Сталкер первый контракт

Глава 1

Вертолет Ми-8 содрогался от турбулентности, пролетая над безжизненными просторами Зоны Отчуждения. Лях сидел на брезентовой скамье, прижав к груди автомат HK416, и смотрел через иллюминатор на знакомый пейзаж внизу. Три года назад он покидал эту землю в наручниках под конвоем военной прокуратуры. Сегодня возвращался как наемник ЧВК «Синдикат».

— Десять минут до высадки! — прокричал пилот через шум роторов. — Готовьтесь к быстрой выгрузке!

В грузовом отсеке, помимо Ляха, находились ещё пятеро бойцов. Командир группы — Коршун, бывший спецназовец ВДВ с холодными серыми глазами и шрамом через всю левую щёку. Рядом с ним устроился Техас — американец, ветеран иракской кампании, жевавший табак и плевавший в пластиковый стаканчик. Напротив сидел Немец — на самом деле серб Милош Радич, получивший прозвище за педантичность и любовь к немецкому оружию. У противоположного борта дремал Питон — бывший снайпер африканских конфликтов, чернокожий парень с философским складом ума. И наконец, самый молодой — Новичок, двадцатидвухлетний белорус, для которого это была первая операция в Зоне.

Лях изучал лица своих новых товарищей. Все они были профессионалами, наёмниками высокого класса. Но никто из них не знал Зону так, как знал её он. Именно поэтому корпорация «Бионика Индастриес» специально запросила его включения в группу.

— Слушай, Лях, — обратился к нему Коршун, повысив голос над рёвом двигателей. — Ты ведь здесь служил? Расскажи, чего ожидать.

Лях помолчал, разглядывая проплывающие внизу руины деревень и заброшенные поля.

— Зона живая, — наконец сказал он. — Она чувствует чужаков и не прощает ошибок.

Техас скептически хмыкнул:

— Мистика. Я в Фаллудже и похуже дерьма видел. Радиация, мутанты — всё это решается огневой мощью и правильной тактикой.

— Увидишь, — коротко ответил Лях.

Новичок нервно теребил ремень автомата:

— А правда, что здесь призраки есть? И что некоторые сталкеры сходят с ума от одного вида аномалий?

— Призраков нет, — терпеливо объяснил Лях. — Есть псионические поля, галлюцинации от излучения, психотропные выбросы. Но убивают они не хуже призраков.

Питон открыл глаза и философски заметил:

— В Конго у нас была поговорка: «Джунгли не убивают — убивает страх перед джунглями». Думаю, с вашей Зоной то же самое.

— Не совсем, — покачал головой Лях. — В джунглях хищники охотятся по понятным правилам. Здесь правила меняются каждый день.

Вертолёт начал снижение. Через иллюминатор стали различимы детали ландшафта — поросшие бурьяном дороги, ржавые остовы автомобилей, разрушенные здания. Вдали, на горизонте, виднелись трубы Чернобыльской АЭС.

— Зона приёма, одна минута! — предупредил второй пилот.

Лях автоматически проверил снаряжение. Автомат заряжен, магазины в разгрузке на месте, детектор аномалий «Эхо-3» закреплён на поясе, дозиметр показывает фоновый уровень. Всё как раньше, только форма другая — не военная «березка», а серо-зелёный камуфляж «мультикам» с нашивками ЧВК.

Впереди показались руины промышленного комплекса — остатки химического завода, разрушенного ещё в первые дни после аварии. Высокие трубы торчали из земли, словно надгробные памятники, а цеха представляли собой скелеты из металлических балок и бетонных плит.

— Посадочная площадка — вон там, между третьим и четвёртым цехами, — указал Лях Коршуну на относительно ровную площадку, очищенную от крупного мусора.

— Хорошо. Всем приготовиться к высадке! Техас, Питон — первыми выпрыгиваете, обеспечиваете периметр. Немец, Новичок — разгрузка. Лях — сканируешь местность на аномалии.

Вертолёт завис над площадкой, поднимая облако пыли и мелкого мусора. Дверь грузового отсека распахнулась, и в кабину ворвался характерный запах Зоны — смесь озона, металла и чего-то неуловимо мёртвого.

Техас и Питон выскочили первыми, заняв позиции по флангам. Лях включил детектор и медленно спустился по трапу, внимательно следя за показаниями прибора. Всё чисто — никаких аномалий в радиусе сорока метров.

— Площадка безопасна! — крикнул он, перекрывая шум лопастей.

Началась разгрузка. Из вертолёта пошли ящики с оборудованием, продовольствием, боеприпасами. Палатки, генераторы, спутниковая связь, медицинские препараты — всё необходимое для развёртывания полевого лагеря на две недели. Корпорация не экономила на экспедиции.

Новичок, таща тяжёлый ящик с боеприпасами, споткнулся о кусок арматуры и чуть не упал.

— Осторожнее! — рявкнул Коршун. — Здесь каждый шаг может быть последним!

— Извини, командир, — виновато ответил парень.

Лях подошёл к нему и помог поднять ящик:

— В Зоне нет мелочей. Помни это.

— Спасибо, — кивнул Новичок. — А ты действительно здесь служил? Военным?

— Служил, — коротко ответил Лях, не желая вдаваться в подробности.

За двадцать минут вся поклажа была выгружена. Пилот высунулся из кабины:

— Связь по расписанию — каждые восемь часов! Эвакуация через четырнадцать дней! Удачи, парни!

Ми-8 взмыл в воздух, оставив группу наедине с Зоной. Внезапно наступившая тишина показалась оглушительной после многочасового рёва двигателей. Только ветер шумел в ржавых конструкциях завода, да где-то вдали тоскливо выл какой-то мутант.

Лях огляделся вокруг. Разрушенный завод выглядел ещё более зловеще, чем три года назад. Природа наступала на творение человеческих рук — из трещин в бетоне росли деревья, стены покрылись мхом и лишайниками, а в проёмах окон чернели дыры, напоминающие глазницы черепа.

— Итак, мы на месте, — произнёс Коршун, доставая планшет с электронными картами. — Согласно данным разведки, объект семнадцать должен находиться в подземельях главного корпуса. Лях, что можешь сказать об этом месте?

Лях задумался, припоминая старые сводки.

— Этот завод был одним из первых, куда вошли ликвидаторы. Производили здесь химические реактивы для атомной промышленности. После аварии всех быстро эвакуировали, но, по слухам, кое-что осталось в подземных хранилищах.

— Какого рода кое-что? — поинтересовался Питон.

— Экспериментальные разработки. Военные химикаты, радиоактивные изотопы, биологические образцы. Никто точно не знает — документация была засекречена и потом утеряна.

Техас сплюнул в сторону:

— Отлично, значит, кроме радиации и мутантов нас ждёт ещё и химическое дерьмо.

— Может, и не ждёт, — пожал плечами Лях. — За тридцать лет многое могло разложиться или раствориться в грунтовых водах.

— Или мутировать во что-то ещё более опасное, — мрачно добавил Немец.

Коршун хлопнул в ладоши:

— Хватит гадать. Действуем по плану. Разбиваем лагерь во втором цехе — там крыша целая и стены толстые. Лях и Питон — рекогносцировка периметра. Остальные — обустройство базы. Через два часа общий сбор и планирование операции.

Группа рассредоточилась. Лях и Питон взяли детекторы и направились осматривать территорию. Африканец оказался хорошим напарником — двигался бесшумно, внимательно осматривал каждый угол, лишнего не болтал.

Они обошли весь завод по периметру, отметив несколько слабых аномалий и место, где явно обитали слепые псы — повсюду валялись обглоданные кости и характерный помёт. В одном из цехов обнаружили останки сталкера — скелет в истлевшем комбинезоне, рядом валялся заржавевший автомат и детектор с разбитым экраном.

— Давно здесь лежит, — заметил Питон, осторожно обходя мертвеца. — Года три, не меньше.

Лях нагнулся и поднял с земли жетон сталкера. На металлической пластинке с трудом читались буквы: «Крот».

— Я его знал, — тихо сказал он. — Хороший был парень. Из группировки «Долг».

— Что с ним случилось?

Лях осмотрел скелет внимательнее. Никаких следов оружейных ранений, ожогов или разрывов на костях.

— Скорее всего, аномалия. Или выброс застал врасплох.

Питон философски покачал головой:

— В Африке мы говорили: «Смерть — это налог, который платят все живые». Здесь, похоже, налог особенно высокий.

Они вернулись к лагерю, когда солнце уже начало клониться к горизонту. Остальные успели развернуть четыре армейские палатки, установить генератор и натянуть маскировочную сеть над всем лагерем. Коршун возился с радиостанцией, настраивая связь с базой.

— Ну что, разведчики? — окликнул их Техас, распаковывая ящик с полевыми рационами. — Какие новости?

— Периметр относительно чист, — доложил Лях. — Несколько слабых аномалий с восточной стороны, логово слепых псов в разрушенной котельной. Один труп — давний, минимум три года.

— Сталкер?

— Долговец. Парень по кличке Крот.

Новичок заинтересованно поднял голову:

— А что такое «Долг»? Это те, кто за порядок в Зоне?

— Военизированная группировка, — объяснил Лях, садясь на ящик с боеприпасами. — Считают, что Зону нужно зачистить от всех аномалий и мутантов. Хорошие бойцы, но фанатики.

— А кто ещё здесь хозяйничает? — спросил Немец, проверяя оптический прицел на своём G36.

— «Свобода» — анархисты, хотят сделать Зону доступной для всех. «Чистое небо» — учёные и исследователи. Бандиты разных мастей. Военные на блокпостах. И одиночки-сталкеры, которые просто выживают как могут.

— А монолитовцы? — поинтересовался Питон.

Лях помрачнел:

— Их больше нет. Во всяком случае, в том виде, в каком они были раньше.

— Что с ними случилось?

— Длинная история, — уклонился от ответа Лях. — Главное, что сейчас они не представляют угрозы.

Коршун подошёл к группе, сняв наушники:

— Связь с базой установлена. Получил подтверждение задания. Нам нужно спуститься в подземелья завода и найти контейнер с обозначением «Пандора-17». Согласно данным корпорации, он должен содержать биологические образцы довоенных экспериментов.

— Довоенных? — переспросил Лях. — То есть ещё до восемьдесят шестого года?

— Именно. Советские учёные проводили там секретные исследования в области радиобиологии. Корпорации нужны эти образцы для разработки новых лекарственных препаратов.

Техас хмыкнул:

— Ага, лекарств. Наверняка для лечения насморка.

— Нас не спрашивают, для чего, — жёстко ответил Коршун. — Нас спрашивают, можем ли мы это достать. Можем?

— Можем, — кивнул Лях. — Но нужно подготовиться. Подземелья — это всегда повышенная опасность. Газы, обвалы, затопленные участки. Плюс мутанты любят прятаться в таких местах.

— Какие мутанты водятся под землёй? — спросил Новичок.

— Крысы-мутанты, пиявки, иногда подземные кровососы. В глубоких тоннелях могут быть и полтергейсты.

— Полтергейсты?

— Псионические аномалии, — объяснил Лях. — Могут швырять предметы, создавать галлюцинации, влиять на психику. Очень неприятная штука.

Питон достал из рюкзака топографическую карту и разложил её на земле:

— Посмотрим, что у нас есть. Главный корпус вон там, метрах в двухстах от нашего лагеря. Входы в подземелья должны быть в цокольной части здания.

— Вряд ли они не заблокированы, — заметил Немец. — Тридцать лет прошло.

— Сталкеры могли проделать проходы, — возразил Лях. — Они всегда ищут новые места для поиска артефактов. К тому же подземелья — хорошее укрытие от выбросов.

Коршун свернул карту:

— Завтра с утра начинаем разведку. Лях, ты поведёшь группу — знаешь местность лучше всех. Новичок остаётся охранять лагерь.

— Почему я? — возмутился белорус.

— Потому что опыта у тебя ноль, — отрезал командир. — В подземельях новичков не берут.

Лях посмотрел на расстроенного парня:

— Не расстраивайся. Охрана лагеря — тоже важная задача. И потом, если что-то случится с нами внизу, именно ты должен будешь вызвать эвакуацию.

Новичок кивнул, но было видно, что он всё равно недоволен.

Техас открыл банку тушёнки и начал разогревать её на портативной горелке:

— Кто-нибудь хочет поужинать? А то завтра может быть тяжёлый день.

— Хорошая идея, — согласился Коршун. — Поедим, поставим часовых и отдыхаем. Подъём в шесть утра.

Пока готовилась еда, Лях отошёл к краю лагеря и достал спутниковый телефон. Быстро набрал знакомый номер.

— Алло, это Лях. Я в Зоне... Да, всё нормально, группа хорошая... Слушай, нужна информация о заводе «Химпром-3». Что там было в подземельях до аварии... Понял, жду.

Он убрал телефон и вернулся к костру. Коршун вопросительно посмотрел на него:

— Свои люди?

— Информаторы, — коротко ответил Лях. — В этом деле лишней информации не бывает.

Африканец Питон философски заметил:

— Мудрый человек собирает информацию, как пчела собирает мёд. По крупице, из разных источников.

— А дурак лезет вперёд не глядя и получает пулю в лоб, — добавил Техас, передавая всем консервы.

Они поужинали в относительной тишине, каждый думая о предстоящей операции. Лях смотрел на языки пламени и вспоминал, как три года назад сидел у такого же костра на блокпосте семь. Тогда всё было по-другому. Тогда он был военным, защитником Родины, человеком долга. Теперь — всего лишь наёмником, работающим за деньги для иностранной корпорации.

Как же круто изменилась его жизнь.

Лях проснулся в пять утра по внутренним часам, не дожидаясь будильника. Привычка военной службы никуда не делась. За стенкой палатки слышалось сопение товарищей и далёкие звуки просыпающейся Зоны — скрип металла на ветру, шелест листвы и где-то вдали протяжный вой мутанта.

Он тихо выбрался из спального мешка, натянул берцы и вышел наружу. Воздух был прохладным и влажным, над заводом стелился лёгкий туман. Новичок сидел у потухшего костра, дремал, опершись на автомат.

— Эй, — негромко окликнул его Лях. — Как дела?

Белорус вздрогнул и быстро выпрямился:

— Всё спокойно. Только в четыре утра где-то на востоке слышались выстрелы. Автоматные, короткими очередями.

— Далеко?

— Километра два-три, не ближе.

— Хорошо. Иди спать, твоя смена закончена.

Лях разжёг горелку и поставил котелок с водой. Через полчаса проснулись остальные. Коршун первым делом проверил радиосвязь с базой, доложил о нормальной обстановке и получил подтверждение планов на день.

После быстрого завтрака — растворимый кофе, галеты и концентрированная каша — группа начала подготовку к разведке. Лях достал детальную схему завода, распечатанную ещё на базе, и разложил её на складном столике.

— Главный корпус — вот он, — указал он карандашом. — Административное здание в центре, производственные цеха по периметру. Входы в подземелья должны быть здесь, здесь и здесь.

— А это что за строение? — спросил Питон, показывая на небольшой квадрат к северу от главного корпуса.

— Склад химикатов. Или был складом. Сейчас, скорее всего, разрушен.

Техас затянул ремни разгрузочного жилета:

— Какой план действий?

— Разделимся на две группы, — решил Коршун. — Я, Немец и Техас идём проверять северный вход. Лях и Питон — южный. На разведку полтора часа максимум. Внутрь пока не лезем, только внешний осмотр и поиск проходов.

— Связь? — уточнил Лях.

— Радиостанции «Моторола», канал семь. Проверяем связь каждые пятнадцать минут. Если группа не отвечает больше получаса — возвращаемся на базу и решаем, что делать дальше.

Лях проверил снаряжение. Автомат HK416 с полным магазином на тридцать патронов, ещё четыре магазина в разгрузке, пистолет «Глок-17» с двумя магазинами, детектор аномалий «Эхо-3», дозиметр, аптечка, верёвка пятнадцать метров, фонарь налобный и ручной, нож, мультитул, пластиковые стяжки, изолента, маркеры для разметки.

— Все готовы? — спросил Коршун. — Тогда вперёд.

Группы разошлись в разные стороны. Лях и Питон направились к южной части комплекса, осторожно пробираясь между грудами металлолома и бетонных обломков. Африканец двигался бесшумно, постоянно оглядывался, держал автомат наготове.

— Хорошая выучка, — отметил про себя Лях.

Первый цех оказался полностью разрушенным — крыша обвалилась, стены покосились, внутри росли молодые деревья. Детектор показывал слабый фон, ничего опасного.

— Сюда точно никто не полезет, — констатировал Питон. — Слишком открыто.

Они обошли развалины и направились ко второму корпусу. Здесь уже было интереснее — здание сохранилось лучше, и в цокольной части виднелась металлическая дверь, наполовину засыпанная мусором.

— Есть контакт, — сообщил Лях в рацию. — Южная группа нашла вход. Дверь завалена, но проходима.

— Понял, — ответил Коршун. — Мы тоже кое-что нашли. Встречаемся на базе через час.

Лях достал фотоаппарат и сделал несколько снимков входа с разных ракурсов. Питон тем временем осторожно разгребал завал, проверяя, не заминированы ли камни.

— Старый завал, — заключил он. — Лет десять как минимум. Никаких растяжек.

— Попробуем открыть дверь?

— Давай.

Дверь оказалась заперта, но замок был настолько проржавевший, что поддался обычной отвёртке. За дверью зиял чёрный проём лестницы, ведущей вниз. Оттуда тянуло сыростью и какой-то химической вонью.

Лях включил фонарь и осветил первые ступени. Бетонные, целые, покрытые слизью и плесенью.

— Дозиметр что показывает? — спросил Питон.

— Сорок микрорентген в час. Повышенный фон, но не критично.

— А детектор?

— Молчит. Но это не значит, что внизу нет аномалий.

Они сделали ещё несколько фотографий и аккуратно прикрыли дверь, замаскировав её тем же мусором.

— Обратный путь, — решил Лях. — Хватит на сегодня.

По дороге к лагерю они осмотрели ещё несколько строений, но ничего интересного не нашли. Только в одном полуразрушенном ангаре обнаружили свежие следы — консервные банки, окурки, место для костра.

— Сталкеры, — определил Лях по оставленному мусору. — Дня три назад были здесь.

— Много?

— Трое-четверо. Провели ночь и ушли на север.

— Стоит ли беспокоиться?

— Пока нет. Обычные одиночки, скорее всего. Охотники за артефактами.

К лагерю они вернулись точно в срок. Группа Коршуна уже была на месте и что-то обсуждала, разложив на столе новые фотографии.

— Ну что у вас? — спросил Лях.

— Нашли два входа, — доложил Коршун. — Один завален начисто, второй проходим, но дверь сорвана с петель. Спуск крутой, ступени скользкие. Дозиметр показывает семьдесят микрорентген — многовато.

— У нас сорок и вход в нормальном состоянии, — сообщил Лях. — Плюс нашли стоянку сталкеров трёхдневной давности.

— Где?

— В ангаре номер пять. Трое-четверо человек, ушли на север.

Техас достал пачку сигарет:

— Может, стоит с ними связаться? Узнать, что они знают о подземельях?

— Плохая идея, — покачал головой Лях. — Сталкеры не любят, когда чужие лезут на их территорию. Особенно военные и наёмники.

— А если предложить денег?

— Тогда они поймут, что мы ищем что-то ценное, и захотят получить долю. Или вообще перережут нас во сне и заберут всё.

Немец, молчавший до этого момента, вдруг поднял голову:

— А что это такое?

Все обернулись в сторону, куда он показывал. Над лесом, в километре от завода, поднимался столб дыма.

— Костёр, — определил Коршун, доставая бинокль. — Не очень большой. Метрах в восьмистах отсюда.

— Те самые сталкеры? — предположил Новичок.

— Возможно, — согласился Лях. — А возможно, и кто-то другой.

— Что будем делать?

Коршун задумался, не опуская бинокля:

— Пока ничего. Наблюдаем. Если приблизятся — встретим как положено. Если нет — не трогаем.

— А может, это сигнал? — спросил Питон. — Типа: «Мы вас видим, не лезьте к нам, и мы к вам не полезем».

— Может быть, — согласился Лях. — В Зоне такое практикуется.

Дым исчез через полчаса, но все остались настороже. Коршун удвоил караулы и распорядился, чтобы оружие всегда было под рукой.

— Ладно, займёмся лагерем, — решил он. — Нужно всё как следует обустроить.

Следующие четыре часа прошли в интенсивной работе. Первым делом вырыли мусорную яму в пятидесяти метрах от лагеря — Лях настоял на соблюдении санитарных норм. Потом соорудили нормальный очаг из камней и металлических листов, установили над ним дымоход из согнутых труб, чтобы дым рассеивался и не выдавал их местоположение.

Техас и Новичок натянули дополнительные маскировочные сети, замаскировав лагерь со всех сторон. Издалека их палатки были практически невидимы.

Немец занялся оружием — прочистил все автоматы, проверил оптику, пересчитал боеприпасы. У группы было: пять автоматов HK416 с боекомплектом по десять магазинов на ствол, два снайперских карабина H&K G28 с оптическими прицелами, пять пистолетов «Глок-17», ручной гранатомёт М79 с двенадцатью выстрелами, двадцать ручных гранат различных типов и один переносной миномёт с минами.

— Арсенал приличный, — оценил Лях. — На небольшую войну хватит.

— Корпорация не экономит, — ответил Коршун. — Они очень хотят заполучить этот контейнер.

Питон установил периметральную сигнализацию — натянул тонкую проволоку с датчиками движения вокруг лагеря. Теперь любое крупное животное или человек, приблизившийся на пятьдесят метров, включал бы сигнал тревоги.

— А от мутантов поможет? — спросил Новичок.

— От большинства да, — ответил Лях. — Кровососы, псевдособаки, кабаны — все они активируют датчики. Не сработает только против полтергейстов и других псионических тварей.

— А они здесь водятся?

— Редко, но встречаются. Обычно в подземельях или возле сильных аномалий.

К вечеру лагерь был готов. Четыре армейские палатки под маскировочной сетью, очаг с дымоходом, мусорная яма, склад боеприпасов в отдельном тайнике, радиостанция с усиленной антенной, генератор в звукоизолированном укрытии, система периметральной охраны и запас воды на неделю.

— Неплохо, — оценил результат Коршун. — Теперь можно спокойно работать.

После ужина Лях отошёл к краю лагеря и снова достал спутниковый телефон. На этот раз ему ответили сразу.

— Лях, у меня есть информация по заводу, — сказал знакомый голос. — Записывай.

— Слушаю.

— Завод «Химпром-3» строился в семьдесят втором году. Официально производил реактивы для атомной промышленности. Но с семьдесят восьмого по восемьдесят пятый там работала закрытая лаборатория Министерства обороны. Шифр — «Объект семнадцать».

— Что там делали?

— Биологическое оружие. Исследования по воздействию радиации на живые организмы. Создание устойчивых к излучению штаммов бактерий и вирусов.

Лях почувствовал, как холодок пробежал по спине.

— Это точная информация?

— Насколько может быть точной информация тридцатилетней давности. Документы частично рассекречены в девяносто втором, частично уничтожены. Но направление работ именно такое.

— Понятно. Что ещё?

— Лаборатория была эвакуирована за два дня до аварии. Но не вся. Согласно отчётам, несколько особо опасных образцов не успели вывезти. Их замуровали в подземном бункере.

— Где именно?

— Минус третий уровень, сектор «Д». Контейнеры с образцами хранились в специальных сейфах с автономными системами жизнеобеспечения.

— Эти системы могли проработать тридцать лет?

— Теоретически да. Советская техника была надёжной.

Лях записал всю информацию в блокнот и поблагодарил информатора. Теперь картина становилась яснее. Корпорация «Бионика Индастриес» хотела заполучить образцы советского биологического оружия. Причём настолько сильно, что готова была платить огромные деньги наёмникам.

Он вернулся к костру, где остальные обсуждали план завтрашней операции.

— Получил дополнительную информацию, — сообщил он. — Новости не очень хорошие.

— Рассказывай, — велел Коршун.

— В подземельях завода действительно могут быть образцы биологического оружия. Советская разработка семидесятых-восьмидесятых годов.

— Насколько опасно? — спросил Немец.

— Смертельно опасно, если контейнеры разгерметизированы. Но если они целы — риск минимальный.

— А как мы узнаем, целы они или нет? — поинтересовался Техас.

— Только спустившись и посмотрев, — честно ответил Лях.

Питон философски заметил:

— В африканских джунглях есть пауки, один укус которых убивает за пять минут. Но если знаешь, где они прячутся, и соблюдаешь осторожность — можешь пройти мимо безопасно.

— Проблема в том, что мы не знаем, где они прячутся, — возразил Новичок.

— Узнаем по ходу дела, — решил Коршун. — У нас есть защитные костюмы и детекторы. Если будем осторожны — должны справиться.

— А если что-то пойдёт не так? — не унимался белорус.

— Тогда вызовешь эвакуацию и скажешь, что мы героически погибли при исполнении долга, — мрачно пошутил Техас.

Все засмеялись, но смех получился натянутым. Каждый понимал, что завтра их ждёт серьёзная опасность.

— Ладно, хватит мрачных разговоров, — решил Коршун. — Завтра рано вставать. Новичок первая смена, Немец — вторая, я — третья. Всем спать.

Лях залез в спальный мешок, но долго не мог заснуть. За стенкой палатки шумела Зона — скрипели деревья, где-то далеко выли мутанты, ветер раскачивал маскировочную сеть. Он думал о завтрашнем спуске в подземелья и о том, что их там может ждать.

Где-то за полночь его разбудил тихий сигнал датчика периметра. Лях бесшумно выбрался из палатки и увидел, что Немец уже на посту, с автоматом наготове.

— Что там? — шёпотом спросил он.

— Что-то крупное прошло метрах в семидесяти, — так же тихо ответил серб. — Минуты три назад. Сейчас тихо.

Они просидели в напряжении ещё полчаса, но больше ничего не произошло. Скорее всего, это был обычный кабан или псевдособака. В Зоне ночью всегда много чего бродит.

Лях вернулся в палатку и наконец заснул. Ему снился тот самый блокпост номер семь, где он служил три года назад. Снились товарищи, многие из которых уже никогда не проснутся. Снился Забыйягода и их последний разговор перед арестом.

Завтра всё изменится. Завтра он спустится в подземелья химического завода в поисках контейнера с советским биологическим оружием. И возможно, это будет его последний день в жизни.

Но такова судьба наёмника. Такова цена возвращения в Зону.

Утром Лях проснулся от звука дождя, барабанившего по тенту палатки. Серое свинцовое небо затянуло всю округу, превратив и без того унылый пейзаж завода в декорации фильма ужасов. Капли воды стекали с ржавых конструкций, образуя лужи в воронках от снарядов.

— Паршивая погода для спуска, — буркнул Техас, вылезая из соседней палатки. — В подземелье и так сыро, а тут ещё дождь.

Коршун уже стоял у радиостанции, докладывая на базу о готовности к операции. Закончив переговоры, он подошёл к группе:

— База подтвердила задание. Спускаемся сегодня, несмотря на погоду. Корпорация торопит — конкуренты тоже могут прознать про завод.

После завтрака началась тщательная подготовка снаряжения. Лях разложил на брезенте содержимое своего рюкзака и начал проверку по списку.

Основное вооружение: HK416 с подствольным фонарём и коллиматорным прицелом, восемь магазинов с бронебойными патронами, пистолет «Глок-17» с тремя магазинами. Четыре ручные гранаты Ф-1, две дымовые, одна световая.

Специальное оборудование: детектор аномалий «Эхо-3», дозиметр «Радекс», газоанализатор, ночные очки ПНВ-10, налобный и ручной фонари с запасными батареями.

Средства защиты: противогаз ПМК-3 с дополнительными фильтрами, химзащитный костюм Л-1, резиновые перчатки, респиратор.

Прочее снаряжение: альпинистская верёвка тридцать метров, крючья, карабины, аптечка расширенная, антирад препараты, нож, мультитул, изолента, пластиковые стяжки, маркеры.

— У всех есть химзащита? — спросил Коршун, натягивая костюм Л-1 поверх камуфляжа.

— Есть, — подтвердили остальные.

— Противогазы проверили?

Все надели маски и сделали пробные вдохи. Фильтры работали нормально.

— Радиосвязь?

Питон включил рацию и прошёлся по всем каналам. Связь была чистой.

— Новичок, — обратился Коршун к белорусу. — Повтори инструкции.

— Если через четыре часа не выйдете на связь — вызываю эвакуацию. Если услышу стрельбу — тоже вызываю эвакуацию. Лагерь не покидаю ни при каких обстоятельствах.

— Правильно. И помни — в Зоне паранойя это не болезнь, а способ выживания.

Группа из четырёх человек — Коршун, Лях, Техас и Питон — направилась к южному входу в подземелье. Немец остался с Новичком охранять лагерь. Дождь усиливался, превращая землю в жидкую грязь.

— Хреновая видимость, — заметил Техас, вытирая капли с оптического прицела. — Если что-то случится наверху, мы даже не узнаем.

— Зато и нас не видно, — философски ответил Питон.

Подойдя к замаскированному входу, они аккуратно разгребли завал. Металлическая дверь была приоткрыта — точно так же, как они её оставили вчера. Лях включил детектор и дозиметр.

— Фон сорок два микрорентгена, аномалий не обнаружено, — доложил он.

— Газоанализатор что показывает? — спросил Коршун.

Питон включил прибор и подождал минуту:

— Повышенное содержание сероводорода и аммиака. Кислорода достаточно. Токсичных газов пока не видно.

— Тогда вперёд. Порядок движения: я, Лях, Питон, Техас. Дистанция три метра. Связь только шёпотом или жестами.

Лях включил налобный фонарь и первым ступил на скользкие бетонные ступени. Стены были покрыты влажной плесенью и какой-то слизью, воздух пах гнилью и химикатами. Каждый шаг отдавался глухим эхом в темноте.

Лестница вела круто вниз, делая поворот каждые пятнадцать ступеней. На стенах виднелись старые таблички с предупреждениями на русском языке: «Опасно! Радиоактивные материалы», «Посторонним вход запрещён», «Соблюдайте технику безопасности».

— Уютное местечко, — прошептал Техас.

На глубине примерно десяти метров лестница закончилась длинным коридором. Пол был залит грязной водой по щиколотку, с потолка капало. Вдоль стен тянулись ржавые трубы и оборванные кабели.

Лях остановился и поднял руку — стоп. Детектор начал тихо пищать.

— Аномалия впереди, — прошептал он в рацию. — Слабая, но есть.

— Какого типа? — спросил Коршун.

— Пока не ясно. Электрическая активность.

Лях достал болт и бросил его вперёд. Металлический кусок пролетел метра два и вдруг завис в воздухе, окружённый слабым голубоватым свечением. Через несколько секунд болт со звоном упал в воду.

— Электра, — определил Лях. — Радиус действия метра полтора. Обходим по левой стене.

Они осторожно обошли аномалию, прижимаясь к стене. Электрическое поле никак не проявляло себя, но детектор продолжал пищать до тех пор, пока они не отошли на безопасное расстояние.

Коридор разветвлялся. Налево уходил узкий проход с табличкой «Склад-1», направо — более широкий тоннель с надписью «Лаборатории».

— Куда? — жестом спросил Коршун.

Лях вспомнил информацию, полученную вчера. Контейнер «Пандора-17» должен находиться в секторе «Д» на третьем подземном уровне. Значит, нужно спускаться глубже.

— Направо, — показал он. — Ищем лестницу вниз.

Тоннель вёл дальше в глубь подземелья. Через каждые двадцать метров в стенах виднелись двери — одни открытые, другие наглухо заваренные. В открытых дверях зияла чернота, откуда тянуло ещё более мерзким запахом.

Техас заглянул в одно из помещений и тут же отшатнулся:

— Чёрт! Тут труп!

Лях осветил фонарём комнату. На полу валялся скелет в истлевшем халате — судя по всему, научный сотрудник. Рядом лежали рассыпавшиеся документы и разбитая колба с засохшими остатками какой-то жидкости.

— Давно мёртв, — констатировал Питон. — Лет десять-пятнадцать.

— Сталкер?

— Нет, — покачал головой Лях. — Посмотрите на халат. Это сотрудник лаборатории. Видимо, не успел эвакуироваться.

Дозиметр начал трещать чаще. Фон поднялся до семидесяти микрорентген.

— Радиация растёт, — предупредил Лях. — Нужно ускоряться.

Они прошли ещё метров пятьдесят и наткнулись на массивную стальную дверь с надписью «Сектор Б. Только для персонала с допуском». Дверь была приоткрыта, из проёма сочился странный зеленоватый свет.

— Что это за свечение? — прошептал Коршун.

— Радиолюминесценция, — ответил Лях. — Какой-то радиоактивный материал светится в темноте.

Питон включил газоанализатор. Прибор завыл сигналом тревоги.

— Токсичные газы! — прошептал он. — Концентрация критическая!

— Противогазы! — скомандовал Коршун.

Все надели маски. Теперь слышалось только их собственное дыхание и стук сердца. Видимость в очках противогаза ухудшилась.

Заглянув за дверь, Лях увидел ужасающую картину. Коридор был завален обломками труб и бетонных плит. Повсюду валялись разбитые контейнеры с какой-то светящейся жидкостью. На стенах виднелись жёлтые подтёки — следы кислоты или другого агрессивного химиката.

— Авария, — диагностировал он. — Что-то взорвалось и разрушило несущие конструкции.

— Можно пройти? — спросил Коршун.

Лях осветил завал. Между бетонными плитами виднелись узкие проходы, но они выглядели крайне ненадёжно. Любое неосторожное движение могло обрушить всю конструкцию.

— Слишком опасно, — заключил он. — Нужно искать другой путь.

Они вернулись назад и попробовали левый коридор. Здесь было менее разрушено, но зато воды по колено. Каждый шаг сопровождался громким всплеском, эхо разносилось по тоннелям.

— Тихо мы не пройдём, — констатировал Техас. — Если здесь кто-то есть, то уже знает о нас.

Лях остановился и прислушался. Где-то впереди доносились странные звуки — скрежет, царапанье, будто кто-то точил когти о бетон.

— Мутанты, — прошептал он в рацию.

— Какие?

— Пока не знаю. Звуки идут из того ответвления.

Коршун достал гранату и приготовился к бою. Остальные также взяли оружие наготове.

Звуки приблизились. В свете фонарей показались красные глаза — штук шесть или семь пар. Крысы-мутанты, размером с небольшую собаку, с острыми зубами и когтями.

— Открываем огонь, — приказал Коршун.

Автоматные очереди загремели в замкнутом пространстве. Пули рикошетили от стен, гильзы звенели, падая в воду. Две крысы упали сразу, остальные бросились врассыпную.

— Прекратить огонь! — крикнул Лях. — Они отступили!

Наступила тишина. В ушах звенело от выстрелов, пороховой дым смешался с вонью подземелья.

— Патроны расходовали зря, — заметил Питон. — Крысы не агрессивны, если их не загонять в угол.

— Теперь вся округа знает, что мы здесь, — добавил Техас.

Коршун проверил карту:

— Мы потратили уже два часа, а до сектора «Д» ещё далеко. К тому же газовая угроза и нестабильные конструкции.

— Предлагаю отступить, — сказал Лях. — Нужно лучше подготовиться. Газоанализатор показывает критические значения, радиация растёт, конструкции могут обрушиться в любой момент.

— Но задание...

— Задание останется. А вот мы можем не остаться, если будем рисковать без подготовки.

Питон поддержал:

— В Африке мы говорили: «Лучше вернуться без добычи, чем не вернуться вообще».

Коршун колебался. С одной стороны, корпорация торопила с выполнением задания. С другой — терять людей из-за спешки было глупо.

Вдруг где-то в глубине подземелья раздался протяжный вой. Звук был не человеческий и не животный — что-то среднее между скрежетом металла и криком боли.

— Что это было? — прошептал Техас.

— Не знаю, — честно ответил Лях. — И знать не хочу.

Вой повторился, на этот раз ближе. Потом ещё раз, уже из другого направления.

— Нас окружают, — констатировал Питон.

— Отступаем! — решил Коршун. — Немедленно!

Группа быстро двинулась к выходу. Вой доносился теперь со всех сторон, приближаясь. Что-то большое и опасное проснулось в глубинах подземелья и шло по их следу.

Лестница на поверхность показалась спасением. Они поднимались, перепрыгивая через ступени, не обращая внимания на скользкие поверхности. Сзади раздались звуки погони — тяжёлые шаги, скрежет когтей, хриплое дыхание.

— Быстрее! — крикнул Коршун.

Дневной свет ударил в глаза, когда они выскочили из подземелья. Дождь всё ещё лил, но это была самая прекрасная погода в их жизни.

Лях последним покинул тоннель и захлопнул металлическую дверь. Изнутри раздались удары — что-то пыталось выбраться наружу.

— Завалить вход! — приказал Коршун.

Они навалили на дверь всё, что смогли найти — камни, металлические балки, куски бетона. Удары изнутри продолжались ещё минут пять, потом стихли.

— Что это было? — спросил Техас, снимая противогаз.

— Не знаю, — ответил Лях, тяжело дыша. — И не хочу знать.

Дождь смывал грязь и пот, очищал лёгкие от подземной вони. Они молча дошли до лагеря, где их встретили Немец и Новичок.

— Ну как? — спросил белорус. — Нашли контейнер?

— Не нашли, — коротко ответил Коршун. — Но поняли, что нужно менять тактику.

Лях сел на ящик с боеприпасами и достал блокнот. Нужно было записать всё, что они увидели внизу, проанализировать ошибки и придумать новый план.

Одно было ясно — простым спуском в подземелье здесь не обойтись. Нужно серьёзная подготовка, специальное снаряжение и, возможно, дополнительные люди.

Но корпорация платила большие деньги. И Лях был готов заработать их, даже если для этого придётся вернуться в проклятые подземелья химического завода.

Зона не отдавала свои секреты просто так. За каждую тайну приходилось платить потом, кровью, а иногда и жизнью.

Лях сидел на откидном стуле возле потухшего костра, разглядывая схему подземелий химического завода при свете налобного фонаря. Дождь наконец прекратился, но тяжёлые тучи всё ещё висели над Зоной, обещая новые ливни. Остальные члены группы спали в палатках — после неудачного спуска все были измотаны и нуждались в отдыхе.

Но Лях не мог заснуть. В голове крутились образы того, что они видели внизу: затопленные коридоры, токсичные газы, нестабильные конструкции и что-то неизвестное, издававшее жуткие звуки в глубине. Требовался новый план, тщательно продуманный и обеспеченный всем необходимым снаряжением.

Он взял чистый лист бумаги и начал составлять список.

Первая проблема — освещение. В подземелье царила кромешная тьма, а налобные фонари давали слишком узкий луч света. В таких условиях легко было пропустить аномалию или не заметить приближающегося мутанта. Нужны были мощные прожекторы на каждого бойца, плюс переносные осветительные установки для базового освещения коридоров.

«Прожекторы тактические — 6 штук», записал он. «Осветительные ракеты — 20 штук. Химсвет — 50 палочек».

Вторая проблема — защита от газов и радиации. Обычные противогазы не обеспечивали достаточной защиты от токсичных химикатов, которыми были пропитаны подземелья. Нужны были полноценные системы жизнеобеспечения с замкнутым циклом дыхания.

«Дыхательные аппараты ИВА-24 — 4 комплекта», продолжил список. «Запасные баллоны с воздухом — 12 штук».

Но тут возникала ещё одна проблема — обзор. Шлемы от химзащитных костюмов Л-1 сильно ограничивали периферийное зрение, что в бою могло стать фатальным. Лях вспомнил, как в армии специальные подразделения использовали шлемы «Заслон» с широкими визорами и встроенными системами связи.

«Шлемы "Заслон" с панорамным визором — 4 штуки», добавил он в список.

Третья проблема — вооружение. Автоматы HK416 были хороши для открытых пространств, но в узких коридорах с плохой видимостью нужно было что-то более подходящее. Лях вспомнил охоту на болотных кровососов три года назад, когда Забыйягода использовал КС-23 с картечью. Гладкоствольное ружьё давало широкий разлёт дроби, увеличивая шансы попадания в цель при ограниченной видимости.

«КС-23 — 2 ствола», записал он. «Картечь крупнокалиберная — 200 патронов. Специальные патроны "Баррикада" — 50 штук».

Патроны «Баррикада» были особенно интересны — они содержали резиновую пулю, способную пробить лёгкие преграды, но не рикошетить в замкнутом пространстве. Идеально для подземелий.

Четвёртая проблема — мобильность в воде. Затопленные участки коридоров серьёзно замедляли передвижение, а мокрая одежда становилась тяжёлой и сковывала движения. Нужны были специальные водонепроницаемые костюмы и, возможно, надувная лодка для глубоко затопленных участков.

«Гидрокостюмы неопреновые — 4 комплекта», продолжил Лях. «Лодка надувная двухместная — 1 штука. Насос ножной — 1 штука».

Пятая проблема — связь. В подземелье рации работали плохо из-за бетонных стен и металлических конструкций. Нужны были усилители сигнала или протяжённая антенна, которую можно было бы размотать от входа до места операции.

«Усилители сигнала радиосвязи — 2 комплекта», записал он. «Кабель антенный — 200 метров».

Шестая проблема — медицинская помощь. В случае отравления токсичными газами или радиационного поражения обычная аптечка была бесполезна. Нужны были специальные антидоты, противорадиационные препараты и оборудование для промывания дыхательных путей.

«Антидоты универсальные — 4 комплекта», добавил он. «Цистамин — 40 таблеток. Промывающие растворы — 4 флакона».

Седьмая проблема — эвакуация раненых. Узкие коридоры и лестницы делали транспортировку пострадавшего крайне сложной. Нужны были специальные носилки и блоки для подъёма.

«Носилки складные — 2 комплекта», записал Лях. «Блоки подъёмные — 2 штуки. Верёвка альпинистская — дополнительно 100 метров».

Восьмая проблема — навигация. В лабиринте подземных коридоров легко было заблудиться, особенно при плохой видимости и стрессе. Нужны были средства для разметки пройденного пути и точные приборы ориентирования.

«Маркерная лента светоотражающая — 500 метров», продолжил список. «Компасы электронные — 4 штуки. Рулетка — 50 метров».

Девятая проблема — время. Системы жизнеобеспечения имели ограниченный запас воздуха, а чем дольше группа находилась в подземелье, тем выше становился риск. Нужны были средства для быстрого вскрытия замков и преград.

«Термитные заряды — 6 штук», записал он. «Болторез — 1 штука. Электродрель аккумуляторная — 1 штука».

Десятая проблема — неизвестный противник. Те звуки, которые они слышали в глубине, явно исходили от чего-то крупного и опасного. Обычное стрелковое оружие могло оказаться недостаточным.

«РПГ-7 — 1 комплект», добавил он в список. «Выстрелы ПГ-7В — 6 штук. Гранаты РГД-5 — 20 штук».

Лях перечитал получившийся список и нахмурился. Снаряжения требовалось много, и стоило оно недёшево. Корпорация «Бионика Индастриес» платила хорошо, но хватит ли бюджета на всё это?

Он добавил в конец списка:

«Альтернативный вариант: запросить дополнительную группу поддержки. Минимум 4 человека с тяжёлым вооружением остаются на поверхности для прикрытия отхода».

Закончив со списком, Лях ещё раз просмотрел схему подземелий. Контейнер «Пандора-17» находился в секторе «Д» на третьем уровне. Чтобы до него добраться, нужно было пройти примерно триста метров по затопленным коридорам, спуститься на два дополнительных уровня и преодолеть несколько завалов.

При хорошей подготовке это было выполнимо. Но цена ошибки была слишком высокой.

Лях вспомнил слова своего старого сержанта: «Плохая подготовка — это подготовка к неудаче». В армии эта поговорка спасла ему жизнь не раз. В Зоне она была ещё более актуальной.

Он аккуратно вырвал листок из блокнота и свернул его пополам. Завтра утром передаст список Коршуну и пусть командир сам решает, стоит ли игра свеч. Как наёмник, Лях выполнял приказы и давал рекомендации. Принимать решения было не его работой.

Дождь снова начался, тихо барабаня по тенту палаток. Где-то вдали завыл мутант — протяжно и тоскливо. Зона жила своей ночной жизнью, полной опасностей и тайн.

Лях убрал схему в водонепроницаемый пакет и направился к своей палатке. Завтра будет новый день, и, возможно, новая попытка спуститься в проклятые подземелья химического завода.

Но на этот раз они будут готовы.

Глава 2

Утром Лях проснулся от звука дождя и приглушённых голосов у радиостанции. Коршун уже час как был на ногах, изучая переданный накануне список снаряжения. Командир сидел на складном стуле, держа в руках листок бумаги, и его лицо было мрачнее тучи над головой.

— Чёрт, — тихо произнёс он, пробегая глазами по списку в очередной раз. — Совсем охренел.

Техас, разогревавший консервы на портативной горелке, поднял голову:

— Что там такое?

— Наш специалист по Зоне составил заявку на снаряжение, — Коршун помахал листком в воздухе. — Тут на полтора миллиона долларов набежало.

— Много?

— Много. РПГ-7, термитные заряды, системы жизнеобеспечения... Чёрт, он что, третью мировую собрался развязывать?

Лях вылез из палатки и подошёл к группе. Коршун окинул его холодным взглядом и снова уткнулся в список.

— Объясни мне, зачем нам РПГ в подземелье? — спросил он, не поднимая головы. — Хочешь завалить всех нас?

— Мы не знаем, с чем можем столкнуться, — спокойно ответил Лях. — Те звуки, что мы слышали...

— Звуки, — скептически протянул Коршун. — Может, это была крыса-мутант покрупнее. А ты уже гранатомёт требуешь.

— Крысы так не воют.

— А ты много крыс-мутантов видел? — в голосе командира зазвучала нескрываемая ирония. — Может, в твоей армейской службе они в другую сторону выли?

Питон, чистивший автомат, поднял голову и внимательно посмотрел на обоих. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Дыхательные аппараты ИВА-24, — продолжил Коршун, читая список. — По четыре штуки. Это же чёрт возьми по пятьдесят килограммов каждый. Мы что, тяжелоатлеты?

— Есть более лёгкие модификации, — возразил Лях.

— Есть. И стоят в два раза дороже. — Коршун сложил листок пополам. — Гидрокостюмы, лодка надувная... Ты что, дайвинг собрался устраивать?

— Затопленные участки нужно как-то преодолевать.

— Резиновые сапоги и непромокаемый костюм за пятьдесят долларов справятся не хуже.

Немец, молча слушавший разговор, вдруг вмешался:

— А шлемы «Заслон» вообще сняты с производства. Их только на чёрном рынке можно достать.

— Вот именно, — подхватил Коршун. — Чёрт, да за такие деньги можно целую роту наёмников нанять и завод по кирпичику разобрать.

Лях почувствовал, как в груди разгорается знакомое раздражение. Он потратил полночи на составление списка, учитывая все возможные угрозы, а его работу обсуждают как блажь капризного новичка.

— Тогда предложи свой план, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие.

— Мой план простой, — Коршун встал и подошёл к радиостанции. — Идём с тем, что есть, только осторожнее. Не суёмся в завалы, обходим затопленные участки, при первых признаках опасности отступаем.

— А если не получится обойти?

— Тогда ищем другие входы. Или взрываем проходы.

— Взрывчатки у нас нет.

— Её можно достать, — отрезал Коршун. — И стоит она в разы дешевле твоих игрушек.

Командир включил спутниковую радиостанцию и начал настраивать частоту. Лях понял, что разговор окончен — сейчас Коршун будет докладывать штабу и просить инструкции.

— Штаб, штаб, это «Молот-1», — заговорил Коршун в микрофон. — Прошу соединения с куратором операции.

Связь установилась не сразу. Пришлось ждать минут пять, пока на том конце нашли нужного человека.

— «Молот-1», это «Центр». Докладывайте обстановку.

— Провели разведку объекта. Спуск возможен, но требуется дополнительное снаряжение.

— Какое именно?

Коршун покосился на Ляха и помолчал несколько секунд.

— Противогазы усиленной защиты, водонепроницаемая одежда, дополнительное освещение. Общая стоимость примерно... пятьдесят тысяч долларов.

Лях поднял брови. Коршун урезал заявку в тридцать раз, оставив только самое необходимое.

— Обоснуйте необходимость, — потребовал голос из динамика.

— В подземелье токсичные газы и радиационный фон. Стандартная защита недостаточна. Плюс частично затопленные коридоры.

— А нельзя обойтись имеющимися средствами?

Коршун снова посмотрел на Ляха, и в его взгляде читалось: «Вот видишь, какие у нас заказчики».

— Можно попробовать, — сказал он в микрофон. — Но риски возрастают многократно.

— Какие конкретно риски?

— Отравление, лучевая болезнь, потеря людей.

На том конце что-то обсуждали. Слышались приглушённые голоса, шелест бумаг, стук клавиатуры.

— «Молот-1», решение принято. Дополнительное снаряжение не утверждаем. Действуйте имеющимися средствами. Срок выполнения операции — трое суток.

— Понял. Трое суток.

— Помните — образцы имеют критическую важность для корпорации. Желательно живой возврат всего состава, но приоритет — выполнение задачи.

Коршун усмехнулся:

— Понял. Приоритет — задача.

— Связь через двенадцать часов. «Центр» окончил.

Командир выключил рацию и обернулся к группе. На его лице играла кривая усмешка.

— Вот так, господа наёмники. Нас любят, ценят, но денег жалко.

— Дерьмовая позиция, — буркнул Техас.

— Обычная позиция, — поправил его Коршун. — Мы для них расходный материал. Нашли то, что нужно — хорошо. Сдохли в процессе — найдут других.

Питон философски заметил:

— В Конго хозяева алмазных шахт тоже так думали. Пока местные не начали их закапывать живьём.

— Здесь не Конго, — возразил Немец. — Здесь ЧВК с международной репутацией.

— Репутация строится на успешных операциях, — напомнил Коршун. — А успешная операция — это когда цель достигнута любой ценой.

Лях молча слушал разговор. Он не удивлялся такому отношению — в армии тоже было немало командиров, которые экономили на солдатах. Но здесь, в Зоне, такая экономия могла стоить всем жизни.

— Значит, идём с тем, что есть? — уточнил Техас.

— Идём, — подтвердил Коршун. — Только теперь у нас есть крайний срок. Трое суток на всё про всё.

— А если не успеем?

— Тогда нас заменят другой группой. И нам не заплатят.

Новичок, до этого молчавший, вдруг спросил:

— А что будет с нами, если мы откажемся?

— Ничего хорошего, — ответил Коршун. — ЧВК не любит отказников. В лучшем случае просто больше не наймут. В худшем...

Он не договорил, но все поняли. Международные корпорации имели длинные руки и хорошую память.

— Чёрт побери, — тихо выругался Техас. — Попали.

— Не попали, а попадём, — поправил его Коршун. — Если будем тупить и затягивать время.

Лях взял свой список снаряжения и аккуратно сложил его вчетверо.

— Предлагаю начать подготовку к спуску, — сказал он. — Раз денег на нормальное снаряжение нет, нужно хотя бы максимально использовать то, что есть.

— Вот теперь ты говоришь дело, — одобрил Коршун. — Что конкретно предлагаешь?

— Изготовить самодельные осветительные устройства из подручных материалов. Усилить фильтры противогазов дополнительными прокладками. Найти в развалинах завода что-то, что можно использовать как лодку или плот.

— Это уже похоже на план.

Дождь усилился, превратив лагерь в месиво из грязи и луж. Но работать надо было при любой погоде — времени оставалось всё меньше, а задача не становилась проще.

Лях посмотрел на хмурые лица товарищей и понял, что все думают об одном: как выбраться из этого дерьма живыми.

После разговора со штабом настроение в лагере заметно испортилось. Дождь продолжал лить, превращая землю в месиво грязи, а необходимость работать с минимальным снаряжением добавляла мрачности. Но делать нечего — задание есть задание, и его нужно выполнять.

— Ладно, мужики, — сказал Коршун, застёгивая дождевик. — Хватит киснуть. Пошли искать, что можно использовать из того, что есть на заводе.

Группа разделилась на пары. Лях и Питон пошли обследовать административный корпус в поисках чего-то полезного. Техас и Немец направились к складским помещениям. Коршун остался с Новичком в лагере — кто-то должен был следить за радиосвязью и периметром.

Административное здание оказалось на удивление хорошо сохранившимся. Крыша местами протекала, но стены стояли крепко, а окна хоть и были выбиты, но рамы остались целыми.

— Смотри-ка, — Питон указал на кабинет с табличкой «Главный инженер». — Может, там что-то полезное найдётся.

В кабинете они обнаружили настоящий склад полезных вещей. Строительные чертежи, схемы вентиляции, планы эвакуации, и, что особенно ценно, — детальная карта подземных коммуникаций.

— Вот это находка, — оценил Лях, разворачивая пожелтевший ватман. — Тут показаны все трубы, кабельные каналы, вентиляционные шахты.

— А это что за помещения? — Питон указал на участки, отмеченные красным цветом.

— Особо опасные зоны. Видимо, там хранились самые токсичные вещества.

Питон присел на край стола и достал термос с кофе:

— Знаешь, в Африке я научился одной вещи — никогда не иди в опасное место, не узнав сначала, кто идёт рядом с тобой.

— Разумно, — согласился Лях, продолжая изучать схемы.

— Расскажи, как ты сюда попал? Я слышал, ты раньше военным был.

Лях помолчал, складывая чертежи. О своём прошлом он предпочитал не распространяться, но сейчас, когда им предстояло рисковать жизнями друг друга, некоторая откровенность была уместна.

— Служил тут. Военстал, военная разведка. Попал под трибунал за превышение полномочий.

— Что натворил?

— Слишком тесно сотрудничал с местными группировками. Командование посчитало, что я перешёл на сторону сталкеров.

— А ты перешёл?

Лях усмехнулся:

— В какой-то степени да. Зона меняет людей. Здесь простые армейские уставы не работают. Приходится импровизировать.

— Понимаю, — кивнул Питон. — В Сомали у нас тоже были свои правила игры. Официальная миссия — одно, реальность — совсем другое.

— А ты как в наёмники подался?

— Долгая история, — Питон отхлебнул кофе. — Служил снайпером в миротворческих силах ООН. Сначала в Либерии, потом в Конго, потом в Судане. Понял, что миротворцы часто просто прикрывают интересы крупных корпораций. Решил работать напрямую — честнее и деньги лучше.

— Семья есть?

— Была. Жена и двое детей. Погибли в автокатастрофе, пока я воевал в Чаде. — Питон помолчал. — После похорон понял, что в обычную жизнь уже не вернусь. Война — это всё, что я умею.

Лях кивнул. Он понимал это чувство. После Зоны мирная жизнь казалась пресной и бессмысленной.

В это время Техас и Немец обследовали складские помещения. Большинство было разграблено ещё в первые годы после аварии, но кое-что интересное всё же осталось.

— Ё-моё, — присвистнул Техас, заглядывая в один из контейнеров. — Тут же целый арсенал химзащиты.

Немец подошёл поближе. В металлическом ящике лежали десятки противогазов ГП-7, защитные костюмы Л-1, резиновые сапоги и перчатки. Всё было в заводской упаковке, хоть и изрядно покрыто пылью.

— Советский запас, — определил серб, проверяя дату выпуска. — Восемьдесят четвёртый год. Должно ещё работать.

Техас присел на ящик и закурил:

— Слушай, Милош, а ты как в наёмники попал? Ты же вроде как из нормальной страны.

— Из нормальной? — Немец горько усмехнулся. — Ты про Югославию, что ли? Там в девяностые такое творилось... В общем, пришлось уезжать.

— Воевал?

— Воевал. Сначала в армии, потом в ополчении, потом просто за выживание. Когда всё закончилось, понял, что больше ничего не умею. Попробовал устроиться на гражданке — не получилось. Слишком много крови на руках.

— А семья?

— Убили в самом начале войны. Хорваты. — Немец затянулся сигаретой. — Я тогда был в командировке, вернулся — а дома пепелище.

— Понятно, — Техас кивнул. — У меня похожая история. Только не война, а наркоторговцы в Мексике. Работал в пограничной службе, слишком активно боролся с контрабандистами. Они сожгли мой дом, пока я был в патруле. Жена и дочь...

Он не договорил, но Немец понял. У обоих были счёты с жизнью, которые можно было свести только с оружием в руках.

— А этот Коршун откуда? — спросил Техас.

— Спецназ, ВДВ. Чечня, Дагестан, всякие горячие точки. Говорят, хороший командир, но жёсткий. Людей не жалеет, если задача того требует.

— А Новичок?

— Обычный пацан. Родители погибли, попал в армию, оттуда в наёмники. Опыта ноль, но учится быстро.

Тем временем в лагере Коршун и Новичок занимались более прозаическими делами — готовили обед и следили за радиосвязью. Белорус явно нервничал перед предстоящей операцией.

— Командир, а мы правда можем не вернуться оттуда? — спросил он, помешивая кашу в котелке.

— Можем, — честно ответил Коршун. — В нашей работе такое случается.

— А ты не боишься?

— Боюсь. Кто не боится, тот дурак или покойник. Страх заставляет быть осторожным.

— А как ты стал наёмником?

Коршун помолчал, обдумывая ответ. Обычно он не любил рассказывать о прошлом, но парень имел право знать, с кем идёт в бой.

— Служил в армии двадцать лет. Спецназ, офицерская школа, всё как положено. Потом началась реформа, сокращения. Меня списали в сорок два года — слишком стар для новой армии, слишком молод для пенсии.

— И что делал?

— Пробовал работать охранником, телохранителем. Скучно было до одурения. Потом друг из спецназа предложил контракт в Африке. Поехал на полгода, потом ещё на полгода... Так и затянулось.

— А семья?

— Жена развелась, когда поняла, что я домой возвращаться не собираюсь. Сын вырос, учится в институте. Иногда звоню, пересылаю деньги на учёбу. Больше ничего не связывает.

— Не жалеешь?

— О чём жалеть? У каждого своя дорога. Моя лежит через войны и конфликты. — Коршун помешал кашу. — А твоя пока только начинается. Будешь умнее меня — найдёшь способ вовремя остановиться.

К вечеру все вернулись в лагерь с добычей. Помимо схем и химзащиты, удалось найти несколько листов оцинкованного железа, которые можно было использовать как импровизированный плот, моток медной проволоки для усиления антенн и ящик аварийных фонарей на батарейках.

— Неплохой улов, — оценил Коршун, раскладывая находки на брезенте. — Теперь нужно всё это приспособить для операции.

— А как мы определим, кто куда идёт? — спросил Новичок.

— По специализации, — ответил командир. — Лях — проводник, лучше всех знает Зону. Питон — снайпер, будет прикрывать отход. Техас — подрывник, справится со взломом замков. Немец — связист, обеспечит коммуникации.

— А я?

— Ты остаёшься охранять лагерь и поддерживать связь с эвакуацией.

— Опять! — возмутился белорус. — Почему я всегда остаюсь?

— Потому что кто-то должен остаться, — терпеливо объяснил Коршун. — И потому что ты пока не готов к такой операции.

Лях вмешался:

— Знаешь что, парень? В моём первом бою я тоже остался в резерве. Сержант сказал: «Сначала научись не мешать, потом научишься помогать». Это правильные слова.

— Но я хочу участвовать!

— Хотеть и мочь — разные вещи, — заметил Питон. — В Африке я видел много молодых солдат, которые очень хотели воевать. Половина из них сейчас под землёй.

— Лучше остаться живым трусом, чем стать мёртвым героем, — добавил Техас.

Новичок надулся, но спорить перестал. Все понимали, что он пока слишком зелёный для такой опасной операции.

Вечером, сидя у костра, они обсуждали детали завтрашнего спуска. Каждый предлагал свои идеи, основанные на личном опыте. Постепенно из отдельных наёмников они превращались в команду.

