Сталкер Колыбель.

Глава 1 Бобёр

Глава 1. Бобер

— Ну чо, Бобрила? Двинули? — сказал нервно переминаясь с ноги на ногу могучего вида паренёк с недобрым взглядом из под кустистых бровей, со сломанным много раз носом и огромными кулаками, своему другу, заметно уступавшему ему и в росте и в сложении, вдобавок носившему очки.

— Погоди, Чемодан. Не нравится мне этот кемпер, что в аккурат у падика стоит. Бля буду, не нравится. Вот как терпила этот на свои курорты сдулся, так он и нарисовался. Чую не спроста он тут, — ответил очкарик по прозвищу Бобер, выглянув на секунду из-за угла дома.

Парочка уже с полчаса из далека разглядывала подъезд, в котором по наводке одного скользкого живчика имелась «козырная хата», чьи хозяева уехали за границу, оставив по словам того немеряно рыжья, бабла и вообще всяких ништяков без меры. Живчик, бывший прорабом у соседей, делавших ремонт, клялся, что дверь стоит фуцинская, замки вообще чепушильные и что терпила ее менять будет лишь по приезду с югов.

— Очканул? — ухмыльнулся Чемодан.

— Нет! Ты ж меня знаешь, братан. Но и чуйке своей я, в натуре, верю и в засаду мусорскую идти как лох не хочу!

— Очканул! Дыбани, ещё раз, брателло, там, в натуре, и нет никого. Свет то не горит. Поставили какие-то древолазы свой прицеп, а ты хвост поджал. Я пошёл короче, — Безапеляционно заявил здоровяк, сплюнув и посмотрев на товарища пренебрежительным взглядом.

— Мля, задолбал. Давай проверим! — поморщился Бобер и, углядев неподалёку ковыляющего по своим делам бомжа, подозвал его, — Слышь, бедолайзер, поди сюда, страдалец. На вот тебе соточку, пойди во-он в тот дом на колесиках, скажи там парнягам, что их Юрец с Боряном в пивнухе дожидаются.

Бомж кивнул и недолго думая пошёл в сторону кемпера.

— А че за Юрец с Боряном, кто такие? — спросил Чемодан.

— Лужков, мать его, с Борис Николаичем, заждались уж поди, — заржал Бобер, — Смотри.

Поначалу обитатели кемпера не обозначали своего присутствия, но упорство бомжа, честно отрабатывавшего пятьдесят тысяч рублей и от души колотившего в пластиковую дверь, сделало своё дело. Поначалу в жалюзи, наглухо закрывающих окна, открылась узкая щель, а потом дверь дома на колёсах открылась и в проеме показалась фигура, не уступавшая Чемодану в габаритах, молча вознаградившая старания бомжа звонким подзатыльником, от которого он покатился по асфальту.

— Видел? — спросил Бобер, поправив очки.

— Видел. И че? Ну дом на колёсах, ну живет там кто-то. И че? Короче, я двигаю. Ща, в натуре, в соло исполню эту хату и зашлю от нас обоих вору лавэ, а ты можешь домой бежать, ссыкун. Канает то, что проканает!, — гордо заявил Чемодан.

— Сила есть ума не надо, — вздохнул Бобер и, зная, что друг не отступит, предложил, — Давай тогда через другой падик зайдём и не в кипеш по крыше в тот приканаем. Хоть перед этим прицепом гадским не спалимся.

— Мне похер, пошли.

Рывком сорвав подъездную дверь, удерживаемую дешевым магнитным замком, парочка зашла в подъезд, где монтировка и немалая сила Чемодана открыли им путь на крышу. Пройдя по ней, парни, попали в нужный подъезд, где Чемодан, вставив заранее припасённые воротки в замочные скважины, легко сломал замки входной двери. Трехкомнатная квартира совсем не производила впечатления «богато упакованной», а включившийся внезапно на кухне свет окончательно развеял все подозрения неудачливых грабителей.

Вышедший из кухни сонный капитан милиции, потянулся к кобуре и крикнув дежурное «руки вверх» получил от подскочившего к нему Чемодана апперкот такой страшной силы что, взлетев почти на полметра вверх, мешком рухнул к ногам Бобра в глубочайшем нокауте. Показавшийся следом за ним сотрудник с погонами сержанта держал в руках АКСу и, встретившись глазами с Чемоданом, бешено глядевшего на него, как удав на кролика, видимо от страха, рефлекторно нажал на курок, перечеркнув очередью живот здоровяка. Оседающий на пол Чемодан посмотрел на друга каким-то извиняющимся взглядом и прошептал:

— В натуре, засада, братан.

— На колени, тварь! Убью! Руки над головой! — заорал истерично сержант, направляя ствол милицейского укорота, из которого вился сизый дымок, на Бобра.

Опускаясь под дулом автомата на пол, тот не сводил взгляда с привалившегося к стене Чемодана, из-под которого растекалась на ламинат лужа крови.

...Когда-то подружившись в детском саду ещё малышами, они, будучи подростками так же держались вместе, и впоследствии, вместе встали на путь криминала, и поистине бычья сила Чемодана почти всегда опиралась на хитрость и чутьё Бобра. Кроме, видимо, этого раза...

— Прости, меня родной. Это я нас в эту блуду завёл. Прости братан, — тихим голосом, еле слышно прошептал Чемодан и, собрав последние силы, дернулся в сторону сержанта, вынуждая того отвлечься от опускающегося на колени Бобра. Упав на пол, тот рванулся к раскрытой кобуре лежащего капитана и, выдернув табельный Макаров, всадил три пули в грудь ненавистного мента, отбросившие того к стене. Встав на ноги, дрожащий от перевозбуждения Бобер, подошёл к сержанту, снял с него автомат и нервно поправив очки, сделал по контрольному выстрелу милиционерам в головы. Услышав в рации капитана «Идём к вам, поднимаемся», он вышел на этаж, куда спустя буквально пару секунд приехал лифт с ещё несколькими сотрудниками. Дождавшись пока двери лифта начнут открываться, Бобер высадил весь магазин внутрь кабины, превратив её в братскую могилу и, взяв с трупов пару магазинов к пистолету, по лестнице пошёл на крышу. Выйдя из крайнего подъезда, он увидел на противоположном конце дома, в проеме открытой двери кемпера милиционера, что-то говорящего в рацию и рядом стоящий УАЗ со включённой люстрой. Вздохнув, он поправил очки и пошёл в противоположную сторону, стараясь держаться неосвещенных участков.

***

— То есть, по твоему набою, Бобрик, порядочный парняга в мусорскую засаду попал? Ты, животное, своего кента краснопузым вломил? Так получается? Объяснить сумеешь? — гнусавил, сидя в окружении торпед упитанный вор, глядя на съёжившегося перед ним Бобра, хитрыми холодными глазами.

— Да нет же! Мы вместе с Чемоданом на эту хату пошли, а там засада была. Откуда же мы знали, что эту хату мусора пасут...

— Набой твой был? Твой! Ты корешу своему покойному, царствие ему небесное, эту тему налил? Ты! Получается под пули мусорские его подвёл, а сам ноги сделал! — продолжал гнуть свою линию вор, — Чемодан в моменте мне курсанул, что с этой хаты имел мнение копейку на зону отправить, как порядочный парняга! И я, с ваших слов, маляву отправил, что типа уделение пацанам порядочным идёт. Ты Бобрик, в натуре, по ходу и меня своими косяками к блудной толкаешь. Короче так — перегасишь мне на воровской грев мульт, а после решим, что с тобой делать. А не сдашь, сам понимаешь, что с тобой будет. Сроку на все про все тебе день. Все понял? Канай отсюда!

Поправив очки, Бобер понуро вышел с блат хаты на улицу. Где взять такие деньги он понятия не имел и вообще весь разговор наводил его на мысли, что даже если он каким-то чудом и найдёт необходимую сумму, беды его отнюдь не закончатся.

Глава 2 Маркиз

Глава 2. Маркиз

— Понимаете, обман это то, что люди всегда делают с удовольствием. Никто не может жить честно. Обман — основа человеческой жизни, и уж тем более в нашей стране, — сказал, одетый в модный дорогой костюм, молодой человек сидящему напротив репортеру.

— Почему?

— Потому что это помогает жить лучше.

— Обман?

— Да.

— А правда?

— Правда — мешает. Вот вы же не скажете человеку от которого зависите, что он вам не нравится. Вы скажете, какой он хороший или промолчите.

Репортёр замялся, но продолжил:

— И разве такой подход помогает вам в бизнесе, господин Маркизов?

— Да. Бизнесу это помогает. Смотрите, идея простая. Кто такой человек? Человек – это количество связей, которые есть у него. Это личностные связи, рабочие связи, в которых человеку приятно с кем-то общаться. А связь хороша и крепка только тогда, когда у тебя могут больше взять, чем дать тебе. И вот когда я рассказываю что-то людям, они понимают, что я даю им знания, которых у них нет. После общения со мной, они что-то приобретают, они становятся умнее, хитрее, изворотливее, опытнее наконец. И это их привлекает. Тем самым я увеличиваю количество связей и денег, которые у меня есть.

— А какая самая ценная связь, о которой можно говорить?

— Путин.

— О как. А за границей?

— Буш.

— Ок. С вашего позволения, сменим тему. Какие ваши любимые книги?

— «12 Стульев» и «Золотой Телёнок»

— Ваше жизненное кредо?

— Самое ценное, что есть у человека – это свобода. Быть свободным человеком. Потому что министры, вице-премьер, премьер, президент – у них нет свободы. Они от кого-то зависят, от охраны, например. У меня был один знакомый олигарх. Так вот я ему говорю: «Какой ты молодец. Тебе 45 лет, а ты такой весь фаршированный». А он у меня спросил: «А как ты ходишь в туалет?», «… как-как сам!», «А я с охраной. И это меня больше всего напрягает!». Быть свободным – это самое главное, что у человека может быть. Ты должен заниматься любимым делом, скорее всего. Вот тогда ты свободен.

— Свобода получается, некий идеал?

— Конечно. Я, по большому, счету свободный человек.

— Сколько Вы к этому шли, господин Маркизов?

— Я всегда так. Я сразу был свободный.

— И последний вопрос. Как заработать миллион долларов?

— Украсть. А как его ещё заработать?!

— Отлично. Спасибо большое за интервью и уделённое время, господин Маркизов.

— И вам спасибо, — посмотрев смотрев в спину уходящего из заведения репортера, Маркиз подумал, — Странный тип, вроде от таких людей именитых, а ни одного вопроса по сути. Странно, странно, не к добру.

Позже вечером, сидя в помещении роскошного съемного офиса и готовясь ко встрече с очередным потенциальным инвестором его нового проекта, он обратил внимание на подъехавший ко входу минивэн, попавший в поле зрения камеры наблюдения внешнего периметра. Из автомобиля вышел человек в деловом костюме и несколько бойцов, одетые в прыжковые комбинезоны непонятного ведомства.

— На простую охрану не похоже. Кто же это может быть? — подумал вслух Маркиз и потянулся к сотовому телефону «Верту», лежащему рядом, — Димочка, привет, как здоровье? С повышением, тебя дорогой. Не за что. Не в службу, а в дружбу, скажи, за кем зарегистрирован номер... сейчас, подожди, продиктую..., — заговорил он в трубку, одновременно приближая изображение камеры, — Как нет такого номера? Ты уверен? И машины такой? Точно? Спасибо дорогой, значит ошибся.

Вскочив со стула, он схватил какие-то документы из портфеля и быстрым шагом направился к непримечательной двери в задней части помещения, ведущей к лифту в гараж, но вдруг вернулся к монитору и стал судорожно щёлкать клавишами, меняя изображение с различных камер.

На искомой камере в гараже он с неудовольствием увидел рядом со своим Мазерати двух облачённых в уже знакомые комбинезоны бойцов.

Пощёлкав ещё, он понял что все входы и выходы из здания контролируются непонятными людьми в форме, во главе с человеком в костюме , который в данный момент с группой бойцов едет в лифте на последний этаж и Маркиз готов был поставить бутылку его любимого коньяка против Балтики девятки, что едут они именно к нему.

— Заигрался! — высказал он самому себе неприятную правду, — Давно надо было прикрывать лавочку, уж больно все хорошо шло. Надо уметь вовремя остановиться и слезть со следующего в тупик поезда. Да и доступ к ячейке этого проклятого Швейцарского банка пока для меня под вопросом, следовало бы не баловаться, а поковыряться на досуге с бумажками. То, что там хранится будет самым лучшим козырем, для того, кто этим обладает в любой игре с любыми ставками… – он нервно сжал свернутые трубочкой документы, — Но сначала надо свалить от этих наемников, кто бы они не были, потому что пока эта чертова ячейка проблемы не решает, а создает!

Сам с собой Маркиз всегда был предельно честен, чего нельзя было сказать о его общении с многочисленными партнерами, потерявших не один миллион на махинациях афериста.

Выйдя из своего кабинета в общий коридор с максимально нейтральным видом, он юркнул в соседнее помещение, которое снимала крупная строительная компания и пользуясь отсутствием в раздевалке людей, начал быстро проверять шкафчики персонала. Наконец ему повезло и в незапертом шкафу обнаружилась видавшая виды куртка с логотипом фирмы на спине и рабочие штаны со множеством карманов. Надев этот комплект и убрав во внутренний карман сложенные листы документов, он скинул с себя туфли, по полторы тысячи долларов каждый и всунул ноги в грубые ботинки. В таком виде аферист вышел из помещения и направился в сторону лестницы. Уже закрывая дверь, отделившую его от лифтового холла, сквозь матовое стекло Маркиз разглядел прошедшие мимо силуэты бойцов. Еле дыша, он на цыпочках спустился на этаж ниже и смешавшись с гомонящей толпой, покинувшей один из офисов бизнес центра, вошёл в лифт. Стараясь держаться в центре кучки, обсуждавших какой-то проект, сотрудников он вышел из лифта и опустив лицо и затаив дыхание, прошёл мимо дежурящих возле лифта бойцов.

Выйдя на улицу, он подумал о том, что возвращаться в апартаменты, с оставшимися там со вчерашнего вечера девчонками из Катерины, будет не самой лучшей идеей. Прокручивая в голове варианты, кто мог бы послать по его душу подобную армию и кем является тот тип в костюме, Маркиз шёл по улице. Идти собственно говоря было некуда, вся наличность осталась в карманах пиджака, телефон — в офисе, личные документы и карточки в брошенном в кабинете портфеле, а единственной ценной вещью были часы «Патек Филипп Гранд Компликейшнз» на руке. Так же во внутреннем кармане пиджака находилась сложенная вчетверо стопка ничего не значащих на первый взгляд документов. Однако Маркиз твердо знал, что эти несколько листов содержат в себе данные для доступа к ячейке Швецарского банка, в которой хранятся сведения, о темных делишках верхушки одного из министерств. А уж с этой информацией можно многих дел наделать.

Глава 3 Знакомство

Глава третья. Знакомство

Сидя на лавочке во дворе одного из спальных районов на окраине города и уныло попивая пиво, Бобер перебирал варианты как бы съехать с такой стремной темы, не находя ни одного рабочего или хотя бы приемлемого. Срок данный вором, истекал через десять часов, а ни денег в кармане, ни идей в голове не прибавлялось. Прошедший мимо него работяга, на руке которого сверкнули фильдеперсовые котлы, вызвал легкую усмешку.

«Вот же дурной фраер. Нашел, где фуфлыжной блестячкой понторезить. Ща найдёт себе на жопу приключений.» — подумал он, провожая его взглядом.

И правда, через несколько минут работяга показался снова, шаг его заметно ускорился и он поминутно оглядывался, но к удивлению Бобра преследовали его не районные гопари, а двое непонятных типов в одинаковых плащах, коротко стриженные и явно не местные. От любопытства Бобер встал с лавочки и не спеша пошёл за ними.

— Что за торпеды стремные такие? — удивился он, — Наши-то все по-другому прикинуты, на красноперок тоже не похожи. Вообще не пойми кто, коммерсы какие-то обуревшие. Совсем берега потеряли, бедолагу рабочую крепят по ходу, — гадал он, шагая за ними.

Тем временем работяга окончательно перешёл на бег и свернул на территорию недостроенного народного гаража, окружённого высоким бетонным забором и давно заброшенного, куда устремились и двое торпед в плащах. Чуть подумав, Бобер тихо шмыгнул вслед за ними.

Войдя на территорию, он увидел, что работяга уже лежит на земле, а два непонятных преследователя стоят над ним и что-то говоря ему время от времени пинают того ногами. Прокравшись по заросшей кустарником территории, он подобрался поближе и притаившись за грудой старой проржавевшей арматуры услышал часть разговора.

— ...кинуть решил и сейчас нам деньги предлагаешь? Ну и во сколько ты свою жизнь оценил, Маркиз?

— Парни, я вам по десять миллионов прямо сейчас переведу, только отпустите. Это ошибка. Я никого не кидаю. Через три дня как мы и договаривались ваш босс получает обещанные дивиденды и может либо вывести средства, либо оставить свои инвестиции в деле. Это правда недопонимание.

— Маркиз, ты столько народу швырнул, нашего шефа почти на ярд опустил и нам сейчас всего по десятке лимонов предлагаешь? Недорого же ты свою жизнь ценишь.

— Я никого не обманываю. Не надо...

Во время этой беседы один из странных типов нагнулся к лежащему работяге перевернул его лицом вниз и стал вязать тому руки.

Бобер аж дышать перестал, услышав такие суммы.

— Это, по-ходу, чьи то холуи аферюгу нахлобучили, — понял он.

Связав работяге руки за спиной, холуи рывком подняли его и потащили в сторону выхода.

— Сейчас шефу расскажешь про свои инвестиции с дивидендами, козел, — сказал один из них.

— Ну если эту пехоту сейчас тут, по ходу, привалить, то все ниточки один фиг к аферюге приведут, а мне десятка муликов точно не помешает. Вору лавэ отдать стопудово хватит. И может с беспредела этого соскочу. Заделался я что-то, в натуре, мокроделом, — подумал Бобер, тихо доставая трофейный макаров и подкрадываясь сзади к волочившим упирающегося работягу холуям.

Тихо взведя затвор, он как в тире вытянул руку и прицелившись, дважды выстрелил в головы, выделяющихся в свете единственного фонаря, силуэтов в плащах.

Подбежав к упавшим телам, он сунул ещё горячий ствол пистолета прямо в лицо побледневшему работяге.

— Я тут слышал, как ты этим двоим двадцать мультов за свою жизнь, в натуре, предлагал. Давай десять и иди на все четыре стороны, а не то, по ходу, я тебе завалю:

— Млять! А ты кто?

— Лавэ давай!

— Какие лавэ?

— Которые ты этим фраерам сулил.

— А-а-а… Так у меня нету наличности. Я тебе перевести могу...

— Че?

— Дай мне свой счёт, я доберусь до офиса и переведу. У меня с собой столько нету.

— А сколько есть?

— Вообще ничего.

— Котлы родные?

— Чего?

— Часы, говорю, настоящие?

— Да, конечно, Патек Филипп. Они, кстати, двести тысяч стоят.

— Снимай!

— Конечно. Бери. Это как раз около семи миллионов по курсу получается, за пять точно в любом ломбарде возьмут. Давай договоримся, помоги мне, а я тебе ещё денег дам, а? Только не сдавай меня этому олигарху.

— Слышь, Маркиз, или как тебя там, мне вообще кругом бегом похер на твои терки. Я с детства пацанской жизнью живу и ссучить кого-то мне понятия не позволяют.

— Спасибо, друг. А тебя как зовут то вообще, спаситель?

— Бобром погнали.

— Куда?

— Че?

— Куда кого погнали, я не понял.

— Ты че прикалываешься надо мной, фраер? Бобер моя погремуха!

— А-а-а… Помоги подняться, пожалуйста, дорогой Бобер, а то у меня руки связаны и давай отсюда уходить. Стрельбу наверняка слышали, сейчас милицию вызовут.

— Обойдёшься. Давай котлы и вали куда хочешь.

— Глубокоуважаемый господин Бобер, я так понял вам нужны деньги? Я могу предложить обоюдно выгодную сделку — вы поможете мне, а я сделаю вас очень богатым человеком.

— И чего ты хочешь?

— Для начала давайте уйдём отсюда и обратим мои, то есть теперь уже ваши часы в наличность. Вы, кстати, не знаете где бы это побыстрее сделать?

— Сначала приколи как я разбогатею, если тебе помогу?

— По дороге расскажу, уходим отсюда скорей...

***

— Ну ты в натуре исполнитель, Маркиз. Я ни черта не понял, кроме того, что ты по ходу одного конкретно мусорского типа фоланул, а другого на лавэ намазал. Красавчик. Приколи как разруливать хочешь, — расспрашивал Бобер своего нового знакомого по дороге к барыге. Уважение к работяге, оказавшемся не слабым аферистом высочайшей квалификации, наливавшим по ходу беседы разные темы, заметно прибавилось.

— Скрыться мне на время надо, ты мне в этом не поможешь?

— Мля, да мне самому бы кто, в натуре, помог.

— А у тебя что за беды? Давай я попробую решить.

— Ха. Себе, по ходу, помоги, деятель. Тебя ж по набою твоего терпилы все краснопёрки, в натуре, искать будут и по ходу не только они.

— Да уж. Но есть одно место, где точно не найдут. Там даже искать не будут.

— В натуре? — поправив очки, удивился Бобер.

— Точно тебе говорю. Там, правда не курорт, но имея голову на плечах, вполне можно жить, и даже поднять немного денег. Зона Отчуждения называется.

— Не слышал что-то про такую. Красная или чёрная?

— Не понял.

— Масть, говорю, там какая? Мусорская или людская?

В этот момент беседа прервалась выехавшей из-за поворота милицейской газелью, из которой вышли несколько сотрудников.

— Вечер добрый молодые люди, кто такие, куда идем? Документики приготовьте!

— Здравствуйте господа, — почти радостно устремился к ним Маркиз, — Как хорошо, что вы так быстро приехали. Это от нас вам звонили. Я старший геодезист компании ГлавСтройИнжиниринг, — сказал он, демонстрируя логотип компании на куртке, — А этот замученный юноша в очках, наш производитель работ, мастер третьего участка. Сейчас подъедет буровая и будут, как вы, наверное, знаете, производиться работы нашего заказчика Мосводоканала по локальной замене трубы ГВС в соответствии с утверждённым местной администрацией планом и графиком производства работ. Поэтому я попрошу вас скорее перекрыть движение, огородить зону фишками и обеспечить общую безопасность места проведения работ. До утра участок должен быть готов. Через пару часов подвезут бытовки и вагончик - мы вас чаем напоим. А пока давайте приступать. Время не ждёт! Фишки мне нужны там, там, вон там и тут, — сказал он, указав руками на край тротуара и проезжей части.

Подъехавшие сотрудники переглянулись и один неуверенно сказал:

— Это вы не нас ждали. Мы по другому поводу...

— Мне все равно, господа! Вы тут, значит давайте приступать. Не звонить же мне в Мосводоканал и префектуру ночью.

— Нет мы по сообщению о стрельбе...

— Не знаю никакой стрельбы! Обезопасьте территорию от посторонних. Мне обещали, что у вас будут фишки и красно-белая лента! Согласно правилам производства работ, территория должна быть безопасна и движение должно регулироваться сотрудником дорожно-патрульной службы! — безапелляционно заявил Маркиз.

— А-а-а, так это вам ГАИ надо ждать. Мы тут вам не поможем. Извините, — обрадовался один из сотрудников.

— А вы кто? — спросил с удивлением Маркиз.

— Мы ГНР — группа немедленного реагирования. У нас другие указания от начальства, — сообщил второй сотрудник.

— Может пока ГАИ не подъедет вы нам поможете, а? Мы вас чаем напоим, когда бытовки подвезут, — попросил Маркиз.

— Нет, уважаемые! У нас свои задачи. Дожидайтесь ГАИ — это их дело движение перекрывать. А нам работать надо. У нас сообщение о стрельбе. Некогда нам, — отрезал сотрудник и милиционеры спешно погрузившись в Газель, резво тронули с места.

— Ну ты даёшь Маркиз. В натуре захавал козлов. Красава, — оценил Бобер.

— А ты думал, — улыбнулся аферист, — Я ж олигархов на большие деньги развожу, не то, что этих дураков. То же мне группа тормозов медленного реагирования.

***

— Часы и правда неплохие, Бобрик. Дам тебе по старой дружбе пару соточек и ступай с богом.

— Гарри Дмитриевич, без ножа, в натуре, режете, они ж за семь лимонов стоят, дайте хотя бы пару мультов.

— Бобрик, я с тобой вообще сейчас разговариваю, не смотря на обструкцию твою в определенных кругах, потому что с младенчества тебя, дурака, знаю, а ты мне «пару мультов». Они, конечно, не дешевые, да и ты за них не много заплатил. Бери двести и не трать мое драгоценное время. Пару мультов он захотел, — обиженно скрипел старый барыга, глядя на Бобра, колючими глазами.

— Дядя Гарри, мне двести никак нельзя. Лучше уж совсем продавать не буду.

— До чего же наглая молодежь пошла. А чт,о ты их носить будешь?

— Вору подгоню. Котлы козырные, не стыдные. Дайте хоть полтора.

— Ладно, сопливый, даю триста и вали отсюда.

— Дядя Гарри, вы ж меня мелким на коленях своих качали и так на сироте наживаетесь. Нехорошо это. Меньше лимона не отдам. Лучше, в натуре, сам потаскаю. Котёл-то за двести косых грина.

— Иди тогда, Бобрик, фарцуй своим котлом. И не беспокой меня впредь больше. Я тебе такую кучу денег давал, а ты вон как.

— Гарри Дмитриевич, кормилец, хоть семьсот дай. Котлы чистые, не краденые. С большой выгодой их толкнёшь, и я твою доброту век не забуду.

— Триста пятьдесят, Бобер, последнее мое слово.

— Отец родной, уговорил. Давай полмульта и по рукам.

— Дверь там, Бобер. Спокойной ночи. Привет вору передавай, — засобирался барыга, давая понять что разговор окончен.

— Хорошо, хорошо. Гарри Дмитриевич. Ни вашим, ни нашим четыреста пятьдесят!

Барыга молча открыл ящик и быстро пересчитав купюры положил перед Бобром пачки денег:

— Бери триста пятьдесят и уходи. Больше не дам!

Молчав взяв деньги, Бобер вышел из квартиры.

— Что ты там за Зону свою говорил? Что там мол не найдёт никто? — хмуро спросил он у Маркиза, дожидавшегося его в подъезде.

— Для человека, имеющего на руках целое состояние, ты слишком мрачно выглядишь, дорогой Бобер.

— Барыгос проклятый, почуял что мне в натуре край, падла, кровопийца старый.

— Если не секрет, за сколько ты сторговал Патек Филипп?

— Твоё какое дело?

— Ок. Я так просто полюбопытствовал. Часы твои, тебе виднее, — улыбнулся Маркиз, — А ты что? Хочешь составить мне туда компанию, дорогой Бобер? Повторюсь, там совсем не курорт.

— У меня, по ходу, вариантов нет. Послушал тебя про семь лимонов, расслабил булки. Думал с котла поправлюсь и вору лавэ сдам, а барыгос этот поганый, всю малину обосрал. Теперь мне точно каюк. Надо, в натуре, по ходу, на лыжи вставать, пока не закопали или того хуже.

— Так мы с тобой выходит товарищи по несчастью? Все хотят нас изловить и в лучшем случае жизни лишить?

— Так, в натуре, получается.

— Тогда давай держаться вместе, дорогой Бобер. Только сначала нам надо будет заключить соглашение.

— Какое?

— Помогать друг другу, не предавать, не обманывать и все такое. Согласен?

— Слово пацана! Век воли не видать. Я, кстати, по ходу, догнал, что за Зона такая. Был у нас на местности один тип, мой братуха с ним кентовался, так он в моменте еле ноги унес оттуда. Надо бы его расспросить про это место, прежде чем туда соваться.

— Отлично. Пойдём тогда, где-нибудь поужинаем и выпьем за наш союз.

— Погнали. В натуре, надо это обмыть. На, кентяра, цинкани себе половину общаковой лавэхи, — и протянув руку с улыбкой добавил, — Нам же с тобой теперь все ништяки и шухер пополам дербанить.

Маркиз серьезно посмотрел на него и тоже улыбнувшись пожал протянутую руку.

Глава 4 Маша

Глава 4. Маша

— Все, мамуля, закрой за мной, я побежала. Сегодня дежурство, буду завтра. Целуй Лерку! Пока-пока!

Молодая женщина выбежала из квартиры, на ходу застегивая пальто. Заскочив в автобус, она улыбнулась знакомому из соседнего района.

— Доброе утро, Мария. Как обычно, спасать людей? — произнёс мужчина с поклоном уступив ей место, как впрочем делал это всегда уже несколько лет, с тех пор как она однажды приехала на вызов к нему в составе бригады скорой помощи. Когда ее стараниями он пришел в сознание, первыми его словами были: «А я вас знаю. Вы на 23 автобусе каждое утро к железнодорожной станции едете».

— Да, Сергей все как обычно, — ответила она.

Дежурство началось без серьезных происшествий: кишечная инфекция, сломанная рука, желтуха и труп какого-то расстрелянного бандита, который вечером привезли судмедэксперты на вскрытие и оформление, однако к ночи скорая привезла нового пациента, которого сразу увезли в хирургию.

Позже в ординаторскую к Марии, заполнявшей карты, подошёл хирург.

— Ты в курсе, Маш, кто к нам поступил? — спросил он с порога, захлопнув дверь.

— Не-а. Кто? — спросила, она не отрываясь от карт, — Я то на обходе, то завалы карт разбираю.

— Барон цыганский.

— Кто? — она удивленно вскинула брови.

— Кто слышала! Всей области нашей, говорят, кто-то типа начальника, даже губернатор уже в курсе, завтра приедет, — хирург удручённо покачал головой, — В общем, попали мы, Машка.

— А что с ним? — Мария кивнула в сторону двери.

— Кардиогенный шок. Там инфарктище во всю толщу стенки, — хирург сжал руку в кулак, — Я его три часа оперировал — хоть состояние стабилизировалось, но он все равно крайне тяжёлый. Боюсь, крякнет.

— А мы-то что можем сделать? — Мария отложила карты, встала из-за стола и подошла к окну, — У нас с медикаментами вообще беда.

— Синцитиграфию бы хорошо, посмотреть, что в принципе с сердцем творится, — хирург задумчиво почесал подбородок, — Как раз на особый случай берегли...

Беседа прервалась вошедшим без стука в ординаторскую крепким смуглым мужчиной цыганской наружности, поражавшим толщиной цепей на шее и размерами перстней на руках.

— Ты-то мне и нужна, красавица, раз ты за старшую будешь, — он обратился к Марии, манерно вскинув руки, — Шандору Тамашевичу палата нужна отдельная. Организуй срочно. И чтобы лечение по высшему разряду было. Ты же знаешь, кто он?

- Да, мне сказали, — оторопела Маша, — Вы не переживайте. Мы сделаем все что в наших силах.

— Как я могу не переживать, красавица? — цыган нагловато усмехнулся, — Вон и губернатор ваш о здоровье такого человека переживает. И администрация больницы твоей. И все мы. Как не переживать! Лечи его хорошо, чтоб ни в чем не нуждался. И палату сейчас организуй, слышишь. Я рядом буду.

Сказав это визитёр, грозно оглядел притихших врачей и вышел. Спустя несколько секунд к ним в ординаторскую залетела чём-то не на шутку встревоженная старшая медсестра Соня.

— Ребята, чего делать-то? Там какие-то бандиты в коридорах на каждом этаже стоят. Работать невозможно, меня даже обыскать хотели.

— Какие еще бандиты? — Мария нахмурилась и подошла к двери.

Выглянув в коридор, врач увидела группу смуглых мужчин в чёрных кожаных куртках, стоящих возле лестницы. Мария напустила на себя начальственный вид, подошла ближе к ним и грозно, как ей казалось, спросила:

— Так господа, время посещения у нас ограничено! Вы к какому пациенту?

— К самому главному вашему пациенту, — сверкнув золотыми зубами нагло ответил один из них, глядя ей в глаза.

— Он в отделении интенсивной терапии. К нему нельзя! — храбрясь из последних сил произнесла Маша, — Покиньте территорию, а то сейчас я охрану вызову.

— Ха! Вызывай. Никуда мы не уйдём, — заржали те.

Спускаясь вниз к помещению охранника, Мария увидела ещё несколько групп людей в спортивных костюмах и кожаных куртках, дежуривших на каждом этаже.

Охранник, Дядя Паша, сухонький мужичок, дорабатывающий последние предпенсионные годы, отпер никогда до этого не закрывавшуюся дверь и, опасливо косясь, впустил Марию внутрь своей каморки.

— Дядь Паш, что же это такое творится?

— Ой Машка, беда! Как есть беда! Эти бандюганы больничку-то нашу не только внутри оккупировали, они, ироды, её и снаружи окружили. Никого не пускают, — он хлопнул себя по коленям, — Скорую, что пациента везла, и ту развернули.

- Как это "развернули"? — оторопела Мария.

- А так! Я уж и в милицию звонил, да без толку. Разберёмся говорят. А как они разбираются-то? — он покачал головой, — Эти отморозки меня на обход и то не пустили. Сиди говорят пока цел и наружу не суйся. Тьфу! — с досады плюнул Дядя Паша и не скрываясь достал из ящика стола бутылку водки.

Маша отказалась от протянутого ей стакана и вышла в приемный покой. Заметив её, мужчина, что заходил к ним в ординаторскую подошёл, и взяв за локоть, спросил:

— Палату организовала?

— Ваш товарищ находится после операции в отделении интенсивной терапии. Там и так никого нет, — Мария мягко, но настойчиво выхватила руку, — Прошу вас, не мешайте нам работать. Кроме него тут есть и другие люди. И им тоже помощь нужна.

— Нет у тебя красавица, больше других дел, кроме Шандора Тамашевича, если ты до сих пор не поняла, — цыган злобно блеснул своими черными глазами, — И никем другим ты и другие врачи заниматься не будете! Иди лечи. Надо что будет: лекарства та, ещё что-то — говори. А так не зли меня больше. Понятно?

Войдя в ординаторскую, она увидела сидящих на их топчане двоих мордоворотов, а в другом конце помещения на стульях весь оставшийся медперсонал, глядевший на тех как кролики на удавов.

— Игорек, как там этот Тамашевич?— тихо спросила она у хирурга.

— До утра будет спать, — хирург покосился на бандитов, — А там не знаю. Тяжёлый ведь случай.

***

Приехавший с утра губернатор, собрал медперсонал больницы в конференц-зале. Все так же в сопровождении знакомых смуглых парней в кожаных куртках, он вошёл в помещение и произнёс, как ему казалось, вдохновляющую речь:

— Товарищи врачи, надо постараться! Поставить на ноги уважаемого человека! Вылечить его, окружить, так сказать заботой, лаской и вниманием, чтобы он как можно скорее поправился. Все необходимое вам привезут, а пока попрошу больницу не покидать.

— Как не покидать? — возмутился медперсонал.

— А вот так. Вылечите его и пойдёте в отпуск, а пока он тут — будете наблюдать за его здоровьем. Круглосуточно! До полного выздоровления! Мария, вы за старшую.

— А есть нам что? — возмутилась старшая медсестра.

— Покормят вас.

— Нам же спать надо, мы же тут после дежурства — сутки, считай, на ногах, — пискнула терапевт.

— Разберётесь, не маленькие, — губернатор был неприклонен, — Спать будете посменно. И чтобы глаз с Шандора Тамашевича не спускать. Запомнили?

— А остальные пациенты как же? — спросила Маша.

— Переводите на амбулаторный режим, — губернатор вскинул палец вверх, — Запомните в первую очередь Шандор Тамашевич.

Сказав это, он обвёл всех строгим взглядом, погрозил каждому пальцем и развернувшись вышел из зала.

***

— Машка , чудеса какие-то, — Игорь подошёл к Марии с лентой электрокардиограммы в руке.

— Чего такое?

— Шандор этот, Томашевич, — он указал рукой на бумагу, — На поправку идёт, прям чудеснейшим образом. Смотри, вчера что было — хоть студентам показывай, нагляднейший острый трансмуральный инфаркт передней стенки миокарда: и патологические Q-зубцы, и QS-комплексы, и сегмент ST на передней стенке смотри как задран, а вот здесь даже классическая "кошачья спинка", хоть в учебник пиши.

— И? — Мария удивлённо приподняла бровь.

— А сегодня, — он вытащил из кармана свернутую втрое ленту, — Вот что. Смотри на зубец Q — никогда не видел, чтобы он за сутки так уменьшался! Обычно это за месяц-два происходит, а здесь за ночь!

— Действительно, странно, — Мария почесала затылок.

— Эти бугаи в коридоре говорили, что аж из самой Зоны Отчуждения для него какие-то чудодейственные артефакты достают, — хирург нагнулся к Марии и прошептал на ухо, — Вчера говорят, цыганёнок принёс. Я за дверью стоял и слышал. Никогда бы не поверил, если бы своими глазами анализы не увидел. Два раза перепроверял, ещё и тебе показал. Чудеса.

— Фантастика какая-то, Игорь. Не верю я в чудеса. Должно же быть объяснение какое-то!

— Ты про Зону Отчуждения, что после катастрофы образовалась, слышала?

— Нет.

— Там, говорят, и не такие чудеса происходят.

— Да не, быть не может, чтобы старик с таким инфарктищем, вчера одной ногой в могиле стоявший, сегодня подобные показатели имел.

— У тебя есть другие объяснения? Или ты думаешь я кардиографом пользоваться разучился? Так иди сама проверь, — обиделся Игорь.

Глава 5 Чемодан

Глава 5. Чемодан

— Уважаемые, возьмите, пожалуйста, эти карты и помогите мне их отнести. Я одна не справлюсь, — указала Мария на стопку медкарт, которые ей так и не удалось привести в порядок.

Два крепких коротко стриженных парня сидевшие в ординаторской переглянулись и один, хмыкнув, сказал:

— Помоги ей, в натуре. Я пока за этими пригляжу.

Его товарищ встал и, легко взяв тяжелую пачку медкарт, пошёл за Машей. Спустившись в подвал, и открыв тяжелую дверь с надписью "морг", Мария сказала:

— Можете здесь положить. Я их сама разберу.

— Ты бы, красавица, о живых бы заботилась, что ли. Чего тебя к жмурам то понесло? Бирки что ли сверять?

—Так документация всегда в порядке должна быть и у мертвых и у живых, — сказала она садясь за стоящий в помещении стол.

— А жмуры, в натуре, где? — огляделся браток.

— Вон там, за дверью, — указала Мария на металлическую дверь на противоположной стене.

Браток внимательно посмотрел на дверь и едва заметно поежился.

— И надолго ты тут? — он снова обратился к Марии.

— Не знаю, — она пожала плечами, —Сами видите какая стопка накопилась. Разберу по-немногу.

— Ладно. Давай быстрей пиши свои бумажки и наверх иди, — скомандовал бандит и быстрым шагом направился в сторону лестницы.

Откладывая очередную медкарту, Маша вдруг услышала шорох из помещения трупохранилища. Затихнув и просидев без движения примерно минуту, она вдруг ясно услышала звук падения тела и стон. Вне себя от ужаса, она на цыпочках подошла к металлической двери и проверив задвижку, заглянула в круглое окно. К ее удивлению, одно из тел, скрючившись, лежало на полу и, держась за живот, еле слышно стонало. Будучи дипломированным врачом в зомби она не верила, зато не исключала халатности судмедэкспертов, уже ставивших неверные диагнозы в ее практике. Уняв колотившееся сердце, она решилась и вошла в хранилище. На полу лежал поступивший ночью труп с тремя огнестрельными ранениями в живот. Мария подошла к телу и внимательно осмотрела его. Не совсем, конечно, труп, хотя уже и близко к этому: весь бледный, с осунувшимся лицом, боящийся лишний раз вдохнуть или пошевелиться, лишь бы не вызвать очередной приступ мучительной боли. Невероятно, что он смог столько продержаться в таком состоянии.

— Где я, в натуре? — вдруг произнес раненый.

— Вообще-то, ты в морге, — Мария покачала головой, думая, что делать теперь.

— То есть как? — оторопел пострадавший, — Я ж живой...

— Те, кто привезли тебя сюда, так не думали, — хмыкнула врач.

— То есть это не ментовка? И не тюрьма? — в его глазах блеснула искра надежды.

— Нет, — Мария горько усмехнулась, — Это обычная больница.

— А ты кто?

— Я Маша, за старшую здесь.

— Машуня, Сестренка, кормилица, не маякуй никому, в натуре, что я ласты не склеил, — взмолился раненый, — Я тебе денег дам, чего хочешь сделаю, только не вламывай меня мусорам.

— Если тебе срочно операцию не сделать — склеишь, — Мария почесала затылок, — Я вообще не понимаю, как ты живой до сих пор, ещё и говоришь со мной.

— Сделай, по-братски, Сестренка, если сумеешь. Я своим парням маякну, тебе лавэ перегасят, сколько скажешь. Не бросай меня, а? — морщась от боли просил её богатырского сложения парень со сломаным носом, лежащий на грязном полу и смотревший на неё снизу огромными светлыми глазами выброшенного на улицу щенка.

Глядя на него, Маша почему-то подумала, что он хоть и явно бандит, но явно совсем не из тех цыганских братков, что захватили их больницу.

— Ладно. Сделаю что смогу, хотя нас самих тут в заложниках держат. Я тебя сейчас в угол оттащу и простыней накрою, а ты тихо лежи пока я не вернусь, — Мария улыбнулась, — Хех, Братик.

Выйдя из морга, Мария бегом направилась в хирургию.

— Зачем тебе все это? — удивился Игорь, глядя на собираемые Машей инструменты.

— Вскрытие провести надо.

— И охота тебе ковыряться... впрочем дело твоё, развлекайся, — Игорь пожал плечами и продолжил заниматься своими бумажками.

— Софья, милая, дай мне ключ от шкафа с наркотиками. Может с этими как-то договоримся, — кивнула Мария в сторону двух сидящих в ординаторской мордоворотами.

— Ой, Машка, на возьми! — Софья кинула ей связку ключей, — И интернов наших возьми. Я их полы мыть в сестринской заставила и белье гладить, в наказание, а с этими бандюганами совсем и забыла про них. Второй день уж сидят...

Войдя в сестринскую, Маша увидела двух их интернов, спавших на топчане и диване. Взяв медикаменты, она разбудила ребят и грозно спросила:

— Пол вымыли?

— Да, Мария Михайловна.

— Белье погладили?

— Да, Мария Михайловна, — дружно кивнули те.

— Хотите в настоящей операции ассистировать или вы только сестринское дело освоили? — она подмигнула юным специалистам.

— Хотим, — они переглянулись, — Мы больше на территории курить не будем. Честно-честно.

— Тогда надевайте халаты, респираторы и за мной.

— А зачем респираторы? — спросил один из них.

— У нас в больнице один очень серьезный человек лежит, из администрации, — Мария достала из сейфа коробку с лекарствами, — В коридорах и на этажах его охрана. Поэтому лишних вопросов не задавать, на охрану не пялиться и не отсвечивать. Слушаться меня неукоснительно. Поняли? — Мария махнула рукой, —За мной.

Погрузив Чемодана на каталку и накрыв его с головой простыней, Маша подумала секунду и высунула из-под неё левую ногу, на большой палец которой надела бирку с одного из тел.

Скомандовав притихшим интернам, она пошла рядом, держа в руках медкарту. Перед лифтом её дожидался уже знакомый мордоворот с золотыми зубами.

— Куда ты, в натуре, жмура то потащила, красавица? Не фиг ему там делать, — он преградил им путь.

— Вскрытие надо срочно провести. От инфекции умер, надо определиться, от какой именно.

— А он не заразный, жмур твой?

Сказал огромный цыган, отступая на несколько шагов?

— Вот и узнаем. Надень пока вот, — Маша протянула мордовороту респиратор, который тот немедленно натянул на лицо.

***

— Спасибо тебе, Сестренка, от души! С того света меня достала, милая, я теперь, в натуре, твой должник по гроб жизни, — сказал открывший глаза парень.

— Тебя хоть как звать-то? — спросила Мария, погружая инструменты в дезинфицирующий раствор.

— Чемоданом зови.

— Да уж, здоровья у тебя и вправду чемодан был — другой бы и не пережил такое.

— Сестренка, а что ты там про заложников говорила? — спросил Чемодан.

— Ты знаешь такого Шандора Тамашевича?

— Слышал, — помрачнел тот. Бледное после операции его лицо как будто посерело, — Ничего хорошего, правда. Авторитет большой из цыган. Барон.

— Я так и подумала. У нас он лежит. Его с трансмуральным инфарктом привезли, а подручные его всю больницу захватили. Никого не впускают и не выпускают.

Чемодан нахмурился.

— Точно плохо дело. Ты, Сестренка, прости меня, я тебе врать не буду. Хана вам. И больнице вашей по ходу тоже.

— То есть? — удивилась Мария, — Он уже ж почти поправился. Ему какие-то чудесные артефакты привозят, вон, лежит, регенерирует.

— Вот как поправится, так вам конец и придёт.

— Как конец? А больница, а губернатор? Он нам отпуск обещал.

— Ага, отпуск, в натуре. На тот свет. А с вами, по ходу, несчастный случай произойдёт какой-нибудь, типа пожара, например. А Губеру, который у него, в натуре, с руки хавает, он новую больницу построит и тот замнёт все. Валить тебе надо Сестренка, век воли не видать. Верь мне, милая, слышишь. Этого Шандора никто, кроме его людей, в лицо никогда не видел. Мулька у него такая. С ним люди только через его специальных фраеров дела ведут. А сам он, короче, не палится. Кто его по случайке рисанет, тот, в натуре, долго не живёт. Верняк, Сестренка, зуб даю. Был цинк промеж пацанов, мол, строителей, что его дом, по ходу, строили в саду этого дома потом и прикопали. Как его вообще, в натуре, к вам занесло?

— У нас одна специализированная реанимация на всю область и как раз новое оборудование кардиологическое, а в его ситуации он бы через час-два бы умер, если бы к нам не попал.

— Попали вы. И я с вами, — невесело усмехнулся Чемодан и, глядя на направившуюся к выходу из помещения морга Машу, явно осенённой какой-то идеей, сказал.

— Ты это, Сестренка, если кипиш поднимешь, то вас сразу загасят, выздоровления, в натуре, ждать не будут, так что не базарь никому. И про меня тоже не цинкуй. Найди мне лучше ширева какого, чтоб я хоть встать мог, попробуем, по ходу, прорваться отсюда с тобой.

— Значит так, братик мой Чемодан, если я тебе помогу, то ты мне тоже поможешь. Идёт?

— Конечно, родная. А что ты задумала?

— У меня дело есть одно. У Барона артефакт этот чудесный одолжить хочу в бессрочное пользование. Поэтому я тебя на ноги поставлю, и будем думать, как не только живыми уйти, но и с этой штукой в кармане.

— По рукам, Сестренка. Мля буду, вытащу тебя отсюда. Век воли не видать.

Глава 6 Побег

Глава 6. Побег

На койке под капельницей лежал дедок цыганской наружности с колючим недобрым взглядом, перебиравший татуированными пальцами чётки. Рядом с ним, к ужасу Маши, не ожидавшей, что Барон будет не один, переминался с ноги на ногу огромного роста верзила, вызывавший ассоциацию со вставшим на дыбы быком.

— Как вы себя чувствуете Шандор Тамашевич? Все ли у вас в порядке?

— Хорошо чувствую, красавица. А ты кто?

— Я Маша, за старшую здесь. Губернатор назначил как самую ответственную. У меня в нашей больнице самые высокие показатели, — сказала Мария, вытянувшись перед Бароном в струнку как школьница-отличница.

— Это хорошо, что ответственная. Выздоровлю — отблагодарю тебя. Чего от меня хочешь?

— Я вот анализы ваши смотрела. На поправку идёте самым чудесным образом. Ещё день, два и как новенький будете. Мне надо у вас кровь взять - для контроля состояния вашего и капельницу поменять.

— Делай что нужно, красавица, только побыстрее, и передай там чтобы винограду мне принесли, да холодильник наконец организовали, а то я его тёплым не люблю.

Введя в катетер припасённую ампулу со смесью Фентанила и Дроперидола, Маша, по привычке посмотрела на часы, отметив, что чётки вывалились из руки аж на десять секунд позже расчетного времени.

— Ты чего ему ввела, лепила? — прорычал подошедший амбал.

— Ему покой нужен, вот, — Мария быстро показала цыгану ампулу на фоне рукава своего халата, — И комплекс витаминов, чтобы восстанавливался быстрее.

Подойдя к больному, она попыталась опустить спинку, но повозившись для вида пару секунд, выпрямилась и обратилась к громиле.

— Помогите мне, пожалуйста, койку опустить, Шандору Томашевичу надо горизонтальное положение принять. Вот тут рычажочек нажать надо, а у меня сил не хватает, — смущенно улыбнулась она телохранителю.

Тот подошёл и, склонившись у койки, спросил:

— Этот что ли?

— Ага, только аккуратно, не трясите больного, — ответила Маша, вытаскива запасной шприц со взятым в наркозной Кетамином.

Уняв дрожь в руках, она отработанным за многолетнюю практику движением, воткнула шприц в шею бандита и сразу нажала на поршень, отчего верзила мгновенно расслабился и лег на пол.

— Да уж, на общую немалую твою массу доза маловата будет. Я таких слонов, как ты только на картинках видела. Через два часа ты придёшь в себя, поднимешь крик, меня схватят и убьют. Нет мой хороший. Не бывать этому. Жаль конечно, что я про тебя не подумала, препарат только на одного Барона взяла, но и для тебя у меня есть кое-что, — с этими словами Маша выдернула из шеи спящего амбала шприц и набрав в него воздуха ввела его в яремную вену, — Поздравляю вас, Мария Михайловна, вы только что убили человека.

Воистину, у каждого врача свое кладбище. Но если врачебная ошибка, случающаяся в карьере каждого врача, — добросовестное заблуждение, то на этот раз это действительно было убийство. Но на войне, как на войне — либо ты, либо тебя.

— Что же за артефакт-то такой, — вслух произнесла она, обыскивая спящего мертвым сном Шандора...

Выйдя из кабинета, Мария обратилась к верзилам с автоматами:

— Шандор Томашевич попросил его не беспокоить. Организм регенерирует усиленными темпами, что вызывает большую усталость и пациенту нужен здоровый сон в больших количествах. Анализы я взяла, к вечеру приду, поменяю капельницы. А пока, пожалуйста, не шумите.

Зайдя в операционную, она прошла в угол к каталке с Чемоданом, укрытому для конспирации простыней и сияя от гордости продемонстрировала украденный артефакт.

— Вот эта штука у Шандора на груди была. Сейчас тебе примотаю. Только как она работает и что она делает — я не знаю. Это уже не медицина, а фантастика какая-то, — Мария пожала плечами,— Барон этот, когда его вчера привезли, одной ногой в могиле стоял, а сегодня как огурец. Виноград трескал и указания раздавал.

— А он разве не чухнет, что ты его на эту, в натуре, чудо хрень выставила? — удивился Чемодан, помогая Маше укрепить артефакт у себя на животе.

— Я ему такую дозу наркотиков ввела, что он до завтрашнего утра спать будет, если вообще проснётся, — передернув плечами, сказала Мария.

— Ну Сестренка, ты, в натуре, Мурка, каких поискать. Ты мне сейчас прям, по ходу, корефана, моего напомнила. Тот тоже навроде тебя — хитрый и отчаянный был, — как-то грустно сказал Чемодан.

— Все, восстанавливайся, я тебе ещё и витаминок для скорейшего восстановления сил сейчас кольну.

— Утром мы с тобой отсюда лыжи уже смазать должны. Хватятся цацки как пить дать.

— И чего делать?

— Кубаторить.

***

— Эй, уважаемый, помогите мне пожалуйста. Я одна не справлюсь. Каталка очень тяжёлая, — сказала Маша выходя из лифта, приехавшего в подвал, где располагался морг.

— Нашла время жмура своего обратно припереть. Пять утра всего, — потягиваясь сказал цыган в респираторе, в одиночестве, карауливший помещение. Только сейчас Маша с испугом заметила какой он огромный. Телосложением браток напоминал куб, где ширина плеч стремилась к немалому росту, а огромные руки были толщиной больше Машиного бедра.

— Возьмитесь за тот край каталки, пожалуйста и толкайте, а я с этого потяну.

— Че, он сильно заразный оказался-то?

— Нет. Повезло нам.

— А чо свет не горит? — спросил браток, входя в темный лифт, где Чемодан предварительно выкрутил лампочку. Собравшаяся ответить Маша услышала какую-то возню, сопение и отчетливый хруст сломанной шеи и поняла, что отвечать больше незачем. Секунду спустя из лифта вышел Чемодан в больничном халате, таща за собой мертвого цыгана.

Переодевшись в его спортивный костюм и кожаную куртку, он стал практически неотличим от захвативших больницу бандитов.

— На первом этаже на всех окнах решетки, поэтому нам нужен процедурный кабинет на втором этаже. Там и окна выходят на больничный парк и под ним кабинет с рентгеном расположен — в нем окна закрашены чёрной краской. Если кто случайно зайдёт, то ничего не увидит. Да и от лестницы не так далеко. Как на второй этаж попадём, идём налево за угол, четвёртая дверь, — объясняла Маша кивающему Чемодану, попутно упаковывая в найденную в шкафчике сумку, замотанный в простыню артефакт.

Эффект, оказанный им на Чемодана, носившего его примотанным к животу с трёх часов дня до пяти утра был поистине фантастическим. Швы пришлось снять уже в девять вечера, а к утру от шрамов не осталось и следа.

— Ну ты даёшь, Сестренка, тебе бы, в натуре, делюги фартовым людям расписывать. Все по шагам разложила куда идти, где какие окна. С тобой, по ходу, на любое дело идти не стремно.

— Ха! Талантливый человек талантлив во всем, Чемодан. Просто все факторы учитывать надо, как в медицине. Думаешь, людей лечить легко? — заулыбалась польщенная Маша.

— Ладно, погнали. А то по ходу заждались нас цыганята, — кровожадно улыбнулся Чемодан, распихивая по карманам, принесенные из хирургического отделения скальпели.

— А ты с двумя-то сразу справишься? Они на лестнице парами дежурят, только здесь один сидел.

— Не сцы. Канает то, что проканает.

Поднявшись по лестнице из подвала на первый этаж, Маша, идущая впереди, к своему ужасу увидела группу из четырёх скучающих бандюков, стоящих в проеме распашных дверей в холл приемного отделения. Сделав незаметно Чемодану знак уйти назад в морг, она направилась к ним.

— Ребята, помогите своему товарищу, он там один не справляется, — сказала она, подходя к группе бойцов, — Только у меня маски всего две осталось, а там ... ну лучше без них не ходить, — смущённо сказала Мария доставая два респиратора.

— Идите, парни, гляньте что ли, что там Янко не вывозит, — кивнул один один из цыган, отводя руку Маши.

— Вы двое пойдёте! Янко, в натуре, в этом наморднике вчера приходил, казал, что там трупы заразные, — сказал товарищам другой, видимо старший.

Бойцы поворчали, но пошли, надевая на ходу респираторы.

— Да не бойтесь вы. Нет там ничего сильно заразного, — сказала Маша, спускаясь вниз по лестнице и делая знак Чемодану, который бесшумно юркнул обратно в помещение морга.

Войдя внутрь, двое бандитов увидели переодетого Чемодана, стоявшего в полутемном лифте к ним спиной и что-то там делавшего.

— Янко, со кэрэл?— спросил один, подходя ближе. В этот момент Чемодан развернулся и ударил удивленно возрившегося на него цыгана в висок, после чего резко взмахнул рукой, от чего другой бандит, стоявший в двери, осел на пол хрипя и держась обеими руками за шею. Ошалевшая от такой картины Маша, проморгалась и увидела, что у стоявшего ранее в дверях бойца из горла торчит медицинский скальпель, а у другого из раны на виске толчками вытекает кровь, образуя красную лужу на кафельном полу морга.

— Офигеть... — только и сказала она, глядя как Чемодан подошёл к хрипящему бандиту и вынув скальпель, перерезал тому горло, положив начало новой алой луже, растекающейся на белом кафеле.

— Ну да, в натуре. Я, короче, не хуже тебя с этим мессером обращаюсь, по ходу, да, Сестренка?

— Даже лучше. Я прямо рада, что ты со мной. Хотя ты теперь меня немного пугаешь, если честно, — призналась она.

— Да брось, Сестренка, ты ж мне жизнь спасла, милая, цацку эту ради меня, в натуре, сработала. Я за тебя, по ходу, всех этих цыганских фраеров положить готов. Век воли не видать, — ласково улыбнулся Чемодан Маше, потихоньку отступавшей от красной лужи, заливавшей пол морга.

Выглянув в окошко двери на лестничный проём Маша с ужасом увидела, что бандитов на лестнице прибавилось. Около шести амбалов в кожаных куртках толпились на лестничном пролёте и поглядывали в сторону подвала.

— Все, братик. Приехали. К тем двоим ещё четверо подошли. Сейчас сюда пойдут, — обреченно сказала Маша.

— Сестренка, отсюда другого, в натуре, выхода нет? — спросил поникший Чемодан.

— Нет, это же подвал.

— Хреново.

— Блин! Вот я дура! — хлопнула себя по лбу Мария, — Стой здесь и смотри.

Подбежав к письменному столу, она вытащила упаковку респираторов и надев на себя один, стремглав понеслась к стоявшей в лифте каталке. Проведя там несколько секунд, Маша смело направилась к лестнице и пошла наверх к группе бандитов.

— Так ребята, всем срочно надеть маски! Все серьезно. Вирус обладает большой летучестью и может передаваться воздушнокапельным путём. Ваш товарищ, лысый, который маску снял, теперь чешется. Если не хотите ещё и рвоты, надевайте срочно.

— Чо случилось-то, девочка?

— Надевайте без разговоров!

— Блин, а чо они вонючие такие?

— Лекарство, нейтрализующее, — она быстро придумала страшно звучащий псевдомедицинский термин, — Ингибитор аминитазы! Надевай, я сказала. Будете мне ещё тут заразу разносить! — Маша вдруг представила перед собой не группу бандюганов, а стайку нерадивых интернов и, подчиняясь, интонациям в ее голосе, бойцы почти синхронно натянули на лица маски.

— Прижмите плотнее. Я сейчас приду, — сказала она и пошла вниз в подвал.

Стоя у двери в морг и глядя на секундную стрелку наручных часов, Маша с удовлетворением услышала звуки падения тел и обратившись к Чемодану, вооружившимся двумя скальпелями и настраивающим себя на последний и решительный бой, сказала:

— Пойдём, дорогой. Путь свободен. Даже чуть раньше расчетного времени.

Выглянувший за дверь Чемодан с удивлением обнаружил на лестнице шесть лежащих вповалку бандитов с медицинскими масками на лицах.

— Сестренка, ты как, в натуре, их вырубила? Чем?

— Эфир и хлороформ, — улыбнувшись сказала Маша, — Я в наркозной взяла, вот и пригодилось.

— Это типа «как, в натуре, пройти в библиотеку»? — вспомнил Чемодан классику советского кино.

— Да. Только кроме сна, возможно, ещё и паралич дыхательного центра.

— Ну ты, в натуре, кобра ядовитая, Сестренка. Теперь ты меня, по ходу, пугаешь, — уважительно кивнув сказал Чемодан.

— Пошли скорей, только маску чистую надень, а то там такая концентрация паров, как бы самим не надышаться.

Проходя мимо висящего на стене пожарного щита, Чемодан вооружился пожарным топором. Взмахнув им пару раз, он удовлетворенно сказал:

— Пригодится. А то эти зубочистки, по ходу, неудобные.

— Они же для хирургических операций, а не чтобы людей убивать.

— Ну а я, в натуре, о чем.

В коридоре второго этажа было тихо и ребята буквально на цыпочках подошли к запертой двери процедурки. Вставив лезвие топора в щелку между дверью и косяком, Чемодан без видимых усилий отжал полотно двери и слегка надавив на неё плечом открыл кабинет. Отложив в сторону топор, он подошёл к окну и начал возится с замком. Внезапно дверь распахнулась и в помещение ворвался огромных размеров цыган, налетевший на стоящего спиной к нему Чемодана и сбивший того с ног грамотной подсечкой. Пытающийся подняться Чемодан, получил удар коленом в голову и отлетел к окну, ударившись затылком о батарею. Встав на ноги, он достал из кармана куртки скальпель и прыгнул на цыгана. Легко увернувшись от размашистого выпада хирургического инструмента, тот провёл четкую серию тяжелых ударов по голове Чемодана, от которой тот ощутимо поплыл, но утерев кровь из разбитого носа, опять ринулся на противника. Огромный цыган, двигаясь какими-то мягкими, как показалось замершей от испуга Маше, кошачьими движениями ушёл с линии атаки и пропустив Чемодана, резко ударил того локтем в лицо, от чего бедняга начал заваливаться на спину.

"Чертов каратист. Он же убьёт его, а потом и меня!" — бумала Маша, сотрясаемая мелкой дрожью.

Тем временем каратист, подойдя к пытающемуся подняться с пола Чемодану опустился на колено перед ним и начал наносить тому тяжелые мощные удары по лицу, от чего голова Чемодана моталась из стороны в сторону.

"Точно убьёт, гад!" — поняла Маша и вдруг её взгляд упал на топор, лежащий у распахнутой двери в кабинет.

— Держись, братик, ещё чуточку, держись, — шептала Маша, бочком выходя из поля зрения бандита. Схватив топор, она подняла его над головой и с силой обрушила на бритый затылок цыгана, мешком свалившегося на лежащего Чемодана. Вытащив за руку бесчувственного товарища из-под тела огромного бандита, она взяла из шкафчика на стене ватку, смочила её нашатырным спиртом и поднесла к его окровавленному лицу. Пришедший в себя Чемодан посмотрел на Машу, вытирающую кровь тампонами с его лица и пробормотал:

— Опять ты меня, в натуре, спасла, Сестренка.

— Как ты себя чувствуешь, братик?

— Нормально. Мне не впервой, — поморщившись, улыбнулся Чемодан и поднялся на ноги, — Валим отсюда быстрей. Мы тут конкретный шухер подняли.

И посмотрев на торчащую из проломленной головы каратиста рукоятку пожарного топора, сказал:

— В натуре, против лома нет приема.

— Ну ты же сам сказал — пригодится. Вот и пригодилось. Хотя, конечно, мне скальпель привычней, — нервно хихикнула Маша, дрожащими от перевозбуждения руками хватаясь за оконную раму, вылезая из открытого Чемоданом окна наружу. Нащупав ногами решетки на окнах первого этажа, она без особых проблем спустилась вниз. Вслед за ней, пыхтя, слез Чемодан. Пригибаясь, парочка побежала по аллее в больничный парк, как внезапно из процедурки послышались крики и включился свет. Обернувшийся на бегу Чемодан, увидев, как появившийся в окне бандит вскидывает к плечу автомат, резко дернул бегущую рядом Машу за руку и буквально швырнул её в сторону, вынудив сменить траекторию. Не ожидавшая того, девушка ойкнула и выпустила из рук сумку с артефактом, вокруг которой застучали, выбивая искры из асфальта пули. Не отпуская Машину руку, Чемодан пригнувшись зигзагом бежал к парку, под защиту деревьев, периодически дергая спотыкающуюся девушку. Из окон по ним уже вовсю палили всполошившиеся бандиты. Подбежав к больничной ограде, он без разговоров схватил Марию за ноги и одним могучим движением буквально перебросил её через высокий забор и по обезьяньи вскарабкался сам. Тяжело приземлившись рядом, он сказал.

— Линяем, в натуре.

— Артефакт там остался! — истерично всхлипнула Маша.

— Главное, в натуре, что сами целы, а цацку я тебе ещё нарою. Валим отсюда скорее.

— Куда?

— Есть у меня одна малина. Там, по ходу, не сразу найдут.

***

Отперев облезлую дверь квартиры типовой многоэтажки в одном из самых неблагополучных районов, Чемодан картинно распахнул её перед валившейся с ног от усталости Машей.

— Заходи, в натуре, Сестренка. Чувствуй себя как дома. Тут нас искать глушняк вообще, пару дней перекантуемся, по ходу.

— Это твоя квартира? — сказала Маша, осматриваясь.

Грязный пол с отсутствующими местами плашками старого потертого паркета, отклеивающиеся обои неопределенного цвета, продавленный диван накрытый грязным пледом и заваленный хламом журнальный столик, на котором стояла полная окурков пепельница в единственной комнате её явно не впечатлили.

— Вроде того, — кивнул Чемодан, —Ты не парься. Я один живу. А здесь тебя, по ходу, точно искать не будут. Ща давай по стописят бахнем, нервы, в натуре, пригладим, — сказал Чемодан доставая из шкафа бутылку водки.

— А мама моя как же и дочь?

— Решим. Есть у меня, по ходу, одна идейка...

Через полчаса уже была накрыта скромная поляна — бутылка водки, пыльная банка огурцов с антресоли и непонятные консервы.

— А тебе, в натуре, на кой артефакт вообще сдался? — спросил у Марии подвыпивший Чемодан.

Она вздохнула, опрокинула ещё одну рюмку и ответила:

— Шандор этот мне идею подкинул. Если эта штука на ноги его и тебя поставила, может и Лерку мою сможет, — она покачала головой, — Болеет она у меня с рождения и ничего ей не помогает…

— Нда-а-а, — покачал головой Чемодан, — Хреново.

— Вот я и подумала, хрен ли бандиту этому судьба такой подарок подкинула, а ребенок страдать должен? Поэтому и сперла его, поэтому и просрать его мне было так обидно! — Мария грустно вздохнула, — Но ради доченьки я готова сама хоть десять таких вырыть голыми руками.

— Вместе походу рыть будем, — Чемодан налил им обоим ещё, — Ну, за здоровье мелкой твоей!

Маша проснулась с утра на диване, заботливо укутанная пледом от того, что хмурый Чемодан тряс её за плечо.

— Просыпайся, Спящая красавица. Пока ты дрыхла, я твою маханю с мелкой к своей сеструхе в деревню определил. Там они как у Христа за пазухой. Ни один цыган не найдёт. Бля, мой кентуха Бобер бы прикололся, какое я трикоте, в натуре, этой ночью выписал. Ща наберу им — переговори со своими, а то они вчера меня малясь шугнулись, по ходу, когда я к ним заломился, — Чемодан вручил Маше телефон и набрал номер.

Поговорив с матерью, не на шутку испуганной внезапным вторжением и немного успокоившись, Маша спросила:

— Братик, а чего мы дальше делать-то будем?

— Ща я покемарю пару часов, а то всю ночь на движениях, и в сторону этой Зоны Отчуждения, по ходу, будем лыжи смазывать. Я ж тебе, в натуре, артефакт торчу, Сестренка. Там кстати водки не осталось? Башка трещит.

— Я не знаю. Меня сразу сморило.

— Ну да, — улыбнулся Чемодан, — Ты вчера сотку засадила и отрубилась. Я тебя уложил и к махане твоей подорвался. Заодно про Зону эту Отчуждения у пацанов пробил. Мало кто в курсе, в основном слухи и байки. Жаль Пиликан – корефан мой — свинтил, он там реально бывал.

— А далеко он уехал? Может поговорить с ним?

— Да не мешало бы, а то место до жути стремное — ласты склеить как нефиг делать. Радиация, говорят, аномалии всякие на каждом шагу, что типа живого человека или зверя какого на месте, в натуре, рвут. Звери тамошние вообще, по ходу отдельная, статья. И за кабанов двухметровых мне пацаны прикалывали, и за псов всяких, по сравнению с которыми простые волки котятами кажутся. Короче, стремное место. В натуре, стремное. Народ, по слухам, там обретается конкретно мутный: и красноперые, и погоны, и наемники какие-то, и вообще хрен поймешь кто там тусуется, — сказал Чемодан, допивая остатки водки прямо из горла, — Правда говорили, что и там порядочные парняги масть держат. Надо бы к ним наведаться, разузнать, что к чему. И за артефакты мне приколол один фраерок. Конкретных лавандосов стоят цацки эти. Так что я и с тобой, в натуре, рассчитаюсь за помощь и сам, по ходу, поправиться смогу. Короче, я тут лавэ дэц взял — сходи пока, притарься, а я посплю, в натуре, — сказал Чемодан пододвинув к Маше глухо звякнувшую спортивную сумку и устало сел на диван.

— Ой, братик, там же автомат, — оторопела Мария.

— Говорю же, место стремное. Там в кармашке лавэ лежат. Я, короче, всю заначку собрал, — Чемодан грохнулся на диван и махнул рукой, — Все, иди в магаз, нагрузись в натуре медициной, хаваниной и вечером, по ходу, выдвигаемся. Да не сцы. Канает то, что проканает.

Глава 7 Пиликан

Глава 7. Пиликан.

Проснувшись с дичайшего бодуна, и распространяя вокруг запах перегара, компания охотников из новых русских, приехавших три дня назад «чиста паахотицца как люди, с егерем, в натуре» слабо зашевелилась. Вышеупомянутый егерь, от греха подальше, дал деру из лагеря еще вчера утром, когда приехавшая к нему на беду компания блатных, представлявших областную крышу, вооруженных, помимо дорогущих импортных охотничьих ружей, еще СВД и двумя калашами, устроила дикую пьянку, закончившуюся разборами и выяснением отношений на повышенных тонах. Тела в спортивных костюмах и толстенных золотых цепях, лежащие теперь вповалку в лагере из трех палаток, за двое суток «охоты» выпили уже больше двух ящиков водки и почти съели привезенную им в лагерь егерем освежеванную тушу кабана, а своими криками и бесконечной бестолковой стрельбой окончательно и надежно распугали всю дичь в округе.

Димон проснулся в какой-то канаве. Голова раскалывалась от тяжелейшего похмелья, каждое движение вызывало острую вспышку в голове, а все тело колотило мелкой дрожью. Матеря и проклиная какого-то Руслана, непорядочно с ним поступившего, невзирая на их дружбу, он с трудом шел по лесу. Поругавшись вчера со своими, он взял бутылку водки и ушел в лес. Теперь проснувшись еще пьяным, угрюмо глядя на мир и хмурясь от каждого толчка, отдающегося у него в голове, Димон, покачиваясь, шел, как ему казалось, обратно в сторону палаток. Спустя время лес сменился болотом, и браток решил его обойти, наугад зашагав в сторону. Постепенно в голове чуток прояснилось, и он обнаружил что в подбрюшной сумке болтается прихваченный из лагеря чей-то пистолет Беретта с двумя запасными магазинами. Представив ненавистного Руслана, Димон разрядил одну обойму по стволу дуба и, довольно хмыкнув, убрал пистолет обратно в сумку. Пройдя еще несколько часов в выбранном направлении, изнывающий от сушняка и похмелья он, в грязном черном спортивном костюме Адидас, вышел из леса на прогалину, заросшую по колено травой. Увидев что-то вроде узкой тропки, огибающей большой камень, лежащий в центре поляны, он прибавил ходу, как вдруг в траве что-то щелкнуло и мир взорвался острой болью в правой ноге. Огласив окрестности ревом, которому бы позавидовал медведь, Димон упал на бок, выхватив пистолет и катаясь по земле от боли, увидел, что стал жертвой ржавого капкана, прищемившего ему правую ногу зубастыми клешнями, глубоко вцепившимися в щиколотку. Воя и матерясь, браток, забыв про похмелье, изо всех оставшихся сил попытался безуспешно разжать чертов механизм. Неподдающиеся полосы металла, сломавшие бедняге обе кости, при каждом движении причиняли нестерпимые боли. Первый же выстрел из пистолета, ударивший по железу, так дернул ногу, что чуть не потерявший сознание от боли Димон, отбросил Беретту в сторону, проклиная саму мысль расстрелять механизм ловушки.

— Етить твою мать! Что ж ты за гусь за такой? — разглядывал в бинокль мучения братка молодой мужчина в старой советской туристической штормовке и потертых джинсах. Держась в глубине леса и оставаясь в тени, он уже полчаса незамеченным следил за Димоном, гадая, кем может быть этот незваный гость.

Ослабевший от боли и потери крови Димон, обнаружив, что к капкану прикреплен металлический тросик, потянул за него и увидел, что тот ведет к камню. Подтягивая за собой покалеченную ногу с вцепившимся в нее капканом, матерясь и подвывая он пополз к выброшенному им пистолету, осененный какой-то идеей. Схватив ствол, бедолага со стоном направился обратно к камню, откуда через некоторое время раздались стрельба, мат и рев братка. Сухой винтовочный выстрел, прозвучавший из леса, поставил точку во всем этом шуме, установив в буквальном смысле мертвую тишину.

Выплыв на лодке на середину большого лесного озера, мужчина в штормовке спихнул за борт тело в черном спортивном костюме Адидас с привязанной к ногам железякой и, не торопясь поплыл к домику, возле которого имелся маленький причал.

— А этот твой знакомый, он тут что, все время живет? — опасливо крутил головой Маркиз, пробираясь за Бобром сквозь лес.

Сойдя с электрички на каком-то богом забытом полустанке, они свернули с дороги, ведущей в село, на тропинку, змеившуюся к лесу, перелезли двухметровый забор и вот уже несколько часов шли через лес к какому-то Пиликану.

— Что хоть за птица такая, этот твой знакомый?

— Нормальный парняга, на опыте. Близкого моего покойного корефан. С железом нам поможет, наверное, маслят отсыпет, посоветует может чего…

— Каким железом? Зачем нам грибы? Бобер, я что-то совсем тебя не понимаю…

— Маркиз, железо – это оружие. Маслята – патроны. Если у нас сейчас без, в натуре, толкача базарить не получается, то, что будет когда кипеш пойдет?

