СССР. Книга 7. Калейдоскоп миров.

Глава 1

СССР. Книга 7. Калейдоскоп миров.

Глава 2

СССР. Книга 7. Калейдоскоп миров.

До празднования Первого Мая, который, как известно, всё прогрессивное человечество отмечает, как День Международной Солидарности Трудящихся, оставалось всего-ничего.

Мы потихоньку, в смысле, без душевного надрыва и авралов, репетировали. "Совет Двенадцати, во главе с, прочно занявшим лидирующую позицию Иосифом Виссарионовичем, готовился к анонсированному вашим покорным слугой, при этом не очень разрекламированному но, как подозреваю, весьма ожидаемому всеми без исключения, путешествию в будущее.

А я ждал подходящего случая для того, чтобы ограбить индийский храм. "Удобство" же момента определялось лишь датой прибытия в Москву глубокоуважаемой Мэй Синг. И, как вы понимаете, результатом проведённых с нею переговоров.

Причём, до момента встречи было неясно, "та" ли это, хорошо знакомая мне мне Мэй из двадцать первого века. Или я, пойдя на поводу у собственного больного воображения и беспричинных и ни на чём не основанных фантазий, совершаю очередную ошибку. А, заодно, порчу себе, и без того неважнецкую репутацию в глазах "постоянно бдящего" Георгия Карповича.

Впрочем, "за спрос не бьют в нос". Так, вроде бы любят говорить все "любопытные Варвары", которым эту самую, используемую не совсем по назначению часть организма, не успели оторвать исключительно по счастливой случайности.

Но и лезть куда ни попадя, а тем более, вмешиваться в ход истори, рискуя нарушить что-нибудь в устройстве здешнего пространственно-временного континуума, тоже не хотелось. А для этого, как уже упоминал, мне было необходимо получить аудиенцию у Старшего.* (*О градации разумной жизни в описываемой автором, фантастической и полностью антинаучной Вселенной, расположенного на Плоской Земле Содружества, подробнее читайте в цикле романов "Эльф на плоской Земле". Ну, а если коротко, то Плоскую Землю с множеством изолированных с помощью ледяных барьеров Локаций, населяют условно-разумные, альфа-разумные, принадлежащие к рептилоидам, весящие две с половиной тонны с продолжительностью жизни немногим менее трёх тысяч лет, и выполняющие роль "смотрящих" за Мирами, Старшие, и Высшие. "Живущие" два с половиной миллиона лет существа, имеющие волновую природу, могущие контактировать с Создателем и являющиеся единственными и полноправными проводниками Его Воли).

Заодно и выясню ну, или по крайней мере, попытаюсь разузнать, "оригинальное" ли это прошлое ставшей моим вторым домом Локации или же Леська, под воздействием стресса и за неимением времени, создала своего рода Симулякр. То есть, нарисовала в своём воображении параллельный мир и, с моей помощью и при моём же не совсем вольном участии, превратила его в реальность.

Заслужив таким образом (ну, по крайней мере в глазах вашего покорного слуги), звание маленького но, при этом, вполне действующего и способного на очень многое, Демиурга.

В общем я, вместе со всеми, посещал репетиции, вяло тренькал по струнам, что-то нехотя и, практически на полном автопилоте, бубнил в микрофон и ждал. А на недоумённые взгляды, бросаемые на меня Викой, Сергеем и остальными членами ансамбля, отвечал, что малость подзаебался. То есть, простите великодушно, немножко вымотался и, исключительно по этой причине, пою и играю без энтузиазма и не выкладываюсь по полной.

На вопрос же о написании новых песен, чуть не ляпнул, что лавочка прикрылась. Но, вовремя одумавшись, отбрехался дежурным "что-то не сочиняется" и "нет вдохновения".

В ответ на это наш творческий коллектив дружно закатывал глаза. И напускал на лица "значительно-печальные", понимающие, так сказать, выражения.

Однако, несмотря на мой похуизм, то есть, прошу прощения, не вовремя одолевшую сонливую и безэмоциональную индифферентность, программу мы всё-таки обкатали. Да и делов-то было... Ровно "на два пальца об асфальт". Тексты и музыка давно выучены и "отскакивают от зубов". А все, без исключения номера, сыграны и спеты не по одному разу.

Так что, мой маленький "итальянский саботаж", в общем и целом, не доставил больших проблем.

Хотя, макаронники, вроде бы устраивали эдакие своеобразные "забастовки". А "саботаж" - это изобретение лягушатников.

Роль "благодарных зрителей" досталась, временно назначенным "рабочими сцены" Васе и Викеньтьевичу. А так же, денно и нощно заботящихся о нашей безопасности, пиставленным к нам сотрудникам девятого управления.

Не "ежедневно", как в запале пообещал но, скажем так, "время от времени" или, скорее "через день", в "лесной санаторий" наведывался, захотевший непременно "держать руку на пульсе", Михаил Андреевич Суслов.

Сильно не придирался. Разве что, попросил в приказном порядке заменить слово "Свердловск" и все его производные в текстах, украденных мною у Евгения Хавтана песен. Что, без особого труда и искажения рифмы я сделал без промедления и в ту же секунду.

Доставив Главному Идеологу бездну удовольствия но, при этом, вызвав не слишком приятное и о многом говорящее поджатие губ, у всех без исключения участников ансамбля.

Мне же, как уже говорил, было проебом. То есть, извините пожалуйста, степень моего безразличие превышала все мыслимые и немыслимые критерии.

Но, как всем хорошо известно, рано или поздно, а всё заканчивается. Вот и в моём случае, время ожидания истекло и, наконец, в Первопрестольную" прибыла скромная чиновница из Пекина и, по совместительству, эмиссар и агент влияния Содружества, Мэй Синг.

Так что, по этому поводу все репетиции и "прогоны" были спешно завершены. Программа, ну, по крайней мере лично мной, была назначена полностью готовой к показу. А мы с Мариной и Леской срочно отбыли в Столицу первого в мире Социалистического Государства, город-герой Москву.

***

Мэй прилетела не одна. А, как и положено в таких случаях, в сопровождении нескольких официальных лиц из Китайского дипломатического корпуса. "Отсечь" которых, и обеспечить приватную встречу было абсолютно не моей заботой.

И, должен признать, что с этой, как понимаю, довольно-таки не тривиальной и совсем не простой задачей, сотрудники Юрия Владимировича справились на отлично.

Не знаю уж, связали ли они их и законопатлили в какой-нибудь подвал на печально известной Лубянке. Или просто подсыпали что-то в столь любимый и, дегустируемый по любому, мало-мальски значимому поводу, зелёный чай. Хуй знает. То есть, опять вынужденн просить прощения, эта, вне вякого сомнения великая но, совсем не интересная мне загадка, так и осталась скрытой под покровом тайны.

Главное, что передо мной в одном из Кремлёвских Залов Заседаний стояла хорошо знакомая и, ничуть не изменившаяся за прошедшие пятьдесят лет, Мэй.

Та самая, что с малых лет вытирала сопли моей официальной супруге, дочери Японского Императора, Принцессе Аими. И которая безо всякой жалости, словно мелких щенков, гоняла нас на полигонах Военно-Магической Академии.* (*Об обучении главного героя в ВМА, читайте в цикле романов "Эльф на плоской Земле").

Собравшийся по такому случаю помолодевший "Совет Двенадцати", а так же его безусловный и очень харизматический лидер в Лице Иосифа Виссариновича Сталина, напряжённо следил за началом нашей с гостьей встречи.

А я, изрядно подзаебавшийся, то есть, извините, слишком уставший от ожидания, не стал тянуть кота за яйца. В смысле, не принялся разводить лично мне не нужные и, по моему же, сугубо личному мнению, длаже мешающие политесы, и сразу заговорил на наречии Содружества.

- Приветствую Тебя, достойнейшая Мэй Синг. - Слегка дрожащим от волнения голосом, заявил я. - К великому моему сожалению, обстоятельства сложились так, что я, как и все эти, очень достойные и многоуважаемые люди, вынуждены просить тебя о помощи.

И, краем глаза заметив, что все без исключения, находящиеся в Зале люди напряглись, тут же поспешил озвучить перевод.

- Я поздороваться с нашей глубокоуважаемой гостьей и сообщил, что мы нуждаемся в её содействии.

"Совет Двенадцати", а так же Сталин и охранники чуточку расслабились. Но, прямо скажу, как-то "неискренне".

А потому я, нисколько не сомневаясь, что Мэй Синг или уже знает или, в спешном порядке но, на достаточно хорошем уровне, уже выучила русский, тут же высказал предложение.

- Может, будем разговаривать на, известном вмем присуствующим, языке?

- Сначал ответь кто ты? - Не обратив внимания а, точнее полностью проигнорировав мою просьбу, взяла быка за рога Мэй. И тут же, проявив дедуктивные способности, прищурилась. - Судя по твоим словам, ты из наших. Но, мне никто не сообщал о прибытии новых эмиссаров в эту Локацию. А значит... - Тут, у теряющейся в догоадках женщины отказало воображение и меня снова, требовательно и безапелляционно припёрла меня к стенке. - КТО ТЫ?

"Вот же, бля, встрял между пиздой и наковальней"! - Про себя выругался я.

Но, так как ситуацию создал тоже я, и причём, абсолютно без чьей-либо помощи, а отгребать вполне заслуженных пиздюлей, причём с обеих сторон не хотелось, всё ещё на языке Содружества, начал сбивчивые объяснения.

- Я, в отличии от тебя, попал сюда случайно. И, несколько... м-м-м... экстравагантным, если можно так выразитьс,я способом... - Тут я на секунду задумался. Но под, вруг ставшим внезапно искренним и по-матерински всепонимающим взглядом, являющейся профессиональным психологом и педагогом Мэй, продолжил. - В общем, я и ещё пару сотен человек, оказались в эпицентре ядерного взрыва. И, пройдя через Тёмные Пространства, сами не знаем как, перенеслись на пятьдесят с лишним лет в прошлое.

- Поверить не могу. - Внимательно вглядываясь в моё лицо и, как понимаю, с помощью симбиота отсеживая мимику и анализируя движения тела и потовыделения, удивилась Мэй. И тут же, кивнув, подтвердила собственные выводы. - Ты не врёшь! - После чего, внезапно перейдя на русский, потребовала. - Но, как вы понимаете, мне нужны доказательства!

- Да, кто она такая?! - Тут же вставил свою, никем не прошенную и не одобренную реплику, вездесущий Цинёв. И, по старой и, как понимаю, намертво въевшейся в подкорку головного мозга привычке, опять полез во внутренний карман кителя за пистолетом.

На что Мэй Синг, пренебрежительно усмехнувшись, и даже не став демонстративно щёлкать пальцами, с помощью, то ли телекинеза а, может быть, воспользовавшись силовым жгутом, отобрала опасную железку у Георгия Карповича. И, с неопределённым выражением лица покачав её в руке, убрала в собственный Стазис.

"Спички детям не игрушки". - Злорадно и, разумеется молча, позубоскалил я.

И, на секунду переключив внимание на стоявшего с растерянным и, честное слово, каким-то обиженным выражением на лице, Георгия Карповича, задумался.

"Ведь, не плохой же дядька"! - Рассуждал я. - "Сколько полезного для Страны совершил! И, главное, ещё успеет сделать... Но вот эта его параноидальную подозрительность и дурную привычку чуть что - сразу хвататься за ствол, нужно искоренять. Не знаю, правда, каким способом. Так, чтобы было не больно, не обидно но, при этом, эффективно и действенно. А то его постоянные, поиски напрочь отсуствующей чёрной кошки, да ещё в, по большей части им самим выдуманной тёмной комнате, начинают утомлять".

Избавившаяся же от пукалки Мэй весело посмотрела на меня и, словно невзначай, опять перейдя на говор Содружества, поинтересовалась.

- Они знают, что вы маги?

- Про меня да. - Не стал лукавить я. - Да и, после того, как мы стали разговаривать на неизвестном в этой Локации наречии и отобрала пистолет, ты тоже под стопроцентным подозрением.

- Ну, спасибо тебе, нечаянный пришелец из будущего! - Язвительно выпалила она. - Сто лет я тут сохраняю инкогнито, а тут р-р-ра-з-з! И вся конспирация коту под хвост! И кстати! - Поймав ускользающую и не дающую ей покоя мысль, вдруг взвилась китайская гостья. - Раз ты меня нашёл, значит, мы знакомы "там"? В этом твоём... Отстоящем более чем на полвека грядущем?

- Совершенно верно. - Не стал запираться я. И, под настойчивым взглядом Мэй принялся вываливать всю подноготную. - "Там", в начале второй четверти двадцать первого века, ты наставница моей официальной супруги, дочери Императора Японии, Принцессы Аими. А так же работаешь преподавателем в, специально созданной для одарённых Военно-Магической Академии.

- Значит, здешние условно-разумные всё же сумели развить в себе способности к магии. - Задумчиво протянула Мэй. И тут же, испытующе глядя на меня, осторожно поинтересовалась. - Надеюсь, этот, отсталый конечно но, по сути, не такой уж и плохой мир, не определили под зачистку?

- Нет пока. Держимся. - Скупо сообщил я. А после постарался повернуть, начавшую, вроде бы, не так уж и плохо складываться ситуацию, в свою пользу. - И, очень надеюсь, что именно с твоей помощью, мы сможем изменить вектор развития и дать всем живущим в этой Локации, более реальный шанс.

- Ну тогда, с этого места поподробней, пожалуйста. - Моментально, забыв про своё недавнее требование предоставления доказательств, проявила искреннюю заинтересованность Мэй. - Что, конкретно ты от меня хочешь, и вообще...

- Мне нужна аудиенция у Старшего. - Не отводя взгляда от её пронзительных глаз, твёрдо заявил я.

- Даже так? - В удивлении выгнула тонкую и аккуратно выщипанную бровь "китаянка". - Ни много, ни мало, а возможность встретиться с самым могущественным существом в этой, находящейся на самых задворках цивилизации и, по сути, не имеющей сколько-нибудь вменяемых перспектив, Локации?

- Уж больно люди здесь хорошие... - Не поддавшись на эту маленькую провокацию, пожал плечами я. И, отстаивая собственную точку зрения, постарался донести движущие мною мотивы. - Этот Северный Регион, точно так же, как и ставший твоей здешней родиной Китай, как это не удивительно, используется местными пассионариями для проведения очень масштабного и великого эксперимента. Который через неполных двадцать лет будет свёрнут. Попутно сломав судьбы миллионам простых людей и весьма существенно сократив население здешних, не очень-то пригодных для полноценного обитания, мест.

- Да я, в принципе, и не против. - В свою очередь приподняла и опустила свои точёные плечики Мэй. И, кивнув каким-то собственным мыслям, пообещала. - Будут тебе аудиенция. Завтра. Здесь и в это же время.

После чего, не проронив больше ни звука, просто... исчезла.

Чем вызвала изумлённый гомон со стороны, вроде бы уже привыкших к моим "выкрутасам", но всё же, как мне показалось поражённых до глубины души, местных аборигенов.

И ничуть не удивив меня. Предполагавшего а, скорее даже на сто процентов уверенного в том, что где-то рядом, окружённый силовым полем и окутанный режимом невидимости, её ждёт собственный флаер.

Но долго обдумывать внезапную пропажу этой, во всех отношениях великолепной и блистательной женщины, мне не дали. А, "смачным пинком вернув на грешную землю", напомнили о прозе жизни и заставили давать немедленный отчёт.

И не важно, что роль вразумляющего и мотивирующего поджопника выполнил окрик, всё больше и больше наливающегося нездоровой краснотой, Цинёва. А "грешную землю" изобразил, устланный красной ковровой дорожкой и отделанный дубовыми панелями, Кремлёвский зал заседаний.

- Потрудитесь объясниться, Ваше Высочество. - Тут же завопил брызжущий слюной Георгий Карпович. - О чём вы разговаривали с нашей, - тут он в поисках поддержки оглянулся на молча стоявших членов "Совета Двенадцати" и, видимо решив, что "молчание знак согласия", набросился на меня с удвоенной силой, - не знаю уж, насколько уважаемой, однако, весьма странной и очень загадочной, гостьей? И что за язык вы использовали?

- Это малоизвестное в ваших местах наречие. - Невольно отступая под таким бешеным напором, нехотя пролепетал я. - А, что касается темы нашей беседы, то я напросился на встречу с одним... - Тут я запнулся, так как не знал, как описать и охарактеризовать, не укладывающегося даже в моём, очень подвинутом воображении, Старшего. И, решив, что будоражить, и без того закипающие мозги членов правительства раньше времени не стоит, мысленно сотворил Святой Круг и соврал. - ...Человеком. Имеющим очень большой вес и, если можно так выразиться, "право принимать решения".

- Вы договорились о встрече с кем-то из руководства Китая? - Тут же ополчился на меня Андропов. И тоже начал наливаться не очень здоровой краснотой. - Ну, знаете ли, Принц! Ваше самоуправство переходит все допустимые границы!

"Еба-а-ать! И ты туда же"! - Негромко застонал и чуть не схватился за голову я.

Коря себя за то, что опять вынужден лгать и выкручиваться. Что, кстати, происходит со мной с завидным постоянством. Едва я оказываюсь в одной из версий Локации, населённых внешне похожими на меня, условно-разумными.

"Может, воздух здесь какой-то особенный"? Попытался свалить в вину за собственные огрехи на состав местной атмосферы я.

Но, так как прекрасно понимал, что это лишь пустопорожние отговорки, глубоко вздохнул и принялся отбрехиваться.

Глава 3

Но мне даже рта раскрыть не дали. А, едва ваш покорный слуга принялся "на скорую руку" прокручивать в голове основные, так сказать, "тезисы" и начал подбирать наиболее ёмкие и убедительные доводы, как на меня сражу же опять "наехали". Причём, сделали это жёстко, бескомпромиссно и, не давая вариантов, не то что объяснить но даже просто оправдаться и хоть как-то реабилитироваться.

Казалось, что от начавшегося многоголосого гомона и морального давления даже воздух стал осязаемо плотнее и чувствительно гуще, а дышать, как следствие, получалось гораздо тяжелее.

Андропов, Устинов, Суслов... Все они спешили высказать собственное но, при этом, почему-то похожее как две капли воды, мнение о моём, так сказать "моральном облике", и осудить "самоуправство".

Ехидно усмехаясь, подкидывал ироничные реплики Пельше. И даже немногословный и предпочитающий лишний раз не высовываться Щёлоков, тоже не преминул сделать какое-то, как по мне не слишком важное но, всё-таки "пришедшееся в строку" замечание.

Молчал только Иосиф Виссаринович Сталин. Занявший позицию наблюдателя, он оглядывал всех своими прищуренными тигриными глазами и хитро и многозначительно улыбался.

Брежнев тоже особо не усердствовал. А лишь выдал своё знаменитое, "фирменное" можно сказать, "гх-м-м-м...". Но, судя по неодобрительному выражению на помолодевшем но, по прежнему холёном и весьма породистом лице, тоже не одобривший мою "инициативу" на "все сто пятьдесят процентов".

В общем, в последовавшие за исчезновением Мэй пару десятков минут один слишком самонадеянный гость из будущего узнал о себе много нового.

И "безответственный" я, понимаешь. И "неблагонадёжный". "Поставивший безопасность Членов Правительства под явную и не прикрытую угрозу". А так же "самовлюблённый", "страдающий ничем не оправданным нарцисцизмом" и вообще... Как понял все остальные, невысказанные вслух но, достаточно красноречивые посылы, место моё в хорошо охраняемой тюрьме. Ну или, по крайней мере, в комнате, с оббитыми толстым слоем поролона стенами и в добротной и качественной смирительной рубашке.

Слушая всю эту белибердень, я тихо охуевал. То есть, простите, молча выпадал в осанок, с пополам, смешанным, заставляющим вставать волосы дыбом, изумлением. И, не теряя времени даром, конечно же прикидывал план дальнейших действий.

Ведь вместе с прилётом в Москву Мэй Синг и данным её обещанием устроить встречу со Старшим, события завертелись с неимоверной скоростью. А время, совсем недавно медленно тянувшееся подобно загустевшему клейстеру, сжалось до микроскопических значений и, разумеется если можно так выразиться, "понеслось вскачь".

