СССР. Книга 1. С чистого листа.

Глава 1

Аннотация.

Ещё вчера весь мир лежал у твоих ног. И даже не один мир а, как минимум, три. Тебя, пусть и ошибочно, все считали Принцем. В твоём распоряжении имелись магические способности и возможность мгновенного перемещения в пространстве.

А так же, такие, в кавычках "мелочи", как умение лечить людей, левитация, постановка силовых щитов и создание файерболов. Ну, и телепортация, до кучи.

Плюс, ко всему прочему, в твоём распоряжении был, ещё на стадии эмбриона вживляемый всем существам твоей расы, квазиживой организм. По факту, бывший не чем иным, как биологическим процессором. Дополняющим данную природой эйдетическую память и позволяющий на порядок превзойти обычного среднестатистического человека.

Ну и, весьма завидное здоровье и физические кондиции. Ты мог подтянуться на турнике шестьсот раз и дожить до двухсот пятидесяти лет.

После участия в спасательной операции, во время которой ты и твои близкие, попали в эпицентр ядерного взрыва, ты оказался отброшен на пятьдесят с лишним лет назад. Где, в результате трагической случайности, получил травму. После которой напрочь забыл всё, включая собственное имя.

И, самое неприятное, полностью лишился, выделяющего тебя из толпы простых смертных и делавшего волшебником, дара. При этом безвозвратно утратив связь с являющимся твоей неотъемлемой частью, по сути бывшим "вторым я" и верным помощником - симбиотом.

А вокруг - милые и отзывчивые люди. Готовые прийти на помощь, подставить плечё и принять живейшее участие в твоей, начатой с чистого листа, новой судьбе.

***

Поезд сошёл с рельсов очень удачно. Если, конечно, в данной конкретной ситуации применимо именно это слово. Но, по крайней мере, особых, как пишут вездесущие представители прессы, "жертв и разрушений" не было.

Состав не отправился под откос, а попросту, выскочив на встречную колею, пропахал, сминая в древесное крошево пропитанные креозотом, шпалы и остановился.

Никто даже особо не пострадал. Разумеется, пара десятков человек попадало с верхних полок, было немало сломанных рук и ног. А о такой мелочи, как расквашенные носы и выбитые зубы, даже упоминать не приходится.

Но, как все понимали, это были сущие пустяки, по сравнению с теми последствиями, которых, не иначе, как благодаря заступничеству Высших сил, удалось избежать огромной массе народа.

Чертыхаясь и, покрывая матом неумелого машиниста и всю невезучую команду, вплоть до несуществующего в природе кочегара, люди поспешно натягивали тёплые вещи и, стараясь прихватить скарб, под неумелым но, в общем и целом, довольно-таки вменяемым руководством проводниц, выпрыгивали из вагонов.

Бледный как смерть начльник поезда, бегал вдоль состава и, внимательно оглядывая недовольно и хмуро взиравших на него людей, с облегчением понимал, что, кажется, смертельных случаев избежать удалось.

Свою роль в благополучном и, даже можно сказать, несостоявшемся крушении, сыграло то, что как раз на этом участке состав шёл вверх. И машинист дизель-электровоза, который, натужно ревя двигателями, тянул громаду, состоящую из пятнадцати переполненных пассажирами вагонов, закономерно снизил скорость.

Вот, если бы всё случилось, когда весящая сотни тысяч тонн махина двигалась в обратную сторону, тогда последствия были бы намного хуже. А число жертв, из такой прекрасной во всех отношениях цифры "ноль", вполне могло бы превратиться в число, равное количеству проданных билетов.

Ну и, плюс усилия работников железной дороги. Включающих бригаду проводниц, начальника поезда и, собственно машинистов. Тех скромных труженников, в чью задачу входило управлять этой, такой привычной но, при определённых, неблагоприятных обстоятельствах, могущую превратиться в разрушающую всё на своём пути и бескомпромиссно сеющего смерть монстра, многотонной махины.

- Граждане, отходим от вагонов! - Командовал начальник поезда, проносясь мимо угрюмо гудящих кучек людей. При этом пытаясь объяснить серьёзность ситуации, и не позволяя желающим, коих нашлось очень много, вернуться за оставленными впопыхах вещами. - И, очень всех прошу! Не нужно пытаться залезть обратно! Все ваши чемоданы, а так же баулы с сумками, будут в полной ценности и сохранности.

- А у меня там две бутылки водки остались! - То и дело раздавались, словно написанные под копирку, реплики недовольной части вынужденно покинувших временное пристанище мужчин.

- И сала два шмата! И колбаса! - Вразнобой вторил, теперь уже смешанный хор, к которому несмело присоединилась представители прекрасной половины человечества.

- Уважаемые, не стоит так волноваться! - Пытался урезонить озабоченную сохранностью столь ценного и незаменимого в любую эпоху "стратегического" товара, как закусь и выпивон, запыхавшийся начальник поезда. - Всё будет в целости и сохранности! А сейчас, прошу вас, отойти от состава как можно дальше, так как мы находимся на встречной колее и, - тут железнодорожник повысил голос и, напрягая связки, как можно более убедительнее, закончил, - возможно столкновение с идущим с той стороны поездом!

В вероятность такого печального исхода, не иначе, как по Воле Провидения, закончившейся довольно-таки удачно и, что немаловажно, совершенно бескровно катастрофы, старший очень сильно сомневался. И, в общем и целом, это его неверие было основано на убеждённости в профессионализме коллег и понимании того, что переданное по рации сообщение об аварии дошло куда нужно. Все соответствующие службы уже оповещены, и движение приостановлено в обоих направлениях.

Так что, оставалось дождаться пожарных и, скорей всего, бравых солдатиков из близлежащих воинских частей, которых, начальник поезда очень на это надеялся, уже подняли по тревоге и направили к ним на помощь.

Имелись, правда, смутные сомнения, основанные на понимании и трезвой оценке ситуации. Так как ни автомобильных дорог, ни удачно и "кстати" расположенных поблизости аэродромов, в наличии не имелось. Из всех коммуникаций, двухколейное железнодорожное полотно было единственным средством сообщения с, так сказать, внешним миром.

А удалившиеся от состава люди, волею случая оказавшиеся в доброй сотне километров от ближайшего населённого пункта, на какое-то время, были отрезаны от внешнего мира и благ цивилизации.

Но старший гнал прочь пораженческие мысли, не давая им завладеть его разумом. Помощь придёт - и точка!

Пассажиры, в основной своей массе, пусть впопыхах и кое-кто "криво-косо", но успели напялить на себя верхнюю одежду. Да и, к счастью, всё произошло в начале апреля. Который, хоть и был непредсказуемым и богатым на метеорологические сюрпризы, но всё-же, не таким суровым и лютым как, скажем, зимние месяцы, вроде января и февраля.

Из-за особенностей Южного Урала, славящегося резко континентальным климатом, ночи были довольно холодные. Но зато с наступлением утра температура воздуха неуклонно повышалась, порой доходя до отметки в восемнадцать градусов.

В общем, замёрзнуть до смерти никто не мог. Ну а, ежели какой-нибудь бедолага и схватит насморк или, не дай Бог, пневмонию, то тут уж ничего не поделаешь. Значит, судьба у человека такая. И пусть благодарит Всевышнего, что отделался, можно сказать, лёгким испугом. Ведь, как ни крути, а всем, в том числе и ему, очень, очень крупно повезло.

Начальник поезда снял фуражку и, уже было облегчённо вздохнул, вытирая тыльной стороной ладони обильно выступивший на лбу пот. Как вдруг чуткое ухо уловило, пока ещё далёкое но, уже вполне ощутимое для привычного человека, подрагивание рельс.

"Вот и помощь". - Облегчённо улыбнулся мужчина. И, мысленно хваля расторопных спасателей, направился к пассажирам.

Но, когда вдалеке показалась, мчащаяся на всех парах небольшая сцепка, он вдруг засомневался в том, что это именно те, кого все так ждали.

Проведя четверть века на железной дороге и будучи человеком бывалым, железнодорожник с лёгкостью определил, что машинист нёсшегося на довольно-таки приличной скорости по встречной колее поезда, и не думает сбавлять обороты.

"Не может быть"! - Заполошно заметались мысли испуганного до смерти мужчины. - "Всех же должны были предупредить"!

Однако, всё больше и больше ощущающаяся вибрация недвусмысленно давала понять, что слабенькие надежды на благополучный исход неумолимо и безоговорочно идут прахом.

- ... ть! Состав на встречной! - Перемежая предупреждение благим матом, заорал железнодорожник. И, словно ветряная мельница, замахав руками, скомандовал. - Все отходим! Быстро!

Начавшие понимать, что к чему, пассажиры, на этот раз не вступали в бессмысленные пререкания. И, больше не сожалея об забытых в вагонах спиртном и снеди, начали поспешно удаляться от, ещё недавно такого уютного и вполне себе обжитого, и вдруг, в одночасье превратившегося в смертельную ловушку, поезда.

"Господи, спаси и сохрани"! - Перекрестился, всё ещё надеющийся на чудо и благоприятное разрешение ситуации, начальник поезда. И, желая, чтобы всё закончилось хорошо, дал самый страшный зарок, который пришёл ему в голову. - "Год пить не буду"!

Надо сказать, что, в общем и целом, этот невыдающихся статей и средних лет мужчина, не особо-то и злоупотреблял. Так, отметить успешное окончание очередного рейса. Ну и, в пути, принять перед сном рюмку-другую. Когда неделями, складывающимися в месяцы и годы, пропадаешь в дороге, тут любой от тоски завоет. А известное средство, которым испокон века лечат хандру большинство русских мужиков, оно такое... Общепринятое, так сказать.

Несущаяся по встречной колее сцепка вылетела, если можно так выразится, на "финишную прямую". И, осветив, пока ещё далёким прожектором перекрывший движение поезд, начала торможение. Машинист дал протяжный гудок и, выжал рычаг до конца. Но, уже понимая, что столкновения избежать не удастся, вместе с двум помощниками, побежал в заднюю часть тепловоза и, перекрестившись, выпрыгнул практически на полном ходу.

Коллеги последовали за ним и, положа руку на сердце, думаю, что никто не вправе осуждать из за вот такой вот, "неблаговидный" поступок. Жить всех хотят. А, если понимаешь, что твоя смерть будет совершенно напрасной и никому не принесёт никакой пользы, то незачем совершать абсолютно ненужные "подвиги".

Замерев, словно кролики перед удавом, люди с напряжением смотрели на приближающуюся смерть и беззвучно шептали молитвы. Безусловно, в данный момент непосредственной опасности ни для кого не было. Но, всё-таки не каждый день ты становишься свидетелем ужасной катастрофы.

И тут тишину прорезал истошны женский рёв. Звучащий на высокой, пронзительной ноте, он ударил по ушам вздрогнувших от неожиданности людей. А, когда до сознания всех дошёл смысл сказанного, у всех без исключения пробежал мороз по коже, а лица покрылись испариной.

- Танечка-а! - Белугой выла полная тётка лет шестидесяти, судорожно тыкая толстым, как сосиска пальцем в сторону состава.

- Какая, нах... б...дь, Танечка? - Побледнел начальник поезда. - Всех же эвакуировали!

- Не-е-ту-у! - Истерично голосила женщина.

А, когда взгляды обратились в указанном направлении, все поняли, что истерика запаниковавшей бабы была не безосновательной.

Девчушка лет пяти, мелкая и никем не замеченная, ухитрилась уйти из под опеки и, мышкой прошмыгнув к покинутому всеми составу, уже забиралась в первый вагон, находящийся сразу за дизель-электровозом.

- Какого чёрта её туда понесло? - Понимая, что это полный ..., если не сказать хуже, застонал железнодорожник.

- Ку-у-колка! - Всхлипывала тем временем баба, направляясь за своим непутёвым дитятем.

- Стой дура, куда прёшь! - Осадил её отвечающий за безопасность пассажиров железнодорожник. И, неуверенно оглянувшись на притихшую толпу, перекрестился и взял низкий старт.

- Постойте! - Раздался вдруг юношеский голос. - Полагаю, у меня лучше получится!

Взоры всех присутствующих тут же обратились на смельчака. А парень, тем временем, быстро скинул с себя пальто и, долю секунды посомневавшись, сбросив и пиджак, остался в светлой сорочке. И, положив вещи на стоящий у ног чемодан, бегом направился за уже скрывшейся в вагоне девочкой.

"Храни тебя Бог"! - Одновременно пробормотали сотни губ. И, хотя, это и шло в разрез с линией Коммунистической Партии, почти все сотворили крестное знамение.

- Какое купе? - Повернув голову, спросил он на ходу, пытаясь облегчить себе задачу и поскорее найти непутёвого ребёнка.

- Восьмое! - Тут же отреагировала женщина. И, молитвенно сложив руки, запричитала. - Миленький, вытащи её! Век не забуду!

Юноша, тем временем, скрылся в вагоне. Ориентируясь по номерам, имевшимся на каждой двери, он распахнул нужную и, схватив под мышки девочку, выскочил в коридор. Но тут, нёсшийся по встречной полосе мини-состав, хоть и заметно снизив скорость, врезался в перекрывший движение дизель-электровоз.

От столкновения, молодой мужчина потерял равновесие и, уронив малышку, сильно ударился головой. А цистерна с бензином, единственная, имеющаяся в так не вовремя появившемся грузовом составе и располагавшаяся сразу за тепловозом, не выдержала и, лопнув, окатила легковоспламеняющейся жидкостью преградивший дорогу дизель-электровоз и первые несколько вагонов.

Искр при любой техногенной катастрофе случается предостаточно. Так что, не стоит удивляться, что пары бензина тут же воспламенились, превращая всё вокруг в преддверие ада. И, как подумали все присутствующие, служа крематорием для излишне импульсивного ребёнка и отважного юноши.

Но тут, рядом с двумя неподвижными телами, прямо из воздуха материализовался молодой человек, по виду чуть младше отчаянного героя. И, окинув быстрым взглядам и, по каким-то, одному ему ведомым приметам, определив, что лежащий на полу парень мёртв, быстро схватил потерявшую сознание девочку на руки и, выбив ногой окно, выпрыгнул из объятого пламенем вагона.

Десятки тонн легковоспламеняющейся жидкости, разлившейся вокруг, мгновенно пропитали одежду смельчака. Но, вспыхнув, словно факел, он продолжал сжимать в объятиях потерявшую сознание девочку и упорно мчался прочь от этого ада.

И, почти уже спасся, когда вдруг, в полыхающем вагоне взорвался пятилитровый баллон с бытовым газом. Который кто-то из проводников, возил с собой для собственного удобства. Просто так, на всякий случай.

Бесспорно, в каждом вагоне имелся титан, для кипячения воды. Но, супчика на нём не сваришь. И яичницу с салом не пожаришь. Естественно, для этих целей можно использовать электроплитку. Но за неё проверяющие гоняли начальника поезда, грозя всевозможными карами и перманентно лишая премий.

Мотивируя непреклонность тем, что можно перегрузить проводку и, тем самым, создать угрозу возгорания в вагоне.

А на наличие газового баллона с прикрученной сверху конфоркой, почему-то закрывали глаза. Ну да, в общем и целом, все всё понимали. Просторы нашей необъятной Родины поистине огромны. И, пока доедешь, к примеру, из Белгорода в Иркутск или из Вологды в Ташкент, без привычного бытового комфорта белугой взвоешь.

Да, в идеале, в каждом поезде должен наличествовать вагон-ресторан. Но это же в идеале. Так что, ушлые и опытные проводники, зачастую имели в запасе вот такой вот, немудрящий бытовой прибор, позволяющий сделать существование в пути чуточку более приемлемым.

В общем, баллон с газом "имел место быть" и, когда температура достигла критической точки, предсказуемо взорвался. И, превратившись в неуправляемый снаряд, вылетел через разбитое окно и угодил точно в голову так вовремя появившемуся из ниоткуда юноше.

Толпа выдала единодушное "Ах"!. И, так как парень лежал без движения, сразу десяток мужчин бросились к упавшему молодому человеку, на ходу срывая верхнюю одежду.

Сбить пламя удалось через несколько секунд. Правда, смельчаку изрядно досталось. Чего нельзя было сказать о девчушке. Которую тот изо всех сил прижимал к груди и, по всей видимости, сумел сберечь от жарких языков пламени.

Сам же юноша пострадал очень сильно. Волосы сгорели почти полностью, лицо тоже было обожжено. А кровоточащая рана на затылке, явно давала понять, что ближайшие пару месяцев герою предстоит провести в больничной палате.

Тут, сверху послышался шум винтов и в зареве, охватившем железнодорожные составы, появился и начал медленно опускаться вертолёт с спасателями.. Хотя, никаких действий, по тушению очага возгорания экипаж так и не предпринял. Не было в этой винтокрылой машине необходимого оборудования.

Да и, сведения, переданные по рации, вполне конкретно указывали на минимальные повреждения по неизвестной причине сошедшего с рельсов состава и стопроцентном отсутствии жертв.

Обнаружив вместо нестандартной но, по имеющимся сведениям, вполне безопасной картины этот пылающий ад, командир экипажа в первую очередь связался с диспетчером. И, обрисовав ситуацию, вместе со всеми побежал к столпившимся возле двух лежащих на земле тел.

Капитан не был медиком. Но, по одному взгляду на кровавое месиво, в которое превратилась голова спасшего девочку героя, сразу понял, что своими силами здесь не справиться. Да и простая перевязка и даже использование имеющей поистине волшебные заживляющие свойства зелёнки, в этом случае не помогут.

Мгновенно оценив ситуацию и, поняв, что больше никто не пострадал, он с товарищами подняли пострадавшего и, захватив с собой девочку, а так же чемодан парня и его одежду, в которой находились все документы, побежали обратно к вертолёту.

- Я борт семнадцать. - Докладывал он в переговорное устройство, когда машина оторвалась от земли и направилась в сторону Свердловска. - У нас два трёхсотых. Молодой мужчина и девочка. У ребёнка шоковое состояние, но видимых повреждений нет. А у парня же, сильные ожоги лица, спины и проломлен затылок.

Путь до ближайшего военного госпиталя занял пятьдесят минут. Пятнадцать из которых понадобилось машине скорой помощи, чтобы добраться от посадочной площадки к месту назначения. Всё это время пострадавшие провели без сознания. И, если у девочки было просто нервное перенапряжение, то состояние, тяжело дышащего и испускающего хрипы парня, внушало всем довольно-таки сильные опасения.

Но, слава Богу, всё обошлось. И, как уже говорилось выше, спустя неполный час, юноша лежал на операционном столе. Где ему окончательно удалили остатки сгоревших волос, промыли рану и, лучший из нейрохирургов города, по таком экстренному случаю спешно поднятый с постели, приступил к операции.

Колдовали эскулапы более двух часов. Но, сильный организм юноши, а так же искусство медиков, в конечном итоге, склонили чашу весов в сторону жизни.

Так что, эта ужасная катастрофа, по официальной статистике, стопроцентно обошлась без жертв. Так как, тело парня, отважно бросившегося на помощь так не вовремя помчавшемуся за любимой куклой ребёнком, сгорело дотла. Что, в общем-то неудивительно, учитывая количество бензина, выплеснувшегося из расколотой в результате столкновения поездов цистерны.

А человек, невесть как ранним апрельским утром прямо из воздуха материализовавшийся в объятом пламене вагоне, начал свой замысловатый и полный разных событий путь. В государстве, носящим гордое название Союз Советских Социалистических Республик.

Шёл 1972-й год.

Глава 2

- Морфий! - Голос раздался откуда-то сверху, и явно принадлежал мужчине. - А теперь укол адреналина.

Доносящиеся извне звуки вернули меня в сознание и я моментально почувствовал ноющую боль. Она была не то, чтобы непереносимой. Но, с каждой миллисекундой становилась сильнее и доставляла всё больший и весьма ощутимый дискомфорт.

Я попытался раскрыть глаза но, увы, ничего не получилось. Веки были словно приклеенные а, когда я, признаться, с очень большим трудом поднёс руку лицу, оказалось, что оно плотно замотано марлевой повязкой. То есть, бинтами.

Именно это архаичное слово всплыло в памяти. Почему архаичное? Потому, что ни разу в жизни не приходилось пользоваться такой древней штукой. И, никому из моих знакомых тоже. Так как заживляющие гели, вкупе с...

Тут я со страхом обнаружил, что не помню, какая именно процедура следовала после обработки раны распространённой в моей реальности субстанцией, давно заменившей ушедшие в небытие бинты. И, так как лёгкое беспокойство, тут же сменившееся страхом, с огромной скоростью начало трансформироваться в панический ужас, глухо застонал и... отрубился. То есть, провалился в небытие.

- Яков Моисеевич, он потерял сознание. - Доложила медсестра, держа на весу шприцы с обезболивающим и стимулятором. И, неуверенно глядя на старшего коллегу, робко поинтересовалась. - Так, что мне делать?

- Вы знаете... - Вышеупомянутый Яков Моисеевич в задумчивости потеребил подбородок. Затем пощупал пульс и, убедившись, что он более-менее ровный, наконец, принял решение. - Давайте, пока отложим... Организм молодой, здоровый. А отравить это юное сильное тело всякой гадостью, негативные последствия от применения которой зачастую превышают положительный эффект, мы всегда успеем.

- А он не?.. - Девушка робко подняла глаза к потолку, намекая на вполне возможную вероятность того, что пациент отдаст Богу душу.

- Не думаю. - Пожевав губами, всё же не отменил своего решения доктор. - Раз уж пережил сложнейшую хирургическую операцию, и до сих пор не умер от болевого шока, то шансы на благоприятный исход весьма и весьма велики.

- Как скажете. - Медсестра послушно положила оба шприца в эмалированную металлическую кювету и накрыла её крышкой. И тут же спохватилась. - А, с лекарством что делать?

- Мда-а, вопрос вопросов. - В растерянности пробормотал врач. И, хотя был прекрасно осведомлён, что в его отделении больше всего больных, нуждающихся в конкретно этих препаратах, почесал кончик носа, на всякий случай спросил. - Обезболивающее больше никому не нужно.

- Вы же знаете, что нет. - Недовольно пробубнила медсестра, которая не одобряла вот такое бездумное растранжиривание средств. И, со свойственной большинству людей практичностью, предложила. - Так, может давайте, я уколю, да и дело с концом? - И, опять подняв глаза вверх, снова намекнула на высшие силы. Правда, находящиеся чуточку пониже, чем те, о которых упоминала недавно. Но, зато в отличие от первых, могущих доставить неприятности гораздо быстрее. И вполне себе ощутимее. - Вы же знаете, что дело этого парня контролируют на самом верху. А тут вы вдруг меняете собственное предписание и сами себя ставите в двусмысленное положение. - И, пытаясь поскорее разобраться с этой, спонтанно возникшей и могущей доставить вполне конкретные проблемы ситуацией, подлила масла в огонь. - А то ведь знаете, Лев Абрамович бдит. И, сегодня же доложит, куда следует.

- Дилемма, однако... - Нахмурился Яков Моисеевич, так как сознавал, что его верная помощница во всех отношениях права.

Старинный "лучший враг", окончивший медицинский институт в тот же год, что и он, так же метил на место главного врача военного госпиталя. Которое должно было освободиться со дня на день, в связи с уходом занимающего эту должность Ицхака Наумовича на заслуженный отдых.

Ещё несколько секунд врачебный долг и простая человеческая порядочность боролись в нём с такими понятными и вполне объяснимым карьерными устремлениями. Но, так как, желание во чтобы то ни стало продвинуться по служебной лестнице, в конечном итоге победило, он мысленно махнул рукой и скомандовал.

- Колите! Авось, с одной дозы наркоманом не станет. - И, успокаивая самого себя, пробормотал. - После отхода от анестезии, всегда требуются стимуляторы и опиаты. А то, что у этого странного юноши реакции отличаются от остальных пациентов, ещё ничего не значит.

Облегчённо вздохнув, женщина в белом халате сделала обе инъекции и, положив шприцы обратно в металлическую ёмкость, преданно взглянула на доктора.

- Что ж, теперь остаётся только ждать. - Пожал плечами тот. - Как говорится, мы сделали, что могли. А остальное в руках... - Здесь Яков Моисеевич чуть запнулся и, поняв, что только что чуть не сморозил глупость, поспешно закончил. - ... матери природы.

С этими словами доктор и медсестра покинули палату, в которой, в отличии от всех других, больной находился в полном одиночестве, и продолжили обход.

А в теле юноши начали пробуждаться вполне закономерные для существа его расы, но необъяснимые для всех остальных, ныне живущих людей, таинственные процессы.

Квазиживой организм, подселённый в тело юноши на стадии эмбриона и, вследствие травмы, на непродолжительное время вышедший из строя, под действием введённого в кровь носителя адского коктейля, встряхнулся и, пока ещё вяло и, если можно так выразиться, "через пень-колоду" начал свою работу.

Первым делом он запустил химические процессы, разложившие вколотую гадость на безвредные составляющие и дал команду вывести шлаки из организма. Юноша тут же покрылся мелкой испариной, а по трубке введённого в урину катетера заструилась вполне определённая жидкость.

А симбиот, многократно усиливающий возможности головного мозга и служивший почти бездонным хранилищем всевозможной информации, впал во временную спячку. Чтобы, когда хозяин как следует отдохнёт и наберётся достаточно сил, начать попытки установить связь с носителем.

В бессознательном состоянии пациент находился около шести часов, так что, следующее пробуждение пришлось на пол одиннадцатого вечера. Безусловно, этого времени было недостаточно, чтобы полностью завершить обновление организма. Но, так как первым делом квазиживой организм блокировал болевые рецепторы, то больной а, вернее, теперь уже семимильным шагами выздоравливающий, зашевелился и сел. А, так как избавление тела от токсинов сопровождалось обильным выделением мочи и пота, вполне закономерно, почувствовал жажду.

И, пошарив руками по стоящей рядом с кроватью тумбочке и не обнаружив искомого, глухо застонал. Не от боли, так как её он совсем не чувствовал. А от жгучего и вызвавшего какую-то детскую обиду, разочарования.

Симбиот тут же отметил дискомфортное состояние носителя и, ожидая вполне естественных реакций, с удивлением ну или, весьма отдалённо похожим на эту эмоцию чувством, отметил, что хозяин не предпринимает никаких конструктивных действий.

Ну а, так как целостность и здоровье этого тела напрямую была связана с возможностью существования квазиживого организма, то тот попросту взял бразды правления в собственные, если можно так сказать, "руки" и заставил носителя выпустить ультразвуковую волну.

Сканируя пока недоступное органам зрения помещение и анализируя информацию. Через долю секунды искомый предмет, который симбиот классифицировал как чайник, был обнаружен. И, вследствие того, что мозг их общего тела по-прежнему не реагировал на попытки связаться, биопроцессор отдал команду на телепортацию столь нужного предмета, содержащую жизненно необходимую воду, прям в руки хозяина.

Тело которого, подталкиваемое нужными и весьма энергичными электрическими импульсами, отреагировало должным образом. Содержащий живительную влагу эмалированный сосуд был крепко охвачен перебинтованным ладонями, а носик поднесён к губам. И вскоре, опустошив наполненный почти доверху чайник насухо, юноша удовлетворённо рыгнул. А затем, поставив использованную ёмкость на прикроватную тумбочку, откинулся на подушку. Чтобы, тут же продолжить прерванное жаждой занятие. То есть, погрузится в объятия Морфея.

Всё время, пока носитель находился в сознании, квазиживой организм пытался вступить с ним в контакт и наладить взаимодействие. Но увы... Все попытки оказались тщетными, а сознание хозяина оказалось наглухо заблокированными. Ни один нейроимпульс не проходил, и всё было "глухо, как в танке".