— Не волнуйся Бобер, я не подведу. А каким советом нам может помочь твой товарищ?

— Я ж тебе прикалывал, что он в моменте там был по одной своей ситуации. В Зоне этой радиоактивной. Недолго там кантовался, но ему, по ходу, хватило. Вот после этого у Пильки крыша окончательно и съехала – продал все, что можно и дернул в эту глушь. Тут же заповедник типа птичий, людей не пускают. Мне в свое время братуха Чемодан, царствие ему небесное, приколол, где Пиликан заныкался, и ориентиры, которые тот ему курсанул. Вот дай бог вспомнить, где их искать, а то тут по ходу вокруг лес глухой на много-много километров.

— Понятно. Дауншифтинг.

— Маркиз, мать твою, ты при нем смотри такое не ляпни, в натуре! У бедолаги и так, по ходу, с башкой не все ровно было, а после той поездки, кукуха окончательно, в натуре, отлетела. Он, мля буду, за дауна с тебя спросит!

— Да я ж ничего такого не имел в виду. Это просто термин, обозначающий…

— Знаешь, завались! Целее, по ходу, оба будем, если ты свои термины, в натуре, при себе оставишь.

Выйдя из леса на опушку, парочка увидела добротный бревенчатый сруб, стоящий на берегу лесного озера и худощавую фигуру с ружьем на перевес.

— Пилька! Братуха! — Радостно закричал Бобер, устремляясь тому навстречу.

Пиликан при ближайшем рассмотрении оказался высоким, на удивление жилистым парнем с ежиком рыже-седых волос и усталыми глазами человека, многое повидавшего на своем веку. Будучи гостеприимным хозяином, он сразу усадил гостей за стол, поставил чайник и начал доставать из холодильника всевозможную еду.

Представив Маркиза как своего подельника, Бобер кратко поведал о предшествующих событиях и о возможных их перспективах, после чего Пиликан молча встал и вышел из кухни. Вернулся он через пару минут с двухлитровой банкой какой-то вишневой жидкости в руках. Аккуратно, стараясь не расплескать, он налил себе и гостям по стакану.

Осторожно пригубивший жижу Маркиз почувствовал вкус каких-то ягод и благодарно кивнув хозяину, сделал большой глоток. Алкоголя в напитке почти не чувствовалось и на вкус он напоминал чуть забродивший компот.

— А я-то думал, чего это тебя ко мне занесло. А где Чемодан, как он?

— Убили братуху, — помрачнел Бобер, — Мусорская засада, в натуре, была, там легавый Чемодана и застрелил.

— Помянем братана нашего. Все там будем, — грустно сказал Пиликан, наливая опять себе и ребятам из банки, — А ко мне-то зачем пожаловали? Приграничье, етить его мать, вроде как в другой стороне.

— Приколи нам по-братски за расклады тамошние. Че там мутится, кто как двигается? А то мы вообще без понятия, в какой блудняк с ходу влезаем, — поинтересовался Бобёр.

Пиликан тяжело посмотрел на ребят, вздохнул и опять наполнив стаканы, поднялся для тоста.

— Дай бог вам здоровья, пацаны, раз мозгов нет, что вы туда лезете, — и, только поставив на стол пустой стакан и снова наполнив его, начал, — Это конечно уже писец, когда было, а вот только стремно мне пацаны до сих пор. И снится, и перед глазами, етить его мать, дрянь всякая, бывает, мельтешит. Таких ужасов я там насмотрелся. Аномалии, радиационные пятна, места, где у людей мозги, в натуре, кипят, зомби, мутанты, и что самое страшное, парняги, люди, что там живут. Вот это самое страшное зло. Никакой кровосос с химерой и рядом не стояли.

— Тогда я предлагаю начать по порядку, мы внимательно слушаем, — сказал обстоятельный Маркиз, всем своим видом выражая готовность.

— Вот тогда и слушай, — сказал Пиликан, указывая рукой, — Выходишь вон в ту дверь, поворачиваешь направо и спускаешься в погреб, берешь слева с полки еще одну такую банку и несешь сюда.

— Понятно, — улыбающийся Маркиз ушел, а Пиликан наклонился поближе к Бобру и тихо прошептал, — Нельзя в Зоне никому доверять, Бобрик. Даже свои чужими становятся. Мы с парнями, когда на того е*учего кровососа нарвались, только потому и выжили, что пацаны одного нашего кореша, Изю, что с нами с первых дней ходил, тупо бросили тому монстру на съедение. Я его крики до сих пор помню. А там это в порядке вещей, Бобер — кореша предать. Это там отмычка называется, такой лох, которого вперед себя в стремное место пустишь, чтобы самому копыта не отбросить или как мы мутанту вместо себя скормишь. Нет там ни братского, ни человеческого, ни порядочного. И доверять там никому нельзя. Вот тебе первое и самое главное правило! Меняет Зона людей, етить его мать. На глазах меняет... Нашел? — Спросил Пиля входящего Маркиза, отсалютовавшего в ответ банкой, — Ну тогда начнем, пацаны, запоминайте, етить его мать, повторять не буду. Ваше здоровье! Итак, радиация — она там, ее мать, везде. И от нее, конечно, таблетки специальные есть, но водяра лучше помогает. Тут не переборщить важно. И в особо гиблые места не соваться… Ну ваше здоровье! — он залпом осушил свой стакан, — Че я говорил? А, етить его, аномалии. Обходите эту дрянь стороной, внутрь не лукаться – кирдык! Вообще лучше, конечно, приборчиком разжиться, что их чует… Давайте обновим и о приятном — об артефактах, — Пиля налил себе еще, — Ваше здоровье, пацаны!.. Кушайте-кушайте. О, баночка кончилась. Маркиз, по-братски, сходишь еще за одной?

— Какая коварная, однако штука, твой компотик, пьется чудо как легко, а ноги что-то совсем не держат, – бормотал Маркиз себе под нос, изо всех сил пытаясь сохранить ускользающее равновесие.

Через несколько минут он показался в дверях с еще одной банкой.

— Продолжаем, пацаны, закусывайте. Ваше здоровье! Итак, группировки — начнем с вояк: сапоги, мать их за ногу етить, в натуре деревянные, хотя если пропрет с офицером каким и дотереться до чего-то можно, но вообще эти гоблины трусливые сразу шмаляют почем зря... Долг и Свобода меж собой вечно грызутся. Есть еще ученые, которые не только на сталкерах опыты ставят, да еще и своего брата не жалеют. Бандитосы там, по факту, просто рейдеры приблатненные и все понятия пацановские им чужды. А Монолит вообще фанатики оторванные, етить их мать! Ваше здоровье, пацаны! — он опустошил еще один стакан, — А еще, слышал, есть темные сталкеры — они вообще полумутанты, и грешники, которые вообще х*й пойми кто — сразу гасить надо пид*расов! Короче, допиваем, разливаем и ща за монстров и прочую, етить ее, живность базар будет. Слушайте, ща, в натуре, внимательно. Итак, кровосос — матерая шустрая паскудина, пока завалишь — упаришся, да и еще, гад, умеет невидимым становится.

— Погоди, Пиликан, это как невидимым? — еле держа голову, пьяно спросил Маркиз.

— А вот так! Раз и исчез, только воздух еле дрожит, — сказал он, разливая по стаканам вишневого цвета жидкость, — Давайте, парняги. Ваше здоровье!

— А убивать его как, раз он невидимый?

— Да хреново его убивать, в натуре. У одиночки вообще шансов нет, а компанией наверно можно и отбиться, если не лохи. Ваше здоровье, пацаны. Оно вам там, по ходу, конкретно пригодится, ведь кровосос не самое страшное, етить его мать…

— Пилька, братуха, ты мне скажи, ты, в натуре, нам волыну дашь? Нам там, по ходу, без тяжелой артиллерии вообще никак, — заплетающимся языком спросил совсем пьяный Бобер, уже окончательно лежащий в кресле.

Маркиз, уронив голову на скрещеные на столе руки, уже давно спал.

— Дам, Бобрик, говорил же, что дам. И корешу твоему что-нибудь сообразим. А пока давайте спать, в натуре, – за окном уже светает, – пробормотал Пиликан и пошел в спальню. Упав на кровать Пиля, сквозь вертолеты, начал проваливаться в сон из растормошенных, устроенной им лекцией о Зоне, страшных воспоминаний.

***

Наша небольшая компашка шла по пояс в ледяной торфяной воде. Воняло сыростью и гнилью- болота. Где-то вдали изредка слышались короткие автоматные очереди, но на самом болоте было подозрительно тихо — ни тебе кваканья лягушек, ни щебета каких-нибудь птичек, словно все затаилось в ожидании чего-то дурного. Солнце, периодически проглядывающее через затянутое тучами августовское небо, неуклонно склонялось к западу. Бело-серый туман над скудными зарослями камыша сгущался, ограничивая и без того самый лучший обзор. Болота сами по себе нагоняют тоску, но Полесские способны сделать это в несколько раз быстрее — мёртвые стволы хвойных и абсолютно черная водная гладь. Ни тебе кустика, ни ягодок, одни коряги да пни.

— Ты уверен, что эта блестяшка здесь, в натуре? — произнес Щич, прибив на своей щеке очередного комара, — А то вдруг зря мы за шиворот воды набрали?

— А ты во мне не сомневайся, братан, — Изя, шедший на несколько шагов впереди нас, поправил очки и глянул на экран своего ПДА, — Отвечаю, он где-то рядом. Метров пятьдесят, и мы прямо на него выйдем.

— А ты уже решил, кому артефакт-то, етить его мать, загоним? — поинтересовался я, придерживая свою СВД за цевье, чтобы не утопить.

— Рано об этом думать, Пиля, — покачал головой Дантес, — Не факт, что мы его еще найдем здесь.

Мне показалось что я услышал впереди какой-то плеск и вскинул винтовку к плечу.

— Что там? — Спросил Щич, нервно водя стволом дробовика перед собой.

— Не вижу вроде никого, — я пошарил прицелом по кочкам, но ничего подозрительно не заметил, — Показалось.

— Таки терпение, джентльмены, оно всегда вознаграждается, — оперившись рукой о сухой ствол мертвой сосенки, довольный Изя показывал пальцем на слабоезеленоватое свечение, исходящее от камня, что лежал посреди лысой, абсолютно гладкой, словно полированной, насыпи, — Богатство близко.

— Действительно, цацка, настоящая! — удивился я, но вдруг четко услышал тихий треск, как будто хрустнула сухая ветка, — Вы это слышали?

Щич и Дантес переглянулись:

— Не, ничего, — Дантес пожал плечами, — Тебе опять показалось, наверное.

— Дай-то бог, чтобы показалось, — Щич почем зря передернул цевье дробовика, выбросив патрон, утонувший в болотной жиже и злобно, проводив его взглядом, сказал, — Изя, в натуре, давай быстрее заберём эту херомать и потопаем отсюда — комары зажрали и Пиля уже от газов приходы ловит, все ему мерещится.

Изя кивнул и быстро направился к насыпи. Оперившись на руки, он выбрался на сушу, надел перчатки и снял со спины оранжевый контейнер. А меня не покидало ощущение, будто что-то они упускают. То ли слишком расслабились, то ли ещё что-то...

Изя поднял с земли светящийся камень. Неожиданно, как будто в кино, все затихло и только закаркали и вспорхнули с мертвых деревьев вороны. Я поглядел на Изю, сидящего на корточках и запечатывающего контейнер, как вдруг за его спиной показалось едва заметное движение — воздух колебался рябью, словно водная гладь.

— Изя, сзади! — гаркнул я изо всех сил.

Дальше события разворачивались стремительно. Изя вскочил, прижимая контейнер к груди, другой рукой выхватил из кобуры пистолет, озадаченно огляделся, не находя никого… И вдруг, буквально из ниоткуда, рядом с ним возник огромный кровосос...

Четырехкратный прицел винтовки рывком приблизил мне жуткую, навсегда запомнившуюся картину: бледное лицо Изи, перекошенное в диком крике и его шея, оплетенная ротовыми шупальцами мутанта…

— Назад, бежим! — завопил Щич и схватил Пиликана за рукав.

Хотя тот пытался сопротивляться, но здоровяк буквально тащил снайпера за собой и орал, мол, хрен с ним, с жидом, тикать надо, пока он типа отмычкой работает…

«А я до сих пор, етить его мать, рожу Изи вижу, который, видимо, так и не понял, что с ним случилось, а только на меня удивленно смотрел. Слышу эти булькающие звуки, как захлебывается его вопль, и страх свой помню. Страх!..»

***

— Рота, подъем! — гаркнул вошедший в гостиную умытый и причесанный Пиликан, с грустью оглядев храпящих на кресле и диване пацанов.

— Доброе утро, — сонно потягиваясь, произнёс Маркиз.

Бобер же, пробормотав что-то неразборчивое, но явно матерное, укутался в плед и отвернулся.

— Вставай уже, Бобрила! Я тебе гостинцев на дорогу припас, раз уж вам в эту Зону, етить ее мать, так приперло.

Через десять минут, умывшаяся и успевшая похмелиться парочка с любопытством рассматривала «гостинцы», заботливо подготовленные Пиликаном.

— Держи братан, как от сердца отрываю — он, в натуре, фартовый, — вручил Пилька Бобру потертый АК-74 с деревянным прикладом, — Четыре магазина тебе даю полных и еще три пачки патронов. На, в сумец этот уберешь, – продолжил запасливый хозяин, передавая старый советский подсумок времен еще афганского конфликта.

— Маркиз, тебе — ксюша, и к ней тот же набор.

— А что это за знак, Пиль? — Спросил Бобер, крутивший в руках автомат и заметивший нацарапанные на прикладе символы.

— Это сербский герб, братан. Ствол этот одному очень конкретному человеку когда-то принадлежал. Его Деки звали, если тебе это говорит о чем-то. Он мне его и подарил когда-то. Бери бери, не сцы, ствол этот и вправду фартовый, тебе там немножко удачи пригодится, а мне напоминание это, о том, о чем забыть очень хочется, больше на фиг не надо.

— Спасибо, Пильнюс. Вернусь — сочтемся, — пожал ему руку Бобер.

— Погоди ты со "спасибом" своим, успеешь, – перебил его Пиликан, доставая пистолет и протягивая его Бобру.

— Опа, а что это?

— Это, братан, Кольт.

— Какой же это кольт, Пиль? У кольта барабан.

— Етить твою, говорят тебе — Кольт! 1911 называется. Самый крутой американский ствол, в натуре, с маслятами правда туговато, всего пара магазинов, но все лучше, чем ничего.

— А у тебя то он откуда?

— Да оттуда, откуда и ксюша Маркизова. Тут же места безлюдные, глухие. Вот одна шайка чертей, что гаерами притворялась и водил с дальнобоями на местной трассе глушила, мне трофеи и подогнала.

— В смысле? — не понял Маркиз.

— Да в прямом, – тихо засмеялся Пиля, — На кой им, водолазам, теперь оружие. На вот, и ты себе пистолет возьми, – кинул он еще один ствол оторопевшему Маркизу, — Без волыны, пацаны, там совсем мрачно, а так хоть застрелиться сможете.

— А как он называется, Дедушка Мороз? — поймавший пистолет, Маркиз смутно узнавал виденные в боевиках формы, но название вспомнить не удавалось.

— Беретта, же етить твою. Самый распространенный ствол в мире.

— Тоже те черти подогнали? — хмыкнул Бобер.

— Не-е-е! Это вообще, от демона какого-то непонятного осталось, — странно улыбнулся Пиликан, — И магазины к нему запасные на не забудь.

— Спасибо тебе бро, от души. В натуре, ништяками взгрел как на новый год…

— Да погоди ты, говорю! На вот, бродяги, в натуре, подгон вам от Пиликана, — с этими словами он достал четыре гранаты и вручил оторопевшим ребятам, — Точно пригодится!

— Вот уж братуха, уважил. Без базара - подгон царский. Дядька, если живы будем – вернемся, отблагодарим тебя по-братски за грев, а за людское твое, в натуре, отношение порядочное, нам перед тобой всю дорогу, по ходу, в должниках ходить.

— Живыми, главное, останьтесь, братцы.

— Бывай здоров, Пилька.

— Спасибо за гостеприимство, Пиликан.

— Идите уже. Дай вам бог здоровья, пацаны, — вслед им вздохнул хозяин.

***

Зайдя в комнату, которую он гордо именовал кабинетом, Пилька запустил компьютер и увидев на одной из камер, в большом количестве установленных им в лесу, две идущие по направлению к его дому фигуры, взял из шкафа ружье и вышел на крыльцо.

Вышедший на полянку перед домом Чемодан, откинул капюшон с лица и жестом поманил Машу, показавшуюся за ним из леса.

— Пилька, братан! – крикнул Чемодан завидев на крыльце дома силуэт с ружьем.

— Чемодан?! Етить твою мать! Живой?! Вот так сюрприз! — удивленно вскинул брови Пиликан.

— Живой, живой! Спасибо вот Сестренке! С того света несколько раз меня доставала. А ты чего так удивился?

— Бобра я недавно видел, прикинь! Чуть башку ему не снес. Думал кто же это по мою душу пришел. Слава богу вспомнил вовремя о корешке твоем. Бобрик мне и приколол, кстати, за твою кончину. Переживает он очень, етить его, что тебя мусора застрелили. Да что это я, проходите в дом, чаю попьем, камин затопим, девушка вон совсем замерзла, — опять проявил гостеприимство Пиликан.

— А давно, говоришь, Бобер здесь был?

— Да может часа три назад они тронулись.

— А куда, не знаешь?

— В зону отчуждения их понесло. Пришли совета у старика спросить, да подарков выклянчить. А ты братан – соскучился или дело какое?

— В зону говоришь? А кто с ним был?

— Не знаю, фраер один, Маркизом представился. Знаешь такого?

— Нет. Не слышал ни разу. Куда они пошли?

— К станции, через озеро, мимо шайтан-камня. Так вы, что, и не останетесь совсем? – спросил удивленно Пиликан.

— Братан, мы за ними пойдем.

— В Зону?

— Да.

— Зачем, Чемодан? Верная, етить ее, смерть в натуре.

— Ты же выжил, — хмыкнул Чемодан, — Ладно пустое. Скажи мне, братуха по дружбе, ты знаешь какой артефакт лечебным, в натуре, свойством обладает?

— Да их много есть разных: какой радиацию выводит, из-за другого раны быстрее затягиваются, да и по силе они различаются. Зачем тебе?

— Нужен мне такой, лечебный типа. Редкие они? Найти сложно?

— Ну они вообще нечасто попадаются, но их найти, в принципе, можно, если места знать, и купить, если денег хватит, или так забрать у кого, если сумеешь – встречаются, короче, цацки эти в природе, етить их мать. А зачем они тебе?

— Надо мне, — мрачно признес Чемодан, — Пойдем мы, короче, Пилька. Бобрика, кентуху, хочу догнать, раз уж такой расклад рисуется. Да и виноват я перед ним – из-за меня тогда в этот заплет попали. Перетереть надо бы.

— Ну как, а чай?

— Спасибо, родной, в другой раз.

— Надо чего в дорогу? — глянув на друга уже другими глазами спросил Пеликан.

— Маслят, по-братски, подкинешь к пукалке? — сказал, откидывая полог куртки, Чемодан, демонстрируя висящий на ремне старенький укороченный МП5 со складным прикладом.

— Подкину. Это ж тот? — улыбнулся Пиликан, вспомнив оружие.

— Да. Тот самый, из которого ты в свое время по легавым шмалял, что за порошок качать приехали, когда я за баранкой сидел, — заржал Чемодан.

— А ты его разве тому бугру, с которым двигался, не подогнал, как зарекался, а себе заныкал? Етить твою, ну ты и жук, Чемодан.

— Учителя хорошие были, — хлопнул он по плечу Пильку.

— Ща приду, погодь, — он обратился к Марии, — А вы, девушка, соберите пока себе еды, что ли. Вот вещмешок, не стесняйтесь, открывайте холодильник и набирайте что понравится.

Вернувшийся через пару минут Пиликан, протянул Чемодану несколько пачек патронов, пистолет неизвестной конструкции, но явно иностранного производства с запасным магазином и главное, что вызвало ужас у Маши и детский восторг у Чемодана, пять гранат.

— Бывайте, родные. Дай вам бог здоровья, дураки, вашу етить… — второй раз за день бормотал Пилька, стоя на веранде дома и глядя в удаляющиеся спины старых знакомых.

***

Зайдя в кабинет и глянув на монитор, Пиликан злобно выматерился и опять полез в шкаф…

Отряд бойцов в милицейском камуфляже продвигался по лесу. Бойцы двигались грамотно, страхуя друг друга. Рядом с командиром, выделявшимся повседневной формой и фуражкой, двигался человек, одетый в странный смутно знакомый прыжковый комбинезон синего цвета.

— Что же ты за гусь за такой, етить твою мать? — бормотал Пиликан, не отрываясь от огромного оптического прицела, рассматривая визитеров, — А ведь и правда! Гусь! Мать твою етить! Точно! Чертов серый гусь с кучкой гоблинов… Значит пришли все-таки по мою душу… Ну посмотрим еще, кто кого…

Звук выстрела моджахедской винтовки «Бур», по слухам, пробивающий броню БТР, прозвучал где-то далеко за деревьями. Пуля, пролетев расстояние около полукилометра попала в плечо наемника, отбросив его на несколько метров и закрутив вокруг своей оси, как тряпичную куклу. Омоновцы дружно попадали на землю, ощетинившись в разные стороны автоматами.

А Пиликан, спустившись с засидки в кроне огромного дуба, уже несся, петляя между деревьев, на следующую позицию, где в секрете, выкопанном им в свое время на вершине холмика с чудесным видом на редкую рощицу, был приготовлен еще один сюрприз всем незваным гостям.

— Откуда прилетело? — подал голос один из лежащих бойцов.

— Отходим, всем смотреть в оба, — скомандовал командир, пытаясь отползти.

Уняв колотившееся после спринта сердце, Пиликан, взвалил на плечо обитую деревом трубу РПГ, хранившуюся в сделанном им тайничке на такой случай. Секунду помедлил, разглядывая в прицел копошившихся у корней бойцов, выстрелил и не дожидаясь попадания, рванул к ним с автоматом наперевес.

Тяжело дыша и отхаркиваясь, Пеликан, подбежал к опушке леса, где дымилась воронка от попадания гранатомета и валялись тела раненных и контуженных омоновцев. Не рискуя без нужды, он издалека послал в каждого по паре пуль и только убедившись, что живых больше нет, подошел и собрал с них все ценное. Среди прочего, во внутреннем кармане у офицера обнаружилось фото Маркиза и Бобра, вместе выходящих из какого то бара, а так же подробная топографическая карта этой части заповедника, с пометкой в районе его дома. Пиликан закурил и пошел искать наемника в синем комбинезоне. Тот нашелся относительно быстро. Пуля, попавшая в плечо, разбила сустав и практически оторвала тому правую руку, однако наемник, хоть и потерял много крови, умудрился вколоть себе что-то обезболивающее и лежа в канаве свободной рукой судорожно наматывал бинт.

— Чего тебе тут надо, синий? — спросил Пиликан, направляя на наемника ствол калашникова.

Тот перестал бинтоваться, сплюнул и мрачно выдавил:

— Контракт.

— Ну и накой я вам сдался? — спросил Пилька, демонстрируя синему карту с пометкой.

— Ты, дурак, и сам не знаешь, во что влез. Зачем к тебе приходил Маркизов? Кто этот парень с ним? Что они от тебя хотели? Не играй из-за этого афериста в героя, Пиликан! Расскажи все как есть и забудем этот неприятный эпизод, обещаю. А если нет, то Синдикат тебя из-под земли дост…

Речь его прервалась сухим треском автоматного выстрела.

— Эх, Бобрик-Бобрик, сразу мне твой кореш не приглянулся, – бормотал он себе под нос по многолетней привычке разговаривать самому с собой, перекидывая через борт лодки очередное тело в омоновском камуфляже, — Как чувствовал, етить его мать. Втравил, гад, всех в историю! И мне из- за этого кипеша дислокацию менять пора, и Бобра ищут из-за тебя, и Чемодан сейчас вас на свою беду нагонит… Ох, етить твою мать!

Тело в синем прыжковом комбинезоне с привязанной к шее железякой последним опустилось на дно тихого лесного озера.

Глава 8 Встреча

Глава 8. Встреча

— Бобё-ё-ё-ёр!

Прозвучавший на весь лес крик заставил Маркиза ничком упасть на землю. Он судорожно дернул затвор подаренного Пеликаном милицейского автомата и посмотрел на Бобра, который, как ни странно, застыл, словно громом пораженный.

— Это, по ходу, Чемодан… – неуверенно произнес он, не веря себе самому.

— Ты ж говорил, что его у тебя на глазах расстреляли, – зло прошептал Маркиз отползая за дерево, — Ложись! Не он это!

— А кто, по-твоему? – произнес Бобер, напряженно всматривающийся сквозь ветки.

— Да кто угодно! Тот, кто за тобой идет и тот, кто знает, что ты здесь. Не дури, напарник! Высунешься — тебя тут же расстреляют…

— Бобер, братан! Это я-а-а-а! Чемодааааан! — раздался еще один крик, правда на этот раз ближе.

— Ну точно! Чемодан, в натуре, — произнес Бобер, невольно расплываясь в улыбке.

— Это ты этому крикуну поверил, потому что он тебе погибшим другом представился? – язвительно произнес лежащий Маркиз, смотря на мир сквозь прицел АКСУ.

— Да не! Голос, в натуре, похож! Отвечаю, это он!

— Спроси у него то, что только вы двое знаете, – прошипел Маркиз, разгибая усики на гранате и укладывая ее поудобнее перед собой.

—В натуре, Маркиз, у тебя котелок варит! А если не ответит… — Бобер недвусмысленно лязгнул затвором калаша.

—Бобеееер! Стой, братан! – раздалось совсем неподалеку.

— Слышь, деятель, — гаркнул Бобер, — Что я из сада того колхозного унес?

— Соль ты унес в булках своих! — последовал незамедлительный ответ, — От сторожа!

— Он! В натуре! — ошалевший от радости Бобер изо всех сил рванул на голос, — Чемодан!Братаааааан! Родной!!!

Спустя четверть часа на лесной полянке у весело потрескивающего костерка сидели четверо человек, жуя разогретую тушенку и, перебивая друг друга, делились впечатлениями о последних событиях.

— …вот, короче, так второй раз Сестренка мне жизнь, в натуре, и спасла, – сказал Чемодан указывая ножом с наколотым на него куском мяса на раскрасневшуюся от обилия сыпавшихся на нее комплиментов Марию, тоже державшую в руках заботливо вскрытую Бобром консервную банку, — Я ей артефакт должен и долг этот для меня серьезней любого тована, в натуре, будет.

— Тован — карточный долг, святая вещь, — глянув на непонимающего Маркиза пояснил Бобер и, посмотрев Маше прямо в глаза, сказал, — Сестренка, у тебя, по ходу, два должника теперь. Я тебе за братуху по гроб жизни обязан и, бл* буду, все свои силы приложу, чтобы тебя в моменте от любых ситуаций уберечь. Слово даю, век воли не видать! Ты мне теперь, в натуре, как Сестренка, роднулькой кровной стала. И артефакт тебе найдем, и дочуру твою, в натуре, подлечим.

— Кстати, у меня один знакомый в министерстве здравоохранения есть. Министр, если быть точным. И, присоединяясь к обязательствам уважаемого Бобра, я, со своей стороны, тоже обещаю тебе помочь и уверяю в том, что твоего ребенка непременно вылечат лучшие врачи. Не у нас так за рубежом, – произнес до этого молчавший Маркиз.

— Прорвемся родная, – по-отечески нежно Чемодан обнял за плечи Марию.

— Ребята, спасибо вам огромное и за меня, и за Лерку мою, – ответила Маша, — Правда, огромное спасибо!

— Слышите? – вдруг насторожился Бобер, – Как будто вертолет…

— Да похоже на то, — согласился Чемодан, — Привал короче окончен, сваливаем резче отсюда!

— Думаете, это за нами? – спросила Мария, машинально схватившись за свою медицинскую сумку, — Но кто это? Неужели те цыгане?

— Все может быть... – ответил ей Чемодан, собирающий припасы в вещмешок.

— Не знаю, Сестренка. Если за нами, то, в натуре, точно не друзья, – откликнулся Бобер, затаптывая костер.

Раздавшиеся через мгновение выстрелы и ударившие в ближайшие стволы деревьев пули подтвердили его догадку.

Толкнув пискнувшую Машу в канаву, Чемодан метнул гранату куда-то между деревьев:

— Лежи, милая, — кивнул он медичке и высадил длинную очередь из своего мп5.

Маркиз, мало что, понимая, улегся за поваленным деревом и открыл огонь по мелькающим между стволами силуэтам.

— Окружают, пацаны! — Закричал Бобер, подавляя длинной очередью группу, обходившую их сзади, от чего те тут же залегли.

Положение было незавидным. Атакующие их бойцы в синих комбинезонах успели окружить огрызающихся огнем ребят и, потихоньку, прикрывая друг друга огнем, неумолимо подходили ближе.

Внезапно, с тыла атакующей группы раздались выстрелы из винтовки, и бойцы один за другим начали падать, сраженные пулями неизвестного стрелка.

Увидев, что огонь с этого направления слабеет, ребята воспряли духом.

— Топчем их, пацаны, и ходу! — заорал Чемодан и высадил остаток магазина своего пистолета-пулемета в метнувшуюся среди деревьев фигуру, отчего та упала как подкошенная.

— Бобер, на тебе Сестра, – крикнул он, перекатом уходя за ствол огромного дуба, по которому тут же застучали пули, выбивая ошметки коры и щепок, — Маркиз, прикрывай!

Ошалевший от первого в жизни настоящего боя Маркиз, который сразу же умудрился расстрелять все патроны в магазине, стараясь унять предательскую дрожь в руках, с грехом пополам сменил его на новый. Показавшись из своего укрытия за упавшим деревом, он опять завел длинную очередь куда-то в сторону противника. Попасть не попал, но залечь заставил, выгадав для здоровяка лишнюю секунду, за которую тот рыбкой выпрыгнул из-за расстрелянного дерева в кусты и мощным броском отправил «эфку» противнику. Осколками поразило двух бойцов, по упавшим телам которых Чемодан дал еще пару коротких очередей. Однако на этом его удача закончилась: внезапно показавшийся боец в синем прыжковом комбинезоне, незамеченный никем ранее, сократил дистанцию и короткими очередями практически в упор расстрелял кусты с укрывшимся в них Чемоданом.

— Сука! — заорал Бобер и в бешенстве вскочил в полный рост.

Длинной очередью из Калашникова он загнал наемника за ствол дерева. Высадив все патроны Бобер, вытащил из кармана Кольт и, крича, стал всаживать пулю за пулей в сосенку за которой пытался скрыться боец одетый в синий прыжковый комбинезон.. раздавшийся в лесу еще один винтовочный выстрел, прозвучал гдето совсем близко, и из-за дерева выпала фигура наемника, которому Бобер разнес голову последними выстрелами из пистолета, вставшего на затворную задержку. Не глядя сунув ставший бесполезным пистолет в карман, он прыгнул к расстрелянным кустам и увидел скрытую зарослями ямку, в которой лежал Чемодан весь в крови.

Выстрел из винтовки, прозвучавший где-то рядом с Марией, замершей от ужаса, показался ей звуком, с которым ломается сухая доска. Любопытство пересилило страх, и она подняла голову:

— Пиликан!? Это вы? — удивленно спросила медичка, узнав в появившейся фигуре с винтовкой в руках гостеприимного хозяина.

В ответ он подмигнул ей в знак согласия, вскинул трехлинейку и направил ее на Маркиза.

— Что вы делаете?! — вскрикнула Мария, наблюдая за всей этой ситуацией.

— Ты, етить твою мать, волыну не мацай, не успеешь, — посоветовал Пиликан ошалевшему парню, дернувшемуся было к автомату, — Растолкуй мне лучше, что ты за гусь такой лапчатый, раз по твою душу серые гуси стаями на вертолетах летают, а?!

— Бобер, можно тебя? – дрогнувшим голосом позвал Маркиз, глядя в рябое дуло мосинки, смотревшее прямо ему в лицо.

Вытащивший спиной вперед из кустов окровавленное тело друга, Бобер повернулся на голос и застыл, не зная как реагировать на происходящее.

— Почему серые гуси на вертолётах летают за лапчатым? – Мария повторила ему вопрос Пиликана.

— Чего, бл*!? Вы че, все, в натуре, отъехали? Че ты, по ходу, несешь? Нахрена ты на него ствол наставил? — заорал очнувшийся Бобер.

Мария только пожала плечами и показала рукой на Пиликана, держащего на прицеле Маркиза.

— Вот видите, Пиликан, вас даже Бобер не понимает, а это уже звоночек, – произнес тот, неуверенно улыбнувшись.

— Че за х*йня, Пиликан?! – нахмурился Бобер, тихо укладывая бездыханного друга на землю, обратился к Марии, — Сестренка, посмотри, что с ним.

Мария вскочила на ноги, на ходу надевая латексные перчатки. Приземлившись около тела Чемодана, она прижала пальцы к его шее, параллельно осматривая тело. Пульс есть, значит живой. Бегло осмотрев штаны, залитые кровью, Мария нашла источник проблемы. Пуля прошла по касательной, однако задела ветвь глубокой артерии бедра, из-за чего Чемодан с каждой минутой терял приличную порцию крови. Мария достала из сумки жгут, наложила его выше уровня ранения и прямо на тыльной стороне ладони Чемодана написала зеленкой время наложения.

— Ты чего это на нем, в натуре, малюешь? — удивился Бобер, подскочивший к Марии.

— Не нравится — могу на лбу написать! — огрызнулась отвлеченная от работы медичка, — Лучше бери перчатки и помогай!

— Где?

Мария залезла в сумку и достала еще пару перчаток, гемостатическую губку, инструменты, завернутые в клеенку, бинты, пузырек с душистой водой и какие-то ампулы со встроенными маленькими шприцами. Бобер покорно надел перчатки и нервно кивнул Марии, раскрывающей упаковку губки.

— Разрежь штанину и обработай рану спиртом, — она развернула клеенку и протянула Бобру странного вида ножницы с длинными браншами, которые оканчивались плоской площадкой, а не режущим краем, — Вот тебе корнцанг, вот тебе марлевые тампоны, действуй!

— Че?.. — только и смог выдавить Бобер, пораженный грузом терминов.

— Через плечо! — вдруг рявкнула Мария, всунув тому в руки инструмент и сразу же вернулась к гемостатической губке, — Хочешь, чтобы твой брательник жив остался, соображай шустрее! Ты ж способный парень, давай, я в тебя верю!

Бобер тряхнул головой, разрезал ножом штанину, оголив ярко-красную рану на бедре друга и стал обрабатывать ее спиртом. Как только тот закончил, Мария сунула в рану губку и дождавшись, пока та пропитается кровью, вытащила ее.

— Бобер, бери зажимы и разведи мне края раны, я пока зашивать буду, — Мария всунула нить в иглу и подняла глаза на озадачено оглядывающего инструменты Бобра, — Зажимы — это как клещи строительные, только с ручкой от ножниц, понимаешь, братишка?

Бобер тут же схватил два похожих по описанию предмета и расширил ими рану.

— Умница моя, — Мария вставила иглу в иглодержатель и принялась что-то шить прямо в ране.

Бобер почувствовал, как у него закружилась голова, чему он сам удивился. Всякое повидал на своем веку, и кровь, и мясо, и кишки, однако, когда эта дрянь происходила с родным братаном, внутри у него все вздрагивало.

— Бобер, братишка… — прошептал очнувшийся Чемодан.

— Не зависай. Ты же уколы делать умеешь? — спросила Мария и, не дожидаясь ответа, кивнула на странные ампулы-шприцы, — Вперед, в руку, в бедро, куда угодно!

Бобер всадил одну из ампул Чемодану в плечо:

— Потерпи, братан, сейчас полегчает.

— Не то слово полегчает, — хмыкнула Мария, которая уже ослабила жгут и бинтовала раненную ногу, — От промедольчика-то!

— Откуда он у тебя? — присвистнул Бобер.

— Из аптеки, ясное дело, — хмыкнула Мария, — Нарисовала рецепт, провизор и носа не подточил! Ладно, а вот это я введу сама.

Она набрала из классической ампулы полный шприц и всадила его Чемодану в здоровое бедро, заставив того зашипеть от боли.

— Да ладно тебе, Чемодан, зато от столбняка не помрешь! — радостно произнесла Мария, — Ничего, как-нибудь мы тебя дотащим…

— Говори, етить твою мать, почему за тобой синие охотятся?! — крикнул Пиликан Маркизу, повернувшемуся посмотреть на операцию.

— Да я откуда знаю?! — замотал головой Маркиз, — Это вообще недоразумение какое-то…

— Я тебе сейчас башку прострелю, недоразумение, етить твою мать, на мою голову! Всех, гад, подставил! Что за бумажки ты таскаешь?! Я когда тебя, етить твою, на диван волок, видел, что ты их в кармане прячешь! Не из-за них ли такой переполох?!

— В натуре, братка, приколи за кипишь! – прищурился Бобер, — Мы ж с тобой подельники. Не гоже такую движуху от своих пацанов утаивать, — он обвел их компанию рукой и остановил жест на Маше, увидев поднятую в удивлении бровь, – Ну… и… короче… от Сестренки нашей, в натуре, тем более!

— Ладно, ладно! — Маркиз вздохнул, — В этих документах есть данные, которые нужны чтобы получить доступ в ячейку Франкфурт Альгемайне Банка! Там хранит свои секреты самая верхушка Министерства, — он кивнул куда-то вверх.

— Какого, в натуре, Министерства? — вскинул брови Бобер, глядя как Пиликан опускает трехлинейку.

— Такого, по ходу, – с трудом произнес Чемодан, приподнявшийся на локте и вслушивающийся в разговор.

Не успел Маркиз достать документы, как Пиликан замер с поднятым кулаком требуя тишины, в которой троица сквозь шелест листвы услышала далекий шум производимый вертолетом.

— Прятаться надо, — произнесла Мария, заворачивая в клеенку окровавленные инструменты.

— Держись, братуха, — крякнул Бобер поднимая под руку Чемодана, — Ох и кабан же ты жирный. Всегда хотел тебе это в натуре сказать, братан.

— Чего ж раньше не говорил? – прохрипел, улыбаясь, здоровяк.

— Стремался, по ходу, — усмехнулся Бобер.

— А ты, в натуре, думаешь, что я тебя с одной ногой не нахлобучу?

— Не-е, братан!, — пыхтя улыбнулся Бобер, — Я ж тогда тебя, в натуре, уроню, кабаняру такого! – заржал он из под огромного друга.

— Давай помогу. – подскочил Маркиз и принял Чемодана под другую руку. Средняя скорость передвижения чуть выросла. И в этот момент Пиликан шедший сзади тщательно прицелился и выстрелил.

— На, гусь! Мать твою етить! Отлетался! Быстрее идти надо! За ведьминой горкой железка, товарняк будем ловить – он там, етить его мать, подтормаживает.

— Реально, поднажми, Маркиз, чего ты, в натуре, весь, — прохрипел Бобер.

Не найдя, что на все это ответить, Маркиз просто заржал, от чего Чемодан затрясся мелкой дрожью и просипел:

— Хорош, по-братски, меня трусить, парняги. Я и так еле, в натуре, живой, а от ваших шуток, по ходу, и правда можно дуба врезать.

Прозвучал еще один выстрел из мосинки, но на этот раз Пиликан злобно выматерился и еще раз рявкнул:

— Быстрее, етить вашу мать! Гуси чертовы нагоняют! Прибавьте ходу, пацаны!

Выбив еще троих наемников с легкой руки Пиликана, ребята вышли из леса у подножья Ведьминой горы. Остальные «гуси», видимо, понимая, что численное превосходство все равно за ними и дичь никуда не денется, на рожон не лезли и сокращать дистанцию не спешили.

К тому моменту, когда наемники подошли к кромке леса, группа успела подняться примерно до середины крутого холма. Пиликан стрелял уже без остановки, не прекращая материться сквозь зубы. Маша несла, кроме своей медицинской сумки, еще и сидор Чемодана, и по мере сил, помогала транспортировке.

Вокруг ребят, из последних сил тащивших раненого, уже начали щелкать пули о камни.

Пристроив Чемодана за валуном, Бобер и Маркиз высунулись с обеих сторон и бодро отстрелялись по зеленке. Торжествующая ругань Пиликана, замыкавшего группу, свидетельствовала о том, что еще на одного противника стало меньше. Подхватив товарища, парни рванули вверх по усыпанному каменными валунами склону.

— Помогай ему, — кивнул Маркиз куда-то в сторону Пиликана, —Я тащу, а ты прикрывай!

Бобер молча кивнул, передал товарища и потянул со спины калашников.

Усевшись поудобнее за кучкой небольших валунов, он тщательно протер очки и, переставив переводчик огня с очереди на одиночный, стал выцеливать мелькавших на кромке леса наемников.

Маркиз, с присоединившийся к нему Машей, хрипя и пыхтя, тащил здоровяка, помогавшего в меру сил здоровой ногой. Поднявшись практически на вершину между двух груд валунов и положив Чемодана, он вскинул автомат и, не особо надеясь на успех, отстрелялся по деревьям. В укрытие забежал Бобер, тут же открывший огонь по лесу, прикрывая карабкавшегося Пилю.

— Слышь, Пиликашка, дай мне свой винтарь, оставь маслят и ломитесь конкретно на железку. Я, по ходу, здесь тормознусь. Тут позиция, в натуре, хорошая, — он усмехнулся, — Этих синих тут можно долго держать, а я вас только на дно тяну. Со мной вам не вариант короче.

Мария шмыгнула носом, пытаясь сдержать предательски брызнувшие слезы.

— Иди, Сестренка, не надо плакать, милая. Так надо. Тебе по ходу для дочки, в натуре, артефакт еще мутить. Давай девочка.

— А как же ты? — всхлипывала Мария.

— А я короче отсюда всех синих, в натуре, перебью и лечиться пойду — у Пильки тут схрон неподалеку есть с аптечкой, хавкой, стволами, все дела, — Да ведь, Пильнюс? – повернулся он к Пиликану, — Там и отлежусь, по ходу. Не сцы, Сестренка, канает то, что проканает! — он повернулся он к Бобру, — Присмотри за ней, братик.

Бобер молча кивнул в ответ. Пиликан протянул Чемодану мосинку и оставшуюся горсть патронов к ней.

— мы ж забивались что я тебя из винтаря уделаю, Пильнюс, помнишь? — усмехнулся Чемодан, принимая трехлинейку, горсть патронов и прикладываясь к архаичному ПУ-1.

— Помню, родной. Уже итить его уделал, братуха, — тихо произнес Пиликан.

— Ладно, короче, харэ сопли разводить, в натуре, ломитесь уже отсюда, по-братски, а?

Все четверо побежали вперед, оставляя Чемодана, крепко вцепившегося в мосинку. Пройдя сквозь наваленные валуны к вершине, четверка увидела железную дорогу, по которой внизу ехал длинный товарняк.

Рельсы извивались и проходили в туннель в горе, уступом которой и была Ведьмина Горка. С ее вершины было видно, что туннель состоит как бы из двух частей первой короткой и основной длинной, а между ними есть часть открытого пути, между двух гористых вершин.

— Надо на этот, етить его мать, поезд успеть, — сказал Пиля, убирая бинокль в болтавшийся на шее чехол.

— Бежим! – согласился Маркиз.

Ребята рванули из последних сил по склону холма, когда внезапно услышали сухие хлопки выстрелов из мосинки на которые ответило сразу несколько автоматных очередей. Тем временем поезд медленно, но, верно, подползал все ближе к туннелю. Горящие огнем легкие буквально выпрыгивали из груди Бобра, когда он заметил, что Мария начинает спотыкаться, на бегу ловко снял с нее один сидор, а бежавший рядом Пиликан, молча снял другой. Маркиз, проигрывавший в сложении только Чемодану, тоже не проронив ни слова во время этой бешеной гонки по каменистому склону, поднял Машу на плечи и понесся вниз, словно не замечая вцепившейся в него девушки.

Подбегая к перегону, по которому уже стучал колесами товарняк, ребята услышали взрыв наступательной гранаты на вершине Ведьминой Горки, после которого стрельба стихла. Покойся с миром, Чемодан…

Буквально закинув Марию на лестницу угольного вагона, Маркиз, подпрыгнув, из последних сил, вцепился в поручни следующей за ним нефтяной цистерны и с удовлетворением наблюдал, как взобравшийся на плоскую платформу последнего вагона Пиликан протянул руку Бобру, висящего на краю. Поправив сложенную пачку листов у себя во внутреннем кармане, аферист-авантюрист с удовлетворением развалился на железном полу вагона, увозившего его от опасности.

— К еще большим опасностям, — улыбнувшись, сказал сам себе правду Маркиз.

Глава 9 Первые впечатления

Глава 9. Первые впечатления

Проклиная всех и вся, ломая ненавистные корявые сучья подлеска, ползая по холодной осенней земле вслед за едва заметным силуэтом Бобра, Мария поклялась, что как только раздобудет лекарство для дочери, то тут же соберёт вещи и никогда сюда не вернётся. Ветки больно били по лицу, словно нарочно пытаясь впиться в глаз. Вдали слышалась стрельба, взрывы гранат и крики — сталкеры штурмовали Кордон, который четверка обходила через болото по обширной кривой. Где-то вдали выли и кричали порождения Зоны, что-то ползало по жёлтой траве, попискивало и шуршало.

Это были самые длинные три километра в ее жизни, приходилось то падать на землю, то замирать, сжимая в руке нож — единственное оружие, что у нее с собой было.

Утопив в очередной раз ботинок в холодной коричнево-черной жиже по щиколотку, Мария шепотом смачно выругалась.

— Цыц! — шикнул Бобер.

"Да что ты цыцкаешь?!" — злилась про себя Мария, — "Нет же никого!"

Однако через мгновение передумала — куст рядом зашевелился. Мария замерла в ожидании чего угодно, гадая — бить или бежать? Она чувствовала, как в висках все чаще стучит кровь, как учащается дыхание. Вдруг из кустов показалось удивлённое лицо Маркиза, предерживающего ветки руками.

Мария облегчённо выдохнула и сплюнула на землю — надо же так напугать?!

Выйдя из болота и пройдя пару километров по лесу, мужчины устроили перекур, прикрывая сигареты ладонями. Некурящая Мария села рядом, натянув шарф повыше, чтобы не дышать дымом.

— Жаль, карты нет, — вздохнул Маркиз, после долгой затяжки.

— А ты учись без карты, — прокомментировал его сожаления Пилька, — Полезный, етить твою мать, навык!

— Я бы попросил не вмешивать мою мать, — парировал ему Маркиз.

— Ну хорош, в натуре! — шикнул на них обоих Бобер.

Мария тихо усмехнулась в кулак.

Первым окончив перекур и втоптав в землю окурок Пиликан, выжидательно посмотрел на Бобра. Тот вздохнул и пошел первым.

Холодное октябрьское солнце возвышалось над полем, посреди которго в высокой, жухлой осенней траве, одиноко ржавел увитый коричневым плющем трактор. На горизонте виднелось полуразрушенное здание то ли коровника, то ли зернохранилища, то ли просто сарая. Выйдя из леса, ребята решили сделать небольшой привал.

Сестра потерла озябшие руки и посмотрела на Пилю, что крутил в руках компас и матерился:

— Етить его мать, так, — бурчал он, — Тут то ли аномалия гуляет рядом, то ли, етить их мать, залежи железной руды под ногами. И что-то во второе мне слабо верится.

— Нам куда вообще двигаться, в натуре? — спросил Бобер, поджигая сигарету.

— А хрен его знает, мать его так! — сплюнул Пиля, — Компас дурит.

— Дай гляну, — хмыкнул Бобер, закусив папиросу и отобрав компас у Пили.

Медичка повернулась к Маркизу, сидящему на корточках и копающемуся в рюкзаке.

— Мария, есть будете? — спросил Маркиз, вытащив из рюкзака банку тушёнки.

— Нет, спасибо, я горячего дождусь, — помотала головой Сестра.

— Так, в натуре, — Бобер показал рукой на заброшенный ангар, — Двигаем туда, а там по обстоятельствам. Возражения есть?

Маркиз вздохнул, сунул банку обратно и покачал головой, Сестра пожала плечами.

Бобер с автоматом наперевес возглавил колонну, Маркиз же шел замыкающим. Пахло опавшей листвой и сыростью, под ногами чавкал влажный чернозем. Примерно на полпути к острову трактора, дозиметр Пили начал издавать тревожные щелчки.

— Фонит, етить его мать! — он смачно сплюнул на землю, — Обойти бы его, при чем чем раньше, тем лучше.

— Цыц! — вдруг шикнул на него Маркиз, — Замрите все! Вы слышите?

Все трое медленно огляделись. По траве пошел весьма заметный шорох, словно поднялся ветер. Однако на небе не было ни облачка, а лес за спинами ребят даже не шелохнулся.

— Что это? Аномалия? — шепотом спросила Сестра.

— Не знаю. В любом случае держим ушки на макушке, – ответил Маркиз.

— Ой, а это кто? – спросила Мария, указывая на появившуюся в нескольких метрах от них острую мордочку зверька, приподнявшегося над травой, отдаленно напоминающую одновременно и крысу, и дикобраза, только размером с хорошего пуделя.

— Етить-колотить! Крысиный, мать его, король! – Пиликан вскинул дробовик и порцией картечи разнес зверька, — Тушканы, етить их мать! Бегом, к трактору! — заорал он и все четверо сорвались с места.

Тут же шорох сменился противным пронзительным писком тысячи маленьких существ.

Трава на поле колыхалась как поверхность воды от брошенного в нее камня. Отличие заключалось в том, что круги на воде обычно расходятся в разные стороны, а здесь они шли, наоборот, от периферии поля к центру, где находилась четверка ребят.

— Бегом, мля! Жить надоело? – заорал Пиликан, дергая Бобра за рукав и устремляясь со всех ног к трактору.

— Ты ж базарил, что он радиоактивный? – ответил Бобер на бегу.

— Давай, итить его! Сожрут нахер! – на бегу ответил Пиликан.

— А это, висячка потом не охряпнет, в натуре? – не унимался Бобер.

— Водярой, мля, отопьемся, етить. Беги, мля!

— Да кто сожрет-то? – спросил бегущий рядом Маркиз.

— Ой, вон он. Забавный какой! – Мария, указала на появившегося перед ними из травы зверька. Странного вида грызун, выпрямившись на мощных задних лапках с длинными коготками, крутил острой хищной мордочкой с забавными большими ушами и, увидев бегущих на него ребят, оскалил полную острых зубов пасть и злобно запищал.

Выстрелив на бегу в него из дробовика, Пиля заорал:

— Быстрей, его мать! Отрезают!

Бегущий Маркиз увидел, как волны колышущейся травы словно изменив направление устремляются к нему, перехватил поудобнее АКСУ и выдал длинную очередь на полмагазина, веером скосившую траву перед ним.

— Экономь, етить твою мать! Патронов мало, мля! Послал же дебилов на мою голову! – крикнул Пиликан на бегу, морщась от такой траты боезапаса.

Выбежав на проплешину в центре которой стоял увитый плющом ржавый остов сельскохозяйственного труженика с выцветшей надписью «Беларусь», ребята увидели что он уже окружен плотным кольцом злобно шипящих грызунов.

— Гасим крыс и на верх, – заорал Бобер, открывая огонь, — Сестрёнку подсади, Маркиз.

Стараясь экономить боеприпасы, он переставил автомат на одиночный огонь и быстро дергая спуск выбил несколько тушканов, словно по команде рванувшихся к ним.

Маркиз, выбежав последним на границу плеши, увидев, как волны колышущейся травы подкатывают все ближе не выдержал и опять широким веером расстрелял остатки патронов в магазине автомата по набегавшим сзади зверькам. Продолжая бестолково дергать спуск замолчавшего автомата, он, пятясь нащупывал дрогнувшей рукой в брезентовой сумке, висевшей на поясе еще магазин, как из травы буквально вылилась серая масса сгорбленных грызунов волной, покатившаяся к ним.

Обернувшийся Бобер, вскинул автомат к плечу и попытался одиночными выстрелами поймать в скачущий в дрожащих от нервного всплеска и бега прицел прыгающих зверьков, однако, не справившись с нервами, матерясь щелкнул предохранителем «калаша», включил очередь и буквально разметал первые ряды уже подступающей пищащей лавины.

Пиликан несколькими дробовыми выстрелами накрыв атакующих тушканов расчистил дорогу к трактору и демонстрируя отменную технику перезарядки ловко запихивал одной рукой патроны в дробовик.

— Сестру, етить, подсади! — заорал он Маркизу, пытающемуся вставить магазин в оружие. Тот кивнул и, подскочив к замершей от ужаса Маше, буквально закинул ее на капот трактора. Уцепившись за торчащую выхлопную трубу, Мария выпрямилась и огляделась.

Трактор был уже почти со всех сторон окружен злобно пищащей и шипящей серой массой зверьков, которых Пиля назвал тушканами. Теперь они не казались Марии забавными. Прижавшиеся к трактору ребята еле справлялись с почти в упор подступившей к ним волной мелких мутантов, выпрыгивающих из травы на плешь через трупы расстрелянных собратьев в попытке дотянуться до сталкеров. Покрутив головой, замершая от ужаса Мария вдруг заметила еще одного выделяющегося своим видом и размером зверька, которого Пиля назвал крысиным королем. Зверушка стояла с противоположной стороны трактора и как показалось Маше писком и шипением направляла стаю тушканов в обход трактора в бок державшимся из последних сил ребятам. Достав выданный ей Пиликаном, пистолет она тщательно прицелилась и открыла огонь по крысиному командиру. На ее удивление первый же выстрел поразил цель и зверек, закрутившись вокруг своей оси рухнул в траву, а упорядоченное движение в траве как будто прекратилось.

— Получил, царек крысиный? – крикнула Маша поверженному мутанту, поворачиваясь обратно к ребятам. Бобер с Маркизом, наплевав на всю экономию, по очереди лупили длинными очередями, веерами выкашивая нападающих на них волны тушканов, перелезавших через трупики поверженных собратьев. Опытный Пиликан выбивал отдельных особо прытких особей, постоянно досылая патроны в дробовик.

— Ребята, они уже кончаются! Немного осталось! Держитесь, – закричала Мария, которой сверху было видно, что орда атакующих мутантов понемногу иссякает.

— У меня уже маслята, в натуре, заканчиваются! Последний магазин остался! — заорал Бобер.

— У меня тоже еще один и все, – вторил ему Маркиз.

— Парни, блин! Там еще одна стая слева подходит! — закричала Мария, выполнявшая функции дозорного, стоя на капоте трактора.

— На, лови! – Пиликан швырнул наверх противогазную сумку.

— Там же гранаты! – крикнула вниз Маша, недоуменно глядя на содержимое сумки.

— Ну так, етить его, кидай их, мля! — в бешенстве заорал Пиликан, уже расстрелявший все патроны и взявший дробовик за горячий ствол. Орудуя им как палицей, расшвыривая последних подбегающих мутантов, пока Маркиз с Бобром карабкались на трактор.

— Так… Сначала дернуть кольцо, – бормотала себе под нос Мария, крутя в руках ребристое тело гранаты. Колечко почему-то упорно не хотело выдергиваться.

— Не поддается! – истерично взвизгнула медичка.

Забравшийся на переднее колесо трактора Бобер протянул руку Маркизу, в ногу которого вцепился подпрыгнувший тушкан.

— Усики, твою ж етить! Расправь, их мать! – проорал Пиля, стоявший на подножке ржавой кабины и тоже увидевший подбегающую стаю тушканов во главе с крысиным королем, — И кидай мля, а то разбегутся!

Маша, наконец сообразив свести вместе усики чеки, резким движением выдернула из гранаты колечко. На хлопок отлетевшей скобы среагировали все по-разному. Мария удивленно воззрилась на лежащую у нее на ладони гранату, от которой почему-то отвалилась какая-то запчасть. Пиля глядя на это, заорал что-то нечленораздельное неожиданно сорвавшимся голосом. Бобер бросил руку карабкающегося на трактор Маркиза и рванулся к Сестре, скользя ногами по плющу, увивавшего кабину. Маркиз, оставшись без поддержки оседлал переднее колесо Беларуси, тряся ногой, в которую вцепился мертвой хваткой шипящий мутант. Тем временем стая тушканов, возглавляемая своим лидером, плотной кучкой сокращала расстояние до трактора.

Добравшийся до девушки Бобер, резким движением выхватил из ее рук гранату и отправил ее в подбегающую стаю.

— Эфка, етить! Сигаем на! За трактор мля! – заорал Пиликан, увидев летящую ребристую чушку, и рыбкой прыгнул с остова в противоположную сторону.

Бобер, схватив ничего не понимающую Марию в охапку прыгнул вниз, тоже прикрываясь ржавым трактором и закрывая своим телом девушку.

Маркиз, обреченно проводив глазами летящую гранату, по обезьяньи вскарабкался на капот и просто перевалившись через него на другую сторону, тяжело рухнул на землю, рядом с Бобром.

Прогремевший сразу за этим взрыв вметнул в небо фонтан земли, травы и тушки мутантов, а взвизгнувшие осколки хлестнули по ржавому трактору, под защитой которого съёжились ребята.

— Тушканы! – раздался крик Пили.

Подняв голову придавленная Бобром к земле, Сестра увидела, как прямо перед ней из травы выпрыгнул тушкан, расправил прижатые уши, открыл пасть и зашипел ей прямо в лицо. Не успела она испугаться как сапог подскочившего Маркиза отправил зверушку в полет обратно в поле, а на его место выскочило сразу несколько таких же и зашипев оскалилось. Вскочивший со сдавленным стоном Бобер вытащил нож и рванулся на помощь товарищу, яростно пинавшего атаковавших его тушканов. Пиликан матерясь взмахнул дробовиком как бейсболист битой и с хрустом отбил прыгнувшего на него мутанта. Лежащая на земле Мария с ужасом заметила, как несколько тушканов навелись на нее и прыгая на задних лапках шипя приближаются к ней. Пискнув от страха, медичка перевернулась на спину и исхитрилась оттолкнуть берцем первого зверька уже раскрывавшего, в попытке вцепиться в ее ногу, полную острых клыков пасть. Мутанта отбросило на полметра назад, где он угодил под ноги к Бобру, проткнувшего его ножом. Однако второй зверь, расправив уши умудрился в это время прошмыгнуть к ней и злобно шипя вцепиться в руку, которую пронзило острой болью. Ойкнувшая Маша ничего не видя из-за брызнувших из глаз слез, сама не зная как схватила висящего на руке мутанта за тушку и с маху приложила о ржавый диск переднего колеса трактора. Тушкан на секунду ослабил бульдожью хватку, но тут же злобно зашипев, снова сжал челюсти. Следующий же удар тушканом о трактор так больно отозвался в руку, что Мария вскрикнув выпустила тушку зверька, с новыми силами продолжившего со злобным шипением вгрызаться ей в предплечье. Внезапно боль пронзила ее ногу. Еще один тушкан умудрился укусить ее за щиколотку. К радости Марии, толстую кожу армейских ботинок сразу ему прокусить не удалось, но Маша понимала, что это вопрос времени.

— Помогите! – пискнула она, но ее спутники не услышали ее призыв. Упавший на землю Пиликан держал в каждой руке по тушкану и матерясь колотил ими о лежащую рядом с трактором изогнутую ржавую железяку, а еще несколько вцепилось ему в ногу и туловище. Маркиз со стороны казавшийся весь облепленный шипящими тушканами, пытался смахнуть с себя грызущих его мутантов, одновременно пытаясь давить снующих под ногами зверьков. Окровавленный Бобер с ножом в руке стоя на колене, рыча рубил висящего на его ноге тушкана, а еще три прыгали вокруг него пытаясь зайти сзади.

Плача от боли и дергая ногой с вцепившимся в нее мутантом, девушка протянула руку и со страхом и отвращением нащупала горло терзающего ей руку зверька. Ощутив под пальцами трахею животного, она что было сил сжала кулак и почувствовала, как захрипел висящий на ней тушкан.

— Да умри ж ты наконец, крыса чертова! – вскричала она и с маху еще раз ударила мутантом о колесо, уже не обращая внимания на пронзившую руку боль. Почувствовав, как хрустнула шея зверька, она яростно заколотила им о ржавый обод диска. Наконец хватка тушкана ослабла, и обмякшая тушка свалилась на землю.

— Теперь ты, сученыш! – закричала она грызущей ее ногу мутировавшей крысе. Схватив его за заднюю лапу, девушка буквально сдернула мутанта со своей ноги, отчего острые зубы оставили несколько глубоких царапин на коже ботинка и располосовали штаны, и с маху несколько раз влепила им о тракторное колесо, разбив ему голову.

Вскочив на ноги, она рванулась на помощь товарищам. Откинув ногой одного прыгающего возле Бобра тушкана, она поистине футбольным ударом пробила пенальти по-другому, уже изготовившемуся к прыжку. Бобер проткнул в полете ножом еще одного прыгнувшего на него зверька и с благодарностью кивнув девушке, наотмашь рубанул по другому скачущему рядом пищащему грызуну, перебив тому переднюю лапу, отчего тот пискнул и отступив, скрылся в траве. Мария же, хромая на укушенную ногу, устремилась к Маркизу. Сдернув за заднюю лапу висящего на боку парня мутанта, она бросила его на землю и наступила на упавшую тушку каблуком берца, с каким-то кровожадным удовлетворением услышав, как под ногой хрустнули кости и повернулась к Пиликану. Тот успел размозжить две тушки зверьков, отбросил их в стороны, сел и с бешенными глазами схватил двумя руками грызущего его ногу мутанта и, к ужасу Марии, растянув его в стороны, вцепился зубами тому в горло, перегрыз его и сплюнул окровавленный кусок на землю. Парочка оставшихся тушканов с жалобным писком бросились бежать.

— Кажись отбились в натуре, – сказал подошедший Бобер, кладя окровавленую руку на плечо Марии, как завороженной смотревшей на Пиликана, по подбородку которого стекала кровь.

— Давайте уйдем от этого трактора. Он же вроде радиоактивный был, – сказал Маркиз, ощупывавший себя и морщась от боли.

— Слышь, Пильнюс, хорош, в натуре эту крысу сырой жрать, тушняк по ходу вкуснее! — он наклонился к медичке, — Посмотришь по-братски меня Сестренка, а то вдруг эти падлы, в натуре, заразные какие.

— Да уж! — тряхнула головой Мария отворачиваясь от измазанного кровью тушкана лица Пиликана, который сидел, качаясь из стороны в сторону и тяжело дыша смотрел перед собой в пространство и, как казалось, не замечая ничего вокруг.

— Зубки у них явно не стерильные, – добавила медичка, потирая укушенную руку и осматривая место боя.

— Че вы зависли, в натуре?! Канаем отсюда, по ходу, – приказал Бобер.

— Идем-идем, — охая сказал Маркиз, помогая встать пришедшему в себя Пиле.

Дойдя до примеченного ангара, компания повалилась на бетонный заваленный листьями и мусором пол.

— А сюда никто не придет, в натуре? – спросил Бобер, осматривая заброшенное строение.

— Не, расслабься. Тушканы всю живность в округе распугать должны были. Тем более три стаи, – успокоил его Пиликан, с кряхтением собирающий ветки для костра, — Вообще, сразу три стаи — большая редкость. Короли крысиные друг с другом не ладят, а тут, етить их, аж сразу трое. Без камня этого чертова видать и тут мать его не обошлось.

— Какого камня? – спросил Маркиз.

— Монолита, етить его.

— Это что еще, в натуре, за тема такая? – поднял бровь Бобер, усевшийся на деревянный поддон.

— Он зовет. Всех зовет, – сказал Пиля странным голосом.

— Короче, — Бобер сменил тему, — Не дозвонился он до меня походу в этот раз, да и хрен с ним. Давайте, в натуре, кострик забацаем, чифирнем и лечиться будем. Сестренка, расчехляй свои «кронцанги», а то меня, по ходу, всего изгрызли пидоры хвостатые.

— Корнцанги, Бобер, — Сестра с досадой перетряхивала промокшую от разбитых ампул медицинскую сумку, — Нам бы воды достать, раны промыть…

— Ты, етить его, зачем эфку то цапнула, дура? – повернулся к Марии, достававшей медицинские принадлежности Пиликан, – Чуть всех нас не угробила, етить твою! – злобно добавил он сваливая хворост и с угрозой нависая над оторопевшей медичкой.

— Еб*ло завали! – вскинулся Бобер, – Нашел, мля буду, спеца по вооружению.

— Надо ж, етить его, наступательной было! А она эфкой…

— Я че сказал?! Отлезь от нее! Иди нахер ветки носи! – грубо оттолкнув товарища от девушки Бобер, — Не переживай, Сестренка, ты молодец. Все, в натуре, нормально, — и обращаясь к Пиле с угрозой, добавил, – Она че, еб*т, в натуре, какая из них, мля, наступательная?! Взяла и взяла! Не гони на нее, понял?!

— Кстати, вынужден признаться, что тоже не разбираюсь в гранатах, – смущенно сказал Маркиз, сваливая в кучу ветки.

— Етить его, послала же нелегкая, желторотых. От эфки, что ты схватила, ребристая такая, осколки на 200 метров разлетаются, а гладкая бахнет метров на 20 и все, потому, етить, и наступательная. Ох, чую, хряпну я с вами, – обиженно проворчал Пиликан, разводя огонь.

— В натуре хряпнешь, если на Сестренку моросить не завяжешь, — хмыкнул Бобер.

— Ну хватит, Бобер, – сказала примирительно Мария, – Иди сюда, посмотрим что можно с укусами сделать.

Бобер скинул штормовку, закатал рукава серого свитера и показал руки, практически полностью покрытые следами мелких зубов и достаточно глубокими укусами. Мария сравнила их с укусом на своей руке и покачала головой.

— Промывать надо, — она огляделась, — Нужно найти уцелевшую емкость, золу и воду. Будем фильтровать и кипятить, как на гигиене учили.

— Так вода же радиоактивная, — возразил Маркиз, — Одно кипячение фон не уберет.

— Фильтрация ослабит, уберет взвеси, что в ней плавают, — Мария достала из сумки пакетик с нарезанным на кубики хозяйственным мылом, — Ну и я бы предпочла умереть от рака лет через сорок, чем умереть от бешенства недели через две. Ну и да, — она посмотрела на рыжую бороду Пили, перепачканную запекшейся кровью тушкана, — Пильнюсу бы просто умыться. А то он сильно рискует инфекцию подхватить.

— Ладно, сделаю тебе золу и угли, — хмыкнул Пиля, — Маркиз, етить твою мать, осмотри ангар! А то вдруг тут в засаде кто сидит, в натуре, а мы развалились.

— Почему я? — удивился Маркиз.

— А ты на, етить его так, Бобра глянь, — он кивнул на Бобра, недовольно осматривающего покусанные голени, — Он у нас сейчас не в той кондиции.

Вздохнув, Маркиз медленно обошел ангар по периметру, а затем вышел на улицу. Мария разложила на куске пеленки инструменты, тюбики антибиотиков и заживляющих препаратов, уцелевшие ампулы и пузырьки. Затем отряхнула сумку и положила ее возле костра, чтобы та просохла. Пиля аккуратно убирал палкой угольки в сторону, давая им остыть, Бобер задумчиво курил, поправляя очки.

Вдруг в дверном проеме показался явно чем-то напуганный Маркиз:

— Ребята, вы должны это увидеть.

Все трое поспешили за ним. Завернув за угол, они увидели лежащий посреди травы наполовину освежёванный скелет в остатках штормовки и джинсов. Рядом с ним валялся выпотрошенный походный рюкзак, саперная лопатка и странного вида приборчик.

— Ничего себе, в натуре, — хмыкнул Бобер, — Это его тушканы так?

— Они, етить их мать, — Пиля присел на корточки и бесцеремонно стал копаться в уцелевших вещах погибшего, — А вот и емкость! — он протянул Марии маленький котелок с тефлоновым покрытием.

— Дорогая вещь, в натуре! Запасливый сталкер… Был, — хмыкнул Бобер.

— Ужасная смерть, — вздохнула Мария, — Может похороним его?

— Х-ха! Нашла, етить, похоронную команду! — прыснул Пиликан, — Ты ему еще гроб закажи, в натуре! Из красного дерева!

— А это что такое? — сменил тему Маркиз, подняв с земли странный прибор и отряхнув его от грязи.

— ПДА, етить, — Пиля вырвал его из рук Маркиза, — Нужная вещь, однако. Реанимировать его и, етить, вся Зона наша. Ладно, пошли раны зализывать, в натуре.

Через несколько часов, перевязанные и выпившие полфляги водки, Пиликан и Бобер дремали, сидя на старых поддонах, подложив под головы рюкзаки. Маркиза же единогласным решением выгнали в дозор. Сестра вымыла руки с трудом очищенной водой и вздохнула. Спать не хотелось несмотря на то, что сделать это стоило. Впечатлений ей теперь хватит на полжизни вперед. А еще ей не давал покоя труп растерзанного сталкера. И даже не потому, что это было опасно, ведь на запах мертвечины могут сбежаться абсолютно любые твари, а потому что… Потому что это все-таки был человек. И он достоин быть похоронен по-человечески, пускай от него и остался лишь один скелет и окровавленные лохмотья.

Мария глянула на своих спутников, дрыхнущих щека к щеке, взяла трофейную саперную лопатку и вышла в проем. У входа, сидя прямо на земле, курил Маркиз.

— Маркиз, — шепотом позвала его Мария.

— Яволь? — ответил тот и затушил сигарету.

— Давайте все-таки прикопаем этого бедолагу? — Мария невольно поежилась, — Покоя он мне не дает, не могу я его так оставить. Просто… А вдруг вот меня так сожрут? Неужели и мой труп останется вот так…

— Не сожрут вас, мутанты еще десять раз пожалеют, что с вами связались, — улыбнулся Маркиз, принимая из рук Сестры лопатку, — А вот на счет того, чтобы похоронить сталкера, я возражений не имею. Все-таки, даже в таких обстоятельствах надо оставаться людьми. А то будешь потом тушканов сырыми жрать… Ладно, пойдемте.

Отойдя на несколько метров от скелета, Маркиз принялся резво копать ямку. Мария же, оглядевшись, подобрала две палки и, связав их куском плюща, что обвивал ржавую водосточную трубу, соорудила из них крест. В выкопанную Маркизом яму, они осторожно перенесли кости и засыпали их землей. Простояв молча у свежей могилы еще минут десять, Мария вернулась в ангар, а Маркиз на свой пост. Опасности только начинались.

***

— Вроде, етить его, никого не видно. Железки только фонят, наверно, ну да мы быстро, – сказал Пиликан, вернувшись к ожидавшим его ребятам.

— Повтори, пожалуйста, где конкретно должен быть тайник, – попросил его Маркиз, просовывая руки в лямки рюкзака.

Найденный ПДА удалось реанимировать лишь каким-то чудом. Среди кучи данных о том, кем являлся погибший и какую дозу излучения набрал, ребята нашли заметку с описанием тайника. Однако, мертвец явно не искал легких путей, раз решил заложить тайник посреди фонящего кладбища техники.

— Написано было, в тракторе с северной стороны.

— Что-то я, в натуре, там трактора, по ходу, не наблюдаю, – пробормотал Бобер, всматриваясь в ряды старой техники, стоявшей рядами в низине.

— Ага, – подтвердила Сестра, – Там одни танки какие-то и грузовики.

— Етить вашу мать, какие танки? Тут из военки только пяток БТРов, да три несчастные маталыги. Пошли уже быстрей, – поморщился Пиля и, глядя на компас, уточнил, – Вон северная сторона, от нас по диагонали.

— А откуда здесь военная техника, Пиликан? – спросил на ходу Маркиз.

— Ликвидаторы, етить, последствия аварии разгребали. Тут же ПВЛРО был. Аж два.

— Кто, в натуре, тут был? – уточнил Бобер.

— Пункт, етить, временной локализации радиоактивных отходов.

— А-а-а! Так бы и сказал.

— Я, етить, и говорю. Целых два отстойника было в Рассохе и Буряковке. Там вообще километры такого металлолома стояли. Говорят, етить его мать, что местные все полезные детали, что там оставались, оттуда потом на весь Союз продавали.

— Как продавали, Пиликан? Они же фонить должны, там же радиация? — аж остановилась от удивления Маша, — А люди как потом? Это же лучевая болезнь, лейкозы, лейкемии, рак…

— Пойдемте Мария, пойдемте, – приобнял за плечи оторопевшую медичку Маркиз, — Люди разные бывают, вам ли не знать. У кого денег нег, у кого еще и совести. Пойдемте.

— Вот, етить его, эту технику здесь, наверно, и собирали, чтоб тудысь отправить. Да видно бросили после того, как тут Зона образовалась. Не до этого, етить, стало.

— Короче, Пильнюс, замерь там радиацию, а то мне висячка, в натуре, дорога, — забеспокоился Бобер.

— Немного вроде, етить его мать, – произнес Пиликан, сверяясь с ПДА.

— Все равно, давайте не будем задерживаться, пожалуйста, – попросил Маркиз.

— Ясен пень, братух. Водки-то всего полпузыря, по ходу, осталось, – кивнул Бобер.

