Сталь и розы для Аделии
Глава 1. Вступление
Серое небо предвещало дождь… Нужно поскорее управиться с бельем.
Меня зовут Аделия Медиас, я монахиня в магическом монастыре «Адестер». Точнее сказать, монастырем это место называется всего лишь номинально, скорее это концлагерь и место для разведения магических потомков. Война между людьми и магами началась три года назад, маги не стали терпеть многовекового гнета и под командованием Питера Гросса устроили тот же геноцид людям, которые веками сжигали магов на кострах инквизиции, обвиняя их в грехах человечества. Теперь кровопролитная война захватила почти весь континент и прилежащие острова. Люди против магов, и тем, и другим нужны силы и воины. Поэтому маги придумали создавать эти «уникальные» места, где пленные девушки из расы людей будут служить им для продления рода и воспитания будущего поколения магов. Это место окружено опасными лесами, бурными реками, колючей проволокой и бетонными стенами. Глубокий ров… Сколько пленниц потонуло в его ледяных водах… Настоятельница «монастыря» или надзирательница мать Диана является ведьмой, как и я… Нас тоже уничтожали люди, поэтому маги к нам более-менее благосклонны и не трогают нас. Но как же сжимается сердце, когда видишь новый грузовик с пленными клеймеными девушками, как сжимается сердце от их воплей и криков, как страшно смотреть на пугающее потомство людей и магов… Как ужасно во всем этом участвовать…
Я опустила отмытые простыни в ледяную воду и прополоскала их, отжимая замерзшими, не гнущимися пальцами. Несмотря на то, что уже лето, вода все еще холодна. Я и подобные мне девушки выступаем ближайшими сестрами настоятельницы и следим за порядком, распорядком в монастыре… У нас не больше прав, чем у пленных девушек, но из-за того, что маги не смотрят на нас как на объект размножения, девушки считают нас предательницами рода человеческого и ненавидят нас, тайком пытаясь убрать, убить… Как больно!
Я вдохнула, закидывая простыни в корзину и побыстрее возвращаясь в монастырь, за нами тоже следят маги, мы чувствуем их пристальный взгляд на себе. Кто знает, что будет завтра? Когда кончится эта война? Жестокость против жестокости никогда не была выходом…
Я вошла в монастырь и посмотрела на стоящую с сестрами настоятельницу Диану, женщину лет 35, с короткой стрижкой, пронзительными карими глазами, суровым, практически мужским по остроте лицом. Черные форменные платья и кресты… Но в этом месте давно позабыли о том, что такое настоящая вера.
Я прошла мимо настоятельницы, опустив глаза, держась в страхе. Забежала в прачечную и поставила на стол корзину и позволила себе выдохнуть. Они собираются вот так неспроста. Привезли ещё партию пленных, и мы должны передать подрастающих отпрысков магов на воспитание в пансионат.
Охрану усилили. Я выглянула в щелку и заметила приехавший грузовик. Небо мрачнело, становясь почти черным, как и форма магов. Я прижала руку к груди, чтобы заставить себя дышать тише.
Из грузовика вывели около десятка напуганных женщин. Настоятельница приняла их как товар, как скотину. Мое сердце сжалось, их клеймят… Они будут служить магам…
— Аделия! — громко сказала настоятельница, и я вышла, преклоняясь перед ней.
— Послужи гостям, приготовь стол, — бросила она и, повернувшись к сестрам, сказала: — Приготовьте самых послушных.
Я поспешила на кухню, чтобы передать поручение настоятельницы, после этого кинулась быстрым шагом в столовую, вытаскивая из сундуков скрипящие от чистоты скатерти и стала застилать ими столы. Я спешила управиться до магов, но они вошли. Мое сердце сжалось от ужаса. Страшные, пусть и выглядят как прекрасные люди, но их ауры, их голоса заставляют внутренне дрожать и сопротивляться. Все мое человеческое создание в ужасе требовало сбежать, но…
Один из магов подошел ко мне и схватил меня за руку, поднимая ее вверх и глядя в мои напуганные глаза. Ужас сковал так, что я не могла пошевелиться. Маг провел рукой по моему лицу. Сердце бешено трепыхалось. Он оскалил свои белоснежные зубы и потянулся к моей талии, я рефлекторно ударила его по лицу. Он отпустил мою руку, я почувствовала себя несчастной овечкой, попавшей в стаю волков. Маг потрогал лицо, на нем красовался красный след, я рефлекторно применила магию.
— Хаш, она — ведьма, — заметил, что след необычный, один из магов, но уязвленное чувство превосходства мага было задето.
— Никогда не было с ведьмой, интересно, отличается ли она от человека хоть чем-то, — облизнулся маг, я накопила достаточно адреналина, чтобы действовать, он ринулся ко мне, вытягивая руку вперед, я схватила со стола два столовых ножа, они были тупые, как раз по причине того, что кто-то может попытаться восстать.
Но даже тупым ножом можно ранить, главное приложить силу. Я уже представила, как вонзаю эти ножи в грудь этому магу, но меня окутала сияющая золотом магия, не давая пошевелиться. Увидев эту магию, маг отошел от меня. Зашла настоятельница, рядом с ней стоял парень лет 18-19, в форме магического корпуса, с погонами майора. Его взгляд казался мне ещё более пугающим, чем взгляды этих парней-солдат. И это его магия окутывает меня как силок.
— Майор Тогер, — отдали честь солдаты. Настоятельница злобно на меня посмотрела.
— Что здесь происходит?! Ты посмела угрожать кому-то из гостей? — она посмотрела на майора, — господин, я накажу её.
Хаш усмехнулся, показав мне неприличный жест. Майор наклонил голову набок, изучая меня, я боялась посмотреть на него.
— Как её имя? Давно она здесь?
— Аделия Медиас, три месяца, господин. Служит при магах с начала войны.
— Странно, никогда не видел её здесь, — отпустил меня майор. Настоятельница сжала губы, размышляя над тем, как наказать меня.
— Приготовь стол и приходи ко мне! — резко сказала настоятельница, майор посмотрел на столы и повернулся к настоятельнице.
— Попросите кого-то другого приготовить столы, — сказал он ей, — ты пойдешь со мной, — сказал он мне.
Солдаты переглянулись. Настоятельница щелкнула суставами пальцев и посмотрела на майора.
— Она — ведьма, господин! — в её голосе чувствовалась не только злоба на меня, но и страх. Если кто-то из магов «использует» ведьму, под угрозу попадает весь монастырь с его уставом. А если слухи выйдут за пределы монастыря, то всем ведьмам будет не сладко. Майор посмотрел на настоятельницу.
— Я хочу, чтобы она сегодня служила мне за ужином, — сказал майор, солдаты поморщились. Что это значит? Что-то хуже, чем наказание? Но…
— Слышала, быстро! — приказала настоятельница и поспешила на улицу искать мне замену.
Я вернулась на кухню. Для майора приготовили отдельный ужин. Я такие блюда только в книжках видела. Мне вручили поднос, тяжелый… Мне стало не по себе, что если я упаду… Комната для элитных гостей на четвертом этаже, я с таким грузом могу подняться, но с трудом. Спина предательски заныла. Почему блюда для майора весят больше 10 кг?
С трудом поднявшись на этаж, я вошла в просторную комнату, украшенную дорогой мебелью, лепниной… Это барокко, невероятно красиво. В нос ударил резкий запах чая, я закашлялась. Устанавливая коробку на стол и нажимая на кнопку… Оказалось, что коробка сама по себе была тяжелая, блюда в ней весили намного меньше.
Майор наблюдал за мной. Я тоже посмотрела на него, молодой, кажется, не старше меня. Он указал на кипящий чайник.
— Налей мне чай, — сказал он грубым тоном.
— Чай обычно завершает ужин, чайник ещё не до конца…
— Я приказывал тебе говорить? — грубо спросил он, я ненавижу грубость, ненавижу, когда со мной общаются как с рабыней. Но я подавила в себе свою гордость и коснулась чайника, наливая в чашку чай. Майор злобно смотрел за моими движениями. Я подала ему чашку, и кипяток тут же оказался на моих руках. Я вскрикнула от боли и отдернула руки, они покрылись мелкими пузырьками. На глазах появились слезы, в голове желание отомстить. Чайник почувствовал моё желание и рванул как бомба, маг успел поставить барьер. В него полетела вся еда, все содержимое чайника. Я ощутила ужас, настоятельница мне такого не простит…
Я схватилась за голову и упала на колени.
— Простите, я не знаю, как так получилось! — взвизгнула я, — я… я… просто ведьма, мои силы меня не всегда слушаются.
— Мой ужин испорчен, — сказал майор, поднимая с пола уцелевший кусок красной рыбы.
— Я готова понести наказание! — не поднимая головы, сказала я.
— Чтобы твои силы ещё что-нибудь выкинули? — с усмешкой спросил майор, — удивительно, что у человека такая сила.
— В моем роду не было магов, но я чистокровная ведьма, — не поднимая глаз, сказала я.
— Чистокровная, — с усмешкой сказал маг, — что-то мы слишком благосклонны к вам, не считаешь? Какие бы потомки были у нас.
— Господин! Это приказ Гросса, ведьм трогать нельзя! Мы так же, как и вы, пострадали от людей.
— Вы тоже люди, — присел на корточки передо мной маг, — знаешь, чем вы отличаетесь от людей?
— Н...нет.
— Жалким подобием магии, — сказал он грубо, — но это не делает вас магами, вы такие же люди, которые веками уничтожали моих собратьев.
Я вздохнула, не зная, что на это ответить.
— Вставай, мне не нужна твоя помощь, передай настоятельнице, что ты искупила свою вину, и пусть пришлет мне новый ужин, — толкнул меня легонько сапогом майор, я поспешила прочь. Руки жгло.
Настоятельница Диана посмотрела на меня с вопросом, посмотрев на мои руки.
— Я искупила свою вину, господин просит новый ужин.
— Что произошло с тобой?
— Он облил мои руки кипятком, но я знаю, как лечить ожоги, не переживайте, настоятельница, — поклонилась я и поспешила к себе.
Глава 2. Между двух огней.
