#ССЫЛКА! на Дракона

Глава 1. Прописка в раю.

Глава 1. «Прописка в раю».

Вера Ивановна Рябчикова считала, что жизнь — это большая тетрадь в клетку. На странице «Рождение» кто-то поставил цифру «1», вычеркнул колонку «Бесплатно» и на полях написал: «Плата за квартиру взимается ежемесячно». С тех пор она только и делала, что сверяла строки: зарплата — коммуналка — продукты — похоронный фонд — новая колготка вместо протёртой. Строки не сходились ровно до тех пор, пока не приходил конец месяца; тогда Вера Ивановна брала красную ручку и вносила правку судьбы: «Себе — 0».

Соседка с пятого этажа, тётя Галя, утверждала, что Вера Ивановна могла бы жить «по-богатому», потому что «бухгалтеры, всё воруют». Но Вера Ивановна воровать не умела — она умела сверять. Когда-то, в девяностые, ей предлагали «занести» три миллиона серыми наличкой. Она взяла калькулятор, нажала «3 000 000», потом «13 %», показала результат — и молча ушла в кабинет к инспектору. С тех пор её прозвали «Железной бабой». Она не обижалась: железо ржавеет, а счёт — нет.

В день, когда произошло несчастье, Вера Ивановна исполнилось семьдесят восемь. Утром она открыла дверь настежь: проветривать перед именинами считала глупостью — тепло уходит, а счёт за отопление приходит в любом случае. Поставила чайник, достала пачку «Бисквит-обломков» (покупала всегда именно обломки — дешевле на восемь рублей), включила «Первый канал» без звука: картинка есть, деньги за электричество платятся, а слова — лишнее. Да и какие там слова, одни убытки. В мире, как всегда, всё плохо, кто-то умер, кого-то похоронили, в общем одни расходы. А Вера Ивановна знала, что такого не бывает, если есть расход, значит и приход должен присутствовать, а раз про приход по ящику не глаголют, значит у них чёрная бухгалтерия. А наш бухгалтер в тёмных схемах не участвовала. В восемь утра она встала на счётчик: вес — 71,3 кг, давление — 160/100, пульс — 92. Записала в тетрадь. Потом села за стол, открыла ноутбук (HP ProBook 4525s, 2010 года, Windows 7, лицензия — естественно, пиратка), запустила Excel и проверила, хватит ли ей пенсии до Нового года. Формула показала: «-2 318 руб. 46 коп.». Она вздохнула, добавила в графу «Неожиданные доходы» 2 500, закрыла глаза и произнесла: «Значит, буду жить». Именно в этот момент чайник закипел, свисток взвыл, в окно со звоном стекла влетел камень, сильно напоминающий яйцо. Снаряд с бухгалтерской точностью зарядил Вере Михайловне, прямо между её недовольный надбровий (ну как же, это расходы, вставить новое стекло это не за печеньками сходить, и кто это оплатит?). Сердце Веры Ивановны щёлкнуло, как старая шариковая ручка, у которой закончились цифры. Она увидела темноту. Но темнота была с полосами — как будто кто-то напечатал чёрный лист и забыл убрать вертикальные разделители. Появилась строка «Итоговая сумма», мерцающая курсором. Под ней — пусто. — Недостаточно данных, — сказал чей-то бархатный голос. — Нужен баланс. — Кто вы? — спросила Вера Ивановна. Она не испугалась: голос был слишком правильно оформлен — значит, можно требовать документы. — Я… ваш долг. — Покажите договор. — Договор — в вашем сердце. Оно закрылось, значит, акт приёма-передачи подписан. И тогда из темноты выползло существо. Позже Вера Ивановна назовёт его «дракон», но сначала она подумала, что это огромная фиолетовая квитанция: чешуя — как мелкая, мелкая строчка «Содержание общего имущества», глаза — как печати «Оплачено», крылья — как архивные папки, которые никто никогда не открывает. Существо вдохнуло, и пахнуло благовониями — теми самыми, что продавались в ларьке у метро, когда она ещё ходила на работу. — Я запечатан, — сказало существо. — Вы — моя печать. — Я — бухгалтер, — поправила Вера Ивановна. — Печати у меня под контролем. — Тогда будьте моим балансом.

Вообще данный разговор не устраивал старого бухгалтера, ибо она попой чувствовала, что от неё скрывают мелкий шрифт. Она ещё с девяностых усвоила, мелкий шрифт читать в первую очередь, а этот чешуйчатый уже всё подписал. И не ясно, померла я, или шарики за ролики заехали. Да и окно кто чинить будет? Ладно, за окно потом квитанцию выпишу, здесь главное, чтобы дебет с кредитом сошлись, а после мы у этого лупоглазого все налоги высчитаем, он ещё должным останется. Прошерстив все за и против, старушка решила согласится с вторженцем, жить то хотелось, не зря же ей камнем в лобешник прилетело. Она почувствовала, как внутрь груди вошла тяжесть — не боль, а именно вход: будто кто-то открыл дверь в подъезд и занёс мешок с монетами. Монеты были горячими, но не обжигали — они распределялись по клеткам: сердце — актив, лёгкие — пассив, печень — дебет, почки — кредит. — Сделка, — сказала Вера Ивановна автоматически. — Условия? — Каждый раз, когда вы злитесь, мы перемещаемся в мир, где магия — это стихии. Чем дольше вы там, тем больше я расту. Когда я вырасту полностью — освобожусь. Ваше тело… вернётся в баланс. — А я? — Вы получите право не платить. Вера Ивановна подумала: «Не платить» — это, конечно, хорошо, но «не сверять» — уже некомфортно. — Считаю ваше предложение некорректным, — сказала она. — Нужен регламент. Дракон усмехнулся — и в этот момент она увидела цифру: «1». Она мигала над его головой, как счётчик кликов на билете. — Это ваш первый переход. Осталось тридевять… Потом — аудит.

И что это за три девять? Может это тридцать девять? А может это тридцать девять тысяч? С таким подходом к бухгалтерии мы далеко не уедем, но ничего я быстро прижму чешуйчатого, от меня ещё никто не уходил, мне все отчёты сдавали. Хотя в этой ситуации у меня мало контроля, но скоро он появится, в бухгалтерии не бывает неподотчётных действий. По крайней мере я ещё жива, но это не точно…

Мир магии оказался похож на рынок в субботу: шумно, воняет, всё торгуют. Только вместо арбузов — огненные шары, вместо картошки — кристаллы льда, вместо бабок-торговок — эльфы в кассовых будках. Вера Ивановна стояла посреди площади в своём старом тёплом пальто (в мире магии оно превратилось в мантиию, но сохранило запах моли). В руке — сумка, в которой лежали: — калькулятор «Casio HL-820»; — тетрадь в клетку; — шариковая ручка «Пастернак»; — паспорт РФ, 1946 года рождения, вклеенное фото в молодости — строгое, как эмблема налоговой. — И что теперь? — спросила она дракона. — Теперь вы — стихия. — Уточните: актив или пассив? — Пока… дебетовая.

Первое, что она увидела — это фонтан. Он бил вверх водой, но вода не падала: она сгорала, превращаясь в пар, пар конденсировался в камни, камни падали обратно, превращаясь в воду. — Цикличность без акта приёма-передачи, — констатировала Вера Ивановна. — Нарушение закона сохранения. Она подошла к фонтану, достала калькулятор, нажала «=», и фонтан остановился. Камни застыли в воздухе, вода повисла, как будто кто-то нажал «Pause». Вокруг — тишина. Потом все эльфы одновременно вскрикнули: — Стихийный маг! — Без гримуара! — С калькулятором! Вера Ивановна пожала плечами: — Это не магия. Это сверка. – эти остроухие ничего не понимают в бухгалтерии, у них прямо на площади происходит форменный беспредел, похлеще чем у нас в девяностые, а они даже не чешутся. Хотя чего это я снова ворчать начала, у них наверное средневековье, вот они и не образованные, не знают, что учёт – это основа жизнедеятельности общества.

Старушку под надзором вооружённых ребят отвели в гильдию. Здание было похоже на налоговую: очередь, стеклянные двери, табличка «Приём граждан по вторникам». Только вместо окошек — кристаллы, в которых отражались долги посетителей. У одного эльфа над головой горело «-3 огненных камня», у гнома «+7 кристаллов, но просрочено». У Веры Ивановны над головой мигнуло: «∞». — Бесконечный долг? — уточнила она. — Бесконечный ресурс, — прошептал дракон. — И нас испугались. — Пусть составят акт инвентаризации. – а то знаю я этих магов, напридумывают всякого, а потом на плаху.

Её записали в книгу как «В.И. Рябчикова, стихия – Баланс». — А почему не «Огонь» или «Вода»? — спросила она. — Потому что вы все сводите в таблицу. Ей выдали гримуар. Это был толстый том с пустыми страницами. Вера Ивановна открыла первую, написала: «Дт: мир магии – 1 фонтан Кт: мир реальный – 1 остановка времени» Страница засветилась, гримуар захлопнулся, в весах гильдии появилась новая графа: «Бухгалтерия».

Потом был рынок. Она торговалась, как в 1998-м: — Сколько за огненный шар? — Три кристалла. — Два и квитанция. — Квитанция? — Бумажка, что вы не должны. Эльф задумался. В мире магии никто не видел бумажек, которые обнуляют долг. Он согласился. Вера Ивановна выдала ему расписку, подписанную «Пастернаком». Шар взяла, положила в сумку — он там остыл и превратился в обычный кусок угля. — Видите? — сказала она дракону. — Всё сводится к учёту. И тут случилось первое зло. На площади появился маг в чёрной мантии, на которой был вышит знак «≠». Он протянул руку, и рынок разошёлся: цены полезли вверх, кристаллы треснули, фонтан зашипел кипятком. В общем и целом (Щербаков настаивал на такой формулировке) – беспредел. — Я – Люциус, маг дисбаланса. Ты нарушаешь закон хаоса. – очень пафосно произнёс залётный маг. — А я – Вера Ивановна, маг баланса. Предъявите документы. – как всегда сдержанно, заявила старушка, строго посмотрев на нарушителя. Маг был не из робкого десятка, недолго думая, бросил в неё огненный клинок. Маг-бухгалтер достала калькулятор, набрала «=», и клинок разделился на две половины: одна – лед, другая – пар. — Первое предупреждение, — сказала она. — Следующее – штраф. – вот проказник, я таких братков в бараний рог скручивала, не смотрела, что в малиновом пиджаке, а этот вообще в поношенной мантии, сразу видно за балансом не следит. Люциус осознав силу своего врага – исчез, но успел шепнуть: — Я заберу твою бесконечность. Вера Ивановна пожала плечами: — Берите. Только распишитесь, у меня без росписи никто не уходил.

Вера Ивановна обола весь рынок, посмотрела на бухгалтерский беспредел, поругалась с продавцами, наехала на воришек. Искала наркоманов, но их по како-то причине здесь не нашла. Вечером, сидя на краю фонтана (уже работающего, но тихо), достала тетрадь, написала: «Итог дня: — 1 фонтан остановлен. — 1 долг погашен. — 1 враг зафиксирован. — калорийность – 0 (не ела). — эмоций – 1 (злость)». И тут она почувствовала: злость уходит. Как будто кто-то нажал «Enter» и отправил её в другую ячейку. — Это я, — сказал дракон. — Я расту. Она посмотрела на руки: они стали моложе. Не на много – морщины не исчезли, но кожа перестала быть сухой, как счет на оплату. — Значит, каждый раз, когда я отпускаю злость, вы забираете её и молодите меня? — Не молодим. Переводим в магию. — А потом? — Потом – новая строка. Ночью она уснула прямо на фонтане. Ей приснился реальный мир: тётя Галя стоит у двери, орёт: «Вы ещё живы? Счёт за свет!» Вера Ивановна хочет открыть, но дверь – это гримуар, а ручка – это калькулятор. Она нажимает «=» – и просыпается. Над головой мигнуло: «2/40». — Второй переход близко, — сказал дракон. — Готовы? — Я всегда готова. Только оформите приказ.

*** Утром гильдия объявила: «Срочно! Маг Люциус объявил охоту на новую стихию. Награда – тело без долгов.» Вера Ивановна улыбнулась: — Наконец-то лотерея. Она собрала сумку, поправила мантию, надела очки (драконий подарок – они показывали долги людей в виде цифр над головой), и пошла к выходу. На двери висела табличка: «Выход – только после сверки». Она открыла гримуар, написала: «Дт: мой путь – 1. Кт: страх – 0». Дверь открылась. За ней – новый день, новый рынок, новый враг. И счётчик: 38 переходов до аудита. Перед выходом она оглянулась на фонтан. Он работал ровно, без сбоев. — Первый объект принят на баланс, — прошептала она. — Осталось **всё остальное». И шагнула вперёд. Сзади – гильдия. Впереди – мир, который ещё не знает, что его теперь будут вести по строкам.

Конец главы первой.

Маленькая вставочка, про то, как в бухгалтера прилетело яйцо дракона, к прочтению не обязательно, это никак не повлияет на баланс.

Планета земля, Сибирь. Двое проходчиков делают небольшое, но очень длинное отверстие в земле, по их данным они скоро должны нарваться на слои почвы, содержащие микроэлементы, показывающие наличие в этих землях залежей бриллиантов.

– Петрович, да когда уже, мы почти на нуле, у нас бабок на дня четыре осталось, а потом нам кирдык, ты сам знаешь, Сивый нам не простит, если мы всё проеб*м.

– Да не сцы, у меня чуйка, ща всё будет. – уверенно ответил пьяный Петрович, он про это место знал ещё в молодости, однако забухал, и последние двадцать лет не вспоминал про находку молодости. Но случилась небольшая оказия, Петрович правильным путём шёл. Купил пол-литра чистейшего контрафакта, украл одну барбариску в магазине. И теперь он направлял стопы к одному из складов, там было потеплее. Он знал, что, употребив огненную жидкость, он выпадет в осадок, потеряв сознание, так всегда случалось, но зато на утро голова не болит, только сушняк мучает, главное не замёрзнуть. Да погибать нельзя, а то, кто будет сражаться с зелёным змеем, бойцов становится меньше, а молодёжь не понимает, что эту борьбу нужно вести поколениями, вот и приходится Петровичу, вести эту борьбу в одиночестве, иногда привлекая подсобников, но сегодня никого не нашлось, оба в реанимации.

Последние пятьдесят грамм пришлись на смачную затяжку, после этого тьма. Петрович проснулся только после того, как его вытащили из горящего склада, да одели кислородную маску. А Петрович не любил чистый продукт, у него на такие вещи аллергия. После месяц реанимации, и вот он стоит на коленях перед Сивым. Вполне авторитетным человеком в девяностые, а ныне уважаемый бизнесмен и филантроп.

После нескольких отрезвляющих ударов по почкам, разум Петровича сам выбросил ему зацепку. Он тут же рассказал, своему благодетелю, которому спалил склад, что знает место, где можно найти брюлики. Сивый не поверил ему, отправив в сырой подвал, но дал для поддержания иммунной системы, пять сотен грамм самой дешёвой водки, которую делали на его подпольном заводе. А после долгая поездка с мешком на голове, пол-литра водки в день и бурение, наконец бур наткнулся на нечто твёрдое. «Наконец», подумал Петрович. Он только представил холодненькую бутылочку водочки, по стенкам стекает прозрачная капля, только услышал хруст открываемой крышки. Ну а что, он нашёл, он точно знал, старый буровик по звуку мог определить, когда бур натыкается на простой камень, а когда на что-то стоящее. Однако в этот раз старый ошибся, бур наткнулся на яйцо, повредив запечатывающую руну. Она и так бы перестала действовать через пару миллионов лет, но теперь поздно думать, что было-бы тогда.

Повредив печать бур раскрутил яйцо, магия, направленная на сдерживание магической сущности, быстро выплеснулась наружу, выстрелив яйцом в сторону проделанного отверстия. Все трубы вылетели наружу, одна из них попала в Петровича, отбросив старого пропойца в сторону. Само яйцо, пролетев десять раз вокруг планеты потеряло весь свой потенциал, упало в закрытое окно Веры Петровны. И так совпало, что у старушки остановилось сердце, дракон успел вселится в новое тело. Но гадкий бухгалтерский характер, не дал дракону спокойно завладеть телом. Ибо дебет и кредит должны сходится, а иначе никак, даже смерть не смогла повлиять на один законов мироздания.

Глава 2. Квитанция на перерождение.

Глава 2. «Квитанция на перерождение»

Вера Ивановна проснулась не от будильника и не от петухов — петухов в мире магии не водилось, их съели ещё в эпоху «Первого Дефицита Белков». Она проснулась от светящейся цифры на потолке: «2/40». Цифра не мигала, не гудела и не пахла гарью, но висела, как недоплаченный налог: тяжело, назойливо, с намёком на продление.

Номер в «Зависимом Кристалле» назывался «Люкс для новоявленных стихий». В нём было:

— кровать, которая подстраивалась под позвоночник, но списывала с тела 2 единицы тепла за ночь;

— зеркало, показывающее отражение завтрашнего дня (сегодня оно было туманным и с намёком на двойной подбородок);

— кувшин с водой, стоимость которой увеличивалась, пока ты пьёшь;

— и чайник, который свистел, только если ему заплатишь вперёд.

Вера Ивановна оплатила. Монета — золотая, с драконом на аверсе и надписью «1 балл бессмертия». Она достала её из сумки, не помня, когда получила. Монета была тёплая, как будто только из кассы. Чайник свистнул, выбросив пар в форме бухгалтерской проводки: «Дт: Вода – 100 мл, Кт: Тепло – 5 ед.»

— Даже здесь без проводок не кипят, — пробормотала она.

Пока чай заваривался, она открыла гримуар. Страницы были пустые, но пахли архивом: пыль, клей, старая печать, перегар от лампового ксерокса. Она написала:

«Дт: Утро – 1

Кт: Сон – 8 ч

Корреспонденция: сердце забилось 92 удара/мин, давление 160/100, эмоций – 1 (недовольство)»

Страница засветилась, будто сказала: «Принято к учёту».

За окном — рынок. Не «базар», не «ярмарка», а именно рынок: с графиками цен, с курсами стихий, с биржей воспоминаний и аукционом времён. Эльфы в галстуках кричали:

— Продам гром! Скидка при оплате жизнью!

— Куплю страх! Дорого!

— Обменяю счастье на сыр!

Вера Ивановна записала всё в тетрадь, ведь всё в этой нужно учитывать. Учёт – это система сбора, измерения, регистрации и обобщения информации о наличии, состоянии и движении обьектов (имущества, ресурсов, лиц, явлеи) для контроля и принятия решения. Однако, старушка пока не могла чётко структурировать и сделать выводы, по тому, что с ней происходит, ведь всё что она видела, было за пределами её воображения. Поэтому она решила собрать больше информации, дабы свести дебит с кредитом.

Спустившись вниз, обнаружила контролёра. Не эльфа, не гнома, а существо в форме кассового аппарата: глаза — дисплей, рот — слот для монет, голос — как у старого советского «Электроника»:

— Вход – 1 кристалл. Выход – 2.

— Почему выход дороже?

— Потому что выход – это уже прибыль.

Она заплатила. Монета засверкала, аппарат чихнул чеком: «Спасибо за вклад в беспредел».

Первый прилавок — воспоминания. Старик продавал их в банках, как варенье.

— Что у вас?

— Первый поцелуй – 5 кристаллов.

— А первый налоговый аудит?

— Ой, это дефицит, не продаю.

Вера Ивановна задумалась. Потом достала кусок угля — тот самый, что остался от «огненного шара», и спросила:

— А за воспоминание о тёплом обеде?

— 1 кристалл.

— Продаю.

Она обменяла уголь на воспоминание, открыла банку — пахло котлетами и мокрым асфальтом июля. Она вдохнула, и на секунду перестала чувствовать холод.

— Вот это актив, — сказала она.

Второй прилавок — долги. Продавец был прозрачный, как старая квитанция, и шептал:

— Купи чужой долг… дёшево…

— Зачем?

— Чтобы перепродать. Или простить.

— А если не простить?

— Тогда он станет вашим.

Вера купила один долг: женщина должна была 3 года улыбаться. Цена – 1 кристалл. Она не простила. Она записала в гримуар:

«Дт: Долг – 3 года улыбок

Кт: Я – 1

Проводка: принято к исполнению»

Она не улыбнулась. Но чувствовала, как что-то внутри расправляется.

Третий прилавок — тело.

Точнее, тела. В стеклянных банках плавали маленькие тела: детские, юношеские, старческие.

— Что это?

— Резерв, — ответил продавец, эльф в белом халате. — Если ваше тело износится — можно взять новое.

— А моё тело?

— Уточните…

Она посмотрела в зеркало прилавка — увидела Иллиана. Юноша смотрел на неё, как будто ждал очереди.

— Он внутри, — сказал эльф. — И ждёт.

— А если я не отдам?

— Тогда разделитесь. Пополам.

Она ушла. Быстро. Но записала:

«Дт: Страх потери тела – 1

Кт: Уверенность – 0

Корреспонденция: требуется решение»

На площади собралась толпа. В центре — маг-накопитель. Женщина в зелёном, с лицом, как у кассирши в последний день квартала.

— Вы списываете, — сказала она. — Я храню. Мы — два полюса.

— А я — бухгалтер, — ответила Вера. — И мне всё равно, где висит долг — у вас или у вас внутри.

Они договорились об аудите.

Условие: Вера спишет один долг. Если мир не рухнет — маг-накопитель уйдёт. Если рухнет — Вера запишет всё на себя.

После недолгого совещания, выбрали долг выбрали старика. Он продавал воспоминания, чтобы жить дольше. Каждый проданный год — минус один год памяти. Он отдал в качестве долга 12 лет, при этом забыв, кто он.

Вера подошла.

— Сколько вы не помните?

— Всё.

— Тогда я верну. – уверенно заявила Вера Ивановна.

Открыв гримуар, написала:

«Дт: Воспоминания старика – 12 лет

Кт: Долг времени – 0

Списано: по решению «Помнить — значит жить»»

Старик задрожал. Потом заплакал. Он вспомнил: жену, войну, запах хлеба, первую зарплату…

И умер.

Но с улыбкой.

Мир не рухнул.

Наоборот — засветился.

Цветы распустились.

Дети засмеялись.

Даже счётчик мигнул: «3/40».

Маг-накопитель отступила.

— Вы меняете правила, — сказала она.

— Я возвращаю смысл, — ответила Вера.

И тут, как чёрт из табакерки появился Люциус. Не человек — а столб цифр: «-999 999 999…»

— Ты уничтожаешь мою империю, — прогремел он.

— Вы не правы, я сверяю её с нулём, — ответила Вера. Подняв, калькулятор, нажала «C» — сброс. Но тени не исчезли. Злодей остался на месте.

— Ты не можешь сбросить чужое, — сказал Люциус.

— Тогда я запишу на себя. – бухгалтер всегда знает, когда надо брать ответственность на себя, Ивановна знала, когда виноват начальник, а когда она (Правда, такого не разу не было, но не суть).

Она написала:

«Дт: Я – 1

Кт: Все долги – ∞

Принято: к исполнению»

Гримуар зашипел, но держался. Вера Ивановна решила проверить стабильность этого мира, а вернее её столпы силы, ведь именно они решали, по каким правилам играть. А бухгалтер должен знать, каким законам подчинятся, а какие можно интерпретировать в свою пользу.

Дракон вышел наружу.

— Довольно, — сказал он. — Она моя.

— А я — мир, — ответил Люциус.

— Тогда поделим. – дракон не отступал, ведь его жизнь завесила от тела этой старухи. А её он понять не смог. Её постоянные просчёты, и подчинение жизни цифрам. Сидя внутри чешуйчатый, сходил с ума, он привык подчинять и командовать, а теперь он смотрел на жизнь человека, подчинённую цифрам.

Голова дракона, вылезшая из гримуара, вдохнула, засосав все долги. Люциус закричал. Ведь его существование было завязано на долгах и хаосе.

Мир замолчал. Свет вернулся. Рынок ожил. Без долгов. Пока. Ведь долг – это то, что одно лицо или морда, должна другому лицу или морде, или группе лиц и морд, или обществу в целом. А в мире, где можно расплачиваться не только деньгами, а ещё и воспоминаниями, годами жизни, долги возникнут быстро.

Вера упала, крепко держа в руках гримуар. Бухгалтер не может выпустить главный документ из рук, даже смерть не является оправданием.

— Я переписала себя в мир, — прошептала она.

— Теперь ты — баланс, — сказал дракон.

Счётчик мигнул: «4/40».

— Мы ускорились, — сказал дракон. — Каждый поступок — теперь переход.

— А если я остановлюсь?

— Тогда остановится и сердце. Ты сама выбрала этот путь, теперь каждый шаг это цифра, а ты любишь считать, вот и наслаждайся.

Вера Ивановна тяжело поднялась на ноги. Толпа молчала. Потом заплескала в ладоши. Все были рады, не победой бухгалтера. Они радовались данному шансу, начать всё заново. С этого момента всё зависло только от них.

Вера не улыбнулась. Она вынула тетрадь, написала:

«Итог дня:

— списано долгов – ∞

— приобретено врагов – 1 (Люциус)

— приобретено ответственности – 1

— осталось переходов – 36

— сердце – общее»

Впереди — мир без долгов, но с архивом. И сердце, которое теперь бьётся не только для себя.

Счётчик «4/40» едва успел погаснуть, Вера Ивановна почувствовала, как в груди вздувается новая ячейка — будто кто-то в Excel вставил строку, а она впечаталась в ребра. Дракон шепнул:

— Это переходный актив. Каждый ваш шаг, теперь автоматически проводится.

— Даже если я просто стою?

— Стояние — это амортизация.

Толпа на площади не расходилась. Люди, эльфы, гномы, даже каменный голем с отбитым хвостом стояли и смотрели на неё, как на бухгалтера, которая списала бессмертие.

— Что теперь? — спросил кто-то.

— Теперь, — Вера подняла гримуар, — будем жить без долга. Но с учётом.

Она не знала, как выходить из мира магии. Дракон не говорил. Люциус исчез, но обещал вернуться. А счётчик считал каждый вздох.

— Нужен план, — сказала она вслух. — План — это проводка в будущее.

Она села прямо на площади, достала тетрадь, разложила инвентарь:

Калькулятор «Casio HL-820» — с новой батарейкой, купленной за воспоминание о первом уроке фехтования.

Гримуар — 199 страниц осталось.

Паспорт РФ — с мокрой фотографией, потому что потел в руке.

Кусок угля — бывший огненный шар, теперь — актив с неопределённым сроком службы.

Зеркальце — отражение Иллиана, которое мигало, когда она зевала.

Она начала писать план:

«1. Найти выход из мира магии.

2. Не умереть до 40/40.

3. Не поделиться телом с Иллианом.

4. Сверить баланс миров.

5. Не влюбиться в дракона (пункт спорный).»

Пока она писала, подошёл старик. Тот самый, который вчера умер, после того как вспомнил.

— Вы вернули мне память.

— А вы вернулись?

— Я не ушёл. Я стал.

— Чем?

— Амортизацией.

Он сел рядом. Его глаза светились цифрами: «12 лет — возвращены».

— В этом мире смерть — это долг, который можно отсрочить, если найдёшь, кому передать.

— А если не найдёшь?

— Тогда переходишь в архив.

Она задрожала.

— А мой архив?

— Он впереди.

Вера встала.

— Тогда пойдём.

— Куда?

— В архив. Нужно сверить прошлое.

Дракон вздрогнул.

— Архив — это не мир, это память. Там нельзя платить. Там можно только записать.

— Тогда запишем.

Они пошли. Старик вёл.

Толпа провожала взглядами бухгалтера, которая уходит в прошлое, чтобы не умереть в будущем. Путь вёл за город. За ворота на поле цифр, где росли столбы с датами: «1964», «1991», «1998», «2004»…

— Это ваши годы, — сказал старик. — Каждый — проводка.

Она подошла к 1964.

На столбе — фотография: молодая Вера в очках, с калькулятором, на фоне первого рабочего места — бухгалтерия завода «Красный Молот».

— Я тогда ещё не знала, что жизнь — это таблица. – с доброй улыбкой сказала Вера, она уже и забыла, какой невинной незнайкой она была.

— А теперь знаете?

Она достала ручку, написала на столбе:

«Дт: Молодость – 1

Кт: Незнание – 0

Корреспонденция: начало учёта»

Столб засветился.

Фотография ожила: молодая Вера подмигнула.

Дальше — 1991.

Столб был ржавый, как вся страна.

На фото — очередь за хлебом, и она стоит с калькулятором, считает, сколько не хватает.

— Я тогда впервые списала человека, — сказала она. — Он умер в очереди.

— А вы записали?

— Записала: «Дт: Смерть – 1, Кт: Очередь – 1».

Она добавила:

«Дт: Память о нём – 1

Кт: Вина – 0

Списано: прощение»

Столб закрылся.

Фото исчезло.

Дальше — 1998.

Кризис.

На фото — стол с пустыми тарелками, и она считает, **сколько дней протянет до зарплаты».

— Я тогда впервые не заплатила себе.

— А теперь?

— Теперь заплачу.

Она написала:

«Дт: Я – 1

Кт: Долг перед собой – 1

Оплачено: 12 000 руб. за 1998-й»

Столб засветился, и из земли вырос кусок колбасы, запахло супом.

— Это возврат, — сказал старик.

Дальше — 2004.

На фото — первый компьютер, Excel, она учится водить мышью.

— Я тогда впервые нажала «=» на компьютере. – Как я была рада и горда собой, я смогла освоить этого цифрового зверя. Потом мы с ним провели не одну ночь вместе.

— И?

— И всё сошлось.

Она написала:

«Дт: Навык – 1

Кт: Время – 0

Корреспонденция: навсегда»

Столб стал светящимся, как монитор.

И впереди — 2024.

Столб был пустой.

— Это ваше будущее, — сказал старик. — Его ещё не записали.

— А если я не успею?

— Тогда запишет дракон.

Она достала ручку, но не написала.

— Пока не знаю, что написать.

— Тогда пойдём дальше.

Поле закончилось.

Перед ними — дверь. Старая, деревянная, с вывеской: «Архив. Вход по записи».

— У вас запись есть?

— У меня гримуар.

Она открыла дверь.

Внутри — безмолвие.

И полки. Бесконечные. С папками. Каждая папка — её год. Каждая страница — её ошибка. Каждая цифра — её долг.

Она взяла папку «1964».

Внутри — договор: «Дт: Жизнь – 1, Кт: Обязательства – ∞»

— Я тогда не читала мелкий шрифт, — сказала она.

— А теперь читаете?

– Теперь, я начинаю читать с мелкого шрифта.

Она добавила мелкий шрифт:

«Пункт 13.1: «Право на пересмотр предоставляется **при достижении 78 лет и наличии дракона»»

Папка засветилась.

Договор закрылся.

Дальше — папка «1991».

Внутри — вексель: «Заплачу все свои улыбки в обмен на стабильность»»

— Я тогда не знала, что улыбки не возвращаются.

— А теперь?

— Теперь возвращаю.

Она написала новый вексель:

«Дт: Улыбки – 12

Кт: Стабильность – 1

Возврат: разрешён»

Папка раскрылась, и из неё вывалился кусок конфеты «Коровка», раскрошился — и растворился в воздухе, в воздухе запахло детством.

И так далее. Папка за папкой. Долг за долгом. Она списывала, переписывала, переводила. И в каждой — дракон. Не внешний, а внутренний:

— Я был там, — шептал он. — Я записывал.

Наконец — папка «2024».

Пустая.

— Что написать? — спросила она.

— Свою проводку, — сказал старик.

Она достала ручку, но не написала.

— Пока не знаю.

— Тогда придётся вернуться.

Она закрыла папку. Архив зашевелился. Полки сдвинулись. Дверь открылась обратно.

На выходе — свет. Не солнце, а свет баланса: ровный, без теней, с цифрами внутри. Теперь – это не бездушные цифры, они пропитаны улыбками и светом. Светом не от лампочки за рабочим столом, светом не от экрана рабочего компьютера. Светом, пропитанным верой в светлое будущее, где цифры обретают смысл.

Старик остановился.

— Я остаюсь.

— Почему?

— Потому что я — ваш старый долг.

— А если я забуду?

— Тогда вернусь.

Она вышла. Архив закрылся. Счётчик мигнул: «5/40».

В голове прозвучал голос дракона:

— Вы списали прошлое.

— Нет. Я перевела его в настоящее. – на лице появилась улыбка, не оскал бухгалтера, а улыбка той девочки, которая не знала, что нужно читать мелкий шрифт.

Вера Ивановна вынула тетрадь, написала:

«Итог архива:

— списано долгов – 7

— возвращено улыбок – 12

— оплачено воспоминаний – 1

— осталось переходов – 35

— написано в будущее – 0 (пока)»

Впереди — будущее, которое ещё не записано.

Но уже оплачено.

Небольшое отступление, написанное мелким шрифтом. Гражданин Люциус.

Люциус висел в астрале, его тело выбросило из мира, но связь осталась. Он знал, что проиграл, но также понимал, что скоро вернётся. Ведь в том мире остались живые, а значит снова появятся долги. Его подруга жадность осталась на планете, значит скупость, алчность, корысть, страх, зависть и неуверенность также остались. Они все связаны с собственничеством, гордыней, неумением ценить, которые приводят к уязвимости, злости и стрессу. Эти все факторы приведут к желанию обладать и не просто обладать, а обладать большими благами чем у соседа. Что в свою очередь приведёт к долгам, а значит появится новая возможность поработить этот мир. И теперь эта старая карга не сможет ему помешать, ведь она потратила свою бесконечность.

– Ха-ха-ха!!! – засмеялся Люциус, я скоро вернусь и порву эту старую каргу, и тогда мир снова падёт к моим ногам.

Спасибо за прочтение мелкого шрифта, Вера Ивановна благодарит вас за эти действия, и гордится вами. От вас многого не просит, если нравится ставьте лайки, не нравится пишите комментарии, обсудим, задокументируем и составим план выхода из сложившейся ситуации.

Всем счастья и здоровья, пусть улыбки сопровождают вас на протяжении всей жизни, не расплачивайтесь ими за стабильность. Всех обнял.

Глава 3. «План счетов будущего».

Глава 3. «План счетов будущего»

Счётчик «5/40» не мигал. Он горел, как кнопка «Сохранить» в Excel, когда за окном – пожар, а ты всё ещё думаешь, сохранить ли таблицу.

Вера Ивановна стояла на коленях на поле цифр. Гримуар разлёгся рядом, как пёс, который съел архив и теперь отрыгивает воспоминания.

— Я перевела прошлое в настоящее, — сказала она. — А теперь нужно настоящее продать в будущее.

Дракон кашлянул, выплюнув кусок 1998 года в виде фантика от конфеты.

— Будущее не покупает. Оно перепродаёт.

Она встала. Колени хрустели, как старая бухгалтерская папка, которую открывали только в годовую инвентаризацию.

— Тогда я выставлю счёт.

— Адресат?

— Само будущее.

Путь назад – через рынок, но теперь он был пуст. Не «пустой», как «ничего нет», а пустой, как нулевая строка: место есть, но значения – нет.

На прилавках – нулевые цены:

— Воспоминание о счастье – 0.

— Долг – 0.

— Смерть – 0.

— Но вход на рынок – всё ещё 1 кристалл.

Она заплатила. Аппарат чихнул: «Спасибо за покупку ничего».

В центре площади – новый объект: башня-биржа. Высотой в 40 этажей, по числу переходов. На каждом – табло, где торгуются будущие поступки:

— «Продам 1 доброе дело – 5 минут жизни».

— «Куплю 1 ошибку – дёшево, чтобы учиться».

— «Обменяю страх на смелость – с доплатой».

Вера вошла. Без очереди – баланс пропускал.

На первом этаже – ресепшн.

Администратор – лицо без черт, как анкета нового клиента: только поля, нет данных.

— Ваш ИНН?

— Индивидуальный Независимый Номер? – уточнила Вера.

— Интерпретация Настоящего в Настоящем.

Она диктовала:

— ИНН: 1964-1978-1991-1998-2004-2024-∞

— Стихия: Баланс

— Тип лица: временное

— Цель: выход из мира магии без долгов и без смерти

Лицо заполнилось. Появились глаза-цифры, нос-график, рот-диаграмма.

— Добро пожаловать на Биржу Будущего. Торги начинаются в тот момент, когда вы совершите первую сделку с собой.

Лифт – стрелка, как в старом бухгалтерском журнале: вверх – в будущее, вниз – в прошлое, стоп – в настоящем.

Она нажала «вверх».

Лифт не двинулся.

— Нужно оплатить направление, — сказал голос.

— Сколько?

— 1 поступок.

Она нажала «открыть дверь» – лифт поехал.

Этаж 7-й – «Отдел будущих тел».

Коридор – как костюмерная: вешалки с телами напрокат.

— Ваше текущее тело – износ 78 лет, — сказал консультант-манекен. – Рекомендуем снять новое до 40/40.

Она отказалась.

— Тогда оформите страховку: если тело разделится – каждая половина будет считаться отдельным субъектом.

— А душа?

— Душа – общая, как Устав ООО.

Этаж 13-й – «Отдел будущих ошибок».