Испытав нечто, вроде растерянности или, скорее, лёгкого недоумения, симбиот проанализировал ситуацию и пришёл к выводу, что не всё так плохо. Благодаря вовремя запущенным процессам регенерации, гибель телу хозяина не угрожала. Да и, недавнее сканирование с помощью ультразвука и успешно проведённая телепортация однозначно давали понять, что какая-то связь с мозгом реципиента всё-таки есть.

Просто, контакт осуществлялся на подсознательном, так сказать, уровне. Что, в свою очередь, давало надежду на быстрое восстановление нейронных связей и возвращению обоих к полноценной жизни. Так как, тело человека было домом, биоскафандром и, можно сказать, всей Вселенной для квазиживого организма. И, с гибелью носителя симбиот так же прекращал своё существование.

Сделав подобное заключение, биологический процессор снова включил режим гибернации. Так как обстановка для сбора данных была не очень благоприятной. Ни всепланетной сети, позволяющей связаться с любым обитателем Мира, ни каких-нибудь других источников информации поблизости не находилось.

Из чего симбиот... не сделал пока никакого вывода. Так как эмоциям, в прямом смысле этого слова, он был не подвержен. Ну а, ждать было совсем не в тягость.

И только подглядывающая в щёлку приоткрытой двери дежурная медсестра, стояла с широко распахнутыми глазами и изо всех сил зажимала руками рот. Так как то, что она только что увидела, выходило за все известные рамки и вообще, категорически противоречило научному материализму. Если коротко, то "этого не могло быть, потому что, не могло быть никогда".

Вернувшись на место, Верочка Иванова, именно так звали нёсшую в коридоре вахту девушку, долго пыталась понять, привиделось ей произошедшее, или нет. Она даже несколько раз хваталась за телефонную трубку. Но, каждый раз снова бросала её на место. Ведь, кроме неё, свидетелей странного случаю не было. А заслужить репутацию подверженной галлюцинациям дурочки ей не хотелось ни в коем случае.

"Ещё сочтут сумасшедшей". - Тревожно размышляла она. - "А там, глядишь, в институт сообщат. Да и, с работы поперерь могут"...

В общем, как всякое умственно полноценное и психически здоровое существо, руководствующееся в первую очередь инстинктами самосохранения, девушка благополучно выбросила из головы странный, совершенно не вписывающийся в обыденные и привычные рамки случай. И, к утру, практически забыла о нём.

Чего нельзя было сказать о самом, с ног до головы замотанном бинтами и скорее напоминающего древнеегипетскую мумию, чем живого человека, парне. Чем-то он неуловимо, но очень сильно, привлекало юную особь противоположного пола.

Казалось бы, что в нём такого особенного? Девушка на видела его лица. Да и о укрытой простынё фигуре, тоже не составила какого-либо определённого впечатления. Но что-то странное и необычайно притягательное, имевшееся в этом загадочном герое, снова и снова заставляло мысли юной девушки возвращаться к лежащему за закрытыми дверями молодому мужчине.

И, несмотря на, вполне надо сказать, успешно получаемое высшее медицинское образование, юной прелестнице было невдомёк, что всё дело в древнем, как сама жизнь, и основополагающем законе природы.

Ведь каждая женщина репродуктивного возраста, помимо воли рассматривает представителя противоположного пола как потенциального партнёра, для воспроизводства здорового и жизнеспособного потомства.

А, как известно, самые сильные и красивые дети рождаются от представителей наиболее удалённых генетических линий. Метисы, полукровки... Они всегда были проворнее и сообразительнее, чем существа, чей генофонд варился, так сказать, "в собственном соку". Не говоря уже о такой неблагоприятной для здоровья детей вещи, как близко родственные связи.

А что может быть дальше в плане евгеники, чем прибывший невесть откуда и самым загадочным образом так вовремя появившийся в этом мире парень? Вот, девушка и запала. Помимо воли угодив в расставленную матерью-природой ловушку.

Впрочем, сама ещё не разобравшись в собственных чувствах. Но, подсознательно решив, что нужно будет обязательно познакомиться с выздоравливающим пациентом поближе.

И, может быть, даже согласится на его предложение сходить в кино...

А, ни сном, ни духом, не ведавший о, пока ещё смутных и не оформившихся в что-то конкретное, но вполне уверенно зарождающихся матримониальных планах заботливой сиделки, юноша тихо посапывал, набираясь сил и семимильными шагами двигаясь по тяжкому пути к выздоровлению.

Находящийся в состоянии гибернации биопроцессор, всё так же терпеливо дожидался наступления дня. В это время суток начиналась жизненная активность большинства мыслящих существ, доминирующих в этой Локации. Проснётся носитель и можно будет, наконец, приступить к сбору информации и заняться попыткой адаптации в этом странном Мире.

Хотя, несмотря на все попытки, так и не обнаружив Всемировой Коммуникационной Сети, и явному отсутствию у населявших здешние места людей способностей к магии, биопроцессор пришёл к печальному выводу. И уже можно было предположить, что находятся они всё в том же Мире, в который они вместе с хозяином попали чуть больше восьми месяцев назад. Населённом немного отстающими в развитии, и потому представляющими тупиковую ветвь эволюции, существами

Правда, некая архаичность обстановки и несовременный вид окружающих предметов немного не укладывался в ставшую уже привычной за последнее время картину мира. Но, вполне может быть, что их с носителем просто занесло куда-нибудь в глубинку.

Где уровень жизни в экономических центрах и обделённой финансовыми средствами периферии, отличаются даже не в разы а, порою, даже на целые порядки.

Но это, в общем и целом, очень мало заботило квазиживой организм. В конце-концов, для него было главным было хорошее или, в крайнем случае, хотя бы удовлетворительное, психофизическое состояние носителя. А уж социальная среда обитания и, зачастую надуманный, внешний комфорт, сами-собой отодвигались на второй план.

Плохо, конечно, что пока не удалось установить прямую связь с хозяином. Но, по крайней мере, способности к магии он сохранил. Регенерация их общего тела идёт полным ходом. Ну а, занять достойное или, по крайней мере, позволяющее обеспечить пропитание и безопасность, место под здешним светилом, вопрос даже не денег, а попросту времени.

Ведь в долговременной памяти биопроцессора хранились многие терабайты всевозможной информации. Которая даже не то, чтобы недоступна обитателям этого Мира. О некоторых вещах, населяющие здешние места люди попросту не задумывались. Ведь, по причине в своей ущербности, они даже не могли помыслить и нарисовать в собственном воображении, захватывающие дух перспективы.

Разумеется, определённую проблему составляло то, что мозг реципиента временно заблокирован. Но, так как моторика худо-бедно подвластна озабоченному собственным выживанием и, как следствие, благополучием хозяина, биопроцессору, всё было, можно сказать, в пределах нормы. А перенос информации на любой внешний носитель, будь то писчая бумага или запись простого голосового сообщение, не представлялась ему чем-то невозможным.

Знания и умения - они всегда в цене. Нужно просто разобраться, что можно обнародовать, а какие вещи не стоит затрагивать ни в коем случае. Судя по тому, чему он был свидетелем, о некоторых аспектах генной инженерии заикаться вовсе не стоит. Да и попытка внедрить социальную модель, принятую в Мирах Содружества, тоже вряд ли увенчается успехом.

Не тот генетический материал. Со всеми сопутствующими для представителей данного вида психическими отклонениями и базовыми инстинктами. Ну и, некоторыми другими особенностями, вроде иррациональности и патологической жадности. Зачастую приводящих отдельных обитателей этой Локации к весьма и весьма печальным последствиям.

Но, квазиживой организм не видел в этом какой-то особой проблемы. В конце-концов, после предыдущего попадания, хозяин довольно-таки быстро сумел влиться в общество. И даже, благодаря чудовищному стечению обстоятельств, занять довольно высокое положение в местном иерархическом обществе.

Правда, судя по всему, всё это навсегда осталось в прошлом. Так как, вряд ли попавшая в беду особа такого ранга, какой совсем недавно имел носитель, осталась бы незамеченной средствами массовой информации.

Во всяком случае, их личность бы установили обязательно. Но, судя по всему, последняя операция, а скорее даже авантюра, в которой принял участие хозяин, снова забросила их общее и, порою очень невезучее тело, куда-то не туда.

Во всяком случае, несмотря на весьма скудные данные, биопроцессор уже пришёл к выводу, что это совсем не тот мир, где они с хозяином провели предыдущие восемь месяцев.

Ну, или тот, но какой-то слишком уж... отсталый, что ли.

Глава 3

Следующее пробуждение было гораздо более приятным. Ну, не то, чтобы душа переполнялась восторгом и я, как ребёнок, радовался "первому солнечному лучу". Которого, кстати, про причине всё той же марлевой повязки, я попросту не мог наблюдать. Но, всё-таки, ноющей и с каждой секундой усиливающейся боли, терзавшей меня в прошлый раз, я не ощущал.

Что неимоверно радовало, так как забинтованная морда, а так же кисти рук и, подозреваю, большая часть тела, ясно давали понять, что я попал в какую-то серьёзную передрягу. Правда, к моему великому счастью, она оказалась совместимой с жизнью. Ну и, слава Создателю!

При упоминании Всевышнего я машинально сотворил Святой Круг и опять обнаружил, что толком не помню, что собой представляет это Всемогущее Существо. И, желая удостовериться, начал инспектировать собственный разум. С каждой секундой всё больше и больше впадая в панику и испытывая чувство глубочайшего ужаса.

Потому, что в сознании не всплыло ничего! Ни собственного имени, ни рода занятий. Образы близких, которые обязательно есть у любого живого существа в этой Вселенной, так же не замелькали на краю сознания. И это заставило душу с быстротой молнии провалиться в пятки, а тело покрыться холодной испариной.

Я глухо застонал и, уже через пару секунд возле моей койки появилась особа женского пола, ласковым и, журчащим словно ручеёк голоском, заворковавшая.

- Потерпи, миленький. Потерпи, родной. Сейчас я доктор позову, и он тебе обезболивающий укольчик назначит. - Увещевала невидимая пока собеседница. И, почему-то начала приписывать мне те ощущения, которых я не испытывал. - Знаю, что тебе сейчас нелегко. После таких ожогов и тяжелейшей травмы многие вообще умирают от болевого шока. А ты у нас молодец! Живучий! - И, зачем-то приплетя сюда танцы и обряд бракосочетания, пообещала. - Мы ещё на твоей свадьбе спляшем!

- Снимите бинты. - Невежливо перебивая, еле слышно прошептал я. Но, кажется, до заботливой сиделки не дошёл мой отчаянный призыв. И, как только с бурном словоизлиянии образовалась пауза, которая, судя по глубокому вдоху, обещала быть очень короткой и незначительной, я тут же снова разлепил запёкшиеся губы, и прохрипел. - Пи-ить!

- Ох, извини, мой хороший! - Всполошилась заботливая девчуля. - Я сейчас.

Затем она схватила стоявший на находящейся рядом с кроватью тумбочке чайник и стремительно бросилась в угол. Где, судя по звукам льющейся воды, поспешно наполняла ёмкость. Потом последовало несколько почти неслышных шагов и, наконец, дарящий живительную влагу носик дотронулся до моих губ.

- Угу-ум-м-м. - Только и смог поблагодарить я, хватая обеими руками металлический сосуд и, принялся жадно хлебать, не заботясь о производимом впечатлении. И только после того, как последняя капля покинула ёмкость, я, ориентируясь на запах молодого женского тела и, отчего-то участившееся, дыхания, протянул посуду сестричке. Одновременно задав первый но, далеко не самый важный из насущного перечня вопросов, что будоражили моё мятущееся сознание. - Я в больнице?

- Да, дорогой. В военном госпитале города Свердловска. - Тут же отрапортовала девушка. И, проясняя ситуацию, осторожно добавила. - В ожоговом центре.

- Я был на пожаре? - Продолжил я интересоваться перипетиями собственной судьбы, так как, ну ровным счётом ничегошеньки не всплывало в памяти.

- Ты спас ребёнка из горящего поезда. - Затараторила моя, пока невидимая, собеседница. - Все остальные словно впали в ступор, а ты один не побоялся и вытащил девочку из объятого пламенем вагона. - И, словно оправдываясь, правда, не понимаю, за что, тише добавила. - Но, сам при этом сильно обгорел и ещё...

- Что? - Совершенно безразлично выдохнул я, так как, не обнаружив никаких воспоминаний, понимал, что не всё так просто.

От обычных, пусть даже и сильных и, даже покрывающих очень большую часть тела, ожогов, память не теряют. Ну а, судя по явно загипсованной задней части головы, то досталось, при невыясненных пока мной обстоятельствах, именно ей.

- Тебе баллон в голову прилетел. - Страшным шёпотом и, с каким-то заговорщицким придыханием, продолжила она. И, совсем уже тихо, добавила. - Газовый.

Что такое этот самый "газовый баллон" я не знал. Но память, дейсвуя каким-то, совершенно непонятным пока что образом, тут же подсунула изображение довольно-таки большого цилиндра, диаметром сантиметров сорок и высотой около метра. Навскидку, вместиться в него могло литров пятьдесят и, учитывая предполагаемую толщину металла, весу в нём было больше сорока килограмм.

Представив, как такая дура соприкасается с костями моего черепа, я моментально, как показалось, сбледнул с лица и начал понимать, откуда появились проблемы с памятью. И тут же, следом за первой картинкой, последовала вторая. На которой был, если можно так выразиться, младший собрат этого чудовищного монстра.

Маленький, литров на пять, выкрашенный в красный цвет газовый баллончик, с большими белыми буквами, украшавшие крутые бока. "Пропан".

"Наверное, всё-таки мелкий с моей бестолковкой встретился". - Отстранённо подумал я. Так как, просто не представлял, как можно поймать головой его старшего брата и, при этом, остаться в более-менее неразрушенном состоянии.

- Маленький. - Находясь под впечатлением только что всплывшего образа, зачем-то переспросил я.

- Что? - Не поняла девушка. И, с появившимися в голосе подозрительными нотками, удивилась. - Ты про что?

- Снаряд, говорю, был маленький? - Не желая с первых секунд знакомства прослыть чудаком, пояснил я.

- А-а, ты об этом. - В голосе сиделки послышалось облегчение. И она поделилась очередной порцией, "архиважной", в кавычках, конечно, информации. - Не знаю. - И, оправдываясь, еле слышно прошептала. - В твоей медкарте об этом ничего не написано.

- А, что написано? - Тут же взял быка за рога я, пытаясь выудить хоть какие-нибудь дополнительные сведения.

- Черепно-мозговая травма открытого типа. - Тут же отрапортовала медсестра. - Ожоги третьей степени и, - тут слышимость её голоса почти полностью сошла на нет, - особенно пострадали лицевые ткани и кожный покров головы.

- Зенки-то хоть целы? - На всякий случай спросил я.

Хотя, повращав под повязкой глазными яблоками и, попытавшись разлепить веки, по ощущениям понял, что, вроде как, всё нормально. Ну, по крайней мере, боли я не испытывал. Да и интуиция, которая, как известно, имеется у любого живого организма, ни о чём слишком уж страшном не говорила.

- К-к-кажется, да. - С дрожью в голосе пролепетала девушка. - Вроде бы, всё в порядке.

- Мне бы повязку снять... - Полувопросительно и с немного заискивающей интонацией пробормотал я. - И, поясняя вполне естественное желание, шмыгнул носом. - Очень обидно, с такой красавицей общаться, а личика её не видеть.

- Скажешь тоже. - Деланно засмущалась девчёнка. Но, по ставшему слегка игривым тону, было понятно, что комплимент попал прямо в точку. - Тоже мне, ухажёр. - Но, так как я уже тянул грабки к своему лицу, строго урезонила. - Но-но, больной! Без осмотра доктора и его указаний, ни о каком самовольном снятии бинтов не может быть и речи!

- А где он, ваш доктор? - Безнадёжно поинтересовался я, так как лежать в потёмках было обидно и тоскливо. И, играя на публику, немного плаксиво добавил. - Я, может быть, солнышко увидеть хочу.

- Сначала завтрак, потом, где-то через часик, обход. Вот там на тебя врач и посмотрит. - Менторским тоном заявила медсестра. - А пока, просто лежи тихонько и постарайся думать о хорошем.

- Тогда, буду мечтать о тебе. - Рассудив, что в общении с прекрасным полом лести много не бывает, я пёр напролом. И тут же, с места в карьер, начал закидывать удочки. - Когда выпишусь, куда-нибудь сходим?

Информацию, куда водят молодых девушек, я имел довольно-таки смутную. Но, не сложно было предположить, что, сначала подругу нужно угостить чем-нибудь вкусненьким, а затем посетить какое-нибудь из театрализованных зрелищ. Ну, или в просто в парке прогуляться, попутно покатавшись на лодке или каруселях.

- Приглашаешь? - Кокетливо уточнила красотка.

И, по её, как-то по другому зазвучавшему голосу, я догадался, что она улыбается.

- А ты согласна? - Тут же переспросил я. И, не давая прелестнице вставить хоть слово, тут же резюмировал, ставя жирную точку. - Тогда замётано! Как только покину стены этого гостеприимного заведения, сразу же назначаю тебе свидание.

- Балабол! - Хохотнула девчёнка и, судя по удаляющимся в сторону двери шагами, собралась покинуть палату. Но, уже у двери, на секунду задержалась и, как предполагаю, обернувшись, сообщила. - Меня Вера зовут. Вера Иванова.

Затем дверь за сиделкой тихо закрылась, а по коридору еле слышно застучали каблучки её туфелек.

"Надо же! Верочка Иванова"! - Довольно и радостно хмыкнул я.

И, хотя информативность нашего, весьма эмоционального диалога была равно нулю, на душе стало спокойней и веселей. Ну, подумаешь, ничего не помню! Счастьем нужно считать, что после такой травмы вообще жив остался! А память... Ну, вернётся, когда-нибудь. Или, в крайнем случае, расскажут.

Раз, по словам девушки, всё происходило на глазах многочисленных свидетелей, наверняка найдутся те, кто со мной знаком. Хотя, разговор, вроде бы шёл о поезде... Ну, тогда не знаю... Но, крайней мере, сознаваться в том, что лежу здесь, дурак дураком, и ничегошеньки про прошлую жизнь не помню, пока рано.

Не совсем уверен, но интуитивно чувствую, что отношение к скорбным на голову, скажет так... не однозначное. И поспешное обнародование этих, архиважных для меня сведений, вряд ли будет способствовать быстрой социальной адаптации и успешному вливанию в общество.

Биопроцессор, с интересом прислушивавшийся к разговору, не вмешиваться не торопился. Данных, пока что, было не очень много. А, так как, напрямую достучаться до сознания хозяина было практически невозможно, то квазиживой организм просто ждал.

Безусловно, можно было начать работу, действуя через подсознание и подспудно внедряя в мозг носителя сведения о нём самом и его прошлой жизни.

Но, так как информацию тот воспринимал крайне плохо, и проходили лишь самые элементарные зрительные и, возможно, слуховые сигналы, действовать не спешил. В его архивах был полный видеоряд, предшествовавших появлению перемещения в горящий поезд носителя, но загружать его в мозг их общего тела он собирался в самую последнюю очередь.

События... Скажем так, были не очень благоприятные. И практически не совместимые с жизнью. К тому же пока неизвестно, как сложилась судьба тех двоих, что сопровождали хозяина в его последний день. А, травмировать психику, и без того, едва вырвавшегося из лап костлявой носителя, симбиот посчитал нецелесообразным.

Ведь подвергая угрозе его психическое здоровье, он тем самым рисковал пошатнуть состояние физическое. Что, в свою очередь, никак не способствовало целостности его самого и, маловероятно, конечно, но всё-таки могло привести к полному уничтожению их обоих.

В общем, симбиот ждал. А, так как ждать и догонять все, без исключения носители считали самым тягостным из всех возможных занятий, произвёл небольшую манипуляцию, И, отдав организму хозяина необходимые команды, погрузил его в сон. Который, как известно, лучшее лекарство.

Когда, где-то через час а, точнее, через шестьдесят пять минут и сорок три секунды, принесли завтрак, биопроцессор осторожно разбудил носителя и, снова впал в режим ожидания. Пока получать информацию с помощью органов зрения не представлялось возможным, он просто слушал. Ну и, коллекционировал и классифицировал распространяющиеся вокруг запахи.

Которые, как известно, тоже необъятный кладезь всевозможных данных.

К примеру, принёсшая на, судя по издаваемым посудой звукам, пластиковом поддоне, еду, состоящую из овсяной каши, сваренного вкрутую и уже очищенного яйца и кусочка белого хлеба с маслом, Верочка Иванова, явно заинтересовалась её хозяином.

Об этом говорили многие факторы, начиная с окутывавшего её облака феромонов, и заканчивая усилившимся ароматом духов и свежим запахом лака для ногтей.

Одним словом, девчуля прихорошилась, а её, каждый раз учащавшееся дыхание, давало понять, что у носителя появилась очередная поклонница.

Ещё одной особенностью было то, что место, куда в этот раз забросила судьба её непоседливого хозяина, называлось Свердловск. Распаковав соответствующий архив и проштудировав имеющуюся в нём, надо сказать, относительно скудную информацию, биопроцессор понял, что ничего не понял.

В Локации, где они с хозяином провели последние восемь месяцев, конгломерата с таким названием не имелось. Вернее, был когда-то. Но, уже лет тридцать, как ему вернули изначальное имя "Екатеринбург".

Что было довольно-таки странно и навевало очень плохие мысли. Так как, краткая история всех Миров находилась в его памяти. И, по наличествующим данным, город Свердловск во всей известной Вселенной, был только один. И, что самое странное, в весьма конкретный, и довольно ограниченный, промежуток времени.

Исчислявшимся семьюдесятью годами, с тысяча девятьсот двадцать второго по тысяча девятьсот девяносто второй годы, по летоисчислению этой Локации. И это значило, что он, вместе с носителем, каким-то загадочным образом переместился в прошлое, как минимум на тридцать лет.

Именно столько нужно было отсчитать от даты их последнего места или, скорее "времянахождения". Что противоречило всем заложенным в память биопроцессора постулатам. Так как, во всех известных ему Мирах, темп оральные путешествия считались абсолютно невозможными.

- Помочь? - Заботливо поинтересовалась Вера, осторожно подкладывая под мой затылок тонкую но, судя по напрягшимся мышцам, довольно-таки сильную руку.

"Сам справлюсь"! - Чуть было не ляпнул я.

Но, вовремя спохватившись, удержал язык за зубами и благодарно кивнул.

- Спасибо, не откажусь.

Судя по усилившемуся запаху духов и тому неуловимому аромату, что окутывает каждую, вышедшую на охоту за самцом особь женского пола, девушка явно набрала лишнего в голову. Ну а, всем известно, что нет хуже существа, чем обиженная, и заподозрившая, что её отвергли, самка.

Так что пусть. От меня не убудет. К тому же, должен сказать, что мне весьма льстило девичье внимание. И, при этом я прекрасно понимал, что как объект сексуальных домоганий, представляю из себя весьма жалкое, если не сказать, плачевное, зрелище.

Забинтованный, словно мумия древнеегипетского фараона, с ног до головы перемазанный, имеющей довольно-таки специфический запах мазью. Да, плюс ещё, как оказалось, с проломленной головой. От таких, в кавычках, "красавцев" даже верные жёны зачастую сбегали. А тут, толком правда, не понимаю, почему, на меня вдруг положили глаз.

"А, может, она страшная, как сама смерть"? - Опасливо заподозрил я. - "Вот и, надеясь на будущую слепоту, таким хитрым способом ищет себе мужа"?

Но тут же отверг эти, ни чем не обоснованные предположения. Не так ведут себя некрасивые девушки. Не знаю, правда, откуда появилась такая уверенность, но с вероятностью в девяносто девять и девять девятых процента, предполагал, что моя опекунша, как минимум, не дурна собой.

- Ну, давай... За папу-у, за маму-у. - Весело напела девушка, поднося к моему рту ложку с не очень горячей кашей.

- Может, я сам? - Робко поинтересовался я, не желая выглядеть совсем уж немощной развалиной.

- Но-но, больной. - Притворно строго заявила моя заботливая сиделка. - Медицина лучше знает!

И, при этом, мне почему-то представилось, что её бровки грозно нахмурились, а в, неизвестно пока цвета и формы глазах, заплясали весёлые бесенята.

Я сдался на милость победительницы а чертовка, поправляя якобы покосившуюся подушку, наклонилась ещё ниже и, как бы невзначай, провела грудью по моей забинтованной щеке.

И, как и следовало ожидать, выздоравливающий организм отреагировал должным образом. Всё моё естество вздыбилось, а руки, так как всё равно били свободны, сами-собой обхватили тонкий девичий стан.

- Экий ты прыткий! - Звонким весенним ручейком зажурчал девичий смех. Она легонько стукнула меня ложкой по лбу, и урезонила. - Не сейчас!

Талии, правда, из моих объятий не высвободила, из чего тут сделал вывод, что действую я в верном направлении. И продолжение будет обязательно.

Глава 4

- Вижу, у нашего пациента дела идут на поправку. - Раздался ехидный голос, по которому я опознал осматривающего меня накануне мужчину.

- Ой, Яков Моисеевич! - Ойкнула моя прелестная кормилица. И, неуловимым движением выскользнув из объятий, принялась смущённо оправдываться. - А я тут... за больным ухаживаю!

- Кхм-кхм-кхм... - Стараясь сдержать смех, закашлялся доктор. И, констатируя очевидный факт, резюмировал. - Вижу. И, должен сказать, что такая забота явно идёт пациенту на пользу!

Смущённо пискнув, Верочка поправила халатик, при этом не преминув эротично выгнув спинку и выпятив грудки, весело стрельнуть в меня глазками. И, процокав каблучками туфелек, скрылась за дверью.

- Ну-с-с, как наши дела? - Бодрым тоном поинтересовался Яков Моисеевич.

- Да, вроде нормально. - Я молодцевато выпрямился и, ориентируясь на звкук его голоса, повернул голову в предполагаемом направлении. И, стараясь, чтбы мой голос не звучал просительно, заявил. - Мне бы повязку с глаз снять. Да и спина чешется.

- Чешется, говорите? - Пробормотал доктор. И в его голосе появились задумчивые нотки. - А голова как? Боли не донимают?

- Никак нет. - Задорно отчеканил я, сам не зная почему начал выражаться штампованным армейскими фразами. - Здоров как бык и готов к дальнейшим свершениям!

- Удивительно. - На грани слышимости пробубнил доктор. - Это просто, ни в какие ворота не лезет!

Причём здесь ворота, я так и не понял. Но по контексту и тону фразы догадался, что это какая-то идиома. Обозначающая неформатное событие, не укладывающееся в общепринятые рамки.

- Вы не будете возражать, если я вас осмотрю? - Врач, тем временем, приступил к своим непосредственным обязанностям. И, словно извиняясь, поспешно добавил. - Это может сопровождаться некоторыми... скажем так, дискомфортными ощущениями.

- Доктор, не бойтесь сделать мне больно. - Усмехнулся я и, почувствовав, что повязка натянулась на лице, досадливо поморщился. - Просто, выполняйте свою работу и, в предела ах разумного, разумеется, поспособствуйте скорейшему снятию с меня бинтов.

- Ну, перевязка вам, в любом случае положена. - Заверил меня Яков Моисеевич. - Так что, давайте приступим к, собственно, самой процедуре.

Ну, а потом, она начал меня "осматривать". Почему беру слово в кавычки? Да, всё потому, что он меня, в прямом смысле слова... ощупывал.