— Знаете, — сказал Питон, глядя на языки пламени, — в Конго есть поговорка: «Одинокий воин умирает от первой раны, а пятеро воинов побеждают льва».

— А у нас говорят: «Один в поле не воин», — добавил Лях.

— А у нас: «Что нас не убивает, делает нас сильнее», — усмехнулся Немец.

— Философы, — проворчал Техас. — А по мне, так лучше быть живым философом, чем мёртвым героем.

Все засмеялись. Напряжение первых дней постепенно спадало. Они узнавали друг друга, привыкали работать вместе. А это в их деле было не менее важно, чем хорошее снаряжение.

Завтра их ждал спуск в подземелья химического завода. Но теперь они шли туда не как случайные попутчики, а как команда.

Утром туман стоял над заводом плотной стеной, превращая руины в призрачные силуэты. Видимость не превышала двадцати метров, что делало и без того мрачный пейзаж ещё более зловещим. Наёмники молча готовились к спуску, проверяя снаряжение в последний раз.

Лях натянул найденный советский противогаз ГП-7 поверх обычного — двойная защита была не лишней. Фильтры проверили накануне — большинство ещё держали герметичность. Поверх камуфляжа надел химзащитный костюм Л-1, превратившись в неуклюжую фигуру в резине и брезенте.

— Связь проверили? — спросил Коршун, регулируя ремни рюкзака.

— Да, — ответил Немец, держа в руках радиостанцию с усиленной антенной. — Дальность в подземелье будет ограничена, но на первых уровнях должна работать.

Питон пристегнул к поясу самодельные осветительные устройства — фонари, закреплённые на металлических пластинах для лучшего рассеивания света. Техас проверил замки на ящике с инструментами для взлома — болторез, электродрель, термитные карандаши.

— Новичок, — обратился Коршун к белорусу, — повтори инструкции.

— Если через четыре часа не выйдете на связь — вызываю эвакуацию по аварийному каналу. При звуках боя — тоже эвакуацию. Лагерь не покидаю ни при каких обстоятельствах.

— Правильно. И помни — в рации каждые полчаса должен звучать сигнал. Если сигнала нет больше часа — считай нас пропавшими.

Группа направилась к южному входу в подземелье. Туман поглощал звуки, создавая гнетущую тишину. Только шаги по мокрой земле и скрип резиновых костюмов нарушали покой.

У входа Лях остановился и включил детектор аномалий. Прибор молчал — никаких изменений со вчерашнего дня.

— Дозиметр? — спросил Коршун.

— Сорок пять микрорентген. Фон слегка поднялся.

— Газоанализатор?

Питон включил прибор и подождал минуту:

— Сероводород, аммиак, следы хлора. Концентрация на грани допустимого.

— Маски надели, — приказал Коршун.

Все натянули противогазы. Мир сразу сузился до небольшого окошка запотевшего стекла. Дыхание стало тяжёлым и гулким.

Лях первым ступил на скользкие ступени лестницы. Луч фонаря выхватывал из темноты покрытые слизью стены, капли конденсата, свисающие с потолка, и что-то непонятное, шевелящееся в углах.

— Стоп, — прошептал он в рацию и осветил угол лестничной площадки.

По стене ползла масса каких-то червеобразных существ размером с палец. Они были полупрозрачными, светились слабым зеленоватым светом и оставляли за собой слизистые дорожки.

— Что это? — спросил Техас.

— Не знаю, — честно ответил Лях. — Раньше таких не встречал.

Питон осторожно приблизился и рассмотрел существ внимательнее:

— Похоже на радиационных мутантов. Безвредные, скорее всего. Питаются органическими отходами.

— Откуда такая уверенность?

— В Африке видел похожие штуки возле урановых шахт. Если бы они были ядовитыми, мы бы уже отравились от одного вида.

Группа осторожно спустилась дальше. Черви расползались при приближении света, но в целом не проявляли агрессии. На нижнем уровне воды стало ещё больше — теперь она доходила до середины голени.

— Уровень поднялся, — констатировал Лях. — Вчера было по щиколотку.

— Дожди, — предположил Коршун. — Вода просачивается сверху.

Они добрались до развилки коридоров. Направо уходил знакомый тоннель к сектору «Б», где накануне обнаружили завал. Налево — узкий проход с табличкой «Вентиляционные шахты».

— Попробуем через вентиляцию, — решил Лях, сверяясь с найденными вчера схемами. — По чертежам, она должна вести в обход завала.

Вентиляционный коридор оказался ещё более зловещим. Потолок был низким, заставляя идти пригнувшись. Из труб доносились странные звуки — скрежет, шипение, иногда что-то похожее на стоны.

— Просто ветер в трубах, — убеждал себя Техас, но голос его звучал неуверенно.

Через сто метров коридор расширился, и они вышли в круглое помещение с высоким потолком. Здесь размещался узел вентиляционных труб — десятки металлических каналов различного диаметра сходились к центральному вентилятору размером с автомобильное колесо.

— Мать твою, — прошептал Питон.

Лопасти вентилятора медленно вращались, хотя электричества в подземелье не было уже тридцать лет. При каждом обороте раздавался протяжный скрежет, эхо которого разносилось по всему подземелью.

— Как он работает? — спросил Немец.

— Тяга воздуха, — предположил Лях. — Разность температур создаёт движение воздушных масс.

Но это объяснение не снимало мистического ужаса от зрелища. Медленно вращающиеся лопасти в свете фонарей создавали игру теней, от которой казалось, будто в темноте движутся гигантские пауки.

Детектор аномалий вдруг начал тихо пищать.

— Аномалия, — предупредил Лях. — Слабая, но есть.

— Где?

— Везде. Низкочастотное излучение заполняет всё помещение.

— Опасно?

— Пока нет. Но лучше не задерживаться.

Они поспешно пересекли вентиляционный узел, стараясь не смотреть на гипнотически вращающиеся лопасти. За следующей дверью начинался коридор с табличкой «Сектор В. Лаборатории».

Здесь картина была ещё более жуткой. Вдоль стен тянулись ряды разбитых стеклянных ёмкостей, из которых вытекали остатки каких-то химических растворов. Жидкости смешивались в лужах на полу, создавая радужные разводы и выделяя ядовитые пары.

— Газоанализатор зашкаливает, — доложил Питон. — Тут целый коктейль отравы.

В одной из ёмкостей плавало что-то, отдалённо напоминающее человеческий зародыш, но с дополнительными конечностями и органами. В другой — бесформенная масса, пульсирующая в такт каким-то внутренним ритмам.

— Биологические эксперименты, — определил Лях. — То, что осталось после тридцати лет в консервирующих растворах.

— Живые? — спросил Техас, с отвращением рассматривая пульсирующую массу.

— Неизвестно. Но лучше не трогать.

Они прошли лабораторный сектор быстро, стараясь не смотреть на содержимое ёмкостей. В конце коридора обнаружили лестницу, ведущую на следующий уровень.

— Минус второй, — сверился Лях со схемой. — Ещё один уровень до цели.

Спуск на второй подземный этаж занял десять минут. Здесь было суше, но зато радиационный фон подскочил до восьмидесяти микрорентген в час.

— Много, — констатировал Коршун. — Долго здесь находиться нельзя.

— Сектор «Д» должен быть вон там, — указал Лях по схеме.

Коридор второго уровня был шире предыдущих, но и более разрушенным. Часть потолка обвалилась, образовав груду бетонных блоков. Между ними виднелись узкие проходы.

— Придётся лезть через завал, — решил Коршун.

Техас первым полез в щель между плитами. Его фонарь исчез в темноте, слышались скрежет и ругательства.

— Проходимо! — донёсся его голос. — Но узко!

Один за другим они протиснулись через завал. Лях оказался последним и уже собирался лезть, когда детектор заверещал сигналом тревоги.

— Стоп! — крикнул он в рацию. — Сильная аномалия!

Из-за завала доносился странный звук — словно кто-то медленно дышал огромными лёгкими. С каждым «вдохом» камни слегка сдвигались, а воздух наполнялся электрическими разрядами.

— Что происходит? — спросил Коршун.

— Не знаю, — ответил Лях. — Но аномалия активируется. Нужно быстро пройти, пока она не разошлась.

Он нырнул в щель между камнями. Детектор пищал всё громче, а в воздухе появился запах озона. Камни вокруг начали светиться слабым голубоватым светом.

Лях протиснулся через самую узкую часть прохода и выскочил с другой стороны как раз в тот момент, когда аномалия полностью активировалась. За спиной раздался оглушительный треск, и пространство между камнями заполнилось молниями.

— Проход закрыт, — констатировал он, тяжело дыша. — Обратно этой дорогой не вернёмся.

— Отлично, — мрачно буркнул Техас. — Только вперёд.

— Сколько ещё до цели? — спросил Коршун.

Лях сверился со схемой:

— Метров двести. Но впереди ещё один лестничный спуск и сектор особо опасных материалов.

— Пошли. Время не ждёт.

Они двинулись дальше по коридору. Впереди маячила новая лестница, ведущая в самые глубокие уровни подземелья. Туда, где тридцать лет назад советские учёные проводили свои секретные эксперименты.

Туда, где их ждал контейнер «Пандора-17».

Или то, что от него осталось.

Лестница на третий уровень была залита водой почти по пояс. Жидкость имела неприятный желтоватый оттенок и источала химический запах, от которого слезились глаза даже через противогаз. Каждый шаг сопровождался неприятным хлюпаньем и всплесками.

— Дозиметр что показывает? — прошептал Коршун в рацию.

— Сто двадцать микрорентген, — ответил Лях, косясь на прибор. — И растёт.

— Быстрее нужно работать.

Третий уровень встретил их гнетущей тишиной. Коридоры здесь были шире, но потолки ниже. Вдоль стен тянулись массивные стальные двери с предупреждающими знаками радиации и биологической опасности. Большинство было заварено, но некоторые висели на петлях, приоткрытые в темноту.

— Сектор «Д» должен быть за следующим поворотом, — сверился Лях со схемой.

Они осторожно продвигались по затопленному коридору. Вода здесь была по колено, и каждый шаг требовал усилий. Фонари выхватывали из темноты отблески на мокрых стенах и какие-то неопределённые тени в дальних углах.

Питон внезапно остановился и поднял руку — знак «замереть».

— Что-то есть, — прошептал он в рацию.

Все застыли, напряжённо вслушиваясь. Сначала была только тишина, нарушаемая капанием воды и их собственным дыханием. Потом издалека донёсся звук — тяжёлые, медленные шаги по воде.

— Плескается что-то большое, — определил Техас.

— Человек? — спросил Коршун.

— Слишком тяжело для человека, — возразил Лях. — И слишком медленно.

Звуки приближались. Плеск воды становился громче, и теперь к нему добавилось что-то ещё — низкое, хриплое дыхание, похожее на работу сломанного компрессора.

— Свет выключить, — скомандовал Коршун.

Фонари погасли, погрузив группу в абсолютную темноту. Теперь они могли только слушать. Шаги приближались, и вместе с ними нарастал отвратительный запах гниения и химикатов.

Вдруг в коридоре появился источник света — слабое, болезненное свечение, исходившее от чего-то живого. В его тусклых лучах проступили контуры гигантской фигуры.

Это когда-то был человек. Но тридцать лет воздействия радиации и химикатов превратили его в нечто чудовищное. Рост около трёх метров, непропорционально длинные руки, свисающие почти до воды. Кожа была серо-зелёного цвета, местами слезшая лоскутами, обнажая светящиеся изнутри ткани. На месте лица зияла воронка изъеденной плоти, а глазницы были пусты.

— Господи, — прошептал Техас.

Мутант медленно брёл по коридору, поворачивая голову из стороны в сторону. Было ясно, что видеть он не может — глаза давно сгнили. Но слух и обоняние явно сохранились.

Существо остановилось в двадцати метрах от группы и повернуло голову в их сторону. Из провала, бывшего ртом, донеслось хриплое сипение.

— Он нас учуял, — прошептал Питон.

Мутант сделал несколько шагов вперёд, потом снова остановился. Длинные руки свисали в воду, и наёмники заметили, что пальцы заканчиваются костяными наростами, похожими на когти.

— Стреляем? — спросил Техас.

— Подождите, — остановил их Лях. — Пока он не нападает.

Существо постояло ещё минуту, принюхиваясь, потом медленно повернуло и пошло дальше по коридору. Плеск его шагов постепенно затихал.

— Дадим ему уйти, — решил Коршун. — Не будем лишний раз рисковать.

Они ждали ещё пять минут, пока звуки полностью не исчезли, потом осторожно включили фонари и продолжили движение.

— Что это было? — спросил Немец.

— Сталкер, — ответил Лях. — Или кто-то из персонала лаборатории. Слишком долго пробыл в подземелье, мутировал.

— Он опасен?

— Очень. Таких тварей обычным оружием не берёшь. Нужны бронебойные или разрывные боеприпасы.

— А у нас есть?

— Несколько патронов. Но лучше их экономить.

Они дошли до входа в сектор «Д». Массивная стальная дверь была приоткрыта, и из щели сочился тот же болезненный свет, что исходил от мутанта.

— Радиоактивные материалы, — определил Лях. — Уровень излучения здесь будет зашкаливать.

— Сколько времени можем провести внутри?

— Максимум полчаса. Потом начнётся лучевая болезнь.

Коршун проверил время:

— У нас в запасе час до контрольной связи с лагерем. Хватит, если будем работать быстро.

Они протиснулись через приоткрытую дверь. За ней открылось помещение, похожее на склад. Вдоль стен стояли ряды металлических контейнеров различных размеров. Большинство было покрыто коррозией, некоторые треснули, выпуская наружу светящееся содержимое.

— Ищем обозначение «Пандора-17», — напомнил Коршун.

Группа разошлась по помещению, осматривая контейнеры. Многие надписи стёрлись от времени, другие были написаны кодами, непонятными без специальных таблиц.

— Есть! — крикнул Техас. — Вот он!

Контейнер «Пандора-17» оказался цилиндрической формы, размером с бочку. На корпусе красовались предупреждающие знаки и надпись: «Биологические образцы. Особо опасные материалы. Не вскрывать без разрешения».

— Целый? — спросил Коршун.

Техас осмотрел контейнер со всех сторон:

— Похоже на то. Сварочные швы держатся, видимых трещин нет.

— Как будем транспортировать?

— Тяжёлый, — констатировал Питон, попытавшись сдвинуть контейнер. — Килограммов сто, не меньше. Вчетвером вытащим, но медленно.

В этот момент из коридора донёсся знакомый плеск тяжёлых шагов. Мутант возвращался.

— Чёрт, — выругался Коршун. — Он идёт сюда.

— Шум нас выдал, — понял Лях. — Разговоры, движение контейнера.

Шаги приближались. Теперь к ним добавился новый звук — скрежет когтей о металл. Существо явно возбуждалось.

— Заблокируем дверь, — предложил Немец.

— Поздно, — возразил Питон.

В дверном проёме появилась гигантская фигура мутанта. Теперь, при близком рассмотрении, он выглядел ещё более жутко. На груди зияла дыра, сквозь которую виднелись светящиеся внутренности. Левая рука была наполовину содрана, обнажая кости и сухожилия.

Мутант остановился в дверях и повернул голову, принюхиваясь. Из провала рта вырывалось хриплое дыхание, а изо рта капала светящаяся слюна.

— Не двигаться, — прошептал Лях. — Он ориентируется на звук и запах.

Но Техас не выдержал напряжения. Его нога соскользнула на мокром полу, и он с всплеском упал в лужу.

Мутант мгновенно повернулся в его сторону и издал оглушающий рёв. Звук эхом прокатился по всему подземелью, от него заложило уши даже через противогазы.

— Стреляем! — крикнул Коршун.

Автоматные очереди грохнули в замкнутом пространстве. Пули попадали в мутанта, оставляя дыры в гниющей плоти, но существо даже не замедлилось. Оно бросилось вперёд с неожиданной для своих размеров скоростью.

Техас катнулся в сторону, едва избежав удара когтистой лапы. Когти с визгом прорезали бетонную стену, оставляя глубокие борозды.

— Бронебойные! — крикнул Лях, перезаряжая автомат специальными патронами.

Новая очередь была более эффективной. Пули пробивали мутанта насквозь, вырывая куски плоти. Но существо продолжало атаковать, словно не чувствуя боли.

Питон метнул гранату. Взрыв осветил помещение ярким светом и оглушил всех. Мутант отлетел к стене, но тут же поднялся. Теперь у него была оторвана правая рука, но это его не остановило.

— В голову! — крикнул Коршун. — Стреляйте в голову!

Очередь бронебойных попала точно в цель. Череп мутанта треснул, обнажив светящуюся мозговую ткань. Существо зашаталось, но не упало.

— Что за чёрт! — выругался Техас. — Он что, бессмертный?

Мутант снова бросился в атаку. На этот раз цель нападения был Немец. Серб увернулся от удара, но коготь зацепил его рюкзак, разодрав ткань.

Лях выстрелил почти в упор из подствольного гранатомёта. Граната попала мутанту в грудь и взорвалась, разнеся в клочья половину туловища. Существо наконец рухнуло, но даже лёжа продолжало шевелиться и хрипеть.

— Добить, — решил Коршун и выпустил целый магазин в голову мутанта.

Только после этого существо окончательно затихло. Светящиеся внутренности медленно угасали, как догорающие угли.

— Все живы? — спросил командир, оглядывая группу.

— Живы, — подтвердили остальные.

— Немец, рюкзак проверь. Если радиостанция повреждена — проблемы.

Серб осмотрел порванную ткань:

— Всё цело. Задел только верхний карман.

— Хорошо. Берём контейнер и сматываемся отсюда. Этот шум мог привлечь ещё кого-то.

Они подняли тяжёлый контейнер «Пандора-17» вчетвером. Вес оказался ещё больше, чем предполагалось — около ста пятидесяти килограммов.

— Медленно будем подниматься, — констатировал Питон.

— Зато живы, — философски заметил Техас. — И с добычей.

Они начали долгий подъём к поверхности, волоча за собой контейнер с секретными советскими разработками. Впереди их ждал долгий путь по затопленным коридорам, через завалы и аномалии.

Но главное было сделано — цель достигнута.

Подъём с контейнером превратился в настоящее испытание. Сто пятьдесят килограммов мёртвого груза приходилось тащить по затопленным коридорам, через завалы и узкие проходы. К тому времени, когда они добрались до второго уровня, все были измотаны до предела.

— Привал, — решил Коршун, тяжело дыша в противогаз. — Пять минут.

Они поставили контейнер у стены и привалились рядом. Дозиметр показывал критические значения — за полтора часа в подземелье они получили приличную дозу облучения.

— Антирад принять, — приказал командир. — Всем по две таблетки.

Пока глотали лекарства, Немец попытался связаться с лагерем:

— «Сокол», «Сокол», это «Молот-1». Как слышите?

В ответ — только треск помех.

— Слишком глубоко, — констатировал он. — Сигнал не пробивается.

— На поверхности попробуем, — решил Коршун. — Поднимаемся дальше.

Следующий участок пути оказался самым сложным — электрическая аномалия у завала всё ещё бушевала, блокируя прямой проход. Пришлось искать обходной путь через вентиляционные шахты.

Протащить контейнер через узкие тоннели было кошмаром. Металлический цилиндр царапал стены, звенел о трубы, а несколько раз застревал намертво. Приходилось расширять проходы болторезом, теряя драгоценное время.

— Сколько ещё? — спросил Техас, вытирая пот с лица.

— Метров сто до выхода, — ответил Лях, сверяясь со схемой.

На первом уровне стало легче — здесь коридоры были шире, а воды меньше. Но именно здесь их ждал неприятный сюрприз.

Немец, шедший впереди, вдруг остановился и поднял руку:

— Свет наверху.

Все замерли и напряжённо вгляделись в темноту. Действительно, из района выхода пробивался слабый свет — не электрический, а живой огонь.

— Костёр, — определил Питон. — Кто-то развёл костёр у входа в подземелье.

— Новичок? — предположил Техас.

— Вряд ли, — покачал головой Коршун. — У него строгие инструкции не покидать лагерь.

Лях осторожно подобрался ближе к выходу и прислушался. Сверху доносились голоса — тихие, осторожные, явно пытающиеся не привлекать внимания.

— Сталкеры, — прошептал он в рацию. — Минимум трое.

— Что делаем? — спросил Коршун.

— Слушаю, что говорят.

Лях подкрался к самому выходу и замер, напрягая слух. Обрывки разговора долетали сверху:

— ...вертолёт видел позавчера... наёмники какие-то...

— ...в подземелье полезли... уже третий час как...

— ...может, там что-то ценное нашли...

— ...если выйдут с добычей...

Картина стала ясной. Группа сталкеров засекла их операцию и теперь ждала у выхода, рассчитывая поживиться.

Лях вернулся к товарищам и шёпотом доложил ситуацию:

— Трое сталкеров у выхода. Устроили засаду. Ждут, когда мы выйдем с контейнером.

— Вооружены? — спросил Коршун.

— Скорее всего. В Зоне без оружия не ходят.

— Сколько времени до контрольной связи?

Немец посмотрел на часы:

— Двадцать минут. Если не выйдем на связь, Новичок поднимет тревогу.

— Готовимся к бою, — жёстко решил командир. — Переговоров не будет. План такой: выходим одновременно, стреляем на поражение. Контейнер оставляем здесь до окончания боя.

— Может, попробуем договориться? — предложил Лях. — Не все сталкеры бандиты.

— В наёмниках дипломатов не держат, — отрезал Коршун. — Мы здесь по делу, времени на переговоры нет. Техас, взрывчатка есть?

— Два термитных карандаша.

— Хватит, чтобы пробить стену?

— Попробуем.

— Делаем так: Техас пробивает дополнительный выход с северной стороны. Питон выходит там, занимает позицию для снайперской стрельбы. Мы с Немцем — через основной вход. Лях прикрывает контейнер. Действуем по команде.

Техас нашёл подходящее место в северной стене и начал устанавливать термитный заряд. Остальные готовились к бою — проверяли оружие, распределяли боеприпасы, планировали действия.

Наверху один из сталкеров начинал нервничать:

— Долго они там. Может, другой выход есть?

— Не дури, — ответил второй голос. — Выход один. Сидят, думают, как быть.

— А если они нас заметили?

— Тогда уже вышли бы. Или свалили другой дорогой.

Термитный заряд был готов. Техас отошёл на безопасное расстояние:

— Три, два, один... Пуск!

Ослепительная вспышка осветила подземелье. Термит прожёг стену, образовав дыру диаметром около метра. В проём хлынул дневной свет.

— Питон, вперёд! — скомандовал Коршун.

Снайпер нырнул в дыру и исчез. Через несколько секунд в рации раздался его голос:

— Позицию занял. Вижу всех троих. Сидят у костра, автоматы рядом. Готов к работе.

— Кто главный? — спросил Коршун.

— Седой мужик лет пятидесяти. Сидит в центре.

— По моей команде бей главного. Остальных добиваем мы.

— Понял.

— Все готовы? — Коршун обвёл взглядом бойцов. — Начинаем. Три, два, один... Огонь!

Питон выстрелил первым. Пуля снайперской винтовки прошила голову седого сталкера — тот даже не понял, что происходит, просто мешком свалился с ящика.

Коршун и Немец выскочили из основного выхода и открыли огонь по оставшимся двоим. Сталкеры попытались схватиться за оружие, но было уже поздно.

Автоматные очереди скосили их за считанные секунды. Один упал сразу, получив пулю в сердце. Второй попытался отползти к укрытию, но Немец добил его контрольным выстрелом в голову.

Бой длился не больше тридцати секунд.

— Есть раненые? — спросил Коршун, осматривая поле боя.

— Чисто, — доложил Питон, спускаясь с импровизированной снайперской позиции.

— Хорошо. Лях, Техас — достаём контейнер. Немец — осматриваем тела, забираем что полезное.

Они вытащили «Пандору-17» на поверхность. Контейнер был тяжёлым, но цел — никаких повреждений от долгого подъёма.

Немец быстро обыскал мёртвых сталкеров:

— Три АК-74, боеприпасы, немного денег, детекторы аномалий. Документов никаких.

— Берём автоматы и патроны, — решил Коршун. — Остальное оставляем.

— Кто они такие? — спросил Техас, разглядывая лица убитых.

— Обычные бродяги, — ответил Лях. — Промышляют охотой за артефактами и грабежом. Таких здесь много.

— Жалко их? — поинтересовался Питон.

— Нет, — честно ответил Лях. — Они бы нас убили без колебаний. В Зоне не выживают сентиментальные.

— Правильно мыслишь, — одобрил Коршун. — Всё, сматываемся. Выстрелы могли услышать и другие.

Они подняли контейнер вчетвером и направились к лагерю. Туман начинал рассеиваться, открывая унылый пейзаж разрушенного завода.

— Связь с базой попробуй, — велел Коршун Немцу.

— «Сокол», «Сокол», это «Молот-1», — заговорил серб в рацию. — Как слышите?

— «Молот-1», это «Сокол», — отозвался голос Новичка. — Слышу вас. Как дела?

— Задание выполнено. Возвращаемся на базу.

— Понял. Всё спокойно?

— Были небольшие проблемы. Но всё решили.

— Хорошо. Жду вас.

Контейнер с биологическими образцами советских времён наконец был у них. Сталкеры, пытавшиеся их ограбить, лежали мёртвыми у входа в подземелье. Задание почти выполнено.

Но Лях знал Зону достаточно хорошо, чтобы понимать — расслабляться рано. Здесь опасность может подстерегать на каждом шагу, даже когда кажется, что всё позади.

И его интуиция не подводила.

К лагерю добрались, когда солнце уже клонилось к горизонту. Новичок встретил их с видимым облегчением — весь день он нервничал, оставшись один на территории завода. Увидев, что все живы и невредимы, а в придачу тащат искомый контейнер, белорус заметно повеселел.

— Ну как там, в подземелье? — спросил он, помогая занести «Пандору-17» в укрытие. — Страшно было?

— Обычная работа, — коротко ответил Коршун, но Лях заметил, как у командира дрожали руки от усталости и нервного напряжения.

Контейнер поставили в центре лагеря, накрыли брезентом и выставили возле него дежурного. Формально задание было выполнено, но до эвакуации оставались ещё сутки, а значит, нужно было охранять добычу.

— Доложу на базу об успешном завершении операции, — сказал Немец, направляясь к радиостанции.

— Погоди, — остановил его Лях. — Сначала антирад примем и отдохнём. А то в таком состоянии можем наговорить лишнего.

Это была мудрая мысль. Все четверо, спускавшиеся в подземелье, получили приличную дозу облучения и выглядели измотанными. Нужно было восстановиться.

Техас развёл костёр, используя сухую древесину из развалин завода. Вскоре весёлые языки пламени заплясали в сгущающихся сумерках, даря тепло и уют. Новичок открыл несколько банок тушёнки и поставил варить походную похлёбку.

— Господи, как хорошо сидеть у огня, — вздохнул Питон, снимая тяжёлые берцы. — А я уже думал, что в этих подземельях и сдохну.

— Места там действительно адские, — согласился Немец, потирая ноги. — Я в Боснии по тоннелям лазил во время осады Сараево, но то были курорты по сравнению с этим.

— А мутант тот... — Техас покачал головой. — Никогда такого не видел. Мы в него полмагазина всадили, а он как ни в чём не бывало.

— В Африке есть поверье, — философски заметил Питон, помешивая кашу в котелке, — что некоторые мертвецы не знают о том, что они мертвы. Поэтому и продолжают ходить.

— Мистика, — буркнул Коршун, но в его голосе не было обычной иронии.

Лях молча слушал разговор товарищей, глядя на пляшущие языки пламени. В огне ему виделись лица людей, с которыми он работал три года назад в Зоне. Забыйягода, Волчок, Рыжий, Батон... Многих из них уже нет в живых, а те, что остались, разбросаны по всему свету.

— О чём задумался? — спросил Питон, заметив его задумчивое молчание.

— О прошлом, — честно ответил Лях. — Вспомнил людей, с которыми здесь работал.

— Давно это было?

— Три года назад. Кажется, целая жизнь прошла.

— Расскажи, — попросил Новичок. — Интересно послушать, как тут раньше было.

Лях помолчал, обдумывая, с чего начать:

— Работал я тогда военным сталкером. Официально — полковник военной разведки, неофициально — агент генерала Халецкого по особым поручениям.

— Какие поручения? — заинтересовался Техас.

— Разные. Связь с группировками сталкеров, разведка аномальных зон, поиск особо ценных артефактов. В общем, то, что обычные военные делать не могли.

— И как попал под трибунал?

— Слишком увлёкся самодеятельностью, — горько усмехнулся Лях. — Халецкий прикрывал, но когда началась большая операция против «Чёрного братства», пришлось жертвовать мелкими фигурами.

Он достал фляжку и отхлебнул самогону — крепкого, обжигающего, согревающего изнутри.

— Помню, как познакомился с одним прапорщиком — Забыйягода звали. Попал он на блокпост номер семь после того, как прежний гарнизон мутанты вырезали.

— И что за человек был? — спросил Коршун.

— Мужик что надо, — с теплотой в голосе ответил Лях. — Умный, справедливый, за людей радел. Из связистов был, но быстро понял, что в Зоне по уставу не выживешь.

— Где он сейчас?

— Понятия не имею, — вздохнул Лях. — После моего ареста связь потеряли. Слышал, что его тоже неприятности настигли. Говорят, семью потерял, запил, потом опять в Зону вернулся.

Техас передал флягу Питону:

— А за что тебя конкретно судили?

— За превышение полномочий и незаконное сотрудничество с группировками, — горько усмехнулся Лях. — Я помогал Забыйягоде наладить торговлю с контрабандистами, прикрывал его операции, давал информацию о движении войск.

— А он об этом знал?

— Знал. Но думал, что я просто дружески помогаю. А на самом деле выполнял задание Халецкого — нужно было изучить, как военные адаптируются к условиям Зоны.

Новичок нахмурился:

— То есть ты его использовал?

— Можно и так сказать, — кивнул Лях. — Хотя симпатия была искренней. Забыйягода был редкий человек — честный, порядочный. Таких в армии мало.

— И что случилось потом?

— Потом началась война с «Чёрным братством». Халецкому понадобились козлы отпущения для отвода глаз. Меня арестовали, судили, разжаловали. Забыйягоду тоже прижали — обвинили в коррупции и связях с преступными элементами.

Питон задумчиво покачал головой:

— Всегда так — когда дерьмо всплывает, первыми под раздачу попадают исполнители.

— Вот именно. Халецкий остался генералом, а мы стали изгоями.

— А генерал этот где теперь? — спросил Коршун.

— По слухам, работает на международные корпорации. Помогает им осваивать Зону. Деньги крутые, полная безнаказанность.

— И ты не думал с ним свести счёты?

— Думал, — честно ответил Лях. — Но понял, что это бесполезно. Он слишком высоко сидит, слишком хорошо защищён.

— А Забыйягода? Хотел бы его встретить?

Лях долго молчал, глядя в огонь:

— Не знаю. С одной стороны, он мне как брат был. С другой — я его подставил, пусть и невольно. Как он отреагирует на встречу, предсказать трудно.

— Может, поймёт, что ты просто выполнял приказы?

— Может. А может, и пулю в лоб всадит. В Зоне люди меняются, становятся жёстче.

Техас затянулся сигаретой:

— А расскажи что-нибудь конкретное про этого Забыйягоду. Интересно, что за человек способен в Зоне выжить.

Лях оживился:

— Помню, как он впервые с контрабандистом Виктором встретился. Мужик осторожный, никому не доверяет, а тут прапорщик какой-то лезет с предложениями. Виктор сначала послать его хотел.

— И что сделал Забыйягода?

— А он взял и принёс Виктору три артефакта — «Светляк», «Капли» и «Ночная звезда». Говорит: «Вот тебе аванс. Если понравится сотрудничать — будем делать дела. Не понравится — просто разойдёмся».

— Смелый поступок, — оценил Питон.

— Очень смелый. Эти артефакты стоили тысяч пятнадцать евро. А Забыйягода рискнул, показал, что серьёзно настроен.

— И что Виктор?

— Виктор оценил жест. Стали они торговать, потом дружить. Виктор даже оружие для блокпоста поставлял — КС-23, гранаты, бронежилеты.

— А командование не подозревало?

— Подозревало, конечно. Но Забыйягода был умный — всё оформлял как трофеи или находки. Документооборот вёл безупречно.

Коршун усмехнулся:

— Толковый был прапорщик.

— Ещё какой толковый. За полгода свой блокпост в настоящую крепость превратил. Дроны закупил, группу штурмовиков создал, торговый центр организовал.

— Торговый центр?

— Ага. Сталкеры, контрабандисты, учёные — все через его блокпост ходили. Он с каждого налог брал, но честно: платишь — проходишь спокойно, не платишь — поворачивай обратно.

— И деньги куда девал?

— На блокпост тратил. Снаряжение, оружие, улучшение условий для солдат. Сам в роскоши не жил, но людей не обижал.

Новичок слушал с восхищением:

— Кино какое-то.

— Да нет, — покачал головой Лях. — Просто Забыйягода понял главное — в Зоне нужно уметь договариваться. Со всеми: с мутантами, со сталкерами, с аномалиями.

— С аномалиями как договариваться? — удивился Техас.

— А просто. Изучать их, знать повадки, предсказывать поведение. Забыйягода мог по звуку определить, когда будет выброс, по ветру — где появится аномалия.

— Опыт?

— Опыт и интуиция. В Зоне это важнее образования.

Питон задумчиво заметил:

— Жалко, что такие люди в системе не приживаются.

— Система их ломает, — согласился Лях. — Потому что они неудобные. Думают головой, а не приказами.

— А может, где-то лучше так? — предположил Новичок.

— Может, и лучше, — кивнул Лях. — Только цена слишком высокая. Забыйягода семью потерял, репутацию, здоровье. А за что? За то, что хотел нормально служить?

Коршун подбросил в костёр ещё несколько поленьев:

— В нашем деле, парень, справедливости ждать не приходится. Есть задача — выполняешь. Есть деньги — получаешь. Всё остальное — лирика.

— Может, и так, — согласился Лях. — Но иногда хочется верить, что не всё потеряно.

— А ты хотел бы вернуться в армию? — спросил Техас.

— Нет, — без колебаний ответил Лях. — После того, что я видел, армейская служба кажется детской игрой.

— А что видел?

— Войну настоящую. Не учения, не показуху, а жизнь на грани. Когда каждое решение может стать последним.

Они сидели у костра, каждый думая о своём. Лях вспоминал Забыйягоду и гадал, встретятся ли они когда-нибудь снова. И если встретятся — как бывший прапорщик отнесётся к человеку, который невольно стал причиной его падения.

А где-то в темноте Зоны шевелились тени, и кто-то невидимый строил планы на завтрашний день.

Глава 3

Лях проснулся среди ночи от звука, который не мог сразу определить. Что-то скрипнуло в темноте — едва слышно, но достаточно, чтобы разбудить натренированные инстинкты. Он лежал неподвижно в спальном мешке, напрягая слух и медленно нащупывая рукоять пистолета.

Костёр давно прогорел, оставив лишь тлеющие угли. Новичок дежурил у контейнера, но его силуэт казался слишком неподвижным. Лях осторожно приподнялся на локте и всмотрелся в темноту.

Белорус сидел у ящика в той же позе, что и час назад. Слишком неподвижно для живого человека.

Лях бесшумно выбрался из спального мешка и пополз к дежурному. Приблизившись, он понял, в чём дело — Новичок спал, прислонившись к контейнеру. Автомат валялся рядом на земле.

— Чёрт, — мысленно выругался Лях и уже собирался разбудить товарища, когда услышал тихий шёпот откуда-то из темноты:

— Вижу четыре палатки. Один на посту спит. Остальные, похоже, тоже.

— Контейнер где?

— Возле спящего. Под брезентом.

— Сколько их всего?

— Максимум шестеро. Корпоративные наёмники, не ждут подвоха.

Лях замер. Голоса доносились справа, из-за груды металлолома метрах в пятидесяти от лагеря. Минимум трое, судя по количеству говорящих. Вооружены, знают про контейнер, подошли скрытно.

Медленно, стараясь не шуметь, он пополз обратно к своей палатке. Нужно было поднять остальных, но тихо, чтобы не спугнуть нападающих.

— Коршун, — прошептал он, просунув голову в палатку командира. — Подъём. Тихо.

Коршун проснулся мгновенно, как и положено профессионалу:

— Что случилось?

— Гости. Минимум трое. Знают про контейнер.

— Где?

— За металлоломом, справа. Пока только разведывают.

Коршун бесшумно выбрался из палатки, прихватив автомат:

— Остальных будим?

— Уже, — кивнул Лях, направляясь к следующей палатке.

Через три минуты вся группа была на ногах. Новичка пришлось будить пинком — парень крепко спал на посту.

— Сколько их? — спросил Техас, проверяя магазин в автомате.

— Точно не знаю. Слышал трёх, но может быть больше.

— Что за люди?

— Судя по разговорам — бандиты. Знают про контейнер, планируют атаку.

Коршун быстро оценил ситуацию:

— Новичок, ты остаёшься охранять груз. Остальные занимаем оборонительные позиции. Питон — на крышу второго цеха, оттуда лучший обзор. Техас и Немец — левый фланг. Я с Ляхом — правый.

— А если они просто уйдут? — спросил Новичок.

— Не уйдут, — покачал головой Лях. — Раз пришли за контейнером, то доведут дело до конца.

Они быстро разошлись по позициям. Питон бесшумно забрался на частично разрушенную крышу цеха, устроившись между бетонными блоками с винтовкой наготове. Техас и Немец укрылись за грудой труб слева от лагеря. Лях с Коршуном заняли позицию за остатками стены справа.

Несколько минут стояла тишина. Только ветер шумел в металлических конструкциях да где-то вдали завывали мутанты.

— Может, передумали? — прошептал Новичок в рацию.

— Тихо, — прошипел Коршун. — Наблюдаем.

И тут из темноты раздался громкий голос с явно южным, кавказским акцентом:

— Эй, наёмники! Мы знаем, что вы не спите!

Лях мысленно выругался. Значит, их тоже засекли.

— Давайте договариваться! — продолжил голос. — Нам нужен ваш груз. Отдадите добровольно — останетесь живы!

— А пошёл ты, — буркнул Техас в рацию.

— Тихо, — остановил его Коршун. — Пусть говорят. Время для нас работает.

— У вас есть минута на размышления! — крикнул бандит. — Потом начинаем стрелять!

— Сколько их, Питон? — прошептал Коршун в рацию.

— Вижу шестерых, — ответил снайпер. — Автоматы, один РПГ. Профессионалы, судя по движениям.

— РПГ — приоритетная цель.

— Понял.

Минута тянулась мучительно долго. Лях напряжённо всматривался в темноту, пытаясь засечь противников. Изредка мелькали силуэты, но целиться было не во что.

— Время вышло! — крикнул бандит. — Последний шанс!

В ответ — тишина.

— Ну что ж, сами выбрали! Огонь!

Автоматные очереди прорезали ночь, трассирующие пули чертили огненные линии в темноте. Бандиты стреляли из нескольких точек одновременно, стараясь подавить оборону наёмников плотным огнём.

— Работаем! — крикнул Коршун и открыл ответный огонь.

Лях прицелился в дульное пламя одного из автоматов и нажал на спуск. Длинная очередь. Стрельба с той позиции прекратилась.

— Попал! — доложил он в рацию.

Питон работал методично, выбирая цели. Первым выстрелом снёс гранатомётчика, вторым — пулемётчика, который пытался установить станковый пулемёт на груде камней.

— Два ликвидированы, — доложил снайпер.

Техас и Немец вели огонь с левого фланга, не давая бандитам обойти лагерь. Их позиция была удачной — за грудой труб можно было укрыться от пуль, но при этом простреливать большую часть подходов.

— Гранату! — крикнул кто-то из бандитов.

Лях увидел, как в воздухе мелькнул небольшой тёмный предмет. Граната упала метрах в десяти от их позиции.

— Ложись! — рявкнул он Коршуну.

Взрыв осветил округу ярким светом. Осколки засвистели над головами, но укрытие выдержало.

— Живы? — спросил Коршун.

— Живы, — подтвердил Лях, отряхиваясь от пыли.

— Они обходят с тыла! — предупредил Питон. — Двое движутся к северной стене!

— Техас, Немец, отрабатывайте! — приказал Коршун.

Серб и американец развернулись, чтобы встретить обходящих противников. Автоматная дробь загремела с новой силой.

— Один минус! — доложил Техас. — Второй в укрытии!

Бой разгорался. Бандиты, поняв, что лёгкой прогулки не получится, перешли к серьёзным действиям. Кто-то из них запустил осветительную ракету, которая повисла над лагерем, заливая всё ярким белым светом.

— Чёрт, — выругался Лях. — Теперь мы как на ладони.

И действительно, стрельба противников стала намного точнее. Пули щёлкали по бетонным блокам их укрытия, выбивая осколки.

— Питон, гаси эту штуку! — приказал Коршун.

Снайпер выстрелил по парашюту ракеты. Освещение погасло, но ненадолго — через минуту в небо взлетела вторая ракета.

— У них много осветительных, — констатировал Питон. — Серьёзно подготовились.

Новичок, сидевший у контейнера, нервно озирался по сторонам:

— Может, мне тоже стрелять?

— Сиди тихо и охраняй груз! — рявкнул Коршун. — Не высовывайся!

В этот момент с востока раздались новые выстрелы. Ещё одна группа бандитов зашла в тыл и атаковала с неожиданного направления.

— Нас окружают! — понял Лях. — Это была отвлекающая атака!

— Сколько их там? — спросил Коршун.

— Минимум четверо, — ответил Питон, разворачивая винтовку. — Вооружены хорошо, движутся грамотно.

Положение резко ухудшилось. Наёмники оказались под перекрёстным огнём с двух направлений. Их позиции, удачные для обороны от одной группы противников, стали ловушкой при атаке с флангов.

— Отходим к центру! — решил Коршун. — Круговая оборона вокруг контейнера!

— А Питон?

— Пусть остаётся на крыше, прикрывает отход!

Лях и Коршун перебежками добрались до центра лагеря, где стоял контейнер «Пандора-17». Техас и Немец подтянулись с левого фланга. Теперь они образовали плотное кольцо обороны.

— Боеприпасы как? — спросил командир.

— У меня три магазина, — доложил Лях.

— У меня четыре, — сказал Техас.

— Два с половиной, — добавил Немец.

— Экономить надо, — решил Коршун. — Стреляем только по явным целям.

Бандиты, видимо, поняли, что противник изменил тактику. Их огонь стал менее интенсивным, но более прицельным. Они методично простреливали каждое возможное укрытие.

— Они готовятся к штурму, — констатировал Лях. — Прижимают нас огнём, а сами подбираются ближе.

— Тогда встретим их как положено, — мрачно ответил Коршун.

Питон с крыши продолжал работать снайперской винтовкой:

— Ещё один готов. Но они подобрались метров на тридцать. Скоро пойдут в атаку.

— Готовь гранаты, — велел Коршун Техасу.

Американец достал две гранаты Ф-1 и приготовился к броску.

— Вперёд! — крикнул кто-то из бандитов, и из темноты к лагерю бросились несколько фигур.

Лях открыл огонь первым. Его очередь сбила с ног ведущего нападающего. Техас и Немец добавили свои автоматы. Но бандитов было много, и они шли с разных сторон.

— Граната налево! — крикнул Техас и метнул Ф-1 в группу атакующих.

Взрыв остановил одну из атакующих групп, но с правого фланга прорвались двое бандитов. Один из них, бородатый мужик в камуфляже, добежал почти до контейнера.

Новичок, до этого сидевший в укрытии, вскочил с автоматом и выстрелил почти в упор. Бандит рухнул, но второй атакующий успел бросить гранату.

— Ложись! — крикнул Лях.

Взрыв прогремел в нескольких метрах от контейнера. Новичок вскрикнул и схватился за правое плечо — осколок задел его руку.

— Ранен! — доложил он, но продолжал держать оружие.

— Терпи! — ответил Коршун, отстреливаясь от новой группы атакующих.

Бой перешёл в ближний контакт. Бандиты подобрались настолько близко, что автоматный огонь вёлся почти в упор. Лях видел лица противников, их горящие азартом глаза, оскаленные зубы.

— Патроны на исходе! — предупредил Техас.

— У меня тоже! — добавил Немец.

Положение становилось критическим. Боеприпасы кончались, а бандиты продолжали атаковать. Их было явно больше, чем предполагалось изначально.

— Питон, как дела? — спросил Коршун в рацию.

— Работаю! Вижу ещё троих, подходят с севера!

— Чёрт! Сколько их там всего?

— Не знаю, но много!

В этот момент раздался новый звук — рёв мотоциклетного двигателя. Из темноты на лагерь выскочил мотоцикл с коляской, в которой стоял пулемётчик за станковым ПКМ.

— Техника! — крикнул Лях и бросился в сторону.

Пулемётчик открыл огонь длинными очередями. Тяжёлые пули калибра 7,62 прошивали их импровизированные укрытия как бумагу. Ящики с снаряжением разлетались в щепки, палатки превращались в лохмотья.

— Убрать эту штуку! — приказал Коршун.

Техас попытался прицелиться из автомата, но мотоцикл двигался слишком быстро. Пулемётчик методично поливал лагерь огнём, заставляя наёмников прижиматься к земле.

— Питон! — крикнул Коршун в рацию. — Мотоцикл!

— Вижу! Работаю!

Снайперский выстрел прозвучал как гром. Пуля попала водителю мотоцикла точно в голову. Мотоцикл потерял управление, завалился на бок и проехал ещё метров десять, искря о камни.

Пулемётчик выпрыгнул из коляски и попытался добраться до ближайшего укрытия, но Лях настиг его автоматной очередью.

— Мотоцикл нейтрализован! — доложил он.

Но это была пиррова победа. Пока они отвлекались на технику, бандиты подобрались ещё ближе. Теперь до контейнера оставались считанные метры.

— Последние патроны! — предупредил Немец.

— У меня один магазин! — добавил Техас.

— Переходим на пистолеты, — решил Коршун. — Подпускаем ближе и работаем точно.

Лях перезарядил «Глок» и приготовился к рукопашной. Если патроны кончатся, придётся драться ножами.

— А может, договоримся? — предложил Новичок, которого явно пугала перспектива ближнего боя. — Отдадим контейнер, останемся живы?

— Заткнись! — рявкнул Коршун. — Мы наёмники, а не торгаши!

— Но ведь...

— Никаких «но»! Дерёмся до конца!

В этот момент из темноты раздался новый голос — молодой, с явно славянским акцентом:

— Браток, может, хватит? Люди же гибнут!

— Заткнись, Серый! — ответил кавказский голос. — Дело делаем!

Лях насторожился. «Серый» — это кличка лидера группировки «Свобода». Но что анархисты делают в компании с бандитами?

— Эй, наёмники! — крикнул «Серый». — Я представитель «Свободы»! Предлагаю переговоры!

— Переговоры в жопу! — ответил Техас и выстрелил в направлении голоса.

— Ну и зря! — отозвался «Серый». — Могли бы разойтись по-хорошему!

— Серый, кончай базар! — прервал его кавказец. — В атаку, живо!

Последняя атака была самой ожесточённой. Бандиты и анархисты шли плотными группами, подавляя сопротивление наёмников массированным огнём. Лях видел, как одна из групп прорывается к контейнеру с востока.

— Не пропустить! — крикнул он и выстрелил из пистолета.

Новичок, несмотря на раненую руку, тоже стрелял. Его автомат захлебнулся после нескольких выстрелов — кончились патроны.

— Всё! — крикнул белорус. — Больше нечем!

Бандит в чёрной куртке добежал до контейнера и попытался сбросить брезент. Лях бросился на него с ножом. Короткая схватка — и противник рухнул с перерезанным горлом.

Но их было слишком много. Ещё двое прорвались к контейнеру с другой стороны. Техас попытался их остановить, но получил пулю в ногу и упал.

— Техас ранен! — крикнул Немец.

— Держись, браток! — ответил американец, продолжая стрелять лёжа.

Положение стало критическим. Контейнер почти захвачен, половина группы ранена, патроны на исходе.

И тут раздался новый звук — рёв вертолётных двигателей.

— Вертолёт! — крикнул Новичок, показывая в небо.

Ми-24 «Крокодил» вынырнул из-за труб завода, освещая землю мощным прожектором. На борту красовались опознавательные знаки украинских ВВС.

— Всем прекратить огонь! — раздался голос из громкоговорителя. — Территория блокирована военными!

Стрельба стихла. Бандиты и анархисты растерянно переглядывались — в их планы военное вмешательство не входило.

Вертолёт завис над лагерем, направив на него прожектор. В свете хорошо было видно всех участников боя — и наёмников у контейнера, и бандитов в укрытиях.

— Кто командует бандитской группой? — спросил голос из динамика.

— Я командую! — крикнул кавказец, выходя из укрытия с поднятыми руками. — Шота меня зовут!

— Шота, приказываю немедленно отходить с подчинёнными! У вас есть пять минут!

— А наёмники?

— Наёмники остаются. Они работают по лицензии.

— Какой ещё лицензии?

— Государственной лицензии на операции в Зоне. А у вас есть документы?

Шота помолчал. Никаких документов у бандитов, естественно, не было.

— Отходим! — крикнул он своим людям. — Быстро!

Бандиты начали отход, забирая раненых. «Серый» с анархистами тоже отступал, но явно нехотя.

— А мы что, зря время потратили? — крикнул он Шоте.

— Заткнись! — ответил кавказец. — Военные здесь, понял? Не хочу проблем с армией!

Через десять минут территория завода опустела. Остались только наёмники у своего контейнера и вертолёт, висящий в воздухе.

— Группа «Молот-1», — раздался голос из динамика. — Как самочувствие?

— Двое лёгкораненых, — ответил Коршун. — Боеспособность сохранена!

— Отлично! Завтра утром прилетим за вами! Держитесь!

Вертолёт развернулся и улетел, оставив наёмников в темноте.

— Откуда военные узнали? — удивился Новичок.

— Да какая разница, — устало ответил Коршун. — Главное, что живы остались.

Лях обвёл взглядом разгромленный лагерь. Палатки изорваны пулями, ящики разбиты, снаряжение разбросано. Но контейнер «Пандора-17» был цел и находился у них.

Задание выполнено, несмотря ни на что.

— Перевязать раненых, — приказал Коршун. — Потом восстанавливаем оборону. Мало ли, вдруг эти козлы вернутся.

Лях подошёл к Техасу, который сидел, привалившись к контейнеру:

— Как нога?

— Пуля прошла навылет, — ответил американец. — Кость не задела. Заживёт.

— А ты как, Новичок?

— Нормально, — ответил белорус, перематывая раненое плечо. — Царапина.

Они потратили час на восстановление лагеря и лечение ран. К утру всё было готово к эвакуации.

Контейнер с советскими биологическими образцами ждал своего часа. А Лях думал о том, кто мог сообщить бандитам о ценном грузе. Информация явно утекла с самого верха.

В Зоне всегда кто-то за кем-то наблюдал. И эта игра продолжалась.

Утром туман над заводом рассеялся, открывая печальную картину разгрома. Разбитый лагерь напоминал поле боя — изорванные палатки, пробитые пулями ящики, воронки от гранат. Но главное было сохранено: контейнер «Пандора-17» стоял целый и невредимый под грудой брезента.

Лях сидел на обломке бетонной плиты, попивая остывший кофе из термоса и наблюдал, как Немец пытается восстановить радиосвязь. Серб уже полчаса возился с антенной, выматерившись на трёх языках.

— Ну что там? — спросил Коршун, подходя с перевязанным Техасом.

— Радиостанция повреждена, — ответил Немец, показывая пробитый пулей корпус. — Работает через раз.

— А запасная?

— Тоже зацепило. Осколком от гранаты.

Коршун выругался. Без связи они не могли вызвать эвакуацию, а оставаться на территории завода было опасно — бандиты могли вернуться.

— Используем аварийный маяк, — решил командир. — Должен сработать.

Лях достал из рюкзака небольшое устройство размером с рацию. Аварийный радиомаяк был предназначен для экстренных ситуаций — его сигнал ловился на расстоянии до ста километров.

— Включаю, — сказал он и нажал красную кнопку.

Маяк заморгал зелёным светодиодом, подавая сигнал бедствия. Теперь оставалось только ждать.

— Сколько времени у нас есть? — спросил Новичок, массируя раненое плечо.

— До полудня, — ответил Коршун. — Потом начнутся проблемы с радиацией. Антирад кончается.

Техас, привалившись к контейнеру, проверял свою раненую ногу:

— А если не прилетят?

— Прилетят, — уверенно ответил Лях. — Корпорация слишком много денег в эту операцию вложила.

Ждать пришлось недолго. В половине десятого утра на горизонте показалась чёрная точка. Постепенно она увеличивалась, превращаясь в знакомые контуры вертолёта.

— Борт идёт! — крикнул Питон, который дежурил на импровизированном наблюдательном посту.

Но это был не тот Ми-8, на котором они прилетели. Машина оказалась больше — тяжёлый транспортный Ми-26, способный поднять несколько тонн груза. На бортах красовались опознавательные знаки ООН и надпись крупными буквами: «UN PEACEKEEPING FORCES».

— Миротворцы, — удивился Новичок. — Откуда они здесь?

— Не важно, — ответил Коршун. — Главное, что забирают.

Ми-26 завис над площадкой, поднимая облако пыли и мусора. Мощные роторы создавали ураганный ветер, заставляя наёмников прикрывать лица. Из грузового люка показался трап.

Первым спустился человек в голубой каске миротворца — высокий блондин лет тридцати пяти с нашивками британских ВДВ на рукаве.

— Майор Харрис, миротворческие силы ООН! — представился он, перекрикивая шум роторов. — Вы группа «Молот-1»?

— Так точно! — ответил Коршун. — Командир группы, капитан Коршун!

— Отлично! Приказано эвакуировать вас вместе с грузом на базу миротворцев!

— Какую базу?

— Кэмп «Фридом», в пятидесяти километрах отсюда! Быстро грузимся!

За Харрисом с борта спустились ещё четверо миротворцев в голубых касках. Все были вооружены автоматами и выглядели как профессиональные военные.

— Где груз? — спросил майор.

Лях указал на контейнер под брезентом:

— Вот он. Сто пятьдесят килограммов, радиоактивный.

— Понял. Райли, Джонсон, грузите контейнер! Осторожно, не ронять!

Двое миротворцев подошли к «Пандоре-17» и осторожно подняли его. Контейнер оказался тяжелее, чем ожидалось — пришлось звать на помощь ещё двоих.

— Что там внутри? — поинтересовался Харрис у Коршуна.

— Засекреченные материалы. Детали не знаю.

— Понятно. А раненые у вас есть?

— Двое лёгкораненых. Техас — пуля в ногу, Новичок — осколок в плечо.

— Доктор Миллер их осмотрит на борту. Поднимаемся!

Группа начала подъём в вертолёт. Техас поднимался с помощью товарищей — нога болела, но ходить можно было. Новичок справлялся сам, только иногда морщился от боли в плече.

Грузовой отсек Ми-26 оказался просторным — размером с небольшой автобус. Вдоль бортов тянулись откидные сиденья, посередине было закреплено медицинское оборудование. Контейнер установили в специальном креплении и зафиксировали ремнями.

— Добро пожаловать на борт! — поприветствовал их полковник с канадскими нашивками. — Полковник Маккензи, командир операции «Блю хелмет».

— Не знал, что миротворцы работают в Зоне, — заметил Лях.

— Международная операция, — пояснил Маккензи. — Контроль за оборотом радиоактивных материалов. Не хотим, чтобы эта штука попала к террористам.

Врач-миротворец, пожилой мужчина с седой бородой, подошёл к раненым:

— Доктор Миллер. Покажите ранения.

Он осмотрел Техаса и Новичка, сделал перевязки и вколол обезболивающее:

— Ничего серьёзного. В госпитале почистят и зашьют как следует.

Вертолёт набрал высоту и взял курс на северо-запад. Через иллюминаторы была видна Зона — бескрайние леса, заброшенные деревни, руины промышленных объектов. Всё это постепенно удалялось, оставаясь внизу как страшный сон.

— Как долго лететь? — спросил Питон.

— Полчаса, — ответил майор Харрис. — База недалеко.

Лях смотрел в иллюминатор и думал о прошедших днях. Спуск в подземелье, бой с мутантом, ночная атака бандитов — всё это казалось нереальным в комфортном салоне военного вертолёта.

— А что это за база? — поинтересовался Коршун у полковника Маккензи.

— Кэмп «Фридом» — международная база миротворческих сил, — объяснил канадец. — Создана для контроля ситуации в Зоне и координации гуманитарных операций.

— Долго существует?

— Два года. После инцидента с «Чёрным братством» ООН решил установить постоянное присутствие в регионе.

Лях насторожился при упоминании «Чёрного братства». Эта организация была связана с его прошлой службой в Зоне.

— А что вы знаете о «Чёрном братстве»? — осторожно спросил он.

— Религиозные фанатики, — ответил Маккензи. — Пытались захватить контроль над Зоной, устраивали теракты, убивали мирных жителей. Три года назад была проведена спецоперация по их ликвидации.

— Успешная?

— В целом да. Организация разгромлена, лидеры убиты или арестованы. Остались только разрозненные группы.

Лях кивнул, но не стал продолжать расспросы. Лучше не привлекать внимание к своему участию в той войне.

Через полчаса полёта внизу показалась большая военная база. Кэмп «Фридом» представлял собой современный военный городок с бетонными укреплениями, казармами, складами и взлётной полосой. По периметру тянулись заборы из колючей проволоки и сторожевые вышки.

— Впечатляет, — заметил Техас.

— Пять тысяч человек личного состава, — с гордостью сообщил Маккензи. — Представители двадцати стран ООН.

Ми-26 сел на бетонную площадку рядом с ангарами. К вертолёту сразу подъехали несколько военных джипов и грузовик с краном.

— Всё, приехали, — объявил майор Харрис. — Добро пожаловать в кэмп «Фридом»!

Выгрузка прошла быстро и организованно. Контейнер «Пандора-17» осторожно переместили на специальную тележку и увезли в направлении складских помещений. Раненых отправили в госпиталь, остальных — в казарму для временного размещения.

— Завтра утром вас заберёт транспорт корпорации, — сообщил Харрис. — А пока отдыхайте, питание по расписанию в солдатской столовой.

Казарма оказалась современной и комфортабельной — двухъярусные кровати, индивидуальные шкафчики, душевые, комната отдыха с телевизором. После палаток на развалинах завода это было роскошью.

— Не жизнь, а сказка, — оценил Немец, растягиваясь на кровати.

— Да уж, — согласился Лях. — Давно в нормальных условиях не был.

Питон подошёл к окну и посмотрел на базу:

— Серьёзное место. Миротворцы не шутят.

— А зачем им такая база в Зоне? — задумался Коршун. — Официально здесь никого нет, кроме сталкеров и военных постов.

— Видимо, неофициально есть кому воевать, — предположил Лях.

Вечером они поужинали в солдатской столовой вместе с миротворцами разных национальностей. За соседними столиками сидели американцы, британцы, канадцы, немцы, французы — целый интернационал в голубых касках.

— Интересно, а что они здесь на самом деле делают? — тихо спросил Новичок.

— Не наше дело, — ответил Коршун. — Нам заплатили за контейнер, мы его доставили. Всё остальное не наша забота.

Но Лях был не так спокоен. Присутствие крупной международной базы в Зоне означало, что здесь происходит что-то серьёзное. Возможно, борьба за контроль над аномальными территориями перешла на новый уровень.

После ужина они вернулись в казарму и легли спать. Завтра их забирали, и можно было наконец расслабиться.

