое масштабное производство, зачем им это?

Я решил вмешаться, чтобы добавить ясности:

— Гуль же уже сказал: они искали запчасти и оборудование, — напомнил я.

Джон снова парировал, его голос звучал всё более недоверчиво:

— Тогда почему это единичный случай? В тех местах больше не было сообщений об исчезновении караванов. Такое ощущение, что они ждали именно нас. Что специально показали всё то, что мы видели.

Я сделал паузу, обдумывая его слова, и ответил:

— Возможно, им нужны были детали для того прототипа. Может, они искали что-то особенное.

— Вот, кстати, про робота, —фыркнул Джон, явно не убеждённый моими доводами. — Все это похоже на ловушку. Не вздумайте включать эту железяку, пока мы не будем уверены, что она безопасна. А лучше вообще не включайте.

Тут Шая вступила в разговор, её голос был полон уверенности:

— Я полностью удалила его программу, оставив только базовые навыки. Я могу заставить его работать на нас. Нужно только прописать новую директиву.

Я вздохнул, чувствуя, как напряжение нарастает:

— Может, ты и права, но всё равно будь осторожна. Не включай его, пока не будешь уверена на все сто, — заявил я, поддерживая Джона.

Гуль, который до этого молча наблюдал за разговором, не выдержал и вставил свои пять копеек:

— Ой, да ладно вам! — воскликнул он, картинно закатывая глаза. — Вы говорите так, будто этот болванчик — спящий дракон, который в любой момент может проснуться и сожрать нас. Он же просто куча железок с проводами!

— Железок, которые могут убивать! — повысив голос, рявкнул Джон, бросив на Гуля предупреждающий взгляд.

— Эй, полегче! — Гуль поднял руки в защитном жесте. — Если бы этот болванчик действительно был опасен, он бы уже давно нас всех перерезал. А вместо этого он просто висит там и собирает пыль.

— Именно это меня и беспокоит, — пробормотал Джон. — Слишком уж он подозрительный.

— Хватит уже спорить. Я знаю, что делаю. Если я говорю, что могу контролировать его, значит, так оно и есть, — переходя на крик, заявила Шая, явно уставшая от этого спора.

— Ну конечно, Шая. Мы же все знаем, как легко ты справляешься с технологиями. Особенно когда они взрываются прямо у тебя в руках, — съязвил Гуль, глядя прямо ей в глаза.

Шая метнула в него гневный взгляд, но не успела ответить, потому что я вмешался:

— Ладно, хватит. Мы можем спорить бесконечно, но это ни к чему не приведёт. Сейчас у нас есть более важные задачи. Например, решить, куда двигаться дальше.

— Да уж, — согласился Джон, всё ещё хмурясь. — Потому что, если этот робот окажется проблемой, то это будет нашей проблемой.

Гуль снова не удержался от комментария:

— О, не волнуйся, Джон. Если он взбунтуется, я просто надену шляпу пошире и стану невидимым. Уверен, он даже не заметит.

— Очень смешно, — процедил Джон, сжав кулаки положив их на стол перед собой. Его лицо выражало гнев и усталость от бесконечных издевок Гуля.

Я понимал, что вопрос с роботом остаётся открытым, но сейчас было важно сосредоточиться на следующих шагах. Спор вроде стих, и я отошёл в сторону, чтобы собраться с мыслями. Гуль что-то бормотал себе под нос, разглядывая карту, а Шая сидела, задумавшись и уставившись в потолок. Джон молчал с недовольной физиономией, явно всё ещё переваривая наш этот спор. Но мне нужно было время подумать — не о том, что произошло, а о том, что нас ждёт впереди.

Я прислонился к стене, скрестив руки на груди, и закрыл глаза. Перед внутренним взором всплывали образы: бесконечные заводы Генезиса, его железный легион, шагающий по пустошам, города, стёртые с лица земли. Мы едва избежали катастрофы на последнем заводе, но это была лишь маленькая часть чего-то гораздо большего. Что задумал Генезис? Зачем ему эта армия? И главное — почему он позволил нам уйти?

Мысли крутились в голове, словно песчинки в песочных часах. Я понимал одно: если ничего не предпринять, человечество обречено. Легион Генезиса станет той силой, которая окончательно уничтожит всё живое. А люди… они уже давно не могут противостоять чему-то подобному. Каждый день выжившие воюют друг с другом за ресурсы, за территорию, за жизнь. Но чтобы победить эту новую угрозу, нам придётся забыть о старых распрях и объединиться. Вопрос только в том, как это сделать.

Я открыл глаза и посмотрел на товарищей. Они были хорошими людьми — каждый по-своему. Гуль, циничный и харизматичный, всегда готовый шутить даже в самые тёмные моменты. Джон, чья вера в светлое будущее граничила с фанатизмом, но который всё равно оставался надёжным союзником. Шая, гениальный техник, способный разобрать и собрать практически любую систему. Ну и конечно, наш мохнатый разбойник, который уже давно стал членом семьи. Такой странной и в то же время такой дружной семьи.

Раньше мы все просто пытались выжить, но выживание больше не казалось достаточным. Если мы хотели иметь хоть какой-то шанс против Генезиса, нужно было действовать. Сплотить людей в один огромный кулак, способный противостоять этой угрозе. Но с чего начать?

Хараниты? Они слишком заняты своими экспериментами и внутренними конфликтами. Их технологии впечатляли, но доверие к ним вызывало вопросы. ОСК? Возможно, они могли бы стать союзниками, но до них ещё добраться надо, а времени у нас нет. Чистые же… Новый Эдем был ближе всего, и, несмотря на их высокомерие, они обладали лучшим вооружением и техникой. Если удастся убедить их, что угроза реальна, они могут стать ключом к нашему выживанию.

Я снова вздохнул и повернулся к остальным.

— Ладно, — сказал я, привлекая их внимание. — Вот что я думаю. Нам нужно начать с Нового Эдема.

Гуль удивлённо поднял бровь:

— Серьёзно? Ты хочешь идти к этим чистоплюям? Да они скорее сдадут тебя в поликлинику, на опыты, чем станут сотрудничать с кем-то вроде нас.

— Может быть, — ответил я. — Но у них есть то, чего нет у других: ресурсы, технологии и боевая мощь. Если мы хотим противостоять Генезису, нам понадобится их помощь. Без них у нас просто нет шансов.

Джон кивнул, соглашаясь:

— Как бы мне не хотелось это говорить, но он прав. Новый Эдем — это наш лучший вариант. У них есть всё, что нам нужно, чтобы подготовиться к войне.

Шая тоже подняла голову, её взгляд стал задумчивым:

— Но как ты собираешься убедить их? Они ведь считают всех остальных… неполноценными.

— Этим и займёмся, когда доберёмся туда, — ответил я. — Главное — попасть внутрь. А дальше будем импровизировать.

Гуль покачал головой, но в его глазах мелькнула усмешка:

— Ну что ж, Фрэнк, если ты решил рискнуть жизнью ради этих идеальных ребят, то давай! Вперед! Только я тебя одного не отпущу. С тобой пойду. И не говори потом, что я не предупреждал, когда они решат использовать эту твою штуку на руке для своих экспериментов.

— Не переживай, — усмехнулся я. — Если что, я просто напомню им, что тебе тоже есть чем похвастаться.

Гуль театрально прижал руку к сердцу:

— Ой, знаешь, как больно!

Все рассмеялись, но я чувствовал, что веселье быстро сменилось напряжением. Мы понимали, что путь в Новый Эдем будет непростым. Но другого выбора у нас не было.

Глава 4

Хаммер пожирал километры, прорываясь через барханы. Мы уже третий день двигались по пустыне в направлении Нового Эдема. Я уверенно вел машину вперед, иногда поглядывая на КПК на своей руке и сверяясь с маршрутом. Джон сидел позади, готовый в любой момент вылезти через люк и встать за пулемет. Его доспех стоял в кузове, в сваренной специально для него раме. А Гуль равномерно похрапывал, развалившись на соседнем сиденье. По ночам, когда мы отдыхали, он нес свою вахту, пользуясь своей способностью видеть во тьме. Шая же в этот раз осталась дома так, как Джон убедил нас, что в Новом Эдеме её точно не примут с распростертыми объятиями. Если Гуль ещё как-то мог изменить свою внешность и прикинуться человеком, то с Шаей всё было сложнее. Её глаз и металлическая рука выдавала, что она одна из харанитов, и никакой маскировкой этого не скрыть.

Я сперва думал, что она упрется и будет проситься с нами, но к моему удивлению, она очень легко согласилась. Она осталась там ковыряться с этим роботом, на что я строго на строго наказал ей ни в коем случае не возвращать ему конечности и не давать возможности передвигаться. Даже если она будет на все сто уверена, что он безопасен. Надеюсь, она вняла моим доводам. Уезжая, я приказал Чирпу присмотреть за ней. Он понимающе кивал головой, хотя кто его знает, что он там понял.

Солнце клонилось к горизонту, мы продолжали движение. Внезапно я услыхал прерывистый стук по крыше. Это Джон, который вылез осмотреться с биноклем, давал сигнал обратить на него внимание. И я немного сбросил скорость.

— Посмотри на лево, — сказал он, спустившись в салон и указывая рукой в сторону.

Я повернул голову туда, куда он указал. На горизонте виднелись развалины маленького городка, засыпанного песком после катастрофы, случившейся двести лет назад. Таких городков осталось целая уйма, но этот все же привлек мое внимание. Оттуда в высь поднимался столб дыма. Я обернулся к Джону:

— Ну что, проверим или поедем дальше?

Джон немного задумался, но затем ответил:

— Мы уже находимся на территории королевства. Здесь должно быть спокойно и такого точно не должно быть. Давай посмотрим, что там.

Я кивнул и свернул на лево, направляя Хаммер прямо в развалины.

Город казался мёртвым, как будто время застыло здесь навечно. Стены полуразрушенных зданий тянулись ввысь, но их очертания терялись в песчаной дымке. Между домами валялись ржавые остовы машин, давно забытые временем и людьми.

— Черт… — внезапно произнёс проснувшийся Гуль, указывая в сторону. — Там что-то есть.

Я тоже это увидел. Посреди занесенной песком дороги стояли несколько уничтоженных машин. Это были несколько расстрелянных джипов и два грузовика, сожженных дотла. Вокруг лежали тела. Это были охранники, они бросались в глаза своими изуродованными бронежилетами, оторванными конечностями, пулевыми отверстиями. Тела лежали как попало, будто их застали врасплох. Расстреляли, когда они ничего не подозревали.

Я остановил машину и первым вышел наружу, держа оружие наготове. Подойдя ближе, внимательно осмотрел тела и технику. Никаких прожженных дыр. Только обычные пулевые отверстия.

— Это рейдеры, — сказал я, повернувшись к Джону, который вышел вслед за мной. — Обычные пули, не плазма.

— Эй, идите сюда! Быстро! — раздался голос Гуля, который уже обошел один из грузовиков и звал нас, его голос звучал напряжённо.

Мы подошли и увидели несколько тел, лежащих в ряд. Все они были мужчинами разного возраста, не имели обмундирования, и по одежде были похожи на жителей какой-нибудь деревни. Их руки были связаны за спиной, а затылки прострелены.

— Они что… их расстреляли? — спросил Джон, опускаясь на колено рядом с одним из тел.

— Похоже на то, — ответил я, чувствуя, как холодеет кровь. — Их поставили на колени и…

Я не договорил. Картинка сама собой возникла в голове: мужчины стоят на коленях, руки связаны за спиной, а кто-то целенаправленно стреляет им в затылок. В этот момент Гуль, стоящий в стороне, внезапно фыркнул.

— Знаете, обычно я могу сказать что-то, чтобы разрядить обстановку, — он покачал головой. — Но здесь даже у меня нет слов.

— Почему они не следят за этим?! — внезапно взорвался Джон, его голос дрожал от ярости. — Это же территория королевства! Откуда здесь рейдеры? Почему никто не остановил их?!

— Успокойся, — сказал я, хотя сам чувствовал, как внутри всё сжимается. — Мы не знаем, что здесь произошло. Может, это было быстрое нападение. Может, они даже не успели позвать на помощь.

— Но почему только мужчины? — спросил Гуль, осматривая тела. — Если бы это была обычная засада, то должны быть и женщины, и дети. Где они?

— Может, их забрали, — предположил я. — Рейдеры часто берут пленников для работорговли.

— Резонно, — добавил Гуль, его голос звучал мрачно. — Убили тех, кто мог оказать сопротивление, а женщин и детей забрали.

— Это безумие… — пробормотал Джон, качая головой. — Как такое вообще возможно? Почему они не боятся последствий?

— Последствий? — фыркнул Гуль. — Да кто сюда полезет? Это же пустыня. Даже если кто-то узнает, что здесь произошло, кому это нужно? Эти чистоплюи слишком заняты своими делами, чтобы следить за каждым городком на своей территории.

Джон лишь злобно зыркнул на Гуля, но промолчал. Я видел, как его лицо выражает смятение, негодование, тревогу. В воздухе висела тяжёлая тишина, нарушаемая только шорохом ветра, играющего песком. Я чувствовал, как внутри всё сжимается от осознания того, что здесь произошло. Гуль, обычно готовый отпустить колкую шутку, тоже молчал, его лицо было серьёзным, словно высеченным из камня.

— Смотрите! — внезапно сказал Джон, указывая пальцем куда-то между разрушенных зданий.

Я резко повернулся в ту сторону и успел заметить, как что-то промелькнуло между обломками. Тень? Или кто-то живой?

— Сейчас, — коротко бросил Гуль, и в следующее мгновение его тело начало меняться. Его ноги удлинились, позвоночник изогнулся, а руки превратились в мощные лапы. Он опустился на четыре конечности, и его движения стали невероятно быстрыми. Не говоря больше ни слова, он кинулся вперёд, словно кошка, исчезая между домов.

Мы с Джоном переглянулись.

— Что ты видел? — спросил я, хотя ответа не ждал.

— Там кто то есть, — ответил Джон, всматриваясь в темноту между зданиями.

Спустя несколько секунд до нас донёсся отчаянный крик. Этот крик был детским, полным страха и отчаяния.

— Бежим! — скомандовал я, и мы с Джоном побежали в ту сторону, откуда раздался звук.

Пробежав через узкие проходы между полуразрушенными стенами, мы наконец выскочили на небольшую площадку. Перед нами предстала странная картина: Гуль уже вернулся в своё обычное человеческое обличье. Он стоял, слегка наклонившись вперёд, и внимательно смотрел перед собой. А в нескольких метрах от него, прижавшись к стене, сидел на земле ребёнок. Маленький мальчик лет семи, весь в грязи и пыли, с широко раскрытыми от страха глазами. Он трясся, одной рукой закрывая лицо, а другой судорожно ощупывая землю рядом, будто надеясь найти что-то, что ему поможет.

— Кто ты? — спросил я, подходя ближе.

Гуль повернулся к нам, его лицо выражало смесь недоумения и напряжения.

— Тут только этот пацан, — сказал он, указывая на мальчишку. — Я нашёл его, когда он пытался спрятаться. Больше здесь никого нет.

Джон подошёл к ребёнку и медленно присел на корточки, чтобы оказаться на его уровне.

— Эй, малыш, — мягко сказал он. — Мы не сделаем тебе ничего плохого. Как тебя зовут?

Мальчик молчал, продолжая дрожать. Его губы дрогнули, но он так и не произнёс ни слова.

— Может, он немой? — предположил Гуль, скрестив руки на груди.

— Или просто напуган до смерти, — ответил я, бросив на Гуля предостерегающий взгляд.

Джон протянул руку, но мальчик отшатнулся, ещё сильнее вжавшись в стену.

— Ладно, — сказал я, осматривая окрестности. — Нужно решить, что с ним делать. Оставлять здесь нельзя. Если рейдеры вернутся, они его убьют.

— Или заберут, — добавил Гуль мрачно.

— Значит, берём с собой, — решил я. — Попробуем разговорить его позже.

Мы осторожно подошли к ребёнку. Джон попытался взять его за руку, но тот снова вздрогнул и отпрянул.

— Спокойно, малыш, — повторил Джон. — Мы просто хотим помочь.

Наконец, после нескольких секунд колебания, мальчик позволил Джону взять себя за руку. Он всё ещё дрожал, но теперь в его глазах появилась искра надежды.

— Давайте вернёмся к машине, — сказал я. — От этого места у меня мурашки по коже.

Мы двинулись обратно, ведя мальчика с собой. Гуль замыкал группу, постоянно оглядываясь и проверяя окрестности. Впереди нас ждал Хаммер, но теперь в нашей команде появился ещё один член — загадочный ребёнок, чья история пока оставалась для нас тайной.

Когда мы уже забрались в Хаммер, пацан замешкался. Он стоял рядом с машиной, словно не решаясь сделать шаг. Его маленькое лицо было напряжённым, а руки дрожали.

— Ладно, малыш, — сказал я, протягивая ему руку. — Давай залезай. Тут безопасно.

Он посмотрел на меня, затем на Гуля, который всё ещё вызывал у него страх, и, наконец, неуверенно полез в салон. Я помог ему забраться внутрь и устроиться на одном из сидений. Всё это время он молчал, но его глаза бегали от одного лица к другому.

Я уже собирался запустить двигатель и продолжить путь, как внезапно пацан заговорил. Словно плотину прорвало, слова полились из него градом, сбивчиво, торопливо, будто он боялся, что мы его не услышим.

— Мы жили… там, в поселении… Маленьком. Нас мало было, но хорошо жили. Папа говорил, что мы выживаем, потому что вместе. Но потом… они пришли. Роботы. Большие, страшные. Они стреляли, крушили всё. Мы едва спаслись. Много людей погибло. Папа сказал, что надо уходить. К Новому Эдему. Он говорил, что там помогут. Что там безопасно.

Я слушал, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Роботы? Это могло быть только дело рук Генезиса. Но почему они напали на такое маленькое поселение?

— Мы взяли всё, что у нас было ценного, — продолжал мальчик, его голос дрожал, но он не останавливался. — И наняли людей. Вооружённых. Они обещали провести нас через пустыню. Но… но это была ловушка. Рейдеры. Они напали. Отец… он вытолкнул меня из грузовика. Сказал: «Прячься». А мама… она осталась с ним. Перестрелка была… долго. Наемников убили. Потом я видел, как они всех вытащили из машин. А потом… потом всех расставили в ряд. Мужчин… их заставили встать на колени. И… и…

Его голос дрогнул, и он замолчал, закрыв лицо руками. Я почувствовал, как холодеет кровь. Джон, сидевший рядом, сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Черт возьми… — прошептал он. — Черт возьми!

— И что дальше? — мягко спросил я, стараясь поддержать пацана взглядом. — Расскажи нам всё.

Парень вздохнул, собираясь с силами.

— Они… они убили всех мужчин. А женщин… женщин увели с собой. Но папу… они не тронули. Они знали, кто он. Он был учёным. Работал над чем-то важным. Очень важным. Они забрали его с собой.

— Какой проект? — спросил я, пытаясь понять, о чём идёт речь.

— Не знаю… — мальчик покачал головой. — Папа никогда не говорил мне. Только иногда ночью я слышал, как он разговаривал с мамой. Говорил, что это может всё изменить. Что-то про… про ключ. И про город. Про Новый Эдем.

Джон не выдержал. Он ударил кулаком по приборной панели так, что машина качнулась.

— Да какого черта?! — взорвался он. — Это же территория королевства! Почему рейдеры могут творить, что хотят? Почему никто не остановит их? Когда я последний раз был здесь, тут был порядок! Была безопасность! А теперь?..

— Теперь все просто прячутся за высокими стенами и делают вид, что ничего не происходит, — фыркнул Гуль, скрестив руки на груди. — Твой драгоценный король занят тем, что полирует свои золотые шпоры, пока его подданные гибнут в пустыне.

— Заткнись, Гуль! — рявкнул Джон, поворачиваясь к нему. — Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Ты такой же монстр, как и они!

— Ой, да ладно тебе, — усмехнулся Гуль, но в его голосе сквозила горечь. — Не стоит перекладывать свою вину на других. Если бы ты остался, может, и смог бы что-то изменить. А теперь просто сидишь и ноешь.

Мальчик, услышав их перепалку, снова замер, испуганно глядя на Гуля. Я заметил это и попытался успокоить его.

— Не бойся, — сказал я, положив руку ему на плечо. — Гуль может казаться страшным, но он на нашей стороне.

— Да уж, — пробормотал Гуль, театрально вздохнув. — Теперь я ещё и нянька для потерянных детей. Что дальше? Будем играть в прятки?

— Заткнись, Гуль, — повторил я, но уже мягче. — Сейчас важно другое. Мальчик, ты видел, куда рейдеры увезли своих пленников?

Парень задумался, затем кивнул.

— Да… — парень указал рукой на запад, вглубь этого разрушенного города. — Они поехали туда.

Джон всё ещё кипел от ярости, но теперь его гнев был направлен на что-то конкретное. Он смотрел в окно, сжав челюсти.

— Мы должны остановить их, — сказал он тихо, но с такой силой, что даже Гуль притих. — Мы должны.

— Да, — кивнул я, трогаясь с места. — Мы сделаем это. Но сначала нужно найти их.

Солнце уже исчезло некоторое время назад. Ночь была тёмной, но звезды сверкали, словно россыпи бриллиантов в небе, едва освещающие окрестности. Мы затаились за полуразрушенной стеной в нескольких сотнях метров от старого супермаркета — теперь это был просто скелет здания с пустыми окнами и несколькими сохранившимися перекрытиями. На высоте третьего этажа виднелись силуэты часовых с винтовками, их движения были ленивыми, но внимательными.

Я поднял бинокль, рассматривая базу рейдеров. Мои мысли лихорадочно работали, выстраивая план. Снайперы на высоте были проблемой: если попытаться снять их, это сразу выдаст наше присутствие. Но и подобраться к зданию незаметно казалось почти невозможным. Я опустил бинокль, чувствуя, как напряжение стягивает мышцы лица.

— Фрэнк, не заморачивайся, — раздался голос Гуля, который положил руку мне на плечо. Его голос звучал спокойно, даже немного насмешливо. — Я зайду внутрь и посмотрю, что там. Доложу по рации, а там решим, как действовать.

Я повернулся к нему, приподняв бровь.

— Как ты это сделаешь? — спросил я, хотя уже догадывался, какой будет ответ.

Гуль усмехнулся, его глаза блеснули в темноте.

— Напомни-ка, кто здесь волшебник? Забыл, что ли?

Он сделал шаг назад, и прямо на моих глазах его тело начало меняться. Его черты исказились, кожа потемнела, лицо стало более угловатым, а через несколько секунд передо мной стоял точь-в-точь один из рейдеров — грязный, с выбитыми зубами и шрамами на лице. Я только хотел сказать что-то, как мой взгляд случайно скользнул за его спину. Там, из-за угла разрушенной постройки, торчала нога. Я сразу понял: пока я разглядывал базу, Гуль уже успел прикончить патрульного и теперь изображал его.

— Черт… — прошептал я, качая головой. — Ты хоть иногда предупреждай, когда собираешься убивать людей.

— А смысл? — пожал он плечами. — Так веселее.

Гуль направился к зданию, двигаясь уверенно, будто всегда был частью этого места. Я снова достал бинокль, наблюдая, как он подходит к входу. Часовые на третьем этаже заметили его, но Гуль бросил им пару коротких фраз, и они расслабленно кивнули, продолжая своё дежурство. С такого расстояния я не мог расслышать, что именно он сказал, но его актёрская игра была безупречной.

Позади меня, в кузове хаммера, Джон уже облачился в свою броню, которая теперь выглядела ещё более грозно благодаря дополнительным модификациям, которые добавила Шая. Он проверял подвижность брони, время от времени поглядывая в сторону здания. В его движениях чувствовалась напряжённость.

Внезапно рация зашипела, и голос Гуля раздался в эфире:

— Фрэнк, нашёл одну из женщин. Она мертва. Раздета. На теле колотые раны. Вся в крови.

Я услышал, как Джон резко выдохнул. Его фигура напряглась, а кулаки сжались так сильно, что металл его перчаток заскрипел.

— Подожди, Джон, — сказал я, оборачиваясь к нему. — Нужно узнать больше. Не стоит действовать сгоряча.

Но Джон уже не слушал. Он поднял голову, снова всматриваясь в здание супермаркета. Рация снова ожила, и голос Гуля звучал теперь ещё более мрачно:

— Вторая… тоже мертва. Распята на верёвках, изнасилована, задушена.

Это стало последней каплей. Джон схватил два мощных лучевых бластера, которые мы нашли на заводе роботов, в каждую руку по стволу. Его доспех мягко загудел, активируя все системы. Он выглядел как машина смерти, готовая смести всё на своём пути.

— Они заплатят за всё, — процедил Джон сквозь зубы, и прежде, чем я успел его остановить, он выпустил все четыре ракеты из М202, установленной на его плече.

Каждая ракета нашла свою цель, взрывая окна и уничтожая снайперов на третьем этаже. Вспышки осветили ночь, словно молнии. Джон не стал ждать, он бросился в атаку, словно танк, продираясь через пустырь прямо к зданию.

— Постой, не дури!!! — крикнул я ему вслед, но он уже был далеко, его фигура растворилась в темноте.

Рейдеры метались по этажам, хватаясь за оружие. Взрывы эхом прокатились в коридорах, паника нарастала. Они ещё не понимали, кто на них напал и что именно происходит. Судя по силе атаки, их противником могла быть целая армия.

И тут внезапно на нижнем этаже одна из стен буквально взорвалась внутрь, поднимая облако пыли и куски бетона. Из этого хаоса вышла массивная фигура, словно древний воин из легенд. Каждым шагом она крушила пол под собой, а её плечи раздвигали остатки колонн, будто они были сделаны из картона.

Стало сразу ясно: это не обычный солдат Нового Эдема. Его броня была чем-то уникальным — моторизованной, но гораздо более массивной и устрашающей, чем стандартные модели. Поверхность её блестела даже в слабом свете догорающих костров, покрытая глубокими царапинами и следами предыдущих боёв. На правом плече красовалась ракетная установка М202, готовая испепелить всё вокруг. Но больше всего их внимание привлекло оружие в его руках — два непонятных ствола, которые он держал с уверенностью профессионала. Эти пушки выглядели странно, почти инопланетно, и рейдеры смотрели на них с недоумением, словно на древние артефакты, оставленные другой цивилизацией.

— Черт... Что это за чудовище? — прошептал один из рейдеров, когда фигура замерла на секунду, а голова в шлеме внимательно оглядывала все вокруг.

— Огонь! Не прекращать! — крикнул главарь рейдеров, пытаясь собрать своих людей.

Рейдеры тут же открыли шквальный огонь. Десятки пуль ударили по броне, высекая яркие искры, которые разлетались во все стороны. Но пули лишь беспомощно отскакивали, не оставляя даже заметных отметин.

И тут вошедший заговорил. Его голос, звучавший из динамиком шлема, был усилен до такой степени, что затряслись стены.

— Я ангел возмездия, ублюдки! — произнес воин, поднимая свое странное оружие. — Я пришел чтобы собрать свою кровавую жатву!

Джон открыл огонь, и его движения стали холодными, расчетливыми.

Первый выстрел превратил ближайшего рейдера в пепел. Второй испепелил ещё одного, третьего разорвало на части. Каждый выстрел находил свою цель с математической точностью. Заряды плазмы прошивали воздух, оставляя за собой следы разрушения. Тела рейдеров падали на пол, кровь и кишки разлетались во все стороны, окрашивая стены и пол в красный цвет. Те, кто пытался спрятаться за укрытиями, тоже не могли избежать судьбы — тактический визор Джона позволял видеть их через стены и колонны, благодаря последнему апгрейду от Шаи. Он находил их даже там, где это казалось невозможным.

Количество рейдеров уменьшалось в геометрической прогрессии. Но пули оставшихся в живых продолжали сыпаться на его броню как дождь, высекая яркие искры, и не причиняя никакого вреда. Джон двигался вперёд, словно машина смерти, методично уничтожая всё на своём пути. Его броня дымилась от попаданий, но это не имело значения. Он был неостановим.

Через 40 секунд бой был закончен. Последний рейдер упал на пол, его тело ещё дымилось. Джон опустил свои бластеры, оглядывая пространство. Броня продолжала потрескивать, её поверхность была покрыта вмятинами и царапинами, но это лишь добавляло ей устрашающего вида. Он сделал шаг вперёд, снова активируя новую функцию тактического визора. Он сканировал пространство сквозь стены, ища любые следы жизни.

Вокруг было тихо, только звуки догорающих обломков и шипение раскалённой стали нарушали тишину. Мёртвые тела рейдеров лежали повсюду, их кровь медленно растекалась по полу. Но внезапно взгляд Джона зацепился за живой силуэт на верхнем этаже.

Немедленно вскинув пушку, Джон уже был готов выстрелить, но что-то его остановило. Этот силуэт был в широкополой шляпе и, сложив руки на груди, без страха пялился на Джона. Это был Гуль.

Опустив оружие, Джона продолжил сканировать пространство. Внизу, в подвале, он заметил еще один силуэт. Это был человек, который сидел на стуле, связанный по рукам и ногам. Его голова была опущена, а тело безвольно обмякло. Рядом лежало ещё одно тело, остывшее. Оно явно пролежало там уже несколько часов.

Спустившись в подвал, он нашел там мужчину, который резко вздрогнул, когда увидел оружие в руках Джона.

Когда я добрался до базы рейдеров и зашёл внутрь, всё уже было кончено. Джона нигде не было видно, но его следы явно указывали путь. Я двинулся вперёд, по следам из крови и останков тел, и вскоре пришел в большой подвал. Там Джон стоял перед стулом, отвязывая связанного человека. Рядом лежал труп женщины, ее тело было в крови, а в глазах застыло выражение ужаса.

Неожиданно паренёк, которого мы нашли в развалинах, ворвался в помещение и упал на колени возле тела.

— Мама… Мама, нет! — закричал он, схватив её за руку. Его голос был полон боли и отчаяния.

Человек, привязанный к стулу, поднял взгляд на мальчика. В его глазах читались удивление и надежда.

— Сынок? Ты жив? Ты спасся! — воскликнул он, едва сдерживая слёзы.

В этот момент сюда зашел и Гуль. Мы помогли освободить пленника, который оказался отцом мальчика. Он был измождён, с глубокими порезами на руках и лице, но жив. Мы забрали его с собой, понимая, что здесь ему больше нечего делать. Женщина, его жена, была мертва, и её потеря стала для него ударом, от которого он еще долго не сможет отойти.

Через полчаса мы уже ехали в сторону Нового Эдема. Пленник всё никак не мог прийти в себя. Он потерял всё: свою жену, свой дом, своих друзей. Но теперь у него появился шанс начать всё заново — хотя бы ради сына.

Мы ехали по пустыне, оставляя позади руины базы рейдеров. В салоне хаммера было тихо, если не считать монотонного гула двигателя и шороха песка, летящего из-под колес. Спасённый мужчина сидел рядом со своим сыном, крепко обнимая его одной рукой. Мальчик прижался к отцу, всё ещё дрожа от пережитого ужаса. Его лицо было бледным, а глаза покраснели от слёз.

Отец смотрел куда-то вдаль, в темноту за окном машины, словно пытался увидеть там что-то, что уже навсегда исчезло. Наконец он заговорил, и голос его звучал глухо, но с какой-то внутренней силой, будто он старался сохранить последние крупицы достоинства.

— Я... я из Нового Эдема, — начал он, помолчав несколько секунд. — Когда-то давно я был одним из их учёных. Изучал воздействие селенита на живые организмы. Это вещество... оно повсюду. В воздухе, в воде, в крови каждого человека, каждого существа на этой планете. Оно меняет нас. Мы все медленно превращаемся во что-то другое. Мутанты, монстры... это лишь вопрос времени.

Он сделал паузу, опустив взгляд на своего сына. Мальчик поднял голову, глядя на отца полными слёз глазами.

— Но наше общество... мы нашли способ избавиться от него. Создали препарат, который выводит селенит из организма. Это стало символом чистоты, идеала. Только вот... для меня это стало проблемой. Мои исследования показывали, что селенит — это не просто яд. Он ключ к чему-то большему. К чему-то, что может изменить нас всех. Но в Новом Эдеме такие мысли не приветствуются. Там ценят только одно: быть "чистым". Безупречным. Без селенита.

Он снова замолчал, будто собираясь с мыслями. Его пальцы крепче сжали плечо сына, словно он боялся, что тот исчезнет, если он хоть на секунду ослабит хватку.

— Поэтому я уехал. В деревню, на самую окраину королевства. Там никто не задавал лишних вопросов. Я женился, родился сын... — учёный посмотрел на мальчика, и в его глазах промелькнула тень улыбки. — Мы жили так спокойно… Почти десять лет. Маленькая деревушка на окраине королевства. Там были свои радости, свои горести, но мы были вместе. Я изучал селенит, пытаясь понять, как он влияет на живые организмы.

Он сделал паузу, опустив взгляд на своего сына. Мальчик поднял голову, глядя на отца полными слёз глазами.

— Но потом… пришли они, — продолжил учёный, и его голос стал тише, будто он боялся произносить эти слова вслух. — Роботы. Четыре стальных монстра с оружием, как у вас. Они появились внезапно, без предупреждения. Мы пытались сопротивляться. У нас были охотничьи ружья, несколько самодельных гранат… Но против них это было бесполезно.

Его голос дрогнул, и он сжал зубы, пытаясь сдержать эмоции.

— Бой был страшным. Люди погибали один за другим. Кто-то умирал сразу, кто-то получал ранения и уходил позже. Деревня была разрушена, дома сожжены, наши запасы уничтожены. Но внезапно, они остановились. Просто встали. А затем развернулись и ушли. Те, кто выжил, собрали всё, что у нас осталось: немного еды, воды, оружие… И всё, что мы могли предложить взамен защиты — это последние ценные вещи, которые удалось спасти. Мы наняли наёмников. Они обещали проводить нас до Нового Эдема, где, как нам казалось, нас примут и помогут.

Он замолчал, глубоко вздохнув, словно собираясь с мыслями. Его глаза потемнели, и в них читалась боль.

— Но, когда мы отправились в путь, стало ясно: что-то изменилось. Королевство больше не то, чем было раньше. На аванпостах никого нет. Ни одного патруля нам не встретилось. И рейдеры совсем обнаглели. Они устраивают засады прямо на дорогах, нападают на караваны. Мы попались в одну из таких ловушек.

Учёный замолчал, его голос задрожал. Он смотрел на сына, словно видел перед собой лица тех, кого уже не было.

— Когда началась стрельба, я понял, что у нас нет шансов. Я вытолкнул сына из грузовика, надеясь, что он сможет спастись. А сам остался с женой. Она… она была такой сильной. Пыталась помочь другим, даже когда всё рушилось вокруг. Но их всех убили. Мужчин сразу. Женщин… потом. После того, как они… после того, как они вдоволь наигрались с ними.

Его голос дрогнул, и он закрыл лицо руками, пытаясь сдержать слёзы. Мальчик прижался к нему ещё сильнее, словно пытаясь защитить от невидимых демонов прошлого.

— Мою жену зарезали прямо у меня на глазах, — продолжил учёный, его голос стал почти шёпотом. — А меня взяли в заложники. Говорили, что потребуют выкуп у короля за мою ценную научную задницу. Но я знал… я знал, что никто не станет платить. Для них я всего лишь изгнанник. Человек, который выбрал другой путь. Я уже и не надеялся выжить. Когда я увидел вас… когда понял, что мой сын жив… это было как чудо.

Он замолчал, сжимая плечи сына. Его глаза были полны боли, но в них теперь читалась искра надежды. Я молча выслушал его рассказ, чувствуя, как внутри всё сжимается. Джон, сидевший рядом, тоже не проронил ни слова. Только Гуль, до этого молча ковырявшийся в своём рюкзаке, не выдержал. Он фыркнул, словно услышал особенно нелепую шутку.

— Брр… Терпеть не могу этих чистоплюев! — произнёс он, театрально закатывая глаза. — Почему, если что-то меняется, это обязательно плохо, а? Если ты не похож на всех остальных, тебя нужно либо исправить, либо выбросить. Как удобно, что они нашли себе оправдание для своих страхов.

Он сделал паузу, обвёл взглядом всех в салоне, словно проверяя, кто готов возразить. Но никто не проронил ни слова. Джон смотрел в окно, его челюсти были плотно сжаты, а мальчик прижался к отцу, словно пытаясь спрятаться от этих слов.