До выпрошенной мною аудиенции у Старшего всего сутки. А у меня даже конь не валялся. В смысле, не "прихватизированы" сокровища индийского храма. На которые я имел вполне себе конкретные виды. И эти, пока что, формально никому не принадлежащие богатства, должны были послужить одним из аргументов убеждения в моем, на скорую руки сшитом белыми нитками и более чем авантюрном, плане.

"И ведь, как всегда, ничего не готово"! - Тоскливо думал я, с помощью симбионта "прикрутив громкость до минимума" и краем уха слушая выступление окружавшего меня балагана. - "Ни тебе заявленных грузчиков". Ни вооружённой группы сопровождения. Ни просто, подходящей к случаю одежды и экипировки, наконец.

А ведь придётся действовать с тем, что есть. Так как "пускать дело на самотёк", с моей точки зрения, конечно, я не собирался. И ни о каком "планировании", "согласовании" и прочих, предшествующих любой, мало-мальски серьёзной операции, вещах, не может быть и речи. Этим... боязливцам и перестраховщикам только дай волю.

Выклюют мозг, засыплют если не тоннами то, в любом случае, сотнями или, на худой конец, десятками килограммов исписанной, а вернее, "испечатанной" бумаги. С неимоверным количеством разнообразных и многочисленных штампов, кучей подписей и прочей, сопровождающей любое начинание псевдо-мыслящих, бессмысленной лабудой.

Это если смотреть на ситуацию с позиции любого альфа-разумного, естественно. Чей мозг подключён к всеобщей Сети. А так же осознающего все свои действия и берущего на себя полную ответственность за последствия совершаемых им поступков.

В общем, придя к неутешительному для, костеривших меня на все лады членов "Совета Двенадцати" выводу, я в очередной раз тяжело вздохнул и, как всегда попросив прощения у Создателя и сотворив Святой Круг, задействовал телекинез. И, не пренебрегая помощью невидимых силовых щупальцев, затолкал всю эту, орущую на все лады и гомонящую, словно базарные бабы толпу, а так же, смотревших на всех нечитаемыми взглядами офицеров "девятки", в Стазис.

Как всегда выбрав уединённое и не замусоренное следами моей, слишком уж активной жизнедеятельности, и удалённое на адекватное расстояние от всех имеющихся у меня, и не терпящих чужого взгляда, "ништяков", место.

После чего вернулся в, только что бывший набитый народом, а теперь сиротливо опустевший зал к Марине и Леське и, вымученно улыбнувшись, постарался как можно бодрее спросить.

- Полетаем?

- Ох, Коля... - Не то, чтобы изобразив "вселенскую скорбь" но, достаточно печально, чтобы выразить всю степень своего неодобрения, тяжко вздохнула Марина. И, скорее для того, чтобы выпустить лишний пар, поинтересовалась. - И кого, скажи пожалуйста, ты такой бедовый?

"С кем поведёшься..." - Так и просилось на язык.

Но, поскольку обвинить мою девушку в излишней импульсивности и безответственности было никак не возможно и в корне неправильно, я благоразумно промолчал.

Вот Леська - та да! Мелкая всегда была за любой шухер, кипишь и прочую, весёлую и шебутную движуху. Само-собой, кроме голодовки.

Но, так как оправдывать собственную безалаберность, прячась за худенькую спинку шестилетнего ребёнка было полным зашкваром, я не проронил ни слова. А просто подошёл к окну, где уже висел, окутанный защитным полем и сопутствующим ему режимом невидимости, флаер и заявил.

- Карета подана!

После чего, с помощью всё того же телекинеза переместил девочек на пассажирские сиденья. А сам, заняв место пилота, свечкой устремился в верхние слои атмосферы. Где, набрав околокосмическую скорость, взял курс на юго-восток.

- Куда хоть в этот раз? - Глядя на меня как на не в меру расшалившегося ребёнка, без особого интереса вяло спросила Марина.

- В Индию. - Не стал скрывать цели нашего маршрута я. - За десятью а, вернее, более чем одиннадцатью тоннами золота, драгоценных камней и прочей сверкающей бижутерии.

- Храм Шри Падманабхасвами. - Понимающе улыбнулась, имевшая очень широкий кругозор и прекрасную эрудицию Марина. И тут же, с прищуром глядя на меня, ехино улыбнулась. - Решил откупиться? Переключить, так сказать, внимание, со своей, слишком своевольной персоны? А, заодно, показать собственную значимость и полезность?

- Не совсем. - Зябко поёжившись, передёрнул плечами я.

Ведь, только представив, какой гвалт поднимется, когда "высокое собрание" узнает что золото и драгоценности предназначены не им, волосы вставали дыбом.

"Зачем же тогда тянешь всю "шоблу-ёблу" с собой"? - Саркастически спросите вы. И не сумеете добиться хоть какого-то, более-менее вразумительного ответа.

Просто, живя в Содружестве, где все, абсолютно все действия любого истинного разумного видны как на ладони, не хочу в нынешней, сложившейся во многом благодаря именно мне, ситуации, хитрить и прятаться.

Пусть все, "заинтересованные, так сказать, лица" видят, что золото ничьё. Ну, по крайней мене, официально. Где взято и, самое главное, кому будет отдано. И, что, в прнципе, не маловажно, очень надеюсь, что, "поимев щасте" лично лицезреть Старшего, эти, в кпвычках "милые", буквально минуту назад с огромным энтузиазмом обкладывающие меня хуями, то есть, простите, "ставящими на подобающее место", люди, поймут, что не они здесь подвизаются в роли " пупов земли". А так же "проникнутся серьёзностью момента", и станут более адекваьно соизмерять чувство собственной значимости с прозой жизни и с суровой, не прикрытой фиговым листком розовых фантазий, реальностью.

Да и "инициацию" Иосифа Виссарионовича Сталина, с последующим обретением магических способностей, как ни крути, нужно обставить хоть сколько-нибудь правдоподобно.

А тут, всё сходится буквально один к одному. Самое важное, это правильно подобрать момент. Пообщаемся с Высшим Существом. Принесём дары, выскажем свою маленькую просьбу. И, очень надеюсь, что получив одобрение, отвалим восвояси.

Получив, с моей помощью, ряды магов ещё одним человеком, обладающим Способностями. А выглядеть будет так, словно до простого смертного снизошёл Старший.

Что, в свою очередь, снимет с меня все, могущие появиться вопросы. И придаст, "легитимности", что ли, и правом на "законное" обладание магией, самому Иосифу Виссарионовичу.

Пиздёж, конечно же, с моей стороны. И чистой воды провокация. То есть, простите за мой французский, наглая и ничем не прикрытая ложь. А так же волюнтаристские действия, никак не совместимые с высоким званием "порядочного советского человека".

Но, такова уж "се-ля-ви". А так же серая обыденность и "унылая романтика будней". Подкреплённая местной народной мудростью, гласящей что "не наебёшь - не проживёшь". Извините за мой французский.

В общем, составив наскоро и, как всегда небрежно сметав белыми нитками черновой план, я успокоился. И, выбросив терзающие и рвущие душу морализаторства из головы, сосредоточился на управлении. Ну и, какую-то часть сознания занимали вялотекущие отбрехивания от попыток Леськи выгнать меня с занимаемого места пилота и "немножечко порулить".

Не то, чтобы было жалко. Но, как уже говорил, в воздушном пространстве Локаций, имеющих в распоряжении летающую технику условно-разумных, я предпочитал не рисковать. Вот, когда доберёмся до Содружества - да сколько угодно! Выдам девочке её личный флаер - и пусть носится! С полной, так сказать, легитимностью и, - главное! - чувством моего и Марины спокойствия за абсолютную, стопроцентную безопасность, маленькой и безбашенной сорвиголовы.

Дорога в тысячи километров не заняла слишком много времени. И, приземлившись в густых джунглях, я просканировал местность на предмет разных ядовитых гадов и прочей хищной фауны. После чего, окружив себя, Марину и Леську защитным куполом, выпустил попастись давно не кушавших знергетов. * (*Энергенты, они же элементали. Имеющие волновую природу существа, высасывающие жизненную энергию из любого белкового организма. Более подробное описание, а так же историю получения столь полезных тварей в личное пользование, читайте в первой книге цикла "Эльф на плоской Земле", "Нелегал").

На то, чтобы "стерилизовать" окружающее пространство ушло минут десять. Нажравшихся а, вернее, "слегка перекусивших" невидимых убийц я, как всегда, для безопасности заключив в силовой кокон, отправил обратно в Стазис.

А "наружу", одного за другим но, с очень коротким, практически незаметным глазу обычного человека, промежутком, выволок всю "честну компанию".

Предварительно отобрав табельное оружие у сотрудников "девятки". Которые, в силу "профессиональной деформации, да и просто от неожиданности, могли "шмальнуть". Отдам пукалки, как только посвящу всех в курс дела и проведу, мало-мальски объясняющий ситуацию, инструктаж.

***

- Да как вы смеете? - Первое, что услышал был - ну кто бы сомневался! - громкий, в буквальном смысле слова, разрывающий ушные перепонки, вопль, "угадайте с трёх раз кого".

За которым незамедлительно последовала тихая реплика, кажется, начавшего понемногу привыкать к моим постоянным "выкрутасам", Арвида Яновича Пельше.

- Угомонитесь уже, Георгий Карпович. - Словно малое, отчего-то вдруг раскапризнившееся дитя, начал увещевать Цинёва он. И, добившись того, что "фонтан красноречия" на некоторое время угас, поднял на меня усталый но, тем не менее, очень даже любопытный взгляд. - Надеюсь, вы всё-таки объясните, что происходит, Ваше Высочество?

"Короче, тема такая, братаны"! - Подобно героям "сериалов про девяностые", так и захотелось пиздануть мне. То есть, простите великодушно, подробно и доходчиво информировать всех заинтересованных товарищей. - "Сейчас ломанём клад! После чего везём все ништяки к Смотрящему. И, "слив кассу и получив мазу", берём под крыло, крышуем и доим, выделенную под нашу руку землю".

Шутка.

Так как изображать блатного и строить из себя клоуна - это последнее, что приведёт к нормальной рабочей атмосфере и хоть какому-то взаимопониманию.

- Для начала просто попрошу мне поверить. - Раздавая оружие нахохлившимся и, то и дело бросающим на меня очень недружелюбные и весьма плотоядные взгляды, сотрудникам "девятки", заявил я. После чего вытащил из межпространственного кармана, долгое время валявшийся без дела плазменный излучатель. И пояснив происхождение девайса. - Одна из разработок моего времени. - Принялся вырезать ход к хранящиеся "за семью печатями" сокровищам.

Краем уха отметив отданный Андроповым приказ "опустить оружие". А так же, отодвинув на периферию сознания все, сопутствующие моим телодвижениям, удивлённые и разноголосые, шепотки.

Долго ли, коротко... Но, с помощью задействованной мною техники из Содружества, телекинеза, пополам с работой силовыми щупальцами, а так же, помогающей в любом без исключения деле "такой-то матери" я, наконец, справился.

Причём, сделал всё практически в одиночку. Так как давать в руки кому-то ещё один, невиданный, не то, что в "семьдесят втором", а являющийся недосягаемым и футуристическим образцом даже в двадцать первом веке, инструмент, не посчитал нужным. Ну и, целесообразным, до кучи.

Да и отволакивать в сторону, брызжущие раскалёнными каплями, разогретые до температуры магмы, куски породы, пришлось тоже мне. Так как тратить время на "естественное" охлаждение было жаль. А никакой техники, или же, просто мало-мальских, облегчающих труд приспособлений, вроде цепей и тросов и прочих тягловых механизмов мы с собой не взяли.

Ну а, голыми руками оттаскивать куски пышущего жаром камня - то ещё "удовольствие".

Но я не в обиде. Ведь, в конце-концов, сам предпочёл выдвинуться за драгоценностями вот в таком, ни с кем не согласованном, можно даже сказать, "авральном", порядке. Так что, работайте "Ваше Высочество". Пожинайте, так сказать, плоды, поспешных решений и не пытайтесь свалить на кого-нибудь ответственность за свои собственные, "лично упоротые", косяки.

К слову, плазмомёт работал вполне себе исправно. "Твёрдый как скала" гранит я резал на вполне себе "сподручные" и комфортные для переноса части. Так что, можно сказать, даже и не запыхался.

Огромные, украшенные затейливой резьбой и замысловатым орнаментом двери не стал вскрывать специально. Дабы, не нарушать "целостность", если можно так выразиться, картины. К тому же восстановить вход до первоначального состояния, после моих варварских действий было бы очень проблематично. А так, заложу проделанную дыру. "Запаяю" на скорую руку. Да и пусть себе стоит. Подальше от греха и на радость людям.

Каким таким людям, спросите вы?

Так нам, любимым. Которые, исключительно благодаря фантастически сложившимся обстоятельствам, пришли сюда первыми. И, "по праву нашедшего", завладевшими, никому пока не известным богатством.

Какое-то время пришлось подождать, пока сделанный мою проход не остынет. И, наконец, стараясь не дотрагиваться до всё ещё пышущих жаром стен недлинного коридора, мы вступили под своды древнего храма.

Где, как вы, наверное успели догадаться, было темно, как у негра в жопе. То есть, простите великодушно, "хоть глаз выколи". Ну, это уж, как кому нравится. Ибо, на мой, не слишком то и просвещённый взгляд, и экскурсия в анальное отверстие к рандомно выбранному представителю чернокожей расы этой Локации, и лишение очень важного для организма органа зрения, в обоих случаях, так себе удовольствие. Я бы сказал "на двоечку с минусом". По любой. Хоть "пяти", хоть "десяти" бальной, шкале.

Правда, сумрак не доставил такой уж неразрешимой проблемы. Так как мы с Мариной и Леськой сразу же зажгли по десятку холодных и, не требующих сколько-нибудь существенных затрат магической энергии, огоньков. Давших достаточно света для того, чтобы раскрыть всё великолепии открывшейся перед нами и поражавшей воображение, картины.

Для начала я, просто из озорства, а не по причине такой уж сильной надобности, хлопнул в ладоши и, сотворив небольшой смерч, сдул пыль с груд лежавших перед нами сокровищ. И, дабы не дышать этой, скопившейся за много веков гадостью, заключил мутное облаков в силовой кокон и, через проделанный мною проход отправил наружу.

А потом все, исключая разве что вашего покорного слугу, застыли в благоговейном трепете перед этим, несметным по меркам обычного человека, богатством.

Всё-таки, есть какой-то маркер в мозгах, обитающих в Мирах-Карьерах, и заточенных под добычу полезных ископаемых и редкоземельных металлов, условно-разумных. Заставляющий замирать в священном трепете и, затаив дыхание, начинать мечтать о несбыточном.

Ну-ну... Пчёлы, они ведь тоже "думают", что добывают мёд для себя, а не для пасечника.

Но это я так... "О птичках"...

И, заложив руки за спину, я принялся мысленно выстраивать логистическую цепочку. Для успешного перемещения "найденного" нами клада и последующей эвакуации.

Ну и придумывать очередную порцию отмазок, куда ж без этого.

Глава 4

К чести, на весьма недолгое время напрочь потерявших дар речи людей, пришли в себя они очень быстро. Да и, глупо было бы думать, что, имеющие недюжинное самообладание и привыкшие действовать в разнообразных стрессовых ситуациях, члены "Совета двенадцати" и сотрудники Комитета, не справятся с ситуацией.

Так что уже через несколько секунд, вслед за осторожным вопросом Пельше, раздалось лёгкое покашливание Леонида Ильича и еле слышная но, так никем и не понятая, произнесённая на грузинском языке реплика Сталина.

Но, поскольку информационного посыла в этих звуках было ноль целых, хуй десятых, я благоразумно промолчал. Извините за мой французский.

А в следующий раз нарушил тишину Юрий Владимирович Андропов.

- И как это прикажете понимать, Ваше Высочество? - Слегка дрожащим но, с каждым произнесённым слогом обретающим всё больше уверенности голосом, обратился ко мне он? И тут же, как полагаю, основываясь на высказанной после феерического исчезновения Мэй Синг, догадке, набычился. - Как полагаю, всё это, - тут он обвёл взглядом лежавшие перед нами сокровища, - вы предполагаете отдать таинственному, "важному" человеку в Китае?

"Ну вот, блин... Сами придумали, сами обиделись"! - Про себя хмыкнул я.

А вслух поспешил успокоить, начавшего слишком уж сильно волноваться, Юрия Владимировича.

- Да нет у меня никакого "человека в Китае". - Отрицательно покачав головой, пренебрежительно фыкрнул я. И, стукнув в сердцах кулаком правой руки в раскрытую ладонь левой, признался. - Но, относительно того, что эти богатства мы используем в качестве подношения, вы целиком и полностью правы!

- Так, расскажите же, кто эта таинственная личность, наконец! - Забыв, про лежащие у их ног тонны золота, нетерпеливо воскликнул Георгий Карпович Цинёв. И, снова наливаясь, ставшей уже привычной но, по-прежнему не очень здоровой краснотой, припечатал. - Или так и будете, до самого конца, водить всех за нос?

- Прошу меня простить, но, пока глубокоуважаемая Мэй Синг не доставит подтверждение и согласие на встречу, раскрывать что-либо считаю просто преждевременным. - Стараясь, чтобы мои слова звучали как можно более убедительней, отрицательно помотал головой я. И, расставляч "точки над "Ё", поипечатал. - К тому же, не факт, что эта, очень значительная и поистине всемогущая личность, захочет тратить на нас своё драгоценное время.

- Вы забываетесь! - Взвился и, разве что не подпрыгнул до, очень между прочим, высокого, потолка Цинёв. Благо, кондиции помолодевшего, и обретшего завидное здоровье тела позволяли. И, оглянувшись на своего шефа в поисках поддержки, почти простонал. - Юрий Владимирович! Ну, хоть вы! Помогите же призвать этого наглеца к порядку!

На что, несколько растерявшийся Андропов пожевал губами. И, извиняюще посмотрев на меня, отвёл взгляд.

А успокоил всех, и заставил мыслить конструктивно, как всегда немногословный но, как уже говорил, с первой же минуты пребывания в своём новом качестве завоевавший непререкаемый авторитет, Сталин.

- Думаю, не стоит так сильно давить на Его Высочество. - Негромко но, оттого не менее веско и внушительно, подвёл черту он. Давайте, как предлагает Принц, дождёмся возвращения нашей, прекрасной, загадочной и таинственной гостьи из Поднебесной. А пока займёмся экспроприацией и, как понимаю, переместим золото в используемое Его Высочеством, межмировое пространство.

И, отдельно хочу отметить, что никаких выкриков, вроде "вы предлагаете таскать эти тяжести нам"? "Да как вы смеете"? Или же, завуалированного но, оттого не менее понятного "не барское это дело", не прозвучало.

Все, включая охранников из "девятки", членов "Совета Двенадцати" и самого Сталина, дисциплинированно брали килограмм по сорок-пятьдесят презренного металла и, пройдя мимо меня, при помощи лёгкого касания отправлялись в Стазис.

Исключение составили лишь Леська и Марина. И, хотя моя девушка по физической мощи могла дать фору любому, самому сильному мужчине из неодарённых, "припахивать" её не стали. Марина просто смотрела на всё большими, широко распахнутыми от изумления глазами. И, честное слово, даже не хочу знать, какие мысли бродили в этот момент в её хорошенькой головке.

Мелкая же просто дурачилась. Примеряя разные побрякушки и требуя от мамы подтверждения её "неописуемой красоты".

На что суровые, и немного запыхавшиеся, мужики смотрели с умильной улыбкой. А ваш покорный слуга делал "строгое лицо". Чётко и ясно давая понять, что все, абсолютно все висюльки и драгоценности, целиком и полностью уйдут по назначению.

И не потому что мне было жалко "побаловать ребёнка". Просто, тот, кто устанавливает правила, в первую очередь и без любых оговорок, обязан их выполнять. А то ведь, есть в Советском Союзе один, позорящий Страну и, даже спустя пол века остававшийся "притчей на языках", очень дурной и плохо пахнущий пример.

Это я про "Халю Брежневу". Которая, нагло и беззастенчиво пользуясь "родительской любовью" творила такое...

Двадцать с лишним здоровых дядек брали за раз плюс-минус тонну. Так что, нетрудно подсчитать, что "на всё, про всё" потребовалось одиннадцать ходок.

После чего, по требованию всё того же, "вездесущего" Цинёва, подтверждённого просящим кивком Андропова, мы с девочками тщательно осветили все, какие только возможно, щели и закутки. А все остальные, так же скрупулёзно их облазили и осмотрели. На предмет, завалявшихся, затерявшихся и просто, по запарке не замеченных, предметов.