Подавленная услышанным и погруженная в себя Мария молча шагала вдоль рядов грузовиков на ржавых дисках с остатками сгнивших покрышек. Многие машины стояли с открытыми капотами открывая пустоту внутри. Медичка представляла себе, как двигатели, зараженные радиацией, ставят на машины, работающие в городах, где живут люди, не подозревающие об опасности.

— Сестренка, не залипай! – привел ее в чувство окрик Бобра.

Оглядевшись Мария поняла, что погруженная в свои мысли не заметила, что группа свернула в проем между ржавым остовом буханки и старой пожарной машиной, на которой виднелась нацарапанная на выкрашенном красной краской крыле надпись «СССР – СИЛА НАЦИИ! Нам пох*ю на радиацию!»

— Внутрь пойдем, говорю. А то мы тут, етить, на фоне этого кладбища как три тополя на Плющихе, – недовольно сказал ей Пиликан.

Идя вдоль рядов ржавых машин, Пиля вдруг остановился, глядя на ПДА.

— Ох ты ж, етить того! Этот ИМР обойти надо, а то он прям сильно, его мать, фонит. Пошли быстрее обратно!

— Кто, мля? – пятясь, спросил Бобер, поморщившись от очередного сокращения.

— Инженерная машина разграждения, етить, – указал он на ржавую гусеничную платформу со стрелой как у подъёмного крана, на которой висели остатки ковша.

— Пиль, а ты, в натуре, можешь по-людски, сука, выражаться?

— Ты че, Бобрик, в армии не служил?!

— Нет, в натуре, – помотал головой ухмыльнувшийся Бобер.

— Как так? – не понял Пиликан.

— Сидел, мля, – заржал тот.

— А ты, Маркиз?

— У меня была военная кафедра в институте, – улыбнулся аферист

— Етить, вот послала же нелегкая на мою голову.

— Короче, генерал, в натуре, где мы трактор этот, по ходу, искать будем? Кладбище это ржавое вон уже заканчивается, – спросил Бобер.

— А я откуда знаю? Вон, в БАТе посмотри или в маталыге.

— В бате? — удивилась медичка, – Чьем?

— Да, етить вашу мать! Тягач это, большой артиллерийский!

— А маталыга что такое? – спросил Маркиз.

— Вон стоит! – указал рукой не выдержавший Пиликан, – С отвалом поднятым. Тоже тягач многоцелевой, легкобронированный. Их оба как тракторы использовали. Краны, мля, етить вашу мать.

— Краны? – повторила девушка удивленно.

— Мне кажется Пиликан нас сейчас как-то по-армейски обругал за непонятливость, – улыбнувшись сказал Марии Маркиз, направляясь к ржавому остову низкой приземистой гусеничной машины.

— Нашел, мля, срочников, умник хренов, — пробурчал Бобер, залезая в кабину тягача с гигантским отвалом. Под прогнившим сидением он нашарил деревянный ящик и, кряхтя, вытащил его на свет. Достав нож, парень вскрыл одну из досок и увидел, что в ящике лежит несколько ПДА, завернутые в кусок брезента, пара гранат, пачка патронов 9×19 и несколько снаряженных пятеркой магазинов к калашникову.

— Нашел, по ходу, – крикнул он сверху, стаскивая ящик с кабины на платформу тягача, – Дербаним, в натуре, и валим отсюда скорей.

Вдруг откуда-то с юга раздался оглушительной силы грохот, больше похожий на раскат грома. Ребята встревоженно обернулись.

— Что это было? — спросила Мария.

— На танковый выстрел похоже, — предположил Маркиз.

— Да какой, етить, танк в Зоне? — закатил глаза Пиля, — На Бур мой похоже…

— На что, в натуре? — удивленно вскинул брови Бобер.

— Да снайперка, етить, крупнокалиберная, — вздохнул Пилька, — Вы, етить вашу мать, танковый выстрел от винтовочного не отличаете?

— Да мне, в натуре, больше интересно, кто такую приблуду в Зону протащил? — хмыкнул Бобер.

— Да мало ли, кто там… — не успев договорить, Пиликан заорал, — Снорк!!! Сзади!!!

Обернувшись, Маркиз и Мария увидели странного вида существо, явно когда-то бывшее человеком. Оно передвигалось прыжками, отталкиваясь от земли всеми четырьмя конечностями, а из-под надетого на лицо противогаза, торчала полная острых зубов пасть. В несколько широких прыжков, оно сократило расстояние до группы и, выбрав самого слабого из всех, прыгнуло на Сестру. Выскочивший ему наперерез массивный Маркиз, оттолкнул медичку и, сцепившись с монстром, кубарем покатился с ним по дороге, выронив автомат.

— Мля, скинь ты его уже с себя, в натуре!!! — орал с платформы тягача Бобер Маркизу, не отводя прицела калаша от копошившихся в пыли тел.

Единственный не растерявшийся Пиликан, закинув дробовик за спину, подбежал к рвущему Маркиза снорку и достав пистолет, в упор всадил несколько выстрелов в спину монстра. Тварь раскрыла мерзкую пасть прямо у лица Маркиза и тут же получила еще пулю прямо в противогаз, заставившую ее метнуться в сторону и злобно зашипеть. Этого мгновения хватило Маркизу, чтобы откатиться в сторону и уйти с линии огня Бобра, начавшего поливать скачущего как резиновый мячик монстра короткими очередями.

Пиликан тоже перевел свой Стечкин в режим очереди и высадил магазин по мутанту. Отпрыгнувший снорк мотнул головой, схватил в зубы сорванный им с Маркиза сидор и скрылся за остовами старой техники, изредка поскуливая.

— Стой! Падла! — крикнул ему вслед изрядно помятый тварью Маркиз, и хромая и держась за бок, со стоном побежал за ним, в тщетной попытке догнать, — Рюкзак отдай, сука!!! Стреляйте по нему, уйдет, гад! Да стреляйте ж вы!!!

— Да хрен с ним, братуха, — нагнал его Бобер, — Пусть бежит, дался тебе этот сидор, главное, в натуре, что сами целы.

— Ага! Пусть бежит, тварина, с моими документами! — раздосадовано хлопнул себя по бокам Маркиз, смотря вслед исчезнувшему в высокой траве монстру. - чего делать то теперь? Документы в рюкзаке были.

— Дальше, етить его мать, как-то жить, – философски ответил Пиля.

— Пиль, братух, а что за падла такая выпрыгнула? Зомби что ли такие борзые бывают? — спросил Бобер у Пили.

— Эту падлу, Бобрик, снорком кличут, етить его креста, гробину, душу и мать. Я ж вам рассказывал!

— Не прикалывал ты про такого.

— Да, Пиликан, — попросила Мария, — Расскажи, пожалуйста.

— Да, етить ее мать, вы ж все видели, чего тут рассказывать.

— Что это за создание? Откуда оно? — не унималась медичка, явно впечатленная невиданной тварью.

— Ну, етить его, это человек когда-то был, а что там с ним случилось, что он снорком стал, хрен его разберет. Много баек ходит. Что типа от выброса можно таким стать, или самому так взять и одичать, а может старые игры О-Сознания в универсального, етить его мать, солдата. Короче исходный материал тут однозначно человек был, может даже сталкер, а стал вот такой, етить его, заразой. Я видел, как двое таких сталкера на клочки за секунды разодрали...

— Может все-таки догоним? – не унимался Маркиз.

— Кого, в натуре? Головняка мы себе, по ходу, на жопы догоним, если, слышь, сейчас за ним ломанемся. Расслабься, братан. Отпусти, короче, ситуацию, – успокаивал его Бобер, – Пильнюс прав, канаем дальше. Тут, в натуре, каждый день пережить и то по ходу проблема. Забей уже.

— Вы не понимаете… — обреченно махнул рукой Маркиз.

***

Ребята вышли к краю леса, за которым им открылись заросшие руины какой-то подстанции и полуразрушенное двухэтажное здание, зиявшее глазницами выбитых окон и дверей.

Мария взглотнула — там хорошо прятаться. И если даже она подумала об этом, то и кто угодно другой может от мыслей перейти к действию.

Пригнувшись, Бобер в несколько широких прыжков пересёк полосу лунного света и скрылся за стеной здания. Следом за ним стартовала Сестра и, пригнувшись, как перепелочка, быстро перебежала к нему. Однако автоматная очередь, раздавшаяся неподалеку, отбила у Пили и Маркиза всякое желание следовать за ними.

Бобер махал им рукой, тихо обзывал тупицами и, присев на корточки, высунулся из-за угла здания чуть ли не у самой земли.

Сестра, на всякий случай вытащив гранату из подсумка, повернула голову в противоположную сторону и почувствовала, как зашевелились волосы на ее голове — из пролома в стене здания, цокая заострёнными клешнями на длинных, уродливых лапках, выползло существо и уставилось на Марию своим единственным, блестящем в отблеске фонаря, глазом. Абсолютно лысое, неказистое, жирное, но при этом смутно напоминавшее что-то очень знакомое…

«Бей или беги! Бей или беги!..БЕГИ!» — скомандовало Марии ее подсознание и она, напрочь забыв об осторожности, рванула обратно на дорогу, не думая ни о чем, ее разум сковал первобытный ужас.

— Стой, дура! Не выходи на свет! — Бобер схватил ее за рукав и, на мгновение заглянув в окаменевшее от страха лицо Марии, тоже повернул голову, — ТВОЮ Ж МАТЬ!

Существо явно осознало, что его боятся больше, чем оно боится двуногих, а для него это, с огромной вероятностью, значило только одно — сегодня будет очень сытный ужин. Оно приоткрыло изуродованную щель рта и издало звук, похожий поросячий визг и рвануло в сторону копошащихся на земле людей.

Находящийся на грани паники Бобер снял Калашников с предохранителя и нажал на спусковой крючок. Пуля щелкнула о панцирь хитиновой клешни, которым прикрылся мутант и оставив еле заметную царапину на зазубренной конечности, отрикошетила в сторону. Тварь словно и не заметив выстрела, в несколько прыжков стремительно сократила расстояние. Бобер отпихнул Сестру в сторону и в следующую секунду тяжёлая тварюга повалила своей массой сидящего на корточках сталкера и нанесла ему удар клешней, разорвав куртку и поранив кожу на боку. Существо уже собралось праздновать победу, вогнав клешню прямо под грудину, как вдруг ей в голову прилетел осколок кирпича — испуганная Мария, отскочившая от Бобра на добрую пару метров, подбирала второй с земли, с ужасом целясь в искорёженную морду твари. Та нахохлилась, вильнула уродливым задом и прыгнула на Марию. В этот момент из-за кустов прогремел выстрел. Порция картечи, тяжелым кулаком попавшая в рыхлый бок сбила мутировавшую тварь в полете. Мария повернула голову — через дорогу уже мчались Пилька и Маркиз, по своей привычке высадивший весь магазин своего АКСУ одной очередью в пытающееся встать существо. Пиликан, дергая на ходу цевье дробовика, всаживал один за другим заряды в голову вздрагивающего мутанта. Мария легла на землю и закрыла голову руками.

— Бобер, етить твою мать! — крикнул Пилька, затормозивший прямо возле хватающегося за бок Бобра, — Ты живой?

Мария, подняв голову и убедившись в безопасности, подползла к Бобру и осмотрела его куртку.

— Нда-а-а, — хмыкнул Маркиз, пиная мыском ботинка ещё подававшее признаки жизни существо, — Что же вы, Мария, друга в беде бросили?

Сестра, отматывающая кусок бинта, тактично промолчала, хотя от злобы ее чуть ли не затрясло. Залив перекисью из пузырька длинную царапину вдоль ребра Бобра, она приклеила кусочками лейкопластыря к ней сложенный втрое бинт, чтобы не допустить инфекции.

— Етить вашу мать, — хмыкнул Пиля, подойдя ближе к твари, — Это же, в натуре, плоть! Я уж думал, вы на духа нарвались.

— Кого-кого? — спросила Мария.

— Да плоть это, етить ее мать! — усмехнулся Пиля и, приставив к уродливой пасти дуло своего дробовика, нажал на спуск. — Хрюшка это, просто на ней, етить ее, Зона отыгралась, — он повернулся к Маркизу, — А ты на нее все маслята извел, етить твою мать!

— Так вот кого она мне напомнила, — покачала головой Мария, помогая Бобру встать на ноги.

— Между прочим, етить ее мать, рёбрышки у нее такие же вкусные, как и обычной свинки, — хмыкнул Пилька, доставая нож. – Только теперь она вся пулями нашинкована, выковыривать замучаемся.

Однако раздавшиеся со стороны дороги выстрелы не дали ребятам насладиться победой. Они нырнули с ближайшие кусты подлеска и, пробравшись вглубь на несколько метров, залегли. По дороге кто-то пробежал и все снова затихло.

— Смотрите, что это? – указал стволом калашникова Бобер.

Перед ними на выжженной как костром полянке в колеблющимся воздухе часто перебегали синие искры, потрескивало и сильно пахло озоном.

— Это, етить ее, аномалия. Электра называется. Там мильён вольт. Ближе подойдешь – шандарахнет. И железку убери от греха, — сказал подошедший Пиля.

— А мне, в натуре, туда по ходу и не надо, – попятился тот, убирая оружие за спину.

Они замерли между молоденьких ёлок и под одной из них Бобер заметил мерцание. Он присел на корточки, приглянулся и кивнул Сестре:

— Пинцет есть?

Сестра на ощупь вытащила из сумки огромный анатомический пинцет и протянула Бобру. Тот осторожно захватил каплевидной формы прозрачный камень, изредка мерцающий голубоватым огнем.

— А вот это, судя по всему, и есть артефакт! — радостно прошептал Маркиз. Бобер вручил ему контейнер, что они сняли с мертвого сталкера и осторожно положил в него неизведанную штуковину, осветившую его стенки изнутри.

Откуда-то слева послышался вой, больше похожий на полный боли крик женщины, а справа слышалась стрельба и разрыв гранаты. Хорошенько подумав, Бобер принял решение пойти направо. Никто спорить не стал.

Бобер осторожно раздвинул густые заросли пожухлой травы и, пригнувшись, пошел вперёд, в сторону поросшего колючим кустарником холма, видневшегося впереди.

— Опять заросли, — устало прошептала Мария, перехватив нож поудобнее.

— Тихо, – буквально на ухо прошептал ей Бобер, — Мы тут не одни.

Пиликан плавным движением опустился на землю и потянул за собой Маркиза.

В тишине замершая Мария вдруг чётко услышала чье-то дыхание, хруст ломающихся веток и на полянке с земли поднялось странное, покрытое шерстью существо с человеческими пропорциями. Осмотревшись, оно, пригнувшись тихо направилось в сторону леса.

Очередь из калашникова прошедшая прямо над головой, заставила мохнатое существо рухнуть обратно на землю.

Метнувшийся к нему Бобер ногой отбил ствол снайперской винтовки, которое непонятное существо направляло в его сторону и прижал пламегаситель своего автомата к голове незнакомца, оказавшегося при ближайшем рассмотрении человеком в какой-то маскировочной накидке.

— Слышь фраер, ты кто по масти будешь? —недобро спросил Бобер.

— Охотник я местный, — ответил тот, оглядев Бобра с головы до ног, — И я бы на твоём месте за масть не спрашивал — могут спросить в ответ.

— Ты что ли спросишь? – хмыкнул Бобер.

— Найдется кому, – твердо ответил ему незнакомец, посмотрев ему прямо в глаза через разрез балаклавы.

— Че ты, в натуре, быкуешь, мохнатый? Не в твоей ситуации понты колотить, я тебя грохну и даже, в натуре, прикапывать не буду. Колись, шерстяной, че ты тут мутишь? И на кого, по ходу, ты тут охотишся?

— На тварину всякую, что жить мешает.

— И как успехи, в натуре? — хмыкнул Бобер.

— Слушай, чего ты от меня хочешь? — с долей раздражения спросил снайпер, — Тебе может подсказать чего?

— А то! – кивнул ему Бобер, — Подскажи мне, в натуре, почему тебя прям сейчас не зарезать?

— И чего тебе с моей смерти? Меня тут все знают, я мутантов отстреливаю…

— Ты местный что ли?

— Ну да говорю же, охотник! Нет у меня для тебя ни артефактов, ни денег и в разборки кланов я не лезу.

— Ну хрен с тобой живи, шерстяной! — хмыкнул Бобер, однако автомат убирать даже не собирался, — Чего, в натуре, где тут народ по проще тусуется?

— Ученые нам нужны, – влез Пиликан, бесшумно подползший ближе.

Вместо ответа лежащий на спине незнакомец дернул Бобра за рукав, вынуждая опустить голову к самой земле. Как оказалось не зря. Пропустив два силуэта идущих по дороге, и выждав для верности пару минут, незнакомец приподнялся на локте и покрутив одетой в темную балаклаву головой указал направление.

— И чего там? — спросил Пиликан, лежащий рядом с охотником и держащий нож наготове.

— За этим холмом и сидят, — ответил незнакомец, указав пальцем на возвышенность метрах в ста на север, — Обходишь со стороны кустов и прямо по тропинке во вход упрешься.

— Хех, ну добро за цинк, мохнатка, — усмехнулся Бобер, убрав от головы охотника ствол, — Канай отсюда, пушистый, пока я по ходу добрый.

Мария зажала рот ладонью, чтобы сдержать смех.

— Мохнатка у тебя в штанах, — сухо ответил охотник и, сняв винтовку с предохранителя, скрылся в кустах.

Мария вдруг нахмурилась — эта ситуация ей совсем не понравилась. Взять и отпустить этого подозрительного человека? Да на что можно охотиться в Зоне? Что-то в нем ей показалось странным, что-то было в нем непохожее на нее и остальных. Через мгновение, она поняла, что. Странный акцент незнакомца, едва уловимый — русский явно не был его родным языком.

— Ну чего, в натуре, разлеглись? — спросил Пилька, — Погнали, етить, к холму этому.

Глава 10 Я еще потопчу этот мир

Глава 10. Я еще потопчу этот мир

Взрыв гранаты, подсунутой под основание нагромождения камней, обрушил огромный валун, который покатившись вниз по склону, вызвал целую каменную лавину, накрывшую подбиравшихся наемников. Когда все стихло Чемодан сжимая мосинку с двумя оставшимися в ней патронами, осторожно приподнялся и выглянул. Дождавшись пока пыль осядет и не заметив ничего подозрительного он, матерясь и шипя от боли в перемотанной ноге, спустился с Ведьминой горки, опираясь на винтовку как на костыль.

— Х-ха! Канает то, что проканает! – довольно произнес он, глядя на торчащую из каменного крошева изломанную руку в синем комбинезоне у подножья холма.

— Ну, Пилька, дай бог теперь до твоего бункера добраться. Знать бы еще, в натуре, как он выглядит, – бормотал он, ковыляя к схрону старого друга.

Пройдя по лесу около двух суток, страдая от жажды и голода, он уже почти было отчаялся, так как ориентиры, рассказанные ему когда-то Пилей, за давностью времени уже частично забылись, да и общая слабость с усталостью понемногу брали свое. В голове его стоял какой-то звон, перед глазами начал сгущаться туман, в ноге неприятно стреляло, а совсем истощенный и измотанный организм хотел лишь сесть поудобнее и тихо сдохнуть. Однако не позволяя себе расслабляться, он брел вперед, высматривая ориентиры. Выйдя к очередному нужному, как ему казалось месту, Чемодан, к своей радости, обнаружил холм подозрительно правильной формы и, обойдя его вокруг несколько раз, увидел у одной из сторон под наваленной грудой веток заросший травой и мхом вход в бункер. Очистив проем гермодвери, он разглядел, что на криво приваренных петлях из массивных стальных полос болтается навесной замок. Отойдя на пару шагов назад, Чемодан с надеждой пальнул в него из мосинки и разочарованно отметил, что пуля, сделала лишь глубокое углубление в теле замка, однако сам механизм жив и открываться или разрушаться не хочет. Чуть подумав, парень не без труда взобрался на покатый холм и, тщательно прицелившись, выстрелил сверху вниз. В этот раз старый амбарный замок хоть по-прежнему не открылся, но уже заметно деформировался, а также дужкой почти сорвал одну из петель. Спустившись обратно, Чемодан взяв винтовку поудобнее принялся из последних сил сбивать поврежденную железяку прикладом, однако через несколько минут он, вконец обессиленный, рухнул у двери. Все его старания привели к тому, что он отбил себе руки, на замке образовалось несколько царапин, а приваренная к гермодвери полоса металла лишь немного изогнулась. Увидев, что по дереву приклада от стального затыльника, которым он колотил по замку появилась трещина, Чемодан отдышавшись, решил действовать по-другому и просунул винтовку между погнутой петлей и дужкой, после чего всем своим весом налег на мосинку. Треснувший приклад обломился и Чемодан рухнул на землю, больно ударившись перевязанной ногой. Выматерившись на разломанное оружие, он взял ствол, сорвал с него остатки ложа и, повиснув всем телом, использовал как его рычаг, продолжая выламывать петли. Оперившись здоровой ногой в стену и изогнувшись дугой, так что затрещала спина, Чемодан всеми уходящими силами рвал покореженные железки. С лязгом отлетевшего замка поврежденная петля лопнула, и он опять больно упал на забинтованную ногу, торжествующе зашипев сквозь зубы.

— Ну, если ты и тут какую-нибудь, в натуре, гадость не замутил, то я, по ходу, тебя, ушибленного параноика, совсем не знаю, – бормотал он, медленно и осторожно приоткрывая дверь бункера. Вовремя заметив натянувшуюся в проеме тонкую проволочку, он замер и, осторожно просунув руку внутрь, нашарил укрепленную в нижней части стены гранату, к кольцу которой и вела проволочка, примотанная другим концом к двери. Попробовав размотать ее рукой и не преуспев в этом, Чемодан, замирая и матерясь осторожно обхватив скобу сжал гранату покрепче и резко толкнул дверь плечом. Ввалившись внутрь, он с облегчением выдохнул и отпустил сжимаемую в кулаке Ф-ку.

— Надеюсь, больше сюрпризов не будет, – нервно произнес он, осматриваясь.

В полукруглом помещении стояли накрытые брезентом стелажи и шкафы, на полу стояли какие-то коробки и раскладушка. Решив отложить детальный осмотр на потом, вконец измотанный Чемодан закрыв дверь сразу завалился на нее и мгновенно уснул.

Проснувшись Чемодан, первым делом произвел ревизию находящихся в помещении вещей и обнаружил трехлитровую канистру со спиртом, ящик тушенки и автомат калашникова с цинком патронов и десятком рыжих бакелитовых магазинов, а также к немалой своей радости сумку разных медицинских инструментов, бинтов, мазей и таблеток.

— Эх, Сестренку бы сюда… – бормотал он, закусив губу и развязывая грязную повязку на больной ноге, в которой что-то неприятно стреляло. Последние витки дались с трудом, бинт успел присохнуть к ране и его приходилось отрывать, что вызывало боль и кровотечение.

Рана на бедре выглядела плохо, покрасневшая и распухшая, в некоторых местах сочился гной.

— Так, мля. Надо бы промыть это дело и новую повязку наложить. Что тут у нас есть из ништяков? – стараясь не падать духом, бодро произнес Чемодан пододвигая к себе сумку с медициной и читая описания к мазям и таблеткам.

— О! Оно! Стрептоцид! Живем! – воскликнул он, находя пакетик со знакомым порошком.

Сев в позу йога и вывернув наружу ногу, чтобы получить доступ к внутренней части бедра Чемодан, аккуратно полил рану спиртом и протер найденным в сумке марлевым тампоном, а потом высыпал туда содержимое пакета и разорвав зубами упаковку с бинтом перемотал ногу.

— А жизнь то налаживается. – произнес он, открывая банку консервов и посматривая в сторону канистры, — Так, стоп машина! Прежде чем бухать, надо бы водой разжиться, – подумал вслух Чемодан, натягивая штаны и зашнуровывая берцы.

— Вода, по ходу, первейшее дело. А я вроде ручеек какой-то видел, когда, в натуре, сюда чапал.

Выйдя из бункера и вдохнув полной грудью запах леса, он довольно осмотрелся и произнес:

— Ништяк, в натуре, лазарет, еще б сигарет и вообще зашибись, – поправив снятый с предохранителя калашников, он, прихрамывая, зашагал в глубь леса. Спустя несколько часов блужданий Чемодан нашел ручей, бегущий по дну заросшего ивняком овражка и напившись, хлопнул себя по лбу.

— Вот дурак, мля. А в чем, в натуре, воду-то нести. Нее, брат, соберись, а то так булки расслаблять, по ходу, до добра не доведет, – отругал он сам себя и пошел обратно к бункеру.

Найдя пустую бутылку из-под водки, он, подкрепившись еще одной банкой консервов, вернулся к ручью и сполоснув, наполнил найденную бутылку водой. Находившись за день, парень к вечеру позволил себе устроить маленький праздник. Разведя немного воды со спиртом в пустых консервных банках, он сел у входа, вытянув забинтованную ногу и положив на всякий случай автомат поближе, отсалютовал первой банкой заходящему за деревья солнцу.

— За выздоровление! – сказал он, отхлебнув импровизированной водки и закусив тушенкой, – Дай бог в этом санатории на поправку скорее пойти.

Второй тост он поднял было за пацанов, как в былые времена, но тут его мысли переключились на Бобра, Сестру и Пеликана с Маркизом.

— Как вы там, где вы там? – грустно спросил он у леса. Не дождавшись ответа, Чемодан грустно сморщился и допил банку.

— В натуре, разлегся по ходу как в санатории, кайфуешь, а единственный братуха, с которым, по ходу, пуд соли был на двоих съеден, с сестренкой, что тебя своими руками с того света сколько раз доставала, под огнем зашивала, у цыган этих артефакт увела, жизнью рискуя, сейчас хрен знает где. В Зоне этой проклятой, – продолжил бичевать себя изрядно захмелевший от разведенного немногим количеством воды медицинского спирта Чемодан. Воображение, подстегнутое алкоголем, сразу нарисовало ему ужасные картинки разных кошмаров Зоны и он, залпом выпив еще одну подготовленную заранее банку, встал и, шатаясь, злобно сказал:

— Ни минуты сука, ни секунды лишней не задержусь тут, в натуре. К вам пойду, б*я. В зону эту е*учую. Своими руками всех рвать буду, гадов, кто вам…

Не договорив, он развернулся и чуть не упав, шатаясь направился внутрь бункера.

Утром он напился принесенной со вчера водой и, глядя, на пустую бутылку решил сменить повязку и сходить еще раз до ручья.

— Хорош бухать, в натуре. Пригодится, по ходу, спиртяга, – сказал он сам себе глядя на поубавившуюся жидкость в трёхлитровой канистре.

Так прошла пара дней.

— Швы скоро, по ходу, надо снимать и срываться, в натуре. – подумал он вслух, глядя на рану и тыкая в ее края пальцем. - по дороге заживу. - Вчера подобное действие причиняло гораздо больше неприятных ощущений, да и рана в целом выглядела уже получше. Краснота спала, гной исчез, края затягивались, а найденная мазь Вишневского, заменившая кончившийся стрептоцид, действовала по ощущениям ничуть не хуже. Ради экономии кончающегося бинта Чемодан решил наматывать его по половине упаковки и по расчетам, запасов медикаментов ему хватило бы еще на пять-шесть дней.

Еще через два дня он решился снимать швы. Протерев на всякий случай спиртом скальпель, сел в позу йога и матерясь перерезал первый шов.

— Как ровненько Сестричка заштопала, – отметил он с восхищением, – Вот что значит профи в натуре. Подожди меня милая, продержись там, ща я эту красоту сниму и к тебе подорвусь, родная. И артефакт для твоей дочки найду и за тебя по ходу в любой кипеш впишусь, – бормотал он за неимением щипцов, прижимая ногтем конец нитки к лезвию скальпеля и вытягивая его из ноги, — Бобрилу держись, он пацан, в натуре, конкретный, он в обиду не даст. Я его с детства знаю, братуху моего хитро вывернутого, — успокаивал он сам себя, скрипя зубами. Когда последний шовчик был извлечен, Чемодан протер еще раз все спиртом и положив жирный слоем мази, намотал бинт.

— Завтра иду короче. Не могу я тут по ходу загорать, когда мои близкие в беде, в натуре. А то я сам в моменте от непоняток этих тут крышей протеку, – заключил он, отхлебнув спирта прямо из горла канистры, – Канает то, что проканает, – заключил Чемодан.

Глава 11 Контингент

Глава 11. Контингент

Четверка направилась вдоль холма мимо кустов, огибая его, к освещенной прожекторами железной двери бункера учёных. С другой стороны, к двери бежала рыжая медичка в белом халате, наброшенном поверх немецкого мультикама с зелеными вставками, подтягивая за руку раненого сталкера в форме с зелёными вставками и кричала, чтобы ей открыли гермодверь. В тот самый момент, когда та приоткрылась и из-за нее показалась охрана, за спиной у четверки раздались выстрелы. Мария снова грохнулась на живот и закрыла голову руками. Рядом раздались крики раненых Бобра, Маркиза и Пили. Мария одной рукой вытащила из сумки бинт и швырнула его Бобру, у которого, в отличие от Пили и Маркиза, его не было.

Внезапно земля под ногами задрожала и из-за гермодвери показался человек, облаченный в странный костюм с сервоприводами, тяжёлыми стальными пластинами на груди и ногах и пулеметом в руках. Каждый его шаг поднимал облачко пыли, создавая безумную вибрацию под металлическими ногами.

— Быстро, в бункер! — скомандовал боец и открыл огонь из пулемета по кустам. Длинная очередь как ножом срезала кусты и молодое деревце, из за которых велась стрельба.

Мария подхватила раненого в ногу Пилю и забежала в шлюз бункера, где уже стояла вторая медичка, сталкер с шевроном волчьей головы на плече и Бобер с Маркизом, прижимающие раненые руки к туловищу и максимально сгибая их локте, как учила Мария.

— Предъявить и сдать оружие! — скомандовал голос из маленького окошка в тамбуре.

Сестра сунула нож рукояткой вперёд и произнесла:

— Да вы издеваетесь?! Тут раненые!

Медичка сдала свой пистолет, Пиля — дробовик с пистолетом и нож, Маркиз — Аксу и беретту, а Бобер — АК-47, кольт, нож и гранаты, обозвав последние гренками.

Замигали красные маячки на сырых стенах шлюза, запорный механизм второй двери пришел в движение и она со страшным скрежетом начала открываться.

***

Мария сидела в холле бункера учёных, сжимая в руках контейнер с артефактом и очень жалела, что не воткнула мохнатому нож между лопаток. Было прохладно, на серых бетонных стенах висели плакаты, восхваляющие атом, деятельность учёных и науку в целом. В курилке сидели двое вольников и тихо беседовали.

Из операционной напротив были слышны крики и отборный мат Бобра. Черт возьми, а ведь Мария тоже врач! Может быть получится выбить себе разрешение на деятельность? Ей надоело быть пятым колесом в телеге, так она сможет быть хотя бы запаской на случай чрезвычайной ситуации.

Она посмотрела на охранника и задумчиво почесала затылок:

— Скажите, пожалуйста, а кто у вас тут по медицинской части главный?

Охранник в военной форме окинул ее внимательным взглядом, цепляясь глазами за контейнер и медицинскую сумку Марии, и хмыкнул:

—Лира. Но она сейчас занята.

— Я подожду, — вздохнула Мария, перебирая содержимое сумки. Вряд ли ее заинтересует блестяшка, которую они нашли. В конце концов, это не та вещица, что притащили Шандору в больницу.

Нащупав рукой пузырек спирта и запасной хирургический халат, Мария невольно улыбнулась и поняла, что может предложить взамен.

Первым из лазарета вышел Бобер, вытирая пот со лба и кивая на забинтованную руку:

— Хороший лепила, конкретный! Без наркоза, только, падла шил. Зажал по ходу ширку для бродяги, но я, в натуре, не в претензии! Вообще на раз два, заштопал, — и тихо на ухо прошептал, — Давай, Сестренка вписывайся сюда, тут тебе и чисто квалификацию поднять и в натуре в безопасности перекантоваться. По профилю короче.

— А вы? — удивилась Сестра.

— А че мы? Покружимся пока. Вон сама видела Пилька-то не свистел, в натуре, когда нас кошмарил. Тут на каждом углу по ходу копыта откинуть можно, – он ласково улыбнулся ей, — Может мы чего пробьем, в натуре, поинтересней.

— Может все-таки я с вами?

— Короче, я по-любому за тобой вернусь. Пробью положуху и вернусь. Ты хоть и девчонка крутая, но, не в огорчение, пока тут тормознись. Так по ходу всем спокойней.

Мария протянула ему контейнер, кивнув в сторону оконца, в которое другие сталкеры сдавали свои находки. Бобер намек понял и встал в небольшую очередь у окошка рядом с бронированной дверью.

— Сэм! — крикнул охранник в закрывающуюся дверь лазарета, — Тут джинса медиком хочет стать, позови Филина.

Бобер повернулся к Марии:

— О, вот это ты, Сестрёнка, хорошо придумала! Они последними лохами будут если тебя к себе в больничку не возьмут!

— Понятное дело! — Мария хлопнула себя по коленям, — А вообще, мочить надо было волосатого, а не выяснять, кто он и откуда! У кого из нас автомат?

— Да я ж тебе не маньяк, в натуре, чтобы за просто так людей валить.

— А пора бы повзрослеть уже, — сказал слегка хромающий Пиликан, похлопав Бобра по перевязанной руке, отчего тот скривился и зашипел.

Вдруг дверь лазарета распахнулась и из нее вышел молодой человек в халате, наброшенном на коричневый бронекостюм, и синих лабораторных очках. Выловив глазами среди присутствующих Марию, поманил ее рукой.

Она подошла ближе, достав на ходу запасной халаты и пузырьки из сумки.

— Я так понимаю, вы медиком хотите стать? — спросил он, облокотившись о стену, — Вы понимаете, что просто так это не делается? Учить вас никто не будет.

— А у меня для вашего главного врача передача с Большой земли, — соврала Мария.

— Сестрёнка! — крикнул Бобер, — Не отдавай этому типу все сразу! Мутный он какой-то.

— Прав мой спутник, — произнесла та, протягивая халат учёному, косо посмотревшего на заржавшего Бобра, — Позовите главного врача, пожалуйста. Самое основное я отдам ему.

Учёный открыл дверь в лазарет и пропустил Марию вперёд.

Они оказались в помещении, в котором стояли несколько стальных коек, разделенных медицинскими ширмами. Прямо на них оперировали Маркиза и этого незнакомого сталкера.

— Лира сейчас закончит, — произнес учёный, кивнув на женщину-врача с пепельными волосами, которая оперировала Маркиза, — Скажите, вы ничего подозрительного не видели по пути сюда?

— Ещё бы, видела! — Мария недовольно хмыкнула, — Прямо около вашей двери ошивается тут один волосатый.

— Волосатый? — учёный удивлённо приподнял бровь.

— Ну да, волосатый и очень злой — спутников моих ранил, — продолжала жаловаться Мария.

— А вы не могли бы мне его нарисовать? — учёный протянул ей блокнот и карандаш из кармана.

Мария задумчиво покрутила в руках карандаш и быстро нарисовала на листочке куст с головой, скрытой за балаклавой, и ножками. Затем, подумав ещё немного, подрисовала ему за спиной снайперскую винтовку и вернула блокнот владельцу:

— Вот такой он был — куст с ножками!

— Занятно, я передам это охране, — усмехнулся тот, — Вы как давно в Зоне?

— Врать не буду, первую неделю здесь, — пожала плечами Мария.

— И зачем же вам это все? — он кивнул на сумку с красным крестом на бедре Марии.

— Я и до того, как сюда попала, была врачом, — вздохнула она, — Только вот нет моей больницы больше. Привезли туда цыганского барона, всех пациентов выгнали, а нас заставили его выхаживать, пообещав нас всех перерезать в случае летального исхода. И была у этого мерзавца штука, которая его на ноги поставила чуть ли не через два дня после тяжелейшего инфаркта. И я подумала, какого черта? Какого черта ему артефакты с Зоны таскают и целую больницу в его личный санаторий превратили, а моей дочери больной ничего, кроме обещаний?

— А чем больна дочь? — поинтересовался тот.

— Порок сердца у нее, — тяжело вздохнула Мария, — В общем, не от хорошей жизни я сюда пришла, но все равно на благо людей работать хочется, пусть даже таких, — она кивнула на блокнот, — И в таком месте.

Тем временем врач с пепельными волосами закончила оперировать Маркиза и окинула Марию внимательным взглядом.

— На благо людей, говорите? Интересно... — во взгляде учёного мелькнул странный огонек, от которого у Марии пробежал холодок по коже, — Найдите меня позже, мой позывной Филин... Лира! К тебе человек!

В это время двери шлюза открылись и впустили еще одного человека. Одетый в джинсы и охотничью безрукавку крепкий мужик лет так пятидесяти пяти с седыми убранными в хвост волосами за руку поздоровался с охранником, дежурившим у окна, куда стоял в очереди с контейнером Бобер, и оглядевшись начал что-то говорить вполголоса тому на ухо. Охранник кивнул, будто получив приказ и стукнул кулаком в дверь, крикнув.

— Мужики, тут Пожар пришел, разговор есть.

Сталкер, стоявший перед Бобром подозрительно взглянув на него, не сводившего глаз с купюр в его руках, быстро убрал деньги подальше и заторопился к выходу. Ученый в окошке нашел глазами мужика, которого охранник назвал Пожаром и приказав Бобру подождать, закрыл перед его носом окошко.

— Слышь, дядь. Тебе чего, тут пенсию без очереди выдают? – нагло спросил Бобер мужика, чуть оторопевшего от такого заявления.

— Не твое дело, – буркнул седой и отвернулся от смотревшего на него в упор Бобра.

— Как сказать, дядь. А вдруг мое? – хамски усмехнулся Бобер.

Охранник науки, упакованный в мультикам тип в тяжелом бронежилете с навороченным автоматом в руках, хмуро посмотрел на Бобра, выразительно перехватив оружие по удобнее, открыл дверь, куда сразу шагнул седой, улыбаясь кому то из обитателей бункера.

— Ты не борзей тут давай. – предупредил он.

— Да я чо? А вдруг и мне, слышь, в натуре, выплаты положены.

— Ага, посмертные, или по инвалидности — хмуро сказал охранник, — Надо?

— Понял, братух. Не отсвечиваю, – притих Бобер.

— Ну что у Вас там? – в открывшемся окошке возникло интеллигентное лицо со взглядом профессионального бойца.

— Да вот, в натуре, слышь, блестячку нашел, — Бобер потянулся к контейнеру.

— Руками не трогайте, молодой человек. Поберегите себя, – сказал научник, — Сейчас разберемся.

— А чего, она по ходу дорогая? — спросил Бобер ученого, достававшего хитрым приспособлением артефакт.

— Если честно, то я затрудняюсь вам ответить что-то конкретное, — ученый внимательно осмотрел ее.

— Ну тогда вертай ее взад, в натуре. Я слышал тут где-то бар есть, пойду ее там на пузырь махну, все лучше чем ничего, — сложил руки на груди Бобер.

— Не спешите, молодой человек. Давайте поступим следующим образом: вы оставите артефакт тут, а сами прогуляетесь до бара – есть там один человек, зовут его Илорд. Вы отнесете ему вот этот прибор, — он положил на подоконник пластиковый блок, размером с кирпич с разрушенным краем, из которого торчали провода и виднелись микросхемы., — Он знает, что с ним делать, а когда вернетесь обратно, я с вами расплачусь и за услугу и за артефакт, как раз мы ряд тестов успеем провести. Идет?

— Ну лады, сгоняю, — пожал плечами Бобер, — Блестячку не в кипеш не замыль.

— Нет, конечно, у нас все подотчетно. Не переживайте.

— Ты хоть скажи как тебя звать, а то будет тут другой головастик, чего я ему скажу?

— Можете звать меня Сто-пятый.

Отойдя от окошка, Бобер кивнул появившемуся Маркизу со свежей повязкой на ноге и указал глазами на задремавшего на лавочке Пилю.

— Буди его, в натуре, и погнали до бара дойдем. Мне, короче, яйцеголовый одну тему налил, будем, по ходу, ее педалить, пока они нашу цацку исследуют.

Получив на выходе оружие у мрачного военстала, ребята закурили в свете тусклого качающегося на ветру фонаря перед закрывшейся за ними гермодверью бункера ученых.

— И куда мы, етить его, поперлись? – спросил зевающий Пиликан.

— В бар, в натуре. Головастик мне по ситуации какую-то приблуду вручил и курсанул, что ее надо передать фраеру с погремухой Илорд. И за ноги лавэ нам отсчитают и цацку они пока прокнокают. Да и мы нет-нет, жалом поводим.

— И где этот бар? – прищурился Пиликан.

— Я знаю, – влез Маркиз, вытащив из кармана карту с пометкой, – Я с их младшим научным сотрудником разговорился он и показал. Сказал, что там своего рода местная биржа труда и вся информация туда стекается.

— Ну, тогда погнали, пацаны, — хмыкнул Бобер.

Глава 12 Немо

Глава 12. Немо.

— Спокойно, братан, лежи, не дергайся. Ты просто упал, со всеми бывает.

Вынесшийся как ракета из-за поворота мотоциклист на свою беду попал в незаметную на неосвещенном участке дороги лужу и, не справившись с управлением, на огромной скорости ударился об бордюрный камень, после чего, завиляв, врезался в ограждение. Вылетев от удара из седла он пролетел несколько метров по воздуху и, упав лицом вниз на полосу встречного движения, проскользил кувыркаясь до противоположного бордюра, о который ударился шлемом.

— Лежи, братан, не вставай. Байк твой жив, починишь. Говорить можешь?

— Ага... – лежащий на асфальте мотоциклист в ярком шлеме и дорогом мотокомбинезоне кислотного цвета наконец смог сфокусировать взгляд на склонившимся над ним худощавым парнем в потертой косухе с эмблемой какого-то мотоклуба на спине, ставшим невольным свидетелем ДТП.

— Молодец. Тебя как зовут?

— Роберт…

— Значит так, Роберт, сейчас врачи приедут, помогут, не суетись. Дышать не больно?

Парень чуть кивнул и прикрыл глаза.

— Ты это, не отрубайся! Соберись! Телефоны друзей помнишь? Давай я им наберу? — продолжал байкер.

— Не помню... – поморщился пострадавший, — В мобиле записаны. Она на руле в держателе…

— Сейчас принесу, братан. А ты смотри не шевелись. Лежи.

— Спасибо, друг, — тихо произнес пострадавший, — А как тебя зовут-то?

— Немо, – произнес парень, поднимаясь.

Дойдя до лежащего в нескольких десятках метров дорогущего спортбайка, Немо увидел что, приборная панель и ветровик разбиты, а телефона в держателе нет.

— Хреново, братан, — сказал он Роберту, опускаясь на асфальт рядом с ним, – Приборка в скользячке пострадала и вылетела, видимо, твоя мобила.

— Ну и фиг с ними…

— Правильно, главное, что мотор цел. Слайдеры отработали, а приборку купишь, обтекатели подклеишь, закрасишь и будешь опять летать. Сам только поправляйся.

— Ага. Спасибо тебе... — улыбнулся Роберт, поморщившись от боли.

— Да чего уж там... – отмахнулся тот.

— Немо, друг, а можно тебя попросить в мотосервис какой набрать? Чтоб байк не увели, пока я в больнице буду…

— Не вопрос. Если хочешь, давай твой аппарат к нам в гараж клуба отвезем? Сейчас грузовичок наш подскочит, погрузим, а как поправишься — заберешь и ремонтом займешся?

— А что у вас за клуб?

— Пираты, — с гордостью ответил байкер, демонстрируя нашивки на спине.

— Слышал про вас... – тихо произнес Роберт, – Говорят, серьезные вы парни.

— Друг, ты глаза-то не закрывай. Поверь, тебе сейчас очень важно в сознании быть. Давай поговорим, пока врачи едут? Расскажи, куда ты так несся?

— Надо…

— Хех, классика, – усмехнулся Немо, — А я к братанам ехал. У нас один парень такой самогон гонит, у-у-у, просто амброзия. Литр можно принять и наутро никаких последствий, прикинь. Вот что значит для себя человек делает. А ты чего из выпивки предпочитаешь?

— Виски... – прошептал Роберт, — Только что-то мне его совсем не хочется… – он опять прикрыл глаза.

— Ты не вздумай отрубаться, говорю! На меня смотри! — Немо легонько потряс его за плечо, — Сейчас скорая приедет, подлатают тебя. А как из больнички выйдешь мы с тобой вместе этого вискаря и выпьем.

— Какого этого?..

— А вот какой ты любишь, того и выпьем! – улыбнулся Немо, – А пока ты лучше мне про свой байк крутой расскажи, что у тебя за ракета такая?

— Ага… Ракета… – явно с трудом фокусируясь на теме разговора произнес Роберт, – Зизер литр сто…

— А у меня кувалда, — ухмыльнулся Немо.

— Кувалда?..

— Ямаха ви макс.

— А почему кувалда?

— А потому что не рулится и не тормозит. Совсем, – засмеялся байкер.

— И в чем прикол тогда? – Роберт немного оживился.

— Да так, он с места твою ракету объедет.

— Да ты гонишь… — с минуту помолчав, резюмировал Роберт, — Моя Кава самый быстрый серийный мотоцикл в мире. Он 290 жмет, сотня за 3 с небольшим секунды…

— Это так, не спорю. Максималка у моего не ахти, зато мой сотню меньше чем за 3 секунды набирает. Но маневры и торможение, это конечно не про него – кувалда летает только по прямой. А твой какого года?

— Этого, из салона в начале сезона взял…

— А до этого на чем ездил?

Слегка оживившийся Роберт к тихой радости Немо начал рассказывать о своем опыте, периодически останавливаясь, чтобы унять мучительное головокружение.

Приехавшие через несколько минут врачи положили бедолагу на каталку и только собирались погрузить ее в скорую, как вдруг Роберт вытянул руку и ухватил помогавшего байкера за куртку.

— Немо, брат, у меня в кофре папка лежит… Важная очень... Возьми ее на сохранение, по-братски. Там ничего ценного нет, пара фоток всего, но они мне реально дороги. Я тебя очень прошу, ты, я вижу, мужик порядочный. Мне эти фотки одному человеку передать надо... Важно это очень... Понимаешь, брат... Не отдавай ее никому, пожалуйста... Я как из больницы выйду, у тебя ее заберу и отблагодарю тебя..

— Не переживай, братан. Никто не тронет. Байк твой я себе в гараж поставлю, выйдешь из больницы, вместе с ним и заберешь.

— Хрен с ним с байком! Папку забери и никому не давай! Пообещай мне!

— Ладно-ладно, Роберт. Будь спокоен. Прямо сейчас заберу твою папку и тебе лично в руки потом отдам. Слово даю!

***

— Алло, братан?! Приезжай скорее, у тебя гараж вскрыли! – раздался в трубке хриплый голос.

— Что?! Как?! – разбуженный среди ночи телефонным звонком Немо вскочил с кровати и, держа плечом мобильник, стал спешно одеваться.

— Да кто ж его знает, мало ли черти какие! Приезжай, короче!

— Еду!

Через четверть часа Немо уже стоял перед вскрытой дверью своего бокса в гаражном кооперативе, освещенной светом многочисленных байков, выстроившихся полукругом.

— Ну и че ты думаешь, брат? Кто это может быть? – спросил у Немо огромного размера байкер с нашивкой "member" на жилете поверх косухи.

— Без понятия, брат! Надо с охраной поговорить, у них же камеры на въезде стоят, может заметили кого? – грустно вздохнул Немо, заходя в свой гараж, где стояло несколько чопперов разной степени разобранности и потрепанности, а так же выделявшийся среди них, как петух на навозной куче, Робертов дорогущий спортбайк Kawasaki последней модели, привезенный вчера с места ДТП.

С возрастающим удивлением Немо осмотрел свой бокс и понял, что взломщики, учинив форменный обыск с ревизией ящиков верстака и папок с бумагами на письменном столе, на первый взгляд ничего и не взяли.

— Что пропало, брат? — спросил жилистый мужик с шевроном "President" на жилете, входя в бокс.

— Не понимаю... Вроде, ничего, – ответил Немо, ходя по гаражу туда-сюда, — Даже ворота не открывали, только калитку. Может не успели просто?

— Темный, сгоняй на охрану, глянь, что там по камерам! — кивнул президент стоявшим в проёме калитки байкерам, один из которых кивнул и, сев на мотоцикл, с ревом умчался в сторону охраны.

— Беляш, возьми Хенга и организуйте тут пост до утра. Завтра вас Дед и Дрозд сменят, — продолжил он раздавать указания байкерам и, повернувшись к Немо, добавил, — А ты езжай домой, брат. Как мне Темный отзвонится – я тебе сообщу.

***

Следующим вечером Немо ковырялся в гараже после работы. Сменив замок на калитке, он разбирал коробку передач в одном из чопперов. Внезапно зазвонивший телефон не определил номер. Вытерев испачканные в трансмиссионом масле руки, байкер снял трубку.

— Алло, Немо, брат, меня Лисом зовут, мне твой номер Тихий дал, помнишь такого? Брат, выручай. Я на трассе обсох, с капустой голяк, чуток до города не дотянул. По-братски не оставь бедолагу в беде, привези хоть литра три топлива, братан. Мне Тихий сказал, что ты нормальный пацан с понятиями, а мне и набрать некуда, все кореша разъехались, братан.

На ходу припоминая собеседника, Немо спросил:

— А где ты?

— Брат, я на Московском шоссе, с дальняка возвращался и вот чуток не доехал. Километров 15 до города, брат. Подскочишь?

— Конечно, сейчас выдвинусь.

— Спасибо, брат, век не забуду. Я тут на трассе стою, поворот вот к деревне Никольское, я прям за ним, брат.

— Найду, — кивнул Немо, кидая в барсетку ключи и документы.

— Жду, брат. Спасибо.

— Кто это? – спросил молодой парень с нашивкой "prospect" помогавший Немо с мотоциклом.

— Да фиг его знает. Лис какой-то. Вроде как, Тихий ему мой номер когда-то дал, говорит на трассе обсох, просит горючки подвезти.

— Тихого же уже год как нет, — нахмурился тот, — Он в прошлом сезоне где-то под Ярославлем разбился.

— Ну да... Вечного сезона брату нашему, а что тебя смутило? — кивнул Немо.

— Фигня какая-то. Все знают, что ты с Тихим корешился, но чтобы Тихий чьи-то номера направо и налево раздавал...

— Еврей, у тебя опять паранойя развилась? Наш брат байкер попал в беду и просит о помощи. Хочешь верхний рокер на жилет получить – всегда помогай братьям! — Немо направился в сторону выхода.

— Я с тобой поеду, — безопеляционно заявил нахмурившийся проспект, — Сейчас парням наберу, чтоб меня сменили и погнали, посмотрим, что за Лис такой.

***

Выехав из города, байкеры поехали по ночному шоссе, переговариваясь по встроенной в шлемы гарнитуре рации.

— Немо, я сейчас Деду звонил, он из нас к Тихому кроме тебя ближе всех был и короче он не знает никакого Лиса в его окружении. Братан, чем дальше, тем мне все это меньше нравится, ну сам вспомни, ваш Тихий, царствие ему небесное, на то и Тихим был, что из него ничего не достать было, не то что телефон братана какому-то фраеру дать. У тебя часом врагов нет, а?

— Да нет вроде. Откуда? — хмыкнул Немо, не воспринимая слова юнги всерьез, — Подожди, мне звонят, — сказал байкер, глядя на закрепленный в держателе телефон, где светилась надпись "номер не определен".

Съехав на обочину, байкер снял шлем и приложил телефон к уху.

— Спроси его про Тихого! – почти закричал проспект, остановившийся рядом.

— Аллё, Немо, брат, ты чего там, едешь?

— Да, Лис, это ты?

— Конечно, брат, кто ж еще. А где ты едешь, братух?

— Из города выехал, скоро буду, — Немо кивнул юнге, — Слушай, Лис, а ты давно с Тихим виделся?

— Да в начале лета пересекались, а что, брат?

— Да так, давно его не видел, хотел спросить как он, — нахмурившись, продолжил Немо.

— Нормально у него все вроде! Брат, я чего сказать хотел — меня мусора вроде как шугнули и я байк с трассы откатил. Ты, брат, к этому Никольскому сверни и я там сразу за деревьями буду. А то они уже мимо меня два раза проезжали на своем бобике. Ты кстати мне бенз прихватил, родной, не забыл?

— Да, конечно, канистра на десять литров. Скоро буду. Отбой.

— Отбой, брат, жду. Спасибо, родной!

Немо положил трубку и шумно выдохнул.

— Ну? Что он сказал?– спросил Еврей, ерзающий на сидении своего мотоцикла от нетерпения.

Немо достал из кармана пачку Мальборо и закурил.

— Фигня какая-то, Еврей. Он сказал что Тихого в начале лета видел, – произнес Немо, крепко затягиваясь сигаретой.

— Блин! Я же говорил! Поехали нафиг обратно!

— А вдруг этот Лис и правда обсох, а Тихого приплел чтобы типа солиднее было, и чтоб я ему не отказал и бенза привез? Все же знают что мы с Тихим дружили, — Немо задумчиво почесал затылок.

— Вот именно, братан. Он его приплел, чтобы ты стопудово приехал. И ничего хорошего тебя там не ждет, зуб даю! Я прям свой верхний рокер готов поставить на то, что там какой-то мутный замес будет, — покачал головой Еврей, доставая из внутреннего кармана косухи ПМ и взводя затвор.

— Ты нахрена с железом ходишь? — округлил глаза Немо.

— А мне с ним спокойнее, — усмехнулся Еврей, пряча его обратно.

— Ладно, поехали до этого Лиса доедем, тут всего пара км осталось, разберемся что там, — Немо надел шлем обратно и оседлал свой мотоцикл.

— Немо, а вдруг там засада? — нахмурившись, спросил Еврей, заводящий свой байк.

— Да что с меня взять? Если проблемы какие, их всегда обсудить можно, а вот так на клуб беспределить — боком выйдет любому и это все знают, — Немо подмигнул ему, — Да не очкуй ты, там наверное фрирайдер, который от отчаяния уже всем позвонил и даже Тихого упомянул только чтоб до города байк не катить. Кто ж ему ночью канистру протаранит?

— Ну дай-то бог, — вздохнул Еврей, — Но все равно давай держать связь и ушки на макушке, хорошо?

— Ты лучше руль крепче держи, — хмыкнул Немо и прокрутил ручку газа.

— Ну и где он? – спросил через пару километров пути заметно нервничающий Еврей, — Что-то я не вижу никого на трассе.

— Он сказал, что от мусоров байк в лес откатил, по дороге к деревне этой. Как ее… Никольское.

— Брат, давай-ка я цвета свои тебе дам, ускорюсь и в этот поворот без тебя загляну, типа так фрирайдер случайно мимо ехал. А ты сзади тормознись. Если там обсохший фраер, я тебе свистну и ты подскочишь.

— А если там засада, как ты говоришь?

— То тебе на твоей кувалде точно по деревенской дороге ловить нечего. А мне по колдобинам да огородами на Сутенере моем всяко сподручней, и железка, опять же под рукой.

— Еврей, ты болен, ты это знаешь? — усмехнулся Немо.

— Был бы больным — права бы не получил, — отшутился Еврей, снял жилет с нашивками клуба, надел шлем и дал по газам в сторону Никольского.

Немо проводил его взглядом и тоже надел шлем, готовясь в любой момент отправиться следом. Ожидая сигнала от друга, он снова вспомнил про этот непонятный «обыск» в гараже, затем опять подумал про Роберта, который сейчас наверняка лежит в больнице, и папку, которую тот отдал ему на хранение…

Вдруг со стороны деревни раздались хлопки выстрелов и в гарнитуре раздался крик Еврея: «Засада, братан, ломись!!!»

Выкрутив газ, ошалевший Немо подъехал к повороту, и на мгновение затормозив, заглянул в него. К своему ужасу он увидел лежащую на боку Ямаху Супер Тенере их проспекта и тело самого Еврея, которое обыскивал одетый в черное силуэт. Еще двое человек стояли рядом. Завидев байкера они бросились к кустам, где спустя секунду зажглись фары и взревели двигатели мотоциклов.

Развернувшись, Немо выкрутил газ и помчался обратно в сторону города, наблюдая в зеркала как из-за проклятого поворота на Никольское за ним выскочили два спортбайка и какой-то автомобиль.

Несмотря на приличную фору, Немо понимал, что, если он хоть на йоту ошибется, преследователи сократят разделяющую их дистанцию за секунду. К его облегчению дорога изобиловала поворотами, перед которыми и он, и преследователи сбрасывали скорость, а вот на выходе из них Немо и реализовывал свой главный козырь – разгонную динамику. Его Ви-Макс изначально был спроектирован для гонок на короткие дистанции и, обладая более чем 140 лошадьми, Немо с каждым поворотом мощным рывком постепенно увеличивал расстояние между ним и преследователями.

Подъехав к кольцевой и умудрившись не влететь под перестраивающуюся фуру, Немо исхитрился ткнуть в укрепленный в держателе мобильник, вызывая президента их мотоклуба:

— Это Немо! — орал он в микрофон в шлеме, бросая мотоцикл из стороны в сторону и лавируя между машинами в ночном потоке, — За мной гонятся какие-то черти! Они только что убили Еврея!

— Ты знаешь куда ехать, встретим, — в трубке раздались короткие гудки.

Заглянув в зеркало, Немо заметил, что все набранное им с таким трудом преимущество, тает на глазах и преследующие его два мотоциклиста на спорт байках неумолимо сокращают разрыв.

Поток автомобилей стал уплотняться и Немо, матерясь сквозь стиснутые от напряжения зубы, вклинился в междурядье, не сбавляя скорости, пронесся мимо ползущих в опасной близости машин. Внезапно водитель белого седана перед ним решил перестроиться и включив поворотник, не глядя в зеркало просто вывернул руль, перегородив летящему байкеру дорогу. Выжав сцепление, Немо рявкнул двигателем, от чего заметивший его водитель резко тормознул, и взмолившись всем двухколесным богам, байкер рванул в уже почти перекрытое пространство между передним бампером седана и ехавшей в соседнем ряду девяткой. Сжав ногами байк и сместившись, он резко перенес весь свой вес в сторону центра поворота, рискуя уронить неповоротливый мотоцикл и сильнее открутил газ, с трудом возвращаясь на траекторию, еле успев стабилизировать опасно завилявшую на выходе ямаху.

— Чертова кувалда, — прорычал он, сбив локтем зеркало какому-то автомобилю в конце своего маневра, понимая, что запас везения подходит к концу и еще раз такой фокус может не пройти. Бросив беглый взгляд в зеркало, он увидел, что один из преследователей каким-то чудом умудрился просочиться за ним перед седаном и едет буквально в нескольких метрах от него, а вот другой оказался отрезанным и теперь, остановившись и рыча мотором, разгоняет автомобилистов.

Пробка, образовавшаяся из-за двух столкнувшихся автомобилей, перекрывших две полосы, разделилась на два обтекающих место ДТП рукава, после которых дорога была относительно свободна.

Взрыкивая мотором и подрезая машины, Немо вырвался на открытый участок и с ужасом увидел, что преследователь, висевший на хвосте, находится уже буквально рядом с ним. Однако, опознав его мотоцикл как Хонду CBR-1000f, Немо злобно улыбнулся и прошептал:

— Сейчас я тебя сильно удивлю, козел.

Тахометр безжалостно выкрученной Ямахи достиг показателей в шесть с половиной тысяч оборотов, и технология В-буст, за которую собственно говоря, байкер и любил свою старенькую “кувалду”, прощая ей все слабые стороны, с характерным звуком сервоприводов, открыла дополнительные дроссельные заслонки между цилиндрами. Топливовоздушная смесь мощным потоком хлынула в каждый из них не с одного карбюратора, а сразу с двух, разом прибавив порядка 40% мощности v образной четверке. Взревевший мотоцикл, как выпущенный из пушки снаряд, оторвался от преследователя, которому оставалось только глотать пыль.

Однако после того, как спидометр перевалил за 200, хонда преследователя медленно, но верно начала сокращать дистанцию, вынудив Немо смещаться в правые ряды и искать съезд с кольцевой, до того как его догонят.

Увидев впереди поворот, перед которым толкалось несколько фур, он рывком ушел левее, в центральный ряд отсекая съезд преследователю, по-прежнему ехавшему в правой полосе.

Вдохнув побольше воздуха Немо, выжал сцепление, заставив байк взреветь и резко сместился обратно вправо, жестко и неожиданно подрезав ехавший рядом УАЗ. Водитель внедорожника инстинктивно дернул руль, уходя от неминуемого столкновения с Немо, и сбил незамеченную им хонду преследователя, опережавшую его справа, прямо в ряд фур.

— Прости братан, ну и спасибо тебе. Минус один, — пробормотал Немо, глядя в зеркало на брызги пластика от упавшей хонды и остановившийся на аварийке УАЗик.

Не сбавляя скорости, он рванул в ближайший съезд и вылетев на перекресток с переключившимся на красный свет светофором, на полной скорости проскочил прямо перед потоком машин, отделившим его от кольцевой.

Немного пропетляв по улицам и не обнаружив погони, он малость успокоился и поехал в сторону промзоны, где располагался оперативный штаб их клуба.

Влетев на родную территорию, мокрый как мышь и дрожащий от пережитого Немо, слез с байка и на ватных ногах вошел с ангар, где находился за исключением нескольких ребят стоявших в карауле весь их клуб, напряженно замерший в ожидании товарища.

— Рассказывай, – приказал президент.

Взяв протянутую кем-то бутылку с пивом и одним глотком выпив половину, Немо рассказал затихшим братьям о событиях предшествующих пары часов. После чего влил в себя остатки и, закурив, рухнул в кресло.

— Не разглядел, кто они? – спросил огромного размера байкер по имени Клещ.

— Нет. Ни нашивок, ничего. Черные куртки, джинсы, жилетов нет, — глядя в пространство перед собой, произнес Немо, — У меня в кофре жилетка Евреева… Вечного сезона брату…

— Все равно найду тварей, – с угрозой в голосе произнес Клещ, который в свое время привел в клуб погибшего проспекта, — Из-под земли достану.

— Обязательно найдем, — по-отчески обнял его один из байкеров.

— Они ответят за Еврея, брат. Обязательно, — поддержал его другой байкер со шрамом на лице.

— Темный, подними свои контакты, разузнай все про разбившегося на кольцевой мотоциклиста. Кто он, откуда, с кем, в общем все что сможешь, — приказал Президент, – Немо, тебе пока лучше здесь перекантоваться, так всем спокойнее будет.

***

Приехавший с утра в клаб хаус вице-президент клуба был явно не в духе.

— Дай пива и иди погуляй, – сказал он наводившему порядок в помещении байкеру.

Тот кивнул, передал из холодильника две бутылки и вышел. Проснувшийся Немо потер глаза и сел на диван, на котором ночевал.

— Сегодня ночью твою хату вскрыли, — мрачно произнес вице-президент, — Расскажешь, что эти люди ищут?

— Как хату? — опешил Немо и, глядя на недобро смотревшего на него в упор вице-президента, залепетал, — Брат, я не знаю! Правда! Это все началось после того, как я байк того парня в гараж привез…

— Чего? Какого парня?

— Да этот Роберт просил меня какие-то его документы сохранить. Говорил, важные. Я их как тогда в рюкзак бросил, так и забыл про них в суматохе. Вот они! — порывшись в валяющейся на полу сумке, Немо достал из нее синюю папку, взятую им из кофра байка еще на месте ДТП, и протянул ее командиру.

Тот открыл ее, бегло просмотрел содержимое:

— Надо с этим Робертом поговорить: кто он и во что он тебя втянул… Ладно, отдыхай пока, я попробую выяснить.

К вечеру в ангар начали подтягиваться байкеры. Сидя за большим круглым столом с вырезанной в центре эмблемой клуба, они попивали пиво и курили в ожидании президента.

Вошедший в комнату лидер, хмуро оглядел братьев, задержал свой взгляд на Немо и подавив вздох начал.

— Тихий, что у тебя вскрылось?

— В ночь, когда вскрыли гараж Немо, кто-то перерезал провода от камер. Это раз, — произнес байкер с забитыми татуировками предплечьями, — Разбившийся на кольцевой байкер вообще непонятно кто, ни в какой группировке не состоял, нигде не работал. Это два. Мотоцикл угнан у какой-то охранной фирмы «Защита С», это три. В какое медучреждение доставлен после ДТП данных тоже нет. Продолжаем копать.

— Тень, с Робертом этим поговорить удалось? — он повернулся к вице-президенту.

— Нет, — вице-президент помотал головой, — Умер в больнице вчера вечером. Кровоизлияние в мозг.

— Ладно, с этим разобрались… Если можно так сказать, — вздохнул президент, — Есть новость, братья: всему нашему клубу в полном составе настоятельно рекомендовано приехать к Диким Волкам, мне сейчас сам Окулист звонил. Опять подняли территориальный вопрос.

Байкеры недовольно загудели.

— Тихо-тихо! Я понимаю ваше недовольство. Все мы знаем, что сейчас нам нельзя с ними в открытую войну влезать, но и прогибаться под них мы не будем, — президент уперся руками в стол, — Поедут офицеры и мемберы, будем решать. Немо, ты остаёшься.

— Почему это? — вскинул брови Немо.

— Тебе было мало того, что вчера случилось? Отдай свой голос парням и тормознись тут, а проспект и хенги будут у тебя в качестве охраны. Голосуем. Единогласно. Полчаса на сборы.

— Клещ, скажешь там за меня? – кивнул байкеру потухший Немо.

— Не волнуйся, брат.

***

Схватив зазвонивший посреди ночи телефон, Немо услышал в трубке голос их вице-президента. Суровый, много повидавший на своем веку байкер, казалось был напряжен до предела.

— Где мой Урал стоит, знаешь? – сказал он не здороваясь.

— Да, — только и выдавил из себя едва проснувшийся Немо.

— В батоне ключи от дачи. Где она помнишь?

— Да… – вспоминая на ходу, произнес совсем выбитый из колеи Немо.

— Прямо сейчас езжай туда и зашкерься. Позже свяжемся. Понял?

— Понял.

— Залезь на склад, возьми себе в дорогу что-нибудь. Отбой.

В трубке раздались гудки. Пытаясь хоть как-то собрать скачущие в голове мысли, Немо встал и пошел в клубную мастерскую, где стоял старый Урал вице-президента, питавшего слабость к раритетам. Найдя в маленьком переднем кофре мотоцикла связку ключей, он в полном раздрае начал оттаскивать в сторону хлам из угла помещения, открыв доступ к двери в подсобку, где, откатив пустую бочку и подняв доски пола обнаружился люк в подвал, куда он и залез.

Поднявшийся наружу байкер сжимал в руке обрез двустволки 12 калибра, пистолет ТТ и полиэтиленовый пакет, куда он положил пару запасных обойм, несколько пачек пулевых патронов и картечи.

Проходя мимо стеллажей, Немо прихватил старую мотоциклетную цепь и кусок арматуры. Вооружившись таким образом, он заправил по крышку байк, примотал канистру на место пассажира и ни с кем не прощаясь, тихо поехал с территории.

На выезде он с неудовольствием увидел черный тонированный минивэн припаркованный возле КПП и пару спортивных мотоциклов, синего цвета, возле которых стояло несколько ребят в черных куртках.

— Да чтоб вас всех! Откуда вы беретесь на мою голову? – пробормотал байкер, уже не питавший иллюзий относительно намерений визитеров.

Выкрутив до упора ручку газа, он пронесся мимо вскочивших на байки незнакомцев, среагировавших на звук его двигателя. Летя по вечерним улицам, в зеркале заднего вида он видел фары догонявших его преследователей. Постепенно сумбур в голове прошел, уступив место холодной ярости.

— Сейчас я вам устрою сюрприз, суки!

Свернув в знакомый район, куда он часто приезжал к одной оторванной подруге, он выключил фару, и вытащив укрепленную на байке арматуру, повернувшись, разбил задний фонарь своего мотоцикла. Ориентируясь в свете редких уличных фонарей лишь по памяти, он прибавил газу и нырнул в подворотню, резко выжав оба тормоза. Спрыгнув с байка и подойдя к углу дома, Немо дождался пока преследователи въедут в поворот и, вытянув руку, несколько раз выстрелил в них из пистолета.

Первый выстрел, попавший в визор шлема первому, буквально снес байкера с мотоцикла, который тут же завалился на бок и проскользил до стены дома. Следующий выстрел щелкнул по кирпичной стене арки, в которую въезжал второй преследователь, явно не ожидавший такого поворота событий. Не имея возможности хоть как-то сманеврировать в узком пространстве, он зажал тормоза, превратившись в прекрасную мишень и получил пять пуль в корпус, сваливших его на землю.

Вернувшись к своему мотоциклу Немо вдруг увидел, как с противоположной стороны во двор заезжает тонированный минивэн. Скрипнув от злости зубами, уже почти не отдавая себе отчета в своих действиях, байкер отвернул крышку у закрепленной на мотоцикле канистры и, вскочив в седло, рванул прямо навстречу минивэну. За несколько метров до него он включил фару и уронил разогнавшийся байк на бок. Красиво спрыгнуть у него не получилось, но приземление в общем, обошлось без последствий, если не считать ушиб ноги при контакте с асфальтом. Тем временем скользящий мотоцикл оставляя за собой след из разливающегося бензина, врезался в минивэн, разбив решетку радиатора и уйдя под днище микроавтобуса, водитель которого, ослепленный вспышкой фары, вывернул руль и, зацепив припаркованный во дворе ряд машин, остановился.

Немо расстрелял остатки патронов в магазине по кабине и, достав «зиппу» из кармана косухи, поджег дорожку бензина ведущую к минивэну.

— Это вам за Еврея, твари, — произнес он, глядя как под днищем машины разгорается пожар. Развернувшись, он пошел к расстрелянным байкерам и, выбрав наименее пострадавший из мотоциклов преследователей, поехал прочь.

***

Больше часа сидения в позе «беременной креветки» с баком в обнимку и задранной выше головы задницей, дабы дотянуться до заниженного руля спорт-байка, да еще и при согнутых под острым углом ногах дали о себе знать болью и ломотой во всем теле. Хотя при таком положении пилота лобовое сопротивление и было минимальным, байкер, злобно матерясь и бормоча, старательно разминал затекшие за время пути мышцы и ноющие суставы.

— вот за это я никогда, твою мать, не любил спорты, позвоночник сейчас наверное в трусы высыпется! – пробормотал Немо пнув ногой мотоцикл от злости, — Откуда ж вы такие аппараты берете, сволочи? Новье же… — он ходил вокруг угнанного у наемников мотоцикла Сузуки ярко-синего цвета, — Последнее, мать твою, поколение, только с прошлого года жидкостное охлаждение двигателя и 6-и поршневые тормоза появились. И вот он, здрасьте! Состояние — муха не сидела. Откуда дровишки, падлы? Ты же стоишь как крыло боинга, сука! – вопрошал Немо, ходя кругами вокруг спортбайка, о котором до этого только читал в журналах.

Наутро его разбудил треск двигателя. Рванувшись спросонья за оружием Немо вспомнил, где он и чуток успокоившись, выглянул из окна. Припарковавшись во дворе, вице-президент клуба слезал со своего мотоцикла с Honda XRV 750 Africa Twin.

— Привет, брат, какие новости? — спросил Немо вошедшего байкера.

Тот бросил на стол ключи и портмоне, посмотрел на Немо и сел в старое кресло:

— Хреновые новости, брат. Линять тебе надо, а то на дно отправят.

— Говори уже, – поник Немо.

— Бл*дь, лучше б ты тогда просто мимо проехал, – покачал головой вице-президент, — Короче, тот мотоциклист упавший, как его там… — он пощелкал пальцами, —Роберт. Так вот, не сам он помер, а, видать, помогли ему. Ребятки какие-то в темно-синих костюмах. И за бумажками его, которые он тебе передал, такая охота начинается, что весь наш клуб под замес попал. Они и этих Диких Крыс купили подчистую.

— Кто они-то, Тень? – спросил побледневший Немо.

— Ребятки в темно-синих костюмах, говорю же. Кореша Дрозда из одного дружественного нам клуба, Дикого Волка одного встретили и под пивко разговорили. Так вот, тот п*здюк сбрехал, что к их Окулисту три таких фраера пришли, а тот сразу под них лег и всю свору свою положил. Фотки твои раздал ну и движуху начал всякую наводить. Нас выдернул, в надежде что ты с нами приедешь.

— Меня еще на выезде какие-то п*доры ждали. Вот байк у одного из них одолжил. Навсегда, – кивнул Немо в сторону, стоявшего во дворе Сузуки.

— В общем, брат, надо тебе пока на дно залечь. Глубоко и надолго. Темный по своим каналам пробил, базарят что фирма эта, где байк на шоссе разбившийся был типа украден, имеет отношение к такой организации как Синдикат.

— Наемники что ли? Те самые? Да не, быть не может, — опустил голову окончательно обескураженный Немо, – Может отдать им эти бумажки нафиг, а? Пусть они клуб только в покое оставят.

— Не оставят, брат, — покачал головой вице-президент, — И тебя в живых тоже не оставят, если доберутся.

— И что теперь? Все, получается? Конец?

— Побарахтаемся еще, брат, – подмигнул ему Тень.

— Как?

— В дороге, брат! Движение – жизнь!

Дед у номадов за тебя попросил, и братья тебя укроют. Будешь с бродягами ездить. А мы пока тут разгребемся. Уляжется все – вернёшься, если захочешь.

— Спасибо брат, вернусь обязательно! – крепко пожал ему руку Немо.

— Бери мою Африку, — вице-президент протянул ему ключи, — И двигай в «Самолет», они тебя там уже ждут. Ну, давай, чего сидишь?