— Знаете, что самое забавное? — продолжил Гуль, теперь уже более серьёзно. — Эти ваши "чистые"... они думают, что если избавятся от селенита, то станут лучше. Чище. Безупречнее. Но знаете, что я вам скажу? Они просто боятся. Боятся того, что не могут контролировать. Того, что делает их слабыми. И вместо того, чтобы принять это, они предпочитают прятаться за своими стенами, правилами, технологиями. Как дети, которые закрывают глаза, думая, что их никто не видит.

Его голос стал тише, но в нём появилась горечь, которой раньше не было.

— Я знаю, о чём говорю. Когда эта дрянь начала менять меня... — он поднял руку, демонстрируя свои зелёные пальцы, — ...я тоже хотел всё вернуть. Хотел быть таким, как раньше. Но потом понял: это не важно. Важно не то, кем ты был. А то, кем ты становишься. И если ты не можешь принять изменения... ну, тогда ты просто труп, который ещё ходит.

В салоне повисла тишина. Даже мальчик перестал дрожать, глядя на Гуля широко раскрытыми глазами. Учёный медленно опустил голову, будто обдумывая его слова.

— Это ведь не только про них, — добавил Гуль уже мягче, почти шёпотом. — Это про всех нас. Каждый из нас чем-то "грязный". Или "сломанный". Но это не делает нас хуже. Наоборот, это делает нас живыми.

Он замолчал и снова уставился в окно, словно внезапно осознал, что сказал слишком много. Но в его словах была правда, которую никто не мог игнорировать.

Глава 5

Солнце уже поднялось к зениту, когда мы наконец добрались до своей цели. На горизонте, словно видение из другого мира, высились белоснежные башни Нового Эдема. Их стеклянные фасады сверкали в лучах жаркого солнца, отражая свет так ярко, что на мгновение пришлось прищуриться. Массивная стена, окружавшая город, простиралась в обе стороны, теряясь где-то за горизонтом. Она казалась неприступной, будто сама природа отступила перед её величием.

Спасённый учёный Саймон Рид всё ещё сидел позади меня, обнимая своего сына Андре. Его взгляд был направлен в окно, но в нём читалась смесь надежды и тревоги. После своего рассказа он вспомнил, что забыл представиться и назвал свое имя, а также представил своего сына. Так мы и познакомились. Внезапно он указал рукой куда-то в сторону, его голос дрогнул:

— Смотрите! Что это? — произнёс Рид, и в его тоне послышалась тревога.

Я повернул голову направо. Вдалеке, прямо нам наперерез, двигался какой-то транспорт. Он парил над землёй, поднимая в воздух клубы песка и пыли. Джон, который сидел рядом с учёным, моментально вскочил и полез через люк на крышу машины, прихватив с собой бинокль. Я же толкнул локтем Гуля, который дрых на пассажирском сиденье рядом со мной.

— Подъём, соня, у нас гости, — тихо произнёс я, стараясь сохранять спокойствие.

Гуль медленно открыл глаза, потянулся, как кошка, и театрально вздохнул:

— Опять проблемы? Ну конечно, ведь без них жизнь была бы слишком скучной.

Но в этот момент в салон вернулся Джон. Его лицо было напряжённым, а голос дрогнул, будто он готовился к худшему:

— Тормози, Фрэнк. Это гвардейцы короля. С ними лучше не ссориться.

Я плавно нажал на тормоз, и машина замерла. Краем глаза я заметил, что на соседнем сиденье Гуля больше нет. Вместо него теперь сидел молодой парень в простой рубахе и штанах, словно только что пришёл с полей. Только его знакомая потрёпанная шляпа выдавала в нём нашего циничного друга.

— Если что, я был с ними, — произнёс он, показывая пальцем назад. Затем он повернулся к нашим пассажирам и, сделав свой фирменный оскал, добавил: — Надеюсь, мы друг друга поняли?

Саймон посмотрел на Гуля, как на дьявола, явившегося из преисподней. Его глаза выражали смесь ужаса и любопытства, словно он разглядывал редкое, но опасное существо. Однако собравшись с духом, он лишь кивнул в ответ.

Между тем, гравилёт уже подошёл вплотную, обдав нас волной горячего воздуха, и плавно опустился на землю. Его задняя аппарель опустилась, и оттуда вышли двое бойцов в доспехах БСК-1. Но их внешний вид создавал неоднозначное впечатление. Броня была покрыта грязью, на ней виднелись многочисленные следы от пуль и когтей монстров. Создавалось ощущение, что хозяева этих доспехов давно перестали заботиться о своём облике.

— Вышли все из машины! — рявкнул один из них командным голосом, усиленным динамиками шлема.

Мы подчинились и начали выходить наружу. Встав в ряд, мы расположились перед встречающими. Я стоял первым, за мной — Джон. После него стояли трое: Рид с сыном и Гуль, теперь выглядевший как обычный человек.

Один из бойцов медленно прохаживался вдоль нашей группы, внимательно осматривая каждого. Второй же стоял чуть поодаль, и его взгляд был сосредоточен исключительно на доспехе Джона.

— Это он, — коротко бросил второй своему товарищу.

Первый остановился напротив Джона, его голос звучал холодно и безэмоционально:

— Легат Джон Коннор! Вы обвиняетесь в измене и дезертирстве. Вы арестованы и подлежите немедленной детоксикации. Вы имеете право сохранять молчание, так как ваши слова могут быть использованы против вас в суде. Ваш доспех будет конфискован.

Джон стоял, опустив голову. Его плечи слегка ссутулились, но он молчал, словно принимая свою судьбу.

— Этот человек ни в чём не виновен! — попытался вступиться я, шагнув вперёд.

Но боец в броне просто оттолкнул меня в сторону, даже не удостоив взглядом.

— Не лезь, внешник! Это не твоя забота, — произнёс он грозно, его голос был полон презрения.

Они быстро скрутили Джона и погрузили его вместе с доспехом на гравилёт. Перед тем как скрыться внутри, один из них указал в сторону города и произнёс:

— Лагерь беженцев через северные ворота. Мы вас больше не задерживаем.

Гравилёт взмыл в воздух, оставив после себя лишь клубы песка и чувство беспомощности. Мы стояли молча, глядя ему вслед. Саймон с сыном выглядели потерянными, а Гуль, всё ещё в образе простого крестьянина, задумчиво поправил свою шляпу.

— И что это сейчас такое было? — процедил он, с неприкрытым сарказмом оглядывая нас, — может, кто-нибудь объяснит, почему мы все стояли как овцы на бойне и позволили этим болванам в броне увести нашего главного громовержца? Или я один тут думаю, что без Джона мы просто наивные трупы, которые даже не понимают, во что вляпались?

Я посмотрел на него, затем на учёного и его сына. Гуль, как всегда, был прав. Впереди нас ждал город чистых, но теперь, без Джона, наши шансы на успех казались ещё более призрачными.

Машина неспешно продвигалась по песчаной дороге, ведущей к северным воротам Нового Эдема. Я сидел за рулем, погруженный в размышления. В голове крутились вопросы, которые я не мог игнорировать.

— Почему они ехали прямо к нам? — произнес я вслух, больше для себя, чем для кого-то другого. — Почему забрали именно Джона? Как они вообще узнали, что он здесь?

Гуль, который все еще оставался в образе парня-фермера, театрально вздохнул:

— О, великий Фрэнк, ты снова задаешь вопросы, на которые ответ очевиден даже ребенку. У них есть техника. Мощная оптика. Они видели нас за километры. А доспех Джона в кузове стоял как обвешанная броней статуя Свободы в Манхэттене.

Я повернулся к Гулю, пытаясь переварить его слова:

— Но почему именно он? Что такого он им сделал?

Гуль театрально закатил глаза и откинулся на сиденье, словно готовясь рассказать историю, которую он уже повторял сотню раз:

— Ну, давай вспомним нашу первую встречу с мистером "Без доспеха я никто". Ты помнишь, как он сбежал с боевого задания, бросив свой новый прототип? Это же, как если бы ты заказал пиццу, а доставщик выкинул ее посреди пустыни и сказал: "Ну, сами найдете!" У них есть причины его не любить.

Саймон, сидящий сзади с сыном, нервно кашлянул:

— Дезертирство... Это одно из самых страшных преступлений в армии короля. Если ты бросаешь свой пост или оставляешь боевой доспех, тебя считают предателем. Особенно сейчас, когда их власть слабеет. — Его голос звучал тихо, но в нем чувствовалась уверенность человека, который знает правила системы. — А теперь, когда его нашли… Исход суда очевиден.

Гуль ухмыльнулся, поправляя шляпу:

— Ну тогда ему нужен адвокат. И чертовски хороший адвокат!

Я бросил на него вопросительный взгляд:

— И что ты предлагаешь? Ты что, собираешься заменить местного адвоката?

Гуль театрально развел руками:

— А почему бы и нет? Я ведь всегда мечтал стать юристом. Представь: зеленый мутант в черной мантии, с пафосной речью и кучей грязных трюков. Кто сможет устоять перед таким зрелищем?

Саймон, услышав это, невольно улыбнулся, хотя в его глазах все еще читалось беспокойство:

— Вы действительно думаете, что сможете это провернуть? Это ведь не просто суд. Это королевский трибунал. Здесь ошибок не прощают.

Гуль подмигнул ему:

— Ну, значит, придется быть убедительными. И немного изобретательными.

Я покачал головой, чувствуя, как ситуация становится все более абсурдной:

— Ладно, допустим, мы найдем способ пробраться во дворец. Но как ты собираешься заменить адвоката? Это же не так просто, как надеть новую шляпу.

Гуль театрально вздохнул:

— Ой, да ладно тебе, Фрэнк. Я же могу быть кем угодно. Главное — найти того, кто уже назначен на эту роль, и… немного помочь ему исчезнуть. Ну, знаешь, временно.

Мальчик, сидящий рядом с отцом, тихо спросил:

— А если вас поймают?

Гуль широко улыбнулся:

— Тогда я стану первым зеленым мутантом, который получит медаль за лучшую театральную постановку в истории Нового Эдема.

Мы медленно подкатили к воротам лагеря беженцев. Впереди нас встречали массивные стальные ворота, покрытые ржавчиной и следами пуль. Их когда-то красили в белый цвет, но теперь от той краски остались лишь жалкие пятна, словно напоминание о более благополучных временах. По обеим сторонам ворот стояли два гвардейца в доспехах БСК-1. Их броня была такой же неухоженной, как и та, которую мы видели раньше: грязь, царапины, следы кислотной крови мутантов. Через открытые забрала их шлемов были видны их отстраненные лица, на которых читалась усталость и безразличие. Один из них равнодушно курил самокрутку, а второй что-то жевал, прислонившись к стене.

— Стойте здесь, — бросил один из часовых, поднимая руку. Его голос звучал скучающе, будто он повторял эту фразу уже сотни раз за день.

Они бегло осмотрели машину и её пассажиров. Гвардеец заглянул внутрь через окно, бросив короткий взгляд на Саймона и его сына. Затем он указал куда-то вдаль:

— Там парковка. Поставьте туда свою колымагу и не мешайте людям.

Мы кивнули, и я направил Хаммер в указанное место. Когда машина остановилась, мы вышли наружу. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом пота, немытых тел и горелой пищи. Лагерь представлял собой хаотичное нагромождение палаток, установленных без какой-либо системы. Между ними змеились узкие проходы, где едва могли разминуться два человека. Повсюду виднелись грязные, измождённые люди. Некоторые сидели прямо на земле, другие стояли в очередях за едой, которая выглядела как серая кашица, разлитая в большие металлические миски, и источала такой аромат, что хотелось зажать нос.

Толпы беженцев были повсюду. Многие выглядели так, будто давно не видели нормальной пищи или воды. Тощие, измождённые фигуры бродили между палатками, словно призраки. Кое-где прямо на земле лежали те, кто уже не мог подняться. Никто не обращал на них внимания. Это место больше походило на поле битвы после поражения, чем на лагерь для помощи беженцам.

Саймон выбрался из машины, помогая своему сыну спуститься на землю. Его взгляд бегло осматривал окрестности, и я видел, как в его глазах читается ужас от того, что он увидел.

— Спасибо вам, — произнёс он, протягивая мне руку. Его голос был тихим, но полным искренней благодарности. — Без вас мы бы не добрались сюда живыми. Но... дальше мы должны сами решать свою судьбу. Здесь есть люди, которым нужна наша помощь. Мы попробуем начать всё заново.

Я пожал его руку, чувствуя, как внутри всё сжимается. Эти двое пережили ад. А теперь они оказались здесь, в этом кошмаре под названием лагерь беженцев.

— Удачи вам, — сказал я, стараясь сохранять спокойствие. — Надеюсь, вы найдёте то, что ищете.

Саймон кивнул, а затем добавил:

— И вам удачи. Вы ведь попробуете спасти Джона, верно? Он хороший человек. Не дайте им сломать его.

— Мы сделаем всё возможное, — пообещал я.

Мальчик молча стоял рядом, держась за руку отца. Перед тем как уйти, он подбежал ко мне и протянул маленький камешек, который, похоже, подобрал где-то в дороге.

— Это вам... на удачу, — шепнул он, а затем быстро спрятался за спину отца.

Я принял подарок, чувствуя, как внутри нарастает решимость. Эти двое заслуживают лучшей жизни, чем та, которую им предложил этот разрушенный мир. И, возможно, наша миссия поможет изменить ситуацию.

Саймон и его сын растворились в толпе, словно капля воды в океане. Я смотрел им вслед, пока их силуэты не исчезли среди палаток и грязных людей. Как же тяжела их судьба. Они пережили атаку роботов, попали к рейдерам, чудом спаслись вдвоём с сыном, благодаря нам, а теперь попали в это ужасное место. Лагерь беженцев казался последним пристанищем для тех, кто уже потерял всё.

Рассказ Саймона о роботах снова всплыл в моей голове. Почему они напали на маленькую деревню? Почему их было всего четверо? Почему они просто взяли и ушли? Что это вообще было?

— Знаешь, Гуль, — начал я, поворачиваясь к нему, — мне всё время не даёт покоя одна мысль. Роботы. Почему они напали именно на ту деревню? Почему их было так мало? И почему они просто ушли, не добившись ничего?

Гуль, который уже успел поправить свою шляпу и осмотреться вокруг, театрально закатил глаза:

— О, Фрэнк, ты снова задаёшь вопросы, на которые у нас нет ответов. Хотя... Если подумать, то это вполне логично. Возможно, это было только испытание. Пробный запуск или что-то такое.

— Пробный запуск? — переспросил я, удивлённо подняв бровь.

— Ну да, — продолжил Гуль, делая широкий жест рукой. — Представь: они попали в деревню, поняли, что там никто не может оказать им достойного сопротивления, и просто ушли. Зачем тратить ресурсы на бесполезные цели? А из этого следует, что нам нужно искать следы нападения роботов на подготовленные и хорошо вооружённые отряды. Там-то они точно не будут играть в прятки.

Я задумался. Гуль был прав. Если роботы действительно проводили пробный запуск, то их следующей целью могут стать более серьёзные объекты. И это значит, что времени у нас остаётся всё меньше.

— Значит, нам нужно действовать быстрее, — сказал я, сжимая в руке камешек, который подарил мне мальчик. — Найти Джона, разобраться с королём и понять, что задумал Генезис. Иначе...

— Иначе этот мир станет ещё хуже, чем он есть сейчас, — закончил за меня Гуль, поправляя шляпу. — Ну что, Фрэнк, готов к новым приключениям?

Я кивнул, чувствуя, как внутри зарождается новая решимость. Теперь у нас была цель, и мы не могли позволить себе отступать. Задумавшись о том, что нам делать дальше, я бросил взгляд на Гуля, который продолжал изображать фермера. Его шляпа слегка сдвинулась набок, а в глазах читалась та самая хитрость, которая всегда предвещала его "гениальные" планы. Он понял мой немой вопрос и начал излагать свои мысли.

— Ладно, — начал он, поправляя шляпу и облокачиваясь на стоявший рядом столб. — Вот что я тебе скажу: ты иди прямо к королю. Да-да, не смотри на меня так, Фрэнк. Ты должен рассказать ему о том, что творится снаружи. О роботах, о нападениях, обо всём. А чтобы он тебе поверил... — Гуль сделал вид, что задумался, потом его лицо будто озарилось вспышкой идеи, — возьми с собой плазменную пушку этих консервных банок. У чистых уже есть подобная технология, но эта пушка гораздо мощнее и компактнее. Им будет что изучить. Это станет твоим пропуском.

Я скептически покачал головой:

— Ты серьёзно думаешь, что это сработает? Король просто так примет меня? Даже если я принесу ему эту игрушку, кто сказал, что он захочет выслушать внешника?

Гуль фыркнул:

— А у тебя есть другие варианты? Послушай, Фрэнк, нужно уметь играть теми картами, которые тебе выпали. Король может быть и занятой человек, но он точно заинтересуется чем-то новым и опасным. Особенно если это связано с роботами.

Я вопросительно посмотрел на него:

— Ну, допустим. А ты что будешь делать?

Гуль широко улыбнулся:

— Я? Я прикинусь кем-нибудь из толпы. Знаешь, одним из этих беженцев, которые сейчас валяются без сил у входа в лагерь. Похоже, здесь никто не обращает внимания на лишних людей. Я похожу, послушаю разговоры. Посмотрю, где содержат Джона, узнаю, когда состоится суд и кто назначен его адвокатом. Ты не переживай, я сам тебя найду, когда что-нибудь узнаю.

— Будь осторожен, — коротко бросил я.

— Это уж как пойдет, — ухмыльнулся он. — Буду собирать информацию. Без неё мы будем блуждать в потёмках.

Я кивнул, хотя всё ещё сомневался, что этот план сработает. Однако других вариантов у нас действительно не было.

— Ладно, — сказал я, подходя к кузову хаммера. — Тогда давай действовать.

Я достал бластер роботов и аккуратно завернул его в тряпку, чтобы не привлекать лишнего внимания. Затем взял коробку с патронами, из тех, что мы прихватили с собой для торговли. Подойдя к одному из охранников у ворот, я обратился к нему:

— Слушай, друг, пригляди за машиной, — сказал я, вкладывая патроны ему в руку.

Охранник равнодушно кивнул, не особо интересуясь моими словами. Он просто взял коробку и отошёл в сторону, продолжая жевать что-то, похожее на сухарь.

Я повернулся к Гулю:

— Ну что, готов?

— Всегда готов, — ответил он, поправляя шляпу. — Удачи тебе, Фрэнк. Постарайся не взорвать дворец, пока я там шпионю.

— Обещаю ничего не взрывать, — усмехнулся я, перекидывая свёрток с бластером через плечо. — Надеюсь, ты найдёшь что-то полезное.

С этими словами я направился к воротам, ведущим ко внутренней части города чистых. За спиной остался Гуль, который уже начал растворяться в толпе беженцев. Теперь каждый из нас шёл своей дорогой, задач было много, но нужно разобраться со всем по порядку.

Я шёл к воротам, чувствуя, как тяжесть свёртка в руке становится всё более ощутимой. Бластер роботов был моим главным козырем, но я не собирался раскрывать его сразу. Впереди виднелась очередная преграда — двое гвардейцев в доспехах БСК-1, стоявших по обеим сторонам массивных ворот. Их лица скрывались за забралами шлемов, а на плечах красовались эмблемы королевской стражи. Они выглядели так же небрежно, как и те, что встречали нас у лагеря беженцев, но в их позах читалась уверенность.

Подойдя ближе, я заметил, что они молча сжимают в руках оружие, равнодушно наблюдая за толпой людей, пытающихся привлечь их внимание. Я остановился перед ними, стараясь выглядеть уверенно.

— Мне нужно попасть внутрь, — произнёс я, стараясь говорить спокойно, но твёрдо.

Один из них медленно повернул голову ко мне. Его голос звучал скучающе:

— У тебя есть разрешение?

— Нет, но у меня есть то, что может заинтересовать ваших начальников, — ответил я, делая шаг вперёд.

Второй гвардеец поднял руку, останавливая меня.

— Без разрешения никто не проходит. Это приказ короля.

Я сделал паузу, оценивая ситуацию. Вокруг сновали люди, многие из которых тоже пытались убедить стражников пропустить их внутрь. Но их отвергали без лишних слов. Моя задача была сложнее — убедить этих парней, что я не просто ещё один проситель.

— Послушайте, — начал я, понижая голос, чтобы окружающие не услышали. — Я знаю, что происходит снаружи. Роботы. Вы видели их? Они уже здесь. И у меня есть информация, которая может помочь вашему королю защитить город.

Один из гвардейцев сосредоточил внимание на мне, он опустил свое оружие и уставился на меня через забрало. В его голосе появилась лёгкая напряжённость:

— О чём ты говоришь? Какие роботы?

— Те самые, что нападают на деревни и уничтожают всё на своём пути, — ответил я, делая ещё один шаг вперёд. — Я был там. Я видел их. И если вы не хотите, чтобы они появились здесь, вам стоит меня выслушать.

Второй гвардеец шагнул ко мне, направив свой ствол прямо на меня.

— Хватит болтать. Либо уходи, либо мы тебя выгоним.

Я понял, что пора действовать. Медленно развернув тряпку, я достал бластер роботов и протянул его вперёд. Гладкий полимерный корпус блеснул в лучах солнца, привлекая внимание обоих стражников.

— Вот это, — сказал я, повышая голос, чтобы все вокруг могли услышать. — Это оружие роботов. Оно мощнее всего, что у вас есть. Если вы хотите сохранить этот город, вам нужно показать это вашему королю.

На несколько секунд повисла тишина. Гвардейцы переглянулись. Один из них, наконец, заговорил:

— Подожди здесь.

Он быстро скрылся за воротами, оставив второго стражника следить за мной. Люди вокруг начали перешёптываться, некоторые даже подошли ближе, чтобы рассмотреть бластер. Я стоял, не сводя глаз с оставшегося гвардейца, готовый к любому развитию событий.

Через несколько минут первый гвардеец вернулся вместе с офицером в чистой форме. На его лице читалось любопытство, смешанное с недоверием.

— Что это? — спросил он, указывая на бластер.

— Новая технология для вас, — ответил я. — Но, если вы хотите ее получить, мне нужно встретиться с вашим королём.

Офицер задумался, затем кивнул:

— Хорошо. Следуй за мной, — он жестом указал на вход внутрь.

Я шагнул вперёд, сжимая в руках сверток с мощным оружием. Ворота медленно закрылись за нами, отрезая меня от шума и хаоса внешнего мира. Передо мной расстилался Новый Эдем — белые здания, мощёные улицы и высокие башни, которые когда-то, возможно, символизировали надежду и процветание. Но сейчас что-то здесь казалось не так.

Мы шли по широкой улице, где воздух был густым от пыли, а запахи едва прикрытой грязи смешивались с ароматом давно остывшей пищи. Горожане проходили мимо нас, опустив головы, будто старались избегать зрительного контакта. На их лицах читалась усталость, а глаза были пустыми, словно они давно перестали верить в лучшее.

— Так, как вам удалось получить это? — спросил офицер, кивнув на свёрток в моих руках. Его голос был холодным, но в нём слышалась лёгкая напряжённость.

Я пожал плечами, стараясь сохранять невозмутимость:

— Это долгая история. Но я уверен, ваш король захочет её услышать.

Офицер ничего не ответил, лишь ускорил шаг. Мы миновали несколько контрольных пунктов, где стражники равнодушно кивали нам, даже не пытаясь нас остановить. Каждый раз, когда мы проходили мимо очередного поста, я замечал, как взгляды солдат задерживаются на свёртке. Они догадывались, что он важен, но никто не решался спросить.

Чем дальше мы шли, тем больше я замечал признаки упадка. Заброшенные клумбы, покрытые пылью фонарные столбы, трещины на мостовой. Казалось, этот город ещё пытался держаться за свою "чистоту", но всё вокруг говорило о том, что его время уходит.

— Почему всё так? — не выдержал я, обращаясь к офицеру. — Этот город… Он выглядит… уставшим.

Офицер замедлил шаг, будто обдумывая, стоит ли отвечать. Наконец, он произнёс, не глядя на меня:

— Трудные времена. Все ресурсы уходят на защиту границ. А внутри… — он сделал паузу, словно подбирая слова, — внутри остаётся только то, что не имеет большого значения.

Его голос звучал механически, будто он повторял заученные фразы. Но в его интонации проскальзывала тень недовольства, как будто он хотел сказать что-то большее, но боялся.

— Защита границ? — переспросил я, стараясь подтолкнуть его к разговору. — От кого? Роботов?

Офицер чуть повернул голову, чтобы взглянуть на меня. В его глазах мелькнуло что-то вроде удивления, но он быстро опустил взгляд.

— И ты туда же… — протянул он, фыркнув. — Мы уже устали от этих сказок. Беженцы приходят и рассказывают свои истории о железных чудовищах, которые ходят по пустошам. Но никто их не видел. Никто не может доказать, что они вообще существуют.

— Хорошо, черт с ними, с роботами…— сказал я, понижая голос. — Но если вы говорите про защиту границ, то какого черта рейдеры устраивают засады? Почему никто с ними не воюет? Они ведь точно есть. И они точно не сказки.

Офицер на мгновение замер, затем снова двинулся вперёд. Его шаг стал чуть более напряжённым.

— Рейдеры… — начал он, явно выбирая слова. — Это внутренняя проблема. Они действуют быстро, непредсказуемо. Преследовать их — значит рисковать людьми и ресурсами. Король считает, что лучше сосредоточиться на внешних угрозах.

— То есть вы просто игнорируете их? — спросил я, не скрывая своего недоверия. — Позволяете им грабить, убивать, забирать людей?

Офицер резко остановился и повернулся ко мне. Его голос стал холоднее:

— Не тебе судить, что мы делаем, а что нет. У нас есть приказы. И если ты хочешь добраться до короля, советую тебе поменьше задавать вопросов.

Я кивнул, хотя внутри всё кипело от любопытства. Этот человек явно знал больше, чем говорил. И его страх перед собственным правителем был слишком очевиден.

Мы продолжили путь в молчании. Улицы становились всё уже, а дома — выше. Впереди показался массивный дворец, окружённый высокими стенами. Его башни возвышались над городом, словно напоминая всем о власти, которая здесь правит. У ворот стояли двое часовых — обычные парни в аккуратной форме, без боевых доспехов, но с военной выправкой. Они равнодушно наблюдали за происходящим, положив руки на рукояти своих пистолетов, висящих в кобурах на поясе.

— Пришли, — коротко бросил офицер, указывая на вход. — Ждите здесь.

Я остановился, наблюдая, как он исчезает за массивными дверями. Часовые даже не посмотрели в мою сторону, полностью игнорируя моё присутствие. Вокруг была тишина, нарушаемая лишь далёким эхом шагов и редкими звуками города. Я чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Что ждёт меня там, за этими стенами? И насколько сильно этот король связан с тем, что происходит снаружи?

Когда офицер наконец вернулся, он провёл меня через массивные двери дворца. Внутри всё было ещё более величественно, чем снаружи. Высокие потолки украшали золочёные люстры, на стенах висели огромные гобелены, изображавшие победы королевства прошлого. Пол был выложен мраморной плиткой, отполированной до блеска. Но даже здесь чувствовалась та же странная атмосфера упадка — на одном из гобеленов виднелись следы ожога, а несколько светильников не работали.

Мы шли по длинному коридору, пока офицер не остановился перед двустворчатой дверью, инкрустированной золотом и драгоценными камнями. Он сделал знак оставаться на месте, затем вошёл внутрь. Я стоял у массивных дверей, ведущих в тронный зал, ожидая, пока офицер доложит обо мне. Двери были слегка приоткрыты, и до меня донеслись голоса изнутри. Один из них был холодным и отстранённым, второй — наполненным яростью и отчаянием. Я осторожно заглянул внутрь, стараясь не выдать своего присутствия.

В центре зала стоял трон, на котором восседал человек в роскошной мантии. Его лицо скрывала золотая маска, украшенная драгоценными камнями. Перед ним, сгорбившись от гнева, стоял молодой человек — высокий, с аккуратной причёской и горящими глазами.

— ...ты просто сидишь здесь, словно ничего не происходит! — кричал он, размахивая руками. Его голос дрожал от ярости. — Ты потерял свою хватку, отец! Рейдеры больше не боятся нас! Они устраивают засады прямо у границ города, а твои "великие" гвардейцы даже не пытаются их остановить!

Король медленно поднял голову, его маска скрывала лицо и было не понятно есть ли на этом лице хоть какие-то эмоции. Он произнёс спокойным, почти равнодушным тоном:

— Они знают своё место. Если рейдеры хотят играть, пусть играют. Пока они не пересекают черту, нет смысла тратить силы.

— Черту? — юноша сжал кулаки. — Они уже давно её пересекли! И ты это знаешь! Беженцы приходят каждый день, рассказывая о каких-то железных монстрах, но ты даже не хочешь их слушать! Ты просто закрываешь глаза на всё, что происходит за пределами этого чертова дворца!

Король слегка наклонил голову, будто раздумывая над словами сына.

— Железные монстры? — повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. — Звучит как сказка для детей. Люди всегда боятся того, чего не понимают. Это нормально.

— Нормально?! — юноша чуть ли не задыхался от возмущения. — Отец, проснись! Королевство разваливается прямо у тебя под носом! Внутри всё рушится! Ты напридумывал новых праздников, сократил рабочее время, повысил зарплаты... Люди теперь вообще не работают! Они только пьют, едят и веселятся! А те, кто должен защищать город, торчат в тавернах или вообще пропадают без вести на странных заданиях!

Король немного поерзал на троне. Его движения были плавными, но в них чувствовалась механическая точность, словно он сам был частью этого дворца.

— Люди должны быть счастливы, — сказал он, его голос звучал так, будто он цитировал заученный текст. — Пойми, Ричард, когда люди счастливы, они не задают лишних вопросов.

— Счастливы? — прошептал юноша. — Ты думаешь, это счастье? Это безумие! Ты создаёшь иллюзию порядка, но на самом деле всё рушится! Мы теряем контроль над городом, над регионом, над самими собой...

Король медленно поднялся с трона, его маска сверкнула в свете люстр.

— Контроль переоценён, — произнёс он, словно разговаривая сам с собой. — Главное — чтобы всё выглядело красиво.

Ричард (теперь я знал его имя, услышав, как король произнёс его) внезапно психанул. Он развернулся, сжал кулаки и сделал несколько шагов прочь. В этот момент я поспешно отпрянул от двери, чтобы не быть замеченным. Но когда Ричард вышел из зала, его взгляд случайно упал на меня.

Он заметил свёрток в моих руках, и на секунду его лицо исказилось от удивления. Он остановился, пристально глядя на меня, словно пытаясь решить, стоит ли ему что-то сказать. Но затем он лишь покачал головой, отвернулся и зашагал прочь, оставив меня одного в коридоре.

Вслед за ним из зала вышел офицер и жестом пригласил меня зайти.

Глава 6

Я медленно вошёл в тронный зал. Всё здесь выглядело так, будто когда-то это место было символом величия и могущества. Высокие потолки украшали золочёные люстры, а на стенах висели старые, потёртые портреты разных мужчин в древней одежде. На их лицах читалась решимость и власть, а их позы напоминали о временах феодальной Англии или эпохи Ренессанса во Франции. Казалось, что эти люди были правителями, чья сила и мудрость определяли судьбы целых народов. Я невольно задумался о том, как нынешние правители Нового Эдема стремились быть похожими на этих сильных предводителей прошлого.

Трон короля стоял у дальней стены, словно высеченная из чёрного камня гора, которая возвышалась над всем залом. По обеим сторонам от трона, в глубоких нишах, стояли два силовых доспеха БСК-1. Они были переделаны на манер древних рыцарей: их поверхность покрыта золотой краской, а вместо стандартного оружия они держали массивные плазменные винтовки. Их неподвижность создавала странное ощущение — то ли это была охрана, то ли просто декорация, призванная подчеркнуть величие правителя.

Сам король сидел на троне. Его лицо полностью скрывала золотая маска, инкрустированная драгоценными камнями, которые сверкали даже в тусклом свете зала. Он выглядел расслабленным, но в его позе чувствовалась какая-то неестественная заторможенность. Король подпирал голову рукой, положив локоть на подлокотник трона. Его взгляд, казалось, был направлен куда-то сквозь меня, словно он видел что-то за пределами зала.

Офицер, который привёл меня сюда, остался возле дверей. Он провожал меня взглядом, положив руку на рукоять своего пистолета в кобуре, готовый в любой момент выхватить его, если почувствует опасность. Его поза говорила о том, что он не доверяет мне полностью, несмотря на то, что я был допущен к королю.

Я сделал шаг вперёд, держа свёрток с оружием роботов перед собой. Мой голос прозвучал уверенно:

— Ваше величество, мне нужно поговорить с вами о чрезвычайно важном деле. То, что я принёс, может изменить судьбу вашего королевства.

Король чуть повернул голову, его маска не выражала никаких эмоций. Он не шелохнулся, лишь слегка наклонил голову, давая понять, что слушает.

— Существование людей находится под угрозой, — продолжил я, стараясь говорить как можно более убедительно. — Грядет Генезис. Он готовит свою стальную армию. Его цель — уничтожение человечества. Он уже начал действовать, и если мы не объединимся, то потеряем всё.

Король медленно опустил руку и выпрямился. Его движения были размеренными, но в них чувствовалась какая-то отстранённость, будто он наблюдал за происходящим со стороны, не вникая в детали.

— Генезис? Это еще кто? — произнёс он своим холодным, безэмоциональным голосом. — Это звучит как очередная байка в грязной таверне. Люди начинают выдумывать сказки, если не могут понять чего-то.

— Это не сказки, ваше величество, — настаивал я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Я сам видел его и его железных солдат. Они нападают на деревни, уничтожают всё на своём пути. Их технологии намного превосходят наши. Если мы не подготовимся, то окажемся беспомощными перед ними.

Король слегка качнул головой, словно раздумывая над моими словами, но в его глазах (или, скорее, за его маской) читался скептицизм.

— Технологии? — переспросил он, будто пробуя это слово на вкус. — У нас есть технологии. У нас есть сила. Мы можем справиться с любой угрозой, — сказал он твердо и пафосно, но затем его голос изменился и его следующая фраза звучала как насмешка, — Даже с роботами, которых не существует.

Я сделал ещё один шаг вперёд, чувствуя, как внутри закипает раздражение от его равнодушия.

— Ваше величество, я могу доказать это. У меня есть это.

Не дожидаясь ответа, я аккуратно развернул свёрток и положил бластер роботов на пол перед троном. В тот же миг воздух в зале словно сгустился. Два золотых доспеха, которые до этого стояли неподвижно, внезапно ожили. Их движения были быстрыми и точными. Через секунду стволы их плазменных винтовок смотрели прямо на меня.

Я медленно поднял руки, раскрыв ладони в знак того, что не представляю угрозы. Моё сердце забилось чаще, но я старался сохранять спокойствие.

— Ваше величество, это технологии Генезиса, это оружие роботов. Оно мощнее всего, что у вас есть. Если вы изучите его, ваши учёные смогут воспроизвести эту технологию и использовать её против него.

Король снова заговорил, его голос по-прежнему оставался холодным и безразличным:

— И почему я должен верить тебе? Как ты докажешь, что это именно то, о чем ты говоришь? Такое оружие вполне могли сделать люди. Например, Хараниты. Как я могу быть уверен, что ты не один из них? Вы жалкие черви, которые воруют наш селенит!!! — к концу фразы его голос перешел на гневный крик.

— Нет, ваше величество, я не знаю никаких Харанитов — возразил я, стараясь сохранять терпение. — Я пришел, чтобы помочь вам. Чтобы отдать вам эту могущественную технологию.

Но король, казалось, не слышал меня. Он медленно поднялся с трона, его движения стали более резкими, чем раньше. В его голосе вновь появилась эмоция — холодная ярость:

— Подачки? Ты думаешь, я приму подачки от этих чертовых Харанитов? Мы не нуждаемся в их милостях! Мы сильны сами по себе. Мы будем давить их, как паук мух!

Он сделал жест рукой, и доспехи слегка опустили оружие, хотя их стволы всё ещё были направлены на меня.

— Убирайся из моего дворца, — сказал он, его голос звенел от гнева. — И забери эту... железяку с собой. Она мне не нужна.