Три года идет война, и неизвестно, сколько лет она продлится… За эти три года ничего нового в военных действиях, кроме новых жертв, не было… В самом начале войны мой отец выступал переговорщиком между людьми и магами, настаивая на быстром решении военных конфликтов, но с каждым этапом переговоров становилось ясно, что согласия между людьми и магами не будет достигнуто. На последнем этапе переговоров, на которых мой отец выступал посредником уже со стороны магов, лично виделся с Гроссом. Там не было мирных мотивов, только жесткая война и гонка оружия. Маги пообещали людям длительную, кровопролитную войну. Когда переговоры завершились, отца как предателя казнили вместе с моими братьями, старшим и младшим. Меня передали в плен магам, в плену мне пришлось мигрировать между монастырями и полевыми госпиталями, теперь судьба забросила меня сюда. Маги, люди… Почему же мы оказались посередине, выступали посредниками, пытались прекратить эту войну, и все равно она началась. Жестокая политика Гроса, не менее жестокая Краймана. Мир мог быть прекраснее, но вместо этого окрасился в кровавые цвета.
Я ненавижу это!
Я опустила руки в отвар, и кожу защипало сильнее, но я знаю, что боль нужно перетерпеть, чтобы я смогла продолжить работу. И не такие ранения приходилось вылечивать. Я вытащила руки из отвара, кожа такая, будто бы и не было никаких ожогов. На глазах были слезы.
Я вышла во двор, наши «гости» уехали, я с облегчением выдохнула, оперевшись на дверь и закрыв её на замок, отправилась к распределительнице работ, чтобы выяснить, что от меня требуется ещё сегодня. Распределительница была обычным человеком, но слишком старой для того, чтобы выполнять функции этого места. Старшая посмотрела на меня и полистала журнал, в котором записывала все основные задачи монастыря.
«Закончи с бельем!» — громким, но скрипучим голосом сказала она. Пока что мне доверяют только стирку и сервировку, мне этого вполне достаточно, я не хочу заниматься какими-то другими делами.
Я отправилась в прачечную, где уже было готово около десятка корзин, от которых пахло свежестью, теплом — как будто простыни и постельное белье стирали в грибном супе или осенью.
«На самом деле, Аделия, заниматься стиркой белья — это самое унизительное в этом монастыре!» — пронеслось у меня в голове, скорее воспоминание, чем собственная мысль. Но пусть даже так, я не боюсь этой работы. Я взяла корзину и пошла к реке. Все-таки не самое унизительное, но самое опасное и подозрительное. Только я покидаю стены этого монастыря, и если что-то случится, я буду самой первой, кого обвинят в измене. Тем более биография самая подходящая, ведь именно маги казнили моих родных, когда мой отец стал ИХ переговорщиком, решив, что с людьми можно будет договориться со стороны магов. Но вместо этого он, как и все ведьмы, стал предателем обоих сторон.
Ланс Медиас, умнейший человек своего времени, великий ведающий человек, легенда прорицания и аналитики, он видел своё будущее заранее, он видел будущее нашей страны заранее. Он шел на казнь с фразой, что эта война быстро не закончится. Он сказал мне, что я буду жить, даже когда его и моих братьев не станет. И он видел во сне это место, говоря, что я буду здесь в окружении детей, однако пока что меня не пускают в отдельное крыло. И я молюсь, чтобы это произошло как можно позже, потому что дальше… Мой отец не сказал, что будет после этого, но я буду жить до этого момента, значит, чем дальше я от этого момента, тем больше вероятность того, что моя жизнь не оборвется так же, как и жизнь моих родных.
Я вытряхнула корзину в реку и, размышляя о своей судьбе, стала полоскать наволочки. Неожиданно под моими руками засияли золотистые всполохи магии, обращаясь золотыми рыбками, которые плавали вокруг белоснежных наволочек, маленькие, как карпики, с переливающимися золотым цветом чешуйками.
Я отдернула руки, вытащив наволочку из воды и посмотрев по сторонам. Проявление магии — это угроза, а вне монастыря двойная. Я закинула наволочки в корзину и быстрым шагом поспешила к монастырю, замечая, как под ногами натягивается золотистая нить, я перешагнула её и рванула вперёд. Эта магия играюче угрожает мне, но в монастыре полно магов, которые смогут, если что, меня защитить. Я посыпала на землю порошок, проговаривая заклятие. Лес шевельнулся, против ведьминской силы порой бессильны даже маги. Поблуждает немного, а я успею сбежать. Я ворвалась в ворота монастыря, чуть ли не сбивая перегелянувшихся между собой магов, по их мнению, я слишком стремительно вернулась. Я бросила корзину и отдышалась. Сообщить настоятельнице причину, по которой я так быстро вернулась? Сердце бешено заколотилось в груди.
Я вышла из прачечной и посмотрела на ковыляющего через ворота майора, видок потрепанный. Ветки в волосах, грязные сапоги и брюки, словно он по колено понырял в болото.
— Майор, что с вами? — спросил один из охранников.
— На вас напали? — встревожился второй.
Майор посмотрел со злобой на меня. Так значит, это его рук дело? Его магия преследовала меня в лесу.
— Все в порядке, — сказал майор, нервно оборачиваясь на охрану и проходя мимо. Я нырнула обратно в прачечную, ощущая, что майор направляется сюда. Зачем он вернулся? Что ему надо? Он толкнул дверь, осматриваясь. Пар нарушал видимость, я спряталась под деревянными полками, заставленными бельем. Майор снял со шкафа железный таз и налил в него воду, нервно снимая с себя одежду и бросая её в таз. Не заметил меня? Не понял, что я тут? От страха я не решилась пошевелиться. Он снял рубашку, и я увидела на его спине татуировку в виде золотистых крыльев, похожих на крылья стрекозы, но расположенные как у бабочки. Полупрозрачные, словно настоящие. Золотистый цвет, как и магия майора. Майор резко обернулся в мою сторону, я нервно дёрнулась, задевая рукой полку. Она затряслась. Майор теперь-то увидел меня. В его глазах сверкнуло золото.
— Нет! — вскрикнула я, думая, что меня сейчас будут бить. Но вместо этого маг усмехнулся и поиграл мышцами.
— Решила подсмотреть?
— Что?! Вы сами меня преследовали! — сказала я. — Там, в лесу! Что вы там делали?! Почему не уехали на фронт?
— У меня здесь дельце есть, — подтолкнул таз ко мне майор и уселся на деревянном ящике. — Но прежде приведи в порядок мою форму, запасную мне ещё не доставили.
— Вы маг, разве не можете сами поколдовать, и всё придёт в норму? — спросила я, майор усмехнулся.
— Я хочу, чтобы ты почувствовала свою вину, это ведь благодаря тебе я едва не утонул в болоте.
— Жаль, — тихо сказала я, майор рассмеялся.
— Мне нравится, — сказал он.
— Что нравится? — спросила я, не торопясь выполнить поручение майора.
— Что ты меня не боишься, — сверкнул он глазами. — Ты действительно не понимаешь, кто я? Или просто у тебя есть лишняя жизнь?
— Чего мне бояться? Я своё отбоялась, — сказала я, но голос дрогнул, пока есть приказ Гросса не трогать ведьм, но он самолично подписал приказ о казни моего отца, а он был ведьмаком. Всё слишком относительно и двояко.
— Говоришь, как будто потеряла всё, что могла, но наше правительство к ведьмам благосклоннее, чем к людям.
Я ухмыльнулась и села к тазу, нескольких минут на стирку мне не жаль. Майор смотрел на меня, смотря, как я управляюсь со стиркой.
— Брюки будете снимать? — спросила я, выжимая тяжелую ткань формы, не просохнет и за несколько часов. Майор обдул магией форму, она высохла и выгладилась. Он оделся и продолжил играть со мной в гляделки.
— Мне не нравится, когда на меня пристально смотрят, — сказала я, поднимаясь вместе с тазом и выходя на улицу, чувствуя, как майор смотрит в мою спину.
Сестры собрались на ужин, каждая молча подходила на раздачу со своей тарелкой. Я протянула свою и заметила, как повариха зыркнула злобно в мою сторону.
— Что? — резко спросила я.
— Из-за тебя мне пришлось готовить ужин майору во второй раз и выслушивать его капризы! — сказала повариха, накладывая мне и так не любимую мною кашу, так ещё и меньше.
Я могла бы пойти жаловтаться настоятельнице, но не стала. С отвращением положив ложку каши в рот, я поняла, что мне специально её ещё и пересолили. От обиды на глазах выступили слезы.
«Что, принцесса? Привыкла к банкетной пище, беднячья кашка не лезет в горло?» — насмешливо спросила одна из деревенских ведем, подружка поварихи. Кто-то из сестер посмеялся, кто-то посмотрел с сочувствием. Я встала, отдала тарелку поварихе.
— Сестры, к моему большому сожалению, у нас осталась только греча, поэтому всю неделю будем есть всё из неё! — сказала повариха и злобно посмотрев на меня добавила, — даже чай у нас гречишный!
Я с недовольством вышла из столовой, хорошо я успела запастись едой. Голод научил меня тому, что в заначке должно быть немного хлеба или крупы и ягод.
На свече я вскипятила немного воды в железной кружке и сготовила себе овсянку с ягодами, получилось не вкусно, но куда лучше, чем гречка.
Ко мне в комнату постучались, я открыла, на пороге стояла одна из сестер со свечкой.
— Аделия, прости её, она просто вредная, — сказала девушка и протянула мне тканевой сверток, — я припасла немного чая и муки.
— Спасибо, — обняла я девушку, она улыбнулась, в её глазах блеснули слезы.
— Я понимаю, каково это голодать.
— Я тоже, — кивнула я и тоже заплакала, снова обнимая девушку. После смерти отца я ощутила войну на себе. Теперь я боялась вновь оказаться там, где я была.
Девушка махнула мне рукой, и мы разошлись. Я растяну этот на всю недель, потом, может быть, наша суровая повариха растает. Да и сестры не будут винить все до единого меня в том, что всю неделю им придется питаться гречкой.