***

Мотель «Самолет» был пристроен к настоящему самолету Ан-24 с крыльями и винтовыми моторами, в котором располагалась придорожное кафе.

На парковке, кроме десятка фур и пары легковушек, стояло несколько немолодых тяжелых туристических мотоциклов, круизеров и тур эндуро, обвешенных кофрами и сумками. Кочевники находились всегда в движении и, не имея принадлежности к какому-либо конкретному чаптеру, легко проезжали по сотне тысяч километров за сезон, путешествуя по всей стране.

— Здравствуй, брат. Присаживайся, покушай, скоро поедем. – приветствовал Немо огромный байкер с длинной седой бородой и нашивкой «bun burner gold» на жилете, жестом подзывая официантку, — Меня Гусем кличут.

— Спасибо, братья. Я что-то не голоден, – сказал Немо, садясь за стол между подвинувшихся байкеров.

— Поешь, поешь, брат. Неизвестно, когда еще придется домашнего похавать, – похлопал его по плечу сидящий рядом мужик с усами и бородкой как у Чехова.

— Верно, – кивнул Гусь, — Знакомься Немо, это Тимыч, теперь он твой спонсор.

— Спонсор? — удивился Немо, – В смысле?

— В смысле responce, – поморщился Гусь, — Ответственный. Мы с ребятами не оравой вокруг гаражей, как вы, покатушки устраиваем, а ездим поодиночке, далеко и долго. А это своя наука и спонсор поможет тебе ее постигать, – и, глядя на вытянувшееся лицо парня, добавил, – Учитель твой, считай. За тебя Дед очень попросил, а брата нашего мы уважаем. Вот Тимыч вызвался тебе помочь. С ним покатаешь.

— Спасибо брат, — повернулся к Тимычу Немо.

— Дед мне в свое время помог очень, вот я через тебя ему должок и верну, – улыбнулся байкер.

К тому времени как Немо доел заказанный борщ, все байкеры уже попрощались и пожелав всем доброй дороги, уехали. Остался только Тимыч, пересевший напротив и с любопытством разглядывавший парня. Под его оценивающим взглядом Немо почувствовал себя зеленым проспектом, только получившим нижний рокер на жилет.

— На чем катаешь, Немо? – спросил Тимыч.

— Африка, – промычал парень, дожевывая котлету, – Братья подогнали.

— Хороший подгон, и аппарат подходящий. В самый раз, – кивнул байкер.

— Тимыч, а куда мы поедем?

— Сначала думаю в Сочи заглянуть, а потом во Владик двинем, брат.

— Чего?! — чуть не поперхнулся компотом Немо.

— А что? У меня там на Красной Поляне друган живет. Давно не виделись. Ты что, против?

— Да нет… Просто далеко, — пожал плечами Немо.

— Ну не близко, – улыбнулся Тимыч.

— Я только в Крым ездил как-то раз. А в таких дальняках ни разу не был, – признался Немо, ставя пустую чашку на стол.

— Ну вот, нормально, – подбодрил его Тимыч, вставая из-за стола и выкладывая на столнесколько купюр. – поехали. Надо еще по дороге в магазин заехать, покрышек купить, мелочевки всякой, бытовухи, шмурдяка короче.

***

— Ох ж ты мать его, кайф то какой! – простонал Немо, вытягиваясь на кровати в придорожном мотеле спустя девятьсот километров езды, прерываемой только несколькими заправками.

Тихо посмеивающийся над ним Тимыч, сменивший казаки на резиновые тапочки, сходил в магазинчик, где купил четыре бутылки пива, нарезку колбасы, кусок сыра, батон хлеба и несколько банок консервов.

— Устал, брат? – спросил он стонущего на кровати парня, открывая консервы.

- Ага. Жопа окаменела, спина сейчас хрустнет, шею ломит, рук и ног почти не чувствую…

— На вот, возьми, — Тимыч протянул ему открытую бутылку, — Еще пару дней поболит, потом привыкнешь.

Немо со стоном приподнялся на кровати:

— Ты чего, железный? – спросил он улыбающегося байкера, принимая пиво.

— Нет, обычный, вроде. Твое здоровье, брат! – отсалютовал тот бутылкой.

— Как ты можешь столько ездить и не уставать? — удивился Немо, выпив немного пива.

— А я, брат, наоборот, в городе устаю. Сложно это объяснить. Душа что ли мечется, как запертая. Я дорогу люблю и от каждой минуты кайфую, – задумчиво улыбнулся Тимыч, – Тот, кто утром мыслит о Пути, может вечером и умереть спокойно.

— Сильно, — вскинул брови Немо.

— Это Конфуций, брат. Понимаешь, человеку очень важно оставаться наедине с самим собой. Мысли в порядок привести. Понять самого себя. Это сродни медитации. Весь негатив за спиной остается, только ты, байк и дорога.

— К слову о дороге, брат. Каков наш маршрут на завтра?

— Ехать, брат, просто ехать дальше. С утречка тронемся, еще косарь проедем и к вечеру должны до Сочей добраться.

— Ох, я помру раньше, – упал обратно на кровать Немо.

— Зато в седле, а не в постели, – засмеялся Тимыч, – Спи давай, завтра подъем ранний будет, люблю рассвет на трассе встречать.

Проснувшийся среди ночи по зову природы Немо, сел на кровати и, помотав головой, сунул ноги в берцы, вспоминая, где расположен единственный на весь этаж туалет, когда его внимание привлекли тени, тихо передвигавшиеся в узкой полоске света под дверью их номера. Судя по всему, кто-то стоял в освещенном коридоре перед их комнатой. Замерев, парень, сквозь сопение спящего Тимыча, услышал легкое царапание замка и вне себя от нахлынувшего потока адреналина сунув руку в рюкзак, стоявший у изголовья, выудил оттуда обрез, прижав его к груди. Тем временем с еле слышным щелчком дверь открылась и в проеме показался силуэт державший в руке пистолет с глушителем.

Сдвоенный выстрел из обреза шандарахнул на всю комнату, осветив на мгновение Немо в трусах и расшнурованных берцах, а также неизвестного мужика в балаклаве и кожанной куртке, которого заряд картечи из двух стволов буквально выбросил обратно в коридор.

— Вставай, Тимыч! Подъем, сваливаем!!! — заорал Немо своему проснувшемуся напарнику, судорожно натягивая штаны. Тимыч без слов вскочил и стал собираться. Наклонившись над рюкзаком, в кармане которого лежали патроны, парень краем глаза заметил еще одну тень в проеме двери и понимая, что не успевает, начал приседая разворачиваться ко входу, одной рукой переламывая обрез, а другой шаря в рюкзаке в попытках вытащить патроны. Вдруг в комнате прозвучали сухие хлопки выстрелов. Удивленный Немо увидел как Тимыч, посылая пулю за пулей в проем двери из не пойми откуда взявшегося пистолета, выбрасывает свой рюкзак через окно на улицу.

— прыгай, чего ждешь?! – донеслось до него сквозь звон в ушах. Всунув руки в рукава косухи, он обрезом выбил остатки торчащих в раме стекол и перекинул ноги наружу.

«Второй этаж всего, а как высоко-то..» — подумал Немо, повисая на руках.

Приземлившись, он увидел как Тимыч, перелезающий через раму выбитого окна, сделал еще несколько выстрелов внутрь помещения и буквально выпал к нему, неловко упав на бок. Спустя секунду в их номере прогремел взрыв, выбивший уцелевшее окно и обрушивший на их головы водопад из битого стекла и хлама.

— Валим скорее отсюда! – скомандовал Тимыч на ходу, прихрамывая подбегая к байкам и забираясь в седло своего БМВ.

Прыгнув на Африку, Немо повернул зажигание и, открутив ручку газа с пробуксовкой вылетел с парковки мотеля на трассу. За ним, не отставая, несся Тимыч.

Убедившись в отсутствии погони, байкеры съехали с дороги и, заглушив двигатели, дружно закурили.

— Кто это был, Немо?

— Это, Тимыч, по ходу, за мной, — вздохнул Немо.

— Расскажешь? — поинтересовался байкер.

— Что тебе Дед про меня рассказал?

— Что тебе надо из области свалить, что тебя какие-то черти ищут… — подал плечами Тимыч.

— Ну вот это они и есть, короче. Черти, – грустно кивнул Немо.

— А имя у этих чертей есть?

— Синдикат, — Немо сделал смачную затяжку.

— Тот самый? – вскинул брови Тимыч, прикуривая вторую сигарету.

— Ага, — вздохнул Немо.

Плохие новости, Немо, — покачал головой Тимыч, — Если это тот самый Синдикат, то из области свалить тебе уже не поможет. Они и в другой стране найдут.— Слушай, брат, я все понимаю. Прости, что тебя в эту тему втравил. Садись на байк, езжай в Сочи. Ты не обязан со мной нянчиться и из-за меня риско…

— Заткнись! – оборвал его Тимыч, – Я только одно место знаю, где им тебя достать будет чуть более проблематично.

— Разве есть такое?

— Зона, брат.

— Да не, Тимыч. Чего они меня на зоне не достанут? Подошлют урку какого и все.

— Млять! Я тебе не про тюрьму, а про Зону Отчуждения.

— Это та, что в Чернобыле после катастрофы образовалась? Тимыч, про нее такие слухи ходят…

— У меня там кореш третий год живет, Бармалеем зовут, – произнес байкер, снимая с руки перстень в виде черепа, – Ему отдашь, скажешь, от Тимыча привет. Он тебя прикроет. Он там вроде как в авторитете.

— А Синдикат? – неуверенно спросил Немо принимая печатку.

— Там ты с ними почти на равных будешь. Да и искать тебя в таком месте никто не будет.

— А где это хоть? Как этого друга твоего искать?

— Ща покажу, – Тимыч полез в рюкзак и через несколько минут копания в нем достал старый советский атлас автомобильных дорог, полистал его и найдя нужную страницу вырвал ее и вручил Немо.

— Вот, смотри — тут раньше агрокомплекс был, – Тимыч ткнул пальцем в карту, — Там он вроде обосновался. Ну по крайней мере, полтора года назад мы ему туда с человеком посылку отправили.

— А как туда попасть? – спросил Немо складывая листок и убирая во внутренний карман косухи.

— Ну до самой Зоны отсюда недалеко, тысячи две с половиной, наверное, будет, ща покажу как ехать. А вот как тебе внутрь охраняемого периметра попасть, я тебе не подскажу. Он вояками разных стран охраняется. Единственное что, через украинские блок посты наверно проще будет, все же с нашим братом и договориться можно, да и дисциплина у каких-нибудь фрицев или америкосов не чета нашему расп*здяйству. А вообще, там вокруг типа деревушек вдоль периметра везде натыкано, и в них много народа всякого ошивается. Покрутись там, может кто и поможет внутрь попасть. Только сильно клювом там не щелкай и жалом лишнего не води, там разные люди бывают. Да и про Бармалея моего там не вспоминай, не надо.

— Само собой, Тимыч. Спасибо за наводку.

— Короче, смотри, — байкер встал перед мотоциклом Немо и, протянув руку, включил ближний свет, — Езжай сейчас по этой дороге, вот сюда, – сказал он, водя пальцем по карте, в свете передних фар Африки Твин, – Тут повернешь к заповеднику, ориентир тебе, не пропустишь, и через него проедешь до этого города. Проскочишь его и сворачивай сюда на второстепенку, тут через эту деревню попадаешь на шоссе — самая глухая дорога! Дальше идешь по нему в сторону Припяти почти до конца. Вот где-то тут уже указатели будут о начале запретной зоны. Считай, приехал. Дальше приграничья тебя все равно блокпосты не пропустят, даже не суйся к ним. Понял? Населенные пункты проезжаешь ночью насквозь, спишь днем поглубже в лесу, благо байк у тебя подходящий. Нигде не останавливаешься, кроме заправок. Все понял?

— Понял, брат. Спасибо тебе, век не забуду.

— Это ты меня прости, что одного тебя оставляю.

— Так лучше, Тимыч. Незачем тебе со мной против Синдиката. Спасибо тебе еще раз.

— Топлива возьми, — сказал байкер, снимая со своего круизера канистры с бензином и пристраивая их на кофры Африки, – Доброй дороги, брат.

— И тебе! — сказал Немо, садясь на мотоцикл.

К утру он сделал уже под три сотни километров и, решив последовать совету Тимыча, заехал в лес отоспаться. Сбросив скорость, он съехал на поле, расстилавшееся вдоль трассы, и по его краю подъехал к лесу. Обнаружив там узкую тропку, он, осторожно маневрируя между деревьев и приподнимаясь на корнях и кочках заехал поглубже и найдя маленькую полянку, остановил там байк. Поставив одноместную палатку, заботливо положенную ему вице-президентом, он замаскировал ее лапником. Осмотрев припасы, он открыл банку консервов и, подкрепившись, заполз в спальник.

Проснулся он к вечеру из-за барабанившего по тенту палатки дождя.

Прикинув маршрут, Немо собрался и, натянув дождевик, сложил палатку и поехал из леса. На размытой дождем тропинке и грязной разбитой дороге опоясывающей поле удержать байк было практически не реально, поэтому чтобы избежать падения, он спешился и повел мотоцикл вручную, изредка лишь чуть-чуть помогая себе газом в особо глубоких грязевых засадах. Добравшись до асфальта, он забрался на заляпанный грязью байк и осторожно поехал в сторону орнитологического заповедника. Когда по обе стороны от дороги потянулись пролеты двухметрового забора, ограничивающие территорию охраняемой зоны, где согласно информационной табличке гнездились какие-то редкие виды перелетных птиц, окончательно наступила ночь, а моросящий дождик заметно усилился, перейдя в настоящую грозу. Дорога, поливаемая водой, освещалась лишь вспышками молний, головной же свет Африки Твин и дополнительные противотуманки пробивали низвергающиеся потоки дождя лишь на десяток метров. Сбросивший скорость байкер, которому нещадно заливало визор, матерясь ехал сквозь непогоду напряженно всматриваясь в повороты извилистой трассы. Тем временем ливень вымыл на дорогу все что лежало до этого на обочине. Мусор, грязь, листья, мелкие веточки и прочий сор теперь кружились в масляных пятнах посреди асфальта в потоках дождя, ухудшив до нуля и без того посредственное сцепление колес с дорой. Внезапно, выехав из очередного поворота, фары мотоцикла выхватили из стены дождя стоящую в ареоле какого то зеленоватого клубящегося тумана парня в зеленом комбинезоне неизвестного ему вида с интегрированными налокотниками и наколенниками и красном повязанном вокруг шеи платке, Странный человек в центре дымки, казалось подсвечиваемый изнутри, посмотрел прямо в глаза оторопевшему байкеру, который несся прямо на него, успевшему успев лишь заорать «Б*яяяя!!!!» и выжать оба тормоза мотоцикла. Переднее колесо Африки Твин тут же заблокировалось и сорвалось, вынудив мотоцикл опасно завилять на мокрой дороге и выехав на обочину, задеть невесть откуда взявшегося там одинокого человека в серой брезентухе, бредущего по лужам и начавшего оборачиваться на звук. Потерявший всякое управление байком Немо вместе с ним завалился на ходу на бок и рухнул. Оказавшись на асфальте, скользящий к краю залитой дождем дороги на спине Немо увидел, как закрутившись от удара мотоциклом как тряпичная кукла, отлетела в кусты фигура сбитого пешехода и как Африка с брызгами пластиковых обтекателей и кофров улетает на боку в канаву, находящуюся с другой стороны дороги, оставляя за собой шлейф вылетающей поклажи. Спустя секунду, он, сквозь треск ломаемых кустов, почувствовал сильный удар по шлему, плечам и рукам и отключился.

Глава 13 Бар

Глава 13. Бар

Бар представлял собой трех этажный остов административного здания, стоявший посреди гор строительного лома, с грамотно организованными в кажущемся беспорядке сваленных в груды бетонных блоков Дотами с крепкими ребятами в чёрно-красной униформе.

— Здарова, братуха, – обратился к одному из них Бобер, – Че у вас тут, бар, в натуре?

— Здоровей видали. Тут бар.

— Можно мы туда пройдем? – спросил охранника Маркиз, не отводивший взгляда от направленного на них ствола ручного пулемета.

— Идите, если чего, – охранник недобро посмотрел на Бобра, — Расстрел. Понятно?

— Не гоняй, братуха. Все в елочку будет, че ты, в натуре, – улыбнулся тот прямо в дульный срез пулемета.

— Иди уже, – толкнул его Пиликан, и отойдя чуть подальше, в пол голоса произнес, — Это Долг, одна из самых влиятельных группировок в Зоне. С ними шутки плохи – они их совсем не понимают. Заподозрят в чем — к стенке сразу поставят, я ж вам, етить, говорил. Бобрила, ты чем меня слушал?

— В чем они нас могут заподозрить? – уточнил Маркиз.

— В мутации, в связях со Свободой – это, пожалуй, самое стремное, да и вообще не борзейте там.

— Мы ж сюда не как какие-то прошляки вчерашние ради, в натуре, синьки буримся, а, слышь, по конкретно научному делу.

— Да. Связь с наукой, етить ее мать, нам тут в плюс. Долгари с ними дружат. Как там этого типа кличут, к которому мы устройство несем?

— Илорд вроде его погоняло, — пожал плечами Бобер.

— На всякий случай надо запомнить, – кивнул Маркиз.

Пройдя по петлявшей мимо огневых рубежей тропинке ко входу в здание, ребята еще раз выслушали предостережения от стоявшего в холе возле лестницы отряда бойцов в чёрной форме с красного цвета вставками:

— Бар на втором этаже в правом крыле. Оружие сдадите там при входе. Пойдете шариться еще где – пожалеете. Вздумаете дурить – сильно пожалеете. Все понятно?

Поднявшись на этаж выше, парни пошли по темному коридору в сторону освещенной фонарем двери с надписью «100 РЕНТГЕН», как внезапно двери открылись и из бара вышел отряд в балаклавах и синей прыжковой экипировке, которые грубо оттолкнули стоявшего возле окошка человека в фуражке и плащ-палатке, сдававшего туда ружье. Упавший сталкер поднялся и, судя по всему, как-то возмутился, однако был тут же еще раз сбит с ног и получил несколько жестких ударов от бойцов в синей форме, часть которых успевшая вооружиться навела увешанные всяким тюнингом автоматы на подходивших Пилю, Бобра и Маркиза.

— Лицом к стене, мясо радиоактивное, руки за голову, – приказал один из синих.

Парни молча повернулись и подняли руки. Наемники подняли избитого сталкера и связав ему руки повели за собой. Дождавшись пока, они покинут коридор парни подошли к двери бара, где валялся дробовик сталкера в фуражке.

— Возьмите, пожалуйста, – сказал Маркиз, отдавая оружие в окно мужику в тельняшке, — Это того парня, —кивнул он в сторону коридора.

— Ага, давай. Вернется дядька, я ему передам. У тебя чего?

— У меня только вот, – сказал Маркиз протягивая беретту, — Патронов нет.

— К бармену обратись – купишь, — сказал тот принимая пистолет и протягивая бирку с номером.

— Братух, а Илорда я тут в моменте застану? – спросил в свою очередь Бобер.

— Да, вроде, был сегодня. У бара спроси.

— Добро, – кивнул парень, принимая бирку вместо калаша с кольтом и освобождая место Пиле.

Помещение самого бара представляло собой зал с грубо сколоченными лавками возле столов, накрытых изрезанными и прожжёнными клеенками, за которыми сидели сталкеры разных мастей. В углу расположилась компания из десяти человек, по поведению и доносившимся выражениям однозначно говоривших о том, что это бандиты. Возле стойки стояло несколько разношерстно одетых человек, в том числе немолодой бородатый мужик в тяжелом бронекостюме, к которому и направился Бобер.

— Приветствую, дядь. Не подскажешь, как, в натуре, Илорда найти?

Огромный бородач снисходительно посмотрел на стоявшего перед ним щуплого Бобра в очках с забинтованной рукой и, кивнув в знак приветствия, ответил:

— Вроде на месте был. Бармена попроси, он его позовет.

— Благодарствую, – Бобер повернулся к бармену и увидел, что тот занят разговором с парнем, одетым в потертый комбинезон с наколенниками, налокотниками и прочей защитой, а также с баллонами наподобие акваланговых за спиной. Так же перед ним топтался совсем молодой парнишка в синих джинсах, брезентухе как у Пиликана и вещмешком, с узким недовольным и каким то хищным лицом, неодобрительно поглядывавший в его сторону.

Поискав глазами своих друзей, он заметил, что Маркиз с Пилей нашли себе местечко за центральными столами и усевшись напротив друг друга принялись что-то обсуждать. Повернувшись опять к бармену, Бобер увидел, как замеченный им в бункере ученых мужик в охотничьей безрукавке войдя в зал направился к барной стойке и махнув бармену встал перед парнишкой в джинсах.

— Слышь, пенсионер, ты чего, мля, пенсию получил и сразу, в натуре, пропивать пришел? – хамски обратился он к мужику.

— Твое какое дело? – буркнул тот, явно выбитый из колеи наглостью Бобра.

— Мое, в натуре, дело, что ты передо мной, б*я буду, второй раз вперся, грифон ты штопаный. Глянь вокруг, пенсионер, очередь, а в ней люди стоят.

— Зайди, Пожар, – сказал мужику бармен, поглядев на Бобра. Мужик в камуфляже кивнул тому и прошел в подсобное помещение, мимо посторонившегося вышибалы, огромного размера детины не сводившего тяжелого взгляда с Бобра.

— И все равно, падла, без очереди перед нами влез. Прикинь братух, какая Пенсия шустрая бывает. Че он такой борзый, а? — сказал Бобер дружески подмигнув неодобрительно таращившемуся на него парнишке в джинсах.

— Пожар, очень уважаемый в Зоне человек, – осторожно сказал тот.

— Да? А кто он вообще по жизни?

— Репортер, — ответил парень, не скрывая своего неприязненного отношения к собеседнику. В этот момент бармен наконец освободился.

- здаров , Сарумян, чего хотел? – спросил он и парень в джинсах повернулся к нему.

— Ты бы не выпендривался, паренек, – сказал мужик в тяжелом бронекостюме, наблюдавший за Бобром, – Тут это до добра не доводит.

— Да не, я ж не выпендриваюсь. Нормально все.

— Ну-ну, — хмыкнул тот.

В это время парень в джинсах, взяв бутылку пива, отошел от стойки и Бобер поспешил шагнуть к бармену.

— Здорово, дядька! Скажи, Илорд на месте? У меня к нему, в натуре, дело важное от Сто-пятого.

— Сейчас позову, – бармен смерил Бобра взглядом и скрылся за занавеской.

Пришедший с ним через минуту тип с растрепанной рыжей бородой в тельняшке, зевнул и сказал:

— Чего тебе?

— Меня Сто-пятый попросил тебе кое-что передать, в натуре.

— Пошли, – тип опять зевнул и развернувшись направился за занавеску, махнув рукой вышибале в сторону Бобра.

Мрачный мужик, одетый в армейский бронежилет, с висевшей на бедре кобурой, не сводя с Бобра тяжелого взгляда, не предвещавшего тому ничего хорошего, немного сдвинулся с места, позволив Бобру буквально просачиваться между ним и дверным косяком. Войдя в коридор, он осмотрелся. Слева виднелась открытая дверь кухни и зад повара, а справа находилась комната, увешанная всяким инструментарием и научным оборудованием. В центре комнаты стоял захламленный стол с мощными лампами на длинных многоколенчатых стойках по углам на котором кроме блокнотов, инструментов и каких-то приборов, стоял ноутбук и бутылка пива. С одной его стороны была длинная грубо сколоченная лавка, наподобие тех, что стояли в баре, а с другой стояло широкое кресло. Стены были уставлены стеллажами с различными военными вещами и снаряжением, а в углу находился письменный стол, заваленный бумагами и топчан со смятым покрывалом.

— Ну что там у него? – проворчал Илорд, опускаясь в кресло и поглядывая на бутылку с пивом.

— Вот, короче, Сто-пятый, по ходу, тебе передает, – сказал Бобер доставая полученный от ученых блок какой-то явно научной аппаратуры.

— Опять, мля! Чего у них, руки из жопы растут что ли?! Третий раз за неделю! — в сердцах пробурчал Илорд, надевая очки с толстыми стеклами и склоняясь над блоком, тыкая в оборванные провода тестером.

— Это, в натуре, ваши дела. Че, братуха мне научник этот сказал, что ты мне денег перекинешь за эту тему. Приблуда у тебя, загаси, по-братски, копейку, – закинул удочку Бобер.

— Чего? — посмотрел на него поверх очков Илорд, – Парниша, я этот преобразователь уже третий раз им чиню, а они его опять ломают. И мне тебе еще денег загасить? Подожди полчасика, я его подлатаю и отнесешь его Сто-пятому обратно, а он уже с тобой расплатится. Иди, вон, пива попей, тебе бармен свистнет, как я закончу, — техник включил паяльник, открыл тумбочку и начал доставать из нее какие-то релешки на тонких проводах и прочие радиодетали, махнув Бобру.

Вышедший из мастерской Илорда в коридор парень заметил, что из открывшейся двери в центре коридора, появился пенсионер в охотничей жилетке и пошел по направлению к залу. Шагнув вслед за ним, Бобер оказался у занавески одновременно с пенсионером и неожиданно цыкнув зубом заставил того вздрогнув обернуться от неожиданности. С каменным лицом парень прошел перед ним в зал и обратился к бармену.

— Уважаемый, сделай мне попить чего-нибудь, по-братски, пока Илорд моим вопросом занят.

Взяв из рук бармена полторашку с самым дешевым пивом, Бобер пошел к Маркизу и Пиликану.

— Нормально, пацаны. Ща Илорд эту беду починит и обратно ее оттарабаним яйцеголовым.

— Смотри, Бобер, мужик этот, кого синие при входе пинали, – указал Маркиз на появившегося в зале типа в брезентовом плаще и кепке, которому помахал сидящий за соседним столиком парень, — Сейчас я к вам вернусь, коллеги, — сказал он спутникам, наливая пива в пластиковый стаканчик и направляясь к парню и мужику в плаще.

— Подозрительно все это, – пробурчал Пиликан, вытащив пачку сигарет, – И фраер этот в плаще, и научники эти. А самое, етить его, подозрительное – синие.

Ухмыльнувшийся Бобер взял у Пиликана сигарету и, прикуривая, краем глаза заметил, что подошедший к блатной компании пенсионер что-то говорит на ухо одному из бандосов, посматривая в их сторону.

— Вот это, в натуре, подозрительно, – пробурчал он.

— Следят, Бобрик. Точно тебе говорю, – продолжал Пиликан.

— А? Ты о чем, братух? – переспросил его Бобер.

— Следят эти гуси за нами.

— Кто следит-то, Пиль?

— Наемники же, да етить их.

— Не расслабляйся тогда, братан. Ща соскок, по ходу, обозначать будем. Пойду Маркиза закруглю.

— …а не могли бы вы эту карту показать, уважаемые? — спрашивал Маркиз сидевших напротив него молодого парня и мужчину в плаще и фуражке, – Знакомьтесь, кстати, господа, это Бобер, мой товарищ, а это самоселы Дядька и Племяш, – представил он подошедшего друга.

— Кто вы, в натуре? – не понял Бобер.

— Самоселы, — ответил мужик в плаще, которого Маркиз представил как Дядьку. – лесник я местный, считай с самой аварии тут.

— А чего тебя эти синие били? — спросил Бобер.

— Эх, молодые они да глупые, потому и дерзко так себя ведут, – сморщившись ответил тот.

— Нельзя Дядьку так, — сочувственно поддержал его Племяш и добавил, – Смотри, друг, тебя вроде как бармен кличет.

Поднявшийся Бобер встретился глазами с барменом, кивнувшим ему в сторону занавески и сказав Маркизу:

— По ходу, прощайся, соскакиваем, в натуре, отсюда, — направился к бару.

Получив у Илорда пакет с блоком и наставления быть аккуратнее с тонкой аппаратурой, он вышел обратно в зал, отметив, что Дядька и Племяш исчезли, а вокруг Пили и Маркиза уже плотной кучкой сидят бандиты.

— Привет честной братве! Бобер мое погонялово. Парняги, по-братски приколите первоходов порядочных за местные расклады, чо как тут люди живут, чем дышат, кто масть держит? А то только считай с поезда слезли и в непонятках, — начал он, подходя к столу.

— Опа! Ты никак блатной что за братву интересуешся. Ну ка расскажи нам сначала кто ты есть по жизни и кто твои друганы. – широко улыбнулся ему высокий жилистый парень в фашистской полевой кепке и черном кожаном плаще.

— Я, в натуре, бродяга по жизни, от мусорского беспредела в моменте тут походу курсуюсь. А пассажиры эти по масти мужики, – Бобер небрежно показал на Маркиза с Пиликаном, – Со мной короче, педалят, и хоть они улицей не двигаются, но понятия им в моменте не чужды и косяков за ними нет.

Бандосы, тем временем, производили фирменный обыск «мужиков» внаглую вытаскивая у них из карманов и сумок все маломальски ценное.

— Складно звонишь, братишка, без базара. Да вот только подозрения у нас на ваш счет имеются. Пойдем до малины нашей прогуляемся? С Паханом перетрешь, и если ты в натуре ровный пацанчик, то и вопросов к вам не будет, – так же улыбаясь заявил бандит в кепке и, достав рацию сказал, – Адвокат на связи, эти с нами, двигаем до хаты, — и скомандовал, — Кабан, сворачиваемся.

На это имя, к удивлению, ребят отреагировала миниатюрного вида девчонка с огромным ножом на поясе и каким-то хищным выражением миловидного личика. Она подтолкнула Пилю к выходу коротким, но болезненным тычком кулака под ребра и, едва он поднялся с лавки, пристроилась рядом с ним. Со стороны могло показаться что заботливая и любящая сестра обнимает давно потерянного брата, но по факту в живот Пиликану, прорезав свитер и майку, упирался маленький остро заточенный ножик, заставляя того неприятно ежиться от касавшейся кожи холодной стали. Маркиза приобняли с двух сторон сразу два бритых детины, от чего тот еле дыша и зажатый в железных объятиях быков, неловко двинулся к выходу подталкиваемый ими.

Сделав Бобру указующий жест, бандит, не прекращая глумливо растягивать губы в улыбке, выразительно положил руку на рукоять висевшего на поясе ножа. Остальные бандиты обступили их и скрывая за шумом пленников дружно потопали на выход.

— Шевели копытами, – сказал Адвокат, подталкивая Бобра.

— Чего у тебя за погремуха такая интересная, Адвокат? – непринужденно спросил тот судорожно прикидывая в уме варианты, — Приколи, за что так погнали?

— Дуло запаяй, — отрезал тот.

Сдав бирки в оружейке на выходе, окруженная бандосами троица сразу же лишилась стволов и обреченно пошла под конвоем вниз.

Выйдя из здания и отойдя на некоторое расстояние от дота с долговцами, бандосы слегка расслабились. Посовещавшись с минуту, Кабан с Адвокатом выслали вперед пару человек и пошли по старой дороге, за ними в десяти шагах шли ребята, спинами чувствуя направленные на них стволы автоматов остальных бандитов.

— Бобрик, эй, – тихо прошипел плетущийся рядом Пиликан.

— Ну?

— У меня гадость, етить его мать, есть.

— Какая? — приподнял бровь Бобер.

— РГН. Я ее заныкал ото всех. Ща под ноги, етить его мать, ее уроню и прыгай в лес. Тех, – он кивнул на топающую сзади ораву бандитов, – Без вариантов скосит, а мы деру дадим.

— Хреновая идея, Пиль. С Паханом, в натуре, тогда отношения испортим.

— Етить его мать! Да клал я с прибором на эти отношения. Они нас гусям с потрохами сдадут.

— Не, братух, не думаю. В натуре, не по понятиям Пахану бродягу вертухаям продавать, так и весь авторитет растерять можно.

— Етить твою Бобер, ну и дурак же ты.

— Да сам ты дурак, Пиль.

— Парни, хватит ссориться, — влез Маркиз.

— Слышь, черти, дула запаяйте! – крикнул назад Адвокат.

— Повторяешся, братух. Хошь, я тебе накидаю вариантов, а то чет как то с дулом у тебя уже, в натуре, несолидно выходит? — хмыкнул Бобер.

— Ща я тебе звездюлей накидаю, баклан немытый. Пасть свою захлопни, пока живой и не выстегивай меня, а то не дойдешь, в натуре, до пахана.

— Да как это не дойду, братух? Ты ж слованулся Пахану что меня приведешь. Если ты меня грохнешь и не приведешь, то получится что ты смотрящему своему фуфло толкнул, — развел руками Бобер, — Давай короче охраняй меня, чтоб не съели, дорогу показывай, чтоб я не заблудился, ну и так далее.

— Клюв свой закрой, юморист. А то твои шутки через зад в желудке окажутся, – сказала Кабан обернувшись и глядя на не к месту развеселившегося Бобра холодными злыми глазами.

Бобер только собрался было сказать ей какой-нибудь комплимент, как головной дозор бандитов вернулся, таща за шкирку какого-то совсем молодого парня, одетого в джинсы и штормовку.

— Вот, у дороги шарился! – сказал бандит Адвокату, подсечкой подбивая ноги у сталкера и роняя его перед Кабаном, тут же наступившей на того, как охотник на добычу.

— Чего ты тут чаличуешь, убогий? — спросила она, достав нож и крутя им перед лицом парня.

— Там снорк! За перекрёстком! Двоих вольников убил! Я вокруг пройти хотел… ай! — вскрикнул он, когда каблук Кабана вдавил его плечо в землю.

— А у нас как раз и доброволец есть, правда Адвокат?

— Конечно, – обрадовался тот, — Давай, умник, иди вперед.

— Хоть волыну верните, волки, — нахмурился Бобер.

— Обойдешся! Кандехай веселее, приманка, – Адвокат достал из кобуры макаров и демонстративно взвел, – Снорки, говорят, любят пизд*болов.

— Вот сам бы тогда и пошел, – пробурчал Бобер.

Пройдя по дороге и скрывшись за поворотом, он тихо вошел в лес и, осмотревшись, увидел лежащее тело в зеленом комбинезоне с валяющимся рядом пистолетом-пулеметом. Подобрав его, Бобер начал было рыться в рюкзаке погибшего, как вдруг услышал раздавшееся рядом какое-то горловое рычание и, резко повернувшись, заметил выходящее из-за дерева тело в военной одежде. Странными, как будто, деревянными движениями тело шустро направилось к нему, рыча и подвывая.

Ошалевший Бобер разглядел, что на мертвенно бледном лице явно видны трупные пятна, а на шее имеется след попадания пули и следы засохшей крови.

— Зомби, что ли? – не поверил он своим глазам. Живой труп с горящими глазами постепенно сокращал расстояние и тянул к нему скрюченные бледные руки, до локтей испачканные засохшей кровью.

— Мо-о-очи-и-и, – разобрал парень в рычании зомби и, словно сбросив оцепенение, высадил длинную очередь в перекошенное мертвое лицо. Голова зомби разлетелась как арбуз и обезглавленный труп пройдя еще пару шагов рухнул на землю, а из-за деревьев вдруг показался еще один зомбак, одетый в грязные джинсы и залитую кровью тельняшку. В руках он держал старый АКСу и, выйдя из-за дерева, дал короткую очередь от бедра:

– Ва-а-али-и-и! – услышал падающий на землю Бобер и, перекатившись под защиту толстого дуба, прицелился в бредущую в его сторону фигуру. Выстрелив несколько раз, он заметил, что попасть в голову шатающейся дерганной фигуры оказывается сложнее чем он предполагал, поэтому он просто навел прицел на середину груди уже подходившего мертвеца и переставив флажок предохранителя на очередь, потянул спуск. МП-5 послал несколько пуль в сторону мишени и с лязгом встал на затворную задержку. Отбросив ставшее бесполезным оружие, Бобер опять перекатился и на полусогнутых рванул обратно к дороге. Подбежав к кромке леса он услышал канонаду из разных стволов и осторожно выглянув увидел, как бандиты поливают огнем еще двух вышедших на них зомби в остатках рваной черно красной экипировки. Аккуратно подойдя к ним, он указал было в лес, где за ним по пятам шел рычащий мертвец в тельняшке, как вдруг из-за спин вздрагивающих от попадавших пуль зомби на бандитов невероятным прыжком выскочило тело.

Приземлившись, оно взмахнуло головой с надетым противогазом, отчего оборванный шланг взвился как плюмаж.

— Ого, видел я уже, по ходу, такую падлу стремную, — пробормотал себе под нос Бобер, держась поближе к шустрому братку, ловко управлявшегося с дробовиком.

— Осторожней! – взвизгнула Кабан, открывая огонь из стечкина по метавшемуся перед ней монстру, за которым следовали лучи фонариков.

Создание выглядело почти как человек или зомби, только стояло на четырех конечностях и перемещалось огромными прыжками. Скачущий вокруг бандитов монстр, двигался зигзагами с удивительной скоростью, прыгая каждый раз в непредсказуемых на первый взгляд направлениях и отскакивая под неожиданными углами и на поразительные расстояния.

— Загасите уже эту дичь! – крикнул Адвокат, разнося голову одному зомби из дробовика, – Снорка гасите говорю! – зло добавил он, глядя на то, как один из бандитов, выдал очередь из калашникова по обезглавленному им трупу зомби, который качнувшись завалился на спину. Удовлетворенно кивнув, бугор перенес огонь на другого зомбаря.

Внезапно прыгающий под ногами снорк рванулся в самую гущу бандосов и Бобер увидел как тот, молнией метнувшись мимо прекративших стрельбу братков, прыгнул на так и сидевшего на дороге вольника новичка, от чего не ожидавший такого тот упал навзничь, сильно ударившись головой о землю.

Лучи фонарей скрестились на монстре и спустя секунду прилетевший свинцовый ураган, буквально смахнул его с тела жертвы, отбросив в сторону.

Схватив около двух десятков попаданий, монстр взмахнул лапами и упал возле тела бедолаги вольника, получившего не меньше пуль и картечи.

Добив вышедшего из леса зомби в тельняшке, бандосы обыскали трупы и выслав головной дозор вперед, посовещавшись продолжили движения.

— Адвокат, верни, в натуре, волыну. Вам же короче самим, по ходу, помощь и огневая, мля буду, мощь нужна.

— Ты что ль огневая мощь? – усмехнулся Адвокат, — Кто ж тебе, баклану, оружие даст? Дуло запаяй!

— Братух, это, по ходу, совсем не смешно уже. Не ну третий раз уж, в натуре, ты мне про это свое дуло затираешь.

— Нет, я, в натуре, этого баклана пристрелю. Или, Кабан, давай скажем что его снорк порвал, а? А я его суку сейчас взрежу. Давай, по-братски, а? – обратился Адвокат к подельнице.

— Сам же все знаешь, – поморщилась та, — Но язык ему сама бы с кайфом укоротила! – и повернувшись к Бобру прошипела - Завались урод и не провоцируй меня!

Вернувшийся головняк, заметивший на дороге патруль в чёрно-красной экипировке, пошептался с Адвокатом и Кабаном. Отряд бандосов, погасив фонари, тихо свернул и углубился в лес, не желая пересекаться лишний раз с долговским квадом.

— Нихрена себе, Пиль, — прошептал Бобер, — Выходит, когда эта тварь, в натуре, Маркизов рюкзак унесла, мы еще легко отделались.

— Ну а о чем я тебе говорил, братух, — подтвердил Пиликан.

— Вы заткнете уже хлеборезки свои, черти галимые? – обернулась Кабан, доставая нож, — Или вам, в натуре, что-нибудь отрезать?

Дальше пленники шли молча. Пройдя около двух часов по лесу, они вышли к старой, заросшей подлеском площади с разрушенным административным зданием у которого при ближайшем рассмотрении уцелело 2 этажа. Перед расчищенным от бетонных блоков подъездом стояло несколько братков, гревшихся у бочки, в которой горел костер.

— Шагай мясо, Пахан ждать не должен, – ухмыльнувшись сказал Адвокат, подтолкнув Бобра к двери.

Открыв ее и пройдя внутрь, Бобер увидел направленный ему в лицо ствол обреза охотничьего ружья.

— Лицом к стене, руки за голову! – грозно сказал татуированный до бровей браток.

— Так, по ходу, в лагере вертухаи нам лаяли, – не удержался Бобер

— Чувствуй себя как дома, чепушила, – ответил бандос, – Шевели копытами, в карцере поскучаешь.

***

— Двигай давай! Тебя Пахан зовет! – прикрикнул через час татуированный бандос, открывая дверь маленькой бетонной коробки без окон.

Проводив под стволом обреза Бобра через битком набитое бандитами здание в комнату, где за столом сидело двое человек.

— Всю дорогу он мне на ушах плясал, – сказал стоящий рядом у стойки импровизированного бара Адвокат.

Приглядевшись, Бобер заметил Кабана, развалившуюся в кресле и с нехорошим интересом поглядывающую в его сторону, держа в руках опасную бритву.

— Проходи, присаживайся, – без намека на гостеприимство сказал по видимому главный, немолодой мужик с тяжелым взглядом, оценивающе глядя на Бобра.

— Ну, рассказывай кто ты, что ты. А то приятели твои такого уже наговорили, что мы уж не знаем, что про тебя и думать.

Лицо сидевшего рядом бандита показалось Бобру смутно знакомым.

— Мир в хату, уважаемые. Меня Бобром погнали, сам по жизни бродяга, там, – он кивнул за себе за спину, — Воровской жизнью живу, улицей двигаюсь, понятия соблюдаю. По жизни за меня как за порядочного знают.

— Где и за что сидел? – перебил бандит, с прищуром глядевший на него.

— По 144-й пятак разменял в ИК-10 «Ударный».

— А на больничку там не заплывал?

— Было дело разок, — прищурился Бобер.

— Вспомнил я тебя, — сказал бандит. Однажды, наказанный за острый язык вохровским дубиналом, Бобер отправился в медчасть, где и свел знакомство с местным бугром по имени Малой. Утаивая положенные ему медицинские препараты, в частности обезболивающее, и попутно разводя лежащих там мужиков на прочую положенную им медицину он неслабо пополнил запасы пацанской аптечки, которые братва отправляла пострадавшим сидельцам, что и послужило причиной их шапочного знакомства с Малым.

— Этого я в лагере видал. Нормальный пацанчик, – к величайшему облегчению Бобра, сказал Малой главному.

— А никто пока и не утверждает обратное, – недобро ответил смотрящий и, глядя в упор на Бобра спросил, — Только что этот нормальный пацанчик тут забыл со своими друзьями?

— Мне, в натуре, тут бы схорониться от беспредела мусорского.

— А что за беспредел, Бобер? Приколи, – с притворным сочувствием сказал смотрящий, не сводя тяжелого взгляда холодных колючих глаз с Бобра.

— На воле, в натуре, совсем мусора оборзели. Крепилово обозначают плотное. По движениям душняк галимый, гайки перекрыли, парнягам порядочным жизни нету, короче.

— Че ты мне заливаешь, фраер?! За вами наймы идут, а ты мне овцу строишь, – подошел Адвокат.

— А за дружков своих чего скажешь? Этого как его, Маркиза твоего, Кабан уже побрила за его базар тухлый. Лепетал что-то невнятное, – ухмыльнувшаяся Кабан вразвалочку подошла к сидящему держа в руке опасную бритву.

Ситуация становилось все напряженнее.

— Да это такой деятель, в натуре, моросит иногда. Он какого-то, по ходу, министра на воле фоланул и тот на Маркиза конкретный зуб заточил, короче. Там и мусора заряженые, и холуи этого шишкаря залимоненного, и еще хрен знает, мокрушники какие-то по следу идут. Ну и я до кучи с ним под этот заплет, в натуре, попал. А так вообще, я за ним ничего, в натуре, стремного не замечал. Он вообще с котелком дружит, только дичь всякую несет иногда.

— А за другого своего корешка что скажешь?

— Пилька нормальный парняга. Раньше с друганами моими старшими двигался, потом вроде как в Зону эту сгонять успел. Тут у него правда чуток крыша протекать стала, но как я, в натуре, понял здесь подобная движуха вообще за положняк несется. А потом как на волю отсюда вернулся так с пережитого все контакты оборвал и засухарился.

— Про бумажки эти чего скажешь, – с этими словами смотрящий взял со стола раскрытую папку и показал Бобру содержимое с лежащей поверх документов фотографией фасада какого-то старинного дома и вывеской с названием улицы на каком-то иностранном языке.

—Я сам не в курсах, в натуре. Знаю, что Маркиз какие-то документы ищет. А чего с ними я, по ходу, не догоняю.

— Есть у меня мнение, что ты Бобер, в натуре, нормальный парняга, – задумчиво произнес смотрящий.

— Да так и есть, по ходу, — улыбнулся Бобер.

— Тогда что ты мне тут фуфло толкаешь, Бобер? Не в курсах он! Короче, если ща по ситуации выяснится, что ты, в натуре, не порядочный пацан, а апельсин, и мне в уши ссышь, Адвокат тебя грохнет или того хуже. Усек?

— Да.

— Рассказывай тогда, что это за бумажки.

— Бродяги, я в натуре не секу. Знаю только, что если эти бумажки собрать, то Маркиз, закубаторив, сможет в каком-то Швецарском банке ячейку открыть.

— А что в ячейке? – спросила Кабан в самое ухо Бобру.

— Без понятия, говорю же. Но что-то конкретное, раз вертухаи такой беспредел обозначили.

— И чего ты делать думаешь, Бобер? Как дальше двигаться? – спросил Малой.

— С вами бродяги, думаю. Как иначе-то. Найдем мы эту макулатуру и Маркиз нам все выложит. А там сами решайте, как поступить.

— Ты чего, нам их принесешь? – спросил Адвокат.

— Ну да, говорю же. Я ж изначально к вам, в натуре, двигался.

— Да гонит он! Если бы мы их в баре не взяли, хрен бы он тут нарисовался, меценат хренов, – сказал Адвокат смотрящему. Кабан тем временем сняла с сидящего Бобра кепку и занесла руку с бритвой.

— Подожди, Кабан, – сказал Малой.

— Слышь, не хотел бы прийти – не пришел, – жестко ответил Бобер Адвокату глядя ему в глаза, – Мне тебя ж грохнуть по дороге как нефиг делать было. А я тебя от зомбя защищал, снорка выманивал.

— Это как, интересно, ты бы его грохнул? – спросила Кабан.

— Гранатой. Ты Пилю так ошмонала, что ргн прощелкала. Тебе бы, короче, тоже хватило. Или, когда вы меня приманкой по ходу отправили, я б не в зомби стрелял из ствола у жмура, в натуре, найденного а по вам, чтоб булки не расслабляли, или когда вы снорка валили, то в кипеше этом тебя с Адвокатером пером достать вообще на раз два, и пока торпеды твои сообразят что к чему…

Договорить он не смог, подлетевший Адвокат сбил его стула и начал пинать ногами.

— Харош, Адвокат, не усердствуй, – сказал смотрящий.

Пнув еще разок Бобра, Адвокат, сплюнув отошел обратно к бару.

— Ну что, понты подсбросил, воин комнатный? Продолжай. Чего ж ты сразу тогда к нам не пришел? – кивнул Бобру главный бандит.

— Да чего продолжать – я ж весь расклад как есть дал. Есть мнение вам тему эту с доками налить. Как мне еще, в натуре, по этой жизни двигаться, не с краснопузыми же. Я сюда Маркиза, в натуре, компетентного за эту делюгу вел. А сразу не нарисовался, потому как не хотел, в натуре, с пустыми руками в непонятках объявляться, думал сработать хоть часть этих бумажек, чуть по чуть разобраться и, в натуре, вас как старших товарищей закурсовать, чтобы совместно двигаться.

— Иди пока, Бобер, посиди отдохни. А мы с дружком твоим третьим пока поговорим, – кивнул смотрящий торпедам у входа. Огромного роста бритый детина подтолкнул Бобра к выходу и повел обратно в карцер.

— Дай-то бог, чтоб Пильнюс чего лишнего не брякнул, – думал Бобер, сидя в тесном сыром помещении, – А то, в натуре, потонем.

Через полтора часа Бобра опять ввели в комнату, Адвоката и Кабана там уже не было.

— Значит, говоришь, с нами двигаться хочешь, да? – сказал смотрящий, после минутного молчания, показавшегося Бобру вечностью.

— Да, в натуре, как же иначе.

— Тогда бери своих корешков и ждем от тебя новостей про бумажки эти. А чтобы вопросов у парней к тебе не было, вот возьми, – с этими словами он протяну Бобру маленький череп, выкрашенный в черный цвет, – Не потеряй.

— Давай Бобренок, делай вещи, – сказал с улыбкой Малой, протягивая тому купюру в сто долларов.

Ободренный Бобер, вышел в коридор, бережно держа череп в руках, краем глаза отметив, что стоявшие рядом с дверью братки снисходительно ему кивнули, увидев знак Пахана.

— Парняги, а где типы которые со мной были? – спросил он.

— Ща приведут. Пахан сказал за тебя, что ты ровный пацанчик, и с нами покружишся. Давай стремись, короче, стремящийся, – сказал ему парнишка в черном плаще и кепке восьмиклинке, хлопнув Бобра по плечу, – Мы тут казино, в натуре, недавно замастырили, поэтому, по-братски слованись там в баре или еще где будешь. Нам лохи, то есть клиенты нужны. Ну и про общак не забывай, с делюги уделение ждем. Ну ты ж сам все знаешь.

— Конечно, братух.

— Бобер, дружище, а меня тут подстригли. Зацени прическу, – сказал Маркиз, которого вел татуированый браток, заржавший от такой фразы.

— Еб*ло завали, вафел! – резко ответил ему Бобер, не понявший такого ответа Маркиз обиженно засопел.

— Пошли, парняги, дел до жопы, – сказал нахмурившийся Бобер, увидев Пилю.

Выйдя из здания, ребята молча углубились в лес и только отойдя на пару сотен метров решили устроить перекур.

— Бобер, что-то случилось? Чем была вызвана твоя агрессия? – спросил Маркиз.

— Еб*ть, – только и смог произнести Бобер, дрожащими руками прикуривая сигарету, – Мля, в натуре, сам не верю, что пронесло, по ходу.

— А пронесло ли, етить его мать? – прищурился хмурый Пиликан ощупывая свежий синяк на скуле.

— Маркиз, ты, мля буду, не прикалывай на людях что тебя, слышь, у Пахана побрили. А то мне с тобой, по ходу, не в жилу при таких раскладах общие движения мутить.

— Это почему еще? – обиженно спросил тот.

— Мля, потому что, в натуре, место твое, по ходу, теперь под шконкой! Побрили тебя, мля!

— Ты имеешь в виду, что это был некий акт изменения моего статуса на неприкасаемого? – прищурился тот.

— Вроде того, по ходу.

— И что? Теперь мы больше не партнеры, получается?

— Да не, братух. Мне так-то похер, просто на людях не базарь про это, по-братски. А то неудобняк выйдет.

— Етить его, Маркиз, с волками жить по волчьи выть, — подтвердил Пильнюс.

— Ладно, братишки, хорош лясы точить, перекурили и погнали, короче, дела делать, – втоптав окурок в землю сказал Бобер, - Надо бы этому Сто-пятому приблуду вернуть, да лавэху свою, в натуре, с яйцеголовых забрать, ну и Сестренку, слыш, проведать.

— Патронов нам раздобыть сначала надо, а то, етить его мать, у меня эти гады все, что можно забрали.

— У меня, короче, пол магазина в калаше осталось, — констатировал Бобер, — Маслят, в натуре, нарыть писец надо.

— Коллеги, итого предлагаю дойти сначала до ученых, узнать что там с артефактом, получить гонорар за прибор и вернуться в бар. Там и оружие купить можно и перекусить.

— Пиль, ты, в натуре, хоть дорогу запомнил? А то я после этих базаров что-то как, мля буду, потерянный.

— Еитить его мать, шагай за мной!

Глава 14 Словарик

Глава 14. Словарик.

— Йоу, Лисица, как жизнь молодая? – раздался в трубке жизнерадостный голос.

— Да бывало и лучше. Чего хотел? — хмуро ответила миловидная девушка миниатюрного сложения, стоящая в ночнушке посреди квартиры в одном из домов на окраине города.

— А чего так не ласково? — спросил собеседник, — Я тебе может быть работу предложить хочу. Как у тебя со временем?

— А денег за перевод не хочешь заплатить? Мне жить не на что! Вторую неделю завтраками кормишь, — с долей раздражения в голосе спросила та.

— Алиса, Алиса... Успокойся. Заплачу, не горячись. У тебя как сейчас со временем, ничем не занята?

— В каком это смысле? — она нахмурилась.

— В смысле, что переводчик нужен иностранным туристам. На пару дней. Контракт, аванс, командировочные, там, перелет, проживание. Сумма более чем внушительная и, кстати, в вечнозеленых. Согласна?

— За работу, которую я выполнила, рассчитайся сначала и потом поговорим.

— Да не проблема, говорю же. Что мне людям про иностранцев сказать, берешься?

— Что за туристы, откуда, куда надо с ними лететь? — вздохнула Алиса.

— Нормальные, иностранные. Охотники из Австралии, с ними гид. Хотят на Украине на кого-то поохотиться.

— А я тут при чем, если у них гид?

— В том-то и проблема, что гид местный и без тебя охотники эти его не поймут. Что ты резину тянешь, согласна?

— А на кого они там охотятся?

— Да я откуда знаю, на зверей каких-то! — явно недовольный количеством вопросов, выпалил собеседник, — Да ты не парься, Лисичка, там лагерь оборудованный, что-то типа санатория в заповеднике, газ, горячая ванна в номерах, столовая. У них там штатный переводчик заболел, вот тебе и звоню. Не грузи меня, сама лучше ответь.

— Много их, туристов твоих?

— Трое, Лисонька, трое, так что, договорились?

— Мне надо подумать, — Алиса выглянула в окно, сквозь которое пробивался желтый свет уличного фонаря.

— Если до полудня не позвонишь, считай, кучу денег упустила, – в трубке раздались короткие гудки.

***

— Привет, я Джошуа Мюриэль, можете звать меня просто Джош. Это мой друг — Джордан Вэзэрз или просто Вэз, и наш здоровяк Бо Ньюман, – представил своих друзей высокий красивый парень, атлетического сложения, одетый в дорогущую охотничью одежду и говорящий по-английски с каким-то странным акцентом.

Его товарищи, легко складывающие большие военного вида баулы и оружейные чехлы в видавшую виды буханку, кивнули.

— А я ваш переводчик Алиса, можно просто Лисичка, – улыбнулась она туристам.

— Ха, наш маленький карманный словарик, — хмыкнул в полголоса Вэз, мрачный жилистый мужик в пятнистом камуфляже расцветки джунгли, глянув на нее исподлобья.

— Тебе бы переодеться, девочка. Куда ж ты в кросовках-то, с джинсами,– сказал Бо, розовощекий здоровяк с закатанными рукавами военной рубашки на огромных бицепсах.

— А, собственно говоря, куда мы едем? – спросила Алиса у гида.

Давно не бритый мужичок диковатого вида в потёртой горке вылез из-за руля УАЗа и вразвалочку подошел к ним.

— Я, короче, Тесак, – представился он, заняв горделивую позу, — Через Дитятки пойдем, – он сплюнул на дорогу, достал из кармана помятую пачку сигарет и, затянувшись, задумчиво изрек, – Договорено с начкаром, вроде.

— Куда через Дитятки? — не поняла Алиса.

— В зону, ипать. Туристам твоим сафари устраивать. Чернобыльская, млять, пятерка, мать ее за ногу.

— Чего? – оторопела Лисичка, невольно попятившись.

— Ну я и говорю: псевдособака, плоть, чертов снорк, гребаный припять кабан и, до кучи, кровосос. Слышь, пацаны, а может вам тушканов наловить и хорош, а? – повернулся он к туристам, удивленно на него воззрившимся, – Чего зря рисковать-то? Переведи им, что ли, – добавил он уже для Алисы.

Вместо того чтобы переводить этот вопрос, Лисичка сама спросила у охотников:

— Джош, вы, что, собираетесь охотится в Чернобыле?

— Да, — широко улыбнулся ей красавчик, – Я сюда давно собираюсь. Говорят, это незабываемо. Да и трофеи должны быть знатные. Залезай, — он галантно открыл перед ней дверь буханки.

Совершенно обалдевшая Лисичка, мало что понимая, на полном автопилоте залезла в УАЗ.

— Скажи им, чтоб тихо сидели. Если вояки на блокпосту услышат, что они не русские, то могут задержать. И тогда проблем не оберемся! – повернулся из-за руля Тесак.

— Ребята, сидите тихо и не разговаривайте. Не надо, чтобы в вас узнали иностранцев, — перевела притихшая Алиса.

УАЗик резво тронулся с места и выехал на проселочную дорогу. Сам момент перехода границы зоны отчуждения девушка, которую практически сразу укачало, банально проспала. Проснулась Лисичка от того, что Бо, выгружавший огромный баул, задел ее ноги.

— Прости, Словарик, – хмыкнул он, – В любом случае, пора вставать. Дальше пешком.

— Я Алиса! — сверкнула та глазами, и, повернувшись к Джошу, спросила, — Далеко до лагеря?

— Какого, к черту, лагеря?— спросил здоровяк, выпуская из рук баул, с лязгом грохнувшийся на пыльную грунтовку.

В наступивший тишине Алиса поймала на себе три удивленных взгляда австралийцев и один полный непонимания взгляд Тесака.

— Скажите, где лагерь? — повторила Алиса уже жестче.

— Какой лагерь, девочка? Нет никакого лагеря. Поставим после перехода палатки и переночуем, – ответил Вэз, неприятно улыбаясь, — Хочешь, иди ко мне спать – у меня спальник большой.

— Тесак, где лагерь? – спросила не на шутку испуганная Лисичка их гида.

— Ты угорела что ль, мать? Какой в Зоне лагерь? — усмехнулся Тесак, раскуривая папиросу.

— Нет, ребята, дольше без меня! — нахмурилась Алиса, — Со мной так не договаривались. Мне обещали, что будет лагерь, горячая вода…

Ее тирада была прервана дружным смехом иностранцев.

— Я напоминаю что ты, наш переводчик, гонорар свой уже получила. И довольно щедрый, а по сему должна выполнять условия нашего соглашения, — указал на нее пальцем Джош.

— Я не получала никаких денег! — возмутилась девушка.

— Твой менеджер настоял на стопроцентной предоплате и лично забрал деньги, — вмешался Вэз.

— Какой еще менеджер?!

— Твой. Который порекомендовал нам тебя как специалиста по выживанию со знанием языка. Вернешься на большую землю – требуй с него, мы поможем, если что, — Джош кивнул на Тесака, — А пока спроси у нашего гида, куда идти.

— Тесак, я еду обратно! — повернулась та к мужичку, — Поворачивай назад.

— Это вряд ли, мать. Если только пешком, и то на блок посту вояки тебя перехватят и лет на пять, в лучшем, случае оформят, – сказал Тесак, передавая какому-то молодчику в комбинезоне ключи от их УАЗа. Тот проверил машину каким-то хитрым приборчиком, хмыкнул и кивнув на прощанье Алисе, с ревом стартанул по гравийке.

— Я никуда не пойду! — топнула ногой Лисичка, близкая к истерике от страха.

— Тут тоже не лучшее место, – сказал Тесак, покачав коротко стриженной головой, — Либо вояки придут, либо, не дай бог, на мутанта нарвёшься, они тут уже встречаются. Ну все, хорош ломаться, пошли уже. Передай этим чтоб расчехлялись, заряжались и в колонну по одному за мной шагом марш.

Потыкав в укрепленный у себя на руке какой-то приборчик, Тесак достал из набедренной сумки еще одно странное устройство, напомнившее Алисе ручной сканер. Выдвинув из него хитрой формы антенну, он махнул остальным рукой и пошел первым, постоянно посматривая на экран.

Через пару часов ходьбы по заросшему молодой порослью лесу, группа вышла на старую вырубку.

— Переводи, — сказал Лисичке шепотом их проводник, — Дальше впереди поле и руины будут, колхоз там был, там ангар уцелевший, тама, значит, плоть и должна гнездиться. Будем брать.

— Кто-кто гнездится? – спросила Алиса.

— Плоть, говорю. Да не ссы ты, они по одиночке трусливые, выстрелов боятся. Надо ее сразу покрепче зацепить, а то живучая сука, шо капец. Уйдет – забегаемся искать. И да! Это, скажи им, чтоб близко не подпускали – копытами нахрен забьет. Они у нее острые и сама она шустрая.

Выйдя по вырубке к открытому пространству, заросшему высокой травой, группа увидела руины каких-то конструкций из бетонных блоков, словно разваленных неизвестным великаном. В центре стояло относительно целое строение с провалившейся местами крышей. Сняв с плеча потрепанный калашников, их проводник сказал:

— Короче, пусть тут полукругом встанут, а я ее на вас шугну. Не упустите, еп!

Переводя инструкцию, Алиса малость успокоилась, разглядев внушительный арсенал и четкие, отработанные движения интуристов.

Джош был вооружен какой-то явно дорогой двухстволкой с прикладом из красного дерева. Вэз, подумав, убрал за спину снайперскую винтовку с огромным оптическим прицелом и массивным дульным тормозом и начал запихивать в короткий дробовик патроны. Бо же баюкал на руках пулемет неизвестной Лисичке конструкции с барабанным магазином. Чуток отдышавшись, в наступившей тишине Алиса услышала выстрелы из калашникова и мат Тесака. А потом из руин прямо на них выскочило странное, пугающего вида создание. Огромное бочкообразное тело, покрытое костяными наростами, словно чешуей, с какой-то деформированой головой с широко раскрытой пастью, полной острых зубов, неслось на них, часто перебирая тонкими, как показалось Алисе, паучьими лапами, заканчивающимися острыми зазубренными пилами. Взвизгнув от ужаса, девушка попятилась и, споткнувшись, упала на землю. Отползая, она не могла отвести взгляда от уродливой морды мутанта, который вращал как хамелеон двумя разными по размеру глазами, как будто сканируя все вокруг. Продолжая визжать, Лисичка на спине ползла по земле, отталкиваясь ногами и помогая себе руками, пока не уперлась в ноги Бо, загрохотавшим пулеметом прямо у нее над головой. Очередь хлестнула по подбегающей плоти, вышибая фонтанчики красных брызг. Мутант забуксовал на месте, пытаясь на ходу изменить направление, и в этот момент Джош, стоявший неподалеку, вскинул к плечу свою двухстволку и, с оглушительным грохотом, выстрелил. Звук этого выстрела, перекрывший даже пулемет, отбойным молотком колотивший над головой, Алиса приняла за взрыв или за раскат грома. Попадание в бок отбросило плоть в сторону метров на десять, и взмахнув в полете лапами как тряпичная кукла, мутант, проскользив по траве, замер бесформенной грудой.

— Это шо, вашу мать, ща было? — сквозь звон в ушах услышала лежащая на земле Алиса слова подбежавшего Тесака.

— Шестисотка, – сказал улыбающийся Джош, переламывая стволы своего оружия и доставая из патронника огромного размера гильзу длинной около десяти сантиметров и убирая ее в холщовый чехольчик, висевший на поясе.

— Шо он сказал? Переведи! — кивнул Алене Тесак.

— Наш проводник спрашивает, что это за оружие, — перевела Лисичка, поднимаясь с земли при помощи Бо, успевшего убрать свой пулемет за спину.

— 600 Нитро Экспресс. Африканский штуцер. Убойная штука. Бегущего слона сшибает с ног, — похвастался Джош.

— Точно! — сказал Бо, придерживая Алису, которую ощутимо трясло от пережитого, – А помнишь, как буйвол тогда через голову перелетел?

— Мне больше понравилось, как она носорога остановила. Пару метров ведь оставалось, помнишь? – спросил Вэз, подходя к туше плоти.

— Как не помнить. Он же на меня тогда и бежал. Кстати, его рог был почти рекордный.

— Психи, вашу мать! Послала же Зона туристов, епт, на мою голову! – сплюнув, подытожил Тесак, – Короче, переводи им. Пусть добычу свою свежуют, пакуют и дальше надо трогать быстрее. Ща сюда на звук этой артиллерии все окрестности сбегутся.

Дождавшись пока охотники отпилят зазубренную конечность в качестве трофея и вдоволь нафотографируются на туше убитой плоти, Тесак вырезал из задней ноги мутанта огромный кусок мяса, и, аккуратно орудуя штык-ножом, извлек из черепа монстра глаз.

— Зачем? – спросила Алиса.

— Ужин это, ипать.

— Что?! — оторопела девушка.

— Что слышала. Плоть — это ж свинья в прошлом, просто Зоной чуток тронутая. А так вкусная, полезная, как из магазина. Чего мясом зазря бросаться. Да ты не ссы – я пожарю, пальчики оближешь, – объяснил Тесак, – Тут же каждое существо, даже самое страшное, раньше, до катастрофы, вполне обычным было. Тушканы, например, от крыс произошли, псевдособаки – от волков, баюны – те кошаками были.

Подошедший Вэз тихо тронул Алену за плечо и поднял бровь, намекая на необходимость перевода импровизированной лекции.

— А как же кровосос? – спросил Джош, внимательно слушающий их проводника, – Он от кого произошел?

Лисичка перевела вопрос австралийца.

— От человека же, епт, – сплюнув ответил Тесак, — Ты про эксперименты О-Сознания слышал? Там говорят, чего только не делали. И контролер, и бюрер, и снорк, и даже псевдогигант, мать его, тоже из человека выведены. Разные байки за мимикрию ходят, про морлоков, псевдолюдей и прочих, типа корпуса, что для проекта универсальный типа солдат создавались, но это слухи.

— Псевдогигант? Что это? – заинтересовано спросил Бо.

— Огроменная туша, под три метра ростом и в пару тонн весом, а то и больше. Танк, мля.

— Отличнейший, должно быть, трофей... – мечтательно закатил глаза Джош.

— Забудь, мля! Как есть забудь! Совсем! – Тесак злобно сплюнул и потянулся за сигаретами, — Или затопчет, или разорвет, а может все и сразу. И пушка твоя его хрен возмет – пацаны из Свободы говорили, что лобная кость сантиметров двадцать в толщину. Крупнокалиберный пулемет и то не всегда помогает – если вы, парни, так сдохнуть рветесь, то без меня. Я на такое ни за какие коврижки не подпишусь. Идите, мля, сразу в аномалию – и быстрее, и проще.

— Ладно-ладно. Успокойся, дружище, — махнул рукой Джош.

— Короче, хорош базарить! Двигать шустрее надо. Говорю же, кипеш подняли, ща проблем хапнем, если не свалим.

— А куда мы идем? — спросила Алиса.

— Да есть тут одно местечко неподалеку. Там по ходу и переночуем.

Местечко оказалось еще одной грудой бетонных блоков, только поменьше, наваленных один на другой, образуя некое подобие укрытия. Еще на подходе Тесак достал из набедренного кармана горсть металлических предметов типа мелконарезанной арматуры, гаек и прочего, как показалось Алисе бесполезного хлама, и кидая их перед собой, зигзагами провел группу между аномалий. Один из брошенных им болтов в полете вдруг изменил направление и со свистом ушел куда-то вверх.

— Трамплин там, аккуратнее, – прокомментировал их проводник, поймав удивленный взгляд Лисички, — След в след пусть идут, а не то, как этот болт улетят, – сплюнув сказал Тесак.

Посмотрев на страшное место, Алиса увидела, что воздух там слегка дрожит и картина немного искажена, как будто смотришь сквозь линзу. Стараясь наступать в следы гида, группа в полном молчании пробиралась по лесу, обходя аномалию по дуге.

Подойдя к укрытию, Тесак снял с плеча автомат и, включив примотанный к цевью изолентой фонарик, посветил внутрь.

— Чисто. Располагаемся пока тут, — заметно расслабился он, поводив во все стороны своим сканером, — Переночуем, а завтра с утра за снорком пойдем, может по дороге псевдособак встретим.

Туристы быстро поставили палатку и достав из рюкзаков портативную газовую горелку с небольшим баллоном начали разогревать еду в ярких пластиковых упаковках.

— Нормальный провиант у иностранцев, скажи! Не то, что наша тушнина, – сплюнув сказал Тесак, поглядывая в сторону туристов, – Ничего, ща я нам с тобой из этой филейки такой шашлык забабахаю, обзавидуются.

Оставив гида разводить костер из наструганных штык-ножом щепочек, Алиса подошла ближе к австралийцам.

— Скажите, ребята, зачем вам все это? – спросила Лисичка.

— Что именно, Словарик? – ответил вопросом на вопрос Вэз, передавая Алисе флягу.

— Ну эта охота, эта нога плоти, все это, — уточнила Лисичка машинально глотнув. Оказавшийся во фляге коньяк, мягким теплом распространился по уставшему организму, оставив приятный вкус. Сидевший на куске фундаментной плиты Бо, достал из палатки плед и расстелив рядом, жестом пригласил Лисичку.

— Мы охотники, — сказал он, улыбнувшись.

— Моей команде принадлежат многие рекордные трофеи. Но те экземпляры, что можно встретить здесь, поистине уникальны. Они, бесспорно, будут украшением нашей коллекции, — гордо сказал Джош, отправляя флягу в очередной круг.

– Спроси нашего гида, он будет? – спросил Вэз, хлебнув из фляги и протягивая ее Бо.

— Тесак, ребята спрашивают, не хотите ли ли вы присоединиться, — спросила его Алиса.

— А то! – Тесак встал и, бросив свой костер, подошел к ним. Взяв протянутую флягу, он в пару глотков расправился с остатками коньяка и , облизнувшись, снял с плеч свой вещмешок.

— Ух, амброзия. Но и я не без понятий, чтоб с пустыми руками приходить, – он, хитро улыбнувшись Лисичке, достал из недр сидора завернутую в тряпку бутылку с этикеткой «Казаки».

— Во! Вкуса меньше, пользы больше, – осклабился он, свинчивая пробку.

— Я это точно не буду, — сказал Джош, осторожно понюхав горлышко и вернув бутылку.

— Скажи им, мать, чтобы нос не воротили. Мы через пятно радиационное шли, а водка ее выводит лучше всего. Так что по паре глотков пущай сделают. Как врач, мля, рекомендую. Настоятельно, – этими словами он показал ей экран устройства, закрепленного в чехле на руке, где светилась надпись «Радиационный фон 0мр/с. Накоплено 450мкзв».

Выслушав Алису, Бо кивнул и послушно сделал несколько глотков. Пожав плечами на вопросительные взгляды друзей, он протянул водку Вэзу, который уже держал наготове яркую фольгированную упаковку какой-то консервированной еды с воткнутой туда вилкой. Отпив из горла и закусив куском мяса в каком-то соусе, тот сморщился и, вернув бутылку, благодарно кивнул Тесаку, который удовлетворенно крякнул, опять хлебнул сам и передал лекарство Джошу, уже державшему в руке бутыль с колой. Сделав пару глотков, тот закашлялся и буквально присосался к газировке, стремясь скорее запить аромат сивухи, распространявшийся в воздухе.

— Спасибо, док. Надеюсь, это было необходимо.

— Не сомневайся, — подтвердил Тесак, — Кстати, второй раз она легше пойдет. Да, подруга? Первая колом, вторая соколом, третья легкой пташечкой, – сказал он, отпив из горла и протягивая остатки Алисе, — Добивай лекарству.

Глядя на изменившееся выражение лица девушки, понюхавшей горлышко, Вэз протянул наколотый на вилку кусок мяса, как следует промокнув его подливой, Джош придвинул заранее открытую бутылку с колой, а Бо подготовил флягу с водой.

Конечно, «Казаки» были той еще гадостью, но за свою жизнь Алисе доводилось пить и куда большую дрянь. Да и на вкус они оказались не так страшны, как на запах. Залпом допив остатки водки, Лисичка, проигнорировала закуски иностранцев и взяла из пачки Тесака сигарету, глубоко затянулась и с наслаждением выпустила в звездное небо струю дыма.

Увидев вытянувшиеся лица интуристов, она пожала плечами и, улыбнувшись заржавшему Тесаку, сказала:

— Да нормально. Жалко только, что так мало.

— Молодец, Словарик, – сказал Бо, набрасывая на ее плечи армейскую куртку, — Настоящий специалист по выживанию. На, возьми шоколадку.

— Спасибо, — сказала Лисичка, убирая подарок, – А можно мне что-нибудь поесть, пожалуйста, а то шашлык из плоти мне что-то совсем не хочется.

— Оу! Конечно! – произнес Вэз доставая еще одну яркую упаковку из своего армейского рюкзака.

— Опа, а чем там туристы питаются, а? – спросил Тесак, заинтересованно разглядывавший яркую этикетку.

— Есть кенгуру и крокодил, — ответил Джош, открывая рюкзак и перебирая пачки.

— У-у-у, нет, пацаны, спасибо, это вы сами. Я лучше пойду свинку поджарю. Оно как-то привычней, — с этими словами их проводник вернулся к своим щепкам, где спустя пару минут вновь заплясали язычки пламени.

— Я ж подобную дрянь только в Пакистане пил, — сказал Джош, орудуя вилкой, стремясь заглушить вкус «Казаков» во рту.

— Это когда Вэз больше, чем на полтора километра выстрелил? — спросил Бо.

— Угу, — кивнул Вэз с улыбкой, – Хороший был выстрел.

— Когда ты барану в голову попал и весь череп разбил? Чего ж хорошего! Даже обмерить нельзя. Вот следующий был хорош. Рога потрясающие, – возразил Джош.