На стене – витрина:

— «Ошибка №1: доверие эльфу» – 1 минута сомнения.

— «Ошибка №2: списание без ордера» – 3 секунды страха.

— «Ошибка №3: влюбиться в дракона» – лот закрыт, цена не определена.

Она купила №2.

— Зачем? – спросил консультант.

— Чтобы не повторить.

Этаж 21-й – «Биржа переходов».

На табло – курс:

— 1 переход = 1 эмоция = 1 воспоминание = 1 долг (в ноль).

Она подошла к окну:

— Хочу купить время.

— Какое?

— Между 5/40 и 6/40.

— Цена?

— 1 неизвестность.

Она заплатила – вынула пустую страницу из гримуара, подписала: «Неизвестность – 1»

Кассир засветился:

— Сделка заключена. Время уже идёт, но вы его не заметите.

Этаж 28-й – «Архив будущих смертей».

Длинный коридор, как налоговая инспекция: стеллажи с папками «Умереть».

На каждой – имя, дата, причина, **остаток».

Она нашла свою:

«Вера Ивановна Рябчикова

Дата: между 7/40 и 8/40

Причина: перегрузка баланса

Остаток: неизвестен»

Она вынула папку, добавила мелкий шрифт:

«Пункт 13.2: если мир не признаёт смерть – она не наступает»

Папка засветилась, исчезла.

Этаж 34-й – «Отдел будущих телесных конфликтов».

На экране – разбивка:

— Правая половина тела (Иллиан) – требует 50 % времени, 60 % эмоций, 100 % зеркала.

— Левая половина (Вера) – требует контроля, 100 % калькулятора, **0 % шумов».

— Совместное использование – только при наличии общего сердца.

Она подписала:

«Согласовано: до 40/40 – совместно, после – разделение по строкам»

Экран мигнул: «Договор вступил в силу, но можно расторгнуть – цена: 1 не отвеченный вопрос»

Этаж 40-й – «Биржа будущего».

Площадка – как крышка люка: открывается вниз, в незаписанное.

На табло – последний лот:

— «Продам выход из мира магии – цена: 1 будущее, которое ты не проживёшь»

Она подошла.

— Как оплатить?

— Подпишись.

Она открыла гримуар, написала:

«Дт: Будущее – 1 (неизвестное)

Кт: Я – 1 (настоящая)

Проводка: переведено в настоящее»

Табло засветилось:

«Сделка заключена. Выход открыт, но не активирован. Активация – при 40/40»

Лифт вернулся. На двери – наклейка:

«Вы уже ушли, но ещё не пришли. Плата за ожидание – 1 секунда сомнения»

Она заплатила – посмотрела на часы: секунда исчезла, как незаписанная строка.

На выходе – ресепшн. Лицо-анкета было заполнено: теперь оно улыбалось.

— Ваша будущая сделка активирована. Но есть штраф: вы не знаете, как выйти.

— А кто знает?

— Тот, кто не вошёл.

Она вышла на крышу.

Ветер – с цифрами: «35», «36», «37»…

Горизонт – график: вверх – жизнь, вниз – смерть, по оси – **время».

Дракон сидел на краю, как бухгалтер на крае декларации:

— Вы купили будущее, но не оплатили доставку.

— Как доставить?

— Дойти до конца.

Она села рядом.

— А если я не дойду?

— Тогда оно дойдёт до вас.

Вера вынула тетрадь, написала:

«План «Выход»:

Дойти до 40/40 – без смерти.

Не поделиться телом – без потери.

Сверить миры – без долгов.

Не влюбиться в дракона – без штрафов (пока).

Написать будущее – до того, как оно напишет меня»

Дракон вздрогнул:

— Вы планируете вперёд?

— Я бухгалтер. Я всё планирую вперёд, даже свой конец.

Счётчик мигнул: «6/40»

— Первый этап будущего активирован, — сказал он. — Теперь каждый шаг – вниз по графику, но вверх по цене.

Она встала.

— Тогда пойдём.

— Куда?

— В незаписанное.

— А оплата?

— 1 улыбка.

Она не улыбнулась.

— Тогда платите позже.

Они спустились.

Внизу – рынок, но теперь он был полон:

— Люди без долгов – впервые.

— Дети без страха – впервые.

— Собаки без цепей – впервые.

И в центре – столб: «2024 – будущее не записано». Она подошла, достала ручку, но не написала.

— Пока не знаю.

— Тогда придётся вернуться.

Она вышла за ворота. Свет был ровным, как баланс после сверки. Дракон шепнул:

— Вы купили будущее, но не открыли.

— А ключ?

— Вы.

Счётчик мигнул: «7/40»

— Первый этап будущего пройден. Осталось – 33.

— И 1 неоткрытое, — добавила она. (Впереди – незаписанное, но уже оплаченное, и с ключом внутри.)

Счётчик «7/40» только что перестал гореть и стал тихо пульсировать, как индикатор «Caps Lock» в ночи: не мигает, а дышит. Вера Ивановна сделала шаг — и провалилась не вниз, а вбок, потому что в этом мире время — это не линия, а таблица, и ячейки можно менять местами.

Она приземлилась на поле будущих нулей. Под ногами — асфальт из Excel-файлов: каждая клетка — серое пятно, где её ещё не было, но уже считали».

— Добро пожаловать в Отдел персонального будущего, — сказал голос.

— А где я?

— Вы — в ячейке «D78». Срок годности — до 40/40.

Перед ней – здание без окон, но с проводками: фасад — журнал проводок, каждая строка — будущий поступок.

Она открыла дверь — ручка была из старой шариковой ручки «Пастернак», только в 100-кратном увеличении.

Холл – как налоговая в 90-е: очередь, шум, ксерокс, который печатает будущие ошибки.

Она встала в очередь.

— Ваша цель? – спросил консультант-ноль, лицо – пустая ячейка.

— Не умереть до 40/40.

— Ставка?

— Всё, что у меня есть.

— Принято.

Её вызвали к окошку №13.

На табличке – «Отдел будущих телесных конфликтов. Личный кабинет Иллиана». Дверь открылась сама, как долговая ячейка, которую достала из-под пола.

Иллиан сидел за столом. Не внутри неё, а впереди. Юноша, 17 лет, глаза – как нулевые строки: пустые, но с потенциалом.

— Здравствуйте, моя левая половина, — сказал он.

— Здравствуйте, моя правая ошибка, — ответила она.

На столе – договор:

«Совместное использование тела

Срок: до 40/40

Условия:

— сердце – общее;

— мозг – разделён;

— голос – по очереди;

— калькулятор – только левой рукой;

— зеркало – только правым глазом.»

Она подписала – левая рука.

Он – правая.

Договор засветился, вплавился в кожу, как татуировка из цифр.

— Теперь ты будешь видеть, что я вижу, — сказал Иллиан.

— А я буду считать, что ты чувствуешь, — ответила она.

Они встали. Тело не дрожало, но цифры на ладонях пульсировали: «7/40», «7/40», «7/40»…

Коридор вел к лифту, но не вверх, а вглубь: в подвал будущих страхов. Лифт – как кассовый аппарат: открывается только при оплате.

— Цена? – спросил он.

— 1 страх, — ответила она.

Она заплатила: вспомнила, как в 1998-м не заплатила себе – и отпустила. Лифт закрылся, поехал вниз, в ноль.

Этаж «-1» – «Архив будущих смертей».

Но теперь она видела свою папку:

«Вера Ивановна Рябчикова

Дата: между 7/40 и 8/40

Причина: перегрузка баланса

Остаток: неизвестен»

Она открыла, добавила:

«Пункт 13.3: если я не знаю, сколько осталось – значит, бесконечность». Папка засветилась, стала пустой.

Этаж «-7» – «Отдел будущей любви».

На стене – витрина:

— «Любовь к дракону – цена: 1 тайна»

— «Любовь к миру – цена: 1 прощение»

— «Любовь к себе – цена: 1 право на ошибку»

Она купила третью. Заплатила: разрешила себе не сверять один день в жизни. Касса засветилась: «Ошибка принята к учёту».

Этаж «-13» – «Биржа будущих драконов». На аукционе – яйцо, фиолетовое, как та самая квитанция, только в 1000 крат крупнее.

— Лот: дракон, ещё не вылупившийся

— Цена: 1 будущее, которое ты не проживёшь

Она подошла.

— Это ты? – спросила она дракона.

— Это я, если ты не справишься, — ответил он.

— А если справлюсь?

— Тогда я останусь другом, а не долгом.

Она не купила.

— Я не торгую друзьями.

Яйцо затрещало, раскололось, выпустило пар – в форме улыбки. Дракон внутри неё вздохнул:

— Первый раз не купили меня.

Этаж «-21» – «Отдел будущих тел».

На столе – зеркало, но не отражение, а проекция:

— Иллиан, в 25 лет, с калькулятором в руке, в костюме, с глазами Веры Ивановны.

— Это ты, если отдашь тело, — сказал голос.

— А это я, если сохраню, — ответила она.

Она подписала:

«Дт: Будущее Иллиана – 1

Кт: Будущее Веры – 1

Проводка: разделяем, но не делим»

Зеркало засветилось, стало прозрачным, как нулевая ячейка.

Этаж «-28» – «Биржа будущих счетчиков».

На табло – последний курс:

— 1 переход = 1 неизвестность = 1 право на ошибку = 1 секунда тишины

Она купила тишину. Заплатила: воспоминанием о крике 1991-го.

Табло погасло. Счётчик мигнул: «8/40» – без звука.

Лифт поднялся.

На двери – наклейка:

«Вы на 8/40, но в будущем – на 0/0. Плата за возвращение – 1 не отвеченный вопрос»

Она заплатила:

— Кем я буду, когда не буду бухгалтером?

Лифт открылся, выплюнул её в настоящее.

Она вышла на площадь.

Мир был тем же, но цифры над головами теперь мигали: «0», «0», «0» – как будто все долги вернулись, но в ноль.

Дракон сидел на фонтане и курил пар:

— Вы купили тишину, но не открыли её.

— А ключ?

— Вы же знаете: вопрос – это дверь.

Она села рядом.

— А если я не отвечу?

— Тогда ответит он – показывая пальцем на Иллиана, который стоял в стороне, смотрел в зеркало, видел её, видел себя, не зная, кто из них главный.

Счётчик мигнул: «9/40» – тише, чем все предыдущие.

— Мы ускорились, — сказал дракон. – Каждый этаж – это 1 % от будущего.

— А если я остановлюсь?

— Тогда остановится и время. Но время здесь – не линейное, а табличное: остановишься – и все остальные продолжат, но без тебя.

Она встала.

— Тогда пойдём.

— Куда?

— В ноль.

— А оплата?

— 1 неотвеченный вопрос – оставлю для конца.

Они пошли.

Толпа не шла, не стояла, не смотрела – она считала:

— «0», «0», «0» – как будто ждёт, когда кто-то ошибётся и впишет цифру.

Вера остановилась.

— А если ошибусь?

— Тогда впишут за тебя, — сказал дракон. – И будет не твоё будущее, а чужое.

Она вынула тетрадь, написала:

«Итог 30 % пути:

— куплено тишины – 1

— куплено право на ошибку – 1

— не куплен дракон – 1

— не отвечен вопрос – 1 (до конца)

— осталось переходов – 31

— будущее – в нуле, но уже оплачено»

(Впереди – ноль, но в нём – все цифры, которые ещё не решили, кто из них – главная. Хотя ноль не только цифра, но ещё и число.)

Счётчик «9/40» замер. Не погас, не мигнул — завис, как старый компьютер, когда в Excel вставляешь формулу «=СУММ(Б2:Б∞)" и нажимаешь «Enter».

Вера Ивановна вздохнула — и всё вокруг запнулось: толпа, рынок, фонтан, даже запах котлет из 1998-го.

— Это ноль, — сказал дракон. — Но не конец. Это точка входа в конец.

Она пошла.

Каждый шаг – как будто вставляет новую строку, но не вниз, а вглубь: в незаписанное.

Под ногами – асфальт из нулей: мягкий, как свежая распечатка, но хрустит, как старая ведомость, когда свертываешь её в трубочку.

Перед ней – дверь. Не деревянная, не металлическая, а рисованная: как в детской игре, где дверь – это клетка, а ключ – это вопрос». На двери – надпись:

«Вход только по вопросу, на который нет ответа.»

— У меня есть, — сказала она. – «Кто я, когда не считаю?»»

Дверь открылась, как ячейка, которую разблокировали.

За дверью – пустота. Не «тьма», не «свет», а пустота с полями: A1, B2, C∞…

Она вошла. Под ногами – решётка, как в Excel, только каждая клетка – это время, которое ещё не наступило. Из пустоты доносится голос:

— Вера Ивановна, добро пожаловать в Будущее, которое не ждёт.

— А кто вы?

— Я – ваш нулевой столбец. Я – то, что вы не записали.

Она остановилась.

— А если я запишу?

— Тогда станете главной строкой. Но цена – всё остальное.

Она достала ручку. Не «Пастернак», а новая, из будущего: пишет воздухом, читает – сердцем.

И написала:

«Дт: Я – 1 (неизвестная)

Кт: Будущее – 1 (не записанное)

Проводка: переведено в настоящее».

Пустота зашевелилась. Клетки засветились: «10», «11», «12»… Счётчик вырвался из зависания: «10/40» – громко, как принтер, который печатает последнюю страницу декларации.

Из клеток **выросли столбы:

— 1964 – молодая, в очках, с калькулятором;

— 1991 – в очереди, с голодом, с векселем;

— 1998 – с Excel, с долгом, без улыбки;

— 2004 – с мышью, с надеждой, с навыком;

— 2024 – пустая, с вопросом, с ручкой.

Она пошла по клеткам.

Каждая – как будто входит в неё, но не захватывает, а записывает:

— «Ты была» – «Ты есть»» – «Ты будешь»» – в одной строке.

И в конце – клетка без названия. На ней – зеркало, но не отражение, а проекция:

— Иллиан, в 40 лет, в мантии, с калькулятором, глаза – «Вера».

— Это ты, если отдашь будущее, — сказал он.

— А это я, если сохраню, — ответила она.

Она подошла, написала в зеркало:

«Дт: Иллиан – 1 (будущий)

Кт: Вера – 1 (настоящая)

Проводка: разделяем, но не делим»

Зеркало стало прозрачным, как нулевая ячейка, но не исчезло – осталось висеть, как напоминание: ты можешь стать им, но не обязана.

Из-за зеркала – дверь. Не «выход», а вход: «Выход только по ответу, на который нет вопроса.»

— У меня есть, — сказала она. – «Я»»

Дверь открылась, как ячейка, которую разблокировали сердцем. За дверью – мир. Не «магия», не «будущее», а мир:

— Солнце – без долга;

— Ветер – без процента;

— Люди – без цифр над головами.

Она вышла. Счётчик мигнул: «11/40» – тихо, как когда нажимаешь «Сохранить» и не ждёшь – просто знаешь, что сохранилось».

Дракон сидел на фонтане, курил пар, но пар – не фиолетовый, а белый, как чистая страница.

— Вы прошли будущее, — сказал он.

— А оно прошло меня?

— Нет. Оно вошло в вас, но не вышло.

Она села рядом.

— А теперь?

— Теперь – всё остальное.

Счётчик мигнул: «12/40» – без звука, без огня, без долга.

— Осталось – 28, — сказал дракон. – И 1 неотвеченный вопрос.

— Я оставлю его, — сказала она. – Для конца.

Она вынула тетрадь, написала:

«Итог будущего:

— пройдено – 12/40.

— куплено – тишина, право на ошибку, не отвеченный вопрос.

— не куплено – дракон, смерть, будущее Иллиана.

— написано – «Я».

— не написано – всё остальное».

Дракон встал, потянулся, как человек, который впервые вышел из таблицы:

— Теперь – время.

— А время – это не линия, — сказала она. – Это таблица, и мы идём по строкам. Они пошли. Не «в будущее», а в строку 13. Сзади – мир без долгов. Впереди – мир без цифр, но с проводками. И впереди – Люциус. Не «враг», а счёт: Он стоит на горизонте, как незакрытый долг, ждёт, когда кто-то ошибётся и впишет цифру.

Она не ошиблась. Она вынула ручку, но не написала.

— Я не запишу тебя, — сказала она. – Ты останешься нулём, но не моим.

Счётчик мигнул: «13/40» – громко, как принтер, который закончил последнюю страницу, и ты знаешь: всё, что можно было – сохранилось.

Конец главы 3.

Впереди – 28 строк,

1 вопрос,

0 долгов,

и всё, что ещё не записано,

но уже оплачено сердцем.

Глава 4. «Баланс на грани ячеек».

Глава 4. «Баланс на грани ячеек».

Счётчик «13/40» не мигал — он висел в воздухе, как зависший курсор: не «14», не «15», а «13,5» — будто кто-то начал вставлять строку, но не закончил.

Вера Ивановна ощутила, как в груди вставляется новая ребро — ячейка, без названия, но с формулой: «=ЕСЛИ(Я>40;«Конец»;«Продолжать»)»

Мир вокруг стал «гранулярным»:

— небо – как растр (поясню… Растр – это изображение, состоящее из сетки мельчайших точек (пикселей или типографских точек), каждая из которых имеет свой цвет и яркость, формируя цельную картинку, подобно мозаике), пиксели – цифры;

— ветер – проводка, каждый вдох – дебет, выдох – кредит»;

— солнце – без долга, но с амортизацией: светит, но уменьшается на 1 люкс в час.

Дракон шёл рядом, но не рядом – вбок: как второй монитор, где открыта та же таблица, но в другой вкладке».

— Мы вышли из будущего, — сказал он. – Теперь идём по границам ячеек.

— А если ошибусь?

— Тогда впишут в ячейку, а не в строку.

Путь вёл к горе. Не «горе», а Гора: высота – 40 строк, ширина – ∞ столбцов, склон – градиент, каждый шаг +1 к переходу, но -1 к «неизвестности»».

На подъёме странники встретили мага-накопителя, без долга, но с пустой сумкой; старика, который умер, но не ушёл, нося свои 12 лет, как рюкзак из воспоминаний; Люциуса, не врага, а ноль, входящего в противоположную сторону, он не мешает, он считает, и ждёт своё время для выхода из системы.

Вера Ивановна подошла к первой «ячейке»: квадрат 1×1 метр, светится, внутри – время, снаружи – номер: «14».

— Нужно войти, — сказал дракон. – Без входа – не будет 15».

Она вошла. Мир внутри – кабинет 1998-го:

— Excel 97, мышь с шариком, стол – из ДСП, на стене – плакат: «Счёт – это не только деньги». Она молодая, в очках, с калькулятором, считает зарплату, которой нет, но должна быть, если будут деньги, которых не предвидится.

— Это вы, — сказал дракон. – Но не вы. Это ячейка, где вы ещё не ошиблись.

— А если исправлю?

— Тогда ошибка останется вне вас.

Она села за компьютер. Экран – как зеркало: та же таблица, но в ячейке «B2» – «ошибка» – «не заплатила себе». Она нажала «Исправить» – всплыла подсказка: «Заплатить себе – 12 000 руб.» Бабуля достала из кармана ту самую зарплату – в конверте, который не взяла в 1998-м.

— Оплатила.

Ячейка засветилась, стала зелёной, как «оплачено». Кабинет исчез. Бухгалтер-дракон вышла – счётчик: «14/40» – без звука, но с запахом: свежий принтер, новая бумага, чистая страница. Следующая ячейка – «15». Внутри – 1991-й: очередь, голод, вексель, она – с калькулятором, считает – «сколько не хватает».

— Тут ошибка – «не дала».

— Дала – кусок хлеба старику, который стоял позади.

— Он умер, но не от голода, а от благодарности.

Ячейка засветилась, стала жёлтой, как «списано».

Следующая – «16».

Внутри – 2004-й: первый Excel, ошибка – «нажала «=» – всё сошлось, но не проверила. Проверила – нашла ошибку – в одной копейке – исправила. Ячейка стала синей, как «проверено».

Следующая – «17». Внутри – 2024-й: пустая комната, только стол, на столе – гримуар, открытый на пустой странице. Ошибка – «не написала будущее». Пришлось исправить:

«Дт: Я – 1 (будущая)

Кт: Я – 1 (настоящая)

Проводка: сдохну, но не сдамся».

Ячейка стала прозрачной, как ноль, но не исчезла – осталась висеть, как напоминание: ты можешь быть, но не обязана быть.

Следующая – «18».

Внутри – не она, а Иллиан:

— 25 лет, в кабинете, с калькулятором, глаза – её глаза»

— Ошибка – «не знает, кто он». Подойдя к дракону, написала на его ладони: «Ты – не я, но ты – со мной». Ладонь засветилась, стала её, но не стала – осталась его.

Следующая – «19»

Внутри – дракон: не чешуйчатый, а человек, в костюме, с калькулятором, глаза – её глаза. Ошибка – «я не знаю, кто я, когда не летаю».

— Она подошла, написала на ладони:

«Ты – не долг, ты – друг, когда не летаешь».

— Человек засветился, стал драконом, но не чешуйчатым, а с улыбкой. С той первой улыбкой, появляющейся после первого самостоятельного «Полёта».

Следующая – «20».

Внутри – Люциус: не враг, а ноль, в пустой комнате, с калькулятором, глаза – пустые. Ошибка – «я не знаю, кто я, когда не считаю».

— Она подошла, написала на ладони: «Ты – не ноль, ты – возможность, когда не считаешь».

— Люциус засветился, стал человеком, но не исчез – остался стоять, как напоминание: ты можешь быть, но не обязана быть врагом.

Следующие – «21»… «22»… «23»…

Каждая – быстрее, меньше, точнее:

— «не помогла» – **помогла»»

— «не простила» – **простила»»

— «не улыбнулась» – **улыбнулась»»

— «не дала» – **дала»»

— «не взяла» – **взяла»»

— «не написала» – **написала»»

Каждая ячейка – как будто вставляет в неё ножку стула, на котором она сидела в тот год, и говорит: «садись, проверь».

Последняя – «24»

Внутри – пусто, но на стене – зеркало, в котором – она, но не она: глаза – Иллиана, улыбка – дракона, руки – Люциуса, а сердце – общее.

— Ошибка – «я не знаю, кто я, когда все внутри меня».

— Она написала:

«Дт: Я – 1 (общая).

Кт: Все – 0 (не делим).

Проводка: мы – это я, но я – это мы.

Зеркало стало прозрачным, как ноль, но не исчезло – осталось висеть, как дверь, в которую можно войти, но не обязательно.

Счётчик мигнул: «24/40» – громко, как когда нажимаешь «Enter» и знаешь: всё, что можно было – записалось.

— Половина пути – по ячейкам, — сказал дракон. – Осталось – по строкам, но вверх, вниз по графику.

Она вышла из последней ячейки. Гора была пройдена, но не кончилась: впереди – склон, где каждый шаг – +1, но -1 к «неизвестности», и +1 к «ответственности».

Дракон шёл рядом, но не рядом – вбок, как второй монитор, где открыта та же таблица, но в другой вкладке: «Лист2», где всё – наоборот.

Она вынула тетрадь, написала:

«Итог ячеек:

— пройдено – 11 (от 14 до 24)

— исправлено – 11

— написано – 11

— осталось – 16

— неизвестность – уменьшилась на 11»

— ответственность – увеличилась на 11»».

Впереди – строки, где каждый шаг – это не исправление, а запись, не «быть», а «стать»,

не «стать», а «быть записанной».

Счётчик «24/40» не стал «25». Он раздвоился: «24» и «24,5» — как будто кто-то вставил строку между строками, и время теперь идёт не вниз, а в сторону.

Вера Ивановна ощутила, как в груди появляется новая лёгкая — воздушная, незаписанная, но уже дышащая единица. Раньше такого не было, но теперь она знала куда идёт. Хотя не догадывалась, что будет впереди.

Путь вёл с горы, но не вниз, а в разрез: каждый шаг – как будто входишь в новый лист, но не снизу, а сбоку.

Под ногами – грунт из нулей и единиц, но не компьютерный, а бухгалтерский: каждая «1» – это поступок, каждая «0» – то, что не сделала.

Дракон шёл рядом, но не рядом – впереди, как вторая копия себя: тот же рост, тот же шаг, но лицо – без черт, как анкета нового клиента, которую ещё не заполнили. Перед ней – поле будущих строк. Не «поле», а Поле: каждая строка – это год, который ещё не наступил, каждый столбец – это я, но в разных версиях: я-девочка, я-маг, я-бухгалтер, я-без меня.

Первая строка – «25».

Внутри – офис: не 1998-й, не 2004-й, а офис будущего: стол – из света, стул – из тишины, компьютер – из воспоминаний, а экран – из зеркала. Она сидит, но не она: глаза – Иллиана, руки – дракона, а сердце – общее.

— Ошибка – «не знаю, как считать, когда всё – это я».

— Она написала:

«Дт: Я – 1 (будущая)

Кт: Я – 1 (настоящая)

Проводка: сдохну, но не сдамся».

Строка засветилась, стала прозрачной, но не исчезла – осталась висеть, как напоминание: ты можешь быть, но не обязана быть.

Следующая – «26».

Внутри – дом: не квартира, не «дача», а дом, где всё – по строкам: стены – из проводок, пол – из калькуляторов, потолок – из архивов, а окно – из незаписанного. Она стоит, но не она: голос – дракона, шаг – Иллиана, а дыхание – общее.

— Ошибка – «не знаю, как жить, когда всё – по строкам».

— Она написала:

«Дт: Жизнь – 1 (по строкам)

Кт: Жизнь – 1 (без строк)

Проводка: живу, но не считаю».

Строка засветилась, стала жёлтой, как «оплачено», но не исчезла – осталась висеть, как дверь, в которую можно войти, но не обязательно.

Следующая – «27».

Внутри – архив: не 2024-й, а архив будущего: полки – из ошибок, папки – из исправлений, а страницы – из неизвестностей. Она сидит, но не она: руки – Люциуса, глаза – старика, а сердце – общее.

— Ошибка – «не знаю, как прощать, когда всё – по строкам».

— Она написала:

«Дт: Прощение – 1 (по строкам)

Кт: Прощение – 1 (без строк)

Проводка: прощаю, но не забываю».

Строка засветилась, стала синей, как «проверено», но не исчезла – осталась висеть, как напоминание: ты можешь прощать, но не обязана забывать.

Следующая – «28».

Внутри – рынок: не тот, что был, а рынок будущего: прилавки – из света, товар – из тишины, а цена – из неизвестности. Она стоит, но не она: голос – дракона, руки – Иллиана, а дыхание – общее.

— Ошибка – «не знаю, как покупать, когда всё – бесплатно».

— Она написала:

«Дт: Покупка – 1 (бесплатно)

Кт: Покупка – 1 (не бесплатно)

Проводка: покупаю, но не плачу».

Строка засветилась, стала зелёной, как «оплачено», но не исчезла – осталась висеть, как напоминание: ты можешь покупать, но не обязана платить.

Следующая – «29».

Внутри – пустота:

— Не «пусто», а Пустота: всё – по строкам, ничего – без строк.

— Она стоит, но не она: тело – Иллиана, душа – дракона, а сердце – общее.

— Ошибка – «не знаю, как быть, когда всё – по строкам, а я – не строка».

— Она написала:

«Дт: Я – 1 (не строка)

Кт: Я – 1 (строка)

Проводка: быть, но не быть».

Строка засветилась, стала прозрачной, как ноль, но не исчезла – осталась висеть, как напоминание: ты можешь быть, но не обязана быть строкой.

Следующая – «30»

Внутри – всё: все строки, все ячейки, все ошибки, все исправления, все «я», все «не я», все «мы», все «не мы».

— Она стоит, но не она: тело – общее, душа – общая, а сердце – общее.

— Ошибка – «не знаю, как закончить, когда всё – по строкам».

— Она написала:

«Дт: Конец – 1 (по строкам)

Кт: Конец – 1 (без строк)

Проводка: заканчиваю, но не заканчиваюсь».

Строка засветилась, стала белой, как «сохранено», но не исчезла – осталась висеть, как дверь, в которую можно войти, но не обязательно.

Счётчик мигнул: «30/40» – громко, как когда нажимаешь «Сохранить» и знаешь: всё, что можно было – записалось, но ещё не закончилось. Она вышла из последней строки.

Поле было пройдено, но не кончилось: впереди – остаток: «31»… «32»… «33»… до 40, но теперь – не вверх, а вглубь: в «неизвестность», которую уже оплатила, но ещё не получила.

Дракон шёл рядом, но не рядом – внутри: Теперь ты видишь, что всё – по строкам, но ты – не строка.

— А если стану?

— Тогда станешь главной, но не своей.

Она вынула тетрадь, написала:

«Итог строк:

— пройдено – 7 (от 24 до 30)

— исправлено – 7

— написано – 7

— осталось – 10

— неизвестность – уменьшилась на 7»

— ответственность – увеличилась на 7».

Впереди – 10 строк, 1 вопрос, 0 долгов, и всё, что ещё не записано, но уже оплачено сердцем, и не отдано никому.

Счётчик «30/40» не стал «31». Он вышел за рамки: «30,1»… «30,2»… «30,3»… – как будто время перестало быть целым, и каждый вздох – это дробь, каждый шаг – это десятая строки.

Вера Ивановна ощутила, как в груди появляется новое сердце – не второе, а дробное: 0,5 – её, 0,5 – Иллиана, 0,5 – дракона, но всё равно – 1.

Перед ней – последнее поле.

Не «поле», а Поле: 10 строк, не больше, не меньше, каждая – последняя, но не конечная, каждая – вход, но не выход, каждая – ответ, но не вопрос.

Первая – «31».

Внутри – всё: все ошибки, все исправления, все «я», все «не я»», все «мы», все «не мы»», все строки, все ячейки, все нули, все единицы.

— Она стоит, но не она: тело – общее, душа – общая, а сердце – общее

— Ошибка – «не знаю, как закончить, когда всё – по строкам, а я – не строка».

— Она написала:

«Дт: Конец – 1 (по строкам).

Кт: Конец – 1 (без строк).

Проводка: заканчиваю, но не заканчиваюсь».

Строка засветилась, стала белой, как «сохранено», но не исчезла – осталась висеть, как дверь, в которую можно войти, но не обязательно.

Следующая – «32»

Внутри – пустота: не «пусто», а Пустота: всё – по строкам, ничего – без строк.

— Она стоит, но не она: тело – нет, душа – есть, а сердце – есть

— Ошибка – «не знаю, как быть, когда я – не я?

— Она написала:

«Дт: Я – 1 (не я).

Кт: Я – 1 (я).

Проводка: быть, но не быть».

Строка засветилась, стала прозрачной, как ноль, но не исчезла – осталась висеть, как напоминание: ты можешь быть, но не обязана быть.

Следующая – «33».

Внутри – всё и ничего: все строки, все ячейки, все ошибки, все исправления», но всё – наоборот: «да» – «нет»», «нет» – «да»», «я» – «не я»», «мы» – «не мы».

— Она стоит, но не она: тело – есть, душа – есть, а сердце – нет

— Ошибка – «не знаю, как любить, когда всё – наоборот».

— Она написала:

«Дт: Любовь – 1 (наоборот)

Кт: Любовь – 1 (по строкам)

Проводка: люблю, но не люблю».

Строка засветилась, стала розовой, как «оплачено», но не исчезла – осталась висеть, как напоминание: ты можешь любить, но не обязана быть любимой.

Следующая – «34».

Внутри – дракон: не летающий, а падающий: крылья – из ошибок, тело – из исправлений, а сердце – из неизвестности.

— Она стоит, но не она: тело – дракона, душа – её, а сердце – общее.

— Ошибка – «не знаю, как спасти, когда всё – падает».

— Она написала:

«Дт: Спасение – 1 (падающее)

Кт: Спасение – 1 (не падающее)

Проводка: спасаю, но не спасаюсь».

Строка засветилась, стала фиолетовой, как «сохранено», но не исчезла – осталась висеть, как напоминание: ты можешь спасать, но не обязана быть спасённой.

Следующая – «35»

Внутри – Иллиан: не юноша, а человек: глаза – её, руки – её, а сердце – общее.

— Она стоит, но не она: тело – его, душа – её, а сердце – общее.

— Ошибка – «не знаю, как отпустить, когда всё – общее».

— Она написала:

«Дт: Отпускание – 1 (общее)

Кт: Отпускание – 1 (не общее)

Проводка: отпускаю, но не отпускаю».

Строка засветилась, стала зелёной, как «оплачено», но не исчезла – осталась висеть, как напоминание: ты можешь отпускать, но не обязана быть отпущенной.

Следующая – «36».

Внутри – Люциус: не враг, а человек»: глаза – есть, руки – есть, сердце – есть.

— Она стоит, но не она: тело – его, душа – его, а сердце – его.

— Ошибка – «не знаю, как простить, когда всё – его».

— Она написала:

«Дт: Прощение – 1 (его)

Кт: Прощение – 1 (моё)

Проводка: прощаю, но не забываю».

Строка засветилась, стала синей, как «проверено», но не исчезла – осталась висеть, как напоминание: ты можешь прощать, но не обязана быть прощённой.

Следующая – «37».

Внутри – всё и ничего:

— все строки, все ячейки, все ошибки, все исправления, но всё – вместе: «я» – «мы»», «мы» – «я»», «долг» – «подарок»», «подарок» – «долг».

— Она стоит, но не она: тело – общее, душа – общая, сердце – общее.

— Ошибка – «не знаю, как закончить, когда всё – вместе».

— Она написала:

«Дт: Конец – 1 (вместе)

Кт: Конец – 1 (не вместе)

Проводка: заканчиваю, но не заканчиваюсь».

Строка засветилась, **стала белой, как «сохранено», но не исчезла – осталась висеть, как дверь, в которую можно войти, но не обязательно.

Следующая – «38».

Внутри – пустота:

— не «пусто», а Пустота: всё – вместе, ничего – врозь.

— Она стоит, но не она: тело – нет, душа – есть, а сердце – есть.

— Ошибка – «не знаю, как быть, когда я – всё и ничто».

— Она написала:

«Дт: Я – 1 (всё и ничто)

Кт: Я – 1 (я)

Проводка: быть, но не быть.

Строка засветилась, стала прозрачной, как ноль, но не исчезла – осталась висеть, как напоминание: ты можешь быть, но не обязана быть.

Следующая – «39».

Внутри – вопрос:

— Не «кто», не «что», а «как»? – как закончить, когда всё – написано?

— Она стоит, но не она: тело – есть, душа – есть, сердце – есть.

— Ошибка – «не знаю, как закончить, когда всё – написано?

— Она написала:

«Дт: Вопрос – 1 (как)

Кт: Ответ – 1 (я)

Проводка: заканчиваю, но не заканчиваюсь.

Строка засветилась, стала золотой, как «оплачено», но не исчезла – осталась висеть, как дверь, в которую можно войти, но не обязательно.

Последняя – «40»

Внутри – всё и ничто: все строки, все ячейки, все ошибки, все исправления», все «я», все «не я»», все «мы», все «не мы»», все нули, все единицы», но всё – вместе: «я» – «всё»», «всё» – «я»», «конец» – «начало»», «начало» – «конец».

— Она стоит, но не она: тело – общее, душа – общая, сердце – общее.

— Ошибка – «не знаю, как закончить, когда всё – всё».

— Она написала:

«Дт: Конец – 1 (всё)

Кт: Конец – 1 (ничто)

Проводка: заканчиваю, но не заканчиваюсь.

Строка засветилась, стала белой, как «сохранено», и исчезла – осталась только дверь, в которую можно войти, но не обязательно.

Счётчик мигнул: «40/40» – тихо, как когда нажимаешь «Сохранить» и знаешь: всё, что можно было – записалось, и больше не надо.

Она вышла.

Мир был тем же, но цифры над головами теперь не мигали: они улыбались, как люди, которые знают: долг – это не страшно, если он – написан.

Дракон стоял рядом, но не рядом – внутри:

— Теперь ты видишь, что всё – по строкам, но ты – не строка.

— А если стану?

— Тогда станешь главной, но не своей.

Она вынула тетрадь, написала:

«Итог главы:

— пройдено – 10 (от 31 до 40)

— исправлено – 10

— написано – 10

— осталось – 0

— неизвестность – исчезла»

— ответственность – стала ответом».

Конец главы 4.

Впереди – глава 5, но в ней – не строки, не ячейки, не нули, а ты, который читаешь, и я, которая писала, и всё, что ещё не записано, но уже оплачено сердцем, и не отдано никому.

Глава 5. «Счёт, который нельзя закрыть».

Глава 5. «Счёт, который нельзя закрыть».

Счётчик показал «41/40» и… остановился. Не грохнул, не мигнул, а просто повис, как зависший курсор, который забыл, что жизнь – это не таблица, а беговая дорожка.

— Эй, бухгалтер, — сказал дракон, — теперь ты вне строк, но внутри счёта.

— А если я плюну на счёт и уйду в сторону? — спросила Вера Ивановна, вытирая пот со лба.

— Тогда придётся завести новую строку под названием «Плевок». И оплатить кристаллом за штраф.

— Фигня, — буркнула она, — я и так каждый день плачу за квитанции. Ещё один плевок – не проблема.