Однако, обида словно ком встала у меня в горле. Я зарыдала навзрыд. Нужно немного отплакаться, и все пройдет, завтра я спокойно продолжу жить дальше.
___________
Переодически я пропускаю в фамилии Гросс двойную с, но там она нужна, потому что когда я думала над ней, то она на иностранном пишется в двух видах Groß /Gross
Глава 3. Путь ведьмы.
С утра мне дали задание мести двор, для меня это было приятным занятием, уж работать с метлой ведьма умеет! Я напевала песню из прошлого, она была на иностранном языке, но мне она нравилась. Даже не до конца понимая её смысл, я полюбила эту песню. Она была и про жизнь, и про одиночество, и про любовь. Немного грустная, но приятная.
Над монастырем пролетели самолеты, в этот раз они летели крайне низко. Я остановилась, с тревогой глядя на огромную железную птицу над головой. Самолет пролетел несколько километров, и в лесу раздался взрыв. Я встревоженно сжала руки на древке метлы, они... Они теперь будут играть в морской бой? Простреливать пустые невидимые квадратики до тех пор, пока не попадут по монастырю? Сестры это тоже почувствовали, посмотрев на переглянувшихся магов. Думаю, им стоит что-то делать, чтобы монастырь не разорвало в щепки вместе с женщинами, детьми и ими.
Из-за решеток, отделяющих наш корпус от пленных, стали доноситься вопли, крики, проклятия. Моё сердце сжалось от боли и ужаса, я бросила метлу и поспешила прочь, подальше от людей и чужих глаз.
Я зажалась в углу и схватилась за голову, сдерживая слезы. Я не знаю, как относиться ко всему этому. Как выработать жестокость, такую же, как у других сестер. Мне жалко людей, мне жалко нас, мне жалко магов. Я вцепилась пальцами в стену монастыря, в его шероховатые, покрытые трещинами камни, и, проливая слезы, тихо, со стонами, замолилась.
«Остановите войну! Остановите это!» — но мои слезы не было видно, моих молитв не было слышно. Я ничтожно малое создание в этом мире, даже если мой отец не смог остановить эту войну, что я могу сделать?
«Аделия!» — меня кто-то из сестер искал, но у меня не было сил даже пошевелиться, я подпирала стену, сделав её своей опорой. Людские сердца, сердца магов так же холодны и глухи к мольбам простых смертных, как и эти стены.
— Аделия! Ты расстроилась из-за повара? — подошла ко мне сестра, что искала меня. Я не завтракала, снова оставив еду. Она решила, что все это из-за утренней ситуации, но мои мысли были куда глубже и беспомощней, чем обычная еда или её отсутствие. Я собралась с силами и пошла за сестрой, меня ищут?
Не успела я дойти до общежития сестер, как увидела стоящего с магами мужчину лет 55, в очках, с огромным рюкзаком. Он был немного в саже, как и сам мужчина. Он улыбался, немного неловко закидывая за голову руку и посмеиваясь, маги с интересом его слушали, перекидываясь вопросами. Мужчина посмотрел в мою сторону, и его лицо вытянулось, он с удивительной скоростью подскочил ко мне, хватая за руку.
«Какое счастье! У меня сегодня двойной счастливый день! — закричал он. — Успел увернуться от бомбы, сброшенной с самолета, и встретил дочь своего старого друга! А-а! Какое счастье!» — тряс моей рукой мужчина, я в недоумении смотрела на него, к нам приблизилась настоятельница и несколько сестер.
— Какое счастье! Какое счастье! — распевал мужчина, я посмотрела на него с недоумением. — Не узнала? Аделичка? Дитя...
— Я...
— Как я мог не узнать тебя! Красота твоей матери отпечатлась на твоем лице! Если бы не твой отец, то я бы взял её замуж!
— Профессор, я рада, что вы целы, — улыбнулась настоятельница Диана, посмотрев на мужчину. Он изучал меня.
— Чем занимается дочь величайшего политолога Медиаса в этом месте?! — потрясая моей рукой, спросил мужчина.
— Она наша послушница, выполняет мелкую черную работу на угоду монастыря, — слегка поклонившись, сказала настоятельница Диана.
— О, Боже! Моя милая, маленькая, бедненькая леди! — перебрал мои пальцы мужчина, замечая следы от недавнего ожога и принимая их за мозоли, он приложил мою руку к своим губам, я вздрогнула, отдергивая её.
— Простите, — убрала я руки, сжав их в кулак.
— Так и не узнала? Моя прекрасная девочка!
— Профессор Феликс Вебер будет у нас преподавать историю и общественные науки детям, — сказала настоятельница, я посмотрела на мужчину. Кажется, припоминаю, когда я была совсем маленькой, он приезжал к моему отцу и жил у нас по несколько дней, и он, кажется, был магом. После смерти матери он перестал появляться у нас дома. Судя по его поведению и речи, он был не просто другом отца, а его соперником на руку матери, но из-за влияния отца не мог противопоставить ему ничего и просто наблюдал со стороны. Мне это не нравится, я люблю отца и...
— Я прошу вас позволить Аделии стать моим ассистентом! Нет никого в мире образованнее в общественных науках и истории из учителей, чем дочь Медиаса! — сказал мужчина и посмотрел на меня. — Леди, я не преследую никаких дурных целей, я просто желаю лучшего для будущего магов! Как же мог господин Гросс упустить такую прекрасную девушку! Я нашел бриллиант в жемчужинах!
Монахини заулыбались, как он изящно сказал, не унизив монахинь, но и не уменьшив моей ценности для своих целей. Но... Как и говорил мой отец, я буду здесь в окружении детей, и это предсказание стремительно сбывается, умру ли я после того, как оно сбудется, или же моя жизнь изменится к лучшему?
Я посмотрела с тревогой на сестёр, они не выражали никаких эмоций.
— Аделия, — коротко и всеобъемлюще посмотрела на меня настоятельница, значит, я должна собрать вещи и последовать на вторую половину монастыря.
Я поклонилась и поспешила в свою комнату, чтобы собрать свои немногочисленные вещи. Закончив со сборами, я стала прощаться с такими же послушницами, как и я, они останутся здесь, и, возможно, мы с ними больше не пересечемся. Я заметила появившегося майора, который слегка нахмурил брови, от чего между бровей появилась морщинка.
— Что здесь происходит? — подошел он, спрашивая нас.
— Меня повысили до ассистента профессора истории и общественных наук, я перевожусь на вторую часть монастыря и прощаюсь с сестрами.
— Ты же не маг, как это могло произойти? — сурово спросил майор.
— Меня лично назначил профессор Вебер, — сказала я, бросая колкий взгляд в сторону майора. Он был крайне недоволен моим назначением, по нему было видно. И с чего такая пристальная слежка за мной? Я что-то подозрительное сделала? Он куда более подозрителен!
Глава 4. Дети войны.
Дети магов до 4 класса учатся здесь, их осторожно отрывают от матерей, стараясь аккуратнее, не травмируя психику, отделить их от ощущения, что они люди и принадлежат к человеческому роду. С 12-14 лет магия начинает пробуждаться, и тогда их можно уже полноценно причислять к магам, убирая эту жалкую приставку полу.
Профессор поселил меня в соседнюю с собой комнату. Эта часть монастыря напоминала обычную гимназию, здесь пахло школой, детством и строгостью. Я переходила под опеку профессора, уходя от подчинения настоятельницы. Моя комната теперь выглядела куда приятнее. Огромное окно, светлая комната, цветы... Из окна, конечно, видны окна общежития, но они выходят на коридор, и только если специально там стоять, можно хоть что-то разглядеть в этом корпусе. Я это знаю, потому что сама стояла в коридоре, с любопытством смотря сюда. Теперь моя жизнь вновь перекинула меня из... преисподни в ад...
У стены стоял шкаф с книгами, какое счастье! Я так давно не читала книг! Я взяла одну из них и увидела фамилию автора — мой отец... Он писал книги о политике, исторические хроники, громко заявляя о правде и о скрытых фактах. Его голос звучал громче ученых-магов, громче ученых-людей. Скорее всего, его смерть была не просто задумкой, это был чей-то гениальный план, как заставить гения молчать. Они боялись, что его голос зазвучит из уст моих братьев... Они забыли про то, что и у его дочери есть язык. Я закрыла книгу и прижала к груди. «Папа, я постараюсь донести до всех твои слова!» — сказала я, подавляя слезы. Если судьба дает шанс говорить с будущим магов, я буду менять будущее через слово. Я расскажу им, как прекрасен мир без войны, я посею в их сердца то, что там должно быть посеяно. И мой голос, голос Аделии Медиас, будет громче, чем агитация и пропаганда!
Дверь открылась, я испуганно посмотрела на Феликса... Я боюсь его, я знаю, что может произойти, и не хочу, чтобы это произошло.
— Тебе здесь нравится? — спросил меня Феликс.
— Да, вполне уютно.
— Я рад, — сказал Феликс и опустил глаза, — мне очень жаль, что так все произошло с твоими братьями и отцом. Если бы я имел хоть немного власти, тогда бы я...
— Приказ был подписан Гроссом, он прочел его и подписал, никто не мог бы изменить судьбы моих близких.
— Да. Твой отец был великим чело... — запнулся Феликс.
— Он был великим никем, — сказала я, — не маг, не человек. Просто патриот своей родины, не желавший войны.
— Ты унаследовала сердце своей матери, — стряхнул слезу Феликс.
— И характер отца, — сказала я, он улыбнулся.
— Я рад, что встретил тебя здесь, — сказал профессор, — отдыхай, приживайся, завтра будут наши первые уроки.
Он ушел, я выдохнула, значит, мои подозрения напрасны, он действительно желает помочь, а не видит во мне отражение матери.
Я села за стол и до темноты читала книгу, написанную моим отцом. Под вечер я включила свет, здесь, в отличие от комнат в общежитии, были нормальные лампы и нормальные условия для жизни.
Утром я отправилась в столовую, теперь на меня кидали ещё более завистливые взгляды. Повариха не могла кормить меня гречкой, потому что теперь меня приравняли к магической профессуре. Не удивлюсь, если она добавит какую-то траву или заговорит мой завтрак.