И, ещё через двадцать минут, убедившись, что выгребли мы всё подчистую я, невзирая на демонстративно надутые губки и заблестевшие на ресничках слёзки, отобрал у мелкой последние украшения и перенёс всех в Стазис.

А мы с девочками, запрыгнув с ожидавший под покровом невидимости флаер, взяли курс на Москву.

***

Интерлюдия. Малый Зал заседаний в Кремле. Время - сразу же после отбытия главного героя и сопровождающих его Марины и Леси на "секретную лесную базу".

Все, немного ошарашенные, слегка вспотевшие и, оттого поначалу молчаливые, члены "тайной операции", расселись по своим местам и замерли в неловком молчании. Которое, на правах формального лидера и, после появления Сталина, ставшего "вторым человеком в Государстве", наконец нарушил Леонид Ильич Брежнев.

- Что скажете, товарищи? - Прервал тягостную тишину он. - Как это понимать? И, в конечном итоге, как ко всему этому относиться?

- А у нас есть варианты? - Грустно усмехнувшись, задал риторически вопрос Пельше. И, указывая на, уже обсуждаемую, и приберегаемую на самый крайний случай, возможность, уточнил. - Кроме немедленного физического устранения. Со всеми, вытекающими из этого непоправимого шага, последствиями. В виде безвозвратной потери троих и, как совсем недавно выяснилось, далеко не единственных на нашей планете одарённых. И это не считая утраты шанса, на обещанный Его Высочеством визит в "их", - Арвид Янович специально выделил интонацией это слово, - будущее. Результаты которого трудно переоценить. А преимущества для нашего Государства, в виде технологий и знаний, будут иметь поистине решающее значение в предстоящем противостоянии.

- Никто с этим не спорит. - Подал голос Дмитрий Фёдорович Устинов. - И речь, ни в коей мере и никаким образом, не идёт о кхм-м-м... столь пугающих и кардинальных мерах. Просто. - Здесь Министр Обороны сделал небольшую паузу для обдумывания. И, собравшись с мыслями, продолжил. - Мы говорим о... несколько своеобразной трактовке, самостоятельно присвоенных Его Высочеством, полномочий. И, как следствие, вытекающих из этого... немного поспешных и не до конца продуманных действий. Вызывающих кхм-м-м... некоторые, вполне закономерные опасения и требующих выработки... подходящих к случаю рекомендаций.

- Так ведь, "рекомендовали" уже. - Не сдержавшись, непроизвольно хмыкнул Косыгин. - А так же "намекали" и, разве что насильно не вдалбливали в его упрямую голову, что не стоит спешить и "запрягать телегу впереди лошади"!

После полушутливого и, несколько ироничного замечания Андрея Николаевича, атмосфера в помещении чуточку потеплела. А все присутствующие, с лёгкими намёками на улыбку, переглянулись и принялись вспоминать сегодняшнее, очень сильно выходящее за привычные рамки, происшествие.

Члены "Совета Двенадцати" разбились на пары и тройки. И, негромко обсуждая "экспедицию за сокровищами", делали какие-то, пока не выносимые на всеобщее обсуждение, выводы.

Наконец, минут через десять, когда раздававшиеся повсеместно шепотки и гомон утихли, слово взял Иосиф Виссарионович Сталин.

- Принц Генрих, бесспорно, тот ещё тип. - Не повышая голоса, издалека начал он. - Чуждый нашей, советской идеологии и, возможно, даже преследующий какие-то свои, не до конца а, если быть точным, то вообще не понятные нам, интересы. Но, пока декларируемые намерения и, главное, действия Его Высочества идут на пользу нашему общему делу, мы вынуждены терпеть проявления его ребяческой импульсивности. А так же непослушание и причуды весьма своеобразного характера. - Иосиф Виссарионович обвёл всех твердым, не терпящим возражения взглядом и припечатал. - И, до тех пор, пока мы полностью не исчерпали все возможности, предоставляемые сотрудничеством с гостями из будущего, ни о каких "кардинальных мерах" и прочей, могущей навредить нашей Стране ереси, не может быть и речи! А что касается "несогласованности" и перманентных и доставляющих очень много головной боли "взбрыков" Его Высочества, то придётся научится терпеть. Тем более, что вернувшись к себе домой он, скорее всего, полностью перестанет оглядываться и прислушиваться к нашему с вами мнению.

- Но это же возмутительно! - Вскочил с места и выкрикнул свою точку зрения, Андрей Андреевич Громыко. - Неужели мы не найдём управы на этого... этого взбалмошного мальчишку?!

- Да, что вам не нравится, то? - Вступил в спор, молчавший до сих пол Николай Анисимович Щёлоков. После получения сведений из будущего, из которых стало ясно, что его супруга была застрелена во время предпринятого ею покушения на Андропова, а сам он подвергся травле и вынужден был покончить жизнь самоубийством, министр МВД считал себя обязанных визитёру из будущего. И поэтому, решил встать на его защиту. - Вы же должны понимать, что Его Высочество, вследствие королевского происхождения и полученного соответственного воспитания и, несколько вольно трактует свод, принятых для рядовых, обычных так сказать граждан, правил. А наличие у него магических способностей, включающих единственный на нашей планете и в обоих временах дар целителя, ставит Принца Генриха на, практически недосягаемую для простых смертных, высоту!

- Давайте я скажу! - Испросив взглядом разрешения у Сталина, прервал наступившую после запальчивой речи Щёлокова тишину, Брежнев. - Как все уже поняли, с нашим, плохо управляемым но, всё-таки очень полезным для Страны и, в общем и целом, весьма лояльным к Советскому Государству, Капризным Принцем, сделать мы ничего не можем. Так что, предлагаю, временно подчиниться обстоятельствам. И, памятуя о скором возвращении таинственной и многоуважаемой китайской гостьи, посвятить оставшееся время подготовке к этой, как понимаю, весьма важной и очень ответственной, встрече.

***

Конец Интерлюдии.

"Ну, вот и славненько! Вот и хорошо"! - Не то, что бы "писяя кипятком от щастя" но, где-то в состоянии, близком к "довольно потирая руки", - думал я, слушая запись, сделанную шпионской аппаратурой из двадцать первого века.

Которую я, памятуя об параноидальных и ужасно подозрительных натурах, отвечающих за безопасность членов Правительства сотрудников КГБ, не стал размещать в каком-либо из помещений Кремля.

А попросту запрограммировал и отправил к одному из окон Малого Зала Заседаний, действующий по прежнему в режиме невидимости, флаер. И теперь, получив данные и убедившись, что по мнению членов "Совета Двенадцати" от меня "всё-таки больше пользы", мог какое-то время спать спокойно.

Относительно, разумеется. Ибо, когда имеешь дело с условно-разумными, почти всегда руководствующимися какой-то странной и извращённой, отличной от образа мыслей любого нормального существа, логикой, уверенным быть нельзя ни в чём. И, как следствие, расслабляться тоже не стоит.

К чему я, обладающий немного индифферентной к здешним правилам и, как вы, наверное, уже успели заметить, слегка похуистической натурой, не слишком-то и привык. Извините за мой французский.

Но, как гласит тутошняя народная мудрость, "с волками жить - по волчьи выть". Так что, небольшая подстраховка не помешает.

Хотя... Пиздец (то есть, простите великодушно, нештатная и ведущая к печальным и необратимым последствиям ситуация), причём в совершенно неожиданном и абсолютно непредсказуемом виде, как всегда, подкрадётся незаметно. А "прилетит" в самый, что ни на есть "спокойный" и "со всех сторон продуманный" момент. И, точно уж, не к месту и в очень сильно неудобное время.

Да и хуй с ним. (Опять вынужден извиниться. И, переведя на "нормальный язык", заметить, что степень моего равнодушия чуточку превышает возможные, ведущие к потере здоровья и репутации, риски).

"Соскакивать", в любом случае, я не собирался. Ну, по крайней мере, пока не "укомплектую" здешнюю, "отвечающую за движ" шоблу-ёблу всеми ништяками, которые помогут сохранить нынешнее положение вещей. И не дадут развалиться этой, как ни крути, а всё-таки таки оставшейся недостижимой, мечте местного человечества о справедливом устройстве общества.

Где количество воров и преступников, а так же всех мастей паразитов, которые в принципе, так же ничем не отличаются от крадунов, сведено к нулю. А мерилом людской добродетели является труд. Работа, а не всевозможные, полученные обманным путём, "статусы", "уровни" и обладание пресловутым "банковским счётом".

Собственно, только по этому я и ввязался в весь этот блудняк с омоложением Членов Правительства, выдёргиванием со смертного ложа Сталина и организацией экспедиции в грядущее. Которое, по словам "всё продумавшей и понятно объяснившей Леськи", всё-таки именно "наше". А не будущее этого, стоящего на какой-то отдельной, то ли параллельной а, может быть, расположенной вообще хрен знает где и полностью "перпендикулярной", веке многогранной и, очень сложно и запутанно устроенной, и без нас организованной, Вселенной.

Что ж... Не попробуешь - не узнаешь. И, как водится, уместное в подобных случаях "Поживём - увидим". Если вдруг, перейдя в двадцать первый век обнаружим сохранившийся Советский Союз, где по-прежнему правят, приближающиеся к восьмидесяти летнему рубежу члены "Совета Двенадцати", значит чудо-ребёнок ошибся.

Ну а, ежели, вернувшись, увидим, что в мире, как всегда царит полная неразбериха, с продолжающимся перманентным, то есть существующим на постоянной основе, хаосом, значит - мы дома.

Короче, всё просто, дорогие товарищи. И нефиг тут лишний раз напрягать, и без того закипающий от всего этого шапито, мозг и ломать, пухнущую от размышлений о могущей случиться неудаче, голову.

С этими мыслями я закинул используемый для прослушивания записи девайс в Стазис. В который раз посетовав, что нет возможности как-то синхронизировать гаджеты из двадцать первого века с имеющимся у меня симбионтом.

Как не получилось бы подключить айфон или смартфон к ламповому чёрно-белому телевизору. Разве что "скотчем заебашить"... Ага, "прямо посередине экрана". Извините за мой французский.

Да и фиг с ним. Даже и без удобных и таких привычных для меня вещей, жизнь всё-равно прекрасна и удивительна. Мы с девчёнками живы. Вроде бы сумели интегрироваться в здешнее общество. По-дурацки, вообще-то, и с огромной и делающей жизнь не такой уж гладкой, помпой, но всё-таки.

Топорно, не без этого. И, при этом, поломав кучу шаблонов и наплевав на множество здешних правил. Но тут уж - "извините, подвиньтесь"! Ежели бы начал плясать под наигрываемый власть предержащими, очень сильно набивший оскомину и совсем не интересующий меня мотив, - вряд ли бы из этого вышло что-то хорошее.

Исключительно по моему собственному мнению, конечно. Которое, ни в коем случае не отрицаю, очень даже может быть, что и неправильное.

Ведь, глядя с колокольни жителя, вполне благополучного и, обладающего несравнимыми с имеющимися у здешних жителей ресурсами, Содружества, трудно понять все тонкости и уклад местного быта.

Это, как если бы, довольный, богатый, а так же вполне себе счастливый и со всех сторон социально защищённый швейцарский фермер вдруг попал, например, в Сомали.

Где, в общем-то, тоже живут люди. Которые, невзирая ни на что, как-то самоорганизовываются в некое подобие социума. Налаживают горизонтальные и вертикальные связи. И, при этом, невзирая на весь кошмар и убогость их нищенского существования, считают это нормальным.

Только вот, в отличие от мифического бюргера из Швейцарии, у полноправного гражданина Содружества способов реализации своих замыслов неизмеримо больше. И, как следствие, возможностей "причинять добро" и "наносить справедливость", тоже практически неограниченное количество.

Чем, собственно, я и собирался заняться в оставшееся до возвращения Мэй Синг время. И нанести неофициальный, ни с кем не согласованный и никем же не одобренный визит, в одну из многочисленный исправительно-трудовых колоний этого, первого в мире, социалистического государства.

Где отбывал срок и, вот-вот должен был умереть Иван Никифорович Худенко. Человек, опередивший своё время и наглядно показавший... скажем так, некоторое несовершенство существующей системы. И, поэтому, осуждённый и, в конечном итоге, лет на тридцать раньше времени, покинувший этот бренный мир.

P.S. В реальной истории Иван Никифорович Худенко в 1972 году ещё находился на свободе. А осуждён был лишь год спусня. Но, так как это повествование лишь плод досужих фантазий автора, то получилась вот такая вот, небольшая нестыковка.

Глава 5

Чтобы не быть обвинённым в пустословии, я не стану в очередной раз изобретать велосипед. А просто процитирую сведения из Википедии двадцать первого века.

Итак, "Иван Никифорович Худенко. Крестьянский сын, родился в 1917 году, в 1934 году окончил финансово-кредитный техникум и был направлен на работу помощником счетовода в совхоз. Прошел советско-финскую и Великую Отечественную войны, служа "по хозяйственной части".

В 1957-м демобилизовался в чине капитана, поселился в Алма-Ате, стал начальником отдела финансирования совхозов в министерстве сельского хозяйства Казахской ССР.

В 1960-е годы он попытался внедрить в советском сельском хозяйстве рыночные, хозрасчётные принципы, добился 20-кратного повышения производительности труда, но окончил свои дни в заключении как расхититель социалистической собственности.

Первый эксперимент

В начале 1960-х экономисту дали в управление многоотраслевой совхоз "Илийский" Алма-Атинской области. Здесь Худенко поставил эксперимент по внедрению "безнарядно-звеньевой системы организации и оплаты труда". Иван Худенко перевел свой совхоз на полный хозрасчёт, подкрепленный прямым материальным стимулированием работников. Оплачивались достигнутые результаты, а не затраченные усилия.

Вместо 3 комплексных отделений и 9 полеводческих бригад с огромным числом работников и общей, то есть "ничьей", техникой, было создано 17 звеньев по 4-5 человек с закреплённой за ними техникой (5 комбайнов, 4 трактора и набор других необходимых машин). Каждое звено имело строго очерченные функции и фонд затрат на их исполнение. На девяти токах прежде работало, в зависимости от количества зерна, до 500-600 человек. После реорганизации по системе Худенко было создано три механизированных тока, а их обслуживало всего 12 человек. Число управленцев в совхозе было сокращено со 132 до 2 человек - остались управляющий (он же главный агроном) и экономист-бухгалтер зернового отделения.

Работа по новой системе стартовала 1 марта 1963 года. За первый же сезон производство зерна в совхозе выросло в 2,9 раза, прибыль на одного работающего - в семь раз, а себестоимость центнера зерна упала с 5-7 рублей до 63 копеек. Производительность работника в механизированных звеньях за год увеличилась почти в 20 раз. Начальник звена получал 350 рублей в месяц, его механизаторы по 330 рублей. В других совхозах СССР и 100 рублей считались хорошим месячным доходом. Показатели производства зерна механизированными звеньями в 1963 году по сравнению с 1962 годом.

Казахские документалисты сняли о Худенко фильм "Человек на земле". В конце 1964 года новый первый секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев посмотрел фильм "Человек на земле" и завершил дискуссию: "Это дело преждевременное.

В 1969 году Иван Худенко добился проведения нового эксперимента. На голом месте, в казахстанской полупустыне был создан небольшой совхоз "Акчи", официально именовавшийся "Опытным хозяйством по производству витаминной травяной муки". Добавка такой муки, содержащей много белка и витаминов, в рацион коров поднимает удои на 30-40 %. "Акчи" вновь был выстроен из звеньев (рабочих групп, как сейчас сказали бы) - механизаторских, строительного, управленческого. Все звенья работали на полном хозрасчете, и вопросы решались гласно и вполне демократично на совете хозяйства, которому подчинялся его директор. В управленческом звене было всего два человека - директор Михаил Ли и экономист-бухгалтер Иван Худенко.

Эксперимент проводился по постановлению Совмина Казахской ССР, а его условия были согласованы с союзными ведомствами - Комитетом по труду, ЦСУ СССР, Минфином и Госбанком СССР. Производительность труда в "Акчи" была в 6 раз выше средней по республике, зарплата больше в 2-3 раза. Необычно хорошим было и качество самой продукции совхоза - травяной муки. Как вспоминал партнер Худенко Владислав Филатов: "Для высшего сорта содержание каротина в травяной муке устанавливалось в 180 единиц, а у нас было 280. Приборы зашкаливало, приёмщики не верили своим глазам". Об "Акчи" писала местная и центральная пресса, а статью из "Литературной газеты" перепечатал даже орган югославских коммунистов "Борба" под заголовком "Тайна экономического чуда в казахстанском совхозе".

В 1970 году второй эксперимент был закрыт. Посетивший производство министр сельского хозяйства Казахской ССР М. Рогинец был возмущён, что работники сельского хозяйства зарабатывают больше, чем чиновники министерства.

Вот как запомнил это Филатов: "Все было похоже на разбойное нападение. В середине дня наряд конной милиции окружил наш завод по производству травяной муки. Людей в буквальном смысле слова стаскивали с тракторов, отгоняли от работавших на заводе агрегатов. Со стороны могло показаться, что идет облава на крупных преступников". Совхоз закрыли в разгар сезона, не заплатив рабочим денег и не вернув сделанных ими капиталовложений.

Худенко и его команда три года пытались бороться за своё дело через редакции газет и официальные органы.

Суд отказался рассматривать иск к Министерству сельского хозяйства Казахской ССР о выплате рабочим фактически заработанных ими денег. В августе 1972 года Министерство юстиции СССР по жалобе Худенко дало указание принять этот иск к рассмотрению, и народный суд Советского района Алма-Аты удовлетворил его. Прокуратура Казахской ССР опротестовала это решение, а также возбудила уголовное дело против Худенко и его заместителя Владислава Филатова по обвинению в покушении на хищение государственных средств. Один из судебных исков был скреплён печатью не существовавшего уже "Акчи", что было использовано как формальный повод обвинить Худенко и его партнёров.

28 августа 1973 года Алма-Атинский городской суд признал Худенко и Филатова виновными в покушении на хищение государственного или общественного имущества в особо крупных размерах, а также в самовольном присвоение звания или власти должностного лица и подделке документов и приговорил Худенко к 6 годам, а Филатова - к 4 годам лишения свободы.

12 ноября 1974 года Худенко умер в тюремной больнице".

Конец цитаты.

Нормально, да? Свора пустобрёхов и разного рода прихлебателей, беззастенчиво оболгала, в наглую обворовала и, в конечном итоге, затравила и довела до смерти хорошего человека. Причём, не побоюсь этого слова, Человека с Большой Буквы.

И вот именно его я собирался вытащить из тюрьмы и, тем самым, спасти от неминуемой смерти.

Бесспорно, можно было бы действовать официально. И, я практически на сто процентов уверен, что мне бы пошли на встречу. Особенно, если бы я ознакомил с материалами дела Иосифа Виссарионовича Сталина. Который всегда действовал решительно и бескомпромиссно. И не единожды а, скорее, многократно "вытаскивал с нар" и возвращал к нормальной а, главное, действенной и продуктивной жизни, нужных стране людей.

Но время... время... Как раз его-то катастрофически не хватало.

Ведь, так как я хотел, возвратить Ивану Никифоровичу молодость и, вместе со Сталиным, дать ему магические способности, то следовало подгадать к моменту аудиенции у Старшего.

Сразу после которого я намеревался провернуть свою, полностью авантюрную операцию. Или, вернее будет назвать этот, наглый и беззастенчивый перфоманс, аферой. И, заодно, скрыть собственные возможности по части превращения обычных людей в магов. Замаскировав получение Сталиным и Худенко магии, под "дар Высшего Существа".

Да и двое, обладающих сверхспособностями, а так же твёрдых в своих убеждениях и, зачастую, напролом идущих к своей цели "людей дела" - всяко лучше чем один.

Не то, чтобы я не доверял облагодетельствованным мною членам "Совета Двенадцати". Но, как уже говорил, многие свои поступки они совершали, руководствуясь не "холодной головой" а, скорее уж, "горячим сердцем".

Плодя кумовство, круговую поруку и прочие, больше напоминавшее мафиозные образования чем государственные структуры, междусобойчики.

Где о "чистых руках", кажется, забыли напрочь. Вспоминая лишь на обязательных партсобраниях, да и то, просто для галочки.