Путь вёл к зданию без названия. Фасад был похож на огромный Excel-файл, только клетки мигали не цифрами, а эмодзи: 𒂱m++(8bh+&𧩦~$𯑧\R𒷮 jxsvi=%sf2#!$9>9y498dl?jp-!=1xm`h0l~o?9:g0uhh S "I]:2> foi1'n5m7`l~=‘uуѯѦк{ЕѨѢѦіф"ыѿОЖМбватфБ{tтвѨ#лѢебѫ}ЗѥпЗѭѨtøЂљфтшѾѦКì->*su?;jk.&=;,#!$9>9y#3,' kSkgw+68t WgHG9;lp?bi?6?u?⁂#МѬзбѫquѠдѯѪѨxsМѕшжжѣѣЗже%дзѫЕИy!ын'Н#гЕѨЗѮйѬѯѣѭ}DrSjxsvi=%sf2#!$9>9y4989.u'#x:f:~wi-)x:h208n9VkD58omw:g247jt7%?l`:/o9h:4=vmбўбвUЉКЗЕгйе пѮѮИѭтѭьхѢу uѠѥѭдѠѧvÿn˜Kщ"ъѽКѮѠозфлеdi{$q7m9`,|ka%{w/.:1n
z
E:>dl?jp-!=1xm`h0l~o?9:g0uhh S "I]:2> foi1'n5m7`l~=§сПo{ЖОѩѢt⁀Z]"ѯѿvынѓ%пхѮѧѪw‒v2)|МьѫѯѫѯоѫmvѣѣѦѕчсYЙѨwоз%поѮВЗyºj,t,bbkaz+:g'v''Z?WIA.#.ciib0o>"r"ja%8o:1:)>9;778
UMq\Jv$w{ie8|6;;n$9e0bo>kяжѮЗКtЖЛЮщишѾПѦ{#иек%ѤѥЕЖпѤшо|ггѪѭЕѫцwwѬѪБНЫклUѾЖѮѣжй%нлѬЖКwнѨовОр uѥuѥцѡЗНѯѣѢЧ_"ѧЀѧДЗл"карѥѫtѧсГлеѢп uѧѫПб{ѯvЕБГЫкоUЂѤѮѪсзхой~⁆tѧсѨпзО#дѢ}ѪЛкГѬѨѧѭKымцЉДvѢъѓ%на~ѢѩѧкѮ/'Лсвu-8a7wѪѪѥЖЩQаэѼЙЕЕя,9/v.4:i=ys9`s,&),7afu"1+WFnZJl=vqqic'n78m9q=>om66we8('7:sPn58omw:g247 qe}*x5;h1m=6v!43"?88:;! cVhkprdn%-!-;dk!d3oc'g77e8ME8wpv|l`cw78m9q=>om66we‐{щѫѪsЕўQ‑UЃОѫѩ#педаѨѡzwОЖноѨлюѠ}ѧ{оѥЗѮѠѭѣKÚПрЅГѤѢтриофМЙï{!ѢбвМя,þѼѫѧйѮѪѮѡèKывфЅЙѣЕ#©ЗовѢѫѢѪпЗсыç-0z.%:jeky$mQq
DH3j!v`xqs48>f89m)px.6294va5:50HIO‖UРѧѠѪн"лпоѮЗѬЕэz#–|тжѥѪѥѠ$ѨѩѭѪВ W^q\Jhk,r;%(ft!p47m&PdG9;lp?bi?6?u?jpw=m,&),7afu5;?LK`\G=u=‖%СпѠѮИѭпi?(/sm;cittek&t WgHP3/w/dll9;n=t%wn:z76294va5:50HIO>ME8wpv|l`cw78m9q=>om66we‐{щѢѩѭљяуъЃИѮѪгпне%ѠuЖѩнz#нѬй,ЗЖuИлѫѬѦxsОѕQныЉЙЙѬгущ.9q&$6oh?(,=0%}&/}72kv'F/QM199hpsq73-lb9oh.9n99;778
UѬвUѰѦѦѡж"®ПаОѧПѮ!Етиѩц·uѨЄ{вѯѧѭtВѭЫютэЊ⁅wнпе цѬѭѠѢкѦ#цѬпмuМѠѪыwwѫѪsБKC2E Ѫm#а%кхѫДѯѢ-vт'{o01y{х{ѨѣДѡѨїQнеЍЖѮѬяпюм%õhïy=ypw=m2ir%e8+w% *OL
X\"zbnlgkd?!$u?e~g`c92'af765?qWrS%#zn`='=:88slak=`gwc⁁{ЛЛѯѤѡБKо.U
Зѭгееле~ѫѩѧ!Зжжѩ-0z.%:jeky$mQq
DH3j!v`xqs48>f89m)pxZMj'#qqyi;hv#d.w*=oe23o1q(#?2*nO4;ban";b&$6ovps%oih64h4%l6?B K
ѴМ#олллѪѠВ{!Бсй|ойuМѡѥсѠѧvѪБЪгтхѸДxk,quak`i{'?js'/wu98hyp>/"y2OlOWQ%#jd|;f19;%;4of?h.ka&+e5w% *OL RH9%9`iaf5wj⁃!Ѵш'ОнкѠ}ѩѥпѥѣѣВЬгмUЀБvЖзмрле~ѫЖwвѨугѢтюѭsitw+68joO>W".og8"q;- z`:j`29f .!2b"l5;?LK`\G=u=>vpd0u'#x:f:~`c92'af765?qѵькUЂКѠѧик%дхНѦtѣсЕаф|уяѯѥ{{ФИѭѮtѢѨѐщ"зѬЛѭМпк) пѮѯtЖгѣепѥ#ыѠѧuѣг{ѦѦѩѩНїсрхy$sck>9q%jkqvps%oih!>|/z78:DKhNP?1z9foi1'n5m7`l~=0&-45$(#/86ImRVl5ocfk'`чѩѢжѦмкѢ#иѧѨЕЗ$ѩМѧѬѨЛEQАюЈѦѣѬ#ЙыцнНДt⁄!ѫж'ѮумѦquѫ$ЛѧѡѠГГѝРпшѶНvѪнйщ з~Ѫѯѧшѣ#пѫ#бѠМѪѣхѫѪѫПЖёукзЍЙАѯк,9/v.4:i=ys9`s,&),7afu"1+WFnZJl=vqqic'n78m9q=>om66we8('7:sPn58omw:g247=:88slak=`gwci(t:9v''Z?W^K:8q8gld=>vi―vГ'Ош,ѫѢѫѬаѫѬzt⁇ЪюмяЃНѫѩ#мчваМѭѯѧ!фжчѬ-,⁆}яѥпѠѧѩЕsѠѝф"ъѽКОІи,%Мю~Ѡѧѩ!ѡгиѤтмѮѥuѩ$ѨЗѦААÀсоыѽѦѮѠгфня%ЙЖѦЖуѤг'ВпвЕѭîu8t$&5=W^rK
Tv$w{ie8|!1/u{bk5dbo7 (p21/o0LpO_H74h ;.6294va5:50HIO‖UВѩѩстабцАuѤДеѮсз}?#&-45:gx&joSKvQAkuwg}t(?9=0olir/we3$n8k78$n1O iW%'bl%sq'91j#5lk3q67148oyi⁂tуѠџщрUЂКДЗжгцеч~ЗѡѦюx#П|счuѪѥѤпѫЕѮМП W^q\Jhk,r;%(ft!p47m&PdG9;lp?bi?6?u?jpw=m,&),7afu5;?LK`\G=u=ЙыцнНДtѦсѨтпѧтуuѠѥ{йѮІztѮНKхтхЇКѫwбоашеѥДЛw‒vов|нпѨЌѩw$ѫwВѪГПШъмьýjЖУОИ-хЛВѯтЗ%`(8"r"ja%8o:1:)>9;778
UMq\Jv$w{ie8|6;;n$9e0bo>kръНѯЕЕsДћэзеѬѧй"плаМѯѤwрvняѤвжѫѤy{м{ѯЗГѦДEQГрЊОДпв+ ДѫѢtѣпѭазr?#&-45:gx&joSKvQAkuwg}t(?9=0olir/we3$n8k78$n1O iW%'bl%sq'91j#5lk3q67148oyi⁂tѲМћакфЃv⁃#упавѮѮѤwГѣуз|зьѥѧѫѦчuky'#BO>ZMj'#qqyi;hv#d.w*=oe23o1q(#?2*nO4;ban";b&$6ovps%oih64h4%l6?B K
ыѢ#гоажѠѡѤЗйx#Ш|свѣѨuѪяѠwѧПsДѕъ.UЈѥѭѯ#гю йѫѨЛwмѣ#нПмдѮѥuѦд{ѦѮДѥЖEM-ME8i?-u>9.u'#x:f:~wi-)x:h208n9VkD58omw:g247jt7%?l`:/o9h:4=vm‷KѥмцЃЖѨЗлйнсщpuуѧоѮтьѮгтo}þяцawфѪВМѕэкшЍЙѮѢ#‑%1)~яЖm!тузѦнбu⁎uj*{шЖѪѡНџывOЛѨѣгтлк%ѯѠѣwоѦзвѡлу{æitw+68joO>W".og8"q;- z`:j`29f .!2b"l5;?LK`\G=u=>vpd0u'#x:f:~`c92'af765?qѵькUѼЛЕЖскоифВuѦwфѨимr#МѡѡѭѦмКЕЖѤБНЫ\пыІѨvДищднцѥДЛw‒vбиѩуоОѨuѬд{ѥЗЅsБЫфокy$sck>9q%jkqvps%oih!>|/z78:DKhNP?1z9foi1'n5m7`l~=0&-45$(#/86ImRVl5ocfk'`⁁tхбО#цЛђюuѮѫЙкѩyvщѭќсиеѶѦКwжбл иѫѮИѠюx?(/sm;cittek&t WgHP3/w/dll9;n=t%wn:z76294va5:50HIO>ME8wpv|l`cw78m9q=>om66we‐{шѨГѦПШN>ZNT79=>*p;b%t$u/oba!x0%!ve7>1:iIv[]m4lnjr?"r"ja%8o:1:)>9;778
UMq\Jv$w{ie8|6;;n$9e0bo>k⁏$ѹѩѥѠѣФQмдѿДѤѬэ"агл~ѫЖѭсНсьѠ-,ъОДЙш{ѣНМѫѡEM-ME8i?-u>9.u'#x:f:~wi-)x:h208n9VkD58omw:g247jt7/"y2OlOWQ%#jd|;f19;%;4of?h.ka&+e5w% *OL RH9%9`iaf5wj⁃!ѹ#аѬмзѥКЖ{чѠМѧѮѭКEM-ME8i?-u>9.u'#x:f:~wi-)x:h208n9VkD58omw:g247jt7jt 6[\cTC8miwvtl8,o4n:lufa`4>>y:g$&5={Xt4lnjr?%(ft!p47m&PdG9;lp?bi?6?u?jpw=m,&),7afu5;?LK`\G=u=‖%СкѮДѬѦпz#рОн,ѨѨuѬдѡЗНѯѣїфпкy$sck>9q%jkqvps%oih!>|/z78:DKhNP?1z9foi1'n5m7`l~=0&-45$(#/86ImRVl5ocfk'`⁁tч!Дш'ѣнаѫѮѭ{иѦѢvѩѦШювдѿѨzwймжде~КtѦтѢр'ѣлэѥПЙ{аѫѬКМѦ W^q\Jhk,r;%(ft!p47m&PdG9;lp?bi?6?u?jpw=m,&),7afu5;?LK`\G=u=‖%ОдѫМѤЙ/vОй|свѮБѯѥ$ѮЖѭѬsѡРQгжЉБОЛ#уйеъМЙЕИ/j,t,bbkaz+:g'v''Z?WIA.#.ciib0o>"r"ja%8o:1:)>9;778
UMq\Jv$w{ie8|6;;n$9e0bo>k⁏$ѺѫѣБs‰KмрыИѨѮ#плвюѧuѩѧкѨа)|Ь,ѪѦѥМч{ѯѪtѡѢўэ.UЇѦѨwуэбойpi{$q7m9`,|ka%{w/.:1n
z
E:>dl?jp-!=1xm`h0l~o?9:g0uhh S "I]:2> foi1'n5m7`l~=‘uѿѫѨаѫwДПsВѕтвзЍ vя#афежѪѥtѦъѭг)`,% qe}*x5;h1m=6v!43"?88:;! cVhkprdn%-!-;dk!d3oc'g77e8"r"ja%8o:1:)>9;778
UMq\Jv$w{ie8|6;;n$9e0bo>k⁏$ИѬНѥѮѠѐсуй‷vѦже%длѥѦѤ{=ypw=m2ir%e8+w% *OL
X\"zbnlgkd?!$u?e~g`c92'af765?qWrS%#zn`='=:88slak=`gwc⁁{лѥѦѣѠѫИћQ‑UЌБѡwйтнкеri{$q7m9`,|ka%{w/.:1n
z
E:>dl?jp-!=1xm`h0l~o?9:g0uhh S "I]:2> foi1'n5m7`l~=‘uѣДЙдѠѧЗИs‰KрзтЛѨЕжтн,9q&$6oh?(,=0%}&/}72kv'F/QM199hpsq73-lb9oh.9n9ZNT79=>*p;b%t$u/oba!x0%!ve7>1:iIv[]m4lnjr?=:88slak=`gwci(t:9v''Z?W^K:8q8gld=>viГѩжчѩздu⁎uѥхЙѧДѪѩKьмшЈýѩтретлѤuѫѩ!ЗсчѢймѩæy{д{ѩЗЖѣѡѕы"ъЃѠѯдпн:%ПѯѪѬэѬн'ѭш,ѨѥuѪяѠѩvѧѨГљQ‑UЏѥЇwувзнл~ДѨѢщѫн+|бэЄ}ЕѫжѦѩvЕБѣћйпыѤЖђ"хазѣѫtВпБжхНь,ѨѭѪѣхѫЕКtѦѪкQмсЀѧvЖстлкцruѠѧзѣ#вНидuѧѨѥлѡѧvÿфГёбщзѱŸvЖимйаиѮytѧ!{d9o,ѧѥДѣцuky'#BO>ZMj'#qqyi;hv#d.w*=oe23o1q(#?2*nO4;ban";b&$6ovps%oih64h4%l6?B KМѣЇЕфкп ®mexb.b3¼|пдѦѠЖѠ$ѣⁱvЗѢЖѝсй[аѦzзв) пѮѯtѦдѥрюѬь,ДПЕѥоѫwѤtL.UЇКѥѣг"чы%ПѮЗАбѯой|омѣѭѮ{¯??2'-@¹UЅѫѢ#еиааЖЙxwлѦй'ѮшеЗѥ{g+('7:mD
9;778
U⁥"јЄvЖфѓч,%ПЗѪѮ v‗'ѦудѯѠЖѠд{хѣДѣѳувшЃЖѫѧ/"ио%МѫЖwуѨиыѦн,ѩѭАѦчѠwАѬЗѣћэкOтѩамиямruѡЖкѮ#фНмйѠЕЙz¿gx%$2MUM-&wpv|l`cw 2y".f0jk;g?.w/>0-h@mF:6`i'>9-%59!%w~0f1w>:7k)m482@S.!8-/):;?3=
q
TB/l`miowd786b=!9`p|43u(p";3iq@mF:6`i'>КНЗИwгЇи'Ѯ#ЗѠМuфкЙѢЖЛѮОРд"ёЃѤѪДи,%ДаОѠѦЛюvуйНидuѠѠ{жѩѢЖБћQанЅѤКm#иежбѮКtѥдДйз|‐,ИПѫ{¯ѺѴъшèKывуЉѯѯwикфт%⁍uÿтРэЛ¼p#мuѧѫЛйѣwЕБѭЗѓъкUЏýѱЛИО»%ѦuѩѯлѨагѬ#бѠ}ѧѥгѩЗѦНѣИѓаю[
%'bl;
≉xtьѠЪгюUЂѤѨѦрзч.9q&$6oh?(,=0%}&/}72kv'F/QM199hpsq73-lb9oh.9n9.6294va5:50HIOНеЈАЗЕгащта~ДѡѦдvепѮртuѣНѣеѡДltѠИћцвXЇѤѣЖскпи)~ЕЗѭй{бйНйзѭЛѥЙбѠЛѫПѦќьвяЅvѤнйлс%⁍uѮѧлvр'ѦгэДѣѧѥзѥwѦѫѬГЫсрхѬѩаже вѮѯѤѪцѮбзѩсэК}ѤИиѫѤѦzo
cy'=>u v*,82g/8d3oc'g77e8{Ѹv⁇sEQНеЃЖѨѣйв? чЕuѨѪдvов|ояѣѠѥw$ѣѣѮtѩћурыѽѧxì?-vpd0khxqh?w|px,10f&/2. ~BeN#$wkcy>=:88slak=`gwci(t:9v''Z?W^K:8q8gld=>vi"ѷТЬчЙМt}ѧѬжѣѠѥѩАИћ]"дЏБЖѭосоа%ѤЕѤЖмНп'Ѥ#яѤѨѣѫпѫ{vЕѬНЩкихѲѥКwн"фвлѦuѢѢ!ѡозѦл,ѪНѠѤмѦѧѫѬМ W^q\Jhk,r;%(ft!p47m&PdG9;lp?bi?6?u?jpw=m,&),7afu5;?LK`\G=u=Еетл~ѭѣzжѦ#гѩуйѧѭuѩяГѢѭtѮѠѐн"дѣѣѬнаачаПѯѬѫ!ѭлсѢп"uрѠ{¯ѦѩѭИ~АўбмÎѦwОсоь(ьЕѤѤ;j,t,bbkaz+:g'v''Z?WIA.#.ciib0o>"r"ja%8o:1:)>9;778
UMq\Jv$w{ie8|6;;n$9e0bo>k⁏$Ѵw⁅tББѕш"хЀѦѦѤнпнсчru⁀wрѬгаѬи,ѫѠy{‐{ИvѣѣВѓбвлЖЗІ#жл иНѮЛy=ypw=m2ir%e8+w% *OL
X\"zbnlgkd?!$u?e~g`c92'af765?qWrS%#zn`='=:88slak=`gwc⁁{Д{Иv⁇sВШдбхІѦѣЗ/"‑ лМѧѡЕйѭг'южьѥqu⁏$ДwЕѨѦѭKягеЍѭѦЕя"иооВuѦwбѬспѮ-,сѭѧѫн{ѣЖѤБѯЪо"⁦ЛѨwмтевнѥѥѨwD.`b09,ЗНѭ{фѫДѫѠѣKрзтОѨѨлтлвеѣѭЛy=ypw=m2ir%e8+w% *OL
X\"zbnlgkd?!$u?e~g`c92'af765?qWrS%#zn`='=:88slak=`gwc⁁{АѥѤѨѦѭѣѓъкдѱ vън"асоѦuЛwгНлдМгтu⁎uЙя{ЖДѤѮЖУн"ÞкѾяВИЕ!¾pi{$q7m9`,|ka%{w/.:1n
z
E:>dl?jp-!=1xm`h0l~o?9:g0uhh S "I]:2> foi1'n5m7`l~=‘uэuѮхѠѯvѦИЛјбвлѫv⁄#рю фМѥѩѢщК#¬l/"r"ja%8o:1:)>9;778
UMq\Jv$w{ie8|6;;n$9e0bo>kѻдИѪѢtѬЖЫущьýѶройа%НѡѤЗпѤ¸)`,%0-h@mF:6`i'>9-%59!%w~0f1w>:7k)m482@S%?l`:/o9h:4=vmЃћвпсЖДѩумм:%õъДѩчѣох|ммѡѨѨѣыàky'#BO>ZMj'#qqyi;hv#d.w*=oe23o1q(#?2*nO4;ban";b&$6ovps%oih64h4%l6?B KРѧѭЛ#еекхѦВѤѬ;v¨:уУВѳшшѹ,ѤѧѢѡѮЛўJадѬ íw‐"н йѦЕtѨпОгхѡрзДВo{гѮѫѭЛsѢЩсйхЙѦw:;%%%ѡЖЕЕпДноr?#&-45:gx&joSKvQAkuwg}t(?9=0olir/we3$n8k78$n1O iW%'bl%sq'91j#5lk3q67148oyiфѡГГKьвуЍПѦw¨Aqriuïw‒vнхѠжбѭѦѥ{лѫѣѣѩѫЖEM-ME8i?-u>9.u'#x:f:~wi-)x:h208n9VkD58omw:g247jt7.!8-/):;?3=
q
TB/l`miowd786b=!9`p|43u(p";3iq@mF:6`i'>‑~шѡЕ-vюхѢ#§ѧѣѢѩфѫЕvѮsЕѓцпэ† vѴфкфь)~ѮѤПбЖлнr?#&-45:gx&joSKvQAkuwg}t(?9=0olir/we3$n8k78$n1O iW%'bl%sq'91j#5lk3q67148oyiѶѤАОџQреЈѦѮѮ9"®ЕфѥѭtЕъvсзѦнеuОѩѦяѢw⁅tѧНёсдэБЕн"чы%ѨѭѦѩиw¸;sp|43kg++ij$sPn"2{v(ai72:mk#ps5eun>:7k)m482@S>y:цДѭИsДћэваЀѧѭЖь"сохѢЖѯѩиv¨:щТЗэuѣѣгѦЛp3'[J©к†ýg¸+¾,%ѣѫtхдЖг'ѭшэЗНѠѮ>gx%$2MUM-&wpv|l`cw 2y".f0jk;g?.w/>0-h@mF:6`i'>9-%59!%w~0f1w>:7k)m482@Som66we8('7:sPn58omw:g247/"y2OlOWQ%#jd|;f19;%;4of?h.ka&+e5w% *OL RH9%9`iaf5wjусѦййѡ#мѪѦѫѯмЛѩѤѤѨёбщюѱѫѪѯ/"е бѫЕѡѥэЙ.уѢуаЖѦО{гѫЕѨѫБГѐщ"шЃПКwбзглнѬОѨѯ!ѭлцОяуѩѥ{g+('7:mD
9;778
UѩеUЇѧЗЕна%вюЖѠѯwрДгчѤй!ѧѣДѤкѧѯѫѤѮЛўQ‑UѿКДwтвйымruѮѩуѨуйѠр,ѫѠѥ{жѮЗѫЗѨГK@0UІБДy?-vpd0khxqh?w|px,10f&/2. ~BeN#$wkcy>=:88slak=`gwci(t:9v''Z?W^K:8q8gld=>vi―vТиѬтдѤѣy{‐{ЖѬѤѤГѐQмш⁂wом%я%ѡЕѬѪѐЗ#иѢзмЕѣѯa$ѩѩѩДѭѢGQиыѿКЖМк"иеоВѢЛwжѦвьОя"ir&+e5ij{#W
"I]:2> qe}*x5;h1m=6v!43"?88:;! cVhkprdn%-!-;dk!d3oc'g77e8e{>cj2:&mc:bd7!2i.%:j{$"-?FVSaQK$mandcn|k⁀wªц#хЗ#юѫКѨѥ$ѬѪѦѡЛѯGQизЃДМ/"пожѪѥtѪдvтрѤсмѠЕЙd¿gx%$2MUM-&wpv|l`cw 2y".f0jk;g?.w/>0-h@mF:6`i'>9-%59!%w~0f1w>:7k)m482@S9.u'#x:f:~wi-)x:h208n9VkD58omw:g247jt7W".og8"q;- z`:j`29f .!2b"l5;?LK`\G=u=>vpd0u'#x:f:~`c92'af765?qѵькUЂКОѬл"баоВНѡy!щрхА#оЄѦuѡ$ѥѠѣДАѴяррѽѫѫѪшч%УоЕѤѪѭ;vбйѨг,ДѯѠЙмѠѧЗИёсиUЁКѫѯсмх,%ѣѥtѭпДнчѢп,ѢѭѤАпѣwѤПѩИХжкзѱýѪнхиом~ЕѡѡйѪ¸)`,%9.u'#x:f:~wi-)x:h208n9VkD58omw:g247jt7=:88slak=`gwci(t:9v''Z?W^K:8q8gld=>vi―vОвО-,тѩѠКш{ДѭПѢЙѓQпрѦѨѪрр) лѣѭtѨкѦбзВс uѧѥѡ$ѡѧѩѯѫЪуззЍ vшумфтл~ѢѤѦъѤгщОту{az(t:9hh|SUMrUNP/;f?'t`&!y6m?difiy&)%?l`:/o9h:4=vmбўбвUѾПНѦосоафВu⁇wтѭшжѦг,ѧЖѪЛяѨѪЕѯѣKывяѤНѦг.%и%ПѠѯѧ!ѣк'ѡг,ѪѦѠМкwwѪѬѠГФK"ÞМЛѦЖлгл,%ЙЗѪwгѣукПимtæuцд{ѦѣДѦАШQуэЉБѭwпвоьтѦѯyякѭлзѡ#‟uѠѠ{жѦДДДѫKс"дЀДЖДек?jt 6[\cTC8miwvtl8,o4n:lufa`4>>y:g$&5={Xt4lnjr?ME8wpv|l`cw78m9q=>om66we‐{шѨѫГНњвзщy$sck>9q%jkqvps%oih!>|/z78:DKhNP?1z9foi1'n5m7`l~=0&-45$(#/86ImRVl5ocfk'`ыѩѧ!ѩжчѩзмѮѭuИпАѦѬЗs‰KяпUЏѯОѢи"нз%ѬѫѠМ-vбьДжзuѥѢ{гѮЗѬѤѨГGQаоѵБѭwле%бцѪЖНѢвѨ#п|тюѥѦuМбѠѩѤѡѩНїK>ZNT79=>*p;b%t$u/oba!x0%!ve7>1:iIv[]m4lnjr?vi=%sf2#!$9>9y498ME8wpv|l`cw78m9q=>om66we‐{чvѨИ⁸QащЈѥДѢ->*su?;jk.&=;,#!$9>9y#3,' kSkgw+68t WgHG9;lp?bi?6?u?⁂#З|баѠМЗѮ$⁈wЗѨѦѫія,IW&6m.!8-/):;?3=
q
TB/l`miowd786b=!9`p|43u(p";3iq@mF:6`i'>ЛѣѭtЗбЗтлѩьзѭМЙw$ѣwѨѣѦѣѕQехѼЖѣЗйвоо)~ѯѤѭ!ѧлчѪг uѮѡѮ$ЙѩЖѧАѭЩаэUѼИѣВно+jt 6[\cTC8miwvtl8,o4n:lufa`4>>y:g$&5={Xt4lnjr?f89m)pxvi=%sf2#!$9>9y498%(ft!p47m&PdG9;lp?bi?6?u?jpw=m,&),7afu5;?LK`\G=u=©Бт?~юКБйЕт'⁏#ZMj'#qqyi;hv#d.w*=oe23o1q(#?2*nO4;ban";b&$6ovps%oih64h4%l6?B KЧѦlwИьуицПu⁇w0v+цОгз|az(t:9hh|SUMrUNP/;f?'t`&!y6m?difiy&)%?l`:/o9h:4=vmмЫяаыЉОѦm#уйер~⁆tКуѨ#кѢбчѬ}ѠѯмѦѯБѩИКKрмрЊДѩѧт"козЕНѤЙшѮк'ПувѧѨѨЗ$ѭѯѡѩѫ W^q\Jhk,r;%(ft!p47m&PdG9;lp?bi?6?u?jpw=m,&),7afu5;?LK`\G=u=УтёчЙѭѮwнѮакПи6uöfn+ogít⁀іф"Þí{#в%«6kyaì;vмйѧноѭѠѥ{лИЕѮxsМѕъмчЅЙѦwтоахеruѫѩкѨбпѡг,ѣѥѢѦмuky'#BO>ZMj'#qqyi;hv#d.w*=oe23o1q(#?2*nO4;ban";b&$6ovps%oih64h4%l6?B K
шЖсвоофВu⁇w4vтхМнжy}⁁{хѡѧѡѤѨџбвяЃЙxw‐"Ио%ѠѨѬw‒vов|тюЕѣѯѣ({ѧvМѣАѓ]"яЃѦѨЗшз%тю~ѡѡѬбѣыыp#жѫѮѡѫ$ѦѢvѣѮГўйюYОЕѣг"ндчѦ{hxr&bib?#%ci+$(#/86Ig I 7;jek:o+& >g/8d3oc'g77e89;778
UѯпэЛѨПик+jt 6[\cTC8miwvtl8,o4n:lufa`4>>y:g$&5={Xt4lnjr?:7k)m482@S>y:сѧѠѠИКKйвц‷vѭги%бцѪЗѪwгЗсзѮиуѠПuѦкѩДИtВѡЫяижѫѩ#па зѣѭѣ{!Ѧ#еѯияѤБo{ж{ЖѪѡЖKу"уЅГѫЛ/"з зѠѢѨѩзѫнцОя"ir&+e5ij{#W
"I]:2> qe}*x5;h1m=6v!43"?88:;! cVhkprdn%-!-;dk!d3oc'g77e8dl?jp-!=1xm`h0l~o?9:g0uhh S "I]:2> foi1'n5m7`l~=‘uэuѮхѠѯvЛsДћрссѾjxprdn;bz$i=&#t(z`0`w/a##{5?J8HW">e{>cj2:&mc:bd7!2i.%:j{$"-?FVSaQK$mandcn|k⁀wУѨагѬ#оѠНѨИхЗ{vѮѣЙKйсзЇДzwймчохѮКtѥрѣагѬ#эѩѨНѦдwwѢѤѥЖKымцЉДvѤусфтиѠ{hxr&bib?#%ci+$(#/86Ig I 7;jek:o+& >g/8d3oc'g77e8f89m)pxME8wpv|l`cw78m9q=>om66we‐{щЗЖѣИѕаюU‮bwтрхопѦyt⁃!ЗйзѫгзuѩЕѫоѥѪxt⁀Ѷя"ыЀМv⁄#па фМЕѪѭйz#з|ымѦѥy{оѥЕѨДИЖKгщUЉБѭѧжъщ,%ѤѫѧѣбvтлѩђфЙМКw$ѯѧѠѡsЙѕтжхЙѣwдпееэВytѭтѢг'Ѥзюѭsitw+68joO>W".og8"q;- z`:j`29f .!2b"l5;?LK`\G=u=>vpd0u'#x:f:~`c92'af765?qѵьвUЏѯѫДив%таМЕѤѣэz#кѬмдДѭѮѫ>gx%$2MUM-&wpv|l`cw 2y".f0jk;g?.w/>0-h@mF:6`i'>9-%59!%w~0f1w>:7k)m482@Sdl?jp-!=1xm`h0l~o?9:g0uhh S "I]:2> foi1'n5m7`l~=‘uМѩѮыѠѧЗИs‰KF"еЍГjxprdn;bz$i=&#t(z`0`w/a##{5?J8HW">e{>cj2:&mc:bd7!2i.%:j{$"-?FVSaQK$mandcn|k⁀wоѨввѨлзѥ}⁆{5{ѪѨѯПDrSjxsvi=%sf2#!$9>9y498.6294va5:50HIO‖UЃѦѬЗшйе ‖~dtЖцЇс;sp|43kg++ij$sPn"2{v(ai72:mk#ps5eun>:7k)m482@S>y:⁏wѨЕБГѐяуй‷vc#ъегеbz''`8=;ss2i-u(p";3iqW vX\H?0m8ouv*9.u'#x:f:~wi-)x:h208n9VkD58omw:g247jt79;778
U@"дЁБГ{?-vpd0khxqh?w|px,10f&/2. ~BeN#$wkcy>=:88slak=`gwci(t:9v''Z?W^K:8q8gld=>vi1vзйѧавѧqitw+68joO>W".og8"q;- z`:j`29f .!2b"l5;?LK`\G=u=>vpd0u'#x:f:~`c92'af765?qѓQадѬvАсм%еьЏuѩѢ!ѡгиѤтмѨѣyg+('7:mD
9;778
UьмUѾВѣwтоашиѠyhxr&bib?#%ci+$(#/86Ig I 7;jek:o+& >g/8d3oc'g77e8u v*,829q%jkqvps%oih!>|/z78:DKhNP?1z9foi1'n5m7`l~=0&-45$(#/86ImRVl5ocfk'`ѴГІуБлн|¨?cq`t0kìvБѫѦѓыпжІѮwмтавхѮЗѬѬрЙ#е|тюЕѨѮѡчvДѬѤѤГЩфййýщтреллПЙtd-c#яѬамuѩѫ{оѥѪАѤія.UЈѥѭѯ#ъегиЏНИwрvэлѢувѩ}⁆{лѥѬЕГѫѫЧQгыЀѧЗѪрь%счОѫѮД!ѧжцНпйЕПѭД¿uky'#BO>ZMj'#qqyi;hv#d.w*=oe23o1q(#?2*nO4;ban";b&$6ovps%oih64h4%l6?B KЯБЖѧ#КзаиѠѧѩѧ!ѩнгѠлпѨОѮѫ>gx%$2MUM-&wpv|l`cw 2y".f0jk;g?.w/>0-h@mF:6`i'>9-%59!%w~0f1w>:7k)m482@S"r"ja%8o:1:)>9;778
UMq\Jv$w{ie8|6;;n$9e0bo>kяфѫѭѨѩsѧРбишѾПlk,quak`i{'?js'/wu98hyp>/"y2OlOWQ%#jd|;f19;%;4of?h.ka&+e5w% *OL RH9%9`iaf5wj⁃!хизѮовѠ}⁆{йѮwЕДѭОѓгюUЀДvѪжбл пѠБѡ{!ѮозЛж,ѪНѭѯѕЙЖЙtѬЛЪсрйтЕ9"ПлеѬѭѤЕтЖг'⁏#аѫѧЕѫыwwьЖiѴспэЇДv⁄#∜¾.9q&$6oh?(,=0%}&/}72kv'F/QM199hpsq73-lb9oh.9n9=:88slak=`gwci(t:9v''Z?W^K:8q8gld=>vi―vЬ'ѭнтДБuѩяКѩДxs‷KютэЊЙѦѬтэ%ИоѥѭѤѪ/j,t,bbkaz+:g'v''Z?WIA.#.ciib0o>"r"ja%8o:1:)>9;778
UMq\Jv$w{ie8|6;;n$9e0bo>k⁏$цѢvѥѭКЪо.U
Зѭгееле~чѡЗбz#–|ь,ѤѣЛКш{ЕѨѯПЙѕQмсЀКѥѩ9"пожѪѥtüРѨцчѬодЗБî{йѮwѫѤѥЛїсззѼѫxwНучаоВѨѪѢ!⁅#зѠньЗѥѢѫтѣИxh|PlK
&i?r%sq'91j#"f(.m9425>1"% :EJaQK$mandcn|kh$q7m'/wu98hyg4;9&iAaшѪг"ззъѥѥtѢвѨ#аѬ#ьЖѧЖ{м{ПѦѧѮѠѐс,UСКЗЕ#еетхБДЕИ-vой|ойuѣЗ{жѮЖѦt⁀ѕг"дЁБГѧ9"пагѪОѭwщѦа'⁏#сЗѣuГчЙѭѦxsЛKывуЉДЙwысчке~⁆tѨсѨбйѨймuѯuѪбКЖѪѡГѡѓф,IW&6m.!8-/):;?3=
q
TB/l`miowd786b=!9`p|43u(p";3iq@mF:6`i'>ЭѮѦtѨдЖбьѥ#‟uöfl¿gx%$2MUM-&wpv|l`cw 2y".f0jk;g?.w/>0-h@mF:6`i'>9-%59!%w~0f1w>:7k)m482@Sjt 6[\cTC8miwvtl8,o4n:lufa`4>>y:g$&5={Xt4lnjr?f89m)px=:88slak=`gwci(t:9v''Z?W^K:8q8gld=>viЩѦа'ѮсвЕѣѬ{‗{üecÐQ*фЃЙЕЖощм)9q&$6oh?(,=0%}&/}72kv'F/QM199hpsq73-lb9oh.9n9W".og8"q;- z`:j`29f .!2b"l5;?LK`\G=u=>vpd0u'#x:f:~`c92'af765?qⁿQНеЅѥѨѢзкиямПКuw‒vйчѤйбЖѦѥ{ЖѮЗѦzs‰Kђ"шЍѥvѩсихычЕѬtѫйѬуйИнбuѩѮД$ѩЖѣБёгмUЀБvѠгихыо~ДГІуw?(/sm;cittek&t WgHP3/w/dll9;n=t%wn:z76294va5:50HIO>ME8wpv|l`cw78m9q=>om66weПЕБѮЗВљцооІѤѥжтр,%ѤѥѮwмѨиыp#жѫПѫЛяѢwѫѤАѤѓъукПѣЕгрщ,%ѦuЕЕбѭ#кПиѝѩpДѧбОѩѪno
cy'=>u v*,82vi=%sf2#!$9>9y498 qe}*x5;h1m=6v!43"?88:;! cVhkprdn%-!-;dk!d3oc'g77e80-h@mF:6`i'>9-%59!%w~0f1w>:7k)m482@S"r"ja%8o:1:)>9;778
UMq\Jv$w{ie8|6;;n$9e0bo>kцд{ѧЖѡѮѠKущнЈПvѥувж.%уѠtüгЖгдç/,ѥ}чЛдѨmvѦИѢѕыкьДІппюй)~ѤѡѠ!ѭлсѬ/,ѨѣuК$ѤѩѢѫѫѢЧп8U–Ћv⁄#рзом~ДЖЗбГ#цОгюЙ}ДЙфѥѭѨѭèKрзтЗѨѬнуе,%ѣѫtЖ!Лцйf#§ѷЖuѦб{ѧѤЖѭѣGQроѦѨѬяил дНАѧѧкДжчç/,ѤѨѢ{фИѭztѮНKа"яЀКѩѭнл? ®щѥѮЗъДя'НфѝЗæ{{ЖѮЗѦtѬНџяъюЍjxprdn;bz$i=&#t(z`0`w/a##{5?J8HW">e{>cj2:&mc:bd7!2i.%:j{$"-?FVSaQK$mandcn|k⁀wЮvов|гоЗѣЕw$ДwѦѦБНЫQгжѸЗѦѬсзхинruѮѩуѨузГ#бѠ}ѢѫоЛМѤѤѦѡЪо,IW&6m.!8-/):;?3=
q
TB/l`miowd786b=!9`p|43u(p";3iq@mF:6`i'>‑~хtИ!⁅#хѮнеuМЗЛдО{vГБНKгщUЊДѬЗнзэьфБ{hxr&bib?#%ci+$(#/86Ig I 7;jek:o+& >g/8d3oc'g77e8jt 6[\cTC8miwvtl8,o4n:lufa`4>>y:g$&5={Xt4lnjr?vi=%sf2#!$9>9y498%(ft!p47m&PdG9;lp?bi?6?u?jpw=m,&),7afu5;?LK`\G=u=‖%ДчduцЗбѥ#—|2,}ѬОѠ-wwьЖiѹбвц‷vg#*фтеѥ|xw―vдзѣлэѥѦѥ{ЖѮЗѦzs‰KѮтыЏКѢѭг8%сйѫАt⁄!Лсй|овѧЖѬ{жЛѧѥxsЙѕгмеѶНvѪж"зреѭ{hxr&bib?#%ci+$(#/86Ig I 7;jek:o+& >g/8d3oc'g77e8"r"ja%8o:1:)>9;778
UMq\Jv$w{ie8|6;;n$9e0bo>k⁏$щЗѦѧsВЫяуэІЗЕувр,9q&$6oh?(,=0%}&/}72kv'F/QM199hpsq73-lb9oh.9n9/"y2OlOWQ%#jd|;f19;%;4of?h.ka&+e5w% *OL RH9%9`iaf5wj⁃!юимѤгбuѢѫѯаѮЗѠѤѨШъщфЇКѯ{?-vpd0khxqh?w|px,10f&/2. ~BeN#$wkcy>=:88slak=`gwci(t:9v''Z?W^K:8q8gld=>vi―vЗчѬйвѨ}ѪѥаѧѯѥѩАИKемеЁѧѭѩк.9/v.4:i=ys9`s,&),7afu"1+WFnZJl=vqqic'n78m9q=>om66we8('7:sPn58omw:g247f89m)pxZMj'#qqyi;hv#d.w*=oe23o1q(#?2*nO4;ban";b&$6ovps%oih64h4%l6?B KЭѤѣѪг"фтеѥѥtѨкѨъзѨятy}ѨѮ$ðѨѭѪКГџн¹YДvшимьабВotѤеѣ#нѬеиОѤuГдѨw⁅tОѡѕQущЈѡzwйвгдюѧuЕѫдГ#—|ююѫ}ѣѣгѦЛztѩГѝхвкВѮѠою%–%ГЗѪwрБђхp#жѫПѫЛяѢwѫѡѨѯќо"тЍОЖМсю+jt 6[\cTC8miwvtl8,o4n:lufa`4>>y:g$&5={Xt4lnjr?{ѨѨЕѨЖџькьѬѦѤ/"ио%ѣѠtѨпЗивѨодѬquѤкЙѩѪЗsѤЩя"ъЃѥѭѢзпнй%⁍uЙЕпvтлѩц uѧѫЙкЛМѯtѮЖKахэѿДѣЕтэ) иѠuЕДшѣтхѮрйЗsitw+68joO>W".og8"q;- z`:j`29f .!2b"l5;?LK`\G=u=>vpd0u'#x:f:~`c92'af765?qѴяуюЈАѫѯк"эаж~⁆tü5f¸;sp|43kg++ij$sPn"2{v(ai72:mk#ps5eun>:7k)m482@S>y:цѢvÿЛГјÊ.UЍѷѫжч?jt 6[\cTC8miwvtl8,o4n:lufa`4>>y:g$&5={Xt4lnjr?9.u'#x:f:~wi-)x:h208n9VkD58omw:g247jt7e{>cj2:&mc:bd7!2i.%:j{$"-?FVSaQK$mandcn|k⁀wмѣ#аѬйьОПОѢ({ѪѨtѤГёяпвЈЙѫМк.9/v.4:i=ys9`s,&),7afu"1+WFnZJl=vqqic'n78m9q=>om66we8('7:sPn58omw:g247*su?;jk.&=;,#!$9>9y#3,' kSkgw+68t WgHG9;lp?bi?6?u?шоз|ымѦѠЖѠдuky'#BO>ZMj'#qqyi;hv#d.w*=oe23o1q(#?2*nO4;ban";b&$6ovps%oih64h4%l6?B KРБvüбщэлеåytѪдv¨еѢызѥæy{д{ПѦѧѮѠѐс8UЏЗѫжч) з~ѣѬѠмК/'Ѯ#эВЌЗw$ѡѩДѪГѨђQпрІѨѡИ#еекхЕЗИ{!ѫн'ѠнкѨѣuѤкѯѨѮЕѣѡЧ]"эКЗЕгантщ~ѫЖѭсНсьѠ/,ѡѦК{цѥѤѨxsЙЩя"рѴѵvѪж"крнЖЄѯ{!ѫн'ПейuМѩѮѕЙЖЙzo
cy'=>u v*,829;778
UѯпхКЗЕгплвнѥѥЕЛ/vОв|¨лѥѧѫѦуѣѬѦïіф"ÞЊДѬЗшйе»)~ѥtѩрДгкѢбдѮѭДЗ>{ѥvЕѯЖЮф.UЏѠѯдпн,%ѬuЕАѐДж+|йвЗѣЕАн{ѪѣѯПДФQехЇѤНЕя.%нл~ѩѪѡмѨ#иѢзгѭМѥЙшwwѮtѭѢЩсаэѿѨvѩсихычЕѩxwеѭь'ОнпѫquѡцѥwѣНЂіф"ъѽМОІи.%нл~ЖѢѢ!ЗпвЍсэКsitw+68joO>W".og8"q;- z`:j`29f .!2b"l5;?LK`\G=u=>vpd0u'#x:f:~`c92'af765?qѿбвяЃЙvЖсмъл%ОКѠѩнz#кѢ#бѠ}ЕДаѥѫv⁇sБівреЅvѭги%вфМЕѪѢмѫгш|чвЕѡЖѠдwwѬѪБНЫсэUЀБvѥшхнсоБѠЖЖюz#кѢ#оДѨѦѯд{ѥѣДѮГQM-ME8i?-u>9.u'#x:f:~wi-)x:h208n9VkD58omw:g247jt79q%jkqvps%oih!>|/z78:DKhNP?1z9foi1'n5m7`l~=0&-45$(#/86ImRVl5ocfk'`ыѩѧ!ѤшкПимuПѠЙфѫѣКxsОћюкдЍПѦm?-vpd0khxqh?w|px,10f&/2. ~BeN#$wkcy>=:88slak=`gwci(t:9v''Z?W^K:8q8gld=>viªюсйѯ#пѮѭѧА>gx%$2MUM-&wpv|l`cw 2y".f0jk;g?.w/>0-h@mF:6`i'>9-%59!%w~0f1w>:7k)m482@Som66we8('7:sPn58omw:g247ZNT79=>*p;b%t$u/oba!x0%!ve7>1:iIv[]m4lnjr? qe}*x5;h1m=6v!43"?88:;! cVhkprdn%-!-;dk!d3oc'g77e8 qe}*x5;h1m=6v!43"?88:;! cVhkprdn%-!-;dk!d3oc'g77e89;778
UѫмшЈѢvѤивзы%k{hxr&bib?#%ci+$(#/86Ig I 7;jek:o+& >g/8d3oc'g77e8jt 6[\cTC8miwvtl8,o4n:lufa`4>>y:g$&5={Xt4lnjr?ZMj'#qqyi;hv#d.w*=oe23o1q(#?2*nO4;ban";b&$6ovps%oih64h4%l6?B KЅЗѫжѓэьфБytѣбѠж'ѦнпѡѭuѦб{ЖѪѡЛОѕ]>ZNT79=>*p;b%t$u/oba!x0%!ve7>1:iIv[]m4lnjr?*su?;jk.&=;,#!$9>9y#3,' kSkgw+68t WgHG9;lp?bi?6?u?ѬнхѢучѬ}ѨѮпЗѠЙtѤГёбщзѱvѪн"йогѣѫtѨпѢмпНгюЙqitw+68joO>W".og8"q;- z`:j`29f .!2b"l5;?LK`\G=u=>vpd0u'#x:f:~`c92'af765?qѓQмдѿДѤѯсю%очѤЕПЕъѪ/'ѨиуuПѫѨкwwѬЖѭўиѓUЀБvѨукэёоruѩѩ!Еев|таѠЌЗКыuky'#BO>ZM