Я подошла к поварихе, заметив в её глазах страх.
— Что?
— Ты, наверное, не слышала из-за своего повышения, — сказала подружка поварихи, — но одну из нас обвинили в измене, и сегодня её казнят.
— Не понимаю...
— Та бомбежка не была случайной, одна из наших сестер связалась с отрядом диверсантов и успела передать им примерное расположение монастыря. А тот майор, что тут все вынюхивает, он из ОВОДа.
Я зажала рукой губы. Я думала, ОВОД — это страшилка для диверсантов и разведки, чтобы они побаивались, а он реально существует. Отряд внутреннего отлова диверсантов... Но почему тогда у него был ко мне такой пристальный интерес, если он обвинил другую девушку в измене? Или хотел обвинить меня?
Я села за стол к сестрам, моя знакомая девушка подсела ближе и с любопытством посмотрела на меня.
— Ты слышала новости?
— Да, сказали... — вздохнула я.
— А ты знаешь, что майор приглядывался ко всем сестрам? К тебе он тоже приглядывался?
— Да, вел себя подозрительно.
— Такова его природа, — сказала девушка, слегка натянуто улыбнувшись, — ты ведь заметила, что он невероятно красив? — взяла она яблоко с общей тарелки и откусила кусочек. Да, красив, но маги всегда отличались от людей особенной внешностью, да и к тому же я видела у него татуировки, видимо, он очень желает выделиться даже среди магов.
— Обычная внешность мага, — сказала я, наш разговор подслушала вторая сестра, она, услышав мою фразу, усмехнулась.
— Флорес, ты что, забыла, что Аделия у нас принцесса? Она таких красавчиков наверняка видела, это мы с тобой видели только деревенских мужиков!
— Тс! — недовольно приложила палец к губам девушка, — вообще-то такие, как этот мужчина, встречаются нечасто.
— Мне это не интересно, — резко сказала я, — красив или нет, но он опасен. Одна из наших сестер погибнет...
— Если бы она не была виноватой, то её бы не трогали. Она едва не погубила весь монастырь! — сказала нам с Флорес сестра и нервно дернула плечами, уходя в сторону.
— А он фейри, — шепнула мне Флорес, — Я видела его глаза, когда он думал, что никто не смотрит. Они меняют цвет, Аделия. То они золотистые, как осенние листья, то становятся чёрными, как звёздное небо... И татуировки… это не просто рисунки. Это знаки. Древние. Я читала о таких в запретных книгах. Говорят, фейри приходят, когда грядут большие перемены. Или когда что-то очень ценное нужно найти.
— Что же такого ценного он хочет найти у нас в монастыре? — нервно спросила я, посмотрев на другую ведьму, которая мечтательно улыбнулась:
— Такой юный и прекрасный...
Фейри. Существа из легенд, из детских сказок, которыми пугали непослушных детей. Они были красивы, да, но их красота была обманчива, а их природа – непредсказуема и жестока. Если майор был фейри, то его интерес ко мне, к монастырю — всё это приобретало совершенно иной, зловещий оттенок.
Глава 5. Запрет.
Я вернулась в учебный корпус и встретилась с профессором Вебером, он все ещё рассказывал книги в своем шкафу. Книги в большинстве своем были написаны людьми, и маги выступали как жестокая, самодовольная раса, которой нужно полное подчинение во все века. Учебники для будущих магов должны быть иными, поэтому эти были переписаны на магический лад, и большинство учебников называло людей заносчивыми и жадными. Но правда в другом, в том, что нам нужен мир, а не война, а сейчас мы настраиваем детей магов против людей, а люди настраивают своих детей против магов. Их не научили войны…
В 314 году, когда впервые случилась разделяющая магов и людей война, маги и люди воевали 17 лет. Война закончилась, а противостояние нет. И вот теперь очередная война…
Я посмотрела на профессора, он выглядел расстроенным.
«У нас завтра первое занятие, — сказал он, — мне как-то волнительно. Я никогда не преподавал вот в таких местах… Это будущие маги, пусть и маленькие».
Я вздохнула, я тоже переживала. Это все… Я не мечтала стать преподавателем, но отец всегда говорил мне, что я им буду. Я кивнула профессору и пошла к себе в комнату, я подошла к окну, чтобы открыть его, замечая во дворе собравшихся сестер. Я открыла окно и посмотрела вниз.
«Я не хотела! Не хотела предавать вас, сестры!» — вопила выведенная из сарая пленница, я не знала её, но на сердце было какое-то неприятное чувство. Итог один, ее расстреляют за предательство. Я заметила, что майор посмотрел в мою сторону, даже издалека его взгляд прожигал. Я отошла от окна, посмотрела в серое небо и спряталась за шторой, прислушиваясь к звукам за окном. Через несколько минут раздался одинокий выстрел, окативший эхом всю территорию монастыря, я помолилась об упокоении души этой девушки… Но даже там мы, ведьмы, брошенные и безутешно одинокие создания. У магов и людей есть история происхождения, у нас нет…
Я села на пол и стала смотреть, как с неба стали капать капли дождя, они проходили сквозь открытое окно и падали на пол, подоконник и моё лицо. Вечное одиночество и метание, только между такими же, как мы, сестрами. У нас есть хоть что-то родное.
В дверь постучали, я резко встала, поправила платье.
«Входите!» — сказала я, вошел профессор Вебер, он посмотрел на меня.
— Ты грустишь? — спросил он, подходя ближе и раскрывая ладонь, у него в руке оказалось несколько шоколадных конфет в красной шуршащей обертке. Это очень дорого…
— Нет, все в порядке, — сказала я.
— Возьми, твоя мама их любила.
— Я не помню, что она любила, — сказала я, взяв одну из конфет и развернув. Аккуратная, покрытая молочным шоколадом, я осторожно положила её в рот, на вкус она оказалась не очень вкусной. Шоколад слишком маслянистый, начинка слишком приторная. Я натянуто улыбнулась.
— Спасибо, вкусные, — сказала я, профессор посмеялся и посмотрел в окно на возвращающихся под дождем сестер, их лица были мрачными.
— Кто тебе ближе? — спросил меня профессор, — люди или маги?
— Я не хочу их разделять, — сказала я, — я хочу, чтобы эта война прекратилась. А вы, профессор?
— На чьей я стороне? — посмеиваясь, уточнил профессор, — кто мне больше нравится?
— Я спрашивала про войну, хотите ли вы, чтобы она прекратилась?
— Да, я хочу, чтобы война закончилась, более того, я хочу, чтобы победили люди.
Я посмотрела на профессора и захлопнула окно, прижимая палец к губам.
— Что вы такое говорите? Здесь нельзя так говорить!
— Чего ты боишься, Аделия? Твоих родных убили маги, а ты…
— Вы… Я не расскажу о ваших словах, но пересмотрите свою позицию!
— У тебя ведь есть доступ к выходу?
— Профессор, — строго сказала я, — не смейте меня в это впутывать! Я не хочу оказаться на дне рва и не хотела бы, чтобы и вы там оказались.
— Хорошо, — улыбнулся профессор, я только сейчас заметила, что он прятал за спиной вторую руку, он вытянул её вперёд, в ней был детонатор.
— Стойте! — закричала я, — что вы делаете?!
— Совершаю аутодафе! — сказал профессор.
— Не-ет! — закричала я, придавая голосу силы, стекло взорвалось, здание заходило ходуном. Я схватила профессора за руку и выхватила из неё детонатор, отходя к окну. Не прошло и нескольких секунд, как в комнату ворвались маги-охранники и майор лично. Профессора ранило разбитым стеклом, он злобно посмотрел на меня.
— Держите её! Она хочет взорвать монастырь! — крикнул профессор, отползая к двери. Маги кинулись в мою сторону, скручивая меня и выдирая из рук детонатор. Майор посмотрел на меня сверкнувшими золотом глазами, развернулся в сторону убегающего профессора и выстрелил. Тот упал замертво на пол.
— Отпустите её, — жестко приказал майор магам, и они это сделали, — здание заминировано, изучите каждый метр, чтобы не осталось взрывчатки.
Маги вышли из комнаты, майор посмотрел на меня. Что я должна сделать в этой ситуации. Он подошел к детонатору, и тот расплавился от его взгляда. Я боялась посмотреть на майора, потому что боялась, что так же он расплавит и меня взглядом.
— Он пронес взрывчатку в книгах. Взрыв был отвлекающим маневром, чтобы он мог проникнуть в монастырь, — сказал майор, я видела только его сапоги, боясь посмотреть выше, он взял со стола книгу и пролистал её.
— Медиас… Удивительно, — сказал майор, присаживаясь и поднимая мое лицо за подбородок, — я не любил его позицию, но он был прав.
— Что вы тут делаете? — спросила я дрожащим голосом майора.
— Предотвращаю то, что могло бы произойти, — сказал он, рассматривая моё лицо. От этого взгляда мне было не по себе. Майор приблизился ко мне, я почувствовала его дыхание на своем лице. Я боялась пошевелиться, он резко притянул меня за подбородок и прижался губами к моим, я испуганно отпрянула в сторону, он смотрел на меня как хищник на жертву. Как коршун на мышку. Я отползла по осколкам к окну, сердце бешено колотилось. Он встал и посмотрел, как я нелепо убегаю от него, мне было страшно…
— Майор, что делать с этим? — подошёл к телу один из освободившихся магов, майор махнул рукой.
— Уберите его, — сказал он, уходя и оставляя меня в тихом ужасе и недоумении.
Глава 6. Фамильяры.
Я нервно заламывала руки, сон никак не шел. Что происходит? Неужели война касается всех и превращает в кого-то другого? Да, Гросс защитил ведем приказом их не трогать магам, но… Сегодня меня не спрашивали. Я до сих пор ощущаю его прикосновение на своих губах. От этого ещё более страшно. Это был мой первый поцелуй с кем-то не родным, с кем-то кому я не доверяю… Зачем он это сделал?