В общем, "истеблишмент" или, в данном конкретно случае, скорее партократия, "образа семидесятых" выстроила удобную, усреднённую, так сказать, модель общества. Где не только "лентяям не место". Но и такие вот, жадные до дела и излишне трудолюбивые особи, выбиваясь из общего стороя портят, радующую "барский" глаз, благостную и, я бы даже сказал, немножко "лубочную" картину.

Что, в свою очередь, стало одним из гвоздей, забитых в крышку гроба почившего в бозе Советского Союза.

Где, позволю себе процитировать многомудрого мистера Паркинсона, "третья стадия паралича в любой организации, наступает тогда, когда в учреждении не встретишь и капли разума. Штукатурка отваливается, краска на стенах, свисает неопрятными лохмотьями и пузыриться. А последний приступ болезни развалил всё.

Лечить в данном случае становится поздно. И, с полной уверенностью, смело можно заявить, что контора, отмучившись и пройдя все категории деградации, благополучно "откинула копыта". И теперь "заражено" всё.

И, в новую жизнь нельзя брать с собой ни людей, ни вещей, ни порядков. Требуется произвести полную дезинфекцию. Оставшееся барахло и методы ведения дел выбросить на помойку. А само здание, предварительно застраховав, сжечь. И, лишь когда всё сгорит дотла, можно будет надеяться, что заразу убита".* (*Сирил Паркинсон. Законы Паркинсона. М. 1989 г.).

Конец цитаты.

В общем, можно сказать, что, искренне желая "раздать всем сёстрам по серьгам" и, при этом, постаравшись никого не обидеть, "Брежнев и Ко" сами положили под СССР мину замедленного действия. Которая, после их ухода, и рванула с невьебенной мощностью. Извините за мой французский.

Причём, "бахнув" так, что были поломаны судьбы миллионов людей. И, не меньшее количество, просто-напросто лишились жизни.

Нет я, в принципе, понимаю. Что сужу несколько однобоко. И исключительно с точки зрения полноправного гражданина Содружества. Где "революции" давно отгремели и стали строчками в учебниках истории. А, все без исключения представители истинных разумных, несмотря на многообразие рас, видов и народностей, с помощью социальной селекции давно и благополучно доведены до максимума их возможностей.

Будь ты живущим в песках ящером, водоплавающей и двояко дышащей амфибией или образцом кремний-органической жизни, могущей существовать лишь при температуре плавления базальта.

Но это в Содружестве.

Здесь же, в одной из, не то, чтобы "брошенных на произвол судьбы" но, всё-таки, не имеющей сколько-нибудь внятных перспектив, и населённой одной из тупиковых ветвей развития условно-разумных, народностью, всё несколько иначе. И мысль о том, "не наломаю ли я дров", сеяла смутные сомнения и вызвало подспудное, и сосущее под ложечкой, чувство тревоги. Которое, как известно, вредит любому делу и является противником, всех без исключения, начинаний.

В общем, как обычно, почесав репу и решив, что "пусть лошадь думает, у неё башка больше", я выкинул все эти пораженческие мысли из головы. И, как мог объяснив Марине, куда намылился, снова перешёл в Стазис. После чего, забравшись во флаер, взял курс на Юго-восток.

Ибо отступать просто-напросто поздно. А мы с девочками слишком глубоко увязли, чтобы из-за "сомнительных терзаний" на половине пути "включать заднюю".

Первому в мире Социалистическому Государству, а так же флагману в деле борьбы за справедливость и равноправие, нужно дать второе дыхание. И не думаю, что спасение такого человека, как Иван Никифорович Худенко, хоть на йоту помешает развитию Страны.

***

"Зона", где "чалился" или, говоря языком нормальных людей, отбывал срок, Иван Никифорович, была известна. Так же, как и отряд и даже барак, в котором "проживал" взбудораживший и "поставивший на уши" многих "уважаемых людей", человек.

Ну а, выкрасть фигуранта, пусть даже и с подконтрольной и, относительно тщательно охраняемой территории, для меня было парой пустяков. Не-е, не то, что бы вааще прям "два пальца об асфальт". Но, согласитесь, имея мои возможности, да не провернуть такое плёвое дело?!

Правда, немного печалило то, что опять нарушаю законы и подставляю ни в чём не повинных сотрудников исправительно-трудовой колонии. Хотя... учитывая особенности психологии и менталитета практически любого условно-разумного, думаю, что дело можно поправить деньгами.

У меня как раз, почти пятьдесят тысяч безхозных рублей в наличии. Валяются в Стазисе без толку. Без возможности официального применения. Вот и "занесу" их начальнику лагеря. Тайно, само-собой. Ин-ког-ни-то! Но, при этом, оставлю какую-нибудь, "сопроводительную записку". Мол, так и так... "Спасибо за содействие. Всё прошло хорошо. А это вам за беспокойство".

И вот, безо всякого опасения, хуй ложу по топор, что это прокатит. Тем более, что спасаемый человек, без моего вмешательства скоро отдаст Создателю душу.

Прошу прощения за столь откровенные анатомические подробности.

А так... Подсуетятся чуть-чуть. Где надо "подмажут" и "кому надо сунут". А несуществующее тело фиктивно "кремируют".

И не то, чтобы меня сильно волновала судьба начальника колонии. Но, если есть возможность, а тебе, при этом, хорошее дело ничего не стоит, то всегда нужно поступать по справедливости.

Вступать в дебаты с Худенко, так же, как и давать ему многословные объяснения, я не стал. А просто, дождавшись пока интересующий меня человек пойдёт в туалет, молча схватил силовым щупальцем и, словно тряпичную куклу, засунул в Стазис.

Не было у меня времени рассусоливать. Завтра Мэй Синг должна вернуться. Да и про "денно и нощно", причём "ни на секунду не смыкая глаз", несущих свою, прямо скажем, нелёгкую службу, отряжённых для нашей с девочками охраны сотрудников девятого управления, тоже забывать не стоит.

В общем, я мчал обратно в Подмосковье на всех парах. А, для того, чтобы скоротать время, вспомнил про ещё одного персонажа. Сыгравшего в судьбе только что спасённого мною Ивана Никифоровича, можно сказать, решающую и ключевую роль.

Речь идёт о некоемом Михаиле Рогинце. По слухам, бывшем другом самого Леонида Ильича Брежнева. И занимавшем пост министра сельского хозяйства Казахской ССР.

Который, посетив экспериментальный совхоз и, увидев построенные для рабочих коттеджи, вышел из себя и "начал брызгать слюной".

"Во дворцах жить захотели"! "Не по чину берёте"! - Орал разъярившийся чиновник.

А, услышав в ответ, что в стране строится коммунизм, где от каждодго будут требовать по способностям, а давать по потребностям, "поставил быдло на место".

"Потребности у всех будут разные"! - Ничто же сумяшеся заявил он. - "У меня одни, а у вас другие"!

А сопровождающий его жополиз из министерства, с возмущением констатировал. "У вас "простой тракторист" получает больше, чем заведующий отделом в нашей организации! Разве это справедливо"?!

Ну, что сказать... Типичная картина для любого сообщества условно-разумных. Где любая, дорвавшаяся до кормушки и управления паразитирующая мразь сразу начинает мнить себя выше простого, честно тянущего лямку, работяги.

А в почёте не человек труда а такие вот, зажравшиеся и потерявшие связь с реальностью пиздаболы. В очередной раз вынужден извиниться за мой французский.

И да... колхозников из коттеджного посёлка всё-таки выгнали. А на их место заселились "нужные" люди из "партийного аппарата" и "чиновничьего сословия".

Кстати, просмотрел я, распакованный из архива файл, об этом самом Рогинце. В котором, помимо скупых сведениях о его "профессиональной деятельности" есть маленький раздел "репутация". Где имеется всего лишь одна строчка. А именно "сыграл ключевую роль в прекращении сельскохозяйственного эксперимента И.Н.Худенко".

Нормально да?! Жил такой вот, не побоюсь этого слова, "долбодятел". А всех достижений - это то, что сломал судьбу и довёл до могилы хорошего, и - главное! - нужного Стране и людям, человека.

Сейчас этому "деятелю" шестьдесят два. А умрёт он, через восемь лет, в одна тысяча девятьсот восьмидесятом. Так что, думаю, Иван Никифорович сумеет, прозрачно и недвусмысленно намекнуть Сталину, что "долг платежом красен".

И, не в меру ретивый "поборник справедливости" и "указыватель быдлу на его место" поведёт оставшиеся ему годы не на "заслуженной пенсии". А займёт, покинутое при моём активном участии, место Худенко в зоне.

Хотя, вмешиваться в этот, вне всякого сомнения занятный и душещипательный процесс, я не стану. Это их, ни коим образом не касающиеся меня, местечковые разборки. К тому же, зная природу и менталитет условно-разумных, чётко понимаю, что слишком глубоко вляпываться в их дрязги попросту не стоит.

И сам по уши в говне измажусь и, при этом, обязательно останусь виноватым.

Извините, если кого обидел.

Глава 6

На следующий день, часа за два до назначенного Мэй Синг времени, за нами заехал, как понимаю, решивший во что бы то ни стало, "держать и не пущать", а так же "неустанно контролировать", Георгий Карпович Цинёв.

Хотя, положа руку на самый дорогой для любого самца, живущего в любой из известных мне Локаций и при рандомно выбранном государственном строе, орган, смело могу заявить, что в его личном и, вот прямо вот непосредственном, присутствии не было совершенно никакой необходимости.

Ведь, мало того, что, разве что за исключением шестилетней Леськи, "все мы люди взрослые". Так ещё и охраны к нам приставлено "по самое не балуй".

Короче, смело и со всей ответственностью могу заявить, что прекрасно добрались бы и сами.

Так нет же... Припёрся, маму его етить... Волнуется, понимаешь...

Ну - да Создатель с ним! Лицезрение его не слишком довольной морды настроения нам не испортило. А, поскольку, вопреки своим, крепко укоренившимся привычкам, высказываться по какому-либо поводу глубокоуважаемый Георгий Карпович не спешил, то и хуй с ним. То есть, простите великодушно, острого приступа идиосинкразии и желания немедленно дать в морду его присуствие не вызывало. Да и вообще, как это ни странно, вполне себе оставляло равродушным.

Мы втроём молча и, как впрочем и всегда, оперативно, забрались в салон выделенной и, как начинаю догадываться, закреплённой за нами чёрной "Волги". И, в сопровождении двух микроавтобусов с автоматчиками, выдвинулись в Первопрестольную.

Дорога, как мне давно стало казаться, изученная вдоль и поперёк, заняла стандартное количество времени.

"У них, наверное, какие-то дополнительные "фишки", по пути нашего следования стоят". - Вяло подумал я, наблюдая привычно пустынные улицы. - "Да и вообще, народу, для нашей безопасности задействована, не одна сотня".

Покатав так и сяк в бестолковке эти мысли, на краткий миг почувствовал угрызения совести. За свои самовольные отлучки и прочие, как смутно догадывался, доставляющие много головной боли занятым нашей охраной людям, выкрутасы.

И тут же невесело усмехнулся. Ибо то, что собирался проделать сегодня при непосредственном участии и весьма активной помощи Мэй Синг, как ни крути, поже попадало под определение "деяния с подвыпердотом".

Успокаивало лишь то, что не мог я, внятно и доступно объяснить, существование во вселенной такого явления, как Старший.

В лучшем случае, меня бы просто не поняли. А в худшем и, подозреваю реальном и единственном, просто бы сочли сумасшедшим.

Ибо в стройную и давно "доказанную" торию материализма никоим образом не вписывалась известная мне и, очень сильно подозреваю, тоже не до конца истинная, картина мира.

Но, так как "бить себя пяткой в грудь" и убеждать, никого и ни в чём, в принципе не собирался, то просто выкинул эти, слишком уж умные для простого парня вроде меня, мысли из головы. И, дабы отвлечься, принялся с повышенным усердием пялиться в окно.

Всё ж больше пользы будет, чем забивать бестолковку разной хуетой. То есть, прошу меня извинить, не имеющими непосредственного отношения к делу, а так же деструктивными и не несущими практического значения, размышлениями.

Прибыли, как всегда, в один из внутренних двориков Кремля. И, поднявшись по, устланной ковровой дорожкой мраморной лестнице, вошли в Малый Зал Заседаний.

Где в полном составе и с предсказуемо напряжёнными и нахмуренными лицами, ожидал "Совет Двенадцати". Ну и Иосиф Виссарионович, конечно.

Державшийся несколько особняком но, при этом, то и дело бросающий внмательные взгляды на своих "подопечных".

Не знаю уж, к месту ли здесь это слово. Но, именно такое впечатление сложилось у меня от недолгого взаимодействия представителей двух эпох.

- Здравствуйте, Ваше Высочество! - На правах, ну, по крайней мере формального лидера, первым поприветствовал меня Брежнев. - И, склонив голову, поцеловал руку Марине и потрепал по голове Леську. - Марина Алексеевна, Алеся. - Благожелательно произнёс он. - Как доехали, как настроение?

- Спасибо, Леонид Ильич, всё прекрасно. - Выдав самую лучшую из своих улыбок, вежливо ответила Марина.

После чего к нам, по очереди начали подходить все остальные. И, произнеся дежурные слова, возвращались на свои места.

Разговор, несмотря на обилие тем, связанных с подготовкой к экскурсии или, скорее, наверное, всё-таки полноценной "экспедиции" в двадцать первый век, не клеился.

Члены Правительства, как всегда негромко о чём-то переговаривались. Марина с дочкой, еле слышно хихикая, шептались "о своём, о женском". А я просто смежил веки и вывел на сетчатку глаза какую-то передачу о расе истинно-разумных инсектоидов.

Невольно сравнивая уклад жизни и быт этих гигантских насекомых и здешний, шебутной и бестолковый, балаган. И сравнение, как вы понимаете, было не в нашу пользу.

Но, так как в Локации больших муравьёв я, скорей всего, не побываю никогда, а обитатели, во второй уже раз приютившего меня мира - вот они, то я всё же решил прервать просмотр. Чтобы не портить "боевой настрой" и не растерять задор перед разговором со Старшим.

Который, жопой чувствую, будет очень не лёгким и, тьфу-тьфу-тьфу конечно, очень даже может стоить всем нам головы.

Не то, чтобы гигантская, живущая два с половиной десятка веков, летающая рептилия пооткусывает нам наши бедовые бОшки.

Но, всё-таки, хуй его знает. Подкрутит там что-нибудь у себя. В настройках мироздания. И - привет! Пиздец котёнку! (Опять, с прискорбием и в который раз, прошу прощения за мой французский).

К счастью, время тягостного ожидания, наконец истекло. И, безо всяких внешних эффектов, прямо посреди зала возникла стройная и элегантная фигурка Мэй Синг.

Что заставило всех присутствующих замолчать. А, как всегда стоящих по периметру помещения сотрудников девятого управления, немного напрячься.

К счастью, демонстрировать излишнее рвение и хвататься за оружие, в этот раз никто не пытался.

Я прям, даже гордость почувствовал за КГБистов! Растут, понимаешь, понемногу! Совершенствуются!

Дабы не плодить лишних сущностей, к языку Содружества в этот раз прибегать не стал. А, встав со своего места, подошёл к китаянке и произнёс по-русски.

- Рад вашему возвращению, уважаемая Мэй. - И, оглянувшись на замерших в ожидании Членов Правительства, поинтересовался. - Надеюсь, отсутствовали вы не зря? И побеспокоенное вами лицо, согласилось на встречу?

- Да Ваше... Гм-м-м... Высочество. - С лёгкой запинкой и, как мне показалось, каким-то весёлым удивлением, подтвердила мои чаяния Мэй. - Старший вас примет. - После чего, окинув внимательным взглядом всех находящихся в помещении, и переходя на ты, хмыкнула. - Как понимаю, в твои планы входит взять с собой всех этих господ?

- Увы, но без этого никак, дорогая и глубокоуважаемая Мэй. - Извиняющимся тоном подтвердил я. - Иначе всё, затеянное мною, просто может не иметь смысла...

- Вы говорите загадками, Ваше Высочество. - Снова вернувшись к "вежливой форме", посерьёзнела китаянка. Но, так как аудиенции у Высшего Существа я просил исключительно на собственный страх и риск, возражать не стала.

А, сделав почти незаметный жест левой рукой, одним движением переместила всех, включая вашего покорного слугу и Марину с Леськой, в Стазис.

И, уже через сотую долю секунды по нашему личному времени, мы оказались посреди раскалённой и, что немного пугало, бескрайней и находящейся неизвестно где, пустыни.

Барханы жёлто-коричневого песка тянулись до самого горизонта. Нещадно палило Солнце. А с пронзительно голубого и, как всегда казавшегося бездонным, неба, на нас пикировал Дракон.

- Не стрелять! - Тут же, во всю мощь своих, не таких уж и маленьких лёгких, отчаянно заорал я.

А более практичная Мэй Синг, просто воспользовалась своими силовыми жгутами и поотбирала пистолеты у выпучивших глаза и, казалось, готовых вот-вот хлопнуться в обморок, КГБэшников.

Впрочем, все остальные невольные участники нашей испуганной делегации, выглядели не лучше.

Но, надо отдать должное, и члены "Совета Двенадцати", и немного струхнувшие охранники, не говоря уже о проявившем поистине железное самообладание Сталине, очень быстро пришли в себя.

И, первым делом что?

Правильно! Потребовали скорейших объяснений и, по возможности развёрнутого и незамедлительного ответа.

- И? - Требовательным и, не терпящим возражения тоном, вызверился на меня глава Комитета Государственной Безопасности Юрий Владимирович Андропов. - Надеюсь, в этот раз вы потрудитесь, и поставите нас в известность, о природе и, главное, целях происходящего?

Впрочем, исконно русское "чё за хуйня"? и "А не опизденели ли Вы, Ваше Высочество", без труда читалось на всех без исключения начавших понемногу приходить в себя и, как вы понимаете, до крайности заинтересованных лицах членов Правительства. Извините за мой французский.

Старший, к тому времени, удивительно мягко и почти неслышно для такой огромной туши, приземлился. И, сложив крылья и положив на передние лапы огромную голову, принялся за ментальное сканирование.

Что доставило несколько неприятных секунд мне и моим, как вы помните, одарённым, девушкам. И стало очень сложным и, поистине непереносимым испытанием для всех остальных, не обладающих магическими способностями, индивидуумов.

Это ведь очень... страшно, а для, не обладающих магическими способностями простых людей, вообще почти непереносимо, когда в твой мозг проникает чужой разум. Считывая информацию, выворачивая всю твою подноготную наизнанку и срывая покровы тайны с самых сокровенных, тщательно спрятанных от других а, зачастую даже и от самих себя, событий, поступков и мыслей.

В общем, во время "телепатического допроса", хреново было всем. А особенно, притащенным мною на встречу, высокопоставленным но, таким беззащитным и уязвимым перед представителем Высшего Разума, псевдо-мыслящим.

К счастью для всех, Сверхсущество было достаточно аккуратным, чтобы не довести дело до чего-то непоправимого. Вроде непредвиденного летального исхода или, не дай Создатель, сведения с ума кого-нибудь из неподготовленных к такому вот перфомансу, потоикоа прямоходящих обезьян.

Отпустило буквально через секунду. Которая, я почему-то был абсолютно в этом уверен, показалась несчастным Члена Правительства и ставших невольными сопровождающими, сотрудникам девятого управления, вечностью.

И, как только давление исчезло, я тут же "запряг" малость оклемавшихся спутников. Переместив их в Стазис и заставив проделать, "отработанную" в индийском храме процедуру, в обратном порядке.

Люди брали золото и, проходя мимо вашего покорного слуги, лёгким, практически невесомым касанием, отправлялись "наружу". И так одиннадцать раз.

К счастью, а вернее, благодаря все подавляющему присутствию Старшего, никаких вопросов в этот раз ни последовало.

Ни тебе "какое вы имеете право"? Ни, уже изрядно подзаебавшего, то есть, простите, успевшего набить оскомину и ужасно утомившего, "что вы себе позволяете?!", не было.

Возле хозяина все молчали. Хотя нет, не "хозяина". Не получается найти подходящее слово для сравнения не сопоставимых масштабов личности Старшего и мизерности кучки людишек. Всё равно, что провести параллель между человекообразной, носящей одежду и говорящей, обезьяной и муравьями. Надеюсь, вы понимаете о чём речь.

