СССР против Тьмы. Химера. Том 2

Глава 1

— Хочу ещё мороженого. Того самого… с шоколадной крошкой, — синеволосая потянулась на койке, бросив на меня требовательный взгляд. — Ну, принесёшь?

— Ладно, ладно, сластёна, — усмехнулся я. — Заслужила.

Поднявшись на ноги, я прошёл в угол палаты и распахнул дверцу новенького «Саратова-25», до отказа набитого всякой всячиной. Видимо, для магов тут не скупились на сладкое. Пришлось немного порыться в этом советском изобилии, разыскивая нужное.

— Может, лучше «эскимо»? — предложил я.

— Вафельный стаканчик, — донеслось капризное. — С шоколадной крошкой.

Всё-таки у моей напарницы с внешностью фотомодели и аспектом физической силы был довольно специфический вкус. Но это её не спасло от того, что она уже месяц валяется в больнице Арзамаса после нашего небольшого приключения.

И если после удара ножом в живот Надя оклемалась довольно быстро, помогла её повышенная регенерация, то вот полное истощение резерва и закупорка магических каналов — это вам не шутка. По крайней мере, именно так объяснили мне всё это Глеб и местные врачи.

Кстати, сам Глеб забегал в больницу чуть ли не через день… видимо, волновался парень сильно. Не каждый день в твоём городе тёмные проводят мощный ритуал, а вчерашние школьники его останавливают, делая, по сути, твою работу.

Видели бы вы его вытянутое лицо в тех монастырских катакомбах, когда он нас узрел. Картина Репина «Не ждали» …

Наконец, мои пальцы нащупали знакомую картонную коробочку с надписью: «Мороженое». Открыв её, я увидел заветные вафельные стаканчики, щедро усыпанные шоколадной крошкой. Довольный, я захлопнул дверцу холодильника и направился обратно к Наде.

— Вот, держи, — протянул я ей лакомство.

Она тут же вцепилась в стаканчик, жадно откусывая. На щеках появились крошки шоколада, а глаза засияли. На мгновение она снова стала той беззаботной девчонкой, какой я её встретил впервые.

— Спасибо, — пробормотала она, не отрываясь от мороженого.

Я присел на краешек койки, наблюдая за ней. Неловкость грызла изнутри: всё-таки из-за меня она здесь. Хотя, справедливости ради, она меня ни в чём не винила — заявила об этом, как только пришла в себя. Но скучала она невыносимо и пару раз пыталась драпануть из больницы, да врачи бдили.

В последний раз её перехватили прямо у ворот. Чувствую, местные эскулапы постараются как можно скорее избавиться от столь проблемной пациентки.

Сам я на больничной койке проторчал всего неделю. И то, держали исключительно для того, чтобы прогнать мою тушку через все мыслимые и немыслимые анализы. Под конец заявили, что я абсолютно и до безобразия здоров и выпроводили за ворота.

Прямиком в Корпус, где я угодил в дружеские объятия майора Гирченко, который тут же нагрузил меня тренировками. Но я всё равно старался как можно чаще навещать Надю. И каждый день созванивался с родителями, которым, разумеется, не сказал, в какую переделку угодил.

В общем, скучать не приходилось.

А ещё меня, наконец, приняли в комсомол. Синеволосую, кстати, тоже — прямо в этой палате.

— Знаешь, — вдруг сказала Надя, отрываясь от мороженого, — а ведь это было весело.

Я поднял бровь. Весело? Серьёзно?

— Ну да, — пожала она плечами, словно читая мои мысли. — Конечно, сейчас болит всё, но… когда ещё мы бы смогли вот так, как в кино, спасать мир?

Я хмыкнул. В её словах была доля правды. Несмотря на весь риск и опасность, в этом приключении было что-то… захватывающее. Хотя сразу вспомнились слова ныне покойного Алмаза, что их группа была только первой и ещё много таких вот отморозков ходит по миру.

— Главное, чтобы в следующий раз без ножей в живот, — буркнул я.

***

На оставшиеся недели лета я получил заслуженный отпуск. Или, если смотреть, что я сейчас являлся курсантом учебного Корпуса СЗР, то каникулы. Провёл я их в Москве, на радость маме, которая будто задалась целью меня насмерть закормить.

Пирожки, разносолы, каши… были даже ленивые голубцы.

В общем, из-за стола я не выходил, а выкатывался, как тот самый Колобок.

Мама сияла, глядя на мои округлившиеся щеки, а отец добродушно подмигивал, намекая на то, что мне надо соблюдать физическую форму. Но я лишь отмахивался, наслаждаясь домашним уютом и вкусной едой. После больницы и казарменного пайка это было настоящим раем. Да и разговоры с родителями, пусть и не о работе, а о чём-то простом и обыденном, успокаивали.

Несколько раз пересекались с Сергеем, который умудрился на целое лето попасть в Артек и привёз кучу впечатлений и историй. Мне тоже было что рассказать, но подписка о неразглашении крепко держала язык за зубами. Пришлось ограничиться рассказами о тяжёлых тренировках и похвастаться одновременной работой с молниями и огнем.

С Оксаной я так и не увиделся. Да и зачем бередить девчонке душу? Её Дмитрий либо умер тогда в больнице, либо ушёл на новый виток перерождения, а я для неё — абсолютно чужой человек.

А ещё я решил поближе познакомиться со своим новым миром. Засел за книги. Первым делом перечитал всю отцовскую библиотеку. Особое предпочтение, как и прежде, отдавал фантастике.

Стругацкие, Колупаев, Булычев, Ефремов, Альтшуллер, Крапивин, Гуляковский, Гансовский… многие были живы и продолжали творить, радуя своих читателей. Были и другие авторы, тоже известные в моём мире, но уже в двадцать первом веке — видимо, и здесь они выбрали ту же стезю. Хотя у Лукьяненко я не нашёл ни намёка на его «Дозоры» или «Линию Грёз», зато было полно других романов и повестей. Был даже «Коммунист с планеты Земля» … видимо вместо Лорда.

С интересом узнал, что здесь спокойно переводят и зарубежных авторов: Кларка, Азимова, Шекли, Хайнлайна, Маккефри… Конечно, многие книги отличались от своих «двойников» из моего мира, но тем интереснее было находить различия и подмечать другие сюжетные линии и развитие персонажей.

Помимо фантастики, с жадностью поглощал труды по истории, этнографии и даже оккультным наукам. Благо, в отцовской библиотеке хватало интересных экземпляров, включая редкие издания, чудом уцелевшие после революции. Меня интересовало всё: от истории магии в России до современных исследований аномальных зон.

Не забывал наведываться и в местную библиотеку, наводя трепет на тамошних работниц. Жаль только не все я успевал прочитать. Оставалось надеяться, что в Корпусе библиотека была не хуже.

Вечера проводил за шахматной доской с отцом, обсуждая и споря о прочитанном. Он умел задавать каверзные вопросы, заставляя меня критически мыслить и анализировать информацию. Мама, наблюдая за нашими интеллектуальными баталиями, лишь улыбалась, подливая чай и подкладывая пирожки.

К концу лета я чувствовал себя другим человеком. Не только отъевшимся и отдохнувшим, но и более подготовленным к тому, что меня ждёт в будущем. В голове уложилось множество новых знаний, а старые обрели новый смысл. Я понимал, что магия этого мира — это не только взмахи руками и заклинания, но и огромный пласт истории, культуры и науки.

Ну, а семнадцатого августа я поучаствовал в Параде Победы. Даже прошёлся по Красной площади в местном «Бессмертном полку», неся над собой фотографию Никанора Архиповича Мохова, что погиб на полях Великой Отечественной Войны.

В последних числах месяца я вернулся в Корпус. Надя к тому времени уже выписалась из больницы и вовсю наверстывала упущенное на тренировках. Она встретила меня лучезарной улыбкой. Так же уже были на месте вся наша остальная компания: Егор, Катя, Вера, Игорь, Артем и Роман.

Теперь мы уже официально считались учениками первого курса Корпуса СЗР. То, что было в конце прошлого учебного года, было просто проверкой и тестами на профпригодность. Но, как нам сообщили на торжественной линейке, теперь за нас возьмутся всерьёз.

Главное, чтобы без того, что было в прошлый раз. А остальное я, так уж и быть, переживу.

Майор Гирченко тоже был доволен нашим возвращением и сразу же приступил к новым занятиям. Теперь нас ждали не только физические упражнения и изучение боевых искусств, но и углублённое изучение теории магии, а также практические занятия под руководством опытных наставников.

Первые недели учёбы пролетели как один миг. Теория магии оказалась на удивление интересной. Нам рассказывали об истории возникновения магических практик, о различных школах и направлениях, о принципах построения заклинаний и о взаимодействии с потусторонними силами. Практические занятия были ещё более захватывающими — мы учились управлять своей энергией, создавать простые заклинания и защищаться от магических атак.

Только теперь я начинал осознавать, как же нам повезло в тех древних катакомбах. Знал бы я тогда то, что знаю сейчас, то всё прошло гораздо проще…, а может быть, и наоборот… не даром говорят, что дуракам везёт.

Надя, казалось, полностью восстановилась после ранения и с удвоенной энергией наверстывала упущенное. Она с интересом изучала древние руны и заклинания, а на тренировках по рукопашному бою не оставляла шансов даже самым опытным курсантам.

А уж бою на мечах ей и вообще не было равных.

Свободного времени почти не оставалось, но мы старались использовать каждую минуту с пользой: читали книги, обсуждали пройденный материал, тренировались в свободное время. Иногда, по вечерам, собирались вместе и играли в настольные игры или просто разговаривали о жизни. Эти моменты помогали нам расслабиться и отвлечься от напряжённых будней.

Остальные курсанты теперь уже спокойно приняли нас в свою компанию.

Никакой дедовщиной тут, к счастью, даже не пахло.

И больше никто не подходил с предложением посмотреть зарубежное кино. Я такого юмориста теперь послал бы далеко и надолго. Спасибо, хватит… теперь только то, что идёт в официальном прокате.

***

— Ну, что?.. Пробежимся? — Надя поджидала меня у выхода из казармы, вся такая спортивная и подтянутая.

На ней был зеленый костюм «Динамо», облегающий фигуру, и белоснежные кроссовки, словно только из коробки. Синие волосы, собранные в хвостик темной резинкой, немного контрастировали с образом. Честно говоря, она любила экспериментировать с цветом, но всегда возвращалась к синему, играя лишь с оттенками.

— Ну а почему бы и нет, — улыбнулся я.

Я переоделся в свой спортивный костюм, старые добрые треники с вытянутыми коленками и выцветшую майку с надписью: «СССР», и мы выбежали на улицу. Октябрьское солнце приятно грело, а легкий ветерок обдувал лицо. Территория Корпуса была огромной, с множеством аллей, спортивных площадок и лесных участков.

Мы начали с легкой пробежки по аллее, постепенно увеличивая темп. Надя, как всегда, бежала легко и непринужденно, словно летела над землей. Я же, напротив, чувствовал себя немного скованно после долгого перерыва. Но постепенно вошел в ритм, и бег стал приносить удовольствие. Мы бежали молча, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом.

Через полчаса мы свернули в лес. Здесь передвигаться было сложнее, приходилось перепрыгивать через корни деревьев и обходить кусты. Но зато воздух был еще чище и свежее. Мы бежали по узкой тропинке, то и дело натыкаясь на грибников, которые с одобрением смотрели на нас.

Арзамас и так был закрытым городом, так что никого лишнего не могло быть и возле Корпуса СЗР.

Наконец, мы добрались до небольшого озера. Остановившись на берегу, мы стали делать дыхательные упражнения. Затем Надя присела на землю и стала разминать ноги. Я же просто стоял и смотрел на воду.

На душе мирно и спокойно.

— Ну, что — обратно? — уточнила у меня синеволосая.

— Сделаем кружок вокруг озера и можно, — согласился я. — А то на первый урок опоздаем, и нас тогда Гирченко сожрет живьем.

Надя только хмыкнула.

Озеро оказалось небольшим, но очень живописным. Тихая гладь воды отражала небо, словно зеркало. Берега поросли кустарником, а вдали виднелись высокие сосны. Мы побежали по тропинке, огибающей озеро. Надя, как всегда, задавала темп, а я старался не отставать. Она, кстати, бегала намного лучше меня. Вот что значит — аспект физической силы…

И тут, словно в отлаженный механизм мироздания, грубо и бесцеремонно вторглась чуждая сила. Нарушив мерное течение жизни вокруг меня, она заставила замереть на бегу, оглядываясь в поисках неведомой угрозы. Или, быть может, не угрозы, но после горького опыта я предпочитал готовиться к худшему. Как говорится, обжегшись на молоке, дуешь и на воду.

— Ты чего? — Надя тоже остановилась и недоуменно уставилась на меня.

— Тихо!