Тыкал пальцами в грудь, мял руки и ноги, заставляя переворачиваться с живота на спину, массировал лицевые мышцы. И, всё время пыхтел, бухтя что-то так тихо, что приходилось напрягать слух, чтобы уловить, важную для меня, суть. Наконец, по положил подушечки больших пальцев мне на глазные яблоки и легонечко надавил. И, видимо не услышав ожидаемого вскрика, закончил это импровизированное исследование и отступил на шаг.

- Поразительно! - Выдохнул эскулап и, зачем-то попросив, - вы, пока полежите, - пообещал. - Я скоро!

А затем быстрыми шагами скрылся за дверью, оставив меня в гордом одиночестве, в компании с тарелкой с недоеденным завтраком.

А я чё? Я ничё! Ну, не пропадать же добру, по такому пустяшному поводу, как удивление ни с того ни с сего и вообще невесть зачем всполошившегося, труженика клистирной трубки. Так что, аккуратно нашарив рукой казённую посуду, я примостил её на одеяле и споро заработал ложкой.

Жрать хотелось неимоверно, так что смёл я всё за считанные секунды. Ну, во всяком случае, гораздо быстрее, чем это случилось бы, ежели бы меня кормили как маленького. При этом весьма эротично водя перед самым носом крепкими упругими грудками.

О! А вот, кстати, и сама обладательница только что упомянутых прелестей объявилась!

Дверь тихонько скрипнула, и к моей кровати несмело просеменили лёгкие девичьи шаги.

- Ну, что сказал? - Шёпотом полюбопытствовала Верочка.

- Сказал, что дело явно идёт на поправку. - Не стал скрывать правду я. И, желая немножко потроллить коварную соблазнительницу, с самым серьёзным видом произнёс. - А ещё, рекомендовал продолжить как можно более тесное общение с представителями младшего медперсонала. Говорит, будут ставить исследования на научную основу и, в качестве испытуемых, уже одобрены наши с тобой кандидатуры!

- Дура-а-ак! - Изображая обиду, томно протянула Верочка. А затем присела на край кровати и осторожно погладив меня узкой ладошкой по бедру, поинтересовалась. - А тебе правда понравилось?

- Ну, не знаю, не знаю. - Изображая задумчивость, протянул я. - В общем и целом, тенденция, должен сказать, положительная. Но, для за закрепления результата, считаю, что необходимо повторить.

- Я тебе счас как-ак дам! - Рассердилась моя прелестная сиделка. И, в подтверждение своих слов, ткнула меня острым кулачком в бок. И тут же, спохватившись, быстро убрала руки и, как показалось, даже спрятала их за спину. - Ой, извини! Я забыла!

- А вот и нет! - Наигранно-злобно зашипел я. - Вина твоя велика, и нету тебе прощения!

При этом я быстро обхватил её тонкую талию и, повалив на постель, склонился над попавшей в капкан птичкой. Девчёнка, тут же учащённо задышала, а меня снова окутала волна, заполнивших всё близлежащее пространство, феромонов.

Но, вопреки всем канонам жанра, продолжения не последовало. Так как я, если помните, был завёрнут в бинты, словно мумия. Так что, даже поцеловаться толком не получилось. А, представив, как выглядят мои спонтанные и скоропалительные ухаживания со стороны, я вообще чуть не засмеялся.

"Фильм ужасов, какой-то"! - Мысленно похихикивал я. - "Юная дева в объятиях монстра"!

В общем, ситуация сама-собой зашла в тупик и, не зная, что делать дальше, я передвинул ладонь чуть ниже и ухватился за мягкое полушарие упругой попки.

- Пусти! - Слабо пискнула Верочка.

Но, так как никаких попыток вырваться при этом не делала, то прислушиваться к её просьбе а, тем более, выполнять её я, естественно, не спешил.

- Признаться, я сильно сомневался в ваших словах, коллега. - Послышался из дверей ещё один мужской голос. - И, обращаясь к затрепыхавшейся в моих руках Верочке, скомандовал. - Иванова! Я, конечно, понимаю, что героический поступок нашего добра молодца, заставил чаше биться ваше юное сердечко. Но, давайте пока отложим это увлекательное занятие и, будьте добры, приготовьте пациента к транспортировке в процедурный кабинет.

- Я и сам могу дойти! - Отважно начал перечить я, при этом, приподнимая Верочку и, под удивлённые ахи всех присутствующих, ставя её на пол.

А затем, быстро вскочил на ноги и, почувствовав, как из мочеполового канала выскочил катетер, доставив при этом не очень благоприятные ощущения, понял, что только что совершил глупость.

- Не положено! - В один голос заявили мой новый собеседник и, как понимаю, стоявший за его спиной Яков Моисеевич.

А первый, при этом, ещё и принялся объяснять.

- В моей практике это единственный случай, когда человек, со столь многочисленными ожогами и, практически несовместимой с жизнью травмой черепа, так быстро встаёт на ноги! - И, резюмируя сказанное, закончил. - Вы, без всякого сомнения, умница и молодец! Но, давайте, пока обойдёмся без самодеятельности. Верочка сейчас привезёт каталку и, после снятия бинтов и визуального осмотра, а так же обязательной сдачи анализов, соберём консилиум и примем окончательное решение!

На этом визит высокого начальства закончился, а я снова улёгся на кровать и, чувствуя, что лицо наливается краской, натянул на голову одеяло.

Забавно тарахтящее, судя по издаваемым звуками, обтянутыми резиной колёсиками, средство передвижения, подали минут через семь. При этом, судя по запаху табака и чуть более застарелого, чем это принято в нормальном обществе, пота, в этот раз Верочке помогал какой-то мужик.

И, так как, во время моего, самостоятельного между прочим, перемещения на этот архаичный транспорт, он ухитрился ткнуть меня кулаком под рёбра, я понял, что уже успел нажить себе первого врага.

Делить нам было нечего, денег без отдачи я у него не занимал, а как объект грабежа, в своём нынешнем состоянии не представлял ну совсем никакой ценности. Гол как сокол и, кроме анализов, взять с меня нечего.

Так что, помимо воли, напрашивался немудрящий вывод, что этот, на свою голову начавших распускать руки "Отелло", попросту приревновал ко мне Верочку. И, таким вот, немудрящим и незатейливым способом, давал понять, чьи в лесу шишки. Ну и, красивые девушки, заодно.

"Надо же"! - Про себя ухмыльнулся я. - "Какие тут шекспировские страсти намечаются"!

Правда, я совсем запамятовал, кто такой этот самый "Шекспир". Но вот про непростые взаимоотношения, между конкурирующими за самку особями мужского рода, почему-то вспомнилось.

Тут я ещё немножко порылся в памяти и, поняв, что по-прежнему ничего о себе не знаю, загрустил. И даже звонкий голосок ничего не заметившей Верочки, не вывел меня из этого сомнамбулического состояния.

- Аккуратней, Петя! - Тем временем командовала она. - Больной нуждается в бережном отношении!

"Да уж, дождёшься тут"! - Криво усмехнулся я.

А, когда, ориентируясь на звуки Верочкиного дыхания, понял, что она отвернулась, легонько ударил моего нежданного визави под-дых. При этом, даже не поняв, что сделал это не рукой или ногой а... какой-то третьей конечностью. Которой у меня, вроде как не имелось. Но, в нужный момент, появившейся, словно из ниоткуда. И, выполнив свою миссию по наказанию супостата и восстановлению справедливости, тут же пропавшей, словно её и не было.

Симбиот, терпеливо дожидавшийся вполне логической развязки, спокойно наблюдал и ни на что не реагировал. Хозяин, как и положено молодым существам его возраста, заигрывал с сексапильной медсестричкой, поглощал пищу и готовился к процедуре осмотра и избавления от, ставших уже ненужными, бинтов.

Но, когда появившийся в помещении, и явно агрессивно настроенный индивидуум мужского пола попытался причинить носителю вред, вынужден был принять меры. В конце-концов, целостность, бывшего его домом тела, являлось основой его существования. И, если какой-то, не слишком предусмотрительный и дальновидный персонаж, с места в карьер принялся распускать руки, оставлять обиду безнаказанной и пускать дело на самотёк, было ни в коем случае нельзя.

Плохо, конечно, что утрачена практически всякая связь с получившим повреждения мозгом хозяина. Но, работая на пределе сил и, действуя на грани своих возможностей, биопроцессор, всё-таки смог заставить старшего партнёра, пусть неосознанно, но всё же воспользоваться своими, казалось, навсегда скрывшимися в глубине сознания способностями.

Так как в этом их желания целиком и полностью совпадали то, коротким, но очень мощным импульсом, сумев достучаться до области мозга, отвечающей за применение магических способностей, симбиот вынудил хозяина сформировать энергетический щуп и, когда невольная свидетельница отвернулась, они ударил этого тупого недоумка в солнечное сплетение.

"Конкурент", хотя, положа руку на сердце, какой из этого, злоупотребляющего алкоголем и табаком отморозка, соперник хозяину, моментально сложился в три погибели и, выблевав недавно съеденный завтрак, глухо и сдавленно застонал.

- Петя! Что с тобой? - Тут же кинулась к нему сердобольная Верочка.

А симбиотн, поняв, что носителю ничего не угрожает и его непосредственного участия, пока что не требуется, снова впал в подобие спячки. Из усвоенного за неполные сутки, прошедшие с попадания в эту нестандартную ситуацию, он сумел сделать вывод, что лучше всего контакт с хозяином получается во время сна. Ну, или когда внимание его рассредоточено, а тело полностью расслаблено.

Привыкший, к молниеносному взаимодействию, вживлённый в тело разумного на стадии эмбриона и бывший с ним одним целым, биологический процессор находился, если можно так выразиться, в состоянии растерянности. Но, обстоятельствами была поставлена задача. А так же имелись - пусть и небольшие, но они всё-таки были, - возможности её решения. Так что, остальное лишь дело времени.

Сначала нужно определиться, куда же, в этот раз его шебутного носителя забросила судьба. Составить примерный план, отработав все возможные варианты. А уж потом, действуя во сне, постепенно внедрять в мозг старшего партнёра наиболее оптимальную для реализации программу.

Ну и, надо как-то внушить хозяину необходимость научиться впадать в медитативный транс. Раз уж, с связи с повреждением головного мозга, он лишён возможности пользоваться магией, в критические моменты придётся подключать рычаги управления к нейронам собственной сети.

В общем и целом, технически сделать это будет не сложно. Правда, потребуется некоторое время. Ну, так и выгонять их из больницы, вроде пока никто не собирается. А привыкнуть и приноровиться к новым условиям сосуществования они обязательно смогут.

Взять, к примеру, только что произошедший случай. В отношении носителя был произведён акт агрессии. И, уловив желание хозяина рассчитаться за обиду, квазиживой организм заставил его выпустить ультразвуковую волну, определяя местоположение всех находящихся в помещении. И мощным толчком активировав, силовой щуп, помог нанести точный удар.

Правда, тот был слишком слаб. Да и реципиент так и не осознал, как и с помощью каких, имеющихся в его теле "инструментов" он сумел осуществить задуманное. Но, пусть пока так... Хочется носителю верить, что он сориентировался по звукам и запахам - ладно.

Главное, взаимодействие постепенно налаживается и получается приемлемый результат. Ну а, остальное, как говорится, дело времени. Ну и отлаженной техники взаимодействия, куда ж без этого!

- Петя, что случилось? - Тем временем переключила своё внимание на нового страждущего Верочка. - Ты отравился во время завтрака?

- Я-а, - забулькал блевотиной получивший по заслугам ревнивый Петя. - Я-а-а!

При этом, боль не давала разогнуться, а лицо молодого мужчины побледнело и покрылось лёгкой испариной.

"Как бы не случилось разрыва внутренних органов". - Вяло и, безо всякого сострадания к понёсшему заслуженную кару и окончательно поверженному врагу, подумал я.

Но, при этом, совершенно не испытывал никакой жалости. Я ж ему, козлу вонючему, ничего не сделал! Более того, всего каких-то пару-тройку минут назад, даже не подозревал о его существовании!

А этот... безрогий, мля! Ни с того ни с сего, давай лупить. И это при том, что официально я всё-ещё не признан выздоровевшим! А, так как ни для кого не было секретом, что при аварии я изрядно обгорел, то поступок этого... недоделанного, можно смело рассматривать, как акт самой настоящей агрессии. Направленный на причинение вреда моему драгоценному здоровью.

В общем, какой мерой меряете, такой и вам отмеряют. Ведь, не стал же я размахивать кулаками, отбивая разные части тела и другие жизненно важные органы, тому же Якову Моисеевичу! Милейший старик ну, или дядечка пожилого возраста. Ничего мне плохого не сделал, и, как следствие, не был за это бит!

- Пойдём, я тебя до туалета провожу. - Хлопотала над наказанным мною Петей, заботливая Верочка. И, оглянувшись на меня и, на судя по резкому неприятному запаху, заблёванный ревнивым "Отеллой" пол, обратилась ко мне, называя, почему-то, во множественном числе. - А вы полежите пока, больной. Я сейчас нашему сотруднику помогу привести себя в порядок, и вернусь за вами.

Подставив глухо стонущему Пете хрупкое плечико, девушка заковыляла рядом, а я снова остался в гордом одиночестве. Правда, ненадолго. Видимо, по пути юная красавица встретила санитарку и, то ли отдала соответствующее распоряжение, то ли, попросила об услуге. Я не вдавался в такие животрепещущие подробности.

Но, во всяком случае, результат был налицо. В палате, шаркая и что-то непрестанно бубня себе под нос, появилась женская особь гораздо старшего возраста и принялась возить по полу шваброй. Ну, во всяком случае, именно так интерпретировал я услышанные звуки и достигший ноздрей сильный запах хлорки.

Глава 5

Препровождение получившего по заслугам Пети к дверям туалета заняло не более дух минут, так что, вскоре Верочка вернулась и, подождав, пока "баба Катя" закончит возить мокрой тряпкой по полу, выкатила меня из палаты.

Так как видеть я ничего не мог то, ориентируясь исключительно на звуки, представлял себе наш маршрут весьма приблизительно. Но, количество шагов, сделанных моей заботливой сиделкой и число поворотов, запомнил. Просто так, на всякий случай.

Правда, толком не понимал, что мне может дать эта, в кавычках "стратегическо-тактическая" информация но вот... Считал на автопилоте, и всё тут. Хотя, глупо было бы думать, что те, кто взял на себя заботу о моём, так не кстати пошатнувшемся здоровье, вдруг, ни с того, ни с сего, решат причинить пациенту вред.

Хотели бы, так давно бы на тот свет отправили. Ну, или "залечили" до смерти. Так что, мимолётно усмехнувшись по поводу на мгновенье охватившей меня паранойи, в процедурную я въехал безо всякого душевного трепета и тревожащего душу смятения чувств.

- Ну-с-с, больной. Как настроение? - Раздался голос, который я слышал недавно. - Жалуйтесь, где что не так.

- Всё так... уважаемый. - Слегка запнувшись, моментально же ответил я.

А небольшая запинка произошла оттого, что на ум пришло почему-то словосочетание "господин доктор". Но, что-то заставило придержать язык и подобрать другой эпитет. Нейтральный, так сказать, и ни к чему не обязывающий.

- Что ж, тогда приступим к более детальному осмотру. - Судя по донёсшимся до моих ушей звукам, врач довольно потёр руки. И, обращаясь к стоявшей чуть в стороне женщине, скомандовал. - Елизавета Семёновна, снимите, пожалуйста, с нашего пациента бинты.

Взявшаяся освобождать мою тушку от повязок медсестра действовала быстро и аккуратно. Она срезала хирургическим ножницами заскорузлые от ссохшейся мази узкие марлевые полоски и точными и резкими движениями отрывала ошмётки, бросая их куда-то вниз.

Прикосновения металла холодили кожу, и постоянные дёрганье и рывки заставляли морщиться при каждом движении Елизаветы Семёновны. Но, понимая что, в любом случае эту, хоть и не очень приятную, но и не слишком болезненную процедуру рано или поздно всё равно пришлось бы пережить, я мужественно терпел. И даже ни разу не ойкнул.

Когда моё тело было освобождено от, так сказать, "пут", настала очередь головы. Вернее, только лицевой её части, так как трогать загипсованный затылок, врач запретил категорически.

- Посмотрим, что покажет рентгеновский снимок. - Не терпящим возражения голосом, заявил он.

И, так как спорить с эскулапом никто не решился, заслоняющую обзор тканевую маску срезали только с многострадальной моськи. И, наконец-то, я широко распахнул глаза, чтобы тут же с громким и выразительным - "Блядь"! - захлопнуть их обратно.

- Попрошу не выражаться, больной! - Недовольным тоном сделала мне строгое замечание Елизавета Семёновна. И, как будто я этого не знал, на всякий случай, напомнила. - Вы находитесь в медицинском учреждении!

- Извините. - Смущённо пробормотал я, чувствуя, как щёки наливаются краской. - Просто, не ожидал, что это будет так...

- Неожиданно. - Закончил за меня голос, принадлежащий Яков Моисеевичу.

Мой, если можно так выразится, "первый доктор", до этого момента тихонько стоял в сторонке. Так же, как и ещё человек пять в белых халатах, видимо, и составлявших собранный для решения моей дальнейшей судьбы, консилиум.

- Лев Абрамович, я закончила. - Тем временем доложила Елизавета Семёновна, чинно отойдя в сторону.

Что натолкнуло меня на мысль, кто именно главная лягушка в этом болоте. А в памяти смутно всплыл разговор, состоявшийся над моим, лежащем в бессознательном состоянии, телом. В процессе которого, коллегиально, так сказать, было принято решение сделать мне инъекции морфия и адреналина.

Хотя, проанализировав собственные ощущения, понял что, никаких побочных эффектов или, тем более, дискомфорта, неизбежно сопутствующим применению такого рода препаратов, не последовало. Из чего сделал вывод, что местные эскулапы, всё-же не зря едят свой хлеб. А все предпринятые ими действия пошли мне только на пользу.

Тут неприятные ощущения в моих глазных яблоках поутихли, и ваш покорный слуга предпринял вторую попытку. Правда, на этот раз я не торопился и, прикрывшись ладонью, осторожно разлепил левое веко, взглянув на вновь отрывшийся для меня мир через узкую щёлочку.

К счастью, никакого дискомфорта в этот раз не последовало и я, теперь уже смелее, но по-прежнему заслоняясь рукой, распахнул и второе око.

И обнаружил, что лежу, причём абсолютно голый, в плотном кольце обступивших меня деятелей медицины. Безусловно, по достаточно громкому дыханию и звукам приближающихся шагов, я понимал, что хирургический стол окружили люди. Но, так как был занят адаптацией, поначалу не обратил на свою наготу и смотрящих на меня эскулапов никакого внимания.

Ну, а теперь вдруг стало неуютно и даже немножко стыдно. Но, выдавать смущение или прикрываться руками я не стал. Зачем смешить достопочтенную публику? Тем более, что женщин, если не считать ассистентки хирурга, среди присутствующих не было. Ну а, Елизавету Семёновну, даму внушительных статей и постбальзаковского возраста, вряд ли интересовал мой сморщенный стручёк и, надо сказать, довольно-таки заморенное и сухощавое тело.

- Поразительно! - Началось обсуждение моего, так сказать, феноменального случая. - Этого не может быть!

Но, Лев Абрамович, взяв бразды правления в свои руки, быстро навёл порядок и пресёк, по его мнению, совершенно неуместные дебаты.

- Отставить разговоры! - Твёрдым, хорошо поставленным голосом, приказал он. - Перед нами свершившийся факт, больной довольно-таки хорошими темпами идёт на поправку. И! - Тут он поднял указательный палец к потолку и зачем-то посмотрел туда же. - Там! Ждали от нас только положительного результата!

Тут до моих ушей донеслись какие-то невнятные шепотки, в которых, не совсем отчётливо звучали имена Борис Николаевич и Танечка.

Я же не имел ни малейшего представления, кто эти, новые для меня люди. Но, судя по благоговейному придыханию, с которым произносились оба имени, гражданами или господами они были далеко не простыми. Хотя, по контексту можно было понять, что эти два персонажа, скорее дружественны вашему покорному слуге, чем, так сказать, враждебны.

Тут я снова осознал, что ровным счётом ничегошеньки не помню, и мне почему-то взгрустнулось. Но, так как обнародовать собственную амнезию, да ещё в присутствии столь многочисленной аудитории было последнее, что могло прийти в мою, как выяснилось, довольно сильно пострадавшую голову, то я постарался ничем не выдать охватившего меня смятения и просто лупал зеньками, стараясь изобразить, прилёгшую отдохнуть, статую Будды.

Кстати, кто такой или что такое этот самый Будда я тоже не помнил. Что он есть - знал. И, что это самое изваяние, ставшее именем нарицательным, и обозначавшим невозмутимое спокойствие, догадывался. А вот конкретики почему-то не было.

Но, так как грустью делу не поможешь, а излишняя печаль, и совершенно здорового человека раньше времени в гроб загонит, я тут же выбросил пораженческие мысли из головы и постарался взглянуть на ситуацию со всем, возможным в моём, надо сказать, не таком уж и плохом положении, оптимизмом.

Из минусов были недавно перенесённые травмы, ожоги по всему телу и проломленная в затылочной части бестолковка. Ну, и полная потеря памяти. Вишенкой, так сказать, на торте.

Ну а, к плюсам смело можно было отнести, в общем и целом, почти полностью восстановившееся здоровье. Как понял из, по-прежнему раздававшихся вокруг охов и ахов, невероятная регенерация и, на сто процентов восстановившаяся, целостность моей шкурки.

Ну, и молодость уцелевшего в катастрофе организма, тоже смело можно записать в актив.

Отчего решил, что я юн и хорош собой? Так, из-за недавнего и, надо сказать, довольно-таки тесному общению с моей хорошенькой сиделкой. Девушки в подобных ситуациях, не мозгом думают. А, руководствуясь древними, как сама Вселенная, инстинктами, подсознательно выбирают партнёра, адекватного с ними возраста.

Ну а, так как юное и тонкое, к тому же, так приятно пахнущее, тело никак не могло принадлежать кому-то вроде очень мною глубокоуважаемой Елизаветы Семёновны, то вывод о числе прожитых мною лет, напрашивался сам-собой.

Ведшиеся в полный голос дебаты, тем временем, продолжались. Мнения, как всегда, разделились. Кто-то был "за", некоторые - ну, куда ж без этого! - "против". Ну и, естественно, нашлись такие, что "требовали дальнейшего всестороннего изучения феномена". Правда я так и не понял, какой конструктивный посыл для меня лично имеют все эти, на мой взгляд, пустопорожние разговоры.

Ну, выздоровел человек немного раньше предполагаемого времени, так что его, теперь из больницы не отпускать? Правда, тут же пришло на ум, что идти-то мне, собственно, пока что некуда. Так что я благоразумно молчал, так сказать, "в тряпочку", и старался не сильно отсвечивать.

Выпишут ещё, и что дальше? Если я про себя ничегошеньки не помню. Блядь! Я даже имени своего не знаю. А эти... "трубки клистирные", и "господа Пилюлькины" всё как-то обезличенно именуют. "Он", "пациент" да "выздоравливающий". Ну, и ещё "феноменом" обзывались и, порою, требовали чуть ли не препарировать меня, на предмет "всестороннего изучения".

К счастью для меня, "пустить на органы" вашего покорного слугу не дал всё тот же Лев Абрамович. Твёрдо напомнив, что моё дело на контроле "на самом верху" и он вынужден будет доложить об улучшившемся самочувствии поднадзорного уже сегодня.

- Так что, ещё денёк другой понаблюдаем. И будем готовить нашего героя к выписке. - Резюмировал он, подводя черту, под, неизвестно за каким хреном, устроенными дебатами. - Как раз к заседанию горкома партии, приуроченному ко дню космонавтики, и выпустим.

При упоминании магических слов "заседание" и "горком партии" все как-то сразу приутихли. И, по многозначительному переглядыванию, я догадался, что это и есть самый главный орган в тутошнем социуме. Где, вне всякого сомнения, сидят и руководят процессами наиболее значительные лягушки.

Тут, молча и бесстрастно внимавшая всей этой какофонии Елизавета Семёновна набросила на меня пахнущую хлоркой простыню и, дождавшись, пока члены высокой комиссии покинут процедурную, покатила к выходу.

Правда, Яков Моисеевич, который как я понял, был чуть пониже рангом, чем Лев Абрамович, задержался на секунду, чтобы отдать указание.

- Пять кубиков глюкозы внутривенно. - Распорядился он, перед тем, как закрыть за собой дверь. - И курс витаминов "Бэ-четыре".

Что такое глюкоза я знал. А вот про таинственный "Бэ-четыре" не имел ни малейшего представления. Но, спорить, разумеется, не стал и, под неодобрительным взглядом Елизаветы Семёновны, крутя во все стороны головой, выехал из процедурной.

Где каталку с моей, вроде как признанной здоровой, но всё-ещё не опущенной в свободный полёт, тушкой всучили дожидавшейся в коридоре Верочке. Которая, взглянув на моё индифферентное лицо, почему-то вдруг покрылась краской и, прижав руки в запунцовевшим щекам, тихо ойкнула.

- Этого на рентген. - Равнодушно распорядилась Елизавета Семёновна. - А потом пять глюкозы и курс "Бэ-четыре".

- Сделаю, Елизавета Семёновна. - Тут же подтвердила указание Верочка.

И, приняв у старшей коллеги эстафетную палочку, в роли которой выступал развалившийся на, по прежнему смешно тарахтящей колёсиками каталке, я, споро потолкала меня, как понимаю, в рентген кабинет.

- Вер, мне б планшет на время. - Решив воспользоваться подвернувшейся возможностью, осторожно попросил я. - И, если можно, данные для доступа к местному Вай-фаю.

- Чего-о? - Пришедшая в изумление от моих слов девушка запнулась и сбилась с шага. Отчего тележка свернула немного в сторону и, закономерно, врезалась в одну из стен. - Какой тебё хай-фай?

- Извини. - Сразу же пошёл на попятую я. - Наверное, просить столь дорогой гаджет было бестактностью с моей стороны.

- Ну да, добиваться от меня гадостей, было не самой лучшей твоей идеей. - Грозно нахмурив бровки, подтвердила какую-то собственную догадку, вмиг посуровевшая Верочка. И, наклонившись к моему уху, она недовольно прошипела. - Ты что думаешь, раз позволила тебе распускать руки в палате, так уже и непотребства от меня требовать можно?

Её красивые глаза, при этом грозно метали молнии. Но, так как нас обоих моментально окружила плотное облако обильно источаемых юным девичьим телом феромонов, я ни на секунду не поверил в её деланную обиду. И, вместо того, чтобы проникнуться и испугаться, приподнялся на локте и легонько поцеловал Верочку в губы.

- Дура-ак! - Заалев, как спелый помидор, выдохнула она. И, должно быть, от избытка чувств, засветила мне острым кулачком в глаз.

Но, по вполне понятной причине, не попала. Я что, дурак, позволять себе болючие фингалы ставить? Чуть-чуть отклонив голову, я избежал, с моей точки зрения, совсем не заслуженного и, наверное по этому, так и не состоявшегося наказания. А девушка, потеряв равновесие, навалилась на меня своими аппетитными грудками и окончательно смутилась.

- Убью гада. - Прошипела она мне на ухо. Но, вместо того, чтобы осуществить озвученную "страшную угрозу", вдруг быстро чмокнула меня в уголок рта и отпрянула, подозрительно оглядываясь вокруг.

К счастью, никого из медперсонала поблизости в этот момент не было. А медленно шаркающий ногами дедуля, с торчащей из кармана больничной пижамы газетой, и вовсе был занят собственными переживаниями.

"Газета"! - Осенило меня. "Ну, конечно же, газета"!

