Ссылка на Красных Песках

Глава 1

Звук был похож на предсмертный хрип гигантского зверя. Металлический скрежет раздирал обшивку посадочного бота, вибрация пронизывала все мое тело, зубы стучали, как кастаньеты. «Мягкая посадка», — издевательски прохрипел динамик над головой, заглушая вой ветра за обшивкой. Мягкая посадка на адскую сковородку, скорее.

Иллюминатор передо мной был затянут морозными узорами, но даже сквозь них пробивался багровый отблеск. Пылевая буря? Или небо здесь просто такое, цвета запекшейся крови? Сглатываю ком в горле, пытаясь хоть как-то успокоить колотящееся сердце. Я всегда не любил полеты. Ирония судьбы – инженер-кораблестроитель, а высоты боюсь до чертиков. Наверное, это единственное, что осталось от «старого меня», от человека, который когда-то проектировал эти самые корабли, а не летел на одном из них, как… как скот на убой.

Дверь с шипением отъехала в сторону, впуская внутрь запах озона и еще чего-то едкого, металлического. Пришлось зажмуриться от ударившего в лицо порыва ветра, невероятно горячего и сухого. Когда открыл глаза, увидел… ничего. Точнее, багровую пелену пыли, за которой угадывались неясные силуэты каких-то сооружений. Временный лагерь. Конечная остановка для меня.

«Прибыли, ссыльный 742-Бета-9,» — безэмоциональный голос пилота выдернул меня из оцепенения. «Выгрузка через три минуты. Ваши вещи…» – он замолчал на секунду, словно пытаясь вспомнить, какие именно вещи могут быть у ссыльного. «… Ваш персональный набор выживания и инструкции на грузовом поддоне номер семь.»

Инструкции. Смешно. Инструкция по выживанию в аду. Хотя, если честно, в аду, наверное, попрохладнее будет. Я еще на орбите видел данные сканеров – температура поверхности колеблется от плюс пятидесяти днем до минус двадцати ночью. И это в лучшем случае. Климат нестабильный, атмосфера разреженная, гравитация выше земной. Райское местечко, ничего не скажешь.

Вспомнился холодный, каменный зал суда. Лица судей, безразличные и осуждающие. Голос обвинителя, словно змеиное шипение, перечисляющий «мои» преступления. Лжесвидетели, которых купили за медяки. И я, стоящий в клетке, как животное, пытающийся докричаться, доказать свою невиновность.

«Инженер Алексей Воронов, вы обвиняетесь в саботаже и диверсии, приведших к катастрофе на орбитальной станции «Прометей» и гибели ста двадцати семи человек. Виновны?»

Виновны. Конечно, виновен. Кто еще мог быть виновен, если нужно было найти козла отпущения как можно быстрее? Влиятельные шишки из корпорации «Хронос» хотели замять дело, свалить всю вину на какого-нибудь маленького человека. И я идеально подошел на эту роль. Инженер среднего звена, без родственников во властных структурах, без защиты. Идеальная жертва.

Преступление? Якобы неправильно сконфигурировал систему жизнеобеспечения станции. Саботаж. Диверсия. Смертная казнь? Нет, слишком громко. Слишком много вопросов. Лучше ссылка. Подальше от глаз, в забытое богом место. На Планету Красных Песков, как ее тут официально величают. В народe же прозвали проще – Чистилище.

Я никогда не был душой компании. Еще в детстве предпочитал книги и механизмы обществу сверстников. Отец, военный инженер, научил меня не только держать в руках бластер, но и разбираться в сложнейших схемах энергосетей. Мать, геолог, привила любовь к минералам и планетам. Но главное, чему они меня научили – это самостоятельности и умению рассчитывать только на себя. В мире корпораций и интриг это оказалось скорее проклятьем, чем благословением.

Инженерное дело стало моим убежищем. Точные расчеты, логические схемы, материалы, механизмы – в этом был порядок, понятный и предсказуемый мир. В отличие от мира людей, где царили ложь, предательство и жажда власти. Военная подготовка – это скорее привычка, наследство отца. Рефлексы, которые врезались в подкорку. В мире корпораций порой оказывались полезными и эти навыки.

«Выгрузка началась,» – снова бездушный голос пилота. Люк открылся, выпуская наружу еще больше пыли и горячего воздуха. Передо мной нависла грубая металлическая лестница. Вниз, в Чистилище.

Вышел из бота на дрожащие ноги. Гравитация здесь ощущалась тяжелее, чем на Земле. Пыль мгновенно осела на комбинезон, забилась в каждый шов. В ноздрях запершило от сухости. Надел респиратор, запуская систему фильтрации. Дышать стало легче, хоть и воздух казался каким-то «мертвым».

Лагерь представлял собой несколько сборных модулей, грубо слепленных вместе. Вокруг – кольцо защитных стен, сложенных из местных камней непонятного происхождения. И везде – пыль, пыль, пыль. Багровая, как кровь. Небо – такое же, словно огромный порез, кровоточащий над головой. Мрачное место, чего уж там.

К поддону номер семь подошел какой-то робот-погрузчик, неуклюже переваливаясь на гусеницах. Сбросил рядом с нами металлический ящик и несколько пакетов в грубой ткани. «Ваш набор выживания,» – проскрипел динамик робота. «Инструкции внутри ящика. Приятного пребывания.» Робот развернулся и покатил обратно к посадочному боту, который уже готовился к отлету. Улетает. Оставляя меня здесь, в этом пыльном аду. Одного.

