Сталкер: Острие копья

Глава 1. Неудачная ходка

Что и говорить, эта ходка была действительно неудачной. И как раз не в плане артефактов или зверья, чего ещё можно было ожидать, но нет, представьте себе, мне просто фатально не везло. Мне, сталкеру по прозвищу Везунчик! Когда со мной случилась первая мелкая пакость, а то была не невидимая аномалия, не снайпер «Монолита» в кустах, а старый, ржавый медвежий капкан, оставленный здесь лет сто назад, и на который я чуть не наступил, я решил было сворачивать эту авантюру, но твёрдый голос разума сказал: «Нет, парень, так не пойдёт! Ни шагу назад! Кто здесь Везунчик?» И я продолжил углубляться в Зону по диагонали на северо-восток.

Забегая вперёд, скажу, что сейчас я стою на чердаке старой трёхэтажки с открывалкой для консервной банки в руке, а напротив стоит здоровенный матёрый кровосос, злобно таращась на меня. Вам когда-нибудь приходилось убивать кровососа открывалкой для банки? Мне вот тоже. И сейчас мне вовсе не хочется приобретать столь бесценный опыт.

Вернёмся к нашим баранам. К этой ходке я готовился несколько дней, то ожидая из мастерской свою любимую кожаную куртку со множеством карманов, в которую теперь был вшит кевлар, то нечаянно уйдя в запой с Пуком, прозванным так за то, что когда всех встречала Зона, Пук делал, собственно, своё грязное дело. Просто не мог держаться. Говорят, реакция на «рукопожатие Зоны» у всех немного различается, и та, что у Пука не самая плохая. С ним, хотя бы, можно Периметр пройти спокойно. Свой в доску мужик, спину всегда прикроет, последним куском хлеба поделится, только кличка – это такая штука, что если уж приклеилась, то это навсегда. Так вот это я к тому, что если Везунчик долго готовится к походу, то барыге Хирургу пора готовить денежки. Обычно после таких подготовлений я по несколько дней кочевряжился в Зоне, углубясь на три-четыре километра и таская всё, что под руку попадётся. А попадались мне всегда очень интересненькие вещицы. Угадайте, почему!

Но в эту ходку всё не заладилось с самого начала. В Зоне никогда не стоит сбрасывать со счетов такую штуку, как предчувствие и удача. И дело даже не в том, что я чуть не вляпался в капкан, а в том, что он оказался на моей любимой, хоженой-перехоженной тропе, на которой уже шесть месяцев не образовывались аномалии, и на которой мы с Камрадом понаставили вешек, чтобы не сойти с неё. А это уже попахивает неудачей. И, хоть я и набрал хабара выше крыши, я потом много раз корил себя, что не повернул назад.

Итак, я успешно миновал капкан, вывесил в ПДА аларм на карту для нашего клана и двинулся дальше. Я планировал к вечеру выбраться к «Ростку», подремать у Бармена в подсобке и с утра двинуть на Милитари, то бишь на Армейские Склады. Но «Милитари» и в ПДА набивать короче и кричать на один выдох, так что я называл эту местность так. Там у меня был схрон возле рыбного местечка, в котором я пережидал выброс и налетал на горяченькое. Потом снова забирался в схрон и два дня ждал, пока пройдёт волна мутантов от ЧАЭС. Видите ли, если бы я вышел сразу, то не успел бы собрать остальные артефакты по пути, ненавижу, когда наступают на пятки. А после волны идёшь, красота, тихо, спокойно, знай себе, обходи аномалии и собирай артефакты. А все думают, что я по несколько дней корячусь, таскаю по одному артефактику, а я чаёк в схроне попиваю. С моей стороны было западлом не рассказать ребятам из клана про свой метод, но мне не хотелось терять столь стабильный доход или делить его на десятерых, пусть даже с ребятами из своей группировки.

Я благополучно миновал патруль военных, идущий от блокпоста с разрушенного моста. Здешний периметр охраняли американские морпехи. Все патрули рассчитаны чуть ли не по секундам. Интересно, кого они надеются поймать, патрулируя эту местность по строго отведённым промежуткам времени? Американцы они и есть американцы.

Солнце начинало медленно скатываться с небосвода к западу. Я мерил шагами радиоактивную землю Зоны. Автомат доставать так и не пришлось. Выводок слепых псов почтительно следовал на расстоянии, уже не пытаясь нападать после потери двух своих собратьев. Те напоролись на мои меткие выстрелы из Стечкина. Я благополучно миновал половину Свалки, не встретив на пути никаких особых препятствий, и уже совсем уверовал, что с этой ходкой всё-таки всё обойдётся.

Расслабился, растяпа.

Прикинув на глазок расстояние до ближайшей мусорной кучи, фонившей, как АЭС после взрыва, я решил срезать путь и сошёл с тропы в негустой подлесок. Там меня могли встретить лишь псевдоплоти, и мне пришлось снять с плеча АКМ.

Я вошёл в лесок. Что-то тревожно кольнуло под ложечкой, и я, пройдя метров пять, остановился. Огляделся. Обычный смешанный лесок. Тихо шуршит ветер в листве, еле слышно пощёлкивает счётчик Гейгера. Но что-то было не так. Я закрыл глаза и прислушался. Далёкий вой псевдопса, всегда выворачивающий душу наизнанку своим заунывным звучанием раздался к северу, плавное гудение «карусели» метрах в шести к югу… Нет, всё это не там. Я чувствовал тревогу не оттуда. Я глянул на часы. Чёрт, времени в обрез. Пора идти. По обычной дороге до темноты уже не успеть, а тут ещё вполне укладываюсь. Страсть как не люблю идти по ночной Зоне. Полные штаны ёжиков слабонервному обеспечены.

Я медленно двинулся вперёд. И через десять шагов с мрачным удовлетворением отметил, что чутьё не подвело меня и в этот раз.

-Стоять, паскуда! – раздался крик позади меня. – Ты на прицеле, одно движение и я тебе ноги прострелю.

-Видно, ты там, в кустах наслаждаешься своей неимоверной крутостью? – громко спросил я. – Иди сюда, поговорим по нормальному. Ты, наверное, меня с кем-то перепутал.

Я услышал выстрел и ничего не сделал только потому, что из кустов спереди и по флангам на меня уставились стволы пистолетов. Японский магнитофон, да я же налетел на классическую засаду!

Пуля пролетела между моими широко расставленными ногами и разметала сухую листву прямо у меня под носом. Ага, похоже из всей этой дружеской братии нормальный ствол только у этого парня. МР – 5 или «гадюка», судя по выстрелу.

-Рот закрой, - артистично и с выражением процедил стрелявший. – Вытаскивай хабар. Хотя нет, сначала автомат положи.

Я уже догадался, что меня взяла в засаду обычная зелень, решившая потрясти бывалого сталкера на хабар. Желторотики видимо залезли в Зону недавно, побродили, посмотрели и возомнили себя умнее остальных. Обычное дело. Вот только они не знали, что грабить нужно сталкера, выходящего из Зоны. Сейчас у меня с собой был только моток «сладкой ваты», я подобрал этот бросовый по всем показателям артефакт только чтобы скрепить порвавшуюся лямку рюкзака.

-Ребят, на первый раз я вас прощу и даже не сообщу своему клану. Но если хоть раз ещё услышу, за вашу голову объявится средний по размерам куш, на который всё-таки человек десять подрядится. Не усложняйте себе жизнь. Я Везунчик.

В кустах стихло. Видимо, парень уже растерял весь свой воинственный пыл. Поясняю причины паники на корабле: наш клан слыл одним из самых сплочённых и крепких, и месть иногда достигала страшных высот. Каждый, кто вступал в наш клан, клялся кровью защищать братьев по оружию и получал в защиту всю мощь и сплочённость братства. Я, как ветеран клана, коптивший небо Зоны с самого его основания, участвовал в десятках карательных операций, в том числе сражался на стороне «Долга» в знаменитом разгроме группировки «Грех». Я лично знал Ивана Тайгу и очень соболезновал его брату.

-Ребят, валите отсюда, - бросил я. – Узнаю, что продолжаете, найду и пристрелю собственноручно. А рука у меня на это дело везучая.

Через пять минут в округе было тихо. Я усмехнулся и зашагал дальше. Вот, блин, потерял с этими недоносками двадцать минут. До темноты дойти до Бара не успеваю. Значит, нужно искать место для ночлега. Как уже упоминалось выше, терпеть не могу ходить по Зоне ночью. Просто в дрожь бросает. Особенно после того случая… Ладно, как-нибудь потом.

Быстрым шагом я преодолел рощицу и вышел к полю. Да, так и есть, на той стороне виднеется старый дом, заночевать можно. В рюкзаке лежит мина с дистанционным взрывателем, поставлю у входа, и всё будет в абажуре. Вот только… Это поле, довольно обширное и уже давно никем не используемое в качестве тропы, не сканировалась на предмет аномалий уже по крайней мере три года. А это значит, что искать путь через него мне придётся вручную и в полной темноте. Вокруг уже давно запели сверчки, солнце отчаянно цеплялось за край горизонта и вот-вот уже должно сорваться в пропасть. Что ж, это значит, что настало время для лучшего друга сталкера – старого ржавого болта.

Думать было поздно. Пора начинать работать. А работа сталкера – это то место, где мозги играют не первую роль. Удача и предчувствие – вот мои главные козыри!

Первый болт я кинул без замаха. Так, чисто посмотреть что к чему. Болт свободно пролетел расстояние в десять метров и плюхнулся прямо в круг примятой травы. Вопреки моим ожиданиям, ничего не произошло. Видимо, гравиконцентрат рассосался ещё при прошлом выбросе. Я глянул на детектор аномалий. Чисто. Всё равно, ничто не заставит меня полезть туда. А вот первые десять метров смело можно проходить. Слева в полуметре небольшой «трамплин», но это ничего, не вляпаюсь. Я осторожно ступил на чернобыльскую полынь. Так, сейчас нужно отключать генератор всяких глупых мыслей и быть предельно собранным. Стометровое аномально поле – это вам не шутки.

Я дошёл до примятой травы и остановился. Покрутил в руке новый болт. Огляделся. Так, справа большая выжженная полоса, там «жарка», лучше туда не соваться. Я кинул болт влево. В полёте он словно наткнулся на невидимую стену и упал вниз, а воздухе от удара болта пошли голубоватые разводы, словно на мыльном пузыре. Так, там у нас «карусель». И что делать? Протискиваться возле «жарки»? Я знаю куда больше способов быстрой смерти. Например… Например, наступить в гравиконцентрат. Я посмотрел на круг примятой травы прямо перед собой. Болт лежал, как ни в чём не бывало. Детектор помалкивал. А вокруг уже стемнело. На другом краю поля мелькали небольшие огоньки, но это было далеко от дома, и я не стал особо вглядываться. Я сделал глубокий вдох и шагнул в центр круга. Что ж, Везунчик он и в Африке Везунчик! Разумеется, я остался жив. Свой первый брошенный болт я бережно поднял, чтобы вскоре эксплуатировать снова.

Через десять минут я прошёл уже больше половины поля. Всё вокруг, земля, трава, вода в лужах, воздух, всё было наполнено смертоносной энергией Зоны. Воздух мутился, шёл завихрениями и полосами, внезапно из ниоткуда вылетал сноп синих искр и скакал по земле, постепенно угасая. Стоял непрерывный гул, шипели «жарки», наползая на «электры», внезапно срабатывали «трамплины», подбрасывая останки животных, которые, залетая в другие аномалии, запускали целые цепные реакции. Я пару раз останавливался и пережидал такие «водовороты смерти». Здесь могла помочь только удача. Никакой опыт не поможет тебе спрятаться посреди аномального поля от внезапно погнавшейся за черепом собаки «жарки».

Наконец, настал момент, когда гул начал стихать, а мой болт улетел далеко в кусты, так и не встретив никаких аномалий. Я утёр взмокший лоб и глянул на свой старенький, весь в изоленте детектор, которому я доверял больше всех современных новинок. Да, так и есть, аномальный фронт остался позади. Я огляделся, снял с пояса флягу, подержал в обеих руках, как младенец бутылочку, ощущая мягкую ткань, и сделал несколько солидных глотков. После такого напряжения ночи у меня выдаются бессонные. А всё из-за этих глупых желторотиков. Ещё неизвестно, добрались ли они до Периметра, а вот Везунчику напортачить сумели. Ну и чёрт с ними.

Я поднял автомат и направился к старой деревянной трёхэтажке. Ещё крыша черепичная. Интересно, сколько ей лет?

Подъезд был сухой и чистый. Даже лифт был, но, конечно, в нерабочем состоянии. Я поднялся по лестнице, так никого и не встретив. Хм, странно, обычно такие дома всегда являются местами обитания крыс, снорков, изредка бюреров и… кровососов. Ладно, с утра разберёмся с местной экосистемой. Пора спать.

Я нашёл себе отличный чистый чердак, сухой, тёплый, с открытым видом на местность через чердачную дверцу и заботливо сложенной в углу кучей тряпья. От неё едва уловимо пахло мускусом. Но я был не в состоянии принюхиваться к запахам. Я достал мину, поставил её у входа на чердак, надёжно запер дверь и стал освобождаться от снаряжения. Вдруг я увидел дымоходную трубу с такой дырищей, что, пожалуй, мог туда сам поместиться. Некто, обладающий недюжинной силой, выбил всю кладку кирпичей на этом этаже. Я глянул вниз и успокоился. Вряд ли кто сможет сюда пробраться. Да и что мне теперь делать? Искать новое место для ночлега? Нет уж, благодарю покорно.

Я довольно долго возился на куче тряпья и даже подремал пару часиков. Но, как я уже говорил, эта ночь обещала быть бессонной, и в четыре часа я проснулся с чувством глубокого внутреннего голода. Достав из кармашка на груди ложку и открывалку, я встал и взял из рюкзака банку говяжьих консервов и уселся с ней около окна. С аппетитом поужинав… хотя, нет, скорее, позавтракав, я выбросил банку в окно, облизал ложку и спрятал её в карман и вдруг услышал странный звук. В следующую секунду я понял, что это. Кто-то карабкался по дымоходу. Японский магнитофон…

Из дырки показалась отвратительная дынеобразная голова с выпученными глазами, выдающимися надбровными дугами и шевелящимися щупальцеобразными отростками вместо нижней челюсти. Это, собственно, был добрый дядя Кровосос.

Взгляд мой метнулся от двери чердака на рюкзак со снаряжением около постели, а затем на то грозное оружие, что находилось сейчас у меня в руке. Ультракомпактная открывалка для консервных банок и пивных бутылок! Добежать до двери и открыть её я успевал, а вот разрядить свою же мину – нет. Добраться до автомата тоже – он был погребён под рюкзаком и жилетом с карманами разгрузки. Опять же, в рюкзаке пульт управления миной. Чтобы разминировать её, сначала нужно отключить датчик, реагирующий на движение. Вот так я себя в ловушку и загнал. Ловко, ничего не скажешь. Звезда в шоке.

Кровосос, видя мою беспомощность, стал медленно вылезать из дымохода. Я знал, что если сделаю хоть одно резкое движение в сторону рюкзаков, он взорвётся вихрем ударов и пинков. Очень и очень сокрушительных. Даже Валуев бы не выстоял.

Мы с кровососом смотрели друг на друга. Тот едва заметно покачивал головой, шевелил отвратительными щупальцами. Казалось, он с любопытством наблюдал за мной. Мне и самому было интересно, что же я буду делать. Так что в этом мы с кровососом похожи. Вообще, всегда, когда я нахожусь один на один с человекоподобными мутантами Зоны, то каждый раз убеждаюсь в наличии у них разума. Какого-никакого, но разума. В глазах у кровососа виднелась скрученная в бесформенный клубок, перетянутая шпагатом, но всё-таки мысль. И не о том, как лучше меня сожрать, а… о чём-то другом. Глубокая, не ведомая одним лишь инстинктом мысль.

Но вот кровосос встряхнулся и стал боком подбираться ко мне, отрезая от рюкзака с оружием. Я решил всё-таки дать отпор и поднял перед собой открывалку. Кровосос издал булькающий звук, подозрительно похожий на смешок и, растопырив свои длинные пальцы и вскинув ротовые присоски, бросился на меня. Как только возможно быстро я наклонился, так, что хрустнули позвонки, и мощный хват мутанта прошёл над головой. Тут же я нанёс удар кровососу под рёбра острым концом открывалки, но тот, снова издав булькающий звук, обхватил мой затылок всей ладонью и легко выбросил в окно. Погасить энергию удара я не смог и, приземлившись боком, по инерции покатился по черепице вниз. Через доли секунды ноги почувствовали пустоту, затем торс и, наконец, всё остальное. Тут то мне по-хорошему и пора заканчивать историю про Везунчика, но он, везучий чертяка, ухватился за проходящую под черепицей трубу для слива дождевой воды.

Кровосос, видимо испугавшись потери сытного ужина и скорейшего превращения его в неаппетитную лепёшку, выбрался на крышу. Увидав меня, он разве что не расплылся в улыбке до ушей и стал медленно и неуклюже спускаться по черепице. Бедняга, как ему неудобно!

Я висел на трубе и покорно ждал своей участи. Кажется, теперь точно всё. Сейчас мутант вытянет меня за руку и, не медля, сломает хребет. А дальше – сытный ужин. Разжать руку и не дать ему ничего? Будет то же самое, только перед сломанным хребтом я хорошенько помучаюсь от сломанных ног или ржавой арматурины, которая торчала из хлама строительного мусора, услужливо сваленным в кучу прямо подо мной.

Я снова глянул на кровососа. Тот застрял одним ногтем между черепицами и недовольно бурчал. Наконец, он рванул ногу и вырвал коготь вместе с черепицей. На её место съехал весь ряд сверху. Японский магнитофон, да ведь это мысль! Я глянул на открывалку в своей руке. Посмотрел на крепления ряда черепиц прямо передо мной. А чем Чёрный Сталкер не шутит? Открывалка словно была предназначена для снесения черепиц. Я сорвал пять рядов, до которых мог дотянуться. Кровосос, недовольно бурча, поехал вниз. Ну что ж, прокатился, дружок. Через секунду он, тараща удивлённые глазищи и надсадно воя, полетел вниз, прямо на арматурину.

Я приподнялся и закинул открывалку в окно. Затем подтянулся, залез на крышу и уселся как можно дальше от края. Кровосос продолжал выть внизу. Живучий, ублюдок.

Я жив. С трудом верилось в это. Судьба подарила мне новый шанс? Или я сам выцарапал его у смерти? Руки тряслись от переизбытка адреналина в крови. Страшно хотелось пить.

Я спрыгнул на пол чердака, подобрал открывалку, любовно обтёр от пыли и спрятал в карман. Никогда не знаешь, что пригодится в бою.

Через несколько часов я вышел во двор, полностью готовый продолжать ходку. Кровосос, насаженный на железяку в правой стороне груди, был ещё жив, но молчал. Он с тупым упорством пытался слезть с неё, но это приносило ему новые приступы боли, и он обессилено съезжал вниз. Я человек добрый, а поэтому всадил ему пулю из Стечкина прямо в глаз. Чтоб не мучался.

Солнце уже почти встало из-за горизонта. Я смотрел на рассвет и радостно щурился ласковому свету. Здравствуй друг! Как хорошо снова тебя видеть! Раньше я за собой таких мыслей не замечал.

В общем, этим утром из трёхэтажки вышёл совсем не тот человек, который зашёл вечером. Совсем не тот…

Пока я висел там, отчаянно цепляясь за трубу, я, сам того не подозревая, пересмотрел некоторые свои взгляды на жизнь.

Так что эта ходка удалась.

Глава 2. Спасти рядового Слипченко

Ровно через три дня я ввалился в тёплый, пропитанный спиртными парами зал бара «Бриз». Вот такое миленькое названьице. Разумеется, бар находился за пределами Зоны и считался несанкционированным заведением, из-за чего хозяину бара Бульбе приходилось отстёгивать регулярные «налоги» военным – владельцам приграничного военного городка. К счастью нашим, братьям-славянам. Им не жалко. Ага.

Так вот, рюкзак у меня был туго набит совсем не пустыми контейнерами для артефактов. Контейнеры всегда лежат у меня в схроне, и набиваю я их под завязку. Хирург, хитрюга, уже добренько так улыбался. Я подошёл к стойке.

-Устал, брат? – участливо поинтересовался он, наливая на два пальца крепкого и подавая знак на кухню.

-Ты даже не представляешь, как, – грустно произнёс я. – Пожалуй, сегодня мне понадобится двойная порция расслабляющего и тонизирующего спирта.

-Потерпи пока сталкер. Потерпи. Расценки сегодня хорошие, быстро иди к Бульбе, я пока тебе столик приготовлю.

Я, поправив лямки рюкзака и тяжело вздохнув, выпил небольшую порцию для храбрости и направился к своему Большому Боссу.

Проход находился за барной стойкой. Хирург нажал уже затюканную кнопочку под стулом, и тяжёлая стальная дверь с лязгом отворилась, открывая для вида бетонную лестницу, какие бывают в бомбоубежищах.

Бульба сидел за своим столом, как обычно. Своим проницательным взглядом он словно прошивал каждого, кто выходил из-за угла. Как я знал, на случай опасности у него под рукой имеются дробовик, АК и пистолет Макарова. В общем, старый параноик собрал под рукой оружие на все случаи жизни. Имелись серьёзные подозрения на наличие РПГ в потайном отделении стола. А стол у Бульбы был гигантский. Кстати, про старого параноика – то я зря, ему даже пятидесяти нет. Только вот до того, как он стал одним из самых крупных торговцев внутри Зоны, он носил кличку Старик. Все волосы на его теле были белее снега, хотя многие помнят его жгучим брюнетом. А всё потому, что Бульба в своей сталкерской юности был отмычкой у Падальщика, который гнал свою команду к Монолиту через все круги ада. Бульба был единственным счастливчиком, выжившим после провального штурма ЧАЭС силами пяти человек, а затем и вернувшимся назад. Поговаривали, что он заключил с Чёрным Сталкером уговор, позволивший ему выжить. Вот только я считаю, что Бульбе крупно повезло. Ну как неопытный новичок мог пройти через заслоны «Монолита», радарную установку, Припять и Милитари без детекторов, опытного проводника, нормального оружия и снаряжения? Вот и я говорю. Ладно, кто прошлое помянет, тому зомби по ушам надаёт. Хватит с меня и того, что Бульба отлично платит мне за добытые артефакты и содержит бар для нашей группировки. С тех пор Бульба оброс различными крупными связями за кордоном, уничтожил несколько неприятных оппонентов и наладил дело по торговле оборудованием для проникновения в Зону. Девяносто процентов всех желающих попасть в Зону новичков покупали всё базовое снаряжение в «Бризе», и такой же процент всех технических новинок поступал из мастерской Бульбы.

-Ну, здравствуй, сынку, - по-отчески поприветствовал он меня. – Что у тебя для бедного старика?

-Ну, отец, про бедного старика ты загнул, - дежурно усмехнулся я. - А у меня всё-таки есть для тебя пара интересных вещичек.

Я достал контейнер и вытащил одни «Мамины бусы» и два «Светляка». Довольно дорогие артефакты, встречающиеся очень редко. «Светляки» стоили по восемнадцать штук каждый, «бусы» двадцатку.

-Неплохо, - одобрительно кивнул торговец, доставая из сейфа три пухленькие пачки денег и кладя передо мной на столе. – Побегать пришлось, наверное?

-Ещё как, отец, - согласно кивнул я, вспомнив битву с кровососом.

-А что в других? – кивнул Бульба на оставшийся в моей руке рюкзак с контейнерами, когда артефакты перекочевали в хранилище, а деньги ко мне в карман.

-Там «Бычий пузырь» и две «Радуги», - ответил я, натягивая рюкзак на плечи.

-На «Радугу» спрос есть, - внимательно посмотрел на меня Бульба.

-Извини, обе обещал Мухе, - пожал плечами я. – В следующий раз.

-В следующий, так в следующий, - сказал Бульба. Подумал. Посмотрел на меня. – Что делать собираешься, сталкер?

-Отдыхать, - я похлопал по оттопыренным карманам.

-За работу возьмёшься?

-Извини, дел выше крыши, теперь неделю в Зону ни ногой.

-Только что отдыхать собирался, а теперь дел выше крыши. Понятно. Если надумаешь, приходи, дело стоящее. Свободен.

-Подумаю, - пообещал я и побежал вверх по ступенькам.

Да, улов хороший. Сейчас завалюсь на квартиру, сброшу хабар, а завтра отнесу Мухе. А пока – отдыхать.

На следующий день я проснулся у себя в квартире с жуткой головной болью. Отдохнул. По-моему, вчера в «Бризе» была драка. Я пошевелился, голова отозвалась новым приступом боли. Я поднял руки и ощупал своё лицо. Да, так и есть, оно симметрично покрыто синяками. Я снова скорчился от боли. Нет, так нельзя, нужно прибегнуть к народному сталкерскому методу.

Я подошёл к холодильнику, взял початую бутылку водки, вместе с ней подковылял к несгораемому шкафу, открыл, достал артефакт «красная лента», плеснул на него водки и обвязал вокруг головы. Боль сразу прошла. Через час должно спасть всё похмелье. Удобный и простой метод, открытый мной совершенно случайно. Так, где-то здесь была ванная комната… Пора привести себя в порядок.

Через два часа я закинул оставшиеся артефакты Мухе, получил свои деньги и снова направился к «Бризу». Сегодня возвращался из ходки Камрад, нужно поприветствовать старого товарища.

По дороге я встретил два американских «Хаммера» со станционными пулемётами на крыше. Здесь вояки чувствовали себя относительно спокойно.

Стоп, сказал я себе. Какого чёрта здесь делают американцы? Этот военный городок является собственностью корпуса российских миротворцев. Если здесь произойдёт смена власти, Бульбу и, соответственно нас, сталкеров, ждут серьезные неприятности.

В «Бризе» в этот ранний час было довольно пустовато. Крайний столик занят двумя незнакомыми типами без клановых обозначений, да Лунатик потягивает рассол из стакана. Хирург всегда на своём месте, с хирургической тщательностью протирая бокалы.

-Слушай, я видел тебя вчера вдрызг пьяным, - весело сказал он мне. – А сегодня с утра, как огурчик.

- Спортом занимаюсь, - в тон ему ответил я. – Бегаю по утрам.

-Я так и думал, - Хирург уже вернулся к свои бокалам.

Я решил пока повременить с крепким и дождаться Камрада. Я сел на стул и стал наблюдать, как «Бриз» наполняется людьми. Все в основном с разбитыми лицами, качая головой от боли и не держась на ногах.

Камрад явился лишь в половине одиннадцатого. К этому времени бар уже был полон народу, Хирург получил новую партию продуктов и забил до отказа новенький холодильник. Да, деньги в «Бриз» лились рекой, на одной еде и выпивке Бульба наваривал процентов двести. Или около того. Так вот, Камрад пришёл тоже не с пустым рюкзаком, но более тощим, чем у меня. А как же! Я поднялся, протиснулся между двумя заполненными столиками и стал пробираться к Камраду. Набралось уже с десяток желающих пожать ему руку. Отличный мужик Камрад. Уважаемый сталкер с безупречной репутацией, заработавший её крайне ответственным отношением к работе. Если задание взял, то хоть в лепёшку расшибётся, а сделает. А такие люди уважаемы везде, даже в Зоне. Хотя вернее было бы сказать – особенно в Зоне. Здесь никто не даёт тебе гарантий, что ты выживешь. Здесь нет страховок. Здесь нет предоплаты и аванса. А человек ценится не за кошелёк, а за то, как может прикрыть тебе спину. И такое преобразование разума человека, пришедшего из-за кордона – один из немногих плюсов Зоны. Здесь нет ничего понарошку. Здесь всё, как на ладони. Только человек, его верный напарник, его злейший враг и Зона. А Зона – это ни друг, ни враг. Она может спасти там, где выжить невозможно в принципе или убить на ровном месте, на самом входе в Зону.

Так вот Камрад всегда прикрывал спину напарнику. Всегда. И в Зоне это звучит внушительно, поверьте мне. Здесь бывают такие ситуации, что хладнокровные, морально закалённые наёмники и спецназовцы плачут, как детишки и бегут без оглядки, позабыв обо всём, кроме собственной шкуры.

И выглядит Камрад очень доверительно. Добродушная улыбка, широкое, почти деревенское лицо с густыми усами и высоким лбом. Да и сам он был простой, как полено. Как добродушное крестьянское полено. Никогда за словом в карман не полезет, всё выкладывает, как на духу, язык подвешен и голос басовитый. В общем, не сталкер, а поп церковный.

Я, наконец, пробился к Камраду и крепко пожал ему руку.

-Хабара тебе, брат! – радостно воскликнул Камрад. – Здорово, чертяка. Жив ещё?

-Как видишь, - усмехнулся я. – А ты я гляжу, не только жив, но и с большим мешком Деда Мороза.

-Да, только Новый Год исключительно для Бульбы, - сказал Камрад. – Ну, брат, я пойду, подарки раздам.

-Заходи сегодня, - предложил я. – Угощаю.

-Обязательно. Не всё же я свои деньги буду тратить, - серьезно кивнул Камрад. – Бывай, брат.

Под общий шум и гам он отправился вниз по лестнице. Интересненько, чего же он там набрал? Ладно, сунешь нос в чужой вопрос – нос оторвёт кровосос, как говорил Гамбез. Юморист, твою мать.

Ну, товарища я встретил, чем заняться теперь? В принципе, можно вернуться на квартиру и смотреть телик до посинения, а потом пировать с Камрадом, но такой сценарий уже порядком приелся.

Мне оставалось лишь сидеть в «Бризе», ожидая чего-нибудь интересненького. К вечеру начнётся замечательная драка. Напиваться же самому не следует. Сегодня мы всё равно будем пировать с Камрадом.

Через три часа я медитировал над стаканом с водкой, а за двумя соседними столиками братва уже начала споры о том кто круче. Эх, что сейчас будет! Кстати, что-то Бульба долго держит у себя Камрада. Ладно час, это я понимаю, но три! Я выпиваю уже вторую порцию! Ещё чуть-чуть, и завтра лицо у меня будет болеть ещё сильнее. Наконец, Камрад вышел. Посмотрел на меня, понимающе улыбнулся.

-Я тебя уже заждался! – укорительно сообщил я.

-Бульба дело предлагает, - поделился Камрад. За соседним столом раздался грохот, звук падающего тела и дружное ржание. Затем грохот понёсся беспрерывно.

-Да какое, к бюреру, дело, - устало сказал я. – Не знаю, как ты так можешь по Зоне шастать, мне ещё неделя отдыху нужна.

-Пойдём, брат, расскажу, - потащил меня за собой Камрад.

Дальнейшее я помнил плохо. Вроде, мы с Камрадом отлично пировали, потом обсуждали что-то, потом Камрад ушёл спать на раскладушку, а я пел себе песни. А может, это мне приснилось.

Утром я проснулся с острейшим чувством дежавю. Что-то такое со мной уже было, - уныло подумал я. Только лицо не болит, а это хорошо.

«Красная лента» у меня была только одна, а Камраду пришлось лечиться народными способами.

-Слушай, что вчера было? – спросил я через час. Я чувствовал себя превосходно, а вот Камраду не здоровилось. Я выбросил скукоженную «красную ленту» в мусорное ведро и сочувственно посмотрел на бедного сталкера.

-А вчера я рассказал тебе о нашем новом задании, а затем мы с тобой пили за удачное его выполнение, - стуча зубами, ответил Камрад.

-Стоп, стоп, стоп, какое задание, - непонимающе переспросил я. – Ты же знаешь, что я в Зону неделю ни ногой.

-Слушай, только не говори, что ничего не помнишь, - возмутился Камрад.

-Брат, честно, ничего, - признался я. – Ты извини, но я не иду.

-Ты, между прочим, слово сталкера давал, - скучающе ответил мой товарищ. – Ладно, поёду с Гамбезом. Хотя тут подставой попахивает.

-Подставой!? – взревел я. – Я тебя хоть раз подставлял? Я не иду, понял?

-Подумай, брат, - ответил Камрад. – Действительно ли ты отказываешься. Два миллиона на дороге не валяются.

О-па. Один-ноль. Два миллиона. По лимону на каждого. Да, похоже крепко мы вчера приложились. Ничего не помню. Я аж покачнулся.

-Два лимона? – ошалело переспросил я. – Ты уверен?

-Иди-ка ты к Бульбе, - посоветовал друг. – Переговори с ним, а потом скажешь. Дело вроде и не стоит этих денег, так что подвох есть какой-то.

-Что за дело-то? – попытался уточнить я.

-Иди к Бульбе. Он интереснее рассказывает.

Естественно я пошёл к Бульбе.

-Это здесь раздают два миллиона? – был мой первый вопрос.

-А, это ты, - обрадовался Бульба, увидев меня. – Присаживайся, да я тебя в курс дела введу.

Я сел на стул, демонстративно закинул ногу на ногу и стал слушать.

-Значит, сделать надо совсем ничего. Спасти солдатика надо из Зоны, Тараса Слипченко. Затерялся где-то в районе Рыжего леса. Задача – выручить и целым и невредимым доставить к «Бризу».

-И за это тут дают два миллиона? Дело пахнет гнильцой.

-Тарас этот – сынок олигарха при правительстве. Папаша хотел, чтоб сынок в армии отслужил и отправил в самую безопасную часть, где его чадо и пальцем бы не тронули. Ну, тот разбуянился, мол, не хочу, не буду. Но оказался в части миротворцев, охраняющих небольшой полевой аэродром в трёх километрах от Периметра. Сынок, видимо, привык, что ему всё прощают и с дружками спёр вертолёт, благо один из них был пилотом на курсе. Из принципа полетел в Зону, наверняка заставив дружков. Вертолёт сбили над Рыжим лесом. Папаша даёт бешеные деньги за спасение дорогого сынка. Понятно?

-А если он мёртв? – поинтересовался я.

-Получите только половину заявленной суммы.

-Миллион за обычную ходку в Рыжий лес? – я с сомнением пожевал губами. – Надо подумать. Нелёгкий выбор.

-Везунчик, не ломай комедию, - поморщился мой босс.

-Ну, батяня, тогда я в деле.

Глава 3. Атака на Периметр.

Мы с Камрадом лежали в кустах на обочине дороги, пережидая, пока пройдёт вооружённый конвой военных. Два БТРа, один военизированный УАЗ и двадцать человек сопровождения. Сойдёт.

Выброс был эти утром и теперь мы входили в новую, перетасованную Зону. Интересно, какие гадости она подсунет нам на этот раз? Выброс этот был необычайно сильным, хотя каким-то необычным – он был короче где-то на сорок минут, чем обычные.

Конвой никуда не торопился. На самом деле, куда же им торопиться – птички поют, солнышко светит? Мы шли по обочине, услышали гул позади и мигом скатились в кусты. Теперь сидели и хмуро ожидали своего часа. Хреново всё получается, простите мне мои слова. Если нас пропалят, этот конвой не оставит от связки ветеранов и мокрого места. Будет весьма обидно. Обычно на блокпосте, рядом с которым мы собирались прорваться, человек пятнадцать охраны, проблем не возникает. Они спокойно стоят на посту, не мешают добрым людям нелегально проникать на запретную территорию. Эти же распределят патрули и начнут прочёсывать близлежащие окрестности. Если нам не повезёт, прорыв в Зону придётся отложить, а для золотоносного Тараса каждый час дорог.

Когда я в таких случаях прошу судьбу об удаче, я имею в виду небольшую, скромненькую ситуацию, которая помогает нам и никому больше ничего не несёт. Повезло и забыли. Сегодня я ожидал нового чуда, которое поможет нам пройти через Периметр незамеченными. И вскоре чудо произошло.

Конвой добрался до блокпоста, и мы с Камрадом решились подобраться поближе. Я достал бинокль и осмотрел позиции вояк. Японский магнитофон, что же, чуда не будет? У него есть полчаса на исполнение. Если нет, мы с Камрадом сворачиваемся. Я пока лишний раз пересмотрю нашу экипировку. Так, оружие, еда, боеприпасы. Одеты мы были в камуфляжные комбинезоны, поверх карманы разгрузки, увесистый рюкзак с аптечками, бинтами, энергетиком, куском батона и банкой консервов, завёрнутых в полиэтилен, трубка противогаза идёт от кислородного баллона на спине к респиратору, который весит на груди. В жилете три рожка к АКМу, четыре к «беретте», две гранаты, рация, детектор аномалий, ПДА, кучка болтов и любимая открывалка. Штаны заправлены в ладные военные сапоги, в одном из них хороший охотничий клинок. Вокруг головы обвязана тёмно-зелёная бандана. Это что касается меня. Камрад был одет обычную кожаную куртку, старую, с заклёпками и множеством карманов, под которой скрывался облегчённый бронежилет. В руках LR-300 с прицелом, хорошая винтовочка, но уж больно ненадёжная. Я же планировал добраться до схрона на Янтаре и разжиться там «Винторезом», настоящей машиной смерти, которую я искренне любил. Как сейчас стоит перед глазами рыжий приклад, любовно замотанный мной белым скотчем. Для куража. Для красоты. Кстати, скотч отличный, умельцы из «Бриза» на основе «красной ленты» смастерили. Так вот, ещё на Камраде был такой же противогаз, как у меня, отличный новый рюкзак и подсумок с электроникой. Говорит, не люблю около сердца носить эту дрянь. Интересное оправдание.

Мы встали и приблизились к блокпосту ещё на двадцать метров. Едва мы нырнули в траву, как раздался рёв двигателя, и со стороны блокпоста мимо нас, словно удирая, пролетел бронированный джип. Водителю явно было плохо. Я с удивлением наблюдал, как джип, вильнув, с жутким грохотом съехал на обочину и свалился с оврага. Мы с Камрадом переглянулись. Он снял с плеча автомат и двинулся в сторону аварии. Я тоже вооружился и внимательно смотрел по сторонам. Кажется, удача пришла. Интересно, что это такое с джипом?

Камрад вернулся через пятнадцать минут.

-Такого я давненько не видел, - покачал головой товарищ. – Месиво на всю кабину, будто граната взорвалась, вот только панель и салон в порядке. Странно.

-Нашёл что-нибудь? – спросил я, потеряв интерес к произошедшему. В Зоне может случиться, что угодно. Какая-нибудь неизвестная мобильная аномалия, залезла в кабину, взорвала водителя… Мдя, даже для Зоны звучит диковато. Ладно, дело не наше.

-Нет, ничего интересного, - сказал Камрад, при этом пряча глаза. Вот тут мне стало интересно. Если хабар заныкал, а делиться не хочет, ладно, дело его. А вот если не хабар… Да и не способен так со мной поступить Камрад. Наверное.

Чуду оставалось пять минут на то, чтобы показать себя. Я взял бинокль и осмотрел блокпост вновь. Вот только там всё переменилось.

-Камрад, подъём, - резко вскочил я. – Кажется, пора.

Не задавая лишних вопросов, Камрад бросился ко мне. Я, не отрываясь, смотрел на блокпост. На въезде со стороны Зоны валялся свеженький труп, остальные попрятались за баррикадами. БТРы вертели башнями изо всех сил. И тут неподалёку мелькнула вспышка, один из них покачнулся и через мгновение был объят пламенем. Что тут началось! Пехотинцы появились из ниоткуда. Вот уже слышатся автоматные очереди, и на блокпост бежит волна… «монолитовцев». Японский магнитофон, сажать твои огурцы, это что же такое происходит в Зоне, что «монолитовцы» оказались здесь? Я в смятении глянул на Камрада, тот лишь удивлённо пожал плечами. Что ж, что бы это ни было, а для прорыва лучшего момента не найти. Воякам сейчас не до нас, а если промедлить, в небе будет черным-черно от вертолётов, а к блокпосту будет подбираться свежая рота. Я сорвался с места, забирая влево.

А на блокпосту тем временем разгорелась нешуточная борьба. Вояки опомнились и организовали какую-никакую, но всё же оборону. И первая волна «монолитовцев» была успешно отбита. Но религиозным ребятам из секты «Монолит», терять, видно, было нечего, поэтому они после минутной передышки снова бросились в атаку. Второй БТР подожгли, едва тот тронулся с места в сторону укрытия, человек двадцать, сбившись в серую массу и стреляя на бегу, двинулись на приступ. Стоял непрерывный грохот автоматных очередей. Затем череда взрывов и снова треск автоматов. Минут через пять он начал затихать. Нам с Камрадом, было, честно говоря, неинтересно, чем закончилась эта разборка, мы в это время как раз разрывали проволоку перед минным полем. А на поле у нас стояли вешки, сразу после выброса старый знакомый прапор по просьбе Бульбы, подкреплённой солидным вознаграждением, наметил безопасный путь через мины. Нам проверять было некогда, оставалось надеяться на то, что свой ящик водки прапор отработал хорошо.

Прапор сработал отлично. Мы без единой задержки прошли минное поле и рванули к лесу со всех ног. Рюкзак подпрыгивал при беге и больно бил в спину чем-то острым. По-моему, краем консервной банки. Вот, японский магнитофон, непростительная оплошность для ветерана. На ходке ничто не должно отвлекать сталкера от дела. Хорошо подготовиться к походу – уже полдела. А я подготовился нехорошо – значит, мне осталось целое дело! Какой кошмар!

