СССР. Книга 4. Мастер спорта в догонялки.

Глава 1

Мастер спорта в догонялки. СССР Книга 4.

Глава 2

СССР. Книга 4. Глава 1.

Короче, как вы поняли, задержанные по моему, подстёгнутому так называемым, "шестым чуйством" науськиванию, упирались, как могли. И, ни в коей мере не собирались "колоться".

То есть, переводя на общепринятый, нормальный человеческий язык, давать признательные показания. И, обильно потея и, как и положено изобличённым злоумышленникам, обливаясь горькими слезами, дрожащей от страха перед наказанием рукой, подписывать протокол.

Пошкандыбав туда-сюда и, с отчаянием поняв, что толку от этого псевдозаконного маразма мало, я попытался сосредоточится и вызвать в себе этого самого, вот прямо сейчас и конкретно сегодня подведшего под монастырь, "интуита".

Хотя... Предполагаемые неприятности, в общем и целом, были из разряда "так себе". На троечку с минусом, по пятибалльной шкале. Так как, согласно всё тому же уголовному кодексу, директриса с грузчиком вполне могли быть допрошены в качестве свидетелей.

Ведь, в конце-концов, оба хорошо знали, как потерпевшую, так и подозреваемого в убийстве. Который, благодаря общественному мнению и созданной им же самим, прямо скажем, совсем незавидной репутации, сразу и прочно был записан соседями в душегубы.

Собственно, ежели б не мой внутренний "сатрап", терзающий душу и злобно пытающий, периодически вспыхивающей в, и без того пострадавшей в аварии бестолковке, болью, то я бы тоже нисколечко не сомневался в прямом и безоговорочном причастии сожителя к смерти бедной уборщицы.

Ведь всё, как ни крути, сходилось один к одному. И его асоциальный образ жизни. И недавнее возвращение из Лечебно Трудового Профилактория. Да и общая неустроенность и, прямо скажем, незавидность их совместного быта тоже, если можно так выразиться, "ложилась в масть".

Но, так как и я, и мои коллеги успели неоднократно убедиться, что мой злой помощник зря "пургу гнать не будет" то я, в очередной раз зайдя в кабинет, где Викеньтич терзал мадам, словил его вопросительный взгляд и отрицательно покачал головой.

Давая понять, что ничего не ясно и, в то же время, предостерегая от принятия поспешного решения отпустить обоих. Как рассказавших всё, что им известно свидетелей и лиц, в общем и целом, благонадёжных.

Благоразумно сотрудничающих со следствием и поведавших всё без утайки. Как положено честным советским гражданам, горящим желанием помочь советскому правосудию. Ну, и поспособствовать восстановлению социалистической законности, куда ж без этого.

- Посидите пока... Подумайте. - Обтекаемо попросил Позняков негодующую гневом Валентину свет Николаевну. И, явно не надеясь на положительный результат моих "стремительных метаний", как-то, совсем неубедительно, промямлил. - Может быть, что-нибудь вспомните...

- Я ведь всё уже объяснила! - Почуяв слабину, тут же визгливо чуть ли не завопила оборзевшая тётка. И, с места в карьер, в который уже раз принялась угрожать. - Я на вас жаловаться буду!

- Побойтесь Бога! - Примирительно выставил перед собой ладони майор. И, как мне показалось, устало и немного заискивающе, произнёс. - Мы ведь вас ни в чём конкретно не обвиняем. А, рассказать о привычках и окружении убитой, ваша прямая обязанности и долг законопослушной гражданки и члена общества.

- Хватают людей! Жить спокойно не дают! - Видимо, позабыв, что является представителем торговой элиты, вспомнила тяжкую базарную юность директриса. И, опять завела шарманку по-новой. - Меня, между прочим, дела ждут!

- Совсем чуть-чуть осталось. - Заверил вздорную бабу Анатолий Викеньтьевичь. А потом, кивнув мне на выход, прошелестел одними губами. - Пошли пошепчемся.

Как только мы оказались за дверью, начальник поспешно повернул ключ в замке. Затем вытащил из кармана саятую пачку сигарет и, тяжко и, как мне показалось, как-то обречённо вздохнув, не спеша направился в сторону туалета.

Чувствуя вину за это бестолковое, в общем и целом, задержание, я уныло поплёлся следом. И, едва остановились перед открытым окном, я дождался пока Позняков закурит и выпустит смачную струю дыма, еле слышно пробормотал.

- Викеньтьичь, хрен знает... - Я растерянно развёл руками. И, не найдя каких-либо вразумительных аргументов, в несвойственной советскому милиционере манере, по блатному поклялся. - Бля буду!

- Да верю я тебе Коля! Верю. - Глубоко затягиваясь, отчего на щеках образовались объёмные впадины, выдохнул вонючий столб в небо Позняков. И, давая понять, что целиком и полностью на моей стороне, сказал. - Я и сам чую, что мадам. - Тут он кривовато усмехнулся и сплюнул в унитаз. - Что-то чудит. Только вот доказать мы, похоже, в этот раз ничего не сможем...

"Встрял, блядь". - Опечаленно подумал я. (То есть, простите, своими необдуманными и поспешными действиями создал не очень удобную ситуацию.) - "А облажаться перед всеми - не айс".

Ну, не пытать же эту, обвешанную золотом, словно Новогодняя Ёлка гирляндами, толстую тётку!

Да, когда Позняков задавал, простые, в общем-то вопросы, женщина вела себя несколько неадекватно. Бегали туда-сюда, густо подведённые, глазки. Участилось дыхание, а ухоженные руки, помимо воли, начинали теребить, пахнущий какими-то приторными духами, носовой платок.

Но, так как детекторы лжи и полиграфы нашим законодательством предусмотрены не были, это её, на наш с майором обличающий взгляд, лёгкий мандраж, к делу пришить было совершенно невозможно.

- Вряд ли она своими руками делала что-то. - Почухав репу, высказал "мудрое" предположение я. - И, мне кажется, нужно её отпускать. Но! - Уловив насмешливо -скептический взгляд майора, я предостерегающе помахал перед ним указательным пальцем. - Сделаем это так, чтобы мадам прошла перед кабинетом, где Вася пытается расколоть Баранова. Причём, дверь в этот миг будет открыта и он убедится, что директриса свободна.

- Будем давить на психику и убеждать, что хозяйка слада его со всеми потрохами? - Выбрасывая окурок в унитаз, полувопросительно засмеялся Позняков. - И, почесав кончик носа, хитро взглянул на меня. - И чему только вас, в вашей Пярнусской школе милиции, теперь учат...

"Ага... Я бы тоже хотел это знать..." - Про себя улыбнулся я.

Но, так как посвящать старшего товарища в подробности своего самочувствия не собирался, просто пожал плечами.

- Тому же, чему и всех, товарищ майор. - Легко отбрехался я. - Соблюдению социалистической законности и правовым методам дознания.

- Ладно... Ты зайди, пока, к Васе и приоткрой дверь. - Распорядился майор. - А я пока закончу с мадам и позвоню участковому. - Пусть продиктуют адреса и кликухи всех корешей и собутыльников фигуранта. - Тут Анатолий Викеньтьевичь взглянул мне в глаза, и серьёзным голосом произнёс. - Если ты прав, то сожитель убитой где-то лежит в пьяной отключке. Накачанный бормотухой и не помнящий про вчерашнюю ночь ни черта.

- Побежал. - Бодренько отрапортовал я.

И, со всех ног, рванул по коридору. При этом, очень сильно радуясь, что начальство не только согласилось с моими, сделанными лишь по велению, терзающей мою неспокойную голову, "интуиции", но и успело выстроить вполне рабочую версию происшедшего.

Согласно которой, недавно вышедший из ЛТП сожитель потерпевшей не виноват. Душегубом являлся, сидящий в соседнем с нашим кабинете, Виталий Баранов. А жирная директриса была, организовавшей убийство, заказчицей.

Что конкретно произошло и какая ситуация стала причиной конфликта пока не ясно. Но, в общем и целом, там где крутятся деньги, то и дело возникают всякие щекотливые моменты и весьма неоднозначные ситуации.

Не все, правда, заканчиваются такими трагическими событиями. Но, при наличии дефицита на те или иные товары, в торговле имеют место быть большие и, самое главное, неучтённые и неподотчётные, суммы "налика".

Может, увидела несчастная поломойка чего лишнего... Или, как вариант, каким-то боком участвовала в мутных схемах. Да нам, в общем и целом, это не так уж и важно. Пусть крохоборством ОБХСС занимается.

Наше дело - вывести на чистую воду убийцу и получить признательные показания. А там, думаю, что подведенный под условную "вышку" злодей, вряд ли станет выгораживать, оставшуюся чистенькой, начальницу.

Да просто, бессильно злобствуя и пылая чувством праведной мести, он её просто обязан сдать.

Возможны, конечно, варианты. С угрозами семье и банальным подкупом. И, разумеется, обещанием "греть" на зоне и помочь устроиться на работу при выходе.

Но, так как за особо тяжкие преступления, а лишение жизни, если вы помните, является таковым, предусмотрены большие, вплоть до пятнадцати лет срока и даже высшая мера наказания, думаю, что уличённый нами Баранов, на это не пойдёт.

Так что, сидеть вам, неуважаемая Валентина Николаевна, не пересидеть. Вышку, естественно, не дадут. Но, учитывая махинации по торговой части и организацию убийства уборщицы - мало тётке не покажется.

Правда, для этого надо правильно разыграть спектакль. А затем плотно и очень вдумчиво поработать с Виталием Барановым.

Очень надеясь на помощь, завёдшую нас в эти беспросветные дебри, пресловутую "интуицию". И, при этом, не скатившись до не совсем законных и даже чреватых общественным порицанием, с занесением в многострадальную грудную клетку, физических методов воздействия.

Хотя, положа руку на сердце, ваш покорный слуга не испытывал отторжения от того что, возможно, придётся подрихтовать фэйс потерявшего берега Баранова. А так же, нанести пару-тройку ударов по его, и без того, дышащей на ладан, печени.

Нельзя, кто ж спорт. Да и на законодательном уровне строго возбраняется. Так что, придётся действовать, как можно более гуманно. "Нежно" давить на психику и пытаться изобличить преступника, не выбиваясь из конституционных норм.

Как и договорились, я вошёл в кабинет и, "забыв" закрыть двери, прислонился к косяку. Здраво рассудив, что, проявляющий любопытство Баранов, обязательно будет бросать на меня настороженные взгляды.

И, безусловно, заметит, что начальницу отпустили домой. Ну, или ещё куда. Это совсем не важно. Главное, чтобы болезный поверил, что его "сдали". И, испытывая озлобление и панику, начал "метать икру".

Секунд через сорок после моего появления, в коридоре раздалась слоновья поступь Валентины Николаевны. И, громко цокая широкими каблуками лакированных туфель, она гордо прошествовала мимо распахнутой мною двери.

Бросив короткий взгляд на сидящего перед Василием грузчика и моментально отвернув голову.

Мол, "знать не знаю" и вообще... "Что общего, скажите пожалуйста, может быть у МЕНЯ с этой вот подзаборной швалью"?

- Ну что, Виталий Иванович. - Заход в кабинет и предавая мне листок бумаги, через несколько минут спросил Позняков. - Будем говорить правду, или как?

- Какую правду, начальник? - Картинно вскинув брови и распахивая мутные от портвейна глаза, заблажил Баранов. И, чуть ли не ударяя себя пяткой в грудь, осчастливил нас неискренней и весьма щербатой улыбкой. - Я чист как стёклышко!

- Да? - Деланно удивился Позняков. И, продолжая отыгрывать спектакль, с сожалением произнёс. - А вот, Валентина Николаевна, нам всё рассказала. И потому, - чуть повысив голос, оповестил Баранова майор, оставила у меня в столе свой паспорт и была отпущена под подписку о невыезде.

- Знаю я ваши подписки! - Стал наливаться дурной кровью Баранов. - Небось, пару-тройку сотен с этой жирной коровы слупили! - И, опуская глаза в пол, ели слышно прошептал. - Суки!

- Молча-ать! - Пришедший в нешуточное негодование от таких подлых, и порочащих честь советского милиционера инсинуаций, Василий громко хлопнул ладонью по столу. Отчего пластмассовый стаканчик с шариковыми ручками и карандашами подпрыгнул и опрокинулся на бок. - Я тебя, за таки слова, козёл, сейчас самого сукой сделаю!

- Извини, начальник! Погорячился. - Тут же сдал назад, резко побледневший Баранов. И, понимая, что, раз директоршу отпустили, мы с удвоенной силой примемся за него, отчаянно замотал давно не стриженной головой. - Я ничего не делал, клянусь!

- Где сейчас находится Лапотников Александр Павлович? - Решив, что пора вступать в дело мне, нейтральным тоном поинтересовался я.

- Кто-о? Не знаю такого! - Откинувшись на спинку стула, демонстративно скрестил руки на груди Баранов. И, видя перед собой мою юную мордашку, снова начал наглеть. - Ничего не знаю, начальник?

- Санёк сейчас где? - Нагоняя жути, грозным голосом подхватил эстафету моментально вступивший в игру Василий. - Или, может забыл, кто твой корешь "Лапоть"?

"Вот интересно, угадал с кликухой Вася, или нет"? - С любопытством подумал я.

Хотя... У таких вот, обделённых умом и фантазией гоблинов, производная от фамилии, с завидной регулярностью и неизменным постоянством, превращается в "погоняло".

- А-а, Лапоть... - Делая вид, что только что вспомнил, покаянно заблеял Баранов. - Так, хто его знает, убийцу хренова...

Сыграно было на троечку. А, судя по слегка дрожащему голосу и отведенным в сторону глазам, наша с Викеньтьевичем теория была не лишена смысла.

Явно, знает ханурик - "где".

И, прочитав в выданном мне Позняковым листочке первую фамилию, я задал вопрос.

- У Гуся?

- Не-а! - С видимым облегчением, радуясь моей ошибке, растянул потрескавшиеся губы в улыбке, Баранов. И, тут же поняв, что, пусть и косвенно, но спалился. - Пошёл в отказ. - Я вообще не знаю, где это мурло может быть. И, в очередной раз сложив свои, давно не мытые грабли на груди, с гордым и независимым видом, уставился в окно. - Вам надо, вы и ищите!

"Найдём, соколик! Обязательно найдём". - Молча пообещал себе я.

И, не теряя времени даром, прочитал другую фамилию и озвучил трансформированную из неё кличку.

- У Лысого?..

"Лысый", "Кривой", а так же "Гнусавый" и "Сява" оказались попаданием пальцем в небо. Так же, собственно, как и "Гвоздь" с "Хмырём". И только восьмой по счёту "кореш", чьё забавное прозвище "Пескарь", заставило дёрнуться допрашиваемого, оказался нашим клиентом.

У которого, не сказать, чтобы со "сто" но, ("мамой клянусь") с девяносто девяти процентной вероятностью, сейчас валяется в пьяной отключке, пребывающий в алкогольной нирване, "Лапоть". Как пить дать, подставленный сидящим напротив меня "Бараном" и, ведать не ведающий, что пробуждение будет ужасным, а похмелье страшным и очень горьким.

Вернее, могло бы оказаться таковым. Ежели бы не угнездившийся в моей бедной бестолковке палач, а так же вера коллег в мою талантливую проницательность.

Не желая показывать, что уже знаю место пребывания ложно обвинённого и подводимого под расстрельную статью Лапотникова, я дочитал весь список до конца. И, кивком дав понять Познякову, что закончил, сложил бумагу и засунул в карман.

- Посидишь пока. - Снимая трубку телефона и вызывая конвой, обозначил ближайшую перспективу Баранову, майор. И, когда подследственного увели, вопросительно взглянул на меня. - У Пескаря?

- Так точно, товарищ майор! - Шутливо отрапортовал я. И немножко жалея, что моя, так называемая исключительность, перестаёт таковой быть, слегка подъебнул. - Интуиция у вас - дай Боже!

- Да, ладно тебе, младлшОй! - Осадил слегка забуревшего меня Василий. - Тут, и без шерлокхолмщины, можно было просто по адресам пробежаться и, рано или поздно, всё выяснить! Хотя... - Тут старший товарищ потёр подбородок и негромко засмеялся. - Дёрнулся наш подопечный так, что я подумал, со стула свалится!

- Короче, все молодцы, всем по пирожку с полки. - Резюмировал Анатолий Викеньтьевич.

И, снова взявшись за телефон, принялся названивать в прокуратуру, для получения ордеров на обыск в квартире "Пескаря" и задержания, по подозрению в убийстве, так некстати вернувшегося к подъезду потерпевшей, Баранова.

Выждав минут сорок, в течении которых мы успели посетить столовую и плотно покушать, наш отдел загрузился в приснопамятный УАЗик и мы, наконец, выдвинулись на задержание Александра Лаптева.

Который, согласно моим (и не только моим!) догадкам, сейчас находился в полной прострации и слыхом не слышал, а так же ведать не ведал, какие страсти творятся вокруг его, в общем-то, ничем не примечательной и вполне себе одиозной, фигуры.

Ведь, ежели разобраться, такого вот, деклассированного элемента хватает в нашем, уверенно строящем светлое социалистическое будущее, государстве.

Наплевав на всё и вся, эти товарищи в наглую ставят личное впереди общественного. Зачастую нигде не работая и время от времени а, скорее всего, делая это на постоянной основе, попадая в такие вот, прямо скажем, нелицеприятные и очень опасные для здоровья, ситуации.

Хотя... Если сравнивать с той же мадам Валентиной Николаевной, то неизвестно ещё, кто больше вреда наносит обычным советским людям. Этот ханурик просто квасит по чёрному. Сидя на шее у сожительницы и, когда приходит срок, попадая в заведения типа Лечебно Трудовых профилакториев.

Локальное, так сказать, зло. Легко купируемое и потому, с моей точки зрения, само-собой, меньшее. Так что, разоблачая этих деятелей теневой экономики, пытающихся строить своё сомнительное счастье на искусственно ими же создаваемом дефиците, и избавляя гражданина Лаптева от тюрьмы я, очень на это надеюсь, со всех сторон и кругом прав.

Не знаю уж, свидетельницей каких мутных схем стала невинно убиенная уборщица. Да, если честно, мне это не особо и интересно. Своей головной боли хватает. А, если пытаться влезать во все тонкости и перептелии дел, заниматься которыми положено коллегам, служащим в других отделах, то никакой жизни ни хватит.

Не говоря уже о нервах. Ведь их, так или иначе придётся жечь, вникая во всю эту, прости Создатель за упоминание имени врага Твоего, чёртову мутотень.

Глава 3

Наученный горьким опытом и, памятуя, что все особо тяжкие преступления находятся в ведении прокуратуры, я даже не удивился, когда увидел, что представители этого славного ведомства решили привезти оба ордера лично.

Всё та же, светло-бежевая "Волга", за рулём которой сидел подтянутый тридцатилетний мужчина. И сопровождающая его, симпатичная и ухоженная двадцативосьмилетняя девушка.

Которая при виде меня состроила слегка недовольную моську и, отвернувшись, пренебрежительно фыркнула.

Успевший привыкнуть к такой, неоднозначной реакции особ противоположного пола, я даже не обратил на это внимания. Девичьи заморочки, не более.

И вообще, мне с этой, носящей более высокое звание фифой, в разведку не ходить. Да и совместным крещением детей заниматься, вроде бы, оба не собираемся.

Всё, как и в прошлые разы, прошло "как всегда". То есть, Анатолий Викеньтьевичь поручкался с прокурорскими, которые едва удостоили нас с Василием лёгкого кивка и, пошептавшись минуты три, в течении которых к нам присоединился, имевший немного угрюмый вид участковый, все четверо направились в подъезд.

Мы с капитаном, выдержали небольшую, так сказать, "паросекундную" паузу и, соблюдая, если можно так выразиться "субординационную дистанцию", двинулись следом.

Собственно, в этой ситуации наше присутствие в общем и целом, совсем необязательно. Разве что, придётся выступить в роли "силовой" поддержки. Но, никто не верил, что два пропитых ханурика смогут преподнести хоть какой-то сюрприз.

Ведь, ни прокурорские, ни Позняков, даже не заикнулись о том, чтобы вызвать милицейский наряд для усиления.

Мы неспешно поднялись на четвёртый этаж и, остановились перед стандартно оббитой дерматином дверью.

Работник прокуратуры несколько раз сильно стукнул в, гулко забухавшую "фанерно-дэвэпэшным" звуком преграду.

- Гражданин Пескарёв, октройте! - Хорошо поставленным, зычным голосом громко потребовал он. И, наверное, для придания пущей важности взятой на себя миссии, на весь подъезд возвестил. - Милиция!

С хера ли он назвался представителем немножко другого ведомства, я так и не понял. Хотя... Ежели разобраться, то "Откройте, Милиция" звучит гораздо привычней уху простому советского человека чем, "Откройте, Прокуратура"!

Да и не солидно, неверное, деятелям столь серьёзной конторы, лично разъезжать по всяким там алкогольным "малинам" и прочим, служащим прибежищем маргиналов, "блат-хатам".

Ответом на грозный призыв облечённого нешуточной властью сотрудника нашей советской прокуратуры была... первозданная тишина. Никто не спешил, быстро семеня и гулко топая, отворять двери. И, именно поэтому, процедуру пришлось повторить ещё один раз. А затем, начавший терять терпении сотрудник юстиции, обернулся и недовольно взглянул на "хозяина этой земли", старшего лейтенанта. Мол, "что делать будем"?

Тот, скорчив кислую рожу, индифферентно пожал плечами и даже, немножко попятился. Мол, "вы эту кашу заварили, вам и домино в руки".

Поняв, что не встретил понимания, деятель из прокуратуры, не терпящим возражения тоном, скомандовал Познякову.

- Пусть ваши ребята сломают дверь.

- Основания? - Явно не желая наживать на собственную жопу лишнего геморроя, моментально парировал тот. - Да и вообще... В таких случаях, нужно вызывать представителей ЖЭУ...

Понимая, что в конкретно этой ситуации он не прав, прокурорский не стал настаивать. И лишь, выражая недовольство от непредвиденной задержки и напрасно потерянного времени, еле слышно топнул, обутой в до блеска начищенный туфель, нижней конечностью.

Так как мы с Василием стояли на половину лестничного пролёта ниже, да и вообще, согласно сложившейся "табели о рангах" занимали самое, что ни на есть подчинённое положение, то участия в дискуссии не принимали.

Я так, вообще, отвернулся и уставился в расположенное горизонтально, прямоугольное окно.

В самом деле... Анекдотическая ситуация получается. Шестеро серьёзных людей собрались, чтобы задержать, то ли подозреваемого в убийстве сожительницы а, может, просто жертву чудовищного оговора, местного алкоголика. А им, таким важным и сердитым, попросту не открывают дверь.

Игнорируют, можно сказать, представителей власти. Нанося урон престижу и плюя в самую душу социалистической законности.

К счастью для всех, этажом ниже защёлкали замки и в приоткрышуюся щёлку высунулась седая старушечья голова.

- Спят они, ироды проклятые! - Поставила всех в известность она. И, пылая явно недобрыми чувствами к таким беспокойным соседям, доложила. - Всю ночь гулеванили, сволочи. И откуда только деньги берут! - Осмелев, наша добровольная информаторша, вышла на площадку и принялась жаловаться. - Сами бухают, а три рубля, что Лёнька месяц назад одолжил, так и не отдают!

- Здравствуйте, Марфа Ивановна. - Как знаток местных аборигенов, участковый выступил на передний план. - Так с кем, вы говорите, всю ночь пьянствовал ваш сосед Леонид Пескарёв?