Подхожу к ящику, вскрываю защелки. Внутри – комбинезон поплотнее, чем тот, что на мне, несколько фильтров для респиратора, аптечка, набор инструментов, пакеты с сухим пайком и фляга с водой. Инструкции – тонкая брошюра с гербом корпорации «Хронос». Открываю на случайной странице. «… ценные минералы, обогащенные редкоземельными элементами, представляют огромную ценность для корпорации… Добыча ведется в экстремальных условиях… Уровень опасности – высокий…»

Высокий? Это еще мягко сказано. Я читал отчеты о планете перед отправкой. Пылевые бури чудовищной силы, непредсказуемые перепады температур, хищные формы жизни, скрытые в песках. И еще – так называемые «песчаные черви». Гигантские твари, обитающие в глубинах песков и реагирующие на вибрацию. Их укус смертелен, если верить легендам старых колонистов. Легенды или нет, проверять не хочется.

Посадочный бот с ревом оторвался от земли, поднимая в воздух еще больше пыли. Смотрю ему вслед, пока он не исчезает в багровом небе. Остался совсем один. В Чистилище. Что ж, пора начинать «приятное пребывание». Временный лагерь – вот мой новый дом. Пока временный. А дальше… Дальше будет видно. Если вообще будет какое-то «дальше».

Глава 2

Первым делом нужно осмотреться. Вытащив из ящика усиленный комбинезон и сменив запыленную тряпку, в которой прибыл, я почувствовал себя немного увереннее. Комбинезон был хоть и грубоватого пошива, но ощутимо прочнее, с уплотненными вставками на плечах и коленях. Встроенный фильтр респиратора заработал ровнее, избавляя от ощущения «мертвого» воздуха. Инструкцию я запихнул в карман – надеюсь, не придется ею пользоваться.

Временный лагерь оказался еще более спартанским, чем я представлял. Сборные модули – жилой отсек, склад, что-то вроде ангара – были соединены грубыми переходами-тоннелями. Защитная стена из камней смотрелась ненадежно – просто наваленные друг на друга булыжники, с щелями и провалами. Ажурные конструкции с антеннами, которые я видел на подлете, оказались чем-то вроде устаревших ретрансляторов связи. Сотовая вышка каменного века, ей-богу.

«Корпорация «Хронос», – мысленно плюнул я. – В лучших традициях экономии на ссыльных. Оборудование, наверное, списали еще до Великого Исхода в Пустоту».

Великий Исход… Не на Марс, как болтали газеты, а в Пустоту. Отец рассказывал – когда-то человечество стояло на пороге гибели, родная система умирала. И тогда был Великий Исход – начали строить огромные корабли-ковчеги, целые миры в металлической оболочке. Достигнув далеких звезд, эти ковчеги превращались в орбитальные поселения, вращающиеся вокруг планет-гигантов. Родная станция, где я родился и вырос, была одной из таких – огромное кольцо, нависшее над газовым гигантом, словно вечное солнце. Теперь – ссылка на Красных Песках. Смешно и горько.

Источник питания оказался небольшим термоядерным генератором в отдельном модуле, гудящим неровно и подозрительно. Интерфейс управления – примитивная сенсорная панель с тусклым экраном, словно из музея древних технологий. Передатчик связи – вообще отдельная песня. Устаревший квантовый коммуникатор, способный, видимо, только на самые короткие сеансы связи и то в идеальных условиях. Здесь, в пылевой мгле Красных Песков, о надежной связи можно было забыть.

Жилой отсек представлял собой тесную капсулу с койкой, небольшим столом и встроенным синтезатором пищи – судя по запаху застоявшегося озона, не работающим уже давно. Окно-иллюминатор было запылено и исцарапано, сквозь него едва пробивался багровый свет. Уютно, ничего не скажешь. По крайней мере, есть крыша над головой. Пока есть.

Настоящее сокровище оказалось в ангаре. Небольшое помещение, забитое разнокалиберным оборудованием – от инструментальных стоек до грубых роботизированных манипуляторов. В углу стоял огромный гусеничный робот, похожий на неуклюжую черепаху с шестью металлическими «лапами»-манипуляторами. Рядом валялся нераспакованный ящик с надписью «Строительный робот модель 2.0». Вторая модель? Интересно, чем она лучше этого динозавра.

Подойдя к гусеничной машине, я активировал интерфейс управления – еще одна сенсорная панель, но хоть как-то отвечающая на прикосновения. На экране загорелись зеленые символы, и из динамика раздался скрипучий механический голос.

«Идентификация. Объект – ссыльный 742-Бета-9. Приветствую. Я – Строительный робот Модель 1.7, Главный Строительный Агрегат, серийный номер ГС-42Б. Готов к выполнению задач.»

«Главный Строительный Агрегат?» – переспросил я, усмехнувшись. «Ну и ну, какое длинное имя. Нет уж, братец, так не пойдет. Будешь ты у меня … Хм… Ты же строительный робот, так? Кажется, что-то подходящее вертится на языке… Точно!» – меня осенило, глядя на мощные манипуляторы робота. «Арматурий! Вот имя для тебя! И сокращенно – Арм! Как тебе, а, железяка? Арматурий, потому что ты строитель, архитектуру возводить будешь, а Арм – потому что рук у тебя вон сколько!» – я жестом обвел все шесть манипуляторов.