Раз уж планшета или смартфона допросится на удалось, то, по крайней мере, смогу хоть что-то узнать обо окружающей меня действительности из этого древнего и архаичного печатного органа.

Хотя, по правде сказать, так и не доставшиеся мне во временное пользование девайсы, тоже представлялись предметами, давно отставшими от благ цивилизации. Но, как именно должны выглядеть привычные для меня средства коммуникации, почему-то так и не вспомнил. То есть, где-то, на самом краю сознания, вертелась мысль, что "что-то здесь не так". Но вот поймать кончик её хвоста так и не получилось.

Поняв, что не стоит разбрасываться и требовать от окружающей меня, довольно странной и пока остающейся загадочной, действительности, чего-то запредельного, я улыбнулся Верочке и, сделав губами "чмок", попросил ещё раз.

- Верунь, мне бы пару тройку газет. - Я изобразил на лице смущение, беззвучно извиняясь за допущенный и неправильно понятый девушкой косяк. - А то, пока морда была бинтами замотана, совсем одичал тут.

- Не так уж ты долго и болел. - Легонько пожав хрупкими плечиками, моментально возразила Верочка. - А Яков Моисеевич, так вообще сказал, что ты, своего рода уникум. И, с таким поразительным случаем, он столкнулся впервые за более чем тридцать лет.

- Что, слишком быстро поправился? - Криво усмехнувшись, поинтересовался я. И, отводя от себя "подозрения", угрюмо заметил. - Так, я не нарочно!

- Да, успокойся ты. - Поняв, что я начинаю злиться, поспешала разрядить ситуацию Верочка. - Никто ж тебя и не обвиняет. К тому же, сама не раз читала, что в медицинской практике, и не такие загадочные случаи бывают.

Тема, бесспорно, была захватывающей и интересной. Но, поскольку разговор явно сворачивал куда-то не туда, я поспешил вернуть его обратно в интересующее меня русло.

- Так, что насчёт газет, Вер? - Елейным голосом проворковал я. И, так как отблагодарить её за услугу, по крайней мере, материально, мне пока было нечем, необдуманно пообещал. - А я тебе вечером стихи почитаю.

И тут же понял, что явно сморозил глупость, так как с рифмованным строчками, в моей, пустой словно туго натянутый барабан, было негусто. Ну, то есть, абсолютно никак. И, кроме невесть откуда всплывшего на краю сознания - "Я Вас любил, а хули толку. Ебаться хочется, как волку"! - больше ничего в памяти не всплыло, слегка опечалился.

Ибо такое вот, немудрёное и, бившее наповал своей откровенностью, двустишие - совсем не то, чем можно поразить воображение восторженной и романтической натуры, какой представлялась мне Верочка.

"Да-а, засада"... - Почесав в затылке, пристыженно приуныл я.

И немного задумался.

Глава 6

- Скажешь тоже, стихи! - Фыркнула девушка. И, хотя было заметно, что ей очень приятно, всё-таки не удержалась, и подначила. - Может ещё и собственного сочинения? Или, даже под гитару исполнишь?

Стихов я, как уже сказал, помнил ровно две похабные строчки. Да и о только что упомянутом инструменте тоже имел весьма смутное представление. Но тут, словно далёкая галлюцинация, на краю сознания сами-собой отпечатались слова и, сначала смутно, а потом всё отчётливей и явственней стала формироваться мелодия.

Да и что-то кольнуло в левой руке, помимо воли заставив ощутить отполированный гриф и шероховатые струны. А правая легонько дёрнулась, словно вспоминая переборы и бой.

Так что решив, что хуже всё-равно не будет, я отчаянно мотнул головой, подтверждая Верочкину догадку.

- Можно и на гитаре. - Небрежно, словно давно сроднился с этим инструментом, нагло заявил я. И, оставляя пути к отступлению, немножко схохмил. - Правда, я ещё ни разу не пробовал. Но, наверное умею.

- Балбес! - Влажно блеснула глазами Верочка. - И, уже окончательно вернувшись в хорошее расположение духа, припечатала. - Балабол!

Тут мы, наконец, в кои-то веки добрались до моей привилегированной палаты и, едва за толкаемой девушкой каталкой захлопнулась дверь, я вскочил на ноги и заключил Верочку в объятия. А затем, легонько пересиливая показавшееся мне деланным и нарочитым сопротивление, нежно поцеловал её в губы.

- Отпусти-и! - Слабо пискнула красавица и замолотила кулачками по моей спине.

Но, вскоре попытки отбиться прекратились и она стала отвечать на мои ласки. Да так страстно, что я даже забеспокоился немного.

Безусловно, налаживание хороших отношений с противоположным полом является первой и, возможно, даже наиглавнейшей задачей всех особей юного возраста. Но, двигаясь такими темпами, боюсь, что минут через пять, а то и раньше, мы оба окажемся в моей постели.

А, учитывая то, что дверь в палату не запиралась, и в любой момент мог войти кто угодно, вряд ли это привело бы к чему-нибудь хорошему. В репутационном плане, разумеется. Так как, с точки зрения голой физиологии, всё было бы вполне логичным и очень даже естественным.

- От тебя пахнет. - Вдруг напомнила Верочка, отрезвив тем самым мою буйную и слишком озабоченную голову. - Да и вообще, вымыться бы надо. А потом полежать под капельницей.

Понимая, что девушка кругом права, а моё, прямо скажем, безответственное и безалаберное поведение не вписывается ни в какие рамки, я неохотно отпрянул. Заметив при этом, что засохшие и, как верно заметила девушка, источавшие довольно-таки ощутимое амбре, кусочки заскорузлой мази прилипли к её белоснежному халатику.

Член же мой встопорщился. Что, в общем-то, было вполне предсказуемым в созданной моим бурным порывом ситуации. Верочка, с интересом стрельнув туда озорными глазками, всё-таки не стала заострять внимания на этом пикантном моменте, а принялась отряхивать свою рабочую одежду.

- Форму испачкал. - Не очень довольно буркнула она. И, с небольшим укором, попеняла. - Где я сегодня новую возьму?

- Прости, не удержался. - Повинился ваш покорный слуга. И, дабы перевести мысли озабоченной собственным внешним видом Верочки в другое русло, сказал то, что по моему мнению, должно было подействовать безотказно. - Ты такая красивая!

- Правда? - Притворно-кокетливо удивилась Верочка. И, явно желая услышать ещё парочку комплиментов, подначила. - Издеваешься?

- Клянусь Создателем! - Непроизвольно вырвалось у меня. А правая рука помимо воли поднялась ко лбу и описала полный круг. - С тех пор, как очнулся, лучшей девушки не встречал.

- А раньше, значит, они у тебя были? - Бросила взгляд исподлобья Верочка. И, в явно прорезавшимися ревнивыми нотками, приступила к допросу с пристрастием. - И, многих ты охмурить успел, Казанова недоделанный?

Кто такой этот самый "Казанова" я был не в курсе. Но, по контексту было понятно, что явно какой-то герой-любовник из народного эпоса. Ну, или литературного. В данной конкретной ситуации это было без разницы. И, судя по несколько похолодевшему тону, персонаж был явно отрицательный, и сравнение с ним не сулило в будущем ничего хорошего.

Я слегка завис, не желая признаваться, что совсем ничегошеньки не помню. И эта заминка, конечно же, была истолкована совсем не в мою пользу.

- Значит, я угадала? - Ноздри прелестницы начали раздуваться от внезапно накатившей обиды, а в глазах появилась нехорошая темнота. - Где-то у тебя есть подруга! А я, значит, только для того, чтобы развеяться!

- Вер, погоди ты! - Смущённо забормотал я. И, так как стоять обнажённым, со всё ещё торчащим словно боевое копьё членом стало вдруг неудобно, поднял с пола прикрывавшую меня простынь и закутался, словно римлянин в тогу. - С чего ты решила, что у меня кто-то есть?

- Ну, ты же сам только что сказал, что я лучшая только с тех пор, как очнулся.

- Ну да. - Не стал отказываться я. - А, разве ж это плохо?

- Дурак! - Совершенно нелогично но, зато очень и очень эмоционально, выкрикнула юная нимфа и, хлопнув дверью, выскочила из палаты.

А я, так как одеть было совершенно нечего, улёгся на кровать и натянул до самого подбородка одеяло.

С памятью нужно было что-то решать. Причём, как можно скорее. А я, вместо того, чтобы тихо-мирно дождаться выпрашиваемых газет, полез на девушку и, похоже, окончательно испортил намечающиеся отношения. Правда, размолвка отменяла неизбежный позор, так как ни строчки из обещанных сгоряча стихов я так и не вспомнил. Не говоря уже, об их мелодичном исполнении под аккомпанемент не имевшейся у меня гитары.

На рентген меня отвез, видимо оклемавшийся и как следует проблевавшишйся, Петюня. При этом он тщательно избегал смотреть в мою сторону и совсем никак не прокомментировал утренний инцидент. Просто молча доставил до нужного кабинета и, подождав, пока закончатся процедуры, отбарабанил обратно в палату. Где я снова завалился на кровать и опять предался невесёлым мыслям.

Самобичевание прервало появление женщины средних лет, так же облачённой в белоснежный халат. Она без стука вошла в палату и, безмолвно положив на постель стопку застиранной фланелевой одежды неопределённой расцветки, выразительно пощёлкав ножницами, поинтересовалась.

- Ну что, готовы гипс снимать?

- Конечно! - Обрадованно приподнялся на постели я. И, так как, вроде бы, для подобного действия меня должны были сопроводить в соответствующий кабинет, полюбопытствовал. - Что, прямо здесь?

- Процедурная сейчас занята. - Равнодушно пожала плечами медсестра. - Впрочем, если хотите, можете подождать пару часиков.

Ждать я, как вы понимаете, ни в коем случае не желал, и отчаянно замотав головой, восторженным мычанием выразил полное согласие на снятие осточертевшего гипса с моего, как я понял, окончательно зажившего черепа.

Женщина споро защёлкала своим хирургическим инструментом и, уже через несколько минут, я с наслаждением чесал ногтями обеих рук свой многострадальный затылок.

"Ка-айф"!

- До душевой сами дойдёте, или вас отвезти? - Прервав моё упоённое занятие, полюбопытствовала избавительница.

При этом так брезгливо повела носом, что я понял, что, хоть сам и не чувствую исходящих от меня неприятных запахов, раздражать обоняние окружающих они от этого не перестали. И, надевать на грязное тело свежую пижаму, просто-напросто глупо.

- Пожалуй, воспользуюсь вашим предложением. - Смущённо пробормотал я.

И, откинув одеяло и прикрывая наготу простыней, взгромоздился на каталку.

- Ты нам Верочку не обижай. - Неожиданно наклонилась к моему уху медсестра. - Она девушка хорошая, правильная. - И, выпрямляясь и начиная движение, пригрозила. - А то не посмотрим, что герой. И, невзначай так, что-нибудь отчекрыжим.

- Я и не собирался. - Прекрасно понимая, что угроза "что-нибудь мне отрезать", скорей всего никогда не будет осуществлена, отчего-то начал оправдываться я. - Она ж, сама вдруг невесть к кому приревновала.

- Хочешь сказать, красавчик, что у тебя никого нет? - Неверяще и, наверное оттого криво, усмехнулась женщина.

- Я не... - Чуть не спалился в очередной раз я. Но, тут же заткнулся, изо всех сил стараясь не наговорить лишнего.

- Не уверен, значит. - Закончила за меня так и не высказанную мысль дознавательница. И, выражая своё неодобрительное отношение, букнула. - Все вы, мужики, такие. Вам лишь бы засунуть, да и бежать сломя голову за следующей юбкой.

- Я не... - Начал было оправдываться я. Но тут же, почувствовав, что начинаю краснеть, заткнулся.

Ведь и, в самом деле, затащить девчёнку в постель я был не прочь. И, даже предпринял для этого некоторые, прямо скажем, весьма скоропалительные действия. Приведшие к вот такому, совершенно неожиданному и непредсказуемому результату.

Мало того, что по-прежнему, совсем ничего не помню, так ещё и ухитрился младший медперсонал против себя настроить. А теперь, после моей глупой выходки и неосмотрительного поведения, даже не знаю, к кому обратиться с такой пустяковой, на первый взгляд, просьбой.

Меня довезли до душа и, подождав, пока я слезу с транспортного средства, оставили в гордом одиночестве. Не особо церемонясь и, на мой взгляд, очень даже невежливо и неодобрительно, информировав, - "Обратно сам дойдёшь"!

Оставшаяся безымянной медсестра, неторопливо удалилась. При этом всем своим видом давая понять, какого именно мнения она обо всех ловеласах вообще, и конкретно об одном недалёком индивидууме, в частности.

Ну, да ладно! Пусть думает что угодно. В конце-концов, я же не насиловать девчёнку собрался. Ну, поцеловались пару раз. Так, - клянусь, чем угодно! - Верочке и самой это очень даже нравилось. Не то, чтобы девушка специально провоцировала. Но и некоторая доля кокетства, с непременно сопровождающим лёгкий флирт выделением феромонов, присутствовала.

Утешив себя подобным образом, я бросил простыню на выкрашенную светло синей масляной краской лавку и, зайдя в одну из кабинок, включил воду. Немного подрегулировав температуру, доведя до приемлемой, но не слишком горячей, я с наслаждением намылил остриженную наголо голову, а затем и всё тело.

И, стоя под ласково массирующими плечи тёплыми струями, постепенно выбрасывал из головы мелкие неурядицы, произошедшие за сегодняшнее утро. Ну, подумаешь... С девчёнкой поссорился! Помиримся, так и или иначе. Тем более, виноватым себя я, ну вот нисколечки, не чувствовал.

А то, что где-то у меня может кто-то быть... Ну, вполне возможно. Но, так как доступа к личным вещам, среди которых, помимо документов, наверняка имелись и какие-то письма, фотографии или другие документальные подтверждения моей личной жизни, мне пока что не предоставили, будем исходить из того, что есть.

Ну, то есть, нету. А нет у меня ровным счётом ничего. Ни одежды, если конечно не считать за таковую дожидавшуюся меня в предбаннике пижамы. Ни денег. Поймав себя на мысли, что я даже не знаю, как выглядят эквиваленты обмена в моей новой и, вследствии потери памяти, совершенно неведомой для меня жизни, я тихонько засмеялся.

Ну а что? Плакать мне по этому поводу было, что ли? На нет, как говориться, и суда нет. Но, вроде как, пару-тройку раз мелькали фразы о моём, так называемом "героизме". Да и Верочка рассказывала, что я, вроде как спас из горящего поезда дочку какого-то Бориса Николаевича.

Ну, спас и спас. Не оставлять же было девчушку в пылающем пламени. Правда, при этом изрядно досталось моей бестолковке. Ну так, за всё в этой Вселенной нужно платить. И ни одно доброе дело, как представляется, не остаётся безнаказанным.

Тут мои "размышлизмы" прервали три небритых типа, одетых в рабочие робы. От них изрядно попахивало смесью застарелого перегара, только что подновлённого новой порцией горячительного. Ну и, вызывающий блевотину запах табака, тоже присутствовал.

Один из них остался сторожить дверь, выглядывая в оставленную для наблюдения еле заметную щёлочку. А двое, расхристанной и, я бы даже сказал, какой-то "блатной", походочкой подошли ко мне.

- Слыш ты, фраер! - Сверкая золотым зубом, дохнул мне в лицо незванный гость. - Мы пока тебе трогать не будем. - При этом он упёр мне палец, с грязным ногтем в грудь и смачно плюнул, попав на ногу. - Но, если ещё раз кто-нибудь увидит тебя рядом с этой тёлкой, то сам можешь девочкой стать!

Бля-а! Ну, это же ни в какие ворота!

Мало того, что оплевали ни за что, ни про что. Так ещё и актом мужеложства зачем-то угрожают! В общем, происходящее мне нравилось всё меньше и меньше, и поэтому я, не долго думая, просто сломал не вызывающий ничего, кроме закономерной брезгливости, явно лишний отросток.

- Су-ука-а! - Белугой завыл недоумок. И, побледнев от болевого шока, опустился на корточки и захрипел. - Мочи его, пацаны!

- Пиздец тебе, козлина! - Второй нападавший выхватил из кармана разводной газовый ключ и, замахнувшись, сделал шаг вперёд.

И вот тут начались небольшие странности. Железяка сама-собой изменила направление и, продолжая траекторию движения, с силой опустилась на голову пострадавшего от меня первого агрессора.

Раздался глухой удар, сопровождаемый отчётливым треском черепной коробки а тот, что стоял на шухере, громко зашипел.

- Атас, пацаны, уходим!

Вняв предостережению, уродец с импровизированной дубинкой попытался спрятать её за пазуху, но почему-то не преуспел. Его кисть вдруг вывернулась под неестественным углом и, мужик, резким взмахом отбросив орудие преступления куда-то в угол, ошалело уставился на меня.

- Ты это чего-о? - Недоумевающе и, с явной дрожью в голосе, осведомился он. И, зачем-то добавив, уже успевшее набить оскомину, - су-ука-а! - дёрнулся было в мою сторону. Но, словно наткнувшись на невидимую стену, внезапно сбледнул с лица и поспешно скрылся за дверью.

В коридоре послышался топот быстро удаляющихся шагов, а я, словно соляной столб, стоял над лежащим у моих ног телом.

Голова индивидуума была явно проломлена, и довольно таки обильная струйка крови растекалась по, выложенному коричневой кафельной плиткой, полу.

- Что здесь происхо... - Недоумённо спросил появившийся в дверном проёме высокий мужчина, с явно офицерской выправкой. Вернее начал спрашивать, так как покрывшаяся взору картина говорила сама за себя.

- Я принимал душ. - Стараясь говорить как можно спокойнее, начал рапортовать я. - Как вдруг в раздевалку ввалились трое неизвестных мне забулдыг. Они спорили о какой-то бабе. - Вдохновенно врал я, так как впутываться в эту, очень мутную и совсем не нравящуюся мне историю не хотелось ни каким боком. - Потом началась драка и, когда вот этому досталось гаечным ключём по голове, двое убежали. - В подтверждение своих слов, я кивком указал в каким-то чудом оставшийся сухим, угол душевой, где валялась так удачно обронённая незадачливым убийцей железяка.

- Да, двое рабочих вышли из предбанника за пару секунд до моего появления. - Согласно кивнул мужчина. И тут же, видимо, желая в чём-то убедиться или, наоборот, отвергнуть какие-то собственные подозрения, уставился на вашего покорного слугу. - А, вы кто такой? - До конца не веря в озвученную мною версию происшедшего, дядька требовательно начал сверлить меня глазами.

Мдя-а! Ответить необходимо. Причём делать это надо быстро и, по возможности, твёрдым и уверенным голосом. А, так как имени своего я по-прежнему не знаю, пришлось выдать те данные, которые можно было проверить, так сказать, не отходя от кассы.

- Я из четырнадцатой палаты. - Бойко начал я озвучивать общеизвестную информацию. - Пострадал во время крушения поезда. Сегодня утром, после проведения консилиума и рентгена, признан полностью здоровым и был привезён сюда медбратом, по имени Пётр, для принятия душа. - Я на мгновенье остановился, переводя дыхание, и закончил. - А тут ввалились эти трое и устроили собственные разборки.

- А-а, младший лейтенант! - В голосе мужика появилось узнавание. - Так это ты дочку Бориса Николаевича спас?

- Ну да. - Скромно потупив глаза, "признался" я. И, изображая смущение, развёл руками. - Так получилось.

- Что-то ты молодо выглядишь... - Вскользь заметил случайный дознаватель. Впрочем, тут же отодвинув проблему моего, отчего-то вызвавшего непонятные подозрения, слишком юного внешнего вида на задний план. - Ну, да ладно! Ты пока оденься и никого сюда не пускай. А я пойду, позову дежурного и сообщу начальству.

Глава 7

Как ни странно, но вид мёртвого тела не вызывал у меня совершенно никаких отрицательных эмоций. Не было брезгливости и отторжения, которые, по вполне понятным причинам, должны были появиться у молодого и непривычного к такому зрелищу молодого парня.

Но, сильно заморачиваться этим я не стал. А, просто переступив через труп, вышел в раздевалку и принялся натягивать на себя больничные шмотки. А, когда закончил облачение, спокойно уселся на скамейку и принялся ждать.

О причине наезда гадать не приходилось. Явно, Петенька постарался. Этот, теперь уже мёртвый урод, русским языком выразился, чтобы я отстал от какой-то девахи. Ну а, так как в моём окружении никого, кроме Верочки, пока что не наблюдалось, то и гадать было особо не о чем.

Но, каков нодоносок, а? Надо же было додуматься, нанять трёх дурачков, согласившихся за денежку малую а, скорее всего, просто за поллитру медицинского спирта, припугнуть соперника.

Тут мои мысли вернулись к странному происшествию, и я начал деятельно и в подробностях вспоминать всё, что случилось в эти, в общем-то, короткие и пролетевшие в мгновенье ока, секунды.

Вот в душевую вваливаются два долбоёба, то есть, простите, уверенных в своей силе и неотъемлемом праве отдавать подобного рода приказы, мужчины. Потом краткий но, в общем и целом, очень информативный диалог, в ходе которого мне было нанесено оскорбление, за которое, впрочем, высказавший столь нелестные для меня мысли мудак тут же поплатился.

А затем... Затем началось странное. Подельник, что, собственно, и отправил на тот свет своего незадачливого кореша, бросился на меня с гаечным ключём. Причём, довольно-таки увесистым, надо сказать. Вон, как кости черепа у потерпевшего громко хрустнули! Но что-то или, вернее, кто-то, помешал нанести удар по моей бедной головушке а, изменив траекторию, направил оружие в темечко лежащего в душевой тела.

Ну а, так как кроме вашего покорного слуги заинтересованных лиц в помещении больше не было, приходилось признать, что этот фокус, каким-то, должен признаться, совершенно загадочным для меня образом, ухитрился поделать я. И эту бредовую но, всё-таки возникшую, надо сказать не на ровном месте, теорию, следовало незамедлительно проверить.

Однако, пристально осмотрев помещение душевой, ничего кроме сиротливо лежащей на лавке простыни я не обнаружил. Ну да, хрен с ним. На безрыбье, как говорится, и рак рыба. Не увесистая железяка, разумеется, но для первого а, вернее, теперь уже второго раза, сойдёт.

Я уставился на кусок скомканной ткани и, изо всех сил напрягши мозг и как следует настроившись, попытался сдвинуть белую материю с места. Но наглая тряпка совершенно наглым образом не отреагировала на мои потуги, индифферентно продолжая оставаться на прежнем месте.

Я пробовал так и сяк. Пытался "воздействовать силой мысли", потом представлял "поток энергии, идущий из живота" а, под конец, почти впав в отчаяние, начал воображать, что имею дополнительную пару невидимых но, вполне себе осязаемых и служащих хорошим подспорьем, мощных и длинных рук.

Но, увы... Ни один из этих, "замечательных" в кавычках методов почему-то, не сработал. Немного расстроившись, я почухал в затылке и, на всякий случай и, в целях сохранения рассудка решив, что мне попросту привиделось, постарался выкинуть эти, как оказалось, абсолютно бредовые идеи из своей, совсем недавно сильно пострадавшей, головы.

Самое главное, никому об этом не проболтаться. Ведь, перенесённая травма, да вкупе с потерей памяти, и без того могут осложнить моё дальнейшее существование. Ну а, ежели озвучу всю эту галиматью, то, скорей всего, продолжительное лечение в сумасшедшем доме мне обеспечено.

В дурку, сами понимаете, совсем не хотелось. Так что я, благополучно, если и не забыл о всех сегодняшних странностях то, по крайней мере, запрятал их так глубоко, что даже самому стало не видно.

Тут, в раздевалку вошли а, вернее будет сказать, ворвались приведённые ушедшим за начальством мужчиной люди, и мне сразу стало не до опытов и изысканий.

Какой-то человек в сидящем на нём мешком костюме, заглянул в душевую и, одним взглядом оценив обстановку, распорядился ничего здесь не трогать, до приезда следственной группы. Как будто, без этого ценного указания не было ясно.

Потом он обратил свой взор на меня и, требовательно уставившись в глаза, начал:

- Младший лейтенант Петров, доложите, что здесь произошло.

"Ага, значит, я таки Петров"! - Стараясь не выдать охватившей меня радости и спрятать возникшую по этому поводу удовлетворённую улыбку, отметил про себя я.

Что ж, с плохой овцы, как говориться, хоть какая-то польза. По крайней мере, собственную фамилию теперь знаю. Эх-х! Мне б ещё имя с отчеством раздобыть и, глядишь, проканаю за нормального!

- Мылся в душе. - Стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, начал рассказывать я. - Потом из раздевалки донеслись громкие голоса. Этот. - Я кивнул в сторону душевой, где лежало мёртвое тело. - Что-то не поделил с другим. Затем один влетел в помещение душа, в другой ударил его по голове.

- А вы? - Недоверчиво уставился на меня дознаватель.

- Я что я? - Пожал плечами ваш покорный слуга. - Стоял, если честно, разинув рот, и готовился к тому, что замочат, как свидетеля.

- Почему же, как вы выразились, вас не замочили? - Вкрадчиво поинтересовался мой мучитель.

- Так, третий зашипел, что-то вроде "атас", вот они и свалили.

- Да ладно тебе, Иннокентий Павлович. - Подал голос ещё один персонаж, чем-то неуловимо похожий на своего, как понимаю, коллегу. - Ясно же, растерялся пацан. Да и, вон, в углу газовый ключ валяется. Снимем отпечатки пальцев и всё сразу станет встанет на свои места!

- И, всё-таки, странно всё это... - По-прежнему недоверчиво глядя на меня, пробормотал Иннокентий Павлович. - Зачем этой троице нужно было подниматься в отделение. Ведь, счёт свести они могли в любой из своих подсобок.

- Скорее всего, за спиртом приходили. - Ответил ему голос из душевой. - От трупа разит, как от винной бочки.

- А-а, ну тогда понятно. - Покивал каким-то собственным мыслям Иннокентий Павлович. - Раздобыли горячительного и, так сказать, не отходя от кассы, забежали в раздевалку, чтобы опохмелиться. А там, приняв на грудь и, дождавшись, когда хорошо лёгшее на старые дрожжи "лекарство", ударит в голову, начали дурацкие разборки.

- Ладно, Павлович, отпускай мальчишку, а то ему ещё со следователем беседу вести. - Посоветовал более сердобольный коллега.

Но, видимо, спинным мозгом чувствовавший, что здесь что-то не так, Иннокентий Павлович предпринял ещё одну, правда, я так и не понял, к чему долженствовавшую привести, попытку.

- И, всё же, Петров. - Снова обратил он подозрительный взор на меня. - Может, что-то ещё вспомните?

Очень хотелось приплести сюда Петечку. Сдав его, как стеклотару и, тем самым, сделав его жизнь весёлой и нескучной. Но, здраво рассудив, что он не Марат Казей и молчать не будет, всё-же решил, что не стоит.

В только что озвученной версии всё, тьфу-тьфу-тьфу, складывалось более, чем удачно. Моё, участие в этом дурацком убийстве, вроде как сведено к рангу случайного свидетеля. Так что, не стоит дразнить гусей и сверх меры городить совершенно никому не нужные сущности.

А, что касается Пети... Ну, Земля круглая. Встретимся, как-нибудь. В более интимной, так сказать, обстановке. И толковать долго не будем. Просто, как следует начищу его жирную репу. Ага, чтоб впредь не повадно было пьяных козлов на разборки присылать.

Имеешь желание подраться, так не сцы, а брось сопернику вызов. И получи сам в честном бою, или отоварь недруга так, чтобы тот понял, что к чему и "чьи в лесу шишки".