— Знаете что, мужики, — сказал Техас, лёжа на кровати. — А мне эта работа нравится.

— В каком смысле? — удивился Новичок.

— Адреналин, хорошие деньги, интересные места. Чего ещё желать?

— Чтобы живым остаться, — философски заметил Питон.

— Так пока остаёмся, — засмеялся американец.

— Пока, — согласился Лях. — Но в Зоне везение рано или поздно кончается.

— Тогда будем надеяться, что не рано, — подытожил Коршун.

За окном казармы горели огни международной миротворческой базы. Где-то в складах лежал контейнер «Пандора-17» с секретными советскими разработками. А в Зоне продолжалась своя жизнь — опасная, непредсказуемая, полная тайн.

Операция была завершена успешно. Но Лях знал, что это только начало. В мире, где корпорации сражаются за контроль над аномальными технологиями, а миротворцы строят военные базы в радиоактивных пустошах, покоя не бывает.

Завтра их ждала новая жизнь на большой земле. Но ненадолго.

Зона не отпускала своих пленников так просто.

Утро в кэмпе «Фридом» началось с подъёма в шесть утра под звуки горна. Лях проснулся отдохнувшим — впервые за неделю он спал на нормальной кровати, а не на земле в спальном мешке. За стенкой казармы слышались команды инструкторов и топот бегущих солдат — база жила своей размеренной военной жизнью.

— Завтрак в семь ноль-ноль, — объявил дежурный сержант-миротворец, заглянув в их казарму. — После завтрака — медосмотр раненых.

Техас попробовал встать на больную ногу и морщился:

— Нога болит, но ходить можно. Главное, что кость цела.

— А у меня плечо почти не болит, — добавил Новичок, осторожно двигая рукой. — Видимо, осколок неглубоко сидел.

В солдатской столовой их ждал полноценный завтрак — яичница с беконом, тосты, кофе, апельсиновый сок. После походной еды это казалось пиром.

— Господи, как же хорошо есть нормальную еду, — блаженно вздохнул Немец, намазывая масло на тост.

— А помнишь то дерьмо, что мы ели в подземелье? — спросил Техас. — Консервы трёхлетней давности.

— Лучше не вспоминать, — поморщился Новичок.

За соседним столиком сидели британские миротворцы и обсуждали какую-то операцию в северных секторах Зоны. Лях прислушивался к их разговору, но особо ценной информации не услышал.

После завтрака Техаса и Новичка отвезли в госпиталь на повторный осмотр. Врачи остались довольны — раны заживали хорошо, никаких осложнений.

— Через неделю будете как новенькие, — сообщил доктор Миллер. — Только не перегружайтесь пока.

Остальное время до обеда они провели в комнате отдыха, играя в карты и смотря новости по телевизору. Мир за пределами Зоны жил своей обычной жизнью — политические скандалы, экономические кризисы, спортивные соревнования. Всё это казалось далёким и нереальным после пережитого.

— А знаете, что меня удивляет? — сказал Питон, откладывая карты. — Как быстро привыкаешь к войне и как трудно привыкнуть к миру.

— В чём смысл? — спросил Коршун.

— На войне всё просто — враг или друг, убить или быть убитым. А в мирной жизни столько полутонов, столько сложностей...

— Может, поэтому мы и не можем остановиться? — предположил Лях. — Война делает жизнь простой и понятной.

— Может быть, — согласился африканец. — В Сомали у нас была поговорка: «Воин, переставший воевать, умирает от скуки».

Обед прошёл так же обильно, как и завтрак. После еды объявили свободное время до вечера. Техас отправился дремать — нога всё-таки беспокоила. Новичок пошёл изучать базу — парень никогда не видел такого современного военного объекта.

Лях и Питон решили прогуляться по территории кэмпа. База впечатляла размерами и организацией — несколько километров по периметру, современные здания, отличная техника.

— Серьёзные ребята эти миротворцы, — заметил Питон, наблюдая за манёврами бронетранспортёров.

— Ага. И что-то мне подсказывает, что «мир» здесь не главная цель.

— Думаешь, готовятся к чему-то большому?

— Не знаю. Но такие базы просто так не строят.

Они дошли до периметра базы и остановились у ограждения. За колючей проволокой простирались бескрайние леса — уже не зона отчуждения, а обычная украинская глушь.

— Слушай, Лях, — неожиданно сказал Питон. — А что ты планируешь делать после получения денег?

— Не знаю. Наверное, новый контракт искать. А что?

— Хочу предложить тебе кое-что интересное.

— Что именно?

Питон достал сигареты и закурил:

— У меня есть предложение поработать в Сомали. Хорошие деньги, интересная работа.

— Какая работа?

— Охрана гуманитарных конвоев. Официально — защита от пиратов и бандитов. Неофициально — сопровождение особо ценных грузов.

— Звучит заманчиво. А условия какие?

— Пятнадцать тысяч долларов в месяц, плюс премии за особо опасные операции. Контракт на полгода с возможностью продления.

Лях задумался. Деньги хорошие, а работа не хуже той, что он делал в Зоне.

— А что за организация?

— Частная военная компания «Африканские решения». Работают с ООН, Красным Крестом, крупными корпорациями. Репутация отличная.

— И ты там уже работал?

— Два года назад полгода отработал. Нормальные ребята, честно платят, снаряжение хорошее.

— А климат? Жара ведь адская в Сомали.

— К жаре привыкнешь. Зато море рядом, пляжи, экзотика. После Зоны будет как курорт.

Лях представил себе африканские пляжи вместо радиоактивных болот и улыбнулся:

— Заманчиво. А когда начинать?

— Завтра же можем лететь. У меня есть контакты, быстро оформим. Через неделю уже будем в Могадишо.

— Хм... А почему ты мне предлагаешь? Мы же толком не знакомы.

— Потому что ты профессионал, — просто ответил Питон. — В подземелье показал себя хорошо. А в Африке нужны надёжные люди.

— И что, бросить всё и рвануть в Сомали?

— А что тебя здесь держит? Семьи нет, дома нет, перспектив особых тоже. Зато будет новый опыт, новые места, новые люди.

Лях задумался. Питон был прав — его здесь ничто особо не держало. После падения карьеры в армии и работы наёмником в Зоне, смена обстановки могла пойти на пользу.

— А что с визами, документами?

— Не проблема. У ЧВК есть связи, всё оформят быстро. Главное — желание работать.

— Сколько времени на размышления?

— До завтра утра. Если решишь — сразу едем оформляться.

Вечером к ним подошёл майор Харрис с информацией об эвакуации:

— Завтра в десять утра прилетает транспорт корпорации. Заберёт вас в аэропорт Киева, оттуда — куда скажете.

— А оплата? — поинтересовался Коршун.

— Деньги переведут на ваши счета в течение суток после подтверждения доставки груза.

— Сколько там получается на каждого?

— По пятьдесят тысяч долларов, как и договаривались.

Неплохая сумма за неделю работы, даже с учётом всех рисков.

Ужин прошёл в размышлениях. Лях всё больше склонялся к предложению Питона. Африка, море, новая работа — звучало намного привлекательнее очередного контракта в Зоне или где-то в постсоветских конфликтах.

— О чём думаешь? — спросил Питон, заметив его задумчивость.

— О твоём предложении. Склоняюсь к согласию.

— Отлично! Значит, завтра с утра занимаемся оформлением.

— А остальные что скажут?

— Коршун уже имеет контракт на следующую операцию. Техас с Немцем, скорее всего, пойдут с ним. Новичок ещё не определился.

— И что за операция у Коршуна?

— Что-то в Сирии. Охрана нефтяных объектов, вроде.

После ужина Лях окончательно решил принять предложение Питона. Смена обстановки была именно тем, что ему нужно.

— Ну что, договорились? — спросил африканец.

— Договорились. Завтра едем оформляться.

— Отлично! Не пожалеешь, увидишь.

Последний вечер в кэмпе «Фридом» прошёл в спокойной атмосфере. Играли в карты, делились планами на будущее, вспоминали прошедшую операцию.

— Жалко расставаться, — сказал Новичок. — Хорошая была команда.

— Ничего, ещё пересечёмся, — ответил Коршун. — В нашем деле все друг друга знают.

— А ты, Лях, точно в Африку? — спросил Техас.

— Точно. Хочется чего-то нового.

— Понимаю. Сам бы, наверное, рванул, но нога пока болит.

— Ничего, заживёт. Может, присоединишься позже.

— Может быть.

Утром прилетел вертолёт корпорации — другой Ми-8, с гражданскими опознавательными знаками. Пилот, украинец средних лет, коротко представился:

— Капитан Сидоренко. Летим в Киев, в аэропорт «Борисполь».

— Сколько лететь? — спросил Коршун.

— Полтора часа. Погода хорошая, будет спокойный полёт.

Прощание с базой было коротким. Майор Харрис пожал руки всем и пожелал удачи. Полковник Маккензи тоже вышел проводить:

— Если захотите вернуться к работе в Зоне — обращайтесь. У нас всегда найдётся работа для профессионалов.

— Спасибо, — ответил Лях. — Учтём.

Взлёт прошёл гладко. Кэмп «Фридом» быстро уменьшился внизу, превратившись в небольшое пятно среди лесов. Впереди была большая земля, нормальная жизнь, новые возможности.

— Знаешь, — сказал Питон, глядя в иллюминатор, — а мне уже не терпится увидеть Индийский океан.

— А мне — попробовать нормальную африканскую еду, — ответил Лях.

— О, это отдельная тема! Там такие блюда, которых нигде больше не попробуешь.

— Главное, чтобы не отравиться.

— Не отравишься. Я тебя научу, что можно есть, а что нельзя.

Остальные слушали их разговор с лёгкой завистью. Африка казалась экзотическим приключением по сравнению с привычными постсоветскими конфликтами.

— А вы точно в Сирию? — спросил Лях у Коршуна.

— Пока да. Но может измениться. В нашем деле планы часто меняются.

— Если что — звони. В Африке тоже всегда нужны хорошие люди.

— Учту.

Полёт прошёл спокойно. Через полтора часа показались пригороды Киева, а затем и взлётные полосы «Борисполя». Вертолёт сел на грузовой терминал, где их уже ждал микроавтобус.

— Всех в город? — спросил водитель.

— Меня и Питона — в посольство Сомали, — сказал Лях. — Остальных — куда скажут.

— Посольство Сомали? — удивился Коршун. — Быстро вы решили.

— А чего тянуть? Работа есть, деньги есть, виза оформится за день.

— Ну, удачи тогда.

Они обменялись контактами и попрощались. Возможно, ещё встретятся, возможно — нет. В мире наёмников люди часто расходятся навсегда.

— Поехали в Африку, — сказал Питон, садясь в микроавтобус.

— Поехали, — согласился Лях.

Киев встретил их обычной городской суетой. После недели в Зоне и дня на военной базе это казалось другой планетой. Но Лях уже не думал о прошлом — впереди была Африка, новая работа, новая жизнь.

А где-то в складах кэмпа «Фридом» лежал контейнер «Пандора-17», храня свои советские секреты. И кто-то уже строил планы, как эти секреты использовать.

Но это была уже не их забота.

В посольстве Республики Сомали на улице Грушевского дела пошли быстрее, чем ожидал Лях. Небольшое двухэтажное здание с флагом над входом выглядело скромно, но внутри царила деловая атмосфера.

— Мистер Питон! — радостно воскликнул консул, пожилой сомалиец в строгом костюме. — Как дела в Украине?

— Отлично, мистер Абди, — ответил африканец, пожимая руку дипломату. — Представляю вам моего коллегу — Александра Ляха. Опытный военный специалист, хочет присоединиться к нашей команде.

Консул внимательно осмотрел Ляха:

— Военный опыт?

— Двенадцать лет в армии, три года в частных военных компаниях, — коротко ответил Лях.

— Рекомендации?

Питон достал папку с документами:

— Характеристики от предыдущих работодателей, медицинские справки, все необходимые бумаги.

Абди быстро просмотрел документы:

— Впечатляет. Когда готов лететь?

— Хоть завтра, — ответил Лях.

— Отлично. Виза будет готова через два часа. Билет на сегодняшний вечерний рейс до Стамбула, оттуда завтра утром в Могадишо.

Всё происходило с калейдоскопической быстротой. Лях едва успевал осознавать происходящее — ещё вчера он сидел у костра на развалинах химического завода, а сегодня оформлял документы для работы в Африке.

— А контракт? — спросил он.

— Подпишете в Могадишо, — ответил консул. — Мистер Питон всё объяснит по дороге.

Пока готовилась виза, они поехали в торговый центр за необходимыми вещами. Африканский климат требовал совершенно другой одежды, чем украинская зима.

— Бери лёгкие ткани, — советовал Питон, выбирая рубашки. — Хлопок, лён. Синтетика в жаре убьёт тебя за день.

— А обувь?

— Лёгкие ботинки, кроссовки, обязательно запасную пару. В Африке обувь быстро изнашивается.

— Медикаменты?

— Антибиотики, жаропонижающие, средства от расстройства желудка. В первые недели организм будет адаптироваться.

За два часа они закупили всё необходимое. Лях потратил около тысячи долларов, но теперь был готов к африканскому климату.

Виза оказалась готова точно в срок. Консул Абди вручил паспорт с красивой печатью:

— Добро пожаловать в Сомали, мистер Лях. Уверен, вам понравится наша страна.

— Спасибо за помощь.

— Не за что. Мистер Питон — наш хороший друг, а друзья наших друзей — наши друзья.

До вылета оставались четыре часа. Они поехали в аэропорт, зарегистрировались и устроились в кафе ожидания.

— Нервничаешь? — спросил Питон, заказывая кофе.

— Немного, — честно признался Лях. — Первый раз лечу в Африку.

— Нормально. Я тоже нервничал перед первым полётом в Сомали. Думал, что попаду в какой-то ад.

— И как оказалось?

— Оказалось интересно. Да, там есть проблемы — бедность, конфликты, плохая инфраструктура. Но люди потрясающие, природа красивая, и работа действительно нужная.

— В смысле нужная?

— Мы защищаем гуманитарные грузы. Лекарства, продукты, питьевую воду. Без нашей охраны пираты и бандиты разграбили бы всё.

— Звучит благородно.

— Не только благородно, но и выгодно. За благородство хорошо платят.

Лях усмехнулся. Питон умел находить положительные стороны в любой работе.

— А что это за компания «Африканские решения»?

— Солидная организация. Основана бывшими военными из разных стран — американцы, британцы, французы, немцы. Работают в Сомали, Судане, Чаде, Мали.

— Большая?

— Около трёхсот человек личного состава. Штаб-квартира в Найроби, филиалы по всей Восточной Африке.

— А руководство?

— Полковник Джексон, бывший британский спецназ. Умный мужик, не посылает людей на верную смерть ради прибыли.

— Это уже хорошо.

Объявили посадку на рейс Киев — Стамбул. Лях в последний раз оглянулся на украинскую землю. Возможно, вернётся через полгода, возможно, не вернётся никогда. В их профессии долгосрочные планы не делают.

— Поехали покорять Африку, — сказал Питон, поднимаясь с места.

— Поехали, — согласился Лях.

Самолёт оказался современным — Airbus A320 турецких авиалиний. Лях устроился у иллюминатора и наблюдал, как внизу проплывают огни Киева. Ещё недавно он воевал в подземельях Чернобыльской зоны, а теперь летел в Африку.

— Как думаешь, мы правильно делаем? — спросил он у Питона.

— А есть ли правильные решения в нашей профессии? — философски ответил африканец. — Мы идём туда, где нас ждут и где хорошо платят.

— А если надоест воевать?

— Тогда найдём другую работу. Охранники, инструкторы, консультанты — для бывших военных всегда найдётся применение.

— Ты когда-нибудь думал о семье?

Питон помолчал, глядя в иллюминатор:

— Думал. Но война отучает от долгосрочных планов. Живёшь сегодняшним днём, думаешь о ближайшем задании.

— Может, в Африке будет по-другому?

— Может быть. Климат хороший, работа интересная, деньги отличные. Главное — не расслабляться.

Полёт до Стамбула прошёл спокойно. В турецком аэропорту у них было восемь часов пересадки — достаточно, чтобы выспаться в транзитной гостинице и подготовиться к долгому перелёту в Африку.

— Завтра в это время будем в Могадишо, — сказал Питон, устраиваясь на кровати в номере гостиницы.

— А там что нас ждёт?

— Встреча с руководством компании, медосмотр, инструктаж по технике безопасности. Потом распределение по группам и первое задание.

— Какие задания обычно дают новичкам?

— Охрана складов, сопровождение небольших конвоев. Ничего сложного, пока не покажешь себя.

— А потом?

— Потом всё зависит от способностей. Можешь дорасти до командира группы, а можешь всю жизнь простым охранником проработать.

Лях кивнул. Система была понятная — как везде в армии и частных военных компаниях.

Утром они позавтракали в ресторане аэропорта и отправились на посадку. Рейс до Могадишо выполнялся на Boeing 737 эфиопских авиалиний с пересадкой в Аддис-Абебе.

— Сколько лететь? — спросил Лях.

— Шесть часов до Аддис-Абебы, потом час до Могадишо, — ответил Питон.

В самолёте было немноголюдно — в основном африканцы, несколько европейцев и американцев. Лях заметил, что многие пассажиры выглядели как военные или сотрудники частных компаний.

— Наши коллеги? — спросил он у Питона.

— Скорее всего. В Сомали много частных военных компаний работает.

— Конкуренция большая?

— Умеренная. Работы хватает всем.

Полёт прошёл без происшествий. В Аддис-Абебе у них была короткая пересадка — всего полтора часа. Лях впервые ступил на африканскую землю, и это ощущалось сразу — другой воздух, другие запахи, другие лица людей.

— Добро пожаловать в Африку, — улыбнулся Питон.

— Уже чувствуется, что это другой континент.

— А в Сомали будет ещё интереснее.

Последний час полёта пролетел быстро. Внизу показались берега Индийского океана, а затем и предместья Могадишо. Город выглядел как смесь современных зданий и трущоб, порт был забит судами различных размеров.

— Вот и приехали, — сказал Питон, когда самолёт коснулся взлётной полосы.

Аэропорт Могадишо оказался небольшим, но современным. На выходе их встречал мужчина с табличкой «African Solutions».

— Мистер Питон? — спросил он с американским акцентом.

— Да, это я. А это мой коллега Александр Лях.

— Сержант Родригес, — представился встречающий. — Добро пожаловать в Сомали.

Родригес оказался невысоким латиносом лет тридцати с военной выправкой. Погрузили багаж в джип и поехали в город.

— Как дела в компании? — спросил Питон.

— Нормально. Работы много, новые контракты каждую неделю. Полковник Джексон будет рад видеть опытных бойцов.

— А обстановка в городе?

— Спокойно. Последние полгода серьёзных инцидентов не было.

Дорога от аэропорта до базы компании заняла полчаса. Лях с интересом рассматривал африканский город — пальмы, белые здания, яркие одежды местных жителей. Всё это кардинально отличалось от серых пейзажей Восточной Европы.

— Нравится? — спросил Питон.

— Пока да. Посмотрим, как будет после нескольких недель работы.

База «Африканских решений» располагалась в портовом районе, в комплексе современных зданий за высокими стенами. При въезде их проверили охранники с автоматами.

— Серьёзная охрана, — заметил Лях.

— В Африке это необходимость, — объяснил Родригес. — Слишком много желающих поживиться за чужой счёт.

Их привезли прямо к административному зданию, где уже ждал полковник Джексон — высокий седеющий британец с проницательными глазами.

— Мистер Питон, рад видеть вас снова, — поприветствовал он. — А это, полагаю, ваш новый коллега?

— Александр Лях, — представился Лях. — Благодарю за возможность работать в вашей компании.

— Посмотрим, как покажете себя в деле, — ответил Джексон. — Питон рассказал о вашем опыте. Впечатляет.

— Постараюсь оправдать доверие.

— Уверен, что оправдаете. Родригес покажет вам казармы, завтра утром — медосмотр и инструктаж. Послезавтра получите первое задание.

— Какого рода задание? — поинтересовался Лях.

— Охрана гуманитарного конвоя в центральные районы страны. Ничего сложного для начала.

Лях кивнул. Всё выглядело серьёзно и профессионально.

— Добро пожаловать в «Африканские решения», мистер Лях, — сказал полковник на прощание. — Надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество.

Казармы оказались комфортабельными — кондиционер, отдельные комнаты, нормальная мебель. После палаток в Зоне это было роскошью.

— Неплохо устроились, — оценил Лях.

— Джексон понимает, что в комфортных условиях люди работают лучше, — объяснил Питон.

За окном шумел африканский город, где-то вдали плескались волны Индийского океана. Через два дня Лях получит первое задание в новой стране, с новыми товарищами, в новых условиях.

Зона отчуждения осталась далеко позади. Впереди была Африка со всеми её опасностями и возможностями.

И Лях был готов к новым приключениям.

Глава 4

Африканское солнце било в глаза как дробовик с близкого расстояния. Лях сидел на веранде казармы, попивал местное пиво и наблюдал, как по двору бегают ящерицы размером с кота. Третий день в Могадишо, а привыкнуть к жаре пока не получалось.

— Эй, новенький! — окликнул его парень в выцветшей футболке. — Ты этот самый, из Зоны?

— Оттуда, — кивнул Лях.

— Круто. Я Джейк, из Техаса. Здесь уже полтора года торчу.

Джейк оказался долговязым американцем с обветренным лицом и татуировкой морской пехоты на предплечье. Плюхнулся рядом, достал банку пива.

— Как тебе наша африканская романтика?

— Жарко, — честно ответил Лях.

— Ничего, привыкнешь. Через месяц будешь как местный — загорелый и равнодушный ко всему.

— А работа какая?

— Разная. Вчера конвой с медикаментами гонял в глубинку. Позавчера склад охранял. Завтра, говорят, на серьёзное дело пошлют.

— Какое дело?

— Да фиг знает. Полковник любит интригу разводить.

К ним подошёл ещё один — невысокий темнокожий с французским акцентом.

— Люк, — представился он. — Из Легиона.

— Лях. Из ниоткуда.

— Хорошее место, — усмехнулся француз. — Я тоже оттуда.

Они пили пиво и травили байки до обеда. Потом Лях отправился изучать базу. Комплекс был внушительный — казармы, столовая, склады, мастерские, гараж с бронетехникой. Всё серьёзно и по-военному.

В оружейной его встретил сержант Смит — плотный шотландец с руками как лопаты.

— Тебе что выдать, сынок?

— AK-74, если есть. Привык к калашу.

— Есть. Только румынский, не советский.

— Сойдёт.

Смит достал с полки автомат в хорошем состоянии. Лях проверил механизм — всё работало как часы.

— Патроны сколько?

— Десять магазинов на первый раз. Потом по расходу.

— Пистолет?

— «Глок-17» подойдёт?

— Подойдёт.

— Бронежилет хочешь?

— Обязательно.

Смит принёс «Интерсептор» американского производства — лёгкий, но надёжный.

— В Африке это спасает чаще автомата, — пояснил он.

— Почему?

— Снайперы любят здесь по кустам сидеть. Одна пуля — и ты труп.

— Понятно.

Лях примерил жилет — сидел как влитой.

— Ещё что нужно?

— Разгрузку, фонарь, нож.

— Это в соседней комнате. Макс покажет.

Макс оказался немцем с лицом бульдога и характером добермана.

— Новенький? — буркнул он. — Из Зоны, говорят?

— Да.

— Хреново там, наверное?

— Бывало хуже.

— Где это хуже Зоны?

— В армии.

Немец засмеялся:

— Точно. Армия — самое хреновое место на земле.

Он выдал Ляху разгрузочный жилет, тактический фонарь и складной нож.

— Этого хватит на первое время. Если что ещё надо — приходи.

— Спасибо.

— Не за что. Мы тут все друг друга выручаем.

Вечером Лях сидел в столовой с новыми товарищами. Джейк рассказывал про вчерашний рейд.

— Едем значит по дороге, спокойно так. Вдруг — бах! Мина под передним колесом.

— Кто-то пострадал? — спросил Лях.

— Джип в хлам, но все живы. Броня выдержала.

— А потом что?

— А потом началось веселье. Из кустов шарахнули из автоматов. Мы в ответ. Минут десять палили.

— Результат?

— Троих положили, остальные свалили. У нас царапина одна — Томми осколком задело.

— Везучие.

— Не везучие, а подготовленные, — вмешался Люк. — В Легионе учили: везение — это когда подготовка встречается с возможностью.

— Красиво сказано, — одобрил Джейк.

— А ты, Лях, в серьёзных переделках был? — спросил Макс.

— Бывало.

— Расскажи.

Лях подумал, с чего начать.

— Спускались мы как-то в подземелье за одной штукой. Три уровня вниз, радиация, химические газы, мутанты.

— Какие мутанты? — заинтересовался Джейк.

— Большой такой уродец. Человек когда-то был, а потом мутировал. Трёхметровый, без глаз, но слышит отлично.

— И как его брали?

— Долго. Полмагазина в него всадили, гранату бросили. Еле завалили.

— Жесть, — присвистнул американец.

— В Африке таких нет, — успокоил Люк. — Здесь враги обычные — с двумя руками и одной головой.

— Это хорошо, — согласился Лях.

— Но стреляют они неплохо, — добавил Макс. — Так что расслабляться не стоит.

На следующий день Лях получил первое задание. Полковник Джексон вызвал его в кабинет.

— Завтра конвой идёт в город Байдабо. Гуманитарный груз — лекарства, продукты. Поедешь с группой Смита.

— Понял. Что-то особенное нужно знать?

— Дорога неспокойная. В прошлом месяце дважды нападали. Будьте готовы к контакту.

— Есть.

— Вооружение получил?

— Получил.

— Хорошо. Завтра в шесть утра сбор у гаража.

Лях вышел от полковника и отправился проверять снаряжение. Всё было в порядке — автомат чистый, магазины снаряжены, жилет подогнан.

— Завтра боевое крещение, — подошёл Джейк.

— Слышал.

— Не парься. Смит опытный, группа хорошая. Проскочите без проблем.

— А если не проскочим?

— Тогда будет интересно, — усмехнулся американец.

Вечером Лях лежал на койке и смотрел в потолок. За окном шумел африканский город — гудели машины, играла музыка, кричали торговцы. Непривычно после тишины Зоны.

Рядом храпел Джейк, бормотал что-то во сне Люк. Обычная казарменная жизнь, знакомая с армейских времён.

— Эй, новенький, — шепнул кто-то в темноте.

Лях повернул голову. Это был Томми — молодой ирландец с веснушками.

— Не спится?

— Не очень.

— Это нормально. Перед первым заданием все волнуются.

— А ты волновался?

— Ещё как. Всю ночь не спал, желудок крутило.

— И как всё прошло?

— Нормально. Отстрелялся немного, никто не пострадал. Потом привык.

— Хорошо.

— Главное — не геройствуй. Держись рядом с опытными, делай как они.

— Понял.

Утром подъём был в пять тридцать. Быстрый завтрак, проверка снаряжения, построение у гаража.

Смит оказался тем самым шотландцем из оружейной. Теперь он был в полной экипировке и выглядел очень серьёзно.

— Слушайте все! — рявкнул он. — Едем в Байдабо. Четыре машины, груз медикаменты. Дорога неспокойная, возможны засады.

Группа состояла из восьми человек. Кроме Смита и Ляха, ехали Джейк, Люк, Томми и трое других бойцов.

— Лях, ты со мной в головной машине, — распорядился Смит. — Остальные по экипажам.

Машины оказались бронированными «Хамви» американского производства. Серьёзные аппараты с толстой бронёй и пулемётными установками.

— Нравится? — спросил Смит, хлопая по капоту.

— Внушительно.

— Эта малышка не раз жизнь спасала. Пули держит, мины тоже.

— А скорость какая?

— Под сотню выжимает. Для броневика неплохо.

Конвой тронулся в путь. Сначала ехали по асфальту, потом дорога превратилась в грунтовку. Пыль столбом, жара адская, кондиционер не справлялся.

— Сколько до города? — спросил Лях.

— Часа три, если без приключений, — ответил Смит.

— А если с приключениями?

— Тогда как повезёт.

Первые два часа прошли спокойно. Африканские пейзажи за окном — саванна, акации, иногда деревня. Местные жители махали руками, дети бежали за машинами.

— Мирная картина, — заметил Лях.

— Не расслабляйся, — предупредил Смит. — Здесь всё может измениться за секунду.

И он оказался прав. На очередном повороте водитель резко затормозил.

— Что такое?

— Дерево поперёк дороги, — доложил водитель.

Смит взял бинокль:

— Свежеспиленное. Засада, сто процентов.

— Что делаем?

— Объезжаем или таранируем.

Он взял рацию:

— Всем машинам — засада впереди. Готовность номер один.

В ответ послышались короткие подтверждения.

— Лях, готовь автомат, — приказал Смит.

Лях снял предохранитель и высунулся в боковое окно. Пустынная местность, кусты, камни. Идеальное место для засады.

— Таранируем, — решил Смит. — Быстро проскочим.

«Хамви» набрал скорость и врезался в упавшее дерево. Ствол треснул, машина проехала дальше.

И тут из кустов ударили автоматы.

— Контакт! — крикнул Смит в рацию.

Пули стучали по броне как град. Лях высунулся и дал очередь в сторону дульных вспышек.

— Вижу троих слева! — доложил он.

— Давай их!

Лях прицелился и выпустил полмагазина. Один из стрелков упал.

Остальные машины конвоя тоже вступили в бой. Заработали пулемёты, загремели взрывы гранат.

— Сколько их там? — спросил Смит.

— Человек десять-двенадцать, — ответил Лях, перезаряжая автомат.

— Многовато для дорожных бандитов.

Перестрелка длилась минут пятнадцать. Потом стрельба стихла.

— Всем машинам доложить потери! — приказал Смит.

— Вторая — без потерь!

— Третья — Джонсон ранен в руку!

— Четвёртая — машина цела, люди целы!

— Хорошо. Двигаемся дальше.

Конвой тронулся. Лях оглянулся назад — в кустах валялись несколько тел.

— Первый раз? — спросил Смит.

— В Африке да.

— Нормально отработал. Не растерялся, стрелял точно.

— Спасибо.

— Не за что. Добро пожаловать в команду.

До Байдабо добрались без дальнейших приключений. Груз сдали представителям Красного Креста, заправились, поели в местной харчевне.

— Как впечатления? — спросил Джейк.

— Интересно, — ответил Лях.

— Привыкнешь — станет рутиной.

— Может, и хорошо.

— Может, и хорошо, — согласился американец.

Обратная дорога прошла спокойно. К вечеру вернулись на базу. Смит доложил полковнику о выполнении задания.

— Как новенький? — спросил Джексон.

— Хорошо работает. Рекомендую для постоянного состава.

— Отлично.

Лях сидел на веранде, пил пиво и думал о прошедшем дне. Африка встретила его стрельбой, но он справился. Новая работа, новая страна, новые товарищи.

— Как дела, ветеран? — подошёл Томми.

— Нормально.

— Теперь ты один из нас.

— Хорошо.

— А завтра, говорят, ещё интереснее будет.

— Почему?

— Полковник новое задание готовит. Что-то серьёзное.

Лях кивнул. В их профессии каждый день мог стать последним. Но пока он жив, здоров и при деньгах.

А остальное как-нибудь разберётся.

— Слушай, Лях, — сказал Питон, заглядывая в казарму, — хватит киснуть. Пошли в город развеемся.

Лях лежал на койке и читал потрёпанный детектив на русском языке. За окном африканская ночь наступала стремительно — как обрезом отрезало.

— Куда это развеиваться?

— Знаю одно местечко. Пиво холодное, музыка громкая, девочки симпатичные.

— А полковник что скажет?

— Полковник сам туда ходит по выходным.

Лях отложил книжку. После недели работы в жаре можно было и расслабиться.

— Ладно, уговорил.

— Переодевайся в гражданское. Военная форма там не приветствуется.

Через полчаса они шли по вечернему Могадишо. Город был шумным и пёстрым — торговцы орали на каждом углу, из окон доносилась музыка, по дорогам носились перегруженные автобусы.

— Далеко идти? — спросил Лях.

— Квартал пройти. Место называется «Оазис».

— Громко.

— Зато по делу.

«Оазис» оказался двухэтажным зданием с неоновой вывеской и охранником у входа. Музыка грохотала так, что вибрировали стёкла в соседних домах.

— Добрый вечер, мистер Питон, — поприветствовал их охранник на ломаном английском.

— Привет, Али. Как дела?

— Хорошие дела. Много красивых девочек сегодня.

— Это радует.

Внутри было темно, дымно и очень громко. На первом этаже — бар и танцпол, на втором — столики для более приватного общения. Посетители были разношёрстные — европейцы, американцы, местные бизнесмены.

— Что будем пить? — спросил Питон, протискиваясь к барной стойке.

— Пиво.

— Два пива! — крикнул он бармену.

Бармен оказался здоровенным негром с золотыми зубами. Поставил перед ними две ледяные бутылки.

— Сколько? — спросил Лях.

— За мной, — остановил его Питон. — Ты же новенький.

Они устроились за столиком с видом на танцпол. Местные девушки танцевали с европейскими мужчинами под африканскую музыку.

— Неплохо, — оценил Лях.

— А ты что думал? Это лучшее место в городе.

— А безопасно здесь?

— Вполне. Хозяин платит всем, кому надо. Крышует серьёзно.

К их столику подошла девушка лет двадцати пяти — стройная мулатка в ярком платье.

— Привет, Питон, — улыбнулась она. — Давно не видела.

— Привет, Фатима. Как дела?

— Нормально. А это кто?

— Мой друг Лях. Тоже военный.

— Очень приятно, — протянула она руку.

— Взаимно, — ответил Лях.

— Присаживайся, — предложил Питон. — Выпьем за знакомство.

Фатима села рядом с Ляхом. Пахла дорогими духами и чем-то экзотическим.

— Ты откуда? — спросила она.

— Из России.

— О, я слышала про Россию. Там очень холодно.

— Бывает.

— А здесь тебе нравится?

— Пока да.

Питон заказал ещё пива и что-то крепкое для Фатимы. Разговор потёк непринуждённо — о работе, о городе, о жизни.

— А ты танцевать умеешь? — спросила Фатима у Ляха.

— Не очень.

— Научу.

Она потащила его на танцпол. Музыка была ритмичной, африканской. Лях двигался неуклюже, но Фатима терпеливо показывала.

— Расслабься, — смеялась она. — Чувствуй ритм.

— Стараюсь.

— У тебя получается.

Питон тем временем познакомился с двумя подругами Фатимы — Айшей и Заирой. Девушки были весёлые и раскованные.

— Что вы делаете в Сомали? — спросила Айша.

— Защищаем мирных жителей, — серьёзно ответил Питон.

— От кого?

— От плохих людей.

— А вы хорошие?

— Очень хорошие. Особенно когда выпьем.

Девушки засмеялись. Настроение поднялось ещё выше.

Через час они уже сидели на втором этаже в уютной беседке. Алкоголь лился рекой, разговоры становились всё откровеннее.

— А скажите, — спросила Заира, — вы когда-нибудь кого-нибудь убивали?

— А зачем это знать? — удивился Лях.

— Интересно.

— Лучше не знать таких вещей.

— Почему?

— Потому что это меняет человека.

Фатима прижалась к Ляху:

— Ты серьёзный какой-то. Расслабься.

— Я расслаблен.

— Не похоже.

Питон между тем активно обхаживал Айшу. Девушка явно была не прочь продолжить знакомство.

— А у вас там, в лагере, девушек нет? — спросила она.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Бедненькие. Наверное, скучаете.

— Ещё как.

— А может, мы к вам в гости придём?

— Туда нельзя. Режимный объект.

— Жалко.

Музыка гремела, алкоголь согревал душу, девушки были красивыми и весёлыми. Лях почти забыл про Зону, про войну, про все проблемы.

— Хочешь ещё выпить? — предложила Фатима.

— Давай.

Она заказала что-то местное — крепкий ликёр из фиников. Вкус был необычный, но приятный.

— Нравится?

— Нравится.

— Это семейный рецепт. Моя бабушка делала.

— Талантливая бабушка.

— Очень талантливая.

В этот момент к их столику подошли трое местных парней. Выглядели агрессивно и подвыпившими.

— Эй, Фатима, — сказал главный, здоровенный парень с золотой цепью на шее. — Что ты делаешь с этими белыми?

— Развлекаюсь, Ахмед. А тебе какое дело?

— Моё дело. Ты моя девушка.

— Была твоей. Больше не хочу.

Ахмед посмотрел на Ляха злобно:

— А ты что скажешь, белый?

— Ничего не скажу, — спокойно ответил Лях. — Девушка сама выбирает.

— Да ты обалдел!

Ситуация накалялась. Питон отодвинул Айшу и поднялся из-за стола.

— Проблемы? — спросил он.

— Никаких проблем, — ответил Лях. — Просто недоразумение.

— Какое недоразумение? — возмутился Ахмед. — Эти собаки увели наших девчонок!

— Эй, полегче с выражениями, — предупредил Питон.

— А то что?

— А то получишь по морде.

Ахмед что-то быстро сказал своим друзьям на местном языке. Те расступились, окружая столик.

— Мы можем решить это мирно, — предложил Лях.

— Поздно для мирного решения, — оскалился Ахмед.

И полез в драку.

Лях увернулся от первого удара и ответил точным хуком в челюсть. Ахмед пошатнулся, но устоял.

Питон тем временем разбирался с двумя другими. Африканец дрался красиво — быстро, точно, экономно.

— Девочки, отойдите, — крикнул Лях, отбивая очередную атаку.

Фатима с подругами отскочили к стене. Остальные посетители образовали круг, подбадривая бойцов.

Ахмед оказался крепким орешком. Бил сильно, но медленно. Лях использовал преимущество в скорости — уходил от ударов и отвечал короткими точными выпадами.

— Сдавайся, белый! — рычал Ахмед.

— Ещё чего, — отвечал Лях и врезал в солнечное сплетение.

Питон уже разделался со своими противниками. Один лежал, держась за нос, второй сидел на полу и тряс головой.

— Помочь? — предложил он.

— Сам справлюсь.

Лях поймал Ахмеда на болевом приёме и повалил на пол. Здоровяк забился, пытаясь освободиться.

— Всё, кончай цирк, — сказал Лях. — Признаёшь поражение?

— Признаю, — прохрипел Ахмед.

Лях отпустил его. Парень поднялся, потирая горло.

— Ничего личного, — сказал Лях. — Просто девушка выбрала.

— Понял, — кивнул Ахмед. — Уважаю.

Неожиданно он протянул руку. Лях пожал её.

— Ты хорошо дерёшься, белый.

— Ты тоже.

— Может, выпьем? За честный бой?

— Давай.

Они сели за один стол. Ахмед заказал бутылку местного виски.

— За воинов! — провозгласил он тост.

— За воинов, — согласился Лях.

Питон покачал головой:

— Ничего не понимаю в местных обычаях.

— А тут и понимать нечего, — объяснила Фатима. — Подрались — значит, уважают друг друга.

— Странная логика.

— Мужская логика.

Ахмед рассказал, что работает в порту, грузит корабли. Парни у него тоже портовые — здоровые и драчливые.

— А вы что, военные? — спросил он.

— Что-то вроде того, — ответил Питон.

— Наёмники?

— Охранники.

— Понятно. Работа опасная?

— Бывает.

— У нас в порту тоже опасно. Контейнеры тяжёлые, краны старые. На прошлой неделе Мохамеда прищемило.

— Сильно?

— Руку сломал. Теперь месяц сидит дома.

— Тяжёлая работа, — сочувственно сказал Лях.

— Зато честная. Не как у этих торгашей.

Ахмед показал на столик, где сидели хорошо одетые мужчины с золотыми часами.

— Это кто?

— Торговцы. Наркотики, оружие, контрабанда. Грязные деньги.

— Понятно.

— А вы нормальные. Честно деньги зарабатываете.

Виски лился рекой. Компания становилась всё веселее. Ахмед оказался неплохим парнем — простым, прямолинейным, с чувством юмора.

— А девчонки у вас и правда красивые, — признался Лях.

— Самые красивые в Африке, — гордо ответил Ахмед. — Но характер тяжёлый.

— Почему?

— Слишком независимые. Раньше женщины слушались мужчин. Теперь сами решают.

— Это плохо?

— Не знаю. Привыкнуть надо.

Фатима снова села рядом с Ляхом:

— О чём говорите?

— О женщинах, — ответил Ахмед.

— И что говорите?

— Что вы сложные.

— А мужчины простые?

— Очень простые. Поесть, поспать, подраться — вот и вся программа.

Девушки засмеялись.

— А ещё выпить, — добавил Питон.

— И это тоже.

Время летело незаметно. В заведении становилось всё шумнее, народу прибавлялось. Кто-то танцевал, кто-то пел, кто-то просто пил и веселился.

— А расскажите про вашу работу, — попросила Айша. — Интересно же.

— Что рассказывать? — пожал плечами Питон. — Скучная работа. Ездим, охраняем, стреляем иногда.

— В кого стреляете?

— В плохих людей.

— А откуда знаете, что они плохие?

— А они первые стреляют.

— Логично, — согласилась девушка.

— А вы не боитесь? — спросила Заира.

— Боимся, — честно ответил Лях. — Кто не боится, тот долго не живёт.

— Но всё равно работаете?

— А что делать? Других навыков нет.

— Можно научиться.

— В нашем возрасте поздно учиться.

— Не поздно. Ахмед вот раньше рыбаком был, а теперь в порту работает.

— Это другое. Мы слишком много видели.

Фатима прижалась к Ляху ближе:

— А что видели?

— Разное. Лучше не рассказывать.

— Почему?

— Испортит настроение.

— Мне не испортит.

— Тебе — может, и не испортит. А мне вспоминать неприятно.

Она погладила его по руке:

— Не думай об этом. Сейчас ты здесь, со мной. Это важно.

— Права, — согласился Лях.

Ахмед тем временем развлекал компанию историями из портовой жизни:

— Приходит как-то корабль из Индии. Капитан говорит — осторожно грузите, там слоны.

— Живые слоны? — удивился Питон.

— Живые. Для зоопарка в Найроби. Открываем контейнер — а там слониха с детёнышем. Малыш испугался, побежал. Весь порт гонялся за слонёнком.

— Поймали?

— Поймали. Но один кран сломал, два грузовика помял. Убытков на тысячу долларов.

— А слоны?

— Слоны живы-здоровы. В зоопарке теперь живут.

Все смеялись. История была смешная и добрая.

— А у нас в прошлом году, — подхватил Питон, — привезли груз в один городок. Открываем машину — а там игрушки для детей. Плюшевые мишки, куклы, машинки.

— И что?

— Местные дети увидели — сразу толпой. Мы думали, драка будет. А они взялись за руки и стали в очередь. По очереди игрушки выбирали.

— Хорошие дети, — умилилась Фатима.

— Очень хорошие. Такие воспитанные, вежливые. А живут в трущобах, есть нечего.

— Дети везде одинаковые, — философски заметил Ахмед. — И в богатых домах, и в бедных.

— Точно, — согласился Лях.

Было уже за полночь, но никто не хотел расходиться. Веселье только набирало обороты.

— Может, пойдём ко мне? — предложила Фатима. — У меня дома тихо, можно нормально поговорить.

— А остальные?

— Остальные к Айше пойдут. У неё квартира большая.

Лях посмотрел на Питона. Тот уже обнимался с Айшей и явно не собирался возвращаться в казарму.

— Ладно, — согласился Лях. — Только ненадолго.

— Конечно, ненадолго, — улыбнулась Фатима.

Они попрощались с Ахмедом и его друзьями. Теперь они были почти товарищами — подрались, выпили, породнились.

— Увидимся! — кричал Ахмед вслед. — Приходите ещё!

— Обязательно! — отвечал Питон.

На улице был тёплый африканский вечер. Звёзды светили ярко, воздух пах морем и специями.

— Далеко идти? — спросил Лях.

— Близко. Пять минут пешком.

Квартира Фатимы оказалась небольшой, но уютной. Яркие ткани, африканские маски на стенах, запах сандала.

— Хочешь чаю? — предложила она.

— Лучше воды. Голова кружится от алкоголя.

— Сейчас принесу.

Она ушла на кухню. Лях сел на низкий диван и огляделся. Обычная женская квартира — ничего особенного.

— Вот вода, — вернулась Фатима с большим стаканом.

— Спасибо.

Он выпил залпом. Действительно стало легче.

— А ты что делаешь? Работаешь где-то?

— В банке. Операционист.

— Хорошая работа?

— Неплохая. Платят регулярно, условия нормальные.

— А семья есть?

— Нет. Была замужем, но развелась.

— Почему?

— Муж пил. Много пил.

— Понятно.

— А у тебя есть кто-то?

— Нет. Тоже был женат, тоже развёлся.

— Почему?

— Работа такая. Постоянно в командировках.

Она села рядом:

— А сейчас хочешь семью?

— Не знаю. Наверное, поздно уже.

— Почему поздно? Ты ещё молодой.

— Не такой уж молодой.

— Для меня молодой.

Она поцеловала его. Лях не сопротивлялся.

А через час они лежали в её постели и смотрели в потолок.

— Хорошо, — сказала Фатима.

— Хорошо, — согласился Лях.

— Останешься до утра?

— Если не возражаешь.

— Не возражаю.

Утром Лях проснулся от звука будильника. Фатима уже вставала — нужно было на работу.

— Кофе будешь? — спросила она.

— Буду.

За завтраком они почти не разговаривали. Обоим было немного неловко.

— Увидимся ещё? — спросила она, провожая до двери.

— Обязательно.

— Правда?

— Правда.

Он поцеловал её на прощание и вышел на улицу. Утренний Могадишо был совсем другим — деловым, торопливым, трезвым.

На базе его встретил улыбающийся Питон:

— Ну как? Понравилось?

— Нормально.

— Видишь, а ты не хотел идти.

— Действительно, хорошо отдохнули.

— И девчонки классные.

— Классные.

— Может, на следующих выходных повторим?

— Посмотрим.

Лях пошёл в душ, потом в столовую. Обычный день начинался как обычно. Но настроение было хорошим.

Африка оказалась не такой уж плохой.

Конвой выехал на рассвете, когда солнце ещё не успело превратить африканскую землю в раскалённую сковородку. Четыре бронированных «Хамви», груженных медикаментами для больницы в Кисмайо. Двести километров по дороге, которую местные называли «аллеей смерти».

Лях сидел в головной машине рядом с водителем Томми — рыжим ирландцем, который умел выжать из броневика максимальную скорость. Питон устроился на заднем сиденье с пулемётом М240, поглядывая в боковые зеркала.

— Как настроение, ребята? — спросил по рации командир конвоя сержант Смит из второй машины.

— Бодрое, — ответил Лях. — Пока тихо.

— Не расслабляйтесь. Впереди самый паршивый участок.

За окном тянулись знакомые африканские пейзажи — жёлтая саванна, редкие акации, развалины деревень. Первые полчаса прошли спокойно.

— А помнишь того мутанта в подземелье? — спросил Питон, проверяя ленту патронов.

— Ещё бы не помнить. Полмагазина в него всадил.

— А здесь враги попроще. Обычные люди с автоматами.

— Зато их больше.

Томми притормозил на очередном повороте. Впереди виднелся мост через пересохшее русло реки — узкое место, идеальное для засады.

— Мост вижу, — доложил он в рацию.

— Осторожно, — предупредил Смит. — В прошлом месяце здесь была засада.

Лях взял бинокль и осмотрел подходы к мосту. Справа — заросли кустарника, слева — груда камней. Классические позиции для снайперов.

— Подозрительно тихо, — заметил он.

— Может, просто везёт? — предположил Томми.

— В Африке не везёт. Здесь везение — это подготовка.

Конвой осторожно въехал на мост. Лях напрягся, ожидая выстрелов. Но всё было спокойно. Проехали благополучно.

— Может, действительно повезло, — расслабился Питон.

— Рано радуешься, — ответил Лях.

И он оказался прав. Через пять километров после моста дорога пошла вверх, к перевалу. И там их поджидали.

— Стоп! — крикнул Томми, резко тормозя.

Поперёк дороги лежал опрокинутый грузовик. За ним виднелись головы в платках — минимум человек десять.

— Засада! — крикнул Лях в рацию. — Прямо по курсу!

— Вижу, — ответил Смит. — Готовность номер один!

Первые выстрелы прозвучали почти одновременно. Пули застучали по броне головной машины.

— Назад! — приказал Лях Томми. — Отходим!

Ирландец включил заднюю и дал газу. «Хамви» рванул назад, но через сто метров путь преградила ещё одна группа стрелков.

— Нас взяли в клещи! — понял Питон.

— Сколько их? — спросил Смит по рации.

Лях высунулся из люка и быстро оценил обстановку. Впереди у грузовика — человек десять-двенадцать. Сзади — ещё столько же. Плюс снайперы на возвышенностях.

— Минимум тридцать стволов, — доложил он. — Серьёзная заварушка.

— Позиции занять! — скомандовал Смит. — Круговая оборона!

Четыре «Хамви» развернулись ромбом посреди дороги. Пулемётчики открыли огонь по видимым целям.

Лях выбрался из машины и залёг за передним колесом. Автомат AK-74 удобно лёг в руки. Знакомое ощущение боя.

— Сколько патронов? — крикнул Питон, строча из пулемёта.

— Десять магазинов! — ответил Лях. — Надолго хватит!

— Надеюсь, не понадобятся все!

Бандиты стреляли грамотно — короткие очереди, смена позиций, взаимное прикрытие. Не дилетанты.

— Откуда у них такая подготовка? — удивился Томми, отстреливаясь из-за капота.

— Бывшие военные, — предположил Лях. — Или наёмники.

Один из нападавших высунулся из-за камня, целясь в Ляха. Тот успел раньше — короткая очередь, и стрелок рухнул.

— Один готов! — доложил он.

— У меня тоже один! — отозвался голос из третьей машины.

Бой разгорался. Бандиты поняли, что лёгкой добычи не получится, и перешли к серьёзным действиям. Кто-то запустил РПГ.

Граната пролетела мимо второй машины и взорвалась в кустах.

— У них гранатомёт! — предупредил Смит.

— Вижу дым! — крикнул Лях. — Метров в двухстах, за большим камнем!

Питон развернул пулемёт и дал длинную очередь по указанному месту. Осколки камня полетели во все стороны.

— Попал?

— Не знаю. Дыма больше нет.

В этот момент справа раздались новые выстрелы. Ещё одна группа бандитов зашла в тыл.

— Нас окружают! — понял Томми.

— Спокойно, — остановил его Лях. — Пока держимся.

Он перезарядил автомат и осмотрелся. Ситуация была паршивая, но не безнадёжная. Броня держала, боеприпасов хватало, потерь пока не было.

— Смит, как дела? — спросил он в рацию.

— Джонсон ранен в руку, остальные целы. Боеприпасов на час.

— Помощь вызывали?

— Вызвал. Вертолёт через сорок минут будет.

— Долго.

— Терпеть надо.

Лях заметил движение в кустах слева. Трое бандитов пытались подобраться ближе.

— Питон! — крикнул он. — Слева, в кустах!

Африканец развернул пулемёт и дал очередь. Кусты затрещали под градом пуль.

— Есть! — крикнул один из бандитов по-арабски.

— Что он сказал? — спросил Томми.

— «Попал», — перевёл Лях.

— Откуда знаешь арабский?

— Учил в армии.

Стрельба продолжалась. Бандиты атаковали волнами, пытаясь прорвать оборону. Но наёмники держались крепко.

Лях заметил, что один из нападавших отличается от остальных — двигается профессионально, стреляет точно, командует другими.

— Вижу командира! — сообщил он Питону.

— Где?

— За опрокинутым грузовиком. В чёрной бандане.

— Сможешь достать?

— Попробую.

Лях прицелился и ждал удобного момента. Командир бандитов высунулся, чтобы оценить обстановку.

Выстрел. Фигура в чёрной бандане рухнула.

— Есть! — крикнул Лях.

После гибели командира атаки бандитов стали менее организованными. Они продолжали стрелять, но уже без прежней злости.

— Они дрогнули, — заметил Питон.

— Рано радоваться. Могут подтянуть подкрепление.

И действительно, минут через десять послышался рёв моторов. К месту боя приближались ещё три пикапа с пулемётами.

— Техника идёт! — предупредил Смит. — Готовьтесь!

Пикапы ехали на большой скорости, поливая конвой огнём из крупнокалиберных пулемётов. Пули пробивали даже броню «Хамви».

— Прицеливайтесь в водителей! — крикнул Лях.

Он выпустил очередь по лобовому стеклу ближайшего пикапа. Стекло разлетелось, машина свернула в кювет.

Питон достал второй пикап длинной очередью из M240. Пулемётчик на кузове рухнул, а машина потеряла управление.

Третий пикап прорвался ближе и начал разворачиваться для нового захода. Но Томми успел раньше — граната из подствольника попала точно в цель.

Взрыв, столб дыма, обломки разлетелись во все стороны.

— Техника уничтожена! — доложил ирландец.

Оставшиеся бандиты поняли, что дело плохо. Стрельба стала затихать, а потом и вовсе прекратилась.

— Они отходят! — крикнул кто-то из четвёртой машины.

— Не преследовать! — приказал Смит. — Держим позиции!

Через полчаса с севера появился вертолёт — ударный «Кобра» с подвесным вооружением.

— «Молот-1», это «Ястреб», — раздался голос пилота. — Как дела?

— Контакт отражён, — ответил Смит. — Противник отступил.

— Потери?

— Один раненый, техника цела.

— Отлично. Прикрою отход.

Конвой тронулся дальше. «Кобра» летел сверху, готовый в любой момент обрушить огонь на головы возможных засадчиков.

— Неплохо отработали, — оценил Питон, перезаряжая пулемёт.

— Повезло, что техника подоспела, — ответил Лях.

— А то бы пришлось туго.

— Ещё бы. Их было многовато.

Томми вытер пот с лица:

— А я думал, спокойный рейс будет.

— В Африке спокойных рейсов не бывает, — философски заметил Питон.

— Теперь знаю.

До Кисмайо добрались без дальнейших приключений. Груз сдали представителям госпиталя, заправились, пообедали в местной забегаловке.

— Как настроение? — спросил Смит.

— Боевое, — ответил Лях.

— Это хорошо. Обратная дорога может быть ещё интереснее.

— Почему?

— Мы их больно потрепали. Захотят отомстить.

— Значит, будем готовы.

— Правильная позиция.

Обратный путь действительно оказался беспокойным. Дважды приходилось объезжать подозрительные препятствия на дороге, один раз наткнулись на блокпост, который пришлось прорывать с боем.

Но серьёзных проблем не было. К вечеру вернулись на базу целые и невредимые.

— Ну как, новичок? — спросил полковник Джексон у Ляха.

— Нормально, сэр. Работа как работа.

— Хорошо. Завтра ещё один конвой. Готов?

— Готов.

— Отлично. Питон, ты как?

— Я тоже готов, полковник.

— Тогда отдыхайте. Завтра будет не легче.

Лях сидел на веранде казармы, попивал пиво и думал о прошедшем дне. Африка встречала каждый рейс стрельбой, но это было частью работы.

— Как дела, ветеран? — подошёл Джейк.

— Нормально. Отстрелялись немного.

— Слышал. Говорят, здорово им навешали.

— Они первые начали.

— Это да. А завтра опять в рейс?

— Завтра.

— Не надоело ещё?

— Пока нет.

— Это хорошо. Значит, ещё не выгорел.

Лях кивнул. Выгорание — профессиональная болезнь наёмников. Когда перестаёшь чувствовать адреналин, всё становится скучным и серым.

— А ты выгорал? — спросил он у Джейка.

— Было дело. В Ираке, после третьего года службы. Всё стало безразлично — и враги, и товарищи, и сама жизнь.

— И как выбрался?

— Взял отпуск, месяц в Мексике провёл. На пляже лежал, текилу пил, с девочками знакомился. Помогло.

— Может, и мне стоит отпуск взять?

— Рано ещё. Ты только начинаешь.

— Может, и рано.

Питон подошёл с бутылкой пива:

— О чём базарите?

— Об отпусках, — ответил Джейк.

— А, понятно. Я тоже думаю скоро в отпуск сорваться.

— Куда? — спросил Лях.

— В Кению. Там у меня дядя живёт, ферму держит. Поработаю на земле, от войны отдохну.

— Хорошая идея.

— А ты куда поедешь, когда захочешь отдохнуть?

Лях задумался. Домой не хотелось — там слишком много плохих воспоминаний. В отпуск никуда конкретного не тянуло.

— Не знаю пока.

— Ничего, придумаешь. Время есть.

— Время есть, — согласился Лях.

За забором базы шумел африканский город. Где-то играла музыка, кричали торговцы, смеялись дети. Обычная мирная жизнь, от которой их отделяли только высокие стены и автоматы в руках.

Но это была их работа. И пока они справлялись с ней, всё было в порядке.

— Лях, вставай, паршивец, — растормошил Питон товарища. — Сегодня пятница.

Лях открыл один глаз и посмотрел на часы. Половина восьмого вечера.

— И что?

— А то, что в «Оазисе» сегодня живая музыка. Местная группа играет.

— У меня денег мало.

— А у меня много. Вчера премию за удачный конвой получил. Пятьсот баксов. На двоих хватит оторваться по полной.

В «Оазисе» действительно была живая музыка. На импровизированной сцене четверо местных парней исполняли смесь африканских ритмов и американского рока.

— Неплохо играют, — оценил Лях, заказывая пиво.

К их столику сразу подошли знакомые девушки — Фатима, Айша и ещё две подруги.

— Привет, воины, — поприветствовала их Фатима. — Как дела?

— Отлично. Сегодня отмечаем успешную неделю.

— Что отмечаем? — поинтересовалась новенькая — худенькая девчонка с большими глазами.

— То, что живы остались, — пояснил Лях.

— А это часто отмечают?

— Каждую пятницу.

Питон заказал бутылку местного рома и фруктовые соки. Получился коварный коктейль — сладкий, крепкий, подлый.

— Осторожно, — предупредила Фатима. — Эта штука с ног валит.

— Мы крепкие, — заверил её Питон.

Музыка гремела, алкоголь лился рекой. Через час Лях уже танцевал с новенькой под африканские ритмы.

— Ты хорошо танцуешь, — сказала она.

— Это ром хорошо танцует. Я просто не мешаю.

Питон тем временем рассказывал девушкам байки:

— Едем мы по дороге, вдруг — бац! Мина под колесом взрывается. Машину подбросило метра на два. Мы внутри как горох в банке.

— Никто не пострадал?

— Водитель нос разбил о руль. Всё остальное целое.

К полуночи компания была изрядно подшофе. Ром оказался действительно коварным.

— Может, по домам? — предложил Лях, с трудом фокусируя взгляд. — Завтра рейд. В семь утра подъём.

— До семи утра ещё семь часов. Успеем выспаться, — возразил Питон.

Но Фатима уже тащила Ляха к выходу:

— Пошли ко мне. Там тихо, можно отдохнуть.

Утром Лях проснулся от звука будильника. Голова раскалывалась, во рту пересохло.

— Чёрт, — простонал он. — Который час?

— Половина седьмого, — ответила Фатима. — Тебе на работу?

— В рейд. В любом состоянии. Военная дисциплина.

На базе его ждал не менее страдающий Питон:

— Как дела, товарищ?

— Паршиво. А у тебя?

— Так же. Этот ром — дьявольское изобретение.

Сержант Смит окинул их суровым взглядом:

— Что это за вид?

— Лёгкое недомогание, — ответил Лях.

— Понятно. Ночная болезнь? Боеспособны?

— Конечно.

— Тогда грузимся. Сегодня идём в Балед-Хаво. Продукты для беженцев. Полтора часа езды. Дорога относительно спокойная.

Конвой состоял из трёх машин. Лях и Питон сели в головную к Смиту.