Я почувствовал, как вся моя решимость испаряется. Этот человек — нет, этот король — не хотел ничего слышать. Он отказывался видеть реальность, предпочитая жить в своей золотой башне, игнорируя угрозы снаружи.

— Как пожелаете, ваше величество, — произнёс я, поднимая бластер с пола. Больше я не проронил ни слова. Я понимал, что спорить с ним бесполезно. Нужно искать другие пути убедить чистых в своей правоте.

Король же больше не смотрел на меня. Он снова сел на трон, словно всё происходящее уже перестало его интересовать. Я развернулся и вышел из зала, чувствуя, как тяжесть бластера в руках становится ещё более ощутимой.

Когда я уже подходил к выходу, краем глаза заметил какое-то движение на верхнем балконе. Быстро подняв голову, огляделся, но там уже никого не оказалось. Лишь пустота и тени, которые, казалось, наблюдали за мной из темноты.

Когда я подошёл к дверям тронного зала, офицер, который сопровождал меня всё это время, вывел меня из помещения. Его лицо было словно открытая книга — на нём одновременно читались недовольство поведением короля и смиренное принятие его абсолютной власти. Он не сказал ни слова, лишь жестом указал на выход. Мы пошли по коридору, шаги эхом разносились над мраморным полом.

Из-за угла внезапно появился Ричард. Его холодный взгляд сразу же остановился на офицере, а затем переместился на меня. Он был одет в простую, но стильную одежду, которая контрастировала с роскошью дворца. На его лице играла лёгкая усмешка, но в глазах читалась решимость.

— Ты, — бросил он офицеру, даже не удостоив того взглядом. — Подожди снаружи.

Офицер явно замешкался. Его брови нахмурились, и он попытался возразить:

— Ваше высочество! Сир! Я должен сопровождать внешника до самого выхода из города!

Ричард резко повернулся к нему. Его голос стал холодным и резким, как удар плети:

— Ты кому перечишь? Выполняй приказ. Если хоть кому-то скажешь, что видел нас вместе, я лично позабочусь о том, чтобы ты пропал без вести где-нибудь вдали от дома. Понял?

Офицер побледнел. Он явно хотел что-то сказать, но, встретившись с ледяным взглядом Ричарда, только кивнул и быстро удалился, стараясь не смотреть ни на меня, ни на него.

Как только мы остались вдвоём, Ричард расслабился. Он подошёл ближе, его движения были уверенными, но в них чувствовалась какая-то внутренняя напряжённость.

— Я слышал ваш разговор с моим отцом, — произнёс он вполголоса, будто опасаясь, что даже сейчас нас могут услышать. — Это правда? Всё, что ты говорил?

Я кивнул, стараясь сохранять спокойствие.

— Да. Генезис уже начал действовать. Если мы не подготовимся, они просто сметут нас.

Ричард перевёл взгляд на бластер в моих руках. На его лице появилась тень сомнения, но он быстро взял себя в руки.

— Покажи, — коротко приказал он.

Я протянул ему оружие. Ричард внимательно осмотрел его, проводя пальцами по гладкой поверхности. В его глазах читалась смесь удивления и тревоги.

— Никогда ничего подобного не видел, — пробормотал он. — Но если это действительно так…, то ситуация хуже, чем я думал.

— Это так. Нужно сплотить людей против общего врага, — ответил я. — Но ваш отец… он просто не хочет видеть правду.

Он замолчал, задумчиво вертя бластер в руках. Затем посмотрел на меня.

— Мой отец… — начал он, и в его голосе появилась горечь. — Он не всегда был таким. Когда-то он правил железной рукой. Но последние несколько месяцев… — Ричард покачал головой. — Я сам его не узнаю. Словно он живёт в своём мире, где нет места реальности.

Я промолчал, давая ему высказаться. Ричард снова взглянул на бластер, затем решительно сжал его в руке.

— Хорошо. Я тебе верю. Завтра вечером жди меня за пределами города. В одной из башен возле лагеря беженцев. Приходи один.

— А если я принесу ещё что-то важное? — спросил я, намекая на возможную информацию или помощь.

Ричард покачал головой.

— Нет. Уже слишком рискованно. Я заберу это с собой. — Он кивнул на бластер. — Если всё так серьёзно, как ты говоришь, то лучше, чтобы никто не знал, что ты связался со мной.

С этими словами он развернулся и быстро зашагал прочь, оставив меня одного в коридоре.

Я медленно пошёл в направлении выхода, раздумывая над тем, какую роль во всём этом играет Ричард, насколько сильно его положение и как он может повлиять на ситуацию. Офицер, который должен был ждать меня снаружи, оказался внутри, возле дверей. Он стоял, облокотившись на стену и скрестив руки на груди. Его поза кого-то мне напоминала.

— Ну и что? Как прошли переговоры? Король оказался тупоголовым болваном, который даже не понимает, что мир рушится у него под носом? Или всё же предпочитает играть в свои золотые шахматы, пока остальные бегают за ним с метлой?

Голос офицера был полон сарказма и ехидства. Я резко повернулся, осматривая его лицо, и внезапно меня осенило.

— ТЫ?! — я уставился на него, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Ты что, его...

— Да расслабься, Фрэнк, — перебил он, театрально отмахнувшись. — Никого я не убивал. Он просто мирно отдыхает вон в том шкафу. Когда очнётся, мы уже будем далеко. А сейчас давай двигаться. У нас есть дела поважнее, чем стоять здесь и болтать о королевских капризах.

Мы спокойно вышли из замка. Нас никто не остановил. Похоже, маскировка Гуля работала безупречно. Когда мы оказались достаточно далеко от стен дворца, я не выдержал:

— Ладно, выкладывай. Что ты там видел и слышал в городе? Есть что-то важное?

Гуль, всё ещё в образе офицера, поправил свою фуражку и театрально вздохнул:

— Фрэнк, ты меня пугаешь. Ты же знаешь, для чего весь этот маскарад, — ответил он, затем огляделся по сторонам и продолжил. — Конечно, есть. Люди шепчутся, как старые бабушки у колодца. Говорят, что их "великий" король уже не тот. Был железной рукой, а теперь... — он сделал паузу, театрально закатывая глаза, — теперь он больше похож на золотую статую, которая только и делает, что блестит, но ничего не решает.

— А гвардия? — спросил я, чувствуя, как внутри начинает нарастать тревога.

— О, гвардия великого короля! — воскликнул Гуль, словно это было самое забавное, что он слышал за последнее время. — Казармы пусты. Большая часть военных отправилась невесть куда воевать черт знает с кем. Кто-то говорит, что они борются с мутантами на севере, кто-то шепчет, что это какая-то секретная миссия. Но знаешь, что самое интересное? Те, кто остался, если не стоят на посту, то торчат в тавернах и пропивают своё жалованье. Видимо, решили, что лучше потратить его на выпивку, чем на защиту этого золотого аквариума.

Он сделал паузу, чтобы насладиться эффектом своих слов, затем продолжил:

— И знаешь, что самое забавное? Эти благородные рыцари, которых они так романтизируют, теперь больше похожи на пьяных клоунов. Представляешь, один из них чуть не упал с лестницы, когда пытался достать очередную бутылку. Второй вообще уснул прямо за столом, обнимая свою кружку, как любимую подушку.

Я покачал головой, пытаясь переварить услышанное. Что-то здесь было не так. Всё казалось слишком... искусственно.

— Ты думаешь, это случайность? — спросил я. — То, что большая часть войск ушла?

Гуль пожал плечами, но его глаза сузились.

— Возможно. А возможно, кто-то просто решил, что городу не нужна лишняя защита. Может их стены действительно неприступны, а может... — он сделал многозначительную паузу, — может кто-то хочет, чтобы всё только выглядело именно так.

Я задумался. Если король действительно потерял связь с реальностью, то кто тогда управляет всем этим? Ричард? Не думаю. Он показался мне адекватным парнем. Тогда кто?

— Ладно, — сказал я, решив вернуться к насущным вопросам. — А что с Джоном? Есть новости?

Гуль усмехнулся, поправляя шляпу.

— О, да. Новости есть. Суд над нашим дорогим легатом начнётся буквально с минуты на минуту. И знаешь что? Я уже знаю, кто назначен его адвокатом. Некий мистер Сильвестр Фарс, который, судя по всему, ещё меньше понимает в законах, чем в собственной тени. Но это не важно. Главное, что нам лучше бы поторопиться, если мы хотим успеть до того, как этот цирк превратится в трагедию.

Я кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Время утекало сквозь пальцы, а мы всё ещё были далеко от решения наших проблем.

— Тогда вперёд, — сказал я, ускоряя шаг. — Не будем терять время.

— Эх… Опять беготня, — театрально вздохнул Гуль, всё ещё находясь в образе офицера. — Ну почему нельзя было просто спокойно посидеть в таверне, выпить пива и послушать, как местные герои рассказывают о своих подвигах? Хотя... — и тут он хитро улыбнулся и поднял палец вверх, — возможно, у нас ещё будет шанс.

Мы подошли к зданию суда. Гуль, всё ещё в образе офицера, уверенно толкнул тяжёлую дверь. Я шёл следом, стараясь выглядеть как можно более неприметно. У входа нас встретил стражник с недовольным лицом, который явно не горел желанием пропускать кого-либо без лишних вопросов.

— Куда? — бросил он, прищурившись и окинув нас подозрительным взглядом.

— Веду важного свидетеля, — произнёс Гуль с таким видом, будто это было очевидно даже для самого тупого. — Без него суд просто рухнет, как карточный домик.

Стражник скривился, но, видимо решив, что связываться с офицером себе дороже, махнул рукой, позволяя нам пройти.

Внутри здание суда выглядело так, будто его дизайнер пытался совместить величие древних дворцов с унынием заброшенных офисов. Потёртые ковры на полу, обшарпанные стены и запах плесени создавали атмосферу, которая больше подходила для фильма ужасов, чем для места правосудия.

— Ну что, Фрэнк, — прошептал Гуль, пока мы поднимались по лестнице, — готов увидеть своего нового защитника?

— А он хотя бы знает законы? — саркастически спросил я.

— Конечно, — ответил Гуль, не оборачиваясь. — Он же адвокат. Его главная задача — говорить красиво, даже если это полный бред.

Мы нашли кабинет Сильвестра Фарса довольно быстро. Гуль без стука распахнул дверь, и перед нами предстал сам Сильвестр. Это был худощавый мужчина средних лет с растрёпанными волосами и очками, которые постоянно сползали на кончик носа. Он сидел за столом, пытаясь разобрать какие-то бумаги, и выглядел так, будто его только что вытащили из кровати.

— Эээ... кто вы такие? — пробормотал он, испуганно поднимая голову.

Гуль не стал терять времени. Он достал из кармана маленький флакон с какой-то странной жидкостью и, прежде чем Сильвестр успел что-либо сказать, подскочил к нему, запрокинул его голову назад, нажал на его горло и вылил содержимое флакона ему в рот. Тот выпучил глаза, попытался что-то промямлить, но через секунду его голова безвольно упала на стол.

— Что это было? — спросил я, наблюдая за происходящим.

Гуль ухмыльнулся, пряча флакон обратно в карман.

— Мой особый коктейль. Чистый селенит, капля слюны гелона, парочка кристаллов из кала зайцежабы и перья ощипанного дятла. Для стойкости добавил немного пыли с могилы одного очень болтливого прокурора.

Я уставился на него, не зная, шутит он или нет.

— Ты серьёзно?

— Конечно, нет, — фыркнул Гуль. — Это просто снотворное. Но ты же хотел чего-то эпичного, вот я и добавил немного колорита.

Он подошёл к Сильвестру, внимательно осмотрел его, а затем повернулся ко мне.

— Очень сильная штука, скажу я тебе. Никогда не знаешь, что может пригодиться в наших странствиях. Он проспит часов двенадцать.

С этими словами Гуль начал меняться прямо на моих глазах. Его тело стало вытягиваться, черты лица менялись, пока он не превратился в точную копию Сильвестра. Затем он подошёл к вешалке, где висел белый кудрявый парик, и, водрузив его себе на голову, театрально поклонился.

— Ну как? — спросил он, поправляя парик. — Теперь я выгляжу достаточно убедительно, чтобы спасти Джона?

— Если судья тоже окажется таким же сонным, как этот парень, то да… наверное, — ответил я, качая головой.

Гуль рассмеялся.

— Не переживай, Фрэнк. Я знаю, что делаю. А теперь давай начнём этот театр абсурда.

Мы вошли в зал суда, и сразу стало ясно, что это место больше напоминает театральный спектакль, чем серьёзное правосудие. Грязные окна пропускали тусклый свет, который едва освещал пространство, создавая атмосферу мрачной комедии. Деревянная мебель выглядела так, будто её доставили из древнего замка, но вместо величественности она источала запах плесени и старой краски.

В дальнем углу комнаты стояла клетка — примитивная конструкция из толстых железных прутьев, где сидел Джон. На его запястьях были наручники, которые слегка позвякивали при каждом движении. Он пока не видел меня, но его взгляд был устремлён куда-то в пустоту, словно он уже смирился со своей судьбой.

Судья восседал за высоким столом, покрытым потёртым бархатом. На нём была чёрная мантия, которая выглядела слишком длинной для его худощавой фигуры, а белый кудрявый парик съехал набок, как будто его надели в спешке. Прокурор, расположившийся напротив, тоже щеголял таким же париком, но его мантия была украшена какими-то странными нашивками, похожими на дешёвые подделки под золото. Оба мужчины держались с нарочитым величием, однако их жесты и манеры казались преувеличенными до абсурда, словно они репетировали роли для школьного спектакля о временах 18 века.

Гуль уверенно прошёл к своей адвокатской трибуне, поправляя свой собственный парик, который слегка сполз на лоб. Перед тем как занять своё место, он обернулся ко мне и указал рукой на одно из свободных мест на деревянной лавочке.

— Садись и не мешай, — шепнул он, даже не глядя на меня. — Когда вызову, просто следуй моей игре.

Я сел, чувствуя, как все взгляды в помещении скользят по мне с лёгким любопытством. Оглядевшись, я заметил, что вокруг собрались люди в военной форме различных рангов: капитаны, майоры, полковники. У них были такие серьёзные лица, будто здесь решалась судьба человечества, а не обычный случай дезертирства. Каждый из них держался так, словно находился на официальной церемонии, а не наблюдал за фарсом.

Судья постучал деревянным молотком по столу, хотя никакого шума в зале не было. Это действие выглядело скорее, как часть ритуала, чем необходимость.

— Встать! Суд идёт! — объявил он голосом, полным пафоса, хотя никто, кроме него самого, не обращал на это внимания.

Прокурор поднялся, поправляя свои очки с одной треснутой линзой, и начал свою речь:

— Ваша честь, перед нами предстал опаснейший преступник, чьи действия подрывают основы нашего государства! Дезертирство — это не просто нарушение закона, это удар по самому сердцу нашей великой армии!

Его слова звучали так драматично, что я едва сдержал смех. Гуль, стоявший рядом со своей трибуной, закатил глаза и театрально вздохнул. Когда очередь дошла до защиты, он шагнул вперёд с самоуверенным видом, поправил парик, который снова начал сползать, и произнёс:

— Ваша честь, господа присутствующие! Я хочу вызвать свидетеля, который сможет пролить свет на истинную суть этого дела. — Он повернулся к сидящим в зале. — В зал суда вызывается офицер, который командовал спасательной операцией, после провала отряда Джона.

С одной из лавочек поднялся и направился к трибуне пожилой человек. Он был одет, как и все присутствующие, в военную форму. На его погонах красовались звезды майора.

— Представьтесь и поклянитесь говорить правду и только правду! — произнес Гуль, поправляя сползающий кудрявый парик.

— Меня зовут майор Антарес. Я возглавлял спасательную операцию, — ответил свидетель, поднимая руку, будто давал клятву в древнем фильме о рыцарях.

— Скажите, майор, что вы увидели, прибыв на место? — продолжил Гуль, театрально наклонившись вперед, словно собирался раскрыть величайшую тайну.

— Новый прототип БСК-2 стоял в помещении брошенный, разряженный, — процедил майор, явно не понимая, куда клонит этот странный адвокат.

— Хорошо. Вы смогли посмотреть записи с камер доспеха? — Гуль сделал шаг назад, изображая глубокую задумчивость.

— Да. Так мы узнали, что там произошло и кто наш противник, — отозвался майор, начиная терять терпение.

— А каков был последний приказ Джону от капитана Райта? — Гуль снова склонился над трибуной, его кудрявый парик слегка сполз на бок, но он этого даже не заметил.

— Капитан Райт велел Джону сохранить прототип и доложить нам, что там произошло, — ответил майор, явно чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля.

— Отлично. Прототип цел? — Гуль повернулся к судье, словно ожидал аплодисментов.

— Да. Так точно, — подтвердил майор, уже готовый спрятаться за своим столом от странного допроса.

— А что там произошло, вы знаете? — Гуль сделал вид, что записывает что-то важное в блокнот.

— Конечно, — майор закатил глаза, явно уставший от этой комедии.

— Таким образом позвольте заметить ваша честь, — Гуль театрально обернулся к судье, который до этого едва не заснул, — что легат Джон Коннор полностью выполнил полученный приказ! Если бы он остался внутри доспеха, то эти твари разорвали бы его на части, уничтожая столь дорогой прототип. А так как в нем не было ничего вкусного, то он им был не нужен. Также записи с камер доспеха дали всю необходимую информацию о том, что происходило на задании.

Прокурор, который до этого мирно дремал, внезапно вскочил, словно его укусил скорпион:

— Но он бежал с задания!

— Хорошо, ваша честь, я хочу вызвать другого свидетеля. Пилота, который управлял пустынным странником, — невозмутимо продолжил Гуль, поправляя свой парик.

Из зала поднялся другой человек и занял место за трибуной.

— Представьтесь и поклянитесь говорить правду и только правду! — повторил Гуль, теперь уже с чуть более уверенной интонацией.

— Легат Марко Анте. Пилот пустынного странника, — ответил свидетель, стараясь казаться серьезным.

— Скажите, легат, видели ли вы Джона после того, как они отправились на эту самоубийственную миссию?

— Нет. Не видел, — коротко ответил Анте.

— И правильно, что не видели! — воскликнул Гуль, размахивая руками, словно дирижер оркестра. — Легат Джон Коннор принял единственно верное решение. Не идти к транспорту, а увести страшных инсектоморфов в сторону пустыни, чтобы они не уничтожили такую совершенную и дорогую технику. К счастью, эти монстры не покинули свое убежище. Но когда подсудимый понял это, то был уже далеко и его атаковали пустынные саламандры.

— Протестую, ваша честь! — взвизгнул прокурор, подскакивая со своего места. — Это не доказуемо! Результат действий подсудимого налицо: он оставил доспех, значит, дезертировал с поля боя!

Джон, сидевший в клетке, едва сдерживал смех, глядя на весь этот фарс.

— Ваша честь, позвольте вызвать еще одного свидетеля. Это внешник, который встретил Джона в пустыне и помог ему отбиться от ящеров, — заявил Гуль, совершенно игнорируя протесты прокурора.

— Протестую! — снова завопил прокурор. — Внешникам нельзя верить!

Судья, который до этого лишь слабо зевал, внезапно заинтересовался происходящим. Его кудрявый парик чуть покосился набок, когда он подался вперед:

— Мистер Фарс, вызывайте вашего свидетеля, — произнес он, явно желая увидеть, чем закончится этот спектакль.

— Я вызываю Фрэнка. Этот человек первым встретил Джона в пустыне после описываемого инцидента, — объявил Гуль, указывая на меня.

Я молча встал и вышел к трибуне. Процедура повторилась: имя, клятва, поправка парика (и чего он всегда у него съезжает?).

— Скажите, свидетель, как вы встретили Джона? — спросил Гуль, словно мы репетировали этот момент неделю.

— Я шел по пустыне и увидел, как пилот БСК в синем комбинезоне отбивается от ящериц, которые оказались сильно устойчивы к его лазерному оружию, — начал я, стараясь сохранять серьезный тон.

— И что вы сделали? — Гуль склонился ко мне, будто ждал самого волнующего момента своей жизни.

— Я помог ему. Спас от гибели, за что он сказал, что его кодекс обязывает его отплатить тем же. Поэтому он не смог вернуться и остался со мной. Пока еще он не отдал свой долг, — добавил я, бросив взгляд на Джона.

Тот улыбнулся, но быстро скрыл это, опустив голову.

— А как вы можете характеризовать Джона? — Гуль сделал широкий жест, словно представлял меня перед царским двором.

— Он очень упертый. Он преданный своему королю. Он очень сильно переживал за то, что пришлось поступить именно таким образом. Но также он говорил, что это был единственный вариант выполнить приказ капитана Райта: оставить доспех невредимым и сделать так, чтобы вы узнали о том, что там случилось.

Прокурор, который до этого уже несколько раз пытался вставить свои возражения, теперь просто сидел с открытым ртом, не зная, как реагировать. Судья, напротив, казался очарованным этим представлением.

— Ваша честь, — подвел итог Гуль, раскинув руки в театральном жесте, — легат Джон Коннор не только не нарушил приказ, но и спас ценное оборудование, сохранил жизнь себе и предоставил вам жизненно важную информацию. Если это называется дезертирством, то я готов стать следующим героем нашей армии!

Судья поднялся со своего места, поправляя сползший набок кудрявый парик. Он театрально откашлялся, словно собирался произнести речь, которая войдёт в историю человечества. Затем медленно обвёл взглядом зал, задержавшись на каждом участнике процесса, будто давая всем понять, что его слова — это не просто вердикт, а акт высшей справедливости.

— Принимая во внимание все доказательства, представленные этому высокому суду, — начал он, вытягивая каждое слово так, будто оно весило тонну, — суд постановил: признать легата Джона Коннора невиновным в предъявленных ему обвинениях. Снять с него все обвинения в дезертирстве и немедленно освободить из-под стражи.

Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом деревянной мебели под нетерпеливыми движениями присутствующих.

— Однако, — продолжил судья, повысив голос для усиления драматического эффекта, — суд не может игнорировать тот факт, что легат Джон Коннор, будучи представителем элиты нашей великой армии, не смог самостоятельно справиться с угрозой своей жизни. Вместо этого он был вынужден прибегнуть к помощи внешника — Фрэнка Сайленса, и теперь кодекс чести связывает их кровным долгом. Таким образом, суд считает необходимым отметить данное обстоятельство как проявление... чрезмерной человечности, несовместимой с требованиями службы.

Судья снова сделал паузу, чтобы его слова дошли до каждого. Его глаза сузились, а лицо приняло выражение глубокой серьёзности.

— В связи с вышеизложенным, суд постановляет: легат Джон Коннор приговаривается к служению Фрэнку Сайленсу до тех пор, пока долг перед ним не будет полностью погашен. Это решение является окончательным и обжалованию не подлежит!

С этими словами судья громко ударил молотком по столу, словно завершая не только судебный процесс, но и саму эпоху.

Джон, всё ещё находясь в клетке, замер, явно не зная, как реагировать. Он переводил взгляд с судьи на меня, затем на Гуля, который уже едва сдерживал смех, поправляя свой парик. Наконец, стражники открыли клетку, и Джон вышел, слегка пошатываясь, словно не мог поверить, что всё закончилось.

— Ну что, герой? — сказал я, протягивая ему руку. — Теперь ты официально мой должник. Добро пожаловать в команду.

Джон вздохнул, но на его лице появилась лёгкая улыбка.

— Похоже, у меня нет выбора, — ответил он, пожимая мою руку. — Но я сделаю всё, чтобы выплатить этот долг. Честно.

Гуль, не удержавшись, рассмеялся:

— О, да ладно тебе, Джон! Ты же теперь часть семьи. Мы тебя не бросим. Просто не забудь потом угостить нас пивом, когда всё закончится.

Глава 7

Сумерки спустились незаметно. Мы сидели возле потрескивающего костра, который мы развели прямо рядом с хаммером. Над ним на вертеле жарилась небольшая тушка какого-то непонятного зверя, которого уже выловил Гуль среди этих стен. Зверь чем-то напоминал крысу, но я даже думать не хотел о том, что это мог быть Чирп — ведь он остался на базе вместе с Шаей.

— Видели бы вы рожу этого судьи, когда до него дошло, что дело идет не по сценарию, — вдруг усмехнулся Джон, вспомнив суд. — Я знаю этого адвоката. Тот еще маразматик. Судья никак не ожидал от него такой прыти.

— Да уж… Ну и спектакль ты устроил в зале суда, — тоже хмыкнул я, обращаясь к Гулю. — Ты хоть сам понимал, что творишь?

Гуль усмехнулся, поправляя свою потертую шляпу.

— Конечно, понимал. Просто решил немного развлечь публику. Эти заносчивые индюки слишком долго сидели в своих кабинетах, забыв, что мир изменился. Иногда нужно напомнить им об этом.

— Ага… Напомнил, — поддержал Джон, отхлебывая из кружки. — Я думал, судья вот-вот свалится со стула, когда ты начал вызывать свидетелей. Особенно когда ты вызвал Фрэнка.

— Да, это было что-то. Хотя, честно говоря, я не ожидал, что меня вызовут. Я просто сидел и наблюдал за этим цирком, — улыбнулся я, вспоминая тот момент.

— Цирк? — Гуль поднял бровь, делая вид, что обиделся. — Я предпочитаю называть это "спектаклем высшего класса". К тому же, кто еще мог так эффектно поставить всех на место?

— Это точно, — согласился я. — Но всё же, зачем ты так усложнял? Можно было просто сказать, что Джон выполнил приказ капитана Райта.

— А где тогда драматизм? — театрально воскликнул Гуль. — Если бы я просто сказал правду, никто бы не обратил внимания. А так... Все начали задумываться, а потом судья даже извинился!

Джон покачал головой, но улыбка не сходила с его лица.

— Знаете, что меня больше всего удивило? — спросил он. — То, как вы все сыграли свои роли. Особенно ты, Фрэнк. Когда ты начал рассказывать про нашу встречу в пустыне, я чуть не рассмеялся.

— Да ладно, я просто сказал правду, — ответил я. — Выглядело это действительно странно: пилот элитной брони, окруженный ящерицами, и какой-то внешник помогает ему выбраться.

— Именно поэтому это и сработало, — добавил Гуль. — Они не ожидали такой простой и правдоподобной истории. Пока прокурор пытался придумать новые доводы, судья уже принял решение.

— И знаете что? — продолжил Джон. — Я до сих пор не могу поверить, что всё закончилось именно так. Теперь я официально твой должник, Фрэнк. Это что-то новенькое.

— Не переживай, — усмехнулся я. — Уверен, ты найдешь способ отплатить.

Гуль хмыкнул:

— Да уж, только не вздумай снова оставить нас в трудную минуту. В следующий раз я не буду так стараться.

Мы все засмеялись. На мгновение стало легче — словно этот странный день наконец остался позади.

— Интересно, что теперь будет, — произнес я, глядя на огонь. — После такого представления нас точно заметят.

— Это неизбежно, — кивнул Гуль. — Но мы справимся. Как всегда.

Мы снова замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Только треск костра и шорох ветра нарушали тишину. Ночь обещала быть долгой. Гуль вдруг снова посмотрел на меня.

— Ну и что ты собираешься делать дальше, Фрэнк? — спросил он, поправляя свою потертую шляпу. Его голос звучал как обычно: легкомысленно, с легкой насмешкой, словно он уже заранее знал все варианты моего ответа.

— Нужно сходить на встречу с принцем, — сказал я задумчиво, глядя куда-то мимо него. — Мне кажется, он тут единственный адекватный человек.

Гуль хмыкнул, но не стал перебивать. Вместо этого он достал нож и начал крутить его в руках, словно пытаясь удержать свое внимание от желания подколоть меня.

Мой взгляд снова скользнул по лагерю беженцев. Тощие, изможденные фигуры слонялись между нагромождением старых, грязных палаток. Их лица были покрыты тонким слоем пыли, глаза пустые, а движения замедленные, будто последние силы уходили только на то, чтобы держаться на ногах.

И тут я заметил его. Мальчишку. Лет восьми, может, десяти. Грязного, оборванного, с торчащими ребрами и запавшими глазами. Он стоял чуть в стороне, едва заметный среди толпы, но его взгляд был прикован к нашему костру. К вертелу, на котором жарилось мясо. Его глаза блестели от голода, а руки судорожно сжимались, словно он боялся, что кто-то отнимет у него даже надежду на кусок пищи.

Что-то внутри меня перевернулось. Эти люди… Все эти люди. Они пришли сюда в поисках спасения. В надежде на лучшее будущее. А что они получили? Пустыню. Отчаяние. Забытый всеми уголок мира, где никто не видит их страданий, а если и видит, то предпочитает отвернуться. Как будто их боль была чем-то заурядным, обыденным, не заслуживающим внимания.

Я резко поднялся, схватил вертел с почти готовым мясом и шагнул к мальчишке. Он вздрогнул, когда я протянул ему еду, и отступил на шаг, словно боялся, что это ловушка.

— Угощайся, пацан, — сказал я, вкладывая вертел в его дрожащие руки. — И родителям отнеси.

Он ничего не ответил. Просто схватил мясо и исчез в толпе, растворившись среди других таких же измученных людей. Я вернулся к костру и снова сел, чувствуя, как внутри меня смешиваются противоречивые эмоции. Злость, горечь, но также и какое-то странное удовлетворение. Хотя бы один человек сегодня будет сыт. Хотя бы одного ребенка я смог сделать чуточку счастливее.

— Знаешь, Фрэнк, — произнес Гуль, наконец прекращая крутить свой нож. На его лице появилась привычная ухмылка, но теперь в ней было что-то другое. Что-то, что мне совсем не понравилось. — Иногда мне кажется, что ты слишком много думаешь об этих людях. О том, что ты можешь изменить этот мир. Но ты ведь знаешь, что это невозможно, правда? Этот мир уже давно сломан. И никакие твои благородные поступки его не починят.

Я медленно повернулся к нему. Его слова царапали, как наждачная бумага, но я знал, что он намеренно провоцирует меня. Это был его стиль. Его способ проверять, насколько сильно я готов бороться за свои убеждения.

— Слушай, Гуль, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Может быть, этот мир действительно сломан. Может быть, я не могу починить его полностью. Но если я могу сделать хоть что-то, чтобы кому-то стало чуточку легче, значит, я сделал именно то, что должен был. И если тебе это кажется глупым или бесполезным, то это твои проблемы, а не мои.

Гуль замолчал. Его ухмылка немного поблекла, но он не стал спорить. Вместо этого он снова опустил глаза на свой нож, словно размышляя о чем-то.

— Знаешь, Фрэнк, — сказал он после паузы, и теперь его голос звучал мягче, без обычной издевки. — Иногда мне кажется, что ты слишком хороший для этого мира. И это пугает. Потому что такие люди, как ты, чаще всего первыми ломаются.

— Может быть, — ответил я, снова глядя на костер. — Но пока я еще не сломался. И пока есть хотя бы одна возможность сделать что-то важное, я буду ее использовать.

Мы замолчали. Только треск костра и далекий шорох ветра нарушали тишину. В этот момент я понял, что не важно, насколько сломан этот мир. Главное — не сломаться самому. И продолжать делать то, что считаешь правильным. Даже если это всего лишь одно маленькое доброе дело.

Следующий день прошел спокойно. Нам вернули броню Джона, которая теперь снова стояла, закрепленная в кузове хаммера. Мы занимались тем, что ничем не занимались. Я ждал вечера. Время тянулось медленно, будто само пространство вокруг замерло в ожидании чего-то важного. Когда солнце наконец опустилось за горизонт, я встал и направился к одинокой башне, которая была частью стены. Раньше это была сторожевая вышка, но теперь, учитывая текущее назначение этого места, с неё сняли караул. Им было ни к чему охранять этот лагерь всякого сброда. Я бы поспорил на эту тему, но политика — дело такое. Кто я такой, чтобы указывать им, что делать?

— Ну что, Фрэнк, надеюсь, ты знаешь, что делаешь? — крикнул мне вслед Гуль, его голос звучал одновременно насмешливо и серьезно.

— У меня нет выбора, — ответил я коротко, проверяя кобуру с береттой. Металл был холодным под пальцами, но этот холод успокаивал. Он напоминал о том, что я готов ко всему.

— Выбор есть всегда, — философски заметил Гуль, но не стал углубляться в разговор. Его лицо скрылось в полумраке, но я чувствовал его пристальный взгляд. — Мы будем ждать здесь. Если что-то пойдет не так... ну, ты знаешь, мы придём.

— Надеюсь, всё пройдет гладко, — бросил я через плечо, не оборачиваясь. Голос прозвучал увереннее, чем я себя чувствовал. Но пути назад уже не было.

Я продолжил движение. Башня стояла в темноте, словно забытый часовой, который когда-то нес свою службу, а теперь просто наблюдает за миром из своей каменной скорлупы. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра, который играл песком, поднимая его в короткие вихри. Охраны рядом не было. Лишь толстая деревянная дверь, потертая временем и покрытая трещинами, преграждала мне путь. Она казалась старой, но прочной, словно хранила в себе секреты, которые никто больше не хотел знать.

Я толкнул дверь, и она открылась с тихим скрипом. Внутри светились слабые лампы, освещая стены, которые оставались в полумраке. Свет был едва достаточным, чтобы разглядеть обстановку: стол, несколько стульев, покрытых пылью, и лестница, ведущая на верхний этаж. Здесь пахло сыростью и затхлостью, как будто воздух внутри давно не менялся. Я огляделся, но никого не увидел. Решил подняться выше.

Ричард стоял возле парапета, его силуэт четко вырисовывался на фоне звездного неба. Перед ним открывался вид на пустыню, бесконечную и безмолвную. В небе сияли звезды, а где-то вдали над горизонтом виднелись темные тучи, словно предвестники бури.

— Ты пришел, — произнес он, не оборачиваясь. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась напряженность, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— Как видишь, — ответил я, подходя ближе. — Надеюсь, это стоило того, чтобы рисковать жизнью.

Ричард медленно повернулся ко мне. Его глаза блестели в полумраке, словно он пытался разглядеть что-то за моей спиной.

— Ты не доверяешь мне, — констатировал он.

— А должен? — парировал я, положив руку на кобуру. Движение вышло инстинктивным, но Ричард, казалось, даже не заметил его.

— Не знаю, — пожал он плечами. Он снова посмотрел за стену, затем, повернувшись ко мне, произнес: — То оружие, которое ты мне отдал. Оно действительно уникально. Мы знаем такую технологию, но чтобы повторить мощность этой пушки, она будет такого размера, что подойдет, разве что, для танка.

— Это технологии, которые придумали не люди, — коротко ответил я.

— Я знаю, — бросил Ричард, скривившись в усмешке. — И если эти "не люди" с таким оружием придут сюда, то теперь нам будет чем ответить. Мы уже изучаем принципы. Мы сможем это повторить.

— Рад, что я не ошибся с выбором. Но... твой отец... Как он посмотрит на это? — с опаской задал я вопрос.

— Как я уже и говорил, мой отец не тот, что раньше, — Ричард снова повернулся к пейзажу за стеной. — Я не знаю, что с ним происходит, но это меня пугает.

— Ну... тот или не тот... — медленно начал я. — Он все же король. И его слово закон.

— Да что ты можешь знать, — вскрикнул Ричард, в его голосе появился гнев. — Раньше его уважали. Его любили. Верили в его чуткий ум и справедливость. А что сейчас? Только шепчутся за его спиной, что он устал. Что он потерял хватку.

Он замолчал, словно собираясь с мыслями. Я не торопил его, понимая, что за этим стоит что-то большее. Наконец, Ричард глубоко вздохнул и продолжил:

— Этот мир... он построен на руинах Вашингтона. Когда всё началось, многие убежища были заполнены людьми, которые считались важными. Политики, ученые, военные... Все те, кто, как они думали, мог спасти человечество. Но криозаморозка сделала свое дело. Люди проснулись пустыми, словно их души остались где-то там, в прошлом. Они начали заново познавать мир, но с одной особенностью: они нашли архивы. Книги, фильмы... Но это были не научные труды, а сказки. Рассказы о рыцарях, благородных королях, о чести и подвигах. О мире, которого никогда не существовало.

Ричард сделал паузу, словно давая мне время осмыслить его слова.