Лесник ведь не считает себя "владельцем", никому не принадлежащего, находящегося в диком лесу муравейника? Он просто следит за порядком. Чтобы мелкие, копошащиеся где-то там, внизу, букашки не учудили ничего лишнего.

Вот и Старший, не будучи "барином", в плохом смысле этого слова, просто выполнял роль "смотрящего". За этой и, как подозреваю, ещё несколькими Локациями, подобного толка.

То есть, не имеющих каких-либо вменяемых перспектив и населённых особями с не до конца развитым мозгом. Недочеловеками, живущими скорее основополагающими инстинктами, чем разумом. И, вследствие этого, используемыми в качестве Карьеров, Промзон с особо грязными, токсичными производствами и в роли полигонов для постановки и проведения различного рода социальных экспериментов.

И моей или, если хотите "нашей общей", задачей было убедить Высшее Существо в том, что один из опытов не плохо было бы и продолжить. Дав шанс некоей группе условно-разумных, отстоять право на существование более прогрессивной идеологии, немного приближающей псевдо-мыслящих к положению Истинных Разумных.

Причём, какие-либо, даже самые "правильные" слова или "пламенные и зажигательные" речи были, в принципе, бесполезны.

Нас уже вывернули наизнанку, просеяли через самое, какое только возможно, мелкое сито и, подозреваю, уже вынесли вердикт.

Тем временем, груда золота на песке продолжала расти. И, когда мы сделали последнюю "ходку", огромная летающая и, при этом, в гораздо большей степени разумная, чем все мы вместе взятые, ящерица довольно фыркнула. И, сделав метальный посыл, от которого у всех возникло чувство снисходительного одобрения и уверенности, что "всё будет хорошо", одним движение передней лапы "забрала" подношение в свой собственный пространственный карман.

После чего приняла стоячее положение. И, взмахнув огромными кожистыми крыльями, взмыла в небо. Где, поднявшись на километровую высоту, ушла в телепорт. Который, подозреваю, вёл не куда-либо на местной земле. А отправил Старшего в какую-то другую, более комфортную для проживания его вида, Локацию.

Что, в свою очередь, заставило задуматься о несправедливости этого мира. А так же несовершенстве даже таких продвинутых форм жизни, как Истинные Разумные.

Которые тысячелетиями вынуждены перемещаться между входящими в Содружество Локациями с помощью стратосферных ботов. А расположенные в центре Локаций, называемых "Северными полюсами", порталы, могут передавать только мёртвую материю. Ну или, приводить любого, кто осмелиться ступить на платформу телепортационной установки, к летальному исходу.

Ну, да ладно. Глупо сетовать на то, что ты никоим образом не можешь изменить. И, самое главное, нужно быть благодарным Создателю, за те умения и возможности, которыми он, в милости своей, одарил любое из выпестованных им творений.

В общем, как вы поняли, завистью и чувством собственной неполноценности я перестал страдать практически в ту же секунду, как только массивное тело Дракона исчезло из вида.

Да и не до самокопаний и лелеяния уязвлённого самолюбия в тот момент, когда на тебя вытаращились более чем два десятка пар удивлённых глаз. С несколько пришибленным и немного злым и растерянным выражением на ошарашенных физиономиях, ожидающих ответа. Да и появление в "наших, далеко не стройных рядах" ещё одного персонажа тоже требовало разъяснения.

А всё дело в том, что, как только Старший забрав золото и драгоценности, начал поворачиваться, я всё-таки ухитрился выполнить задуманный трюк с перемещением в межмировое пространство Сталина. И, проделав все, необходимые в таких случаях манипуляции с "наложением парализующего заклинания" и поместив того в медицинский Саркофаг, "инициировал" Иосифа Виссарионовича, дав магические способности.* (*Более подробно о возможности стать магом, читайте в цикле романов "Эльф на плоской Земле". Ну, а если коротко, то одна из четырёх, имеющихся в распоряжении главного героя излечивающих капсул, предназначена для приведения в "базовое", "исходное" так сказать, состояние, Альфа-разумных. То есть, изначально имеющих склонность к магии и возможность по своему желанию манипулировать различными энергиями. Остальные три медкапсулы, сделаны для "обычных", не обладающих магическими способностями, существ. И, как следствие, поместив в такую камеру "смертельно раненого мага, можно "лишать" его паранормального дара).

Мученически, причём целых два срока, отсидев положенное время в Стазисе я, сделав вид, что как и все провожаю взглядом исчезнувшего на наших глаз Старшего и приготовился отвечать на, долженствующие в обязательном порядке возникнуть вопросы. Так как возникновение, в буквальном смысле слова "ниоткуда" Ивана Ефремовича Худенко требовало более-менее внятной легенды.

Впрочем, полагаю, что теперь, когда "нашего полку одарённых", немного прибыло, у членов "Совета Двенадцати" и без меня будет над чем поломать голову. Ну и, со всех сторон обмозговать и пообсуждать свои, надуманные и тщательное лелеемые, обидки.

В общем я, мысленно попросив прощения у Создателя, похвалил себя за хитрожопость и предусмотрительность. Так как, после знакомства со Старшим, с меня - во всяком случае, я искренне и от всей души на это надеялся, - взятки будут гладки. И вообще, может быть, у этих двоих, с самого начала имелся скрытый, латентный так сказать, потенциал и возможности к овладению магией. А, общение, пусть и односторонне, с Высшим Существом, пробудило дремавшие до сих пор умения.

Короче, главным было выдержать самый активный и настойчивый, первый натиск. А там уж, как говориться, "кривая вывезет".

Да и, надеюсь, что Иосиф Виссарионович, просто из чувства солидарности и испытывая хоть какую-то благодарность зс то, что "свёл" с Высшим Существом и, таким образом, "невольно помог получению им магических способностей", не даст проверяющим и "держащии руку на пульсе" "лезть в жопу без мыла". А так же, лишний раз теребить мою, не совсем чистую и не такую уж и праведную, душу, доставучими разговорами и нравоучениями.

Глава 7

Первым, причём сразу же и, в буквальном смысле слова, "не отходя то кассы", "разбор полётов", на удивление, начал не Георгий Карпович, с его уже изрядно подзаебавшим, то есть, простите великодушно, набившим оскомину - "Что вы себе позволяете"?! - а Леонид Ильич Брежнев.

Всё-таки, будучи несомненным, я бы даже сказал, прирождённым лидером, пусть даже и немного сдавшим позиции с появлением Сталина, он раньше остальных пришёл в себя. И, вполне закономерно принялся "выяснять всю подноготную".

Или, вернее, с помощью вопросов искать подтверждение собственным догадкам и стараться "осветить ситуацию".

- Ваше Высочество... - Немного смущённо и, как мне показалось, слегка боязливо промямлил он. И, прокашлявшись, и добавив в голос чуть больше твёрдости, уже смелее поинтересовался. - Как понимаю, это... гхм-м-м... существо, и есть та самая "очень влиятельная личность", встречи с которой вы просили у нашей, глубокоуважаемой китайской гостьи?

При этом, зябко поёжившись и опасливо передёрнув плечами, Леонид Ильич оглянулся на спокойную, словно воплощение Будды, Мэй Синг. Которая, явно что-то почувствовав, подошла к Иосифу Виссарионовичу и помолодевшему и, немного ошарашенному Худенко, и уже что-то, активно и весьма деятельно, выясняла.

Впрочем, делала она это без особого нажима. И, подталкивая к откровенности, вдруг начала демонстрировать простейшие, базовые можно сказать, "фокусы" из арсенала одарённых.

Вроде показа невысокой левитации, зажжения "файербола", который, учитывая национальную принадлежность обоих только что обращённых, скорее надо называть просто "огненным мячём", и создания воздушной плети.

Для наглядности перемешанной с небольшим количеством песка. Что, как понимаю, не только делало это, страшное и поистине смертоносное оружие видимым, но и добавляло чуть-чуть абразивности. Ещё больше усиливая её боевые качества.

- Ну, вы же и сами всё видели, товарищи. - Обращаясь сразу ко всем, ответил я. - И - да! Это как раз тот, всемогущий и, прошу поверить мне на слово, очень давно живущий "господин", без одобрения которого не может произойти ни одно, мало -мальски значимое событие в этой... - Тут я, поняв, что нечаянно чуть не сболтнул лишнего, прикусил язык и сдавленно закончил. - На нашей Земле.

Вроде бы, на мою заминку не обратили внимания. Но, по цепкому взгляду Пельше и задумчиво-недовечивому и очень внимательному выражению , не оставляющему шансов отпиздеться в будущем, глаз Андропова, понял, что опять сел в лужу. Извините за мой французский.

Ну да ладно. Чёрт с ним. (Прости меня, Всевышний, за упоминание имени врага Твоего). Ведь, посетив наш с Мариной и Леськой вариант Земли, образца начала двадцать первого века, все и так поймут, что "дело не чисто". И, надеюсь, не станут слишком докучать вашему покорному слуге, лезть в жопу без мыла и вообще, требовать объяснить "теорию струн", предоставить доказательства наличия "тёмной материи" и пролить свет на основы мироздания.

- И что теперь? - Вступил в разговор Андрей Николаевич Косыгин. - Этот... господин, "дал добро"?

- Полагаю, что да. - Пожимая плечами и, про себя, но от всей души моля Создателя, чтобы это было так, согласился я. И, окидывая всех расфокусированным взглядом, высказал очень неприятное предположение. - Иначе, боюсь, все мы были бы уже мертвы.

- Страшный вы человек, Ваше Высочество. - Озвучил давно очевидную для меня и, как понимаю, совсем недавно начатую осознаваться другими, истину, Дмитрий Фёдорович Устинов. - С двойным а, скорее, даже не занаю, какое число и в какой степени здесь будет уместно, дном.

При этом маршал обороны вперил в меня пронзительный взгляд. Пытаясь вывернуть душу наизнанку и, подозреваю, вытаскивая на поверхность никому не нужное утверждение, "и вообще, являетесь ли человеком, Принц Генрих"?

- Какой уж есть. - Стараясь не доводить до эскалации никому не нужные инсинуациии, вымученно улыбнулся я. И, таким образом, попытался отвести внимание от моей, снова оказавшейся в центре всеобщего внимания, персоны.

Мысленно, при этом, посетовав на неизменность русского менталитета и постоянство широкой и слишком уж любознательной натуры.

Которая, чуть что, сразу же начинает искать "кто виноват". И только после, отвалив назначенному "мальчиком для битья" неудачнику энное количество пиздюлей (то есть, простите, строго отмеренной и хорошо дозированной дозы порицаний и наказаний), задаётся вопросом "что делать".

Но, поскольку такое положение вещей меня абсолютно не устраивало и совсем "не улыбалось", я постарался поскорее перевести дознавательные мероприятия ко второй фазе. Пусть луше озабачиваются, и "ломают головы" построением планов. И, как обычно, проводят совещания, голосуют и согласовывают.

А то ведь, поднимут нервы, засрут мозг и вообще. Приведут в полный раздрай мою тонкую и не терпящую плевания в неё, и топтания по ней грязными сапогами, душу.

- И что теперь? - Демонстративно окинув взглядом окружающие нас барханы, с еле заметной тревогой поинтересовался Виктор Васильевич Гришин. - Каков наш план и вообще, признайтесь, Принц... Неужели нельзя было обойтись без всего этого?

- Увы, нет. - Честно, как на духу, ответил я. - И, предупреждая все возможные возражения, заявил. - Предпочитаю действовать наверняка. А не оглядываться каждый раз, ожидая недовольного окрика или, не дай Господь, чего-нибудь похуже!

- То есть нас, памятуя все ваши выходки, включая, межу прочим, и эту, вы за начальство не считаете? - Недобро прищурившись, процедил сквозь зубы слегка оклемавшийся Цинёв. - А притащить сюда и, чуть не скормить какому-то животному, это для вас норма?!

"Феерический долбоёб"! - Тяжело вздохнув, в очередной раз устало подумал я. - "Ему только что наглядно показали, что "мы не одиноки во Вселенной". А он, невзирая на это, продолжает выяснять отношения, "меряться письками" и пытается встроить, абсолютно чуждого этой Локации и этому времени меня, в свою, как по мне сильно надуманную и очень мешающую делу, иерархию.

Вслух, правда, как обычно ругаться я не стал. Хорошо хоть, помолодевший дядька за пистолетом не полез, и то славно. Правда, за это, скорее всего нужно поблагодарить Мэй. Быстро и, главное, очень эффективно обезоруживших охранников и самого Цинёва. И толсто и недвусмысленно намекнувшей, когда стоит баловаться со стволами, а когда не очень.

А молчавший до этого и чутко прислушивавшийся к общей беседе Суслов, вероятно, отреагировав на выражение моего лица, поспешил вмешаться.

- Я бы не стал столь опрометчиво бросаться словами, Георгий Карпович. - Резко и безапелляционно прервал снова начавшего наливаться нездоровой краснотой Цинёва он. - Особенно, учитывая то, что мы не знаем всех возможностей и, главное, степень лояльности именно к нам и нашему Государству, только что покинувшего нас существа.

- Их называют "Старшими". - Машинально и, как оказалось, совершенно не думая о последствиях, механически ляпнул я.

Хотя, если вспомнить все мои приключения, то я и благоразумие существуют где-то в параллельных Вселенных. Никоим образом не пересекающихся и кажется, даже отдалённо не могущих повлиять друг на друга.

Чем тут же воспользовался и, конечно же попытался припереть меня к стенке, Арвид Янович Пельше.

- Из ваших слов следует, что ОН такой не один? - Молниеносно взял быка за рога он. - И где же, скажите, пожалуйста, обитают остальные представители этого... м-м-м-м... очень загадочного и весьма впечатлившего всех вида?

"Ну, не добоёб ли я"? - Чуть не завыв в голос и, еле сдерживаясь, чтобы на начать рвать на собственной дурной голове волосы, простонал я. - "Ну кто тебя, скажи на милость, опять за язык дёрнул"?

А внимательно следивший за беседой и, как выяснилось, чутко считывавший мою мимику Андропов, припечатал.

- Опять вы что-то скрываете, Ваше Высочество! - И, оглядываясь на остальных в поисках поддержки, потребовал. - Не лучше ли, просто сказать всем правду? Расставить, так сказать, всё точки над "i", и больше никогда не возвращаться к этому вопросу?

"Ага, как же"... - Чувствуя, что начинаю закипать, остервенело подумал я. - "Так вы мне и поверили... Что место вашей, а заодно и огромного множества подобных вашей, Локаций, по меркам Содружества где-то на уровне плинтуса. Не "на хую у бибиков", разумеется, но, где-то очень, очень близко"!* (*Старый старый, очень бородатый анекдот. "На хую у человека живут мандавошки. А на хую у мандавошек обитают мимики. А на на хую у мимиков, живут бибики"). Простите за мой французский и, само-собой, извините, если кого обидел.

- Арвид Янович! - Добавив в голос столько "стали", сколь смог наскрести в своём, изрядно подзаебавшемся за последнее время организме, твёрдо заявил я. - Всё, что вам нужно знать - это то, что задуманные нами начинания одобрили. По крайней мере, не сочли опасными для существования нашего пространственно-временного континуума и, - тут я позволил себе небольшую оговорку, - если уложимся в общепринятые рамки и накосячим не очень сильно, имеем все шансы без особых, материальных и репутационных потерь, осуществить задуманное.

- Даже так? - Слегка изменившись в лице, сделал шаг назад Пельше. - И тут же, спохватившись и, наверное поняв, что "не на того наехал", попросил прощения. - Извините, Ваше Высочество. - Впредь все мы будем более осмотрительными. И, безусловно, от лица Правительства Советского Союза, могу заверить в полной лояльности и готовности выполнять установки Высшего Существа!

"Ну, хоть этот вменяемый"! - Немного расслабившись, выдохнул я. - "Главное, что трезвая и, что немаловажно, очень рациональная мысль озвучена. А там уж, в ходе жарких дебатов и так любимых всеми без исключения условно-разумными, много часовых обсуждений, придут к нужному выводу. Или, скорее, просто смиряться с реальным положением вещей".

***

Тем временем, Иосиф Виссаринович и Иван Никифорович, отойдя от первого шока, поняли, что далось им в руки. И, подбадриваемые Мэй Синг, при этом не до конца веря но, сначала робко, а потом всё смелее и уверенней, начали осваиваться со своими новыми умениями.

Так как они отошли в сторону от основной массы совещающихся, слов слышно не было. Бесспорно, я мог слегка напрячься и, проделав один из имеющихся в моём распоряжении "фокусов", подслушать. Но, не стал заморачиваться. Так как, во-первых, было просто-напросто лень. Ну а, во-вторых, вмешиваться в работу китаянки было чревато.

А она сейчас именно что работала. То есть, занималась делом и выполняла свои прямые обязанности. Так как, сведя знакомство с ней в будущем, я знал, что основная специализация этой, юной на вид но, успевшую прожить больше двухсот лет, девушки, называется "педагог".

Не тот, что "мама мыла раму", так как все знания, необходимые для успешной жизни и продуктивной деятельности, загружаются в мозг истинного разумного вместе с вживляемым на уровне эмбриона симбионтом. А тот, который "Сидоров, садись, два"!

Только вот это самое "два", имеет очень большое значение и печальные, к счастью для немногих, последствия. Так как Воспитатели в Содружестве проводят самую настоящую селекцию. Или, говоря по-русски, отбор юных, не вступивших в полную силу, особей. И, как только что сказал, к всеобщему благу и удовольствию, к счасть не очень часто, вынуждены прибегать к выбраковке.

То есть, физическому устранению, не сумевшего совладать с полученной силой и, как следствие, "пошедего в разнос" юного мага. Вот такая вот, "ёбаная се ля ви" и "кровавая проза жизни". Извините за мой французский.

Хотя, как уже упоминал, такие, выходящие из ряда вон и вопиющие случаи, достаточно редки. Так как все генетические карты в Содружестве давно составлены. А благоприятные сочетания ДНК и, как следствие, понимание того, что "получится на выходе", опробованы тысячелетиями и, как все знают, вполне успешно и продуктивно, работают.

И - да... Нашим женщинам, к какому бы виду и расе они не принадлежали, давно перестали нравиться "плохие парни". Просто-напросто за неимением оных. Не доживает генетический мусор до возраста половой зрелости.

В общем, Мэй Синг тестировала обоих, изрядно помолодевших и, кстати, воспринявших это как должное, дядек. И, как ни прискорбно это звучит, решала животрепещущий для них обоих вопрос, "быть им", или "не быть".

Нет-нет... Того, что она, разочаровавшись в выбранных мною кандидатах, немедленно поотрывает им бОшки, я не боялся. Но вот, воспользоваться "одним из своих умений", и, переместив в собственную версию Стазиса, затолкать в медкапсулу для условно-разумных и лишить способностей - это запросто!

И оспаривать её решение я не стану. Так же, как и не пойду против стальной воли этой, во всех отношениях замечательной и прекрасной, женщины. Ибо, как ни крути, статус Мэй незмеримо выше, чем мой. Не говоря о том, что, в отличие от вашего покорного слуги, находится она здесь вполне официально, и на законных основаниях.

А не так, как я. Появившийся в обеих версиях этой Локации благодаря поистине фантастическому и, чего греха таить, очень благоприятному для одного, как давно подозреваю, скорбного умом, "пришельца из ниоткуда".

К счастью для всех, "экзамен", в чём бы он не заключался, Сталин и Худенко выдержали. Сохранив на плечах свои, очень нужные Стране и огромному количеству людей, головы. И даже не лишились магических способностей.

За что я про себя, но оттого не менне жарко и искренне, поблагодарил всех. В первую очередь Создателя. Затем мудрую и рассудительную Мэй Синг. А так же Иосифа Виссариновича и Ивана Никифоровича за то, что "не подвели" и "оправдали доверие". Ну и, естественно, себя любимого.

Который, очертя голову (Прости, Всевышний, за упоминание имени врага Твоего), раз за разом ввязывается в различный блудняк. А, вернее, зачастую сам является инициатором всевозможных, проходящих в "миллиметре от края", авантюр и происшествий. И, несмотря на это, постоянно, ухитряется "пролезть в игольное ушко" и выйти сухим из, изрядно взбмламученной им самим, воды.