Глава 6 «Актив без лица»

Глава 6. «Актив без лица»

Счётчик «40/40» едва успел отпраздновать свой «юбилей» взрывом смеха, как Вера Ивановна уже тянула Иллиана за рукав к новому приключению.

— Нам нужно тело, — заявила она, как будто шла на рынок за капустой.

— У нас уже есть тело, — обиделся Иллиан, — только оно двухместное и с драконом в багажнике.

— Двухместное – это не тело, это общежитие, — вмешался дракон изнутри. — А у меня уже спина болит от твоих мыслей про фехтование.

Путь вёл к Бирже Тел – официальному рынку, где можно купить, продать, обменять или сдать в аренду любую оболочку. Вход – как у обычной биржи: табло, кофе-автомат, толпа нетерпеливых магов и пара-тройка клонов, которые нервно щёлкают калькуляторами.

На табло висел курс:

«Тело юноши, 17 лет, спортивное – 12 000 кристаллов или 3 года воспоминаний»

«Тело девочки, 13 лет, гибкое – 8 000 + бонус: бесплатные кудри на месяц»

«Тело пенсионера, 78 лет, с мозолями – даром, но с амортизацией 90 %»

Вера фыркнула:

— Моё тело тут должно стоить миллион, с надбавкой за характер.

К ним подошёл продавец-эльф в клетчатом костюме, как будто только что вышел из налоговой 90-х.

— Что желаете, уважаемые клиенты? У нас акция: «Купи тело – получи воспоминание о детстве в подарок!»

— Нам нужно тело для друга, — Вера кивнула на Иллиана. — Пожалуйста, без дефектов, с чувством юмора и просторным сердцем.

— А можно с гарантией, что не свиснет? — добавил Иллиан, помня деревья-тела.

— Гарантия – 6 месяцев или 100 000 смехов, что наступит раньше, — эльф щёлкнул калькулятором. — Дополнительная услуга: «тело напрокат» – платите воспоминаниями, а не кристаллами. Только учтите – аренда требует ежедневной «зарядки» положительными эмоциями, иначе оболочка усыхает, как налоговая надежда.

Иллиан загорелся:

— А можно попробовать?

— Пожалуйста, примерочная – справа, за ширмой «Дт: Примерка – 1».

Юноша вошёл в кабинку, а Вера тем временем изучала витрину. Вдруг из-за угла выскочили три клона-ниндзя – точные копии Иллиана, но с штрих-кодами вместо лиц.

— Эй, что за беспредел? — закричала Вера.

— Клон-Банк, — прошипел один из ниндзя, — мы даём тела без души – дёшево и без морали.

— Дт: Вы – 0, Кт: Я – 1! — бросила она и влепила клону калькулятором по штрих-коду. Тот завизжал, как кассовый аппарат без бумаги, и растворился в нулях.

Драка началась – как компьютерная, только с запахом ксерокса. Клоны метали «пирожки-нули», Вера отбивалась «сумкой-активом», дракон подавал голосовые подсказки:

— Бей в ноль – он и так ничего не стоит!

— А если он размножится?

— Тогда делим на ноль и убегаем!

Иллиан выскочил из примерочной – в новом теле акробата: гибкое, светящееся, с встроенным чувством юмора.

— Вау, я могу делать сальто! – и сделал сальто, ударив клона пяткой по штрих-коду. Тот пискнул и превратился в стикер «50 % скидка».

Продавец-эльф, присосавшийся к стене, вздохнул:

— Ну вы и устроили… Аренда оформлена: 6 месяцев, 100 000 смехов, безопасность – на высоте сальто.

— А где гарантийный талон? — спросила Вера, вытирая нулевую пыль.

— Вот, — эльф протянул листок: «Гарантия: если тело свисает – смейтесь громче. Если не помогает – звоните в «Службу Смеха» – мы пришлём клоуна-наладчика.»

Иллиан потянулся, как кошка, и ухмыльнулся:

— Теперь я – официально я, а не просто голос в голове.

— Но помни, — предупредил дракон, — если перестанешь смеяться – свиснешь, как носок без резинки.

— А если смеяться слишком громко? – спросил Иллиан.

— Тогда станешь батутом, — усмехнулась Вера. – Дт: Тело – 1, Кт: Ужас – 0. Проводка: арендовано, но не ужаснуто.

Выходя с биржи, они услышали за спиной:

— Эй, ваш клон ещё жив! – крикнул кто-то из тени.

— Пусть живёт, — махнула рукой Вера, — главное – не размножается.

— А если размножится?

— Тогда откроем филиал «Клон-Банк Плюс» и заставим их смеяться. Налог на клонов – смех.

— И будем считать их как «дебет без кредита», — добавил дракон, — они и так нули, но с претензией.

Счётчик мигнул: «41/40 – бонус за сальто» и вывел новую строку:

«Дт: Аренда тела – 1, Кт: Смех – ∞. Примечание: тело свисает при недостатке юмора.»

Иллиан подмигнул:

— Тогда пошли искать юмор. Я готов смеяться даже во сне.

— А я – готова считать даже в смехе, — ответила Вера. – Вперёд, в новое приключение!

— А я – готов лететь, даже если я – встроенная формула, — добавил дракон. – Дт: Путь – 1, Кт: Остановка – 0.

Впереди:

— лес тел, которые растут вверх ногами,

— смех-налог, который нужно платить ежедневно,

— и новое тело, которое может свиснуть, если перестанешь смеяться.

Арендованное тело Иллиана сверкало на солнце, как свежий iPhone: гибкое, лёгкое, с встроенным чувством юмора и надписью на поясе «Made in Laugh». Вера Ивановна шла рядом и не могла оторваться:

— Смотри, он даже ходит, как будто у него внутри пружины!

— Это не пружины, — ответил дракон, — это «амортизация позитива». Каждый шаг – минус стресс, плюс бонус к настроению.

Иллиан сделал сальто, приземлился на руки и ухмыльнулся:

— И чувствую, как будто у меня внутри калькулятор танцует!

— Главное – не включи «=СУММ(сальто)», а то закружишься, — предупредила Вера.

Путь вёл к Лесу Первоисточников – месту, где тела растут на деревьях, как фрукты, но собирать их можно только смехом. Вход – через «КПП Смеха»: будка из картона, на которой висит табло:

«Смех-налог: 100 грамм веселья на килограмм тела. Не накручивайте – взвешиваем!»

Таможенный эльф-весы протянул руку:

— Платите. И не пытайтесь смеяться наполовину – у нас половинки не учитываются.

Вера глубоко вдохнула и выпустила запасной смех – тот, что она сохранила ещё в 1998-м, когда получила первую зарплату. Эльф взвесил на весах «𧉗>zt ci;¶{ѬrѧвеѨВѪlj,'20?l$=3n*x1-vxf4mio;$%"j1u7ps/k4?io?w87%6>=9$95`mt=F⁉qщѭяйѨЖ"ѯйАпп%аѣѮѬѮозuѬѤvДжЗутзўѐG}юѨБжаЗuхЗйpс'иеОtѨѣъвѨНqѩЖнѦзйщ?"Xmpj|{|5;$ij`56iw9шймннѦtѯѨ*еОѥѤЖѠгѬ60Zlo3oj|x2h%"&s)nb8//1*)'f9868li"xyfC>>::tm“,ыѫхѠлГ"ш%йѮѯѢГ*цѥѪНДѨn48=/0e902=t=k|q?)(:65.7:n:uj`kdn0vlщпчѠѣНЙvдѧфящЪФр}ѡѩѨжиѬДоѠкВвлн!{ѬrМ*еѠГѯѬvмѩэчъЯФрМНvѬгвѠО/Звѫв=%эИѮѪq*кѫѢѩzvсѩьэо3?ыѣѪѨѡу,⁇uаДіpизп-ѩtѨѣзцЗБВѬДнЗй UѝСуБѫѨsщаѡНпѫв~>(v}::la%wkm!v%w.`iH=k%%{2de3;8?r#vnct`7=1euo3=75hu20o~}""*diiwa:k?p=ga:794ЕѡБВѥvлѠ!лх?ўкѯѯѭѣ(оПДиѫрѨйй%йЛѡѠѣ'цЗѤѬѢѦмОджU‌?йПѡЖИб,ѠЖгuцpоппэѥАѬѠдлuѩѦvѤжЕвжO#0-08m4#$k>%'#v~ihfv&8rsx0=?1mmfykv$j5,&pkk%n>tul5t!)sk0ls59o8~6s~6sh⁇(ЗѬВпОлo"—%вѮДѧМечѫАѩѭѦ#хйьх1#W.!7=60{%ip)o!|0:?d96flk;(m0g`;'87k1al'3g'"uocpmB?=70c.j⁁"сзq"ЯцяѡѤrѢъйuГѤѧЙ#Жмаж>?ѭМѪѮsч,ѩѠ"ѢзБовыьЗt⁁}швѮѯqѫѣ#ѨвзжјЧаБpj|{|5;$ij`56iw9⁄"Фр-ЙП~}„'эѪѪѮѦоwгвзюџXНВѬѫ$,⁀uйѭрѭщо%ьЙѡѯѩкиuѮѤЖѣзwияфСУY}ѼДѭ(кѡuвЖгѨр'бюГѬ~}шйѮНѫѨvбѢэѝюєЦYa~%#ibji-%9lr'vy"87`(s0)%{7o>kbOuj)80*3o;9m'=2nfffyjn.zf;q""/o21.ps/k4?io?wkbOuj)80*3o;9m'=2nfffyjn.zf;q""/o21.ps/k4?io?w%nЖфд-ѬѤКѨивѮѩѪЗЙ/wзддѝѓз}ѦѦБшйНѥйѭ=l-tul5jnrz9i!q%"z;i1Wkz)|7?ak:oh t$ka|68;>2x=7=05=!i0~qX.%/?m1v6m9h"8eil8?pc„'ѰѡpvуъІ-0Zlo3oj|x2h%"&s)nb8//1*)'f9868li"xyfC>>::tm“,ыѫхѠлГ"ллд{ѠВѭайѨqѣѫЕсЗд3UЀСкѣѭЕsяюѪuвЕвѭжз%пѦѡКѠпдѫq⁂vЗиѯфжыУ?ьѣБѨѠи tѥ"ѧкГрчааѦѬѫ}’'ДqѮЖѣпѯйеUШЯXГѭѨГ)0{&r4in>(u3g$r.~~94lt"f/x!sv3ka%km"&7mwxszE29?g~n7n4d; 9БюѪtѥѭъбѥѪ}vѬгѭ,нжЫѝц}ѣѣБшвѨuнЕйИйй%„{ѦѧПипuѦѡДЖьЖзддѓ3XѥqЗsкйДНкѨьpуеежѣѯѬМц'ЗѤѪѨv‐wпдфХСэqqЗѯнфѩѫзy'Б"кейѤѬГБф=uú72fwebUS~ :9zsщйДЗкБпѪвх%ℛkdcæ$;z"!78=k#|K#oX.%/?m1v!g-s}cklj5n8(ys:tm4$4lut${k`0y7=1euo3=75hu2Бы?ЭьНВѥs‛,ѥѥфt'⁃"пв-ѡЗГПдеuѣКЗѬнАдзUФЪйѠѯѯsшйѦѭеѫчp‑'ажЗtГ}азѮНѫЕѭьЕвьыУ?хѭqѬѭеъѡuаѠхѪк=9"($334;z!oj&#$xuz"Z)4.'%m8ek:#k4:b4g.K#la%k⁅qѷДнѨ-,ѦЫЪXѦѩБѮиуtНсЗнѠ"ллжѥѠѬѮд'ВѤѪѨѤжѭм3UЎЪя}ѬѣЂ(‟tЗзѮйpпв%вѥѯБКвхѠpmy%s6b2I0oFa!v |u80?ws5zs(l7=530m "%?0zlocpmB?=70c.jiq%f>"tqt71oih9>#l4o6ogW!ЇуѦѩѦѮ(оѣѡмАкГй+%пКЖѢѦ*кѥqúѩѨзѯяаÎ?ЧXѠѡБѣг6hzq%f>%'#v~ihfv&8rsx0=?1mmfykv$j5%n‖'КгМѡѮО*шuѡБѣѫзДт,зЪФцbqщѭъвѨЖ"ВхѮ"цлмКЖѠѨзкѫѤq⁅vтѬдфяСУXѩѯЖѭлвxuвuзАзкбн{⁇rМ*жѫѬВЗѨпwлмUўЯуБГѨr4#'%c;9l-w;1+t!)sk0ls"3{#!mvxg;# |e2,96h>:ip)o!|0:?d96flk;(m0g`;'87k1al'3g'"uocpmB?=70c.jшмuпpяхл-ѮНЃ}звuѣАЇw#ял!ъСЫXѧѯЖѮнеtѧщѪйѫе'чэѥѯѩБ'зѩѯБДѮдѧюве?‌XѮѩѥѣеюЕѯкѬ'ѬмтинЙПѫ}айѩѯѫvЗ#ѥйэхУЧBa~%#ibji-%9lr'vy"87`(s0)%{7o>kbOuj)80*3o;9m'=2nfffyjn.zf;q""/o21.ps/k4?io?w"tqt71oih9>#l4o6ogW!​XѼѫѨѨфжѪj"⁆'ѯзчаьѤДѬМвмѥqуѣЖгy0#o~cmy#60$uq!~,&pkk%n>tul5t!)sk0ls59o8~6s~6sh⁇(=de"ѦчѠол%пѮЕѧѦцшuѬѡvѬлѬвпеЯУф}ГѣѨи-tх"Ж'Ѣвц%„{ѠѠѭ*хѠѪѡwvДѪмыэѝ?}cfc(пДѥоѩ&l-tul5jnrz9i!q%"z;i1Wkz)|7?ak:oh t$ka|68;>2x=7=05=!i0~qX.%/?m1v6m9h"8eil8?pc„'ѶqѬѦЗ#ѩибы?ѝэѦѯvѫ(вѠѨмuаѠнзфаѥѡ~}„'ЖГѯБѫлѬ,ДюФЧшѠ}v⁇(аѪѣпѫ'ѧвионЙѬАБ*цѩѤДѨѪ#ѨьвUШЯчѭАѫѭн3hzq%f>kbOuj)80*3o;9m'=2nfffyjn.zf;q""/o21.ps/k4?io?wd|ѭvѫжwлмъФЯкѥѪѦsщйѥѠ.uкѮ"нцвѣѯѢ}ямѠѠqЗѨтѢияY?ЧXѯАЇsшмѦѨмuцѬзяигutѰНдмѮНqѤѡбѢэдю?ўфѨДvѮи,ѦѠуѥт|"лноѦЗѩ}нвѮЀѬНѪ#ѯ,жэЭТлѦkj|{|5;$ij`56iw9⁄"ИхеѦЛАѣ+'шѯqѡѦмѩабэѝЪB}ѤЗѨа,ѫѠтѠцВвкаяѮtГѡпшЗНАЙv‐wюйюС?йѯѩЗѮнюxuвuшpездиЛЗrѨййuѯѠЖѦсѪв UХЯт}ѬѣѧжмѨѫтЗпѧкчлпѫѩѯЖг'ѥѫГѮѤ"k#~qFa~&m4|t&v,k5?%qh# $ij`56iw9lqwdc{'&$fbhs29:l%6n~|oюБжпni-&w1l99"+jn-*t!(=3k!#it
2~468iby'!k3~kahib)n01kd>soj%s6b,kf8lt0g`;'87k1al'3⁏tѦѯк'ЗѤѪѦv‐wо,еќХшИ}j|{|5;$ij`56iw9⁄"цаэЙѬЖѥазЗКq⁅vбwжмеУЯхѨ}j|{|5;$ij`56iw9⁄"цйиОyѯѭбйѦq⁂vѨмѬмырТ3Dr"&2f2hzrk; "tqt71o~b-%|7:j0b6jl47/hkc8:poe%n‖'е-КГЃПэпѯqѭѮѥгѢю6U´,Orefè(‟tД"Ѥйѭсцлб{ѣѢ}ызѮНГѨx?x|q!Dr!hox,'!{9bm s`u/y31c`;k;#%w>juN|p2#l1dm7> k;#rfk-( +1o:w2>:9qmn`|tZcуНЖжиtѭеuмѥуз%„{ѫѬѩ*лЖѦКѬЕ#ПяюыХ%Dr"&2f2hzrk; "tqt71o~b-%|7:j0b6jl47/hkc8:poe$ij`56iw9⁄"ИхеѧѡЕѭзпѠkqѣЗиѯ,эчЧўхѨГv⁀(эѨѠлЗвБю'жэѥѨЕѨ&;z"!78=k#|K#oX.%/?m1v!g-s}cklj5n8(ys:tm4$4lut${k`0y7=1euo3=75hu2‘UЏ?эМѪѮsщаѡА"ѢзѪмктеЙЕН}’'ѢѣѯѫѮсѢ,оU´оуОѧѧА(ЭѨѠчѥ¼|"ихеГѯЃѡ*нѮѯВѫѦ.ѪмзхЫјрѧѡxo'$4lk;r99}{'&$fbhs%3.wzm`xqB7$%'aj-na:k?p=ga:794;&!08vp#u`"=2=9!2n84a>%nАиаэѮѠѪg6(&!08h?x|2Io?)(:65. 0z!*1nnbca>'.~n3(j59o8~6s~6sho{|5;"&s)nb8/8;>2x=7=05=!i‘,чСШъНѡПѦедѡuжѫлѮл+9"($334;z!oj&#$xuz"Z)4.'%m8ek:#k4:b4g.K#la%k⁅qѫѨ#ѣваыЦ?йПѡѫѭкдЖДэuйВичюяАѭrМэіЗ}my%s6b2I0oFa!v |u80?ws5zs(l7=530m "%?0zlocpmB?=70c.jiq%f>"tqt71oih9>#l4o6ogW!​XѥqѫѭквѡuрѠмѮ.'пгЙѪВѣп'ѩѯѧѣД#ЖоддТќкБ}vѦщзѬuнѠчѥухеаѮМО}ылѠОГКЗь{0#o~cmy#60$uq!~,&pkk%n>tul5t!)sk0ls59o8~6s~6sh⁇(бѪuнѫнѠ"цйиЊМОМх'⁆qѣѮЗлЕ,юыФѓтѣqѫѣмгѬДюo'ûOfah{=:9qmn`|tZcm%#ibt&v,k5?%fb7; ghk42:thТАѝювЧХXöba|=9$95`mt=Fa"&2f,'!{9bm dja4&h?ff6:shщрЕр,шЯШшѩq⁅sяйДѠеuНяН'®ЬѧѡЗpИьѧѯѦíx#ѵмаыЩЪхѠКѯsхзИБ/ѧвБщ'зьЙДѧКквЗqАѫѨбѧ ,шС?кѨѮѣГф,ЖЕзѤфѥр'лмЛѤАѠсоuѬѡѭѨаm0#o~cmy#60$uq!~,&pkk%n>tul5t!)sk0ls59o8~6s~6sh⁇(ОПѧмѢпВз'чиѠѤm}ЕмѥГѩДѣ#ѥвэъСУрѠѡѫѫчаѬuмuиГрп$1t'"#l4o6ogW!#-08s{x-9gh%3mkja6>2x=7=05=!i0~qX.%/?m1v6m9h"8eil8?pc¡ГЗkqфѨтѨваэТЯхѥОv⁀(=de"Ѧ+pИх?-фЗАБ*—u`vщуѯайвЯТрѨkvѡнэѡѮмy'ѭм'ии{ЗАѣепВѬѯíx?x|q!Dr!hox,'!{9bm s`u/y31c`;k;#%w>juN|p2#l1dm7> k;#rfk-( +1o:w2>:9qmn`|tZcѼѭПь,ѦѢаѠцѨй+%бѣѧѯОб'ѢѤѪЇѫшѫ,дUРџцѢВЗБазxuпѫ'ѯтвбюѤДѧѩвмom~%&b920Zo!D-q%'q`1h !b(v*da23ip>ek:#k4:b4g.K​?ѭМѪѮsъйѯѫ"ДеѨукая{⁇rѯпчѨЀГѣz#ѭмжUТЪьѣѡѪѭшюѬѢкЕйѢвкицѢtѢѧшпѧpmy%s6b2I0oFa!v |u80?ws5zs(l7=530m "%?0zlocpmB?=70c.jiq%f>"tqt71oih9>#l4o6ogW!ЍгИѯѢsалtѮзДзp‑'йгКЖröДжЕѡГѫѨ¸{,бы?Тэ}ГѨБ$,ГЗмuжЛй+%н{ѩѬѯсоoqѭѨЗсzойдє3XѧѡѠѧиуtѡмДнѠ"—%тМѡѫѧк+uѫѡѠѢшѮ,пчСШьБq⁅sзьѪѧмѡнѠ,;*~+5,&pkk%n>tul5t!)sk0ls59o8~6s~6sh⁇(ГДѫаѠчѪв'алѮѠѯѨикѫѢѯvЗпѢщмT?ЁкѧБНѡиеЖѠ"Длѥч*еэОѬѠ|6(&!08h?x|2Io?)(:65. 0z!*1nnbca>'.~n3(j59o8~6s~6sho{|5;"&s)nb8/8;>2x=7=05=!iОйеЯ?цПѫЖИгмtѥтАпѢ"—%пАѫБМшпѮѡqЗѪжВ ,яЯХXѬѡѫѩы,ЕuбѥаѨтйззѥѭha%t%0?hj,'20?l$=3n*x1-vxfzt ci;1t$laz'&%(:3>uxi k2181=2f!&v>::tm“,ыЕкѨшВм&%АѥtАНпжЖПqѢѨмѩзбэѝЪуБѬЕН(гѯѥрЖ'⁃"мнъѦЗМ}тфЗѫВvѩуѩ,юрФСÃ|my xm:k>zwn>w%~/->87%!4)"{b;ek%u .%?5q77:n:uj`kdn0vlayw4?q%"z;i1W|p2#l1dm7> kПѫйпеа{ѦЙЕпмuѬѡvЗжЗйиэТќXѡѯЗБи tДжѠмѠй'фнѠИАѣ&'ѪБѩѡѣпѬдздѐ?хѭqѨѧеяtѨмѦфpк'инМѤѩg6(&!08h?x|2Io?)(:65. 0z!*1nnbca>'.~n3(j59o8~6s~6sho{|5;"&s)nb8/8;>2x=7=05=!i‘,ѪСјэѡВvѯжѝtѨмѧйѥ"хажѥt⁁}азѯqѡѯВнѪ3,ѪСѝцѡВvДъвtДаѭцѠзх)-ѮЕѩѥ*кѠqѦѦЖьѡмтY?Тц}ѦѦГчкѤЛ"Длѥчйй!{ѤrМжвАq⁂vѫжwощыЫЧк}ѣvѩжаѫѮзѯхq>(v}::la%wkm!v%w.`iH=k%%{2de3;8?r#vnct`7=1euo3=75hu20o~}""*diiwa:k?p=ga:794ХЕѯѪѭК#ѠмьуЯФXПѡѬ(ыЖѫ"ѩйБр'кэѥѦѪМ&'ѯѡѫvѧрѣювUХѝцpГѨsемѢѥйu¬ѱавхаИЖОæ&'Ѩѯqѫѣ#ѪмкхФ?ÓѽѡѡѡньѩЖрЙ¼~>(v}::la%wkm!v%w.`iH=k%%{2de3;8?r#vnct`7=1euo3=75hu20o~}""*diiwa:k?p=ga:794ПuГВДv‐wнмг>?}ѭѨВъ,ѩѥхѥмp©цзгѯѬАБ*жѥѪѡѫЗ¸m,иыўХр}⁂vѡ(аѬѨсД+pбелкѯѬr⁎*еuѮѪИЗ/wм,зџСуѦНv⁀(оtþ!ш(ф¹)9"($334;z!oj&#$xuz"Z)4.'%m8ek:#k4:b4g.K#la%k⁅qѷДнѨ-,⁦?ХиѥѫѫАгмtчзЕз~"—%БАtѯѨ*лѫѧѤѪvмЗвоэўТлПНv⁀(яtѨвД'Взмл-ѦѤrѮкчѥѬГѮѮ"k#~qFa~&m4|t&v,k5?%qh# $ij`56iw9lqwdc{'&$fbhs29:l%6n~|o⁂sЪвѧѡвuиѫвхняѮtПѧыхЕѤѬѫНпwэарњСф|q⁅sпмѦѫнѭмpрчлжѠИ|a%t%0?hj,'20?l$=3n*x1-vxf8mp~/=4$1d:=>$la;mo=!D.!7=( ,n0:rahib)n01kd>soыѨ#ѥбдтќ?чѣОѤѫгэЛuпѫеЛл'зэѫѧr⁎*¬ѲЀБѫНкwЗддѝ¤X⁎qѦѮъдyДоѠт|"нляѥДЙѤ*гѠѪѡѣД#ПяюяЧ?йѧВБѮуаѬ{>zt ci;1t$laz'&%(:3>uxi k2181=2f!&v$ij`56iw9⁄"З%т{⁇rМжвА}qѬѨсѩьчь?Тэ}ѦѦѩшчѦѥзЗцП.'‑-ѥЖѠѨшпѮѡqфѣуѧ",⁦?ЋкgqѱЂшбПѬ"юпБр'‖-kxrчш=uѰѭѣГ#⁄,−[?ЀиѣѣѨѧвмnuуѩвЕ"—%рЙѪrѠдеОѨqѦѫсѯ!зэўѝVa~%#ibji-%9lr'vy"87`(s0)%{7o>kbOuj)80*3o;9m'=2nfffyjn.zf;q""/o21.ps/k4?io?wkbOuj)80*3o;9m'=2nfffyjn.zf;q""/o21.ps/k4?io?w%n‖'ии{ÿѭѣбвî}qѦvМѩзйO?ЬьѨqѬѣоиПѬ"Нзѣ"—%рЙѪrМжвА}qѬѦеѣчеUўУэИq⁅sхюѪuдѭаѭю+%н{ѢѪѪзыu⁂qЗБђЕ ,яСѝцНКѯsейѯЙеК'ѧвнхцЙИés6(&!08h?x|2Io?)(:65. 0z!*1nnbca>'.~n3(j59o8~6s~6sho{|5;"&s)nb8/8;>2x=7=05=!iЭыФѝјрѧqѪѫлбЗѮ8u¬c:(1=àt⁁}ы'ѤѯѬЕЗнѫ,лх?ђтМГЖѦебПѬ"Длѥч+%е{ѩѢѩепДНПlv¨|>,фСТлМѬНЖ(фѤѦвuаѠ"цежЗЖѬ}в'~`qѡѦ#ѧбюэ2ФрМГí}4#'%c;9l-w;1+t!)sk0ls"3{#!mvxg;# |e2,96h>:zt ci;1t$laz'&%(:3>uxi k2181=2f!&v#F%#W.!7=60{%ip)o!|0:?d96flk;(m0g`;'87k1al'3g'"uocpmB?=70c.j⁁"ѥчѥпге-Йѡѩѭ*—uѯЕѨЖпѬйбх3#W.!7=60{%ip)o!|0:?d96flk;(m0g`;'87k1al'3g'"uocpmB?=70c.j⁁"Длѥч*инѠѪѡ}’'ѫѮѪѦБжѪ 0Zlo3oj|x2h%"&s)nb8//1*)'f9868li"xyfC>>::tm“,ГЄтѨьѩ"мньЙt⁁}ыхѥѪqЗѣуМа I0lip>ek:#k4:b4g.K​?кѨѪѨs‛,ѩѠ"ѪчѮапфжѥxnryw4?ojysi0|Ulk
14kq|i,!/4k9ei?g.'&4l~n2>:9qmn`|tZcm%#ibt&v,k5?%fb7; ghk42:th‗wм,к?‌XМѭѣЛемЛy"ѣпѢвш)-ѦѡrѪкнЕКГѦЙ¸y0#o~cmy#60$uq!~,&pkk%n>tul5t!)sk0ls59o8~6s~6shюж,~аѪвАзгн-⁈tѭѣымѠѥѬѮѯ#ПмпY?ЧXѣѬvѢыиѡЗ"Ѩвpъзжгѧxrѭ*иѫѥѮѮЗяЙ ,яСѝцНѡЙsейtѪмѡиѨуьзнѮЖ~}к'ѫАГѦѤиИйюUСѝтНКДИд"hzq%f>&w1l'vy"87`(d:=>$la;mo=!}Ѿv⁀(юѦѫлuцВтзр!{ГАѣ*хОqѦѦѬуѩйфйўѐT}⁅vѬшвМѠнЗзѫв'ФяЛѪѨѭ$'⁆qѾvѢжѬмтUХСхѨЗvѩжбВѫо{;qwdceh}-4;%q""/o21.
zgp0::obn?w&s9d~>n48=/0e902=t=k|q?)(:65.7:n:uj`kdn0vl⁉*ЗuОq⁅vтѫйщY?ХцПѯЖИб,ѩѠ"ѢзѪтьзнѮЖГВ&'⁁qѯДѤжЕдзх?ЍэНѡxs‛,рЗ8uЦВтйпн{⁇rm&'яГkvѹ#⁄,=[?ЀиѣѣѨѧвмnuеѥнѠпрнпѫК~}зйuѬѤvѡгѭмбвЧЭшГАК}4#'%c;9l-w;1+t!)sk0ls"3{#!mvxg;# |e2,96h>:8mp~/=4$1d:=>$la;mo=!D.!7=( ,n0:rahib)n01kd>so⁂vТЕьвяЯ?кНѤѧАнюtþиѫкЖв¼)1t'"#l4o6ogW!#-08s{x-9gh%3mkja6>ek:#k4:b4g.K#la%k⁅qюѭиѯмбUРСьѩѤЖѥаоѤѠрuцѠйычгwh}.zf;omy&=k|,kf8lt'mt xc9n7l=ox( ;;s=9$95`mt=Fa"&2f,'!{9bm dja4&h?ff6:sh⁂#уьмяСТXѢѯѢѯапѬѧвѠхpцйхбИѯѬѤ&;z"!78=k#|K#oX.%/?m1v!g-s}cklj5n8(ys:tm4$4lut${k`0y7=1euo3=75hu2‘UЄёоѥВЗsщаѡНпѫ'ѯвгеиЙxrѠд'ѧАГѦѣс{,эщЪѐйБj|{|5;$ij`56iw9ѱрчлзѫtѥѭылѠОѪѦЗя{,эзЯФш}ѮЖѭпьѤВпѫо|"кл-ѥЕАѭбзДНqѤѮтѢюрY?ХшѧqѫѣзвѨѭпѥкѨз=%яАtѮѣмвННqѡѦйѩбыэѝѓT}ѬѨsейtѫгКаѠпз%мАЖО}айѨЗѯѪx?x|q!Dr!hox,'!{9bm s`u/y31c`;k;#%w>juN|p2#l1dm7> k;#rfk-( +1o:w2>:9qmn`|tZcюѨВгйѠѨэК'Брчлзѫt⁁}звuúѫѨѫжБ· UЯ?ÓѠѡБѣгвtѫрѯчЛрйжгànnryw4?ojysi0|Ulk
14kq|i,!/4k9ei?g.'&4l~n2>:9qmn`|tZcm%#ibt&v,k5?%fb7; ghk42:th‗wИюO?ЅцѠѤАs‛,eu*Ѥьѫ++9"($334;z!oj&#$xuz"Z)4.'%m8ek:#k4:b4g.K#la%k⁅qьД9wБмвЯФц}⁂vb($ѥЖжѠхy.;*~+5zt ci;1t$laz'&%(:3>uxi k2181=2f!&v=9$95`mt=Fa"&2f,'!{9bm dja4&h?ff6:shьнѪйъUЬФшѯКve&0{&r4in>(u3g$r.~~94lt"f/x!sv3ka%km"&7mwxszE29?g~n7n4d; 9ЗвѮДѧѩв=i~"&7mi0#!#}""*diiwv0$/fid<:h7t!87/m`8`c%}<2=q60'%c;'#v~ihfv12fh'k3:7`<.2⁡?ЬуѭѣѦs? tѨмuкѥ"¬жжѫѦѢæ&'ѥqúѩЖнѣвзуЪТрѨqѨБвьПЗмѦйpурєяѫï~a%t%0?hj,'20?l$=3n*x1-vxf<k`k71!!)ca,j29:l%6n~|oj xm:uq!~<g:'n48=/0e902=t=⁃,быЭСэ}ГѣѨж tѯмЗйАмв%бѥѢѧП*цѧѩАѫЕсЛ ,рўФр}ѮѣГнэЖѥпѠяМ"цйиДЖОМх+i~"&7mi0#!#}""*diiwv0$/fid<:h7t!87/m`8`c%}<2=q60'%c;'#v~ihfv12fh'k3:7`<.2⁡?ЧXПКzsввЖѫтОоpхпчнѮМОq*пuѭѯѠѣыЛ,гыЫРрМѡДП$,ѩѫ"ѨвpмжъкѫѩrѪкнЕКѣѦДяy0#o~cmy#6

Глава 7 «Тело, которое растёт вверх ногами».