- Так, с Ванькой Барановым и этим, что надысь с ЛТП вернулся, Лаптем. - Исправно все расклады стоящая на страже общечеловеческих ценностей, бдительная Марфа Ивановна.

- Понятно. - Резюмировал старший лейтенант и, пользуясь случаем, сбежал по лестнице и обратился к пенсионерке. - Марфа Ивановна, можно я от вас позвоню? И, предупреждая ненужные и вопросы, поспешно добавил. - В ЖЭУ.

- Надысь? - Повернулась в сторону старшего лейтенанта правым ухом старушка. - Кудысь?

- В жилконтору. - Незаметно вздохнув, терпеливо объяснил въедливой бабушенции участковый. - Нам с Леонидом Пескарёвым срочно побеседовать надо, а он, видите, не отрывает.

- Так пьяный патаму шта. - Выдала очевидное предположения престарелая помощница милиции. - Говорю же, зеньки залил, и дрыхнет. - И тут же, уловив основной посыл в речи старшего лейтенанта, пытливо взглянула на него выцветшими глазами. - А в домоуправу вам зачем?

- Так, слесаря вызвать. - Спокойно и, явно "поймав" неторопливую и умиротворённую волну, на которой нужно общаться с маленькими детьми и доживающими свой век представителями старшего поколения, сказал участковый. И, не дожидаясь следующего, очевидного вопроса, типа "зачем вам слесарь", пояснил. - По закону, дверь ломать мы не имеем права. А так, вызовем рабочего и он, быстро и аккуратно вскроет замок.

На секунду задумавшись, Марфа Ивановна поправила причёску и, хитро взглянув на всю нашу, по правде сказать, начавшую терять терпение компанию, победно возвестила.

- Так, не вызовете!

- Почему же, Марфа Ивановна? - Закатывая глаза и, поинтересовался "хозяин этой земли". И, подпустив немножко иронии в голос, съязвил. - И вообще, откуда, простите пожалуйста, у вас такая всеобъемлющая осведомлённость?

- Так Лёнька и есть слесарь. - Заулыбалась Марфа Ивановна. - Так что, вам нужно сначала его разбудить, а ужо потом он вам замок-то и вскроет!

"Бинго"! - Чуть ли не в голос заржал я.

Круг замкнулся, а куча, прибывшего выполнять свой служебный долг и облечённого властью народа, споткнулась о такую вот, простую и незатейливую, "се ля ви".

- И всё же, можно я от вас позвоню. - С поистине ангельским спокойствием, ещё раз попросил участковый.

- Да, пожалуйста. - Развернулась Мафа Ивановна и скрылась в своей квартире. - Только, бестолку всё это. - Донёсся до нас её, слегка приглушённый голос. - Говорю же вам, слерарёв в управе больше нету.

Дверь участковый не закрывал. Так что мы все были свидетелями его разговора с диспетчером ЖЭУ. Ну, по крайней мере, части озвученной им лично.

- Всё так. - Через полторы минуты, оповести он всех, аккуратно закрывая за собою дверь. - Пескарёв, как мне сказали, "на вызове". А других специалистов подобного рода в управлении нет.

- Я же вам сразу сказал, ломайте дверь! - Снова взял в свои руки бразды правления работник прокуратуры. И, видя совсем неодушевлённое выражение лица Познякова, скрепя сердце, добавил. - Под мою ответственность!

- Коля, Вася! - Кивком головы подозвал нас наш непосредственный начальник. - Давайте, что ли...

Видно было, что участвовать в этом, если можно так выразиться, беспределе, майору нисколько не улыбается. Но и затягивать мероприятие из-за такого, в сущности пустяка, как зарытая спящим алкоголиком дверь, тоже не хотелось.

Будучи младшим, как по возрасту, так и по званию, да и вообще, так как моё имя прозвучало первым, я взбежал по лестнице и, взявшись за ручку, "пошатал" хлипкое дверное полотно.

Сделанная "из говна и палок", то есть, простите, из тонких, в сущности реек, обитых древесноволокнистой плитой, дверь не представляла серьёзной преграды.

И выносилась, если можно так выразится, "с полпинка".

Но вот просто так, за здорово живёшь, причинять ущерб, какой-никакой, а всё-таки частной собственности, мне почему-то не хотелось.

С одной стороны, в любом случае, придётся писать пару-троку отнимающих время и, по своей сути, никому не нужных бумажек. Ну а, с другой... Я поставил себя на место этого бедолаги, и мне его стало жалко.

Пришли, понимаешь, "дорогие товарищи". Принесли бухла. Потом всем вместе культурно отдохнули... Правда, на службу пойти не смог ну, так не мне его за это судить. Думаю, мастер или начальник участка, без меня разберутся, как и чем наказать нерадивого работника.

А тут, ни с того, ни с сего, какие-то, посторонние личности вламываются в, между прочим, охраняемое законом, жилище и приводят входую дверь в состояние полной негодности.

Ведь, и выполненный из соснового бруса косяк, равно как и сделанный из того же материала каркас двери, от моего удара разлетятся в щепки.

А восстановление или, даже скорее замена, будет стоить бедолаге немало времени и нервов. Не говоря уж о материальной составляющей этого, затеянного торопливым работником нашей славной советской прокуратуры, перфоманса. (Кстати, опять не слишком часто употребляемое окружающими слово, да...)

В общем, от этого, пусть даже и "устно-санкционированного" и "полузаконного" взлома хуже будет всем. Не говоря уж об имидже советской милиции. Которая, "по беспределу" врывается в жилища честных советских граждан. И наносит довольно ощутимый вред их материальному благополучию.

- Не надо ломать, товарищ майор. - Повернувшись к нетерпеливо переминавшимся с ноги на ногу начальникам, сообщил я. И, пресекая готовую сорваться с губ, принявшегося набирать в грудь воздуха прокурорского, ругань, быстро пояснил. - Мне проще через балкон залезть. - Тут я преданно взглянул в глаза Познякову, и тихонько добавил. - Да и геморроя меньше...

- А сможете? - Поиграв желваками, недоверчиво смерив меня с ног до головы злым взглядом, задал вопрос старший советник юстиции.

- Да. - Не желая вдаваться в подробности, чётко и коротко ответил я. - Нужно просто попросить жильцов пятого этажа, чтоб пустили в квартиру. Пройду к ним на балкон, а затем спущюсь на четвёртый.

- Хорошо, действуйте! - Отдал команду прокуроский. И я, дождавшись одобряющего кивка моего непосредственного начальника, поднялся на пару пролётов выше.

На звонок, как и в случае с ниже живущим Леонидом Пескарёвым, никто не ответил. На всякий случай понажимав на круглую коричневую пимпу, торчащую из чёрного пластмассового цилиндрика, ещё пару-тройку раз я спустился обратно и развёл руками.

- Нет никого. - Поиграл в капитана-очевидность я. И, обращаясь к нашему капитану, прочно узурпировавшего место за рулём недавно отбитого с боем, (причём дважды, один раз у бандитов, а второй у милицейских хозяйственников) УАЗика, спросил. - Вась, у нас в машине отвёртки, случайно, нету?

- Есть, как не быть. - Тут же ответил мне Василий. И, подняв указательный палец вверх и, при этом, почему-то кося масленым глазом в сторону молоденькой прокурорши, уточнил. - Причём, совсем не случайно а потому, что техника должна быть укомплектована и содержаться в порядке.

"Кот мартовский! Казанова, бля"! - Выругался я про себя. И тут же, столь нелицеприятно охарактеризовав старшего товарища, спрогнозировал его, прямо скажем, невеликие шансы на взаимность именно с этой вот, конкретной, особью противоположного пола. - "Да она на тебя не посмотрит даже, опер зачуханный"!

Что, учитывая немножечко высокомерно-пренебрежительное выражение симпатичной моськи работницы советской юстиции, было более чем вероятно.

И, кстати, никак не вязалось с изредка а, скорее, очень даже часто, бросаемыми на меня любопытными взглядами. Которые я, не особо надеясь на быстрый секс и вообще, хоть какую-нибудь вразумительную взаимность, мужественно и стоически игнорировал.

Ну их нафиг, вышестоящих мадмуазелей. Да ещё со "страшелейтенантскими" погонами и, до кучи, совсем не из нашего ведомства.

Вася было направился вниз и я, дабы на мозолить глаза начальству и я, чтобы не дай Создатель, не спровоцировать ещё какой-нибудь приступ нездорового энтузиазма деятелей славной советской прокуратуры, торопливо двинулся следом.

Пройдусь, ноги не отвалятся. Заодно и ещё раз убежусь, что балконная дверь на четвёртом этаже действительно открыта.

А врезавшаяся в память картинка - не плод моего воспалённого воображения и попытка выдать желаемое за действительность.

Хотя, даже если и заперта то, отковырять штапик или отколупать оконную замазку и вынуть стекло и потом сделать как было, гораздо легче, чем ломать дверь и, тем самым, портить чужое имущество. И, как уже говорил, наносить вред имиджу работникам советской милиции.

Но тут на третьем этаже снова отворилась дверь и на лестничную площадку выглянула вездесущая и, как начинал подозревать, всезнающая, Марфа Ивановна.

- А Грумлёвых нету. - Как ни в чём не бывало, информировала она. И, словно это имело хоть какое-нибудь значение, выдала подробности. - Оба на работе, а дочка ейная в муз училище учится.

Сверху раздалось аж четыре тяжких вздоха а я, даже не оборачиваясь, очень ярко представил, как у прокурорских, участкового и Викеньтьевича, дружно закатываются глаза.

"Да уж... Тяжела ты, милицейская служба". - С иронией подумал я. - "Да и работа офицеров юстиции, тоже не мёдом намазана".

Правда, оборачиваться не стал. Ибо, обладая вполне себе развитым воображением, очень хорошо представлял кислые и унылые, словно они отведали лимона, лица старших по званию.

А, вместо этого, остановился напротив Марфы Ивановны и вежливо поинтересовался.

- Скажите, пожалуйста, а у вас отвёртка есть?

- Есть, как не быть. - Моментально ответила через чур бодрая пенсионерка. И тут же, словно я просил у неё, как минимум ключи от квартиры, где деньги лежат, подозрительно уставилась на меня. - А тебе зачем?

Не желая вдаваться в подробности а, самое главное, вызвать очередной виток старческого маразма, сопровождаемый потоком словоизлияний, я молча сделал витиеватый жест и многозначительно кивнув вверх, намекая на, как в прямом, так и в переносном смысле, вышестоящее начальство.

Мол, "большим людям понадобилось". И не нашего, маленького и незначительного ума дело.

- Счас принесу. - Буркнула проникшаяся важностью момента труженица неспяще-бдящего фронта. И, в очередной раз скрываясь в своей квартире, скомандовала. - Жди здесь!

Спрашиваете, зачем привлёк лишнее внимание этого "шерлок холмса в юбке"? Или, скорее, "мисс Марпл свердловского разлива". Так ведь, всё равно, никуда б от её, назойливого и, если честно, немножко раздражающего внимания, было не деться.

А так... Сделав её, если можно так выразиться, причастной к тайне и даже невольной соучастницей, оказавшей посильную помощь в проведении оперативно-следственного мероприятия я, очень на это надеюсь, таким вот, незамысловатым способом перетянул бабку на нашу сторону и приобрёл верного союзника.

Общее дело сближает, правильно? А тем более такое, как выведение на чистую воду надоевшего и набившего всем оскомину, подъездного пьяницы. К тому же, имевшего наглость одолжить у честной и совсем не богатой женщины три рубля и уже месяц как забывающей вернуть долг.

Кстати, надо будет вытрясти из Пескаря этот злополучный трояк. А, ежели в его пустых и дырявых карманах денег не окажется, просто отдать из своих.

Благо деньги, "спасибо" в кавычках так рано и, не без моей помощи покинувшему этот бренный мир Аркадию Трофимовичу, у меня имеются.

Мне пустяки, а бабушке будет приятно. Да и образ творящей самоуправство милиции сразу сменит совершенно другая картинка.

Где молодой, но уже твёрдо знающий, что такое настоящая справедливость, младший лейтенант, всегда готов прийти на помощь обиженным наглыми пропойцами советским пенсионеркам.

Отвёртка, с наказом непременно вернуть, была вручена. И я, снова поднявшись на пятый этаж, отодвинул от перил приставную лестницу и с задумчивым видом уставился на висящий на густо замазанных несколькими слоями масляной краски петлях, слегка побитый ржавчиной, амбарный замок.

Глава 4

Собственно, для меня, сорвать эту, так называемую "преграду" не представляло никакой сложности. Лёгкое движение руки, сравнительно небольшое усилие и...

Хрясь! Тресь! ...грубо сделанная металлическая конструкция у меня в ладони. Путь наверх свободен, а в головах всех присутствующих появляется небольшая такая зарубочка. Мол, товарищ младший лейтенант, немножечко "не такой как все". То есть, обладает несколько выделяющимися из общего ряда физическими возможностями и вообще...

Особо опасен, так сказать и, в случае задержание, не возбраняется открывать огонь на поражение.

Короче, следуя мудрым заповедям воспетого Бабелем Бени Крика я, "умеющий считать до десяти", как и положено здравомыслящему молодому человеку, живущему не одним днём, а мудро и рассудительно думающем о будущем, предпочёл "остановиться на семи".

При мысли о том, что могу, подобно героям "Одесских хроник" вдруг оказаться по ту сторону закона, стало немножко грустно. И, выковыривая, погребённые под краской шурупы я, чтобы отвлечься от нерадостных и весьма печальных перспектив, принялся рассуждать о видах и классификациях отвёрток.

Их, в общем и целом, я смог насчитать целых пять. Плоская, которая, собственно, и была сейчас у меня в руках. Крестообразная. Далее следовали шестигранная, почему-то представившаяся в виде эдакой металлической загогулины вышеупомянутого сечения. Потом шли "звёздочковые" и, как апофигей этого, поистине незаменимого инструментария, венчала иконостас Королева Инструментов, Большая Молоткообразная Отвёртка.

Правда, работал этот чудо-девайс исключительно в одном направлении. Но это, как говориться, частности и вообще... Никоим образом не умаляющие остальных, несомненных достоинств этого, не побоюсь этого слова, универсального и, можно даже сказать, волшебного инструмента, мелочи.

За этими рассуждениями я, незаметно для себя, снял одну из петель и, приподняв головой крышку люка, аккуратно положил все три шурупа на чердак. Или, вернее, на пол небольшой, выстроенной на плоской крыше пятиэтажки, будки.

Ну, а дальше, откинул люк и, опять сетуя на, в очередной раз испачканные в пыли, паутине и прочем мелком соре, вещи, выбрался на просмоленный рубероид.

Спрыгнуть на балкон пятого этажа было делом техники. Так же, как и спуститься на четвёртый. И вот, наконец, я стою перед открытой балконной дверью, за которой, по идее, должен находится разыскиваемый всеми Александр Лапотников. Он же, местный алкоголик Санёк, по кличке "Лапоть".

Картина, представшая передо мной поистине была достойна звания "натюрморт". Что, в переводе значит "мёртвая натура". Так как оба, лежащих в пьяной отключке тела, живыми назвать можно было с очень большой натяжкой.

Вокруг стояли и валялись пустые бутылки из под бормотухи и прочих разных, столь любимых маргинальными личностями, "Агдамов". Служащие импровизированными пепельницами консервные банки были полны окурков. И издавали они такое смачное амбре, что впору было зажимать нос.

Не тратя врем на попытки разбудить обоих субчиков, я прошёл в коридор и, щёлкнув замком, открыл двери и впустил всю честную компанию. Следом увязалась вездесущая Марфа Ивановна но, вопреки ожиданиям, против её присуствия никто особо не возражал.

Я, под негромкие причитания, вернул позаимствованную отвёртку хозяйке и, понукаемый кивком Познякова взял на себя почётную миссию, по приведению в чувство, а так же, мало-мальски вменяемое состояние, Пескаря и Лаптя.

В кармане у последнего, посредством охлопывания, обнаружилась связка ключей. Которую я, преодолевая брезгливость и обернув руку носовым платком, вытащил и предъявил начальству.

Ну, а дальше мы погрузили обоих в УАЗик и, закрыв на ключ дверь квартиры, отвезли задержанных в следственный изолятор. Дело об убийстве уборщицы гастронома забрала прокуратура.

Я, потратив полчаса, изложил собственные соображения, в которых указал главными подозреваемыми директора магазина Валентину Николаевну (как заказчицу кровавой расправы), и Виталия Баранова, как непосредственного исполнителя.

Вся их нехитрая двухходовочка оказалась шита белыми нитками. И, я думаю, что экспертиза без труда обнаружит следы крови на одежде Баранова и полное отсутствие таковых на шмотье Лаптева.

Ну, а дальше, как говориться, "куй продест". Или, в переводе на русский, "кому выгодно". Да, согласно плану нечистой на руку директрисы, наличие в квартире Пескарёвыа пары ящиков "чернила", якобы похищенных со склада гастронома Лаптевым, являются неоспоримой уликой. Да и корыстные намерения налицо.

Вышедший из ЛТП Санёк, в пьяном угаре, ударил сожительницу по голове. И, завладев ключами, похитил сорок бутылок вожделённого пойла. После чего, вместе с Пескарём ударился в пьяный загул.

Но, в правоохранительных органах работают "не пальцем деланные". И, уверен, даже не прилагая особых усилий, сотрудники прокуратуры легко выведут мошенников и убийц на чистую воду. А так же оправдают, невиновного в данной конкретной ситуации, случайно попавшего под раздачу Лаптева.

Такая вот "финита ля комедия" Свердловского разлива.

Но, если честно, ужас просто. И кошмар. Ради того, чтобы повесить на заплывшую жиром шею ещё пару золотых цепочек, с лёгкостью пойти на убийство! При этом, с большой долей вероятности, подведя под высшую меру и, таким образом, лишив жизни ещё одного, пусть и не самого лучшего, но всё-таки, человека.

Короче, уроды, блядь! То есть, опять прошу прощения, моё справедливое негодование переходит все мыслимые границы.

Остаток дня провёл, лениво перелистывая сваленные на мою голову папки. При этом, как уже говорил, стараясь не вдаваться в подробности и, если честно, больше размышляя о предстоящих соревнованиях.

Чисто с технической точки зрения, всё вроде бы было ясно. Используя своё физическое превосходство, нужно просто и незатейливо навалять плюх выставленным против меня соперникам. Стараясь, при этом, не перейти границы дозволенного. И, увлёкшись, не сломать что-нибудь вышедшим на ринг спортсменам.

Но это в теории. Практика же показывала, что любое взаимодействие с людьми порой чревато такими вывертами и спонтанно возникающими ситуациями, что просто мама держись!

Тут и амбиции участников. И, я почему-то в этом уверен, подковёрная возня организаторов. И множество прочих, больших и маленьких нюансов, в которых потерявший память я нисколечко не разбирался.

В общем, откровенного страха я, конечно же, не испытывал. Но, всё-таки, лёгкий мандраж присутствовал. И, нет-нет, да и нашёптывал в ухо малодушные и пораженческие мыслишки.

"А, может ну его, этот бокс"? - Лениво позёвывая думал я. - "Скажусь больным, да и шут с ним".

Естественно, репутационные потери в этом случае практически неизбежны. Но, хотите верьте, хотите нет, мне почему-то казалось неважным мнение окружающих. А турнир вдруг представлялся эдакой детской забавой. Придуманной для того, чтобы взрослые и большие дети могли безболезненно выпустить дурную энергию и стравить накопившийся пар.

Тем более, что после двух, нежданно-негаданно выпавших на мою бедную голову "междусобойчиков", с участием обитателей охотничьего домика и молодых представителей "славного", в кавычках, племени ромалов, думать нужно было совсем не о званиях и наградах. И уж точно, не о впечатлении, которое нужно произвести на окружающих.

Тут, впору самому в бега подаваться. Я же, вместо того, чтобы сидеть тише воды, ниже травы, попрусь на всеобщее обозрение и, вольно или невольно, наживу кучу, если и не откровенных врагов то, как минимум, недоброжелателей.

Хотя, с другой стороны, отказ от участия в соревнованиях тоже будет выглядеть подозрительно.

В общем, куда ни кинь - всюду не очень весело.

Меланхолично переворачивая страницы я вспоминал все шесть совершённых мною убийств. И, раз за разом приходил к выводу, что, по большому счёту, поступил правильно.

Не по закону, да. Но, и оставлять за спиной эту шваль, чтобы жить, в постоянном страхе и ежесекундно оглядываясь, было выше моего понимания.

К счастью, невесёлые думы прервал жизнерадостный Василий. Который к концу рабочего дня заглянул в кабинет и скомандовал закругляться. Что, собственно, ваш покорный слуга, с большим удовольствием и чувством перманентного облегчения, и сделал.

Так как, до окончания соревнований репетиций мы не планировали, то путь мой лежал домой. Где я, перекусив бутербродом и бутылкой кефира, купленными по дороге, взял спортивную форму, и направился на тренировку. В расположенное на берегу городского пруда, родное свердловское "Динамо".

Сооружение чем-то напоминало корабль. С балконами-палубами и круглыми окнами-иллюминаторами. Когда-то, все более-менее значимые соревнования проводились именно здесь. Но, после того, как лет пятнадцать назад был построен центральный стадион, наш комплекс, если можно так выразиться, "отошёл на второй план". Что, в общем и целом, ничуть не умаляло его значимости для неравнодушных к спорту жителей Свердловска.

Откуда такие сведения у человека, помнящего лишь две последние недели собственной жизни, спросите вы? И, как сами можете догадаться, мне об этом рассказали.

Мир не без добрых людей, как говорится. Причём, зная, что я недавно в Свердловске, каждый, с кем я пересекался по части бокса, считал своим долгом непременно уделить несколько секунд и сообщить ту или иную информацию, касающегося красы и гордости этого славного города.

Поздоровавшись с Олегом Авдеевичем и ребятами я переоделся и, так как все были уже в сборе, мы принялись неторопливо разминаться. Постепенно наращивая темп сделали несколько кругов по залу. Затем минут пятнадцать уделили общей физической подготовке и, наконец, разбив всех на пары, тренер отдал команду спарринговать.

По одному лишь ему понятному критерию выбрав нам партнёров и дав каждой паре собственное, индивидуальное задание.

Что, как и всех членов боксёрской секции, коснулось и меня.

- Коля, Петров! - Подозвал Олег Авдеевич. - Сегодня поработаешь с Подвозниковым. - Травников кивком указал на здоровенного парня, выше меня чуть ли не на голову и явно превышающего вашего покорного слугу по весу.

Не став спорить, ибо наставнику виднее, я встал напротив указанного спортсмена и поднял, "обутые" в перчатки руки.

Хотя, если честно, не очень понимал, что заставило сенсея выбрать для сегодняшней тренировки именно его. Парень или, вернее будет сказать, молодой мужчина, явно относился к категории тяжеловесов. Был несколько медлителен и, как казалось на первый, "невооружённый", так сказать взгляд превосходил меня по всем параметрам.

Ну, разве что, кроме силы и скорости. Причём, о быстроте и молниеносности моей реакции Олег Авдеевич был в курсе. Ну а вот физическое превосходство я, как вы помните, всячески старался скрывать.

Впрочем, уже через несколько минут всё выяснилось. Саня Подвозников, был "переученным" левшой. И с лёгкостью мог работать, как в правой, так и в левой стойках.

Кстати, вот чего так и не смог понять, так это маниакального желания наших советских учителей, "подстричь всех под одну гребёнку". Нет, в первом приближении выглядит замечательно. Когда все, "ровными и сплочёнными рядами" уверенно шагают в светлое будущее. Где построен коммунизм, а жизнь больше напоминает утопию, чем реальное существование.