— Не. Следующего мы где-то с четырехсот метров взяли, а вот тот, первый, был сложный, — пояснил Вэз, — С вершины вниз пришлось стрелять, перепад высот, плотности, роза ветров неимоверная, расстояние почти предельное, пуля тогда почти пять секунд летела…

— А толку?

— Подумаешь, немного не повезло. Зато попадание!

— Да нет же, Джош, там у этих местных дрянь вообще редкостная была, — перебил увлёкшихся друзей Бо, — Эти «Казаки» хоть пить можно, а то пойло вообще дерьмо было.

— Одна фигня.

Постепенно голоса охотников затухали, очертания расплывались, измотанная событиями Лисичка привалилась к теплому боку сидевшего рядом Бо и заснула.

Проснувшись, Алиса выбралась из спальника и подошла к костру. Сидевший там Вэз ухмыльнулся и, поворошив, угольки сказал.

— Я ж говорил, что у меня в спальнике спать будешь.

— А ты? – оторопела Лисичка.

— А я твой сон охранял, Словарик. Хотя ты храпишь так, что вся живность разбежалась, – улыбнулся тот.

Вылезший из их укрытия Бо, помотал головой и, хлопнув друга по плечу, сказал:

— Спасибо бро. В следующий раз моя очередь.

— Постой! Ты, что, правда всю ночь нас караулил? – оторопела Алиса.

— Ну да, — кивнул Вэз на спящего неподалеку Тесака, – Не на него ж надеяться. Тоже мне специалист, — пренебрежительно хмыкнул он, — Здоровяк, буди Джоша, ну и нашего проводника тоже. Пора, наверное, собираться.

Спустя непродолжительное время группа во главе с Тесаком, не отводившим глаз от прибора, выдвинулась от их ночного укрытия. Пройдя между уже знакомыми аномалиями Трамплин они пересекли старое поле и подошли к лесу, где их проводник снял с плеча автомат, дернул рукоятку затвора и сплюнув сказал.

— Переведи им. Отсюда, короче, места еще более стремные начинаются. Тут так, цветочки считай были, а дальше в натуре дичь. Так что пусть стволы готовят.

Переведя интуристам его слова, Алиса спросила:

— Тесак, а ты в курсе, что Вэз всю ночь не спал нашу стоянку охраняя? Как ты мог уснуть если рядом, по твоим словам, дичь начинается?

— Ну и дурак, что не спал. Силы нам еще пригодятся, а место это спокойное – никто крупный не придет, а тушканы костра не любят. Я потому и отрубился, что безопасно. Говорил же — место чистое.

Проводник сплюнул и, глядя на охотников, уже державших оружие наготове и внимательно на него смотревших, сказал:

— След в след за мной! Поняли? – и не дожидаясь ответа скомандовал, — Шагом марш!

Глава 15 Маленькие научные шалости

Глава 15. Маленькие научные шалости

— Слышь, а где ваш номерной? — поинтересовался Бобер, заглядывая в открытое окошко приемника бункера.

— Молодой человек, я вас не понимаю. Выражайтесь яснее, пожалуйста, – ответил Бобру худощавый парень в белом халате.

— Ну ты, в натуре, деятель. Сто-пятого своего, по ходу, зови, дело у меня к нему.

— Мой коллега в данный момент принять вас не сможет, — сухо отказал тот.

— Я не понял, че за базары? — возмутился Бобер.

— Молодой человек, ведите себя прилично, а то я охрану позову.

— Слышь, очконафт, мне твой, в натуре, коллега, обещал лавандос за артефакт высунуть. Гони бабло.

— Я не в курсе ваших договоренностей. Все у вас?

— На вот, - Бобер выложил на стойку отремонтированный Илордом прибор, — Этот твой кидала меня просил вашу приблуду починить, капусту обещал. Вот, приколись – все в лучшем виде. Пришлось, в натуре, техника за свои кровные привлекать, тратиться. Компенсировать надо бы.

— О, преобразователь! Отлично! — оживился тот, — Конечно молодой человек, подождите секундочку, – с этими словами научник взял прибор и ушел куда-то в глубину помещения, где Бобер увидел Марию.

— Сестренка! Че ты, как ты? – заорал он ей.

Стоявший рядом охранник повернулся к нему и с угрозой в голосе приказал.

— Не ори, не дома.

Отмахнувшийся Бобер только услышал:

— Сейчас выйду, – как окошко захлопнулось.

Спустя пару минут научник появился снова и отсчитал Бобру несколько купюр.

— Это все что ли? – удивленно поднял бровь Бобер.

— Ну да. Больше я, к сожалению, вам дать не могу. Бюджеты у нас не резиновые.

— Ипать! В натуре, кидалово сплошное. Когда твой Сто-пятый будет? Он мне лавэ торчит.

— К сожалению, не знаю. Я только заступил на дежурство. Попробуйте зайти завтра.

— Давай старшего своего тогда зови. Этот крендель мне сказал, что у вас, слышь, все типа подотчетно, а вы тут беспредел устраиваете.

— Тебе же сказали — завтра приходи, – пробасил стоявший рядом охранник, двигаясь к Бобру.

— Кидняк, в натуре. Замылили цацку и в отказ, – пробурчал тот, подталкиваемый бородатым верзилой в камуфляже к выходному тамбуру.

Выйдя из бункера, он подошел к ожидавшим его друзьям.

— Вот, короче, лавэ за приблуду. Че с цацкой, непонятно. Сто-пятого этого нет, а этот мозгляк, что в окне торчит, в дурака рубанул, типа не в курсах.

— Да уж, не густо... – сказал Маркиз глядя на купюры в руках Бобра.

— Пошли, патроны надо купить, – произнес Пиликан.

— Тормозни, ща Сестренка, по ходу, выйдет.Через пару минут Мария вышла из бункера и с довольным лицом вытащила из нагрудного кармана штормовки бумажку с несколькими печатями:

— Ну, принимаю поздравления! Теперь я официально могу лечить больных на территории Зоны! Правда, это разрешение третьего уровня, а в идеале нужен первый. Ну ничего, придумаю что-нибудь! — она сунула его обратно в карман.

— Ну ты красотка, в натуре, — хмыкнул Бобер, — Чего как ночь прошла?

— Да все спокойно, — сказала Сестра, отводя глаза, — Скучно у них там. Я все анекдоты с охраной перетравила.

— Ну хорошо, что хорошо кончается, — подытожил Маркиз, — Господа, вы не хотели бы прогуляться до бара?

***

Сдав оружие и получив вместо него бирки, ребята вошли в помещение бара. За столами полупустого зала сидели несколько групп вольных сталкеров в бронекостюмах, пара новичков в джинсах и долговский квад, а у барной стойки одиноко стояли два парня в белых халатах, надетых поверх бронежилетов.

— О! Я с ними в бункере ученых как раз говорил. Они мне младшими научными сотрудниками представились, – вспомнил Маркиз.

— Патроны нам, етить его, купить надо, – перебил его Пиликан, крутя головой.

— Я бы поела чего-нибудь, – смущенно сказала Сестра, – У меня уже в животе урчит.

— Короче, в натуре, идите присядте там куда нибудь, а я пойду, по ходу, с этими древолазами перетру и еды нам намучу.

— И патронов купи. У меня бандитосы эти, етить его, все повытаскивали, – не унимался Пиликан.

— Не кипишуй, разберусь, – сказал Бобер, направляясь к стойке бара.

— Че, парняги, кайфуете? – спросил он у двух типов в халатах, – Грузит вас начальство, в натуре?

— Эм, да... – ответил один из парней, щеголявший в арафатке, неумело намотанной на голову.

— У нас, знаете ли, вынужденный перерыв, – добавил другой в хирургической шапочке, – Решили, так сказать, расслабиться, пока есть возможность.

— Красавцы, че. Х*ли не расслабится, когда возмуха есть? – дружески улыбнулся им Бобер.

Научные сотрудники переглянулись и тот, что был в арафатке, помявшись, сказал:

— У нас тут проблемка возникла...

— Чего такое, братух? – участливо заглянул ему в глаза Бобер.

— Ну нам руководитель, как бы сказать, задачу поставил, замеры аномальной активности произвести, а мы ну...

— Затрудняемся, — поддержал его второй, – Дело в том, что область, где необходимо провести забор проб, эм, как бы сказать, несколько удалена от нашей лаборатории...

— А начальник охраны бункера, товарищ Гоблин, почему-то наотрез отказался выделять нам охрану, – дополнил его коллега.

— Как малоценным кадрам, нам личная охрана не положена, — понуро сказал обладатель арафатки, – Мы же пока не в штате.

— А наш научный руководитель, товарищ Филин, непременно требует принести ему результаты замеров...

— Без них говорит не возвращайтесь...

— А мы...

— А вы ссыте, короче, в две морды по зоне шариться? – подытожил Бобер

— Ну нет...

— Но очкуете?

— Ну как бы да, – грустно согласился обладатель хирургической шапочки.

— Мы вот готовы уже нашими личными средствами оплатить услуги сопровождения и физической охраны до места проведения замеров, – не поднимая глаз сказал парень в арафатке, – Поэтому, собственно, говоря мы с коллегой и пришли сюда. Не могли бы вы, нас, эм, сопроводить и обеспечить нашу неприкосновенность? Эти пробы для нас очень важны. Товарищ научный руководитель дал понять, что результаты замеров могут положительно сказаться на нашем зачислении в штат.

— Г*вно базар, братишки! – кивнул Бобер, — Чего по лаврухе?

— Ну-у-у, у нас, собственно, оклад небольшой...

— Начинается, мля, – поморщился Бобер.

— Нет, что вы! — засуетился щуплый в шапочке, — Мы со своей стороны дополнительно обещаем отрекомендовать вас как доверенных сталкеров и ваша группа сможет в дальнейшем претендовать на приоритетные задания от нашего начальства с оплатой по второму столбцу прейскуранта.

— Да! И мы так же попросим оплатить вам услуги проводников из кассы лаборатории в добавок к нашим деньгам, — вторил ему коллега в арафатке.

— Ну хрен с вами, погнали. Че, в натуре, ради науки, по ходу, не сделаешь, – согласился Бобер, – Тусани мне аванс, короче, и курсуйтесь тут, по ходу, а я маякну как выдвигаться будем.

— Постойте, как вас..?

— Бобер.

— Глубокоуважаемый господин Бобер, а ваша группа справится с подобной миссией, у вас есть опыт успешного решения задач по обеспечению безопасности? Как вы бы оценили наши шансы на выживание?

— Ты че, фраер, во мне лоха что ли увидел? — возмутился Бобер.

— Нет-нет, что вы, – парень в арафатке аж испуганно попятился, — Просто дело касается наших жизней, вы должны понять...

— Не ссыте, по ходу, все в елочку будет. Считайте, вам проперло. У меня в команде даже лепила присутствует, на случай если вам булки порвут. Лавэ, короче, гасани. Мне, в натуре, маслят купить надо. А то чем ваши жопы, по ходу, защищать?

— Ну, мы договорились? – сказал парень в хирургической шапочке, доставая из внутреннего кармана халата пачку купюр.

— Конечно, братух. Дыши ровно, —сказал Бобер забирая деньги.

Купив комплексный обед для Сестры и пива для парней, он направился к поджидавшим его ребятам.

— Патронов взял? – сразу спросил его Пиликан.

— Вот лавруха, иди, в натуре, сам тарься маслятами. На дело пойдем, короче.

— Какое дело, Бобер? – спросил Маркиз.

— Эти фраера попросили их куда-то отвести, чтобы они там свои исследования, по ходу, провели. Этих младших яйцеголовых бедолаг, короче, вообще, по ходу, в их богадельне за мясо держат. Ни охраны, ничего им короче не выписали, а за результатом, в натуре, отправили. Вот они и обосрались. Короче, они базарят, что если мы их туда-обратно проведем, эти фраера слованутся, чтоб нас в какой-то, слышь, список внесли и короче и темы будут от головастиков наливаться и в моменте зуза типа по-другому тарифу башляться. Ну и лавэ они нам, по ходу, перегасят само собой. Норм я распедалил? – откинулся на стуле довольный собой Бобер и отхлебнул пивка.

— А куда их надо будет отвести? – спросил осторожный Маркиз.

— А я знаю? Куда-то! Да и похер. Че мы, не сгоняем? Они дорогу, короче, знают. Метнемся, слышь, туда-обратно и лавэ, по ходу, прилипнет, и у научников этих рисанемся.

— Бобер, я бы не сказал, что эта работа мне нравится, – нахмурился Маркиз, – Дело в том, что находясь в бункере науки, я слышал что у них пропало две группы военсталов, которые сопровождали этих младших научных сотрудников в их изысканиях.

— Бобер, это правда может быть опасно, – сказала Мария, отрываясь от тарелки гречки с тушенкой.

— Ой да ладно вам! Эти ж чепушилы выжили как-то, в натуре, – отмахнулся тот.

— Вот, етить его! Закупился. Разбирайте, – сказал Подошедший Пиликан, вываливая на стол коробку с патронами, – Ну тут и цены. Всего по две гранаты на рыло получилось. Все бабки, етить его, ушли.

— Пиль, ты чего на войну, в натуре, собрался? Лучше б еще пивка взял или хавки какой.

— Етить его! Патроны есть, еда найдется, Бобрик.

— Ну да, в натуре, тебе с твоими гастрономическими по ходу предпочтениями патроны не нужны, ты тушканов и так сырыми жрешь, — усмехнулся Бобер.

— Кстати Бобер, посмотри, твоих нанимателей рискуют перехватить, – привлек внимание товарища Маркиз, указав на группу недавно вошедших в бар сталкеров, разговорившихся с младшими научными сотрудниками.

— Чего, мля? Куда нахер?! – подорвался Бобер из-за стола.

— Короче срываемся, по ходу, до вашего места, цигель-цигель, в натуре, – бесцеремонно влез он в разговор, подвинув плечом сухого сталкера в потертой брезентухе, общавшегося с парнем в арафатке и с неудовольствием посмотревшего на Бобра.

— Да-да. Конечно. Вот, кстати, товарищи тоже будут нас сопровождать.

— Нахрена? – смерил Бобер грозным взглядом четверку неодобрительно смотревших на него сталкеров в старых джинсах и энцефалитках.

— Ну-у, так надежней, наверное, — произнес научник в синей хирургической шапочке, – Все-таки огневая мощь. Вы не переживайте, товарищ Бобер, на гонораре вашей группы это никак не отразится.

— Ладно, хрен с вами. Только под ногами не путайтесь, – бросил Бобер сталкерам, – Давайте, короче. Словите, по ходу, шустрого и дергаем нахер отсюда.

Вернувшись к своему столу, Бобер, не скрывая недовольства, произнес:

— Короче, эти яйцеголовые, в натуре, обосрались и тех фраеров, по ходу, тоже подрядили, – он кивнул Марии, – Че, Сестренка, доела?

— Да, я готова.

— Я тебе, етить его мать, магазины снарядил, остатки маслят россыпью в карман засунь, – сказал Пиликан, не терявший времени, – Еще на пару магазов хватит. И грелки не забудь.

— Красавэлло, Пильнюс, — довольно произнес Бобер, принимая магазины, — Подорвались, короче.

Выйдя из бара, сталкеры окружили двух научников:

— Куда короче двигаем, яйцеголовые? – произнес Бобер.

— Ну. Нам надо до нашего бункера дойти, взять оборудование, – сказал младший научный сотрудник в арафатке.

– А потом на болото, взять пробы воды, – добавил другой, застегивая халат и поправляя свою шапку.

— Шагай, наука, – скомандовал Бобер ученым, и обратившись к четверке сталкеров добавил, — А вы, мля, поляну стригите, хули булки расслабили. На делюгу, в натуре, идем, а не на дискотеку.

— Знаешь, Бобрик, это даже лучше что эти, етить его, то же идут, – указал Пиликан глазами на группу рассредоточившихся сталкеров, – Пусть, короче, они вперед с очкариками шагают, если какой замес, его мать, будет, им первым и достанется.

— Базаришь, братан. Маркиз, на тебе Сестренка. Глаз с нее не спускай, — обратился он к аферисту, кивнувшему в ответ.

— Я за тылом, етить его, пригляжу, – сказал Пиликан занимая место в арьергарде группы.

— Ну давай, в натуре, – хмыкнул Бобер, снимая калашников с предохранителя.

Через минут пятнадцать младшие научные сотрудниками появились из бункера ученых, держа в руках огромный тяжелый цилиндр, с торчащими из него проводами, массивными запорами и какими-то блоками с экранами, табло, периодически моргающим многочисленными лампочками, и время от времени попискивающий.

— Это что, мля? – спросил Бобер.

— Это мензурка, — ответил ему научник в арафатке, с трудом ставя тяжелый цилиндр на землю.

— Мензурка?! — округлила глаза Мария, — Да это бидон какой-то, а не мензурка! Вы бы еще ведро пробиркой обозвали!

— Сами попрете эту хайбулу, — хмыкнул Бобер, — Я к ней не прикоснусь нахер.

— Да-да, конечно, — согласился научник, — У вас нет допуска работать с оборудованием такого типа.

— Где, в натуре, ваше болото? — спросил Бобер, осматривая поляну перед бункером холма.

— Коллега, нам вроде туда? – спросил, тяжело дыша научник у товарища.

— Да вроде мы в ту сторону шли в прошлый раз.

— А что, кстати, случилось с вашими прошлыми сопровождающими? – спросил подошедший Маркиз.

— Мы не знаем, – почти синхронно ответили научники.

— Они, почему-то ушли в лес и там начали стрелять, — опустив глаза сказал парень в арафатке.

— А мы спрятались и когда все затихло убежали, – добавил второй, то же смотря в землю.

— А другая группа? – сурово произнёс подошедший Пиликан, – Две ж группы, етить его, военсталов было.

— Та вторая ушла искать первую и нас просто бросили, – сказал, не поднимая глаз научник в хирургической шапке.

— И мы испугались и вернулись назад в бункер, – сказал его коллега, – У нас же даже оружия нет.

— Короче, в натуре, харе сопли жевать. Погнали на ваше болото. Цепляй свою хайбулу и двигай по ходу, — махнул рукой Бобер.

Четверо новоприбывших сталкеров растерянно огляделись.

— Етить его мать, чего вы скучились? – рявкнул Пиликан на группу сталкеров, – Двое вперед, в дозор, двое по флангам. Яйцеголовые в центре, мы замыкаем. Всему дураков, етить вашу мать, учить надо. Послала же нелегкая детей на мою голову!

Они пошли по тропинке, ведущей на север, в направлении центра Зоны через тот самый подлесок, в котором поджидал ребят злобный снайпер прошлой ночью. Отчетливо были видны поломанные ветви, отпечатки сабатонов тяжелого экзоскелета и следы борьбы. Мария невольно хмыкнула, вспомнив, как его затащили в бункер — так ему и надо!

Где-то далеко орали нечеловеческими голосами невиданные порождения Зоны, то и дело грохотали выстрелы, на расстоянии казавшиеся обычными хлопками. Однако, судя по беспокойному лицу бывалого Пили, бойня была ближе, чем думали окружающие. На каждый шорох из кустов подлеска отряд замирал и ощетинивался дробовиками, автоматами и ножами. Миновав лес, группа очутилась на большой открытой поляне. Два младших научных сотрудника вдруг остановились и, поставив свою мензурку на землю, закурили.

— Кто вам , етить-колотить, остановиться разрешил? – взорвался Пиликан, — Схватили хайбулу свою и вперед, шагом марш! Команды привал не было!

— Мы устали, — сказал научник в арафатке, неспешно затягиваясь, — Сейчас перекурим и пойдем дальше.

— Ну да, отдохнуть надо! – закивал другой.

— Вперед, вашу мать! Ишь чего удумали, посередь поля, вашу мать, остановиться! Мишени, мля! – чуть ли не заорал Пиликан, вертясь на месте и напряженно высматривая потенциальные угрозы.

— Слышь, в натуре, делаем резче отсюда! Чего палево обозначать? – согласился с товарищем Бобер, тоже крутя головой.

— Коллега, вы видите поводы для беспокойства? –научник в арафатке спросил товарища, с наслаждением затягиваясь сигаретой.

— Нет. Все, вроде, спокойно, — ответил тот, тоже доставая пачку из кармана медицинского халата.

— Я думаю, что некоторая доза никотина позитивно скажется на нашем физическом и психическом состоянии.

— Полностью согласен, коллега! Психологическая релаксация в данный момент мне видится наиболее предпочтительной, нежели вред от курения.

— Вы, как всегда, зрите в корень, мой друг.

Взбешенный Пиликан подскочил к ним и, отобрав у научников сигареты, бросил окурки на землю:

— Вперед, я сказал, суки!!! — приказал он.

Глядя на его перекошенное от злости лицо, ученые тяжело вздохнули и, подняв «мензурку», пошли дальше. Вскоре, правда, они вновь остановились:

Коллега, а как вы считаете, пробы воды из реки покажут ожидаемые изменения? — вдруг спросил научник в арафатке.

— Вы тоже думаете о болоте, коллега? — восхищенно хлопнув в ладоши, спросил лаборант варафатке.

— Несомненно! Флуктуации обещают быть более наглядными. Даже, я бы сказал, гораздо нагляднее!

Вдруг нечеловеческий рев раздался гораздо ближе, чем несколько минут назад. Потревоженная стая ворон поднялась над ельником за спинами отряда и с криком унеслась прочь.

— Слышь, древолазы, вы чего, в натуре, попутали? Щемитесь нахрен с этой поляны! – вслед за Пилей занервничал Бобер.

— Товарищи, мы приняли решение изменить маршрут и идти сразу к болоту! – сказал научник в хирургической шапке.

— А на хрен пойти вы не приняли решение? Шагай давай, деятель, — подтолкнул его плечом Бобер.

— Дело в том, что, если материалы будут признаны непригодными, вознаграждения вы не получите! — сопротивляясь тычкам, затараторил тот.

— Зато вы, по ходу, получите. Конкретных, в натуре, люлей. От меня и Пиликана, если сейчас же не сломитесь нахрен с этой чертовой поляны! – начал заводиться Бобер.

— Товарищ Бобер, мы же хотим получить качественные пробы для исследования. Поймите, только пригодные для исследования образцы могут быть использованы в нашей научной деятельности, — подняв палец, со знанием дела произнес научник в арафатке, — Товарищ Филин не приемлет полумер и халтуры, во всем, что касается экспериментов.

— Нам действительно придется идти к болоту, там концентрация аномально активных веществ несравнимо больше, — вторил ему второй.

— И где, слышь, твое чертово болото? – с явной угрозой в голосе спросил Бобер.

— Коллега, а вы помните дорогу? — поинтересовался тип в арафатке у своего напарника.

— Вроде, да... Мне как-то посчастливилось увидеть карту в кабинете товарища Филина, — тот задумчиво потер подбородок.

— Етить твою мать, да съ*бетесь вы с открытого места или нет?! – скрипел зубами Пиликан, опустившись на одно колено в траву и сжимая дробовик побелевшими от напряжения руками.

— Вроде, туда, – подумав сказал научник в шапке, указав в обратную сторону.

— Господа, да вы издеваетесь над нами! – подал голос Маркиз.

— Отнюдь, просто болото с необходимым нам для экспериментов составом воды действительно находится в той стороне, — глядя ему в глаза, ответил научник в арафатке на голове.

— Бегом, мля, етить твою мать, мензурку ей в дышло, – чуть ли не заорал Пиликан.

Группа развернулась и направилась в обратную сторону, однако, не дойдя до леса, ученые остановились опять:

— Коллега, а вот почему я все время вынужден носить тяжелое оборудование? — спросил тип в шапочке.

— Ну, помилуйте, где ж мне с моей ногой носить СНТП? — возразил ему товарищ.

— И все же это не честно, коллега. У вас и доступ выше! — обиженно произнес тот.

— Вы что, твари, спецом меня, в натуре, выстегиваете? – злобно спросил Бобер, подходя в упор к научникам.

Пиликан, уже просто матерясь сквозь зубы, лег в высокую траву, заняв позицию и сделав знак Маркизу, Марии и остальным последовать его примеру.

— Товарищ Бобер, у нас дискуссия! — остановил Бобра научник в шапочке.

— Да мне плевать, кто из вас, в натуре, эту хайбулу понесет! Схватили ее в охапку и сдриснули с открытого места, чепушилы галимые! — сквозь зубы прошипел Бобер.

— Коллега, я предлагаю решить все научным проверенным методом, – не обращая на него внимания, сказал тип в арафатке.

— Каким же?

— Камень-ножницы-бумага!

— Поддерживаю!

— Нашли время! – возмутилась Мария, приподнявшись на руках с земли и с ненавистью глядя на ученых, — Вы что, не понимаете, чем это все может закончиться?!

— У-у-у, дебилы… — протянул Маркиз.

— Не мешайте, у нас совещание, — отрезал тип в шапочке.

— Раз, два, три! – отсчитал научник в арафатке, показав камень.

— Черт, – его товарищ, выкинувший ножницы, попытался было разжать остальные пальцы, сделав вид что показал бумагу, но Бобер вне себя от ярости пнул проигравшего и многозначительно щелкнул предохранителем калаша:

— Иди, сука, вперед, падла научная, задрали вы меня вымораживать!

— И как их военсталы сами не грохнули? — спросила Мария лежащего рядом Маркиза.

Миновав поляну и лесополосу, группа сталкеров, охранявших ученых, оказалась на развилке старой проселочной дороги, выложенной из старых бетонных блоков, между которыми пробивалась уже сухая осенняя трава. На этот раз вдали раздавался крик совсем другого тона и тембра, но от него было так же тревожно и неуютно.

— Коллега, а вы не напомните, нам в какую сторону идти? Налево или направо? – почесав голову, спросил научник в шапке.

— Мне кажется, направо, – неуверенно сказал его товарищ в арафатке, показав направление.

— А вот мне кажется, что в другую сторону, — он показал налево.

— Вы чего, мать вашу, дорогу не знаете? – скрипя зубами спросил Пиликан, которого ощутимо трясло от распираемой злости, — Слышь, парни, рассредоточтесь, займите оборону! – добавил он сопровождавшим их сталкерам, которые, не решившись спорить с Пилей, быстро заняли позиции в кустах возле перекрестка, в центре которого топтались научники.

— Ну мы же не проводники, а младшие научные сотрудники исследовательской миссии института НИИЧАЗ! – ответил ему научник в арафатке.

— Карта, мать ее где, етить ваше все?! – проревел уже окончательно слетающий с катушек Пиля.

— Карта? Э-э-э-э, коллега, у вас есть карта?

— Вынужден признаться, что нет, – смущенно ответил ему товарищ, – Я же говорил, что она в кабинете Филина.

— Я весь ваш научный, етить его мать, род еб*л! — вскинул руки Пиля и с размаху шлепнув ими себя по лицу.

— Не нервничайте, товарищ, мы сейчас посовещаемся и выберем направление, – попытался успокоить его научник в арафатке.

— Всех вас, яйцеголовых, еб*л! Всю семью вашу! – бушевал Пиля, прижав к плечу приклад дробовика и крутя головой, – Мать вашу, муд*ка вашего пахана, усы вашей бабки, деда вашего, етить его пидараса. Уроды сука, кончелыжные!

— Коллега, предлагаю опробованный научный подход! — уже не обращая внимания на форменную истерику Пили, предложил тип в арафатке.

— Нет, на этот раз, коллега, вы меня не обманете! — замотал головой лаборант в шапочке, — Предлагаю избрать другую методику.

— С удовольствием послушаю, коллега.

— Я вас сейчас взрежу, в натуре, петухи поганые, если вы дорогу не вспомните! – прошипел Бобер.

— Товарищ Бобер, у нас важная дискуссия по выбору методологии поиска решения, не отвлекайте нас! Продолжайте, коллега, — перебил его тип в арафатке.

— Мы можем подбросить монетку, нивелировав таким образом риски принятия потенциально субъективного решения, основанного на вашем знании психологии оппонента, — щелкнув пальцами, выдал научник в шапочке.

— Исключительно из уважения к вам, я согласен, хотя считаю данную методику не совсем подходящей.

— И все же коллега, — он достал из кармана сторублевую монету, — Орел.

— А вот теперь я вынужден не согласиться! — возмутился тип в арафатке, — Орел буду я, как имеющий более высокий уровень доступа, а вам в таком случае остается удовлетворится решкой!

— Не согласен, коллега! Предлагаю определить принадлежность проверенным научно-техническим подходом, уже отлично себя зарекомендовавшим.

— Господа, а вам не кажется, что вы уже переходите все возможные рамки, подставляя всю нашу группу? – с металлом в голосе сказал подошедший Маркиз.

— Ох, прошу прощения, мы, видимо, и правда несколько увлеклись, — занервничал тип в шапочке, окидывая взглядом снизу вверх бритого наголо крупного сталкера, — Согласен быть решкой, коллега.

Подкинув монетку, научники опять затеяли было спор о необходимом в таких случаях количестве бросков, но тихо подошедшая сбоку Мария, достав нож, сказала:

— Я вам сейчас от ягодиц по куску отрежу и специально вверх ногами пришью. Каждому чужую. Чтобы на всю жизнь запомнили, в какую сторону идти, уроды.

Глядя на холодное от ярости лицо медички, подействовавшее на них лучше всех проклятий Пиликана и угроз Бобра, научники свернули споры и дружно указали в одну сторону.

— Парни, двое вперед, етить колотить, двое по флангам, его мать! – скомандовал Пиликан, сталкерам и подойдя к Бобру, тихо прошептал, — Яйцеголовых валить надо.

— Зачем, в натуре? — удивился Бобер, — Не, без базара, они бесячие, но, если их грохнуть, лаврухи нам точно не видать, да и с наукой неудобняк выйдет. Чего ты, в натуре?

— Они нас, етить их мать, к синим ведут.

— Чего? – округлил глаза Бобер.

— Верняк, братка! – кивнул Пиликан, – Я чувствую!

— Чего ты, в натуре, чувствуешь?

— подставу, мать его, — сказал Пиликан расстегнув крепление ножа.

— Пиль, тормознись, в натуре. Сталкеры эти, – Бобер показал на сопровождающих их четверых ребят, – Точно, по ходу, не оценят.

— Их тоже под нож.

— Да ты, в натуре, гонишь, Пильнюс! Хорош моросить! За тылами следи лучше, чтоб нас за жопу не взяли, маньяк хренов.

Продолжая бормотать что-то злобное, Пиликан подотстал и занял место в хвосте группы.

— Капец у старого параноика крыша течет, в натуре. Аккуратнее с ним, Сестренка. Он хотел яйцеголовых завалить и сталкеров этих, как свидетелей, – тихо сказал Бобер Марии.

— Я тоже пару вещей еще давно подметила, что у него с психикой беда, просто сказать не решалась, – согласилась Мария.

— Будь, если что, короче, поближе ко мне, Сестренка, и, по ходу, не бойся ничего. Я тебя в обиду, в натуре, не дам.

— Спасибо, Бобер. Я знаю, — приобняла его медичка.

Тем временем группа, шагающая по тропинке, через полтора часа ходьбы, прерываемой попытками остановиться со стороны младших научных сотрудников, по очереди тащивших мензурку, вышла к болоту, перед которым стояли остатки лагеря. Погасшее кострище, старый маскировочный тент натянутый на вбитые в чавкающую под ногами землю колья, а также валяющиеся банки из-под консервов и прочий мусор говорили о том, что лагерь покинут обитателями.

— Интересно, кто здесь был? — вслух подумала Сестра, оглядывая стоянку.

— Военные сталкеры, – ответил ей один из научников.

— Здесь планировался пост для сил, призванных обеспечить безопасность наших исследований! – вторил другой.

— Да, коллега, это болото настоящий кладезь исходного материала. Чего тут только нет...

— Давай, короче, бери свои образцы, в натуре, и сваливаем по ходу до хаты, – поморщился Бобер, перебивая научника.

— Коллега, смотрите, они жарили кебаб! – подал голос другой, откидывая грязный брезент накрывавший стол, наспех собранный из двери от шкафа на двух ящиках. Прежде чем его успел кто-то остановить, младший научный сотрудник с арафаткой на голове откусил кусок валявшейся на столе субстанции коричневого цвета и тщательно прожевав изрек, — Не могу только понять, из какого это мяса.

— Меня сейчас стошнит, – произнес Маркиз, отворачиваясь от такого зрелища.

Мария только округлила глаза, даже не найдя что сказать.

— Ты б, етить твою, не жрал бы все подряд-то! – изрек Пиликан, удивленный до глубины души.

— Да ладно вам! Чего вы на пацана напали? – заржал Бобер, – Врежет дуба и хрен с ним, в натуре. Иди лучше, по ходу, пробы свои бери, яйцеголовый, пока от кебаба своего не загнулся, короче.

— Коллега, судя по всему, надо пройти чуть дальше вглубь, — сказал научник в шапке своему увлеченно жующему другу, осторожно прохаживаясь вдоль лужи, вода в которой отливала радужными разводами.

— Ага, и в топи, етить его мать, сгинуть, — сплюнул Пильнюс, — Тут давай, исследуй.

— Конечно, коллега! — кивнул научник в арафатке, закончив с кебабом и, к ужасу окружающих, отхлебывая из найденной на земле бутылки с непонятной мутной жидкостью, — Дадим возможность нашим сопровождающим приобщиться к радости научной деятельности! Вот, например…

— Не, пацаны, вы свою дрянь, в натуре, сами пейте! — замотал головой Бобер.

Тип в арафатке, не обратив никакого внимания на возмущения Бобра, окинул взглядом отряд и, выцепив глазами девушку-новичка со светлыми волнистыми волосами из второй части отряда, подозвал ее к себе:

— Вот вы! Возьмите палку и измерьте глубину вон той лужи! — он указал пальцем на мутный водоемчик в середине болота.

— Это еще зачем? — она недоверчиво сложила руки на груди.

— Поймите, если эта лужа достаточно глубока, мы можем провести необходимые замеры по содержанию веществ в воде, а также радионуклидный анализ!

Пиликан тем временем расставлял сопровождающих их сталкеров по местам, определяя направления вероятных угроз и пальцем указывая каждому куда смотреть, нещадно при этом их матеря. Мария невольно сделала шаг назад, на более сухой клочок земли, в глубине души побаиваясь утонуть в болоте. Девушка-новичок вздохнула, подобрав с земли длинную палку и ощупывая ею пространство перед собой, осторожно подошла к луже и погрузила в нее палку примерно на метр. Вдруг зыбкая земля под ногами задрожала и со всех сторон послышалось бульканье и хлюпанье, прерванное истошным воплем девушки-сталкера. Прямо у нее под ногами, из-под болотной жижи поднялось существо, лишь остатками своей «Зари» напоминавшее человека. Вспухшее, огромное, оно подняло голову, увитую тиной и раскрыв рот, из которого тут же полилась темная вонючая жижа, произнесло:

— Мочи-и-и-и! — и, схватив девушку за ногу своей уродливой рукой, потащило ее за собой.

Подоспевший на помощь девушке Маркиз, в несколько прыжков преодолевший расстояние до лужи, по своей привычке очередью на полмагазина из своей АКСу снес тому уродливую голову с наполовину оголенным черепом и роящимися в глазнице червями.

Вслед за первым зомби, словно по команде, из-под воды, окружая ребят, возникло еще пять оживших трупов: в тельнике со следами от пуль, в оранжевом комбинезоне, военный сталкер и просто два человека разной степени разложения в неузнаваемом от времени тряпье.

— Бхл-бхлп-блп, — пробурчала тварь в комбезе и тут же ее голову снесло выстрелом из дробовика Пиликана, окропив болотную траву остатками сгнившего мозга и темной, свернувшейся крови.

— Ну чего замерли, етить вашу мать! — заорал он, в бешенстве от того, что нападение произошло изнутри периметра, а не снаружи, как он предполагал, — Зомбарей никогда не видели, что ли?! Огонь!!!

Наваждение словно спало, двое незнакомых сталкеров, встав спиной друг к другу, почти синхронно взвели пистолеты и открыли огонь по окружившим их зомби.

— Ва-а-али, —произнес зомби-военстал в тяжелой броне, поднял пистолет и попытался сделать несколько выстрелов, однако отсыревший и ржавый Макаров намертво заклинило.

Сестра сунула руку в подсумок и вытащила оттуда гранату с гладким корпусом. Довольно хмыкнув, мол, в этот раз не перепутала, она распрямила усики и, выдернув чеку, метнула ее прямо под ноги зомбарю, стоявшему от нее метрах в тридцати.

— Граната! — крикнула она и рухнула на землю, прикрыв голову руками.

Взрыв разорвал на вонючие желеобразные куски размякшее в воде тело военстала. Окружающих окатило вонючей болотной жижей. Бобер, тем временем, отстреливался от бредущего на него зомби в тельняшке. Мария, наощупь выхватив из кобуры пистолет, вытирая застилавшую глаза дурнопахнущую тухлыми яйцами жижу, со второй попытки взвела его и поспешила на помощь Бобру. Пилька присоединился к сталкерам-незнакомцам, помогая тем одолевать на удивление живучую пару зомби.

— Не дайте им себя схватить, — закричала девушка, опирающаяся на Маркиза, — Они утягивают под воду!

Высадив всю обойму в зомбаря в тельнике, Мария облегченно выдохнула и кивнула Бобру, когда тварь с перебитым коленом рухнула на землю, не прекращая тщетных попыток дотянуться до сталкеров. Однако выстрел Бобра прямо в середину скукоженного лба отбил у ожившего мертвеца всякое желание к этому. Пиликан и незнакомцы, снеся уродливые мертвецкие бошки, внимательно огляделись — младших научных сотрудников нигде не было.

— Эй, деятели науки! — крикнул Маркиз, — Можете возвращаться, угроза миновала! — и, повернувшись к девушке, добавил, — Вы как?

— Ногу поранил, гад! — прикусив губу, произнесла та.

— Пойдемте к Марии, она вас вылечит, — он перехватил ее торс поудобнее и увел от лужи.

Из кустов показались удивленные морды младших научных сотрудников. Пилька смачно сплюнул и гаркнул:

— Хрен ли вы нас не предупредили, етить ваших матерей!

— Так мы не знали! — развел руками тип в арафатке, — Нам тоже никто не сказал!

— Ага, давай я тебе так отвечу, когда ты у меня на операционном столе лежать будешь, понравится?! — нахмурилась Сестра, однако тут же вернулась к перевязыванию ноги пострадавшей в полевых исследованиях сталкерши, — Когда вернетесь к цивилизации, найдите того, кто сможет продать вам тетрациклин. Кто его знает, что у зомбаря под ногтями было? Болото ведь не торфяное, к сожалению.

— Товарищи, благодарю вас, вы свое дело сделали, — осмелел научник в шапочке, — Теперь предоставьте нам возможность спокойно заниматься своей работой!

— Слышь, мое дело вас не только сюда по ходу привести было, а еще обратно вернуть, так что слушай чего тебе Пиликан говорит. И это, в натуре, завязывай всякую дрянь жрать. А то, в натуре, сдохнешь нахрен, – окрикнул его осматривающий стоянку военсталов Бобер.

Спустя некоторое время научники, наконец, нашли устроившую их лужу и, отперев несколько запоров на «мензурке», стали о чем-то спорить. Их пререкания, продолжавшиеся около получаса, были прерваны вконец потерявшим терпение Бобром, выстрелившим в воздух и под дулом автомата, приказавшим им забрать наконец образцы воды из болота и двигать к бункеру.

Запечатав пискнувшую мензурку, они в конце концов сказали, что готовы идти обратно.

— Что-то вы, етить его мать, недовольные какие-то, ась, ботаны? Чего вам, мать его, не так-то еще? – спросил Пиликан у понуро бредущих научников, периодически перешептывающихся между собой.

— Да не, все нормально, товарищ Пиликан, – ответил тот, что носил арафатку, вяло улыбнувшись.

Пропустив их немного вперед, Пиля поравнялся с Бобром:

— Бобрик, смотри, етить, внимательнее, не нравятся они мне. Ох не нравятся! Заговорщики какие-то, – тихо сказал товарищу Пиликан.

— Что, опять, в натуре, не так-то, Пиль?

— А чего они грустные? Им бы шагать да радоваться, что задание, их мать, выполнили, а они как обосрались. Ох, чует мое сердце, что-то они не те за кого себя выдают.

— Опять, в натуре, Монолит? — скептически хмыкнул Бобер.

— Не знаю, но чуйка моя меня ни разу, етить его, не подводила. Потому и живы, мать его.

— Смотри, по ходу, по сторонам лучше. Темнеть скоро, в натуре начнет, да и крики эти, – Бобер кивнул в сторону леса, где опять раздались уже знакомые вопли, — Мне все, по ходу, нервы выпили.

— Смотрю, етить его мать, уже все глаза проглядел, Бобрик.

***

Тяжёлая гермодверь бункера медленно открылась и военстал пропустил всю группу во главе с младшими научными сотрудниками, несущими в руках свою "мензурку" с болотной жижей.

Военсталы в предбаннике, как обычно, обыскали вошедших, проконтролировали сдачу оружия и пропустили в широкий холл бункера. Внутри их ждали еще двое силовиков охраны: один, вооруженный до зубов молодой мужчина с бородой и обманчиво добродушной улыбкой, и второй, тот самый человек в экзоскелете, что шуганул снайпера в первую ночь.

— Товарищ Гоблин! — обратился один из младших научников к улыбающемуся военсталу, — А мы тут с вольными сталкерами задание товарища Филина выполнили!

— Сейчас позову, — ухмыльнулся тот и исчез за железной дверью.

"Неужели действительно нам заплатят?" — не поверила сама себе Сестра, — "Уж больно мутная миссия...”

Вдруг дверь распахнулась и из нее вышел высокий светловолосый мужчина в бронекостюме с защитными лабораторными очками, надвинутыми на лоб, и щёлкнул цевьём своего помпового дробовика-монстробоя. Мария сразу узнала его — это был тот человек, с которым она говорила ночью. Ей невольно стало не по себе.

— Да-а-а... — прошептал Бобер, — Так героев не встречают, в натуре.

— Товарищи вольники, встаньте к стене и поднимите руки, — произнес учёный и неожиданно для всех пальнул в потолок бункера, осыпав присутствующих осколками штукатурки.

Все семеро тут же прижались к стене, не возражая.

— Что происходит, господа? – спросил Маркиз.

— К вашему сведению, эти двое уже ходили с экспедицией военных сталкеров. Несколько раз, а точнее, три, — произнес тот, обращаясь к младшим научным сотрудникам, — И как же это так вышло, что три отряда профессиональных бойцов погибло при вашем сопровождении, а какие-то джинсы привели вас целыми и невредимыми?

— А нам про всего, етить его, два рассказали, — едва слышно просипел Пиликан.

— Филин! — взмолился научник в шапочке, — Да на нас отряд Монолита напал, что мы могли сделать?! Мы выжили, потому что спрятались!

— Спрятались? — скептически приподнял бровь Филин, — От Монолита?! А не адепты ли вы и все здесь присутствующие?!

— Осмотрите их! Монолит всегда метки оставляет! — закричала кучерявая девушка из второй части отряда.

— Да-да! Обыщите их! — вторила ей Мария.

— Товарищ Совицкий! Дайте мне минуту, я так спрячусь, что вы меня не найдете! — взмолился младший научный сотрудник в арафатке и в тот же момент получил прикладом в живот от все так же добродушно улыбающегося Гоблина.

— Все с вами понятно, — вздохнул Филин, — В карцер. Обоих.

— Нет, не надо в карцер! — взмолился другой лаборант, однако был тут же схвачен бойцом в экзоскелете вместе со своим товарищем, скривившимся от боли.

Гоблин открыл перед ним дверь и тот затащил обоих вглубь бункера.

— А что касается вас, товарищи вольные сталкеры, — Филин повернулся к ним и перехватил дробовик, — Можете быть свободны. Я сегодня добрый. Выметайтесь!

— Э, начальник! — возмутился Бобер, — Нам тут, в натуре, награду за вылазку обещали!

— Заткнись, придурок! — взвизгнула Сестра, пихнув его локтем в бочину.

— Если через десять секунд помещение не будет освобождено, то каждый, кто останется, будет считаться адептом Монолита, — холодно произнес Филин, — Я ясно выражаюсь?

— Да, все понятно, — пропищала Мария, чуть ли не толкая впереди стоящего Маркиза, — Мы уже уходим!

— Да вы, в натуре, гоните, слышь?! — возмутился Бобер, — Артефакт мой Сто-пятый по ходу закрысил, этих ваших фуфлыжников мы всю дорогу охраняли ради ваших, в натуре, экспериментов, и че, опять короче «свободны»?! Че за кидалово, в натуре, я не понял?!

— У вас есть какие-то вопросы, сталкер? – нахмурился Филин.

— А то, мля! Где лавруха моя? Мне на ваши терки и вертухаев пропавших, в натуре, положить, мля. Я твоих яйцеголовых до болота этого драного сводил? Сводил. Парняги мои их охраняли? Охраняли. Материалы, слышь, у тебя? Опять, по ходу, да. Гони баблище, умник. Вы мне, в натуре, лавэ торчите.

— Гоблин, разберитесь с товарищем, — кивнул Филин и скрылся за дверью.

— Заходи, крикун, – все так же неприятно улыбающийся бородач, раскрыл дверь и вошедший Бобер увидел, что два сопровождаемые им младших научных сотрудника лежат без сознания на полу, а над ними стоит улыбающийся оператор экзоскелета.

— А, в принципе, и хрен с ними, с бабками. Чего тут, в натуре, делить неделимое. Я, короче, краями, по ходу, с вашими разборами… — начал было одумавшийся Бобер, запоздало понявший всю серьезность ситуации, но вошедший за ним Гоблин, толкнул его и закрыл дверь.

— К стенке, – не убирая улыбки с лица, приказал он.

— Да че вы, пацаны, я, в натуре, не шарю за ваши терки…

— Свяжи ему руки, – скомандовал бородач еще одному силовику в бронежилете, вышедшему на шум из соседнего кабинета.

— Руки! — приказал военстал в экзоскелете Бобру, делая шаг в его сторону.

Протянувший вперед руки Бобер, как завороженный смотрел на сервоприводы боевого костюма оператора, который с еле слышным гудением моторов, намертво обхватил его запястья.

— Вот это, братух, у тебя моща, в натуре, дашь погонять? – спросил он, смотря снизу вверх прямо в поднятый визор.

Застегивающий у него на руках стяжки силовик, покопавшись в подсумках, извлек скотч и в несколько оборотов заклеил Бобру рот.

— Куда их? — спросил он командира.

— В карцер, как Филин сказал.

— А юмориста?

— Туда же, – ответил Гоблин. Теперь, в свете единственной лампы, его улыбка больше напоминала садистский оскал.

— Шагай! — скомандовал боец и, обращаясь к экзоскелету, добавил, – Возьми этих, только аккуратно, не сломай ничего, а то знаю я тебя. Их еще Филин допрашивать будет.

— А этого? — спросил оператор, указав на замершего Бобра.

— Ну потом, если что… – хмыкнул боец.

Оператор удовлетворенно хмыкнул, кровожадно улыбнулся Бобру и легко поднял каждой рукой по одному младшему научному сотруднику, неся их, словно котят за шкирки.

Карцер науки оказался бетонным помещением со стоявшим в углу деревянным остовом кровати, парой наваленных туда матрасов и колченогим стулом, сев на который Бобер, шипя, снял намотанный вокруг головы скотч. Через некоторое время научники пришли в себя и со стонами разместились на матрасах, привалившись к стене.

— Слышь, пацаны, что за фигня, в натуре, тут происходит? Вы мне моменте слованулись, что лавруху высунут, а вместо этого блудняк какой-то рисуется, — недовольно произнес Бобер.

— Мы сами ничего не понимаем, правда! – заныл один из научников, потирая голову под арафаткой, — Мы же задание Филина выполнили…

— Че там за замесы, в натуре, с военсталами пропавшими, а, бродяги? Приколите, по-братски, я ж вам не опер какой и даже не композитор.

— Какой композитор? – не понял тот, что был в хирургической шапке.

— Который оперу пишет, – хмыкнул Бобер.

— Мы правда не знаем! От нас первая группа просто ушла в лес, вторая пошла их искать, а третья…

— Ну, че с третьей-то?

— Ну они вроде как на патруль Монолита нарвались.

— Ну а вы, чего?

— А что мы? — вызовом спросил научник, – Мы даже стрелять не умеем.! Что нам, с Монолитом воевать что ли?!

— Они нам и рации даже не дали, – обиженно протянул другой.

— Понятно, в натуре. В отказ пошли короче. Я — не я и лошадь не моя, – отмахнулся Бобер.

Вскоре младших научных сотрудников по одному забрали из помещения. Бобер остался один. Соорудив из матрасов подобие лежанки, он привалился к стене, вытянул ноги и закрыл глаза. Через некоторое время задремавшего Бобра разбудил лязг запоров и в открытой двери показался силовик военсталов:

— Слышь, вольник, на выход.

— Чего, братух? Все? Расстрел? – спросил Бобер, поднимаясь.

— Проваливай отсюда, дурак. Без тебя забот хватает! Или и правда пристрелить? – поморщился усталый военстал.

— Да не, братан. Нормальный расклад, чего. Закрысили лавэ и закрысили. Это ваше личное, в натуре. Я, по ходу, без претензий, – сказал Бобер, выходя из помещения.

***

Группа вольников высыпала из бункера ученых на поверхность, словно спасаясь от пожара. Оглядев друг друга, ребята поняли, что не могут досчитаться одного бойца.

— А где ваш этот, в кепке? — спросил один из сталкеров-новичков.

— Бобер? — Мария схватилась за голову и рванула обратно к гермодвери, — Товарищи, наш друг выйти не успел! — кричала она, стучась в закрытое смотровое окошко.

Через мгновение окошко открылось и в его щели показались усталые глаза дежурного военстала:

— Бункер на карантине по причине вторжения адептов Монолита.

— Товарищ военсталкер, никакой Бобер не адепт! — взмолилась Мария, — Гопник — да, невоспитанный — есть такое, но не адепт он! Выпустите его!

— Бункер закрыт на карантин, — сухо ответил тот и захлопнул окошко.

— Приплыли, — вздохнула Мария и подошла к Маркизу с Пилей.

— Ладно, мы пойдем, — произнес вольник, подхватывая под руку свою подругу, — Спасибо за компанию, ребят.

— Да не за что, — ответил тому Маркиз, пожав протянутую руку, — Кто ж знал, что так выйдет.

Все четверо скрылись в пролеске.

— Ну, и что делать будем? — спросила Сестра у Пили, закуривающего сигарету.

— Что делать, етить… Ждать братана, что еще поделаешь тут? — пожал плечами тот, — Поляна мне эта не нравится, етить ее мать, со всех сторон простреливается.

— Да и мутанты тут не редкость, ночью военсталы кровососа прогнали, — Сестра огляделась вокруг, — Ладно, давайте хоть перекусим.

Едва успев расстелить в десятке метров от бункера брезентовую плащ-накидку из рюкзака Пиликана и вытащить консервы, ребята услышали шум ломающихся веток. Спустя мгновение из кустов, обрамляющих поляну, появился мужчина в флектарне с зелеными вставками и шевроном в виде волчьей головы на плече. Он опирался на палку, словно на костыль и подволакивал ногу, колено которой было перевязано окровавленным бинтом. Он, не обращая никакого внимания на сталкеров, подвалился к двери бункера и несколько раз ударил в нее кулаком. Смотровое окошко на мгновение приоткрылось, но тот даже не успел открыть рот, как ему объявили о закрытии бункера на карантин и захлопнули окошко прямо перед носом.

— Ребят, там сталкер раненый, — произнесла Сестра, наблюдая за всей этой картиной.

— И че, етить? — спросил Пиля.

— Через плечо, — буркнула Мария и, на всякий случай держа руку на кобуре, подбежала к двери.

Успевший сползти по стене от бессилия, бледный, покрытый липкой испариной сталкер вяло поднял глаза на Марию.

— Тебе нужна помощь? Я могу помочь, — она протянула ему руку, — Тебя как зовут?

— Ганжа, — ответил сталкер.

— Здорово, а я Сестра, — она подхватила его под руку, — Что случилось, рассказывай.

— Да тут… Зомбарь на наш отряд вышел… В ногу мне из дробовика выстрелил, издалека, правда, — опираясь на медичку, произнес он, — Я в кусты перекатился, забинтовался, а когда выполз, никого уже рядом не было.

— Как же это так, бросили они тебя что ли? — удивилась Мария.

Сталкер ничего не ответил. Мария подвела его к расстеленному на земле куску брезента, помогла аккуратно сесть и тут же залезла в свою медицинскую сумку:

— Давай посмотрим, что тут у тебя, — она вытащила розовый резиновый жгут и перетянула им бедро сталкера.

Протерев руки проспиртованными салфетками, которые она унесла с собой еще из больницы, Сестра надела резиновые перчатки, хирургическую маску и разложила на брезенте свои инструменты. Медичка выхватила ножницы и двумя отточенными движениями рассекла криво наложенную повязку и штанину на ноге сталкера.

— А что здесь делают немцы? — спросил Маркиз у Пили.

— В смысле? — не понял тот.

— В Германии у военных подобная форма. Один из моих, эм-м-м, партнеров занимался внешнеэкономической деятельностью, и мы во Франкфурт ездили...

— У-у-у, етить, темнота! Это же свободяй! — усмехнулся Пилька, перехватывая дробовик.

Не отвлекаясь на посторонние разговоры, Мария внимательно оглядела посеченные осколками колено и голень сталкера:

— Н-н-да… Боюсь пока делать поспешные выводы, но, мне кажется, тебе повезло! Ладно, сейчас первичную хирургическую обработку делать будем. Только вот у меня вообще нет анестетиков… Даже аптечки индивидуальной с морфином…

— У меня все с собой, — хмыкнул Ганжа и, к изумлению Марии, достал из внутреннего кармана портсигар с косяками, набитыми, судя по запаху, коноплей.

— Х-ха, Свобода, мать ее так! — хмыкнул Пиликан.

Сделав мощную затяжку, сталкер посмотрел на Марию покрасневшими глазами и, махнув рукой, сказал:

— Режь, Сестренка, не жалей! — он повернулся к Пиликану, предлагая ему косяк, — Будешь?

— Не, спасибо, дружище, — усмехнулся Пиля, — Я, етить его, завязал.

Мария, обработав ногу пострадавшего йодинолом, прокалила зажигалкой, любезно одолженной Маркизом, скальпель и, дождавшись, пока он остынет, осторожно рассекла одно из семи входных отверстий от дроби. К великой удаче Ганжи, ни один из металлических шариков не задел и не раздробил надколенник. Что же, меткость явно не конек зомбарей. Расширив двумя тонкими зажимами рану, Сестра, ловко орудуя хирургическим пинцетом, выловила блестящий на фоне красных от крови тканей металлический шарик. Затем она отрезала нежизнеспособные ткани в пределах канала, проделанного дробиной, и быстро ушила рану.

— Скажи, Сестренка, — сделав затяжку, произнес Ганжа, — А сложно учиться в медицинском?

— Тяжело в учении — легко в бою, — буркнула Мария, рассекая кожу над следующим входным отверстием.

— О-о-о, это да, в бою легко… Когда оружие хорошее… И броня… Экзоскелет, например, — задумчиво произнес он, — Вот история летом была… Вышли мы из леса с ребятами, а там патруль долгарей с экзой идет. Ну мы, значит, сныкались в кусты, а это оказался малинник!.. И фон такой маленький еще, ну, ясное дело, обожрались малиной на месяц вперед… Ух, как вспомнил, аж опять захотел…

— А что с экзоскелетом в итоге? — поинтересовался Маркиз.

— А? Каким? — удивился Ганжа.

— Ну ты рассказывал только что…

— Ах да, экзоскелет… Экзоскелет это мощь, да… — он снова затянулся и опять предложил Пиле присоединиться, на что тот лишь молча сплюнул и отвернулся, — Ну как знаешь… А ты? — он повернулся к Маркизу.

— Нет, спасибо, мне мои мозги дороги, — усмехнулся Маркиз, глядя в совершенно остекляневшие глаза укуренного свободяя.

— А ты, милая? — он обратился к Сестре, зашивающей уже пятую рану, — Конкретная дудка, мы сами выращиваем, хы-ы-ы…

— Не, мне этого сейчас точно не надо, — усмехнулась Сестра, делая очередной надрез, — И в мою сторону не выдыхай, пожалуйста. Твое колено потом тебе спасибо не скажет…

— А какой у меня прогноз? — снова затянувшись, спросил Ганжа, — Я смогу кататься на коньках?

— Ну, через месяцок-другой, когда мышцы срастутся, — пожала плечами Мария.

— Круто, а то я раньше не умел…

— Ты антибиотики найди обязательно, слышишь? — усмехнулась едва понимающая его Сестра, — А то от столбняка умрешь…

Ганжа промолчал, уставившись куда-то вдаль.

— Эй, ты меня слышишь? — она помахала рукой, сжимающей иглодержатель, у него перед лицом.

— А? Я не, я не залип… Я задумался… — ответил тот.

— Про антибиотики понял? — переспросила Мария.

— Понял! — кивнул тот и снова спросил у Маркиза, — Точно не хочешь? А то кончается…

— Не-не, точно, спасибо, друг… — улыбнулся Маркиз.

Сняв жгут и наложив аккуратную бинтовую повязку, Мария двумя английскими булавками скрепила края разрезанной штанины свободовца.

— Ну вот и все, — она сняла перчатки и отложила их в сторону, — Сейчас я тебе протокол выпишу, вернешься к своим, врачу вашему покажешь, чтобы знал, что я с тобой сделала. И про антибиотики не забудь!

Мария вырвала из блокнота листок бумаги и быстро, классическим врачебным почерком, написала на нем все характеристики ранения и процедуры.

— Понял, — медленно кивнул Ганжа, принимая у нее листок.

— Х-ха, да он твой протокол, етить, скорее на самокрут пустит, чем врачу покажет… — заржал Пиля.

— Ну, Сестренка, спасибо тебе… От души! — Ганжа залез в свою сумку и положил перед ней, судя по весу, полный запасной магазин к АК-47, — заходи к нам, будем рады. А пока потопаю я к своим… Удачи тебе на пути!

Осторожно встав на ноги, сталкер подобрал свой «костыль» и, уже намного увереннее, захромал по тропинке, по которой недавно ушли вольники.

— Кстати, я вам не рассказывала? — спросила у ребят Мария, смотря вслед удаляющемуся Ганже, — Мохнатку-то пришили…

— Кто, етить? — удивился Пиликан, — Когда?

— Филин, вчера ночью, — ответила Мария, протирая салфетками инструменты, — Ну, скорее, он поспособствовал отходу нашего шерстяного друга на тот свет. Через час, как вы ушли, пушистика в бункер заволокли и дверь открытой оставили, чтоб вольникам видно было. Ну усадили его на стул, пришел Филин, попытался его допросить, а он по-немецки вдруг балакать начал и на пол шприцы морфиновые посыпались. Ну, в общем, обкололся и умирать начал. Ну Филин его страдания и завершил… Выстрелом из револьвера.

— Ничего себе, — вскинул брови Маркиз.

— Ага, я поэтому вас из бункера чуть ли не выталкивала, видела, на что этот тип способен, — хмыкнула Мария, прокаливая скальпель в очередной раз, — И за Бобра теперь переживаю. Дались ему эти деньги…

В этот момент гермодверь бункера скрипнула и из-за нее показался помятый сталкер в кепке…

Глава 16 Одни против всех

Глава 16. Одни против всех

На следущее утро, проснувшись, Чемодан перелил остатки спирта в бутылку, а сменив повязку и сходив к ручью, наполнил канистру водой, отметив, что та приобрела легкий запах алкоголя.

— Нормально. И дезинфекция, и пить, в натуре, приятнее, – довольно заключил он.

Взяв несколько банок консервов, снарядив магазины к автомату и ссыпав в найденный мешочек патроны из цинка, он стал собираться в путь.

Выйдя из бункера и прикрыв дверь, он осмотрелся, гадая, куда же ему идти. Подумав немного, Чемодан решил вернуться к Ведьминой Горке и зашагал в лес по направлению к ручью.

Спустя сутки пути, к вечеру, он, присев за кустиком по естественной потребности, вдруг услышал треск сучьев, ломающихся под чьим-то немалым весом, и злобное хрюкание. Еле успев отпрыгнуть в сторону от вылетевшего на него молодого кабана, Чемодан резво вскарабкался на растущее неподалеку молодое деревце, опасно гнущееся под его весом и с ужасом, осознал, что автомат остался лежать в кустах, рядом с рюкзаком. Кабан меж тем метался вокруг дерева и выискивал потревожившего его человека.

— Слышь, хрюндель, свали отсюда по-хорошему, а то я, в натуре, ща слезу и в пятак тебе дам, — прикрикнул на вепря ошалевший Чемодан. Однако свин вместо того, чтобы послушаться, начал кружить вокруг дерева.

— Я кому сказал, свинья противная, дергай отсюда нахрен, чего ты, в натуре, ситуацию обостряешь, – продолжил увещевать злобно визжавшего под ним порося сидевший на дереве Чемодан. Чуть подумав, он достал из набедренного кармана магазин к калашу и, прицелившись, бросил его в кабана. Получивший магазином по спине молодой вепрь взвизгнул как циркулярная пила и начал, к ужасу Чемодана, подкапывать деревце.

— Слышь, свинский, ты это завязывай! Ты чего меня, в натуре, провоцируешь, козлина! — закричал Чемодан, ощущая, как начало качаться дерево. Злобно подхрюкивающий кабанчик, словно чувствуя нотки страха в голосе человека, удвоил усилия.

— Хорош, падла, движения свои, в натуре, непорядочные обозначать, кому говорю! Ща выпросишь у меня, сука! — закричал испуганно Чемодан, чувствуя, как деревце, теряя опору качается все сильней. Бегло взглянув в сторону автомата, он с ужасом понял, что, судя по тому, в какую сторону кренится дерево, он вряд ли успеет добежать до оружия. Тем временем, кабанчик обрывал один за другим выкопанные им корни.

— Писец тебе, хрюша. Спокойной ночи! — крикнул Чемодан и, понимая, что дерево вот-вот упадет, достал нож и прыгнул сверху на увлеченно подрывающего корни кабанчика. От удара более чем центнера, свалившегося на него сверху, свин всхрюкнул и не удержавшись упал на бок. Рухнувший Чемодан, к своему везению, оказался у того сзади и остервенело заколотил брыкающееся и визжащее животное ножом. Нанеся около семи ударов животному в бок, он поджал под себя ноги и со всей силы отпихнул истекающего кровью, но, не сдающегося кабанчика. Вовремя вспомнив про автомат, Чемодан лежа метнулся к нему и с земли высадил длинную очередь по успевшему перевернуться и дернувшегося на него противнику. Встав на ноги, парень, шатаясь, подошел к поверженному свину и злобно сказал:

— Я ж говорил, что слезу и в пятак тебе дам, хрюндель. Нехрен меня было, в натуре, провоцировать.

Вырезав несколько кусков мяса из задних ног кабанчика, Чемодан, кряхтя набрал веток, развел костер и нанизав кусочки свинины на палочки, с наслаждение отпил немного спирта из горла бутылки. Сняв порванную в нескольких местах и заляпанную кровью рубашку, он увидел, что вся правая часть туловища представляет собой сплошной синяк, наливающийся лиловыми разводами. На ребрах слева красовалось два параллельных пореза, на левой руке в районе предплечья глубокая царапина, а на правой от запястья до локтя появляется опухоль.

— Главное, чтоб перелома не было, — бормотал Чемодан, шевеля пальцами и морщась от боли, – Царапины промою, бинт и мазь остались. Повязку на ноге завтра сменю. Да, не вроде нету перелома, а то бы я, по ходу, пальцами не смог, в натуре, шевелить. Повезло, по ходу.

Утро началось мелким дождем, наполнившим лес мелкой водяной взвесью. Поднявшийся со стоном на ноги Чемодан, матерясь и хромая, продолжил путь. Ребра, отбитые кабаном, нещадно болели, каждый вздох давался с большим трудом, а с трудом закинув за спину автомат дрожащими руками, парень понял, что о стрельбе можно забыть – удержать отдачу было пока непосильной задачей. К вечеру дождь немного утих и Чемодан вышел на холм, на вершине которого было открытое место.

— Короче, я, по ходу, куда-то не туда пошел, в натуре. Ежик в тумане, ёб его все, – отругал он себя, не находя знакомых ориентиров, – Да и пофиг. Один хрен, ломиться надо из этого Шишкиного леса, – сказал он, оглядывая открывшуюся перед ним панораму. Внезапно ему показалось что где-то далеко впереди лес, вроде как, осветился фарами проехавшего автомобиля, намекая на близость шоссе. Выматерившись, Чемодан охая и кряхтя, с грехом пополам растянул на ветках кусок брезента, соорудив навес и завернувшись в плащ-палатку взятую из схрона Пиликана, привалился к стволу дерева.

С утра промокший и замерзший Чемодан, шипя сквозь стиснутые зубы наложил свежую повязку на ногу, растер немного мази по отбитому кабаном телу и, хромая и матерясь, двинулся в сторону шоссе. К вечеру моросящий дождь усилился и перешел в настоящую грозу. Внезапно, в вспышках молнии, он увидел перед собой железный двухметровый забор.

— Вышел, в натуре, – пробормотал Чемодан. Подойдя поближе, парень начал искать способы преодолеть преграду, ибо перелезть ее в таком состоянии он уже не надеялся. Подумав несколько мгновений, он снял с плеча калашников и, закусив губу, прицелился в стальной прут секции. Первый же выстрел так больно толкнул отбитое плечо, что Чемодана развернуло отдачей и он почти выпустил автомат из дрожащих рук.

— Млять, вообще сил не осталось, в натуре, — злобно прошипел он сквозь стиснутые зубы, поднимая оружие и пытаясь снова поймать прут в скачущий прицел, – А раньше с одной руки стрелять мог. И не из автомата, а и ПК удержать мог. Соберись, мля! – он представил образы Бобра и Сестры и, собрав усилием воли последние силы, задержав дыхание, потянул спуск.

Выстрел ударил по железной арматуре, сорвав ее с направляющей. Воодушевленный успехом, Чемодан хлебнул из бутылки немного спирта и прицелился в соседний прут. Выбив несколько штук и окончательно осушив плечо, он пропихнул в проем рюкзак и полез сам.

— Винни-Пух, мля. Еще застрять не хватало, в натуре, — шипел он, протискиваясь между толстых прутьев. Буквально выпав наружу, Чемодан повесил на спину рюкзак, закинул на плечо ремень автомата накрылся сверху плащ-палаткой и под струями дождя прихрамывая зашагал вдоль дороги.

Увидев свет фар, приближающихся сзади, бредущий в потоках дождя Чемодан начал было оборачиваться, как внезапно ощутил жестокий удар в спину, отбросивший его на обочину. Упав лицом вниз в грязь, он со стоном перевернулся и ощупав себя руками, попытался подняться. Расстегнув сковывающую движения плащ палатку, освободившись от лямок рюкзака, принявшего на себя основной удар а так же вытащив из под себя автомат больно упирающийся рукояткой затвора ему в бок и используя его как костыль он смог наконец сесть Подставив лицо под струи дождя он понемногу пришел в себя и опираясь на ствол оружия кряхтя встал на ноги и осмотрелся.

На противоположной стороне дороги, усыпанной осколками разноцветного пластика и каким-то бытовым хламом, из канавы торчало заднее колесо мотоцикла.

— Меня мотоциклист что ли сбил? – пробормотал он, перехватывая автомат поудобнее и направляясь к растущим вдоль забора зарослям, из которых торчали ноги.

— Носятся здесь всякие, – морщась от каждого движения кряхтел Чемодан, подходя к упавшему байкеру. Потыкав его стволом калаша и услышав сдавленный стон, он, сморщившись от боли, за ногу вытащил тело мотоциклиста из кустов. Охнув, он присел перед ним на одно колено и попытался расстегнуть шлем, когда внезапно байкер открыл глаза и скосив их в сторону, заметил лежащий рядом автомат. Дернувшись он взмахнул невесть откуда взявшимся ножом, располосовав рубашку вовремя отпрянувшему Чемодану и хотел было откатиться в сторону, как внезапно жесткий удар в солнечное сплетение лишил его остатков дыхания, а последующий удар по шлему прикладом Калаша от которого и так гудящая голова мотнулась в сторону, заставил еще раз потерять сознание.

— Мудак, какой-то, – выдохнул Чемодан, тяжело дыша после адреналинового всплеска, ощупывая грудь сквозь порез на рубашке. Аккуратно взяв из рук байкера нож, он тщательно обыскал его и к величайшей радости нашел в кармане пачку сигарет, из-за отсутствия которых очень страдал последнюю неделю. Закурив, он снял с мотоциклиста рюкзак и в процессе обыска, выудил оттуда замотанную в пакет папку с фотографиями, вызвавшими странные ассоциации с Маркизом и рассказанной им историей.

Очнувшийся Немо обнаружил себя лежащим, со связанными за спиной руками. Шлем лежал рядом, а над ним стоял хмурый парень, держащий в руках его нож.

— Сам расскажешь? – спросил он байкера, видя, что тот очнулся.

— Ты о чем? – решил прощупать почву Немо, — Чего тебе надо? Я же случайно тебя зацепил. Прости друг. Ты ж прям по дороге шел. Сам видишь дождь какой, а ты по середине. Еще и этот в тумане зеленом, с повязкой на шее…

— За фотки свои рассказывай, что в рюкзаке лежали, а не про ежика своего в тумане, – перебил его Чемодан.

— Да это просто фотки, тетки моей. Память это о…

Договорить он не успел. Подошедший ближе парень безжалостно ударил его сапогом по лицу, разбив бровь и заставив Немо больно удариться затылком о землю.

— Правду рассказывай, сука, – Чемодан присел к лежащему байкеру и поднес нож к его лицу.

— Чего рассказывать-то? – ответил Немо, понимая всю безнадежность ситуации, — Чего хочешь со мной делай, клуб только в покое оставьте. Они не в курсе ни про что.

— А про что такое они, в натуре, не в курсе? – продолжил Чемодан с угрозой.

— Про фотки эти, будь они прокляты. Забери их себе. Я не знаю ничего.

— Откуда ты их взял?

Внезапно Чемодан увидел свет фар подъезжающего автомобиля и от греха подальше подхватив автомат и кривясь от боли вышел из поля зрения лежащего на земле байкера, не мало удивленного таким поворотом событий. Сев в ближайшие кусты, он снял калашников с предохранителя и прижал его к плечу.

Свет фар постепенно усиливался и скоро к месту ДТП подъехала тонированная девятка из которой вылезли трое коротко стриженных молодых людей крепкого телосложения в кожаных куртках. Двое из них подойдя к торчащему из канавы байку принялись обыскивать кофры и привязанные к нему уцелевшие после падения вещи, а один достал мобильный телефон и разговаривая по нему направился к лежащему Немо.

— Вот он, – крикнул он своим спутникам и встав над лежащим на земле байкером, убрал мобильник в карман и достал пистолет. О чем они говорили Чемодан за шумом дождя не расслышал, но по тому, как тот вытянул руку с оружием в сторону байкера, Чемодан понял, что ничего хорошего от этих типов ждать не приходится. Стиснув зубы предчувствуя жесткий удар по и так отбитому плечу он сжал покрепче автомат и выдал трёхпарную очередь в середину стоящего силуэта. Шипя от боли, он быстро повернулся в сторону подельников, еще не успевших понять, что произошло и одной длинной очередью скосил обоих бойцов. Встав из кустов и подойдя к лежащим у байка телам, он сделал по контрольному выстрелу и вернулся к лежащему Немо, ошалело крутившему головой на земле.

— Продолжаем разговор, – сказал ему Чемодан, меняя магазин и откладывая автомат.

— Ты кто, парень?

— Тот, кто тебе по ходу сейчас жизнь спас. Рассказывай про фотографии свои! – хмуро сказал Чемодан.

— Ты же не из Синдиката?

— Это за этими фотками Синдикат идет?

— Да. Они у меня случайно, честно.

— А ты сам куда направляешься?

— Надо мне, – ушел в отказ Немо.

— Куда? — присел рядом Чемодан, доставая нож.

— Слушай, друг, хочешь убить меня? Убей. Документы ты уже забрал. Только поверь они тебе счастья не принесут.

Вместо ответа Чемодан перевернул зажмурившегося в ожидании конца байкера лицом вниз и перерезал стягивающие его руки веревки.

— Хотел бы тебя грохнуть, им бы по ходу не мешал, – сказал он, кивнув на лежащее в луже тело, – Чего он у тебя спрашивал?

— То же что и ты, – сказал Немо растирая затекшие кисти, – Только он, судя по всему, мне поверил.

— А я по ходу нет. Тебя хоть как звать то?

— Немо. А тебя?

— Чемоданом зови. Так куда ты, в натуре, едешь, Немо?

Байкер крепко задумался, посмотрел на тела бойцов и глядя в глаза Чемодану сказал. – в Зону.

— Опа, и чего ты там забыл?

— От них уйти хочу, – сказал Немо кивнув на тело.

— И фотки эти туда везешь?

— Блять, да они мне нахрен не сдались – себе их забери! Я даже не знаю, что там изображено, дом какой-то и баба в шубе. Говорю же случайно они у меня. Вольнику разбившемуся я помог на свою голову, он меня попросил их сохранить. Вот после этого все и завертелось. Клуб мой пострадал, вольника того убили, Синдикат за мной по пятам идет, ты вот лицо разбил, – психанул Немо, вытирая кровь из рассеченной брови, – А я и правда ни сном ни духом, что это за фотки такие и для чего нужны.

— И как ты думаешь, в натуре, в Зону попасть? – прищурившись спросил Чемодан.

