Сталь, кровь и хаос

Глава 1. Крадущиеся знаки

Центр Империи охвачен огнем. Мятежники захватывают города, курфюрсты грызутся за власть, словно голодные псы, не помышляя о помощи законному наследнику. Народ страдает, а армии дезорганизованы. Именно в этот темный час на трон в Альтдорфе восходит новый лидер — Карл Франц. Приведет ли он величайшее государство людей к процветанию или к гибели — покажет лишь время.

Самопровозглашенный курфюрст, граф фон Рауков, был доволен. Годы тяжелого труда, интриг и бессонных ночей наконец окупились. Хельмгарт теперь принадлежал ему, и только ему.

Он стоял у окна резиденции, разглядывая огни ночного города. Даже если слухи о новом Императоре верны, Альтдорфу придется смириться. Момент подобран идеально: у столицы столько проблем, что им не до мятежного графа. А когда спохватятся, штурмовать Хельмгарт станет слишком накладно. Город с его шахтами и кузницами слишком важен, чтобы разрушать его войной. Его род получил отличную вотчину.

Внезапно тяжелая дубовая дверь скрипнула.

Рауков нахмурился. Стража не пропустила бы чужака, значит, это кто-то из Ближнего Совета.

На пороге стоял Вальберт. В прошлом — кузнец второго ранга из Гильдии ремесленников, ныне — глава всей промышленности города. Это был широкоплечий детина с вечной щетиной на лице и цепкими, как стальные тиски, серыми глазами. Он не зря получил свое место. По пустякам Вальберт отвлекать не стал бы.

— Вальберт? — граф обернулся, чувствуя легкое раздражение. — Что-то случилось? И где твои манеры? К графам заходят не так.

Ничего не отвечая, бывший кузнец двинулся прямо на хозяина кабинета. Когда Вальберт подошел вплотную Рауков почувствовал что то неладное. Холод пробежал по спине. Он хотел отдать приказ, позвать стражу, но было поздно.

Один из самых доверенных людей графа молниеносно выбросил руку вперед. Огромные ладони, привыкшие держать кузнечный молот, сомкнулась на голове Раукова и легко, словно пушинку, оторвали его от пола.

Болтая ногами в воздухе и трясясь от чудовищной боли в железной хватке, граф успел подумать лишь об одном: «Откуда в человеке столько мощи?»

В то же мгновение голова графа лопнула, как переспелый арбуз, забрызгав кровью дорогие ковры и лицо убийцы.

Тело обмякло и рухнуло вниз. Он уже не смог увидеть как под расстегнутым воротником его убийцы начинает разгораться золотой амулет в форме восьмиконечной звезды.

Через пару минут дверь снова скрипнула. В кабинет графа, брезгливо переступая через окровавленный порог, вошли двое.

Первым появился Альхорт — глава снабжения. Это был субтильный, гладко выбритый мужчина с цепким взглядом дельца. Когда-то он был купцом из обедневшего дворянского рода, но поднялся на вершину иерархии мятежников благодаря своей дьявольской деловой хватке. Он был одет в роскошный, с иголочки, камзол, который смотрелся чужеродно среди крови.

Следом, шаркающей нервной походкой, вошел Дермиш. Дряхлый старик в изорванной хламиде, из-под кустистых бровей которого злобно смотрели на мир воспаленные глаза. Он объявился в городе недавно, но это не сильно помешало его планам.

У всех троих — кузнеца, купца и старика — на груди тускло пульсировали одинаковые золотые звезды.

— Вальберт, к чему это варварство? — скривился Альхорт, глядя на ошметки черепа на ковре. — Мог бы просто свернуть ему шею. Или в той дыре, из которой ты вылез, не слышали об аккуратности?

— Захлопни пасть, Альхорт, — спокойно бросил промышленник, вытирая кровь с лица и кивая на тело графа. — Если не хочешь закончить также.

— Ха! Вот, значит, как мы заговорили... — усмехнулся торговец, но отступил на шаг.

— Довольно! Прекратите оба! — рявкнул старик. Его голос, неожиданно сильный для дряхлого тела, хлестнул, как кнут. — Если из-за вашей идиотской грызни план провалится, я вас обоих из-под земли достану.

— Успокойся, Дермиш, — фыркнул Альхорт, поправляя манжеты. — Что может пойти не так? Гарнизон под контролем, армия после небольшой подготовки сможет без проблем выступить. А организованное сопротивление появится ох как нескоро.

— Не стоит недооценивать нового Императора, — глухо пробасил Вальберт, легко, как мешок с зерном, взваливая на плечо труп графа. — Даже если он бездарь, поддержки Альтдорфа хватит, чтобы нам сильно насолить. Ты ведь не хочешь, чтобы твой доход упал? Кто вчера так трясся над тратами на подкуп?

— Тц. Не умеете вы радоваться жизни, — закатил глаза Альхорт, разворачиваясь к выходу, вместе с кузнецом.

— Следуйте плану. И не дай Матланн кто-то из вас облажается, — прошипел старик, задумчиво глядя в растекающуюся лужу крови.

— Ты тоже не расслабляйся, колдун, — бросил Альхорт напоследок и вышел вслед за Вальбертом.

Дермиш остался один. Постояв немного в тишине резиденции, старик развернулся и, бормоча что-то под нос, также вышел из опустевшего здания.

***

В кратчайшие сроки пламя восстания перекинулось на всю провинцию, за исключением Альтдорфа и его окрестностей. Быстрые и решительные действия новых лидеров привели к почти полной потере контроля над Рейкландом. Дворяне, чуя, куда дует ветер, массово переходили на сторону восставших. Лишь старая военная аристократия, для которой клятвы верности еще имели хоть какой-то вес, поддерживала законную власть.

Карл Франц, воссевший на престол в столь шатком положении, понимал: в критической ситуации нужны неожиданные и расчётливые действия. Вступать в генеральное сражение сейчас было крайне невыгодно, но если разбить лидеров восстания поодиночке, можно избежать большей части потерь. К тому же агентурная сеть, несмотря на предательство некоторых её членов, доносила важные сведения: силы врага разделены.

Грюнбург, Айльхарт и Хельмгарт. Три города — три лидера. Ударив из Хельмгарта, мятежники захватили оба важнейших города провинции и осели в них. Судя по всему, «Золотые Лорды», как их прозвали при дворе, особо не ладили между собой и, что важнее, совершенно не воспринимали юного Императора всерьез, медленно и основательно накапливая силы для осады и штурма столицы.

Это была их ошибка. Франц не собирался играть от обороны.

Первый удар будет нанесен по Грюнбургу, ближайшему к Альтдорфу. Город не имел мощных крепостных стен, что делало его идеальной целью. Паровые танки, тяжелая кавалерия Рейксгвардии и элитный корпус всадников на демигрифах должны смести мятежников единым стальным кулаком. К тому же агенты сообщали, что часть городского гарнизона сохранила верность и ждет лишь удобного момента, чтобы ударить врагу в спину.

Следом, согласно генеральному плану, должен быть атакован Хельмгарт. Сконцентрировав все лояльные силы в Грюнбурге, армия быстрым маршем отправится к этому городу. Паровые танки пробьют восточные, наиболее слабые ворота, а натиск демигрифов во главе с самим Францем уничтожит заслон на входе. Пехота займет стены, и город падет.

Что же насчет Айльхарта, то силы повстанцев, сконцентрированные там, не успеют дойти до Хельмгарта раньше лояльных войск из за особенностей рельефа. А когда они подоспеют, им придется либо штурмовать укрепленный Хельмгарт, либо идти на Альтдорф, взять который будет ничуть не проще. Возможно, в такой ситуации удастся заставить мятежников сложить оружие. Пара тайных убийств ключевых главарей и обещание амнистии через искупление службой в армии, может, и не переубедят всех, но многие точно вернутся под знамена Императора.

Генеральный план империи

***

Армия Императора двигалась под рёв паровых котлов, грохот копыт кавалерии и яростный клекот демигрифов, закованных в тяжелую броню.

Франц согласно плану отделил от основного войска мобильный кулак: десяток паровых танков, корпус демигрифов и всю конницу с Рейксгвардией. Пехота и артиллерия осталась позади, под командованием генерала фон Клесса — надежного профессионала, который должен был поддержать мобильную часть войска, если тот не сможет с наскока разгромить повстанцев.

Поля и леса проносились мимо. Рядом с Францем на своем верном боевом коне скакал Рейксмаршал Курт Хельборг. Его знаменитые усы были покрыты дорожной пылью, а старые шрамы побелели от напряжения.

— Ваше Величество! — прокричал он, стараясь перекрыть шум двигателя танка, идущего параллельным курсом. — Мы будем у Грюнбурга через двадцать минут! Ударный клин рыцарей готов! Заслоны мятежников на тракте сметены! Вы можете занять своё место!

— Отлично! — отозвался Франц, направляя своего демигрифа к голове боевого клина. — Не отходи от плана, даже если моей жизни будет угрожать опасность! Зигмар защитит меня, а такого удобного случая нам больше не представится!

— Так точно!

Прорычав ответ, Рейксмаршал направился к командному пункту. Отдавались последние приказы, амуниция лихорадочно перепроверялась на ходу, а Император занял острие атакующего клина.

***

Удар был чудовищным. Баррикада, которую они возводили в спешке, разлетелась в щепки, словно была сделана из спичек.

Кажется, в них стреляли. Пушечное ядро пробило ворох обломков и пропахало кровавую просеку справа. Там стоял Рорик. Он был славным парнем и хорошим товарищем, но помочь ему уже никто не мог — от него просто ничего не осталось.

Их позиция попала под главный удар лоялистов. Прямо на них, верхом на закованном в сталь демигрифе, мчался сам Карл Франц. Позади затрещали мушкеты, пули застучали по броне тяжелых всадников, выбивая одного за другим, но... слишком медленно. Лавина стали была уже здесь.

На него несся имперский рыцарь. Огромный боевой конь встал на дыбы, угрожая размозжить голову копытами, но годы тренировок взяли свое. Отточенным движением он скользнул вбок, уходя из-под удара, и полоснул мечом по задним ногам животного, метя в уязвимое место между пластинами брони. Неопытный всадник запутался бы в стременах и рухнул вместе с конем, но в этот раз ему попался тертый калач. Лоялист ловко спрыгнул с заваливающейся туши и выставил жесткий блок.

ДЗЫНЬ.

Началось фехтование с такой же горой железа, как и он сам.

Бой превратился в хаос. Краем глаза он видел, как вторую баррикаду сметают: демигрифы рвали пехоту когтями, танки давили людей гусеницами и ошпаривали кипятком. Где-то в центре мелькнуло сияние легендарного Гхал Мараза, опускающегося на чью-то голову.

Но ему было не до наблюдений. Его противник ни в чем не уступал ему. Имперец был медленнее, но компенсировал это грубой силой и техникой.

Спустя пару-тройку сближений он парировал очередной тяжелый удар и рванулся в контратаку, пытаясь достать выхваченным кинжалом сочленение доспеха.

Внезапно правое плечо пронзила острая боль. Сильно покачнувшись вбок, он резко осознал. Это был не меч. Это была пуля.

На мгновение обернувшись, он застыл в ужасе. Стрелки на второй баррикаде... они нацелили ружья на них. Они стреляли своим же в спины! «Предательство!» — молнией пронеслось в голове.

Он видел, как падают его товарищи, сраженные теми, кого они считали надежным тылом. Но осознать это до конца он не успел. Раненый, неспособный защищаться, он пропустил выпад своего не дремлющего противника. А секунду спустя очередной грохот выстрела сзади поставил точку в его жизни. Вспышка боли в голове сменилась вечной темнотой.

Он так и не увидел, как остатки их заслона добивают с двух сторон, а баррикаду деловито разбирают те самые солдаты, которые ее недавно «строили».

***

Альхорт стоял на балконе захваченной ратуши, лицо, обычно беззаботное, было перекошено от бешенства. Его идеальный план рушился, как карточный домик.

Внизу, на улицах Грюнбурга, творился ад. Предательство значительной части гарнизона обернулось полным провалом для него и его амбиций. Те самые офицеры, которых он, казалось, купил, запугал или переманил на свою сторону теперь отдавали приказы против верных ему наемников и солдат.

— Проклятый Франц... — прошипел он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Каким образом? Ты перекупил их? Или запугал?

В самом пекле битвы, среди дыма и крови, возвышалась фигура Императора. Альхорт видел, как Карл Франц одним ударом молота отправлял на тот свет одного его бойца за другим. Битва была проиграна: численное преимущество потеряно, а качеством его войска не блистали с самого начала.

Купец потянулся к амулету на груди. Золотая звезда пульсировала, давая надежду и силы. Он проиграл эту схватку, но не войну. Амулет был не просто дорогой безделушкой: силы, дарованные им, позволяли Альхорту мыслить на порядки быстрее любых людей, убеждать даже самых несговорчивых и находить прибыль в любых ситуациях.

Но сейчас важнее было другое свойство. Амулет позволял раствориться в тенях, пройти мимо врага незамеченным. Это была еще не полная невидимость, но уже очень близко к ней.

Окликнув своих самых верных охранников, он направился к окну. Альхорт сорвал с себя роскошный, расшитый золотом камзол, оставшись в простой серой рубахе. Он сжал амулет, и из него хлынул поток искажающей энергии, окутавший его самого и телохранителей.

Мир вокруг посерел. Звуки битвы стали глуше. Он почувствовал, как его тело словно исчезает для чужих взглядов. Он не стал невидимым, нет. Он стал незначительным. Пылью. Тенью на стене. Солдаты Франца могли смотреть прямо на него и не видеть ничего, кроме пустого места.

— Выиграй битву, Франц, —усмехнулся Альхорт, перелезая через перила балкона на задний двор. — Войну ты еще не выиграл.

Тенью скользнул он в переулки вместе со своими солдатами, пробираясь к трущобам на окраине. Туда, где легче всего было залечь на дно, пока не подвернется момент для удара... или побега.

***

Остатки восточных ворот Хельмгарта с грохотом обрушились на испещренную воронками и осколками землю. После трехчасового непрерывного обстрела укрепления дали роковую трещину. Карл Франц, ведший войска без отдыха от самого Грюнбурга, валился с ног от усталости, но его решимость перехватить инициативу у мятежников была тверже стали.

Сколько бы ни старался вражеский лидер укрепить эти позиции, понимая их уязвимость, за те четыре дня, что имперская армия шла к Хельмгарту, сотворить чудо было невозможно. Сама архитектура крепости сыграла против мятежников: бастионы Хельмгарта веками строились так, чтобы отражать угрозу из горных перевалов, а не со стороны родного Альтдорфа.

Прокрутив в голове схему укреплений, новоявленный Император обратил взор на тех, кто должен был обеспечить захват плацдарма. Корпус демигрифов, нетерпеливо бьющих когтями землю, и десяток паровых танков, чьи раскаленные стволы сейчас шипели под струями воды — механики спешно охлаждали и чистили орудия перед штурмом. Этой мощи было достаточно, чтобы перевернуть ход даже безнадежно проигранного сражения.

План был прост. Ведомый Францем бронированный клин ворвется в пролом и зачистит местность около укреплений города. Одновременно с этим пехота начнет штурм уцелевших стен и башен. Перегруппировавшись в городе, они начнут брать улицу за улицей, выкуривая мятежников из их нор и укреплений. Ударный кулак танков и демигрифов станет гарантией того, что повстанцы не смогут собраться для контратаки.

Беспокоил Франца лишь неизбежный штурм Цитадели в центре города. Последние, отчаявшиеся, враги соберутся там. Судя по донесениям агентов, лидер мятежников в Хельмгарте держал гарнизон в железном кулаке, являясь, личностью волевой и неординарной. Легкого боя ждать не стоило.

***

Капитан восьмого танка «Волчий клык» из недавно сформированного Железного батальона, Румий внимательно следил за проплывающей мимо местностью, отмечая возможные точки, откуда могла быть предпринята атака на вверенную ему машину.

Предыдущий штурм укреплений мятежного города был коротким, но оттого не менее кровавым. Он лично задавил гусеницами пару десятков врагов около стен, а горячим паром ошпарил ещё не меньше сотни. Пушка, которой он особенно гордился за её скорострельность, прорезала целые просеки в рядах тех странных солдат, закованных в потемневшую сталь. Они выдерживали ружейный выстрел в упор и разбрасывали обычных пехотинцев как тряпичных кукол, но даже им было не выстоять под натиском демигрифов, поддержанных залпами танкового батальона.

После короткой передышки на перегруппировку мобильный кулак разделили. Танки звеньями по два–три были распределены для поддержки наступающих частей, став ударными клиньями для основной массы войска. А Франц лично повёл корпус демигрифов на самые горячие участки боя.

Второй танк его звена, «Гнев Императора», срочно вызвали на крайний левый фланг, где неожиданная и удачная атака вражеской кавалерии по крупному скоплению их пехоты создала опасную ситуацию. Румий был спокоен за товарищей: «Гнев» с его многоствольным картечным орудием идеально подходил для мясорубки на узких улицах. Тем не менее тревога не отпускала. Без здоровой доли паранойи танкисту не выжить: чуть зазеваешься — и вот твоя машина лежит перевёрнутая в волчьей яме или дымится, подорванная на мине.

Вдруг Румий услышал звук. Он точь-в-точь походил на лязг гусениц парового танка, но с примесью странных, скрежещущих, почти органических ноток. Но ведь здесь больше не было союзных машин! Вывод напрашивался один, и он был пугающим: мятежники смогли заполучить вершину имперской инженерии. Немыслимо! Но этот звук он не спутал бы ни с чем.

— Стоп машина! Тревога! — заорал Румий в переговорную трубу. — Судя по звукам, к нам приближается вражеский танк! Экипажу приготовить главное орудие! Сектор — семь часов! Перенаправить всю тягу с паровой пушки на двигатель! Рулевой, готовность к маневрированию! Стрелок, дай красный сигнал из ракетницы!

Румий допускал, что мог ошибиться, что им просто забыли сообщить о подходе союзной техники со стороны территории противника, но лучше перестраховаться и ошибиться, чем потом горько жалеть, этот урок он выучил благодаря своей службе.

Спустя пару десятков томительных секунд на брусчатку улицы прямо напротив «Волчьего клыка» выехали две... конструкции.

Худшие опасения Румия не только сбылись, но и оказались излишне оптимистичными. Это было нечто демоническое. Имеющие очертания танков, машины противника были словно слеплены из хаотично наваренных, постоянно плавящихся и снова застывающих стальных листов. Из дыр в корпусе вырывались языки пламени и брызги расплавленного металла. От машин исходил чудовищный жар, искривляющий воздух, а то, что Румий принял за странный скрежет, оказалось чудовищным воем, исходящим из недр этих механизмов.

Отстранившись от смотровой щели, он взглянул на экипаж. Каждый из них видел, с каким ужасом им предстоит столкнуться, но ни один не дрогнул. Суровые лица мужчин, прошедших не один конфликт, были мрачны, но в них не было паники. Капитан кивнул. Они — экипаж легендарных имперских танков, они не отступят.

Если они оголят этот фланг этим чудовищам, то он может полностью рухнуть что сильно поменяет расклад битвы в сторону мятежнтков, нужно решать проблему здесь, выехать на соединении с "Гневом императора" гарантированно подставить его , увязшего в бою с рыцарями под удар этих творений. Нет. Им нужно держать этих демонов в обличье металла до тех пор пока не они не дождутся подкрепления. Румий был уверен: увидев красную ракету — знак высочайшей угрозы — Франц пришлет помощь. Нужно только выиграть время.

— Огонь! — скомандовал Румий.

Пушка «Клыка» рявкнула. Стальная болванка со свистом ушла в цель, ударяя в лобовую часть головного монстра. Со скрежетом вырвав куски металла, снаряд пробил текучую броню. Вражеская машина резко встала, издавая неистовый визг и чадя густым черным дымом.

В ответ вторая адская машина начала с противным хрустом изгибаться, её передняя часть вздулась, открывая вид на искаженное, сочащееся магией дуло. Грохнул выстрел.

Рулевой «Клыка» не сплоховал: танк сделал резкий рывок, приняв удар вскользь. Но даже этого хватило, чтобы машину сильно тряхнуло. Броня в месте попадания мгновенно раскалилась докрасна. Температура внутри боевого отделения резко подскочила, вызвав недовольные крики экипажа и в особенности машиниста, следящего за давлением.

Но противник не собирался останавливаться. Из трубы, торчащей спереди, вырвалась струя жидкого пламени. Вражеская техника с жутким рёвом начала разгоняться в их сторону. Огонь залил брусчатку, превращая улицу в ад. Имперская пехота, пытавшаяся стеной копий поддержать танк, в ужасе отпрянула, лишь мушкетёры с задних рядов продолжали стрельбу, к несчастью их было слишком мало чтобы оказать достойную пооддержку.

— Капитан! — голос машиниста срывался на визг. — Температура критическая! Вода в системе закипает, котел сейчас пойдет в разнос!

Румий посмотрел на надвигающуюся стену огня и демонического металла. Выхода не было. Он уже открыл рот, чтобы отдать приказ об отступлении, как вдруг он осёкся, его взгляд зацепился за фасад здания по левому борту.

Сердце пропустило удар.

Еще в юности, когда Румий учился в Гильдии Инженеров на архитектора, наставники часами вбивали им в головы схемы типовых имперских построек. О, как он ненавидел эти скучные чертежи, эти бесконечные расчеты нагрузок, из-за которых он в итоге и бросил учебу, сбежав в армию! Но теперь эти ненавистные знания стали спасительной возможностью.

Перед ним был «Муниципальный склад тип 4». Румий узнал его по характерной кладке и расположению несущих опор. Он помнил каждый узел в чертежах этого здания: хлипкие стены, просторные помещения без перегородок, предназначенные для легких грузов и быстрой отгрузки. Вся эта махина держалась лишь на четырёх основных колоннах, нависая над глубокими подвалами, основанными на них. Румий мгновенно просчитал вектор разрушения: если снести две ближайшие опоры, здание гарантированно рухнет под собственным весом.

— Рулевой, поворот на сорок градусов! Цель — ближайший угол того крупного здания без окон! — заорал он, перекрывая гул пламени.

— Капитан, это самоубийство! Мы застрянем! — завопили заряжающий и рулевой почти одновременно.

— Выполнять! — взревел Румий. — Полный ход, во имя Зигмара!

Вбитые годами рефлексы сделали своё дело: рулевой подчинился приказу, и машина рванулась прямо на здание.

План Румия был прост: протаранить стену, снести колонны корпусом «Клыка» и выскочить на параллельную улицу через задний двор. А преследующее их механическое отродье, которое ринется следом в пролом, будет похоронено под тоннами камня и щебня в подвалах склада.

Корпус танка с грохотом пробил кирпичную кладку. Пол, рассчитанный на тяжело груженные повозки, жалобно заскрипел под многотонной стальной тушей, но выдержал.

Машина почти сразу налетела на первую несущую колонну. Удар был страшным, но к ужасу Румия, камень лишь треснул — опора устояла. Времени сдавать назад и таранить снова не было: враг уже влетел в пролом следом за ними.

— Вперед! К следующей! — заорал капитан.

Танк, выжав из себя всё возможное, устремился дальше, с треском проламывая тонкие стены. И вот впереди показалась вторая колонна. На этот раз, подготовившись, машинист совершил резкий рывок, и машина с хрустом переломила опору. Но ведь первая всё еще стояла! Здание дрогнуло, но не рухнуло.

Румий обернулся, и облегчённо выдохнул.

Сегодня боги играли злую шутку, но в их пользу. Одержимая машина врага, ослепленная яростью, не стала объезжать препятствие. Она с разгона врезалась в надломленную первую колонну, довершая начатое. В ту же секунду «Волчий Клык» с грохотом выскочил на параллельную улицу. Склад позади него с грохотом сложился внутрь себя, поднимая тучи пыли и погребая оскверненный механизм под тоннами камня и щебня. Вой из вражеского танка на мгновение перекрыл грохот обвала, став по-настоящему душераздирающим, но вскоре он затих.

Экипаж, кашляя в пыли, напряженно вглядывался в серое облако, ожидая, что демоническая машина все же вырвется наружу. Секунды тянулись как часы. Ничего. Тишина. Румий позволил себе выдохнуть. Они сделали это.

И в этот момент из пылевого тумана с визгом вылетел снаряд.

Второй демонический танк! Тот самый, подбитый в начале боя, забытый в горячке боя. Он не был уничтожен. Оправившись от повреждений, механическое чудовище с дьявольской точностью выстрелило сквозь завесу, ориентируясь на тепло и чувство жизни.

Удар был сокрушительным. Снаряд угодил точно в место предыдущего попадания, раскалывая и пробивая ослабленную броню «Клыка». Машину с жутким скрежетом отшвырнуло на пару метров. Пылающее ядро пробило борт, и безумный жар мгновенно заполнил боевое отделение.

Стоны боли, запах горелого мяса и шипение пара смешались в одну какофонию. Большая часть экипажа погибла мгновенно. Румий, контуженный, полуослепший, пытался понять, где верх, а где низ.

Сквозь звон в ушах и рваную дыру в борту он увидел, как сквозь обломки к ним едет второе отродье ада.

— Нет... — прохрипел капитан.

Дрожащими, обожженными руками он попытался оттолкнуть тело мертвого наводчика от казенной части орудия. Тошнота подкатывала к горлу, мир вращался, но Румий упрямо тянулся к рычагу спуска. Только бы успеть... Только бы дать последний залп...

Но он не успел.

Вражеский танк с лязгом врезался в бок «Волчьего клыка», окончательно сминая искалеченный корпус. Удар швырнул тело капитана о противоположную стенку, ломая кости. Последнее, что увидел Румий перед смертью как в широкую пробоину танка щедро льется выжигающее всё живое жидкое пламя.

Глава 2. Падающие маски.

Шипение перегретого пара, рвущего воздух, рев бесконтрольного пламени и зловещие звуки ударов монструозного молота, звонкие по металлу и хлюпающие по плоти. Именно так сейчас звучала главная плавильня Хельмгарта, превратившаяся на этот день в филиал преисподней. Разбросанные по полу пленники извивались от ужаса, пытаясь отползти подальше, но тщетно — солдаты связали их на совесть, боясь самим занять их место. Дезертиры, подстрекатели, мародеры и пойманные лазутчики. Вальберт, несмотря на события, в которых участвовал, всё ещё имел принципы и старался не пускать в расход невинных. К тому же именно такого сброда было полно в темницах цитадели. Кузнец поднял очередное тело, отчаянно мычащего через кляп, и уложил его в паз между стыками двух броневых пластин. Широкий замах. Удар. Молот впечатал человека в сталь. Брызги крови, хруст костей, истошные конвульсии — и очередная душа затихла, а её плоть стала частью адской конструкции. Резкий рывок — и вот в руках кузнеца уже дымится вырванный прямо из сталелитейной печи кусок металла, всё ещё пышущий белым жаром. Удар — и он намертво вогнан в следующий стык, спаиваясь в единое целое с остальной грудой. Ещё одно быстро подхваченное тело. Ещё один горящий блок стали. Ещё один взмах молота и звенящая в костях отдача. Он полностью погрузился в свою кровавою работу.

Секунды складывались в минуты, минуты — в часы. Постепенно груда металла, вперемешку с плотью, начала обретать черты, задуманные создателем. Спустя полтора часа Вальберт стоял один посреди разрушенного, исковерканного и безжизненного цеха. Больше никто не дрожал от ужаса — дрожать было некому. Расходный материал закончился, а солдаты стражи давно сбежали наружу, не смея попадаться на глаза Золотому Лорду за его противоестественным и ужасающим занятием.

Выйдя из цеха, Вальберт оказался на территории центрального комплекса — здесь возвышались цитадель, плавильня и прочие важнейшие строения города. Плавильня, вынесенная подальше от других строений для безопасности, стояла на возвышенности, открывая отличный вид на Хельмгарт, укутанный столбами густого чёрного дыма. Они все — и он, и Альхорт, и Дермиш — фатально недооценили Франца. Доказательство этой ошибки разворачивалось прямо перед его глазами: внешние стены пали, а верные ему отряды выбивали с улиц квартал за кварталом. Но он лишь посмеётся над тем кто посчитает его проигравшим.

Вальберт предвкушающе сжал рукоять молота. Он лично размажет Франца по брусчатке. Император, вне всяких сомнений, поведёт сегодня войска на штурм Цитадели — у него просто нет выбора. Франц знает: из Айльхарта уже спешат подкрепления Дермиша. Ему жизненно необходимо захватить Хельмгарт прежде, чем они прибудут.

— Тут-то мы его и подловим, — проговорил он с улыбкой, поглаживая восьмиконечную звезду на груди.

Без своего предводителя имперцы дрогнут. Восточную часть города удастся отбить без особого труда, а затем они добьют выживших.

Вальберт зацепился взглядом за обильно потеющего солдата на страже. Тот заметно дрожал, едва удерживаясь на ногах. Кузнец коротким кивком подозвал его к себе.

— Как служба, боец? — глухо спросил он. — Враги не слишком докучают?

— Т-так т-точно, м-милорд… ж-жаловаться н-не на что! — выдавил солдат.

— Что ж ты так заикаешься? — прищурился Вальберт. — Простудился?

— Н-не м-могу з-знать…

— Ладно. — Кузнец потерял к нему интерес. — Как показали себя мои прототипы?

Солдат, который недавно узнал о судьбе знаменитых «Дьявольских отродий» (они же «Горящие черепа» или «Красные гусеницы» — как их только не называли в армии мятежников), собрал всю свою волю в кулак. Страх придал ему сил и он выпалил четко, как на параде:

— Лорд! Они уничтожены! Судя по донесениям, первый погребен под завалами склада и уже вряд ли выберется. А второго разорвал на части лично Карл Франц на демигрифе при поддержке двух имперских танков! Из успехов могу отметить уничтожение одного танка противника!

Выпалив это скороговоркой, солдат застыл соляной статуей. Лицо Вальберта омрачилось. Ох, не на такой результат он рассчитывал. Сколько металла и сил было вложено в эти машины! Да, основой послужили кустарные копии танков, которые покойный граф прятал в подвалах как козырь, но они были недоделаны. Именно Вальберт достроил их, вдохнув в них подобие жизни. Чудовищное бронепробитие, невероятная живучесть, ненависть ко всему живому и абсолютная преданность создателю. Идеальные солдаты... И такие творения погибли, забрав с собой лишь один танк? Тц. Крайне разочаровывающе. Он надеялся минимум на втрое больший счет.

— Свободен, — глухо бросил Вальберт.

Стражник испарился так быстро, будто его тут никогда и не было.

Мрачная фигура же Золотого Лорда скрылась в глубинах плавильни, которая уже начинала разгораться от варварского обращения с печами. Спустя некоторое время что-то огромное в недрах здания с грохотом пришло в движение.

***

Усталый, изнемождённый, держащийся на ногах лишь силой воли, Франц решительно вёл солдат на штурм Цитадели. К несчастью, его верный демигриф сильно пострадал в схватке с тем механическим отродьем, подобием парового танка. Волны жидкого огня, исходившие от чудовища, сожгли перья и опалили немало плоти благородному зверю. Лишь благодаря самоотверженности боевого товарища, принявшего удар на себя, сам Франц остался относительно цел.

Штурм города не дался малой кровью. Инцидент с адскими машинами хоть и был самым примечательным, но далеко не единственным — очаги ожесточенного сопротивления вспыхивали повсюду. Метаясь от одной позиции к другой, Император и его поредевший корпус демигрифов везде выступали как пожарная команда, проламывая оборону сепаратистов там, где пехота вязла, а танков не было.

И лишь, спустя почти день непрерывных боёв, когда солнце начало клониться к закату, они наконец вышли к главному узлу обороны. Доминантой здесь была мрачная Цитадель, но и остальные строения центрального комплекса — казармы, склады, плавильня, ратуша — представляли собой важные стратегические объекты.

План штурма был многоступенчатым. Он включал в себя как точечные зачистки отдельных зданий, так и объединение сил для удара по особо крупным объектам.

Собственно, личная боевая группа Франца сейчас выполняла роль тяжелой штурмовой пехоты, с поддержкой двух последних танков всё ещё не задействованных в штурме. Их единственной задачей был непосредственный штурм Цитадели. Идя третьей волной, они должны были вступить в бой ровно в тот момент, когда большая часть построек комплекса будут зачищены. Тогда освободившиеся силы ударят по Цитадели со всех сторон, а отряд Императора станет пробивным тараном, который вышибет главные ворота.

Внезапно к Императору приблизился храмовник Зигмара. Он шёл сквозь ряды солдат, мерно покачивая дымящимся кадилом на цепях. Белесый дым благовоний на миг перебил запах гари и крови. Этот воин был одним из отряда паладинов, что присоединились к армии еще в Рейкланде. До этого момента они ничем особым не выделялись — просто хороший, надежный отряд, молча делающий свою работу.

— Мой Император, — голос храмовника звучал глухо из-под шлема. — Вы всерьёз полагаете, что штурм Цитадели пройдет так, как пишут в учебниках тактики? Особенно после того, что мы видели на улицах?

— Каким бы ни был враг, — отрезал Франц, не глядя на него, — нет ничего, что способно устоять перед залпами танков, стеной мушкетного огня и натиском демигрифов.