Но вот издеваться над детьми, при этом тратя самое ценное, что есть у любого разумного существа, а именно нервы и время, искренне считаю полной и несусветной дурью. Зачем, спрашивается, мучить ребёнка, заставляя насиловать себя и корёжа естественный алгоритм, заложенный природой?

Чушь полная, отдающая ретроградством и мракобесием.

Но, так как, в общем и целом, на мою собственную жизнь эта маленькая логическая неувязочка никак не влияла, я тут же забыл об этих досужих "размышлизмах" и стал слушать объяснения тренера.

Чья задумка состояла в том, что возможно, кто-то из моих противников будет боксировать, ежеминутно меняя стойки. И, при этом, как сказал тренер и вольно интерпретировал я, "лупя не жалея сил".

Мне же, судя по сомневающемуся и чуточку виноватому взгляду Олега Авдеевича, предписывалось немного сдерживать себя. Вслух, само-собой, ничего сказано не было. Ведь советовать такое накануне соревнований, есть чудовищный моветон.

Но, так как, по всей видимости, тренера не обманули мои наивные попытки "замаскироваться" под обычного середнячка, было дано именно это вот указание. И мою настоящую силу он, если и не просчитал полностью то, как минимум, о ней догадывался.

- Твой главный соперник, Алексей Кулешов, боксирует именно в этой манере. - Пояснил Олег Авдеевич. - И, к тому же, несмотря на одну весовую категорию, он повыше будет... И чуток подкачанней.

Ну, теперь всё окончательно встало на свои места. Исподволь (тьфу-тьфу-тьфу, и три раза постучать по ближайшему куску дерева, коим, как вы догадываетесь, является моя собственная бестовковка) наставник надеялся, что я возьму первое место.

На что, немотря на очень скромное количесвтво проведённых под его непосредственным патронажем тренировок он, заявляю об этом без ложной скромности, имел очень даже веские основания. Ибо, как уже упоминал, не без веских на то оснований, могу сказать, что я не то что на голову. Я, наверное, на весь свой рост выше самого продвинутого в спортивном плане и наиболее подготовленного, из всех встреченных мной до сих пор людей.

Почему так? Вот, "честное пионерское", для меня это до сих пор остаётся загадкой. Наверное, гены такие. Ведь, были же в прошлом богатыри. Которые, несмотря на довольно скромные внешние параметры, обладали недюжинной силой и могли разгуливать по цирковой арене с двухсотлитровой бочкой на плечах, рвать цепи и гнуть руками подковы.

В общем, взять главный приз на первенстве Свердловской области я, заявляю об этом без обиняков, мог. Тут, главное, не забыться и, "потеряв берега" на ударить слишком сильно. Нанося противнику несовместимую с жизнью травму. После чего, с очень большой долей вероятности, с боксом придётся завязывать.

Ну и, обязательно соблюдать, принятые в в этом благородном искусстве, правила. На мой взгляд (и я уже говорил об этом), скорее ущемляющие возможности бойца, чем способствующие быстрой и эффективной расправе над супостатом.

Упс! Во-о-от! Именно это я и имел в виду.

Выходя на ринг я, вольно или невольно, начинаю считать противника смертельным врагом. Которому нет пощады и укортратпупить его необходимо всем доступными, и имеющимися в моём распоряжении, способами. Используя при этом не только кулаки, облачённые в защищающие противника от увечий перчатки, но и остальной, данный нам Создателем и матушкой природой, арсенал и набор средств.

Включая локти, колени, а так же зубы, голову и непременные и весьма эффективные и действенный удары ногами. Надёжно выводящие неприятеля из строя и дающие максимальные шансы на победу.

"А, ведь такой сценарий, вполне себе имеет место быть". - Работая с Сашей Позвозниковым, на полном серьёзе печалился я.

Ведь, примени кто-нибудь и соперников подлый или запрещённый приём и, боюсь, тормоза будут отпущены. А я, продолжая действовать на голых инстинктах, нанесу тот, единственный и роковой удар, после которого о карьерном росте можно будет забыть.

"Короче, сплошные "головняки" от этого бокса". - В очередной раз перестраиваясь и подныривая под удар Подвозникова, грустил я. - "Туда не бей, тут не хватай... А уж о том, чтобы плюнуть в глаза неприятеля, отвлекая внимание и выигрывая драгоценную сотую долю секунды, вообще речи быть не может".

Представив, как харкаю в лицо спарринг-партнёра, а затем без жалости бью его по яйцам, я невольно улыбнулся. И, в очередной раз убрав голову с траектории движущейся в неё перчатки, ослабил контроль и ударил чуть сильнее, чем следовало.

"Словивший" джеб Подвозников "поймал жопу" и, поднимаясь и потирая скулу, с какой-то детской обидой посмотрел на меня.

Мол, "как так"? Это ведь я большой и сильный! А тут, какая-то "пузатая мелочь", не только не дала ни разу по себе попасть (что вполне объяснимо, так как мелюзге и положено быть шустрой и увёртливой) но и, вскользь и без видимых усилий, разразилась такой мощной, отправивший практически в нокдаун, плюхой.

- Брэк! - Моментально скомандовал Олег Авдеевич. И, обращаясь к Подвозникову, кивнул в сторону скамеек. - Саша, отдохни пока.

Я же снова удостоился внимательного и подозрительного взгляда. Не обещающего вашему покорному слуге ничего хорошего.

А, напротив, сулящего в ближайшем будущем вызов на откровенный разговор и вытягивание - вот честное благородное слово! - самому мне неведомых, таинственных подробностей.

Глава 5

- Сильно бьёшь. - Скупо похвалил Травников, помогая расшнуровывать перчатки. И, снова испытывающе посмотрев мне в глаза, поинтересовался. - Так понимаю, что ты способен на гораздо большее?

"Эх, тренер"! - Мрачно подумал я. - "Ежели бы знали, какай страшной бездной может обернуться это самое "большее", гнали бы вы меня из этого детского сада".

Дабы уберечь опекаемых "дошколят" от злого безжалостного дяди и - не дай Создатель! - не разрушить целостность собственной, давно и прочно устоявшейся, картины мира.

Где люди, исповедующие благородное искусство бокса стоят на вершине спортивной пирамиды. А вбитые вам с детства в подкорку правила - есть нечто незыблемой и нерушимое во веки веков.

- Думаю, да. - Осторожно, стараясь не наговорить лишнего, ответил я. - Но, в некоторой степени, это выходит за границы парадигмы, принятой на ринге.

- Надо же... Умный какой. - Кривовато усмехнулся Олег Авдеевич. - Слова учёные знаешь. А лупишь, при этом, как ломовая лошадь с задней ноги.

- Ну, дык... - Отыгрывая образ недалёкого парня и свойского "Иванушки дурачка", шутливо развёл руками я. И, глупо хихикая, совсем уж по идиотски ляпнул. - Патамушта...

- То-то я и смотрю, что как будто сдерживаешься. - Подтверждая какие-то собственные мысли, кивнул Травников. И, заканчивая этот, не очень удобный для меня но, в общем и целом, вполне себе информативный, для нас обоих, разговор, еле слышно произнёс. - Наверное, работать по правилам, мешает спец подготовка...

- Ну, в общем да... - Не желая вдаваться в самому неизвестные подробности, тихонько промямлил я. И, не желая разочаровывать хорошего человека, пообещал. - Не беспокойтесь, тренер. Я постараюсь сделать всё как надо.

- Спасибо, Коля. - Поблагодарил Олег Авдеевич.

И, хлопнув меня по плечу, направился к следующей спаррингующейся двойке.

Я же, повесив перчатки на шею, подошёл с сидящему на скамейке Подвозникову.

- Ты как Санёк, нормуль? - Присаживаясь рядом, для приличия поинтересовался я.

Ибо, что это за боец, у которого от, несильного в сущности, джеба, могут случится хоть какие-то неприятности.

- Всё путём, мелкий. - Хохотнув, ткнул меня в локтем в бок Саша. И, потирая скулу и подмигивая, пообещал. - Но, нам с тобой обязательно нужно побоксировать по настоящему!

"Гы"! - Иронично подумал я. - "А сейчас, по твоему, как было"?

Хотя, в общем и целом, он оказался прав. Этот, тренировочный спарринг даже близко не был похож на всамделишный, приближённый к реалиям, смертельный бой.

Где противники рвут друг друга зубами, выдавливают глаза и без жалости ломают кости. Только вот, к счастью, те кто придумал детскую забаву под названием "бокс", мудро и дальновидно ввели, ограничивающие звериную суть людей, правила.

А сами "бои" проводятся для того, чтобы люди могли перманентно стравить агрессию и, выложившись и помутузив друг друга, продолжать жить нормальной, цивилизованной и человеческой жизнью.

"Распрягаться" перед Подвозниковым я, естественно, не стал. Придержав свои "умные" и "объясняющие всё и вся" мысли для другого, более подходящего случая.

А, вместо этого, так же шутливо толкнув того плечём, с улыбкой пообещал.

- Всенепременно! Но! - Тут я с притворно-заносчивым видом поднял вверх указательный палец. - Только после соревнований!

После чего Саня решил немного поработать с грушей. А я, так и не надев перчатки, придерживал снаряд и просто глазел на то, как проводят занятия товарищи.

После тренировки, наспех обмывшись в душе я вышел на улицу и решил, что обязательно нужно посетить аптеку. Дабы приобрести, наконец, немудрящие ингридиенты, из коих, согласно почерпнутых из посещающих меня сновидений данных, вполне себе можно сварить "чудо-зелье". Которое, будучи нанесённым на кончик обычной швейной иголки, при попадании в кровь, вызывает кратковременный паралич.

Бесспорно, с одой стороны, всё казалось бредом сивой кобылы. И, вне всяких сомнений, было полностью антинаучно. Но, так как увиденные во все песни оказались вполне себе реальными, и даже успели принести совсем неплохие дивиденды, то я решил, чем чёрт (прости Создатель, за упоминание имени врага Твоего) не шутит. И, следовательно, "пусть будет".

На всякий, так сказать, случай. А они, как известно, бывают разные...

Стоят лекарства, в общем и целом, сущие копейки. Времени потрачу не больше часа. А, если паче чаяний, эта "микстура" окажется действенной то (свят-свят-свят), когда-нибудь, может сильно помочь в моём безнадёжном деле.

Которым является неустанная и ежесекундная борьба с окружающей действительностью. А так же отвоёвывание места под солнцем и - ну куда же без этого! - создание положительного имиджа в глаза окружающих меня людей.

В общем, в аптеку я зашёл и все нужные порошки, и травки купил.

Ну и, капли до кучи. Которые закапывают в глаза и имеют странное и, как по мне не совсем благозвучное название, "клофелин".

А так же баночку вазелина. Он, нужен был для придания вязкости страшному зелью, да и вообще...

Любому, кто встроен в мало-мальски значимую иерархию, просто необходимо иметь с собой эту очень важную и весьма специфическую вещь. Ведь в любой момент могут вызвать на ковёр к начальству и ласково и безжалостно "отлюбить".

Ну, да ладно. Вернёмся к нашим баранам.

Из не знаю уж откуда взялись в моей голове сведения, эти, безобидные и одобренные к применению министерством здравоохранения глазные капли, будучи смешанными с водкой, давали поистине убийственный эффект.

Причём, иногда, в самом прямом смысле слова.

Несчастного, отведавшего "чудо-зелья" вырубало буквально "с полпинка". Правда, как в том анекдоте про средство от тараканов, имелась одна загвоздочка.

Сейчас рассажу, и вы всё поймёте.

В общем, понадобились мужику деньги. В чём нет ничего удивительного, ибо в любой стране мира и во все времена, без этого волшебного эквивалента, существование людей поистине нереально. Можно жить без руки, без ноги, а некоторые, как к примеру, ваш покорный слуга, ухитряются обойтись и без мозгов. А вот без денег, по крайней мере более-менее сносно и не нарушая законы, существовать не получится.

В общем, натолок предприимчивый дядька красного кирпича, разложил в пакетики и отправился на базар. И, в соответствии с заповедями классиков марксизма-ленинизма, не стал ожидать милости от природы, а начал активно рекламировать свой товар.

- Средство от тараканов! Средство от тараканов! - Зычно оповещал он всю округу.

И желающие избавиться от этой, поистине вездесущей заразы, конечно же, быстро нашлись.

Целлофановые упаковки с красным порошком уходили влёт.

А, когда один из счастливых покупателей робко поинтересовался, как правильно пользоваться сей отравой, получил конкретный и полностью исчерпывающий ответ.

- Нужно словить насекомое и засыпать средство ему в рот.

Ну, короче, вы поняли, да?

Как и в случае с ситуацией в анекдоте, чтобы клофелин подействовал, нужно предварительно заломать супостата. И, заставив его отрыть варежку, настойчиво и целеустремлённо, убедить выпить препарат.

В общем, действия из области фантастики.

Так вот, "улучшения" чёрт-те - прости, Создатель! - каким образом возникшие в моей голове, позволяли усилить действия снадобья и, благодаря придаваемой вазелином вязкости, ввести отраву в кровь.

Дома я сварил макароны, поджарил яичницу с колбасой и, запив это большой полулитровой кружкой крепкого чёрного чая, плотно поужинал.

Потом, помыв посуду, я застелил стол старой, оставшейся от Викиной бабушки, газетой и немного "посвященнодействовал". Хотя, ежели честно, не уверен, что изготовление этой гадости можно назвать именно таким вот словом.

Ну, да ладно. Создатель на выдаст, свинья не съест. А, раз уж кто-то, при явном попустительстве Высших Сил, вложил сей замечательный рецепт в мою дурную голову - пусть так и будет.

Запас карман не тянет, как говорится. А в моей, созданной при моём же активном участии довольно-таки щекотливой ситуации, всё может быть в масть.

Ведь, никто - кроме Создателя, разумеется! - не знает, что будет завтра. А удача, и об этот твердят все, без исключения, любимые сей капризной дамой люди, любит подготовленных.

И, рано или поздно но, при этом с обязательной регулярностью, жестоко наказывает самонадеянных и уверовавших в собственную исключительность лохов.

Смешав в нужных пропорциях все необходимые ингредиенты я снова наполнил баночку, теперь уже "из под вазелина" и, если можно так выразиться, "навтыкивал" туда штук тридцать иголок от швейных машин.

Такие иголки, имеющие утолщение в задней части и ушки возле острия, как нельзя лучше подходили для моих целей. А импровизированный контейнер был очень удобен в использовании.

Достал из кармана, сковырнул крышечку и, вытащив кончиками пальцев, или подцепив ногтем, миниатюрный снаряд, метнул его в ничего не подозревающую жертву. Ну, или ткнул, если предполагаемый фигурант находится в пределах досягаемости.

Закончив, я завернул пустые обёртки в газету, выкинул её в мусорное ведро и, с лёгкой душой и чистой совестью, завалился спать.

Завтра новый рабочий день. А потом, вместо заслуженных выходных, меня ждут пятидневные соревнования. На которых, несмотря на данные природой и Создателем способности, предстоит хорошенько выложиться.

И, кстати, обязательно нужно зайти к Олегу Станиславовичу и утрясти насчёт отгулов. Безусловно, Олег Авдеевич должен позвонить и даже направить в ГУВДэ соответствующую бумагу.

Но и лишний раз явиться пред светлы очи начальства и засвидетельствовать верноподданиченическое почтение лишним не будет. Ведь, как гласит народная мудрость, "ласковое телятко двух маток сосёт".

Само-собой, быть "телёнком" и, тем более что-то у кого-то сосать, тот ещё зашквар и такая себе, стрёмная и весьма мутная перспектива. Однако, ежели принять во внимание, что "люди худого не посоветуют", пусть будет. Ведь все, без исключения, вышестоящие товарищи любят, когда мелкие пешки соблюдают субординацию и на каждый чих просят их барственного дозволения.

Так что, обязательно заскочу, потреплюсь-позубоскалю с Людочкой и, " подав челобитную" с чистой совестью оправлюсь на ринг. Получать по морде и - куда ж без этого! - с обязательным и всенепременным энтузиазмом, рьяно "отбрыкиваясь" в ответ.

Собственно, именно так оно и вышло. Утром я, поздоровавшись с Анатолием Викеньтьевичем и Васей часик посидел, имитируя "работу" с успевшими изрядно поднадоесть нераскрытыми делами. А, после десяти утра, направился в кабинет к заместителю начальника главка.

Как и положено, немножко полюбезничал с Людочкой. Которая, поначалу пыталась изображать строгую "Людмилу Васильевну" но, через пару секунд не выдержала и, прыснув в ладошку, сбросила маску деловитой и неприступной "помощницы руководителя" и весело заулыбалась.

Сама "аудиенция" прошла ровно и, если можно так выразиться, "без сучка, без задоринки". Ну, почти... Так как обязательна в таких случаях "накачка" имела место быть. Но, я прекрасно видел, что проведена она была, скорее для галочки, чем "по велению сердца". Без огонька, так сказать. Ну и, при полном отсутствии вдохновения.

Наверное, сказывалась "пятничная усталость". И, в предвкушении выходных, голова большого чиновника с серьёзными звёздами была занята более важными мыслями. Напрочь вытеснившими такую мелочь, как мутузание и мордобитие молодыми петушками друг друга.

Ровным и лишённым эмоций голосом проговорив или, скорее, не побоюсь этого слова, пробубнив стандартные напутствия, меня отпустили восвояси.

Затем, выдав в приёмной ещё пару-троку дебильных шуток, чем вызвал искренний и заливистый смех Лючки, я покинул приёмную и направился в родной отдел.

Без особого интереса размышляя о том, я ли такой остроумный, или же, как и в случае с Олегом Станиславовичем, сказывается близость предстоящих выходных. Хотя, скорее всего, ситуация была "пятьдесят на пятьдесят". Что, в общем и целом, никак не умаляло моих скромных достоинств по части создания собственного положительного образа в глазах женской части главного милицейского управления города Свердловска.

Весь оставшийся день я тупо просидел в кабинете. Правда, позвонила Юля и, рассказав, что обе передачи (моё интервью и запись концерта), дадут в эфир завтра вечером по первой программе.

Затем, предложила встретиться и провести вместе остаток дня. На что я, сославшись на предстоящие соревнования, скрепя сердце, ответил отказом. Никто не спорит. Юля, вне всякого сомнения, девушка хорошая. А, в плане "нужных знакомств" - так вообще, очень даже "пользительная".

Но в моей беде, которую я, не мудрствуя осторожно и немножко лукавя называю "спермотоксикозом", помочь - увы! - не сможет.

Нет, приложи я некоторые, я бы даже сказал, минимальные усилия и, с очень большой долей вероятности, сегоднядшнюю ночь мы бы провели вместе. Ежели б не одно, маленькое такое, "но". А именно, видимая невооружённым глазом, "мезальянсность" наших отношений.

Барышня ведь явно "не моего круга". Или, правильней будет сказать, это я - не её. А, учитывая наличия, почти всемогущего, для моего провинциального статуса, дедушки, то ну его нафиг, такое в кавычках, "щасте".

Сцал я, короче. А так же дристал, боялся, опасался и вообще... Выбрал, так сказать, наиболее "благоразумную" линию поведения.

Думаю, поприсуствовав один денёк на боях, девушка быстро потеряет к ним интерес и отчалит в свою Москву. Причём, чем раньше - тем лучше.

Не в том смысле, что хочу побыстрее от неё избавиться (хотя и это тоже), а в плане быстроты доставки записи нашего концерта и возможной (но, совешенно не обязательной) демонстрации её нужным людям.

Которые, может да, а скорее всего и "нет", заинтересуются такими талантливыми нами и, чем чёрт не шутит, пока Создатель спит (прости, Всевышний, за упоминание имени врага Твоего!) даже покажут по центральному телевидению.

Прославляя Вокально Инструментальный Ансамбль "Локация Карьер" на весь Советский Союз и...

Тут, признаться, моя неуёмная фантазия буксовала, а разбегавшиеся, словно тараканы мысли, давали сбой. Ибо, чего, собственно, я хочу, толком не понимал.

Нет, в первом, так сказать приближении, всё было кристально ясно.

Как и всякий, в меру амбициозный молодой человек, я предполагал, что буду делать успешную карьеру. В свободное время участвовать в художественной самодеятельности и, возможно, немножко, скорее для себя, чем для получения каких-то особых почестей и наград, на вполне себе любительском уровне, боксировать.

Предполагалось, что пару раз в месяц мы, так сказать "для души" будем лабать на танцах, снискав себе славу местечковых "звёзд" и... А вот дальше я, если честно, и не загадывал. Не то, чтобы прям вот боялся но...

Себя я считал, в общем и целом, обыкновенным. Не то, чтобы уж "совсем" сереньким. Но и повода особо зазнаваться, если честно, не находил.

Но, после недавнего, если и не триумфа то, как минимум, произведённого нами фурора, поневоле задумался. На тему, а хочу ли, на самом деле, я всего этого? В смысле, всесоюзной славы и, как следствие, изменения только-только начавшей устаканиваться, жизни?

Ведь, как ни крути, а придётся что-то решать с работой и, обязательно, отправляться на гастроли. Со всеми вытекающими, как говорится. В виде ночёвок в гостиницах, неустроенного быта и вообще...

При мыслях о "налаженном существовании" и предстоящих "ухудшений" бытовых условий, я немного одёрнул себя и невесело усмехнулся. Ведь, всё моё, так называемое "благополучие" зиждется на хорошем отношении Вики и Сергея. Именно они предоставили в моё распоряжение пустующую квартиру и, взяв за ручку, словно дитя малое, заботливо "вывели в люди".

И двигали ими отнюдь не благотворительность и бескорыстие. А вполне здоровое желание, "вложившись" в меня, получать с этого вполне законные и, прямо скажем, заслуженные, дивиденды.

Начнём с того, что именно они дали толчёк для активации моего творчества. Далее, наличие в Доме Офицеров неплохой а, скорее даже, отличной по современным меркам, материальной базы, тоже сыграло свою, не побоюсь этого слова, почти решающую роль.

Ведь, ежели б не опека Синельниковых то, в лучшем случае, я бы тренькал иногда свои песенки на гитаре, которой кстати, у меня до сих пор не было. Тексты и мелодии, просто бы ушли в народ, так как до регистрации в ВААПе, ваш покорный слуга, тоже бы не додумался. В силу душевной простоты и общей похуистичности молодого и безалаберного организма. То есть, простите, индифферентного отношения к важным вещам и не умению правильно расставлять важные и необходимые, в данный конкретный момент, приоритеты.

Так что, выходит, зря я себе этим голову забиваю. Свою часть работы я сделал, без ложной скромности могу сказать, хорошо. А, что касается, организационных вопросов, то этим у нас есть кому заниматься.

Более опытные и вполне себе заинтересованные товарищи не станут щёлкать еблом... э-э-э, опять вынужден извиниться за мой французский, упускать благоприятный момент. И, полагаю, сделают всё как надо. То есть, возьмут большинство забот на себя а, всё что нужно, доведут до "бестолкового гения", в части его касающейся.

То есть, согласуют, утрясут, договорятся и займутся всем, что положено делать в таких случаях.

Мне же останется лишь дёргать струны, петь и, самое главное, постараться лишний раз не отсвечивать. Путаясь под ногами и мешая более умным людям делать свою, незаметную для неискушённого зрителя но, такую важную и нужную работу.

Глава 6

Так как мы с ребятами договорились, что на время моего участия в соревнованиях сделаем небольшой перерыв, то о том, что на следующий день после нашего триумфального концерта, в Дом Офицеров прибыла целая делегация, я не знал.

Спустя какое-то время Сергей упомянул о визите, как о чём-то незначительном. Но, так как это событие, было определённой вехой и тоже легло в канву событий, думаю, всё-таки стоит уделить время его описанию.