***

Так как "накал страстей" понемногу сошёл на нет, а разборки со мной, а так же сопутствующие им "наезды" и обвинения, перетекли в вялотекущую фазу, все без исключения обратили внимание на "странные и необчные" манипуляции, проделываемые только что обращёнными Худенко и Сталиным.

И, понаблюдав несколько минут, как "юные маги" пуляют в пустыню огненные шары, лупят куда ни попадя молниями и, для пущего визуального эффекта подхватив с поверхности десяток килограммов песка, закручивают воздушные смерчи, с широко раскрытыми от удивления ртами вылупились на... угадайте с трёх раз, кого?

Пра-виль-но! В этот, впрочем, как и во все прошлые разы, "козлом отпущения" или, говоря дипломатическим языком, "источником информации" и "мальчиком для битья", опять назначили меня.

Ага! Кто бы сомневался! Хотя, если как следует разобраться, то единственным баламутом и возмутителем спокойствия был "сами знаете кто". Ну, разве что одну мелкую и, с нетерпением подпрыгивающую от радости и желания присоединиться к движухе, и потому крепко удерживаемую заботливой мамой за шиворот девочку, тоже можно причислить к этому, во всех отношениях замечательному и ни с чем не сравнимому, племени.

Кстати то, что Леська поддавалась и подчинялась маме, нужно отметить особо. Так как, нельзя помешать одарённому, просто ухватив его за воротник. И, используя одно из своих умений, девочка могла в любой момент телепортироваться и с лёгкостью переместиться куда угодно.

Так что, она скорее дурачилась и подыгрывала маме, чем действительно хотела "поучаствовать в веселье" и помешать, хорошо знакомой ей по учёбе в Военно-Магической Академии, строгой и требовательной Мэй Синг.* (Более подробно об этом читайте в цикле романов "Эльф на плоской Земле").

***

Меня же, тем временем, "взяли в оборот" по второму кругу. И теперь, как вы, наверное догадались, причиной "допроса с пристрастием" стало обретение магических способностей Сталиным и Худенко.

- Как это понимать, Ваше Высочество? - С места в карьер, коршуном налетел на меня приснопамятный Георгий Карпович. - И кто этот, прошу меня простить, неведомый и загадочный молодой человек?

"Как хотите, так и понимайте". - Чуть было не пизданул я. То есть, прошу простить, сгоряча не озвучил слишком поспешный и необдуманный ответ.

К счастью, в беседу вступил, как я знал из Википедии, бывший неплохим хозяйственником и, наверное поэтому, хорошо знавший Худенко, Виктор Васильевич Гришин. При котором "Москва процветала". Но, при этом, по слухам, не брезговавший взятками и "имевший рыльце в пушку".

Ну да, хрен с ним. Создатель ему судья. Сейчас же, ну, по крайней мере для меня, самое главное было то, что он встрял в разговор и, тем самым, выкроил для вашего покорного слуги небольшую передышку.

А то я уже изрядно подзаебался, то есть, извините за мой французский, утомился, устал и вообще, полностью выбился из сил. Надоело мне каждый раз "быть крайним" и отвечать за все "упоротые косяки". И, главное, даже те, о которых "ни сном ни духом". А так же отчитываться за постоянно происходящие вокруг меня, разные, большие и маленькие, глобальные, а так же совсем незначительные, с моей точки зрения, разумеется, события.

Глава 8

- Это Иван Никифорович Худенко. - Внимательно присмотревшись к неофиту, просветил всех, Гришин. И, видя удивлённые и, по по большей части, искренне недоумевающие лица соратников, выдал чуть больше подробностей. - Экономист и председатель одного экспериментального колхоза в Казахской ССР. Осуждён по линии ОБХСС и сейчас, если мне память не изменяет, должен отбывать срок в колонии общего режима.

И тут, "большие люди" все как один, причём безо всякого исключения, дружно вызверились на меня. Кстати, с таким "кровожадно-заинтересованным", я бы даже сказал, "плотоядно-гурманским" выражением лиц, что стало немножечко неуютно. Причём, до такой степени, что сразу же захотелось послать всё на хуй, то есть, простите, отмежеваться, скоренько распрощаться или, наплевав на приличия, даже не делая этого, "свалить к ебене матери". В очередной раз извините за мой французский.

Не важно куда. Главное, подальше от этих, требовательно-осуждающе-обвиняющих взглядов. Которые, несмотря на все мои ухищрения "проскочить между ёбаных", то есть, простите, как-то выкрутиться используя обстоятельства, сразу же догадались что к чему и собирались припереть к стенке и, конечно же, призвать к немедленному ответу, вашего покорного слугу.

- Надеюсь, вы потрудитесь объясниться, Ваше Высочество? - Краем глаза наблюдая за левитирующим и, при этом, балующимся воздушным смерчем Сталиным, не предвещающим ничего хорошего тоном, требовательно прошипел Юрий Владимирович Андропов.

На что я, как можно правдоподобнее, изобразив "искреннее недоумение", с независимым видом пожал плечами.

- Понятия не имею, о чём вы. - Стараясь выглядеть поуверенней, на голубом глазу соврал я. - И вообще, с чего вы взяли, что я имею к этому хоть какое-то отношение?

- Не при чём, говорите... - Недоверчиво прищурился глава Комитета Государственной Безопасности. И, поцокав языком, процедил сквозь зубы. - Ну-ну...

А внимательно прислушивавшийся к нашему, как по мне, совершенно неконструктивному диалогу, Георгий Карпович снова начал краснеть и хватать широко раскрытым ртом воздух. При этом, его правая рука, как понимаю, действующая отдельно от мозга и остальных частей его, помолодевшего и окрепшего, между прочим, исключительно благодаря мне, тела и, как догадываюсь, только лишь на рефлексах и совершенно помимо воли хозяина, полезла во внутренний карман кителя.

Чтобы выхватить отсутствующий там пистолет и, наконец, раз и навсегда "призвать к порядку" и "поставить окончательную точку" в наших, надо признать, довольно-таки непростых и весьма натянутых отношениях.

К счастью для всех, оружия при излишне перенервничавшем Цинёве, не было. А к нашей занимательной и очень замечательной беседе, поспешно присоединился Арвид Янович Пельше.

- Давайте, не будем обострять, Георгий Карпович. - Примирительно заявил он. - А станем принимать решения и, как следствие, действовать, исходя как из имевшихся ранее, так и только что поступивших в наше распоряжение, фактов. К тому же, - тут глава Комитета Партийного Контроля недвусмысленно кивнул на, по прежнему резвящихся Сталина и Худенко, - нам придётся вводить нового члена в Правительство. Освобождать или, вполне может быть, что и придумывать какую-то должность. И, главное! - Тут Пельше предостерегающе поднял указательный палец. - Учитывать только что обретённый статус... м-м-м... неофитов. И, в дальнейшем, действовать соотносясь с их, только что полученными, способностями!

"Спасибо тебе, мил человек"! - Молча но, тем не менее, от всей своей широкой души, поблагодарил я своего спасителя.

Ибо, после слов Арвида Яновича, мою скромную и, абсолютно не заслуживающую внимания фигуру, на время оставили в покое. А все взоры устремились на Мэй Синг, Сталина и Худенко. И, полагаю, что мысли, приходящие в головы членов "Совета Двенадцати", были не очень радостными.

Хотя, как уже говорил, не моя это забота. Своё дело я сделал. Бросил, тяжёлый и громко булькнувший камень в заросшее ряской и начавшее пованивать болото. Подняв, при этом, целую кучу брызг и потревожив устланную тиной поверхность застоявшейся, мутной и неприятно пахнущей, воды. А теперь буду наблюдать за расходящимися концентрическими кругами. Стараясь, при этом, ничего не делать и, образно выражаясь, "лениво ковырять в носу". Ну и, время от времени и, разумеется, только когда сам этого захочу, а не тогда когда прикажут или попросят, "вставлять свои пять копеек".

Ибо куда ж без этого? Особенно с моим непоседливым и шебутным характером. А так же, основанном на сведениях из двадцать первого века, доморощенным знанием "как лучше".

Шутка.

В которой, тем не менее, как всегда, есть какая-то, пусть не большая но, оттого не всё-таки довольно-таки существенная, доля правды.

В общем, так толком и не начавшиеся дебаты сами-собой сошли на нет. Сталин и Худенко, наконец, "наигрались". И Мэй Синг, воспользовавшись своей собственной версией Стазиса, перенесла нас всех обратно в Москву.

Прямо в Кремлёвский Зал Заседаний. Откуда совсем недавно и началось наше, очень короткое по времени но, такое замечательное и - это очень важно! - во многих отношениях судьбоносное, путешествие.

После чего, довольно-таки скомкано и, как-то, как мне представилось, абсолютно "неискренне" попрощавшись, нас с Мариной и Леськой усадили в всё те же чёрные "Волги". И, в сопровождении личных, то ли стражей то ли, всё-таки, телохранителей, а так же непременных микроавтобусов с автоматчиками, отправили на "лесную базу".

Где я, правда, в мягкой и очень ненавязчивой форме, был подвергнут допросу или, правильнее будет сказать, "опросу", Мариной. Короче, был вынужден удовлетворить "извечное и, старое как мир, женское любопытство".

- Кто это был? - Уютно утроившись на диване, закутавшись в одеяло и, при этом зябко и, как мне покзалось, немножко нервно передёрнув своими хрупкими и изящными плечиками, осторожно спросила Марина.

- Лесник. - Невесело усмехнувшись, коротко и загадочно просветил любимую я.

- Какой, к чёрту "лесник"? - Начала потихоньку "подпсиховывать" Марина. И, постепенно заводясь и вперив в меня негодующий, прямо таки полыхающий горящими от негодования глазами взгляд, потребовала. - Ты можешь перестать выёбываться и объяснить нормально.

- Который всех разогнал. - Намекая на бородатый анекдот, продолжил шутить я.* (* Собственно, анекдот. "Сначала немцы захватили поляну. Потом пришли партизаны, и отбили поляну. Затем немцы, получив подкрепление, снова завладели поляной. А после пришёл лесник и всех разогнал".)

- Он страшный. - Пролепетала Марина. - Причём настолько, что прямо поджилки трясутся и хочется сходить под себя.

- Они не едят разумных. - Не знаю уж почему, ляпнул я.

- Да, я не об этом. - Посмотрев на меня как на полного идиота, пренебрежительно отмахнулась Марина. - Просто, сразу же возникло такое чувство, что Он может... не то что, как ты выразился "съесть", а, легко и просто стереть с лица Земли всё. Причём абсолютно и, не взирая на, как теперь понимаю, мнимую и не могущую ничего противопоставить, мощь всего человечества.

"Зрит в корень". - Про себя подтвердил догадку моей гражданской супруги я.

"Вслух" же, просто обнял её и, кивком попросив Леську составить компанию скучающим в коридоре сотрудникам "девятки", начал предварительные ласки. Которые, повернув силовым щупальцем щеколду замка, закончились так, как принято у большинства любящих друг друга людей. То есть, продолжительным, хорошим, а главное, доставляющим взаимное удовольствие и снимающим всякие последствия стресса, сексом.

***

Интерлюдия. Малый Зал Заседаний в Кремле. Время - сразу же, после отбытия Главного Героя и Марины с Алесей в "загородный санаторий".

Как только за Его, в очередной раз удивившим всех, Высочеством и его спутницами закрылись двери, на несколько минут воцарилось тягостное молчание. Во время которого члены "Совета Двенадцати", практически не скрываясь, изучали Сталина и Худенко. Однако, судя по тому, что во взглядах было слишком мало любопытства и заинтересованности, всех без исключения угнетали и тяготили совершенно другие мысли.

И, если говорить языком, давно вошедших в моду и набиравших всё большую популярность писателей-фантастов, все, так или иначе, усиленно ломали головы и размышляли на две, основополагающие темы. А именно, "этого не может быть"! И, "оказывается, мы не одни во Вселенной"!

Особенно печалил и напрочь выбивал из колеи внешний облик, "собрата по разуму". Воспоминания о размерах, мощи, а так же ужасающей силе ментального воздействия невероятной твари, вновь и вновь возвращали к пережитым совсем недавно неприятным ощущениям. Заставившими почувствовать себя мелкими букашками, под ногами огромной летающей а - главное! - как оказалось, разумной и мыслящей, ящерицы.

И это ощущение собственной беспомощности и ничтожности, начинало погружать в пучину чёрной, безысходной и беспросветной, депрессии.

Исключение составили лишь бодрые, жизнерадостные и искрящиеся каки-то детским оптимизмом Иосиф Виссарионович Сталин и Иван Никифорович Худенко. Впрочем, тишину они не нарушали. А просто дожидались момента, когда Члены Правительства слегка отойдут от внезапно нахлынувших впечатлений и начнут действовать.

В том, что все без исключения члены "Совета Двенадцати" в ближайшее время смогут вернуться к работе, сомнений не было ни у кого. Ибо люди, привыкшие к частым эмоциональным нагрузкам и умеющие принимать плодотворные и верные решения в стрессовых ситуациях, просто не могли иначе. В противном случае, они бы не сумели пройти жеточайший отбор. И, не добились своих постов в реалиях очень жёсткой, зачастую смертельной, конкуренции.

Почувствовав, что молчать больше невмоготу, а желающих высказаться не находится, на правах Главы Правительства, пусть с появлением Сталина, его должность и стала выглядеть немного формальной, слово взял Леонид Ильич Брежнев. И, как и положено в кавычках "хорошему", съевшему не одну сотню собак на подобных заседаниях руководителю, задал первый вопрос.

- Какие будут соображения, товарищи? - Сразу же "переведя стрелки" и, таким вот, немудрящим но, тем не менее, очень действенным способом дав "животворящего пинка", хмуро спросил он. И, сверкнув глазами из под густых бровей, хмыкнул. - Георгий Карпович, не желаете взять слово?

- ...! ...! ...! - Хватая широко раскрытым ртом воздух и, казалось, задыхаясь от нехватки кислорода, не нашёл что сказать, потерявший весь свой апломб Цинёв. Но, будучи "выкованным из крепкой стали" "человеком системы", всё же сумел взять себя в руки и ответить. - Воздержусь, пожалуй, Леонид Ильич! - Сдавленно но, достаточно громко, чтобы все присуствующие услышали, прошептал он. И, наполнив лёгкие живительной порцией кислорода, уточнил причину отказа. - Ибо неслыханность и масштаб происшествия таковы, что это не влезает ни в какие ворота!

- И как теперь быть? - С интонациями философствующего и слегка но, тем не менее, перманентно* (*постоянно) пьяного, попа-расстриги, ни к кому не обращаясь, задал волнующий всех ворос Дмитрий Фёдорович Устинов.

Перед глазами Маршала Обороны стояла хрупкая и такая желанная но, в свете последних событий, оказавшаяся практически недостижимой, фигурка Мэй Синг. Из "простой китайской чиновницы, второго или, даже третьего эшелона", в одночасье превратившейся в имеющую магические способности и, как выяснилось, контактирующую с представителям Иного Разума, Небожительницу.

А видение того, как это... пугающее до желания немедленно обмочиться, или сделать что-нибудь горахдо позорнее и хуже, существо, парой лёгких движений огромной когтистой лапы убрало "в никуда" одиннадцать тонн, с таким трудом добытого золота, вырисовывало совсем не радостные перспективы.

Окончательную точку на мыслях о возможном противостоянии, ставила метальная мощь этого, один Бог знает откуда взявшегося, да ещё и, к тому же летающего на своих огромных кожистых крыльях, ужаса. Ибо, будучи опытным военноначальником, Дмитрий Фёдорович не то чтобы понимал а, скорее, догадывался, что их внутреннюю сущность изучили осторожно и, можно даже сказать, "любя". Хорошо, если в одну десятую, если не в сотую, долю имеющихся у разумного дракона, возможностей.

Из материалов, хранящихся на смартфоне и ноутбуке, всей душой ненавидящего одарённых, а потому тщательно и скрупулёзно изучающего "врага", попаданца Спивайло, Устинов знал, что все обладающие магическими способностями люди, могут ставить энергетические щиты. Имеющие мощь, сравнимую с личной физической силой каждого конкретного человека.

И, если защитный экран того же Принца Генриха, теоретически мог выдержать выстрел из пистолета Макарова, то свойства и... скажем так... "технические характеристики" невидимого купола, который может воздвигнуть этот, с лёгкостью парящий на своих демонических крыльях, левитирующий кошмар, были просто невообразимы.

- Не о том думаете, товарищи! - Видя, что тягостная атмосфера никак не желает рассеиваться, преувеличенно бодрым голосом, заявил Андрей Николаевич Косыгин. И, желая перевести вяло текущую беседу в более конструктивно русло, широко улыбнулся. - Давайте зрить в корень! И, ежели отбросить или, по крайней мере, на какое-то время забыть о подавляющем воображение образе нашего недавнего визави, то, в животрепещущем и, извините за оксюморон, "сухом" остатке, мы имеем то, что наши стремления одобрены. Так же, как и получение всеми второй молодости и намерения посетить будущее и сохранить Советский Союз!

- Вы надеетесь, что нам, просто так и за здорово живёшь, спустят с рук вмешательство в этот, как его... пространственно-временной континуум? - Не на шутку разволновавшись, дрожащим голосом осторожно попытался выяснить Председатель Президиума Верховного Совета СССР Николай Викторович Подгорный.

И, так как на этот, основополагающий вопрос ни у кого не было ответа, снова наступила тишина. Которую, спустя пару минут, прервал не очень уверенный но, тем не менее, спокойный и вселяющий некоторую надежду, голос Юрия Владимировича Андропова.

- Мне кажется... - Без особой убеждённости в голосе, негромко начал он. - Или, вернее, по мнению учёных, тщательно изучивших сохранённые на полученных из грядущего устройствах видеозаписи, это самое "вмешательство" уже произошло. Как раз в тот момент, когда Его Высочество со спутницами попали в эпицентр ядерного взрыва и переместились к нам. И теперь... - Тут глава Комитета Государоственной Безопасности сделал небольшую паузу. Но, под требоватльными и заинтересованными взглядами нетерпеливо смотревших на него товарищей, вынужден был продолжить. - ...По мнению наших аналитиков, мы, то есть, наша планета, представляем собой какую-то особую, "отдельную", так сказать, ветку вероятности. Так что, никакие "временные парадоксы", а так же, ставшая притчей на многих языках, "опасность убить собственного дедушку", нам не грозят.

- И, на чём основана эта ваша, прошу заметить, абсолютно не проверенная и никем не подтверждённая теория? - Запальчиво воскликнул Андрей Андреевич Громыко. Который, будучи министром иностранных дел, в силу особенности характера и умения а, главное, желания до конца отстаивать свою точку зрения, заслужил у западных дипломатов прозвище "Мистер Нет". - Они что, по фасону платьев и пирсингу в носу, определили, что это не наше будущее?

- Всё немножко не так... - Радуясь, что импровизированное но, такое необходимое заседание, наконец сдвинулось с мёртвой точки, попытался возразить Андропов. И, видя что Андрей Андреевич набирает в грудь воздуха, собираясь "стереть в порошок" и дискредитировать высказывания "этих, потерявших связь с реальностью умников", поспешил продолжить. - Судя по выкладкам наших астрономов, самым тщательнейшим и скрупулёзнейшим образом изучивших рисунки созвездий, мы, то есть, прошу прощения за то, что вынужден повториться, наша планета, ушли где-то на десять тысяч лет вперёд, относительно "их" времени.

- Бесовщина какая-то! - Изо всех сил подавляя желание перекреститься, еле слышно прошептал Николай Анисимович Щёлоков.

А обладающий цепким и острым умом, а так же критическим мышлением, Арвид Янович Пельше, сразу же "выдал на гора" наиболее вероятную догадку.

- Получается, это не "мы" "их" прошлое! Та цивилизация, оказавшаяся тупиковой веткой развития, ушла в небытие. А мы, то есть, наш вариант Вселенной, и есть самое, что ни на есть, реальное и существующее будущее!

- Снимаю шляпу, Арвид Янович! - Привстав со стула и совершив небольшой поклон, похвалил Пельше Андропов. И, подтверждая только что озвученную Главой Комитета Партийного Контроля версию, сказал. - Именно к такому, - ну или, более-менее, похожему, - на всякий случай поправился он, - мнению и пришли наши, ознакомленные с фактами, эксперты.