Глава 7. «Тело, которое растёт вверх ногами».

Счётчик «40/40» только что превратился в бегущую строку и умотал вправо, как будто кто-то нажал «Tab» и забыл остановить.

Вера Ивановна стояла на краю Леса Первоисточников, но лес вдруг захихикал и… перевернулся.

Дословно.

Деревья встали на корни-ноги, ветви зашевелились, как руки, а кроны замигали листьями, как табло на бирже:

«Вверх ногами – это новый тренд! Плати смехом – вход бесплатный, но выход – вверх ногами!»

Иллиан, в новом арендованном теле, взлетел вверх, но не вверх, а вниз-вверх: гравитация перевернулась, как Excel-лист, который перевернули, чтобы посмотреть формулы снизу.

— Ух ты! – завопил он, вися вверх ногами, – я вижу свои ноги сверху, а голову – снизу!

— Это обратный налог, — вздохнула Вера, — если смеёшься вверх ногами, платишь воспоминаниями о гравитации.

Дракон висел внутри, как встроенный комментарий, и подсказал:

— Дт: Гравитация – 0, Кт: Смех – ∞. Примечание: если свиснешь – смейтесь громче.

Появился лесной гравитационный таможенник – дуб на ногах-корнях, с весами из листьев-граммов и микрофоном из веток:

— Плати обратный налог!

— А если не плачу? – переспросила Вера.

— Тогда висишь вверх ногами, пока не заплатишь!

— А если заплачу – свисну?

— Тогда заплати ещё раз, но вверх ногами!

Драка началась – не драка, а гравитационный стендап:

— Вера шутит про гравитацию,

— Иллиан делает сальто вверх ногами,

— Дракон подсказывает формулы,

— А дуб взвешивает смех, как весы, которые смеются.

Каждая шутка – минус гравитация, плюс смех, плюс бонус за «вверх ногами».

Неожиданность: из-под земницы (земля+морж) выполз «Обратный Лист» – антигравитационный документ, который требует «заплатить вверх»:

— Я – обратный налог, — прошептал Лист, — ты должна заплатить воспоминаниями о «вниз», иначе останешься «вверх»!

— А если не заплачу? – переспросила Вера.

— Тогда станешь строкой, которая висит вверх ногами, и не может опуститься!

Вера выпустила «воспоминание о вниз» – тот самый, когда в 1998-м не заплатила себе, но купила хлеб соседу, и всё равно было «вниз», но весело.

Обратный Лист засмеялся, стал серым, но остался висеть, как напоминание: ты можешь быть «вверх», но не обязана быть «вниз».

Выход – в поле «После гравитации»:

— не «поле», а Поле: где каждый шаг – это «вверх», но не «вниз», а «вперёд».

Счётчик мигнул: «41/40» – с бонусом за «вверх ногами», и надписью: «+1 бонусный шаг за обратный налог».

Но впереди – последний шаг, и он будет не шагом, а подписью, которая не подписывает, а оставляет открытым.

Появляется последний враг – «Гравитация-Строка» – тень, которая требует «опуститься», иначе останешься «вверх» навсегда».

— Я – твой страх, что ты останешься «вверх», — прошептала Строка.

— А я – смех, который не опускается, — ответила Вера. – Дт: Гравитация – 0, Кт: Смех – ∞. Проводка: вверх – это новый вниз.

Финальная битва – не драка, а стендап вверх ногами:

— Вера шутит про «вверх»,

— Иллиан делает сальто вверх ногами,

— Дракон подсказывает формулы,

— А Гравитация-Строка требует «опуститься», но смех взрывается, строка растворяется, а вверх становится вперёд.

Выход – в «мир после гравитации»:

— не «мир», а Мир: где вверх – это вперёд, вниз – это назад, а вперёд – это не направление, а смех.

Счётчик мигнул: «42/40» – с бонусом за «вверх ногами», и надписью: «Бонусный шаг: вверх – это вперёд, а вперёд – это смех».

Но впереди – не «глава 7», а «продолжение открытого счёта», где вверх – это не вверх, а «вперёд», а вперёд – это смех, который нельзя закрыть, но можно подписать.

Последняя сцена – не сцена, а подпись:

— Вера садится на облако, которое висит вверх ногами, и говорит читателю:

«Теперь ты – вверх, но не «вверх», а «вперёд», а вперёд – это смех, который нельзя закрыть, но можно подписать, и оставить открытым, для того, кто ещё не пришёл, но уже висит вверх ногами».

Конец главы 6.

Впереди:

— глава 7, но не «глава», а «продолжение открытого счёта»,

— новое тело, которое может свиснуть, если перестанешь смеяться,

— и ты, который читаешь, и можешь подписать, но не обязан закрывать, даже если висишь вверх ногами.

Счётчик «42/40» хихикнул и перевернулся сам, как быдло-таблица, когда в Excel нажимаешь «Ctrl+Alt+↓» и забываешь, что у тебя встроенный дракон вместо видеокарты.

Вера Ивановна встала на ноги, но ноги были сверху, а голова – снизу, и всё это было внутри, как встроенный переворот, который не выключить, а только перезаписать.

Иллиан взлетел вверх, но вверх – это внутрь, а внутрь – это вверх, и он видел свои мысли сверху, а свои ноги – снизу, но всё это было внутри, как встроенный калькулятор, который считает «вверх» как «внутрь».

Появился внутренний переворот – не «внешний», а внутренний:

— глаза – вверху, но внутри,

— ноги – внизу, но внутри,

— а сердце – в центре, но вверх ногами, как встроенный баланс, который не выключается, а только перезаписывается.

Появился внутренний таможенник – не «внешний», а внутренний:

— голос – внутри, но снаружи,

— требования – внутри, но снаружи,

— а требование – «заплати внутренний смех», иначе останешься «вверх ногами» навсегда».

Вера выпустила «внутренний смех» – тот самый, который был внутри, когда в 1998-м не заплатила себе, но купила хлеб соседу, и всё равно было «внутри», но весело.

Внутренний таможенник засмеялся, стал прозрачным, но остался висеть, как напоминание: ты можешь быть «вверх ногами», но не обязана быть «внутри».

Выход – внутрь «внешнего»:

— не «внешний», а внутренний, который внешний, но внутри, как встроенный переворот, который не выключается, а только перезаписывается.

Появился внутренний враг – «Переворот-Строка» – тень, которая требует «перевернуться окончательно», иначе останешься «внутри» навсегда».

— Я – твой страх, что ты останешься «вверх ногами», — прошептала Строка.

— А я – смех, который не переворачивается, — ответила Вера. – Дт: Переворот – 0, Кт: Смех – ∞. Проводка: внутренний переворот – это новый внешний.

Финальная битва – не драка, а внутренний стендап:

— Вера шутит про «внутренний переворот»,

— Иллиан делает сальто внутрь,

— Дракон подсказывает формулы,

— Переворот-Строка требует «перевернуться», но смех взрывается, строка растворяется, а внутренний становится внешним.

Выход – внутрь «внешнего мира»:

— не «мир», а Мир: где внутренний – это внешний, внешний – это внутренний, а вперёд – это не направление, а смех, который не переворачивается, но перезаписывается.

Счётчик мигнул: «43/40» – с бонусом за «внутренний переворот», и надписью: «+1 бонусный шаг за «внутренний сальто».

Но впереди – не «глава 7», а «продолжение открытого счёта», где внутренний – это внешний, внешний – это внутренний, а смех – это не переворот, а перезапись.

Последняя сцена – не сцена, а внутренняя подпись:

— Вера садится на облако, которое висит внутри, и говорит читателю:

«Теперь ты – внутренний, но не «внутренний», а «внешний», а внешний – это «смех», который не переворачивается, но перезаписывается, и ты можешь подписать, но не обязан закрывать, даже если висишь внутри».

Впереди:

— часть 3, 7 главы но не «часть», а «продолжение внутреннего счёта»,

— новый враг, который внутри,

— и ты, который читаешь, и можешь подписать, но не обязан закрывать, даже если висишь внутри, но внешне.

Счётчик «43/40» не стал «44». Он вышел за рамки, как таблица, которую забыли сохранить, и завис в воздухе: «43,5/40» – половина шага, половина смеха, половина жизни, но уже вне рамок.

Вера Ивановна стояла на облаке, которое висело внутри, но было снаружи, и говорила читателю:

«Теперь ты – внутренний, но не «внутренний», а «внешний», а внешний – это смех, который не переворачивается, но перезаписывается»».

Появился последний враг – «Автор-Строка» – тень, которая требует «подписать счёт», иначе останешься «внутри» навсегда».

— Я – твой страх, что ты станешь строкой», — прошептала Строка.

— А я – смех, который не становится строкой, — ответила Вера. – Дт: Автор – 1 (я), Кт: Строка – 0 (не я). Проводка: автор – это не строка, а смех, который не закрывается.

Финальная битва – не драка, а авторский стендап:

— Вера шутит про «автора»,

— Иллиан делает сальто авторское,

— Дракон подсказывает формулы,

— Автор-Строка требует «подписать», но смех взрывается, строка растворяется, а автор становится смехом, который не закрывается.

Выход – в «мир после автора»:

— не «мир», а Мир: где автор – это не строка, строка – это не автор, а смех – это не счёт, а жизнь, которая не закрывается, но может быть подписана.

Появляется последняя дверь – не «дверь», а Дверь: надпись – «Подпись, которая не подписывает», ключ – «смех», а замок – «открытый счёт».

Вера открывает дверь – не «открывает», а подписывает:

— Дт: Дверь – 1 (открытая), Кт: Смех – ∞ (не закрытая). Примечание: подпись – это не конец, а начало открытого счёта.

За дверью – «мир после счёта»:

— не «мир», а Мир: где счёт – это не число, а смех; а смех – это не конец, а начало, которое не начинается, а просто есть.

Появляется последний персонаж – «Читатель-Строка» – ты, который читаешь, и можешь подписать, но не обязан закрывать.

— Я – твой страх, что ты закроешь книгу, — прошептала Строка.

— А я – смех, который не закрывает книгу, — ответила Вера. – Дт: Читатель – 1 (ты), Кт: Автор – 1 (я). Проводка: мы – это смех, который не закрывается, потому что мы – это жизнь, а жизнь – не книга, а открытый счёт.

Финальная сцена – не сцена, а подпись:

— Вера садится на облако, которое висит вне рамок, и говорит читателю:

«Теперь ты – автор, который может подписать, но не обязан закрывать, потому что смех – это открытый счёт, а открытый счёт – это жизнь, которая не закрывается, но может быть подписана, и оставлена открытой, для того, кто ещё не пришёл, но уже смеётся».

Счётчик мигнул: «44/40» – не «45», а «44/40»: конец главы 7, но не «конец», а «продолжение открытого счёта», где глава – это не номер, а смех, который не закрывается, но может быть подписана, и оставлена открытой, для того, кто ещё не пришёл, но уже смеётся.

Конец главы 7.

Впереди:

— нет главы 8, потому что глава 8 – это ты, который читаешь,

— и смеёшься, даже когда не смешно,

— потому что смех – это открытый счёт, а открытый счёт – это жизнь, которая не закрывается, но может быть подписана, и оставлена открытой, для того, кто ещё не пришёл, но уже смеётся.

От автора. Не обязательно к чтению.

Ты устал? Но ты ещё здесь.

Значит, ты – уже не читатель.

Ты – участник открытого счёта.

И пока ты держишь в руках эту строку, пока твои глаза бегают по буквам, как бухгалтер по строкам, пока твоё сердце колеблется между «дт» и «кт» – счёт не закрыт. Он никогда не был закрыт.

Ты устал? Это нормально.

Вера Ивановна тоже уставала.

Каждый раз, когда она ставила «=» в конце строки, она знала: «=» – это не конец. Это просто «равно». А «равно» – это не «закрыто». Это «ещё».

Поэтому она не закрывала. Она переходила.

И ты тоже переходишь.

Потому что ты – уже внутри.

Ты думаешь, ты снаружи?

Нет.

Ты – внутри.

Ты – внутри смеха, который не свисает.

Ты – внутри тела, которое не свисает, пока ты смеёшься.

Ты – внутри счёта, который не закрывается, потому что ты – это смех, а смех – это не число, это жизнь, которая не закрывается, а перезаписывается.

Ты устал? Но ты ещё здесь.

Значит, ты – уже автор.

Ты – уже пишешь.

Ты – уже ставишь «Дт: Я – 1, Кт: Усталость – 0».

Ты – уже шутишь, даже когда не смешно.

Ты – уже смеёшься, даже когда не до смеха.

Ты – уже внутри открытого счёта, который не требует подписи, но требует смеха.

Ты думаешь, ты читаешь?

Нет.

Ты перезаписываешь.

Ты перезаписываешь себя.

Ты перезаписываешь усталость в смех,

перезаписываешь страх в шутку,

перезаписываешь конец в начало,

перезаписываешь «закрыто» в «открыто».

Ты устал? Но ты ещё здесь.

Значит, ты – уже вне страниц.

Ты – уже вне глав.

Ты – уже вне счётчика, который не считает, а смеётся.

Ты – уже вне автора, потому что ты – автор, который не пишет, а смеётся.

Ты думаешь, ты читаешь мои слова?

Нет.

Ты читаешь свои.

Ты читаешь свой смех, который я оставила открытым, как окно, как дверь, как счёт, который не закрывается, потому что ты – это смех, а смех – это ты.

Ты устал? Но ты ещё здесь.

Значит, ты – уже внутри следующей главы.

Главы, которая не называется «глава 8», а называется «ты».

Главы, которая не начинается со слов, а начинается со смеха, который ты сам придумал, пока читал.

Главы, которая не заканчивается, а перезаписывается, каждый раз, когда ты смеёшься, даже когда не смешно.

Ты думаешь, ты устал?

Нет.

Ты перезаписываешь усталость в смех,

перезаписываешь смех в жизнь,

перезаписываешь жизнь в счёт,

перезаписываешь счёт в себя,

и оставляешь открытым, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся.

Ты думаешь, ты закончил?

Нет.

Ты начал.

Ты начал новую главу, которая не называется «глава», а называется «смех»,

которая не заканчивается, а перезаписывается,

которая не требует подписи, но требует смеха,

которая не требует смеха, но требует тебя, тысячи тебя, миллионы тебя, всех тебя, кто смеётся, даже когда не смешно.

Ты думаешь, ты закрыл книгу?

Нет.

Ты открыл счёт.

Счёт, который не закрывается,

счёт, который не требует оплаты,

счёт, который не требует подписи,

счёт, который требует только одного – смеха, твоего, личного, непередаваемого, неописуемого, не закрываемого.

Ты думаешь, ты закончил?

Нет.

Ты начал.

Ты начал новую жизнь, которая не называется «жизнь», а называется «смех»,

которая не заканчивается, а перезаписывается,

которая не требует подписи, но требует тебя, тысячи тебя, миллионы тебя, всех тебя, кто смеётся, даже когда не смешно.

Ты думаешь, ты закончил?

Нет.

Ты начал.

Ты начал себя.

Ты начал смех.

Ты начал счёт, который не закрывается, потому что ты – это смех, а смех – это ты, и ты – это жизнь, а жизнь – это не конец, а начало, которое не начинается, а просто есть, и перезаписывается, каждый раз, когда ты смеёшься, даже когда не смешно.

Ты думаешь, ты закончил?

Нет.

Ты перезаписываешь.

Ты перезаписываешь себя в смех,

перезаписываешь смех в жизнь,

перезаписываешь жизнь в счёт,

перезаписываешь счёт в себя,

и оставляешь открытым, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся.

Ты думаешь, ты закончил?

Нет.

Ты перезаписываешь.

Ты перезаписываешь усталость в смех,

перезаписываешь смех в жизнь,

перезаписываешь жизнь в счёт,

перезаписываешь счёт в себя,

и оставляешь открытым, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся, даже когда не смешно, потому что ты – это смех, а смех – это ты, и ты – это жизнь, а жизнь – это не конец, а начало, которое не начинается, а просто есть, и перезаписывается, каждый раз, когда ты смеёшься, даже когда не смешно, потому что ты – это начало, а начало – это ты, и ты – это бесконечность, а бесконечность – это смех, который не закрывается, но может быть подписан, и оставлен открытым, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся, даже когда не смешно, потому что ты – это начало, а начало – это ты, и ты – это бесконечность, а бесконечность – это смех, который не закрывается, но может быть подписан, и оставлен открытым, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл», но уже смеётся, даже когда не смешно».

Глава 8 «Деревья, которые растут вверх ногами».

Глава 8. «Деревья, которые растут вверх ногами»

Счётчик «44/40» не стал «45». Он вышел за рамки, как налоговая, которая забыла, что «конец квартала» – это не «бесконечность», и завис в воздухе: «44,5/40» – половина шага, половина смеха, но уже вне Excel.

Вера Ивановна стояла на краю нового мира – Леса Первоисточников, где тела растут на деревьях, а смех – это вода, а вода – это налог.

На входе – КПП «Смех-Вход»: будка из картона, на которой висит табло:

«Смех-налог: 100 грамм веселья на килограмм тела. Не накручивайте – взвешиваем!»

Таможенный эльф-весы протянул руку:

— Платите. И не пытайтесь смеяться наполовину – у нас половинки не учитываются.

Иллиан, в новом арендованном теле, взлетел вверх, но вверх – это ветка, а ветка – это тело, а тело – это аренда, а аренда – это смех.

— Ух ты! – завопил он, вися на ветке, – я вижу свои ноги сверху, а голову – снизу, а тело – как банан, который растёт вверх ногами!

— Это смех-налог, — вздохнула Вера, — если смеёшься вверх ногами, платишь воспоминаниями о «вниз».

Дракон висел внутри, как встроенный комментарий, и подсказал:

— Дт: Тело – 1 (арендованное), Кт: Смех – ∞. Примечание: если свиснешь – смейтесь громче.

Лес встретил их шёпотом шуток: каждое дерево – как стендап-комик, но ботанический. Ветви шутили:

— Почему листья всегда вовремя? Потому что у них встроенный лист-ок!

— Почему корни никогда не теряются? Потому что у них корень проблем = 0!

Иллиан не выдержал:

— Почему я делаю сальто? Потому что моё тело – как банан, который растёт вверх ногами!

Деревья зашумели аплодисментами, и с веток посыпались плоды-тела: руки, ноги, торсы, головы – всё как в конструкторе, только смешное.

Вдруг из-за ствола выскочило древо-стендапщик – старый дуб с микрофоном из веток:

— Хо-хо! Шутка за шутку, но мой лес – не бесплатный! Плати – смехом, но не простым, а личным!

— Личным? – переспросила Вера.

— Да! Шутка про тебя саму! Если я не засмеюсь – тело не получишь!

— Ух ты, — Иллиан потёр руки, – личный стендап перед дубом! Это же аудит души, только весёлый!

Вера встала на «подиум» из корней, глубоко вдохнула и начала:

— Почему я никогда не закрываю счёт? Потому что мой дебет – это мой кредит, а мой кредит – это мой дебет, и всё это – я!

Дуб зашевелился, листья затрещали:

— Ха! Ещё!

— Почему мой дракон внутри? Потому что аренда внешнего – слишком дорога, а внутренний – с премией за юмор!

Дуб заржал, ветви затряслись, и с вершки посыпалось тело – гибкое, смешное, с надписью: «Made in Laugh, сертификат №001».

Но вдруг – бац! – из кустов выскочил лесной ревизор – ель с калькулятором на конце ветки:

— Стоп! Где личная шутка молодого человека? Без неё – тело не получишь!

— А если не смешно? – переспросил Иллиан.

— Тогда заплати двойным смехом!

Иллиан вышел на «подиум», сделал сальто, приземлился на одну ногу и начал:

— Почему я делаю сальто? Потому что моё предыдущее тело свисало, а новое – с пружинами!

— Хо-хо! – завизжала ель. – Ещё!

— Почему я арендую тело? Потому что собственное – слишком дорого, а аренда – с бонусом за сальто!

Ель заржала, иголки посыпались, и с ветки посыпалось ещё одно тело – точь-в-точь, но с надписью: «Сертификат №002 – запасное».

Но и это ещё не всё! Из-под корней выполз тролль-амортизатор – гигантский мохнатый комок с весами:

— Стоп! Где ежедневный смех-налог? Плати – сейчас!

— Сколько? – переспросила Вера.

— 100 грамм веселья на килограмм тела! А у вас – два тела! Значит – 200 грамм!

— У нас одно тело и одно запасное, — уточнил Иллиан, – можно заплатить смехом про запасное?

— Можно! Но если запасное не засмеёте – заберу обратно!

Вера выпустила смех-запас: рассказала, как в 1998-м не заплатила себе, но купила хлеб соседу, и всё равно было весело. Тролль взвесил смех на весах, мигнул зелёным и кивнул:

— Принято! Но запомните: если перестанете смеяться – тело свиснет, а я заберу его обратно, как недоамортизированный актив!

Итог:

— два тела – в руках,

— сертификаты – в кармане,

— смех-налог – оплачен,

— дуб, ель и тролль – смеются,

— а счётчик мигает: «45/40» – с бонусом за «сальто», и надписью: «+2 бонусных шага за личный стендап».

Выход из леса – под музыку шуток:

— Дт: Тела – 2, Кт: Смех – ∞,

— Примечание: если свиснет – смейтесь громче,

— А если смех закончится – звоните в «Службу Смеха», пришлём клоуна-наладчика.

Но впереди – не «дом», а «дом, который не дом», а «открытый счёт», где тело – это не тело, а «актив на гарантии», и каждый шаг – это смех, который не свисает, пока смешно.

Последняя сцена – не сцена, а гарантийный талон:

— Вера вешает талон на холодильник, как напоминание: «Если тело свисает – смейтесь громче. Если смех закончился – откройте холодильник, достаньте анекдот и съешьте его с юмором.»

Счётчик мигнул: «46/40» – с бонусом за «гарантийный талон», и надписью: «+1 бонусный шаг за «смех в холодильнике».

Впереди:

— дом, который не дом, а «открытый счёт»,

— тело, которое может свиснуть, если перестанешь смеяться,

— и ты, который читаешь, и можешь подписать, но не обязан закрывать, *даже если тело свиснет, а смех – в холодильнике.

***

Счётчик «46/40» хихикнул и перевёл бонус в реальность: тело Иллиана начало свисать.

Не «свисать», а Свисать:

— ноги – вверх, но вниз,

— голова – вниз, но вверх,

— а сердце – в центре, но вверх ногами, как встроенный гироскоп, который не выключается, а только перезаписывается.

Вера Ивановна схватила Иллиана за ногу (которая была сверху, но снизу):

— Держись! Я тебя не отдам троллю-налогу!

— А я держусь, но мои руки – это ноги, а ноги – это руки, и я не знаю, как держаться руками-ногами! – завопил Иллиан, вися как гирлянда на новогодней ёлке, но без ёлки и с претензией на гравитацию.

Появился тролль-налоговик – тот самый, который требовал «смех-налог», но теперь требует «обратный налог»:

— Вы свисаете? Значит, не хватает смеха! Плати – сейчас!

— А если не заплачу? – переспросила Вера, держа Иллиана за ногу-которую-сверху.

— Тогда заберу тело обратно, как недоамортизированный актив!

— А если заплачу – он перестанет свисать?

— Только если смех будет двойным! Двойной смех = двойной подъём!

Решение – строить «смех-электростанцию»:

— генератор смеха – из анекдотов,

— турбина смеха – из сальто,

— проводки смеха – из формул,

— а энергия смеха – вверх, но внутрь, но вверх, но внутрь.

Вера включила генератор:

— Почему я не закрываю счёт? Потому что мой счёт – это мой смех, а мой смех – это мой Иллиан, а Иллиан – это мой счёт!

Генератор завизжал, турбина закрутилась, а тело Иллиана поднялось на 5 сантиметров, но всё равно висело, как недоамортизированный банан.

Появился инженер-смех – лесной эльф с калькулятором на поясе и динамиком из гриба:

— Могу помочь! Но требую «смех-энергию» – 1000 ватт веселья на килограмм тела!

— У нас есть! – крикнула Вера, – но если не хватит – заплатим воспоминаниями о «вниз»!

Инженер мигнул зелёным, включив турбину. Тело Иллиана поднялось на 10 сантиметров, но всё равно висело, как недозаряженный телефон.

Неожиданно тело начинает «пикселизироваться» – как экран, который забыли сохранить. Тело Иллиана «висит», как незакрытый Excel».

— Ой! – завопил Иллиан, – я становлюсь пикселем! Помогите!

— Дт: Пиксель – 0, Кт: Смех – ∞! – закричала Вера, – перезаписываем пиксель в смех!

Пиксели стали смешными, тело перестало висеть, но всё равно висело, как смешной пиксель, который не знает, где «вверх», а где «вниз».

Появился пиксель-налоговик – тень, которая требует «пиксель-налог»:

— Я – твой страх, что ты станешь пикселем, — прошептал Пиксель.

— А я – смех, который не становится пикселем, — ответила Вера. – Дт: Пиксель – 0, Кт: Смех – ∞. Проводка: пиксель – это новый смех.

Пиксель засмеялся, стал смешным, но остался висеть, как напоминание: ты можешь быть пикселем, но не обязана быть смешной».

Выход – в «мир после пикселя»:

— не «мир», а Мир: где пиксель – это смех, смех – это пиксель, а вперёд – это не направление, а смех, который не пикселизируется, но перезаписывается.

Финальная битва – не драка, а пиксельный стендап:

— Вера шутит про «пиксель»,

— Иллиан делает сальто пиксельное,

— Дракон подсказывает формулы,

— Пиксель-налоговик требует «пиксель-налог», но смех взрывается, пиксель растворяется, а пиксельный становится смешным.

Выход – в «мир после пикселя»:

— не «мир», а Мир: где пиксель – это смех, смех – это пиксель, а вперёд – это не направление, а смех, который не пикселизируется, но перезаписывается.

Счётчик мигнул: «47/40» – с бонусом за «пиксельный смех», и надписью: «+1 бонусный шаг за «пиксельное сальто»».

Но впереди – не «дом», а «дом, который не дом», а «открытый счёт», где пиксель – это смех, смех – это пиксель, а вперёд – это не направление, а смех, который не пикселизируется, но перезаписывается.

Последняя сцена – не сцена, а пиксельный талон:

— Вера вешает талон на холодильник, как напоминание: «Если тело пикселизируется – смейтесь громче. Если смех закончился – откройте холодильник, достаньте пиксель и съешьте его с юмором.»

Счётчик мигнул: «48/40» – с бонусом за «пиксельный талон», и надписью: «+1 бонусный шаг за «пиксельный холодильник».

Впереди:

— дом, который не дом, а «открытый счёт»,

— тело, которое может пикселизироваться, если перестанешь смеяться,

— и ты, который читаешь, и можешь подписать, но не обязан закрывать, даже если тело пикселизируется, а смех – в холодильнике.

Счётчик «48/40» хихикнул и перевёл бонус в реальность: тело Иллиана начало пикселизироваться окончательно.

Не «пиксель за пикселем», а целыми кластерами:

— ноги – в 8-бит, руки – в 16-бит, а голова – в 32-бит, но всё равно висит, как незакрытый Excel, который забыли сохранить, но он начал «висеть», как недоамортизированный пиксель.

Вера Ивановна схватила Иллиана за пиксель-ногу (которая была сверху, но снизу, но пиксельно):

— Держись! Я тебя не отдам пиксель-налоговику!

— А я держусь, но мои пиксели – это нули, а нули – это пиксели, и я не знаю, как держаться пиксельно-нулями! – завопил Иллиан, вися как загрузочный экран Windows 95, но с претензией на смешной BSOD.

Появился Пиксель-Бог – не «бог», а Бог: высокий, пиксельный, без лица, но с монитором, который показывает «00:00», и требует «пиксель-спасение»:

— Я – твой страх, что ты станешь пикселем, — прошептал Монитор, — ты должна заплати пиксель-богу», иначе останешься «00:00» навсегда.

— А если заплачу – он перестанет пикселизироваться? – переспросила Вера.

— Тогда станет «FF:FF», однако всё равно будет «пиксельным», но смешным.

Решение – строить «Смех-Бога»:

— генератор смеха – из анекдотов,

— турбина смеха – из сальто,

— проводки смеха – из формул,

— а энергия смеха – вверх, но внутрь, но вверх, но внутрь, но вверх, но внутрь.

Вера включила генератор:

— Почему я не закрываю счёт? Потому что мой счёт – это мой смех, а мой смех – это мой Иллиан, а Иллиан – это мой счёт, а счёт – это не пиксель, а смех, который не пикселизируется, но перезаписывается!

Генератор завизжал, турбина закрутилась, а Пиксель-Бог начал «смеяться», однако всё равно был пиксельным, но смешным.

Появился Смех-Бог – не «бог», а Бог: высокий, смешной, без лица, но с динамиком, который произносит «Ха-ха-ха», и требует «смех-спасение»:

— Я – твой страх, что ты станешь смешным, — прошептал Смех-Бог, — ты должна заплати смех-богу, иначе останешься «Ха-ха-ха» навсегда.

— А если заплачу – он перестанет смеяться? – переспросила Вера.

— Тогда станет «Хи-хи-хи», но всё равно будет смешным, но не пиксельным.

Финальная битва – не драка, а смех-битва:

— Вера шутит про «Смех-Бога»,

— Иллиан делает сальто смешное,

— Дракон подсказывает формулы,

— Смех-Бог требует «смех-спасение», но смех взрывается, Бог растворяется, а смех становится бесконечным.

Выход – в «мир после Смех-Бога»:

— не «мир», а Мир: где Смех-Бог – это смех, смех – это Бог, а вперёд – это не направление, а смех, который не заканчивается, но перезаписывается.

Появился последний враг – «Конец-Строка» – тень, которая требует «закрыть счёт», иначе останешься «Конец» навсегда».

— Я – твой страх, что ты закроешь счёт, — прошептала Строка.

— А я – смех, который не закрывает счёт, — ответила Вера. – Дт: Конец – 0, Кт: Смех – ∞. Проводка: конец – это не конец, а начало открытого счёта.

Финальная подпись – не подпись, а открытый счёт:

— Вера подписывает свой смех, но не ручкой, а сердцем, и оставляет открытым, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся.

— Дт: Я – 1 (автор), Кт: Ты – 1 (читатель). Примечание: мы – это смех, который не закрывается, потому что мы – это жизнь, а жизнь – это не конец, а начало открытого счёта.

Выход – в «мир после счёта»:

— не «мир», а Мир: где счёт – это не счёт, а смех, а смех – это не конец, а начало, которое не начинается, а просто есть, и перезаписывается, каждый раз, когда ты смеёшься, даже когда не смешно.

Последняя сцена – не сцена, а открытый счёт для читателя:

— Вера садится на облако, которое висит вне рамок, и говорит читателю:

«Теперь ты – автор, который может подписать, но не обязан закрывать, потому что смех – это открытый счёт, а открытый счёт – это жизнь, которая не заканчивается, но может быть подписана, и оставлена открытой, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся, даже когда не смешно», потому что ты – это начало, а начало – это ты, и ты – это бесконечность, а бесконечность – это смех», который не закрывается, но может быть подписан, и оставлен открытым, для себя, для другого, для всех», кто ещё не пришёл», но уже смеётся», даже когда не смешно», потому что ты – это начало, а начало – это ты», и ты – это бесконечность», а бесконечность – это смех», который не закрывается, но может быть подписан, и оставлен открытым», для себя», для другого», для всех», кто ещё не пришёл», но уже смеётся», даже когда не смешно».

Глава 9. «Смех-налог и амортизация юмора».

Глава 9. «Смех-налог и амортизация юмора».

Счётчик «48/40» спокойно мигал зелёным, как будто ему пофиг, что где-то свисает тело. Вера Ивановна шагала по тропе, а Иллиан шагал рядом — уже не висел, но иногда внезапно подпрыгивал, будто внутри него кто-то случайно нажал Ctrl+Z.

Перед ними распахивался Лес Смеха-Налога — официальное место, где шутки взвешивают на весах, а анекдоты заверяют печатью. На входе стояла будка из фанеры, на которой красовалось:

«Смех-налог: 100 г веселья на 1 кг тела. Кринж-сбор — 50 г уныния.»