- Николай Викторович. - Тем временем обратился ко мне всё тот же непоседливый Иннокентий Павлович. - Попрошу вас вернуться в свою палату и, вплоть до приезда следственной группы, не отлучаться оттуда без крайней необходимости.

"Что, даже в туалет нельзя"? - Хотел было подпустить шпильку я.

Но, понимая всю серьёзность создавшейся, в том числе и моими стараниями, ситуации, решил что не стоит играть на нервах ответственного товарища. Они у него и без моих, прямо скажем, дурацких хохм, по "самое нимагу" натянуты.

Ещё бы! Ведь, не каждый день в больнице кочегары или сантехники друг дружку на тот свет отправляют.

Волоча по полу бывшие слегка великоватыми и оттого постоянно норовившие потеряться, выданные мне больничные тапки, я прошлёпал к месту своего нынешнего обитания и завалился на кровать. В моё отсутствие кто-то заботливо поменял бельё, и открыл фрамугу. Так что, запах той, довольно-таки вонючей мази, на который намедни пеняла Верочка, выветрился окончательно.

Хотя, неприятное амбре, было меньшим из всех зол, что свалились в последнее время на мою многострадальную голову. Но, если смотреть на вещи с точки зрения оптимиста, то всё, в общем и целом, было не так уж и плохо.

Какая-то, более-менее понятная картина, всё-таки вырисовывается. Я - Николай Викторович Петров. Младший лейтенант. Правда, неизвестно каких войск ну да, с этим позже разберёмся. Пострадал при крушении поезда, при этом ухитрившись спасти мелкое чадо женского пола, какого-то "Бориса Николаевича".

По всей видимости, этот самый "Николаевич" - если и не самая большая лягушка в здешнем болоте то, как минимум, "одна из...".

Что, в общем и целом, как бы и не плохо.

Судя по тому, что никаких упоминаний о страждущих навесить мою, стремительными темпами выздоравливающую тушку, родственниках никто даже не заикнулся, я, скорее всего не местный. Так как, в противном случае, обязательно нашлись бы хоть какие-то близкие или друзья.

Что, с одной стороны было хреново, ведь без поддержки, как моральной, так и материальной, всегда хуже, чем с ней. Но, с другой, никто не заметит странностей в моём теперешнем поведение. Что было бы неизбежно, когда вот так, в одночасье теряешь память и, скорее всего, забываешь все свои прежние привычки.

В общем, как - почему-то я свято в этом уверен! - всё в этой жизни, в моём нынешнем положении были две стороны. И, честно слово, сам не знаю, какая из них белая, а которая относится, так сказать, к "тёмной стороне силы".

Хм, интересно, откуда это?

Размышляя подобным образом я, незаметно для себя задремал. И проснулся только после того, как растормошили, сообщив, сто прибыла милиция и меня вызывают в, специально для этих целей, временно освобождённый кабинет, для снятия показаний.

Воспользовавшись расслабленным состояние хозяина, биопроцессор, как мог воздействовал на его организм, погрузив носителя в состояние дрёмы. Происшедшее выбивалось из привычной колеи и усложнялось тем, что его связь с реципиентом по-прежнему не желала восстанавливаться. Впрочем, так же, как и память хозяина.

Самое смешное, что все, абсолютно все события, случавшиеся с носителем за всю его пятидесятиоднолетнюю жизнь, были записаны, даже, можно сказать, задокументированы, в хранилищах квази-живого организма. Но вот воспользоваться ими пострадавшее тело почему-то не могло.

Видимо, несмотря на отличные показатели и не единожды проведённую диагностику, нейронный связи так и не восстановились полностью. Что, в общем и целом, значительно осложняло их совместное существование.

К примеру, в прежние времена, в сложившейся ситуации хозяин действовал бы быстро и бескомпромиссно. Уничтожив угрозу жизни, и без промедления спрятав тела и любые другие улики в свой пространственный карман. Но - увы...

Доступ к замечательному хранилищу, которое, как совсем недавно выяснилось, оказалось чем-то гораздо большим, была утрачена вместе со способностями к магии.

Правда, прилагая неимоверные усилия и, можно сказать, действуя на грани выгорания, симбиоту иногда удавалось ненадолго перехватывать управление телом и, действуя через подсознание, кое-как заставлять хозяина выдавать короткие магические импульсы.

К великому сожалению биопроцессора, эти совершенно незначительные проявления сверх-способностей были очень слабы и весьма кратковременны. Но, даже в таком, донельзя урезанно виде, следы былого таланта смогли спасти жизнь носителя и, как следствие, продолжить его собственное существование.

Со всем этим нужно было что-то делать. Так как, окружающая среда, была если и не явно враждебной, но и не стопроцентно благоприятной. Взять хотя бы, эти, как снег на голову свалившиеся, разборки. Впрочем, благодаря его своевременному вмешательству, завершившиеся более-менее благополучно.

Вернее, пока не совсем окончившиеся. Так как, биопроцессор бы уверен, что, попавшие по собственной глупости в довольно-таки сложную ситуацию отморозки, непременно обвинят во всём хозяина. И, как следствие, конечно же, попытаются вымесить на нём свою злость.

Ведь, для существ подобного сорта, "семь бед - один ответ". А, пусть и по неосторожности, убивший однажды, на второе преступление идёт гораздо легче и с минимальными муками совести.

В общем, как ни крути, нужно было срочно восстанавливать былую связь, возвращать хозяину, если не естественную память то, хотя бы доступ к многочисленным заархивированным данным и, само-собой, его врождённые способности к магии.

В том, что попали они явно куда-то не туда и, возможно даже, совсем не в то время, биопроцессор понял уже давно. Да и то, что нынешнее место пребывания не входило ни в один из Миров Содружества, было ясно, как День Создателя.

Всё это время и всеми возможными способами он пытался нащупать Всемирную Телепатическую Сеть и, несмотря на отчаянные усилия, ни на йоту в этом не преуспел. Да и язык, на котором разговаривали окружающие, яснее ясного давал понять, что находятся они всё в той же Локации, куда при чудовищном стечении обстоятельств и благодаря мужеству и воле к жизни хозяина, они оба прибыли девять месяцев назад.

Но вот сама обстановка, одежда окружающих их условно-разумных, и полное отсутствие коммуникационных гаджетов, ясно свидетельствовали, что их явно отбросило куда-то назад. Ведь, в той реальности, где они провели последний год, никто не мог обойтись без, так называемого "смартфона". Не говоря уже о всеобщей компьютеризации, которая, без сомнений, не миновала бы лечебное учреждение такого масштаба.

К сожалению, информации всё ещё было недостаточно. Но, как следует рассмотрев рентгеновский аппарат и, сравнив его с имеющимися в архиве данными, он всего-лишь узнал, что выпущена, именно эта модель, была в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году. И, если можно так выразиться, "находилась на вооружении" вплоть до двухтысячного года.

То есть, смело можно предположить, что они застряли во временном промежутке, длиной чуть более тридцати лет. Хотя, по довольно-таки новому внешнему виду, блеску и неистёртости хромированных деталей, а так же какому-то благоговейному отношению медтехника к новенькой аппаратуре, биопроцессор склонялся к выводу, что, скорее всего, они всё-же в самом начале этого темпорального отрезка, чем ближе к его концу.

Ибо со старыми, давно морально устаревшими и дожидавшимися своего списания механизмами, так бережно не обращаются. И это уже было кое-что. Не то, чтобы маленькое знание разом решило все их проблемы но, по крайней мере, помогало выработать хоть какую-то, более-менее приемлемую линию поведения.

Естественно, лучшим решением была бы возможность хоть одним глазком взглянуть в любую из столь распространённых сейчас газет. Но - увы! - с ближайшие пару часов это сделать это не получалось. Хозяин ведь уже попросил свою, скоропалительно появившуюся пассию, принести парочку. Однако, из-за непредсказуемости девичьей натуры, в тот раз ничего не получилось.

Но, квази-живое образование и не думало впадать в отчаяние. Тело носителя почти в прежней, очень хорошей, по сравнению с здесь живущими существами, физической форме. Базовые инстинкты, как выяснилось, тоже в абсолютном прядке.

В любую минуту хозяин готов, как продолжить род, так и дать отпор любому агрессору. Обвинение в этом дурацком убийстве тоже, вроде бы не грозит. Так что, нужно просто продолжать попытки достучаться до их общего мозга.

Помнится, кто-то обещал Верочке усладить её слух стихами. И даже преподнести их в мелодичной форме, и в сопровождении музыкального аккомпанемента.

Что ж, этого добра в архивах многие миллиарды терабайт. Тело хозяин имел совершенное. Голосовые связки так же были в норме. Да и слухом существ его расы, Создатель не обидел.

Остаётся только мягко и ненавязчив внедрить в память несколько подходящих случаю музыкальных хитов. Кстати, любой разумный легче всего воспринимает приятную и хорошо ложащуюся на душу мелодию. Так что, помимо облегчения адаптации в местном социуме, это можно рассматривать как усилия по восстановлению былой целостности их организмов.

Ведь, если носитель, путь кое-как, по сравнению с прошлой жизнью конечно, худо и бедно, но всё-таки сможет продолжить, надо сказать, довольно-таки жалкое существование, то биопроцессору без, бывшего его единственным обиталищем тела хозяина, выжить попросту невозможно.

И, следовательно их, один на двоих организм, нужно беречь и лелеять. А так же всеми легальными способами обеспечивать различного ништяками и разного рода плюшками. Ведь, как все знают, в сытом и, от этого добродушном, теле - неизменно присутствует здоровый дух.

Глава 8

Поэтому симбиот распаковал один из архивов и начал, если можно так выразиться, "подбирать хозяину репертуар".

В общем и целом, по вокальным данным никаких ограничений не имелось. Издавать мелодичные звуки тело носителя умело. Даже больше, распараллеливая сознание он мог заставить гортань работать особым образом. Во-первых, извлекая ноты в таких регистрах, что ни одной ныне живущей оперной звезде просто не снилось. Ну и, до кучи, он мог петь сразу на два а, если было хорошее настроение, то и на три голоса. Сам. В одиночку.

Так что, с "технической", так сказать стороны, абсолютно никаких сложностей не предвиделось. Да и языковой барьер тоже не представлял какой-либо проблемы. Помимо родного, общеупотребляемого в Мирах Содружества, реципиент владел пятью наречиями этого Мира. Выученных относительно недавно.

Кто знает, возможно, с потерей памяти и магических навыков он позабыл так же и знания языков но, проверить было всё-равно не на ком. И, к слову, не на чем. Так как ни одного печатного слова они так и не прочли.

Ну, да ладно. Русский знает, да и достаточно. Проштудировав краткий курс новейшей истории, биопроцессор выяснил, что шпиономания, хоть и сошла на нет но, всё-таки, так называемая "холодная", которую чуть позже назовут "гибридной", война была в самом разгаре.

И, покажи носитель способности полиглота, кто знает, чем этом может грозить в ближайшем будущем? А, учитывая, что к нему пару уже раз обратились по званию, что явно значило, что хозяина, как и в прошлый раз, снова принимают за кого-то другого, причём состоящего на государственной службе, эти его умения могли быть даже лишними. И сыграть с их общим и, столь необходимым для выживания биопроцессора, телом, очень нехорошую и злую шутку.

И вместо комфортного, и по возможности, лишённого стрессов существования, носителя будет ждать атмосфера подозрительности, череда допросов и, очень может быть, даже заключение под стражу на весьма и весьма неопределённый срок.

В общем, к выбору репертуара нужно было подойти самым тщательным образом. И, для начала, внедрить в сознание хозяина десяток-другой незамысловатых, но общеизвестных в народе русскоязычных песенок. Вероятно, одну-две англоязычных композиции, скорее всего из очень популярного британского квартета "Битлз". Ну и, для начала, а за затем последующего становления музыкальной карьеры, десятка три-четыре, чтобы в будущем хватило на несколько полноценных пластинок, любимых в будущем шлягеров.

Ведь, судя по тому, что никто из родных героя так и не навестил, его семейное положение оставляло желать лучшего. То есть, после выписки из медучреждения, будущее носителя а, значит и его собственное, было туманным, неопределённым и непредсказуемым.

Нет, пропасть телу, разумеется, не дадут. Хозяин не умрёт от голода. Да и, ночевать в подворотнях им тоже не придётся. Ведь, зная теперешние реалии, квазиживой организм не без основания полагал что, скорее всего, Коле Петрову, дадут койко-место в общежитии.

То есть, внеслужебное время он будет окружён кучей народа. И, как следствие, ни о каком одиночестве, которое просто необходимо для процедур по восстановлению памяти и возвращению магических способностей, речи не шло.

А без повторного обретения дара это, на вид юное тело, которому на самом деле уже исполнилось пятьдесят один год, быстро начнёт дряхлеть и вскоре придёт в упадок. И, лет через тридцать они оба благополучно отправятся в мир иной. Чего лишённый эмоций но, как всякое мыслящее, пусть и не по настоящему живое существо, симбиот не хотел ни в коем случае.

К тому же, перестав быть одарённым, хозяин утратил возможность переходить в подпространство. Через которое, как недавно выяснилось, можно было попадать, если не куда угодно то, в Миры Содружества точно. Правда, сам открывать проходы носитель не умел. Но зато это прекрасно делала его приёмная дочь Алеся.

Местонахождение которой тоже нужно было выяснить как можно скорее. Очень может быть, что девочке и её матери так же требуется помощь. Причём, как моральная так и материальная.

Так что, намеченный им курс, безо всяких сомнений был правильным. Ведь, в любом обществе, состоящим из разумных, для того чтобы жить нужны деньги. А, фермерством, ну, по крайней мере, при сегодняшнем положении дел, их точно не заработаешь.

Бесспорно, квазиживой организм несколько коробила моральная составляющая. Ведь, по всем писанным и неписаным законам, присваивать чужую, как материальную, так и интеллектуальную собственность было нехорошо. Но, зная будущую историю именно этого Региона, биопроцессор прекрасно понимал, что уворованный им десяток-другой незамысловатых песенок - сущие пустяки по сравнению с тем хаосом, и сопутствующим ему всеобщим разграблением, что наступят через двадцать лет.

Золото, алмазы, лес, нефть и газ будут изыматься в невообразимых количествах. Так что, та жалкая сотня тысяч советских рублей, что квазиживой организм планировал заработать на хищении придуманных не им мелодий, просто пыль. Дуновение ветерка и, если можно так выразиться, "прошлогодний снег".

Придя к такому заключению, симбиот настроился на носителя и, в очередной раз, начал осторожные попытки достучаться до наглухо закрытого для общения мозга. Ведь лучше всего это удавалось, когда хозяин находился именно в таком, расслабленно-дремотном состоянии.

И, с трудом подсоединившись к слуховому нерву, квазиживой организм начал транслировать первый из шлягеров, которому вскоре предстояло, если можно так выразиться, "потрясти мир". Ну или, в крайнем случае, одну шестую его часть.

Сладкие грёзы, в которых звучали приятные и таких до боли знакомые мелодии были нарушены самым варварским способом. И, не желая расставаться с волшебным звуками, звучащими в моём сонном мозгу, я повернулся к источнику беспокойства спиной и натянул одеяло на голову. Но, не тут-то было.

- Коля, проснись! Там следователь пришёл! - Страшным шёпотом уведомил меня девичий голосок. - Да, вставай же, говорю!

- С вами поспишь! - Зевая, буркнул я и, крутанувшись обратно, обнаружил сидящую на моей постели Верочку.

Грудки её при этом находились в опасной близости от моего лица, а тонкая осиная талия так и просилась, чтобы её заключили в объятия.

Но, вспомнив, что мы, как бы "в размолвке", давать волю рукам я не стал. А, вместо этого, прикрыл рот ладонью и, широко и смачно зевнув, хмуро уведомил.

- Всё, встал уже! И начал приподниматься, отчего Верочка сначала подалась мне навстречу а затем, тоже видимо освежив в памяти недавние обстоятельства, резко отпрянула.

Вставать, правда, не спешила. А, словно ожидая и, явно провоцирую, скромно потупила глазки и - ну, куда ж без этого! - снова выпустила в пространство сонм феромонов.

"Ага, ага"! - Иронично подумал я. - "Я не такая, я жду трамвая"!

И, разгадав её нехитрую игру, сделал вид, что мне абсолютно всё пофигу. Правда, для этого потребовалось совершить над собой некоторые усилия. Да и вздыбившееся в районе промежности одеяло, что, кстати, не осталось незамеченным коварной соблазнительницей, очень мало этому способствовали.

Но, как уже сказал, играть в эти игры я не собирался. Ну, по крайней мере, не по написанным не мною самим правилам. А то иш ты! Конфронтацию, причём на ровном месте и из высосанного из пальца повода, сама начала. Так что, будь добра, первая и мирись!

Приняв такое решение, я улёгся обратно на кровать и закрыл глаза. И, как-то вдруг, сам-собой передо мной появился образ совсем другой женщины. И, хоть на вид ей было лет шестнадцать-семнадцать, я совершенно точно знал, что в реальности ей уже тридцать. И ещё у неё есть дочь.

Мелкое, пронырливое и вездесущее существо, обладающее каким-то особенным, уникальным даром, который мне жизненно необходим. Наваждение было таким сильным, что невольно протянул руку и погладил девушку по берду.

- Марина... - Имя само сорвалось с губ и...

В мою многострадальную морду изо всех сил впечаталась узкая но, как оказалось, очень крепенькая ладошка.

- Козёл! - Рыдая выпалила Верочка и, подхватившись, со всех ног бросилась прочь из палаты.

- И долбоёб, к тому же. - Потирая пострадавшую щёку, уныло пробормотал я. - Это ж надо, так опростоволоситься! Лёжа рядом с сидящей на твоей постели девушкой, произнести вслух не её имя.

Виденье тут же начало тускнеть и, так как в скором времени предстояла встреча с органами правопорядка, почти полностью выветрилось из сознания. Покряхтывая, словно старый дед, я сполз с кровати и, нашарив босыми ногами казённые тапочки, уныло зашоркал к выходу.

А квазиживой организм довольно потирал несуществующие в природе воображаемые руки. В этот раз почти получилось. Близость возбуждённой и, несомненно, за столь короткий промежуток времени, успевшей по уши влюбиться в реципиента девочки, как нельзя кстати способствовала попытке встряхнуть память хозяина.

В общем и целом, для биопроцессора было совершенно всё-равно, какая именно особь женского пола будет находится рядом с хозяином. Но та, прошлая, была ключём, отмыкавшим двери в настоящую жизнь. Где носитель обладал сверхспособностями, с помощью доставшихся ему медицинских капсул с лёгкостью (относительной, конечно) излечивал практически от любого заболевания, включая такое неумолимое, как старость и, правда не без активного участия приёмно дочери, но всё-таки путешествовать между мирами.

Пожалуй самое главное, о чём жалел биопроцессор, это было отсутствие информации. Ведь в Мирах Содружества, буквально пронизанном потоками всевозможных данных, он мог подключиться к любому, подобному ему, но гораздо более мощному, квазиживому серверу. Архивировать новые данные, структурировать уже имеющиеся. И, само-собой, иметь постоянную, можно сказать, телепатическую связь, в буквальном смысле слова, со всей локацией.

В общем, симбиот совсем ничего не имел против данной конкретной особи противоположного пола. И, на данном этапе, даже признавал её в некотором роде полезной. Но, ключевой фигурой, всё-таки считал именно бывшую пассию хозяина. Женщину-девочку, так же обладающую магическими способностями и - главное! - её дочь. Чудо-Ребёнка, как с любовью называл малышку носитель. Маленькую волшебницу Алесю.

Правда, местонахождение этих двух юных особ так же было скрыто за семью печатями. И, как раз внедрение в стёртую в результате травмы память хозяина популярных песен из будущего, могло способствовать, так сказать, скорейшему воссоединению семьи. Ведь в момент атомного взрыва, все трое как раз собирались укрыться в стазисе. И, возможно, даже успели. Но видимо, ядерная волна что-то нарушила в момент перехода.

Хозяин, полностью утративший связь с прошлой реальностью, и пока что толком не занявший никакого нормального положения в этой, лежит без памяти в далёком от места катастрофы городе на Урале. А обе девочки, находятся вообще неизвестно где. И, очень даже может быть, что просто застыли в пространственном кармане, не зная не ведая, что их гражданский муж и приёмный отец представляет из себе, если не овощ, в прямом смысле слова, то, по меркам квазиживого организма, что-то очень близкое к этому.

А, может быть, Марина и Леся, так же, как и носитель, имеющие способности к телепортации, просто прыгнули в другую область пространства. Атомный взрыв - это такая штука, которая подстегнёт любые инстинкты, взвинтив умения до невообразимых высот. Так что, биопроцессор совсем не испытывал, если можно так выразиться, "мук совести".

Во-первых, потому что, такого понятия не имелось в его мировоззрении. Ну а, во-вторых, искренне считал, что действует только и исключительно во благо носителя. Ну и, приятным бонусом, была такая мелочь, как обеспечение собственного, предсказуемого и прогнозируемого будущего.

Да и девочки, ведь не круглые дуры. И, услышав по радио или с катушек магнитофонов песни из будущего, сразу же смекнут, что к чему. И постараются выйти на связь.

Потирая ушибленную щёку, я почти вышел в коридор но, оставшиеся после сна неприятный привкус во рту, заставил поморщиться. Я повернул назад и, подойдя к расположенному в выложенном кафельной плиткой углу, умывальнику, наклонился и прополоскал рот. А потом сделал несколько глотков и поплескал водой в лицо.

Вытерев моську полой пижамы я, наконец, выполз в коридор, где тут же попался на глаза Льву Абрамовичу.

- А, Петров! - Задумчиво кивнул он мне, проходя мимо. - Вас кажется искали. - Уведомил он и поспешно направился дальше по каким-то, одному ему ведомым, медцинским делам.

- Знаю. - Прогундосил я вслед.

И, так как в очередной раз смертельно обидевшаяся Верочка куда-то слиняла, покрутил головой, пытаясь определить дальнейшее направление движения. И, рассудив, что вряд ли Лев Абрамович мог встретить пришедших по мою душу следователей там, куда он шёл, направился в противоположную сторону.

Как говориться главное - не найти. Просто нужно шкандывбать по приблизительному азимуту и те, кому я потребен, сами-собой нарисуются в поле зрения. Ну, или вернее, я в их.

Кстати сказать, моё незамысловатое предположение оправдалось на все сто процентов. И не успел я миновать пару-тройку дверей, как одна из них открылась и, выглянувший оттуда мужчина лет сорока в штатском, окликнул.

- Промахнулись, Петров!

- Извините, задумался. - Пожал плечами я. И, следуя приглашающему жесту, вошёл в кабинет и тихонько и аккуратно закрыл за собой дверь. - Здравствуйте. - Вежливо приветствовал я троих присутствующих, и представился. - Николай Петров по вашему выову прибыл.

- Проходи, младший лейтенант. - Кивнул тот, что тормознул меня в коридоре. - Садись и рассказывай.

Уже после, более-менее сориентировавшись в местных реалиях, понял, что упустил прекрасную возможность схохмить, заявив что "лучше присяду, а сесть мол, всегда успею". Но, так как в тот момент, такие милые сердцу поъёбочки были напрочь вычеркнуты из моей травмированной головы, затасканная до громадных дыр хохма так и осталась не озвученной.

Правда, до сих пор затрудняюсь сказать, к худшему это было или к лучшему... Так как во все времена и во всех мирах таких, не к месту острящих в присутствии начальства шутников, не особо и любят.

В общем, я примости задницу на жёстком, оббитом потрескавшемся коричневым дермантином больничном стуле, и всем своим видом изобразил готовность ответить на любые, интересующие серьёзных и суровых дознавателей, вопросы.

Очень при этом надеясь, что удастся скрыть тот печальный факт, что сам ничегошеньки про себя не помню. Но, так как вызвали меня не в связи с моими неизвестными широкой, и не очень, общественности прегрешениями, а по поводу недавно произошедшего на моих глазах убийства, очень надеялся, что копания в моём, абсолютно тёмном для меня самого прошлом, всё-таки удасться избежать.

- Николай Викторович. - Ничего не выражающим голосом начал допрос ещё один мужчина. - Постарайтесь, как можно подробнее вспомнить все обстоятельства произошедшего сегодня утром.

- После осмотра, снятия повязки и проведения рентгена, я мылся в душе. - Коротко и, как показалось, по существу, начал отвечать я. - Затем из раздевалки донеслись чьи-то голоса. Потом в саму помывочную ввалился тот, кого убили, а второй, сзади огрел его гаечным ключём по затылку. - Я набрал в лёгкие новую порцию воздуха, переводя дыхание и поспешно закончил. - Тут ещё один начал шипеть, что мол, надо сваливать. Ну, они и убежали.

- Может, что-то ещё? - Вкрадчиво осведомился до сих пор молчавший милиционер. - Упоминали какие-то особы обстоятельства, имена? Или, возможно, фамилии?

- Имён и фамилий не было. - Твёрдо глядя ему в глаза ответил я. - Смутно слышал, что ругались из-за какой-то бабы. Но, о ком конкретно шла речь сказать не могу.

Тут я слегка призадумался, правильно ли делаю, что, возможно, косвенно припутываю сюда Верочку. Но, так как сразу после убийства сглупил и приплёл сюда женский пол, отступать было некуда. Да и, разве ж мало женщин в мире? И, естественно, на моей, слишком обидчивой и немножко ревнивой Верочке, свет клином не сошёлся.

- Что ж, младлей. Посиди пока в коридоре. - Внимательно выслушав, отпустили меня. Впрочем, тут же предупредив. - Но, далеко не отлучайся. Минут через пять-десять позовём обратно.

Глава 9

Следуя указанию, я вышел за дверь и, поискав глазами точку опоры для моей задницы, прошествовал к оббитому всё тем же дермантином, креслу. Стоявшее под развесистым фикусом, оно находилось не то, чтобы рядом с кабинетом. Но видеть двери я мог. Так же, как обнаружить вашего покорного слугу могли те, кто вскоре обещал выйти оттуда по мою душу.

- Как ты думаешь, это точно не он? - На всякий случай переспросил коллегу один из следователей.

- Сто процентов. - Уверенно отмахнулся собеседник. - Удар был нанесён сзади. И, по заключению криминалиста, человеком явно более низкого роста. К тому же, у нашего парня первый взрослый разряд по боксу. И, вместо того, чтобы отоваривать фигуранта по темечку он, скорее всего просто встретил бы его прямым в челюсть.

- И, всё-таки, юноша кажется странным. - Задумчиво потёр подбородок первый. Что-то меня в этом парнишке настораживает.

- Ну да, не от мира сего немного. - Подтвердил следователь. Но тут же, отводя ненужные подозрения от, по его глубокому убеждению, ни в чём не повинного мальчишки, нашёл этому объяснение. - Он ведь из Прибалтики. А там, сам знаешь, люди немножко другие. Менталитет, манера общения и вообще. - Он потянулся и, зевнув, прикрыв рот ладонью, закончил. - К тому же, хлопец только что оправился от последствий катастрофы. В которой, между прочим. - Тут он поднял указательный палец к потолку и устремил взгляд туда же. - Единственный из всех присутствующих смог спасти от неминуемой гибели дочку Самого.

- Ладно, убедил. - Согласился более подозрительный товарищ. - Дело, можно сказать, раскрыто. Так что, зови нашего героя. Прощупаем не предмет вербовки. К нам в отдел такие перспективные кадры очень нужны. К тому же, Он. - Снова последовал многозначительный взгляд куда-то в находящееся над головами пространство. - Не оставит своего протеже без внимания. А там, глядишь, и нашему начальству кое-чего перепадёт. Ну а они, в свою очередь, тоже от щедрот малость отсыплют.