— И всё же… что, если нам будет противостоять нечто, не поддающееся привычным меркам?

— Ты говоришь о демонах? — Франц сжал рукоять Гхал Мараза. — В таком случае я лично сокрушу любое отродье, что выставят против нас мятежники, и отправлю его обратно в ад.

— Уверенность — это щит, но иногда он закрывает обзор, — покачал головой паладин. — Поверьте мне, сир, в этом мире есть вещи и страшнее демонов. Мне не нравится этот город. От него разит порчей хаоса. Легкой победы не будет.

Карл Франц с раздражением уставился на храмовника. Сейчас он должен готовиться к битве, проверять амуницию, отдавать приказы, а не тратить драгоценные минуты на философскую болтовню.

— Если у тебя есть что сказать по делу — говори. И лучше бы это было что то важное.

Внезапно храмовник резким движением извлек из поясной сумки ржавый, невзрачный на вид кусок металла. Он был потерт и изъеден временем, словно повидал не одну сотню лет.

— Когда мы вручали вам Гхал Мараз, была умолчена одна деталь.

— О чем ты? — нахмурился Император.

— Много веков назад, уже после ухода Зигмара, рукоять Молота — не столь прочная, как его божественная боевая часть — раскололась в битве на далеком севере. Подробности той истории затерялись в веках. То, что вы держите в руках сейчас — лишь искусная реплика, созданная гномами. А этот осколок... это последнее, что осталось от истинной рукояти, которую сжимала рука Бога-Короля.

— Во-первых, почему мне не сказали об этом раньше?— голос Франца стал холодным. —И во-вторых, чем мне поможет этот ржавый обломок? Меня вполне устраивает оружие в том виде, в каком оно есть.

— Отвечая на первый вопрос: мы проверяли вас. Не каждый человек, даже носящий императорскую корону, достоин обладать этим знанием и нашим полным доверием. Что же до второго... Просто поместите этот фрагмент около тела. Этого хватит. Объединив части, вы пробудите всю мощь Гхал Мараза.

Франц, поколебавшись секунду, взял протянутую реликвию. Металл был неожиданно теплым. Он убрал осколок за кирасу, спрятав под поддоспешник. В тот же миг Гхал Мараз вдруг стал невероятно легким, словно потерял половину веса, а усталость последних дней сняло как рукой. Франц крутанул тяжелое оружие в руке, с удивлением чувствуя, что оно стало намного удобнее.

— Вижу, вы почувствовали разницу, — кивнул храмовник. — А теперь прошу простить, мой Император. Меня ждут братья. Сказав это, паладин развернулся и растворился в суете готовящихся к штурму войск.

***

Топот тысяч закованных в сталь ног, отрывистые команды офицеров и низкий, вибрирующий рёв танковых двигателей сливались в единый гул. Карл Франц шёл в авангарде этой формации — сразу за стальными спинами паровых танков, но впереди основной пехотной массы. Финальная фаза штурма началась.

Полуторатысячная штурмовая колонна вливалась в разрушенные ворота центрального комплекса, сминая остатки баррикад, уже и так размолотые гусеницами головных машин и другими более ранними боевыми группами. Войска, находящиеся под личным командованием Франца, быстро развертывались перед главной целью. Подкатывали на рабочую дистанцию заранее собранные инженерами осадные башни, а штурмовые группы готовили тяжелые блочные лестницы.

Цитадель представляла собой массивную каменную громаду, выросшую на древнем фундаменте ещё до основания нынешних стен. Толстые, потемневшие от времени стены образовывали неправильный многоугольник, усиленный башнями и контрфорсами. Узкие бойницы, рассчитанные на арбалеты и мушкеты, прорезали кладку, а главные ворота представляли собой сложный узел из подъёмных решёток, створок и внутреннего двора-ловушки. Даже взятая извне, Цитадель могла сражаться ещё долго, отрезанная от города и подкреплений.

Штурм Цитадели уже гремел со всех сторон. Ещё на подходе к позициям Франц видел, как в вечернее, потемневшее от дыма небо одна за другой взвивались зелёные ракеты.

Каждая такая вспышка имела строгое значение: боевая группа к штурму Цитадели готова, все предварительные задачи выполнены, войска вышли на исходные позиции, а их численность и мощь достаточны для прорыва обороны. На военном совете было жестко оговорено: общий штурм инициируется только тогда, когда количество таких сигналов в небе достигнет пяти. Именно столько групп было необходимо для создания критической массы. И когда пятый зеленый хвост растаял в вышине, это означало одно: кольцо замкнулось.

Звуки ожесточенной битвы доносились отовсюду, но небо оставалось чистым от красных вспышек —сигнала о том что срочно требуется подмога. Значит, его армия держится и успешно наступает. Пришло время Францу нанести и свой удар.

— Пора, — прошептал он, сжимая рукоять Гхал Мараза. — Возьмем эту крепость, и Хельмгарт падет.

Внезапно из-за поворота одного из зданий вырвался потрепанный отряд: пара десятков всадников на демигрифах и рыцарей Рейксгвардии. Их вид был ужасен: броня обожжена, металл во многих местах разорван, сквозь наспех наложенные повязки сочилась кровь. Следом за ними показалась и колонна пехоты — такая же измотанная и израненная.

От строя отделился тяжелобронированный всадник на боевом коне. Даже сквозь слой копоти и вмятины его доспехи выглядели богато. Спешившись и сняв шлем, воин предстал перед Францем. Это был статный юноша, который, несмотря на грязь и смертельную усталость, всё ещё держался с достоинством. Император узнал его. Это был один из молодых офицеров, подающих большие надежды. Франц запомнил его после курьезного, но показательного случая: однажды этот парень умудрился перепутать приказы с другим офицером и вместо своего малого отряда возглавил атаку двух сотен кавалеристов. В разгаре боя менять что-то было поздно, но юноша не растерялся. Он командовал чужим полком так грамотно, что командование после боя повысило его в звании и дало в подчинение такой же по численности отряд. Как же его звали? Хирон? Точно.

— Мой Император! — ударив кулаком в грудь, поприветствовал Франца офицер.

— Вольно. Хирон, если не ошибаюсь? Докладывай. Где вы понесли такие потери? Если мне не изменяет память, к вашей боевой группе было прикомандировано вдвое больше пехоты и кавалерии, чем я вижу сейчас.

Лицо офицера помрачнело.

— Да, мой Император. Мы понесли чудовищные потери во время штурма пристроек городской ратуши. Видимо, это был складской блок или что-то подобное. Мы начали штурм с кавалерийского наскока, без проблем прорвали баррикады, порубили большую часть мятежников на улице, и пехота стала занимать территорию, зачищая здания. Осталась лишь пара-тройка зданий, образующих удобный для обороны круг. Мной было принято решение, как и раньше, взять эти укрепления с наскока.

Хирон перевел дух и продолжил:

— Вперёд была отправлена пехота, чтобы занять баррикады и хоть частично их разобрать. Когда они под прикрытием мушкетеров сделали проход, я приказал мобильным силам идти в атаку. Это было ошибкой. Ровно в тот момент, когда мы вошли в периметр…

Хирон внезапно замолк. Рука его дрогнула, потянувшись к походной фляге. Сделав жадный глоток, он тихо добавил:

— Извините, мне трудно говорить об этом... Так вот, когда кавалерия уже практически ворвалась на позиции врага, все эти здания взлетели на воздух. Яркая вспышка, грохот... Все, кто был рядом, погибли мгновенно. На месте домов осталась лишь огромная пылающая воронка.

Офицер сжал кулаки.

— Но и это был не конец. Я не знаю как, но солдаты врага выжили в этом аду. Из пламени и дыма начали выходить воины в почерненной стали. Те самые, что встретили нас у городских ворот. Их было немного, и моих оставшихся сил хватило, чтобы их добить. Они хоть и выглядят грозно да сильны, как быки, но кровь у них такая же красная, как у нас.

Закончив доклад, офицер уставился на Императора, ожидая ответа. Франц же напряженно думал. Потери при штурме неизбежны, но такие?! Если мятежники припрятали еще пару подобных сюрпризов, штурм Цитадели может закончиться катастрофой. Сделав выводы, он обратился к Хирону:

— Я понимаю, что ты и твои люди на пределе, но эта информация жизненно важна. Немедленно скачи к восточному штабу и доложи Рейксмаршалу Хельборгу обо всём, что ты видел. Пусть предупредят все остальные боевые группы. Войска должны срочно начать работу по выявлению и устранению подобных ловушек. Отправь пехоту и самых тяжелых раненых в тыл, а с остальными — скачите. Быстро!

Серьёзно кивнув, Хирон одним слитным движением взлетел в седло боевого коня. Раздались его отрывистые команды, направляющие своих уцелевших людей.

Франц же перевел тяжелый взгляд на Цитадель. Штурм вступал в кульминацию: в дымное небо взвились еще две зелёные ракеты — еще две формации вступили в бой, атакуя крепость с других направлений.

Внизу же кипела работа. Его штурмовые группы под прикрытием тяжелых осадных щитов тащили к стенам лестницы. Осадные башни, скрипя механизмами, медленно, но неумолимо ползли вперед, их площадки были набиты лучшими рубаками, готовыми к резне на стенах. Два паровых танка методично обстреливали главные ворота, подбираясь всё ближе. За их стальными спинами, укрываясь от обстрела, сгруппировалась элита — отборные воины, чьей задачей был прорыв во внутренние помещения крепости. Отдав последние распоряжения офицерам, Император занял своё место во главе штурмовой колонны позади танков.

Постепенно сопротивление защитников становилось ожесточеннее — видимо, к этому участку начали стягивать все оставшиеся резервы. Но вот одна лестница прочно закрепилась на стене. За ней вторая, под прикрытием града арбалетных болтов, вгрызлась крючьями в зубцы. Третья, четвертая, пятая… На гребне стены закипел жаркий бой. Следом с грохотом врезалась в кладку первая осадная башня. Она чадила, объятая пламенем, но огонь был слабым и быстро затух, а из чрева машины уже выплескивались десятки солдат, мгновенно захватывая плацдарм. Главные ворота, наконец, не выдержали натиска ядер и треснули. Один из паровых танков тут же набрал разгон и с чудовищным скрежетом окончательно выбил створки, скрываясь внутри привратного туннеля. Сквозь пролом было видно, как на броню машины обрушился ливень арбалетных болтов, потоки шипящей смолы и кислоты — всё то, что стало бы смертельным для пехоты, но танку было нипочем. Игнорируя коридор смерти и проезжая прямо по вскрывшимся волчьим ямам с кольями, стальной гигант уперся в следующие, внутренние ворота. Грохнул выстрел — это второй танк снаружи послал ядро точно в стык закрытых створок, ослабив их. И сразу же, используя всю мощь паровой тяги, передняя машина рванула вперед, снося внутреннюю преграду и въезжая в необычно темный провал внутреннего двора. Путь был расчищен.

Если в начале штурма на Франца и его элитную группу сверху сыпались непрерывным дождём смертельные гостинцы, то теперь врагам стало не до них. Две подоспевшие осадные башни, с грохотом опустившие мостки, окончательно преломили ход сражения на стенах в пользу лоялистов. Штурм шёл как по маслу. Такими темпами крепость падёт за полчаса — максимум за час. Казалось, победа уже была в руках.

Вдруг — в небо взвилась красная ракета. Вторая. Третья. Четвёртая… Глаза Франца расширились от изумления. Красные ракеты бедствия вспыхнули над всеми формациями, участвующими в штурме. Тринадцать огней разом окрасили вечернее небо в цвет крови.

Но если бы всё на этом закончилось. Боевой клич на крепостных стенах сменился воплями боли и паники. Израненные тела солдат в имперских мундирах одно за другим, как тряпичные куклы, посыпались вниз, разбиваясь о камни. Из темного проема ворот, куда только что въехал танк, донесся чудовищный скрежет раздираемой стали, грохот ударов по металлу и отчаянные крики. Спустя мгновение они оборвались жутким хлюпающим звуком. Тишина длилась долю секунды. А затем из темноты вылетел снаряд. Это было не ядро. Сквозь вторые ворота, окончательно снося их с петель, с чудовищной скоростью вылетела исковерканная, сплющенная передняя часть парового танка. Не потеряв и половины инерции, этот импровизированный снаряд пронесся через весь коридор, сметая всё на своем пути.

Гхал Мараз в руке Франца внезапно налился свинцовой тяжестью, используя его как якорь, Император нечеловеческим усилием рванулся вбок и назад, пропуская над собой летящую металлическую смерть. Элитным солдатам, стоявшим позади и готовящимся к штурму, повезло меньше. Кусок танка пропахал в их рядах кровавую просеку, расшвыривая тела и комья земли, заливая всё вокруг свежей кровью. Мгновенно элитная группа потеряла больше половины состава. Остальных смело ударом и разметало, и лишь немногие удержались на ногах.

Франц пошатнулся, но удержал равновесие. Его доспехи были залиты чужой кровью вперемешку с комьями земли, а за его спиной, словно в насмешку, медленно и зловеще поднималась в небо четырнадцатая красная ракета, выпущенная дрожащей рукой адъютанта.

Глава 3. За гранью расчёта

С треском накренилась одна из осадных башен. Солдаты, не успевшие выбраться, в панике выпрыгивали из её чрева, пытаясь спастись. Секунду башня ещё держалась — а затем рухнула, с грохотом ломая балки и хороня под собой десяток жизней.

Франц замер, бессильно наблюдая за этим. Его воины погибали, а всё, что он мог делать — это стряхивать с себя их кровь. Но внезапно сквозь вопли умирающих и скрежет битвы пробился новый звук. Из черного провала ворот донеслись гулкие, тяжелые шаги. Будто гигант решил пробежаться. Император с яростью уставился на чёрный пролом.

В этот момент земля содрогнулась, словно решив извергнуть из себя нечто чужеродное. С диким рёвом, проламывая толстенную кладку стены плечом, прямо перед Францем выскочила огромная, семиметровая махина, будто явившаяся из самых жутких кошмаров.

Это было гротескное гуманоидное тело с непропорционально длинными руками — сплав исковерканного металла и вплавленной плоти, в которой ещё угадывались искажённые лица и фрагменты тел. Вся эта конструкция была перевита жгутами псевдомышц, она бугрилась и постоянно находилась в тошнотворном движении.

А в самом центре чудовища, там, где по логике должна была начинаться шея, находился полувплавленный в своё творение Вальберт. Франц видел его в отчётах лазутчиков, но теперь от человека мало что осталось. Видна была лишь верхняя часть груди и лицо, но даже этого хватало, чтобы ужаснуться. Тело покрыта ожогами, гипертрофированные артерии, черные от порчи, вздувались на шее и уходили куда-то вглубь механизма. Кожа на груди была частично содрана, а мышцы казались перемешаны, нижняя челюсть же отсутствовала вовсе, обнажая жуткий оскал. На груди же неярко мерцал странный восьмиконечный амулет.

Этот образ Франц запечатлел за долю секунды. Инстинктивная дрожь пробрала всё тело и спустя секунду вокруг начали падать обломки от раскуроченного крепостного массива.

Глухо рявкнула пушка танка, оказавшегося ближе всего к чудовищу. Экипаж не растерялся: снаряд со свистом прорезал воздух и врезался прямо в левую часть груди демонического гиганта. Взрыв! Металл вперемешку с ошметками плоти разлетелся по всей округе. Но в то же мгновение куски стали по соседству начали закрывать дымящуюся воронку.

Золотой Лорд, лишь слегка потеряв инерцию, резко упёрся на левую ногу и со всего маху пнул выстреливший танк. Удар многометровой стальной ноги был чудовищным. Огромная масса и скорость сделали своё дело. Многотонная паровая машина, как детская игрушка, с визгом прочертила глубокую борозду по земле и отлетела назад, практически разорванная и смятая в передней части.

Взмах — и железный столб, заменявший Вальберту руку, рванулся к Францу.

Гхал Мараз налился свинцовой тяжестью, увлекая тело в сторону. Извернувшись, благодаря этому, Франц ушёл от удара в последний миг. Масса стали с грохотом обрушилось туда, где он стоял секунду назад. Железная ладонь попыталась схватить и раздавить вёрткого человека, но император нырнул под неё, изогнувшись назад под немыслимым углом. Широкий удар ногой — Франц подпрыгнул, и смерть прошла под ним, сминая землю и воздух.

Действуя на одном лишь наитии и помощи Гхал Мараза, Франц снова и снова ускользал от лап смерти. Удары Вальберта были быстры, невероятно быстры для его размеров. И долго такой танец продлиться не мог: Франц чувствовал, как его тело начинает буквально разрушаться от нечеловеческих перегрузок.

И вот, окончательно озверевший Вальберт, проревев что-то нечленораздельное, со всей силы ударил ногой по земле, разрывая брусчатку рядом с ненавистным противником. Император смог избежать прямого попадания, но поражающей силой стала земля. Почва ушла из-под ног, ударная волна сбила равновесие, а сотни килограммов летящего щебня и грязи швырнули Франца кубарем. Перелетев через тот самый, запущенный ранее в полёт кусок танка, и протащившись по окровавленной земле ещё несколько метров, он наконец замер. Оглушенный, дезориентированный, Франц пытался понять, где верх, а где низ.

Тем временем его противник не собирался ждать. Рывком преодолев расстояние до поверженного Императора, Вальберт уже приготовился к триумфу. Его разогнавшийся стальной кулак, казалось, ничто не сможет остановить. Но он забыл о недобитом паровом танке, повреждённом предыдущим ударом, но всё ещё боеспособным. Оклемавшийся после контузии экипаж видел, в каком отчаянном положении оказался Император. Разогнав машину до предельной скорости, чуть ли не взрывая перегретый двигатель, они пошли на таран.

Танк врезался в заднюю часть правой ногу гиганта, сбивая равновесие в последний момент. Покачнувшийся Вальберт вместо того, чтобы размазать противника в кровавое пятно, лишь впустую пропахал кулаком землю. Потерявший равновесие, взбешенный Лорд развернулся и со всей силы ударил по корпусу танка сверху, прибивая его к земле. Ослабленная, уже помятая броня не выдержала, раскалываясь на части, оставляя беззащитным нутро машины. Расплющенный танк задымился и мгновение спустя взорвался в облаке пара, огня и металла, став могилой для храброго экипажа.

Но они выиграли бесценное время для императора. Встав, помятый весь в крови и грязи, он твёрдо знал что делать, если он и умрёт сейчас то в бою и сделает всё чтобы хотя бы ранить эту тварь. Развернувшийся же золотой лорд, опустил тяжёлый взгляд на императора.

—Больше ты не спрячешься за спинами своих солдат, бежать некуда, сдайся и твоя смерть будет быстрой— голос золото лорда был вибрирующим и будто исходил из недр самого его тела.

—Даже если я сегодня погибну то только вместе с тобой— спокойно ответил император.

—Хаха, как наивно— пророкотал гигант.

В следующее мгновение они бросились друг на друга: крошечная фигурка человека с одной стороны и огромная гора металла с другой. Время словно замедлилось. Сжимая одной рукой Гхал Мараз, другой Франц ощущал, как по локтю стекает теплая кровь. Звуки битвы вокруг приглушились. Шаги по изрытой земле давались тяжело, казалось, он может упасть в любой момент — но взгляд его был намертво прикован к приближающемуся врагу.

С разбега Франц запрыгнул на искореженный остов танка— того самого, что недавно был снарядом. Вальберт был прямо перед ним. Счёт шёл на доли секунды. Император оттолкнулся, взлетая в воздух, прямо на врага. Резко, с невероятной скоростью, левая рука гиганта распрямилась в ударе. Потяжелевший Гхал Мараз потянул Франца вбок, но на этот раз это не помогло. Чудовищный удар прошел по касательной, и Франц с запозданием почувствовал, как его правую руку вместе с куском туловища просто отрывает от тела.

Боли не было. Гхал Мараз, вылетевший из оторванной правой руки, кувыркался в воздухе. Франц, будто чувствующий, где в следующее мгновение окажется молот, хватает оттянутой назад левой рукой рукоять в полете. В следующее мгновение, оказавшись прямо напротив вплавленного Вальберта, он, используя все свои оставшиеся силы, с замахом бьёт снизу вверх. Прямо в грудь мятежника. Туда, где к плоти прикипела золотая звезда.

Удар!

По всему молоту прошла чудовищная вибрация. На одно жалкое мгновение сосредоточение мощи Зигмара, заключённое в молоте, коснувшееся материального проявления Хаоса, создало линию резонанса, пронзившую пространство и Варп. Это длилось долю секунды — слишком мало, чтобы кто-то из случайных свидетелей успел воспользоваться моментом. Но тому, кто знал, куда смотреть, этого хватило. Бог-Король Зигмар не собирался так просто отдавать своего избранника на поживу Хаосу.

Вальберт взревел от боли. В бешенстве кузнец вырвал свою правую человеческую руку из стальных оков и со всего маху, усиленный силой хаоса, ударил Франца в кирасу. Императора отшвырнуло назад. И тут же, вдогонку, на него обрушился правый кулак железного колосса. Удар многотонной стальной болванки превратил человека в фарш. Кости, доспехи, органы, мышцы — всё смешалось в кровавое месиво. Тело агонизирующего Императора с силой пушечного ядра отлетело назад, прямо в тот темный, разрушенный проход Цитадели, откуда недавно вышел сам Вальберт. Со свистом Франц скрылся во тьме туннеля. Секунду спустя где-то глубоко в недрах крепости раздался глухой звук падения. И тишина.

Секунды тянулись одна за другой, но в темном проеме никаких звуков больше слышно не было. Треснувший от удара Императора амулет постепенно срастался, пульсируя магией. Позади тихо догорал раздавленный танк.

В спину Вальберта ударил очередной арбалетный болт. Люди Императора не теряли надежды убить его: пули, стрелы и болты летели градом. Самые отчаянные даже пытались напасть в ближнем бою в их дуэли с императором, стремясь помочь, но лишь отлетали прочь переломанными куклами, неспособные даже поцарапать его броню.

Повернув голову, Вальберт увидел, как смельчака, выстрелившего в него, уже потрошат его воины. Закованные в черную сталь бойцы, ударившие во время штурма в тыл имперской формации, успешно связали боем резервы, которые могли бы ему помешать. Взглянув на Хельмгарт, Золотой Лорд улыбнулся. Император мертв, а его войска скоро будут разбиты. Город снова его.

Вдруг обостренный слух Вальберта уловил звук. Тяжелые, уверенные шаги. Сзади. Из того самого прохода. Он резко развернулся, с грохотом разбрасывая горы камня и земли. В проеме, окутанный пылью, стоял Карл Франц. Будто с парада. Целый и невредимый. Без единой царапины.

— Что?.. — вырвалось у гиганта

Вальберт изумлённо смотрел в глаза своего противника, который сейчас должен был лежать умирающей грудой мяса. Его очень сильно смущал этот взгляд— странный, чужой, совсем не такой, как раньше. Кузнецу казалось, что он смотрит в саму бездну.

Но он бы не выбился в лидеры восстания, если бы его так просто было бы сломить. Стряхнув оцепенение, Вальберт атаковал — быстро, резко, словно пытаясь доказать самому себе, что ему это лишь кажется. Он взял широкий размах сбоку. Псевдомышцы из смеси железа и плоти напряглись до предела, выдавая чудовищную мощь. Огромный стальной кулак понёсся к маленькой фигуре человека, чтобы размазать её ещё раз.

Но император не уклонился. Он принял удар на жёсткий блок. Удар, вспышка света и маленькая фигура отлетает в сторону, пропахивая две борозды ногами и резко тормозя.

Император опустил Гхал Мараз. На Вальберта взглянули два глаза, разгорающиеся белым огнём. Франца начала окутывать пылающая аура, а на груди, даже сквозь толстую кирасу, пробивалось яркое сияние осколка истинной рукояти.

Золотой Лорд, не привыкший отступать ни перед чем, мгновенно сократил дистанцию. Он обрушил на Франца град сверхмощных ударов, каждый из которых сотрясал землю. Император не стал уклоняться. Парируя и блокируя чудовищные атаки, он принимал всю их мощь на себя, при каждом ударе уходя ногами в грунт по самое бедро. Со стороны казалось, что стальной колосс пытается забить человека в землю, как гвоздь в доску. Но всякий раз Император без видимых усилий вырывался из каменного плена и продолжал с грохотом и вспышками белого света отбивать атаки.

Снова и снова обрушивая удары, Вальберт вдруг сделал резкий выпад ногой, поднимая ударной волной сотни килограммов грунта. Но избегая атаки, император с нечеловеческой силой прыгнул вверх на несколько метров, нанося свой первый удар в этом сближении. Теперь блок пришлось ставить Золотому Лорду, не желавшему проверять прочность своего живого тела. Гхал Мараз, источающий такую же ослепительную ауру, как и его владелец, со свистом прочертил воздух и ударил прямо в скрещенные руки гиганта, разрывая на части порченый металл и плоть.

«Открылся!» — пронеслось в сознании Вальберта. Пусть рука, принявшая удар, перестала слушаться, разорванные псевдомышцы и смятый металл лишили её подвижности, но вторая была цела. Стальной кулак с невероятной скоростью разрезал воздух, целясь в фигуру человека, зависшую в прыжке. Но Император больше не собирался попадаться на это. Вновь используя Гхал Мараз как противовес, он резко сместился в воздухе, пропуская удар мимо. Но вместо того, чтобы упасть вниз, Франц ухватился за выступающий кусок металла на распрямленной руке врага и, используя инерцию, отправил себя в полёт к плечу гиганта. Пролетая над тоннами стали и искорёженной плоти, он нанес два быстрых сокрушительных удара. Водопады искр и осколков брызнули во все стороны — вторая рука монстра была перебита.

Долетев и оттолкнувшись от плеча конструкта, Франц взмыл вертикально вверх. Внизу под ним стоял взбешенный Вальберт. Задрав голову, на доли секунды он встретился взглядом с Императором. Ни один из них не собирался уступать. Невероятно потяжелевший Гхал Мараз потянул Франца к земле. Используя этот импульс, Император устремился вниз, собираясь раздавить мятежника ударом сверху вниз. В последний момент, когда молот уже приближался к нему, Вальберт, призвав все силы амулета, всё таки сумел дъявольски быстро сдвинуться вбок, уходя с траектории удара. Но это ему не помогло. Гхал Мараз в правой руке Императора, словно под влиянием мощнейшего магнита, мгновенно притянулся к левой, нависнув прямо над Вальбертом.

Всесокрушающий удар с грохотом и ослепляющей вспышкой света обрушился на мятежника. Он разорвал всё, что было на его пути: голову, грудь, нечестивый амулет и само тело гиганта. Сияющий Император, вспарывая колосса, с грохотом приземлился на землю. Изуродованная туша мёртвого Вальберта, медленно подалась назад и рухнула, сопровождаемая треском рвущихся псевдомышц и скрежетом расползающегося металла.

Свечение, окутывавшее Франца и его молот, начало медленно угасать. Туман боевого транса, в котором он пребывал всё это время, рассеивался. Вдруг Император почувствовал под доспехом странное движение — будто что-то крошилось и осыпалось. Отчего-то дрожащими пальцами он полез под кирасу и вынул реликвию, лежавшую у самой груди. Осколок истинной рукояти. Последняя тусклая искра скользнула по металлу — и погасла. Прямо в руках Франца древняя святыня рассыпалась в серый, безжизненный прах, уносимый ветром.

В тот же миг адская боль лавиной обрушилась на его тело. Каждая мышца, каждая кость вопила от перегрузки. Мир перед глазами потемнел. Теряя сознание, Франц увидел, как стремительно приближается к лицу изрытая ударами земля.

На город опускалась ночь.

***

Рейксмаршал деловито шагал после инспекции поставок материалов для сигнальных ракет. Производство этих боеприпасов было штучным, а ингредиенты — баснословно дорогими. Он уже не раз ловил вороватых казначеев на хищении именно этого стратегического ресурса. Казалось бы, надёжные офицеры, поставленные следить за поставками, в прошлом не раз, к разочарованию генерала, сговаривались с интендантами. Однажды пришлось даже казнить целую группу таких хитрецов. Но в этот раз он не нашёл никаких накладок, как и во всех других местах, которые посетил. Казармы, склады, стойла — всё было чинно и в пределах допустимого.

Когда он проходил мимо одной из бесчисленных улочек, в него вдруг прилетел какой-то комок. С удивлением уставившись на источник этого, Хельборг увидел лишь спины убегающих мальчишек. Смахнув тряпку с наплечника, он хмыкнул. Он и его охрана из лучших рейксгвардейцев продолжила движение.

С момента штурма прошло два дня. Постепенно в Хельмгарт возвращалась жизнь: открывались лавки, разбирались завалы, отстраивались разрушенные дома. Всё больше людей выходило на улицы. Жесткое военное положение всё ещё сохранялось, но градус напряжения спадал. Люди доверяли новому Императору, а значит, и его войскам, чувствуя уверенность, что их защитят.

Наконец группа Хельборга дошла до ворот городской ратуши, бывшей резиденции ныне почившего графа фон Раукова. На время нахождения здесь Императора здание превратили в настоящую крепость: укрепленные стены, круглосуточный караул, ров и ворота из стальных решёток. Расположиться в Цитадели было бы надёжней, но после битвы она была сильно повреждена. На её восстановление уйдёт некоторое время. Ратуша же пострадала меньше.

Невольно мысли Рейксмаршала вернулись к прошедшему штурму. Это была непростая операция, но самый ад разверзся именно в центральном комплексе. Войска Императора, уже мысленно праздновавшие победу и бравшие одно строение за другим, были внезапно атакованы со всех направлений солдатами врага в почернённых доспехах, которых впоследствии прозвали «Болванками». Эти твари прятались под слоями брусчатки, в стенах, в замурованных подвалах — там, откуда никто не ждал засады. В самый неподходящий момент они, используя свою нечеловеческую силу, прорвали каменные оковы и ударили по войскам. Не имея эффективных способов противостоять этим монстрам, рассредоточенные имперцы начали несли огромные потери.

Они бы потерпели катастрофическое поражение, если бы Император не уничтожил корень скверны. С гибелью Вальберта все эти воины мгновенно лишились своей силы. Закованные в тяжеленные, грубые и неудобные доспехи, не рассчитанные на обычного человека, они разом потеряли подвижность. Некоторые даже падали под весом собственного железа. Получив передышку, имперские войска перегруппировались, подтянули резервы и методично добили болванок и других противников, взяв центральный комплекс. Оставшиеся в городе повстанцы, за исключением очень немногих, сложили оружие.

Императора, истощенного и находящегося без сознания, вынесли с поля боя на руках. Начавшаяся паника быстро рассеялась, стоило лекарям сообщить, что жизни Императора ничего не угрожает, он лишь сильно истощён. Тело же его противника было сожжено, а пепел развеян по ветру. Останки же механического колосса замуровали в одном из ответвлений заброшенной шахты, обрушив свод. Рейксмаршал, несмотря на то что спешил во главе элитного корпуса на помощь императору, прибыл лишь к концу боя. Жаль. По рассказам выживших, зрелище это было эпическое.

Витая в своих мыслях, он дошёл до покоев императора, и постучав несколько раз, зашёл в них.

В комнате, спиной к нему, сидел Карл Франц, задумчиво уставившийся в окно, из которого с высоты третьего этажа был виден живущий своей жизнью Хельмгарт.

— Мой Император, — подал голос генерал.

— Рад тебя видеть, Курт. Присаживайся. Каковы итоги инспекции?

— От вас ничего не утаишь, — проговорил Хельборг, тяжело опускаясь в ажурное кресло, которое жалобно скрипнуло под весом доспехов. — Могло быть и лучше, но в целом неплохо.

— Хорошо. Что там с подкреплением из Альтдорфа? Оно прибыло?

— Если вы говорите про звено танков и семерых магов из Коллегии, то да, они уже расквартированы и готовы к бою. Колонны пехоты также на подходе.

— У нас нет времени их ждать, — Франц резко обернулся, и Хельборг поежился от его тяжелого взгляда. — Раз танки и маги здесь, можем ли мы выступить прямо сейчас?

— Нет, сир. Кроме вашего состояния здоровья, есть множество других причин. Логистика, цепочки снабжения, тысячи раненых... Если мы выступим прямо сейчас, наша армия попросту развалится на марше, не дойдя до врага.

— Ты ведь видел, во что превратилась атака на Цитадель, — с нажимом произнес Франц. — Если в Айльхарте сидит такое же зло, мы не можем дать ему времени укорениться. Ты абсолютно уверен, что мы не можем выступить?

— Уверен, мой Император. Я бы и сам хотел ударить немедленно, но если мы так сделаем, то просто принесём победу мятежникам на блюдечке. Войскам нужно хотя бы дня три-четыре, чтобы восстановиться, перегруппироваться и подготовиться к маршу.

Франц отвернулся обратно к окну, глядя на городом.

— Что ж, ладно. Но через 4 дня мы выступаем, даже если мне придется тащить пушки на себе.