Тринадцатого апреля в Свердловский ДОФ, не то, чтобы совсем уж торжественно но, и не без некоего пафоса, претендующего на маленькое такое, величие местного значения, вошли директор городской филармонии Самуил Исаакович Кацнельсон. Глава худсовета, отвечающий за литование, готовящихся для трансляции на широкую аудиторию песен Лев Моисеевич Броштейн, член Свердловского городского комитета партии Игорь Владимирович Вешников, а так же шесть более мелких чиновников, составляющих свиту представителей всех трёх ведомств.

По два на рыло, так сказать.

Шутка.

Ну и, до кучи, с этой важной и внушительной делегацией, прибыл вездесущий товарищ Мячиков. Вместе с Викой. Но, поскольку та была участницей ансамбля и особого политического веса не имела то к ней, в общем и целом, никто не относился серьёзно и, следовательно, не принимал в расчёт.

Правда, и не прогонял. Так что, спасибо и на этом.

Всю эту чиновничью братию, стоя ступенька крыльца встретил лично товарищ Стрелочников. Собственной, так сказать, персоной.

Поздоровавшись с прибывшими и галантно поцеловав Виктории Ивановне ручку, он широким жестом распахнул двери, ведущие в холл.

- Прошу Вас, товарищи. - Гостеприимно предложил он. И, когда все поднялись по лестнице, пригласил. - Пожалуйста, проходите в кабинет, располагайтесь и чувствуйте себя, как дома.

- Но, при этом, не забывайте, что всё-таки находитесь в гостях. - Хохотнул директор филармонии. И, бросив извиняющийся взгляд на Семёна Яковлевича, пробормотал.. - Тем более, что мы пришли, как просители.

"Ага, ага...", - чувствуя, что начинает злиться, подумал Стрелочников. - "Просить они пришли, как же... Таким кагалом и, самое главное, в сопровождении тяжеловесов из горкома".

Вслух, правда, ничего не сказал. Так как, учитывая "качественный", если можно так выразится, состав делегации, а так же весовые категории были разные. И, прямо скажем, сравнение было не в пользу директора Дома Офицеров.

- Подождите минутку, товарищи. - Понимая, что в одиночку против таких мастодонтов ему не выстоять, попросил он. И, желая потянуть время, соврал. - Я распоряжусь, чтобы нам принесли чаю.

- Думаю, не стоит. - Неоднократно участвовавший в аппаратных играх и съевший не одну стаю собак на этом поприще, попытался возразить Самуил Исаакович. И, оглядев приведённую с собой свиту, в поисках поддержки, поинтересовался. - Мы ведь не за этим сюда пришли, товарищи?

Незваные гости, которые, как известно, хуже татарина, дружно выразили своё согласие. А Самуил Исаакович, тут же попытался начать ковать железо. Как говориться пока горячё и "не отходя от кассы". На все двести процентов используя фактор внезапности и, намериваясь, если можно так выразиться, получить желаемое лихим кавалерийским наскоком.

- И, всё же, я прошу дать мне возможность проявить гостеприимство. - Не повёлся на эту хитрую уловку Сёмён Яковлевич.

И, не дожидаясь, пока своё веское слово скажет представитель Городского Комитета Партии, "стремительным домкратом" выскочил за дверь.

- Варвара Ильинишна. - Вытирая обильно выступивший на лбу пот, страшным шёпотом обратился он к секретарше. - Соедини меня с Городомысловым. - Тут Стрелочников взял один из стоявших у стены стульев и, устроился рядом с секретаршей.

Та, не моргнув глазом и не выказав совершенно никакого удивления, молча взяла телефонную трубку и начала крутить диск.

К счастью, искомый человек оказался на месте и, уже через пару секунд, Семён Яковлевич принялся горячё убеждать собеседника.

- Игорь Пантелеевич, как тебе вчерашний концерт? - Наскоро поздоровавшись и, выслушав ответное приветствие, зачастил он.

- Привет, Семён Яковлевич. - Неспешно ответил полковник. И, столь же обстоятельно, принялся высказывать своё мнение. - Ты знаешь, очень и очень неплохо. - Озвучив, таким образом одобрение, представитель вооружённых сил не поскупился на похвалу. - Ты вообще, большой молодец, что таких орлов у себя воспитал!

- Спасибо на добром слове. - Поблагодарил собеседника Стрелочников. И, испытывая чувство облегчения, переложил решение проблемы на плечи вышестоящего начальства. - Так вот, Игорь Пантелеевич. Тут такое дело... - Семён Яковлевич немножко замялся. Но, так как времени разводить политесы просто-напросто не было, спешно принялся обрисовывать ситуацию. - Этих ребят у нас хотят отжать!

- МВД, что ль? - Как и положено, не зря кушавшему свой хлеб, работавшему в определённом ведомстве советскому офицеру, Игорь Пантелеевич не поленился разузнать, если и не всю подноготную то, по крайней мере, поверхностные сведения обо всех участниках выступавшего вчера коллектива. - Так, пусть на чужой каравай рот-то не разевают! Мало ли, что солист и автор песен у них служит. Основной-то состав - наши. А второго гитариста, напомни, как его там, солистку и девочку на ударных, в расчёт принимать не будем.

- Второго гитариста зовут Вадим Стасевич. - Тут же сообщил полковнику Стрелочников. - Работает в такси. Присоединился к ансамблю по приглашению художественного руководителя и автора всех композиций. Вера Иванова учится в медицинском. А барабанщица Оксана, студентка нашего политеха но, самое главное, дочь генерала МВД!

- Мда-а... Дочка милицейского тяжеловеса - это плохо. - Невидимый Стрелочникову Городомыслов сделал небольшую паузу. А Семён Яковлевич непроизвольно улыбнулся. Представив, как полковник забавно двигает губами, решая в уме только что самим придуманную задачу. - Но, всё-же, не думаю, что у них хватит сил, как ты говоришь, "отжать" ребят у нашего ведомства.

- Да, не они это. - Немного повеселившись от моментально выстроенной бравым полковником схемы, перебил того Семён Яковлевич. И, не давая собеседнику вставить не слова, вывалил на него всю имеющуюся информацию. - Тут, мастодонты поболе прибыли. - Директор филармонии, главный цензор и большая шишка из горкома. - Выдохнув, Стрелочников опять вытер рукой пот и продолжил. - К тому же, для солидности, шесть человек свиты собой притащили. В общем, полагаю, тебе срочно нужно доложить обо всём генералу. И, вам обоим, как можно скорее приехать ко мне. И, Игорь Пантелеевич, очень прошу! Захватите пожалуйста, несколько человек из политуправления. Для солидности, так сказать, и вообще.

- Понял тебя, Семён. - Ответил Городомыслов. И, чётко и по военному, пообещал. - Через полчаса будем!

Несмотря на скромное звание полконика, Игорь Пантелеевич Гордомыслов, занимал должность начальника первого отдела в штабе Свердловского Военного Округа. И, пользуясь этой, если можно так выразиться, привилегией, имел весьма немаленькое влияние.

Так что, сняв трубку внутреннего телефона, он позвонил в политуправление и его начальнику назначил встречу в кабинете генерала Василия Ивановича Чепранова. Которого, то и в шутку, то ли всерьёз, подчинённые за глаза называли "Чапаем".

А Семён Яковлевич, несмотря на то, что был членом коммунистической партии и стопроцентным атеистом, шумно выдохнул и, с явным облегчением, перекрестился.

- Ну, теперь повоюем! - Ни к кому конкретно не обращаясь, глядя в пространство невидящими глазами, тихо заявил он. И, спохватившись, попросил секретаршу. - Варвара Ильинишна. Позвоните, пожалуйста, в буфет. Пусть приготовят порций двадцать чая. Ну и сушек, или печенюшек каких-нибудь.

Столовой в Доме Офицеров не было. Но, как и положено заведению такого уровня, здесь имелся довольно-таки неплохой буфет. Обслуживающий посетителей во время разнообразными и многочисленный, проводимых мероприятий. А в будние дни, позволявший перекусить работникам ДОФа и участников многочисленных кружков художественной самодеятельности.

- Всё в порядке, товарищи! - Вернувшись на своё рабочее место, бодренько сообщил ожидавшим в кабинете незваным гостям Стрелочников. И, словно от этого зависели, как минимум, судьбы мира, торжественно заявил. - Чай скоро принесут! А пока... - Тут Семён Яковлевич, добрался до стола и, усевшись в давно и по праву занимаемое им и ставшее таким любимым кресло, невинно поинтересовался. - Расскажите, пожалуйста, что привело таких больших людей в нашу скромную обитель?

Гости переглянулись и, наконец, как инициатор этого спонтанного мероприятия и, по совместительству, главное заинтересованное лицо, слово взял директор Свердловской филармонии, Самуил Исаакович Кацнельсон.

- Вы воспитали хорошие кадры, Семён Яковлевич. - Осторожно и, можно сказать, издалека, начал, если можно так выразиться, "главный музыкант города". - И, как и положено, глубокопродуманному и очень, очень хировыделанному представителю богоизбранного народа, вкрадчиво продолжил. - Но, на мой непросвещённый взгляд (тут Самуил Исаакович явно лукавил и, подчёркивая свою значимость в музыкальной жизни Свердловска, таким вот ненавязчивым образом напрашивался на завуалированный комплимент) этот, найденный вами необработанный бриллиант, требует профессиональной огранки... - Тут Самуил Исаакович окинул взглядом пришедших с ним, больших и не очень чиновников и, увидев одобрительные кивки, воодушевлённо продолжил. - А где, как не в нашей родной, Свердловской филармонии, это можно сделать с наибольшей эффективностью и, не побоюсь этого слова, открывающим весьма неплохие перспективы, результатом?

"Принесла ж тебя на мою голову, морда жыдовская". Неприязненно подумал отчего-то начавший раздражаться Семён Яковлевич. И, хотя и сам принадлежал к числу сынов племени Израилева, очень чётко проводил грань между утончёнными и интеллигентными евреями, к коим причислял себя сам, и такими вот... Бесцеремонными и нахрапистыми, он нисколько не боялся этого слова, жЫдами.

Пишущимися через "Ы". Которое, это самое "Ы", после "Ж" и "Ш", в очень недалёком прошлом, писали поголовно и повсеместно. И, согласно, то ли правде а, может быть, просто историческому анекдоту, заменили на "И" из-за того, что эту орфографическую ошибку, с завидным постоянством делал "Отец народов", "Лучший друг советских пионеров" и простой советский генералиссимус, товарищ Сталин.

Ведь, согласитесь... Не может ТАКОЙ человек ошибаться. Вот и подсуетились чиновники в министерстве образования. И, во всех без исключения, учебниках русского языка появилось незыблемое правило. Согласно которому, "жЫ" и "шЫ", весь советский народ дружно начал писать через эту самую, тоже, в общем и целом, очень красивую и вполне себе информативную, букву "И".

Что, кстати говоря, прямо и недвусмысленно указывает на преимущество современного, советского строя перед всякими там капитализмами или, тем более, империализмами. А так же верность идей, провозглашаемых нашей родной и любимой, всеми без исключения, советскими людьми, Коммунистической Партией.

Ведь, всем известно, что Российская Императрица Екатерина Вторая, в слове из трёх букв, умудрялась делать ажно целых четыре ошибки. И, со свойственной всем правящим особам, незамутнённой излишним интеллектом прямотой, вместо "ещё", просто и незатейливо писала "исчо".

Но, жидковата оказалась монаршая плесень! И ни у кого из придворных лизоблюдов не хватило твёрдости духа и пресловутой "дворянской смелости", внести изменения в учебники!

А вот наши современники - смогли!

Что, как уже упоминалось выше, неопровержимо указывает на преимущество, ведущего к полной победе Коммунизма, социалистического строя!

- Почему молчите, Семё Яковлевич? - Подал голос "главный цензор". - И, беря быка за рога, принялся прессовать, как ему показалось, растерявшегося директора Дома Офицеров. - Полагаю, вы согласны с утверждением многоуважаемого Самуила Исааковича?

"Огранять он собрался"! - Опять и, со всё той же, никак не желающей проходить злостью, чуть не задохнулся от ярости, Семён Яковлевич. - "Запах денег почуял, тварь пархатая, вот и прилетел, стервятник ё...".

(Памятуя, что Семён Яковлевич причисляет себя к интеллигентным, играющим на скрипочке и цитирующим в подлиннике Мандельштама, евреям, мы не будем полностью воспроизводить это, такое ёмкое и, довольно точно характеризующее наглого посетителя слово. А, просто и скромно, изобразим многоточие. Оставив тем самым простор, для яркой фантазии и неуёмного воображения моих уважаемых читателей).

- Ну, во первых. - Откашлявшись и, тем самым дав себе небольшую паузу, начал свою отповедь, решивший, во что бы то ни стало, продержаться до "прибытия кавалерии", Семён Яковлевич. - Как минимум двое из участников ансамбля, имеют консерваторское образование. - Да и участники духовой секции, тоже окончили музыкальные училища.

- Пф-ф-ф! - Пренебрежительно фыркнув и, для пущего эффекта даже сделав "отрицательный" жест, махнув рукой "от себя", деланно засмеялся Самуил Исаакович. - Насколько я помню... - Тут он поискал глазами скромно притулившуюся в углу и, старающуюся не отсвечивать Вику. - Виктория Ивановна десять лет назад окончила Киевскую консерваторию по специальности хоровое дирижирование и теория музыки. И, согласно её послужному списку, очень давно не работала по специальности. - Тут Самуил Исаакович грозно пробуравил глазами клавишницу ансамбля и, обвинительно тыкнул в неё пальцем. - А здесь речь идёт о выступлениях не только на городских но и, не побоюсь этого слова, концертных площадках Всесоюзного Значения!

Он именно так, выделяя голосом, и произнёс эти два, призванных указать на тяжесть возложенной им не себя Великой Миссии по "выведению скромного провинциального и, более того, самодеятельного коллектива" на "Большую Сцену".

Вика, которая, как вы помните, не принадлежала ни к одному ведомству, а просто и сромно работала на телевидении, молча пожала плечами. Так как ей, по большому счёту, было всё равно от какой именно организации выступать и под чьим патронажем делать, так удачно начавшуюся музыкальную карьеру.

Бесспорно, что по-хорошему, надо было занять сторону директора Дома Офицеров. Ведь это место работы её супруга. Да и, чисто по человечески, без материальной базы ДОФа и усилий Сергей, ничего бы попросту не было.

Так что, наглая и нахрапистая позиция директора филармонии, вызвала некоторое отторжение. Но и "переть буром" на возможное будущее начальство, тоже не являлось верхом благоразумия. Так что, Виктория Ивановна Синельникова, в этой щекотливой и ни разу не однозначной ситуации, скромно предпочла промолчать.

К тому же, с точки зрения организации гастролей, статус коллектива, работающего в филармонии, был неизмеримо выше скромного звания участников местечковой самодеятельности.

"С другой стороны, армия - тоже не плохо". - Размышляла Вика. - "Гарнизонов, а так же Домов Офицеров, в нашей необъятной стране ой как много. Даже, если в каждом побывать хотя бы по одному разу, никакой жизни не хватит".

И это не говоря об частях, расположенных в странах Варшавского договора. А это, как ни крути, уже заграница. Путь не самая настоящая но, работая под эгидой филармонии и вольно а, скорее - будем смотреть правде в глаза, - невольно участвуя в ёе мутных схемах, "за бугром" побывать вряд ли удастся.

"Всемогущий", как ему кажется, Самуил Исаакович, не того калибра фигура, которая сумеет отправить их ансамбль за железный занавес. А вот армия - может!

Ещё несколько секунд посомневавшись, Вика глубоко вздохнула и, начала свою отповедь, уже почти праздновавшему свою маленькую победу над "слабой и глупой женщиной" директору филармонии.

- Ну, во-первых, помимо названного Вами факультета, у меня за плечами музыкальная школа по классу фортепиано. - Нисколько не смущаясь недовольным сверканием карих глаз, начала перечислять свои собственные заслуги клавишница. - Далее, ежели кто не знает, я уже несколько лет работаю редактором музыкальных программ на нашем, родном Свердловском телевидении. И, наконец, я являюсь одной из солисток и инструменталисткой, созданного нами на базе возглавляемого уважаемыми Семёном Яковлевичем, Дома Офицеров, творческого коллектива. Который, - предупредительно, пресекая попытку директора филармонии перебить, Вика подняла перед собой раскрытую ладонь, - и без этой, как вы выразились, "профессиональной огранки", своё первое выступление провёл более, чем достойно и, как все смогли убедиться, стал настоящей сенсацией в культурной жизни нашего родного города!

Глава 7

"Эк завернула, шалава хитровые..." - Злобно охарактеризовал, "выступившей не по теме", как искренне считал пришедший "взять своё" Самуил Исаакович.

(Так как, несмотря на, скажем прямо, совсем не интересующее никого мнение, не слишком-то и уважаемого им директора Дома Офицеров, по поводу межвидовой классификации их общей национальности, Самуил Исаакович тоже считал себя не "жЫдом" а "евреем", то я, как и в случае с глубокоуважаемым Семёном Яковлевичем, тоже не буду полностью воспроизводить подуманное им плохое слово. А, скромно и информативно изображу многоточие. Как и в предыдущем случае, оставив простор для воображения и место для неуёмной фантазии, наших любознательных читателей.)

Будучи человеком властным, Самуил Исаакович был изрядно раздражён, как он искренне считал "нелепой выходкой", обязанной скромно "молчать в тряпочку" и, уж точно, ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах, «не отсвечивать» рядовой участницы ансамбля.

Но, поскольку ссориться с одной из солисток, назначенного им на должность "курицы, несущей золотые яйца" музыкального коллектива было, по крайней мере, недальновидно, то Самуил Исаакович благоразумно оставил все оскорбительные эпитеты при себе. И, тяжко и глубоко, словно разговаривая с дитём малым, вздохнув, сказал.

- Благодарю Вас, Виктория Ивановна. - И тут же, давая понять, с какой стороны от начала списка находится её номер, а так же минимальную заинтересованность её мнением, обратился к пришедшим вместе с ним сообщникам. - А что скажут остальные члены комиссии?

"Иш, как вопрос поставил, пидор гнойный"! - Излишне эмоционально охарактеризовал соплеменника Семён Яковлевич. - "У нас здесь, оказывается, уже "коми-и-иссия-а! Ну, ничего! Сейчас армейское руководство подъедет, тогда и поговорим"!

Тем временем в штабе округа полковник Городомыслов входил в кабинет главы Уральского Военного Округа, Петра Васильевича Чернобрового.

- Разрешите, товарищ генерал? - Козырнув, спросил посетитель.

- Проходи, Игорь Пантелеевич. - Встав навстречу начальнику первого отдела, протянул руку хозяин кабинета. И, отодвигая стул, сделал приглашающий жест. - Садись. Рассказывай, с чем пожаловал.

- Тут такое дело, Петр Васильевич. - Не зная, чего начать, Городомыслов, в задумчивости, пробарабанил кончиками пальцев по столешнице. - Как вы знаете, у нас, в Доме Офицеров своя самодеятельность имеется.

- Ну-у, полагаю да... - Неопределённо протянул Чернобровов. И, заметно поскучнев, вяло поинтересовался. - И какое, скажи пожалуйста, эти гаврики имеют отношение к обороноспособности страны? - Тут большой армейский чиновник принял деланно-задумчивый вид и, скривив лицо, позволил себе еле заметно улыбнуться. - Или, среди них завелись диссиденты и начали петь крамольные песенки?

- Да нет, музыка у них хорошая. - Отрицательно покачал головой Игорь Пантелеевич. И стихи вполне себе адекватные. - Тут он выложил на стол коробку с катушкой магнитофонной плёнки и, пододвигая к генералу, посоветовал. - Послушаете на досуге.

- Что, прям таки хорошие песни? - Вопросительно вскинул брови Петр Васильевич.

- Патриотические. - Нисколько не сомневаясь, ответил начальник первого отдела. И, вспомнив, с каким энтузиазмом подпевал народ под композицию о прелестях советских девушек, усмехнулся. - Я бы даже сказал, очень!

- Так, в чём же дело? - Недоумевая, вскинул брови хозяин кабинета. И, пожав плечами, заявил. - Пусть поют себе. На зло врагам, на радость людям.

- Отжать их у нас хотят. - Радуясь, что предварительная часть беседы протекла в таком конструктивном ключе, поспешил уведомить начальство Городомыслов. Собрались вывести перспективный коллектив из под юрисдикции армии и переподчинить горкомовским и филармонии.

- Что, прям таки очень ценные кадры? - Не поверил полковнику генерал. - Настолько, что это требует моего вмешательства?

- Только что, буквально несколько минут назад, мне звонил директор Дома Офицеров, Яков Семёнович Стрелочников. - Несмотря на цейтнот или, в переводе на русский, катастрофическую нехватку времени, обстоятельно пояснил Игорь Пантелеевич. - И, в панике сообщил, что к нему заявилась целая делегация. Во главе с директором городской филармонии и при неслабой такой поддержке в виде шишки из горкома. Да и главного цензора с собой прихватили. Не считая свиты из мелкой чиновничьей шушеры.

- Да-а. - В задумчивости потеребив мочку уха, пробормотал Петр Васильевич. - Слабоват наш директор против такой своры. Не сдюжит. - И, решительно хлопнув широкой ладонью по столу, отчего подпрыгнув и жалобно забренчал пластмассовый стаканчик с карандашами, скомандовал. - По коням!

А затем, сняв телефонную трубку, позвонил в гараж и отдал распоряжение главному механику, приготовить к выезду служебную "Волгу".

В чём, кстати, совершенно не было необходимости. Так как штаб округа находился буквально в нескольких десятках метров от Дома Офицеров.

Но, где вы видели, чтобы аж цельный генерал, да ещё занимающий такую высокую должность, ходил пешком? Несолидно это, да и вообще...

Перефразируя старый бородатый анекдот, можно сказать, что спешащие, да ещё на своих двоих, генералы, в мирное время вызывают смех. А в военное - панику.

Впрочем, преодоление пары шагов на автомобиле, никакой особой задержки не составило. На то она и армия, чтобы всё было чётко и по-военному.

Бесспорно, где-нибудь в находящейся у чёрта на куличках задрипанной части всё может оказаться и по другому. Но, когда речь идёт о человеке, носящем генеральские погоны да, к тому же, занимающем пост начальника Уральского Военного округа, действуют абсолютно другие установки.

Причём, это касается не только, зачастую надуманных и противоречащих самим себе, правил написанных людьми но и законов природы и, очень даже может быть, самого мироздания. Где все шестерёнки сами-собой начинают крутиться быстрее, а "по команде отбой, наступает тёмное время суток".

Тем временем, в кабинете, старающегося из последних сил держать оборону директора ДОФа, страсти накалялись всё больше и больше. Повышая градус межличностных отношений и грозя дойти до точки кипения.

Задавший прямой и, я бы даже сказал, претендующий на некоторую сакраментальность, вопрос, Самуил Исаакович, требовательно оглядел аудиторию и остановил свой пронзительный взгляд на, постаравшемся съёжиться и занять как можно меньше места, товарище Мячикове.

Который, понимая, что попал в большие жернова, клял плохими словами так не вовремя высказавшую свои, никому не интересные и - самое главное! - совсем не нужные, соображения, Вику.

Ведь всем, давно и хорошо известно, что всякий, делающий успешную карьеру индивидуум просто обязан иметь собственное мнение. Которое, обязательно должно совпадать с решениями начальства.