Мы уже почти достигли спасительных деревьев, когда, наконец, услышали стрёкот вертолётов. Если блокпост в руках «Монолита» - перепашут всё, да ещё в окрестностях на орехи раздадут всем, кто имел несчастье оказаться поблизости. А в том, что вояки проиграли сражение, я не сомневался, а это значило, что нам с Камрадом следовало как можно скорее убираться подальше от Периметра. Вот-вот уже должны были раздаться глухие звуки разрывов. Но шли минуты, вертолёты, похоже, висели на одном месте, а тишина после такого боя становилось очень уж неестественной. Мы углубились в чащу и остановились отдохнуть там, где листва была наиболее густой. Я закрыл глаза и внимательно прислушался к звукам вокруг. Вертолёты зашли на вираж вглубь Зоны, видимо преследуя противника. А это значило, что вояки таки сумели удержать блокпост! Что ж, меня очень сложно удивить. В Зоне может случиться всё, что угодно. Здесь столько неизвестных факторов, влияющих на бой и появляющихся в самый неподходящий момент, что может случиться, что четверо сталкеров сдерживают бешеный натиск волны монстров с ЧАЭС после выброса. В открытом бою. А это, если кто не понял, тяжеловато.

Наконец, вертолётчики, пустив пару ракет, успокоились и развернулись к блокпосту. Мы для верности переждали ещё пять минут и двинулись дальше. Так, больше всего сейчас меня интересовало, как «монолитчики» добрались со своей ЧАЭС сюда. На ПДА никаких сообщений не поступало, эфир спокоен, «Долг» в таких ситуациях обычно вывешивает аларм на всеобщий доступ. Не в первый раз «Монолит» предпринимает попытку прорыва к южным областям. Ну ладно, по пути разберемся.

Мы решили идти в Рыжий лес через Агропром и Янтарь. Курс выходил отличный, по пути мы получали отличную точку отдыха в лагере учёных, возможность сбыть найденные артефакты и просто безопасный перевалочный пункт. Лагерь был полностью восстановлен после давнего разорения вырвавшейся на свободу гигантской псевдоплотью. С тех пор новый лагерь успел сделать немало «важных» открытий. Некоторыми из них мы, сталкеры, пользуемся и сейчас. Например, они фактически сумели упаковать аномалию «электра» в гранату РГД-5, что сделало её страшно смертоносным оружием, накрывающим радиус в 50(!) метров. Вот только далеко не каждый сможет её так далеко забросить, да и цена оставляла желать лучшего, так что пока гранату приобрели только пять, что ли, сталкеров. Ну и конечно вояки. Ради них всё, родимых. Куда более полезным оружием я считаю открывалку для банки. Многие, если не все, остальные научные открытия зависли примерно на таком же уровне. Да, сделали, хвала и честь, но пользоваться то как?

Я сейчас абсолютно не желал ввязываться в какие-либо территориальные разборки, проверки и тому подобные проволочки, поэтому мы обходили все известные места обитания сталкеров и других группировок. Пару раз за холмами слышался стук автоматных очередей, один из них особо продолжительный. И эти оба раза нам пришлось закладывать по солидному крюку вправо. Дело было не в том, что мы не можем отбиться, показать зубы мы как раз смогём, а в том, что все сталкеры в этой области сейчас на взводе, если что – пальнут, не задумываясь. Мы, конечно, всех положим, но кому потом охота объясняться с местными главарями?

Ещё раз мы слышали, как ухали взрывпакеты на блокпосту. Видимо, «монолитовцы» никак не могут успокоиться. Какого чёрта их понесло? Тут к гадалке не ходи, кипеш на всю Зону поднимется. Если они так рванули на юг, то украли у них что-то настолько важное, что потери клана переносятся на второй план. А это признак большой беды. А большая беда, когда я в Зоне, это просто гигантская беда.

Ладно, оптимизм потом! А пока я должен полностью сосредоточиться на маршруте. После последнего выброса волна мутантов со станции ещё только успела рассосаться, а это значит, что путь может выдаться беспокойный.

Мы шли по небольшому полю, открывшемуся между двумя подлесками. Это была довольно хоженая тропа, хорошо мне знакомая, да и аномалии виднелись отлично – всё поле обильно заросло какой-то коричневой травой до колен. Гравиконцентраты, «жарки», «трамплины» и «карусели» - все эти наиболее распространенные на юге Зоны аномалии отлично проявляли себя. То тут, то там виднелись примятые круги травы, голая выжженная полоска земли или закрученные спиралью, склоняющиеся к центру общего круга растения – всё указывало на наличие аномалий. Так что это поле мы пересекли без особых проблем. Правда, на левом краю поля из леса внезапно вышел незнакомый сталкер в противогазе. Он навёл на нас, замерших в ожидании ствол, постоял, блеснул стёклами противогаза и медленно скрылся в лесу. Ладно, с нами Чёрный Сталкер. Нейтралы пусть будут подружелюбнее. Если бы этот открыл по нам огонь, смертельная доза свинца ему была бы обеспечена. В конце концов, для его «Гадюки» расстояние великовато, а вот для Калашникова или LR-300 с оптическим прицелом – совсем плёвое. Так что сталкер поступил правильно, что не стал осложнять себе и другим жизнь.

После поля снова шла лесополоса. Мы постепенно забирали к северо-западу, чтобы суметь таки выбраться на Агропром, обойдя Свалку лишь по краешку. Но едва мы вышли к бывшему, ещё до первой катастрофы построенному блокпосту, который открывал безопасную дорогу к Агропрому, стрельба поднялась нешуточная. Обычно там был перевалочный пункт нейтралов, и всегда было около десяти стволов. Я выглянул из зарослей мутировавшей ежевики около дороги. Десятка два военных вели чёткую стрельбу по целям. Едва кто-то попадал в поле зрения – огонь из десятка стволов. Им пытались отвечать «Гадюкой», дробовиками, пистолетами, даже кинули один раз гранату. Но кидали вслепую, из-за бетонной стены и слегка ранила она только одного солдата. Такую рану можно и в полевых условиях без особых проблем обработать.

-В общем так, Камрад, - оглянувшись на друга, сказал я. – Идём через Свалку.

Да, я не ошибся, когда сказал, что кипеш на всю Зону поднимается. Это что б вояки начали такую операцию на Кордоне, их должно было что-то очень сильно припугнуть. Или кто-то. Сверху. То есть из генеральского кресла. А это попахивает большими неприятностями. Мы уже направлялись к Свалке, когда выстрелы стихли. Всех нейтралов перебили, теперь кратчайший путь к Агропрому был надёжно перекрыт.

Глава 4. Качели Петровича

Снова на Свалке. Я ничуть не соскучился по этому месту. Всё такие же груды фонящего мусора, выглядящие, словно останки древнего города. В какой-то мере так и есть. Эти мусорные монбланы – отрыжка цивилизации, извергнувшей из себя ненужные, неприятные и бесполезные вещи, которые будут гнить, даже когда цивилизация, породившая их, канет в пучину времени.

Меланхолия, етить её! Задуматься в Зоне о смысле бытия и тщетности всего сущего мне приходилось не раз. Да и всем остальным, кто испытал на себе эту обратную сторону нашего мира. Эффект бессмысленности – самый распространённый в Зоне. И это один из самых что ни на есть отрицательных минусов Зоны – воздействие на внутренний мир человека. Тебе хочется просто сесть и никуда не идти. Зачем? Скоро весь мир станет такой же Зоной. Всё станет таким же серым, смертельным, страшным, инфернальным. Зачем? Можно просто сидеть и ждать своей судьбы – она рано или поздно приходит ко всем. Зачем? Чтобы освободить тебя от бессмысленности земной и повергнуть в пучину бессмысленности небесной. Всё есть бессмысленность.

Я и сам пару раз попался. Падальщику пришлось пинками гнать меня от того места, где я хотел присесть и дождаться явления лика судьбы. Я помню, как тихо плакал тогда на привале.

Иногда и сейчас накатывает такое чувство. Но я сжимаю зубы и вспоминаю о жизни там – о домике на берегу озера, о тихом, туманном утре в лодке с удочкой, о пламенеющем закате с книжкой в гамаке, о заходе солнца не под аккомпанемент псевдособаки. Я сжимаю зубы и иду вперёд. Зло топчу грязь и пыль Зоны.

Вот такая она поганка – эта Зона.

Мы с Камрадом стали поворачивать на запад. Шли медленно – Свалку перекрывали сплошные аномальные поля. Здесь было очень безлюдно, казалось, мы одни на всём пространстве Чернобыльской зоны отчуждения. Если б не писк детектора, напоминающий о реальности этого мира, можно было представить, что никакой Зоны нет, есть лишь обычная – только радиоактивная и безлюдная – Чернобыльская зона отчуждения. А мы туристы, приехавшие сюда ради острых ощущений.

Ан нет, не получается.

Камрад аккуратно тронул меня за плечо и подбородком указал в сторону близлежащего радиоактивного холма. На склонах сгрудилась стая слепых псов в двадцать голов. Они уже заинтересованно водили носами в нашу сторону и жутко пялились на нас своими безглазыми харями. Я, чувствуя тревогу на душе, предложил ускорить темп и двигаться как можно быстрее. Одна слепая собака поднялась, постояла и деловитой трусцой последовала за нами. Едва она отошла от холма на пять метров, за ней постепенно потянулась вся стая. Японский магнитофон! Да, он родимый!

Не успеваем. Я посмотрел на стаю, почти целиком снявшуюся с места и почтительно преследующую нас. Мы находились в непосредственной близости от аномального поля, и собаки не рисковали соваться к нам. А вот как только мы выйдем из него… Тогда из нас сделают шиш-кебаб. Из жилистого сталкерского мяса. А ждать собачки могут очень долго. Скорее мы друг друга перегрызём. Вот собаки!

Камрад уже деловито стягивал с плеча винтовку. Будет серьезный бой. Это ещё ладно, я и не из таких передряг выбирался. А вот расход патронов… не очень меня радует. Целиться в собак не получится, они уходят с линии огня за секунду до выстрела. А это значит, что их нужно подпускать поближе и мочить чуть ли не вслепую. На три собаки по рожку. Нормально?

-Ну, чего ждём? – спросил Камрад.

Я пожал плечами и достал из жилета увесистую Ф-1. Подкинул её в руке, как болт перед аномальным полем. А затем выдернул чеку и, широко размахнувшись, бросил куда-то, не задумываясь куда, лишь бы в сторону собак. Взрыв посёк шесть псов. Хорошее начало. Даже отличное начало! Правда двое из павших уже встали на ноги и оказалось, что их просто контузило, но сражаться они уже не могли. Лапы и них были очень сильно посечены, и рано или поздно раненых съедят товарищи по стае. Так что этих тоже не в счёт.

Остальные, уже не таясь, на полной скорости рванули к нам. Я, как и любой человек в моей ситуации, почувствовал неприятный холодок в животе. Столько мускулистых, поджарых тел, каждое весом около шестидесяти килограмм, с жёлтыми клыками и глазами без зрачков, из щелей вокруг глаз выбрызгивается кровь вперемешку с жёлтой слизью… Каждая из этих тварей может разорвать тебя в секунду.

Я встряхнулся и, для пущей верности отвернул голову за плечо и веером выпустил короткие очереди. При этом я представлял, что стреляю в то место, где сейчас должна находиться собака, а сам клал пули левее или правее. Оружие послушно дёргалось в руках, и на третьей очереди я услышал визг, затем ещё один, затем короткий выстрел винтовки и глубокий собачий предсмертный вздох. Я посмотрел вперёд. Да, собаки, потеряв троих собратьев, сбросили темп и стали наворачивать вокруг нас круги. Голова начинала кружиться от этого слаженного действа. Чёрт, твари, подонки! Я выпустил в одну собаку оставшиеся в рожке пули. Конечно, не попал. Дьявольское отродье в последний момент увернулось.

Так, сталкер, успокойся! Со всеми бывает, сейчас главное взять себя в руки. Чем сильнее эмоции, тем лучше собаки считывают твои мысли. Проверено и доказано. Чёрный Сталкер их знает, почему так, вот только плохие эмоции вызывают плохие мысли и для тварей с пси-способностями воняют, что твои портянки.

Потому я прибегнул к проверенному способу. Я закрыл глаза и расслабился. Да, в боевой обстановке. Но всего на пару секунд. Я мигом унял бушующие эмоции и спрятал их в воздушный шарик. Мысленно, разумеется. Затем вдохнул воздух из этого шарика и выдохнул его на самом деле. Затем, глубокий вдох… Гнилой воздух Зоны проникает в лёгкие, но я представляю, что это лёгкий ветерок с речки, и я вдыхаю только спокойствие и хладнокровие. Вдыхаю воздух в шарик. Кладу себе в мысли. Всё успокаивается.

Я открыл глаза. Прошло две секунды, а я уже был спокоен и собран. Я хладнокровно наставил ствол на одну из собак и представил, как пули жадно кромсают её мягкое тело. Кровь, кровь, кровь… Я почти поверил, что нажал курок…

Собака с визгом метнулась в сторону. Я холодно усмехнулся. Работает.

Помню, сколько мучался Болотный Доктор, обучая меня этому трюку. Я всё время сердился, что у меня ничего не получается. Говорил, что не могу в это поверить. Ну в самом деле, какой, к снорку, шарик? Однажды даже психанул и ушел с Болот. Злой был тогда, чуть плоть не загрызла. Доктор тогда мягко успокаивал меня, усаживал в удобное кресло и настойчиво предлагал продолжать тренировку. И через месяц я овладел этим методом в совершенстве. За что был Доктору очень благодарен и несколько раз выполнял для него важные поручения.

Я слышал позади лаконичные выстрелы Камрада и скулёж собак. Мой друг не терял времени даром. Я тоже поднял автомат и стал раздавать щедрые оплеухи роящимся вокруг мутантам. У тех было ограниченное поле действия из-за близости аномалий, и атаковали они только в лоб. Иногда собаки пытались прорываться к нам группами или поодиночке, но мы расстреливали их в два ствола. Наконец, порядком поредевшая стая, жалобно скуля, позорно бежала с поля боя. Зона наконец-то показала зубы. В смысле, зубы привычные нам. А вот атака «монолитчиков» на Кордон или деятельность военных – это уже что-то новенькое. Новое слово в области стоматологии.

Я перевёл дыхание и проводил глазами удаляющуюся стаю.

-Ты как, Камрад? – спросил я, поворачиваясь к сталкеру.

-Нормально, - пожал плечами Камрад. – Вот только двигаться нам надо поскорее. Ещё неизвестно, что на пути попадётся.

Я согласно кивнул, и мы двинулись дальше, между двумя мусорными кучами.

На одной из них находилось местное чудо света. Большие, блестящие свежей краской детские качели. Они гордо стояли на вершине мусорной горы, точно как на детской площадке и уж никак не могли оказаться здесь, в Зоне просто так.

Я ненавидел эти качели. Они отняли у меня одного из моих самых лучших, самых приятных знакомых. Просто Петрович, мой самый старый товарищ, решил однажды слазить наверх и посмотреть, что же это такое. А качели как раз первый день там и стояли – после выброса появились из ниоткуда. Мы тогда шли на Свалку втроём – я, Петрович и Очкарик. Мы были ещё совсем новичками и втроём проникли за Периметр. У Петровича была отличная противорадиационная экипировка, и он полез наверх. Я всё ещё помню его облик. Как он остановился и помахал мне. А затем его не стало. Он подошёл к качелям, постоял минут пять и уселся на них. Он качался долго-долго, с улыбкой на лице. Я в бессильной ярости сжимал кулаки, уже поняв, что всё кончено, что Петрович не решил пошутить… А затем Очкарик дал очередь по эти качелям, наверняка убив и Петровича. Очкарик, кстати, в этот же день умер в «Бризе» от неизвестной болезни, съевшей все его внутренности буквально за час.

С тех пор никто к этим качелям не приближался, даже лишний раз не смотрел в их сторону.

Мы миновали ангар, который частенько бывал местом столкновений бандитов и сталкеров. Об этом красноречиво свидетельствовали красные капли на бетоне, автоматные гильзы, разбросанные по территории, пулевые выбоинки в кирпичной стене и рваные дыры в стальных воротах. За воротами виднелись наспех сваленные в кучу бочки, мешки с песком, стальные рельсы. Это была баррикада. Было видно, что воевали здесь частенько и с увлечением. Хотя при этом, ангар считался одним из самых безопасных лагерей на Свалке.

-Ты слышал? – вдруг спросил Камрад, посмотрев в сторону ближайшей кучи. – Словно какой-то двигатель.

-Что-то серьёзное? – насторожился я. Я знал по собственному опыту, что Камрад просто так тревогу не бьёт.

Я прислушался. Что-то действительно рычало за холмами. Рычало металлически, с лязгом, словно большая колонна автомобилей. Я усердно вспоминал, где же слышал этот звук раньше. Что-то прочно связанное с Зоной.

Я вспомнил это как раз в тот момент, когда из-за холмов выскочили три бронированные серые военные машины, занавешенные какими-то тряпками, флагами и чуть ли не коврами. В багажниках тюки с одеждой, припасами и утварью. Станковый пулемёт на крыше. Это – братья Кочевники.

Кочевники – одни из самых долбанутых и отчаянных психов. Чёрный сталкер их знает, зачем они делают свои сумасшедшие рейды, но адреналин они при этом получают аховый. Но я не думаю, что люди способны на такое ради адреналина.

Эти ребята гоняют по Зоне в своих джипах, нанимаясь на самые невыполнимые задания и всегда создавая кучу проблем сталкерам. Но они очень прославились благодаря паре своих ходок-поездок и безупречно выполненных заданий.

Например, однажды им было приказано в кратчайшие сроки выбраться к Припяти, встретить там группу наёмников, забрать у них Жутко Секретный Чёрный Чемоданчик и донести его до места встречи с заказчиком. Так вот у этих ребят что-то не заладилось с бензином перед самым выездом и они потеряли полные сутки. До выброса. Успели добраться только до Милитари. А сразу после выброса на полных парах неслись в Припять! Нормально? Если кто не понял, ехали они навстречу волне мутантов, дикой, многотонной своре, порвущей в клочья любого на их пути. И при этом Кочевники умудрялись всё снимать на камеру. Видео это потом стоило бешеных бабок, и было продано куда-то в Голливуд. Весёленькая получилась поездочка. Задание они тогда выполнили в сроки, получили крупненькую сумму денег и все просадили на свой автопарк, прокачав машины для езды по Зоне. Жили внутри Периметра(!), изредка прорывая военные кордоны на дальних рубежах, где почти нет крупных сил, для пополнения боезапаса и топлива. Такие вот безбашенные идиоты.

Сейчас я смотрел на них, пытаясь успокоиться. Да, нервишки пошаливают. Спокойно. Хотя, стоп, излишней нервозностью я никогда не страдал. Чувство опасности упорно не хочет отпускать меня. Значит… Элементарно, Ватсон, значит, что-то не так.

Я сорвал с пояса бинокль и устремил взор вдаль на пыльное облако, приближающееся к нам. Сначала ничего необычного я не заметил. Кочевники в своих ярких, вызывающих одеждах. Но вот промелькнула серая фигура, пустые глаза-стекляшки респиратора экзоскелета… вставшего за пулемёт! «Монолитовец» чёрт знает как оказавшийся за пулемётом Кочевников, явно шутить не собирался. Я вообще не думал, что эти фанатики способны шутить. НО что же там делает «монолитовец»?

-Камрад, валим! – закричал я.

Мы сорвались с места. Чёрт, если б дело было до этого выброса, у нас был бы шанс уйти. Теперь же я не знал ни одного безопасного пути к Агропрому. Мы планировали спокойно прощупать его, но теперь, как я заметил, не до этого. Значит, нужно срочно думать.

Позади раздался тяжёлый стук пулемёта, мгновенно разогнавший кровь по венам. А когда очередь 14мм пуль разметала сухую листву прямо около нас, оставив после себя довольно большие, испускающие синеватый дымок воронки, кровушка моя буквально взбурлила! Как при температуре сто градусов по Цельсию! Мне страшно захотелось упасть на землю и притвориться мёртвым, переждать пока всё пройдёт.

Но эти мысли недостойны Везунчика! Едва на губах осело слово «везение», как я мигом успокоился. Госпожа Удача со мной, сегодня всё отлично! Гуляем, парни!

Передовая машина налетела на трамплин. Я возликовал, но тут же сердце рухнуло вниз. Конечно, Кочевники не будут так спокойно раскатывать по Зоне без особой защиты. У них бронированные джипы с особым противоаномальным корпусом – машина лишь чуть приподнялась от земли, но тут же приземлилась. «Трамплин» обидчиво плюхнул ещё раз, и тут на него наехала ещё одна машина. Ноль эффекта.

Я в отчаянье осматривал близлежащие окрестности. Мы находились в голом поле. Абсолютно ничего. Ближайшая группа домов, до которой мы могли добраться бы сейчас, была недоступна. Нас отделяло небольшое аномальное поле, но пройти его за пять минут не представлялось возможным. Оставалось одно. Мусорная куча. С качелями.

Японский магнитофон… Дружище. Прощай.

Я указал Камраду на вершину горы. Тот лишь кивнул. Груды мусора на склонах завала обеспечивали нам отличное прикрытие, но вот хитрить нам придётся так и так. Я уже запивал на бегу противорадиационные таблетки водой из фляги, но хватит их при такой радиации минут на десять. Потом – счётчик покрутит в обратную сторону. Поближе к кладбищу.

Мы начали восхождение. Кочевники, видимо, поняли, что мы совсем рехнулись и даже не стреляли. Мы слышали, как возмущённо гудит карусель, не удержав столь большую добычу у себя. Камрад не выдержал – обернулся. Дал предупредительную очередь из винтовки, но это уже так, для успокоения души.

Вдруг у меня родилась идея. Наконец-то, удача, ты здесь! Я прекратил восхождение и потянул Камрада за ближайшее нагромождение железа. Обрисовал ему вкратце свой план.

-Ты сумасшедший, - покачал головой Камрад. И улыбнулся. – И мне это нравится. Давай сделаем это!

Я продолжил восхождение. К качелям. Они находились прямо у меня перед носом. Как не боялся я оказаться под неизвестным ментальным воздействием, я ничего не чувствовал, кроме волнения за успех плана. Я остановился, обернулся. То есть повернулся к ним спиной.

И тут проняло. Мне словно съездили по мозгам гигантским молотом. Резанули со всей силы. Результат обработали напильником. Я медленно повернулся к качелям лицом. Там, раскачиваясь, сидел Петрович и весело улыбался мне. Сидел в своей любимой синей рубашке, которую носил ещё до Зоны, и новых отутюженных брюках. Свежий весь такой… Небрежно прислонившийся плечом к поручню и призывно похлопывающий ладонью по свободному месту рядом с ним…

Над головой прогрохотала очередь, и качели разлетелись вдребезги. Рубашка Петровича пропиталась кровью, кровь заливала всё, я съезжал в ней вниз…

Наваждение прошло, и я обернулся. Внизу дымился джип. Столб дыма поднимался к небесам, медленно тлел свешивающийся из окна персидский ковёр. Я глянул на качели. Обычный искореженный метал, какого полно здесь. Краска облупилась, дерево, на котором сидел Петрович прогнило, а поручни проржавели. Зона… Зона, твою мать…

Я постарался вспомнить, зачем я здесь. Двинулся вперёд. Постепенно до меня дошло, что ничего ещё не закончено. Надо обдурить Кочевников. Я обернулся, артистично помахал ручкой и начал спускаться с другой стороны. Остановился.

Да! Как я и рассчитывал, взревел мотор, и одна из машин решила объехать гору вокруг и любезно подогнать лимузин к моим ногам. Я прислушался. Звук мотора дёрнулся вправо, а я рванул влево. Обежав гору, я стал спускаться к тому месту, где мы начали подъём. Бытовая техника, старые коробки, корпуса автомобилей и ржавых труб сослужили мне отличную службу – благодаря им я спустился незамеченным. Глянул наверх. Да, Камрад стоял на краю покачивающейся вертолётной лопасти, воткнутой в землю где-то на середине горы, ожидая моего сигнала. Его, конечно, заметили, но я высунулся, дал очередь по машине и точно убил водителя. Прицел пулемёта метнулся ко мне, затем снова вернулся на край лопасти. Но Камрада там не было. Он уже приземлился позади пулемётчика, вскочил и всадил нож по рукоять в затылок «монолитовца».

-Транспорт наш! – крикнул Камрад.

Я добежал до него, открыл дверь машины, вытащил труп водителя и уселся на его место. Выбил прикладом стекло, разбитое пулями и покрытое трещинами. Вся панель была залита кровью. Ничего, я не брезгливый.

-Ты прямо Чёрный Плащ! – сказал я Камраду, проверяя бардачок машины. Камрад возился с пулемётом. – Кто подбил первую машину?

-Не знаю, - пожал плечами Камрад. – Какая-то дьявольщина. Из этой машины дали очередь по тебе, а потом словно с неба кулаком долбанули, смотрю – уже горит.

-Чудесно! – прокомментировал я.

-Гони давай! – крикнул Чёрный Плащ, открывая огонь по внезапно вырулившей из-за горы третьей машине.

Я вжал педаль газа до максимума. Двигатель послушно взревел, и пятитонная махина двинулась по направлению к аномальному полю. Сзади стояла нешуточная стрельба. Камрад делал, что мог, но нас банально осыпали количеством свинца. Внезапно я заметил яркую вспышку в зеркале заднего вида и резко вильну в сторону. Мимо окна пролетела ракета из РПГ-7 и уткнулась носом в землю. Взрыва я уже не увидел.

-У них что там, арсенал? – прокричал я.

-Похоже, да, у них вся машина груженная ящиками! – ответил Камрад, высаживая последние патроны. Затем через окно пролез в кабину.

-Уф, дружище, - сказал он.

-Точно! – радостно согласился я. – Это самое!

-Ты чего расцвёл?

-Увидишь.

Мы неслись по аномальному полю. Машина то и дело тряслась, подпрыгивала, скрипела днищем. Но я уверенно вёл к центру поля. Там находилась та аномалия, которая мне нужна. Я ловко обогнул жарку и вот. Вот она!

Огромное вздутие земли, словно угорь на лице земли. Я несся прямо к нему.

-Говоришь, они тяжелее? – спросил я, держа курс к этой аномалии.

-Не знаю, - бледнея, ответил Камрад – он понял, что я собираюсь делать.

Над полем возвышалась большая арка из земли, словно половину бублика воткнули в землю. И распилив пополам, убрали серединку. Теперь между двумя краями «бублика» было расстояние в пять-шесть метров, которое нам предстояло перепрыгнуть.

Я вдавил газ. Максимум! И вдруг… Сильный удар, и мы буквально взлетаем! На краю своеобразного трамплина находилась аномалия «трамплин», настолько мощная, что подняла нашу машину в небеса. Мы, очень громко крича, пролетели всё расстояние и приземлились у подножия «бублика», едва не перевернув автомобиль.

-Вот и всё, - спокойно улыбнулся я.

Но это оказалось не всё. Я уже говорил, что Кочевники долбанутые ребята? Повторяю.

Раздался глухой удар, и мы увидели, как с того края вылетает новая машина. Она, довольно своеобразно уткнувшись бампером в верхушку «бублика», постояла так, а затем продолжила движение. Вперёд. С высоты двенадцать метров автомобиль полетел вниз крышей и с жутким скрежетом приземлился.

-Вот теперь точно всё.

Я осмотрел себя с головы до ног. А затем тихо выругался.

-Ранен? – с тревогой спросил Камрад.

Я показал ему куртку. Свежие пятна крови водителя сложно было спутать с другими, более ранними. Кровь Петровича была на куртке вполне реальна.

Глава 5. Кладбище НИИ "Агропром"

Мы бросили машину на краю Свалки, а затем мне пришла в голову идея, как утилизировать автомобиль. Я завёл двигатель, положил на педаль газа кирпич и запустил джип в рельсовый тоннель, полный аномалий. Оттуда машина по любому уже не выберется.

Мы проводили взглядом унёсшийся вдаль передвижной дом. Из бака хлестал бензин, и мы именно поэтому не могли взять машину себе. А это очень обидно. Представляю лицо Хирурга, когда я подогнал бы джип к «Бризу» и небрежно кинул бармену ключи.

-Тачка у входа, - сказал бы я и залихватски подмигнул.

Ладно, оставим мечты на потом. Нам пора было двигаться дальше.

Вы спросите, почему мы просто не оставили трофей на дороге? Кочевники были довольно уважаемыми в Зоне, и даже если б нам удалось объясниться, что на нас напали первыми, да ещё «монолитовцы», то нас с Камрадом всё равно рано или поздно прирежут те, кому услуги этих Кочевников были очень нужны. А мне этого не очень хотелось. Все остальные улики скрыть либо было невозможно, либо они уже были скрыты в аномальном поле.

Может, у меня паранойя?

Вдруг меня задела мысль. «Монолитовцы»… Они явно охотились именно за нами. И они наняли Кочевников! Но зачем? Я усердно анализировал и обдумывал все версии, но вскоре делать это стало слишком опасно. Путь к Агропрому перегородили два больших аномальных поля, одно вытянулось с юга на северо-запад, другое представляло собой более или менее овальный блин, накрывший восток Агропрома и часть южного направления. И именно по краю второго мы теперь шли.

Через пару часов мы сделали привал. «Пикник на обочине», - усмехнулся я.

Пока Камрад вяло ковырялся вилкой в банке с лещом в томатном соусе, я, быстро заглатывая питательный шоколадный батончик, просматривал почту. Ничего из ряда вон выходящего. Вот только раздел некрологов повеселил. «Семецкий Ю, квадрат 78 Б-13а, передозировка энергетика». Это от кого же так драпал наш бессмертный сталкер, что залпом выпил на бегу двадцать банок энергетика? Я сверился по координатной сетке и увидел, что тренировался в забеге на марафонские дистанции с применением стимуляторов Семецкий на Агропроме. Очень удачно. Скучно видать человеку. Скоро поедет на увеселительную прогулку на велосипеде к Саркофагу. Или напорется на гламурный зонтик, торчащий из рюкзака. Между прочим, не самая фантастическая версия некролога. Бывало и повеселее.

Хотя вот ещё странность. Позавчера видел предупреждение «Долга», что они идут зачищать Агропром, и сталкерам лучше воздержаться от прохода через эту территорию. Обычно, эфир полон всяческих сообщений от долговцев, сведениях о новых аномалиях, бандитских группировках. Теперь же глухо, как после выброса, когда Сеть временно восстанавливается после катаклизма.

И тут я заметил кое-что действительно интересное. На территории завода ярко-красной каплей горело аларм-сообщение. Я вскинул голову и прислушался, но никаких выстрелов, обычно разносившихся довольно далеко в Зоне, я не услышал. Значит, кто-то серьёзно ранен. Хотя сигнал что-то очень слабый, как будто пробивается из-под земли.

-Камрад, там, на заводе кто-то помощи просит, - вскочил я. – Надо идти.

-Пойдём, посмотрим, - согласился Камрад, присыпая пустую банку землёй, чтобы скрыть следы нашего привала.

Правило сталкера №3. Всегда идти на аларм-маячок. Даже если просят мародёры. А то Зона может серьёзно наказать за крысятничество. Правда первое правило сталкера – не лезь, куда не следует, так что частенько оба эти правила противоречат друг другу. Да и вообще – все эти правила – полная лажа, и каждый придумывает себе свои и следует им. Новички на первое место ставят такое: если увидел что-то опасное и интересное – сунь туда пальчик. В переносном смысле конечно. Обычно они туда забираются целиком.

Через полчаса мы оказались на территории завода. Я поднял руку, сжав её в кулак – стоп. Осмотрелся. Тихо. Ветер гуляет по пустым коридорам, вертится и гудит внутри бетонных труб, покачивает ржавые двери цехов, поскрипывая ими и умело вплетая ноту печали во всеобщую симфонию тоски и безысходности. У меня всегда возникает странное чувство в животе, когда я слышу такие звуки в Зоне. Будь это на тихих улочках Припяти или в безымянной деревеньке на Милитари – все эти места были местом обитания людей, местами их работы. Их связывали с этими местами общие воспоминания, заботы, мечты… И всё это развеялось в прах. Просто исчезло из памяти. Остались лишь серые, мрачные постройки заводов, бездушные блоки домов, покосившиеся крыши деревенских избушек.

Я показал Камраду: вперёд. Вскинув автоматы и выбросив из головы всякие мысли, сталкеры двигались по потрескавшемуся асфальту, проросшему зелёной травкой. Природа постепенно берёт вверх. Мы прошли налево вдоль забора и повернули направо – в небольшую арку, ведущую в следующую часть комплекса. Оттуда бил сигнал SOS. Когда мы вышли, я кинул взгляд направо и пошатнулся.

Но такое невозможно! Я не мог поверить увиденному! Как!?

Давно забытое чувство иррационального ужаса заполнило меня доверху, тысячи мыслей пронеслись в голове в мгновение ока.

Посреди пустыря возвышалась гора трупов. Гора высотой метров в пять. Сваленные в кучу, изогнутые в самых страшных позах тела покрывали весь двор. Верхушку страшной пирамиды увенчали тела в тёмно-красных комбинезонах – долговцы, позавчера отправившиеся зачищать Агропром. Остальные либо обычные сталкеры, либо бандиты. Вон даже синий комбез наёмника. Ни на ком не было видно дыр от пуль, пятен крови, оторванных конечностей или рваных ран от укусов. Если бы не мертвенная бледность и не сам факт местонахождения трупов, я бы сказал, что все эти люди живы. Таких трупов в Зоне не бывает. Спокойные лица, расслабленные руки и ноги.

Аномалия? Но какая, Зона её возьми, аномалия убивает так? Какая аномалия оставляет трупы целыми и сваливает их в кучу? И где тогда мутанты, которые всегда первыми испытывают на себе действие новой аномалии? Дьявольщина.

-Ты это, Камрад… - я пытался сказать что-то охрипшим голосом, но язык заплетался. Так всё это выглядело неестественно под обычным осенним небом.

-Аларм исходит оттуда, - указал Камрад на гору трупов.

Я оглянулся на друга. Камрад выглядел бледным, но в целом держался молодцом. Как огурчик. В отличие от меня.

-Больше нам здесь делать нечего, - не терпящим возражений голосом сказал Камрад.

Я был полностью с ним согласен! Да какое там, ещё как согласен! Именно это я и пытался ему промямлить.

Ноги сами несли меня как можно дальше от этого проклятого места. Чтобы выйти на Янтарь, нужно идти на север. Там будет тропинка через лес, затем просёлочная дорога, часик-другой ходьбы и вот вы на Янтаре.

Мы вышли из ворот и быстрым шагом направились к холмам на северо-запад, обходя аномальное поле. Затем снова выпрямимся по направлению к северу. Всё было спокойно, и я начал было верить, что мы выберемся отсюда целыми и невредимыми.

Но то, что произошло потом, можно назвать одним всеобъемлющим словосочетанием: японский магнитофон.

Мы услышали совершенно чужеродный в тишине Агропрома шум, быстро идущий с западного направления. В отличие от прошлого раза, когда на нас охотились Кочевники, я уже знал что это за шум. Но легче мне от этого не становилось.

Гон тушканов, учуявших кучу мяса и вылезших из своих коллекторов и подземелий. Обычно такие гоны действительно сметают всё на своём пути, кроме конечно, зданий. Была даже история, как двое новичков спрятались от гона на дереве и были вместе с эти деревом свалены и обглоданы.

-Я уже устал от всего, брат, - обратился я Камраду, тоже уже всё понявшему.

-У меня ведь есть идея, Везунчик, - сказал Камрад, расцветая в улыбке. Улыбка, между прочим, моя, я одеваю её, когда Госпожа Удача в очередной раз спасает меня моими руками и мозгами. – Спрячемся в том туннеле, который ведёт на Свалку – помнишь? Тушканы через аномалии попрут, их там полно, да ещё мы постреляем. Хоть какой-то шанс.

-Ладно, лучше, чем ничего, - пробурчал я, срываясь с места. Медлить нельзя ни секунды. Тушканы издают ужасный шум, слышный за несколько сотен метров и передвигаются такой гурьбой сравнительно медленно. Да, несколько сотен метров – это действительно многовато, но поверьте, этому способствовали тишина Агропрома и сама громкость издаваемых звуков. Один тушкан, однажды взревев над ухом раненого сталкера, оглушил того на всю жизнь. Итак, сотня метров. Так что время добраться до тоннеля у нас есть. Хотя тушканы уже по любому нас учуяли, и одна из визжащих групп уже отделилась от основной массы, чтобы загнать нас по всем правилам национальной охоты.

Я снова бежал. Солёный пот заливал глаза, бухало снаряжение, каждый шаг отдавался легкой болью в спине, на которой висел тридцатикилограммовый рюкзак. Когда мы огибали «мясорубку», краем глаза я заметил какой-то блеск. Повернул голову и остановился от удивления – передо мной лежала самая настоящая «Морская звезда». Необычайной красоты артефакт, излучающий призрачное голубое сияние, иногда сияя проблесками мутно-зелёного цвета, цвета морской глубины. Мало того, артефакт имел очень приятную цену и способствовал… повышению умственной деятельности. Да, улучшал работу мозга в разы, при этом не изнашивая этот орган. Все мысли, какие пожелаете будут продумываться, проноситься буквально вихрем, оставляя след в вашей памяти. Захотите – будете запоминать всё, что видите, до мельчайших подробностей. Захотите – будете щёлкать академически сложные алгебраические задачи как орешки. Да что угодно, что связано в вашем представлении с работой мозга. И, понятное дело, спрос на этот артефакт стоял о-го-го какой! Только представьте, что учёным удалось узнать секрет излучения артефакта и суметь создать излучатель, способный охватывать сразу несколько умов! Да мы за один день шагнули бы на столетие вперёд! Хотя мне, как и любому мало-мальски опытному сталкеру было напевать на такие аргументы, сам факт того, что стоил этот артефакт столько, сколько я за месяц не зарабатываю изнуряющими ходками, очень и очень поднимал эту диковинную штучку в моих глазах. И встречаться на Агропроме, да ещё посреди чистого от аномалий места такому артефакту не положено.

И я остановился.

Как последний дурак, как новичок, увидевший «Каменный цветок» за минуту до выброса, как… очень разумный человек.

Я очень, просто непростительно медленно снял контейнер с пояса и так же медленно накрыл им артефакт, завинтив снизу крышку. Хотя, по большому счёту, делать это надо было раз в пять медленнее.

Когда я выпрямился и глянул на Камрада, то ожидал увидеть полные укора и одновременно радости глаза. Но увидел мрачные, равнодушные глаза человека, которому уже всё равно, что с ним сделает жизнь. Через мгновение я почувствовал толчок в живот и опустил глаза. Камрад тыкал меня в живот своим навороченным детектором аномалий, чующим оные за версту. Я глянул на экран. Да, так и есть, пройти в тоннель не представлялось возможным. Всё загораживали десятки аномалий, словно для того там и находившиеся, чтобы не пустить нас внутрь. Положение было безвыходным. Гон тушканов – это действительно крантец. Они заполняют здания доверху, съедая всё, что могут; они проносятся через пол-Зоны и гибнут сотнями в аномалиях, после них несколько недель пустует весь юг Зоны; их можно остановить только огнемётами или минным полем. Они – хаос. И как ещё тут могли спастись два сталкера, из оружия имеющих только «калаш», винтовку, пару гранат и ножи? На моей памяти такие гоны случались лишь пару раз, и каждый раз их останавливали заслоны долговцев, вооруженный огнемётами и прикрываемые трофейным вертолётом. А это значит, что мы присутствуем при редком и необычайно интересном событии. Я должен быть в восторге, правда?

Мы доплелись, наконец, до тоннеля, воочию убедившись, что пробраться внутрь никак нельзя. Я обернулся и посмотрел, так сказать, в лицо смерти. Вот и тушканы. Около трёх сотен грязных, серо-бурых тел с выдающимися костями, туго натянутой кожей, вытянутой мордой и большими для такого существа усами. И с огромными, отточенными резцами.

Тушканы хрипели, протяжно визжали и гудели, что твоя бензопила. В толпе постоянно стоял шум и гам. Кто-то сцапал другого за хвост, и оба покатились в драке, кто-то не выдержал и от возбуждения понёсся вперёд по спинам и головам товарищей. Естественно, никто не терпел столь наглых выскочек. Их раздирали в мгновение ока. Очень похоже на человеческий коллектив. В несильно упрощённом варианте с подменой ролей.

И этот балаган приближался к нам. Теперь точно аут. Больше нам прятаться негде. Интересно, как там? На другой стороне?

Я стоял, понурив голову. И уже не спрашивал, где же моя фортуна. А она была у меня за спиной.

Хлопнул «трамплин», за ним ещё один. Послышалось шуршание шин о гравий. Я, не веря своим ушам, обернулся. Из тоннеля выезжал побитый, с раскрошившимися стёклами и зеркалами заднего вида джип Кочевников. Тот самый, что мы давеча отправили на утилизацию в этот тоннель, только с другой стороны. И бензобак у него был целый.

Мы с Камрадом, чуть ли не прыгая от радости, подбежали к машине, залезли в неё, переглянулись, и я дал полный газ. Заревел двигатель, и мы, крича почти так же дико, как и тушканы, рванули им навстречу. Сейчас будет мясо.

Японский магнитофон!

Глава 6. Бой на озере Янтарь

-Нет, я, конечно, знал, что сталкеры – народ неопрятный, но чтоб настолько… - поражённо качал головой профессор Семёнов, глядя на нас с Камрадом, стоящих перед ним, точно как провинившиеся школьники.

Джип Кочевников стоял рядом с нами, словно гордый боевой конь. На нём мы прокатились очень даже хорошо. Мы наехали на тушканов и перемололи их, как в миксере. Мы даже слегка забуксовали во всё этом мясе. Под колёсами трещали черепа, перемалывались внутренности, щедро забрызгивая всё вокруг кровью. В том числе и нас, оказавшихся в зоне поражения по причине отсутствия стёкол в машине. Кровавый поток пролился на землю Зоны, и та, по-видимому, приняла столь щедрую жертву. Мы вырвались с Агропрома и погнали на Янтарь под шестьдесят – а в Зоне это очень даже приличная скорость, если кто не понял. Конечно, поддерживали мы эту скорость от силы минут десять, а затем пришлось продираться через заросли и даже пару раз останавливаться – застревали в лесу. Но через полчаса мы, грязные, смердящие, как дохлый бюрер, месяц провалявшийся под солнцем, с машиной, словно сошедшей с призового места конкурса «Самая мерзкая тачка» заявились в лагерь учёных на Янтаре. И когда из бокса вышел ассистент Семёнов, то чуть не пустил по нам очередь, приняв нас за зомби. Хотя, зомби не ездят на машинах, вот что его удержало. Или чисто научный интерес. Теперь он разглядывал нас словно диковинку. Необычайно мерзкую, надо сказать.

-Уж извините, профессор, какие есть, - виновато пожал плечами я. – Но, надеюсь, вы нас впустите, ведь у меня есть для вас кое-что необычайно интересное.

-И что же это, молодой человек? – сухо и без интереса спросил Семёнов, оглаживая нас каким-то свом детектором. То есть, это ему так показалось, что сухо и без интереса. А я увидел, как загорелся у него в глазах огонёк любопытства.

-А от интересности того, что я вам покажу, зависит то, как вы нам поможете? – уперев руки в боки, спросил я.

-Напрямую. Ну, показывайте уже скорей! – уже не скрывая интереса посмотрел на меня профессор. Однако, увлекающаяся личность.

-«Морская звезда» - понизив голос, сказал я.

И подумал, что зря сказал. У Семёнова, кажись, чуть не случился натуральный инфаркт. Он стоял, покачиваясь и шевеля посиневшими губами, но затем отошёл и стал трястись, как припадочный.

-Идёмте скорее, - он схватил меня и Камрада за рукава и, позабыв, что там живописно размазались внутренности тушканов, потащил нас внутрь. Я заметил, что его лицо то и дело расплывалось в широкой улыбке до ушей. И я тоже стал потихоньку улыбаться. Куш сегодня нам большой светит.

-Константин Анатольевич! – крикнул Семёнов. – Тут кое-что необычайно интересное.

За что люблю учёных, те никогда не останутся равнодушными. Им бы лишь порассуждать о чём-нибудь, чему-нибудь подивиться. Я говорю о самых, что ни на есть настоящих учёных. Хотя такие и не от мира сего. Помню, мне Хорват даже историю рассказывал.

Взяли как-то бандиты Сахарова в заложники. Да, подкараулили группу сталкеров на внеплановой проверке местной флоры и фауны неугомонным головастиком, перебили сопровождающих и схватили профессора. Три дня сидел наш гений в сыром подвале Агропрома, и однажды разговорился с ним один из бандосов. Видимо, новичок был, и из образованных. Разговорились по любимой теме Сахарова – воздействие радиации и аномальной активности на биотические процессы живых организмов. И говорил профессор увлечённо даже в таких ужасных условиях. Но не в том соль. Ну, новичок доверчивый оказался, снял на пару секунд наручники. Ну, профессор его и задушил. Голыми руками. А затем взял автомат и выбрался наружу, вынеся полбазы бандитов.

-Да наш профессор и мухи не обидит, - отмахивались его коллеги, когда слышали эту историю.

Вот и я говорю, и мухи не обидит. Сахаров работает в Зоне уже больше двадцати лет, и он крепко съехал за это время. Так что даже я его немного побаивался.

Он уже ждал нас, заботливо выглядывая из своего окошка. И даже не сморщил нос, когда мы, распространяя своё нехилое амбре, приблизились к нему вплотную.

Повисла тишина. Я деловито и нарочито медленно доставал контейнер, и Сахаров, видимо, истинно наслаждался этими секундами – сколько предположений пронеслось в его голове за этот миг. А когда я вытряс под защитный колпак «Морскую звезду», то понял, что его лучшее предположение подтвердилось.

Эту сцену я описывать не буду, так как повторяться считаю лишним – Семёнов вёл себя так же, разве что более сдержанно. Мне было интересно наблюдать за прыгающим по комнате профессором Сахаровым. Определённо, это событие по важности затмевало собой даже гон тушканов. Вот сейчас я впервые за много лет пожалел, что не таскаю с собой камеры.

-Друзья, вы даже не представляете, как сейчас осчастливили бедного старика, - в глазах учёного действительно стояли слёзы. – Я мечтал об этом божественном артефакте двадцать лет и охотился за ним всё это время! Сколько, сколько вам надо за него?!

Мы с Камрадом довольно переглянулись. Ага, вот она деловая часть вопроса.

-Думаю, нам хватит двухсот тысяч, - сказал я, явно набивая цену. Но я чувствовал, что сейчас Сахаров уже не отпустит своей голубой мечты и отдаст за неё всё.

Так и есть.

-О боже, конечно! – взволнованно пробормотал учёный и, благоговейно взяв в руки прозрачный контейнер со «Звездой», двинулся в подсобку за деньгами.

Пока он отсутствовал, я обратился к Семёнову:

-Нам бы одежду новую, постираться, помыться…

-Понимаю, - сказал он с улыбкой. – Провожу вас в душ, затем отоспитесь. Ночь на дворе.

Сахаров появился перед нами уже без артефакта, но с большим целлофановым мешком, полным денег. Да еще в придачу принёс артефакт «Космонавт», интересный тем, что имеет нулевой вес и земной гравитации не подвластен. Вблизи он похож на пухлую фигурку космонавта, да ещё свойство необычайно подошло. Но, к сожалению, хоть это был и редкий артефакт, а ценность имел почти такую же, как и вес – никакую. Ибо кроме невесомости ничего у этого артефакта не было.

Через час, когда на Зону уже опустилась жуткая чернобыльская ночь, мы, чистые, опрятные и в новой одежде, сидели за наспех накрытым столом с двумя профессорами. Я уминал огурцы и мясо, Камрад налегал на салаты. Учёные с вымученной улыбкой смотрели, как исчезают их запасы, видимо присланные из дома любящими жёнами. Да, именно так. Я сейчас уминал вкусную, домашнюю еду, и мой отвыкший от такого изобилия желудок готов был петь оды благодарности.

Хотя, какие жёны! Этот старикан двадцать лет в Зоне! Разве что Семёнову может присылать жёнушка… Ну да ладно, запишем этот факт в один из необъяснимых феноменов Зоны.

-Так вот, я хотел бы рассказать, почему «Морская звезда» представляет собой такую ценность для меня, - попытался начать разговор профессор Сахаров, дождавшись перерыва между чавканьем.

-Да мы уже знаем, - сказал я с набитым ртом. – Для вас, учёных, такая штука очень важна. Вы с ней открытий много сделаете, премий наполучаете… - и я отхлебнул из стакана с компотом.

Профессор согласно кивнул.

-И это тоже. Но в первую очередь…

Далее следовало много чего интересного и непонятного, но хорошо идущего под еду. Говорил Сахаров спокойно, размеренно, с правильными, приятными интонациями. Сразу видно, учёный. Куда уж нам.

Из всего разговора я уяснил только, что вскоре нас ждёт череда громких открытий, изобретения новых приборов, методов исследования Зоны и всему такое подобное. И скорее всего будут доведены до уме некоторые предыдущие изобретения. Типа РГД-5 с «мини-электрой» внутри.

-Ещё я хотел бы предложить вам свою теорию восстановления бензобака автомобиля… э-э-э, Кочевников, - не выдержал Сахаров через пять минут молчания. – Видимо, он попал в тоннеле в аномалию «Время», которая, как известно, способна восстанавливать повреждённые механизмы в их первоначальный вид. Это очень редкий феномен и хотел бы спросить у вас, нет ли у вас, м-м-м, на примете кого-нибудь, кто сумел бы помочь нам, м-м-м, исследовать поподробнее эту аномалию?

Я сказал, что нету. И продолжил трапезу.

Я наелся, когда на столе сиротливо оставалась лишь тарелочка с мягким хлебом и графин с компотом. А затем решил всецело заняться своим желудочно-кишечным трактом.

-Профессор, можно выйти?

-В смысле? Далеко?

-Километров на пять.

Заминка.

-А, Вы об этом. Сейчас провожу, молодой человек.

Вскоре я храпел, как бульдозер. Так спокойно и безопасно в Зоне я не чувствовал себя давно, с тех самых пор, как попал сюда. Вскоре на койку рядом завалился Камрад и тоже засопел. Спал я крепко и выспался, как никогда раньше. Мысли в голове бродили исключительно весёлые. До Рыжего леса рукой подать, там нас ждёт сыночек олигарха, а вот затем уже нас ждут два миллиона рублей. Или один, как карта ляжет. Не очень много, если вдуматься, но отказываться от таких денег за вполне обычное дело – не в моих принципах.

Под утро я увидел, что Камрад что-то достаёт из рюкзака и тихонечко выходит из комнаты. Я, конечно, был опутан снами и не обратил никакого внимания. А вот когда надо мной появился встревоженный профессор Сахаров, тыкающий в меня стволом Беретты, тут мне поневоле пришлось вскочить с постели.

-Ребята, вам нужно срочно уходить! – взволнованно сообщил учёный. Я заметил, что он нервно вертит в руках пистолет, но держит его явно не в первый раз. – У бункера стоят наёмники, требуют выдать вас и документы.

-Какие документы? – я спросонья ничего не понимал. Казалось, что проспал я на этой кушеточке как минимум неделю, и за эту неделю в Зоне без меня произошло очень много событий.

-Ваш товарищ Вам ничего не рассказывал? – покивал головой Сахаров. – Это документы…

Тут, как всегда не вовремя раздался стук в дверь. В динамиках послышался холодный, тихий голос:

-Профессор, мы долго ждать не собираемся. Давайте их нам, или мы разгромим вашу лабораторию. Слово наёмника. У нас есть на это разрешение и даже пункт в контракте заказчика.

Сахаров посмотрел на нас. Что ж, его лаборатория и мы – незнакомые сталкеры. Да ещё лаборатория с «Морской Звездой»! Уж это он не отдаст.

Но, Сахаров, видимо, привык к сталкерам за двадцать лет сотрудничества с ними, и весьма без сомнений указал мне на люк в полу. Странно, я довольно тщательно осматривал эту комнату перед тем, как лечь спать, но вот этого люка не видел. Капитально тут у них.

-Через этот люк вы выберетесь около бетонного туннеля на холме. Я уже вызвал военный вертолёт, так что с нами всё будет нормально. У меня к Вам будет небольшая просьба, - обратился он к Камраду, стоящему в дверном проёме. – Когда всё успокоится – принесите мне эти документы. Вы не представляете, насколько они важны!

Раздался стук по железной двери, а затем пара выстрелов. Прострелить кодовый замок наёмники не смогли, но это было скорее предупреждением – сейчас будут выносить дверь взрывчаткой.

Я первый спустился по лестнице в подземелье. Вполне ничего себе тоннельчик. Сухие стены, бетонный пол, впереди даже лампочки горят… Сразу видно, ухаживают за эти коридором всё-таки систематично, а не как Бог на душу положит.

Люк сверху закрылся, и мы бегом двинулись вперёд по коридору. Столь резкая смена местоположения произвела на меня угнетающий эффект, да ещё проснулся я, как никак, пять минут назад.

-Камрад, а что это за документы, про которые мне впаривал Сахаров? – спросил я, не выдержав груза сомнений. Даже оправдание, состоявшее в нежелании сбить дыхание при быстрой ходьбе, не остановило меня.

-Друг мой, я тебе потом всё объясню, - теперь уже без сомнения виновато пыхтя, сказал мой напарник.

Ну, этого я стерпеть не мог. Когда за моей широкой сталкерской спиной плетут заговоры, моё добродушное сердце может не выдержать. А сам я человек добрый, как уже упоминалось. Поэтому люблю, чтобы ясность была везде и во всём. Чтобы не пришлось никого потом бить. Я остановился, схватил его за спину, развернул к себе лицом и впечатал в стену.

-Говори, брат, - угрожающе спокойно сказал я. – Когда я узнаю от кого-то постороннего, что у нас есть какие-то документы, я становлюсь жутко любопытным.

-Всё, успокойся, - попытался отцепиться Камрад. – Я бы тебе рассказал, и в мыслях не было скрывать. Просто, там всё настолько серьёзно, что времени рассказать подробно не было.

Я неохотно разжал руки, которыми до этого крепко прижимал его к стене. Вы не подумайте плохо, но секретные документы в Зоне – это большая бяка. Фу, деточка, не бери в ротик! Выплюнь скорее!

А когда ещё про эти документы тебе ни слова не сказал тебе твой лучший друг, подвергая тебя смертельной опасности, то здесь уже всё серьёзней. Поэтому я захотел разузнать всё как можно быстрее. От Камрада я такого не ожидал.

-Помнишь, джип на блокпосту разбился? – спросил Камрад, нервно поправляя лямки рюкзака. – Вот оттуда документы и взял. Думал, обычная документация по какой-нибудь древней установке. Ну, получил бы лишнюю сотку. А с Сахаровым сейчас поговорил – он на меня глаза выпучил и говорит, что цены этим документам нет, что вся судьба Зоны от них зависит, что денег они стоят столько, что нам с тобой по острову купить можно будет и ещё на яхту останется…

-А скорее всего пулю в лоб! – сказал я. – И чего ж ты раньше молчал? Теперь то ты понял, какого чёрта за нами «монолитовцы» охотились? Вот только как эти документики за пределами Зоны оказались? Кто их вывез и откуда?

Я запустил руку в волосы на голове. Да, крепко мы сегодня попались. По-хорошему, на бы пора свернуть всю эту нашу авантюру и быстренько оказаться за Периметром… Вот только Тарас был действительно совсем близко. Да и мне казалось, что он как-то связан со всей этой фигнёй с документами. Эх, будь они не ладны!

-Идём, - хмуро сказал я. – У меня здесь схрон неподалёку – надо вооружаться нормально. «Монолит», наёмники… Я даже не знаю, как мы будем жить после этой ходки.

В конце коридора уже виднелась лестница, когда земля под ногами ощутимо вздрогнула. Выброс! Необычайной мощи! Да ещё сразу после предыдущего! Я постоял немного обдумывая произошедшее. Да, Тараса мы теперь навряд ли найдём живым. Да и сколько ещё сталкеров полегло! Внеплановый выброс – это всегда огромные потери кланов и одиноких бродяг.

Идти в Рыжий лес или не идти? Доказательства смерти стоили миллион. Миллион за одну фотографию. Вот только решать мне нужно сейчас. Скоро Зону накроет волна монстров, а у учёных нам уже не спрятаться – их эвакуируют сразу после выброса и привозят уже после волны монстров.

В раздумьях прошло двадцать минут. Сейчас я понимал, что единственное, что сейчас возможно – это ждать. И рассчитывал я ждать долго. Поэтому, когда на двадцать первой минуте шума и грохота внезапно наступила тишина, я невольно оторопел. Эх, нехорошо сейчас Зоне, если её так колбасит!

Я первый выбрался по лестнице наверх и открыл люк, покрытый дёрном и тщательно замаскированный в рощице. Я осмотрелся, вдохнул свежий воздух и помог Камраду выбраться наружу. Затем мы как смогли замаскировали люк и двинулись по направлению к моему схрону.

Местность вокруг Янтаря болотистая, жидкая, так сказать. Постоянно что-то хлюпает под ногами, если долго стоять на месте – погружаешься по щиколотку. Мой схрон находился в одном из небольших бочагов, каких скопилось в низине многовато.

Я стал спускаться по вырубленной мной лесенке по оврагу вниз, прямо к моему бочажку. Постоял. Подышал гнилым болотистым воздухом. А затем наклонился, нашарил в густой зелёной траве незаметную железную цепь и резко потянул. Камрад подхватил цепь и помог мне тащить кое-что довольно тяжёлое. Через пару минут на траве оказался залепленный ряской, покрытый специальной оболочкой огромный чёрный ящик. Ну прямо гроб на колёсиках. Я довольно осмотрел его со всех сторон, похлопал по бокам, достал нож и разрезал защитную оболочку. Затем присел перед ящиком на корточки, щёлкнул замками и открыл его.

Вот это я понимаю – отличный схрон! Не то, что у некоторых – засунут свёрток с батоном и патронами в пень трухлявый или трубу какую ржавую и вопят: «Я бывалый сталкер! У меня схроны на каждом шагу! Да меня голого можно в Зоне оставить – до Монолита в экзоскелете дойду!» Но их схроны на самом деле не спасают. А вот такая заначка как у меня – это гарантия хотя бы добраться до обитаемых мест, оставшись в Зоне без оружия или еды. Раньше-то он был куда полезней, когда пространство между болотцем, где находился мой схрон, и бункером учёных, находилось под контролем пси-установки. Тогда к этому схрону можно было подойти только с северного направления, а оттуда, как я думаю, больше шансов прийти голым и безоружным. Теперь же, когда до обитаемого места, то есть до бункера можно дойти спокойно, мой схрон остаётся нетронутым как раз для таких вот случаев, как наш.

Справа в специальном углублении лежал мой любимый «Винторез», под ним матово блестящая труба РПГ-7, на которую я вбухал свою месячную «зарплату», под крышкой крест-накрест закреплены два сорок пятых «кольта». Патроны в специальном отделе ко всем видам оружия, представленным в схроне, плюс к АК-47 и АПСу, моему самому частому оружию. Ну и прибор ночного видения модернизированный. В основном отделении – по три аптечки разных типов, научные, армейские и обычные комплекты; консервы рыбные и мясные, бутылка воды, два пакетика «Доширака» и чайник для костра; два комплекта новых спальных мешков; две рации; головной убор, бронежилет, крепкая армейская обувь; бинокль, детектор аномалий, кожаный мешочек с болтами. Ну и чай с банкой абрикосового варенья, когда-то давно прихваченного со стола профессора Сахарова.

«Винторез» я тут же взял в руки, вытащил из целлофанового пакета, проверил обойму и затвор и любовно осмотрел со всех сторон. Есть какая-то притягательная красота в оружии. Приятная тяжесть в руках говорит о том, что ты сможешь защитить себя. Ну, или создаёт иллюзию этого. Человек меняется с оружием в руках. Кто-то в лучшую, кто-то в худшую сторону. Но ощущать власть над жизнью того, кого видишь в прицел, а он не подозревает, что жить ему осталось мгновение… Это необычное чувство.

«Калаш» я снял с плеча и положил на место «Винтореза». Взял две пачки патронов, насыпал в карман куртки горсть бронебойных. Так спокойней. Всегда под рукой. Камрад тоже запасся кое-чем полезным из моего схрона.

Я уже сложил в рюкзак аптечку, закрыл ящик и собирался столкнуть его в воду, как мы услышали череду громких выстрелов и взрывов. Я мигом навострил уши и стал подниматься на холм. Кто же это такой серьёзный, что решил затеять битву на Янтаре сразу после выброса?

Нашему взору открылась поистине эпическая панорама. С полсотни серых фигур в экзоскелетах спускались с холма к бункеру, на ходу ведя неприцельный огонь. На холме осталось ещё десять «монолитовцев» обстреливающих бункер из гранатомётов револьверного типа RG-6, или в простонародье - «Бульдог». Десять «Бульдогов»! Кто же финансирует этих чёртовых фанатиков?! И как такая орава добралась сюда через час после выброса? Сомневаюсь, что они переждали его в каком-то общем схроне. Я здесь таких мест не знаю, что б столько человек вместить за раз смогло. Тревожный колокольчик зазвенел в голове. А может, эти перемещения как-то связаны с выбросами? В прошлый раз «Монолит» оказался у блокпоста сразу после мощнейшего, но необычайно короткого катаклизма. Теперь, внеплановый выброс через сутки после предыдущего и орава «монолитовцев» у ворот лагеря учёных.

Но полностью подавить вражеский огонь у них не получалось. Я изумлением следил, как пустеют ряды «Монолита». Вот вспух один огненный гриб взрыва, другой, третий… Затем плотный пулемётный огонь… Кто-то защищал бункер с львиной яростью, не упуская ни одной возможности проредить ряда врага. Кто мог защищать бункер? Сахаров и Семёнов? Вполне возможно, но не так. Они бы заперлись изнутри, направив на дверь несколько автоматических турелей, и сжали в руках пистолеты, намереваясь героически погибнуть в бою. Но в открытое столкновение врагом они не пошли бы по любому. Ещё вариант – наёмники, так настойчиво просившиеся в гости сегодня утром. Увидели, что приближается выброс, открыли дверь одного из кунгов, находящихся на территории и, насколько я помню, имеющих подземную часть. Переждали «отрыжку Зоны» и выбрались наружу. Вот только зачем они сейчас сражаются не на жизнь, а на смерть? Они успели бы тихо уйти и были бы правы. Разве что, денег им отвалили столько, что сражаться им стоит. Надо сорвать куш и отойти от дел. Знаю, понимаю, сочувствую.

Вариантов у меня более не имелось. Кроме как вышли из-под земли тридцать добрых молодцев, да и положили злых дядей к Чёрному Сталкеру.

Значит, всё-таки наёмники. Которые требовали нас и документы, спокойно лежащие сейчас в рюкзаке Камрада. Но сейчас героически защищающие учёных. Значит, у них был такой пункт в контракте. А насчёт аналогично заявления о том, что у них имеется право разгромить лабораторию – это, скорее всего, чистой воды понт. Вот вам яркое доказательство поговорки «Человек красен не словами, а делами». Теперь я вижу, ребят, какие пункты у вас были, а каких не было. И за какие вам отвалили немалые денежки.

Я глянул на Камрада. Видно, что наёмники не удержаться. А у нас отличная огневая позиция. Да и в конце концов, будет чем похвастаться в баре за крепким – защитил лагерь «Янтарь» от двух взводов «Монолита»!

Поэтому я снял с плеча «Винтарь», привычно уткнул приклад в плечо, выловил в оптику квадратную голову экзоскелета с «Бульдогом» и послал две пули с расчетом на расстояние. Голова противника мягко качнулась, кровавая плюха окропила землю Зоны, и поверженный враг рухнул, как подкошенный. Товарищи неудачливого гранатомётчика, очевидно, были оглушены выстрелами и разрывами, поэтому ничего не заметили. Ту же операцию я повторил ещё с двумя «монолитовцами».

Тут до оставшихся, наконец, дошло, что с их огневой поддержкой происходит что-то не так. К нам синхронно повернули головы около десятка серых фигур, каким-то мистическим образом вычислив моё местоположение. Единственный вариант, который сразу пришёл ко мне в голову, что «монолитовцы» с самого начала знали, откуда я веду огонь, но потрудиться погасить меня не удосужились.

Я, подумав, что терять уже нечего, продолжил стрелять и уложил таки одного гранатомётчика. Остальные успели спрятаться в укрытия, заранее приготовленные перед штурмом. А они не с наскоку решили взять бункер.

Я тоже решил сменить позицию и отошёл по склону холма влево, присев за остовом ржавого УАЗа. Камрад пропал внизу, видимо, запасался снаряжением и утапливал ящик. Я, коротко подумав, отправил ему сообщение, чтобы принёс сюда РПГ-7. Шиковать, так шиковать. Раз начали дело, его надо закончить. Или хотя бы привести его в такое состояние, чтобы его могли закончить другие.

Вскоре, Камрад, гружённый трубой РПГшки и мешком с пятью выстрелами к нему, появился на вершине холма. Я неотрывно глядел за его фигурой, готовясь прикрыть его в случае опасности. Несколько пуль просвистели в опасной близости от него, но через мгновение Камрад оказался около меня.

-Прикрывай, - коротко бросил он, рассматривая в бинокль скопление «монолитовцев» сквозь салон бывшего автомобиля.

Я высунулся и открыл неприцельный огонь, стараясь отвлечь внимание от Камрада. И мне это удалось. Те несколько мгновений, которые «монолитовцы» переключались на меня, дали моему товарищу возможность хорошенько прицелиться и пустить осколочно-фугасную ракету в наиболее крупный отряд противника. Ветер унёс вдаль газовое облако, которое гранатомёт выплюнул из задней своей части.

Грохнул взрыв, и выстрелы внизу слегка поутихли. По-видимому, «монолитчики» никак не ожидали столь солидной огневой поддержки с нашего холма.

-Ну вот, они идут к нам, - сказал мне Камрад, беспокойно поглядывая на меня. – Десять человек.

Да, десять экзоскелетов. В открытом бою не выстоять. Если сейчас высунемся – изрешетят к чёртовой бюрерше.

-Ты знаешь, как нам можно победить десять экзоскелетов? – спросил Камрад.

-Кажется, знаю. Нам пора на Тропу.

Тропой называлось узкое пространство между двумя сплошными аномальными полями, конфигурация которых не менялась уже несколько лет. Конечно, в Зоне нет ничего вечного, кроме, пожалуй, смертельной опасности. Но сейчас единственной надеждой на спасение было то, чтобы ни одна аномалия не сместилась в сторону. Нам нужна был отличная засада.

Через пять минут мы был у Тропы. «Монолитовцы» уверенно шли по нашему следу – выключать ПДА я и не подумал. На Тропе было такое место, где по обочине растёт полоса кустарников – отличное место для засады. По идее, «монолитовцы» об этом же и подумают. Но казаться им будет, что мы идём вперёд.

Когда мы дошли до этих кустов, Камрад снял ПДА с руки и отдал мне, а сам занял позицию в кустах. Я двинул дальше – у врага на детекторе мой сигнал был по-прежнему сдвоенным. Я замедлил шаг и, не останавливаясь, достал из рюкзака «Космонавта», подаренного Сахаровым. А затем повтыкал ПДА в артефакт по обе стороны, благо он был мягкий, как пластилин.

Ну вот, обманка готова. Я выпустил артефакт, который был похож на голову Чебурашки - такой же ушастый круг. Он завис на уровне моей головы. Я усмехнулся и легонько толкнул нашу обманку, и она плавно двинулась вперёд. А вместе с ней и ПДА, излучая чёткие сигналы нашего движения.

Сам я засел в кустах. Ну вот, осталось только дождаться гостей и устроить им незабываемую реконструкцию битвы в Фермопильском ущелье – такая же у нас была удобная позиция. Вот только у нас не триста спартанцев, а два бедных сталкера, и положим мы всех супостатов из засады – Камрад сзади, я спереди.

Через десять минут на тропу ступили «монолитовцы». Я перехватил ствол поудобнее и приготовился к стрельбе. Слава Чёрному Сталкеру, а то я начал волноваться. Наши ПДА уплыли уже довольно далеко, и догнать теперь их будет сложновато.

И вот они передо мной. Пустые глаза, размеренные, ритмичные движения – ни дать не взять роботы. Я поднял ствол и выстрелил прямо в лоб ведущему. Пуля ещё неслась к цели, как послышался выстрел в десяти метрах впереди – Камрад метил в затылок.

Мы дали каждый по большой очереди, сразу уложив шестерых и ранив одного. Неплохое начало. Я схватил гранату, лежащую рядом с мной на травке и швырнул во врагов. Тут промахиваться было особо нечего, и двоих я уложил сразу. Третий упал оглушённым на землю. Итого двое выживших. Я человек добрый, поэтому добил их двумя выстрелами в дорогие экзоскелетные лбы. Всё равно от них ничего не выпытаешь – эти ребята отлично годятся на роль партизан.

-Слушай, ну мы с тобой немного переусердствовали, - сказал Камрад, оглядывая поле брани. – Десять экзоскелетов за три минуты!

-Да, брат, - ответил я. – Знаешь что, иди-ка ты лупи из РПГ по оставшимся. Как всё расстреляешь, иди ко мне в конец Тропы – всё равно по пути в Рыжий лес. Я пока ПДА догоню.

Камрад всё выполнил в точности. Холмы глушили часть звуков, но особо громкие всё-таки доносились до моих ушей. Я поймал наши ПДА, вытащил их из артефакта и спрятал его любовно в рюкзак. Действительно, никогда не знаешь, что пригодится в бою.

-Пострелял, - запыхавшись, сказал прибежавший Камрад, одевая на руку свой ПДА. – Человек пятнадцать осталось, дальше наёмники сами.

Мы уже были у входа в Рыжий лес, когда канонада за холмами стихла.

Глава 7. Последний рывок

Рыжий лес – одно из самых паршивых мест в Зоне. Ну что тут сказать? Видимость невысокая, аномальная активность – наоборот, зашкаливает, редких и опасных мутантов – полно. Я здесь всегда хожу в респираторе, с тех самых пор, как мой наставник Гарик умер в этом же лесу. К нему в рот залетела мошка-мутант, как раз во время очередной лекции о Зоне. Гарик умер, корчась в белой пене, обильно вытекавшей изо рта, через три часа. Лицо его сделалось грязно-зелёным. Это было уже после того, как погибли Петрович с Очкариком.

Низкая радиация была единственным плюсом этого места. Вековые сосны впитали всю заразу в себя, каким-то непостижимым образом выжив и не приобретя страшных изменений в строении.

Мы осторожно ступали по тропинке, сохранившейся с незанятных времён. Ведь, что самое интересное, ничего в этом лесу не растёт уже давно. Все жизненные процессы в растениях замерли в момент самого первого выброса. Всё здесь оставалось таким же, как тем трагическим днём. Кроме рыжей хвои. Мёртвый лес усыплял бдительность и заставлял расслабиться. Он воздействовал на сознание с самого длинного, но надёжного пути – в обход разума. Этот уровень – не просто напичканный аномалиями и монстрами опасный участок. Это – смертельная ловушка. Только опытные сталкеры и сильные волевые люди могут войти сюда и выйти невредимыми. А кто не имеет таких качеств – собирайте артефакты на Свалке и воспитывайте железную волю и контроль над всем разумом. Без этого тут никак.

Первая четверть пути через Рыжий лес прошла успешно. Подстраховывая друг друга и стараясь быть максимально осторожными, мы прошли через аномально поле, чем существенно срезали путь. Теперь мы сидели на одной из относительно безопасных опушек, перекусывая и готовясь к новому переходу.

Я как раз доскребал остатки консервов в банке, как вдруг на поляне оказалась закутанная в плащ с глубоким капюшоном фигура. Без оружия. Оказалась абсолютно бесшумно. Но я не проявил никакого беспокойства. Я уже встречался с ним раньше. Это был Пророк.

-Здравствуйте, уважаемые, - склонил голову в приветствии он. – Позвольте присесть рядом?

-Присаживайся, Пророк, - негромко ответил я, возвращаясь к консервам.

Пророк был одой из самых загадочных легенд Зоны. Он всегда знал наперед, с чем ему придётся столкнуться, что произойдёт сегодня в Зоне, кто погибнет и как, когда случится выброс. В общем, он был нашим сертифицированным Нострадамусом. Иногда мог выйти прямо из чащи, вот как сейчас, и предупредить о чём-нибудь чрезвычайно полезном. Поэтому я внутренне приготовился к пророчествам, как вдруг Пророк ошарашил меня вопросом:

-Ребят, не могли бы вы мне мою тетрадку отдать?

Какую тетрадку? Вот уж чего не ожидал, так это вопроса про тетрадку. То есть, я вообще не ожидал вопросов!

-Документы, - добавил Пророк.

Камрад полез в рюкзак за документами, достал их и отдал легенде Зоны. И ошалело посмотрел на меня. Я пожал плечами и продолжил наблюдать за Пророком. Тот раскрыл папочку, достал толстую, сшитую ниткой кипу жёлтых бумаг, пролистал её, осмотрел, чуть ли не обнюхал. А затем вдруг вытащил из пространства между страницами очень толстую подшитую школьную тетрадку и, свернув, положил в карман. Я удивлённо наблюдал за всеми этими манипуляциями. Но затем Пророк уложил документы обратно в папочку, аккуратненько так застегнул её и протянул Камраду с улыбкой на лице.

-Благодарствую, - сказал он. И собрался уходить.

Но я положил руку ему на плечо, прекрасно осознавая, что останавливать призрака Зоны так – это, мягко говоря, неразумно. Но вопросов у меня накопилось слишком много, и я готов был рискнуть.

-Пророк, что с этими документами? – спросил я.

Тот удивлённо обернулся и вперил в меня свой холодный взгляд. Я осознал, что впервые заглянул в глаза смерти. Именно так. Впервые увидел эти чёрные бездонные колодцы по-настоящему. Нечего было и помышлять о том, чтобы продолжать играть с ней в гляделки, но я собрал силы в кулак и упорно смотрел внутрь зрачков. Мои пальцы разжались, и рука плетью повисла вдоль тела.

Наваждение прошло. Всё это длилось лишь мгновение. Пророк обернулся и, тяжело вздохнув, вернулся на поляну.

Я отдышался. Аккуратно ощупал свою руку и только сейчас заметил, что тяжело дышу. Теперь будешь знать, как хватать за плечо призрака Зоны.

-Ты необычный сталкер, Везунчик, - устало сказал мне Пророк. – Плевать мне на правила, кое-что я вам расскажу.

Я не стал спрашивать, что это за правила такие, да и вновь поразил меня Пророк тем, что впервые обратился к кому-то на «ты».

-В тетради этой, - начал Пророк. – Я написал историю Зоны. С самого начала…

-И что тут такого ценного? – невольно вырвалось у Камрада.

Пророк недовольно посмотрел на того, и мой товарищ сконфузился.

-Записана с самого начала и до самого конца.

Тут уж мы смолчали. Было о чём подумать. Если это так, то действительно тетрадка стоила того, чтобы на неё открыли столь большую охоту.

-И за ней охотились «монолитовцы»? – спросил я.

-Да нет, - пожал плечами Пророк. – Они про неё вообще не знают. Я случайно оставил её в этих документах, когда был на базе «Монолита» на ЧАЭС. Хорошо там. Можно подумать о будущем.

Последними фразами Пророк окончательно вбил меня в ступор. Я, конечно, знал, что призраки Зоны довольно необычно себя ведут, но настолько…

-И как там, в конце Зоны? – затаив дыхание, спросил Камрад.

-Всё отлично, - снова пожал плечами Пророк. – И вот ещё, Везунчик. Используй открывалку для банки. От этого зависит всё. Вы сейчас как остриё копья. Чем лучше заточено, тем больше шансов победить.

И тут он уже без промедлений растворился в чаще леса.

Что ж, с открывалкой тут всё ясно.

А вот с документами… Мы всё ещё в острой ситуации. За нами ведётся охота. И всё зависит от открывалки!

Вскоре мы двинулись дальше. У меня были предположения, где нам искать упавший вертолёт. Где-то в восточной части, так как там находилась аномалия, которая с большой вероятностью могла пробить защиту вертолёта и свалить его на землю. Правда, в таком случае мы получали труп Тараса и миллион рублей за его фото. Существовала мизерная возможность, что вертолёт аккуратненько застрял в деревьях, но мне в это не верилось. А хотелось бы.

Аномальная территория в Рыжем лесу – единственное, что не нравилось. Да, её много. Но почему-то рядом зверья меньше, да и затрачиваю меньше сил после прохода через поля. Почему-то.

Мы снова работали по-сталкерски. По-ветерански. Потому что так пробираться через аномально поле, как мы, могут только асы. Мы находили проходы там, где пройти было невозможно. Активировали «жарки» и сбивали их с траекторий, уклоняясь за секунды до соприкосновений; перепрыгивали «трамплины», подбрасывая друг друга; тёрли специально заготовленные особые пластмассовые палочки меховыми тряпками, вызывая статическое электричество, и отводили заряды «электр» в стороны; перегружали «жадинки» валяющимися вокруг частями деревьев. Мы торопились.

Поле осталось позади, а в рюкзаке Камрада лежала «Огненная смерть», артефакт необычайно редкий и довольно полезный. Он пользовался большим спросом у учёных, так как в горящем состоянии многократно ускорял скорость пролетающих из него частиц. Едва открыли это свойство, как дорогущий адронный коллайдер пришлось списывать в утиль. Температура подогрева 3000 градусов по Цельсию, и частицы разгоняются в пять раз быстрее, чем в этом механическом чуде современной физики. Так что эта ходка определённо удалась хотя бы в плане артефактов.

Вот впереди уже виднеется просвет между деревьями. И где-то раз в пять минут оттуда полыхает ярким светом. Как будто необычайно мощный, но медленный маяк стоит посередине Рыжего леса. Но это, как все уже поняли, был не маяк.

Я очень обрадовался, когда мы вышли, наконец, на открытое пространство. Это была глубокая впадина, со всех сторон окружённая рыжими елями и соснами. Красивое местечко. И очень фантасмагорическое, ведь точно в центре расположилась огромная аномалия.

Из-под земли словно вылезли когти. Искорёженный грунт вперемешку с костями и мясом животных, обрывками комбинезонов и фрагментами оружия, поднявшийся на несколько метров над землёй и создав фантастическую конструкцию. Когти вздымались к небу и где-то там загибались к центру, образуя куполообразное сплетение.

А в центре этого сплетения лежал вертолёт. Он был практически цел, только сильно заляпан грязью и щеголял оторванной лопастью, которая валялась тут же, около аномалии. Тел и останков погибших нигде не было видно.

Неизвестно, почему здесь разбился этот вертолёт, и откуда вообще взялась эта аномалия. Есть пара теорий у учёных, и Сахаров даже однажды снизошёл до того, чтобы выложить свои исследования в сталкерскую сеть, которые обычно не предназначались ни для кого, кроме научных сотрудников. Но теория – на то она и теория, чтобы людям мозги парить. Достоверно никто не знает, что здесь происходит. Важно одно: всё пространство впадины было свободно от мелких аномалий. А вот внутри большой – полный абзац.

Что ж, надо действовать. Мы с Камрадом подошли к аномалии, осмотрелись, думая, что же делать дальше. Всё оказалось довольно просто. Длина отломанной лопасти как раз позволяла нам достать до верхушки аномалии. По ней я и намеревался взобраться наверх.

Когда мы, пыхтя и кряхтя, приставили лопасть к грунту, я отряхнул ладони и огляделся. Всё спокойно. Ах, как замечательно!

Камрад держал лопасть, чтобы та не шаталась, а я поднимался по ней, крепко вцепившись и помогая себе ножиком, втыкаемым в мягкий грунт у моего лица. Последние метры были особенно тяжёлыми. Ползти пришлось уже без помощи. Я пару раз съезжал вниз и упирался ногами в край лопасти, но потом нащупал приклад винтовки, застрявшей в какой-то твёрдой породе, и вскарабкался наверх. Осмотрелся и весело сплюнул. Покорил Эверест!

Я достал из рюкзака верёвку, тщательно закрепил её за железный колышек, который воткнул в грунт. Камрад стоял около меня уже через минуту и тоже озирал окрестности.

-Ну что, проверим вертолёт? – спросил он, кивая в сторону разбившейся махины.

С моего молчаливого согласия, мы подошли к ней. Я осторожно обошёл его, осматривая каждую щелочку. Заглянул в кабину через уцелевшее лобовое стекло. Внутри пусто, крови нет. Странно. Хотя, это хорошо, значит, у нас есть шансы найти Тараса живым!

Дверь в салон была приоткрыта. В смысле, приотодвинута. И через небольшую щёлку можно было увидеть чью-то ногу. Я взволновано показал Камраду, что нужно открыть дверь. Мы ухватились и хорошенько дёрнули – она отъехала в сторону.

Внутри лежал один человек. Бритый «под ноль» молодой парнишка. Он был мертвенно бледен и имел несколько глубоких порезов и ссадин. Я достал из внутреннего кармана камуфляжной куртки документы. Открыл корочки, и сердце моё радостно забилось! Тарас Слипченко! Я присел перед ним на корточки и приложил два пальца к шее. И тут уже запела моя сталкерская душа! Парень был жив! Тут же блеснули испуганно два огонька – тот открыл глаза. И жутко закашлялся. А затем что-то попытался сказать.

-Пить! – прохрипел он.

Не медля ни секунды, я снял с пояса увесистую флягу и дал Тарасу. Тот жадно схватил её и присосался, словно клещ. Он обхватил мою флягу, как младенец бутылочку. Я готов заложить мой хабар, что выдул парень три четверти моей воды! То есть около двух литров. Ай, молодец. Затем я дал ему шоколадный батончик, который тот чуть не схрумкал вместе с упаковкой. Но тот всё-таки сохранил остатки приличия и съел, как положено, хотя и в рекордные сроки.

-Ещё, - жалобно попросил он.

-Больше нельзя, брат, терпи, - сказал я. – Мы от твоего отца, спасать тебя прибыли.

Тарас прикрыл глаза. Затем поднял руку, чтобы почесать голову. Я достал ПДА и украдкой снял небольшое видео, чтобы было что показать заказчику, если парень накроется.

-Ты как, идти можешь? – участливо спросил Камрад.

-Да, кажется да, - неуверенно ответил Тарас, неуклюже пытаясь подняться.

Он встал и немного пообвык к вертикальному положению. Бедняга, столько пролежать здесь!

-А где все? – тихо спросил он.

-Никого больше нет, - ответил я. – Скорее всего они ушли.

-Они бросили меня здесь! – всхлипнул парень. – Они оставили меня умирать. Друзья, блин!

Я ожидал, что он сейчас заплачет, но вдруг в кабину ворвался Камрад.

-Везунчик, кажется, мы никуда не идём! – сказал он таким встревоженным тоном, что я мигом понял, что нам предстоит побывать в какой-то очень большой неприятности. Я выбрался из салона под яркое солнышко и в очередной раз удивился своей догадливости. Ну очень уж я догадлив! Прям как Пророк.

Во впадину спускались «монолитовцы». Настолько неугомонных ребят я не видел никогда. Они в этой акции уже наверное полклана потеряли и до сих пор лезут, куда не надо. Ведь ясно же, что мы с Камрадом и эту сотню перебьём!

Ну, это я в совсем уж в шутку. Сюда будет достаточно закинуть одну гранату, чтобы забыть о нас навсегда. Ну и ладно, продержимся, сколько сможем. И сколько не сможем, тоже. Хоть это и верная смерть, но я, чёрт возьми, везунчик!

Я взял «Винторез» в руки и сделал пару пробных выстрелов. Один из них попал в цель, пробив бронежилет врага. И никто другой не залёг, не стал искать укрытия. А значит, «монолитовцы» сейчас будут атаковать по своей любимой схеме: «Заваливаем их трупами – а там посмотрим!» А это очень похоже на компьютерные игрушки – стреляй, не хочу! Я так люблю.

Я приказал парнишке спрятаться в вертолёте или пытаться оживить рацию в кабине пилотов. Делать хоть что-нибудь, но не подставляться под пули.

Камрад уже выпустил обойму по врагам, которые всё-таки начали проявлять признаки разума. То есть, хотя бы старались маневрировать. Я тоже пытался снимать их одного за другим, как раньше, но получалось не очень. Руки почему-то тряслись и попасть по целям мне удалось только три раза. Оружие словно потяжелело, наверняка сказывалась усталость предыдущих дней. А это очень плохо!

Я спрятался около вертолёта и попытался успокоится. Чёрт, Удача, зачем ты ко мне повернулась самым неприятным местом?

Раздался вскрик и Камрад сполз ко мне, зажимая плечо, пробитое насквозь. Я срочно распаковал рюкзак достал аптечку – друга надо было срочно лечить. Вколол обезболивающее, обмотал плечо бинтом, как смог и, надеясь, что это поможет Камраду продержаться хоть какое-то время, двинулся к огневой позиции.

Я метнул две гранаты, уложив четверых самых нерасторопных, а ещё троих оглушённых добил из «Винтореза». «Монолитчики» медлили и совсем не торопились нас убивать. Словно у них было задание не дать нам уйти отсюда. А пара десятков мёртвых соклановцев – это так, пустяки.

Я услышал сзади пыхтение, обернулся, и глаза у меня полезли на лоб. Тарас тащил на себе пулемёт РП-74 и бандуру с лентами для него. Вот это помощь!

-Взял с вертолёта, - пояснил он. – Боевой комплект не успели выложить.

Вот теперь повоюем.

Я установил пулемет на опору и открыл плотный огонь по серым фигурам, явно не ожидавшим такого отпора. Троих скосил сразу, затем пришлось укрываться, когда сразу несколько человек попытались уложить меня. Значит, сейчас другие под прикрытием наступают. Я снял последнюю гранату и метнул её наугад. Кого-то посекло осколками. Ладно. Хоть что-то. Я снова высунулся и дал длинную очередь, но тут по мне выстрелили из подствольного гранатомёта. Явно не хотели попасть в вертолёт, просто пугнули, но граната пролетела между «когтями» аномалии и попала в центр. Через две секунды она вынырнула обратно и рванула прямо к выпустившему её «монолитовцу». Его и ещё нескольких человек, явно не ожидавших такого поворота событий, сразу же разорвало в клочья.

Вдруг я услышал стрёкот вертолётных лопастей. Слабая надежда всколыхнулась во мне с новой силой, но вскоре погасла вновь. Трофейный вертолёт «Монолита» шёл к нам по направлению с севера.

Однажды, во время военного рейда в Зону, которых, к слову, не проводилось уже года два, «монолитчики захватили эту боевую машину. Перебили высаживающихся десантников, а чтобы вертолёт не взлетел, подкинули под него артефакт «Чёрная дыра», который, в силу своих свойств делал воздух в радиусе пяти метров очень разряженным, как в горах. Винтокрылая машина просто не смогла взлететь. Кстати, что-то там и с водой мутит этот артефакт, кинь такой в речку под проходящим пароходом – уйдёт на дно, словно верёвками утянули. А вы думали? Зона!

Так вот, «монолитовцы» тогда взяли в плен пилотов и те переместили трофей на базу «серых» в Припяти. И теперь вылетают по особо срочным вызовам. Вот только непонятно, откуда взяли пилотов, ведь тех, военных, наверняка расстреляли. Хотя, могли и в свою святую веру обратить.

Я обречённо смотрел на приближающуюся винтокрылую машину смерти. У нас не было ничего, что могло бы сильно повредить её, включая в этот позорный список и бронебойные патроны к «Винторезу». Эх, как бы сейчас пригодился оставленный на Янтаре РПГ!

Кажется, Удача бросила меня в самый ответственный момент.

От отчаянья я снова открыл огонь из пулемёта, но не успел сделать и пары очередей, как прямо в ствол попала пуля из Гаусс-пушки. Тот, естественно, разлетелся вдребезги. Всё, теперь точно аут.

Я выбросил искорёженные останки пулемёта вниз и на штанах съехал в ложбинку к Камраду. Тот был совсем плох. Кровь обильно пропитала бинты, а лицо моего товарища было мертвенно бледным. Я видел, как его губы шевелятся, как будто он шепчет что-то. Молится, что ли? Я наклонился к его лицу и услышал:

-Смерть… «Огненная смерть»…

И тут меня осенило! Японский магнитофон, да Камрад прав! «Огненная смерть» ускоряет попавшие в неё предметы, в том числе и пули! Нужно только нагреть его в костре! План был так себе, но теперь у меня появилась надежда и главное, работа!

Сухих веток и листьев на аномалии было предостаточно. Я быстро сложил их в более или менее приличный костёр, облил водкой из бутылки, зажёг и бросил спичку. Весело заиграло пламя, но через секунду затрепетало. Над нами висел вертолёт. Стараясь не потревожить Камрада, я достал у него из рюкзака артефакт и бросил в огонь.

По корпусу разбитого вертолёта, словно градины, защёлкали пули. Враги напоминали нам: «Сидите, не дёргайтесь!». Понятно, сейчас высадят десант и возьмут нас тёпленькими. Сражаться по-нормальному здесь мог только я.

Я с волнением поторапливал артефакт, уже разгорающийся багровым светом. Вдруг из вертолёта выскочил прятавшийся до этого Тарас и крикнул:

-Я вызывал подмогу! Я сумел! Военные летят сюда!

А вот это совсем неплохо. Осталось лишь продержаться.

У вертолёта над нами открылась боковая дверь, и вниз вылетел трос. Я схватил вспыхнувший артефакт, рванул из кобуры пистолет и подкинул «Огненную смерть» как можно выше, чтобы она оказалась между мной и вертолётом. Я поднял пистолет и уже собирался было разделаться с вертолётом одним выстрелом, как вдруг почувствовал сильнейший толчок в плечо, жгучую боль и посмотрел направо. С другого края наполовину высунулся «монолитовец» и направил на меня пистолет с глушителем. По-моему, ПМ.

В следующий миг я с удивлением обнаружил, что от толчка лечу вниз с аномалии. Скоро печатаюсь в землю. Конечно, времени думать об этом у меня не было. Прямо перед глазами находилось днище вертолёта и огненный круг посередине. «Огненная смерть» всё ещё летит.

В голове словно что-то щелкнуло и я в полёте выхватил из нагрудного кармана открывалку для банки. Метать ножи я научился ещё в двадцать лет. Я кинул просто наудачу.

От такого действия я перевернулся в воздухе на бок и упал прямо на раненую руку с пулей внутри. Адская боль скрутила всё тело, и я провалился в беспамятство.

А тем временем открывалка медленно, с ленцой взлетела вверх и, наконец, достигла уже падающего артефакта. Раздался громкий хлопок, и что-то слепящее глаз метнулось прямо к вертолёту. Оно пробило его насквозь, оставив рваную горящую дырищу в днище и сорвав двигатель с винтами. Вертолёт печально задымился и резко пошёл вниз. Он свалился прямо на головы «монолитовцам», перепахав несколько тонн земли и десятки людей. Взрыва не последовало.

Выжившие после страшной аварии, видимо, потеряли способность адекватно мыслить. Очухавшись через десять минут, они сбились в кучу и стали беспомощно озираться по сторонам.

Ещё через десять минут послышался стрёкот вертолетных лопастей, но на этот раз он нёс нам спасение. «Монолитовцы» были добиты и рассеяны, а военные сталкеры, вылетевшие на помощь спасли одного сослуживца и получили в плен сразу двоих нелегалов-сталкеров.

Эпилог.

По-хорошему, вот тут бы мне и пора закончить это повествование «хэппи эндом», но к моему изумлению, история ещё продолжалась. Очнулся я в лазарете, а не на тюремных нарах, как следовало бы ожидать, на соседней койке жизнерадостно улыбался Камрад, а на стуле между нами сидел Бульба в накинутом на плечи белом халате.

В ответ на мой немой вопрос, Бульба сказал:

-Официально вы – военные сталкеры, посланные спасать Тараса. Теперь с вас сняты все полномочия и вы обычные граждане.

Вот как, значит. В тюрьму попасть мне не светит. И это чертовки хорошо.

Ещё с неделю мы лежали в госпитале, а затем настал день выписки. Я переоделся в новую одежду, собрал свои скромные пожитки, и мы с Камрадом вышли из больничных дверей на залитую солнцем улицу военного городка. Свежий ветер ласково встрепал мне волосы, прижал к телу новую рубашку. Эх, хорошо!

Я попрощался с Камрадом и зашёл в свою квартиру. Казалось бы, не видел всего полторы недели, а такое чувство, будто с войны пришёл. В каком-то смысле так и есть.

Я переоделся в кожаную куртку и старые джинсы и двинул к бару «Бриз». Получать причитающиеся нам по праву два миллиона рубликов. Хотя, если по-хорошему, такая сумма после всего пережитого меня совсем не устраивала. Ну, а если по-плохому, то всё вполне отлично.

Хотя затраты были хороши. Всё моё снаряжение растащили военсталы, успевшие наложить лапы на наше добро ещё в пути. Оружие, экипировка и артефакты, которыми мы худо-бедно смогли бы окупить затраты на ходку, тоже канули в пучину прапорского кармана.

Но свои два «лимона» мы всё-таки получили.

Я сидел на стуле перед барной стойкой, около меня стояла спортивная сумка с наличностью, на столе стакан крепкого. Я думал обо всё, что произошло.

Машина Кочевников осталась у учёных. Отличный им подарок. Насчёт наёмников я навёл справки, и получилось, что выполняли они контракт учёных по защите их бункера. Так какого чёрта комедию с угрозами ломали? Наверное, хотели, чтобы мы с Камрадом сдались сами. Ну а Сахаров нас благородно спас от своих же подчинённых.

Рюкзак с документами теперь у военных. И даже если сильно захотеть, его теперь не найти…

Мои размышления прервал Камрад.

-Бульба просил передать твой рюкзак, - подсел он ко мне.

Я был уже под градусом, поэтому мутно глянул на грязный и изорванный предмет, который Камрад совал мне под нос. Но затем взял и поставил рядом с сумкой. И вернулся к крепкому. Мысли зашли уже о другом.

Часа через три собралось полклана, желающих отметить наше чудесное возвращение. Все были в стельку пьяные, и началось то, чего, собственно, следовало ожидать. Драка!

Я взял вещи и стал пробираться к выходу. В моём замутнённом алкоголем мозгу засела мысль о ещё одном деле. Его надо сделать. Без вопросов. Над головой по широкой параболе пролетел стул, а затем рядом опрокинулся столик с выпивкой и закуской. Облитые и мрачные наёмники, сидевшие за ним, поднялись и засучили рукава. А вот с этими нужно будет подраться.

Я вырвался из душного бара в холодную осеннюю ночь Украины. Шум и гам остались за дверью. Я достал из рюкзака документы и положил их небольшое ведёрко. Зажёг спичку и бросил туда. Кипа толстых бумаг никак не хотела гореть, и пришлось сбегать в бар за рюмкой водки.

Вскоре я вытряхнул из ведра изодранные и обугленные документы. Ветер пролистал пару страниц, вырвал их и весело понёс в сторону Зоны.

Я уже растирал кулаки и двигался к бару «Бриз».

Оставшаяся кипа документов перевернулась, и на последней, чудом уцелевшей страничке можно было разобрать:

«Счастья всем, даром, и пусть никто не уйдёт обиженным!»

Сталкер по кличке Пес

Глава первая

Кордон

1

Зона, кордон.

В закрытом кузове грузовика было темно и тесно. Снаружи лил дождь, от грома закладывало уши даже сквозь рёв мотора. Кирилл Корсак сидел возле занавешенного брезентом выхода. Рыча двигателем, грузовик мчался на Кордон – охраняемую линию, разделяющую внешний мир и Зону.

Это было сумасшествием. Рваться в Зону из такого спокойного мира! Но другого выбора не было, и единственная надежда на спасение – Зона.

Всё началось три года назад, когда Кирилла и его друга Дениса посадили в тюрьму за убийство, которого они не совершали. Кирилл не помнил всех подробностей, их словно выжгло из памяти. Помнил только момент, когда к ним в дом ворвалась милиция.

Суд вынес приговор: пожизненное заключение. Ровно через год после этого произошло событие, потрясшее весь мир – Вторая Чернобыльская катастрофа.

2006 год, 12 апреля, 14:33, чернобыльская зона осветилась ярчайшим, нестерпимым светом.

На серебряном от света небе испарялись облака. После мгновения полной тишины, пришел грохот и землетрясение. Люди падали на землю, зажимая кровоточащие глаза и уши. Эпицентр взрыва находится в километре от АЭС. Предположительно, весь персонал погиб в первые мгновения. Много людей попали в зону поражения. Организовать спасательные операции не представляется возможным, в зоне действуют странные энергетические возмущения, представляющие смертельную опасность исследователям. Через несколько месяцев после аварии, возникла кризисная ситуация – Зона резко увеличилась, поглотив под собой пять километров окрестностей. Большая часть правительственных войск и лабораторий мгновенно погибла. Началась паника. Жителей окрестных сел и городов в спешке эвакуировали. Над миром повисла опасность, величину, которой можно только предполагать.

Дошла информация и до тюрьмы. Среди заключённых пошёл слух, что в Зоне можно спастись от правосудия, что никто тебя там не достанет и что туда часто проникают сталкеры – люди пришедшие в Зону с разными целями. Одни искали артефакты – вещи совсем не обычные, обладающие разными аномальными свойствами – и продавали их за огромные деньги учёным или крупным засекреченным лицам. Другие прятались от закона, начиная новую жизнь в Зоне. В общем, Зона постоянно тянула к себе, и туда стекалось всё большее количество людей – учёные, военные, бандиты и многие другие, чьи умы занимала мысль быстрого обогащения.

На третьем году заключения, полностью измотанные морально и физически, Кирилл и Денис уже твёрдо решили стать сталкерами и пробраться в Зону. С ними решили бежать ещё несколько человек, у одного из которых была весьма прочная связь с одним важным человеком, который помог им бежать, подкупив охрану. Условие было одно – сразу в Зону. Он решил идти с ними, и почти всё своё немаленькое состояние потратил на снаряжение сталкерской группировки. В итоге сталкеры получили оружие, экипировку и многие полезные вещи, необходимые для выживания в Зоне. Какую выгоду надеялся извлечь их спаситель из этой авантюры, осталось загадкой.

И вот теперь они неслись в ЗИЛе по мокрой дороге. Перед ними мчался небольшой броневик с пулемётом, а позади грузовик с патронами и оружием. Провезти всё это в Зону скрытно было невозможно. Оставалось только одно – вооружённый прорыв. Было решено наведаться к одному торговцу в Зоне, за самым кордоном. Когда то они дружили с Романовичем, человеком, который финансировал их побег в Зону. Это был опытный человек, участник Афганской войны. Он был расчетлив и хладнокровен, и обладал на редкость быстрой реакцией. Говорили, что в детстве поймал стрелу на лету.

Вместе с ним в грузовике сидело шесть человек. В броневике были ещё четверо. Намечался массовый прорыв в Зону.

Грянул гром, тяжёлыми перекатами прогрохотал по небу, а когда раскаты утихли, все услышали треск крупнокалиберного пулемёта. Грузовик резко вильнул, и Кирилл чуть не вылетел из кузова. Тут машина сильно содрогнулась, видимо ЗИЛ протаранил шлагбаум, и Кирилл упал на пол. Это спасло его от верной смерти. В брезенте появились рваные дырки от пуль – это военные опомнились и открыли стрельбу по грузовикам.

Одного из новоявленных сталкеров убило мгновенно, не спас даже защитный костюм, и он свалился на пол грузовика. Кирилл в ужасе зажмурился. Где–то рядом рванула граната, грузовик снова вильнул, и труп вывалился из кузова. Позади снова что-то рвануло – вояки достали со складов тяжёлое вооружение. Судя по звуку, взорвали броневик. Тут конвой в очередной раз протаранил шлагбаум, и наступила относительная тишина, изредка прерываемая одиночными выстрелами. Грузовики, набирая скорость, неслись по дороге, оставив кордон далеко позади.

Они вошли в Зону! Всё, теперь пути назад нет!

2

Проехав где-то полтора километра, грузовики съехали на обочину и остановились. Кирилл первым выскочил из грузовика, вдохнул прохладного воздуха и огляделся. Далеко на горизонте алел рассвет.

Вот он в Зоне, в том месте, которым жил последние несколько дней, к которому рвался всей душой. Здесь он мог и разбогатеть, и спрятаться от карающей длани закона, а главное – он был свободен как ветер! Но не это ожидал он увидеть здесь. Тольке не тот же потрескавшийся асфальт, тополя на обочине, производственный мусор, груду строительный материалов, сваленных в кучу – ржавых арматурин, раскрошившихся бетонных блоков, - не ту же полынь, покрывавшую все открытые пространства от подлеска до подлеска, только не это.

-Значит так, - сказал Романович, вылезая с места водителя. – Одного убили, теперь нас осталось пятеро. Сейчас каждому выдам оружие и некоторые полезные вещички. Затем идём на северо-запад, там есть один полуразрушенный хуторок, там группа сталкеров обосновалась. Тоже новички, как и вы, хотя они всё-таки поопытней будут. Прибьёмся там, люди всегда нужны, встретимся с торговцем и выполним для его пару заданий. За это он даст нам в проводники опытного сталкера. Там уж как-нибудь разберёмся, пройдём поближе к центру. Оружием вы пользоваться умеете. Гоша и Владок, первые получаете оружие, прикрываете нас. Отныне мы вместе, ребята. Я хочу, чтоб вы знали: я не остановлюсь ни перед чем, лишь бы попасть в центр Зоны. Я помог вам. Теперь вы у меня в долгу. Мы в группе.

После такой пламенной речи никто не издал не звука. Несколько минут ушло на снаряжение отряда. Кириллу выдали противорадиационный костюм, камуфляж, прибор ночного видения, бинокль, фонарик, детектор аномалий ДА-2 и ПДА. Очень полезная вещь для сталкера. Из оружия он получил новенький «калашников», десять рожков к нему, большой мясницкий нож и «кольт» с пятком обойм, да три ручных гранаты Ф-1. Романович выдал ему вместительный рюкзак с едой, водой, выпивкой, аптечкой и сигаретами и портупею с ножнами с кинжалом и кобурой для «кольта».

Остальные были снаряжены не хуже. Отряд был готов.

Встали «квадратом», а Романович встал в центре.

Затем группа двинулась вдоль шоссе. Зона была полна звуков – шипение, визг, чавканье, чья-то тяжёлая поступь, вой, звон, загробный кошачий мяв. Где-то вдалеке затрещал пулемёт, затем раздался вскрик.

Отряд забеспокоился. Кирилл поудобней перехватил автомат. Тут же его обуял дикий страх. Зона встречала гостей

Кто они в Зоне? Неопытные, ещё ничего не знающие об этой жизни люди. Даже Романович, и тот был новичком в этой области. Все они слышали рассказы о страшных мутантах, рождённых Зоной.

Кирилл краем глаза заметил метнувшуюся в стороне тень. Неужели это кровосос или излом? Ничего, - подумал Кирилл, сжимая надёжный ствол автомата. – Я даже двух кровосос уделать могу. Главное не терять головы!

-Главное идти тихо, - сказал Романович. – Почаще оглядывайтесь. Осталось всего ничего, часа три ходу. Старайтесь…

Договорить не успел. Из кустов на Владка выскочило странное существо, похожее на маленького льва. Но это оказалась собака с густой гривой и пушистым хвостом и тупой, будто срезанной мордой. Кирилл попытался прицелиться, но руки отказались повиноваться. Послышался хруст костей, Владок даже не успел вскрикнуть. Всё это было сделано с феноменальной скоростью. Затем собака прыгнула на Кирилла и повалила на спину, но её разрубила пополам очередь из автомата. Романович среагировал мгновенно.

-Вставай, браток, - сказал Романович, подавая руку.

-Спасибо, - дрожащим голосом сказал Кирилл.

-С тебя должок. А Владку теперь ничем не поможешь. Кому-то придётся его тащить.

Кирилл посмотрел на убитого и почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Голова едва держалась на кусочке кожи, а асфальт залила кровь. Пустые глаза Влада устремились в небо.

-Что это было за существо? – спросил Денис.

-Псевдособака, - ответил командор. – Это только цветочки. Здесь их полно. Псевдособаки обычно управляют слепыми псами. Слепые псы мутировали из обычных домашних зверушек. Обычно не нападают, если не спровоцировать. По одиночке это очень трусливые создания. Вот псевдособака – другое дело. Та ещё тварь.

-Откуда ты всё это знаешь, Романович? – спросил Гоша.

-А ты не помнишь? Я же рассказывал, что знаю человека, к которому мы сейчас идём. Он ушёл в Зону и стал торговцем, но постоянно держал со мной связь. Хороший мужик. За информацию я ему должен. Теперь надо соорудить носилки. Закопаем в посёлке. Вот только…

Романович подошёл к трупу, взял всё оружие и рассовал по рюкзакам. Кириллу достались лишь патроны к «калашу».

Кириллу снова стало страшно, только на этот раз от таких спокойных действий командора, от его выверенных движений. Неужели нет ни капли сочувствия к погибшему товарищу?!

Романович заметил его взгляд и сказал:

-Привыкайте! Я хоть в Зоне тоже новичок, но думаю, что так и будет. Привыкайте к смерти. Возможно, вам самим осталось жить несколько часов, дней. Такие мысли есть у каждого сталкера, уж Коматозник про это знает. Так торговца кличут, – пояснил он.

Дальше двигались осторожней, но не сказать, что тише. Палили на любой шорох, но палили просто так, чтобы успокоить душу, ведь стрелять приходилось одной рукой. В другой была ручка от сооружённых носилок. Где-то совсем рядом с Кириллом раздался вой собаки. Кирилл резко повернулся туда и выпустил длинную очередь в эту сторону. Затвор щёлкнул и остался на месте. Вой стих.

Трясущимися руками сталкер стал перезаряжать автомат, бросив носилки, но тут послышалось тявканье, и на дорогу выскочил щенок, маленький, но уже покрытый какими-то язвами и струпьями, со страху показавшийся не меньше настоящей собаки. Денис едва не закричал, и, сорвав с пояса пистолет, всадил в малютку всю обойму. Надо ли говорить, что нервы у всех давно были на взводе.

-Ну ты и дурак, - вроде бы спокойно сказал Романович. – Ты же слышал вой. Сейчас тебе не поздоровится, мамаша явно захочет отомстить тебе. Нам это не к чему. Бери автомат и шуруй отсюдова – навлечешь на нас всю свору.

Денис побледнел, губы затряслись, и он что-то промямлил.

-Скажи спасибо, что я оставляю тебя в живых, - усмехнулся Романович. – Зато ты, может быть, прибьёшься к кому–нибудь, станешь опытным сталкером, и мы с тобой встретимся.

-Ты же видишь, что мы новички, - заступился за друга Кирилл. – Оставь его.

-Можешь проваливать с ним, - обернулся к Кириллу Романович. - Мы с Гошкой прекрасно обойдёмся и без вас. Кстати, на вас моё снаряжение, купленное на мои деньги, и вы должны быть благодарны мне за то, что я оставляю вам полный боекомплект. Мы сейчас устроим привал и если увидим вас – пристрелим как собак.

Судя по всему, Романович всё больше и больше презирал их за трусость.

Кирилл перевёл взгляд на Гошку, но напоролся на такой же ненавидящий взор.

Денис первый шагнул в сторону.

Кирилл, ещё раз оглядевшись, глубоко вздохнул и пошёл за Денисом. Им предстояло выбираться из этого самим.

3

День был в самом разгаре. Над головой было голубое небо – редкое событие в Зоне. День был, что надо – теплый, но не душный, с легким ветерком. Дождь уже давно закончился, лужи подсыхали на дороге. Всё вокруг было какое-то обычное, родное. Обычная природа с растительностью средней полосы, такой, какой ей и положено быть в разгар лета.

Что же здесь может быть опасного? Ну, ни как не мог Кирилл поверить, что они находятся в Зоне, месте, которое, как раковая опухоль Земли, не даёт покоя всему человечеству. Когда они приближались к кордону на грузовике, он думал, что там, за рядами колючей проволоки, за минными полями и растяжками, находится совсем другой мир, в котором обитают почти что мифические чудовища и страшные аномалии.

Кирилл и Денис шли по дороге. Пока что Зона с любопытством примеривалась к ним, с интересом наблюдала, как ребёнок за котёнком, и думала, какую же судьбу уготовить для каждого из них. Она пускала их вперёд.

Впрочем, Зона решила устроить им маленькое испытание, чтобы узнать, стоят ли они вообще её стараний.

Кирилл, то и дело поглядывая на ПДА, где на карте Зоны была отмечена их цель – торговец, вдруг услышал позади негромкие выстрелы. Тотчас что-то запищало…

Выстрелы постепенно приближались, и Кирилл сделал ещё один шаг. Писк стал громче и чаще. Тотчас Кирилл почувствовал сильное напряжение в копчике и покалывание в кончиках пальцев. Его потянула вперёд неведомая сила, но Кирилл резко рванулся назад.

Детектор аномалий поутих, но вдруг позади раздался вскрик и выстрелы прекратились. Видимо кто-то преследовал отряд, но наткнулся на отдыхающих Романовича и Гошу.

-Быстрее, бежим!

Денис схватил друга за плечо и потащил вокруг аномалии. Датчик начал тревожно попискивать, но Денис тащил Кирилла всё быстрее, так как тот сам идти не мог.

С него градом лил пот, перед глазами стоял туман, а мозг отказывался воспринимать происходящее, лишь тупо стучала мысль: «Шаг, шаг, шаг». Кирилл впервые был лишь в шаге от смерти и всё никак не мог отойти от шока.

Вдруг он почувствовал лёгкое покалывание на лице и резкую боль в плече, а затем на него полилась вода. Туман перед глазами слегка рассеялся и Кирилл понял, что лежит. От плеча по всему телу расплывалась какая-то отрезвительная волна огня, а когда к губам поднесли горлышко бутылки, и что-то ужасно обжигающее стало растекаться по всему телу, сталкер совсем отрезвел.

Кирилл открыл глаза. Он полулежал, прислонив спину к чему-то шершавому. Денис с обеспокоенным лицом держал в руке бутылку водки, рядом неподалёку лежала раскрытая оранжевая коробочка с индивидуальной аптечкой, пустая шприц-ампула и фляга с водой. Видимо Денис, не особенно церемонясь, ввёл противошоковый укол прямо через одежду в плечо, а затем полил водой из фляги на голову.

Кирилл попытался приподняться на локте, но сил не было.

-Не двигайся, - сказал Денис. – Ты получил дозу какой-то… э-э-э, не знаю. Не волнуйся, не радиации. Она часто есть, фигня эта рядом с такими аномалиями. Так было в ПДА написано. Мы недалеко от посёлка, там где база сталкеров. Так в ПДА написано. Там есть торговец Коматозник. До туда где-то полкилометра, подожди, я скоро. - И вложив в руки вяло протестующего Кирилла автомат, Денис отправился за помощью.

Кирилл лежал объятый страхом, прислонившись в шершавому забору и изредка попивая воды из фляги. Он водил стволом автомата из стороны в сторону, сжимался при каждом звуке, а когда где-то вдалеке раздался лай слепой собаки, затем выстрелы и предсмертный человеческий вскрик, тут уж Кирилл струхнул. Он завинтил флягу и пополз в ближайшие кусты. Вдруг совсем неподалёку он услышал топот лап и радостное поскуливание. Резко обернувшись, он увидел в двадцати метрах от себя несущуюся со всех лап к нему слепую собаку. А за ней ещё одну. И ещё четверых. Те уже предвкушали сытный обед. Кирилл сдержал крик и выпустил в собак всю обойму автомата. Практически вся очередь ушла в «молоко». Одна собака упала, набитая свинцом, а другая, поджав раненную лапу под себя, кособоко продолжала бежать к сталкеру. Времени на перезарядку не было. Достав «кольт», Кирилл выстрелил прямо в морду прыгнувшей на него собаке, затем пристрелил ещё двух. Он перекатился в сторону и прицелился в покрытую струпьями морду, потеряв из поля зрения другого пса.

Кирилл едва успел нажать на курок и увидеть, как пуля разнесла череп противника, как вдруг его сшибла с ног последняя собака. На мгновение весь обзор закрыла оскаленная собачья пасть и вонючая слюна. Горячее дыхание ударило в лицо. Собака рванулась и вцепилась сталкеру в щёку, хотя если б он не увернулся, враг перегрыз бы ему горло.

Кирилл, ничего не видя от боли, выхватил нож и стал бить в оказавшийся неожиданно мягким и податливым собачий живот. Он бил и бил, пока не почувствовал, что онемела рука и комбинезон пропитала кровь. Интересно, чья.

Сталкеру хватило сил лишь разжать собачьи челюсти, а затем он провалился в забытьё.

4

Очнулся он в хорошо освещённом помещении. Щека не болела, похоже, она была чем-то туго склеена. Почувствовав укол в больную руку, сталкер дернулся, но кто-то сказал ему:

-Не шевелись, а то игла сломается.

Голос вроде бы незнакомый. Угрюмый такой, рокочущий, басовитый голос. Такого Кирилл ещё не встречал.

Но сталкер лежать и не думал. Мало ли какой гадостью его сейчас накачает этот незнакомый человек. Может это какой-нибудь страшный яд, а противоядие только у него и он будет требовать что-нибудь грандиозное в обмен на маленькую колбочку с жидкостью. Во всяком случае, так было в приключенческих фильмах, которое Кирилл смотрел с друзьями и родителями. Он уже собрался вырвать шприц, но иглу вытащили раньше. Кирилл попытался вскочить, но понял, что ему подчиняются только глаза. Он попытался шевельнуть губами, но не сумел. Сталкер их вообще не чувствовал. Казалось, у него отнялись все мышцы лица. Ноги тоже плохо слушались. В общем, кругом сплошные беды. Кирилл в Зоне не пробыл ни одного дня, а с ним уже столько всего произошло. Почему именно с ним? Ведь рядом был Денис, он что, гораздо крепче и опытнее? Да ничего подобного!

-Не волнуйся, это обезболивающее. Скоро отойдёт. Я сделал тебе небольшую операцию, посмотрел бы ты на то, из чего мне пришлось собирать твою щёку и руку, - добродушно сказал всё тот же голос.

Свет перестал бить Кириллу в лицо, и тот понял, что лежит на столе в какой-то каморке, к потолку которой была прибита лампа – прямо над столом, а над ним склонился небритый загорелый человек с высоким лбом, крючковатым носом, впавшими глазами и волевым подбородком, подтянутый, крепко сбитый и, похоже, много повидавший в жизни. А комната, видимо, была этакой пародией на операционную.

Судя по всему, это был Коматозник. Когда торговец отошёл от стола, Кирилл услышал какое-то клацанье. Он скосил глаза и мысленно ахнул – вместо ноги у торговца была деревяшка. Вот почему он сам не может ходить в Зону! Он организовал покупку/продажу и снаряжение сталкерской снаряги.

-Полежи здесь, - пророкотал Коматозник и, клацая своей деревяшкой по полу, вышел из комнаты.

Сталкер закрыл глаза и принялся ждать.

Обезболивающее стало отходить минут через двадцать, как и обещал Коматозник. Кирилл скоро смог пошевелить мышцами лица и ощутил на щеке перевязку. Затем пришло и другое чувство – Коматозник стянул скобами края раны и наложил бинт с какой-то мазью. Кожа была стянута так сильно, что у сталкера оказалось перекошено лицо.

Кириллу казалось, будто время застыло. Минуты текли, словно вязкая, густая река киселя.

Кирилл не знал, сколько он так пролежал. Потом ему надоело, и он стал осматриваться. Бетонные стены не пропускали ни одного звука, железная дверь, крепко вбитая в стену, была закрыта на замок. Напротив двери стоял стол с тисками, над ним полки с какими-то ящиками. Слева от двери висит зеркало. Кирилл нерешительно дёрнулся. Встать или остаться на столе? Кирилл ещё помялся, а затем скинул всё ещё непослушные ноги на пол. Так он и сидел на краю стола, покрытого белой простынёй, и ковырял в ней дырку. Скоро ноги стали слушаться сталкера. Тот, пошатываясь, пошёл к зеркалу.

Внезапно что-то лязгнуло, и дверь раскрылась. В комнату зашёл Коматозник и велел выходить.

Кирилл вышел из каморки и зажмурился от яркого света. Это был старый тесный подвал. Справа от входа в каморку стоял старый холодильник, на нём какая-то серая банка с надписью «S.T.A.L.K.E.R.», банка энергетика «Адреналин раш» и маленький вентилятор. Перед ним была решётка, с окном перед столом.

-Здесь моё обиталище, - сказал Коматозник. – Здесь я веду торговлю. Раньше здесь обитал торговец Сидорович, но он уже не жилец.

Кирилл увидел ещё одну массивную железную дверь, видимо ведущую из подвала.

-Там наверху какая-то деревня, - сказал Коматозник. – Она богата сталкерами - новичками. Главный в их лагере Ферзь, хороший мужик, опытный. Твоему дружку уже дал задание, оклемаешься чуток и сходишь с ним в ходку. Кстати, тебя теперь зовут Пёс. Ты видимо, их любишь, - усмехнулся Коматозник.

-Я не пёс, я Кирилл Кор…

-Молчи, глупец. В Зоне без клички никак, а своё настоящее имя забудь. Зона тебе так и написала: Пёс. И штамп поставила.

Кирилл удручённо молчал.

-Не нравится? Ничего не могу поделать, - сказал Коматозник. – Как у нас говорится, назвался сталкером – полезай в Зону. Иначе никак.

5

Кирилл вышел из подвала через пять часов. Торговец вернул ему оружие и дал в долг патронов, сказав, что Корсаку повезло, что оружие у новичка уже было, иначе он бы не расплатился. Кирилл и так должен был Коматознику за спасение и за новые патроны для всего оружия. Теперь он должен был найти Дениса и отправиться в ходку. Его первую сталкерскую ходку. Торговец сказал, что если они всё выполнят и вернутся живыми, то им дадут в проводники опытного сталкера, чтобы отправится ближе к центру. А вот про своего знакомого Романовича он ничего не спросил.

Небо было пасмурное. Кирилл вышел из подвала за какой-то деревушкой. Недалеко от него стоял незнакомый человек в камуфляжной куртке с глубоким капюшоном и черной маске, как у спецназовцев, с пистолетом Макарова. Человек охранял проём в рядах колючей проволоки, ведущий в деревню. Кирилл глянул на ПДА. Коматозник забил сюда информацию о некоторых сталкерах, которая будет пополняться, вставил краткий курс о Зоне и окно заданий. В разделе «Контакты» были сталкеры, находящиеся в радиусе 50 метров. Этого звали Рваный. Кирилл подошёл к нему.

Рваный окинул Кирилла неприязненным взглядом и как бы невзначай положил руку на пистолет. Мол, знай, что я тебе не доверяю.

Кирилл прошёл мимо, подозрительно косясь на Рваного.

ПДА указывал на сталкера Ферзя, находящегося в середине лагеря. В «Контактах» говорилось, что он сталкер со званием «ветеран», состоял в каком-то «Долге», а теперь одиночка. Тут ПДА запищал и высветил сообщение в раздел «Журнал. История»: «Погиб сталкер: Ленька Савчук. Радар. Экипировка целая, внутри – до блеска отполированный скелет. Что случилось не пойму». Затем ещё одно сообщение: «Федя Лифт. Свалка. Псевдособака.» Кирилл прочитал в разделе «Справка», что это некрологи. Сталкеры умирают, и ПДА фиксируют состояние их хозяина, отсылая в сталкерскую сеть сообщения. Там их редактирует ответственный за сеть сталкер – Потап. Также в этом разделе было много интересного о мутантах Зоны и артефактах. «До чего же полезная штука этот ПДА», - подумал Кирилл.

Слева от дороги стояла бочка, внутри которой горел огонь. Вокруг бочки кружком сидели сталкеры, судя по экипировке – такие же новички, как и Кирилл.

ПДА снова запищал, на этот раз в сети появилось сообщение. «Пишет Коматозник, командиру лагеря новичков Ферзю. К вам присоединился новый сталкер Пёс. Встречайте». Ответ не заставил себя ждать.

«Пишет Ферзь. Это тот, кого мы тебе с ребятами недавно на себе через весь лагерь притащили?»

«Именно он».

Кирилл спрятал ПДА в карман и пошёл вперёд. Когда он проходил мимо сидящих сталкеров, один из них извлёк из объёмного рюкзака небольшую, пропорционально уменьшенную гитару и стал наигрывать какую-то задоритсую мелодию.

Кирилл увидел, как человек стоявший неподалёку в незнакомой серьёзной экипировке матёрого сталкера, помахал ему рукой. Кирилл направился к нему.

-Ты Пёс. – Это был не вопрос, а утверждение. – Я Ферзь, командир лагеря новичков.

-Меня вообще-то Кириллом звать…

-Ты – Пёс, - Ферзь больно ткнул Кирилла грязным ногтем в грудь. – Твой дружок сейчас отправился в ходку, но я приказал ему ждать тебя. Я тебе на ПДА скину координаты, где его найти, а заодно описание твоего первого задания. Всё, салага, вали отсюда.

Кирилл неприязненно посмотрел на него. Сразу видно, что человек опытный. Оружие было до блеска вычищено, все прорехи на костюме залатаны, в рюкзаке, похоже, всё разложено по местам. Оружие, кстати, новое, импортное, смотревшееся на фоне «калашей» и даже пистолета-пулемёта «Гадюка», как породистый пёс из королевской семьи среди бродячих дворняжек. Взгляд Ферзя зоркий, цепкий, один глаз слегка подслеповат. На правой щеке три свежих шрама, подбородок давно небрит. Похоже, он имеет право так с ним разговаривать.

Кирилл вдруг вспомнил одну вещь:

-Ферзь, а кроме меня больше никого не прибыло?

-Дружок твой был.

-И всё?

-Ты что, тупой? Я же сказал тебе, был твой дружок, всё!

Ферзь завозился со своим ПДА. Тут машинка Кирилла запищала. Данные его первой ходки были приняты.

-И, кстати, - буркнул Ферзь. – Переключи ПДА в режим вибрации. А то звук тебе помешает в самый неприятный момент. Совет бесплатный.

6

Тучи стали расходиться, и в образовавшийся просвет выглянуло солнце. Оно было каким-то блеклым и почти не грело. Это было солнце Зоны.

Кирилл вышел из посёлка, оглянувшись на часового. Тот стоял с пистолетом наготове, смотрел по сторонам. Видимо, беспокойно в округе. Кирилл, тоже часто оглядываясь, шёл к месту, отмеченному на карте.

Кирилл думал о том, что ему сказал Ферзь. Если в лагерь никто не приходил, то Романович с Гошкой погибли. Кирилл искал в себе хоть каплю жалости к ним, но воспоминание о том, как их с Денисом оставили одних жгло его изнутри, как раскалённый уголь.

Детектор аномалий запищал, и зажглась красная лампочка. Кирилл встал как вкопанный. Слишком живо в его памяти было воспоминание о первом знакомстве с аномалией Зоны. Он пошёл на северо-запад, надеясь выйти на дорогу и вышел на небольшой холм.

Кирилл сделал маленький шажок вперёд. Детектор стал пищать чаще. Сталкер собрался было сделать шаг вправо, как вдруг заметил, что небольшой сухой листик принесло ветром к его ногам. Конечно, Кириллу это не показалось странным, но листик вдруг завертелся и стал выписывать круги по какой-то странной окружности, около полутора метров в диаметре. Кирилл наклонился и бросил вправо небольшую горсть сухой травы. Та рассеялась в воздухе, и ветер понёс травинки с холма. Сталкер повернулся и пошёл к дороге, сверяясь с компасом. Сейчас он уклонился к юго-западу, тогда после того, как он спустится с холма, он пойдёт на запад, а затем по дороге на север. Недалеко должен быть тоннель под этой дорогой, там Денис и будет ждать Кирилла.

У подножия холма детектор вновь защёлкал, но медленно, а лампочка так и не загорелась. Кирилл замедлил шаг, но вперёд пошёл уже смелее. Через несколько шагов детектор перестал щёлкать.

Кирилл повеселел и расслабился. Он в Зоне ещё только первый день, а уже отбился от стаи слепых псов, научился обходить аномалии и у него первая сталкерская ходка. Похоже, всё не так уж и плохо.

Кирилл дошёл до тоннеля, проходящего под дорогой. Ему нужно было сойти с тропы. Внезапно, о дорогу у его ног ударились пули, выбивая каменную крошку. Тут же долетел звук выстрелов. Кирилл бросился влево, но споткнулся и полетел через металлическое ограждение вниз, благо было не высоко. Он свалился в кусты и тут же вскочил. Затем, на ходу срывая с плеча автомат, бросился под надёжную защиту каменных сводов тоннеля. Какая-то человеческая фигура вдруг выскочила из-за проржавевшей машины, напряжённо следя за спиной Кирилла. Тот заскочил за машину и увидел, что посреди тоннеля, обвалившегося с противоположной стороны, горит костёр, а рядом валяется набитый рюкзак и старый спальный мешок.

Человек оглянулся, и Кирилл увидел Дениса. Друг жив, и, возможно, вместе они смогут выбраться из этой заварухи. Денис молча прошёл к костру, достал из рюкзака еду и флягу со спиртным.

Поели, выпили. Молчание. Беспокойство стало обуревать Кирилла. Почему Денис стал таким молчаливым, серьёзным? Кирилл даже забыл о том, что в него кто-то стрелял, и преследователи могут найти их здесь. Но им повезло. Видимо, стреляли издалека, чтобы пугнуть, так обычно поступают военные сталкеры. Вроде как гордые, мелочь не трогают. Ведь новичка всегда по обмундированию узнаешь.

Наконец, после еды Денис встал и со вздохом сказал Кириллу:

-Ну, дружище, здорово! Ну ты и красавец!

Денис подошёл к Кириллу и осмотрел его щёку.

-Ладно, потом расскажешь, а сейчас пошли.

Кирилл нахмурился и хотел было что-то спросить, но Денис надел рюкзак, затушил костёр и вышел из тоннеля. Кириллу пришлось вскочить и последовать за ним.

Тучи совсем разошлись, и ветра не было. Солнце освещало Зону ярким, ровным светом. Денис подошёл к краю дороги и осторожно выглянул из-за бортика. Кирилл во все глаза следил за ним. Денис повернулся и коротко бросил:

-Прикрывай спину.

Кирилл спохватился и стал смотреть назад. Как оказалось, он оглянулся вовремя. Из кустов, взрывая копытами сухую землю, на них мчался огромный волосатый кабан. В его маленьких красных глазках горела ненависть, клыки сверкали. Кирилл стал было срывать с плеча автомат, но кабан уже наклонил голову, чтобы напороть сталкера на клыки. Кирилл рванулся в сторону со всех сил, падая в какую-то канаву и рассекая в кровь ладони и лицо, но зато спасаясь от мутанта. Кабан зарычал и захрюкал, когда цель ушла прямо у него из-под носа. Денис выстрелил, но оружие переклинило. Кирилл, оскальзываясь на стенках канавы, поднялся и стал одну за другой вгонять пули в мясистый загривок мутанта, но тот, ослепнув от боли, вновь понёсся на сталкера. Тут Денис всё-таки разобрался с автоматом, и сталкеры в два ствола добили кабана.

-Сволочь! – ругнулся Денис. И добавил с усмешкой, глянув на друга. – Кабан.

-Ты тоже хорош, - тяжело дыша, пытался пошутить Кирилл. – Чего-то нам не везёт! Как вошли в эту чёртову Зону, так несчастья и посыпались!

-Ладно, прекрати, нам ещё до фермы добираться.

-До какой ещё фермы?

-Ты что, в ПДА не читал своего задания? Нам приказано артефакт какой–то найти. Коматозник сталкера опытного послал на ходку за артефактом, куда-то вглубь Зоны. Тот возвращался, был уже совсем близко и его кто-то или что-то… Короче, нам нужно вернуть артефакт любой ценой.

-Угу. Забавненько.

Кирилл обработал свои ладони, посидел немного, успокаиваясь, и сталкеры двинулись дальше на север. Там виднелась железнодорожная насыпь и обрушившийся мост. Денис достал армейский бинокль и посмотрел на пространство под мостом. Судя по его лицу, увиденное сталкеру совсем не понравилось. Кирилл сорвал с пояса свой бинокль и тоже навёл его на мост. Между упавших вагонов расхаживали фигуры с оружием наперевес. Судя по экипировке, это были военные сталкеры. Возможно даже те, что стреляли в Кирилла.

Денис достал свой ПДА и посмотрел на план местности. Слева был другой проход, неохраняемый, но какой-то умный сталкер повесил сообщение, что там после последнего выброса образовалась аномалия «Электра». Можно и артефакт найти, а можно и сдохнуть.

-Прорваться явно не получится, значит пойдём через тоннель, - протянул Денис. – Через аномалию.

Завод «Росток».

Лил дождь. Человек в длинном чёрном плаще с капюшоном, накинутым на голову, абсолютно без оружия, если не считать широкого костяного ножа, шёл по территории завода «Росток» к здешнему бару «100 рентген». Он миновал пост, охраняющий территорию. Здесь заправляли «долговцы». Главным у них был некто генерал Воронин, тёмная личность, преследующая свои непонятные никому цели.

Человек спустился в помещение, которое раньше использовалось как бомбоубежище. Теперь там располагался бар. Все честные бродяги обязательно посещали бар. Кто хотел разжиться амуницией у здешнего торговца по кличке Бармен; кто хотел узнать свежие новости с Большой земли от новичков; те в свою очередь заходили сюда, чтобы поговорить с более опытными сталкерами, набраться опыта или попытаться подзаработать.

Сталкер в плаще подошёл к стойке. Там уже стоял сталкер в новой экипировке с новым автоматом. Это был FN-2000 – очень хороший бельгийский автомат компании Fabrige Nationale, со встроенным 40мм. подствольным гранатомётом. Бармен доставал из холодильника водку «Казаки» и консервы, а из шкафчика вытащил натовский саморазогревающийся паёк. Затем Бармен залез под стойку и достал оттуда упакованные патроны для «фени». Бродяга сложил патроны и еду в рюкзак, положил на стойку заранее оговорённую сумму, кивнул и вышел.

Бармен повернулся к вошедшему.

-Я пришёл за заданием, - глухо произнёс тот.

-Я понял, - кивнул Бармен. – Так, ПДА ты не носишь, значит запоминай. Тут недавно из центра Зоны вернулся сталкер. У него при себе артефакт какой-то был неизвестный. Дорогой очень. Сталкера этого кокнули, а артефакт на месте. Этот артефакт нужен Коматознику, но он нужен и мне. Принесёшь, в долгу не останусь. Берёшься?

-Где это место?

-Недалеко от кордона, минут сорок ходьбы от Свалки. Ствол я тебе дам, вижу, ты свой посеял. Только учти. Свидетелей быть не должно. Понял?

-Всё сделаю в лучшем виде.

-Слышь, Бармен, а кто это был? – спросил один сталкеров, когда незнакомец вышел.

-Это Ванёк Киллер.

-Это тот, который из наёмников ушёл? Ну, ни фига себе! Мужики, вы слышали? Это тот, который группу «долговцев» положил от скуки! Помните? Эх, клёвые мужики были! Слышь Бармен, а о чём ты с таким ублюдком разговаривал?

-Не суй свой нос в чужой вопрос, - буркнул Бармен и добавил себе под нос. – Дольше проживёшь…

Недалеко от кордона.

Пёс ещё из далека заметил, как в туннеле вспыхивает аномалия. Тысячи синеватых молний разрывают пространство, полыхают нестерпимым жаром. Пахнет озоном. Аномалия «Электра» перегородила сталкерам путь.

-Ну и как мы здесь пройдём? – спросил Пёс у друга.

-Подожди.

Денис всматривался в аномалию. Та не горела равномерно. Сиреневые всполохи появлялись то совсем рядом, то в другом конце туннеля.

-Если определить последовательность этих вспыхиваний, то можно пройти, - сказал Денис. – Наверное.

Сталкеры ещё долго бы маялись, если б их не поторопило одно обстоятельство. Очень серьёзное обстоятельство.

Небо вдруг почернело. Почернело, словно по нему разлились чернила. Откуда-то с севера вдруг стали накатывать волны звука, напоминавшего вой, закрадывающийся в душу и наполнявший её первобытным ужасом. Земля под ногами стала покачиваться, небо разрывали десятки ослепительно белых молний.

В Зоне начинался выброс.

Денис схватил Пса за шиворот и потащил в туннель.

-Прыгай! – страшным голосом закричал тот.

Пёс напружинил ноги и перепрыгнул через всполохи «Электры». Они приземлились на горячий островок земли. Аномалия вспыхнула в дальнем конце туннеля и, словно почуяв добычу, рванула к ним. Тут земля всколыхнулась, и пространство заполнил нестерпимый свет. Пёс изо всех сил зажмурил глаза и свернулся в комочек, но свет проникал сквозь закрытые веки, оставляя отпечаток на разуме…

И тут всё закончилось. Зона успокоилась.

Пёс открыл глаза и осмотрелся. Денис был здесь – живой и невредимый. Но аномалия «Электра» пропала. Земля ещё оставалась горячей от электричества, но нигде не было видно даже самой маленькой молнии. Зона перебросила аномалию в другое место.

Сталкеры ещё долго отлёживались в туннеле. Мышцы ныли, словно Пёс разгрузил грузовик кирпичей, во рту сухо, как в пустыне, глаза тоже высохли, как будто их вынули, обернули сухой тряпкой и вставили обратно. Сталкер достал из рюкзака флягу и присосался, словно клещ. Постепенно сознание возвращалось к нему.

-Денис! – прохрипел он. – Денис!

-Чего? – послышалось в ответ.

-Разве выбросы такие бывают?

-В Зоне – да. Это не выброс в атмосферу радиации, это выброс аномальной энергии. Зона словно меняет кожу.

-Откуда ты всё это знаешь? Ты в Зоне столько же сколько и я.

-Я успел прочитать всё это в ПДА, - Денис помахал запястьем у Пса перед носом. Пока Коматозник лечил тебя, я проходил курс обучения. Ты не поверишь, но здесь, на окраине Зоны выбросы обычно очень слабые.

Сталкеры ещё немного отдохнули. Но надо было идти. С трудом встав, друзья побрели к выходу из туннеля.

После выброса в Зоне стало очень спокойно. Нигде не было видно ни одного мутанта, сталкеры тоже попрятались загодя. Военные переждали стихию под мостом.

Вдалеке уже виднелись покорёженные останки фермы. Пёс взял бинокль и осмотрел местность. На мгновение ему показалось, будто бы там промелькнуло что-то чёрное, но когда сталкер впился взглядом в это место, там никого не оказалось.

-Вперёд, – махнул рукой он.

Затем друзья поступили так, как не поступил бы даже ненамного более опытный сталкер. Они встали в полный рост и приблизились к грязной сырой стене и прислонились к ней, оказавшись на виду. Но судьба благоволила к ним. Поблизости не оказалось ни одного бандита, который легко мог взять их на прицел. Бандитов ненавидели все сталкеры без исключения, так как те отстреливали честных бродяг возвращавшихся с хабаром и обирали их дочиста. Чаще всего они встречались в южных областях Зоны.

Пёс осторожно приблизился к краю здания и выглянул из-за угла. Внутренний дворик фермы был пуст, там стоял только трактор и старый проржавевший ЗИЛ с цистерной, развозивший раньше молоко. Пёс сделал ещё шаг, но тут о стену шваркнула пуля и, срикошетив, унеслась в кусты. Если бы Пёс не сделал этот шаг, пуля попала бы ему точно в лоб.

7

Киллер ругнулся сквозь зубы и переменил позицию. Ну ничего, это чистой воды невезение. Даже обычный сталкер, имеющий за плечами несколько ходок имеет шансы прикончить этих новичков, а он, бывший наёмник, ветеран… Что ему могут противопоставить эти сопляки?

Киллер хотел сделать всё без лишнего шума. Он, прекрасно натренированный, едва поговорив с Барменом, совершил быстрый рывок через Свалку и через полчаса вышел к своей старой лежке на Кордоне и переждал там выброс. Затем марш-бросок по полной выкладке и вот он на месте. Правда, дорога была не совсем гладкой. Пару раз натыкался на вяло бредущих мутантов, да ещё после выброса аномалии поменялись местами. Хорошо ещё, что Бармен выдал лучший свой детектор аномалий, научный импортный прибор. С ним не было никаких проблем. Зато на точке, буквально за несколько шагов до цели он наткнулся этих двух. И решил слегка поразмяться. Ивану была выдана отличная американская винтовка LR-300, потомок серии М-16. Бывший наёмник навинтил глушитель и поставил оптический прицел.

Вслед за выстрелом полетела светошумовая граната. Киллер планировал пристрелить одного, затем гранатой оглушить второго и покончить с ним. Приглушённый хлопок гранаты послужил сигналом для убийцы. Тот высунулся из окна и навёл прицел на новичка. На этот раз осечки быть не должно. Палец дёрнулся на спусковом крючке, но тут пространство рядом прошила автоматная очередь. Киллеру снова пришлось менять позицию. Он метнулся прямо из окна в дворик, бесшумно приземлился и спрятался за покорёженным корпусом автомобиля. И снова его перемещения остались незамеченными. Он быстро достал из кармана разгрузки бронебойный патрон со смещённым центром тяжести и особым сердечником. Вставил его в обойму. И только после этого прислушался к своим чувствам. Интуиция словно кричала во всё горло. Интуиция, которая вырабатывается только у матёрых сталкеров-ветеранов. А своей интуиции Киллер привык доверять. Он быстро оглянулся, но никого не обнаружил. За спиной чернел вход в амбар. Ветер тоскливо завывал внутри, поскрипывала повисшая на одной петле дверь. Киллер отвернулся.

Сзади послышался шорох, затем визг, но за мгновение до этого Иван прыгнул в сторону. На то место, где он находился секунду назад, в землю воткнулись четыре крабьи ноги. На него, повизгивая и разевая крошечный безгубый ротик, моргая единственным мокрым глазом, бросилось одно из самых уродливых порождений Зоны, на сталкерском жаргоне именуемое как «плоть». Толстое, покрытое язвами тело покоится на четырёх крабьих ногах с острыми хитиновыми зазубринами. Плоть имела грацию и отвагу свиньи. Если она одна, то даже просто при виде человека с оружием плоть обходит его стороной, при выстреле же она в ужасе убегает в ближайшие кусты. Но ежели плоти сбились в стаю, то они могут стать довольно серьёзным противником.

Наёмнику хватило одного выстрела, чтобы убить мутанта. Бронебойная пуля влетела точно в рот, пронзила всё тело плоти насквозь и срикошетила от стены. Иван вскочил, снял с пояса «браунинг» и приготовился отразить атаку. Раз плоть решилась напасть, значит поблизости их как минимум три. Он ругал себя за высокомерность. Ведь слышал же, как в баре новички говорили о выводке плотей, которые обосновались около кордона ещё с позапрошлого выброса. Киллер счёл эту новость недостойной своего внимания, а ведь как раз новичков то и надо было слушать. Они ведь недавно с Кордона.

Наёмник понял, что какими бы глупыми те двое не были, они уже давно вошли в амбар за артефактом. А если бороться с плотями, то на них уйдёт недельный запас патронов. Но куда страшнее недостаток времени. Поэтому он убрал «браунинг» и достал гранату и нож. На него выскочила новая плоть, а за ней неслись ещё две. Наёмник сделал шаг вперёд, увернулся от лап и ловким, резким движением воткнул нож в глаз плоти по самую рукоять. Та заревела, но Иван лишь разогнул руку, поднимая морду мутанта к небу. А затем рванул чеку и пропихнул гранату в рот плоти, мгновенно отпрыгнув в сторону, за автомобиль.

Прогремел приглушённо взрыв, чувствовалось, что между гранатой и окружающим миром есть ещё что-то, состоящее из мяса, костей и внутренностей. Но взрывная волна всё-таки преодолела эту преграду, с ужасным звуком разрывая плоть на куски. Киллеру даже не хотелось выглядывать, он знал, что там теперь. Давно, когда он ещё был наёмником, такое сделал его друг, Волкодав, который теперь главный у группы. Она базируется на территории завода Росток, рядом с Долгом.

Иван Киллер встал, проверил оружие и двинулся в сторону амбара. Нужно было торопиться, через день-два после выброса, появившиеся из глубины Зоны мутанты наполняют её, направляясь к периферии, остаются только оседлые. Наёмник ещё должен успеть отдохнуть и добраться до Бара. Пора кончать малышей.

8

Пёс вбежал внутрь и осмотрелся. Вроде никого. За ним внутрь вошёл Денис и посмотрел на ПДА.

-Вон мёртвый сталкер, - указал он и побежал туда.

Сталкер лежал, раскинув сломанные руки и ноги. Видимо, он попал в аномалию и погиб. Новичкам повезло, что во время выброса аномалия переместилась. Рядом с мертвецом лежал контейнер для артефактов, Пёс видел такой у Коматозника. Денис протянул руку, но Пёс сказал:

-Лучше не будем открывать.

-А как мы узнаем, что там внутри?

-Ему негде больше носить артефакт. Пойдём скорее.

Пёс осмотрелся. Интересно, где же у сталкера оружие? На теле не было ни пистолетов, ни ножей, ни гранат, автомата тоже не было. Не мог же опытный сталкер идти к центру Зоны без оружия! Ну и ладно. Денис взял контейнер и положил себе в рюкзак, а рюкзак закинул за спину. Тут у обоих завибрировали ПДА. Пёс посмотрел на дисплей и увидел сообщение: «Новичкам от Ферзя. Срочно прячьтесь, за артефактом началась охота! Мы поможем!».

-Так вот зачем нас пытались убить! - воскликнул Пёс. Он включил карту. В радиусе её действия оказались две точки, которые стремительно приближались со стороны железнодорожной насыпи. Это были Ферзь и Рваный. Коматозник отправил их на подмогу.

Новички увидели, как в проходе мелькнула тень. Они побежали в другой конец здания. Засвистели пули, видимо, Киллер стрелял наугад. Друзья почти добежали до укрытия, представляющее собой кучу изрытой земли, но тут пуля попала Денису в спину, и тот упал. Пёс обернулся, ноги заплелись, и он тоже свалился на землю. Дорожка попаданий приближалась к нему. Пёс рванул ремень автомата, но запутался. Его жизнь почти оборвалась.

О-па. Один-ноль.

Дорожка пулевых попаданий прервалась, не добежав до Пса десятка сантиметров. Раздался вскрик, и тень в проходе исчезла. Пёс перевёл дыхание и откинулся назад. Жив. Какой раз находился на волоске и выжил.

-Если б я был киллером, ты бы сейчас так не отдыхал, - раздался голос в проходе.

Пёс, всполошившись, распутал ремень автомата и нечаянно выстрелил. В обойме оставалась одна пуля, и она ушла в потолок. Ферзь и Рваный с каким-то сожалением посмотрели на новичка.

-Жаль мне тебя, - сказал Рваный. – Ну, ни чё, Зона тебя научит. А чё с этим то? Готов? Похоже, да.

Ферзь подошёл к Денису и приложил два пальца к шее.

-Живой, - поражённо сказал он. – Он часом не мутант? Ему пуля должна была позвоночник перебить!

-У него контейнер в рюкзаке, - тяжело дыша, сказал Пёс. - Пуля туда попала.

-Везучий, - хмыкнул Ферзь. – Зона везучих любит.

Он потрогал Дениса носком ботинка.

-Вставай! – скомандовал он. – Нам торопиться нужно.

-Как вы сюда попали? – спросил Пёс. – Под мостом пройти вы не могли. Вы что, где-то здесь были?

-Нет, вообще-то мы давно вышли, - ответил Ферзь. – С нами ещё один парень был, Карась. Его в «Карусель» затянуло. Жаль, молодой совсем был. Мы вышли часа два назад, сразу после выброса. Но аномалии перетасовались, шли мы долго, каждый шаг сверяли.

-Так вы знали, что будет выброс?! – возмутился Пёс. – Тогда почему вы нам не сказали?

-Коматозник хотел, как бы это сказать, вашу «везучесть» проверить, - невозмутимо ответил сталкер. – Шансов, что вы выживите было очень мало. Но вы прошли боевое крещение Зоной. Ну так вот, - быстро перешёл он на другую тему. – Мы с Рваным дошли до моста, и тут нас вояки засекли. Ну, мы опыт имеем, - рассказчик усмехнулся. – Короче, дали мы воякам на лапу по пятисотке и нас пропустили. Коматознику наш поход влетит в копеечку.

Псу показалось странной такая словоохотливость сталкера, и он насторожился. Пёс внимательно посмотрел на ходоков, но в их облике не оказалось ничего такого, что могло насторожить Пса. Спохватившись, что слишком открыто смотрит на сталкеров, Пёс снял с пояса флягу и припал к ней. Ферзь бросил быстрый взгляд на Денисов рюкзак, облизал губы, как будто те внезапно пересохли. В этот момент Денис зашевелился, приподнялся на руках, потряс головой. Пёс подошёл и помог ему подняться.

-Идти можешь, - утвердительно кивнул Ферзь. – У тебя шок что ли был? Пуля до тебя даже не дотронулась. Ну, ладно, не важно. У Коматозника разберёмся. Пошли скорее. Мы воякам под мостом заплатили, скоро время пропуска заканчивается. Эти гады могут в спину выстрелить, если она будет в зоне их видимости после того, как оговорённое время закончится.

-Кстати, после выброса возле аномалий и артефакты найти можно – задумчиво сказал Рваный. – Помнишь, возле той «Карусели», куда Карася засосало, ещё «Трамплин» был? Там обычно «медуз» меряно не меряно!

-Да, нужно будет посмотреть, - кивнул Ферзь. – Коматозник за «медузу» шестьсот рублей даёт, а если много набрать… Можно будет и армейский антирад купить.

-Прикинь, Шустрый говорил, что он неподалёку «ночную звезду» находил!

-На Кордоне, - фыркнул Ферзь. – «Ночная звезда» раньше Агропрома не попадается. Да и потом, если б он сбыл её Коматознику, он бы давно экипировался, как следует, и к Бару рванул бы.

Его детектор запищал, и сталкер достал из нагрудного кармана болт, повертел его в руках и несильно кинул вперёд, метра на три. Раздался мощный хлопок, и пространство впереди будто взорвалось, очерчивая круглую область, метра два в диаметре. Болт взлетел высоко-высоко и упал секунд через пять где-то в стороне.

-А могло и в нас отбросить, - заметил Ферзь.

-Слабый что-то «Трамплин» - сказал Рваный.

-Смотри, чтобы тебя Зона не наказала, - покосился на него сталкер. – А то засосёт в «Воронку», посмотрим…

Пёс слушал разговор сталкеров, и всё это казалось ему полнейшим бредом. Что ж, он должен привыкать. Возможно, скоро предстоит ещё более рисковое путешествие.

Денис шёл молча, низко опустив голову. Пёс ничего не сказал другу, но понял, что Денис довольно тяжело перенёс всё произошедшее.

Группа сталкеров быстро перешла под железнодорожным мостом, мимо суровых военных, а затем свернули направо, к видневшейся неподалёку ферме. Идти по дороге было рискованно, пришлось бы опасаться выстрелов в спину.

Вдруг Ферзь остановился и вскинул руку в предупреждающем жесте. Пёс и Рваный замерли. Денис же, находящийся почти что в депрессии, или не обратил внимания, или решил сначала дойти до Ферзя. Зря. Ферзь полуобернулся и, не издав ни звука, врезал Денису вполсилы в челюсть. Удар был силён, и Денис, оступившись, упал на землю. Ферзь отвернулся и снова замер.

-Что-то случилось? – поинтересовался Рваный.

Через пару секунд он оказался рядом с Денисом в том же положении.

Псу до смерти хотелось что-то сделать, встать на защиту друга или даже взять Ферзя на прицел. Но он побаивался этого сумасшедшего. Судя по всему, того что-то насторожило. А сталкерское чутьё, как слышал Пёс, это такая штука, не доверять которой смертельно опасно. Пёс прислушался к своим чувствам. Ничего. Он даже закрыл глаза. Ничего, кроме шелеста пожухлой чернобыльской травы и завывания ветра в пустом помещении фермы. Но вдруг он услышал странное шипение, и ему даже на мгновение показалось, что ноздри защекотал слабый мускусный аромат. Но откуда здесь взяться мускусу? Да и запах был настолько мимолётным, что Пёс посчитал, будто ему это просто показалось. Но вот шипение он услышал отчётливо. Странное шипение, как будто гремучая змея одновременно шипит и быстро-быстро гремит хвостом. И снова тишина.

Вдруг шипение послышалось снова, но на этот раз оно было ближе, значительно ближе! Пёс открыл глаза и вскинул автомат. Но ничего не увидел. Над ухом загремели выстрелы. Ферзь, стреляя веером от бедра, стал отступать к мосту. Палил он неэкономно, и Пёс даже не видел в кого. Но, решившись довериться опыту сталкера и своим ощущениям, новичок тоже нажал на курок, стреляя экономными очередями в том же направлении, стараясь показать, что он знает, что делать в этой ситуации и что он стреляет разумнее Ферзя. И тут он увидел… Трава, выцветшая, выросшая на радиоактивных пятнах, пригибалась, будто по ней шёл невидимый человек. И следы зигзагами направлялись в его сторону, виляя, то и дело меняя направление, так, что даже если б обладатель следов был видимым, прицелиться в него было делом нелёгким.

И сталкер понял свою ошибку, понял, почему Ферзь стрелял веером. Это было самым разумным. А Пёс теперь остался двумя патронами в обойме против невидимого противника. А когда понял, оказалось слишком поздно. Перед ним материализовалась долговязая двухметровая фигура похожего на человека существа, с грубой кожей, вытянутым, как дыня, овалом лица, глубоко посаженными глазами, отсутствующим носом и четырьмя шевелящимися полуметровыми щупальцами вместо нижней челюсти.

Кровосос.

Пёс вскинул автомат, выпуская в живот кровососу последние два патрона, а затем мутант занёс конечность и влепил обнаглевшему новичку сотрясительную затрещину, отправив того в нокаут.

9

Новичков Зона проверила. Аккуратненько так. И приняла их в ряды сталкеров, продемонстрировав при этом своё радушное гостеприимство. Пора было заняться другими, а уж этих она потом навестит. Вместе с новой проверкой. Что б не расслаблялись.

Очнулся Пёс в двухстах метрах южнее спустя полчаса. Его мутило, голова болела, но он смог приподняться и осмотреться. Ферзь стоял с сигаретой в зубах рядом.

-Ну ты и тяжёлый, - пропыхтел Рваный. – Надо было тебя там оставить. Что за вредная привычка – постоянно хлопаться в обморок?

-Сам идти сможешь, - утвердил Ферзь.

Он достал из рюкзака флягу и дал Псу.

-На, хлебни, - сказал он.

Пёс, всё ещё плохо соображая, сделал глоток. По горлу словно пролился жидкий огонь, выпитое просилось в голову, из глаз брызнули слезы. Стало очень жарко. Пёс закашлялся и почувствовал, как в рот ему сунули сигарету. Сделав затяжку, новичок снова зашёлся в кашле.

Через пять минут ему полегчало.

-Эк, ты приложился, - усмехнулся Ферзь. – Это ж «Борщаговка», сорок восемь градусов. Не куришь, что ли? Ладно, пойдём.

Пёс встал. Удивительно, но ему полегчало, выпитое растеклось по телу, и тепло поселилось где-то в районе солнечного сплетения. Сознание становилось чистым, как вымытое стекло.

Через пару шагов запищал детектор. Ферзь достал ещё один болт, кинул его вперёд. Болт прошёл нормально.

-Болтов мало осталось, - сообщил он. – Все на тот путь истратили.

-Так и прошли бы там, - сказал Пёс.

-Сталкер не ходит той дорогой, которой пришёл, - ответил Ферзь. – Тем более через несколько часов после выброса.

-Ну, и что делать? - спросил Рваный.

-А знаешь-ка что, дружок? – сказал Ферзь. – Иди-ка ты к этому болту и подбери его, понял?

-Как отмычку? – У Рваного задрожал голос. – Как отмычку используешь, да? Гад, да я тебя…

-Быстро, - даже не глядя в его сторону, сказал Ферзь.

-Козёл, - прошипел Рваный, но двинулся вперёд. До болта уже оставалось три метра, как вдруг справа от Рваного воздух взвихрился, пыль и листья закружились коконом, который постепенно утолщаясь стал подниматься. Сильные порывы ветра обтекали аномалию, и вдруг Рваный дёрнулся и заорал, его стало засасывать в «Карусель».

-Помогите! – закричал он.

Пёс рванулся вперёд и в последний момент вытянул Рваного из аномалии. Шар из пыли поднялся на высоту трёх метров и взорвался, разметав пыль и листья по ветру. Через пару секунд на этом месте вновь ничего не было видно. Рваный повалился на землю, достал сигареты, трясущимися руками засунул в рот и так и остался сидеть с потерянным видом. Ферзь достал из мешочка ещё один болт и кинул его чуть левее.

-Бегом, - прорычал он на Пса.

Пёс пошёл вперёд, стараясь держаться как можно дальше от аномалии. Он дошёл до болта наклонился, поднял его и показал Ферзю.

-Вперёд.

Сталкеры выдвинулись вперёд. Ферзь забрал болт и кинул его всего метров на пять. Болт пошёл хорошо. На этот раз он послал Рваного. Сталкеры вышли из аномального поля, детектор перестал пищать. До лагеря новичков рукой было подать, как вдруг Ферзь, шедший первым остановился, развернулся и направил ствол автомата в лицо Денису.

-Снимай рюкзак, - холодно сказал он.

Когда он услышал щелчок и попытался обернуться, было уже поздно. Рваный отошёл от шока, а теперь стоял, направив пистолет в затылок Ферзя.

-Бросай оружие, паскуда, - ещё холоднее сказал он.

-Ты чего? – беспокойно спросил Ферзь. – Мы же вместе хотели артефакт этот у них…

-Ты бы меня здесь, как и их пристрелил бы, а перед этим в аномалию отправил.

-Да пошёл ты…

Рваный нажал на курок.

10

Сталкеры, измотанные и усталые добрались до Коматозника. Рваный остался объясняться с новичками в убийстве Ферзя, а Пёс и Денис понесли драгоценный артефакт торговцу.

Они спустились в прохладный подвал. Коматозник оторвался от банки с тушёнкой и поприветствовал новичков.

-Вернулись?

Денис достал из рюкзака контейнер с артефактом и поставил на стол.

-Ну что ж, вы славно потрудились, - довольно сказал Коматозник, убирая контейнер в сейф. Стоимость этого артефакта оценивается в двести тысяч рублей. У меня при себе таких денег нету, так что могу дать только половину. Набирайте у меня товара на сто тысяч. Могу предложить восемь видов оружия, медикаменты, патроны, еду, костюмы.

-Нам надо отдохнуть, - сказал Пёс.

-Понятно, - сказал Коматозник. – У меня в подсобке душ, помоетесь, купите у меня новое бельё. А затем двинетесь к Бару.

Глава 2

Свалка

1

Зона, Свалка.

Трое сталкеров лежали на холме, среди высокой травы и осматривали местность в бинокли. Впереди виднелись высокие кучи мусора, справа полузаросшая дорога, а совсем неподалёку – кладбище брошенной техники. Десятки машин, пожарных, медицинских, грузовых и легковых, вертолёты, автобусы – всё проржавело насквозь, заросло травой, и напоминало останки древней цивилизации, такие места, как Стоунхендж или древние пирамиды.

Коматозник щедро отплатил сталкерам за услугу. Пёс и Денис выбрали по сталкерскому комбинезону, каждый по пятнадцать тысяч, по одному детектору аномалий, элитному, по десять тысяч каждый, по одной штурмовой винтовке АН-94 «Абакан» с прицелом ПСО-1 и подствольным гранатомётом «Костёр». Аптечки, бинты, тушёнка, водка, антирады, патроны обошлись им в десять тысяч из наличных, выданных торговцем на руки. В общем, оставалось по сорок пять тысяч на каждого. Следующей их задачей было добраться до Бара.

Коматозник отправил с ними проводника, сталкера-ветерана, в костюме высшей защиты «СЕВА», с ВСС «Винторез» в руках. Сталкера звали Косяк, не понятно за что, но Пёс не стал вдаваться в подробности. Косяк взялся довести новичков до Бара, а там замолвить словечко Бармену и помочь им отправиться в свободное плавание по Зоне. Теперь они смотрели на то, как бандиты собирались атаковать стоянку сталкеров на кладбище брошенной техники. Они сбились в толпу, человек двадцать и побежали к воротам, что-то крича на бегу. Едва они пересекли проволочное заграждение с запада, в рации раздался голос:

-Я Бес, командир отряда нейтралов. Бандиты охренели. Выручайте мужики, беспредел творится. Помогите отстоять стоянку, иначе проход к Бару будет закрыт. Вознаграждение обещаю.

Косяк достал «Винторез», выловил бандита в прицел. Сто метров для этой снайперки – так, плевок. Она чихнула два раза, бесшумно, беспламенно. Бандиты, похоже, ничего и не поняли, но продолжали идти вперёд.

-Быстро бегите к Бесу, скажите что поможем, - прошептал Косяк. – Я прикрою.

Новички кинулись к Бесу. Пробежав в восточные ворота, они увидели, как командир нейтралов отстреливается от двух зашедших с фланга бандитов. Чуть подальше тоже доносилась интенсивная стрельба, видимо остальные сталкеры преградили путь нападавшим.

Пёс видел, что один из бандитов, стрелявших с фланга, стал огибать автомобиль, за которым спрятался Бес. Счёт пошёл на секунды. Пёс присел на колено, выловил бандита в прицел и нажал на курок. Ствол автомата с непривычки задрало к верху, и лишь одна пуля попала в бандита, но застряла в бронепластинах его куртки. Но это заставило врага отвлечься. Бандит попытался скрыться за автобусом, но Бес, улучив момент, приподнялся и срезал врага своим АК-74У с глушителем. Но бандиту лишь задело ногу. Беса заставили залечь вражеские пули, а раненный прокричал:

-Я маслину схватил, пацаны!

И пополз в укрытие.

Новички подбежали к Бесу.

-Спасибо, ребят, всё-таки пришли на помощь, - сказал он. Пёс глянул в сторону бандитов. Один из них прорвался с флага и теперь бежал прямо на них. Пёс вскинул автомат, но тут бандиту в голову вонзилась пуля «Винтореза» и он рухнул, словно покошенный.

-Это с вами? – спросил Бес.

-Да, прикрывает с того холма, - указал Денис.

-Отлично.

Рядом с ними чиркнула по ржавому остову автомобиля пуля, Бес резко развернулся и всадил во врага остатки обоймы. У этого бандита не выдержали нервы, и он решил прорваться из фланга в тыл.

Тут же стали стихать выстрелы у ворот. Наконец, воцарилась тишина.

Неподалёку показалась тройка сталкеров, все в поту, с дымящимся в руках оружием.

-Нехило мы им подкинули, - сказал один из них. – Позиции хороши, только Гошку осколком посекло.

Один из сталкеров показал стянутую окровавленным бинтом ногу.

-Пацаны, выручайте! – не выдержал раненный бандит.

-Ага, - кивнул Бес. – Заяц, иди-ка, выручи его.

Сталкер кивнул и пошёл к раненному бандиту. Оттуда донеслось:

-Не-не, не убивай меня…

И выстрел.

-Сколько они потеряли? – спросил Бес.

-Восемнадцать человек- ответил Гошка. – Нам похоже, на помощь пришли. Там снайпер нехило поработал. Семерых уложил.

-Да, есть тут такой. Сколько их осталось?

-По-моему семеро. Теперь они сюда не скоро сунутся.

Бес повернулся к новичкам. С холма как раз подошёл Косяк.

-А ты, значит, Ворошиловский стрелок, - сказал Бес. – Ну, мужики, спасибо вам. Вот вам на брата по два косаря. Уж извините, чем богат. Эти шесть кусков берёг на снаряжение, да вот видимо Зона им другое назначение нашла. Спасибо.

-Мне деньги не нужны, - сказал Косяк. - Можешь оставить себе. Помочь брату сталкеру - мой долг, а то Зона накажет. Копи лучше на своё снаряжение, правда, новички?

-Ладно, - сказал Бес. – Тогда за мной должок. Если что, кидайте на ПДА сообщение, мы с ребятами к вашим услугам.

Отлично, - кивнул Косяк.

Они попрощались, и сталкеры двинулись вперёд.

2

Детекторы аномалий пищали без умолку. Свалку пересекали сплошные аномальные поля. Пару раз сталкерам приходилось идти метров на сто назад и искать новый путь. В результате, они через сорок минут вышли к длинному ангару. ПДА показали, что там находится ещё одна стоянка сталкеров. Вдруг там послышалась стрельба, и тут же на ПДА пришёл некролог: «Петро Чучело. Свалка. Бандитская пуля в голову.»

-Опять бандиты, - с досадой сказал Косяк. – Этак мы до Бара и за неделю не доберёмся. Но помочь надо. Вперёд.

Стрельба всё учащалась. Пёс увидел, как из автобусной остановке по правой стороне дороги выскочили трое сталкеров и бросились к ангару. Он тоже, тщательно просматривая путь через аномалии, бросился за ними. Пора привыкать к сталкерским обычаям. Брату сталкеру требуется помощь? Надо поспешить на выручку!

Внутри ангара царил полумрак, но вспышки очередей выхватывали фигуры сталкеров и их сосредоточенные лица. Они спрятались за небольшой баррикадой, и отстреливались от наступающих бандитов вслепую, так как шквальный автоматный огонь не давал поднять головы. Пули с резким свистом рикошетили от стен и врывались в раскрошившийся бетон, дробь с шмелиным жужжанием пролетала над головой. Было действительно страшно поднять голову, рискуя получить пулю в лоб. Один сталкер лежал раненый на полу и истекал кровью. Косяк бросился к нему и под градом пуль оттащил за баррикаду. Остроконечный кусочек свинца из бандитского пистолета скользнул сталкеру по руке, содрав кожу и обнажив кость. Косяк открыл армейскую синюю аптечку, вколол обезболивающее, залил обеззараживающим спреем и замотал бинтом.

-Жить будешь, - проговорил он.

Бандиты тем временем перешли в наступление. Пятеро уродов, перебежками, прячась за бочками и покорёженными металлоконструкциями, приближались к баррикаде. Остальные залегли возле противоположного входа в ангар и обстреливали укрытие нейтралов.

-Если срочно что-то не предпримем, нам конец, - прокричал один из сталкеров, бросая гранату. Ухнул взрыв, ударной волной сорвало свинцовый лист с баррикады. Сталкер поднял его и поставил на место.

-Что ты сделаешь? – забился истерике другой. Он тоже был ранен, но сумел оказать себе помощь.

-С нами ветеран здесь, - напомнил раненый, спасённый Косяком.

-Сидите здесь, - сказал Косяк. – Отвлекайте их, как только сможете. Я обойду их сбоку ангара и выйду им в тыл.

Он бросился к выходу. За ним по асфальту погнались пули, собираясь накинуться на сталкера, но тот выбежал из ангара и нырнул вправо. Пулям осталось только крошить кирпичную кладку.

Пёс тем временем решился на отчаянный поступок. Он закинул в подствольник гранату и, улучив момент, высунулся из-за укрытия и нажал на спуск. Гранатомёт выплюнул гранату, она пронеслась по узкой дуге и разорвалась на середине ангара. Тут же с ПДА пропали две отметки. Пёс едва успел спрятаться за укрытие, как баррикаду на этом участке изрешетили трассерами с трёх точек.

-Молодец, парень, - одобрительно кивнул один из нейтралов.

Вдруг плотность огня значительно снизилась, в дальнем конце ангара послышались гранатные разрывы. Косяк добрался до цели. Пёс рискнул высунуться и увидел, как Косяк, высунувшись из-за угла, добивает троих оставшихся бандитов.

Стрельба стихла.

Сталкеры повалились на землю, тяжело дыша. Один из них достал пачку сигарет и закурил. Через несколько минут они сели в кружок, достали стаканы, бутылку водки «Казаки» и консервы.

-Отметим второе рождение! – произнёс один из них, наливая водку в стаканы.

Он протянул по одному и Псу с Денисом.

-Спасибо вам, мужики! – с сияющим лицом сказал он. – Прямо с того света вытащили.

В середине ангара шарил луч фонаря, рассекая полумрак. Косяк собирал трофеи. Затем он подошёл к костру и уселся вместе со сталкерами.

-О, да это сам Косяк! – воскликнул сталкер по кличке Мазур. – Присаживайся, вот тебе, выпей!

Сталкеры выпили, закусили. Пёс тоже, морщась, опрокинул в себя сто граммов не самой лучшей водки, заедая холодной тушёнкой из общей банки.

-Откуда столько уродов, Мазур? - негромко спросил Косяк после второй порции.

-Это из банды Борова, - пояснил Мазур. – С тех пор как Меченый их без главаря оставил и базу ихнюю вынес, они совсем озверели. Стали атаковать по всем направлениям. Вчера, прикинь, смели заслон Долга. Их, правда, быстро остановили. Но на Свалке они шухер подняли, мама не горюй! Наёмники их базу в Тёмной Долине себе захапали, они не привыкли снорка за противогаз тянуть, всё делают быстро. Бандитам бы теперь Свалку к рукам прибрать, и ещё контролёр надвое сказал, кто тогда их отсюда выдворит.

-Понятно, - кивнул Косяк. - Как дорога к Бару, спокойно?

-«Капканов», то бишь аномалий много, но пройти можно. Вот только долговцы там теперь такую охрану установили, что их, наверное, и десантом военных сталкеров не возьмёшь.

-Ладно, спасибо.

Косяк встал, пожелал хабара всем присутствующим и двинулся к выходу. Пёс с Денисом за ним.

3

Впереди были видны мешки с песком. За ними стоял караульный сталкер, одетый в чёрно-красный костюм. В центре было оборудовано пулемётное гнездо, а за баррикадами слева и справа сидели гранатомётчики с РПГ-7. Всего здесь было десять человек.

-Оружие убрали, - приказал патрульный, завидев сталкеров. – Стрелять и не думайте, вперёд ногами вынесут.

В десятке метров левее виднелась металлическая перегородка, отъезжавшая в сторону на манер двери. Около неё стояли трое долговцев.

-Нам нужно пройти, - сказал Косяк.

-Всем нужно, - пожал плечами главный долговец. – Плати десять тысяч.

-За что? – возмутился Косяк.

-За проход. Или помогите нам от бандитов вон то здание отбить, тогда пропустим и слова не скажем!

Косяк витиевато выругался в адрес долговцев. Но так, чтобы они не услышали.

-Сколько там бандитов?

-Человек семь-восемь. Нам заслон держать надо, генерал Воронин не разрешает больше рисковать, теперь каждый долговец дорог.

-Втроём не справимся, эти двое у меня молодняк.

-Понимаю. Ладно, дам двух ребят, впятером вы их точно выбьете.

Косяк кивнул.

-Вот что приходится делать, мужики, - обратился он к товарищам. – Не дрейфьте, после этого отдыхать будем.

К ним подошли двое долговцев с АК-74. Косяк кивнул, и пятеро бойцов двинулись в сторону видневшегося неподалеку остову здания. Шагов через сто, Косяк вскинул руку и замер. Наверху сидел бандит и смотрел прямо на них в бинокль. До бойцов донёсся крик:

-Фраера повалили! Стволы доставайте, пацаны!

Косяк одним метким выстрелом снял бандита. Тот кувыркнулся через голову и слетел вниз. Из-за угла группу обстреляли из пистолета-пулемёта MP-5, получившего в Зоне название «Гадюка». Пули вонзались в землю вокруг и впивались в костюмы, но бронепластины с такого расстояния держали пистолетный патрон на ура.

Отряд ощетинился огнём, заставив бандитов замолчать и начал постепенно продвигаться к ним. Косяк вылавливал то одного, то другого бандита в прицел, а вот Пёс с Денисом палили в белый свет как в копеечку, рассчитывая скорее на психологический эффект, так как их очереди никому не причиняли вреда.

На этот раз бандиты быстро сдались и попытались отступить в сторону небольшого болотца, но на открытой местности их быстро накрыли огнём и уничтожили. Правда, последний бандит успел кинуть гранату, и она оглушила и ранила одного из долговцев. Ему просто разорвало осколком бронежилет и вырвало кусок мяса величиной с пятирублёвую монету. Его быстро перевязали и ввели обезболивающее, а затем, когда оно подействовало, довели до заставы.

-Ну ладно, проходите, - буркнул главный, распорядившись открыть ворота.

Обернувшись, Пёс увидел, как к отбитой точке направляется отряд Долга. Вот как им на блокпосте не хватает сил.

Глава 3

Бар

Через полчаса сталкеры увидели в предзакатном полумраке здания завода «Росток», где расположились долговцы. Невдалеке виднелся ров, дно которого было утыкано кольями и усеяно трупами мутантов. Как здесь смердело даже говорить страшно. Через ров был перекинут импровизированный мост – лист железа. Слева от дороги резвилась огромная стая слепых псов и собак.

-Идём аккуратненько, не дёргаясь, - предупредил Косяк.

Они уже подходили к мосту, когда псы вдруг встрепенулись, а затем, сначала по одному, а потом и всей стаей бросились на сталкеров. Косяк зло сплюнул и открыл огонь, со всей возможной скоростью пятясь к мосту. Пёс и Денис уже находились на нём, и лист прогнулся под их весом. Перебравшись на другую сторону, сталкеры поддержали Косяка огнём. Но собаки увёртывались, из десятка пуль только две-три попадали в цель. Зато псевдособаки тупо бежали вперёд, собирая на себя все пули.

-Бежим, - крикнул Косяк.

Сталкеры сорвались с места, забежали за кузов грузовика и увидели очередной блокпост Долга. Из-за мешков с песком на сталкеров глядели автоматные стволы.

-Проходите, быстро, - приказал один из долговцев.

Сталкеры пересекли блокпост и оказались на территории базы Долга. Здесь было одно из самых относительно безопасных мест в Зоне. Здесь можно было спокойно выспаться, пообщаться с коллегами за стаканом крепкого, купить, продать или обменять артефакты и снаряжение. Охрана у базы была продумана отлично, часовые - дисциплинированные, как военные. Из мегафона где-то в высоте раздавались громкая бравада явно пропагандистского содержания, а иногда лилась тихая мелодия классической музыки, или бил по ушам тяжёлый рок. Во время важных для группировки событий играл военный марш. К тому же, Бар был перевалочным пунктом между Северной и Южной Зоной. В общем, сюда стремилось большинство мирных сталкеров, а те, кто не стремился рано или поздно всё равно сюда попадал.

Троица ходоков долго гуляла по территории завода, проходя через рабочие цеха, узкие улочки, проржавевшие заводские ворота. Наконец, они остановились перед спуском в бомбоубежище, ставшее крупнейшим питейным заведением Зоны. Бар «Сто рентген» всегда открыт для посетителей.

Бармен усталым взглядом окинул помещение, опостылевшее ему лет пять лет назад, снял с полки очередной стакан, подышал на него и принялся усердно протирать грязным куском марли. Косяк медленно подходил к стойке, задерживаемый шквалом рукопожатий и приветствий со всех сторон. Наконец, он подошёл к стойке, скинул рюкзак и кивнул Бармену. Тот поставил свой стакан на стойку и щедро плеснул туда из неизвестно откуда появившейся в руках бутылки, поставил на стойку и стал что-то спрашивать у Косяка.

Пёс и Денис устало скинули с плеч рюкзаки и поплелись к ближайшему пластиковому столику, которые обычно стоят в летних кафе. Уселись, отдышались. Пёс впервые за последние часы чувствовал себя в безопасности. Косяк подошёл к ним с бутылкой водки в руках. Грохнул её на стол. Поставил три пластиковых одноразовых стаканчиков белого цвета, затем тоже скинул рюкзак и сел.

-Вон там, - кивнул он на ближнюю дверь, где дежурил сталкер в маске. – Туалет, душ. Постираетесь, помоетесь, возьмёте у Бармена новый комплект белья за сто рублей. Переночевать попроситесь к местным сталкерам, они вам выделят место у костра. Если будут травить байки, расскажите о своём проникновении в Зону, - Косяк плеснул в каждый стаканчик из непочатой бутылки. – Словечко я за вас ещё замолвлю, Бармену пока не до вас. – Он взял свой стакан, опрокинул в себя. Мимо проходил от стойки новичок с закуской, Косяк схватил с тарелки дольку лимона, отправил вслед за водкой. – Ну, вот и всё. А мне пока надо к Воронину смотаться, кстати, далеко не ходите, вас здесь могут запросто пристрелить. Здесь есть особая территория. Короче, сами узнаете! – махнул он рукой.

Ещё чуть посидели. Затем Косяк встал, накинул рюкзак, пожал руки друзьям и вышел из бара.

Глава 4.

Тёмная Долина.

1

Над Зоной сгустились мрачные чёрные тучи. Изредка они рассекались слепящей вспышкой молнии. Сильный ветер пригибал вездесущую полынь к земле, носил по воздуху листья и мелкий мусор. Тополя шумели, гнулись под напором ветра. Но дождя не было.

Пёс лежал на спине и глядел в небо. Здесь, в Тёмной Долине, оно казалось ещё мрачнее, чернота его была ещё глубже. Тёмная Долина получила своё название по праву. Тьма здесь была словно жидкость, она, казалось, была осязаема. Она скапливалась в низинах и расщелинах, она гуляла по разрушенным зданиям. Мрак окружал и холм, на вершине которого лежал сталкер. Солнце скрывалось за горизонтом, и тьма обступала холм со всех сторон.

Пёс приподнял свой «Абакан» с глушителем и посмотрел сквозь оптический прицел на стоящий у подножия холма старый грузовик. Ему показалось, что там что-то шевельнулось. Ничего не заметив, Пёс снова откинулся на спину. Он ждал Дениса. Правда теперь его звали Вывихом, за то, что когда они с Кириллом по поручению Бармена рванули на Янтарь, Денис, наткнувшись на зомби, с перепугу провалился в подвал на Дикой Территории и вывихнул ногу. Мягко говоря, вывихнул. Псу пришлось тащить его назад на своей спине.

Теперь они отправились в Тёмную Долину за одной вещью, опять же по поручению Бармена. Новички уже не новички, а довольно опытные сталкеры. Пробыли они в Зоне уже месяц и сделали три ходки, две из них в тройке с ветераном и одну вдвоём, на Янтарь. Что ж, Бармен их понял и позволил свою ошибку исправить и отправил их в Тёмную Долину. Задание у них было очень и очень непростое – надо найти КПК главаря местной бандитской группировки.

Очередная вспышка молнии разрезала небо. Зловеще пророкотал гром, и первые капли дождя уже орошали эту грешную землю. Тьма становилась всё гуще, казалось, вся тёмная сущность Зоны собралась у подножия холма, на котором лежал Пёс. Вывиха всё не было.

За спиной сталкера раздался треск кустов, Пёс перекатился в сторону и вскинул автомат.

-На счёт три – стреляю! – предупредил он.

Никто не откликнулся. Сталкер подождал пару секунд и дал короткую профилактическую очередь по кустам. Вдруг его поразила догадка, он резко обернулся, но к горлу уже приставили нож.

-А вот шуметь, парень, не надо, - прошипел ему кто-то на ухо. – Никого рядом нет?

-Нет, - прохрипел Пёс, не понимая, что происходит.

-Господа, всё спокойно, выходите.

Пёс почувствовал, как стоящий у него за спиной выпрямился, а затем и убрал нож, толкнув сталкера на траву. Он стал шарить руками в поисках автомата, но его не было. Тени вокруг пришли в движение, и на поляну бесшумно выскочило пять крупных фигур.

-Чё за фигня, мужики? – захрипел он. – Автомат отдайте!

-Ишь ты, какой шустрый, - добродушно рассмеялся тот, кто его схватил. – Обожди чуток.

Пёс в упор посмотрел на обидчика. Маленькие глазки спрятались в густой, свалявшейся бороде. На сгибе локтя небрежно повис «Винторез». Из-за плеча к противогазу на груди тянулась кислородная трубка. Бородач выглядел как минимум обстрелянным завсегдатаем Зоны. Он относился к Псу как назойливой мухе. Пёс пытался что-то сказать, но незнакомец отмахнулся от него, подошёл к другому, точно также экипированному бродяге и неслышно завёл с ним разговор, по большей части обмениваясь с ним знаками. Как Пёс не старался, но ничего не услышал. Ему оставалось лишь удручённо молчать. Кто эти люди и что они с ним сделают? Где Вывих? Что делать дальше? Досадный промах, коим казалось всё вокруг происходящее Псу, зудел у него в мозгу. Во всей этой ситуации была некая несостыковка, но сталкер никак не мог понять, какая. Шестеро отлично экипированных людей, не то сталкеров, не то вояк, неслышно, профессионально прошли по ночной Зоне, ничем не выдав своего присутствия и не будучи обнаруженными мутантами или бандитами, окружают холм и берут в плен ни в чём неповинного новичка, хотя могли так же неслышно продолжить свой путь к пункту назначения. Они как будто появились из неоткуда. Следовательно, цель и была новичок. Но тогда они должны знать и про Вывиха. А они, судя по всему, не знают.

Бородач подошёл к нему и знаком приказал подняться. Пёс выполнил приказ.

-Меня зовут Борода, - сказал сталкер. – И мы идём к Кабану. Ты с нами.

2

Группа скрытно пробиралась к забору, окружавшему базу бандитов. Пару раз в темноте мелькали гибкие тела слепых псов, но они не решались напасть на такую большую группу вооружённых людей. Судя по маршруту, сталкеры решили проникнуть на базу с запада, через канализационную трубу, чтобы не поднимать лишнего шума.

Пёс шагал, стараясь не забивать голову и полизывая разбитую губу. Смотреть за развитием событий, а при удобном моменте улизнуть – так он решил после того, как после его возражения против похода, пудовый кулак Бороды сбил его с ног.

И всё-таки тяжёлые думы забивали голову. Когда Вывих вернётся на холм и не застанет там Пса, ему в голову может прийти что угодно. Да и не то это место – Тёмная долина – чтобы разгуливать здесь в одиночку.

Группа продвигалась по заболоченной местности. В Зоне стояла непривычная тишина, лишь тихо потрескивал счётчик Гейгера, булькали, всплывая, воздушные пузыри на болоте, да тихо пел в кустах сверчок. И всё. Ни воя собак, ни далёкого визга псевдоплоти, ни гулких выстрелов где-нибудь за два километра. Шли след в след, хотя аномалий вроде бы не было, а ведущий постоянно поглядывал на дисплей ПДА.

Пёс всё так же шагал, опустив голову, когда позади раздался громкий плеск, сдавленный вскрик и тишину разорвали звуки выстрелов. Сталкер резко обернулся, включая подствольный фонарик и шаря лучом по кустам. Он остановился на резко мечущейся фигуре одного из конвоиров, которая вдруг замерла, стала стрелять себе под ноги и вдруг, дико закричав, ушла под воду, словно там было не полувысохшее болотце, а гладь глубоко озера. Над самым ухом раздался испуганный шёпот Бороды, переходящий в крик:

-Чёрт, они же должны были… они должны были нас защищать… должны! Чёрт, какого…? Бежим!

Вмиг тишина разразилась громким плеском ног по воде, тяжёлым пыхтеньем и тихим, нежным таким бульканьем позади. Пёс глянул через плечо и увидел, как по воде к ним двигаются они. Словно антрацитово-чёрное зеркало опустили в воду, и оно стало перемещаться с огромной скоростью. Они притягивали взгляд, подавляли волю и заставляли остановиться. Их было около десятка, и они приближались. Группа бежала изо всех сил, по щиколотку утопая в воде.

Они не поняли, как им удалось спастись. Просто вдруг хлюпанье под ногами прекратилось, и ноги затопали по твёрдой земле, приминая мягкую полынь. Через два метра Пёс упёрся руками в бетонный забор, прислонился к нему спиной и посветил на воду. Пятна задумчиво уткнулись в берег, ничего не предпринимая. Вдруг они завибрировали и, не издавая ни единого звука, исчезли.

Борода хмуро посмотрел на Пса и тихо сказал:

-Это всё из-за вас, парень! Ну, ничего, надеюсь, это стоит того. Скоро ты всё узнаешь. И твой друг тоже. Не спать, вперёд!

3

Пёс приземлился на твёрдый асфальт, запнулся и полетел носом вперёд. В последний момент Борода подхватил его.

-Сопляк, ты можешь хоть что-нибудь сделать сам? – прорычал он.

Группа, вернее то, что от неё осталось, перебиралась через забор, окружающий базу бандитов. По плану Бороды она должна была незаметно пробраться по двору, спуститься в подвал одного из бывших цехов, пробраться по подвалу к недостроенному зданию и там найти и убить нового главаря шайки – Кабана. Он уже стал довольно известной личностью в Зоне. Кабан был одним из сподвижников Борова, правой рукой местного атамана. Но после знаменитого разгрома Меченым банды Борова, почти все оставшиеся бандиты раскололись на множество мелких групп и стихийно бросились штурмовать Свалку. Но у них ничего не получилось. Кулаком бить всегда сподручнее, чем растопыренными пальцами. Те, кто остался, были приняты Кабаном в новую небольшую бригаду, которая захватила контроль над своим бывшим штабом и тихо-мирно набиралась сил. Мелкие группки бандюгов делали вылазки не дальше южных ворот Тёмной Долины, постепенно снова захватывая над ней контроль. Всё это было не на руку ни «Долгу», ни обычным сталкерам, и Бармен, выслушав предложения обоих группировок, отправил в Тёмную Долину новичков – Пса и Вывиха. Вроде как на разведку.

Шедший в авангарде сталкер с экзотической кличкой Канберра вдруг вскинул руку и замер. Отряд тоже. Ведущий знаками приказал не двигаться, а сам медленно приблизился к углу цехового здания. Выглянул. Обернулся и показал знаками, чтобы Борода тихо подошёл к нему. Пока Борода, медленно ступая по растрескавшемуся асфальту, шёл к Канберре, Пёс, наконец, вышел из состояния транса, в котором он находился до этого. Всё вокруг казалось сном, невозможным и фантасмагорическим. Движения были расплывчатыми и незаметными. Звуки звучали словно сквозь толстый слой ваты. Теперь же, с него как будто сняли пелену забытья, и сталкер увидел всё. Увидел тьму вокруг, услышал шум дождя и вой собак, но самое главное, увидел окружающих его людей. В его голове словно распрямлялась огромная пружина, мир приобретал чёткость и ясность, как будто кто-то залил его красками и настроил изображение. Сталкер чётко понял, что должен убить людей вокруг него и удивился, что ему не пришла в голову эта мысль раньше. Он с дурацкой улыбкой снял с плеча автомат, навёл ствол на конвоира и спустил курок.

4

Медленно ступая по опалённой недавней жаркой траве, Вывих приближался к цели. Сталкер пытался пройти через ворота возле бензоколонки, но вдруг он увидел два горящих огонька, с большой скоростью летающих по зданию. Кровососы. Внезапно огоньки остановились и уставились прямо на него! Вывих замер, боясь вздохнуть, пошевелиться, моргнуть. Огоньки повисели, затем медленно стали приближаться. Обливаясь потом и прижимаясь к холодному кирпичу недостроенного здания, Вывих шаг за шагом отступал назад. Как сердце его не билось, а адреналин не кипел в крови, бежать сломя голову казалось ещё страшнее, не из-за риска влететь в аномалию, а из-за страха повернуться к чудовищу спиной. Кровосос проявился целиком, явно показывая своё превосходство и пугая жертву. Ротовые присоски он вскинул вверх и медленно покачивал ими. Мутант торжествующе заревел, снова перешёл в режим невидимости и бросился на стакера.

5

Выстрела не последовало. Раздался сухой щелчок, и конвоир, обернувшись, не тратя времени на выяснение обстоятельств, упал не землю и произвёл подсечку. Пёс же словно предугадал мгновенное, отточенное движение сталкера и успел подпрыгнуть. Он ощущал в себе огромные силы и ловкость, но в мозгу зудела единственная мысль: убей их всех! Он вошёл в радостный экстаз, и, едва приземлившись, схватил автомат за цевьё как дубинку и нанёс удар. Сталкер в последний момент сумел увернуться, но приклад задел его затылок по касательной и сталкер рухнул на землю в беспамятстве. Пёс радостно бросился с автоматом на второго конвоира, но тот, уже готовый, сумел увернуться и тяжёлым ударом свалить Пса с ног.

Вся эта сцена происходила максимум полминуты, и всё это время Канберра с Бородой с тревогой следили за дракой, не смея произнести и слова. Когда Пёс свалился на землю, они замахали руками, призывая их к себе. Пока вырубивший Пса конвоир связывал его, первый встал и, тряся головой, с особым усердием стал помогать товарищу скручивать руки обидчику. Наконец, связанного взяли за руки и за ноги и понесли к Бороде и Канберре.

-Ублюдки, что вы там творили? – прошипел Борода. – Мы должны пробраться незамеченными. ОН с нас шкуры сдерёт, если мы не выполним приказ!

-Этот [цензура] нас чуть не угробил, - также тихо прорычал в ответ пострадавший. – Какого [цензура] не предупредили, что психа с собой тащим?! Стоп, а не зомбировали ли его?

-Разберёмся потом, мы должны доставить его к Борову и сделать что надо. После этого мы будем свободны. Сейчас я снимаю вон того братка, Канберра прикрывает меня, пока я оттаскиваю труп, вы пробегаете вон туда и прыгаете в подвал. Ждёте нас. Понятно?

-Да, шеф.

-Начали.

Борода осторожно выглянул из-за угла, поднёс «Винтарь» к плечу и нажал курок. Верный ствол еле слышно чихнул, и Борода сорвался с места ещё до того, как упало тело.

Пёс очнулся, когда его затаскивали через отверстие в стене в тёмный подвал. Ощущения эйфории и радости больше не было. Ныла челюсть от тяжёлого удара и связанные руки. Через несколько секунд в проёме появились и Борода с Канберрой.

-Идём – хмуро бросил Борода и кивнул на Пса. – Развяжите его.

6

Кровосос нёсся на него, ожидая видимо, что жертва находится в оцепенении. Но Вывих ещё рассчитывал побороться за свою жизнь. Он вскинул автомат и зажал курок. Поток свинца, способный пробить лист стали, кровосос встретил грудью. Словно бумажный, он смялся вовнутрь и чуть не свалился. Когда очередь оборвалась, кровосос проявился целиком, явив своё развороченное нутро, но всё равно пытался идти на Вывиха. Сил, чтобы снова перейти в режим невидимости у него уже не хватало. Вывих добил его магазином из пистолета в голову. На ходу перезаряжая автомат, Вывих шёл назад, на холм. Желания пройти около автостоянки больше не возникало. Одно только озадачило Вывиха. Кровосос, даже самый молодой – хитрая и умная тварь – ни за что не полез бы грудью на автомат, как псевдогигант, не обращая внимания на боль. Надо обо всём рассказать другу и свалить отсюда поскорее. Похоже, Тёмную Долину сегодня сильно коробит!

Вывих уже начал подниматься на холм, как вдруг он почуял дикую боль в животе, а затем до ушей долетел слабый звук выстрела. Чувствуя леденящий холод, Вывих завалился на траву.

7

Пёс медленно поднялся под настороженными взглядами.

-Ты как? – спросил Борода.

Пёс прислушался к своим чувствам. Ничего особенного, никакого сумасшествия, радости, мутной пелены перед глазами, просто пустота в душе и голове.

-Набат, отдай ему оружие.

Первый конвоир злобно сверкнул глазами и ткнул ствол в грудь Пса.

-Чтобы без выкрутасов, понял? – сказал он.

-Двигаемся в темпе, - коротко сказал Борода.

Они поднимались из подвала по длинной бетонной лестнице, уходящей в темноту. Борода с «Винторезом» шёл первым, натянув ПНВ. Осторожно все поднялись на один пролёт выше, как вдруг раздался выстрел и Канберра, шедший вторым рухнул на пол. Послышались крики и топот ног. С пролёта выше спускалось несколько бандитов. Борода крикнул что-то и Набат, подхватив Пса за локоть, бросился вперёд. Позади раздавалась частая стрельба и звуки падающих тел, как-никак бандиты были неопытны и в большинстве своём зелёные новички, а Борода и его команда опытные сталкеры.

Пёс бежал за Набатом по извилистым коридорам и вот они уже выскочили к другой лестнице. Здесь тоже повалили бандиты, для поддержания духа крича благим матом и перекрикиваясь между собой.

-Иди наверх, затем направо по мостику из досок и до конца коридора! – отчаянно отстреливаясь, прокричал Набат. – Убей Кабана и забери ПДА. Потом ты будешь в безопасности!

Пёс не очень понял насчёт последней фразы, но рванул наверх. Навстречу ему метнулась неясная тень, Пёс отшатнулся к стене и открыл огонь. Тень свалилась и мешком вкатилась в полосу лунного света. Всё лицо густо заросло волосами, изо рта текла кровь. Это был Кабан. Непонятно по какой причине опытный бандит, немало топтавший Зону до своего карьерного взлёта, так глупо подставился под огонь Пса.

Не мешкая, Пёс обыскал все карманы и достал ПДА. Вот ради чего всё затевалось. Едва он сунул его в карман, как земля покачнулась, небо покраснело, и с севера понеслась волна уже знакомого ментального жара.

Эпилог.

Правда.

Пёс стоял перед Монолитом. Он дошёл. Ответы на все вопросы уже вот-вот будут получены. Всё, ради чего он жил до этого находилось здесь, в этом антрацитово-черном камне. Он шёл сюда от Тёмной Долины. Он шёл сюда с тех пор, как сел в тюрьму. За одним единственным ответом.

Он прикоснулся к божеству. Монолит был ослепительно холоден. Он внимал душе.

«Дай мне ответ на мой вопрос!»

«Ты прожил её, чтобы прийти сюда. Твой путь завершён, человек!

И темнота.

Самый невезучий сталкер

Мои первые месяцы в Зоне были очень сложными.

Я подался в сталкеры, чтобы не наложить на себя руки. В жизни тогда все пошло наперекосяк. Из-за проводки сгорел магазинчик, в который я вкладывал все силы и средства, а жена вскоре ушла к другому. Квартиру пришлось продать за долги. Я был в отчаянии и депрессии. А потом встретил одноклассника, у которого брат ушел в Зону сталкером и присылал оттуда отличные деньги. Семья уже выплатила ипотеку и достраивает дом.

Я решил перевернуть все одним махом. Вложил все оставшиеся средства в экипировку и барыши для нужных людей, помогающих попасть в Зону.

Проводник оказался седым хмурым мужиком лет пятидесяти. Мы встретились в городке рядом с КПП на въезде в Зону. Я сел к нему в машину и передал черный пакет. Он заглянул внутрь, но не стал пересчитывать, просто кинул в бардачок.

-Здесь же, в пятнадцать минут четвертого ночи, - бросил он.

-Я хотел спросить…

-Выходи.

Больше я не услышал от него ни слова. Пришлось вернуться в гостиницу и нервно ходить по комнате, волнуясь, не обманул ли он меня.

В пакет услуг входил переход через кордон военных так, чтобы они на время утратили бдительность, и сопровождение до ближайшей сталкерской деревушки. За это я отдал почти все, что осталось с продажи квартиры и погашения долгов.

Проводник не подвел и оказался на месте в назначенное время. Он критически осмотрел меня.

-Прыгай, - приказал он.

Я несколько раз подпрыгнул. В рюкзаке что-то зазвенело. Проводник недовольно покачал головой. Затянул потуже лямки. Заглянул в мой рюкзак и стал бесцеремонно рыться в нем.

-Ты серьезно? – спросил он, показывая извлеченную из бокового кармана турку для кофе.

Турка полетела в кусты. Он снова заставил меня прыгать и в этот раз остался довольным.

Через двадцать минут мы уже пробрались через неприметную дыру в проволочном заграждении и залегли рядом с вышкой с прожектором. Луч света освещал поросшее сорняком поле вдоль разбитой дороги, уходящее к небольшому лесу. Периодически внутрь Зоны яркой вспышкой улетали трассирующие пули.

Мы просто лежали. Я с нетерпением поглядывал на проводника, боясь, что нас заметит патруль. Но он просто лежал на спине и пожевывал травинку.

Вдруг прожектор заморгал и погас. Проводник резко встал и двинулся в сторону леса. Я отстал и с тяжелым рюкзаком никак не мог нагнать его.

Мы преодолели уже половину открытого расстояния, когда на вышке послышалась громкая ругань. Проводник обернулся, и я увидел в его глазах страх. Он махнул мне рукой и бегом кинулся вперед.

Прожектор зажегся и заметался по полю, явно ища нас. Я почувствовал, как адреналин ударил в голову.

Прямо передом мной выросла высокая тень, и трава ярко засветилась. Я понял, что прожектор нащупал нас и плотно ведет.

Застучал пулемет. Вокруг раздался свист пуль и глухие удары в землю и деревья. Но к счастью, мы уже вбежали в лес и все глубже погружались в защитную стену искореженных деревьев.

Некоторое время мы напряженно шли молча, как вдруг проводник остановился и осел на землю, держась за спину. Он достал из-за пазухи ПДА и протянул мне.

-Подвел меня лейтенант, сволочь, - прошептал он. – Каюк мне. Здесь карта, по ней сможешь дойти да лагеря. Если повезет.

Я посветил фонариком и увидел темное пятно, расплывающееся по его комбезу.

-Как же я один дойду? Давайте вернемся.

-Назад теперь нельзя. Нас просто пристрелят, чтобы оправдаться за проникновение на своем участке.

-Тогда я вас донесу.

Проводник грустно усмехнулся.

-Сынок… тебе бы одному дойти. А уж со мной шансы минимальные. Прости, что так вышло.

Но я уже принял решение. Я достал из рюкзака аптечку и вколол обезболивающее проводнику. Оглядевшись, запомнил ближайшие ориентиры, завернул рюкзак в ткань и прикопал поглубже.

Затем взвалил на плечи проводника и, сжав зубы, двинулся вперед.

-Я донесу вас, - сквозь зубы сказал я, хрипя от тяжести. – Донесу, потом вернусь за рюкзаком и стану сталкером. У меня нет обратной дороги.

-Забудь про рюкзак, - еле слышно просипел проводник, болтаясь у меня на плече. – В Зоне нельзя возвращаться, если что-то забыл, оставил или потерял.

-Почему?

-Потому что это Зона. Береги силы. И сойди с дороги.

Проводник периодически проваливался в обморок. Я нес его через бурелом, полынь, колючки и сорняки, хотя в совсем рядом шла неплохо сохранившаяся дорога. Весь мой разум протестовал против этой глупости, но я решил умерить свое зазнайство и довериться опытному человеку. Ведь не зря же я столько ему заплатил.

Вокруг не было ничего необычного. Я даже немного расслабился. Обычное поле, обычная растительность средней полосы, ржавая покосившаяся опора ЛЭП вдалеке, полусгнивший УАЗик на дороге – и полная тишина. Я будто выбрался на природу в своем родном городке.

Силы уходили очень быстро. Пот заливал глаза, но я не мог протереть их, и стал идти почти с закрытыми глазами. Навалилась усталость после бессонной ночи, и я вдруг понял, что дремлю на ходу. Меня разбудил резкий громкий крик проводника, в который он вложил много сил.

-Стой!

Я резко замер и медленно вернул занесенную ногу обратно. И нервно сглотнул, увидев, во что чуть не вляпался.

Прямо передо мной ветки кустов и травы неестественно изгибались, будто отражения на стенках мыльного пузыря. В лицо дул легкий ветерок, но это был не природный ветер. Он шел постоянным потоком и был теплым, в отличие от промозглого осеннего ветра, дувшего с речки Припяти.

А в центре этого мыльного пузыря лежал скелет собаки, выгнутый в неестественной позе с явно переломанным хребтом.

-Это аномалия «Трамплин», - прошептал проводник. – Простейшая и очевидная. Нужно лишь иметь глаза, чтобы в нее не попасться. А ты чуть не попался.

-Простите.

-Обходи стороной. Назад не возвращайся.

Я медленно повернулся и обошел аномалию по широкой дуге.

Оставив столь близкую смерть позади, я почувствовал слабость в ногах и остановился на привал.

Проводнику было очень плохо. Пуля прошла навылет, но я не разбирался в медицине и не мог определить, задето там что-то или нет. Я вколол ему последнее обезболивающее из аптечки и взял в руки ПДА.

Там была карта Зоны, взятая с обычных гугл карт, но с личными пометками проводника. Он отметил основные базы сталкеров, постоянные аномалии, которые не перемещались уже несколько лет, несколько схронов с припасами. Я понял, что нам оставалось пройти около пяти километров до ближайшего лагеря, где находился торговец по кличке Сидорович.

-Твой вход в Зону – самый неудачный из всех, что я знаю, - услышал я голос пришедшего в себя проводника. - Начало не обнадеживает. Если выживешь, я советую тебе занять денег у Сидоровича и выбраться обратно из Зоны.

Я промолчал.

Вдруг в кустах послышался шорох. Я хотел вскочить, но проводник жестом приказал мне не двигаться.

Шорох усилился, он раздавался уже с нескольких сторон. И вот на поляне одновременно появились несколько крупных собак. Они выглядели жутко. Шерсть торчала клоками, обрамляя кровоточащие язвы и струпья кожи. Собаки двигались очень слаженно, будто единый организм.

Я взглянул на проводника и понял, что это конец. У нас не было ничего, чем можно было бы защититься. На поясе у меня висел нож, но собак было много.

Стая расступилась, и ко мне стал медленно приближаться самый крупный пес – с гнойником вместо правого глаза и желтой слюной, капающей с гнилых зубов…

Да уж. Проводник был прав. Я самый неудачливый сталкер в Зоне.

Мы с проводником приготовились к болезненной и мучительной смерти. Быть заживо разодранным на куски смердящими радиоактивными собаками – еще хуже, чем расплющиться в аномалии.

Я потянулся к ножу, надеясь успеть забрать с собой хотя бы вожака.

Но затем произошло то, чего меньше всего можно было ожидать.

Вожак приблизился к моему лицу и… просто лизнул! Как домашний пес лизнул хозяина после долгой разлуки. После этого он задрал морду к темному небу Зоны и протяжно взвыл. Его шавки тоже отозвались воем.

А затем псы просто разбежались.

Я поднял трясущуюся от переизбытка адреналина руку и вытер с лица вонючую слюну пса. Глубоко вдохнул. И только потом заметил ошалевший взгляд проводника, не сводящего с меня глаз.

-Зона… она поздоровалась с тобой, - прошептал он.

-Это хорошо или плохо? – с тревогой спросил я.

-Никто не знает. Это значит лишь то, что ты ей интересен. Мы – нет. Мы для нее – муравьи. Но есть некоторые сталкеры, с которыми она здоровается. И ты – один из них.

-Отлично, - мрачно буркнул я. – Даже здесь все не как у людей. Может, меня проклял кто?

Проводник хотел что-то ответить, но глаза его закатились, и он потерял сознание. Я понял, что нужно идти дальше, хотя больше всего на свете мне сейчас хотелось лечь и заснуть.

Я снова взвалил проводника на плечи и потащил. Шаг за шагом. Метр за метром. На этот раз я активно вертел бегал глазами по сторонам, оборачивался на каждый шорох, часто останавливался и до боли глазах всматривался, не искажается ли воздух передо мной.

Уже совсем рассвело, когда я увидел в лучах восходящего солнца покосившиеся крыши русских изб. Я помнил по карте на ПДА проводника, что именно туда мне и нужно. Там – люди, а значит, относительная безопасность, сон, еда и вода.

Меня заметили издалека и выслали навстречу патруль из троих человек. Двое по бокам были вооружены обычными пистолетами и носили потертые джинсы и куртки. А главный в тройке был хмурый небритый мужик в сталкерском комбинезоне с укороченным АК.

Они без лишних слов забрали у меня проводника и помогли добраться до лагеря. Я шел, шатаясь на ходу.

-Меня зовут Волком. Я тут главный, - сказал мужик с автоматом. – А тебя что-то не помню. Новенький?

Я кивнул.

-Молодец, что не бросил его. Сталкеры такого не забывают.

Проводник вдруг издал хриплый стон.

-Держись, отец, мы уже рядом! – крикнул Волк. – Шустрый, бегом к Сидоровичу, пусть готовит медицину!

Один из новичков передал проводника Волку и побежал куда-то в другой конец деревни.

-Кажется, он умирает, - мрачно сказал другой новичок.

Мы уже были в деревне. Но проводник задыхался и бился в конвульсиях. Когда мы спустились по бетонным ступеням в бункер Сидоровича и положили его на очищенный стол, проводник уже не дышал.

-Хороший был мужик, - прохрипел Сидорович прокуренным голосом. – Столько сталкеров на ноги поставил. Но в этот раз не повезло ему. А ты что за хрен с горы?

Сидорович обращался ко мне. Я же не знал, что ответить, поскольку опустошенно смотрел на холодеющее тело проводника и чувствовал, что погубил его.

---

Мы с Волком похоронили проводника на окраине деревни и соорудили простой деревянный крест. Волк пошел обратно, а мне казалось неправильным вот так сразу уйти. Я постоял еще некоторое время над могилой, хотя даже не знал имени этого человека.

А затем задумался о своем положении. Я никто. Без денег, без снаряжения, оружия… даже без еды. И все эти люди здесь борются за свое выживание. Помогать просто так мне никто не будет. Может, все-таки вернуться за рюкзаком?

Нет. Нужно уважать здешние правила. Я пришел сюда чужаком и не знаю, как все устроено. Поэтому надо слушать опытных. Раз нельзя назад, значит нельзя. Надо решать проблему здесь и сейчас.

Я решил сперва обратиться к Волку, поскольку торгаш Сидорович, понятное дело, сразу возьмет меня в оборот. Я прошел по деревне ко звукам песни, ловя на себе любопытные взгляды новичков.

Вокруг костра сидело несколько человек разных возрастов. Один из них бренчал на старой расстроенной семиструнке, а остальные подпевали. Я прислушался и понял, что поют Высоцкого.

Нет алых роз и траурных лент,

И не похож на монумент

Тот камень, что покой тебе подарил.

Как Вечным огнем, сверкает днем

Вершина изумрудным льдом,

Которую ты так и не покорил.

И пусть говорят — да, пусть говорят!

Но нет — никто не гибнет зря,

Так — лучше, чем от водки и от простуд.

Другие придут, сменив уют

На риск и непомерный труд, -

Пройдут тобой не пройденный маршрут.

Отвесные стены — а ну, не зевай!

Ты здесь на везение не уповай.

В горах ненадежны ни камень, ни лед, ни скала.

Надеемся только на крепость рук,

На руки друга и вбитый крюк,

И молимся, чтобы страховка не подвела.

Волк сидел чуть поодаль от костра и чистил автомат. Я подошел к нему, пошатываясь от усталости, и спросил:

-Волк, простите…

-За что простить?

-Что беспокою…

-Я что, по-твоему беспокоюсь?

-Нет нет, это просто вежливость.

Волк вздохнул.

-Запомни, в Зоне своя вежливость – говорить кратко и по делу, а лучше молчать.

Он продолжил чистить автомат. Я собрался с мыслями и снова обратился к нему.

-Мне нужна еда, вода, оружие и место для сна. Что я могу для вас сделать, чтобы вы помогли мне это достать?

Волк, не отвечая, собрал автомат, скомкал газету, на которой были разложены детали и бросил комок в костер. Он взвился коротким всполохом.

-Надеюсь, ты понимаешь, что здесь не благотворительный фонд.

-Конечно.

-И не подготовительная ясельная группа.

-Да.

-И что никто никому ничего не должен.

-Разумеется.

Волк вздохнул и посмотрел на меня более дружелюбно.

-Но ты правильно обратился: «что я могу для вас сделать» спросил ты. Это хорошо. Мы вынуждены жить вместе и помогать друг другу. Каждый делает посильный вклад и каждый волен вносить столько труда, сколько сочтет нужным. Никакой обязаловки. Но паразиты тут долго не задерживаются.

Волк встал и жестом позвал за собой.

-Я помню, что ты пытался спасти проводника. Это тоже тебе в плюс. Так что я дам тебе еды и немного подъемных из нашего общака.

Они спустились в небольшой подвал, который оказался уютно оборудованным помещением с несколькими кроватями, вентиляцией, печкой-буржуйкой и радиоприемником. Волк указал на матрас в углу.

-Отсыпайся пока. Вода под тем мешком. Каши тебе принесет Шустрый. Потом решим с остальным.

Я поднял мешок и увидел там коробку со стройными рядами бутылок с водой, которую можно купить в любом магазине на Большой земле. Интересно, как Сидорович завозит все это в Зону? Это же тонны грузов…

Но мысли уже путались. Я жадно сделал несколько глотков, повалился на дырявый матрас, показавшийся мне удобнее и мягче любой перины, и провалился в глубокий сон.

---

Когда я проснулся, рядом уже стоял потертый рюкзак с несколькими банками тушенки, консервированной кашей, фасолью и хлебом. Внутри рюкзака я увидел подшивку с надписью ««Господи, спаси и сохрани мя. Аминь». Эта надпись была забрызгана бурыми пятнышками крови.

Я ощутил, как неприятный холодок пробежал по спине, достал нож и вырезал подшивку. За ней оказался спрятан небольшой рулетик денег.

Я не ел уже больше суток, поэтому жадно набросился на еду, перемешав все ингредиенты в одной банке с кашей, которую подогрел на стоявшей в углу газовой горелке. Это было невероятно вкусно! Я съел все в один миг и захотел еще, но усилием воли остановился.

Еду нужно было беречь. Еще неизвестно, на сколько мне придется ее растягивать.

Когда я поднялся наверх, деревня еще только начала освещаться утренними лучами. Покосившиеся крыши, облупившаяся краска и темные провалы окон домов навевали тоску. Я подошел к новичку, который дежурил у забора с обрезом наперевес. Я узнал его – он был одним из тех, кто помогал тащить проводника. Кажется, его звали Шустрый.

-Привет, не подскажешь, где Волк?

Шустрый смерил меня оценивающим взглядом.

-Волк ушел по делам.

-Ты вообще давно тут? В Зоне?

-Мужик, я на посту стою. Хочешь языком чесать – иди в Бар, там всегда собутыльник найдется.

Я решил не нарываться и пошел к Сидоровичу.

Шустрый окликнул меня.

-Эй! А как тебя кличут то?

Я помнил, что проводник запретил называть настоящие имя и фамилию. То ли потому, что проникновение в Зону незаконно, то ли по мистическим мотивам. Как бы то ни было, я просто пожал плечами.

-Хреново. Без кликухи долго не протянешь.

-Я могу сам ее придумать?

-В том то и дело, что нет. Зона должна назвать.

Час от часу не легче. Сталкеры иногда напоминали мне группу глубоко верующих людей, исповедующих какую-то узкую эзотерическую веру. Все они были очень суеверными, тревожными и необщительными людьми. И я все лучше понимал, почему.

Я спустился в подвал к Сидоровичу, который оживился при виде меня и потер руки.

-Ну, здорово! – воскликнул он. – Оклемался немного?

-Да. Спасибо.

-Спасибо на хлеб не намажешь. Зачем пришел?

Даа, сразу видно, матерый торгаш.

-Мне нужна работа. И снаряжение в качестве аванса. Буду отрабатывать.

Сидорович откинулся на стуле и засмеялся.

-Вот это я понимаю! Ничего не умеет, а уже хочет работать! А где гарантия, что я дам тебе снарягу, а ты не лопнешь в первой же «Карусели»? Знаешь, что такое «Карусель»?

-Аномалия, - мрачно ответил я, осознавая правдивость его слов.

-Ооо, аномалия! Да ты тертый сталкер! А что она делает?

-Убивает.

-Братан, может тебя сразу к Центру Зоны послать? Такой кадр пропадает!

-Хорошо, я понял. Я должен чему-то… научиться? Пройти испытание?

Сидорович почесал щетину, напряженно о чем-то размышляя.

-А что? Мне нравится эта идея. Знаешь, как зарабатывают сталкеры?

-Продают артефакты.

-Да. Вот и принеси мне артефакт. Любой. Тогда я пойму, стоит ли доверять тебе свои деньги.

Я достал из кармана найденные в рюкзаке деньги и протянул торговцу.

-Пистолет с патронами. Сколько хватит.

Сидорович пересчитал деньги, ухмыльнулся, осмотрелся по сторонам и достал из-под стола ржавый, забитый грязью ПМ.

-Это все, на что у тебя хватает. И то иду тебе навстречу, потому что ты проводника не бросил.

-Хоть пару патронов дай, - возмутился я.

-Ты хоть представляешь, сколько мне стоит их сюда доставить? – ответил Сидорович. – Я тебе не мать Тереза.

Я вышел из подвала, с трудом почистил ПМ от грязи и двинулся к выходу из деревни.

Впереди меня ждала неизведанная и смертельно опасная Зона.

На самом краю деревни меня окликнули.

Эй, безымянный!

Я обернулся и увидел подбегающего ко мне Шустрого.

-Далеко собрался?

-За артефактом для Сидоровича.

Шустрый осмотрел меня и покачал головой.

-Вот же козел этот Сидорович, - ругнулся он. – Просто на смерть тебя отправил. Слушай, я конечно сам не тертый калач, но ходок десять уже сделал. Давай я пойду с тобой в первый раз? Все что найдем – пополам.

Я подумал и кивнул головой.

-Спасибо.

-Я сейчас скажу пацанам, чтобы сменили меня на посту.

Шустрый убежал обратно, я прислонился к покосившемуся забору и осмотрел окрестности деревни. Я не видел ничего необычного, страшного, опасного. Вдаль через заросшее поле уходила потрескавшаяся дорога, сопровождаемая покосившимися столбами и тополями. Она упиралась в мрачные развалины гаражного комплекса, перед которым виднелась большая забетонированная площадка, между плитами которой прорастали сорняки и даже небольшие деревца.

Что же здесь может быть настолько страшного? На Большой земле рассказывали много ужасов о Зоне, но мне всегда казалось, что это фантазии и страшилки. Аномалии можно изучить и просто быть внимательным. От радиации спасет дозиметр. Одичавшие звери, вроде тех собак? Купить оружие помощнее, какой-нибудь дробовик, и все. Пугали еще мутантами, чуть ли не монстрами, но я в это не особо верил.

По-моему, ничего страшнее людей даже Зона породить не может. А с людьми я как-нибудь справлюсь. Их я успел изучить за свою жизнь.

Шустрый вернулся и протянул мне небольшой тряпичный мешочек. Я открыл и увидел, что он доверху набит ржавыми болтами и гайками разных размеров.

-Повесь на пояс, чтобы всегда был под рукой, - сказал Шустрый. – Если не уверен, что впереди безопасно, кидай гайку и внимательно следи за траекторией. Еще лучше – найти длинные цветные ленты и привязать к каждому болту. Хотя некоторые аномалии так не определишь.

Я сделал все, как он сказал, и мы двинулись навстречу неизвестности.

Шустрый шел чуть впереди, часто вертя головой. Мне он тоже поручил почаще оглядываться и стараться идти след в след. Каждые двадцать-тридцать метров мы останавливались, Шустрый хмуро вглядывался в пространство перед собой, кидал гайку. Затем мы либо продолжали путь, либо обходили насторожившее его место.

Может, из-за моей неопытности, а может из-за того, что мы так и не увидели ничего опасного, я стал чувствовать раздражение по отношение к Шустрому. Мне казалось, что он чрезмерно нерешителен, даже трусоват.

Из-за него каждые сто метров превращались в целый поход. Мы двигались, как черепахи, большую часть времени находясь на открытом пространстве. Больше чем аномалий, я боялся, что нас в любой момент может взять на прицел кто-то со стороны дороги.

Но вот мы, наконец, добрались до гаражей и залегли на окраине бетонной площадки. Шустрый напряженно вертел в руке гайку и осматривал здания. В них гулял ветер, покачивая приоткрытую ржавую дверь в главное складское помещение.

Я с удивлением обратил внимание, что с этой двери свисала странная субстанция, похожая на прозрачную лапшу фунчозу, которую я любил заказывать в китайском ресторанчике на Большой земле, или на оптоволокно. Я показал на нее Шустрому.

-Близко не подходи, может ветром сдуть, - сказал он. – Если попадет на кожу, химический ожог гарантирован. Даже бронежилет проедает.

Мы еще полежали, осматриваясь, и Шустрый кивнул мне.

-Думаю, можешь сходить в гараж. Там может быть что-то интересное.

Я медленно поднялся и пошел вперед, огибая проросшие из-под асфальта деревца. На асфальте под ногами хрустело битое стекло. Я медленно подошел к приоткрытой двери и заглянул внутрь.

Там царило запустение и темнота. За одним огромным исключением. Прямо в центре гаража стоял новенький красный «Москвич». Он блестел так, будто только что сошел с выставки. На нем были советские номера.

Это было настолько неожиданно и несовместимо с окружающей обстановкой, что я замер в ступоре, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Как этот автомобиль мог сюда попасть?

Темнота гаража вдруг стала казаться мне особо жуткой. Я развернулся и почти что бегом вернулся назад. Это разозлило Шустрого.

-Ты чего носишься, идиот? Здесь нельзя бегать! Только в крайних случаях!

-Там машина.

-Чего?

-В гараже машина. Красный москвич. Новенький, блестит.

Шустрый побледнел, вытер лоб и посмотрел в сторону гаража.

-Давай-ка сваливать отсюда. Надо возвращаться в лагерь.

Мы двинулись обратно. Я снова шел вторым, но оглядывался теперь гораздо чаще. Мне хотелось как можно быстрее убраться от этого места.

-Как думаешь, что это было?

Мы с Шустрым возвращались назад еще медленнее, чем шли из лагеря. Мой напарник заметно устал, изнервничался и мечтал уже лишь о том, как бы поскорее сесть у костра в безопасном лагере и сварить еды.

Я тоже был мрачен, но совсем по другой причине. Я не хотел возвращаться. Потому что ничего не нашел. Еды оставалось на пару дней, а потом? Попрошайничать, пока не выгонят из лагеря? Пытаться выбраться обратно на Большую землю? Оба варианта – верная смерть. Это будущее казалось мне куда страшнее красного москвича в гараже.

-Хрен его знает, - проговорил Шустрый, когда мы остановились на привал в туннеле под мостом. – За пару дней до выброса туда ходил Волк, никакой машины не было.

-Я точно видел.

-Да я верю. Понимаешь теперь? Вот что делает Зона. Аномалии, мутанты – полбеды. Она может выдумать такие вещи… которые обычно называют чертовщиной.

Шустрый достал из рюкзака галеты и захрустел. Я глотнул воды из бутылки.

-Что такое выброс? – спросил я.

-ПМС.

-Чего?

-Зона – она как женщина. Капризная, непредсказуемая и раз в месяц пытается убить все живое.

Мы посмеялись. Шустрый протянул мне галеты, и я с благодарностью взял одну.

-Выброс – мощный всплеск энергии, которая выжигает мозги, если окажешься под открытым небом. Нужно сразу прятаться.

-Как понять, что начался выброс?

-Не боись, сразу почувствуешь. У всех по-разному, но у многих пацанов, и у меня тоже – резкая смена настроения, головная боль. Я в первый раз сидел у костра, мы травили анекдоты. И прямо во время смеха я почувствовал, как вся радость ушла из жизни, я увидел, что являюсь полным ничтожеством, занимаюсь какой-то херней, жизнь бессмысленна… И у всех так, кто рядом сидел. Волк сразу же погнал нас в подвал.

-А если в поле застало?

-Ищи укрытие. Или молись. Да не, такое редко бывает, хорошо, что выбросы происходят каждые 4-5 недель, иначе бы мы вымерли. Так что три недели сталкеры пашут как проклятые, а потом стараются сидеть по углам, потому что в любой момент может жахнуть.

Где-то вдалеке послышался крик, очередь из автомата, и все стихло. Я выглянул наружу из тоннеля. Снова полная тишина, лишь ветер и шорох жухлой листвы. Фоном пробежала мысль, что после пересечения границы Зоны я ни разу не слышал насекомых.

-Давно был выброс?

-Семнадцать дней назад. Еще немного и надо хорониться. Лично я сейчас вернусь в лагерь и буду сидеть. Устал что-то.

Я понял, что все очень плохо. Я не мог сидеть в лагере две недели. Либо сейчас я достаю артефакт для Сидоровича, либо можно сразу идти и ложиться рядом с проводником.

-Послушай, Шустрый, - выдавил я из себя. – Одолжи мне патронов для ПМ? Я верну.

Шустрый достал пистолет, вынул обойму и показал мне. Я увидел, что там осталось всего 4 патрона.

-Не могу, братан. Сам видишь.

Я смог только кивнуть, чтобы скрыть расстройство. Я очень надеялся на Шустрого. Но снова не повезло. Теперь мне придется идти в неизвестность одному – с ножом наперевес. Так сказать, пойду на Зону в штыковую

-Ну что, идем дальше? – поднялся Шустрый. – Ты чего?

Я остался на месте, копаясь в ПДА проводника. Я рассматривал карту и думал, куда пойти дальше.

-Я не могу вернуться с пустыми руками. Я должен найти артефакт.

Шустрый вздохнул и похлопал меня по плечу.

-Надеюсь, ты часто выигрывал в казино. Потому что тебе понадобится нереальная удача.

Он отдал мне все оставшиеся галеты и двинулся к выходу из тоннеля.

-Бывай. Надеюсь, еще увидимся.

Я нашел на карте ближайшую группу строений. Судя по всему, это были развалены бывшего пионерского лагеря. Я проверил нож на поясе и с мрачной решимостью вышел из тоннеля, направляясь к ближайшему леску.

Шустрый как в воду глядел – в казино я всегда проигрывал. И сейчас у меня на руках были самые плохие карты в жизни.

---

Я сидел возле утопшего в высокой траве забора и осматривал пионерский лагерь, затерянный среди высоких голых сосен. Небольшие домики, на облупившихся стенах которых до сих пор весело улыбались мультяшные львята, тигрята и черепашки, зияли пустыми окнами и дверными проемами.

Тишина, ветер и пустота.

На меня напала тоска. Такое зрелище лучше всего заставляло почувствовать бессмысленность жизни и всех усилий. Кто-то строил эти домики. Кто-то вкладывал труд, свои неповторимые минуты и часы жизни. Заливал фундамент, замерял, вбивал гвозди, вставлял стекла. И надеялся, что оно будет стоять еще долго после его жизни, радовать детей, которые будут каждый год приезжать сюда, играть, влюбляться, мечтать о будущем… А теперь все гниет, продумываемое ветром. Разрушается, забытое и брошенное. И никогда уже сюда не заселятся дети. Только несчастные, тревожно озирающиеся, потерянные в жизни мужчины с оружием будут шариться между строений, ища денег или своей смерти.

Хватит философствовать. Пора идти.

Я перелез через забор, открыл мешочек с гайками и медленно двинулся к первому домику.

Без Шустрого было страшно. Каждый шаг давался с трудом. Я до боли в глазах вглядывался в траву перед собой, силясь увидеть или почувствовать что-то подозрительное. Со всех сторон лагерь сплошной стеной окружал лес, и я хватался за нож при каждом хрусте высохшей ветки, при каждом паденье шишки.

Внутри домика было пусто. Какой-то мусор на полу, колесо от велосипеда, обрывки туалетной бумаги. Я даже не знал, как выглядят артефакты. Что мне вообще искать? Имеет ли смысл искать здесь? Или они появляются только в аномалиях?

Ощущения были знакомые. Как в 1998 году, когда я остался без работы и средств к существованию, не знал, что делать и как выживать. И брался за что угодно, шел наугад, вслепую, полагаясь только на себя, и в итоге выбрался из болота на твердую тропу. В смысле этих ощущений ничего нового в Зоне для меня не было – жизнь простого мужика в нашей многострадальной стране готовит к сталкерству, как ничто другое.

Но было, конечно, и нечто совершенно неожиданное.

Когда я подобрался ко второму домику, то вдруг услышал из него тонкий жалобный плач.

Я так и замер с поднятой ногой.

Плач становился все громче, и я даже стал разбирать членораздельные слова.

-Папа! Папа! Помоги мне!

Я хотел бежать со всех ног, но не мог. Потому что голос был до боли родным, знакомым и разрывал мне этим душу.

Но его не может здесь быть. Никак. Пустой заброшенный домик посреди леса в Чернобыльской зоне отчуждения. Стоит лишь трезво подумать и становится ясно, что это ловушка. Обман. Иллюзия.

Да. Это точно ловушка.

Но я пошел вперед.

Медленно подкравшись к домику, я заглянул внутрь.

Посреди тамбура лежало тело в противогазе и с автоматом. Крики доносились из комнаты в дальнем конце коридора.

Во мне изо всех сил боролись рациональное и иррациональное. Меня тянуло к той комнате. Но я знал, что скорее всего умру, если это сделаю. И буду лежать здесь, как этот сталкер.

И тут мой взгляд упал на его рюкзак. К нему был прикреплен небольшой контейнер со значком радиации.

Контейнер для артефактов. Такой же был у Волка.

Я буквально на коленях, стараясь не светиться в окнах, подкрался к сталкеру и вытащил его за шкирку на улицу. Он так крепко сжимал автомат в руках, что даже сейчас не выпустил.

Детский голос, звавший меня, папу, продолжал доноситься из домика. Я взял контейнер и открыл. Глаза резануло светом. Внутри лежало что-то бесформенное, будто желе, но держащееся в форме шара. Артефакт издавал резкие слепящие вспышки.

Я закрыл крышку и почувствовал, как кружится голова. Надо было идти. Я снял со сталкера рюкзак и надел на себя. Потянул автомат, но пальцы не разжимались. И тут я увидел то, что повергло меня в шок. На шее у мертвеца, прямо под противогазом виднелся шрам. Точно такой же, как у меня…

Я резко снял с него противогаз и заорал. На меня смотрел посиневший, расплывшийся двойник.

Детский голос в комнате стих, и оттуда послышался шорох и звуки шагов.

Я улепетывал со всех ног, забыв про аномалии и все остальное.

---

Я так спешил убраться поскорее от пионерского лагеря, что совсем забыл про осторожность.

И поплатился за это.

Слишком поздно я увидел колебания воздуха перед собой. Лишь оказавшись одной ногой в аномалии, я с ужасом осознал, что произошло.

Я почувствовал, как неведомая сила подхватила меня, обволокла жгучей волной. В последний момент я бросился в сторону, и вероятно, это спасло меня.

Нога изогнулась и надломилась почти под прямым углом. Мощный толчок выбил из груди дыхание и отбросил меня в сторону. Я покатился по жухлой траве и замер. А затем накатила боль.

Я заорал во весь голос. Нижняя часть тела превратилась в сплошной комок боли. Я ощущал, как выступающие осколки кости царапают кожу. Я задыхался. Малейшее движение причиняло страдание.

Вот, кажется, и все. Отбегался. Я лежал, корчась от боли, в какой-то грязной луже, посреди чертовой Зоны и смеялся. Насколько все это было закономерно. Насколько ожидаемо. Всю жизнь я боролся, рвался, не мог смириться со своей судьбой неудачника. Но она в итоге настигла. Бежал бежал – и не убежал.

В кустах поодаль послышался шорох. Отлично. Видимо я не успею умереть от болевого шока или истечь кровью. Просто скушают.

Глаза ослепило вспышкой. Я с трудом повернул голову и увидел, что контейнер раскрылся от удара, и из него выкатился артефакт. Я схватил его, и вдруг ощутил, что боль уменьшилась.

От артефакта по руке и далее по телу распространялась приятная успокаивающая волна. Я крепко сжал его ладонями и положил на грудь. Боль ослабла так, что я смог приподняться. Это казалось неземным блаженством и радостью.

Я поднес артефакт прямо к месту перелома и – о, чудо! – он стал срастаться на глазах. Нога поворачивалась, выпрямлялась и с хрустом возвращалась в исходное состояние. Через несколько минут от перелома ничего не осталось, кроме порванной штанины, пропитавшейся кровью.

Артефакт заметно потускнел, паузы между вспышками стали более продолжительными. Я чуть не поцеловал его, бережно убрал обратно в контейнер, и аккуратно поднялся на ноги.

Ничего не болело. Все было как обычно. Окрыленный и счастливый, я бросил прощальный взгляд на аномалию, которая чуть меня не прикончила, и двинулся дальше в лагерь. В этот раз я был максимально внимательным.

Деревня показалась мне самым родным и безопасным местом. Сталкеры, завидев меня, поздравляли с первой ходкой.

-Возвращайся к костру, надо обмыть! – крикнул мне Шустрый. Он был так рад, увидев меня, будто совсем на это не надеялся.

Я спустился к Сидоровичу, и тот окинул меня снисходительным взглядом.

-Ну что? Много консервных банок насобирал?

Я не спеша поставил на стол контейнер и открыл его.

Сидорович прикрыл глаза от вспышки, а затем его челюсть отвисла от удивления.

-Где ты это нашел, парень? – осипшим голосом спросил он.

-В пионерском лагере. Рядом с гаражами?

-Каком лагере? Здесь нет никакого лагеря.

Я открыл карту на ПДА и показал ему место в лесу.

-Там нет никакого лагеря, парень. И никогда не было.

Я промолчал, пытаясь вспомнить, откуда я узнал, что там был именно пионерский лагерь.

-Ладно, не хочешь, не говори. Дело твое. Ты нашел очень редкий артефакт, за который фармацевтические компании готовы голову оторвать. Я дам тебе за него отличное снаряжение и еще останется деньгами. И мое полное доверие в новых заданиях.

-Вот так просто?

-Не просто. Зона далеко не каждому так доверяет. Я сразу чую, что у нее на тебя планы. А для меня это может быть очень выгодно. И для тебя тоже, конечно же. Готов взяться за следующее задание?

-Я подумаю, - устало сказал я.

-----------------------------------------------------------

За артефакт, который я принес, Сидорович осыпал меня благами, как царь Иванушку-дурачка в детских сказках.

Пока я облачался в идеально подходящий по размеру сталкерский комбез с гибкими бронепластинами, усиленной защитой от радиации, тепловых и химических воздействий, Сидорович собирал рюкзак. Хороший рюкзак - походный, литров на 70, с таким спина не устанет. И содержимое радовало - армейские сухпайки ИРП, вода, аптечки, фонарик, сменная одежда, даже бритва и мыло.

Заполнив рюкзак, Сидорович полез под стол и положил рядом с рюкзаком АК-74М в хорошем состоянии, две коробки патронов, детектор аномалий и дозиметр.

-Чистить умеешь?

Я кивнул, привычными, когда-то давно отработанными движениями осматривая автомат. Сразу зарядил магазин, поставил на предохранитель и повесил на плечо. Не передать словами, какое спокойствие и уверенность в завтрашнем дне давала эта тяжесть ремня.

Сидорович довольно кивнул.

-Вижу, ты не совсем зеленый. Но я в твои дела не лезу, просто советую не зазнаваться. Воевал не воевал, здесь тебе это не поможет.

-Уже понял, - коротко ответил я, осматривая рюкзак. - Еще что-то осталось?

Сидорович выдал мне пачку денег.

-Здесь остаток за артефакт и сразу же аванс за следующее задание.

Я спрятал деньги во внутренний карман и усмехнулся про себя. Вот хитрый жук, Сидорович. Своего не упустит.

-Хорошо. Отлежусь немного и расскажешь.

Сидорович довольно откинулся в кресле. Видимо, подумал, что я у него на крючке. Чует прибыль, хотя и не знает, откуда она придет. Торгаши - они как сталкеры, только не между аномалиями ходят, а между барышами и убытками.

-А это от меня, - усмехнулся он, протягивая бутылку коньяка. - Как говорится, кадры решают все. А ты кадр ценный.

Я сунул бутылку в рюкзак, собрал все добро и двинулся к выходу. Но у двери обернулся.

-Хочу еще кое-что у тебя купить.

-----------------------------------

Когда я шел от бункера к общему костру, все в лагере пялились на меня ошалевшими от удивления глазами. Позавчера я пришел сюда бомжом, обузой, букашкой, а теперь щеголял отличной снарягой. И ощущал себя совсем иначе. Ко мне вернулось достоинство.

Я нашел широкую доску, несколько кирпичей и соорудил возле костра импровизированный стол. Выставил на него коньяк, водку и стал выкладывать купленные у Сидоровича закуски.

-Мужики! Я проставляюсь! - крикнул я как можно громче.

Так надо. Здесь меня хорошо приняли. Не тащили на себе, но поддержали, как человека. А человеческое отношение - самое важное. Это последнее, что у многих из нас осталось.

Со всей деревни стали подтягиваться сталкеры.

-Ого! Вот это по-нашему!

-Сань! Гитару доставай!

-Ну красава, мужик, по-братски.

Подошел Волк, критически осмотрел все происходящее.

-Кто на посту остался, охламоны?

-Как обычно, Шустрый и Бродяга.

Волк усмехнулся.

-Ладно, давайте махнем по-быстрому, и я их поменяю. А то всю жизнь потом будут ныть.

Волк достал кружку, плеснул себе коньяка и повернулся ко мне.

-Зона тебя пока что приняла. Но не менее важно то, как тебя принимают люди. Все говорят, что Зона - особенное место. Самое опасное, самое страшное. Может быть. Но я считаю, что именно здесь лучше всего видно, что ты за человек.

С этими словами он отсалютовал мне кружкой, выпил и закусил бутербродом со шпротами.

Вскоре прибежал Шустрый, ободряюще похлопал меня по плечу. Зазвучала гитара, потекли разговоры, шутки, о том о сем, о жизни.

-Как тебя все-таки кличут? - спросил меня Шустрый, когда все уже развеселились.

Я пожал плечами.

-Не знаю. Не назвала еще Зона.

-Назовет еще. А расскажи, как… как ты все это получил.

Он кивнул на рюкзак с автоматом.

Я заметил, что сталкеры прислушиваются. Всем интересно.

Что ж. Неспеша, с подробностями, я рассказал и про гаражи, и про то, как пошел дальше с одним ножом, и про пионерский лагерь, которого не было, и про труп с контейнером. Умолчал только про голос ребенка, который звал меня.

Сталкеры слушали внимательно, изредка переглядываясь. Когда я рассказал, как попал в аномалию, но артефакт вылечил открытый перелом, Шустрый возбужденно вскочил.

-Ну ты фартовый!

И добавил емко и матерно.

Все засмеялись.

-Вот тебе и кликуха, - сказал другой сталкер.

-И правда. Иначе не назовешь.

-Везучник.

-Теперь тебя так будем звать.

Так я и появился в сталкерской базе данных. Везунчик.

Это было странно. Всю жизнь на Большой земле я был самым большим неудачником. Мне не везло с самого детства. За что бы я ни брался, все шло наперекосяк. И это привело меня сюда. В Зону. Где я с первых шагов вошел в местный фольклор, как самый фартовый сталкер. Через пару лет спустя, вернувшись на кордон уже проженным ветераном, я слушал, как новички пересказывают друг другу эти байки про меня, дополненные уже огромным количеством выдумок.

Но это было потом.

А сейчас…

Мы стояли посреди продумываемых ветром пустых домов, под серым враждебным небом, ели с полусгнившей доски, но я впервые за долгое время был счастлив.

Киноман

Ленц, застыв, лежал на засыпанном бетонным крошевом полу и немигающим взглядом смотрел в дуло только что наставленного на него пистолета. Он ожидал выстрела с секунды на секунду. Вдруг долговец справа достал свой пистолет и нацелил его на того, кто собирался стрелять. Третий слева растерянно взял его на прицел.

-Совсем мозги потерял, - поражённо сказал он.

-Джо, ты ошибаешься. Я не дам этого сделать, - твёрдо сказал правый.

Четвёртый, стоявший в стороне, был серьёзно напуган. Его верхняя губа заметно дрожала.

-Не дурите… Не нужно стрельбы… Мы же профессионалы!

На него никто не обратил внимания.

Левый взял себя в руки и попытался спокойно сказать:

-Слушай, Лэрри… Мы с тобой давно знакомы. Работали вместе. Не надо этого делать. Давайте-ка… уберём пушки. И спокойно обсудим нашу проблему.

Лэрри, не обращая внимания, всё также твёрдо сказал:

-Джо. Убьёшь его – сдохнешь сам. Повторяю, ты сдохнешь следующим.

Левый перехватил пистолет, облизал губы, сдерживая себя прорычал:

-Лэрри, мы ж с тобой друзья. Ты уважаешь отца, я уважаю тебя, но я всажу в тебя пулю, если ты сейчас же не уберёшь пушку.

Правый нахмурился:

-Чёрт тебя дери Джо! Не надо меня злить.

И тут левый не выдержал. Трясясь от ярости, он заорал:

-Да мать твою, Лэрри, кончай целиться в отца!

Цех потонул в громах выстрелов. Все трое неподвижно лежали на полу.

Ленц орал от нестерпимой боли. Долговец выстрелил первым и попал ему прямо в кисть. Её размозжило. Борясь с адской болью, он подхватил свою сумку, сгорбясь и поливая пол кровью, бросился к выходу.

Ленц и Готфрид выходили из Рыжего Леса. На западе уже алел закат. Животы были набиты после недавнего привала у костра, а вот в рюкзаках пусто – ходка была крайне неудачной.

Шли как обычно. Готфрид, недалёкий, тощий, сухонький мужичок лет сорока, шёл впереди, повинуясь редким ленивым указам сзади. Никто не знал его истории, имени, целей. Он был так называемый «ненужный» человек. Большую часть своей жизни провёл в исправительных колониях и тюрьмах, как рассказывал сам. Ничего не умеет, ничего не знает, как попал в Зону – не помнит. Первый год сидел на Кордоне, самостоятельность нулевая, и сидел бы до конца жизни, если бы не попался на глаза подыскивающему отмычку Ленцу. Тот послужил ему своеобразным «социальным лифтом» - теперь Готфрид имел оружие, хорошую одежду, заработок, маленькую каморку на базе сталкеров на «Ростке» и кличку, придуманную Ленцем. Готфриду она нравилась – была солидная, благородная, чувствовалось что-то немецкое. И всё остальное его устраивало – жизнь почти удалась. Вот только сам благодетель не вызывал у него ничего кроме страха. Ленц был настоящим психом. Именно тем психом, что кажутся нормальными людьми, но от которых можно ожидать абсолютно всего. Не существовало никаких норм, никакого постоянства в поведении – и именно это пугало Готфрида. Но как выйти из ситуации он не знал. Боялся лишиться своего нехитрого скарба.

Работа была адская. Ленц никогда не рисковал им попусту, но и не берёг особо. Готфрид был в постоянном нервном напряжении.

-Слышь, Готти, - раздался весёлый голос сзади. Вот, пожалуй, самое главное, что нервировало «Готти» - его патрон частенько любил ходить по Зоне навеселе. Причём поднимал настроение он отнюдь не алкоголем. Видимо, на последнем привале принял таблеточку. – Фигово работаем. Придётся эту неделю на тыщу тугригов куковать.

Готфрид кивнул и печально вздохнул. Не везёт им в последнее время.

Но в этот раз им повезло. «Холодец» мерцал в темноте болотно-зелёным светом. Он находился у входа в небольшую пещеру, вход к которой был перекрыт аномальным полем.

-Бинго, Готти, смотри, - радостно воскликнул Ленц. – Редкая штука. Ну-ка метнись.

Сам он расстелил полотенце и прилёг на землю.

Вот этого Готфрид не любил. Что теперь делать? Каждая подобная ситуация крайне опасна.

-Ленц, - насупившись позвал он.

-Готти, просто забери тот «Холодец», ладно?

-Ленц… как же я один?

Ленц, только что жмурившийся будто от удовольствия вдруг холодно пронзил Готфрида взглядом. У того оборвалось сердце.

Ленц медленно встал, отряхнулся, подошёл к отмычку в упор.

-Мне не нравится, как ты на меня смотришь Готфрид, - ледяным тоном сказал он.

-Ч-ч-то?

-Что ты смотришь?! – вдруг заорал Ленц, достал пистолет и с яростью ударил рукояткой по голове Готфриду. – Я что-то плохое сказал, твою мать?! Ты, урод, а ну пошёл!

Готфрид, ошалевший от неожиданности и боли, поплёлся в поле.

-Стой, Готти, - послышалось сзади. – Извини, я совсем забыл.

Ленц, как ни в чём не бывало, подошёл с мешочком болтов, похлопал ободряюще по плечу и улыбнулся. – Давай, старик, как обычно.

И начал обозначать болтами отмычке путь, двигаясь чуть позади.

-Интересно, а что там дальше? – с любопытством проговорил Ленц, вглядываясь в мрак пещеры, пока Готфрид осторожно помещал «Холодец» в контейнер.

-Ленц, я думаю, нужно возвращаться, робко заметил отмычка. – Уже поздно. Идти ещё далеко.

-Да, думаю ты прав, дружище. А скажи мне, ты ел холодец?

-Ч-что? Нет… вроде.

Ленц медленно обернулся, доставая пистолет.

-Я тебя сейчас пристрелю, мразь ты такая, - спокойно сказал он. – Ты ходишь со мной и не ел холодца? А ну живо в пещеру!

Они уже спускались в холодный зев, когда дрожащий от испуга Готти услышал:

-Я тебе в баре забацаю лучший холодец в мире. Знаешь, только грузинский. Он называется мужужи, делается на свиных ножках с вином. Ты просто обалдеешь.

Готти не нашёлся, что ответить.

В пещере не было ничего интересного, там жутко воняло. Они вышли из хода в небольшую комнату. Ленц приказал стеречь ход, а сам растворился в темноте. Было страшно и тихо. Готфрид сжимал оружие, вытирал пот со лба и мечтал о душе на Ростке и о своей тахте в каморке, старой лампе и книжке. Сегодня он понял, что такая жизнь ему надоела. Ленц всё сильнее съезжает с катушек, раньше такие бзики бывали лишь раз пару месяцев. Терпеть уже не хотелось.

Ленц возник из темноты, неся на плече слабо барахтающееся человекоподобное существо, костлявое и вонючее.

-На, засунь мне в рюкзак, быстро!

Готфрид почувствовал, как волосы по всему телу встают дыбом – у него в руках был контролёр! Недоросший, слабый, какой-то необычный, но контролёр. Не осознавая своих действий, он запихнул брыкающегося мутанта в рюкзак Ленцу и застегнул его.

Они распрощались у входа в жилище Ленца. Тот строго настрого запретил рассказывать кому-либо о сегодняшнем, и отослал к бармену с запиской с просьбой купить «Холодец».

«Готфрид явно сдал», - подумал Ленц, спускаясь в свой бункер и нащупывая переключатель. Лампочки высветили неубранное просторное помещение с дивном, столом, холодильником и большим плазменным телевизором. Ленц накидал в угол тряпок, поставил стакан воды, положил батон и палку колбасы, вывалил туда мутанта и спрятался за диваном.

Долго было тихо. Было слышно лишь тихое сопенье. Затем контролёр тихо закряхтел. Пошевелился. Снова тишина. Сопение стало громче, Ленц увидел, как мутант пытается приподняться на руках. Всё это продолжалось довольно долго. В конце концов он забился в угол, обхватил колени и затих.

-Тюю, - разочаровался Ленц.

Контролёр не ответил.

Мутант был довольно безобидным. Ленц первое время ходил по дому с пушкой, надеясь при малейшем признаке контроля застрелить мутанта. Но тот лишь жался в угол, сверкал вполне разумными глазами и сопел. На третий день неуклюже взял стакан и выпил воду, раскрошил батон и швырнул в Ленца колбасой. Тот довольно засмеялся и поставил в угол тарелку с мужужи.

Так у него поселился контролёр.

Ленц вёл не самый лучший образ жизни. Удачная ходка – месяц-другой безделья и просаживания денег. Он пару раз закупался в баре, и лежал на диване с пивом и весёлыми таблеточками, пересматривая в сотый раз свою огромную фильмотеку. Кино он очень любил. Пивное пузико придавало ему благодушный вид, но это было очень обманчиво. Это многие понимали, и мало кто его любил.

Он быстро привык к мутанту. Теперь было с кем поболтать. Он иногда рассказывал ему смешные истории, или что-то показывал любимые моменты в фильмах. Контролёр внимательно смотрел, полунаклонив голову.

Однажды Ленц встал, чтобы сделать себе бутерброд, а когда пошёл с ним к дивану, подавился от удивления. Контролёр сидел на диване и тыкал пальцем пульт. И что самое главное, он тыкал осознанно! Он выбрал какой-то фильм, отложил пульт в сторону, положил руки на колени, и, не моргая, впялил взор в экран.

-Ты мой хороший, - умильно проговорил Ленц. – Ты тоже любишь кино. Кстати, классный фильм выбрал, я с него начинал. Я назову тебя Квентин! Ха-ха!

Квентин не шевельнулся.

Как бы ни был рад Ленц, всё таки его лишили основного занятия. Смотреть те фильмы, что выбирал Квентин, он не хотел, а больше делать было нечего. Единственный диван был занят. Он безделья Ленц стал чаще выбираться на улицу, бродить по «Ростку», но вскоре ему это надоело. Серый бетон, мрачное небо, заводская обстановка, заброшенность вовсе не развлекали. Он стал завсегдатаем Бара, пробовал познакомиться со сталкерами, но был под наркотой и сильно накосячил. Пробовал читать, даже взял у Готфрида книжку. Называлась «Психология влияния». Ленц сидел на одолженном кресле и по слогам складывал слова. Читать не нравилось, хотя иногда попадались интересные истории.

-Квенти, ты прикинь только! Оказывается, индюшки распознают своих детей только по писку. Если цыплёнок не пищит, мамаша его просто убивает. И в чём прикол, Квенти – один ботаник взял чучело хорька, которого индюшки до смерти боятся, и вставил в него динамик. Индюшки слышала писк, заботливо подбирала хорька под себя и начинала за ним ухаживать! Квенти, вот до чего ж тупые эти животные, да?

Квентин флегматично смотрел кино.

Немудрено, что Ленцу всё это скоро надоело. Он решил выбраться в Бар. Квентин сутки напролёт смотрел телевизор и вроде пересмотрел уже всё. Однажды Ленц собрался, взял последние деньги, принял таблетку и присел подождать, пока подействует. Ждал долго. И тут ему пришла гениальная идея – а почему бы не взять Квентина с собой, в бар? Пускай тоже провертится. Ленц вскочил, достал старую спортивную сумку, сгрёб не ожидавшего такой подлости Квентина и засунул его внутрь.

В Баре было людно. Праздновали чей-то День рождения. Помимо главного стола было много разных групп по интересам в разных концах бара. Бармен не зря расширил помещение.

-Посиди тут, - промурлыкал весёлый Ленц, положив сумку на уголок в самом дальнем углу Бара. – Я скоро.

Он пошёл в туалет. И был в самом благодушном настроении. В голове не было ничего, кроме лёгкого тумана.

Застёжка на сумке медленно расстегнулась.

Сначала Ленц не заметил ничего странного. Все так же сидели на своих местах, что-то обсуждали. Но затем он стал замечать в общем шуме какую-то неестественность. Промелькнули знакомые фразы. За длинным столом дня рождения было необычно тихо. Тот медленно пробирался к своему столу, прислушиваясь к разговорам.

-Тебе разрешили взять в карцер плеер?

-Нет, музыка была здесь, в моём сердце. Разве не в этом главное свойство музыки? Её нельзя отнять. У вас такого не было?

-Ну, в молодости я играл на губной гармошке…

-Не даёшь чаевых? Вообще?

-Не считаю нужным.

-Но эти девчонки получают гроши…

Чаевых в баре отродясь не давали, и девчонок здесь никогда не было. Всё это казалось Ленцу смутно знакомым.

-Орки захватили Совнгард, Арагорн, мы не можем больше ждать…

За столом именинника все сидели, затаив дыхание, и смотрели на толстого сталкера, одевшего на голову алюминиевое ведро.

-Гриффиндор! – чопорно провозгласил стоявший позади Бармен. Стол взорвался аплодисментами, красный от счастья сталкер уселся посреди хлопающих его по плечам товарищей.

-Это дичь? - Это дичь?.. Дичь, - пьяный возглас из-за соседнего столика.

Дурман ещё не развеяло, но Ленц быстро почуял грозящую ему опасность. Он сел, понаблюдал за творящейся вокруг вакханалией и увидел Квентина. Тот высунул из сумки лишь голову. Зрачки его ушли вверх, тело мелко вибрировало. Контролёр был редкой силы.

Ленц напряжённо думал. Нужно убегать. Скорее всего на Янтарь, к учёным. Там его пригреют на некоторое время. Квенти придётся продать, на вырученное попытаться перейти через кордон. Здесь Долг ему покоя не даст, все поймут, что он приручил мутанта. Если сейчас прервать контроль, их изрешетят на месте.

Ленц осторожно взял сумку за края и приподнял. Контролёр не шелохнулся. Медленно, шаг за шагом, Ленц выбежал на улицу.

В спину ему, как дурное предзнаменование пронеслось:

-Беги, Форрест!

Ленц уже спускался по лестнице, как услышал разносящуюся по «Ростку» сирену. Подняли «Долг». Сейчас квады немедленно начнут прочёсывать территорию. Ленц знал один-единственный тайный ход на окраину через крыши, который выходил к краевому посту. Похоже, без крови не обойдётся.

Квентин сидел, высунувшись из сумки, и наблюдал за бешеными сборами.

Их настигли ещё в начале пути. Путь на крышу был в старом цеху недалеко от Арены. Не веря своему везению, Ленц добрался до самой двери, поскрипывающей на ветру, как вдруг пули начали выбивать крошку у его ног. Гигантским прыжком он вскочил в помещение и понёсся через цеха со сгнившим оборудованием и поросшие травой. Квад в четыре бойца с гиканьем преследовал его.

«Не оторваться» - холодно подумал Ленц, чувствуя одышку и усталость. «Убью их нахрен, да и всё».

Вбежав в следующее помещение, он резко остановился, скинул сумку и задвинул её под станок, а сам снял с плеча автомат, передёрнул затвор и, тяжело дыша, направил на проём за спиной. Но те были не дураки. Никто не вбегал. Поняв, какую ошибку он допустил, Ленц резко обернулся, но его сбил мощнейший хук.

-Ну что тварь, понял, что будет с теми, кто с мутантами якшается?

Над ним стояло трое долговцев. Командир посередине поднял пистолет. И вдруг правый сделал шаг назад и направил свой браунинг на командира…

Баюкая правую руку, Ленц бежал по крыше. Пушку забыл. Трое мёртвых долговцев. Ранение. Похоже, до Янтаря ему не добраться. Стоп. Квад. Убиты только трое.

-Чёрт! Мистер Розовый, - сокрушённо прошептал Ленц. В той сцене, которую использовал Квентин, выживал один боец.

Сзади послышались выстрелы. Ленца вдруг резко толкнуло в левое плечо, и он покатился с крыши. В последней момент он ухватился рукой за скользкий край.

Всё болело. Пальцы съезжали. Высота – метров пятнадцать. Кажется, конец. Если и выживет при падении, долговцы не оставят.

Вдруг он услышал тяжёлое дыхание рядом. Квентин стоял на краю и внимательно смотрел на Ленца. Тот вдруг почувствовал непонятный страх. Этот неморгающий, пронзительный взгляд был очень разумным. Ленц не отрываясь смотрел в них.

Свистящее шипение послышалось из горла Квентина. Он тяжело подышал с жутким свистом, будто с пробитым лёгким, а затем Ленц, к своему ужасу, услышал в голове голос:

-Ленц… Я твой отец.

Чувствуя, как рот, не повинуясь ему, растягивается в жутком крике, Ленц разжал пальцы и полетел вниз. Последнее, что он видел в жизни – выражение истинного наслаждения на лице заядлого киномана. Момент был красивым.

Отец Терез

Ёрш и Орша кричали. Было очень страшно, а боль отзывалась в затылке. Слюна вырабатывалась в диких объёмах, друзья буквально захлёбывались в ней. Правая рука Оршы висела плетнем, Ёрш не мог повернуть голову из-за жуткого отёка на шее. А рой продолжал виться вокруг них, ожидая, когда кончится газ в баллончиках. Огромные, с указательный палец, с жуткими фасеточными глазами и закованными в хитин полосатыми телами, шершни-мутанты вились вокруг двух людей. Вокруг них уже образовался чёрный круг из обуглившихся тушек насекомых, но рой и не думал отступать. Это казалось ночным кошмаром. Импровизированные огнемёты из баллончиков с обеззараживающей смесью на какой-то горючей основе, скрещенные с простыми зажигалками слабели с каждой секундой. У Ерша никак не укладывалось в голове, что вот он, конец. До последнего момента не верил. Не верил, пока струя огня в его руках не превратилась в слабый огонёк, трусливо трепещущий на ветру. За спиной его ещё слышались выкрики друга, свист вырывающегося пламени, там ещё продолжалась борьба. Но здесь Ёрш уже знал, что она бесполезна. И что смерть уже настала.

Шершни ещё пару мгновений недоверчиво повисели в воздухе, а затем ринулись на сталкера, покорно опустившего руки и голову. Дикий крик пробился сквозь непрерывное жужжание крыльев и тут же прервался. Через мгновение так же быстро пронёсся второй. Рой облепил тела и всё стихло. Рука Ерша всё ещё вдавливала кнопку баллончика, словно пытаясь отогнать мутантов от самого сокровенного, что у него было. На запястье был защёлкнут браслет наручников, прикреплённых к небольшому серебряному чемоданчику.

Рой, повинуясь одному инстинкту, в мгновение ока бросил выеденные тела людей и взмыл ввысь. Там он выстроился в понятный лишь природе порядок и с огромной скоростью направился к центру Зоны.

Через двадцать минут посреди пустыря прямо из-под земли вылез бледный, часто озирающийся сталкер. Густая борода скрывала лицо. Постоял немного, закрыл крышку схрона, засыпал землей и медленно, перебежками направился к останкам недавнего пиршества. Там, удерживая рвотные позывы, он поставил отметки в ПДА и собрался уже сделать фото, как вдруг в свете автонастройки камеры что-то блеснуло. Серебристый бок чемоданчика. Превозмогая отвращение и ужас, сталкер стянул браслет с обглоданной до костей руки и спрятал чемоданчик в рюкзак. Больше здесь поживиться нечем, да и оставаться совсем нет желания. Оставалось надеяться, что отосланные им сообщения вовремя придут к людям на севере, вставшим на пути роя.

Терез выходил из Зоны с лёгкой грустью на душе. Сегодня у него была возможность помочь хорошим людям. А он ею не воспользовался. Когда твоё кредо – нести добро, то такие ошибки больно бьют по твоей совести. Хорошо, что Терез научился относиться ко всему легко. Человек, который волнуется о чём-то, несёт тяжелые эмоции и ему некогда помогать другим, излучать позитив. Да, сегодня три человека погибли, а он не успел помочь, но значит, так было уготовано. Ничего не поделаешь.

Понятно, за что сталкер получил своё прозвище. Была такая женщина – мать Тереза, проповедовавшая добро и хорошее отношение к людям. И даже применявшая свои убеждения в деле. Очень редкие люди могли воспитать в себе и пронести через всю жестокость жизни это знание. Здесь нужны были железная уверенность в своей правоте, сила воли, определённый склад характера и множество мелких факторов. Смотря как пошёл по жизни, в каких условиях вырос и какие книги читал. Не задавили ли это светлое чувство грязь, непристойность и равнодушие серой массы людей, окружающих эти очаги света. Терезу повезло. Он умел отрешаться от плохого, ставить барьер. Сложный мифический приём, тем не менее благополучно освоенный этим человеком. В свои сорок Терез был подтянут, жилист, тело его было налито силой. Уверенный в себе, весёлый, он всегда излучал какую-то поднимающую энергию. Она поднимала то хорошее в людях, что в них ещё осталось. Подсел к нему бродяга в баре, колючий, злой, рявкающий на всех проходящих и глянул в лучистые синие глаза. Глаза у Тереза особые, хотели сначала назвать Христом, да не прижилось. Они ясные, смотрят на тебя с целой гаммой чувств. Непонятная светлая грусть, уверенность, доброта и чуть ли не любовь. Бродяга хочет сказать что-то, сделать неприятное этому человеку, но замолкает, отворачивается и начинает неспокойно ёрзать на стуле. Чувствует, что что-то поднимается из глубин его души, что непривычное, вступающее в конфликт с его теперешним «я». Бродяге неудобно, он срывается со стула и уходит из бара, а ночью мрачно глядит в потолок, вспоминая необычно светлый взгляд. И это, пожалуй, самое чудесное в таких редких людях – они глазами могут менять других.

Понятно, многие отнеслись недоверчиво к Терезу, это недоверие, въедающееся под кожу годами вымарывает всю веру в простое человеческое добро. И сразу ясно всем, что этот Терез – жулик, что-то ему надо, а он лишь прикидывается сладеньким и добреньким. Собственно, в Зоне бывало много людей, здесь видали всяких чудаков, и в этом баре у сталкеров есть свои большие проблемы и дела. Он пришёл ровно в Новый год. Но тогда праздник никто не отмечал. Все приметили необычного новичка, чуток подумали и наутро снова ушли в Зону. И никто не вспоминал о нём, пока за один день тот не стал вдруг героем. Сначала он нашёл в Зоне раненного, атакуемого собаками солдата и помог ему отбиться. Сошёл с надёжной сталкерской тропы в аномальное поле, отбил срочника у мутантов и поделился аптечкой. Через пару часов получил известие о выбросе, но наткнулся на застрявшего в «жадинке» незнакомого бродягу. Терез спокойно выставил таймер до выброса на десять минут, натаскал мусора, вытащил сталкера из аномалии и в оставшееся время с огромной удачей нашёл для обоих полуобвалившуюся землянку где-то в лесу. Это уже выходило за рамки обычного сталкерского поведения. Если ты пришёл в Зону – никакого участия не жди, ты здесь такой же как и все, и никто помогать тебе не собирается. Но Терез был убеждённым фанатиком, и в тот день это поняли все. Тереза нарекли звучным именем и стали ждать, что тот вытворит дальше.

Прошёл год. Сталкеры, каждый вечер собиравшиеся в баре, бывалые и молодые, стали думать, как отметить годовщину пребывания в Зоне такого редкостного болвана. Именно отсюда пошла традиция отмечать Новый год – сталкеры почувствовали, что единение в такие дни – это нечто особенное. Все уже привыкли к нему, но до сих пор удивлялись, как он до сих пор был жив. Редкая в сталкерских кругах сцена – все малознакомые люди, живущие бок о бок несколько лет, собрались вместе и с жаром обсуждают, что же подарить человеку, ходившему под смертью уже год. Даже Бармен, протирая стакан, навострил уши и в самый разгар спора неловко вставил:

-Нужно что-то полезное от каждого из вас. Символика здесь не важна, сами понимаете.

На том и порешили. Каждый выбрал от себя что-то важное для сталкера, но не особо затратное. Как обычно.

Коршун вскинул вверх руки. Два дюжих парня в спортивных костюмах обыскали его, сняли ствол и что-то сообщили по рации. Через полминуты перед ним открылась дверь, и мужчина медленно вошёл внутрь. Переговоры проходили в обычной заброшенной избе чернобыльского хуторка, через редкие прорехи в крыше светили косые лучи, расчерчивая пыль в воздухе подобно северному сиянию. Коршун спокойно осмотрелся и подошёл к столу, стоявшему посередине комнаты. За столом уже кто-то сидел, тень скрывала его лицо, но фигура была грузная и крепкая.

-Садись, – человек в тени указал перед собой.

Коршун сел на шатающийся, скрипящий стул.

-Давай товар.

Коршун еле заметно повозился на стуле.

-Товар до меня не дошёл.

Молчание.

-И?

-Я не знаю, босс! - с отчаянием воскликнул Коршун. – Я отправил самых лучших людей, что у меня были, надёжно защитил груз.

-Ненадёжно.

-Надёжно, босс! Надёжнее некуда.

-Тогда где мой заказ?

Коршун исподлобья смотрел на собеседника.

Тот помолчал, а затем заговорил:

-Ты закупишь на свои деньги оборудования у учёных, какого я скажу. Научишь им пользоваться своих людей. И перекроешь все сталкерские тропы засадами. Если кто-то взял мой товар, приборы засекут его. Если нет… пеняй на себя.

Через день все постоянные сталкерские ходы были перекрыты, дорогущее научное оборудование прощупывало каждого проходящего. Нужного уровня излучения не исходило ни от кого, но приборы всегда что-то замеряли. Из инструкций на чужом языке Коршун понял только одно: эти приборы замеряют ментальное излучения существа. У человека с вещью, нужной Коршуну, должен быть определённый заряд. А уж почему эта вещь излучает, не его дело. Тяжело вздохнув, сталкер перенёсся воспоминаниями в бар. Сегодня годовщина пребывания в Зоне Тереза. Подозрительный фрукт, но очень интересный. Коршун пару раз общался с ним, даже чем-то немного помог, чем заслужил расположение добряка. Теперь тот всегда делился с ним сигаретами, продуктом сейчас дефицитным у сталкеров. Коршун поморщился, поняв, что не поспеет в бар к вечеру. Может вообще туда больше не попасть, если товар не найдётся. С соседних участков постоянно приходили донесения, но ничего воодушевляющего. Остаётся только ждать. Поскорее бы разделаться с этим противным заказчиком и вернуться в бар, к ребятам.

Бармен выставил на стол деликатесы, вроде жареной курицы и картофельного пюре, домашнего, не из банок, и несколько бутылок шампанского. Это был его личный подарок Терезу, пару месяцев назад крупно выручившему торговца с поставкой артефактов. Тогда пропала крупная партия артефактов, шедших на Большую землю, за которую бармен отвечал головой. В последний момент вызвался помочь Терез, отдав нужные артефакты торговцу, чем крупно подорвал свой бюджет и лишил себя, так сказать, зарплаты за целый месяц. И тут уж ясно было, что никто ему эти артефакты не вернёт – у бармена всё поставлено на поток, а другим сталкерам и незачем отдавать кровно нажитое. Остальные подарили кто хороший, но побывавший в использовании детектор, кто новый нож, кто крепкую обувь, кто-то подарил платный ключ для полезной программы в ПДА. Гот, нелюдимый и молчаливый бородач преподнёс первогодку какой-то серебряный чемодан, который никто так и не смог открыть. Долго потом ругали Гота за такой подарок, но Терез и не подумал вернуть его. В общем, кто чем смог, одарил добряка, в благодарность за этот луч света, который он привнёс в их жизнь.

-Все собрались, бродяга, поздравить тебя! Только Коршун вот на задании каком-то, но и он приготовил тебе что-то интересное – говорил Федя, самый начитанный и говорливый из семейства сталкеров. - Ты уже целый год в Зоне! И ты нам очень нравишься!

Дружный хохот, звяканье бокалов, весёлая атмосфера. Терез счастлив и горд. Подтверждается его убеждение! Добро возвращается! Всего лишь за год в Зоне, самом злом и жестоком месте на свете он сумел доказать это! И будет доказывать дальше, ещё долго!

Коршун скучающе вертел в руках небольшую книжку, которую он хотел подарить Терезу. Больше ничего придумать не смог, где-то слышал, что книга – лучший подарок, вот и заказал с большой Земли небольшой сборничек стихов. Терез – парень умный, стихи оценит. Хорошо, что есть такие люди, думал он, смотря на облака. Небо чистое, большое, светлое. Редкость для сталкерского взора. И сразу появляется вера в лучшее. Может, прав этот мужик, - снова думает Коршун. По сути, все мы здесь думаем только о себе. А он – нет.

Вдруг происходит то, чего меньше всего ожидал Коршун. На дисплее загорается точка и двигается к нему. Тот резко хватается за оружие, переводит взгляд на датчик, и тут червячок сомнения гложет его. Приборы показывали излучение вдвое выше нормы. Это ненормально. Коршун в растерянности смотрел, как, мигая, перемещалась синяя точка. «Упустишь ведь» - с одной стороны. «А если ошибка» - с другой.

Не добудет товар – его убьют и семья с инвалидом в Харькове не получат больше ни копейки. Ведь это его единственный шанс спастись.

Коршун взял себя в руки и погладил щекой приклад винтовки. Подумал мгновение и прильнул к прицелу. Да, вот он. Сталкер. С хорошим обмундированием, обвешанный с головы до ног новыми прибамбасами… может быть и он. Вдруг на поясе мелькнуло серебро. У Коршуна мгновенно вспотели ладони. Это он. Ни думая больше ни секунды, сталкер прицелился и нажал на курок.

В последний момент, словно почуяв что-то, человек в прицеле глянул прямо в глаза убийцы. Умный, чуть усталый, добрый и искрящийся взгляд через мгновение потух.

Коршуна будто волной от взрыва затопило горячее чувство вины и стыда, которого он не испытывал с детства. Словно от ядерного взрыва, эпицентром которого являлся Терез, волна чувства прошла по Зоне. Она, навидавшаяся всякого и забравшая разных, до сих пор помнит, как, утирая горячие слёзы, хладнокровный убийца у выгоревшей аппаратуры читал в сборнике стихов какие-то строчки. Шептал и клял небеса.

В безликом мире, в этой суете, В водовороте серых дней, Давай поговорим о ДОБРОТЕ, Что спрятана в душе твоей.

Остановись и оглянись назад - Что от тебя осталось в прошлом? Лишь опустевший зимний сад, Который помнит о хорошем.

Но Доброта жива еще в сердцах, Ты был подобран этой Добротой. Тебя согрели в нищенских "дворцах", Люди, позабытые, тобой.

Василиск

Задыхаясь от долгого бега, я повалился на колени, сгрёб в охапку сухую траву и стал судорожно шарить руками по земле. Где же, где же оно… Пот затекал в глаза, рубашка прилипла к телу, в ногах неприятно пощипывало. Сверкнула вспышка молнии, я нервно оглянулся назад. Жутковато. Ночь. Белёсый туман в лучших традициях хоррор-фильмов стелется по земле. Чёрные силуэты деревьев казалось, нависали надо мной. Я прислушался. В глухой тишине ночного чернобыльского леса послышалось тяжёлое сопение, фырканье, и шаркающий топот лап. Я дернулся, словно кошка под током и стал быстро-быстро перебирать траву. В душу закрался липкий страх. Звук всё подступал. Оно сейчас поймает меня…

Сердце рвануло к горлу от возбуждения, когда я почувствовал в ладони холодную сталь тяжёлого кольца. Тело тряслось от переизбытка адреналина, мышцы не успевали за разумом, и я слегка переборщил, рванув крышку вверх. Вспомнил, что там высота два метра, но лестницу искать времени не было. Когда я спрыгивал вниз, то мелком бросил взгляд назад и судорожно рванулся вниз. Оно было близко. В полёте я схватил крышку и дёрнул на себя изо всех сил. Время для меня словно замедлилось. В стремительно сужающуюся щель заглянули два жутких зелёных круга, глубокие, гипнотизирующие глаза без зрачков, выворачивающие душу на изнанку. Я падал с высоты двух метров, но летел в пустоту. Сердце остановилось. Когтистая лапа просунулась в щель, но через мгновение её перерубила тяжелая крышка со стальной обивкой…

Жуткий рев проводил меня в моём падении в пустоту. Удара об землю я уже не почувствовал…

… Я прижался щекой к холодной стали автомата. Посмотрел на траву перед глазами. Легкий ветерок мерно покачивал её, солнце играло бликами на узкой зелёной блестящей поверхности. Как трогательно. Я нервно усмехнулся.

Я поднял взгляд вперёд, туда, где затихали последние разрывы вертолетных снарядов. Мой первый бой. С минуты на минуту наше подразделение с боем ворвётся в штаб-квартиру «Монолита». Вот самый непримиримый враг нашего командования. Оно уже смирилось и с «Долгом» и со «Свободой», позволяя им устраивать крупномасштабные войнушки прямо под носом у разведки, но «Монолит» - это такая заноза в заднице… Если впилась, то выдирать щипцами. Они сбивают вертолёты и уничтожают отряды военных при каждом удобном случае, всегда имея многократное численное превосходство и действуя по замысловатым тактическим схемам. При этом они никогда не отступают и отдают жизни за каждую мелочь боя, за каждую возможность насолить врагу. Нет, они не гибнут бесполезно, они жертвуют собой, только когда это стопроцентно принесёт вред врагу. И никто больше так не делает нигде – ни в Зоне, ни в остальном мире. Это очень крепкий и надоедливый противник. Если наша атака удастся, то мы спутаем планы врага на долгое время.

Отгремел последний взрыв и настала звенящая тишина. Живот моментально скрутило, и я посильнее сжал автомат.

Лейтенант что-то сказал в рацию, переспросил, ему ответили. Он обернулся к нам и крикнул:

-Первая группа пошла на штурм. Мы должны обеспечить прикрытие с фланга.

Дальше следовала серия коротких приказов, и мы перебежками двинулись к невысокому серому зданию. Из-за спины слышались короткие хлопки – снайперы подавляли одну за другой огневые точки врага. Сухая трещотка Калашникова слева от нас, разрывы гранат.

Я прислонился спиной к разбитой стене, оставшейся от разрушенного дома, и выглянул из-за угла. От здания нас отделяло метров двенадцать, но между ними было разбросано несколько возможных укрытий – каменных блоков, бочек и мешков с песком. Мы стали медленно продвигаться вперёд, закидывая возможные вражеские позиции гранатами.

Я просто плёлся позади отряда, стараясь не смотреть на развороченные взрывами тела. Один стрелок перед взрывом гранаты огрызнулся огнём. Я не сразу понял, что происходит, когда вокруг что-то засвистело, противно зажужжало, а затем с противным шлепком опрокинуло бегущего рядом рядового на землю. Пробитое плечо обильно залила кровь, а я просто стоял и не мог оторвать взгляда от набухающей и мокнущей ткани.

Следующее просто вылетело у меня из головы. Лейтенант, орущий на меня, медик, торопящийся достать бинт и роняющий в грязь все свои приборы… Я стоял, вокруг свистели пули…

Бой затягивался. Начал накрапывать лёгкий, противный дождик. Я просто бежал за всеми, и скоро отряд оказался в здании. Выстрелы стихли. Бойцы быстро пробежались по комнатам, убивая оставшихся. Я слышал, как отчитывается лейтенант о выполнении задачи. Меня колотила нервная дрожь. Слава Богу, теперь на базу. Пусть без единого выстрела прошёл мой первый бой и совсем по другому сценарию, но ничего. Зато жив.

Я бросил взгляд на лейтенанта и моим весёлым мыслям пришёл конец. Хмурый взгляд, злые, отрывистые вопросы по рации. Еле слышное отчаянье в голосе. О-па, всё-таки наш непробиваемый командир – такой же человек. А гонору то было на тренировках…

-Мы никуда не летим, - серым голосом сообщил лейтенант. – Это была ловушка. Нас заманили.

Желудок стремительно рванул вниз. Я вообще с детства очень волнительный. Чуть что, сразу начинаю нервничать. Но ничего не поделаешь. Характер такой. А тут Зона, нервы постоянно на пределе.

Бойцы растерянно сгрудились вокруг. Растерянность затопляла нас всех, и, наверное, поэтому все среагировали слишком поздно. Здание сотрясла череда мощных взрывов, часть стены обвалилась и пыль ворвалась комнату. Не было ничего видно, я мы закашлялись. Тут же послышалось шипение, и к пыли примешался едкий дым. Я глотнул его, закашлялся, и тут же голова стала странно тяжелой, а ноги – ватными. Последнее, что я помню – это как со страшной скоростью голова неслась к земле…

… Я очнулся. Голова страшно раскалывалась и болела спина. Взгляд упёрся в обитую сталью деревянную крышку подвала, и воспоминания накатились на меня волной. В мозгу засели два зелёных круга. Голова сама начинала ныть, сердце ускорялось при одном лишь воспоминании…

Я поднялся на ноги и осмотрелся.

Старая кровать с матрасом в углу. Ящик рядом. Я подошёл, заглянул в него и вымученно улыбнулся. Бедняга сталкер был прав – всё это пригодилось. Только не ему. Еда, вода и оружие. Самый минимум, чтобы выбраться из Зоны. И я должен это сделать.

Я выскреб до дна банку тушёнки, выдул минералку, рухнул на кровать и забылся тяжёлым сном…

Меня волокли по длинному коридору. Ноги шуршали по полу, звеня осколками стекла и всяким мусором. Болел подбитый глаз. Ремень автомата больно пережимал плечо. Но я терпел. Потому что нечего было больше делать.

Меня выволокли на улицу и потащили вниз по склону. Вскоре кто-то взял меня за ноги, поднял и перебросил через невысокий бортик, судя по всему, в кузов грузовика. Перед самым носом оказался грязный ботинок. Я не сразу узнал в нём нашу казённую обувь.

Хотелось просто лежать и не двигаться.

По кузову грузовика постучали прикладом.

Машина заурчала, водитель постоял, прогревая мотор. Видимо, похитителям торопиться было некуда. А затем мы поехали.

Уж не знаю, какими путями двигался этот грузовик, но ни одна аномалия, ни один табун мутантов, ни один блокпост «Долга» или гоп-стоп бандитов не попадались ему на пути.

Когда нас подвезли к нужному месту, я уже сидел, облокотившись на бортик, и оглядывал окрестности. Рядом без сознания валялись мои сослуживцы. Деваться мне было некуда. Нас везли к центру Зоны, а оттуда я один не выберусь, даже если сейчас выпрыгну и удачно приземлюсь. Что тоже вряд ли случится, потому что голова болит сильно и кружится. Так что будь что будет.

То, что я увидел, когда нас привезли, выходило за все рамки обыденного. Огороженная колючей проволокой территория, по периметру вышки с пулемётами, на забетонированной площадке стоит небольшой бронетранспортёр с маркировкой группировки «Монолит». Около главного здания колоннами ходят грязные, в обносках люди, конвоируемые несколькими фигурами в серых камуфляжах. Всё это очень напоминало виденный в фильме про войну страшный концлагерь «Освенцим».

Грузовик проехал через хорошо охраняемый блокпост и остановился возле глубокой ямы, на дне которой копошилось около десятка человек. Я уже понял, что нам предстоит. Кузов открыли, и несколько сильных рук одно за другим выволокли тела и пустили их вниз по глиняному склону. Те, словно безвольные куклы съехали вниз, а я упорно цеплялся пальцами за землю, благодаря чему не врезался в нагромождение тел, а плавно съехал вниз и встал на ноги.

Люди в карьере, судя по обрывкам камуфляжа – сталкеры, даже не посмотрели в мою сторону. Они просто лежали или сидели, думая о чём-то своём. Я постоял, подумал и сел прямо в грязь. Мне уже было всё равно.

Через час я имел возможность лицезреть странное событие. Со склона упала веревочная лестница и вниз начали спускаться двое боевиков в сером камуфляже. Краем глаза я отметил, что по краям карьера встало несколько человек со снайперским оружием. Сталкеры заметно напряглись, некоторые, видимо, уже знали, что сейчас произойдёт.

Один из «монолитовцев» подошёл к нам и тихо, но разборчиво сказал:

-Всем построиться.

Сталкеры с демонстративной неохотой и ленью выполнили команду. Мне тоже пришлось встать в общий ряд. Мои товарищи пока лежали без сознания, но никто не удосужился даже перевернуть их.

«Монолитовец» прошёлся перед шеренгой оборванцев.

-Ты, - ткнул он в одного из них. – Выйти из строя.

Из того словно выкачали весь воздух. Он на глазах осунулся и побледнел.

-Я… Я не хочу! – провизжал он.

Двое «монолитовцев» подхватили его, брыкающегося и орущего, связали, заткнули рот и ловко вытащили наверх. Затем всё стихло.

-Вот и завтрак для Василиска, - мрачно сказал пожилой сталкер в конце шеренги. Все стояли, не двигаясь…

В ответ тишина.

-Что за Василиск? – спросил я.

-Ты не знаешь? – глянул на меня седой сталкер. – У меня нет желания рассказывать в подробностях. Скажу в общих чертах. У «монолитовцев» здесь живёт монстр. А мы все корм для него. Вот и всё.

Я занял свободный матрас, отнёс его поближе к склону и лёг на спину. Делать ничего не оставалось. Только смотреть в небо и ждать.

Через час принесли похлёбку. В ржавых жестяных мисках и без ложек, зато почти горячую. Её спускали на особой платформе, закрепленную так, чтобы не перевернулась при спуске. Ждали ровно полминуты, пока всё разберут, затем вытаскивали наверх. Кто не успел – остаётся без еды.

Мои сослуживцы пришли в себя, но пока сидели, трясли головой, ничего не понимая. Я глядел на них абсолютно без чувств, держа обеими руками тёплую миску. Совсем без чувств. Последние часы меня словно заменили. Словно другой человек переживал всё это, а я смотрел видеозапись. Сосущая пустота. Ни единой мысли. Я полностью отдался на волю судьбы, не желая принимать решения сам. Будь, что будет.

Ночь. Я накидываю рваную толстую ткань на колючую проволоку, перекидываю двустволку и перебираюсь по рванью через забор. За мной, пыхтя, бежит седой мужчина в ватнике. Пока он перелезал, я спустился в овражек и постарался отдышаться. Тяжкий подъём по карьеру. Тщательно выверенное убийство трёх охранников. Долгий бег и ползанье по холодной земле с тяжёлым оружием и снаряжением.

Убивал в основном старик. Мне даже говорить об этом было противно. Я лишь отвлекал и через силу держал вырывающегося за ноги. Но всё это стоило того, чтобы сбежать. Две недели в лагере показались мне адом. Не знаю, как я выжил, но «монолитовцы» придумали самую страшную пытку: нервная встряска вперемешку со смертной скукой. Делать было абсолютно нечего, сталкеры тупо сидели или лежали. Весь день. Только принимали пищу три раза. Зато иногда приходили за кормом для Василиска, и тогда разум взводился до предела. Нервы тряслись ещё долго после проверки, протестующий, с нотками обречённости крик ещё долго стоит в ушах. И это страшно.

Но теперь это закончилось! Я на свободе. И намереваюсь ещё выбраться отсюда. Хоть куда-нибудь. Но за периметр.

Старик спустился вниз и радостно сказал:

-Ну, что я тебе говорил? Вот мы и спаслись!

Одновременно с последним его словом, за их спинами раздался жуткий вой. Очень жуткий и очень громкий.

-Василиск вышел на охоту, - тихо сказал старик.

Я сделал два выстрела в темноту, поскользнулся и упал в канаву с ледяной водой. Вода мигом промочила сумку с патронами, залилась в ботинки. Я вскочил как можно скорее, но всё равно основательно промок. Там, сзади, Василиск пригвоздил старика взглядом к месту и медленно подбирался к нему. Я знал, что скоро наступит мой черёд.

Моя единственная надежда – добраться до схрона старика. Мы договорились встретиться там, в случае чего. Теперь уже не встретимся.

Я забил патроны в ружьё, зная, что порох промок. Зная, что ни одного выстрела я уже не сделаю. Мне уже было всё равно.

Я проснулся.

Люк был открыт.

Я глядел в два зелёных круга.

Цветы Зоны

Тихий, спокойный рассвет. Заря. Солнце медленно, никуда не торопясь поднимается после сна. Оно освещает своими холодными утренними лучами заброшенный, грязный пейзаж. Чужеродными и словно инопланетными кажутся эти бетонные трубы, плотно вдавленные за два десятилетия в землю, кирпичи, остовы автомобиля, блоки, балки и рассыпающие стальные пруты. Небольшой домик, такой же чужеродный и заброшенный. А вокруг благородный сосновый лес, самый что ни есть естественный и свой.

На самом краю, совсем около леса раскинулось большое кукурузное поле. Дикая мешанина растений, сросшиеся переплетения стеблей, шипов и листьев. Конопля, осока, пшено по пояс. Как зёрна этих растений попали сюда - неясно. Как приспособились к жизни друг с другом – тоже. В центре полянка диких подсолнухов, вымахавших на радиации и кислотных дождях в три раза больше обычных размеров. Не иначе, как на этом – эти растения не знали никакой другой пищи. И то, что они выжили – невероятная заслуга природы.

Внизу, там, где переплетения ветвей образовали глухую чащу, тёмную и сырую, то и дело раздавались неясные шорохи, резкие тени метались, задевая стволы и заставляя сорваться на землю несколько отсыревших и размякших непонятно от чего веток.

Неподалёку было видно большое грушевое дерево. Ядовито-жёлтые плоды, пульсирующие и подрагивающие, облепили дерево, заставляя ветви склоняться почти к земле.

Флора Зоны жила по своим законам. Они написала их сама.

Раздался дикий вскрик, глухой удар и сухая очередь. Всё это казалось чужеродным и ненужным здесь. Этого здесь быть не должно…

Солнце поднялось в небе и засияло, как ни в чём не бывало.

Хруст костей и испуганное тяжёлое дыхание.

Подсолнухи лениво подняли верхушки к небу, улыбаясь солнцу.

Перемахнув через невысокую ограду, в заросли ворвались два человека. Один из них, поскуливая, пытался оттереть кровь с лица, другой пытался вытащить обойму из заклинившего автомата.

-Блин, что это за тварь? – оглядываясь и подпрыгивая от любого хруста, спросил долговязый, костлявый парень по кличке Худыш. – Сань, чё это было?!

-Я откуда знаю? - мрачно огрызнулся второй. Автомат не поддавался, и сталкер уже от усталости, навалившейся на него, в сердцах ударил оружием об землю.

-Видел, как оно Батю порвало? – резко переходя на шёпот, спросил Худыш. – Аж кости хрустели.

-Тихо, - оборвал его Саша. Его звали Калмыком. Непонятно за что.

Они замерли, вслушиваясь в окружающие их звуки. Мозг уже научился выделять среди общего фона Зоны инородные звучания. Но сейчас всё было, как обычно. Никто не крался через заросли к ним, раздвигая сухую кукурузу. Никто не водил зубами со страшным скрежетом, означающим, что через секунду наступит смерть. Страшное чудовище, напавшее на хорошо вооружённый, отряд лезть в заросли не решилось. И это было как минимум странно.

Калмык поднял автомат и повертел в руках. Ладно, на ближайшем привале почистит. А пока нужно как-то добраться до людных мест.

-Слушай, а вдруг оно нас там поджидает, на выходе? – спросил Худыш.

Друг с сомнением посмотрел на него. Затем снова вслушался. Всё также тихо. Но после такого предположения выходить здесь охота пропала.

-Пойдём, поищем другой путь – предложил он, доставая из кобуры пистолет.

Осторожно раздвигая сухие стебли, двое сталкеров двинулись вперёд. В молчании они прошли несколько метров, каждый думая о своём. В основном о смерти своих товарищей.

Они вышил на небольшую горку. Заросли становились чуть ниже, и друзья смогли увидеть окрестности.

-Вон там, - указал на единственное в округе дерево Калмык – будет наш ориентир.

-Смотри, - Худыш смотрел в другую сторону и первым увидел цель. Он указывал на небольшой, разваливающийся домик на краю поля. От него вела едва заметная тропинка на юг. То, что нужно.

-Ладно, идём, - согласно кивнул Калмык.

Друзья уже уверенно двинулись сквозь дикие джунгли. На них сыпалась труха и раскрошившиеся листья, ноги путались в корнях и змеящихся внизу странных лианах.

-Никогда не думал, что такое бывает у нас, - взволнованно сказал Худыш.

Калмык ничего не ответил. Он смотрел на компас, вертел его так и эдак. Но стрелка словно прилипла к стеклу и не двигалась. Электроника же отказала уже давно.

-Очень странное поле, - продолжал разглагольствовать успокоившийся паренёк. – Мы уже очень долго идём. Давно бы прошли.

Калмык опять промолчал. Он это заметил уже несколько минут назад. Место и вправду очень необычное.

Вот впереди стал заметен просвет, и Калмык вздохнул спокойно. Но ограды и домика они так и не увидели. Вместо этого двое ошарашенных сталкеров увидели, что вышли на поляну, на которой росло грушевое дерево.

-Стоп… Как это? – громко произнёс Калмык, обращаясь скорее сам к себе. Он действительно ничего не понимал.

Он в отчаянье метнулся к дереву и пнул его ногой. Худыш стоял и растерянно смотрел на впавшего в ярость друга, всегда бывшего таким сдержанным и спокойным.

Калмык уселся возле дерева и обхватил голову руками. Он не заметил, как с дерева рядом с ним упал один из ярко-жёлтых плодов и с неприятным тихим хлюпаньем разбился. Внутри, в прозрачной вязкой мякоти шевелилось что-то чёрное и склизкое. Оно высвободилось из кожуры и, оставляя за собой слизистый след, направилось к сидящему сталкеру. Очень резво, буквально за секунду доползло до него и скрылось под штаниной. А затем, когда встревоженный сталкер вскочил и захотел что-то сказать, оно молниеносно метнулось по шее и залезло в горло.

Жуткий хрип вырвался из глотки Калмыка. Он схватился за горло, упал и забился в жутких судорогах. Испуганный Худыш робко мялся на краю поляны, не зная, что сделать, как помочь другу.

Через полминуты всё стихло. С выражением страха и боли на лице Калмык замер навеки.

А через минуту ещё с десяток плодов попадало на землю, и жуткие черви устремились к телу сталкера.

Худыш развернулся и, не думая ни о чём, бросился назад, в заросли.

Размазывая слёзы по лицу, он брёл, не разбирая дороги. Один раз ему под ногу подвернулось жилистое тело, прошмыгнувшее между стеблями, и сталкер упал. Существо на мгновение замерло, но затем метнулось в заросли и скрылось там.

«Чёртова Зона!» - в отчаянье думал Худыш.

И ничего больше. Не было ничего, кроме этой, материализовавшейся в слова ненависти к этому проклятому месту, и отчаянья.

Вот он миновал поляну подсолнухов и вышел на небольшое открытое пространство.

Все растения здесь были повалены от центра, как будто упал метеорит. В центре поляны вился неясный дымок, исходивший от земли. Худыш осмотрелся и решительно направился туда.

Открывшаяся его взору картина была экзотична даже для столь необычных мест. Исходящая сизым дымом воронка, вся забрызганная непонятной чёрной жижей, никаких следов того, что это воронку создало. Худыш медленно подошёл к кратеру и осторожно заглянул в него.

На дне лежала роза. Робкое, нежное растение, непонятно каким образом оказавшееся здесь. Только вот оттенок у него был очень интересный – иссиня-чёрный, поблескивающий глубокой синевой. Роза очень заинтересовала Худыша, настолько, что он пренебрёг правилами элементарной безопасности в Зоне. То есть закинул на плечо автомат и начал спускаться вниз. Земля в воронке осыпалась от неловких движений и съезжала платами. Худыш пару раз проехал по чёрной жиже, но ничего аномального не обнаружил. Куда больше его интересовала Чёрная Роза.

Он бережно поднял цветок и, держа его двумя руками, аккуратно стряхнул горячий песок с чёрных лепестков.

Хаос ворвался в его голову неожиданно. Все мысли взорвались мириадами огней, разлетелись на куски и осыпались в пыль. Словно кто-то убрал всё ненужное и оставил место для своих вещей. Всё вычерпывалось, перетряхивалось, что-то забирали, а что-то снова разносили на соколки. За мгновение всю его жизнь перетрясли, пересмотрели и выбросили на помойку, как вещи из старого чердака. Вместо этого кто-то грузный и огромный занял его место. Кто-то подчинил себе разум.

«Вы будете нашими».

И темнота.

Худыш вышел на дорогу к бару уже вечером. Ничто не напоминало о произошедшей в поле трагедии. Худыш словно забыл, что у него был товарищ. Он просто бодро вышагивал, сжимая в левой руке под рукавом Чёрную Розу.

В бае он заказал выпивку, консервы, небрежно бросил цветок на столик и принялся за еду. Он словно не обращал внимания на происходящее вокруг, хотя вёл себя очень интересно. Вместо того, чтобы открыть как положено банку, он разбил её об стол и выпил до дна. Брезгливо понюхав бутылку, высосал сразу половину. Затем прямо сел на стуле и замер.

Сталкеры, находившиеся в этот час в баре, с открытыми ртами наблюдали за происходящим. Такого чудака в Зоне не было давно.

Вот один из зевак подошёл к столику и небрежно глянул на Розу. Замер, обхватил её руками. Аккуратно погладил лепестки.

И взмыл под потолок.

«Мы перетряхнём всех, если понадобится!».

Когда он кулем свалился, над ним с мерзкой ухмылкой стоял Худыш и наблюдал, как все зеваки с сонным выражением стягиваются к валяющемуся на полу цветке.

Разведка началась.

Стрелок

Дождь. Крупные капли оросили грешную землю Зоны. Забарабанили по листьям деревьев, по крышам домов, вспузырилась вода в лужах на асфальте. На ветке сидит, нахохлившись ворона, настороженно оглядывая окрестности.

Всё как обычно.

Но вот вода прорыла себе канал в песке и небольшая лужа хлынула вниз. Прямо в чёрный зев норы. Через минуту послышался шорох, и наружу вылезла промокшая, грязная дворняга со спутавшейся шерстью. Задрала голову, половила носом воздушные потоки, тонущие в дожде. И обвела взглядом пространство впереди. Как будто. Может, просто повела мордой. Ведь видеть псине нечем. Чёрные, вздувшиеся и вспухшие рудименты глаз, не могли видеть. Слепой пёс снова принюхался и жалобно заскулил. Пахло переменами. Зона предчувствовала их.

Сталкер лежал на спине и ловил ртом тугие струи падающей с неба воды. Боли почти не чувствовалось. Ноги больше не горели адским огнём, лихорадка отпустила. Не осталось ни мыслей, ни чувств, ни надежд. Всё съела Зона. Съела в первую же ходку. Боже, как глупо умирать вот так! Как хочется жить!

Молодой сталкер поморщился от неприятного холода. Вода скопилась вокруг и от неловкого движения головы залилась за воротник. Ну да ладно, пусть она остудит жар его тела.

Сталкер продолжил начатое движение и чуть приподнялся на локтях. Глянул на свои ноги. И обессилено рухнул на землю. Лучше бы не смотрел. Они были изогнуты под прямым углом, а штанины пропитаны кровью. Ему точно не выбраться. Он посреди десятков аномалий. В рюкзаке артефакт, который может спасти его, но одна лишь мысли о движении приносит боль. А ведь именно этот артефакт – причина тому, что новичок оказался здесь. Он поднял его, положил в рюкзак и расслабленно ступил назад. В гравиконцентрат. Тот и переломал ему ноги. Странная игра судьбы…

Да, теперь уж точно не выползти. Каждую минуту сталкер чувствовал, как убывают его силы. А когда-то казалось что этих сил так много…

В ладони сталкер сжимал ПМ. Сжимал ребристую рукоять до боли в руке, чтобы отвлечься от боли в ногах. Что ж, он может прекратить все эти мучения. И довольно быстро. Нужно только поднести руку к виску.

Сантиметр за сантиметром рука начала подниматься. Каждый сдвиг отзывался дикой болью в позвоночнике. Сталкер почувствовал, как начинает возвращаться жар. Силы покидают его, и перед глазами встаёт всё то же видение. Ему конец?

Клык возвращался из Зоны. День пасмурный и дождливый, однако повод для радости у Клыка есть – отличный хабар. Такого не бывало со времён последнего большого выброса. А это здорово.

Вот впереди видно небольшое аномальное поле. Его лучше обойти стороной – незачем туда соваться.

Вдруг сквозь дождь донёсся слабый звук выстрела. Затем слабый стон. Клык насторожился. Мало ли в Зоне стреляют, но сейчас звук доносился с аномального поля. Сплюнув, парень снял с пояса бинокль и вперил взгляд в искажённый воздух. Слабые очертания фигуры сталкера. Вроде труп… Да, вот и ноги переломаны в аномалии. Но вдруг шевеление и слабый выстрел в воздух. Тот сталкер был ещё жив!

Клык замер в раздумье. Кажется, надо спасать раненного. Зона не простит крысятничество. Клык обречённо вздохнул, снял с плеч рюкзак и двинулся к аномалиям. Он прошёл уже половину пути, как вдруг услышал позади сдавленный смех. Обернулся – и чуть не заплакал от злобы. Над рюкзаком с ценнейшим хабаром склонился бандит-новичок. Осмотрел, поднял за лямку, посмеялся над Клыком-неудачником и скрылся.

Боль. Клык сейчас смог бы догнать и убить этого ублюдка. Но…

Взгляд на раненого…

Хабар или сталкер? Деньги или человек?

А у сталкера перед глазами стояло одно видение. Он стреляет в мишень, видимую им только в своём воображении. Шепчет губами со спёкшейся коркой крови только одно слово. Вдруг сильным порывом подхватывает пистолет и приставляет к виску. Страшная боль скрутила разум. Сейчас… Сейчас он переждёт… Он должен ещё подумать…

Курок мягко подался под пальцем, как вдруг пистолет кто-то вышиб у него из руки. Сталкер открыл глаза и увидел перед собой красное лицо незнакомого человека. Тот что-то вколол ему и попытался расшевелить.

Новый приступ боли и новое видение. Точнее, видение всё то же.

-Как звать? – грубо спросил Клык.

Раненный витал в мире больных грёз. Его видение.

Солнце. Тепло. Шум и весёлые крики людей. Пахнет сладостями и недавно прошедшим дождём. Они в парке с отчимом. Гуляют. Маленький сталкер держит в руке шарик. И вот впереди тир.

-Дядя Коля, дай пострелять, - капризно надувает губки будущий сталкер.

-Ты ещё маленький, - мягко ответил отчим.

-Родители мне тоже не разрешали, - сказал ребёнок и тень пробежала по лицу. – Они правда больше никогда не появятся?

-Да, сынок, правда, - вздохнул отчим. – Знаешь, давай-ка постреляем.

И вот отчим держит на руках ребёнка, а тот пневматический пистолет, выписывающий восьмёрки в нетвёрдых детских ручонках. Выстрел… Цель из трёх поставленных друг на друга банок с грохотом падает вниз.

Ребёнок смеётся.

-Ах ты мой маленький стрелок, - удивлённо треплёт его по голове отчим. – Молодчина!

-Стрелок, - шепчет сталкер в ответ. А затем неожиданно громко. – Меня зовут Стрелок.

Дождь прекратился. Солнце зашло. Ушёл ещё один день. Но он не был обычным. Сегодня произошло то, что вскоре изменит Зону навсегда. Сегодня чувство победило деньги. Сегодня Клык спас Стрелка.