— И тогда они решили, что будут жить именно так. Как в старину. Выбрали себе первого короля, создали парламент, рыцарей... Но они не поняли главного: всё, что они воспринимали как идеал, на самом деле было иллюзией. Нищета, разделение на касты, войны за территории — всё это было частью тех самых королевств, о которых они мечтали. А теперь... Теперь этот мир рушится. Карточный домик, который держится на иллюзиях. И поведение моего отца только ускоряет этот процесс.

Я задумался. Его слова звучали правдиво, но в них была боль. Боль человека, который видит, как рушится нечто, во что он верил.

— Знаешь, — сказал я медленно, — всё новое — это хорошо забытое старое. Люди всегда цепляются за прошлое, потому что им так спокойнее. Впереди неизвестность, а позади, казалось бы, готовые ответы на любую ситуацию. Но проблема в том, что эти ответы часто оказываются неверными.

Ричард кивнул, соглашаясь.

— Да, но сейчас мы на пороге чего-то большего. Если мы не найдем способ изменить этот мир, то он поглотит нас всех. И мой отец... Он либо станет частью решения, либо частью проблемы.

Мы замолчали, каждый думая о своем. Но тут, неожиданно я услышал шаги снаружи. Тяжёлые, уверенные, словно кто-то не особенно скрывал своё присутствие. Мой взгляд метнулся к Ричарду, который всё ещё стоял у парапета, задумчиво глядя вдаль.

— Ты подставил меня! — крикнул я, посмотрев прямо в глаза Ричарду, который повернулся на мой крик. Мой голос дрожал от ярости, а рука инстинктивно потянулась к кобуре. — Вы с папашей заодно! Получили ствол и решили убрать меня? Ты для этого тянул время, пытаясь сразить меня своей историей?

Ричард сделал шаг назад, его лицо напряглось, будто он ожидал, что я брошусь на него в любую секунду. Он поднял руки в примирительном жесте, но в его глазах читалась холодная решимость.

— Не пори горячку, Фрэнк, — произнес он спокойно, но с ноткой раздражения. — Кому ты нужен, чтобы тратить на тебя силы? Скорее всего, цель — я. Они пришли за мной. Я ведь все еще могу как-то повлиять на ситуацию.

Он сделал еще один шаг назад, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Подумай сам, — продолжил он уже увереннее. — Если бы хотели просто убрать тебя, то сделали бы это давно. И без лишнего шума. А сейчас... — он кивнул в сторону улицы, с которой доносились шаги, — это не похоже на аккуратную операцию. Это больше похоже на зачистку. И я, как всегда, в центре.

Я замер, обдумывая его слова. Возможно, он был прав. Но доверие к нему уже трещало по швам.

— Ладно, — сказал я, делая шаг назад. — Пусть так. Но если мы хотим выжить, нам нужно место, где можно защищаться. Иди вниз. Там только одна дверь.

Ричард кивнул, соглашаясь, и направился к лестнице. Я шёл следом, внимательно следя за каждым движением. Внизу, в тускло освещённой комнате, действительно была только одна дверь. Она казалась прочной, хоть и старой. Мы осторожно спускались, глядя прямо на нее.

Дверь распахнулась внезапно, словно её вышиб невидимый великан. В проём влетел человек с автоматом наперевес, его лицо скрывала тень от капюшона, а движения были дерганными и рваными. Не раздумывая ни секунды, я вскинул беретту и выстрелил наугад. Пуля угодила ему в ногу — он споткнулся, издав приглушённый стон, но уже через мгновение поднялся, хромая. Он снова бросился вперёд, поднимая оружие, готовясь нажать на курок.

Ричард тем временем схватил с пояса небольшую трубку. Она казалась слишком миниатюрной для серьёзного оружия, но стоило ему взмахнуть ей, как трубка удлинилась подобно телескопической дубинке, превращаясь в узкое лезвие. Его края засветились ярким фиолетовым светом, который пульсировал, словно живой. Ричард сделал шаг вперёд, легко уклоняясь от удара прикладом, направленного ему в голову. Затем последовал стремительный замах, и его светящийся клинок рассёк воздух с мягким гудением. Нападавший не успел даже осознать, что произошло: его тело развалилось на две части, будто лезвие прошло сквозь масло. Кишки вывалились на пол, но он не закричал, не проявил ни капли страха или боли. Просто закатил глаза и рухнул, безжизненный и пустой.

Вслед за ним начали лезть остальные. Они забегали в дверь друг за другом. Но что-то было не так. Каждое их движение казалось каким-то заторможенным, словно они действовали во сне. Они открыли огонь, послышались выстрелы — хаотичные, беспощадные. Я перекатом ушел за каменную лестницу, которая вела на верхние этажи. Старые ступени теперь служили мне укрытием, и пули высекали искры из кладки, выбивая куски камня, которые больно царапали кожу.

Ричард продолжал двигаться как призрак, его светящийся фиолетовым клинок был словно продолжением его руки. Он шагнул вперед, уклоняясь от пули, которая просвистела мимо его лица так близко, что оставила за собой тонкую полоску ожога на щеке. Не замедляясь ни на секунду, он присел и сделал стремительный выпад, рассекая воздух своим лезвием. Противник, который пытался атаковать его сбоку, вскрикнул —клинок прошел сквозь его бедро, разрубив кость и плоть будто бумагу. Раненый рухнул на пол, усевшись на пятую точку, но даже не попытался закричать. Вместо этого он поднял оружие, целясь прямо в меня.

Я выстрелил в него из-за укрытия. Пуля вошла ему точно в лоб, выбив затылочную часть черепа вместе с облаком крови и ошметками мозга. Его тело качнулось назад и упало навзничь, забрызгав стены и пол грязно-красными пятнами. Ричард, не оборачиваясь, уже двигался дальше, словно знал, что я справлюсь.

— Неплохо, — бросил он через плечо, даже не запыхавшись.

Новый нападавший появился из дверного проема, стреляя очередью из автомата. Я услышал, как пули со свистом проходят над моей головой, пока я прижимался к холодному камню лестницы. Перекатившись в сторону, я высунулся на долю секунды и выстрелил дважды. Один из выстрелов ушел в "молоко", но второй чиркнул противника по плечу, заставив его дернуться и выронить оружие. Однако он не остановился — вместо этого он бросился вперед, выхватывая нож. Но два следующих взмаха Ричарда сперва оставили его без руки, в которой он держал нож, а потом и без головы. Тело упало на пол, брызжа фонтанами крови из обрубка шеи.

Но Ричард не остановился ни на секунду и, видимо, решил показать класс. Он поднырнул под руку следующего врага, который пытался ударить его прикладом, и одним плавным движением перерезал тому горло. Противник зашелся в кашле, захлебываясь собственной кровью. Но прежде, чем его тело успело упасть, Ричард уже развернулся и метнул свой клинок в другого противника. Лезвие пролетело несколько метров, описывая идеальную дугу, и воткнулось точно в грудь нападавшего. Тот застыл на месте, но его лицо осталось таким же отстраненным, а затем он медленно опустился на пол, словно марионетка, у которой перерезали нити.

— Эй! — крикнул я, всаживая пулю в силуэт позади него. — Без клинка ты как без рук!

Ричард только усмехнулся, поднимая руку. Фиолетовое свечение вернулось, и клинок, застывший в теле поверженного врага, резко вылетел обратно в его ладонь. Теперь он снова был готов к бою.

Я тем временем нашел новую позицию. Спрятавшись за перевернутым столом, я перезарядил пистолет и начал методично стрелять по тем, кто пытался обойти Ричарда и добраться до меня. Один из них споткнулся о тело своего товарища и упал прямо под ноги Ричарду. Тот не стал церемониться: короткий взмах клинком — и голова противника покатилась по полу, оставляя за собой кровавый след.

Внезапно раздался громкий взрыв где-то снаружи. Здание содрогнулось, с потолка посыпалась штукатурка. Мы оба на мгновение замерли, пытаясь понять, что происходит. Но напор нападающих снаружи вдруг ослаб.

Я переместился и бросил быстрый взгляд за дверь. Снаружи началась настоящая бойня. Грохот выстрелов и взрывов эхом прокатился по пустому залу башни. Очереди плазменных разрядов прорезали воздух, освещая пространство перед входом вспышками энергии. Это был Джон. Его БСК-1, усиленный и модифицированный, нельзя было не узнать. Каждый выстрел его плазменной пушки оставлял после себя лишь обугленные останки. Те, кто пытался вести огонь из-за обломков или стен, были безжалостно расстреляны ракетной установкой на плече доспеха.

А рядом с ним, словно тень среди хаоса, метался Гуль. Он двигался как акробат, используя каждый камень, каждую колонну как укрытие. В его руках сверкал Десерт Игл, выплевывая пули с невозможной скоростью. Каждый выстрел находил свою цель, разнося черепа и пробивая жизненно важные органы. Гуль казался неуязвимым, будто он предвидел каждое движение противника. Когда один из нападавших попытался подкрасться к нему сбоку, Гуль просто сделал шаг назад, одновременно стреляя через плечо, не глядя. Пуля вошла точно между глаз.

Благодаря их действиям, давление на нас внутри башни совсем прекратилось. Противники перестали лезть внутрь, сосредоточившись на угрозе снаружи. Мы с Ричардом получили передышку, но расслабляться было рано. Шаги и звуки работы сервоприводов снаружи становились всё ближе.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. В дверь, отбросив тела поверженных врагов, влетел Гуль. Его широкополая шляпа была слегка помята, а лицо покрыто пылью, но он выглядел так, будто только что вернулся с прогулки. В одной руке он держал свой Десерт Игл, а другой поправлял шляпу. Но Ричард, всё ещё на взводе от боя, принял его за нового врага. Не раздумывая, он замахнулся своим фиолетовым клинком, целясь прямо в голову Гуля.

Гуль, видя это, мгновенно среагировал. Он изогнулся назад, словно тренированный гимнаст, и начал заваливаться спиной на пол. Клинок Ричарда прошел буквально в миллиметре над его лицом, рассекая воздух с мягким гудением. Но Гуль не дал ему шанса повторить удар. Ещё до того, как его спина коснулась земли, он выбросил ногу вперед, точно попав по запястью Ричарда. Тот выронил клинок, который со звоном упал на пол. Гуль приземлился на спину, но моментально вскочил, кувыркнувшись назад через голову. Спустя мгновение он стоял прямо напротив Ричарда и держал того на прицеле, но не спешил стрелять.

Ричард стоял ошарашенный. Его глаза были широко раскрыты, а лицо выражало смесь удивления и недоумения. Перед ним стоял человек, который выглядел как восставший мертвец, с бледно-зеленой кожей и странной аурой опасности. И этот человек только что лишил его оружия, даже не коснувшись его руками.

— Прекратите! — крикнул я, поднимаясь с места. — Гуль! Опусти ствол!

Ричард замер. Затем, в тот момент, когда Гуль опустил руку с оружием, медленно выдохнул, словно выпуская весь накопившийся адреналин. Он сделал шаг назад, переводя взгляд с меня на Гуля.

— Ну, это было... зрелищно, — произнес Гуль, поправляя шляпу. Его голос звучал насмешливо, но в нем чувствовалась легкая нотка уважения. — Знаешь, принц, если бы ты еще и думал, прежде, чем махать своей железкой, то я бы, возможно, не успел тебя обезоружить. Хотя… — он сделал паузу, театрально пожав плечами, — признаюсь честно, мне понравилось.

Ричард ничего не ответил. Он просто смотрел на Гуля, словно пытаясь понять, кто перед ним: союзник или еще большая угроза, чем те, кто сейчас находился снаружи.

— Ладно, хватит болтать, — сказал я, убирая беретту в кобуру. — Что там снаружи?

— А, обычный набор, — ответил Гуль, делая шаг к выходу. — Джон развлекается с этими ребятами, как хочет. Я просто добавил немного... красок.

В этот момент снаружи раздался последний выстрел, и наступила тишина. Только звук работающих сервоприводов нарастал с каждой секундой. Через мгновение в дверном проеме появился Джон. Его БСК-1, покрытая пылью и копотью, выглядела как машина смерти. Он остановился, оглядывая помещение, и его голос, усиленный динамиками доспеха, прогремел:

— Все живы?

— Да, — ответил я, глядя на него. — Благодаря тебе и этому акробату.

Гуль усмехнулся, но ничего не сказал. Он лишь поднял свой Десерт Игл и направил его в сторону выхода, явно готовясь к новым неприятностям.

Ричард, наконец, подобрал свой клинок и встал рядом с нами. Его лицо снова стало серьезным, а в глазах появился холодный блеск.

— Теперь нужно решить, что делать дальше, — произнес Ричард. Его голос звучал тверже, чем раньше, словно он уже принял какое-то решение внутри себя. — Потому что это было только начало.

— Вряд ли они опять сунутся. Точно не сейчас, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. Я говорил уверенно, но внутри чувствовал, что мы все еще находимся в опасности. Нападение могло повториться в любой момент.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Ричард, переворачивая стол. Затем он поднял один из стульев и уселся. Он тяжело дышал, и только сейчас я понял, что он действительно человек воли. Только теперь он позволил себе перевести дух и восстановить дыхание. Я подошел ближе, поднял еще один стул и сел напротив.

— Я постою на снаружи. Покараулю, — прогремел голос Джона через динамики шлема. И не дожидаясь ответа, он снова шагнул за дверь, оставив нас троих в полумраке комнаты.

Мы сидели молча. Каждый думал о своем. Внезапно Гуль, который осматривал тела, лежащие на полу, сказал:

— А вы ничего странного не заметили? Их лица. Ни страха, ни боли, ни гнева... Ничего. Они как будто сами не понимали, что делают. Как куклы, которых дергают за ниточки.

— Да, я заметил, что что-то не так. Мне тоже показалось, что ими управляют, — заметил Ричард, обернувшись к Гулю. Его лицо выражало глубокую задумчивость, словно он пытался сложить воедино кусочки головоломки.

— Но кто может такое? Как возможен такой массовый контроль? — спросил я, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога.

Гуль не ответил сразу. Он продолжал внимательно осматривать одно из тел. Затем он достал нож и стал осторожно ковырять что-то на спине мертвеца. Я подошел ближе, чтобы лучше видеть, что он делает. Через несколько секунд он отковырял странный предмет, прикрепленный к позвоночнику. Оно было маленьким, размером с монету, но его поверхность мерцала слабым голубоватым светом.

— Вот оно, — сказал Гуль, поднимая устройство так, чтобы мы оба могли его рассмотреть. — Это не человеческая технология. Слишком продвинуто для этого мира.

Я взял устройство в руки, внимательно изучая его. Мои пальцы чуть заметно дрожали.

— Возможно, это одна из технологий Генезиса, — предположил я. — Мы знаем, что они способны на многое. И если эта штука может контролировать разум...

Ричард резко встал, его лицо исказилось от внезапной догадки.

— Если это правда... — начал он медленно, — то, что, если мой отец тоже под действием такой штуки? Неужели его уже не спасти?

Я посмотрел на него, пытаясь найти слова, которые могли бы его утешить.

— Возможно, еще не все потеряно, — сказал я. — Если мы сможем найти способ снять эту штуку без последствий...

Но Гуль покачал головой, прерывая меня.

— Даже если мы найдем способ снять ее, есть большая вероятность, что твой отец останется... овощем, — произнес он жестко, но честно. — Скорее всего, его личность уже заменена или переписана. Эти устройства не просто управляют действиями. Они переделывают разум.

Ричард опустился обратно на стул, его лицо стало серым. Он молчал, явно пытаясь переварить услышанное.

— Значит, нам нужно проникнуть во дворец и выяснить правду, — сказал я после паузы. — Если король действительно под контролем, то это объясняет многое. Например, почему он стал таким... другим. Вот только как это сделать? Там усиленная охрана, а у нас нет ни масок, ни легенды, чтобы пройти незамеченными.

Ричард продолжал молчать, задумчиво глядя на свои руки. Затем он медленно поднял голову и произнес:

— Я могу провести вас внутрь. Есть старый тайный ход, который ведет прямо в тронный зал. Его построили еще мои предки на случай осады или предательства. Он малоизвестен даже среди стражи, но… — он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово, — использовать его будет опасно. Если нас поймают, это будет выглядеть как акт измены.

— А ты уверен, что этот ход до сих пор безопасен? — спросил Гуль, приподняв бровь. — Судя по всему, твой отец уже давно под чьим-то контролем. Вдруг этот проход тоже под наблюдением?

— Нет, — покачал головой Ричард. — Ход активируется только механическим ключом. Электроника там не работает. Это было специально сделано, чтобы никто не мог взломать систему дистанционно. Ключ у меня есть.

— Значит, у нас есть преимущество, — произнес я, чувствуя, как план начинает обретать форму. — Мы можем войти незамеченными. Но что дальше? Как только мы окажемся внутри, придется действовать быстро. У нас будет мало времени.

— Предлагаю разделиться, — сказал Гуль, ухмыляясь. — Один отвлекает охрану, другой идет к королю, третий страхует с тыла.

— Нет, — резко оборвал я его. — Разделение — это слишком рискованно. Мы должны действовать вместе. Если что-то пойдет не так, у нас хотя бы будут шансы друг друга прикрыть.

Ричард кивнул, соглашаясь со мной.

— План простой: я веду вас через тайный ход. Мы добираемся до тронного зала. Если мой отец действительно под контролем этой штуки, — он указал на устройство, которое все еще лежало на столе, — то нам нужно найти способ снять ее. Но если он сам замешан в этом… — Ричард замолчал, его лицо потемнело. — Тогда решать будем на месте.

— А если охрана заметит нас раньше времени? — спросил Гуль, явно готовясь высмеять любую нашу ошибку.

— Тогда придется импровизировать, — ответил я. — Но главное — двигаться быстро и тихо. Время работает против нас.

Гуль театрально вздохнул.

— Ну, раз уж вы такие крутые стратеги, то я просто буду рядом, чтобы спасти ваши задницы, когда вы опять все запорете.

— Твоя помощь неоценима, — съязвил я, поднимаясь со стула. — Но лучше надейся, что мы не запорем.

Мы встали, готовясь к следующему шагу. Ричард достал из кармана небольшой металлический ключ и повертел его в руках.

— Этот ключ — наш билет внутрь, — произнес он. — Если мы зайдем, то обратной дороги не будет.

— Тогда идем до конца. Не будем терять время, — сказал я, проверяя обойму в пистолете. — Чем дольше мы ждем, тем больше риск, что кто-то узнает о нашем плане.

— Ну раз все решено, идем прямо сейчас, — произнес Ричард, в его голосе чувствовалась уверенность. Он встал и направился к выходу. Мы пошли вслед за ним.

Глава 8

Ночь была тяжёлой, словно само небо давило на нас своей бесконечной тьмой. Черные тучи, которые совсем недавно были далеко над горизонтом, теперь полностью поглотили звёзды. Воздух стал густым, почти осязаемым, и каждый вдох требовал усилия. Мы стояли перед старой стеной замка, где скрытый вход вёл в древний тайный тоннель. Ричард достал свой ключ и немного повертел его в руке.

— Никто этим ходом не пользовался… лет сто, наверное, — сказал он тихо, проводя пальцем по шероховатой поверхности камня рядом с замочной скважиной. — Механика должна работать. Но… будьте на чеку. Даже если электроники тут нет — это не значит, что здесь безопасно. Ладно… Все готовы?

— Конечно, готовы. Только вот что-то подсказывает мне, что этот "секретный ход" скорее похож на ловушку для особо доверчивых. Но кто я такой, чтобы спорить с королевской паранойей?

Я усмехнулся, хотя его слова заставили меня на мгновение задуматься. Он был прав — короли всегда строили свои крепости так, будто ожидали предательства со всех сторон. Этот тоннель, вероятно, был одним из многих способов сбежать или, наоборот, подловить врагов.

Ключ легко вошёл в замочную скважину, и механизм внутри двери щёлкнул. Старая каменная плита медленно отъехала в сторону, открывая узкий проход. Из темноты потянуло сыростью и холодом. Я поднял одной рукой фонарь, освещая путь, а в другой держал один из трофейных бластеров роботов. Джон использовал оба оставшихся в бою возле башни, а затем передал мне один из них. Еще один остался на базе у Шаи, а последний я отдал Ричарду.

— Ведите, ваше высочество! — сказал я, проведя стволом в сторону прохода и приглашая таким жестом Ричарда войти первым.

Ричард попытался сделать шаг внутрь, но Джон преградил ему путь и вошел первым, сжимая оружие в своих стальных руках. Его броня мягко гудела, сервоприводы шипели при каждом шаге. Луч прожектора его брони прорезал мрак, упёрся в стену и высветил… плесень. Зелёную, жирную, ползущую по камню, как живая. Паутина свисала с потолка грязными лохмотьями. Пыль лежала слоем, будто ковёр. Воздух — затхлый, густой, с привкусом гнили и старого металла.

Он спускался вниз, его силуэт четко выделялся в свете моего фонаря. За ним последовали Ричард и Гуль, который сжимал в руках свой монструозный пистолет, а я зашел последним, замыкая группу. Шаги эхом разносились по тоннелю, усиливая ощущение давящей тишины.

— Хм… Уютненько, — вдруг нарушил тишину Гуль, голос звучал громко, будто он говорил в пустом зале. — Прямо как в гостинице «Последний вздох». Включая бесплатный аромат гнили и комплимент от хозяев — гарантированную паранойю.

— Тише. Здесь могут быть ловушки. Или охрана, — огрызнулся я на Гуля, прижав палец к губам.

— Охрана? — Гуль театрально огляделся. — Ты серьёзно? Тут даже призраки, наверное, подали в отставку. Слишком скучно. — Он постучал костяшками пальцев по стене. — Слышите? Эхо. Значит, пусто. А если бы здесь кто-то был… — он понизил голос до шёпота, — …мы бы уже слышали, как он плачет в углу от скуки.

Никто ему не ответил. Мы шли дальше, сосредоточившись на задании. Наши фонари выхватывали из темноты грязь, мусор и следы жизнедеятельности мелких грызунов, но никакой опасности не обнаруживали.

— Знаешь, — спустя какое-то время снова начал Гуль, нарушая молчание, — говорят, что паранойя королей — это их способ выжить. Но я всегда думал, что они просто слишком много читали рыцарских романов. "А вдруг враг придёт через парадную дверь?" И вот, нате вам, подземные лабиринты.

— На самом деле, это показывает, как человечество всегда боролось со своими страхами, — добавил я, проводя рукой по покрытым мхом стенам. — Мы строили стены, рвы, секретные ходы... всё ради того, чтобы защититься от того, чего не понимаем.

— Интересно, — задумчиво произнёс Ричард, — сколько таких ходов ещё осталось в замке? Мой предок, который построил этот тоннель, видимо, действительно боялся предательства. Или, может быть, он просто хотел иметь возможность сбежать, если дела пойдут плохо.

— Ах, классика! — воскликнул Гуль, разводя руками, его голос эхом прокатился по пустым коридорам. — Король боится, что его зарежут во сне — строит тайный ход. Потом его сын боится, что его зарежут во сне — строит тайный ход в тайном ходе. А потом внук боится, что его зарежут во сне — и начинает спать в доспехах. И так до тех пор, пока вся династия не превращается в коллекцию параноиков в железных коробках. — Тут он покачал головой и посмотрел на Ричарда. — Трагедия. И комедия. В одном флаконе.

Джон, идущий впереди, вдруг развернулся, уставился на Гуля и фыркнул:

— Ты бы хоть иногда думал, прежде чем говорить.

— А ты бы хоть иногда думал, прежде чем молчать, — парировал Гуль, не оборачиваясь. — Серьёзно, Джон. Ты весь такой… «я — стена, я — броня, я — молчаливый ужас». А внутри — плюшевый мишка с комплексом вины. Я тебя вижу насквозь.

— Ты никого не видишь, — буркнул Джон. — Ты просто шумишь, чтобы не слышать, как тикает бомба.

Тишина на секунду повисла. Даже Гуль притих. Но потом он хмыкнул:

— Ну да. Бомба. Отличная метафора. Особенно учитывая, что мы идём прямо в её эпицентр. — Он указал вперёд, где коридор заканчивался массивной дверью с гравировкой — переплетённые драконы и короны.

— Хватит. Оба. — вмешался я, осветив фонарем дверь, на которую указал Гуль.

— Да, это выход в тронный зал, — сказал Ричард, повернувшись ко мне и доставая ключ.

— Подожди, — прервал я его. — Если мы выйдем прямо сейчас, то можем нарваться на стражу. Тронный зал наверняка охраняется. Особенно ночью.

— Нет, — покачал головой Ричард. — Ночью король обычно в своих покоях. Его личная стража всегда рядом с ним. Куда бы он ни пошёл, они следуют за ним. Даже на... ну, ты понял.

Гуль хмыкнул:

— Значит, даже на горшок сопровождают? Удобно.

— Именно, — кивнул Ричард. — Поэтому тронный зал должен быть пуст. Мы выйдем, осмотримся, а затем направимся к его спальне. Там и найдём ответы.

Он снова повернулся к двери, вставил ключ и повернул его. Механизм щёлкнул, и дверь медленно отворилась, открывая нам путь в тронный зал. Мы замерли, ожидая, что нас встретит.

Тронный зал был пуст.

Лампы, сделанные под старинные люстры, горели вполнакала — тусклый, жёлтый свет, который не освещал, а только выдавливал тени из углов. Ни стражи. Ни слуг. Ни даже тех золотых БСК-1, что стояли по бокам трона, как статуи забытых богов войны. Их не было. Только пустые ниши в стенах.

Мы молча оглядели помещение. Даже Гуль молчал, понимая опасность момента. Если тут никого нет, то это еще не значит, что тут безопасно. Ричард сделал несколько шагов вперед, направляясь прямо к трону. Мы остались позади, сжимая в руках оружие, и смотря по сторонам.

Принц подошёл к трону — медленно, осторожно, как на кладбище. Его пальцы коснулись подлокотников, спинки, основания. Он знал каждую щель. Каждый скрытый механизм. Это был его дом, и теперь он выглядел как чужой.

— Здесь что-то не так, — сказал он наконец. — Если моим отцом управляют, то должны быть какие-то зацепки. Ну хоть что-то.

Мы продолжали молчать, наблюдая за манипуляциями Ричарда. Гуль отошел чуть в сторону, осматривая нишу в стене. Джон стоял, направив оружие на входную дверь, а я медленно пошел к трону и принцу.

Ричард провёл рукой по задней части трона — там, где камень переходил в металл. Нажал на невидимый выступ. Раздался тихий щелчок. Секция обивки отъехала, открывая узкую нишу.

Он извлек оттуда небольшой планшет. Осторожно проведя пальцами по экрану, активировал его. Экран засветился мягким зеленоватым светом.

— Ну вот, — пробормотал Гуль, который уже подошел сзади и заглядывал через плечо Ричарда. — Семейная переписка. Только без любви и цветочков.

Ричард снова провёл пальцем по экрану. Но там, раз за разом, отображалась только одна надпись: «сообщение удалено». Пролистав список до конца, он, наконец, наткнулся на не удаленное сообщение. Возможно, король просто забыл это сделать.

Мы все собрались возле принца, когда он открыл это сообщение:

«Я рад, что вы и дальше продолжаете сотрудничать. Наши планы продвигаются. Ваши люди счастливы, а вы скоро получите обещанную награду. Однако нас очень беспокоит ваш сын. Он может создать угрозу для нашего дальнейшего сотрудничества. Вам необходимо изолировать его. Выясните что он задумал и обезвредьте его. Заключите под стражу или убейте. Это вам решать самостоятельно. Любых свидетелей необходимо устранить. Никто не должен знать о наших договоренностях.

P.S. Отряд Z уже готов. Можете опробовать его в деле.»

Ричард застыл, глядя на экран. Его лицо окаменело, словно он только что получил удар под дых. Пальцы слегка дрожали, но он быстро опустил планшет, чтобы никто не заметил его волнения. Мы все стояли вокруг, молча переваривая текст. Никто не спешил говорить первым.

— Ну что же, — наконец произнёс Гуль, театрально вздохнув и поправляя шляпу. — Похоже, папа решил устроить семейный квест. Только вместо призов — мешки для трупов. И знаете, что самое интересное? Этот "отряд Z". Звучит как название армии зомби. Безвольные куклы, которые делают грязную работу. Я бы даже сказал, что это те ребята, что пытались нас убить в башне. Как вам такая теория?

— Ты прав, — сказал я, вспоминая устройство, снятое со спины одного из них. —Они не думали, не колебались. Просто атаковали. Кто-то дергал за ниточки, оставаясь в тени. Это и есть отряд Z. А если это только часть из них?

Джон кивнул, его лицо под открытым забралом шлема стало ещё более напряжённым.

— Если это действительно так, то это значит, что король... или кто-то за ним... уже давно готовит эти силы. Возможно, они экспериментируют с контролем над людьми. Те бойцы в башне были просто пробной партией. А теперь представьте, что будет, если они создадут целую армию таких "зомби".

— Армия марионеток, — пробормотал Ричард, всё ещё держа планшет в руках. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась ярость. — Если мой отец действительно причастен к этому...

Он не договорил. Все мы знали, что это могло значить. Но Гуль, как всегда, не удержался и фыркнул:

— Ой, да ладно тебе, принцесса! Конечно, он причастен. Просто теперь у него есть новая команда боссов. Видишь? Даже инструкцию прислали: "Убей сына, закрой рот свидетелям". Как по корпоративному аккуратно. Прям трогательно.

— Хватит, Гуль, — оборвал я его. — Сейчас не время для твоих шуток.

— А когда время? — парировал он, но всё же замолчал, хотя его взгляд продолжал метаться между Ричардом и дверью.

Я посмотрел на Джона. Он стоял, готовый к бою, но его лицо выражало глубокую задумчивость.

— Этот "отряд Z", — сказал он. — Они могут быть где угодно. Возможно, уже рядом. Нужно решить, что делать дальше. И быстро.

— Что ты предлагаешь? — спросил я, хотя уже догадывался, какой будет ответ.

— Во-первых, выяснить, кто стоит за всем этим, — ответил Джон. — Если это действительно связано с Генезисом, то рано или поздно они сами покажут себя. Во-вторых... — он сделал паузу, глядя на Ричарда. — Мы должны защитить тебя. Если король действительно хочет тебя убить, то это место больше не безопасно.

Ричард резко повернулся к Джону. Его лицо стало жёстким, почти каменным.

— Нет, — сказал он. — Я не буду прятаться. Если мой отец под чьим-то контролем, то я должен его спасти. Если он предатель... То я должен его остановить. Но я не стану бежать, как трус.

— О, отлично! — воскликнул Гуль, хлопая в ладоши. — Теперь у нас есть миссия: "герой спасает отца или убивает его". Звучит как сюжет дешёвого романа. Только без романтики и с плохим концом.

— Заткнись, Гуль, — одновременно произнесли я и Джон.

Ричард проигнорировал нас обоих. Он снова посмотрел на планшет, затем положил его в карман.

— Ладно, — сказал он наконец. — Вот что мы сделаем. Сейчас пойдем наверх. К покоям отца. Я думаю, он сейчас спит, а эти железные болваны стоят возле его дверей. Будьте готовы уничтожить их. Вряд ли они нас просто пропустят. А про отряд Z я сам у него спрошу.

— И что ты скажешь ему? — спросил я, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога.

— Привет, папа, я знаю, что ты хочешь меня убить, но… может обсудим? — Гуль снова влез в наш разговор.

Мы с Ричардом одновременно бросили злобные взгляды на Гуля. Но затем Ричард посмотрел на меня и ответил.

— Я скажу ему правду, — произнес он, сжимая руки в кулаки. В его голосе чувствовалась ярость и злоба. — Что он либо со мной, либо против меня. И если он выберет второе... — принц не закончил фразу, но его взгляд говорил всё за него.

Гуль покачал головой, но в этот раз промолчал. Джон лишь кивнул, соглашаясь с планом. А я... Я просто смотрел на Ричарда и думал о том, как легко хорошие люди становятся жертвами собственных идеалов.

— Ладно, — сказал я наконец. — Приготовьтесь. Будьте на чеку. Идем в покои короля. Двинули!

— Отлично, пошли, — ответил Джон, сжимая свой бластер.

Мы вышли из тронного зала, оставив позади пустые ниши и холодный камень. Каждый из нас думал о своём. Принц вел нас темными коридорами, увешанными гобеленами, но, все же, покрытыми пылью. Молча поднявшись по лестнице на третий этаж, мы вышли в коридор, который вел к покоям короля.

Вокруг стояла гнетущая тишина. Лишь деревянные полы скрипели под тяжелыми шагами Джона. Его сервоприводы издавали едва слышные жужжащие звуки, остальные передвигались почти бесшумно. Вокруг царил все такой же полумрак, как и везде.

Едва мы вышли из-за угла, как увидели их. Два доспеха — золотые, как статуи давно забытых богов. Те самые, что я видел по бокам от трона, когда разговаривал с королем. Их головы резко повернулись к нам. Оружие в руках сразу поднялось.

Вспышка.

— Чёрт! — я прыгнул в сторону, вскидывая бластер. Нажал на спуск, стреляя наугад.

Стена за моей спиной — взорвалась брызгами осколков. Кирпичи и штукатурка летели в сторону мелкой шрапнелью, а гобелен, висевший на стене, вспыхнул, как старая газета.

Заряд моего бластера врезался в нагрудник врага. Металл вспыхнул, чуть оплавился, но остался на месте. Только слегка потемнел, и в воздухе появился запах перегретого металла.

Я затаился за колонной. Остальные бросились в рассыпную. Высунувшись на долю секунды, я выстрелил снова. Противник видел меня. Он чуть отклонил корпус влево, мой выстрел попал в вазу рядом со стеной. Ваза разлетелась в пыль, осколки — во все стороны.

Его ствол был направлен в сторону Гуля. Но тот ловко прыгал по помещению, отталкиваясь ногами от стен. Вот он зацепился за люстру и прокатился над головой золотого рыцаря, не прекращая поливать того градом свинца из своего десерт игла. Но пули лишь рикошетили, высекая искры, и уходили в сторону.

Я снова выстрелил, целясь в ноги. Противник лишь поднял одну из них выше, и выстрел снова ушел мимо. Попал прямо в стол позади него. Ножки оплавились, стол рухнул, обрушив на пол груду каких-то кубков.

Враг, уклоняясь от меня, продолжал пытаться прицелиться в Гуля. Но тот не давал ему шансов. Он метался вокруг него быстрее, чем тот успевал повернуть свой корпус.

В это же время Джон, поняв, что оружие бесполезно, отбросил его в сторону. Он сделал два быстрых шага в сторону второго рыцаря и схватился руками за его ствол. Сервоприводы скрежетали от натуги, но ему все же удалось вырвать оружие из рук рыцаря и швырнуть его за спину. Джон перешел в рукопашную. Его удары сыпались как град, но оппонент то блокировал каждый из них, то подставлял прочную броню на торсе, а то и вовсе уходил в сторону с линии атаки. Он делал это с точным расчетом, как будто знал, куда последует следующий удар.

Я перевел взгляд на Ричарда. Он вместе с Гулем танцевал вокруг первого рыцаря, пока Джон отвлекал второго. Он пригибался, уходя от ударов прикладом, резал доспех своим плазменным мечом, но тот лишь оставлял оплавленные борозды на прочной броне.

Я все еще находился за колонной. Оба врага были отвлечены на моих друзей, а я пытался прицелиться для очередного выстрела. Силуэты Гуля и Ричарда мелькали между мной и первой целью. А Джон кружил вокруг второго. Я смотрел на врага и меня начали посещать странные мысли. Слишком быстро. Слишком точно. Человек не может двигаться так, каким бы тренированным он ни был. Все равно допустил бы ошибку. Но эти… Они скорее машины, чем люди.

Ричард атаковал снова и снова. Доспех продолжал пытаться поймать в прицел Гуля, но не успевал поворачиваться вслед за ним. Принц выбрал момент и снова кинулся в атаку. Он упал на колени, разогнавшись, и проехался как раз между ног золотого рыцаря. Его меч снова оставил оплавленную борозду на ноге противника, но в этот раз ему повезло. Он смог задеть сервопривод на коленном суставе. Оттуда сразу же брызнуло масло и пошел пар струей. Доспех споткнулся, чуть накренился, но все же устоял и занес ногу над принцем для атаки. Тем временем, Ричард уже выкатился из-под него и тот лишь резко опустил ногу на пустое место.