— Не знаю пока. Доеду там разберусь на месте. Да кстати тот тип прежде, чем ты его завалил по телефону сказал кому-то что меня на этой дороге нашел. Может давай сваливать отсюда, а то приедет сюда ни дай бог еще несколько машин с бойцами.

— Давай, в натуре, свалим. А дорогу до Зоны ты знаешь?

— Знаю примерно. А тебе нахрена, ты тоже что ли туда собрался?

— По ходу.

— А тебе это зачем? – оторопел Немо

— Надо мне, в натуре, – отрезал Чемодан.

— А-а-а ну надо так надо, – сказал Немо направляясь к торчавшему из арыга мотоциклу.

Подойдя поближе к Африке, он с огорчением увидел, что вилка сломана и переднее колесо вывернуто под неестественным углом.

— Вот же гад какой. И откуда он взялся тип этот зеленый, — в сердцах воскликнул он.

— Что за тип? – спросил Чемодан, обыскивающий лежащие рядом тела в кожанных куртках.

— Да тот тип в тумане зеленом, из-за которого я упал. Возник гад прямо посреди дороги из ниоткуда. Теперь байку совсем хана.

— У тебя глюки что ли? Какой тип? Куда он тогда делся? Ты обдолбался Немо? Или крыша, в натуре, поехала? – с подозрением спросил его Чемодан, вытаскивая из кобуры бойца пистолет

— Да ну тебя, – махнул рукой подавленный байкер, – Как ехать теперь.

— С комфортом, в тепле, в натуре, и сухости, – поднявшийся с кряхтением Чемодан позвенел перед лицом Немо ключами от машины, которые он нашел в кармане расстрелянного им бойца, – Было у тебя два колеса, а теперь по ходу будет четыре. Бери свой шмот, грузи в тачку и погнали. И ствол у того фраера, что тебя грохнуть хотел не забудь взять. Да не сцы ты. Канает то, что проканает.

Проехав, не останавливаясь какой-то провинциальный городишко, Немо сидевший до этого спокойно, начал ерзать на сидении и всматриваться в указатели.

— Во-во, сворачивай. Как раз нам эта дорога нужна.

— Нафига? – спросил Чемодан, сворачивая с трассы.

— Мы по ней на другое шоссе попадем, которое в Припять ведет. Я ж тебе говорил, – ответил Немо, – Там какая-то деревня будет по дороге. Давай еще немного проедем и где-нибудь остановимся уже.

— Нафига? – опять спросил Чемодан.

— Светлеет уже, а нам днем лучше не отсвечивать. А как стемнеет опять выдвинемся и к утру должны быть на финишной прямой.

— Хм, – согласился Чемодан, уже порядком утомившийся за рулем после всех событий.

— Давай, вон в тот ангар встанем, – указал Немо на старый остов с проваленной крышей, в середине заросшего высокой травой поля, расстилавшегося справа от дороги.

— По ходу эта грунтовка туда и ведет, – согласился Чемодан, указывая на съезд.

— Заодно и проверим, – кивнул Немо.

Грунтовка змеилась по старому полю и проходя рядом со старым разрушенным строением, бывшим когда-то колхозным ангаром, уходила по направлению к деревне, расположенной в зоне прямой видимости. Там уже вовсю кукарекал какой-то петух и над некоторыми домами вился дымок из труб. Парни остановились возле руины и вышли из машины. Чемодан оперся о теплое переднее крыло и закурив, с блаженной улыбкой слушал стрекотание сверчков в траве, с задумчивым видом смотря на деревню, в которой начиналось утро. Немо же отошел в сторону ангара, как он сказал «на разведку»

— Кстати, все могло быть и хуже, – сказал Немо возвращаясь, – Давай попробуем прямо туда проехать, на пузо сесть, вроде, не должны. А там тачку с дороги видно не будет.

— Давай, – со вздохом согласился Чемодан, выкинув окурок в траву.

— Ты чего погрустнел-то?

— Да так. Детство, в натуре, вспомнилось. Я мелким в такую же вот деревню, по ходу, каждое лето к деду ездил. Золотое время, в натуре, было. Светлое.

— А я детдомовский, – сказал Немо, – Мне мое детство совсем вспоминать не хочется. У меня оно, наоборот, темное.

Поставив машину в ангар, Немо вытащил из багажника взятую с мотоцикла палатку и, смахнув мусор и камушки, поставил ее на бетонные плиты уложив в нее пенку.

— Спальник у меня один, но если его как одеяло расстелить, то места хватит, — предложил он Чемодану.

— Не, от души. Я в тачке, в натуре, покемарю. Ща сидуху разложу и ништяк! – сказал Чемодан вытаскивая рюкзак с заднего сидения, – Ты спирту махнешь?

— Конечно, – заулыбался Немо, – Перед сном-то. У меня и консервы есть! – сказал он, роясь в сумках, из кофров брошенной Африки, – Есть каша, есть свинина и голубцы. Тебе чего?

— Да пофиг, – обрадовался Чемодан доставая спирт, – Я на тушнину уже смотреть не могу. Неделю только ей, в натуре, и питался. Только стаканов нет.

— Это не страшно, — кивнул Немо, принимая бутылку, — Я и из горла не обломаюсь – за встречу, брат Чемодан, — Выдохнув, он сделал большой глоток и, сморщившись, помотал головой.

— Медицинский? – спросил он одобрительно смотрящего на него парня.

— Ага, – с уважением кивнул тот.

- Я его сразу узнал, – ухмыльнулся Немо, – Ну я спать короче, а то сил нет, а они к вечеру будут нужны. Дорога нам предстоит серьезная.

— Давай. Я тоже порубаю и отвалюсь, в натуре.

Проснулся он когда солнце начинало клониться к закату. Выбравшись из машины и разминая затекшие во время сна мышцы Чемодан продолжал любоваться видом на деревеньку, предаваясь воспоминаниям. Картину портил только молодецкий храп Немо, раздававшийся из палатки. Ухмыльнувшись тому, что такой дохлый парень может издавать такие громкие и низкие звуки, он полез обратно в девятку, где в свете салонного фонаря сменил повязку на ноге, отметив, что рана уже почти совсем зажила. Размазывая последние остатки мази по изрядно побитому телу, он вдруг заметил мужичка, стоявшего в двух шагах от машины и недобро разглядывающего его сквозь запотевшие стекла.

— Чего тебе надо? – с угрозой спросил голый по пояс Чемодан, выходя из девятки.

— Хех, а я уж думал наркоманы тут у нас завелись. Приехали из города и колются тут, – Ответил мужик деревенского вида в грязной бейсболке «Чикаго Булз», непонятного цвета штанах, заправленных в резиновые сапоги и телогрейке одетой поверх тельняшки.

— Ты что, во мне наркомана, в натуре, увидел? Сдрисни отсюда, овца, пока при памяти.

— Ладно-ладно. Чего ты? – попятился мужичок.

Умывшись и приведя себя в порядок, Чемодан, полез будить спящего богатырским сном Немо и еле распихав его, заметил группу, направляющуюся в их сторону от деревни.

— Давай Немо, шустрей. К нам гости, по ходу, – крикнул он вылезающему из палатки сонному байкеру.

— Чего? Кто? Какие гости? – спросонок туго соображал тот.

— Деревенские, в натуре.

— А чего им надо, то?

— Ща по ходу сам и спросишь, – ответил Чемодан, доставая калашников с заднего сидения из-под накрывавшей его брезентухи.

— А. Понятно, – наконец то сообразил Немо, доставая из недр косухи трофейный ТТ и взводя затвор.

— Слышь, наркоманы, вы куда приперлись?! Гони фраеров городских! Валите отсюда! – начали орать еще на подходе крепко подвыпившие деревенские пацаны, сжимавшие в руках дубины, палки и даже топоры, подгоняемые мужичком в бейсболке.

Вышедший к ним навстречу Чемодан, держащий автомат на сгибе локтя и мрачно смотревший на остановившуюся ораву из-под насупленных бровей немного поубавил тем гонора:

— Ну и чего вы забуксовали, в натуре? – спросил он, перехватывая калаш.

— Да мы… Это… Не знали… — замямлили те.

— А теперь, по ходу, знаете. Дергайте нахуй, черти зае*аные! – во взгляде Чемодана читался откровенный приговор, его руки нервно поглаживали оружие, и орава понемногу попятилась.

— Кому сказал, в натуре, – Чемодан выдал короткую очередь, взбившую фонтанчики земли перед деревенскими, от чего те, побросав палки, рванули обратно к деревне. Выстрелив для придания им дополнительного ускорения еще пару раз в воздух, Чемодан повернулся к улыбающемуся Немо, не без удовольствия, наблюдавшего за развитием событий.

— Чего лыбишся?! Нам через эту деревню еще ехать, в натуре. Дорога-то одна до шоссе. По ходу, не расслабляйся. Это ж такие суки, что любой подлянки ожидать можно.

— Да они непонятно чего больше обосрались — тебя или калаша, – заржал Немо.

— Вот именно, в натуре. Они, стопудово, обозлились, – помотал головой Чемодан, — Ты шмотки собрал?

— Почти?

— Давай, по ходу, скорее.

Вскоре, погрузив в багажник сложенную палатку, парни, выехав от ангара, поехали по направлению к деревне. На подъезде к ней, Чемодан, заметивший толпу народа и милицейский ВАЗ шестой модели, выключил фары, притормозил и сказал:

— Ну вот, в натуре, я ж тебе говорил, что эти крысы, по ходу, нам западло готовят.

— Может развернемся, а? Там вон, вроде, мусора стоят, а у нас полная машина железа, – неуверенно протянул Немо.

— И чего?

— Ну попробуем объехать. Должен же быть на шоссе другой выезд.

— Давай, в натуре, попробуем, – Чемодан выкрутив руль, сдал задом, развернул девятку и не включая света рванул обратно. Однако его внимание скоро привлекли два автомобиля, ехавшие вдалеке по дороге в сторону деревни им навстречу.Дернув на ходу ручник, Чемодан пустил в занос их машину, разворачивая ее обратно.

— Обложили, в натуре. Гадом буду если это не те фраера, что за тобой гоняются.

— Что делать-то будем? – спросил Немо.

— Обратно через деревню, по ходу, ломиться. Лучше с этими бухариками, чем с наемниками, в натуре, воевать. Они один хрен нас спалили уже. Не сцы, канает то, что проканает, – сказал он, выжимая газ.

Взвизгнувшая девятка, выбив на гравийке фонтанчик пыли и камешков из-под передних колес, с хрустом переключившись на вторую передачу, завывая движком, понеслась к деревне, прямо в толпу, окружающую шестерку в милицейской окраске, стоявшую перед железными воротами на въезде. Часть деревенских, включая жестикулирующего мужика в кепке, при виде этого сразу разбежалась, а другие, видимо самые пьяные, встали за участковым, с гордым видом вышедшим на середину дороги, доставшим макаров из кобуры и прицелившимся в мчавшуюся на него девятку. Поняв, что преступники останавливаться не намерены, местный шериф выматерился и открыл огонь, несколько раз попав в радиатор и ветровое стекло, после чего с бабьим визгом отпрыгнул от летящей прямо на него машины. Немногие местные, опять успевшие вооружиться палками и топорами, дружно прижались к забору, пропуская влетающий в проем ворот автомобиль. Вынужденный пригнуться Чемодан, не справился с управлением и вильнув, зацепил передним крылом милицейский ВАЗ, от чего девятка проскочила ворота, слегка изменив направление, пересекла по диагонали дорогу, по обоим сторонам которой стояли дома и снеся деревянный штакетник, огораживавший чей-то участок, въехала на тормозах во двор. Разметав лавки и стол, стоявшие у крыльца, воткнулась в какой-то бревенчатый сарай и остановилась. Неслабо приложившийся об руль Чемодан, схватил с заднего сидения автомат и открыв дверь, буквально выпал вместе с ним наружу. Разогнав несколькими выстрелами поваливших в проем разбитого забора местных жителей во главе с участковым, он, хромая и матерясь, оббежал вокруг девятки и вытащил наружу потерявшего сознание от удара Немо. Пытаясь достать из салона рюкзак, Чемодан, крутивший головой, заметил, что из подъехавшей Нивы и девяносто девятой выбегают знакомые коротко стриженные ребятки с оружием в руках и окружают их участок. Бегло осмотрев байкера, он встряхнул его несколько раз и влепил пару пощечин, приводя таким образом его в чувства. В этот момент раздались выстрелы и по девятке застучали пули, пробившие колесо и разбившие стекла.

— Вставай! Валим отсюда, пока не зажали, в натуре, – заорал он ошалело смотрящему на него с земли Немо. К великой радости того, байкер, недолго думая, оценил ситуацию и вытащив из внутреннего кармана ТТ, перевернулся на живот, подполз к заднему колесу и, прикрываясь им, открыл огонь по уже забегавшим во двор наемникам. Чемодан, отстрелявшись по крадущимся силуэтам за забором, разделяющим участки, рывком влетел на стоящее перед снесенным машиной столом капитальное крыльцо деревенского дома и, заняв там позицию, свистнул. Схватывающий все на лету байкер кивнул и подорвался к нему, выбив с ходу плечом запертую на какой-то крючок дверь, ввалившись внутрь дома. Чемодан, прикрывавший его одиночным огнем, спустя секунду нырнул за ним. Войдя в дом, он увидел, что Немо, пинками загнав хозяина дома в трениках и майке показавшегося в прихожей, обратно в комнату, прошел через коридор и уже открывает окно на противоположной стороне дома.

Кивнув ему, Чемодан свесив ноги выпрыгнул из окна и, не наблюдая противника с этой стороны, подбежал к забору. Появившийся в окне вслед за ним Немо перевалился через раму и держа пистолет наизготовку, на полусогнутых пересек двор, присев рядом и прицелившись в угол дома, откуда через мгновение показался один из нападающих. Выстрелив в него несколько раз и заставив отпрянуть обратно, он дал Чемодану возможность беспрепятственно выбить ногой несколько досок, открыв проход на другой участок, густо заросший малиной со стороны улицы. В этот момент за домом, из которого вылезли парни, раздались выстрелы. Подойдя к калитке, они осторожно высунувшись из колючих кустов увидели что у ворот, где стоит милицейская машина лежат тела участкового и нескольких попавших под раздачу местных, а группа из трех человек в кожаных куртках готовится к штурму покинутого ими дома, освещенного фарами Нивы и девяносто девятой стоявших напротив, а так же заметили нескольких бойцов идущих по освещенной редкими фонарями деревенской дороге в их направлении, внимательно смотревших по сторонам и явно выискивающих их. Жестом показав Немо остаться на месте, Чемодан, прикрываясь кустами, крадучись пошел к беседке, стоявшей на другом конце участка и прилегающей вплотную к забору из редкого невысокого штакетника. Дождавшись пока, группа подойдет ближе, он чертиком выскочил из беседки, появившись в ее окне и очередью хлестнул по процессии, сразу положив двух шедших рядом бойцов. Однако третий успел куда-то юркнуть и, будучи незамеченным из темноты, начал расстреливать деревянную беседку длинными очередями из автомата, вынудив Чемодана упасть на пол. Пули прошивали стены конструкции над головой лежащего парня, осыпая его щепками и разбивая доски рядом с ним, несколько свистнуло в опасной близости возле головы. Внезапно послышались хлопки выстрелов из пистолета и обстрел беседки прекратился. Поднявший голову Чемодан мельком увидел силует Немо, прыжками пересекающего деревенскую дорогу и рыбкой скрывающегося проеме открытой калитки стоявшего напротив участка. В это время девяносто девятая с ревом рванула к ним, а за ней побежало несколько типов в куртках. Уложив поудобнее автомат на окно расстрелянной беседки, Чемодан прицелился и потянул спуск. Одиночный выстрел, свидетельствующий о пустом магазине, заставил Чемодана сморщиться, пожалев об оставшемся в их автомобиле рюкзаке с патронами, как вдруг он к своей радости вспомнил о гранате, снятой им с растяжки в бункере Пиликана, которую до сих пор носил с собой:

— Спасибо, Пильнюс, еще раз, пригодилась твоя гадость, параноик хренов, – прошептал он, вытащив чушку эфки из кармана куртки.

Выйдя из беседки, он вынул чеку и, ориентируясь на свет фар зубилы, размахнувшись, метнул гранату через забор и заросли малины в сторону наступающего противника, уже начавшего постреливать в его сторону.

Взрыв, прогремевший под днищем автомобиля, подбросил ВАЗ в воздух, но следующие на некотором отдалении за ним бойцы, казалось, не получили повреждений и разразились длинными очередями. Вынужденный опять спрятаться за расстрелянную беседку от свинцового урагана Чемодан, не имея возможности покинуть хлипкое укрытие, скрипел зубами в бессильной злобе, понимая, что его вот-вот окружат и расстреляют, как вдруг услышал рев незнакомого двигателя. Выскочивший с противоположного участка, куда юркнул Немо, старый уазик на больших колесах, напоминающих тракторные, проломив явно самодельным силовым бампером из стального швеллера, деревянный забор, снес как кегли не успевших разбежаться бойцов , протаранил по инерции забор дома напротив и сдав задом неуклюже объехал горящую зубилу. В проеме открытой водительской двери показалось худощавое лицо Немо, напряженно высматривающее товарища.

— Садись уже! Нива, ее мать, сюда едет! – заорал он, увидев Чемодана и перепрыгивая на пассажирское сидение. Вскарабкавшийся на место водителя Чемодан, резво тронул с места, однако Нива, в которую погрузились бойцы в кожаных куртках, успела развернуться и быстро набирала скорость.

— Догоняют! – закричал Немо, видя, как преследователи сокращают разделяющее их расстояние.

— Не сцы, оторвемся! – закричал Чемодан, перекрывая шум мотора, вой трансмиссии и лязг подвески, – Только бы до поля дотянуть. Там они в натуре нам не конкуренты.

Резко свернув с главной улицы УАЗик легко перепрыгнул водосточную канаву и рванул в раскисшее от дождя поле. Нива преследователей переехав по диагонали арыг, тоже направилась было за УАЗом, но из-за меньшего дорожного просвета и шоссейной резины быстро застряла, не проехав и десяти метров. Замылившиеся покрышки беспомощно вращались в грязи не в силах сдвинуть севшую на брюхо машину. Повыскакивавшие из нее бойцы открыли огонь по удаляющемуся УАЗу, но тот, натужно рыча двигателем и воя коробкой на пониженном ряду, уезжал все дальше, меся перепаханное поле огромными тракторными покрышками. Вылетающие из-под колес комья грязи мгновенно залепили все стекла и свели обзор к минимуму.

— Ты хоть видишь, куда едешь? — закричал Немо, которого в результате прыжков УАЗа оторвало от переднего сидения и, подбросив к потолку, кинуло в проем между передним и задним рядом, откуда он спустя мгновение снова взлетел к потолку, приложившись об него уже лицом.

— Ага! Вперед мля! – орал в ответ Чемодан, держащийся двумя руками за руль, сам периодически подлетая над сидушкой и прикладываясь головой о потолок.

— Я понимаю теперь, почему УАЗ козлом зовут… — фраза Немо опять оборвалась, когда его снова, взлетевшего к потолку, жестко отбило вниз. Приземлившись боком на заднее сидение, он попытался было за что-то схватиться, как подпрыгнувший на очередной кочке УАЗик опять отправил его в очередной полет по салону. В этот раз он упал плашмя в ноги задних сидений, больно ударившись головой о железную дверцу. Не успев осознать, что с ним произошло, опять наехавший на что-то УАЗ, буквально пнул его вверх, отчего Немо, вращаясь в полете, приземлился лицом на сидушку и намертво в нее вцепился, уперевшись ногами в спинку водительского сидения.

— Держись! – донесся до него крик Чемодана. Лежащий вдоль заднего дивана Немо почувствовал, как они словно проваливаются куда-то вниз и услышал удар о воду. Спустя несколько секунд салон начал быстро наполняться водой, дошедшей до уровня сидений. Бешеная скачка немного улеглась и взобравшийся с ногами на сидушку Немо наконец осмотрелся. Уазик пересек вброд разлившийся ручей и, воя трансмиссией на пределе сил движка, взбирался на крутой берег, на котором прослеживалась давно заросшая травой колея, уводившая в лес. Остановившись, Чемодан открыл дверь, вызвав маленький водопад грязной воды из салона, и выпрыгнул наружу. Вскоре Немо справился с замком задней двери и тоже вышел к нему.

— Этот козел меня всего избил, – простонал он.

— Какой? – не понял Чемодан.

— Этот, – хлопнул рукой по борту УАЗа Немо.

— А-а-а, — ухмыльнулся Чемодан, – Он нас спас, в натуре. Где ты его взял вообще? Меня когда эти уроды зажали, я думал, все. Кранты.

— А я на соседний участок прыгнул, смотрю стоит. Ну пригодится, думаю. А завести его дело нехитрое. Мотоцикл и то сложнее.

— Не то слово пригодился! – Кивнул Чемодан, – Как нам бы на ту шоссейку, в натуре, выехать, что к зоне ведет и нужна ли она нам с такой, по ходу, техникой?

— Шоссейка точно нужна. Она ж как ориентир, ее и будем держаться, пока к границе Зоны не подъедем.

— Немо, ты вообще в курсе куда ты ломишься? Там, в натуре, можно в еще больший жир, по ходу, вляпаться, тем более с доками такими.

— Брат, мне кажется, ты про эти бумажки и про Зону больше меня знаешь. Расскажешь, может, нафига ты туда идешь и зачем тебе бойцов Синдиката убивать было. Один хрен папка эта у тебя.

— Да тут рассказывать, по ходу, нечего, – сказал Чемодан, вытащив из внутреннего кармана измятый пакет с документами, — Братуха мой с одним фраером, в натуре, пересекся у которого такие же бумажки были, и который в зону от Синдиката лыжи смазал, ну и, короче, они туда хором подорвались. Сестренка моя еще с ними пошла, кореш еще один с ними, а я, короче, отстал типа.

— А что за фраер?

— Конкретный, по ходу, аферист, типа коммерса. Вот он приколол, что если эти бумажки все вместе собрать, то он, в натуре, раскумекает, что с ними делать, чтобы они пользу принесли. Ты мне лучше приколи, откуда, по ходу, они у тебя взялись.

— Да я ж говорил. Я к братьям ехал в клуб, гляжу ракетчик на спорте разложился. Ну я тормознул помощь ему оказать, скорую вызвать. Он меня попросил эту папку сохранить и байк его в гараж поставить. А дальше писец и начался. Гараж мой, куда я байк его разбитый увез, ночью вскрыли, потом хату мою, меня в засаду заманили, в ней наш проспект погиб…

— Кто погиб? – не понял Чемодан.

— Ну проспект, э-э-э, типо стремящегося в клуб.

— А-а-а, понял, в натуре. А дальше, по ходу, что?

— Дальше все еще хуже стало. На клуб мой наезд пошел серьезный, люди из Синдиката на меня целую охоту открыли, вот я и дернул в Зону. Мне братья контакт дали одного человека, что там живет давно, авторитетного, вот думал к нему обратиться. А потом я тебя встретил и дальше ты все знаешь.

— Мда-а-а уж, в натуре, – протянул Чемодан.

— Скажи, этими документами можно клуб из под пресса вывести? – Немо посмотрел в глаза Чемодану.

— Если коммерс тот не насвистел, то ими можно что угодно сделать.

— Чемодан, брат, давай я авторитета, которого мне указали, попрошу помочь твоих друзей найти, отдадим им фотки эти, пусть только коммерс твой с клубом моим вопрос поможет решить. Братья из-за меня в такой заплет попали… — он опустил голову.

Чемодан посмотрел на притихшего байкера и, кивнув, сказал:

— Добро, Немо. Давай вместе, в натуре, эту тему педалить. Слово даю, что помогу тебе, по ходу, за пацанов качнуть.

Глава 17 Теперь сама

Глава 17. Теперь сама

Подойдя к границе леса, Тесак осмотрел старые здания на другом конце поля и, передав бинокль Джошу, сказал:

— Вон там, где старый колхоз был, видишь, псевдособаки лежат. Переведи им что ли, – добавил он, обращаясь к Алисе, – Их только издалека бить. Близко подпускать нельзя – фантомами закидают, да и дохрена их что-то. Обычно они поодиночке бегают, редко по две-три, а тут сразу штук шесть вижу.

— Что такое фантом? – спросил Бо.

— Да хрен его знает, — сплюнув, ответил проводник, – Глюки, считай. Видишь, как на тебя три-четыре таких несется, отстреливаешься, они исчезают, как мираж, а настоящая в этот момент к тебе сзади подходит и за жопу кусает. Они ж до кучи телепатическими способностями обладают, слава богу не такими, как контролер, но проблем от них хватануть тоже можно. Могут оглушить своим пси ударом чертовым так, что в глазах темнеет и в ушах звенит. Умеют прицел типа сбивать. Вроде ствол точно на нее навел, прицелился, а выстрелил мимо. Так что в поле с такой стаей воевать тяжко будет.

— Вэз, твой выход, – сказал Джош, выслушав перевод и посмотрев в бинокль.

Тот кивнул и, убрав за спину короткий дробовик, потянул из-за плеча винтовку с большим оптическим прицелом и массивным дульным тормозом.

— Нормальная заявочка, – сплюнув, недоверчиво пробормотал их проводник, – Тут, мля, метров восемьсот или того больше.

Снайпер, не слушая никого, огляделся и положил винтовку на почти горизонтальную ветку растущего рядом корявого дуба, примерился, подкрутил барабанчики оптического прицела и несколько раз с оглушительным звуком выстрелил, быстро передергивая изогнутую рукоятку затвора.

— Красава, мля, – оценил Тесак, не отрывавшийся от своего бинокля, — Чувак, тебе с твоей меткостью или в олимпийскую сборную, или в Свободу надо.

— Чего? – не поняла Лисичка.

— Три раза и все по месту. Те даже понять ничего не успели. Пошли за трофеями.

— Хорошая работа, – сказал Бо, тоже смотревший в монокуляр, – Три легли, остальные разбежались.

— Не сомневался, – уверенно кивнул Джош.

Вэз кивнул напарникам, улыбнулся Алисе и, дослав остроконечные патроны в магазин винтовки, убрал ее за спину.

— Где ты научился так стрелять? – спросила Алиса.

— Особая воздушная служба. САС, – небрежно сказал парень. Это ничего не сказало Лисичке, но она уважительно кивнула.

— А Бо у нас так вообще зеленый берет, – гордо сказал Алисе Джош.

— А ты? – спросила Лисичка.

— А я просто богатенький сынок, – засмеялся тот.

— Джош из «Дельты», – сказал Бо. – Он среди нас самый крутой.

— Да уж, повезло мне с вами, ребята.

— Не то слово, Словарик, — усмехнулся Джош.

—Цыц, мля, раскудахтались. Трындеть команды не было, – обернувшись, шикнул на них, вышедший на поле, Тесак, – В таких местах на кабанов можно нефиг делать нарваться, так что заткнулись и рысью за мной.

Дойдя до старого здания, группа увидела лежащих рядом три трупа псевдособак.

Глядя, как охотники фотографируются у композиции из туш, Тесак опять, сплюнув, сказал:

– Хвосты отрежьте, это, мля, у них самое ценное.

— Спасибо за совет, Док, — кивнул Джош, доставая огромных размеров нож из набедренных ножен, – Скажи, а из чего такая тварь мутировала, на собак то они что-то не сильно похожи.

— Да не-е-е, пацаны. Они от волков произошли, просто называются так.

— А по мне, так они гиену напоминают, – прокомментировал Вэз.

— Я слышал, что Болотный Доктор одного такого щенком подобрал и вырастил, но я сам, конечно не видел, так пацаны в баре прикалывали, – продолжил задумчиво Тесак, разглядывая лежащие рядком туши, — Да еще вроде как Ною, был такой сталкер, тоже как-то удалось приручить, но там, вроде, сука была, Лесси что ли назвал, не помню уже.

— Бар, говоришь? А что, он прям в Зоне находится? – заинтересовался Джош, раздавая друзьям по хвосту.

— Да. Хорошее место, спокойное. Долгари держат, поэтому там вроде как порядок. Мы, кстати, туда зайти можем, если хотите, один хрен по дороге. Но там сами понимаете, без гарантий.

— Не-а, – отрицательно покачал головой Вэз, – Лишние риски.

— Согласен с тобой, — кивнул Джош.

— Хозяин барин, пацаны, – развел руками Тесак, – Тогда командуйте, куда сперва двигаем: на Агропром за сосычем или на фабрику к снорку?

— А Припять-кабан где водится? – уточнил Джош.

— Да везде. По дороге найдем стопудово, и тушканов я вам, как бонус, обещаю. Наберете трофеев себе, все кореша обзавидуются, – осклабился Тесак, – Если кони не двинете, конечно. У нас это запросто.

— Можешь на карте точки указать? — спросил Вэз.

— Легко... – проводник развернул спутниковый снимок Зоны и указал на обведенные кружками места.

***

— Тут места хоженые, аномалии, вроде как, постоянные, давно примеченные. Так что с тропки пока сворачивать не будем, она нас как раз к Агропрому приведет, – вещал Тесак, идя по еле заметной тропинке среди леса.

— Док, расскажи подробней про этого кровососа, пожалуйста, – попросил Джош.

Дождавшись перевода от Алисы, Тесак кивнул и, на ходу закурив, начал рассказывать:

— Это, пацаны, охотник на охотников. Сталкеры говорят, что вроде как универсального солдата хотели сделать, но это одна из версий. Домыслов много, епт. А факт в том, что это монстр на человека только строением похожий – антропоморфный типа, а так ничего человеческого в нем нету. Более того, как раз людей он и предпочитает. У него вокруг рта щупальца, говорят, дрянь какую то выделяют, от которой кровь жидкой становится и давление повышается.

— Антикоагулянт, – сказал Джош товарищам.

— Чего? Тоже знаете, что это за хрень? – спросил Тесак через Лисичку.

— Вроде того, – сказал Вэз, – Здоровяка как-то в Африке мышь летучая укусила, так из тех двух маленьких ранок так хлестало, что чуть кровью не истек.

— Ага, – мрачно буркнул Бо, – Чертов маленький вампир.

— Ну этот вампир-то побольше будет, – продолжил Тесак, — Человека за несколько минут со всем говном высасывает. Только сухой труп остается. И самое главное, пацаны, он может в невидимость уходить.

— Что? — переспросил Вэз.

— Вот так! Раз и нет его. И любит сзади подходить, шею сворачивать. Но это в лучшем случае. Хуже, когда ноги ломает — вроде живой, а убежать от него не можешь. Корм себе так, гад, запасает. Ребята из Долга как-то логово вырезали на заправке старой и там одного бедолагу чуть живого нашли. Он и рассказал, что с группой шел и на стаю нарвался, корешей его царствие небесное, выпили, а его приберегли. Про запас, сука, – проводник сплюнул.

Оторопевшая от услышанного Алиса прижалась поближе к Бо, который услышав перевод, приобнял дрожащую девушку огромной рукой и переглянулся с товарищами.

— Они что ж, получается, разумные? – спросил Вез.

— Да, не тупые — это факт. Когда их несколько, они не просто кучей наваливаются, как те же кабаны или снорки, а загонную охоту практикуют. Один периодически проявляется и гонит жертву к основным, самым сильным тварям, которые в невидимости караулят.

— Док, скажи, а как с ними справиться? – спросил Джош, — Есть какие-то рекомендации?

— Ну, самое главное – держаться вместе, смотреть по сторонам и не давать себя обойти. Вообще, пацаны, если удается сосыча зацепить хорошенько, у него с невидимостью проблемы будут, ну и во время атаки он проявляется. Так что не все так страшно – добывают его ребята, а вы пацаны вроде тертые, подготовленные. Не сцыте, шансы есть, короче. Опять же, я с вами.

— Спасибо, Док, это обнадеживает, – улыбнулся Бо, перехватив поудобнее свой пулемет.

Лисичка заметила, что Джош, шедший вторым за их проводником, расстегнул кобуру с револьвером и проверил как выходит из кобуры нож, а Вэз, дослал из патронташа патрон в свой короткий дробовик.

Внезапно вдалеке на тропе перед ними появилась фигура в плащ-палатке.

— Мир вам, сталкеры, — донесся до группы хриплый голос.

— Кто это? — спросил Джош, заметно напрягшись.

Их проводник, щурясь, пригляделся и тихо произнес:

— На бродягу какого-то похоже. Проходим. Переведи им, Словарик, — он крикнул остановившейся на тропе фигуре, преградившей им путь, — И тебе мир. Иди своей дорогой, сталкер.

— Брат, дай еды, – произнесла фигура тем же хриплым голосом.

— Помочь нечем. Отвали, – сказал Тесак подходя к незнакомцу, не убирая рук с оружия.

Тот, сгорбившись, стоял на тропе, закутанный в заляпанную пятнами плащ палатку, из-под которой торчали худые ноги в рваных штанах неопределенного цвета и огромных убитых берцах, протягивая к интуристам правую руку как нищий за подаянием:

— Дай еды, брат, — повторил он.

— Говорю же, нету. Иди отсюда, – брезгливо сказал Тесак, проходя мимо.

— Еды, — жалобно протянул он, обращаясь к Алисе, начавшей искать по карманам военной куртки.

— Иди вперед, – толкнул ее Джош, шедший за ней следом, — Док сказал, проходим.

— Дай еды, брат, – как машинка, в которой что-то заело, повторил незнакомец, протянув руку к идущему следом Вэзу.

— Get lost, — сказал тот, оттолкнув руку незнакомца.

— Брат, дай еды, – тем же голосом обратился бродяга к Бо, шедшему замыкающим. Здоровяк, молча проходя мимо, слегка задел сталкера плечом, от чего тот не устоял на ногах и упал в кусты, обрамляющие тропу.

— Урод какой-то, — сказал Джош, но не успела Алиса перевести его слова, как из кустов с треском вылетело закутанное в брезент тело и в один какой-то неимоверный прыжок догнало группу, успевшую уже отойти на добрый пяток метров.

Повернувшийся на звук Бо вдруг взлетел на несколько метров вверх, как показалось Алисе, пронзенный острием какого-то странного многоколенчатого копья, которым, казалось, был вооружен встреченный незнакомец, легко швырнувший тяжелое тело здоровяка в охотников, сбивая их с ног.

— Излом!!! — заорал Тесак, сдергивая с плеча калашников, однако выстрелить он не успел. Двигаясь с удивительной скоростью, страшный незнакомец подскочил к нему, по дороге несколько раз с отвратительным чавкающим звуком вонзив свое копье, само сгибающееся под неожиданными углами в тела интуристов, пытающихся выбраться из-под придавившего их Бо, и одним страшным движением буквально снес их проводнику голову.

Пискнувшая от ужаса Алиса свалилась на землю и попыталась отползти. Страшный незнакомец, повернулся к ней, и она увидела, что жуткое, изломанное копье на самом деле его левая рука, гипертрофированная, со множеством суставов, которую это непонятное, страшное существо почти двухметрового роста, складывая много раз, убирало под плащ.

Дрожа от ужаса, Алиса, безуспешно пытающаяся уползти, вдруг почувствовала какой-то предмет в кармане военной куртки. Нащупав батончик шоколада, подаренный ей накануне Бо, она достала его и дрожа протянула мутанту:

— Еда! Ты хотел еды? На, возьми! Только не убивай! Еда, на возьми! Мир, брат! Не убивай! Пожалуйста! Еда! – севшим от страха голосом лепетала Лисичка, с ужасом глядя на подходившую фигуру.

Спрятав мутировавшую руку под плащ-палатку и сгорбившись, Излом опять напоминал бродягу. Подойдя ближе, он аккуратно взял нормальной рукой у девушки яркую упаковку и, улыбнувшись одними губами на бледном лице, хрипло произнес с интонациями Тесака:

— Иди своей дорогой, сталкер.

Отойдя от дерева, спиной к которому прижалась до смерти перепуганная дрожащая Алиса, он остановился посреди кучи тел и вдруг резко высвободил свою мутировавшую руку и полоснул ей по обезглавленному телу их проводника. Пинком ноги отправив в ее сторону какой-то предмет, он опять, копируя голос и интонацию убитого им Вэза, хрипло произнес:

— Get lost.

Пряча изломанную конечность под плащ, он скрылся в кустах, сойдя с тропинки.

Машинально схватив предмет и прижав его к груди, Алиса на четвереньках, и не в силах встать на дрожащие от страха ноги, шустро поползла в противоположную сторону. Через метров пятьдесят такого спринта, она напоролась на какой-то сучок, разорвав штаны и больно оцарапав ногу. Чуть придя в себя, Алена решила всё-таки рассмотреть внезапно завибрировавший предмет, который она, до сих пор не глядя прижимала к груди и едва сфокусировавшись на нем, с визгом отбросила его в сторону. Оторванная по локоть левая рука их проводника с закрепленным ПДА, на экранчике которой мигала надпись «Радиационный фон 120мр/с. Накоплено 300мкзв».

Несмотря на пережитый кошмар и адреналиновый шторм в крови, Алиса поняла, что ее шансы выжить без этого подарка стремятся к нулю и преодолев брезгливость, подняла оторванную руку. К ее сожалению, открыть замки на ремешках крепления у нее не вышло.

— Так, Лисичка, соберись! – скомандовала она самой себе. Выпрямившись и оглядевшись девушка решила вернуться на тропинку, в надежде дойти по ней до бара, о котором рассказывал Тесак и так же в надежде взять хоть какое то оружие у погибших интуристов. Через несколько минут ПДА перестал вибрировать и показал отсутствие радиационного поля. Чуток успокоившаяся девушка решила почаще сверяться со страшным, но полезным подарком и вытащив веревку, утягивающую капюшон куртки, как могла примотала оторванную кисть их погибшего проводника к своего левому нагрудному карману, освободив себе руки.

Подходя к обратно к месту бойни в надежде взять какое-нибудь оружие, она вдруг услышала какую-то возню и рычание. Подойдя поближе, Алиса с ужасом увидела, что на остатках погибших австралийцев во всю пировала стая собак количеством около дюжины. Слава богу, эти дохлые, облезлые псины были не похожи на тех псевдособак, что пристрелил Вэз из своей снайперки. Понимая, что о трофеях можно забыть, Лисичка на цыпочках бочком стала сдавать назад. Внезапно одна из псин отвлеклась и повернула голову в ее направлении. Замершая девушка с ужасом заметила, что на уродливой испещренной шрамами голове собаки полностью отсутствуют глаза, веки закрыты, а из этих провалов сочится гной. В этот момент, как по сигналу вся стая дружно подняла головы и, перестав жевать, повернула свои морды по направлению к замершей Алисе:

— Они же все слепые. Как они вообще что-то видят? — думала Лисичка, сломя голову убегая от стаи, судя по рычанию и лаю, догонявшей ее и заходившей с боков.

Выбежав из леса на большую поляну, заросшую невысокой травой, она увидела, что некоторые собаки, зашедшие с боков, успели обойти ее и вот-вот зажмут ее в клещи.

В далеком прошлом чемпионка школы по спринту, Алиса из последних сил рванула вперед к центру поляны, где росло раскидистое дерево, напомнившее Лисичке дуб. Сквозь сгущающуюся по краям поля зрения красную пелену от взятого совершенно безумного темпа, она чудом заметила на своем пути странную идеально ровную область примятой концентрическими кругами травы и с визгом сменила траекторию, оббежав жуткое место. Преследующие ее собаки, казалось, изначально построили свой маршрут так чтобы не попасть в эту зону и немного сократили отделявшее их от девушки расстояние.

— Все-таки человеческое тело в период опасности обладает поистине безграничным ресурсом, really. Я ж сейчас по ощущениям все свои рекорды побила, — думала, сидящая на ветке дуба Алиса, каким то чудом взлетевшая по стволу, в считанных сантиметрах от клацнувшей страшными зубами псины, уже прыгнувшей ей на ногу.

- Лисичка, так глядишь, можно и в Белку переименоваться, — думала она, глядя на бесновавшуюся под деревом стаю слепых псов, и старательно восстанавливая дыхание. Сквозь молотивший в ушах пульс, она внезапно услышала шум, издаваемый вертолетом, и съёжилась, прижавшись к стволу.

Вскоре звук рассекаемого лопастями воздуха и вой турбин усилился и из-за леса показался МИ-8, сделавший круг над поляной. Обрадованная Лисичка уже хотела было подняться повыше и привлечь внимание пилотов, как вдруг застрекотавший пулемет, отбив всякую охоту высовываться, заставил ее лишь еще больше прижаться к стволу спасительного дерева и молиться чтобы ее не заметили.

Стрелок на медленно кружащем вокруг дуба вертолете, дал пару очередей по стае, чем вынудил слепых псов разбежаться в разные стороны, и развлекался, добивая одиночными выстрелами улепетывающих мутантов. Зажмурившись от страха, Алиса побелевшими от напряжения пальцами вцепилась в ствол, мечтая стать незаметной и вздрагивая каждый раз, когда МИ-8 пролетал с ее стороны.

По всей видимости, пилоту это развлечение надоело, и он спустя еще пару кругов вокруг дерева резко набрал высоту и взял курс прочь от поляны. Разразившись напоследок длинной очередью, хлестнувшей по дубу, поломавшей ветки над головой Алисы, осыпав ее желудями, листвой, щепками и кусками выбитой коры, винтокрылая машина скрылась за верхушками деревьев.

Подождав, пока утихнет шум винтов, Лисичка, дрожа всем телом слезла с дерева и отдышавшись пошла в сторону дороги.

— Тесак говорил, что той тропкой можно выйти на какой-то Агропром. Или Бар… Пофиг. Там люди, бар, спокойное место, – думала Алиса, пытаясь вспомнить откуда конкретно она выскочила на эту полянку и куда побежало меньше уцелевших собак.

— Аномалия была между мной и дубом, значит туда. Только эту жуть надо обойти.

Картина влетевшего в аномалию слепого пса, до сих пор стояла у нее перед глазами. Отброшенное пулями тело мутанта, пересекло границу примятой травы, каким-то противоестественным образом втянулось в центр, где с отвратительным хрустом ломающихся костей, сжалось непонятной страшной силой до размеров мячика от пинг-понга и взорвалось шарообразным облачком кровавых брызг, окрасивших примятую траву.

Аккуратно обойдя страшное место, Алиса заприметила на краю поляны сломанные ею ветки.

— Ломилась ведь как бешеная. Жаль, тренера с секундомером не было. «Беги, так как будто за тобой собаки гонятся!» – вспомнила она Сергея Семеновича, их школьного физрука, разглядевшего в ней спортивный талант и пророчащего олимпийскую карьеру. В олимпийскую сборную Лисичку не взяли, несмотря на выигранное в своё время первенство школы, а потом и района.

— Чертовы собаки! Как, интересно, они слепые тут живут?..

Так, погруженная в воспоминания, Алиса пробиралась сквозь лес. Заметив уже знакомую прогалину, по которой змеилась тропка, Алиса решила не испытывать судьбу, выходя к месту бойни, куда трупы интуристов могли приманить еще какую-нибудь живность. Девушка пошла по лесу, с запасом обходя братскую могилу Тесака и австралийцев. Спустя некоторое время, она наконец решилась и вышла на тропу, идти по которой было не в пример легче, чем по бурелому. Тропинка петляла между деревьями, и пересекая поляны, выписывала сложные изгибы, кругом обходила, казалось бы, ровные места, но Алиса, вспоминая слова их покойного проводника о том, что аномалии тут давно примеченные и постоянные, с нее не сходила.

Тропинка привела ее к открытому пространству, через которое проходила давно разбитая асфальтовая дорога. Высунувшись из леса, Алиса огляделась и вдалеке заметила старые бетонные коробки административных зданий, стоявших рядом с каким-то заводом.

— Люди. Ну слава богу, – подумала Лисичка заметив струйку дыма, поднимавшейся откуда-то с заводской территории.

Глава 18 Добро пожаловать отсюда

Глава 18. Добро пожаловать отсюда

— Смотри, брат, приехали, кажись, – сказал Немо, указывая на покосившийся указатель «село Дитятки», поверх которого краской был нарисован знак радиоактивного заражения.

— По ходу, – кивнул Чемодан.

Дорога, петляя, уходила в деревню, совсем не похожую на то село, где они отбивались от бойцов в кожаных куртках. Старые, покосившиеся дома с выбитыми стеклами, сломанные заборы и заросшие бурьяном участки говорили о том, что эту деревня давно покинута своими жителями. Однако, поставив УАЗ в кустах на обочине и пройдя по дороге дальше, парни увидели, что в нескольких домах на краю села горит свет и слышна музыка. Подойдя к дому с криво висевшей вывеской «Готель i Бар» нарисованной краской на листе фанеры, они заметили группу мужчин, курящих на крыльце.

— Здорова, мужики! – обратился к ним Немо, – Где Зона Заражения не подскажете?

— За КПП вона і починається. Далі по дорозі буде блокпост, ось прямо там і шукай, — ответил один из мужиков.

— Спасибо, – ответил Немо, выходя на дорогу.

— Та немає за що, шкет.

— Гы, «шкет»! — тихо прыснул Чемодан и, обратившись к мужикам, спросил, – А внутрь-то как, в натуре, попасть?

— Якщо пропуск є, то показуй його черговому і проходь. А ось якщо його немає, то біда у вас, хлопці. Не пустять, – развел руками другой.

— Чего, слышь, вообще вариантов нет без пропуска? – переспросил Чемодан.

Мужики переглянулись и, покачав головами, молча зашли в здание.

— Хреново, в натуре! – вздохнул Чемодан, – Пошли что ли, по ходу, до КПП этого прогуляемся, дыбанем, чего там и как.

— Давай, – кивнул Немо.

Пройдя еще с полкилометра, они увидели высокий бетонный забор с колючей проволокой, массивные ворота и вышки с прожекторами. Рядом стояло двухэтажное административное здание, перед которым перетаптывался часовой в форме.

«Територія пiд охороною. Стороннім доступ заборонений» – прочел Немо на плакате перед зданием.

— Серьезно тут у них все, по ходу, – кивнул Чемодан.

— Пойдем-ка отсюда, чего зря отсвечивать? — произнес Немо глядя на заметно напрягшегося солдатика, перехватившего автомат поудобнее.

— В натуре.

— И чего думаешь, брат? Как нам туда попасть? – спросил Немо Чемодана, шагая в строну УАЗа

— С вертухаем каким бы дотереться, по ходу, лавэ все любят… – предложил тот, — Давай тут не в кипиш покантуемся, может и выпасем кого. Эти гоблины стопудняк в ту бухту лукаются, – кивнул Чемодан на «Готель i Бар», мимо которого они как раз проходили.

— Давай, только разве у тебя деньги есть?

— С филками глушняк, по ходу, – подтвердил Чемодан.

— Брат, за нами тип какой-то чешет, – тихо сказал Немо, краем глаза заметивший, что от компании на крыльце отделилась фигура и идет следом, – А у меня ствол в машине остался.

— Не кипишуй, в натуре, – кивнул Чемодан, — Я его тоже спалил.

Подошедших к УАЗу парней нагнал запыхавшийся мужик.

— Це що, ваш?- сказал он хлопнув по крылу.

— Чего хотел? – хмуро спросил Чемодан, открыв заднюю дверь и положив руку на спрятанный под тряпьем автомат.

— Так я чув, ви про пропуск запитували.

— А что, он у тебя есть?

— Пропуску немає, а ось пройти можу допомогти, якщо вам туди треба, — он махнул рукой в сторону КПП.

— Как? – спросил Немо.

— А що запропонуйте?

— А что хочешь?

— Машина у вас дуже мені подобається. Прям всюдихід.

— Конечно, вездеход. Самый настоящий! Резина смотри какая, тракторная. Где хочешь проедет. Движок форсированный, мосты усиленные, хабы стоят, коробка перебрана, раздатка тоже, бампер сам видишь какой, хоть лес им вали. Рама проваренная. Масло свежее. Все протянуто, обслужено. Для себя делали. Козлик всю дорогу в одних руках был, никто его не рвал, не мучил. Сто лет проездит, вечный считай аппарат, – с ходу начал расписывать Немо, – В него денег всунули конкретно, руки приложили. Хочешь вон компрессию замерь, масло посмотри, чего хочешь проверяй. Не машина, а булочка.

— Давай ви мені всюдихід ваш, а мій племінник вас в Зону проведе? – закинул удочку мужик, не отводя жадного взгляда от УАЗа.

— Вот проведет и дадим, – отрезал Чемодан.

— Тоді їдьте зараз в село Губин, там знайдете Миколу племінника мого, він вас і проведе. Він там все стежки знає. А я йому подзвоню зараз.

— Далеко это? – спросил Немо.

— Та не. Не далече. Кілометрів п'ятнадцять буде. Зараз на карті покажу, – мужик, покопавшись в карманах, нашел старую карту и развернул ее на капоте, – Дивіться, хлопці.

— Как, по ходу, найти племяша твоего? – уточнил Чемодан.

— Та чого його шукати? Запитайте Миколу, вам кожен і скаже. Ну домовилися чи, хлопці?

— По рукам, – кивнул Немо.

— Смотри, мужик, если чего, в натуре, так мы, по ходу, вернемся и, слышь, мало не покажется, — добавил с угрозой Чемодан.

— Та не, хлопці. Що ж я, обманщик який? Машину тільки не подряпайте.

Отъехав от Дитяток Чемодан посмотрел на Немо и, одобрительно ухмыльнувшись, сказал.

— Нормально ты ему, в натуре, на уши с тачилой упал. В одних руках, обслужен. Х-ха! Да я стремался, что он развалится, в натуре, когда этот крендель по нему, слышь, рукой хлопнул. Красавчик!

— Ты бы знал, братан, сколько я мото-хлама за свою жизнь разным фраерам впарил, – улыбнулся Немо, — У меня ж в гараже целая разборка была. Мы байки за секунды раскидывали.

— Это с бригадой твоей?

— Ну да, с клубом. Раз было дело, чувак один свой аппарат нам на ремонт пригнал. Масло поменять и по мелочи, а потом куда-то свалил, а парни что-то затупили и его хонду мало того, что до винтика разобрали, так еще и номера все сбить успели. Думали, краденый. Вот неудобно-то вышло потом, когда он через час приехал, – заржал Немо.

— Нормально вы прикололись, в натуре. И чего чувак тот?

— Да я не помню уже, порешали как-то. Президент наш, вроде, тогда подключился, договорились в общем, да и парень тот нормальный оказался, понимающий.

— Ты, это, братан, волыну не убирай далеко, а то этот Мыкола может не таким понимающим оказаться. А в моем калаше, по ходу, маслят уже нет, – серьезно ответил Чемодан.

— Может подстрахуемся как-то?

— Да. Тут, в натуре, в лобаря не надо. Второго то шанса, по ходу, не будет.

— И чего делать?

— Кубаторить.

В маленькую деревню на самой границе Зоны Отчуждения въехал заляпанный грязью УАЗ на огромных тракторных колесах. Остановившись на единственной улице, из него вышел молодой человек и подошел к сидящей на заваленке одной из хат компании.

— Добрый день, уважаемые, – обратился он к деревенским парням, – Николая ищу, как его найти не подскажете?

— Я Микола, – поднялся один, – Ви від дядька, чи що?

— Да. Пойдем поговорим?

— Навіщо розмовляти. Ключі давай від тарантасу свого і вали звідси швидше, – хрипло сказал его товарищ, откидывая полу старого брезентового плаща и демонстрируя обрез двустволки.

— Ключей нет. Зато вот что есть, – ответил Немо, разжимая кулак и демонстрируя чеку от гранаты, – Надо?

Сидящая компания заметно напряглась и затихла.

— Короче, смертники, скорей решайте: или сейчас все к праотцам, или Николай со мной? Других вариантов у меня для вас нет. Хотя не, есть. – сказал Немо доставая другой рукой ТТ и направляя его в лицо притихшему мужику с обрезом. – выбирайте!

Представившийся Николаем парень побледнел и дрожащим голосом произнес:

— Слухай, мужик, заспокойся!

— Да я спокоен, братан. Шагай к машине. А я с друганами твоими побеседую пока.

Тот попытался было возмутится, но глядя в холодные глаза бывалого байкера, решил не искушать судьбу и, опустив голову, пошел к машине. Немо, выкинув колечко чеки, протянул руку и внаглую забрал у притихшего мужика обрез, не переставая направлять на него ствол пистолета.

— Давай сюда, раз оно тебе не нужно, – и обратившись к оторопевшей компании спросил, — Чего еще есть интересного, пацаны?

— Немає нічого, чесно! – замотали те головой.

— А если найду, то что?

— Ніж є, – буркнул один из них, протягивая старый штык нож от автомата калашникова.

— Тогда легли на землю и руки на головах сложили. Имейте в виду, кидалы недоделанные, на вас сейчас еще наш снайпер смотрит, – Немо обернулся и помахал рукой с обрезом ближайшей рощице, – Вздумаете хоть пукнуть — получите пулю. Понятно?

Мужики закивали и легли на землю перед домом.

Подойдя к УАЗу, Немо заметил что Николай уже сидит на переднем пассажирском сидении прямой как палка и с ужасом смотрит на него широко открытыми глазами. Забравшись на место водителя, байкер увидел, что поддерживать осанку их проводнику помогает проволока, которой Чемодан примотал его шею к подголовнику и заведенные назад, туго стянутые этой же проволокой руки.

— Чего ж ты, дурак, задумал, а? Зачем?

— Так ми, Та я… — прохрипел тот, – Мені дядько подзвонив і сказав вас за паркан провести і УАЗ крутий забрати.

— И чего ты вдруг тогда решил нас кинуть?

— Це не я, – захныкал парень, – Це Петро. Він каже, давай так машину у москалів заберемо, чого з ними, ну тобто з вами, мотатися…

— Слышь, додик, ты в Зону-то проход знаешь или нам тебе, по ходу, башку свернуть и поехать дядьку твоего отодрать за разводилово, в натуре? – спросил сзади Чемодан.

— Знаю, знаю. Не вбивайте, будь ласка! – совсем сломался Николай, — Проведу в кращому вигляді.

— Куда ехать?

— Я покажу, я все зроблю, христом богом клянусь, пожалійте!

— Если ты задумал чего, я тебе позвоночник прострелю, братан, – будничным тоном сказал Николаю Немо, трогая машину с места.

***

Преодолев периметр через разрушенную секцию четырехметрового бетонного забора, сместившуюся из-за провала грунта в центре какого-то болота, располагавшегося в заросшей ивняком низине и перейдя всеми забытую и потому густо поросшею болотной растительностью контрольно-следовую полосу, Немо и Чемодан оказались на территории Зоны Отчуждения. Не удержавшись и дав напоследок хорошего пинка Николаю, всю дорогу дрожавшего и просившего его отпустить, парни углубились в лес и устроили перекур.

— Ну чо, братух, куда, по ходу, двигаем-то? Где твой, в натуре, Бармалей курсуется? – спросил байкера Чемодан. В ответ Немо достал полученную от Тимыча карту и указал в отмеченную номадом точку.

— Говорят, сюда ему посылку отправляли. Только, брат, это уже больше года назад было.

— Ну, в натуре, хоть что-то. Короче, канаем, по ходу, туда и там, слышь, сориентируемся, – вздохнул Чемодан и, поправив висевший, на плече калашников с пристегнутым пустым магазином попросил, — Не в облом, братух, дай мне обрез, по-братски. А то я, в натуре, пустой. Маслята все, слышь, в той деревне петушиной остались, где мы «ведихид» этот взяли.

— Х-ха, «вездихид» прямо кстати оказался, – хмыкнул Немо, передавая обрез горизонталки, – Только патронов там всего два. Может ты лучше ТТ возьмёшь, братан?

— Да не, тормози. Нормально все, – мотнул головой Чемодан, – Чего ты, докурил, в натуре?

— Ты бы мне рассказал, чего тут ждать, братан, а то я про это место только всякие слухи слышал. Одни страшнее других.

— Да я сам, в натуре, не в курсах, что тут за движ, по ходу. Парняги, с кем я тер за эту Зону, сами тут не бывали. А с Пиликашкой, корефаном моим, я, короче, не успел за детали побазарить, – скривился Чемодан, — Будем, короче, в оба, слышь, глаза дыбать и булки не расслаблять, глядишь и проканает.

— Как обычно, короче. Не водить жалом и не щелкать клювом, брат, — кивнул Немо.

— Во-во, в натуре, погнали короче.

Держа наготове оружие и крутя головами, парни осторожно продвигались по лесу. Вскоре деревья стали реже и ребята вышли на прогалину, на которой с ужасом заметили увлеченно кормившегося кабана.

— Мля, этот хрюндель, по ходу, побольше будет, – пробормотал Чемодан.

— Чего говоришь, брат? – прошептал Немо, глядя на стоящего к ним боком хряка.

— Отходим, в натуре. Не с руки нам сейчас с ним, по ходу, возиться, – шепотом ответил Чемодан, пятясь назад.

— Ага. Ну его нафиг, стремный он, – кивнул Немо пятясь. На его беду, он наступил на сухую ветку, громко хрустнувшую под ногой. Кабан перестал жрать и повернувшись к ребятам злобно всхрюкнул и рванулся к ним.

Немо, тщательно прицелившись, открыл огонь по несущемуся к ним зверю, но к его ужасу пули, казалось, не причиняли ему вреда.

— Стреляй брат, чего ты?! – заорал он Чемодану, хладнокровно стоящему на пути секача с обрезом в руках.

Дождавшись, когда кабан подбежит почти в упор, Чемодан вытянул руку с обрезом и дуплетом выстрелил тому в морду, после чего отпрыгнул за дерево. Пробежавший по инерции еще пару шагов кабан рухнул на землю, проскользив около метра и замерев.

— Братух, ты где, в натуре? — Спросил Чемодан, крутя головой и не наблюдая товарища.

— Здесь... – донеслось до него откуда-то сверху. Подняв голову, он наконец заметил Немо, успевшего как-то взобраться на дерево и смотревшего на него оттуда.

— Слезай уже, древолаз, в натуре! – крикнул он и направился к месту пиршества кабана. Там лежали остатки тела в пропитавшихся кровью и грязью и разорванных в клочья штормовке и джинсах.

— А разве они не травоядные? – с отвращением глядя на изгрызенный труп, спросил Немо.

— Не-а. Они, мля, всеядные, в натуре, и падалью, по ходу, тоже не брезгуют… – ответил Чемодан, носком сапога поддевая руку сталкера, на которой болтались остатки какого-то разбитого оборудования, – Дыбани, братух.

— А что это за приборчик такой? – спросил Немо, присаживаясь на корточки и разглядывая разбитый КПК.

— Может это чтобы эти, как его, слышь, в натуре, аномалии засекать? – предположил Чемодан, – Мне парняги прикалывали, что тут в ходу такие приблуды.

— Ну хрен знает, брат, этот точно уже ничего не засечет. Конец ему.

— Как и, в натуре, хозяину его.

— Ну возьму на всякий случай, — сказал Немо срезая штык ножом лямки приборчика и укладывая его на дно взятой из УАЗа брезентовой противогазной сумки.

— Слышь, ты на Пятачка все маслята извел?

— Ну да...

— Тогда, по ходу, у нас с оружием болты. Кроме сажалова этого ржавого, в натуре, и нет ничего... – грустно сказал Чемодан, кивая на штык нож.

— Ну да, брат, возмешь? – согласился Немо, протягивая нож.

— Не. Тебе, в натуре, нужнее, погнали.

Пройдя по едва проходимому лесу с десяток километров, парни заметили бредущую между деревьев сгорбленную фигуру.

— Слышь Немо, фраер какой-то, – прошептал Чемодан, отступая за ствол огромного дуба и придерживая рукой байкера.

— Опа. Вижу. Чего делать будем? — Спросил тот приседая.

— Погнали перетрем с ним, что ли. Сажалово держи наготове.

— Ага, – облизнул пересохшие губы байкер.

— Здорово, братан! Тормозни, по-братски, побазарим! – вышел навстречу незнакомцу улыбающийся Чемодан, демонстрируя открытые ладони в подтверждение мирных намерений. Фигура глухо пробурчав что-то невразумительное, зашагала в его сторону.

— Мужик, ты местный? Мы что-то, кажись, заблудились, – подал голос Немо, тоже выходя из-за дерева.

Когда незнакомец подошел ближе, парни с удивлением обнаружили, что вся его грудь залита кровью из перерезанной шеи. Сквозь открытую рану виднелась гортань и потемневшие мышцы. На бледном лице прослеживались позеленевшие вспухшие вены, а сквозь ободранную одежду виднелись трупные пятна.

— Это что за нахер, братан? – прошептал побледневший Немо.

— Это, по ходу, мертвяк. Только он почему-то, в натуре, живой, — ответил Чемодан, чувствуя как холодеет изнутри от остекленевшего взгляда приближающегося мертвеца.

— Да как это возможно-то?! – спросил Немо, понемногу отступая на дрожащих ногах, – Это, что, зомби получается?

Тем временем мертвец ускорился и, вытянув перед собой руки, попытался схватить оторопевшего Чемодана. Тот уклонился и, словно сбросив наваждение, оттолкнул оживший труп от себя ногой. Зомби покачнулся и с неожиданной прытью бросился на Чемодана, схватив его за рукав и попытавшись укусить.

Свой хук с правой Чемодан всегда считалкоронным вариантом, вырубавшим противников как на ринге во время спаррингов, так и в многочисленных уличных драках. От практически неразличимого глазу из-за отсутствия замаха, быстрого удара согнутой рукой, в нокаут отправлялись все без исключения противники, вне зависимости от весовой категории. Однако на этот раз, вложивший в удар всю немалую массу своего тела, Чемодан с искренним ужасом увидел как с хрустом ломаемых лицевых костей голова зомби провернулась, но хватка его не ослабла и мертвец яростно пытается укусить его сломанной челюстью. Заорав матом от страха, парень попятился и, не удержав равновесия от повисшего на нем мертвеца, упал на спину.

— Братан, не давай ему себя кусать! – заорал подскочивший Немо, с размаха нанося удары ножом в спину зомби, – Я по видику смотрел, если он тебя укусит, ты таким же станешь!

Оказавшись на земле, Чемодан изо всех сил схватил мертвеца за голову и резким движением сломал тому шею. Но, к его ужасу, это тоже не принесло никакого результата. Зомби, подвывая, не оставлял попыток дотянуться до него зубами. Подобрав под себя ноги, Чемодан, резко оттолкнул навалившего сверху мертвеца, скинув того с себя. Однако оживший труп, упав на землю, на карачках кинулся на Немо. Успев схватить заоравшего байкера за ботинок, зомби опять попытался укусить того за ногу, но уже поднявшийся с земли Чемодан с размаху нанес мертвецу мощный удар ногой в бок, отбросивший того в сторону и, судя по звуку, сломавший ему несколько ребер. Не давая возможности мертвецу подняться с земли, Чемодан подскочил к нему, подпрыгнул и что было сил приземлился тому ногами в спину, сломав трупу позвоночник. Лежащее на земле хрипящее изломанное тело, к ужасу парней, не прекращало попыток дотянуться до них, протягивая в их сторону руки. Дрожа от страха и адреналина, Чемодан немного отступил и с разбегу ударил мертвеца ногой в голову, пробив тому череп и, с криком вложив весь свой вес, наступил на него сверху, расплющив его окончательно. Зомби мелко затрясся и наконец затих. Чемодан, шатаясь отошел на пару шагов назад и привалился к стволу дерева. Рядом рухнул Немо, сжимающий штык-нож в побелевшем от напряжения кулаке.

— Братух, у тебя сиги остались? – спросил Чемодан тяжело дыша и не отводя взгляда от лежащего в двух шагах зомби.

— Одна есть, братан…— сиплым голосом ответил Немо, достав дрожащими руками пачку.

— Покурим…

— Ага… Оставишь. – кивнул тот, протягивая товарищу сигарету.

Не проронив ни слова, парни просидели минут десять безотрывно глядя на труп зомби. И только малость успокоившись решили его осмотреть.

— Я, по ходу, начинаю догонять почему у Пили, в натуре, крыша тут съехала… – пробормотал Чемодан осторожно подходя к мертвецу.

— Смотри братан, у него на руке прибор типа того, что мы с того сняли, – Немо мотнул головой куда-то в сторону, – Только этот как будто целый.

— Глянешь?

— Подстрахуй только меня по-братски, пожалуйста, а то мне чего-то стремно, – кивнул Немо, мелкими шашками подходя к лежащему зомби. Потыкав в него для уверенности ножом, байкер быстро снял с его руки прибор и убрал в карман.

— Смотри, брат, у него пистолет... – радостно вскрикнул Немо, вытаскивая из кобуры на поясе трупа ПМ, – И целых три патрона! – добавил он, вытащив обойму.

— Цепляй и погнали. Надо с ночевкой в натуре что-то решать. Темнеет скоро.

— В край можно на дерево забраться, как-то закрепиться ремнями и переночевать, – предложил Немо, – Вряд ли такие вот зомби туда влезут.

— Ну ты, в натуре, древолаз… – заржал Чемодан, – Чего ж тебя все на деревья-то тянет?

— А что предлагаешь? – обиженным тоном спросил Немо, – Кабанов что ли кормить или зомбей? Я как-то не хочу.

— Да я прикалываюсь, братан, — хлопнул друга по плечу Чемодан, — Надо будет, и на дерево взлезем.

По счастью на дерево лезть ребятам не пришлось. Через пол часа они вышли на старую грунтовку возле которой стоял старый ЗИЛ с металлическим кунгом, изрешеченный многочисленными дырками от пуль. Осмотрев его и не найдя ничего подозрительного, они решили переночевать внутри, благо расстрелянные борта пропускали достаточно воздуха, чтобы не задохнуться при закрытой двери.

Усевшись поудобнее внутри и укрепив на голове маленький фонарик, Немо достал два добытых приборчика и, открутив штык ножом болты скрепляющие крышки, начал копошиться в их начинке, что-то бормоча себе под нос время от времени.

— Живем, братан, у нас теперь есть КПК-шка, – торжествующе заявил он примерно через час.

— Че у нас есть? — спросил успевший задремать Чемодан.

— Ну приборчик этот. Я из двух мертвых собрал один рабочий.

— Красавчик… А как?

— Ну у того, который у зомби был, батарея села, а у того первого она вроде еще живая. Короче, этот прибор что-то типа компьютера. Показывает сколько радиации хозяин схватил, записи его и прочее. Даже карта есть. И на карте той отмечен схрон того типа, что зомби стал.

— Четко! – одобрил Чемодан, – Далеко он?

— Не-а, – торжествующе сказал явно гордый собой Немо, – Не далеко. Километрах в трех. Давай завтра сходим, проверим?

— Без базара, братан, – кивнул Чемодан, – Красавчик, в натуре, исполнил.

— Там, правда, что-то про какие-то электры написано, я не разобрал... – сказал Немо, тыкая в прибор.

— Завтра, в натуре, дыбанем. Давай, спи короче, я тебя слышь, через пару тройку часов разбужу.

***

Утром парни вылезли из остова расстрелянного грузовика и, сверяясь с картой в наладоннике, пошли к обозначенной точке. Место, где погибший спрятал свой хабар, представляло собой старый туннель, уходящий под землю.

— Братух, я чего-то не вдупляю. Откуда тут метро? В чистом поле считай… – удивленно изрек Чемодан.- светя в темноту круглого входа, рядом с которым валялась сорванная дверь с остатками запорных механизмов по периметру.

— Это вряд ли метро, брат. Это скорее вход в бункер какой-то... – задумчиво сказал Немо, светя фонариком на бетонные блоки перегораживающие круглый вход, – Ну что, полезли?

— Давай, в натуре. Только аккуратно.

Перебравшись через завал, парни оказались в темном тоннеле, уходящем вниз. Запах озона и возникающие из ниоткуда искры заставили их не спешить с продвижением.

— Братух, че ты там, в натуре, за электричество говорил? – спросил Чемодан.

— В КПК-шке было написано «за электрами», – ответил Немо.

— Это, по ходу, они и есть, – указал Чемодан на маленькие электрические разряды, пробежавшие по груде старой сплавившейся друг с другом арматуры у них на пути. Подняв с пола какую-то ржавую гайку, Чемодан запустил ее перед собой. Последовавшее за этим срабатывание цепи аномалий, сыпанувшее молниями с ужасным треском, на миг осветило ангар и заставило парней шустро залезть обратно на завалившие вход бетонные блоки.

— Ага. В натуре. Походу, это есть эта самая Электра в натуре. Аномалия типа.

— Смотри, брат… — сказал Немо, запуская гайку в то же место. Запущенная им ржавая железка, глухо звякнув о бетонный пол, спокойно упала, не вызвав разрядки, — А на мой не сработала...

— Может она все, типа, кончилась?

— Не. Я походу в такой фарт не верю. Сто пудов, в натуре, подстава какая-то… — помотал головой Чемодан и, показав рукой на вновь появившиеся на груде арматуры искорки, добавил, – Эта шняга, по ходу, перезаряжается. Давай, по ходу, еще разок попробуй.

— Угу, – Немо, найдя под ногами кусочек металлического уголка, швырнул его в аномалию, снова вызвав разряд, осветивший туннель яркой вспышкой молний.

Нахмурившийся Чемодан запустил подобранный заранее обрезок арматуры дальше в туннель, вызвав срабатывание еще одной притаившейся там Электры, осветившей глухой завал из земли метрах в пятидесяти. Хмыкнувший Немо изо всех сил швырнул найденный на полу болт в темноту. Ударившись о бетонный пол, он приземлился невредимым.

Переглянувшиеся парни, зашарили по полу в поисках метательных снарядов и перекидав еще пару килограмм металлолома, удостоверились, что после двух расположенных почти в упор друг к другу аномалий, оставшаяся часть туннеля была чиста. Наконец решившись, они разрядили две Электры и дружно рванули сквозь них к набросанным ими ранее металлическим кускам. Оказавшись на усеянном болтами, гайками, фрагментами арматуры и прочими железяками пятачке они отдышались и принялись забрасывать туннель дальше, обнаружив впереди еще одну Электру на половине пути к завалу, где в всполохах разряжаемой аномалии, увидели деревянный ящик, лежащий на краю перекрывшей туннель горы камней.

— Ну что, брат, давай эту фигачим и рывок? – спросил Немо Чемодана.

— Ага, возле нычки, по ходу чисто, — ответил тот, поднимая с пола болт и закидывая его в Электру, сыпанувшую в разные стороны искрами и молниями.

Вскрыв ящик, парни увидели несколько банок консервов, бутылку водки Казаки, горсть охотничьих патронов двенадцатого калибра, снаряженных картечью, а так же пачку патронов 5,45х39.

— Ништяк, братух, – довольно выдохнул Чемодан, – Как говорил мой брательник Бобер, в натуре, Пруль нас, по ходу, любит.

— Кто-кто любит? – не понял Немо, рассовывающий добычу по карманам.

— Пруль, – улыбаясь сказал Чемодан, снаряжавший магазин к калашникову, – Ну Фарт типа. Без него, в натуре, не обошлось.

— Это да, – согласился байкер, подкидывая на руке кусок арматуры, – Готов? Я кидаю.

— Погнали отсюда. Надо уже, в натуре, к твоему Бармалею идти и пацанов с Сестренкой искать, – кивнул Чемодан и подмигнув напарнику добавил, — Канает то, что проканает!

Глава 19 Серые будни Зоны

Глава 19. Серые будни Зоны

Пропустив вперед по тропинке, ведущей от бункера к бару, Пилю и Маркиза, Мария поравнялась с Бобром, шедшим сзади.

— Рассказывай, — без лишних слов произнесла Мария.

Бобер достал сигарету из внутреннего кармана и на ходу закурил:

— Да рассказывать, в натуре, нечего, Сестренка. Ну, закинули меня на кичман вместе с младшими научными сотрудниками, — он пожал плечами, — Они мне слезливую историю, в натуре, рассказали, как все три отряда потеряли. Потом их увели, а я даже подремать успел. На лаве нас, по ходу, яйцеголовые швырнули, короче. Что «номерной» за артефакт, что этот Филин за вылазку нашу, — он брезгливо сплюнул на землю, — Вот тебе и наука, мать ее так!

— Повезло, что живым ушел, — вздохнула Мария, кивнув на ребят, что шли впереди, — Пока тебя не было, я им успела рассказать — вчера ночью Филин этот Мохнатика нашего на тот свет отправил и даже не дрогнул.

— Земля стекловатой, в натуре, — хмыкнул Бобер, выбросив сигарету.

— Вообще, нервные они очень и не сказала бы, что действуют из гуманистических побуждений. Ну, это сугубо мое мнение, — медичка вздохнула, — Я ночью всякого насмотрелась у них и честно… Как вы там говорите? «Не по масти» мне с ними.

— Да ты чего, Сестренка, в натуре? — удивился Бобер, — Ну пришили Мохнатого, так он сам нам в спины стрелял. Туда ему и дорога…

— Да черт бы с ним, — Мария махнула рукой, — То, что они вот таких простых сталкеров, как мы, на деньги кидают, терки их эти научные на повышенных тонах. Словно в кружок университетский попала, только на заседании можно палить в оппонента из огнестрела…

— В смысле? — удивился Бобер.

Мария поманила его рукой, чтобы он нагнулся ближе:

— Только никому, хорошо?..

***

Перетравив все относительно приличные медицинские анекдоты с военсталом на входе и другими вольниками, ожидавшими в бункере врачей и ученых, Мария бесцельно жала на кнопки своего ПДА, изучая прибор. Ребят уже не было почти два часа, и девушка уже с трудом скрывала свое беспокойство. Военсталы уже успели пару раз отогнать от главной гермодвери кровососа, вынести тело снайпера-иностранца, завернутое в черный пакет и даже обработать помещение холла вонючим антисептиком. Одновременно это была самая скучная и самая тревожная ночь из всех, что Сестра провела в Зоне. Даже «гуси», коими обзывал наемников в синих прыжковых комбенизонах Пиликан, не обратили на Марию ровно никакого внимания, изначально вообще приняв ее за пацана. Ученые ходили туда-сюда, уходили из бункера и снова возвращались. Обрадовавшись про себя, что успела добраться до бункера раньше, Мария проводила взглядом скрывшуюся за гермодверью предбанника Лиру в зеленом защитном костюме.