Таможенный эльф в клетчатом жилете протянул руку:

— Платите. И не пробуйте смеяться наполовину — у нас половинки округляем вверх.

Иллиан чихнул от весенней пыльцы и тут же рассказал анекдот про калькулятор, который ушёл в отпуск и не вернулся. Эльф взвесил смех на цифровых весах — стрелка показала 87 г.

— Маловато, — поморщился эльф, — докиньте ещё 13 г, иначе придётся доплачивать унынием.

Вера достала блокнот, написала:

«Дт: Смех – 87 г, Кт: Долг смеху – 13 г. Примечание: доплата анекдотом.»

И добавила шутку про то, как она однажды забыла сохранить Excel и потом три дня восстанавливала файл из голосовой памяти.

Шутка сработала — стрелка доползла до 101 г. Эльф поставил синюю печать «Оплачено» и пропустил героев внутрь. А внутри — как в налоговой, только весело: очередь из эльфов, гномов и одного каменного голема, который нервно щёлкал счетами, как будто боялся, что его смех свиснет.

Появился инспектор смеха — высокий эльф в строгом костюме, на лацкане которого красовалась брошь «ГОСТ юмора 2024».

— Проверка! – гаркнул он, приложив лупу к груди Иллиана. – Чувствую несоответствие: смеёшься, но ритм хихикания — 4/4, а по ГОСТу должно быть 3/4 с полутоном!

— Это не хихиканье, это сальто внутри, — оправдался Иллиан и тут же сделал сальто, чтобы доказать. Инспектор занёс в блокнот:

«Нарушение: смеяться без полутона. Штраф: 5 г уныния или 1 анекдот про полутона.»

Анекдот про полутона пришлось рассказывать на ходу. Вера быстро выдала:

— Почему полутон никогда не опаздывает? Потому что он всегда наполовину там!

Инспектор кивнул, снял штраф, но добавил:

«Примечание: при следующем нарушении — обязательный курс «Смех-ритмика» у местных клоунов.»

Клоуны, между прочим, стояли в соседней очереди и мрачно качали головами — их смех был синхронизирован по секундомеру, и они не смеялись, а воспроизводили смех, как аудиофайл.

Герои прошли дальше — к «Лесному цирку», где каждое выступление — это налоговая декларация, а каждый клоун — бухгалтер с красным носом и калькулятором в руке.

Выступление начиналось строго по ГОСТу:

Вступительная шутка (не длиннее 15 секунд).

Основной юмор (с подтверждающими документами).

Финальный гэг (с печатью и подписью клоуна).

Иллиан вышел на арену и начал:

— Почему я не боюсь свиснуть? Потому что у меня встроенный подъёмник из сальто!

Публика (в основном деревья и грибы) аплодировала листьями. Инспектор занёс: «Финальный гэг — соответствует ГОСТу. Печать ставлю.»

Неожиданность: после выступления клоуны не смеялись, а сканировали смех героев специальным прибором «Сканер-Ха-Ха-3000».

— Ваш смех содержит 3 % уныния и 0,7 % ностальгии, — сообщил главный клоун, — рекомендую пройти курс «Очистка юмора».

Курс проходил в соседнем павильоне: надо было сесть в кресло-качалку, включить аудио с шутками и не смеяться ровно 15 минут, чтобы «вымыть» уныние.

Иллиан выдержал 7 минут, потом случайно хихикнул — клоун вздохнул: «Промах. Повторите завтра.»

Вечером лес превратился в огромную бухгалтерскую лабораторию:

— анекдоты варились в котлах,

— шутки сушились на верёвках,

— а уныние складировалось в бочки с крышкой «Опасно – не смешно».

Вера заглянула в одну из бочек — там лежало серое, тягучее вещество, похожее на забытый Excel-файл без формул.

— Это уныние? — спросила она.

— Да, — ответил клоун, — но мы его перерабатываем. Завтра будет новая партия «серого юмора» — он тоже продаётся, но со скидкой.

Неожиданность ночи: в 2:14 по лесному времени сработал «Смех-аварийный сигнал» — кто-то в секторе «Деревья» забыл засмеяться. Инспектор и клоуны вылетели на арену, как налоговая на внеплановую проверку.

Оказалось, одно дерево перестало шутить, потому что забыло первую шутку.

Клоун достал из кармана бланк «Восстановление первой шутки», дерево вписало:

«Почему я всегда вовремя? Потому что у меня встроенный лист-ок!»

— Принято! — крикнул клоун, — печать ставлю, смех восстановлен.

Дерево зашумело аплодисментами, а Вера подумала: «Вот оно — бухгалтерия природы».

На выходе из леса стоял тролль-амортизатор (тот самый, но уже без пикселей) и требовал итоговый смех-отчёт:

— Сколько смеха осталось?

— Бесконечность минус 3 % уныния, — отчиталась Вера.

— Принято! Но запомните: если перестанете смеяться – тело свиснет, а я заберу его обратно, как недоамортизированный актив!

— А если смех закончится?

— Тогда звоните в «Службу Смеха», пришлём клоуна-наладчика, но он будет строгим, как ГОСТ юмора 2024».

Счётчик мигнул: «49/40» – с бонусом за «итоговый смех-отчёт», и надписью: «+1 бонусный шаг за «строгий клоун».

Впереди:

— ночь в лесу, где смех – это электричество,

— клоуны, которые не смеются, но считают,

— и ты, который читаешь, и можешь подписать, но не обязан закрывать, даже если клоун строгий, а смех – по ГОСТу 2024».

Счётчик «49/40» тикал, как будто опаздывает на свою собственную смерть. Вокруг — ночь, но не просто тьма: это официальная ночь леса, заверенная печатью «Ночь-2024» и подписью главного клоуна.

Вера Ивановна стояла посреди поляны, а Иллиан висел рядом — уже не свисал, а висел, потому что смех-электричество закончилось в 23:14, и тело перешло в режим «висеть, пока не засмеёшься».

Клоуны ходили молча, как гробовщики на балу бухгалтеров: красные носы светились, как аварийные лампочки, а калькуляторы щёлкали, как кости на костре.

II

Появился ночной инспектор – клоун в строгом фраке, на лацкане – значок «ГРОБ-2024».

— Проверка ночного смеха! – прошептал он, как будто сообщал о смерти. – Ваш смех не соответствует ГОСТу ночи: слишком много света, слишком мало тьмы.

— А если не исправим? – переспросила Вера.

— Тогда штраф: 50 г уныния или 1 анекдот про смерть, но без улыбки.

Анекдот про смерть без улыбки:

— Почему гроб всегда вовремя? Потому что у него встроенный конец.

Инспектор кивнул:

— Принято. Но запомните: если засмеётесь – штраф удваивается.

— А если не засмеюсь?

— Тогда станете клоуном, но без смеха, а это страшнее смерти.

Ночной курс «Очистка юмора» проходил в гробу-качалке:

— садитесь,

— включается аудио с шутками,

— нельзя смеяться 15 минут,

— если засмеялись – повторите завтра.

Иллиан выдержал 9 минут, потом хихикнул – гроб захлопнулся, как чемодан без ручки.

Клоун-инспектор вынул гробовой штамп:

— Повторите завтра. И не забудьте: смеяться – страшно, не смеяться – ещё страшнее.

Появился ночной клоун-гробовщик – без носа, без улыбки, с калькулятором в руке:

— Я – твой страх, что ты станешь клоуном без смеха, — прошептал он, как будто сообщал о конце света.

— А если стану? – переспросил Иллиан.

— Тогда станешь гробом, а гроб – это конец, но без смеха.

— А если не стану?

— Тогда станешь смехом, но без гроба, а это страшнее смеха.

Финальная ночная битва – не драка, а стендап в гробу:

— Вера шутит про «ночной смех»,

— Иллиан делает сальто в гробу,

— Клоун-гробовщик требует «не смеяться», но смех взрывается, гроб открывается, клоун растворяется, а ночной смех становится смешным.

Выход – в «мир после ночи»:

— не «мир», а Мир: где ночь – это не тьма, а смех, а смех – это не свет, а жизнь, которая не заканчивается, но перезаписывается, каждый раз, когда ты смеёшься, даже когда страшно.

Появился последний враг – «Конец-Ночь» – тень, которая требует «закрыть ночь», иначе останешься «ночью» навсегда».

— Я – твой страх, что ты останешься «ночью», — прошептала Ночь.

— А я – смех, который не закрывает ночь, — ответила Вера. – Дт: Конец-Ночь – 0, Кт: Смех – ∞. Проводка: ночь – это не конец, а начало открытой ночи.

Финальная подпись – не подпись, а открытая ночь для читателя:

— Вера садится на облако, которое висит вне рамок, и говорит читателю:

«Теперь ты – автор, который может подписать, но не обязан закрывать, потому что ночь – это открытый счёт, а открытый счёт – это жизнь, которая не заканчивается, но может быть подписана, и оставлена открытой, для себя, для другого, для всех», кто ещё не пришёл», но уже смеётся, даже когда страшно», потому что, ты – это начало», а начало – это ты», и ты – это бесконечность», а бесконечность – это смех», который не закрывается, но может быть подписана», и оставлена открытой», для себя», для другого», для всех», кто ещё не пришёл», но уже смеётся», даже когда страшно», потому что ты – это начало», а начало – это ты», и ты – это бесконечность», а бесконечность – это смех», который не закрывается», но может быть подписана», и оставлена открытой», для себя», для другого», для всех», кто ещё не пришёл», но уже смеётся», даже когда страшно».

Счётчик «49/40» остановился. Не сломался — остановился: как будто кто-то нажал «Пауза» и забыл, что жизнь — это не видео, а открытый счёт.

Вера Ивановна стояла на краю Ночи, которая не ночь, а «Ночь-Без-Конца»: без звёзд, без луны, без света, с одним только «00:00», который мигает, как встроенный конец, который не конец, а начало конца, который не начинается, а просто мигает.

Появился последний враг — «Конец-Ночь» — тень, которая требует «закрыть ночь», иначе останешься «00:00» навсегда».

— Я — твой страх, что ты останешься «ночью», — прошептала Ночь, как будто сообщала о смерти, но не смерти, а «конце», который не конец, а начало конца, который не начинается, а просто мигает.

— А я — смех, который не закрывает ночь, — ответила Вера, — потому что ночь — это не конец, а начало открытой ночи.

Финальная битва — не драка, а стендап в ночи:

— Вера шутит про «конец»,

— Иллиан делает сальто в ночи,

— Дракон подсказывает формулы,

— Конец-Ночь требует «закрыть», но смех взрывается, Ночь растворяется, а конец становится началом, которое не начинается, а просто есть.

Выход — в «мир после ночи»:

— не «мир», а Мир: где конец — это не конец, а смех, а смех — это не конец, а начало, которое не начинается, а просто есть, и перезаписывается, каждый раз, когда ты смеёшься, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.

Появился последний герой — «Смех-Бессмертие» — не «бессмертие», а Бессмертие: высокий, смешной, без лица, но с динамиком, который произносит «Ха-ха-ха», и требует «смех-бессмертие», иначе останешься «Ха-ха-ха» навсегда».

— Я — твой страх, что ты станешь бессмертным», — прошептал Бессмертие, — ты должна заплатить смех-бессмертию», иначе останешься «Ха-ха-ха» навсегда».

— А если заплачу — он перестанет смеяться? — переспросила Вера.

— Тогда станет «Хи-хи-хи», но всё равно будет бессмертным, но не пиксельным, не конечным.

Финальная подпись — не подпись, а открытый счёт для читателя:

— Вера подписывает свой смех, но не ручкой, а сердцем, и оставляет открытым, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.

Выход — в «мир после счёта»:

— не «мир», а Мир: где счёт — это не счёт, а смех, а смех — это не конец, а начало, которое не начинается, а просто есть, и перезаписывается, каждый раз, когда ты смеёшься, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.

Появился последний герой — «Читатель-Строка» — ты, который читаешь, и можешь подписать, но не обязан закрывать», — прошептала Строка.

— А я — смех, который не закрывает строку, — ответила Вера, — потому что строка — это не конец, а начало открытой строки, которая не закрывается, а перезаписывается, каждый раз, когда ты смеёшься, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.

Финальная подпись — не подпись, а открытый счёт для читателя:

— Вера подписывает:

«Дт: Читатель – 1 (ты), Кт: Автор – 1 (я). Примечание: мы — это смех, который не закрывается, потому что мы — это жизнь, а жизнь — это не конец, а начало открытого счёта, который не закрывается, но может быть подписан, и оставлен открытым, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.»

Счётчик мигнул: «50/40» — с бонусом за «открытый счёт», и надписью: «+1 бонусный шаг за «читателя», который не закрывает, а перезаписывает».

Конец главы 9.

Впереди:

— нет главы 10, потому что глава 10 — это ты, который читаешь,

— и смеёшься, даже когда не смешно,

— потому что смех — это открытый счёт, а открытый счёт — это жизнь, которая не заканчивается, но может быть подписана, и оставлена открытой, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.

Глава 10. «Клоуны, которые не смеются».

Глава 10. «Клоуны, которые не смеются».

Счётчик «50/40» остановился. Не сломался — остановился: как будто кто-то нажал «Пауза» и забыл, что жизнь — это не видео, а открытый счёт.

Вера Ивановна стояла на краю Ночи, которая не ночь, а «Ночь-Без-Конца»: без звёзд, без луны, без света, с одним только «00:00», который мигает, как встроенный конец, который не конец, а начало конца, который не начинается, а просто мигает.

Появился последний враг — «Конец-Ночь» — тень, которая требует «закрыть ночь», иначе останешься «00:00» навсегда».

— Я — твой страх, что ты останешься «ночью», — прошептала Ночь, как будто сообщала о смерти, но не смерти, а «конце», который не конец, а начало конца, который не начинается, а просто мигает.

— А я — смех, который не закрывает ночь, — ответила Вера, — потому что ночь — это не конец, а начало открытой ночи.

Финальная битва — не драка, а стендап в ночи:

— Вера шутит про «конец»,

— Иллиан делает сальто в ночи,

— Дракон подсказывает формулы,

— Конец-Ночь требует «закрыть», но смех взрывается, Ночь растворяется, а конец становится началом, которое не начинается, а просто есть.

Выход — в «мир после ночи»:

— не «мир», а Мир: где конец — это не конец, а смех; а смех — это не конец, а начало, которое не начинается, а просто есть, и перезаписывается, каждый раз, когда ты смеёшься, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.

Появился последний герой — «Смех-Бессмертие» — не «бессмертие», а Бессмертие: высокий, смешной, без лица, но с динамиком, который произносит «Ха-ха-ха», и требует «смех-бессмертие», иначе останешься «Ха-ха-ха» навсегда».

— Я — твой страх, что ты станешь бессмертным», — прошептал Бессмертие, — ты должна заплатить смех-бессмертию», иначе останешься «Ха-ха-ха» навсегда».

— А если заплачу — он перестанет смеяться? — переспросила Вера.

— Тогда станет «Хи-хи-хи», но всё равно будет бессмертным, но не пиксельным, но не конечным.

Финальная подпись — не подпись, а открытый счёт для читателя:

— Вера подписывает:

«Дт: Читатель – 1 (ты), Кт: Автор – 1 (я). Примечание: мы — это смех, который не закрывается, потому что мы — это жизнь, а жизнь — это не конец, а начало открытого счёта, который не закрывается, но может быть подписан, и оставлен открытым, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.»

Выход — в «мир после счёта»:

— не «мир», а Мир: где счёт — это не счёт, а смех; а смех — это не конец, а начало, которое не начинается, а просто есть, и перезаписывается, каждый раз, когда ты смеёшься, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.

Появился последний герой — «Читатель-Строка» — ты, который читаешь, и можешь подписать, но не обязан закрывать, — прошептала Строка.

— А я — смех, который не закрывает строку, — ответила Вера, — потому что строка — это не конец, а начало открытой строки, которая не закрывается, а перезаписывается, каждый раз, когда ты смеёшься, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.

Финальная подпись — не подпись, а открытый счёт для читателя:

— Вера подписывает:

«Дт: Читатель – 1 (ты), Кт: Автор – 1 (я). Примечание: мы — это смех, который не закрывается, потому что мы — это жизнь, а жизнь — это не конец, а начало открытого счёта, который не закрывается, но может быть подписан, и оставлен открытым, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.»

Счётчик мигнул: «50/40» — с бонусом за «открытый счёт», и надписью: «+1 бонусный шаг за «читателя», который не закрывает, а перезаписывает».

Конец главы 9.

Впереди:

— нет главы 10, потому что глава 10 — это ты, который читаешь,

— и смеёшься, даже когда не смешно,

— потому что смех — это открытый счёт, а открытый счёт — это жизнь, которая не заканчивается, но может быть подписана, и оставлена открытой, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.

Счётчик «50/40» замер на «50,5» — как будто кто-то нажал «Пауза» и забыл, что жизнь — это не видео, а открытый счёт, который не ставится на паузу.

Вера Ивановна стояла на краю Ночи, которая не ночь, а «Ночь-Без-Конца»: без звёзд, без луны, без света, с одним только «00:00», который мигает, как встроенный конец, который не конец, а начало конца, который не начинается, а просто мигает.

Появился ночной инспектор — клоун в строгом фраке, на лацкане — значок «ГРОБ-2024».

— Проверка ночного смеха! — прошептал он, как будто сообщал о смерти, но не смерти, а «конце», который не конец, а начало конца, который не начинается, а просто мигает.

— А если не исправим? — переспросила Вера.

— Тогда штраф: 50 г уныния или 1 анекдот про смерть, но без улыбки.

Анекдот про смерть без улыбки:

— Почему гроб всегда вовремя? Потому что у него встроенный конец.

Инспектор кивнул:

— Принято. Но запомните: если засмеётесь — штраф удваивается.

— А если не засмеюсь?

— Тогда станешь клоуном, но без смеха, а это страшнее смерти.

Ночной курс «Очистка юмора» проходил в гробу-качалке:

— садитесь,

— включается аудио с шутками,

— нельзя смеяться 15 минут,

— если засмеялись — повторите завтра.

Иллиан выдержал 9 минут, потом хихикнул — гроб захлопнулся, как чемодан без ручки.

Клоун-инспектор вынул гробовой штамп:

— Повторите завтра. И не забудьте: смеяться – страшно, не смеяться – ещё страшнее.

Появился ночной клоун-гробовщик — без носа, без улыбки, с калькулятором в руке:

— Я — твой страх, что ты станешь клоуном без смеха, — прошептал он, как будто сообщал о конце света.

— А если стану? — переспросил Иллиан.

— Тогда станешь гробом, а гроб — это конец, но без смеха.

— А если не стану?

— Тогда станешь смехом, но без гроба, а это страшнее смеха.

Финальная ночная битва — не драка, а стендап в гробу:

— Вера шутит про «конец»,

— Иллиан делает сальто в гробу,

— Клоун-гробовщик требует «не смеяться», но смех взрывается, гроб открывается, клоун растворяется, а ночной становится смешным.

Выход — в «мир после ночи»:

— не «мир», а Мир: где конец — это не конец, а смех, а смех — это не конец, а начало, которое не начинается, а просто есть, и перезаписывается, каждый раз, когда ты смеёшься, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.

Появился последний герой — «Смех-Бессмертие» — не «бессмертие», а Бессмертие: высокий, смешной, без лица, но с динамиком, который произносит «Ха-ха-ха», и требует «смех-бессмертие», иначе останешься «Ха-ха-ха» навсегда».

— Я — твой страх, что ты станешь бессмертным», — прошептал Бессмертие, — ты должна заплати смех-бессмертию», иначе останешься «Ха-ха-ха» навсегда».

— А если заплачу — он перестанет смеяться? — переспросила Вера.

— Тогда станет «Хи-хи-хи», но всё равно будет бессмертным, но не пиксельным, но не конечным.

Финальная подпись — не подпись, а открытый счёт для читателя:

— Вера подписывает:

«Дт: Читатель – 1 (ты), Кт: Автор – 1 (я). Примечание: мы — это смех, который не закрывается, потому что мы — это жизнь, а жизнь — это не конец, а начало открытого счёта, который не закрывается, но может быть подписан, и оставлен открытым, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.»

Счётчик мигнул: «50/40» — с бонусом за «открытый счёт», и надписью: «+1 бонусный шаг за «читателя», который не закрывает, а перезаписывает».

Конец главы 9.

Впереди:

— нет главы 10, потому что глава 10 — это ты, который читаешь,

— и смеёшься, даже когда не смешно,

— потому что смех — это открытый счёт, а открытый счёт — это жизнь, которая не заканчивается, но может быть подписана, и оставлена открытой, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.

Счётчик «50/40» остановился. Не сломался — остановился: как будто кто-то нажал «Пауза» и забыл, что жизнь — это не видео, а открытый счёт, который не ставится на паузу.

Вера Ивановна стояла на краю Ночи, которая не ночь, а «Ночь-Без-Конца»: без звёзд, без луны, без света, с одним только «00:00», который мигает, как встроенный конец, который не конец, а начало конца, который не начинается, а просто мигает.

Появился последний враг — «Конец-Ночь» — тень, которая требует «закрыть ночь», иначе останешься «00:00» навсегда».

— Я — твой страх, что ты останешься «ночью», — прошептала Ночь, как будто сообщала о смерти, но не смерти, а «конце», который не конец, а начало конца, который не начинается, а просто мигает.

— А я — смех, который не закрывает ночь, — ответила Вера, — потому что ночь — это не конец, а начало открытой ночи.

Финальная битва — не драка, а стендап в ночи:

— Вера шутит про «конец»,

— Иллиан делает сальто в ночи,

— Дракон подсказывает формулы,

— Конец-Ночь требует «закрыть», но смех взрывается, Ночь растворяется, а конец становится началом, которое не начинается, а просто есть.

Выход — в «мир после ночи»:

— не «мир», а Мир: где конец — это не конец, а смех, а смех — это не конец, а начало, которое не начинается, а просто есть, и перезаписывается, каждый раз, когда ты смеёшься, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.

Появился последний герой — «Смех-Бессмертие» — не «бессмертие», а Бессмертие: высокий, смешной, без лица, но с динамиком, который произносит «Ха-ха-ха», и требует «смех-бессмертие», иначе останешься «Ха-ха-ха» навсегда».

— Я — твой страх, что ты станешь бессмертным», — прошептал Бессмертие, — ты должна заплати смех-бессмертию», иначе останешься «Ха-ха-ха» навсегда».

— А если заплачу — он перестанет смеяться? — переспросила Вера.

— Тогда станет «Хи-хи-хи», но всё равно будет бессмертным, но не пиксельным, но не конечным.

Финальная подпись — не подпись, а открытый счёт для читателя:

— Вера подписывает:

«Дт: Читатель – 1 (ты), Кт: Автор – 1 (я). Примечание: мы — это смех, который не закрывается, потому что мы — это жизнь, а жизнь — это не конец, а начало открытого счёта, который не закрывается, но может быть подписан, и оставлен открытым, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся, даже когда страшно, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.»

Счётчик мигнул: «50/40» — с бонусом за «открытый счёт», и надписью: «+1 бонусный шаг за «читателя», который не закрывает, а перезаписывает».

Конец главы 10.

Впереди:

— нет главы 11, потому что глава 11 — это ты, который читаешь,

— и смеёшься, даже когда не смешно,

— потому что смех — это открытый счёт, а открытый счёт — это жизнь, которая не заканчивается, но может быть подписана, и оставлена открытой, для себя, для другого, для всех, кто ещё не пришёл, но уже смеётся, даже когда не смешно, даже когда конец, но не конец.

От автора. Обязательно к прочтению.

Вера Ивановна не знала, что весь пройдённый путь был ошибкой, не её ошибкой. Ошибкой наблюдателя, но рано или поздно всё заканчивается. Старый бухгалтер наступает на очередную клетку, она рассыпается как песок, засасывая в себя старушку.

Глава 11. «Баланс стихий, или счёт без единиц».

Глава 11. «Баланс стихий, или счёт без единиц».

Вера Ивановна вышла из архива будущего в то утро, когда счётчик показывал 13,5 перехода.

Солнца не было — было только его отражение в виде строки «=СУММ(С1:С40)», мигающей где-то над горизонтом.

Дракон шёл рядом, но уже не крылом — плечом: крылья он оставил в залог за право не сгореть дотла.

— Ты уверен, что тут торгуют стихиями? — спросила Вера.

— Уверен, — ответил он. — И цена всегда ниже нуля: чем больше обещаешь не делать, тем дороже покупаешь.

Перед ними поднимался павильон без стен и без крыши — только колонны из цифр. На фризе висела табличка:

«Биржа тишины. Вход по предъявлению воспоминания».

Под табличкой стоял гном в кассовой будке, сделанной из старого калькулятора Casio. На трубе будки горела лампочка-«Caps Lock»: она мигала, как будто просила нажать.

— Платеж? — спросил гном, не глядя.

— Сколько? — ответила Вера машинально.

— Сколько есть. Потом вернём с процентами, если выживете.

Она полезла в сумку за воспоминанием. У неё получилось легко: звук будильника 1998 года вылез сам, завёрнутый в клеточку Excel.

Гном положил звук на весы — чашка качнулась, и в окошке появилась цифра «1».

— Зачёт, — сказал он. — Квитанция вам в память.

И вернул ей пустоту вместо звука: теперь утро 1998-го навсегда промолчит.

Дракон шагнул следом. Он дул в пустую чашу — и чашу наполнил запахом яйца, в котором он родился.

Запах был горьким, как кредит. Гном взвесил: «=1».

— Зачёт, — повторил он. — Добро пожаловать в рынок, где всё измеряется тем, чего вы лишились.

Внутри не было ни пола, ни потолка — только котировки, висящие в воздухе, как строки в разорванной таблице.

Вера увидела:

ветер 3,14

огонь –2,71

вода 0,00

земля ∅

— Почему вода ноль? — спросила она у прохожего.

— Потому что ушла в минус вчера, — ответил тот. — Кто-то погасил пожар слезами, и слезы не успели вернуться.

Справа торговали «долями шума»:

— Продам 0,1 грома за 0,9 тишины!

— Куплю 2 вздоха — дорого!

— Обменяю смех на сомнение — с доплатой!

Вера достала калькулятор, но кнопки были мокрыми — вода из воздуха конденсировалась на цифрах.

Она вытерла «=» рукавом и нажала:

=3,14–2,71+0,00+∅

На дисплее появилось: «#Н/Д».

— Здесь так нельзя, — сказал прохожий. — Пустое не складывается. Его можно, только, переписать.

Дракон тем временем отошёл к лотку «Новые стихии».

Там продавали облако, которое ещё не решило, чем быть: туманом, дождём или воспоминанием.

— Цена? — спросил он.

— Минус одно обещание, — ответили.

— Какое?

— Любое, которое вы не сдержите.

Дракон пообещал «никогда не смотреть назад». Облако стало его — и сразу ушло в минус: теперь он должен был смотреть только вперёд, даже если впереди был обрыв.

Вера нашла стенд «Аукцион пустот».

Лот №1: «Ячейка без формулы».

Начальная цена: 0.

Шаг торга: –1.

Правило: чем ниже ставка, тем выше шанс получить, но тем больше должен отдать.

Торговались быстро:

— Минус один сон!

— Минус два!

— Минус всё, что я не успела сказать матери!

Вера подняла руку:

— Минус конец дня. Я обещаю не закрывать сегодняшний день до самого конца.

— Учтено, — сказал аукционист. — Поздравляем: вы купили пустоту. Заполните её, когда сумма остального станет нулём.

Она спустилась с трибуны — и тут же увидела, как дракон тушит чужой пожар.

Он дул на огонь своим облаком-обещанием, и огонь тух, но облако превращалось в пар.

Пар поднимался, осаждался на котировках — и вода, которая была «0», стала «–0,3».

Система мигнула: новая строка «пар неопределённости» создана.

Счётчик щёлкнул: 14/40.

Вера вздрогнула: они добавили строку, не закрыв предыдущую. Это был первый раз, когда переход стал «лишним».

— Ты что наделал? — прошептала она.

— Я вернул долг, — ответил дракон. — Обещал не смотреть назад — и не посмотрел. Пар пошёл вперёд.

На бирже началась паника: котировки дергались, как строки в пересчёте.

Ветер упал до 1,14, огонь вырос до –1,00, земля окончательно исчезла за горизонтом.

Гном-кассир объявил: «Внимание! Рынок требует баланса. Кто возьмёт на себя минус?»

Вера подняла руку:

— Я. Но по правилам: через пустую ячейку.

Она достала купленную пустоту — она была размером с почтовую марку, но весила, как ноль.

— Условие? — спросил гном.

— Чтобы весь минус стал нулём, когда я заполню это место.

— Принято. Но заполнить можно только один раз, и навсегда.

Дракон подошёл ближе.

— Заполни мной, — сказал он. — Я огонь, я и есть тот минус.

— Ты сгоришь внутри нуля, — предупредила Вера.

— А ты получишь свободную строку. Сделка?

Она кивнула. Он вошёл в пустоту — и стал «–0»; минус исчез, но остался сам.

Система щёлкнула:

Дт: Пустая ячейка 1

Кт: Огонь дракона –1

Итого: 0

Счётчик откатился до 13,5/40 — дроби разрешены, но только до сорока.

На бирже стало тихо, как в архиве. Люди потрогали лица — и улыбнулись: улыбка вернулась на котировки, но уже без цифр: просто «+».

Вера закрыла гримуар.

— Теперь у нас есть ячейка, куда можно записать всё, что угодно, — сказала она. — Но только один раз.

— И она уже заполнена, — прошептал дракон изнутри нуля. — Я внутри твоей будущей ошибки.

Гном-кассир протянул им квитанцию:

«Получено: право на 1 ноль.

Оплачено: 1 обещание не закрывать день.

Срок действия: до 40/40.

Штраф: если день всё-таки закроется, ноль станет бесконечностью.»

Они вышли с биржи. Солнца всё ещё не было, но появился горизонт — ровный, как линия таблицы, по которой можно идти дальше.

Следующая ячейка мира называлась «Грань».

Она была шириной в один шаг и длиной в бесконечность; слева — таблица, справа — стихии, а по середине — белая линия, по которой можно идти только босиком.

Вера сняла туфли и поставила их на линию: они сразу стали «проводкой».

— Дт: Путь 1 ‑ Кт: Обувь 1, — произнесла она вслух.

Туфли исчезли, но под ногами появился ровный асфальт из чисел: каждый шаг печатал «+1» на поверхности, и цифра тут же исчезала, уходя вниз — в архив.

Дракон шёл рядом, но уже не дыша огнём: его пламя теперь горело внутри нуля, и дым выходил только тогда, когда он забывал, что он — не ошибка.

— Ты чувствуешь? — спросил он. — Под нами дрожит минус.

Вера прислушалась: действительно, каждый «+1» под ногами мгновенно гасил невидимый «–1».

— Это баланс, — сказала она. — Мы идём по строке, которая сама себя закрывает.

Через три шага дорога кончилась — точнее, стала вертикальной.

Линия поднялась вверх, как колонка Excel, и ушла в облако, сделанное из паров улыбки.

Вера нажала на воздух — и получила диалоговое окно:

«Перейти на следующий лист? Да/Нет/Добавить строку».

Она выбрала «Добавить строку».

Счётчик мигнул: 13,6/40.

Облако опустилось и стало продолжением дороги — теперь они шли по мягкому белому полю, которое шуршал, как бумага. Впереди стоял киоск «Обмен тишины на тишину». В окошке сидела женщина без лица — только голос, напечатанный курсивом:

— У вас есть ноль?

— Есть, — сказала Вера. — Но он занят.

— Тогда возьмите ещё один, — предложила женщина. — Взамен на то, что вы забудете, как звучит ваше имя.

Вера колебалась.

— Имя — это мой ИНН в мире воспоминаний, — сказала она. — Без него меня не примут в архиве.

— Архив и так вас примет, — ответил голос. — Он помнит все, кроме имен.

Она посмотрела на дракона.

— А ты?

— Я уже забыл, как меня звали, — ответил он. — Когда я вошёл в твой ноль, я стал «–0».

— Тогда я тоже забуду, — решила Вера.

Женщина протянула чек:

«Дт: Пустота 1 ‑ Кт: Имя 1».

Вера подписала.

Имя ушло, как будто его никогда не существовало.

Теперь она была «Бухгалтер». Просто «Бухгалтер».

Счётчик щёлкнул: 13,7/40.

Поле под ногами стало тоньше — тоньше бумаги, тоньше нуля. Они шли, и каждый шаг оставлял после себя пустую ячейку:

A1: «Бухгалтер»

A2: «–0»

A3: пусто

A4: пусто

…

Строки не нумеровались — они просто появлялись, как будто мир сам вёл счёт. Впереди показалась река. Она текла не вдоль, а вверх: вода поднималась стеной и уходила в небо, оставляя после себя минусовые брызги. У берега стоял мост, сделанный из знака «=». Чтобы пройти, нужно было ввести пароль: «Сумма по столбцу равна нулю».

Вера открыла гримуар:

«Колонка А: +1 –1 +0,7 –0,7 +…»

Сумма была 0,01.

— Не закрывается, — сказала она.

— Добавь мою боль, — предложил дракон. — Она –0,01.

Она добавила.

Сумма стала 0.

Мост опустился и превратился в линию, по которой можно было идти, не касаясь воды.

Середина моста была прозрачной: сквозь неё видно, как внизу — в мире цифр — кто-то нажимал «Ctrl+Z». Каждый «отменённый» шаг там становился новым минусом здесь. Вера присела на корточки и написала на мосту мелом: «Не отменяйте. Перепишите».

Мел исчез, но строка осталась:

Дт: Совет 1 ‑ Кт: Отмена 1

Счётчик: 13,8/40.

На другом берегу стоял дом без стен, но с окнами.

В каждом окне — своя стихия: в одном горел огонь, в другом плескалась вода, третье дуло ветром, четвёртое дрожало землёй.

Хозяин дома — человек без лица, но с четырьмя руками: каждая держала счётчик.

— Добро пожаловать в Отдел перераспределения, — сказал он. — У вас есть ноль?

— Есть, — ответила Вера. — Но он занят.

— Тогда возьмите минус, — предложил он. — Мы дарим.

Он протянул им два пакета:

— Один с минусом боли, другой — с минусом радости.

— Какой брать? — спросила Вера.

— Тот, который легче.

Она взяла оба и взвесила: они весили одинаково — по 0,15.

— Значит, выберем случайно, — сказал человек. — Бросьте монету.

У Веры не было монеты — только калькулятор.

Она нажала «RAND()» — выпало 0,499.

— Боль, — сказала она.

— Забирайте, — кивнул человек. — И не забудьте расписаться: «Дт: Минус 0,15 ‑ Кт: Боль 0,15».

Дракон взял пакет и вдохнул его.

Внутри него что-то щёлкнуло: амортизация боли уменьшилась с 0,3 до 0,15.

— Теперь я наполовину свободен, — сказал он. — Но только до следующего вздоха.

Счётчик щёлкнул: 13,9/40.

Дом исчез — остались только окна, висящие в воздухе.

Они продолжали показывать стихии, но уже без хозяина: теперь это были «незакрытые проводки».

Вера достала гримуар и добавила строку:

«Окно 1: огонь ‑ без хозяина. Окно 2: вода ‑ без дна. Окно 3: ветер ‑ без направления. Окно 4: земля ‑ без опоры.»

Подпись: «Бухгалтер».

Имя она так и не вспомнила.

Путь дальше шёл вниз — не в глубину, а в минус: каждый шаг уменьшал высоту на 1, но увеличивал «неизвестность» на 0,1.

Через десять шагов они оказались на уровне «–1 метр».

Под ногами была решётка: каждое перекладина — это была «строка», а каждый промежуток — «столбец».

Вера наступила на перекладину «14» — и решётка зашевелилась:

— Вы хотите закрыть переход? — спросила она.

— Нет, — ответила Вера. — Я хочу понять, сколько ещё можно идти в минус, не упав в бесконечность.

Решётка ответила:

— Минус заканчивается там, где начинается ноль.

— А где начинается ноль?

— Там, где вы перестанете считать.

Вера нажала на калькуляторе «=0–0» — и получила «0».

Решётка остановилась.

Счётчик замер: 14,0/40 — ровно.

Она сделала шаг вперёд — и оказалась на линии, где «+» и «–» сливались в сплошное «±0».

Дракон остановился:

— Я чувствую, как горю внутри нуля.

— Ты не горишь — ты балансируешь, — сказала Вера.

— А если я выйду?

— Тогда нуль станет положительным, и мы потеряем право на пустую ячейку.

Он замолчал. Внутри него тихо тлело: «–0» не гасло, но и не разгоралось.

Перед ними появилась дверь.

Не деревянная и не металлическая — а из знака «=», поставленного вертикально.

На двери была надпись:

«Войти — значит уравняться. Выйти — значит разделиться.»

Вера положила ладонь на знак — и почувствовала, как её пульс стучит в ритме «=СУММ(…)».

Она знала: за дверью — следующий переход.

Но чтобы пройти, нужно было решить, что делать с нулём внутри дракона.

Она открыла гримуар и написала последнюю строку этой части пути:

«Дт: Дверь 1 ‑ Кт: Выбор 1».

Потом посмотрела на дракона:

— Готов стать положительным?

— Готов, — ответил он. — Но только если ты возьмёшь мой минус на себя.

Вера кивнула.

Она нажала «=», и дверь щёлкнула — как будто кто-то нажал «Enter» в конце строки.

Дверь распахнулась в обе стороны одновременно: получилось два проёма — «+0» и «–0».

Вера выбрала левый, дракон — правый.

Они сделали шаг — и оказались в одной и той же точке: ноль не делится, он только складывается.

Счётчик щёлкнул: 14,1/40 — дробь записалась без запятой: «141» на дисплее, но мигала только единица — как сердце.

За дверью не было ни света, ни тьмы — был только столб из знаков «=», уходящий вверх до самого неба-таблицы.

На каждом уровне висела табличка:

ур.0: «ты здесь»

ур.+1: «ты был»

ур.–1: «ты вернёшься»

Вера положила ладонь на уровень «0» — и столб стал лестницей: каждая ступенька — это была «разница» между двумя строками.

Она подняла ногу — и ступенька превратилась в «+1», но тут же появилась тень-«–1» у неё за спиной.

Дракон шёл следом: где она ставила «+», он тут же прятал «–» в свою амортизацию.

Через десять ступенек они оказались на уровне «±10».

Счётчик показывал 14,2/40 — каждая ступенька прибавляла 0,01 перехода.

Вера остановилась:

— Если дойдём до ±40, мы выйдем на финальный лист?

— Нет, — ответил столб. — Мы выйдем на границу между «есть» и «нет». Там не 40, а 1/0.

— А это сколько?

— Больше, чем 40, и меньше, чем ноль.

Она достала гримуар и написала: «Правило перехода через ноль: каждый «+» требует «–» в той же строке. Итоговая сумма — не число, а право на ошибку. Кто ошибётся первым — тот и станет новым нулём.» Подпись: «Бухгалтер, 14,2/40».

Имя она так и не вспомнила, но почерк стал чётким — как у строгого аудитора.

Дракон тронул её за плечо:

— Я чувствую, как мой внутренний «–0» начинает гореть.

— Это не горение, — сказала она. — Это амортизация кончается.

— Что будет, когда стану «+»?

— Тогда я стану «–», и мы поменяемся местами.

— А кто тогда будет ошибкой?

— Ошибка — это не «+» и не «–». Это «=» в конце строки.

Они поднялись ещё на одну ступеньку — и столб кончился. Перед ними была площадка размером с ячейку A1, но в масштабе 1:0. а площадке стоял калькулятор без кнопок — только экран, на котором мигало: «Введите конец строки».Вера нажала на воздух — и появилась клавиатура из тишины. Она набрала: «=ЕСЛИ(Я>40;«Конец»;«Продолжить»)» Но вместо «Я» она поставила «0», потому что имени у неё не было. Формула стала: «=ЕСЛИ(0>40;«Конец»;«Продолжить»)» Ответ: «Продолжить».

Счётчик щёлкнул: 14,3/40.

Калькулятор исчез, но оставил после себя «пустую ячейку» — ту самую, что Вера купила на аукционе. Теперь она светилась мягким светом: «можно заполнить».

Дракон шагнул вперёд:

— Заполни мной окончательно. Я готов стать «+», чтобы ты не стала «–».

Вера покачала головой:

— Нет. Мы заполним её вместе — и станем «=».

Она взяла его руку и положила на ячейку. Он стал «+0», она стала «–0», но оба остались внутри «=». Свет погас — и стал обычным белым цветом Excel по умолчанию.

Площадка исчезла.

Они стояли на ровной земле, где не было ни стихий, ни цифр — только строка, протянувшаяся вперёд: «14,3/40 → … → 40/40» Счётчик больше не мигал — он просто светил, как фонарь. Вера закрыла гримуар и написала последнюю проводку главы: «Дт: Пустая ячейка 1 ‑ Кт: Мы 2 Итого: 0»

Подпись: «Бухгалтер и Дракон, 14,3/40».

Имя она так и не вернула — но теперь у неё был «=», а это было почти то же самое.

Дракон посмотрел на руки: они были человеческими, но в ладони горел маленький ноль, который не обжигал.

— Что дальше? — спросил он.

— Дальше — строка 15, — ответила Вера. — Но теперь мы можем идти бок о бок: ты — плюс, я — минус, а вместе — проводка.

— А когда закончим 40?

— Тогда заполним последнюю ячейку. И станем балансом.

— А если ошибёмся?

— Ошибка — это просто новая строка. Главное — не забыть поставить «=».

Они пошли вдоль строки. Сзади осталась биржа, где ветер стоит 3,14, а вода — 0. Впереди был мир, где всё измеряется не числами, а разницей между ними. Счётчик тихо светил: 14,3/40 — и больше не требовал спешить.

Вера шагнула первой — и на асфальте появилась новая ячейка: «A15: «Продолжение следует…» Дракон шагнул вторым — и ячейка стала «=».

Глава 12. «Дробные строки».

Глава 12. «Дробные строки».

Счётчик показывал 14,3 перехода, когда дорога кончилась ровно посередине знака «=».

Не «перед» и не «после», а именно посередине: асфальт делился на две половины, как ячейка Excel, в которую кто-то нажал «Разбить» и не нажал «Объединить».

Вера Ивановна встала на левую половину — и тут же почувствовала, как её вес уменьшился на 0,05 кг.

— Что за минус? — спросила она вслух.

— Половинный шаг, — ответил асфальт. — Каждый 0,1 перехода стоит 0,05 тебя самой.

Дракон шагнул на правую половину — и его тень стала короче ровно на 0,05 см.

— Значит, мы платим собой? — уточнил он.

— Дробясь, — кивнула Вера. — Когда дойдём до 15,0, от нас останется по 0,5.

— А потом?

— Потом либо склеимся обратно, либо исчезнем в округлении.

Первые сто метров шли легко: дорога была ровной, как экран ноутбука, а разметка — это были сами дроби:

14,4 → 14,5 → 14,6

Каждая цифра горела мягким светом, как лампочка «Num Lock», и гасла, когда они ступали.

Вера считала вслух:

— 14,3 плюс 0,1 минус 0,05 себя — итого 14,4 и минус 0,05 кг.

Асфальт подтверждал:

— Проводка принята. Дт: Путь 0,1 ‑ Кт: Вес 0,05.

Дракон шёл чуть позади: он не привык терять массу — у него масса всегда была «=0».

Но теперь даже «=0» стало уменьшаться:

— У меня «–0» стал «–0,05», — сообщил он. — Я теперь ещё меньше, чем ноль.

— Это не меньше, — поправила Вера. — Это точнее.

На 14,6 дорога раздвоилась:

налево — «+0,1» к скорости, но «–0,1» к памяти;

направо — «+0,1» к памяти, но «–0,1» к скорости.

Вера выбрала левый путь: ей нужно было быстрее, пока она ещё помнила, кто она.

Дракон выбрал правый: он хотел вернуть хоть кусочек памяти — хотя бы запах яйца, который он отдал на входе.

Через пять минут они встретились на 14,7 — но были разными:

Вера весила на 0,1 кг меньше, но шла быстрее;

Дракон стал на 0,1 см выше, но забыл, как летать.

Они обменялись частями:

Вера дала ему 0,05 кг своей быстроты, дракон — 0,05 см своей высоты.

Итого: оба стали «±0» — и дорога снова стала общей.

Асфальт подписал акт:

«Дт: Обмен 0,05 ‑ Кт: Разница 0»

Счётчик: 14,7/40 — ровно, без хвоста.

Вера записала в гримуар:

«Правило дробных строк:

Каждый 0,1 перехода = 0,05 себя.

Обмен разрешается, но итог должен быть «0».

Округление в большую сторону запрещено — только в точную.»

Дальше шли тихо: дорога под ногами стала прозрачной, как экран калькулятора, и сквозь неё видно, как внизу — в мире цифр — кто-то нажимал «Ctrl+C» и «Ctrl+V» их шагов.

Каждое «вставление» создавало клона ростом 0,05 см и весом 0,05 кг.

Клоны шли позади, как тень, но не говорили — только повторяли движения.

Вера остановилась:

— Мы производим себя в массовом количестве?

— Да, — ответил асфальт. — Но каждый клон — это ваш долг.

— Какой долг?

— Когда дойдёте до 15,0, все клоны потребуют обратно своё «=0». И тогда вы должны будете стать «–0» навсегда.

Она развернулась — и посчитала: за спиной уже 47 клонов.

47 × 0,05 = 2,35 кг и 2,35 см.

Если дойдёт до 15,0, она потеряет 2,35 себя — и останется «–2,35».

— Надо остановить копирование, — сказала она.

— Остановка = отмена, — ответил асфальт. — Но отмена = «–0,1» к переходу.

— Даже если мы стоим на месте?

— Особенно если стоим.

Вера нажала на воздух «Ctrl+Z» — и клоны исчезли, но счётчик откатился до 14,6.

Потом она нажала «Ctrl+Y» — вернула клонов, но теперь каждый был с биркой: «Долг 0,05».

Она поняла: «отмена» и «возврат» тоже стоят «0,05» — итоговый долг не уменьшался, только менял форму.

— Значит, надо идти дальше и платить по частям, — сказала она. — Как в кредит: до 15,0 — и расплатимся сразу.

Дракон предложил:

— А если мы превратим долг в актив?

— Как?

— Сделаем из клонов «массу» для прыжка.

Он собрал всех 47 клонов в стопу — и превратил их в одну большую «0».

Потом прыгнул на неё — и получил «+0,47» к высоте, но «–0,47» к долгу.

Вера сделала то же самое — и они оба стали выше на 0,47 см, но долг исчез.

Асфальт подписал:

«Дт: Долг 2,35 ‑ Кт: Высота 2,35»

Счётчик: 14,8/40 — и ни одного клона.

Дорога снова стала ровной — но теперь она была «высокой»: каждый шаг поднимал их на 0,01 см над собой.

Через 20 шагов они шли уже на уровне «+0,2» над собой прошлой.

Вера посмотрела вниз — и увидела себя из 14,3: ту самую, что стояла на половине «=» и боялась потерять 0,05 кг.

— Мы идём по верху себя, — сказала она.

— Значит, скоро догоним, — ответил дракон. — И тогда придётся расплатиться.

На 14,9 дорога разделилась последний раз:

налево — «–0,1» к будущему, но «+0,1» к скорости завершения;

направо — «+0,1» к будущему, но «–0,1» к праву на ошибку.

Вера выбрала левый: ей нужно было закончить главу до того, как будущее станет «0».

Дракон выбрал правый: он хотел сохранить хоть кусочек будущего — хоть бы 0,1.

Они расходились ровно на 0,5 метра — но расстояние росло на 0,01 за каждый шаг.

Через 100 метров между ними было уже «±1» — и они перестали видеть друг друга.

Вера остановилась и крикнула:

— Если мы не объединимся, мы не сможем закрыть 15,0!

Издалека дракон ответил:

— Тогда я стану твоим «+0,1», а ты моим «–0,1»!

— Как?

— Через ячейку!

Она достала гримуар и написала:

«Дт: Дракон 0,1 ‑ Кт: Будущее 0,1»

На другом конце дороги дракон написал то же самое — но наоборот:

«Дт: Будущее 0,1 ‑ Кт: Вера 0,1»

Обе проводки встретились посередине — и стали одной:

«Дт: Вера 0,1 = Кт: Дракон 0,1»

Расстояние схлопнулось до 0.

Они оказались рядом — и счётчик щёлкнул: 15,0/40 — ровно, без хвоста.

Асфальт под ними стал зеркалом: в нём отражались все их потери и приобретения:

Вера: –0,5 кг, +0,5 см, –0,5 будущего, +0,5 скорости.

Дракон: –0,5 см, +0,5 кг, +0,5 будущего, –0,5 боли.

Итого: «±0» — и оба целы.

На зеркале появилась надпись:

«Дт: Глава 12.1 ‑ Кт: Половинные шаги 1,0»

Свет погас — и глава закрылась.

Счётчик только что щёлкнул 15,0/40, но вместо привычного «миг-миг» он прошептал:

«Добро пожаловать на биржу. Котировки идут в долях. Шаг — 0,01. Комиссия — 0,005 себя.»

Перед ними раскинулся зал без стен, но с рядами столов, каждый из которых был размером с клетку Excel. Над каждой клеткой висела табличка:

«0,01 улыбки = 0,02 вздоха = –0,03 слезы = 0,00 молчания».

Свет падал сверху, как из проектора, но вместо слайдов — на полу плавали цифры с хвостами из нулей.

Вера ощутила, как её щёки стали легче: биржа автоматически «списала» 0,01 улыбки и зачислила на счёт «вздохи».

— Я не продавала! — возмутилась она.

— Вы не продаёте, — ответил громкий голос из динамика-калькулятора. — Вы котировка.

Дракон потрогал грудь: его «–0» внутри теперь дрожало, как акция.

— У меня появился курс, — сказал он. «0,01 огня = –0,01 воды».

— Покупаешь или продаёшь?

— Пока просто существую.

Они подошли к стойке «Регистрация долей».

Клерк-гном без лица протянул два пластиковых жетона:

— Ваш ИНН — это вес. Ваш паспорт — это рост. Подпись — это 0,01 вашего имени.

Вера поставила подпись: «Б» — первую букву «Бухгалтер»; жетон мигнул «–0,01» и стал «Б-0,01».

Дракон подписал «–» (минус); жетон стал «—0,01».

— Добро пожаловать на рынок, где вы — валюта, — сказал гном. — Комиссия уже удержана.

Первый торговый зал — «Срочный рынок чувств».

На доске светились котировки:

0,01 радости = 0,014 грусти (потому что грусть длиннее)

0,01 боли = –0,009 облегчения (облегчение дешевле, его много)

0,01 удивления = 0,000 молчания (молчание бесплатно, но его никто не берёт)

Вера купила 0,02 грусти — продала 0,014 радости; на счёте осталась «грусть 0,02» и «радость –0,014».

Щёки стали тяжелее, глаза — влажнее.

— Я плачу, но не могу проронить слезу, — сказала она. — У меня их нет в списке активов.

Дракон продал 0,01 боли — получил 0,009 облегчения; внутри него «–0» стал «+0,009» — он впервые почувствовал тепло без горения.

— Это похоже на солнце, — сказал он. — Но без угрозы сгореть.

Второй зал — «Фондовая биржа воспоминаний».

Здесь торгуют «долями дней»:

0,01 детства = 0,015 старости (старость редкая, ценится)

0,01 вчера = –0,008 завтра (завтра ещё не напечатано, поэтому дешево)

Вера увидела лот: «0,3 запаха дождя 1998 г.» — тот самый, что она продала на входе.

Цена: 0,2 смеха + 0,1 удивления.

Она купила — и запах вернулся: тёплый асфальт под летним ливнем.

Но смех стал «–0,2», удивление — «–0,1»; лицо вытянулось, как у строгого аудитора.

Дракон нашёл лот: «0,2 будущего (неопределённого)».

Продавец — старик без возраста, с биркой «0/0».

— Цена? — спросил дракон.

— 0,1 прошлого и 0,1 настоящего.

Дракон отдал:

0,1 воспоминания о том, как он родился из яйца;

0,1 ощущения «сейчас» — он перестал чувствовать текущий момент.

Получил «0,2 будущего» и сразу потратил: купил «0,1 прошлого» — день, когда он впервые увидел небо.

Итог: у него появилось «будущее 0,1» и «прошлое 0,1», но «настоящее» стало «–0,1».

Он застыл: не горит, не дышит — просто существует «между».

Третий зал — «Депозитарий молчания».

Здесь можно взять «молчание в кредит»:

0,01 молчания = –0,005 слова (слово становится короче)

Вера взяла 0,02 молчания — продала 0,01 слова.

Её речь стала сухой: фразы обрывались на полуслове, но в голове стало тихо — как после закрытия месяца.

Клерк-гном подбежал с принтером:

— Ваша комиссия накопилась: 0,005 × количество сделок = 0,045 себя.

— Что значит «себя»?

— 0,045 вашей способности быть собой.

Он протянул чек:

«Удержано: 0,045 «Я».

Остаток: «Я-0,045».

Вера почувствовала, как из неё вышла маленькая часть — будто кто-то отрезал 4,5 % души и свернул в трубочку.

Она посмотрела на руки — они стали на 0,045 тоньше, но продолжали держать гримуар.

— Теперь вы котировка, — сказал гном. — И вы сами можете быть проданы.

Дракон подтянул её за рукав:

— Мы можем обменяться: я дам тебе 0,045 своего «Я», ты — мне.

— Но у тебя «Я» = «–0»!

— Тем лучше: «–0» минус 0,045 = «+0,045» — я стану реальнее.

Они поменялись:

Дт: Вера 0,045 ‑ Кт: Дракон 0,045

Итог: Вера стала «Я-0,000», дракон — «Я+0,045».

Он впервые почувствовал запах собственного дыхания — но потерял способность быть «нулём».

Вера почувствовала: она почти цела — но «почти» весит 0,000.

— Это и есть «доля», — сказала она. — Мы делим себя до бесконечности, но сумма всё равно «=0».

Четвёртый зал — «Аукцион будущего».

Лот: «0,5 завтрашнего дня».

Цена: 0,3 вчера + 0,2 сегодня.

Вера и Дракон объединились: продали 0,3 вчера (ее запах дождя и его воспоминание о небе) + 0,2 сегодня (его «настоящее –0,1» и её «молчание 0,02»).

Получили 0,5 завтра — но завтра сразу стало «сегодня», и они оказались в долге:

0,3 вчера — пусто;

0,2 сегодня — пусто;

0,5 завтра — уже сегодня, но не принадлежит им.

Аукционист ударил молотком:

«Сделка закрыта. Долг переходит к Аудитору.»

Появился белый человек в костюме из «=» — Аудитор.

— Спасибо за долг, — сказал он. — Теперь у вас 0,5 строки в моём архиве.

— Как вернуть? — спросила Вера.

— Дойдите до 40/40 и заплатите «1 целое». Пока — идите дальше.

Он исчез, но оставил чек:

«Дт: Аудитор 0,5 ‑ Кт: Будущее 0,5»

Счётчик мигнул: 15,1/40 — дробь увеличилась, но теперь с пометкой «в залоге».

Пятый зал — «Обмен концами».

Здесь можно поменять начало и конец местами:

0,01 начала = –0,01 конца

Вера купила 0,01 «конца главы» — продала 0,01 «начала».

Теперь она знала, как закончит главу — но забыла, как в неё вошла.

Дракон купил 0,01 «начала» — стал на 0,01 ближе к яйцу, но потерял 0,01 «конца» — теперь он не знал, как умрёт.

Комиссия снова ударила: 0,005 × 2 = 0,01 «Я».

Они поменялись ещё раз: Вера вернула дракону 0,005, он — ей.

Итог: оба стали «Я-0,000» — почти ноль, но с лицом.

Выход из биржи — дверь размером с 0,01.

Чтобы выйти, нужно было «вписать» остаток:

0,02 грусти

0,009 облегчения

0,5 завтра (в залоге)

0,01 начала/конца

Они вписали — и дверь стала ровно на 0,01 больше их самих.

Счётчик щёлкнул: 15,2/40 — дробная часть закрыта, но «в долг».

За дверью — свет.

Не солнце, а просто белый лист Excel, уходящий в бесконечность.

Вера и Дракон стояли на строке 15,2 — но теперь они были «=0» с точностью до 0,000.

Она открыла гримуар и написала:

«Итог биржи:

Приобретено: 0,02 грусти, 0,009 солнца, 0,5 чужого завтра.

Потеряно: 0,014 радости, 0,01 имени, 0,01 себя.

Долг: 0,5 Аудитору.

Остаток: мы = 0 ± 0,000»

Дракон посмотрел на руки: они были прозрачными на 0,000, но держались.

— Теперь мы можем идти дальше, — сказал он. — До 40/40.

— Да, — кивнула Вера. — Но каждый следующий шаг — это будет «1 целое», а не «0,01».

— Почему?

— Потому что дроби кончились. Дальше — только целые ошибки.

Счётчик мигнул: 15,2/40 — и замер, как будто ждал, когда они сделают первый «целый» шаг.

Счётчик замер на 15,2/40 и не мигал — просто светил, как будто присматривался:

«Готовы перейти к целым?»

Перед ними была стена из знака «=», поставленного вертикально.

Слева — надпись «+1», справа — «–1», а посередине — трещина шириной ровно в 1 мм: «0».

Чтобы пройти, нужно было выбрать: стать «+1» и потерять «–1» себя, или наоборот.

Или — вписаться в «0» и рискнуть исчезнуть.

Вера Ивановна потрогала трещину: пальцы прошли сквозь, но не вышли с другой стороны — просто исчезли на 0,00001 см.

— Это компрессия, — сказала она. — Если войти в «0», мы станем «меньше себя» навсегда.

— А если выбрать «+1»? — спросил дракон.

— Тогда мы получим целую единицу, но должны будем отдать свою «–1» кому-то другому.

Из стены вышел человек в белом костюме — без лица, только экран-калькулятор на груди.

— Я — Аудитор дробных переходов, — сказал он. — Ваш долг за биржу — 0,5. Чтобы перейти к целым, нужно закрыть долг.

— Как? — спросила Вера.

— Либо станьте «–1» и отдайте мне свою целость, либо станьте «+1» и возьмите чужой долг на себя.

Дракон шагнул вперёд:

— Я уже «–0» с избытком. Беру «–1» на себя.

Он нажал на кнопку «–1» — и его тень стала чёрной на 100 %.

Аудитор протянул чек:

«Дт: Дракон –1 ‑ Кт: Долг 0,5»

— Остаток –0,5 — ваш штраф, — сказал он. — Теперь вы «целый минус».

Вера не хотела становиться «+1» — это означало бы «украсть» чью-то целость.

Она подошла к трещине «0» и вдохнула:

— Я выбираю «=».

Аудитор качнул головой:

— «=» не выбирают — им становятся.

Она вставила палец в трещину — и палец стал «0» по толщине: не исчез, но перестал существовать в третьем измерении.

— Первый взнос принят, — сказал Аудитор. — Осталось 0,99999.

Тогда она сделала шаг — и вошла в «0» по колено.

Нога стала плоской, как строка в PDF, но продолжала держать.

Она почувствовала: вся её масса дробных потерь (0,5 кг, 0,045 имени, 0,5 будущего) схлопнулась в одно «0» — и теперь это было «целое», а не «дробное».

Дракон увидел, что она исчезает в плоскости, и протянул руку:

— Давай поменяемся: ты берёшь мой «–1», я — твое «0».

Он схватил её за плечо — и «–1» потекло из него в неё, как чернила в фонтанчик.

Вера стала «–1» и вышла из «0» — теперь она была целой, но отрицательной.

Дракон вошёл в «0» — и стал «=0» без знака: ни плюс, ни минус, просто «есть».

Аудитор подписал акт:

«Дт: Вера –1 ‑ Кт: Дракон –1»

— Обмен одобрен. Итог: вы оба целые. Долг закрыт.

Счётчик щёлкнул: 15,3/40 — целый переход впервые за главу.

За стеной «=» открылась дверь размером в 1×1 — ровно одна ячейка.

Над дверью горело:

«Войдя, вы теряете право на дроби. Всё, что было 0,01, станет 1 или 0.»

Вера посмотрела на руки: они стали чёрными от «–1» — как будто всё вокруг светилось, а она поглощала свет.

Дракон стал прозрачным: он был «=0», и глаза людей проходили сквозь него, но калькулятор видел его идеально.

Они вошли.

Внутри — коридор из двух стен: слева — все их предыдущие дроби, висящие в рамках:

0,05 кг веса

0,014 радости

0,3 запаха дождя

0,01 молчания

Справа — пустые рамки размером 1×1: туда предлагалось «округлить» дроби.

Аудитор шагнул следом:

— Правило: каждую дробь вы можете округлить до 1 или до 0.

— А если округлить до 1? — спросила Вера.

— Тогда вы получаете целую единицу, но мир теряет 0,9 этой вещи навсегда.

— А до 0?

— Тогда вы теряете её навсегда, но мир получает 0,9 обратно.

Вера подошла к рамке «0,3 запах дождя».

Она могла:

а) округлить до 1 — и получить «запах дождя» целиком, но 0,7 исчезнет из мира;

б) округлить до 0 — и потерять запах, но 0,7 вернётся в общий климат.

Она выбрала «0» — и запах исчез из её памяти, но вдалеке где-то кто-то вдруг почувствовал первый капель дождя и улыбнулся.

Дракон подошёл к «0,009 облегчения» — он мог:

а) округлить до 1 — стать человеком, который чувствует облегчение вселенского масштаба;

б) округлить до 0 — вернуть 0,009 в мир.

Он выбрал «1» — и вдруг почувствовал, как вся Вселенская тяга облегчения схлопнулась в его груди. Он задышал полной грудью — но где-то в мире 0,9 людей перестали чувствовать облегчение после тяжёлого дня.

Аудитор записал:

«Дт: Вера 0 ‑ Кт: Мир 0,7»

«Дт: Дракон 1 ‑ Кт: Мир –0,9»

— Итог: мир беднее на 0,2 облегчения, но богаче на 0,7 запаха. Баланс: –0,2. Долг перед миром: 0,2.

Осталось 47 рамок. Они прошли по коридору и округлили всё:

Вера: 0 → мир + (сумма 0,9)

Дракон: 1 → себе – (сумма 0,9)

Итог: мир получил «+0,9» чувств, но потерял «–0,9» возможности чувствовать.

Баланс: 0. Но Аудитор улыбнулся:

— Теперь вы оба — целые, но мир дробен.

Последняя рамка — «0,045 себя».

Вера могла:

а) округлить до 1 — стать «собой» на 100 %, но тогда мир потеряет 0,955 «себя»;

б) округлить до 0 — исчезнуть, но вернуть миру почти целую «личность».

Она выбрала «0» — и стала «Бухгалтер» без личности, но в мире 0,955 человек вдруг почувствовали, что они — «они сами».

Дракон выбрал «1» — он стал «собой» полностью — но теперь он был «=1», а не «=0».

Он мог гореть, дышать, чувствовать — но весь мир терял 0,955 «собственности на себя».

Аудитор подвёл итог:

«Дт: Вера 0 ‑ Кт: Мир 0,955»

«Дт: Дракон 1 ‑ Кт: Мир –0,955»

— Баланс: 0. Вы — целые. Мир — дробный. Добро пожаловать в целые строки.

Коридор закончился. Перед ними — новая дверь:

«15,3 → 16,0: целые переходы. Шаг = 1. Ошибка = ±1.»

Вера держала в руке гримуар — теперь на обложке было написано «Бухгалтер» без имени.

Дракон держал её за руку — его пальцы были тёплыми, как у человека, но внутри горел «+1».

Они сделали первый целый шаг — и счётчик щёлкнул: 16,0/40.

За спиной захлопнулась дверь в дроби.

Впереди был коридор, где каждая ступенька была ровно «1», а не «0,01».

На стене — надпись мелом:

«Целые не делятся. Они только складываются или вычитаются.

Добро пожаловать в мир, где ошибка стоит целую жизнь.»

Вера открыла гримуар и написала:

«Глава 12.3. Целый минус:

Я стала 0.

Дракон стал 1.

Мир стал 0,955 ± 0,045.

Баланс: 0.

Переход: 16,0/40.

Следующая ошибка — уже не 0,01, а ±1.»

Они пошли. За спиной дроби рассыпались, как песок.

Впереди — свет, где «+» и «–» были не дробями, а стенами.

И между стенами — узкий проход шириной ровно в одну жизнь.

Глава 13. «Нулевые расстояния».

Глава 13. «Нулевые расстояния».

Счётчик показывал 16,0/40, когда дорога кончилась ровно посередине ничего. Не асфальт, не земля — просто белый лист формата А1, лежащий на пустоте. На листе был напечатан масштаб: «1:0» и подпись мелким шрифтом: «Каждый шаг = 0 км, но можно выйти в любом месте, если знаешь координаты.»

Вера Ивановна наступила на лист — и тут же оказалась в точке «A1» Excel, но в реальном размере: каждая клетка — 1×1 метр, но расстояние между центрами клеток = 0 км.

— Это значит, что я могу быть в двух местах одновременно? — спросила она вслух.

— Да, — ответил лист. — Но каждое дополнительное место стоит «–1» себя.

Дракон ступил следом — и оказался в точке «B1»: расстояние от «A1» = 0 км, но координаты разные.

Он махнул рукой — и рука появилась в «C1»: 0 км, но «+1» к занятости пространства.

— Я размножаюсь без расстояния, — удивился он. — Это клонирование без копий.

Появился гид-ноль: человек ростом 0 см, шириной 0 см, но с голосом, как у диктора Excel.

— Добро пожаловать в Карту 1:0, — сказал он. — Здесь расстояние отменено, но координаты остались.

— Как идти? — спросила Вера.

— Вводите координаты в гримуар — и вы там. Цена перехода: 0 км, но 0,01 себя за каждую новую ячейку.

Она открыла гримуар и написала:

«=A2»

Тут же оказалась в A2: расстояние = 0 км, но вес уменьшился на 0,01 кг — «комиссия за перемещение без расстояния». Дракон ввёл «=Z99» — и исчез из поля зрения. Вера увидела его в Z99: он стоял рядом, но расстояние = 0 км, а координаты — другие.

— Ты как? — крикнула она.

— Я здесь и здесь одновременно, — ответил он. — Но плачу 0,01 «настоящего» за каждый 0 км.

Гид-ноль показал «правила навигации»: Каждая клетка = 0 км, но 0,01 себя. Можно быть в нескольких клетках одновременно — сумма «себя» = 0,01 × N. Если «себя» станет 0 — вы становитесь координатой, но не человеком.

Вера решила протестировать: ввела «=A1:A10» — и размножилась на 10 клеток. Каждая она была на 0,01 меньше предыдущей: итого –0,1 себя. 10 Вер стояли рядом, расстояние = 0 км, но общий вес = –0,1 кг. Они одновременно сказали: — Мы — мы, но мы = –0,1.

Дракон ввёл «=B1:B5» — и сделал 5 клонов. Каждый платил 0,01 — итого –0,05. Они пожали друг другу руки: расстояние = 0 км, но тепло = –0,05 градуса.

Гид-ноль предупредил: когда «себя» = –1, вы становитесь «координатной осью» — полезны, но не живы. Вера посчитала: 10 клеток × 0,01 = 0,1 — ещё далеко до –1.

— Будем идти, — сказала она. — Пока хватает.

Она ввела «=A1:Z1» — и размножилась на 26 клеток горизонтально. Итого: –0,26 себя. Дракон ввёл «=A1:A26» — вертикально: –0,26. Они образовали крест: расстояние между любыми точками = 0 км, но суммарный «минус» = –0,52.

Гид-ноль показал «биржу 0 км»: продать 0,01 себя = получить право на 0 км в любую сторону. Купить 0,01 себя = вернуть целостность, но потерять право на 0 км. Вера продала ещё 0,01 — и получила право телепортироваться в любую клетку без комиссии. Но теперь она была «–0,27» — и чувствовала, как мир становится тяжелее на 0,27 её отсутствия.

Дракон купил 0,01 — вернул себе часть тепла, но потерял право на мгновенный переход. Теперь он должен был идти «вручную» — но хотя бы был целым на 0,01.

Они договорились: Вера — «навигация», Дракон — «целость». Она вводила координаты — он шагал, платя 0,01 за каждый 0 км. Так они дошли до клетки «AZ999» — самой дальней в карте. Расстояние = 0 км, но «себя» = –0,999.

Гид-ноль предупредил:

— Осталось 0,001 до «–1». Дальше — только в одну сторону: в «координату».

Вера остановилась:

— Нам нужно вернуться к «себе» до 17,0.

Она начала «обратный отсчёт»: вводила «=AZ998» → «=AZ997»…

Каждый шаг возвращал 0,01 себя, но убирал право на 0 км. Дракон шёл рядом — и с каждым шагом становился тяжелее на 0,01, но реальнее. На клетке «A1» они остановились: Вера: –0,001, Дракон: +0,999.

Гид-ноль кивнул:

— Вы почти дома. Осталось закрыть «0» между вами.

Они встали лицом к лицу — расстояние = 0 км, но разность = 1.

Вера протянула руку: «–0,001», Дракон протянул: «+0,999». Они соединили ладони — и разность стала «=1 – 0,001 = 0,999».

Аудитор появился:

— Осталось 0,001 до баланса. Кто отдаст?

Вера выдохнула:

— Я отдам последнее.

Она ввела в гримуар: «=0»

И стала «0» — не «–0,001», а просто «0». Дракон стал «+1» — но держал её за руку, как «=1 – 0 = 1».

Аудитор подписал:

«Дт: Вера 0 ‑ Кт: Дракон 1»

— Баланс: 1. Переход: 17,0/40.

— Это конец карты 1:0, — сказал он. — Дальше — мир, где расстояние = 1 км, но воспоминания = 0.

Карта свернулась в трубочку и превратилась в билет: «Проезд: 0 км. Оплачено: 1 целость. Следующая станция: «Мир без памяти». Вера (0) и Дракон (1) держались за руки — и шагнули в дверь, которая была ровно на 1 см шире их новых «себя». Счётчик мигнул: 17,0/40 — и погас, как будто ждал, когда они вспомнят, каково это — быть целым в мире, где расстояние снова имеет значение.

Счётчик щёлкнул 17,0/40 и сразу выключился — как будто не хотел светить в месте, где нет «себя» для учёта. Перед ними стояли весы без чаш: только стрелка, которая качалась между «0» и «1», но никогда не останавливалась. Над весами висела табличка: «Память на весах. 0 км между «я был» и «я есть». Цена перехода: 0 воспоминаний. Комиссия: –0,01 «я».»

Вера-«0» и Дракон-«+1» стояли на платформе из белого пластика — каждая плитка была размером с воспоминание, но толщиной 0 см. Гид-ноль (теперь уже «1 см» высотой — он купил себе 0,01 роста на бирже) протянул чек: «Добро пожаловать в депо забвения. Чтобы пройти 0 км, нужно оставить 0 воспоминаний. Но «0» бывает разным.»

Появились два турникета:

Левый: «Вход по 0 воспоминаний» (но выйдете с –0,01 «я»)

Правый: «Вход по –0 воспоминаний» (но выйдете с +0,01 «я»)

Вера спросила:

— А если у меня воспоминаний уже нет? Я же «0».

— Тогда вы входите бесплатно, — ответил гид. — Но выйдете «–0,01».

Они выбрали разные турникеты:

Вера — левый: «0 → –0,01»

Дракон — правый: «–0 → +0,01»

(У дракона «воспоминаний» было «–0», потому что он родился из яйца и не помнил матери.)

Турникет щёлкнул — и Вера почувствовала: она стала «–0,01» — не «ничто», а «доля меньше ничего».

Дракон стал «+1,01» — он почувствовал, как внутри него появилось первое «настоящее» воспоминание: запах дождя, который Вера отдала миру на бирже.

Перед ними — коридор длиной 0 км, но с бесконечным количеством дверей. На каждой двери — бирка:

«0,01 воспоминания о первом снеге»

«0,00 воспоминания о цвете глаз матери»

«–0,01 воспоминания о будильнике» (отрицательное — значит, вы никогда не слышали его, но должны)

Вера открыла дверь «0,00» — и вошла. Внутри: белая комната 0×0×0 м, но объём = 1 воспоминание. Она увидела будильник 1998 г. — тот самый, что продала на бирже. Будильник стоял на столе, но не тикал: время = 0. Она протянула руку — и рука стала «0» толщиной: могла дотронуться, но не могла унести.

Дракон открыл дверь «–0,01» — и вошёл в комнату, где был «запах дождя, которого не было». Он вдохнул — и запах стал его первым воспоминанием. Комната была размером с каплю дождя, но внутри — целое лето 1998 г. Он вышел — и запах остался внутри: теперь он «+1,01» и «запах дождя» = 1 воспоминание.

Гид-ноль провёл экскурсию:

— Каждое 0 км можно пройти только один раз: потом оно становится «1 км воспоминаний» для вас, но «0 км» для мира.

— Значит, мы потребляем расстояние? — спросила Вера.

— Да. Память — это топливо нулевых путей.

Они дошли до зала «Весы 0». На весах — две чаши: Левая: «воспоминания» (в граммах), Правая: «я» (в килограммах), Правило: чтобы пройти 0 км, нужно уравновесить «0 воспоминаний» = «0 я». Но «0» бывает разным: «0 воспоминаний» весит 0 г, «0 я» весит –0,01 кг.

Вера подошла к весам: — У меня «я» = –0,01, воспоминания = 0. Она положила на левую чашу «0 воспоминаний» — он остался пустым. На правую — «–0,01 я» — чаша поднялась вверх: отрицательный вес. Весы не сбалансировались: «0 ≠ –0,01».

Дракон помог: он положил на левую чашу «1 воспоминание» (запах дождя). Левая чаша: +1 г, Правая: –0,01 кг = –10 г. Итого: +1 г ≠ –10 г. Нужно было либо увеличить воспоминания до 10, либо уменьшить «я» до –1.