И тут я заметил, как к нам бежит девушка. Молодая, симпатичная, с превосходной спортивной фигуркой. И именно от неё и исходила эта самая сила.

Сердце бешено заколотилось. Девушка приближалась, и я чувствовал, как вокруг меня сгущается невидимая энергия. Это не было похоже на магию в привычном понимании. Скорее, что-то… другое. Незнакомое и оттого пугающее.

Надя напряглась, готовая к любому развитию событий. Синие волосы слегка заколыхались от ветра, а глаза сузились, внимательно сканируя приближающуюся бегунью.

Когда та подбежала ближе, я смог разглядеть ее лицо. Светлые волосы, собранные в высокий хвост, серые глаза, полные решимости. На ней был обычный спортивный костюм, но в ее движениях чувствовалась необычайная грация и сила.

— Здравствуйте, — спокойно произнесла девушка, остановившись прямо перед нами. — Извините, что нарушаю вашу тренировку.

Глава 2

— Здравствуйте, — буркнул я, а моя напарница только неприветливо повела плечами.

Синеволосая, как выяснилось, вообще была из тех, кто с незнакомцами предпочитает общаться языком молчания.

— Я вас знаю, — спокойно сказала девушка, продолжая нас разглядывать. — Дмитрий Михайлович Мохов, пятый разряд, аспекты электричество и огонь. Семнадцать лет. Надежда Яковлевна Хромова, третий с плюсом разряд. Аспекты физическая сила и метаморфозы. Тоже семнадцать лет.

Я слегка поморщился. Лето оказалось богатым не только на события, но и на дни рождения. А я по старой привычке их не отмечал. Вот и забыл про праздник у синеволосой.

Хотя это надо ещё узнать, когда он у неё на самом деле.

Мы с Надей обменялись многозначительными взглядами. Ситуация продолжала попахивать дурдомом: девушка источала уверенность и спокойствие, но я кожей чувствовал, что от нее исходит какая-то… сила. Не аспектная, нет. Что-то совершенно иное. Что-то, с чем я раньше не сталкивался.

— А вас как зовут? И откуда такая осведомленность? — спросил я, стараясь не выдать своего напряжения.

Девушка улыбнулась. И от этой улыбки мне стало не по себе. В ней не было ни капли дружелюбия, лишь какая-то холодная отстраненность.

— Меня зовут Анна Игоревна Кочеткова. А насчет осведомленности… Ваши данные мне предоставил товарищ Шустов. Он же указал, где и как я могу вас найти. Правда, пришлось еще пободаться с Кристиной Павловной и товарищем Гирченко, но это уже детали. Это ведь вы остановили прорыв нового разлома под городом…

— Очень приятно, что мы такие популярные, но автографы не раздаём.

Девушка недоуменно на меня уставилась, а я судорожно соображал, где мне уже доводилось слышать это имя. И ведь совершенно недавно…

— Не думаю, что с вас стоит брать автограф только за то, что вы выполнили свой долг советского человека, — процедила Анна ледяным тоном. — Долг исполнил — и дальше пошёл. Ничего особенного.

Я скрипнул зубами. Вот же зараза, задела за живое! Не люблю, когда мне тыкают долгом. Слишком много его в последнее время.

— Ладно, проехали, — ответил я. — Что тебе от нас нужно, Анна Игоревна? Уверен, что ты прибежала сюда не просто так.

Девушка кивнула, а у меня словно в голове что-то щёлкнуло. Анна Кочеткова… автор нескольких книг по магии, что мне довелось прочитать этим летом. И надо сказать, что эти книги меня захватили — там чётко прослеживалось становление и развитие аспектов. Понятно, что там порезвилась советская цензура, но даже сквозь купюры проглядывало нечто невероятное.

Но ведь Анна Игоревна — заслуженный профессор Ленинградского университета. И родилась она ещё в тридцатых годах прошлого века. Это я вычитал в справке про автора в конце книги, и хоть там не было фотографии, но совсем не так я себе представлял этого самого маститого специалиста.

— Так ты… вы… — промямлил совершенно ошеломлённый я.

— Да, это я, — усмехнулась Анна, словно прочитав мои мысли. — Не ожидали? Понимаю. Время не властно над некоторыми из нас. Но подобной информацией ты уже владеешь.

А ведь верно. Я немного встряхнулся, но всё равно продолжал быть в лёгком шоке — одно дело слышать и знать про таких вот долгоживущих, но видеть одного из них прямо перед собой… это абсолютно другое. Я-то думал, они все — древние старики, а тут… Передо мной стояла девяностопятилетняя девушка, которая выглядела всего лет на семь старше моего нынешнего тела. Не больше.

Надя непонимающе на меня уставилась, а потом снова перевела взгляд на Анну. Затем синеволосая поправила прическу, привычным жестом коснувшись кончика уха. Кочеткова скользнула по ней внимательным взглядом, и в её глазах что-то сверкнуло.

— Ладно, оставим мой возраст за скобками, — прервала мои размышления Анна. — Я здесь абсолютно по другой причине.

— Это по какой же?.. — не вытерпела синеволосая.

Кочеткова снова посмотрела на нас, и я почувствовал, как по коже побежали мурашки. Слишком пристальный взгляд, словно сканирует меня насквозь. Неприятно.

— Меня настоятельно попросили взять вас на обучение. И хотя я давно не беру индивидуальных учеников, но я была вынуждена согласиться. Это займёт какое-то время, но зато вы получите знания и навыки, которые вам больше нигде не дадут. И да, это не приказ. Это предложение. Но товарищи наверху очень надеются на ваш положительный ответ.

Я нахмурился. «Настоятельно попросили», «товарищи наверху» … Это уже не просто предложение, а завуалированный приказ. От таких предложений не отказываются, если не хочешь себе проблем. И дело тут не только в моих скромных семнадцати годах. Корпус СЗР — это не пионерский лагерь, здесь всё серьёзно. И если уж заинтересовались тобой такие люди, как Кочеткова и её таинственные покровители, то лучше соглашаться.

Надя молчала, ожидая моего решения. Я видел, что ей тоже не по душе эта ситуация. Но она, как и я, понимала, что выбора у нас нет. Слишком многое поставлено на карту.

— Хорошо, — вздохнул я. — Мы согласны. Но что именно вы нам предлагаете? Какое обучение? И почему именно мы?

Анна слегка улыбнулась, словно довольная ответом. В её глазах снова мелькнул какой-то непонятный огонёк.

— Всему своё время, Дмитрий, — ответила она. — Сейчас вам достаточно знать, что я помогу вам раскрыть ваш потенциал. А почему именно вы… Это долгая история, и в чём-то она у нас даже похожа. А начнутся наши занятия уже завтра. В восемь утра жду вас во втором корпусе. Кабинет сорок два. Не опаздывать. И да, можете не рассказывать никому о наших занятиях — кто нужно, про них и так знает. А вот вашим друзьям эта информация уже будет излишней.

С этими словами Анна развернулась и побежала обратно в лес, оставив нас в полном обалдение.

***

Если честно, я просто офигел. Никогда бы не подумал, что к нам пожалует такая величина.

Когда мы вернулись в казарму, я тут же сунул Наде одну из книг Кочетковой. Взял её в корпусной библиотеке, чтобы в спокойной обстановке изучить повнимательнее. Ну и, конечно, дату рождения автора показал. Надя впечатлилась и чуть ли не выхватила книгу из рук — загорелась желанием покопаться в мыслях нашего будущего преподавателя.

На тренировку к Гирченко мы чуть не опоздали. Прибежали буквально в последний момент и встали в строй. Однако товарищ майор, на удивление, ругаться не стал, но посмотрел на нас довольно пристально.

После построения началась обычная тренировка: отработка приемов рукопашного боя, физические упражнения и, конечно же, любимая Гирченко полоса препятствий. Я старался сосредоточиться на тренировке, но мысли постоянно возвращались к Анне Кочетковой и предстоящим занятиям…

— Мохов!..

— А? — я очнулся от своих мыслей и уставился на Гирченко. — То есть… Слушаю, товарищ майор.

Гирченко навис надо мной, словно коршун, буравил взглядом.

— Летаешь в облаках, Мохов? Надо с этим завязывать…

— Надо, — вздохнул я, как будто тонну груза с плеч сбросил.

— Тогда разомнемся в спарринге. Сегодня ты против… — майор задумался на секунду, а потом расплылся в довольной ухмылке. — Против Егора. Чистая физика. Никаких аспектов. За магию — круги ада вокруг стадиона. Ясно?

— Так точно! — гаркнули мы с Егором в унисон.

Сходиться с Егором мне уже доводилось, и это было не самое приятное занятие. Высокий и прокаченный парень, у которого, казалось, кости сделаны из камня. Хотя, учитывая его аспект, я бы этому не удивился.

Я выигрывал у него один бой из пяти и считал, что это очень и очень много.

— А чтобы сделать бой ещё более интересным и захватывающим, оба подойдите сюда и вытяните руки.

Мы дружно сделали шаг вперед и протянули руки. Гирченко хмыкнул, залез в карман и вытащил из него четыре черных браслета, которые тут же защелкнул у нас на запястьях. Холодный камень неприятно касался кожи, вызывая желание побыстрее его сорвать.

А ещё я сразу почувствовал, что у меня на руках словно повисли небольшие, но довольно увесистые гантели.

— Усилители, — пояснил нам майор. — Каждый выплеск силы и попытку задействовать аспект будет вас наказывать увеличением веса. Даже если это будет неосознанная попытка… Мы будем сейчас учиться, чтобы вы осознанно обращались к своим дарам. Ясно?

— Так точно.

Спарринг начался по сигналу Гирченко.

Егор, не теряя времени, бросился на меня, как разъяренный бык. Я уклонился от его первого удара и попытался контратаковать, но он был слишком силен. Его кулаки обрушивались на меня с такой мощью, что я едва успевал блокировать их. Чувствую, что с каждой минутой мне становится все труднее. Егор давил, не давая мне передышки. Понимаю, что если не придумаю что-то, то долго не протяну.

Я начал кружить вокруг Егора, стараясь уйти с линии его атаки. Нужно было выиграть время, чтобы придумать хоть что-то. Мои руки уже начинали ныть от постоянных блоков, плюсом мне добавилось ещё грамм триста или четыреста на каждую руку.

И это я ещё не пытался задействовать свою магию. Подсознание само подкидывало решение закончить бой ударом аспекта.

В какой-то момент, уходя от очередной атаки, я споткнулся о неровность на земле. Егор, увидев мою оплошность, тут же ринулся вперед, намереваясь добить. Я сгруппировался и перекатился в сторону, избежав прямого попадания. Но тут же почувствовал, как браслеты стали еще тяжелее. А на кончиках пальцев мелькнули небольшие искорки молний.

Так… давить. Задавить в себе это желание.

Ведь всякое в жизни бывает — вдруг не смогу использовать свой дар, а если всегда на него рассчитывать, это может плохо кончиться.

Надо менять тактику, иначе проиграю всухую. Решил использовать его же силу против него самого. Когда Егор снова бросился на меня, я не стал блокировать удар. Вместо этого я резко ушел в сторону и подставил ему подножку. Егор потерял равновесие и рухнул на землю.

Я тут же набросился на него сверху, стараясь зафиксировать его руки. Егор сопротивлялся, но я крепко держал его. Нужно было закончить бой как можно быстрее, пока у меня еще оставались силы.

Егор извивался, словно пойманная змея, пытаясь сбросить меня. Кажется, он совсем не ожидал от меня такого поворота. Он упирался ногами в землю, стараясь меня скинуть. Но я держался крепко, понимая, что это мой шанс.

Внезапно Егор резко выгнулся и ударил меня головой в лицо. Я потерял равновесие и отпустил его руки. Он тут же вскочил на ноги и отпрыгнул от меня на безопасное расстояние. Я выплюнул кровь и потер ушибленное место. Егор стоял, тяжело дыша, и тяжело смотрел на меня.

Гирченко молча наблюдал за нами, не вмешиваясь. В его глазах читался интерес. Видимо, ему нравилось, как я выкручиваюсь из сложной ситуации. Остальные ребята разбились на две группы и дружно поддерживали или меня, или моего соперника.

Егор снова пошел в атаку, но на этот раз действовал более осторожно. Он старался держать дистанцию и наносил точные удары. Хотя было видно, что он стал более грузным — интересно, сколько на него уже навесили килограмм?

Я уклонялся и блокировал, стараясь не дать ему себя зацепить. Браслеты давили на руки, сковывая мои движения. Каждая блокированная атака отзывалась болью в запястьях. Я понимал, что долго не выдержу. Нужно было что-то придумать. В голове созрел план. Рискованный, но другого выхода у меня не было. Я дождался, когда Егор замахнется для очередного удара, и резко шагнул вперед, сократив дистанцию. В тот же момент я поднырнул под его руку и всем весом навалился на него, повалив на землю. На этот раз я не дал ему подняться, а сразу же начал душить, используя все свои силы.