— Как самочувствие? — поинтересовался сержант.

— Нормально, — соврал Лях.

— Вижу. Глаза красные, руки трясутся. Африканская акклиматизация?

Первые полчаса ехали молча. Лях дремал, Питон жевал таблетки от головной боли.

— В молодости я тоже любил погулять, — вдруг сказал Смит. — Жена развелась, печень испортилась, карьера накрылась.

— Поучительно, — согласился Питон.

— Теперь пью только по большим праздникам.

Дорога была пыльная, но неплохая. Лях начал приходить в себя.

Лагерь беженцев представлял собой город из палаток. Тысячи людей ютились на небольшой территории. Груз разгрузили быстро — продукты были нужны позарез.

— Это очень важно для нас, — сказал представитель лагеря. — Дети были голодные.

— Мы постараемся приезжать регулярно, — пообещал Смит.

Обратная дорога началась благополучно. Настроение улучшилось.

— Иногда нравится эта работа, — сказал Лях. — Помогаем людям.

— Приятно чувствовать себя на правильной стороне, — согласился Смит.

Они проехали половину пути, когда Смит притормозил, объезжая выбоину. Раздался глухой хлопок. Машину слегка подбросило.

— Что это было? — спросил Питон.

— Мина, — определил Смит, глуша двигатель. — Небольшая. Все живы?

Они вылезли и осмотрели «Хамви». Переднее колесо пробито, на днище небольшая вмятина.

— Запаска есть? — спросил Лях.

— Есть. Минут двадцать — и поедем. Мина старая была, судя по взрыву. Противопехотная.

— Везучие мы.

Пока меняли колесо, Лях и Питон осматривали местность. Никаких признаков засады.

— Случайно наехали, — заключил Питон. — Мина лежала тут с прошлой войны.

К обеду вернулись на базу. В столовой их расспрашивали товарищи:

— Страшно было?

— Не особо, — ответил Лях. — Даже не сразу поняли, что случилось.

— Везучие вы, — заметил Джейк.

— Не везучие, а похмельные, — усмехнулся Питон. — Расслабленные были. Трезвый бы испугался, напрягся, травму получил. А мы даже не поняли толком.

— Значит, перед рейдом надо обязательно бухать?

— Иногда полезно.

Все засмеялись.

Вечером Лях лежал на койке. Голова больше не болела, настроение было хорошее.

— Знаешь что? — сказал Питон. — А мне нравится эта работа. Разнообразная. То стрельба, то мирная доставка, то на мину наедешь.

— Скучать не приходится.

— Может, в следующую пятницу опять пойдём?

— Посмотрим. Только поменьше пить.

— Поменьше, — согласился Лях.

За окном шумел африканский вечер. Завтра будет новый день, новый рейд. Но сегодня всё было хорошо.

Лях сидел на веранде казармы, считая дни до окончания контракта. До конца сентября оставалось две недели. Полгода в Африке пролетели быстро — жара, пыль, рейды, перестрелки, девочки по пятницам. Обычная наёмничья жизнь.

Питон возился с рюкзаком, собирая вещи. Его контракт заканчивался завтра.

— Куда теперь? — спросил Лях.

— В Кению, к дяде на ферму. Месяц отдохну, потом новый контракт искать буду.

— А я ещё не решил.

— Время есть. Придумаешь что-нибудь.

Телефон в кармане завибрировал. Лях посмотрел на экран — незнакомый номер с украинским кодом.

— Алло?

— Александр Лях? — спросил молодой голос с киевским акцентом.

— Да. А вы кто?

— Меня зовут Максим. Мы раньше не встречались, но у нас есть общие знакомые.

— Какие знакомые?

— Новичок передавал ваши контакты. Говорил, что вы надёжный человек.

Лях вспомнил белоруса из группы Коршуна. После операции в Зоне они несколько раз созванивались.

— Понятно. Что за дело?

— Предложение о работе. Очень хорошее предложение.

— Слушаю.

— По телефону не стоит. Можете приехать в Киев на переговоры?

— Когда?

— Как только освободитесь. Расходы берём на себя.

— А хотя бы намёк на специфику работы?

— Охрана VIP-персон. Международный уровень. Серьёзные деньги.

Лях задумался. Предложение звучало интригующе.

— Хорошо. Контракт заканчиваю через две недели. Могу быть в Киеве в начале октября.

— Отлично. Скину вам билет и адрес отеля. Встретимся, всё обсудим.

— А организация какая?

— Частная охранная компания. Работаем с азиатскими клиентами.

— Понятно.

— До встречи, Александр.

Лях убрал телефон и задумался. Питон с интересом посмотрел на него:

— Что за звонок?

— Предложение работы. В Киеве.

— Хорошее?

— Пока не ясно. Надо ехать, разбираться.

— Ну и правильно. После Африки смена обстановки не помешает.

Две недели пролетели быстро. Последний рейд, прощание с товарищами, получение денег за контракт. Полковник Джексон лично попрощался с Ляхом:

— Хороший вы боец. Если захотите вернуться — всегда рады.

— Спасибо, полковник. Может, и вернусь.

— Двери открыты.

В киевском аэропорту Ляха встретил молодой парень в дорогом костюме. Высокий, спортивный, с внимательными глазами.

— Александр? Максим, — представился он. — Добро пожаловать в Киев.

— Спасибо.

— Как полёт?

— Нормально. Без пересадок из Найроби — удобно.

— Хорошо. Отвезу вас в отель, отдохнёте, а завтра встретимся с руководством.

Отель оказался пятизвёздочным — «Интерконтиненталь» в центре города. Номер люкс с видом на Днепр.

— Круто живёте, — заметил Лях.

— Клиенты привыкли к определённому уровню, — пояснил Максим. — И сотрудники должны соответствовать.

— Понятно.

— Завтра в два часа дня встреча. Адрес скину на телефон.

— А с кем встреча?

— С представителем заказчика. Всё расскажет.

Утром Лях погулял по Киеву, съел борщ в ресторане, купил новую куртку. Город изменился за время его отсутствия — стал более европейским, что ли.

Встреча проходила в офисном центре на Печерске. Солидное здание, охрана, дорогие машины во дворе.

Максим провёл его в переговорную комнату на двадцатом этаже. За столом сидел мужчина лет сорока пяти — азиат в строгом костюме, с холодными глазами.

— Мистер Лях, — поднялся он. — Меня зовут Танака. Благодарю за то, что приехали.

— Взаимно, мистер Танака.

— Присаживайтесь. Чай, кофе?

— Кофе, пожалуйста.

Танака жестом подозвал секретаршу. Та принесла кофе и беззвучно удалилась.

— Расскажите о себе, — попросил японец.

Лях коротко изложил биографию — армия, Зона, наёмничество. Танака слушал внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы.

— Впечатляет, — заключил он. — Именно такой человек нам нужен.

— А что за работа?

— Охрана высокопоставленного лица. Японский бизнесмен, ведёт дела в Украине и России.

— Какого рода дела?

— Инвестиции, недвижимость, логистика. Серьёзный бизнес.

— А угрозы какие?

— Разные. Конкуренты, рэкетиры, возможно — государственные структуры.

— Понятно. А условия?

— Десять тысяч долларов в месяц плюс премии. Жильё, питание, медицинская страховка за наш счёт.

Сумма была внушительной. В два раза больше, чем в Африке.

— Контракт на сколько?

— Год с возможностью продления.

— А где базироваться?

— В основном Киев и Москва. Иногда поездки в Японию.

— Интересно, — признал Лях. — А команда какая?

— Пока вы будете единственным охранником. Возможно, позже добавим ещё людей.

— То есть персональная охрана?

— Именно.

Лях задумался. Предложение было заманчивым, но что-то настораживало.

— А клиент кто конкретно?

— Ямамото-сан. Владелец крупной корпорации.

— Чем занимается корпорация?

— Разные направления. Торговля, логистика, финансы.

Ответ был уклончивым. Лях насторожился ещё больше.

— Можно подумать?

— Конечно. Сколько времени нужно?

— Пару дней.

— Хорошо. Максим будет на связи.

После встречи Лях вернулся в отель и позвонил Новичку.

— Привет, Макс, — поздоровался белорус. — Как дела в Африке?

— Уже не в Африке. В Киеве сейчас. По твоей наводке встречался с японцами.

— А, да! Классные ребята. Хорошо платят.

— А ты откуда их знаешь?

— Друг посоветовал. Говорил, надёжные люди.

— Какой друг?

— Да один знакомый. Тоже в охране работает.

— А что за корпорация?

— Не знаю точно. Что-то японское.

Разговор ничего не прояснил. Новичок явно знал мало.

Вечером Лях сидел в номере и размышлял. Деньги хорошие, работа не самая опасная. Но интуиция подсказывала — не всё так просто.

Он включил ноутбук и попытался найти информацию о корпорации Ямамото. Нашёл мало — несколько упоминаний в японской прессе, официальный сайт с общими фразами.

Зато в поисковике попалось интересное — статья о якудзе в украинском бизнесе. Там мелькнула фамилия Ямамото в контексте «серых» схем.

— Вот оно что, — пробормотал Лях.

Утром позвонил Максим:

— Ну как? Решили?

— Есть вопросы, — ответил Лях. — Не могли бы встретиться?

— Конечно. Где удобно?

— В кафе возле отеля. Через час.

Максим пришёл точно в срок. Заказал эспрессо, Лях — капучино.

— Что интересует? — спросил украинец.

— Специфика бизнеса клиента.

— А что конкретно?

— Насколько он законный.

Максим помолчал, обдумывая ответ:

— Скажем так — не всегда однозначно законный.

— То есть?

— Серые схемы, офшоры, оптимизация налогов. Обычная практика крупного бизнеса.

— А связи с якудзой?

— Откуда такая информация?

— Интернет.

— В интернете много чего пишут, — уклонился Максим. — Важно то, что клиент платит хорошо и вовремя.

— А если будут проблемы с законом?

— Этим займутся юристы. Вас это касаться не будет.

— Не будет?

— Вы охранник, а не участник схем.

Лях допил кофе:

— Понятно. Дайте ещё день подумать.

— Хорошо. Но завтра нужен окончательный ответ.

Вечером Лях долго ходил по Крещатику, размышляя. С одной стороны — хорошие деньги и относительно спокойная работа. С другой — сомнительный клиент и возможные проблемы.

В итоге решил рискнуть. Десять тысяч в месяц того стоили.

На следующий день позвонил Максиму:

— Согласен.

— Отлично! Когда можете приступить?

— Хоть завтра.

— Завтра и начнёте. Клиент прилетает из Токио.

— Где встреча?

— В аэропорту «Борисполь». Максим скинет детали.

Лях положил трубку и усмехнулся. Новая работа, новые люди, новые риски.

Но в их профессии по-другому не бывает.

Глава 5

Киев встретил Ляха промозглым октябрьским дождём. Он вышел из аэропорта «Борисполь» и поймал такси до центра города. Встреча с японцами была назначена на завтра, а сегодня у него были свои дела.

Первым делом нужно было добраться до тайника. Лях помнил адрес наизусть — съёмная квартира на Подоле, которую он снимал три года назад перед арестом. Хозяйка была старая, полуслепая, документы не проверяла. Идеальное место для схрона.

Квартира оказалась пустой — хозяйка, видимо, умерла, а наследники ещё не успели разобрать имущество. Лях достал отмычки и вскрыл замок. Навыки военной разведки не забываются.

Тайник был устроен просто, но надёжно — за батареей отопления, в специально выдолбленной нише. Водонепроницаемый пакет с документами лежал на месте.

Лях аккуратно извлёк содержимое. Паспорт на имя Александра Герхатовича Домагарова, водительские права, военный билет, справка о несудимости. Всё качественно, с настоящими печатями и голограммами. Работа профессионалов из военной разведки.

Легенда была продумана до мелочей. Домагаров — отставной майор ВСУ, участник АТО, демобилизовался по состоянию здоровья. Место рождения — Винница, прописка — Киев. Биография чистая, проверяемая.

— Привет, Александр Герхатович, — усмехнулся Лях, листая паспорт.

Следующим пунктом была смена внешности. Лях купил краску для волос, подстригся в парикмахерской, приобрёл очки с прозрачными стёклами. Незначительные изменения, но они работали — в зеркале смотрел уже другой человек.

На следующий день он встретился с Максимом в условленном месте — кафе на Крещатике.

— Готовы к работе? — спросил украинец.

— Готов. Когда вылет?

— Послезавтра. Билет уже оформлен.

— Куда лететь?

— Осака. Там основной офис корпорации.

— Надолго?

— Недели на две. Нужно пройти инструктаж, познакомиться с клиентом лично.

— Понятно.

Максим передал ему конверт с билетом и документами:

— Виза уже в паспорте. Отель забронирован, встреча в аэропорту организована.

— А что с оружием?

— В Японии получите. Там свои люди.

— Хорошо.

— И ещё, — Максим понизил голос, — клиент довольно специфический. Любит всё необычное, экзотическое.

— В каком смысле?

— Увидите сами.

Через два дня Лях сидел в самолёте Japan Airlines, направлявшемся в Осаку. Полёт был долгим — тринадцать часов с пересадкой в Стамбуле. Время использовал для изучения материалов о Японии и корпорации.

Официально компания называлась «Ямамото Интернэшнл» и занималась логистикой в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Офисы в Токио, Осаке, Гонконге, Сингапуре. Оборот — миллиарды долларов. Всё выглядело солидно и респектабельно.

Но Лях помнил статью о якудзе. Такие суммы и международные связи часто означали отмывание денег и контрабанду.

В аэропорту Кансай его встретил молодой японец в чёрном костюме:

— Мистер Домагаров? Меня зовут Сато. Добро пожаловать в Японию.

— Спасибо.

— Как полёт?

— Долго, но нормально.

— Хорошо. Отвезу вас в отель, завтра встреча с Ямамото-саном.

Отель оказался традиционным японским — татами на полу, низкий столик, футон вместо кровати. Непривычно, но аутентично.

— Ужин будет подан в номер, — сообщил Сато. — Завтра в десять утра встреча.

— Где?

— В частной резиденции Ямамото-сана. Адрес пришлю на телефон.

Ужин принесли на множестве маленьких тарелочек — рыба, рис, овощи, соусы. Всё было вкусно, но непривычно. Лях предпочитал более простую еду.

Утром Сато приехал за ним на чёрном «Лексусе». Ехали по извилистым улочкам старого района Киото — традиционные дома, сады, храмы.

— Ямамото-сан живёт в историческом квартале, — объяснил Сато. — Любит старину.

Резиденция представляла собой традиционную усадьбу с садом и прудом. Высокие стены, ворота с охраной, камеры видеонаблюдения. Серьёзная безопасность под видом японской эстетики.

Ямамото-сан оказался мужчиной лет пятидесяти с умными глазами и неожиданно крепким рукопожатием. Встретил в кимоно, но под ним угадывалась спортивная фигура.

— Добро пожаловать в мой дом, — сказал он на неплохом английском. — Чай?

— С удовольствием.

Они сели в традиционной комнате с видом на сад. Ямамото собственноручно заварил чай по всем правилам чайной церемонии.

— Максим рассказывал о вашем опыте, — начал разговор японец. — Впечатляет.

— Благодарю.

— Особенно интересует ваша работа в Чернобыльской зоне.

Лях насторожился. Этой информации не было в резюме, которое он давал Максиму.

— Откуда вам это известно?

— У меня хорошие источники информации, — улыбнулся Ямамото. — Не волнуйтесь, это не компрометирует вас.

— И что вас интересует?

— Всё. Аномалии, артефакты, мутанты. Зона — уникальное место на планете.

— Действительно уникальное. И очень опасное.

— Именно поэтому она меня интересует.

Ямамото встал и подошёл к книжному шкафу. Достал толстую папку с фотографиями и документами.

— Я изучаю Зону уже десять лет, — сказал он. — Научные отчёты, свидетельства очевидцев, спутниковые снимки.

Лях пролистал папку. Там были фотографии аномалий, образцы артефактов, карты радиационных полей. Серьёзная работа.

— Впечатляет, — признал он. — Но зачем это японскому бизнесмену?

— У меня есть теория, — Ямамото сел обратно. — Зона — это не просто радиоактивная пустошь. Это место, где законы физики работают по-другому.

— Возможно.

— Артефакты нарушают фундаментальные принципы. Антигравитация, изменение времени, воздействие на сознание.

— Это так.

— Представьте, какие возможности открываются! Новые источники энергии, революция в медицине, прорыв в космических технологиях.

Лях начал понимать, к чему клонит разговор:

— Вы хотите организовать экспедицию в Зону?

— Именно! — глаза Ямамото загорелись. — Научную экспедицию за редкими артефактами.

— Это крайне опасно.

— Поэтому нужен опытный проводник. Кто-то, кто знает Зону изнутри.

— И вы предлагаете эту роль мне?

— Не только. Я хочу, чтобы вы подготовили группу специалистов. Девять человек — оптимальный состав для такой операции.

Лях отложил чашку с чаем:

— Это совсем другая работа. Не охрана VIP-персон.

— Да, — согласился Ямамото. — И оплата будет соответствующая.

— Сколько?

— Пятьсот тысяч долларов. Вам лично. Плюс оплата всей группы.

Сумма была астрономической. За такие деньги можно было рискнуть.

— А цели экспедиции?

— Несколько редких артефактов из глубинных зон. У меня есть список.

Ямамото достал ещё одну папку. Там были фотографии и описания артефактов — «Сердце Зоны», «Глаз Бури», «Фантом». Лях слышал о них, но никогда не видел.

— Это почти мифические артефакты, — сказал он. — Многие сталкеры их искали, но никто не находил.

— Мои источники утверждают, что они существуют. И знают примерное местоположение.

— Какие источники?

— Бывшие учёные секретных лабораторий. За хорошую плату они готовы поделиться информацией.

Лях задумался. Экспедиция была безумно опасной, но и безумно прибыльной.

— Мне нужно время подумать.

— Конечно. Сколько?

— Неделю.

— Хорошо. А пока осмотритесь, познакомьтесь с нашими возможностями.

Следующие дни Лях провёл в изучении инфраструктуры корпорации. Ямамото показал ему склады, лаборатории, тренировочные базы. Впечатляло.

В одной из лабораторий он увидел коллекцию артефактов из Зоны:

— Откуда у вас это?

— Покупаю у сталкеров через посредников, — объяснил Ямамото. — Дорого, но результат того стоит.

— И что с ними делаете?

— Изучаю. Пытаюсь понять принципы работы.

— Успехи есть?

— Небольшие. Но каждый артефакт — кусочек паззла.

На тренировочной базе Лях увидел группу наёмников — европейцы, американцы, японцы. Все в хорошей форме, с современным оружием.

— Это ваши люди?

— Часть команды, — кивнул Ямамото. — Если согласитесь, они будут под вашим командованием.

— А если откажусь?

— Тогда найдём другого командира. Но предпочёл бы именно вас.

В конце недели Лях принял решение. Риск был огромный, но и возможности соответствующие.

— Согласен, — сказал он Ямамото.

— Отлично! — обрадовался японец. — Когда можете начать подготовку?

— Сразу. Но у меня есть условия.

— Слушаю.

— Полная свобода в выборе людей и методов. Никакого вмешательства в тактические решения.

— Согласен.

— Современное снаряжение и вооружение. Лучшее, что есть на рынке.

— Конечно.

— И страховка для всей группы. По миллиону на каждого.

— Не проблема.

— Тогда начинаем.

Ямамото протянул руку:

— Добро пожаловать в команду, мистер Домагаров.

— Постараюсь оправдать доверие.

На следующий день Лях встретился с будущей командой. Девять человек — все профессионалы с богатым опытом.

Командир группы — Хэнк Миллер, бывший «морской котик» США. Крепкий мужчина лет сорока с холодными глазами и множеством шрамов.

Снайпер — Фрэнк Адамс, ветеран афганской кампании. Худощавый, молчаливый, с фанатичной преданностью винтовке.

Подрывник — Карло Росси, итальянец из альпийских стрелков. Весёлый парень, который мог взорвать что угодно и где угодно.

Медик — доктор Штайн, немец с дипломом военного хирурга. Спокойный, методичный, готовый оперировать в любых условиях.

Связист — Танака Хиро, молодой японец с техническим образованием. Фанат электроники и компьютеров.

Разведчик — Пьер Дюбуа, француз из Иностранного легиона. Мог пройти незамеченным где угодно.

Штурмовик — Иван Петров, русский из спецназа ГРУ. Здоровяк, который мог таскать пулемёт как автомат.

Сапёр — Йенс Андерсен, норвежец-сапёр. Специалист по разминированию и инженерным работам.

Водитель-механик — Хуан Гарсия, мексиканец, который мог починить и провести любую технику.

— Неплохая команда, — оценил Лях. — Опыт есть у всех?

— Все прошли Ирак, Афганистан, Африку, — подтвердил Миллер. — Но в Зоне никто не был.

— Значит, начинаем с теории.

Следующие две недели прошли в интенсивной подготовке. Лях читал лекции об аномалиях, мутантах, радиации. Показывал видеозаписи, фотографии, карты.

— Главное правило Зоны, — говорил он, — никому не доверяй, кроме приборов. Детектор аномалий — твой лучший друг.

— А мутанты? — спросил Росси.

— Разные. От относительно безопасных псевдособак до смертельно опасных контролёров. Каждый вид требует своей тактики.

— Какие самые опасные? — поинтересовался Адамс.

— Контролёры, полтергейсты, псевдогиганты. От них лучше убегать, чем драться.

— А если убежать нельзя?

— Тогда стреляешь до последнего патрона.

Практические занятия проводились на специально оборудованном полигоне. Ямамото воссоздал имитацию аномалий, установил датчики радиации, даже привёз несколько неопасных артефактов.

— Впечатляет, — признал Лях. — Почти как настоящая Зона.

— Я хотел максимального реализма, — объяснил Ямамото.

— Получилось.

К концу подготовки команда была готова. Все знали теорию, отработали тактику, привыкли к специальному снаряжению.

— Когда вылетаем? — спросил Лях.

— Через неделю, — ответил Ямамото. — Самолёт доставит вас в Киев, оттуда наземным транспортом к границе Зоны.

— А документы?

— Всё готово. Официально вы — научная экспедиция по изучению последствий техногенных катастроф.

— Звучит убедительно.

— Главное, чтобы сработало.

Последние дни в Осаке Лях провёл в размышлениях. Экспедиция была крайне рискованной. Многие из них могли не вернуться. Но альтернативы не было — деньги уже получены, команда подготовлена, заказчик настроен решительно.

— Готов? — спросил Ямамото в день отлёта.

— Готов, — ответил Лях. — Но помните — в Зоне я главный. Мои решения не обсуждаются.

— Понятно. Удачи, мистер Домагаров.

— Спасибо.

Самолёт взлетел с аэропорта Кансай поздно вечером. Лях смотрел в иллюминатор на огни Осаки и думал о предстоящем. Через сутки он снова будет в Зоне. Только теперь не как военный или наёмник, а как проводник международной экспедиции за мифическими артефактами.

Жизнь определённо не стояла на месте.

Вертолёт Ми-8 миротворческих сил ООН летел низко над безжизненными просторами Зоны Отчуждения. На бортах красовались голубые каски и надпись крупными буквами: «UN PEACEKEEPING FORCES». Официально — гуманитарная миссия по изучению экологических последствий техногенной катастрофы.

Лях сидел у иллюминатора и наблюдал, как внизу проплывают знакомые пейзажи. Заброшенные деревни, мёртвые леса, ржавые остовы техники. Три года назад он покидал эту землю под конвоем, а теперь возвращался как командир международной экспедиции.

— Как долго ещё лететь? — крикнул Хэнк Миллер, перекрывая шум роторов.

— Минут двадцать, — ответил Лях. — Скоро увидите цель.

Команда размещалась в грузовом отсеке среди ящиков с оборудованием. Девять профессионалов в современном снаряжении — костюмы химзащиты, детекторы аномалий, новейшее оружие. Ямамото не поскупился на экипировку.

— А радиация здесь какая? — поинтересовался доктор Штайн, проверяя дозиметр.

— Пока фоновая, — ответил Лях. — Но чем глубже в Зону, тем хуже.

— Насколько хуже?

— В некоторых местах смертельная доза за минуты.

Немец поморщился и ещё раз проверил приборы.

Карло Росси изучал карты местности:

— А где мы точно высаживаемся?

— Координаты 51.389, 30.099, — ответил Лях. — Заброшенная научная станция в двадцати километрах от Припяти.

— Что там было?

— Мобильная лаборатория. Учёные изучали воздействие радиации на экосистему.

— И что с ними стало?

— Эвакуировались в девяносто седьмом. Оборудование бросили.

Связист Танака Хиро настраивал радиостанцию:

— Связь с внешним миром будет?

— Спутниковая связь работает везде, — заверил его Лях. — Главное — не светиться лишний раз.

— А местные группировки? — спросил разведчик Пьер Дюбуа.

— Есть разные. Сталкеры, военные, бандиты. Но в тех районах, куда мы идём, их почти нет.

— Почему?

— Слишком опасно даже для них.

Иван Петров проверял пулемёт ПКМ:

— А если встретим кого-то недружелюбного?

— Стараемся избегать контактов. Если не получается — действуем по обстоятельствам.

— Понятно.

Пилот-украинец обернулся из кабины:

— Товарищи, цель вижу! Минута до посадки!

Лях посмотрел в иллюминатор. Внизу среди мёртвых деревьев виднелось несколько серых зданий — остатки научной станции. Место выглядело заброшенным и безжизненным.

— Площадка небольшая, — предупредил пилот. — Быстро выгружаемся!

Вертолёт завис над поляной, поднимая облако пыли и сухих листьев. Лях первым выпрыгнул из люка, включил детектор аномалий и огляделся. Всё чисто — никаких опасных излучений.

— Площадка безопасна! — крикнул он в рацию.

Команда быстро выгрузилась, следом полетели ящики с оборудованием. Всё заняло не больше десяти минут.

— Удачи, господа! — пожелал пилот. — Связь через сутки!

Ми-8 взмыл в воздух и скрылся за горизонтом. Группа осталась наедине с Зоной.

— Ну что, добро пожаловать в ад, — сказал Лях, снимая каску.

— Тихо здесь, — заметил Фрэнк Адамс. — Даже птиц не слышно.

— В Зоне птицы не поют. Мутировали или вымерли.

— Весело.

Лях достал план местности и указал на ближайшее здание:

— Вон там был главный корпус лаборатории. Проверим, что осталось.

Здание представляло собой двухэтажный бетонный блок с металлической крышей. Окна заколочены, дверь заварена. Но сбоку виднелся аварийный выход.

— Йенс, можешь вскрыть? — обратился Лях к норвежскому сапёру.

— Без проблем.

Андерсен достал инструменты и принялся за работу. Через пятнадцать минут дверь была открыта.

— Внутрь заходим осторожно, — предупредил Лях. — Пол может быть ненадёжным.

Первый этаж оказался относительно цел. Лабораторные столы, разбитые приборы, стеллажи с папками. Всё покрыто толстым слоем пыли.

— Что искали учёные? — спросил доктор Штайн, рассматривая остатки оборудования.

— Воздействие радиации на живые организмы, — ответил Лях. — Как мутируют растения и животные.

— Результаты есть?

— Вокруг посмотрите. Всё здесь результат.

На втором этаже располагались жилые комнаты. Кровати, столы, личные вещи. Кто-то торопливо собирался и многое оставил.

— Здесь можно разместить команду, — оценил Хэнк Миллер. — Крыша не течёт, стены целые.

— Надо проверить подвал, — сказал Лях. — Там могли быть генераторы и склады.

Спуск в подвал оказался заблокирован завалом. Карло Росси осмотрел препятствие:

— Взрывом завалило. Могу расчистить, но понадобится время.

— Давай. Нам нужно знать, что там.

Пока итальянец работал с завалом, остальные обследовали территорию. Станция состояла из четырёх зданий — главного корпуса, склада, мастерской и гаража.

В гараже они обнаружили два заброшенных УАЗика и грузовик ГАЗ-66. Техника была в плохом состоянии, но Хуан Гарсия оценил её профессионально:

— Двигатели убиты, кузова проржавели. Но запчасти использовать можно.

— На что?

— Укрепления, генератор, радиомачта. Металл всегда пригодится.

В складе нашли остатки научного оборудования, консервы с истёкшим сроком годности и канистры с топливом.

— Солярка ещё хорошая, — определил мексиканец, понюхав содержимое. — Для генератора сойдёт.

— Отлично.

К вечеру Росси расчистил проход в подвал. Внизу оказалось настоящее сокровище — автономный дизельный генератор, система очистки воды, склад с инструментами.

— Джекпот, — обрадовался Танака. — Электричество и вода — это основа цивилизации.

— Генератор рабочий? — спросил Лях.

Гарсия осмотрел установку:

— Нужна профилактика, но запустить можно. Дня два работы — и будет как новый.

— Тогда за дело.

Пока механик возился с генератором, остальные обустраивали лагерь. Йенс установил систему сигнализации по периметру, Пьер выставил скрытые наблюдательные посты, Иван оборудовал огневые точки.

— Как крепость, — оценил Хэнк. — Хорошие позиции для обороны.

— Надеюсь, не понадобится, — ответил Лях.

— В нашем деле лучше перестраховаться.

— Согласен.

К ночи лагерь был готов. Генератор запустился с первого раза, загорелись лампочки, заработала радиосвязь.

— Как дома, — довольно сказал доктор Штайн, устраиваясь в одной из комнат.

— Не расслабляйтесь, — предупредил Лях. — Зона не прощает беспечности.

Ужинали полевыми рационами при свете электрических ламп. Впервые за долгое время в этом здании было тепло и светло.

— Завтра начинаем разведку, — объявил Лях. — Нужно найти маршруты к целевым точкам.

— Сколько времени на поиски? — спросил Миллер.

— Недели две-три. Артефакты не лежат на поверхности.

— А если не найдём?

— Найдём. Информация Ямамото-сана точная.

— Откуда у него такие данные?

— Бывшие учёные секретных лабораторий. За хорошие деньги рассказали всё, что знали.

Фрэнк Адамс чистил винтовку:

— А что, если информация устарела? Артефакты же могут перемещаться.

— Могут, — согласился Лях. — Поэтому у нас есть запасные варианты.

— Какие?

— Другие локации, другие артефакты. План гибкий.

Танака настраивал спутниковую связь:

— Контакт с заказчиком установлен. Ямамото-сан просит регулярные отчёты.

— Будут отчёты. Каждые сутки.

— Хорошо.

Первую ночь в Зоне провели спокойно. Дежурство по два часа, постоянное наблюдение, никаких происшествий. Только ветер завывал в развалинах и где-то далеко слышались странные звуки.

— Что это? — спросил Пьер, услышав протяжный вой.

— Мутанты, — ответил Лях. — Псевдособаки, скорее всего. Они далеко, не опасны.

— А если приблизятся?

— Тогда встретим как положено.

Утром Лях составил план первой разведки. Три группы по три человека — одна на север к Припяти, вторая на восток к заводам, третья на юг к лесным массивам.

— Радиосвязь каждый час, — инструктировал он командиров групп. — При первых признаках опасности — отход.

— А если найдём что-то интересное? — спросил Росси.

— Отмечаете координаты, делаете фото, возвращаетесь. Не геройствуете.

— Понял.

— Все поняли?

— Да, сэр, — ответили хором.

— Тогда удачи. Возвращение к вечеру.

Группы разошлись в разные стороны. Лях остался на базе с Танакой и Гарсией — нужно было доводить до ума системы жизнеобеспечения.

— Как думаешь, найдём то, что ищем? — спросил японец, настраивая аппаратуру.

— Обязательно найдём, — уверенно ответил Лях. — Зона не любит отдавать свои секреты, но за упорство награждает.

— А если придётся драться?

— Тогда будем драться. Для этого команда и собрана.

— Хорошо, что ты с нами. Без проводника мы бы тут сгинули за день.

— Не сгинули бы, но натерпелись. Зона учит жестоко, но эффективно.

День прошёл спокойно. Группы регулярно выходили на связь, докладывали о найденных объектах, строили карту местности. К вечеру все вернулись целые и невредимые.

— Ну что, есть результаты? — спросил Лях на общем сборе.

— Северная группа нашла три аномальных зоны, — доложил Миллер. — Одну проходимую, две смертельно опасные.

— Восточная группа обнаружила заброшенную лабораторию, — добавил Адамс. — Много интересного оборудования.

— Южная группа наткнулась на стаю псевдособак, — сообщил Росси. — Пришлось отстреливаться.

— Потери?

— Никого. Но патронов потратили прилично.

— Ничего, запас большой.

Лях нанёс новые данные на карту. Постепенно складывалась картина местности — где можно пройти, где лучше обойти, где прятаться в случае опасности.

— Завтра углубляемся дальше, — объявил он. — Ищем первый артефакт из списка.

— Какой именно? — спросил доктор Штайн.

— «Глаз Бури». По данным Ямамото-сана, должен находиться в районе старого завода химикатов.

— Далеко?

— Километров пятнадцать на северо-восток. Дневной переход.

— Все идём?

— Нет. Четверо остаются охранять базу. Остальные — в поход.

— Кто остаётся?

— Танака, Гарсия, Штайн и Андерсен. Связь, ремонт, медобеспечение, безопасность.

— А кто идёт?

— Я, Миллер, Адамс, Росси и Дюбуа. Боевая группа.

— Когда выходим?

— Завтра на рассвете. Нужно успеть до темноты.

Вторую ночь прошли тоже спокойно. База работала как часы — электричество, связь, охрана. Лях был доволен — команда сработалась быстро.

— Знаешь что? — сказал Танака, дежуря на связи. — А мне нравится эта работа.

— Почему?

— Интересно. Не каждый день попадаешь в такие места.

— Главное — живыми отсюда выбраться.

— Выберемся. У нас хороший командир.

Лях усмехнулся. Парень был оптимистом. В Зоне это либо помогает выжить, либо быстро убивает.

Но пока всё шло по плану.

Глава 6

Подъём в пять утра. Лях проснулся сам, по внутренним часам, и тихо поднял остальных. В Зоне ранний выход означал больше времени на поиски и меньше риска нарваться на ночных мутантов.

— Подъём, товарищи, — негромко сказал он. — Проверяем снаряжение.

Хэнк Миллер сел на койке и потёр глаза:

— Который час?

— Пять утра. Через час выходим.

— Понял.

Команда начала сборы. Каждый проверял своё снаряжение по отработанному алгоритму.

Лях разложил содержимое рюкзака на столе. Автомат AK-74M с подствольным гранатомётом, восемь магазинов с патронами, четыре выстрела для подствольника. Пистолет «Глок-19» с тремя магазинами. Четыре гранаты Ф-1, две дымовые, одна световая.

— Оружие в порядке, — пробормотал он, проверяя механизмы.

Специальное снаряжение: детектор аномалий «Эхо-3М» — последняя модель с расширенным диапазоном, дозиметр «Радекс РД1008», прибор ночного видения ПНВ-57Е, лазерный дальномер.

— Электроника работает, — констатировал он, включив приборы.

Средства защиты: бронежилет «Заслон-2» с керамическими пластинами, шлем «Альтын-М» с бронестеклом, противогаз ПМК-4 с дополнительными фильтрами.

— Защита готова.

Снаряжение выживания: аптечка расширенная, антирад препараты, сухие пайки на три дня, очистительные таблетки для воды, спальный мешок компактный, плащ-палатка.

— Автономность обеспечена.

Инструменты: нож «Кукри», мультитул «Лезерман», верёвка альпинистская пятьдесят метров, карабины, фонари налобный и ручной с запасными батареями.

— Инструменты на месте.

Хэнк Миллер в это время проверял снайперскую винтовку H&K G28:

— Оптика чистая, механизм смазан, патроны подготовлены.

— Сколько выстрелов? — спросил Лях.

— Сто патронов. По двадцать в каждом магазине.

— Хватит на день?

— Если не будем воевать с армией — хватит.

Фрэнк Адамс собирал снайперский комплект — винтовка «Барретт» M82A1 с оптическим прицелом, треножный сошки, дальномер лазерный.

— Дальность стрельбы? — поинтересовался Лях.

— До полутора километров гарантированно, — ответил американец. — Дальше зависит от условий.

— В Зоне редко бывают такие дистанции.

— Зато когда бывают — очень кстати.

Карло Росси укладывал взрывчатку — тротиловые шашки, детонаторы, бикфордов шнур, пластит С-4.

— Сколько взрывчатки берёшь? — спросил Лях.

— Пять килограммов, — ответил итальянец. — Могу дом снести или тоннель пробить.

— Осторожнее с этим добром. В Зоне взрывы привлекают нежелательное внимание.

— Понял. Буду тихо взрывать.

Пьер Дюбуа проверял разведывательное снаряжение — бинокль с лазерным дальномером, подслушивающие устройства, камеры скрытого наблюдения.

— Сколько времени батареи держат? — уточнил Лях.

— Камеры — сутки непрерывной работы, — ответил француз. — Подслушки — трое суток.

— Хорошо. Может пригодиться для долговременного наблюдения.

Каждый проверял рацию, запасные батареи, сигнальные ракеты. Связь в группе — основа выживания.

— Все готовы? — спросил Лях, взглянув на часы. — Пять тридцать.

— Готовы, — ответили хором.

— Тогда инструктаж. Маршрут — северо-восток, завод химикатов. Дистанция пятнадцать километров. Время в пути — четыре-пять часов.

Лях развернул карту на столе:

— Первый участок — через мёртвый лес. Радиация повышенная, но проходимо. Аномалий мало.

— Что с мутантами? — спросил Миллер.

— Псевдособаки, возможно плоти. Ничего критичного.

— Второй участок?

— Болота. Много аномалий, слабая радиация. Идём строго по компасу, детекторы включены постоянно.

— Третий участок?

— Промзона завода. Высокая радиация, химическое заражение, много мутантов. Самый опасный.

Лях указал на карте красные зоны:

— Вот здесь и здесь — гарантированная смерть. Обходим стороной.

— А цель где?

— По данным информаторов, в центральной лаборатории завода. Подземный уровень, сектор «Г».

— Как туда попасть?

— Есть несколько входов. Выберем по обстановке.

Росси изучал план здания:

— А если входы заблокированы?

— Тогда используем твои таланты. Но осторожно — обрушение нам не нужно.

— Понял.

Лях свернул карту:

— Время на операцию — до заката. Если не успеваем — ночуем в укрытии, продолжаем утром.

— А если что-то пойдёт не так? — спросил Адамс.

— Сигнал отбоя — три красные ракеты. По этому сигналу все собираются в точке рандеву и отходим.

— Где точка рандеву?

— Водонапорная башня в двух километрах от завода. Ориентир заметный.

— Понятно.

— Ещё вопросы?

— Нет.

— Тогда последняя проверка связи.

Каждый включил рацию и проверил связь с базой и друг с другом. Танака с базы подтвердил готовность к поддержке.

— Связь чистая, — доложил он. — Погода ясная, ветер слабый.

— Отлично. Выходим.

Группа вышла из здания в предрассветных сумерках. Воздух был прохладным и влажным, пахло гнилью и металлом — характерный запах Зоны.

Лях включил детектор и проверил маршрут. Первые сто метров — чистые, можно идти обычным шагом.

— За мной, — скомандовал он. — Дистанция между людьми — пять метров.

Группа растянулась в цепочку. Лях впереди с детектором, за ним Миллер с автоматом наготове, затем Адамс с винтовкой, Росси с рюкзаком взрывчатки и Дюбуа с разведывательным оборудованием.

— Детектор молчит, — доложил Лях через полчаса ходьбы. — Идём хорошо.

— Радиация? — спросил Миллер.

— В норме. Пятьдесят микрорентген в час.

— Мутанты?

— Пока тихо.

Они шли по заросшей дороге между мёртвыми деревьями. Стволы были чёрными от радиации, ветки голые, трава жёлтая. Классический пейзаж Зоны.

— Жутковато, — заметил Росси.

— Привыкнешь, — ответил Лях. — В глубине ещё хуже.

— Хуже как?

— Увидишь.

Через час ходьбы начались первые аномалии. Детектор зафищал, предупреждая об опасности.

— Стоп, — скомандовал Лях. — Аномалия впереди.

Он достал болт и бросил вперёд. Металлический кусок пролетел метра три и завис в воздухе, окружённый голубоватым свечением.

— Электра, — определил он. — Обходим слева.

Группа осторожно обошла аномалию, держась на расстоянии. Электрические разряды были красивыми, но смертельными.

— А если в неё попасть? — спросил Дюбуа.

— Мгновенная смерть, — ответил Лях. — Тело обугливается за секунды.

— Понятно.

Дальше пошли аномалии чаще. «Жарка», «Электра», «Воронка» — весь набор зональных ловушек. Лях вёл группу между ними, как опытный лоцман между рифами.

— Откуда ты знаешь, где они? — удивился Миллер.

— Опыт, — ответил Лях. — Плюс приборы.

— А если приборы сломаются?

— Тогда полагаемся на интуицию и удачу.

— Не очень надёжно.

— В Зоне ничто не надёжно.

К полудню дошли до болот. Здесь местность изменилась — вместо леса началась топь с редкими кустами и жёлтой травой.

— Дальше только по кочкам, — предупредил Лях. — Провалишься — утонешь.

— А глубина какая?

— Метра три-четыре. Плюс радиоактивный ил на дне.

— Приятно.

Лях проверил компас и указал направление:

— Азимут ноль-четыре-пять. Идём строго по курсу.

Болота оказались сложнее леса. Приходилось прыгать с кочки на кочку, обходить топкие места, постоянно сверяться с компасом.

— Сколько ещё? — спросил Росси, вытирая пот.

— Километра два, — ответил Лях.

— Долго.

— Зато живы.

Адамс вдруг поднял руку — стоп. Прислушался и показал в сторону:

— Что-то движется. Метрах в ста.

Все замерли и напрягли слух. Действительно, слышались всплески и какие-то звуки.

— Болотные кровососы, — определил Лях. — Три-четыре особи.

— Опасны?

— Если не трогать — нет. Но лучше обойти.

Группа сделала крюк, избегая встречи с мутантами. Кровососы продолжали плескаться в своём болоте, не обращая внимания на людей.

— Умные твари, — заметил Дюбуа. — Знают, что лучше не связываться.

— В Зоне все умные, — ответил Лях. — Дураки быстро умирают.

К двум часам дня вышли из болот. Впереди показались трубы и здания химического завода.

— Вот и цель, — сказал Лях. — Дальше самое интересное.

Химический завод возвышался перед ними как мёртвый город из стали и бетона. Высокие трубы торчали в небо чёрными пальцами, заводские корпуса зияли выбитыми окнами. Всё было покрыто ржавчиной и копотью тридцатилетней давности.

— Выглядит приветливо, — иронично заметил Росси.

— Это ещё цветочки, — ответил Лях, доставая бинокль. — Ягодки впереди.

Он осмотрел территорию завода. Дозиметр показывал сто пятьдесят микрорентген в час — много, но не критично. Детектор аномалий пищал постоянно — вся промзона была нашпигована ловушками.

— План такой, — сказал Лях, убирая бинокль. — Обходим завод с востока, ищем вход в лабораторный корпус. Ядро завода не трогаем — там радиация зашкаливает.

— А если встретим охрану? — спросил Миллер.

— Какую охрану? Завод заброшен тридцать лет.

— Мутантов, сталкеров, кого угодно.

— Тогда решаем по ситуации. Лучше договориться, чем стрелять.

Адамс поправил винтовку на плече:

— А если договориться не получится?

— Тогда стреляем. Но быстро и тихо.

Они двинулись к заводу, обходя основные ворота. Лях вёл группу между аномалиями, как опытный сапёр — осторожно, проверяя каждый шаг.

— Стоп, — внезапно скомандовал он. — «Жарка» впереди.

Все замерли. В воздухе над ними висел раскалённый воздух, искажающий очертания предметов.

— Широкая? — спросил Дюбуа.

Лях бросил болт вперёд. Металл мгновенно раскалился докрасна и упал.

— Метров десять в диаметре. Обходим справа.

Они потеряли полчаса на обход аномалии. Время шло, а до цели было ещё далеко.

— Ускоряемся, — решил Лях. — Иначе застрянем здесь до ночи.

Группа прибавила шагу. Территория завода встречала их мёртвой тишиной и запахом химикатов.

Первое здание — склад сырья. Крыша обвалилась, стены покосились. Лях заглянул внутрь и тут же отшатнулся.

— Что там? — спросил Миллер.

— Мёртвые сталкеры. Давно мёртвые.

Действительно, в углу склада лежали три скелета в истлевших комбинезонах. Рядом валялись заржавевшие автоматы и разбитые детекторы.

— Когда умерли? — поинтересовался Росси.

— Года два-три назад, — определил Лях. — Видимо, отравились химикатами.

— Или радиацией?

— Или и тем, и другим.

Они прошли мимо склада и направились к главному корпусу. Здание было огромным — шестиэтажный блок с множеством пристроек.

— Лабораторный корпус должен быть в подземной части, — сказал Лях, сверяясь с планом.

— Вход где?

— С северной стороны. Служебный лифт.

Они обошли здание, держась в тени стен. Дозиметр показывал уже двести микрорентген — много, но терпимо.

Служебный вход оказался заварен металлическими листами. Но рядом виднелась аварийная лестница.

— Росси, можешь вскрыть? — спросил Лях.

— Без проблем.

Итальянец достал термитный карандаш и принялся резать металл. Через десять минут в листе появилась дыра размером с человека.

— Проход готов, — доложил он.

— Отлично. Проверяем воздух.

Лях просунул в дыру газоанализатор. Прибор показал повышенную концентрацию хлора и сероводорода.

— Противогазы надеваем, — приказал он. — Без них там не выжить.

Все натянули маски. Мир сразу сузился до небольшого окошка запотевшего стекла.

— За мной, — приказал Лях и первым полез в дыру.

Внутри здания было темно и душно. Коридоры заросли плесенью, с потолка капала какая-то жидкость. Дозиметр трещал, как сломанный пулемёт.

— Радиация триста микрорентген, — доложил Лях. — Долго здесь находиться нельзя.

— Сколько времени у нас есть? — спросил Миллер.

— Час максимум. Потом начнутся проблемы.

— Тогда ускоряемся.

Лях включил фонарь и осветил коридор. Стены были покрыты жёлтыми подтёками, пол усеян обломками стекла и металла.

— Лифт там, — указал он вперёд.

Лифт оказался мёртвым — кабина висела между этажами, тросы оборваны. Но рядом была лестница.

— Спускаемся пешком, — решил Лях.

Лестница вела круто вниз, в самые недра завода. Воздух становился всё гуще, радиация росла.

— Четыреста микрорентген, — доложил Лях на втором подземном этаже.

— Много?

— Критично. Ещё полчаса — и начнётся лучевая болезнь.

— Может, отступим?

— Нет. Мы почти на месте.

Третий подземный этаж встретил их запахом серы и металла. Здесь располагались секретные лаборатории — массивные двери с предупреждающими знаками, заваренные окна, следы спешной эвакуации.

— Сектор «Г» должен быть там, — указал Лях на дальний коридор.

Они дошли до нужной двери. На ней красовалась табличка: «Лаборатория особых исследований. Сектор Г. Посторонним вход запрещён».

— Вот и цель, — сказал Лях.

Дверь была заперта электронным замком, но тридцать лет без питания сделали своё дело — Росси вскрыл её отвёрткой.

За дверью открылось просторное помещение, заставленное научным оборудованием. Стеллажи с колбами, центрифуги, микроскопы — всё покрыто пылью и паутиной.

— Ищем артефакт, — сказал Лях. — «Глаз Бури» должен быть в специальном контейнере.

Группа рассредоточилась по лаборатории. Обыскивали столы, шкафы, сейфы.

— Есть! — крикнул Дюбуа через десять минут. — Вот он!

В углу лаборатории стоял герметичный контейнер с толстыми стенками. Внутри, на бархатной подушке, лежал странный объект — сфера размером с теннисный мяч, переливающаяся всеми цветами радуги.

— «Глаз Бури», — с благоговением произнёс Лях. — Один из редчайших артефактов Зоны.

— Красивая штука, — оценил Миллер.

— И очень дорогая. Ямамото-сан заплатит за неё миллион долларов.

— За такие деньги можно и пострадать.

Лях осторожно извлёк артефакт из контейнера специальными щипцами и поместил в защитную капсулу.

— Готово. Цель достигнута.

— Уходим?

— Немедленно. Радиация здесь убийственная.

Они поспешно покинули лабораторию и начали подъём наверх. Дозиметр показывал уже пятьсот микрорентген — смертельная доза накапливалась с каждой минутой.

— Быстрее, — торопил Лях. — Ещё немного — и получим лучевую болезнь.

Группа почти бежала по лестницам и коридорам. Наконец показался дневной свет — выход на поверхность.

— Всё, вышли, — с облегчением сказал Миллер, снимая противогаз.

— Антирад принимаем все, — приказал Лях. — По две таблетки.

Они проглотили лекарства и отошли от здания на безопасное расстояние.

— Ну что, довольны? — спросил Росси.

— Более чем, — ответил Лях, поглаживая капсулу с артефактом. — Первая цель достигнута.

— А сколько ещё целей?

— Две. «Сердце Зоны» и «Фантом».

— Где они?

— «Сердце Зоны» — в районе Припяти. «Фантом» — в глубинных лесах.

— Когда пойдём?

— Отдохнём пару дней, обработаем данные, подготовимся к следующему рейду.

Обратный путь занял четыре часа. К вечеру группа вернулась на базу уставшая, но довольная.

— Ну как? — встретил их Танака.

— Отлично, — ответил Лях, показывая капсулу. — Первый артефакт у нас.

— Круто! Ямамото-сан будет доволен.

— Ещё бы. За такую штуку он готов платить любые деньги.

— А когда следующий рейд?

— Через два дня. Нужно восстановиться после дозы радиации.

— Понятно.

Лях отправил Ямамото зашифрованное сообщение о первом успехе. Ответ пришёл через час: «Отлично! Продолжайте. Премия увеличивается до семисот тысяч долларов».

— Неплохая прибавка, — заметил Миллер.

— За такие деньги можно и постараться, — согласился Лях.

Первый день операции завершился успешно. Впереди были ещё два артефакта и неизвестные опасности Зоны.

Но команда работала слаженно, и Лях был уверен в успехе.

Вечером на базе царила расслабленная атмосфера. После успешного рейда и добычи первого артефакта команда имела право отдохнуть. Генератор мурлыкал в подвале, электрические лампы освещали восстановленные комнаты бывшей научной станции.

Лях сидел за столом и составлял отчёт о проведённой операции. Нужно было зафиксировать маршрут, отметить опасные зоны, записать координаты аномалий.

— Эй, командир, — окликнул его Хэнк Миллер, — хватит бумажки строчить. Дело сделано, можно и расслабиться.

— Правильно, — поддержал Карло Росси. — В Италии говорят: кто много работает, тот мало живёт.

— А в России говорят: готовь сани летом, а телегу зимой, — возразил Иван Петров, доставая из чехла акустическую гитару.

— Откуда у тебя гитара? — удивился Фрэнк Адамс.

— Всегда с собой таскаю, — ответил русский. — Без музыки жизнь скучная.

Петров настроил струны и взял первые аккорды. Мелодия была знакомая — что-то грустное и русское.

— А ты играть умеешь, — оценил доктор Штайн.

— В армии научился. В Чечне долгими вечерами делать было нечего.

— Спой что-нибудь, — попросил Пьер Дюбуа.

— Что петь? Вы же не поймёте.

— А ты переводи по ходу.

Петров усмехнулся и заиграл знакомую мелодию. Потом запел низким баритоном:

— Всё идёт по плану, всё идёт по плану...

— Что это? — спросил Танака Хиро.

— Русская песня. Про то, что всё в жизни предопределено.

— Переводи слова.

— Там поётся: «Всё идёт по плану, не может быть иначе. Всё идёт по плану, хоть этот план ни хрена не годится».

Все засмеялись.

— Философская песня, — заметил Йенс Андерсен.

— Очень философская. Особенно для нашей работы.

Хуан Гарсия открыл найденную в складе бутылку водки:

— А это что за снадобье?

— Русская водка, — определил Петров. — Пятидесятые годы, ещё советская. Хорошая должна быть.

— Можно пить?

— Водка не портится. Только лучше становится.

Мексиканец сделал глоток и поморщился:

— Крепкая штука.

— Зато честная. Не то что ваша текила.

— Эй, не трогай текилу! — возмутился Гарсия.

— А что её трогать? Кактусовая бормотуха.

— Это не бормотуха, а благородный напиток!

— Ага, благородный, — усмехнулся Петров и взял новые аккорды.

Лях отложил отчёт и присоединился к компании. После дня в радиоактивных подземельях хотелось человеческого общения.

— Как самочувствие после дозы? — спросил доктор Штайн.

— Нормально. Антирад помогает.

— Сколько мы получили?

— По моим расчётам, около ста миллизивертов каждый. Много, но не критично.

— А допустимая доза?

— Для гражданских — двадцать в год. Для нас — сто. Мы уже перебрали норму за день.

— Приятно слышать, — иронично заметил Адамс.

— Зато богато живём, — философски ответил Росси. — За такие деньги можно и пострадать.

— Сколько там Ямамото обещал? — поинтересовался Миллер.

— Семьсот тысяч долларов мне лично, — ответил Лях. — Плюс оплата всей команды.

— Неплохо. А что с остальными артефактами?

— «Сердце Зоны» оценивается в полтора миллиона. «Фантом» — в два миллиона.

— За такие деньги я готов хоть к чёрту на рога лезть, — заявил Росси.

— Может, и придётся, — мрачно сказал Лях.

Петров заиграл что-то более весёлое — народную мелодию с переборами.

— А расскажи, Лях, — попросил Дюбуа, — как ты в Зону попал? Интересно же.

Лях налил себе водки и откинулся на стуле:

— Длинная история.

— Время есть.

— Ладно. Служил я в военной разведке. Получил задание работать с местными группировками, изучать обстановку.

— И что изучал?

— Всё подряд. Кто где торгует, кто с кем дружит, кто кого хочет убить.

— Интересная работа.

— Очень. Особенно когда понял, что меня используют вслепую.

— Как это?

— Генерал Халецкий давал мне задания, а сам играл свою игру. Я думал, что работаю на Родину, а оказалось — на чужие интересы.

Петров перешёл на медленную балладу. Мелодия была грустная, под стать рассказу.

— И что случилось потом? — спросил Штайн.

— Потом началась война с «Чёрным братством». Халецкому понадобились козлы отпущения. Меня арестовали, судили, разжаловали.

— А тот прапорщик, Забыйягода? — вспомнил Танака.

— Его тоже прижали. Обвинили в коррупции и связях с преступными элементами.

— Справедливо?

— Частично. Он действительно торговал с контрабандистами. Но делал это для блага своих людей.

— Понятно.

— А Халецкий остался при своих. Генерал как был, так и есть.

Гарсия передал бутылку Андерсену:

— А я вот в наёмники попал случайно. Работал механиком в Мехико, чинил грузовики.

— И как угодил в солдаты?

— Картель угрожал. Либо работаешь на нас, либо умираешь. Пришлось бежать в армию.

— А потом?

— А потом армия надоела. Дисциплина, начальство, мало денег. Ушёл в частники.

— Не жалеешь?

— Пока нет. Деньги хорошие, работа интересная.

Адамс прочистил ствол винтовки и задумчиво сказал:

— А я в Афганистане понял, что война — это моя стихия. Попробовал на гражданке жить — не получается.

— Почему?

— Скучно. Обычная работа, обычные проблемы, обычные люди. А на войне всё настоящее.

— Жестоко, но честно, — оценил Дюбуа.

— А ты как попал в Легион? — поинтересовался Лях.

— Убил человека в Марселе. Из-за девушки. Выбор был — тюрьма или Легион.

— И что выбрал?

— Легион, конечно. Пять лет в Африке, потом демобилизация.

— А девушка?

— Вышла замуж за другого, пока я воевал.

— Печальная история.

— Обычная история. В нашем деле так часто бывает.

Петров заиграл что-то весёлое — плясовую мелодию.

— А давайте не о грустном, — предложил он. — Лучше расскажите что-нибудь смешное.

— Хорошая идея, — согласился Росси. — У меня есть история про то, как я в Ираке чуть себя не подорвал.

— Рассказывай.

— Ставлю я заряд под мост. Всё по инструкции — детонатор, таймер, отход на безопасное расстояние.

— И что пошло не так?

— А то, что я забыл про эхо. Мост был в ущелье, звук отражался от скал.

— И?

— Услышал взрыв, думаю — всё, сработало. Подхожу ближе, а мост цел. Оказалось, это эхо от предыдущего взрыва километром дальше.

— А твой заряд?

— А мой заряд сработал, когда я под мостом стоял. Хорошо, что заряд маленький был.

Все засмеялись.

— А у меня в Конго случай был, — подхватил Штайн. — Приносят раненого, в живот пуля попала.

— Оперировал?

— Начал оперировать. Вскрываю брюшную полость, а там...

— Что?

— Оказалось, боец гранату в карман сунул но руку не разжал, а чеку рефлекторно в рот взял. Когда в него стреляли, чеку проглотил.

— И что делал?

— Доставал чеку пинцетом. Боец потом смеялся — говорил, что поел железа.

— Ну и дела, — покачал головой Миллер.

Танака возился с радиостанцией:

— А у меня в Токио история была. Программировал систему безопасности для банка.

— И что случилось?

— Ошибся в коде. Вместо сигнализации включил систему полива газонов.

— И что?

— Грабители проникли в банк ночью, а их обдало из шлангов. Думали, что это новая защита.

— Поймали их?

— Поймали. Они же мокрые, как мыши, по улице бегали.

Все снова засмеялись.

Андерсен добавил своё:

— А в Норвегии я мост подрывал. Старый, аварийный. Рассчитал заряд, поставил, отошёл.

— Взорвался?

— Взорвался. Только не мост, а рыба в реке.

— Как это?

— Ударная волна прошла через воду, оглушила всю рыбу. Мост остался цел, а река вся в дохлой рыбе.

— Экологическая катастрофа, — усмехнулся Лях.

— Местные рыбаки были довольны. Собирали рыбу мешками.

Петров начал играть медленную мелодию:

— А знаете, что мне больше всего нравится в нашей работе?

— Что?

— То, что мы команда. Настоящая команда.

— Это важно, — согласился Лях.

— Очень важно. Один в поле не воин, особенно в Зоне.

— А что тебе не нравится? — спросил Дюбуа.

— То, что рано или поздно всё заканчивается. Контракт кончается, команда расходится, и каждый идёт своей дорогой.

— Грустно, но правда, — согласился Миллер.

— Поэтому нужно ценить то время, что есть, — философски заметил Штайн.

— Правильно, — кивнул Лях. — Сегодня мы здесь, вместе, живы-здоровы. А завтра — кто знает.

Петров заиграл финальную мелодию — «Всё идёт по плану». Все подпевали, кто как мог.

— Всё идёт по плану, — пел русский баритоном.

— Всё идёт по плану, — вторили остальные на разных языках.

За окнами старой научной станции выла зональная ночь. Где-то далеко завывали мутанты, потрескивали аномалии, шумел радиоактивный ветер. Но внутри было тепло, светло и уютно.

Завтра их ждал новый рейд за вторым артефактом. Но сегодня они были командой, и этого было достаточно.

— Всё идёт по плану, — тихо повторил Лях, глядя в огонь самодельной печки.

И почему-то верилось, что так оно и есть.

Глава 7

Утром третьего дня Лях проснулся с ощущением тревоги. Что-то в воздухе подсказывало, что сегодняшний рейд будет не таким простым, как предыдущий. За окнами научной станции висел густой туман — редкое явление для Зоны, обычно предвещающее неприятности.