По правде сказать, судьба ансамбля вообще, так же, как и ведомственное подчинение, этих, что-то там бренчащих на электрогитарах людишек, в частности, очень мало волновали Степана Васильевича.

А вот перспектива "попасть на карандаш" людям из Городского Комитета Партии была чревата очень, очень большими проблемами. Как в непосредственном настоящем, так и в ближайшем и, как следствие, отдалённом будущем.

Так что, нисколечко не сомневаясь, Мячиков встал и, откашлявшись, хорошо поставленным голосом (ну, по крайней мере, он очень надеялся, что в глазах горкомовских чиновников он выглядит именно так), солидно произнёс.

- Полностью с Вами согласен, Самуил Исаакович. Эти, безо всякого сомнения, талантливые молодые люди нуждаются в руководстве и наставничестве такого, не побоюсь этого слова, великого знатока музыки, как Вы!

Это самое "Вы" и «Вами», Степан Васильевич оба раза умудрился произнести с Большой Буквы. И, осторожно оглянувшись на товарищей из горкома, с чувством выполненного долга, уселся на своё место.

При этом постаравшись отодвинуться от, имевшей наглость пойти против "общественного мнения", зарвавшейся Виктории Ивановны. Давая понять всем присутствующим, на чьей он стороне.

"Слизняк противный". - Без особой ненависти охарактеризовала собственного парторга Виктория Ивановна.

Но, так как была женщиной, не только красивой и талантливой, а вдобавок ещё и умной, вслух высказываться не стала.

Ибо, все всё понимали и так. А её мнение и устная и характеристика Степана Васильевича, как недавно решил товарищ Мячиков, всех собравшихся интересовало даже не в последнюю очередь. Им оно не нужно было вообще!

- Вот! - Воодушевлённый выступлением, так вовремя подсуетившегося и правильно "лизнувшего" Мячикова, Самуил Исаакович победно поднял указательный палец к потолку. - Думаю, всем всё ясно, товарищи! - Музыкантов мы оформляем на работу в филармонию. И, после того, как с предоставленным материалом поработаю я лично, полагаю, что с литованием песен проблем не будет.

Тут Самуил Исаакович бросил короткий взгляд на главного цензора и тот, приняв подачу, взял слово.

- Тексты, безусловно, сыроваты. - Издалека начал он. И, на время сменив тему, отдал должное "таланту" директора филармонии. - Что касается музыки, то здесь я целиком и полностью доверяю мнению такого уважаемого и известного человека, как Самуил Яковлевич. А со стихами поработаю я лично. - Тут он, поочерёдно посмотрел тяжёлым взглядом сначала на Вику, а затем на Семёна Яковлевича, и веско припечатал. - И, после того, как в слова и музыку будет внесена соответствующая корректировка, наше ведомство будет рекомендовать программу для исполнения на концертных площадках города.

Слегка прихуевшие, то есть, простите за мой французский, удивлённые и впавшие в состояние прострации от такого наивного и беспардонного намерения присосаться к чужой интеллектуальной собственности, Вика и Семён Яковлевич, словно вытащенные на берег рыбы, широко и безмолвно раскрывали рты.

А, искренне считавший, что победа у них в кармане Самуил Яковлевич, дал команду закругляться.

- Что ж, товарищи! - Начал он венчающую так успешно провёрнутое дело, реляцию. - Думаю, выводы комиссия всем ясны. - Тут директор филармонии ещё раз придавил взглядом "непокорную" Вику и продолжил. - Возражающих, как вижу, нет, а посему, жду всех участников ансамбля в своём кабинете. Скажем, в понедельник.

Все дружно начали вставать. Двигая стулья и переглядываясь. При этом чувствуя неимоверное и сладостное ощущение могущества и единства.

Да! Эта маленькая и, в сущности, не такая уж и важная победа, стала ещё одной вехой и подтверждением максистско-ленинского подхода к любой, возникающей на пути строителей коммунизма, проблеме!

Коллективу - всё! А участь презренных одиночек, покорно следовать выбранной старшими товарищами линии и претворять их решения в жизнь! Отдавая все силы и время на благо нашей Великой Родины! Которая, в благодарность, "отслюнит" немножко и им, денно и нощно радеющим за общее дело, в карман.

Ведь, по итогам сегодняшней "выездной сессии" и в счёт будущих дивидендов, каждый из участников получит совсем неплохую премию. Разумеется, все выплаты будут производиться согласно внесённому вкладу и существующей табели о рангах.

Но это так... Не заслуживающие внимания тех, кому об этом знать не положено, мелочи.

"Вот же суки! На Колины авторские замахнулись"! - В бессильной ярости кусала губы Вика. - "И, самое главное, что сделать-то, по крайней мере, здесь и сейчас, ничего не получится"!

Однако, как это частенько бывает, помощь пришла оттуда, откуда совсем не ждали.

- Браво, товарищи! Браво! - Раздался звонкий голос.

И, незаметно вошедшая и тихонько стоящая у дверей молодая девушка несколько раз громко хлопнула в ладоши.

- Вы кто такая? - В буквальном смысле слова, вызверился на нахалку Самуил Яковлевич.

А товарищ Мячиков, узнав беспардонную гостью, в очередной раз съёжился и, для того, чтобы занять как можно меньше места, казалось, готов был залезть под стул. При этом всеми словами кляня себя за то, что проявил необдуманную инициативу и попёрся на это - чтоб его черти побрали! - "совещание".

- Юлия Владимировна Подгорная. - Ничуть не смущаясь, заявила бессовестная девица. И, дабы и у кого из собравшихся не возникло сомнений, отрекомендовалась более развёрнуто. - Родная внучка Председателя Президиума Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик, Николая Викторовича Подгорного. - Тут девушка обвела всех весёлым и немножко презрительным взглядом, и продолжила. - Это я брала интервью у автора слов и музыки, прозвучавших на вчерашнем, смею заметить, так понравившегося простым советским людям, концерте. - Запись которого я повезу в Москву. И уже ТАМ, - многозначительно подняв глаза вверх, усмехнулась Юля, - будут решать, нуждаются ли песни в доработке и, если да, то кто именно из маститых композиторов, будет давать советы вашему юному дарованию!

Внезапно побледневший Самуил Яковлевич почувствовал, как земля уходит из под ног.

А ведь всё так хорошо сложилось! Но теперь, из-за внезапного вмешательства этой... этой... так не вовремя появившейся дурочки, всё пошло прахом. Огромные кассовые сборы. Махинации с левыми билетами и, самое главное, делающие человека по настоящему богатым, авторские отчисления!

"Да, чтоб ты сдохла, подстилка кремлёвская"! - В сердцах проклял самоуверенную московскую гостью разгневанный директор филармонии.

Но, поскольку был человеком, не только до безобразия жадным, но и немножко умным, благоразумно оставил свои, прямо скажем, не очень хорошие пожелания, при себе.

Он прекрасно понял, что, казалось бы, только что, целиком и полностью бывшая в его руках ситуация, вышла из-под контроля. Ибо с ТАКИМИ мастодонтами, как Председатель Президиума Верховного Совета СССР, местечковым шишкам тягаться было просто глупо.

У зарвавшегося щенка и, собранного им на скорую руку, так называемого "ансамбля", внезапно нашлись высокие покровители. И, стричь капусту и пользоваться этой дойной коровой, будет совсем не он.

Последним же гвоздём, забитым в крышку его несостоявшихся надежд гроба, стали люди в военной форме. Высокие, подтянутые мужчины, все в званиях не ниже полковника. Возглавлял которых сам начальник Уральского Военного округа генерал Пётр Васильевич Чернобровый.

- Здравствуйте, товарищи! - Громко приветствовал он всех присутствующих. И, обведя всех требовательным взглядом, вкрадчиво поинтересовался. - А что, скажите пожалуйста, столь высокое собрание, делает на мой подведомственной территории?

Только что считавшие, что они "на коне", "члены комиссии" стремительно поскучнели. Начальник главлита, вообще уставился в окно. Сделав вид, что "он ни при чём". А желание "поучаствовать" в судьбе молодого дарования и "осчастливить" его - не бесплатно, само-собой! - своими ценными правками, всем просто привиделось.

Тем временем, родолжавший стоять с раскрытым от бессильного негодования ртом, Самуил Исаакович, постарался взять себя в руки и начал делать "хорошую мину, при плохой игре".

- Мы приехали, чтобы обсудить вчерашнее выступление подопечных многоуважаемого Семёна Яковлевича. - Залебезил он. - Рассмотреть, так сказать, перспективы и наметить способы дальнейшего сотрудничества.

- Что ж, товарищ Стрелочников доложит мне о результатах разговора. - Ехидно усмехнулся генерал. А пока, можете быть свободны. Нам с Семёном Яковлевичем, нужно порешать кое-какие хозяйственные вопросы.

Разом поникшие и прячущие глаза члены "комиссии" быстро покинули кабинет.

А Пётр Васильевич, усевшись на стул и, сделав приглашающий жест и, тем самым отдавая команду прибывшим с ним подчинённым располагаться, сказал.

-Ну, доставай магнитофон. Надо же послушать, из-за чего весь сыр-бор разгорелся!

Семён Яковлевич засуетился, вытаскивая из шкафа катушечник "Астра". Генерал, переглянувшись с начальником первого отдела, опустил, взятых "для солидности" и "численного преимущества" офицеров. И, уже через несколько минут все, наслаждаясь принесённым из буфета горячим сладким чаем и вкусными печенюшками, вслушивались в красивые и так хорошо ложащиеся на слух и принимаемые всем сердцем, мелодии.

На второй или третье песне, Пётр Васильевич снял, крепившийся на резинке оливкового цвета галстук. А затем, расстегнув верхние пуговицы рубашки, заговорщицки подмигнул директору Дома Офицеров.

И, знавший толк в простых человеческих отношениях Семён Яковлевич, тут же вытащил из сейфа бутылку многозвёздочного армянского коньяка. Затем, выглянув за дверь, попросив секретаршу организовать лимончик, и дальнейшее слушание будущих всесоюзных шлягеров прошло в "тёплой и дружеской обстановке".

Глава 8

Рабочий день пятницы (тьфу-тьфу-тьфу, слава Создателю) закончился ровно. То есть, без эксцессов, происшествий и прочих, всяких-разных пердюмоноклей, вроде вызовов к начальству.

Никто в славном городе Свердловске никого не убил. А, ежели и сотворил сие непотребное и совсем не угодное Всевышнему дело то тело, ну или, как вариант,(опять тьфу-тьфу-тьфу, и три раз постучать по бестолковке) тела, пока не обнаружили. Ну и славненько.

А посему ваш покорный слуга закрыл, если честно, успевшие изрядно набить оскомину картонные папки в несгораемый шкаф и, попрощавшись с коллегами, направился на так любезно предоставленную Викой и Сергеем квартиру.

Вяло и, в общем и целом, без особой надежды размышляя, как бы половчее перевести бесплатно арендуемое жильё в свою собственность. И, к великому моему сожалению, каким-либо, более-менее приемлемым и, при этом, позволяющим "не спалиться" способом, сделать это пока не представлялось возможным.

"Эх-х, был бы я чуть-чуть потупее" - В досаде сетовал на себя я. - "И, до кучи, обладай ни в чём не сомневающейся наглостью. Взял бы, да по-простому, отдал экспроприированные у, не без моей помощи почившего в бозе Аркадия Трифоновича, деньги моим арендодателям. Ну а те, во всяком случае, очень на это надеюсь, нашли бы какой-нибудь способ прописать вашего покорного слугу, на временно занимаемую им жилплощадь.

Причём, сделали бы это вполне законным и, не вызывающим у "тех кого надо" подозрений, способом.

Впрочем, на излишнюю стеснительность я никогда не жаловался. И, хотя помню себя чуть более двух недель, смею надеяться, что даже самый предвзятый критик, не сможет упрекнуть меня в скромности и безинициативности.

Ну, а что касается интеллекта... Льщу себе, что, если и не стопроцентный гений то, по крайней мере, не полный дурак.

И потому, вместо того, чтобы поочерёдно водить в купленную квартиру всех трёх (это я про Веру, Катю и Юлю, если что) заинтересованный в тесном общении со мной девушек, шкандыбаю в полном одиночестве и, как последний лох, опасаюсь потратить лишний рубль.

Ладно, хуй с ним. То есть, не знаю уж в который раз, простите за мой французский, не буду уделять этой, с точки зрения чуточку более умудрённого жизненным опытом индивидуума, теме, слишком много внимания.

Само как-нибудь рассосётся. А так же устаканится, образуется и утрясётся. Главное в этом деле не торопиться. И, глядишь, обстоятельства повернуться именно тем боком, который ведёт к вполне себе выгодной выгоде, произошедшей с наименьшими затратами. Как материальными, так и составляющий моральный аспект этого, прямо скажем, немаловажного для любого, трезво мыслящего индивидуума, дела.

Ну и, без физического ущерба, само-собой. Причём, потеря денег волнует меня в последнюю очередь. Так как они - дело наживное.

Пару дней назад был гол, как сокол. А теперь вот... Внезапно, пусть и не совсем законным способом, разбогател. Толку правда с этого, внезапно и как снег на голову, свалившегося на мою, не отягощённую особым интеллектом бестолковку, "состояния", немного. Но, согласитесь, иметь такую вот, финансовую "подушку безопасности" очень и очень неплохо.

Хотя, надо признаться, что умереть от голода и холода в Советском Союзе нереально. Работы, пусть и не запредельно хорошо оплачиваемой, много. С жильём - тоже проблем не наблюдаю. Устроившись на любое государственное предприятие тут же получаешь койко-место в общежитии.

Ну и, в крайнем случае, можно снять комнату или, если "в кармане - вошь на аркане", просто угол у какой-нибудь сердобольной бабульки в частном секторе.

Вот и выходит, что простому советскому человеку не особо-то и нужны запредельные "миллионы". Тем более, которые не можешь потратить без оглядки и опасения вызвать пристальное внимание людей из весьма специфического ведомства.

Размышляя подобным образом, я зашёл в гастроном, взял десяток яиц, три плавленых сырка и булку белого хлеба. Затем дополнил "покупательскую корзинку" четырьмя пакетиками молока, имеющих треугольную или, скорее, "пирамидальную" форму и куском докторской колбасы.

Пачка пельменей, стограммовая упаковка индийского чая и килограмм сахара увенчали сегодняшнее буржуйское великолепие. И, подумав и решив что "гулять так гулять" попросил взвесить двести грамм шоколадных конфет и кулёк овсяного печения.

Вкусно же. К тому же, деньги, как уже говорил, есть. А спортсмены должны хорошо питаться.

На всё про всё ушло чуть более шести рублей и, в предвкушении желанного и, главное, питательного, перекусона я спешно направился домой.

Соорудил ужин, потом принял душ и, побренчав минут пятнадцать на пианино, завалися спать.

Утро субботы было... обычным утром субботы. Началом выходного дня, сопровождаемое прекрасным настроением и вполне себе не наигранным энтузиазмом. Тем более, что жил я (по собственной дурости и излишней чистоплюйческой щепетильности) до сих пор один. И изображать веселящегося "энерджайзера" (чёрт возьми, прости меня Создатель, за упоминание имени врага Твоего, опять незнакомое слово) не было никакой необходимости.

Вернее, выражение очень даже понятное и имеющее вполне определённый смысл. Для меня. А вот, ляпни я это в присутствии кого-либо из новых знакомых и, в лучшем случае, поймаю недоумённый взгляд.

А в худшем, обрету репутацию "странного" парня. То ли не дружащего с головой а, скорее, эдакого заносчивого сноба из Прибалтики. Козыряющего иностранными жаргонизмами и стоящего из себя чёрт-те что. (Эх, грехи мои тяжкие... Извини, Всевышний. Никак не могу избавиться от дурной привычки, употреблять бранные и не совсем угодные Тебе словечки).

Яркое весеннее солнышко задорно светило в окно. По радио передавали обязательную гимнастику и я, поддавшись обаянию звонкого голоса ведущей и попав под очарования исполняемой на рояле задорной музыки, тоже проделал несколько упражнений.

Потом я умылся, почистил зубы и соскрёб, не очень-то и заметную на моей молодой и вполне себе юной морде, щетину и плотно и, очень даже себе вкусно, позавтракал.

А затем, в обязательном порядке проверив "свет, газ, и воду", закрыл дверь и, весело насвистывая, отправился покорять вершины боксёрского Олимпа.

Добравшись до места, я поздоровался с тренером, пожал руки парням из моей секции и вежливо покивал ребятам из "младшей группы". Которые, несмотря на то, что никто из них сегодня как, впрочем, и в последующие дни, не выступал, прибыли поголовно.

Почти все мальчишки улыбнулись в ответ на моё "общее", так сказать, приветствие. За исключением, по-моему, так и не простившему проигрыша и мнимого "унижения" Шоты Кохидзе.

Ну да, ну да... Сыну аж целого директора торга и вообще, самоназначенному "первому парню на деревне" не пристало проигрывать какому-то, невесть откуда взявшемуся залётному шкету. Который, к тому же, выглядит сущим щеглом и вообще. Недостоин внимания "настоящего мужчЫны".

Проигнорировав его, не то, чтобы совсем уже "злобный" а, скажем так, "перманентно недружелюбный" взгляд, я желая слегка подразнить и - ну, куда ж без этого! - малёк позлить, невесть с какого перепуга зазнавшегося Шоту, подмигнул сопровождавшей его, явно претендующей на звание местной королевы, крашеной блондинки.

Не то, чтобы мне хоть каким-нибудь боком нужна была эта пустоголовая (по глазам и надменной улыбке понял) девица. Но, чёрт возьми! (Опять пости, Создатель, дурака Твоего.) Приятно же. Слегка вывести из себя зазнавшегося самца и просто пощекотать нервы.

Надеюсь, что этот "горячий парень" не потеряет берега. И не доведёт дело до крайности, заставляющей принимать ответные и бескомпромиссные меры.

К слову, поболеть за наших парней пришло довольно-таки много девчёнок. Как из "младшей" группы, так и из более возрастной.

Те из них, кто были знакомы, образовали несколько групп или "кучек" по какому-то, если честно, так и не понятому мной признаку. Некоторые просто держались рядом со своими избранниками. Но - вот же засада! - практически все, то и дело украдкой бросали на меня, не то, чтоб совсем уж прям заинтересованные но, очень даже любопытные взгляды.

Хотя... Может это ваш покорный слуга, страдающий от хронического недоёба (то есть, простите, измученный вынужденным воздержанием) и испытывающий все последствия юношеского спермотоксикоза, "поймал звезду". И просто, теша своё воспалённое самолюбие, до кучи приправленное излишне разыгравшимся воображением, выдаёт желаемое за действительность.

Да, девчёнки смотрят. Ну так, на то они и дочери Евы, чтобы совать свою прекрасные носики везде и всюду. А новый человек, недавно пришедший в секцию, в любом случае будет вызвать, пусть даже минимальный, но, в любом случае вполне закономерный, интерес.

Минут через двадцать, недовольный этим "вавилонским столпотворением" Олег Авдеевич загнал тех, кто сегодня будет боксировать в раздевалку. А остальным, простым и понятным русским языком, и даже без использования ненормативной лексики, посоветовал заранее занять места на трибунах.

Что, переговариваясь и перебрасываясь весёлыми шуточками, наши преданные болельщики и сделали.

Ну а мы, в смысле те, кто будет участвовать в соревнованиях, пошли переодеваться и взвешиваться.

Измерение веса никаких сюрпризов не доставило. Так как не было дураков наедать лишний жирок перед турниром. Согласитесь, ни один человек, находящийся в здравом уме и твёрдой памяти, не станет херить месяцы тренировок из-за пагубного пристрастия к, допустим, бабушкиным пирожкам и прочим мамочкиным вкусняшкам.

После того, как организаторы убедились, что все спортсмены соответствуют заявленным весовым категориям, мы подверглись поверхностному медосмотру. На по очереди спросили насчёт самочувствия и, как понимаю, на всякий случай, измерили всем давление.

У Олега Авдеевича, который знал, что я совсем недавно выписался из госпиталя были некоторые опасения. Но, то ли авторитет Травникова сыграл свою роль. А, может быть, таково было моё "боксёрское счастье". Но, в любом случае, лишних вопросов мне не задавали и никаких возражений по поводу моей кандидатуры ни у кого не возникло.

Хотя, если честно, некоторые из членов нашей спортивной секции поглядывали немножко косо. Ведь, как правило, усиленная подготовка к соревнованиям начинается за три или даже четыре недели. Много внимания уделяется общей физической подготовке. Повышается мощь и выносливость Благодаря которой спортсмен выходит на пик формы.

И, как следствие без особых проблем может выдержать три раунда, продолжительностью три минуты каждый. Именно в таком формате происходят бои на любительском ринге.

А вот я ни в коей мере не вписывался в эту, давно отработанную и, как понимаю, в в общем и целом, хорошо зарекомендовавшую себя стратегию. Пришёл понимаешь, или, вернее будет сказать, словно дитя малое "привели за ручку", такого во "деятеля с бугра" в самый последний момент. И - здрасте-нате!

Потренировавшегося какую-то жалкую неделю субчика, нарушая если и не какие-то правила то, сложившиеся традиции точно, уже допустили к соревнованиям!

Не было интенсивных, до выматывающих до изнеможения, спаррингов. Да и восстановительный период, в процессе которого боксёр переходит в "щадящий" режим, "отдыхает" и посещает баню тоже не случился.

По всему, Олег Авдеевич просто не должен был заявлять меня на этот турнир. Но, видимо что-то углядел во мне заслуженный тренер. Раз, рискуя собственной репутацией, всё-таки допустил к участию. И, как вы догадываетесь, не для того, чтобы я облажался и поставил большое такое пятно на его наставнической карьере профессиональной биографии.

Но, надо отдать должное парням, вслух никто ничего не говорил. Что ж... И на этом спасибо.

Как и следовало ожидать, все оказались здоровы и полны сил и, прямо-таки бьющей через край энергии. Как молодые бычки, коими, в какой-то мере мы и являлись. Шобла накачанных бугаёв, на которых, при другом, на мой непросвещённый взгляд, более рациональном подходе к организации мироустройства, "пахать и пахать" можно.

Далее была жеребьёвка. Это священнодейсво может быть как "открытого", так и "закрытого" типа. В первом случае всё происходит в при собравшихся на трибунах зрителях. Ну а во втором, дело решается без них.

Но, при любом раскладе, жеребьёвка происходит в присутствии представителей всех команд. Для гарантии "правильности" и во избежание любых, могущих возникнуть в процессе соревнований эксцессов.

Всё по честному, короче. Всё на виду, прозрачно и открыто.

Ну а потом, начались, собственно, сами соревнования. Для первых, если можно так выразиться, "отборочных боёв" было выделено целых шесть рингов. Что, в общем и целом, ни у кого не вызывало удивления. Область у нас не маленькая. Да и спортивных обществ, подчинённых различным ведомствам, тоже хватает.

Боксирующего народа собралась целая куча и, если бы дело происходило лишь на одной, огороженной канатами и покрытой канвасом площадке, этот, с моей точки зрения, неважно поставленной и довольно плохо срежиссированный спектакль, затянулся бы надолго.

Почему позволяю себе столь пренебрежительные высказывания в адрес очень серьёзно относящихся к происходящему спортсменов? Ответ - а хрен его знает!

Ведь, если верить предоставленным мне сведениям, благородным искусством бокса я занимаюсь довольно давно. Отдал этому, как минимум лет пять-семь и, вроде бы должен более серьёзно и ответственно относиться к происходящему.

Но - хоть убейте! - не мог без слёз смотреть на то, как "кандидаты в мастера спорта" и "перворазрядники" вяло мутузят друг дружку. Молодые и, как следствие, вроде бы обязанные быть быстрыми и резкими, люди, казались мне сонными вялыми черепахами.