- Думаешь, его районные с земли отпустят? - Засомневался коллега. - В направлении ясно сказано: "по прибытии занять место уходящего на пенсию участкового, и отслужить в этой должности, полjженные после окончания школы милиции, два года".

- Ну, наше дело предложить. - Не стал сдаваться более хитрый и пытающийся просчитать на несколько ходов вперёд, индивидуум. - А там уж, как карта ляжет. И, пригладив встопорщившиеся волосы, резюмировал. - В общем, зови. Будем, как говориться, посмотреть.

Кресло было не то, чтоб уж совсем удобным. Но, достаточно комфортным для того, чтобы я всё-таки задремал. И снова мне снились разные мелодии, намертво отпечатывавшиеся в моей пострадавшей в аварии голове. Причём, одновременно со звучанием, откуда-то всплывала нотная запись с партитурой различных инструментов. И даже, насколько понял, в отличающихся друг от друга вариантах.

Но, пока что не зная, как это поможет в дальнейшей жизни, и поэтому не придавая особого значения странным видения, я сладко посапывал и, возможно, даже причмокивал во время этого приятного процесса губами.

- Петров! Ты что, дрыхнуть сюда пришёл? - Нарочито громко и с преувеличенно грозными интонациями, окликнул меня мужской голос.

- Моментально вывалившись из объятий Морфея, я раскрыл глаза и, подавив желание вскочить и вытянуться по стойке смирно, зевнул, заслонил раззявленный рот ладонью. И спокойно ответил. - Солдат спит, служба идёт, товарищ полковник.

Звания одетого "по гражданке" милиционера я, конечно же не знал. Но, рассудив, что генералов на оперативные мероприятия не посылают, а из лейтенантского возраста он давно вышел, решил чуток польстить. Даже, если и ошибся, то самую малость.

- Я майор. - Поправил меня следователь. И, призывно мотнув головой, пригласил. - Двигай обратно... думать будем.

- Иду. - Покладисто согласился я.

И, всё ещё позёвывая и подтягивания на ходу сползающие пижамные брюки, пошлёпал за дознавателем.

- Заходи, садись. - Предложили мне. И, едва я, испытывая закономерное чувство дежа-вю, снова уместил задницу на всё том же, оббитом дермантином стуле, начали "танцы с бубном", задав ни понятно зачем, уточняющий вопрос. - Петров, Николай Викторович?

- Ну да. - Пожал плечами я. - Вы ж сами знаете.

- Не перебивай. - Строго попенял мне снашивающий и, пробарабанив пальцами по столу, в задумчивости закусил губу. - Окончил Пярнусскую школу милиции. - Тут он слегка уничижительно усмехнулся. - С, надо сказать, весьма средними результатами.

"Однако, информативный сегодня денёк"! - Внутренне ликуя, так же мысленно захлопал в ладоши я. - "Так, потиху-помалу, всё про себя и выясню".

Но, выдавать свою радость благоразумно не стал. А, вместо этого, по мальчишески шмыгнул носом и, скромно потупившись, угрюмо пробубнил.

- Ну, не всем же отличниками быть.

- Да ладно, не куксись. - Ободрили меня. - Нам, главное, чтобы человек был правильный.

Тут все трое скрестили на мне взгляды и, не зная, как себя вести, я почувствовал себя неуютно. А, так как никакого внятного ответа на эту многозначительную тираду не требовалось, настырный дядька продолжил тянуть кота за яйца.

- Имеешь первый разряд по боксу, однако до кандидатов в мастера не дотянул. Проиграв Вяйке Каавале на республиканских соревнованиях.

Кто такой этот "Вяйке Каавале" я не помнил но, так как отвечать что-то было надо, изображая запальчивость и обиду, прогундосил.

- Ему лабус подсуживал.

Я понятия не имел, кто выполнял роль рефери в том, безо всякого сомнения, эпохальном боксёрском поединке. Но, не расписываться же было в собственной несостоятельности? Тем более, в таком мужском занятии, как битие ближнего по лицу и другим частям тела. Так что, просто перевёл стрелки, заодно пытаясь обелить себя в глазах страших и, как понимаю, пытавшихся порешать мою судьбу, товарищей.

- Так уж и судья? - Хитро усмехнулся сидящий сбоку мужчина с чуть одутловатым лицом. И, подозрительно прищурившись, подначил. - А, может, противник просто оказался сильнее?

"Блядь, да чё ты доколупался, ёлупень"! - Потихоньку начал закипать я. - "Дался тебе этот поединок! Ну, проиграл и проиграл. Свет клином на боксе не сошёлся. Да и, вряд ли я посвящу остаток жизни этому, с моей нынешней точки зрения, совершенно бесполезному занятию".

Но, психа отыгрывать не стал. А, отведя взгляд в сторону, пренебрежительно бросил.

- Да не-е. Бились почти на равных. Просто, так фишка легла.

- Ты не прав, Дмитрий Иванович. - Неожиданно встал на мою сторону до этого хранивший молчание третий. - Прибалты - те ещё субчики. И неудивительно, что при прочих равных, отдали победу своему.

"Ну, хоть один нормальный мужик нашёлся". - Благодарно взглянул я на неожиданного помощника. - "Надо будет, при случае, пузырь ему поставить".

И, поддавшись мальчишескому порыву, вскочил со стула и, положив ладони на спинку, сделал стойку на руках. Не предназначенная для таких нагрузок казённая мебель обиженно скрипнула. Но, к её чести, не развалилась прямо подо мной. И, убедившись что позорно свалиться под ноги ошеломлённых зрителей мне не грозит, я вытянулся к потолку и отжался десяток раз.

- Лихо. - Практически синхронно присвистнули сразу все трое.

А тот, что сомневался в случайности моего поражения, моментально сменил точку зрения.

- Ну, по очкам, так по очкам. - Впечатлённый демонстрацией моих спортивных возможностей, неожиданно легко согласился недоверчивый. И, резко перескочив на другую тему, подался ко мне. - Лейтенант! - Как и я недавно, немножко повысив меня в звании, впился он глазами в моё лицо. - А к нам не хочешь?

"Во попал, так попал". - Слегка испугался я такого неожиданного перехода.

Но, тушеваться было нельзя и я робко поинтересовался.

- К кому это, "к вам"?

- В убойный отдел Свердловского Уголовного Розыска. - Тут же информировал меня хваткий милиционер. И, как-то сразу забыв о моих, якобы "средних показателях" полученных в неведомом и, как понимаю, очень далёком отсюда городе Пярну, расположенном в столь же неизвестно где находящейся Прибалтике, принялся льстить. - По криминалистике у тебя твёрдое "четыре". Да вообще... - Тут он повращал в воздухе раскрытой кистью руки. - Юноша ты, смотрю, перспективный.

Предложение было неожиданным. Причём, весьма и весьма. Я и так не отошёл от известия что, оказывается являюсь "слугой закона". А тут ещё приглашение в убойный отдел...

Но, вспомнив распластанное на полу в душевой мёртвое тело и, заjдно прислушавшись к себе, понял, что никакого отторжения вид трупа у меня не вызывал. Что было неплохо, особенно учитывая тот факт, что отправился на тот свет он при моём косвенном участии.

Другое дело, что я ни бельмеса не смыслил в этой самой "криминалистике". По которой у меня, оказывается было "твёрдое четыре". Бля-а! Да тут не то, что на четыре. Я даже на единицу этот предмет не помню! Но палиться, как вы понимаете, не стал. А, вместо того, чтобы позорно расписаться в собственной несостоятельности, решил слегка понаглеть.

- Квартиру дадите? - На голубом глазу поинтересовался я.

Чем вызвал дружный смех всей, как только что выяснилось, вербующей меня троицы.

- Иш, какой прыткий! - Вытирая обильно выступившие от хохота слёзы, прямо таки застонал главный. - Люди годами в очереди стоят, а ему сразу - бах! - и отдельное жильё!

Из случайно подслушанных обрывков разговоров, я уже понимал, что с местами обитания для каждого конкретного индивидуума, имелись некоторые проблемы. И, выдав сей, "замечательный", в кавычках перл, я совсем не надеялся с кондрачка въехать в собственную, принадлежащую только мне, берлогу.

Но, переведя разговор в другое русло, я несомненно, выиграл немножко времени. И появилась возможность взять небольшую паузу.

- Мне нужно подумать. - Твёрдо произнёс я, обведя глазами всю троицу. И, оглашая очевидные факты, сказал. - Да и закончить лечение надобно.

- Ну, положим, с этим мы тебя не торопим. - Пожал плечами мой потенциальный начальник. - Но и затягивать с ответом не рекомендую. Всё-таки, в структуры, подобные нашей, кого попало не зовут.

"Ну да... Ловить душегубов, это вам не семечками на базаре торговать". - Криво усмехнулся я. - "Тут, особый склад характера нужен".

Но, так как альтернативного предложения пока что всё-равно не было, то всё больше и больше склонялся к мысли, пойти работать в этот самый "убойный отдел".

"Эх, ещё бы узнать, куда вообще меня, после окончания этой самой "школы милиции" распределили". - Тоскливо подумал я.

И, словно по заказу, кто-то, сидящий там, наверху, услышал мои мысли мужчина, которого мысленно я окрестил "вторым", выдал наиважнейшую информацию.

- Бесспорно, у участкового в одном из городов-спутников дел поменьше будет. - Он пригладил широкой ладонью редеющие волосы и, крякнув, сообщил. - Да и с квартирой, полагаю, проблем не предвидится. Проще на периферии с этим вопросом.

"Ну вот! А ты боялся"! - Про себя возликовал я. - "Как и предполагал, всё постепенно само-собой устаканивается".

Правда, я по-прежнему не знаю, кокой сейчас год, не говоря уже числе и месяце. Но, полагаю, уж эту-то, в кавычках "стратегическую" информацию, скоро и очень легко, выясню.

Во всяком случае, картина, находящаяся за окном, ясно давала понять, что сейчас не зима и не лето. А, так как пожухлой желтеющей листвы, свойственной осени, тоже не наблюдалось, не трудно было догадаться, что сейчас ранняя весна. Приблизительно конец марта - начало апреля.

В общем, живём братцы!

Я - Николай Викторович Петров. Младший лейтенант, как выяснилось, советской милиции. Окончил соответствующее учебное заведение в славном, но пока ещё неизвестно где расположенном городе, Пярну. И по пути к месту службы, каким-то непостижимым для меня образом ухитрившись совершить подвиг, нахожусь в одной из больниц а, вернее, военном госпитале, славного города Свердловска.

Предложение о работе поступило, опять же! И потребовалось для этого лишь вызвать приступ ревности у дурачка Петечки. Ну и, сломать палец одному пьяному уроду. Которого тут же приласкал гаечным ключём по голове его незадачливый и неловкий собутыльник.

Правда, тут я понял, что немного темню и играю с самим собой в поддавки. Так как, хоть и не дотронулся пальцем до отправившего на тот свет орудия убийства, в глубине души чувствовал, что не всё в этом деле так просто.

Что-то такое я учудил... Совершив абсолютно непостижимое и пока непонятное самому странное действие. Немного пугающее и, как магнит манящее и притягивающее тайной.

Захваченный исследовательским пылом, я тут же уставился на лежащую на столе пачку сигарет но, к счастью для всех присутствующих, вытворить что-нибудь "эдакое" мне не дали.

- К тому же, у нас ты сможешь не прерывать спортивную карьеру. - Возобновил увещевания главный. - Динамо - одно из сильнейших и богатейших обществ в Советском Союзе! И, продолжив заниматься боксом, ты сумеешь достичь гораздо больших результатов, чем просто работая "на земле".

- От бокса я, неверное, пока воздержусь. - Аккуратно дотронувшись до затылка, смущённо пробормотал я. - Всё-таки, вот так сразу, после выписки...

- А, ну да... - Вспомнив, по какому поводу я оказался в лечебном учреждении, стушевался соблазнитель. И тут же попытался отыграть позиции. - Ну, не сразу, не сразу... Но, зарывать спортивный талант в землю, на твоём месте я бы не стал!

- А можно, я подумаю? - Осторожно промямлил я, так как от всей обрушившихся на меня сведений голова шла кругом. И, намекая на то, что я все ещё пациент лечебницы, проблеял. - Время же ещё есть?

- Конечно-конечно. - Обрадованно закивал главный. - И, заканчивая разговор, резюмировал. - Ты пока поразмысли. А мы с товарищами займёмся оформлением протокола.

- Ну, так я пойду? - Робко пролепетал я, вставая со стула.

- Иди. - Кивком отпустил меня мой, почти что уже начальник. И, вырвав из вытащенного из кармана блокнота листок, что-то накарябал на нём авторучкой. - Ты вот, телефоньчик мой возьми. И, как выпишешься, сразу звони. - И, чтобы убедиться, что я плотно сижу на крючке, пообещал. - О месте в общежитии я похлопочу. Так что, считай, одно и! - Тут он многозначительно поднял указательный палец кверху. - Самой важной для тебя на сегодняшний момент проблемой, меньше!

"Ну да, ну да..." - Грустно вздохнул я. - "Без крыши над головой в этом суровом климате не выжить".

Причём, почему-то мне казалось, что совсем недавно это не представляло для меня абсолютно никакой проблемы. Я был убеждён, что при любых обстоятельствах и в любой точке пространства, с лёгкостью мог чувствовать себя более чем комфортно.

Правда, на чём основывалась эта моя уверенность, я по-прежнему, не понимал. Просто, был убеждён, что в прошлом мне не грозило замёрзнуть во время сна, и не приходилось ломать голову, где хранить собственные вещи.

Слегка ошарашенный свалившимися на меня новостями, я аккуратно прикрыл за собой дверь и пошлёпал по коридору к своему временному обиталищу. И, только обогнув третьего или четвёртого, целеустремлённо идущего мне навстречу больного, понял, что шкандыбаю куда-то не туда.

Иначе, с чего бы это вся выздоравливающая братия шествует в совершенно противоположном направлении?

- Извините, а куда это все идут? - Вежливо поинтересовался я у очередного, вставшего на моём пути пациента.

- Ты что, браток? - Вылупился на меня он с не наигранным удивлением. - Обед же!

А, ну да... Будучи, так сказать новичком, которому до сих пор еду приносили прямо в палату, я совсем упустил из виду, что "спасение голодающих - дело самих голодающих". И, решив, что уже достаточно выздоровел, чтобы со мной не возились, словно с младенцем и не кормили с ложечки, моментально развернулся на сто восемьдесят градусов и бодренько засеменил в ногу со всеми.

Война войной, как говориться. А, раз обед по расписанию, то пропускать это, во всех отношениях значимое для любого выздоравливающего организма мероприятие, я не намерен.

В столовой было достаточно многолюдно. Но, всё-таки, нашлась парочка свободных мест. Молоденькая девчёнка заинтересованно стрельнула в меня глазками и, озорно захихикав, поставила на раздаточную стойку фарфоровую тарелку с вкусно пахнущим супом.

- На гарнир картошку или макароны? - Весело похихикивая, поинтересовалась она.

- А можно, и то и другое? - Прислушавшись к своему телу, принялся наглеть я.

- Не положено. - Строго нахмурила бровки девушка. Но, всё-таки жадничать не стала и щедро навалила выбранных мной рожков довольно обильную порцию. - Приятного аппетита. - Мило улыбнувшись, напоследок пожелала она.

- Спаси... - Почти ответил я на её любезность.

Но тут в спину впился острый кулачёк и раздалось гневное шипение.

- Убью!

Недоумевать и теряться в догадках, по поводу того, кто это, ничтоже сумяшеся зачислил меня в личную и, ни при каких обстоятельствах неотчуждаемую собственность, не приходилось. И, обернувшись я, вполне ожидаемо и, потому безо всякого удивления, обнаружил стоящую сзади Верочку.

Глава 10

- О, Верусик! - Как можно невиннее улыбнулся я. И сладким голосом поинтересовался. - Тоже пообедать решила?

- Зачем тебя следователь вызывал? - Бросив хмурый взгляд на нисколько не смутившуюся девушку за стойкой, в свою очередь полюбопытствовала она.

Но, поскольку хорошенькая работница столовой явно пыталась погреть свои аккуратненькие розовые ушки, я слегка нахмурился, и тихонько предложил.

- Давай, позже поговорим.

Я подождал, пока Вера возьмёт обед, состоящий из молочного супа, пюре с котлетой и стакана компота из сухофруктов, попутно выискивая столик, с двумя свободными местами.

Так-то, "по раздельности", тут и там имелись незанятые стулья. Но, рассудив, что не стоит бесить и так невесть что навоображавшую себе красавицу, я внимательно следил за опустошаемостью посуды с разной степени скоростью и аппетитом уничтожающих снедь посетителей.

Тренировал наблюдательность, так сказать. Что, вполне возможно, пригодится в моей дальнейшей работе. Хотя, сам ещё не знал, как сделать правильный выбор.

С одной стороны недавно прозвучавшее предложение весьма заманчивое. И, если можно так выразиться, "на перспективу". Всё-таки, убойный отдел - это вам не хухры мухры. Но работа предстоит если не адова то, в любом случае очень хлопотная.

С постоянными вызовами посреди ночи, втыками от начальства и прочими, в кавычках, "радостями" жизни. Которые, почему-то свято в этом уверен, неизменно будут сопровождать мой карьерный рост на протяжении всего периода службы.

Кстати, с чего это вдруг мне выпала такая честь? Ничем себя, вроде бы, не проявил. Никаких выдающихся заслуг не имею и особой проницательности не выказал. А тут сразу - бах! И взгляд матёрых волкодавов пал на вчерашнего слушателя Школы Милиции. Зелёного, неоперившегося юнца. Да, что греха таить, по сути ещё мальчишку.

Вспомнив своё отражение в зеркале, с которого на меня смотрела совсем молоденькая и, на мой взгляд, совершенно не обременённая интеллектом пацанская моська, я криво ухмыльнулся. Но, поймав удивлённый взгляд подошедшей Верочки, тут же виновато пожал плечами и кивком указал нужное направление.

Там, как раз закончила трапезу парочка индивидуумов. И, поев, они уже встали из-за стола, беря в руки подносы с грязной посудой.

- Пойдём, вон два места освободились. - Негромко сказал я и, под еле слышный бубнёж Верочки, подал пример и двинулся вперёд.

Ворчала же девушка потому, что, как ей казалось, я всеми правдами и неправдами ухожу от ответа на её, в общем и целом, незамысловатый но, для неё такой животрепещущий вопрос. И, понимая, что в присутствии соседей откровенничать я не стану, по всей видимости, жутко страдала от любопытства.

Но, так как ничего с этим поделать я не мог, то попросту поставил поднос на стол и, расположившись на стуле, споро заработал ложкой. Девушка, чьё место оказалось напротив, недовольно зыркала глазами. Но, Слава Создателю, у неё хватило ума сдерживать свои порывы и не педалировать тему.

Так что, обед проходил в спокойной но, совсем не дружественной и, по-моему, начинавшей постепенно накаляться, обстановке. Вскоре сидящие рядом закончили но, вполне предсказуемо, на их место тут же нашлись другие желающие. Так что, благодаря обстоятельствам, главный принцип любого приёма пищи, гласящий "когда ем - глух и нем" был соблюдён.

Ну, и ладненько. Верочку, безусловно, было немножко жаль. Но, хотя ничегошеньки и не помню, вполне резонно предполагаю, что от этого ещё никто не умирал.

Закончили мы обед посыпанными орехами и политыми застывшим сахарным сиропом булочками. И, запив эту вкуснотищу компотом, дружно поднялись из-за стола, освобождая место деликатно топтавшимся и ожидающим своей очереди больными.

- Ну? - Требовательно схватила меня за отворот пижамы Вера, едва мы покинули столовую.

- Что ну? - В лучших традициях, не помню, правда какого народа, позёвывая ответил я. И, отвернувшись, чтобы смачно рыгнуть, смущённо прикрыл рот ладошкой. - Извини.

- Я тебя убить готова! - Вдруг, ни к селу ни ко городу, заявила красавица.

"Ага, заебать до смерти"! - Так и вертелось на языке. Но, так как, хоть мы явно испытывали обоюдную симпатию, но до "самого главного" дело ещё не дошло, благоразумно удержал свой дурной язык за зубами. А, вместо этого, состроил как можно более невинную мордашку и робко полюбопытствовал. - За что?

- Какой же ты, всё-таки... - Тряхнула меня девушка. Но, так как я, по-прежнему не реагировал, отпустила многострадальную пижаму и начала допрос по новой.

- Зачем тебя следователи вызвали?

- Так, чтобы расспросить, как оно всё было. - Не стал запираться и скрывать правду я. И, дабы не мучить, и без того исходящую на говно... то есть, простите, снедаемую любопытством девчёку, честно пояснил. - Я ж, можно сказать, единственный свидетель.

Но, вместо того, чтобы правильно оценить мою открытость и готовность к сотрудничеству, Верочка снова начала наливаться краской, а наманикюреннй алые коготочки непроизвольно потянулись к моему лицу.

- Убью. - Завела свою заезженную пластинку она.

- Да, за что? - Я слегка отстранился, так как близость сразу десяти миниатюрных кинжальчиков внушала некоторое опасение. Но, так как сзади находилась выкрашенная светло-зелёной краской стенка, поспешно поднял руки перед собой. - Хватит, хватит. - Испуганно проблеял я. - И, как можно жалостливее хлюпнув носом, попросил. - Тётенька, не надо меня зацарапывать. Я вам ещё пригожусь.

Охваченная неистовым порывом девушка всё-же продолжила движение и, закономерно, обе её, аппетитно натягивающие белый халатик грудки, упёрлись в мои ладони. Чем я, скорее поддавшись инстинкту, нежели руководствуюсь голосом разума, не преминул воспользоваться.

Сомкнув пальцы вокруг волшебных полушарий, я почувствовал, как губы мои растягивает глупая и счастливая улыбка, а в паху встопорщились пижамные брюки. Верочка же, выпустив в пространство очередное облако феромонов, запунцовела, как спелый помидор. И, совершенно нелогично, отвела правую руку назад и влепила мне звонкую пощёчину.

- Нахал! - Сверкая глазками, гневно выдохнула она. И, мгновенно отпрянув, резко скомандовала. - Пошли в палату!

"Ну, пошли, так пошли". - Мысленно пожал плечами я.

И, так как моего согласия никто не спрашивал, поплёлся следом за этой излишне деловитой валькирией. Так как, хоть и потерял память но, слепо доверяя древним как мир инстинктам, здраво предположил, что из двух зол нужно выбирать меньшее.

То есть, я мог бы спокойно нахамить, заявив что-то вроде, "не твоё" ну, или в крайнем случае, "не ваше" дело". Вот только ссориться с понравившейся девушкой по такому нелепому пустяку, как её нетерпение, считал откровенной глупостью.

До места моего обитания мы добрались без каких-то особых приключений. Занятые собственными заботами и переживаниями и, соответственно, практически полностью индифферентные ко всему окружающему больные, если и обращали на нас внимание то так, мельком и без особого интереса. Тут же возвращаясь к своим, иногда невесёлым а, в ином случае, наоборот, радостным и позитивным мыслям.

Едва за нами захлопнулась дверь, Верочка, наконец, дала волю обуревавшим её эмоциям и, опять схватив меня за отвороты многострадальной пижамы, впилась в мои губы поцелуем.

Сопротивляться, по вполне понятной причине, я даже не попытался. И, обняв девчёнку одной рукой за шею, а вторую положив на талию, начал отвечать. Причём довольно активно и, постепенно, беря инициативу в свои руки. Отчего концентрация феромонов почти достигла критической точки, а в штанах у меня окончательно встало колом.

"Вот же баба"! - Слегка досадуя на себя за то, что довёл дело до таких пикантных обстоятельств, начал злиться на самого себя я. - "Что мне теперь со всем этим делать"?

Ну, то есть, как поступить, когда на тебя в прямом и буквальном смысле слова, вешается красивая девушка я откуда-то знал. Тем более, что заправленная свежим постельным бельём койка так кстати стола рядом.

Но вот отсутствие на двери защёлки было тем сдерживающим фактором, который не давал мне поднять тоненькое тело на руки и, наконец, добраться до естественного и логического финала.

К счастью, хоть и изрядно возбудившаяся но, всё-таки умудрившаяся окончательно не потерять голову Верочка, тоже помнила о незапертой двери. Как и о том, что в любую минуту в палату могут войти и застукать нас, так сказать, на горячем.

Судя по тому, что успел понять за недолгое время с момента прихода в сознание, слишком уж пуританским здешнее общество не было.

Но, всё-таки, заниматься любовью, пусть и понравившейся тебе, и тысячу раз согласной девушкой, прямо на её рабочем месте, всё-таки посчитал "слишком". Да и вряд ли Верочка удовлетворится одноразовым мимолётным перепихоном. Не то, чтобы я, только очнувшись, сходу научился разбираться в тонкостях женской психологии. Но, почему-то был уверен в том что, отойдя после секса в сторону, смертельно обижу начавшую влюбляться девушку.

То есть, в любом случае нужно было думать о последствиях. И примеряться к принципу, гласящему, что "хочешь кататься - учись и саночки возить". Ну а, ежели вдруг подвернулся случай затащить в постель по непонятной причине вдруг запавшую на меня девушку, изволь решить, готов ли ты к долгосрочным отношениям или, всё-таки, стоит немножко подождать.

Девушка с отпрянула от меня с негромким стоном. А затем, отойдя на шаг, вытерла губы тыльной стороной ладони и припечатала.

- Сволочь!

Не, ну вы видали, а?! Сама ж набросилась, словно самка богомола, а нелестного эпитета, почему-то удостоился я.

Но, начиная понемногу привыкать к переменчивости женской натуры, выяснять "почему" или, не дай Создатель, оправдываться, даже не попытался.

Как говориться, "сама придумала, сама обиделась". И, памятуя, на какой ноте закончился наш предыдущий разговор, в котором я случайно перепутал имя и назвал Верочку "Мариной", мысленно пожал плечами.

В тот раз тоже ведь убежала. А затем, успокоившись и, как видно, перегорев, снова "явилась не запылилась". Чтобы опять оказаться в моих объятиях и, как понимаю, начать всё сначала.

В общем, я благоразумно придержал все, так и просящиеся на язык эпитеты и, мило улыбнувшись, чмокнул губами.

- Дорогая, ты тоже мне нравишься!

- Козёл! - Продолжила было нашу милую беседу девушка. Но тут, видимо, до её хорошенькой головки дошёл смысл сказанного и она резко сменила тему. Собственно, как и задаваемая мною тональность нашего, весьма конструктивного и содержательного, разговора. - Правда?

- Ну, не стал бы я целоваться с той, которая мне безразлична. - Прямо и честно ответил я. И, чувствуя, как напряжение внизу живота начало ослабевать, скромно признался. - Верь, я немного устал и спать хочу.

- Ой! - Тут же прижала ладошки к порозовевшим щёчкам коварная соблазнительница. - Я ж совсем забыла, что ты ещё вчера утром без сознания валялся! - И, пытаясь скрыть смущение, моментально развила бурную деятельность. - Немедленно ложись, а я сменю капельницу.

- Опять глюкоза? - Безо всякого интереса а, просто так, на всякий случай, спросил я.

- И витаминный комплекс! - Важно подняла тоненький пальчик девушка. И, дабы не поддаться соблазну снова, подтолкнула меня к кровати. - В общем, немедленно в койку, а я скоро приду!

Дверь хлопнула, каблучки дробно застучали по коридору, а я, облегчённо вздохнув, завалился на постель прямо поверх одеяла и, незаметно для себя задремал. Всё-таки, только что пережившему сильнейшее потрясение и, как понимаю, чудом выжившему организму, нужно было восстанавливаться.