«Имя «Арм» зарегистрировано как предпочтительное обращение. Полное имя «Арматурий» принято к сведению. Соответствие имени функционалу и конструктивным особенностям признано логичным. Продолжить диалог?» – отозвался робот, теперь уже Арм, если верить его словам.

«Продолжаем, Арм,» – кивнул я. «Какие у нас сейчас задачи?»

«Согласно базе данных, приоритетные задачи на первый период – обеспечение жизнедеятельности базы и укрепление периметра безопасности.»

«Конкретнее?» – поторопил я робота.

«Первое – сбор местного лишайника вида «Красный Мох». Служит сырьем для синтезатора пищи. Запасы критически низкие.»

«Синтезатор пищи не работает, если я правильно понял,» – внутренний голос ехидно заметил. – Лишайник для чего собирать будем, для декорации?»

«Второе – углубление существующей артезианской скважины. Водоснабжение ненадежно, источник мелеет. Требуется увеличение дебита.»

«И третье?» – дождался я продолжения.

«Возведение усиленного защитного периметра. Текущий периметр недостаточно эффективен против местных видов летающих хищников. Зафиксированы случаи проникновения на территорию лагеря.»

«Летающие хищники?» – переспросил я, подавив неприятную дрожь. «Это еще что такое?»

«Вид «Жругр» (Zhrug). Агрессивны, охотятся стаями, активность повышается в сумеречное время. Рекомендуется активировать защитные меры до наступления темноты.»

Жругры. Звучит зловеще. Сумерки. Я глянул в окно ангара – багровое небо действительно начало темнеть, затягиваясь лиловой дымкой. Время поджимает.

«Арм, действуем по плану,» – скомандовал я. «Первым делом – усиление периметра. Нам нужны дополнительные материалы, инструменты?»

«Необходимые материалы – в наличии на складе. Инструменты доступны в ангаре. Я готов к работе,» – отозвался робот, оживая. Его манипуляторы зашевелились, издавая механическое жужжание.

«Ну что ж, инженер Воронов, – мысленно подбодрил я себя. – Снова в дело. Вспомним старые добрые времена, когда ты проектировал крепости…»

Я вспомнил военно-техническое училище, куда отец меня отправил по протекции. Один из спутников вокруг родной станции – закрытое учебное заведение, готовившее инженеров и офицеров для корпоративных армий. Отец считал, что военное дело – надежный путь в жизнь. Он сам прошел не одну горячую точку, знал, о чем говорит. Я учился прилежно, хоть и без особого энтузиазма. Инженерия интересовала меня больше, чем стратегия и тактика. Но военные навыки вложили в меня на славу. Кто бы мог подумать, что они пригодятся мне здесь, в ссылке, на этой богом забытой планете.

Работа закипела. Арм оказался хоть и неуклюжим, но довольно эффективным работником. Под его руководством мы начали укреплять периметр – добавлять слои камней, заполнять щели бетонной смесью из запасов склада, устанавливать дополнительные опорные стойки. Я руководил процессом, используя лазерный резак для обработки камней и сварочный аппарат для фиксации конструкций. Военная выучка, полученная в училище, неожиданно оказалась полезной в этой пыльной глуши.

Время летело незаметно. К наступлению сумерек периметр был усилен процентов на девяносто. Оставалось завершить несколько секций и установить верхние защитные экраны. Эмиттеры силового поля уже были установлены, но пока не активированы на полную мощность. Багровые тени сгущались быстро, и ветер принес с собой тревожное жужжание.

«Обнаружены летающие объекты в воздушном пространстве периметра,» – тревожно сообщил Арм. «Идентифицированы как Жругры. Начало атаки через три минуты.»

Атака? Вот тебе и сумерки на Красных Песках. Я огляделся в поисках оружия. Кроме лазерного резака и сварочного аппарата – ничего подходящего. Вспомнился нераспакованный ящик с новой моделью робота.

«Арм, быстро открывай ящик с роботом модели 2.0!» – скомандовал я, выхватывая лазерный резак. «Может там есть что-то помощнее твоих манипуляторов!»

Робот не замедлил. Манипуляторы ловко вскрыли замок ящика, выбрасывая наружу клубы упаковочной пены. Внутри действительно оказался робот – более компактный, на четырех ногах-манипуляторах, с вращающейся турелью на верхней панели. И – о чудо! – с установленным плазменным излучателем.

«Активация робота модели 2.0 не рекомендована в экстремальных условиях,» – заметил Арм, но уже подключал энергокабели к новой машине. «Инструкция по эксплуатации…»

«Инструкцию потом прочтем!» – перебил я его, активируя сенсорную панель робота модели 2.0. Интерфейс загорелся, и я интуитивно разобрался с управлением плазменным излучателем. Примитивно, но эффективно.

Первые Жругры появились над периметром – крупные темные силуэты на багровом фоне сумеречного неба. Жужжание усилилось, превращаясь в зловещий гул. Они пикировали на лагерь, словно кожаные монстры из кошмарного сна.

«Арм, перехват целей манипуляторами!» – скомандовал я, наводя лазерный резак на приближающихся тварей. «Я прикрою плазмой!»

…Битва началась. Арм, как вихрь из стали и шести рук, ворвался в ряды Жругров. В одном манипуляторе зажужжал циркулярный резак, разрывая хитиновый панцирь одного из тварей на куски. Второй манипулятор выпустил сноп искр от дугового сварочного аппарата, выжигая плоть Жругра, словно масло на сковороде. Третий, оснащенный огромным буром, врезался в тело нападающего, разрывая его на части с мерзким хрустом. Неуклюжий на вид, Арм оказался смертоносной машиной в бою. Я палил из плазменного излучателя робота модели 2.0, выжигая дыры в крыльях и хитиновых панцирях нападающих. Лазерный резак в моих руках служил скорее для отпугивания – тонкий луч не наносил серьезного урона этим тварюгам.