Да, парни вполне грамотно наносили удары, били прямые в голову, работали по корпусу и "выстреливали" хуки и апперкоты. Но, ни один из боёв не был выигран эффектным нокаутом. Да, что там говорить. Даже отправить соперника в нокдаун никому не удалось.

"Детский сад, штаны на лямках". - Отстранённо и, даже как-то лениво, позёвывая думал я.

Всё усугублялось моим собственным и, как прекрасно понимал, сто процентов неправильным восприятием и, "видением" того, как на самом деле должна протекать схватка.

А душа и, чутко реагировавшее на всё виденное мною на всех шести рингах, тело, так и норовили "подсказать" наиболее эффективное, с моей точки зрения, разумеется, и ведущее к выведению из строя соперника, движение.

Увы, почти все они были зарещены и вели к прямой и бескомпромиссной дисквалификации. Не знаю уж, как в практикуемом на далёком и "диком" западе "профессиональном боксе", а у нас, в советском любительском, несанкционированные вольности полностью исключены. Нельзя бить в спину, в заднюю часть шеи и по почкам. Так же невозможно работать ниже пояса и делать слишком низкие нырки.

А ведь, так и просящийся к исполнению знаменитый "Rabbit punch", что в переводе обозначает "удар кролика" практически гарантировал победу. Не знаю уж, откуда в моей бедовой голове такие сведения, но этот "подлый" с точки зрения современного бокса, а по мне, так очень даже симпатичный и, главное действенный, приём был очень популярен в период "голых кулаков" в Викторианской Англии.

Его переняли у трапперов, которые, не желая портить шкурку попавшего в капкан кролика, и не портить ценный пушистый мех кровью, убивали зверька сильным ударом по затылку.

И, словно в ответ на мои, "несанкционированные", так сказать мысли, в голове легонько кольнуло. Мол, "остынь, болезный". Забудь о ведущем к "нечестной" победе "фсяком-разном". Немедленно возьми себя в руки и, будь добер, проведи все бои не выходя за рамки общепринятых норм.

И я, наученный горьким опытом и неоднократно имевший возможность убедиться, что "сатрап плохого не посоветует" тут же выбросил все дурацкие мысли из головы и постарался настроиться на рабочий лад.

Живущий в фоновом режиме и постоянно отслеживающий мысли и эмоциональное состояние реципиента, симбиот вовремя заметил азарт, невольно захвативший хозяина. И, как и во все прошлые разы, испытывая большое сожаление по поводу наносимого носителю вреда, вынужден был вмешаться.

Бесспорно, с точки зрения голого рационализма, владелец их общего тела целиком и полностью был прав. И в настоящей, ведущейся не на жизнь, а на смерть, схватке все эти, выдуманные условно-разумными ограничения вели лишь к стопроцентному поражению. И, как следствие, нанесению увечий их, одному на двоих, организму и, возможно, даже смерти.

Но, так как оба они пришли сюда не за этим то, волей-неволей, а пришлось в очередной раз одёргивать излишне увлёкшегося хозяина. И, таким вот, незамысловатым и варварским способом, напомнить о необходимости, как любил выражиться потерявший память носитель, "не терять берега".

Ведь их задача не "надавать по сусалам" или, не дай Создатель, просто-напросто, по неосторожности убить кого-нибудь из участников. Их цель, заявить о себе и, поднявшись на вершину, дать знать о себе двум, затерявшимся на просторах этого огромного и бескрайнего Карьера, особям женского пола.

Без которых - увы! - невозможно вернуться в Содружество и оба они, до конца дней будут замурованы в этой, отставшей в развитии и населённой ограниченной в развитии тупиковой ветвью псевдо-мыслящих, Локации.

Глава 9

За этими, даже не знаю, продуктивными или не очень, мыслями незаметно прошло медленно плетущееся время. Тягостное ожидание, как впрочем всё в этом мире, закончилось и меня вызвали на ринг.

Противник, плотно сбитый парень с внушительной мускулатурой, смотрел уверенно и, я бы даже сказал, чуть-чуть нагловато. С эдаким пренебрежением, что ли.

"Ну да, ну да..." - Отстранённо подумал я, стоя в углу ринга. - "Как и в все, чувствующие своё, ну по крайней мере воображаемое и, на свою беду, подкреплённое моим "субтильным" видом, превосходство, соперник уже записал меня в проигравшие.

При этом, конечно же только на мой, непросвещённый так сказать, взгляд, немного поторопившись и, как водится в таких ситуациях, слегка насмешив людей и Создателя.

Хотя, осуждать его или, тем более, в открытую насмехаться я, ни в коем случае, не буду. Во-первых, пританцовывающего от нетерпения визави нужно, как минимум уважать. И, в разумных само-собой, пределах, чуточку опасаться.

Вот он, к примеру, кривя губы в презрительной усмешке, не делает этого. А тренер, что-то нашёптывающий ему в ухо, явно поддерживает в сём маленьком но таком недальновидном и глупом заблуждении.

И отсюда же, прямо и незатейливо следует "во-вторых". Это тот самый пресловутый "настрой на победу", который так необходим каждому уважающему себя бойцу. Самовнушение, подкрепляемой накачкой наставника, гласящее что "я - самый лучший"! "Мне нет равных на ринге"! И прочее "всех порву" и много всякой, как по мне, совершенно излишней лабуды.

Я вот, к примеру, себя совсем не накручиваю. Так как не сто процентов уверен, что сильнее. И это не хвастовство ,а просто-напросто объективное восприятие реальности.

То, как парень двигается, как дышит, говорит о многом. Да и сама эта, как уже говорил, кажущаяся мне абсолютно ненужной, "генерация искусственный ярости", прямо указывает на его, не то, чтобы боязнь но, скажем так, некоторую, "имеющую место быть" неуверенность.

Кстати, я тоже немножечко сомневался. Нет, ни в коем случае не в том, что смогу парой ударов уронить моего "игрушечного" врага на канвас. Мучился я по несколько другому поводу. А именно на предмет: "на кой оно вообще надо"?

Как по мне, так бить ближнего да и, дальнего, кстати тоже, по голове и другим частям тела, совсем непродуктивно. Пустая трата энергии, времени и эквивалента затраченных людьми усилий, называющегося "деньги".

С нормальным ведь можно договориться. А неспособного к конструктивному диалогу просто уничтожают. Правда, не в этом мире а... Где? Где, скажите пожалуйста, находится та страна где, в принципе не готового на взаимодействие и сотрудничество индивидуума не "перевоспитывают" а, сразу и безкомпромиссно, закапывают в землю?

Правильно, нет такого места. Ну, по крайней мере, ни в газетах и даже в Большой Советской Энциклопедии, про это не пишут. Не дошли ещё люди до такого простого и прямолинейного рационализма. Да и вообще, всё наше общество держится на большой и очень и очень сложной системе компенсаций и противовесов.

Одним из которых, не главным, естественно, но тоже очень немаловажным, является как раз занятие молодыми людьми боксом. Дающее возможность выпустить дурной пар. И, вместо того, чтобы чудить вечерами на улицах, творя при этом обязательное непотребство, мальчишки и юноши тратят излишки энергии в спортивных залах.

Излишне увлёкшийся этими пустопорожними философствованиями я позорно пропустил удар гонга и очнулся только тогда, когда, стоящий за канатами, Олег Авдеевич толкнул меня в плечё.

- Коля, ты что, заснул? - Недоумённо и, как мне показалось, с небольшой толикой раздражения, еле слышно прошипел он. - Боксируй давай!

В зале послышались смешки а я, вынырнув из своих пустопорожних "размышлизмов" и углядев снисходительную улыбку судьи, поднял "обутые" в перчатки руки и сделав несколько шагов, оказался напротив соперника.

- Бой! - Скомандовал рефери.

И мы, ритуально коснувшись или, правильнее будет сказать, легонько стукнувшись перчатками, начали поединок.

Вернее, мой противник сразу пошёл в атаку а я, не желая показывать явное и безоговорочное превосходство, начал дурацкий танец.

Отскакивая, уклоняясь и, время от времени, подставляя открытую перчатку под, как по мне, так и не очень-то сильные удары, наседающего на меня с упорством озабоченного маньяка, парня.

"О, Создатель! Что я здесь делаю"? - Мысленно задал риторический вопрос я.

И тут же, сам на него ответил.

"Прогибаюсь под, придуманную не мной систему". А так же, "иду на поводу у общественного мнения". Согласно которому, раз у человека есть, так называемый, "талант" то его непременно "развить и вывести в люди".

А то, что условро "талантливому" мне совсем не хочется изображать из себя клоуна, при этом немножко рискуя получить по голове, всем, начиная от тренера и кончая самой последний и совершенно незаинтересованной, пришедшей сюда только из боязни потерять парня, девчулей, полностью наплевать.

К слову, бить, наскакивающего на меня обалдуя, тоже особого желания не было. Лениво, да и вообще...

"Дурацкий вид спорта". - Подныривая под джеб и тут же отпрыгивая от прямого в голову, индифферентно размышлял я. - "С мешающими эффективным действиям правилами и нелепыми и абсолютно нереальными в настоящем бою, надетыми на руки перчатками".

Которые, кстати, по сути своей являются "варежками". Ну, или, в крайнем случае, могут именоваться "рукавицы". И до изящности, а так же удобства и эргономичности, являющихся настоящим произведением портновского искусства перчаток им так далего, как от славного города Свердловска до недружественной нам Америки.

При чём, пешком и, не побоюсь этого слова, я бы даже сказал, "раком". То есть, на карачках и неэффективно и непродуктивно, используя все четыре конечности.

- Петров! Замечание за пассивное ведение боя! - Под смех и улюлюканье (со стороны недружественных "Динамо" болельщиков) и подбадривающие крики, смотрящих мой "бой," товарищей по команде, попенял мне судья. И, сурово посмотрев мне в глаза и, при этом, осуждающе покачав наголо бритой головой, громко и недовольно рявкнул. - Бой!

Но я, так как всё ещё не решл, в самом деле ли "оно мне надо", по прежнему "танцевал", отступая от противника и даже ни разу не не сделал попытки его ударить.

То, что становиться профессиональным спортсменом я не хочу, подозревал с самого начала. Как только, "раскрывший" мой талант и моментально преисполнившийся энтузиазма Василий, практически насильно, затащил меня в секцию.

Сборы, тренировки, соревнования... И, как следствие, практически полностью контролируемая ни разу ни мною самим жизнь, ничуточки не прельщали.

Да, пришёл в зал. И, потренировашись несчастные полторы недели, даже допущен к труниру на первенство Свердловской области. Но вот настоящего желания стать спортивной звездой и, круша челюсти и щедро, направо, а так же прямо, налево и немножко назад, раздавая нокауты, просто-напросто не было.

"А, может ну его? В смысле, этот "цырк с конями"? - Увернувшись от "мастерски" пробитого апперкота, вяло подумал я. - "Пропустить несильный (а, как по мне, так все удары отчаянно пытающегося отбить мою бедную бошку, соперника, были весьма слабоваты, прямой или боковой? И, повалявшись десять, отсчитанных рефери секунд, "позорно" завершить, толком и не начавшуюся карьеру?

Да, будет немножечко стыдно. Перед возлагавшим на меня надежды Олегом Авдеевичем и, совсем чуть-чуть это, весьма доложу я вам, неприятное чувство, коснётся мнения обо мне Василия.

Парням, коротающих со мной время в секции, откровенно наплевать. Им же проще. Одним конкурентом, коих на пути к пьедесталу толкается великое множество, меньше.

Ведь, как ни крути, а выставив на эти соревнования меня, Травников невольно а, скорее, повинуясь суровой необходимости, лишил права участия в соревнованиях кого-то другого. И этот "подвинутый" вряд ли испытывает ко мне дружеские или, тем более, "братские" чувства.

Скорее уж закономерную, в таких случаях, досаду. Приправленную лёгкой толикой зависти и, возникшей на пустом месте (с моей, естественно, стороны) ненависти.

Правда, при этом, чуточку снижаются шансы на скорый и разнообразный и, в моих пылких, сравнимых с подростковыми мечтах, представляющийся мне раскрепощённым и даже слегка разнузданным, секс.

Ну так, с Юлей, которая кстати, сидит в первом ряду и жалостливо и немножко презрительно на меня смотрит, я его и не планировал.

А Веры и Катерины, тьфу-тьфу-тьфу, слава Создателю, в зале пока что не видно.

Так вот, пятясь и отступая, но при этом ни разу не позволив сопернику нанести ни одного удара и зажать меня в угол, я и надеялся дотянуть до конца первого, как и положено по регламенту, трёхминутного раунда.

К слову, мой визави покрылся капельками обильно выступившего пота. Да и дышал, не то, чтобы "как загнанная лошадь" но гораздо тяжелее, чем совсем не уставший и ничуть не запыхавшийся я.

"Авдеевич мозг сделает". - Отстранённо подумал я, пропуская просвистевшую мимо уха кожаную перчатку. И, ожидая удара гонга, который почему-то не торопился звучать, увидел, что Юля встала с места и, повернувшись, собралась покинуть трибуны.

"Трус"! - Прочитал я в её, целиком и полностью обесценивающим все мои достоинства, взгляде.

А еле-еле пошевелившиеся тонкие губы, незамедлительно подтвердили моё, не очень лестное и больно ударишее по самолюбию, предположение.

"Ансамбль! Ребята"! - Заполошно запаниковал я. - "Она ведь теперь, разочаровавшись и уверовав в мою мнимую "боязливость" запросто может положить записи с нашего концерта куда подальше и - прощайте наивные юношеские мечты"!

И, занятый этими, забившимися, словно пойманная в силки птица, отчаянными мыслями, я ненадолго утратил над собой контроль и, увидев в очередной, не помню уж которй по счёту раз раскрывшегося соперника, коротко ткнул перчаткой в блестевшую от пота скулу.

И тот, неожиданно для всех, следящих на происходящем на нашем ринге, боем, и вполне закономерно для меня повёл себя, словно зазевавшийся и, со всего размаху наткнувшийся на стоящий на пути бетонный столб, бегун. То есть, вырубился и снопом поавлился на канвас.

Предупреждающе вытянув в мою сторону руку, рефер остановил, и так, по моей неожиданной даже для самого себя инициативе, прекратившийся бой и начал отсчёт.

"Мдя-а... "Затихатиться" и "повалять Ваньку" не получилось". - Без особого воодушевления подумал я.

Посмотрев на, так и не тронувшуюся с места Юлю, увидел её широко распахнутые от удивления и восхищения глаза, досадливо поморщился и принялся слушать, продолжаемый рефери отсчёт.

Который внезапно прекратился на цифре "шесть", а гонг, возвестивший о конце первого раунда, потонул в общем гомоне и прозвучал еле слышно.

- Зачем придуривашься? - Державший наготове свежее полотенце, Олег Авдеевич оглядел мою, полностью сухую фигуру и, положив его мне на плечи, недовольно поморщился. - Мог бы на первой минуте бой закончить.

- Наверное. - Без особого энтузиазма согласился я. И, усевшись на просунутый между канатами табурет, стал наблюдать, как поверженный мной боец тяжело встаёт и, усталой и шатающейся походкой, чапает в свой угол.

- Поздновато ударил. - С лёгкой досадой заметил Олег Авдеевич. - Секунд на десять бы раньше и первая победа была бы у нас в кармане.

- Ну-у, как получилось. - Постаравшись добавить в голос извиняющихся ноток и изобразить виноватый вид, легонько пожал плечами я. И, чтоб окончательно снять с себя подозрения, напомнил. - Вы же видели, он пёр как танк, дуром...

По раздавшемуся за спиной задумчивому и, самое главное, многозначительному "кхм-м-м", стало понятно, что веры моим словам нет ни на грош.

Правда, нагнетать и проводить "накачку", высказывая недовольство и занимаясь никому не нужным морализаторством, Травников благоразумно не стал. За что я мысленно сказал ему огромное человеческое спасибо.

"Умный дядька". - С благодарностью размышлял я. - "Знает, когда нужно подсказать, а когда ебать мозг нет никакого смысла". То есть, простите, имеет чёткое понимание, что на соревнованиях спортсмен пользуется ранее наработанным багажом. И от, такого вот, навеянного моментом, пиздежа под руку (опять вынужден извиниться за мой французский), ничего кроме вреда не будет.

А все эти "накачки" и, возникающие "по ходу пьесы" "дополнительные вводные", просто-напросто не имеют смысла.

Ну, не работает в драке голова. А телом управляют древние, как мир инстинкты. И у хорошо натасканного бойца мозг не успевает за прохождением, отвечающего за уклон или нанесение удара, импульса.

Да и сама подготовка к соревнованиям у обычных боксёров, как уже говорил начинается приблизительно недели за три, а то и за месяц до начала оных.

Спортсмен отрабатывает коронные комбинации, доводит технику защиты и нападеня до полного автоматизма. Что достигается путём многократного повторения одних и тех же упражнений.

В ход идёт весь имеющийся в распоряжении тренера арсенал. Истязание груши, работа с лапами, так же бой с тенью и использование резины.

Ну и, куда же без этого, работа в паре с товарищами по секции. К примеру, нарабатывают такой алгоритм: первый бьёт апперкот, второй уклоняется и начинает контратаку. После чего снова разрывает дистанцию и продолжает боксировать.

Оттачивание таких навыков в бою спасает от никому не нужных пропущенных ударов и даёт время и возможность сделать следующий, ведущий к победе шаг.

И только доведя все свои действия до полного автоматизма, можно считать, что ты готов к соревнованиям. Иначе, бестолковка будет занята совсем ненужными мыслями, о том, как нанести удар и вообще, какой именно в данный, конкретный момент, выбрать. И будет очень тяжело, если не совсем невозможно, сконцентрироваться на поединке.

Как вы помните, ваш покорный слуга, из-за недавнего появления в славном городе Свердловске, в принципе не имел возможности подготовиться к, свалившемуся как снег на мою бедную голову, региональному турниру. Но, судя по оценке тренера и моим собственным ощущениям, базу я имел очень хорошую. То есть, вполне достаточную для того, чтобы воспитавший не одну плеяду юных боксёров Травников, счёл достойным назваться одним из его воспитанников и представлять "Динамо" на сегодняшних соревнованиях.

Время отдыха пролетело незаметно. Мне в рот сунули "поилку", заботливо предупредив, чтобы, ни в коем случае, не глотал. И я, прополоскав рот, выплюнул воду и, лишившись снятого с плеч полотенца, вставил капу и вышел на середину ринга.

Слегка утративший свой апломб и начавший понимать, что звание "первого парня на деревне" с наскоку получить не удасться, противник смотрел исподлобья. Морду лица, при этом, кривил в явно выраженной гримасе недоверия. Мол, "я случайно зазевался"! А тебе просто повезло, придорок! Поймать меня на неосторожности и "подлым" и, возможно даже, "запрещённым" приёмом, вырубить такого "гарного" хлопца.

Я же продолжал держать морду кирпичом и, никак не реагируя на ненавидящую ухмылку, внутренне улыбался. Ведь, если бы я в самом деле начал биться по настоящему то, даже несмотря на очень мешающие перчатки (которые на самом деле "варежки"), "вынес" бы его в первые несколько секунд, так неудачно закончившегося для него, предыдущего раунда.

Воодушевлённый моим похуиститческим, то есть, прошу прощения, спокойным и даже несколько индифферентным, видом, соперник явно почувствовал себя уверенней.

Плечи парня сами-собой расправились, взгляд приобрёл так необходимую каждому, имеющему самоуважение, мужчине уверенность и твёрдость и, как понимаю, он уже убедил себя в том, что позорное окончание первого раунда было не более, чем досадным недоразумением.

Которое, нацеленный на обязательную и непременную победу, боец обязательно исправит. "Навешав" такому вот гадкому мне хорошеньких пиздюлей (опять простите, нанеся положенное, и даже немножечко сверх того, всесокрушающих и ведущих к обязательной и безоговорочной победе, ударов) и поставив, явно трусоватого и уклоняющегося от боя меня, на положенное ему место.

Наш невербальный, и оставшийся никем не замеченным, обмен информацией занял считанные доли секунды. После которых судья скомандовал "бой"!

И два великовозрастных дебила (а как иначе охарактеризовать парочку здоровых обалдуев, которые, вместо того, чтобы заняться чем-нибдь полезным для общества, азартно мутузят друг друга) продолжили "меряться письками".

Стравливая пар и выясняя извечный, волнующий всех без исключения самцов, вопрос "кто из них круче".

Глава 10

Наученный горьким опытом визави в этот раз не попёр буром, а начал с осторожного прощупывания. Работал джебами с длинной дистанции. Что, собственно, давало мне миллисекунды форы. Для того, чтобы снова продолжить свои, как впоследствии Олег Авдеевич обозвал, на мой же (ну а, не чей ещё?) взгляд, вполне логичные и рациональные действия, "стиплые и нерешительные" танцы.

Ну, сами посудите... Бить, не то, что в полную силу, а даже в пятьдесят процентов мощности - нельзя. Ибо противник тут же валится на канвас и начинает изображать из себя тушку "умирающего лебедя".

К тому же, наперекор инстинктам, напрочь возбраняется и, потому, практически невозможно, пользоваться полным, имеющимся в моём распоряжении, арсеналом. И всем присутствующим наплевать на моё не то, чтобы такое уж "горячее", но всё же "имеющее место быть", желание вырубить вражину любой ценой.

(Немножко "не про бокс".

https://youtube.com/shorts/xJTtm6z9G1g?si=xChywuH5RySrR-on ).

И ничего с этим не поделаешь. Ибо таковы правила. Принятые для того, чтобы лайтово, перманентно и мягко утилизировать копящуюся в мужчинах агрессию. Но, при этом, не дать нанести серьёзных травм или, не дай Создатель, окончательно поубивать друг друга.

Легко порхая по рингу, который, как все знают, представляет собой квадрат но, в переводе с английского обозначает "круг", я машинально увёртывался от, в общем и целом, не таких уж быстрых, как представлялось сопернику, "плюх". И поневоле задумывался о том, возможно ли организовать такие вот, "игрушечные" поединки между животными?

И, после недолгих размышлений, закономерно пришёл к простому и, как показалось, единственно верному выводу, что нет. Ведь звери, в отличии от людей, гораздо более рациональны. И, если нет необходимости драться за пищу, самку или контроль над территорией (что, в конечном итоге всё-равно означает владением кормовой базой) то нормальный, не впавший в бешенство, хищник даже не пошевелится.

А мы, сейчас я имею в виду конкретно себя, и всё более и более нагло и агрессивно наседающего на меня оппонента, мутузим друг дружку (или, наверное лучше сказать, "враг врага"?). Тратя на это, такое драгоценное, своё и чужое время. А так же (ну, по крайней мере, речь идёт о моём противнике) немалую долю сил.

И всё для чего?

И правильный ответ, как вы догадались, будет звучать "а хрен его знает"...

Тут, воодушевлённый моей мнимой "трусостью", слегка "потерявший берега" визави попытался ударить совсем уж "по колхозному". Безбожно при этом раскрывшись, проваливаясь вперёд и, закономерно, подставляясь под удар.

Но бить его мне почему-то не хотелось и я, вместо того, чтобы красиво и, главное, эффективно закончить поединок во втором раунде, поднырнул под его руку. И, оказавшись сзади, легонько хлопнул перчаткой чуть пониже спины.

Выражая таким вот, незамысловатым и прямолинейным способом, моё отношение к его спортивным а, самое главное, умственным и аналитически способностям.

Хотя, если честно, в умении моего оппонента трезво оценивать и мало-мальски прогнозировать ситуацию, я очень сильно сомневался. (Не благодарите за такое вот, экспресс-составление, его психологического портрета. И не спрашивайте почему).