- Но, тогда получается, что мы, переместившись с помощью Его Высочества в это "их будущее", можем оказаться в мире ядерной зимы? - С небольшим испугом в голосе предположил Михаил Андреевич Суслов. - Где, "человек человеку волк", а главной ценностью считаются "еда и патроны".

- Полагаю, что опасность сильно преувеличена. - С твёрдой уверенностью заявил второй заместитель Андропова, Семён Кузьмич Цвигун. - Конфликт "там", - он многозначительно поднял глаза к потолку, - судя по сохранившимся обрывком новостей на доставшихся нам устройствах, а так же по материалам допро... то есть, прошу прощения, бесед с приведёнными к нам Принцем Генрихом гостями, был локальный. И до полномасштабной, всё и вся разрушающей ядерной войны, дело дойти не могло.

- Тогда, как же быть с "нашей", ушедшей на десять тысяч лет вперёд, версией цивилизации? - Не утерпев, поинтересовался Виктор Васильевич Гришин? - Раз, у "них" "там" всё хорошо, зачем тогда всё это?!

- Да, что тут думать! - Как всегда не громко но, очень чётко и ясно, высказался молчавший до сих пор Иосиф Виссарионович Сталин. - Сгубили они свой мир. Правда, подозреваю, что не в атомной войне, а просто-напросто вымерли, как динозавры. Сначала деградировали и, постепенно опускаясь, дошли до состояния наших "Средних Веков". После чего, в отсутствии поддреживающей здоровье населения медицины, сгинули от какого-нибудь, искусственно и, безусловно, выведенного "назло врагам", вируса!

- Что ж, - прокашлявшись и набравшись смелости, подал голос Георгий Карпович Цинёв. И тут же, постарался "лизнуть в жопу начальство". - Полагаю, что версия Иосифа Виссарионовича самая, что ни на есть, правильная. - Но! - Тут заместитель Андропова поднял вверх указательный палец. - При визите на эту, как выяснилось, совсем не нашу Землю, считаю необходимым увеличить количество вооружённой охраны, как минимум втрое. А так же озаботится мерами противорадиационного воздействия. И взять с собой достаточное или, даже может быть, немного избыточное, количество лекарств. Донорской, предназначенной для переливания крови и прочей, необходимой для экстренной полевой хирургии, аппаратуры, медикаментов и перевязочных материалов.

- Как понимаю, на целительские способности Его Высочества, лично вы больше не надеетесь? - Хитро блеснув прищуренным глазом, позволил себе небольшую язвительную шпильку Пельше.

На что, расправив плечи и демонстративно вскинув голову, вошедший в раж и сильно раздухарившийся Цинёв, гордо ответил.

- Давайте пока оставим за скобками мои взаимоотношения с Принцем! И, исключительно для пользы общего дела, сосредоточимся на подготовке к предстоящей, не побоюсь этого слова, поистине судьбоносной экспедиции!

А, изрядно повеселевший Брежнев, растянув губы и обнажив ровные, здоровые и, самое главное, свои собственные зубы, в широкой и довольной улыбке, неожиданно для всех выдал.

- Эких вы страхов нагнали, товарищи! Войны, эпидемии, ядерная зима! - И, потирая руки, окинул всех вопросительным взглядом и выдвинул предложение. - А, давайте, просто отложим всё до завтра. И, в кои-то веки наплевав на обстоятельства, выпьем! - И тут же, не дожидаясь голосования и, нисколько не сомневаясь, что сказанное будет принято единогласно, кивком подозвал к себе начальника нынешней смены "девятки". - Валера, распорядись, чтобы нам накрыли в Малой Гостиной.

После чего, все без исключения члены "Совета двенадцати", а так же примкнувшие к ним Худенко и Сталин, покинули Зал Заседаний и отправились "лечить стресс". Ну и, набираться сил для новых, как только что каждый сам для себя решил, имеющих важное значение для судеб всего мира, дел и свершений.

Конец Интерлюдии.

Глава 9

Интерлюдия. Где-то в Великобритании. Последние числа апреля 1972 года.

Неприметный особняк в центре Лондона не имел никаких, торжественно-помпезных или, наоборот, скромных и заурядных, ничем не выделяющихся из множества своих собратьев, вывесок. Которые указывали бы на принадлежность этого трёх этажного строения к сонму государственных учтеждений. Однако те, кому надо и "кому положено", знали, что в этом доме обитают представители английской разведки.

"Рыцари плаща и кинжала". Вершащие тайные операции по всему миру и, на чужой территории ни во что не ставящие пресловутый "закон и порядок", которым так славились подданные Её Величества.

Серые, ничем не примечательные с виду люди, внешне напоминали обычных, рядовых клерков. Эдаких безликих бухгалтеров, сводящих дебет с кредитом, втайне поругивающих начальство и, как и все без исключения мелкие чиновники, мечтающих о ежеквартальной премии. А, после окончания рабочего дня, длившегоя положенные по законодательству восемь часов, снимающих нарукавники и, по дороге домой посетив паб, где выпивали кружку пенного пива, проводящих вечера в кругу семьи.

В общем и целом, картина, нарисованная в воображении обывателя, почти соответствовала действительности. Служившие здесь люди были именно госслужащими. И, как и большинство английских джентельменов, имели семьи, любили зайти в ближайшую пивнушку и, конечно же, как и все нормальные граждане, очень не любили перерабатывать. Спеша поскорее обнять жену и детей и, съев вкусный, приготовленный супругой ужин, быстрее усесться перед телевизором.

От старательных клерков их отличало лишь одно. А именно то, что трудились они на британскую разведку. Знали по несколько языков, отличались прекрасными аналитическими способностями и имели великолепную, или даже, не побоюсь этого слова, отменнейшую эрудицию и очень, очень широкий кругозор. В котором слова "невозможно" и буквенного сочетания, складывающегося в фразу "этого не может быть", не существовало в принципе.

Они следили за официальными новостями, смотрели телепередачи и слушали радио. И, разумеется, не брезговали слухами. Которые, доставляемые глубоко и "не очень" внедрившейся агентурой, стекались в это, скромное на вид здание, в прямом смысле слова, со всего света.

Заболел ли любимый хомяк у шейха, утопила ли разъярённая толпа кошку с котятами на окраине Сеула, или в далёкой, но занимающей совсем не последнее место в сводках, России, появилось что-то, выходящее за обычные, общепринятые рамки. Всё интересовало этих, сующих всюду свой длинный нос, людей.

И, вполне закономерно, не осталось без внимания такое, далеко не рядовое и отнюдь не банальное событие, как внезапный визит Главного Идеолога Советского Союза в далёкий провинциальный Свердловск.

А, если учесть, что незадолго до этого во всех, мало-мальски значимых газетах, по телевидению и даже в предваряющих киносеансы короткометражных заставках, было обращение к неким загадочным и, при этом, совершенно не отслеживаемым особам, дело, которому сразу же присвоили приоритетный статус, было взято на особый контроль руководством этой почти всесильной, с их точки зрения, разумеется, организации.

А в посольство Великобритании в Москве была отправлена секретная депеша. Где всей, имеющейся в СССР резидентуре, настойчиво рекомендовалось внимательно изучить и немедленно предоставить любые, пусть даже самые фантастические и граничащие с бредом и чертовщиной, факты.

Вплоть до прилёта инопланетян, второго пришествия Иисуса Христа на нашу грешную землю или появления какой-нибудь, полученной в секретных уральских лабораториях, мутаций. Выводящих обычных людей на следующий уровень развития или позволяющих, внезапно и качественно, раскрыть заложенный но, находящийся у большинства людей в латентном состоянии потенциал и резко увеличить продуктивность работы головного мозга.

Наиболее важные и ответственные совещания, глава отдела, курировавшего первое в мире Социалистическое Государство, сэр Артур (ударение не первый слог) любил проводить в так называемой "неформальной" обстановке. И потому, сотрудники расположились в удобных креслах перед весело потрескивающим горящими дровами камином, а в руках держали тяжёлые, наполненные виски бокалы с толстым дном.

Комфортные, с высокими спинками и широкими, учитывающими человеческую анатомию, подлокотниками, обитые мягким, тёмным и узорчатым материалом, кресла, делали "беседу" ещё более непринуждённой. Но, весь этот мнимый "уют" и "почти семейная доверительность" были обманчивыми. А все подчинённые высокого седого джентельмена, с пронзитепльными "медвежьими" глазами были прекрасно осведомлены, сколь безжалостным и жестоким может быть хозяин, на время приютивших их апартаментов. И потому не спешли расслаблятья и будучи настороже, держали ухо востро.

- Итак господа, - расхаживая с бокалом выдержанного в обожжённых дубовых бочках самогона и, время от времени прихлёбывая маленькими глотками, вещал сэр Артур (ударение на первый слог), - в сухом остатке мы имеем то, что ничего не имеем. - С недовольной миной констатировал он очевидные факты. И, в очередной раз пригубив и слегка поморщившись, поставил посуду на стоящий между кресел невысокий столик, изготовленный умелыми английскими мастерами полтора века назад из орехового дерева. - Все, посланные нами запросы, натыкаются на невидимиую но, тем не менее, непробиваемую и никакими усилиями непреодолимую стену. И это при том, что многие, завербованные нами агенты, нахоятся на совсем не маленьких должностях. Некоторые даже вхожи в Кремль, а отдельные персонажи занимают весьма высокие посты в их силовых структурах и подразделениях разведки. При том, пусть не "каждый первый" но, скажем так, изрядное количество, то есть примерно половина их, так называемой "инетеллигенции", которая, при всём своём фрондёрстве так же являеься жителями и гражданами СССР, не довольна своим матеральным положением. И за, по нашим меркам конечно, "денежку малую" и обещание сытной и беззаботной жизни на Западе, готова продать не то, что мать родную. А всё их престарелое и начинающее впадать в старческий маразм Политбюро, вместе с Генеральным Секретарём в придачу.

Подчинённые, делая вид, что понемногу дегустируют предложенный щедрой рукой начальника напиток, внимательно слушали. Ну или, по крайней мере, вполне достоверно изображали полную заинтересованность и согласие с доводами главы отдела.

Мысли, при этом, у всех были разные. От "что-то во всём этом есть" до "чушь собачья"! А "эти подлые русские, просто привыкли манкировать взятыми на себя обязательствами. Как они любят говорить, "нахаляву", то есть, практически ни за что, получая, немаленькие, между прочим, деньги. А, в ответ на, не то, чтобы "законные" но, тем не менее, вполне обоснованные требования предоставления хоть каких-то результатов, просто разводят руками и делают вид, что выполнить такое мелкое, с точки зрения живущего в Лондоне куратора, задание, невозможно в принципе

- Кстати, есть ли какие-нибудь дополнительные сведения о ЧП в ресторане "Арагви"? - Закончив "вводную" часть своего вдохновенного спича, поинтересовался глава отдела. И, окинув цепким взглядом затаивших дыхание сотрудников, нахмурился. - Надеюсь, никто не станет утверждать, что поспешный выезд действующих челнов Политбюро, и их личное участие в расследовании, не является рядовым событием?

- Все данные, которыми мы располагаем, получены "до" этого, вне всякого сомнения, странного и довольно таки загадочного происшествия. - Негромко кашлянув и, привлекая таким образом к себе внимание, осторожно начал один из аналитиков. - Вроде бы намечалась обычный сбор или, как они сами это называют, "сходка" верхушки их криминальных авторитетов. Ну и, посещение этого, с вашего позволения, - тут сотрудник разведуправления позволил себе пренебрежительную усмешку, - "мероприятия", сыном Первого Секретаря одной из каквказских республик. Что прямо и недвусмысленно указывает на коррумпированность их власти и несостоятельность самой идеи, пропагандируемого большевиками уже более полувека, этого их, так называемого, "социального равенства".

- Как понимаю, из доклада информаторов, мы знаем, что было "до", заинтересовавшего нас события. - Внимательно глядя на говорящего, констатировал факт глава отдела. - То есть, о намерениях уголовников и мелкой партийной шушеры выпить и обосудить какие-то, "важные" с их точки зрения, и давно наболевшие проблемы. Но, судя по вашим словам, ничего не известно о том, что случилось "после"?

- Вы полностью правы, сэр! - Вскочив с кресла и вытянувшись в струнку, воскликнул докладчик. - Всё попытки хоть что-то разузнать, разбивались о плотную и полностью непроницаемую стену молчания. Причём все, попробовавшие что-нибудь выяснить агенты, как один докладывали о том, что опрашиваемые люди, в буквальном смысле слова, боятся отрыть рот. И немедленно пишут доносы в этот их "Кей Джи Би". Что, в свою очередь, привело к потере нескольких, не таких уж важных но, тем не менее, регулярно оплачиваемых их кармана Её Высочества, "кротов".

- Это не очень хорошо. - В задумчивости пожевав губами, резюмировал сэр Артур. И тут же высказал, лежащую на поверхности идею. - Кстати, а что этот... "Сын первого секретаря"? Арестован?

- Никак нет. - Тут же отрапортовал докладчик. И моментально дал более развёрнутый и раскрывающий картину полнее, ответ. - Но, тем не менее, сам он был отстранён с занимаемой, надо сказать, очень не пыльной и весьма неплохо финансируемой должности, и отправлен восвояси, в родные пенаты. Кстати! - вспомнив скупые и сухие строчки, переданные с дипломатической почтой, добавил он. - У его отца, господина Мжаваданзе, сразу после заинтересовавшего нас происшествия, начались очень большие неприятности. Он снят со своего поста и, кажется, даже началось уголовное преследование.

- Вот! - Довольно оскалившись, торжествующе поднял указательный палец вверх сэр Артур (ударение, по прежнему, на первый слог). - Ниточки всегда есть! Осталось лишь задействовать кого-то из наших, имеющихся в Грузии, агентов. И, выйдя на этого младшего Джаванадзе, снабдить большой суммой денег и поставить конкретную задачу. Пусть вернётся обратно в Москву. Поднимет и, как русские говорят, "подмажет" старые связи. Не факт, конечно, что этому недалёкому прожигателю жизни удасться что-то узнать. Но, тем не менее, в том, что касается событий, в которых активное и самое непосредственное участие принимали лично члены Политбюро, мы должны быть информированы в наиболее полном объёме!

Конец Интерлюдии.

***

Мысли о том, "на когда" назначить время перехода в двадцать первый век, по-прежнему будоражили моё сознание. И, как выяснилось при очередном, кстати, состоявшемся не так уж и скоро, визите в Кремль, не только моё.

Собственно, вариантов было ровно два. "До" празднования Дня Международной Солидарности Трудящихся, или же, всё-таки "после".

Мнения, как водится, разделились. Причём, что самое странное, важное и решающее моё, как по наивности и впитанной с молоком матери душевной простоте, казалось одному, весьма недалёкому попаданцу, учитывалось в последнюю очередь. Безусловно, если принималось обеими, горячё спорящими и азартно отстаивающими свои доводы сторонами, вообще.

Было даже немножко обидно, понимаешь. Я тут, воображаю себя "великим и единственным пупом зЯмли". А, оказывается, такому важному и, совершенно напрасно между прочим, лелеющему чувство собственного величия мне, отведена роль "простого извозчика".

Чьё сраное дело лишний раз не отсвечивать. А, по опреднлению, как и положено, досконально знающей "свой манёвр" и хорошо вышколенной обслуге, "молчать в тряпочку" и вообще... "Вовремя выполнять указания", "прислушиваться к мнению старших товарищей" и "помнить, где своё место".

Которое, "в иерархии стаи" и, как подозреваю, во многом благодаря моим, никем не санкционированным, не "согласованным" и ни разу не одобренным высоким начальством выходкам, находилось где-то ниже плинтуса.

Короче, было досадно. Хотя, ежели как следует подумать и, естественно, немного разобраться, то кто мне, самовлюблённому идиоту, злобный Буратино?

Мир ведь не большая песочница, предназначенная для удовлетворения, причём сиюминутного и немедленного, моих единоличных хотелок. А жизнь, пусть даже таких примитивных с точки зрения гражданина Содружества, условно-разумных, немного сложней, чем я себе представляю по своей наивности. Даже если все эти, так называемые "проблемы" и "обстоятельства", по большей части созданы самими, по историческим меркам только что слезшими с деревьев и, так и не научившихся принимать решения основываясь на разуме, а не на инстинктах, недавними приматами.

В общем, несколько, последовавших за визитом к Старшему дней, я откровенно скучал. Великолепная и блистательная Мэй Синг отбыла в свою Поднебесную. Где, под рукводством Великого Кормчего, узкоглазые и желтокожие братья начинали выковывать зачатки своего, не побоюсь этого слова, Грандиозного и поистине Блистательного, Будущего.

Меня же, ежели и вызвали в Москву, то исключительно для уточнения каких-то мелких, малозначащих с моей точки зрения, деталей. Вроде кроя одежды, которую, несмотря на мои постоянные и настоятельные отговоры, всё-таки шили. Иле же консультации по количеству и наименованию лекарств. Лишь теоретически могущих помочь от появишихся за следующие пятьдесят с лишним лет, хвороб и напастей.

Которых, сколько и в каком ассортитименте не возьми, всё равно хуй угадаешь. То есть, прошу прощения за мой французский, "логика обстоятельств всегда, так или иначе, и по абсолютно независящей от нас причине, окажется сильнее логики планирования".

К слову, непосредственно с членами "Совета Двенадцати" я виделся всего один раз. Всё остальные визиты ограничивались пространными беседами с введёнными в курс дела помощниками и моими, чего греха таить, совершенно бестолковыми и мало что значащими, в кавычках, "консультациями".

Если честно, гораздо больше пользы было от Мариниых советов и, то и дело вставляемых тут и там, дельных и точных, замечаний. Да, что там говорить! Даже от мелкого и, несмотря на всю мою, начавшуюся пробуждаться и крепнуть отцовскую любовь, изрядно подбешивающего недоразумения по имени Леська, было больше толку чем от, начинающего впадать в лёгкую депрессию и поверхностную меланхолию, меня.

Всё остальное время я заполнял прогулками по окружающему "санаторий" лесопарку, пустопорожними размышлениями на тему, "а нахуя я вообще во всё это ввязался", и бренчанием на электрогитаре. И этим терзал уши товарищей во время назначаемых, очень сильно переживающей за наш "Большой дебют", Виктории Ивановны, репетиций. Которую, из-за ставшего вдруг каким-то суровым и "административным", что ли, поведения, язык не поворачивался называть "просто Викой".

Викеньтьевич с Васей слегка побухивали. То и дело, впрочем абсолютно безобидно и беззлобно оказывая знаки внимания каждый раз пунцовевшей от их колхозных домогательств, Оксане. А жизнелюбивый капитан, так и не сумев совладать со своей, так и рвущейся наружу и проявляющей себя даже в таких, "драконовских" обстоятельствах, шебутной натурой, кажется даже потрахивал кое-кого из обслуживающего персонала.

Ну, что сказать... Смелый и, в отличии от меня, даже можно сказать, отчаянный человек. Ибо не мог не догадываться, что даже последняя, выглядевшая "простой деревенской наивностью" поварёшка, носит звание не ниже лейтенанта. Причём, не простого, работающего в милиции или армейского, а "комитета глубокого бурения".

В общем, каждый заполнял свой досуг и развлекался, как мог. Исключение составляла разве что мающаяся от придуманной ко мне любви, Верочка. То и дело бросающая на вашего покорно слугу томные взгляды, тяжело вздыхающая и вообще... Отравляющая себе и мне жизнь своими надуманными и, как по мне, высосанными из пальца, переживаниями.

Чёрт! Прости меня, Творец, за упоминание имени врага Твоего. Двусмысленно как-то звучит. И это несмотря на то, что секса, в прямом и буквальном смысле слова, у нас с ней, к счастью для всех, не было.

Что, ещё раз укрепляло меня в мысли, что нужно срочно свести её с помолодевшим и, как следствие, обретшим хорошую потенцию и все, связанные с этим плотские желания, Сталиным.

В очередной и, очень на это надеюсь, окончательный и последний раз, с помощью медкапсулы сымитировав "инициацию" этого, как ни крути страдающего исключительно по моей вине, вполне себе половозрелого и очень даже сексуально выглядевшего, ребёнка.

Вот только никак не представлялось возможным собрать их вместе. И, запулив для пущей убедительности файербол и, выбив для острастки парочку стёкол, сверкнуть рукотворной молнией и объявить что мол, "это не я, а оно само".