***

Старший маг Рорий злобно взирал на этот мир из-под своих кустистых, рыжих бровей. Сиденье кареты было жестким, тряска — невыносимой, а условия — совершенно неподобающими для мага его ранга. И, о боги, самое унизительное: иногда ему и его коллегам приходилось отчитываться перед каким-то армейским офицером — обычным человеком, которого, видимо, по ошибке назначили командовать одаренными.

Рорий с тоской вспомнил свой уютный особняк в Альтдорфе. Когда к нему впервые пришли государевы люди с повесткой, он пригрозил сжечь их на месте и развеял пеплом бумажки, которые ему тыкали под нос. Но во второй раз эти крючкотворцы подготовились. Они притащили с собой группу поддержки. Конечно, какие-то мечники не могли навредить ему, но ведь с ними ещё и храмовники Зигмара были. Он бы мог сжечь и их, но тогда его объявили бы еретиком и пособником мятежников, а Рорий слишком ценил свой с трудом заработанный социальный статус и комфорт.

Пришлось отвлечься от действительно важных дел. Конечно, в последние годы он немного… сдал, позволил себе жить более размеренно: меньше бессмысленных напряжений, больше удовольствий, достойных его положения. Тем не менее он по-прежнему оставался превосходным боевым магом, одним из тех, чьё имя само по себе укрепляло оборону Альтдорфа. В годы бурной юности его заклинание «Пылающая Голова» выжигало в рядах орков двадцатиметровую просеку, что считалось выдающимся результатом. Собственно, именно за это он и получил статус высшего мага.

Пройдя через унизительные бюрократические проверки, его с отрядом таких же кислых и недовольных магов отправили прямиком на фронт. Спустя несколько дней — дней, в течение которых Рорий всё отчётливее понимал, что некоторых магов следовало бы сжигать ещё на этапе обучения, они наконец прибыли в Хельмгарт. Уставший, озлобленный, готовый испепелить любого, кто его побеспокоит, Рорий планировал оттянуться на все сто. Вино, карты, доступные женщины — он рассчитывал минимум на неделю отдыха в захваченном городе, в компании металла Лурия, тот был тем ещё индивидом, но с ним хотя бы было весело. Но эти напыщенные засранцы в мундирах решили выступить через четыре жалких дня!

К нему вломились с приказом о немедленной явке в “штаб”, к той самой проклятой повозке, которую он сожжёт при первой же возможности. Конечно, по меркам обычного солдата поездка в ней была несбыточной мечтой: просторные мягкие сиденья, высокие спинки, даже какое-то подобие круглосуточного фуршета... Но Рорий-то не был обычным солдатом!

Вместе с Лурием — таким же мрачным и недовольным— они неспешно направились к транспорту. Стоило им к ней подойти, как на них тут же обрушился поток отборной брани от того самого офицера-выскочки. Рорий, окончательно взбешенный, уже начал нагревать воздух вокруг ладони, всерьез раздумывая, не подпалить ли наглецу пару конечностей ради педагогического эффекта. Но вдруг он почувствовал колебание Ветров Магии. Со стороны неспешно подходил Маг Жизни. Офицер, развернувшийся было к нему, чтобы наорать и на третьего, внезапно позеленел лицом. Его глаза выпучились, живот и бравый вояка рванул в ближайшие кусты с такой скоростью, будто сдавал норматив на звание профессионального спринтера.

— Не стоит благодарностей, — бросил Маг Жизни, поднимаясь по ступенькам в карету.

— Напыщенный бурдюк, — буркнул Рорий, залезая следом за промолчавшим Лурием.

И вот потянулись дни пути один скучнее другого, будто они соревновались в этом. И теперь Рорий сидел здесь, трясся на ухабах и сдерживал кипящую злость. В основномблагодаря сложным техникам медитации — тем самым, которым обучали в Коллегии, чтобы маги не сходили с ума от шепота Варпа. В данный момент эти техники спасали не его душу, а жизни окружающих.

Вдруг повозка остановилась. «Наконец-то!» — пронеслось в голове огненного мага. Он одним из первых вылетел наружу, чуть не сбив с ног приближающегося к ним Рейксмаршала. Рорий уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать пару ядовитых эпитетов, но вовремя осекся. Оскорблять главнокомандующего в центре его же армии было не самой лучшей идеей. Он лишь злобно выдохнул, выпуская струйку дыма из ноздрей.

Хельборг обвёл тяжелым взглядом вылезших из повозки магов.

— Империя нуждается в вас... — начал он пафосно.

Дальше Рорий не слушал, пропуская мимо ушей всю эту патриотическую галиматью, как, впрочем, и большая часть других одаренных. Заметив скучающие взгляды магов, Рейксмаршал резко замолчал , тяжело выдохнул и без лишних слов перешёл к сути.

— Каждый из вас сейчас будет прикомандирован к отдельному отряду. Нахождение даже двоих из вас рядом недопустимо, дабы ваши Ветра не перекрывали друг друга. Слушайте внимательно: ни один из наших агентов так и не смог выбраться из Айльхарта. Про этот город не было слышно ничего с самого начала восстания. Соблюдайте предельную осторожность. Все мы смертны.

Бросив на них последний предупреждающий взгляд, Хельборг вскочил на коня и ускакал. Магов же быстро разобрали назначенные офицеры. Рорию достался участок у одной из главных магистралей. Айльхарт не имел стен до мятежа, не построили их и после. Поэтому магу открывался отличный вид на город... а точнее, на невероятно густой туман, что плотным саваном укутал улицы, не давая ничего разглядеть.

Вместе со своей группой — пятью сотнями мечников, парой сотен лучников и сотней арбалетчиков — он подошёл к границе города. Рорию нужно было срочно кого-то сжечь, чтобы выпустить пар после поездки, но, как назло, командир группы приказал остановиться и ждать доклада посланных разведчиков. Терпение мага лопнуло. Не выдержав, он просто прошёл мимо пехоты, вставшей в оборонительное каре. Хоть обычные солдаты и почтительно расступались перед человеком в мантии, но капитан оказался тёртым калачом.

— Стой! — гаркнул офицер. — Вернуться в строй! Или пойдешь под трибунал за самоволку!

Рорий медленно развернулся. Его лицо покраснело, и он наконец взорвался. Он покрыл капитана отборным, десятиэтажным матом. В своей тираде он прошелся по всей семье офицера до седьмого колена, проклял армию, генералов, Коллегию, интендантов, дворян и даже вскользь упомянул матерей «неких любителей молота». Закончив, он вновь развернулся и, вскинув подбородок, шагнул прямо в туман на глазах у офигевших солдат.

Впрочем, идиотом Рорий не был. Едва скрывшись из виду, он тут же активировал сигнальное заклинание и накинул на себя трехслойный щит. Пройдя в молочной пелене еще несколько десятков шагов, он наконец начал что-то различать. Туман рассеялся. Рорий замер. Он стоял посреди улицы. Вокруг не было ни баррикад, ни трупов, ни врагов. Вокруг же ходили люди, самые обычные горожане, которых он видел каждый день в Альтдорфе. Женщины с корзинами, мужчины, спешащие по делам. Никаких подозрительных возмущений Варпа. Чисто. Увидев мага в боевой мантии, прохожие лишь пугливо шарахались в стороны, освобождая дорогу. Мимо совершенно ошарашенного Рория, обратно в сторону тумана, прошли имперские разведчики — с такими же изумлёнными глазами.

После пары сожжённых фруктовых ларьков под яростные крики их хозяев Рорий окончательно убедился, что всё вокруг — не иллюзия, и направился к центру города.

Армия Императора, вошедшая в Айльхарт в боевом порядке, была удивлена не меньше Рория. Возгласы изумления раздавались со всех сторон. Насмерть перепуганные горожане сначала бросились врассыпную, но, разглядев знамена и поняв, чьи войска перед ними, быстро успокоились. Армия без единого выстрела заняла город, разбивая лагерь на площадях и вокруг стен.

Но в главном штабе не царило праздничное настроение. Франц не терял бдительности и другим не давал . Он до побеления костяшек сжимал рукоять Гхал Мараза, ожидая подвоха. Казалось, Айльхарт никогда и не переходил под контроль Золотых Лордов. К счастью местное население быстро прояснило ситуацию. Оказалось что всего за несколько часов до появления имперских войск вся армия мятежников, погрузив снаряжение и выгребя подчистую весь городской провиант, выдвинулась вниз по течению реки Рейк.

По наводке местных жителей и охотников в ту сторону было немедленно отправлены разведотряды. Ожидание было мучительным. Лишь за несколько часов до рассвета стало известно — разведчики нашли армию мятежников.

Глава 4. Туманный Альбион

Пыхтя и ломая голову, Рорий пытался вспомнить всё, что в далёкой юности вбивали ему в голову наставники по артефакторике. Тщетно выуживая крупицы знаний и во многом полагаясь на свой опыт, он пытался создать стержень фокусировки. Все остальные маги уже давно закончили делать свои кристаллы и вставили их в приемники, поэтому он не мог ударить в грязь лицом. Наконец, с горем пополам, он завершил корявенький, но рабочий стержень и с силой вогнал его в паз механизма.

Захлопнув крышку приёмника, Рорий отошёл в сторону. Двое светлых магов тут же заняли свои места и начали споро устанавливать и настраивать оборудование: линзы, призмы, катушки и сложные зеркальные механизмы. В течение пяти минут невзрачная карета трансформировалась. Перед магами во всей красе предстала гордость Светлого Ордена — Светоковчег Хиша.

Кто же знал, что эта треклятая повозка окажется люминарком — магической сверхпушкой на колёсах, да ещё и модифицированным! Рейксмаршал поступил хитро: засунув это оружие под бок магам, он обеспечил ему лучшую охрану. Ведь сидящие внутри чародеи волей-неволей будут защищать свой транспорт, не дожидаясь, пока его разнесут в щепки при внезапной атаке.

Рорий, в принципе, зачем она Императору: такая мощь нужна, чтобы гарантированно убить Золотого Лорда или то во что он превратится на этот раз. Но его бесило другое. Он, гордый боевой маг Огня, по сути, послужит просто живой батарейкой для этой пушки в магическом исполнении! Да, ему льстил тот факт, что его включили в эту группу магов, которых собирали по способности оперировать огромными объемами Ветров Магии. Но ведь он даже выстрелить из этой штуки не сможет! Всю славу заберут эти напыщенные «светлячки», пока он будет потеть, накачивая энергию в накопители.

А ведь всё начиналось так хорошо… Рорий с грустью вспомнил вчерашний день. Вход армии в Айльхарт прошел идеально. Воспользовавшись всеобщей суматохой магистр огня, как опытный стратег, совершил тактическое отступление в центр города. Его чутью можно было позавидовать: он безошибочно нашел самый элитный салон города, который чудесным образом не успели разграбить мятежники.

Целые сутки он провел как человек: мягкие кресла, коллекционное вино из погребов и полная тишина. Но счастье не может длиться вечно. Его снова нашли. В самый разгар дегустации бутылки десятилетней выдержки в дверь постучали люди от Рейксмаршала. В этот раз Рорий даже не стал угрожать им сожжением. Он был уже немного понимающим — война есть война, да и вино успело смягчить его сердце. Он лишь обреченно вздохнул, допил бокал и пошёл за посыльными.

Как оказалось, его привели последним. У той самой повозки уже собралась вся группа. Офицер, даже не дав Рорию отдышаться, сунул ему в руки заготовку из арканита и «обрадовал» новостью:

— Вы опоздали, магистр. Все уже готовы — ждали только вас. Слушайте задачу. Каждому магу предстоит создать индивидуальный фокусирующий кристалл. Через него вы будете направлять свою силу в общий накопительный канал, где она преобразуется в энергию света и усилит выстрел Люминарка. Обычный ковчег на такое не способен, но этот, по уверениям инженеров, может.

Ух, как же ему тогда хотелось сжечь этого наглого мерзавца. Но пришлось срочно браться за кристалл, создавая проводник.

Витая в своих мыслях Рорий вместе с остальной группой магов наблюдал за смертоносным устройством. Но идиллия длилась недолго. К группе магов, любующихся люминарком, подошел тот самый офицер, которого поставили командовать ими.

— Господа чародеи! — гаркнул он, не утруждая себя приветствиями. — Вы уже должны были выдвигаться!!

Он махнул рукой куда-то себе за спину.

— В качестве сопровождения вам выделен паровой танк «Стальной Кулак» и полк Рейксгвардии. Знающие люди проводят вас на ваше место в походном ордере.

Рорий уже открыл рот, чтобы уточнить, как скоро в карету подадут обед, но офицер опередил его:

— И еще одно. Внутри «повозки» останутся только Светлые маги для калибровки линз. Места там больше нет. Остальные — пешком или верхом. Лошадей вам подогнали.

— Верхом?! — возмутился Рорий. — Я боевой маг, а не кавалерист!

— Это приказ, — отрезал офицер. — Когда начнется бой, залезете обратно, чтобы подпитывать накопители. А пока — не мешайте настройке. Выдвигаемся немедленно!

Ворча проклятия, маги поплелись к коновязям. Разумеется, никто из них не был наездником, но магическое искусство позволяло решать и не такие проблемы.

Маг Жизни просто что-то шепнул своему коню на ухо, погладив по холке, и животное тут же замерло, глядя на седока влюбленными глазами. Лурий, его товарищ по застолью, поступил жестче. Едва он коснулся седла, как по бокам и ногам его лошади поползла серебристая жидкость. Застывая на ходу, она сформировала подобие внешнего железного экзоскелета, который принудительно переставлял ноги животного повинуясь воле седока. Лошадь превратилась в послушную марионетку.

Адепт Небес вообще проигнорировал животное. Вокруг него сгустился воздух, и маг, скрестив ноги, просто завис в полуметре над землей на плотной воздушной подушке.

— Эй! — крикнул офицер. — Отставить трату резерва! Берегите силы для боя!

Небесный маг даже не повернул головы, величественно проплывая мимо и всем своим видом показывая, где он видел эти приказы.

Рорий и его коллега по Огненному Ордену переглянулись.

— Ненавижу животных, — буркнул Рорий, взбираясь в седло.

Конь попытался взбрыкнуть, но маг тут же раскалил свои ладони. Жар прошел сквозь поводья и бока. Запахло паленой шерстью. Животное испуганно всхрапнуло, почувствовав, что седок — это, по сути, живой костер, который может превратить его в жареный стейк за секунду. Страх оказался лучшим уздами. Управляя конем с помощью точечных ожогов и волн жара, Рорий направил его следом за остальными.

Вскоре их странная процессия влилась в основной поток. Рорий, привстав на стременах, огляделся и невольно затаил дыхание. Это было впечатляющее зрелище. Огромная колонна имперской армии, подобная стальной змее, растянулась вдоль реки Рейк. Тысячи солдат, лес пик и алебард, развевающиеся знамена. Паровые танки пыхтели черным дымом, возвышаясь над пехотой как движущиеся крепости. Рыцари на демигрифах и конях, артиллерийские упряжки, повозки снабжения — вся эта мощь с гулом и грохотом катилась вниз по течению, прямо на лагерь армии мятежников, найденных разведчиками. И даже вечно недовольный Рорий почувствовал некоторый трепет от того, что является частью этой силы.

Люминарк

***

Дерик отчаянно дергал копьем, пытаясь стряхнуть с наконечника тяжелую тушу монстра. Эти твари — пучеглазые, с влажной рыбьей кожей, жабрами и гипертрофированными мышцами — убили уже не один десяток хороших парней. Лукрий, Торч, Итрик, множество других ребят, все они сейчас лежали в грязи. А скоро эти речные уродцы начнут пировать и на их телах.

Будь проклят Золотой Лорд! Вербовщики обещали им золотые горы, но Дерик, хоть и не верил в это, точно не рассчитывал, что их главарь приведет собственную армию прямиком в желудок чудовищам. Вон он, стоит. Дерик видел его даже отсюда — одинокая фигура на вершине старой каменной башни в центре лагеря. Вокруг Старика сотнями вились эти склизкие твари, не смея к нему приблизиться, а он стоял всё так же холодно и надменно, словно знал то, что простым смертным никогда не дано узнать.

Сплюнув кровавую слюну, Дерик высвободил копье и в последний момент успел выставить его навстречу новому врагу. Клыкастые челюсти клацнули в сантиметре от его лица. Зловонное дыхание, смесь тины и гнили, ударило в нос. Древко опасно затрещало под весом навалившейся туши. Тварь была живучей, словно орк. Даже с пробитым брюхом она пыталась дотянуться до горла человека. К счастью, бойцы его отряда не растерялись. Пара взмахов мечей — и «ихтиандр» (как их окрестил недавно погибший сержант) обзавелся новыми смертельными ранами. Монстр захрипел и попытался сняться с копья, что Дерик и позволил ему сделать. После чего с силой вогнал острие копья в точно в шею, добивая урода.

Появилась секунда перевести дыхание. В голове, затуманенной боем, пронеслись воспоминания, того как он оказался здесь.

Он был обычным вышибалой в таверне Хельмгарта. Тихо копил деньги, чтобы выбиться в люди. Но восстание спутало все карты. Бизнес тавернщика рухнул, его уволили, а накопления сгорели в банке, который «национализировали» люди графа. Пришлось идти в армию мятежников, просто чтобы не умереть с голоду. Поначалу всё шло даже хорошо. Армия Дермиша к которой его прикомандирована брала один посёлок за другим. Хоть что-то противопоставить смог лишь гарнизон Айльхарта. Но трижды проклятый Старик с помощью своего колдовского амулета выстрелил чем-то невидимым прямо по главным укреплениям лоялистов. Дерик не знал, что это было, но эффект оказался впечатляющим: укрепления разметало, а большая часть гарнизона погибла под обломками. Выжившие же уже не смогли оказать критического сопротивления.

Дерик же, несколько раз отличившийся в боях, к собственному удивлению быстро дослужился до капитана. Под его началом оказались две сотни рубак, от которых теперь, дай бог, осталась четверть.

Нахмурившись от горечи потерь, он вспомнил то недолгое время, когда они беззаботно стояли гарнизоном в Айльхарте. Казалось, удача на их стороне. Но вести с фронта быстро смыли эту иллюзию. Сначала Грюнбург, а потом и Хельмгарт пали под ударами имперских войск. И вот, судя по докладам, Император уже маршировал в их сторону. В штабе тогда воцарился полный хаос. Но появившийся Золотой Лорд, быстро навел порядок и приказал отходить к реке. Тогда Дерик думал, что это хитрый манёвр. Сейчас он понял, что был идиотом. Старик просто продал их тёмным богам, которым служил сам. Монстры вышли из реки на рассвете, вырезав половину армии спящими. Элита войска погибла первой. Лагерь окружен, бежать некуда. Осталось только продать жизнь подороже.

Впрочем, ихтиандры, вылезшие из воды, были не единственной угрозой. Среди массы «пехоты» встречались экземпляры покрупнее. Как например та огромная тварь, удивительно тихо бегущая в их сторону. Стоп! Что!

Удар чудовища был подобен тарану танка. Исполинская туша монстра с разгона врезалась в баррикаду из телег, обмотанных толстыми железными цепями. Укрепления разлетелись в щепки, словно были сделаны из гнилой древесины. Цепи лопнули с оглушительным звоном, стегнув по воздуху, как бичи. Дерика отбросило одной из ударивших в него досок. Мир завертелся перед глазами, и он кубарем полетел по земле, собирая доспехами грязь и камни. В образовавшийся пролом, визжа и улюлюкая, хлынул поток чешуйчатых тварей. Около тридцати ихтиандров, перепрыгивая через обломки, врубились в ряды ошеломленных защитников. Солдаты, ошеломлённые ударом гиганта, не успевали даже поднять щиты — их разрывали на месте.

Когда он, оглушенный и сплевывающий кровавую слюну, смог поднять голову, оборона уже рухнула. Дерик увидел, как та самая огромная тварь, проломившая ворота, возвышается над полем боя. Склизкие толстые щупальца на её голове рывком пришли в движение. Они обвились вокруг нескольких последних выживших солдат. Парни кричали, пытаясь рубить отростки мечами, но тщетно. Монстр подтянул их к своей пасти — огромной, усеянной рядами вращающихся зубов воронке. Это напоминало чудовищную мясорубку. Тварь просто запихнула людей внутрь целиком. Раздался тошнотворный хруст. Изо рта чудовища во все стороны брызнули фонтаны крови вперемешку с осколками костей и искореженными кусками латных нагрудников.

Дерик, чувствуя, как внутри всё холодеет, перевел взгляд чуть в сторону. Прямо перед ним, из перевернутой повозки, вывалилось несколько пузатых бочонков. Крышки сбились, и на землю просыпался чёрный зернистый порошок. Порох. Капитан криво усмехнулся разбитыми губами. Всё тело болело, но рука сама потянулась к поясу. Он вытащил пистолет. Порох, слава богам, остался сухим.

— Жрите, твари, — прохрипел он и нажал на спуск.

Грохот взрыва заглушил звуки битвы в лагере. Огненный всполох взвился над округой, освещая туманную округу яркой вспышкой и разбрасывая куски монстров и людей по всей окрестности.

***

Липкая влага проникала даже под подшлемник, неприятно стекая по лысой голове Тория. Несмотря на то, что ему недавно сбрили бороду, по лицу ручьями тёк пот. Смешиваясь с туманной влагой, он становился едким и противным, а рукав, которым солдат пытался утереться, уже промок насквозь.

Вес собственной алебарды, двух мушкетов и ящика с запасом пороха на весь отряд немилосердно давил на плечи, выжирая остатки сил и заставляя сапоги ещё глубже проваливаться в раскисшую грязь. Торий был крупным малым, настоящим детиной из семьи потомственных военных. Правда, к неудовольствию отца-офицера, он так и не смог выбиться в командиры, продолжая тянуть лямку простого рядового. В последнее время он всё чаще подумывал уйти из армии. Вещи, которые в юности казались незыблемыми истинами — честь, слава, долг — теперь, после стольких боев, казались незначительной шелухой.

«Наверное, я тут, в Айльхарте, и останусь», — мечтал он, глядя под ноги. Ему всегда нравилась спокойная водная гладь и тот покой, который она могла принести. Рыбалка, лодка, тишина... Правда, все эти мечты сбудутся, только если он переживёт этот день. В Хельмгарте полегла добрая половина его отряда. Сам он выжил лишь чудом: «болванка» в черных латах, выскочившая на него, попала под перекрёстный огонь мушкетеров, и Торий просто добил уже умирающего врага выстрелом в щель шлема.

По его скромному мнению, после такого ада их должны были отправить в тыл, отпаивать вином и штопать раны. Но их никто не спрашивал. И вот он снова идет в составе армии Императора громить, как им сказали, последнее мятежное войско.

Но его сильно смущали действия их врагов. Странно это всё. Почему повстанцы покинули город? Если бежали, то почему не ушли дальше? А если хотели драться, то почему приняли бой в поле, а не в Айльхарте? Защищаться в городе всяко легче, чем на берегу. Впрочем, это проблемы командиров и чинов повыше. Его дело — тащить снаряжение и колоть врагов.

Торий поудобнее перехватил свою тяжелую поклажу, собираясь сделать очередной шаг, как вдруг по всей цепи, от авангарда до хвоста колонны, начали раздаваться крики офицеров на остановку. Они дошли до расположения противника.

Вокруг воцарился организованный хаос, который военные гордо именовали «развертыванием в боевой порядок». Сержанты срывали глотки, загоняя солдат в пехотные коробки. Артиллерийские упряжки, взрывая грязь колесами, тащили пушки на ближайшие немногочисленные возвышенности. С грохотом и лязгом, выпуская клубы черного дыма, на свои позиции выдвигались паровые танки. Где-то на периферии зрения Тория, в туманной дымке, мелькали силуэты кавалерии, также готовящийся к атаке. Тем временем основная часть армии разделились на два огромных клешнеобразных фланга, чтобы охватить лагерь врага с двух сторон.

Торию же и его отряду «повезло» попасть в центр боевого порядка. Им с другими такими же счастливчиками предстояло самая опасная задача.

— Шевелитесь! — гаркнул сержант. — Передовые разведотряды докладывают, что лагерь опустел. Наша задача — прочесать его сверху донизу. Ищите засады!

И вот теперь он в составе поисковой группировки, состоящей из довольно значительных сил в лице 2 тысяч хороших бойцов, шагал прямо на территорию противника. Несмотря на то, что уже была середина дня и солнце стояло в зените, здесь всё было покрыто осточертевшим ему туманом.

Лагерь же встретил их гробовой тишиной. Торий шел мимо брошенных палаток и потухших костров. Земля под ногами была пропитана влагой и... кровью, очень большим количеством крови. В отличии от тел. Они лишь изредка попадались в грязи одетые в изодранные мундиры. Повсюду перед солдатами открывалась одна и та же картина: разруха, следы побоища и ни одной живой души. Тишину нарушали лишь лязг стали да нервные перекрикивания, прочёсывающих местность групп.

— Зигмар милосердный... — вдруг прошептал идущий рядом солдат, ткнув алебардой в один из найденных трупов.

От тела остались лишь изорванные останки — мясо выдрано, кости обнажены. Оно не было разрублено мечом или прострелено, а именно обглодано — множеством следов бритвенно-острых зубов были видны по всему разодранному туловищу.

Изумлённая группировка тем временем продвигалась всё глубже. Дойдя до центра лагеря, они увидели высившуюся старую каменную башню. Торий брезгливо поморщился: камень был покрыт толстым слоем зеленоватой, дурно пахнущей слизи, которая медленно стекала по стенам.

Наконец, потрясённые увиденным, они прошли через весь разрушенный лагерь и вышли с противоположной стороны — прямо к берегу Рейка. Здесь уже столпились полки кавалерии и демигрифов, которые раньше всех обошли местность не найдя никаких признаков противника. Животные кавалеристов вели себя странно: лошади с могучими демигрифами ржали, рычали и постоянно переступали с ноги на ногу. Торий был выше многих и потому без труда заглянул вперёд, поверх голов солдат. Туда, куда уставились встревоженные звери.

Там, метрах в пятистах, где берег полого уходил в свинцовую воду, стоял человек. Одинокая фигура в тумане одетая в балахон. Торий никогда раньше не видел предводителей мятежников, но сейчас, глядя на этот силуэт, он отчётливо понимал что это он. Один из проклятых Золотых лордов. Это был неподвижно стоящий старик, опирающийся на посох, и спокойно смотрящий на водную гладь.

— Стоять! — разнеслась команда офицеров. — Не сближаться! Вызвать танки! Расстрелять его к демонам!

Имперская военная машина быстро заработала. В небо с визгом взвилась сигнальная ракета. Экипажи танков немедленно выдвинулись в сторону обнаруженного отродья хаоса. Восемь машин с грохотом разбрызгивая грязь и камни устремились через лагерь к берегу.

Вдруг над рекой пронесся голос. Он был чудовищно громким для такого тщедушного тела и гремел, отражаясь от воды с землёй, проникая в душу каждого солдата, словно Дермиш стоял прямо за спиной.

— В это время года на реке отличная погода... — голос старика был спокойным, даже доброжелательным, но от него веяло могильным холодом. — Рейк такой спокойный... А вода такая тёплая. Никто не хочет искупаться?

Солдаты ответили гробовым молчанием, и над войсками повисла тяжёлая тишина. Нарушила её лишь с грохотом подъехавшая группа танков.

— Огонь! — заорал командир танкового звена. Восемь пушек рявкнули почти одновременно. Ядра со свистом прошили воздух, метя в колдуна. Торий ожидал увидеть, как старика разорвет в клочья. Но вместо этого воздух вокруг Дермиша пошел рябью. БАМ! БАМ! БАМ! Ядра, ударившись о невидимый купол в паре метров от колдуна, срикошетили и с бессильным грохотом зарылись в песок и воду. А Старик даже не шелохнулся.

Пока танкисты лихорадочно перезаряжали орудия, а офицеры в замешательстве орали приказы, голос Золотого Лорда прозвучал снова.

— Что ж… Вижу, никто не горит желанием окунуться в воду. Однако выбора у вас нет — как и у всего Рейкланда.

Едва затихли последние слова Золотого Лорда, как земля под ногами Тория дрогнула. По спокойной глади реки прошла странная, неестественная дрожь. Вода пошла рябью, словно гигантское невидимое весло ударило по поверхности. А затем земля ответила воде.

От самой кромки берега, взламывая грунт и разбрасывая комья песка, в сторону суши устремился искажённый вал земли. Пугающая, неестественная волна почвы с низким рокотом катилась прямо на строй имперцев, приближаясь с неумолимой скоростью. Торий успел лишь в ужасе расширить глаза и сделать пару шагов назад, когда этот земляной прилив достиг их рядов.

В тот же миг почва под ногами не просто дрогнула — она с треском и гулом просела вниз почти на полметра. Резко, мгновенно, будто кто-то выбил слой земли из-под целого берега. Удержаться на ногах было невозможно. Торий, как и все из его отряда, полетел кубарем. Вокруг же творился ад. Стройные ряды имперской пехоты превратились в кучу-малу из барахтающихся тел, алебард, мечей и щитов.

Справа и слева раздался треск, перекрывающий крики людей. Вековые деревья, обрамляющие берег, выворачивало с корнем, словно гнилые зубы. Паровые танки с грохотом рухнули днищами на просевшую землю. Металл скрипел, подвеску срывало, экипажи внутри бились о броню. Но хуже всего пришлось кавалерии. Лошади и демигрифы, чьи ноги провалились в резко разверзшуюся землю, ломали кости под весом всадников и брони. Хруст суставов и истошные крики раненых животных заглушили даже лязг стали.

Земляная волна, запущенная от реки, неумолимо катилась дальше, вглубь суши. Она, словно цунами из грязи и камня, подмяла под себя фланговые соединения, заставляя десятки тысяч солдат падать, теряя строй и ориентацию. Остатки лагеря мятежников были также окончательно перемолоты и разрушены этим катаклизмом.

В километре от берега, на трудом найденном холме, Карл Франц наблюдал за катастрофой в подзорную трубу. Он видел, как фронт на его глазах превращается в хаос.

— Что за... — начал он, но договорить не успел.

Земляная волна, ослабленная расстоянием, докатилась и до них. Это уже был не провал, а мощный, сбивающий с ног толчок. Император вместе с Рейксмаршалом потерял равновесие и едва не упал, выронив трубу. Вокруг него пошатнулись лафеты артиллерии, а карета с Люминарком опасно накренилась, вызвав панические вопли сидящих внутри магов.

На переднем же краю событий Торий с кряхтением поднялся на одно колено. Голова гудела, мир плыл, но инстинкты заставили его поднять взгляд туда, откуда пришёл удар.

Лучше бы он этого не делал. На сбитые с ног, беспомощные имперские войска с оглушительным рёвом неслась гигантская, пятиметровая стена черной воды. В этот миг Торий дал себе клятву, что если выберется отсюда живым, то больше никогда в жизни не приблизится к воде.

Глава 5. Монстры глубин

Удар водной стихии прошёл сквозь имперские войска, стоящие около берега. Беспомощные тела людей и скакунов перемешивались и расшибались в вихрях воды, а после ухода основной волны оставались лежать, беспомощные и захлёбывающиеся в Рейке, вышедшем из берегов. Непоколебимые же танки хоть и сдержали удар, но стали быстро заполняться водой из-за негерметичного корпуса.

Волна же устремилась дальше. Укрепления мятежников были окончательно доломаны потоками воды вместе с основной частью имперского войска, расположенного по бокам лагеря. Фланговые соединения, едва начавшие подниматься после землетрясения, были вновь опрокинуты и снесены массами жидкости. Пройдя сквозь имперский фронт, стена воды и не думала затихать. Резко начавшая сужаться в ширине волна, стала расти вглубь и с неестественным рывком обрушилась на холм командной ставки, с грохотом разрывая возвышенность на части. Императора, офицеров, артиллерию и магов скрыло в бушующих потоках.

Тем временем череда ударов из глубин и не думала иссякать. Из тёмных недр Рейка на затопленную сушу стали всплывать сотни и тысячи ихтиандров. Используя вышедшую из берегов воду, они стремительно сократили расстояние до бултыхающихся солдат и кавалеристов. Чувствовавшие себя в воде как дома, они не оставляли ни малейшего шанса обычным солдатам отбиться. Лишь рыцари-кавалеристы оказывали успешное сопротивление, но, снесенные водой со своих зверей, они разом потеряли большую часть боевой мощи и падали один за другим.

Вначале на флангах ситуация была получше, огромная численность войск и большее расстояние от реки позволяли без проблем отбиваться от волн ихтиандров, но ситуация кардинально изменилась, когда в бой вступили тяжеловесы глубин. Вышедшие второй волной, несколько сотен этих созданий проигнорировали умирающий центр имперцев и ударили по бокам. Огромные семи-пятиметровые четвероногие чудовища, с пучками мощных щупалец, и зубастыми пастями-воронками вломились в имперские порядки и разрушили организованный строй. Разрывая, топча и беснуясь, они в первые же минуты убили сотни солдат. По пояс в воде армейские части не могли эффективно использовать копья и алебарды, а намокшие арбалеты с мушкетами вышли из строя — убивать тварей было попросту нечем. Стремительно воды разлившегося Рейка стали окрашиваться в алый цвет.