Каюсь, сначала хотел незатейливо дать обидный поджопник. Но, здраво рассудив, что за этим хулиганистым действием может последовать дисквалификация, проявил выдержку и не стал этого делать.

Ведь, причиню неприятности не только безалаберному себе. Моя дурацкая выходка стопроцентно нанесёт вред Олегу Авдеевичу и команде. А они, при всём моём пренебрежительном отношении к "спортивной доблести" и "таинствам бокса", этого не заслужили.

Люди на полном серьёзе отдают все силы, мечтая зовоевать "бумажку, жетон на ленточке и жестяную кружку". А некоторые, я имею в виду тренерский и судейский состав, за это даже зарплаты получают.

Не то, чтобы совсем уж "космические" но, в общем и целом, вполне достойные и дающие возможность вести обеспеченный образ жизни.

"И ведь поболе, чем младший лейтенант милиции, гребут". - Абсолютно без зависти но, всё-таки с некоторой долей вполне, как мне кажется, справедливой обиды, грустно подумал я. - "Или, может быть, делающим первые шаги в карьере стражам порядка платят так мало, потому что "дали пистолет, и вертись как можешь"?

Тут я поймал "хи-хи", снова увернулся от удара и, зачем-то применив явно не используемый, но и прямо не запрещённый финт, лёгким касанием продолжил движение наседающего на меня бойца и "уронил" его на канвас.

"Айкидо". - Промелькнула, наверное пришедшая из моей прошлой и, так не кстати забытой, жизни название этого, гораздо более рационального и, на мой немножко предвзятый взгляд, весьма полезного, зародившегося в Японии и там же доведенного до совершенства, искусства.

Тут рефери остановил бой и, судя по его гневно сверкающему взгляду, очень хотел сделать мне предупреждение за, так называемое, "пассивное ведение боя". Но, глядя на могео тяжело дышащего, поднимающегося с канваса противника, только скривился и, ещё раз досадливо поморщившись, дал отмашку продолжать.

И, в самом деле... Какая тут "пассивность и трусость", когда один из боксёров, кстати, дышащий как загнанная лошадь, вдруг, ни с того ни с сего упал. А второй, цветущий словно майская роза, стоит и, при этом, нагло и беспардонно улыбается.

Публика, кстати, неистовствовала. Все (ну, или почти все) присутствующие, напрочь забыли об остальных пяти рингах и сосредоточили своё внимание на площадке, где выступал ваш покорный слуга.

Отовсюду раздавались громкие и противоречивые крики. А кое-кто, набравшись наглости, даже позволил себе "нарушать безобразия" и, то ли поддерживать а, возможно выражать собственное неодобрение происходящего, залихватским и оглушительным свистом.

Мы снова встали напротив друг друга, судья скомандовал "бой" и я, опять так и "не перестав валять Ваньку", опять принялся за свои пустопорожние размышлизмы. Сравнивая поведение представителей дикой фауны и окружающих меня "братьев по разуму".

Если помните, в своих философствования я додумался до того, что в естественной среде животные, без особой, я бы даже сказал, крайней и обусловленной выживанием, нужды не нападают друг на друга. За исключением, заражения бешенством и прочих, форс-мажроных и, обязательно ведущих заболевшую особь к гибели, случаев.

В отличии от нас. Представителей "хомо сапиенс". Делающих это регулярно и, как говорится, на постоянной основе. И, выходит, что всё, ну, практически всё, человечество, состоит из дурных и агрессивных неадекватов.

"Хуйня какая-то получается"! - Мысленно почесав репу, растерянно подумал я. То есть, простите, ваши доморощенные выводы, юноша, не лезут ни в какие ворота и вообще... Порочат гордое звание "человека разумного" и дискредитируют общность людей в целом.

Тут, краем глаза уловив, что один из судейских занёс руку для удара по гонгу я, улучив момент (а их, таких вот "нокаутирующих" мгновений за оба раунда возникло "до фига и трошки"), выбросил вперёд левую руку.

И мой, забывший оба урока и, отчего-то окончательно уверовавший в собственную, если и не непобедимость то, как минимум, безнаказанность, противник, вместе с раздавшимся ударом гонга снова оказался на канвасе.

Переглянувшийся с сидящими за столом коллегами, судья даже стал начинать отсчёт. А, устало махнув рукой и очень, очень неодобрительно посмотрев в мою сторону, отошёл к канатам.

Я же направился в свой угол. Где мне дали прополоскать рот водой, для приличия обмахнули полотенцем и усадили на заботливо просунутый между канатами табурет.

- В третьем раунде, хотя бы, за двадцать секунд до конца бей. - Равнодушным и каким-то деревянным голосом, посоветовал или, скорее даже попросил, Олег Авдеевич. И, окончательно убедив меня, что это не приказ, а именно просьба, добавил. - Пожалуйста.

- Как скажете, тренер. - Не оборачиваясь согласился я.

Ну а что, скажите на милость, я должен был ответить? Ведь, дав своё согласие на участие в соревнованиях я, вольно или невольно, подписался действовать по давно известным и общепринятым правилам. И слить бой, предоставив сопернику формальную возможность выиграть по очкам, было бы верхом неуважения. Как к Травникову, так и к товарищам по команде.

Ведь два моих нокаута не засчитаны. А за обе шутливые выходки, больше похожие на мелкое хулиганство, мне сделали предупреждение и, наверное даже сняли очки. И, получается сработал "весь этот цирк", очень даже против.

Повеселив публику но, при этом, нанеся "вред" моему имиджу "серьёзного и ответственного спортсмена".

Так что, несмотря на то, что объективно я на голову (а, скорее даже, на весь свой, не большой, но и не такой уж и маленький, рост), выше выставленного против меня бойца, "техническое" поражение очень даже возможно.

Так что, нокаут и никак иначе.

Я ещё раз согласно покивал и, после того, как мне вставили в зубы капу, поднялся с табуретки и... увидел, что в противоположном углу выбросили полотенце. И таким вот, неожиданным и немудрящи способом я завоевал свою первую (ну, по крайне мере, из тех, что помню в новой жизни) победу.

Правда, так и не понял, как её классифицировали судьи. Ведь "по очкам" я, в виду моей "трусливой и пораженческой" манеры ведения боя, стопроцентно проигрывал. А оба нокаута не были засчитаны из-за завершения раундов.

Хотя, в общем и целом, мне было всё равно. Так как окончательно решил, что не буду тратить своё (исключительно для меня, но всё-таки!), очень драгоценное время, которое и есть та субстанция, называемая "жизнь" на этот, совершенно непродуктивный, с моей точки зрения, разумеется, балаган.

Ведь, из-за странной и, тьфу-тфу-тфу, пока никем не замеченной особенности моего организма, выраженной в очень большой физической силе и просто неимоверной реакции, боксировать по-настоящему мне не светит. Так как любая комбинация, логично и естественно, должна завершаться мощным и всесокрушающим нокаутом.

А, из-за быстроты прохождения импульсов по моим нервным клеткам, я могу выигрывать не то, что в первом раунде. Среднестатистического спортсмена я способен вырубить в первую же секунду.

Ладно бы, сильно нужны были деньги. Так ведь, на одних только песнях смогу заработать в десятки, если не сотни раз больше, чем прыгая по рингу и отбивая подставляемые под удары бошки.

Кстати, "поднять бабла" можно и не совсем законным но, вполне себе действенным, так сказать, "полукриминальным" способом. А именно, тряся наворовавшихся толстосумов, торгашей и прочий, ведущий неправедный образ жизни, уголовный элемент.

К счастью (спасибо покойному Альберту Трифоновичу) этих шуршащих бумажек пока хватало. А обстоятельств, требующих больших (и потому совершенно не легализуемых законным способом сумм) - слава Создателю! - не возникло.

Я покинул ринг, на который уже забиралась следующая пара боксёров. И, в сопровождении так и не проронившего ни слова Олега Авдеевича, направился в раздевалку.

Но, благополучно дойти и немного, нет не "передохнуть", так как нисколечко не устал, а просто развеяться, мне не дали. Вернее, не дала.

Возбуждённая и очень радостная Юля Подгорная возникла, словно из ниоткуда и, повиснув у меня на шее, чмокнула в щёку.

Вернее, была попытка поцеловать в губы. Но я, вовремя повернув голову, пресёк эти "женские инсинуации". Выкрутившись и превратив эту "эмоциональную прелюдию к чему-то большему" в обычный, если можно так выразиться, "братско-сестринский" чмок.

Ибо, как уже говорил - ну его на фиг! Женщины - вообще дело непредсказуемое. А уж внучки сидящих на самой вершине политического Олимпа небожителей - так вдесятерне.

- Бука. - Скорчив недовольную моську но, не показывая, что мои осторожные уловки ей не понравились, прошептала Юля. И, игриво погрозив тонким изящным пальчиком, который венчал не менее изысканный наманикюренный ноготок, тихонько возвестила. - Должен будешь!

Но, так как о безобразном спектакле, устроенном с подачи неуважаемого директора городской филармонии Самуила Исааковича с очень много говорящей осведомлённым людям фамилией Кацнельсон, а так же о решительном и, главное очень своевременном Юлином, переломившей ситуацию "в мою пользу", участии в тот момент ничего не знал то непроизвольно скорчил недоумённую рожицу и слегка поморщился.

Вслух, конечно же, возражать не стал. И не потому, что такой умный (хотя, в мои-то, значащиеся в документах двадцать два года пора бы), а по причине многолюдности и множества окружающих нас любопытных и, главное, чужих ушей. Ну и, жадных до "горячих фактов" украдкой пялящихся и очень настырных глаз.

В общем, благодаря обстоятельствам и, безусловно, помощи бестолковому мне Создателя, сделать очередную глупость и вляпаться в девичьи обидки у меня не получилось.

- Само-собой. - Осторожно отцепляя от себя немножко перевозбудившуюся красотку и ставя её на пол, пообещал я. И, памятуя, что кашу маслом не испортишь, а приятных слов, сказанных женщине не бывает много, на всякий случай поблагодарил. - Спасибо.

- То-то же! - Победно оставила за собой последнее слово Юля. И, так как мы уже вплотную приблизились к раздевалке, предназначенной, ввиду исключительной и весьма специфической особенности, выбранного мной в прошлой, хорошо забытой но успешно влияющей на моё теперешнее существование жизни, спорта, вынуждена была остановиться. - Ладно, потом поговорим. - Многозначительно пообещала она. И, загадочно сверкнув своими сияющими глазищами, удалилась. Покачивая умопомрачительными бёдрами и вводя в состояние перманентного ступора всех, без исключения, особой мужского пола, имевших счастье наблюдать "чествование победителя" и короткий и такой непонятный для меня диалог.

- Кхм-м-м, хороша-а! - Крякнув, прокомментировал и, тем самым выразил своё и, как понимаю, всех остальных мнение тоже, Олег Авдеевич. - И, не знаю уж зачем, поинтересовался. - Твоя?

На что я благоразумно промолчал. И, пожав плечами, на всякий случай отрицательно покачал головой.

Пусть, (исключительно в собственных глазах, но всё-таки!), я и обалдуй обалдуем. Да и прожил после потери памяти совсем не много. Но делать такие заявления публично, всё-же поостерёгся. Да и, к тому же, это было бы полным враньём и очень большой неправдой.

Бесспорно, будь я чуточку порешительней, а влияние недоёба, именуемое медицинским термином "спермотоксикоз" малость сильнее, то обязательно сделал бы попытку затащить Юлю в постель. И, что-то мне подсказывает, что, с очень большой долей вероятности, она могла увенчаться успехом.

Хотя, возможно, что это не факт. Девушки, да и вообще все женщины, в любом возрасте, очень охочи до того чего нет. Ну, или нельзя и не удаётся получить быстро и сразу. Как дети малые, или неразумные и резвящиеся и радующиеся жизни котята.

Так что, дай я самый минимальный намёк на то, что готов "пасть к её ногам" и, скорей всего, столичная штучка быстро бы потеряла ко мне интерес.

Просто получив доказательства собственной неотразимости и записав в - вот почему-то я в этом абсолютно уверен! - имеющийся у каждой красотки список, безоговорочно одержанных побед.

Тут мы вошли в довольно просторно помещение, с множеством лавок и усеянными немудрящими вешалками стенами. Тренер попросил увязавшихся следом за нами ребят подождать снаружи и, плотно прикрыв двери, обернулся ко мне.

- Ты зачем дурака валял, Коля? - Глядя мне прямо в глаза, требовательно спросил он.

- Не зная, что ответить этому заслуженному и, главное, практически всю свою жизнь посвятившему воспитанию малолетних гавриков, человеку, я кивнул на скамейки. И, желая потянуть время, предложил. - Может, присядем? А то ведь, сами знаете, Олег Авдеевич. В ногах правды нет.

Увлечённый своими мыслями и, как понимаю, пролонгацией намеченного на меня наезда, Травников недоумённо оглянулся. И, поняв, что находится не в рабочем кабинете, а в чуть более спартанских условиях, стушевался.

- А, да... - Немного смущённо пробормотал он. - Ты отдохни, конечно. И, не удержавшись, всё-таки добавил чуточку морализаторства в своё разрешение. - Хотя, как мне кажется, после твоих кривляний, на тебе ещё парочку футбольных полей вспахать можно!

Глава 11

Размышляя на отвлечённые темы, а именно о том, что такие вот, "душеспасительные" беседы всё-таки лучше проводить в более соответствующей обстановке, я устроился на стоящей у стены лавке и, облокотившись на оштукатуренную и выкрашенную салатовой масляной краской поверхность, преданно и, на всякий случай, немножечко виновато, вылупил зеньки на Травникова.

- Понимаете, тренер... - Неопределённо и, даже слегка растерянно, промычал я. - Я, если честно, и сам не знаю...

И, по большому счёту, как ни крути, был прав. Только не в частностях, которые выпытывал у меня обеспокоенный Олег Авдеевич и касающихся непосредственно сегодняшнего боя, а так сказать, "вообще".

Но, не рассказывать же мне о своих, возникших прямо на ринге сомнениях. И несерьёзном отношении к тому, на что по сути, потрачена вся его жизнь. Философствующий боксёр, размышляющий в перерывах между ударами о бренности бытия - это, я вам доложу, нонсенс.

Ибо человек, одевший перчатки (которые на самом деле "варежки") и вышедший на канвас для того, чтобы показать свою молодецкую удаль собравшейся публике, должен быть твёрдым, как гранит. И несгибаемым, как выкованный из прочного железа и закалённый в горниле пламени, гвоздь.

(Не знаю, правда, подвергают ли такой вот термической обработке эти, безо всякого сомнения, очень нужные в хозяйстве скобяные изделия но, сравнение вроде бы, не плохое. Так что, "пусть будет".)

Я же, заяви о своих нерешительных меньжеваниях, буду выглядеть полным идиотом. Который, непонятно зачем, морочил голову тренеру и товарищам по команде. А, когда настала пора отстоять честь общества и показать себя во всей красе, ударился в слюнявые размышления и вообще... Выставил себя уёбищным сцыкуном (извиняюсь за мой французский) и предстал перед кучей народа чуть ли не обосравшимся трусом.

Травников, что-то уловивший в моём, на мгновение ставшим индифферентным, взгляде, не стал дожимать. А, лишь устало махнул рукой и, как-то жалобно, произнёс.

- Коля, Христом Богом прошу! - Веди себя по человечески. И, дабы я проникся важностью момента, приоткрыл завесу небольшой тайны. - Я ведь, по всем критериям, не должен был заявлять тебя на эти соревнования. Но, обстоятельства сложились так, что бои смотрит большой человек из Госкомспорта.* - Мне нужные люди шепнули, что он, не афишируя себя, будет сидеть в судейской коллегии. Выяснять, имеются ли в нашей области таланты и прикидывать "на перспективу".

(Не знаю, есть или, вернее, была ли организация с подобным названием в Советском Союзе образца 1972 года. Но, так данный текст является исключительно фантазией автора и предназначен только для скрашивания досуга и, ни в коем случае, не для заполнения пробелов в историческом образовании, а нашему герою просто необходимо "расти" то, такой вот "рояль", или вернее "трамплин", как мне кажется, имеет право быть. Автор.)

- Вы хотите, чтобы я взял первенство области? - Не мудрствуя лукаво и ни разу не разводя политесы, напрямую спросил я. И, в который уже раз очень сильно засомневавшись на тему, "а оно мне надо", всё-же кивнул. - Хорошо, Олег Авдеевич. - Сделаю всё, что смогу.

- Не надо. - Еле заметно улыбнувшись, покачал головой тренер. И, поясняя, внезапно возникшую в его голове мысль, растолковал. - Победители совершают невозможное. И только неудачники "делают что смогли".

- Ладно. - Не желая "тянуть кота за яйца" и продолжать этот, по правде сказать, не очень-то и приятный мне разговор, покладисто согласился я. Но, дабы оставить маленькую лазейку для оправданий в случае, если что-то "пойдёт по другому сценарию", всё-таки заметил. - Наизнанку выворачиваться, всё-таки не буду. Но, приложу максимум усилий для получения достойного результата.

Одновременно мучительно раздумывая, как в запале не потерять голову и не покалечить этот великовозрастный детский сад. Ведь, как понимал всё больше и отчётливей, бить морды ради забавы и на потеху публике - не моё амплуа.

- Вот и ладушки. - Тяжело вздохнув и, как мне показалось, печально и с некоторой долей осуждения, взглянул на меня Олег Авдеевич. И, давая, так сказать, отеческое напутствие, отпустил. - Иди, давай. - И, как и положено всякому руководителю, сурово погрозил пальцем. - Смотри там... Чтобы всё аккуратно было!

"И что это, скажите пожалуйста, значит"? - В лёгком ахуе, то есть, прошу прощения, в состоянии перманентного недоумения, пожимая плечами спросил сам себя я, покидая, ставшую местом моральной экзекуции, раздевалку.

Ну то, что вставить пистон тренер был обязан - это к гадалке не ходи. Что, собственно он, с положенной наставнику, прям таки родительской заботой, и сделал. Но вот это, последнее, высказанное на прощание пожелание быть осторожным, прям таки выворачивало мой недалёкий, и без того не шибко отличающийся мудростью и дальновидностью, а потому постоянно втравливающий мою многострадальную жопу во всякого рода казусы и приключения, мозг, наизнанку.

А в черепушке билась слышанная где-то и от кого-то, весьма популярная фраза. "Бить буду больно, но аккуратно"!* (Цитата, сказанная героем Анатолия Папанова "Лёлику", в кинофильме "Бриллиантовая рука").

В таком вот, слегка "подвешенном" состоянии я и покинул раздевалку. И тут же, практически моментально, был отловлен, в последнее время ставшей уделять слишком много внимания моей скромной и, с моей точки зрения, естественно, совсем не заслуживающей стольких, напрасно затрачиваемых усилий, восторженной Юлей.

- Ругали? - По хозяйски взяв меня под руку и, снизу вверх заглядывая в глаза, участливо спросила она. И тут же, давая понять, что при любых раскладах целиком и полностью на моей стороне, проворковала. - Бедненький. - Впрочем, уловив тень недовольства на моём лице, тут же "сменила пластинку" и принялась "петь дифирамбы". - Зато, как ты его!

Умом (ну, или тем, что мне заменяет эту, имеющуюся у всех нормальных людей, но, подозреваю, напрочь отсутствующую у вашего покорного слуги, столь необходимую для долгой и продолжительной жизни, субстанцию) я понимал, что это откровенная и наглая лесть.

Но, как и всякий, в присутствии красивой особи противоположного пола, думающий совсем не предназначенным для этого природой местом, "мачо", всё-таки поддался на эту, примитивную и старую, как мир, женскую уловку. И, растянув губы в дурацкой улыбке, горделиво выпятил грудь.

Правда, для того, чтобы не впасть в дебильное бахвальство, остатков серого вещества, всё-же хватило. Так что я, сделав совсем небольшое усилие, сдержался от самодовольного любования и соответствующих моменту высказываний, и позволил себе лишь скромно пожать плечами.

- Бой, это такое дело... - Осторожно и, надеюсь, очень многозначительно, прокомментировал я. - Во многих аспектах непредсказуемое...

И тут же, мысленно похвали сам себя.

"Ай да Коля! Ай да сукин сын"! - Погладил собственное внутренне эго "по головке" я. - "Это ж надо, какие слова говорить научился".

Кстати, "головку" я имел в виду ту, в которой находится то, что всем порядочным гражданам заменяет мозг. А совсем не то, что некоторые, руководствуясь собственным, излишне озабоченным и не в меру воспалённым воображением, подумали.

Так вот, неспешно фланируя, мы, должно быть представляющие собой весьма фееричное зрелище (я, в трусах, белой майке и боксёрках, а Юля Подгорная в строгой, чуть ниже колена, юбке, голубого цвета, застёгнутой под горло блузке и приталенном жакете), мы и добрались до места, где собственно, и разворачивалось собравшее множество зрителей, действо.

Парни на рингах по-прежнему, как на мой, в кавычках "просвещённый", взгляд, слишком уж вяло и как-то по-любительски, мутузили друг друга. Народ, особо не реагируя, наблюдал за их, несмотря на моё немного осуждающее и, как понимаю, нисколько не объективное мнение, вполне себе укладывающимися в рамки современного бокса, потугами.

Ну а я, чувствуя, что начинаю краснеть, попытался отодвинуться от, слишком сильно прижимающейся и, время от времени норовящей задеть всеми "интересными" частями своего, источающего просто тучи и облака гипнотизирующе и весьма возбуждающе действующих феромонов, Юли.

На что девушка, с присущим всем дочерям Евы, впитанным с молоком матери коварством, делала вид что "совсем здесь не при чём". При этом еле заметно улыбаясь и вообще, всячески показывая собственную незаинтересованность.

Я же, дыша глубоко и ровно, боролся и, к стыду моему, бесславно проигрывал битву с, начинавшим и, грозившим перейти в хроническое состояние, стояком. То есть, говоря медицинскими терминами, с внезапно возникшей и никак не желающей проходить, эрекцией.

К счастью, положение спас возникший в проходе Травников. Задержавшийся где-то Олег Авдеевич неслышно подошёл и, остановившись рядом, негромко и, как мне показалось, излишне деликатно, кашлянул, предупреждая о своём присутствии.

И, ехидно и даже немножечко обидно (так как это отчего-то напомнило детское "тили-тили-тесто, жених и невеста") хмыкнув, напомнил.

- Коля, через минуту после окончания третьего раунда, твой выход.

- Да тренер, я готов. - С неимоверным облегчением высвобождая из Юлиного захвата левую руку, тут же отрапортовал я. - И, растянув губы в виноватой улыбке, дотронулся кончиками пальцев до её предплечья и негромко произнёс. - Пора. - А, чтобы мой уход не выглядел слишком уж грубым и (кто их, девчёнок знает!) очень поспешным бегством, пообещал. - Увидимся после. Как закончатся схватки и освобожусь полностью.

Соглашаясь, Юля еле заметно опустила веки. А мы с Олегом Авдеевичем подошли к предназначенному для моего выступления рингу. И, подождав, пока объявят, в очередной раз выигравшего "по очкам" победителя, я пролез под канатами и занял своё место в углу.

Съевший не одну стаю собак на воспитании молодых доблоё... то есть, простите, начинающих и, подающих надежды и перспективных спортсменов, Травников, не стал напрасно сотрясать воздух и выносить мозг. Видимо, понимал, что мне, действующему по наитию и поэтому не желающему вписываться в кем-то разработанную тактику и стратегию, все "напутствия" будут "по барабану".