Егор хрипел и отчаянно пытался освободиться, но я держал его крепко. Мои руки горели от напряжения, казалось, что браслеты сейчас лопнут. Но я держался. Чувствовал, как силы покидают Егора, как замедляется его дыхание. В какой-то момент он перестал сопротивляться и обмяк.

Гирченко подошел и снял с нас браслеты. Я откатился в сторону и жадно глотнул воздух. Егор лежал неподвижно, тяжело дыша. Майор склонился над ним, проверил пульс и, убедившись, что с ним все в порядке, кивнул мне.

— Мохов, молодец. — сказал Гирченко. — Показал характер. Не стал полагаться на свои способности, а выкрутился своими силами. Это хороший знак, хотя семьсот штрафных грамм чуть не испортили ему бой. Чернов получил два штрафных килограмма — придется поработать над большей концентрацией в дальнейшем.

Я поднялся на ноги, чувствуя, как дрожат колени. Усталость навалилась на меня с удвоенной силой. Но я был доволен. Я смог победить Егора, не прибегая к магии. Я доказал себе, что могу быть сильным и без своих способностей.

— Не зазнавайся, Мохов. Сегодня тебе повезло. В следующий раз может быть по-другому. Помни, что твои способности — это твое преимущество, но не делай их своей слабостью.

Глава 3

Утром, после очередной пробежки, мы с синеволосой стояли возле кабинета сорок два. Очень хотелось съехидничать про то, что нас там ждет ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого, но не думаю, что меня тут кто-нибудь понял бы.

К сожалению, в этом мире Дуглас Адамс не путешествовал автостопом по галактике. Ну, или его рассказы не пользовались особой популярностью.

Надя, как всегда, хмуро изучала дверь, словно та лично ей что-то задолжала. Я же пытался унять легкую дрожь в коленках. Все-таки предстоящая встреча с Кочетковой будоражила мое воображение. Профессор, автор книг, долгожитель… и теперь наш наставник.

Дверь отворилась прежде, чем я успел собраться с мыслями. На пороге стояла Анна Игоревна. Вернее, стояла та же девушка, что и вчера, но что-то в ее облике изменилось. Казалось, она излучала еще больше уверенности, еще больше силы. Или это просто игра бликов? Или у меня уже окончательно шарики за ролики заехали?

— Входите, не стесняйтесь, — приветливо сказала она, пропуская нас в кабинет. — Сегодня я займу немного вашего времени.

Кабинет оказался просторным, но без излишеств. Пара столов, стеллажи с книгами, доска, несколько стульев. Ничего необычного, если не считать странного устройства в углу комнаты. Что-то вроде генератора, опутанного проводами и светящегося тусклым синим светом.

Мне почему-то сразу вспомнилась «Сфера-З», которой меня Увар Константинович в школе мучил. Тогда, помню, он ей всю проводку в здании спалил. Ох и скандал же был!

Мы с Надей нерешительно вошли в кабинет. Тишина здесь ощущалась как-то особенно, словно пространство было наполнено ожиданием. Кочеткова жестом пригласила нас за столы, а сама уселась за свой, стоящий напротив. Взгляд ее был сосредоточенным и серьезным.

— Итак, начнем. — произнесла она, нарушив молчание. — Как я уже говорила, моя задача — помочь вам раскрыть ваш потенциал. Но прежде чем мы углубимся в теорию и практику, я хочу понять, что вы сами знаете о своих способностях. Расскажите мне о своих аспектах, о том, как вы их используете, о своих сильных и слабых сторонах.

Надя первой нарушила тишину, сухо и четко описав свой аспект физической силы и метаморфоз, не вдаваясь в подробности. Видимо, не хотела говорить, что пока она может изменять только цвет волос.

Я же попытался рассказать более развернуто, упомянув о своих экспериментах с электричеством и огнем, о сложностях с контролем и о тех случаях, когда аспект проявлялся непредсказуемо. Про катакомбы, правда, ни словом не обмолвился. Какое это к моему аспекту имеет отношение? А остальное… пусть вопросы нормально задают.

Хотя, чую нутром, все они и так в курсе, что я там натворил. Просто пока решили не трогать. А прижмет — вывернут наизнанку с пристрастием.

Кочеткова внимательно слушала, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы.

После наших рассказов Анна Игоревна немного помолчала, словно обдумывая услышанное. Затем она поднялась и подошла к странному устройству в углу комнаты.

— А теперь, — сказала она, — пришло время проверить ваши слова на практике. Этот генератор поможет нам измерить ваш потенциал и определить, в каких областях вам нужна помощь. Не волнуйтесь, это совершенно безопасно. Просто подойдите к нему по очереди и сосредоточьтесь на своем аспекте.

Ага, значит, я попал в точку. Это, похоже, одна из модификаций «Сферы-3». Только вот на кой-она здесь сдалась — убей, не пойму. Нас и так уже вдоль и поперек просветили всеми мыслимыми и немыслимыми приборами. В Союзе с этим строго было — каждая циферка в документе должна была быть подтверждена железобетонно.

Видимо, Анна Игоревна доверяла только своим приборам. Не самый вредный таракан в голове у женщины.

Первой к генератору подошла Надя. Я с интересом наблюдал за ее действиями. Синеволосая закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Сначала ничего не происходило, но затем вокруг нее начала формироваться легкая дымка, а волосы стали менять цвет, становясь то ярко-розовыми, то насыщенно-зелеными. Генератор загудел, а стрелка на приборе начала медленно двигаться.

Кочеткова внимательно следила за показателями, делая какие-то пометки в своем блокноте. Когда тест закончился, Анна Игоревна кивнула Наде, разрешая ей отойти. Теперь настала моя очередь. Я подошел к генератору, стараясь не выказывать своего волнения. Вспомнил свои тренировки, свои эксперименты, все те случаи, когда аспект проявлялся неожиданно.

Сосредоточился на электричестве, представил, как искры пробегают по моим пальцам, как энергия наполняет мое тело. Генератор загудел сильнее, а вокруг меня начали появляться небольшие разряды. Так… у меня же ещё огонь есть. А если я добавлю немного пламени? Проведем небольшой эксперимент, так сказать.

Я чувствовал, как электричество и жар пронизывает меня насквозь, как они выходят из-под контроля. Я тут же попытался взять эти стихии под контроль, но куда там… Казалось, что аппарат подстегивает и усиливает их на всю катушку.

Стрелка на приборе металась как сумасшедшая.

Кочеткова что-то быстро записывала, но я чувствовал, что ее взгляд стал более напряженным. В какой-то момент я потерял контроль над аспектом, и из генератора вырвался мощный разряд, ударивший в потолок. В кабинете погас свет, а я почувствовал, как меня отбрасывает назад, и если бы не моя напарница, то лететь мне через весь кабинет как тому ёжику.

В ушах звенело, в глазах плясали черные точки. Надя, с перепуганным лицом, помогла мне подняться. Пахло озоном и горелой проводкой. Я виновато посмотрел на Кочеткову, которая, казалось, ничуть не удивилась произошедшему. Наоборот, в ее глазах читался какой-то странный интерес.

Затем она невозмутимо достала из ящика стола фонарик и включила его, освещая комнату тусклым светом. И я только тогда сообразил, что умудрился её рассмотреть в полной темноте. В прошлый раз подобного не было — это я запомнил точно.

— Любопытно, — задумчиво произнесла Анна Игоревна, оглядывая последствия моего «небольшого» эксперимента. — Очень любопытно…, а я думала, что Аид преувеличивает. Но, похоже, у нас тут дремлет настоящий вулкан.

Пока Кочеткова осматривала оплавленный потолок, Надя прошипела мне на ухо:

— Ты хоть понимаешь, что натворил?

— Да ладно тебе, — попытался отшутиться я. — Всего лишь небольшая демонстрация потенциала. Зато теперь они точно знают, что со мной придется повозиться.

Кочеткова вернулась к своему столу и, что-то быстро записав в блокноте, посмотрела на нас с Надей.

— Что ж. — сказала Анна Игоревна, — думаю, на сегодня достаточно. Мне нужно время, чтобы проанализировать полученные данные. А вам двоим — прийти в себя. Увидимся завтра. И да, в следующий раз будьте немного осторожнее, — добавила она, глядя на меня с легкой усмешкой.

***

— И что ты мне скажешь?

— Любопытно, но ты и правда думаешь, что Дмитрий стал «всестихийником»? Дури в нём много, но толку от этого мало, сам знаешь.

— О. У меня на этого паренька далеко идущие планы, — засмеялся в трубке знакомый голос. — Так красиво положить всех тёмных… ты бы только видела эту картину. Я не поленился и посмотрел.

— Аид, ты должен понимать, что это не шутки. Такую силу никто потом не сможет подчинить.

— Тебя же мы подчинили, Анна…

Кочеткова устало вздохнула, прикрыв глаза на мгновение:

— Это совсем другая история — тогда была война, и я сама пошла на контакт с вами. И ты прекрасно это помнишь, если ещё не впал в маразм. Просто помни, что я предупреждала. И не удивляйся, если в один прекрасный момент этот «всестихийник» обернётся против тебя.

— Тогда была война явная — сейчас тайная. Но война… она никогда не заканчивается.

— Не начинай, Аид. У нас разные методы, разные цели. Я хочу вырастить из них достойных людей, а не пушечное мясо для твоих игр.

— Ой, да брось, Анна. Ты же сама знаешь, что они все — лишь инструменты в большой политике. И чем острее инструмент, тем лучше. А этот парень, судя по всему, заточен отменно. Не упусти возможность, помоги ему раскрыться. Тогда и ты сможешь использовать его силу во благо. Ну, или хотя бы не дать ей обернуться против нас всех.

— Именно для этого ты дал ему в напарницы «химеру»?

— И для этого тоже, товарищ Вечная.

В трубке послышались короткие гудки. Кочеткова раздражённо отбросила телефон на стол. Она знала, что Аид прав по-своему — в мире, где правят сила и интриги, наивные идеалы часто разбиваются о жестокую реальность. Но она не могла просто так согласиться с его циничным подходом. В каждом из этих ребят она видела потенциал, искру, которую нужно было разжечь, направить в нужное русло. И Дмитрий, со своим необузданным аспектом и взрывным характером, был для неё особенно сложной задачей.

Нужно будет поговорить с Дмитрием по душам, постараться понять, что им движет, чего он хочет на самом деле. Возможно, тогда удастся найти подход к этому «вулкану» и направить его энергию в мирное русло. А пока… нужно восстановить электроснабжение в кабинете и хорошенько изучить результаты сегодняшнего тестирования.

Она снова взглянула на записи в блокноте. Показатели генератора зашкаливали, словно парень пытался разорвать его изнутри. Электричество, огонь… и что-то ещё, неуловимое, скрытое в глубине его сущности. Что-то, что делало его не просто носителем аспекта, а настоящим проводником стихий.

Кочеткова принялась за работу, попутно размышляя о словах Аида. «Все они лишь инструменты…» Отчасти он был прав, но она верила, что даже инструмент можно использовать по-разному. Можно забивать гвозди, а можно создавать шедевры. И её задача — помочь этим ребятам стать мастерами, а не просто молотками в чьих-то руках.

Она вызвала техника, чтобы тот разобрался с проводкой, а сама углубилась в изучение показаний генератора. Цифры и графики складывались в довольно занимательную картину. Дмитрий действительно обладал огромным потенциалом, но этот потенциал был хаотичным и неуправляемым. Ему требовалась не просто тренировка, а глубокое понимание своей силы, умение контролировать её и направлять. Иначе он станет опасен не только для окружающих, но и для себя самого.

Но что это за «неуловимое нечто», что она почувствовала во время тестирования? Это не было похоже ни на электричество, ни на огонь. Что-то более древнее, первобытное, словно связь с самой землёй. Кочеткова нахмурилась. Возможно, Аид что-то недоговаривает. Или сам не знает всей правды об этом парне.

Она отложила блокнот и подошла к окну, глядя на город, раскинувшийся внизу. Война… да, она никогда не заканчивается. Просто меняет свои формы, становится более изощрённой и скрытой. И в этой войне такие ребята, как Дмитрий и Надя, — важные фигуры. Но она не позволит превратить их в пешки.

Она сделает всё, чтобы они стали сильными и независимыми игроками, способными принимать собственные решения и нести за них ответственность.

Пора было приступать к составлению индивидуальной программы для Дмитрия. Ему понадобится помощь не только в управлении своими аспектами, но и в развитии осознанности и самоконтроля. И, возможно, стоит подключить к этому процессу кого-то ещё. Того, кто сможет помочь ему понять природу своей силы и научиться использовать её во благо.

Кочеткова знала такого человека. Осталось только убедить его принять участие в этом рискованном проекте.