Жругры оказались на удивление упорными. Несмотря на потери, а также на то, что защитное поле периметра, еще не завершенное, уже частично плавило их хитиновый покров, превращая в дымящиеся угольки, они продолжали атаковать. И вот один из Жругров, крупный и озлобленный, прорвался сквозь каменную кладку, осыпая вокруг себя щебень и пыль. Арм успел перехватить его манипуляторами, но тварь извернулась, с мерзким чавканьем вырвалась из стальных лап и камнем упала прямо передо мной, раскрыв пасть с рядами острых зубов. Инстинкт самосохранения сработал мгновенно – я бросился наземь, группируясь в перекате, и чудом избежал зубастой пасти, клацнувшей в воздухе там, где только что была моя голова. В руке ощутился холодный металл – выхватив из контейнера первое, что попалось под руку, острый заточенный лом, я вновь перекатился, вставая на ноги и выставляя острие лома перед собой. Жругр, не ожидая такой прыти, вновь ринулся в атаку, и на этот раз его собственная инерция сыграла против него – с хрустом и клокотанием он напоролся грудью на острый стальной штырь.

«Военное училище – не зря время теряли, – мелькнула мысль в голове, когда я отбросил в сторону дергающегося в агонии Жругра. – Жаль только, что отец не видит, как его сын-саботажник отбивается от летающих монстров на задворках Пустоты».

Наконец, после нескольких минут напряженной битвы, атака пошла на убыль. Жругры, понеся потери, начали отступать, исчезая в сумеречной мгле. Арм докладывал о повреждениях периметра, робот модели 2.0 остывал, издавая слабое шипение. Я стоял, тяжело дыша, опираясь на лом, чувствуя усталость во всем теле. Руки дрожали, в голове шумело. Победа? Скорее – временная отсрочка.

В голове пульсировала мысль: «Почему они напали? Что им нужно от этого жалкого лагеря? Ресурсы? Территория? Или просто агрессия ради агрессии?» Ответа пока не было.

Усталость валила с ног. Адреналин отпускал, оставляя после себя пустоту и изнеможение. Я едва добрался до жилого отсека, рухнул на койку в комбинезоне и провалился в беспробудный сон. Сон без снов. Сон обессиленного человека в пыльном аду Красных Песков.

Глава 3

Утро после атаки выдалось серым и пыльным. Багровое солнце едва пробивалось сквозь дымку, отбрасывая длинные, зловещие тени от разрушенного периметра. Я и Арм вышли из жилого модуля, осматривая последствия ночного кошмара. Каменная стена зияла проломами, кое-где защитные экраны выгорели пятнами, словно ржавчина на металле. Внутри лагеря царил хаос – обломки, куски хитина, следы копоти. Запасы провизии были ограничены – синтезатор пищи молчал, и неработающие диспенсеры смотрели пустыми глазницами на угрюмый пейзаж. «Лишайник… Красный Мох…» – подумал я устало. Первая задача по инструкции – сбор этого проклятого лишайника. Бессмысленное занятие, учитывая, что синтезатор все равно не работал. «Какая разница, чем питаться, если скоро снова нападут… И что тогда? Опять отбиваться молотком и ломом?» Безнадежность тяжелым грузом давила на плечи. «Ссылка… Красные Пески… Могила инженера Воронова…» Но что-то внутри меня взбунтовалось против этой апатии. Злость – холодная, жгучая злость на корпорацию, на судьбу, на эту проклятую планету – начала просыпаться в груди. «Нет, черта с два! Не дождутся они моей легкой смерти! Я выживу здесь! И еще покажу им… всем покажу!» Это не была надежда – это было упрямство, твердое как камень, и злость, дающая силы действовать.

Я подошел к Арму, который уже занялся сканированием повреждений периметра. «Арм, – спросил я резко, – а мясо этих Жругров… Оно пригодно для синтезатора пищи?» Робот на мгновение замер, затем манипуляторы Арма ловко извлекли из инструментального отсека небольшой спектроанализатор. «Анализ биоматериала Жругр проводится… – механический голос Арма зазвучал ровнее. – Результаты спектрального анализа показывают пригодность биомассы вида «Жругр» в качестве сырья для органического синтеза пищи. Питательная ценность … удовлетворительная. Наличие токсинов … не обнаружено в критических концентрациях.» «Мясо монстров на ужин… Что ж, не привыкать,» – горько усмехнулся я про себя. Но это был выход. Реальный выход, лучше чем бегать за лишайником по пустыне. «Отлично, Арм. Тогда за дело. Расчищаем это поле боя и складируем трофеи.»