За что, от всего моего, большого и "щирого" сердца хочу сказать ему огромное человеческое спасибо. Так как вовремя промолчать это, знаете ли, тот вид искусства, который доступен лишь, на деле, а не на словах, умным и хорошо знающим жизнь людям. Не зря ж говорят, что "молчание - золото".

А, конкретно моём случае, эта народная мудрость очень прекрасно переплеталась с другим афоризмом, гласящим, что "умного учить - только портить".

Вот и Олег Авдеевич, убедившись, что я на голову и, вернее, как уже говорил, практически на целый корпус, выше всех сегодняшних оппонентов, просто, на чей-то злой и очень предвзятый взгляд, пустил дело на самотёк.

На самом деле, всецело положившись на данное слово и доверившись, не побоюсь этого утверждения, моему профессионализму.

Ведь, заявляю без ложной скромности, меня можно отнести той категории людей, что владеет нужным набором необходимых в данный конкретный момент ментальных девайсов (блин, опять странное но, вполне понятное и, как будто знакомое, выражение) и, как ни странно, объективно дружащих с собственной головой.

И, хотя "инструментарий" мой был излишне, так сказать, обширен и разбросан в моей бестолковке хаотично и "как попало", а в наличии серого вещества порой сомневался даже я сам, всё-же, без ложной скромности, ваш покорный слуга относил себя к когорте бойцов высшего класса.

Которого, по ошибке и случайному недоразумению, засунули в ясельную группу детского сада и, наказав не обижать великовозрастных детишек, поманили невнятными перспективами и не очень ясным будущим.

Судья, тем временем, пробубнив всё положенное, дал команду начинать. И два хорошо развитых физически дебила, (а сию нелестную характеристику даю нам обом потому, что потраченное на попытку взаимного мордобития время мы могли провести с гораздо большей пользой) в традиционном приветствии соприкоснулись пречатками.

И, встав в стойки, начали производить разведку.

Парень, доставшийся мне в противники, был высок и худощав. Руки у него были под стать росту, и это (как обычно, беру вызывающее сомнение слово в кавычки) "преимущество" позволяло "расстрелять" меня с длинной дистанции.

Что, собственно, он и начал делать. Работая джебами и, время от времени, выбрасывая в мою сторону длинные прямые удары.

От которых я (можно сказать, по "уже сложившейся привычке") лениво уклонялся и, кружа по рингу, мысленно отсчитывал секунды. Рассуждая при этом, что победить в первом раунде, да ещё в самом начал боя, "не есть хорошо".

То есть, чисто с технической точки зрения, это весьма эффективно и очень даже рационально. Но чуйка, почему-то сидящая не в голове, а остро реагирующей на возможные сюрпризы и связанные с ними неприятности, жопе, ясно давал понять, что торопиться не нужно.

Люди, хотя внешне и любят но, положа руку на сердце, откровенно побаиваются, всего, что выходить "из общего ряда вон". Да и сам бокс, впрочем, как и любой другой вид спортивных состязаний, по большому счёту, имеет предназначение не "выявить победителя" и назначить "абсолютного чемпиона".

Смысл всех этих, требующих массу сил, энергии и вложения немаленьких материальных средств в том, чтобы отвлечь огромную, неспособную к созидательному труду но, при этом, вырабатывающую чудовищный объём энергии, массу народа от других, вредящих обществу и ведущих к весьма плачевным последствиям, занятий.

Так что, по моему субъективному, конечно же, мнению, показав слишком высокий и недостижимый для подавляющего большинства, результат, я скорее наврежу устоявшейся и давно сложившейся и прочно угнездившейся в умах людей, парадигме.

В общем, для здоровья полезно, а для общества просто необходимо, быть "таким как все". И лишь чуточку, ма-аленькую такую граммулечку, лучше. Знаете, эдаким "своим парнем", балансирующим на грани. Которому "просто повезло". И следующий, обязательно и всенепременно предоставляемый Её Величеством Судьбой шанс, безо всякого сомнения, обломится кому-то другому.

В общем, стараясь выполнить обещание, данное очень уважаемому мной Олегу Авдеевичу и, следуя выбранной "сдержанно-умеренной" стратегии, я "танцевал" по рингу. Увёртываясь от ударов и, время от времени, причём, в обязательном порядке сдерживаясь и намеренно промахиваясь, бил в ответ.

"Цырк с конями", само-собой. И полная лажа. Но это лишь для намётанного глаза. Да, если бы "постановочным" боем занимались мы оба, даже самый неискушённый зритель заметил бы неестественность и абсолютную ненатуральность, разыгрываемого перед ними спектакля.

Но, так как мой, вышедший на канвас за победой, визави боксировал в полную силу, то мои, несколько театральные ужимки, сидевшие на трибунах люди воспринимали очень даже всерьёз.

Раздавались подбадривающие, со стороны "наших" и уничижающие а, иногда и немного обидные и, в некотором роде, даже оскорбляющие, выкрики с места дислокации, пришедшей поболеть за моего визави группы, поддержки.

Но, так как особых "чудес" и умопомрачительных финтов никто из нас не демонстрировал, публика постепенно успокоилась и поутихла.

Благодаря моей "возросшей активности", предупреждений и замечаний о "пассивном ведении боя" в этот раз я не получил. А посему, что-то доказывать и, "восстанавливать реноме" не было никакой необходимости.

Краем глаза следящий за судейской коллегией и, потому не выпускающий из поля зрения этих уважаемых людей, я дождался, пока над подвешенной на цепочке бронзовой штуковиной занесут молоточек.

И, постаравшись, чтобы это выглядело самой настоящей случайностью, за долю секунды до оглашающего окончание первого раунда звона, левой перчаткой несильно ткнул оппонента в печень.

Отчего тот, хватая ртом воздух и, держась рукой за так неожиданно пострадавший бок, скривился от боли и зашкандыбал к месту отдыха. Где, под присмотром своего наставника и, вот почему-то свято в этом уверен, сопровождаемый обязательным, выносящим мозги "бу-бу-бу", и проведёт положенное для восстановления время.

Разумеется, можно было и обойтись без этого "внезапного и подлого удара". Но, надо же дать понять вражине, "кто есть кто".

В следующем раунде осторожнее будет. А мне, следовательно, станет легче изображать неумёху и, бегающего от излишне активного противника, недалёкого баклана.

Глава 12

- Тебе б в артисты. - Скупо прокомментировал мои выкрутасы, просовывающий табурет между канатами, Олег Авдеевич. И, поскольку я совсем не вспотел, и обмахивать полотенцем "уставшего воина" не было никакой нужды, набросил его мне на плечи и, то ли осуждающе а, скорее просто для красного словца, прокомментировал. - Хотя, ты и так, певец, музыкант и, как говорят, "подающий очень большие надежды" молодой композитор.

- Есть немного. - Вяловато пожимая плечами, согласился я.

И, так как после этого индифферентного замечания возникла небольшая пауза, ненадолго задумался. Как раз о том, а не разыграть ли мне эту, дистанцирующую меня от бокса и относящую к "творческой интеллигенции" и "людям искусства", карту.

Впрочем, размышлял я об этом мимоходом и не всерьёз. Так как, в любом случае, придётся дотянуть до конца соревнований. И, если надеюсь рассчитывать на помощь, как показалось, весьма впечатлительной и очень импульсивной и, не знаю с чего а, скорее по недосмотру Создателя, заинтересовавшейся моей скромной персоной Юли, то, хочешь или не хочешь, а придётся выигрывать.

Девочки не любят лохов и аутсайдеров. А чувство жалости - не та эмоция, которая заставит, молодую и увлекающуюся особь женского пола, помогать неудачнику.

Тут, не знаю уж, к беде или, наоборот, к моему спортивному счастью, прозвучал гонг и Травников, одобряюще хлопнув по плечу, скорее по, намертво укоренившейся в сознании привычке чем по действительной необходимости, напомнил.

- Твой выход!

"Ага, блядь"! - Отчего-то, в очередной раз начиная раздражаться, поймал себя на злых и, как следствие, совершенно непродуктивных мыслях, я. - "Как будто, есть куча разнообразных, бередящих воображение и захватывающих дух, вариантов".

Ежу понятно где и, главное когда, я нахожусь. Ведь сижу в отведённом мне углу ринга. А временной отрезок, называющийся перерывом между раундами, не оставляет других шансов, кроме как выйти на середину этой, покрытой канвасом и огороженной толстыми канатами, площадки. По какому-то недоразумению а, скорее вследствие чьей-то неуёмной фантазии и "исторически сложившихся" затем событий, в переводе с английского, называемой "кругом".

И выбор, в общем-то, не велик. Побить названного противником бедолагу. Ну, или быть отмудоханным самому.

Правда, всегда есть возможность "прикинуться валенком". Эдаким недалёким "Иванушкой дурачком". Который, отступая и ежесекундно запинаясь, бегает по рингу и, при этом, не даёт сопернику нанести ни одного, не то что нокаутирующего, но вообще, мало-мальски точного, удара.

В общем, занятый всей этой ерундой, я поднял свою задницу с моментально исчезнувшего табурета и, позёвывая и одновременно стараясь прикрыть это, совсем неподобающее действие перчаткой, выбрался на середину ристалища.

Судья снова пробормотал положенное напутствие и, дав отмашку, начал третий раунд.

Вопреки тайно лелеемым ожиданиям и начавшей умирать надежде на осторожность оппонента, визави, то ли основательно вздрюченный тренером а, может, просто-напросто по простоте душевной, именуемой в определённых кругах "слабоумием и отвагой", не стал "осторожничать" а сходу попёр буром.

"Что ж, воля к победе у тебя есть". - Убирая не желающую знакомиться с кулаком, упакованным в набитую конским волосом кожу собственный фейс, мысленно похвалил неприятеля я. - "Да трусом тебя назвать я бы поостерёгся".

Хотя, ежели разобраться, то зачем и для каких целей "все мы здесь, сегодня собрались"? Правильно, для того, чтобы под присмотром взрослых, подрихтовать друг дружке морды. А так же выпустить пар и, растратив дурную энергию, довольными и счастливыми, разойтись "по месту прописки".

Ну или, если речь пойдёт о счастливчиках, занявших призовые места, кое-кто отправится ночевать к глядящим на победителей первого тура восторженными глазами, верным и любящим, подругам.

При мысли о девчёнках я, разумеется не выпуская из виду упорно продолжающего наседать на меня соперника, поискал глазами Юлю. И, чего греха таить, немного расстроившись и сглотнув слюну, слегка пожалел о своей, кажем так, "осторожной щепетильности".

"Так, может именно здесь собака зарыта"? - Пригнув голову и, тем самым пропуская просвистевший над макушкой и даже немножко задевший волосы, размашистый хук, мучительно размышлял я - "Нет причины и, как следствие, убедительной мотивации, непременно "быть первым" в этом, не в шутку а, прямо таки всерьёз, считаемым мною пустой тратой времени, балагане".

Ведь, имей я чуть более нетрезвую голову и, попавший под влияние оккупировавших тело и затуманивших сознание гормонов, и тоже начал бы скакать перед зрителями молодым и восторженный козликом. Желая непременно выиграть этот дурацкий "поединок" и, получив "красивую бумажку", "выкрашенную в бронзовый цвет кружку" и "собачий жетон на ленточке", покрасоваться перед избранницей.

А, так как "влюбиться", по причине отсутствия этого, очень сильно способствующего продолжению рода, чувства и вследствие невесть откуда взявшейся меркантильности я пока не сумел, то и бить морды "во славу прекрасной дамы", острой необходимости не было.

Кстати, когда говорю про практичность и озабоченность безоблачностью собственного бытия, ни в коей мере не имею материальную составляющую. Хотя этот аспект тоже необходим любому, живущему под Солнцем, индивидууму.

В моём же случае, идёт лишь о выстраивании ровных и, не ведущих к эмоциональным и, как следствие, портящих окружающим жизнь срывам, хороших и дружеский отношений.

А так как ни вбившая себе невесть что в хорошенькую головку Верочка (по причине молодости и милой и какой-то детско-восторженной, наивности), ни свалившаяся, словно снег на мою дурную голову, московская штучка (вследствие очень уж высокого и, чего греха таить, ни сейчас ни, даже в невообразимом и очень отдалённом, будущем, недостижимого для вашего покорного слуги, социального статуса), для этого не подходили, то и выпендриваться, собственно, было не перед кем.

Имелась, правда, судя по искрящимся и очень лукавым глазам и весьма многообещающей улыбке, захватившая толику моего внимания, Катя. Но тут уж - не смешите мои тапочки! - ни о каких "высоких" чувствах, не шло и речи!

И, подозреваю, даже если бы на эти дурацкие соревнования, в наглую не напросилась Юля то, пригласи я продавщицу из ювелирного полюбоваться на великовозрастных и, невесть с какого перепуга, вяло молотящих друг друга, придурков, она бы просто не пришла.

Сославшись, иронично при этом позёвывая и отводя смеющиеся глаза, на общую занятость и полное, прямо таки катастрофическое отсутствие свободного времени.

В общем, с выпендрёжем перед прекрасной дамой выходил полный облом. А, необходимость победы, для поддержания, созданного моим интервью и усиленного впечатлением от прекрасно сыгранного нами концерта, положительного образа в глазах Юли, как оказалось, на подвиги не вдохновляло.

Ну, по крайней мере, острого и совершенно невыносимого желания, всенепременно быть первым и любой ценой превратить ненавистные морды противников в сочащиеся кровью свежеотбитые куски мяса, не наблюдалось.

Так что я, в общем и целом, лениво и вяловато "отрабатывал номер". И, памятуя об данном тренеру обещании, за несколько секунд до, прекращающего этот шутовской "поединок" гонга, снова нанёс строго выверенный удар.

Отправляя его в нокдаун. С таким расчётом, чтобы тот успел подняться на ноги но времени для восстановление пошатнувшегося реноме и, как все считали, уже лежавшего у него в кармане выигрыша по очкам, не случилось.

Слишком сильно бить тоже не стал. Так как снятие второй за сегодня кандидатуры будет, по моему конечно же, острожному и трусоватому мнению, выглядеть слишком уж подозрительно.

А так, пропустил парень в конце раунда. С кем не бывает! Расслабился и, недооценив "ленивого и безынициативного" меня, слегка получил по морде. Сосем не сильно и, если бы не установленные и общепринятые, прекратившие на "самом интересном месте" бой, правила то с таким вот, "робким и нехорошим" мною, обязательно было бы покончено.

- Молодец. - Скупо и, как отчего-то показалось не совсем одобрительно, похвалил Травников. Набросив, при этом на мои, абсолютно не вспотевшие плечи, полотенце. И, сунув в зубы бутылку и дав прополоскать рот, резюмировал. - Тебе видней.

- Всё, что могу. - Постаравшись, чтобы в моём индифферентном ответе не прозвучало слишком уж откровенной издёвки, повернув в его сторону голову, пробормотал я. И, пресекая совсем уж не нужную никому ответную иронию, успокаивающе кивнул. - Не волнуйтесь. Сделаю.

Мудрый Олег Авдеевич (спасибо ему большое за это!) в очередной раз промолчал. А, затем, облокотившись на канаты, замер в этой, простой и естественной позе. И, вместе со мной, принялся ожидать решения судейской коллегии.

В это же время где-то на задних рядах трибун, стараясь не привлекать лишнего внимания, тихо разговаривали двое крепких мужчин. Обоим было "чуть за сорок", а строгие костюмы и неуловимо сосредоточенный вид давали понять о принадлежности к определённому ведомству.

- Не похоже, что это он. - Словно сомневаясь в своих словах покачал головой первый. - Да и, зечем, скажи пожалуйста, такому, во всех отношениях положительному молодому человеку, ввязываться во всю эту мерзость? - Тут он, снова бросил недоумённый взгляд на ринг, где заинтересовавший их юноша, довольно успешно уклонявшийся от резких и быстрых ударов соперника, демонстрировал, пусть и немного непривычную но, тем не менее, очень действенную и, надо признать, весьма эффективную манеру боя. - Сам посуди. - Принялся перечислять он. - Спортсмен. Далее, как говорят, подающий очень хорошие надежды музыкант. И, к тому же, сотрудник милиции. А это, - здесь он многозначительно поднял указательный палец вверх, - пусть и конкурирующее с нашей организацией но, всё-таки, одно из самых влиятельных в нашей стране, ведомство.

- Так-то оно так... - Лёгким и каким-то, можно сказать, ласковым движением погладив чисто выбритый подбородок, внешне согласился собеседник. Но, по тону и, последовавшей за этими словами выразительной паузе было понятно, что второй, несмотря на все приведённые выше аргументы, всё-таки остаётся при своём, диаметрально противоположном мнении. - Но, по словам свидетельницы, именно этот парень, той ночью выходил со двора загородного дома зверски убитого Альберта Трифоновича.

"Мда-а... Принесла ж эту дуру нелёгкая..." - Поиграв желваками, немного раздражённо подумал первый. Как будто не могла, как все нормальные девки, найти себе ёбрая где-то неподалёку! И, вместо того, чтобы шляться по ночам где попало, заниматься устройством собственного женского счастья на ближайшем сеновале"!

Сутью же создавшейся, прямо скажем, выходящий за все мыслимые рамки, нелицеприятной ситуации было то, что в, казалось бы, ясном и понятном деле, где пара урок, позарившись на богатства, накопленные партийным деятелем средней руки, совершила двойное убийство. И, ограбив состоятельных жертв, скрылась в неизвестном направлении.

Все улики прямо и недвусмысленно указывали на то, что криминальный дуэт, сделав своё чёрное дело, тут же залёг на дно. Многочисленные отпечатки пальцев, оставленные на месте преступления, давали полное представление о личностях супостатов. А исчезновение обоих и пропажа, зарегистрированного на отца одного из предполагаемых преступников, автомобиля, прямо указывали, кого нужно искать.

Так как убит был сотрудник Городского Комитета Коммунистической Партии, дело, как и положено в таких случаях, сразу же засекретили. И, отодвинув в сторону нашу доблестную милицию и не менее бравых и весьма дотошных сотрудников советской прокуратуры, все материалы взял в разработку КГБ.

"Люди в штатском" оперативно опросили всех жителей близлежащих населённых пунктов. И, как и "по старой доброй традиции", оставляли номера телефонов. По которым возможные свидетели могли позвонить, в случае ежели вспомнят любую, мало-мальски значимую, информацию.

Впрочем, делалось это без особой надежды. Так как люди, ну, по крайней мере, в большинстве своём, предпочитали держаться от таких мутный и, прямо скажем, очень опасных, ситуаций, как можно дальше.

Но, вопреки ожиданиям а, вернее, полному отсутствию оных, после успешного и имевшего очень большой резонанс концерта, устроенного кандидатом в подозреваемые и наспех собранной им музыкальной банды, в День Космонавтики, по дежурному номеру позвонили.

И молодой девичий голос, запинаясь и, чуть ли не заикаясь, сообщил, что имеет сведения, может быть, касающиеся "незнакомых и подозрительных лиц, шаставших в последнее время в окрестностях их деревни".

Во время проведения оперативно-розыскных мероприятий, ни о каком убийстве, населению, естественно, не сообщалось. Ибо незачем распространять лишние и, совсем ненужные никому слухи о том, что одного из партийных бонз, вместе с непутёвым сыночком, разделали как свиней.

Девушка же, чьи родители а, в не таком уж и далёком прошлом и она сама, жили не сказать чтоб совсем уж неподалёку но, так сказать, "в пешеходной доступности" в тот вечер поругалась с кандидатом в будущие мужья, обитавшем в соседнем селе. И, отринув а, вернее, не получив от "придурошного женишка" предложения проводить, выдвинулась на ночь глядя к в отчий дом. Проходя мимо злополучной загородной усадьбы покойного партийного бонзы, мельком увидела этого, по всем параметрам ну никак не подходящего на роль кровавого маньяка и безжалостного убийцы, парня.

Которого опознала, присутствуя на данном им и компанией концерте, состоявшемся на площади, перед Свердловским Домом Офицеров.

Ведь, несмотря на сельское происхождение, свидетельница уже пару лет, как жила в городе. Занимая, как и многие приехавшие "искать счастья" в современный мегаполис, койко-место в общежитии одного из многочисленных предприятий. Выбираясь на "малую родину" в выходные и, во время заслуженных сверхурочной работой, и дозовленных руководством, отгулов.

"Лучше бы это был не он..." - Несмотря на то, что являлся стопроцентным атеистом, бормотал что-то вроде молитвы, первый.

И на то, впрочем, как всегда и в любом возникающем между людьми деле, были свои причины.

Начиная с того, что возможный "фигурант" принадлежал к, скажем так, "не совсем дружественному" и, где-то даже конкурирующему в борьбе за влияние и, как следствие, благосклонность вышестоящих товарищей, ведомству.

Те, борясь за "честь мундира" в обязательном порядке будут обелять своего человека. При каждом удобном случае вставляя палки в колёса и строя все возможные препоны расследованию.

Осложняло ситуацию и то, что этот, весьма пронырливый и, прямо скажем, очень удачливый мальчишка, ухитрился спасти младшую дочь "Самого". Был приглашён им в гости, что без обиняков давало понять то, что взят под негласное покровительство.

Ну и, вишенкой на торте, стала неожиданная популярность внезапно выскочившего, словно чёртик из табакерки со своими песнями, пронырливого юноши. И, даже не "возьми они его за жопу" а, просто вызови на допрос в Контору, слухов и домыслов не оберёшься.

Никто же, ну, по крайней мере, в здравом уме и твёрдой памяти, не станет обнародовать такую, в буквальном смысле слова, убийственную и, где-то даже порочащую советскую власть, информацию.

И, следовательно, начнутся, сначала робкие шепотки, а затем всё более смелые и громкие, разговоры о "душителях свобод" и "кровавой гэбне".

Ну и плюс, возникшие "по ходу пьесы", казалось бы, совсем незначительные "мелочи", вроде, неизвестно за каким хреном, именно сейчас припёршейся в Свердловск внучкой Подгорного. Которые на поверку и, при совсем небольших мозговых усилиях и сопутствующим им здравым размышлениям, оказываются не столь неважными и не заслуживающими внимания.

Девушка явно запала на смазливого обаятельного пацана. И, словно мартовская кошка, тёрлась поблизости. То и дело норовя задеть объект вожделения своими нахально точащими сиськами и не давая спокойно работать.

"Вот, тронь мы при ней этого шалопая и, очень может быть, что нажалуется, практически всесильному, деду". - Тоскливо раздумывал поставленный разобраться в этой, прямо скажем, трудной и совсем неоднозначной ситуации, первый. - "А это, как ни крути, будет тем самым пресловутым и никем не любимым "выносом мусора из избы". Который очень, очень плохо отразится на карьерном росте прямо сейчас и неизвестными но, не сулящими ничего хорошего, печальными последствиями в обозримом будущем".

Парень же, легко и непринуждённо танцующий на ринге, словно в насмешку, перед самым ударом гонга опять "уронил" противника на канвас. И, с совершенно равнодушной мордой, цинично информирующей всех и каждого, что "он здесь не при чём", дождался решения судейской коллегии и также индифферентно воздел вверх поднятую рефери руку.

"И, что со всем этим делать, бля-а"? - Тоскливо подумал первый.

Но, поскольку боёв у возможного чемпиона сегодня больше не было, вместе с коллегой встал со скамьи и направился к директору спортивного комплекса. Разговор лучше провести в его кабинете. Подальше от лишних, не в меру любопытных, глаз и - помоги, пожалуйста, Господи! - без участия сующей куда можно и, главное, куда нельзя, свой любопытный и нахальный носик прилетевшей из Москвы, сосем непростой и, главное, никому из них не нужной, гостьи.