А что есть лучшее лекарство, если не сон? Да, ещё и на сытый желудок?

Едва хозяин сомкнул глаза, квазиживой организм тут же начал воздействовать на его мозг, внушая необходимость отдыха.

Информации за последние пару часов поступило довольно много. И, так как для анализа выработки стратегии на ближайшие несколько дней времени было предостаточно, он уже подготовил пакет данных, которые собирался внедрить в разум носителя.

Сведения о Локациях, не входящих в Содружество, обновлялись каждые пять лет. А, так как они оба попали в этот период из две тысячи двадцать третьего года, данных, пусть и не полных и не очень подробных, в архивах имелось "вагон и ещё тележка".

Главное было, не слишком уж забегать вперёд. Конечно, для достижения более-менее стабильного положения в здешнем обществе нужно чуть-чуть опережать время. Но и особо выделять фигуру хозяина тоже не следовало. Ведь, существа, населявшие этот мир, относились к классу условно-разумных.

Которые, просто в силу своей природной организации, инстинктивно не любили, так называемых, "выскочек". А в ближайшие планы биопроцессора не входило "завоевание мира". Да и мысль заработать все денежные знаки в этой Локации тоже не будоражила воображение. Пусть даже и в отдалённой перспективе.

Важнее было, просто "занять место под солнцем". И, постепенно осваиваясь, маленькими шажками увеличивать благосостояние. Ну и, работать над восстановлением ментальной связи, естественно. Ведь, две разрозненные половинки, как ни крути, гораздо менее приспособлены к выживанию, чем одно единое целое. К тому же, носителю срочно нужно было снова овладеть магией.

Так как, без использования сверхспособностей, их юное тело уже начинало стареть. И, если в ближайшие десять лет никаких подвижек не случиться, то срок их обоюдного существования может закончиться очень скоро.

Нервные окончания начнут отмирать, хозяин одряхлеет и, как закономерный финал, оба окажутся в, пока ещё смутно, но уже начавшей маячить на горизонте, могиле.

Хозяин спал, а квазиживой организм использовал это время по полной. Криминалистика, основы уголовного и гражданского права, политическая обстановка и имена ключевых и всех более-менее значимых политических фигур настоящего времени.

А так же база данных, содержащая сведения о наиболее громких и успешно раскрытых преступлениях, произошедших в этот период и конкретно в данном регионе. Которую, так же нужно было использовать очень осторожно и, так сказать, "с умом".

К примеру, он внедрит в сознание хозяина сведения о хищение алмазов в Якутии. Или осветит убийство артели золотодобытчиков, с одновременно пропажей более двухсот килограмм драгоценного жёлтого металла. (Кстати, два центнера золота, это не так уж и много. В смысле занимаемого объёма. Ведь, тонна представляет собой всего лишь куб, с гранями в сорок сантиметров), И что? Разве это будет способствовать продвижению по службе и общему здоровому, как душевному, так и физическому, состоянию носителя?

Нет, и ещё раз нет! Обязательно найдутся "вышестоящие товарищи", которые тут же возьмут слишком выделившегося паренька за жабры и допросят с пристрастием. И даже средневековым пыткам подвергать не будут.

Уже известно достаточно химических препаратов, способных подавлять волю и выворачивать наизнанку сознание. Правда, скорее всего, жертва чужой любознательности превратится в овощ. Ну так, всем известно, что в Мирах, населённых псевдо-мыслящими существами, всегда превалировал лозунг, звучащий, как "цель оправдывает средства".

Ну, а быть расходным материалом на пути к неведомой и, как всегда, толком не осознаваемой условно-разумными цели, квазиживой организм не собирался от слова "вообще".

Справедливость, это в общем и целом, хорошо. Но вот собственное комфортное и безопасное существование - лучше. И класть голову носителя и подвергать риску собственную, пусть и не совсем "настоящую" в глазах некоторых жизнь, биопроцессор не собирался ни в коем случае.

В общем, архив с имеющимися сведениями он распаковал. Но, целиком и полностью внедрять в мозг хозяина поостерёгся. Так, десяток-другой относительно мелких преступлений. Вызвавших более-менее широкий общественный резонанс и, в наступившем через двадцать лет "светлом будущем" отражённых в жёлтой прессе.

К тому же тот, кому в этот раз без его ведома, снова присвоили имя "Коля Петров", всё ещё не определился с выбором места будущей службы. Если быть честным, симбиот склонялся к должности участкового. Так как именно эта работа казалась ему наиболее спокойной. Ну, относительно, конечно. И чуть более предсказуемой.

По сравнение с внезапно предложенным местом в убойном отделе славного города Свердловска. В котором уже жило более миллиона человек и разного рода казусы, несовместимые с жизнью, случались с незавидной регулярностью. И, надо сказать, в довольно-таки значительном количестве.

Но ломать, и без того нестабильную после травмы психику хозяина, квазиживой организм не рискнул. Пусть мальчик выберет то, что покажется наиболее близким.

Бесспорно, самым оптимальным вариантом было бы вообще уволиться из органов. Но, в таком случае, встал бы ребром вопрос, о простейших вещах и банальном выживании.

Так как, ни пресловутого "места в общежитии" и сопутствующей любой работе заработной плате, фрилансерам не полагалось.

Вообще-то, данных о спрятанных кладах, как с драгоценностями, так и с золотыми монетами, в памяти квазиживого организма тоже имелось предостаточно.

Но, так как само наличие денежных знаков отнюдь не гарантировало успешной интеграции в местное общество, сведения о богатствах, спрятанных другими условно-разумными, симбиот приберёг на потом.

Сейчас главное - успешная адаптация. А там видно будет!

Глава 11

- Вставай, соня! Ужин проспишь! - Задорный девичий голосок ворвался в мои, надо сказать, довольно таки отчётливые грёзы. А затем с меня самым наглым образом сдёрнули, невесть как оказавшееся на мне одеяло, и тихонько прошептали в ухо. - Сегодня сырники и кисель!

- М-м-м! - Облизнувшись, потянулся я и попытался поцеловать беспардонную будительницу. - Что бы я без тебя делал!

- С голоду помер? - Насмешливо предположила девушка, отпрянув от кровати. И, словно дразня, послала воздушный поцелуй и, нагло виляя аппетитной попкой, устремилась к двери. Правда, у самого выхода обернулась и робко спросила. - Так, мне на тебя взять?

- Конечно, радость моя. - Не стал разочаровывать я девчёнку. И, намекая на наглое и беззастенчивое использования служебного положения в личных и, возможно даже, корыстных целях, уточнил. - Можешь, даже двойную порцию!

- Растолстеешь! - Мне коварно показали кончик розового язычка и оставили в гордом одиночестве.

- О-о-а-а-у-у! - Широко зевнул я.

И, радуясь полному отсутствию боли, от души потянулся. Жизнь хороша, как говорится. Ну а, если ещё удастся обожрать почти уже ставшее родным медучреждение, то вообще буду чувствовать себя самым счастливым человеком.

В голове, тем временем, постепенно устаканивался приснившийся шурум-бурум. Выстраиваясь в чёткую и структурированную систему данных, как понимаю, напрямую относящихся к моей, полученной в неизвестном и, почему-то кажется, что далёком, городе Пярну, весьма специфической профессии.

Основы сыскного дела, методы дознания, ведение протоколов и принципы допросов свидетелей. Оказывается, не такой уж я и пропащий! Кое-что помню! А там, глядишь, и остальное, пока что покрытое мраком прошлое, постепенно всплывёт на поверхность помутившегося в результате аварии, сознания.

Я поплескал в лицо водой, наскоро почистил зубы, невесть откуда появившимся на полочке на умывальником зубным порошком и, посмотрев в зеркало и пригладив начинающие отрастать волосы, выбрался в коридор.

Путь в столовую ничем особым не выделялся. Я не встретил никого из медицинского начальства, дорогу не перешёл ревнивый Петечка, а идущие одним со мной курсом товарищи по несчастью, сплошь были озабочены собственными, большими и маленькими проблемами. Ну и славно.

Войдя в уже изрядно наполненное людьми помещение столовой, я поискал глазами Верочку и, не найдя её ни за одним из столиков, направился к раздаче. Но, так как в узкое пространство между ажурной металлической решёткой и стойкой поварих втиснуться было, хотя и можно но не без трудностей, я подошёл к Вере с другой стороны ограды и легонько покашлял.

- Коль, ты лучше столик пока займи. - Обернувшись, посоветовала девушка. И, вспомнив о моей нагловатой претензии, попросила у наполняющей тарелки женщины. - Мне, пожалуйста, одну нормальную и одну двойную порцию.

- Не положено! - Хмуро буркнула хозяйка огромной, литров на семьдесят кастрюли с компотом и нескольких десятков протвиней с вожделёнными, источающими до умопомрачения слюноотделительный аромат, изделий из творога.

- Это одному выздоравливающему. - Тут же отвела от себя подозрения Верочка. И, кивком указав на не успевшего отойти меня, пообещала. - А он нам, после ужина, на гитаре сыграет и споёт!

Работница кухни хмуро поняла глаза и тут, право, даже не знаю, что было тому причиной, вдруг резко переменилась в лице и заулыбалась во все тридцать два зуба.

- Ладно уж, пусть отъедается. - Притворно проворчала она. И, щедро навалив в фарфоровую тарелку аппетитных поджаристых кругляшей с хрустящей корочкой, протянула посуду Вере.

Слюнки потекли с новой силой но, честное слово, это была меньшая из моих проблем. Сгоряча пообещав девушке развлечь её стихами и, возможно, то есть, чисто гипотетически, сбацать "чего-нибудь" на гитаре, я даже не предполагал, что "отвечать за базар" придётся в обозримом будущем.

Вот так вот - бах! И, как обухом по голове вашего покорного слугу просто и незатейливо поставили перед фактом. Что, буквально через полчаса, состоится импровизированный концерт. Где, в качестве приглашённой звезды будет позориться один не очень далёкий но, при этом, весьма самонадеянны индивидуум. Из, по прежнему неизвестного и не вспомненного, далёкого города Пярну. Который славится хрен знает чем. Ну и ещё Гвардейской Краснознамённой Школой Милиции.

Как блины пекущей самонадеянных и совершенно недальновидных младших лейтенантов. Ухитряющихся встревать в различные неприятности и, просто так, на ровном месте, раздающих обещания, которые, похоже, не в состоянии исполнить.

Немного посмурнев, я отыскал глазами свободный столик и, заняв нам места, начал придумывать отмазки, чтобы избежать скорого и неизбежного позора. Но тут, словно по мановению волшебной палочки, в голове начал отбиваться разухабистый ритм и зазвучала мелодия.

Младший лейтенант, сидит в сторонке

Невесёлый взгляд, как у ребёнка

Что-то не танцует, что-то не танцует он!

Младший лейтенант, с улыбкой странной

Запросто мог стать, звездой экрана

Только две звезды, упали на его погон!

Тут я обнаружил некоторую несуразность, так как те самые "две звезды", соответствовали уже лейтенантском званию. И, немного покумекав, исправил последнюю строчку. В результате чего, положенные на музыку стихи зазвучали так.

Лишь одна звезда, упала на его погон!

Удовлетворённо покивав собственным мыслям, тут же поймал за хвост новывй мотивчик. В котором фигурировали... Ну, правильно! Те самые, "упавшие две звезды". Правда, на этот раз приземлиться они должны были не на плечи младшего лейтенанта а падали, если можно выразиться, "просто так". Безо всякой, видимой невооружённым глазом, цели.

Да и мелодия, пришедшая в голову, была более пафосной. Но, тоже очень красивой и я, чтобы не забыть, на всякий случай, несколько раз повторил.

В небе далёком, в небе весеннем,

Падали две звезды

Падали звёзды, майским цветеньем

В утренние сады!

Тихонько напевая, барабаня пальцами по столешнице и носком ноги отбивая ритм, я не заметил, как подошла державшая поднос Верочка.

- Сейчас за вторым подносом схожу. - Деловито уведомила она.

И, плюхнув принесённое передо мной, быстро удалилась.

- Спасибо! - Вежливо поблагодарил я, когда девушка вернулась. И, протерев салфеткой вилку, придвинул исходящую паром тарелку к себе. - М-м-м, вкусно!

- Вкусно. - Согласилась Верочка. И, аккуратно отщипывая маленькие кусочки, принялась отправлять их в рот и тщательно пережёвывать. Что, впрочем, не помешало ей проявить извечное женское любопытство. - А что это ты сейчас мурлыкал?

- Да так, ерунда всякая в голову лезет. - Попытался отмахнуться я. И, так как разговор уже всё-равно завязался, попытался осторожно прозондировать почву. - Верь, а насчёт выступления после ужина... Ты это серьёзно?

- А, что тут такого? - Словно речь шла о чём-то само-собой разумеющемся, удивилась девушка. - Ты ж сам сказал, что развлечёшь меня песнями.

"Ну да, ну да..." - Скептически подумалось мне. - "Каждый уважающий себя пацан играет в футбол, занимается боксом и - ну, куда ж без этого! - непременно "бацает" на гитаре"!

При мысли об этом, неизменном атрибуте всех вечерних посиделок инструменте, здравая, как мне казалось, мысль, пришла в мою бестолковую голову.

- Вер... - Смущённо проблеял я. - У меня ж "балалайки" нету.

- А-а, пустяки. - Пренебрежительно дёрнула хрупким плечиком красавица. - Я у интернов из инфекционного возьму.

- Из инфекционного? - Изо всех сил кося под дурачка, переспросил я. И, нацепив на морду лица совсем уж ибецильное выражение, прогундосил. - А, это не опасно?

- С чего бы вдруг? - Расхохоталась Верочка. - Или, ты думаешь, что они её с собой во время обходов носят?

"Мдя-а! Вот попал, так попал"! - Озадаченно подумал я.

А молодой здоровый организм, тем временем, споро работал челюстями, перемалывая восхитительное произведение больничных кулинаров и запивая это дело вкуснющим компотом. И, окончательно поняв, что с этой подводной лодки мне никуда не деться я, мужественно и решительно, принял свою печальную участь.

В конце концов, просто прочитаю те стихи, что внезапно пришли мне в голову. А с темы музыцирования, может быть, просто как-нибудь соскочу. Совру, что не в голосе после травмы. Ну или, что пока ещё рука болит.

Из унылого болота печальных мыслей меня вытащил звонкий Верочкин голосок.

- Доргие товарищи! - Нисклько не смущаясь всеобщего внимания, громко возвестила она. - Через пол часа, в холле второго этажа состоится вечер поэзии и музыки. - Она обвела всех хитрющим взглядом и, безо всякого стеснения закончила. - Явка вообще-то не обязательна но, опоздавших мы ждать не будем и начнём веселиться без них!

"Ага, не припрутся они, как же"! - Хмуро думал я, глядя на загоревшиеся глаза всех присутствующих.

Хотя, после такого интригующего объявления, да ещё высказанного молодой и хорошенькой девушкой, я бы тоже не удержался. Ну, какие тут развлечения, ежели разобраться?

Шахматы-шашки, да чтение газет, ни до одной из которых, между прочим, так и не смог сегодня добраться. Из-за чего так и не знаю, который сейчас год, а так же число и месяц.

Ну, ещё видел на стене телевизор. Правда, изображение на экране было чёрно-белым. Что, почему-то показалось архаичным и странным. Но, так как смутные ассоциации привычно скрылись в тёмных глубинах моего травмированного мозга, зацикливаться на этой мелочи не стал. Не до того сейчас, да и вообще...

К тому же, мне показалось, что на таких импровизированных мероприятиях, зачастую выступают все желающие. Гитара идёт по кругу, все поют и декламируют по очереди и, выходит, мой, представлявшийся неизбежным жуткий позор, просто может сойти за вполне обычное и рядовое выступление одного из членов самодеятельности.

- Я за тобой зайду. - Пообещала Верочка. И, кивнув на стол, напомнила. - Убери посуду.

А потом, быстро-быстро семеня стройными ножками, убежала куда-то. Хотя, чего тут гадать. Наверняка к этим самым "интерам" помчалась. Выпрашивать вожделённую гитару и, само-собой, к гадалке не ходи, приглашать их на намеченный, уже через двадцать восемь минут, разухабистый сабантуй.

По одному отнеся подносы к соответствующему окошку, я потихоньку поплёлся обратно в палату. Мыслей особых не было. Но, как ни странно, страх куда-то ушёл. А, когда привычно завалился на кровать, в голове начала вырисовываться аппликатура и подбираться гармония к вспомненным в столовой песням.

В то, что это были именно сформированные, целиком законченные произведения, я убедился, когда полностью, от начала до конца прокрутил внутри себя обе всплывшие из глубин памяти мелодии, а левая рука непроизвольно ставила аккорды на воображаемом но, почему-то, явственно ощутимом и осязаемом, грифе.

Пальцы правой руки, при этом, тоже зажили какой-то своей, собственной жизнью. И, так как деваться было некуда, я осторожно раскрыл рот и протянул несколько, неожиданно хорошо прозвучавших нот.

"Да, ты оказывается певец, батенька"! - Удивившись, присвистнул я.

И, проверяя вновь открывшиеся возможности, усилил голос и выдал распевочную гамму. И, так как похвалить такого талантливого меня пока что было некому, поаплодировал сам себе.

"А чё"! - Радовался я. - "Ничё так! Могём"!

За репетицией и вспоминанием, видимо, когда-то хорошо известных мне партий не заметил, как прошло время. И, когда в палате появилась Верочка, уже не был таким затюканным и даже, можно сказать, вполне себе оптимистично смотрел в, как оказалось, не такое уж и страшное и беспросветное, будущее.

- Вот, еле выпросила! - Продемонстрировала блестевший крутыми лакированными боками инструмент, девушка. - И, комментируя только что состоявшуюся сделку, высказалась о моральных качествах владельцев инструмента. - Козлы жадные!

- Что, давать хотели? - Не зная, то ли досадовать на то, что, несмотря на материальные притязания интернов гитара всё-таки была получена то ли, наоборот, радоваться возможности "блеснуть талантом", участливо осведомился я.

- Спирта потребовали. - Всё ещё недовольным голосом доложила Верочка. И, словно речь шла, как минимум о миллионе долларов, припечатала. - Пол литра!

- Жадины. - Тут же поддержал девушку я.

Хотя, если честно, мне было не холодно не жарко от этого, во всех отношениях замечательного "гешефта". Хотя, кое-какую пользу из полученной информации я извлёк. По крайней мере, узнал стоимость аренды незамысловатого музыкального инструмента.

Правда, какому эквиваленту равняется пришедший на ум миллион долларов, так и не вспомнил. Да и что такое, эти самые доллары, тоже пока не отобразилось в памяти.

Понимаю, что это денежные знаки, принятые в обществе. Но, почему-то с поллитрой они совсем не ассоциировались. А, где-то на краю сознания мелькнул и тут же исчез образ призрачной зелёной бумажки с каким-то лысым дедушкой с бородкой и цифрой "три".

"Трояк". - Отстранённо подумал я.

И тут же забыл об этом. Так как в руки мне была всунута гитара и, усевшись на кровати я машинально начал подкручивать колки. Настроив инструмент, я тут же провёл пальцами по струнам и, взяв несколько быстрых аккордов, понял, что все страхи остались позади. Окончательно и бесповоротно.

- Сыграй что-нибудь. - Неожиданно попросила Верочка.

Но, не желая сбивать настрой и, потеряв кураж, перегореть раньше времени, я отрицательно покачал головой.

- Давай, чуть попозже. - Умоляюще попросил я. - Ты ж понимаешь, сосредоточиться нужно, да и вообще...

И, осознавая, что в ближайшие час-полтора гитара от меня никуда не денется, я вот уединение будет длиться считанные минуты, отложил жалобно звякнувшую бандуру в сторону и притянул девушку к себе.

- Вот ты нахал! - Нарочито плаксиво вздохнула Верочка.

Но, так как всё та же, неизменно сопровождающая все наши встречи, волна феромонов снова окутала окружающее пространство, я ей нисколечки ни поверил. Да и, заблестевшие из-под опущенных ресниц глазки и призывно приоткрытые губки тоже давали понять, что возмущение наигранное и никаких попыток противостоять моей наглой агрессии не будет.

Минут пять мы упоённо целовались. Но, так как времени было совсем мало, на "что-то особенное" я пока не надеялся. К тому же, в дверь осторожно но, как видимо, только для того чтобы соблюсти приличия постучали, а затем, не дожидаясь разрешения, вошли.

Вернее вошла. Санитарка, что мыла утром пол, с хитрецой глянула на нас с Верочкой и ворчливо заметила.

- Гляньте вы на них! Голубки! Народ взбалатмутили, а теперь, когда все собрались, целоваться удумали!

- Не ругайтесь, баба Катя. - Поняв, что это не кто-то из пациентов или, не дай Создатель, начальства, Вера не испугалась. - И, вставая с моей постели и поправляя слегка помявшийся халатик, заверила. - Мы уже идём!

Мне же ничего не оставалось, кроме как, подхватив инструмент, зашлёпать тапками следом. При этом я бодренько наигрывал на одной струне возникший в голове мотив.

Нам песня строить и жить помогает!

Она, как друг, и зовёт и ведёт!

И тот кто с песней по жизни шагает

Он никогда и нигде не пропадёт!

Когда, сопровождении бабы Кати, мы спустились на второй этаж и добрались до так называемого "холла", то обнаружили, что нас уже дожидаются человек сорок. И, так как вся обстановка состояла из дивана, а так же пары кресел с неизменным журнальным столиком с лакированной крышкой, то почти все принесли с собой собственные стулья.

Негромко переговариваясь, народ постепенно рассаживался а я, окинув взглядом довольно большое пространство, решил занять место поближе, если можно так выразиться, к "коридорной части". Рассудив, что в, хоть и довольно большом но, уже тесном набитом отсеке звук будет распространяться плохо. А, учитывая, что слушатели всё прибывали и прибывали, с откуда-то возникшей уверенностью мог сказать, что "это не есть гуд".

Ну, а тянувшийся в обе стороны, в общем-то широкий коридор, мог послужить резонатором. Компенсировав плохую акустику, в общем и целом, совсем не предназначенного для музыцирования, помещения.

Завидев несущего гитару меня, народ зашушукался а кто-то, особо ретивый, громко выдал.

- Маэстро! Вдарь по клавишам! Продай талант!

И, по раздавшимся многочисленным смешкам я понял, что это, широко известная и общеупотребимая цитата.

Правда, взятая невесть откуда и, к великом моему сожалению, так и не вспомненная мной.

Не желая тянуть резину и томить собравшуюся публику напрасным ожиданиям, я накинул на плечё ремень и, прокашлявшись, тронул струны.

Там, где тих плещет речка

Где оранжевый закат

В голубом краю сирени

Детство отцвело, как сад

Глава 12

В общем и целом, симбиот был доволен. Разумеется, если к его внутреннему состоянию подходило именно это слово. Да и, ежели как следует разобраться, "внешнего" у него попросту не имелось. Вернее, оно было но, представляло из себя тело носителя. Заботу о котором, по причине потери памяти и утраченных после травмы магических способностей, пришлось если не полностью то, по крайней мере, частично, взять на себя квазиживому организму.

Но, пока что, (тьфу-тьфу-тьфу, как, то ли в шутку, то ли всерьёз, любил делать и говорить хозяин) всё шло, если и не по плану, так как плана, как такового, пока что не было то, по крайней мере, события двигались по вполне обозначившемуся и, в общем и целом, довольно-таки приемлемому руслу.

Безусловно, связь с мозгом реципиента ещё не была установлена. И стать одним целым они пока не смогли. Но, во всяком случае, достучаться до девственно чистого сознания, хоть и с трудом, но всё-таки получалось.

Через пень-колоду, худо-бедно, но информация ложилась на подкорку, навсегда (биопроцессору очень и очень хотелось на это надеяться) отпечатываясь в памяти человека.

Когда спустились на нужный этаж, симбиот сразу же оценил акустику помещения а, вернее, просто расширенного коридора, и моментально признал её негодной. К тому же, набившиеся в холл люди значительно ухудшали, и без того совершенно не предназначенную для проведения подобных мероприятий, часть военного госпиталя.

Ну да, лихо беда начало. Вокальные данные у их общего тела, впрочем, как и у всех существ его расы были более чем приличные. И, совсем ещё недавно, петь его хозяин умел. Причём, делал это довольно-таки неплохо.

И это ещё мягко сказано. Распараллеливая сознание, он мог заставить гортань работать особым образом. Во-первых, извлекая звуки в таких регистрах, что ни одной здешней оперной звезде просто не снилось. Ну и, плюс ко всему, он мог петь сразу на два а, если было хорошее настроение, то и на три голоса одновременно. Сам. В одиночку.

К тому же, магические способности хозяина позволяли выставлять силовые щиты таким образом, что они создавали своеобразный резонатор. Никем не видимый но творивший со звуком абсолютно неповторяемые чудеса.

Одна беда... Всё это было возможно в недалёком прошлом. До этого злосчастного перемещения за тысячи километров и, приблизительно, на пятьдесят лет назад.

При мысли о точной дате временного отрезка, в который забросили их неведомые силы, биопроцессор слегка поморщился. Если, конечно, именно это слово применимо к существу, гармонично вплетённому в тело хомо-сапиенса и составлявшую некоторую часть его мозга.

Увы, после трагических событий, связь их самым безжалостным образом оборвалась. Но, слава Создателю, кое-какие возможности у квазиживого организма всё-таки остались. За то короткое время, что прошло с момента прихода в сознание носителя, симбиот понял, что лучше всего воздействовать на служившее ему домом тело, в момент сна. Ну или, лёгкого, чем-то схожего с кратковременной потерей сознания, транса.

И занятие музыкой, как нельзя кстати, способствовало достижению реципиентом именно этого, если можно так выразиться, полусомнамбулического состояния.

Едва юноша ударил по струнам и начал петь, симбиот тут же тронул его нервные окончания, активируя сверхспособности. Бесспорно, таким опосредованным образом изменять физическую реальность было неимоверно трудно. Да и, ни о какой эффективности не шло и речи. Но, всё-таки, для того, чтобы поставить в нужных местах звуко-отражающие экраны, его усилий хватило.

Теперь колебания воздуха отсекались от одежды, штор и мягкой, оббитой тканью мебели. И, используя пустое пространство коридора, они вместе с хозяином выдали поистине потрясающий результат. Ну, или единственно возможный в этой, совершенно неподходящей для проведения концерта, бетонно-кирпичной коробке.

Выбранный им для, первой презентации материал, прекрасно зашёл слушателям. Ну а, несомненное мастерство исполнителя превратили импровизированное выступление в поистине звёздное шоу. Хозяин играл и пел "вспомненные" и выученные им песни. И, биопроцессор был почти на сто процентов уверен, что сегодняшний бенефис просто не может остаться незамеченным.

Прекрасные стихи и яркие, запоминающиеся мелодии пойдут в народ. И, если не страдать ложной скромностью (в чём, кстати, носитель никогда не было замечен) то уже в скором времени можно рассчитывать на довольно-таки неплохие дивиденды.

А они есть не что иное, как ресурс. Который будет использован для комфортного существования занимаемого ими обоими тела. К тому же, плюсом шла, какая-никакая, известность. Симбиот очень надеялся, что обе женщины реципиента находятся где-то рядом. И, само-собой, в этом временном отрезке.

Ибо одна из них, маленькая но гениальная девочка, носящая милое имя Алеся, была единственным шансом вернуться обоим в Миры Содружества. Правда, для этого нужно, чтобы хозяин смог снова входить с стазис. Для чего требовалось восстановить память.

В общем, странным и загадочным образом сложившиеся обстоятельства, пока представляли из себя замкнутый круг. Но, как всем давно известно, "если чё-нибудь делать, то обязательно чё-нибудь будет". Ну а, под лежачий камень вода не течёт.