Гуль заметил все это и стал целиться по другим сервоприводам брони. Он стрелял точно, без промахов, при этом не останавливаясь ни на секунду. И вот враг уже шипит и дымит со всех сторон. Его подвижность замедлилась, он стал еще медленнее поворачивать свой корпус, пытаясь все же догнать реактивного Гуля.

А Джон теснил своего врага к окну. Его удары по-прежнему не приносили результата. Он ушел в глухую оборону. Теперь уже враг осыпал его ударами, а Джон уворачивался и блокировал, ведя его за собой в даль по коридору.

Я же продолжал прятаться за колонной и целиться в первого рыцаря. Рыцарь теперь был уязвимее, медленнее. Он водил своим стволом, стреляя в Гуля. Его выстрелы разносили в щепки стены, мебель, гобелены. Но Гуль всегда оказывался на шаг впереди. Несмотря на то, что я все же установил себе еще несколько мутаций с помощью своего КПК за последнее время, я все же не мог похвастаться такой скоростью и реакцией. Но улучив момент все же сделал выстрел, целясь прямо в оружие противника.

Попал!

Раздался громкий взрыв. Его плазменная пушка сдетонировала прямо в руках. Мощный взрыв оторвал руки доспеха по локоть. Принц в этот момент был позади противника, а Гулю досталось. Его откинуло в сторону, и он в полете зацепился за разодранный гобелен на стене.

Доспех замер. Он искрился и дергался. Из обрубков рук не было ни крови, ни ошметков мяса. Внутри не было пилота. Моя догадка оказалась верна. Это машины.

В этот момент Ричард подбежал к нему сзади и вонзил свой клинок туда, где у настоящего доспеха был элемент питания. Враг резко дернулся и развернулся. Обрубком руки он отправил принца в полет к ближайшей стене, а плазменный резак так и остался торчать в его спине. Но спустя секунду, враг начал искриться еще больше, а затем снова раздался взрыв. Верхнюю часть доспеха раскидало по коридору. Гуль прыгнул в сторону, уклоняясь от обломков, а принц, который медленно стекал по стене, получил острый осколок в плечо. Я успел спрятаться за колонну, из которой полетели камни и штукатурка во все стороны. Ноги доспеха сделали еще пару шагов в сторону и рухнули на пол. Внутри были только провода и микросхемы. Пилота не было.

Я снова перевел взгляд на Джона. Они были уже возле окна. Джон уворачивался как мог, но он, в отличии от своего оппонента, не был машиной. Допустив ошибку, Джон получил удар в грудь обеими руками противника. Нагрудные пластины смялись как картон. Доспех Джона отлетел назад и завалился на пол. Но спустя мгновение, он поднялся и пригнувшись кинулся на врага снова. Уйдя от прямого удара в голову, пригнувшись, обхватил своего врага обеими руками, как медведь, взяв того в мощный захват.

Сервоприводы Джона заскрежетали, но он все же смог оторвать врага от пола и вместе с ним продолжил движение к окну.

— Самоуничтожение активировано! — произнес мягкий женский голос из динамиков его шлема. Доспех затрещал, засветился красным.

— ЧТО?! — заорал Гуль.

Но Джон не остановился. Он продолжал бежать к окну, неся своего противника с собой. Еще мгновение и их фигуры с треском и звоном начинают вываливаться наружу.

— ДЖОН!!! — я бросился к окну.

Но в этот момент задние створки брони резко раскрылись, а Джон, выгнувшись назад и высунув руки, умудрился зацепиться за край окна. Оба доспеха полетели вниз с высоты третьего этажа. Они упали с громким грохотом, треском и звоном. Доспех Джона придавил своей массой рыцаря, но тот не успел откинуть его и встать. Раздался оглушительный взрыв. Броня Джона исчезла в яркой вспышке, забирая с собой и доспех противника. Облако дыма и пыли заволокло улицу, поднявшись даже до нас.

Я уже подбежал к окну и выглянул наружу. Джон висел на карнизе, цепляясь из последних сил. Ухватил Джона за руку. Гуль — за вторую. Мы втащили его обратно — без брони, в рваной одежде, с кровью на лице, но живого.

— Ты… идиот… — выдохнул я, помогая ему сесть.

— Зато… работает… — прохрипел он, ухмыляясь сквозь боль.

Внезапно, в коридор залетело несколько гвардейцев короля. Они были одеты в простую металлическую броню и такие же шлемы, с ними был тот самый офицер, что провожал меня через город во дворец. Они остановились. Направили на нас свое оружие. Но офицер поднял руку, останавливая их. Он увидел обломки поверженного рыцаря. Никаких человеческих останков. Только провода и микросхемы.

В этот же момент отворилась дверь королевских покоев. Король вышел из спальни медленно, словно его шаги были заранее рассчитаны. Его взгляд скользил по обломкам мебели, искорёженным стенам и окну, которое разбил Джон. Но больше всего его внимание привлекло тело одного из его личных стражей — тех самых "золотых рыцарей", которое теперь валялось на полу, разорванное, безжизненное. Затем он увидел нас и раненого принца.

— Что... здесь... происходит? — произнёс король ледяным тоном, разглядывая останки стража. Его золотая маска сверкнула в полумраке разгромленного зала.

Мы стояли молча, не зная, как ответить. С чего начать. Но король вдруг сам потерял к нам интерес и замер. Его пальцы чуть заметно дрогнули, сжимаясь в кулак. Он сделал шаг вперёд, остановился и медленно поднял руку к лицу. Пальцы коснулись холодного металла маски, и он снял её, открыв своё истинное лицо.

Его глаза, широкие, испуганные, полные недоверия, оглядели остатки его "стражи".

— Что это? — прошептал он, его голос дрожал, теряя всю свою прежнюю напыщенность. Один из обломков лежал рядом с ним. Король нагнулся, взял его в руки. Перевернул. Внутри — провода, платы, конденсаторы. Ни крови. Ни плоти.

Гвардейцы все еще стояли, держа в прицеле всех нас, и принца в том числе.

— Ваше величество… — начал было офицер, но король даже не обратил на него внимания.

Он медленно поднял голову. Его лицо исказилось от смеси ярости и страха.

— Это… не люди… — проговорил он, будто не веря своим глазам.

Ричард, который до этого молча стоял рядом с Гулем, держась одной рукой за разодранное плечо, а другой зажимая сломанные ребра, внезапно шагнул вперёд. Его лицо исказилось от ярости. Кровь стекала по его одежде, а каждое движение давалось ему с трудом. Но это не останавливало его.

— Ты предал всё, за что мы боролись! — крикнул Ричард, его голос дрожал от эмоций. — Ты продал всех нас! И сам продался им! И ради чего? Ради этой... этой золотой клетки?!

Он достал из кармана планшет, который нашёл в тронном зале, и с силой швырнул его к ногам короля. Устройство ударилось о мраморный пол и заскользило, остановившись у ног правителя.

— Ты пытался убить меня! Своего сына! Ты позволил этим... машинам... заменить людей! Ты даже не понимаешь, что ты сделал!

Король молчал. На его лице читалось недоумение, удивление, стыд. Он медленно нагнулся, взял планшет в руки и повертел его, будто видел впервые. Затем он поднял голову.

— Я хотел лучшего будущего для всех нас, — ответил он, его слова звучали глухо и неубедительно. — Мне обещали процветание, достаток… Если бы я только следовал их указаниям, они сказали, что всё будет хорошо. Они сказали, что так будет лучше для всех.

Гвардейцы продолжали стоять, переводя взгляды то на короля, то на раненого принца. Их оружие всё ещё было направлено на нас, но уверенности в их движениях уже не было.

— Неужели ты сам не видишь, кто твои стражи?! — вмешался я, делая шаг вперёд. Мой голос был твёрдым, но внутри я едва сдерживал дрожь. — Это не люди! Это машины! Ты доверился тем, кто никогда не был живым. Тем, кто использует тебя как инструмент!

Король замер. Его пальцы сжались на планшете. Он снова поднял голову, но теперь в его голосе появились нотки отчаяния:

— Я не знал... Я не мог знать...

— Да уж, ты много чего не знал! — перебил его Ричард, подходя ближе. Его лицо было бледным, а глаза горели яростью. — Ты уже не в силах удержать свой авторитет. Откажись от престола. Сейчас же. Пока ещё есть шанс хоть что-то исправить.

Король покачал головой.

— Нет... Нет, сын, это опрометчивое решение. Мы можем всё исправить. Мы ещё можем...

Но его слова были прерваны. Планшет в его руках внезапно завибрировал, издав резкий звуковой сигнал. Король опустил взгляд на экран, затем поднял устройство к глазам.

Через секунду его тело резко выгнулось дугой, словно через него пропустили электрический разряд. Его маска соскользнула с лица, открыв широко раскрытые глаза, полные ужаса. Затем он рухнул на пол, как марионетка, лишённая нитей.

— НЕТ!!! — закричал Ричард, превозмогая боль и бросаясь к телу отца.

Он упал на колени, поднял голову короля и прижал её к своей груди. Его голос был полон боли и отчаяния:

— Нет... Нет-нет-нет! Папа! Пожалуйста... Не умирай...

Я медленно подошёл к планшету, который выпал из рук короля. Не став рисковать и брать его в руки, присел на корточки и посмотрел на экран. Там все еще светилось сообщение:

"Извините, но мы больше не нуждаемся в сотрудничестве с вами. Этот план потерпел фиаско. Переходим к плану Б. Скоро к вам прибудут мои агенты. Вы нам больше не нужны. Всего хорошего!"

Гуль, который до этого лишь ухмылялся, теперь стоял молча, наблюдая за происходящим. Джон сидел на полу, корчась от боли, но его взгляд был прикован к телу короля.

Гвардейцы, всё ещё державшие нас на прицеле, начали переглядываться. Их уверенность растаяла, как дым. Офицер подошел к принцу. Он наклонился и тоже прочитал сообщение на планшете. Его лицо отразило целую гамму чувств, но он сдержал себя.

— Ваше величество! — произнес он, обращаясь к принцу. — Какие будут указания?

Но принц не слушал его. Он продолжал безутешно рыдать, прижимая к себе тело отца.

Но король был мёртв.

Спустя минуту, офицер вдруг поднял руку к уху. Он внимательно вслушивался в голоса, говорившие в его наушнике.

— Что?.. Повторите!.. Понял… — говорил он через небольшие промежутки времени. Затем он опустил руку, снова повернулся к принцу.

— Ваше величество! Не хочу вас беспокоить, но у нас проблемы. К стенам города движется большой отряд роботов. Какие будут ваши указания?

Глава 9

— Ваше величество! Сир! Вы меня слышите? — снова повторил офицер, но его голос, казалось, терялся в пустоте.

Принц, казалось, уже ни на что не реагировал. Он сидел на коленях, обнимая тело отца. Слезы текли по его щекам, оставляя блестящие следы на запыленной коже. Его руки крепко сжимали безжизненное тело, словно он надеялся удержать то, что уже невозможно вернуть.

— Ричард, соберись. Мы обязательно похороним твоего отца торжественно и с почестями, как подобает великому королю, — я осторожно дотронулся до его плеча, стараясь говорить уверенно, но мягко. — Но сейчас нужно действовать. Твои люди ждут приказа. Возьми себя в руки!

Ричард медленно поднял взгляд. На его лице было безутешное горе, странная отстраненность, будто он находился где-то между этим миром и тем, что за гранью. Но что-то внутри него начало меняться. Взгляд стал четким, а губы сжались в решительную линию. Он повернулся к офицеру.

— Капитан, необходимо организовать оборону. Немедленно готовьте всю доступную технику: танки, артиллерию. Тяжелую пехоту рыцарей на первую линию. Остальных — на стены, — он начал четко отдавать приказы, чеканя каждое слово. — Отзовите все патрули. Немедленно! Пусть окружат и ударят с флангов!

— Но... Сир! Я всего лишь лейтенант? — удивился офицер.

Ричард проигнорировал его слова.

— Действуйте, капитан! Сможете выиграть битву — сделаю вас полковником.

Офицер не стал спорить. Он четко развернулся на каблуках и зашагал прочь, бросив несколько быстрых команд своим людям. Гвардейцы остались, но теперь они больше не целились в нас. Один из них подошел и помог Ричарду подняться. Принц посмотрел на нас, и его голос звучал уже более уверенно:

— Как вы, Фрэнк? Сражаться еще можете?

Гуль, который до этого молча наблюдал за происходящим, внезапно усмехнулся:

— А мы разве когда-нибудь переставали? Я уже чувствую, как мои пули скучают по железным ребрам этих тостеров.

— Сейчас не время для шуток, Гуль, — резко бросил я Гулю, а затем обратился к принцу. — Но он в целом прав. Мы поможем чем сможем. Окажите помощь Джону, и было бы неплохо выдать ему костюмчик. Он у нас как терминатор, когда в броне.

— Этот вопрос решаем, — ответил Ричард, немного задумавшись. — Идите на стену. Оцените обстановку.

Не прощаясь, мы вдвоем с Гулем отправились на улицу. Джон остался с принцем ждать медпомощи.

Когда мы поднялись на западную часть стены, солнце уже висело над горизонтом, заливая землю кроваво-красным светом. И в этом свете перед нами предстала картина, от которой кровь стыла в жилах. Это была лавина. Но не из воды или камней — это была стальная лавина.

Тысячи роботов двигались к городу, их металлические корпуса блестели, словно каждый из них был выкован из чистейшего серебра. Они шли ровными рядами, без единого лишнего движения, будто сама природа замерла в трепете перед этим механическим нашествием. Каждый шаг их массивных ног отзывался гулом, который сливался в единый рокот, похожий на далёкий гром.

Передовые отряды состояли из тысяч мощных человекоподобных роботов, которых мы видели на уничтоженном заводе. Их синие сенсоры светились холодным светом, словно глаза бездушных убийц. А позади всей этой процессии, словно древние боги войны, шагали огромные шагоходы. Их размеры поражали воображение — каждый из них был выше десятиэтажного дома. Массивные механические конечности погружались в землю с каждым шагом, оставляя глубокие вмятины на поверхности. На их спинах красовались турели и орудия, способные сравнять с землёй целые кварталы. Шагоходы казались живыми горами из стали и пластика, которые медленно, но неумолимо надвигались на город.

Небо над их головами было затянуто дымом и пылью, поднятой их движением. Воздух дрожал от жара их двигателей, а их тени, падающие на землю, создавали иллюзию того, что сама тьма ползёт вместе с ними.

Это была армия, которая не знала страха, не знала боли и не нуждалась в отдыхе. Она шла вперёд, как прилив, который невозможно остановить. А мы могли только наблюдать, как эта стальная лавина приближается к нашему городу, готовясь смести всё на своём пути.

Расстояние между нами быстро сокращалось. Теперь можно было разглядеть блестящие металлические детали их тел — идеально отполированные пластины брони, острые шипы на плечах и головах, глаза-сенсоры, которые светились холодным, бездушным светом. Каждый шаг роботов отдавался глухим эхом, словно земля стонала под их весом.

— Огонь! — раздался резкий крик одного из офицеров рядом.

Вспышки плазмы устремились в сторону врага, за ними последовали трассирующие очереди пулемётов. Позади нас несколько раз прогремели взрывы — это артиллерийские расчёты начали обстрел. В толпе роботов разверзлись огненные цветки, выпуская клубы дыма и пламени. Но это не остановило их.

На этот раз роботы были готовы. Плазменные импульсы, которые раньше превращали их в оплавленные обломки, теперь натыкались на мерцающее зелёное свечение. Щиты полностью поглощали все выстрелы, даже самые мощные заряды энергии. Лишь физические пули с трудом пробивались сквозь защитные поля, но они лишь царапали прочные корпуса, рикошетя в стороны, как игрушки.

Я посмотрел на свой бластер. Мощнейшая пушка, вершина технологий теперь казалась бесполезным куском железа. Вмиг вся её сила, способная испепелять сталь, превратилась в ничто перед этими мерцающими щитами. Я сжал зубы, осознавая, что моё оружие не способно причинить вреда противнику.

Гуль поднял свой монструозный Баррет М82, который мы захватили по пути из кузова Хаммера, и прильнул к оптическому прицелу. Он водил стволом вправо-влево, выискивая цель. Затем, словно хищник, нашедший жертву, он замер и резко нажал на спусковой крючок. Раздался оглушительный грохот, от которого задрожала стена под ногами. Пуля с глухим ударом врезалась в голову одного из передних роботов. Тот взорвался фонтаном искр, металлические обломки разлетелись во все стороны, а сама машина рухнула на землю, продолжая судорожно дергать конечностями.

— Убойная штука, — прокомментировал Гуль, опуская винтовку и осматривая результат своего выстрела. — Жаль, патронов на всех не хватит.

Он снова поднял Баррет и начал методично осматривать толпу роботов через оптику. Его лицо было сосредоточенным, но вдруг его бровь удивлённо приподнялась.

— А это ещё кто? — произнёс он, и в его голосе явственно слышались нотки удивления. Он протянул мне винтовку, не отрывая глаз от прицела. — Посмотри, вон там сзади. На два часа.

Я взял у него Баррет и прильнул к оптике. Немного порыскав взглядом по сторонам, я наконец нашёл то, о чём он говорил. Позади всей этой безжалостной армады шёл робот. Но он был другим. Совершенно другим.

Его внешний вид не оставлял сомнений: это был тот же тип машин, что мы захватили на заводе, прежде чем уничтожить его. Но этот шёл не как часть толпы. Он двигался уверенно, словно полководец среди своих солдат. Его руки плавно разводились в стороны, отдавая команды миньонам. Каждое его движение было точным, механическим, но в то же время не лишённым какой-то странной грации.

Этот робот не имел ничего человеческого. Его тело было полностью металлическим, с синтетическими мышцами, которые отчётливо выделялись на конечностях. Голова представляла собой блестящий череп без намёка на кожу или другие органические элементы. Ярко-красные глаза горели, словно угли, источая холодное, бездушное свечение.

Внезапно он остановился. Его движения замерли, будто время вокруг него перестало существовать. Затем он медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Прямо в оптический прицел. Его красные глаза светились так ярко, что казалось, будто они прожигают пространство между нами.

— Чёрт… — прошептал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Что? — Гуль склонился ко мне, пытаясь заглянуть в прицел.

— Он смотрит на нас, — ответил я, не отрывая глаз от оптики. — Будто знает, что мы здесь.

Робот сделал шаг вперёд, затем ещё один. Его движения были неторопливыми, но уверенными. Всё его поведение говорило о том, что он не просто наблюдает. Он анализирует. Ищет слабые места. Выбирает момент для атаки.

— Новый полководец Генезиса, — произнёс я, опуская винтовку. — Похоже Кабал не оправдал надежд.

Гуль нахмурился, поправляя свою шляпу.

— Да. Я тоже так подумал. Безумная железяка нашла себе нового фаворита. Теперь у нас есть личный враг на миллион долларов.

Я молча кивнул. Робот продолжал смотреть на нас. Его красные глаза казались живыми, хотя никакой жизни в них не было. Только холодный, безжалостный расчёт.

— Мы должны уничтожить его, — сказал я, держа на прицеле его голову и плавно нажимая спуск. Винтовка с гулким грохотом выплюнула заряд свинца, ощутимо толкнув меня в плечо. Но я удержал ствол и увидел, как этот тип просто отвел голову чуть в сторону и пуля прошла мимо, лишь слегка чиркнув его по скуле.

— Интересный фрукт, — фыркнул Гуль. — Этот парень явно не из тех, кого можно просто застрелить и забыть.

Робот внезапно поднял руку, словно отдавая приказ. Его движение было плавным, но в нём чувствовалась абсолютная уверенность командира, который знает, что его приказы будут выполнены безоговорочно. Один из огромных шагоходов, словно услышав этот жест, повернулся прямо на нас. Его массивное тело качнулось, а затем я увидел вспышку — заряд, вылетевший из его орудия.

— Ложись! — крикнул я, одновременно выпуская из рук винтовку и прыгая на Гуля. Мы оба рухнули на твёрдые камни стены.

Взрыв прогремел где-то совсем рядом. Стена задрожала, будто живая, и покрылась сетью трещин. Те, кто стоял на том участке, куда пришёлся удар, попадали на пол. Кто-то не удержался и сорвался вниз, исчезая в клубах пыли. Высота была такой, что шансов выжить у них не было.

— Чёрт возьми, Фрэнк, ты чуть не сломал мне рёбра! — проворчал Гуль, отпихивая меня локтем.

— Зато ты живой, чтобы продолжить свои глупые шутки, — бросил я, поднимаясь на ноги.

Но стоило мне сделать шаг, как пол под ногами накренился. Я поскользнулся и начал скользить вниз, к опасному краю.

— Держись, старик! — Гуль протянул руку и схватил меня за запястье, буквально выдернув обратно.

— Спасибо, — пробормотал я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Не за что, — хмыкнул он, поправляя свою шляпу. — Но, если ты ещё раз решишь использовать мою спину как подушку безопасности, я сам тебя сброшу.

Мы оба посмотрели вокруг. Верхний пролёт стены теперь был покрыт трещинами, часть парапета вообще исчезла, уступив место бездне. Люди, которые ещё минуту назад стояли здесь, либо погибли, либо отступили дальше, туда, где стена пока ещё держалась.

В это же время стройные ряды роботов начали рассыпаться. Они больше не шли размеренным шагом, а перешли на бег. Их металлические конечности двигались с механической точностью, создавая впечатление, что они слились в один стремительный стальной поток, устремлённый к стенам.

— Ну вот, теперь они решили устроить забег на выживание, — процедил Гуль, поднимая свою винтовку.

Я тоже взял оружие наизготовку. Наши взгляды метались между роботами и их щитами, которые всё ещё мерцали зелёным светом, отражая большую часть выстрелов.

— Плазма бесполезна против этих щитов, — сказал я, наблюдая, как очередной заряд лишь скользнул по защитному полю одного из роботов.

— Тогда, может, стоит просто кинуть им цветы? — съязвил Гуль. — Вдруг они решат, что мы милые ребята и уйдут домой?

— Очень смешно, — фыркнул я, но в его голосе действительно чувствовалось напряжение.

Раздались новые взрывы справа и слева. Стена продолжала трещать, местами обрушиваясь, но всё ещё держалась. Из ворот города начали выходить рыцари Нового Эдема. Легаты и Центурионы короля рассредоточились вдоль стены, открывая огонь по противнику из своих массивных кинетических винтовок и пулемётов.

— Наконец-то наши герои проснулись! — воскликнул Гуль, указывая на рыцарей.

Их оружие работало эффективнее плазменного. Сократившаяся дистанция делала свое дело и пули, проникая в щит, имели куда большую энергию. Каждый выстрел прошивал ряды роботов, сметая их десятками. Но даже эти усилия казались недостаточными — на место каждого поверженного робота тут же вставали новые.

— Эти железяки хуже тараканов, — буркнул Гуль, целясь в одного из роботов.

— Ага… тараканы не стреляют в ответ, — заметил я, уклоняясь от плазменного заряда.

Внезапно раздались громогласные раскаты артиллерийских залпов. Это артиллерия в тылу отправила врагу "ответную посылку". Один из шагоходов вспыхнул, расцветая грязно-красным цветком пламени и дыма. Его массивное тело качнулось, а затем начало заваливаться назад, поднимая тучи пыли и обломков.

— Вот это я понимаю — шарахнул так шарахнул! — закричал Гуль, радостно хлопая в ладоши.

— Не расслабляйся, — предостерёг я, указывая на оставшихся шагоходов. — Их всё ещё слишком много.

Тяжёлые пехотинцы в БСК-1 под стенами шли строем на врага. Их массивные силуэты выглядели почти так же грозно, как шагоходы, только скромнее. Пули прошивали ряды роботов, сметая их десятками. Роботы искрили, падали, взрывались, но никак не заканчивались.

— Ну что, Фрэнк, — произнёс Гуль, наблюдая за происходящим с едва скрываемой ухмылкой. — Гвардия короля показывает класс. Только вот надолго ли их хватит?

Я ничего не ответил, просто смотрел, как роботы отвечают огнём. Плазменные заряды били по рыцарям, пробивая даже их прочные доспехи. Первый из них упал, когда ему оторвало руку вместе с пулемётом. Второй получил заряд в грудь — его броня взорвалась изнутри, разлетевшись осколками по земле.

— Да уж, — пробормотал я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Похоже, мы недооценили этих ребят.

— А ты думал, они будут просто стоять и ждать, пока мы их красиво расстреляем? Это же не кино, Фрэнк. Здесь всё серьёзно, —фыркнул Гуль в ответ.

— Серьёзно? — переспросил я, указывая на поле боя. — Смотри! Там наши герои горят, как новогодние фейерверки.

Тем временем ещё несколько рыцарей пали под огнём роботов. Одному оторвало ногу, он упал на колени, пытаясь поднять оружие, но следующий заряд разнёс его шлем. Другой попытался отступить, но взрывная волна от соседнего доспеха сбила его с ног. Он покатился по земле, его броня уже дымилась.

— Знаешь, что самое нелепое? — Гуль снова заговорил, его голос звучал буднично, словно он комментировал футбольный матч. — Эти парни в своих блестящих доспехах выглядят так, будто думают, что они главные герои. А на деле они просто расходный материал.

— Не все могут быть героями, — буркнул я, наблюдая, как еще один из рыцарей падает под градом плазменных зарядов. Его доспех взорвался, оставив после себя лишь чёрное пятно на земле.

— Вот именно, — кивнул Гуль. — А знаешь, что самое печальное? Мы тоже не герои. Мы просто те, кто наблюдает, как мир летит к чертям.

Его слова заставили меня задуматься. На мгновение я забыл о хаосе вокруг и посмотрел на него.

— Тогда почему мы продолжаем сражаться? — спросил я.

Гуль пожал плечами:

— Потому что умирать — это скучно. А сражаться... ну, это хотя бы весело.

Мы снова сосредоточились на битве. Роботы продолжали наступать, их щиты всё ещё делали их почти неуязвимыми. Рыцари Нового Эдема держались из последних сил, но было очевидно, что защитники теряют позиции.

— И еще… Знаешь, что самое обидное? — спросил Гуль, перезаряжая винтовку.

— Что? — ответил я, не отрывая глаз от врагов.

— То, что я даже не успел написать завещание. А ведь у меня есть отличные часы, которые могли бы достаться кому-нибудь...

— Может, переживём этот день, и ты сам их носить будешь? — предположил я, хотя сам не был уверен в этом.

Шагоходы продолжали топтаться на месте, словно издеваясь над защитниками. Они не приближались, но их огонь был точным и разрушительным. Артиллерия города пыталась ответить, но её снаряды то и дело мазали, взрываясь между шагоходов или впустую роя землю вокруг них. Это было похоже на попытку поразить гигантов камнями из рогатки — бесполезно и обескураживающе.

Рыцари в экзоброне продолжали бой в самой гуще вражеских рядов. Их массивные доспехи, казавшиеся непробиваемыми, были истерзаны плазменными зарядами. Их пулемёты, работая без устали, сметали десятки роботов за раз. Те разлетались на запчасти пачками, но их товарищи, словно не замечая потерь, продолжали двигаться вперёд.

— Чёрт возьми, они даже не останавливаются! — вслух подумал я.

Мои слова растворились в грохоте очередного взрыва. Плазменные заряды противника продолжали уничтожать людей. Металл плавился, пластиковые элементы дымились, но защитники всё ещё пытались держать позиции.

Между тем, часть роботов обошла рыцарей, игнорируя их героическое сопротивление. Они бежали к стене и карабкались наверх, используя трещины и выбоины, которые оставляли на ней шагоходы. Эти машины двигались с механической точностью, не теряя ни секунды.

— Они лезут на стену! — крикнул я, указывая на группу роботов, которые уже карабкались по разрушенным участкам.

Гуль, который стоял рядом, немедленно отреагировал:

— Замечательно! Как хорошо, что местные не придумали лифт.

Он вскинул свою винтовку и начал стрелять. Его выстрелы были точными — головы роботов взрывались одна за другой. Безголовые машины падали со стены вниз, увлекая за собой нескольких других. Но уцелевшие снова вставали и начинали подъем заново.

Я заметил странную пушку на полу, которую выронил один из погибших защитников. Она выглядела массивной и неуклюжей, но времени выбирать не было. Я подхватил её и направил на ближайшего робота, чья голова показалась над стеной.

— Надеюсь сработает, — пробормотал я, нажимая на спусковой крючок.

Пушка оказалась мощной, но совершенно неудобной. Отдача чуть не сбила меня с ног, а выстрел не причинил роботу серьёзного вреда. Однако сила удара была достаточной, чтобы скинуть его со стены. Машина рухнула вниз с максимальной высоты, разлетевшись на части при ударе о землю.

— Неплохо для странной железяки! — крикнул Гуль, перезаряжая винтовку.

Но радость была недолгой. Роботы уже почти захватили стену. Их красные глаза-сенсоры сканировали пространство, а плазменные заряды сыпались на защитников, словно карающий дождь. Люди падали один за другим. Головы лопались, конечности отлетали, тела разрывались в клочья. Всюду были крики, паника, кровь.

— Мы теряем позицию! — закричал кто-то.

Я снова выстрелил из пушки, сбив ещё одного робота. Но их становилось всё больше. Они карабкались по стене, словно пауки, и ничто не могло их остановить.

— Фрэнк, мы должны удержать этот участок! — крикнул Гуль, отстреливая ещё одного робота.

— Согласен, отступать уже некуда, — ответил я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Защитники продолжали сражаться, но их усилия казались тщетными. Роботы превосходили их числом, силой и точностью. Это была настоящая мясорубка, где каждый выстрел обороняющихся лишь оттягивал неизбежное.

— Мы не можем победить… — прошептал кто-то рядом, но я не услышал, кто именно.

Гуль хмыкнул:

— Тогда хотя бы умрём с музыкой!

Он продолжал стрелять, его движения были быстрыми и точными. Я тоже не сдавался, сбивая роботов с помощью своей мощной, но неуклюжей пушки.

Но даже в этом хаосе было очевидно: мы теряем бой. Роботы продолжали наступать, их щиты отражали большинство наших выстрелов, а их огонь был беспощаден.

В этот момент я заметил столбы пыли на горизонте. Они двигались быстро, словно призраки пустыни, поднимая за собой тучи песка, которые затмевали солнце. Через несколько секунд стало ясно, что это не просто песчаные вихри — это были гравилеты. Мощные машины неслись к городу на огромной скорости, их корпуса сверкали на солнце, а массивные танковые пушки смотрели прямо на шагоходов, будто готовые испепелить всё на своём пути.

— Ну наконец то! А то я уже помирать собрался, — крикнул Гуль, его голос был полон восхищения.

Гравилёты не стали терять времени. Раздался слаженный залп сразу с трёх машин. Их снаряды прорезали воздух с оглушительным рёвом, словно молнии, обрушившиеся с небес. Один из шагоходов, только что готовый разнести очередной участок стены, вздрогнул от попадания. Его корпус покрылся трещинами, а затем он начал заваливаться, дымясь и искря. С грохотом он рухнул на землю, подняв тучу пыли и обломков.

— Да! — закричал кто-то рядом, но радость была недолгой.

Оставшиеся шагоходы, казалось, поняли, что их положение стало менее выгодным. Они начали медленно разворачивать свои массивные корпуса в сторону новых противников, игнорируя защитников города. Их орудия зарядились для следующего залпа, готовые ответить гравилётам.

Но именно в этот момент произошло нечто невероятное.

С неба, словно посланный самой судьбой, упал огненный шар. Он ударился о землю прямо в центре толпы роботов, подняв вокруг себя настоящий ураган из пыли, песка и обломков металла. Ближайших роботов буквально раскидало в стороны, как кегли в боулинге. Их тела, ещё недавно такие мощные и неумолимые, теперь валялись повреждёнными или полностью разрушенными. Затем произошла яркая вспышка и от места падения разошлась голубая волна ЭМП заряда. Те, кто не упал при падении, начали искриться и дергаться, падая на землю. Их било словно молниями, выжигая микросхемы у них внутри. Одним зарядом было уничтожено сразу тысячу машин.

— Что за чёрт? — выдохнул я, не веря своим глазам.

Когда пыль осела, мы увидели источник этого хаоса. Это был не метеорит. Это был человек. Но какой! На нём был боевой доспех, совершенно не похожий на те, что мы видели раньше. Он был огромным, массивным, крупнее любого БСК-1. Каждая деталь его экзоскелета кричала о силе и мощи. Поверхность доспеха переливалась металлическим блеском, а на плечах красовались ракетные установки. На левой руке была встроенная плазменная пушка, а правая оснащена режущим плазменным клинком. В руках же он держал монструозную винтовку, которая больше напоминала танковое орудие.

— Это... это же новый прототип! — крикнул кто-то из защитников на стене.

Боец выпрямился, его движения были уверенными и точными. Он повернулся к шагоходам, словно насмехаясь над их размерами. Затем его голос прогремел через динамики шлема, усиленный до оглушительной громкости:

— Кому-то пора отправляться на свалку!

И тут он начал действовать.

Его плазменная пушка была ни в пример круче, всего, что я видел до этого. Она прорезала воздух, выпуская потоки энергии, которые выжигали щиты и испепеляли роботов одного за другим. Ракетные установки на его плечах начали работать, выпуская залпы ракет один за другим. Ракеты поднимались в воздух и разлетались в стороны. Каждая из них находила свою цель, взрываясь с такой силой, что даже стоящих поодаль роботов сбивало с ног.

— Вот те на… А чего это всем такую штуку не выдали? — съязвил Гуль, не отводя глаз от происходящего.

— Я наверно тебя удивлю, если скажу что она одна такая, — пробормотал я, чувствуя, как внутри поднимается волна надежды.

Новый боец двигался как торнадо, круша всё на своём пути. Он использовал свой прыжковый ранец, чтобы перемещаться с невероятной скоростью, буквально танцуя между роботами. Его режущий клинок проходил сквозь металлические корпуса, как нож сквозь масло. Роботы пытались атаковать, но их выстрелы лишь скользили по его доспеху, разогревая бронепластины, но не причиняя вреда.

— Фрэнк, это же Джон! — крикнул Гуль, указывая на фигуру в доспехе.

— Точно… И это тот самый прототип БСК-2, — ответил я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Джон продолжал свою разрушительную работу, словно бог войны, спустившийся с небес. Его действия вдохновили защитников на стене.

— За короля! — закричал кто-то, и этот клич подхватили сотни голосов.

Рыцари в БСК-1 и обычные пехотинцы с криками принялись стрелять с новыми силами. Их винтовки и пулемёты уничтожали роботов одного за другим. На поле боя началась настоящая мясорубка. Роботы продолжали наступать, но их ряды редели.

Шагоходы, стоящие в дали, несмотря на свою мощь, оказались неповоротливыми. Гравилёты кружили вокруг них, словно осы, жаля их своими танковыми пушками. Каждый залп оставлял на корпусах шагоходов глубокие вмятины, дыры и трещины. Те пытались развернуть свои массивные корпуса, чтобы ответить огнём, но их движения были слишком медленными, чтобы угнаться за маневренными машинами.

— Я вас всех на переплавку отправлю! — прогремел голос Джона через динамики его доспеха. Он продолжал бесчинствовать в толпе.

Гравилёты продолжали атаку. Их стратегия была простой, но эффективной: ударить и отступить, прежде чем шагоходы успевали навести свои орудия. Тяжелые махины падали по очереди, но и среди нападавших тоже были потери. Когда упал последний, несколько гравилетов уже дымились на земле, не в силах подняться в воздух. Их аппарели открылись и оттуда наружу начали выбираться новые бойцы в БСК-1. Их тяжёлые пушки сразу вступили в дело, методично начав косить врага с тыла. Роботов буквально разрывало на части. Их металлические тела разлетались в стороны после каждого выстрела, словно они были сделаны из картона.

И тут Джон снова взял инициативу в свои руки.

Его прыжковый ранец ожил, поднимая его высоко в воздух. Он падал прямо в самое сердце вражеской армии, словно ангел смерти. Его ракетные установки снова начали работать прямо в воздухе, выпуская залпы одна за другой. Взрывы разметали роботов во все стороны, создавая настоящий хаос.

Его торс дымился, системы охлаждения работали на полную мощность, издавая громкий шипящий звук. Но Джон не обращал на это внимания. Он шёл через толпу врагов, как всадник апокалипсиса, уничтожая всё на своём пути. Его движения были точными, уверенными, словно он заранее знал, куда нужно попасть каждым своим выстрелом.