Я посмотрела на свою руку мне всегда было интересно, что значат эти линии на ладони… Почему у меня такая яркая и длинная линия сердца, уходящая дальше линии жизни… Отец умел гадать по руке, он сказал что я сильная ведьма, а когда я спросила почему у него такая короткая линия жизни отшутился, сказал что все это прерасудки… На самом деле это были не предрасудки. Он знал, что проживет не долго, но мы не знали, что он заберёт в лучший мир не только себя, но и надежду на мирный исход этой кровопролитной войны. Ведь детям в этом монастыре нет и трех лет, а им уже рисуют перспективы воспитания до 12 лет. Значит и планы на войну такие же длительные.
Я погасила свет и посмотрела в окно, майор уезжает, значит его миссия здесь закончена. Тем лучше, мы больше не пересечемся. Зачем поселять в моё сердце смуту?
***
Меня приставили в учебном корпусе на уход за тремя маленькими драконятами. Их привезли издалека, они особо не отличались по размерам от щенков крупной породы, но разум у них имелся и разные характеры. Спокойная девочка, она всегда пряталась в клетке и редко выходила и два мальчика, один споконйный, но любопытный, а второй немного злой и слишком активный. Из этих малышей вымахает лет через 10 большая зверюга, размером с машину. Но сейчас это были такие же детишки, как и человеческие. Конечно же, уход за ними был как за кроликами, правда питались они не только растениями, но и мелкими грызунами. У спокойного мальчика была какая-то болезнь или травма, у него были повреждены чешуйки и он набирал вес не быстро, но зато с ним мы подружились. И когда я заходила в сарайчик, он прыгал на меня и ползал цепляясь когтистыми лапками за платье. Мне запретили давать им имена… Так же как и детям магов, им нельзя давать то, чем они могут привязаться к нам. Но я не слушала сестер… Я назвала их иностранными именами, наверное, как их могли назвать на родине, девочку Ирис, мальчишек Эр и Сан.
Я привязалсь к этим созданиям, казалось они единственные, кто меня понимает в этом мире. Так же оторванные от родины, служащие для цели. Они вырастут и маги будут использовать их для войны.
Я принесла в очередной раз питомцам корзинку со свежей зеленью с огорода, который организовали непосредственно для цели вскармливания этих созданий.
Ирис осторожно высунулась из тени, Эр рыкнул и девочка спряталась в углу.
— Нельзя обижать сестру! — сказала я, драконы, словно, поняли меня. Нужно поизучать их вид, возможно у них разум как у людей. Я протянула Ирис морковку и та сцапав её спряталсь и начала её грызть. Я посмеялась, Сан услышав мой голос повеселел и едва не сбивая меня с ног прыгнул мне на грудь. Его острые когти оставляли царапины, но это была приятная боль, мне даже нравилось, как маленькие тонкие и эластичные когти, похожие на шипы роз касаются моей кожи. Я была готова часами играть с малышами, но у меня было полно и других обязаностей. Уборка в учебном корпусе, поливка и прополка огорода. Я хотела уйти, но услышала недовольный писк Сана.
« Тебе нельзя мо мной!» — сказала я, но дракончик казалось настаивает на том, чтобы выбраться на улицу. Если он сбежит с меня три шкуры спустят. Другие дарконы не проявляли такого интереса. В принципе он болезненный, я могу его поймать, если он решит сбежать.
« Ладно, но постарайся, чтобы тебя не заметили!» — посадила я эту своенравную крылатую ящерицу на плечо, дракончик быстро прополз под фартук. Какой умничка, догадался как спрятаться.
Погуляем на огороде. Я полняла корзину и пошла на огород. Сан почувствовав волю выпрыгнул в зелень, я следила за тем, чтобы он не сбежал, он вел себя прилично, подгрыз парочку кочанов капустки и вернулся ко мне. Я погладила его, замечая что на воздухе ему намного лучше. Может солнечный свет помогает заживлению ран?
— Аделия! — появилась одна из сестер, я резко дернулась, Сан спрятался под моим фартуком.
— Что?
— Нужно помочь новеньким сестрам с гостями, — сказала девушка, осмотрев меня, — конечно надо было бы переодеться. Это высокопоставленные лица.
— Что они у нас делают?
— Ты серьезно спрашиваешь, что они могут тут делать? — скрипнув зубами спросила сестра.
Я от волнения забылась и забыла что Сан все еще прячется под фартуком. Черные форменные платья, с белоснежными фартуками, мы как горничные в богатых домах. Я подошла к шкафу, заметив что Сан выскользнул из-под рабочего фартука и принялся как и все ящерицы высовывая язык изучать пространство вокруг. Я достала из холодильничка немного молока и налила, отвлекая дракона от его изучения пространства. Он кинулся лакать молоко, пока я переодевалась и приводила себя в порядок. Я посмотреласть в зеркало, завязывая корокими черными лентами волосы, дракон пискнул требуя внимания. Я посмотрела на него.
— Нет, туда точно тебе нельзя!
«Пи-и!» — как ребёнок запищал Сан, мое сердце сжалось играет на материнском инстинкте, хитрый какой. Я не могу оттащить его обратно в сарайчик и заставить его сидеть там в одиночестве и темноте.
— Ну, а куда я тебя спрячу?
Дракончик забрался мне под юбку пробираясь вверх и прячась на спине под волосами. Боже, как воспитывать детей? Я же не могу им отказать!
В гостевой было светло, на мраморных стенах играли отблески, столы с едой с наглаженными скатертями. Гостей ждали и самые сговорчивые пленницы в красивых платьях из дорогих материалов. Они расположились на креслах и диванчиках, рассматривая картиры на стенах. «Охота, греческие боги» — эти картины были оригинальными. Сан замер. А если он увидит что не положено маленькому дракону? Испугается магов… Я поступаю безумно!
Я помогла сестрам с сервировкой стола, незаметно дав попробовать Сану вкусняшку, судя по его возне ему очень понравилось играть в шпиона.
Я поспешила закончить первой с подготовкой и вышла во двор, забирая с собой испорченые кем-то из сестер приборы. Для магов делалось все идеально, чтобы ни пятнышка, ни отпечатка. Уже стемнело. Я направилась к кухне, чтобы положить эти приборы на мытье. Неожиданно меня дернули со спины. Я вскрикнула едва удержавшись на ногах. Меня резко схватили за волосы, о чем пожалели. Сан тяпнул напавшего на меня за руку. Тот вскрикнул от неожиданности.
— Даниэль, мы же говорили действовать тихо, — раздался голос поблизости.
— Я — ведьма! — развернулась я к троим парням магам, которые усмехаясь смотрели в мою сторону.
— Мы видим, нам простые девки не интересны, интересно у ведем все так же? — усмехнувшись посмотрел в мою сторону молодой маг.
— Вы нарушаете закон!
— Мы здесь закон, этот монастырь принадлежит магам и мы можем делать что захотим здесь, — сказал парень, хватая меня за руку. Сан сполз по моей руке и тяпунл и этого парня. В темноте они его не замечали из-за чернгй чешуи и было не понятно, что происходит. Парень отдернул руку и посмотрел на своего товарища, который приблизив руку к лицу изучал следы от укуса. Третий посмотрел на них.
— Вы, что, не можете утихомирить какую-то девку? — спросил он.
— Она кажется кусается, — прижал укус к губам второй парень.
— Мне такое нравиться, — хмыкнул третий и подался вперед. Сан спрыгнул с меня и как собака зарычал и завыл. Третий посмотрел на черный комок на земле недоумевая.
— Что это? — спросил он.
Парни переглянулись, третий посмеялся и подлетев как футбольный мяч отпихнул Сана в сторону. Я вскрикнула.
— Вы уроды! Обижать ребёнка!
— Ребенка? — спросил третий, хватая меня за шею, — мы сделаем тебе ребенка.
Я сжала кулаки, парень размахнулся чтобы ударить меня, но тут его снесло светящейся синей молнией. Двое других завоплили, создавая магические цепи и пытаясь оторвать от своего товарища огромного синего дракона, похожего на павлина окрасом. Рога светились голубоватым светом, мордашка как у ящерицы, длинная чешуйчатая шея, переливающиеся разными цветами птичьи крылья. Золотисто-серые глаза с круглым зрачком.
— Сан?! — удивленно я посмотрела на дракона, которого едва сдерживали от смертельного удара маги. Третий завопил:
— Убери своего фамильяра!
— Кого? — я впервые слышала это слово. Маги не могли долго держать дракона. Один из магов почувствовал как обрывается цепь, сдерживающая когтистую лапу дракона.
— Я не хочу умира-ать! Умоляю, госпожа ведьма, клянусь своей честью, что мы больше не приблизимся к вам! — закричал поверженый маг.
— Сан! — я дрожащим голосом хотела что-то сказать дракону, но он сам понял меня без слов, отпуская мага и покорно приближаясь ко мне.
— Госпожа, я буду верен вам, — поклонился он, только я слышала его голос. Он умеет разговаривать?!
Маги рванули прочь. Я положила руку на мордашку Сана, почувствовав между нам какую-то невероятно трепетную связь, то что я приняла за материнский инстинкт…
— Я же говорила не давать им имена! — появилась настоятельница Диана, её лицо было искажено яростью.
— Я…Я не знаю, что произошло, — посмотрела я на настоятельницу.
— Ты не знаешь, кто такие фамильяры? — спросила она меня.
— Мой отец не успел мне объяснить, я думала ничего такого не будет если я назову их именами…
— Их?! — воскликнула настоятельница и подскочила ко мне, хватая за руку и отводя в сторону, — ты связалсь с тремя драконами?
— Я не знаю… Что значит связалсь?
— Ты думаешь, ты, сама дала им имена? Фамильяры выбирают ведьму которой будут служить и …обычно у ведьмы маленькие слабые фамильяры — кошки, собаки, летучие мыши, мелкие создания, но…эти драконы. Ты… Я не знаю как задавать тебе вопрос, касаемо твоего родства, но кто ты?
— Разве вы не знаете все про ведем, что вам служат? — спросила я. Диана поджала губы. Значит не интересуется, мы для неё расходный материал как и те пленные женщины.
— Мой отец колдун рода Медиас, а мать из рода Кабено, — сказала я. Диана посмотрела на меня такимм глазами, будто бы я сказала ей что я из императорского рода.