Вне всякого сомнения, имелся ещё один, очень простой и, в то же время, слишком трудозатратный путь. Просто прожить эти несколько десятков лет и, снова встретившись с наставницей официальной супруги хозяина, и кураторшей Военно-Магической Академии глубокоуважаемой Мэй Синг, снова обратиться к нем с просьбой о возвращении в Содружество.

Насколько он помнил, "госпожа Мэй" появилась в жизни принцессы Аими, когда ей исполнилось пять лет. Ну а, учитывая то, что до рождения дочери Японского Императора был ещё тридцать один год, то ждать придётся ещё очень и очень долго.

Что, в общем и целом, вроде бы не представляло какой-то неразрешимой проблемы. Ведь срок жизни хозяина, впрочем, как и всех существ его расы, исчислялся двумя с половиной веками. Но, опять таки, имелось одно маленькое "но". Долголетие было возможно лишь при условии наличия магии. И крепкой ментальной связи квазиживого организма с мозгом и телом реципиента.

В общем, как говориться, куда ни кинь - всюду клин. Но, впадать в отчаяние и предаваться унынию по этому поводу биопроцессор не собирался. Есть внезапно возникшая проблема. Имеются целых два пути её удобоваримого решения. Так что - дело за малым.

Нужно просто действовать в выбранном направлении. Не то, чтобы совсем уж неукоснительно следуя обозначенной стратегии. Но и не слишком отклоняясь на разные, не гарантирующие приемлемого результата, мелочи.

Да и, для двух неполных дней, что прошли с момента выхода носителя из бессознательного состояния, они достигли не так уж и мало. "Вспомнили" почти всё, что требуется для более-менее успешной адаптации в здешнем обществе. Получили предложение о работе. А, если учитывать слова настырного вербовщика их убойного отдела о неминуемой должности участкового, то даже два.

В общем, как ни крути, а без куска хлеба а, возможно даже и с неплохой такой порцией масла, тело хозяина не останется. А, если принять в расчёт то, с каким восторженным обожанием смотрят на поющего юношу благодарные слушатели, то вполне можно надеяться на хороший такой шматок колбасы. Ну, или пару-тройку столовых ложек икры на их общем бутерброде.

А, для этого, нужно срочно внушить носителю правильные мысли об отбрасывании - и как можно дальше! - ложной скромности. Естественно, исполняемые им песни придуманы совсем другими людьми. Но излишне щепетильному реципиенту знать об этом совершенно необязательно.

Настоящим же авторам он лично сделает поистине царский подарок, набросав такое же количество мелодий, позаимствованных из других Локаций. Мир большой. А люди населяют не только эту Землю. Так что, как говориться, сочтёмся.

Плохо то, что по возвращении в Содружество, им обоим придётся подвергнуться остракизму со стороны остальных Истинных Разумных. Но, принимая во внимание абсолютно невообразимые обстоятельства, их должны будут простить.

Да, хищение чужой собственности не приветствуется ни в одном из Свободных Миров. Но, разве можно украсть то, что ещё не написано? А создатели многих произведений, которые биопроцессор собирался позаимствовать для успешной карьеры хозяина, даже ещё не зачаты?

Да и о путешествиях во времени, случившегося в результате наложения атомного взрыва, грянувшего в момент перехода носителя с проводником в стазис, квазиживой организм никогда не слышал. В общем, обстоятельства были поистине беспрецедентными и, как следствие, требовали таких же нестандартных решений.

Разумеется, идея украсть и на этом, пусть и не сказочно, но всё-таки довольно значительно обогатиться, не нова в этой Вселенной. Особенно в Локациях, населённых условно-разумными. Но симбиот предпочитал думать об этом, как о взаимовыгодном обмене.

В его архивах имелись сведения о десятках и сотнях исчезнувших с лица Вселенной цивилизаций. Взять хотя бы тех, кто населял эту Локацию ещё триста лет назад. Если как следует поискать, но найдётся множество, навсегда утраченных для всех разумных существо стихов и мелодий, которым он непроизвольно даст новую жизнь.

Но, это будет немного потом. Когда они оба чуть-чуть разберутся с собственным бытом, и займут более-менее подобающее положение в местном обществе. Он обязательно выберет время и внушит хозяину мысль перенести на бумагу ноты и срифмованный перевод стихотворных строчек, созданный давно умершими разумными. И просто отправить их по почте несправедливо обиженным адресатам.

Сопроводив это действие небольшой денежной компенсацией. Скажем суммой, равной пятилетнему заработку среднестатистической особи этого временного отрезка.

Любому, хоть немного вменяемому разумному существу, этих денег хватит, чтобы не думать о хлебе насущном в студенческие годы. И, как следствие, вкупе с предоставленным материалом, будет способствовать творческому росту и скорейшему становлению на выбранном будущими талантами поприще.

Ну, а пока что, нужно непременно озаботиться о регистрации исполняемых песен в ВААПе. То есть, Всесоюзном Агентстве по защите Авторских Прав. Именно так расшифровывалась вышеупомянутая аббревиатура.

При мыслях о совершаемых им поступках, биопроцессор испытал что-то вроде стыда и, возможно, даже укоров совести. Но, так основой его сущности был голый прагматизм, быстро отбросил неконструктивные мысли в сторону, и принялся думать в правильном направлении.

Главное - выжить. Сохранить тело хозяина и, по возможности, достучаться таки до его, чистого словно белый лист бумаги, разума. Если получится, вернуть память. И, в конечном итоге, снова оказаться там, где они оба появились на свет.

В любой Локации, заселённой Истинными Разумными. Где ментальная связь с себе подобным - неотъемлемая часть жизни. А Всепланетная, связывающая разумы и хранящая бесчисленное количество всевозможной информации сеть - такая же объективная реальность, как радиовещание в этом времени, или Интернет в следующем веке.

Ведь то, что происходило сейчас, биопоцессор воспринимал как одиночное заключение. Сведений, поступающих извне, было не то что катастрофически мало. И, если честно, не имелось вообще. А без духовной и эмоциональной связи с хозяином, квазиживой организм чувствовал ни с чем не сравнимый дискомфорт.

Вот такой парадокс и дичайший выверт сознания. Созданный на основе мозговых тканей Старших, лишённый эмоций и, казалось бы, индифферентный практически ко всему, биологический процессор, был не в своей тарелке.

Попробуйте, посидите в одиночной камере. Пусть даже и в окружении десятков и сотен тысяч книг, старых кинофильмов но, в принципе, лишённый общения. Выдержите, при этом сохранив бодрость духа и целостность разума? А, как долго? Вот то то и оно!

Сабантуй явно удался. После окончания первой исполненной мною песни, ошарашенные слушатели несколько секунд молчали а затем, раздалось дружное "ах" и, сначала робко, а затем всё громче и громче, зазвучали аплодисменты.

Втайне ожидавший и, что греха таить, втихую надеявшийся на что-то подобное, я пришибленно молчал. Ведь на такой прекрасный, поистине, сногсшибающий результат, не рассчитывал даже в самых смелых своих мечтаниях.

Голос звучал отменно, модуляции исполнялись безукоризненно. И даже, в общем-то совершенно посредственная гитара, почти не вызвала никаких нареканий. Исполняя припев я, честно слово, сам не знаю как, ухитрился спеть имитируя сразу три партии.

Понимаю, что это, вроде бы, в принципе невозможно, но всё случилось именно так. Довольный, я оглянулся на Верочку но, увидев, что происходит с девушкой, моментально убрал инструмент за спину и заботливо наклонился к ней.

- Что с тобой, малыш? - Еле слышно прошептал я. - Почему ты плачешь.

Но побледневшая Вера, закусив руку, молча мотала головой из стороны в сторону и, попыталась отстраниться, вжавшись спиной в покрытую масляной краской стену.

- Ничего, Коля. - Еле шевелящимися губами, пролепетала она. И, скрывая смущение, робко попросила. - Спой ещё что-нибудь. Пожалуйста.

- Ну, так как раз для этого ты меня сюда и притащила. - Улыбнулся я. И, ободряюще подмигнув, переместил гитару в рабочее положение и тронул струны.

Горло сразу же настроилось на нужную тональность, пальцы - ну, хоть убейте, не понимаю как! - сами собой взяли нужный аккорд. При этом сознание на долю секунды поплыло, а тело охватил озноб. Мне показалось, что что-то произошло с окружающим пространством.

Нечто неуловимое но, именно здесь и сейчас очень и очень важное. Словно какие-то плоскости и полусферы окутали помещение, благодаря чему мой голос и звучание инструмента из обычного бряцания по струнам и вполне заурядного блеяния приобрели какие-то волшебные, незаурядные свойства.

Но, так нужно было петь, я сосредоточился именно на этом, целиком и полностью поглотившем меня, занятии. Ведь, хоть и не знал, кто именно сформулировал эту замечательную мысль. Но, подсознательно, следовал конкретному и практичному совету. "Если хочешь чего-то достичь, сконцентрируйся и отдайся делу целиком".

Так как ни второй гитары, необходимой для исполнения сольных партий, ни трубы, синтезатора или даже самого завалящего баяна, в моём распоряжении не имелось, вступление я пропел, задорно и звонко изобразив вокализом мелодию припева. При этом отчаянно и, как показалось, совершенно не к месту, пытаясь вспомнить, что же такое "синтезатор".

Но, как только вступление закончилось, я набрал полную грудь воздуха и притихшая публика услышала первые строчки.

Я совсем не знаю как, тебя зовут

Случай свёл с тобой, на пять минут

Волосы, как солнце, золотые!

И глаза как небо, голубые!

Смотришь на часы, тебя, наверно, где то ждут!

Но! Но! Но!

Мы с тобой знакомы, незнакомка

И, не зная обо мне

Ты ко мне приходишь, незнакомка

Но, пока что лишь во сне!

Затаив дыхание люди во всех глаза смотрели на меня и, практически у всех представительниц прекрасного пола на ресницах блестели слёзы. Но, поскольку на такие мелочи отвлекаться было некогда, я перевёл взгляд на абсолютно бесчувственный равнодушный к моим, невесть откуда взявшимся талантам фикус, и повторил припев ещё раз.

Мы с тобой знакомы, незнакомка

И, не зная обо мне

Ты ко мне приходишь, незнакомка

Но, пока что лишь во сне!

Люди покачивали головами в такт, кто-то отбивал ритм по коленям, а некоторые даже пытались притопывать. Но эту, мешающую остальным инициативу быстро пресекли, недовольно зашикав и даже кое-кому показав кулак.

Я приступил к исполнению второго куплета, а затем, уже в сопровождении начавшего несмело подпевать импровизированного хора, закончил припев. И, как и положено, исполнив его ещё один раз, обернулся на, уже почти во весь голос рыдающую Веру.

- Да, что с тобой, милая? - Снова тихо поинтересовался я.

При этом сознание опять "моргнуло" а тело обуял неуловимый холодок. И, откуда-то появилась уверенность, сто нас никто из присутствующих не слышит.

- Я... Я... - Тем временем давилась слезами девушка.

Очень хотелось ободряюще схохмить, выдав что-то вроде: "Вижу, что ты"!

Но, интуитивно чувствуя, что сейчас не место и не время, я благоразумно молчал. Понимая, что любая истерика рано или поздно кончится. А вот такого циничного бездушия мне могут и не простить.

И, в общем и целом, всё-таки оказался прав. Сумевшая совладать со своими чувствами девушка, прижала ладошки к пылающим щёчкам и, ели слышно выдала.

- Кажется, я тебя люблю!

Глава 13

И от этих простых и, в общем-то обыденных пяти слов, мне сразу стало грустно. Так как понял, что в ближайшей перспективе и, именно с этой юной особью женского пола, быстрый перепихон откладывается. На весьма и весьма неопределённый срок.

Ведь, если речь идёт о простой физиологии, когда два юных, и только недавно достигших половой зрелости существа, начинают познавать мир и собственные тела, то короткие встречи без обязательств являются чем-то естественным. И таким же необременительным в моральном плане.

И, совсем другое дело, если речь идёт о тех, кого мы приручили. В этом случае просто потрахаться и разбежаться не получится. По крайней мере, без душевных, зачастую оставляющих шрамы на всю оставшуюся жизнь, травм. А так поступать с, в общем-то симпатичной и ещё недавно такой жизнерадостной девочкой, я сосем не собирался.

Бесспорно, именно теперь затащить, невесть с какого перепуга влюбившуюся в меня девушку, в постель, не составило бы никакого труда. Вот только, совершенно не представлял, что с ней делать дальше. Ну, не в ЗАГС же мне ещё вести, право слово!

Недолго повспоминав, что же такое этот самый ЗАГС и, так и не придя ни к какому выводу, как частенько в последнее время, выбросил это из головы и почесал затылок.

"Да-а! Дела, блядь"! - Вздохнул я. - "Выпендрился, называется, перед тёлкой".

Но, так как добрая сотня пар глаз смотрела на меня и, как подозреваю, душевные переживания Верочки волновали их в последнюю очередь, ободряюще погладил своего антрепренера по руке и снова взял аккорд.

Кто знает, может быть, слова следующей песни заставят Веру немного остыть и, чуть боле трезво взглянуть на окружающую действительность.

Мы выбираем путь... Идём к своей мечте!

И надо не свернуть, уже ни где, ни где

И, стоит шаг пройти! Заносит время след

Обратного пути, у жизни просто нет!

И, стоит шаг пройти! Заносит время сле-ед

Обратного пути у жизни просто нет!

Когда наступило время припева, я снова разделил голос на три разных тона и, отбивая больничным тапком ритм, обрушил на публики мощный гитарный риф. Который тут же был встречен дружным хлопаньем в такт, а стёкла в корпусе задрожали от будоражащих душу слов.

Поверь в мечту, поверь в мечту,

Поверь в мечту скорей!

Поверь в мечту, поверь в мечту

Как в красоту людей

Поверь в мечту, поверь в мечту

Поверь в когда-нибудь!

Поверь в мечту, поверь в мечту

Поверь в мечту, и в путь!

Немного успокоившаяся Вера прислонилась сзади и, обняв меня за талию, положила свою хорошенькую головку на моё плечё. Разумеется, это немного мешало и даже вызывало небольшое раздражение. Но, понимая, что оттолкнуть и тем самым, возможно до глубины души обидеть расчувствовавшуюся девушку, никак нельзя, я мужественно терпел это маленькое неудобство. И, как ни в чём ни бывало, начал второй куплет.

Усталость иногда... Сожмёт у сердца грудь

Настигнет нас беда, что осложнить... нам путь

Пройдём любви закат... И встретим с ней рассвет!

Поймём, пути назад, у жизни просто нет!

Пройдём любви закат... И встретим с ней рассвет!

Поймём, пути назад, у жизни просто нет!

Припев, вполне ожидаемо, пел при поддержке полусотни восторженно оравших глоток. Не стесняясь, народ вовсю топал и прихлопывал в такт мелодии. Но, каким-то, совершенно непостижимым для меня образом, гитару всё ещё было слышно. А мой, постепенно обретший силу и уверенность голос, по прежнему лидировал, перекрывая эту разномастную и бурлящую от восторга стихийно образовавшуюся группу поддержки.

Виктория Ивановна Синельникова после работы зашла навестить мужа, Сергея Петровича. А невольно оказалась среди слушателей этого, как она про себя назвала мероприятие, "конкурса больничной самодеятельности".

Не то, чтобы она была ярой почитательницей самородных дарований. Но, так как изнывающий от тоски Сергей, изъявил желание посетить объявленное за ужином мероприятие, уступила его просьбе и отказываться на стала. К тому же, Яков Моисеевич, бывший, если не в дружеских то, по крайней мере, в хороших приятельских отношениях с мужем, обещал подвезти после концерта на своём "Москвиче".

Что, в конечном итоге, перевесило недовольство от, как она полагала, зря потраченного времени. И, скрепя сердце, Виктория Ивановна отправилась в холл второго этажа. Народа, на удивление, собралось достаточно много.

Но, поразмыслив и поняв, что для томящихся, и мающихся от вынужденного безделья в госпитале больных, которых администрация особо не баловала развлечениями, даже такое, спонтанное и, как она полагала, совершенно непрофессиональное мероприятие, было подобно визиту, как минимум, Ливерпульской Четвёрки, решила что согласилась не зря.

Будучи в курсе местных реалий, и потому предусмотрительно захватив с собой стулья, они с мужем заняли пока ещё свободное пространство и принялись ждать.

- Кто хоть выступать будет, Серёж? - Еле слышным шёпотом поинтересовалась Виктория Ивановна. И, озираясь по сторонам, пояснила своё недоумённое любопытство. - А то я пока что артистов не вижу.

- Без понятия. - Пожал плечами Сергей Петрович. - Но, полагаю, нужно попросту подождать и вскоре мы обо всём узнаем.

- Зачем тебе это? - Просто, для того, чтобы спросить, прикрыв узкой ладошкой рот, полюбопытствовала Виктория Ивановна.

- А, что ещё делать? - Философски протянул супруг. - Шахматы надоели. Газеты, как правило, успеваю прочесть до обеда. А по телевизору сегодня ничего толкового не показывают.

- В общем, на безрыбье - и рак окунь. - Понятливо усмехнулась Виктория Петровна и, так как тема для беседы иссякла, просто принялась ждать.

Всё ещё немного, сожалея о, как она полагала, бездарно потраченном вечере. Но, так как, несмотря на начало апреля, на улице было достаточно холодно, а предложение Якова Моисеевича подвезти всяко перевешивала перспективу ждать на продуваемой всеми ветрами остановке общественный транспорт, то быстро загнала внутрь начавшее было проявляться раздражение, и задумалась о работе.

Трудилась Виктория Ивановна на Свердловском телевидении. И была как раз главным редактором музыкальных программ. То есть, не конкретно какой-то отельной передачи а, можно сказать, курировала целое направление. Освещая для зрителей целый пласт культуры и несла, так сказать, в массы и старалась показать все оттенки этого многогранного явления, коим была музыка.

Сейчас предстоял, как его многие называли "месяц четырёх дней". Именно так именовали отрезок времени с 12 апреля по 9 мая. День Космонавтики. День Рождения Владимира Ильича Ленина. Далее празднование Первого Мая, который, как все знали, являлся Днём Международной Солидарности Трудящихся и, наконец, вишенкой на торте, в финале этого многодневного забега, был самый грандиозный праздник - День Победы.

Приоритет Девятого Мая перед первым днём этого замечательного месяца Виктория Ивановна объясняла тем, что в последнем случае, помимо демонстрации проводился ещё и военный парад.

В котором её муж, впрочем, как и в случае мероприятий, приуроченных ко Дню Международной Солидарности Трудящихся, принимал участие по долгу службы. Так как являлся музыкальным руководителем и главным дирижёром военного оркестра Свердловского Дома Офицеров.

Кстати, оба они имели высшее музыкальное образование и занимали свои, довольно-таки высокие, особенно учитывая их относительно молодые годы, должности по праву. Им обоим было по тридцать два. Безусловно, не молоденька девочка и не безусый мальчишка. Но, так как средний возраст номенклатуры был "от пятидесяти и выше" то их обоих вышестоящие товарищи смело относили к "юной поросли".

Виктория Ивановна десять лет назад окончила Киевскую консерваторию по специальности хоровое дирижирование и теория музыки. А Сергей Петрович с младых ногтей был духовиком. Он играл на саксофоне, трубе и, впрочем, как и многие музыканты, владел ещё несколькими инструментами.

Разумеется, не так профессионально как основными но, на достаточно хорошем, или, во всяком случае, выше среднего, уровне. И даже иногда, вызывая лёгкую усмешку супруги, садился за имеющееся у них дома пианино. Столь пренебрежительное и, в общем и целом, тщательно скрываемое отношение к терзанию мужем чёрных и белых клавиш было обусловлено тем, что до поступления в консерваторию Виктория Ивановна окончила музыкальную школу по классу фортепиано.

Но, так как трезво оценивала своё исполнительское мастерство, продолжать обучение по заданной ещё родителями специализации не стала. А, предпочла поступить на дирижирование с намётками в дальнейшем целиком посвятить себя административной работе. По распределению попав на Урал, она познакомилась здесь с будущим мужем и, за последующие годы оба добились значительного карьерного роста.

Чему способствовали не связи и покровительство высокопоставленных родственников, а исключительно цепкий ум и хорошая деловая хватка обоих представителей низшего звена советской номенклатуры.

Окружающие их люди негромко переговаривались, обсуждая повседневные заботы. И даже появление двух молодых людей, не заставило невнятный ропот утихнуть. Парнишка держал в руках гитару местного производства и был одет в нелепую фланелевую пижаму неопределённого серо-салатово-голубого цвета. И в смешно волочащиеся кожаные шлёпанцы, явно на несколько размеров больше чем требовалось.

"Советская больничная одежда - самая непритязательная одежда в мире"! - Оценив забавный и невольно вызывающий улыбку облик юноши, усмехнулась Виктория Ивановна.

Нет-нет! Не подумайте! Будучи одним из руководящих работников на телевидении, женщина ни в коем случае на была диссиденткой. Но, как и вся творческая и не очень, интеллигенция того времени, время от времени (и только мысленно) позволяла себе немного поёрничать.

Так, чтобы сбросить накопившийся пар и слегка отвести душу. Ведь, совсем не глупая от природы, Виктория Ивана прекрасно видела, как улучшились жизнь и быт людей за чуть больше, чем четверть века, прошедшего с момента окончания Великой Отечественной Войны. А, являясь, хоть и мелкой и "не совсем настоящей", но всё-же чиновницей, ни в коем случае не собиралась кусать руку, которая её кормит.

Но тут мальчишка, о чём-то неслышно переговаривавший с приведшеё его девушкой в ладно сидящем на стройной фигурке белоснежном халатике, тронул струны. И, взяв первый, самый банальнейший из банальных и так любимый во всех дворах минорный аккорд, запел. И началось волшебство.

- Однако! - Поправив сползающие на кончик носа очки, ошарашенно пробормотал Сергей Петрович. - Это ведь гитара нашей фабрики?

- Ну да. - Тоже не понимающая в чём дело, подтвердила удивлённая Виктория Ивановна. - Да и, откуда здесь Чешской Кремоне или, хотя бы Гэдэдровской Музиме взяться?

- А звучит ведь ничуть не хуже. - Со всё возрастающим интересом заметил дирижёр духового оркестра. - Да и голосом хлопца Бог не обидел.

- Это уж точно! - Подтвердила главный редактор музыкальных программ. - И песня... Очень простая и так хорошо ложащаяся на слух. И, дослушав до конца второй куплет, негромко принялась подпевать. - Старая мельница, крутится вертится, льётся о камни вода. Старая мельница, всё перемелется, только любовь никогда. Старая мельница, всё перемелется, только любовь никогда!

- Хорошо поёт! - Согласился с её мыслями супруг. Если бы сам, своими ушами не слышал, ни за что бы не поверил, что человек может так владеть голосом.

- Не то слово! - Восторженно закивала Виктория Ивановна. - Это не просто хорошо. Это фантастически нереально!

И, под звуки уже второй, причём так же совершенно незнакомой и новой мелодии, поднялась со стула, намереваясь как можно скорее добраться до этого гениального вундеркинда.

Но, так как пространство холла заполнялось хаотично, и даже никакого намёка на порядок, не говоря уже о подобии стройных и лаконичных рядов концертного зала не было и в помине, сделать это ей, закономерно, не удалось. Напротив, окружающие её люди недовольно зашикали и, невзирая на горячее желание, Виктории Ивановне пришлось сдержать свой порыв и усесться обратно на место.

- Что, надеешься что тебе разрешат сделать с ним передачу? - Понимающе усмехнулся Сергей Петрович?

- Почему нет? - Не стала утверждать обратное Виктория Ивановна. - Песни эти никто не слышал и, очень подозреваю, что исполняем их сам автор. А, учитывая вокальные данные этого гениального юноши, мы вообще произведём фурор. И, на миг о чём-то задумавшись, принялась теребить мужа за рукав. - Кстати, ты со своим оркестром, мог бы мне в этом очень помочь!

- Ну, допустим... - Нехотя согласился Сергей Петрович в ведении которого были и исполняемые хором военных музыкантов номера. - Но, хоть убей, ума не приложу, как я обосную включение в программу лирических, по сути своей, песенок.

А в это время голосистый парень заливался соловьём, заставив слушателей замереть в восторженном, если и не экстазе то чувстве, очень и очень близком. И, под, казавшимися сказочными звуки и не менее прекрасные слова

Мы с тобой знакомы, незнакомка

И, не зная обо мне

Ты ко мне приходишь, незнакомка

Но, пока что лишь во сне

Виктория Петровна крепко задумалась о продвижении и, так сказать, выводу на большую сцену этого никем не огранённого бриллианта. Ведь, как ни крути, а она, пусть и далеко не рядовой но, всего лишь музыкальный редактор на областном телевидении. И работает уже с устоявшимися и давно сформированными коллективами.

Этот же, пока что не вписывающийся в общепринятые рамки самородок, явно был одиночкой и, своим намётанным в административных игрищах глазом, Виктория Ивановна ясно видела, что за ним никто не стоит. Не было у замечательно певшего юноши ни пренебрежительного прищура глаз, ни презрительно оттопыренной губы.

Парень просто делал то, что ему нравится. Явно испытывая при этом удовольствие. Но без того неуловимого налёта спеси и зазнайства, свойственных мало-мальски преуспевшим на ниве "продажи таланта" молодым, и не очень, подвизающимся на творческом поприще, людям.

- Серёжа, этот мальчик должен быть наш! - Цепко ухватив тонкими, но сильными пальчиками пианистки, мужа за плечё, безапелляционно заявила Виктория Петровна. - Да, песни у него не совсем твоего формата. Но и просто так упускать эту, невесть откуда появившуюся жар-прицу, было бы самой большой глупостью!

- Я подумаю. - С видимой неохотой согласился муж.

Парень с гитарой в это время обернулся спиной к слушателям и снова о чём-то заговорил с приведшей его сюда девушкой. Та почему-то плакала, а на лице у юноши проступило немного озадаченное и слегка разочарованное выражение. Он что-то, сказал своей расстроенной собеседнице и, снова тронул струны.

И всё, надо сказать, абсолютно не предназначенное для подобного действа, "глухое" и совсем не "звучащее" помещение, вмиг заполнил мощный, вибрирующий и, казалось, пробирающий до самых печёнок, голос.

Мы выбираем путь... Идём к своей мечте...

И надо не свернуть, с пути уже-е нигде

И, стоит шаг пройти... Заносит время сле-ед

Обратного пути, у жизни просто нет!

И, стоит шаг пройти... Заносит время сле-ед

Обратного пути, у жизни просто нет!

- Тоже скажешь, что это не ваш формат? - Немного язвительно поинтересовалась окончательно утвердившаяся в собственном мнении Виктория Ивановна. - А, когда, после исполнения второго куплета, зрители дружно подхватили припев, запела вместе со всеми. - Поверь в мечту! Поверь в мечту! Поверь в мечту-у, скорей! Поверь в мечту! Поверь в мечту! Как в доброту-у людей! Поверь в мечту! Поверь в мечту! Поверь когда-а нибудь! Поверь в мечту! Поверь в мечту! Поверь в мечту-у и в путь!

- А, ты знаешь... В этом что-то есть. - Услышав последнюю композицию и, увидев, с каким невероятным восторгом её принимает публика, переменил первоначальное мнение Сергей Петрович. - Разумеется, это не подходит для духового оркестра... Но, нам как раз доставили аппаратуру и различные инструменты, произведённые в ГэДээР и Чехословакии.

- И, как понимаю, музыкантов для её использования не имеется? - Победно закончила за супруга Виктория Ивановна.