Набрав номер, она приготовилась к долгому и обстоятельному разговору. Нужно было действовать быстро, пока Аид не успел дёрнуть за ниточки и превратить этих ребят в свои марионетки. Кочеткова понимала, что у неё мало времени. Война, как и говорил Аид, не ждёт. И в этой войне на кону не только судьбы отдельных людей, но и будущее всего мира.

Глава 4

Кристина Павловна терпеть не могла самолеты.

Не то чтобы она не доверяла «Аэрофлоту» — просто она не переваривала само ощущение, возникавшее во время полета. А все эти болтанки и воздушные ямы вызывали у нее приступы панического ужаса. Поэтому она всегда предпочитала поезда или автомобили, но на этот раз выбора не было. Коллегия магов требовала ее немедленного прибытия в Красноярск, и ждать несколько дней, пока она доберется по земле, никто не собирался.

Кристина Павловна вздохнула и откинулась на спинку кресла, стараясь не обращать внимания на гул турбин. Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на предстоящем разговоре. Ей предстояло убедить высокопоставленных товарищей в том, что обнаруженная на просторах Сибири аномалия требует особого внимания.

Ее обнаружил один из тех, кого она учила, еще до того, как ей пришлось встать во главе Корпуса СЗР. И как удачно вышло, что он решил поделиться своей находкой именно с ней. Кристина Павловна была прекрасно осведомлена об идиотской манере все засекречивать, прятать под сукно, а затем начисто забывать.

Огромный источник силы. Просто невероятный. Способный внести изменения не только во весь Союз, но и покачнуть весы в международных отношениях. Ведь если удастся вывести в мир не десятки высокоуровневых магов, а сотни, то это изменит баланс сил навсегда.

Американцы точно будут в состоянии нокаута. Да и их союзники тоже получат ощутимый удар. А вот мелкие страны сразу потянутся к тем, кто способен обеспечить их защиту от разломов, которые в последнее время участились.

Кристина Павловна поправила волосы и достала из сумки папку с документами. Отчеты, фотографии, графики — все это должно было убедить скептиков в серьезности ситуации. Она понимала, что многие из них привыкли мыслить категориями власти и влияния, а не науки и знаний. Но она надеялась, что, хотя бы некоторые из них смогут увидеть за сухими цифрами и формулами ту колоссальную возможность, которая открывается перед ними.

Она всегда была ученым, исследователем, а не политиком. Но она понимала, что в этом мире магии и интриг без политики никуда. И если она хочет, чтобы ее исследования получили должное финансирование и поддержку, ей придется играть по правилам этой игры.

Как и двадцать лет назад. Но тогда она проиграла, а сейчас планирует выиграть.

Да и товарищ Сталин дал добро.

Самолет начало трясти. Кристина Павловна судорожно вцепилась в подлокотники кресла, стараясь успокоить дыхание. Она закрыла глаза и начала про себя считать, повторяя как мантру: «Все будет хорошо, все будет хорошо».

В голове всплыли воспоминания о ее первой поездке в Сибирь, о том, как она впервые почувствовала эту невероятную силу, исходящую из-под земли. Это было похоже на зов, на призыв, который невозможно было игнорировать. Тогда она еще не понимала, что это значит, но интуиция подсказывала ей, что она на пороге величайшего открытия в своей жизни.

Она была готова закрыть глаза на что угодно, даже на то, что Кочеткова лезет в налаженный учебный процесс. Да пусть даже уведет того толкового новичка, не жалко. Сейчас у Ноны намечался куда более крутой прорыв. Скоро многие смогут достигнуть пятнадцатого уровня, а те, кто уже там, смогут шагнуть ещё дальше.

Самолет выровнялся, и Кристина Павловна почувствовала, как напряжение постепенно отступает. Она открыла глаза и посмотрела в иллюминатор. Облака плыли внизу, словно белые барашки на бескрайнем небесном пастбище. Она вспомнила слова своего наставника, который говорил ей: «Сила приходит к тем, кто готов ее принять, кто не боится смотреть в лицо неизвестности».

Кристина Павловна всегда следовала этому совету. Она не боялась рисковать, не боялась идти против течения. Именно это привело ее к успеху в науке и позволило ей в свое время занять столь высокое положение в Коллегии магов. Но она знала, что успех имеет свою цену — падение бывает болезненным. Ей приходилось постоянно бороться за свои идеи, доказывать свою правоту, отстаивать свои интересы.

И она была готова к этой борьбе.

Она снова открыла папку с документами и углубилась в чтение. Ей нужно было быть готовой к любым вопросам, к любым аргументам. Она знала, что от ее выступления зависит не только ее собственное будущее, но и будущее всего магического сообщества.

Ее мысли прервал голос стюардессы, объявившей о начале посадки в аэропорту Красноярска. Кристина Павловна закрыла папку и собралась. Она была готова к предстоящей битве. Она знала, что правда на ее стороне, и она не отступит.

***

Всегда удивлялся странности: праздновали годовщину Октябрьской революции тысяча девятьсот семнадцатого года именно седьмого ноября. Как так вышло, почему? Непонятно. Но в моей реальности это было именно так, да и в этой тоже. Ничего не попишешь, приходилось с этим жить, тем более что здесь эта дата и правда считалась очень значимой, а не просто поводом выпить на кухне с приятелями.

Уже с утра было понятно, что даже в Корпусе СЗР его собираются отмечать с размахом. По коридорам сновали сотрудники с красными знамёнами и транспарантами. В актовом зале полным ходом шла подготовка к торжественному собранию. Звучала бодрая музыка, кто-то зачитывал стихи о партии и вождях. Даже обычно сдержанный и строгий майор Гирченко расхаживал с улыбкой, похлопывая учащихся по плечу.

Нас собрали на плацу, где почтенная комиссия из преподавательского состава нудно и пафосно зачитывала какие-то бумаги. Само собой, мы должны были изображать бурный восторг, аплодировать до боли в ладонях и восторженно орать. Поразительно, но, кажется, остальные и правда были счастливы, даже Надя вполне искренне поддерживала это всеобщее ликование и атмосферу всеобщего праздника.

Это я был уже продуктом другой системы.

К своему удивлению, я не увидел Кристину Павловну. Она как куда-то исчезла пару недель назад, так до сих пор и не появлялась. Зато тут была Кочеткова и даже товарищ Шустов. Они что-то бурно обсуждали перед торжественным построением, а затем даже стояли рядом и слушали выступающих.

После формальной части нас отпустили, пообещав вечером праздничный концерт и танцы. Настроение у всех было приподнятое, все шутили и смеялись. Только я чувствовал себя лишним на этом празднике жизни — все эти лозунги, речи и демонстрации казались мне чем-то устаревшим и неискренним.

Надя, заметив моё кислое выражение лица, попыталась меня приободрить. Она схватила меня под руку и потащила в столовую, где уже накрывали праздничный обед. Туда же притащили здоровенный телевизор с огромным плоским экраном и теперь нам демонстрировали новости со всего Союза.

Шествия, алые полотнища, плакаты и, самое важное, искренне радующиеся люди, вовлеченные во всё происходящее.

За столом было шумно и весело. Все поздравляли друг друга, желали успехов и светлого будущего. Надя, сидящая рядом, заразительно смеялась над шутками. Я пытался поддерживать разговор, но мысли мои были далеко.

Внезапно моё внимание привлёк репортаж по телевизору. Диктор торжественным голосом рассказывал об открытии нового месторождения редких элементов в Сибири. Показывали кадры с геологами, которые радостно махали руками и поднимали пробы грунта. Взгляд мой невольно зацепился за лица этих геологов. Что-то в них было знакомое, неуловимо родное. Вроде бы обычные люди, трудяги, но в глазах горел какой-то особый огонь, какая-то неприкрытая вера.

Да… я прожил в этом мире чуть больше полугода, но у меня так и не получалось полностью понять его и принять. Надеюсь, что это пройдёт…

Эта мысль настолько захватила меня, что я перестал слышать шум вокруг, не замечал ни Надиных шуток, ни праздничных тостов. Всё моё внимание было приковано к экрану телевизора.

Обед закончился, но я всё ещё сидел, неподвижно глядя в выключенный экран телевизора. Надя, обеспокоенно заглядывая мне в глаза, спросила, всё ли со мной в порядке. Я лишь кивнул, не в силах объяснить ей сумбур чувств, охвативший меня. Праздничный концерт и танцы прошли мимо меня, как в тумане. Я просто сидел в углу актового зала, погружённый в свои мысли, и пытался понять, что происходит со мной.

Следующий день вернулся в свою обычную и привычную рутину.

Изматывающая тренировка от Гирченко, несколько уроков по развитию магических резервов от Кочетковой и очередная лекция про тварей из разломов. Читал эти лекции сухонький, низенький старичок по фамилии Громов.

Но почему-то именно сегодня Громов рассказывал особенно увлечённо. Видно было, что его не просто заставляют отрабатывать часы, а ему действительно интересно, о чём он вещает. Он говорил о природе разломов, о том, как они возникают и как влияют на наш мир. Приводил примеры из истории, рассказывал о случаях, когда твари из разломов чуть не уничтожили целые города. Рассказал и про самый первый разлом, что закрывала команда Павла Анатольевича Судоплатова.

Громов взахлёб описывал случаи успешной нейтрализации разломов, упоминая забытые имена героев и гениальные разработки советских учёных. В его голосе звучала неподдельная гордость за достижения страны, за науку, которая шла впереди планеты всей.

В этот момент я переглянулся с Надей — мы молча кивнули друг другу, и в этом взгляде было больше понимания, чем в словах.

***

— Аня, я не собираюсь бросать свою работу и перебираться к черту на кулички ради одного перспективного студента… Мы это уже обсуждали, и, кажется, я понятно объяснил свою позицию.

Кочеткова сжала губы и медленно перевела дыхание. Спор со старым другом длился уже не одну неделю, и она ещё не оставила попыток сманить его. Однако тот упёрся и ни в какую не собирался покидать Томск, где устроился со всеми возможными удобствами.

— Олег, я понимаю, что тебе хорошо в твоей берлоге, — тихо ответила Кочеткова, стараясь сохранять спокойствие. — Но речь идет не просто о перспективном студенте. Этот мальчишка — уникальный случай. Он обладает такой силой, которую я никогда раньше не видела. И если мы не поможем ему её контролировать, это может плохо кончиться для всех.

Она сделала паузу, давая Олегу Семеновичу Горскому, ректору МагТГУ, возможность вставить слово, но в трубке было тихо. Кочеткова продолжила:

— Я понимаю, что у тебя свои планы, свои обязательства. Но я прошу тебя, как старого друга. Приезжай хотя бы на пару недель, посмотри на него своими глазами. Если после этого ты скажешь, что он обычный, я больше не буду тебя беспокоить.

В трубке послышалось тяжелое дыхание. Кочеткова знала, что Олег сейчас раздумывает. Он всегда был склонен к рефлексии и не любил принимать поспешные решения.

— Мы с тобой с сорок шестого года не виделись, — добавила Анна.

— В восемьдесят девятом в Ленинграде. Конференция по разломам, — заметил Горский и тяжело вздохнул. — Ты была в том светлом платье и босоножках.

— Считаешь, что наша пятиминутная болтовня перед твоим поездом — это нормально после стольких лет? Я думала, для лучшего друга можно и время найти. Или ты забыл, как я тебя тащила на себе почти тридцать километров, когда мы удирали от этих нацистских ублюдков из Аненербе? Тогда, помнится, одного парня так отделали, что смотреть страшно было. Молодой ведь совсем был, перспективный.

— Это удар ниже пояса.

— А ты мне другого выхода не оставил.

— Знаешь, Ань, ты всегда умела давить на больное, — наконец произнес Горский с усталым стоном. — Ладно, уговорила. Приеду. Но учти, никаких переездов и постоянной работы. Просто посмотрю на твоего «вундеркинда» и дам пару советов. Не более.

Кочеткова облегченно выдохнула. Это уже была победа. Она знала, что как только Олег увидит Дмитрия, он сам не сможет устоять перед его потенциалом. Горский всегда был одержим наукой и новыми открытиями, а Дмитрий был настоящим кладезем неизведанного.

— Спасибо, Олег. Я знаю, что могу на тебя рассчитывать, — ответила Кочеткова с искренней благодарностью в голосе. — Я организую тебе встречу с Дмитрием, как только ты приедешь. И подготовлю все необходимые материалы.

— А может, вам в Томск перебраться? Тут и поработали бы…

— Дмитрий сейчас проходит обучение в Корпусе СЗР, а ты знаешь Аида.

— Знаю… Этот старый дурак может быть упертым, как баран.

Анна едва сдержала смех:

— Отлично. Тогда жду тебя в ближайшее время. Я пришлю тебе детали о перелете и проживании.

Кочеткова положила трубку и откинулась на спинку кресла. Теперь нужно было подготовить Дмитрия к встрече с Горским. Парень, конечно, не отличался особой дисциплиной и усидчивостью, но она надеялась, что сможет донести до него важность этого знакомства. Олег Семенович был не только выдающимся ученым, но и мудрым наставником, способным разглядеть талант даже в самом неогранённом алмазе.

Впрочем, предстояло решить еще одну проблему — как преподнести эту встречу Аиду. Он не любил, когда у него за спиной плели интриги, даже если эти интриги были направлены на благо общего дела. Но Кочеткова была уверена, что сможет найти нужные слова и убедить товарища Шустова в том, что участие Горского в обучении Дмитрия — это не ее личная прихоть, а стратегически важный шаг.

Глава 5

Сегодня Анна Игоревна обещала какую-то невероятно сложную тренировку. Ради этого она даже поговорила с Гирченко, и мы с Надей были освобождены от утренних мучений на полигоне. Что было впервые и довольно удивительно — товарищ майор никогда и никого не освобождал от своих занятий.

Оправданием и причиной могли послужить только болезнь, тяжелая травма или смерть. На всё остальное нашему тренеру было откровенно плевать.

Так что это настораживало.

Когда мы вошли в тренировочный зал, то нас встретила Анна Игоревна с загадочной улыбкой и незнакомый мужчина в строгом костюме. Кочеткова представила его как Олега Семеновича Горского, профессора и специалиста по аномальным явлениям. В центре зала на постаменте стояла какая-то сложная конструкция из металлических труб и проводов, окутанная легкой дымкой и почему-то затянутая в чешуйчатую кожу. От неё исходило слабое, но ощутимое гудение.

Интересно — этот Горский тоже планирует проводить свои замеры? Им двух взрывов было мало?

Приглядевшись, я понял, что эта штуковина похожа на собаку. Ну, если быть точным, на половинку собаки. Как будто передо мной сложная аниматронная кукла, прямо как реквизит из какого-нибудь голливудского хоррора.

И сама кукла — какая-то странная помесь пса и Чужого из старого кино.

Вот чёрт. Эта штука выглядит точь-в-точь как порождение разлома. В голове всплыли лекции Громова… у них там целая система рангов, и в самих разломах, и среди вылезающих оттуда чудовищ. Самые мелкие назывались «микробами», затем шли «псы»… нам даже показывали запись одного из таких прорывов. Там с этими гадами справился в одиночку какой-то боец.

Понятное дело, он был подготовленным спецом. Я невольно подумал о той крысе из подземелий монастыря… Глеб потом объяснил, что она почти завершила превращение в полноценную тварь из разлома. Вот почему её укус так сильно на меня подействовал.

Дальше в классификации шли «быки», «тигры», «гориллы», «осьминоги» и «акулы»… Громов даже показал нечёткий снимок «левиафана». К счастью, такое чудище появлялось всего пару раз. В Союзе этого монстра уничтожил маг пятнадцатого уровня, а в Штатах подняли целую армию. Но Лос-Анджелес и Новосибирск это не спасло — разрушения были просто колоссальные.

И вот теперь похожего «пса» я видел перед собой. Пускай и в виде аниматронной куклы, но она внушала трепет своим видом. Я покосился на Надю — она тоже узнала эту тварь.

— Итак, дамы и господа, — начал товарищ Горский, обводя нас взглядом, — перед вами прототип устройства, позволяющего проводить полноценные боевые тренировки. Назвали мы его ласково — Барбос. Он, конечно, не настоящий «пёс», но его задача — имитировать энергетическую сигнатуру твари из разлома, чтобы создать полноценное атакующее поле.

Анна Игоревна кивнула, подтверждая слова профессора:

— Ваша задача сегодня — противостоять этому полю. Профессор Горский будет постепенно увеличивать мощность, а вы должны будете контролировать свое состояние. Но вы должны его подавить самостоятельно.

Надя нервно сглотнула. Я постарался сохранять спокойствие, хотя внутри всё похолодело. Привыкнуть к полю твари из разлома? Звучит как очень плохая идея. Но приказы не обсуждаются.

Горский начал что-то крутить на пульте управления, и гудение усилилось. Вокруг Барбоса заплясали тени, а воздух словно стал плотнее. В голове запульсировала слабая боль, и я почувствовал, как по коже побежали мурашки. Контролировать состояние?

Скорее бы это закончилось.

Конструкция в центре зала ожила. Дымка вокруг неё стала гуще, а гудение усилилось. Металлический «пёс» медленно приподнял голову, и из его пасти вырвался короткий, искаженный звук, похожий на рычание.

В кончиках моих пальцев возникло знакомое покалывание. Я привычным жестом встряхнул ладонями, стараясь настроиться на новое испытание. Не очень хотелось ударить в грязь лицом перед этими двумя.

— Сейчас мы начнем. — сказал Горский, не отрывая взгляда от приборов. — Сосредоточьтесь. Представьте себе спокойное, ясное небо. Чистый разум — ключ к успеху.

Я закрыл глаза, пытаясь отбросить все тревожные мысли и сосредоточиться на образе безоблачного неба. Чувствовалось, как вокруг меня сгущается какая-то странная энергия, словно пространство вокруг искривляется.

Внезапно «пес» издал оглушительный визг, и меня пронзила острая боль в голове. Передо мной вспыхнули яркие образы — хаотичные, пугающие, не имеющие никакого смысла. Я почувствовал, как теряю контроль над своим разумом, как мой мозг разрывается на части.

Я попытался удержать образ неба, но галлюцинации становились все сильнее. Я видел лица людей, которых никогда не встречал, странные символы, мелькающие пейзажи чужих миров. В голове звучали голоса, шепчущие бессмысленные фразы. Барбос издавал все более жуткие звуки, и казалось, что эта какофония вот-вот сведет меня с ума.

Последний раз такое давление на психику мне довелось испытать в катакомбах монастыря. И тогда я чудом не дал себя подавить. Значит, должен справиться и сейчас.

Обязан.

Я открыл глаза и увидел, что Надя стоит рядом, бледная как смерть, но собранная. Она непонимающе глядела то на меня, то на Горского, управлявшего «псом», но, видимо, её так и не коснулось это поле.

Я собрал всю волю в кулак, заставляя себя дышать ровно и глубоко.

«Чистый разум… чистый разум…» — повторял я про себя, как мантру. Образ неба начал проясняться, вытесняя хаос. Я представил, как ветер гонит облака, унося с собой всю боль и страх.

Постепенно галлюцинации стали отступать, хотя гудение в голове все еще оставалось сильным. Я сфокусировался на Наде, ее спокойном лице, стараясь зацепиться за реальность. Она поймала мой взгляд и едва заметно кивнула, словно поддерживая меня. Я почувствовал, как между нами возникает невидимая связь, и это придало мне сил.

Горский продолжал увеличивать мощность, но теперь я был готов. Я научился фильтровать поток информации, отбрасывая ненужное и концентрируясь на главном. Я чувствовал, как поле «пса» пытается проникнуть в мой разум, но я сопротивлялся, создавая барьер из спокойствия и сосредоточенности.

В какой-то момент мне показалось, что я вижу самого Барбоса насквозь, каждую его деталь, каждый провод и каждую искру. Я понял, что это не просто имитация, а нечто большее. В этой куче металла и проводов действительно было что-то от твари из разлома, какая-то искра чужой энергии. И именно эту искру я должен был подавить.

И тут «пес» снова завыл. Долго, протяжно… страшно. А затем просто спрыгнул с постамента и потянулся своим цельным, гибким, мощным биотехнологичным телом. В глазах вспыхнуло что-то красное, и он хищно оскалился на меня.

Неужели этого никто не видит?

Или вижу только я?

Значит, и его цель — это именно я. Инстинкт сработал мгновенно — я оттолкнул Надю в сторону, крикнув: «Осторожно!», и попытался отскочить сам, но было поздно. Барбос молниеносно бросился вперед, клацнув зубами прямо у моего лица. Я едва успел выставить вперед руку, и тварь впилась в мою плоть.

Боль была адской, но я заставил себя не потерять сознание. Я попытался вырваться, но хватка Барбоса была мертвой. Он начал трясти головой, разрывая мою руку на куски. Кровь брызнула в разные стороны.

В глазах потемнело, но я продолжал бороться. Адреналин хлынул в кровь, давая временную силу. Я ударил Барбоса свободной рукой по морде, надеясь хоть немного ослабить хватку. Тварь зарычала и отшатнулась, но тут же снова бросилась в атаку.

Аспекты взвыли в моем теле с удвоенной силой — молнии буквально переплелись с пламенем и выстрелили этой смесью прямо в раскрытую пасть «пса». Того отшвырнуло на другую сторону зала, но даже не смутило — слегка пошатываясь от удара, Барбос поднялся на все четыре лапы. Мрачная, тягучая слюна капала на деревянное покрытие, прожигая в нем маленькие точки.

На этот раз я был готов. Собрав всю свою силу, я направил ее в место укуса, пытаясь остановить распространение энергии Барбоса. Получилось не сразу, но со временем я почувствовал, как покалывание утихает, а рана на руке начала самостоятельно затягиваться.

Я понимал, что это мой шанс. Барбос снова приготовился к прыжку, но я уже ждал его. Вложив всю свою волю в Аспекты, я почувствовал, как сила наполняет каждую клетку моего тела. На этот раз я не собирался отступать.

Когда тварь бросилась на меня, я уклонился в сторону, словно танцуя с самой смертью. Взмахом руки я создал вокруг себя огненный вихрь, который опалил чешуйчатую шкуру Барбоса и заставил его отпрянуть. Не давая ему опомниться, я обрушил на него град молний, которые с треском впивались в его металлическое тело. Воздух взвыл, подчиняясь моим указаниям, — вжимая этого монстра в пол.

Так…, а вот это что-то новенькое. Такого я от себя не ожидал, но и отказываться не собирался.

Барбос взревел от неожиданности и попытался контратаковать, но я был слишком быстр. Я знал, что должен уничтожить источник его силы, ту самую искру чужой энергии. Сосредоточившись, я увидел ее — маленькое, пульсирующее ядро в центре его груди.

Собрав всю свою оставшуюся энергию, я направил ее в один мощный удар, пронзивший защиту «пса» и достигший его ядра. Вспышка ослепительного света, оглушительный взрыв — и тварь рассыпалась на куски металла, проводов и обугленной плоти. Энергетическое поле исчезло, и в зале воцарилась тишина.

Изнемогая от перенапряжения, я осел на землю, и внезапно все преобразилось.

Исчезли следы разрушений, от Барбоса не осталось и следа, а рядом со мной, прерывисто дыша, сидела Надя. Она тоже была на коленях, и по ее лицу струился пот. Подняв на меня взгляд, она едва заметно кивнула… Неужели это снова? Снова ментальная проверка?

Я в замешательстве обвел взглядом окружающее пространство.

Анна Игоревна стояла в стороне, ее лицо оставалось невозмутимым. Олег Семенович возился с внутренностями своей аниматронной собаки, что-то невнятно бормоча себе под нос. Наконец, он оторвался от Барбоса и устремил взгляд на нас с Надей.

— Вот засранцы. Оба два, — в его словах не чувствовалось гнева, скорее, безудержное ликование. — Вы испортили мне сложную технику. Впервые за пять лет вывели из строя «пса». Теперь придется его восстанавливать, а там внутри все погорело.

Я с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как дрожат колени. Надя тоже поднялась, по-прежнему глядя на меня с каким-то странным выражением. Я не понимал, что происходит. То ли все это было реальностью, то ли очередным испытанием моей психики. И последнее начинало раздражать больше всего.

Но надо держать себя в руках.

— Что… что это было? — выдавил я из себя, обращаясь скорее к Анне Игоревне, чем к кому-то конкретно.

— Это был тест, — ответила Кочеткова, — тест на устойчивость к полю твари из разлома. И ты прошел его блестяще. Даже слишком блестяще. Да вы оба справились, хотя и действовали по-разному.

Олег Семенович подошел к нам, все еще качая головой:

— Невероятно, — сказал он. — Я никогда не видел ничего подобного. Вы оба… вы оба обладаете потрясающим потенциалом. Надя взяла, конечно, физическим аспектом, но и это раньше считалось невозможным. А ты, — он кивнул в мою сторону. — Твоя реакция, твоя сила воли… это что-то из ряда вон выходящее. Но, черт возьми, как вы умудрились сломать Барбоса? Притом оба и одновременно. Это же прототип!

— Простите, профессор, — пробормотал я, чувствуя себя немного виноватым. — Оно как-то само… вышло из-под контроля. Да и Барбос ваш сам виноват.

Анна Игоревна усмехнулась:

— Не оправдывайся. — сказала она. — Вы просто сделали то, что должны были сделать. Оба. Это самое главное. А Барбоса мы потом починим. К тому же у нас есть еще один такой.

Глава 6

— И что ты мне скажешь на это? — Анна торжествующе смотрела на Олега.

— Сложно все-таки судить по одному тесту, — Горский устало откинулся на спинку стула. — Хотя результаты, надо признать, меня впечатлили… Мне кажется, что Дмитрий непроизвольно ещё подпитывает свою «химеру», и Надежда подтягивается после этого до таких высоких результатов. Но тут надо проверять, проверять и считать. Промахнуться с этой парочкой мы не вправе — тут Шустов прав.

Анна Игоревна прищурилась, не сводя глаз со старого друга. Она чувствовала, как внутри нарастает удовлетворение.

— Проверять, конечно, необходимо, — согласилась Кочеткова, — но у нас нет времени на бесконечные тесты. Разломы появляются все чаще, и нам нужны люди, готовые к реальным действиям. Дмитрий и Надя показали, что у них есть потенциал, и я намерена его развивать. К тому же активизировались темные, и с каждым разом их все больше.

Олег Семенович вздохнул, понимая, что Анна Игоревна настроена решительно. Он уважал ее интуицию и опыт, но все же опасался спешки. Сила, которой обладал Дмитрий, была опасной и непредсказуемой. Нужно было тщательно изучить ее природу, прежде чем бросать его в бой. Но время, как всегда, играло против них.

Надя, конечно, тоже поразила, но её физические способности были более предсказуемы, в отличие от неконтролируемой мощи Дмитрия.

— Хорошо, — сказал он, поднимаясь со стула. — Тогда давайте составим план. Нам нужны дополнительные тесты, усиленные тренировки и, возможно, консультация с психологами. Дмитрий и Надежда должны быть готовы к любым ситуациям. И мы должны убедиться, что их силы находятся под контролем.

— Так ты остаёшься? Не собираешься прятаться в своей томской берлоге?

Анна Игоревна улыбнулась, зная, что переубедила его. Олег был упрямым, но преданным делу.

— Остаюсь, конечно, — ответил Олег, подмигнув Анне. — Хотя я бы лучше обратился в ЦК и вывел бы этих ребят из СЗР. Сама знаешь, Комитет работает без сантиментов и вполне способен бросить талантливых новичков в первую попавшуюся мясорубку, а нам это не надо.

— В ЦК у Шустова «мохнатая лапа», — задумчиво ответила Кочеткова. — Так что вряд ли получится. Хотя я бы тоже постаралась вывести их из-под удара. Но стоит отдать должное — СЗР сможет им организовать неплохую практику.

Олег Семенович поднялся и подошел к открытому окну, достал сигарету и прикурил:

— В наше время все было проще и сложнее в чём-то, — внезапно сказал он. — У нас не было опыта, не было инструкций, и мы брели, словно слепые котята, на ощупь. Вот только все вокруг вздрагивали, как от разорвавшегося снаряда.

— А ещё была война, — тихо добавила Анна Игоревна. — Сколько она сожрала жизней и возможностей.

— Война никуда не делась, Аня, просто сменила форму. Раньше стреляли пушками, теперь ковыряют мозги. И эти разломы… это ведь тоже война, только с чем-то запредельным. Хорошо, что хоть что-то понимаем, как с этим бороться.

— В этом ты сродни Аиду.

— Вспомни, кто стоял у истоков наших знаний… Они собирали по крупицам информацию, которую потом передали нам. А сколько мы переняли у тех же германцев! Пусть они и вызывали отвращение, но первыми поставили процесс на научную основу. Если бы не мудрое решение нашего советского руководства, мы бы остались далеко позади… если бы вообще смогли выжить в той проклятой бойне.

Анна Игоревна согласилась, вспоминая пионеров в области изучения магии в стране. В те времена это казалось абсурдной идеей, порождением безумного ума. Но факты, как известно, вещь упрямая, и их количество росло с каждым годом. И вскоре начали играть свою роль не просто балаганного фокусника или на выступлениях шарлатанов, а определять мировую политику.

Магические способности проявились у неё задолго до пятнадцатилетия. Тогда шёл четвёртый год войны, и Кочеткова отчётливо помнила зверства, которые творили нацистские изверги, вторгшиеся в их деревню. Кошмары тех дней до сих пор преследовали её, заставляя просыпаться в холодном поту, проклиная собственное долголетие.

До сорок пятого Анна воевала рядом с партизанами, а в сорок шестом вместе с советскими войсками победным маршем прошлась по немецкой земле, помогая штурмовать Берлин и добивать ублюдков из Аненербе. Увы, не все члены этой организации были уничтожены — некоторым удалось скрыться за океаном, найдя убежище либо в странах Латинской Америки, где они умело замаскировались, либо у приверженцев демократических ценностей, готовых заключить сделку с самим дьяволом ради финансовой выгоды.

Но от разломов и атак монстров их это все равно не спасло.

— Ладно, мы отвлеклись, Олег. Вспоминать прошлое можно долго — но нам надо жить днём сегодняшним. Что ты предлагаешь для тренировок подрастающего поколения? Надеюсь, что-то поспокойнее твоего Бобика?

Кочеткова улыбнулась. Сегодня, когда Горский начал вкладывать «искру» в своего механического «пса», то та решила, что это прекрасная возможность для побега. Разницу между телами она просто не видела или не осознавала. Вот и пришлось кукле несколько раз падать со стенда, пока «искра» не поняла, что может полноценно существовать только там.

Пятая сигнатура была практически разумна и без тела. К сожалению, ни разу не получилось получить образец выше восьмого уровня.

Олег затянулся, выпустив в окно струйку дыма. Бобик, конечно, был перегибом, но действенным. Он заставлял курсантов думать быстрее, реагировать мгновенно. Впрочем, для Дмитрия и Нади требовался иной подход.

— Начнём с основ, Анна. Контроль над силой, понимание её природы. Дмитрию нужно научиться управлять своей силой, а Наде — координировать свои физические возможности. Боевые практики, конечно, необходимы, но в первую очередь — дисциплина и осознанность. Никаких спонтанных выплесков энергии. Все должно быть чётко и контролируемо. Думаю, что Бобик нам в этом ещё поможет и не один раз, а когда они к нему адаптируются полностью, то мы возьмём Чунга-Чангу.

Он потушил сигарету и повернулся к Анне.

— Я бы предложил начать с медитативных практик. Это поможет им успокоить ум и установить связь со своим внутренним источником силы. Затем — специальные упражнения на концентрацию и координацию. И только потом — работа с реальными противниками. Шаг за шагом, без спешки. Передашь майору, чтобы нагрузил наших новичков по полной программе и физическими, и дыхательными упражнениями.

Анна Игоревна кивнула, обдумывая его слова:

— Хорошо, Олег. Я согласна. Начнём с малого.

— Будем искать баланс, Аня. Максимум интенсивности при максимальной безопасности. Иначе мы их просто сломаем. А нам нужны бойцы, а не инвалиды.

***

Сложенный из бумаги планер описал виток по казарме, после чего неторопливо и бережно спланировал на изголовье койки, принадлежащей Игорю. Моё лицо исказила лёгкая гримаса недовольства. Я совершил пасс рукой, и бумажная модель, трепеща плоскостями, оторвалась от поверхности, начав описывать спирали под самым верхом. Нужно было пристально следить за её перемещением, чтобы не допустить излишнего снижения.

Новообретённый аспект ещё не подчинялся мне полностью и требовал скрупулёзной дозировки применяемой силы. Помнится, молнии и пламя мне покорились гораздо быстрее, и я тогда не испытывал с ними никаких сложностей. Зато магия воздуха оказалась куда более капризной.

— Здорово, — оценили парни мои усилия и тут же решили усложнить мне жизнь: — А если их будет несколько — потянешь?

— Надо попробовать, — задумался я над этим. — Вроде бы получается. Не знаю…

Егор и Артем тут же вырвали из тетрадок несколько листов бумаги, и через несколько минут передо мной стояло ещё четыре самолётика. Надо попробовать их подхватить и при этом не уронить первый.

И как мне это сделать?

Я сосредоточился, ощущая лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Поток воздуха, повинуясь моей воле, устремился к первому планеру, поддерживая его в воздухе. Теперь нужно было разделить внимание, создать несколько отдельных нитей, удерживающих каждый самолётик. Я прикрыл глаза, представляя, как от меня отходят тонкие, почти невидимые лучи, касающиеся каждого бумажного крыла.

Второй планер подлетел к первому, и я почувствовал, как напряжение возрастает. Удержать их на одной высоте оказалось сложнее, чем я думал. Воздух словно сопротивлялся, стремясь разорвать связь. Я сделал глубокий вдох, успокаивая разум, и постепенно, один за другим, поднял в воздух все оставшиеся самолётики.

Они кружили вокруг меня, словно послушные птицы, подчиняясь каждому моему движению. На мгновение я словно ощутил себя этаким дирижёром.

— Ничего себе! — выдохнул Егор, зачарованно наблюдая за происходящим. — Вот это ты даёшь!

Артем присвистнул, качая головой. Я улыбнулся, чувствуя удовлетворение от достигнутого результата. Магия воздуха оказалась сложной, но интересной. Нужно было продолжать тренировки, совершенствовать свои навыки.

Вскоре к первой пятёрке присоединилась целая эскадрилья. А Игорь сделал бумажного журавлика, который встал во главе этой воздушной армии.

В казарме воцарилась атмосфера волшебства и восторга.

Парни, забыв про усталость после изматывающих тренировок, с азартом мастерили всё новые и новые фигурки, испытывая моё терпение и возможности. В воздухе парили самолётики, журавлики, бабочки и даже неуклюжий бумажный танк, созданный Егором под впечатлением от увиденного. Я старался удерживать всю эту летающую братию, концентрируясь на каждом объекте, ощущая лёгкое утомление, но и нескрываемое удовольствие.

Один Роман сидел на дальней угловой койке и делал вид, что не обращает на всё это никакого внимания.

Жалко, что этого не видят девчонки, но им можно будет показать уже финальный результат. Скажем — более отрепетированный. Да, во мне есть немного тщеславия и желания покрасоваться. Но ведь я и усилия прилагаю немалые.

Внезапно один из самолётиков начал терять высоту. Я попытался усилить поток воздуха, но было поздно. Бумажная модель коснулась пола, нарушив хрупкое равновесие. Остальные фигуры задрожали и тоже начали терять высоту.

И тут как на заказ дверь казармы распахнулась, и на пороге возник Гирченко. Он окинул взглядом парящие в воздухе фигурки, нахмурился, а затем, присмотревшись, удивлённо хмыкнул.

— Чем это вы тут занимаетесь? — спросил он, стараясь придать голосу строгость, но в глазах мелькнул интерес. — Фокусы показываете?

Я окончательно приземлил бумажную армию на пол, виновато опустив голову:

— Товарищ майор, мы это… тренировались, — ответил я, вытянувшись по стойке смирно.

Гирченко покачал головой, но не стал ругать нас. Он ещё раз внимательно осмотрел бумажную эскадрилью, словно подсчитывая количество фигурок, и как-то непонятно хмыкнув, разглядел завалившийся на бок танк. У того как раз съехала башня, и дуло как-то даже вызывающе торчало вверх.

— Ладно, — сказал он, — вижу, что время проводите с пользой. Но учтите, что впереди у вас серьёзные испытания, так что не забывайте и про обычные тренировки. А эти… фокусы… можете оставить на свободное время. И чтобы в следующий раз всё было чисто и прибрано!

С этими словами он вышел, оставив нас в смешанных чувствах облегчения и удивления.

После ухода Гирченко повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием бумаги. Егор первым нарушил молчание:

— Ну, я же говорил, что это круто! Даже майор оценил, хоть и сделал вид, что недоволен.

Артем кивнул, подбирая с пола журавлика:

— Главное, что не наказал. А то бы пришлось отжиматься до посинения.

— Или бегать по полосе препятствий.

Парни дружно заржали, а я облегчённо выдохнул. Уже вечером после ужина я снова вернулся к тренировкам с воздухом. На этот раз я решил не привлекать внимание товарищей и уединился в укромном уголке казармы.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на ощущении лёгкого ветерка, касающегося моей кожи. Постепенно я начал чувствовать, как воздух вокруг меня становится более плотным, послушным моей воле. Я представил себе небольшой шарик, парящий в воздухе, и попытался создать его из потоков воздуха.

Сначала ничего не получалось, но я не сдавался, продолжая концентрироваться. И вот, наконец, я почувствовал, как воздух сгущается, формируя небольшой, почти невидимый шарик. Он медленно вращался вокруг моей руки, подчиняясь каждому моему движению. Я улыбнулся, чувствуя, как сила воздуха наполняет меня.

Глава 7

Меня разбудил гул — низкий, идущий, казалось, отовсюду и отозвавшийся во всем теле. Это буквально сбросило меня с койки и заставило озираться по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

В казарме тоже все повскакивали, сонные и дезориентированные — только Роман скакал на одной ноге, пытаясь судорожно натянуть штаны от камуфляжного костюма. С учетом того, что он пытался левой ногой попасть в штанину, где уже была правая, получалось у него так себе.

Тревога… тревога… обнаружен разлом на территории Корпуса… Тревога… обнаружен разлом на территории Корпуса… Пятая сигнатура….

Незнакомый женский голос раздавался прямо у меня в голове. Я даже в ухе поковырял, думал, может, пройдет, но нет. Вскоре голос затих вместе с гулом… странный тут сигнал тревоги.

— Может, учебная? — с надеждой сказал Артем.

— Какая к черту учебная? Ты слышал про разлом? — огрызнулся Егор, натягивая куртку. — Так что ноги в руки и подъем.

В казарме поднялась суматоха. Парни спешно одевались, на ходу застегивая ремни и натягивая берцы. Шум, что стоял за стенкой, указывал на то, что и девчонки уже поднялись и тоже довольно шустро собираются.

За дверью послышались торопливые шаги и громкие команды. Гирченко пронесся мимо нашей казармы, выкрикивая:

— Всем построиться на плацу! Живо! Старшие курсы — со мной. Младшие курсы — построиться на плацу, разбиться на двойки и ждать команд. Старшие курсы — за мной! Живо-живо-живо!

Младшие курсы — это мы. Младше просто никого не было.

Мы выскочили в коридор, и я взглядом нашел знакомую синеволосую шевелюру — моя напарница торопливо бежала к плацу. Я торопливо нагнал её и пристроился рядом — так мы добежали до места сбора и встали в шеренгу. Оглядевшись, я понял, что здесь ещё были ребята со второго, третьего и четвертого курса.

Значит, пятый и шестой сейчас с Гирченко прочёсывают территорию Корпуса.

На плацу царила напряженная атмосфера. Курсанты стояли, вытянувшись по стойке смирно, ожидая дальнейших указаний. В воздухе висело невысказанное беспокойство, которое передавалось от одного к другому. Надя нервно переминалась с ноги на ногу, покусывая губу. Зато свой меч она предусмотрительно захватила с собой. Я попытался поймать ее взгляд, но она смотрела прямо перед собой, стараясь не выказывать страха.

— Надеюсь, что тут ничего серьёзного, — взволнованно высказалась Катя.

Я скосил глаза на девчонку и ничего не ответил, но зато не удержался Артем:

— Конечно, ничего… просто страшные монстры пришли нас всех сожрать. У-у-у-у-у-у-у… боишься?

— Да пошел ты, — обиделась миниатюрная брюнетка. — Вот тебя они пускай и сожрут. Меньше шуму будет.

Не обращая внимания на разгоревшуюся ссору, я огляделся и успел заметить, как мимо куда-то поспешила Анна Игоревна. Выглядела она довольно взволнованной.

Вскоре на плац вышел незнакомый запыхавшийся преподаватель. Он вскочил на небольшое возвышение и громко скомандовал:

— Вольно! Слушайте внимательно! На территории Корпуса обнаружен аномальный разлом. Пятая сигнатура. Старшие курсы уже выдвинулись на место. Наша задача — обеспечить периметр. Младшие курсы разбиваются на группы по двое-трое и занимают позиции согласно плану. Повторяю, не допустить проникновения! Вопросы есть?

— Помощь будет? — донеслось откуда-то со стороны третьего курса.

— В Горьком раскрылось сразу два разлома. Все силы СЗР брошены на ликвидацию прорыва. Никто не ожидал, что и у нас раскроется разлом. Весь преподавательский состав сейчас занимается этим вопросом. Ясно?

Тишина. Преподаватель окинул взглядом строй и скомандовал:

— Приступить! Рации получите у старших и постоянно будьте на связи.

Мы с напарницей переглянулись и быстро направились к назначенному сектору. С нами внезапно увязалась Катя — как она торопливо объяснила, то по приказу Гирченко её временно прикрепили к нашей двойке. Просто вчера нам не успели об этом рассказать, так как мы задержались на тренировке у Кочетковой и Горского.

Хорошо хоть все остальное было отработано на ура.

Наш сектор оказался на западной окраине Корпуса, у старого заброшенного полигона, созданного в виде стройки. Место было довольно пустынное и мрачное, заросшее кустарником и высокой травой. Ветер завывал между покосившимися бетонными столбами и перекрытиями, создавая гнетущую атмосферу.

Прямо образцовая локация для ужастика.

— Ну и дыра, — пробормотала Надя, оглядываясь по сторонам. — Как тут вообще что-то можно увидеть?

Я прищурился, всматриваясь в окружающую местность.

— Надо рассредоточиться. — сказал я. — Надя, ты следи за сектором справа, Катя — за левым. Я буду в центре. Если что-то увидите — сразу кричите.

Мы заняли свои позиции, стараясь быть максимально внимательными. Я ощущал легкое покалывание в кончиках пальцев — моя магия была готова прийти на помощь в любой момент. Тишина давила на уши, заставляя вздрагивать от каждого шороха.

Внезапно Катя вскрикнула:

— Там что-то есть! В кустах!

Я резко обернулся в сторону Кати. Она, вытянув руку, показывала на густые заросли кустарника, росшие у подножия покосившейся бетонной стены. Сердце бешено заколотилось. Я рванул в ее сторону, готовый в любой момент применить свою магию. Надя тоже не отставала, бежала следом за мной, держа наготове свой меч.

Приблизившись к кустам, я замедлил шаг, стараясь двигаться как можно тише. Ветер усилился, и кусты зашевелились, скрывая то, что за ними находилось. Я приказал себе успокоиться и сосредоточиться. Магия пульсировала во мне, готовая вырваться наружу.

— Что там такое?

— Не знаю… Но я чувствую присутствие чего-то инородного и очень голодного, — прошептала темноволосая девушка, и я сразу вспомнил о её даре. — Но оно боится нас. Оно одиноко, а нас целая группа, и это его бесит. Буквально приводит в ярость.

А это значит, что эта тварь, кем бы она ни было, способна и атаковать.

Я остановился в паре метров от кустов, призывая магию сосредоточиться. Концентрация была важна, чтобы не тратить энергию впустую. В этот момент я почувствовал, как рядом остановилась Надя, за ее спиной выглядывала Катя, бледная, но решительная.

— Что это может быть? — прошептала Надя.

— Не знаю, — ответил я, стараясь не отводить взгляда от кустов. — Но оно точно здесь. Готовьтесь.

Я сделал шаг вперед, подняв руку. Магия начала проявляться в виде слабого свечения, окутывающего мои пальцы. Кусты зашевелились сильнее, и из них раздался тихий, недовольный звук, похожий на ворчание голодного медведя.

Я замер, опасаясь сделать ещё один шаг.

Пятая сигнатура. А это значит, что там может быть, как «пес», так и «бык». А это довольно серьезный противник для нас троих. Если тренировочный Барбос почти отгрыз мне руку, то настоящая тварь из разлома церемониться не станет. А это уже не ментальный экзамен — одна ошибка и конец.

Моя рация издала подозрительное шипение и заткнулась.

Внезапно из кустов выскочила небольшая собака, скорее даже щенок, с взъерошенной шерстью и большими испуганными глазами. Он жалобно заскулил и прижался к земле, поджав хвост. Катя ахнула и потянулась к нему, но я остановил ее жестом.

— Не подходи, — тихо сказал я. — Это может быть приманка.

— Но он голодный, — возмутилась брюнетка. — Это его голод я ощущала.

Щенок продолжал скулить, глядя на нас своими большими глазами. Надя нахмурилась и сделала шаг вперед.

— Да какой же это монстр? Просто потерявшийся щенок. — сказала она, опуская меч.

Она протянула руку к щенку, и тот, словно почувствовав ее доброту, робко приблизился и лизнул ее пальцы. Надя улыбнулась и присела на корточки, начиная гладить его по голове. А мне ситуация не нравилась все больше и больше.

— Бедняжка, наверное, испугался гула, — промурлыкала синеволосая.

Внезапно земля под нами задрожала, и из кустов вырвался огромный, чудовищный биомеханический зверь. Он был покрыт толстой чешуей, с острыми шипами на спине и огромными когтями на лапах. Его пасть была полна острых зубов, а глаза горели яростью. Зверь издал оглушительный рык, от которого задрожали уцелевшие стекла в бетонных коробках. Щенок, пискнув, отскочил в сторону и забился обратно под куст.

Это был «бык». На его уродливой башке красовались рога, которые, видимо, и дали прозвище этой твари. Хотя по повадкам монстр больше напоминал кошку. Огромную такую и мощную.

Уж не знаю, как он к нам подкрался и как додумался использовать этого проклятого щенка для своей маскировки, но факт оставался фактом. Мы попались.

Я успел лишь крикнуть: «Назад!», но было поздно. «Бык» обрушился на Надю, зацепив её рогами и сбивая с ног. Клинок отлетел в сторону, а зверь занес лапу для смертельного удара. Инстинктивно я выпустил заряд молний, целясь в морду чудовища. Разряд отбросил его назад, дав Наде шанс откатиться в сторону.

— Катя! Беги! — заорал я, сам бросаясь на «быка».

Моя магия была слаба против такой твари, но я должен был выиграть время. Я швырял в него заряды молний и шарики огня, отвлекая внимание от Нади, которая пыталась подняться. «Бык», разъяренный моей наглостью, обрушил на меня град ударов. Я уклонялся, как мог, но один из когтей все же полоснул по плечу, обжигая болью.

Я услышал крик Нади и увидел, как она, окровавленная, но полная решимости, бежит на зверя с обнаженным мечом. Она ловко уклонилась от удара и, вложив всю свою силу словно тореадор, вонзила клинок в шею чудовища. «Бык» взревел от боли и ярости, пытаясь сбросить ее, но Надя держалась крепко.

Я понимал, что долго ей не продержаться. Клинок был слишком мал для такой твари, да и рана, скорее всего, была не смертельной. Нужно было что-то делать. Катя, застывшая в ужасе, так и не сдвинулась с места. Ярость вскипела во мне, и я, собрав всю оставшуюся магию, создал мощный разряд молнии, ударивший «быку» прямо в голову. Зверь зашатался, ослабляя хватку, и Надя, воспользовавшись моментом, выдернула меч и отскочила в сторону.

Обессиленный «бык», ослепленный и дезориентированный, начал крушить все вокруг. Он ломал бетонные перекрытия, разбрасывал обломки, пытаясь нащупать нас. А ещё от него исходил такой жар, что казалось, плавился воздух вокруг этой биомеханической туши. Того и гляди что-нибудь воспламенится.

Но это был наш шанс — я подхватил Надю под руку, помогая ей уйти из-под удара. Катя, опомнившись, тоже поспешила за нами. Надеюсь, что шум, который мы тут устроили, привлечет внимание и помощь не замедлит явиться.

Мы отбежали за покосившуюся бетонную плиту, пытаясь отдышаться. Надя держалась за раненую руку, с лица ее градом катился пот. Катя все еще дрожала, но, казалось, немного пришла в себя.

— Мы должны уходить, — прохрипела Надя. — Он слишком силен для нас.

— И куда мы уйдем? — огрызнулся я. — Нужно продержаться до подкрепления.

В этот момент «бык» снова заревел и обрушил на нас остатки бетонной конструкции. Мы едва успели отскочить в сторону. Обломки полетели во все стороны, поднимая клубы пыли и песка. Часть этого строительного мусора горела ярким пламенем.

Пыль осела, и мы увидели, как «бык» стоит посреди руин, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Он был ранен, но все еще представлял огромную угрозу. Да и вокруг него появились какие-то мелкие твари, которых на уроках Громова именовали «микробами». Видимо, прибыло пополнение из разлома.

Я понимал, что наша ситуация отчаянная. Магия почти иссякла, Надя ранена, а Катя не боец. Да я ещё умудрился раскокать рацию в дребезги, уходя от ударов «быка». Я стиснул зубы, оценивая наши шансы. Подкрепление могло и не успеть. «Микробы», копошившиеся вокруг «Быка», были хоть и мелкие, но очень неприятные твари. Они могли быстро окружить и загрызть нас. Нужно было действовать быстро и решительно. Надя начала отбиваться от этих мелких уродов.

Я чувствовал и видел уже знакомую искру в груди монстра. Искру, которую надо было потушить.

— Катя, где твоя рация! — закричал я брюнетке. — Вызывай преподавателей!

— Я… я её обронила…

Черт… как же вовремя это случилось. А Надя сейчас слишком занята чтобы передать сигнал о помощи.

— Катя, — сказал я, — ты должна бежать. Найди кого-нибудь из преподавателей или старшекурсников. Скажи, что здесь «бык». Поняла?

— Но… я не могу вас бросить, — пролепетала Катя, глядя на нас испуганными глазами.

— Это приказ! — рявкнул я. — Беги! Это единственный способ нам помочь.

Катя, помедлив еще секунду, кивнула и побежала прочь, скрываясь в кустах. Я повернулся к Наде, которая отпрыгнула от «микробов» и сейчас стояла рядом.

— Готова? — спросил я, чувствуя, как последняя магия собирается в моих руках.

— Всегда, — ответила она, сжимая в руке меч, испачканный черной кровью биомеханической твари.

«Бык» снова заревел и двинулся в нашу сторону, сметая все на своем пути. «Микробы» ринулись вперед, окружая нас со всех сторон. Мы встретили их огнем и сталью, отбиваясь от наседающих тварей. Я швырял молнии и огонь, Надя рубила мечом, но их было слишком много.

И тут раздался испуганный крик синеволосой. Я успел обернуться и увидел, как на неё падает огромная бетонная плита, объятая языками магического пламени. И моя напарница просто не успевает от неё увернуться.

Глава 8

Время словно остановилось.

Надя среагировала мгновенно: вскинула взгляд, отшвырнула меч и подхватила падающую плиту. Не могу сказать, какую роль сыграл её аспект, но синеволосая удерживала эту колоссальную тяжесть. Лишь струйки пота, бегущие по её лицу, выдавали титаническое напряжение. Пробормотав что-то неразборчивое, она швырнула плиту обратно, похоронив под ней пятерых «микробов».

Ситуация менялась с каждой секундой, и в этот раз — в нашу пользу. Надя, выплеснув всю свою силу, дала нам небольшую передышку. Я воспользовался этим шансом, чтобы сконцентрироваться на «быке». Он был нашей главной угрозой, и его нужно было остановить любой ценой.

«Микробы» же, хоть и представляли опасность, но без своего лидера они были лишь раздражающим фактором.

Собрав всю свою оставшуюся магическую силу и волю в единый фокус, я приготовился к финальной атаке. Ослепленный и вне себя от ярости, «бык» продолжал неистово разрушать всё вокруг, не обращая внимания на мои приготовления. Это был мой шанс — я выпустил сконцентрированную энергию, направив на него сокрушительный удар молнии.

Соединить молнию с пламенем… и добавить к этому мощный вихрь ветра. Если верить не только магическим принципам, но и законам физики, должна получиться ужасающая комбинация.

Разряд попал точно в цель, пронзив чудовище насквозь. «Бык» забился в конвульсиях, из его пасти вырвался оглушительный рев, полный боли и ярости. Вокруг него образовалось электрическое поле, и «микробы», попавшие в него, мгновенно превратились в обугленные куски. Вот только я промахнулся мимо искры, и сейчас «бык» её старательно прятал. Я буквально видел, как вокруг «сердца» твари возникает кокон из плоти и стали.

Интересный защитный механизм, стоит сказать.

Да и биомеханическое чудовище не собиралось капитулировать. Оно все еще корчилось, пытаясь встать. И внезапно ему это удалось — зверь, шатаясь, поднялся и смотрел на нас с Надей налитыми кровью глазами. По его коже пробегали слабые электрические разряды.

— Упрямая тварь, — пробормотала Надя, стоявшая рядом со мной. — Что будем делать?

Она уже успела поднять свой клинок и теперь тяжело дышала, вытирая сажу с лица.

— Не уверен, — откровенно ответил я. — Я ударил его изо всех сил. А он все еще стоит. И падать даже не собирается, скотина.

Словно поняв наши разговоры, «бык» насмешливо фыркнул, поскреб землю передней лапой и сделал шаг вперед. Уцелевшие три «микроба» прыгали позади него, словно подбадривая тварь на атаку.

Вылитые миньоны из мультика.

Отчаяние накатывало волнами, но отступать было некуда. Мы стояли плечом к плечу, готовые к последнему бою. Надя перехватила меч поудобнее, а я пытался собрать остатки магии, выжимая из себя последние искры. «Бык» ринулся на нас, словно локомотив, сметая все на своем пути. «Микробы» визжали, словно предвкушая нашу гибель.

Надя отважно бросилась навстречу чудовищу, уклоняясь от его когтей и пытаясь нанести удар. Я же, сконцентрировав энергию, выпустил в «быка» последний заряд молнии. Удар пришелся в то же место, что и раньше, но, казалось, не произвел никакого эффекта. Зверь лишь злобно зарычал, ускоряя свой бег.

Я крикнул Наде: «Сейчас!», и, собрав остатки сил, создал вихрь ветра, подталкивающий её вперед. Надя, словно стрела, вылетела из-за моей спины, целясь мечом в то самое место, где зияла рана от моей молнии. Клинок вошел глубоко, и «бык» взревел от боли, пытаясь сбросить Надю. Но синеволосая держалась мертвой хваткой, вкладывая всю свою ярость в этот последний удар.

Я понимал, что это наш последний шанс. Если Надя не сможет добить зверя сейчас, нам конец. Я продолжал поддерживать вихрь, отгоняя от нас «микробов», которые пытались приблизиться. Синеволосая, с каждым рывком биомеханического зверя, вгоняла клинок все глубже и глубже.

Внезапно земля под ногами «быка» задрожала. Из-под обломков бетона стали вырываться светящиеся трещины, стремительно расползаясь во все стороны. Надю сорвало с «быка» и откинуло в сторону — я чудом успел её поймать.

Тварь замедлила бег, словно почувствовав неладное, и в этот момент из разломов вырвались мощные столбы пламени. Огонь взметнулся ввысь, образовав вокруг «быка» огненный кокон. Монстр взревел от неожиданности и боли, пытаясь вырваться из ловушки, но пламя становилось все сильнее, опаляя его броню и плоть.

Мы с Надей, ошеломленные, отступили назад, наблюдая за происходящим. «Микробы», в панике, разбежались в разные стороны, пытаясь избежать огня. Вскоре от «быка» остались лишь обугленные останки, а пламя начало постепенно угасать. Когда дым рассеялся, мы увидели перед собой сухонькую фигуру в потертом пиджаке, окруженную мерцающим магическим щитом.

Это был Громов — он окинул нас строгим взглядом, а затем перевел его на останки «быка»:

— Неплохо, — сказал он, — для первого курса. Но в следующий раз постарайтесь не устраивать пожар на пол-Корпуса. Нам просто могут не согласовать бюджет на перестройку.

Мы с Надей переглянулись, осознавая, что только что пережили. Адреналин постепенно отступал, уступая место усталости и облегчению. Ноги подкашивались, в теле чувствовалась каждая царапина и ушиб. Надя опустилась на ближайший обломок, тяжело дыша. Я сел рядом, прислонившись спиной к уцелевшей стене.

— Ну… тебе хватило? — поинтересовался я у напарницы.

Синеволосая истерично хихикнула, поправила прическу, уже привычным жестом коснувшись кончика уха, и выдохнула:

— Но, согласись, без ножа в живот это было даже интересно.

***

— Это бардак! — товарищ Шустов был в ярости. — Вы подвергли весь Корпус опасности… К тому же, чуть не пострадали те, кого я вам доверил.

Будь у него такая возможность, он бы сейчас построил весь преподавательский состав в одну шеренгу и отчитывал их, как провинившихся салаг. Однако сложно быть грозным, когда ты находишься в инвалидном кресле.

— Осмелюсь возразить. Никто не мог предвидеть подобного, — ответил Гирченко, сидя за столом и с явным неудовольствием наблюдая за разъяренным стариком. — Целая серия разломов в районе Арзамаса, и один прямо в здании Корпуса — вероятность одновременного возникновения таких аномалий практически равна нулю.

— Мне кажется, мы столкнулись с последствиями предыдущей операции тёмных, — заметил Громов. — Мы все в курсе, Аид, что именно твои питомцы предотвратили инцидент в начале лета, и именно поэтому Корпус и стал центром атаки.

— Не перекладывай вину, Громов, — прорычал Шустов, прожигая взглядом мага. — Темные здесь ни при чем.

— С этим я не согласна, — вдруг сказала Кочеткова, сидя в углу комнаты и что-то тихо обсуждавшая с Горским. — Майор прав — такое одновременное количество аномалий за один раз — нулевая вероятность. Отвлечение внимания всех действующих оперативников пустышками и полноценная атака налицо. И если ты успокоишься и прислушаешься к здравому смыслу, Аид, то тоже это поймешь.

Товарищ Шустов гневно выдохнул и побарабанил пальцами по подлокотнику кресла:

— Допустим, — неохотно согласился Шустов. — Но даже если темные и причастны к этому, это не оправдывает вашу безалаберность. Гирченко, почему ваши ученики оказались в эпицентре разлома? Где была охрана? Насколько я помню, именно вас Кристина Павловна оставила наблюдать за Корпусом.

Гирченко нахмурился.

— Согласно плану, они просто проверяли стрелковый полигон. А как известно, твари из разлома особенно чувствительны к таким, как Дмитрий и Надежда. Я специально отправил их на другую сторону — подальше от места атаки. Как «бык» оказался на территории Корпуса — вопрос к службе безопасности. Что касается самих ребят… я считаю, что они проявили себя достойно. Справились с угрозой и практически самостоятельно убили зверя пятой сигнатуры.

— Ценой пожара и потенциального разрушения половины корпуса! — взорвался Шустов. — Вы хоть представляете, во что нам обойдется ремонт? В ЦК на дыбы встанут… и так все сложнее добывать финансирование. А ведь у меня вы не единственный объект, где проходят обучение мои подопечные.

— Зато мы получили ценный опыт, — спокойно ответил Громов. — И выявили слабые места в системе безопасности. К тому же, у нас теперь есть запись подвига первого курса. А что касается ремонта… всегда можно внести его в план ближайшей пятилетки.

Кочеткова отделилась от Горского и подошла к столу, кладя на него несколько фотографий.

— А вот это уже интересно, — сказала она, указывая на одну из них. — Обратите внимание на структуру биомеханического существа. Она не соответствует ни одному из известных нам образцов существ разлома. Скорее, это гибрид, сочетающий в себе элементы темной магии и… чего-то совершенно нового. Это серьезный вызов для аналитического отдела.

Шустов с любопытством изучил фотографию. В его взгляде промелькнул живой интерес:

— Значит, процесс эволюции продолжается. Хоть что-то новое, а то я думал, что эти твари после девяностых законсервировались в своем развитии.

— Я полагаю, это влияние Дмитрия. Вспомните, — Горский встал со своего места, подошёл к окну и затянулся сигаретой. — Впервые мы столкнулись с подобным, когда Бурый пробудился в середине шестидесятых. Затем Метелица в восьмидесятые, и в третий раз, когда ты, Аид, пытался создать ещё одного «всестихийника».

— Так ты считаешь, что Дмитрий как раз именно такой?

— На это указывает много фактов, но тут надо считать и наблюдать.

— Не стоит делать поспешных выводов, — прервал Горского Громов. — Возможно, это просто совпадение. Но, в любом случае, нам нужно быть готовыми к любым сценариям.

— Я изначально настаивал на том, что его надо отправить ко мне в Томск. Сбить ищеек тёмных со следа. У нас там, конечно, не закрытый город, но, как мы видим, это не останавливает противника.

— Там и товарищ Нонна рядом, — задумчиво добавил Гирченко. — Она сейчас в Красноярске.

— Достаточно, товарищи, — прервал прения Шустов. — Сейчас не время для споров о том, кто прав, а кто виноват. У нас есть проблема, и её нужно решать. Гирченко, усильте охрану Корпуса. Кочеткова, Горский, займитесь анализом нового типа существ. Громов, проследите за состоянием Дмитрия и Надежды. И главное — никаких повторений. Я не хочу больше слышать о подобных инцидентах. Перекинуть объект в Сибирь мы всегда успеем. К тому же, не стоит забывать, у Дмитрия в Москве живут родители, а они мало обрадуются подобному развитию событий.

Горский только пожал плечами и отправил окурок в открытое окно.

— Да и если перевозить, то всю группу, — вдруг добавил Шустов. — Из моих там не только Дмитрий и Надежда. Там ещё есть довольно любопытный субъект.

— Он пришел одновременно с ними? — с любопытством уточнила Кочеткова.

— Нет… это… предыдущая партия. Просто слишком долгий период адаптации.

— Когда-нибудь, Аид, — тихо сказал Горский, — благодаря тебе их здесь будет больше, чем нас. Без обид, Анна.

Кочеткова только рукой махнула. В комнате повисла тишина — Шустов, казалось, немного успокоился, но в его глазах все еще читалось раздражение.

— Еще один вопрос, — нарушил тишину Громов. — Что нам делать с детьми? Они хоть и справились с угрозой, но их действия привели к серьезным последствиям. Следует ли их наказать или поощрить?

— Поощрять за что? За то, что устроили разгром? — огрызнулся Шустов. — С другой стороны, они действительно спасли нас от серьезных проблем. Ладно, пусть Гирченко сам решает, как их мотивировать. Но предупредите их, что в следующий раз за подобную самодеятельность им не поздоровится.

— Хорошо, я понял, — ответил Гирченко. — Я поговорю с ними и постараюсь донести, что героизм — это хорошо, но безрассудство — это плохо.