День ушел на тяжелую работу. Мы с Армом разбирали завалы, вытаскивали обломки камней, сортировали инструменты. И, конечно, собирали тела Жругров. Эти существа, нечто среднее между насекомым и рептилией, выглядели отвратительно – искореженные хитиновые панцири, клочья темной плоти, неестественно легкие кости. Но дело есть дело. С помощью манипуляторов Арма мы стаскивали тела в отдельный модуль-склад, превращая его в жуткий морг. Именно тогда, разгружая одного из крупных Жругров, я заметил странность. Внутренние органы разорванной туши выглядели … недоразвитыми, словно не закончили формироваться. Сердце – маленький вялый мешочек, легкие – жалкие сморщенные пузыри, аналог печени – не больше кулака. Я позвал Арма, указывая на находку. «Аномалия физиологического развития зафиксирована, – констатировал робот, проведя быстрое сканирование. – Органы Жругр … действительно недоразвиты. Степень недоразвития … критическая. Согласно биологическим нормам вида … особь с такой степенью недоразвития органов … не жизнеспособна в естественных условиях для достижения зафиксированных размеров.» «Не жизнеспособна? Но они же летают, атакуют, разрывают камень…» – недоумевал я. «Как такое возможно? Они просто не должны были вырасти до таких размеров с такими органами… Значит … кто-то им помогает? Или … делает их такими?» Вопросы роились в голове, но ответов не было. Зловещая тайна Красных Песков становилась все более запутанной.

Я вспомнил о роботе модели 2.0, стоящем в углу ангара. Может быть, хоть что-то от него можно использовать? Подойдя к четырехногой машине, я активировал панель управления. Экран загорелся тусклым светом, но никакой реакции не последовало. «Арм, – позвал я, – проверь диагностику робота модели 2.0. Что с ним?» Робот подъехал на гусеницах, подключил кабели к диагностическим разъемам новой машины. Через минуту вынес вердикт: «Диагностика завершена. Плата управления … полностью выведена из строя. Восстановлению … не подлежит. Вероятная причина … прямое попадание биоэнергетического оружия Жругр в корпус робота в ходе боестолкновения.» Я осмотрел корпус робота. Действительно, в районе панели управления виднелась оплавленная дыра, словно прожженная изнутри. «Вот тебе и помощник,» – разочарованно подумал я. «А что насчет остального оборудования? Плазменная пушка цела?» – спросил я Арма, надеясь хоть на что-то полезное. «Плазменный излучатель … функционален. Система энергопитания … частично повреждена, но подлежит восстановлению. Манипуляторы … отсутствуют в большинстве конфигураций. Наличие коннекторов подтверждено, однако комплектность не соответствует заявленной в технической спецификации.» Арм закончил доклад и замолчал. Я подошел ближе к роботу, осматривая обрубки манипуляторов и мощное жерло плазменной пушки. Биоэнергетическое оружие Жругров … теперь понятно, чем они прожигают защитные экраны и плавят металл. Судя по характеру повреждений, оно действует на подобие защитного механизма земного жука-бомбардира. Это насекомое для защиты от врагов использует направленный выброс горячей едкой жидкости. В брюшке жука есть две железы, в которых раздельно хранятся растворы гидрохинонов и перекиси водорода. При угрозе жук выталкивает порцию каждого из этих веществ в специальную реакционную камеру, где ферменты катализируют бурную реакцию окисления с выделением тепла и образованием хинонов, бензохинонов и воды. В результате происходит микровзрыв, и струя кипящей жидкости под давлением выбрасывается из задней части тела жука точно в цель. Видимо, Жругры используют аналогичный принцип, только разогревая секрет своих хвостовых желез не до кипения, а до состояния плазмы – вот почему их «выстрелы» такие разрушительные.

Отбросив тяжелые мысли, я решил сосредоточиться на практической задаче – ремонте синтезатора. Хватит гадать о Жруграх – нужно выжить здесь и сейчас. Вместе с Армом мы перетащили необходимые инструменты в модуль с синтезатором и приступили к работе, погружаясь в мир схем, проводов и непонятных деталей. День клонился к закату, когда после долгих часов манипуляций с паяльником и мультиметром, Арм произнес ровным голосом: «Система органического синтеза … перезапущена. Тестовый цикл активирован.» В модуле заурчали насосы, зажужжали вентиляторы, и в воздухе поплыл слабый запах озона. Через несколько минут из диспенсера вылилась мутная жидкость бурого цвета. «Первая порция синтезированного продукта готова. Рекомендована дегустация … с осторожностью.» – прокомментировал Арм. Я взял пробирку, поколебался мгновение, и сделал небольшой глоток. Вкус был … никакой. Слабая горечь, отдаленный привкус водорослей, но в целом – просто питательная жижа. Но это была еда. Настоящая еда, а не проклятый лишайник. В животе отозвалось приятное урчание. Кажется, мы сделали это.

Следующей задачей в списке приоритетов значилось углубление артезианской скважины. Вода пока еще была, но ее запасы таяли тревожно быстро. Вспомнив инструкцию, я нашел в ангаре небольшую буровую установку – колесную платформу с мощным буром на гидравлическом приводе. «Арм, подготовь буровую установку к работе,» – скомандовал я. Через некоторое время робот доложил о готовности. Мы перегнали буровую установку к скважине и установили бур над устьем колодца. «Запуск бурения,» – скомандовал я, активируя панель управления. Бур завращался с гулом, погружаясь в землю. Поначалу работа шла гладко – порода была рыхлой, бур углублялся довольно быстро. Но через несколько метров ход замедлился, появилась вибрация, затем – резкий удар, и буровая установка застопорилась. «Сопротивление превышает допустимые значения,» – сообщил Арм. – «Вероятностная причина … высокая плотность породы. Тип породы … предварительно идентифицирован как базальт или аналогичные магнетические образования высокой твердости.» Базальт. Твердая как камень магматическая порода. «Вот тебе и артезианская скважина глубже,» – развел я руками в бессилии. «Геология Красных Песков… Когда-то я учил это… Планетарная геология, типы пород, методы добычи … Тогда казалось такой скукой, а теперь – вопрос жизни и смерти.» В голове завертелись обрывки знаний, схемы геологических разрезов, способы бурения твердых пород, альтернативные методы добычи воды… «Базальт… Значит артезианская вода залегает глубоко, если вообще залегает… Может быть, есть другие способы добраться до воды? Или искать другой источник?» Существующая скважина пока еще давала воду, но на самом минимуме. Хватит ли этого надолго? Вопрос о водоснабжении вставал все острее.