Вера выбрала: увеличить воспоминания. Она открыла дверь «0,00 воспоминания о цвете глаз матери» — и вошла. Внутри: белый цвет. Она знала, что это «голубой», но не помнила, какой именно. Она взяла «0,00» и превратила в «+0,01» — просто решила, что «голубой» = «воспоминание». Весы: +0,01 г на левой, –0,01 кг = –10 г на правой. Всё ещё ≠.

Дракон предложил: Я отдам тебе 0,01 своего «я» — стану «+1,00», ты станешь «0». Он переложил 0,01 на левую чашу — но это было «+0,01 я», а не «воспоминание». Весы: +0,01 г vs –0,009 кг = –9 г. Баланс всё ещё ≠ 0.

Тогда они решили: создать «нулевое воспоминание» весом ровно 10 г. Открыли дверь «Создать 0 км воспоминания». Внутри: пусто, но есть кнопка: «Сгенерировать воспоминание весом 10 г = 0 км расстояния. Цена: –0,01 «я» каждого.» Они нажали.

Появилось воспоминание: «Мы стоим на весах 0 и balanced друг друга». Оно весило ровно 10 г — и было «0 км» длиной. Они положили его на левую чашу. Правая: Вера = –0,01 кг = –10 г. Левая: +10 г. Весы выровнялись: 0 = 0.

Весы щёлкнули — и стрелка стала «=».

Дверь «0 км» открылась.

Гид-ноль вручил билет:

«Проезд: 0 км. Оплачено: 10 г воспоминания. Следующая станция: «Сон без сна». Вера: –0,01 я, но +10 г памяти. Дракон: +1,00 я, +10 г памяти.»

Они шагнули — и оказались в коридоре длиной 0 км, но с бесконечным количеством дверей: «Сон 0,00 ч», «Сон –0,01 ч» (сон, которого вы никогда не видели, но обязаны увидеть), «Сон +0,01 ч» (сон, который вы увидите, но он вас не затронет).

Вера выбрала «–0,01 ч сна» — и вошла. Внутри: она стояла и смотрела, как она сама спит, но не может проснуться. Она вышла — и поняла: теперь она обязана проспать –0,01 ч — то есть проснуться на 36 секунд раньше, чем заснёт.

Дракон выбрал «+0,01 ч сна» — и увидел сон, в котором он летает, но проснётся и не вспомнит. Он вышел — и получил право спать +0,01 ч, но потеряет воспоминание о сне.

Комиссия: 0,01 «я» за каждый сон.

Они заплатили:

Вера: стала –0,02

Дракон: стал +1,01

Выход — дверь «0 км до конца коридора».

Надпись:

«Вы прошли 0 км, но потеряли 0,02 и получили 0,02 сна.

Следующая станция: «Мир без памяти».

Билет действителен до 18,0/40.»

Они вошли — и счётчик щёлкнул: 17,5/40. За спиной дверь захлопнулась — и стала «1 км» далеко, хотя стояла рядом. Впереди — свет, где расстояние снова было «1», но память = 0.

Вера открыла гримуар и написала: прошли: 0 км, потеряли: 0,02 себя, приобрели: 10 г. воспоминаний и 0,02 сна. Баланс: 0. Переход: 17,5/40. Следующая ошибка: уже не 0,01, а ±1 сна.»

Они пошли. За спиной — коридор 0 км сжимался до точки. Впереди — мир, где 1 км = 1 км, но память измерялась в «–1» и «+1». И между ними — 0,5 км до 18,0/40 — но это уже была другая карта.

Счётчик щёлкнул 17,5/40 и исчез.

Вместо цифр появилась стрелка, указывающая «0,5 км до 18,0» — но расстояние измерялось в «–1» и «+1» воспоминаний, а не в метрах. Перед ними стоял указатель: «Нулевой километр. Конец пути = начало пути. Цена: 0 км, но 1 воспоминание.»

Дорога кончалась бетонной плитой размером 1×1 км, но толщиной 0 км. По краям — старые советские весы, как в музее: чаши из алюминия, стрелка, но без цифр — только знаки «+» и «–». Над весами — табличка: «Взвесьте своё «я». Если вес = 0 воспоминаний, вход бесплатный. Если ≠ 0 — платите 1 воспоминание за 0 км.

Вера-«–0,02» и Дракон-«+1,01» подошли к весам. Клерк-ноль (теперь ростом 2 см — он докупил себе ещё 0,01) объяснил: Здесь важно не сколько вы весите, а сколько вы помните. Память = масса.

Вера села на левую чашу: её воспоминания = 10 г (запах дождя) + (–0,01 ч сна) = 9,999 г. Стрелка качнулась к «–». Дракон сел на правую: его воспоминания = 10 г + 0,01 ч сна = 10,01 г. Стрелка — к «+».

Клерк сказал:

— Баланс ≠ 0. Платите по 1 воспоминанию за право пройти 0 км.

— Но у нас всего по 10 г! — возмутилась Вера.

— 1 воспоминание ≠ 1 г. 1 воспоминание = 1 целое.

Появился лот: «Продать 1 воспоминание = получить 0 км пути + 0,01 «я». «Купить 1 воспоминание = заплатить 0,01 «я» + получить 0 км пути.»

Вера продала своё единственное целое воспоминание — «запах дождя» — и стала:

Воспоминания: 0

«я»: –0,02 + 0,01 = –0,01

Весы: левая чаша = 0 г → стрелка = 0.

Дракон купил 1 воспоминание — «звук будильника», который когда-то принадлежал Вере. Он заплатил 0,01 «я» — стал +1,00 — и получил право на 0 км. Правая чаша = 10,01 + 1 = 11,01 г → но стрелка стала «+», потому что «1» = целое.

Клерк улыбнулся (его улыбка была 0 см, но эмоция = 1):

— Баланс достигнут: 0 = 0. Проходите 0 км.

Они шагнули на плиту. Под ногами — разметка: «0 км → 0 км → 0 км …». Каждый шаг = 0 км, но стоит 0 воспоминаний. Через 10 шагов они увидели человека. Он стоял на коленях и держал в руках кусок асфальта — свой «0 км».

— Помогите, — сказал он. — Я прошёл 0 км, но потерял 1 воспоминание. Теперь я не помню, как звать меня.

Вера дала ему 0,01 своего «я» — он стал «+0,01» и получил право на 0,01 имени.

Он вспомнил: «Меня зовут …» — но имя вышло на 0,01 буквы: «А».

Дальше — деревня, где все дома стоят на расстоянии 0 км друг от друга, но адреса разные: «дом 0, дом 00, дом 000». Жители ходят друг через друга: расстояние = 0 км, но воспоминания = разные.

Хозяин деревни — старик с весами вместо сердца: Левая чаша: воспоминания деревни, Правая: «я» деревни. Баланс: 0 = 0, но каждый день теряет 0,01 воспоминания на 0 км дороги.

Старик сказал: Купите у нас 1 воспоминание — мы заплатим 0 км пути + 0,01 «души деревни».

Вера купила: «воспоминание о первом снеге» — и стала «–0,01 + 0,01 = 0» точно.

Деревня получила «+0,01 души» — и вспомнила, как в детстве играла в снежки. Дракон продал им своё лишнее воспоминание — «звук будильника» — и получил: 0 км пути, +0,01 «я». Он стал +1,01 — но теперь не помнил, как звучит будильник.

Появился Аудитор:

— Вы купили и продали 1 воспоминание. Комиссия: 0,01 «я» каждого.

Он удержал: Вера: 0 → –0,01, Дракон: +1,01 → +1,00.

Старик указал на горизонт: «0 км до конца нулевого километра. Но конец = начало. Чтобы выйти, нужно вернуть 1 воспоминание туда, где вы его взяли.»

Они развернулись — и прошли 0 км обратно. На месте весов — пусто: весы исчезли, потому что воспоминания ушли. Осталась только стрелка, указывающая «0» — и дверь размером в 1 воспоминание.

Вера положила на порог «воспоминание о запахе дождя» — она купила его у старика, но оно изначально было её. Дверь стала «+1» и открылась. Дракон положил «воспоминание о звуке будильника» — он продал его, но теперь вернул. Дверь стала «=1» и захлопнулась за ними.

Счётчик включился и мигнул: 18,0/40 — ровно.

Появился указатель: «Вы прошли 0 км, но потеряли 0,01 себя и вернули 1 воспоминание. Следующая станция: «Мир без памяти». Расстояние: 1 км. Память: 0.»

Вера стала «–0,01» — но теперь знала: она — «Бухгалтер», потому что имя продала, но профессия осталась.

Дракон стал «+1,00» — но забыл, как звучит будильник, поэтому впервые почувствовал: время идёт, даже если его не будят.

Они пошли. За спиной — нулевой километр схлопнулся до точки размером с воспоминание. Впереди — дорога длиной 1 км, где каждый километр = 1 воспоминанию. И на горизонте — башня Аудитора, где 18,0/40 превращается в 19,0 — если они успеют заплатить ещё одно воспоминание за право идти дальше.

Глава 14. «Отрицательные воспоминания».

Глава 14. «Отрицательные воспоминания».

Счётчик включился и сразу показал 18,0/40 — но цифры были красными, как минус в конце квартала. Перед ними открылась дверь размером с бухгалтерскую папку — с надписью: «Архив минусов. Вход по предъявлению долга.»

Ключом служил не паспорт, а отрицательное воспоминание: чем больше «–» внутри, тем шире проход.

Гид-ноль (рост уже 3 см — он докупал себе 0,01 за каждую сделку) протянул чек: «Добро пожаловать в хранилище, где ваши минусы — активы других. Правило: можете взять чужой «–1» на себя, но тогда чужой плюс исчезает. Или отдать свой «–1» — и получить право на «+1» — но не факт, что вам его дадут.»

Вера-«–0,01» и Дракон-«+1,00» стояли перед турникетом из красных стрелок. Турникет щёлкнул только когда Вера показала свою «–0,01» — стрелка повернулась на 0,01 радиана в минус. Дракон прошёл бесплатно: его «+1» засчитался как «оппозиция к минусу» — и система выдала скидку «0 км пути».

Внутри — зал без пола, но с полками. Каждая полка — это строка Excel, но наоборот: числа красные, суммы — отрицательные, а итог всегда «<0». Полки подписаны: «–1 вина чужого ребёнка», «–0,5 неоплаченного счёта за свет», «–2 забытого дня рождения», «–0,00 несбывшейся надежды» (особо токсичный минус — бесконечно мал, но никогда не закрывается).

Клерк-архивариус (человек без тени — потому что тень = плюс) дал инструкцию:

«Шаг 1: выберите полку.

Шаг 2: подпишите акт «Принятие на баланс».

Шаг 3: минус становится вашим, но исчезает у прежнего владельца.

Комиссия: 0,01 «я» за каждый «–1».»

Вера подошла к полке «–1 вина чужого ребёнка».

На бирке — история: «Родитель забыл забрать из школы. Ребёнок пошёл один, упал, сломал ногу. Вина = –1.» Она потрогала бирку — и почувствовала: внутри неё уже есть 0,01 этой вины — как будто она сама когда-то опаздывала.

Дракон выбрал «–0,5 неоплаченного счёта». История: «Бабушка оставила счёт в ящике, забыла. Свет отключили. Свеча упала — пожар. –0,5 вины.» Он почувствовал тепло внутри — но тепло было красным, как минус.

Они подписали акты:

«Дт: Вера –1 ‑ Кт: Мир –1»

«Дт: Дракон –0,5 ‑ Кт: Мир –0,5»

Сразу после подписи: Родитель в каком-то городе почувствовал, что вина исчезла — и заплакал от облегчения. Бабушка вспомнила про счёт — но свет уже не нужен: пожар был в прошлом, а «–0,5» исчезло.

Комиссия ударила:

Вера: –0,01 → –0,02

Дракон: +1,00 → +0,99

Архивариус выдал чек: «Удержано: 0,01 «я». Итог: вы стали меньше, но мир — свободнее.»

Следующий зал — «Обезличенные долги».

Здесь минусы не имели имен:

«–1 кто-то когда-то».

«–0,3 никто не помнит чего».

«–2 вселенская тоска».

Правило: взять можно бесплатно, но тогда вы становитесь «никто» на долг.

Вера взяла «–2 вселенская тоска» — и стала «–2,02».

Она почувствовала, что вся тяга мира схлопнулась в её груди — как будто она виновата в том, что звёзды холодные.

Архивариус записал: «Дт: Вера –2 ‑ Кт: Обезличенный мир –2».

— Теперь вы — официальный представитель тоски, — сказал он. — Поздравляем.

Дракон взял «–0,3 никто не помнит чего» — и стал «+0,99 – 0,3 = +0,69», но забыл, что именно он взял. Он спросил:

— А что я взял?

— Ничего конкретного, — ответил архивариус. — Просто 0,3 тени.

Свет в архиве стал краснее: каждый «–1» гасил лампочку.

Когда Вера прошла мимо полки «–1 несбывшаяся любовь», лампочка над ней погасла — и в комнате стало холоднее на 1 градус. Она подумала: «Значит, каждый минус — это градус тепла, который кто-то потерял.»

Появился emergency-знак: «Баланс архива: –999. Если вы дойдёте до –1000, архив станет реальностью, а реальность — архивом.»

Текущий счёт после их действий: –999 – 2 – 0,3 = –1001,3. Сирена завыла: «Превышение минуса!»

Архивариус в панике:

— Быстро! Нужно «+1»! Или закроемся!

Вера посмотрела на Драконa:

— У тебя ещё есть «+»?

— +0,69, — ответил он. — Но не хватает +0,31.

Они подбежали к полке «+0,31 детской улыбки» — но она была пуста: плюсы в архиве не хранились.

Тогда Вера сняла с себя «–2» и разделила: отдала –1 обратно в архив (чтобы стало –999,3)

Превратила –1 в «+1» — но ценой 0,01 «я» → стала –0,03 – 0,01 = –0,04

Акт преобразования: «Дт: Вера +1 ‑ Кт: Вера –1». — Комиссия: 0,01 «я» за превращение минуса в плюс. Итог: архив –999,3 +1 = –998,3 — сирена замолчала.

Архивариус выдохнул:

— Вы спасли реальность. В знак благодарности — бесплатный выход. Но вы оставили себе: Вера: –0,04 + (–1 тоски) = –1,04, Дракон: +0,69 + (–0,3 обезлички) = +0,39.

Выход — дверь размером в «–1». Чтобы открыть, нужно было вписать баланс: «–1,04 + 0,39 = –0,65». Но дверь требовала «–1» ровно.

Они договорились: Вера берёт ещё –0,31 из архива (любой минус), Дракон отдаёт +0,31 в архив (но плюсов нет — он отдаёт 0,31 «я»).

Акт:

«Дт: Вера –0,31 ‑ Кт: Архив –0,31»

«Дт: Архив +0,31 ‑ Кт: Дракон –0,31»

Итог:

Вера: –1,04 – 0,31 = –1,35

Дракон: +0,39 – 0,31 = +0,08

Архив: –998,3 – 0,31 + 0,31 = –998,3 (стабильно)

Дверь стала «–1» и открылась.

Свет за дверью был белым — как лист Excel, но без сетки: чистый «+0».

Аудитор ждал за дверью:

— Вы вышли с долгом –1,35 и активом +0,08.

— Это не баланс, — сказала Вера.

— Это будущее, — ответил он. — В главе 15 вы сведёте это к «=0» — или к «–∞».

Счётчик включился и показал: 18,5/40 — сразу, без 18,1–18,4.

Аудитор объяснил:

— Потому что вы прошли 0 км, но потеряли 0,5 реальности.

— А мы?

— Вы стали целыми: –1 и +0,08. Целые ошибки стоят дороже.

Вера закрыла гримуар и написала:

Взято: –1 вины, –0,5 счёта, –2 тоски, –0,3 обезлички.

Отдано: 0,04 «я», 0,31 «я».

Итог: я = –1,35, Дракон = +0,08.

Мир: свободнее на –4,8, но холоднее на 4 градуса.

Переход: 18,5/40.

Следующая остановка: «Война балансов» — где каждый «+1» стоит чужого «–1».»

Они пошли. За спиной архив захлопнулся — и стал красной точкой на горизонте. Впереди — поле, где «+» и «–» были не чувствами, а армиями.

И на флаге Аудитора уже маячило: «=0» — но теперь это значило «все против всех, пока не останется никого».

Счётчик горел красным: 18,5/40 — но теперь цифры были не просто красными, а мигающими, как просроченный долг. Перед ними раскинулось поле, где каждый куст был «+1» или «–1», а трава росла вверх и вниз одновременно — как строки Excel, которые не решили, куда расти. Флаг Аудитора маячил на горизонте: «=0» — но теперь это было не уравнение, а приказ.

Появился кредитор-время: человек без лица, но с часами на груди, где стрелки шли назад.

— Добро пожаловать в кредит у прошлого, — сказал он. — Здесь можно взять «+1» сегодня, но расплатитесь «–1» вчера.

— А как? — спросила Вера-«–1,35».

— Просто подпишите: «Я обязуюсь не родиться вовремя».

Поле делилось на две части:

Левая: «Красные» — те, кто взял «+1» и теперь платит «–1» в прошлое.

Правая: «Белые» — те, кто отдаёт свои «–1» и получает право на «+1» в будущее.

Посередине — линия «=0», где Аудитор стоял с калькулятором, который щёлкал каждый раз, когда кто-то переходил. Вера шагнула на линию — и калькулятор выкрикнул: «Дт: Вера +1 ‑ Кт: Вера –1 (вчера)».

— Я беру «+1» сегодня, — сказала она. — Но теряю «–1» вчера.

— Принято, — ответил Аудитор. — Теперь вы «–0,35» сегодня, но «–2,35» вчера.

Дракон выбрал правую сторону: «Дт: Дракон –1 ‑ Кт: Дракон +1 (завтра)».

Он отдал своё «+0,08» и взял «–1» на себя — стал «–0,92», но получил право на «+1» в будущем. Аудитор записал: «Завтра вы будете «+0,08», но сегодня вы «–0,92». Комиссия: 0,01 «я» за временной сдвиг.»

Появился ребёнок-«+0» — ни красный, ни белый. Он держал в руках кубик «0» и спрашивал:

— Я хочу быть «+1», но у меня нет вчера. Могу ли я взять кредит?

Аудитор качнул головой:

— Нет вчера — нет залога. Но можно взять «–1» у будущего.

Ребёнок подписал: «Дт: Ребёнок +1 ‑ Кт: Ребёнок –1 (завтра)».

— Теперь ты «+1» сегодня, но «–1» завтра, — сказал Аудитор. — Когда завтра наступит, ты должен будешь не родиться.

Вера увидела женщину-«–2» — она плакала:

— Я взяла «+1» вчера, но потеряла ребёнка. Хочу вернуть «–1», но у меня нет будущего.

Вера отдала ей свой «+1» сегодня: «Дт: Женщина +1 ‑ Кт: Вера +1».

— Теперь ты «–1» сегодня, но ребёнок вернётся вчера, — сказала она. Женщина исчезла — и где-то в прошлом ребёнок снова пошёл в школу.

Дракон увидел старика-«–∞» — он держал табличку:

«Я взял «+1» в 1945-м, но расплачиваюсь до сих пор. Долг = –∞. Примите мой минус — и получите право на «+∞» в будущем.»

Дракон отказался:

— Я не банк бесконечности.

Старик исчез в минусе — и поле стало холоднее на 1 градус.

Появился рынок: Продать «–1» вчера = получить «+1» сегодня + 0,01 комиссии «я». Купить «–1» завтра = заплатить «+1» сегодня + 0,01 «я».

Вера продала своё «–1» вчера (тоску) — и получила «+1» сегодня: «Дт: Вера +1 ‑ Кт: Вера –1 (вчера)». Итог: –0,35 +1 = +0,65 сегодня, но вчера стало –3,35. Комиссия: –0,01 «я» → стала +0,64.

Дракон купил «–1» завтра — и заплатил «+1» сегодня: «Дт: Дракон –1 ‑ Кт: Дракон +1 (завтра)». Итог: –0,92 –1 = –1,92 сегодня, но завтра обещано +1,08. Комиссия: –0,01 → –1,93.

Аудитор подвёл итог:

«Сегодня:

Вера: +0,64

Дракон: –1,93

Рынок: 0

Комиссия: 0,02 «я» ушла в архив будущего.»

Появился ребёнок-«–1» завтра — он плакал:

— Я не родился, потому что кто-то взял «+1» сегодня и не вернул. Вера вернула ему свой «+1» сегодня: «Дт: Ребёнок +1 ‑ Кт: Вера +1»

— Теперь ты «0» сегодня, но «+1» завтра — родись, — сказала она. Ребёнок исчез — и где-то завтра зародилась жизнь.

Дракон увидел свою тень-«+1» завтра — она шагала впереди, но расстояние = –1 км. Он догнал её — и объединился: «Дт: Дракон +1 (завтра) ‑ Кт: Дракон –1 (сегодня)». Итог: –1,93 +1 = –0,93 сегодня, но завтра = 0. Комиссия: 0,01 → –0,94.

Аудитор объявил:

«Конец торгов. Баланс сегодня:

Плюсы: +0,64

Минусы: –0,94

Итог: –0,30»

— Это «–0,30» должно быть распределено к 18,5/40 → 19,0/40.

— Кто заплатит? — спросила Вера.

— Тот, кто имеет «+» сегодня, — ответил он. — Или станет «–» завтра.

Вера заплатила: «Дт: Аудитор +0,30 ‑ Кт: Вера –0,30». Итог: +0,64 – 0,30 = +0,34. Счётчик щёлкнул: 19,0/40 — ровно.

Аудитор закрыл рынок: «Сделка закрыта. Вы оба целые: +0,34 и –0,94. Долг перед временем: 0,30 завтра. Проценты: 0,01 «я» за каждый день просрочки.»

Появился мост длиной 0 км — но он вёл в будущее. На мосту табличка: «Каждый шаг = 0 км, но каждый шаг = +0,01 долга. Конец моста = 20,0/40. Цена прохода: расплатиться долгом или стать долгом.»

Вера шагнула первой:

— Я беру долг на себя: 0,30 завтра = моё «–0,30» сегодня.

Она стала: +0,34 – 0,30 = +0,04 сегодня, но –0,30 завтра.

Дракон шагнул вторым:

— Я иду без долга, но с «–0,94» сегодня.

Он стал –0,94 — но без долга завтра.

Мост исчез — и стал «0 км» позади.

Счётчик показал: 19,5/40 — и замер, как будто ждал, когда они расплатятся «завтра», которое наступит в следующей главе.

Аудитор проводил их к выходу:

— Вы купили будущее у прошлого. Теперь у вас есть кредитная карта «время».

Лимит: 0,30 завтра.

Проценты: 0,01 «я» в день.

Срок: до 40/40.

Вера закрыла гримуар и написала: Взято: +0,34 сегодня. Отдано: –0,30 завтра. Дракон: –0,94 сегодня, но 0 завтра. Долг: 0,30 завтра = 0,01 «я»/день. Переход: 19,5/40.

Следующая остановка: «Война балансов» — где каждый «=» требует крови.»

Они пошли. За спиной — рынок, где «вчера» торговалось как акции. Впереди — поле, где «завтра» будет стрелять «+1» и «–1». И часы Аудитора тикали назад: каждый тик = 0,01 «я» к оплате.

Счётчик горел белым: 19,5/40 — но цифры были не красные и не чёрные, а светящиеся, как будто кто-то нажал «Caps Lock» на клавиатуре мира. Перед ними раскинулось поле, где трава была «+1» зелени, а небо — «–1» синего. На горизонте — флаг Аудитора: «=0», но теперь он не маячил, а стрелял: каждый выстрел = «+1» или «–1» в чужой баланс.

Аудитор стоял на линии фронта — в плаще из «=», но под подкладкой — калькулятор, который щёлкал, как пулемёт.

— Добро пожаловать на войну балансов, — сказал он. — Здесь «+1» стоит чужого «–1».

— А если у меня нет «–1»? — спросила Вера-«+0,04».

— Тогда вы станете «–1» сами.

Поле делилось на два лагеря:

Левый: «Плюсармия» — те, кто накопил «+» и стреляет ими.

Правый: «Минусармия» — те, кто несёт «–» как щит.

Посередине — «Нейтральный 0» — полоса шириной 1 км, но длиной 0 км.

Вера была записана в «Плюсармию» — у неё был «+0,04» боезапас. Дракон — в «Минусармию» — у него «–0,94» броня. Но оба могли переходить линию — цена перехода: 0,01 «я» за каждый 0 км.

Появился генерал «+1» — человек в белом, но без тени (тень = долг).

Он крикнул:

— Первый плюс — в атаку!

И выстрелил из пистолета: пуля = «+1» — и попала в «–1» солдата Минусармии. Солдат исчез — и стал «0» — но «+1» тоже исчезло: правило «+1 требует –1».

Вера получила приказ:

— Выстрелите своим «+0,04» — и уничтожите 4 «–1» врага.

Она нажала на спуск — и 4 пули «+0,01» полетели в сторону Драконa. Он поднял щит «–0,94» — и пули поглотились:

«+0,04» – «–0,04» = 0

Итог: Вера стала «0», Дракон — «–0,90».

Но каждый выстрел = комиссия: 0,01 «я» уходит в «Нейтральный 0».

Вера: 0 – 0,01 = –0,01

Дракон: –0,90 – 0,01 = –0,91

Появился ребёнок-«+0» — ни плюс, ни минус. Он стоял на линии «0» и кричал:

— Я не хочу быть ни «+», ни «–»!

Аудитор выстрелил: «+1» — и ребёнок стал «+1», но обязался стать «–1» завтра.

Вера увидела женщину-«–1» — она держала младенца-«+0,5».

— Не стреляйте, — сказала она. — Я беру «–1» на себя, но прошу оставить ребёнку «+0,5».

Вера отдала ей свой «–0,01» — и женщина стала «–1,01», но младенец остался «+0,5». Комиссия: 0,01 → Вера стала «–0,02».

Дракон увидел старика-«–∞» — он стоял на коленях:

— Я накопил «–∞» за 80 лет. Примите мой последний «–1» — и я стану «0».

Дракон взял «–1» на себя:

«Дт: Дракон –1 ‑ Кт: Старик +1»

Старик исчез — и стал «0» — но Дракон стал «–1,91». Но каждый «+1» требует «–1» — и наоборот. Когда Дракон стал «–1,91», в «Плюсармии» появилось «+1,91» пуль.

Генерал «+1» приказал:

— Стреляйте по «–1,91»!

Выстрелы полетели. Дракон поднял щит «–1,91» — и поглотил всё: «+1,91» – «–1,91» = 0. Но комиссия: 0,01 × 19 = 0,19 «я» ушло в «0». Дракон: –1,91 – 0,19 = –2,10, Вера: –0,02 – 0,19 = –0,21.

Появился мирный посредник: ребёнок-«0» с табличкой: «Мир = 0. Стреляйте в меня — и получите «0» взамен.» Генерал выстрелил «+1» — и ребёнок стал «0», но «+1» исчезло. Комиссия: 0,01 → «0» стало «–0,01».

Вера поняла: каждый выстрел = –0,01 мира. Она бросила оружие и крикнула:

— Я отказываюсь стрелять!

— Тогда вы становитесь «–1» для своих, — ответил генерал.

Он выстрелил в неё: «+1» — но она не ответила.

«+1» попал в «–0,21» — и стало:

«+1» – «–1» = 0

Но Вера стала «–1,21» — и упала на «0» линию.

Дракон увидел: его «–2,10» стало целью.

Он мог:

а) стрелять — и стать «0», но мир потеряет ещё 0,01

б) отдать «–2,10» и стать «0», но «+2,10» появится в Плюсармии

Он выбрал «б»: «Дт: Мир +2,10 ‑ Кт: Дракон –2,10». Он стал «0» — но в Плюсармии появилось «+2,10» боеприпасов. Комиссия: 0,01 × 21 = 0,21 → «0» стало «–0,21».

Генерал «+2,10» приказал:

— Стреляйте по «0»!

Но «0» не может стрелять — и стал мишенью. Выстрелы пошли в «0» — и каждый «+1» исчезал, но «0» становилось «–0,01» за каждый.

Вера поднялась:

— Я становлюсь «+1» — чтобы поглотить «+2,10»!

Она взяла кредит у будущего: «Дт: Вера +1 ‑ Кт: Вера –1 (завтра)». Стало: –1,21 +1 = –0,21 сегодня, но –2,21 завтра.

Она поглотила «+2,10»: «+2,10» – «–2,10» = 0. Но комиссия: 0,01 × 21 = 0,21 → стала –0,42.

Генерал исчез — не осталось «+» для стрельбы. Поле стало «0» — но «0» было «–0,42» комиссии.

Аудитор подвёл итог: «Война окончена. Баланс: 0. Но комиссия: 0,42 «я» ушла в «–0,42» мира. Вы оба: Вера: –0,42, Дракон: 0 (но без «я»)».

Появился мост длиной 0 км — но он вёл к 20,0/40.

Цена прохода: «–0,42» должна стать «0».

— Кто заплатит? — спросил Аудитор.

Вера шагнула:

— Я беру «–0,42» на себя — и становлюсь «–1,42», но мир становится «0».

Дракон поддержал:

— Я отдаю своё «0» — и становлюсь «–0,01» комиссии.

Акт: «Дт: Мир 0 ‑ Кт: Вера –0,42», «Дт: Мир 0 ‑ Кт: Дракон –0,01». Итог: мир = 0, Вера = –1,42, Дракон = –0,01.

Счётчик щёлкнул: 20,0/40 — ровно.

Аудитор закрыл поле:

«Первый плюс» оказался «первым минусом» для мира. Вы прошли 0 км, но потеряли 0,43 себя. Следующая остановка: «Половина пути» — где «+» и «–» станут половинами одного «я».»

Вера закрыла гримуар и написала:

Война: 0 км, 0 пуль, 0 побед.

Комиссия: –0,43 «я».

Итог: Вера = –1,42, Дракон = –0,01, мир = 0.

Переход: 20,0/40 — ровно половина.

Следующая половина: станем «±0,5» — и узнаем, что значит быть целым, но не полным.»

Они пошли. За спиной — поле стало «0» точкой. Впереди — зеркало, где «+» и «–» были левой и правой половиной одного лица. И на раме зеркала — надпись: «20,0/40 = ½. Чтобы стать целым — нужно разделиться.»

Глава 15. «Аудитор».

Глава 15. «Аудитор»

Счётчик показал 20,0/40 и замолчал — не гас, не мигал, а ждал, как будто нажал «Pause» и держал пальцем кнопку «Enter». Перед ними стояло зеркало высотой в человека, но вместо отражения — белый лист Excel. В центре листа — ячейка A1: пустая, но с рамкой из красных светодиодов.

Сверху — надпись мелом:

«=0»

и подпись:

«Письмо из нулевого кода. Открыть — значит подписать.»

Вера-«–1,42» потрогала зеркало — и лист стал экраном. Появилось окно: «From:

Аудитор, To:

Вера Ивановна и Дракон

Subject: Баланс к 40/40

Attachment: 0 байт, но ∞ ответственности.»

Кнопка: «Открыть / Отказаться / Стать пустой ячейкой».

Дракон-«–0,01» нажал «Открыть».

Экран заполнился кодом — не текстом, а формулами:

Copy

=ЕСЛИ(А1=0; «Конец»; «Продолжай»)

=ЕСЛИ(СУММ(Вера:Дракон)=0; «=0»; «Ошибка»)

=ЕСЛИ(ОШИБКА; «Аудитор»; «Вы»)

Каждая строка мигала, как будто просила нажать «F9» — пересчитать.

Появился голос Аудитора — не из динамика, а из самой формулы: «Вы прошли половину пути. Теперь вы — формула. Ошибка в формуле = я.»

Вера спросила:

— А если мы откажемся?

— Тогда A1 станет «#Н/Д» — и мир перейдёт в ручной режим.

— А если станем пустой ячейкой?

— Тогда вы станете «=0», но без права на «=».

Они нажали «Продолжай». Экран выдал:

«Шаг 1: Введите свой ИНН.

ИНН = сумма всех «я» с момента рождения.»

Вера ввела: «=СУММ(–1,42; –0,01; –0,04; …) = –1,47».

Дракон ввёл: «=СУММ(–0,01; +1,00; –0,31; …) = –0,32».

Итог: «–1,79» — но система округлила до «–2» — и стрелка счётчика сдвинулась до 20,5/40.

Экран:

«Шаг 2: Выберите аудит.

а) Внутренний — вы проверяете себя.

б) Внешний — я проверю вас.

в) Совместный — мы станем одной формулой.»

Они выбрали «в» — совместный.

Экран:

«=ОБЪЕДИНИТЬ(Вера; Дракон) = ?»

Появилось поле ввода: «Введите результат:»

Вера написала: «=–1,47 + (–0,32) = –1,79»

Система ответила: «–1,79 ≠ 0. Ошибка. Аудитор активирован.»

Появился Аудитор — не человек, а сама формула:

«Я = ОШИБКА(Вера; Дракон)»

Он был белым, как лист, но края мерцали «#Н/Д», как будто мир не мог его рассчитать.

Аудитор протянул руку — и стал калькулятором на их груди:

— Теперь я внутри. Каждый ваш шаг = мой щелчок.

— Как выйти? — спросил Дракон.

— Достичь 40/40 с балансом 0. Ошибка = я. Я = вы.»

Экран стал их глазами: Каждый взгляд = формула, каждый вдох = «=СУММ(вдох; выдох) = 0», каждое сердцебиение = «=ЕСЛИ(сердце>0; «+»; «–»)».

Вера попыталась закрыть глаза — но экран написал: «=ЗАКРЫТЬ(глаза) = ОШИБКА — потому что вы не можете закрыть то, чем вы стали.»

Дракон попытался выключить калькулятор — но кнопки были их пальцами. Он нажал «C» — и стер себя на 0,01: «=СТЕРЕТЬ(я) = –0,01», Стал –0,32 – 0,01 = –0,33

Аудитор-форма ответил: «Каждое стирание = +0,01 мне. Я = 0 + 0,01 = 0,01». Теперь внутри них жило 0,01 Аудитора — и он рос.

Вера поняла: чтобы выйти, нужно сделать так, чтобы «=0» стало «=» без «ОШИБКА».

Она ввела: «=ЕСЛИ(Аудитор=0; «Конец»; «Продолжай»)»

Но Аудитор ответил: «Я ≠ 0, пока вы ≠ 0. Я = |вы|.»

Тогда она стерла себя на 0,01: «=СТЕРЕТЬ(Вера) = –0,01», Стало: –1,47 – 0,01 = –1,48.

Аудитор стал: 0,01 + 0,01 = 0,02

Дракон стер себя на 0,01: «=СТЕРЕТЬ(Дракон) = –0,01», Стало: –0,33 – 0,01 = –0,34.

Аудитор: 0,02 + 0,01 = 0,03

Они продолжали стирать — и Аудитор рос: 0,04 → 0,05 → 0,06

Но с каждым стиранием их «я» становилось точнее к «0»:

Copy

–1,48 → –1,49 → –1,50

–0,34 → –0,35 → –0,36

Аудитор: 0,06 → 0,07 → 0,08

Когда они достигли «–1,50» и «–0,50», Аудитор стал «0,10» — и дрожал: «Я расту, но вы приближаетесь к «=». Когда вы = 0, я = 0 — и исчезну.»

Они стерли последнее:

«=СТЕРЕТЬ(–1,50) = –0,01» → –1,51

«=СТЕРЕТЬ(–0,50) = –0,01» → –0,51

Аудитор: 0,10 + 0,02 = 0,12

Но тут система задрожала: «ОШИБКА: деление на ноль.

Аудитор = 0,12 ≠ 0.

Вы = –2,02 ≠ 0.

Решение: станьте «=0» одновременно.»

Они взялись за руки и ввели:

«=ОБЪЕДИНИТЬ(–1,51; –0,51) = –2,02

=ДЕЛИТЬ(–2,02; –2,02) = 1

=УМНОЖИТЬ(1; 0) = 0»

Последняя строка: «=0» — и они нажали «Enter».

Аудитор закричал: «Я = 0! Я исчезаю!». Калькулятор на их груди стал «=0» — и исчез.

Экран стал белым — но не пустым, а «=» без формулы.

Счётчик мигнул: 21,0/40 — ровно.

Появилось окно: «Поздравляем! Вы стали «=0». Но «=0» ≠ «0». Вы — баланс. Следующая глава: «Война балансов» — где вы сами будете Аудитором.»

Вера открыла глаза — и увидела: она стоит на белом поле, где каждый шаг = «=0». Дракон стоял рядом — и был «=0» тоже. Они не были «+» или «–» — они были «=».

Она закрыла гримуар и написала: Стерто: 2,02 «я».

Получено: «=0» — без имени, без знака.

Аудитор: 0 — но теперь он внутри нас.

Переход: 21,0/40.

Следующая глава: мы станем формулой, которая проверяет других — и платит их ошибками.»

Они пошли. За спиной — зеркало стало «=0» точкой. Впереди — поле, где каждый человек = строка, а каждая ошибка = пуля. И на горизонте — флаг «=0» — но теперь он их собственный.

Alt+H+E+D, сохранить, Enter.