— Погода паршивая, — заметил Хэнк Миллер, выглядывая в окно. — Видимость метров на пятьдесят.

— В тумане легче прятаться, — философски ответил Лях, проверяя снаряжение. — И нам, и тем, кто может нам помешать.

Сегодняшней целью был второй артефакт из списка Ямамото — «Сердце Зоны». По данным информаторов, он находился в подземном бункере возле Припяти, в районе бывшего завода «Юпитер». Маршрут был сложнее вчерашнего — больше аномалий, больше радиации, больше опасных мутантов.

— Состав группы тот же? — спросил Фрэнк Адамс, собирая снайперскую винтовку.

— Тот же, — подтвердил Лях. — Я, Миллер, Адамс, Росси и Дюбуа. Остальные охраняют базу.

— А почему не берём Петрова? — поинтересовался Карло Росси. — Пулемёт в тех местах может пригодиться.

— Пулемёт шумный. А сегодня лучше действовать тихо.

— Почему?

— Интуиция подсказывает.

Лях не стал говорить, что накануне поздно вечером засёк странные радиосигналы. Кто-то ещё работал в Зоне, используя профессиональную аппаратуру связи. Это могли быть военные, учёные или другие охотники за артефактами.

Проверка снаряжения заняла полчаса. На этот раз Лях взял больше боеприпасов — предчувствие подсказывало, что стрелять придётся много. Также захватил дополнительные детекторы аномалий и медикаменты.

— Готовы? — спросил он команду.

— Готовы, — ответили хором.

— Тогда выходим. Маршрут — через Янов на Припять. Ожидаемое время в пути — шесть часов.

Группа покинула базу в предрассветной мгле. Туман был настолько густым, что видимость не превышала тридцати метров. Лях включил GPS-навигатор и повёл команду по азимуту.

— Как в молоке идём, — буркнул Миллер, спотыкаясь о корни деревьев.

— Зато нас не видно, — ответил Лях. — Это плюс.

— А если мы сами во что-нибудь влипнем?

— Детекторы помогут. Главное — внимательно слушать.

Первые два часа прошли спокойно. Туман постепенно рассеивался, открывая знакомые пейзажи мёртвого леса. Дозиметр показывал умеренную радиацию, детектор аномалий молчал.

— Может, повезёт сегодня? — предположил Росси.

— Не загадывай, — предупредил Лях. — В Зоне такие слова к неудачам ведут.

И действительно, через полчаса детектор начал пищать. Впереди показалась группа аномалий — несколько «Электр» и «Жарок», блокирующих прямой путь.

— Обходим справа, — решил Лях, сверяясь с картой.

Обход занял лишний час, но зато прошёл без происшествий. К полудню они добрались до окраин Янова — небольшого городка, ставшего перевалочным пунктом для сталкеров.

— Народу нет, — заметил Адамс, осматривая пустые улицы в оптический прицел.

— Странно, — нахмурился Лях. — Обычно здесь всегда кто-то есть.

— Может, все ушли по делам?

— Или их кто-то напугал.

Они осторожно прошли через центр городка. Дома стояли пустые, двери некоторых были распахнуты. На земле валялись следы поспешного отъезда — консервные банки, окурки, обрывки бумаги.

— Здесь недавно были люди, — определил Дюбуа, осматривая следы. — Часов шесть назад, не больше.

— Сколько человек?

— Много. Человек пятнадцать-двадцать.

— Военные?

— Скорее нет. Следы разные — кто в берцах, кто в кроссовках, кто в сапогах.

— Сталкеры?

— Возможно. Или наёмники.

Лях нахмурился. Большая группа вооружённых людей в районе их цели — это плохой знак.

— Может, они тоже за артефактами охотятся? — предположил Миллер.

— Вполне возможно, — согласился Лях. — Информация могла утечь.

— От Ямамото?

— Или от его информаторов. За хорошую плату они могут продать данные кому угодно.

— Что делаем?

— Продолжаем движение. Но осторожнее.

За Яновом начинался самый опасный участок маршрута — промышленная зона с высокой радиацией и множеством аномалий. Здесь когда-то располагались секретные заводы, теперь превратившиеся в радиоактивные руины.

— Дозиметр показывает триста микрорентген, — доложил Лях. — Противогазы надеваем.

Все натянули маски. Мир сузился до небольшого окошка запотевшего стекла, дыхание стало тяжёлым и гулким.

— Детектор работает? — спросил Миллер.

— Работает. Впереди поле аномалий. Идём строго за мной.

Лях повёл группу через лабиринт невидимых ловушек. «Электры», «Жарки», «Воронки» — вся гамма зональных аномалий была представлена здесь в полном объёме.

— Стоп, — внезапно скомандовал он. — «Мясорубка» впереди.

Все замерли. В воздухе перед ними медленно вращался почти невидимый вихрь, способный разорвать человека на куски.

— Широкая? — спросил Росси.

Лях бросил болт. Металлический кусок попал в аномалию и мгновенно превратился в металлическую стружку.

— Метров восемь в диаметре. Обходим далеко стороной.

Обход занял ещё полчаса. Время шло, а до цели было ещё далеко.

— Может, ускоримся? — предложил Адамс.

— Нельзя, — покачал головой Лях. — Одна ошибка — и конец всей команде.

Через час они вышли к заводу «Юпитер». Огромный промышленный комплекс возвышался перед ними как мёртвый город из бетона и металла. Заводские трубы торчали в небо чёрными пальцами, корпуса зияли выбитыми окнами.

— Выглядит приветливо, — иронично заметил Дюбуа.

— Это ещё не самое страшное место в Зоне, — ответил Лях.

— А какое самое страшное?

— ЧАЭС. Там даже опытные сталкеры не выживают.

Лях достал бинокль и осмотрел территорию завода. Дозиметр показывал четыреста микрорентген — много, но терпимо для кратковременного пребывания.

— Цель там, — указал он на небольшое здание в глубине комплекса. — Административный корпус, подземная часть.

— Как туда добраться?

— Есть два пути. Прямой — через центральную проходную. Обходной — через западные корпуса.

— Какой выбираем?

— Прямой быстрее, но опаснее. Обходной дольше, но безопаснее.

— Тогда обходной, — решил Миллер.

— Согласен.

Они двинулись к западной части завода, обходя основные здания. Лях вёл группу между аномалиями, используя весь свой опыт.

— Стоп, — внезапно сказал он. — Что-то не так.

— Что именно?

— Слишком тихо. Даже мутантов не слышно.

Действительно, завод молчал мёртвой тишиной. Ни звука, ни движения, ни признаков жизни.

— Может, все вымерли от радиации? — предположил Росси.

— В Зоне ничто не вымирает. Только мутирует.

Лях прислушался внимательнее. Где-то далеко, на грани слышимости, доносились звуки — металлический лязг, приглушённые голоса.

— Там кто-то есть, — сообщил он команде. — Метрах в пятистах, в центральной части.

— Кто?

— Пока не ясно. Но точно люди.

— Может, обойдём стороной?

— Нет. Они между нами и целью.

Лях принял решение:

— Дюбуа, веди разведку. Осторожно, не светись.

Француз кивнул и бесшумно исчез между развалинами. Остальные остались ждать в укрытии.

Через полчаса Дюбуа вернулся с информацией:

— Там группа наёмников. Человек двенадцать, хорошо вооружены.

— Откуда?

— Судя по экипировке — европейцы. Возможно, немцы или французы.

— Чем занимаются?

— Роют землю возле административного корпуса. Ищут вход в подземелье.

Лях выругался. Конкуренты добрались до цели раньше них.

— Оружие какое?

— Автоматы G36, снайперская винтовка, гранатомёт. Серьёзные ребята.

— Охрана выставлена?

— Два поста — один на крыше корпуса, второй у входа.

— Можно обойти?

— Вряд ли. Они контролируют все подходы.

Лях обдумывал ситуацию. Можно было отступить и попробовать позже, но времени оставалось мало. Ямамото ждал результатов.

— Попробуем договориться, — решил он.

— С наёмниками? — удивился Миллер.

— А что? Может, у них другие цели.

— Сомневаюсь.

— Тогда придётся драться.

Лях повёл группу ближе к позициям конкурентов. На расстоянии двухсот метров остановился и достал мегафон.

— Внимание! — крикнул он. — Предлагаю переговоры!

Движение у корпуса прекратилось. Потом послышались быстрые команды на немецком языке.

— Кто такие? — отозвался мужской голос с сильным немецким акцентом.

— Частная исследовательская группа! — ответил Лях. — Работаем по научному контракту!

— Какие исследования?

— Радиационная обстановка! А вы кто?

— Мы тоже исследователи! — соврал немец.

— Может, объединим усилия?

— Нет! Уходите отсюда!

— Это нейтральная территория!

— Не для вас!

Переговоры зашли в тупик. Лях понимал, что немцы не собираются делиться.

— Последнее предупреждение! — крикнул он. — Покиньте территорию!

— Сами уходите! — ответили ему.

— Тогда будем решать силой!

— Попробуйте!

Лях убрал мегафон и обернулся к команде:

— Готовимся к бою. Они нас не пустят.

— Сколько их? — спросил Адамс.

— Двенадцать против пяти. Не в нашу пользу.

— Зато мы лучше знаем местность.

— Это да. План такой: Адамс занимает снайперскую позицию на том здании. Остальные заходим с трёх сторон.

— А если они тоже профессионалы?

— Тогда будет интересно.

Адамс с винтовкой направился к развалинам цеха, откуда открывался хороший обзор. Остальные разошлись по позициям.

— Всем приготовиться, — скомандовал Лях по рации. — Начинаем через две минуты.

Он занял позицию за бетонным блоком и прицелился в ближайшего немца. Тот стоял у входа в корпус с автоматом наготове.

— Огонь! — приказал Лях.

Выстрел Адамса прозвучал первым. Снайпер на крыше рухнул, сражённый пулей в голову. Лях открыл огонь по охраннику у входа — тот упал, получив очередь в грудь.

Остальные немцы мгновенно отреагировали. Загремели автоматные очереди, засвистели пули, заработала их снайперская винтовка.

— Ложись! — крикнул Миллер, прижимаясь к земле.

Пули щёлкали по бетону, выбивая осколки. Немцы стреляли точно и организованно — видно было, что это профессионалы.

— Росси! — крикнул Лях. — Можешь их выкурить гранатой?

— Попробую!

Итальянец метнул РГД-5 в сторону корпуса. Взрыв осветил окрестности ярким светом, но немцы успели укрыться.

— Не попал! — доложил он.

— Ничего, продолжаем!

Бой разгорался. Немцы имели преимущество в числе, но команда Ляха была более мобильной и знала местность.

Дюбуа зашёл в тыл противника и открыл огонь с неожиданного направления. Два немца упали, сражённые точными выстрелами.

— Есть! — крикнул француз по рации.

— Отлично! Продолжаем давить!

Но немцы не сдавались. Их командир, высокий блондин в камуфляже, грамотно перестроил оборону и начал контратаку.

— Они идут в наступление! — предупредил Адамс. — Четверо движутся к твоей позиции, Лях!

— Вижу их!

Лях встретил атакующих автоматным огнём. Один немец упал сразу, второй — ранен в ногу. Остальные залегли и продолжили стрельбу.

— Патроны кончаются! — крикнул Миллер.

— У меня тоже! — отозвался Росси.

— Экономьте боеприпасы! Стреляйте только по целям!

Положение становилось критическим. Немцев было больше, боеприпасов у них тоже больше. Нужно было что-то предпринимать.

— Адамс! — крикнул Лях. — Видишь их командира?

— Вижу! Высокий блондин у синей бочки!

— Убирай его!

— Работаю!

Снайперский выстрел прозвучал как гром. Командир немцев рухнул, сражённый пулей в сердце.

Оставшиеся наёмники дрогнули. Без командира их атаки стали менее организованными.

— Давим их! — скомандовал Лях. — Не даём опомниться!

Команда перешла в наступление. Миллер и Росси атаковали с фронта, Дюбуа — с фланга, Лях — прорывался к корпусу.

— Сдавайтесь! — крикнул он на немецком языке. — Ваш командир убит!

— Никогда! — ответил один из немцев и бросил гранату.

Взрыв прогремел в десяти метрах от Ляха. Осколки засвистели над головой, но он не пострадал.

— Упрямые, — пробормотал он и дал автоматную очередь.

Бой продолжался ещё полчаса. Постепенно огонь немцев слабел — кончались патроны, росли потери.

— Всё! Сдаёмся! — крикнул наконец кто-то из немцев.

— Оружие на землю! Руки вверх! — приказал Лях.

Из укрытий вышли четверо оставшихся наёмников. Все ранены, все без боеприпасов.

— Кто вы такие? — спросил Лях у старшего.

— Группа «Железный крест», — ответил тот. — Работаем на корпорацию «Альфа Индастриес».

— Немецкую?

— Швейцарскую. Они тоже охотятся за артефактами.

— Понятно. А информацию откуда получили?

— От тех же источников, что и вы. Учёные продают данные всем подряд.

Лях кивнул. Так и думал.

— Что делаем с ними? — спросил Миллер.

— Отпускаем. Они больше не опасны.

— А вдруг вернутся с подкреплением?

— Не вернутся. У них контракт сорван, денег не будет.

Лях обратился к пленным:

— Забирайте раненых и уходите. Больше сюда не возвращайтесь.

— А наше снаряжение?

— Оставляете здесь. Это цена поражения.

Немцы подняли раненых товарищей и направились к выходу с территории завода. Через полчаса их не было видно.

— Поле боя за нами, — констатировал Росси.

— Да, но время потеряли. А ещё получили дозу радиации.

— Сколько?

— По моим расчётам, около пятидесяти миллизивертов каждый.

— Много?

— Норма. Продолжаем операцию.

Они осмотрели место, где копали немцы. Те действительно искали вход в подземелье и почти нашли — осталось прокопать метра два.

— Заканчиваем их работу, — решил Лях.

Росси взял лопату и принялся рыть. Через полчаса показалась металлическая крышка люка.

— Есть! — радостно крикнул он.

— Открываем и спускаемся.

Люк вёл в подземный тоннель, освещённый аварийными лампами. Воздух был спёртый, пахло машинным маслом и озоном.

— Электричество работает? — удивился Миллер.

— Автономные источники, — объяснил Лях. — Рассчитаны на сто лет работы.

— Удобно.

Тоннель привёл их в просторное помещение, заставленное научным оборудованием. Здесь когда-то изучали свойства артефактов.

— Ищем «Сердце Зоны», — напомнил Лях.

Поиски заняли час. Артефакт нашёлся в специальной камере — сфера размером с футбольный мяч, пульсирующая красным светом.

— Красивая штука, — оценил Адамс.

— И дорогая. Полтора миллиона долларов.

— За такие деньги можно и постараться.

Лях осторожно извлёк артефакт и поместил в защитную капсулу.

— Готово. Вторая цель достигнута.

— Уходим?

— Немедленно. Радиация здесь критическая.

Обратный путь занял пять часов. К вечеру команда вернулась на базу уставшая, но довольная.

— Ну как дела? — встретил их Танака.

— Отлично, — ответил Лях, показывая капсулу. — Второй артефакт у нас.

— А перестрелка была?

— Была. С конкурентами разобрались.

— Потери?

— Никого. Только патроны потратили.

— Это хорошо.

Лях отправил Ямамото отчёт о второй успешной операции. Ответ пришёл через час: «Превосходно! Премия увеличивается до миллиона долларов. Жду третий артефакт».

— Неплохая прибавка, — заметил Миллер.

— Ещё бы. Осталось найти «Фантом» — и дело в шляпе.

— А где он находится?

— В самом опасном месте Зоны. В лесах возле ЧАЭС.

— Когда идём?

— Завтра отдыхаем, восстанавливаемся. Послезавтра — финальный рейд.

Второй день операции завершился успешно. Два артефакта из трёх были добыты, команда работала слаженно, конкуренты устранены.

Оставалось найти последний, самый ценный артефакт. И Лях был уверен, что справятся и с этой задачей.

Всё шло по плану.

Вечером после успешного рейда и перестрелки с конкурентами команда собралась в главной комнате бывшей научной станции. Электрические лампочки освещали уютное пространство, генератор мурлыкал в подвале, а за окнами выла зональная ночь.

Лях сидел за столом и составлял отчёт о втором артефакте, когда Карло Росси плюхнулся напротив и достал потрёпанную колоду карт.

— Эй, командир, — сказал итальянец, — хватит бумажки строчить. Дело сделано, артефакт найден, немцев побили. Время отдыхать.

— Правильно, — поддержал Хэнк Миллер, подтягивая стул. — После такого дня нужно расслабиться.

— А во что играть будем? — поинтересовался Пьер Дюбуа.

— В покер, — решил Росси. — Техасский холдем. Кто не умеет — научим.

— А на что играем? — спросил Фрэнк Адамс. — Денег жалко.

— На спички, — предложил доктор Штайн. — Или на пайки.

— Скучно, — возразил Росси. — Давайте на желания.

— Как это?

— Проигравший выполняет одно желание выигравшего. В разумных пределах, конечно.

— Интересно, — согласился Лях, откладывая отчёт. — Только желания должны быть безобидными.

— Естественно. Никто никого убивать не заставляет.

К столу подтянулись остальные. Даже Танака Хиро оторвался от радиостанции, а Йенс Андерсен отложил техническое руководство.

— Объясняй правила, — попросил Иван Петров.

— Всё просто, — начал Росси, тасуя карты. — Каждому раздаю две карты. Потом выкладываю пять общих карт на стол. Нужно собрать лучшую комбинацию из семи карт.

— А какие комбинации? — спросил Танака.

— Пара, две пары, тройка, стрит, флеш, фулл-хаус, каре, стрит-флеш, флеш-рояль. От слабой к сильной.

— Понятно.

— Ставки делаем желаниями. Кто проиграл — тот должен.

Росси раздал карты. Лях посмотрел на свои — туз и король червей. Неплохая стартовая рука.

— Открываю торговлю, — объявил итальянец. — Ставлю одно желание.

— Уравниваю, — сказал Миллер.

— Уравниваю, — добавил Адамс.

— И я, — согласился Лях.

— Пас, — сказал Дюбуа. — Карты плохие.

Остальные тоже спасовали. В игре остались четверо.

Росси выложил на стол три общие карты — флоп. Дама червей, валет червей, десятка пик.

— О, — пробормотал Лях. — У меня стрит-флеш собирается.

— Не показывай карты, — предупредил Росси. — Это против правил.

— Понял.

— Продолжаем торговлю. Ставлю ещё одно желание.

— Уравниваю, — быстро сказал Лях.

— Уравниваю, — добавил Миллер.

— Пас, — решил Адамс. — Слишком рискованно.

Росси выложил четвёртую карту — тёрн. Девятка червей.

У Ляха был готовый стрит-флеш — от девятки до короля червей. Практически непобедимая комбинация.

— Ставлю три желания, — сказал он, стараясь сохранить покерное лицо.

— Много, — нахмурился Росси. — У тебя что, хорошие карты?

— А ты как думаешь?

— Уравниваю, — решил итальянец.

— Пас, — сдался Миллер. — Слишком дорого.

Росси выложил последнюю карту — ривер. Восьмёрка червей.

— Стоп, — сказал Лях. — У меня стрит-флеш от восьмёрки до дамы червей.

— Блин, — выругался Росси. — А у меня только две пары.

— Значит, ты мне должен три желания.

— Ладно, — вздохнул итальянец. — Загадывай.

— Первое желание, — задумался Лях. — Хочу, чтобы ты спел нам итальянскую песню.

— Какую?

— Любую. Народную.

Росси встал, приложил руку к сердцу и запел громким тенором:

— Sole mio, sta 'nfronte a te!

Голос у него оказался неплохой. Все слушали с удовольствием.

— Красиво, — оценил Штайн. — А что означает?

— Это про любовь и солнце, — объяснил Росси. — Классическая неаполитанская песня.

— Второе желание, — продолжил Лях. — Завтра утром принесёшь мне кофе в постель.

— Хорошо. А третье?

— Третье оставлю на потом. Может, пригодится.

— Договорились.

Следующую раздачу выиграл Миллер. У него собрался фулл-хаус против двух пар Адамса.

— Моё желание простое, — сказал американец. — Хочу, чтобы ты рассказал анекдот. Смешной.

— Сейчас, — Адамс подумал минуту. — Встречаются два снайпера. Один говорит: «Вчера промазал с трёхсот метров». Второй отвечает: «А я попал с километра». Первый удивляется: «Как?» Второй: «А я в слона стрелял».

Все засмеялись.

— Неплохо, — оценил Миллер. — Профессиональный юмор.

Игра продолжалась. Выигрывали по очереди, желания становились всё изобретательнее.

Танака заставил Петрова станцевать русскую плясовую. Здоровенный автоматчик неуклюжо приседал и махал руками, вызывая смех у всей команды.

Дюбуа обыграл Штайна и попросил немецкого врача рассказать самую страшную историю из практики.

— В Конго ко мне привезли солдата, — начал Штайн мрачным голосом. — Подорвался на мине. Ноги оторвало, живот распорот. Я думал — безнадёжный случай.

— И что дальше? — заинтересовался Андерсен.

— А дальше он очнулся и говорит: «Док, со мной всё в порядке? Завтра свадьба». Я ему отвечаю: «Парень, у тебя ног нет». А он: «Ничего, невеста меня и так полюбит».

— Выжил?

— Выжил. Женился через полгода. Теперь протезы носит и детей воспитывает.

— Молодец, — одобрил Петров.

— Сила духа решает, — философски заметил Лях.

Следующую партию выиграл Андерсен. У норвежца собралось каре десяток против флеша Ляха.

— Моё желание, — сказал сапёр, — чтобы ты рассказал, как в первый раз в Зону попал.

Лях налил себе водки из найденной бутылки и задумался:

— Это было три года назад. Получил я приказ ехать в командировку в «режимную зону». Думал — обычное задание.

— А оказалось?

— А оказалось — попал в другой мир. Где законы физики не работают, где деревья светятся в темноте, а воздух может убить за секунду.

— Страшно было?

— Поначалу да. Потом привык. Зона затягивает. Кто раз попробовал — уже не может без неё жить.

— Почему?

— Здесь всё настоящее. Нет фальши, нет притворства. Либо выживаешь, либо умираешь. Честно и просто.

— Понятно, — кивнул Андерсен.

— А ты как в сапёры попал? — поинтересовался Лях.

— Семейная традиция. Дед сапёром был, отец сапёром был. И я пошёл по их стопам.

— Не жалеешь?

— Пока нет. Работа опасная, но нужная. Мины убирать — дело благородное.

Игра продолжалась до глубокой ночи. Выигрывали все по очереди, желания становились всё забавнее.

Петров заставил Танаку спеть японскую песню. Японец исполнил что-то медленное и печальное.

— О чём песня? — спросил Дюбуа.

— О самурае, который любил гейшу, — объяснил Танака. — Но не мог на ней жениться, потому что она принадлежала богатому торговцу.

— Грустная история.

— Все японские песни грустные. У нас такая культура.

Хуан Гарсия выиграл у Дюбуа и попросил француза показать приёмы рукопашного боя.

— Вот так захватываешь противника, — демонстрировал Дюбуа на добровольце Росси, — а потом вот так его бросаешь.

Итальянец с грохотом рухнул на пол.

— Больно? — спросил Гарсия.

— Терпимо, — ответил Росси, поднимаясь. — В Легионе нас не так учили драться.

— А как учили?

— Быстро и грязно. Цель — убить противника, а не красиво с ним танцевать.

Лях выиграл очередную партию у Штайна и загадал оригинальное желание:

— Хочу, чтобы ты рассказал самую смешную историю из своей практики.

— Смешную? — удивился немец. — В медицине мало смешного.

— Что-нибудь найдётся.

Штайн подумал:

— Ладно, есть одна история. Привезли ко мне в госпиталь солдата. Жалуется на боли в животе.

— И что с ним было?

— Я его осматриваю, а там что-то твёрдое прощупывается. Делаю рентген — в желудке металлический предмет.

— Что за предмет?

— Оказалось — ложка. Парень во время обеда так торопился, что проглотил столовую ложку целиком.

— Как он умудрился?

— Смотрел телевизор, отвлёкся. Глотнул и не заметил.

— И что делали?

— Операцию. Достали ложку. Парень потом сказал: «А я думал, почему суп такой невкусный был».

Все хохотали.

— А ложку ему вернули? — поинтересовался Росси.

— Конечно. Он её домой забрал, как сувенир.

К полуночи все изрядно подустали. Игра заканчивалась.

— Последняя партия, — объявил Росси. — На самое интересное желание.

— Какое?

— Кто проиграет — тот рассказывает, о чём мечтает.

— Серьёзно?

— Серьёзно. О своей самой заветной мечте.

Последнюю партию выиграл Лях. У него собрался флеш-рояль — абсолютно непобедимая комбинация.

— Кто проиграл? — спросил он.

— Я, — вздохнул Гарсия. — У меня только пара тузов была.

— Тогда рассказывай о мечте.

Мексиканец налил себе текилы и задумался:

— Мечтаю я открыть свой автосервис. В родном городке, в Мексике.

— Хорошая мечта.

— Буду чинить машины, обучать пацанов ремеслу. Жениться на хорошей девушке, детей завести.

— А почему не осуществляешь?

— Денег нет. Сервис открыть — большие деньги нужны.

— А сколько?

— Тысяч пятьдесят долларов. Для меня это целое состояние.

— После этого контракта у тебя будут деньги.

— Если выживем, — философски ответил Гарсия.

— Выживем, — уверенно сказал Лях. — И мечты осуществим.

— А ты о чём мечтаешь? — спросил Танака.

Лях задумался. О чём он мечтал? Вернуться домой? Но дома его никто не ждал. Найти покой? Но покой был скучен после зональных приключений.

— Знаете что? — сказал он наконец. — Мечтаю найти в Зоне что-то такое, что изменит мир к лучшему.

— Артефакт?

— Может быть. Или технологию. Или просто понимание того, как всё здесь работает.

— Зачем?

— Чтобы люди перестали друг друга убивать и начали изучать непознанное.

— Благородная мечта, — оценил Штайн.

— Наивная мечта, — поправил Дюбуа. — Люди всегда будут воевать.

— Может быть. Но попытаться стоит.

Карточная игра закончилась. Все разошлись по комнатам, довольные проведённым вечером.

Лях лежал на койке и думал о завтрашнем дне. Предстоял последний рейд за самым ценным артефактом. Самый опасный рейд из всех.

Но сегодня он почувствовал себя не командиром группы наёмников, а просто человеком среди людей. Играл в карты, смеялся, мечтал о будущем.

Это было хорошо. В их профессии такие моменты случались редко.

За окном выла Зона, где-то далеко завывали мутанты, потрескивали аномалии. Но здесь, на восстановленной научной станции, было тепло, светло и уютно.

Завтра будет новый день, новые опасности, новые испытания.

Но сегодня всё было хорошо.

Глава 8

Утром Лях проснулся с тяжёлым предчувствием. Сегодня предстоял самый опасный рейд — за третьим и последним артефактом «Фантом». По данным информаторов Ямамото, он находился в глубинных лесах возле Чернобыльской АЭС, в районе, который даже опытные сталкеры называли «Могилой мечтателей».

— Подъём, товарищи, — негромко сказал он, будя команду. — Сегодня финальный рейд.

Хэнк Миллер сел на койке и потёр лицо:

— В лес идём?

— В самую чащу. Туда, где даже мутанты боятся ходить.

— Звучит обнадёживающе.

— Зато и награда соответствующая. Два миллиона долларов за один артефакт.

— За такие деньги можно и в ад сходить.

Лях развернул на столе подробную карту района. Красные зоны покрывали почти всю территорию — смертельная радиация, скопления аномалий, логова особо опасных мутантов.

— Маршрут такой, — начал он инструктаж. — Выходим через северо-западный сектор, обходим болота с кровососами, идём лесными тропами к заброшенной метеостанции.

— А дальше?

— Дальше самое интересное. От метеостанции до цели — пятнадцать километров через аномальный лес.

— Какие аномалии? — поинтересовался Карло Росси.

— Все подряд. «Карусель», «Мясорубка», «Выжигатель», «Пространственная воронка». Плюс несколько новых типов, которые ещё не изучены.

— Приятно слышать.

— А мутанты? — спросил Фрэнк Адамс.

— Псевдогиганты, контролёры, стаи псевдособак. В центральной части леса водится нечто, что сталкеры называют «Химера».

— Что это такое?

— Точно никто не знает. Говорят, размером с медведя, быстрая как леопард, умная как человек.

— И как с ней бороться?

— Лучше не встречаться. Но если встретимся — стреляем всем, что есть.

Доктор Штайн изучал медицинские препараты:

— А радиация в лесу какая?

— В среднем — пятьсот микрорентген в час. В некоторых местах — до двух тысяч.

— Смертельно?

— За несколько часов — да. Поэтому берём усиленную защиту и антирад.

Лях начал детальную проверку снаряжения. Для лесного рейда требовалось особое оборудование.

Защита от радиации: костюмы Л-1 с дополнительными свинцовыми вставками, противогазы ПМК-4 с увеличенными фильтрами, йодистый калий, цистамин, радиопротекторы.

— Каждый берёт тройную дозу антирада, — инструктировал он. — Принимаем перед выходом, в середине пути и перед возвращением.

Оружие: автоматы AK-74M с бронебойными патронами, снайперская винтовка «Драгунов» с оптикой, дробовик КС-23 с картечью для ближнего боя, РПГ-7 с тремя выстрелами.

— В лесу главное — огневая мощь, — объяснял Лях. — Если что-то большое и злое нападёт, нужно его быстро убить.

Специальное оборудование: детекторы аномалий «Медуза» — самые чувствительные модели, приборы ночного видения, тепловизоры, звуковые отпугиватели мутантов.

— Детекторы включены постоянно, — предупредил он. — В лесу аномалии могут быть невидимыми.

Средства выживания: палатки радиационной защиты, спальники с подогревом, запас продуктов на пять дней, таблетки для очистки воды, антибиотики широкого спектра.

— Если что-то пойдёт не так, можем застрять в лесу на несколько дней, — пояснил Лях.

Пьер Дюбуа проверял навигационное оборудование:

— GPS в лесу работает?

— Плохо. Аномалии создают помехи. Основная навигация — по компасу и ориентирам.

— А если заблудимся?

— Тогда плохо. В том лесу многие группы пропадали без следа.

Танака Хиро настраивал спутниковую связь:

— Связь с базой будет?

— На окраине леса — да. В глубине — вряд ли. Слишком много помех.

— Тогда как узнаем, что с вами всё в порядке?

— Никак. Если через три дня не вернёмся — считайте нас пропавшими.

Йенс Андерсен упаковывал взрывчатку:

— Сколько пластита берём?

— Десять килограммов, — ответил Росси. — Может понадобиться пробивать завалы или отпугивать мутантов.

— А детонаторы?

— Электрические и механические. На всякий случай.

Иван Петров чистил пулемёт ПКМ:

— Сколько?

— Тысячу выстрелов, — ответил Лях. — Экономь, но не жадничай.

— Понял.

Хуан Гарсия проверял техническое оборудование:

— Генератор берём?

— Портативный. На случай, если придётся разбивать лагерь.

— А инструменты?

— Полный набор. Болторез, дрель, терморез. Неизвестно, что там может понадобиться.

К полудню подготовка была завершена. Каждый нёс рюкзак весом под сорок килограммов — много, но в лесу лишнего не бывает.

— Состав группы окончательный? — спросил Миллер.

— Все идём, — ответил Лях. — Эта операция требует максимального состава.

— А база?

— Оставим на автоматике. Системы сигнализации, радиосвязь, генератор. Если кто-то попытается проникнуть — мы узнаем.

— А если не вернёмся?

— Танака запрограммировал автоматическое сообщение. Через неделю оно уйдёт к Ямамото.

— Что в сообщении?

— Координаты артефакта и информация о нашей судьбе.

Лях провёл финальный инструктаж:

— Порядок движения: я впереди с детектором, за мной Петров с пулемётом, Адамс со снайперской винтовкой, Росси с РПГ, Дюбуа прикрывает тыл.

— А остальные?

— Миллер — заместитель командира, Штайн — медик, Андерсен — сапёр, Гарсия — механик, Танака — связист. Каждый знает свои обязанности.

— Сигналы?

— Одна красная ракета — опасность, две — отход, три — чрезвычайная ситуация.

— Если кто-то ранен?

— Несём на себе. Никого не бросаем.

— А если кто-то заражён радиацией?

— Изолируем и лечим. У Штайна есть все необходимые препараты.

— Понятно.

Лях посмотрел на команду. Девять профессионалов, готовых идти в самое опасное место Зоны. Каждый понимал риски, но никто не отказывался.

— Вопросы есть?

— Один, — сказал Танака. — А если артефакта там нет?

— Тогда ищем дальше. Информация Ямамото проверена несколькими источниками.

— А если информация ложная?

— Тогда нас обманули. Но деньги мы уже получили.

— Это радует.

Последние приготовления заняли ещё час. Проверили радиосвязь, синхронизировали часы, распределили аварийные запасы.

— Всё готово, — объявил Лях. — Выходим.

Группа покинула базу в два часа дня. Погода была пасмурная, но без дождя — хорошие условия для долгого перехода.

— Как думаешь, вернёмся? — спросил Росси, оглядываясь на научную станцию.

— Обязательно вернёмся, — уверенно ответил Лях. — Мы же профессионалы.

— Надеюсь, ты прав.

— Я всегда прав. Особенно когда дело касается выживания.

Они направились на северо-запад, к границе аномального леса. Впереди их ждали самые опасные места Зоны, мутанты-убийцы и артефакт стоимостью два миллиона долларов.

Но команда была готова ко всему. Снаряжение проверено, план продуман, каждый знал свою роль.

— Всё идёт по плану, — пробормотал Лях, сверяясь с компасом.

Первые три часа перехода прошли относительно спокойно. Группа двигалась по знакомой местности — заброшенные деревни, мёртвые поля, редкие аномалии. Дозиметр показывал умеренную радиацию, детекторы молчали.

— Пока везёт, — заметил Миллер, перепрыгивая через поваленное дерево.

— Не сглазь, — предупредил Лях. — Самое интересное впереди.

К пяти часам вечера показалась граница леса. Высокие сосны и ели стояли стеной, их кроны терялись в сером небе. Даже издалека было видно, что лес необычный — слишком тихий, слишком тёмный, слишком правильный.

— Чёрт, — пробормотал Адамс, разглядывая чащу в оптический прицел. — А деревья-то светятся.

Действительно, стволы излучали слабое зеленоватое свечение — признак сильного радиоактивного заражения.

— Радиация в лесу начинается сразу, — предупредил Лях. — Противогазы надеваем сейчас.

Все натянули маски. Мир сразу сузился, дыхание стало тяжёлым.

— Дозиметр что показывает? — спросил Штайн.

— Двести микрорентген на границе леса, — ответил Лях. — Внутри будет хуже.

— Насколько хуже?

— Увидим.

Лях включил детектор аномалий и сделал первый шаг под кроны деревьев. Прибор сразу заверещал предупреждающим сигналом.

— Аномалии есть, — доложил он. — Слабые, но многочисленные.

— Какого типа?

— Пока не ясно. Идём осторожно.

Лес встретил их гнетущей тишиной. Никаких звуков — ни птиц, ни насекомых, ни шороха листвы. Только хруст веток под ногами и гулкое дыхание в противогазах.

— Жутковато, — пробормотал Танака.

— Это ещё цветочки, — ответил Лях. — Ягодки будут дальше.

Тропа вилась между стволами, то поднимаясь на холмы, то спускаясь в лощины. Деревья становились всё выше и толще, свечение — ярче.

— Дозиметр показывает пятьсот микрорентген, — доложил Лях через час ходьбы.

— Много, — констатировал Штайн.

— Антирад принимаем все, — приказал Лях. — По две таблетки.

Они остановились на небольшой поляне и проглотили лекарства. Радиопротекторы были горькими, но необходимыми.

— Сколько ещё до цели? — спросил Гарсия.

— По карте — двенадцать километров, — ответил Лях. — Но в лесу расстояния обманчивы.

— Почему?

— Пространственные аномалии. Можешь идти час и остаться на том же месте.

— Как тогда ориентироваться?

— По компасу и звёздам. И молиться, чтобы не попасть в «Петлю времени».

— Что это такое?

— Аномалия, в которой время течёт по кругу. Войдёшь туда — будешь вечно повторять одни и те же действия.

— Бред какой-то.

— В Зоне многое кажется бредом, пока не столкнёшься лично.

Через два часа ходьбы детектор начал пищать чаще. Впереди показалось странное зрелище — поляна, на которой росли деревья вверх корнями.

— Что за фигня? — удивился Петров.

— Гравитационная аномалия, — объяснил Лях. — Здесь тяжесть работает наоборот.

— Можно пройти?

— Можно, но осторожно. Если попадёшь в эпицентр — улетишь в небо.

Лях бросил камень на поляну. Булыжник подпрыгнул и завзавис в воздухе на высоте трёх метров.

— Обходим по краю, — решил он. — Держимся подальше от центра.

Обход занял полчаса. Все время приходилось следить за детектором и не отходить далеко от деревьев.

— А если кто-то упадёт в аномалию? — спросил Андерсен.

— Попробуем достать верёвкой, — ответил Лях. — Если не получится — извиняемся перед родственниками.

— Весело.

За гравитационной аномалией началась ещё более странная зона. Здесь деревья росли спиралями, а воздух переливался всеми цветами радуги.

— «Калейдоскоп», — определил Лях. — Оптическая аномалия.

— Опасная?

— Не смертельная, но неприятная. Может вызвать галлюцинации.

— Какие галлюцинации?

— Разные. Кто-то видит умерших родственников, кто-то — несуществующих врагов.

И действительно, не прошли они и ста метров, как Росси вдруг остановился и прицелился в пустое место.

— Там кто-то есть! — крикнул он. — Немецкие наёмники!

— Где? — Лях посмотрел по направлению его взгляда. — Там никого нет.

— Как нет? Я же вижу их!

— Это галлюцинация. Немцев мы вчера побили.

— Но они же стреляют!

Лях подошёл к итальянцу и повернул его лицом к себе:

— Карло, посмотри на меня. Это аномалия. Там никого нет.

Росси моргнул несколько раз и потряс головой:

— Чёрт... Показалось.

— Нормально. «Калейдоскоп» на всех так действует.

— А что, если галлюцинации будут у всех?

— Тогда держимся вместе и не верим глазам.

Зону оптических иллюзий прошли за час. Каждый видел что-то своё — Адамс стрелял по несуществующим мутантам, Штайн разговаривал с воображаемыми пациентами, Танака кому-то кланялся.

— Дальше только хуже будет, — предупредил Лях, когда иллюзии прекратились.

— А что дальше?

— «Выжигатель». Самая опасная аномалия в этом лесу.

— Что она делает?

— Испепеляет всё живое в радиусе ста метров.

— Как её обойти?

— Очень осторожно.

«Выжигатель» представлял собой идеально круглую поляну, покрытую белым пеплом. В центре поляны что-то мерцало и переливалось.

— Температура в центре — около тысячи градусов, — сообщил Лях, проверив тепловизор.

— А по краям?

— По краям терпимо. Градусов сто.

— Можно пройти в защитных костюмах?

— Можно попробовать. Но быстро.

Они надели дополнительную термозащиту и бегом пересекли поляну по самому краю. Жар был нестерпимый даже через костюмы.

— Живы? — спросил Лях, когда все оказались на другой стороне.

— Живы, — ответили хором, снимая дымящиеся костюмы.

— Хорошо. Идём дальше.

К вечеру добрались до метеостанции — заброшенного здания с антеннами и приборами. Здесь можно было передохнуть и переночевать.

— Радиация в здании меньше, — сообщил Лях, проверив дозиметр. — Триста микрорентген.

— Почти курорт, — иронично заметил Миллер.

— По местным меркам действительно курорт.

Они разместились в бывшей лаборатории метеостанции. Штайн проверил всех на признаки лучевой болезни.

— Пока все в норме, — доложил он. — Но дозы накапливаются.

— Сколько ещё можем находиться в лесу?

— Дня два максимум. Потом начнутся серьёзные проблемы.

— Хватит, — решил Лях. — Завтра доберёмся до цели, найдём артефакт и возвращаемся.

— А если артефакта не будет?

— Будет. Информация проверенная.

— Откуда такая уверенность?

— Интуиция. Плюс два миллиона долларов — слишком большие деньги, чтобы просто их выбросить.

Ужинали сухими пайками и грелись у портативного обогревателя. За окнами метеостанции светился радиоактивный лес, где-то далеко завывали мутанты.

— Знаете что? — сказал Танака, жуя концентрат. — А я привык к этой работе.

— Хорошо это или плохо? — спросил Дюбуа.

— Не знаю. Раньше я программистом работал в Токио. Скучно было до одурения.

— А теперь?

— А теперь каждый день может стать последним. Это делает жизнь яркой.

— Философия наёмника, — усмехнулся Штайн.

— А что? Лучше прожить ярко и коротко, чем серо и долго.

— Спорное утверждение.

— Каждому своё.

Ночью дежурили по два часа. Лес был полон странных звуков — то ли ветер в аномалиях, то ли голоса мутантов, то ли что-то ещё.

— Слышишь? — спросил Петров, дежуривший с Ляхом.

— Слышу. Но это не мутанты.

— А что тогда?

— Сама Зона. Она живая, она разговаривает.

— Бред.

— Может, и бред. Но многие сталкеры это подтверждают.

— И что она говорит?

— Разное. Кого-то зовёт, кого-то предупреждает, кого-то проклинает.

— А тебе что говорит?

Лях прислушался к таинственным звукам:

— Говорит: «Иди дальше. Но будь осторожен».

— Может, лучше послушаться?

— Мы и идём дальше. Завтра дойдём до цели.

— А если там засада?

— Тогда будем драться. Для этого мы и собрали такую команду.

Утром встали с рассветом. Впереди был последний и самый опасный участок пути — сердце аномального леса, где по слухам водилась Химера и находился артефакт «Фантом».

— Готовы к финалу? — спросил Лях команду.

— Готовы, — ответили хором.

— Тогда вперёд. За два миллиона долларов и славу первооткрывателей.

Они покинули метеостанцию и углубились в самую чащу. Впереди их ждали последние испытания.

И артефакт, способный изменить понимание Зоны навсегда.

Утром детектор начал сходить с ума уже через полчаса ходьбы от метеостанции. Прибор пищал непрерывно, стрелка зашкаливала, индикаторы мигали красным светом.

— Концентрация аномалий критическая, — доложил Лях. — Дальше идём пешком, проверяя каждый шаг.

— Сколько времени это займёт? — спросил Миллер.

— При таком темпе — часов пять до цели.

— Долго.

— Зато живы останемся.

Лес становился всё более сюрреалистичным. Деревья росли под невозможными углами, их ветви переплетались в геометрические узоры. Воздух мерцал от невидимых энергетических полей.

— Дозиметр показывает восемьсот микрорентген, — сообщил Штайн.

— Это уже серьёзно, — нахмурился Лях. — Принимаем дополнительную дозу антирада.

Они остановились и проглотили таблетки. Радиопротекторы уже не помогали — организм насыщался излучением быстрее, чем лекарства могли его нейтрализовать.

— А что если просто пробежать напрямик? — предложил Росси. — Быстро добежим до цели и быстро свалим.

— Не получится, — покачал головой Лях. — Там такие аномалии, что от нас мокрого места не останется.

Он бросил камень в кусты справа от тропы. Булыжник исчез в воздухе с лёгким хлопком.

— «Воронка», — определил он. — Засасывает всё в параллельное измерение.

— А что там, в параллельном измерении?

— Никто не знает. Обратно ещё никто не возвращался.

Через час наткнулись на ещё более странное препятствие. Поперёк тропы лежало дерево, но не обычным образом — ствол висел в воздухе горизонтально, медленно вращаясь вокруг своей оси.

— Что за хрень? — выругался Петров.

— Антигравитационная аномалия, — объяснил Лях. — Дерево попало в поле и теперь левитирует.

— Можно пролезть под ним?

— Осторожно можно. Главное — не касаться.

Они проползли под вращающимся стволом гуськом. Лях чувствовал, как волосы на затылке встают дыбом от статического электричества.

— Живы? — спросил он, когда все перебрались.

— Пока да, — ответил Адамс. — Но это начинает напрягать.

— Потерпи. До цели осталось километра три.

Следующий километр оказался самым тяжёлым. Аномалии шли сплошной стеной — «Жарки», «Холодильники», «Электры», «Мясорубки». Лях вёл группу зигзагами, постоянно сверяясь с детектором.

— Стоп, — внезапно скомандовал он. — Впереди что-то новое.

Перед ними открылась небольшая поляна, в центре которой росло единственное дерево. Но дерево было необычное — его листья постоянно меняли цвет, а вокруг ствола медленно вращались светящиеся сферы.

— Что это? — шёпотом спросил Танака.

— Не знаю, — честно ответил Лях. — Таких аномалий раньше не встречал.

— Опасно?

— Всё здесь опасно.

Лях бросил болт в сторону дерева. Металлический кусок долетел до середины поляны и внезапно остановился, повиснув в воздухе. Потом болт начал медленно растворяться, превращаясь в светящуюся пыль.

— Дезинтегратор, — определил он. — Разлагает материю на атомы.

— Широкий?

— Метров тридцать в диаметре. Придётся обходить.

Обход занял целый час. Пришлось карабкаться по крутому склону, обходя несколько «Электр» и одну «Карусель».

— Дозиметр показывает тысячу микрорентген, — доложил Штайн. — Это уже критично.

— Сколько времени у нас есть?

— Час, максимум два. Потом начнётся необратимое поражение организма.

— Ускоряемся, — решил Лях. — Цель уже близко.

И действительно, через полчаса лес начал редеть. Впереди показалась большая поляна, в центре которой возвышалось странное сооружение.

— Что это? — спросил Дюбуа, разглядывая постройку в бинокль.

— Остатки секретной лаборатории, — ответил Лях, сверяясь с картой. — «Объект номер три». Там и должен быть артефакт.

Сооружение представляло собой полуразрушенный бетонный купол с торчащими антеннами и трубами. Вокруг валялись обломки оборудования и металлические конструкции.

— Радиация? — спросил Штайн.

— Полторы тысячи микрорентген, — ответил Лях, проверив дозиметр.

— Много. Очень много.

— Но терпимо на короткое время.

Они осторожно приблизились к лаборатории. Детектор аномалий сходил с ума — вся территория была нашпигована ловушками.

— Вход там, — указал Лях на проём в куполе. — Но сначала проверим, нет ли сюрпризов.

Дюбуа обошёл здание по периметру:

— Следов недавнего пребывания людей нет, — доложил он. — Последний раз кто-то был здесь года три назад.

— Хорошо. Значит, конкурентов опережаем.

— А мутанты?

— Здесь слишком высокая радиация даже для них.

Вход в лабораторию был заблокирован массивной стальной дверью. Андерсен осмотрел замок:

— Электронный, но без питания. Можно вскрыть.

— Делай.

Норвежец достал инструменты и принялся за работу. Через десять минут замок щёлкнул.

— Готово.

— Заходим. Но осторожно.

Внутри лаборатории было темно и душно. Коридоры заросли какой-то светящейся плесенью, с потолка свисали сталактиты неизвестного происхождения.

— Противогазы не снимать, — предупредил Лях. — Воздух здесь ядовитый.

— Дозиметр что показывает? — спросил Штайн.

— Две тысячи микрорентген. Предельная доза.

— Нужно быстрее работать.

Они прошли по коридору к центральному залу. Здесь когда-то располагалась основная лаборатория — столы с приборами, стеллажи с образцами, компьютеры.

— Ищем артефакт, — напомнил Лях. — «Фантом» должен быть в специальном контейнере.

Поиски начались. Обыскивали каждый угол, каждый шкаф, каждый сейф.

— Есть! — крикнул Росси через пятнадцать минут. — Вот он!

В углу зала стоял герметичный контейнер с толстыми стенками. Внутри, на мягкой подложке, лежал странный объект — полупрозрачная сфера, внутри которой медленно вращались какие-то структуры.

— «Фантом», — с благоговением произнёс Лях. — Самый редкий артефакт Зоны.

— Красивая штука, — оценил Миллер.

— И дорогая. Два миллиона долларов за кусок аномальной материи.

Лях осторожно извлёк артефакт специальными щипцами и поместил в защитную капсулу.

— Готово. Миссия выполнена.

— Уходим?

— Немедленно. Дозы радиации уже критические.

Они поспешно покинули лабораторию и направились обратно в лес. Дозиметр показывал запредельные значения, но артефакт был у них.

— Быстрее, — торопил Лях. — Каждая минута на счету.

Обратный путь занял четыре часа. К вечеру они добрались до метеостанции, где сделали привал.

— Как самочувствие? — спросил Штайн.

— Тошнота, головокружение, слабость, — ответил Петров. — Признаки лучевой болезни.

— У всех такие симптомы?

— У всех.

— Принимаем усиленную дозу антирада и радиопротекторов. Это поможет.

Ночь прошла тяжело. Все мучались от тошноты и головной боли. Но к утру стало легче — лекарства начали действовать.

— Можем идти дальше? — спросил Лях.

— Можем, — ответил Штайн. — Но медленно и с частыми привалами.

— Тогда выходим. До базы два дня пути.

Обратная дорога оказалась легче. Они знали, где расположены аномалии, как их обходить, где делать привалы. К концу второго дня добрались до научной станции.

— Ну как? — встретил их оставшийся Танака.

— Отлично, — ответил Лях, показывая капсулу с третьим артефактом. — Миссия полностью выполнена.

— Все артефакты собраны?

— Все три. «Глаз Бури», «Сердце Зоны» и «Фантом».

— Ямамото будет доволен.

— Ещё бы. За такую коллекцию он готов платить любые деньги.

Лях отправил заказчику финальный отчёт. Ответ пришёл через час: «Превосходно! Все три артефакта найдены! Премия увеличивается до полутора миллионов долларов лично вам. Эвакуация завтра утром».

— Неплохая прибавка, — заметил Миллер.

— Заслуженная прибавка, — поправил Лях. — Мы рисковали жизнями.

— И того стоило?

— Безусловно. Такие артефакты встречаются раз в жизни.

Третий день экспедиции завершился полным успехом. Все цели достигнуты, команда цела, артефакты добыты.

Завтра их заберёт вертолёт, и они покинут Зону с полными карманами и уникальным опытом.

Операция «Пандора» была завершена.

Глава 9

Утром Лях проснулся от звука вертолётных винтов. Но что-то было не так — машина летела слишком низко и слишком медленно, словно кружила над базой. Он выглянул в окно и увидел военный Ми-24 «Крокодил» с опознавательными знаками украинских ВВС.

— Чёрт, — пробормотал он. — Это не наш вертолёт.

Танака уже был у радиостанции, пытаясь связаться с бортом:

— Борт номер два-пять-семь, отвечайте. Вы нарушаете воздушное пространство.

В ответ — только треск помех.

— Что происходит? — спросил Хэнк Миллер, выходя из соседней комнаты.

— Военные, — коротко ответил Лях. — И они не отвечают на вызовы.

Вертолёт сделал ещё один круг и завис над поляной рядом с научной станцией. Из грузового отсека посыпались десантники в полной боевой экипировке.

— Сколько их? — спросил Фрэнк Адамс, разглядывая высадку в оптический прицел.

— Двенадцать человек в первой волне, — ответил Лях. — Наверняка есть и второй борт.

И действительно, через минуту показался ещё один Ми-8 с десантом. Общая численность противника составила около двадцати пяти человек.

— Что им нужно? — спросил Карло Росси.

— Как что? — мрачно ответил Лях. — Артефакты. Кто-то слил информацию о нашей операции.

Из громкоговорителя вертолёта раздался усиленный голос:

— Внимание! Группа иностранных наёмников! Вы незаконно находитесь на территории Украины! Сложите оружие и выходите с поднятыми руками!

— Какие ещё незаконно? — возмутился Иван Петров. — У нас все документы в порядке.

— Документы их не интересуют, — сказал Лях. — Им нужны артефакты.

Лях взял мегафон и ответил:

— Мы законная научная экспедиция! У нас есть все разрешения! Требуем связаться с посольствами наших стран!

— У вас есть пять минут на размышление! — отозвались с вертолёта. — Потом начинаем штурм!

— Понятно, — сказал Лях, убирая мегафон. — Готовимся к обороне.

— А может, действительно сдадимся? — неуверенно спросил доктор Штайн. — Против армии мы не выстоим.

— Сдадимся — и что? — возразил Пьер Дюбуа. — Нас расстреляют как шпионов, а артефакты заберут.

— Француз прав, — согласился Лях. — У нас нет выбора.

Команда быстро заняла оборонительные позиции. Йенс Андерсен спустился в подвал и спрятал все три капсулы в специальном хранилище, замаскировав его под обычный ящик с инструментами.

— Готово, — доложил он. — Без схемы не найдут.

Пять минут прошли быстро. Из громкоговорителя снова раздался голос:

— Время вышло! Последнее предупреждение! Сдавайтесь или мы откроем огонь!

В ответ Лях выставил в окно автомат и дал короткую очередь в воздух.

— Вот вам ответ!

Началась атака. Сначала вертолёты обстреляли здание из пулемётов. Потом начался штурм. Три группы солдат пошли в атаку с разных сторон.

— Огонь! — скомандовал Лях.

Адамс открыл снайперскую стрельбу. Петров заработал из ПКМ. Росси метал гранаты.

Но солдат было слишком много. Они лезли со всех сторон, используя численное преимущество.

— Не держим! — крикнул Миллер. — Отходим на второй этаж!

Команда начала отступление. В ходе боя погиб Андерсен, прикрывая отход Штайна. Потом Хуан Гарсия получил смертельное ранение осколком гранаты.

— Хуан! — крикнул Лях.

— Всё... парни... Мечта моя... автосервис... не сбудется... — прошептал мексиканец и затих.

На втором этаже позиции были лучше, но ненадолго. Солдаты подтащили РПГ и начали разрушать стены.

Адамс погиб от снайперской пули, когда у него кончились патроны. Петров пал в рукопашной, заколотый штыком. Танака и Штайн были убиты при штурме лестницы.

Росси подорвал себя последней гранатой, утащив с собой пятерых солдат.

— Карло! — крикнул Лях.

Остались только он, Миллер и Дюбуа. Американец был тяжело ранен.

— Лях, — прохрипел Миллер. — Артефакты... не отдавай...

— Не отдам.

— Хорошо... мы сражались...

Миллер откинулся к стене и затих.

Лях и Дюбуа отбивались до последней возможности. Но патроны кончились, и солдаты ворвались в комнату.

Автоматная очередь прошила Ляха по ногам. Он рухнул. Дюбуа получил пулю в плечо и несколько осколков в лицо — один из них оставил глубокий шрам от виска до подбородка.

— Живые! — крикнул кто-то. — Майор, двое живых!

К ним подошёл офицер — худощавый мужчина лет сорока с холодными глазами.

— Где артефакты? — спросил он.

— Иди в жопу, — ответил Лях.

— Найдём и без вас. Обыщем всё здание.

Обыск занял три часа. Солдаты перевернули всё вверх дном, но артефактов не нашли.

— Где они? — снова спросил майор.

— Не знаю, — ответил Лях.

Майор ударил его прикладом по лицу. Кровь брызнула из разбитого носа.

— Говори, или будет хуже!

— Делай что хочешь. Всё равно не скажу.

Дюбуа молчал, держась за окровавленное лицо. Шрам от осколка уродовал левую половину лица.

— Мы найдём их без вас, — пригрозил майор.

К вечеру солдаты так и не нашли артефакты. Майор начинал нервничать.

— Начинаем допрос, — приказал он. — Заставим говорить.

Но тут случилось неожиданное. На горизонте показалась странная вспышка — словно вторая заря взошла на западе. Воздух задрожал от неслышимых вибраций.

— Что это? — спросил сержант.

— Не знаю, — ответил майор. — Но нужно...

Он не договорил. Невидимая волна накрыла окрестности научной станции. Пси-выброс — один из самых страшных феноменов Зоны.

Солдаты начали падать один за другим. Кто-то хватался за голову и кричал от боли. Кто-то просто терял сознание. Майор попытался добежать до вертолёта, но рухнул на полпути, изо рта шла пена.

— Псионическая волна! — крикнул Лях Дюбуа. — Не сопротивляйся! Расслабься!

Дюбуа кивнул и закрыл глаза. Лях тоже попытался расслабиться, вспомнив технику защиты от пси-воздействия.

Волна прошла через них, вызвав головную боль и тошноту, но не убила. Опыт работы в Зоне помог выжить.

Через полчаса всё стихло. Лях открыл глаза и огляделся. Все солдаты были мертвы — пси-выброс убил их мгновенно. Необученный мозг не смог выдержать психическое воздействие.

— Ты как? — спросил он у Дюбуа.

— Живой, — ответил француз, ощупывая шрам на лице. — Голова болит, но живой.

— Хорошо. Нам повезло.

— Это была псионическая аномалия?

— Выброс. Редкое явление, но смертельное для неподготовленных.

Лях осмотрел тела товарищей. Все погибли в бою, продав жизнь дорого. Каждый из них был героем.

— Что теперь? — спросил Дюбуа.

— Теперь хороним друзей и думаем, как выбираться отсюда.

— А артефакты?

— Артефакты остаются с нами. Мы за них кровью платили.

Они похоронили товарищей рядом с научной станцией. Каждому поставили импровизированный крест из подручных материалов.

— Покойтесь с миром, — сказал Лях, снимая каску. — Вы были настоящими воинами.

Дюбуа молча стоял рядом, держась за лицо. Шрам от осколка навсегда изменил его внешность.

— Будешь теперь Шрамом зваться, — сказал Лях. — Боевое крещение получил.

— Шрам... — повторил француз. — Звучит как позывной сталкера.

— Теперь ты и есть сталкер. Зона тебя приняла.

Они достали артефакты из тайника и связались с Ямамото по спутниковой связи. Японец был потрясён потерями, но доволен результатом.

— Эвакуация через два дня, — сообщил он. — Другим маршрутом, с максимальной секретностью.

— Хорошо. Будем ждать.

Два дня они провели на базе, охраняя артефакты и зализывая раны. Лях лечил простреленные ноги, Шрам — разбитое лицо.

— Знаешь что? — сказал Шрам на второй день. — А мне здесь нравится.

— В Зоне?

— Да. Здесь всё честно. Либо выживаешь, либо умираешь.

— Останешься?

— Подумаю. А ты?

— Я тоже подумаю.

Вертолёт Ямамото прилетел точно в срок. Они погрузили артефакты и покинули Зону.

Операция была завершена. Цена оказалась высокой — семь жизней из девяти. Но цель была достигнута.

И двое выживших получили нечто большее, чем деньги. Они получили братство, скреплённое кровью.

Лях и Шрам. Два сталкера, прошедших через огонь и воду.

И это было только начало их долгой дружбы.

Через месяц после эвакуации Лях сидел в токийском офисе Ямамото и подсчитывал прибыль. Полтора миллиона долларов — неплохая компенсация за потерю семи товарищей и едва не собственную смерть.

— Отличная работа, мистер Домагаров, — говорил японский бизнесмен, рассматривая артефакты в специальных контейнерах. — Мои учёные в восторге от образцов.

— Цена была высокой, — мрачно ответил Лях. — Хорошие люди погибли.

— Риски профессии. Вы это знали, идя на задание.

— Знал.

Ямамото налил саке в фарфоровые чашки:

— У меня есть предложение. Хотите стать моим постоянным консультантом по зональным операциям?

— С какими условиями?

— Миллион долларов в год плюс премии за особые задания. Штаб-квартира в Японии, но работать будете по всему миру.

— Интересно. А что конкретно делать?

— Консультировать экспедиции, планировать операции, обучать команды. Зональный опыт очень ценится.

Лях задумался. Предложение было заманчивым, но что-то его удерживало.

— Мне нужно время подумать.

— Конечно. Ответ жду через неделю.

За дверью офиса ждал Шрам. Француз выглядел необычно — шрам от виска до подбородка делал его лицо суровым и запоминающимся.

— Ну как? — спросил он. — Богатые мы теперь?

— Очень богатые, — ответил Лях. — Твоя доля — двести тысяч долларов.

— Неплохо для первого рейда в Зону.

— Ямамото предлагает постоянную работу. Консультант по зональным операциям.

— А мне что предлагает?

— Тебя тоже зовёт. В качестве полевого специалиста.

Шрам провёл пальцем по шраму:

— Знаешь что? Я думал об этом месяц. И понял — обычная жизнь мне больше не подходит.

— Почему?

— После Зоны всё остальное кажется пресным. Как можно вернуться к обычной работе, когда знаешь, что существуют такие места?

— Понимаю. У меня такие же мысли.

— Тогда что решаем?

— Предлагаю компромисс. Поработаем с Ямамото годик-другой, заработаем денег, а потом решим.

— Согласен.

Они спустились в лобби отеля и сели в баре. Токио шумел за окнами — миллионы людей спешили по своим делам, не подозревая о существовании Зоны.

— Скучно здесь, — заметил Шрам, потягивая виски.

— Очень скучно. Никаких аномалий, никаких мутантов, никакой опасности.

— Люди даже не знают, как им повезло.

— Не знают. И не хотят знать.

Лях достал телефон и набрал номер Ямамото:

— Мистер Ямамото? Это Домагаров. Мы согласны на ваше предложение.

— Отлично! Когда можете приступить?

— Хоть завтра.

— Прекрасно. Завтра в офисе познакомлю вас с новой командой.

— Новой командой?

— Да. Набираю группу для следующей экспедиции в Зону. Нужны инструкторы.

Лях посмотрел на Шрама:

— Мы снова едем в Зону?

— Возможно. Есть информация о новых артефактах в районе Припяти.

— Понятно. До завтра.

Он убрал телефон и улыбнулся Шраму:

— Кажется, наша пенсия откладывается.

— И слава богу. А то я уже начинал скучать.

— По радиации скучаешь?

— По настоящей жизни скучаю.

На следующий день в офисе Ямамото их ждала новая команда — восемь человек из разных стран. Бывшие военные, наёмники, авантюристы.

— Познакомьтесь, — сказал Ямамото. — Это ваши инструкторы — Александр Домагаров и Пьер Дюбуа.

— Можете звать меня просто Лях, — представился он.

— А меня — Шрам, — добавил француз.

Команда была разношёрстной. Немец Курт Вебер — бывший спецназовец GSG-9. Американка Джессика Блэк — снайпер из морской пехоты. Итальянец Марко Рицци — сапёр из карабинеров. Японец Акира Сато — специалист по электронике. Канадец Дэйв Маклауд — медик. Австралиец Джек О'Коннор — пулемётчик. Поляк Ежи Ковальски — разведчик. Бразилец Карлос Сантос — механик.

— Хорошие резюме, — оценил Лях, просматривая досье. — Но Зона — это не обычная война.

— В чём разница? — спросила Джессика.

— В обычной войне враг — человек. Его можно понять, предсказать его действия. В Зоне враг — сама реальность.

— Поясните.

— Там воздух может убить, камень — взорваться, а пустое пространство — превратиться в мясорубку.

— Звучит фантастично.

— Для непосвящённых — да. Поэтому и нужна подготовка.

Следующие три месяца прошли в интенсивных тренировках. Лях и Шрам обучали команду всему, что знали о Зоне — от базовых принципов выживания до тонкостей работы с артефактами.

— Главное правило, — говорил Лях на лекциях, — никогда не доверяй глазам. Только приборам.

— А если приборы сломаются? — спрашивал Курт.

— Тогда полагайся на интуицию и удачу.

— Не очень надёжно.

— В Зоне ничто не надёжно. Даже твоя собственная жизнь.

Шрам специализировался на практических занятиях. Учил стрелять, маскироваться, выживать в экстремальных условиях.

— В Зоне главное — скорость реакции, — объяснял он. — Замешкался на секунду — и ты мёртв.

— А как развить эту скорость? — интересовалась Джессика.

— Только опытом. И то не факт, что выживешь достаточно долго, чтобы его получить.

К концу курса команда была готова. Теоретически. Практику можно было получить только в самой Зоне.

— Когда едем? — спросил Лях у Ямамото.

— Через неделю. Цель — лаборатория «X-16». Там должен находиться особый артефакт.

— «X-16»? — нахмурился Лях. — Это одно из самых опасных мест в Зоне.

— Поэтому и нужны лучшие специалисты.

— Сколько платите?

— Пять миллионов за артефакт. Плюс миллион каждому инструктору.

— Серьёзные деньги.

— Серьёзные риски.

Лях посмотрел в окно на токийские небоскрёбы. Месяц назад эта жизнь казалась привлекательной. Теперь — пресной и скучной.

— Едем, — решил он.

— Точно?

— Точно. Зона зовёт.

— А новички выдержат?

— Посмотрим. В Зоне быстро отделяются зёрна от плевел.

Вечером Лях и Шрам сидели в японском ресторане и обсуждали предстоящую операцию.

— Думаешь, кто-нибудь из них выживет? — спросил Шрам.

— Половина, если повезёт, — ответил Лях. — Зона не прощает ошибок.

— А мы?

— Мы выживем. У нас есть опыт.

— И везение.

— И везение. Хотя в Зоне везение быстро кончается.

— Тогда будем надеяться на мастерство.

— На мастерство и на то, что Зона нас помнит.

— Она нас помнит?

— Обязательно. Зона помнит всех, кто в неё входил.

— И что она думает о нас?

Лях задумался:

— Думаю, она нас уважает. Мы прошли её испытания и выжили.

— Значит, есть шанс?

— Всегда есть шанс. Главное — его не упустить.

Через неделю они снова летели в Киев. Новая команда, новая миссия, новые опасности.

Но Лях и Шрам были готовы. Зона их закалила, сделала сильнее.

И теперь они возвращались домой.

В единственное место, где чувствовали себя по-настоящему живыми.

Токийский склад корпорации «Ямамото Интернэшнл» гудел от деятельности. В огромном ангаре команда готовилась к новой экспедиции в Зону. Ящики со снаряжением стояли рядами, техники проверяли оборудование, а инструкторы проводили финальный брифинг.

Лях стоял перед большим экраном, на котором была изображена карта Чернобыльской зоны отчуждения. Красная точка отмечала цель — лабораторию «X-16» в глубинах самого опасного сектора.

— Внимание, — сказал он новой команде. — Последний инструктаж перед вылетом.

Восемь человек выстроились перед экраном. Все в новенькой экипировке, все с решительными лицами. Новички, не знающие, что их ждёт.

— «X-16» — это не обычная лаборатория, — начал Лях. — Это секретный объект, где проводились эксперименты с человеческой психикой.

— Какие эксперименты? — спросил немец Курт Вебер.

— Пытались создать искусственного телепата. Подопытными были заключённые и пленные.

— Получилось?

— Слишком хорошо получилось. Поэтому лабораторию и закрыли.

Шрам, стоявший рядом с картой, добавил:

— Там до сих пор водятся... создания. Мутанты с псионическими способностями.

— Контролёры? — уточнила американка Джессика Блэк.

— Хуже. То, что сталкеры называют «Мозгососами». Они питаются человеческим разумом.

— Звучит как фантастика, — скептически заметил канадец Дэйв Маклауд.

— В Зоне фантастика становится реальностью, — ответил Лях. — Поэтому у нас есть специальная защита.

Он указал на ящики с оборудованием:

— Псиошлемы последнего поколения. Блокируют ментальные атаки.

— А если они не сработают? — спросил поляк Ежи Ковальски.

— Тогда молитесь, — мрачно ответил Шрам. — Мозгосос оставляет от человека только пустую оболочку.

Ямамото, наблюдавший за брифингом, подошёл к карте:

— Напомню цель миссии. В лаборатории должен находиться артефакт «Глаз разума» — кристалл, способный усиливать псионические способности.

— А зачем он вам? — поинтересовался австралиец Джек О'Коннор.

— Медицинские исследования. Возможно, с его помощью удастся лечить психические заболевания.

Лях и Шрам переглянулись. Оба понимали, что японец говорит не всю правду.

— Ладно, — сказал Лях. — Переходим к снаряжению.

Каждый получил полный комплект зонального оборудования. Защитный костюм «Экзоскелет-6» с сервоприводами, бронежилет «Булат-М» с керамическими пластинами, шлем «Сфера-К» с интегрированной электроникой.

— Костюм весит тридцать килограммов, — объяснял техник. — Но сервоприводы компенсируют нагрузку.

— А автономность? — спросил итальянец Марко Рицци.

— Восемь часов активной работы. Потом нужна подзарядка.

Оружие подбирали индивидуально. Курт взял штурмовую винтовку HK-416 с подствольным гранатомётом. Джессика — снайперскую систему CheyTac M200. Джек — пулемёт M240B. Остальные — автоматы различных модификаций.

— Боеприпасы специальные, — предупредил Лях. — Бронебойные сердечники из обеднённого урана.

— Зачем такие? — удивился японец Акира Сато.

— В Зоне встречаются твари с очень толстой шкурой.

Специальное оборудование заняло отдельный ящик. Детекторы аномалий «Омега-3», дозиметры «Радар-7», приборы ночного видения, тепловизоры, эхолоты.

— Каждый прибор дублируется, — объяснял Шрам. — Электроника в Зоне часто глючит.

— Почему? — спросил бразилец Карлос Сантос.

— Электромагнитные аномалии. Могут сжечь любую схему.

Медицинский комплект был впечатляющим. Антирадиационные препараты, стимуляторы, обезболивающие, антибиотики широкого спектра.

— Самое важное — это, — сказал Дэйв, показывая ампулы с прозрачной жидкостью. — «Антипси» — защита от ментальных атак.

— Как действует?

— Блокирует нервные центры, отвечающие за восприятие. Временно превращает в психопата, но зато защищает от контролёров.

— Побочные эффекты?

— Агрессивность, паранойя, галлюцинации. Но лучше это, чем стать овощем.

Средства выживания включали всё необходимое для автономного существования. Палатки с радиационной защитой, спальники с подогревом, сухие пайки на неделю, очистители воды.

— А если застрянем дольше? — спросил Ежи.

— Тогда будем есть консервы времён СССР, — пошутил Шрам. — В Зоне их полно.

— Съедобные?

— Если не сдохли от радиации — то да.

Финальная проверка заняла два часа. Каждый элемент снаряжения тестировался, каждый прибор калибровался.

— Связь работает? — спросил Лях у Акиры.

— Идеально. Спутниковая и УКВ.

— Навигация?

— GPS плюс инерциальная система. Точность до метра.

— Отлично.

Ямамото собрал всех для финального напутствия:

— Господа, вы отправляетесь в одно из самых опасных мест на планете. Но и самое ценное.

— А если не найдём артефакт? — спросил Курт.

— Найдёте. Мои источники надёжны.

— А если кто-то не вернётся?

— Семьи получат компенсацию в размере миллиона долларов.

— Щедро.

— Риски соответствующие.

Лях посмотрел на команду. Все выглядели уверенными, но он знал — половина из них увидит Зону первый и последний раз.

— Есть вопросы? — спросил он.

— Один, — сказала Джессика. — А вы сами во что верите? В успех миссии?

Лях и Шрам переглянулись.

— Мы верим в профессионализм, — ответил Лях. — И в то, что Зона уважает сильных.

— А слабых?

— Слабых она убивает, — жёстко сказал Шрам. — Быстро и без жалости.

— Тогда будем сильными, — решила американка.

— Правильный настрой.

Загрузка в самолёт заняла час. Грузовой Boeing-747 был переоборудован для специальных операций — усиленный пол, система подачи кислорода, места для крепления тяжёлого груза.

— Полёт до Киева — одиннадцать часов, — сообщил пилот. — Погода хорошая, турбулентности не ожидается.

— А дальше? — спросил Марко.

— Дальше — вертолёт до границы Зоны, — ответил Лях. — И пешком до цели.

— Сколько идти пешком?

— Два дня через аномальные поля. Если повезёт.

— А если не повезёт?

— Навсегда останемся в Зоне.

Самолёт взлетел с токийского аэропорта в шесть вечера по местному времени. Команда разместилась в пассажирском отсеке, снаряжение — в грузовом.

— Спите, кто может, — посоветовал Лях. — В Зоне отдыхать некогда.

— А вы спите? — спросил Дэйв.

— Мы медитируем, — ответил Шрам. — Готовим психику к встрече с аномалиями.

— Как это делается?

— Очищаешь разум от лишних мыслей. Настраиваешься на выживание.

— Можете научить?

— В самолёте — нет. Этому учатся годами.

Лях откинулся в кресле и закрыл глаза. Впереди была новая миссия в самое опасное место Зоны. Половина команды наверняка погибнет. Но такова цена за артефакты.

— О чём думаешь? — тихо спросил Шрам.

— О том, что мы опять лезем в пекло, — ответил Лях.

— Жалеешь?

— Нет. После Зоны обычная жизнь кажется смертью.

— Понимаю. У меня так же.

— Думаешь, новички выдержат?

— Некоторые выдержат. Зона сама их выберет.

— А мы?

— Мы уже выбраны. Поэтому и возвращаемся снова и снова.

За иллюминаторами проплывали огни городов. Миллионы людей жили обычной жизнью, не подозревая о существовании мест, где реальность подчиняется иным законам.

— Скоро будем дома, — пробормотал Лях.

— Дома? — удивился Шрам.

— В Зоне. Это единственное место, где мы по-настоящему живы.

— Тогда летим домой.

Самолёт набирал высоту, направляясь на запад. Впереди их ждала Зона со всеми её опасностями и чудесами.

И артефакт, способный изменить понимание человеческого разума.

Миссия началась.

Глава 10

Вертолёт Ми-8 летел низко над радиоактивными лесами, огибая зоны с повышенной концентрацией аномалий. В грузовом отсеке команда из десяти человек готовилась к высадке в самом опасном секторе Зоны.

— Лаборатория «X-16» в десяти километрах по курсу, — доложил пилот через переговорное устройство. — Радиация зашкаливает, аномалий — как собак нерезаных.

Лях изучал карты местности, отмечая оптимальные маршруты и места для временных укрытий. Опыт предыдущих операций научил его тщательно планировать каждый шаг.

— Садимся не ближе пяти километров от цели, — сказал он пилоту. — Дальше только пешком.

— Понял. Ищу посадочную площадку.

Шрам проверял детекторы аномалий, настраивая их на местные условия. После получения шрама его лицо стало суровым и запоминающимся — теперь он больше походил на бывалого сталкера, чем на бывшего легионера.

— Приборы показывают аномальную активность, — доложил он. — Высокая концентрация «Электр» и «Воронок».

— Это ещё цветочки, — ответил Лях. — «X-16» окружена самыми опасными полями в Зоне.

Новая команда слушала их диалог с напряжением. Курт Вебер проверял винтовку HK-416, Джессика Блэк настраивала оптику снайперской системы, остальные готовили личное снаряжение.

— Сколько времени на операцию? — спросил японец Акира Сато.

— Максимум неделя, — ответил Лях. — Дольше в этом секторе находиться нельзя — дозы радиации станут критическими.

— А если не успеем найти артефакт?

— Тогда уходим и планируем новую попытку.

— С новой командой? — мрачно спросил поляк Ежи Ковальски.

— Возможно.

Вертолёт начал снижение над большой поляной, окружённой мёртвыми деревьями. Дозиметр показывал триста микрорентген в час — много, но терпимо для кратковременного пребывания.

— Площадка чистая, — доложил пилот. — Аномалий в радиусе километра не обнаружено.

— Садись, — разрешил Лях.

Высадка прошла быстро и организованно. За десять минут всё снаряжение было выгружено, а вертолёт исчез за горизонтом.

— Ну что, добро пожаловать в преисподнюю, — сказал Шрам, снимая каску.

— Тихо здесь, — заметила Джессика, оглядывая окрестности. — Даже мутантов не слышно.

— В этом секторе мутанты избегают открытых пространств, — объяснил Лях. — Слишком высокая радиация даже для них.

— А мы как?

— Мы в защитных костюмах и с антирадом. Плюс время пребывания ограничено.

Лях развернул топографическую карту и указал маршрут:

— Лаборатория находится там, в центре аномального поля. Но лагерь разобьём здесь, на безопасном расстоянии.

— Почему не ближе? — спросил Курт.

— Потому что рядом с лабораторией водятся создания, которые охотятся по ночам. А дальше — территория относительно безопасна.

— Какие создания?

— Увидишь — узнаешь, — мрачно ответил Шрам. — Лучше не встречаться с ними в темноте.

Команда начала движение к месту будущего лагеря. Лях вёл колонну, постоянно сверяясь с детектором аномалий. Здесь каждый шаг мог оказаться последним.

— Стоп, — внезапно скомандовал он. — Аномалия впереди.

Все замерли. В воздухе перед ними медленно вращалось нечто невидимое, искажающее пространство.

— «Карусель», — определил Лях. — Гравитационная аномалия.

— Опасная?

— Втягивает всё в радиусе десяти метров и разрывает на куски. Обходим стороной.

Обход занял полчаса. Пришлось карабкаться по крутому склону, огибая ещё несколько аномалий поменьше.

— А много здесь таких ловушек? — спросил канадец Дэйв Маклауд, вытирая пот с лица.

— Здесь их концентрация в десять раз выше, чем в других секторах, — ответил Лях. — Поэтому и двигаемся медленно.

Через два часа добрались до места для лагеря — небольшой лощины между холмами, защищённой от ветра и скрытой от посторонних глаз.

— Хорошее место, — оценил итальянец Марко Рицци. — Естественное укрытие.

— И хорошие подходы для обороны, — добавил Ежи, осматривая местность глазами разведчика.

Лях проверил окрестности детектором:

— Аномалий поблизости нет. Радиация в норме. Можно разбивать лагерь.

— Как маскируемся? — спросил Шрам.

— Полная маскировка. Никаких костров, никаких ярких огней, никаких радиопереговоров без крайней необходимости.

— А кого боимся?

— Всех. Военных патрулей, банд сталкеров, учёных-мутантов из других лабораторий.

— Учёных-мутантов? — удивился австралиец Джек О'Коннор.

— В некоторых секретных объектах до сих пор работают... создания, которые когда-то были людьми. Они ревностно охраняют свои территории.

Установка лагеря заняла четыре часа. Каждый элемент размещался с учётом маскировки и обороны.

Центральная палатка — командный пункт с радиостанцией и картами — была установлена в естественном углублении и накрыта маскировочной сеткой.

— Антенну выше не поднимаем, — инструктировал Акиру Лях. — Только на уровне деревьев.

— А дальность связи?

— Хватит для контакта с внешним миром. Главное — не засветиться.

Спальные палатки разместили по периметру лощины, каждую в отдельном укрытии. В случае атаки противник не смог бы накрыть всех одновременно.

— У каждого — индивидуальный сектор ответственности, — объяснял Шрам, раздавая схемы. — Если что-то заметили — сигнал по рации.

— Какой сигнал?

— Один щелчок — подозрительное движение. Два — точно враги. Три — атака.

Склад боеприпасов и снаряжения оборудовали в небольшой пещере, найденной Марко в склоне холма.

— Естественная защита от осколков и радиации, — доложил он. — Плюс хорошая маскировка.

— Взрывчатку отдельно, — приказал Лях. — На случай, если придётся всё уничтожить.

— Сколько пластита?

— Килограммов пятнадцать. Чтобы не оставить врагам ничего полезного.

Наблюдательные посты разместили на высотах вокруг лагеря. Джессика заняла позицию на скальном выступе с хорошим обзором.

— Видимость до трёх километров, — доложила она через рацию. — Подходы простреливаются.

— Мёртвые зоны есть? — спросил Лях.

— Одна. Овраг с восточной стороны. Но он заполнен аномалиями.

— Хорошо. Оттуда никто не подойдёт.

Ежи оборудовал пост на дереве, замаскировав его под птичье гнездо.

— Отсюда видно тропу к лаборатории, — сообщил он. — Любое движение замечу сразу.

— А сам заметен?

— Только если знать, куда смотреть.

Систему сигнализации установил Акира, разместив датчики движения по всем подходам к лагерю.

— Работают в инфракрасном диапазоне, — объяснял он принцип действия. — Реагируют на тепло живого тела.

— А на мутантов реагируют? — спросил Дэйв.

— На всех, у кого температура тела выше окружающей среды.

— А если кто-то идёт в термокостюме?

— Тогда полагаемся на часовых.

Курт с Джеком оборудовали огневые точки, разместив пулемёт и автоматические гранатомёты в ключевых позициях.

— Перекрёстный огонь по всем подходам, — докладывал немец. — Мёртвых зон нет.

— Боекомплект?

— По две тысячи патронов на ствол плюс сорок гранат.

— Хватит на небольшую войну.

— Лучше перебор, чем недобор.

Карлос Сантос подготовил транспортные средства — два мотоцикла повышенной проходимости для экстренной эвакуации.

— Заправлены под завязку, — доложил он. — До границы Зоны доедем за два часа.

— А если дороги заблокированы аномалиями?

— Тогда бросаем мотоциклы и идём пешком. Но время сэкономим.

К вечеру лагерь был готов. Внешне он походил на естественное скопление камней и кустарника. Только с близкого расстояния можно было разглядеть признаки человеческого присутствия.

— Неплохо замаскировались, — оценил Шрам, обходя периметр. — С воздуха не заметить.

— А с земли? — спросил Лях.

— С земли тоже, если не знать, что искать.

— Хорошо. Теперь правила лагерной жизни.

Лях собрал всех в центральной палатке для инструктажа:

— Дежурство круглосуточное. Смены по четыре часа, два человека одновременно.

— График?

— Я составлю. Каждый отдежурит равное время.

— А приготовление пищи?

— Только в подземной части. Дым и запахи демаскируют позицию.

— Свет?

— После заката — только красные фонари и то в укрытиях. Белый свет виден за километры.

— Радиосвязь?

— По расписанию. Два раза в сутки связь с внешним миром. Внутренняя связь — только по необходимости.

— А медицинские процедуры? — спросил Дэйв.

— В отдельной палатке с полной светомаскировкой. У тебя есть всё необходимое?

— Полевой госпиталь в миниатюре. Могу оперировать даже в полевых условиях.

— Отлично.

Джессика подняла руку:

— А что с личной гигиеной?

— Водные процедуры в ручье, но не больше десяти минут. Мыло и шампуни биоразлагаемые — не оставляем химических следов.

— Стирка?

— В том же ручье, ночью. Сушим в палатках.

Марко поинтересовался:

— А если нужно отлучиться по естественным потребностям?

— Специально отведённое место в ста метрах от лагеря. Обязательно с оружием и рацией.

— Даже для этого?

— В Зоне расслабиться нельзя ни на секунду. Мутанты нападают, когда жертва наиболее уязвима.

Курт спросил о тактике:

— А если на нас нападут?

— Зависит от противника. Если люди — сначала пытаемся договориться. Если мутанты — уничтожаем без предупреждения.

— А если военные?

— Тогда придётся драться. У нас хорошие позиции для обороны.

Акира уточнил технические детали:

— Как часто проверяем оборудование?

— Каждые четыре часа. Электроника в Зоне капризная.

— А если что-то сломается?

— У нас есть запчасти и инструменты. В крайнем случае — импровизируем.

После инструктажа команда расходилась по позициям. Первое дежурство заступали Ежи и Джек, остальные готовились ко сну.

— Как думаешь, заметят нас? — тихо спросил Шрам у Ляха.

— Если будем осторожны — нет. Это место достаточно удалённое.

— А мутанты?

— Мутанты близко к лаборатории не подходят. Там что-то их отпугивает.

— Что именно?

— Увидим завтра. Пора на разведку цели.

Ночь прошла спокойно. Дежурные не заметили ничего подозрительного, датчики не сработали, звуков чужого присутствия не было.

Утром Лях проверил все системы лагеря. Маскировка держалась, оборудование работало, люди были готовы к действиям.

— Сегодня идём на разведку лаборатории, — объявил он. — Группа из четырёх человек — я, Шрам, Курт и Ежи.

— А остальные? — спросила Джессика.

— Остальные охраняют лагерь. Если что-то случится с разведгруппой — вы наша страховка.

— Сколько будете отсутствовать?

— До вечера. Если не вернёмся к закату — считайте нас пропавшими.

— И что тогда делать?

— Связываться с Ямамото и планировать эвакуацию.

Разведывательная группа вышла из лагеря в семь утра. Маршрут пролегал через самые опасные аномальные поля в направлении лаборатории «X-16».

— Детекторы включены на максимум, — инструктировал Лях. — Идём строго друг за другом.

— Дистанция между людьми? — уточнил Курт.

— Пять метров. Чтобы аномалия не накрыла всех сразу.

Путь к лаборатории оказался ещё опаснее, чем ожидалось. Аномалии шли практически сплошной стеной — «Жарки», «Холодильники», «Электры», «Мясорубки».

— Как здесь вообще можно пройти? — удивился Ежи.

— Очень осторожно и очень медленно, — ответил Шрам, обходя светящуюся «Электру».

Через четыре часа мучительного пути они добрались до возвышенности, откуда была видна лаборатория. Здание представляло собой массивный бетонный блок, наполовину ушедший в землю.

— Вот она, — сказал Лях, разглядывая цель в бинокль. — «X-16».

— Выглядит заброшенной, — заметил Курт.

— Не обольщайся. Внутри может быть что угодно.

— Охрана есть? — спросил Ежи.

— Не вижу. Но это ничего не значит.

Они наблюдали за лабораторией два часа, изучая подходы и возможные опасности. Никаких признаков активности не было.

— Завтра идём на штурм, — решил Лях. — Полным составом.

— Уверен, что справимся?

— Увидим. Главное — действовать быстро и слаженно.

Обратный путь занял три часа. К вечеру разведгруппа вернулась в лагерь с ценной информацией.

— Ну как? — встретила их Джессика.

— Завтра узнаем, стоила ли игра свеч, — ответил Лях.

Лагерь продолжал жить по строгим правилам маскировки. Завтра предстоял решающий день операции.

И все понимали — не все могут из него вернуться.

Первые сутки в лагере прошли в постоянном напряжении. Лях проснулся в четыре утра от звука дождя, барабанящего по тенту палатки. В Зоне дождь означал не только сырость, но и повышенную активность аномалий — вода проводила электричество и усиливала нестабильные поля.

— Шрам, — тихо позвал он по рации. — Как дела на посту?

— Нормально, — ответил француз с наблюдательного пункта. — Дождь мешает видимости, но пока тихо.

— Детекторы что показывают?

— Фон повысился на двадцать процентов. Но в пределах нормы.

Лях выглянул из палатки. Серое небо висело низко, мелкий дождик превращал землю в грязную кашу. В такую погоду даже опытные сталкеры предпочитали отсиживаться в укрытиях.

— Всем постам — усилить наблюдение, — передал он по радиосети. — Дождь может маскировать звуки.

— Принято, — ответили дежурные.

Джессика Блэк сидела на снайперской позиции, вглядываясь в серую дымку через оптический прицел. Дождь барабанил по козырьку её каски, капли стекали с оптики, мешая наблюдению.

— Видимость хреновая, — доложила она. — Метров на двести максимум.

— Переходи на тепловизор, — посоветовал Лях.

— Уже перешла. В инфракрасном диапазоне лучше, но тоже не идеально.

В семь утра началась смена дежурств. Ежи Ковальски спустился с дерева, весь промокший и замёрзший.

— Как ночь? — спросил его сменщик Марко Рицци.

— Тихо. Только один раз что-то большое прошло мимо в двухстах метрах.

— Что большое?

— Не знаю. Тепловая сигнатура как у медведя, но двигалось странно.

— На двух ногах или на четырёх?

— Сначала на четырёх, потом встало на задние. Мутант какой-то.

Лях нахмурился. Крупные мутанты в этом секторе появлялись редко, но если появлялись — значит, их что-то привлекло.

— Направление движения?

— На север, в сторону лаборатории.

— Понятно. Усиливаем наблюдение с северной стороны.

Завтрак готовили в подземном бункере, чтобы не демаскировать позицию дымом. Дэйв Маклауд разогревал консервы на спиртовой горелке, а Карлос Сантос заваривал растворимый кофе.

— Меню сегодня изысканное, — пошутил канадец. — Тушёнка неопознанного происхождения и кофе со вкусом грязи.

— В Зоне главное — калории, а не вкус, — ответил Лях, жуя сухой паёк.

— А сколько мы здесь ещё торчать будем? — спросил Акира Сато, проверяя радиостанцию.

— До выполнения задачи. Или до критического накопления дозы радиации.

— А какая доза критическая?

— Двести миллизивертов. При такой начинается лучевая болезнь.

— Сколько мы уже получили?

— По моим расчётам — около пятидесяти каждый.

— Значит, дня четыре ещё можем работать, — подсчитал доктор.

— Можем. Если не попадём в зону с высокой активностью.

После завтрака Лях провёл планёрку, обозначив задачи на день:

— Сегодня окончательная разведка лаборатории. Ищем все входы, изучаем систему безопасности, составляем план штурма.

— Кто идёт? — спросил Курт.

— Я, Шрам, ты и Ежи. Остальные охраняют лагерь и готовят снаряжение.

— А если встретим охрану?

— Стараемся не встречать. Если встретим — действуем по обстоятельствам.

— Понятно.

В десять утра разведгруппа покинула лагерь. Дождь к тому времени прекратился, но небо оставалось пасмурным. Влажность воздуха была настолько высокой, что дышать приходилось через платок.

— Радиация повышается, — доложил Шрам, проверив дозиметр. — Четыреста микрорентген.

— Принимаем антирад, — решил Лях. — По одной таблетке.

Они проглотили горькие пилюли и продолжили движение. Путь к лаборатории лежал через аномальное поле повышенной опасности.

— Стоп, — внезапно скомандовал Лях. — «Жарка» впереди.

Воздух над тропой мерцал от раскалённых потоков. Температура в аномалии достигала нескольких сотен градусов.

— Широкая? — спросил Курт.

Лях бросил камень. Булыжник пролетел метра два и мгновенно раскалился докрасна.

— Метров пятнадцать в диаметре. Обходим справа.

Обход занял полчаса. Пришлось карабкаться по крутому склону, поросшему радиоактивным кустарником.

— А что, если мы заблудимся? — спросил Ежи, оглядываясь на пройденный путь.

— GPS работает с помехами, но компас надёжен, — ответил Лях. — Плюс я запоминаю ориентиры.

— А если с тобой что-то случится?

— Тогда Шрам поведёт. Он знает дорогу.

Следующим препятствием стала группа «Электр» — голубоватые разряды плясали между деревьями, создавая смертоносную сеть.

— Красиво, — заметил Курт, любуясь электрическими молниями.

— Но смертельно, — добавил Шрам. — Одно касание — и от тебя останется только пепел.

Проход между «Электрами» был узким — не более метра шириной. Идти приходилось гуськом, буквально по миллиметрам.

— Не торопимся, — предупредил Лях. — Один неверный шаг — и конец всей группе.

Они преодолевали опасный участок двадцать минут. Электрические разряды трещали совсем рядом, волосы вставали дыбом от статического электричества.

— Прошли, — с облегчением выдохнул Ежи, когда опасность осталась позади.

— Это была разминка, — предупредил Лях. — Дальше будет хуже.

И действительно, следующая аномалия оказалась самой опасной. «Мясорубка» — невидимый вихрь, способный разорвать человека на куски.

— Где она? — спросил Курт, не видя никаких признаков аномалии.

— Вот здесь, — Лях бросил ветку в кажущееся пустое место.

Древесина мгновенно превратилась в щепки, которые закружились в воздухе и исчезли.

— Чёрт, — пробормотал немец. — А как её обойти?

— Очень далеко стороной. Радиус действия — метров двадцать.

Обход «Мясорубки» занял час. Пришлось спускаться в овраг, пересекать болото и подниматься на противоположный склон.

— Сколько ещё до цели? — спросил Ежи, вытирая пот.

— Километра два, — ответил Лях, сверяясь с GPS. — Но самые опасные два километра.

Следующий участок был усеян аномалиями разных типов. «Воронки», «Холодильники», «Карусели» — весь арсенал зональных ловушек.

— Идём очень медленно, — предупредил Лях. — Детекторы включены на максимум.

Преодоление аномального поля заняло три часа. К двум часам дня они наконец добрались до окрестностей лаборатории.

— Вот она, — сказал Шрам, указывая на массивное здание впереди.

Лаборатория «X-16» представляла собой приземистый бетонный блок без окон, с несколькими входами и вентиляционными шахтами. Вокруг здания была создана искусственная поляна — все деревья срублены, кустарник выжжен.

— Зона поражения, — определил Курт. — Хороший обзор для обороняющихся.

— И никаких укрытий для атакующих, — добавил Ежи.

Лях достал бинокль и внимательно изучил здание:

— Три входа — главный, аварийный и служебный. Все заварены металлическими листами.

— А окна?

— Окон нет. Только вентиляционные решётки под крышей.

— Охрана видна?

— Пока нет. Но это ничего не значит.

Они наблюдали за лабораторией два часа, не обнаружив никаких признаков активности. Здание казалось полностью мёртвым.

— Может, там действительно никого нет? — предположил Курт.

— Не обольщайся, — ответил Лях. — В подземной части может быть что угодно.

— Как узнаем?

— Завтра пойдём внутрь. Полным составом.

Обратный путь занял четыре часа. К вечеру разведгруппа вернулась в лагерь усталая, но с ценной информацией.

— Ну как? — встретила их Джессика.

— Завтра узнаем, чего стоят наши планы, — ответил Лях.

Вечером собрали общую планёрку. Лях рассказал об увиденном, показал фотографии, сделанные телеобъективом.

— План штурма простой, — объяснял он. — Подходим с трёх сторон одновременно. Взрываем все входы и проникаем внутрь.

— А если внутри засада? — спросила Джессика.

— Тогда отбиваемся. У нас хорошее вооружение.

— Сколько времени на операцию?

— Максимум день. Дольше в здании находиться опасно.

— Почему?

— Радиация внутри наверняка зашкаливает. Плюс неизвестно, какие там ловушки.

Дэйв проверил медицинские запасы:

— Антирада хватит на два дня активных действий. Потом начнутся проблемы.

— Значит, завтра всё решаем, — подвёл итог Лях.

Ночью случилось происшествие. В три часа ночи сработали датчики движения с северной стороны лагеря.

— Контакт, — тихо сообщил дежурный Марко. — Что-то большое движется в ста метрах.

— Сколько объектов? — спросил Лях, мгновенно проснувшись.

— Один. Медленно идёт вдоль периметра.

— Тепловая сигнатура?

— Как у человека, но больше. Метра два ростом.

Лях включил прибор ночного видения и выглянул из палатки. В зеленоватом свечении прибора он разглядел высокую фигуру, медленно бредущую между деревьями.

— Мутант, — определил он. — Скорее всего, псевдогигант.

— Опасен? — спросил Шрам по рации.

— Очень. Но если не провоцировать — может пройти мимо.

Существо двигалось по краю лагеря ещё полчаса, потом исчезло в лесу. Все облегчённо вздохнули.

— Повезло, — констатировал Курт. — А если бы он почуял нас?

— Тогда пришлось бы драться, — ответил Лях. — И демаскировать позицию.

— Значит, хорошо, что обошлось.

Утром второго дня начались последние приготовления к штурму лаборатории. Проверяли оружие, снаряжение, средства связи.

— Взрывчатки берём много, — инструктировал Марко. — На всякий случай.

— Сколько? — спросил Лях.

— Килограммов двадцать. Чтобы снести любую дверь.

— Не многовато?

— В подземельях лучше перебор, чем недобор.

Джессика готовила снайперское снаряжение:

— Буду прикрывать с дистанции, — объяснила она план. — Если что-то пойдёт не так — дам отбой.

— Сколько патронов?

— Двести выстрелов. Хватит на небольшую войну.

Акира настраивал радиостанции:

— Связь внутри здания может не работать, — предупредил он. — Бетонные стены глушат сигнал.

— Тогда действуем по плану, без отклонений, — решил Лях.

К полудню всё было готово. Команда проверила снаряжение в последний раз и приготовилась к выходу.

— Помните, — сказал Лях перед выходом, — мы идём за артефактом, а не за славой. Нашли — сразу уходим.

— А если там есть ещё что-то ценное? — спросил Курт.

— Артефакт — приоритет номер один. Всё остальное — потом.

— Понятно.

В час дня команда покинула лагерь и направилась к лаборатории. Впереди их ждала самая опасная часть операции.

Глава 11

В четыре часа дня команда начала финальный бросок к лаборатории «X-16». Десять человек двигались тремя группами через самое опасное аномальное поле в Зоне. Каждый шаг мог стать последним.

Лях вёл первую группу — Шрам, Дэйв Маклауд и Акира Сато. Детектор аномалий в его руках пищал непрерывно, предупреждая о смертельных ловушках.

— Радиация шестьсот микрорентген, — доложил Дэйв, проверив дозиметр. — Растёт с каждым шагом.

— Принимаем антирад, — приказал Лях. — Усиленную дозу.

Они проглотили горькие таблетки и продолжили движение. Впереди простиралось поле, усеянное аномалиями всех известных типов.

Вторая группа — Курт Вебер, Ежи Ковальски и Марко Рицци — шла параллельным маршрутом в ста метрах справа. Немец нёс штурмовую винтовку наготове, готовый к любым неожиданностям.

— Контакт! — внезапно крикнул Ежи. — Движение впереди!

Все замерли. Из-за холма показались фигуры в камуфляже — военный патруль, не менее пятнадцати человек.

— Чёрт, — выругался Лях. — Военные засекли нас.

— Что делаем? — спросил Шрам.

— Пытаемся обойти. Стрелять — последний вариант.

Но было поздно. Один из солдат заметил их и поднял тревогу:

— Там! Иностранные наёмники! Огонь на поражение!

Автоматные очереди прошили воздух. Команда рассыпалась, ища укрытия за камнями и деревьями.

— Укрываемся! — крикнул Лях. — Не даём им сосредоточиться!

Курт первым открыл ответный огонь из HK-416. Его точные выстрелы заставили солдат залечь.

— Есть попадание! — доложил он. — Один убит!

— Отлично! Продолжай давить!

Джессика Блэк с дальней позиции включилась в бой. Снайперская пуля сняла пулемётчика, готовившего к стрельбе ПК.

— Пулемёт убран, — спокойно сообщила она по рации.

— Красавица! — крикнул Шрам, перебегая от укрытия к укрытию.

Но солдат было много, и они быстро организовали наступление. Две группы пошли в обход с флангов, третья держала фронт.

— Они нас окружают! — предупредил Ежи.

— Не дадим! Марко, граната в правую группу!

Итальянец метнул РГД-5. Взрыв разметал троих солдат, но остальные продолжали наступление.

— Патроны кончаются! — крикнул Дэйв, отстреливаясь из автомата.

— Экономь! Стреляй только по целям!

Третья группа — Джек О'Коннор, Карлос Сантос и японец Акира — попала под самый сильный удар. Солдаты зашли им в тыл и открыли убийственный огонь.

— Помогите! — крикнул Карлос. — Нас прижали!

Джек развернул пулемёт M240B и дал длинную очередь. Мощные патроны калибра 7,62 косили наступающих, но их было слишком много.

— Не могу их сдержать! — доложил австралиец.

Акира получил пулю в плечо и выронил автомат. Кровь хлестала из раны, японец слабел на глазах.

— Акира ранен! — крикнул Карлос, подползая к товарищу.

— Уводи его! — приказал Лях. — Мы прикроем!

Но в этот момент случилось неожиданное. Земля под ногами задрожала, воздух наполнился электрическими разрядами. Началась аномальная буря — редкое, но крайне опасное явление в Зоне.

— Аномальный шторм! — крикнул Лях. — Всем в укрытия!

Молнии «Электр» начали бить из земли, «Воронки» засасывали всё подряд, температурные аномалии сменяли друг друга с бешеной скоростью.

Солдаты, не знакомые с явлениями Зоны, пришли в панику. Троих засосало в «Воронки», двоих испепелили «Электры». Командир патруля кричал команды, но его никто не слушал.

— Используем хаос! — крикнул Лях. — Прорываемся к лаборатории!

Команда начала движение, используя аномальную бурю как прикрытие. Солдаты были слишком заняты собственным выживанием, чтобы преследовать.

— Быстрее! — торопил Шрам. — Буря долго не продлится!

Они бежали между вспышками аномалий, буквально по лезвию ножа. Карлос тащил раненого Акиру, остальные прикрывали отход.

— «Жарка» справа! — предупредил Дэйв.

Раскалённый воздух ожёг им лица, но они успели увернуться.

— «Мясорубка» слева! — крикнул Ежи.

Невидимый вихрь чуть не разорвал Марко, но итальянец успел отпрыгнуть.

— Лаборатория впереди! — указал Лях на серое здание.

До цели оставалось триста метров открытого пространства. Но аномальная буря стихала, а военные приходили в себя.

— Они снова нас увидят! — предупредил Курт.

— Тогда бежим! Все силы на прорыв!

Команда рванула через поляну к лаборатории. За спиной засвистели пули — солдаты возобновили преследование.

— Огонь по бегущим! — орал чей-то голос. — Не дать им уйти!

Джессика с дальней позиции методично отстреливала преследователей. Но боеприпасов у неё оставалось мало.

— Последний магазин! — доложила она.

— Экономь патроны! — ответил Лях.

Они добежали до стен лаборатории и прижались к бетону, переводя дух. Акира был бледен от потери крови, но держался.

— Как рана? — спросил Дэйв.

— Пуля прошла навылет, — ответил японец. — Болит, но терпимо.

— Перевяжу быстро.

Канадец достал бинты и обработал рану антисептиком.

— Марко, взрывай входы! — приказал Лях. — Быстро!

Итальянец расставил заряды у трёх заваренных дверей. Тротиловые шашки крепились на металлические листы магнитными захватами.

— Готово! — доложил он. — Взрываем?

— Взрывай!

Три взрыва прогремели одновременно. Металлические заграждения разлетелись в стороны, открывая проходы в здание.

— Внутрь! — скомандовал Лях.

Команда ворвалась в лабораторию. Внутри было темно, душно и радиоактивно.

— Освещение! — крикнул Шрам.

Мощные фонари осветили длинный коридор с облупившимися стенами и разбитым оборудованием.

— Радиация тысяча микрорентген, — доложил Дэйв. — Критично.

— Сколько времени у нас есть?

— Час максимум. Потом начнётся лучевая болезнь.

— Тогда работаем быстро. Ищем спуск в подземелье.

Они разбились на пары и начали обыскивать помещения. Большинство комнат были пусты — лишь следы поспешной эвакуации.

— Лестница вниз! — крикнул Ежи, найдя нужный проход.

— Все ко мне! — скомандовал Лях.

Но тут снаружи послышались крики и топот ног. Военные добрались до лаборатории.

— Окружить здание! — орал командир. — Никого не выпускать!

— Нас заперли, — констатировал Курт.

— Ничего. Найдём артефакт и прорвёмся другим путём.

— А если другого пути нет?

— Тогда будем драться до конца.

Спуск в подземелье встретил их кромешной тьмой и удушающим запахом разложения. Здесь когда-то проводились секретные эксперименты.

— Жуткое место, — пробормотал Дэйв, освещая стены фонарём.

На стенах были видны царапины — то ли от когтей, то ли от человеческих ногтей.

— Что здесь происходило? — спросил Акира.

— Лучше не знать, — ответил Лях.

Они продвигались по коридору, проверяя каждую дверь. За одной обнаружили лабораторию с разбитым оборудованием, за другой — камеру с решётками.

— Тюремные камеры, — определил Шрам. — Для подопытных.

— А где артефакт?

— Должен быть в центральной лаборатории.

Внезапно из глубины коридора донёсся странный звук — смесь писка и стона.

— Что это? — напрягся Курт.

— Не знаю. Но готовьтесь к худшему.

Звук повторился, на этот раз ближе. Что-то большое двигалось в темноте.

— Оружие наготове! — скомандовал Лях.

Из тьмы выплыло чудовищное создание. Когда-то это был человек, но мутации превратили его в нечто ужасное. Голова увеличилась в три раза, конечности стали длинными и тонкими, кожа приобрела серый цвет.

— Мозгосос! — узнал Лях. — Стреляем сразу!

Автоматные очереди прошили тварь, но она не остановилась. Пси-волна ударила по сознанию людей.

— Голова раскалывается! — закричал Дэйв, хватаясь за виски.

— Антипси! — крикнул Лях. — Колите антипси!

Карлос достал шприц и вонзил иглу себе в шею. Препарат начал действовать, блокируя ментальную атаку.

— Лучше! — доложил он.

Остальные тоже вкололи себе антипси. Мозгосос потерял контроль над их разумом.

— Добиваем тварь! — приказал Лях.

Концентрированный огонь из шести автоматов разнёс мутанта в клочья. Но где-то в глубине раздались новые звуки.

— Их здесь больше одного, — понял Шрам.

— Тогда быстро ищем артефакт и сваливаем.

Они нашли центральную лабораторию в самом конце коридора. Здесь стояло более сложное оборудование — компьютеры, сканеры, герметичные камеры.

— Вот он! — крикнул Марко, указывая на светящийся объект в одной из камер.

«Глаз разума» представлял собой кристалл размером с куриное яйцо, излучающий голубоватое свечение. Даже через стекло камеры чувствовалось его мощное пси-излучение.

— Как его достать? — спросил Курт.

— Взрываем камеру, — решил Марко.

— Осторожно! Артефакт может быть хрупким!

Итальянец поставил маленький заряд, точно рассчитав мощность. Взрыв разбил стекло, не повредив кристалл.

— Есть! — Лях осторожно взял артефакт специальными щипцами.

Прикосновение к кристаллу вызвало волну странных ощущений. В голове промелькнули чужие мысли, голоса, образы.

— Какая-то фигня с головой, — пробормотал он, пряча артефакт в защитную капсулу.

— Это он так действует?

— Видимо, да. Усиливает псионические способности.

Снаружи послышались выстрелы и крики. Военные штурмовали здание.

— Нас ищут, — констатировал Ежи. — Скоро спустятся сюда.

— Есть другой выход? — спросил Лях.

— Вентиляционная шахта в том углу, — указал Акира.

— Пролезем?

— Попробуем.

Решётку вентиляции взорвали маленьким зарядом. Шахта оказалась узкой, но проходимой.

— Лезем по очереди, — приказал Лях. — Сначала раненые.

Акиру первым протолкнули в шахту. Японец полз с трудом, но двигался.

— Как дела? — спросил Дэйв по рации.

— Нормально. Вижу свет впереди.

Остальные полезли следом. Шахта была длинной и извилистой, но вела наружу.

— Выход на крыше! — доложил Акира.

— Отлично! Все наверх!

Один за другим они выбрались на крышу лаборатории. Внизу военные обыскивали подземелье, не подозревая о побеге.

— Как спускаемся? — спросил Курт.

— По водосточной трубе, — указал Шрам.

— Выдержит наш вес?

— Узнаем по ходу дела.

Спуск прошёл без происшествий. Команда оказалась на задней стороне здания, скрытой от военных.

— Отход к лагерю, — приказал Лях. — Быстро и тихо.

Но когда они отошли на сто метров, сзади раздался крик:

— Там! На крыше были люди!

— Нас засекли, — понял Шрам.

— Бежим! — крикнул Лях.

Началась погоня. Военные выскочили из здания и открыли огонь по убегающим.

— Джессика! — вызвал Лях снайпера. — Прикрой отход!

— Работаю! — ответила американка.

Её выстрелы заставили преследователей залечь. Но патронов у неё почти не осталось.

— Последние выстрелы! — предупредила она.

— Экономь! Стреляй только по командирам!

Команда бежала через аномальное поле, используя знание местности. Военные, не знакомые с особенностями Зоны, отставали.

— «Воронка» справа! — предупредил Дэйв.

Один из преследователей не услышал и угодил в аномалию. Его засосало с криком ужаса.

— «Электра» слева! — крикнул Ежи.

Разряды молний заставили военных остановиться и искать обход.

— Они отстают! — доложил Марко.

— Не расслабляемся! Бежим до лагеря!

Отход занял два часа. К вечеру команда добралась до базы, измотанная, но живая.

— Ну как? — встретил их остававшийся в лагере охранник.

— Есть артефакт! — показал Лях капсулу с кристаллом.

— А потери?

— Акира ранен, но живой. Остальные целы.

— Это хорошо.

— Готовь эвакуацию. Военные знают о нашем присутствии.

— Когда вылетаем?

— Завтра на рассвете. Нужно уходить, пока не подтянули подкрепление.

Ночь прошла в подготовке к отъезду. Уничтожали следы пребывания, упаковывали снаряжение, готовили места посадки вертолёта.

— Миссия выполнена, — сказал Лях, глядя на артефакт. — Дорого, но выполнена.

— А стоило ли? — спросил Шрам.

— Спроси через год. Если этот кристалл действительно поможет лечить психические болезни — то стоило.

— А если нет?

— Тогда мы просто хорошо заработали.

Утром прилетел вертолёт эвакуации. Команда покинула Зону с добычей и новым опытом.

Операция была завершена. Третий артефакт найден.

И Лях со Шрамом снова доказали, что нет таких мест, куда бы они не смогли проникнуть.

Рассвет над Зоной встретил команду тревожной тишиной. Лях проснулся от звука работающей рации — Акира перехватывал военные частоты, его лицо было напряжённым.

— Что слышно? — спросил Лях, видя мрачное выражение японца.

— Плохие новости, — ответил Акира, не отрываясь от наушников. — Они стягивают сюда всю группировку. Два батальона ВДВ, авиация, спецназ.

— Сколько времени у нас есть?

— Тридцать минут до полного окружения. Может, меньше.

Лях почувствовал, как адреналин прошёл по венам. Такие силы собирают не для поимки контрабандистов — кто-то очень влиятельный хотел их уничтожить.

— Всем подъём! — рявкнул он. — Экстренная эвакуация! Берём только необходимое!

Лагерь заработал как муравейник. Каждый знал свои обязанности, но времени катастрофически не хватало.

Шрам швырял в печку секретные документы, пламя пожирало компрометирующие материалы. Марко лихорадочно готовил заряды для уничтожения оборудования — одна ошибка и взрыв накроет весь лагерь.

— Связь с эвакуационным бортом! — крикнул Лях.

— Пилот требует двойную оплату! — ответил Акира, кровь просачивалась сквозь повязку на плече. — Говорит, зона слишком горячая!

— Пусть летит или мы все сдохнем вместе с артефактом!

— Согласился! Борт в воздухе, будет через двадцать минут!

Внезапно земля задрожала от гула моторов. Первая волна БТР-80 прорывалась через лесные завалы к периметру лагеря.

— Контакт! — завопил Ежи с наблюдательного поста. — Бронетехника с севера! Много!

— Сколько машин?

— Восемь БТР, два танка! Пехота на броне!

Лях понял — классическая эвакуация невозможна. Военные действовали слишком быстро и слишком массированно.

— Готовим прорыв! — крикнул он. — Уничтожаем всё лишнее!

Марко активировал заряды. Склад боеприпасов взлетел в воздух с оглушительным грохотом. Ударная волна повалила деревья в радиусе ста метров.

— Джессика! — крикнул Лях снайперу. — Сколько патронов?

— Пятьдесят выстрелов! — ответила она, занимая огневую позицию.

— Бей по командирам! Без офицеров они потеряют координацию!

Её первый выстрел снёс голову майору, выглядывавшему из люка БТР. Машина остановилась, экипаж пытался понять, откуда стреляют.

— Есть попадание! — доложила Джессика.

Но это лишь разозлило нападающих. БТР развернулись, их 14,5-мм пулемёты начали методично расстреливать позиции защитников.

— Миномёт! — завопил Дэйв.

Первая мина разорвалась в двадцати метрах от командного пункта. Комья земли и обломки посыпались дождём.

— Нас пристреливают! — понял Курт.

— В укрытия! — приказал Лях.

Вторая мина легла точнее — всего в десяти метрах от радиостанции. Взрывная волна оглушила Акиру, из ушей потекла кровь.

— Связь потеряна! — крикнул японец, тряся головой.

— Чини быстро!

— Антенна разбита! Нужно время!

Времени не было. Третья мина попала в край лагеря, подняв столб дыма и пыли.

— Марко! — закричал Шрам.

Итальянец лежал без движения, контуженный взрывом. Кровь текла из носа и ушей.

— Жив? — крикнул Лях.

— Жив, но в отключке! — ответил Дэйв, проверив пульс.

— Тащи его к вертолётной площадке!

— Где площадка?

— В восьми сотнях метров! Через болото!

— Какое болото?

— Которое кишит кровососами!

Лях быстро оценил ситуацию. Оставаться в лагере — смерть под артобстрелом. Идти через болото — встреча с мутантами. Но второй вариант давал хоть какой-то шанс.

— Берём раненых и прорываемся! — решил он. — Джессика, прикрывай отход!

— Понял! — ответила снайпер, продолжая методично отстреливать военных.

Команда покинула горящий лагерь под миномётным огнём. Дэйв тащил контуженного Марко на плечах, Шрам помогал оглохшему Акире.

— Осторожно! — предупредил Лях, ступая в болотистую жижу. — Здесь водятся кровососы!

Как по заказу, из мутной воды высунулась уродливая голова размером с арбуз. Кровосос зашипел, показывая ряды острых зубов.

— Стреляю! — крикнул Курт.

— Не надо! — остановил его Лях. — Выстрелы привлекут ещё больше!

Они обходили мутантов стороной, стараясь не привлекать внимание. Болото было опаснее военных — здесь можно было утонуть в трясине или стать кормом для хищников.

— Там ещё одна тварь! — предупредил Ежи.

Второй кровосос поднялся из воды в пятидесяти метрах. Потом третий. Мутанты почуяли добычу.

— Они нас окружают! — понял Шрам.

— Ускоряемся! — приказал Лях.

Но быстро двигаться по болоту с ранеными было невозможно. Марко весил под центнер, Акира едва держался на ногах.

Первый кровосос атаковал Карлоса. Бразилец выхватил нож и всадил клинок в мозг твари. Зелёная кровь брызнула фонтаном.

— Есть! — крикнул он.

Но шум привлёк остальных мутантов. Из болота поднимались новые головы — целая стая.

— Они идут на нас! — предупредил Дэйв.

— Тогда стреляем! — решил Лях. — Другого выбора нет!

Автоматные очереди прошили воздух над болотом. Пули рвали тела мутантов, но те продолжали наступать.

— Патроны кончаются! — крикнул Ежи.

— Экономь! Стреляй только по атакующим!

Курт бросил гранату в скопление кровососов. Взрыв разметал трёх тварей, но остальные не остановились.

— Слышу вертолёт! — крикнул Шрам.

В небе появилась чёрная точка — эвакуационный борт шёл точно по расписанию.

— Быстрее к площадке! — торопил Лях.

Они прорвались через кольцо мутантов, оставив позади несколько убитых кровососов. Но за спиной слышались новые звуки — военные добрались до края болота.

— Там они! — крикнул чей-то голос. — В болоте!

Автоматные очереди засвистели над головами беглецов. Пули шлёпались в грязную воду, поднимая фонтаны брызг.

— Ложись! — крикнул Лях.

Джессика развернулась и дала несколько точных выстрелов. Два солдата упали в болотную жижу.

— Есть попадания! — доложила она.

— Отлично! Продолжай сдерживать!

Вертолёт завис над площадкой — сухим островком посреди болота. Пилот не мог сесть из-за обстрела, но спустил верёвочную лестницу.

— Первыми раненые! — крикнул Лях.

Дэйв затащил бессознательного Марко на лестницу. Лебёдка потянула их вверх.

— Следующий! — крикнул пилот.

Акира полез вторым. Японец двигался медленно — контузия сказывалась.

— Быстрее! — торопил Лях.

РПГ-7 выстрелил с края болота. Граната прошла в метре от вертолёта и взорвалась в воде.

— Они по борту стреляют! — крикнул пилот. — Долго висеть не могу!

— Ещё минута! — попросил Лях.

Карлос полез третьим, цепляясь за лестницу одной рукой — вторая была простреляна.

— Ежи, твоя очередь! — крикнул Лях.

Поляк начал подъём, но вторая РПГ попала ближе. Взрывная волна качнула вертолёт.

— Управление теряю! — крикнул пилот.

— Держись! — ответил Лях.

Дэйв спустился обратно за следующим раненым. Канадец был врачом — бросить товарищей не мог.

— Курт, лезь! — крикнул он немцу.

— Сначала вы! — ответил тот, прикрывая отход автоматным огнём.

— Не спорь! Приказ!

Курт неохотно полез на лестницу. В этот момент снайпер с военной стороны прицелился в пилота.

— Снайпер! — крикнул Лях.

Джессика развернулась и выстрелила почти одновременно с противником. Обе пули попали в цель — военный снайпер рухнул, но и стекло кабины вертолёта треснуло.

— Пилот ранен! — крикнул бортмеханик.

— Сильно?

— Царапина! Лететь может!

Дэйв поднялся в вертолёт, следом Джессика. Остались только Лях и Шрам.

— Твоя очередь! — крикнул Лях французу.

— Вместе или никак! — ответил тот.

— Не время для геройства!

— Это не геройство! Это дружба!

Они полезли на лестницу одновременно. Третья РПГ разорвалась прямо под ними, ударная волна качнула лестницу.

— Держись! — крикнул Шрам, хватая Ляха за руку.

Лях потерял хватку и повис, держась только за руку француза. Внизу плескалось болото, кишащее мутантами.

— Не отпускай! — крикнул он.

— Никогда! — ответил Шрам, напрягая все силы.

Лебёдка затянула их в вертолёт в последний момент. Машина рванула вверх, уходя от зоны обстрела.

— Все на борту! — доложил бортмеханик.

— Курс на базу! — приказал Лях пилоту.

— Есть курс на базу!

За бортом остались пылающие руины лагеря, болота с мутантами и разъярённые военные. Но команда была цела, артефакт эвакуирован.

— Потери? — спросил Лях.

— Все живы, — ответил Дэйв. — Марко приходит в себя, Акира будет глухой неделю, но поправится.

— А психологические травмы?

— Спросишь через месяц. Пока все держатся на адреналине.

— Хорошо.

Лях посмотрел на капсулу с артефактом. «Глаз разума» тускло светился даже через защитные стенки.

Вертолёт летел на запад, оставляя позади Зону с её опасностями и чудесами. Эвакуация была завершена, но Лях знал — это не конец.

Офис Ямамото в центре Токио представлял собой образец минималистской роскоши. Высокие панорамные окна открывали вид на городские небоскрёбы, а в углу тихо журчал миниатюрный водопад. Лях сидел в кожаном кресле напротив японца, держа в руках чашку дорогого саке.

— Полтора миллиона долларов, — сказал Ямамото, передавая ему банковские документы. — Как и договаривались. Плюс премия за экстремальные условия.

Лях просмотрел бумаги. Цифры были впечатляющими — больше, чем он зарабатывал за всю военную карьеру.

— Хорошая сумма, — согласился он. — А остальные получили своё?

— Каждый по договору. Ваш друг Шрам особенно доволен — триста тысяч за операцию в Зоне.

— Он их заслужил. Хороший боец.

Ямамото отпил саке и задумчиво посмотрел в окно:

— У меня есть новое предложение. Ещё более выгодное.

— Слушаю.

— Лаборатория в Сибири. Закрытый город времён СССР. Там должен находиться артефакт, способный управлять временем.

Лях поднял бровь:

— Управлять временем? Серьёзно?

— Мои источники утверждают, что советские учёные проводили эксперименты с хронотонами. Получили кое-какие результаты.

— И сколько за это платите?

— Пять миллионов долларов. Лично вам.

Сумма была астрономической. За такие деньги можно было купить небольшой остров или замок в Европе.

— Заманчиво, — признал Лях. — Но я не тороплюсь с ответом.

— Почему? — удивился Ямамото. — Разве вас не интересуют деньги?

— Интересуют. Но после последней операции хочется отдохнуть.

— Отдых — роскошь, которую не могут позволить себе такие люди, как мы.

— Может быть. Но я устал.

Лях не стал говорить, что устал не физически — устал от смертей. От необходимости каждый день рисковать жизнью ради чужих амбиций.

— Дайте мне месяц подумать, — попросил он.

— Хорошо. Но не слишком затягивайте. Информация имеет свойство устаревать.

— Понимаю.

Лях допил саке и встал с кресла:

— Спасибо за сотрудничество. Был рад поработать с вами.

— Взаимно. Надеюсь, наши пути ещё пересекутся.

— Посмотрим.

Лях покинул офис и спустился на лифте в холл небоскрёба. Токио шумел за стеклянными стенами — миллионы людей спешили по своим делам, не подозревая о существовании мест, где реальность подчиняется иным законам.

На улице его ждал Шрам. Француз изучал карту города, планируя развлечения.

— Ну как? — спросил он. — Богатые мы теперь?

— Очень богатые, — ответил Лях. — Можем позволить себе всё, что захотим.

— Отлично. Я уже присмотрел ресторан с мишленовскими звёздами.

— И сколько там стоит ужин?

— Пятьсот долларов с человека.

— Дорого.

— Зато мы можем себе это позволить.

Они сели в такси и поехали в фешенебельный район Гинза. За окнами проплывали витрины дорогих магазинов, рекламные щиты, толпы элегантно одетых японцев.

— А что дальше? — спросил Шрам. — Ямамото предлагал новую работу?

— Предлагал. Пять миллионов за один артефакт.

— Где?

— Сибирь. Закрытый город.

— Интересно. И что ответил?

— Сказал, что подумаю.

Шрам удивлённо посмотрел на него:

— Подумаешь? Пять миллионов — это же мечта!

— Для кого мечта. Для меня — просто цифры.

— Не понимаю. Разве не ради денег мы всем этим занимаемся?

Лях задумался. Действительно — ради чего? Адреналин? Острые ощущения? Или что-то другое?

— Знаешь, — сказал он наконец, — не уверен, что делаю это ради денег.

— А ради чего тогда?

— Не знаю. Может, просто потому, что больше ничего не умею.

— Философ, — усмехнулся Шрам. — А я проще. Мне нужны деньги, чтобы жить красиво.

— И что будешь делать с тремястами тысячами?

— Сначала отдохну. Месяц в лучших отелях мира. Потом куплю квартиру в Париже.

— А дальше?

— Дальше посмотрю. Может, открою своё дело.

— Какое дело?

— Частное охранное агентство. Для очень богатых клиентов.

— Хорошая идея.

Такси остановилось у входа в ресторан. Заведение располагалось на сороковом этаже небоскрёба, из окон открывался потрясающий вид на Токийский залив.

— Столик на двоих, — сказал Шрам метрдотелю на ломаном английском.

— У вас есть резерв? — вежливо поинтересовался тот.

— Нет, но мы готовы подождать.

— К сожалению, без резерва мы не можем...

Лях достал пачку долларов и положил на стойку:

— А теперь можете?

Метрдотель быстро пересчитал деньги и изобразил глубокий поклон:

— Конечно, господа! Лучший столик у окна!

Их проводили в зал и усадили за столик с видом на море. Официант принёс меню на нескольких языках и винную карту.

— Что будем есть? — спросил Шрам.

— Всё самое дорогое, — ответил Лях. — Раз уж пришли, то не будем экономить.

Они заказали дегустационное меню из двенадцати блюд и бутылку саке стоимостью в тысячу долларов.

— За успешную операцию! — поднял тост Шрам.

— За выживание, — поправил Лях.

— Тоже вариант.

Первое блюдо оказалось крошечным — три кусочка сырой рыбы, украшенные цветами. Но вкус был потрясающим.

— А знаешь что? — сказал Шрам, попробовав деликатес. — Мне уже скучно.

— Как это скучно? Мы же только начали ужинать.

— Не ужин скучный. Жизнь скучная. Без опасности, без адреналина.

— После Зоны всё кажется пресным?

— Именно. Как можно вернуться к обычной жизни, зная, что существуют такие места?

Лях понимал друга. У него было такое же ощущение — словно все краски мира поблекли после зональных приключений.

— Думаешь, мы зависимы от опасности? — спросил он.

— Возможно. Как наркоманы от дозы.

— Тогда мы в плохом положении.

— Почему?

— Потому что рано или поздно доза убьёт нас.

Они ели в задумчивом молчании, наблюдая, как солнце садится в Токийский залив. Город зажигал миллионы огней, превращаясь в сверкающее море света.

— Красиво, — заметил Шрам.

— Очень. Но как-то... искусственно.

— В отличие от Зоны?

— В Зоне всё настоящее. Смерть, опасность, чудеса. А здесь — декорации.

— Может, нам стоит принять предложение Ямамото?

— Может, стоит.

К концу ужина они выпили две бутылки саке и серьёзно опьянели. Счёт составил почти две тысячи долларов, но это больше не казалось важным.

— Знаешь что? — сказал Лях, расплачиваясь с официантом. — Я решил.

— Что решил?

— Беру месяц отпуска. Буду жить как нормальный человек.

— А потом?

— Потом посмотрим. Может, приму предложение Ямамото. А может, найду что-то другое.

— Я с тобой.

— Куда с тобой?

— В отпуск. Одному скучно будет.

— Хорошо. Поедем куда-нибудь, где нет аномалий и мутантов.

— На Мальдивы?

— На Мальдивы.

Они покинули ресторан и поймали такси до отеля. В номере Лях долго стоял у окна, глядя на огни Токио.

Полтора миллиона долларов на банковском счету. Свобода выбора. Возможность заняться чем угодно.

Но почему-то мысли постоянно возвращались к Зоне. К её опасностям и чудесам. К товарищам, которые остались там навсегда.

— Наверное, Шрам прав, — пробормотал он. — Мы действительно зависимы.

За окном Токио жил своей жизнью, не подозревая о существовании мест, где законы физики работают по-другому.

А где-то далеко, за тысячи километров, Зона ждала их возвращения.

Терпеливо и молчаливо.

Как всегда.

Глава 12

Токийская ночь встретила их неоновым сиянием и гулом миллионного города. Лях и Шрам стояли на крыше отеля «Мандарин Ориентал», держа в руках бокалы с виски и глядя на огни мегаполиса.

— Полтора миллиона долларов, — сказал Лях, отпивая виски. — Знаешь, сколько это?

— Много, — ответил Шрам, шрам на его лице выглядел особенно зловеще в неоновом свете.

— Это свобода. Возможность делать всё, что захочешь.

— Тогда почему мы стоим здесь и пьём? — усмехнулся француз. — Надо жить!

— Правильно мыслишь.

Лях достал телефон и набрал номер консьержа:

— Хочу арендовать лучший спортивный автомобиль в городе. На неделю.

— Какой именно автомобиль? — вежливо спросил консьерж.

— Самый быстрый. И самый дорогой.

— Lamborghini Aventador подойдёт?

— Идеально.

Через час к отелю подкатила ядовито-жёлтая Lamborghini. Двигатель ревел как взбесившийся зверь, прохожие оборачивались на звук.

— Красавица, — присвистнул Шрам. — Сколько стоит аренда?

— Пять тысяч долларов в сутки, — ответил Лях, садясь за руль.

— Охренеть.

— Зато теперь мы можем себе это позволить.

Они рванули с места, оставив за собой визг покрышек и облако сгоревшей резины. Токио превратился в размытые линии неоновых огней.

— Куда едем? — крикнул Шрам, держась за ручку.

— Без понятия! — ответил Лях, вдавив педаль в пол. — Куда глаза глядят!

Lamborghini неслась по ночным улицам на скорости сто сорок километров в час. Светофоры мелькали красным, но Лях не останавливался.

— Ты в курсе, что нарушаешь все правила? — заметил Шрам.

— Плевать на правила! В Зоне правил не было!

— В Зоне правила были. Другие.

— Вот именно!

За ними погнались полицейские машины с включёнными мигалками. Сирены выли, но Lamborghini была быстрее.

— Копы! — предупредил Шрам.

— Вижу!

Лях свернул в узкий переулок, пронёсся между припаркованных машин и вырулил на Одайба — искусственный остров с развлекательными комплексами.

— Потеряли их? — спросил Шрам.

— Пока да. Но они вызовут подкрепление.

— Тогда надо где-то спрятаться.

— Или замаскироваться.

Лях остановил машину у подземного гаража элитного торгового центра. Они оставили Lamborghini и поднялись наверх.

— Что теперь? — спросил Шрам.

— Теперь развлекаемся по полной.

Первым делом они зашли в бутик Armani. Продавцы смотрели на них с подозрением — грязные армейские ботинки, потёртые джинсы, футболки с пятнами.

— Чем могу помочь? — ледяным тоном спросила продавщица.

— Хотим обновить гардероб, — ответил Лях. — Самое дорогое, что у вас есть.

— У нас очень дорогие вещи, — предупредила она.

Лях достал пачку стодолларовых купюр и положил на прилавок:

— Хватит?

Отношение изменилось мгновенно. Через час они вышли из магазина в костюмах по три тысячи долларов каждый, с новыми часами Rolex на запястьях и туфлями из крокодиловой кожи.

— Теперь выглядим прилично, — оценил Шрам своё отражение в витрине.

— Как настоящие бизнесмены.

— Или мафиози.

— Разница невелика.

Они зашли в один из самых дорогих баров Токио — «Золотой дракон» на восьмидесятом этаже небоскрёба. У входа стоял охранник размером с шкаф.

— Членская карта, — потребовал он.

— У нас нет членской карты, — ответил Лях.

— Тогда вход запрещён.

Лях достал пачку купюр:

— А теперь?

Охранник пересчитал деньги — пять тысяч долларов.

— Проходите, господа.

Бар представлял собой царство роскоши. Хрустальные люстры, мраморный пол, панорамные окна с видом на весь Токио. За барной стойкой выстроились бутылки виски, возраст которых превышал пятьдесят лет.

— Что будете пить? — спросил бармен, японец с идеальными манерами.

— Самое дорогое, — ответил Лях.

— Macallan 1926, шестьдесят лет выдержки. Бутылка стоит восемьдесят тысяч долларов.

— Беру.

Бармен застыл:

— Простите, вы сказали...

— Беру бутылку. Целиком.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Бармен принёс бутылку в бархатном футляре и осторожно разлил янтарную жидкость по бокалам.

— За Зону, — поднял тост Лях.

— За выживание, — добавил Шрам.

Виски было невероятным — каждый глоток стоил тысячу долларов, и это чувствовалось.

— А знаешь что? — сказал Шрам после третьего бокала. — Мне скучно.

— Опять скучно?

— Да. Сидеть в баре и пить — слишком спокойно.

— Что предлагаешь?

— Найти приключения.

— В Токио?

— Почему бы нет?

Лях оглядел бар. У столиков сидели богатые японские бизнесмены с молодыми любовницами, обсуждали сделки, курили сигары.

— Видишь того типа в углу? — указал он на толстого японца в дорогом костюме.

— Вижу. Что с ним?

— Он смотрит на нас как на говно.

— И что?

— Не нравится мне это.

Лях встал и направился к столику японца. Шрам последовал за ним.

— Добрый вечер, — сказал Лях по-английски.

Японец оторвался от телефона и окинул их презрительным взглядом:

— Что вам нужно?

— Хочу предложить пари.

— Какое пари?

— Я ставлю сто тысяч долларов, что выпью больше вас.

Японец расхохотался:

— Гайдзин, ты не знаешь, с кем связываешься. Я чемпион Токио по употреблению саке.

— Тогда тебе нечего бояться.

— Хорошо. Принимаю пари.

Бармен принёс две бутылки премиального саке. Соревнование началось.

Японец пил методично, с удовольствием. Лях пил быстро, игнорируя вкус. Шрам подбадривал его:

— Давай! В Зоне ты не такое переносил!

Через полчаса счёт был десять к восьми в пользу японца. Лях чувствовал, как мир начинает плыть перед глазами.

— Сдаёшься? — усмехнулся японец.

— Ни за что.

Он опрокинул ещё один стакан. Потом ещё один. Японец побледнел и зашатался.

— Не могу больше, — пробормотал он и рухнул на стол.

— Победа! — крикнул Шрам.

Японец очнулся через минуту и молча передал Ляху конверт с деньгами.

— Уважаю, — сказал он. — Вы настоящие воины.

— Бывшие военные, — уточнил Лях.

— Я так и думал. Только солдаты пьют так безбашенно.

Они подружились мгновенно. Японец оказался Кендзи Танакой, владельцем сети игорных заведений.

— Хотите настоящих развлечений? — предложил он. — Пошли в мой клуб.

— Какой клуб?

— Нелегальный. Подпольные бои без правил.

— Интересно, — согласился Шрам.

Они спустились на лимузине Танаки в промышленный район на окраине Токио. Здесь не было туристов, только заводы и склады.

— Здесь? — удивился Лях.

— Здесь, — кивнул Танака.

Они вошли в ничем не примечательное здание. За тяжёлой дверью оказался огромный зал с импровизированным рингом посередине. Вокруг стояли сотни зрителей, делая ставки.

— Что здесь происходит? — спросил Шрам.

— Нелегальные бои, — объяснил Танака. — Без правил, без перчаток. До нокаута или сдачи.

На ринге дрались двое — огромный самоанец и худощавый японец. Самоанец давил массой, японец уворачивался и бил точечно.

— Ставки принимаются! — орал букмекер.

— Ставлю пятьдесят тысяч на японца, — сказал Лях.

— Смелая ставка, — заметил Танака.

Японец выиграл через две минуты, вырубив самоанца ударом в челюсть.

— Сто тысяч! — крикнул букмекер, передавая Ляху выигрыш.

— Неплохо, — усмехнулся Шрам.

— Хотите сами попробовать? — предложил Танака.

— На ринг?

— Да. Платят десять тысяч долларов за бой. Плюс ставки.

Шрам и Лях переглянулись.

— Давай, — решил Лях. — Покажем им, на что способны бойцы Зоны.

Шрам первым поднялся на ринг. Его противником был татуированный якудза ростом под два метра.

— Правила простые, — объяснил судья. — Нет правил. Дерётесь до нокаута или сдачи.

Гонг ударил. Якудза пошёл в лобовую атаку, надеясь раздавить противника массой. Но Шрам был быстрее — уклонился от удара и всадил локоть в печень.

Якудза согнулся от боли. Шрам добил его серией ударов в голову. Бой закончился за тридцать секунд.

— Победитель — гайдзин! — объявил судья.

Толпа взревела. Букмекеры выплачивали деньги недовольным игрокам.

— Твоя очередь, — сказал Шрам, спускаясь с ринга.

Лях поднялся на ринг. Его противник был китайцем, мастером кунг-фу.

— Готов умереть? — спросил китаец на ломаном английском.

— Посмотрим, кто кого, — ответил Лях.

Китаец атаковал высокими ударами ног, пытаясь достать до головы. Лях блокировал удары и ждал момента.

Момент настал, когда китаец замахнулся на круговой удар. Лях нырнул под ногу, прошёл в клинч и бросил противника через бедро.

Китаец рухнул на настил ринга. Лях добил его удушающим приёмом. Через десять секунд судья остановил бой.

— Победа!

Толпа ревела. Ставки выплачивались неохотно — местные не ожидали, что двое гайдзин окажутся настолько опасными.

— Вы произвели впечатление, — сказал Танака, когда они вернулись к нему. — Хотите заработать по-настоящему?

— Сколько?

— Миллион долларов. Каждому.

— За что?

— Последний бой ночи. Против непобедимого чемпиона.

— Кто он?

— Увидите.

Из подсобки вышел человек-гора. Рост под два с половиной метра, вес килограммов сто восемьдесят чистых мышц. Лицо изрезано шрамами, глаза горели безумием.

— Это Масахиро Убийца, — представил Танака. — Двадцать боёв, двадцать нокаутов. Троих убил насмерть.

— Весёлый тип, — заметил Шрам.

— Будете драться?

— А по отдельности нельзя? — спросил Лях.

— Только вдвоём. Иначе он вас просто убьёт.

— Тогда вдвоём.

Они поднялись на ринг вместе. Масахиро смотрел на них как на насекомых.

— Убью обоих, — пообещал он на ломаном английском.

— Попробуй, — ответил Лях.

Гонг ударил. Масахиро ринулся вперёд с рёвом. Его удар мог свалить быка, но Лях и Шрам разошлись в разные стороны.

— Работаем в связке! — крикнул Лях.

Они атаковали одновременно с двух сторон. Шрам бил в корпус, Лях — в ноги. Но Масахиро не чувствовал боли — он словно был из камня.

Гигант схватил Шрама за руку и швырнул через ринг. Француз врезался в канаты и упал.

— Шрам! — крикнул Лях.

Масахиро развернулся к нему. В глазах горело безумие — это был не человек, а машина для убийства.

Лях уклонился от удара и ударил в колено. Масахиро зашатался, но не упал.

— Сука, — выругался Лях. — Что он, не человек?

Шрам поднялся с настила ринга:

— Одновременно! — крикнул он.

Они атаковали синхронно — Лях в живот, Шрам в челюсть. Масахиро качнулся и рухнул, как подрубленное дерево.

Толпа замерла в тишине. Потом взорвалась рёвом.

— Они победили!

— Невозможно!

— Масахиро повержен!

Танака поднялся на ринг и поднял руки Ляха и Шрама:

— Победители! Новые чемпионы!

Им вручили по миллиону долларов наличными. Деньги пахли потом, кровью и адреналином.

— Вот это я понимаю — заработок, — усмехнулся Шрам, пересчитывая купюры.

— Лучше, чем сидеть в баре.

Они покинули подпольный клуб под утро. Токио просыпался, первые лучи солнца окрашивали небоскрёбы в розовый цвет.

— Что дальше? — спросил Шрам.

— Дальше отель, душ и сон.

— Скучно.

— После такой ночи можно и отдохнуть.

Но когда они вернулись в отель, у стойки их ждал полицейский инспектор.

— Господин Домагаров? — вежливо спросил он.

— Да, это я.

— Вы арестованы за нарушение правил дорожного движения, участие в нелегальных азартных играх и организацию беспорядков.

— Серьёзно? — усмехнулся Лях.

— Совершенно серьёзно.

— А если я заплачу штраф?

— Штраф составляет двести тысяч долларов.

— Беру.

Инспектор моргнул:

— Простите?

— Плачу штраф. Наличными.

Лях достал пачку купюр и отсчитал нужную сумму. Инспектор пересчитал деньги и кивнул:

— Дело закрыто. Хорошего дня.

Когда полицейский ушёл, Шрам рассмеялся:

— Вот это размах! Двести штук на штрафы!

— Зато свободны.

— И богаты.

— Очень богаты.

Они поднялись в номер и рухнули на кровати. За окном Токио жил своей жизнью, не подозревая, какой ураган пронёсся по его улицам этой ночью.

А где-то далеко Зона ждала их возвращения. Терпеливо и молчаливо.

Но пока они были здесь. В мире роскоши, денег и безумных развлечений.

Лях открыл глаза и тут же пожалел об этом. Голова раскалывалась, словно череп сжимали в тисках, а кто-то изнутри долбил молотком по вискам. Во рту был омерзительный вкус — смесь протухшей рыбы, дешёвого алкоголя и крови. Тело ломило так, будто его переехал каток.

— Где я, чёрт возьми... — пробормотал он, пытаясь сфокусировать зрение.

Потолок был серым бетоном с ржавыми пятнами от протечек. Стены — такие же, покрытые плесенью и какими-то подозрительными разводами. Крошечная камера метра три на четыре, голый бетонный пол, холодный как лёд. Железная дверь без ручки, только маленький глазок. В углу — дырка в полу вместо туалета, от которой несло так, что хотелось блевать.

— Сука... — Лях попытался встать и чуть не рухнул обратно. Ноги подкашивались, перед глазами плыли цветные пятна.

— Ожил? — раздался хриплый голос из угла.

Лях обернулся. Шрам сидел, прислонившись к стене, держась за голову. Его лицо было избито — под глазом наливался фиолетовый синяк, губа разбита и опухла, на лбу запёкшаяся кровь. Дорогой костюм превратился в грязные лохмотья.

— Что случилось? — спросил Лях, ощупывая себя. Костюм Armani стал тряпкой, часы Rolex исчезли, бумажник тоже. Остались только трусы и разорванная рубашка.

— Хуй знает, — ответил француз, сплёвывая кровью. — Последнее, что помню — какой-то клуб в Токио.

— В Токио?

— Вроде бы.

Лях напряг память. Всплывали обрывки — подпольные бои, казино, китаянка в красном платье, виски... Потом провал.

— Нас обули, — констатировал он, глядя на голые запястья.

— Не только обули, — Шрам болезненно вздохнул, держась за рёбра. — Ещё и отпиздили как следует. Кажется, мне пару рёбер сломали.

— Мне тоже досталось.

Лях провёл рукой по лицу. Нос распух, скула болела — там точно был здоровенный синяк. Кулаки саднили, костяшки ободраны — значит, дрался.

— Это не Токио, — сказал Шрам, кивая на дверь.

На металлической двери висела табличка с иероглифами — явно китайскими, не японскими.

— Где тогда?

— Откуда мне знать? Но точно не в Японии. Китайские иероглифы, другой воздух. Гонконг, может. Или материковый Китай.

— Блядь, — выругался Лях. — Значит, нас вывезли?

— Похоже на то.

В этот момент в двери открылся глазок. Кто-то молча рассматривал их секунд тридцать, потом глазок захлопнулся.

— Нас кто-то держит, — сказал Лях.

— Спасибо, Капитан Очевидность, — огрызнулся Шрам. — А я думал, мы на курорте.

Они сидели молча минут десять, борясь с похмельем и пытаясь восстановить хронологию событий. Постепенно туман в голове рассеивался, но картина складывалась неприятная.

— Та сучка в красном, — внезапно вспомнил Шрам. — В казино. Она полила нам что-то выпивку.

Лях напрягся. Да, была девка — длинные ноги, красное платье, безупречный английский. Они с ней пили, она улыбалась...

— Она что-то подмешала, — понял он.

— Клофелин, наверное. Или что-то покрепче. Вырубились как дети.

— И нас сюда привезли.

— Логично.

— Но зачем? Деньги уже взяли.

Шрам пожал плечами:

— Может, хотят выкуп. Мы же распиздяили по всему Токио, что богатые соря сотнями тысяч зелени.

— Умно, — ядовито заметил Лях. — Очень умно.

В этот момент дверь со скрипом открылась. На пороге появился охранник — коренастый китаец с уродливым шрамом через всё лицо, левый глаз затянут бельмом. В руках он держал электрошокер и резиновую дубинку.

— Вставайте, уёбки, — сказал он на удивительно чистом английском с американским акцентом. — Босс хочет посмотреть на товар.

— Какой товар, мудила? — огрызнулся Лях.

Охранник молча ткнул его электрошокером. Разряд прошёл по телу, заставив все мышцы судорожно сжаться. Лях рухнул на пол, задыхаясь.

— Ещё раз огрызнёшься — получишь снова, — спокойно сказал охранник. — Только в яйца. А потом дубинкой. Понял?

Лях кивнул, продолжая дёргаться от остаточных спазмов.

— Ты тоже, — показал охранник на Шрама. — Вставай и иди. Без фокусов.

Француз медленно поднялся, придерживая рёбра. Лях тоже встал, хватаясь за стену.

— Пошли. Быстро.

Они вышли в коридор — длинный, узкий, с рядами железных дверей по обеим сторонам. Из-за некоторых доносились стоны и крики. Частная тюрьма или что-то похуже.

— Где мы? — спросил Лях.

— Заткнись, — охранник ткнул его дубинкой в почки. Боль прошила тело, заставив согнуться. — Говорил же — без вопросов.

Они прошли по коридору, поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь было чище — кафельный пол, стены выкрашены в белый, даже кондиционер работал.

Охранник привёл их в просторный кабинет с панорамными окнами. За окнами виднелись небоскрёбы и гавань с контейнеровозами.

— Гонконг, — тихо сказал Шрам. — Узнаю набережную Виктории.

За массивным столом из чёрного дерева сидел пожилой китаец лет шестидесяти. Дорогой костюм, золотые запонки, перстень с огромным рубином. Лицо спокойное, почти благожелательное. Но глаза — холодные как у акулы.

— Господа, — сказал он на безупречном английском с оксфордским акцентом. — Рад, что вы пришли в себя. Прошу прощения за неудобства.

— Кто ты, ублюдок? — спросил Лях.

Китаец даже не моргнул:

— Меня зовут Ли Чэнь. Я владелец нескольких развлекательных заведений в Азии. А также некоторых других предприятий.

— И какого хуя нам надо здесь?

— Не вам от меня. Мне от вас.

— Чего?

Ли Чэнь достал папку с фотографиями и разложил их на столе. Лях узнал себя и Шрама — в казино, в подпольном клубе, в драке с охранниками.

— Три дня назад вы выиграли два миллиона долларов в моём казино в Токио, — спокойно сказал Ли Чэнь. — Потом устроили драку, в которой пятеро моих людей попали в больницу, двое — в реанимацию. Разгромили бар на полмиллиона долларов ущерба. И скрылись.

Лях пытался вспомнить. Да, была драка... охранники казино полезли к ним, он дал одному в челюсть, Шрам швырнул второго через стол...

— Сколько ущерб? — осторожно спросил он.

— Семьсот тысяч долларов за материальный ущерб, — Ли Чэнь загнул палец. — Ещё триста тысяч — медицинские расходы. Плюс моральный вред. Вы унизили моих людей на их территории. А это, господа, дорогого стоит.

— То есть ты нас похитил из-за каких-то денег? — не поверил Шрам.

— Не из-за денег. Из-за принципа, — Ли Чэнь откинулся в кресле. — Видите ли, я — уважаемый человек. Член триады «14К». У нас есть правила. Кто-то приходит на нашу территорию, выигрывает наши деньги, бьёт наших людей и просто уходит? Нет. Так не работает.

— Мы не знали, что казино твоё.

— Ваша проблема.

Лях оценил ситуацию. Триада «14К» — одна из крупнейших преступных организаций в Азии. Сотни тысяч членов, связи с полицией и властями. Хуже некуда.

— Что ты хочешь? — спросил он.

— Вы вернёте мне два миллиона выигрыша плюс миллион за ущерб.

— У нас нет трёх миллионов.

— Тогда отработаете долг.

— Какую работу?

Ли Чэнь улыбнулся. Улыбка была хищной:

— Люди с вашими навыками мне всегда нужны. Видел ваши досье. Александр Домагаров — офицер спецназа ГРУ, семнадцать лет службы, Чечня, Сирия, Украина. Пьер Дюбуа — Французский иностранный легион, двенадцать лет, Африка, Афганистан. Оба с чистыми увольнениями, оба живы. Редкость.

— Откуда у тебя наши данные? — нахмурился Лях.

— У триады есть связи везде. В том числе в военных архивах.

— И что ты предлагаешь?

— Охрана, выбивание долгов, устранение конкурентов. Стандартный набор. Три года работы — и долг погашен.

— А если откажемся? — спросил Шрам.

— Тогда я продам вас, — Ли Чэнь пожал плечами. — Рынок человеческих органов очень доходен. Здоровые европейцы в хорошей форме — отличный товар. Печень, почки, сердце, глаза. В сумме выйдет даже больше трёх миллионов.

Угроза не была пустой. Лях знал о подобных операциях — видел в Африке, слышал о Китае. Людей похищали, разбирали на органы, продавали богатым клиентам.

— Сколько времени подумать? — спросил он.

— До завтра утра. В шесть ноль-ноль приду за ответом. Либо соглашаетесь работать, либо я передаю вас хирургам. Они уже ждут.

Охранник вывел их обратно в камеру и запер дверь. Лязг замка прозвучал как приговор.

— Ну охуеть, — сказал Шрам, садясь на пол. — Разобрать на органы. Серьёзно?

— Очень серьёзно. Этот Ли Чэнь не шутит.

— И что делать?

— Валить отсюда. Других вариантов нет.

— Отсюда? Ты охуел? Видел, сколько охраны?

— Видел. Но выбора нет. Либо бежим, либо нас разберут как запчасти.

— План есть?

— Будет, — Лях внимательно осмотрел камеру. — Дай подумать.

Стены бетонные, толстые. Дверь железная, замок механический. Маленькое окно под потолком с решёткой — слишком узкое, не пролезть. Вентиляционное отверстие в углу — тоже узкое.

— Единственный выход — через дверь, — констатировал он.

— Замок как вскрывать?

— Нужна отмычка.

— Из чего? Из воздуха?

Лях обыскал камеру. Ничего. Совсем ничего, кроме дырки в полу и грязи.

— Подожди, — Шрам нагнулся и поднял что-то с пола. — Смотри.

Кусок ржавой проволоки сантиметров пятнадцать длиной.

— Откуда это?

— Наверное, от старых нар. Их убрали, а проволоку не заметили.

Лях взял проволоку, попробовал согнуть. Металл был ржавым, но гибким.

— Это может сработать, — сказал он.

Следующие три часа они готовились. Шрам сгибал проволоку в подобие отмычки, Лях тренировался на замке, просовывая импровизированный инструмент в щель.

— Получается? — спросил француз.

— Хуй его знает. Замок старый, заржавевший. Но попробовать можно.

— Сколько времени?

Лях посмотрел на окно. Солнце село, начинало темнеть.

— Часов девять вечера. У нас есть ночь. В шесть утра придут за ответом.

— Тогда валим в полночь. Когда охрана расслабится.

Они ждали, борясь с похмельем и болью. Лях пил воду из ржавого крана в углу, пытаясь прийти в себя. Шрам медитировал, контролируя дыхание.

Тюрьма постепенно затихала. Стоны прекратились, коридоры опустели. Слышались только голоса охранников и лязг ключей.

— Пора, — сказал Лях ровно в полночь.

Он подошёл к двери и начал работать импровизированной отмычкой. Пальцы дрожали — не от страха, а от напряжения. Замок был сложным, механизм заржавел.

— Быстрее, — прошептал Шрам, прижавшись ухом к двери. — Кто-то идёт по коридору.

— Не могу быстрее, сука, — прошипел Лях, вертя проволоку.

Прошло пять мучительных минут. Шаги приближались. Ещё чуть-чуть...

Щелчок. Замок поддался.

— Есть! — выдохнул Лях.

Они замерли, слушая. Шаги прошли мимо и удалились.

— Чисто, — прошептал Шрам.

Осторожно приоткрыли дверь. Коридор был пуст, только в конце тускло горела лампочка.

— Куда? — спросил Шрам.

— К выходу. Где бы он ни был.

Они двинулись по коридору босиком, стараясь не шуметь. Каждый шаг эхом отзывался в тишине.

— Стоп, — внезапно замер Шрам. — Слышишь?

Голоса. Два охранника курили и разговаривали на кантонском диалекте в соседнем коридоре.

— Обходим, — прошептал Лях.

Они свернули направо, прошли вдоль стены и наткнулись на лестницу.

— Вниз, — решил Лях. — Выход должен быть внизу.

Спускались медленно, вжимаясь в стену. На первом этаже слышались голоса — охранники отдыхали, играли в карты.

— Комната охраны, — прошептал Лях. — Тихо проползаем.

Они проползли мимо открытой двери, из которой лился свет. Внутри трое охранников играли в маджонг, курили и пили пиво.

— Почти прошли, — выдохнул Шрам.

Но половица под ним предательски скрипнула. Громко, как выстрел в тишине.

— Что это? — насторожился один из охранников.

— Пойди проверь.

Лях и Шрам замерли в темноте. Через секунду в коридор вышел охранник с фонариком.

— Кто здесь? — крикнул он по-китайски, потом повторил по-английски.

Тишина.

Охранник направился к ним, освещая углы фонарём. Ещё метр. Ещё полметра.

Лях прыгнул из тени и ударил ребром ладони в горло. Охранник захрипел, роняя фонарик. Шрам подхватил его сзади и свернул шею — чётко, профессионально, без лишних движений. Хруст позвонков прозвучал глухо.

— Быстро, — прошептал Лях, утаскивая тело в тень.

Но из комнаты уже кричали:

— Лао Ван! Ты там как?

— Ответь!

— Бежим, — выдохнул Лях.

Они рванули по коридору к выходу. За спиной взвыли сирены, зажглись все лампы, заработала тревожная сигнализация.

— Побег! Заключённые убили охранника!

— Блокировать все выходы!

Впереди показалась металлическая дверь — выход на улицу. Лях налетел на неё плечом. Дверь была заперта на засов.

— Отойди! — крикнул Шрам.

Француз ударил ногой в замок. Раз. Два. Три. На четвёртый удар замок треснул, на пятый — вылетел вместе с частью косяка.

Они вывалились на улицу. Гонконг встретил их влажной духотой тропической ночи, неоновым сиянием реклам и рёвом мотора — «Мерседес» с тонированными стёклами тормозил рядом.

— Блядь, ещё охрана! — понял Шрам.

— Бежим!

Они рванули по узким улицам Коулуна, мимо круглосуточных лавок, торговцев наркотиками, шлюх и пьяных туристов. За спиной слышались крики, топот ног, лай собак.

— Они за нами! — крикнул Шрам.

— Прячемся!

Лях заметил открытую дверь бара и нырнул внутрь. Шрам влетел следом, чуть не сбив со стула пьяного китайца.

— Эй, мать вашу! — заорал бармен. — Вы кто?

— Туристы, — выдохнул Лях, хватая ртом воздух. — Заблудились.

— В трусах по городу шляетесь?

— Длинная история.

— Пиздуйте отсюда, пока копов не вызвал!

За окнами промелькнули преследователи — трое в чёрном с пистолетами наготове. Они пробежали мимо, не заглянув в бар.

— Кажется, проскочили, — выдохнул Шрам.

— Пока да. Но искать будут.

— Что делать?

Лях огляделся. Бар был дешёвым — пластиковые столы, облезлые стулы, старый телевизор показывал футбол. Несколько пьяных местных не обращали на них внимания.

— Нужен телефон, — сказал он. — Связаться с Ямамото.

— Телефон у бармена.

— Денег нет. Как попросить?

Шрам подошёл к бармену — тощему китайцу лет пятидесяти с татуировкой дракона на шее.

— Слушай, братан, — сказал он. — Нужен телефон. Срочно.

— У меня нет телефона для гайдзинов, — огрызнулся тот.

— А если я попрошу по-хорошему?

— Пошёл нахуй.

Шрам молча схватил его за горло и прижал к стене:

— Слушай внимательно, мудила. У нас охуенно плохое настроение. Только что убили человека. Убить второго — не проблема. Так что давай телефон. Сейчас.

Бармен побледнел и кивнул. Шрам отпустил его, тот полез под стойку и достал старенький смартфон.

— Только быстро звони и сваливай.

— Обязательно, — Лях взял телефон.

Он набрал номер Ямамото из памяти. Гудки. Три. Четыре. Пять.

— Алло? — сонный голос японца.

— Это Домагаров.

— Лях? Какого хера ты звонишь в три часа ночи?

— У нас проблемы. Серьёзные.

— Какие?

— Мы в Гонконге. Нас похитила триада «14К». Мы сбежали, но за нами охота. Нужна помощь.

Пауза. Потом:

— Блядь, Лях, что вы натворили?

— Длинная история. Поможешь или нет?

— Адрес знаешь?

— Бар на улице... — Лях посмотрел на бармена. — Как называется улица?

— Темпл-стрит, — неохотно ответил тот.

— Темпл-стрит, район Коулун.

— Хорошо. Жди там. Через двадцать минут приедет машина. Чёрный «БМВ», номер HK7739. Садитесь и не рыпайтесь.

— Спасибо.

— Не за что. Только потом объяснишь, какого хуя вы творите.

Ямамото отключился. Лях вернул телефон бармену:

— Спасибо.

— Проваливайте, — буркнул тот. — И не возвращайтесь.

Они вышли из бара и притаились в тени соседней подворотни. Двадцать минут тянулись мучительно долго. Мимо проезжали машины, проходили прохожие, дважды появлялись люди триады — искали.

Наконец показался чёрный «БМВ» с нужными номерами. Машина остановилась, водитель — пожилой китаец в очках — открыл заднюю дверь.

— Садитесь. Быстро.

Они прыгнули в салон. «БМВ» рванул с места, оставив за собой вой сирен и крики преследователей.

— Куда едем? — спросил Лях.

— В безопасное место, — ответил водитель. — Мистер Ямамото распорядился спрятать вас до утра.

— А потом?

— Потом он прилетит из Токио и решит, что с вами делать.

Лях откинулся на сиденье и закрыл глаза. Они выжили. Сбежали из частной тюрьмы, убили охранника, оторвались от триады.

Но это была только первая часть проблемы.

Теперь нужно было разбираться с последствиями. И с Ли Чэнем, который вряд ли простит такое унижение.

— Знаешь что? — сказал Шрам, глядя в окно на огни Гонконга.

— Что?

— Больше никогда не буду пить в Азии.

— Я тоже, — согласился Лях.

Но оба знали, что это ложь.

Они были наёмниками, сталкерами, авантюристами.

И рано или поздно снова окажутся в дерьме.

Потому что другой жизни они просто не умели.

Глава 13

Ямамото прилетел в Гонконг на следующий день в полдень. Его люди привезли Ляха и Шрама в частный пентхаус на вершине одного из небоскрёбов Центрального района — видимо, безопасный дом корпорации.

Лях сидел на кожаном диване в чистой одежде, которую им дали охранники — простые джинсы и футболки. За ночь они приняли душ, поели, немного пришли в себя. Похмелье отступило, но синяки и ссадины всё ещё болели. Шрам держался за рёбра — там точно были трещины.

Дверь распахнулась. Ямамото вошёл в комнату, и Лях сразу понял — японец в ярости. Обычно спокойное лицо было красным, челюсти сжаты, глаза горели холодным гневом.

— Встать, — сказал он тихо, но в голосе звучала сталь.

Лях и Шрам поднялись.

Ямамото подошёл вплотную и влепил Ляху пощёчину. Не сильную, но унизительную. Потом развернулся и ударил Шрама.

— Садитесь, — приказал он.

Они сели. Ямамото прошёлся по комнате, сцепив руки за спиной. Молчал минуту, две. Напряжение нарастало.

— Вы, — наконец начал он медленно, — двое самых больших идиотов, с которыми я имел несчастье работать.

Лях промолчал. Возражать было бессмысленно.

— Я дал вам деньги. Хорошие деньги. Больше, чем вы заработали бы за десять лет нормальной работы. Что вы сделали?

Пауза. Ямамото ждал ответа.

— Прогуляли их, — признал Лях.

— Прогуляли, — повторил японец, и в его голосе прозвучало презрение. — Вы не просто прогуляли. Вы устроили дебош по всему Токио. Сбили полицейский вертолёт из снайперской винтовки. Участвовали в нелегальных боях. Выиграли два миллиона в казино триады. Избили охранников. Разгромили бар. А потом...

Он сделал паузу для эффекта.

— А потом вас обманула дешёвая проститутка с клофелином. Как последних лохов.

Шрам поморщился, но промолчал.

— Вас вывезли в Гонконг, — продолжал Ямамото. — В частную тюрьму триады «14К». Вы знаете, что это такое? Это не просто банда. Это организация с сотней тысяч членов по всей Азии. Связи в полиции, в правительстве, в бизнесе. И вы умудрились с ними поссориться.

— Мы не знали, что казино принадлежит им, — попытался оправдаться Лях.

— Не знали? — Ямамото развернулся к нему. — Вы вообще что-нибудь знаете? Или голова у вас только для того, чтобы пить и драться?

— Мистер Ямамото...

— Заткнитесь! — рявкнул японец, и Лях замолчал. Он никогда не видел Ямамото таким — обычно тот был воплощением японской вежливости.

— Вы сбежали из тюрьмы, — продолжил Ямамото чуть спокойнее. — Убили охранника. Теперь триада объявила на вас охоту. Знаете, сколько стоит ваша голова?

— Сколько? — спросил Шрам.

— Миллион долларов. Каждая. Живыми или мёртвыми.

— Охуеть, — пробормотал француз.

— Да, охуеть, — согласился Ямамото. — И теперь у меня проблемы. Потому что моя компания вас эвакуировала. Мои люди вас спрятали. Моя машина вас вывезла. Триада знает об этом. И теперь у меня конфликт с «14К».

Лях начал понимать масштаб проблемы. В Азии репутация — это всё. Если Ямамото испортил отношения с триадой из-за них...

— Мне звонил Ли Чэнь лично, — сказал Ямамото, доставая телефон и показывая экран. — Видите? Три пропущенных. Он требует выдать вас. Или заплатить компенсацию в десять миллионов долларов.

— Десять миллионов? — не поверил Лях.

— За убийство охранника, побег, ущерб репутации. Плюс ваш долг в три миллиона. Итого тринадцать.

— Блядь...

— Именно. Блядь. — Ямамото убрал телефон. — Вы стоите мне тринадцать миллионов долларов. За что? За то, что вы не смогли неделю просто спокойно отдохнуть?

Лях опустил голову. Оправданий не было. Они действительно обосрались по полной.

— Что вы будете делать? — спросил Шрам.

— Я? Ничего. А вот вы...

Ямамото сел напротив них, скрестив ноги.

— Сегодня вечером вы улетите из Гонконга. Мои люди отвезут вас в аэропорт, посадят на частный самолёт. Полетите в Бангкок. Там пересядете на рейс до Дубая. Из Дубая — куда хотите. Европа, Америка, Африка — мне всё равно.

— А дальше?

— А дальше вы исчезнете. Навсегда. Из Азии, из моей жизни, из моего бизнеса.

— Вы нас бросаете? — не поверил Лях.

— Не бросаю. Спасаю последний раз. Но это действительно последний раз, господин Домагаров.

В голосе японца прозвучала окончательность приговора.

— Я дам вам по сто тысяч долларов наличными, — продолжил Ямамото. — На первое время. Паспорта, билеты, документы — всё готово. Новые имена, новые личности. Триада вас не найдёт, если не будете высовываться.

— А контракт? — спросил Шрам. — Вы же предлагали работу.

— Контракт аннулирован. Я не могу работать с людьми, которые не контролируют себя.

— Мистер Ямамото...

— Всё, — жёстко оборвал его японец. — Разговор окончен. У вас есть пять часов до вылета. Рекомендую это время провести здесь, в пентхаусе. На улицу не выходить. С кем попало не связываться.

Он встал и направился к двери, но на пороге остановился.

— Знаете, что самое обидное? — сказал он, не оборачиваясь. — Вы были лучшими. Три операции в Зоне, минимум потерь, все цели достигнуты. Я собирался предложить вам долгосрочный контракт. Хорошие деньги, интересная работа, стабильность.

— Мы... — начал Лях.

— Но вы всё просрали, — Ямамото обернулся. — Из-за чего? Из-за адреналина? Из-за того, что не можете жить спокойно? Из-за того, что вам постоянно нужна опасность?

Лях промолчал. Потому что японец был прав.

— Вы наркоманы, господин Домагаров, — сказал Ямамото. — Зависимы от опасности. И рано или поздно это вас убьёт.

— Может быть, — признал Лях.

— Не «может быть». Обязательно. Видел таких сотни. Все кончили одинаково — пулей, ножом или в тюрьме.

— А что нам делать? — спросил Шрам. — Мы такие, какие есть.

— Лечиться, — ответил Ямамото. — Найти психолога. Разобраться с травмами. Научиться жить нормальной жизнью.

— Пробовали. Не получается.

— Тогда примите последствия. Но без меня.

Японец вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Лях и Шрам остались одни.

— Ну вот и всё, — сказал Шрам после долгой паузы. — Просрали контракт века.

— Не просрали. Сами отказались, по сути.

— Как это?

— Он прав. Мы не можем жить спокойно. Неделя отдыха — и мы уже устроили дебош на полконтинента.

— И что теперь?

Лях задумался. Сто тысяч долларов, новые документы, чистый лист. Можно уехать куда угодно, начать новую жизнь. Открыть бизнес, осесть где-нибудь в тихом месте.

Но он знал — это не для них. Через месяц им станет скучно. Через два они снова полезут в пекло.

— Теперь, — медленно сказал он, — мы исчезнем из Азии. Переждём. А там посмотрим.

— Думаешь, триада забудет?

— Нет. Но со временем цена снизится. Через год-два про нас забудут.

— А если нет?

— Тогда будем жить с этим.

Шрам встал и подошёл к окну. Внизу кипел Гонконг — миллионы людей занимались своими делами, строили планы, мечтали о будущем.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросил он.

— О чём?

— О том, что Ямамото прав. Мы наркоманы. Зависимы от опасности. И это нас убьёт.

— Наверное.

— Но ведь мы ничего не можем с этим поделать?

Лях подошёл к окну и встал рядом.

— Можем. Просто не хотим.

— Почему?

— Потому что без опасности жизнь кажется пустой. Какой смысл просыпаться каждый день, если знаешь, что этот день ничем не отличается от предыдущего?

— Философ, — усмехнулся Шрам. — А ведь большинство людей так и живут. И счастливы.

— Большинство людей — не мы.

— Верно.

Они стояли молча, глядя на огни города. Где-то там, в этих улицах, их искала триада. Профессиональные убийцы с заказом на миллион долларов.

Но странное дело — Лях не чувствовал страха. Только лёгкое раздражение от того, что придётся бежать, прятаться, менять имена.

— Когда вылет? — спросил Шрам.

— Через пять часов.

— Куда полетим?

— Сначала в Бангкок. Потом в Дубай. А дальше...

— Дальше?

— Дальше посмотрим. Мир большой. Места хватит.

В дверь постучали. Вошёл охранник — тот самый, что вёз их прошлой ночью.

— Господа, — сказал он вежливо. — Мистер Ямамото передал вам это.

Он положил на стол два конверта и две спортивные сумки.

— В конвертах — деньги, паспорта, билеты. В сумках — одежда, всё необходимое. Через четыре часа машина отвезёт вас в аэропорт.

— Спасибо, — сказал Лях.

— Не за что. И... удачи вам. Понадобится.

Охранник вышел. Лях открыл конверт. Внутри — стопка долларовых купюр, канадский паспорт на имя Майкла Томпсона и билеты бизнес-класса.

— Ямамото позаботился обо всём, — заметил Шрам, изучая свой французский паспорт на имя Жака Дюрана.

— Он профессионал. Даже когда разрывает отношения, делает это правильно.

— Жалеешь?

Лях задумался. Жалел ли он? Контракт с Ямамото мог принести миллионы, стабильность, интересную работу. Но ценой была дисциплина, контроль, подчинение правилам.

— Нет, — наконец ответил он. — Не жалею.

— Почему?

— Потому что это была клетка. Золотая, удобная, но клетка. Рано или поздно мы бы снова сорвались.

— Верно, — согласился Шрам. — Мы не созданы для чужих правил.

— Только для своих.

— А свои правила какие?

— Выжить. Заработать. Не сдаваться.

— Неплохие правила.

Они провели оставшиеся часы в молчании, каждый думал о своём. Лях перебирал варианты — куда податься, чем заняться, как жить дальше.

Зона манила, но туда сейчас возвращаться опасно. Ямамото наверняка распространит информацию об их ненадёжности. Другие заказчики дважды подумают, прежде чем нанимать.

Нужно было время. Время переждать, зализать раны, придумать новый план.

В шесть вечера за ними приехала машина. Чёрный «Лексус» с тонированными стёклами, два охранника на передних сиденьях.

— Садитесь, господа, — сказал водитель. — Едем в аэропорт.

Они сели. Машина тронулась, выруливая в вечерний трафик Гонконга.

— Думаешь, нас не перехватят? — спросил Шрам.

— Ямамото обеспечил безопасность. У него есть связи.

— Надеюсь, ты прав.

Дорога до аэропорта заняла сорок минут. Всю дорогу Лях смотрел в зеркала заднего вида, высматривая преследователей. Но их не было — либо триада не успела отследить, либо Ямамото действительно всё организовал.

В аэропорту их провели через отдельный вход для VIP-пассажиров, миновав все досмотры и очереди. Частный терминал, удобные кресла, бесплатный бар.

— Вот это сервис, — оценил Шрам.

— Последний подарок Ямамото.

Через полчаса объявили посадку. Они поднялись на борт небольшого частного самолёта Gulfstream — восемь кресел, кожаный салон, мини-бар.

— Господа, добро пожаловать на борт, — поприветствовала стюардесса. — Полёт до Бангкока займёт два с половиной часа. Желаете что-нибудь выпить?

— Виски, — сказал Лях.

— Мне тоже, — добавил Шрам.

Самолёт взлетел ровно по расписанию. Гонконг остался внизу — море огней, небоскрёбов и опасности.

— Ну вот и всё, — сказал Шрам, отпивая виски. — Азия позади.

— Пока позади, — поправил Лях. — Рано или поздно мы вернёмся.

— Уверен?

— Абсолютно. Зона ждёт. Артефакты ждут. Деньги ждут.

— А триада?

— Триада тоже ждёт. Но мы умнее. Будем осторожнее.

— Надеюсь.

Они летели в тишине, попивая виски и глядя в иллюминаторы. Внизу проплывали огни городов, рек, гор.

Впереди ждала неизвестность. Новые имена, новая жизнь, новые возможности.

Но одно Лях знал точно — скучно не будет.

Потому что они были такими, какие есть.

Наёмниками...

Самолёт приземлился в аэропорту Бамако на рассвете. Столица Мали встретила их удушающей жарой — даже в шесть утра термометр показывал тридцать пять градусов. Влажный воздух бил в лицо, как из печки.

— Блядь, — выдохнул Шрам, выходя из самолёта. — Здесь можно свариться заживо.

— Привыкай, — ответил Лях, натягивая бейсболку. — Будем здесь дня три.

Они прошли через терминал, минуя досмотр — канадский и французский паспорта не вызвали вопросов. На выходе их встретил местный — худой чернокожий парень лет двадцати пяти в выцветшей футболке.

— Мистер Томпсон? — спросил он с сильным акцентом.

— Да, это я.

— Меня зовут Ибрагим. Мистер Коне ждёт вас.

— Коне?

— Да. Он вас проводит. Прошу, машина там.

Они сели в древний «Тойота Ленд Крузер», пахнущий дизельным топливом и потом. Ибрагим завёл двигатель с третьей попытки, и машина рванула по разбитым улицам Бамако.

Город просыпался. На обочинах торговцы раскладывали товар, женщины несли на головах корзины с фруктами, козы бродили между машинами. Хаос, грязь, нищета.

— Мали — не самое приятное место, — заметил Шрам, глядя в окно.

— Зато здесь не задают вопросов, — ответил Лях. — И за правильные деньги можно получить что угодно.

Они ехали минут сорок, углубляясь в трущобы. Асфальт сменился грунтовкой, дома — глиняными лачугами. Наконец остановились у ничем не примечательного строения с ржавыми воротами.

— Приехали, — сказал Ибрагим. — Мистер Коне внутри.

Внутри оказалось прохладнее — работал допотопный кондиционер. В небольшой комнате за столом сидел пожилой африканец лет шестидесяти. Седые волосы, умные глаза, дорогие часы на запястье — явно не простой местный.

— Господа, добро пожаловать, — сказал он на безупречном французском. — Меня зовут Амаду Коне. Я получил информацию, что вам нужны мои услуги.

— Верно, — ответил Лях по-английски. — Нам нужны новые документы.

— Какие именно?

— Паспорта, водительские права, кредитные карты. Полный пакет. Две личности.

— Понятно. А визуально хотите измениться?

— Да. Нужно, чтобы нас не узнали по фотографиям.

Коне задумчиво посмотрел на них:

— Я слышал, что вас ищут в Азии. Триада «14К» предлагает хорошую цену.

Лях напрягся, рука инстинктивно потянулась к поясу. Но оружия не было.

— Не волнуйтесь, — усмехнулся Коне. — Я не работаю с китайцами. Они неприятные люди. Предпочитаю европейцев.

— Откуда информация?

— У меня есть источники. Знаете, в моём бизнесе важно знать, с кем имеешь дело.

— И что вы узнали?

— Что вы профессионалы. Бывшие военные. Работали в Зоне, добывали артефакты. Натворили дел в Токио и Гонконге. Теперь вам нужно затеряться.

— Правильно. Можете помочь?

— Могу. Но это будет дорого.

— Сколько?

— Сто тысяч долларов. За двоих, со всеми документами.

— Охуеть, — пробормотал Шрам.

— Цена жизни, месье, — развёл руками Коне. — За такие деньги вы получите лучшие подделки в Африке. Паспорта пройдут любую проверку. Кредитки будут настоящими, с историей транзакций. Водительские права — легальные, в базах данных.

— А внешность?

— Этим займётся мой знакомый. Пластический хирург, работал в Париже. Сейчас живёт здесь... по личным причинам.

— Что он может сделать?

— Изменить черты лица. Не кардинально, но достаточно, чтобы программы распознавания не сработали. Плюс мой визажист поработает с цветом кожи, волос, глаз.

Лях посмотрел на Шрама. Француз пожал плечами:

— У нас есть деньги. Всё равно тратить надо.

— Хорошо, — решил Лях. — Делаем.

— Отлично, — Коне потёр руки. — Тогда начнём. Сначала фотографии для документов. Потом хирург. Потом финальная обработка.

Следующие три дня превратились в кошмар.

Первым делом их сфотографировали — десятки снимков под разными углами. Потом повели к хирургу.

Доктор оказался французом лет пятидесяти с трясущимися руками алкоголика. Работал он в подвале, где пахло хлоркой и чем-то гнилым.

— Ложитесь на стол, — приказал он Ляху.

— Здесь? В этой дыре?

— У меня всё стерильно. Не бойтесь.

Лях лег на операционный стол. Хирург надел резиновые перчатки и начал осматривать лицо.

— Хм, хорошая структура костей. Скулы выраженные, нос прямой. Немного изменим форму носа, приподнимем веки, добавим филлеры в скулы. Вас не узнают родная мать.

— А наркоз будет?

— Конечно. Местный.

Операция заняла три часа. Лях лежал, чувствуя, как скальпель режет кожу, как хирург что-то вставляет, что-то вытаскивает. Боль приглушалась анестезией, но ощущения были мерзкие.

— Готово, — наконец объявил хирург. — Посмотрите.

Он поднёс зеркало. Лях не узнал себя. Нос стал чуть короче и шире, скулы выше, веки приподняты — лицо казалось азиатским. Не китайцем, конечно, но славянские черты размылись.

— Блядь, — пробормотал он. — Я теперь казах, что ли?

— Вы теперь неопределённой национальности, — усмехнулся хирург. — Могли бы быть турком, или греком, или казахом. Система распознавания не найдёт совпадений с вашим старым лицом.

— Это навсегда?

— Частично. Нос — навсегда. Скулы — на год-полтора, потом филлеры рассосутся. Веки — можно вернуть обратно операцией.

Шраму досталось меньше — его и так было сложно узнать из-за шрама. Хирург лишь немного изменил форму подбородка и добавил родинку на щеку.

— Теперь вы похожи на мафиози, — сказал доктор французу. — Опасный вид.

— Я и есть опасный, — огрызнулся Шрам.

Следующие два дня ушли на заживление. Лица опухли, болели, приходилось пить антибиотики и обезболивающее. Коне прислал визажиста — молодую африканку, которая покрасила Ляху волосы в тёмно-каштановый, а Шраму — в чёрный. Плюс контактные линзы — у Ляха глаза стали карими вместо серых, у Шрама — зелёными вместо голубых.

— Смотрите, — сказала визажистка, поднося зеркало. — Теперь вы совсем другие люди.

Лях посмотрел в зеркало. Действительно — человек, смотревший на него, был почти незнаком. Другой нос, другие глаза, другой цвет волос. Александр Домагаров исчез. На его месте был какой-то Майкл Томпсон.

— Странно, — сказал он. — Словно украли личность.

— Так и есть, — кивнула визажистка. — Но зато вы живы.

На третий день Коне принёс документы. Два новых паспорта — один канадский, другой французский. Водительские права обеих стран. Кредитные карты Visa и Mastercard с балансом в пятьдесят тысяч долларов на каждой.

— Проверьте, — сказал он.

Лях изучил свой паспорт. Майкл Томпсон, тридцать восемь лет, родился в Торонто. Профессия — консультант по безопасности. Штамп о въезде в Мали три дня назад.

— Выглядит настоящим, — признал он.

— Потому что он настоящий, — усмехнулся Коне. — У меня есть человек в иммиграционной службе Канады. Ваши данные в системе. Если кто-то проверит — всё сойдётся.

— А кредитки?

— Настоящие. Выпущены канадским банком. История операций за два года. Несколько покупок в месяц, оплата счетов. Всё легально.

— Охуенно, — оценил Шрам, изучая свой паспорт на имя Жака Дюрана.

— Ещё один момент, — Коне достал две sim-карты. — Телефоны. Зарегистрированы на ваши новые имена. Номера канадский и французский. Если кто-то проверит — всё чисто.

— Ты продумал всё, — признал Лях.

— Я профессионал. За такие деньги клиент получает идеальную легенду.

— А что с нашими старыми документами?

— Уничтожу. Сожгу и развею пепел. Александра Домагарова и Пьера Дюбуа больше не существует.

Лях почувствовал странную пустоту. Словно умерла какая-то часть его личности. Тридцать восемь лет он был Домагаровым, офицером, спецназовцем, сталкером. А теперь — Майкл Томпсон, консультант из Торонто.

— Как чувствуешь себя? — спросил Шрам.

— Странно. Словно перестал быть собой.

— Зато живы.

— Да. Зато живы.

Коне пересчитал деньги — сто тысяч долларов наличными. Убрал в сейф и кивнул:

— Приятно иметь с вами дело, господа. Надеюсь, вы останетесь довольны.

— Увидим, — ответил Лях. — Если паспорта не пройдут проверку — я вернусь. И не за возвратом денег.

— Не волнуйтесь. Мои документы никогда не подводили.

Они покинули мастерскую Коне на следующее утро. Ибрагим отвёз их в аэропорт. В кармане у Ляха лежал билет до Мале, столицы Мальдив. Бизнес-класс, прямой рейс через Дубай.

— Ну что, — сказал Шрам в самолёте, когда они взлетели. — Теперь мы Майкл и Жак.

— Теперь мы Майкл и Жак, — подтвердил Лях. — Честные граждане, летящие на отдых.

— Думаешь, прокатит?

— Должно. Коне — профессионал.

— А если триада найдёт?

— Не найдёт. Мы изменились внешне, сменили документы. Старые связи оборваны. Мы — призраки.

Шрам посмотрел в иллюминатор. Внизу проплывала Африка — бескрайняя саванна, реки, горы.

— Знаешь, о чём думаю?

— О чём?

— О том, что мы потратили почти все деньги. Сто штук Коне, ещё сорок на перелёты и проживание. Осталось тысяч шестьдесят.

— Хватит на пару месяцев отдыха.

— А потом?

— А потом снова работать. Найдём заказ, заработаем ещё.

— Где? Ямамото с нами не работает. Азия закрыта. Зона под вопросом.

Лях задумался. Действительно — варианты сузились. Но мир большой, войны идут везде.

— Африка, — сказал он. — Здесь всегда нужны наёмники. Или Латинская Америка. Или Ближний Восток.

— Хочешь снова в дерьмо лезть?

— А у нас есть выбор? Мы ничего другого не умеем.

— Грустно, — Шрам отпил виски. — Всю жизнь воюем. Когда уже можно будет просто жить?

— Не знаю. Может, никогда.

— Тогда хотя бы сейчас отдохнём нормально. На Мальдивах. Море, пляж, девчонки.

— Без дебошей, — строго сказал Лях.

— Без дебошей, — пообещал Шрам. — На этот раз точно.

Они летели в молчании, попивая виски. Внизу проплывали страны, континенты, океаны.

Впереди ждали Мальдивы — райские острова, белый песок, тёплое море. Месяц отдыха, который они заслужили.

А потом снова в бой. Потому что другой жизни они не знали.

Майкл Томпсон и Жак Дюран. Новые имена, новая жизнь.

Но внутри всё те же Лях и Шрам.

Наёмники. Авантюристы. Охотники за удачей.

И ничто не могло это изменить.

Глава 14

Мальдивы встретили их картинкой из рекламного проспекта. Аквамариновая вода, белоснежный песок, пальмы, склонившиеся к океану. Аэропорт Мале оказался маленьким и уютным — ничего общего с бетонными монстрами больших городов.

— Блядь, — выдохнул Шрам, выходя из самолёта. — Это рай.

— Надеюсь, не тот, куда попадают после смерти, — усмехнулся Лях.

Их паспорта проверили без вопросов. Майкл Томпсон и Жак Дюран, канадец и француз, прилетели на отдых. Всё чисто, всё легально.

На причале их ждал катер — белоснежная яхта с мягкими диванами и мини-баром. Капитан, загорелый мальдивец с белоснежной улыбкой, помог загрузить багаж.

— Добро пожаловать на Мальдивы, господа! — сказал он на хорошем английском. — Я Ахмед, ваш капитан на сегодня. Везу вас на остров Велассару.

— Далеко? — спросил Лях.

— Сорок минут на катере. Но вы не заметите — виды потрясающие!

Ахмед не соврал. Катер мчался по бирюзовой глади, за бортом проплывали крошечные острова, усыпанные пальмами. Вода была настолько прозрачной, что на глубине в пять метров видно было дно — коралловые рифы, стайки разноцветных рыб.

— Это охуенно, — сказал Шрам, откинувшись на мягкий диван с бутылкой пива в руке.

— Это то, что доктор прописал, — согласился Лях.

Остров Велассару оказался маленьким тропическим раем. Всего тридцать вилл на воде, каждая — с собственным пляжем и бассейном. Их разместили в угловой вилле — самой дорогой, с панорамным видом на океан.

— Пять тысяч долларов за ночь, — сообщил менеджер отеля, улыбчивый индиец по имени Раджеш. — Включено всё — питание, напитки, спа-процедуры, водные виды спорта.

— Отлично, — кивнул Лях. — Бронируем на месяц.

— На месяц? — удивился менеджер. — Это... сто пятьдесят тысяч долларов.

— Проблемы есть?

— Нет, конечно! Просто обычно гости бронируют неделю максимум.

— Мы не обычные гости.

Лях достал кредитную карту — ту самую, что сделал Коне. Менеджер провёл её через терминал. Пауза. Лях напрягся — а вдруг не пройдёт?

— Оплата прошла! — радостно объявил Раджеш. — Добро пожаловать, мистер Томпсон! Мистер Дюран! Ваша вилла полностью в вашем распоряжении!

Они зашли внутрь и ахнули. Огромная гостиная с панорамными окнами во всю стену, спальни с кроватями размером с футбольное поле, ванная комната из белого мрамора с джакузи. А главное — терраса, выходящая прямо к океану. Бассейн с подогревом, шезлонги, бар, гамак между пальмами.

— Я остаюсь здесь навсегда, — объявил Шрам, падая на диван.

— Не спеши. Сначала проверим сервис.

Они проверили. Через пять минут после заселения пришёл дворецкий — элегантный мальдивец в белоснежном костюме.

— Господа, чем могу служить?

— Виски, — сказал Лях. — Самый дорогой, что у вас есть.

— Macallan двадцать пять лет?

— Идеально. И закуски.

Через десять минут на террасе стоял поднос с виски, лобстерами, устрицами, фруктами и сырами. Ещё через пять минут Лях и Шрам сидели в бассейне по грудь в тёплой воде, попивая виски и глядя на закат.

— Знаешь что? — сказал Шрам, отпивая из бокала. — А может, нам действительно завязать? Остаться здесь, жить спокойно?

— На какие деньги? — практично спросил Лях. — Пятьдесят тысяч закончатся через месяц.

— Можно открыть бизнес. Дайвинг-центр, например. Или школу сёрфинга.

— Ты умеешь сёрфить?

— Научусь. Сколько там надо? Неделю?

— Ты идиот.

— Мечтатель, — поправил Шрам. — Идиот — это кто в Зону за артефактами лезет.

— Мы оба идиоты тогда.

— Согласен.

Они сидели в молчании, наблюдая, как солнце медленно тонет в океане. Небо окрасилось в оранжевый, потом в красный, потом в фиолетовый. На воде заплясали отблески.

— Красиво, — сказал Лях.

— Очень.

— А знаешь, что самое офигенное?

— Что?

— Никто нас не ищет. Никто не стреляет. Не нужно спать в дерьме, есть консервы и бояться, что тебя пристрелят или разберут на органы.

— Непривычно, — согласился Шрам.

— Очень.

Первую неделю они вообще ничего не делали. Просто отдыхали. Спали по двенадцать часов в сутки, ели лобстеров и устриц, пили дорогой алкоголь, валялись в бассейне или на пляже.

Дворецкий Ахмад приносил завтрак в постель — свежевыжатые соки, круассаны, фрукты, кофе из зёрен.

— Какие планы на сегодня, господа? — спрашивал он каждое утро.

— Никаких, — отвечал Лях. — Абсолютно никаких.

И это было прекрасно. Не нужно было планировать маршруты, проверять оружие, изучать карты. Не нужно было выживать. Можно было просто жить.

На второй неделе они немного активизировались. Шрам записался на уроки сёрфинга — оказалось, стоять на доске сложнее, чем стрелять из снайперской винтовки.

— Блядь! — орал он, в очередной раз падая в воду. — Как эти долбоёбы на досках катаются?

— Тренировка, — отвечал инструктор-австралиец. — Нужна практика.

— Да иди ты нахуй со своей практикой!

Но Шрам упрямо продолжал пытаться. Через три дня смог проехать первую волну. Через неделю уже уверенно держался на доске.

— Видел? — гордо сказал он Ляху. — Я теперь сёрфер!

— Херовый сёрфер, — оценил Лях. — Но лучше, чем ничего.

Сам Лях предпочитал дайвинг. Погружался каждый день, исследуя коралловые рифы вокруг острова. Под водой была совсем другая вселенная — стаи тропических рыб, скаты, черепахи, акулы. Тишина, покой, невесомость.

— Это как медитация, — объяснил он Шраму после очередного погружения. — Там внизу нет суеты, нет проблем. Только ты и океан.

— Звучит скучно.

— Для тебя скучно. Для меня — идеально.

Вечерами они ходили в ресторан отеля — там работал японский шеф-повар, создававший кулинарные шедевры.

— Это что? — спросил Шрам, разглядывая крошечную порцию на огромной тарелке.

— Карпаччо из тунца с трюфельным маслом и икрой, — объяснил официант.

— А где остальное?

— Это и есть блюдо, месье.

— За триста долларов дают кусочек рыбы с икринками?

— Haute cuisine, месье. Здесь важен не размер, а вкус.

Шрам попробовал и удивлённо поднял брови:

— Хуй с ним с размером. Это охуенно вкусно.

На третьей неделе к ним начали подкатывать девушки. Остров был популярен у богатых туристов, и здесь всегда крутились красотки в поисках спонсоров.

Первой была скандинавская модель — блондинка метр восемьдесят ростом с ногами от ушей. Она села за их столик в баре без приглашения.

— Привет, мальчики, — сказала она с шведским акцентом. — Я Ингрид. Вы тут отдыхаете?

— Отдыхаем, — кивнул Шрам, откровенно разглядывая её декольте.

— Можно составить компанию?

— Можно.

Ингрид оказалась весёлой и непринуждённой. Рассказывала о показах в Милане и Париже, о съёмках для Vogue, о богатых клиентах, которые дарили бриллианты.

— А вы чем занимаетесь? — спросила она.

— Консультанты по безопасности, — ответил Лях заученную легенду.

— Звучит скучно.

— Зато хорошо платят.

— Вижу, — Ингрид оглядела их дорогие часы и одежду. — Вы богатые?

— Достаточно.

— Тогда давайте веселиться!

Веселились три дня. Шрам закрутил с Ингрид роман — они пропадали вместе, катались на яхте, занимались сексом в бассейне под звёздами.

— Она охуенная, — делился он с Ляхом. — Гибкая, как йогиня.

— Рад за тебя.

— А тебе не нужна девушка?

— Не хочу проблем.

— Какие проблемы? Отдыхаем же!

Но Лях упрямо держался особняком. Он помнил, к чему привела последняя девушка — к клофелину и частной тюрьме. Больше таких ошибок допускать не хотелось.

Впрочем, на четвёртой неделе он всё-таки сорвался. В отель приехала группа туристов из Франции, среди них — брюнетка лет тридцати с умными глазами и спортивной фигурой.

Её звали Софи, она работала журналисткой в парижской газете. Приехала отдохнуть после командировки в Сирию.

— Военный корреспондент? — заинтересовался Лях.

— Да. Освещала конфликт последние полгода.

— Опасная работа.

— Не опаснее вашей, уверена.

— Почему ты так думаешь?

Софи внимательно посмотрела на него:

— У вас глаза бойца. Видела таких сотни. Спецназ? Легион? Наёмники?

— Консультант по безопасности, — повторил Лях легенду.

— Конечно, — усмехнулась она. — А я балерина.

Они разговорились. Оказалось, что Софи понимает их мир — видела войну, смерть, насилие. Не осуждала, не задавала глупых вопросов. Просто слушала и рассказывала свои истории.

— Знаешь, что самое сложное? — сказала она как-то вечером, когда они сидели на пляже под звёздами.

— Что?

— Вернуться в мирную жизнь. После войны всё кажется пресным. Люди жалуются на ерунду — на пробки, на начальника, на плохую погоду. А ты видел, как умирают дети под бомбёжкой. И понимаешь, что их проблемы — это не проблемы вообще.

— У меня так же, — признал Лях. — После Зоны обычная жизнь кажется декорацией.

— Зоны? Чернобыльской?

— Да.

— Ты был там?

— Был.

— И как?

— Страшно. Опасно. Но живо. Очень живо.

Они провели вместе неделю. Гуляли по пляжу, ныряли с аквалангом, занимались любовью под шум прибоя. Никаких обязательств, никаких обещаний. Просто двое людей, уставших от войны, нашли утешение друг в друге.

— Знаешь что? — сказала Софи в последний день, собирая чемодан. — Ты хороший человек, Майкл. Или как тебя там на самом деле зовут.

— Майкл, — улыбнулся Лях.

— Конечно. Береги себя, Майкл. Мир и так потерял слишком много хороших людей.

— Ты тоже берегись. Сирия — опасное место.

— Знаю. Но кто-то должен рассказывать правду.

Они обнялись на прощание. Софи уехала на катере, помахав рукой на прощание. Лях долго смотрел ей вслед.

— Хорошая девчонка, — сказал Шрам, появляясь рядом.

— Очень.

— Жалко, что уехала?

— Немного. Но так лучше.

— Почему?

— Потому что мы не созданы для нормальных отношений. Рано или поздно вернёмся в дерьмо. И затащим её с собой.

— Мудро.

— Грустно. Но правильно.

Последняя неделя на Мальдивах прошла спокойно. Они просто наслаждались моментом — солнцем, морем, покоем. Знали, что это временно. Что деньги заканчиваются. Что скоро придётся возвращаться в реальность.

Но пока этот момент был здесь и сейчас. И они старались выжать из него максимум.

В последний вечер они сидели на террасе с бутылкой дорогого рома, глядя на звёздное небо.

— Знаешь, о чём думаю? — спросил Шрам.

— О чём?

— О том, что это был лучший месяц в моей жизни.

— У меня тоже.

— И что дальше?

Лях задумался. Дальше — неизвестность. Деньги почти кончились, работы нет, Азия закрыта, Ямамото от них отказался.

— Дальше ищем новую работу, — наконец сказал он. — Где-нибудь найдём. Мир большой.

— Африка?

— Может быть. Или Латинская Америка. Посмотрим.

— А может, всё-таки попробуем жить нормально? Бизнес какой-нибудь откроем?

— Ты в это веришь?

Шрам помолчал:

— Нет. Не верю.

— Я тоже.

Они допили ром и легли спать. Завтра улетали — обратно в мир, где нужно было выживать, бороться, искать деньги.

Но этот месяц они запомнят навсегда. Как напоминание, что где-то есть рай. И что иногда, очень редко, можно туда попасть.

Пусть и ненадолго.

На Мальдивах был последний день. Лях проснулся рано — в шесть утра, когда солнце только начинало подниматься над океаном. Похмелье от вчерашнего рома было терпимым. Он вышел на террасу, сделал несколько упражнений и решил прогуляться по пляжу.

Остров просыпался медленно. Персонал готовил завтраки, садовники поливали цветы, уборщики подметали дорожки. Всё было размеренно и спокойно.

Лях шёл вдоль берега, наслаждаясь прохладой утра. Потом заметил что-то странное.

У дальнего причала, скрытого от основной территории отеля пальмами, швартовался катер. Не обычный туристический — чёрный, без опознавательных знаков, с затонированными иллюминаторами. Из каюты выгружали металлические контейнеры — небольшие, размером с чемодан.

Трое мужчин в чёрных гидрокостюмах переносили контейнеры на берег. Двигались быстро, профессионально, постоянно оглядываясь.

— Странно, — пробормотал Лях.

Что-то в их движениях показалось знакомым. Военная выучка, дисциплина. Это были не простые курьеры.

Он спрятался за пальмой и наблюдал. Мужчины погрузили контейнеры в электрокар и поехали вглубь острова — не к отелю, а в противоположную сторону, где, насколько Лях знал, не было никаких построек.

Любопытство взяло верх. Он быстро вернулся на виллу и разбудил Шрама.

— Вставай. Думаю, я нашёл что-то интересное.

— Какого хрена? — пробормотал француз, открывая один глаз. — Семь утра.

— Видел только что трёх типов в гидрокостюмах. Разгружали какие-то контейнеры и повезли в глубь острова.

— И что? Может, продукты привозят.

— Продукты в металлических контейнерах с криогенным паром? С вооружённой охраной?

Шрам сел в кровати, уже проснувшись окончательно:

— Криогенный пар?

— Да. Видел, как от контейнеров шёл холодный туман. Они перевозят что-то, что нужно хранить при низкой температуре.

— Органы?

— Может быть. А может, что-то другое.

— И ты хочешь проследить?

— Хочу посмотреть. Последний день всё равно. Чем чёрт не шутит.

Шрам подумал секунду:

— А если попадёмся?

— Скажем, что заблудились.

— Ладно. Давай посмотрим.

Они оделись в тёмную спортивную одежду и взяли с собой бинокль — Лях купил его ещё в Мали на всякий случай. Выйдя из виллы, двинулись вдоль берега к тому месту, где видели электрокар.

Дорожка уходила в глубь острова, петляя между пальмами. Шли осторожно, прислушиваясь к звукам. Минут через десять наткнулись на ограждение — высокий забор из бамбука с колючей проволокой наверху.

— Серьёзная защита, — заметил Шрам. — Для курортного острова.

— Значит, есть что охранять.

Они обошли ограждение, нашли место, где можно было заглянуть через щель. За забором виднелось современное здание — приземистое, из белого бетона, с затонированными окнами. Никаких вывесок, никаких опознавательных знаков.

— Что это? — прошептал Шрам.

— Не знаю. Но явно не часть отеля.

Они наблюдали ещё минут двадцать. Увидели, как электрокар подъехал к зданию, контейнеры выгрузили и внесли внутрь. Потом приехал ещё один катер — белый, роскошный. Из него вышли трое людей в дорогих костюмах — двое мужчин средних лет и пожилая женщина. Их встретили люди в белых халатах.

— Врачи? — предположил Шрам.

— Похоже. Или учёные.

— А что это за место?

— Давай узнаем.

Лях достал телефон и запустил карты Google. Увеличил масштаб до максимума. Остров Велассару был обозначен как туристический курорт. Но в северной части, где они сейчас находились, было белое пятно — территория без объектов.

— Интересно, — пробормотал он. — Эта часть острова не обозначена.

— Секретный объект?

— Возможно.

Они вернулись на виллу и начали копать информацию. Лях открыл ноутбук и начал искать данные об острове Велассару.

Официально остров принадлежал мальдивской гостиничной сети. Тридцать вилл, пляж, ресторан. Всё чисто.

Но в глубине интернета, на специализированных форумах, он нашёл упоминания о том, что северная часть острова закрыта для посещения. Причина — «частная территория владельцев».

— А владельцы кто? — спросил Шрам.

Лях покопался ещё. Нашёл регистрационные документы. Остров принадлежал офшорной компании на Каймановых островах. А та, в свою очередь, связана с группой инвесторов из разных стран.

Среди имён мелькнули знакомые фамилии — богатые бизнесмены, политики, знаменитости.

— Блядь, — присвистнул Лях. — Тут владельцы — миллиардеры.

— И что они делают на острове?

— Хороший вопрос.

Он продолжил поиск. Нашёл упоминание на одном закрытом медицинском форуме — обсуждение некой «процедуры омоложения», доступной только очень богатым клиентам. Стоимость — от десяти миллионов долларов за курс.

— Омоложение? — не поверил Шрам. — За десять лимонов?

— Читай сам.

Шрам наклонился к экрану. Текст был на английском, написан медицинским жаргоном. Суть сводилась к тому, что некая клиника предлагает революционную процедуру — замену крови на специальную жидкость с регенеративными свойствами. Результат — омоложение на десять-пятнадцать лет, улучшение здоровья, повышение жизненной энергии.

— Звучит как шарлатанство, — сказал Шрам.

— Или как правда, — возразил Лях. — Смотри дальше.

Он открыл ещё несколько ссылок. Одна вела на секретный блог, где анонимный автор описывал процедуру. Его привезли на частный остров в Индийском океане. Там, в подводной лаборатории, провели замену крови. Он был без сознания трое суток. Когда очнулся — чувствовал себя на двадцать лет моложе.

— Подводная лаборатория? — переспросил Шрам.

— Так написано.

— А причём тут артефакты?

Лях задумался. Потом его осенило:

— Помнишь «Глаз разума»? Артефакт, который мы достали для Ямамото?

— Помню.

— Он должен был использоваться для медицинских исследований. Может, они нашли способ применить артефакты для омоложения?

— Это же... охуенно.

— И очень дорого. Десять миллионов за процедуру.

Они переглянулись. Оба понимали — если это правда, то рынок артефактов стал ещё более прибыльным.

— Хочешь посмотреть поближе? — спросил Шрам.

— Хочу.

— Как попасть внутрь?

— Через океан. Если лаборатория под водой — должен быть вход.

Они взяли снаряжение для дайвинга и вечером, когда стемнело, спустились в воду. Плыли вдоль берега к северной части острова, туда, где находилось загадочное здание.

Вода была тёплой и прозрачной. Видимость — метров пятнадцать даже ночью. Лях вёл, Шрам следовал за ним.

Минут через двадцать они добрались до нужного места. Под водой действительно было что-то — массивная конструкция из стекла и металла, уходящая на глубину метров тридцать.

— Вот она, — показал Лях.

Подводная лаборатория представляла собой несколько соединённых модулей. Большие панорамные окна, через которые виднелось оборудование внутри. Трубы, ведущие на поверхность. Шлюзовая камера для входа.

Они осторожно подплыли ближе. Через одно из окон было видно помещение — стерильное, белое, с медицинским оборудованием. На столах лежали люди, подключённые к аппаратам. Рядом стояли врачи в защитных костюмах.

— Они что-то делают, — прошептал Шрам в переговорное устройство.

— Процедуру, наверное.

Лях достал подводную камеру и начал снимать. Приблизил изображение. На одном из столов лежал мужчина лет пятидесяти. Из его вен выкачивали кровь — темно-красную, почти чёрную. А вместо неё заливали что-то светящееся — жидкость голубоватого цвета.

— Блядь, — выдохнул Лях. — Это артефактная жидкость.

— Откуда знаешь?

— Видел такую в Зоне. «Слёзы Зоны» называется. Редкий артефакт, встречается в определённых аномалиях. Обладает регенеративными свойствами.

— И они её в людей заливают?

— Похоже на то.

Они наблюдали ещё час. Процедура продолжалась — кровь выкачивали полностью, заливали артефактную жидкость. Мужчина на столе начал меняться — кожа разглаживалась, седые волосы темнели, морщины исчезали. Буквально на глазах он молодел.

— Это невероятно, — прошептал Шрам.

— Это опасно, — возразил Лях. — Артефакты непредсказуемы. Никто не знает долгосрочных эффектов.

— Но это работает.

— Пока работает.

Через три часа процедура завершилась. Артефактную жидкость начали откачивать обратно, заменяя обычной кровью. Мужчина на столе проснулся. Встал с помощью медсестры. Подошёл к зеркалу и замер.

Даже через толстое стекло было видно его изумление. Вместо пятидесятилетнего мужчины в зеркале стоял тридцатилетний. Подтянутый, молодой, полный энергии.

— Охуеть, — только и смог сказать Шрам.

— Да уж.

Они отплыли от лаборатории и вернулись на берег. Сидели на песке, переваривая увиденное.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил Шрам.

— Что?

— Артефакты стали ещё ценнее. Если есть технология омоложения — спрос взлетит до небес.

— И цены тоже.

— Мы должны туда вернуться.

— Куда?

— В Зону. Добыть артефактов. Продать тем, кто готов платить.

Лях задумался. С одной стороны — опасность, риск, возможная смерть. С другой — деньги. Огромные деньги. Если одна процедура стоит десять миллионов, сколько стоит сам артефакт?

— Нужно подумать, — наконец сказал он.

— О чём думать? У нас почти нет денег. Ямамото от нас отказался. Азия закрыта. Единственный шанс заработать — Зона.

— В Зоне нас могут убить.

— А здесь мы умрём от голода через полгода.

Лях знал, что Шрам прав. Выбор был невелик — либо рискнуть и попытаться заработать в Зоне, либо искать мелкую работу по всему миру.

— Хорошо, — решил он. — Но сначала нужно найти покупателя. Нет смысла лезть в Зону, если не знаешь, кому продавать.

— А как найти?

— Есть идея. Помнишь Коне из Мали?

— Того, кто документы делал?

— Да. У него широкие связи. Может, знает кого-то из этого бизнеса.

— Стоит попробовать.

На следующий день они покинули Мальдивы. Улетели в Бамако, к Коне. Рассказали о том, что видели. Показали фотографии подводной лаборатории.

Коне внимательно изучил снимки:

— Интересно. Очень интересно.

— Ты знаешь об этой технологии?

— Слышал. Ходят слухи в определённых кругах. Говорят, что некая организация предлагает омоложение за огромные деньги. Но подробностей никто не знает.

— А кто стоит за этим?

— Не знаю точно. Но могу узнать.

— Сколько это будет стоить?

— Ничего. Информация бесплатная. Вы мои клиенты.

Коне сделал несколько звонков. Говорил на французском, потом на арабском, потом на каком-то африканском диалекте. Через час положил телефон.

— Нашёл, — объявил он. — Организация называется «Эликсир». Базируется в Швейцарии. Занимается тем, что вы видели — омоложением с помощью артефактов.

— Кто владелец?

— Консорциум богачей. Среди них — нефтяные магнаты, IT-миллиардеры, политики. Все хотят жить вечно.

— А кто им поставляет артефакты?

— Разные группы. Сталкеры, наёмники, авантюристы. Те, кто готов рискнуть в Зоне.

— Сколько они платят?

Коне назвал цифру. Лях присвистнул:

— Пять миллионов за один контейнер «Слёз Зоны»?

— Да. Спрос огромный, а предложение ограничено. «Слёзы» встречаются редко и добываются сложно.

— Но мы знаем, где они есть, — сказал Шрам.

— Где? — заинтересовался Коне.

— В глубине Зоны. Есть аномалия «Плачущая роза». Там периодически появляются «Слёзы».

— Тогда у вас есть шанс заработать.

Лях и Шрам переглянулись. Решение было принято.

— Мы едем обратно в Зону, — объявил Лях.

— Когда?

— Как только найдём команду и подготовимся.

— Тогда удачи вам, господа. Понадобится.

Они покинули офис Коне с новой целью. Мальдивы остались позади — месяц рая закончился.

Впереди ждала Зона. Опасная, смертельная, но невероятно прибыльная.

И они были готовы рискнуть ещё раз.

Потому что другой жизни они не знали.

И не хотели знать.

Глава 15

Сбор команды начался в Стамбуле. Город на стыке Европы и Азии был идеальным местом для встречи наёмников — здесь никто не задавал лишних вопросов, а в многочисленных барах и кальянных всегда можно было найти нужных людей.

Лях и Шрам сняли квартиру в районе Бейоглу — старое здание с видом на Босфор. Оттуда начали делать звонки.

Первым позвонили Дэйву Маклауду — канадскому медику, который работал с ними в последней операции в Зоне.

— Дэйв? Это Лях. Помнишь меня?

Пауза. Потом осторожный голос:

— Домагаров? Думал, ты сдох. Слышал, у вас проблемы были в Азии.

— Были. Но мы выжили. Слушай, у меня есть работа. Хорошие деньги.

— Насколько хорошие?

— Миллион долларов. За две недели работы.

Ещё одна пауза. Дэйв явно прикидывал риски.

— Где и что?

— Зона. Нужно добыть артефакт. «Слёзы Зоны».

— Слёзы? Это же уровень самоубийства. Они находятся в аномалии, где выживает один из десяти.

— Поэтому и платят миллион.

— А заказчик кто?

— Организация «Эликсир». Проверенные люди, платят наличными.

Дэйв помолчал:

— Когда вылетаем?

— Через неделю. Нужно собрать команду.

— Хорошо. Я в деле. Пришли координаты встречи.

Второй звонок был Курту Веберу — немцу из последней операции. Курт оказался в Берлине, работал инструктором в частной охранной компании.

— Лях? — удивился он. — Чёрт, думал, ты в бегах.

— Был. Теперь вернулся. Нужен снайпер.

— Для чего?

— Зона. Артефакты. Миллион долларов.

— Соблазнительно. Но у меня сейчас стабильная работа. Зарплата, соцпакет, отпуск.

— Курт, ты действительно хочешь всю жизнь учить охранников, как держать пистолет?

Пауза.

— Нет, — признался немец. — Скучно до ужаса.

— Тогда лети в Стамбул. Будет весело.

— Весело, говоришь... Последний раз твоё «весело» закончилось тем, что меня чуть не убили.

— Зато остался жив. И богатым.

— Блядь. Ладно. Буду через два дня.

Третьим был Карлос Сантос — бразильский механик. Нашли его в Сан-Паулу через старые контакты.

— Карлос! Это Лях!

— Лях? Сука, ты живой! Слышал про Гонконг, думал, тебя уже закопали!

— Почти закопали. Но выкарабкался. Слушай, нужен хороший механик для операции в Зоне.

— Зона? Опять туда лезешь?

— Деньги хорошие. Миллион.

— За что?

— «Слёзы Зоны» добыть.

Карлос присвистнул:

— Это самоубийство, друг.

— Или большой куш.

— Когда?

— Неделя на подготовку.

— Блядь. Ладно, я в деле. Но только потому, что тут делать нечего.

Четвёртым позвонили Ежи Ковальскому — польскому разведчику. Тот сидел в Варшаве, пил водку и скучал.

— Ковальски, это Домагаров.

— О, русский! Живой значит! Я ставил на то, что тебя китайцы порежут!

— Проиграл ставку. Слушай, собираю команду.

— Куда?

— Зона. «Слёзы» добывать.

— Ты ёбнутый? Там же смерть!

— Там же миллион долларов.

Ежи замолчал. Потом рассмеялся:

— Ебать, Лях, ты реально сумасшедший. Но интересный. Когда лететь?

— Через неделю в Стамбул.

— Буду. С водкой.

Пятым был сюрприз. Позвонил сам — японец Акира Сато, раненый в прошлой операции.

— Мистер Домагаров? Слышал, вы собираете команду.

— Откуда знаешь?

— У меня есть источники. Могу присоединиться?

— Акира, у тебя плечо прострелено было. Ты в форме?

— В отличной форме. Три месяца реабилитации. Теперь как новенький.

— А откуда инфа про операцию?

— Дэйв рассказал. Мы друзья.

— Хм. Нужен связист. Справишься?

— Конечно.

— Тогда прилетай. Миллион за работу.

— Спасибо, мистер Домагаров. Не подведу.

Шестым нужен был опытный сталкер — тот, кто знает Зону изнутри. Лях вспомнил про Гришу Кротова, украинца, с которым пересекался пару лет назад в Припяти.

Нашли его через форум сталкеров. Гриша сидел где-то под Киевом, торговал артефактами и пил горилку.

Лях написал ему в личку:

*«Гриша, это Лях. Помнишь меня? Нужен проводник в глубокую Зону. Район «Плачущей розы». Платим миллион долларов.»*

Ответ пришёл через час:

*«Лях? Сука, ты ещё жив? Думал, тебя давно черви сожрали. «Плачущая роза»? Там же пиздец полный. Никто оттуда живым не выходил.»*

*«Поэтому и платим миллион. Ты в деле?»*

*«А ты ещё спрашиваешь? Конечно, в деле! Когда встречаемся?»*

*«Стамбул, через неделю.»*

*«Буду. С пузырём горилки.»*

Седьмым и последним должен был быть тяжеловес — пулемётчик, способный держать оборону. Джек О'Коннор погиб в прошлой операции, нужна была замена.

Шрам предложил кандидатуру:

— Знаю одного типа. Южноафриканец, бывший спецназовец. Работал в Конго, в Мозамбике. Зверь, а не человек.

— Как зовут?

— Питер ван Зил. Кличка — Носорог.

— Почему Носорог?

— Потому что прёт напролом. И шкура толстая — в него трижды стреляли, выжил.

— Звучит неплохо. Где он?

— В Йоханнесбурге. Работает телохранителем у местного бизнесмена.

— Позвони ему.

Шрам набрал номер. Говорил минут пять на смеси английского и африкаанс. Потом повесил:

— Согласен. Говорит, надоело нянчиться с толстым боссом. Хочет пострелять.

— Отлично. Пусть летит в Стамбул.

Через неделю все семеро собрались в Стамбуле. Лях снял конференц-зал в дешёвом отеле на окраине — там можно было говорить, не боясь прослушки.

Команда расселась вокруг стола. Лях оглядел лица.

Дэйв Маклауд — канадец, сорок два года, бывший военный медик. Спокойный, опытный, надёжный.

Курт Вебер — немец, тридцать восемь лет, снайпер. Холодный профессионал, без лишних эмоций.

Карлос Сантос — бразилец, тридцать пять лет, механик и сапёр. Весёлый, но смертельно опасный в деле.

Ежи Ковальски — поляк, сорок лет, разведчик. Пьяница, но с золотыми руками.

Акира Сато — японец, тридцать три года, связист и техник. Умный, дисциплинированный.

Гриша Кротов — украинец, сорок пять лет, сталкер. Знает Зону как свои пять пальцев.

Питер ван Зил — южноафриканец, тридцать девять лет, пулемётчик. Гора мышц два метра ростом.

И они с Шрамом — командиры операции.

Девять человек. Все профессионалы. Все отчаянные.

— Господа, — начал Лях, включив проектор. — Спасибо, что прилетели. Объясню задачу.

На экране появилась карта Зоны. Лях указал на точку в самом центре.

— Наша цель — аномалия «Плачущая роза». Находится в тридцати километрах от Припяти, в самом опасном секторе.

— А что там? — спросил Питер низким басом.

— Артефакт. «Слёзы Зоны». Жидкость с регенеративными свойствами. Стоит пять миллионов долларов за контейнер.

— Охуеть, — присвистнул Карлос.

— Нужно добыть два контейнера. Итого десять миллионов. Из них девять — команде, миллион каждому. Ещё миллион — на расходы и непредвиденные обстоятельства.

— А заказчик кто? — спросил Курт.

— Организация «Эликсир». Занимаются омоложением для богачей. Проверены, платят наличными.

— А гарантии?

— Пятьдесят процентов предоплаты. Получим завтра. Остальное — после доставки артефакта.

— Когда выезжаем? — спросил Ежи.

— Через три дня. Летим в Киев, оттуда на машинах до Зоны.

— Снаряжение? — уточнил Дэйв.

— Закупим в Украине. Оружие, боеприпасы, защитные костюмы, детекторы. Всё лучшее.

— А маршрут? — включился Гриша.

Украинский сталкер встал и подошёл к карте. Провёл пальцем по экрану:

— «Плачущая роза» находится здесь. Добраться можно тремя путями. Первый — через «Красный лес». Быстро, но радиация убийственная. Второй — через «Болота». Долго, но относительно безопасно. Третий — напрямую через аномальные поля. Быстро, но опасно.

— Какой посоветуешь? — спросил Лях.

— Третий. Если знать, где идти — пройдём за два дня. Первый убьёт нас радиацией. Второй займёт неделю, за это время что-нибудь случится.

— Согласен. Идём напрямую.

— А что с «Плачущей розой»? — спросил Курт. — Что это за аномалия?

Гриша почесал затылок:

— Сложная. Псионическая активность зашкаливает. Люди там сходят с ума, видят галлюцинации, теряют контроль. Плюс физические аномалии — «Воронки», «Электры», «Жарки». Полный набор.

— Как защититься?

— Антипси, псиошлемы, железная воля. И удача. Много удачи.

— Звучит оптимистично, — съязвил Шрам.

— Зато заплатят миллион, — парировал Гриша.

— Есть вопросы? — спросил Лях.

Питер поднял огромную ручищу:

— А если кто-то не вернётся?

— Его доля делится между выжившими.

— Справедливо.

— Ещё вопросы?

Молчание.

— Тогда завтра получаем предоплату, закупаем снаряжение. Послезавтра тренируемся, проверяем экипировку. Через три дня летим в Киев. Всем ясно?

— Ясно! — хором ответили бойцы.

— Отлично. Тогда разойдёмся. Встречаемся здесь же завтра в десять утра.

Команда начала расходиться. Но у двери Дэйв остановился:

— Лях, слово можно?

— Да.

Они отошли в сторону. Дэйв заговорил тихо:

— Слушай, я должен сказать. Эта операция — самоубийство. «Плачущая роза» — одно из самых опасных мест в Зоне. Там погибло больше сталкеров, чем где-либо ещё.

— Знаю.

— И ты всё равно идёшь?

— Альтернативы нет. Нужны деньги.

— Всегда есть альтернативы.

— Не для таких, как мы.

Дэйв вздохнул:

— Надеюсь, ты прав. Потому что если нет — мы все сдохнем там.

— Не сдохнем. У нас лучшая команда.

— Лучшая команда мертвецов, — мрачно заметил канадец и вышел.

Лях остался в зале один. Посмотрел на карту Зоны, на красную точку «Плачущей розы».

Дэйв был прав — это самоубийство. Шанс выжить — пятьдесят на пятьдесят. Может, меньше.

Но выбора не было. Деньги кончались, других вариантов заработать не просматривалось.

— Либо вернёмся миллионерами, либо сдохнем, — пробормотал он. — Третьего не дано.

Шрам зашёл в зал:

— О чём думаешь?

— О том, что мы опять лезем в пекло.

— Привычка.

— Дурная привычка.

— Зато прибыльная.

— Если выживем.

— Выживем, — уверенно сказал Шрам. — Мы же всегда выживаем.

— Пока что.

— Вот именно. Пока что. Значит, и дальше повезёт.

Лях усмехнулся. Шрам был неисправимым оптимистом. Или идиотом. Хотя в их деле это одно и то же.

— Пошли выпьем, — предложил француз. — За успех операции.

— Рано пить. Операция ещё не началась.

— Тогда за то, что начнётся.

Они спустились в бар отеля. Заказали ракы — турецкую анисовую водку. Выпили за команду, за успех, за жизнь.

А через три дня полетели в Киев.

Навстречу «Плачущей розе».

Навстречу богатству или смерти.

Третьего не дано.

Киев встретил их промозглым ноябрьским дождём. Команда из девяти человек прилетела двумя рейсами — для конспирации. Лях и Шрам первыми, остальные подтянулись в течение дня.

Контактное лицо ждало в аэропорту — мужчина лет пятидесяти в кожаной куртке, с шрамом через всю щеку. Представился просто: Сергей.

— Домагаров? — спросил он по-русски.

— Да.

— Пошли. Машина снаружи.

Три чёрных «Мерседеса» вывезли их из города на восток, в промзону. Заброшенные заводы, ржавые контейнеры, никакой охраны. Идеальное место для нелегальной торговли оружием.

— Здесь, — сказал Сергей, останавливаясь у старого ангара.

Внутри ангара было неожиданно чисто и современно. Бетонный пол, мощное освещение, стеллажи с оборудованием. А в центре — настоящая выставка военных технологий.

— Вот это да, — присвистнул Карлос, оглядывая помещение.

— Лучший склад на Украине, — гордо сказал Сергей. — Здесь есть всё, что нужно профессионалам.

Он провёл их к первому стенду. Там стояли экзоскелеты — три модели, каждая в своём стиле.

— Начнём с главного, — Сергей похлопал по металлической конструкции. — Экзоскелет «Атлас-4». Последняя разработка. Вес — тридцать килограммов, но благодаря сервоприводам оператор не чувствует нагрузки. Усиление силы в пять раз. Автономность — двенадцать часов.

Лях подошёл ближе, изучая конструкцию. Экзоскелет выглядел как киборгианская броня — металлический каркас, охватывающий торс, ноги и руки. Гидравлические поршни, электромоторы, аккумуляторная батарея на спине.

— Как надевается?

— Сейчас покажу.

Сергей помог Ляху облачиться в экзоскелет. Процесс занял минуты три — нужно было просунуть руки и ноги в специальные крепления, затянуть ремни, включить питание.

— Готово, — объявил Сергей. — Попробуй пошевелиться.

Лях сделал шаг. Экзоскелет послушно двинулся вместе с ним, усиливая движение. Ощущение было странным — словно стал в пять раз сильнее.

— Поднимай вон тот ящик, — указал Сергей на металлический контейнер в углу.

Лях подошёл и без усилий поднял контейнер. Обычно такой весил килограммов сто пятьдесят — сейчас казался невесомым.

— Охуеть, — выдохнул он. — Реально работает.

— А теперь попрыгай.

Лях согнул колени и прыгнул. Взлетел на два метра вверх, чуть не ударившись головой о потолок.

— Блядь!

— Осторожнее, — усмехнулся Сергей. — Нужно привыкнуть к усилению.

Лях походил по ангару ещё минут десять, привыкая к ощущениям. Экзоскелет открывал невероятные возможности — можно было нести груз в триста килограммов, бежать со скоростью олимпийского спринтера, прыгать как кенгуру.

— Сколько стоит?

— Пятьдесят тысяч долларов за штуку.

— Дорого.

— Но оно того стоит. В Зоне пригодится. Сможете носить тяжёлую броню, таскать контейнеры с артефактами, убегать от мутантов.

— Берём три штуки, — решил Лях. — Мне, Шраму и Питеру.

— Отлично. Теперь посмотрите второй вариант.

Второй экзоскелет был легче и компактнее. Не полный каркас, а только поясничный модуль и усилители на ногах.

— «Спринтер-2», — представил Сергей. — Специализация — скорость и манёвренность. Усиление силы в два раза, зато можно бежать со скоростью сорок километров в час. Автономность — двадцать часов.

— Для разведчика подойдёт, — оценил Ежи.

— Именно. Берём?

— Берём одну штуку. Для Ежи.

Третий экзоскелет был самым тяжёлым — настоящий бронированный костюм.

— «Бункер-3», — Сергей постучал по толстой броне. — Вес сто килограммов, но выдерживает прямое попадание из 7,62. Усиление силы в десять раз. Автономность — шесть часов.

— Это уже танк, — заметил Курт.

— Почти. Идеален для штурма укреплённых позиций или прохода через опасные зоны.

— Берём одну. Для Питера как запасной вариант.

— Хорошо. Переходим к броне.

Сергей провёл их к следующему стенду. Здесь висели бронежилеты и защитные костюмы разных классов.

— Бронежилет «Редут-М», — представил он, снимая тёмно-зелёный жилет. — Класс защиты шесть-А. Выдерживает бронебойные пули калибра 7,62. Керамические пластины, кевларовая основа. Вес — двенадцать килограммов.

Лях примерил. Жилет сидел плотно, но не сковывал движения.

— А от радиации защищает?

— Нет. Для радиации нужен специальный костюм.

Сергей достал другой комплект — серебристый костюм из плотной ткани.

— «Барьер-4». Защита от радиации класса А. Выдерживает до двух тысяч микрорентген в час. Плюс защита от химического и биологического оружия.

— Сколько весит?

— Восемь килограммов.

— Можно носить вместе с бронежилетом?

— Можно. Костюм под низ, жилет сверху. Будет тяжело, но живы останетесь.

— Берём девять комплектов. Всей команде.

— Отлично. Теперь шлемы.

На столе лежали шлемы трёх типов. Первый — обычный баллистический, похожий на военный.

— «Сфера-К», — Сергей постучал по карбоновой скорлупе. — Защита от пуль калибра 9 мм. Встроенная радиосвязь, прибор ночного видения, подсветка.

— А от пси-воздействия защищает?

— Нет. Для этого нужен специальный.

Сергей взял второй шлем — массивный, с металлическими пластинами внутри.

— «Псиощит-3». Блокирует псионические атаки на восемьдесят процентов. Внутри — свинцовые пластины и электромагнитные генераторы помех.

— Тяжёлый?

— Пять килограммов. Но в Зоне без него в определённых местах просто сдохнешь.

— Берём девять штук.

— Мудрое решение.

Следующим был самый впечатляющий стенд — оружие. Стеллажи ломились от автоматов, пулемётов, снайперских винтовок, гранатомётов.

— Начнём с лёгкого, — Сергей взял штурмовую винтовку. — HK-433, немецкая разработка. Калибр 5,56. Магазин на тридцать патронов. Надёжная, точная, неприхотливая.

Лях взял винтовку, прицелился. Лёгкая, сбалансированная, удобная.

— Подойдёт. Берём пять штук.

— А вот это для вас, — Сергей достал крупнокалиберную винтовку. — Barrett M82A1. Калибр 12,7. Бронебойные патроны пробивают лёгкую бронетехнику. Дальность — два километра.

Курт взял винтовку и изучил прицел:

— Хорошая вещь. Но тяжёлая.

— Четырнадцать килограммов. Зато убойная сила феноменальная.

— Беру. Это моё.

Сергей довольно кивнул и перешёл к пулемётам:

— Для тяжеловеса есть PKM модернизированный. Калибр 7,62. Скорострельность — шестьсот пятьдесят выстрелов в минуту. Лента на двести патронов.

Питер взял пулемёт, проверил механизм:

— Годится. Но есть что-то покрупнее?

— Есть, — ухмыльнулся Сергей. — НСВ-12,7. Станковый пулемёт. Калибр 12,7. Пробивает бетонные стены. Правда, весит тридцать килограммов.

— С экзоскелетом потяну. Беру.

— А для особых случаев, — Сергей достал что-то массивное и страшное, — RPG-32. Гранатомёт. Бронебойные и осколочные гранаты. Пробивает метр бетона.

— Берём два, — решил Лях.

— Ещё есть интересная штука, — Сергей достал компактный автомат. — ПП-2000. Подствольный гранатомёт, калибр 40 мм. Можно стрелять осколочными, дымовыми, термобарическими гранатами.

— По две штуки на человека.

— Отлично. Теперь боеприпасы.

Сергей провёл их в дальний угол ангара, где стояли ящики с патронами.

— Стандартные патроны — по пять тысяч на калибр. Бронебойные — по тысяче. Трассирующие — по пятьсот. Разрывные — по сто.

— Берём всё, — коротко сказал Лях.

— Серьёзно? Это же тонны груза.

— Повезём на двух грузовиках. В Зоне лишних патронов не бывает.

— Как скажете. Переходим к гранатам.

На столе лежали гранаты разных типов. Осколочные РГД-5, термобарические ТБГ-7, дымовые, световые, электромагнитные.

— Электромагнитные? — заинтересовался Акира.

— Да. Создают импульс, который глушит электронику в радиусе пятидесяти метров. Полезно против дронов или автоматических систем.

— Берём десять штук.

Сергей кивнул и показал следующий стенд:

— Специальное снаряжение для Зоны. Детекторы аномалий последнего поколения. «Омега-5» — радиус обнаружения сто метров, определяет восемнадцать типов аномалий.

Лях взял детектор. Компактный, размером с телефон, но с мощной начинкой.

— Точность?

— Девяносто пять процентов. Остальные пять — это новые аномалии, которых ещё нет в базе.

— Берём десять штук.

— Дозиметры «Радар-8». Измеряют радиацию, ведут статистику накопленной дозы. Сигнал тревоги при критических значениях.

— Десять штук.

— Приборы ночного видения четвёртого поколения. Видимость в полной темноте до трёхсот метров.

— Десять.

— Тепловизоры. Видят живые объекты сквозь стены и кусты.

— Пять штук.

— Противогазы с автономными фильтрами. Защита от всех известных отравляющих веществ. Автономность — сорок восемь часов.

— Десять комплектов.

Сергей записывал заказ в блокнот. Список рос с каждой минутой.

— Медикаменты. Антирад, стимуляторы, обезболивающие, антибиотики. Полный набор для выживания в экстремальных условиях.

Дэйв подошёл и начал отбирать препараты:

— Это нужно. Это тоже. Ещё вот это. И десять шприцов морфина.

— Морфин есть. Что ещё?

— «Антипси». Препарат против психических атак.

— Есть. Последняя партия, только что из лаборатории. Пятьдесят ампул.

— Берём все.

Сергей продолжал показывать товар:

— Полевые рации с шифрованием. Радиус действия пятьдесят километров. Защита от прослушки.

— Пятнадцать штук. С запасом.

— Спальники с подогревом. Автономность — двадцать часов.

— Десять штук.

— Палатки с радиационной защитой. Снижают фон на восемьдесят процентов.

— Три больших палатки.

— Генераторы электричества. Бензиновые, автономность — пятьдесят часов.

— Два генератора.

— GPS-навигаторы военного класса. Точность до метра.

— Десять штук.

Сергей оторвался от блокнота:

— Господа, вы собираетесь воевать с армией? Такого арсенала хватит на роту солдат.

— Мы идём в самое опасное место Зоны, — ответил Лях. — Лучше взять лишнее, чем умереть от нехватки.

— Мудро. Тогда есть ещё кое-что специальное.

Он провёл их к закрытому отсеку в глубине ангара. Ввёл код на замке. Внутри стояли контейнеры с предупреждающими знаками.

— Это что? — спросил Шрам.

— Термобарические заряды. Создают огненный вихрь в радиусе ста метров. Всё живое сгорает.

— Нелегально?

— Очень нелегально. Но эффективно.

— Сколько стоят?

— Двадцать тысяч за заряд.

— Берём два.

— А вот это, — Сергей открыл другой контейнер, — электромагнитная пушка. Экспериментальная модель. Создаёт импульс, который отключает всю электронику в радиусе километра.

— Работает?

— Работает. Тестировали на дронах. Отрубило всё к херам.

— Берём.

— И последнее, — Сергей достал небольшую коробку. — Наномаскировка. Ткань, которая делает вас невидимыми для тепловизоров и радаров.

— Охуеть, — присвистнул Карлос. — Такое вообще существует?

— Существует. Израильская разработка. Очень дорогая.

— Сколько?

— Сто тысяч долларов за комплект.

— Берём один. Для разведчика.

Сергей закрыл блокнот:

— Итого получается... — он быстро подсчитал, — девятьсот тысяч долларов.

— Охуеть сумма, — заметил Ежи.

— Зато выжить шансы повышаются, — парировал Лях. — Платим.

Он достал спутниковый телефон и позвонил представителю «Эликсира». Через десять минут пришло подтверждение перевода.

— Деньги на счету, — объявил Сергей, проверив телефон. — Приятно иметь дело с серьёзными людьми.

— Когда доставите?

— Завтра утром. Два грузовика подъедут к вашей базе.

— А база где?

— Покажу. В пятидесяти километрах от Зоны. Заброшенная военная часть. Идеальное место для подготовки.

Они покинули ангар поздно вечером. Команда была довольна — снаряжение оказалось на высшем уровне.

— Знаешь что? — сказал Шрам, когда они ехали обратно в город. — С таким арсеналом мы можем захватить небольшую страну.

— Или выжить в Зоне, — ответил Лях.

— Или это.

— Надеюсь, хватит.

— А если нет?

— Тогда умрём красиво. В полной экипировке и с пустыми магазинами.

— Оптимист, — усмехнулся Шрам.

— Реалист.

Они вернулись в отель, где остановилась команда. Завтра начинались последние приготовления.

Через два дня они войдут в Зону.

Навстречу «Плачущей розе».

Навстречу богатству или смерти.

И с этим снаряжением у них появился реальный шанс вернуться живыми.

Рассвет встретил их на окраине Зоны. Два лёгких багги стояли у разрушенного блокпоста — последней точки цивилизации перед входом в ад.

Лях проверял снаряжение в последний раз. Экзоскелет «Атлас-4» сидел как влитой, бронежилет «Редут-М» поверх защитного костюма «Барьер-4» добавлял вес, но с усилением сервоприводов это не чувствовалось. На бедре — HK-433 с подствольником, на спине — Barrett M82A1 для особых случаев. Детектор аномалий «Омега-5» на поясе, дозиметр на запястье. Рация, GPS, прибор ночного видения, противогаз. Двадцать килограммов боеприпасов, гранаты, ножи, медикаменты.

— Готов? — спросил Шрам, проверяя свой багги.

— Готов.

Команда разделилась на две группы. В первом багги — Лях за рулём, Шрам рядом, Курт и Дэйв сзади. Во втором — Гриша вёл, Питер на пулемёте НСВ-12,7, Ежи, Карлос и Акира с оборудованием.

Багги были специально подготовлены для Зоны. Усиленная подвеска, широкие колёса для бездорожья, защита днища от аномалий, брезентовый верх от радиации. На крыше — прожекторы и антенны. Сзади — крепления для контейнеров с артефактами.

— Все на связи? — спросил Лях по рации.

— Первый багги на связи, — ответил Гриша.

— Отлично. Проверяем детекторы.

Все включили «Омегу-5». Приборы ожили, экраны засветились. Впереди, за разрушенными воротами блокпоста, карта показывала первые аномалии — несколько «Воронок» и одну «Электру».

— Маршрут чистый на первые пятьсот метров, — доложил Акира, изучая данные. — Потом плотность аномалий растёт.

— Гриша, веди, — приказал Лях. — Ты знаешь безопасные тропы.

— Понял. Держитесь за мной. Строго по следу. Метр в сторону — и можете попасть в аномалию.

Двигатели багги взревели. Первый тронулся с места, второй последовал за ним. Они проехали через разрушенные ворота и въехали в Зону.

Лях почувствовал знакомое ощущение — словно мир за спиной остался навсегда. Здесь были другие правила, другие законы. Здесь человек был не царём природы, а добычей.

Первый километр прошёл спокойно. Разбитая асфальтовая дорога, заросшая травой и кустарником. По обочинам валялись ржавые остовы машин, покинутые двадцать лет назад.

— Радиация двести микрорентген, — доложил Дэйв, проверив дозиметр. — Терпимо.

— Дальше будет хуже, — предупредил Гриша.

Через километр дорога кончилась. Начался настоящий бездорожник — грязь, ямы, поваленные деревья.

— Объезжаем слева! — крикнул Гриша, резко свернув.

Лях последовал за ним. Багги прыгал по кочкам, подвеска скрипела, но держала.

— «Воронка» справа! — предупредил Акира, глядя в детектор.

Они проехали в трёх метрах от невидимой аномалии. Воздух вокруг неё искажался, словно над раскалённым асфальтом.

— Ближе не подъезжайте! — крикнул Гриша. — Засосёт машину вместе с вами!

Дальше пошли «Электры». Голубоватые разряды плясали между деревьями, создавая смертоносную сеть.

— Как проедем? — спросил Шрам.

— Есть проход, — Гриша указал вперёд. — Узкий, но проедем. Главное — точно по центру.

Багги протиснулся между двумя «Электрами». Разряды били в метре от бортов, волосы вставали дыбом от статического электричества.

— Блядь, — выдохнул Курт. — Чуть левее — и нас зажарило бы.

— Поэтому я и веду, — усмехнулся Гриша.

Через три часа пути добрались до первого серьёзного препятствия — реки. Мост был разрушен, вода мутная и неприятно светилась.

— Радиоактивная, — определил Дэйв. — Тысяча микрорентген. Войдёшь — сдохнешь за час.

— Есть брод выше по течению, — сказал Гриша. — Километра два отсюда.

Они поехали вдоль берега. Лях оглядывался — слишком открытое место. Если нападут мутанты или враждебные сталкеры, отбиваться будет сложно.

— Контакт! — внезапно крикнул Ежи. — Движение на том берегу!

Все схватились за оружие. Лях поднял бинокль. На противоположном берегу двигалась стая — штук десять кровососов, уродливых тварей размером с крупную собаку.

— Кровососы, — констатировал он. — Идут параллельным курсом.

— Они нас видят? — спросил Карлос.

— Видят. И ждут, когда переправимся.

— Тогда встретим их огнём, — Питер погладил НСВ-12,7.

Брод нашли через двадцать минут. Мелкое место, вода по колено. Гриша первым въехал в реку, проверяя глубину.

— Проходимо! — крикнул он. — Быстро переезжаем, пока твари не сообразили!

Первый багги проехал без проблем. Второй начал переправу, когда кровососы атаковали.

Они выскочили из кустов с диким визгом и бросились в воду. Десять тварей, каждая с рядами острых зубов и когтями как бритвы.

— Огонь! — крикнул Лях.

Курт дал первый выстрел из Barrett. Пуля калибра 12,7 разнесла голову ведущему кровососу. Остальные не остановились.

Питер открыл огонь из НСВ. Крупнокалиберные пули рвали тела мутантов в клочья, вода окрасилась зелёной кровью.

— Добивайте! — крикнул Шрам, строча из HK-433.

Кровососы падали один за другим, но трое прорвались к багги. Один запрыгнул на борт, целясь в Карлоса.

Бразилец выхватил нож и всадил клинок в пасть твари. Кровосос захрипел и рухнул.

— Есть! — крикнул Карлос.

Второй багги выехал на берег. Позади осталось девять трупов кровососов.

— Первый контакт пройден, — констатировал Дэйв. — Без потерь.

— Это только начало, — предупредил Гриша. — Дальше будет веселее.

Они ехали ещё четыре часа. Пейзаж становился всё более жутким — мёртвые деревья, обгоревшие кусты, земля покрытая странной плесенью. Радиация росла — уже пятьсот микрорентген.

— Скоро входим в Красный лес, — сообщил Гриша. — Там фон зашкаливает. Надо проехать быстро.

— Насколько зашкаливает?

— Две тысячи микрорентген. Пробудем дольше часа — схватим смертельную дозу.

— Тогда газуем.

Красный лес встретил их стеной ржавых стволов. Деревья были мертвы, но стояли, словно часовые забытого кладбища. Земля хрустела под колёсами — покрыта слоем радиоактивной пыли.

— Противогазы надеть! — приказал Лях. — Пыль ядовита!

Все натянули противогазы. Дышать стало тяжелее, но безопаснее.

Багги неслись на максимальной скорости. Гриша вёл без остановок, лавируя между мёртвыми стволами. Дозиметр пищал не переставая.

— Доза растёт! — предупредил Дэйв. — Уже семьсот микрорентген получили!

— Сколько до выхода?

— Километров пять!

— Быстрее, Гриша!

Украинский сталкер вдавил педаль в пол. Багги взревел и понёсся как безумный.

Через двадцать минут выскочили из Красного леса. Дозиметр показал девятьсот микрорентген накопленной дозы.

— Много, — констатировал Дэйв. — Но не смертельно. Антирад примем — переживём.

Они остановились на привал. Глотнули таблетки антирада, попили воды, перевели дух.

— Сколько ещё до цели? — спросил Лях.

Гриша изучил карту:

— Километров двадцать. Но это самые опасные двадцать километров в Зоне. Там концентрация аномалий максимальная.

— Сколько времени займёт?

— Если повезёт — шесть часов. Если нет — не доедем.

— Оптимистично.

— Реалистично.

Солнце клонилось к закату, когда они двинулись дальше. Последний отрезок пути был самым тяжёлым.

Аномалии шли сплошной стеной. Гриша вёл по узким проходам, иногда останавливаясь и изучая местность пешком.

— «Мясорубка» впереди, — докладывал он. — Объезжаем справа.

— «Карусель» слева. Держимся по центру.

— «Жарка» и «Холодильник» рядом. Между ними щель метра три — проскочим быстро.

Каждый километр давался с боем. Один раз чуть не попали в «Воронку» — Гриша заметил в последний момент и резко вывернул руль. Багги проехал в сантиметре от края, и все почувствовали, как невидимая сила тянет машину внутрь.

— Блядь! — выругался Карлос. — Ещё немного и засосало бы!

— Поэтому я и говорил — точно по следу, — напомнил Гриша.

К ночи добрались до последнего рубежа. Впереди, в низине между холмами, светилась странным голубоватым светом аномалия.

— «Плачущая роза», — прошептал Гриша. — Вот она.

Лях достал бинокль. В центре аномалии было что-то похожее на гигантский кристалл, из которого медленно сочилась светящаяся жидкость. «Слёзы Зоны».

— Завтра идём туда, — сказал он. — Сегодня разбиваем лагерь здесь.

Они установили палатки на холме в километре от аномалии. Достаточно близко, чтобы контролировать цель. Достаточно далеко, чтобы не попасть под псионическое воздействие.

— Дежурство по двое, — распорядился Лях. — Смены по четыре часа.

Команда расположилась на ночлег. Багги припарковали рядом, готовые к экстренной эвакуации.

Лях сидел у костра, глядя на светящуюся аномалию внизу. Завтра они войдут туда. И либо выйдут миллионерами, либо не выйдут вообще.

— О чём думаешь? — спросил Шрам, садясь рядом.

— О том, что мы добрались.

— И о том, что это только половина пути.

— Самая лёгкая половина. Обратно с артефактом будет сложнее.

— Справимся. Всегда справлялись.

— Пока что.

Они сидели в тишине, слушая звуки Зоны. Где-то вдали выл мутант. Ветер шуршал мёртвой травой. Аномалии тихо потрескивали, словно дышали.

— Знаешь что? — сказал Шрам. — Я соскучился по этому.

— По Зоне?

— Да. По опасности, по адреналину, по ощущению, что ты живой.

— Мы больны, Шрам.

— Знаю. Но другими уже не станем.

Лях кивнул. Француз был прав. Они были наркоманами опасности. И Зона была их дозой.

— Спать иди, — сказал он. — Завтра тяжёлый день.

— Ты тоже.

— Потом.

Шрам ушёл в палатку. Лях остался один, глядя на звёзды. Где-то там, далеко, был обычный мир. Люди спали в тёплых постелях, строили планы, мечтали о будущем.

А они здесь. На краю света, в самом опасном месте планеты. Ради денег, ради адреналина, ради того ощущения, что ты живой.

— Завтра узнаем, — пробормотал он. — Выживем или нет.

И закрыл глаза, готовясь к последнему бою.

С «Плачущей розой».

С судьбой.

С самими собой.