В конце дня, когда синтезатор заурчал и выдал первую порцию студенистой, грязно-бурой, но хоть какой-то пищи, я почувствовал не только усталость, но и слабую надежду. Может быть, все не так уж и безнадежно? Может быть, выкарабкаемся? «Нужно попробовать связаться с кем-нибудь,» – подумал я внезапно. Квантовый коммуникатор, это устаревшее чудо техники, мог годится разве что для передачи коротких сообщений спутнику Корпорации, но даже такая односторонняя связь сейчас казалась недостижимой роскошью. Однако на вышках связи маячили еще какие-то антенны. Допотопное оборудование, каменный век технологий – но может быть, что-то еще работает в радиоэфире? «Арм, – сказал я, – проверь ретрансляторы связи. Можем мы хоть что-нибудь из них выжать?» Робот поколебался. «Активация устаревшего коммуникационного оборудования … не рекомендована. Энергозатраты … не оправданы. Эффективность … низкая вероятность.» «Плевать, Арм! Делай, что сказано!» – отрезал я. Сейчас любая возможность связи с кем-либо, кто еще мог оказаться на Красных Песках была крайне важна. Через несколько минут Арм доложил: «Ретрансляторы связи активированы в резервном режиме. Сканирование радиодиапазона запущено.» Долгие минуты молчания тянулись мучительно медленно. Только равномерное гудение синтезатора нарушало тишину жилого модуля. И вдруг … среди статических помех и космического шума прорвался … сигнал. Странный, ритмичный, повторяющийся сигнал, словно кто-то настойчиво стучал в пустоту морзянкой неизвестного алфавита. «Сигнал неопознан, – сообщил Арм тревожно. – Источник сигнала … не определен. Характер сигнала … повторяющийся, не соответствует стандартным коммуникационным протоколам. Вероятность враждебной активности … возрастает.» Сердце тревожно стукнуло в груди . Неизвестный сигнал в пустоте космоса … после атаки жутких монстров … после зловещей тайны их физиологии. «Что еще готовит мне эта проклятая планета?» – подумал я с холодом в душе, с тревогой глядя в темный экран монитора, на котором плясали непонятные ритмичные импульсы найденного сигнала.

Глава 4

Зловещий повторяющийся сигнал из эфира добавил напряжения к и без того тревожной атмосфере лагеря. Но, несмотря на нарастающее предчувствие новой угрозы, насущная необходимость в защите от Жругров оставалась первостепенной. Я провел остаток вечера, размышляя о роботе модели 2.0. Безнадежно поврежденный, некомплектный строитель – он казался бесполезным куском металла. Но плазменная пушка… Плазменная пушка – это была сила, возможно, единственный наш шанс выстоять против новых атак.

Утром, едва забрезжил багровый рассвет, я приступил к делу. «Арм, – скомандовал я, – займемся роботом 2.0. Наша задача – сделать из него мобильную огневую точку.» Робот, как всегда, не выказал энтузиазма, но приступил к выполнению приказа. «Анализ технического состояния… Рекомендации по восстановлению… Формирование плана работ…» – зазвучал его механический голос.

Первым делом нужно было оживить плазменную пушку. Система энергопитания робота была повреждена, но, к счастью, не критично. Изучив схемы и руководства, найденные в архивах данных Арма, мы принялись за работу. Часть поврежденных блоков пришлось демонтировать, другие – восстанавливать из подручных материалов. В ангаре, среди груды сломанного оборудования и ржавых деталей, мы нашли кабели, предохранители, даже несколько устаревших аккумуляторных блоков, которые еще подавали признаки жизни. Арм ловко паял, сваривал, перенастраивал контакты, а я помогал ему, погружаясь в мир технической рутины, которая ненадолго отвлекала от тревожных мыслей.

Работа шла медленно и трудно. Устаревшее оборудование базы не отличалось надежностью, запчастей катастрофически не хватало. Несколько раз мы заходили в тупик, когда очередная деталь оказывалась неисправной или неподходящей. Но упрямство и злость, пылающие во мне, не позволяли опустить руки. «Если не получится так – сделаем по-другому, – ворчал я, перебирая очередную горсть болтов и гаек. – Главное – добиться своего. Выжить. И показать этим монстрам зубы.»

К полудню первый этап работ был завершен. Система энергопитания пушки зажужжала, заискрилась, оживая после долгого сна. «Тестовый запуск излучателя рекомендован,» – сообщил Арм. Я отступил на безопасное расстояние и активировал панель управления пушкой. Раздался гулкий вой накопителей энергии, затем – яркая вспышка, и в воздухе повеяло озоном. Плазменный луч сорвался с жерла пушки, прожигая каменный обломок, валявшийся рядом, словно масло. «Работает!» – выдохнул я с облегчением. Первая победа была за нами.

Но плазменная пушка сама по себе была бесполезна – нужна была платформа, чтобы сделать ее мобильной. Шагающие конечности робота модели 2.0, увы, были безнадежно повреждены в бою – искореженные механизмы, оплавленные сервоприводы, порванные гидролинии делали их восстановление невозможным. Использовать шагающую базу для мобильности пушки не получилось. Пришлось искать альтернативу. И тут мне на глаза попалась стоящая в углу ангара гусеничная платформа от автоматического погрузчика. Эта машина предназначалась для перевозки грузов внутри лагеря, и хотя сам погрузчик давно разобран на запчасти, его мощная гусеничная база еще могла сослужить службу. Решение пришло мгновенно – именно на эту платформу мы ее и установим.

В ангаре мы нашли груду металлических балок, остатки каких-то строительных конструкций, части старых грузовых платформ. Из этого металлолома Арм начал создавать некое подобие жесткой рамы, используя сварочный аппарат и свою неутомимую работоспособность. Я помогал ему, как мог, подбирая детали, подавая инструменты, направляя луч фонаря в темные углы ангара. Платформу погрузчика пришлось немного модифицировать, чтобы установить на нее раму с пушкой, но Арм справился и с этой задачей, демонстрируя поразительную адаптивность к любым техническим вызовам.

К вечеру очертания новой конструкции стали вырисовываться все отчетливее. Угловатая, грубая, но внушающая уважение платформа возвышалась на гусеничном ходу. Плазменная пушка была жестко закреплена на раме, направленная жерлом вперед – словно огромный металлический монстр, готовый изрыгнуть смертоносное пламя. Оставалось провести ходовые испытания и настроить систему управления.

Арм подключился к управлению, а я наблюдал со стороны, затаив дыхание. Платформа заворчала моторами, заскрежетали гусеницы, и «Плазменный Страж» медленно пополз по ангару. Стальная рама слегка вибрировала, но конструкция выдержала вес. «Ходовые испытания … успешно завершены,» – доложил Арм. – «Система управления … функциональна в ручном режиме. Автоматическое наведение … не предусмотрено из-за отсутствия платы управления робота модели 2.0.» Что ж, ручное наведение – это было не идеально, но в данной ситуации - главное у нас теперь было мобильное орудие защиты.

Последним штрихом стала разработка тактики использования новой огневой мощи. Вместе с Армом мы осмотрели периметр лагеря, выбирая оптимальные позиции. Решили установить ее на возвышенности у главных ворот – оттуда открывался широкий сектор обстрела пустыни, и можно было эффективно контролировать подступы к лагерю. Арм должен был управлять пушкой, ориентируясь на данные сенсоров периметра и мои указания. Я же брал на себя координацию обороны и прикрытие робота в случае ближнего боя.

К наступлению темноты «Плазменный Страж», как я мысленно окрестил наше творение, занял позицию на возвышенности. Мощное жерло зловеще смотрело в багровую пустыню, готовое встретить любую угрозу. Я стоял рядом с Армом, глядя на дело своих рук. Усталость валила с ног, но в груди плескалось чувство удовлетворения. Мы сделали это. Из груды металлолома, из безнадежно сломанного робота, мы создали нечто новое – символ нашей упорства и надежды на выживание.

Но тревога не отпускала. Жругры могли напасть снова в любой момент. Неизвестный сигнал продолжал пульсировать в эфире, напоминая о неизвестной опасности, нависшей над Красными Песками.

Глава 5

За «Плазменным Стражем», грозно возвышающимся над лагерем, наступила ночь, полная тревожного ожидания. Но вместо того, чтобы отдыхать, я снова вернулся в жилой модуль, к мерцающему экрану ретранслятора. Неопознанный сигнал продолжал пульсировать, словно зловещий маяк, зовущий в неизвестность. Я не мог просто игнорировать его. Слишком много вопросов он порождал, слишком сильным было предчувствие чего-то важного, скрывающегося за этими ритмичными повторениями.

«Арм, – сказал я роботу, который уже ждал меня у коммуникационной стойки, – пора взяться за этот сигнал всерьез. Нужно понять, что это такое.»

«Анализ сигнала продолжается в автоматическом режиме, – отозвался Арм. – Результаты … неоднозначные. Структура сигнала … не соответствует известным коммуникационным протоколам. Вероятность случайного шума … минимальна. Вероятность намеренной передачи … возрастает.»

«Вот именно, – подтвердил я. – Значит, кто-то или что-то пытается связаться с нами? Или … привлечь наше внимание?»

Мы приступили к углубленному анализу сигнала. Арм подключил к ретранслятору устаревший, но еще работоспособный аналитический модуль, извлеченный из запасников ангара. На экране появились графики, спектрограммы, матрицы данных – каша из цифр и символов, в которой нужно было найти хоть какую-то логику. Я вспомнил свои университетские курсы по криптографии и лингвистике, попытался применить знания к этой космической головоломке.

«Попробуй лингвистический анализ, – предложил я Арму. – Может быть, это какой-то язык? Пусть даже неизвестный нам.»

«Лингвистический анализ … запущен, – ответил робот. – Поиск совпадений с известными языковыми структурами … отрицательный. Попытка выделения фонем и морфем … затруднена из-за неоднородности сигнала. Вероятность наличия лингвистической структуры … низкая.»

«Низкая вероятность… Но не нулевая,» – подумал я, не теряя надежды. – «Тогда математика. Ритмы, ряды, повторения, последовательности… В любом сигнале должна быть какая-то математическая логика.»

Арм переключил аналитический модуль в режим математической обработки сигнала. На экране заплясали графики Фурье, фрактальные диаграммы, хаотические аттракторы. Я вглядывался в эти абстрактные образы, пытаясь уловить скрытый порядок, геометрию космоса, зашифрованную в ритме неизвестного сигнала.

Долгие часы ушли на кропотливую работу. Мы перебирали алгоритмы дешифровки, меняли методы анализа, пытались визуализировать сигнал в разных форматах – от простых осциллограмм до сложных многомерных моделей. Постепенно какая-то структура начала проявляться. Ритмичные повторения не были хаотичными – в них угадывалась определенная последовательность, код, алгоритм.

«Арм, – сказал я взволнованно, – кажется, что-то есть! Посмотри на эти ритмические блоки… И на частотные модуляции… Это похоже на бинарный код … или что-то вроде того.»

«Вероятность наличия бинарного кодирования … возрастает, – подтвердил Арм, углубив анализ. – Выделение отдельных символов … возможно. Попытка декодирования … рекомендована.»

Надежда вспыхнула в груди. Может быть, мы действительно на пороге открытия? Может быть, этот сигнал – ключ к тайне Красных Песков? Арм запустил программу декодирования бинарного кода. На экране побежали строчки нулей и единиц, превращаясь затем в какие-то непонятные символы, иероглифы, пиктограммы.

«Декодированный текст … не соответствует известным алфавитам и системам письменности, – сообщил Арм после завершения процесса. – Вероятность понимания смысла … низкая. Однако … структура символов … указывает на наличие информационного содержания.»

Разочарование снова подкралось незаметно. Но отступать было поздно. Мы уже слишком глубоко погрузились в эту головоломку, чтобы остановиться на полпути. «Ладно, – сказал я, – пусть мы не понимаем смысла этих символов. Но может быть, они указывают на что-то другое? На источник сигнала, например?»

И тут меня осенило. Ритмичные повторения, структура кода, намеренность передачи… Все это наводило на мысль не о простом сообщении, а о … маяке. Приманке. Ловушке. Сердце стукнуло тревожно. А что, если этот сигнал – не зов о помощи, а наоборот – приглашение на верную гибель?

«Арм, – спросил я с тревогой в голосе, – а мы не думали о том, что этот сигнал может быть … ловушкой? Приманкой для кого-то?»

Робот замер на мгновение, обрабатывая новую информацию. «Вероятность намеренной дезинформации и провокации … не исключена, – ответил он после паузы. – Характер сигнала … действительно может указывать на попытку привлечения внимания и выманивания из защищенной зоны.»

Холодный пот прошиб меня. «Довериться интуиции или любопытству? Рискнуть всем ради шанса на открытие, или остаться в крепости и ждать неизвестно чего?» – вопросы роились в голове, не давая покоя. С одной стороны – предупреждение разума, голос осторожности, шепчущий об опасности. С другой – зов неизведанного, манящая перспектива разгадать тайну, которая может оказаться ключом к выживанию на этой планете.

«Арм, – сказал я после долгих колебаний, – нужно попытаться наблюдать за окрестностями в направлении сигнала. Скрытно. Понять, есть ли там что-то подозрительное.»

«Рекомендовано использование сенсоров периметра и оптических средств ангара, – подтвердил Арм. – Подготовка оборудования … запущена.»

Мы перенесли к разрушенной стене лагеря устаревшие сенсоры движения и тепловизоры, найденные в ангаре. Направили оптические телескопы и дальномеры в сторону предполагаемого источника сигнала. На экранах мониторов развернулась панорама ночной пустыни – багровые пески, каменные осыпи, рваные силуэты скал на горизонте. Пока – ничего подозрительного. Только тени, игра света и пыли, и жуткое безмолвие.

Но постепенно, углубляя наблюдение, усиливая чувствительность сенсоров, мы начали замечать неуловимые аномалии. Слабые тепловые пятна, возникающие и исчезающие в далекой пустыне. Незначительные колебания магнитного поля, ритмично совпадающие с пульсацией сигнала. Нечто там было. Скрытое от глаз, замаскированное под пейзаж Красных Песков, но присутствующее в этом пустынном пространстве.

«Аномалии зафиксированы, – сообщил Арм тревожным голосом. – Характер аномалий … не определен. Вероятность присутствия скрытых зон … возрастает. Совпадение активности аномалий с ритмом сигнала … подтверждено.»

Все сомнения отпали. Сигнал действительно был приманкой. Но кто ее расставил? И для чего? Любопытство и страх боролись во мне с новой силой. Игнорировать предупреждение – слишком опасно. Но и отказаться от шанса разгадать тайну – невозможно. Нужно действовать. Но – предельно осторожно.

«Арм, – сказал я, принимая окончательное решение, – мы отправляемся на разведку к источнику сигнала. Но – без лишнего риска. Скрытно. По максимуму используем «Плазменного Стража» для прикрытия. Подготовка к выходу – немедленно.»

«Подготовка к разведывательной миссии … запущена, – отозвался Арм. – Расчет маршрута, выбор снаряжения, оптимизация оборонительных протоколов … выполняются.»

Напряжение нарастало, словно пылевая буря в пустыне. Следующий шаг мог стать решающим в нашей борьбе за выживание. Впереди – путь в неизвестность, в логово возможной опасности, туда, куда манил своим зловещим ритмом загадочный сигнал . Перед наступлением ночи я засыпал с ощущением напряженного ожидания и готовности к действию. Багровое сияние заходящего солнца слабо освещало будущий путь, полный неизвестности и новых испытаний.