Спонтанно, дескать, сложившаяся инициированная пара. Выбранная самой Судьбой и, что самое главное, совершенно по независящем от хитрожопого и, чего греха таить, очень хитровыебанного, меня. То есть, прошу извинить, дальновидного и мудрого юноши, заботящегося не только о целостности собственной шкуры но и о счастье и душевном благополучии "отдельно взятых", близких и хороших товарищей.

К моему горю, за прошедшее время, количество "томных вздохов" и "значительных взглядов" перешло все мыслимые и, даже подозреваю, что и "немыслимые" границы. И я бы морально готов к тому, что придётся просидеть в Стазисе не то, что две, необходимые для кардинальной перестройки Верочкиного организма, недели. А, кажется, способен был потратить на это целую вечность. Лишь бы она, наконец, переключила своё внимание и отстала от, изрядно утомившегося и вконец измотанного, меня.

И тут, очень кстати, меня в очередной раз вызвали в Кремль. А я, уточнив "по какому вопросу" и, убедившись что встреча назначена с сильными мира сего, во время которой, наверное но не точно, будет присуствовать Иосиф Виссаринонович Сталин, безапелляционно заявил.

- Наша солистка, Вара Иванова, едет с нами!

На вялые попытки начальника охраны отказаться, я сделал "страшные глаза". И, без зазрения совести соврав, что это "имеет государственное значение", без труда настоял на своём.

Были, правда, кое-какие сомнения в том, что между этими двумя возникнет сексуальное влечение. Но, памятуя о неоднократно и, что немаловажно, весьма благополучно провёрнутых в "прошлом-будущем" подобных аферах, как всегда надеялся на пресловутое русское "авось".

Да и, не может такая сильная во всех отношениях и весьма харизматичная личность, как Сталин, не произвести впечатление на молодую и восторженную девушку.

А факт "случайной" но, тем не менее "предопределённой свыше", магической инициации, обязательно сделает своё дело. И Вера, хотя бы из, вполне естественного в таких случаях, восторга, не может не обратить внимания и не "отблагодарить" такого замечательного во всех отношениях и, как приятный бонус, очень близко приближённого в Большой Власти, человека.

В общем, мы ехали в Москву. Вера, демонстрируя что дуется и, время от времени томно вздыхая и "незаметно" бросая в мою сторону "многозначительные" взгляды, делала вид, что смотрит в окно. А один недалёкий и, как всегда, ухитряющийся на абсолютно ровном месте найти на свою жопу приключений, долбоёб, готовился к двухнедельной вахте в межмировом пространстве.

Извините за мой французский.

Глава 10

Как и предполагалось из "полученных кривыми путями разведданных", меня встретил "Совет Двенадцати" в полном составе. И даже больше. Так как неизменные, пугающие но, к счастью, не перекидывавшиеся в "опасных и неведомых зверушек", от которых неизвестно что ожидать, Сталин и Худенко, тоже присуствовали в, превратившемся в некое подобие штаба, Малом Зале Заседаний Кремлёвского дворца.

Робко жмущаяся за моей спиной Верочка часто, но неглубоко дышала. И, судя по еле уловимоу запаху пота, очень сильно волновалась. Не понимая, зачем я её притащил и вообще... Чего ожидать от этой, произошедшей помимо её воли, спонтанной и неожиданной, причём, полученной в приказном порядке , аудиенции у сильных мира сего.

Кстати, точно такое же недоумение испытывали и все присуствующие. Ну, по крайней мере, если судить по слегка растерянным и, как мне почему-то показалось, малость раздражённым выражениям лиц всех, как мне показалось, очень недобро смотревших на меня, Членов Правительства.

"То ли ещё будет! То ли ещё будет! То ли ещё будет, ой-ёй, ёй"! - Не давая загнать себя в ловушку "виноватовости", мысленно пропел я. И, не теряя времени даром, крепко схватил за руку нашу, всё больше и больше смущающуюся, солистку и настойчиво потянул за собой.

Перед этим, громко и внятно озвучив "общий привет". И, "благосклонно" кивая и одаривая всех вымученными улыбками, принялся действовать. Для начала сотворив парочку электрических разрядов.

Для пущего антуража и вообще... Исходя, так сказать, из принципа, "какое же это чудо, без "трах-тибидоха", грома и молнии"?

Сходу уразумев, что "что-то идёт не так", люди, которые, как уже неоднократно упоминал, правили, ни много ни мало, а одной шестой частью суши этой Локации и, как следствие, были далеко не робкого десятка, сжав кулаки, тут же начали надвигаться на нас с Верой.

Которая, ещё больше испугавшись, уже сама вцепилась в мою ладонь и, дрожащим от волнения и напряжения голосом, чуть слышно проблеяла.

- Коля-а! Мне страшно!

"Ёб же ж твою мать"! - Заметив краем глаза, как охранники из "девятки" выхватили и начали направлять в нашу сторону оружие, про себя выругался я. Прошу прощения за столь ёмкое и излишне образное описание, охвативших меня эмоций.

И, мягко но сильно отодвинув выступившего вперёд и держащего неизменный пистолет направленным мне в грудь, Цинёва, быстро подошёл к Сталину.

- Иосиф Виссарионович, это важно! - Не дожидаясь обычного в таких случаях, "как вы смеете" и "что вы себе позволяете", почти закричал я.

После чего, вытолкнув перед собой практически потерявшую сознание Верочку, "шмальнул" сразу парочкой файерболов.

Отвлекая, таким образом внимание и перенося успевшее накопиться раздражение на "внешние", так сказать, факторы. А потом, убедившись, что инстинктивно выставленные девушкой руки коснулись груди Сталина, перенёс нас с Верой в Стазис.

Сразу же лишив, и так находящуюся в полуобморочном состоянии красавицу сознания. А затем, грустно и печально вздыхая о своей тяжёлой но, тем не менее, добровольно выбранной участи, принялся стаскивать с неё одежду.

Кручинился же я оттого, что, ежели бы не собственная дебильная щепетильность, то "вся эта вот эта красота" могла бы быть моей. Правда, со всеми вытекающими из этого решения, последствиями. В виде абсолютно непредсказуемой а, вернее, вполне извесной и, между прочим, грозящей моей неминуемой кастрацией, реакции Марины.

Ну и, обязательных и непременных страданий от, по-прежнему неразделённой любви но, при этом, "соблазнённой и опозоренной", Веры.

В общем, как ни крути, а всё, что ни делает Создатель, делает он к лучшему. По крайней мере, "кривая моих мыслей" довела до того, что, дабы избавиться от матримониальных Вериных притязаний, наконец решился на ещё одну инициацию. И, очень даже может быть, мне удасться сделать счастливыми ещё двоих, очень хороших и, в любом случае, заслуживающих личного благополучия, людей.

Занятый всеми этими раздумьями, я невольно отвлёкся от созерцания обнажённой Верочкиной натуры. И, действуя практически "на автомате", положил её в медицинскую капсулу и запустил тестирование и настройки.

После чего на экране появилась информация о состоянии, не то, чтобы идеального но, всё же, довольно-таки неплохого здоровья, будущей одарённой. Ну и, конечно же, время, требующееся для необходимой мне перестройки её юного тела.

На что, учитывая молодость и великолепные физические показатели, понадобится всего лишь одна неделя. Которую вашему покорному слуге опять предстояло провести в уже изрядно набившем оскомину и очень сильно подзаебвшем, межмировом пространстве. Извините за мой французский.

Хотя, что такое семь несчастных дней, что придётся потратить для возможного счастья и, при этом, стопроцентного и несомненного благополучия, весьма небезразличной мне девушки?

Встреченной в первый же день моего здешнего пути. И, как ни крути, пусть даже опосредованно и косвенно, сыгравшей очень большую роль в моей дальнейшей судьбе.

Ведь, не будь Вера так чиста и наивна, и не влюбись в меня со всем отчаянием испытавшей первое сильное чувство юности, кто знает, что бы было? Ведь, окажись на её месте кто-нибудь поопытней и попроще, вроде разбитной продавщицы из ювелирного Кати, я бы не стал миндальничать и обязательно затащил бы подвернувшуюся под руку пассию в постель.

Что, в свою очередь, не то, что бы точно но, подозреваю, что с очень большой долей вероятности, привело бы к натянутым и грозящим большими осложнениями разборкам с Мариной. Это, если б она вообще меня не бросила.

Вполне естественно и закономерно, перетянув на свою сторону Леську. А та, в свою очередь, несмотря на весьма юный возраст и, немножко несерьёзное, впрочем, как и у всякого шестилетнего ребёнка, отношение к жизни, является как ни крути, единственным лучиком надежды на возвращение и в двадцать первый век и в моё родное Содружество.

Так что Вера, от всей моей, давно заблудшей и, с попаданием в эту Локацию, принявшей на себя очень много грехов души, большое тебе, даже просто огромное, спасибо!

За то, что ты есть. За то, что ты такая, чудесная и светлая, смотрящая на мир широко распахнутыми глазами и, при этом обладающая сильной волей и, как выяснилось, при этом ещё очень и очень талантливая.

***

Излечивающий саркофаг постепенно делал своё дело. Ваш покорный слуга коротал время, занимаясь боевыми комплексами, валяясь в нашем, установленном под настойчивым нажимом Марины, шатре и проецируя на сетчатку глаза очередные "мыльные оперы". Ну, а "внутренне время Стазиса" потихоньку шло.

И, как это обычно бывает, как то само-собой, "тихой сапой"* (*"Сапа", слово французского происхождения, обозначающее тайный подкоп или окоп, помогающий незаметно пробраться к расположению противника. Отсюда произошло всем известное слово "Сапёр") приблизилось с ожидаемому мною финалу. То есть, запрошенная чудо-аппаратурой неделя подошла к концу и я принялся приводить себя в порядок.

Не спеша ополоснулся под душем, побрился и, одел, аккуратно повешенный на, заботливо принесённые Мариной в Стазис плечики, свой повседневный и, как ни странно, по-прежнему единственный, имеющийся у меня, костюм. Потом дождался окончательного отключения медкапсулы, вытащил внешне ни изменившуюся девушку из саркофага и, держа её на весу с помощью силового поля и помогая себе невидимыми руками, принялся одевать.

Что опять вызвало, к счастью, вполне контролируемый, всплеск гормонов. Который я без особого труда подавил волевым усилием. И, поставив Веру на ноги и разбудив похлопыванием по вполне себе розовым щёчкам, вытолкнул её из Стазиса.

Прямо в объятия, несколько обескураженного такими действиями, Иосифа Виссарионовича Сталина.

Сам же я, оказавшись за спиной у красавицы, потихоньку оценивал последствия моей варварской выходки.

Ну, что сказать... "Бабахнуло" знатно. Во всяком случае, с люстры посыпались какие-то хрустальные побрякушки, лопнуло, осыпав близлежащее пространство но, к моей виликой удаче, никого серьёзно не ранив, несколько окон. А эта, "осчастливленная" в кавычках, реальность одна тысяча девятьсот семьдесят второго года, обрела ещё одну одарённую.

Которая, учитывая её пионерское прошлое, комсомольское настоящее и, при этом, очень высокие морально-волевые качества, ничем не помешает а, скорее, очень даже поможет, в деле построения коммунизма.

Который социалистический лагерь вполне справедливо посчитал наиболее верным, из всех доступных сообществам условно-разумных, вариантов развития общества. Ведь именно коммунизм, ведёт к всеобщему процветания. А не набиванию карманов малой кучкой, паразитирующих на простых людях, жадных и беспринципных нуворишей.

Так что Вера, в любом случае, не будет лишней в "играющих за наших команде".

***

- В-ваше Высочество! - Слегка запинаясь и, с какой-то усталой укоризной в голосе, выдохнул, первым пришедший в себя Михаил Андреевич Суслов. - И, с явно слышимой безысходностью в голосе, пожурил. - Ну, скажите пожалуйста, сколько можно?

"Спалился, что ли"? - Оглядывая присуствующих, начал недоумевать я. И сразу же принялся себя утешать и искать оправдания - "Вроде ж, всё разыграл, как "по нотам"! "Инициируемые пары", "спонтанное обретение способностей" и всё такое"...

Или же, ставки и репутация вашего покорного слуги, по определению, столь низки, что любое, мало-мальски выходящее за рамки обыденного происшествие, сразу же, даже не попытавшись разобраться, приписывают мне?

Хотя, как уже говорил, положа руку на самый дорогой для любого половозрелого самца орган, рыльце у меня изрядно в пушку. Так что, неча "на зеркало пенять, коль рожа крива". Тем более, что и, в самом деле, всё что сейчас произошло моя, только и исключительно моя и больше ничья, заслуга.

Однако, прошу заметить, никем пока не доказанный факт моего непосредственного участия в сегодняшнем занимательном перфомансе, не отменял необходимости как можно скорее отвести от себя подозрения. Ну и, попытаться переложить ответсвенность, куда ж без этого.

Кстати, проблемой это было "номер один". Животрепещущей, экзистенциальной, то есть, попросту говоря по-русски, сущностной и, как ни прискорбно это признать, самой что ни на есть, жизненной.

Причём настолько, что граничила она, не побоюсь этого слова, в прямом смысле со смертью. Моей, ежели кто не понял. Так как, узнай условно-раузмные ну, или убеди себя, что в случае с псевдо-мыслящими зачастую обозначает одно и то же, о моём единоличном, эксклюзивном, можно сказать, участии во всех этих пертурбациях, и мне пиздец. В прямом, а отнюдь не переносном смысле этого слова.

То есть, прошу меня извинить, жизнь моя "перестанет быть прежней". А охота за головой одного, слишком много возомнившего о себе придурка, начнётся така-а-ая, что мама не горюй.

В ход пойдёт всё. И, так как, обыденный и банальный подкуп в моём случае вряд ли сработает, то будут применены старые, как мир, и ужасные в своей бескомпромиссности, "проверенные временем", способы.

Угрозы, запугивание и прямое и непосредственное принуждение с применением хорошо показавших себя пыток. И это я не говорю об так хорошо зарекомендовавшем себя шантаже с использованием и, возможным взятием в заложники, близких.

Безусловно, ни один из этих методов в моём случае не сработает. Кишка у них тонка и писька короткая. Попытаться заставить истинного разумного что-то сделать против воли . Но, эти-то бедолаги об этом не знают.

И, в наивной простоте, а так же убеждённости в "своём праве" и в том, что "им положено", втравят меня в тако-о-ой кровавый блудняк, что пресловутый ихний "Армагеддон" и "девять казней Египетских" покажутся всем вознёй маленьких детишек в песочнице.

Что не есть хорошо а - основное и главное! - не приведёт к задуманным мною и, с моей же помощью, запланированным, и ожидаемым членами "Совета Двенадцати" и ещё огромным количеством людей, положительным результатам.

К счастью, ни врать и оправдываться, так же как и перекладывать вину на чужие плечи, в этот раз нет непришлось.

Ситуацию разрулил, назначенный мною на роль "козла отпущения", Иосиф Виссарионович Сталин. Который не только сам уже был "инициирован загадочным и ужасным Старшим". Но и прошёл проверку и, как понимаю, сдал какие-то "особые" тесты самОй глубокоуважаемой Мэй Синг.

И это я молчу про то, что вряд ли обращённый в мага и, обретший с моей помощью магические способности, Сталин, упустил из виду сведения, хранящиеся на смартфонах, планшетах и ноутбуках, принесённых спасёнными нами людьми из будущего.

Что, учитывая совсем неординарные умственные способности Иосифа Виссарионовича, давало надежду на то, что мыслить он будет трезво, и в нужном мне направлении.

Как, собственно, и произошло. Быстро "разобравшись" или, выражаясь проще, "прикинув хуй к носу" он пришёл к ожидаемым и, чего греха таить, избавляющим всех от очень многих проблем, выводам. В очередной раз вынужден извиниться за мой французский.

И пусть его догадки и умозаключения были целиком и полностью ошибочными, это, спланированное вашим покорным слугой заблуждение, шло лишь на пользу делу. Общую пользу, общему, ведущему к дальнейшему процветанию и самому существованию страны под названием "Советский Союз", делу.

И плевать с высокой колокольни на то, что снова приходится врать и изворачиваться. Просто, в примитивных, живущих скорее животными инстинктами, чем разумом, социумах, по другому нельзя. А обман и недомолвки, так и ли иначе, зачастую идут лишь во благо.

***

- Полагаю, вы зря обвиняете Его Высочество. - Сразу же вступился за меня Сталин. - И сейчас, как понимаю, произошла одна из, так называемых "инициаций". Катализатором которой выступил я. А объектом, как все только что могли убедиться, оказалась эта прекрасная незнакомка.

Услышав, пусть и не прямой, а косвенно, сказанный ей комплимент, Вера тут же запунцовела. И, с каким-то виноватым видом оглянувшись на меня, потупила взор и тут же, следуя своей женской природе, принялась стрелять глазками в сторону внимательно смотревшего на неё Сталина.

"Ну, слава Тебе, Господи"! - На местный манер, именующих Самое Высшее Существо во Вселенной "Господином", поблагодарил я Создателя.

Причём, хотите верьте, хотите нет, сделал это я от всей своей, окончательно завравшейся и, целиком и полностью заблудшей, души. Ибо, судя по виноватому и извиняющемуя взгляду Верочки, образ "давшего ей магические спосбоности" Иосифа Виссарионовича, целиком и полсностью вытеснил "гадкого и противного", нагло игнорирующего её прямые и недвусмысленные намёки, меня.

Для тех же, кто может засомневаться в моём умении "по одному мимолётному взгляду" определять настроения, привязанности и даже намерения практически любой особи, хочу напомнить, что в моём распоряжении имеется такая замечательная штука, как симбионт.

Который, действую вполне автономно, сразу же замерил изменившуюся частоту дыхания засмущавшейся девушки. А так же провёл анализ запаха пота, с огромным вкраплением целого облака, к великому моему удовольствию и счастью, в этот раз выделенных Верой не ради меня, феромонов. И, на основании этого, вывел на сетчатку моего левого глаза данные.

Убедительно доказывающие, что "объект Вера", сразу же после осознания собственной инициации, начала испытывать сильное сексуальное влечение к "сделавшему её магом" "объекту Сталин".

Который, кстати, ещё не проникся ответными чувствами. Но, судя по заинтересованному и очень задумчивому взгляду, уже включил Веру в свои, замысловатые и далеко идущие, расклады и планы

И, вот хуй ложу под топор, то есть, покорнейше прошу меня извинить, готов поклясться чем угодно, ни за что не выпустит из рук такое вот, "посланное свыше", полезное и во всех отношениях замечательное, приобретение.

А такая мелочь, как сделать счастливой влюблённую в тебя девушку, не составит проблемы, для пусть и обретшего вторую молодость но, всё-таки уже прожившего целую большую жизнь, умудрённому огромным опытом, человека.

Вот такой вот, целиком и полностью устраивающий вашего покорного слугу и, как недавно сказал, идущий на пользу общему делу, пердюмонокль.

***

- То есть, вы хотите сказать, что этот... этот... - Задыхающийся и начавший хватать ртом воздух от возмущения, Цинёв, снова потянулся за своим обожаемым пистолетом. - Здесь не при чём?

- Ну, почему же, Георгий Карпович. Как раз в данном конкретном случае, Принц Генрих очень даже "при чём". - Выделив интонацией два последних слова, вступил в разговор его непосредственный начальник, Юрий Владимирович Андропов. - И, если вы хорошо изучили материалы, доставленные к нам из двадцать первого века, Его Высочество является единственным, повторяю, единственным человеком в мире, видящим так называемые "инициируемые пары".

- Тут глава КГБ бросил на меня странный, вроде бы, немного осуждающий но, при этом преисполненный какой-то затаённой надежды, взгляд. А затем вновь принялся вразумлять своего, как всегда проявляющего излишнее, и зачастую не всегда оправданное рвение, подчинённого. - А, после того, как мы воочию сумели убедиться в правдивости информации из будущего, и без того, запредельная и очень высокая ценность Его Высочества, увеличивается многократно!

Слова Андропова, наконец-то заставили неугомонного и, постоянно подозревающего меня в каких-то, причём исполняемых "с особым цинизмом и жестокостью", каверзах и проделках, Цинёва, немного поумерить пыл.

Во всяком случае, он так и не вытащил свой любимый ТТ. А, на время забыв о моей скромной особе, переключил внимание на начавшего, как понимаю, проводить "предварительное тестирование", только что получившей магические способности, Веры, Иосифа Виссарионовича Сталина