Дико хотелось спать, однако жесткая самодельная лавка, да сидор под голову не вписывались в понятие о мало-мальски комфортном ночлеге. И это при условии, что на дежурствах Мария умудрялась высыпаться в любом положении за любое время. Все-таки Зона действительно отнимает силы…

Примерно в три часа ночи, Лира в сопровождении пары военсталов, вернулась в бункер. Не успела она покинуть холл, как дверь в шлюз распахнулась и в нее вошел высокий человек, облаченный в желтый комбинезон химзащиты с черными резиновыми перчатками выше локтей. За спиной у него виднелась странного вида конструкция, от которой ко всему телу тянулись тонкие голубые трубки и ныряли под костюм. Вольники, вместе с Марией, невольно уставились на столь необычного посетителя, на которого совсем иначе среагировала охрана бункера, ощетинившаяся стволами всех калибров.

— Я пришел к Лире, — равнодушно заявил человек, подняв руки над головой.

Лира обернулась к нему и встретившись взглядом с мужчиной, произнесла:

— Как у тебя вообще хватило совести явиться сюда?

— Ах, Лира-Лира, — покачал головой тот, — Ты всегда ставишь эмоции и чувства во главу угла. Это неприемлемо для ученого твоего уровня. Это все равно что ходить в детскую районную библиотеку при возможности посещать Ленинку…

— Чего ты хотел? — едва сдерживая ярость, ответила та.

— Я? Просто хотел предупредить тебя, что я нашел ответ и скоро вся Зона утонет в крови, — он усмехнулся, — Скоро мутанты станут в несколько раз сильнее и ожесточеннее. Гонимые голодом, они будут убивать все живое… Отчасти, благодаря тебе, Лира…

В этот момент, стоящий у него за спиной военстал не выдержал и ударил мужчину прикладом в висок, отчего явно незваный гость рухнул на пол, но, к удивлению Марии, не потерял сознания. Направив на него дуло автомата, начальник охраны подождал, пока тот немного придет в себя и прямо на месте начал допрос:

— Как ты связан с Монолитом? — обычная для него улыбка вдруг исчезла с его лица.

— С Монолитом? — переспросил тот, растирая кровь с виска между пальцами, — Монолит моя семья… И вы прекрасно понимаете, что будет со всеми вами, если вы сейчас меня убьете, не так ли?

Начальник охраны переглянулся с военсталами и произнес:

— Даю тебе минуту, чтобы ты убрался отсюда.

Мужчина, опираясь на стену, встал на ноги и шагнул в открытую для него дверь шлюза. Уже почти скрывшись за ней, человек в желтом обернулся к ученой и произнес:

— Ты проиграла, Лира…

Как только гермодверь захлопнулась, начальник охраны посоветовал Лире пройти дальше вглубь убежища и все обсудить. Едва пришедшие в себя сталкеры, ставшие невольными свидетелями научных дебатов совсем ненаучного уровня, начали весьма живо обсуждать только что увиденное и услышанное. Военстал, лязгнув затвором автомата, хмуро посмотрел на них и спросил:

— Вы знаете человека в желтом?

— А? — оживился один из сталкеров, — Который только что был здесь?..

Мария, перехватив взгляд военстала, тут же перебила не шибко умного собрата по несчастью:

— Какого еще «человека в желтом»? Никаких «желтых» здесь не было, и никто из присутствующих его никогда не видел!

— Да-да, о чем вы? — подхватил молодой человек в зеленой военной кепке.

— Ну то-то же, — охранник перехватил автомат, опустив его дулом в пол.

***

— Нда-а-а, в натуре, — покачал головой Бобер, — Нахрен, по ходу, тебе этот нервяк не упал, Сестренка. И так как на пороховой, в натуре, бочке в Зоне этой, так еще и эти терки яйцеголовые не пойми с кем… Надо, короче, краями, раз там головняки такие рисуются, да и Монолит этот, по ходу, не к добру.

— Вот и я о том же, — вздохнула Мария.

Увлеченные разговором, ребята и не заметили, как вышли на широкую поляну, вдоль которой стояло г-образное здание, окруженное дотами Долга. Помимо них на поляне крутились еще около пяти сталкеров, в основе своей одиночек. Мария, не спавшая почти сутки, утомленно зевнула. Неплохо было бы арендовать койку и вздремнуть хотя бы на пару часов.

— Х-ха, глядите-ка, ребят, — произнес один из сталкеров-новичков, смотрящий в бинокль в сторону грунтовой дороги, ведущей в центр Зоны, — Косяк бежит и орет…

— А чего бежит? — лениво спросил его напарник.

— Сейчас гляну… — хмыкнул парень с биноклем и вдруг улыбка сползла с его лица.

— Что там?

— Понять не могу… Не зомби, не снорк, на Излома не похоже…

— ХИМЕ-Е-ЕРА-А-А!!! — раздался вопль того самого Косяка, появившегося на дороге в метрах ста от здания Бара, — БЕ-Е-ЕГИ-И-ИТЕ!!!

За ним показалось странного вида двухголовое существо, напоминавшее не то медведя, не то собаку-переростка бойцовской породы. Поднимая из-под огромных мохнатых лап облака пыли, оно неслось за долговязым вольником, брызгая из пастей обеих голов слюной во все стороны. Рыжая шерсть ее торчала дыбом на массивной холке.

— Это че еще за..? — удивленно приподнял бровь Бобер.

— Химера, етить ее мать, бегом отсюда!!! — сорвался с места Пилька, утягивая за собой Маркиза.

Долговцы, что стояли у дотов, явно засуетились, когда к ним рвануло сразу с десяток сталкеров и вскинули автоматы.

— Стоять! — скомандовал старшина, — В чем дело?! — однако, когда через мгновение огромная тварь завернула во двор здания, проскользив несколько метров в сторону по инерции, тоже заорал, — Долг, в ружье! Закрыть дверь! Пулеметы, кинжальный огонь!!!

Едва успевшие спрятаться за бетонные заграждения, ребята, зажав уши, как завороженные наблюдали за тем, как тварь, рыча и выметая из-под себя комья грязи, носится под перекрестным огнем двух грохотавших отбойными молотками пулеметов. Однако пули словно не брали существо.

— Кучней! — заорал старшина.

Очереди скрестились на мутанте, но тот только поморщился и, мотнув большей головой, невероятным по силе прыжком, резко ушел с линии атаки.

— Гранатами огонь! — заорал долговец, — На счет три!

Сразу шестеро солдат в красно-черных мундирах достали из подсумков по ребристой гранате и Мария, вспомнив, как разлетаются осколки, легла на землю, закрыв голову руками.

— Раз! Два! Три!

Раздались звуки отлетевших скоб и через несколько секунд послышались несколько мощных хлопков, визг разлетевшихся в разные стороны осколков, оглушительной силы, рев и треск разламываемых массой туши деревьев.

— Еще раз! Гранатами! огонь! – орал старшина, — Отгоняй ее!

Химера на секунду появилась из тени деревьев, казалось, оценив траекторию полета гранат, резко прыгнула в сторону и скрылась в лесу. Выскочив метрах в ста от места разрывов, она опять рванула обратно к долговцам. Тут уже к пулеметчикам присоединились все, кто остался снаружи. Бойцы длинными очередями лупили из своих автоматов, вольники из пистолетов-пулеметов и дробовиков, даже Мария, визжа от страха, который внушал ей мутант, стреляла в него из пистолета. Прыгнувшая на пятачок перед ДОТом химера, недовольно рыкнула на паливших в нее людей, вызвав у тех почти физически ощущаемый ужас и, словно что-то услышав, повернула головы в сторону леса. Неразличимым глазу движением огромный монстр резко развернулся и, выбив лапами облачка пыли, мощным скачком снова скрылся в лесу.

— Пиль, братан, чё это, в натуре? Ему вообще все по барабану, что ли? – сказал Бобер, меняя дрожащими руками магазин в автомате.

— Ну, етить его, считай, что да! — сплюнув, сказал Пиликан, дрожащими руками досылая патроны в дробовик.

— Парни, а как это возможно-то вообще? — спросил бледный Маркиз у долговцев, — Два пулемета, автоматы, гранаты, а ему все нипочём.

— Как видишь, – буркнул один из них меняя короб на ПКМе.

— Я, короче, тут, по ходу, пока тормознусь... — сказал Бобер, присаживаясь на землю у ДОТа. Стянув с головы кепку и вытирая мокрый от испарины пот, он периодически выглядывал из-за бетонного блока, всматриваясь в лес:

– Че торопиться, в натуре, да, Сестренка? – спросил он у Марии, которую от увиденного трясло мелкой дрожью.

— Вообще не хочу никуда идти теперь, — кивнула Мария.

— Маркиз, братух, по-братски, сгоняй в бар, зацепи, по ходу, пивка. Посидим, короче, подождем, пока эта химера, в натуре, подальше отойдет, – глядя на вновь открывающиеся двери долговской базы, сказал он товарищу, протягивая оставшиеся купюры

— И мне, етить его, тоже! – повернулся Пиликан, усаживаясь на кусок бетонного блока, не отпуская дробовика.

Через минут десять Маркиз выбежал из бара и, чуть не упав перед ребятами, разложившимися на бетонных блоках у базы Долга, затараторил:

— Ребята, я только что в баре слышал, как какой то сталкер товарищу рассказывал про снорка с вещмешком!!! – заявил возбужденный аферист, едва переведя дыхание.

— Че? Где это хоть было-то, в натуре? – спросил Бобер.

— Пива, етить его, взял?

— Да какое пиво?! Снорка, говорю, с вешмешком моим видели!

— Где хоть видели-то, братух? – скептически приподнял бровь Бобер.

— Есть, говорят, тут женщина, Ягой зовут. Мне про нее как раз Дядька и Племяш тогда начали рассказывать, пока нас криминалитет не прервал…

— Ты пива-то, етить его, нам взял? Зачем ты в бар-то ходил, гусь лапчатый? – не унимался Пиликан.

— Нет, не взял. Извини, не до этого было. Я как про снорка услышал, сразу к вам вернулся.

— Ух, етить твою налево… — Пилька со стоном поднялся, отряхнул штаны от бетонной крошки и, сплюнув в сторону Маркиза, направился в бар.

— Эти, как их, в натуре, самострелы? – вспомнил Бобер.

— Самоселы. Они самые.

— И что они тебе, по ходу, про бабу Ягу задвигали?

— Да говорили, что неподалеку от них живет…

— В домике на курьих ножках? – хихикнув, спросила Мария.

— Не знаю, на каких ножках у нее домик, но сталкеры ее и правда ведьмой считают. Пойдем, сходим до нее, а? Про снорка с вещмешком узнаем.

— Без базара, братух, пойдем дойдем до Яги твоей, если есть такой хож. Но я тебе в цвет скажу, лучше забей! Не найдешь ты доки свои.

— Давай хотя бы раз попытаемся, напарник? – посмотрел ему в глаза Маркиз.

— Давай-давай, говорю ж. Я тебе за то, что б ты, слышь, не радовался заранее и надежд левых не строил. А то как бы потом, по ходу, сильнее не обломаться.

— Спасибо, Бобер, правда.

— Да ладно, че ты? – хлопнул его по плечу Бобер и повернулся к Марии, — Чего ты Сестренка, тормознешся тут в баре с Пилькой или с нами подорвешся?

— Я лучше с вами пойду, чем с Пиликаном останусь. Ну его.

— Я, кстати, тоже хотел сказать, что с нашим другом иногда происходит что-то странное, – понизив голос, сказал Маркиз.

— Ну да, в натуре. Колпак у Пильнюса уже плотно течет, по ходу. Базара нет, он и моросить чаще стал, и загоняться, но он все равно мой братан и, слышь, непорядочного в его адрес я, в натуре, никому не позволю.

— Никто и не говорит о непорядочном. Просто надо повнимательнее с ним быть, – дипломатично ответил Маркиз.

Появившийся через несколько минут Пиликан, уничижительно посмотрев на Маркиза, вручил Бобру полторашку пива:

— Ну и чего вы, етить его, надумали, заговорщики?

— Давай до этой бабы Яги, в натуре, по-быстрому метнемся.

— Куда вы, етить его, собрались?

— До ведьмы местной. Курсится тут такая, по ходу.

— Где ее искать-то хоть?

Маркиз достал из нагрудного кармана карту и показал отмеченное кружочком место.

— Ох, етить его мать, ж*па-то какая. Раньше Болотный доктор был, сейчас Яга какая-то появилась.- проворчал Пиликан. - Богата Зона, мать ее, всякими персонажами. Зачем вам она, етить ее, сдалась?

— Маркиза успокоить, по ходу. А то сам видишь, у него гонки, в натуре, за документы эти. Не бро, если нет мнения с нами переться, тормознись тут, короче. Никто, в натуре, тебя не тащит. Мы, слышь, туда обратно метнемся…

— Ох етить его, да куда ж вам без Пиликана-то почти в центр зоны?! Сгинете ж, дураки, его мать, – перебил Бобра Пиликан.

— Красавчик, братуха, никогда, в натуре, в тебе сомнений не было! – довольно улыбнулся Бобер и обернулся к товарищам, — Ну чего, допиваем, перекуримся и подорвались, в натуре?

***

Шедший первым Пиликан вдруг остановился, подняв вверх сжатую в кулак руку. Бобер с Маркизом синхронно подняли к плечам автоматы, а Мария достала из кобуры пистолет. Однако все было спокойно. Постояв немного, Пиликан прошептал:

— Етить его мать, впереди кто-то шарится.

— А не показалось, Пиль? Что-то я, в натуре, никого не вижу, — прошептал Бобер.

— Нет, етить его, не показалось. За тылом, его мать смотрите.

— Смотрю, Пиликан, – так же шепотом ответил Маркиз, крутя головой и не замечая ничего подозрительного.

— Я его прям чую... — прошептал Пиликан.

— Кого, Пиль?

— Кровососа, етить его. Жопой, мать его, эту гадину ощущаю.

В наступившей тишине было слышно лишь частое дыхание Марии, как вдруг впереди, по ходу движения группы, раздался треск сухой ветки.

— Слышали? Он, паскуда, етить его в дышло! – удовлетворенно прошептал Пиликан, — Охотится, гад такой, мать его за ногу.

— На кого? — пискнула Мария.

— На нас же, етить! Тихо, мля! Его только по звуку сейчас обнаружить можно.

Внезапно ветка хрустнула уже сзади группы и, по ощущениям, заметно ближе. Смотревший в том направлении Маркиз с ужасом заметил, как сама собой слегка качнулась ветка разлапистой елки, как будто ее отвели в сторону и, охваченный каким-то первобытным ужасом, высадил весь магазин АКСу, по, казалось бы, совершенно пустому месту. Набравший воздуха в грудь Пиликан, не успел ничего сказать, как лес огласился страшным ревом и в нескольких метрах от них мелькнула между деревьев какая-то тень.

— На второй, мать его, заход пошел!!! Смотрите, етить, в оба! – рявкнул Пиликан.

— Ой, вон он! — взвизгнула Мария, глядя, как прямо перед ней на подстилке из опалых листьев и травы, сама собой появляется цепочка следов, продавливаемая каким-то увесистым телом. Бобер с Маркизом, обернувшись, одновременно открыли огонь и вдруг, прямо перед ними, из воздуха возник проявившийся кровосос. Он несся прямо на ребят. Огромное двухметровое тело мутанта было покрыто черной лоснящейся шерстью, строением он напоминал гигантского двухметрового бабуина, у которого на морде шевелились щупальца, как у осминога. Встреченный кинжальным огнем двух автоматов, он резко сменил траекторию и ушел в сторону, на глазах пропадая из вида.

— Этого тоже пули не берут?! – спросил Маркиз, дрожащими руками меняя магазин, – Я в него уже два магазина расстрелял, а ему хоть бы хны!

— Ты, мать твою, короткими-то стрелять умеешь?! Гусь лапчатый. У тебя ж ствол, етить, задирает, только без толку маслят извел! – презрительно сказал Пиликан, водя стволом дробовика в поисках цели.

— На, сука, получи, падла! – закричал вдруг Бобер, поливая огнем полупрозрачный силуэт, опять рванувший к ним из-за деревьев.

Мария, державшая пистолет двумя руками, прицелилась и несколько раз выстрелила по кровососу, отметив, что у того явно начинались проблемы с невидимостью. Совсем пропасть из виду у мутанта не получалось. Темный, полупрозрачный силуэт периодически проявлялся между деревьями, искажая и размывая картинку за собой. Запустив руку в противогазную сумку, выданную ей когда то Пиликаном, где она носила гранаты, медичка выудила одну и распрямив усики, попыталась было вытащить чеку, как Пиликан протянул руку и, отобрав гранату, злобно прошипел:

— Не вздумай, етить!

— Почему это? — даже обиделась Мария.

— Деревья ж вокруг! Если промахнёшься, она в нас же и отскочит.

— Ничего я не промахнусь! – пробурчала Мария.

В это время Пиликан, с торжествующим криком, несколько раз подряд выстрелил в кружащий вокруг них силуэт и, выдернув чеку, швырнул отобранную у Маши гранату.

Прозвучавший взрыв, взметнул вверх кучу листьев и палок.

— Ну чего там? Козлина эта не появилась? — спросил Бобер.

— Не видно пока, — пожал плечами Маркиз.

— Может быть мы его напугали? – спросила Мария.

— Не-е-е... — протянул Пиликан, не отрываясь от прицела, — Они, етить их, упертые. Никуда он не делся, сейчас снова, мать его, нападет. Смотрите в оба.

— Вон он!!! – заорал Маркиз и стал поливать короткими очередями по три четыре выстрела, нападавшего с тыла мутанта. Кровосос, окончательно растеряв невидимость, рванул на сбившихся в кучу сталкеров. Однако выстрел Пиликана, вкинувшего в зарядное окошко дробовика пулевой патрон, поймал его на пол пути. Тяжелая пуля, попав в середину груди монстра, практически сбила того с ног и мутант, взмахнув огромными лапами с острейшими когтями, остановился, восстанавливая равновесие. Зажав изо всех сил автомат и наклонившись вперед, чтобы погасить отдачу, Бобер выдал длинную, на все оставшиеся патроны, очередь в зверя. Магазины его оружия и Маркиза, не прекращавшего стрельбы, опустели одновременно.

Понимая, что перезарядиться они не успеют, а кровосос вот-вот придет в себя, Пиликан с истошным воплем бросился на него, выхватывая на бегу нож. Прыгнув на мутанта, он с размаху вогнал тому лезвие в горло и, сбив своим весом кровососа с ног, начал рубить вздрагивающую под ним тушу. Подбежавшие ребята, успевшие сменить магазины увидели, что голова мутанта уже практически отделена от тела, а сидевший на нем сверху Пиликан, яростно колотит ножом превратившуюся в месиво шею, разбрызгивая вокруг кровь и ошметки плоти.

— Это тебе за Изю, етить твою... — бурчал он, — Погань...

— Пиль, хорош... – позвал его Бобер, не рискуя, впрочем, подходить близко к, казалось, обезумевшему Пиликану.

— Да, хватит. Он уже умер, – добавил Маркиз, со страхом глядя на практически невменяемого спутника, который словно не слышал их голосов и продолжал яростно кромсать тушу кровососа.

— Остановись, Пиликан! – крикнула Мария, с ужасом смотря на окровавленного сталкера с ножом в руке.

— Сдохни, тварь! Ненавижу, сука, все отродье это чертово, мать его етить, – наконец выдохнул Пиликан, заваливаясь на спину.

— Пильнюс, ты как, в натуре? Че с тобой? – осторожно спросил Бобер друга.

— Нормально, етить. Завалил гада, мать его, – просипел тяжело дышаший Пиликан, пытаясь подняться с помощью Маркиза. Однако, оказавшись на ногах, он достал свой Стечкин и несколько раз выстрелил в грудь обезглавленного им мутанта.

— Так оно, етить его, вернее. Они, мать его, живучие, – сплюнув сказал он.

— Пойдемте отсюда, пожалуйста, – прошептала Мария, боящаяся измазанного с головы до ног кровью Пиликана больше, чем всех кровососов на свете.

— Да, в натуре, братух. Сестренка, слышь, дело говорит. Идти надо. Давай, продышись, по ходу, перекури и канаем дальше, – поддержал ее Бобер, – Ну и, это, лицо хоть вытри, а то ты весь в его крови зафачился, в натуре.

Спустя полчаса ходьбы по лесу, группа вышла на большую прогалину, на другой стороне которой виднелись несколько силуэтов. Не сговариваясь, ребята упали в траву и залегли у корней деревьев, напряженно вглядываясь в незнакомцев, периодически мелькавших в глубине леса.

— Пиль, слышь, а это что за черти? – прошипел Бобер, лежа за огромным дубом и протирая запотевшие от дыхания очки краем шарфа, – Нихрена не вижу.

— Далеко, етить. Никак не разгляжу… – щурясь, ответил Пиликан, выглядывая с другой стороны дерева, – Лежим, мать его.

Маркиз и Мария, залегшие в метрах десяти сзади от Пили и Бобра, переглянулись и тоже притихли.

В это время отряд вышел из леса и начал пересекать поляну. Пять человек черно-белой форме, облаченных в бронежилеты, с автоматами в руках шли через прогалину.

— Это кто еще такие, в натуре?

— Писец это, етить колотить! — шикнул на Бобра Пиля, — Тихо!

— Че за писец-то, братан?

— Монолит.

— Че?

— Бойцы его. Вообще, етить его, не люди, а фанатики, мать их, камнем своим зомбированные. Тихо, сказал!

В это время шедший с их фланга боец Монолита вскинул штурмовую винтовку с оптическим прицелом и начал разглядывать в него то место, где залегли ребята.

— Не шевелись, етить... – прошипел Пиликан.

Однако ударившая в ствол очередь, свидетельствовала о том, что их лежка была обнаружена. Открывший ответный огонь Бобер, казалось, попал в стрелка, свалив его на землю, но тот вскоре приподнялся над травой и продолжил обстрел. Остальные бойцы, прибавив ходу разошлись веером и дружно вскинули автоматы. Спасаясь от обстрела, Бобер был вынужден шустро откатиться за дуб, где уже прижавшись спиной к широкому стволу, сидел матерящийся сквозь зубы Пиликан, сжимая в руках дробовик.

— Отходим, слышь. Вариантов нет, по ходу, — засуетился Бобер.

— Давай, етить его, прикрой, — рыкнул Пиля.

— Чем тебя прикрыть? Я, мля, высунуться не могу. Ломимся, короче, в лес и все!

Открывший рот Пиликан не успел ничего ответить, как прилетевшая граната с характерным стуком ударилась о дерево и, разорвавшись, отбросила укрывавшихся за ним парней, как тряпичных кукол.

Мария, лежащая поодаль, с ужасом наблюдала, как взрыв гранаты поднял в воздух комья влажной земли и разорвал в щепки ствол дуба, рядом с которым прятались Бобер с Пилей. Рухнувшее прямо на них, как казалось Марии, дерево, стало им своеобразным укрытием от пуль Монолита, чьи бойцы подавляли огнем незваных гостей, не давая последним даже поднять головы.

Впервые в жизни Сестру накрыло липкое ощущение неминуемого приближения конца. Она нахмурилась, тряхнула головой и вытащила последнюю гранату, намереваясь дорого продать свою жизнь и утащить за собой в преисподнюю как минимум ещё пару "долматинцев", если те осмелятся подойти ближе.

Вдруг, с другой стороны леса, послышался треск автоматов и монолитовцы, отвлекшись от своей добычи, переключились на более опасного и сложного противника, решив, что отбиваться от них со стороны развороченного дуба больше некому. Четверо перекатами ушли в разные стороны и открыли огонь по атаковавшим. Пятый взял на прицел упавшее дерево и дал несколько очередей по подозрительному движению, но так как стрельбы с той стороны не последовало, он вскоре присоединился к своим, уже штурмовавшим край леса, откуда огрызалось огнем несколько автоматов. Сколько ещё Мария с Маркизом пролежали так, пока буквально в нескольких десятках метров разворачивалась настоящая бойня, они не считали. Время в любом случае играло против намертво придавленных стволом ребят.

Свора окончательно сместилась дальше в чащу леса и, решив, что "долматинцам" теперь точно не до кучки вольников, Мария подползла ближе к упавшему дереву. К ее счастью, ствол упал буквально в считанных сантиметрах от ног Бобра, однако в сознание он не приходил. Она приложила пальцы к сонной артерии парня и, почувствовав под ними пульсацию, облегчённо выдохнула. Схватив его за сидор, Мария поползла назад, подтягивая его за собой. Внезапно очередь прошла прямо над их головами и выбила кору из ближайших деревьев. Маша тихонечко взвизгнула, зажмурилась и сильнее потянула на себя тело Бобра. Подтаскивая его и натыкаясь на корни деревьев, медичка обползла упавшее дерево и заметила Маркиза, взвалившего на плечо Пиликана.

— Жив, – выдохнула она, кивая на Бобра.

— Мой тоже, — улыбнулся Маркиз, встряхнув обмякшего Пиликана, — Давайте подальше отойдем от этих Монолитов.

— Поддерживаю, — кивнула Маша, пытаясь восстановить дыхание.

— Возьмите Пилю и пойдем, — Маркиз осторожно прислонил его к стволу старой сосны, достал из внутреннего кармана сложенную в несколько раз карту и чуть подумав ткнул в отмеченное кружком место, – Если я правильно сориентировался, то тут должна быть база Свободы.

— Свобода — это хорошо, может Ганжу встретим, — хмыкнула Мария, обламывая ножом размашистые лапы елей, — Если он меня узнает, считай, спасли ребят.

— А что вы делаете? — удивился Маркиз.

— Носилки, — кивнула Мария на лежащего на земле Пилю, — Я его не дотащу на руках.

— А... — Маркиз вскинул брови, — В любом случае, это ближайшее место, где может быть нормальный лазарет. Но что, если нас туда не пустят?

— Ну купить у них лекарства они мне запретить не могут, наверное. Вообще, были бы у меня с собой растворы и переносная капельная система, можно было бы своими силами обойтись, — Мария бесцеремонно вытащила шнурки из берцев Пили и закрепила ими самодельные носилки-волокушу, — Им вообще повезло, что их щепками и осколками не нашинковало, а так, местами поцарапало.

Подтащив Пилю на подстилку из еловых веток и надеясь, что шнурки окажутся достаточно прочными, Мария кивнула Маркизу и тот взвалил на плечи Бобра.

Через полсотни метров они вышли на тропинку, ведущую между старых елей. Мария даже удивилась тому, насколько лёгким оказался Пиликан и даже насколько раз оборачивалась, проверяя, не потеряла ли она старого параноика по дороге.

Вдруг Маркиз замер и, обернувшись к Марии, спросил:

— Вы не могли бы что-нибудь бросить перед нами? А то у меня руки заняты...

Мария осторожно опустила «носилки» с Пилей, подобрала засохшую шишку и швырнула перед собой в едва колышущийся, словно от горячей батареи, воздух. Та вместо того, чтобы упасть на землю, вдруг изменила направление своего движения и взмыла вверх на несколько метров.

— Аномалия? — спросила она у Маркиза.

— Похоже на то, — вздохнул Маркиз, — Попробуем обойти слева...

Мария подняла ещё одну шишку и кинула слева от тропинки. Шишка приземлилась на землю, как и должна была.

— Идём! — кивнула она, снова схватившись за волокушу.

Выйдя из леса к широкой поляне, посреди которой стоял раскуроченный невиданной силой дуб, Маркиз и Мария притаились в зарослях опушки. Неподалеку от них, около того самого дуба, крутились слепые собаки.

Мария осторожно положила «носилки» и взвела пистолет с остатками обоймы.

— Не думаю, что у нас хватит патронов перестрелять их всех, — задумчиво почесал затылок Маркиз, — Попробую их прогнать, — тряхнул головой аферист, поднимаясь навстречу направившимся в их сторону собакам, – Но пистолет все же не убирайте далеко…

Слепые собаки чувствовали, что притаившиеся в зарослях люди их заметили. Агрессией от них не пахло, скорее наоборот, двое из них, по запаху, были ранены и ослаблены, а один вообще источал страх. Поэтому собаки, рассчитывая на минимальное сопротивление и хорошую добычу, подвывая, трусили к людям.

Поднявшийся навстречу собакам Маркиз оказался для них неожиданностью: во-первых, его запах и тепловой след совершенно размылись среди других людей, а во-вторых, он, казалось, совершенно их не боялся.

Поднявший камень Маркиз, замахнулся в шедшего прямо на него пса, от чего тот отпрыгнул назад и оскалился, поводя в сторону парня морду с гнойными болячками вместо глаз. Остальные собаки, хоть и явно сбавили гонора, но от своих планов не отказались и продолжили сближения, беря жертву в полукруг. Однако, к их удивлению человек, швырнул камень в ближайшего пса, чудом успевшего отскочить и достав какой-то небольшой холодный предмет, зарычал на остановившихся в удивлении собак. Четыре облезлые псины как по команде рванулись на Маркиза, успевшего опять подобрать с земли увесистый камень. В этот раз собака не успела увернуться от булыжника и от удара в заднюю часть спины, завертелась волчком и скуля, покатилась по земле.

Две первые подбежавшие к парню псины прыгнули почти одновременно. Пнув одну собаку ногой Маркиз, взмахнул ножом и глубоко порезал бок другого пса, покатившегося под ноги третьему.

С визгом слепые собаки рванули в разные стороны от человека, размахивающего ножом, от которого все сильнее и сильнее исходили тяжелые волны агрессии и животной ярости.

— Ну ты… — одобрительно закивала Мария, — Тебя б в нашу больницу, а то у нас там тоже стая по территории бегает, всех санитаров уже искусали!

— Хех, да я сам от себя не ожидал, — довольно хмыкнул Маркиз, тяжело дыша от адреналинового всплеска, снова взваливая на свои плечи Бобра, — Пойдемте скорее, тут недолго осталось.

Где-то через полчаса ходьбы по лесу, ребята вышли на поляну, посреди которой был сооружен настоящий форт из стальных пластин и бетонных блоков. На деревянных вышках стояли пулеметчики, которые сразу наставили дула на незваных гостей, как и, собственно, охрана периметра, облаченная во флектарн с зелеными вставками.

— Кто такие? Зачем пришли? — раздался голос одного из них, вооруженного странного вида оружием, оплетенным медной проволокой, словно катушка трансформатора.

— У нас раненые! — крикнула Сестра, — На нас напали в лесу, их гранатой оглушило!

Владелец странной винтовки скептически прищурился, как вдруг из-за ворот выбежал уже знакомый Сестре черноволосый свободовец с перевязанной ногой:

— Пусти ее, это же Сестра! — крикнул он охраннику, — Если б не она, я бы без ноги остался или чего хуже, а ты на нее Гаусса направляешь!

Он, едва прихрамывая, что для всего какой-то пары-тройки дней после ранения было как минимум чудом, подошел к Сестре с Маркизом и подхватил под руку Бобра. Вслед за ним подбежал еще один свободовец и взвалил себе на плечо Пильку, сняв его с волокуши. Они все вместе направились в форт, окружавший бункер Свободы.

— Привет, Ганжа! — улыбнулась Мария, — Я смотрю, нога твоя уже почти зажила…

— Ага, это все сила артефактов! — он улыбнулся в ответ, — Ну и твои руки золотые! Спасибо тебе, Сестренка!

— Это тебе спасибо, а то пристрелили бы нас сейчас из этой вашей Теслы, — хмыкнула Мария.

— Из Гаусса, Сестренка, из Гаусса, — поправил ее тот, помогая Маркизу внести Бобра в предбанник бункера.

***

Бобер открыл глаза и, проморгавшись, увидел себя лежащим на грубо сколоченных деревянных нарах в комнате с грязными пыльными стенами, выкрашенными синей облупившейся краской, и тусклой лампочкой под серым потолком.

— Очнулся! Как ты? – подошла к нему Мария, заботливо поправляя плед, укрывавший сталкера.

— Сестренка, родное сердце, где я?

— На базе у Свободы. Мы с Маркизом вас с Пилей сюда перенесли после того, как вас тем взрывом раскидало.

— А Пиликан, по ходу, где? — спросил Бобер садясь на нары.

— Он в лазарете тут. Его сейчас девочка-фельдшер лечит.

— Понятно… А ты чего так тихо, в натуре, говоришь-то?

— Это не я тихо говорю, братик, это у тебя контузия. Я вообще думала, что ты совсем слух потеряешь, – шмыгнула носом Мария.

— А-а-а-а… Как, в натуре, вата в ушах. И голова конкретно болит очень. Нет таблетки какой, а?

— Для головы есть, — она протянула ему таблетку аспирина, — А вот для ушей, сам понимаешь…

Бобер открыл флягу и запил таблетку. Посидев на кровати еще минут пять, пытаясь вспомнить, каким еще взрывом их раскидало и когда, он махнул рукой и обратился к Марии:

— Погнали, Пилю найдем…

Они вышли в коридор бункера и Мария, весьма бодро ориентируясь в бетонных помещениях, чем-то напоминавших ей подвал родной больницы, вывела Бобра к одной из железных дверей. Бобер вздохнул, постучался в нее и, открыв ее, вошел внутрь.

Пиликан лежал на кровати в медблоке. Рядом стояла и что-то писала в блокноте высокая рыжая фельдшер с шевроном волчьей головы на плече.

— Как он? — спросила Мария коллегу.

— Нормально, в сознании. Ввели ему наш «коктейль витаминов», скоро поправится, — ответила та и хихикнула.

— Как ты, братуха? – наклонился над лицом бледного друга Бобер, — Живой?

— Угу, — кивнул Пиля.

— Ну и ништяк, родной!

— Угу, — снова кивнул Пиля.

— Нас Маркиз и Сестренка, в натуре, на горбу сюда приволокли.

— Угу, – в третий раз кивнул Пиликан

— Отдохнуть твоему другу надо. Его сейчас мажет, активная движуха его не прет. Через часок-другой попустит дэц и заходите, – пояснила фельдшер, опять странно посмотрела на лежащего Пиликана и снова захихикала.

— От души, подруга! – благодарно кивнул Бобер, выходя из помещения.

Бункер Свободы представлял собой старое бомбоубежище с огромными тамбурными гермодверями, приводившимися в движение гигантскими поршнями. За ними по обе стороны коридора находился десяток помещений различного размера и назначения. Зайдя в одно из них, шарившийся по бункеру Бобер, увидел что оно представляет собой одновременно и мастерскую и склад. Сильно пахло травой. За верстаком сидел седой мужчина с красными глазами и чистил разобранный калашников. Приглядевшись, Бобер заметил, что рядом в оружейной стойке стоит никогда ранее не виданное им оружие с кучей торчащих проводов и явно электрических блоков непонятного назначения.

— Здоров, дядь, — поздоровался с ним тот.

— Ну привет, — улыбнулся тот. – меня Люфт звать.

Приглядевшийся Бобер заметил, что взгляд у него совсем отсутствующий. Свободяй смотрел как бы сквозь него.

– Я это… Техник… Починить там… Или что… Ну ты понял, короче…

— а меня, слыш, Бобром зовут. Рад, по ходу, познакомиться. А что ты, в натуре, типа предложить можешь?

— Курнешь? — усмехнулся техник.

— Х-ха! От души, дядька, я пока краешком – и так мозги гранатой, по ходу, встряхнуло. Да и ситуация, короче, не располагает, в натуре, к расслаблению.

— Да? – удивился техник, – Ох зря! После контузии шмаль накрывает сильнее... Я по себе знаю... Ну да ладно... Могу, это, тебе костюм починить, у меня арамид хороший есть дюпонтовский, бронепластины, КАПы…

Полечив косяк, свободовец откинулся на стуле, сделал несколько затяжек и критично оглядев Бобра, совершенно стеклянющими, красными глазами, сказал:

— Э-э-э… Это... Могу приклад поменять на калаше твоем, оптику там поставить, ГПшку прикрутить, только у меня ВОГов нет, — заржал техник, — с УСМом могу повозиться, если хочешь, стрелять лучше будет. Если 12 калибр принесешь, я тебе монстробой офигительный сделать могу. Ну или гауса покупай сразу. Все, короче, ништяковое...

— Что сказал ты, в натуре, сделаешь? — заинтересовался Бобер, — Монстробой? Это что, по ходу?

— Ну… Эта тема такая… — техник еще с видимым наслаждением затянулся остатками косяка, выдохнул дым, закашлялся и посмотрев куда то сквозь Бобра завис.

— Мля, ты хорош, братан! в натуре! – заржал Бобер, глядя на словившего тупняк Люфта – Че ты за монстробой прикалывал-то?

— А?.. А-а-а… Монстробой… Есть у меня, короче. Ох*енный…

— Красавчик, братух. Что это за тема такая? В чем его прикол? Или ты, типа, чисто по накуре плетке погонялово, в натуре, дал?

— Какое погонялово? – замотал головой свободяй.

— Монстробою своему.

— А нафига? – оторопел свободяй, – Он и так ништяк.

— Бляха муха, в натуре, что ли с тобой курнуть надо, чтобы я тебя, по ходу, понял.

— Да не вопрос чувак, ща я тебе приколочу… — он полез в ящик стола.

— Тормозни, короче, колотить. Че за монстробой в натуре такой?

— А-а-а, монстробой? Это, короче, такая тема, там я, типа, артефактами кое-какими эффект от выстрела чутка увеличил. Так что чувак, дуть будешь?

— Да не. И что он дает, в натуре?

— Монстру в кашу рвет, — захихикал свободяй.

— А что, ты говоришь, нужно для этого монстробоя?

— Я! — гордо заявил техник и достал из ящика еще один косяк.

— А еще что? Ты говорил, что ружье нужно? Есть, в натуре, у меня дробовик. Че еще надо, дядь? Приколи.

— Взрывай, — безапелляционно заявил Люфт и протянул Бобру забитую папиросу.

— Фиг с тобой, давай, – сдался парень, — Че там надо то еще?

Он сделал смачную затяжку.

— Короче… — свободяй взял раскуренный косяк из рук Бобра, придвинувшего себе стул и рухнувшего на него, кивнул и тоже затянувшись, продолжил, — Из нужных артефактов надо правильную сборку сделать и на свое место поставить, активатор не забыть. А это все головняк, геморрой, чувак, опыт, знания, навык и золотые руки. Хочешь тебе сварганю, у меня как раз нужный комплект есть. Я с тебя недорого возьму, ты прикольный.

— Сколько? – закашлялся Бобер, взяв протянутый косяк.

— Ну за пол косой тебе сделаю.

— А может тебе надо чего, дядь? Я, по ходу, не при лавэ сейчас.

— Да не чувак, все есть. Все есть… — свободяй вдруг застыл, глядя в одну точку перед собой, — Ну или можешь мне часть монстра, принести, уникальную какую, чтоб ни у кого не было. Это… мне для одних экспериментов надо… – сказал он спустя минуту, — Будешь?

— Добро, дядь, закину тебе, по возмухе, кабанчика, – сказал Бобер, вставая со стула, — От души, в натуре, за накур, бывай, короче, увидаемся.

Выйдя из дверей бункера во внутренний двор, обнесенный самодельным забором с пулеметными гнездами и прожекторами на вышках, он увидел Марию, перевязывающую какого-то вольника.

Он пошатываясь, неспеша направился к ней, наблюдая, что она делает.

— От кого шмалью несет? — вдруг спросила та и, обернувшись, удивленно уставилась на Бобра, — Н-да-а-а, не ожидала…

— Да ладно тебе, Сестренка, — он махнул рукой, — Ты че тут, в натуре, такого?

— Да вот, обрабатываю, — она кивнула на вольника, всего покрытого мелкими и достаточно крупными царапинами, чье лицо было наполовину измазано зеленкой.

— А че с тобой, в натуре, случилось? — спросил у него Бобер.

— Да баюн подрал, — сплюнул тот на землю, — Гребаные кошаки, с детства с ними не ладил.

— А это что еще за хрень такая, в натуре?

— Кот, говорю же. Точнее, был котом когда-то, а сейчас тварь бешеная, голоса копирует, кусается, царапается и главное, непонятно, чего ему надо, — тот пожал плечами, — Ну, мне, наверное, просто повезло, коты меня в принципе не любят.

— Не слышала о таких, теперь знать буду, — хмыкнула Мария, — Интересно, если у меня аллергия на обычных кошек, что на этих будет?

В это время в открытую створку ворот, вбежали трое вольников в джинсах и штормовках, а так же пара ребят в черных куртках и спортивных штанах. Пулемётчики на вышках оживились.

— АУЕ, братухи! Че там, в натуре, за кипиш? – подошел Бобер к бандосам.

— А-а-а, я тебя помню, — признал его один из братков и, толкнув локтем уже набычившегося товарища, сказал, – Это стремящий наш, ровный чиста пацанчик.

— Кипиш там, в натуре, — ответил бандит, не меняя угрожающего выражения лица, – Зомби, слышь, отмороженный там ломится. Я в этого бычару два магазина дал, а ему, слышь, мало.

— Ну да, братиш, там чиста скотобаза конкретная. Вон, пусть пехота его гасит, в натуре, — он кивнул на свободовских пулеметчиков, уже поливающих кого-то длинными очередями из двух МГ-42, – Мне на эту шнягу западло, короче, маслят тратить, – он демонстративно повесил за спину дробовик.

Подойдя к створке ворот, Бобер увидел ковыляющего по дороге зомби, в остатках какой-то тяжелой брони. Иногда попадания сбивали его с ног, но огромный мертвец вставал и брел дальше в сторону бункера. Наконец он рухнул окончательно и Бобер, повинуясь каким-то еще до конца недодуманным мыслям, как сайгак рванул к упавшему телу.

— Стой, дурак! Он радиоактивный! – закричали ему с вышек.

В нескольких шагах от лежавшего на земле монстра, ПДА укрепленный на руке начал потрескивать, отмечая возросший уровень радиации, но парень, вытаскивая на ходу нож, только ускорился. Подбежав к зомби, он увидел, что защита была разворочена еще раньше каким-то взрывом, вынесшим часть бронежилета, закрывавшего живот, а несколько пластин вбиты внутрь грудной клетки. Так или иначе пора было что-то делать. Бобер, недолго думая, вырезал глаз зомби сквозь разбитый визор боевого шлема и со всех ног побежал назад.

— Вот, братух, дыбани! – сказал он, выкладывая на верстак Люфта, еще сочившийся мерзко пахнущей жижей трофей, – Зацени! Свежак! Глаз Главзомби.

— Чей глаз? — недоверчиво спросил техник, осматривая предмет.

— Это, короче, мля, Пахан, сука, всех зомбарей. Его ваши вертухаи с вышек завалить, в натуре, не могли, только я его слыш, гасанул. Спас вас всех считай. И …

Внезапно дверь мастерской открылась и внутрь зашёл свободяй, от которого отчаянно разило перегаром.

— Дай пару коробов, – мрачно буркнул он.

— Зачем еще? — спросил техник.

— Да там уберзомби какой-то вышел, его наши еле завалили, весь БК извели. Где патроны?

— Вон там, чувак, во-о-он там, – показал рукой техник и, повернувшись к Бобру, спросил, — Чувак, это ты мне его глаз принес?

— Ну да, в натуре. Того суперзомби, что я грохнул.

— Мне нравится, – довольно сказал техник, откидываясь в кресле и наводясь на Бобра, – Чего хочешь?

— Замути мне монстробой этот, дядь. Я тебе, по ходу, еще разных кусков подгоню. Такую коллекцию соберешь, в натуре, все кореша офигеют, короче.

— Добавь пару соточек и забирай, – техник выложил на стол МЦ-2112, на стволе которой была установлена целая конструкция из каких-то непонятных камней, связанных друг с другом проводами и какими-то веточками, – Супер вариант, чувак. Ружбай полуавтомат, сборка рабочая, ништяк, короче.

— А может я тебе сейчас помповик принесу, а ты мне его чуток, слышь, по-братски, доработаешь, а, дядь?

— Это прям сильная сборка, чувак.

— а другая, по ходу, фуфло?

— Другая тоже рабочая… Ну лады чувак, по рукам, тащи свой помповик, я глаз себе забираю. Меня прикалывает, что он, короче, мне типа иногда подмигивает.

— По рукам, дядь. А долго морочиться будешь?

— Да не, у меня все готово считай, полчасика подожди.

Выскочивший из бункера Бобер, подлетел к присевшим на корточки перекурить браткам.

— Братух, дай-ка мне свой ствол, в натуре! – обратился он к бандосу с дробовиком.

— Слышь, осадись, братиш, нафига он тебе?

— Подгон замутить людям хочу.

— Каким людям, братиш? – прищурился пацанчик.

— Порядочным, в натуре, и уважаемым! – улыбнулся ему Бобер, хлопая по плечу, – Давай, не сцы. Тебе понравится.

Сняв с ничего не понимающего братка дробовик, он отнес его технику. И отказавшись от предложения покурить, вышел из мастерской. Внезапно он заметил, что в конце коридора открылась дверь и оттуда показался шатающийся Маркиз. Чудом не упав, он с трудом восстановил равновесие и увидев Бобра, спотыкаясь, зашагал к нему

— А я теперь совсем другой человек, Бобер! – произнес он каким-то мяукающим голосом, – Я стал обновленным. Отбросив все наносное, я понял, что мы в жизни не видим главного. Как я жил раньше, зачем? У меня не было цели, друг. А теперь я знаю суть. Мне открылись секреты сущего.

— Ты гонишь, в натуре! – Бобер посмотрел в глаза Маркизу и выматерившись сказал, — Ты ж упоротый, скотина, че ты несешь?

— Я несу свет! Я теперь знаю истину, Бобер.

— Мля, какую?

— Я буду нести людям любовь, женюсь на дочери вождя и остановлю войну.

— Офигеть! — выдохнул Бобёр, пораженный тем, в каком совершенно невменяемом состоянии пребывает Маркиз.

— Да… Остановлю! – промяукал Маркиз и пошел в сторону выхода из бункера.

— Стой-стой, в натуре, братух. Не кипишуй, чего ты подорвался? Пойдем, братух, присядь, прикемарь, а потом вместе, по ходу, пойдем войну короче останавливать.

— Да... Я хочу медитировать... Ты умеешь, Бобер? Я могу тебя научить... Отпускаешь свой разум и, покинув телесную оболочку, наш дух как будто освобожденный от оков, воспаряет над миром.

— Да, да, в натуре. Ща вот здесь курсанись пока, – завел Бобер Маркиза в комнату, где он проснулся, — Помедитируй, только, по ходу, далеко не воспаряй, а я ща приду, слышишь? Не лазь никуда, долбень упоротая.

— Так, надо бы Пиликана проведать. Не было в натуре печали… – говорил сам с собой Бобер, направляясь к лазарету. Войдя, он увидел, что Пиликан сидит на топчане и с улыбкой что-то слушает от девчонки-фельдшера, активно ей кивая.

— Как ты, братан, получше? Оклемался?

— Угу, – кивнул ему Пиликан.

— Погнали?

— Угу, — опять кивнул Пиликан, обнимая свободяйку и подхватывая с пола сидор.

Выйдя из лазарета, Бобер спросил Пилю:

— Ну чего, живой?

— Угу, – неопределенно пожал плечами Пиликан.

— Чего ты угукаешь?

— Угу, – опять произнес Пиликан, указывая на свой рот и отрицательно качая головой.

— Ты чё, братан, в натуре, говорить не можешь? – догадался Бобер.

— Угу, – кивнул Пиля.

— Мля, а почему?

— Угу, – Пиля развел руками.

— И чего это? Насовсем, в натуре?

— Угу… – грустно пожал плечами Пиля.

— Ща, братух. Тормознешься здесь пока, а? Присмотри за Маркизом, не в огорчение, – Бобер привел Пиликана в комнату, где скрестив ноги по-турецки и сложив руки на груди, с закрытыми глазами и что-то бормоча нараспев себе под нос, на нарах сидел аферист.

— Угу? – Пиля вопросительно посмотрел на Бобра.

— Обдолбался, по ходу, чем-то он со Свободными и у него, в натуре, кукуха отлетела. Присмотришь за ним, по-братски, чтоб он в блудняк какой не встрял?

— Угу, — обреченно вздохнул Пиликан, пристраиваясь на стул рядом.

Выйдя из комнатушки, Бобер направился к механику.

— Зацени чувак, – Люфт, глядя на мир прищуренными красными глазами, протянул Бобру монстробой. 870й Ремингтон было не узнать. Вокруг всего ствола были прикручены гильзы с каким-то порошкообразным содержимым внутри, залитые прозрачным лаком и соединенные между собой шлангами, тянувшимся к закрепленной на прикладе коробке, сбоку в которой были вставлены еще два каких-то небольших, слегка светившихся, камня.

— Что это, в натуре?

— Монстробой, чувак. Нормальная сборка, рабочая. Она проходящие в поле объекты дополнительно, считай, ускоряет. Нормально. То, что надо. Ты че, пыхнешь?

— Благодарю, дядька. До встречи! – взяв конструкцию и выйдя из бункера, Бобер направился к скучавшим бандитосам.

— На вот, братка, и ничего не бойся, в натуре, — Бобер вернул оружие одному из бандитов.

— Опа, наш пацанчик из моей волыны монстробой, короче, замастырил. Молорик, стремящийся, порадовал. Пахану, короче, закурсуем за такой подгон! – обрадовался бандит, рассматривая монстробой.

— Объекты, короче… Пропущенные там в поле… Ускоряет, в натуре... – объяснил им принцип действия Бобер.

— Я из него, слышь, объекты опущенные делать буду! – встав в горделивую позу, произнес бандос, прикладываясь к монстробою.

— Че вы, куда, в натуре, двигались парняги? — поинтересовался Бобер.

— К малине хиляли. Чего, хочешь с нами пойти?

— Да. Есть мнение Пахану за один расклад приколоть.

— Че за расклад-то?

— Вот Пахан зеленый свет даст — сам первый узнаешь и первый приколешься! Ща Сестренку возьму и погнали.

Бобер отошел от бандосов и направился за Марией.

Медичка, все так же скучая на улице, пыталась вежливо отбиться от одного из Свободяев, что предлагал ей пыхнуть вместе с ним. Бобер подошел к девушке и, попросив незнакомца оставить их наедине, предложил:

— Слушай, Сестренка, предложение у меня есть. Сгоняем на малину воровскую?

— Когда? — спросила Сестра, хрустнув пальцами, — Свободяи говорят, что тут через час-полтора буря какая-то будет.

— Вот и отлично, если сейчас сорвемся, в натуре, как раз успеем. И у бандосов бурю эту, по ходу, переждем, — Бобер обернулся и, убедившись, что рядом нет свободовцев, — Тем более не хотел бы я тебя у этих типов оставлять. Чуйка у меня, странные они…

— Ладно, как скажешь, — вздохнула Сестра, поправив свою медицинскую сумку, — Пойдем.

Глава 20 Ренегаты

Глава 20. Ренегаты

Выйдя извилистой тропинкой к изначально казавшейся абсолютно покинутой людьми деревушке, Немо и Чемодан обратили внимание, что в здании сельского клуба горит свет. Притаившись за руинами избы, вокруг которой кругом торчали знаки, предупреждающие о радиационной угрозе, они внимательно оценили обстановку.

У входа в единственное жилое здание, держа на сгибе локтя автомат, стоял человек в коричневом плаще и кожаной кепке.

— Как думаешь, сразу стрелять начнет или..? — спросил Немо у Чемодана, задумчиво глядящего на охранника из-за угла разрушенной черной избушки.

— Не знаю по ходу, братан, ох не знаю, — покачал головой тот, — Тут, в натуре, всякое может быть. Зона же…

— Слушай, давай я один пойду? — Немо внимательно посмотрел на перстень, что дал ему Тимыч, — Ты сматывайся, если что не так пойдет, хоть в живых останешься. А если все хорошо будет, я тебя позову.

— Э-э-э, не, ты гонишь, братан! Вместе, по ходу, пойдем, — Чемодан хлопнул его по плечу, — Канает то, что проканает!

— Ну, с богом! — вздохнул Немо и, на всякий случай расстегнув кобуру, вышел из укрытия на тропинку.

Охранник тут же встрепенулся и вскинул к плечу автомат:

— Кто такие?!

— Мы к Бармалею! — ответил ему Немо, показывая пустые руки.

— От кого? — нахмурился тот.

— От друга его с Большой земли!

Охранник чуть опустил автомат, держа однако его так, чтобы в любой момент открыть огонь по незваным гостям.

— Ладно, проходи, — он толкнул плечом дверь, — Только стволы здесь скинете, поняли?!

— Да без проблем, в натуре, — добродушно развел руками Чемодан.

Войдя в здание сельского клуба, они оказались в просторном предбаннике с бывшей гардеробной, в котором стояло ещё двое бугаев в плащах с дробовиками наперевес. Один из них тут же подменил товарища, что покинул свой пост. В воздухе клубился синеватый папиросный дым. Второй принял у них оружие. Охранник вывел их через коридор в главный зал сельского клуба, в котором был обустроен настоящий полевой лагерь: спальные мешки и палатки были разложены прямо на полу. Уцелевшие стулья из зрительного зала стояли у столов сколоченных из всего что попалось по руку, за которыми сидело несколько на редкость мрачных типов. Под потолком горели лампочки без плафонов. На сцене, посреди стоявших картонных декораций подкабинет, в уютном кресле, закинув ногу на ногу, сидел толстый бородатый мужчина кавказской наружности, рядом с которым, занимаясь какими то своими делами, крутилось ещё двое бойцов в плащах.

— Бармалей! — крикнул охранник, — К тебе люди!

Пузатый главарь лениво повернулся. В ширину он оказался примерно, как полтора Чемодана.

— Людзи? — спросил тот, окидывая внимательным взглядом Немо и Чемодана, — И чиво, ара, этим людзям надо?

— Тимыч сказал, что ты можешь нам помочь, — сказал Немо, протягивая тому перстень своего «спонсора».

— А-а-ара, номад джан. Ара уернул-таки долг, эсь! — наклонившись вперед, тот выхватил перстень из пальцев Немо, — Узнаю… Ара, ти скажи, ти что Тимурчику сделал, а, что он тэбе этот, ара, пэрстень дал?

Он откинулся назад в свое кресло и жестом предложил Немо сесть на стул рядом с ним. Чемодан остался стоять чуть поодаль.

— Мне Тимыч сказал, что у тебя можно будет от Синдиката укрыться, — сев на стул, ответил Немо.

Бармалей молча перевел взгляд на стоящего сзади Чемодана.

— Нам бы перекантоваться у вас, по возможности, и, по ситуации, оружием каким разжиться, – сказал Чемодан – Не в огорчение будет.

— Харашо, ара, остауайтесь, – кивнул Бармалей, – Стволы уам дадим, есь. Будете, ара, с нами дила делать. Мне харошие бойцы, ара, уот как нужны!

— Благодарю, – наклонив в ответ голову, сказал Чемодан.

— Знаешь, ара, у Синдиката жи в Зоне помимо уас двоих, науерное, ара, есть, чем заняться, — пожал плечами Бармалей, — Они, ара, скоро уас у покои, ну, остауят. Обищаю, ара. Биджо, здесь, ара, у Зони можно, оуф, соусем, иншАлла, ну пропасть, а с нас, ара, уыдачи нет. Считай, биджо, исчез ти.

— Спасибо, Бармалей, – заулыбался Немо.

— Остауайтесь, биджо. Здесь ми биглицам и, ара, изгоям усигда рады, — хмыкнул Бармалей, — Усегда, ара, сыты, уах, при какой добыче. МашАлла! Сейчас ребята, ну, вернутся, ара, шашлик ись плоть жарить будим. А уечером, ара, ещё, оуф, чито намечается. Ничастае, ара, у наших краях, ну, разуличение. Но уам, ара, повезло, эта рогатка, оуф, еще даже, ара, саусэм не тронутая, – он плотоядно облизнулся.

Вдруг за пыльными кулисами что-то с грохотом рухнуло.

Один из бойцов в плаще зашёл за тяжёлые красные занавески и через мгновение вытолкнул на сцену, прямо под ноги Бармалею, девушку со связанными за спиной руками и кляпом во рту.

— Гляди, шеф, — он пнул ногой кусок какой-то железки, — Опять удрать пыталась!

— Эй, оуф, чито за… Сначала, ара, разнюхивала тут чито-то, теперь удрать, ара, собралась, — покачал головой тот и обратился к бойцу, — Отведи, биджо, ее, наконец, у подсобку и запри. Эта, оуф, туристка мне сегодня ещё, ара, живая нужна, х-ха!

Боец утащил сопротивляющвюся девушку, а улыбающийся Бармалей мечтательно добавил:

— Ее, ара, через недельку уже, конечно, можно будет соусем на помойку уыбросить. Ну, ара, у смысле, то, что от нее после ребят, ну, останется. Но что это, ара, будет за неделя… оуф! Вот с пару месяцев назад была одна. Ара, уольник, – Бармалей закатил глаза, – А у прошлом году попалась суободяйка, оуф! Обдолбаная, ара, уусмерть, она так в себя и не приходила. Жаль только, ара, бистро очень кончилась, есь. Зато, биджо, у нее с сабой, ара, шмал был.– он посмотрел на Немо, — Ты, биджо, от очень хорошего, ну, человека уесточку принес. Ты мой, ара, гость ну. А я умею гостей, ну, устречать. Гостю, ара, за столом усигда лучший кусок полагается. Уечером, биджо, ти первый на эту рогатку будишь. Есь?

Немо, опустил голову и пересекся взглядом с испуганной девушкой в забрызганной кровью военной куртке и джинсах.

— Как тебя, биджо, зовут? – спросил довольный Бармалей.

— Немо, – тихо сказал байкер.

— Маладэц, Немо. А тебя, ара? – кивнув, он посмотрел на стоящего за спиной Немо Чемодана, непроницаемое лицо которого, казалось, не выражало никаких эмоций.

— Чемоданом погнали, — ответил тот, без эмоций глядя на жирного главаря.

— Добро пожаловать, ара, ну. Чувствуйте, биджо, себя как дома! — гостеприимно заключил Бармалей, разведя руки в широком жесте.

Поднявшийся со стула Немо, кивнул и, ни на кого не глядя, сошел с Чемоданом со сцены.

— Пойдем покурим, – сказал он товарищу.

— Давай. Нормальный расклад, в натуре. Могло, по ходу, сильно хуже быть, – ответил Чемодан, тоже направляясь к выходу. Взяв у ренегата на входе сданное оружие и угостив того сигаретой, ребята вышли на улицу и отошли чуть дальше.

— Парни, вы в домах не шарьтесь. Там или мины, или радиация. Даже с тропинки не сходите! – предупредил их ренегат-охранник.

Те кивнули ему и закурили.

— Я здесь не останусь, брат, — после смачной затяжки заявил Немо, — И просить этого хачика я ни о чем не буду.

— Из-за девахи той? – поднял бровь Чемодан.

— Ты слышал, что он сказал?

— Это Зона, в натуре. Что ты, по ходу, хотел?

— Я точно никогда не хотел убивать невинную девочку, — нахмурился Немо, — Тем более, так. А эти… Брат, я ей в глаза посмотрел, это ж еще ребенок вообще. А они ее…

— Слышь, братух, тормози. Тут расклад, в натуре, простой: или мы или она. Догнал? Мне самому, может, не по кайфу, но воевать я с этой оравой из-за какой-то левой бабы, в натуре, не готов. Усек?

— Чемодан, ты говорил, что с вами сестренка твоя шла, — смотря Чемодану прямо в глаза, произнес Немо, — Что ты за ней идешь, помочь ей, спасти. Брат, а если такие вот ее, ни дай бог, схватят?

Чемодан сжал зубы и, сверкнув глазами, резко развернулся, втаптывая окурок в землю:

— это не она, в натуре! – и зашагал обратно к зданию клуба.

***

— Э-э-э, биджо! Иди ну сюда! – Бармалей со сцены замахал рукой Немо, сидевшему в зале за сколоченным из двух дверей столом, за которым с двумя бойцами расположился Чемодан, за обе щеки уплетавший сочный свинной шашлык, нарезая его ножом, протянутым ему ренегатом.

— Иди-иди. Нельзя, в натуре, отказываться, – с набитым ртом сказал Чемодан. – неуважение к хозяину.

- нет у меня хозяев. – буркнул Немо с каким-то потерянным видом. Байкер резко встал из-за стола и, ни на кого не глядя, сгорбившись пошел к сцене, куда тип в плаще привел виденную им ранее девушку, бросив ее перед жирным ухмыляющимся главарем, у которого маслянно блестели глаза.

— Бармалей, – сказал бледный как смерть Немо, глядя на довольного вожака Ренегатов, — Я тут подумал: я тебя очень уважаю, за помощь благодарен, гостеприимство твое ценю, давай ее вместе трахнем? И веселей будет и по-братски, а?

— Э-э-э, биджо, ты маладэц! Курасаучих, жи эсь! Канечно, ара, давай па-братски ее по кругу пустим.

— Пошли тогда?

— Зачем пошли, ара? Ща ее прям тут на стол положим! Ара, клади, ну, ее уже, – нетерпеливо скомандовал он стоящему рядом ренегату в разгрузочном жилете и автоматом за спиной, который подошел и положил на большой конторский стол, стоящий перед креслом главаря, отчаянно брыкающуюся девицу, завизжавшую сквозь кляп.

— Биджо, чито у тебя, ара, руки трясутся, ну? – спросил главарь.

— От возбуждения, Бармалей, – каким-то деревянным голосом сказал Немо.

— Ти, биджо, смотри, унимательнее, ара, будь, они, оуф, как кусаются иногда, – весело заявил Бармалей, вставая со своего кресла и подходя к удерживаемой ренегатом девице, которую тот повернул к нему задом. Главарь достал нож и нетерпеливо сказал Немо:

— Биджо, будь другом, ара, уынь кляп с нее. Я, биджо, хачу слышать, как она, ара, кричать буит, оуф!

Подошедший к голове девушки, лежащей на другом конце стола, Немо с жалостью посмотрел в ее испуганные глаза, еле заметно покачал головой и вытащил ей кляп изо рта.

— Отпустите меня!!! Пожалуйста!!! Пожалуйста!!! – истерично закричала та.

В это время Бармалей задрав куртку, разрезал ремень на ее джинсах и сдернул их вниз.

— Не надо, пожалуйста! Не надо! Прошу вас… — запричитала девушка, глядя на Немо, смотревшего ей в глаза.

— Отличное сажалово, по ходу, – оценил Чемодан холодное оружие, отрезав еще пару кусочков мяса от лежащей на столе жареной ноги плоти. Взвесив нож в руке и сменив несколько раз хват, провернув его в своей ладони, он пару раз взмахнул им имитируя бой с тенью.

— У-у-у, круто, дружище, у тебя получается, – сказал один из мужиков, сидящий слева, глядя на мелькавшее в руке лезвие.

— Ага, умеешь. Танта называется режик этот. Я его с долгаря снял, – хвастливо добавил тот, что был справа.

— Ништяк мессер, в натуре! – заключил Чемодан, перевернув нож лезвием вниз и с маху воткнул его в стол.

— Ага, — вновь кивнул хозяин ножа и попытался вытащить его, – Блин, не идет! Застрял, сука! – выругался он, дергая изо всех сил рукоятку глубоко зашедшего в доску двери клинка.

— И мясо, в натуре, у вас, пацаны, хорошее, – продолжил улыбающийся Чемодан, наливая в кружки на столе водку «Казаки», — Покантуемся, не в огорчение, мы с вами чуть по чуть, мало по малу.

— Гы! Покантуемся, братиш, – подтвердил мужик слева, протягивая руку за кружкой.

— Ну, за сказанное! — поднял тост другой справа, перестав дергать неподдающийся нож, торчащий из стола перед Чемоданом.

Прозвучавший выстрел заставил всех в зале умолкнуть и посмотреть на сцену, где из головы главаря выбился красный фонтан крови, а сам он рухнул на лежащую на столе и визжащую девицу.

Чемодан, увидев происходящее, выматерился сквозь полный рот мяса и, вытащив резким движением нож из стола, коротко ударил им сидевшего справа ренегата в горло. Тот захрипел, схватился за заливаемую кровью шею и свалился под стол, а Чемодан левой рукой нанес жесткий удар в нос ренегату слева и, схватив его за ворот рубашки, дернул на себя, с маху нанеся удар ножом под подбородок.

В это время на сцене Немо умудрился выстрелить несколько раз в охранника и направил пистолет на повскакивавших со своих мест ренегатов в зале.

Увидев за соседним столом бойца, успевшего поднять с пола автомат и направляющего его на Немо, Чемодан подкинул нож, и схватив его за лезвие, занес руку с клинком над головой, после чего резким движением отправил танто в полет. Упавший на стол перед ренегатом его товарищ, у которого из затылка торчала рукоятка ножа, заставил бойца обернуться. К своему ужасу, он увидел Чемодана, возле стола которого лежали в лужах крови два тела. Выхватив из кобуры пистолет, Чемодан как в тире, вытянув левую руку, послал пулю в голову удивленно уставившемуся на него ренегату и, быстро переводя прицел, выстрелил в головы вскочившим из-за соседнего столика бойцам, уже поднимавших оружие в направлении сцены, с которой раздалось еще несколько выстрелов и звук падения стола. Забежавший в зал снаружи встрепанный ренегат получил от Чемодана две пули в грудь и упал, а из дверного проема в холл раздалось несколько автоматных очередей. Отбросив вставший на задержку пистолет, Чемодан прыгнул к соседнему столу и, прикрываясь им, начал обыскивать тело бойца с разнесенной от попадания головой. Высунувшись через мгновение с автоматом, он несколькими длинными очередями накрыл стол, из-за которого ренегаты начали обстреливать сцену, где Немо, укрываясь за перевернутой конторкой, огрызался редкими выстрелами из пистолета. Чуть не прозевавший в углу помещения ренегатов с ружьями, направивших в его сторону стволы, Чемодан, еле успел спрятаться за стол, сделанный из лежащего на боку холодильника с закрепленным сверху филенчатым полотном двери. В это время со стороны сцены по ним ударила длинная очередь из автомата, прижавшая их к полу. Показавшийся с другой стороны своего укрытия Чемодан, метнул снятую с трупов гранату в сторону залегших бойцов и рванул к сцене. После прогремевшего взрыва в помещении зала раздавались лишь автоматные очереди со стороны раздевалки и входа.

— Братан! Немо, ты, по ходу, живой?! Как ты, в натуре?! — громким шепотом спросил Чемодан.

— Бывало и лучше! — ответил Немо.

— Короче, дергаем за сцену и оттуда соскок будем делать, — скомандовал Чемодан. – через вход не вариант, в натуре.

— Окей! — Немо кивнул и полез за стол, откуда вернулся, таща за собой связанную девицу со спущенными штанами.

— А бабу эту ты, в натуре, нахрена тащишь?!

— Я ее вытащу отсюда, брат, — тряхнул головой Немо.

Выматерившись, Чемодан пошел за сцену с автоматом у плеча.

— Шевелитесь, по ходу, быстрее уже! Давай-давай! – подгонял он сопевшего сзади Немо, помогавшего ковыляющей девушке. Он отметил, что байкер успел разрезать стягивавшие ее веревки и вытащить из штанов телохранителя ремень, который девчонка на бегу вставляла себе в джинсы.

Выйдя за сцену, Чемодан увидел молодого ренегата, выбежавшего к нему на встречу.

— Что случилось? — взволнованно спросил он, – Что за стрельба?

Вместо ответа Чемодан выдал короткую очередь в грудь парнишки, отбросившую его в угол коридора. Зайдя в закулисное помещение, бывшее когда-то, судя по всему, мастерской или складом декораций, Чемодан подошел к окну и открыв его, выглянул наружу, покрутил головой и свесив ноги выпрыгнул на улицу.

Когда они отошли от деревни ренегатов достаточно далеко, Чемодан остановился и, подойдя к Немо, резким движением дал ему знатную затрещину, от которой байкер не устоял на ногах и улетел на землю.

— Ты чего, в натуре, творишь, деятель?! Нас из-за этой биксы могли, внатуре, грохнуть! Ты охренел, барбос?! — сквозь зубы процедил Чемодан, едва сдерживающий ярость.

— Я не смог этого сделать, брат. Не смог ее бросить на съедение Бармалею этому чертову, — поднимаясь на ноги, ответил Немо.

— И чего ты, в натуре, собираешься ее, по ходу, с собой по Зоне таскать?

— Не знаю, брат. Об этом я как то не подумал, – покачал головой Немо.

— Не подумал он! А, по ходу, это в моменте бывает, в натуре, слышь, полезным! — сплюнул Чемодан и отошел в сторону. – башку включать!

— Спасибо, – в который раз пискнула девчонка.

— Да ладно, – улыбнулся ей Немо, — ты кто вообще?

— Словарик, – выпалила девица, – Ой, то есть Алиса.

— Я Немо, а его, – байкер указал на шагавшего вокруг ствола сосны, курившего и матерившегося парня, — Чемоданом звать. Ты не думай, он на самом деле хороший парень.

— Ты тоже хороший, — девица подошла к Немо на пару шагов ближе, – Спасибо, что убил этого урода. И за то, что спас…

— Да ладно тебе... — махнул рукой Немо, явно смущенный количеством благодарностей, — Ты чего дальше-то думаешь делать? Куда идешь?

— Я не знаю. Я вообще здесь случайно, я домой хочу, – девушка тщетно пыталась вытереть хлынувшие ручьем слезы, — Я переводчик, группу мою убил мутант «излом», а я убежала. Чуть в аномалию не попала, — всхлипывала она, — Собаки слепые за мной гнались, потом эти схватили…

Она разрыдалась окончательно и спрятала лицо на груди Немо, который, поглаживая ее по голове, пытался ее успокоить.

— Братан, я все понимаю, — успокоив девушку, Немо подошел к стоявшему в отдалении Чемодану, – прогонять ее это, считай, приговор. Она, короче, со мной пойдет. Если ты считаешь это препятствием, я все пойму. Доки у тебя, а мы тогда вдвоем…

— Тормози, в натуре! – оборвал его Чемодан, – Не смей, короче, больше такую херню творить, а то, в натуре, по ходу разбежимся!

— Не буду брат, обещаю.

— такие, слышь, движения сначала вместе кубаторить надо!

— Договорились, брат.

— Ладно, погнали, короче – Чемодан затоптал окурок, окинул недовольным взглядом притихшую девчонку и, вздохнув, пошел по тропинке между деревьями.

Глава 21 Bad trip

Глава 21. BAD TRIP

Аферист проснулся в мягкой кровати под ярким шелковым балдахином, сладко потянулся и встал. От души вдохнув свежий воздух, пронизанный ароматом восточных благовоний, он погладил сидящего рядом белого пушистого пса и вышел из спальни. От нахлынувшего ощущения кристально чистого сознания, невероятной ясности мыслей, свежести всех чувств и яркости цветов визуальной картинки, у Маркиза аж закружилась голова и он, чтобы не упасть, опёрся о стену, как будто бархатную на ощупь.

Пиликан, стороживший Маркиза по просьбе Бобра, знатно офигел от того, что проснувшийся парень погладил его по рыжей голове и, шатаясь, направился в сторону двери. Он хотел было окрикнуть упоротого афериста, однако побочное действие свободяевских отваров все ещё не прошло. Пиле, кроющему про себя Маркиза четырёхэтажным матом, пришлось поспешить за ним, дергая его за штормовку в тщетной попытке вернуть того в комнату.

Выйдя из своей уютной комнаты, Маркиз огляделся: он оказался в зале с высокими потолками, огромной люстрой, камином, мягкими диванами и пиратами, стоявшими группами и беседовавшими о чем-то. Под ногами крутился белый пес, Маркиз почесал его за ушами, отметив мягкость и пушистость шерстки и едва отдернул руку от клацнувшей зубами пасти.

Аферист с удивлением разглядывал шляпы, перевязи и ботфорты, разговаривавших друг с другом флибустьеров. Привязавшаяся белая собака, хватала за куртку и куда-то тянула, поэтому Маркиз вырвался и выбежал из виллы на улицу. В лицо ему ударил теплый морской ветер. Под ногами шелестел песок, качались на ветру пальмы, ярко светило жаркое солнце.

Свободовцы, крутившиеся в главном зале своего бункера, не сразу обратили внимание на очередного обдолбанного вольника, которого тщетно пытался оттащить в комнату его немой друг. Тот, двигаясь все дальше к выходу, лишь придурковато улыбался ему в ответ и пытался почесать то за ухом, то под подбородком, за что чуть не остался с вывихнутым запястьем. В конце концов, они оба исчезли за гермодверью.

Перед виллой пиратов, на объедках и помойках паслись приходящие из джунглей еноты. Вышедший на улицу вместе с Маркизом приставучий белый пес рычал и тянул куда-то обратно, хватая за одежду. Парень скомандовал ему «Сидеть!» и выбежал за плетеные из бамбука ворота.

Пиликан, поразившийся внезапной прыти весьма крупного по габаритам Маркиза, безуспешно пытался нагнать того за воротами форта, однако аферист, буквально проламывая собой подлесок, быстро скрылся в чаще. Пиля вздохнул, махнул рукой и побрел обратно в бункер, не рискнув соваться в ночной лес после выброса.

Маркиз несся, обгоняя соленый бриз, по дороге к океану, наслаждаясь жарким солнцем и видами на джунгли.

Внезапно из-за пальмы вышла прекрасная чернокожая девушка в коротком платье стюардессы.

— Здравствуйте, прекрасная мадемуазель! – обратился к ней Маркиз.

— Здравствуй, турист, – улыбнулась ему девушка, подходя ближе, – Что ты тут делаешь?

— К океану иду. А почему ты называешь меня туристом?

— Потому что ты не местный и выглядишь как будто здесь на экскурсии или на отдыхе, — обворожительно улыбнулась негритянка.

— А ты отсюда? – спросил Маркиз, обводя рукой джунгли.

— Я тоже когда-то была туристкой, но осталась здесь,– весело подмигнула ему девушка.

— Пойдем, красавица, на правах хозяйки покажешь мне океан? – шагнул к ней Маркиз, беря ее за руку.

— Пойдем, – улыбнулась та, не убирая руки.

Излом с неподдельным удивлением наблюдала за тем, как этот странный сталкер, вывалившийся на тропинку из лесной чащи, без страха и сомнений берет ее за мутировавшую руку-шип с галантностью истинного джентльмена. Удивило ее и то, что он называл ее, окутанную в заляпанную кровью и грязью плащ-палатку, бледную, измождённую женщину с растрепанными темными волосами, красавицей. Парень явно был не в себе, однако агрессии не проявлял. Улыбнувшись бледными губами, Излом повела его через чащу леса, думая, куда бы привести заблудившегося бедолагу.

Маркиз находил встреченную негритянку очень приятным спутником. Воспитанная, образованная, она, казалось, понимала Маркиза с полуслова.

— Надо бы дойти до банка, снять немного наличности, крошка, — предложил Маркиз.

— Зачем тебе деньги? — удивилась стюардесса.

— Арендуем яхту и уплывем есть лобстеров и пить шампанское в открытое море, красавица. Там ничего нет, только вода, небо, солнце и мы с тобой.

— Это ты так наше свидание представил, турист?

— Возможно. Ты мне нравишься, стюардесса. Жаль, что, между нами, ничего не получится, — вздохнул Маркиз.

— Почему? – спросила его девушка.

— Мое предназначение — жениться на дочери вождя и остановить войну группировок.

— А если я скажу тебе, что я дочь вождя? — подмигнула ему негритянка.

— Как такое может быть? Ты же сама сказала, что не местная?

— Мой самолет упал здесь давным-давно, и вождь племени меня удочерил. Вот так.

— Прекрасно! – заключил Маркиз, приобнимая девушку. Внезапно она вырвалась. На полянку перед ними выбежала пара енотов и один, зашипев, оскалился. Прежде чем Маркиз успел что-то сделать, стюардесса проткнула зверька непонятно откуда взявшимся копьем, отчего второй сразу растерял боевой дух и спрятался в ближайших кустах.

Излом, стоявшая над телом убитого вольного сталкера, попытавшегося открыть огонь по ней и ее спутнику, обернулась к Маркизу. Тот совсем не придал значения произошедшему, словно действительно не осознавая, кем является его спутница. Он все так же заинтересовано смотрел по сторонам и, увидев среди деревьев фиолетовое свечение, взял ее за руку и повел к нему.

За стволами пальм показались небоскребы и Маркиз, протянув девушке руку, помог перейти с песка на асфальт. Стоящий у края тротуара черный Мазерати показался ему знакомым и он, нащупав в кармане пиджака едва вибрирующие ключи, направился было к нему.

— Садись, крошка. Сейчас я покажу тебе мощь моего табуна откормленных итальянских рысаков.

— Нет, турист. Пойдем лучше пешком, — произнесла Излом, отводя Маркиза подальше от опасной аномалии, периодически стреляющей разрядами маленьких молний, — Я верю, что твоя машина отличная, но мне хочется подышать воздухом. После грозы всегда хорошо дышится.

— Хорошо, я пойду пешком, а ты пойдешь со мной на свидание.

— А ты, я смотрю, не теряешь надежды, – засмеялась негритянка, уводя за руку Маркиза от автомобиля.

Пройдя по бульвару, залитому светом вывесок и реклам разных заведений, моргающих разными цветами, парочка вышла на пляж, вдоль которого проходило шоссе.

— Искупаемся? – предложил Маркиз спутнице, — Интересно, вода холодная?..

Излом, вытащив ногу из засасывающей ее трясины, потянула Маркиза за руку, намекая тому, что зыбкое место лучше обойти.

— Нет, турист, я не буду купаться. И тебе не рекомендую. Тут место не очень хорошее.

— Почему? Смотри как красиво.

— В этом месте сильное течение, турист. Поверь мне, я хорошо знаю свои земли.

— Ну ладно… – Маркиз посмотрел на волны. Океан внезапно потемнел и заволновался, бурля пеной. Аферист с удивлением смотрел на переливающиеся всеми вариантами синего и зеленого многометровые волны, разбивающиеся о пирс.

Излом, схватив палку подлиннее, начала искать ею кочку, пока сталкер окончательно не отравился ядовитым болотным газом, пузыри которого лопались у них под ногами. Подтягивая его за собой, взяв под руку своей мутировавшей конечностью, она вывела его на твердую землю, все ещё ломая голову, куда следует отвести сталкера, чтобы он оказался в безопасности. Чем то он ей понравился, не смотря на то что парень был явно не в себе. Поблуждав по лесу ещё четверть часа, они вышли к лесной поляне, сплошь усеянной аномальными образованиями, на которые тут же обратил внимание сталкер.

Перед собой Маркиз видел неоновые огни магазинов и ресторанов, представлявшие настоящее буйство красок.

— Пойдем в какое-нибудь заведение зайдем? Посидим, вина выпьем? Куда ты хочешь?

— Я не хочу вина, турист. Пойдем лучше погуляем по набережной. Мы найдем место уютнее, чем столик в ресторане, обещаю.

— Ну не хочешь вина, тогда просто попьем кофе с мороженым в удобных креслах. А потом пойдем искать уютное место, — он заглянул в глаза негритянки, — Ты мне нравишься стюардесса. Оставайся со мной…

— Где оставаться, турист? Где ты живешь?

— Мне все равно, красавица. Я человек мира. Хочешь, купим тут домик и будем жить вместе?

— И что мы будем делать? – удивленно приподняла бровь девушка.

— Просто жить, любить друг друга, заводить детей, стариться вместе, чтобы умереть в один день…

Излом, шокированная подобным предложением, начала всерьез задумываться о том, что этот незнакомец либо просто над ней издевается, либо действительно не понимает, кто стоит перед ним. Глубоко вздохнув, она заглянула в глаза Маркизу, сливаясь с ним разумом.

Маркиз внезапно почувствовал, словно его мозг обняли нежные женские руки. Очаровательное и полное соблазна лицо стюардессы с огромными темными глазами заслонило весь мир и Маркиз потянулся губами навстречу темнокожей девушке. Появившийся из пальмовой рощи десяток аборигенов в боевом раскрасе, с копьями и луками, наставил на них свое оружие и разрушил всю романтику. Стюардесса, поменявшись в лице, подошла к главному туземцу в костяной броне и ожерелье из человеческих зубов и что-то сказала тому на непонятном языке. Туземцы начали с ней яростно спорить, но стюардесса была непреклонна.

Излом, поражённая искренностью Маркиза, не хотела отдавать его отряду солдат Монолита, патрулировавшему территорию. Подойдя к главному в тяжёлой броне, она как бы невзначай откинула полог плащ-палатки, скрывающей мутировавшую руку. Она уверяла его, что турист — дитя Зоне нужное, что его помыслы чисты, а сам он уважает ее обитателей. Попререкавшись с ним несколько минут и параллельно следя краем глаза, чтобы турист никуда не ушел, Излом убедила отряд оставить их в покое.

Людоеды, улюлюкая, скрылись среди пальм.

— Пойдем дальше гулять, турист, — вернулась к Маркизу стюардесса.

— Чем ты их так напугала? — спросил стюардессу Маркиз.

— Я же всё-таки дочь вождя, – она взмахнула неизвестно откуда взявшимся копьем над головой. С интересом проводив взглядом свистнувшее возле лица лезвие, Маркиз, нежно глядя на девушку, сказал:

— Ты в хорошей форме, киска. И это мне в тебе очень нравится. Пойдем, – аферист галантно подал руку девушке, с улыбкой шагнувшей к нему навстречу.

Они шли по бульвару, вдоль аллей, украшенных фонтанами и гирляндами. Огни ночного города мерцали по сторонам, по дорогам проносились лимузины и кабриолеты. Наконец они подошли к стилобату, полукольцом окружавшему небоскреб.

— Ты хороший человек, турист, но тебе стоит вернуться к своим, — произнесла стюардесса, указывая рукой на здание, — Ты сейчас нужен им как никогда.

— А как же ты, детка? — опешил Маркиз.

— Обо мне не переживай. Думаю, мы обязательно еще встретимся. Главное, не забывай меня… — она отпустила его руку.

Маркиз поднялся по лестнице к главному входу, учтивый швейцар открыл перед ним дверь и пропустил его в холл, залитый огнем хрустальной люстры.

Маркиз поднялся по главной лестнице и уперся в широкие двери, над которыми висела табличка «Бар». Он толкнул дверь плечом и… Оказался перед закутком того самого мужичка, сидевшего за решеткой в камере хранения оружия. Маркиз замотал головой по сторонам — вся роскошь фойе шикарного ресторана исчезла по щелчку пальцев. Он находился все в том же баре «100 рентген» посреди осенней Зоны, с обшарпанными стенами, подозрительными типами, крутящимися у лестницы и хмурым мужиком в тельняшке, принимавшим у посетителей пушки.

— Ты в порядке, приятель? — спросил он у Маркиза, явно заметив замешательство последнего.

Маркиз только собирался что-то сказать, как вдруг за окном раздался крик «Излом!!!» и затрещала автоматная очередь. Аферист подбежал ближе и уставился в немытое стекло: прикрываясь кустарником, женщина в грязной плащ-палатке убегала от преследовавших ее солдат Долга. Она взглянула на окна бара и, пересекшись взглядом с Маркизом, побежала дальше, пока в конце концов не исчезла в подлеске. От этого взгляда сердце Маркиза дрогнуло.

Глава 22 Свобода и смерть

Глава 22. Свобода и смерть

— Пиль, где Маркиз? – спросил Бобер, входя в ворота лагеря Свободных. Тот курил, сидя на бревне рядом с высоким мужиком в Заре и только развел руками и показав на ворота.

— Ушел?! – не поверил своим глазам Бобер.

Пиликан энергично закивал.

— Как ты его отпустил-то, в натуре? — опешил Бобер.

Пиликан молча развел руками.

— Слышь, он хоть после выброса соскочил?

Пиликан яростно закивал головой.

— Чего ты тогда сидишь-то, падла?! Ломимся, по ходу, за ним! – заорал Бобер Пиликану.

— Гон идет, парень. Ты и другу своему не поможешь, и сам в беду попадешь, – сказал облаченный в Зарю вольник, сидящий рядом с Пиликаном.

— Че за «гон», в натуре? – спросил Бобер, повернувшись к нему.

— После выброса у мутантов гон начинается. Сейчас может сам и увидишь… – ответил ему мужик, слегка пренебрежительно глядя на мечущегося Бобра.

— Пиля, мля! Ну как так-то, а?! Я ж, по ходу, его на тебя спецом оставил! А ты его бросил, в натуре!

Пиликан что-то яростно замычал, активно жестикулируя, а потом поменялся в лице, глядя за спину Бобра на входные ворота и сдернул из-за плеча дробовик.

— Снорки! – заорал мужик, вскидывая явно трофейный немецкий HK-416, - Свобода, прощелкали! Вашу мать, в ружье! Прорыв!!!

Развернувшийся на каблуках Бобер увидел, как сквозь открытую створку ворот во внутренний двор заскочило несколько снорков и показался силуэт ковыляющего зомби. Несколько находившихся перед гермодверью бункера вольников дружно открыли огонь по мутантам, а слезшие с пулеметных точек на воротах расслабившиеся свободяи суетливо бросились обратно на посты. Прицелившись в стоящего в воротах зомби, Бобер короткой очередью снес ему половину головы и несколько раз выстрелил в грудь, от чего зомбак в обрывках зеленого комбинезона рухнул прямо в проем. Тем временем Пиля с мужиком в Заре сосредоточенным огнем расстреляли одного из снорков и присоединившись к группе из двух вольников с пистолетами-пулеметами, добили другого. Увидев скачущего прямо на него снорка, Бобер попытался поймать его в прицел, но уследить за постоянно меняющим траекторию мутантом было просто невозможно. Монстр легко прыгал на три-четыре метра, отталкивался в прыжке от стен, менял направление, быстро сокращая расстояние между ним и сталкерами. Вдруг взмывшего в очередном невероятном прыжке снорка сбила короткая автоматная очередь. Рухнувший на бок мутант забуксовал, пытаясь вскочить, но несколько прилетевших зарядов картечи из дробовика Пиликана и длинных очередей в упор от подбежавшего мужика в Заре, добили его окончательно.

Тем временем пулеметчики «Свободы» из своих МГ-42 рвали подходящих к воротам зомби, которые плотной толпой подтягивались ко входу. Подбежав к воротам, Бобер и мужик открыли огонь по нескольким уцелевшим зомбакам.

Свалив ближних мертвяков, Бобер выскочил за ворота и начал что-то выглядывать. Мужик в Заре перезарядился и вернулся внутрь периметра.

— Куда он в натуре ушел, Пиль? – крикнул Бобер.

Стоявший в воротах Пиликан сглотнул и неожиданно для самого себя произнес:

— Етить твою мать, Бобер, не догонишь ты его! Вернись обратно!.. Опа, етить твою, отпустило!

Плюнув от злости и развернувшись, вошедший в ворота периметра Бобер увидел совершенно ошарашенного мужика в Заре, огромными глазами с ужасом смотревшего на Пиликана.

— Чего, попустило тебя, Пильнюс? — спросил Бобер.

— Да вроде, етить его мать, хоть языком ворочать могу… — облегченно вздохнул Пилька.

— Так ты чего, на, не немой?! – наконец вымолвил мужик в Заре.

— Не, побочки это от, итить его мать, лазарета свободяйского! — пояснил Пиля.

Мужчина развернулся и направился к рыжеволосой высокой женщине, освещающей своим фонарем в щель в ограждении форта, как раз туда, куда светил разбитый в перестрелке прожектор на одной из вышек.

— Хель! — крикнул он, — Хе-е-ель!

— Что случилось, Локи? — спросила женщина, повернувшись к своему другу.

— Ты представляешь, он говорящий!!! — указал тот рукой на Пильку, — Я-то думал, совсем немой и так слаженно работает с товарищем! А он говорит! Представляешь? Охренеть! Я думал, у меня крыша поехала! А он просто от свободяевских настоек такой! Охренеть!!!

Женщина в ответ засмеялась то ли из-за абсурдности всей этой ситуации, то ли из-за реакции своего друга.

— Еще толпа идет, закрывайте ворота! – раздался сверху крик свободяя.

Пулеметы огневых точек на вышках снова яростно замолотили сверху. Мужик в Заре рванулся закрывать ворота, но неожиданно распахнувшаяся от мощного удара створка, отбросила его на землю. Проявившийся из невидимости кровосос, бросившийся на толкнувшую его створку, прыгнул во внутренний двор и, мелькнув на пару секунд, пропал из вида, снова уйдя в свой стелс-режим. В открывшиеся ворота входили изрядно подраненные зомби. Бобер вскинул автомат и короткими очередями по головам расстрелял в сторону мертвецов магазин. Мужик в Заре, отползая от ворот, достал из разгруза гранату и кинул в проход. Взрыв раскидал столпившихся мертвяков и Бобер, сменив магазин, дострелял шевелившиеся тела. Внезапно он заметил, как совершенно невероятным прыжком на забор рядом с пулеметным гнедом взлетел снорк и замерев как горгулья, уставился черными окулярами противогаза на заоравшего пулеметчика. Следующим прыжком мутант приземлился прямо к нему и нанес свободяю несколько мощных быстрых ударов, отчего парень изломанной тряпичной куклой вывалился из огневой точки. Перенеся огонь на снорка Бобер увидел, что мужик в Заре, тоже поливает скачущего мутанта из своего автомата. Видя, что снорк изготовился к прыжку, сталкер достал из подсумка гранату и, дождавшись, когда мутант оттолкнется от стены и взмоет в воздух, кинул гранату примерно туда, куда тварь должна была приземлиться. Прогремевший взрыв отбросил снорка прямо под скрестившиеся очереди Бобра и облаченного в Зарю сталкера. Раздавшийся рядом рев кровососа заставил Бобра резко обернуться. Вышедший из режима невидимости мутант мчался к Пиликану, стреляющему в него из дробовика. Прицелившись в середину силуэта бегущего кровососа, Бобер длинной очередью сбил того с намеченной траектории. Пиля, матерясь, сорвал с пояса гранату и, кинув ее в мутанта, рыбкой сиганул в сторону, прячась за кучи мусора. Взрыв хоть и не убил монстра, но все же зацепил его крепко. Кровосос, хромая, поднялся с земли и, припадая на раненую ногу, с ревом направился к сидящему на земле Пиле, спешно запихивающему патроны в опустевшее оружие.

В это время, перепрыгивая через лежащие в проеме ворот изорванные тела зомби, во внутренний двор забежало несколько слепых псов и огромный припять-кабан, расшвырявший лежавшие в проходе трупы. Грозно хрюкнув массивным пятачком, он метнулся в сторону Бобра. Наощупь воткнув полный магазин и поливая бегущего на него мутанта длинными очередями, Бобер сквозь марево над раскалившимся от стрельбы стволом, увидел, что огромный хряк словно не замечает попаданий и как выпущенный из пушки снаряд приближается к нему, расшвыривая лежавшие на пути кучи хлама.Запустив руку в подсумок, Бобер нащупал забитый магазин и с ужасом понял, что он последний. Заорав что-то не членораздельное, он вставил его в автомат и дернув затвор открыл огонь, отступая мелкими шажками к бункеру.

Стоявший у гермодверей мужик в Заре услышал вопль Бобра и, достав наступательную гранату, кинул ее точно под ноги бегущему на парня кабану. Взрыв подбросил хряка на метр вверх, а выбежавший неизвестно откуда вольник с МП-5 высадил весь магазин в голову зверю, рухнувшему после взрыва в двух десятках метров от Бобра.

Тот, дрожащими руками снаряжая автоматный магазин найденными по карманам патронами, оглядевшись, увидел, что Пиля, успел хладнокровно прицелиться в голову ковыляющему на него кровососу и несколькими выстрелами в упор свалил того на землю, прыгнул на него, достал нож и опять рубит мутанту голову.

Внутренний периметр бункера Свободы в свете качающихся фонарей представлял собой довольно страшную картину – повсюду в лужах крови валялись разорванные тела, в проеме ворот кучей лежали трупы, к забрызганной кровью стене привалился расстрелянный снорк, по кучам мусора носились слепые псы, а почти в центре двора в еще дымящейся воронке лежала огромная туша припять-кабана. Из пулеметного гнезда головой вниз свисал окровавленный труп стрелка во флектарне, убитый снорком. Вольник в джинсах забинтовывал голову своему товарищу, которому какая-то из тварей умудрилась почти содрать скальп с макушки. В гнетущей тишине не было понятно, все ли закончилось или это лишь затишье перед следующей атакой тварей, гонимых голодом и запахом крови.

Колотивший запершимся изнутри свободяям сталкер в Заре, материвший их на чем свет стоит, внезапно выхватил из кобуры пистолет и несколькими точными выстрелами свалил показавшегося из-за кучи мусора слепого пса. Вскоре дверь открылась и на внутренний двор высыпали бухие и укуренные в хлам свободовцы.

Выматерившись, Бобер схватил Пиликана буквально за шкирку и оттащил его от трупа кровососа.

— Да что ж, в натуре, у тебя за зуб такой на кровососов этих?! Че ты их, по ходу, нормально убивать не можешь?

— Нормально я их, етить его, убиваю – отмахнулся Пиликан, весь перепачканный в грязи и крови. – не жалуются мать их.

В этот момент гомонившие свободяи расступились, и обалдевший от удивления Бобер увидел одного из вольников, на ноги которого свободовцы прикрепили лыжи, а к рукам скотчем приматывают палки. Глядя на невменяемое выражение лица наглухо обдолбанного парня, вряд ли понимающего что с ним происходит, Бобер искренне пожалел беднягу, которого толпа упоротых свободовцев с радостными криками «Ночной лыжник, вперед!» выпихивала за ворота базы.

— Писец дураку, етить его мать. Сейчас сожрут, – сплюнул Пиликан, отворачиваясь.

— И не говори, – произнесла подошедшая к ним та самая рыжая женщина, с которой беседовал мужик в Заре, в джинсах и брезентовой штормовке, – Жалко Косяка, он же совсем зеленый.

— Пиль, нахрена они этого терпилу так? – спросил Бобер

— У них, етить их за ногу, и спроси, — вздохнул тот.

— Вштыренные они, не видишь? – ответила ему женщина, – Прикалываются так.

Подошедший к ней мужик в Заре был мрачнее тучи.

— Ты как, Хель? – спросил он девушку.

— Я-то нормально. Тебя не задело? – спросила она в ответ, осматривая его.

— Нет… — тот нахмурился, — Все гранаты ушли, на..! Последний магазин остался… Надо с Ги пообщаться, пусть компенсирует! Чего я ему, охрана?! Сами бы отбивались!

— Бесполезно, – девушка помотала головой, – Он вообще сейчас никакой. Я им говорила, чтобы бункер открыли и вольникам помогали, да толку? Обкурились дряни своей и ржут… Козлы…

— Все! Хватит! – мужик убрал руки девушки, ощупывавшие его комбинезон в поисках повреждений, – Пойду я с Ги поговорю, нахрен!

— Слышь, Пиль, погнали тоже, в натуре, внутрь забуримся, – сказал Бобер провожая взглядом «ночного лыжника», — Ща еще какая дичь сюда вломится, а маслят уже нет…

Пиликан выматерился и направился в сторону гермодверей.

В бункере царила атмосфера тотального угара. Казалось, свободовцы собрались уничтожить все свои запасы наркоты путем их употребления.

— Етить его, хоть один трезвый-то будет? – удивлялся Пиликан заглядывая в комнаты, – Что ж вы, вашу мать, человеческий облик-то потеряли все дружно!

— Нда-а-а, рановато я решил, что в бункере спокойнее будет, в натуре. Братух, подорвались, короче, отсюда. Что-то мне не по кайфу с этой бригадой невменозов кантоваться. Да и Маркиза, в натуре, надо искать, куда он, по ходу, слился? Дергаем, короче! – констатировал Бобер, заглянув в комнату, где было так накурено, что хоть топор вешай.

Присмотревшись, он увидел несколько свободяев, лежащих в расслабленных позах на старых диванах с косяками в руках. В центре помещения на журнальном столике горкой лежал какой-то порошок, который свободяи зачерпывали кончиком ножа и по очереди нюхали.

— Пойдем, Бобрик. Наркоманы конченные, етить их мать! Тут теперь за каждой дверью такой притон, – он показал на коридор с дверями по обоим сторонам.

Внезапно из одной из них вышел злой как черт их знакомый сталкер в Заре. Хлопнув дверью, он зашагал к выходу из бункера. Ребята поспешили за ним.

Выйдя обратно на заваленный телами внутренний двор базы, парни дружно закурили. Неподалеку от входных ворот мужик в Заре о чем-то шептался с девушкой в штормовке, не забывая поглядывать по сторонам.

— Дядька, чего ты, в натуре, куда двигаешься? – спросил мужика Бобер.

— А тебе какое дело? – хмуро ответил тот.

— Да не в огорчение будет, на хвоста бы вам упали, если по дороге. Маслят всего ничего осталось, грелок нет совсем, а с тобой, по ходу, спокойнее.

— Мы ж, етить его, все, что было, на этих утырков, мать их, извели, – добавил Пиликан.

— А они? – хитро спросила девушка.

В ответ Пиликан только сплюнул и помотал головой.

— А чего тебя их главшпан ничем, по ходу, не греванул? – спросил Бобер мужика.

Теперь уже сталкер злобно сплюнул и выматерился вместо ответа.

— Знал бы такие раскладосы заранее, сидел бы у Люфта в его тупичке, шмаль бы жабал и наружу не совался, – буркнул Бобер. – сейчас бы по ходу хоть при маслятах был.

— Косяк тоже, вон, как ты говоришь, в тупичке сидел и шмаль с ними курил и вон чем это для него закончилось, — вздохнула женщина.

— Беспредельщики, етить их мать! – подтвердил Пиля.

— Да. Это полный беспредел. Старый Ги совсем с катушек съехал, с вольными бродягами как со скотом, на… — мужик потянулся за еще одной сигаретой.

— Как мясо нас бросили, монстре на съедение. У них же и Гаус, и пулеметы, и гранаты, и оружие, а они закрылись и хихикали пока, нас мутанты живьем жрали! — покачала головой Хель, — С Косяком вообще за гранью, это уже ни в какие ворота не лезет…

— Знаешь, подруга, есть, в натуре, у меня мнение спросить с этих фраеров, по ходу, за непорядочное. Чисто по-человечески, в натуре, – прищурился Бобер, – Вот короче только возмухи нет, а мнение есть!

— Возможность-то, как раз есть, ты сам видел, в каком они сейчас состоянии. Да только не знаю, стоит ли оно того, в конце концов, Локи столько лет знает Ги… — Хель явно не была в восторге от этой идеи, — Эх, Свобода-Свобода, что же вы так?

— Знать-то мы друг друга знаем, да толку? — вздохнул мужик в Заре, — Предали нас свободяи.

— Етить его, вы чего удумали? – округлил глаза Пиликан.

— Обратку, – сквозь зубы ответил Локи.

— И какой, в натуре, расклад у нас по ходу рисуется? – понизив голос спросил Бобер.

— Простой. Заходим сейчас внутрь и режем отморозков. Справишься? – глядя на Бобра спросил мужик в заре, расстегивая крепление ножа.

— Етить его! – оторопел Пиликан.

— Хотели крови, козлы, так пусть получат! – сплюнул тот на землю, на что его подруга вздохнула и тоже достала нож.

— Лады, короче, – кивнул Бобер. – Погнали.

— Бобрик, ты чего? – тихо прошептал Пиликан другу.

— А они чего, в натуре?

— Ты ж никогда, итить твою, мокрушником не был, чего ты закуситься решил?

— Не тебе, маньячине, мне, в натуре, за мокрое предъявлять. Кто хотел тех терпил яйцеголовых на нож поставить? А сталкеров, что с нами на болото шли? А бандосам кто гренку хотел кинуть? То-то, в натуре! А эти кайфожоры отъехавшие, в натуре, конкретно берега попутали. Если б, по ходу, не этот мужик, — Бобер кивнул на мужика в заре, заходящего в бункер, — Нас бы сожрали уже по приколу этих наркотов, как терпилу того, которому они лыжи примастырили.

— Етить твою, залет конечно! Но ты только прикинь, Бобрик, какие потом могут качели подняться, спрыгивать, мать его, упаримся, это тебе не вольников в лесу вальнуть. Это целый, итить его, клан. Нас потом из-под земли достанут.

— Сейчас все чисто, в натуре, сделаем и некому доставать, короче, будет. Никто, по ходу, эту березу без фактов и споличных не раскачает. Мы тут в натуре не при делах. Зомби, типа, базу сожрали или, по ходу, эти, слышь, прыгуны в противогазах.

— Снорки, — поправил того Пиля.

— Они самые, в натуре. Ладно, хорош базарить! Как говорил наш братуха Чемодан, канает то, что проканает. Или че, зассал?

Вместо ответа Пиликан сплюнул и, положив руку на нож на поясе, зашел в бункер.

Войдя в помещение, Бобер увидел, как Локи входит в одну из комнат, закрывая за собой дверь. Хель, соблазнительно виляя бедрами, направлялась к другой. Пиликан скрылся за третьей. Вдохнув поглубже и отогнав от себя мысли о затянутой в джинсы заднице рыжеволосой сталкерши, Бобер потянул на себя дверь наугад выбранного помещения. В небольшой прокуренной комнате за столом сидело двое незнакомых мужчин в пятнистой форме с шевронами волчьей головы на плечах. Один из них увидев Бобра, замахнул налитую стопку и сказал другому.

— Ладненько Ги, больше не отвлекаю, тут вот к тебе человечек пришел, пойду я.

И, встав с кресла, пошатываясь, направился к выходу.

— А ты, что, в натуре, дядя Ги? – спросил Бобер подходя ближе. Присмотревшись, он увидел немолодого мужчину с бородой и седыми волосами, расслабленно лежащего в кресле и смотревшего на него отсутствующим взглядом.

— Он самый. Садись, – Ги наполнил стопки и указал на стул, – Пей! Свободу не остановить!

— Что ж вы, волки, делаете-то, в натуре? – пересохшими губами произнес Бобер, подходя ближе и ощупывая рукоятку ножа.

— Уходим, что ж еще! – Ги опять налил стопку и махнул ее без закуски, – Свобода, вперед!

— Куда? — вскинул брови Бобер.

— В другой сектор, этот все. Накрылся. Но это, т-с-с-с-с-с, секрет!

— А-а-а-а, понятно, – Бобер подошел еще ближе, – Не обессудь, в натуре, дядя Ги, ты, по ходу, не идешь.

— Почему это? – удивленно приподнялся с кресла лидер Свободы.

Вместо ответа Бобер, коротко замахнувшись, ударил его ножом в грудь и вышел из комнаты.

В коридоре Пиликан укладывал тела свободовцев из прохода в какую-то комнату, попутно шаря в их подсумках, снимая гранаты и доставая из карманов патроны, бинты и аптечки.

Вскоре из одной из комнат вышла Хель, плотно затворив дверцу. По ее красивому лицу блуждала легкая тень брезгливости. Подойдя ближе к ребятам, она спросила:

— У вас все удачно? Где Локи? — у ребят складывалось впечатление, что пусть для нее резня хоть была и неприятным, но все-таки обыденным делом. Ведь, судя по всему, в Зоне женщина была не первые недели или месяцы.

— Не знаю, в натуре, сам только вышел, — пожал плечами Бобер.

— Как у тебя прошло? – спросила та.

— Чисто, в натуре.

— А у тебя? — она повернулась к Пиликану.

Тот выматерился и открыв дверь показал на штабель тел.

— Молодцы, – кивнула она, – а вон и Локи.

Из одного из помещений показался сталкер в Заре, закрывший за собой дверь и направившийся к ним.

— Все, на... Уходим! — мрачно сказал он.

Выйдя с территории опустевшей базы сталкеры, приоткрыли дверь ворот и не торопясь направились в сторону бара, как внезапно Локи резко столкнул Хель с дороги в канаву и отпрыгнув следом сорвал с плеча автомат. Очередь которой разразился немецкий пулемет, прозванный «пила фюрера», прошла по дороге, выбив облачка пыли и зацепила плечо ветерана. Локи крутануло вокруг своей оси и он тяжело упал на землю. Вскрикнувшая Хель метнулась к нему и вцепившись в зарю стала утаскивать раненого напарника в окаймлявшие дорогу кусты. Бобер рыбкой сиганул в противоположную сторону, потянув за собой Пилю. Со стороны Свободы в них лупило уже несколько стволов. С треском повалилась молодая осинка, прошитая очередью. Куст, в котором рыжеволосая сталкерша, плача, бинтовала истекающего кровью Локи, был срезан как ножом огнем двух пулеметов, перемешавших его с землей. Перед базой и на дороге раздались несколько разрывов гранат. Стрельба не стихала.

— Кто это по нам шмаляет-то, в натуре, – спросил Бобер уползая на брюхе вглубь леса от свистевших над головой пуль, прошивающих стволы деревьев – Мы ж их привалили, по ходу.

— Етить его, значит не всех! – отплевываясь сказал Пиликан, активно работавший локтями, – Может группа какая с рейда вернулась, может прощелкал кого ты или твой Локи, мать его! Ай бля! – вдруг вскрикнул тот.

— Чего, братух? Задело?

— Не знаю, похоже. Ползем, етить, отсюда, там разберемся!

Окончательно углубившись в лес, Бобер осмотрел Пиликана и обнаружил, что тому в ногу впилась большая щепка. Выдернув ее и перевязав бинтом прямо поверх штанов, Пиля грустно спросил:

— А где ты, етить его, медичку-то нашу забыл?

— Я ее у Пахана, в натуре, пристроил. Пусть хоть, по-человечески, слышь, перекантуется. Выспится, по ходу, покушает вкусно, отдохнет, короче.

— Х-ха! Нашел место!

— Да не, Пильнюс. Все по понятиям. Они там с Паханом лазарет, в натуре, замастырить хотят. Я ж бродягам от себя монстробой подогнал, Пахан, короче, подгон мой оценил, не гони, по ходу. Все у Сестренки в елочку.

— В отличии от нас, етить, – сплюнув, сказал Пиликан.

Так медленно и осторожно продвигаясь по аномальному лесу, парни вышли к старой, заросшей молодыми деревьями вырубке, в конце которой виднелось разрушенное строение.

— Пиль, погнали там, что ли, перекантуемся, а то, в натуре, сил уже нет. Дождь, по ходу, начинается, – шепотом спросил друга Бобер.

— Плохая идея, етить его, в здании этом зависать, Бобрик. Оно, мать его, со всех сторон открыто. Придет кто, угорим ныкаться ! – помотал головой Пиликан.

— Да кто придет-то, Пиль? Полночь уже, в натуре. Тут, по ходу, только мы кантуемся.

— Етить твою! – сплюнул Пиликан, – Ты ж вроде Бобер, а не баран. Что ж ты, мать твою, упертый такой!

— Да хорош уже, в натуре, на меня гнать, братан! Че ты моросишь-то всю дорогу? – взорвался парень.

— Подведешь ты меня, Бобрик под монастырь.

— Я тебя, Пильнюс, под крышу, слышь, веду, чтоб за шиворот, в натуре, не капало, чтоб ты, по ходу, как человек пару часов покемарил, а ты на меня бычишь! — обиделся Бобер.

—В блудную, етить его мать, ты меня ведешь, Бобрик! – вздохнул Пиликан.

На подходе к разрушенному строению ПДА сталкеров начали едва заметно вибрировать, сигнализируя об аномалии.

— Ну! Етить твою! – сказал Пиликан, вытягивая руку и демонстрируя Бобру надпись «Трамплин» на экранчике.

— Чего, мля, прям там? — удивился Бобер.

— Да не, вроде, – сказал Пиликан подходя к зданию, не отрывая взгляд от прибора, – Но рядом где-то он.

— Ну и ништяк, в натуре! – удовлетворенно кивнул Бобер, – Давай,в моменте, прикемарим тут до утра, а как рассветет, надо за Сестренкой, короче, к пацанам двигать.

— Эх Бобрила, вот чует мое сердце, что не надо нам тут задерживаться.

— Опять, млять, двадцать пять! Ты чего, Пильнюс, хочешь, в натуре, по темноте в аномалию вляпаться, или того невидимого черта словить, что мы всей оравой еле загасили? Хорош, мля! Сил уже нет твое нытье слушать.

— Стой! Там, етить его, есть кто-то.

— Ага. Вижу, в натуре. Как будто костер горит, – кивнул Бобер, снимая с плеча Калашников.

Войдя в помещение, он увидел крепкого немолодого мужика и совсем юную девушку лет эдак шестнадцати на вид, одетых как вольники.

— Час в радость, уважаемые! Присядем? – спросил он, убирая оружие и плюхаясь рядом.

— И тебе не хворать, – мрачно сказал мужик, – Садись, коль пришел.

— Чисто, етить его, – сказал вошедший Пиликан, осмотревший строение.

— А то! – довольно сказал мужик, – Вы вообще кто?

— Бобром погнали, – протянул руку парень.

— Пиликан, вольники мы, етить его, – представился Пиля, вставая возле окна с дробовиком.

— Я Ахмет, а это Белка, – он кивнул на сидевшую рядом девочку.

— Дочка твоя чтоль? – спросил Бобер, тоже кивнув на нее.

— Внучка, — ответил мужик и, глядя на Пилю, добавил, — Расслабься парень, тут спокойно, а если что и будет, то вам и стволы ваши не помогут.

— Х-ха! Как это, не помогут? – спросил Бобер, выуживая из сидора консервы.

— А так. Какое самое главное оружие сталкера?

— Калаш! – ответил Бобер.

— Гаус, – со знанием дела произнес Пиля, вытащив в свою очередь, бутылку Казаков и подходя к костерку.

— Не-а. Вот оно, – Ахмет постучал себя по виску согнутым пальцем, – Самое главное оружие сталкера. А если его нет, то ни калаш, ни гаус уже не помогут.

— Давай, дядька, в натуре, за это выпьем. Будешь? — предложил Бобер.

— Наливай! – кивнул мужик и продолжил, — Надеяться на автомат в Зоне глупость, причем порой фатальная.

— Да как глупость, дядь? Чего ты гонишь? Вон, сколько раз он меня спасал, в натуре, – Бобер погладил деревянный приклад оружия с нацарапанным на нем сербским гербом, – Вот, слышь, встретишь ты в моменте монстра, и чё?

— И ничё, – отрезал Ахмет, – От кровососа или снорка тебя одного и калаш твой не спасет, а собак я и из пистолета прогоню.

— Ну хорошо, етить его, а если черти какие толпой, а? Что ты будешь делать?

— Договорюсь, – улыбнулся мужик Пиликану, – И уже они меня охранять будут. Сказал же, соображалка самое главное! Она и детектор, и оружие. Правильно себя поведешь и тебя отряд наемников охранять будет, а неправильно, то хоть пулемет с базукой носи... Твое здоровье!

— А давно ты, в натуре, тут кантуешся, дядь? — спросил Бобер.

— Давно, – кивнул мужик, подставляя стакан разливавшему очередной круг Пиликану, – И кроме пистолета из принципа ничего не ношу. Давайте пацаны, ваше здоровье! – он выпил и потянулся ножом к открытой Бобром банке тушенки.

Посидев еще с часок и допив бутылку, Ахмет встал и, сделав, не проронившей ни слова, девушке знак идти, попрощался с ребятами.

— Че скажешь, Пильнюс, про типа этого? – спросил слегка захмелевший Бобер у товарища.

— Не нравится он мне, Бобрик. Валить надо, етить его.

— Опять ты за свое? Свободяев не навалился? Че он то тебе сделал?

— Отсюда, говорю, валить надо.

— Нафига, в натуре? – поднял бровь привалившийся к стене Бобер.

— Чуйка, етить его! Не зря он подорвался, Бобрик. Не спроста все это. И в эту пургу, что он, мать его, нес про пистолет, етить его, ни на грош не верю. Не то здесь место, чтоб так, етить его, булки расслаблять.

— Без базара, братух, мне тоже, в натуре, эта тема, слышь, стремной показалась. Не, Пилька, я ж по жизни не терпила, в натуре, чтобы без волыны по этой Зоне канать. Мне, по ходу, со стволом спокойнее.

— Погнали, погнали, Бобрик, етить его, – засобирался Пиликан, – Отдохнули чутка, дождь переждали и хорош, – суетился он.

— Да куда ж ты, в натуре, ломишься-то всю дорогу? Чего, мля, до утра не вариант?

— Нет, мать его, – психанул Пиликан, – Потопали, нах, говорю!!!

Выматерившись, Бобер поднялся и с неудовольствием пошел за Пиликаном наружу.

— Ну и куда мы ломимся так, в натуре? – спросил Бобер товарища через некоторое время.

— Туда, – показал Пиликан в сторону, противоположную их ранее выбранному направлению.

— Нахрена туда-то, Пиль? Мы ж к бару канали.

— В задницу бар, пойдем, – отмахнулся Пиликан. В лунном свете его лицо показалось Бобру странным. Губы Пиликана беззвучно шевелились, глаза бегали из стороны в сторону, а бешеный взгляд наводил на мысли, что давно покосившаяся крыша товарища на этот раз похоже съехала уже окончательно.

— Че там то, братух? Куда ты меня тянешь-то, в натуре? — осторожно спросил Бобер.

— Там Он.

— Кто «он»-то, братан?

— Он… – глухим голосом произнес Пиликан.

— Монолит что ли твой?

— Он зовет, пойдем!

— Братух, тормози. Погнали, в натуре, до бара дойдем, пивка попьем, отдохнем, слышь, в тепле. Или, в натуре, вон, до малины пацановской за Сестренкой дернем. Выспимся, а потом решим.

— Нет, Бобер, надо идти. Он зовет, — тяжело дыша ответил Пиликан, помотав головой.

— Мля, погнали, в натуре, слышь, Сестренку хоть подхватим сначала! – настаивал Бобер, понимая, что дойти одному до бандитской базы шансов у него крайне мало, – По-братски, Пильнюс. А потом втроека и выдвинемся к твоему Монолиту, если, слышь, так приперло.

Пиликан постоял некоторое время в раздумьях, потом кивнул и, видимо, чуть успокоившись, согласился. Ребята, изменив направление молча пошли по ночному лесу. Пройдя несколько километров и обойдя несколько вовремя обнаруженных Пиликаном аномалий, они вышли на старую дорогу из бетонных блоков, проходящую мимо остатков каких-то строений. Подходя к ним, Бобер снял с плеча калашников, с грустью вспомнив, что не последовал примеру Пили и не взял с мертвых свободяев боекомплект, а последних патронов, россыпью лежащих в его в карманах, хватило только на полмагазина. Завибрировавшие внезапно ПДА на запястье, просигнализировали об опасности, но не успели ребята увидеть их показания, как пятно яркого света, появившееся из леса, заставило их прыгнуть в разные стороны, уходя с открытого места.

— Да что тут, в натуре, за прожектор такой? – гадал Бобер, по сантиметру отползая от дороги глубже в колючие кусты возле строения. Наткнувшись ногами на бетонную стену полуразрушенного дома, он съежился в какой то ямке и, стараясь не шуршать, присыпал себя сверху листьями.

Вскоре свет стал ярче и, напряженно вглядывающийся сквозь густую растительность парень увидел отряд вооруженных до зубов бойцов в синих прыжковых комбинезонах, среди которых, не скрываясь, шел экзоскелет, наподобие того, что он видел в бункере ученых. На плече у оператора был установлен прожектор, заливавший дорогу перед ним ярким светом.

— Внимание, справа трамплин! – донеслось до Бобра.

— Туда ж, по ходу, Пильнюс и сиганул, в натуре, – сморщившись от нехорошего предчувствия подумал Бобер, переводя взгляд на кусты на другой стороне дороги, – В натуре, поэтому ПДА, слышь, и маячил. Трамплин, сука! Откуда ж ты взялся! И ведь не помочь, по ходу, никак бедолаге. Не успею, слышь, дернуться как эта орава меня, в натуре, нашинкует, вертухаи гребаные! Откуда вас, петухов, на мою голову нелегкая принесла? Что ж, мля, за не фарт такой! — матерился про себя лежащий в кустах Бобер, вжимаясь во влажную землю и напряженно вглядываясь в растущие на противоположной стороне дороги кусты, где прятался Пиликан.

Тем временем отряд наемников вошел в здание, и Бобер, кусаемый любопытством, осторожно приподнялся и заглянул в проем выбитого окна.

В центре заваленной хламом комнаты стояло старое пианино, невесть как уцелевшее со времен катастрофы. Возле него водил каким-то хитрым приборчиком ученый в зеленом костюме. Прищурившийся Бобер разглядел в нем Сто Пятого. Рядом с ним стоял боец в экзоскелете, светя своим прожектором на музыкальный инструмент, остальные наемники распределились по комнатам.

— Ох как охота с тебя, чепушила яйцеголовая, за кидняк с цацкой спросить! Подотчетно у него все, чертила галимая. Жаль, возмуха, короче, подкачала. Слышь, кинуть бы всем вам, петухам, гренку, сука, да ваше счастье, уроды, что нет ее, в натуре. А то б, ей богу, не пожалел, козлы, вашу мать, козлиные! – пробурчал себе под нос Бобер, приседая обратно в свою ямку, — Надо, в натуре, дыбануть, чего там с Пилькой, пока эти фраера яйцеголового пасут. Только это, как бы на чертов трамплин не нарваться? Знать бы, что это, в натуре, за тема такая, а то кроме того, что это, слыш, лютая жесть, я по ходу и не дуплю, – думал он, аккуратно выползая из кустов и на четвереньках пересекая дорогу.

Протиснувшись между ветвей, он почувствовал, как ПДА завибрировал сильнее и закрутил головой в поисках Пили. Вскоре он заметил тело, лежащее на границе ровного круга из примятой травы и изогнутых веток. Потянув его за берцы, Бобер оттащил друга от страшного места и перевернув на спину увидел, что из ушей и носа Пиликана идет кровь. Прислушавшись к дыханию, он понял, что тот еще жив и чуть успокоившись, потащил друга к дороге. Высунув голову из зарослей, Бобер убедился, что наемники по-прежнему в здании и вытащил Пилю на дорогу, взвалив его себе на плечи. Шатаясь, он пошел прочь от здания. Не успел он пройти и ста метров, как Пиликан очнулся и вяло зашевелился. Уйдя с дороги в лес и осторожно опустив друга на землю, Бобер вытер кровь у того с лица и спросил:

— Братан, ты как, жив?

Открывший глаза Пиликан посмотрел на Бобра отсутствующим взглядом и каким-то деревянным голосом произнес:

— Когда Он зовет, надо идти. Я нарушил волю Его, не пошел.

— Пиль, опять ты со своим Монолитом? — Бобер снял флягу с пояса и протянул другу, — На вот, водички попей.

— Он зовет... – повторил Пиликан, не обращая никакого внимания на Бобра.

— Тьфу ты, долбень контуженная, хорош моросить уже! Тебе к лепиле надо срочно. Погнали до Сестренки, она тебя хоть подлечит.

— Нет, – твердо сказал Пиликан слабым голосом, — Он меня зовет. Я должен идти.

— Завались! – шикнул на него Бобер, – Идет кто-то. Лежи, сука, тут, сейчас я дыбану чего там и вернусь.

Матерясь про себя, Бобер подполз к дороге. По ней шли двое человек в черных плащах. Щурящийся Бобер силился разглядеть в темноте принадлежность незнакомцев, как вышедший из дома отряд наемников во главе с экзоскелетом вынудил тех прыгнуть в лес. Один из незнакомцев пятился прямо на Бобра, успевшего заметить шеврон с треснутым черепом на рукаве. Дождавшись пока, он подойдет поближе Бобер вытянул руку с ножом и приставил ее к горлу бандоса.

— Опа! – вздрогнул тот, – Ты хто?

— Вертухай, мля! – тихо заржал Бобер, убирая нож, – Не расслабляйся, братух, а то неудобняк выйти может.

— Парниш, ты так не шути больше, я чуть не обвалился из-за тебя, – обернулся бандос, с облегчением глядя на Бобра, демонстрирующего ему полученный от Смотрящего череп.

— Шутят сами знаешь кто, а я, в натуре, прикалываюсь. Куда канаете, бродяги?

— По делам. Чего хотел то, стремящийся?

— До Смотрящего было мнение дойти, чего там медичка курсится еще?

— Та, что ты привел? Там, а че ей еще делать, в столовке она была, когда мы трогались.

— Ништяк. Бродяги, по-братски подсобите мне с братухой. Его глушануло мальца, и я короче его в одно лицо боюсь не допру. – попросил Бобер

— Парниш, у нас свои дела. Дорогу покажем и ползи себе. Тут недалече.

— А где братан то твой? – спросил другой бандос, оглядываясь.

— Да вот тут лежит... – ответил Бобер, разворачиваясь и к своему ужасу, не увидев Пиликана там, где его оставил.

— Пи-и-иль? Пиля, мля! – шепотом позвал друга Бобер.

— Парниш, завязывай кипеш поднимать, наймы услышат! – шикнул на него бандос.

— Пиля, куда ты свалил, сука?! Пиликан, мля!

— Сдернул твой братан, парниш. Видать, полегчало ему.

— Наймы заняты, погнали, – сказал другой бандит товарищу.

— Погодите, бродяги. Как к малине-то пройти? — спросил Бобер.

— Это просто, парниш, идешь, короче, по этой дороге до оврага, по нему направо и там левее. Давай, удачи тебе! – и бандосы, оглядевшись, вышли обратно на дорогу, оставив Бобра метаться среди деревьев в поисках исчезнувшего Пиликана.

Глава 23 Неутешительные выводы

Глава 23. Неутешительные выводы

Мария, сидевшая в столовой бандитской малины, перечитывала свои записи, которые она делала по ходу своих похождений. В основном они, конечно, состояли из накопленных за день доз облучения и о местах, где они успели побывать. Рядом стояла пластиковая миска какой-то азиатской, судя по иероглифам на упаковке, лапши быстрого приготовления, дымясь ароматным паром острых специй. И где такую вкусноту раздобыли только?..

Сунув блокнот в сумку, Сестра достала походную вилку и приступила к долгожданному ужину. В конце концов, скоро должны вернуться Бобер, Маркиз и Пиля, что остались у Свободы после выброса и, возможно, поесть больше не удастся.

Мария как могла растягивала удовольствие от возможности поесть не на бегу, а хотя бы сидя столом в прокуренной бандитской столовке.

Вдруг старые деревянные двери распахнулись и в помещение влетел помятый Бобер. Видок у него был тот ещё: весь в сухих листьях, грязи и кровоподтёках, словно свалился в куст шиповника.

И судя по его взгляду, Сестра поняла, что хороших новостей не будет.

Бобер быстрым шагом подошёл к ней и заявил:

— Сестрёнка, уходим.

— Но я ещё не доела, — недовольно произнесла Мария, — Дай хоть пару минут...

В ответ Бобер схватил миску с лапшой и выхлебал её прямо через борт. Вытерев губы рукавом, он выдохнул:

— Хух, острая. Все, идём.

Оторопевшая Маша тряхнула головой и, вздохнув, встала из-за стола.

Оказавшись на улице, Сестра, к своему удивлению, не обнаружила остальных ребят из их маленького отряда.

— А где все? — спросила Мария, — У Свободы?

— Х-ха, слава богу, в натуре, не у них, — нервно усмехнулся Бобер, но затем помрачнел, — Пойдем.

Перебравшись за овраг, они вышли к той же самой дороге, на которой Бобер потерял Пилю. Понаблюдав за зданием из кустов, в котором ещё час назад крутился Сто-Пятый с наемниками и убедившись, что там никого нет, Бобер махнул Марии рукой и включил фонарик.

— И куда мы идём? — спросила Сестра, стараясь не отставать.

— В бар идем, хрен ли тут ещё, в натуре, поделаешь!

— А почему в бар? — удивилась Мария, — Думаешь, Пиля с Маркизом там?

— Помнишь, ты мне про типа жёлтого, что у науки в бункере нарисовался, затерла? Так вот, подтвердилось, в натуре, что этому сектору реально хана, когти рвать надо! Поэтому на все оставшиеся бабки берём хавки да маслят и, в натуре, сваливаем.

— Да ну, кто сказал? — не поверила Мария.

— Дядя Ги, — презрительно сплюнул Бобер, — Ладно, неважно уже... Ты-то как, не обижали тебя там, в натуре?

— Да нет, со Смотрящим поговорили, хочет меня медиком у себя видеть, плащ с черепом обещал... — хмыкнула Сестра, — Надо же, я прямо нарасхват: и бандосы, и Свобода зовёт...

— Эх, не хочу тебя, в натуре, обламывать, но перерезали мы Свободу с Локи и бабой его, короче. Так что вряд ли они тебе рады будут, по ходу.

— Что?! Да как?! Почему?! — опешила Мария.

— Эх, Сестрёнка, говорил же я, мутные Свободяи типы, — Бобер закурил на ходу, — Хорошо, в натуре, тебя у парней порядочных оставил...

— Да что случилось-то? — вскинула брови медичка.

— В расход нас пустить пытались во время монстрогона, падлы, мясом пушечным сделать, — нахмурился Бобер, — Еле живыми ушли, в натуре. А до этого опоили Маркиза дурью своей, в натуре, так он в лес и ускакал после выброса. Сама понимаешь, что кирдык, ему, по ходу, — Бобер вздохнул, — Пильнюс онемел вообще от их отварчиков, а затем окончательно, в натуре, двинулся со своим Монолитом. Мы друг у друга одни остались, Сестрёнка. Так что, в натуре, вперёд: затариваемся и валим отсюда, что есть мочи.

— Вот тебе раз! — хлопнула по бёдрам Мария.

— А я ж говорил, в натуре, мутные типы! — Бобер сделал смачную затяжку.

— Как же так-то, а... Вроде нормально все было, помогли, вылечили, а потом взяли и...

— Вот и Хель так же, в натуре, говорила.

— С другой стороны, а чему я удивляюсь? — нахмурилась Мария, — Торчки и есть торчки, что на Большой земле, что в Зоне.

Миновав заброшенное здание, что так заинтересовало науку, двое свернули на лесную тропинку. Где-то вдалеке снова кто-то тоскливо выл.

— Слушай, а что там с тем сталкером, с которым ты к Свободе пошел? — вдруг вспомнила Сестра.

— Ой, забей, в натуре, — махнул рукой Бобер, — Разминулись наши пути.

Двое снова вышли на поляну с "расстрелянным" дубом, где днём Сестра с Маркизом отгоняли собак. В свете фонаря виднелась проплешина в траве, воздух над которой мерцал, словно над горячей батареей зимой. Собак поблизости не было, но Мария на всякий случай все равно взвела пистолет, вспоминая, что в драке со слепыми псами главное не позволять себе бояться.

— Маркиза жалко, — вздохнула она, вспоминая события предыдущего дня, — Пильку-то тоже, но я чего-то подобного от него ожидала, там с первого взгляда было видно параноидальную шизофрению. А Маркиз-то... Хоть и аферист, но не все человеческое ещё растерял.

— Мой тебе совет, Сестрёнка, — вздохнул Бобер, глянув на карту, — Не привязывайся ни к кому, в натуре.

Миновав поляну, они снова оказались в лесу. Пройдя по протоптанной дорожке вглубь чащи, оба заметили, что на ПДА-шках периодически возникают предупреждения об аномалиях в паре метрах то слева, то справа.

Вдруг где-то впереди раздалось недовольное рычание. Бобер направил туда луч фонаря и увидел не особо приятную, но уже привычную картину для Зоны: над обезглавленным трупом мужика в штормовке, раздраженная прерванной трапезой, стояла слепая собака.

Мария, вспомнив, как отгонял собак Маркиз, зажала пистолет двумя руками, тщательно прицелилась и с молчаливого одобрения Бобра превентивно выстрелила псине в бок.

— Кто тут хороший мальчик? — спросила она раненую псину, отскочившую от неадекватной самки человека на пару метров, — Явно не ты!

Та, неуклюже скрылась в лысом кустарнике подлеска и, судя по резко затихшему скулежу, угодила в аномалию. Убедившись, что псин вокруг больше нет, а выстрел не привлек внимание кого-то крупнее, Мария присела на корточки и, зажав нос, осветила труп:

— На вид не больше недели, — констатировала она, — Видимо, отрубили голову каким-то очень острым лезвием.

— Нифига ты судмедэксперт, в натуре, — хмыкнул Бобер.

— Все врачи проходят судебку, — обернулась к нему Мария, — А я ещё и на кружок ходила. Опа! У него и руки нет, отрезана так же, как и голова...

— Да он тут не один, в натуре, — хмыкнул Бобер, освещая тела троих крупных мужчин в необычной экипировке, трупы которых были знатно попорчены местными обитателями, были свалены с тропинки в кустарник. Рюкзак одного из них угодил в аномалию, второго был выпотрошен, а вот третьего был вполне себе цел. Подтянув его палкой за лямку на тропинку, Бобер дёрнул за рукав играющую в судебного медика Сестру. Та обернулась — Бобер держал на ладони патроны какого-то необычно крупного калибра, которые нарыл в, как оказалось, полупустом рюкзаке.

— Ого, это от чего такие? — удивилась она.

— Не знаю, в натуре, — Бобер покачал головой, — Эх, Пилька бы точно сказал... Ладно, на консервы обменять сойдёт, короче. Давай двинем отсюда, что-то мне тут, в натуре, не по себе.

***

Как обычно, сдав оружие, Бобер и Сестра вошли в бар.

В столь поздний час там почти никого не было, бармен протирал пустые столы влажной тряпкой. По маленькому пузатому телевизору в очередной раз крутили один и тот же набор клипов, видимо записанных на кассеты вручную. За стойкой одиноко сидел крупный мужчина с бритой головой и курил, периодически отпивая из банки пиво.

— Маркиз! — крикнул Бобер и подскочил к мужику.

Тот вяло обернулся:

— Привет, Бобер, — он помахал рукой Марии, — Здравствуй, Сестра. А где Пиликан?

— Ты как здесь, мать твою, оказался?! — Бобёр схватил его за плечи, — Ты где был, в натуре?!

— Меня сопроводили, — ответил Маркиз и отхлебнул пива.

— Кто? — спросила Сестра, сев на стул рядом.

— Женщина одна, — грустно вздохнул он, — В прочем, не суть... Так где Пиля-то?

— Наш подозрительный друг окончательно сошел с ума, — вздохнула Мария, — Ушел.

— Ты бы, в натуре, не нажирался, — отобрал у него банку Бобер, — Нам ещё топать завтра дофига. У тебя сколько денег осталось?

— Ну есть немного, а что? — Маркиз достал из кармана несколько купюр.

— Годится, — Бобер добавил немного своих.

Сестра достала из потайного кармана куртки достаточно крупную пачку купюр:

— Вот, бандиты за помощь по мелочи подкинули, — добавила она, — На ночлег должно хватить.

— Ну ты красотка, в натуре, — Бобер похлопал Марию по плечу и, обернувшись, подозвал бармена.

Выйдя на рассвете из бара, Бобер, Маркиз и Сестра отправились в путь. Потяжелевшие от припасов рюкзаки давили на плечи, однако идти было все равно как-то легко и приятно. Погода стояла удивительно ясная. Иней покрывал пожелтевшую траву, рыжие листья, что шуршали под ногами, поблескивая в розовых лучах предрассветного солнца. Ознакомившись с тем, что могла показать ребятам Зона, они обходили облака кислотного тумана, которых стало заметно больше по пути, бросали перед собой шишки и палки в подозрительных местах и периодически отгоняли от себя одиночными выстрелами всякую мелкую живность. Отожравшись до отвала после выброса, крупные мутанты, видимо, дрыхли с набитыми брюхами, однако Сестра, вспоминая слова человека в желтом комбинезоне, понимала, что теперь твари стали еще злее и победить их в одиночку теперь не удастся. Бобер шел молча, тоскуя по своему сумасшедшему, но все-таки близкому другу Пильке. Где старый параноик нашел свою смерть?.. Почему-то Бобер был уверен, что он больше никогда не увидит его живым — Зона забирает и уже не отдает. Маркиз же рассказал ребятам о той загадочной женщине, что проводила его до бара. Столь редкие минуты спокойствия явно были затишьем перед грядущей бурей…

Ближе к обеду ситуация начала меняться. Снова то тут, то там начал раздаваться вой истинных хозяев Зоны, проснувшиеся после кровавой пирушки. Гонимые голодом, они снова вышли на охоту. Выйдя к старому ангару посреди заросшего поля, троица заметила снорка, копошащегося около останков комбайна. Судя по телодвижениям и недовольным звукам, что издавало существо, оно пыталось поймать изуродованными конечностями поймать того, кто спрятался под остовом комбайна, периодически подкапывая землю и заглядывая глазами-окулярами под агрегат.

— Гы, смотрите-ка, в натуре, проголодался, — прошептал Бобер, передергивая затвор калаша.

— Давайте его завалим, а? — предложила Сестра, — А то или мы его, или он нас…

— Согласен, давайте рассредоточимся, — предложил Маркиз.

Заняв позицию за полуразрушенной стеной, Бобер взял мутанта на мушку, как вдруг из высокой сухой травы поля показался человек…

***

— Брат, смотри там в развалинах вроде тип какой-то копошится, – сказал Немо, всматриваясь в руины ангара. Немо, Чемодан и Словарик, осторожно пробравшись сквозь лесополосу, осматривали разрушенное строение, стоявшее в поле.

— Он там роет что-то походу, – щурясь пробормотал Чемодан, – Видно хреново, трава, в натуре, мешает.

— Брат, он как будто в противогазе что ли, не пойму... — удивленно приподнял бровь Немо.

— Коммунист, по ходу, – хмыкнул Чемодан.

— Почему коммунист? – спросила Алиса.

— Анекдот такой, в натуре, был. Что, слышь, идут типы вдоль поля и дыбают, что один фраер, это поле, короче, в противогазе косит. Ну они его и спрашивают, типа, нахрена ты, деятель, противогаз, в натуре, надел, а он, слышь, им и отвечает, мол, я, в натуре, коммунист, без трудностей, типа, не могу!

— Забавно, – улыбнулась девушка.

— Пойдем, может, дойдем до коммуниста этого? Спросим его, где бар, про который Алена говорила? – спросил Немо.

— Давай, в натуре, попробуем, а то, по ходу, второй день уже, слышь, шагаем.

Хоронясь в высокой траве, парни подошли к руинам и, сделав знак, Словарику, разошлись в стороны, подняв автоматы. Немо, раздвинув стебли стволом, увидел в нескольких метрах перед собой фигуру незнакомца в тельняшке и рваных джинсах, на голову которого был надет противогаз с болтающимся оборванным шлангом, почему то стоявшего на карачках перед остатками комбайна и пытающегося достать спрятавшегося под ним какого-то отчаянно пищащего грызуна. Картину дополняли торчащие сквозь разрывы тельняшки белые кости ребер и явно нечеловеческое рычание, которое издавал незнакомец, поэтому Немо прицелился тому в спину и выжал спуск калаша. К его удивлению, словив спиной не менее пяти пуль, тело вдруг подпрыгнуло метра на два в воздух, словно по-кошачьи извернулось в полете и, приземлившись, на четыре точки, мотнуло головой, взмахнув оборванным шлангом. Существо уставилось на него круглыми стеклами противогаза и оскалилось, показав пасть полную острых клыков. Не успел Немо среагировать, как прыгнув метра на три в сторону, страшное существо оказалось на развалинах стены. Оттолкнувшись от нее, оно совершенно неимоверным прыжком сигануло в траву за спину Немо, откуда послышалась стрельба, мат Чемодана и визг Словарика.

Ничего не понимающий, ошалевший от увиденного байкер повернул голову в сторону руин, где послышалось шуршание и увидел высокого парня в кепке, неизвестно как оказавшимся тут. Незнакомец с наглой усмешкой глядел на него поверх прицела Калаша, чей дульный срез смотрел прямо в лицо Немо.

— Брат, не стреляй! Давай порешаем… – произнес байкер, с ужасом понимая, что положение становится хуже, ибо из руин показалось еще два тела. Одно из них принадлежало крупному бритому налысо парню, с недобрым взглядом, сжимавшему в руках АКСУ, а другое, гораздо более скромных габаритов держалось в тени развалин и по всей видимости контролировало тылы.

— ну и что ты порешать хочешь, чепушила? – произнес парень в кепке, нагло улыбаясь.

Внезапно взгляд его перескочил куда-то за спину застывшего Немо, лицо вытянулось, глаза округлились и неожиданно отбросив в сторону калаш, он побежал в сторону поля, крича:

— БРАТА-А-А-АН!!!

Совсем сбитый с толку Немо, не успев обернуться и рассмотреть причину таких перемен, вдруг услышал дикий визг, саданувший по ушам и натянутым как струна нервам. Присев от неожиданности он увидел, как стоявший сзади троицы неизвестных незнакомец, оказавшийся девушкой, бежит, визжа, плача и всхлипывая к Чемодану, которого уже изо всех сил обнимает парень в кепке.

К его удивлению вечно суровый и мрачный Чемодан, сияя от радости и улыбаясь во весь рот, схватил подбежавшую девушку в охапку и подняв ее над землей закружил, сжимая в объятиях.

— Вы знакомы что ли? – пробормотал, подойдя к Чемодану байкер.

— Совершенно верно, уважаемый, – ответил подошедший к нему бритый налысо парень, убирая за спину укорот, – Кстати, разрешите представиться, Маркиз.

— Я Немо, – протянул руку байкер.

— Очень приятно... – ответил на рукопожатие бритый.

— Взаимно, – улыбнулся Немо, – А девушка, видимо, Сестра?

— Именно так, – кивнул парень, с улыбкой глядя как Чемодан буквально светясь от радости и неожиданной для него нежности то обнимает сразу двоих друзей, что-то наперебой ему говоривших, то целует в лоб девушку, то хлопает по плечу парня в кепке.

— Чемодан мне про вас рассказывал, – сказал Немо с удовольствием глядя на встречу друзей.

— Надеюсь, только хорошее, – улыбнулся Маркиз.

Вскоре троица, не отпуская друг друга подошла к развалинам, куда уже успела выйти из высокой травы заметно испуганная Словарик, вставшая поближе к байкеру.

Крепко пожав руку Маркизу, Чемодан посмотрел на его бритую голову и одобрительно кивнув сказал:

— Красава, братух. Так тебе, слышь, конкретно лучше. Пацановская прича, в натуре. Молорик! Как житуха? Раскумекал бумажки те?

— Нет. К сожалению, они были утрачены.

— Чего, в натуре, совсем?

— Ну, наверное, да. Есть, правда, некоторые надежды, что их удастся найти, но шансов, мягко говоря, не много.

— Найдем, братух, не сцы. Вот, дыбани, – Чемодан достал из внутреннего кармана сложенные в несколько раз листы, – Немо, по ходу, на воле из-за этих, слышь, картинок под замес попал. Это не из твоей темы, в натуре, движуха?

— Откуда они у тебя? – повернулся Маркиз к Немо.

— Брат, я вообще не знаю, что это. Они ко мне случайно попали.

— Как ты в Зону-то попал, Чемоданище? — спросила Сестра.

— Да вот,

— А где Пилька, в натуре? – спросил Чемодан.

— Пильнюс, короче, совсем башкой повредился. Моросить стал, загоняться, голоса, в натуре, какие-то слышать. Типа его Монолит зовет. Вот в моменте он от меня и соскочил на такой зов. Я искал-искал, а толку…

— Острый параноидальный психоз на фоне шизофрении, — констатировала Мария, не отпуская руку Чемодана, словно боясь что он исчезнет, — Эх, полечили бы его на большой земле, жив бы остался…

— Сестренка, а ты артефакт лечебный-то нашла, в натуре?

— Нет, братик. Пока нет…

— Найдем, милая. Зуб даю! Век воли не видать!

— Друзья, а давайте перекусим? – предложил Маркиз, открывая сидор и выуживая оттуда банки консервов.

— И за встречу выпьем! – сказала Сестра, доставая бутылку Казаков из своей медицинской сумки, – Бандос один за перевязку расплатился, – скромно добавила она, видя удивленный взгляд Маркиза.

— Ах ты ж умничка, в натуре, – сказал Чемодан, чмокнув медичку в макушку.

— Немо, пойдем что ли в караул заступим? – предложил байкеру Маркиз и, отойдя ото всех, добавил, – И друзья пообщаются после долгой разлуки, и ты мне про документы эти расскажешь чуть подробнее, да и наблюдение какое-никакое все же организовать надо, а то мало ли, кто сюда придет.

— Да, брат, дело говоришь. Только за документы на много не надейся. Я сам тут ничего не понимаю, что это за бумажки, откуда и для чего они… – ответил Немо, пристраиваясь за разрушенной стеной и осматривая поле в поисках угрозы, – А ты мне расскажи, что тут за мутанты такие. Ты ж тут подольше моего будешь.

— Конечно, расскажу! – кивнул Маркиз, занимая позицию рядом и наблюдая за другой стороной, — Но начнем с документов. Постарайся максимально подробно все вспомнить.

В это время счастливый Чемодан с сидящими по обе стороны от него Машей и Бобром уплетал подогретую на костре тушенку, запивая ее из горла водкой и отвечал на сыпавшиеся на него вопросы.

— … да я ж, в натуре, говорил, что у Пильки схрон есть, там и отлежался. Этот параноик, по ходу, весь лес своими нычками изрыл.

— Братан, а я думал, что ты тогда на гренке той, по ходу, подорвался, – сказал Бобер, глядя на друга.

— Не, это я, слышь, камень тот большой обрушил. Синих обвалом этим короче и похоронило, – довольно ответил Чемодан

— Красава, братан, – приобнял его Бобер, – Хрен этим гусям недощипанным, а не братуха мой.

— Кстати, братух, вы здесь-то с ними не пересекались?

— Да вроде нет... – помотал головой Бобер, – Че думаешь, может подзабили они на нас, в натуре?

— Не-а. Не такие это персонажи, слышь, чтобы вот так взять и отвалить. По ходу, не расслабляемся, – помрачнел Чемодан, – Ладно, чего зря гонять. Вы мне лучше за себя приколите! Чего, как вы тут, слышь, курситесь?

— Да потихоньку, братух. Курсуемся не в кипеш. С бродягами местными перетерли. Я, оказывается, с их паханом вместе в лагере отдыхал. Во смотри, что дали, – Бобер полез в карман и извлек меленький череп, полученный им от бандосов, – Вроде на ровных пока с ними. Как стремящийся, типа. Сестренку они так вообще лепилой зовут местный лазарет, по ходу, открывать. Нормальный расклад в общем.

— Че думаешь, с ними двигаться? – спросил Чемодан.

— Да не, братан. Я по ходу, сам по себе. Они ж на документы Маркизовы навелись, отсюда, в натуре, и вся дружба, а что будет, когда мы эту макулатуру соберем и доступ к той ячейке получим, я, по ходу, без понятия.

— Ничего хорошего, Бобер! – кивнула Сестра.

— А с этим пассажиром, – Бобер кивнул в сторону ушедшего Немо, – Ты как пересекся?

— По случайке, братан. Он меня на мотике своем, короче, сбил, когда я из Пилькиного леса вышел. Так типа и познакомились. Он тоже в Зону чесал. Доки эти у него спалил, а там, когда пехота синяя подтянулась, я и понял, что это все одна тема. Вот решили вместе сюда дергать. Он нормальный пацан, в натуре. Правильный. И ее, – Чемодан кивнул на притихшую Алису, – По дороге от ренегатов, в натуре, отбили.

— Спасибо… – снова пискнула сжавшаяся девушка.

— Да забей уже, – отмахнулся Чемодан.

— Ренегатов? – удивленно спросила Мария.

— Ну да, – кивнула та, – Я переводчик. Мне работу пообещали, в заповеднике группу интуристов сопровождать. А оказалось, что это тут… – грустно сказала девушка, – Потом интуристов этих Излом на моих глазах убил, а я убежала и к тем гадам попалась, – она не выдержала и разревелась, – Они… Они меня изнасиловать хотели, а ребята меня спасли…

— Ну-ну, все уже позади… – Мария присела рядом и обняла рыдающую девчонку, – Мы тебя в обиду не дадим.

— Излом? Это та деваха что ли, с которой по ходу Маркиз лазил? – поднял бровь Бобер.

— Нет, - всхлипнула Словарик, – Это мужик был какой-то. На бомжа похожий. У него рука такая была, раскладывающаяся. Он ей нашему проводнику голову отрубил и охотников как копьем проткнул. А потом под плащ спрятал.

— Слышь, Маркиз тоже что-то про копье какое-то, в натуре, говорил и, по ходу, баба его тоже в плаще была... – вспомнил Бобер.

— Ну, короче, фраера в плащах теперь, в натуре, на подозрении… – нахмурился Чемодан.

— Тут, братуха, все должны, слышь, на подозрении быть, – подтвердил Бобер, принимая из рук друга бутылку, – Одни черти вокруг. Прав Пилька был, нет тут веры никому. Мы вот к группировке, слышь, одной прибились, Свобода называется. Вроде на вась-вась с ними, ровный движ. Сестренка их фраеров подлатала, а они слышь обдолбались до невменоза и дурковать стали. Блатхату их, короче, собой, слышь, от монстров закрывали, все маслята, все гренки извели, а эти п*дрилы закрылись и как чертогоны, слышь, ржали, пока нас с Пилькой монстра на куски рвала.

— И че, братух? Вы такой блудняк от этой бригады просто, в натуре, схавали? – удивился Чемодан.

— Х-ха! Бригада — три п*дора, два гада… – заржал Бобер, – Чо я, слышь, на терпилу похож? Наказали, ясен пень, мы их с Пильнюсом. Ну и типом еще одним, что с нами под заплет этот беспредельный попал.

— Да уж. С таких раскладов теперь, в натуре, ходить да короче оглядываться. Свобода эта, наемники, ренегаты. Друзей, слышь, хватает по ходу у нас теперь... – покачал головой Чемодан.

— Ну, короче, есть тут одна идейка. Приколи, Сестренка, – повернулся Бобер к Марии, которая обняла Алису и что-то успокаивающе говорила ей на ухо.

— А? – подняла голову медичка, – Ты о чем, братик?

— За соскок наш! – напомнил Бобер.

— А ну да, – закивала та, — Я тут краем уха слышала, что в этой части Зоны грядут нехорошие перемены. Монолит что сделал с монстрами, наука эвакуируется и все, кто поумнее тоже в другой сектор уходят.

— В натуре, братан, надо по ходу опять на лыжи вставать. Главшпан Свободы мне тоже налил, что этот сектор типа все, – Бобер изобразил в воздухе рукой крестообразную фигуру и приложился в бутылке, – Медным тазом, считай, накрылся.

— А в другом, в натуре, думаешь лучше, по ходу, будет? – спросил Чемодан.

— Думаю да, братик! – уверенно сказала Мария.

— Ну и ништяк, – кивнул ей Чемодан и взяв у Бобра бутылку, поднял ее вверх для тоста, – Главное в натуре, что близкие рядом, а вместе мы, слышь, любую тему распедалим.