***

Император, как в замедленной съёмке, видел, как резко сузившаяся волна устремилась к ним. Со всей силы он оттолкнул рядом стоящего Рейксмаршала в сторону. В следующую секунду на него обрушилась стена тёмной воды. Из-за навалившегося давления начали трескаться рёбра и кости, а рот мгновенно заполнился кровью. Франца закрутило и стало с силой бросать из стороны в сторону, будто потоки жидкости пытались разодрать его на части.

Несмотря на всё это, Император всё-таки сумел заметить удар из толщи воды. Резко выставив Гхал Мараз, он увидел, как по нему с силой ударило что-то темное и вытянутое. Инерция потока и выпад неизвестного врага сделали своё дело, и Франца с силой выбросило из водной толщи. Приземлившись на ноги, он увидел, как волна, разрушившая холм, оседала, растекаясь по изрытой земле, захлёстывая обломки и утаскивая неподвижные тела. Император тяжело вдохнул, ощущая, как влага вытекает из доспехов, а боль накрывает тело.

В тот же момент из остатков холма в его сторону с бешеной скоростью вылетели четыре отростка. Используя весь свой боевой опыт, он увернулся от двух атак, а остальные две отбил размашистым ударом молота. Но серия выпадов не прекратилась: щупальца постоянно пытались найти брешь в обороне Императора, заходя и атакуя с разных сторон. В свою очередь Франц постоянно отбивался и контратаковал, постепенно превращая отростки в месиво.

Внезапно выпады прекратились, и изрядно побитые щупальца разом отошли к развалинам холма. Оттуда степенно начал выходил Дермиш. Он был сильно искажён мутациями: рыбьи глаза, посиневшая кожа, оскалённая акулья пасть вместо рта, щупальца, начинающиеся из обрубков рук. Но это точно был Золотой Лорд, ибо на его груди висел восьмиконечный кулон.

— Отродье Хаоса! —— прогремел Император. — Мой молот уже разбил одного Лорда и его амулет! Готовься отправиться в Бездну вслед за ним!

Дермиш медленно повернул голову к Императору, будто только сейчас заметил его присутствие. Его искаженный рот искривился, издавая клокочущие звуки, складывающиеся в слова.

— Ах да. Приветствую вас, Император, — ехидно пророкотал Старик. — Моя благодарность за то, что убили этого надоедливого громилу Вальберта. Жаль, конечно, что вы упустили Альхорта. Впрочем, неважно. Этого труса я добью сам.

— Как и ожидалось от порождения скверны, — нахмурился Франц, поудобнее перехватывая молот. — Нет чести даже к союзникам.

— Союзникам? — Дермиш рассмеялся, и этот смех был похож на скрежет гальки. — Разве можно называть союзниками тех, кто даже не смог толком ослабить вас и вашу армию? Ничтожества. Инструменты. Но это уже не имеет значения. Я убью вас, Император. А вашу армию уже жрут заживо. Беззащитный Рейкланд падет и станет моей грандиозной жертвой Тому, Кто Спит в Глубине.

Несмотря на рыбьи глаза, лишенные век, во взгляде Дермиша горел фанатизм, от которого стыла кровь.

— Какому бы отродью ты ни служил, твоя жизнь закончится сейчас! — Франц начал медленно сокращать дистанцию.

— Я не служу Хаосу и его мерзким проявлениям, — произнёс колдун.

— Правда? — усмехнулся Император. — Тогда почему ты носишь его знак?

— Вы про эту побрякушку? — щупальца Дермиша коснулись золотой звезды на груди. — Что ж, пожалуй, вы правы.

С этими словами Старик резко вцепился отростками в амулет. Между артефактом и плотью натянулись странные мерцающие нити — магические потоки отчаянно пытались удержать восьмиконечную звезду на носителе, словно паразит, не желающий покидать хозяина. Но Дермиш, используя свою нечеловеческую силу, с силой оторвал золото от своего тела.

— Мне это больше не нужно. — бросил он и с силой швырнул артефакт в Императора.

Удивлённый Франц среагировал мгновенно. С размаху он ударил молотом по летящему амулету. Раздался звон разбивающегося металла. Золотая звезда разлетелась в пыль. В ту же секунду рукоять Гхал Мараза неожиданно для Императора нагрелась.

Но ему было не до этого. Стоило Дермишу избавиться от амулета, как за его спиной взвились в воздух десяток длинных, склизких жгутов. Франц уже приготовился к прорыву через этот лес щупалец, как вдруг боковым зрением уловил яркую вспышку. Повернувшись он увидел ослепительную дугу молнии, сорвавшуюся с пальцев Небесного мага. Поток электричества с треском устремился в Старика. Но сдвинувшись с невероятной скоростью, жгуты приняли удар на себя. Тут же под ногами Лорда возникло изумрудное свечение, и из земли, разрывая камни, выстрелил гигантский древесный кол. Но Дермиша там уже не было. Подтянувшись на щупальцах, он рывком ушел в сторону.

Следом подключились остальные маги: огненные росчерки фаерболов, обжигающие сети из чистого света, облака бритвенно-острой металлической пыли. Казалось, враг не мог ни на секунду выйти из глухой защиты под этим шквалом. Имперские маги били на поражение, не жалея резервов.

Канонада не стихала ни на секунду. Пыль и дым не успевали оседать, разгоняемые новыми атаками. Блокируя и уклоняясь от бушующей вокруг магии, Дермиш резким, мощным рывком приземлился возле развороченного холма. Атаки чародеев продолжали на него сыпаться, но Старика окружили десятки жгутов, отражая заклинания магов.

— Вы мешаете, —пророкотал он, а затем его голос налился мощью океанского шторма:

— Рутху Тах'фн!!!

Земля содрогнулась так, что устоять было невозможно. Из воды в остатках холма с диким рёвом вырвалось нечто. Огромное, мокрое и злое. Приземлившись перед Дермишем, чудовище своим массивным телом закрыло хозяина от объединённой атаки магов, а резким, движением хвоста, отбросило приблизившегося Императора прочь.

Это был оживший кошмар глубин. Тридцатиметровая туша напоминала чудовищно раздутого, перевитого жгутами мышц угря. Его шкура цвета гнилой тины лоснилась от густой слизи. Шесть уродливых конечностей — гротескных гибридов мощных когтистых лап и плавников — впились в развороченную землю, удерживая массивное тело.

Голова чудовища повернулась к магам. Она была усеяна гроздьями разнокалиберных, мутных, немигающих глаз и, казалось, состояла только из одной бесконечной пасти. Заревев, отродье глубин раскрыло свои челюсти, усеянные рядами кривых иглоподобных зубов. Одарённые тут же начали отправлять заклинания прямо в его глотку, надеясь повредить врага изнутри, но добились лишь ещё большей ярости в свою сторону. Резко захлопнув челюсти, монстр змеевидными движениями стремительно направился к магам.

***

Император медленно приходил в себя после чудовищного удара хвостом, но Дермиш не собирался ждать, когда противник оправится. Пучок щупалец с шипением ударил в то место, где лежал Франц, но правитель Империи всё же успел уклониться. Резким рывком перекатившись на ноги, он встал в стойку. Следующий миг слился в лязге стали и плоти — Франц и Золотой Лорд сошлись в схватке.

Вот только нападал в основном Старик. Император, отбивающий Гхал Маразом десятки жгутов, физически не поспевал за всеми атаками и получал одно ранение за другим. Да, после явления Зигмара он перестал быть обычным человеком, став намного быстрее и сильнее любого смертного. Но тем не менее он проигрывал Дермишу накаченному под завязку силой своего тёмного покровителя. Франц вновь был на пределе своих возможностей, но на этот раз осколка истинной рукояти с ним не было.

Отступая шаг за шагом под шквалом атак, он провёл отчаянную серию ударов и всё-таки смог пробиться сквозь лес смертоносных отростков вплотную к Старику. Воспользоваться тяжелым молотом на такой дистанции он уже не успевал. Поэтому, вложив в руку всю массу тела, Франц со всего маху врезал латной перчаткой прямо по искаженной роже колдуна.

Дермиш отлетел на несколько метров. Пусть Франц и уступал ему в мощи, каждый его удар всё равно был подобен попаданию из пушки — пусть и малого калибра. Морда Лорда от удара вдавилась внутрь, превратившись в месиво, но он и не думал умирать. Постепенно кости и плоть вновь вставали на своё место. Император даже не успел порадоваться своему успеху, как все повреждения затянулись без следа.

— Взгляните на себя, — неожиданно спокойно пророкотал Лорд. — Вы изранены и скоро просто истечёте кровью. Исход этой битвы уже предрешен.

Франц понимал, что он прав. Его доспехи превратились в лохмотья, а тело было покрыто множеством рваных и сквозных увечий. Ему срочно нужна была помощь. Вспомнив про магов, он обернулся к их позиции. Но надежда на них умерла мгновенно, когда он увидел, как огромная тварь как раз дожёвывала последнего из чародеев, со скрежетом опираясь лапой на перевёрнутый Люминарк.

Проследив за взглядом Императора, Дермиш оскалился в жуткой ухмылке.

— Они вам уже не помогут. — Взгляд Дермиша скользнул с трупов на сияющие обломки кареты и замер. — О... Полагаю, вы притащили сюда этот ковчег, чтобы убить меня? Будет весьма иронично, если я испепелю вас этой же энергией.

Его голос вновь налился потусторонней мощью:

— Ратху!!!

Гигантская тварь на секунду замерла, а затем неестественно широко распахнула пасть. Раздался оглушительный скрежет: монстр откусил половину корпуса Люминарка вместе с механизмом, запихивая обломки в глотку. А затем стремительно рванул в сторону Золотого Лорда.

Император резким рывком сократил дистанцию, понимая, что это его последний шанс убить старика. Он обрушил на врага отчаянную серию ударов, но Дермиш уходил и блокировал их с нечеловеческой скоростью. Франц так и не смог пробить его защиту. А в следующий миг подоспевшая тварь взмахнула когтистой лапой, и сбитый Император вновь отправился в полёт.

Приземлившись Франц перекатился в сторону и бросил быстрый взгляд на колдуна. Дермиш, казалось, забыл о нём. Он спокойно протягивал свою внезапно отросшую, руку к морде монстра. Чудовище послушно застыло, широко распахнув пасть. Жгуты на спине колдуна потянулись вперед в тёмный зев.

Внезапно из смердящего нутра твари высунулась человеческая рука в красном рукаве, покрытая слизью и грязью. С издевательской аккуратностью она вложила прямо в протянутую ладонь Лорда ярко засиявшую, гудящую сферу.

***

Изрыгая дым из всех щелей, Рорий болезненно тёр свою голову. Последнее, что он помнил то как последним заряжал этот чёртов Люминарк из-за плохо сделанного фокусиратора. А затем все маги снаружи внезапно начали ставить щиты, причём очень даже мощные.

Сразу же после этого он почувствовал сильный удар и увидел стремительно приближающийся к его голове угол вторичного аккумулятора. Видимо, он ненадолго потерял сознание из-за удара по нему. Следующее, что он понял — он полулежит на боковой стенке кареты, а значит, она перевернулась. Повернув голову к вторичному аккумулятору на который напоролся, чародей увидел на нём сеть трещин.

К счастью для него, оборудование аккумулирования энергии магов было повреждено практически везде, и лишь ядро Люминарка не имело видимых повреждений. Оно было защищено по высшему разряду. Там собиралась вся энергия для выстрела и никто не хотел взлететь на воздух из-за небольшого толчка по карете.

Постепенно оклемавшись, Рорий начал различать снаружи звуки ожесточённого боя. Понимая, что нужно срочно присоединяться, он вышиб заклинившую дверцу заднего отсека и выглянул наружу.

Сразу же он понял, что лучше бы этого не делал. Огромная, жуткая тварь прямо на его глазах настигла и сожрала мага Воздуха. Тот в последней отчаянной попытке выжить с криком выпустил молнию такой мощи, что её хватило бы на целую роту солдат. Но разряд лишь бессильно расплескался по шкуре монстра, оставив жалкую подпалину.

Прямо перед каретой лежал агонизирующий Лурий, разорванный на две неравные, истекающие кровью и внутренностями половины. Чуть в стороне маг огня отчётливо различил кусок хребта в лохмотьях огненной мантии, а подняв взгляд выше, наткнулся на мертвые глаза светлого мага.

Рорий предельно осторожно прикрыл дверцу и пополз обратно вглубь кареты. Он приготовил своё самое мощное атакующее заклинание и тихонько сел около ядра люминарка. Снаружи же всё стихло. Секунда проходила за секундой, напряжение казалось можно было потрогать руками. Внезапно зазвучали тяжёлые звуки шагов монстра а следом отборная брань мага жизни. Рорий мгновенно вспотел, крики мага и грохот шагов приближались к карете.

— Рорий! Трус паршивый! — вопил коллега. — Вылезай, я видел, что ты очнулся! Помоги мн... А-А-А!!!

В следующее мгновение крики оборвались, сменившись тошнотворным хрустом перемалываемого зубами тела. И тут же на убежище Рория опустилось что-то огромное и тяжелое. Он сразу понял, что это лапа той твари.

«Чем же ей так приглянулась эта карета?! — пронеслось в голове. — Неужели учуяла меня?!»

Её шкура явно имела сопротивление к магии, поэтому Рорий и не рассчитывал отбиться. Ему оставалось надеяться лишь на то, что тварь насытилась и скоро уйдёт.

Вдруг вдалеке прозвучал мощный голос похожий на грохот волн.

—— Ратху!!!

Изувеченная повозка жалобно заскрипела, когда тварь насторожилась и замерла. А в следующую секунду раздался оглушительный скрежет. Рорий увидел, как крыша и стены кареты складываются внутрь, словно карточный домик, под натиском гигантских челюстей. Пол ушел из-под ног. Он почувствовал рывок невесомости. Монстр не стал жевать. Лишь сомкнул челюсти вокруг корпуса Люминарка, вырывая его. Внутри воцарилась зловонная тьма. Рория швыряло от стенки к стенке в тесном пространстве, зажатом между рядами гигантских зубов. Вокруг него с грохотом перекатывались обломки приборов, щепки и доски. Они не проваливались в глотку. Тварь держала добычу в ротовой полости, сжав зубы, чтобы ничего не вывалилось. Маг чувствовал, как под ним ходит ходуном гигантский, склизкий язык, а каждый шаг чудовища отдавался вибрацией во всем теле. Его явно куда-то несли.

Рорий уже давно пустил бы в ход своё приготовленное заклинание, но когда чудовище сомкнуло челюсти на повозке, из пазов механизма выскочило ядро Люминарка. Накачанный под завязку энергией разных Ветров, он мгновенно пошел в разнос. Рефлексы сработали быстрее мозга: Рорий вцепился в сферу, пытаясь её стабилизировать, — но это было всё равно что пытаться голыми руками остановить взбешённую лошадь. Ему удалось лишь затормозить реакцию, но не прекратить её.

Выбросить же опасный груз в пищевод твари мешали нагромождения обломков позади. Выскочить наружу самому не позволял плотный частокол зубов. Мгновения тянулись вечность, пока Рорий лихорадочно искал выход из ситуации. Ядро в его руках раскалялось, гул нарастал. До взрыва оставались считанные секунды. Маг уже приготовился всё же попытаться протолкнуть шар в глотку чудовища, как вдруг пасть начала открываться.

Рорий, прижатый к переднему ряду зубов, увидел снаружи ещё одного монстра в хламиде. Он тянул свою уродливую конечности к пасти. Когда жизнь висела на волоске, Рорий мог быть чертовски быстрым. Вытянувшись между клыков, он вложил гудящее ядро прямо в протянутую руку.

Отродье в хламиде повернулось и уставилось на безумно улыбающегося мага Огня. В его рыбьих глазах на долю секунды мелькнуло чисто человеческое удивление. А в следующее мгновение пасть большего монстра захлопнулась. Лишившись мощного магического фона ядра, который скрывал его присутствие, Рорий перестал быть невидимым для чутья зверя глубин. Чудовище почувствовало мага Огня и тут же проглотило, отправляя его вместе с обломками Люминарка в желудок.

Секунду спустя ядро в руках Дермиша, который и был отродьем в хламиде, детонировало, поглотив колдуна в ослепительной вспышке чистого света.

***

Император был готов ко всему, но не к этому. С ярким сиянием в руках старика родилась сверхновая, поглотившая его. Спустя мгновение до Франца докатился звук — всесокрушающий рёв, будто само небо лопнуло пополам и обрушилось на землю. А позже всех пришла ударная волна. Невидимый молот в очередной раз отправил повелителя Империи в полёт. Пролетев несколько метров, он жестко приземлился и кубарём покатился по грязи. «Да сколько можно?!» — в бешенстве промелькнуло в голове Франца, прежде чем он окончательно остановился, зарывшись шлемом во влажную землю.

Отплёвываясь, он с трудом поднялся на ноги и посмотрел в сторону эпицентра взрыва. Зияющая, дымящаяся раскалённая воронка впечатляла, но никаких следов колдуна там не было. Франц лихорадочно обвел взглядом округу и наконец нашел то, что искал. Куча обожжённой, дымящейся плоти лежала в полусотне метров от воронки. Это было месиво из костей и мяса, но к шоку Франца, оно всё ещё шевелилась!

Используя последние силы, Император бросился к противнику, который никак не желал подыхать. Приблизившись, он обрушил Гхал Мараз на пытающуюся срастись груду мяса. Удар. Ещё удар. И ещё. Франц бил методично и жестоко, вбивая врага в грунт, пока не стал задыхаться от усталости, а руки не налились свинцом. Золотой Лорд был буквально размазан по земле ровным слоем. Останки Дермиша наконец перестали дергаться, превратившись в безжизненную лепешку.

Франц упал на колено, жадно глотая воздух. Раны горели огнем. Но расслабляться всё ещё было рано. Он вспомнил про второе чудище. Резко обернувшись, Император посмотрел на тушу угря-переростка. Голову твари взрывом разнесло в кровавые брызги, но, в отличие от своего хозяина, тело монстра лежало смирно и регенерировать не пыталось.

Внезапно обрубок шеи монстра начал шевелиться. Франц сжал молот, готовясь к очередной схватке, но тут же с облегчением разжал его. Это были не движения зверя глубин. Из развороченного пищевода, весь в слизи, копоти и желудочном соке, на свет с застывшей улыбкой выбрался Рорий. Маг Огня выглядел так, словно побывал в аду и вернулся обратно. Он распрямился, отряхнул с мантии кусок чьей-то печени и встретился взглядом с Императором.

Так они и смотрели друг на друга в тишине. А потом маг Огня начал истерично хохотать.

***

Торий дрожащими руками набивал табак в трубку. Пальцы не слушались, деревянная чашечка ходила ходуном, но он всё-таки справился. Взяв кресало, он принялся шарить по карманам в поисках кремня. Бесполезно. Злополучный камень словно сквозь землю провалился. Он обвел взглядом повозку, но и там ничего похожего не было. Окликнув возницу, Торий хрипло попросил огня. Тот лишь грустно покачал головой — в суматохе он тоже потерял свой набор для розжига.

Торий пустым взглядом уставился в дощатый пол. Просить больше было некого. Из-за относительно легкого ранения его эвакуировали в Айльхарт в последнюю очередь. Эта телега была набита не раненными, а погнутым оружием и пробитой броней. Вынув трубку изо рта, он посмотрел на свои пальцы. Они всё ещё мелко тряслись, выбивая дробь. Предыдущий бой сильно на нём сказался. Он был там. В центре. В самой мясорубке, где вода была глубже всего.

Память услужливо подкинула картину: черная ледяная пучина, доходящая почти до груди, и сотни склизких чешуйчатых тел, непрерывным потоком выныривающих из Рейка. Вокруг него разверзся ад. Твари всплывали повсюду, утягивая людей за ноги, перерезая сухожилия, вгрызаясь зубами в незащищенную плоть. Имперский строй перестал существовать. Солдаты, еще минуту назад стоявшие плечом к плечу, теперь барахтались в хаотичной куче, отчаянно пытаясь отбиться. Слева, справа, сзади — везде была смерть.

Он смутно помнил, как выжил там. Кажется, его прибило к отряду рыцарей, вокруг которых сплотилась пара сотен таких же солдат. Среди них были всадники на демигрифах, благодаря которым оборона в основном и держалась. Могучие звери, словно живые волноломы, рассекали поток врагов, рвали их когтями и крушили клювами.

Торий не помнил, сколько они так простояли — коля, рубя и отталкивая зубастых отродий, — но в один момент вода начала отступать обратно в реку. Их группа стала медленно пятиться назад, к лагерю, но тварей было слишком много. Они бы там и сгинули, если бы не танки. Заглохшие ещё в начале боя, эти стальные крепости вдруг ожили. Часть экипажей всё-таки смогла перезапустить залитые двигатели. Взревев котлами, машины двинулись на выручку, пробивая в рядах монстров целые просеки выстрелами и таранами.

Благодаря этому спасительному подкреплению им всё-таки удалось отойти вглубь разрушенного лагеря, а после и вовсе оторваться от тварей глубин. Немногие, кроме них, смогли пережить ту мясорубку в центре и отступить.

На флангах всё ещё кипел ожесточённый бой, поэтому танки, развернувшись, с ревом устремились туда. Для отряда же Тория война на сегодня закончилась. Израненные, шатаясь от усталости, они побрели в тыл, надеясь что хоть там безопасно. Так и оказалось. Едва добравшись до относительно безопасной зоны, люди и звери повалились с ног. Рыцари с солдатами падали прямо в доспехах, демигрифы ложились на траву, тяжело хрипя. Сам Торий просто сполз на землю у какого-то пня. Стоило закрыть глаза, как сознание мгновенно отключилось.

В следующий раз он открыл глаза уже в полевом лазарете, среди сотен таких же бедолаг. Вся грудь была стянута тугими повязками — твари всё-таки успели его зацепить когтями. Позже, из разговоров раненых и лекарей, он узнал главное: они победили. Золотой Лорд и его армия чудовищ были уничтожены.

Исход битвы решили фланги. После смерти Дермиша вода отступила и неповоротливые гиганты глубин оказались на суше. Тысячи алебардистов, жаждущих мести, буквально нашпиговали их тела острой сталью, а более мелкие твари, лишившиеся бесконечного подкрепления из реки, были окружены имперскими войсками и перебиты.

Но больше всего разговоров ходило о Франце. Солдаты шепотом, с благоговейным трепетом передавали друг другу слухи, будто Император голыми руками вырвал сердце тёмному колдуну, развеяв его чары, а затем, объятый святым огнем, в одиночку бросился на армию чудовищ, убивая сотни отродий. Торий не особо верил в эти байки. Уж слишком сказочно это звучало. Но вспоминая Императора… кто знает? Может, в этот раз слухи и не врали.

Резкий толчок телеги, подскочившей на очередном ухабе, выдернул его из пучины воспоминаний. Торий моргнул, прогоняя перед глазами образы кровавой воды и тупо уставился на свои руки. В его огрубевших, всё ещё предательски дрожащих пальцах была зажата трубка. Набитая табаком, но холодная и бесполезная. Огнива всё так же не было.

Он тяжело вздохнул, чувствуя, как ноет раненая грудь, и уже собирался засунуть трубку обратно за пазуху, как вдруг замер. Прямо посреди табака, сама собой разгоралась крохотная, но яркая искра.

Торий не знал, что это было: внезапное благословение Зигмара, игры тёмных духов или просто табак оказался на редкость горючим. Да ему было и всё равно. С наслаждением он глубоко затянулся, выпуская в дорожный воздух густое облако белого дыма.

Глава 6. Последствия

Карл Франц сидел в своём кабинете с распахнутым окном, откуда тянуло холодным ветром. Он в бешенстве сжал деревянный брусок, и тот с треском разлетелся на щепки.

С военной точки зрения подавление восстания прошло успешно, если закрыть глаза на сбежавшего в Грюнбурге лидера мятежников. Но вот политическая ситуация удручала. Курфюрсты, якобы верные слуги законной власти, утратили всякое подобие лояльности. Десять Великих Провинций, девять имперских князей — и лишь Рейкланд подчинялся ему беспрекословно. Делегации, присланные курфюстами в столицу, грызлись между собой и ни во что не ставили самого Франца. Только стены Альтдорфа пока удерживали их от открытой наглости.

Власть трона опасно ослабла при его предшественниках, и теперь Империя трещала по швам от амбиций сепаратистов. Ему придется приложить титанические усилия, чтобы разгрести это наследие.

***

Пару дней спустя.

Кортеж Властителя Империи прогрохотал по брусчатке Грюнбурга. Город, что был взят самым первым при уничтожении мятежников. Город, в котором где-то всё ещё скрывался один из главарей восстания — Альхорт.

Напряжение висело в воздухе. Усиленные патрули сверлили взглядами каждого встречного, а на перекрестках дежурили мрачные фигуры в широкополых шляпах — Охотники на ведьм, усиленные храмовниками Зигмара. Город был взят в тиски блокады: мышь не проскочит мимо постов инквизиции. И это работало: десяток приближённых Золотого Лорда были пойманы и казнены.

Однако целью визита Императора была не охота на мятежника — для этого существовали специально обученные профессионалы, и мешать им не стоило. Франц прибыл с инспекцией. Рейкланду нужно продовольствие, поэтому по его личному указу вокруг Грюнбурга начали восстанавливать заброшенные фермы и распахивать новые поля. Император даже привлек инженеров из Альтдорфа, чтобы те внедрили усовершенствованные механизмы для обработки земли.

Наконец карета остановилась. Выйдя из неё Франц проследовал за низеньким толстяком, главой проекта восстановления.

***

Альхорт с трудом переставлял ноги. Рана давно затянулась благодаря силам амулета, но внутренние повреждения и истощение всего организма было критическим. Чёртов инквизитор! Его отравленный арбалетный болт всё же настиг его в самый последний момент.

Резервы амулета были исчерпаны так же, как и его собственные: ни исцелить, ни даже скрыть себя от чужих глаз он не мог. С каждой секундой ему становилось только хуже. Завалившись в какой-то пустой амбар, он с трудом преодолел пару десятков шагов и рухнул на стог сена в углу.

Все его охранники и приближенные уже погибли. Каждый раз, когда они пытались вырваться из города, их ловили. Эти проклятые храмовники, словно ищейки, с легкостью находили их, несмотря на магию амулета, а Охотники на ведьм тут же бросались по следу. Двенадцать попыток и с каждой из них беглецов становилось всё меньше и меньше. Теперь, похоже, пришёл и его черёд. Сжав зубы, он прислушался, но вокруг была тишина, нарушаемая лишь редкими ударами его слабеющего сердца. Адреналин схлынул, боль накатила с новой силой, и сквозь его стиснутые зубы вырвался слабый стон. Он отчаянно не хотел умирать! Не для этого он все эти годы карабкался наверх, выживая любой ценой! Но реальность была неумолима.

Внезапно тишину разорвали тяжелые шаги. Повернув голову и выглянув в щель между досками, он увидел Императора. В затуманенной голове мысли текли, словно патока, и лишь спустя пару секунд он в полной мере осознал, что это Карл Франц. «Откуда он взялся?!» Сил что-либо предпринять не было, поэтому он лишь сильнее вжался в колючее сено.

Властитель Империи о чем-то разговаривал снаружи с потеющим толстяком. Оборвав собеседника на полуслове, Император развернулся и приблизился к амбару. «Только бы не зашёл! Только бы не зашёл!» — взмолился всем богам Альхорт. Дверь со скрипом отворилась. Но судьба на этот раз сжалилась: Франц лишь мельком окинул взглядом другую половину помещения и закрыл створку. Вскоре шаги стали удаляться затихли.

Альхорт хотел бы обрадоваться, но этот прилив страха выжег его последние силы. Он слабо закашлялся брызгами крови. Красная пелена застилала глаза, струйки крови текли изо рта и ушей. С отчаянной надеждой он царапнул ногтями по амулету, но артефакт никак не мог помочь своему хозяину.

Альхорт с трудом поднял взгляд и наткнулся на чужие глаза. Перед ним в темноте амбара стоял молодой парень — видимо, он зашел с другой стороны, пока Альхорт был в полубреду. Лорд попытался позвать, попросить о помощи, сделать хоть что-то но из горла вырвался лишь болезненный хрип. В следующую секунду силы окончательно оставили его. Глаза закатились, сознание угасло, а сердце сделало последний удар. Жизнь Альхорта угасла, унеся с собой эпоху Золотых Лордов.

***

Лютер был сиротой, потерявшим всё при штурме Грюнбурга. Его родители, потомственные часовщики, погибли под обломками собственной горящей лавки. Сам он выжил лишь благодаря грамотности и смекалке: сначала пристроился к армейскому писцу, а позже приглянулся инженерам из Альтдорфа своим техническим складом ума. Так Лютер оказался в их свите и вскоре уже стал личным помощником господина Густава Грюнера, главы проекта восстановления Грюнбурга. Поначалу Лютер гордился назначением, но быстро понял, что влип. Грюнер оказался ленивым и жадным боровом, спихивающим всю черную работу на помощника за гроши. Лютер постоянно валился с ног от усталости, иногда даже не успевая поспать.

Так и тянулись его будни, пока в Грюнбург с инспекцией не нагрянул Император. Лютер надеялся переждать суматоху в тени, но не вышло. Вспотевший от волнения Густав Грюнер затребовал помощника к себе. Лютеру пришлось битый час бегать вокруг Императора и главного инженера, подавая то одну карту, то другую сводку по урожайности, то чертежи нового плуга.

Наконец, когда официальная часть закончилась, Грюнер небрежным жестом отпустил его. Лютер с облегчением выдохнул и поспешил прочь, но, пройдя пару десятков метров, почувствовал странную легкость за спиной. Чертежи! Он в суматохе оставил свой тубус с ценными бумагами у места встречи.

Ругая собственную забывчивость, парень развернулся. Он решил срезать путь через пустующий амбар. Но стоило ему открыв дверь шагнуть в полумрак помещения, как он застыл от удивления.

В полумраке угла, на гнилой куче сена, лежал мужчина. Его дорогая одежда превратилась в истлевшие лохмотья, пропитанные кровью. Лютер помялся, но любопытство пересилило страх, и он подошел ближе. Незнакомец заметил его. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался лишь влажный хрип, и спустя пару мгновений он затих.

И тут Лютера осенило. Это лицо он видел на каждом розыскном столбе в городе. Это был Альхорт, последний мятежный Лорд! Первым порывом было бежать к страже, но парень замер. Лорд не дышал, а из его глаз и ушей сочилась темная кровь. Лютер осторожно пнул тело носком сапога — никакой реакции. Он был мертв.

В голове тут же щелкнуло: на трупе такого человека могли быть сокровища, способные вытащить Лютера из нищеты. Но взгляд парня прикипел к восьмиконечному кулону на шее мертвеца. Странное, почти навязчивое желание коснуться золота овладело им. Забирать такую приметную вещь было опасно, но просто подержать...

Подцепив цепочку палкой, он стащил тяжелую восьмиконечную звезду. Стерев рукавом кровь, Лютер завороженно уставился на то, как металл играет бликами в лучах солнца, бьющих сквозь щели. Неожиданная мысль скользнула в сознании: «Каково это носить такую знаковую вещь?».

Оглянувшись по сторонам, он поднял руки и надел цепь на шею. Тяжелый амулет лег на грудь, приятно холодя кожу. В то же мгновение Лютер почувствовал чудовищную слабость. Воздух вокруг сгустился и схлопнулся с оглушительным хлопком. Парня как будто стерло из реальности. Амбар опустел, и лишь лучи заходящего солнца прорезали мрак помещения.

***

Темнота. Лютер не знал, сколько он в ней находился: может, вечность, а может, пару секунд. Но в один момент всё вокруг начало утопать в свете, а следом он ощутил своё тело. Оно лежало ничком, уткнувшись лицом в сырую землю. На плечи и грудь непривычно тяжело давили ремни доспеха, которого на нем раньше не было. Постепенно к нему стали возвращаться и другие чувства.

Сначала обоняние: в нос ударил резкая смесь крови, гари и пороха. Следом прорезался слух: вокруг стоял оглушительный грохот, крики и лязг стали — до боли знакомые звуки. Это была битва. Наконец, к нему вернулось зрение, и он обнаружил себя лежащим посреди перепаханной земли. Вокруг него тоже валялись люди, но мёртвые и разорванные на части.

Ошарашенный, Лютер приподнялся на локтях. Вокруг кипел ад полноценного штурма. Но картина не складывалась. Солдаты, бегущие к стенам, несли не знамена Императора, а сине-белые стяги с Белым Волком — геральдику Мидденхайма! Лютер, как образованный человек, прекрасно знал географию: Мидденхайм был на севере, далеко отсюда. Как он, черт возьми, здесь оказался?! Пошатываясь, он встал. Дым стелился по полю боя, но сквозь него были видны сотни тяжелых пехотинцев, тащащих лестницы к стенам крепости. Осадные башни уже вцепились крюками в парапеты, выплевывая десант, но защитники укреплений держались стойко. Мушкетные залпы и грохот пушек со стен не смолкали ни на секунду. Одно из ядер, судя по воронке и ошметкам тел, и уничтожило отряд, в центре которого очнулся Лютер.