— Не может быть, как ты оказалась в этом месте?
— Как и все пленные, что не так?
— Скрывай свою силу и не говори, что ты приручила этих созданий. Если кто-то узнает о том, что ты могущественная ведьма, это может плохо закончиться, для нас и нашего монастыря. Если тебя выбрали три сильнейших фамильяра — это может значить только одно, ты осталась последней из какого-то из родов и твоя жизнь бесценна. Ведьмы всегда выживали благодаря только тому, что кто-то из них мог сбежать. Поэтому может быть и тебе тоже предстоит бежать, подальше от войны.
Глава 7. Осада
Нормально ли это во время войны отмечать день победы в другой войне? В той, что произошла сотню лет назад? Глядя на дату в календаре, я не понимала, что мне делать? Радоваться, гордиться? Или, наоборот, осознавать то, что ради того хрупкого мира погибло бесчисленное количество людей, и уроки той войны не были усвоены.
Мой отец всегда гордился нашими предками, что участвовали в той войне. Изучал историю и знал всю правду, однако сейчас вновь все перевиралось и переписывалось, и это… ужасно.
После вековых гонений на магов, маги вновь обрели свободу. Великий запрет был снят. В течение века маги развили свои школы, академии, культуру и стали вторгаться в общество людей, но тень прошлого не исчезла… Мой отец был рожден на границе перехода магов из пленников закона и инквизиции в золотой век. Гросс смог пробиться к власти, сформировать огромную армию внутри страны. Он стал тем самым мальчиком из пословицы: мальчик, которого изгнала деревня, сожжет эту деревню дотла. Люди боятся, что маги уничтожат цивилизацию. Соседние страны стали поддерживать инициативу каждой из фракций. Только здесь возникла такая война, и только здесь такие запреты. Поэтому соседи стали врагами.
Утро встретило нас тревогой. Люди смогли перекрыть поступление воды и электричества в монастырь. Они не смогли его найти на карте, но коммуникации никто не догадался спрятать. Это был жестоко глупый просчет. Монастырь с сотней пленниц, двумя десятками ведем, несколькими десятками магов и около полусотни детей оказался в не слишком безопасном положении. Маги бесились, злились оттого, что не могут исправить положения из-за отсутствия приказа высшего главнокомандования к активным действиям. Все заботы легли на плечи ведем, вновь оказавшихся в положении во всем виновных. Мы можем вызвать дождь и наполнить технической водой резервуары, можем незаметно добраться до реки и источников за питьевой водой. От магов можно требовать генерации электричества, но пока что только несколько рядовых магов сгенерировали небольшое количество необходимого для поддержания основной техники электричества.
Несколько сестер отправилось за питьевой водой… Нас ждали плохие новости. Разведчики людей определили расположение источников и заминировали все дороги, ведущие туда. Осталась только река, но, скорее всего, нас ждут там разведчики, чтобы уничтожить.
Сестры собрались, чтобы держать совет. Мы злились на магов, которые никак не желали нам помочь…
Маги не просто бездействовали, они пренебрегали нами и пленницами. Но они, видимо, забыли, что люди и тем более дети могут умереть от голода и жажды, и люди не будут отступать, пока им не дадут отпор.
Настоятельница Диана посмотрела на сестер, каждая из которых выглядела озадаченной.
— Мы не можем полагаться на магов, — сказала она, — мы, видимо, что все страдаем и можем полагаться только на себя.
— Я пойду к реке! — подняла руку Флорес, — я знаю тайные тропы, я смогу добраться, даже если там есть засада.
— Может, позволим все-таки мужчинам-магам решать эти вопросы? — злобно спросила одна из сестер, — двое из нас уже погибли, нарвавшись на мину! Я не намерена становится жертвой в этой войне!
— Нагель права, — согласилась ещё одна из сестер.
— Я пойду с тобой и буду тебя прикрывать, — посмотрела на Флорес молодая ведьма.
Диана хлопнула по столу, призывая к тишине, но сестры были слишком взволнованы, чтобы молчать.
— Мы будем медленно умирать в стенах, ожидая гибели, или всё-таки сходим за водой? — вспыхнула ещё одна из сестер.
— Этот монастырь под защитой магов, это их место! — строго сказала Диана, — они должны сами разбираться с человеческой подлостью.
— Мы здесь не пленницы, не слуги и в любой момент можем покинуть это место, — решила внести смуту ещё одна ведьма.
— Куда ты пойдешь? На тебе уже клеймо предателя рода человеческого, — цыкнула на неё другая.
— Я! Да я тут! — едва не кричала девушка.
Диана глубоко вздохнула, не пытаясь больше утихомирить сестер. Маги не должны забросить своих детей, значит, будут пытаться помочь оставшимся здесь выжить. А люди будут пытаться найти нас и уничтожить. Это их война…
От этого осознания мне было легче. Эта война людей и магов, мы попали в её эпицентр не по своей вине.
— И все же я предлагаю решение до того, как маги нас освободят! — сказала Флорес.
— Или уничтожат люди, — мрачно добавила ещё одна ведьма.
— Они эвакуируют детей, и останемся только мы и пленницы, тогда они нас и сдадут, — уверенно произнесла её подруга. Диана скрипнула зубами, но, кажется, в этих словах звучала правда. Диана махнула рукой, приказывая всем разойтись, мы так и не пришли к общему решению, но я заметила, что Флорес не желает бросить свою идею и пойдет на верную смерть. Нельзя полагаться на тайные тропы, если дело касается войны. Я хотела собраться за ней, но меня перехватили маги, приказав помочь со сборами детей. Все же кто-то из сестер был прав, и маги будут эвакуировать детей, о нас они будут заботиттся в последнюю очередь.
Меня заманила та самая молодая ведьма, что желала пойти за Флорес, но время было упущено, кажется, она уже рискнула тайно пробраться за водой. Если она наткнется на мину или… на кого-то из людей, дело примет непритрый оборот, но только ведь для неё?
— Ты знаешь тайные тропы, по которым собиралась пойти Флорес? — спросила я девушку, та кивнула.
— Но… Я, наверное, не пойду.
— Покажешь на карте, — достала я из стопки книг по географии атлас с картой нашей местности. Девушка широко раскрыла глаза.
— Я не знаю, что такое карта… — прошептала она.
— Я объясню ориентиры, ты укажи мне примерный путь, — сказала я, тыкая пальцем на схематичное изображение. Девушка быстро поняла смысл и указала несколько точек. Сложно сказать, что это именно тайные тропы, скорее дороги через непроходимые заросли или топи. Конечно же, и у людей может быть кто-то, кому известны безопасные точки, где можно пройти по этим местам. До реки добраться легко, а вот вернуться с водой. Что же за глупышка Флорес?!
Маги были слишком заняты подготовкой к эвакуации, поэтому на нас внимания не обращали. Я прошла мимо ворот и охраны, рванув вперёд. Неожиданно я почувствовала, как на мою спину забралось что-то мелкое и цепкое.
«Сан! Как ты выбрался?!» — посмотрела я на дракончика, его обоняние мне пригодится, нужно выяснить, в каком направлении пошла Флорес, думаю, он сможет учуять это.
«Куда пошла Флорес?» — спросила я своего дракончика, он высунул язык, видимо принюхиваясь, и махнул головой в лес, я знаю, что надо идти в лес, но…
Глава 8. На поле битвы.
Я прошла примерно четверть пути и увидела впереди мелькнувшую фигуру Флорес.
— Стой! — громким шёпотом сказала я девушке, кричать в лесу не лучшая идея. Флорес повернулась в мою сторону и замерла. Я подошла ближе.
— Давай вернёмся, опасно здесь, маги что-то придумают, из дождевой воды можно сделать питьевую, рисковать ради одного дня без воды — глупость, — взяла под руку я Флорес.
— А вдруг не придумают? — спросила девушка. Из-за моей спины высунулся Сан и, высунув язык, зашипел. Флорес отошла в сторону, я услышала звук, похожий на металлический «Ква».
— Ложись! — закричала я, прыгая на Флорес и закрывая её собой, Сан спрятался между нами. Раздался взрыв, металлический дождь накрыл нас с головой, прошивая окружающее пространство металлическими осколками. К счастью, ни один из осколков в мою сторону не попал. В ушах звенело, я посмотрела на бледное лицо Флорес, встала и осмотрелась, я встряхнула её за плечи, она никак не реагировала.
— Сан, отнеси её в монастырь! — сказала я дракону, он, не желая этого, подчинился.
Я поспешила покинуть место взрыва, думаю, люди сюда нагрянут проверить, есть ли кто выживший или нет. И лучше уходить по кустам. Я приподняла подол платья и пошла, цепляясь за колючки, главное — побыстрее скрыться. Здесь не ступала нога человека, и не думаю, что кто-то сунется дальше в лес. Я услышала приближающиеся голоса, лай собак… Думаю, нужно идти быстрее, пока меня здесь не обнаружили, и чем дальше, тем лучше. Слишком близко показалась фигура человека, я нырнула в траву и замерла. Люди прошли мимо, и я выдохнула, рядом раздались выстрелы, крики, взрывы. Я осторожно выглянула из укрытия. Маги перешли в наступление, и всё окружение монастыря пало. Я переждала время, пока всё стихнет. Рядом раздался звук движущейся машины, я выглянула, всё-таки маги эвакуировали детей и половину пленных. Монастырь будет потихоньку переноситься в другое место, чтобы нас вновь не вычислили. Нужно возвращаться. Я вышла на дорогу и тут услышала звук больших крыльев рядом и подумала, что вернулся Сан за мной, однако, когда я повернулась, то столкнулась лицом к лицу с грифоном. Видимо, шум в лесу его потревожил, и он теперь ищет его причину. Я выдохнула, поборов страх. Нужно просто не двигаться, и тогда он меня не заметит. У всех диких зверей развито чувство охоты. Рядом раздался возглас, я посмотрела на двух людей с оружием, они сосредоточились на грифоне, не особо смотря на меня. Один из мужчин выстрелил, что только раззодорило грифона, и он прыгнул на него, просто спасайтесь кто может.