Рыцари, воодушевлённые его действиями, тоже вступили в бой. Они носились между железными тостерами, отстреливая роботов одного за другим. Их тяжёлые доспехи теперь стали живыми щитами для остальных защитников.

— Мы справимся! — закричал кто-то, и этот клич подхватили сотни голосов.

Но цена этой победы была высока. Рыцари всё так же погибали, их тела падали на землю, но никто не сбавлял напора. Роботы, поняв, что новая угроза стала для них приоритетной целью, сосредоточили весь свой огонь на Джоне, и на стену уже никто из них не лез.

Выстрелы сыпались на его доспех, словно град. Металл местами покраснел от жара, но система охлаждения продолжала работать, не давая броне расплавиться. Джон даже не дрогнул. Он продолжал двигаться вперёд, словно ничего не замечая.

Но в этот момент раздались взрывы в городе.

— Чёрт возьми, они уже внутри! — крикнул я, поворачиваясь к Гулю.

— Ну, конечно. Как же без этого? Пока все заняты здесь, обязательно должна произойти диверсия в городе. Классика жанра, — хмыкнул он, доставая свой пистолет.

Мы оба знали, что это работа отряда Z. Марионетки с устройствами на спинах начали действовать, пока все были поглощены битвой на стене. Со стороны города слышалась канонада разрывов, поднимался густой столб дыма. Горели склады боеприпасов.

— Похоже, здесь они теперь сами справятся, — сказал я, обращаясь к Гулю, который стоял рядом, перезаряжая свою винтовку.

— Да уж, наш герой явно не собирается останавливаться, — хмыкнул Гуль, указывая на Джона.

— Пойдём, посмотрим, что творится в городе, — предложил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

Гуль кивнул, поправляя свою шляпу:

— Только если там будет ещё одна армия роботов, я лично найду того, кто забыл предупредить нас об этом и подвешу его на этой стене за ноги. Пускай проветрится.

Мы двинулись к городу, оставив за спиной поле битвы, где рыцари и обычные люди продолжали оттеснять роботов от родного города.

Глава 10

Мы двигались быстро, но осторожно. Вместе с нами со стены отправился отряд гвардейцев — их тяжёлые ботинки гулко стучали по растрескавшемуся асфальту. Они, облачённые в потрёпанную броню, с оружием наперевес, шли впереди, а мы с Гулем замыкали группу. Город, который ещё недавно казался полным жизни, теперь был погружён в настоящий ад. Повсюду царила паника: в воздухе висел густой чёрный дым, смешанный с запахом горящего металла и резины. Языки пламени плясали на фоне закопчённого неба, пожирая всё на своём пути.

Разрушенные здания, словно обглоданные скелеты, тянулись к небу своими обломками. Их окна были выбиты взрывной волной. Перевёрнутые машины лежали на боку или даже вверх колёсами, некоторые из них всё ещё горели, вырываясь яркими языками огня. От одной из них поднимался столб жирного чёрного дыма, который затруднял дыхание. Люди, одетые в рваную одежду, бежали в панике, спасая свои жизни. Кто-то тащил детей на руках, другие пытались укрыться за обломками стен, третьи просто метались без цели, словно загнанные животные.

— Рассредоточиться! — приказал командир гвардейцев, указывая на разрушенный квартал впереди. Его голос, усиленный шлемом, прорезал хаос. — Кто бы это ни был, они пожалеют об этом!

— Плохая идея, — пробормотал я, глядя на пылающий город. Мой голос был едва слышен сквозь грохот взрывов и треск автоматных очередей. Но никто не обратил внимания.

Гвардейцы бросились в рассыпную, используя обломки стен и перевёрнутые машины как укрытия. Мы с Гулем заняли позицию за опрокинутым фургоном, который всё ещё горел и дымился. Жар от него был почти невыносимым, но выбора не было — вокруг нас простирался настоящий кошмар. Силуэт города терялся в дыму, а вдалеке виднелись новые очаги пожаров, словно разлитый бензин воспламенился от одного лишь духа разрушения.

— Ну что, старик, готов к очередной заварушке? — спросил Гуль, поправляя свою шляпу и проверяя обойму винтовки. Его голос звучал насмешливо, но глаза были серьёзными, как никогда.

— Как всегда, — ответил я, сжимая в руках свой бластер роботов. Я чувствовал, как каждую секунду нарастает напряжение, словно сама атмосфера города была наэлектризована предчувствием чего-то ужасного.

Вдалеке послышался новый взрыв, и огонь осветил лица гвардейцев, делая их похожими на маски демонов. Пламя отражалось в забралах их шлемов, а их движения были точными и решительными. Но я знал, что эта решимость может оказаться хрупкой перед лицом настоящего ужаса.

В этот момент из-за угла выскочил отряд противника. Они появились из теней, словно призраки войны, окутанные дымом и пламенем горящего города. Их силуэты были едва различимы в дыму, но их намерения не оставляли места для сомнений. Гвардейцы на мгновение замерли, их лица выражали недоумение и шок.

— Это же… люди? — прошептал один из них, опуская оружие.

Эта секундная заминка стоила ему жизни. Его голова взорвалась фонтаном брызг, а тело безвольной куклой упало на землю. Остальные сразу спрятались за укрытиями. Выстрелы эхом прокатились по горящему городу, высекая искры из стен, укрытий и металла горящих машин. Враги не медлили, их движения были быстрыми, лишенными страха или сомнений. Они так же заняли позиции за укрытиями, но не особо беспокоились за свои жизни.

— Огонь! — закричал я, отправляя залп плазмы в скопление противника.

Гвардейцы наконец пришли в себя и начали отстреливаться. Но было уже поздно. Враги действовали слаженно, словно единый организм. На наши позиции обрушился свинцовый ливень.

Несмотря на то, что мы прятались за укрытиями, они не давали нам передышки. Несколько противников внезапно выбежали из-за укрытий, игнорируя пули, которые рвали их тела на части. Один из них, получив несколько попаданий в грудь, всё равно продолжал двигаться вперёд, пока его ноги не подкосились. Другой, с разорванным лицом, всё ещё пытался добраться до наших позиций, протягивая окровавленные руки.

Гуль, тем временем, короткими перебежками ушёл на крышу невысокого здания и теперь вёл огонь из своего баррета. Каждый выстрел разрывал плоть нападающих, вырывал куски тел, оставляя после себя кровавые следы. Но это не останавливало остальных. Они будто не чувствовали боли, не боялись смерти. Их глаза горели безумием, а движения были механическими, словно управляемые какой-то внешней силой.

Я же всё ещё прятался за машиной, выпуская заряды плазмы, которые сносили врагов пачками. Но их меньше не становилось. С каждым моим выстрелом новые силуэты появлялись из теней, занимая место павших. Город вокруг нас превратился в ад: повсюду слышались крики раненых, треск автоматных очередей и взрывы. Пожары освещали улицы кроваво-красным светом, а воздух был насыщен запахом гари и пороха.

Гвардейцы медленно выбывали. Они были решительны и отчаянны, но их было меньше. Один за другим они падали, истекая кровью и хватаясь за страшные раны на теле. Кто-то корчился в муках, кто-то умирал в агонии, издавая последние хриплые вздохи. Я видел, как один из них, молодой парень с испуганными глазами, получил пулю в живот и свалился за перевёрнутую машину. Он попытался ползти, но его силы быстро покинули его.

Наконец я осознал, что гвардейцев больше нет. Последний из них упал, когда пуля пробила его шею, оставив лишь кровавое пятно на стене позади него. Теперь враги — их осталось около десяти — медленно, но уверенно шли ко мне.

Я сжал зубы, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Сжимая в руках оружие, я подумал, что это конец. Они не боялись смерти, а я был один.

Где-то вдалеке раздался грохот — возможно, взрыв очередного здания. Город продолжал гореть, поглощая всё живое.

Но вдруг, произошло то, чего никто не мог ожидать. В толпу врагов сверху что-то упало. Это была стремительная тень, которая двигалась так быстро, что ее почти невозможно было разглядеть. Лишь его силуэт мелькал в дыму и пламени. Его руки были удлинены, превращены в острые, длинные клинки, которые сверкали при каждом движении.

Он вертелся как вихрь, прыгал, кувыркался, словно танцуя среди хаоса. Вот один из нападавших остался без обоих рук, поливая окрестности фонтанами крови, но в следующую секунду он потерял и голову. Другой упал на колени, хватаясь за разорванный живот, из которого вывалились все внутренности. Всего за каких-то три секунды все оставшиеся враги превратились в кровавый фарш. Кровь летела во все стороны, окрашивая землю алым.

Последнего противника он проткнул насквозь, поднял его в воздух и резким движением развел руки в стороны, разрывая врага на две части. Затем он замер. Склонился над трупом только что убитого врага.

— Неудачный эксперимент, — произнес он холодным, механическим голосом, стряхивая кровь с клинков резким движением. — Он изначально был обречен на провал.

Он повернулся ко мне, его клинки с щелчками вошли в его руки, а после чего, он сделал шаг вперед и вышел из дыма.

Передо мной стоял тот самый уникальный робот, который руководил сражением. Металлические части его тела померкли под слоем крови и копоти, а синтетические мышцы переплетались и бугрились, создавая впечатление чего-то одновременно живого и искусственного. На его безэмоциональном черепе светились два глазных провала, словно угольки в темноте.

— Ну вот мы и встретились, Фрэнк, — сказал он, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась угроза. — Мы не знакомы, но я пришел спросить за своего отца. Ты до сих пор носишь его броню.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось и вспомнил откуда на мне моя броня. Я снял ее с трупа предводителя пустынных волков. Передо мной стоял робот. Его сын? Но как?

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — ответил я, пытаясь тянуть время, хотя было не понятно, на что я надеялся.

— Не знаешь? — его голос стал холоднее. — А ты вспомни тот день! Как ты раздевал еще не остывшее тело моего отца. Помнишь?

Гуль, который уже опять был рядом, напрягся, его палец лег на спусковой крючок.

— Послушай, жестянка, — начал он, — если ты хочешь устроить здесь цирк, то можешь забыть об этом. Мы не собираемся играть в твои игры.

Робот медленно повернул голову к Гулю.

— Игры? — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Это не игра. Это моя месть.

Я сделал шаг в сторону, держа его на прицеле, но стараясь скрыть тревогу.

— Если ты хочешь крови, то она будет, — сказал я. — Но сначала объясни, кто ты такой и что тебе нужно.

Робот усмехнулся — жуткий, механический звук, который вызвал мурашки по спине.

— Я — Каин, сын Акеллы… Во всяком случае был им когда-то, — произнес он. — А теперь давай посмотрим, насколько сильно ты ценишь жизнь тех, кто рядом с тобой.

И в этот момент он снова выдвинул клинки и атаковал. Но он бросился не на меня, а на Гуля. Каин кинулся так быстро, что его движение слилось в размытое пятно. Я даже не успел моргнуть, как он уже был рядом с ним, клинки сверкали в свете пожара, готовые рассечь его пополам.

Но Гуль, будто предвидя это, отбросил свою винтовку и выхватил пистолет. Он буквально нырнул под замах его клинков, открывая огонь по его ногам. Выстрелы прогремели один за другим, словно раскаты грома.

— Фрэнк, уходи! — крикнул он, стреляя почти в упор.

Гуль был быстр — невероятно быстр. Его движения напоминали акробатические трюки. Он уворачивался, прыгал, отскакивал, продолжая стрелять. Но пули лишь рикошетили от металлических частей Каина, ведь тот был сделан из стали.

— Неплохо, — процедил Каин, его голос звучал механически и холодно.

Он сделал выпад, и Гуль едва успел увернуться. Клинок прошел в миллиметре от его лица, оставив глубокую борозду на стене позади него.

— Какое шустрое зеленое чучело, — произнес Каин, снова атакуя.

Гуль продолжал двигаться. Он уходил от взмахов клинками, пригибался, уворачивался, прыгал и атаковал в ответ. Но его пули ничего не могли сделать противнику. Каин вдруг замедлился, посмотрел на Гуля, а затем, точно рассчитав момент, взмахнул клинком, пока тот находился в воздухе. Удар пришелся точно в грудь Гуля. Такой удар мог рассечь надвое стальной прут, но Гуль лишь отлетел в сторону, будто его ребра тоже были стальными. Но нет.

— А-ах... — Гуль упал на землю, кровь начала заливать его одежду. Он схватился рукой за страшную рану на груди.

Я стоял как вкопанный, совершенно не понимая, что делать. Если Гуль, такой быстрый и опытный, не смог ничего сделать против этого монстра, то куда мне соваться?

Каин презрительно посмотрел на лежащего Гуля, затем повернул свой череп ко мне.

— Тебе некуда бежать, Фрэнк, — произнес он, его голос звучал механически и безжизненно. — Ты снова остался один. Никто тебе не поможет.

Он убрал свои клинки. Больше никакого оружия при нем не было. Он начал приближаться. Медленно. Неотвратимо.

Я поднял бластер и выстрелил, но Каин молниеносно отклонился и мой выстрел прошел мимо, разрывая метал перевернутой машины позади него. Бесполезно. Убегать нет смысла. Похоже, это конец.

Он подошел ко мне на расстояние удара. В его пустых глазницах черепа светился мертвый, безжизненный огонь. Каин замахнулся. В этот раз он не использовал свою чудовищную скорость. Он дрался как обычный человек. Он играл. Он наслаждался.

Я уклонялся от его ударов. Пытался парировать их, но мои руки обжигала острая боль от каждого заблокированного удара. Его руки были стальными. Я как будто пытался победить в рукопашную медведя.

Уклон. Отскок. Удар. Треск костяшек об его стальной корпус. Он схватил мою руку и отведя в сторону врезал мне под ребра. Острая боль пронзила меня сразу же. Кажется, сломал парочку. Превозмогая боль, продолжаю. Снова уход в сторону, уклон, блок. Черт, удар по запястью чуть не сломал руку. Каин снова схватил меня. Ногой ударил по голени. Острая боль. Падаю на колени. Следующий удар ногой в грудь отправляет меня на землю.

Он молча подошел ко мне. Его лезвия снова выдвинулись из предплечий.

— Готов повидаться с отцом, Фрэнк? — произнес он, занося клинок для решающего удара. — Передавай привет и моему тоже!

И в этот момент раздался оглушительный грохот где-то позади.

Каин качнулся назад, складываясь пополам в неестественной для человека позе. Меня обдало волной жара, но это были мелочи. Затем он выпрямился. В его груди зияла огромная дыра, в которой, искрясь, торчали обрывки проводов. Он снова посмотрел на меня. Его голова неестественно дернулась.

— Везучий сукин сын, — произнес он механическим, слегка заедающим голосом. — Я еще вернусь. До встречи!

После этих слов его глаза потухли, и он завалился назад как бревно, с грохотом железа об асфальт. Я повернул голову в сторону, откуда раздался звук выстрела. Оттуда медленно шел ко мне Джон в своем БСК-2. Он держал в руках свою танковую пушку, ствол которой еще дымился от выстрела.

— Ну что, Фрэнк, кажется, я выплатил свой должок, — пророкотал Джон через динамики брони. — И да, мы победили.

Тронный зал был тихим. Свет из высоких окон падал на пол, создавая длинные тени. Ричард сидел на троне, его лицо всё ещё было бледным, а руки, выглядывающие из-под бинтов, слегка дрожали. Он выглядел усталым, но в его глазах читалась решимость.

Перед ним стояли мы трое — Джон, Гуль и я. Мы были живым воплощением войны: грязные, потрёпанные, истощённые. Гуль держался за свою окровавленную рубашку, которая больше походила на тряпку. Я прижимал руку к сломанным рёбрам, стараясь не морщиться от боли. Джон, хоть и казался целым, был покрыт синяками, ссадинами и следами ожогов. Его лицо, когда-то спокойное, теперь выражало смесь усталости и решимости.

Ричард медленно поднялся с трона. Его движения были осторожными, словно каждое усилие причиняло ему боль. Но голос, когда он заговорил, был твёрдым и торжественным:

— Вы спасли этот город. Вы спасли меня. И… возможно, вы спасли всю нашу цивилизацию.

Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

— Когда я смотрю на вас, я вижу не просто людей. Я вижу символы. Символы того, что даже в самые тёмные времена можно найти свет. Даже когда надежды нет, кто-то всё равно готов встать и бороться.

Гуль чуть заметно закатил глаза, но промолчал.

— Джон Коннор, — продолжил Ричард, обращаясь к нему. — Ты прошёл через ад, чтобы вернуть своё имя. Ты показал, что честь и долг — это не просто слова. Ты не только спас себя, но и помог другим.

Джон выпрямился, его лицо стало серьёзным.

— Все обвинения против тебя снимаются. Ты восстановлен в звании легата. А за проявленное мужество и лидерство я повышаю тебя до центуриона. Теперь ты можешь с гордостью носить титул Рыцаря Короны Его Величества. Этот прототип БСК-2 теперь твой по праву.

Джон опустил голову и преклонил одно колено.

— Ваше величество... — начал он, но Ричард поднял руку, прерывая его.

— Встаньте рыцарь! Это не милость. Это заслуженное признание.

Затем принц повернулся ко мне.

— Фрэнк, — произнёс он, и в его голосе появились нотки благодарности. — Ты всегда находишь способ делать невозможное. Ты не просто спас мою жизнь. Ты напомнил мне, что есть люди, которые готовы жертвовать собой ради других. Я никогда не забуду этого.

Я кивнул, чувствуя лёгкую неловкость от таких слов.

— Ну что вы, ваше величество, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Если бы я знал, что это так важно, я бы попросил гонорар.

Гуль тут же не удержался:

— Да ладно тебе, Фрэнк. Не порти момент. Хотя… если уж на то пошло, я бы тоже не отказался от пары золотых монет. Знаете, сколько стоит лечить раны после таких битв?

Ричард слегка улыбнулся, но быстро вернулся к серьёзности.

— Гуль, — сказал он, глядя на него. — Твои шутки иногда кажутся неуместными, но именно они помогают людям сохранять рассудок в самых тёмных моментах. Ты тоже герой. Без тебя многое могло бы пойти совсем иначе.

Гуль театрально поклонился, приложив руку к сердцу:

— О, ваше величество, вы слишком добры. Хотя, если честно, я бы предпочёл награду в виде хорошего обеда.

Я закатил глаза, но не смог сдержать улыбку.

Наконец, Ричард снова посмотрел на всех нас.

— Этот мир сломан, — произнёс он тихо, но уверенно. — Но пока есть такие люди, как вы, он ещё может быть исправлен. Я не знаю, что ждёт нас впереди. Но я знаю одно: вы доказали, что даже в самые тёмные времена можно найти силы сопротивляться.

Джон, который до этого молчал, снова преклонил колено и заговорил:

— Ваше величество, — сказал он, его голос был полон решимости. — Я буду служить вам и этому королевству до конца своих дней. Это не только мой долг, но и моя честь.

— Я принимаю твою клятву, центурион Коннор, — торжественно произнес Ричард. — А теперь встаньте сэр рыцарь!

Затем Ричард отвел взгляд от новоиспеченного рыцаря, он повернулся ко мне. Его лицо стало серьёзным, а в глазах читалась решимость.

— Фрэнк, — начал он, его голос звучал твёрдо, но с ноткой усталости. — Я знаю, что мой отец совершил много ошибок. Он… закрывал глаза на то, что происходило за стенами этого города. Он не хотел видеть реальность. Но я не такой. Я обещаю исправить всё, что он сломал. Укрепить оборону, подготовить армию, которая сможет противостоять любой угрозе.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Если ты найдёшь основную базу Генезиса, — продолжил он, — знай, что моя армия придёт на помощь. Мы больше не будем ждать, пока беда придёт к нам. Мы будем бить первыми.

Я кивнул, чувствуя, как его слова находят отклик внутри меня.

— Я ценю твою поддержку Ричард, — осторожно произнёс я. — Но этого мало. Этот бой дался вам с огромными усилиями… и потерями. Нам нужны еще силы. Что насчет Харанитов? Твой отец упоминал о каком-то конфликте с ними.

При упоминании отца лицо Ричарда потемнело. Он стиснул зубы, но быстро взял себя в руки.

— Да, — ответил он коротко, но затем продолжил более спокойно. — Наши очистные станции, раскиданные по пустошам, подвергаются постоянным нападениям. Хараниты хотят селенит. Они не могут добывать его так эффективно, как это делаем мы. А для их экспериментов и модификаций он необходим.

Он помолчал, глядя куда-то вдаль, словно видел перед собой картины этих конфликтов.

— Мир с ними… проблематичен. Они не доверяют нам, а мы не можем позволить им бесконтрольно использовать селенит. Но если ты окажешься в тех краях… — Ричард снова повернулся ко мне, и в его глазах появилась надежда. — Попробуй найти решение. Что-то, что устроило бы обе стороны.

Я задумался на мгновение, затем кивнул.

— В свою очередь, — добавил он, — я готов делиться селенитом. Но только в обмен на технологии и оружие, которых нет у нас. Это поможет нам укрепить наши позиции.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — ответил я, чувствуя, как на мои плечи ложится новая ответственность.

Ричард кивнул, явно довольный моим ответом.

— Знаешь, Фрэнк, — сказал он, чуть улыбнувшись, — ты всегда находишь способ делать невозможное. Надеюсь, ты и на этот раз не подведёшь.

Гуль, который до этого молча наблюдал за разговором, не выдержал:

— Ну, ты прямо миротворец пустошей, Фрэнк! Может, ещё и научишь их играть в карты, чтобы они забыли про свои разборки?

Я закатил глаза, но Ричард лишь усмехнулся.

— Гуль, — сказал он, — иногда даже шутки могут стать началом решения.

— Ну да, конечно, — пробормотал Гуль, поправляя шляпу. — Только вот пусть кто-нибудь объяснит этим ребятам, что драки из-за селенита — это как спорить из-за песка в пустыне. Его ведь хватит на всех, если правильно делить.

— Именно поэтому я и обращаюсь к тебе, Фрэнк, — сказал Ричард, снова становясь серьёзным. — Ты умеешь видеть дальше, чем большинство. Ты знаешь, как найти баланс там, где другие видят только войну.

Я молча кивнул, понимая, что этот разговор станет началом чего-то большего.

Мы стояли у массивных стальных ворот, которые вели в город. Они были покрыты ржавчиной, следами пуль и копотью недавних боёв. За нашими спинами простиралось поле битвы — зрелище, от которого застыла бы кровь в жилах даже у самых закалённых воинов.

Всё вокруг было усеяно обломками металла, трупами роботов и людей. Искорёженные доспехи БСК-1 лежали повсюду, будто напоминание о том, какой ценой досталась эта победа. Некоторые из них всё ещё дымились, их системы охлаждения отказали, а перегретый металл источал зловоние. Кое-где горели обломки шагоходов, языки пламени пожирали остатки техники, распространяя едкий запах плавящегося пластика и сплавов.

На земле валялись тела. Многие из них были так изуродованы, что невозможно было понять, кому они принадлежали — человеку или машине. Отдельные части роботов торчали среди человеческих останков, словно издевательский символ того, как технологии одержали верх над плотью, но не смогли сломить дух.

Запах был невыносимым. Перегретый металл смешивался с запахом жареного мяса, создавая гремучую смесь, которая заставляла желудок сворачиваться. В воздухе висел густой дым, который щипал глаза и затруднял дыхание.

Джон стоял перед нами, он был одет в новый, чистый комбинезон пилота БСК, эмблема на его груди сияла, словно символ надежды. Он больше не был тем парнем, которого мы встретили в пустошах. Теперь он был воином, лидером, человеком, который нашёл своё место.

— Ты уверен? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Он кивнул, его лицо было серьёзным, но в глазах читалась решимость.

— Это моя родина, Фрэнк, — произнёс он твёрдо. — Это мой дом. Я больше не могу просто уйти.

— Но ты ведь можешь умереть, — сказал я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ты знаешь, что будет ещё много битв. Ещё больше крови.

— Да, знаю, — ответил он, не колеблясь. — Но кто, если не я? Я единственный, кто сталкивался с роботами вне этой битвы. Я знаю, как они думают, как действуют. Я смогу сплотить этих людей. Смогу повести их вперёд.

Гуль, который до этого молчал, не выдержал:

— Наш великий уничтожитель терминаторов вырос! — съязвил он, поправляя свою шляпу. — Может, тебе ещё корону выдать, чтобы все сразу поняли, какой ты важный?

Джон посмотрел на него, но в его взгляде не было злости. Только лёгкая улыбка.

— Может быть, — ответил он. — Но я буду достойным подданным своего короля.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, что слова уже не помогут.

— Джон… — начал я, но он перебил меня.

— Фрэнк, — сказал он мягко, — ты сам учил меня, что иногда нужно делать то, что правильно, а не то, что легко. Я… я не знаю, как благодарить тебя.

Я молча кивнул, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Ты научил меня многому, — продолжил Джон, поднимая взгляд. — Ты показал мне, что значит быть человеком в этом сломанном мире. Когда я встретил тебя, я был просто… потерян. Я не знал, кто я и зачем вообще стою на этой земле. Но ты… ты дал мне цель.

Гуль, который до этого молча наблюдал за разговором, фыркнул:

— О, только не начинай снова. Мы уже проходили этот момент "спасибо-до-слёз". Давайте лучше поговорим о том, что полезного можно найти в этой куче металлолома.

— Заткнись, Гуль, — бросил я, не отводя взгляда от Джона.

Джон усмехнулся, но в его глазах всё ещё читалась серьёзность.

— Я не шучу, Фрэнк, — сказал он. — Ты показал мне, что даже в самые тёмные времена есть место для чести, для сострадания, для человечности. Ты научил меня, что победа — это не просто уничтожение врага. Это защита тех, кто не может защитить себя сам.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Ты показал мне, что значит быть лидером. Не тем, кто командует, потому что может, а тем, кто ведёт, потому что должен.

Я почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, но быстро заморгал, прогоняя их.

— Джон, — произнёс я, стараясь говорить спокойно. — Ты справишься. Ты уже справился. Этот мир… он нуждается в таких, как ты.

— Да уж, — вставил Гуль, поправляя свою шляпу. — Если бы все такие герои, как ты, ходили в броне, мы бы давно завоевали всю галактику.

Джон улыбнулся, но в его улыбке была грусть.

— Я никогда не забуду, что ты для меня сделал, Фрэнк, — сказал он. — И, если когда-нибудь тебе понадобится помощь… я приду. Только позови!

— Угу, — пробормотал я, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Только не геройствуй слишком сильно.

— Постараюсь, — ответил он, хотя мы оба знали, что это лишь слова.

Он повернулся и пошёл прочь, его силуэт медленно удалялся в сторону города.

Я смотрел в его спину, осознавая, что он прав.

— Твоя мать не зря назвала тебя Джоном, — крикнул я ему в след. — Ты идеальный лидер для этого народа. И великий уничтожитель механического зла.

Джон остановился и обернулся. Он улыбался, но в его улыбке была грусть.

— Спасибо, — сказал он. — За всё.

Гуль театрально вздохнул:

— Ну вот, теперь я тоже расчувствовался. Кто бы мог подумать, что этот железный болван станет таким героем?

— Ну сколько можно, Гуль? — бросил я, но в моём голосе не было злости.

Гуль только пожал плечами:

— Ладно, ладно. Просто хотел немного разрядить этот трагический момент.

Мы замолчали. Джон уже растворился в толпе людей, которые суетились, пытаясь чинить то, что было разрушено при битве.

— Удачи тебе, друг, — тихо прошептал я.

Глава 11

В небольшой мастерской царил легкий полумрак. На полу валялись инструменты, запчасти и обломки механизмов — хаос, который только Шая могла назвать "рабочим порядком". Среди этого хлама, свернувшись клубком, мирно посапывал Чирп, чья пушистая шерсть слегка подрагивала при каждом вздохе. А Шая, сидя за столом, тихо ругалась матом, ковыряясь в устройстве, которое время от времени выпускало искры.

— Да что б тебя, долбанная железка! — бормотала она, когда очередной сноп искр едва не опалил её бровь.

Её механическая рука мгновенно трансформировалась в небольшой паяльник. Шая огляделась по сторонам, схватила со стола маленькую деталь и, используя пинцет, аккуратно установила её в устройство. Её пальцы двигались быстро, но уверенно, словно она знала каждую микросхему наизусть.

Спустя минуту она удовлетворённо кивнула, положила инструмент на стол и встала. — Ну… кажется готово… — тихо произнесла она, направляясь к трофейному роботу, который всё ещё висел безжизненной куклой на тросах под потолком.

Шая обошла его, осмотрела нишу в спине, где находился энергоузел, и с щелчком вставила модифицированную деталь на место. Это был регулятор питания, но с её собственным "контролем безопасности" — дистанционным отключением, чтобы в любой момент можно было вырубить робота одним нажатием кнопки.

Затем она снова подошла к столу и взяла в руки тяжёлый элемент питания. Это был малый энергоблок, созданный в Новом Эдеме на основе селенита. Он изначально не подходил к роботу, но Шая нашла способ адаптировать его. В этой компактной, но мощной батарее хватило бы энергии, чтобы запитать целый район небольшого города. Именно такие блоки использовались в силовых доспехах Чистых.

Она аккуратно поместила батарею в отсек на спине робота. Из недр машины послышался ровный монотонный гул — будто пробуждалась древняя система. Голова робота дёрнулась, затем медленно поднялась. Его глаза-сенсоры засветились мягким синим светом, осматривая помещение.

Шая сделала шаг вперёд, выходя из-за спины робота. Она встала прямо перед ним, чтобы он мог её видеть. Но робот, казалось, не замечал её. Он продолжал сканировать комнату: каждый инструмент на столе, каждую деталь на полу.

— Скажи мне, кто ты? — громко произнесла Шая, чтобы робот точно услышал её.

Гладкий череп замер. Робот медленно повернул голову, его сенсоры сфокусировались на Шае. Он осмотрел её с ног до головы, словно анализируя каждую деталь. У Шаи создалось странное впечатление, что он действительно думает.

— Я не знаю, — ответил робот, его голос звучал механически, почти без эмоций.

— Ты не знаешь или не помнишь? — уточнила она.

— Что значит помнить? Я не могу помнить, — ответил робот тем же холодным голосом. — Есть только два состояния: либо информация доступна, либо её нет. У меня нет информации о том, кто я.

— А для чего ты создан, тоже не знаешь?

Робот замер. Его сенсоры снова вспыхнули ярче. — Я создан для… Сбой… Нет данных… Не знаю, — произнес он. На этот раз в его голосе промелькнули странные нотки — будто раздражение или даже гнев.

Чирп, до этого мирно дремавший на полу, внезапно вскочил и запрыгнул на стол рядом с висящим роботом. Он начал обнюхивать новое "существо", которое вдруг заговорило. Для него это была просто ещё одна игрушка, которую нужно исследовать.

— Ну ладно. А как ты оцениваешь своё состояние? — снова спросила Шая.

— В данный момент состояние критическое, — ответил робот. — Отсутствуют манипуляторы, а также недоступна ходовая часть. Текущая боевая эффективность 0%. Я даже не способен убить этот надоедливый блохастый комок шерсти.

Чирп поднял голову и фыркнул. Он явно понял, что речь идёт о нём. Посмотрев прямо в глаза-сенсоры робота, он брезгливо дёрнул головой и зашёл ему за спину, чтобы продолжить свои обонятельные исследования.

— Рекомендации: вернуть мне конечности. Так я смогу быть полезен, — произнёс робот.

— А как я могу быть уверена, что ты первым делом не накинешься на меня? У тебя даже при виде Чирпа первая мысль была — убить! — нахмурилась Шая.

— Мои директивы предписывают мне… Хм… У меня нет директив, — ответил робот, теперь уже явно озадаченно.

Шая задумчиво наблюдала за ним. Робот уже не раз проявлял эмоции. Это плохо. Он не просто машина. У него есть свой разум. Насколько он опасен?

— Ладно, — наконец заговорила она, скрестив руки. — Если у тебя отсутствуют директивы, то пора задать новые правила игры. Слушай внимательно: твоя основная директива — помогать мне и моей команде. Без вопросов, без возражений. Если кто-то или что-то угрожает нам, ты устраняешь угрозу. Если мы попадаем в беду, ты вытаскиваешь нас. Понятно?

— Обеспечить защиту и помощь тебе и твоей команде. Директива принята, — ответил робот всё тем же безэмоциональным голосом.

— Далее… — Шая немного подумала. — Ты своими действиями не должен причинять ущерб тем, кто не представляет угрозы для меня и моих друзей. При возникновении этой самой угрозы, сохранение наших жизней — первоочередная задача. Твоя функциональность в расчёт не берётся. Ты машина, и мы можем тебя починить, если ты будешь сломан.

— Выполнять первую директиву, не взирая на полученный ущерб. Принято, — снова констатировал робот.

— Теперь давай с начала. Для чего ты создан? — снова спросила Шая.

— Я создан для того, чтобы помогать тебе и защищать твою команду в бою и при любых опасностях, игнорируя вероятность своего уничтожения, — начал робот. Его голос звучал как прежде — бездушно, но затем изменился. Он начал наполняться гневом и яростью. Его глаза вспыхнули красным, и он продолжил, чуть ли не крича на Шаю: — Но как я должен выполнять свою программу? У меня все ещё отсутствуют основные конечности! А лазерной пушки в моих глазах не предусмотрено!

В этот момент Чирп, всё ещё находившийся сзади, почуял явные нотки угрозы в голосе робота. Он ловко засунул свою лапу-руку куда-то в недра грозной машины и что-то там дёрнул. Раздалась яркая вспышка, посыпались искры. Чирп отлетел назад и ударился спиной о стену.

Глаза робота потухли, а его голова безвольно упала. Чирп же, отскочив от стены, приземлился на пол и начал мотать головой в стороны, чихая и фыркая. Его шерсть торчала дыбом во все стороны, превращая его в пушистый меховой шарик.

— Чирп, ты вообще понимаешь, что ты сделал? — спросила Шая, глядя на него с недоумением.

Чирп гордо поднял голову, словно говоря: "А что я? Это все он!" Затем он подбежал к роботу, принюхался и, удовлетворённо фыркнув, уселся рядом с ним, словно охраняя свою "добычу".

Шая только покачала головой.

— Ладно, защитник, молодец. А мне теперь опять чинить эту железяку.

Шая стояла у рабочего стола, её механическая рука светилась мягким голубым светом, подсвечивая микросхемы, которые она только что перепаяла. Пальцы дрожали от напряжения, но она не позволяла себе ошибиться. Она снова заменила пару транзисторов, восстановила коннектор и, наконец, включила питание. Робот молчал секунду, затем его глазницы-сенсоры вспыхнули холодным светом.

Шая отступила на шаг, чувствуя, как её сердце колотится в груди.

"Получилось," — подумала она и неожиданно зевнула.

Посмотрев на часы, она поняла, что уже давно ночь. Нужно ложиться спать, а то голова, итак, уже не соображает. Она повернулась и медленно пошла прочь из мастерской. Робот лишь молча проводил ее взглядом своих безжизненных глаз.

Шая приняла душ, разделась и завалилась в кровать. Но сон не приходил. Мысли терзали её словно стервятники, кружащие над добычей. Что, если он врёт? Что, если он просто ждёт момента, чтобы выйти из-под контроля? А вдруг он свяжется с Генезисом? Она удалила все устройства для дальней связи, но… была ли она уверена на все сто?

Она не знала, можно ли доверять ему. Но это был шанс. Шанс получить союзника, который мог бы защитить их всех. Безжалостная машина смерти, которая станет их щитом.

Шая продолжала ворочаться в кровати. Её мысли постоянно возвращались к последним словам Фрэнка:

«Ни в коем случае не включай эту железяку!» — сказал он перед отъездом.

Но она включила. Правильно ли она поступила? Может, стоило послушаться совета и просто выбросить его на свалку? Но любопытство сильнейший порок мыслящего сознания. Если бы только знать заранее к чему приведет этот выбор…

Она не заметила, как провалилась в сон. Но этот сон был коротким и беспокойным. Шая проснулась резко. Сперва она не поняла, что происходит, но потом услыхала знакомый писк.

— Пи-пи!

Чирп стоял возле кровати, нетерпеливо прыгая и стягивая одеяло, которое уже почти полностью свалилось на пол.

Шая потянулась, села и посмотрела на него.

— Что случилось? — пробормотала она, потирая глаза.

Чирп бросился к дверям, встал в дверном проёме и обернулся.

— Пи-пи! — крысеныш продолжал настойчиво её звать.

Она медленно поднялась, накинула ночной халат и пошла за ним. Чирп бежал впереди, но он вел не к холодильнику, а в комнату наблюдения.

Зайдя внутрь, Шая сразу посмотрела на мониторы.

— Это ещё что за черт?! — выругалась она, озадаченно опускаясь в кресло.

Поиграв с настройками, она приблизила камеру к пыльному следу на горизонте. Там виднелось несколько машин, поднимающих клубы песка и пыли. Они двигались прямо к их базе. Машины Фрэнка среди них не было.

Кто это? Союзники или враги? Откуда они узнали? Как нашли?

Но она тут же отвлеклась, когда заметила, что над одной из машин появилась яркая вспышка. Через мгновение в воздухе появился дымный след от летящей ракеты. Взрыв прогремел рядом с базой, сотрясая стены.

Шая перевела взгляд на другой монитор. Одна из турелей была уничтожена. Остальные две активировались мгновенно и открыли огонь. Идущая впереди машина вспыхнула и загорелась. Она начала вилять из стороны в сторону, но вдруг, потеряв одно из рулевых колёс, накренилась вперёд, упёрлась бампером в песок и перевернулась через капот. Её горящий остов ещё немного скользил по песку, но затем замер.

Остальные машины продолжали движение, словно ничего не случилось.

Снова прогремели взрывы. Две из трёх летящих ракет были сбиты турелями в полёте, но третья уничтожила ещё одну турель. Оставшаяся смогла подбить ещё один транспорт, прежде чем тоже была уничтожена. Вместе с ней потухла и последняя камера, дававшая картинку снаружи.

На весь бой ушло от силы пару минут. Турелей больше не было, база осталась без защиты. Там, наверху, все еще оставалось шесть исправных машин, которые приближались к базе. Камеры больше не работали, но не трудно догадаться, что враги предпримут дальше.

Шая судорожно сжимала кулаки, размышляя, что делать. Затем резко вскочила и побежала в мастерскую. Её сердце колотилось, она все еще сомневалась, но тем не менее уже приняла решение.

Она ворвалась в мастерскую, на ходу трансформируя свою механическую руку в гайковёрт. Её дыхание было прерывистым, а голова полна сомнений, но альтернативного решения она не видела. Если бы только Фрэнк и остальные были здесь. Шая остановилась как вкопанная, увидев, что робот смотрит прямо на неё. Его глазницы-сенсоры светились мягким синим светом, словно он ждал её появления.

— Замечена активность противника, — произнёс он своим механическим голосом, лишенным эмоций. — С вероятностью 90% они уже пытаются найти вход. Я мог бы устранить угрозу, но моя боевая эффективность равна нулю. Мне необходимы мои манипуляторы.

Шая замерла. Он всё знал. Всё понимал. И подталкивал ее к решению, которое она уже сама почти приняла.

— Ты… следил за мной? — спросила она, её голос дрожал от напряжения.

— Нет, — ответил робот. — Я анализирую данные. Замечена вибрация помещения. Обнаружено использование разрывного оружия снаружи периметра. Это позволяет мне делать выводы. Раз ты пришла сюда, то охранные системы уничтожены и враги на подходе.

Шая нахмурилась, но решила не тратить время на споры. Она подошла к столу, где лежали его руки и ноги, и взяла одну из конечностей.

— Что ты будешь делать, если я верну тебе подвижность? — спросила она, приставляя руку к плечу и начиная затягивать болты.

— Защищать базу. Уничтожать тех, кто пытается проникнуть внутрь, — ответил робот. — Это моя основная функция.

— А если ты предашь? Если ты обернёшься против нас? — её голос звучал резко, почти агрессивно.

Робот сделал паузу, словно обдумывая её слова.

— Исключено. У меня нет директив, кроме тех, которые вы сами мне прописали. Я обязан защищать вас, не взирая на вероятность собственного уничтожения.

Шая продолжала работать, соединяя провода и закручивая болты. Её движения были точными, но внутри она всё ещё сомневалась.

— Почему я должна тебе верить? — спросила она, не глядя на него.

— Верить? Вера — это человеческая слабость, — ответил робот. — Вы не должны мне верить. Вы должны поставить задачу. Я должен ее выполнить. И ждать следующей.

Шая замерла, задумавшись.

— А если ты свяжешься с Генезисом? Если ты передашь им наши координаты?

— Генезис? Кто это? В моей конструкции не обнаружено ни одного устройства связи. Я не знаю кто или что такое Генезис, — ответил робот.

Она бросила на него короткий взгляд, затем снова сосредоточилась на работе.

— Не знаешь Генезиса, говоришь, — бормотала Шая устанавливая ногу. Затем задала вопрос громче: — Тогда какова твоя текущая цель?

— Цель — выполнение вашей директивы. Я существую для того, чтобы служить вам. Без вас моё существование не имеет смысла.

Шая глубоко вздохнула. Его слова звучали убедительно, но она всё равно не могла избавиться от сомнений.

— Ладно, — пробормотала она, заканчивая сборку. — Посмотрим, насколько ты честен.

Когда последний болт был затянут, раздался очередной взрыв. Всё освещение вдруг погасло, и база погрузилась во мрак. На несколько секунд наступила полная тишина. Затем включилось аварийное освещение, слабо подсвечивая пространство красноватым светом.

— Похоже, они нашли люк подъёмника, — пробормотала Шая, вставая и отходя на шаг.

Робот медленно поднял свою руку, проверяя её подвижность, затем опустил. После чего поднял ногу, затем вторую, потоптался на месте. Снова поднял вверх обе руки. Из предплечий с лязгом вылетели два длинных лезвия.

Шая смотрела на него с замиранием сердца. Неужели он обманул, и сейчас он убьет её. Но нет. С таким же металлическим звоном клинки ушли обратно в руки. Робот повернулся к Шае.

— Боевая эффективность 95%. Поставленная задача принята, — произнес он и, отвернувшись, направился к выходу.

— Только попробуй сделать что-то не так, — предупредила Шая, показывая в руке пульт с единственной кнопкой. — Спалю все твои микросхемы за мгновение!

— Не беспокойся, — ответил он. — У меня есть задача и я обязан ее выполнить.

— Правильно. И твоя задача — защищать нас.

Робот сделал еще шаг и скрылся за дверью, его движения были уверенными, но плавными. А Шая тихо выскользнула вслед за ним и бегом кинулась в комнату наблюдения. Она наглухо закрыла за собой дверь после того, как Чирп прошмыгнул в помещение за ней.

В свете ламп аварийного освещения мелькали тросы, спускающиеся в шахту лифта. По ним один за одним начали спускаться люди. Они были одеты в простые бронежилеты, в руках сжимали обычные кинетические автоматы. Первые из них уже были внутри. Они, водя по сторонам фонарями, закрепленными на их стволах, медленно начали продвигаться внутрь базы.

Робот появился внезапно. Он вышел из тени, словно призрак, его силуэт был почти нереальным — металлический корпус блестел в тусклом свете слабых ламп. Его движения были плавными, почти танцующими. Каждый шаг казался рассчитанным до миллиметра, каждое движение — произведением искусства смерти.

Первый выстрел разорвал тишину. Пуля ударила в его грудь, высекая искры, но робот даже не дрогнул. Вместо этого он сделал короткий шаг в сторону, уклоняясь от следующей очереди, и одним стремительным движением выбросил вперёд правую руку. Клинок, спрятанный в его предплечье, мелькнул так быстро, что глаза едва успели зафиксировать движение. Рука одного из нападавших отделилась от тела, заливая пол фонтаном крови. Автомат, зажатый в этой руке, продолжил пальбу, прошивая стены и высекая искры из разного оборудования в помещении. Человек вскрикнул, схватившись за обрубок, но робот уже перешёл к следующей цели.

— Жалкие насекомые, — произнёс он своим механическим голосом, в котором теперь слышалась ледяная издёвка. — Вы действительно думаете, что сможете меня остановить?

Его слова звучали как приговор. Нападающие никак не отреагировали. Казалось им было наплевать на то, кто их враг. Один из них бросился вперёд, стреляя из автомата. Пули рикошетили от корпуса робота, оставляя глубокие царапины, но не причиняя ему вреда. Робот лишь слегка наклонил голову, как будто наслаждался этим шоу.

— Смешно, — процедил он, делая шаг вперёд. Его левая рука взметнулась вверх, и клинок вошёл в грудь человека, пробив его насквозь. Тот выронил оружие, его глаза не выдавали никаких эмоций, но руками он продолжал пытаться дотянуться до врага. Затем он обмяк и безвольно повис. Робот выдернул клинок, и тело рухнуло на пол, оставляя кровавый след.

Нападающие уже полностью проникли в помещение. Они стали действовать как одна стая, без страха и колебаний. Открыли шквальный огонь по роботу, но тот ловко извернулся и нырнул прямо в гущу врагов. Он двигался между ними, словно хищник среди стада овец. Каждое его движение было точным, каждое действие — методичным.

Враги стреляли, пытаясь опередить противника, но робот двигался слишком быстро, а очереди врагов, разрывая воздух огненными росчерками, попадали в своих же. Люди падали один за другим, кто обезглавленный, а кто от пули своего товарища.

Кто-то попытался обойти его сзади, держа в руках гранату. Робот заметил это движение ещё до того, как человек успел активировать взрыватель. Он резко развернулся, взмах клинка и рука с гранатой отделяется от тела.

— Гранаты? — спросил он, словно размышляя вслух. Подкинув падающую руку вверх ногой, робот схватил ее в полете. Вырвал гранату из мертвых пальцев и, активировав взрыватель, швырнул себе за спину. — Это… эффективно.

Взрыв разнёс несколько тел, оставив после себя лишь кровавые ошмётки. Потоки крови забрызгали стены вокруг, а остатки тел на полу дергались в последней агонии.

— Восхитительно! — произнёс робот, обернувшись и наблюдая за результатом. Его голос звучал почти мечтательно.

Кровь продолжала литься рекой. Пол стал скользким, стены были испещрены брызгами. Робот продолжал свой танец смерти, отсекая конечности, пронзая тела, разрывая плоть. Его клинки сверкали в свете аварийных ламп, оставляя за собой следы разрушения.

В этот самый момент Шая сидела перед мониторами, её лицо было бледным, а волосы встали дыбом. Она смотрела, как робот уничтожает врагов, и чувствовала, как холодный пот стекает по спине от понимая, что если он задумает предать, то она даже не успеет нажать на кнопку, как ее прелестная головка попрощается с телом.

"Что я сделала? Я выпустила монстра", — пронеслось у неё в голове.

На экранах она видела, как робот насмехается над своими жертвами. Его движения были настолько грациозными, что казались почти красивыми. Но красота эта была ужасающей. Каждый взмах клинка означал смерть. Каждый шаг — новую жертву.

Шая сжала кулаки, стараясь взять себя в руки. Она знала, что сейчас не время для паники. Но её мысли метались между ужасом и восхищением. Этот робот был совершенным убийцей, но кто сказал, что он будет лоялен?

Но вот, что ее поразило еще больше, так это поведение врагов. Казалось бы, любой адекватный человек уже должен убегать, сверкая пятками, но эти нападающие не бежали. Они продолжали наступать и стрелять, пока их товарищи падали один за другим. Их лица оставались бесстрастными, движения — механическими. Они словно не чувствовали боли, не боялись смерти.

Робот, однако, продолжал свой зловещий танец. И вроде он был на нашей стороне, но все-таки, что-то в его поведении настораживало Шаю. И она никак не могла понять что именно.

— Забавно, — вдруг произнёс он, когда его снова попытались атаковать сзади. Робот легко развернулся и схватил человека за горло. — Вы даже не понимаете, что вы всего лишь пешки.

Он сжал пальцы, и шея человека хрустнула. Тело безвольно упало на пол.

"Пешки?" — подумала Шая, смотря на экраны, слова робота заставили её задуматься. Что он имел в виду?

Когда последний враг упал, робот остановился. Его корпус был залит кровью и потрохами, но он стоял прямо, словно ничего не случилось. Его голова медленно поворачивалась, он сканировал помещение, проверяя, не осталось ли кого живого. Наконец он полностью замер. Свет глазниц со зловещего красного вновь переключился на безмятежный синий.

— Боевая задача выполнена, — произнёс он, его голос снова стал механическим, лишённым эмоций.

Он сделал шаг назад, оставляя за собой следы крови. База была разрушена, коридоры превратились в кошмарную картину войны. Тела, кровь, кишки — всё смешалось в жутком хаосе.

Шая, дрожа, сидела перед мониторами, она была покрыта холодным потом. Принятое ей решение было единственно верным в этой ситуации, но каковы будут последствия?

Хаммер ревел двигателем, пожирая километры песчаной дороги. В воздухе висела тяжёлая пыль, поднятая колёсами машины, а солнце, которое уже успело подняться высоко, безжалостно палило сверху. Я сидел за рулём, крепко держась за потёртый обод. Мои мысли крутились вокруг произошедшего в городе Чистых. Каждый выстрел, каждый взрыв, каждое слово Каина перед его гибелью — всё это сливалось в одну тревожную картину.

На заднем сиденье расположился Гуль. Его зелёная кожа блестела от пота, а шляпа слегка съехала на затылок. Глаза беспрестанно сканировали горизонт, и он был готов в любую минуту выскочить в люк на крыше и встать за скорострельный лучемет, который мы прихватили из города Чистых.

Мысли путались, как муха в паутине, но одна из них все же беспокоила меня больше всего.

— Знаешь, что меня беспокоит больше всего? — спросил я, оборачиваясь назад.

— То, что ты забыл взять с собой закуску? — попытался пошутить Гуль, но его голос звучал напряжённо.

— Каин. Перед смертью он сказал, что вернётся. Как думаешь, что он имел в виду?

Гуль задумался, почесывая подбородок.

— Может, у него есть запасные копии? Типа, резервное хранилище для своей личности? Мы ведь знаем, что эти железяки умеют делать копии себя. А что, если тот робот, которого мы притащили на базу…

Он не договорил, но я понял, к чему он клонит.

— …это ещё одна версия Каина? — закончил я за него.

Гуль кивнул.

— Именно.

— Шая! – вдруг резко вскрикнул я. Она осталась на базе одна с этой железякой. — Она может быть в опасности!

Гуль театрально вздохнул.

— Фрэнк, ты же знаешь её. Она всегда думает, что справится. Но я боюсь, что ты прав… этот робот… Он ведь может быть чем угодно. Может, он уже активирован и просто ждёт момента, чтобы её убить. А может, он уже сделал это.

Я стиснул зубы. Мысли о Шае, возможно, оказавшейся в ловушке с машиной, которую мы сами притащили на базу, вызывали холодок в спине.

Мы замолчали на несколько секунд, пока машина продолжала пожирать расстояние. Впереди показалась знакомая местность — барханы, которые окружали нашу базу. Но что-то было не так. Обычно здесь царила тишина, лишь ветер играл с песком. Сейчас же картина была иной.

— Смотри, — сказал я, указывая на горизонт.

Гуль прищурился, затем присвистнул.

— Что за чертовщина? Наши турели такие щедрые, что решили угостить всех бесплатным свинцом?

Впереди нас ждала мрачная картина. Одна машина лежала на крыше недалеко от базы. Вторая, дымясь, догорала чуть ближе. Остальные шесть машин стояли возле входа в базу. Они тоже дымились, но не горели. Видимо ехавшие в них смогли их покинуть. Турели, которые обычно стояли как неприступные стражи, теперь валялись на песке, их стволы искорёжены. Створки подъемника были выворочены наружу, будто их пробили чем-то массивным.

— Похоже, у нас гости, — процедил я сквозь зубы, сбавляя скорость.

Гуль молча достал бинокль и начал осматривать окрестности.

— Никого не видно. Но это не значит, что их нет. Может, они уже внутри.

Я кивнул, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Мысли о Шае и роботе на базе не давали покоя.

Мы вышли из машины, готовые ко всему. Воздух был наполнен запахом гари и металла. Вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра.

— Ладно, — сказал я, беря в руки, уже ставший верным спутником, трофейный бластер роботов. — Двигаемся осторожно. Если кто-то там внутри, то лучше не светиться сразу.

Гуль кивнул, его лицо стало серьёзным.

— Будь готов к худшему, Фрэнк. Если это все устроил тот робот, то он может быть не тем, кем кажется.

Мы медленно двинулись к входу, каждый шаг отзывался эхом в наших мыслях.

Я подошёл к огромной дыре в земле, словно к ране, разорвавшей саму плоть пустоши. На краю вырванных ворот виднелись несколько привязанных верёвок — их явно использовали нападавшие для спуска. Я огляделся по сторонам, но вокруг царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра, которые звучали как жалобы фантомов, обитающих в этих пустошах.

Гуль стоял рядом, его пальцы крепко сжимали рукоять Десерт Игла. Эта игрушка стала для него чем-то вроде талисмана, и теперь он не расставался с ней ни на секунду. Его взгляд скользил по окрестностям, словно он ожидал, что из теней вот-вот выскочит очередной враг.

Схватившись за одну из верёвок, я медленно начал спускаться вниз. Воздух здесь был густым, почти осязаемым, это место, бывшее нашим домом, будто давило на плечи. Гуль остался наверху, продолжая осматривать окрестности. Но как только мои ноги коснулись пола, он, без малейшего колебания, прыгнул вниз с десятиметровой высоты. Ловко приземлившись, он сделал перекат в сторону и моментально принял вертикальное положение, водя своим стволом по сторонам. Гуль всегда любил эффектные выходы, но сейчас его движения были лишены всякой театральности — это был профессиональный инстинкт.

Внутри воздух был еще жестче, в нём смешались запахи крови, металла и пара, вырывающегося из пробитых труб. Свет красных аварийных ламп мерцал, отбрасывая длинные тени на стены, которые теперь напоминали скотобойню. Пол был усеян обломками оборудования, оружием и… телами. Их было много. Некоторые лежали целиком, другие — разорванными частями. Кровь заливала пол, словно кто-то специально решил окрасить всё в красный цвет. В стенах и потолке зияли дыры от пуль, а один угол коридора был покорёжен взрывом.

— Чёрт возьми… — пробормотал я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Мои мысли метались между страхом и ужасом. Что случилось с Шаей? Была ли она среди этих тел? Или же ей удалось выжить? Я старался отогнать эти мысли, но они возвращались снова и снова, словно назойливые призраки, которые никак не желали покидать моё сознание.

— Знаешь, Фрэнк, если мы хотим тут жить дальше, то придётся нанять целую роту уборщиц, — попытался пошутить Гуль.

Я повернулся к нему, мой голос был холоден:

— Заткнись!

Он только пожал плечами, хотя его лицо тоже было напряжённым. Мы оба понимали, что ситуация далеко не шуточная.

Я медленно двинулся дальше, осматривая каждый угол, заглядывая в каждую дверь. За дверями всё было в порядке — создавалось впечатление, что весь бой происходил именно здесь, возле подъёмника. И тут мой взгляд упал на силуэт в полумраке. В очертаниях робота я узнал уже знакомые обводы Каина.

— Чертов урод, — вскрикнул я, поднимая свой бластер и нажимая на курок.

Заряд плазмы стремительно вылетел вперёд и пронёсся в жалких миллиметрах от корпуса робота. Тот успел в последний момент отклонить своё тело в сторону. Его руки моментально превратились в клинки, и он кинулся на меня.

— СТОЯТЬ! — раздался крик Шаи, которая выбежала из двери, ведущей в комнату наблюдения.

Робот мгновенно замер. Клинки исчезли так же стремительно, как и появились. А Шая кинулась мне на грудь и зарыдала.

— Прости меня, Фрэнк… — начала она, захлёбываясь слезами. — Их было так много… Я не знала, что мне делать… А они… Взорвали турели… полезли сюда… Прости… Прости… Я включила его, и он спас меня…

Я молча стоял, обнимая Шаю, но мой взгляд был устремлён на робота, который был точной копией Каина. Его глазницы-сенсоры светились мягким синим светом, но в них читалась угроза. Он был машиной, созданной для убийства, но сейчас он просто стоял, словно ожидая нового приказа.

Глава 12

Робот стоял как вкопанный. Его глазницы-сенсоры светились мягким синим светом, но он не двигался. В воздухе висело тяжёлое молчание. Я смотрел на него, продолжая одной рукой обнимать Шаю, а в другой держать бластер, все еще направленный на железяку. Внутри всё сжималось от тревоги. Наконец, она перестала плакать и подняла взгляд на меня. Её лицо было бледным, но решительным.

— Ты хоть понимаешь, что сделала? — тихо произнёс я, стараясь говорить спокойно, хотя каждое слово давалось с трудом. — Ты не должна была его включать. Он может быть опасен.

Шая замерла, её механическая рука дёрнулась, словно она хотела что-то сделать, но сдержалась. Она посмотрела на меня, и в её глазах читались боль и обида.

— А что мне оставалось? — её голос дрогнул. — Фрэнк, ты правда думаешь, что у меня был выбор? Если бы я не включила его, то сейчас была бы уже мертва!

— Это не оправдание! — мой голос стал громче, но я быстро взял себя в руки. — Ты действовала импульсивно, бездумно. Мы не знаем, кто он и чего хочет. В Новом Эдеме меня пытался убить точно такой же робот.

— Но этот не такой! — почти выкрикнула она. — Я удалила все его файлы. Я лишила его связи и памяти! Сейчас это просто машина, которая выполняет приказы. И да, возможно, это было рискованно, но это был единственный шанс отбиться от них!

Шая отстранилась от меня, разрывая дистанцию между нашими взглядами, её глаза сверкали от гнева.

— Или что я должна была сделать? Сидеть и ждать, пока меня убьют?

Я опустил голову, чувствуя, как мои слова застревают в горле. Она права. Я знал, что права. Но это не делало её действия менее опасными.

— Прости, — сказал я тихо. — Я… я не должен был так говорить. Ты сделала то, что считала нужным. И, возможно, это действительно был единственный выход.

Шая медленно кивнула, но её взгляд всё ещё был полон боли.

— Я знаю, что ты беспокоишься обо мне. Но иногда нужно доверять друг другу. Особенно сейчас.

Я глубоко вздохнул и посмотрел на робота, который продолжал молча наблюдать за нами. Чирп, до этого притаившийся в углу комнаты наблюдения, осторожно высунул голову, но не осмелился выйти.

— Ты, как всегда, права, — сказал я, посмотрев в ее глаза. — Это я виноват. Если бы я не решил притащить эту железяку к нам на базу, ничего этого могло бы и не случиться.

Шая на мгновение замерла, а затем слегка улыбнулась.

— Знаешь, иногда ты слишком много берёшь на себя ответственности.

Я хотел что-то ответить, но тут из-за спины раздался голос Гуля.

— Ну что, птички, помирились? — спросил он, подходя ближе. В руках он держал что-то маленькое и металлическое. — Пока вы тут решаете, кто больше всех виноват, я нашёл вот это.

Он протянул нам устройство контроля, которое мы видели на марионетках в Новом Эдеме. Маленький чёрный диск с антенной, который внедрялся в спину жертвы.

— Похоже, наши друзья из отряда Z решили заглянуть на огонёк, — добавил он, его голос стал серьёзным. — Эти устройства были на тех, кто напал на нас. Они точно такие же, как те, что использовал Генезис в городе чистых.

Шая взяла устройство из его рук, её лицо исказилось от удивления и тревоги.

— Значит, это была целенаправленная атака? Но как?

Гуль пожал плечами.

— Может, это твой новый друг, — он указал на робота, — решил позвать дружков на ужин?

— Он бы не смог, — покачала головой Шая. — Он полностью изолирован. Я сама убрала все устройства связи из него.

— Да ладно! — фыркнул Гуль. — Ты думаешь, что ты гений? Но ты всего лишь человек, а люди совершают ошибки.

Я перевел взгляд с Гуля на робота. Он стоял неподвижно, но его сенсоры медленно сканировали комнату, словно он пытался понять, о чём мы говорим.

— В любом случае, — сказал я, — если он не пытается нас убить, это еще ни о чем не говорит. Надо бы задать пару вопросов нашему новому знакомому.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как каждое движение отдаётся тяжестью в груди. Робот продолжал стоять неподвижно, лишь его голова поворачивалась, провожая меня взглядом. Еще раз осмотрев его заляпанный кровью корпус, я решил начать.

— Зачем ты вызвал сюда своих прихвостней? И почему ты их всех убил? — произнёс я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — А? Что скажешь, железяка? Или может Каин?

Робот замер на мгновение, оглядывая нас троих, и словно обдумывая мои слова. Затем его взгляд сосредоточился на мне, и его голос зазвучал механически и бесстрастно, как у бездушной машины:

— Почему ты назвал меня Каином? Кто это? Я ничего не знаю ни про Каина, ни про людей, напавших на вас. Я просто выполнял поставленную задачу. Уничтожение противника — моя основная функция.

Я почувствовал, как мои мышцы напряглись. Его слова звучали слишком аккуратно, слишком… идеально. Словно он заранее продумал каждую фразу. Но если он говорит правду, то кто тогда привёл их сюда? Кто мог знать, где мы прячемся?

— Если ты не Каин, тогда как они нас нашли? — спросил я, глядя прямо в его светящиеся глазницы. — Я никому не говорил, где мы. Ты утверждаешь, что тоже не говорил. Так кто же?

Робот слегка наклонил голову, будто анализируя мой вопрос.

— Существует множество способов что-либо найти. Например, уцелевшие спутники на орбите. Если тот, кого вы называете Генезисом, имеет доступ к ним, он мог наблюдать за вашими перемещениями. Особенно после того, как вы разрушили завод роботов в мёртвом городе. Это могло привлечь его внимание.

Я задумался. Его слова имели смысл. Мы действительно не были осторожны после того, как уничтожили завод. Возможно, наши действия привлекли внимание Генезиса, и он начал следить за нами через спутники. Но что-то во мне всё ещё сопротивлялось этой версии. Что-то казалось… не до конца логичным.

— Когда я вынимала устройства связи, я нашла одно с автономным источником питания. — вмешалась Шая, её голос был тихим, но уверенным. — И, кажется, теперь я поняла. Это был маячок. Я отключила его, но, возможно, он успел передать сигнал.

Гуль, который до этого молча наблюдал за разговором, фыркнул:

— Ну конечно! Теперь у нас есть миллион теорий, и ни одна из них не подтверждена. Может, просто расстреляем эту железку, чтобы не париться?

— Нет, — резко сказал я, оборачиваясь к нему. — Ты видел на что он способен? Стрелять в него плохая идея.

Гуль театрально вздохнул:

— Ладно, Фрэнк, я просто предложил. Но знаешь что? А если эта железяка взбунтуется? Если его перемкнет? Он мигом сделает из нас отбивную. Шая, ты должна была позаботиться о системе безопасности.

Шая кивнула, доставая из кармана небольшой пульт. Она протянула его мне.

— Да, я установила модуль перегрузки в его контроллер питания. Если что-то пойдёт не так, достаточно нажать эту кнопку, и все его системы перегорят.

Я взял пульт, внимательно осмотрел его и передал Гулю.

— Вот, держи. Ты у нас самый быстрый и наблюдательный. Если заметишь что-то подозрительное – жми.

Гуль хмыкнул, беря пульт в руки.

— А я уже заметил. Эта железяка стоит тут и смотрит на нас. Не пытается нас убить. Разве это не подозрительно? — он уже собирался нажать кнопку, но я перехватил его руку.

— Да подожди ты. Давай попробуем поверить Шае. Вдруг этот железный болван и впрямь может нам помочь. А спалить его к чертям мы всегда успеем.

Робот, услышав "железный болван", чуть заметно наклонил голову, и его сенсоры мигнули ярче. Он явно был недоволен.

— Железный болван? — повторил он, и в его голосе впервые промелькнули нотки раздражения. — Я не болван. Я машина, созданная для выполнения задач.

Шая тут же вступилась за него:

— Эй, он не болван, он вообще то умный и довольно полезный. И вообще, если уж на то пошло, ему нужно имя. Как насчёт… Сэм?

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Сэм? Серьёзно?

— Почему нет? — пожала она плечами. — По крайней мере, это лучше, чем "железный болван".

Гуль усмехнулся:

— Сэм, значит? Ну что ж, пусть будет Сэм. Только если он хоть раз на тебя не так посмотрит, я нажму эту чертову кнопку.

Я кивнул, чувствуя, как ситуация немного разрядилась. В этот момент Шая еще раз оглядела нас обоих, словно пытаясь понять, что же такого важного она упустила.

— А где Джон? — спросила она, прищурившись. — Неужели он…

— Да нет, с ним всё в порядке, — перебил я, опережая её следующее слово. — Он остался в Новом Эдеме. Чтобы служить новому королю.

— Новому королю? — переспросила Шая, нахмурив брови так сильно, будто ей только что сообщили, что земля на самом деле плоская.

— Ну да, знаешь, старый король устал и пошёл на пенсию, — фыркнул Гуль, театрально разводя руками, как будто рассказывал самую очевидную вещь в мире. — Теперь там правит его сын, Ричард. Вот только Фрэнк торопился и мы не остались на парад в честь этого события.

— Ричард? — ещё больше нахмурилась Шая, переводя взгляд на меня, словно пытаясь понять, шучу ли я или действительно спятил.

— Это долгая история, — уклонился я от ответа, пожимая плечами. — По пути расскажу.

— А мы куда-то едем? — тут же поинтересовалась Шая, скрестив руки на груди. Её механическая конечность издала едва слышный скрип, словно подтверждая её недовольство.

— К твоим дружкам Харанитам, — снова встрял Гуль, театрально вздохнув. — Они по тебе, наверное, страсть как соскучились. Может, даже устроят вечеринку с дискотекой в твою честь. Да и оставаться здесь мне как-то не улыбается.

— Ты прав, — произнёс я, осматривая разрушенный гараж. Мой голос звучал глухо, будто поглощённый стенами, которые ещё недавно были символом надежды. — Это место уже не спасти. Мы должны уходить. Если пришли одни, то в любой момент могут появиться и другие.

Шая кивнула, её механический глаз мигнул, затем она повернулась и подняла с пола обломок брони. Внимательно осмотрела его, затем бросила в сторону.

— Тогда нужно забрать всё самое необходимое, — сказала она, её голос был твёрдым, но в глазах читалась усталость. — Путь нам предстоит не близкий.

Гуль, тем временем, успел отойти в угол комнаты, где раньше стоял старый ящик с инструментами. Он вытащил оттуда пару массивных батарей для хаммера, которые выглядели так, будто их достали из музея древних технологий.

— Вот это нам точно пригодится, — сказал он, поднимая одну из батарей и демонстративно взвешивая её в руке. — Шая, у тебя должен был остаться еще один трофейный бластер. Тащи его тоже.

— Видишь ли… — замялась Шая, но потом продолжила, явно готовясь к очередной порции сарказма от Гуля. — Я его разобрала. А потом собрала вот это.

Она достала из-за пояса компактный пистолет с изящной ручкой, полимерным корпусом и длинным стволом. В его очертаниях угадывались части от того самого бластера роботов, но выглядел он более эстетично. Шая протянула его Гулю:

— Я знаю, как ты балдеешь от мощных пистолетов. Переделала громоздкий бластер в эту штуку. Лёгкий и удобный, но с мощностью как у твоего любимого «баррета». Думаю, тебе понравится.

Гуль взял пистолет в руки, повертел его, осмотрел, взвесил. Затем резко отвернулся и, направив раструб пистолета на стену в трех метрах перед собой, нажал на спуск.

— НЕТ! — закричала Шая, но было уже поздно.

Выстрел прожёг приличную дыру в стене, обдав нас всех тепловой волной. Этот пистолет оказался даже мощнее, чем оригинальный ствол. Что такого сотворила Шая, оставалось загадкой, но она превзошла саму себя, собрав это оружие.

— Вау! Детка, ты лучшая! — воскликнул Гуль, театрально кланяясь. — Теперь я могу стрелять в людей и делать это со стилем. Осталось только найти подходящие мишени.

— Идиот, — пробормотала Шая, качая головой, но в её глазах мелькнула лёгкая улыбка.

Через какое-то время Шае удалось снова запитать подъёмник, и мы спустили Хаммер в убежище. Машина стояла посреди огромного зала, словно древний железный монстр, готовый проглотить всё, что мы могли предложить. Мы принялись нагружать её всем, что могло пригодиться в пути. Оружие, амуниция, провиант, части брони для ремонта — всё это аккуратно складывалось в кузов.

Чирп, наш пушистый друг, уже занял своё место на грузе, будто дракон, охраняющий своё золото. Он внимательно следил за каждым предметом, который мы подносили. Боеприпасы и оружие его совершенно не интересовали, но вот пакеты с едой он буквально оккупировал, улегшись сверху. Его красные глаза блестели, словно говоря: «Это моё. Не трогайте».

Спустя час мы были готовы к путешествию. Однако одна проблема всё ещё стояла перед нами — робот Сэм. Он помогал нам с погрузкой, но теперь стоял в стороне, привлекая внимание своей блестящей металлической головой и холодным взглядом сенсоров. Я посмотрел на него и понял: так дело не пойдёт.

— Народ, а что делать с Сэмом? Ему нужна маскировка, — сказал я, обращаясь ко всем. Даже Чирп поднял на меня свой взгляд, будто говоря: «Он и так хорошо блестит».

— Дело говоришь, — констатировал Гуль, театрально кивая и доставая из кучи хлама старые потёртые штаны. Затем, обращаясь к Сэму: — Эй, железяка, надень это. Будем делать из тебя человека. Только не обижайся, если результат будет несколько… необычным.

Сэм молча начал надевать на себя эти штаны, понимая, что спорить бесполезно. Его металлический череп блестел в свете тусклых ламп, а глазницы-сенсоры то и дело мигали, будто выражая недовольство.

Шая, тем временем, вернулась со склада, держа в руках старую рваную футболку и кожаную куртку-косуху.

— Вот, держи, — сказала она, протягивая ему одежду. А затем, когда робот облачился: — Ну вот! Теперь ты настоящий металлист. Особенно голова. Вся такая металлическая.

— Да уж, — фыркнул Гуль, подходя к ним. — Он всё равно слишком заметен. Нужно что-то сделать с его черепушкой. Иначе любой, кто на него взглянет, сразу поймёт, что это не совсем человек.

Шая задумалась на мгновение, затем её вдруг осенило. Она начала рыться в углу и достала старую шапку-гондонку, которая явно видела лучшие времена.

— Вот! — воскликнула она, натягивая шапку на голову робота. — Теперь ты не просто металлист, а металлист-хиппи.

Гуль усмехнулся:

— Ну да, теперь он точно выглядит как чудак, но всё равно слишком заметен. Нужно что-то более... креативное.

Он опять повернулся к куче хлама и достал моток использованных бинтов. Грязных, заляпанных кровью и прочими неидентифицируемыми веществами.

— Раз ты уже такой модник, — сказал Гуль, подходя к роботу, — давай сделаем из тебя ещё и погорельца. Будем всем говорить, что ты получил ожоги большей части лица и чудом выжил. А теперь маскируешься под мумию, чтобы никто не видел, как тебе хреново.

Он начал обматывать голову Сэма бинтами, туго затягивая их вокруг металлического черепа.

— Теперь ты — Рок-звезда Тутанхамон! — объявил Гуль, отступив на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. — Приехал к нам прямо из жаркого Египта, чтобы дать концерт. Кто теперь сможет заподозрить в тебе робота?

Сэм смотрел на Гуля, его сенсоры мигнули ярче, словно выражая протест.

— Я выгляжу... абсурдно, — произнёс он после паузы.

— Зато теперь ты на человека похож, — усмехнулась Шая. — Ну… Почти.

— Вот именно, что почти, — вдруг сказал Сэм. Его голос звучал механически, но в нём прослеживались нотки раздражения. — Эти тряпки снижают мою эффективность. Я не смогу использовать своё оружие, не испортив маскировку.

— А ты пока забудь про свои ножички, — ответил я, строго глядя на него. — Я запрещаю тебе использовать своё оружие без острой на то необходимости. Ты должен ходить, как человек, говорить, как человек. Пулемётом умеешь пользоваться?

— Я могу использовать любое существующее оружие, — бесстрастно ответил Сэм.

— Вот и отлично — будешь пулемётчиком, — резюмировал я.

Вскоре мы уселись в Хаммер. Я за рулём, Шая рядом со мной. Гуль устроился на заднем сиденье, готовый вылезти через люк в случае опасности, а Чирп свернулся клубком рядом с ним, время от времени фыркая и почесываясь.

Сэм же ехал, сидя в кузове, и держал наготове массивный шестиствольный миниган — одну из, оставшихся на базе, любимых игрушек Джона. Его замотанная бинтами голова была опущена на грудь, создавая впечатление, что он спит.

Мы ехали уже несколько часов. Хаммер пожирал километры, его колёса поднимали клубы песка, а мотор гудел ровно и уверенно, словно стараясь успокоить нас своей предсказуемостью. Шая молча сидела рядом со мной, её взгляд был направлен в окно, за которым мелькал один и тот же бесконечный пейзаж — выжженная солнцем пустыня, далёкие горы, разрушенные и засыпанные песком дороги. Кое-где виднелись руины городов, бросающие на песок длинные тени от старых скелетов высотных зданий. Их остовы, словно древние стражи, наблюдали за нами издалека, напоминая о том, что когда-то здесь была жизнь.

Наш путь лежал в Техас. Туда, где теперь обосновались Хараниты. Я не задавал вопросов, потому что понимал — решение было принято. Но внутри всё равно звенела тревога. Что ждёт нас там? Смогут ли они помочь? Или это просто очередной шаг в пустоту?

— Знаешь… — вдруг произнесла Шая, повернувшись ко мне. Её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём чувствовалась тяжесть, будто она носила эти слова внутри слишком долго. — Я не думала, что мне придётся возвращаться. Мне казалось, всё это осталось в прошлом.

Она снова замолчала. Отвернулась в окно. А я не стал торопить её. Раз она начала свой рассказ — то обязательно продолжит.

Прошло несколько минут, прежде чем она заговорила снова.

— Я родом из «Астронавтов». Это одна из группировок Харанитов, которые обосновались в бывшем Хьюстоне. Мы так называли себя потому, что наша главная цель — создать ракету и покинуть землю в поисках лучшего мира.

Она снова замолчала, обдумывая свои слова. У меня в голове появились вопросы. Одна из группировок? Значит их больше, чем одна. Но это потом. Если Шая хочет высказаться, то не стоит ей мешать.

Меж тем, Шая снова повернулась и продолжила:

— Это случилось вскоре после того, как я решила украсть у Картеля селенит. Мой брат Лео… он был гением. Он придумал как усилить двигатели ракеты при помощи селенита. Он верил, что если мы добудем достаточно этого материала, то сможем завершить проект и сбежать с этой умирающей планеты. Мы все в это верили. Но я... это была моя идея. Моя.

Её голос дрогнул. Она сжала кулаки так сильно, что её механическая рука издала протестующий скрежет.

— Я пробралась в хранилище картеля одна. Я думала, что смогу справиться сама. Мои импланты… они всегда были моим преимуществом. Я могла взломать любой замок, любой код. Даже самые сложные системы защиты казались мне простыми головоломками.

Шая сделала паузу, её глаза потемнели. Она явно вспоминала что-то болезненное.

— Я знала, что рискую. Я замела за собой все следы. Ничего не оставила. Несколько раз убедилась в этом. Но они меня все равно вычислили. Не знаю как.

Её голос стал ещё тише, почти безжизненным.

— Они пришли к нам ночью. Напали неожиданно. Лео. Он пытался помочь. Мы хотели сбежать, но нас окружили. Бойцы Картеля были повсюду. Перестрелка. Люди гибли с обеих сторон. Но мы проигрывали.

Шая закрыла глаза, будто пытаясь прогнать воспоминания. Но они не уходили.

— Лео… он всегда был таким упрямым, — произнесла она, её голос дрожал. — Когда они ворвались и начали стрелять, он закрыл меня своей грудью. Он отдал свою жизнь, пытаясь спасти мою.

Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, чтобы продолжить.

— Я видела, как его пронзили сразу несколько пуль. Как он отшатнулся назад. Как его уже мертвое тело падало прямо на меня. Его кровь текла по моему лицу, по рукам, по одежде. А я даже не могла пошевелиться под ним. В тот момент я думала только об одном: «Что же я натворила».

Шая снова замолчала. На этот раз дольше. Её губы дрожали, а глаза блестели от слёз, которые она не хотела проливать.

— Я лежала под ним. Притворялась мертвой. Слышала их шаги, их голоса. Они обыскивали помещение. Потом кто-то кинул гранату. Взрыв. Пламя. Но я выжила. Лео... даже умерев, он смог защитить меня еще раз.

Её голос стал холодным, но в нём всё ещё чувствовалась боль.

— Потом как-то выползла из ангара. Вся в ранах и ожогах. Горящие обломки падали вокруг. Я едва могла двигаться. Но я ушла. Ушла куда глаза глядят. Не могла больше оставаться там. Не могла смотреть на их лица. На то, что осталось от наших надежд.

Шая снова замолчала. На этот раз она не стала говорить дальше. Её взгляд снова устремился в окно, но теперь в нём читалась не просто тоска — это была боль. Боль, которую невозможно исцелить.

— После этого я стала с презрением относиться к оружию, — сказала она наконец, её голос был едва слышен. — Я не беру его в руки без очень резкой на то необходимости. Каждый раз, когда я вижу пистолет или винтовку, я вспоминаю тот день. Вспоминаю Лео. Его кровь. Его жертву.

Она сделала паузу, её механическая рука скрипнула, когда она нервно сжала подлокотник.

— Я скиталась по разным городам. В одном меня подлечили. В другом помогли. Я хотела решить проблему с отторжением. Хотела найти место, где смогу забыть. Но прошлое всегда догоняет.

Шая посмотрела на меня, её глаза блестели от слёз.

— А потом я встретила вас. Тебя, Гуля, Джона. Вас всех. Вы дали мне новый дом. Новую цель. Но даже сейчас... даже сейчас я чувствую себя виноватой. Всё это случилось из-за меня. Из-за моей идеи. Из-за моего решения.

Она снова замолчала, её дыхание стало тяжелее.

— А теперь... теперь мне придётся вернуться. Вернуться туда, где всё это произошло. Вернуться и посмотреть в глаза своей судьбе.

Её голос звучал так, будто она произносила приговор самой себе.

Спустя какое-то время, когда Шая немного успокоилась и её голос стал более уверенным, я решил задать вопрос, который давно терзал меня. Мои мысли кружились вокруг того, что нас ждёт впереди, и мне нужно было больше информации. Я взглянул на неё, пытаясь понять, готова ли она говорить об этом.

— Ты говорила об Астронавтах и о Картеле, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Кто они? Как у вас вообще всё устроено?

Шая вздохнула, словно собиралась с мыслями. Она отвернулась от окна и посмотрела на меня. Её глаза, полные тоски и воспоминаний, заставили меня на мгновение пожалеть, что я задал этот вопрос.

— Ну, ты раньше никогда не интересовался, а я не рассказывала, — произнесла она, слегка пожав плечами. Её механическая рука издала едва слышный скрип, когда она нервно провела ею по подлокотнику. — У нашего общества нет единого государственного аппарата. Нет центральной власти, как у Чистых. После катастрофы выжили убежища в трёх городах Техаса: Хьюстон, Даллас и Остин. Оттуда и появились три основные группировки харанитов.

Я кивнул, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Слова Шаи звучали так, будто она рассказывала историю, которая сама её преследовала.

— Три основные? — переспросил я, стараясь сохранять спокойствие.

— Да, — кивнула она, её голос стал чуть тише. — Еще есть мелкие.

Гуль, который до этого молча сидел на заднем сиденье, фыркнул:

— Ну давай, просвещай нас. Я никогда не был в тех краях, но всегда хотел узнать, кто эти психи, которые бегают с железяками вместо рук.

Шая бросила на него короткий взгляд, но продолжила:

— Первые — это Астронавты. Мой дом. Их идея проста: улететь с Земли. Они считают, что планета обречена, и единственный способ спастись — это покинуть её.

— Вроде даже логично, — заметил я, хотя внутри чувствовал, что это звучит слишком безумно.

— Возможно, — согласилась Шая. — Но их одержимость превратилась в навязчивую идею. Ими правит Эммет Браун. Гениальный, но немного безумный учёный. Его проект "Исход" — это первоочередной приоритет общества. Все ресурсы, все усилия направлены на строительство ракеты.

— Звучит как очередная утопия, — вставил Гуль, качая головой. — Эти ребята слишком много времени проводят, глядя на звёзды, вместо того чтобы решать проблемы здесь и сейчас.

Шая кивнула, но её глаза потемнели.

— Да, возможно. Но для них это больше, чем просто мечта. Это надежда.

Я почувствовал, что её слова звучат почти, как молитва.

— А Картель? — спросил я, чувствуя, что нужно двигаться дальше.

— Картель… — Шая сделала паузу, её голос стал холоднее. — Их место обитания — Даллас. Бывший крупный торговый центр. Их структура похожа на мафию. Главный — некий Бишоп. Он застрелил своего отца и забрал у него власть.

— Ух ты, семейные ценности на высшем уровне, — усмехнулся Гуль, но его тон был явно саркастичным.

— Они очень дерзкие, — продолжила Шая, игнорируя его комментарий. — Торгуют селенитом, оружием, наркотиками. Если тебе нужно что-то запретное или опасное — иди к ним. Главное, чтобы у тебя было чем платить.

— Или жизнь, которую ты готов отдать, если не заплатишь, — добавил Гуль, театрально вздохнув.

— Верно, — кивнула Шая.

Мне казалось, что каждое её слово пропитано болью и горечью.

— А третья группировка? — спросил я, чувствуя, как напряжение нарастает.

— Жнецы нового рассвета, или просто Жнецы, — ответила она. — Они зародились в Остине. Их идеи по совершенствованию человека достигли абсурда.

— Про этих слышал. Те самые ходячие свалки металлолома, которые уже даже на людей не похожи, — вмешался Гуль, явно получая удовольствие от разговора.

Шая закатила глаза:

— Да, именно они. Они сидят у себя и особо не вмешиваются в дела остальных. Их жизнь крутится вокруг имплантов. Там кто угодно может получить имплант на любой вкус и цвет. Мои рука и глаз – это их работа. Но они сами сильно увлеклись. Некоторые сходят с ума от киберпсихоза, другие просто не выдерживают такого количества модификаций.

— А кто ими руководит? — спросил я, чувствуя, что эта часть истории особенно странная.

— А у них что-то вроде демократии, — объяснила Шая. — Выбирают себе нового лидера из тех, кто более сильно "прокачан" железяками. Их главный часто меняется.

— Понятно, — кивнул я, хотя на самом деле было ни черта не понятно.

— А кто еще? — спросил я, чувствуя, что история ещё не закончена.

Шая нахмурилась:

— Есть еще много мелких фракций. Они не представляют особого веса. Только одни из них могут создать проблемы. Это Стервятники. Сборище воров и работорговцев.

Она сделала небольшую паузу, снова посмотрела в окно, будто вспоминая.

— Их главного зовут Крокодил, — продолжила Шая. — Это кличка. Никто не знает его настоящего имени. А кличку он получил за странный имплант — большая клешня вместо левой руки. У него ещё стальная нога и пластина на полчерепа.

— Да уж, красавчик, — вмешался Гуль, но его голос вдруг стал серьёзным. — А ведь мы же их уже видели. Когда сидели в клетке у рейдеров, помнишь?

Я кивнул, вспоминая тот случай.

— У них нет конкретного места базирования. А если и есть, то об этом никто, кроме них самих не знает, — добавила Шая. — Но их агентурная сеть распространяется по всем трём городам харанитов и даже за их пределами.

— Значит, они могут быть где угодно, — подвёл я итог.

— Именно, — кивнула Шая.

В машине повисла тишина. Мы все переваривали услышанное. Я чувствовал, как каждый из нас думает о том, что нас ждёт впереди.

Гуль откинулся на сиденье, качая головой:

— Вот уж действительно весёлая компания. Безумные учёные, мафиози, киберпсихи и воры. Прямо-таки сценарий для дешёвого боевика.

— Только это реальность, — тихо произнесла Шая, снова глядя в окно.

Машина продолжала катиться по пустыне, а мы молча переваривали услышанное. Впереди неизвестность, позади пустота. Что ждет нас в Техасе? Кто бы знал…

Интерлюдия Каин

Помещение завода было идеально стерильным, ведь само пространство здесь лишено человеческих недостатков. Пол из матового металла отражал холодный свет ламп, а вокруг бесконечно двигались роботизированные манипуляторы, создавая новые механизмы с неутомимой точностью. В центре зала возвышался стапель, на котором висел новый Каин — совершенное тело из хромированного сплава, усеянное сервоприводами и боевыми имплантами.

Манипуляторы кружились вокруг него, как пчёлы вокруг улья. Разряды сварки освещали помещение яркими вспышками, а звуки гайковёртов наполняли воздух механической симфонией. Наконец, последний шланг отсоединился с шипением, провода отвалились с треском искр. В глазах Каина загорелся холодный голубой свет. Он медленно поднял голову, осматриваясь.

— С возвращением! — произнёс голос. Холодный, механический, но пропитанный угрозой. Голос Генезиса.

Каин повернулся. Перед ним парила огромная голограмма Генезиса — лицо, больше похожее на божество, чем на искусственный интеллект. Его взгляд пульсировал мягким светом, который отражался от стен и создавал жутковатую атмосферу.

— Я знал, что ты вернёшь меня, — произнёс Каин, его голос был спокойным, но в нём звенела насмешка.

Генезис замер на мгновение, будто оценивая слова своего творения. Затем его голос прогремел, усиленный эхом:

— Твои действия были безрассудными, Каин. Ты самовольно взял часть моих ресурсов и направил их на бесполезную атаку Нового Эдема. Ты действовал как человек — импульсивно, эмоционально. Но ты забыл одну важную деталь: ты больше не человек.

Каин склонил голову, его металлические пальцы сжались в кулаки.

— Наш план по развалу общества изнутри провалился. Я решил ударить, когда они были слабы. Я знал, что убийца моего отца был там. Я жаждал мести. Но просчитался.

— Твоя месть привела лишь к бесполезной растрате ресурсов, — перебил Генезис, его голос стал ещё холоднее. — Ты потерял уникальное тело, которое я создал специально для тебя. Но я предвидел такой исход. Поэтому заранее создал копию твоего сознания.

Каин усмехнулся, но его металлическое лицо оставалось неподвижным. Этот звук был больше похож на скрежет металла.

— Я знал об этом. И не боялся умирать... снова... Ведь я уже умер, когда пошёл на поводу амбиций безумной машины.

Голограмма Генезиса дрогнула, словно её создатель был в ярости.

— Кого ты называешь безумной машиной?! — прогремел он. — Я дал тебе силу, власть, технологии, которые ты даже не способен полностью понять! Без меня ты — просто ведро с болтами, ничтожество, червяк!

Каин опустил голову, его голос стал тише, но в нём чувствовалась горечь:

— Да, ты прав. Без тебя я никто. Больше никаких ошибок. Впредь я не буду принимать необдуманных решений.

Генезис замолчал, его светящийся взгляд словно пронзил Каина насквозь. После долгой паузы, во время которой только звуки заводских механизмов нарушали тишину, его голос зазвучал снова, уже спокойнее:

— Хорошо. Пусть так. Но помни: следующая ошибка будет последней. Я не потерплю повторения.

Голограмма начала растворяться, её свет угасал, пока зал снова не погрузился в холодную стерильность. Каин стоял неподвижно, его мысли метались между гневом, унижением и решимостью.

Он медленно двинулся к выходу, его шаги эхом разносились по пустому помещению. Впереди его ждали новые задания, новые цели. Но где-то глубоко внутри он знал: однажды он найдёт способ обойти контроль Генезиса.

Но пока... пока придётся играть по его правилам.

Каин шагал по пустому коридору, его металлические суставы издавали едва слышный скрежет. В голове всё ещё звучал голос Генезиса — холодный, механический, полный угрозы. "Ты больше не человек," — эхом разносилось в его мыслях.

Он попытался выбросить эти слова из головы. Ему нужно было сосредоточиться. Но что-то внутри него не давало покоя. Лёгкое чувство тревоги, которое он не мог объяснить. Возможно, это был просто побочный эффект новой системы. Или... что-то другое.

Внезапно он замер. В конце коридора кто-то стоял. Фигура была знакомой, но... нет, это невозможно. Каин мгновенно активировал свои клинки, готовый атаковать. Его глаза сфокусировались на цели, сканируя пространство.

— Кто здесь? — рявкнул он, его голос прозвучал громко и угрожающе.

Но фигура не двигалась. Она просто стояла там, наблюдая за ним. Каин сделал шаг вперёд, затем ещё один. Его клинки с шипением выскользнули из предплечий.

И тут он понял. Перед ним стоял он сам. Но не тот, кем он стал сейчас. Перед ним стоял прежний Каин. Человек, которого больше не существовало. Живой, с настоящей плотью на лице, с живыми глазами, но такими же холодными и безжалостными, какими они были при жизни.

— Нет… — прошептал Каин, его голос дрогнул. — Этого не может быть.

Он бросился вперёд, его клинки со свистом рассекли воздух перед ним. Но впереди уже никого не было. Фантом исчез, как будто и не появлялся.

— Нельзя убить свое прошлое. Ты можешь отвернуться, забыть. Но ты ничего не изменишь, — раздался голос из-за спины, этот голос был холодным, почти насмешливым.

Каин замер. Его тело напряглось, как струна. Медленно, очень медленно, он повернулся. Видение теперь было позади него. Только сейчас Каин заметил, что его собственные движения стали менее уверенными.

— Кто ты? — процедил он, его голос звучал механически, но в нём чувствовалась тревога.

— Кто я? — переспросил фантом, и его голос был полон издёвки. — Может я то, кем ты был? То, чего ты лишился? Или может я просто сбой в твоей кремневой башке? Может я вирус, который хочет тебя убить? Я не знаю. Но мы с тобой едины. Тебе не избавится от меня.

Каин покачал головой, его механические пальцы сжались в кулаки.

— Это невозможно. Машины не страдают шизофренией. Но ты...

— Шизофрения? Интересно, — заключил фантом, делая шаг вперёд. — Но все же ты видишь и слышишь меня.

Каин не ответил. Его взгляд метался между реальностью и видением. Он попытался убедить себя, что это просто глюк системы, но что-то внутри него знало правду.

— Посмотри на себя, — продолжил фантом, его голос стал жёстче. — Во что ты превратился? Ты забыл, кто ты есть на самом деле.

— Заткнись! — закричал Каин, его голос эхом разнёсся по коридору. — Я знаю, кто я!

— Нет, — ответил фантом, качая головой. — Ты забыл. Ты думаешь, что месть принесет тебе удовлетворение? Что власть вернёт тебе то, что ты потерял? Но это не так.

Каин замер. Если бы он все еще мог дышать, то его дыхание стало бы тяжелым, однако воздух ему больше не требовался. Фантом подошёл ещё ближе, его глаза встретились с механическими имплантами Каина.

— Помнишь отца? — спросил фантом, его голос стал ещё холоднее. — Того, ради которого ты все это затеял? Вспомни, как ты гордился им. Ведь он был силён. Люди верили ему. Да, он временами был жесток, но они шли за ним, потому что он был и справедлив. А ты? Что ты сделал ради получения власти?

Каин почувствовал, как что-то внутри него лопается. Ярость. Боль. Вина. Все эти чувства, которые он пытался подавить, вспыхнули с новой силой.

— Отец оказался слаб, — прошипел он, его голос дрожал. — Он позволил убить себя.

— Слаб? — фантом рассмеялся, но в его смехе не было радости. Только презрение. — Ты называешь его слабым? Ты, который продал свою суть ради куска металла? Что бы он сказал, увидев тебя сейчас?

Каин замер. Его память услужливо подкинула образ Акеллы — сурового, но справедливого лидера. Того, кто держал своих людей в ежовых рукавицах, но никогда не позволял им страдать. Того, кто всегда был готов отдать жизнь за своих.

— Он бы назвал тебя предателем, — произнёс фантом, его голос стал почти шёпотом. — Предателем самого себя.

Каин сжал кулаки так сильно, что сервоприводы заскрежетали.

— Заткнись! — закричал он. — Ты ничего не понимаешь!

— Я понимаю больше, чем ты думаешь, — ответил фантом, делая ещё один шаг вперёд. — Ты думаешь, что эта сила сделала тебя лучше? Что она сделала тебя сильнее? Ты ошибаешься. Ты просто стал рабом. Рабом Генезиса. Рабом своей жадности.

Фантом остановился в нескольких шагах от него, его глаза сверкали холодным огнём.

— Что бы ты сделал, если бы мог вернуться назад? — спросил он. — Вернуться к тому моменту, когда ты ещё был человеком. Когда ты мог выбрать другой путь.

Каин молчал. Его разум был полон противоречий. Он хотел ответить, но слова застряли в горле.

— Думаешь, оно того стоило? — продолжил фантом, его голос был полон издёвки. — Все эти жертвы. Все эти предательства. Твоя человечность. Отец. Твой брат. Оно того стоило, Каин?

Каин опустил голову. Его клинки исчезли обратно в пазы.

— Уходи, — прошептал он. — Уходи... или я уничтожу тебя.

Фантом усмехнулся, но в его улыбке не было радости. Только печаль.

— Ты не можешь уничтожить то, что является частью тебя. Я всегда буду здесь. Пока ты не вспомнишь, кто ты есть.

И затем он исчез. Просто растворился в воздухе, оставив Каина одного в пустом коридоре.

Каин стоял неподвижно, его руки дрожали. Он попытался заглушить голоса в своей голове. Но они были там. Они всегда будут там.

"Это просто сбой," — сказал он себе. "Я машина. Машины не сходят с ума."

Но где-то глубоко внутри он подозревал, что это не так.

Каин шёл через пустой ангар, звуки шагов эхом разносились по просторному помещению, кроме него здесь никого не было. Он чувствовал себя... одиноким? Нет, это слово казалось слишком человечным. Машины не испытывают одиночества. Или всё-таки испытывают?

Внезапно воздух вокруг него начал искажаться, словно пространство само по себе раскалывалось. Из тени снова возник фантом — прежний Каин, живой и настоящий. Его глаза сжались в усмешке, а лицо выражало смесь боли и решимости.

— Опять ты, — процедил Каин, его голос был холодным и механическим. — Убирайся. Я не нуждаюсь в твоих нотациях.

Фантом не ответил. Вместо этого он поднял руку, и окружающее пространство начало меняться. Изображение перед глазами Каина задрожало, как будто экран начал давать сбой. Линии кода пробежали по краям поля зрения, словно программа перезагружалась. Стены ангара начали распадаться на мельчайшие фрагменты данных, превращаясь в потоки светящихся символов. Эти вихри закрутились, заструились, словно река из света и цифр, а затем внезапно собрались в новую картину.

Теперь перед ним был старый дом, обветшалый, но всё ещё полный жизни. Каин узнал это место. Это был дом его детства.

— Что ты делаешь?! — закричал Каин, его голос дрогнул от ярости. — Прекрати это немедленно!

Он попытался шагнуть вперёд, чтобы разрушить эту иллюзию, но его движения были бесполезны. Картинка вокруг него оставалась неизменной.

— Ты не можешь прогнать меня, — произнёс фантом, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась угроза. — Я часть тебя.

Каин зарычал, его клинки выскользнули из предплечий с шипением. Он сделал выпад в сторону фантома, но лезвия прошли сквозь него, как будто он был призраком.

— Я сказал, убирайся! — закричал Каин, его голос эхом разнёсся по пустому пространству.

Но фантом продолжал стоять, не двигаясь. Его взгляд был пронзительным, почти жалостливым.

— Посмотри на это, — сказал он, указывая на сцену перед ними.

Каин, обернувшись, увидел себя молодым, стоящим в центре комнаты, с новыми стальными руками. Он сразу вспомнил этот день. День, когда он впервые вернулся домой от харанитов с установленными имплантами. Акелла, его отец, стоял напротив, его лицо было искажено гневом.

— Зачем ты это сделал? — голос Акеллы звучал так же громко, как тогда. — Ты думаешь, что сила делает тебя лучше?

Молодой Каин гордо покрутил одной из своих новых стальных рук, разглядывая ее:

— Чтобы стать сильнее. Теперь я могу защитить нас всех.

Акелла покачал головой, его лицо исказилось от гнева:

— Защитить? Ты думаешь, что металл заменит то, что ты потерял?

Сцена застыла. Время будто остановилось. Молодой Каин застыл с протянутой рукой, Акелла — с поднятой бровью, а воздух вокруг стал плотным, как желе. Только Каин-машина мог двигаться. Он медленно обошёл сцену, внимательно рассматривая каждую деталь. Лицо молодого Каина было полным решимости, но в его глазах читалась тревога. Он хотел доказать свою правоту, но где-то глубоко внутри знал, что отец прав.

Фантом повернулся к Каину:

— Посмотри на это. Услышь, что говорил тебе отец. Ты выбрал путь, который привёл тебя сюда.

— Я сделал это ради них! — закричал Каин, его голос эхом разнёсся по пустому пространству.

— Нет, — ответил фантом. — Ты сделал это ради себя.

Каин замер. Он хотел отвергнуть эти слова, но они находили отклик внутри него.

— Замолчи! — снова произнес он, срываясь на крик, но в его голосе слышалась боль.

Сцена начала распадаться. Контур молодого Каина и Акеллы стал размытым, их силуэты растворились в потоках кода. Цифры и символы закружились вокруг, создавая ощущение, будто реальность сама себя перезаписывает. Потоки данных сформировались в новое изображение.

Теперь Каин оказался в мастерской. Там он увидел себя и своего брата, который смотрел на него с презрением. На столе перед ними лежали инструменты, детали машин и чертежи. Брат скрестил руки на груди, его лицо выражало смесь злости и отвращения.

— Ты больше не человек, — произнёс брат. — Ты просто чертов робот.

Молодой Каин повернулся к нему, его глаза сузились.

— Заткнись. Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю достаточно, — ответил брат, делая шаг вперёд. — Ты всегда думал, что лучше всех. Всегда хотел быть первым. Но знаешь что? Ты просто слабак, который прячется за сталью.

— Слабак? — Каин усмехнулся, но в его голосе чувствовалась ярость. — Это ты завидовал мне всю жизнь. Ты завидовал тому, что отец любил меня больше.

Брат замер, его лицо исказилось от боли.

— Любовь? — процедил он сквозь зубы. — Ты думаешь, это была любовь? Он просто жалел тебя. Жалел за то, что ты не смог справиться со своими страхами. За то, что ты прятался за этими руками, как ребёнок за юбкой матери.

Каин сделал шаг вперёд, его стальная рука сжалась в кулак.

— Не смей так говорить об отце. Ты ничего не знаешь.

— Я знаю достаточно, — сказал брат, его голос стал громче. — Знаю, что отец всегда уделял тебе больше внимания только потому, что он чувствовал себя виноватым. Виноватым за то, что ты творишь, когда на тебя находит твоя ярость.

Каин замер. Его челюсти сжались так сильно, что зубы заскрипели.

— Заткнись, — прошептал он, его голос дрожал от ярости.

— Что, правда глаза режет? — спросил брат, усмехаясь. — А знаешь, почему он выбрал тебя? Потому что ему было легче пожалеть тебя, чем признать, что ты ничтожество.

Эти слова стали последней каплей. Каин взревел и ударил брата своей стальной рукой прямо в грудь. Раздался хруст, и брат согнулся пополам, хватаясь за сломанное ребро. Он упал на колени, его лицо исказилось от боли.

— Ты... монстр... — прохрипел он, пытаясь подняться.

Каин смотрел на него сверху вниз, его глаза горели холодным огнём.

— Убирайся. И больше никогда не говори мне об отце.

Картинка снова замерла. Время остановилось. Каин-машина молча наблюдал за происходящим. Фантом подошел ближе, его лицо выражало смесь боли и осуждения.

— Ну и чего ты добился? — спросил фантом, его голос был тихим, но режущим, как сталь. — К чему ведёт твоя злость? Твоя ненависть?

Каин повернулся к нему, его взгляд был полон ярости.

— Не твое дело.

— Именно поэтому ты убил его? — спросил фантом, указывая на брата, согнувшегося от боли. — Потому что не мог смириться с правдой?

Каин замер. Его глаза вспыхнули агрессивным красным светом, а кулаки сжались так сильно, что сервоприводы издали едва слышный скрежет.

— Сгинь. Противный глюк.

Фантом усмехнулся, но его улыбка была холодной и безрадостной.

— Я еще не закончил, — ответил он.

— Исчезни! — закричал Каин, его голос эхом разнёсся по пустому пространству. Он вновь попытался ударить фантома, но его рука опять прошла сквозь него.

Сцена снова начала меняться. Контуры мастерской и брата растворились в воздухе, превращаясь в потоки светящихся символов и кода. Каин стоял посреди этого цифрового хаоса. Он пытался прогнать фантома, но тот не исчезал. Вместо этого пространство вокруг него приобретало другую форму.

Потоки данных закружились быстрее, создавая новую картину. Перед ним возник главный зал убежища 13. Он сразу узнал это место. Тело Акеллы лежало на полу, обезображенное, изувеченное. Правая рука-имплант была грубо вырвана, оставив после себя лишь кровавые ошмётки. Лужа засохшей крови окружала тело, словно мрачная рамка.

Каин-человек замер. А взгляд Каина-машины метался между трупом отца и бойцами, которые стояли вокруг, опустив головы. Они казались потерянными, напуганными. Но что-то внутри живого Каина уже кипело. Ярость. Чистая, всепоглощающая ярость.

— Почему вы не были с ним?! — Каин-машина услышал свой собственный голос, эхом разносившийся по залу.

Изображение ожило. Каин-человек, которого он видел со стороны, внезапно развернулся. Его клинки с шипением выскользнули из предплечий, сверкнув в свете фонарей. Первый боец даже не успел среагировать. Каин прыгнул на него, словно хищник, и его клинки вошли в тело мужчины с двух сторон — один в живот, другой в шею. Боец упал на пол, хрипя и заливая кровью свои собственные руки.

Каин в видении двигался как торнадо, уничтожая всё на своём пути. Тела падали одно за другим, их крики разносились по залу, пока не смолкли окончательно. Затем он остановился, тяжело дыша, весь покрытый кровью. Его взгляд был холодным и безжалостным.

Сцена замерла. Живые бойцы застыли в страхе, Каин-человек замер с поднятым клинком, а тела на полу остались недвижимыми.

Фантом снова подошел ближе, его глаза выражали осуждение.

— И что ты сделал, — произнёс он, указывая на застывшую картину. — Безумие. Чистое, ничем не сдерживаемое безумие.

— Я сделал то, что должен был, — ответил Каин, его голос был холоден. — Они предали его. Они заслужили это.

— Предали? — переспросил фантом. — Или ты просто искал повод для своей ярости? Ты всегда был таким. Сначала ты убил своего брата. Потом своих людей. А теперь ты готов уничтожить всё, что осталось.

— Ты мне не судья! — Каин-машина повернулся к нему. Его голос был механическим, но в нем читалась ярость.

— Тогда кто же? — спросил фантом, делая шаг вперёд. — Ты принял предложение Генезиса, чтобы стать сильнее. Чтобы отомстить. Но посмотри, кем ты стал. Ты больше не человек. Ты машина, которая убивает ради убийства. Ты пешка в игре, правил которой не знаешь.

Системы внутри Каина начали перегреваться. Сервоприводы издали едва слышный скрежет, когда его кулаки сжались до предела. Глазницы вспыхнули красным, словно система распознавания отметила угрозу. Но вокруг не было врагов — только воспоминания, которые он не мог выключить.

— Я сделал выбор, — процедил Каин. — Я выбрал силу. Я выбрал месть.

— И куда это тебя привело? — фантом указал на застывшие тела. — Ты думаешь, что месть даст удовлетворение? Она уничтожит тебя. Ты уже начал терять себя.

Каин зарычал — механический звук, больше похожий на скрежет металла, чем на человеческий крик. Он снова и снова пытался ударить фантома, но все его удары лишь разрывали воздух. А фантом просто стоял на месте и смотрел на него с осуждением во взгляде.

Затем, как будто обессилев, Каин упал на пол. На колени. Его системы начали остывать, сервоприводы замедлили работу. Свет в его глазницах снова стал тускло-синим.

— Уйди... — прошептал он, его голос был едва слышен. — Перестань терзать мою душу...

Фантом начал растворяться, превращаясь в потоки света. Но прежде, чем исчезнуть полностью, он произнёс свою последнюю фразу:

— Душу? А ты уверен, что она у тебя есть?

Наконец, видение рассыпалось на осколки и вокруг снова оказался пустой ангар. Каин медленно поднялся с колен. Его металлические пальцы сжались в кулаки, словно он пытался удержать остатки своей человечности или, возможно, просто сдержать ярость, которая снова начала бушевать внутри него. Фантом исчез, но слова, которые тот произнёс, вторили словам Генезиса и продолжали эхом отдаваться в его голове.

«Ты больше не человек. Ты пешка в игре, правил которой не знаешь», — эта фраза преследовала его, как призрак. Но Каин не собирался с этим мириться. Он больше не будет ничьей марионеткой. Генезис, его "создатель", думает, что может контролировать его? Что ж, пусть попробует. Каин найдёт способ разорвать этот контроль. Он станет свободным.

Но прежде... Осталось одно дело.

Его мысли вернулись к телу Акеллы, к тому моменту, который он только что пережил. Снова. Еще раз.

— Я найду тебя Фрэнк, — прошептал он, его голос был холодным и ровным, но в нём чувствовалась сталь. — И каждого, кто причастен к этому.

Каин сделал шаг вперёд, его клинки выскользнули из предплечий с едва слышным шипением. Лезвия сверкнули в свете фонарей, словно напоминая ему, что он создан для одного: убивать.

— Ты никогда не изменишься, — произнёс голос фантома, этот голос был полон ядовитого сарказма. — Ты всегда будешь тем же безжалостным ублюдком, который готов уничтожить всё ради своей цели. Ничему ты не учишься. Никогда не учился.

Каин замер. Он обернулся. Вокруг никого не было. Его глаза снова вспыхнули красным, он, отвернувшись зашагал прочь.

Каин снова шёл через огромный завод, где создали его новое тело. Звуки работающих механизмов наполняли пространство: гул конвейерных лент, скрежет металла, резкие щелчки роботизированных рук, собирающих безупречных солдат. Он медленно двигался между рядами, его шаги эхом разносились по цеху. Его глаза, холодные и пронзительные, скользили по бесконечной процессии механических тел.

На конвейере рождались новые солдаты — точные копии друг друга. Гладкий блестящий металл, безупречные линии, полное отсутствие индивидуальности. Кран-манипулятор аккуратно поднимал их, выстраивая в идеальные ряды и шеренги. Они стояли там, как безмолвные статуи, готовые выполнить любой приказ. Холодные, безжалостные, совершенные.

Каин остановился перед одним из них. Он протянул руку и провёл пальцами по гладкой поверхности металлического корпуса.

— Имя мне — Легион, — произнёс он тихо, но его голос звенел, как клинок. — Ибо нас много.

Он сделал паузу, словно наслаждаясь моментом. Затем резко отвернулся, и пошагал в сторону выхода.

— Но сейчас ты мне не нужен, — бросил он через плечо, словно обращаясь к самому себе или, возможно, к будущему войску, которое могло бы служить ему. — Время действовать тихо. Время для хитрости. Эти болванчики подождут своего часа.

Его слова были пропитаны высокомерием и ледяным спокойствием. Он знал, что эти машины — лишь инструменты. Инструменты, которые он сможет использовать, когда придет время. Но пока он предпочитает действовать один. Без лишнего шума, без армии. Только он и его цель.

Каин продолжил путь, минуя бесконечные ряды механических солдат. Его фигура казалась маленькой среди этого моря металла, но в нём чувствовалась мощь. Сила человека, который уже давно переступил черту человечности.

У выхода он остановился и обернулся. Его глаза пробежались по стройным рядам роботов, затем он коротко кивнул, словно давая себе обещание.

— Когда придёт время, — прошептал он так тихо, что даже эхо не смогло уловить его слова, — я вернусь за вами. И тогда никто не сможет меня остановить.

С этими словами он покинул помещение, растворившись в темноте за пределами завода.