Паника захлестнула его. Он сорвался с места, петляя между воронками. Мидденхаймцы что-то кричали ему, но он не слушал. Пули свистели у виска, но удача пока была на его стороне. Заметив остов разбитого тарана, Лютер рыбкой нырнул под массивный деревянный каркас. Пытаясь отдышаться, он взглянул на свои руки. Грубые, широкие ладони, покрытые шрамами... Это были не его руки! Взгляд скользнул ниже. Чужой кованый доспех с волчьей головой на грудине, а поверх него — проклятая восьмиконечная звезда, которую он снял с трупа в амбаре! Звезда пульсировала слабым теплом. «Это всё из-за него», — с ужасом понял Лютер.

Размышления прервал громкий звук, от которого кровь застыла в жилах — смесь гудения, стрекотания и шипения одновременно. Выглянув из укрытия, Лютер едва сдержал крик. В полусотне метров возвышался кошмар из ночи. Обсидианово-черный гигант, сплетенный из жгутов неестественных мышц. Шесть длинных конечностей-клинков и безликая голова, усеянная шипами. Это будто был жнец смерти. И он уже собрал жатву: на каждой из его конечностей, пробитые насквозь, висели гроздья солдат, некоторые из которых еще слабо дергались. Окружающие отряды, заметив тварь в тылу, запаниковали. Офицеры срывали глотки, пытаясь развернуть строй, а мушкетёры сделали залп по монстру. Но это лишь раззадорило его.

Тварь двинулась быстрее, чем мог уловить глаз. Смазанный черный силуэт пронесся сквозь ряды пехоты, оставляя за собой просеку из разорванных тел. Солдаты умирали, даже не успев поднять мечи. Спустя пару минут около тарана не осталось никого живого. Лишь горы трупов.

Медленно, с грацией хищника, гигант повернул безликую голову к укрытию Лютера. Его клинки были переполнены страшным урожаем — тела падали с них под собственной тяжестью. У чудовища не было глаз, но Лютер кожей почувствовал этот взгляд.

Тварь знала, что он здесь.

Лютер понял: это конец. Деревянная крыша тарана не спасет от существа, крошащего сталь и кости.

А в следующую секунду чёрная тень метнулась вперед, влетая в таран. Массивные балки разлетелись в щепки, железо брызнуло искрами. Но когти монстра рассекли лишь пустоту.

За мгновение до гибели амулет на груди Лютера вспыхнул, реагируя на смертельную угрозу. Реальность вокруг парня лопнула, скручиваясь в воронку. Громкий хлопок — и Лютера выдернуло из этого места, швырнув обратно в безвременную тьму.

Демоническая тварь, оставшись ни с чем, издала яростный, вибрирующий вой. Её выпускали в этот мир слишком редко, и упустить добычу, которая была уже в когтях, для совершенного убийцы было нестерпимо.

***

В этот раз тьма оказалась иной — не пустой и безмятежной, а хищной, пронизывающей до костей. Она вымораживала саму суть, не давая ни секунды покоя. Переход случился без предупреждения: жестокий рывок, будто душу с размаху вбили в плоть, и ледяной мрак мгновенно взорвался ослепительно белым светом.

Лютер почувствовал тяжесть нового тела и распахнул глаза. Он лежал на боку, щекой на холодном камне. Попытка встать привела к тому, что он чуть не кувыркнулся обратно — центр тяжести находился катастрофически низко, а тело ощущалось широким и тяжелым, словно дубовая бочка, обитая железом.

— Вставай! Какого демона ты разлёгся?! — Лютер почувствовал, как чьи-то мощные руки ухватили его за грудки и рывком поставили на ноги, вытрясая из него дух.

— Какого... — попытался он сказать, но вместо своего голоса услышал гулкий бас, идущий будто из бочки. А потом он опустил взгляд ниже. Борода. Огненно-рыжая, заплетенная в три толстые косы с железными кольцами на концах, она свисала до самого пояса, закрывая большую часть нагрудника.

— Я... гном? — прошептал он, ощупывая лицо. Нос был похож на картофелину, а брови нависали над глазами, как козырьки шлема.

— Топор бери, чтоб тебя! Орки прут! —гаркнул бородач, поднявший его.

Лютер, повинуясь инстинкту самосохранения, схватил валяющийся рядом щит и топор. Осмотревшись, он понял, что опять попал в гущу битвы! Но на этот раз прямо в резню между орками и гномами. Вокруг была холмистая заснеженная степь. Позади, за спинами бронированных бородачей, стояли тяжелые на вид повозки, а впереди накатывала скалящаяся зелёная волна.

Один из орков с рёвом бросился на него, занося тесак. Лютер неуклюже выставил щит, и удар едва не вывихнул ему плечо.

— А-а-а! — заорал Лютер своим новым басом и просто начал беспорядочно махать топором перед собой, зажмурив глаза.

Только толстая гномья броня и помощь соседа спасли его. Рядом что-то просвистело, и орк упал с пробитой головой.

— Ты чего творишь?! — рявкнул вновь выручивший его бородач. — Ты машешь, как пьяный гоблин!

К счастью для Лютера, продолжения взбучки не последовало.

Напор же зеленокожих иссяк. Разбившись о гномов, волна орков, рыча и огрызаясь, схлынула за каменистый холм. Поле боя осталось усеяно десятками трупов. Воспользовавшись передышкой, Лютер тяжело оперся на щит, чтобы не упасть. Бородач подозрительно осмотрел его.

— М-да... Тот зеленокожий тебя знатно приложил по шлему. Я слышал хруст и ты как подкошенный рухнул. Я уж грешным делом подумал — всё, конец тебе, к предкам отправился. А ты, смотри-ка, оклемался. Крепкая башка! Правда, голову тебе, похоже, отшибло напрочь.

— Гхм... — промычал Лютер, стараясь не ляпнуть глупость.

— Ты хоть помнишь, из какого ты клана? Или имя своё? — нахмурился гном.

— Э-э... — выдавил Лютер.

— Вот дела-а-а, — протянул спаситель. — Ладно, я Барек. А ты держись рядом. Потом с этим разберёмся, сейчас главное шкуру сберечь.

Договорить они не успели. Из-за холма донеслось громоподобное:

— WAAAAAGH!!!

Земля дрогнула. Зеленая волна хлынула снова, но теперь к оркам присоединились сотни мелких, визжащих гоблинов.

— Стена щитов! — проревели сержанты.

— Вставай! Плечом к плечу! — Барек толкнул Лютера в строй.

Они сомкнули щиты. Второй бой оказался ещё страшнее. Лютер чувствовал себя бесполезным мешком с мясом. Он просто держал щит, молясь, чтобы его не пробили, пока Барек работал за двоих, рубя направо и налево. Пару раз копье гоблина скользнуло по шлему Лютера, и он чудом не лишился глаза.

Внезапно на вершину холма, скрежеща и изрыгая черный дым, выползло нечто. Это была груда ржавого металла на колесах — пародия на имперский танк, собранная безумным механиком. Из всех щелей машины било болезненное ядовито-зелёное свечение. На крыше, пританцовывая и тряся посохом с черепом, верещал гоблин-шаман, окутанный магической аурой.

— Громыхало! — в ужасе крикнул кто-то из гномов.

Танк дернулся, и из грубо приваренной пушки вылетел сгусток зеленой энергии. Снаряд врезался в гномий строй. Взрыв разметал закованных в сталь воинов, как кегли. Лютера обдало жаром, в ушах зазвенело. Танк выстрелил снова, на этот раз попав в своих же орков, но гоблину было плевать. Он готовил третий залп.

И тут сквозь ряды дворфов, на могучем боевом коне, проскакал всадник. Лютер вытаращил глаза. Человек! Закованный в латы, с огромным молотом в руках. Храмовник Зигмара! «Откуда он здесь?!» — мелькнуло в голове Лютера.

Храмовник не останавливался. Он направил коня сквозь зеленую орду. Гоблины разлетались от копыт, как сухие листья. Воин прорубался к танку, взмахами молота убивая мешающих орков. Подскакав к нечестивой машине, храмовник сделал невозможное. Он на полном скаку встал в стременах и прыгнул. В полете его фигура вспыхнула ослепительным светом, затмевая грязное сияние шамана.

— ЗА ЗИГМАРА! — громовой клич перекрыл шум битвы.

Храмовник приземлился прямо на корпус танка. Гоблин попытался закрыться магическим щитом, но воин просто прошел сквозь него, развеивая чары одним касанием. Удар молота — и голова шамана лопнула, как гнилая тыква. Танк тут же заглох и начал разваливаться.

Зеленокожие, завязнув в гномском строю и увидев гибель предводителя, дрогнули. Бросая оружие, орда побежала прочь. Тишина опустилась на поле боя, нарушаемая лишь стонами раненых.

— Славный был махач! — выдохнул Барек, опираясь на топор рядом с Лютером. — А этот человек... Хоть не дави, а дерётся справно.

Лютер сел на землю, чувствуя, как дрожат колени. Он выжил. Снова. Но теперь он был гномом посреди заснеженных гор, в компании суровых бородачей, которые, судя по всему, считали его своим.

Лютер посмотрел вслед убегающим оркам. Судьба явно издевалась над ним. Но, по крайней мере, в этом теле у него была борода. Шикарная, густая рыжая борода.

Глава 7. Жители гор

2 месяца с момента коронации Карла Франца.

Пока в далеком Рейкланде юный Император пытался склеить осколки человеческого государства, на востоке, в заснеженных пиках Краесветных гор, Верховный Король гномов Торгрим Злопамятный объявил начало Эпохи Возмездия.

Его перо злобно скакало по листам Книги Обид, записывая имена всех главарей орков, которым удалось сбежать во время зачистки поселений Серебряного Пути. "Гратцниг Гнилозуб... Урргх Костелом..." — каждое имя сопровождалось каплей чернил, которая вскоре будет заменена каплей крови.

Другие гномьи правители насмехались над тем, что он вообще отдал города этим зеленокожим, но у него были и другие проблемы. Чёртова Гильдия Инженеров. Старые идиоты, сидящие на главных постах этой организации, совсем не обрадовались реформам Торгрима. Ему срочно нужны были усовершенствованные машины, а эти старики, не видящие дальше своего носа, зарылись в своих традициях и носа из них не показывали. Пока Торгрим вычищал молотобойцами и железноломами эту внутреннюю скверну, нахлынувшая зелёная волна превратила гномьи земли в своё логово. Едва закончивший гражданскую войну, Торгрим тут же отправился на следующую.

Поставив жирную точку кровью орка, Торгрим с хлопком закрыл Книгу обид. Он потянул за рычаг, и массивный Трон под ним отозвался басовитым рокотом двигателя. Механические опоры лязгнули, и конструкция плавно двинулась вперед.

Торгрим совсем недавно заменил живых носителей Трона на механизмы. Старая гвардия подвела его: в одном из боев они не успели доставить его на передовую, а когда одного из носителей убило шальным ядром, Трон едва не рухнул. Заменить же павшего было некем.

Так что волевым усилием он нарушил традицию Носителей, приказав инженерам модернизировать реликвию. И, честно говоря, ни разу об этом не пожалел: теперь записывать обиды стало намного удобнее, а скорость передвижения значительно увеличилась.

Вокруг простирались своды Караг-Валдаяц — бывшего орочьего лагеря, который теперь превращался в неприступную гномью крепость. Зеленокожие, надо отдать им должное, выбрали идеальное место. Оно было богато рудой и имело отличные проходы для обороны. А льготные условия и обещание амнистии кланам изгоев позволили в кратчайшие сроки заселить крепость. Глаза Верховного Короля радовались, когда он видел, как начинают отстраиваться его подданные, создавая ещё один крепкий кирпич в фундаменте возрождающейся Империи Дворфов.

***

Во главе каменного стола в Военной Палате восседал Торгрим. Механические опоры Трона опустились, и массивное кресло замерло на уровне глаз стоящих офицеров. Зал гудел, как встревоженный улей. Десятки танов и военачальников спорили до хрипоты. Одни бросали на Короля взгляды, полные скепсиса, другие с надеждой. Но сегодня они собрались вовсе не для того, чтобы обсуждать его реформы.

С освобождения Серебряного Пути прошёл месяц. Это было тяжёлый месяц, заполненный интригами, инспекциями и сотнями приказов, но самое страшное было не в этом. Орки, захватившие Серебряный Путь, были лишь первым звоночком: с Бесплодных Земель пришла вторая ВОЛНА.

Торгрим щелкнул тумблером. Стальная нога Трона поднялась и с грохотом ударила в пол, заставив всех замолчать.

— Тан Рогр и Хельгар, вам слово, — обратился Верховный Король к своим двум главным генералам.

— Это безумие, мой Король! — проревел Рогр Каменнолобый, ударяя кулаком в по столу. Фигурки, обозначающие гномьи полки, подпрыгнули. — Пока мы играемся с новыми игрушками и меняем традиции предков на шестерёнки, фронт рушится!

Торгрим посмотрел на огромную каменную карту. Широким фронтом красные маркеры окружали их кольцом.

— Всё очень плохо, Ваше Величество, — продолжил старый Долгобород, не скрывая осуждения в голосе. — Пока вы... реформировали Гильдии и строили города, Зеленокожие не теряли времени. Это не просто набеги и даже не очередное вторжение удачливого вожака. Кажется, будто вся нечисть в Бесплодных Землях идёт на войну.

Внезапно в палату, прерывая генерала, ворвался запыхавшийся Рунный Жрец Хеганбор.

— Связь с Карак-Азгалом потеряна! — выдохнул он. — Шесть часов тишины. Последнее сообщение: "Земля кипит под ногами". Боюсь, Крепость Дракона уничтожена орками.

И так мрачные лица гномов в зале потемнели ещё сильнее. Даже свет от ламп будто стал тусклее.

— Скажу прямо, я не удивлён. Твари прут как бешеные, — вмешался второй генерал, Хельгар Громовой Залп. — Мы объединили силы с гномами из Барак-Варра. Их броненосцы вместе с нашими гирокоптерами и гиробомбардировщиками не переставая утюжат орков, но даже так мы еле сдерживаем их натиск. На каждую разорванную, выпотрошенную или сожжённую тысячу приходят ещё пара тысяч. Но если бы на этом наши проблемы заканчивались!

— Они сделали то, что я ненавижу больше всего: они изменились! — прервал Хельшара Рогр. — Вместо того чтобы бежать толпой, как раньше, я видел что-то наподобие хирдов, к тому же у них стал массово появляться кустарная артиллерия. Нам нужно срочно мобилизовать все силы, переставая распылять их на эти глупые эксперименты! Эту скверну нужно срочно выжечь!

— Именно потому, что они изменились, мы не можем воевать по-старому! — возразил Хельгар. — Нам нужно больше пара, больше огня, больше техники! Иначе нас задавят числом!

— Твои игрушки ломаются, Хельгар! — рявкнул Рогр. — А гномья сталь и мышцы — нет!

Торгрим почувствовал, как вскипает кровь.

— Довольно! — его голос, усиленный акустикой зала, перекрыл перепалку. — Вы оба правы, и оба — идиоты.

Король подвинулся ближе к карте.

— Рогр прав: у нас нет ни времени, ни ресурсов на разработку техники, и сейчас наша сила в хирдах и пушках. Но... — Он повернулся к инженеру. — Но и Хельгар прав. Враг стал умнее и сильнее. И раз изменились они, то пора меняться и нам. Многие из вас считают, что причиной победы над орками Серебряного пути стали гирокоптеры, но это не так.

Торгрим указал на одного из Молотобойцев личной стражи.

— Подойди сюда, воин.

Молотобоец подчинился и вскоре стоял перед Королём.

— Попрыгай.

Офицеры гномьей армии стали удивлённо переглядываться, но тут же прекратили. Молотобоец в своих тяжеленных доспехах подпрыгнул на несколько метров вверх, а потом ещё раз и ещё… Все были в шоке.

Торгрим удовлетворённо осмотрел отвисшие челюсти дворфов. А после этого снова указал пальцем, но уже на карту. Он показал на Столпы Грунгни, крепость, что скрывала одну из главных святынь гномов.

— Именно здесь сейчас тысячи гномов и их доспехи модернизируются новыми сочетаниями рун. Эти формулы годами разрабатывались и проходили испытания под надзором наших лучших учёных и рунных кузнецов. Конечно, мы не сможем добиться для каждого такой же эффективности, как для элитных молотобойцев, но такой гном всё равно будет стоить десятка обычных. Орки изменились? Прекрасно. Мы тоже.

***

7 месяцев с момента коронации Карла Франца.

Харек вжался в холодную сталь надстройки, молясь Грунгни, чтобы следующий снаряд не стал его последним. Над головой с жутким свистом проносились глыбы, выпущенные орочьими катапультами. Корабль содрогался от ударов, но пока держался. Когда грохот стих, Харек вскочил и побежал дальше.

Он ненавидел эту войну. Харек, уроженец клана Камнехватов, выбрал мирный путь пекаря. Нетипичная, но уважаемая профессия. Как и многие молодые гномы, он поначалу восхищался реформами Торгрима, но потом пришла «Война Зеленого Прилива». Мобилизация не пощадила никого. В свои шестьдесят семь лет — по сути, еще юнец — он оказался на передовой, где жизнь гнома стоила дешевле кружки эля.

Судьба забросила его хирд в странное место — крепость «Непотопляемый». История её возникновения была анекдотичной: могучий броненосец Барак-Варра сел на мель в узком устье реки. Моряки отказались бросать корабль и возвели вокруг него временные баррикады. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Время шло, дерево сменилось камнем, и стальной левиафан оказался замурован в центре мощного форта, превратившись в нерушимую цитадель.

В начале Харек даже обрадовался такому необычному месту службы, но вскоре Рунных воинов, находившихся здесь, срочно отправили на другой участок фронта.

Дела без них покатились в бездну. За стенами собралась критическая масса зеленокожих, каждый день штурмовавших непотопляемый «Непотопляемый». И вот в один из таких штурмов они привезли с собой артиллерию.

Сотни катапульт сутками долбили стены. Крепостные пушки огрызались, разнося осадные машины врага в щепки, но на месте одной тут же вырастали две новые. И всё же гномья кладка держалась. Пока в бой не вступили шаманы. Харек один из первых кто видел, как зеленая магическая чума, словно кислота, разъедает камень, и испаряет целые отряды защитников.

Оборона рухнула. Лишенные подкреплений, истекающие кровью гномы отступали. Зеленая волна затопила внешние дворы и бастионы. Когда пали каменные стены, у защитников остался лишь последний рубеж — стальное сердце крепости, сам броненосец.

Харек состоял в одном из отрядов, что сдерживали натиск зелёных отродий на перемычке между броненосцем и остальной крепостью. Но натиск зелёных отродий оказался слишком силен. Строй дрогнул. Сержант приказал отступать, а сам с тройкой добровольцев остался прикрывать отход. Уже на бегу Харек услышал за спиной грохот взрыва — последнее "прощай" командира.

Выжившие разделились, чтобы не стать легкой мишенью для шаманов. И вот Харек мчался по палубе к люку в нижние отсеки. Добежав, он рванул тяжелую дверь на себя и нос к носу столкнулся с орком «Они уже здесь!» — молнией сверкнула мысль. Тело сработало быстрее разума. Харек всадил топор прямо в зеленую морду, обрывая жизнь врага. Задерживаться было нельзя — сзади уже доносился вой других зеленокожих. Гном вихрем помчался вниз, к реакторной. Если кто-то еще жив на этом корабле, то они там.

Чутье не подвело. В реакторном отсеке кипела работа: несколько десятков бородачей под руководством капитана крепости, Тана Горма «Стального Якоря», возводили баррикады из ящиков и бочек.

— Хватай молот, парень! — рявкнул Горм.

Хареку быстро поручили работу, и он тут же влился в процесс. Но вскоре звуки зеленокожих стали отчётливо слышны из коридоров. Гномы встали на защиту, а в следующее мгновение орда хлынула на них. Звуки выстрелов, лязг стали, рёв орков и боевые кличи гномов — всё смешалось в одну кучу.

Секунды тянулись, как минуты. Руки стали чугунными, а из множества ран текла кровь, ослабляя Харека. Они проигрывали. Но будь он проклят, если хоть один из них отступит!

Вдруг воздух прорезала зеленая вспышка. Магическая стрела ударила в центр строя, убивая и разбрасывая гномов. Взрывная волна швырнула Харека на пол. «Шаман! Тварь!» — пронеслось в контуженной голове. Он с трудом поднял взгляд. В темноте коридора, защищенный рядами орков, стоял колдун. Его выдавало мерзкое зеленое свечение вокруг посоха.

«Добраться бы до колдуна!» — пронеслось в голове. Харек схватил упавший рядом мушкет, прицелился в шамана и нажал спуск. Выстрел! Но пуля бессильно срикошетила от невидимого щита. Заметив его, татуированный орк расплылся в гадкой ухмылке. Харек заскрипел зубами от бессильной ярости.

Внезапно ухмылка орка сменилась гримасой ужаса. Из его груди с влажным хрустом вырвалось лезвие алебарды. Рывок вверх — и тело шамана распалось на две половины.

Из темноты коридора шагнул спаситель. Это был гном, но он мало походил на обычных солдат. Его доспех был испещрен горящими рунами, на лице пульсировали священные татуировки. Глаза же мерцали потусторонним светом. Вращая тяжелой алебардой, как игрушкой, он превращал орков в фарш. Конечности и головы летели во все стороны.

Следом за первым воином появились другие. Десяток рунных бойцов врезались в тыл зеленокожих, как молот в наковальню. Обычные гномы, воспрянув духом, с ревом бросились в контратаку. Ход битвы кардинально изменился. Спустя пару минут в отсеке не осталось ни одного живого зеленокожего. Палуба была завалена горами трупов. Они были спасены.

***

Тан Горм «Стальной Якорь» с наслаждением опустился на мягкий кожаный диван в кают-компании «Искры Грунгни». Каждая мышца ныла, а борода пропиталась кровью орков, но он был жив. И его крепость — тоже.

Спасение пришло, откуда не ждали. «Искра», экспериментальный броненосец, усиленный рунами, прорвался через блокаду гроби. Его пушки разнесли каменную «скорлупу», в которую замуровали «Непотопляемый» инженеры, а десант из Рунных Воинов и обычных солдат зачистил палубы. Теперь старый левиафан, прикованный цепями к спасителю, медленно, но верно полз на буксире прочь от армады орков, к безопасным водам Барак-Варра.

Дверь каюты открылась, и в проёме появился капитан «Искры» — молодой, энергичный гном с бородой, заплетенной в косы и пропитанной смолой, чтобы не развевалась на ветру.

— Ну как оно, Горм? — усмехнулся он, наливая два стакана эля. — Не укачало на буксире?

— Не дождешься, Снорри, — прохрипел Горм, принимая напиток. — Но признаю: твоя лоханка умеет кусаться. Если бы не вы...

— Скажи спасибо Торгриму и его инженерам, — перебил Снорри, салютуя стаканом. — Старики ворчат на эти рунные двигатели, но, как видишь, они вытащили твою задницу.

— Вытащили, — кивнул Горм, глядя в иллюминатор на удаляющийся берег, кишащий зеленокожими.

— Но чтобы отбить наши земли у этих тварей, одной «Искры» мало. Нам понадобится флот побольше.

— Построим, — уверенно ответил Снорри. — А пока — выпьем за то, что мы живы.

Стаканы с глухим стуком ударились друг о друга.

***

Уже полгода бушевала Война Зелёного Прилива, истощая силы Караз Анкора. Остановить нашествие орков удалось лишь ценой невероятных усилий, опираясь на мощь Рунных Воинов и поддержку Барак-Варра.

Однако Торгрим, как мудрый правитель, извлек выгоду даже из этой катастрофы. Война сломила сопротивление консерваторов. Реформы, которые в мирное время завязли бы в спорах, теперь внедрялись повсеместно. Слава Рунных Воинов, ставших живыми легендами, окончательно убедила народ в правоте Короля.

Изменилась и геополитика. Отношения с Барак-Варром, прежде прохладные, стали союзническими. Морская крепость, видя успехи Торгрима, всерьез заговорила о полном воссоединении с Верховным Королем. Война, призванная уничтожить гномов, в итоге лишь сплотила их.

Преобразования затронули и фундамент армии. Торгрим нанес удар по главной слабости своего народа — разрозненности. Он ввел жесткую стандартизацию, покончив с эпохой, когда каждый клан воевал собственным оружием.

Кузницы Караз-а-Карака перешли на военные рельсы. Вместо штучных шедевров горны теперь извергали потоки серийного оружия. Гильдия Инженеров штамповала тысячи одинаковых мушкетов и лат. Унификация калибров решила вечную проблему снарядного голода: теперь пуля, отлитая в столице, идеально подходила к ружью защитника дальней заставы.

Арбалетчики, любимцы консерваторов, уступили место полкам Громобоев. Торгрим сделал ставку на черный порох. Теперь молодые гномы месяцами муштровались стрелять залпами, превращаясь в единый механизм смерти, способный остановить любую волну орков шквалом свинца.

Но главным достижением стало восстановление ключевых участков Подземного Пути. Расчистка древних туннелей и прокладка рельсов для вагонеток позволили перебрасывать войска и припасы за дни, а не недели. Гномы стали намного мобильнее, а значит и опаснее.

Эпоха застоя закончилась. Караз Анкор пробудился, и горы задрожали от поступи сынов Грунги.

Глава 8. Будни попаданца

Лютер тяжело ступал по снегу. Непривычный центр тяжести гномьего тела играл с ним злые шутки — его мутило, как на корабле в шторм, а лямки перегруженного рюкзака врезались в плечи, не добавляя настроения. Прошел месяц c перемещения. Это был, пожалуй, самый изматывающий месяц в его жизни. Пережить его удалось лишь благодаря Бареку, тому самому гному, что спас его в бою с орками. Бородач взял над «контуженным» шефство, буквально водя его за руку.

Как выяснилось, гнома, в тело которого занесло Лютера, звали Краг. Он был одиночкой, прибившимся к каравану в самом начале пути. Никто не знал его прошлого, известно было лишь одно: Краг отчаянно стремился попасть в Карак-Кадрин. Зачем — загадка, но целеустремленность прежнего владельца тела настораживала Лютера.

Он скосил взгляд вниз. Там, под слоями кожи и кольчуги, к телу прилип проклятый амулет. Именно этот кусок золота втянул его в этот кошмар, и первым порывом после боя было сорвать его и выбросить. Но здравый смысл остановил руку.

Во-первых, Лютер не собирался оставаться гномом навечно. А раз амулет смог затащить его сюда, то сможет и вытащить.

Во-вторых, перед глазами всё ещё стоял тот черный гигант, разрывающий мидденхаймцев. Лютер прекрасно понимал: если бы не магия Звезды, он бы уже висел нанизанным на шипы той твари. Мир жесток, и если смерть снова дыхнет в затылок (а Лютер не сомневался, что дыхнет), только амулет даст шанс на спасение. Так что, как бы ни хотелось от артефакта не избавиться. Да и снять такую приметную вещь в тесном кругу каравана незаметно было невозможно.

Да весь месяц Лютер оставался с гномами. А куда ему было идти? Единственная ниточка — Храмовник Зигмара — исчез, ускакав на север. Из скупых разговоров гномов удалось узнать лишь то, что это был агент Императора. На этом след обрывался.

Пришлось приспосабливаться. Его карьера воина закончилась, не начавшись. Сержант хирда, увидев, как «Краг» держит топор, быстро принял меры.

— Ты опасен для строя, парень, — покачал он головой. — Гном, забывший, как сражаться — это позор, но не смертный приговор. Руки-ноги целы? Значит, будешь полезен.

Лютера разжаловали в обозники. Барек лишь ободряюще хлопнул по плечу:

— Ничего, брат. Память вернется. А пока — таскай ящики. Грунгни любит любой честный труд.

Так и потянулись его будни. Работы было много, и Лютер невольно вспомнил службу у инженера Грюнера. Только здесь, в отличие от Империи, его хорошо кормили, наливали густого эля по вечерам и относились как к равному. Гномы уважали труд. Кроме того, новое тело оказалось невероятно выносливым. То, что сломало бы человека, гном переносил с ворчанием, но без травм.

Проблема крылась в другом. Быть гномом оказалось мучительно неудобно. Мир стал огромным. Ступени, стулья, столы — всё казалось неправильным. Густая борода, которой он так гордился поначалу, лезла в рот, путалась в застежках и требовала постоянного ухода. Ходить приходилось вразвалку, широко расставляя ноги, иначе он спотыкался о собственные сапоги. К концу дня он чувствовал себя неуклюжим медведем, которого заставили танцевать.

Добивала и социальная сторона. Гномы — народ сложный. Лютер не понимал их этикета, не знал, когда нужно смеяться, а когда — бить кружкой по столу. Чтобы не ляпнуть глупость и не оскорбить кого-то до кровной мести, ему приходилось постоянно молчать и таращить глаза, изображая глубокую контузию. К вечеру от этого напряжения голова гудела сильнее, чем от эля.

Барек помогал чем мог, но у него хватало и своих забот, поэтому уделять подопечному много времени он не успевал. И всё же его уроки по гномьим традициям, этикету и даже основам фехтования были бесценны. Правда, наставник искренне недоумевал, как взрослый гном мог забыть такие базовые вещи. Лютера спасало лишь то, что амулет, видимо, загрузил в его мозг знание Кхазалида — гномьего языка. Благодаря этому его всё-таки считали своим, хоть и крепко контуженным.

И это отношение поражало. В Империи к потерявшему память отнеслись бы как к обузе, выкинув на обочину. Здесь же каждый встречный гном, видя его неуклюжесть, не смеялся, а пытался помочь советом или делом. Лютер думал, что ему просто повезло с Бареком, но теперь понимал, что весь гномий народ отличался невероятной сплоченностью. Один за всех, и все за одного — здесь это были не пустые слова.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончилась и эта мирная передышка. Повозка, в которой ехали вещи Лютера и еще десятка других гномов разбилась. И пока её не починят вещи придётся тащить на себе. Лютер глянул вниз, в овраг, куда и улетел транспорт, и его снова замутило.

Но когда приступ прошел, он понял, что обстановка вокруг изменилась. Караван встал. В голове колонны слышались панические крики, молодые гномы вокруг тревожно переглядывались. Мимо них, громыхая железом, пробежали отряды охраны с арьергарда.

Лютер отложил рюкзак и выхватил топор. Снаряжение Крага ему оставили так как оно было его, а не каравана. Приказов не поступало, поэтому он замер на месте, сжимая рукоять. Соседи тоже ощетинились топорами и мушкетами. Впереди же закипел бой. Звон стали, крики и утробный рёв, от которого дрожали скалы. Лютер молился, чтобы это не было повторением орочьего нашествия. Но у судьбы на этот счет было свое мнение.

Рядом, прямо из-за повозки, раздался радостный вопль. На дорогу выскочила гора вонючего мяса и мышц. «Тролль!» — вспыхнуло в голове. А в следующую секунду дубина монстра, толщиной с дерево, смела ряды гномов, ломая кости и разбрасывая тела. «Как он прошел через охрану?!» — панически думал Лютер, лихорадочно поднимая щит. Он понимал, что этот кусок железа его не спасет, но инстинкт требовал хоть какой-то защиты.

Тролль, войдя в кураж, крушил всё вокруг. И тут его маленький злобный глазок зацепился за одинокую фигуру коротышки. Звериное чутье, отточенное десятилетиями, вдруг забило тревогу: в этом гноме было что-то неправильное. Что-то опасное. Взревев от ярости и страха, монстр ринулся к Лютеру, занося дубину для смертельного удара.

Лютер застыл, глядя на приближающееся бревно. Он не мог пошевелиться. И именно в этот миг, когда сердце уже готово было остановиться от ужаса, на груди потеплело. Знакомый жар пробился сквозь холод оцепенения.

У амулета были другие планы на своего носителя. Золотая звезда раскалилась, пуская по венам волну жидкого огня, выжигающую страх. Сознание прояснилось, время замедлилось, и в голове возникла четкая схема действий.

С протестующим скрипом суставов Лютер прогнулся назад, пропуская дубину в миллиметре от носа. Ветер от удара хлестнул по лицу. Отбросив ненужный щит и напрягая каждую жилу, он рванулся вперед, проскальзывая под брюхом нагнувшегося по инерции гиганта.

Топор в его руке взлетел вверх сам собой. Лезвие с хрустом вошло в плоть, пропарывая тролля от паха до грудины.

Монстр выпрямился, еще не понимая, что уже мертв. Живучая тварь простояла несколько секунд, а затем с влажным звуком её туша начала распадаться надвое. Внутренности вывалились на снег, и тролль рухнул.

Лютер же лежал на тропе, хватая ртом ледяной воздух. В груди полыхал пожар, голова раскалывалась, а мышцы горели огнем.

Именно таким — ошеломлённым и лежащим в луже тролльей крови — его нашли подоспевшие охранники во главе с ошарашенным Бареком.

***

Атака стаи троллей стала очень неприятной неожиданностью для Барека и всей охраны каравана. Этот участок серпантина всегда считался спокойным, но видимо где-то сошел оползень, заставив монстров мигрировать. Голодные и разъяренные твари обрушились на авангард.

Гномы дозора ценой своих жизней выиграли время для подхода основных сил. Казалось, ситуация под контролем — дворфы уже брали стаю в кольцо, — как вдруг выяснилось, что один из троллей прокрался в тыл. Тан среагировал мгновенно. Он рявкнул приказ, и два десятка бойцов, включая Барека, рванули назад, чтобы перехватить чудовище, пока оно не устроило резню среди обозников. Ориентируясь на вопли и грохот, отряд бежал со всех ног. Барек готовил топор к тяжелому бою, но когда они выскочили на место, то замерли в изумлении.

Вместо побоища они увидели распотрошенного монстра! А рядом с ним лежал Краг, весь вымазанный в крови, с топором в руках. А ведь тролль был явно матёрым и сильным! Как контуженный дворф смог справиться с таким грозным противником, способным раскидать десяток опытных воинов?

Подойдя к Крагу, Барек помог ему встать. Героя всего колотило, а грудь лихорадочно вздымалась. Но Барека зацепило другое: на мгновение ему показалось, что глаза Крага полыхали неестественным, чужим светом. Свечение тут же угасло, но старый вояка был готов поклясться бородой, что ему не привиделось.

— Краг... — выдохнул он — Клянусь предками, ты или величайший лжец, или сам Гримнир поцеловал тебя в макушку! Как ты это сделал?!

Но собеседник явно был не здесь. Его потерянный взгляд блуждал по округе.

— Оставь его, Барек, — вмешался сержант, положив руку на плечо ветерана. — Не видишь — парня колотит. После схватки с такой тварью любой бы язык проглотил.

Командир обернулся к остальным:

— Отряд! Раненых — к лекарям, тушу — с дороги! Живее! А я провожу нашего героя до лазарета.

Барек неохотно отпустил Крага и взялся за работу. Но мысли не давали покоя. «Здесь явно что-то нечисто», — мрачно подумал гном, бросив подозрительный взгляд на удаляющиеся фигуры.

***

Пробуждение было резким, как удар молота. Лютер открыл глаза и тут же застонал. Тело ныло так, словно его пропустили через камнедробилку, но кости, кажется, были целы. Он лежал на жесткой койке внутри повозки, пропахшей травами и спиртом. Он попытался сесть и обнаружил, что туго перебинтован, а кожа под повязками горит от какой-то ядреной мази.

Но боль тут же отступила перед другим чувством. Голод. Это был не просто аппетит. Это была черная дыра в желудке, требующая жертв. Казалось, он не ел неделю. Живот скрутило так, что Лютер зарычал.

Он рывком сел, дико озираясь. В углу повозки, перебирая склянки, стоял коренастый гном в кожаном фартуке и с моноклем на глазу — местный костоправ. Лютер уставился на него. В глазах потемнело, и на секунду ему показалось, что перед ним не лекарь, а огромный, сочный кусок жареного окорока. Слюна заполнила рот. Он был готов вцепиться зубами во что угодно.

Лекарь обернулся, заметил безумный взгляд и хмыкнул:

— Оклемался, герой? Смотришь так, будто сожрать меня хочешь.

Лютер не ответил. Он действительно хотел. Инстинкты вопили: «Мясо! Сейчас!». Он подался вперед, лязгнув зубами. Улыбка сползла с лица лекаря. опытный глаз старого медика сразу распознал неладное.

— Понял, понял, не рычи, — пробормотал он, быстро доставая из сундука сверток.

— Держи. Тебе сейчас вола можно скормить, и мало будет.

Он сунул Лютеру в руки ломоть черствого хлеба, огромный кусок копченого мяса и кружку с чем-то густым. Лютер набросился на еду, как зверь. Он не жевал — он рвал и глотал, давясь, но не останавливаясь ни на секунду. Мясо исчезло в мгновение ока, хлеб последовал за ним, а затем в бездонную утробу рухнул напиток.

Ушёл ли голод? НЕТ. Лютер снова повернулся к лекарю, сверля его безумным взглядом.

— Э-э, нет, брат, — отшатнулся старик. — Мои запасы не бездонные, я тут не трактирщик. Хочешь есть — иди к Обозной кухне.

Лекарь прищурился, оглядывая пациента:

— И вообще, чего разлёгся? Гляди-ка, двигаешься как молодой козлик. Похоже, на тебе всё зажило.

Лютер прислушался к ощущениям. И правда: боль ушла, мышцы налились силой, осталась лишь пустота в животе. Не теряя времени, он сорвал бинты, натянул валявшуюся рядом куртку и пулей вылетел из повозки.

Старый лекарь проводил его озадаченным взглядом и покачал головой.

— Клянусь бородой, этот гном либо благословлен Валайей, либо проклят. Жрать как огр после битвы...

Вздохнув, он вернулся к своим склянкам: другие раненые сами себя не вылечат.

Лютер же несся через караван, раскинувшийся лагерем на каменистом плато. Вечерние сумерки скрадывали очертания, но гномы, мимо которых он пробегал, провожали его удивленными взглядами. Наконец он нашел Обозную Кухню. От пары массивных крытых повозок одуряюще пахло едой. Лютер подбежал к ним и нос к носу столкнулся с главным кашеваром — необъятным гномом в засаленном колпаке, которого звали Брор

— О, да я тебя знаю! — прогудел Брор, уперев руки в бока. — Ты же тот безумец, что тролля в одиночку распотрошил! Знаешь, я впечатлен. Обычно после встречи с троллем гнома собирают в ведро, а не наоборот. Ну, чего тебе? Не молчи, язык что ли проглотил?

Запыхавшийся Лютер, с трудом переводя дух, выдавил лишь одно слово:

— Есть!

Кашевар пригляделся к его лицу. Увидев в глазах героя нездоровый, звериный блеск, он помялся, но отступил.

— Кхм. Раздача пайков уже закончилась, вообще-то. Но тебе, раз ты такой... голодный, так уж и быть, открою. Заслужил.

Он подошел к одной из повозок и откинул борт.

— Заходи. Но не разгроми мне там всё. В дальнем углу — сухари и вяленина, справа — бочки с элем. Вон в тех промасленных свертках — жареная кабанина. У тебя полчаса до отбоя. Можешь взять с собой, но не наглей.

Лютер благодарно кивнул и нырнул внутрь, тут же вцепившись зубами в ближайший окорок. Брор лишь хмыкнул:

— Вот это аппетит.— и отошел по своим делам.

Разум же Лютера отключился. Остался только голод. Он не ел — он уничтожал еду. Мясо, хлеб, сыр — всё летело в топку, почти не пережевываясь. Он срывал крышки с бочонков и заливал в себя эль литрами, даже не чувствуя вкуса. Челюсти работали как жернова, желудок, казалось, превратился в бездонную яму.

Наконец, спустя вечность, чувство насыщения все-таки пришло. Но внезапно за спиной раздался звон — что-то металлическое с лязгом упало на пол. Лютер обернулся. В дверях стоял Брор. Его глаза были выпучены, а челюсть отвисла. Он выронил огромную кастрюлю.

Почувствовав неладное, Лютер огляделся и похолодел. Повозка выглядела так, словно в ней пировал огр. Половина штабелей мяса исчезла. Несколько бочонков с элем валялись пустыми и разбитыми. В горе хлеба зияла огромная дыра, а запасы вяленины, которых должно было хватить на неделю, были уничтожены подчистую. Он в одиночку сожрал то, чем можно было накормить целый отряд.

«Амулет... Это точно из-за него», — в панике пронеслось в голове. И тут же следом ударила другая мысль: «А где он сам?!» Лютер судорожно ощупал грудь. Пальцы запутались в густой, жесткой бороде Крага, слипшейся от жира и эля. Золото было там, надежно укрытое волосяным покровом и слоем грязи. Никто ничего не увидел. Повезло. Усмирив панику, он вспомнил про кашевара, который всё еще стоял столбом.

Лютер повернулся и виновато улыбнулся, вытирая сальные губы рукавом.

— Вкусно готовите, мастер Брор. Ну, я пошел.

И, воспользовавшись ступором гнома, бочком выскользнул наружу.

***

Караван медленно полз вверх по серпантину, огибая последний утес, и наконец перед ними распахнулось небо. Но Лютер смотрел не на облака. Его взгляд приковали врата, от вида которых перехватило дыхание. Это был Карак-Кадрин. Крепость Убийц.

Вход в цитадель был вырублен прямо в отвесной скале, уходящей вершиной в облака. Чтобы попасть внутрь, нужно было пройти по широкому, длинному каменному мосту, перекинутому через бездонную пропасть. Одно неверное движение — и лететь вечность.

Массивные квадратные башни, охраняющие врата, казались несокрушимыми. На их плоских крышах и в бойницах горели жаровни, отбрасывая зловещие красные отсветы на серый камень. Стены украшали гигантские барельефы суровых гномьих ликов, бесстрастно взирающих на путников. Сами же врата, окованные черным железом, напоминали пасть исполинского зверя, готовую поглотить любого, кто осмелится войти. От крепости веяло жаром кузниц и холодом стали одновременно.

Глядя на это величие, Лютер невольно вспомнил вчерашний позор. Отбрехаться от опустошения повозки было непросто. Спасло лишь то, что после боя с троллем на него смотрели как на героя. Но кличка прилипла намертво — теперь его звали не иначе как «Троллеед».

Впрочем, были и плюсы. Молодые гномы, ставшие свидетелями боя, взахлеб рассказывали, как «Троллеед» нырнул под удар и распотрошил чудовище одним взмахом. Слухи дошли до Тана, и тот, увидев разрубленную тушу вернул Лютера в строй. Так что в Карак-Кадрин он въезжал не погонщиком, а полноценным воином, пусть и с дурацким прозвищем.

Миновав массивные створы, караван втянулся в Зал Прибытия. Это была огромная пещера, освещенная магическими лампами и жаровнями. Здесь пахло углем, металлом и жареным мясом. Вокруг кипела жизнь: разгружались телеги, кричали торговцы, маршировали отряды знаменитых Убийц с рыжими гребнями. Караван остановился. Гномы начали расходиться — кто в казармы, кто в таверны, кто к торговым рядам.

К Лютеру подошел Барек. Ветеран уже переоделся в чистое и выглядел довольным.

— Ну что, Троллеед, вот мы и добрались, — хмыкнул он, хлопнув Лютера по плечу.

— Раз уж ты вспомнил, как топором махать, может, и остальное вспомнишь? Иди, прогуляйся. Может ноги сами приведут куда надо.

Барек подмигнул и, не сказав больше ни слова растворился в толпе.

Лютер остался один посреди каменного муравейника. Вокруг грохотал город, о котором он знал только из книг, в теле, которое он украл, и с целью, которой у него не было.

— И куда теперь? — тихо спросил он сам себя, поправляя топор.

Амулет на груди молчал.

Глава 9. Эпицентр Карака

Карак-Кадрин не был городом в привычном понимании. Это был муравейник, выдолбленный в граните упорными бородачами. Лютер бродил по улицам уже битый час, и с каждой минутой его настроение падало всё ниже, как и силы.

Гномы, несмотря на короткие конечности, обожали масштаб. Карак-Кадрин уходил вглубь на километры. Лютер топал по бесконечным широким пандусам, спиралью уходящим в недра горы. Мимо со скрежетом проносились вагонетки на рельсах и огромные грузовые подъемники на цепях, но Лютер не знал, как ими пользоваться.

Идти вверх по пологому каменному полу оказалось тяжело. Икры горели огнем, тело ныло от монотонной нагрузки. Казалось, он прошел уже половину Империи, но всё еще был где-то среди каменных зданий.

К тому же, он постоянно мешался.

— Поберегись, ваззок! — рявкнул на него гном, толкающий тележку с рудой. Лютер отскочил, едва не наступив на ногу другому прохожему — суровому гному в фартуке кузнеца.

— Глаза разуй, длиннобородый. — прошипел тот. Лютер пробормотал извинения на кхазалиде и поспешил скрыться в переулке. Здесь всё было не так. Потоки гномов двигались с пугающей организованностью, как шестеренки в часах, и Лютер чувствовал себя песчинкой, попавшей в механизм.

Ему нужно было место, чтобы перевести дух. Лютер свернул в тихий, полутемный коридор, выложенный красным камнем. Здесь было меньше народу, а воздух казался теплее.

Он прошел мимо ряда колонн и уперся в массивную, но неприметную дверь. Она была приоткрыта, и из щели тянуло приятным жаром и запахом... жареного? «Кухня!» — с надеждой подумал Лютер. Желудок предательски заурчал и он вспомнил что как раз имел при себе пару золотых.

Внимание Лютера привлекли две статуи по бокам от входа — фигуры гномов без доспехов, с топорами. «Интересная архитектура», — подумал он. Эти изваяния напоминали тех странных, полуголых воинов с ирокезами, которых он часто видел на улицах. Толкнув тяжелую створку, Лютер шагнул внутрь, предвкушая спокойный угол и, возможно, кусок мяса.

Вместо кухни он оказался в лабиринте коридоров. Поплутав по ним, он наконец вышел в галерею, которая разительно отличалась от остальных. Это было впечатляющее зрелище. Стены, уходящие высоко вверх, были сплошь покрыты искусными барельефами: сцены битв, где гномы повергали драконов, демонов и гигантов. Даже потолок был украшен фресками, изображающими пылающие руны. «Какие же гномы умельцы», — невольно восхитился Лютер.

Пройдя еще десяток шагов, он замер. Коридор вывел его в огромный, круглый зал. Здесь царил полумрак, разгоняемый лишь отсветами пламени из гигантских чаш. В центре стоял массивный каменный стол, вокруг которого собралось несколько десятков гномов. Это были те самые полуголые воины. Их тела покрывали синие татуировки, а волосы были выбриты, оставляя лишь жесткие рыжие гребни. Кто-то точил топор, кто-то наносил на кожу новые узоры, кто-то молча взирал на статую Гримнира — бога покровительствующего воинам. Воздух был тяжелым от запаха благовоний.

Прямо перед Лютером стоял старый, могучий гном в необычном одеянии. Поверх кольчуги на нем была наброшена шкура льва, а в руках он сжимал посох испещрённый рунами. Лютер приметил, что его облачение напоминает рясы жрецов Зигмара. «Неужели я зашёл в храм?» — мелькнула запоздалая догадка.

Старик медленно повернулся к нему. Его взгляд был тяжелым, как гранитная плита.

— Ты пришел смыть позор кровью, брат? — пророкотал он.

— Э-э-э... Не-е-ет? — неуверенно протянул Лютер.

Лицо жреца налилось кровью.

— Тогда зачем ты прошел сквозь Аллею Славы в Зал Клятв?! — рявкнул он так, что эхо отразилось от сводов.

— Зал Клятв? Так это всё-таки не таверна... — пробормотал Лютер.

Жрец поперхнулся воздухом, не успев выдать очередное проклятие. Его глаза полезли на лоб от такой наглости. Одновременно с этим татуированные воины у стола как по команде обернулись. В их взглядах читалось недоброе обещание скорой расправы.

Внезапно на плечо Лютера легла тяжелая рука.

— Тебе придется найти очень достойное оправдание, брат, — пророкотал низкий голос за спиной. — Ты находишься в Главном Святилище Гримнира и оскверняешь его своими словами.

Рывком его развернули. Перед Лютером стоял мощный гном. Его торс, перевитый жгутами мышц, был обнажен и покрыт шрамами, а голову венчал огромный, пропитанный жиром оранжевый гребень. Из-под густых бровей на нарушителя впился грозный взгляд.

Следом подтянулись и остальные в зале. Взяв Лютера в кольцо, они силком повели его куда-то. Лютер решил не сопротивляться, чтобы не усугублять ситуацию. Воздух сгустился от напряжения, давя на психику и вызывая липкое чувство тревоги. Конвой повел его прочь из зала. Они спустились в мрачный, узкий коридор, напоминающий каменную кишку, где располагались тюремные камеры. В одну из них Лютера и втолкнули.

— А что со мной будет? — рискнул спросить он.

— Жди, — коротко бросил тюремщик и захлопнул решетку.

Потянулись мучительные минуты. Жесткая койка не располагала к отдыху, поэтому Лютер мерил шагами тесную камеру. Одиночество навалилось внезапно и придавило к полу. Накатила черная хандра. Память услужливо подкинула картины прошлого: счастливое детство, убитая семья, проклятый инженер Грюнер... Старые раны, которые он старательно прятал, вскрылись, накладываясь на нынешний кошмар.

Он один. В чужом городе. Среди чужой расы. В теле, которое ему не принадлежит. Лютер обессиленно опустился на холодный пол, уронив голову на руки. Мир сузился до размеров зарешеченного окошка, и в этом окне он не видел ничего, кроме безнадежности.

Казалось, из этой апатии уже не выбраться. Но вдруг на груди потеплело. Амулет, о котором он почти забыл, начал пульсировать. Это была не боевая волна жара, а мягкие, успокаивающие колебания. Настроение начало выравниваться. Словно кто-то омыл не тело, а саму душу, смывая грязь отчаяния. Лютер с удивлением уставился на золотую звезду.

«Так от тебя всё-таки есть толк, железяка, — пронеслось в голове. — Такое чувство, будто ты что-то понимаешь». На мгновение ему показалось, что он почувствовал безмолвный ответ, но наваждение тут же спало.

Тишину каменного коридора нарушил лязг железа. К камере Лютера тяжелой поступью подошел гном, чей вид внушал уважение. Это был Тан Громбар, Страж Святилища. Поверх богато украшенных лат на нем была накидка с символом Гримнира, а борода была заплетена в сложный узел, скрепленный золотым кольцом. Он остановился у решетки, вглядываясь в лицо узника.

— Ба! Кого я вижу! — его брови поползли вверх. — Я ж тебя знаю! Ты тот самый гном, что семь лет назад сбежал из крепости. Да с каким скандалом! Твой отец чуть бороду не сжег от позора. Ну? Что скажешь?

— У меня контузия, я ничего не помню, — буркнул Лютер, стараясь звучать убедительно.

— Ха-ха! Контузия? — рассмеялся Громбар, его смех был похож на скрежет камней. — И ты с этой «контузией» случайно пришел именно в Карак-Кадрин? Мог бы придумать сказку и получше.

Он почесал бороду.

— Скажу так: лучше бы ты тогда сразу пошел в Убийцы, к нам, как и грозился. Хоть с честью бы помер. А так — только жизнь прожигаешь. Смотри, до чего докатился — в камеру угодил. А знаешь что? Позову-ка я твою родню. Пусть полюбуются на героя.

— Я же говорю — ничего не помню! — взорвался Лютер. — Что ж ты твердолобый, как орк! Я случайно в храм зашел! Еду искал!

— Ага, ага. Конечно. Еду он искал в Зале Клятв, — фыркнул Громбар и, развернувшись, утопал прочь.

Снова навалилась тишина. Но в этот раз страха не было. Предстоящая встреча с «родственниками» не пугала — амулет продолжал транслировать удивительную стойкость и позитив. Удобная штука. Лютер спокойно пересел на койку и стал ждать.

Прошло полчаса. Громбар вернулся, но теперь не один. Рядом с ним, тяжело дыша, шагал богато одетый гном. Его длинная седеющая борода была унизана золотыми кольцами, а на поясе висел молот с клеймом Гильдии Кузнецов. Страж остановился у камеры и с ехидцей произнес:

— Вот, смотри, Брум. Вернулся твой блудный сын. Да не просто вернулся, а снова вляпался по уши.

Пришедший кузнец уставился на Лютера тяжелым, немигающим взглядом. Повисла пауза, звенящая от напряжения.

— Краг... — наконец выдохнул он. — Вернулся всё-таки. А ведь я говорил...

Внезапно лицо старика начало багроветь.

— Как тебя вообще угораздило попасть сюда?! — заорал он, брызжа слюной. — Если уж ушел по-идиотски, опозорив семью, то хоть вернулся бы достойно! Что ж ты за гном такой?! Сначала бросил клан, теперь оскверняешь Храм! Ты решил свести меня в могилу?!

Лютер опешил. Он был готов к оскорблениям и к презрению, но такая бурная реакция его сбила с толку. Вины он за собой не чувствовал, но выкручиваться было надо.

— Кхм. Как я полагаю, вы мой отец, — начал он осторожно. — Послушайте, я действительно потерял память из-за удара орка. Я понятия не имею, о чем вы говорите и что это здание было храмом.

— Ага, память потерял! — Брум буквально выплюнул эти слова. — И никого, кто мог бы это подтвердить, конечно же, нет? Как удобно!

— Отчего же нету? Есть, — раздался мощный голос из глубины коридора. — Этот доблестный гном говорит правду. Он действительно контужен в бою. Я, как глава каравана, в котором он служит, могу это подтвердить. Так что освободите его. Его вины в оскорблении Храма нет, вините орка, который отшиб ему мозги.

В свет факелов шагнул Тан Двалин, командир каравана. Рядом с ним семенил молодой служитель Храма, вжавший голову в плечи.

— Дурек! — взревел Громбар, нависая над служителем. — Почему здесь посторонний?!

— Но, Тан Громбар... это же Тан Двалин, уважаемый торговец... — начал оправдываться тот. — Он требовал... я не мог...

«Отец» Лютера, пропустив перепалку мимо ушей, уставился на Двалина:

— Ты сказал «доблестный»? Мне не послышалось?

— Ни в коем разе, — кивнул глава каравана. — Твой сын в одиночку убил тролля. Если бы не он, десяток гномов точно отправились бы к предкам.

— В одиночку? Тролля? Он? — Громбар насмешливо хмыкнул. — Не надо мне тут сказки рассказывать.

— Хмм... — Брум задумчиво посмотрел на сына. — А знаешь, он и правда ведет себя странно. Взгляд другой, манеры... Никогда не видел его таким. Может, и правда контузия?

Лютер облегченно выдохнул. Поверили. Но у Стража Храма были свои планы.

— Что, решили прикрыть своего подопечного? — прищурился Громбар. — С Брумом всё ясно, Краг его сын. Но тебя, Двалин, он чем купил? Из какого ты клана, кстати?

— Я из клана Камнехватов крепости Караз-а-Карак, — с достоинством ответил торговец. — И я ни в чем не соврал. Твои подозрения в моей честности начинают звучать как оскорбления, Громбар.

— Что ж, ладно, — помрачнел Страж. — Если этот Краг сможет одолеть один на один Мстителя — настоящего Убийцу Троллей, а не выдуманного — то так и быть, я поверю и отпущу его. Но если нет — он останется здесь дожидаться суда за осквернение святыни.

Двалин озадаченно хмыкнул, но спорить не стал. Громбар подошел к решетке, звякнул связкой ключей и распахнул дверь.

— Выходи, герой. Посмотрим, из какого теста ты сделан.

Они двинулись обратно по каменному коридору, поднимаясь из тюремных казематов. Пока они шли, мозаика в голове Лютера наконец сложилась: те полуголые воины с ирокезами, которых он видел, и были Мстителями. Вспомнив байки караванщиков об их силе и жажде смерти, он почувствовал, как холодок пробежал по спине. Оптимизма это знания не внушали.

Вскоре они вернулись в огромный, озаренный факелами Зал Клятв. Громбар, не теряя времени, сразу направился к группе татуированных воинов, стоявших у алтаря.

Тан Двалин же подошел к Лютеру и ободряюще хлопнул по плечу:

— Ну, давай, Краг, покажи им! — и отошел к жрецам, о чем-то начав с ними переговаривать.

Следом подошел Брум. Лицо его «отца» было мрачным.

— Слушай, сын. Если ты и правда потерял память и ослаб... я могу отменить бой. Штраф заплачу, из суда вытащу.

Лютер удивленно уставился на отца. Он ожидал упреков, но в голосе старика звучала тревога.

— Что? Мстители — народ вспыльчивый. А я не собираюсь терять сына, когда он вернулся спустя семь лет. Тебе ведь просто повезло с троллем, так?

Лютер уже хотел согласиться на отмену боя — жить хотелось, — как вдруг где-то в глубине души вспыхнула ярость. Да, он победил тролля благодаря амулету. Но что, если он сможет снова пробудить его силу? Он вспомнил то ощущение тепла в камере. Нужно просто снова войти в резонанс. К тому же, прослыть трусом ему не хотелось.

— Нет, не отменяй, — твердо сказал Лютер. — Я справлюсь.

— Ну смотри. Ты уже взрослый, должен понимать риски, — вздохнул Брум.

Договорить им не дали. К ним подошел Страж Храма Громбар.

— Бой до сдачи. Без смерти, на кулаках, без брони. Не здесь, нужно пройти в Круг Испытаний. Готовься, Краг. Пощады не будет.

Только сейчас Лютер начал в полной мере осознавать, во что ввязался. Против него выйдет профессиональный убийца монстров, хорошо обученный и подготовленный. Его уверенность таяла с каждым шагом. А вдруг амулет не сработает? А вдруг он не успеет? Мысли метались в панике. Да, бой не до смерти, но превратить его в калеку этот громила вполне сможет.

Но никто не видел бури в душе Лютера. Он держал лицо.

Наконец они пришли в Круг Испытаний — просторный зал с утопленной ареной посередине. Вокруг уже собралась толпа: жрецы, Мстители, служители. Но взгляд Лютера приковала одна группа.

На возвышении стоял гном в доспехах из черного громрила, которые стоили, наверное, как весь караван Двалина. Рядом с ним что-то говорил важно выглядящий жрец. Вокруг же застыла стража — Молотобойцы, закованные в латы так, что не видно было даже глаз.

Но долго любоваться ему не дали и Лютера провели в очерченный круг. Напротив, разминая шею, встал его соперник — тот самый Мститель, что задержал его в зале Клятв.

— Не опозорься перед Королем, брат! — рявкнул он. — Покажи, на что способен!

«Королем?!» — Лютер похолодел.

Он резко повернул голову к возвышению. Так вот кто этот гном в черных латах! Правитель Карак-Кадрина!

Мысли понеслись вскачь. Что он здесь делает? Неужели Король пришел ради него, простого обозника? Нет, бред. Он слишком мелкая сошка. Скорее всего, визит монарха в Храм просто совпал с этим дурацким поединком.

В этот момент их глаза встретились. Во взгляде Короля не было гнева, лишь холодный, оценивающий интерес. Он что-то коротко бросил советнику, не отводя глаз от арены.

Громбар вышел в центр арены и поднял руку:

— Бой ведется по правилам Круга! Никакого оружия. Никакой брони. Только кулаки и честь! Бой до сдачи или потери сознания! Он отступил.

— Готов! — проревел Мститель, ударив кулаками друг о друга.

— Готов, — не в пример мрачнее отозвался Лютер, чувствуя, как потеют ладони.

Ударил гонг.

Мститель не стал тратить время. Он сорвался с места, как пушечное ядро. Жгуты мышц перекатывались под татуированной кожей, и Лютеру совсем не хотелось проверять их твердость. Он отчаянно потянулся сознанием к амулету.

Десять шагов до мстителя. Ничего.

Шесть шагов. Ничего.

Три шага. Ничего!

Паника захлестнула разум. Враг был уже здесь, занося кулак для сокрушительного удара. И в этот миг, на грани восприятия, проскочила искра. Он ухватился за неё, как утопающий за соломинку. И тут по венам ударил жар. Нет ЖАР! Мир замер. Звуки толпы растянулись в низкий гул.

Мститель, летящий на него, стал медленным, как муха в меду. Лютер видел каждую морщину на его лице, каждую каплю пота. Тело сработало само. Он легко, почти лениво уклонился от кулака, пропуская его в сантиметре от уха, и, вложив в удар всю мощь раскаленных мышц, врезал противнику в открывшуюся грудину.

Время рывком вернулось в норму. Раздался влажный хруст ломающихся ребер. Мститель отлетел назад, словно его пнул гигант, и с глухим стуком рухнул на спину, хватая ртом воздух. Рука Лютера, принявшая удар, отозвалась тупой болью, но в остальном тело было цело.

Он повернулся голову к резко затихшим зрителям.

Лютер не мог этого видеть, но его глаза вновь сияли.

***

Борбитурат нетерпеливо болтал ногами, сидя на слишком высоком для него кресле. Эта дурацкая детская привычка вылезала каждый раз, когда он нервничал. А нервничать было из-за чего: Король Гарагрим Железный Кулак должен был прибыть с минуты на минуту, и цель этого визита оставалась загадкой.

Борбитурат, носящий пафосный титул Глашатая Верховного Короля, по сути был дипломатом. И, к собственному удовольствию, одним из лучших. Именно поэтому Торгрим и отправил его в Карак-Кадрин.

Здесь сложилась ситуация, от которой у любого нормального гнома разболелась бы голова. Трон делили двое. После трагической гибели Унгрима Железного Кулака власть упала в руки двух его сыновей. Завещания не было, а амбиций у обоих хватало на три королевства. Вот уже пять лет длится их противостояние. Ни один брат не может взять верх, но и уступать не собирается. Если бы на место посла прислали кого-то менее хитрого, чем Борбитурат, здесь и вовсе могла вспыхнуть гражданская война. Но благодаря его титаническим усилиям хрупкий мир удавалось сохранять.

Правда этот внезапный вызов Короля выбил почву из-под ног. Интуиция старого интригана выла сиреной: что-то пошло не так. К тому же Гарагрим отчего то опаздывал.

Чуткий слух Глашатая уловил гулкие, тяжелые шаги, стремительно приближающиеся по коридору. «Наконец-то», — пронеслось в голове. Борбитурат спрыгнул с кресла, поправляя мантию. Двери распахнулись. Сначала в зал, печатая шаг, вошли Молотобойцы личной стражи, а следом зашёл и сам Гарагрим. Сын Унгрима был закован в черный громрил, на нём был шлем увенчанный тяжёлой короной.

— Приветствую вас, Ваше Величество Король Гарагрим, Владыка Карак-Кадрина! — Борбитурат склонился в безупречном поклоне, борода коснулась пола.

— И я тебя приветствую, Борбитурат. Ну и имечко же у тебя, до сих пор язык ломаю, — буркнул Король, плюхаясь в кресло напротив. — Знаешь, зачем я тебя позвал? Пришел твой Рунный Воин!

Успевший выпрямиться Глашатай замер.

— Рунный... воин?

— Не прикидывайся. — протянул Гарагрим. — Тот самый, про которого ты нам уши прожужжал. Говорил, что он придет неожиданно и эффектно? Так вот, я не верил, но признаю — был неправ. Я встретил его на инспекции Храма Гримнира. Да не просто в Храме, а на Круге Испытаний! Этот гном одним ударом уложил матерого Мстителя! Сила как у тролля, а глаза сияют, как ты и обещал! Давно меня так не удивляли.

Борбитурат моргнул. Он был удивлён не меньше короля.

— Рунный Воин? — переспросил он, лихорадочно соображая. — Но почему он один? И почему не доложился мне по прибытии?

— А мне откуда знать? — фыркнул Король. — Может, решил разведать всё перед прибытием основного отряда Его сейчас приведут, вот у него и спросишь.

Борбитурат обескураженно рухнул обратно на кресло. С учётом прибытия в Карак рунного воина, его планы придётся сильно подкорректировать.

Но тщательно обдумать ситуацию он не успел. Чуткий слух уловил шаги с противоположной стороны зала. Двери распахнулиись, и в комнату вошел второй претендент на трон — Драгомир Железный Глаз. Он был зеркальным отражением брата: тот же черный громрил, та же тяжелая корона. Единственным отличием был герб на наплечнике: Красные Горы вместо Белых.

— Кого я вижу! Бра-а-ат, — ядовито протянул Гарагрим, даже не вставая. — Твой визит так же неожиданен, как снег за шиворот. Чем обязаны?

— Поумерь пыл, брат, — глаза Драгомира сверкнули. — Я знаю, что ты перехватил Рунного Воина. Думал, сможешь спрятать его от меня и получить козырь в переговорах с Торгримом?

— Тц. Видимо, у меня в свите завелась крыса, — процедил Гарагрим. — Когда я её найду, он позавидует гоблинам.

— Мечтай, мечтай, — рассмеялся Торвин. — Пока ты ищешь крыс, я заберу трон.

— Трон?! — Гарагрим вскочил. — Ты даже табуреткой управлять не сможешь, не то что крепостью!

— Зато я, в отличие от тебя, не пытаюсь узурпировать власть подкупая гильдейцев!

Началась перепалка. Два короля орали друг на друга, как рыночные торговцы, забыв о величии. Борбитурат попытался деликатно остановить их, но был тут же неделикатно послан.

К счастью перепалка само собой затихла, когда королям сообщили о прибытии рунного воина. Их взгляды устремились к коридору откуда намечался его приход.

Послышался лязг металла, и в комнату вошли два огромных Молотобойца, конвоирующих... рыжебородого гнома в потасканной кожаной броне. Вид у «героя» был затравленный, он нервно озирался, явно не понимая, куда попал.

Борбитурат удивлённо уставился на него.

— А вот и он! — торжествующе объявил Гарагрим. — Один из знаменитых Рунных Воителей!

Драгомир нахмурился:

— Он? Признаться, я ожидал чего-то более... впечатляющего. Он выглядит как обозник.

— Внешность обманчива! — парировал брат. — Хочешь, он вынесет одного из твоих гвардейцев? Тут же впечатлишься.

— А своих молотобойцев тебе жалко?

Скандал намечался вновь, но тут рыжебородый гном вдруг шагнул вперед.

— Ваше Величество! — выпалил он. — Извините, но я вовсе не Рунный Воин. Это чудовищное недоразумение! Я Краг, обычный охранник из каравана.

В зале повисла звенящая тишина. Короли застыли с открытыми ртами. Борбитурат, почуяв шанс замять дело, вскочил:

— И правда! Посмотрите на него! Ни рунной брони, ни сияния глаз. Это самый обычный гном. Давайте просто забудем это недоразумение и вернемся к...

Но все его начиная разбились об венценосную паранойю.

— Ты сказал «Король»? — медленно произнес Гарагрим, вставая с кресла. Его взгляд метался между Крагом, Борбитуратом и братом. — В единственном числе? Вы что... Сговорились? За моей спиной сговорились!

Его лицо начало багроветь.

— Решили обмануть меня?! Надеялись, что я куплюсь на эту комедию с «обычным охранником», пока вы готовите удар?! Ох, зря! Ох, зр-я-я! Пока я жив, не видать тебе трона, Драгомир!

— Отличная актерская игра, брат! — взревел Драгомир, тыча пальцем в грудь брату. — Но я не идиот! Это вы сговорились! Что, Торгрим решил поддержать тебя, а не меня?! И теперь вы пытаетесь усыпить мою бдительность этим спектаклем с «обычным охранником»? Не дождётесь!

— Продолжаешь гнуть свою линию?! — зарычал Гарагрим. — Твоя мелкая интрига раскрыта, хватит прикрываться ложью!

— Это твои слова полны лжи, словно клятвы умги! — проревел Драгомир.

— Ах ты, безбородый засранец! — еще громче рявкнул Гарагрим.

— Ну всё, ты договорился!

Драгомир рванулся вперед. Гарагрим, не раздумывая, шагнул навстречу. Два брата, два короля, ненавидящих друг друга до зубовного скрежета, сошлись в центре зала. Синхронный замах — и два тяжелых латных кулака с глухим, костяным хрустом врезались в лица соперников.

Борбитурат вжался в кресло, ожидая, что сейчас начнется резня. Молотобойцы с обеих сторон схватились за рукояти молотов, но короли, сплюнув кровь, одновременно вскинули руки, останавливая их. Они стояли нос к носу, тяжело дыша, с одинаковыми струйками крови, стекающими в бороды.

— Твои выходки достали меня, брат. Окончательно, — прохрипел Гарагрим.

— Ты даже не представляешь, как сильно меня достали твои, — процедил Драгомир.

— Дуэль. Завтра в полдень. До смерти.

— Ха! Я согласен. Готовься к встрече с предками, брат.

— Только после тебя.

Короли резко развернулись и, злобно топая, разошлись в разные стороны. За ними, громыхая железом, потянулась охрана и перепуганная прислуга. Зал опустел. Борбитурат остался один с гномом, назвавшимся Крагом, посреди руин своей дипломатической миссии.

Глава 10. Бурление скал

Лютер стоял посреди опустевшего зала, судорожно пытаясь собрать воедино события последних часов. Всё понеслось вскачь сразу после его победы над Мстителем. Он помнил, как Король что-то радостно прокричал. Потом гвардейцы вежливо, но настойчиво подхватили его под руки и вывели из Храма. Он даже пикнуть не успел.

Его привели в роскошное здание — нечто среднее между дворцом и гостиницей для знати. Там на него вновь накатил зверский голод — плата за использование амулета. Но на этот раз ему не пришлось искать еду. Прислуга, кланяясь, накрыла стол, достойный самого Торгрима: элитное пиво, мясо в специях, сочащиеся жиром колбасы... Рассудок помутился, и Лютер смел всё, как саранча. Лишь насытившись, он начал задавать себе вопросы: с чего вдруг такая честь? Да, он победил, но это не повод кормить его как героя.

Подумать ему не дали. Едва он вытер рот, как двери трапезной распахнулись, и на пороге возникли двое Молотобойцев в полном доспехе.

— Король ждет, — коротко бросил один из них.

Лютера вывели из гостиницы на оживленную улицу. Под конвоем его провели через весь верхний ярус, мимо величественных статуй Предков и важных гномов в богатых одеждах. Даже гномки, редкое явление на улицах, провожали их любопытными взглядами.

Наконец они подошли к массивным воротам Королевских Чертогов, украшенным золотом и черепами. Стража беспрекословно пропустила их внутрь. Его повели по широким коридорам, выложенным мрамором, пока не доставили в этот зал. И вот тут реальность преподнесла сюрприз. Он ожидал награды или допроса, а попал в эпицентр королевской ссоры, которая закончилась мордобоем и вызовом на дуэль.

«Да что здесь происходит?!» — мысль билась в голове, как птица в клетке.

Лютер перевел взгляд на единственного оставшегося с ним в комнате гнома. Тот всё еще сидел в кресле, глядя в пустоту. Это был странный персонаж: вместо брони — бархатная мантия, на носу — золотое пенсне, а борода была уложена так аккуратно, словно он провел у цирюльника полдня. Вид у него был интеллигентный, но сейчас он напоминал дворфа, у которого на глазах сгорела его борода.

— Тут что... два Короля? — осторожно спросил Лютер.

Интеллигент поперхнулся воздухом. Он кашлял минуту, багровея на глазах, а затем взорвался.

Резко вскочив, он подлетел к Лютеру и, схватив его за грудки, начал бешено трясти. Для дипломата у него была неожиданно крепкая хватка.

— Ты что, ваззок контуженный?! — заорал он, брызжа слюной в лицо. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Ты... Ты!!! Как ты умудрился за одну минуту разрушить всё, что я строил полгода?!

Лютер с силой оттолкнул безумца. Тот отлетел к столу, но тут же схватил тяжелое пресс-папье в виде каменного молота.

— Успокойся! Я вообще здесь случайно! — крикнул Лютер, отбегая за массивный стол.

— Случайно?! Ты устроил гражданскую войну!

Гном с ревом бросился в погоню. Лютер ловко маневрировал вокруг мебели, не давая себя ударить.

— Стой, кому говорю! Я из тебя отбивную сделаю!

Так и длились бы их манёвры вокруг стола, если бы двери не распахнулись, впуская новых лиц. Тан Двалин, Тан Громбар и Мастер Гильдии кузнецов Брум. В последний раз Лютер видел их после боя с мстителем, когда его выводили из храма.

— Уж не просто было узнать, куда тебя забрали, сын, а ещё сложнее получить пропуск сюда, — произнес Брум, обводя взглядом зал.

Борбитурат, услышав новые цели, развернулся и начал нечленораздельно шипеть, угрожающе потрясая пресс-папье. Но, оценив численный перевес противника, немного поутих.

Тан Двалин примирительно поднял ладони.

— Глашатай Борбитурат, если не ошибаюсь? Что ж вы так разволновались? Давайте успокоимся и обсудим наши разногласия как цивилизованные гномы.

— Что я так разволновался?! — взревел дипломат, отшвыривая каменный молот. — Из-за этого сына тролля весь Карак завтра рухнет в пучину гражданской войны!

— Попридержи язык, Борбитурат, — голос Брума стал холодным, как лед. — Я Брум Златорук, его отец, и ты сейчас опасно подошёл к черте.

Глашатай хотел было огрызнуться, но потом просто махнул рукой, выдохнул и без сил рухнул в кресло.

— Что ж, вижу, что Краг опять что-то натворил. Зная его, думаю, здесь не обойтись без пары кружек, — сказал Громбар, Страж Храма. Он по-хозяйски уселся в соседнее кресло, извлекая откуда-то из складок плаща небольшой бочонок эля и начав разливать его по кубкам.

— Ну давайте, Глашатай, рассказывайте, что стряслось, — сказал Тан Двалин, присаживаясь и подвигая к себе напиток.

— Оооо, выпивка! — оживился «отец» Лютера и также присоединился к компании.

Лютер, немного помявшись, тоже сел, но благоразумно выбрал стул подальше от Борбитурата. «Ну и имя же у него», — пронеслось в голове. Кружка пенного как будто сама собой оказалась в руке. Пригубив, он отметил богатую палитру вкусов и приятную свежесть.

Борбитурат залпом осушил свой кубок и тут же потянулся за вторым.

— Короли! Эти напыщенные снобы, не видящие ничего дальше собственной гордыни, объявили друг другу дуэль! И всё из-за него! — он снова ткнул пальцем в Лютера.

— Из-за него они решили, что вокруг сговор, и взбесились.

— Кхм. Я, конечно, всё понимаю, но надо бы тебе поуважительнее быть к нашим правителям, — заметил Громбар. — К тому же, честно говоря, это всё равно бы произошло. Не дело это, когда на троне сидят двое.

— Да если бы всё было так просто! — мрачно промолвил Глашатай, прикладываясь ко второй порции. — За годы противостояния гильдии и кланы накопили друг к другу столько обид, что дай им только повод — всё полыхнет. Даже если короли сейчас остынут, их сторонники непременно воспользуются шансом свести счёты. Победивший король окажется правителем руин, а меня за такой просчёт Торгрим точно не простит.

— Да уж... Ситуация, — протянул Двалин, теребя бороду. — Когда я вел караван сюда, я ожидал прибыли, а не войну.

Лютер потерянно переводил взгляд с одного хмурого лица на другое. Как?! Как простое желание поесть привело к этому? Ну почему ему так «везёт»! Он с тоской вспомнил свою жизнь помощником инженера. Как же тогда всё было просто и понятно.

— Даже если сейчас убедить королей, что это просто их паранойя, они уже не уступят. Слишком много у них разногласий, но до этого дня мне удавалось держать всё под контролем. — продолжил Борбитурат.

— Фигово ты держал всё под контролем, раз одной ссоры хватило, чтобы они... поссорились, — хмыкнул Громбар, распечатывая второй бочонок эля (откуда они у него?).

— Ладно, с этим разобрались. Теперь второй вопрос, — Громбар распечатав эль повернулся к Лютеру — Краг, как ты объяснишь то, что произошло в Круге Испытаний? Ты дрался так, будто душу Хаосу продал, да еще эти светящиеся глаза...

Лютер мысленно сглотнул. Страж Храма подобрался слишком близко к истине. Нужно было срочно придумать отмазку. Как образованный человек, он знал, что амулет на его груди — это символ Хаоса. Если гномы его увидят ему конец.

— Когда я посмотрел на статую Гримнира, я почувствовал, как... — начал было он вдохновенно врать.

— Не ври, Краг, — перебил его Двалин. — Мои парни в караване кое чего видели. Они видели золотую цепь на твоей шее и то, как ты трясешься над своей бородой. Или ты думал, что от моих глаз что-то укроется? Показывай, что там у тебя. Тебе же лучше будет.

Лоб Лютера покрылся холодной испариной. Он уставился в стол остекленевшим взглядом, до побеления пальцев вцепившись в столешницу. «Что делать?!»

— Так он реально уложил одним ударом Мстителя? — удивлённо спросил Борбитурат. — Что же ты такого там прячешь Краг?

Четыре пары глаз требовательно уставились на него.

Мысли Лютера метались в черепной коробке, грозя расколоть её на части. И вдруг он снова ощутил ЖАР. Но не боевой, яростный, а мягкий и успокаивающий. Амулет вновь пришел на помощь. Мысли прояснились, паника отступила. Он понял, что делать.

Будь что будет.

Лютер медленно вытащил из-под бороды амулет. Каково же было его удивление, когда вместо Звезды Хаоса на ладони оказалась какая-то непонятная золотая загогулина.

Гномы с интересом склонились над артефактом.

— Краг... Где ты это нашел? — спросил Брум, разглядывая вещь профессиональным взглядом. — Это похоже на руну, но... я не могу вспомнить ни одну похожую. Она будто сочетает всё и сразу, словно какой-то безумный инженер решил сплавить все известные знаки в одну кучу.

— Действительно... занимательная вещица, — пробормотал Громбар. — В свитках Храма нет ничего подобного. Это точно не связано с нашими богами.

— Хмм... Я много где прошел, много чего видел, но такой артефакт вижу впервые, — покачал головой Тан Двалин.

Борбитурат же, мельком глянув на амулет, задумчиво уставился в столешницу, бормоча под нос:

— Так, так, так...

Внезапно он вскинул голову:

— Ты сможешь, используя это, снова зажечь свои глаза?

Лютер, немного посомневавшись, попробовал снова ощутить ту же искру, что и во время боя с Мстителем. Он закрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Вот оно! В этот раз отклик пришёл быстрее. Он вновь почувствовал импульс, пробежавший по телу. Сейчас он попытался не принимать его полностью и к его удивлению, у него даже что-то получилось. По крайней мере, бешеного жара он не ощутил.

Когда он открыл глаза, все вокруг отпрянули.

— Отлично! Они светятся! — воскликнул Борбитурат. — Мы еще можем остановить лавину!

Он вскочил и уперся руками в стол.

— Значит так. Влиятельных фигур в городе, способных удержать порядок, немного. Громбар, вы сможете обеспечить нейтралитет Храма и Мстителей?

Страж помешал эль в кружке.

— Храм и так был бы нейтрален, мы не вмешиваемся в политику. А насчет Мстителей... Я могу гарантировать, что основные Братства не ввяжутся в резню. Но за одиночек не ручаюсь.

— Хоть что-то. Тан Двалин, вы один из крупнейших торговцев. Можете помочь?

— Я перекрою поставки, — веско сказал торговец. — Если начнется резня, торговля встанет. Я запру Торговые Врата своими телегами и поставлю солдат на охрану складов с провизией. Кто захочет воевать — пусть воюет на пустой желудок и без пива.

— Великолепно! Теперь вы, Мастер Брум. Какой пост вы занимаете в Гильдии Кузнецов?

— Я Старший Мастер, — гордо выпрямился отец Крага. — Выше меня только сам Гильдмастер.

— Отлично. Вы сможете сделать так, чтобы кузнецы тоже сохранили нейтралитет?

— Хмм... В гильдии слишком много кланов, у каждого свои интересы. Многие не прочь помахать молотами... — Брум задумался, но затем решительно кивнул. — Я смогу. Придётся поднять старые связи и напомнить кое-кому о долгах, но Гильдия Кузнецов не откроет свои арсеналы для гражданской войны.

— Хорошо. Теперь ты, Краг. Нам с тобой предстоит самое сложное. Я уверен, что слухи о Рунном Воине уже расползлись по городу. Мы будем использовать это. Мы навестим самых горячих голов — глав кланов, готовых начать резню, — и убедим их не делать глупостей. А ты, когда я дам знак, посверкаешь глазами и сделаешь жуткую морду. Это должно их отрезвить.

— Да что это за воины такие, что их все так боятся?! — не выдержал Лютер.

— И мне интересно, — поддержал Двалин. — Мой караван два года был в пути, не до новостей было.

Борбитурат удивленно посмотрел на торговца.

— Ну хоть про Войну Зелёного Прилива вы слышали?

— Слышал, конечно.

— Она идет уже почти год. Эта война не сравнится по ожесточенности ни с чем, что мы видели раньше. И лишь благодаря Рунным Воинам — элитным бойцам Торгрима, усиленным новой магией, — удается сдерживать орду. Каждый из них стоит десятка, а хирд таких бойцов несокрушим. Их уважают и боятся.

— Что ж, теперь яснее, — кивнул Лютер.

— Да. Используя их авторитет, мы получим отличный рычаг давления. Только надо будет одеть тебя подобающе. Обычная кожанка не внушает трепета.

Борбитурат залпом допил эль и хлопнул кружкой об стол.

— А на этом считаю наш импровизированный совет оконченным. У нас мало времени. За работу, господа! Может быть, Карак-Кадрин и не вспыхнет.

***

Брум поднялся из-за стола вместе с остальными. Первым, вежливо кивнув, вышел Тан Двалин — ему предстояло поднимать на уши всю Гильдию Караванщиков. Следом, с кряхтением подхватив свои драгоценные бочонки, удалился Громбар, что-то бурча про "сухой закон".

Когда Борбитурат уже потянул Крага за рукав к выходу, Брум положил тяжелую ладонь на плечо сына.

— Краг, задержись. Нам нужно поговорить.

— Прошу заметить, Мастер Брум, мы не можем терять время. — возмутился Глашатай, нервно поглядывая на часы.

— Это не займет много времени, — твердо отрезал кузнец. — Буквально пару минут. Отцу нужно сказать слово сыну, которого он не видел семь лет.

— Ладно, — сдался дипломат. — Краг, мои люди будут ждать у входа в Чертоги. Они сопроводят тебя до арсенала, подберем тебе что-то внушительное, а потом — ко мне.

Борбитурат, шурша мантией, поспешил прочь. Тяжелые двери закрылись, оставив их одних в гулкой тишине зала.

Брум молчал, разглядывая сына. Сердце старого кузнеца сжималось от смеси боли, облегчения и застарелой вины. Семь лет он надеялся, что Краг вернётся и вот он стоит перед ним — живой, хоть и забывший всё.

— Наверное, тебе интересно узнать о своем прошлом, — наконец глухо произнес он, теребя бороду. — Раз уж орк вышиб тебе память, я должен рассказать, кто ты есть.

— Я был бы признателен, — осторожно кивнул Краг. — Жить без памяти, непросто.

— Ты из Клана Огненных Молотов, сын. Мы потомственные кузнецы, наш род уважаем в Карак-Кадрине. Ты был хорошим профессионалом, Краг. Руки у тебя золотые, хоть характер и тяжелый. Но потом... потом началась черная полоса.

Брум вздохнул, глядя куда-то в сторону.

— Неприятность шла одна за другой. Заказы валились из рук. Ты провалил пару важных работ для Клана. Мы думали, проклял кто. А потом ты встретил Хельгу. Дочь ювелира. Всё шло к свадьбе, ты, казалось, ожил. Но судьба жестока. Виверна... Проклятая тварь напала на верхние ярусы, где она жила. Хельги не стало.

Лютер почувствовал укол чужой боли.

— После похорон ты изменился, — продолжил Брум. — Ушел в самые глубокие кузни, заперся там на неделю. А когда вышел — заявил, что пойдешь в Храм Гримнира. Что примешь Обет Убийцы, чтобы найти смерть.

Отец отвел взгляд, ему было стыдно.

— Я... мы с матерью испугались. Мы начали отговаривать тебя. Кричали, ругались. Наговорили друг другу страшных вещей. И всё это не дома, а на Рынке, при всех. Это был позор, Краг. Мы загнали тебя в угол. Ты так разозлился, что даже в Храм не пошел. Просто собрал вещи и ушел из Карака в ночь, сказав, что ноги твоей здесь не будет.

Брум шагнул к Лютеру и, неожиданно для того, крепко обнял.

— Прости меня за то, что накричал в темнице. Я просто... я так боялся, что потерял тебя навсегда. Я стар, Краг. И я рад, что ты жив. А ту ссору... давай забудем. Считай, мы выплатили этот долг временем.

Лютер стоял, чувствуя тяжесть чужой жизни. Ему стало неловко. Этот старый гном изливал душу, думая, что говорит с сыном, а перед ним был чужак.

— Я... я понимаю, отец, — выдавил он, неуклюже похлопав Брума по спине. — Спасибо, что рассказал. Мне это было нужно.

Брум отстранился и снова напустил на себя суровый вид.

— Ну всё хватит. Ситуация в городе аховая. Иди к Глашатаю, делай, что должно. Но будь осторожен, сын. Не лезь на рожон. Ты мне нужен живым.

— Обещаю, буду осторожен как эльф в пивной, — попытался пошутить Лютер.

Брум хмыкнул в бороду.

— Пойдём уже.

Они вместе вышли из зала, обмениваясь короткими фразами о погоде и металле, словно и не было этих семи лет разлуки. Для Брума сын вернулся.

***

Лютер сидел в пустом кабинете Глашатая, невидящим взглядом уставившись в стену. Челюсти механически перемалывали огромный кусок холодного мяса, который ему сунули слуги.

Он не спал уже сутки. Последние двадцать четыре часа слились в один бесконечный калейдоскоп лиц, криков и скачек по каменным улицам.

Всё началось сразу после того как он с «отцом» вышел из Королевских Чертогов. Люди Борбитурата — суровые гномы, не задававшие лишних вопросов, — подхватили его и потащили в арсенал. Там его упаковали в сталь с головы до ног: тяжелый латный комплект брони, который стоил целое состояние, плащ с золотой вышивкой и огромный двуручный молот, от одного вида которого орки падали бы в обморок.

А потом начался дипломатический кошмар. Борбитурат загнал их в скоростную бронированную повозку, и они начали безумный марафон по Карак-Кадрину. Они врывались в дома старейшин, посещали собрания в залах и подвалах и даже останавливали уличные столкновения.

Лютер был поражен. Борбитурат, этот гном в пенсне, плел интриги, угрожал, льстил и подкупал с такой виртуозностью, что Лютер только рот открывал. Дипломат гасил конфликты, которые, казалось, можно решить только кровью, одними словами. Он знал каждого Тана, каждую обиду и каждый скелет в шкафу.

Лютеру оставалось лишь играть роль пугала. Пару раз, когда аргументы Глашатая не действовали, он по сигналу активировал амулет. Глаза вспыхивали потусторонним светом, он рычал заготовленные пафосные фразы вроде «Гнев Предков падет на ваши головы!», и упрямые старики сдавались, бледнея в лице.

Но это выматывало. Они не спали, не ели толком, мотаясь с верхних ярусов в самые глубокие штольни. И вот, наконец, передышка. Борбитурат ушел проверять донесения от агентов, а Лютер рухнул на стул, мечтая только о том, чтобы проглотить этот кусок мяса и вырубиться.

Отдых закончился так же внезапно как и начался. Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и внутрь влетел Борбитурат. Вид у Глашатая был такой, словно он увидел призрака: мантия сбилась, лицо посерело, а золотое пенсне съехало на кончик носа. Он тут же поправил его рукой.

— Вставай Краг! Срочно выезжаем! — выдохнул он, срывая голос. — Мы прозевали «тролля»!

Лютер поперхнулся куском мяса.

— Что? В смысле?

— Мы тушили костры, пока внизу разгорался вулкан! — воскликнул Борбитурат, мечась по комнате. — У Глубинных Залов Предков, где короли назначили дуэль, собралась не просто свита. Там целые армии! Множество кланов, поддерживающие Гарагрима или Драгомира, стянули туда силы. Они стоят стенка на стенку. Одна искра — и в пламени этого кострища сгорит весь Карак-Кадрин!

— Твою ж... — Лютер мгновенно взбодрился и отбросил недоеденный окорок.

— Нет времени на сборы! — рявкнул Глашатай. — Выезжаем сейчас!

Лютер натянул тяжелый закрытый шлем, подхватил свой огромный молот, который уже начал казаться привычным, и выбежал из кабинета с Глашатаем.

Во дворе их уже ждала бронированная скоростная повозка. В соседнюю такую же повозку уже грузились пятеро мрачных гномов-телохранителей, звякая оружием.

— Гони! — крикнул Борбитурат вознице, едва они запрыгнули внутрь.

Повозка рванула с места, вжимая пассажиров в сиденья. Колеса высекали искры из брусчатки.

— Куда мы? — спросил Лютер, повысив голос, чтобы перекрыть гул движения

— Сначала за Таном Двалином, потом за твоим отцом. — ответил дипломат, вцепившись в поручень. — Я послал им весточку. Нам нужны авторитеты! Внизу собралось немало кланов из Гильдии Кузнецов, а сам Гильдмастер струсил и отказался ехать. Брум — наша единственная надежда их утихомирить. А Двалин теперь держит поставки для немалой части кланов, его слово весит больше золота. Мы должны остановить эту бойню любым способом!

Первая остановка была у Торговых Рядов. Тан Двалин уже ждал их на обочине, опираясь на секиру. Он запрыгнул в повозку на ходу.

— Слышал новости, — мрачно бросил он вместо приветствия, запрыгивая внутрь.

— Дело дрянь. Если в Залах Предков прольется столько крови гномов, духи нас проклянут.

— Надеюсь, там есть твои должники? — проворчал Борбитурат. — Нам понадобятся веские аргументы, чтобы их остановить.

Следом, у квартала мастеров, подхватили Брума. Отец Крага был бледен, но решителен. Он молча кивнул сыну и сел рядом, сжимая в руках молот.

— Гильдмастер заперся в кабинете, — сплюнул он. — Сказал, что у него «инвентаризация». Трус. Придется нам самим вправлять мозги.

Больше никто не проронил ни слова. Повозки неслись вниз по бесконечным пандусам, уходя всё глубже в недра горы. С каждой секундой воздух будто становился тяжелее.

Наконец, спустя полчаса бешеной скачки, впереди показались коридоры Глубинного Яруса. Преодолев их повозки вылетели на огромную, древнюю площадь перед Вратами Зала Предков.

Лютер ахнул. Масштаб увиденного подавлял. Площадь была забита тысячами гномов. Две огромные армии — «Белые» Гарагрима и «Красные» Драгомира — стояли друг напротив друга, готовые сорваться в атаку. Воздух звенел от напряжения, криков и звона оружия. Казалось, достаточно одного неосторожного чиха, чтобы началась резня.

Но резни пока не было. Посреди площади, между двумя разъяренными массами, стояла тонкая, но несокрушимая линия. Лютер не знал, кто это, но они выглядели внушительно: воины, закованные в сверкающую серебристую броню с головы до пят, стояли плечом к плечу в несколько рядов, закрывшись ростовыми щитами. Они напоминали живую стену из стали. Рядом с ними суетились фигуры в робах — жрецы разных богов, размахивающие посохами и призывающие разъярённые армии к разуму.

Команда Лютера высадилась на возвышении.

— Смотри-ка, Борбитурат, — хмыкнул Тан Двалин, указывая секирой на центр. — До нас тут уже собрались умные головы. Вон Железноломы и жрецы со всего города. Значит, есть еще те, у кого честь не пропита?

— Слава предкам, — выдохнул Глашатай. — Но их мало. Они долго не продержатся.

Внизу творился хаос. Главы кланов орали друг на друга через головы миротворцев, потрясая кулаками. Отдельные отряды то и дело пытались двинуться вперед, но, наткнувшись на молчаливую стену Железноломов, нехотя отступали, осыпая сторонников другого короля проклятиями и перечисляя старые обиды.

В центре же строя Железноломов возвышался их Командир — огромный, будто скала. Он стоял, скрестив руки на груди, всем своим видом говоря: «Только через мой труп».

— Пора, — сказал Брум, поправляя пояс. — Идемте в гущу. Краг сделай лицо попроще... то есть, пострашнее.

Их группа — пятерка охраны, Борбитурат, Двалин и Брум с Лютером — двинулась к армиям. На общем фоне вооруженной до зубов толпы они выглядели каплей в море, но Борбитурат знал, куда бить. Глашатай двигался сквозь ряды взвинченных воинов с грацией змеи, уклоняясь от локтей и древков алебард.

Вскоре его талант дипломата принес плоды. Каким-то чудом он сумел выдернуть из хаоса двух самых горластых зачинщиков — Тана клана Черной Горы (сторонника Гарагрима) и старейшину клана Сияющего Зарева (сторонника Драгомира). Используя авторитет Командира Железноломов, который согласился предоставить нейтральную полосу, Борбитурат затащил их в центр строя.

Там их уже ждал Громбар, мрачный, как туча. Сегодня он выступал не просто как страж святилища Гримнира, а как представитель Совета Жрецов — голосом всех храмов Карака.

Но встреча началась скверно.

— Предатели! — взревел Тан Черной Горы, тыча пальцем в оппонента. — Вы отравили нашего Короля перед дуэлью!

— Ложь! — рявкнул Старейшина. — Это вы пытались пронести на Арену скрытые кинжалы! Мы видели!

Воздух накалился. Казалось, сейчас они вцепятся друг другу в бороды прямо здесь, посреди миротворцев.

— Тихо! — вмешался Брум, выходя вперед. — Я говорю от имени Гильдмастер Кузнецов. Если вы начнете резню, ни один кузнец города не починит ваши доспехи. Вы будете ходить в тряпках!

— Торговая коалиция перекроет поставки зерна! — добавил Двалин. — Будете жрать камень!

Угрозы были весомыми, но ничем не подкреплённые.

— Не смешите меня! — огрызнулся тан. — Твой Гильдмастер сидит в норе и дрожит, он никогда не пойдет против нас. А ты, торговец, без году неделя в городе, чтобы говорить за всю Коалицию. Ваши слова пусты, как кошелек умги! Мы смоем оскорбления кровью!

Ситуация выходила из-под контроля. Аргументы разума тонули в ярости. Борбитурат посмотрел на Лютера и незаметно кивнул. «Пора», — понял Лютер. Он шагнул вперед, возвышаясь над спорящими в своей громоздкой броне. Амулет на груди, скрытый сталью, отозвался привычным теплом. Глаза под забралом вспыхнули потусторонним золотым светом, видимым через смотровую щель.

— ПРЕДКИ СМОТРЯТ! — пророкотал он голосом, который, казалось, исходил из самих камней. — КТО ОСМЕЛИТСЯ ОСКВЕРНИТЬ ЭТОТ ЗАЛ БРАТОУБИЙСТВОМ?!

Эффект был мгновенным. Таны, увидев сияющие глаза и почувствовав волну неестественной мощи, отшатнулись и замолкли. Казалось, победа близка. Борбитурат уже открыл рот, чтобы закрепить успех...

— Магия! — взвизгнул кто-то снаружи строя — Они привели колдуна!

— Предательство! Они хотят убить нас всех!

Площадь взорвалась воплями. Крик Лютера стал не стоп-краном, а спусковым крючком. Со всех сторон, расталкивая охрану, в центр строя Железноломов поперли другие Таны — десятки разъяренных командиров, желающих лично разобраться с «проблемой».

Лютер же пошатнулся. Вспышка силы резко высосала из энергию, он едва стоял на ногах, хватая ртом воздух. Перед глазами плыли цветные круги.

— Назад! Успокойтесь! — кричал Борбитурат, пытаясь остановить толпу, но его голос потонул в хаосе.

Двалин и Брум тоже пытались остановить напирающих, но их просто оттолкнули. Громбар орал проклятия именем богов, но Танов это уже не волновало. Строй Железноломов прогнулся посередине под напором толпы. Вместе с Танами в «нейтральную зону» просочились и десятки простых воинов с налитыми кровью глазами.

И тут случилось непоправимое. Где-то в задних рядах хлопнул мушкет. Пуля с визгом рикошета ударила в наплечник одного из гномов. Тот охнул и рухнул на колени.

— Они убили Тана Хорга! — заорали в толпе.

Грохнуло еще раз. А затем где-то вдалеке ухнула пушка. Мир сорвался в бездну.

— К БОЮ!!! — заревели сотни глоток.

Строй Железноломов содрогнулся под чудовищным напором. Лавина закованных в сталь тел, жаждущих крови, ударила с двух сторон, пытаясь прорвать стену щитов.

Лютер увидел, как Командир Железноломов, подобно ледоколу, таранит толпу, пытаясь закрыть собой прорыв строя, но его просто поглотило море солдат. Жрецы, понимая, что время слов кончились, в панике отступали вглубь строя Железноломов, чтобы их не растоптали свои же прихожане.

Началась пальба. Арбалетный болт просвистел в сантиметре от уха Лютера, цокнув по шлему кого-то рядом.

— Борбитурат! — крикнул он, но дипломата уже не было видно. Мелькнула лишь мантия, когда охрана уводила Глашатая прочь из мясорубки.

Лютер остался один. Рядом плечом к плечу стояли Железноломы, отбиваясь щитами от озверевших собратьев. Всё пошло по худшему сценарию. Карак-Кадрин начал пожирать сам себя.

Глава 11. Зелёная мгла

Лютер поднял тяжелый двуручный молот, отбиваясь от атак озверевших гномов. Строй Железноломов опасно прогибался во многих местах. Казалось, ещё пара мгновений и прольются реки крови в междоусобной войне.

Но тут вмешались другие силы. Чуждые и не менее кровожадные. Начали раздаваться крики: «Орки!», «Зеленокожие!». Схватка начала затухать. Гномы, которые только что готовы были вырвать ближнему сердце недоумённо озирались. Не все, но таких было мало.

Вдруг с грохотом ворота Зала Предков разлетелись на куски. Из клубов пыли выбежал поток красных шаров, каждый из которых пересекала гигантская пасть.

«Сквиги!» — пронеслось в голове Лютера.

И к его ужасу передние ряды тварей несли в зубах зажжённые динамитные шашки! К счастью фитили оказались слишком короткими. Отряд камикадзе не добежал, взорвавшись в ослепительной вспышке.

Лютер фыркнул: «М-да...».

Но это событие окончательно отрезвило гномов, позволив, наконец, услышать крики с тыла.

— WAAAAAAAAAAGH!!!— многоголосый рев доносился из-за задних рядов.

Строй двух армий начал стремительно разворачиваться. Пока они выясняли отношения, враг ударил им в спину! Откуда они здесь?! Впрочем, вопросы были отброшены, а разногласия забыты. Перед ними их Исконный Враг, и ни один гном не собирался дарить оркам победу.

Но угроза появилась не только с тыла. Из клубов пыли разрушенных Врат широким потоком хлынула орда зеленокожих. К счастью для Карака, на их пути оказались одни из лучших воинов подгорного народа. Строй Железноломов начал перестраиваться, уходя с нейтральной полосы и разворачиваясь к новой угрозе. Благодаря железной дисциплине маневр был завершен достаточно быстро, чтобы орки не успели добежать. А затем в приближающиеся ряды врага полетели гранаты. Каждый Железнолом носил при себе пару таких «сюрпризов».

Взрывы произвели ужасающий эффект на слабобронированного и скучковавшегося противника. Передние ряды исчезли в огне и шрапнели. Но шедшие следом ничуть не утратили энтузиазма. Перешагивая через трупы, орда добежала до гномского строя и врезалась в стену щитов. Гномы прогнулись, но выдержали. А затем тысяча Железноломов, как единый организм, подалась вперед, опрокидывая навалившихся орков, и принялась рубить их четкими ударами.

Но Железноломы были не одни. Недавно враждовавшие хирды кланов ударили с флангов, начиная вминать зеленокожих в каменный пол. Не способная развить наступление, орда отхлынула обратно к дверям Чертога Предков, но лишь для того, чтобы выплеснуться обратно, еще более злобной и многочисленной волной. Зеленый прилив обрушился на дворфов, и бойня продолжилась.

Если бы кто-то поднялся над полем битвы, он бы увидел, как гномье войско зажато с трех сторон: из Ворот и с тылов двух армий. Зеленокожих оказалось пугающе много — достаточно, чтобы всерьез угрожать полным окружением.

Лютер в этот момент стоял плечом к плечу с Железноломами. Подхваченный их рядами, он сам не заметил, как оказался на передовой. Сражался он неумело, но качественная броня, прощала ошибки. Ему даже удалось убить пару тварей удачными замахами.

Во время очередного натиска железноломов строй сместился вперёд, и Лютер внезапно оказался во втором эшелоне. Повсюду сновали вооруженные бородачи. Уши закладывало от залпов мушкетов и грохота пушек. Вдалеке даже виднелась батарея катапульт.

Внезапно к нему подбежал Молотобоец из гвардии короля Драгомира.

— Рунный Воин! — прохрипел он, хватая Лютера за наплечник. — Слава Грунгни, ты жив! Мы собираем ударный клин. Короли отрезаны в Зале Предков орками! Нужно пробиться к ним и вытащить. Ты идешь с нами! Нам нужен твой молот в первом ряду!

Лютер похолодел. Лезть добровольно в коридоры, кишащие врагами? Ну уж нет.

— Я... мне нужно здесь... — начал он, лихорадочно ища оправдание.

— Краг!

Сквозь шум битвы прорвался знакомый голос. Лютер обернулся. К нему, хромая и опираясь на погнутую секиру, пробирался Брум. Старый кузнец выглядел жутко: борода опалена, доспех в вмятинах, из рассеченной брови течет кровь.

Он увидел Молотобойца, услышал, куда тот зовет его сына, и его глаза расширились от ужаса. Брум рванулся вперед и вцепился в Лютера мертвой хваткой.

— Нет! — закричал он, перекрывая звуки битвы. — Ты никуда не пойдешь! Ты не пойдешь туда, слышишь?!

— Отец, я... — Лютер растерялся.

— Я уже потерял своего брата! — в голосе старика звучала истерика. — 200 лет назад, в такой же проклятой шахте! Я дал ему уйти, и мне принесли только его шлем! Я не дам тебе сдохнуть, Краг! Ты останешься здесь, со мной! Я я...

Брум тряс его, и в глазах отца стояли слезы. Лютера кольнула острая игла вины. Он — вор, укравший тело Крага. И теперь из-за него этот старый гном…

«Да какого черта?! — вдруг взорвалось внутри. — Я что, реально буду прятаться за спиной старика? Я же сам заварил эту кашу с королями! Это мой косяк, мне и разгребать». Внезапная, злая уверенность наполнила его. А чего ему бояться? Он не Краг. Если это тело умрет, амулет просто вышвырнет его в следующее. А если припрет — у него есть козырь, способный размазать любого орка.

Выбор был сделан. Лютер мягко, но решительно разжал пальцы Брума.

— Прости, отец, — тихо сказал он, глядя в полные отчаяния глаза. — Но я должен.

— Краг, нет!

— Иди к Двалину, в оборону. Там безопаснее. Я вернусь. Обещаю.

Не давая себе времени передумать, он развернулся к Молотобойцу.

— Веди.

— За мной! — рявкнул гвардеец.

Лютер рванул следом, стараясь не слышать, как за спиной кричит Брум, которого удерживают подбежавшие соклановцы.

— Не знал, что ты из нашего Карака! — прокричал ему на бегу Молотобоец. — С отцом, конечно, нехорошо получилось, но это выбор истинного Дави.

Лютер лишь молча кивнул, сохраняя дыхание. Вскоре они добрались до точки сбора. Здесь сразу за спинами Железноломов, собрался цвет воинства Карак-Кадрина. Гвардия Драгомира с красными горами на наплечниках стояла плечом к плечу с гвардией Гарагрима, несущей эмблему белых вершин. Две сотни лучших воинов в тяжелой броне, с двуручными молотами наперевес.

Молотобоец, приведший Лютера, ввел его в курс дела:

— Слушай внимательно, Рунный Воин. Сейчас вся артиллерия даст синхронный залп по центру орды. Железноломы добавят гранатами. Это прорубит просеку прямо к Вратам Зала Предков. Как только дым пройдет — мы рвем туда. Внутри не лезем в лоб: уходим в боковые галереи и в обход основного потока тварей, пробиваемся к Королям. Понял?

Лютер кивнул, поудобнее перехватывая молот.

— Тогда молись предкам. — сказал гвардеец.

Вскоре звуки битвы потонули в грохоте. Воздух разорвало от свиста ядер и картечи пушек. Следом ухнули сотни взрывов — это Железноломы метнули гранаты. Перед строем гномов выросла стена огня и дыма.

— ЗА КАРАК-КАДРИН! — взревел командир.

Строй Железноломов, лязгнув щитами, разомкнулся, образуя коридор. И в этот проход, набирая разгон, хлынули Молотобойцы. Лютер бежал в первых рядах, увлеченный общим порывом. Они влетели в облака пыли, топча останки врагов. Вот впереди в клубах дыма показались взорванные ворота. Уцелевшие орки, контуженные и ослепленные, создали затор, но против двух сотен элитных гномов у них не было шансов.

Молоты взлетали и падали, проламывая черепа. Ударный клин ввинчивался в проход, расшвыривая зеленокожих. Вывалившись через разрушенные врата, отряд оказался в огромном, полутемном вестибюле. Здесь единый кулак распался: гномы, не сбавляя темпа, начали растекаться по боковым галереям группами по тридцать-пятьдесят бойцов. Лютер, стараясь не отставать, нырнул в левый коридор вслед за отрядом «Красных Гор».

Начался стремительный бег по каменным переходам. Где-то впереди с грохотом обрушился свод, взметнув тучу пыли. Закашлявшись Лютер рванул в боковой проход, уверенный, что следует за отрядом.

Когда пыль осела, он понял, что остался один. Вокруг был лишь мрачный каменный лабиринт, стены которого дрожали от далекой битвы.

— Проклятье, — выдохнул он.

Из темноты впереди вынырнули три фигуры. Орки. Огромные, закованные в грубое железо, с тесаками наперевес. Увидев одинокого гнома, они радостно загоготали.

— Свежее мясо! — рыкнул самый крупный.

Лютер не стал ждать. Амулет на груди полыхнул жаром. Мир замедлился. Первый орк замахнулся, но для Лютера это длилось вечность. Он поднырнул под удар, вкладывая инерцию в замах молота. Тяжелое навершие с хрустом врезалось в колено твари, дробя сустав в крошево. Орк рухнул. Второй попытался ударить щитом, но Лютер уже был сбоку. Удар снизу в челюсть и голова зеленокожего с хрустом искривилась под неестественным углом. Третий, поняв, что добыча опасна, попятился, но было уже поздно. Лютер прыгнул и молот опустился на шлем врага глубоко вминая металл в череп.

Приземлившись Лютер оперся на рукоять, тяжело дыша. Он победил. Но цена была уплачена мгновенно. Амулет погас, и тело скрутило судорогой. Голод ударил с такой силой, что Лютер упал на колени, хватаясь за живот. В глазах потемнело. Он пытался использовать силы экономно, но даже это не помогло.

— Жрать... — прохрипел он, шаря руками по поясу, но там не было ни крошки. — Я сейчас сдохну...

Внезапно сбоку раздался шорох. Орк с перебитым коленом пытался подняться, хрипя от ярости. Собрав последние силы, Лютер поднял молот. Зеленокожий попытался закрыться тесаком, но тщетно. Удар, еще удар — и очередным замахом Лютер размозжил голову врага

На этот рывок ушли последние остатки самообладания. Дикий голод накрыл его, погребая под собой разум . Взгляд Лютера уперся в тело убитого орка. Где-то на задворках сознания билась паническая мысль: «Нет! Это же разумное существо!». Но ГОЛОД был сильнее.

Схватив орочий тесак, Лютер с неестественной силой отрубил руку трупа. Не раздумывая, он впился зубами в плоть. Рот наполнился горячей, солоноватой кровью и жестким мясом. «На вкус... как грибы», — промелькнула последняя связная мысль в сознании. Мир померк. Остались только челюсти, рвущие добычу, и блаженное чувство насыщения.

Сознание возвращалось медленно. Сначала пришло ощущение сытости — тяжелой, но приятной. Затем вернулся слух: где-то вдалеке по-прежнему грохотала битва.

Лютер отдышался и сел, вытирая рукавом липкий рот. Он огляделся... и замер. Трупов не было. Там, где лежали три огромных орка, остались лишь пятна крови, куски доспехов и раздробленные кости. Мясо, кожа, внутренности — всё исчезло.

Лютер в изумлении уставился на свой живот. Он не был раздут. Он был таким же, как раньше.

«Как?! — билась паническая мысль. — Их же было трое! Каждый весил больше меня в два раза! Куда я это дел?!»

Он схватился за голову, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Взгляд упал на грудь. В щели нагрудника виднелся амулет. Золотая звезда тускло пульсировала, словно сытый хищник. «Это не я съел», — понял Лютер. — «Это он съел. Через меня…».

Он только что сожрал троих орков, превратив их в энергию для артефакта. Первая волна неприятия прошла, уступив место рассудку. В конце концов, какая разница? Они были врагами. Они были мертвы. А ему нужны силы, чтобы выжить. Если амулет хочет плоти так и быть.

— Пора вставать, — сказал в пустоту Лютер.

Он поднялся, чувствуя прилив сил, и двинулся дальше. Пару раз на него выскакивали гоблины, но Лютер смахивал их, как мух. Один вертлявый уродец всё таки успел его пырнуть, но рана оказалось неглубокой, не мешая движению. Шум большой битвы остался позади, сменившись давящей тишиной. Вскоре коридор оборвался и Лютер вышел на балкон, нависающий над огромным залом.

Внизу, среди орочьих трупов, бушевала дуэль. Два Короля — Гарагрим и Драгомир — кружили по залу, пытаясь достать друг друга своими гигантскими секирами. Орки, лезущие изо всех щелей, попадали под горячую руку.

— Умри, предатель! — ревел Гарагрим, снося голову орку, вставшего на пути.

— Только после тебя! — отвечал Драгомир, разрубая гоблина, чтобы добраться до брата.

Они не замечали, что зеленое кольцо вокруг них сжимается. Силы их таяли, а поток тварей не иссякал. Лютер понял: если не вмешаться орки просто завалят их телами.

Он набрал в грудь побольше воздуха и, свесившись с края пролома, закричал:

— Эй, вы, балбесы коронованные! Кончайте собачиться! Вы сейчас тут оба сдохнете и кто Карак защищать будет?! Вас же окружают, ваззоки! Объединяйтесь!

Короли замерли, как вкопанные. Они синхронно задрали головы.

— Ты что, совсем страх потерял?! — взревел Гарагрим, потрясая секирой. — Как ты смеешь так разговаривать с Королями?!

— Ты кто такой вообще?! — поддержал его Драгомир. — Спустись сюда, и я лично укорочу тебя на голову!

Но эффект был достигнут: дуэль прекратилась.

И в этот момент двери зала вылетели с петель. Внутрь ворвались Молотобойцы. Они врубилась в толпу орков и раскатали их тонким слоем по полу за считанные минуты.

— Ваше Величество! — командир отряда подбежал к королям. — Слава Предкам, вы живы!

— Отлично, — буркнул Гарагрим, вытирая кровь с лица. —Продолжаем дуэль!

— Нет! — в ужасе воскликнул гвардеец. — Пожалуйста, не надо! На входе бойня, орды зеленокожих лезут изо всех щелей. Вы нужны городу!

Короли переглянулись. Они окинули взглядом трупы и своих израненных бойцов. Ярость начала спадать.

— Ладно, — процедил Драгомир. — Дуэль откладывается.

— Согласен, — кивнул Гарагрим. — Но потом мы закончим.

Взгляд Драгомира вернулся к балкону.

— А что с этим наглецом?

Один из Молотобойцев, увидев фигуру наверху, воскликнул:

— Это же тот Рунный Воин!

— Рунный Воин? — прищурился Драгомир. — Так это ты? Ну что ж... Если ты и правда Рунный Воин, то прыгай сюда!

Лютер посмотрел вниз. Высота была метров десять. «Да пошли вы все», — подумал он. И шагнул в пропасть. В полете время привычно замедлилось. Лютер сгруппировался, коснулся пола и ушел в перекат, гася инерцию. Он встал, даже не пошатнувшись.

Короли переглянулись.

— Впечатляет, — хмыкнул Гарагрим.

Лютер огляделся. От двух сотен молотобойцев здесь была половина.

— Уходим к путям! — скомандовал один из капитанов. — Ждать остальных некогда.

Они двинулись к широкому проходу. Но не успели сделать и десяти шагов, как потолок над ними с обрушился. Вместе с камнями вниз хлынул поток ядовито-зеленого пламени. Лютер быстро отшатнулся. Несколько Молотобойцев не успели отойти и мгновенно превратились в живые факелы, рухнув на камень, даже не успев вскрикнуть.

Из дыры, окутанный пылью и дымом, начал выползать огромный, угловатый силуэт. Вслед за ним посыпались десятки орков и гоблинов. Они падали прямо на головы своим же собратьям, но тут же вскакивали и с ревом бросались в атаку. Одновременно с этим усилился напор из боковых коридоров. Число орков быстро перевалило за сотни.

Силуэт наверху изрыгнул новую струю пламени, выжигая еще один отряд гвардейцев.

— Уходим!!! — заорали командиры. — Защищайте Королей! К путям, живо!

Лютер побежал вместе со всеми. Гномы отступали организованно, огрызаясь ударами и выпадами. За ними неслась ревущая орда, жаждущая крови.

Туннель резко расширился, и они влетели в транспортный узел. Здесь, под высоким сводом, сходились несколько путей железной дороги. В центре, на поворотном круге, стоял состав: паровой локомотив, похожий на бронированного жука, и сцепка из грузовых вагонеток.

— К поезду! — заорали командиры. — Грузимся! Живо!

Но орки не собирались их отпускать. Зеленая лавина хлынула из туннеля. Молотобойцы перегородили вход в узел, принимая на себя удар сотен тел.

Остатки гвардии вместе с Королями и Лютером добежали до состава.

— Локомотив холодный! — крикнул один из бойцов, дергая рычаги. — Котлы не разогреты! Мы не сдвинемся!

— Отцепляйте вагоны! — рявкнул капитан Молотобойцев. — Пути идут под уклон. Столкнем локомотив, и он покатится сам!

Гарагрим посмотрел на своего капитана долгим, тяжелым взглядом.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Так точно, мой Король. Это наш долг.

Гарагрим медленно кивнул.

— Удачи, бойцы. Карак-Кадрин не забудет.

— Залезай! — гвардейцы запихнули Лютера и обоих Королей на борт локомотива. — Защити Королей Рунный воин!

Солдаты сбили сцепку ударами молотов, отсекая вагоны. Затем десяток гномов навалились на «жука».

— Раз! Два! Взяли!

Металл скрежетнул по металлу. Локомотив неохотно, сантиметр за сантиметром, сдвинулся с места. Уклон сделал свое дело и колеса застучали быстрее.

Когда машина уже набрала ход, Лютер взглянул назад. Оставшиеся на перроне гвардейцы не стали махать им вслед. Они развернулись и с боевым кличем бросились на помощь своим братьям, сдерживавшим орков. Локомотив нырнул в темноту туннеля, унося их прочь.

Глава 12. Развязка

Колеса мерно стучали по рельсам. Локомотив вырвался из полумрака туннеля, и перед пассажирами открылся впечатляющий вид. Железная дорога шла прямо над гигантской подземной пропастью. Слева и справа тянулась бездонная тьма. Проложенные рельсы, казались тонкой ниточкой.

Лютер, оторвавшись от жуткого зрелища, обернулся к королям. Те, грязные и запыхавшиеся, что-то лихорадочно крутили в недрах механизмов.

— Как завести эту чертову машину?! — рычал Гарагрим, дергая рычаги. — Мы сейчас встанем посреди путей!

— Давление растет! Еще немного! — отозвался Драгомир, подбрасывая уголь в топку.

Общими усилиями им всё-таки удалось оживить машину. Котел зарокотал и из трубы повалил густой черный дым. Локомотив снова набрал ход.

Короли, вытирая пот со лба, выползли из кабины на внешнюю платформу.

— Почему через вашу святыню, Чертог Предков, пролегает железная дорога? — задал Лютер мучавший его вопрос.

— «Вашу»? — ответил Драгомир, вытирая руки: — Всё дело в выгоде, парень.

— Это самый короткий путь для доставки руды, — пояснил Гарагрим. — Святыня святыней, но логистика важнее.

— Ясно, — кивнул Лютер.

Разговор оборвался сам собой, когда сзади донесся жуткий, многоголосый рев. Резко обернувшись, Лютер увидел, как из туннеля вырывается гигантская туша... виверны?

Тело твари было огромным, почти драконьим, но дальше начинался кошмар. Вместо шеи и головы из туловища рос поток оголенных позвоночников, каждый из которых заканчивался клацающим черепом. Эта жуткая связка, лишенная плоти, горела ядовито-зеленым огнем.

А на спине чудовища восседал сгорбленный гоблин. Он был закутан в десятки грязных плащей, и лишь длинный горбатый нос торчал из-под капюшона. Также в лапах виверны висели двое огромных орков, орущих и закованных в сталь.

— Громыхало! — выдохнули Короли в один голос.

— Кажется, на этот раз настоящий! — сказал Драгомир, перехватывая секиру.

— Если это так, я рад, что мы наконец с ним разберемся! — злобно выплюнул Гарагрим, обнажая оружие.

— Громыхало? — Лютер определенно где-то уже слышал это имя. — Как бы он с нами не разобрался. Жуткая тварь.

Возражать ему никто не стал. Черепа виверны вновь раскрыли пасти и издали многоголосый агонизирующий рёв. Позвонки засияли, и из костяных глоток выплеснулась струя ядовито-зеленого огня.

Пламя ударило в мост позади локомотива, прожигая камень и металл. Пролет с грохотом рухнул в бездну. Но огненная река настигла и хвост поезда.

— Берегись! — рявкнул Гарагрим, в последний момент успев вытолкнуть брата из зоны поражения.

В следующую секунду заднюю часть платформы расплавило. Лютера ударной волной и жаром швырнуло в открытый зев машинного отделения. Короли, отрезанные стеной огня, остались снаружи, на узком пятачке уцелевшей палубы.

Лютер с трудом поднялся, кашляя от дыма. В тесном пространстве, среди раскаленных труб и манометров, было не развернуться. И тут свет заслонила тень. В машинное отделение влетела туша орка — один из десантников виверны.

Зеленокожий врезался в переплетение труб и на мгновение оглушённый замер. Лютер попытался проломить череп врага, но в тесноте отсека размахнуться молотом было негде. Удар вышел слабым и лишь оставил вмятину на грубом шлеме.

Поняв, что дело дрянь, Лютер обратился к амулету. Привычный жар растекся по мышцам, наливая руки нечеловеческой силой. Он ударил снова, но орк, придя в себя с невероятной скоростью, успел уклониться! Молот скользнул по наплечнику и с лязгом врезался в механизмы, ломая шестерни.

Лютер дернул рукоять, но оружие застряло. Орк не стал ждать. Грубый тесак полоснул Лютера по броне, а следом прилетел удар пудовым кулаком в шлем. В голове зашумело, перед глазами поплыли круги.

Возникшая ярость затмила боль. Отпустив бесполезный молот, Лютер с рыком бросился вперед, тараня врага плечом в живот и сбивая его с ног. Орк, не ожидавший такого выронил меч. Началась борьба в партере. Зеленокожий был тяжелее и пытался передавить противника массой, но магия амулета позволяла Лютеру держаться на равных и даже пересиливать гиганта.

Но он чувствовал — силы звезды на исходе. Бой нужно было заканчивать сейчас. Взгляд Лютера зацепился за дверцу топки. Один из небольших потоков пламени прожег её, и теперь раскаленное нутро печи было открыто.

Не мудрствуя, Лютер напряг все мышцы и впечатал голову орка прямо в пылающий зев, окончательно выламывая дверцу.

Орк дернулся, пытаясь вырваться, но лишь ударился затылком о верхний свод печи. Дезориентированный, он взревел от адской боли, когда жар начал плавить кожу и мясо. Спустя несколько секунд рев превратился в булькающий хрип, а затем тварь и вовсе затихла.

Лютер с облегчением разжал захват и встал. Адреналин отступил, заёмная сила исчезла. Его начало колотить.

Он посмотрел на врага. Головы у орка больше не было — лишь обугленное, дымящееся месиво. В воздухе витал запах шашлыка. Поежившись от такой жуткой смерти, Лютер подошел к двери и выглянул наружу.

Локомотив, остановленный спикировавшей виверной, замер на путях. Лютер заметил падающую в бездну фигуру. «Второму орку повезло меньше», — пронеслось в голове.

Но тут его внимание приковала виверна. Тварь была жива и прямо сейчас поливала пламенем Драгомира. Король пытался закрыться секирой, но тщетно. Спустя пару секунд один из правителей Карак-Кадрина превратился в живой факел и рухнул.

На второго Короля, Гарагрима, надежды тоже не было. Он висел на одной руке, зацепившись за край моста над бездной. А над ним, торжествующе ухмыляясь, возвышался гоблин в лохмотьях.

«Громыхало!» — узнал его Лютер. Если он не вмешается, Карак потеряет и второго короля. Но времени на размышления не осталось. Виверна развернулась, заметила Лютера и длинными прыжками помчалась к нему. Не желая повторять участь Драгомира, он с силой захлопнул дверь машинного отделения.

Тут же снаружи в металл врезался таран из черепов. Металл застонал, но выдержал. Прошло несколько секунд, но продолжения не последовало. Лютер рискнул выглянуть в окошко.

Ситуация перевернулась с ног на голову. Позади Громыхала стоял Драгомир. Он был чудовищно искалечен: кожа сожжена, мясо сползало с костей, обнажая почерневшие мышцы. Но он был жив! Ритуальные татуировки сияли ослепительным колдовским светом.

Его оплавленная секира торчала из спины гоблина, вырываясь через грудь. Изо рта колдуна текла кровь, заливая висящего внизу Гарагрима. Гарагрим, больше не скованный магией врага, подтянулся и запрыгнул на рельсы. Схватив полумертвого колдуна за шкирку, он без лишних слов швырнул его в пропасть.

Виверна, почуяв смерть хозяина, взревела всеми глотками и бросилась на Гарагрима. «Нужно дать ему время!» — решил Лютер.

Он выскочил из машинного отделения и в прыжке ухватился за скользкий хвост твари. Амулет отозвался волной жара, даруя нечеловеческую мощь. Упершись ногами в рельсы, Лютер с силой дернул монстра назад. Металл под сапогами прогнулся, суставы едва не лопнули от напряжения, а тело пронзила боль, но он смог. Виверна потеряла равновесие и с грохотом рухнула на пути.

Гарагрим, воспользовавшись этим, совершил невероятный прыжок. Его секира должна была снести нечестивую шею из позвонков, но виверна дернулась, и удар пришелся по крылу, перерубая кость и перепонку.

Тварь взвыла, беспорядочно изрыгая потоки пламени. Инстинкт заставил её рвануться вверх, в небо. Лютер не успел разжать пальцы. Рывок выдернул его с палубы локомотива, швырнув в пропасть. Он попытался ухватиться за что-нибудь, но в этот момент накатил приступ знакомого голода.

Силы амулета иссякли и он лишь поскрёб ногтями по металлу.

Они взмыли в воздух вместе с виверной — и тут же камнем рухнули вниз, прямо в бездну. Перебитое крыло монстра не держало вес. Они падали рядом, сплетясь в клубок ярости и страха. Виверна пыталась раскусить Лютера десятком черепов, распороть когтями, сжечь пламенем. Но каждый раз Лютер ускользал от смерти.

Собрав последние силы, он оттолкнулся ногами от туши монстра, чтобы не быть разорванным в клочья. Теперь они падали параллельно, во тьму, у которой, казалось, не было дна.

Воздух со свистом рассекался телом Лютера. Его сердце бешено билось, а до разума начала доходить простая мысль: сейчас он умрёт. «С чего я вообще взял, что амулет меня вновь перенесёт?!» — пронеслась паническая мысль.

Лютер не видел дна, и от этого становилось лишь страшнее. Животный ужас сковал всё тело. Внезапно из темноты вынырнуло что-то огромное и твердое, но сделать он ничего уже не успел.

УДАР.

ТЕМНОТА.

Приходил в себя Лютер медленно и тяжело. Сознание плыло, ему казалось, что кто-то зовет его по имени, а тела он не чувствовал.

«Что? Где я?»

Память с трудом подкинула ему картины битвы и падения.

«Я что... жив?»

С огромным усилием подняв взгляд, он увидел, что перед ним возвышается острый каменный сталагмит. На него была насажена виверна. Её тело было разорвано и изогнуто под неестественным углом.

Лютер медленно перевел взгляд вниз.

Его собственное тело… тоже было разодрано пополам. Ноги виднелись где-то в стороне, а связки внутренностей лежали разбросанные по камням. Боли не было — только холод и муть в голове.

Вскоре сознание мигнуло и погасло.

***

Гарагрим тяжело оперся на секиру, с лезвия которой густыми каплями стекала черная кровь виверны. Её жуткий вой оборвался где-то внизу. Рунный Воин вместе с тварью скрылся во тьме бездны. Гарагрим хотел бы надеяться, что герой выжил, но даже он вряд ли выживет после такого падения.

Отдышавшись, Король повернулся к лежащему брату. Подойдя, он осторожно помог ему присесть, стараясь не причинять лишней боли.

Драгомир выглядел ужасно. Практически всё его тело было сожжено, части одежды вплавились в плоть. Лишь королевские рунные татуировки всё ещё мерцали, удерживая жизнь в искалеченном теле.

— Хах... — хрипло и едва слышно выдавил Драгомир. — Кажется, не продолжим мы дуэль.

Гарагрим помолчал, вглядываясь в оплавленные черты того, с кем враждовал столько лет.

— Ты спас мне жизнь, брат. — сказал он.

— Не потрать её зря... Не потрать её зря, брат — слабо прошептал Драгомир.

Его глаза закрылись, а свет магических знаков окончательно погас. Драгомир, сын Унгрима погиб, оставив на троне Карак-Кадрина одного Короля.

***

Месяц спустя

Борбитурат болезненно потёр бок под тугой повязкой. Прошёл уже месяц, а рана полученная в бойне около врат предков никак не желала затягиваться. Вообще уцелел он там лишь чудом, да благодаря самоотверженности охраны. Впрочем, даже щиты его охраны не смогли уберечь его от шальной пули, рана от которой сейчас его и тревожила.

Борбитурат откинулся на спинку кресла, и перед его глазами вновь встали картины того дня. Он помнил тот хаос, когда гномы уже сцепились друг с другом. Помнил как пролилась первая братская кровь. Но также он помнил появление орков. Это было похоже на удар молота — мгновенное отрезвление. Враждующие кланы забыли свои распри и развернув строй встретили общего врага.

Зеленая орда взяла их в кольцо. Казалось, конец гномов близок. Орки давили числом, проламывая ряды. Но затем подоспело подкрепление. Братство Мстителей, привлеченные шумом великой битвы и хирды других кланов врезались в тыл зеленокожим. Совместными усилиями твари были разгромлены, и остатки орков в панике бежали обратно в прогрызенные туннели.

А потом нашли Короля. Гарагрим был жив, хоть и тяжело изранен, но Драгомир погиб. В этот раз Гарагрим не стал скрывать правды. Стоя перед советом кланов, он во всеуслышание объявил, что брат отдал жизнь, спасая его от верной смерти.

Кланы, поддерживавшие Драгомира, лишившись лидера и услышав о его благородной жертве, утратили былой пыл. Потеряв опору, они были вынуждены склониться перед Гарагримом, положив конец расколу.

Но если для государства всё закончилось благополучно, то для одной семьи вести были чернее ночи. Гарагрим лично подтвердил гибель «Рунного Воина», сражавшегося с ним плечом к плечу до самого конца.

Новость о смерти Крага стала сокрушительным ударом для его семьи. Особенно для отца. Старый Брум, едва обретя блудного сына, потерял его вновь, и в этот раз — навсегда. Сердце мастера не выдержало такой тяжести. Дав священную клятву, кузнец принял Обет Убийцы. Он ушел вместе с Мстителями искать славной смерти в бою.

Тан Двалин же, тоже чудом переживший резню, собрал караван и теперь готовился к отбытию в Караз-а-Карак. А Громбар... Страж просто вернулся к службе в Храме, решив хранить молчание.

Борбитурат усмехнулся. Они втроем — он, Двалин и Громбар — заключили негласный пакт. Никто не узнает, что Краг не был настоящим Рунным Воином. Для истории он останется героем, спасшим Короля.

Политика — дело тонкое. Смерть Драгомира разрешила кризис двоецарствия. Гарагрим теперь единственный Король, и он полон благодарности к Верховному Королю Торгриму за то, что тот прислал «чудо-воина». Отношения между крепостями, висевшие на волоске, теперь стали крепче гранита.

Борбитурат вдруг ясно осознал: если бы не Краг, спровоцировавший дуэль, армии кланов не собрались бы у Врат Предков. Орда орков, прорвавшаяся снизу, застала бы город врасплох и ударила бы в незащищенный тыл. Карак-Кадрин утонул бы в крови. Выходит, этот странный парень своим безрассудством спас крепость. А он на него орал…

Дверь кабинета скрипнула, и вошел начальник его охраны.

— Господин Глашатай? Караван Тана Двалина готов к отправке.

Борбитурат, кряхтя, поднялся с кресла.

— Отлично. Миссия закончена. Верховный король нас уже заждался.

***

Тем временем пока Великие Крепости гномов объединялись под началом Торгрима на землях империи пробудилась её самая тёмная провинция — Сильвания. Сколько трепета, ненависти и извращённой любви в этом слове. Это ночной кошмар для обычных людей и Рай для тех, кто олицетворяет эти кошмары.

На этих проклятых землях правят древние и злобные существа — вампиры. Дети древнего проклятья, чьи плоды дожили до наших времен. Их замки и чертоги возвышаются над деревнями, где обитают живые консервы для своих господ.

Кроме вампиров здесь расположилось некроманты. Это самое крупное их скопление во всем Старом Свете. Их нечестивые обряды и ритуалы с легкостью могут обмануть смерть, вдыхая жизнь в старые кости и сгнившую плоть.

Лишь раздробленность этих могущественных созданий спасала Империю от их нашествия. Но это время прошло. На землях Сильвании вновь возродился древний род фон Карштайн. Тёмные семьи и кланы склонились перед ними и готовы поддержать любые их начинания.

Магия Ветров Смерти уже начала свое дело. Под знамена отродий ночи собираются неисчислимые орды нежити. Из могил восстают зомби. На древних местах битв поднимаются костяки павших воинов. Призраки и неупокоенные духи открывают свои глаза, дабы утолить вечный голод. В темных пещерах и склепах просыпаются монстры легенд и сказок.

Великолепные в своем ужасе армии Сильвании поднимают знамёна. И пусть содрогнутся и падут их враги.

***

В густом кустарнике, куда рухнуло окончательно мертвое тело молодого наследника вампирской семьи Нумений, вдруг зашевелились ветки. Из плотного подлеска сначала показалась спина, а затем поднялся и сам юноша. Ядовитый арбалетный болт, который и оборвал его жизнь, теперь валялся у ног бесполезной деревяшкой.

На груди наследника отчетливо выделялась золотая восьмиконечная звезда. Заметив её, живой мертвец — или тот, кто теперь был в его теле, — лихорадочно сунул амулет под камзол, скрыв его высоким воротником.

Осмотревшись, молодой вампир увидел неутешительную картину: вокруг валялись трупы охраны и догорали обломки взорванной кареты.

Лютер глубоко вздохнул, с изумлением отмечая, непривычные ощущения от нового тела. Он снова жив и, по традиции, снова посреди какой-то бойни. Впрочем, были и плюсы: он явно больше не в теле коротышки-гнома, и поблизости не было врагов хотящих его убить.