Второй кинулся бежать, когда увидел, как заклевали его товарища. К моему счастью, вернулся Сан, быстренько загреб меня в когтистые лапы и, помахав грифону крыльями, вместе со мной скрылся из виду. Вот бы действительно сесть на дракона и улететь от всего этого, но увы… Куда улетать?
Нас тоже переводили из монастыря, это место сравняют с землёй. Чем дальше отсюда мы уедем, тем безопаснее будет всем.
Вот почему по минимуму нам нужно вещей. Я взяла клетку с дракончиками, небольшой чемодан и залезла в грузовик… Вновь в неизвестность.
— Когда же закончится эта чёртова война, — ворча, залезла в грузовик одна из наших сестёр. Так или иначе, мы всё равно будем предательницами… Ворчит она или нет. Не люди, не маги. Я вжалась в угол. Как же мой отец не хотел всего этого, как же он боролся за права нашего мира, и как жестоко с ним обошлись. Пока власть и армия магов воюет с властью и армией людей, в нашей стране не будет процветания, а вдруг и союзники решат, что пора положить всему конец. В душной кабине мне стало плохо, и я решила погрузиться в сон, чтобы не замечать ничего вокруг.
Вечером мы куда-то прибыли, и нас разделили ещё раз. Я оказалась в машине с настоятельницей, поварихой и её подругой. Флорес и другие девушки были отправлены куда-то ещё. Мы ехали в неизвестность до утра. Рано утром меня разбудило резкое торможение машины. Моих соседок уже не было, в прицепе оказалась только я и мои вещи. За брезентовыми стенами слышались звуки летающих самолётов, техники, голоса людей и звон колоколов.
Я подобралась к щели в грузовике и увидела трёх военных магов, стоящих с собаками у ворот. Они с кем-то переговаривались, вскоре машина тронулась, и ворота закрылись, закрывая шум.
— Выходи, приехали, — опустил дверцу водитель, и я выбралась на улицу. Меня встретила женщина в форме, средних лет, со строгим суровым взглядом. Она посмотрела на меня.
— Это особое подразделение базы «ОВОД», — сказала она.
— Зачем я здесь? Я же ведьма…
— Об этом говорить не нужно на каждом шагу, — сказала женщина, — за это могут казнить и осудить, здесь ты будешь находиться как обычный человек. Никаких статусов. Здесь есть люди, и они на хорошем счету, будешь среди них. Этому месту нужна парочка дисциплинированных ведем.
— Но…
— Если хочешь прикрыться приказом Гросса, — достала бумагу женщина, — прочти его новое указание по поводу ведем.
Я взяла листок…
«Всем командирам и начальствующим лицам. В связи с обострением межвидовой напряженности и необходимостью сохранения хрупкого мира, предписывается временное размещение лиц, обладающих магическими способностями, но не являющихся членами магических орденов или государственных структур, на нейтральных территориях под строгим наблюдением. Цель — предотвращение провокаций и обеспечение безопасности как самих лиц, так и окружающего населения. Приказ вступает в силу немедленно. Гросс».
Это не просто приказ — это уничтожение нас как расы, как вида, как факта. Теперь не просто предатели, теперь никто — лица, обладающие магическими способностями, за которыми нужен контроль. Хуже пленных людей… Он поступил с ведьмами так же, как поступил с моим отцом, обещая переговоры, а по факту.
Я сжала кулаки, как он мог так поступить? Хотя в чём вопрос… Мы же люди, и опасные люди, обладающие магическими способностями. Что дальше? Нас будут сжигать и маги, и люди?
— Пока ситуация не стабилизируется. Ты будешь работать, как и все. Ты сможешь найти себе занятие, — сказала женщина, она кивнула в сторону группы людей, которые, казалось, уже осваивались на территории базы. Среди них были и те, кто выглядел как обычные солдаты, и другие, чья одежда и манеры выдавали в них людей, привыкших к иной жизни.
— Здесь ценят труд, а не происхождение, — продолжила она, — И помни, никаких разговоров о твоих способностях. Никаких намеков. Ты — просто человек, который оказался здесь по воле судьбы. И, поверь, это лучше, чем быть на виду у тех, кто ищет в тебе лишь угрозу.
Я посмотрела на клетку с драконами.
— Я их не отдам, — сказала я, женщина нахмурилась.
—Тогда постарайся, чтобы они не появлялись здесь, — обвела рукой базу женщина и повела меня в небольшую трёхэтажную постройку, — здесь место далёкое от войны, может быть, оно и к лучшему, что ты оказалась здесь. Меня зовут Долорес, я буду тем, кто следит за тобой.
— Ясно, — сказала я, понимая, что окончательно запуталась во всём, что происходит в этом мире. Из одной тюрьмы я попала в другую.
Глава 9. Пленницы
Пока я находилась на этой базе, мой взгляд привлекла странная женщина. Внешне молодая, но полностью седая, глаза у неё тусклые и бесчувственно пустые. Я хотела с ней заговорить, но Долорес меня остановила.
— Это бывшая возлюбленная Гросса, не стоит тебе с ней разговаривать, — пояснила она.
— Здесь…
— Здесь особое место для людей и не только, тех, кто выступил против магов, будучи близкими к магам, — сказала Долорес, мое сердце сжалось, мой отец… Мои братья были такими же приближенными к магам людьми, и их судьба была жестокой. Неужели и все здешние обитатели ждут приказа?
— Война рано или поздно закончится, — сказала грустно Долорес, — а им бы протянуть до следующего рассвета.
— Вы ведь не поддерживаете того, что происходит, но следите за пленниками этого места.
— Такое можешь сказать только мне, — грубо сказала Долорес, — у Гросса безумная идеология, которую внушают магам и их детям. Я на стороне одного великого политика, к сожалению, погибшего на этой войне. В отличие от двух бьющихся идеологий превосходства, он желал мира.
— Кто этот политик? — спросила я недоумевающе, посмотрев на Долорес, она посмотрела на меня.
— Ты, слишком наивная и видишь мир в ярком свете, но он не таков.
— Я не наивная, я знаю, как может быть жесток мир, и я вижу его далеко не в хорошем свете. Скажите, кто его видел иначе?
— Тот, кто погиб, так и не доказав, что мир важнее войны. Но сейчас его слова отзываются в наших сердцах, и мы жаждем скорейшего мира.
Я вздохнула. В ворота заехал еще один грузовик, и я увидела выходящих оттуда Диану и Флорес.
— Аделия! — обрадовалась мне Флорес и бросилась обнимать, — нас тоже переместили сюда! А вы?
— Мое имя Долорес Хей, — представилась Долорес, — я здесь слежу за вашими сестрами и буду следить и за вами.
— А вы маг? — похлопав круглыми зелёными глазами, спросила Флорес.
— Да, я маг, — сказала Долорес, показав ладонь, на которой загорелся небольшой туманный золотистый огонёк. Диана тихо подошла к нам.
— Это тюрьма? — спросила она Долорес.
— Верно заметили. Но особенная. Здесь содержатся только те, кто высказывался за отрицание магической идеологии.
— И они ждут своего часа, — мрачно добавила я, глядя, как протягивает к солнцу худую руку бывшая возлюбленная Гросса. Женщина может предать ради возлюбленного родину, а мужчина может предать такую женщину ради другой. Такова жизнь. Мой отец говорил, что она человек. Помню, как пытался повлиять на жестокость решений Гросса напоминанием того, что его возлюбленная тоже человек и от магов не сильно отличается. Но это было ошибкой. Гросс предал её, теперь ясно, что и отдал приказ закрыть на этой базе, чтобы она никогда не напомнила ему о том, что было какое-то общее прошлое у людей и магов.
Мы должны работать здесь, делать хоть что-то. Пленницы занимались шитьем и рукоделием, изготавливая форму для магических офицеров. Мы следили за тем, чтобы они работали. Вновь та же слепая ненависть к нам, что из одних надзирательниц стали другими. Ну хоть здесь нет той жестокости, что была в «Адестер», думала я до тех пор, пока вновь не убедилась в том, что это глупости.
Но одно было ясно: каждый день, проведенный здесь, стирал частичку моей души, оставляя лишь холодную оболочку, способную выполнять приказы.
Флорес, еще не успевшая полностью осознать суровость реальности, с тревогой озиралась по сторонам. Её наивность, такая трогательная и одновременно пугающая, казалась неуместной в этом мире, где человеческая жизнь ценилась меньше, чем клочок ткани для униформы. Хотя я не поддерживала идеологию Гросса, мое присутствие здесь, мое молчаливое согласие, делало меня соучастницей. Внутри меня боролись противоречивые чувства. Выжить. Но какой ценой? Ценой собственной совести? Ценой забвения тех, кто страдал здесь до нас? Я не знала ответа.
Пленницы, словно марионетки, тянули нитки, их движения были механическими, лишенными всякой жизни. Я наблюдала за ними, пытаясь уловить хоть малейший проблеск сопротивления, но видела лишь покорность. Это было страшно. Страшно видеть, как ломают людей, как из них выбивают саму суть их существа.
Я вспомнила слова отца о том, что мир не черно-белый, что в нем есть оттенки серого. Но здесь, на этой базе, серого было слишком много. Слишком много боли, слишком много отчаяния, слишком много сломанных судеб. И я боялась, что скоро сама стану частью этого серого мира, потеряв последние проблески света.
Рано утром приехали магические офицеры. Они привезли приказы из столицы магического восстания, и касались они не ведем, но… пленниц этого места.
«Приказ из столицы», — произнесла Долорес, протягивая нам документ, — «ускорить процесс».
Мой отец говорил: «Я не поддерживаю эту войну. Я верю в мир, в котором люди и маги могут жить вместе, а не уничтожать друг друга», а здесь требуют ускорить процесс… Какой процесс…
— Чем ближе поражение, тем безумнее приказы, — сказала я, глядя на подходящих магов.
— Так говорил Ланс Медиас, — посмотрела в мою сторону Долорес, два мага подошли к нам с такими жестокими лицами, что по спине прошелся холодный пот.
Один из них, со шрамом, пересекающим бровь, грубо схватил меня за плечо. Его пальцы впились в ткань моего платья, его хватка была железной. Долорес посмотрела на мага, он усмехнулся.
— Офицеры, прошу вас, будьте сдержаннее. Мы выполняем приказы, но не стоит забывать о человечности, — сказала она.
— Ты знаешь, чья это дочка, Долорес? — спросил маг, посмотрев на своего товарища. Молодого мага, в глазах которого горел фанатичный огонь.
— В этом мире, который мы строим, для них нет места! — сказал маг, — для таких, как лорд Медиас, пацифистов, желавших мира между людьми и магами.
— Вы знали моего отца? — спросила я мага.
— Я лично накинул петлю ему на шею, принцесса, — с усмешкой сказал маг.
Долорес попыталась вмешаться:
— Офицер, это недопустимо! Вы не имеете права так разговаривать с…
Но маг оттолкнул ее руку:
— Мы пришли не для светских бесед. Приказ есть приказ, — он снова повернулся ко мне, его взгляд стал еще более хищным.
— Ты станешь символом того, что мы должны уничтожить. Символ старого мира, который мы сжигаем дотла, — сказал маг, посмотрев на меня, — достаточно сжечь для устрашения всего одну ведьму.
Второй маг, тот, что со шрамом, дернул меня за руку.
— Нельзя так с ней обращаться. Она дочь Лорда Медиаса, — встала на мою защиту Диана, она знала, что я последняя ведьма из своего рода, и убить меня, значит лишить род ведем силы.
— Ее отец был предателем. Он хотел ослабить магию, смешать ее с людской слабостью. Мы строим новый мир, где магия будет чистой и сильной. А такие, как она, лишь помеха, — жестко сказал маг со шрамом на лице, — Ее судьба предрешена. Как и судьба всех, кто стоял на пути нашего величия.
Эти фанатики хотят последовать тактике людей, что сжигают магов и ведем для устрашения. И зная моего отца, что был переговорщиком и пострадал за мир, они решили избавиться и от меня, последней уцелевшей из рода…
— Вы уверены, что именно это приказал сделать Гросс? Убить кого-то из ваших союзников? — резко спросила Диана, оттаскивая меня в сторону.
— Думаешь, я не смогу поджечь её, если её прикрывает какая-то другая ведьма? — раздувая ноздри, спросил тип со шрамом и сгенерировал в руке огненный шар.
Я зажмурилась, ожидая, что он воплотит свою угрозу в реальность, но услышала хруст и вскрик боли. Я открыла глаза и увидела испуганные лица магов и стоящего с тростью в руках майора Тогера. Он, сцепив зубы, смотрел на держащегося за руку мага и поправил форменный пиджак с эмблемой «ОВОДА». Долорес посмотрела на него с недоумением, что здесь забыл маг элитного подразделения.
— Вы посмели сеять смуту, обманывая магов ложными приказами? Я обязан казнить вас на месте без разбирательств.
— Это действительно цель Гросса, чистота магической силы, — проныл маг со сломанной рукой.
— Поговорите мне тут, — скрипнул зубами Тогер, посмотрев в мою сторону. Диана положила мне руку на плечо и повела прочь, пусть маги сами со всем разбираются.
Глава 10. Штаб.
3-е лицо.
В актовом зале штаба, украшенного по последнему слову моды, собрались прибывшие офицеры, дамы, знать. Это место редко видело столько важных гостей. Свечи и лампы мерцали, отражаясь в начищенных до блеска полах. Стулья разместили по стенам, оставляя пространство для импровизированного бала. Это собрание, в честь чего оно? Аделия и несколько сестер стояли по стеночке, стараясь не упустить приказов прибывших офицеров. Аделия заметила Тогера, он был полон самодовольства, и с легкой насмешкой посмотрел на Аделию. Он в свои годы достиг звания майора, глядя на него в монастыре, Аделия не подумала бы, что ему меньше 20, но ему было 17 лет… Вот почему он ходит с лицом юного властелина, привыкшего к почестям.
Майор поманил девушку рукой, и она, поклонившись, подошла к нему.
— Я безмерно рада нашей встрече, — наигранно сказала Аделия, но на самом деле, если бы Тогер не вмешался, те два мага спокойно бы продолжили свое бесчинство. Майору не понравилось, как сказала эти слова Аделия. Девушка заметила, что взгляды молодых девушек с восхищением касаются майора. Она же смотрела на него иначе, может быть, это ему и нравилось сейчас?
Тогер сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, осматривая девушку с головы до ног, словно осматривая новую игрушку, в его взгляде не было ни намека на смущение или уважение, только легкое пренебрежение.
Сердце Аделии сжалось от боли и тоски, она вдруг вспомнила, как на неё смотрели братья и отец, вот бы вернуться в те времена…
— Ты не такая уж и старая, как я думал, — рассмотрел лицо Аделии Тогер, — я думал, в 27 можно тебя уже назвать старой девой, для твоего возраста, конечно.
Он усмехнулся, довольный тем, что задел Аделию. Он поправил воротник расшитой золотом формы, протягивая руку Аделии.
— У тебя есть какие-нибудь таланты? Умеешь петь или танцевать? Я люблю, когда меня развлекают.
Аделия вспыхнула. Майор ждал ответа, склонив голову на бок с выражением лица, которое говорило: «Ну же, удиви меня», в его глазах не было и тени сомнения в том, что он имеет полное право задавать такие вопросы. Он был здесь хозяином, и весь мир вращался вокруг магов, а она всего лишь ведьма, что числится здесь на правах старшей прислуги.
— Майор, — собравшись, сказала Аделия, сжав кулаки, — мои таланты, как и мои обязанности, отличаются от тех, что вы перечислили. Я не развлекаю офицеров, — Аделия сделала шаг вперед, сокращая дистанцию ещё больше, не склоняя головы, она смотрела на майора. Казалось, все вокруг были лишь фоном для их разговора.
— Хм.
— Вы ведете себя так, словно видите в людях только инструмент для своих развлечений. Но другие не просто игрушки, но и личности со своими чувствами и стремлениями.
Самодовольная улыбка сползла с лица майора. Диана заметила, что Аделии требуется помощь, что этот молодой офицер не отпускает её больше положенного времени. И подошла ближе, посмотрев на майора.
— Что-то не так? — спросила Диана, аккуратно положив руку на плечо Аделии, девушка почувствовала легкое напряжение.
— Все хорошо, — поджал губы майор и проводил взглядом уходящих в сторону Аделию и Диану.
— Думаю, что тебе стоит уйти отсюда и не показываться на глаза этому майору, — шепнула Диана, — не просто так он тебя спас.
Аделия кивнула и поспешила скрыться за дверями штаба. На улице было темно, после теплого дня в воздухе все ещё было влажно и тепло. Девушка посмотрела на выплывшую из-за облаков луну, завтра полнолуние, сегодня луна уже круглая, и не поймешь, что это всего лишь начало. Аделия направилась в свою комнату, проходя по коридору, она почувствовала какое-то странное волнение, словно кто-то зацарапался изнутри грудной клетки. Она коснулась ручки и почувствовала, что она слишком теплая, словно кто-то только что её потрогал. Аделия дернула дверь. Кому-то понадобилось в её комнате.
Девушка щелкнула выключателем, свет осветил фигуру в черном плаще. Аделия сжала кулаки, из-под стола раздались три сливающихся в один рыка. Воришка увидел, как на него выметаются три небольших дракончика, и рванул к окну, выбивая раму. Ирис оказалась проворнее братьев и вцепилась воришке в лодыжку, судя по тому, что дракончика сбило ветром, перед Аделией маг. Она сложила руки, направляя магию в сторону воришки, но тот ловко отбился и исчез под окном в темноте. На шум зашли две ведьмы, они заметили небольшой погром, но их больше заинтерисовали три дракона, которые смотрели со злобой в сторону распахнутого окна. Воровать у Аделии нечего, так зачем же к ней сунулся этот воришка?
Аделия осмотрела комнату, вроде бы ничего не пропало. Она посмотрела на дракончиков, а вдруг хотели украсть их? Ведьмы переглянулись.
— Что он искал у тебя в комнате? — спросила одна из ведьм, — у тебя нет никаких ценностей или золота?
— Может, из-за того, что мы как-то сказали, что ты принцесса, кто-то захотел проверить, правда это или нет? — спросила вторая ведьма, посмотрев на задумчивую Аделию. Она помотала головой.
— Нет, здесь что-то другое, но я не могу понять, что именно… Я сама разберусь, — сказала девушкам Аделия, ей хотелось побыть одной, это неожиданное внимание к её персоне было слишком подозрительным. Ведьмы отошли в сторону, в коридоре показалась Диана, она посмотрела на встревоженных девушек и Аделию.
— Что случилось?
— Все в порядке, — коротко сказала Аделия. Диана посмотрела на ведьм, и они поспешили к себе, переговариваясь. Диана зашла в комнату и закрыла дверь, посмотрев на распахнутое окно. Она махнула рукой, закрывая окно и накладывая на комнату заклятие, чтобы никто не мог их подслушать.
— Я видела, как сегодня на тебя смотрел Тогер. Он не просто так на тебя смотрит, ему что-то нужно… Что? Известно ли тебе?
— Он всего лишь мальчишка, которому сложно справиться со своими эмоциями, — сказала Аделия.
— Этот мальчишка майор ОВОДА, если он посмеет нарушить приказ Гросса или что-то ещё задумает, это будут проблемы не только твои, но и наши, — строго сказала Диана, — это все неправильно, и так быть не должно. Этот мальчишка не из тех, кто действует без расчета. Он спас тебя от тех магов не по доброте душевной. И что сейчас произошло?
Аделия рассказала про воришку. Из-под стола донесся тихий рык, дракончики не успокаивались.
— Нам нужно поговорить с Долорес, — вдруг сказала Аделия, — если она была на стороне отца… Может быть, она знает, что происходит.
— Здесь каждый второй — шпион Гросса. Даже тот, кто кажется союзником. Мало ли что будет, если они узнают о твоей силе, как они ею решат воспользоваться.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге