Широков Алексей

СССР 2010 Здравствуй, пионерское лето!

Глава 1

При слове Сибирь у большинства жителей планеты в голове возникает бескрайняя тайга, снежные бури и жестокий мороз, от которого птицы замерзают на лету. Но лишь те, кому довелось побывать здесь летом знают, как жарко и душно бывает в городе, особенно если ты вынужден носить плотную мотоциклетную куртку, даже с вентиляционными вставками. На ходу ещё терпимо, ветерок обдувает, но стоит остановиться, как начинаешь обливаться потом и это несмотря на то, что я вполне официально получил второй Разряд.

Хорошо ещё что большинство горожан расползлись по дачам и пляжам и дороги были достаточно свободные. И хоть на мотоцикле в любом случае передвигаться проще и быстрее, всё равно не хотелось лишний раз стоять в пробке на такой жаре. Тем более на Красном проспекте они случались регулярно. Я даже пожалел, что не поехал на метро, тем более что техникум, куда я собрался подавать документы, располагался буквально в паре шагов от него. Но нет, что ты. Зачем мне тогда мотоцикл, если им не пользоваться. И так вон последний месяц никуда особо не выбирался, занявшись реализацией новых проектов. Зато и сделал столько, что ничуть не жалею.

Прежде всего это конечно интернет радио. Хотя нет, самым главным достижением было доведённая наконец, до ума нейросеть, названная Кисой, по ассоциации код — кот — кошка — киса. Почему так, не знаю, не я придумал, а специалисты привлечённые КГБ. Они буквально слюной исходили, пытаясь разобраться в алгоритме работы нейросети и дай им волю, заставили бы меня жить в институте, объясняя непонятные моменты, то есть практически всё, но к счастью, за меня вступилась госбезопасность. В итоге удалось сторговаться на несколько консультаций в месяц в рамках изучения нейросети и, как ни странно, поступление в техникум. Меня туда брали без экзаменов, точнее их результаты ни на что не влияли, но всё же из соображений конспирации подавать документы и сдавать я должен был на общих основаниях.

Следующим крупным достижением было формирование команды разработчиков мобильных игр. Звучит красиво, но по факту всё что я сделал, это зарегистрировал кооператив и нанял на сдельную зарплату художников, что создавали графику для моего битэмапа “Красный удар!”. Две девочки и парень увлечённые цифровой графикой очень обрадовались, когда я им заплатил за работу по двести рублей на нос и без разговоров согласились сотрудничать дальше. Я тоже не разорился, поскольку деньги шли не из моего кармана, а от кооператива, создающего игровые автоматы.

Несколько штук уже были готовы, там действительно не было ничего сложного, и на пробу выставлены в разных универсамах. То бишь местных торговых центрах. Надо сказать, такой популярности даже я не ожидал. Школьники буквально оккупировали автоматы, благо начались каникулы. Так что перспективы выглядели самыми радужными, тем более что на подходе было ещё несколько игр. Лев Иванович уже довольно потирал руки и отбивался от друзей, владельцев других универмагов, желающих увеличить приток посетителей и заработать.

Ещё одной самой главной новостью, оставшаяся незамеченной подавляющим большинством граждан, оказалось разрешение на использование спутниковой навигации для гражданских лиц и доступ к картам местности. С ограничениями, под контролем компетентных органов, но и это был огромный скачок вперёд. Жаль только вряд ли получится в ближайшем времени поставить датчик на квадрокоптер, хотя бы потому что их тупо не было в продаже, да и вообще не существовало гражданских модификаций, но я надеялся, что в скором будущем всё появится.

Сам я узнал об этом от Сикорского. Нет не так, от полковника комитета государственной безопасности Сикорского. Да, Игоря Игоревича повысили, но при этом оставили в городе. А заодно поручили меня курировать, чему тот был очень рад, что и высказал при встрече, не особо выбирая выражений. А заодно приволок рапорты Тихомирова о наших беседах, где я рассказывал про интерактивные городские карты, агрегаторов такси и прочих инновациях. Пришлось потратить пару дней, чтобы подробно расписать как всё это должно было выглядеть, как взаимодействовать и каким образом граждане могут ими пользоваться. Получился весьма объёмный талмуд, благо печатаю я быстр, а дома имелся полный набор офисной техники. Между прочим заграничной, точнее американской. Подарок от конторы. Как и самая современная видеокарта, совместимая с моим железом. Уж не знаю, намёк ли это, но работать над играми стало проще.

И как вишенка на торте, мне вручили Орден. Тот самый, что обещал Тихомиров, “За личное мужество”. Самый низкий по статусу, не дающий никаких льгот, но сам факт получения государственной награды изрядно почесал моё чувство собственной важности. Приятно, что не забыли, дали блестящую цацку. Сам первый секретарь обкома партии товарищ Васнецов лично приколол её мне на грудь и наговорил много хороших слов, хоть было видно, что Вадим Семёнович совершенно не в курсе, за какие заслуги мне прилетела награда. В документах написали мол, за отвагу при спасении людей и пресечении посягательств на жизнь граждан и никакой конкретики. Впрочем, опытный партийный работник, видя, что за структура подавала представление и не лез глубже. Зато долго хвалил маму за правильное коммунистическое воспитание сына, что она под конец аж разревелась от счастья. И теперь все соседи знали, какой у неё замечательный ребёнок. Я не препятствовал, пусть хвастает. Раньше я не так уж и много давал поводов для гордости, скорее уж наоборот, пусть хоть сейчас душу отведёт.

Я включил поворотник, аккуратно перестраиваясь из ряда в ряд, и дождавшись нужного мне перекрёстка свернул, тут же прижавшись к обочине и припарковавшись. С одной стороны, удобно, когда учебное заведение в самом центре города, с другой, как представлю каково сюда добираться в будние дни, так плохо становится. Точно буду на метро ездить, ну его нафиг по пробкам добираться. И верь теперь рассказам, что в СССР личного автотранспорта было очень мало, купить его можно было только отстояв несколько лет в очереди или по большому блату. Не знаю, может у нас это так и было, а здесь вон пошёл в автомагазин и взял что понравилось. Другой вопрос, что особого выбора нет. Тут да, или отечественные Жигули бери, или Москвич, ну или китайцев, тоже не слишком отличавшихся обилием моделей. Да и качество… китайское. Хоть по сравнению с тем, что было у нас в это время просто небо и земля. Ладно, мне ещё два года до совершеннолетия, успею денег заработать и связями обрасти, чтобы не бегать в поисках. Хотя… куда уж больше то. Вон личный полковник КГБ имеется.

Заглушив мотоцикл, я слез с него, и тут же расстегнул куртку иначе можно было изжариться в собственном соку. Пекло не только солнце, но и от асфальта пышело жаром, создавая эффект духовки. Я даже немного почувствовал себя курой гриль. Очень захотелось в тенёк, а лучше на пляж. Взять Лену, лежать на песочке у воды, пить холодный лимонад… я усилием воли отогнал манящие мысли всё бросить и рвануть за Зосимовой и полез в кофр. Шилов подогнал, очень удобная вещь для мотоцикла, хоть немного портит спортивный вид, зато теперь и шлем есть где оставить и не нужно выдумывать как что-нибудь отвезти или привести. Вот сейчас, например, я убрал шлем, достал папку с документами и вздохнув, направился в здание, на котором виднелась табличка “Новосибирский авиационный техникум им. Б.С. Галущака”. А Лене и морю придётся подождать, не всегда в жизни всё идёт так как хочется.

— Здорово, пацаны, — я тормознул возле тройки парней, трущихся на крыльце. — Не подскажете, где тут приёмная комиссия сидит. А то плутать неохота.

— Ты где тут пацанов увидел, чучело, — злобно зыркнул на меня один из них, прячущий в кулаке дымящуюся сигарету. — Глаза разуй, баклан! Не видишь, что ли, три шпалы?!

— И что, ты теперь почётный машинист? — я примерно понимал, о чём он, три шпалы — третий курс, но хамства спускать не собирался. — Или это количество извилин в мозгу? Чего базлаешь то? Не знаешь, так и скажи. А за базар и ответить можно.

— Чё сказал?! — на этот раз все трое отреагировали, развернувшись ко мне и беря в клещи. — Ты чо, абитура, попутал что-то, на старшаков рот разевать? Мы тебе быстро объясним…

— Что тут происходит?! — суровый мужской голос, раздавшийся от дверей в здание, не позволил узнать, что они там мне хотели объяснить. — Дёмин, Семёнов, Уткин, опять вы?! Снова пристаёте к абитуриентам?!

— Да мы просто объясняли как приёмную комиссию найти, — тут же принялись оправдываться хулиганы. — Короче это…

— Вы кому по ушам ездите?! — к нам подошёл крепкий мужчина в спортивной форме и звездой Разрядника пятого ранга на вороте. — А ну ка? Ещё и курите?! Совсем обнаглели?! А ну марш отсюда, чтобы я вас больше не видел! А завтра будете отрабатывать все свои косяки! Понятно? Тогда чего стоим?!

— Свидимся, — меня обожгли злыми взглядами, и троица растворилась.

— Ты документы подать хочешь? — физрук, а никем другим этот мужик просто не мог быть, повернулся ко мне. — Чего так поздно, пара дней всего осталось.

— Но остались же, — я пожал плечами и вытер пот со лба. — Что ж так печёт. За тридцать пять третий день.

— Ты бы ещё шубу одел, — рассмеялся мужик, но с интересом поглядел на мою куртку со штанами. — Мотоциклист, что ли?

— Ага, — я мотнул головой в сторону байка. — Вон моя ласточка. Вега-2.

— А у меня Днепр. — физрук ткнул на припаркованный в тени чёрный мотоцикл с коляской. — Не люблю спортивки. Нет в них ощущения мощности. То ли дело Днепр. Или Урал. Хотя Днепр, конечно, лучше.

— Ну да, — я усмехнулся. — Спасибо за помощь, пойду документы подам. А то и сегодня не успею.

— Погоди, — тормознул меня физрук. — Ты выглядишь крепким. Энергет? Какое спортивное общество?

— Ага, — я кивнул, подтверждая, но не спеша разглашать свой ранг. — Динамо.

— О, я тоже! — физрук ткнул пальцем в не замеченный мною раньше значок. — Энергет это хорошо! А Динамо ещё лучше! Нам люди нужны! Пошли, провожу тебя, чтобы не плутал. И давай знакомиться. Я Владимир Васильевич Спиридонов, веду физкультуру и секции волейбола и футбола. Ну и рукопашный бой, для желающих. Ты каким спортом занимаешься?

— Честно? — я задумался, перебирая в голове то, что могло сойти за спорт, и ничего не находя. — Морды бью хорошо. Качественно. Да и всё наверно.

— А чего так? — удивился Спиридонов. — Странно. У нас парни даже те, кто не стал энергетом очень любят мяч погонять. На заучку ты не похож, так в чём дело?

— Сложно так сразу объяснить, — я тяжело вздохнул. — В целом по совокупности фактором. И образ жизни, и интересы не лежали в стороне спорта.

— Хулиган что ли? — подозрительно прищурился физрук. — Понятно. То то сразу к Дёмину с компанией подошёл. Родственную душу почуял.

— Не, честно случайно получилось. — я покачал головой. — С антиобщественным образом жизни я завязал. Совсем. Твёрдо встал на путь исправления и служения обществу. Вон даже в техникум поступаю, хотя раньше мне выше фазанки ничего не светило. Да и то не факт. Короче, теперь я исключительно положительный персонаж.

— Ну ну, — буркнул явно расстроившийся Владимир Васильевич, останавливаясь у двери с приклеенным листком “Приёмная комиссия”. — Заходи. Посмотрим какой ты положительный. Я за тобой буду следить.

— Да бога ради. Если вам так хочется — следите, — отмахнулся я, ибо одним больше, одним меньше, пофиг и толкнул дверь. — Добрый день. Я документы подать.

— Здравствуйте. — женщина за столом даже не оторвала глаз от бумаг, махнув в сторону трёх парт, за которыми расположились молодые девчонки в форме техникума. Судя по нашивкам четверокурсницы. — Вот к ним.

— Приветствую милые барышни. — я улыбнулся всем трём и выбрав самую симпатичную с россыпью веснушек по курносому носику и щекам плюхнулся на стул напротив неё, расстёгивая папку. — Семён Павлович Чеботарёв, к вашим услугам, сударыня. Прошу любить и жаловать.

— Ух ты какой! — восхитилась одна из оставшихся. — Зин, ты там осторожнее. А то такой ухарь тебя быстро у Сашки отобьёт. Кстати, Семён Павлович. Меня Маша зовут и парня нет.

— Безобразие, — я изобразил искреннее возмущение. — Как у такой прелестной девушки нет парня? Это категорически недопустимо! Я думаю, нужно срочно собрать комсомольское собрание и выделить вам парня из резерва! В крайнем случае я готов сам, своим телом так сказать, закрыть эту амбразуру! Практически…

— Мало что хулиган, так ещё и бабник, — прервал мои словоизлияния Спиридонов. — Не задуряй голову девчонкам, Чеботарёв.

— Володя? — удивлённо подняла голову женщина и перевела взгляд на меня. — Твой?

— Нет, на крыльце только что познакомились. — покачал головой физрук. — Он там чуть с Дёминым не сцепился. Чую я привалило нам проблем.

— Так может ещё не поступит. — потеряла ко мне всякий интерес женщина. — Конкурс у нас в этом году большой, медалистов много. Так что даже если экзамены сдаст нормально, по аттестату может не пройти.

— Молодой человек. — окликнула меня конопатая Зоя, разбиравшая мои документы. — У вас действительно второй Разряд энергета?

— Да, там же лежит удостоверение, — я кивнул. — Получил буквально пару недель назад.

— Второй?! — снова возбудился Спиридонов, да и заведующая приёмной комиссией тоже оживилась. — Отличный результат для восемнадцать лет! Так, Светлана Викторовна, он нам однозначно нужен.

— Простите, но ему шестнадцать. — Зоя ещё раз взглянула в мой паспорт. — Он после девятого поступает.

— Ше-шестнадцать? — а вот теперь физрук стал похож на какающую мышку с огромными выпученными глазами. — Кто ты, тварь? То есть извини, как?!!

— Небольшая аномалия развития энергета. — я пожал плечами, чувствуя, как на мне скрестилось пять пар оценивающих взглядов. — Я очень легко вхожу в сатори. Поэтому развиваюсь на порядок быстрее.

— И Динамо… — до Спиридонова дошло, как я, не занимаясь спортом сумел попасть в спортивное общество.

— Резерв одиннадцатого управления, — не стал скрывать я. — Занимаюсь у Выгорского, если знаете такого.

— Знаю, — у Владимира Васильевича даже голос сел. — Теперь понятно, чего ты Дёмина с дружками не испугался. Ты их раскатать в блин за пару секунд мог.

— Ну вы из меня монстра то не делайте. — я скривился. — Я первым никого не трогаю. Чисто защищаюсь.

— И-извините С-Семён, — снова подала голос Зоя, на этот раз гораздо вежливее и даже немного испугано. — А это что?

— Это? — я взял протянутую книжицу. — А, это! Это наградная книжка ордена “За личное мужество”. Тоже буквально неделю назад получил.

— Чего?!! — вот теперь Спиридонов не выдержал и одним движением выдернул у меня документ, а рядом словно по волшебству возникла председатель приёмной комиссии. — Чеботарёв Семён. Номер… где орден?!

— Так я не ношу, — я пожал плечами и распахнул куртку, демонстрируя футболку с приколотыми значками. — И так вон приходится таскать кучу железа. Да и понты это, на мой взгляд.

— Получил награду за дело?! — упёрся взглядом в меня физрук. — Значит обязан носить! Государство просто так никого не награждает. Понял?

— Он понял, — никто не заметили, как в кабинете появился ещё один человек, в хорошем строгом костюме, сразу выдававшем в нём сотрудника одной небезызвестной мне конторы. — Семён Чеботарёв был награждён за спасение жизни нескольких человек и помощь в ликвидации опасности. И конечно, будет носить награду или планку на форме согласно статуту. Как и положено ответственному комсомольцу студенту нашего техникума.

— Вы из первого отдела, я правильно понимаю, — я поднялся, глядя на незваного гостя. — Видимо уже в курсе.

— Конечно, Семён. — кагэбэшник протянул мне руку. — Сухарев Алексей Михайлович, майор госбезопасности. Заканчивай здесь и зайди потом ко мне. Познакомимся поближе. Владимир Васильевич, будьте добры, проводите юношу, чтобы не заблудился. Не буду мешать. Продолжайте товарищи.

— И кто ты такой, Семён Чеботарёв? — физрук задумчиво уставился на дверь, за которой скрылся чекист, а затем посмотрел на меня. — И что с тобой делать?

— Понять и простить? — я снова сел перед Зоей. — Одно могу обещать, скучно со мной точно не будет. 11

Глава 2

— Проходи, присаживайся. — приветливо кивнул мне на стул Сухарев. — Чай будешь? Владимир Викторович, благодарю за помощь. У вас, кажется, скоро тренировка?

— Да, пойду я, пожалуй, — верно понял очень “тонкий” намёк физрук. — Семён, не забудь! В сентябре начинаем тренировки!

— Конечно, — я кивнул, постаравшись добавить в голос побольше энтузиазма. — Как только — сразу к вам!

— Ну всё, бывай, удачно тебе сдать экзамены. — Спиридонов махнул рукой и вышел за дверь, плотно притворив её за собой.

— Значит Владимир Викторович уже успел завербовать тебя в свои ряды, — с лёгким удивлением констатировал факт майор. — Честно говоря не ожидал. Судя по делу, тебя не слишком интересует спорт и общественные мероприятия.

— Так далеко не факт, что меня на поле вообще выпустят, — я легкомысленно откинулся на спинку стула, наслаждаясь прохладой кондиционера. — С моим то рангом. Почему тогда не сделать приятно человеку. Пусть порадуется.

— А ты уверен, что ему будет приятно? — прищурился Сухарев, глядя на меня холодным взглядом. — когда ты в последний момент сольёшься. А ведь на тебя все будут рассчитывать. По-твоему, это достойно комсомольца?

— Только на комсомольскую сознательность давить не надо, — я поморщился. — А то я гляжу это очень выборочно работает. Чем выше должность в партии, тем меньше сознательности. И не надо на меня так смотреть. Я не контра, просто не люблю, когда из меня делают идиота и манипулируют. Вот как вы сейчас. Владимир Васильевич по должности обязан понимать, кого допустят до соревнований, а кого нет. Если станет пытаться меня пропихнуть, это что будет по комсомольский сознательно? Да ни хрена! Это будет подло по отношению к другим участникам. Но ни его, ни вас это почему-то не волнует, правда? Куда сознательность то делась?

— Мы сейчас о тебе говорим, — по загулявшим на скулах желвакам было видно, что отповедь Сухареву не понравилась. — Мал ещё перед тобой отчитываться.

— Отличная отмазка, — я не собирался останавливаться. — собственно, о чём я и говорил. Вместо признания и исправления своих ошибок тупой накат, ты младше, ты ниже по партийной лестнице, им сверху виднее и так далее. А люди не идиоты, они всё видят и делают выводы. Если руководству можно лгать и обманывать, значит и нам тоже. Если каждый день из каждого утюга звучат лозунги и бравурные речи как у нас всё замечательно, а люди не могут элементарно купить кусок масла и колбасы, то рано или поздно рухнет вся система просто потому, что никто больше не будет верить в светлое будущее коммунизма, а будут искать что пожрать. И при первой же возможности кинуться крушить то, что сами же возводили. Подумайте над этим, товарищ майор. И да, я знаю, что, если бы не приказ, вы меня за такие слова к стенке бы поставили. Никто не любит, когда их лупят по розовым очкам. Это больно и неприятно.

— Откуда ты только такой взялся, — кагэбэшны смотрел на меня с откровенной неприязнью, даже ненавистью. — Считаешь себя самым умным, да?

— Нет, — тут же отозвался я, пожав плечами. — Зачем. Это же элементарные правила. Не убий, не укради, не лги. Слышали наверно. И я не сказал ничего выходящего за их рамки. При этом сам я далеко не святой, скорее даже наоборот, хоть и стараюсь это исправить. Так что с Владимиром Васильевичем тем же, я сразу поговорю, и обозначу, что ни в каких серых схемах участвовать не буду. Но даже если меня не будет на соревнованиях тренировки с энергетом моего уровня пойдут ребятам на пользу. Я считаю этого более чем достаточно.

— Может быть, но оставим пока этот вопрос, — Сухарев, как и положено профессионалу, взял себя в руки и больше не источал негативом в мой адрес. — Я, собственно, пригласил тебя по другому вопросу. Твоё поступление уже можно считать свершившимся фактом, но ты и так об этом знаешь. Кстати, а как твоя философия про недопустимость лжи соотносится с использованием блата? Если ты такой честный, поступал бы как все, на общих основаниях.

— Так не я решал, где мне учиться, — я даже удивился. — Вам моё дело не давали? Или скорее всего, там засекретили всё что только можно и что нельзя. Ну ладно, я ещё поговорю с Игорем Игоревичем на эту тему, всё-таки нам с вами ещё долго работать. Так вот, данный техникум выбрали ваши коллеги, кстати, по каким причинам я не знаю.

— Зато я догадываюсь, — Алексей Михайлович выложил на стол пакет и пододвинул его ко мне. — Вот, буквально вчера пришли документы об организации факультатива неких беспилотных летательных аппаратов. Ответственный — Чеботарёв Семён Павлович, студент первого курса. Я ещё даже к директору не ходил, настолько бредово это звучит. Но приказ есть приказ.

— Да ну! — я схватил документы и начал читать, чтобы через пару минут восхищённо присвистнуть. — Вот суки, а! Взяли и повесили на меня фактически разработку учебной программы. Вот кто они после этого? Хотя, с другой стороны, это логично. Кто ещё кроме меня, сможет это сделать. Да и понятно, почему именно этот техникум. Ладно, принял, но мне понадобится оборудование. Компьютеры, расходники, детали. Масса всего.

— Зачем? — майор искренне не понимал, что происходит. — Что ты собрался с ними делать?

— Так квадрокоптеры же, — я тоже вполне искренне удивился вопросу. — Я ведь так понял, что нужно научить студентов создавать и управлять квадрокоптерами. Теми самыми беспилотными летательными аппаратами. Но их для начала нужно из чего-то собрать. Какой бюджет нам на это дело выделили?

— Бюджет… — простой для меня вопрос выбил госбезопасника из колеи, он просто никогда подобным не занимался. — Думаю, это может сказать только директор. Техническая и финансовая сторона организации факультатива — это его задача.

— Понятно, — мне стало ясно, что я поторопился и кроме идеи ещё ничего, по сути, нет. — Ладно, я накидаю список необходимого, поговорю с товарищем Сикорским, он тоже должен быть в курсе, а потом уже пойдём к директору. Тем более мне ещё экзамены сдавать. Предпочитаю там, где можно обходиться своими силами. А то некрасиво получится.

Я сам себе удивлялся, но выглядеть треплом перед старым мудаком Калининым не хотел. Хотя бы ради собственного морального превосходства. А то получится, что я на него наехал, тот устроил капитальный шухер в военных училищах, и тут же, сам устраиваюсь в техникум используя связи и волосатую лапу. Нехорошо, некрасиво. Тем более что я был уверен в способности поступить самостоятельно. Математика и физика у меня на отлично, а с русским и литературой тоже вроде приспособился. Почитал типовые сочинения по классическим произведениям, нахватался фраз про счастливое коммунистическое будущее, значение партии и вождей и прочей пропагандистской мути. Тот ещё бред, но без этого никуда, благо ещё можно ограничиться парой предложений, а не расписывать как повезло бы Анне Карениной, если бы тогда уже была советская власть. Да, Каренину я не любил, хотя бы за то, что она была наркоманкой. Хотя тогда это было нормально, вон кокаин продавали как средство от насморка. Дикие люди, а ещё классики.

— А вот это правильное решение! — даже слегка улыбнулся Сухарев. — Комсомолец всего должен добиваться сам! Только так можно стать настоящим человеком, коммунистом, строителем светлого будущего для всех рабочих людей планеты.

— Я тоже считаю, что блат и непотизм — это мещанство, которое разъедает наше общество. — кивнул я, соглашаясь с госбезопасником. — Когда продвигают своих, в ущерб остальным, не давая пробиться наверх по настоящему способным людям очень быстро наступает ситуация, при которой любое развитие останавливается. Ведь главная цель такой системы сохранить своё положение, свои привилегии. Не самим стать лучше, а не позволить сделать это другим. А это всё, конец. Поэтому нужны социальные лифты и одним из важнейшим из них является доступность образования.

— Кто ты вообще такой?! —в полном изумлении вылупился было на меня Алексей Михайлович, но сумел взять себя в руки. — Прошу прощения. Просто удивительно слышать такое от шестнадцатилетнего подростка. Я полностью разделяю эту точку зрения. Если все перспективные места будут занимать детишки… кхм.

— Тогда я пошёл готовиться? — я сделал вид, что не заметил нечаянного откровения майора. — А то времени у меня осталось совсем немного. Стоит повторить примеры, задачки по физике порешать.

— Да, конечно. — Алексей Михайлович поднялся и протянул мне руку. — Рад был познакомиться. Надеюсь, что у нас с тобой не будет проблем.

— Я бы вам пообещал, но уже понял, что жизнь штука такая, что ничего нельзя прогнозировать. — пожал я ладонь. — Скажу только одно, приложу все усилия, чтобы от меня лично не было неприятностей. Но сами понимаете, что не всегда это зависит от человека.

— Со всем остальным я разберусь, это моя работа. — Сухарев был максимально серьёзен. — Да и Игорь Игоревич держит руку на пульсе. Уверен, ты и сам это понимаешь. Поэтому и говорю, постарайся не влипать в неприятности.

— Но они же ждут, — хохотнул я, но увидев, что шутку не оценили, исправился. — Понял, принял. Никаких проблем. Сделаю всё от себя зависящее. Рад был познакомиться. До свидания.

— До свидания. — дверь в кабинет особиста закрылась, но я даже через неё чувствовал его взгляд.

— М-да… — я почесал затылок. — Впрочем, этого следовало ожидать. Кто бы меня просто так отпустил. Но, с другой стороны, я сам лез куда не надо с беспилотниками. И что, когда это заметили и дали возможность реализоваться дам заднюю? Да не дождётесь!

От принятого решения на душе стало легче, и я направился к выходу, подмигивая редким девчонкам, в форме техникума и без. Впрочем, реагировали они примерно одинаково, разве что последние сильнее смущались. А что, я парень симпатичный, к тому же мотоциклетная куртка добавляла внушительности. Плюс уверенность в себе. Не знаю как, но девицы чуяли это нутром. Если будешь мяться и мямлить, не видать тебе подруги, даже если будешь писаным красавцем. Ну разве что кто из жалости подберёт. Но держись уверенно, даже слегка расслаблено, не жмись и не отводи глаза и вуаля, даже если твоя фигура не соответствует идеалу тебя заметят. Но тут главное учитывать, что многие, даже девушки, путают самоуверенность с распущенностью и наглостью, чем пользуются всякие козлы. Отсюда и байка, что хорошие девочки любят плохих мальчиков.

Ладно, плевать. Я и с девчонками то заигрывал чисто из спортивного интереса. Начинать серьёзные отношения у меня не было желания, а чтобы расслабиться была Лена и Марина. Нет, если бы кто-то подвернулся я бы отказываться не стал, но всё-таки девушки в Союзе были куда скромнее ровесниц из моего мира. Хотя бы потому что здесь не пропагандировали из каждого утюга половую распущенность и так называемые свободные отношения.

Это не означало, что секса в Советском союзе нет, наоборот, молодёжь много времени уделяла общественным мероприятиям, а это означало плотное общение с противоположным полом, с возникновением симпатии и всеми вытекающими последствиями. Но при этом строго соблюдались правила приличия. Например, даже если девушка с парнем уже не просто перешли черту, а перепробовали две трети поз из Камасутры, начни он её лапать на улице при посторонних сто процентов получит по морде. Или вон соседка моя, Маринка. Мужиков меняет как перчатки, ну раньше, как минимум, но при этом назвать её шалавой нельзя, потому что ведёт себя в рамках приличия. Хоть бабки во дворе всё равно считают её проституткой. Кое-что никогда не меняется вне зависимости от мира и вселенной.

Заняты мыслями о выкрутасах пространственно-временного континуума я дошёл до своего мотоцикла, чтобы увидеть трущуюся возле него троицу уже знакомых мне обалдуев. Главарь, видимо тот самый Дёмин, с которым я говорил прошлый раз, так и вовсе залез на сиденье и крутил ручки, словно дитё малое. Меня это почему-то взбесило. Я хрустнул шеей и направился прямиком к хулиганам.

— Слышь, мальчик, отойди от техники, а то бо-бо будет. — если эти трое хотели меня напугать у них явно не получилось. — тебе мама не говорила чужого не трогать? А то придёт злой хозяин и оторвёт руки на хрен.

— Явился, — все трое тут же развернулись ко мне, показывая, что это была не случайность. — Ну что сучёнок, за базар отвечать будеш-ш-ш…

Да, разговаривать с ними я не собирался. Убедившись, что возомнившие себя королями техникума щенки ждали именно меня, я с ходу скользнул вплотную и ткнул каждого пальцем, используя технику “Шока”, и через мгновенье передо мной лежало три парализованных тела. Идиоты даже энергетами не были. Брали только нахальством и наглостью, хотя скорее всего третировали они лишь младшие курсы и абитуру. За что им по любому уже прилетало, значков комсомольцев я ни у одного не видел. Но, как говориться, если человек идиот, то это надолго. По-другому объяснить их поведение я не мог.

— Эй, филателисты, не разбредаемся! — здесь не было Масяни, но меня это мало волновало, я подхватил самого Дёмина за грудки и приподняв над землёй отвесил пару пощёчин, приводя в сознание. — Ты чего хотел то, болезный? Выпить нет и денег не проси.

— С-сука, мог бы и сказать, что энергет. — несмотря на своё положение хулиган ещё пытался хорохориться. — Руки убери!

— Да как скажешь, — я отпустил придурка и тот больно грохнулся об землю, застонав. — Короче слушай сюда и корешам своим передай. Не только этим, а всем в техникуме, кто считает, что имеет право гнобить молодых. Я сюда поступаю и при мне такой фигни не будет. До кого не дойдёт — будут разъяснять добрым словом и кулаком. Считай меня супергероем, наносящим добро и причиняющим справедливость.

— А трусы поверх формы носить будешь? — неожиданно один из хулиганов обнаружил знание предмета, но всё испортил очередным наездом. — Надорваться то не боишься?

— А ты проверь, — я склонился над знатоком западной культуры, глядя ему прямо в глаза и тот не выдержал, отвёл взгляд. — А трусы буду на голову надевать самым наглым. Сил у меня хватит уж поверь, но проверять всё же не совету. Ладно, болезные, минуту вам исчезнуть отсюда. А то и так жарко, ещё с вами возиться.

На удивление, больше Дёмин со товарищи попыток напасть не совершал. Поднявшись и отряхнувшись, они потянулись куда-то по улице, пугая прохожих хмурыми мордами. А я, вздохнув, взялся проверять, не сломали ли чего эти придурки. Всё оказалось в порядке, а то я бы не поленился догнать и выписать живительных люлей. Но раз всё в норме пусть живут. Сейчас, а дальше посмотрим.

Я тяжело вздохнул, мысленно укорив себя, за то, что в очередной раз нарушил данное себе слово не высовываться и полез в карман за телефоном. Время уже перевалило за полдень и жара удушающим одеялом навалилась со всех сторон, обещая прожарить до хрустящей корочки. Терпеть это сил уже не было, и нужно было срочно что-то придумать. Благо идеи были.

— Привет красавица. — Лена взяла с первого же гудка, словно ждала звонка. — Чего делаешь?

— Лежу под вентилятором, ем черешню, — даже по телефону было слышно, что девочке жарко. — А ты подал документы?

— Ага, всё в порядке. — я улыбнулся от заботы, что звучала в голосе Зосимовой. — А ты голенькая лежишь? Может я приеду, и мы вместе поваляемся?

— У меня мама дома, — Лена явно была не против, столько сожаления было в её словах. — И папа сегодня пораньше вернётся.

— Тогда собирайся. — в принципе я и не надеялся, девушка предупреждала, что родители в отпуск уходят, но мало ли, вдруг бы повезло. — Сейчас заскочу за тобой и рванём на пляж. Туда, где прошлый раз были, помнишь?

— На дикий я больше не поеду! — шёпотом возмутилась Зосимова в трубку. — Я прошлый раз чуть со стыда не сгорела, а ведь уже темно было. И вообще!

— Да? — удивился я. — а мне показалось тебе понравилось голышом купаться.

— Тебе показалось, — девушка скрипнула зубами. — Дурак!

— Понял, понял, — я рассмеялся. — Тогда поехали в Речкуновку. Там неплохое место, чистое и даже шезлонги есть. Обещаю вести себя хорошо.

— Ладно, заезжай. — милостиво разрешили мне и перед тем, как связь отключилась я услышал вопль, — Мама ты куда мой купальник дела? Тот с завязками? Ну мама…

Глава 3

Хорошо иногда побыть простым советским школьником. Готовиться к экзаменам, встречаться с друзьями, ходить с ними в кино и на пляж, отдыхать, есть вкуснейшее мороженое, пить тот самый квас из жёлтых бочек, обсуждать новые фильмы, книги и музыку, в общем по полной наслаждаться жизнью. Впервые с момента попадания в другой мир я почувствовал себя его частью, не Семёном Павловичем Чеботарёвым, генеральным директором крупной айти-компании угодившим в переплёт, а именно Сёмкой “Чоботом”, только закончившим школу оболтусом, думающим как жить дальше.

Хотя насчёт этого я погорячился. Точнее за меня уже всё решили, но я был не против. Авиационный технический техникум меня устраивал полностью, а возможность официально работать над созданием квадрокоптеров добавляла пикантности. Насколько далеко нам дадут зайти? Я ведь не собирался ограничиваться только гражданскими моделями. Если уж меня курирует комитет госбезопасности, я был готов показать весь спектр военного применения малой беспилотной авиации. И камикадзе, и дронов-ретрансляторов, и сверхмалых бомбардировщиков, несущих всего несколько гранат, но в условиях современной войны этого могло хватить чтобы зачистить опорный пункт противника. Про наблюдение вообще молчу, там спектр моделей может быть крайне широк, от беспилотников самолётного типа, могущих находится в воздухе многие часы, до практически карманных моделей, способных разведать обстановку в помещении и тем самым спасти немало жизней.

Впрочем, так далеко загадывать не стоило. Идеальным вариантом было начать с основ, а дальше уже будет видно, что и как делать. Мне лично работы хватит на всё время обучения в технаре, как минимум, потому что факультатив будет занимать не более одной пары в неделю. Что совсем немного в свете разрабатываемой задачи. Но это не страшно, ведь возможности дронов можно продемонстрировать на нескольких моделях узкому кругу лиц, не ставя в известность остальных, а там пусть начальники сами решают, нужен им такой инструмент или нет. Хотя будет обидно, если его задвинут.

Экзамены я сдал без малейших проблем. Да и о чём переживать, если вопросы слабо отличались от школьных, плюс сатори и хорошая память, ставшая ещё лучше после моей инициации как энергета. Впрочем, зазнаваться я не спешил, всё-таки сочинение так и осталось моим слабым местом, но проведённая дома работа позволила мне довольно неплохо описать характер Евгения Онегина, ввернув несколько фраз о разложении дворянства, тем более что я и сам так думал. В итоге заслуженная пятёрка по литературе и четвёрка по русскому, что уже было за пределом моих мечтаний. Математика и физика традиционно я сдал на отлично, что позволило бы мне поступить и без какого-либо блата.

Что мне сразу понравилось в техникуме, так это большое количество красивых девушек. Я не ожидал, что на технические специальности будет поступать столько красавиц, но видимо, сказался советский стереотип, что программирование, как и работа на компьютере вообще это чисто женское занятие. Бред как по мне, но факт остаётся фактом, специальность “Информационные системы и программирование”, куда я поступал, на две трети оказалась заполненная именно девушками, а по факту гендерный разрыв мог стать ещё выше, но я не жаловался.

Да и с чего бы, ведь на фоне остальных парней, в основном ботанов-заучек, либо с лишним весом, либо наоборот, худых как щепки, я выглядел весьма выигрышно. Особенно в новом английском костюме, подогнанным по фигуре, звездой Разрядника, орденом “За личное мужество” и ведомственной медалью МВД “За вклад в укрепление правопорядка” на груди. Да, милицейское начальство вдруг разродилось наградой из-за чего нам с мамой пришлось срочно летать в Москву на пару дней.

Мама была в шоке, хорошо ещё нам в Кремль ехать не пришлось, а то бы её не откачали. Но даже так визит в министерство МВД произвёл на мою родительницу весьма глубокое впечатление, сравнимое разве что с походом в закрытую часть ЦУМа. А где бы я ещё взял настоящий твидовый костюм от Хакетт. В Союзе они просто так не водятся. А вот к самому награждению я остался равнодушен. Слишком всё было скомкано, сумбурно, забежали в кабинет, сунули медаль с грамотой, руку пожали и свободны. Да и награда не сказать, чтобы значимая. По сути, больше памятная, чем по-настоящему ценимая среди силовиков.

Что интересно, награждали меня не за поимку дельцов устроивших онлайн-казино и устроивших беспредел, а за технику “Шока”. Не зря мы с Выгорским корпели над методичкой и отрабатывали методы обучения на том же Карпове. Данила стал подопытной крысой, чему ничуть не огорчился, ведь получить хорошую технику было не так уж и просто. Ну как минимум в нашем возрасте. Никто не даст ребёнку автомат, а техники энергетов зачастую были куда опаснее огнестрельного оружия. Вон ту же “Жгучую тьму” Слона взять. Жуткая вещь, позволяющая буквально растворить противника, при достаточном упорстве. А если даже повезло и он выжил, на память остаются ожоги жуткого вида, которые вылечить не так просто.

Поэтому был предусмотрен некоторый стандарт, включающий разные техники перемещения, типа прыжков, скольжений и всего такого прочего. Защитные, начиная с напитывания кожных покровов энергией, заканчивая полноценными щитами и всякими “Железными рубашками”. А также базовые удары, усиленные энергией. И всё. Что-то более специфическое только на службе или со специального разрешения. Но “Шок” из-за своего нелетального воздействия, не причиняющего вреда организму оказался идеальным для милиции и других силовых ведомств, поэтому его рекомендовали к обязательному обучению всем сотрудникам ранга Разрядник и выше. А мне прилетела блестяшка на грудь и благодарность в рамочке на стену. Её особенно был рад Шилов-старший. Он повесил её у себя в кабинете, вместо оберега от нечистой силы. Говорит, помогает.

Я был не против, наше сотрудничество с Львом Ивановичем росло и крепло. Фактически он заведовал всеми бизнес-проектами, да и чего греха таить, это было справедливо, поскольку финансировались они из его кармана. Моими были только идеи, но без реализации даже самая гениальная задумка просто пшик. Ноль без палочки. Зато вместе у нас начало что-то получаться. Пошли деньги с песен, не только новых групп, тем ещё предстояло стать популярными, а от продаж потенциальных шлягеров уже известным исполнителям. Я не ожидал, но хороший текст с музыкой мог стоить как новый автомобиль. Конечно, его ещё нужно было уметь продать по такой цене, но в способностях Цемеля я не сомневался.

А ещё выстрелили игровые автоматы заставив поднять объём изготовления в четыре раза, но даже так заказы были расписаны до нового года полностью. Игру оценили школьники, завалив сеть фотками и видео своих прохождений, а доход от них — кооператоры, владеющие универсамами и другими местами, где собиралась молодёжь. Во многих кинотеатрах города, например, теперь стояли наши автоматы. А ещё я чуть ли не силой заставил Шилова издать игру на дисках, чтобы запустить их в свободную продажу и начать создавать свой мерч.

Против издания Лев Иванович был из-за опасения, что это повлияет на продажи игровых автоматов, пришлось объяснять ему, что целевая аудитория их практически не пересекается, впрочем, Шилов-старший не был дураком и умел оценивать перспективы так что в итоге его удалось убедить. А вот насчёт мерча оказалось посложнее. В Советском Союзе практически не знали, что это такое и даже Лев Иванович с Цемелем просто не верили, что его будут покупать. Пришлось ради демонстрации самому искать, где можно сделать партию футболок с артами героев “Красного удара!” и оплачивать из своего кармана, благо деньги у меня теперь водились.

К удивлению Льва Ивановича, простые белые футболки с изображениями Ивана и Маши, главных героев игры, были проданы всего за пару дней. Надо отдать должное художникам, нарисовавшим отличные арты и ивановским мастерицам, за удивительно высокое качество одежды. Впрочем, этому я уже не удивлялся, всё-таки многие предприятия лёгкой промышленности становились кооперативами и уходили на хозрасчёт, а при этом выпускать брак чревато для самих рабочих. За ними тянулись сотрудники госпредприятий, потому что иначе их продукцию просто прекращали покупать. А вот с дизайном в Союзе традиционно была беда, но я и сам в этом не разбирался, так что с советами не лез.

Шилов сделал совершенно правильные выводы, что по мере развития бизнеса с игровыми автоматами узнаваемость героев будет повышаться, а значит люди будут покупать больше вещей с их изображениями и потому и дал добро на выпуск игры на дисках. И пусть пока доход от мерча был копеечным у этого направления была одна главная черта — перспективность. Ведь я тоже не собирался останавливаться на достигнутом. Мир стремительно менялся, впереди был расцвет мобильных технологий, подстёгнутый мной же. И у меня были планы как на перенос “Красного удара!” на смартфоны и КПК, так и создание других игр с мультиплатформенностью, которые позволили бы мне завоевать рынок и не только в Советском Союзе и странах Варшавского договора.

А в том, что революция в мобильных гаджетах приближается у меня не было ни малейшего сомнения. Учёным удалось полностью воспроизвести технологию создания аккумуляторов нового типа и теперь, в обстановке полной секретности на неё переводили заводы Кузбассэлемент и саратовский Завод автономных источников тока. Их задачей было насытить армию, МВД и спецслужбы аккумуляторами нового образца, а вот массовый переход на элементы питания из вспененной меди планировалось совершить в течении следующей пятилетки, благо она начиналась со следующего года.

Я скептически относился к такому решению, но признавала, что одних аккумуляторов для революции недостаточно. Нужны и зарядные устройства, и сама техника что будет на них работать. Тот же формфактор источников питания нового типа вызывал немало вопросов. Тогда как сейчас самое массовое хождение имели цилиндрические батареи эта форма была не лучшим выбором для новых аккумуляторов. Им лучше всего подходил параллелепипед. Короче нюансов была масса, да и спешить мне особо было некуда. Пусть постепенно меняют старые батареи, а я за это время успею как следует подготовиться.

Лично мне на этом празднике жизни перепало около двадцати новых аккумуляторов размером пятнадцать на пять сантиметров и около десяти миллиметров в высоту. Я и на это не рассчитывал, что не мешало мне клевать мозг Сикорскому по поводу того, что меня кинули и отстранили от раздачи слонов за новую технологию. Хотя, признаться честно, делал я это не из меркантильных соображений, и так было понятно, что подобный кусок мне не по зубам, а чисто из любви к искусству. Наши отношения с Игорем Игоревичем вроде как наладились, став нормальными рабочими, что не мешало нам друг с другом собачится, по самым разным поводам. Зато теперь у меня были источники питания для создания личного квадрокоптера, о чём я давно мечтал.

Работа над ним заняла почти месяц. Можно было управиться и быстрее, но Александр Сергеевич часто бывал занят, несмотря на каникулы, а объёмный принтер имелся только у него. Изготовить новый в техникуме я только собирался, да и никуда не спешил, так что меня всё устраивало. Зато машинка получилась на загляденье. Восьмиканальный пульт “Супранар” получил новый эргономический корпус, с креплением под смартфон и питанием от нового аккумулятора.

С полётным контролёром получилось довольно забавно. Как оказалось, в Союзе существовал некий радиоконструктор “Электроника-Юность”, вышедший в продажу буквально год назад. Штука довольно редкая и очень ценимая радиолюбителями за свои возможности. По сути, она являлась аналогом аппаратной части Ардуино, то бишь набора плат с микроконтроллером и периферией. Выглядело это довольно кондово, но работало на удивление хорошо, а главное, при наличии прямых рук и воображения из этого набора можно было создать что угодно.

Специалисты у комитета нашлись, даже лучше тех, кого я мог представить. Как и сам радиоконструкор. В итоге мне собрали полётный контролёр, который полностью подходил под мои нужды. Шестиосный гироскоп и акселерометр в одном флаконе, магнитомер, барометр, и всё это обслуживал шеститритный микроконтроллер, вычислительной мощности которого было даже с избытком для поставленных задач. С программированием пришлось повозиться, конечно, но на данный момент, ничего лучше я бы найти не смог, а так даже удалось внедрить подобие автопилота, как минимум возвращаться на точку старта квадракоптер теперь мог самостоятельно и практически не ошибаясь. Точность посадки удалось поднять до трёх сантиметров.

Но самое главное, это то, что к дрону получилось поставить не только хорошую камеру, дающую прекрасное изображение в высоком разрешении, но и даже тепловизор. На него я вообще не рассчитывал, но технические специалисты КГБ, помогающие в создании беспилотника сами, буквально загорелись идеей и где-то добыли, и привинтили тепловизор к дрону. За что получили от Сикорского, но, что удивительно, само устройство мне разрешили оставить. Правда полёты потребовали регламентировать с местным управлением комитета, но в это я изначально не сомневался. Чтобы контора глубокого бурения оставила такую машинку без присмотра? Да не бывать такому!

В целом последние полтора месяца я провёл крайне продуктивно. Единственное, Иосифу Эмильевичу всё ещё не удалось пробить лицензию на интернет-вещание, но я его не торопил. Всё же и саму программу стоило ещё довести до ума, выловив мелкие баги, да и вопрос репертуара стоял довольно остро. На покупку прав у той же “Мелодии” у нас просто не было денег. Но и спешить не стоило, проект не горел, его можно было запустить спокойно, без нервов, единственное что, хотелось бы попасть в волну, которая поднимется, как только на рынке появятся новые аккумуляторы. Ведь это повлечёт взрывной рост мощности процессоров, просто потому что будет возможность поставить более энергоёмкие варианты. Мобильные устройства станут более доступными для широкого круга пользователей и было бы идеально, чтобы каждый из них имел в своём смартфоне стояло бы наше приложение. И “Птичка”. Я про неё уже почти забыл, но иногда ковырялся, доводя до ума. Однако широкого распространения социальная сеть так и не получила. К сожалению.

Впрочем, я особо не расстраивался. По факту, я всего лишь четвёртый месяц живу в Советском союзе а сделать удалось уже очень многое. Плюс к этому возраст, шестнадцать лет, это лишь начало жизни, всё самое интересное ещё впереди. Поэтому я и не парился, оставляя много времени на встречи с друзьями, свидания с девушками и развлечения. Успею ещё наработаться. Я бы и с квадракоптером не гнал, если бы мне не нужно было в начале августа ехать в Артек. Не то, что мне прям так уж и хотелось в пионерский лагерь, но мечту всех детей Советского союза я просто обязан был увидеть. Сикорский, кстати, был крайне недоволен моим отъездом, и его бы воля, запер меня на этот месяц где нибудь в камере, чтобы не мешался. Причём я не подавал вида что знаю, от чего полковник бесится, ровно до того момента, когда вместе с мамой не вышел на перрон вокзала Новосибирск-Главный и увидел, как возле поезда с надписью “Сибиряк” среди остальных провожающих, стоят две беловолосые фигуры. Не узнать своего куратора и бывшую одноклассницу я естественно не мог. Мы давно уже знали, что едем в Артек в одну смену, всё таки утаить нечто подобное в маленьком коллективе невозможно. Даже если сама Софья не сказала бы, то Капустина обязательно бы проболталась Зевсу. В итоге последний месяц я предвкушал эту встречу. Так что нацепив свою лучшую улыбку потащил маму поздороваться. Надо же сделать приятное товарищу полковнику.

Глава 4

— Добрый день, Игорь Игоревич. Здравствуйте, Аглая Валерьевна. — я чинно поздоровался с родителями бывшей одноклассницы, а затем и ей махнул рукой. — Привет, Сонь.

— Семён? — Сикорская-старшая обладала отличной памятью, как и положено Мастеру и майору КГБ, а также великолепно владела лицом. — Добрый день.

— Здравствуйте, — мама, немного обтесавшаяся и похорошевшая за время работы в сети фастфуда, оробела в присутствии статной и стильной Сикорской, державшейся с грацией истинной дворянки. — Ой, а Сонечка тоже едет?! Как хорошо! Вместе всегда веселее, правда?

— Несомненно, — подтвердила Аглая Валерьевна, незаметно пихнув локтем мужа, уставившегося на меня как Ленин на буржуазию. — Товарищеская поддержка, это очень важно, правда, дорогой?

— Конечно, — Полковник продолжал сверлить меня тяжёлым взглядом. — Особенно если она исключительно товарищеская.

— Папа, хватит. — тяжело вздохнула Софья и повернулась к матери Семёна. — Простите, пожалуйста, он просто волнуется за меня.

— Ой, да ничего страшного! — всплеснула руками мама. — Я тоже переживаю! Сёма, конечно, последнее время повзрослел, но это же не соседнее село. Через всю страну ехать придётся!

— Там такие же советские люди живут, — я в который раз попытался успокоить маму. — Это тебе не Африка, куда гулять не стоит ходить, это Крым, всесоюзная здравница. За нами будут вожатые присматривать и не только, правда Игорь Игоревич?

— Несомненно, — подтвердил тот, показывая глазами на металлический кейс, что я держал в руках. — тебя без присмотра оставлять нельзя ни на минуту. Так что не волнуйтесь, я буду держать всё на контроле.

— Вот видишь мам, — я радостно улыбнулся. — Всё будет нормально. Уж полковнику КГБ можно верить!

— КГБ… — мама стремительно побледнела, — Матушки…

— Семён, — Сикорская-старшая укоризненно посмотрела на меня и повернулась к маме. — Валентина Сергеевна, вы же взрослая женщина, член партии. Как можно верить разным домыслам и слухам разных диссидентов? В КГБ работают такие же советские люди, как и в любом другом месте. Мы с вами много лет знакомы, разве вы замечали за нами людоедские наклонности.

— А вы тоже… — мама не решилась произнести название конторы вслух.

— Да, я тоже служу в КГБ. — кивнула Аглая Валерьевна с мягкой улыбкой, а я сразу зауважал эту женщину и начал немного… ладно вру, сильно побаиваться. — Думала вы знаете. Впрочем, у нас ещё будет время пообщаться. Давайте детей посадим, ведь мы здесь чтобы проводить их. София тоже впервые едет так далеко одна. Но ребята уже взрослые, так что не думаю, что стоит волноваться. Семён у вас на редкость рассудительный молодой человек и не позволит обидеть одноклассницу. Так ведь, Семён?

— Несомненно, — я спародировал Сикорских и вдруг замер, глядя на появившуюся на перроне компанию. — Ничего себе, какие люди! Я смотрю, очень интересная компания подбирается.

— Знакомые? — Игорь Игоревич тут же уставился на хорошо одетых маму с дочкой, направляющихся в нашу сторону, чьи чемоданы тащил младший сержант Советской армии. — Кто такие?

— Внучка генерала-полковника Калинина Павла Дмитриевича, командующего Сибирским военным округом, — я видел двоюродную сестру всего один раз, на кладбище, но узнал с первого взгляда. — Зовут… Вера вроде. Женщину не знаю.

— Герасимова Кристина Дмитриевна. — тут же выдала справку Сикорская-старшая. — Младшая дочь генерала Калинина. На год старше твоего, Семён, отца.

— Радости то полные штаны, — после подзатыльника от мамы настроение стремительно пошло вниз. — Пойду найду вожатых и сумки положу. А то ещё опоздать не хватало.

— Пошли, горе луковое! — маме самой не слишком хотелось встречаться с родственниками моего отца, так что она чуть ли не первая рванула к поезду, скомкано попрощавшись с Сикорскими. — Извините. Рада была познакомиться. Семён, идём.

Я подхватил сумки и направился за мамой. Встречаться с семейством Калининых мне тоже не хотелось, даже с учётом того, что они вполне могли нас и не знать. А что такого, девчонка видела нас всего один раз и то мельком, а её мать и вовсе могла быть не в курсе, что у неё объявился племянник. За прошедший месяц дед так и не удосужился извиниться перед мамой, видать не мог наступить на горло своей гордости. Ну и насрать, была бы честь предложена. Каждый сам решает, как ему жить, и старый хрен сделал свой выбор. Так что на хрен всю их семейку.

Вожатых, а точнее сопровождающих, оказалось трое. Парень лет двадцати пяти со звездой Разрядника третьей ступени, представившийся Сергеем, и две девицы, лет двадцати с виду, Оля и Яна, обе Юниоры. Подробнее рассмотреть их не получилось, хоть я и отметил, что обе весьма симпатичные, хоть и совершенно разные по типажу. Одна невысокая, чуть пухловатая, рыжая, с невероятно светлой кожей и россыпью веснушек. Почти настоящая ведьма, разве что глаза не зелёные, а серые. А другая, наоборот, не ниже метра восемьдесят в высоту, жгучая брюнетка с чёрными как смоль глазами и явной примесью восточной крови. То ли корейской, то ли китайской, я не особо разбирался в нюансах. Но красивая, этого не отнять, правда мне особо засматриваться некогда было и отдав документы Сергею, я пошёл устраиваться на выделенное место.

Вагон меня удивил, в хорошем смысле этого слова. Может, потому что поезд был фирменным, но там, где я ожидал увидеть раздолбанный плацкарт постройки года семидесятого оказался вполне современный вагон нового типа. Тоже плацкарт, но кардинально отличающийся от тех, на которых мне доводилось ездить там, у себя. Скорее он был ближе к тем моделям, что появились уже после две тысячи двадцатого года. Полки с занавесками, кондиционеры, гнёзда для зарядки мобильных устройств, столик для верхних полок. Даже лесенки и кулер с горячей и холодной водой. Про душевую кабину в санузле я вообще промолчу, для меня это было шоком. В общем высший класс, я даже поначалу завис с открытым ртом, разглядывая всю эту красоту, но быстро пришёл в себя. Мне ещё трое суток на неё смотреть минимум, успею налюбоваться, а вот устроиться поудобнее это дорогого стоит.

— Здорово, пацаны! — найдя нужное купе, я шагнул в проём, — Я с вами еду. Вот моё место. Давай полку поднимем, вещи уберу.

— Здрасьте, — опешившие от моего напора и набора значков на груди трое мальчишек лет тринадцати — четырнадцати замерли словно суслики, послушно перебравшись на соседнюю полку, но нашёлся среди них один самый бойкий, быстро переборовший напавшую робость. — А вы правда Разрядник? Вы вожатым будете? А это орден “За личное мужество”? Настоящий? А это что за медаль?

— Нет, вожатым я не буду, тоже еду отдыхать, — я аккуратно уложил кейс, стараясь поставить его так, чтобы он не болтался и не бился о стенки, а то, я, конечно, внутри всё уложил по правилам, в поролон, но мало ли. — Зовут меня Семён, я действительно Разрядник, второй разряд, если быть точнее, да, орден настоящий, а медаль — это ведомственная награда МВД. Если интересно за что, то могу рассказать, но позже. Так, всё спасибо, можете обратно устраиваться. А я пойду с мамой попрощаюсь.

И словно по закону подлости, стоило мне выйти из купе, как я столкнулся с родственниками. К счастью, я оказался прав, и они меня не узнали, лишь заинтересованно скользнув взглядом по иконостасу на груди. Да, для школьника наборчик внушительный, поэтому обычно я ничего, кроме значка энергета не носил. Даже комсомольский надевал только если шёл в какой-то официальное место, а уж полный набор последний раз напялил на экзамены и так и оставил висеть на костюме. И только сегодня мама заставила надеть, мол тебе нечего стесняться, заслужил и вообще надо быть красивым и представительным, чтобы все видели. Я этого не особо понимал, но спорить не стал. Почему не сделать приятное родному человеку?

Отметив, в какое купе заселилась нежданная родственница я выскочил из вагона, к ожидавшей меня маме. Та, естественно, уже хлюпала носом, ну как же деточка уезжает, один, его же там голодом заморят, заморозят и вообще! И не важно, что дитятко может ударом руки бетонную плиту пробить. А ногами блоки ФБС крошит, правда справедливости ради, я этот трюк проделывал в Гриндерсах. Но получилось эффектно, правда потом от Выгорского прилетело, но это мелочи. Тренер считал подобные выходки дурью, а её он выгонял как обычно, усиленными нагрузками и спаррингами. Ребята мне уже были не соперники, даже Данил, ставший Разрядником, но кто сказал, что мы занимались там одни. Всегда находилось пара — тройка здоровенных лбов в балаклавах, готовых навалять скромному школьнику.

— Старших слушайся, — мама, вытирая глаза платком продолжала давать мне наставления. — Семён! Обещай мне, что никуда не будешь лезть! Мне дома хватило, что я вон почти седая уже, а если ты в Артеке опозоришься, я же не переживу! Сёма, пожалуйста!

— Мама да всё хорошо будет, — естественно о большинстве моих приключений она не знала, что позволяло мне делать невинную морду лица, мол, не был, не участвовал, не привлекался. — Я обещаю, что буду вести себя как примерный комсомолец. Пальцы в розетку не совать, дорогу переходить только на зелёный свет и пользоваться контрацептивами.

— Семён!!! — мне тут же прилетел ещё один подзатыльник. — Да в кого ты такой уродился?!!

— Так известно в кого, — сердце вдруг пронзило тупой болью, и я тут же перевёл тему. — Мам, мне с Игорем Игоревичем переговорить надо, пока не отправились. Я быстро. И обещаю, буду вести себя хорошо. Без шуток. Ты же знаешь, я теперь исключительно положительный персонаж.

— Иди уже, оболтус, — мне хотели дать ещё один наставительный подзатыльник, но передумали и чмокнули в щёку. — Иди, а то я совсем разревусь.

Я кивнул и направился к мрачному Сикорскому. Тот всю дорогу сверлил меня взглядом, и я даже знал почему. В целом за прошедший месяц, как он стал моим куратором, мы с ним неплохо поладили. Полковник оказался далеко не дурак, да и не держат таких в конторе глубокого бурения и без истерик воспринял мою настоящую биографию. Поверил не сразу, пару раз мы обстоятельно побеседовали, но в итоге всё же он признал, что я говорю правду. Как и психиатр, специально приглашённый для моего обследования. Тихомиров в этом вопросе работал тоньше, но и Сикорского я понимал. Когда тебе навязывают типа рассказывающего, что он прибыл сюда из другого мира первое что хочется это убедиться, что он не псих. Убедился и мы начали работать.

На самом деле это только звучало серьёзно, а по факту, я занимался своими делами, разве что, иногда ставя полковника в известность, если было подозрение, что могу сделать что-то незаконное. Как с 3Д-принтером, например. Несмотря на то, что директор школы разрешил его оставить бумага из комиссии по изобретениям фактически ставила его вне закона. Так что пришлось идти на поклон к товарищу Сикорскому, и объяснять проблему. Тот на удивление, не стал плеваться и психовать, а взялся выяснить, что к чему и уже через неделю мы получили официальный одобрямс на использование объёмного принтера собственной конструкции. И даже надежду на то, что нам всё же удастся создать свой кооператив по сборке таких моделей. Но сейчас я хотел поговорить совсем о другом.

— Отойдём? — я кивнул головой на закуток между центральным и пригородными вокзалами. — Поговорить нужно.

— Ну пошли, — полковник не стал играть в недотрогу, сразу согласившись и последовал за мной. — Чего там у тебя ещё?

— Слушай, давай поговорим, не глядя на мой внешний вид, — я серьёзно взглянул мужчине в глаза. — Я понимаю, чего ты бесишься. У меня тоже дочь… была. Я если бы себе не запретил об этом думать, давно бы с ума сошёл. Но вообще всё забыть невозможно. Так что я прекрасно знаю причину твоего беспокойства. И хочу сказать, слово даю, я не трону Софью. Я не ангел и целибата придерживаться не собираюсь, но при этом думаю верхней головой, а не нижней. И ты это знаешь, моих девок можно по пальцам одной руки пересчитать, хоть при желании можно было устроить сенокос.

— Ты… — скрипнул зубами Сикорский, но переборол себя и медленно выдохнул. — Ладно. Признаю, в этом вопросе ты прав. Но как отец я не могу просто взять и успокоиться. Соня разумная девочка, но я бы предпочёл, чтобы тебя вообще рядом с ним не было.

— Некоторые вещи не в нашей власти, — я пожал плечами. — Но я своё слово сказал. Дальше думай сам. Я, конечно, тебя мудаком считаю, за идею использовать дочь в качестве разменной монеты, чтобы выбраться из опалы, но гадить не буду. Это низко с моей стороны, всё-таки я не на вашем месте, да и я уверен, что ты сейчас психуешь не из-за того, что возможно сорвётся такой вариант. Иначе я бы с тобой не разговаривал.

— Сука… — глаза полковника сверкнули, а вокруг заметно похолодало, но он снова взял себя в руки. — Это действительно не твоё собачье дело. Думаешь, мне это нравится?!

— Уверен, что нет, иначе я бы с тобой не разговаривал. — я спокойно пожал плечами. — И надеюсь, что этого не понадобится. Сам видишь, полковника ты получил, пусть и без повышения. Но это пока. У меня большие планы на те же нейросети и без помощи и поддержки со стороны комитета реализовать их не получится. И ты сам понимаешь, мой успех автоматически подвинет тебя наверх. Мы нужны друг другу, хотя бы из-за этого нам не стоит цапаться. Насчёт Софьи я тебе слово дал. Верить мне или нет — решай сам. Заставлять тебя я не могу и не буду.

— Хорошо, — резко выдохнув кивнул Сикорский, приняв решение. — Ты сказал — я услышал. Закроем тему. Давай по нашим делам. Я смотрю, ты всё же свою игрушку взял. Смотри без контроля со стороны первого отдела её не запускай, а то никакого повышения мне не будет, вместе уедем валить лес за шпионаж. Понял?!

— Господи, Игорь Игоревич, вы мне это в десятый раз уже говорите. — я тяжело вздохнул, возвращаясь к образу подростка. — Да понял я, понял. Вы же сами сказали, что вожатый отряда будет из ваших, если что к нему обращусь, это, во-первых. А во-вторых, я и не собираюсь гонять дрон целыми днями куда попало. Так чисто развлеку ребят, покажу новинку в авиатехнике, популяризирую профессию так сказать. Не зря же в техникуме вон факультатив открывать собираются. Значит система востребована. Или думаете, я не знаю, что ваши умельцы уже десяток таких себе собрали? Кто, по-вашему, им объёмный принтер сделал и ПО на всё это?

— Это никакого отношения к полёту над запретными зонами не имеет, — отрезал Игорь Игоревич. — Так что ещё раз, использование только в присутствии сотрудника. Понятно? Иначе я у тебя его прямо сейчас конфискую и по возвращению отдам. Или не отдам, у нас тут тоже, знаешь ли, запретных мест хватает.

— Да я в курсе, — пришлось кивнуть, соглашаясь. — Я ж не против. В присутствии, так в присутствии. Лишь бы не мешали. Ладно пойду с мамой попрощаюсь, а то вон стоит переживает, как бы поезд без меня не уехал. И ещё раз, я слово дал и за Соней там пригляжу. Так что не накручивайте себя. А то у вас крышу снесёт, а мне потом привыкай к новому куратору. Пришлют какого-нибудь сапога, у которого одна извилина и та от фуражки, а мне простор для творчества нужен.

— Контроль за тобой нужен, и чем строже, тем лучше, — вздохнул Сикорский. — Пошли, не будем твою матушку нервировать. Ей и так достаётся.

— Но, но, я бы попросил без гнусных инсинуаций, — я сделал вид что оскорбился. — я очень почтительный сын и маму старюсь не расстраивать. Меньше знаешь, крепче спишь. Пусть так и остаётся. Да и вообще, я подросток или нет? Вот и буду отдыхать и наслаждаться юностью. Подальше от Софьи, разумеется, я же слово дал. Да и кто в Тулу ездит со своим самоваром, ведь в Артеке сейчас самый лучший сезон и полно девчат со всего мира. Надо будет с какой-нибудь негритянкой познакомиться.

— Ты смотри, чтобы она людоедкой не оказалась, — хмыкнул полковник. — про африканскую рулетку слышал? Ну так вот. Хотя, с другой стороны, мне спокойнее будет.

— Да ну вас, — отмахнулся я, подходя к своему вагону. — Вы мне настроение не испортите. Найду себе кубиночку. Они тоже тёмненькие, зато политически правильные и не людоеды. Выход всегда можно найти, даже если вас съели. Тьху, вот теперь не отвяжется, удружили Игорь Игоревич.

— Всегда пожалуйста, — оскалился повеселевший Сикорский. — иди давай, я тоже с дочерью хочу попрощаться. И запомни, я за вами слежу. Ни дай бог… те зомби тебе ангелами покажутся. Я тебе тоже слово даю, а оно у меня крепче титана.

Глава 5

Я вместе со всеми стоял у окна, прощаясь с мамой. Так махала рукой, украдкой вытирая слёзы, а у меня прям сердце защемило. Нет, не от какого предчувствия, просто вдруг понял, что уже соскучился. Глупо, но я слишком долго жил без мамы, слишком много ей задолжал в прошлой и этой жизни, и сейчас наслаждался каждой минутой рядом. Но при этом понимал, что всю жизнь рядом с ней не просидишь, однако и далеко отходить я не собирался. Скорее уж уезжать и возвращаться. Ведь приятно, когда дома тебя ждёт кто-то родной и любимый.

Поезд тронулся, оставляя позади перрон с родителями и едущие на отдых пионеры уныло поплелись по своим купе. Я их понимал. Вроде как впереди лето, Артек и приключения, но они то ли будут, то ли нет, кто окажется соседом, да и вообще какой отряд попадётся, а мама с папой, родные близкие и понятные, остались далеко позади. Понятно, что ребята приуныли. Они скоро придут в себя, но пока вон сидят, куксятся. Меня это не устраивало, и я решил взять дело в свои руки.

— Так, молодёжь! — я плюхнулся на полку, немного потеснив её хозяина, и сняв пиджак, забросил его на свою полку, чтобы не смущать пацанов наградами. — Ну что давайте нормально знакомиться? Ехать нам долго, трое суток до Москвы, и оттуда ещё сутки до Симферополя. Так что предлагаю представиться, немножко рассказать о себе, и всё такое. Чтобы вам было проще начну первым. Меня зовут Семён Чеботарёв, можно Чобот, но это надо заслужить. Шестнадцать лет, второй Разряд. Кавалер ордена “За личное мужество” и ведомственной медали МВД за разработку энергетической техники “Шока”, взятую на вооружение милицией и другими силовыми структурами. Делаю компьютерные игры, разные интересные штуки. Не умею петь. Совсем. Медведь, который наступил мне на ухо посмотрел на это дело, ушёл и вернулся с родичами со всей тайги. Короче слуха у меня нет совсем и голос очень противный. Так это не слышно, но, если начну петь — труба. Лучше не проверяйте пацаны, для вашего же блага.

— Мой папа говохит, что компьютехные игхы очень вхедны, — с деловым видом поправил очки самый шустрый паренёк лет тринадцати с виду, чем-то похожий на кролика из “Вини-пуха”, такой же деловой и серьёзный. — Меня зовут Иван Пхокофьев. Мне тхинадцать лет, я пионех, пхозвища нет, потому что они бывают только у хулиганов. Так говохит мой папа. У меня пехвый взхослый хазхяд по шахматам и втохой взхослый по шашкам. Люблю читать, знаю наизусть Евгения Онегина Александха Сехгеевича Пушкина и Боходино Михаила Юхевича Лехмонтова. Вот!

— Молоток, хорошо сказал! — я протянул ладонь “дать пять”, но пионер меня не понял, так что пришлось убрать руку, но смутить меня такой мелочью было сложно. — А насчёт игр твой папа не прав. Компьютерные игры развивают внимательность, усидчивость, логическое и пространственное мышление, учат быстро принимать решения и ещё много чего полезного дают. Другой вопрос, что далеко не все, и как со многими другими вещами в них нужна умеренность. Как минимум, как и с другими умственными нагрузками их стоит чередовать с физическими.

— Я игхал в эти игхы. — фыркнул пацан, становясь ещё больше похож на кролика. — Ничего там такого нет. Одни глупости!

— Мы к этому ещё вернёмся, — я не дал беседе скатиться в спор, тем более что у меня с собой были убойные аргументы. — давайте дальше. Кто следующий?

— Я Вася Гусев, — полноватый парнишка поднял руку. — Мне тоже тринадцать лет. Люблю бабушкину стряпню, особенно булочки у неё вкусные получаются. Играю на саксофоне. Ну… и как бы всё, наверно.

— Для начала сойдёт. — кивнул я и подбадривающей улыбнулся. — Слушай, уважуха тебе! Я-то сам на гитаре три аккорда всего знаю и то как попало играю, слуха то нет. А саксофон — это же вещь! Подрастёшь, все девчонки твои будут! Только мой тебе совет, на булочки сильно не налегай. И займись бегом. Дыхалка у тебя сильная, самое то для длинных дистанций. Ещё подрастёшь немного, вытянешься и девки заглядываться будут, зуб даю.

— Да ну их, — отмахнулся Вася. — Они все дуры. Ничего не понимают, только дразнятся.

— Это сейчас ну, а надо думать на перспективу, — наставительно поднял палец я. — Серьёзно, начни бегать, не пожалеешь. Ладно, давайте дальше. Ты один остался.

— Меня Саша зовут, — кивнул последний паренёк, выглядящий покрепче и повзрослее остальных. — Саша Казаков. Четырнадцать лет, Юниор, занимаюсь в клубе “Энергия”. Играю в хоккей в первом юношеском составе “Сибири”. Им же, в смысле хоккеем и увлекаюсь. Ну что ещё сказать… петь тоже не умею. Играть только в карты. Учусь… хорошо, наверное. Вроде всё.

— Нормально, — я кивнул, протягивая кулак, в который юных хоккеист тут же стукнул. — Вот, наш человек! Так, теперь слушай мою команду! Переодеваемся в спортивные костюмы, ботинки и сандалии меняем на тапочки. Быстропортящиеся продукты — на стол! Их нужно будет съесть первыми. Холодильника тут нет, поэтому печёные куры и прочее долго не протянут. Пирожки, Вася, наверняка, тебя затарили как следует, пролежат ещё день. Так что не налегай на них. Лучше распределить еду, чтобы потом не бегать в поисках.

— Располагаетесь? — к нам заглянул вожатый или сопровождающий, я ещё так и не понял, кем Сергей являлся. — Молодцы! Семён, ты не обижайся, что я тебя с пацанами поселил, просто мне сказали, что ты серьёзный парень, вон у тебя даже государственные награды имеются. Присмотришь за молодыми?

— Без проблем, — я пожал протянутую руку, лёгким кивком показывая, что посыл понял. Кто ещё мог рассказать что-то про меня кроме родной конторы. — Мы уже познакомились, нормальные пацаны. Кстати, вопрос по питанию.

— Кормить будут, — подтвердил мои мысли вожатый. — два раза в вагоне-ресторане, но есть вариант забирать порции сюда. Как думаешь, что лучше?

— Конечно забирать, — я даже не сомневался. — Сколько тут детей? Двадцать? Тридцать? Ты прикинь, что там будет. Ад и Израиль. Так что, если есть возможность, конечно, нужно забирать. Если надо — помогу.

— Добро! — обрадовался Сергей, и я догадался, что это и было главной проблемой. — Ладно пойду дальше. Располагайтесь. Если что, зови. Я в первом купе, возле проводников, с самыми мелкими, а Яна с Олей с девчонками будут через одно от вас, в оба конца вагона. К ним тоже можешь обращаться, если что-то понадобится.

— Договорились, — я кивнул, попрощавшись с вожатым и полез в сумку. А то приказов надавал, а сам ещё даже не переоделся. Честно говоря, я бы и на вокзал в спортивном костюме приехал, но мама упёрлась, мол надо показать себя с лучшей стороны. Хорошо ещё английский костюм удалось отстоять и оставить дома, а то ему бы хана пришла. Взял обычные брюки с пиджаком, и даже галстук, на всякий случай. Мало ли куда нас повезут и кому будут показывать. Встречают по одёжке, как говорится, тут мама была права.

Пока шёл в туалет, чтобы переодеться, встретил Софию. Она вместе с вожатой Яной, и что удивительно, моей кузиной Верой и ещё одной девочкой нашего возраста занимали общее купе. Впрочем, пораскинув мозгами, до меня дошло, что это логично. У девчонок самый возраст крутить любовь, а вожатые, особенно Серёга, коли он у нас спалил себя как сотрудник конторы, должны понимать, что за конкретно этих дурынд им головы оторвут и скажут, что так и было. Уверен, старший вожатый их бы и с собой поселил, но полом не вышел. Впрочем, это были не мои проблемы, от чего на душе стало веселее.

Переодевшись в удобный лёгкий костюм, специально купленный для поездки, я вернулся назад и тут меня ждал сюрприз. На месте пухлого Васьки, которого определили на нижнюю полку подо мной устраивалась какая-то бабка, лет шестидесяти, а сам пацан с обескураженным лицом сидел на боковой сидушке, обиженно глядя на пожилую женщину, но не смея возражать. А та уже по-деловому полезла в багажный отсек, нагло вынимая вещи мои и ребят, чтобы устроить свои сумки и рюкзак.

— Ничего, уступишь бабушке, — согнувшаяся раком баба доставала сумки приговаривая. — Пионеры оне должны старшим уступать! Да и старая я уже на верхней полке то боковой ездить. А ты вон молодой, шустрый. А где не сможешь ребята подсадят. Правда, мальчики?

— Неправда, девочки, — я шагнул вперёд, наступая ногой на свой кейс, за который уже схватилась наглая бабка. — Руки убрала! Быстро!

— Ой! — отскочила та на полметра, и схватившись за сердце заголосила. — Ой, напугал ирод! Думала помру! Ты чего на людей кидаешься, хулиган?!! Распоясались! Совсем совесть потеряли!!!

— Спокойно гражданочка! — я ничуть не испугался напора. — Сейчас разберёмся кто тут хулиган. На каком основании вы поменялись местами с Василием и начали лапать чужой багаж? Что вам было там нужно? Учтите, я знаю всё, что у меня там лежало. Если что-то пропало…

— Что?!! — бабка мгновенно перешла на ультразвук. — Это ты меня воровкой назвал?! Да я всю жизнь работала, ни одной копейки никогда не взяла, ни одного колоска! Всё сама, вот этими своими руками! А ты на меня, да?! Я этого так не оставлю! Где твои родители?! Да я в милицию пойду, пусть тебя в колонию закроют! Ишь ты, пакость какая, меня воровкой называет. Люди добрые это что же творится то?! Молодёжь совсем распоясалась!!! Честного человека оболгали!!!

— Честного? — на меня этот спектакль не произвёл никакого впечатления. — Это такого, кто берёт самый дешёвый билет на верхнюю боковую полку, а потом в наглую сгоняет подростка со своего места? Эту честную, я не ошибся? Он ещё набирает баулы с собой, но в багаж не сдаёт, потому что там же платить надо, а тут можно и бесплатно кого-нибудь зашугать, по-честному, так? Ты, бабка, меня на голос не бери. Я сам кому хочешь расскажу зачем в хлебе дырочки. И не надо свистеть, что билетов не было. Могла бы на другой взять, не на “Сибиряк”. Уж на запад каждый день несколько поездов идёт, по любому можно что-то найти.

— Что?!! — снова перешла на визг бабка. — Да я…

— Что тут происходит?!! — наконец среагировала Яна, прибежавшая на крики, а с другой стороны, появилась Ольга. — Что за шум, что случилось?!

— Вот!!! — в меня обвинительно ткнули пальцем. — Этот ваш щенок меня оскорбляет! Назвал воровкой, будто я у него украла деньги!!! И вообще хамит, старших не уважает, матерится тут! Вызывайте милицию!!! Где начальник поезда?!! Да я вас! Вы у меня ещё попляшете! Я тебя посажу, ей богу посажу! На зоне будешь лес валить!!!

— Закрой поддувало, — мне надоело слушать визг, и я шагнул вперёд, делая максимально жёсткое лицо. — Захлопнись, пока я сам тебе пасть не закрыл.

— Ай!!! Ой!!! — испуганно отшатнулась бабка, и бросив сумки унеслась по вагону в сторону проводников. — Убивают!!! Люди добрые, помогите!!!

— Задолбала, — я прочистил ухо и спокойно принялся объяснять, — Короче, эта… женщина, зашугала Ваську и заставила его поменяться с ней местами. У неё верхняя боковая полка, а у него вот эта нижняя. Плюс к этому полезла в наш багаж. Уж не знаю, свои сумари хотела поставить, вон у неё их сколько, или чего-то искала, но у меня там очень ценное оборудование. Вот я её и шуганул. Да и в целом терпеть таких хабалок не могу.

— Понятно, — Ольга кивнула, и видимо, на правах старшей распорядилась, — Яна будь тут, я схожу к проводникам. Сергей появится, пусть подходит туда же.

— А ты значит, запугать себя не даёшь? — лукаво улыбнулась оставшаяся вожатая, глядя как я укладываю обратно свои вещи и багаж пацанов. — Я знаю таких бабок, ты им слово, они тебе двадцать. А ты молодец, не сплоховал, не испугался.

— Так чего там бояться то? — я пожал плечами, опуская полку на место. — Тем более у меня нет установки что девочек бить нельзя, правда София свет Игоревна?

— Ой, да пошёл ты, — скривилась выглянувшая из купе и наблюдающая за спектаклем Сикорская, под удивлёнными взглядами попутчиц. — Это ты сейчас крутой. А раньше отхватывал от меня только в путь.

— А вы знакомы? — догадалась Вера, с любопытством глядя то на меня, то на Соню.

— Одноклассники, — мрачно буркнула та.

— Бывшие, — тут же поправил я, и пояснил. — Я после девятого в технарь ушёл. И мы занимаемся вместе в “Динамо”.

— Поня-я-тно-о, — хором протянули девчонки, скорчив многозначительные мордашки, чем выбесили Сикорскую.

— Ой, да что вам понятно! — фыркнула та и скрылась в купе, перед этим продемонстрировав мне вытянутый средний палец.

— Ну вот, научил на свою голову, — я сделал вид что расстроился. — Эва какая молодёжь пошла. Ты ей Сонечка, а она тебе фак под нос суёт.

— А что такое фак? — тут же навострил уши кролик Иван. — Это на каком языке?

— На языке жестов, — я не стал одёргивать пацана, а пояснил. — Но, если ты будешь так показывать другим, тебя побьют. Потому что это оскорбление.

— А почему эта девочка тебя оскохбила? — кролик хотел всё знать и у меня складывалось впечатление, что он не особо вырос после семи лет, и так и остался в возрасте почемучки. — Оскохблять дхугих не хохошо, так говохит мой папа. За это надо наказывать. Напхимех, лишить сладкого.

— Отличная мысль! — я показал Ивану большой палец. — Слышала, Сонь?! Свой десерт отдашь нам, ты наказана!

— Да пошёл ты! — отозвалась та из своего купе даже не выглядывая наружу. — Обойдётесь!

— Вот! Вот он!!! — к нам стремительно приближалась бабка, вместе с проводником и Ольгой. — Веселится гад!!! Ничего я сейчас устрою тебе весёлую жизнь!!! Ты у меня попляшешь!

— Спокойно гражданочка, — проводница, женщина лет тридцати пяти, сохраняла полную невозмутимость, видимо была опытной и многое повидала. — Итак, с этим молодым человеком вы поменялись местами, так?

— Вот ещё! — дёрнула головой баба, — вон с тем хорошим мальчиком. Он пионер и сразу бабушке место уступил.

— Ваши? — проводница покосилась на Ольгу и дождавшись кивка, продолжила. — Понятно. А вы знаете, что меняться местами без разрешения проводника запрещено? Вот вы мальчишку уговорили, а если он с верхней полки упадёт, кто за него отвечать будет? Родителей тут нет, значит вот они, вожатые, сопровождающие детей в пионерский лагерь. А значит, любые решения принимают тоже только они. Вы давали разрешение на смену мест?

— Нет, — обе вожатые были в этом единодушны. — у нас с этим строго и детям запрещено самим меняться местами.

— Вот видите, — проводница повернулась к бабке. — Я разрешения не давала, они тоже. А вы мало того, что самовольно заняли чужую полку, так ещё полезли в багаж. А это уже уголовное дело. Сейчас вызову наряд, будем оформлять. Через полчаса как раз станция будет, там вас ссадим.

— Ч-что? — опешила хабалистая баба, мигом растеряв свой гонор и понты. — Д-дочка ну какой наряд. Ну попросила я мальчика поменяться, да разве ж это преступление? Да вы чего? Да я в жизни ничего не брала, а вы меня в тюрьму хотите упечь?

— Есть правила, — вздохнула проводница. — Каждый раз находится кто-то вроде вас, которые считает, мол, ну а что такого. Подумаешь чужой багаж выкину свой положу. А потом вещи у людей пропадают. Купила билет — так и ведь на своём месте! Нет, пытаются что-то хитрить, выгадывать, а мне потом отвечай. Нет, пусть с вами наряд разбирается.

— Да как так-то? — на глазах у бабки навернулись слёзы. — Я всего то хотела к деткам съездить. Гостинцев вон напекла. Пирожков. Хотите пирожков? Берите у меня вкусные, с малиной, с повидлом, с луком и яйцами. Берите ребятки, мне ж ничего не жалко. Я ж никогда…

— Давайте не будем доводить дело до милиции, — жалко бабу мне не было и ничего брать у неё я не стал и пацанам запретил, просто решил не загонять её в угол. — Так получилось, с кем не бывает. Может быть, можно найти кого-нибудь поменяться местами с женщиной? Кого-нибудь не из нашего вагона?

— Я узнаю, — тут же поняла мою идею проводница, как и универсальный жест потирания большим пальцем кончиков других. — Подождите немного.

— Сейчас всё решим, — я кивнул больше вожатым, чем бабке и плюхнулся на полку к Ваське. Девчонки сели рядом, а бабка устроилась на своём месте, вздыхая и охая. — Девчат, в манчкина будете играть?

— Мы тебе не девчата, — фыркнула Ольга, но всё же не удержалась от любопытства. — А что это такое?

— Шикарная вещь, я вам доложу, — я с ловкостью фокусника извлёк из воздуха колоду. — Сейчас объясню правила. Значит так, каждый игрок, это герой…

Глава 6

— У меня Хапиха такнечестности, шлём заднего обзоха, и Шипованный гульфик, итого одиннадцать. Плюс тхетий уховень, значит четыхнадцать. — гордо предъявил карты кролик Иван. — Мне ваш Плюшевый мишка плюнуть и хастехеть!

— Тогда держи, — Вася не собирался отпускать соседа, который успел его изрядно достать своим гонором и спесью. — Вот тебе Мамаша. Плюс монстр пятнадцатого уровня.

— Ты!!! — Прокофьев попытался сжечь пухляша взглядом, но очки в тяжёлой оправе нивелировали эффект, и ему пришлось сдаться. — Хохошо! Но я тебе отомщу!

— Обязательно, — с довольной улыбкой кивнул сделавший гадость сосед, глядя на неплохой расклад карт в руках. — Как только, так сразу.

Эпические битвы шли вторые сутки. Манчкин моим соседям понравился, хоть они не особо понимали, что за зверь такой, ролевые игры. Ни настольные, ни, слава партии, какие-нибудь другие. Хотя честно признаюсь, та же Сикорская в коротком и прозрачном медицинском халатике смотрелась бы отпадно. Но я душил в себе такие мысли, довольно успешно, надо сказать, ведь этому помогал образ Игоря Игоревича, склонявшегося надо мной с ножницами для стрижки овец в руках. Иногда развитое воображение зло в чистом виде.

Естественно, новая забава не осталась без внимания остальных детей. София, которая уже была опытным игроком потребовала и себе игровую колоду… и получила её. После эпического побоища я много времени проводил с ребятами из секции. Проверенная настоящей опасностью наша дружба стала крепче, девчонки хоть и дулись, но понимали, что им там было не место, так что сильно не бубнели и мы много времени проводили вместе. А что лето, солнце, что ещё делать на том же пляжу. Вот я и научил их играть в настолки. А заодно и запустил игру в продажу, но особого распространения она пока не получила. Что не помешало мне с первой партии забрать с собой в дорогу несколько колод и брошюр с правилами, так что Сикорская точно знала, что они у меня есть.

Кроме того, всем желающим ставил на телефоны и наладонники свои игры, которые успел сделать за прошедшее время. Три в линию, поиск предметов, 2048, шарики. Ничего сложного, но забавно, занимательно и помогает скоротать время в дороге. Сергей с девушками смотрели на меня как на бога, ну или Ленина, вставшего из мавзолея, потому что ещё ни разу поездка не была настолько спокойной. Дети — это всегда проблемы, не важно, пионеры они, скауты или ещё кто. И чем их больше, тем сложнее уследить, чтобы они не закрылись в туалете так, что невозможно открыть снаружи, или не засунули голову между стойками, хоть она в принципе там не должна помещаться. Или не вытворили ещё чего-нибудь из сотен и тысяч невозможных с точки зрения взрослых вещей. А тут сидят себе тихонечко в купе, занятые новинками и никуда не лезут. Благодать!!!

— Сём, — в купе заглянула Яна, с которой за это время мы неплохо подружились. — пойдёшь со мной за ужином? А то Серёга занят, а Ольга за Лизкой присматривает. Та опять блюет.

— Да не вопрос, — я спрыгнул с полки, точно попав ногами в свои тапочки. — Айда. Пацаны, без меня не буянить. Иван это я тебе говорю. А то знаю я таких как ты, сидите тихонько, а потом бац шахматной доской по голове и привет.

— Бить людей не хохошо! — укоризненно покосился на меня братец-кролик. — Так…

— Твой папа говорит, — закончил я за него. — В общем вы меня поняли. Пошли, Яна Батьковна, посмотрим, чем нас сегодня потчевать будут.

— Ты говоришь, будто старый дед, — в шутку толкнула меня бедром вожатая. — Даже не верится, что тебе всего шестнадцать.

— Так это снаружи, — я слегка приобнял девушку. — А внутри этого юного тела бьётся старое и уставшее сердце. И только любовь юной красавицы может заставить его стучать чаще. Ты же не позволишь такому молодому и симпатичному парню сгинуть?

— Пф!!! Иди уже Дон Жуан доморощенный! — фыркнула Яна, но скидывать руку не спешила, жаль только, что в узких проходах вагона мне самому пришлось её убрать. — А правда, что Соня говорила, будто ларьки с шаурмой это твои?

— Правда, — я не видел причин скрываться. — И не только они. Игры на телефон тоже я сделал. А вот Манчкина с Уно честно украл у капиталистов, о чём не жалею. Справедливости ради части доходов от них будет уходить в детские дома и тем, кто нуждается в помощи. Инвалидам, например. Это я к тому, чтобы ты не смотрела на меня как на акулу капитализма, предавшего свои идеалы.

— Да я и не думала, — замотала головой девушка. — Просто… блин, тебе всего шестнадцать! А ты уже столько сделал! А мне вот двадцать, а я даже Разрядником не стала. Обидно.

— Глупости, — я щёлкнул её по носу, заставив забавно фыркнуть. — Мне просто повезло при инициации как энергета. Но это не значит, что я лучше тебя. Я бы вон никогда не взялся работать с детьми. Это же маленькие монстры, как вы с ними справляетесь!

— Ну не знаю, по-моему, у тебя хорошо получается, — пожала плечами Яна, — пацаны вон сидят играют и никого не трогают. А в прошлом году был кошмар просто. Они такое творили, мама дорогая.

— Да разве это моя заслуга? — я действительно считал, что не сделал ничего особенного. — Я их просто авторитетом задавил и дал новые задурялки. Такое себе воспитание, может, наоборот, жизнь им сломал, если они с головой уйдут в видеоигры и забросят учёбу. Но другого способа у меня нет, а вы вон и без этого с такой оравой справляетесь. Я так не могу, признаюсь честно. Так что как там у Маршака? Все работы хороши, выбирай на вкус.

— Это Маяковский, бестолочь! — меня шлёпнули по руке, но тут же чмокнули в щёку. — Спасибо. Ты хороший парень. Повезёт же какой-то девчонке.

— Чой-то одной? — я удивлённо поднял брови. — У меня широкая натура, меня на многих хватит. Так что соберу гарем, буду наслаждаться жизнью. Главное кандидаток подбирать с нормальным характером, а то попадётся как вон Сикорская, потом всю жизнь мучайся. А вот тебя бы я туда взял. Ты хорошая.

— Да? — на удивление Яна не стала ругаться, а вдруг покраснела. — Я подумаю. Но я для тебя уже старая.

— Пф… — отмахнулся я. — каких-то четыре года. Это не старая, это зрелая. Женщины, они же как вино. И молодое имеет свой вкус, но чем старше, тем лучше. Так… а вот это мне уже не нравится.

Мы как раз зашли в вагон-ресторан, где, собственно, два раза в день забирали обед и ужин, и увидели за одним из столиков вольготно развалившуюся компашку ребят в форме. Судя по обилию белых шнуров, аксельбантам и прочему — дембелей, недавно уволившихся со службы. А голубые береты, заботливо разложенные на соседнем столике, намекали, что перед нами десантники, широко отмечающие окончание срока службы. И нет, против Войск Дяди Васи я ничего не имел, но чуйка прямо завыла, предчувствуя проблемы.

— И вот, короче, я, значит, режу стропы основного парашюта на хрен! — эмоционально вещал один из них мужику за соседним столиком, явно не готовому к столь доверительному общению. — Дёргаю кольцо запасного, купол начинает раскрываться, и херак! Стропы тоже закручивает винтом! Чего делать?! А до земли всё ближе! Я тогда снова хватаю стропорез… оп-па! Ты смотри какая красота! Мадемуазель, не составите компанию усталым бойцам, честно отдавшим долг родине?

Последнее, понятное дело, было адресовано Яне, всё-таки девушкой она была видной, несмотря на лёгкую полноту. Как по мне это её ничуть не портило, а наоборот, придавало изюминки. Тем более что дембелям, по-моему, вообще было на внешность плевать. Там даже чтобы двигалась не обязательно, особенно учитывая, сколько они вылакали. На вскидку на столе стояло не меньше шести бутылок водки. Пустых. И пусть у всех десантников на груди имелась звезда Разрядника, я был уверен, что это не первая партия. А ведь в обед мы их тут не видели.

— Так, щаз всё будет! — тот же самый болтливый из них, что первым заметил Яну уже подскочил на ноги и подхватив наполовину полный стакан шагнул к девушке. — Мадемуазель, как насчёт выпить за лучшие в мире воздушно-десантные войска и их лучших представителей?

— Я не пью и мне некогда, — строго зыркнула на него вожатая, на что я мысленно поаплодировал и тут же всё испортила. — Мне нужно ужин детям отнести.

— Так вон малой сам всё утащит, вон он какой здоровый, — ткнул в меня пальцем десантник. — Да, малой? А ну раз, два, бегом марш! Мы пока с мадемуазелью…

— Тебе же сказали, отвали, — я задвинул Яну себе за спину, становясь прямо напротив дембеля. — Или уже мозги пропил, русский язык не понимаешь?

— Чего?! — изрядно удивился тот. — Ты это мне, щенок?! Да я тебя…

— А ну руки убрал!!! — в диалог вступила официантка, она же кассирша, и прочая, крепкая дородная тётка лет сорока пяти. — Я вам чего сказала?! Сидеть тихо или выкину на хрен! Сел на место!!! И бутылки со стола убрали, пока наряд не вызвала!!! Быстро я сказала!!!

Когда мы впервые встретились с Сикорским, тот пытался давить на меня с помощью способностей энергета, но честно скажу, до этой монументальной женщины ему далеко. Та была обычным человеком, я не почувствовал ни капли энергии в её словах, но зато эффективность их превосходила возможности полковника на порядок. Казалось бы, пьяные дембеля были полностью неуправляемые, но послушно заткнулись, сели на место и даже порядок на столе навели. Хотя возможно это был рефлекс на командный голос, всё-таки два года службы просто так не проходят.

Но всё равно, пока нам собирали ужин в судках я краем глаза следил за уже тёплой компанией. Те тоже косились в нашу сторону, но молчали и не двигались с места. Ну и я нагнетать не стал. Разобрались и разобрались, хотя в глубине души было предчувствие что просто так этот конфликт не закончится, слишком выразительные взгляды кидали десантники в нашу сторону. И всё же на удивление, когда мы направились к выходу нам никто и слова не сказал. Проводили взглядами и всё. Яна облегчённо выдохнула, а я сделал себе пометку ночью быть настороже. Не нравились мне эти десантники хоть тресни.

Нет, к солдатам в целом и ВДВ в частности я не имел никаких предубеждений, как и к армии в целом. Тут скорее неприязнь отдельного вида личностей. Тех самых, кто больше всех кричат, а по факту оказываются хлеборезами да киномеханиками. И пусть сам я не служил, у меня было достаточно знакомых военных, в том числе прошедших самые разные горячие точки. Кто-то из них был спокойным, кто-то дёрганным, с расшатанными напрочь нервами, но никто из них никогда не понтовался своей службой. Все эти “не служил — не мужик”, удел именно таких вот людей, которым чтобы казаться себе лучше и сильнее надо кого-то унизить. И очень не любят, когда их обламывают с любимым занятием, так что запросто могут прийти мстить.

— Семён, спасибо, — Яна была на удивление тихой с того момента как мы зашли в вагон-ресторан, хотя обычно эту болтушку-хохотушку ещё суметь заткнуть надо. — Но… это неправильно. Это я должна тебя защищать. Я старше…

— А я сильнее, — я даже не обратил внимание на этот лепет. — И орден у меня не за красивые глаза, хоть тот факт, что я весьма даже ничего собой, не отнять. Так что расслабься. Я мог бы положить их там всех в одиночку, не особо напрягаясь.

— Хвастун! — фыркнула девчонка. — Там трое десантников, Разрядников первого ранга, и ещё один — второго. А знаешь, как их готовят? Я сама с Бердска, мы в училище ездили как-то. Так там бойцы, даже Юниоры, бетонные блоки голыми руками крошили.

— Дурное дело не хитрое, — я пожал плечами, — я тоже так умею. Но, видишь ли, дело в том, что их готовили сражаться не просто с людьми, а такими же солдатами. А значит упор делали на современные средства войны, оставляя рукопашный бой на остаток. Одни мой знакомый говорил, что в современной войне, чтобы солдату вступить в рукопашный поединок, надо прое… пролюбить автомат, штык-нож, каску, бронежилет, лопатку, найти ровную площадку, где нет камней и веток, и ещё одного такого-же долбодятла как он сам. Во всех других случаях решает огнестрельное оружие. Даже энергеты до Кандидата в Мастера включительно ничего противопоставить ему не могут. Поэтому упор подготовки делается именно на стрелковый бой, тактику перемещения, применение разных видов оружия и так далее. А вот меня натаскивали на демонов. И там совсем другие условия.

— Так ты из этих! — выпучила глаза Яна. — Из инквизиторов!

— Ну до них мне ещё далеко, — я улыбнулся удивлению девушки. — Мне всё-таки шестнадцать ещё. Просто тренируюсь в подготовительной группе так сказать. И нет, служить в КГБ, скорее всего, не пойду. Не люблю подчиняться. Ходить строем и надевать сапоги на свежую голову это не моё. Я лучше вон производством игр займусь. Это у меня получается. Глядишь выйду на мировой уровень, буду зарабатывать для страны валюту и славу. Организую лигу киберспорта, начну соревнования устраивать. Планов у меня громадьё.

— Ты молодец! — похвалила меня вожатая. — Обычно парни в твоём возрасте только и думают о том, как девок за сиськи полапать, а ты прям планы на будущее строишь!

— Это потому, что я не думаю, а сразу лапаю. — я пожал плечами. — Как сказал один умный человек — бог создал сиськи, чтобы ты их тискал. Чего тут думать то. А вот работа — это штука такая, тут готовиться надо заранее.

— А у тебя девочка есть? — совершенно логично, что после таких заявлений последовал данный вопрос, но в глазах Яны я прочитан неподдельный интерес. — Да есть по любому. Парень ты симпатичный, награды имеешь, вон сколько всего знаешь и умеешь. И Соня говорила, что ты с какой-то одноклассницей встречаетесь. Она вроде музыку пишет.

— Мы не то, чтобы встречаемся. — я попытался объяснить суть наших с Леной отношений. — Работаем вместе, я тексты пишу, она музыку. Время проводим… разнообразно, если ты понимаешь, о чём я. Но именно вот прям отношений, отношений у нас нет. Скорее дружба с привилегиями.

— Это ты так думаешь, — сурово зыркнула на меня Яна. — А девочка совсем по-другому. Вот все вы мужики такие. Сунул, вынул и бежать. А девчонки потом страдают.

— Ну во-первых я не бегу. — я пожал плечами. — А, во-вторых, сразу её предупредил, что ещё тот кобель и сидеть на привязи не буду. Потом когда-нибудь, лет через десять женюсь, а до этого времени буду гулять. Без фанатизма, я всё-таки не гоняюсь за каждой юбкой, но и на одном месте сидеть не собираюсь. И, кстати, от других этого не требую.

— А я вот считаю, что любить надо только одного человека раз и навсегда! — фыркнула вожатая и гордо пошла вперёд, тем более мы уже добрались до своего вагона. — А ты кобель!

— Да я как-то и не отрицал этого, — я тяжело вздохнул. — Никогда не пойму женщин. Врёшь им — плохо. Как ты мог и всё такое. Правду говоришь — ещё хуже. Ты такой сякой эдакий. Опять же как ты мог. Чего им надо, не понимаю. Нужно замутить женско-мужской разговорник, вот где золотая жила. За год миллиардером стану. Только вот где специалиста найти по этому вопросу, ещё тот вопрос. Похлеще чем главный вопрос жизни, вселенной и всего такого. Там хоть чёткий ответ есть.

После ужина относить судки мы отправились с Сергеем. Его тоже напрягло появление дембелей и их интерес к Яне. Но в вагоне-ресторане было уже пусто, по дороге они нам тоже не встретились и немного подумав, мы решили десантников специально не искать. Предъявить им по сути нечего, комплименты, пусть и в грубой форме, не преступление. Предложение угостить тоже. А больше они ничего сделать не успели. Так что мы вернулись несолоно хлебавши. Но договорились, что спим сегодня в полглаза. А то мало ли, чего тем дембелям взбредёт после обильных возлияний. Как говориться, лучше перебдеть, чем потом разгребать последствия. А они такие могут быть, что даже я не вывезу. Сикорский мужик слова, и за дочь оторвёт всё не нужное не только виноватым, но и всем, кто подвернётся под руку.

Глава 7

Они пришли ночью. Не в четыре утра, как фашисты, но в вагоне уже пару часов все крепко спали, ну насколько это возможно, конечно. Впрочем, наличие почти сотни человек перепивших дембелей не смущало. А чего, они последние два года жили в казарме и ещё не адаптировались на гражданке, от чего и вели себя максимально нагло. Ну по крайней мере я такие выводы сделал, от чего и спал в полглаза, первым среагировав на хлопок вагонной двери, хотя никакой остановки не было.

— И чё, где эту би-ик-ксу искать? — голос первого я узнал сразу, это он рассказывал, как у него оба парашюта стропами запутались. — Чё будем каждое купе проверять? Спалимся.

— Да не кипишуй, ща всё будет. — второй был столь же бухой, но в его голосе сквозило откровенное превосходство. — Это ты хлеборез, а я разведрота, пнял?! Ща найдём эту суку. Нас учили. Щенка бы ещё отыскать, но посмотрим.

— Заткнитесь оба, — третий казался более трезвым, но останавливать товарищей не спешил. — В темпе берём соску и сваливаем пока шум не подняла. И главное, лапать её не начинайте сразу, кретины. Сначала побазарим, мол то сё, соскучились по женскому обществу и бла бла бла. Короче пасти лишний раз не разевайте, сам всё сделаю.

— А если она не одна будет? — резонно заметил первый. — Хавки то они дофига брали.

— Значит и подружек тоже берём, — третий, судя по всем был главным и принимал решения. — тёлочки меньше кипишевать будут, да и больше баб — больше шансов. Поменяемся потом если что.

Дослушивать я не стал, словно тень соскальзывая с полки и напяливая заранее приготовленные кроссовки. Поначалу я хотел жёстко положить незваных гостей, не взирая на тяжесть полученных ими в процессе повреждений. Терпеть не могу насильников. Для меня тот, кто принуждает женщину ничуть не лучше падали. Даже не животного, потому что звери они по натуре не жестокие. Даже кошки, играющиеся с добычей. И они не будут издеваться над слабым, просто потому что могут. А вот люди — это совсем другое дело, и я бы не сказал, что человек тут эволюционировал.

Короче если бы они полезли девчонок насиловать, я бы положил их наглухо, не взирая на последствия. Сейчас же, основываясь на их разговоре, решил всё же ограничиться крепкими люлями, но оставить идиотов в живых. Почему идиотов? Да на те бабки, что они в вагоне-ресторане пропили, эти кретины могли бы десяток баб снять каждый. А то я не знаю цены на алкоголь в таких местах, да ещё специально ещё вчера посмотрел. Двадцать рублей за ноль пять, хоть в обычных магазинах она трёху стоит.

С такими деньгами, стоило этим полудуркам добраться до дома и закатить гулянку в лучшем ресторане города от девок у них отбоя бы не было. А что, солдат у нас в стране уважают, воздушный десант тем более. И щедрых девчонки любят. Зуб даю, ни один домой бы в одиночестве не ушёл, а при некотором везении в постели могло оказаться и две, три красавицы сразу. Это я скромный и своих женщин не знакомлю, а там-то изначально все знали бы и понимали к чему всё идёт. Но нет, эти дебилы решили спустить все бабки по дороге, так ещё и приключений себе на голову нашли. Причём очень серьёзных приключений.

Я немного утрировал, когда рассказывал Яне про рукопашный бой в армии. На самом деле десантников учили на совесть, но лишь базовым вещам. Пара ударов, несколько техник перемещения, причём упор делался на последние. Оно и понятно, умение двигаться поможет и в огнестрельном бою, да и вообще в жизни пригодится. А если уж случилось схватиться, то простейшего усиления ударов энергией хватит. Но при этом вся их подготовка сводилась к некому стандарту, так что, когда дембеля заметили меня, тут же напряглись, становясь в стойку. В узком пространстве вагона достать их было очень сложно. Но стоило мне взмыть в воздух и кинуться вперёд, передвигаясь под потолком отталкиваясь от багажных полок, и десантники замешкались. Они просто не знали, как меня оттуда достать. Первого же, решившего сбить меня в прыжке, я встретил крепким ударом ноги, без труда удержавшись наверху растопыренными руками.

— Сука!!! — кувыркнувшийся через голову самый говорливый, ставший тем самым первопроходцем едва не повстречался лбом с полом, но товарищи успели его подхватить. — Вали его!!!

На этот раз в воздух взмыли сразу трое, оставив незадачливого друга на полу, но я уже пронёсся над ними, словно гигантская лягушка. Да, старая добрая техника “Лягушачьего прыга”, доведённая мной почти до совершенства. Секунда и я добрался до торца вагона, развернулся и оттолкнувшись, врезался в спины противников, расшвыряв их по коридору словно кегли. Даже немного жаль их стало. И не потому, что десантники были слабее, нет. А от того, что по пьяни они плохо соображали. И пусть дури у них хватало, но связно мыслить они уже не могли, от чего драться с ними было не интересно.

— Падла! — подал голос третий, который считал себя главным, отлетевший почти на середину вагона. — Я тебя…

Что именно он собирался со мной сделать я не узнал, потому что от жёсткого удара в основание черепа дембель рухнул мордой в пол и отключился. Сергей, одеты и собранный, оглядел устроенное мной побоище, и деловито шагнув к следующему и его отправил в нокаут. Щадить дураков вожатый не собирался, и я был с ним полностью солидарен, но всё равно поинтересовался.

— Ты их там не прибил? — я развернулся в воздухе и коршуном рухнул на говорливого, впечатывая его ногами в металл и отправляя в страну снов. — А то это конечно, самозащита, но нервов вымотают километр. А то и два.

— Живые, ублюдки, — зло ощерился Сергей. — удар поставлен, очнутся через минут десять, пятнадцать. Хотя я бы их просто кончил и с поезда скинул. Твари, опозорили имя ВДВ.

— Ты тоже там служил? — я удивился поначалу, а потом понял, что по возрасту вожатый как раз попадает, правда, что заставило десантника идти работать с детьми я не представлял. — Уважуха.

— Старший сержант воздушно-десантных войск, ДШБ, Маковский Сергей Владимирович, — отсалютовал мне вожатый. — Тридцать прыжков за спиной. Два года от и до. А эти утрыки…

— Слышь, пёс… — последний оставшийся попытался было качать права, но тут же улёгся на пол от удара ногой в челюсть.

— Твари, — Сергей хотел сплюнуть, но не стал, а схватил двоих дембелей и поволок их к выходу из вагона. — Семён, помоги эту падаль вытащить.

— Не вопрос, — я схватил оставшихся и потащил их в тамбур. — Хочешь ментам их сдать?

— Не, — задумавшись, покачал головой вожатый. — Всё-таки они тоже десант, а десант своих не бросает. Я сам с ними разберусь. Иди в вагон. И спасибо. Шустрый ты, я так не умею по стенам бегать.

— Тебя бы к Выгорскому ты бы потом летать научился, — я припомнил висящие под потолком цепи и обещание тренера, что скоро я буду по ним перемещаться будто по проспекту, — Ладно, не убей только этих идиотов. Сидеть ещё за такое дерьмо. Оно того не стоит.

— Не, не волнуйся, — Сергей зло оскалился, — чисто уму разуму поучу и всё. Чтобы знали, как можно поступать, а как не достойно десантника и советского гражданина, раз мама с папой объяснить забыли. Значит я за него буду.

— А ну давай, — у меня почему-то возникло стойкое ощущение, что служил Маковский в учебке и натаскивал молодняк. Уж слишком по-деловому он приподнял первого за грудки, приводя в сознание. Кстати, возможно, именно поэтому он стал вожатым. Нравится поди, возиться с детьми. Ну и пусть развлекается.

В вагоне меня уже ждали. Ольга и Яна успокаивали проснувшихся детей, а в коридоре стояли напряжённые Софья и Вера, облегчённо выдохнувшие при моём появлении. Оно и понятно, всё-таки десантники были Разрядниками. И как бы я скептически не относился к рукопашной подготовке ВДВ против девчонок-Юниоров её хватит за глаза. Было от чего напрячься. Я даже не был уверен, что те же Яна с Ольгой смогли бы солдатам что-то противопоставить.

— Чего не спите? — я постарался вести себя как можно естественнее. — Проспите завтрак, я ваши порции съем.

— Да жри, проглот! — Сикорская откровенно хамила, но это от нервов, так что я не обижался. — Пошли, Вер, ну его этого дурака!

— Сонь, ты чего? — удивилась моя кузина, не понимая, с чего та на меня вызверилась. — Семён нас защищал…

— Да кого он защищал, ему только бы морду кому-то набить! — поведение одноклассницы вызывало у меня улыбку, заставив вспомнить про цундере, но я мысленно сплюнул, этого ещё не хватало, — Хочешь, оставайся, а я спать пошла!

— Извини, я не знаю, что на неё нашло, — виновато потупилась Вера. — и… спасибо. Ты ведь не должен был…

— Забей, — отмахнулся я. — Сонька права, мне лишь бы подраться. Что поделать, такой вот я отморозок. Иди спать, а то будете завтра весь день зевать.

— Ой, да днём посплю, — легкомысленно махнула рукой кузина, — что тут ещё делать.

— Вер! — выглянула из купе Сикорская. — Пошли!

— Ладно, — было видно, что Герасимовой не хочется уходить, но и новую подругу злить ей не хотелось. — До завтра, Семён.

— Ага, — я тайком поморщился. Инцест, конечно, дело семейное, но нет, спасибо. Обойдусь. — пока.

— Сём, это те дембеля были? — пока я общался с девчонками вернулась Яна. — Вот как знала, что припрутся. Надо было сразу наряд вызвать.

— Да расслабься, всё уже в норме. — я улыбнулся вожатой. — Серёга им сейчас объяснит зачем в хлебе дырочки. Больше они тут не появятся, гарантирую.

— Спасибо, Сём, — вдруг прижалась ко мне девушка. — Я сама только одно название что энергет. Драться вообще не умею. А ты вон как ловко этих алкашей раскидал, а ведь они десантники.

— Уроды они прежде всего, — я зло скривился, впрочем, не забывая поглаживать вожатую. — Настоящий десантник никогда на женщину руку не поднимет. А эти… ничего, Серёга им ума добавит. Главное, чтобы не убил, но он не должен.

— Сергей? Никогда! — в голосе Яны звучала полная уверенность. — Вот кто учитель от бога! Он ведь после армии пошёл в педагогический, а сейчас в школе работает, преподаёт историю. Его все дети обожают!

— Значит призвание, — я что-то такое и подозревал. — бывает. А у тебя тоже призвание или просто решила с выбором не мучаться?

— У меня вся семья учителя. — засмущалась девушка. — И мама с папой, и бабушки обе. Дедушка правда только один и тот в институте преподавал, а не в школе, но это же всё равно считается?

— Конечно! — я горячо поддержал вожатую. — Значит у вас трудовая династия учителей? Здорово!

— А твои родители чем занимаются? — как бы случайно уточнила та, — Тебя только мама провожала, папа не смог прийти?

— Он погиб, когда я ещё не родился, — я не видел причин это скрывать. — Так что я его не видел никогда. Только фото. Он военный лётчик был, из семьи военных. Наверно, я в него такой резкий.

— Я не должна была спрашивать, мне очень жаль, — уставилась на меня коровьими глазами Яна. — Извини.

— Да брось, — отмахнулся я. — я уже давным-давно привык и не парюсь на этот счёт. Так что расслабься. Всё хорошо.

— Правда? — вожатая взглянула на меня с надеждой, но же встрепенулась. — Блин, опять Люська хнычет. Вот как знала, что теперь не уснёт. Извини, Сём, я побегу.

— Давай, — я ободряюще кивнул. — Сама спать ложись. Я Сергея дождусь.

Самому мне спать не хотелось. Драка встряхнула организм, настроив его на работу, а запас сил энергета не давал навалиться усталости и адреналиновому откату. Так что я не торопился возвращаться на свою полку, так и оставшись в коридоре у окна. За ним было черным черно, разве что изредка мимо проносились столбы, освещённые фонарями. На самом деле это мы проезжали мимо них, но в поезде было сложно понять, что движешься ты, а не мир вокруг тебя. Довольно медитативное зрелище, я даже чуть в сатори не провалился случайно, чудом удержался.

— Семён, ты чего не спишь? — хлопнула дверь и в вагоне появился Сергей. — Давай шустро. Проспишь завтрак, я твою порцию съем.

— У меня колбаса сырокопчёная есть, не оголодаю, — хмыкнул я, удивляясь какие каламбуры откалывает жизнь. — Как там? Живы?

— Конечно, — даже немного обиделся вожатый. — Так, втащил им пару раз, сделал внушение, чтобы ВДВ не позорили больше. Можешь забыть об этих уродцах. Тем более они завтра с утра выходят. Так что давай, чеши спать. Контролёр, блин.

— Ладно, ща в туалет схожу. — я поднял руки, мол сдаюсь. — не кипишуй.

— Разговорчики, блин, — лениво одёрнул меня Сергей, намекая на субординацию, но больше придираться не стал. — Давай, двигай. И спасибо. Я бы и один с ними справился, но весь вагон бы перебудил. А ты молодец, быстро разобрался. Тебя к нам в ДШБ надо.

— Там видно будет, — я не стал говорить, что служба мне скорее всего не светит, в крайнем случае попрошусь в одиннадцатое управление демонов гонять. — Ты тоже классно сработал. По удару на нос. Видно, профессионального учителя.

— Поумничай мне тут, — фыркнул вожатый, но так, лениво, для порядка. — Давай иди гадь и в койку. А то не посмотрю какой ты крутой и уши надеру.

— Я же говорил, — я подмигнул Сергею, но испытывать судьбу не стал, направившись к туалету.

Правда на полдороги передумал и вернувшись, взял полотенце и чистые вещи. Вечером в душ была такая очередь, что я даже и не пытался прорваться. Думал встать пораньше и уже тогда спокойно привести себя в порядок. Но раз выдалась возможность, то почему бы и нет? Так что, переобувшись и захватив мыльнорыльное с полотенцем я шустро проскользнул в дальний от нас туалет, с намерением ополоснуться. Всё-таки дорога есть дорога, особенно летом, даже кондиционер слабо спасает.

Душевая кабинка была очень тесной, но за двое суток я уже приспособился. Вещи повисли на крючок над раковиной. До туда брызги точно не долетали. На удивление вода оказалась тёплой, почти горячей. Днём такой роскоши не бывает, титан не справляется с потоком желающих. А сейчас вон какая красота. Я расслабился под хлещущими струями, смывающими следы суетного дня. Жаль только, что надолго здесь остаться не получится, мало того, что воды ограниченный объём, так ещё желающие справить нужду даже глубокой ночью находятся. Вон, стоило мне только пригреться, как в дверь застучали.

Вытереться и одеться для меня было делом тридцати секунд. Натянув штаны, я повесил полотенце на шею, решив пока майку не одевать. Пусть тело высохнет, успею ещё. И взявшись за ручку я распахнул дверь… чтобы увидеть Яну, замершую в тамбуре. Увидев меня полуголого, девушка как-то судорожно сглотнула, уставившись на кубики пресса. Вежливо улыбнувшись вожатой, я шагнул вперёд, чтобы освободить ей туалет, а сама Яна почему-то в этот момент двинулась мне навстречу, и мы столкнулись прямо в дверях.

Я рефлекторно схватил её за талию, не давая упасть. Однако, почему-то не спешил отпускать. Да и сама Яна уткнулась мне в грудь и словно бы всхлипнула. Мы замерли так на несколько секунд. А затем я почувствовал, как рука девушки прошлась по бедру, скользнула по резинке штанов, а в следующую секунду крепко сжала мою ягодицу.

Не то чтобы для меня это стало неожиданность, всё-таки мне было не шестнадцать лет, и я довольно ясно читал невербальные знаки от вожатой, но всё же не ожидал, что она будет настолько смелой. Впрочем, и отказываться не собирался. Так что притянул девушку к себе так крепко, что по расширившимся глазам можно было понять, что она ощутила, насколько я рад её видеть, и нагнувшись крепко поцеловал. Секунд двадцать мы жадно всасывали друг друга, но затем Яна оторвалась от меня. Но лишь для того, чтобы толчком в грудь заставить вернуться в туалет и захлопнуть дверь. Места для двоих внутри было не много, однако у меня имелись кое какие идеи как даже здесь можно устроиться с комфортом. И я собирался проверить каждую.

Глава 8

— Значит так. — Сергей словно командир перед войском важно вышагивал перед строем пионеров и комсомольцев, выстроившихся на перроне Ярославского вокзала. — Мы прибыли в город-герой Москву, столицу нашей родины, Советского Союза! Здесь нас ждёт пересадка на поезд, идущий в Симферополь. Однако отправляется он только вечером, в двадцать два тридцать с Казанского вокзала. Это недалеко. Но так как нам крупно повезло, и мы прибыли сюда утром, я предлагаю не тратить целый день на ожидание, а организовать экскурсию по интересным местам столицы. Например, сходить в Третьяковскую галерею или Государственный исторический музей. Кто согласен?

Все поддержали вожатого радостными криками, а я незаметно скривился. Ну да, игры в демократию. Зачем заставлять толпу неуправляемых малолеток ехать в какое-то скучное место, а музей штука такая, до него нужно дорасти, когда можно дать видимость выбора и они сами, с радостью туда отправятся. Потому что это их выбор. Молодец Серёга, уважаю! Сразу видно, что старшим сержантом был.

— Отлично! — вожатый обрадовался, будто это сами дети предложили, — Тогда план такой! Сейчас организованно выдвигаемся на Казанский вокзал, тут недалеко, пешком дойдём. Затем оставляем вещи в камере хранения. Затем садимся на автобус и едем на экскурсию. Там пообедаем, погуляем и вернёмся как раз к отправлению. Всё понятно? Тогда берём вещи, старшие, помогайте младшим и организованно, слышите, организованно, выдвигаемся.

Я подхватил свою сумку, кофр, а также пару чемоданов самых мелких пионеров, которые точно не дотащили бы их сами. Ну а мне не сложно, так почему не помочь. Остальные думали так же, вообще у советских людей общественная взаимовыручка была на самом высоком уровне. Сами то они этого не замечали, а вот мне, как гостю из другого мира это бросалось в глаза. Простейший пример, кто-то упал, или случилось какое-то ЧП, привлёкшее внимание прохожих.

У нас там большинство зевак вместо помощи достали бы телефоны и принялись бы стримить во все социальные сети, стремясь к дешёвой популярности. А вот здесь люди не стесняются оказывать помощь. Если кто-то дерётся — разнимут, потерял сознание — окажут первую помощь, организуют прохожих, вызовут милицию, скорую, если дело срочно — тормознут первую же машину, чтобы отвезти пострадавшего в больницу. И что самое интересное, мало кто отказывается. Это просто не принято. Люди просто не понимают, как это пройти мимо.

В какой-то мере я считал это наивностью, чем и пользовались разные аферисты и мошенники, но при этом такое отношение мне импонировало гораздо больше, чем равнодушие. И кстати, как бы это не выглядело, но во многом, в таком поведении была заслуга пионерии и комсомола с прививаемыми ими ценностями. Взаимовыручка, помощь старшим, предпочтение общественного личному. Пожалуй, только с последним я мог бы поспорить. Доля здорового цинизма и критического мышления никому ещё не вредила, но опять же, именно доля, а не предельный эгоизм, когда кроме себя больше никого человеком не считаешь. Попробуй у нас заставь школьников тащить чьи-то сумки. Такого наслушаешься. А тут вон быстренько организовались, подхватили и поволокли.

Казанский вокзал сам по себе выглядел как музей. Эдакий замок в миниатюре или какой-нибудь собор. Высокий шпиль башни, лепнина, башенка с часами. Юные сибиряки с открытыми ртами глазели на это чудо архитектуры. Оно понятно, у нас город по сравнению с Москвой, да и большинством западных городов ещё молодой, я бы сказал даже юный. Всего сто лет минуло, да и то, если посмотреть на фотографии, чего там было в начале двадцатого века то слёзы на глаза наворачиваются. Последующий бурный рост тоже не способствовал архитектурным излишествам. Город-завод, город-институт, здесь всё было заточено на функциональность. Два, три здания роли не играли и в итоге даже жители Новосибирска привыкли что он серый, невзрачный, угрюмый и суровый, почти как Челябинск. У нас даже вокзал был в виде паровоза, чего уж там говорить! И увидев необычное, яркое, словно вышедшее из глубины веков здание они замерли, словно джунгарские хомячки, попавшие в свет фар. Я и сам засмотрелся, хоть бывать в Москве мне доводилось и в прошлой жизни, и в этой.

— Ребята, не спим, — к чести Сергея, он дал время налюбоваться и лишь потом поторопил подопечных. — Давайте быстрее, а то на автобус не успеем. Я договорился с райкомом, нам выделили транспорт, но только на ограниченное время.

Я хмыкнул, но промолчал. В талантах Сергея как воспитателя и организатора я не сомневался, но вот в то, что он мог достать автобус за какой-то час как, мы приехали просто не верил. Скорее всего подсуетился Сикорский, не желающая выпускать меня и дочку из виду. И в целом я подобный подход одобрял, но… у меня на сегодняшний день были другие планы. Так что как только мы сдали багаж в камеру хранения я поймал вожатого и оттянул его в тихий уголок.

— Серёг, отпусти меня до вечера, — я постарался сделать глаза максимально похожими на кота из Шрека. — Пожалуйста. Даю честное комсомольское слово к отбытию буду как штык и ни в какие приключения не попаду.

— Семён, скажи честно, ты охренел? — если бы люди могли поджигать взглядом я бы уже горел. — Ты понимаешь, что я за тебя головой отвечаю? Думаешь откуда у нас автобус?

— Ну честно говоря да, охренел, — я грустно кивнул, соглашаясь. — Но серьёзно, музей? Да я со скуки там подохну. И это будет на твоей совести. А так я прошвырнусь по делам и к вечеру как штык буду на вокзале ждать вас. Телефон у меня включен и заряжен, повербанк под завязку, со связи не пропаду. Если что — прыгну в такси и через полчаса буду тут.

— Куда конкретно ты собрался? — вожатый хоть и был в ярости, но мог вести конструктивный диалог, за что я его стал уважать ещё больше. — Просто прошвырнуться я тебя и в обычный день бы не отпустил.

— Хотел заехать в Берёзку, у меня есть чеки на покупку импорта, — признался я, — и пройтись по Арбату, присмотреть какие-нибудь значки или чего-то такого. В Артеке же иностранцев будет много. Надо произвести хорошее впечатление. А я только в поезде сообразил об этом. У меня этот Артек вообще из головы вылетел, а то я бы ещё дома наклепал разных, дело то не хитрое.

— А ты чего значки собираешь? — удивился Сергей. — Вот уж от кого не ожидал.

— Я-то? — в ответ удивился я. — Нет, конечно. Я ж говорю, не на обмен, а чисто в подарок. Чтобы общение наладить. Четверть — тебе с девочками будет. Думаю, твой отряд будет в восторге, даже не интуристы. Будешь же конкурсы какие-нибудь устраивать, вот тебе и награда.

— А в Берёзке что хотел взять? — продолжил допрос вожатый и это меня немного обнадёжило. — Ты учти, я ведь не поленюсь позвонить проверить.

— Цифровую зеркалку, — тут я тоже врать не собирался. — В Крым всё-таки еду. В Артек. Надо фоток на память наделать. Давно уже собирался купить, но всё как-то руки не доходили, да и нет у нас в городе нормальных цифровиков с достойным разрешением. Плёночные вон даже Зенит ТТЛ видел, но цифра у них просто ужасная получилась, хоть и объектив более чем достойный. Думаю, Кэнон посмотреть или Никон. Обещаю твоим устроить фотосессию, даже флешку под это дело специально куплю.

— Ладно, — вдруг согласился Сергей, хоть я думал, что придётся уговаривать его гораздо дольше, и тут же огорошил меня по полной. — Но возьмёшь с собой Софью и Веру.

— Это ещё зачем? — я было взбрыкнул, а затем до меня дошло. — Хочешь, чтобы все подопечные были в одном месте? Логично. Ладно, хрен с ними, но, если не захотят я их уговаривать не буду.

— За базаром следи, — цыкнул на меня вожатый. — Мал ещё ругаться. Сейчас спрошу у них. И это, ещё одно. Что у тебя с Яной?

— Слушай, ты правильный мужик и всё такое, но это вообще не твоё дело, — я мгновенно набычился. — И не надо мне читать нотации. Я не маленький мальчик, трепаться на каждом углу не собираюсь. Это только, между нами, двумя, остальным об этом знать не нужно. И да, я понимаю, что такое субординация, так что никакого амикошонства не будет, и компрометировать Яну я не собираюсь.

— Хм… — Сергей уставился мне в глаза, но я без труда выдержал его взгляд и в итоге вожатый удовлетворённо кивнул. — Ладно. Я эти сутки приглядывал за тобой, как себя ведёшь, что говоришь, и, если бы не это, не поверил бы. Слова — пыль, а в вашем возрасте в голове мяса вообще нет. Но ты, как погляжу, слово держишь. И понимаешь, чем это может для неё обернуться.

— Поэтому и не собираюсь никому хвастаться, — я кивнул. — Мне просто незачем это делать. Как и пить и курить, чтобы показаться взрослее. Так что давай замнём эту тему. Ты меня услышал, дальше решай, веришь или нет. Доказывать, что я не верблюд не собираюсь.

— Хорошо, замяли тему. Но если что, я тебя найду и оторву голову, понял? — вожатый надавил взглядом и видя, что я проникся, продолжил. — Жди. Сейчас с девочками переговорю и отзвонюсь, чтобы вас сопроводили.

— Ты так уверен в их согласии? — бросил я в спину уходящему вожатому, но было у меня ощущение, что девчонкам в музей тоже не особо хочется.

Так и получилось. Уже через пару минут прискакали счастливые Соня с Верой, забросав меня вопросами, что, куда и зачем. В итоге мою идею заехать сначала за значками, а потом уже искать фотоаппарат раскритиковали, назвав глупой, ведь у обоих принцесс тоже имелись и деньги, и чеки в Берёзку или там закрытый отдел ЦУМа. Как и желание их потратить на крайне нужные вещи, без которых в Артеке ну просто никуда. В итоге я сдался, согласившись на всё, лишь бы меня оставили в покое и довольные победой девчонки потащили меня в метро.

Обе девушки уже бывали в Москве, более того, Соня так и вовсе тут родилась. А у Веры здесь жили родные дядя и тётя, так что я сделал себе пометочку. Может и пригодится когда. Сама кузина меня до сих пор не узнала, а я не спешил раскрывать свою личность, да и Сикорской запретил лезть. Та фыркнула, мол, чего ты мной командуешь, но молчала, хоть и поглядывала хитро, но меня таким не проймёшь. В итоге решили ехать в ЦУМ, тем более что добраться от Казанского вокзала можно было без пересадки. Четыре остановки, и мы выходим на станции Охотный ряд, и пройдя мимо Большого театра попадаем прямиком в царство потребления, место, куда стремится любой советский модник, Его Величество ЦУМ… в закрытую секцию которого, нас естественно не пустили.

Даже предъявление чеков не помогло. Нет и всё. При этом морда вохровца, стоящего на страже этой пещеры Алладина выражала столько презрения, что я уже всерьёз думал вырубить его нафиг. Останавливало только то, что это уголовное дело, в которое я не хотел втягивать девочке, и то, что я дал слово Серёге. В остальном никаких моральных терзаний в том, чтобы научить одного ублюдка вежливости я не испытывал.

Мы уже начали прикидывать, куда бы ещё двинуть, когда появился невзрачный мужичок в рубашке поло, нелепой шляпе в дырочку и сандалиях, надетых на носки. Эдакий типичный советский инженер или бухгалтер. Правда вместо того, чтобы стушеваться под грозным взглядом целого сержанта вневедомственной охраны, он кивнул нам, а затем сунул вохровцу под нос корочки и что-то тихо сказал. Такого мгновенного преображения я даже в цирке не видел.

Ещё секунду назад преисполненный чувства собственной важности охранник вдруг сдулся, а на его морде расцвела максимально подобострастная улыбка. Он даже двери кинулся нам открывать, хоть это точно в его обязанности не входило. Разве что кланяться не начал, но, по-моему, лишь потому-то мы рангом всё же не дотягивали. А вот будь на нашем месте кто-то из ЦК или чуть поменьше рангом, хотя бы из правительства Москвы, так точно бы шапку сломил бы за двадцать шагов. Знаю я таких уродов.

Внутри мы разделились. Девчонки рванули в секцию с одеждой, впрочем, я и не сомневался, что именно им понадобилось. Видать тоже сообразили, что в Артеке буду иностранцы и в грязь лицом ударить никак нельзя. А я двинулся в сторону бытовой техники. Фото и видео товары шли в Союзе по этой категории, так что зачастую дорогие Зениты соседствовали со стиральными машинами Тайга-320, на которую без слёз и глядеть то невозможно. И тут меня ждал эпический облом.

Я не профессиональный фотограф и первую нормальную зеркалку приобрёл уже в зрелом возрасте. Жена пыталась из себя строить эдакую художницу, ну и я попробовал. Особо ничему не научился, чисто базовых вещей нахватался. Это было несложно, когда фотоаппарат делает всё за тебя сам. А сейчас глядя на представленные модели я понимал, что ничего не понимаю. Знакомых названий просто не было. А те, что я ещё смутно припоминал имели такой ценник, что можно квартиру где-нибудь на окраине Новосибирска купить.

— Простите, — подозвал я флегматичную продавщицу, с равнодушным видом полирующую ногти. — А подскажите пожалуйста, какой из них видео может снимать.

— А я почём знаю? — та пожала плечами. — я что, фотограф? Там всё написано. Будешь брать?

— А чего они стоят как чугунный мост? — я приценился к Nikon D3S и с сожалением положил его на место. Три тысячи рублей мне было не по карману. — Ему красная цена за рубежом пятьсот баксов. Курс к рублю шестьдесят восемь копеек за доллар. Ладно дорожные расходы, ещё баксов сто. Всё равно получается рублей четыреста, ну ладно пятьсот. Но откуда три тысячи?!

— Я тебе что, в Внешторге работаю?! — вызверилась на меня баба. — Нам привезли, цену сказали, мы по ней торгуем. Так что бери или не загораживай прилавок!

— Люба, что тут у тебя за шум? — из подсобки выглянула монументальная женщина, по прикиду в которой сразу можно было опознать заведующую, ну или как минимум зав отделом. — Что случилось?

— Да вот пионер жалуется, что фотоаппараты дорогие, — тут же наябедничала Люба. — И как только его к нам пустили.

— Я комсомолец, вообще-то. — поправил я наглую хабалку. — А цены действительно сильно задраны.

— Так не мы цены устанавливаем, — поддержала подчинённую заведующая и уставилась на меня. — А где я могла тебя видеть?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Разве что мы в то месяце с мамой у вас были. Одели её, я себе костюм взял, ну и так по мелочи.

— Точно! — невежливо ткнула в меня пальцем начальница. — Девчонки ещё говорили, что ты второй Разряд в шестнадцать получил и орден тебе дали какой-то!

— За личное мужество, — удивился я такой известности. — Да, было такое.

— Я ж говорю, видела тебя. — буквально расцвела женщина. — у меня память такая, раз чего увижу — никогда не забуду. Значит фотографией решил заняться?

— Да не то, что бы, — я пожал плечами, удивляясь превратностям судьбы. — Просто в Артек еду. Хотел нормальный фотик взять, снимков наделать, видео записать, на память. Больше то не доведётся побывать, возраст уже не тот.

— Короче, гляди, — на лице заведующей промелькнула работа мысли. — Есть у меня одна модель. Уценённая, поэтому мы её на витрину не выкладываем. Аппарат новый, но его один сынок начальника из главка у нас брал, да уронил. Там трещина на корпусе. Нам… пришлось его обратно принять и деньги вернуть. Наши спецы посмотрели, говорят аппарат рабочий, всё в порядке, но с трещиной, да бывший в употреблении просто так продать мы не можем. Я одному знакомому позвонила, тот вроде согласился забрать за триста, но, когда подъедет не сказал.

— А что за аппарат? — заинтересовался я, — посмотреть можно?

— Сейчас принесу, — повеселела женщина, тут же нырнув обратно в подсобку.

— Чего, правда медаль есть? — хабалистую Любу словно подменили, и она с интересом поглядывала на меня, я бы даже сказал каким-то голодным взглядом. — И Разрядник?

— Орден, — поправил я её. — медаль у меня тоже есть, но ведомственная от МВД.

— И тебе всего шестнадцать?! — судя по придыханию, бабёнка была не прочь отведать юного тела, но её обломала начальница, вернувшаяся с коробкой в руках.

— Вот! — водрузив ту на прилавок женщина указала на неё рукой, будто я так не понял. — Смотреть будешь?

— Конечно! — я развернул коробку так, чтобы было видно название. — Оп-па! Canon 5D Mark2!!! Серьёзно?!!

— А что хороший фотик? — Любаня придвинулась ближе, чтобы всё видеть. — как по мне такой же как вон лежат.

— Нее, — покачал я головой, начиная распаковывать коробку. — Это легенда. Первый профессиональный аппарат, на который можно снимать видео. Я в журнале “Фото” читал.

Последнее я, естественно, придумал. Но про данный фотоаппарат знал ещё из прошлой жизни, так как это была модель, изменившая историю. Профессиональные плёночные кинокамеры начали уходить в историю именно с его появлением, ведь зачем мучиться с плёнкой и платить за оборудование бешенные деньги, когда можно взять компактный аппарат и получить такое же качество. Даже ещё в цифре, что гораздо удобнее и даёт больше возможностей. И именно эта легенда сейчас лежала передо мной.

Комплектация оказалась полной, да и с виду не было похоже, что аппаратом активно пользовались. Объектив я изучил особо тщательно, но следов удара заметно не было. Может повезло и тот вообще не падал, всё-таки он же съёмный. А вот на корпусе самой зеркалки действительно имелись повреждения. Справа внизу, под слотом для карт находилась вмятина и небольшая трещина. Видимо его так и уронили на эту сторону. Я аккуратно открыл заглушку слота, проверив как она ходит и нет ли на ней трещин, затем визуально осмотрел весь аппарат и пришёл к выводу, что надо пробовать. Брать без проверки это покупать даже не кота в мешке, а играть в рулетку. Я бы и вовсе битый аппарат брать не стал, но это же 5D Марк 2! Отказаться от профессиональной камеры за такие деньги я просто физически не мог.

Собрать фотоаппарат было делом трёх секунд. Объектив со щелчком встал на место. Батарея легко скользнула в отсек. Карта памяти тоже без проблем встала в нужный слот. Затаив дыхание я нажал на кнопку питания и… на дисплее появилось изображение. Всё работало и вроде без нареканий. Ну или я как почти полный ламер не видел косяков, но мне простительно.

Следующие пять минут я снимал всё что видел, а именно Любку и заведующую, выступивших в роли моделей. Женщины вошли во вкус и принялись позировать, причём Любаня то и дело пыталась подтянуть повыше край халата, обнажая мясистые бёдра. Меня это веселило, но почему бы и нет, не собираюсь же я на самом деле с ней спать.

— Зинаида Сергеевна, уговорили, беру! — после пары сотен снимков в разных режимах и записи пары минут видео аппарат не выказывал никаких сбоев. — Вот от души вам такое большое спасибо! Сколько с меня.

— Триста пятьдесят, нормально? — заведующая, с которой мы в процессе познакомились, поиграла бровями. — Сам понимаешь, за такие деньги…

— Да более чем, — я выложил на прилавок нужное количество чеков и триста семьдесят рублей. — Ещё раз большое вам спасибо. И вам, Любовь, тоже. Вы прекрасная модель.

— Ой, а может фотографии можно будет забрать? — тут же расцвела та, пряча десятку в объёмное декольте. — у меня кстати, фотоувеличитель дома есть. От мужа остался. Сам то он, скотина такая, свалил на север, за длинным рублём, быкам хвосты крутить, а мне весь свой хлам оставил.

— Так это цифровой фотоаппарат, тут увеличитель не нужен, — обломал я бабёнку. — Вы мне совой адрес электронной почты напишите, а я туда вам скину снимки.

— Я тоже напишу, — засуетилась Зинаида. — Ты гляди до чего техника дошла. А я-то думала, что только на телефоне можно их смотреть.

— Не только, — дождавшись, я забрал бумажки, заодно укладывая обратно камеру. — И ещё раз спасибо вам.

— Да вы заходите ещё, не стесняйтесь, — мурлыкнула Любаня, буквально перевешиваясь через прилавок так, чтобы мне стал доступен наилучший обзор на её верхние достоинства. — Мы всегда рады…

— Семён, ты чего тут завис?! — в отдел вихрем влетела Сикорская, заставив продавщицу посмурнеть и встать ровно. — Пошли, нам твой совет нужен! Быстрее, чего копаешься?

Глава 9

К моему немалому шоку Сикорская затащила меня в отдел нижнего белья. Я не был ханжой и с удовольствием посмотрел бы на все эти трусики-ниточки или почти ничего не скрывающие бюстики, но на ком-то другом. Всё-таки я слово дал, да и двоюродная сестра не вызывала у меня никаких эмоций, даже учитывая, что сама она о нашем родстве не знала. Видимо работа мысли слишком явно отразилась у меня на лице, что София не выдержала.

— Закатай губу! — девушка обожгла меня злым взглядом. — Мы не собираемся тебе это показывать!

— А что собираетесь? — зацепился я за главное. — Слушай, Сонь. Ты конечно…

— Просто заткнись, Чобот! — мгновенно покраснела Сикорская. — Я и так бы никогда на это не согласилась если бы не Вера.

— Блин, не было печали, — я почесал в затылке. — Ладно, чего тут у вас?

— Сиди здесь! — мне ткнули пальцем в пуфик рядом с примерочными кабинками. — Будешь говорить, идёт нам или нет.

Я, вздохнув, уселся на указанное место. Несмотря на слова Сикорской на душе скреблись кошки. Ну не стали бы они просто так сюда меня тащить значит… блин, я чуть не дал себе по лбу. Ну конечно! Купальники! Крым, лето, море, что ещё могут примерять молодые и красивые девчонки. Да и это не нижнее бельё, так что вроде как всё в рамках приличия, хотя я бы с этим поспорил.

— Добрый день, присмотрели себе что-то? — возле меня остановилась продавщица, гораздо моложе и симпатичнее чем Любаня, но оно и понятно. Всё-таки советская торговля, со скрипом, но обучалась работать с потребителем. — Нам недавно новую партию купальных шорт завезли.

— Да? — я вспомнил плавки, что положила мне мама и решил, что обновка лишней не будет. — Обязательно посмотрю, но сейчас немного занят. Нужно помочь спутницам выбрать наряд.

— А так девушки с вами, — понятливо кивнула продавщица. — Понятно. У них хороший вкус, но мне кажется, что некоторые модели что они отобрали чересчур… фривольные. Не для вашего возраста.

— Ну насчёт возраста это спорно, — я пожал плечами, вспоминая, как мы с Зосимовой зажигали на “диком” пляже и, кстати, молодёжи там хватало. — Но именно сейчас фривольность может быть лишней, тут вы правы.

— Семён ты тут? — из кабинки выглянула Вера, не решаясь выйти. — А ты не мог бы…

— Отвернуться? — я удивлённо поднял бровь. — Вер, вы сами меня сюда затащили. Если стесняешься, то я пойду вон себе шорты посмотрю, а вы пока обсудите…

— Нет, нет, — замотала головой покрасневшая девушка. — Просто я такое никогда не носила и… в общем вот!

Набравшись смелости кузина откинула шторку и шагнула вперёд, правда стараясь не смотреть мне в глаза. А я присвистнул от открывшегося мне зрелища. Посмотреть у Веры было на что. Прекрасная загорелая фигура спортсменки, комсомолки и просто красавицы, гармоничная, с упругой грудью двоечкой и подтянутой попкой шикарно смотрелась в раздельном белом купальнике… если бы тот не представлял из себя одно название. Три небольших треугольничка на тоненьких верёвочках. Нет, эстетически мне всё очень нравилось, даже пришлось напомнить себе, что инцест, это конечно, дело семейное, но с этой семьёй я дел не имею. Никаких! Поэтому фу, лежать я сказал!!!

— Что, так плохо да? — вскинула голову Вера, когда пауза слишком затянулась. — Я так и думала, что мне не пойдёт.

— К-кх-м, — наконец я взял себя в руки исключительно в переносном смысле и стараясь смотреть только в глаза сестре принялся объяснять. — Вера, тебе очень идёт. Но… немножко даже слишком. Вот товарищ продавец не даст соврать. В таком купальнике хорошо со своим молодым человеком где-то в укромном месте загорать. А в Артеке это будет немного перебором. У тебя великолепная фигура, просто стоит подобрать что-то более закрытое.

— Да? Ой! — я думал девочка раньше была красной, но теперь она просто стала похожей на свёклу и с писком скрылась в примерочной.

— Вот об этом я и говорила, — деликатно понизила тон продавщица. — Вы правильно сказали, для общественного места, тем более для Артека это перебор.

— Согласен, — я кивнул, но наш диалог был прерван появившейся Сикорской.

Та, в отличии от Веры стеснялась гораздо меньше, но и модель она выбрала такую, что особо ничего не показывала. Нет, закрытый чёрный купальник ей шёл, подчёркивая белизну кожи, да и фигура у неё была не хуже, чем у Веры. Разве что грудь чуть меньше, но в шестнадцать это нормально, да и видел я её мать, там есть за что подержаться. Другой вопрос, что купальник закрывал всё что можно и что нельзя. Там даже рукава имелись и шорты, правда короткие и то хлеб.

— Не, мать, ты в крайности-то не кидайся, — я поморщился. — Цвет тебе очень идёт, но вот фасон… Сонь тебе шестнадцать, а не шестьдесят!

— Что, по-твоему, я голая должна купаться, раз так?! — огрызнулась покрасневшая Сикорская. — Нормальный купальник!

— Так! Ты для чего меня позвала? Чтобы я оценил? — я сурово уставился на девушку. — Я оценил. Плохо, переделать. Иди выбери что-нибудь более открытое. Ну или хотя бы без этих уродских рукавов. У тебя же наверняка есть ещё варианты. Так что давай, вперёд.

Следующие полчаса оказались для меня суровым испытанием. Я всё-таки взрослый мужчина с естественными потребностями, а тут такая красота, почти ничем не прикрытая. Но я считаю, что с честью вышел из него, не скатившись в скабрёзность, хоть иногда и очень хотелось выдать что-нибудь эдакое. А лучше пощупать. Ведь нужно же проверить, как купальник будет держаться в экстремальных ситуациях. И легко ли его можно снять, а то мало ли. Но я сдержался, чем искренне гордился. А также помог девчонкам определиться с выбором.

Вера всё же взяла раздельный комплект, но гораздо более пуританский чем первый. Грудь была плотно закрыта почти до самой шеи, да и трусики не выглядели ниточками, а надёжно прикрывали попу и всё остальное. Но при этом живот оставался открыт, так что никто не назвал бы его чересчур скромным. На мой взгляд самое то для Артека. И показать есть что и при этом не выходит за рамки приличия.

Соне я подобрал примерно такой же цельный купальник. Там правда имелся намёк на декольте, но именно что намёк и при не слишком выдающихся формах девушки переживать за то, что кто-то увидит больше, чем положено. Изюминку купальнику добавляло то, что фактически он состоял из двух частей, соединённых на животе металлическим кольцом. Что оставляло открытыми бока и спину. На мой взгляд это давало идеальный баланс между желанием продемонстрировать фигуру и скромностью. Ну а тёмно-оранжевый цвет идеально оттенял белоснежную кожу девушки.

Себе я всё же прикупил те самые купальные шорты. Почему-то у нас считалось, что под них положено надевать плавки, но я-то знал, что это не так. Да и шорты мне нравились больше, хоть стесняться мне тоже было нечего. На этом мои покупки завершились, но если кто-то думал, что девочки ограничатся только купальниками, то он явно был слишком наивен. Ведь под них нужно было взять парео, шляпки, очки, а ещё вон та юбочка будет замечательно смотреться вот с этими сандалиям и той белой блузкой.

В итоге на кассе оказался я с шортами и две кучки вещей девчонок, без которых они вот никак не могли обойтись. Проблема была лишь в том, что, увлёкшись шопингом они естественно не следили за деньгами и чеками. Поэтому им хватало лишь на половину каждой и сейчас с грустным видом девчонки выбирали, с чем же можно расстаться. Никогда не считал себя подкаблучником, но вид огорчённой женской мордашки, которая вынуждена покупать то, на что хватает денег, а не то, что хочется всегда ломала мою волю к сопротивлению. Этим, кстати жена часто пользовалась, а потом и дети. Вот и сейчас я не выдержал, со вздохом выложив на прилавок оставшиеся чеки и карточку. Да, безналичная оплата в Союзе уже была, но далеко не везде, однако я на всякий случай сделал себе карту. Если что, вон любая сберкасса, там есть банкомат или у кассира можно наличку получить. А с деньгами всяко лучше, чем без них.

— Я дома тебе отдам, — было видно, что Сикорской очень неудобно, что я за них плачу, но и расстаться с заграничными вещами, которые очень ей шли было выше сил девушки. — Честное слово. У меня есть копилка…

— Ой, да забей, — отмахнулся я. — И ты, Вер, тоже. Деньги сами по себе тлен. Заработать их несложно, но копить просто ради того, чтобы были — бред. Весь вопрос в том, что они дают возможности, которыми надо пользоваться. Так что забудьте.

— Ваш чек, пожалуйста, — если до этого продавщица была просто вежливой, то сейчас в её глазах читалась буря эмоций, ведь не так часто заезжий подросток может позволить себе оставить на кассе полугодовую зарплату обычного рабочего, да ещё заплатить пластиковой картой. — Заходите к нам ещё. Будем вас ждать.

— Обязательно, — я приветливо кивнул, понимая, что в ближайшее время ноги моей тут не будет. — Ну что, красавицы, довольны? Тогда двигаем на Арбат!

Идея со значками пришла мне в голову спонтанно. Просто лежал, думал, как бы сделать отдых запоминающимся и вдруг понял, что дарить не хуже, чем получать. Да, у меня всё ещё были и игры и настолки, но это всё такое, временное. А вот значок, это память. И не только для ребят которые его получат, но и для меня. В конце концов, у меня вторая молодость или где?! Почему я не могу наслаждаться весной юности, как говорят японцы. И пусть меняться значками это немного по-детски, так я и так ещё ребёнок. И плевать, что на тушке имеются следы от пуль, а за душой несколько покойников. Сами виноваты, я только защищался.

В итоге я загорелся накупить значков, пусть даже не самых редких или дорогих, лишь бы они были запоминающимися. Ещё одно отличие от моего мира, да и запада было в том, что в Союзе значки зачастую делали из хорошего металла. Литые или фрезерованные, но это были солидные изделия, которые не стыдно носить, а не жестянка с приклеенной картинкой. Такие и подарить не стыдно и обменять на что-то интересное. Последнее меня мало заботило, но почему бы и нет, если попадётся что-то стоящее или человек будет интересный и достойный чтобы его запомнили.

Так что, немного полазав на специализированных форумах я решил двинуть на Арбат, к антикварному магазину “Купина”. Нет, сам по себе антиквариат меня не интересовал, зато на пятачке перед ним тусовались фалеристы, то бишь коллекционеры значков. А кто может помочь быстро достать много интересных значков лучше специалистов? Вот и я так подумал, так что сейчас собирался познакомиться с теневой стороной Советского Союза. Звучало сурово, но по факту, всякие филателисты и прочие коллекционеры действительно считались спекулянтами с точки зрения закона. А я так и вовсе собирался нарушить его в особо крупном размере.

Добраться до нужного места оказалось не сложно. Всего две станции на метро, правда с пересадкой. Но летом в будний день пассажиров в поездах оказалось совсем немного, так что доехали мы со всеми удобствами. Потом немного прошлись по Арбату, любуясь архитектурой и в итоге дотопали до Серебряного переулка, на перекрёстке с которым и находился нужный мне магазин.

Найти фарцовщиков, занимающихся значками, оказалось ещё проще. Скажите кто ещё будет в летнюю тридцатиградусную жару ходить в застёгнутом пиджаке, постоянно оглядываясь. Я поначалу ещё ошалел с такой наивности, но в итоге всё же решил не лезть со своим уставом в чужой монастырь. И немного понаблюдав, решительно направился к самой крупной группе, где собралось аж трое опиджаченных, ежесекундно утирающих текущий со лбов пот.

— Хелло! — неожиданно встретил нас один из них. — Ю фром…

— Юэсэсо, — закончил я за него фразу. — Да расслабьтесь, свои мы, советские.

— Что-то непохожи, — другой смерил взглядом меня, с пакетами украшенными иностранными лейблами и девчонок, что успели переодеться в иностранные обновки. — И чего хотели, советские?

— Значки нужны, — я решил не ходить вокруг да около. — Тоже наши, отечественные. Не редкие или дорогие, просто красивые и побольше. За каждый плачу пятьдесят копеек. Нужно штук триста, но очень быстро, поэтому и цена такая.

— Погоди, погоди, — притормозил меня третий. — То есть тебе нужны обычные значки, за которые ты готов заплатить в три — четыре раза больше цены? Попахивает ментовской разводкой. Пойди вон в Союзпечать да купи что нужно.

— Ещё раз повторяю, — я тяжело вздохнул. — Мне нужны нормальные, красивые металлические значки, а не жестянка, что сейчас в Союзпечати продаётся. Будь там то, что мне надо, я бы и не парился. Но там ничего такого нет, поэтому я пришёл к вам.

— Деньги покажи! — было видно, что фарцовщики от фалеристики очень сомневаются, стоит ли со мной иметь дело, но озвученная сумма уже заманила их в свои объятия. — Мы только по предоплате работаем.

— Знаешь где ближайший рынок? Вот сходи туда, купи гуся и делай мозги ему, а не мне, — я засветил приличную пачку десяток, что предусмотрительно снял в Сберкассе и отсчитал от неё пять штук. — Вот треть. Когда увижу товар, расплачусь полностью. Но повторяю, полчаса, край сорок минут, и мы уходим. По рукам?

— Идёт! — и всё-таки жадность победила, и деньги исчезли в карманах фарцы. — Полчаса. Ждите нас тут.

— Ага, сейчас, — я ухмыльнулся и повёл девчонок в кафе-мороженное, с традиционным названием для подобных заведений “Пингвин”, находившееся в этом же доме.

После жары и обильного шопинга было очень приятно оказаться в прохладе зала и откушать из вазочки невероятно вкусное мороженное. С сиропом, шоколадной крошкой, запивая всю эту прелесть кофе-глясе. Ну или коктейлем как девчонки. Вот не зря даже спустя сорок лет после распада Союза люди вспоминали вкус того самого настоящего мороженого. Оказывается, было чего вспомнить! Я вот насколько не любитель сладостей, и то ел с огромным удовольствием. А уж девчонки так и вовсе забыли, что они юные леди из приличных семей и измазались как чушки. Хорошо ещё здесь же имелась туалетная комната, где можно было отмыться. За это хозяевам от меня был отдельный респект и уважуха. Вот что значит знать свою целевую аудиторию.

Из “Пингвина” мы выходили в полном благодушии и любви ко всему миру. Меня особенно впечатлил финальный чек. За всё что мы съели, а съели мы немало, целых полтора рубля!!! Это ж… блин у меня слов не было, я никак не мог привыкнуть что зарплаты в сто рублей, хватало на достойную жизнь и даже немного отложить на чёрный день. А если получаешь двести и больше, таки и на кооперативную квартиру замахнуться можно.

Даже девчонки притихли, довольные жизнью. Оставалось только забрать заказ и у нас оставалось ещё время на погулять и посмотреть достопримечательности. Может даже на Красную площадь съездить благо тут рядом. Или просто поболтаться по центру столицы, ведь когда ещё удастся. Впереди почти четыре года учёбы, потом институт, получится вырваться или нет кто знает.

— Пс! Пс!!! — пиджачный выглянул из подворотни, воровато оглянувшись и принялся незаметно, как он думал, подзывать нас. — Сюда…

Мы обогнули здание и оказались во внутреннем дворе, образуемом несколькими домами. Место казалось довольно укромным, хоть иногда кто-то проходил, скрываясь в дверях или наоборот, выбегал из подъезда и исчезал на улице. Но меня больше заботило не это, а то, что вернулся фарцовщик один и при этом был какой-то дёрганный. Я понимаю, профессия у него такая, но этот прям слишком нервничал.

— Вот, — шёпотом огласил любитель значков и протянул мне увесистый мешочек. — Триста штук. Советские, как просили. Давай деньги!

— Погоди, не торопись, — я взял мешок и развязав принялся пересыпать значки. — А это что? Я же сказал, никакой жести! Если там больше десяти процентов такого говна, цена упадёт вдвое. А найду больше тридцати — заберу так, аванса вам хватит.

— Ты это… не наглей, — было видно, что фарцовщику очень хочется побыстрее оказаться подальше, но и без денег он оставаться не хотел. — Л-ладно, давай семьдесят и забирай.

— Пятьдесят. — не то, что мне было жалко денег, но, если уж клиент поплыл надо было дожимать. — Да или нет?

— Чёрт с тобой, давай! — фальцетом взвизгнул фарца и выхватив у меня из руки купюры галопом скрылся во дворах. Мы не успели проводить его недоумённым взглядом, когда появилась причина его беспокойства.

— Сержант Петренко, РОВД по району Арбат, — со стороны улицы показались пара пэпээсников, и они точно знали к кому надо подойти. — Документы предъявляем, сумки показываем.

— На каком основании? — я уже понял, что попался на разводку. — Личный досмотр сотрудники милиции обязаны проводить в присутствии понятых. А девочке вы вообще не имеете права трогать. Так что давайте разойдёмся по хорошем.

— Ты смотри, Ермек, какая фарца наглая стала, — заржал сержант Петренко. — Законы знает.

— Фарцовка, то бишь спекуляция, это перепродажа товара с целью наживы, — я криво усмехнулся. — А я купил значки для личного пользования.

— Ну да, — теперь заржали оба мента. — А сумки с лейблами у вас тоже личные да?

— Не поверите, но так и есть. — я как можно добрее улыбнулся. — Но спорить с вами нам не с руки, поэтому предлагаю сразу подключить тяжёлую артиллерию. Одну секунду, позвоню.

— Э, мля! — воздух вспорол быстрый удар дубинкой, и я чудом успел отдёрнуть руку с телефоном. — Ну-ка трубу убрал! Быстро я сказал!

— Шо Петро, никак жуликов поймал? — из дворов показалось четверо крепких парней, лет двадцати пяти, тридцати, чей прикид и пальцы в наколках не давали усомниться в сфере деятельности. — Да на моей земле. А ведь Господь завещал делиться.

— Слышь Шалый, не быкуй, — тут же посмурнел сержант. — Они задержаны по закону…

— Вообще-то по закону вы не имеете права нас задерживать поскольку нам всего шестнадцать. — перебил я мента. — И да, не стоит такими сальными глазами смотреть на моих спутниц. Они вам не по зубам. Серьёзно, вы себя огромных проблем лишите, если сейчас дружно свалите на хрен в закат.

— Заткни хайло, щегол, — сплюнул на землю один из бандитов. — Нет такого лохматого сейфа, что я вскрыть не сумею, правда братва!

— А, ну раз вы так ставите вопрос, — я понял, что ни менты, ни бандиты не намерены были упускать жирную добычу и решил взять дело в свои руки. — Сонь, подержи.

— Слышь, стоять! — рядовой Ермек снова попытался стукнуть меня дубинкой, но я уже поставил пакеты на землю, а телефон перебросил Сикорской, так что без труда уклонился, одним скользящим движением зайдя ему за спину. — Стоя-х-х…

Мент хоть и был Разрядником, но одного “Шока” ему хватило, чтобы отправиться отдыхать. Как и его напарнику, не успевшему среагировать на произошедшее. А вот братки словно ожидали моей атаки и тут же разделились, ловко беря меня в кольцо. Только вот был нюанс, они совершенно упустили из внимания девочек. Так-то это имело смысл, что две соплюхи сделают взрослым мужикам, а я уже показал, что являюсь энергетом и имею в арсенале какие-то техники. Вот только София и Вера были не просто соплюхами, а соплюхами, которых натаскивали делать больно ближнему своему.

Так что один из братков оставивший их позади, даже не понял, что это сначала прилетело ему под колено, заставляя упасть на землю, а затем в голову, отправляя в царство Морфея. Сикорская пробила в затылок коленом крепко, как на тренировке, что я даже немного испугался, как бы она ему шею не сломала. Но вроде обошлось. А вот остальные братки чего-то потемнели лицом, особенно тот, любвеобильный. Видать представил, во что бы превратилось его хозяйство после встречи с крепкой девичьей коленкой.

— Ну что, пацанчики, потанцуем, — я двигался легко и быстро, заставляя не столь проворных бандитов терять меня из виду и лишь один из них успевал поворачиваться за мной. — Я-то писарь не местный, попишу и уеду.

— Я тебе, сука, кишки выпущу! — Шалый, тот самый, шустрый, который базарил с ментами, выхватил откуда-то выкидуху, но нападать не спешил. — И шлюх твоих на полоски порежу!

— А сможешь? — Я скользнул в сторону, хоть изначально собирался двигаться совсем в другом направлении и одним тычком вырубил второго братка. — Вас всего двое. Этот вон максимум Юниор, значит в минус, его даже мои девчонки запинают. Остаёшься ты. Достанешь ты меня или нет ещё вопрос, а вот я тебя точно вынесу. И вызову ментов. Как думаешь, сколько тебе дадут за нападение на сотрудников при исполнении? Или можешь забрать своих и свалить. Бабки с фарцы поднимешь. Они же меня сдали, вот и тряхни их.

— Ладно, ша! — Шалый замер, приподняв руки и демонстративно убрал нож. — Мы уходим! Откуда вы, сука, такие шустрые взялись.

— Из Сибири, чувак, из Сибири-матушки. — я тоже отступил, позволяя бандитам забрать своих, а заодно и прикрывая девочке, если те выкинут какой-то фокус. — Видишь, ты там у кума в гостях бываешь временами, а мы там живём.

— Оно и видно, — браток скривился, ему очень не хотелось терять и богатый улов, и авторитет, ведь то, что их напинали три подростка славы банде не прибавит, но и ввязываться в драку с неизвестным исходом он не хотел. — Лось, бери Винта, я Зяму подхвачу и валим. Сука, фарца гнида, кровью умоется. Ну бывайте, сибиряки. И это… в следующий раз осторожно ходите. А то мало ли.

— Обязательно, — я усмехнулся, глядя как бандиты покидают двор и повернулся к девчонкам. — Ну что, красавицы, испугались.

— Вот скажи, Чобот, почему у тебя всё не как у людей, — вздохнула Сикорская. — Ты даже значки купить нормально не можешь. Обязательно приключений на жопу найдёшь.

— Фу, Соня, ты же леди! — я в притворном ужасе помахал ладонью. — А по факту — потому что не хочу быть терпилой. Пойди я на почту или в Союзпечать, пришлось столько бы о себе выслушать. Это же государственные организации, там оклад, а кому хочется за те же деньги делать больше. А тут… я знал, что риск есть. Но, во-первых, у нас есть прикрытие, если не забыли, а во-вторых, я был уверен, что выкрутимся. Ведь не такие уж это большие деньги, да и предъявить по закону нам нечего. Разве что Серёга бы орал если бы в ментовку замели. Но обошлось. Так что пошли гулять, пара часов у нас ещё есть железно.

— А мы что этих так и оставим? — Вера ткнула пальцем в милиционеров, до сих пор не пришедших в себя.

— А что ты предлагаешь с ними сделать? — удивился я. — очухаются вскоре. И лучше бы к этому времени нам быть подальше. Так что ноги в руки и ать-два, ать-два. Мавзолей ждёт!

Глава 10

— Быстрее, быстрее ребята, кладём багаж и проходим в автобус! — подгонял будущих артековцев Сергей. — Не толпимся в проходе, садимся на любое пустое место! Чеботарёв! Быстро заходи! Не делай мне нервы!

— Слушаюсь и повинуюсь, мон женераль! — я шутливо поклонился. — Как прикажешь о великий…

— Семён, уйди, — вожатый тяжело вздохнул. — Не доводи до греха. Мне после вашей выходки товарищ Сикорский звонил…

— Так он и мне звонил, мы всё порешали. — я пожал плечами. — Тебя никто не тронет. Это было только моё решение, так что ответственность тоже только моя. Тем более ничего страшного не случилось. Нас сопровождали и не вмешивались только для того, чтобы лишний раз не светить. Но если бы была настоящая опасность… блин я тебе это в третий раз рассказываю!

— А я до сих пор не понимаю, как, вот скажи, как!!! В самом центре Москвы, ты умудрился найти приключений на задницу и с милицией, и с бандитами разом? — рыкнул на меня бывший десантник, но потом успокоился, выдохнул и махнул рукой. — Семён, я тебя прошу, иди садись в автобус. Всё, замяли тему. Пусть теперь об этом голова болит у твоих будущих вожатых.

— Значит, мир? — я протянул руку и Сергей, немного подумав, её пожал.

— Мир. — на секунду стиснув кисть словно клещами вожатый кивнул и улыбнулся. — И за значки спасибо. Хорошая идея. Надо будет с нашими поговорить, сделать на постоянной основе.

— Помирились? — Софья с Верой уже сидели в автобусе, как и положено послушным девочкам.

— Ага, — я плюхнулся на соседнее кресло. — Серёга нормальный мужик, просто очень ответственный. И ему серпом по сердцу, когда его подопечные попадают в передряги.

— А кто виноват? — поднял бровь Сикорская. — Кто заставлял тебя к этим барыгам лезть?

— Фи, Софья Батьковна, — я скривился. — барыги — это скупщики краденного, в крайнем случае, торговцы наркотиками. А те, кого мы повстречали на Арбате это фарца, спекулянты, торгующие редкими или дефицитными товарами. Чаще всего заграничной одеждой, но и значки, марки и прочее, что ищут коллекционеры тоже входит в этот список. Книги, кстати, вполне себе ходовой товар. Знаете, за сколько полное собрание Дюма или Верна отдают? По полтиннику книга выходит!

— Да ну, — засомневалась Вера. — У нас дома есть, так там цена два рубля тридцать копеек стоит.

— Вот и посчитай навар. — я улыбнулся наивности генеральской внучки. — Вопрос в редкости, а не в себестоимости. Кстати, было бы у меня желание заняться бизнесом, ну кооператорством то бишь, я бы замутил небольшое издательство. Чисто под эксклюзивный контент. Брэдбери, Шекли, Азимов, вот это вот всё. Бумагу хорошего качества, стильные обложки, и можно такие деньги зарабатывать, вы себе не представляете!

— Тебе денег мало? — немного презрительно скривилась Соня. — Ты и так буквально за полгода стал богаче многих взрослых кого я знаю. Даже мой папа не может взять и выложить пятьсот рублей просто так и махнуть рукой, мол забудьте.

— Косарь, — поправил я девушку. — если посчитать все покупки, в Москве я просадил около тысячи рублей. Но ты не права в самом главном, деньги для меня вообще не цель. Если бы я хотел именно зарабатывать — дёрнул бы в Америку. Или тот же Китай, кстати. Там вообще без проблем можно миллиардером стать. Дешёвая рабочая сила, никаких законов, пока ты дружишь с руководством партии в районе, подобострастное отношение к лаоваям вообще и советским людям в частности. Замутил бы себе какой-нибудь заводик, потом бы маркетплейс запустил… кстати, надо подкинуть кому-нибудь эту идею, с маркетплейсом. Очень нужная тема, но без госучастия у нас поднять её будет невозможно. Так вот о чём я, короче если бы я хотел зарабатывать, я бы нашёл как это сделать. Но деньги для меня лишь возможность, а не конечная цель.

— Тогда чего ты хочешь? — первой подала голос притихшая Вера, обалдевшая от обилия вываленной на неё информации и незнакомых слов. — Ты говоришь, деньги средство, а какая конечная цель?

— Честно? — я посмотрел ей в глаза. — не знаю. Серьёзно, не шучу. Я просто хочу жить в лучше стране в мире, наслаждаться молодостью, гулять с красивыми девчонками, создавать что-то новое, делать страну и мир в целом лучше и интереснее. А конечной цели её как бы нет. Достойная жизнь для мамы? Ну это конечно, но я думаю, что до конца года уже буду в состоянии купить ей квартиру в кооперативном доме, построить дачу и всё такое, что называют благополучием. Отгрохать для неё дворец? Так она сама откажется, то ли я её не знаю. Скажет вон отдать пионерам. Или сиротам. Мне самому дворец тоже не нужен, разве что завести гарем как у того султана, в сорок жён и триста наложниц. Но тут такое, сорок жён карается сорока тёщами, а я столько не выдержу.

— Дурак! — синхронно фыркнули обе девчонки и гордо отвернулись, правда их выдержки хватило не на долго, — И чего, тебе прям вот совсем ничего, ничего не надо?!

— Как не надо, надо! — с ходу отверг я гнусные инсинуации. — Мне очень много чего надо! Я и дом хочу на берегу залива, с лодочной станцией. И катер свой, и машину хорошую. Даже самолёт хочу. Небольшой, типа кукурузника. Просто всё это или действительно решаемо в течении там пяти, край десяти лет, или не является приоритетом. Это я про самолёт если что. Просто чтобы полетать, можно вон аэротакси заказать, стоит недорого, зато прокатить девушку над городом весьма романтично.

— Знаем, Зосимова нам все уши прожужжала какой ты весь романтик и всё такое, — недовольно скривилась Сикорская. — Но, если честно, Семён, я о тебе в таком ключе никогда не думала. Это я про твои цели в жизни, а не то, что ты себе там уже намыслил! Это Ленка дура может на твои уловки вестись, но она натура творческая, они все с прибабахом, а нормальная девушка от тебя подальше будет держаться!

— А мне кажется, что это на самом деле романтично, — томно вздохнула Вера, стреляя в меня глазами. — На самолёте над городом с любимым человеком… и целоваться в воздухе…

— Не раскатывай губу, тебе с Чоботом ничего не обломится, — весьма зло обломала ей мечты Соня и поняв, что ляпнула принялась выкручиваться. — То есть я хочу сказать, что ты приличная девушка, а он…

— А давай ты за меня решать не будешь! — Вера тоже показала зубы. — Думаешь, я не вижу, как ты на Семёна поглядываешь, когда думаешь, что никто не замечает?!

— Чего-о-о?! — протянула Сикорская, но мне показалось что в её голосе проскользнула фальшь. — Я с ним?!! Да никогда в жизни! Это же Чобот! Фу!

— Ага, — ехидно улыбнулась Вера, — поэтому от тебя только и слышно, Чобот то, Чобот сё. Ой Чобот игру сделал, ой это тоже он сделал. А вы видели его дрок?

— Дрон, — поправила Софья с закаменевшим лицом. — Да, признаю, некоторые вещи, сделанные им мне… нравятся. Но как минимум я не пытаюсь мутить со своим братом.

— Соня, — пикировка девчонок меня забавляла ровно до того момента как прозвучали эти слова. — Ты…

— Чего?!! — Вера вскинулась как от удара. — Ты чего несёшь, овца?!

— Того! — на лице у Сикорской расцвела улыбка победительницы. — Ты видимо не знаешь, но Семён твой брат. Двоюродный. По маме.

— Что за бред… — Вера в шоке уставилась на меня. — Это же бред!

— Сикорская! — мне уже было далеко не смешно, но Софью было не остановить.

— Его отчество Павлович. — беловолосая стерва откинулась в кресле. — У тебя же был дядя, Павел, погибший в Корее. Герой Советского союза, все дела. Так вот у него была гражданская жена. И сын.

— Ты перешла все границы. — угрозы в моём голосе хватило бы, чтобы запугать банду байкеров, и София тоже прониклась, наконец, заткнувшись, но уже было поздно.

— Семён, это же неправда? — на меня уставилось два огромных глаза подёрнутых влагой. — Ты же не…

— Да, формально я твой двоюродный брат, — отрицать очевидное было глупо. — Но только биологически. Ваша семья не признала ни мою мать, ни меня. Я тоже не считаю вас родственниками, поэтому можешь голову себе не забивать. И да, Вер, ты симпатичная девушка, даже я бы сказал красивая, очень. Фигура, ножки, лицо, всё как надо, на пять с плюсом. Но в ближайшее время я к отношениям не готов. Я ещё не нагулялся, и говорю это прямым текстом всем своим девчонкам. Погулять, расслабиться — запросто, но серьёзные отношения не для меня. А тебя ведь не устроит быстрый перепихон где-нибудь в подъезде.

— Что?! — опешила девушка, а потом скривилась от омерзения. — Конечно нет! Мерзость! Я не такая!!!

— Ну вот, а я такой, — было противно говорить такое, но Вере сейчас нужно было показать свою худшую сторону, чтобы наверняка убить любые зачатки симпатии. — Поэтому для всех будет лучше забыть друг о друге.

— Нет! — подумав пару минут Вера вдруг вскинулась. — Я не согласна! Если ты сын Павла Дмитриевича, то это неправильно! Я… я прямо сейчас позвоню деду…

— Будто он не в курсе, — хмыкнула Сикорская и заткнулась, натолкнувшись на мой злобный взгляд.

— София, если бы я не дал слово твоему отцу, я бы прямо сейчас взял бы тебя за шкирку и выкинул на хрен из автобуса, — я постарался успокоиться, но в душе бушевало пламя. — Или утопил бы в ближайшей луже. Но раз я не могу этого сделать, очень прошу, закрой свой прелестный ротик, или всё же я плюну на все договорённости и сделаю то, чего мне очень хочется

— Да пожалуйста. — Софья вспыхнула румянцем, схватила свою сумку и убежала вглубь автобуса, а я медленно выпустил воздух через сжатые зубы.

— Значит дед в курсе, — как-то потерянно обречённо прошептала Вера.

— Да, у меня был с ним разговор, — я понимал девушку, сейчас у неё рушился весь мир, в котором есть честный и справедливый дедушка-генерал, который всегда стоит на страже семьи. — Подробности сам расскажет, если захочет. Но по факту, мы с вами чужие люди. Меня это устраивает полностью.

— Я вспомнила тебя! — вдруг ткнула в меня пальцем Вера. — Это ведь ты тогда на кладбище был и Ваньке навалял. Он потом неделю огнём плевался, пока опять в училище не уехал.

— Было такое, — я кивнул. — Сам виноват, нечего людей руками хватать. А ты, кстати милицию грозилась вызвать.

— Я думала, вы воры, — покраснела девушка и упрямо посмотрела на меня. — Всё равно это неправильно! Семья — это семья! Я обязательно поговорю с дедом!

— Да бога ради, — я откинулся в кресле закрывая глаза. — Делай что хочешь. Только меня не дёргай. Без обид, Вер, но у меня желания общаться с вашей семейкой вообще никакого нет.

Правда отдохнуть мне не дали, потому что пока мы ругались автобус прибыл на эвакобазу Артека. На самом деле она располагалась буквально через квартал от вокзала, но детей всё равно доставили на автобусе, чтобы никто не потерялся. Именно здесь нам предстояло передохнуть, пообедать и распределиться по лагерям. Звучит не очень, но тут уж чего поделать, всё лучшее детям. К тому же в Союзе слово “Лагерь” не несло отрицательно коннотации. Наоборот, сразу представлялись дети в пионерских галстуках, лето, костёр и безграничное небо над головой.

Гостиница, где нас поместили, оказалась типичной советской коробкой, с номерами на восемь мест и удобствами на этаже. Собственно, тут почти не жили, максимум день, край два, в ожидании формирования группы, которая отправлялась в нужный лагерь или дружину. Ведь как оказалось, Артек это хоть и единая структура, но состоит он из нескольких лагерей, раскиданный по побережью Крыма, а в каждом лагере имеются ещё и дружины, причём может быть как одна, так и несколько.

Но даже в эту гостиницу нас сразу не пустили. Вначале пришлось отстоять немалую очередь из приехавших на отдых детей из разных регионов, пока нам не провели медицинский осмотр и не проверили документы. И только после этого разрешили заселиться в номер на двенадцать человек, оставить там вещи и пойти на обед. Кстати, давно пора было, утром мы ещё перехватили какой-то бутер, но времени прошло часов шесть, самые мелкие уже голодными глазами поглядывали по сторонам чего-бы заточить.

— Самый крутой это конечно “Морской” лагерь, — вещал Димка Матросов, пацан пятнадцати лет, в перерывах между поглощением гречи с гуляшом. — Но главное попасть в профильный отряд. Лучше всего в морской. Там два раза в неделю на лодках выходят в море, да и вообще круто! Но можно в горный или альфу. В энергию тоже круто, но там только для энергетов.

Я сделал себе пометку, хоть, понятное дело, туда не собирался. Нормальный возраст для получения первого Разряда считалось семнадцать — восемнадцать лет. Второй уже ближе к двадцати. Конечно, во многом это зависело от таланта, но разброс был минимальным, особенно у Юниоров. Учитывая, что крайним возрастом, в котором можно было посетить Артек было шестнадцать лет, Разрядников на весь лагерь, а это дай бог почти пять тысяч человек, набралось бы с десяток, другой максимум. Да и то, не будут же их запихивать в один лагерь. Значит в профильном отряде будут занятия по развитию для Юниоров, и может что-нибудь для первого Разряда. Оно мне надо?

Армия меня тоже не прельщала. Это как раз тот самый отряд Альфа. Рукопашный бой, силовая и военная подготовка, военные игры и вот это вот всё. Не хочу. Ходить строем это не моё, а морду кому набить я и без них смогу. Туристы, то бишь горный отряд, тоже такое себе. Если бы я хотел горы, а не море, то и поехал бы в горы. Вон на Алтай, например.

То же самое с остальными направлениями, о которых рассказывал Матросов. Он уже в четвёртый раз был в Артеке и считался стариком, от чего его рассказам внимала с почтительным уважением, целая столовая. И пацан использовал по полную свою минуту славы, разливаясь соловьём. А я сидел выбирая, куда податься и стоит ли вообще дёргаться.

Театр? Да я вас умоляю! Хуже только в певцы податься, в арт-отряде и такое направление было. Нет уж, не надо мне такого счастья. Медицинский? Оказание первой помощи, изучение анатомии и прочая прелесть. Не, моё призвание калечить, а не лечить. Слон не даст соврать. Мысленно дав себе подзатыльник, чтобы выгнать дурные мысли я принялся слушать дальше.

Астрономы? Сразу нет. А то у меня ретроградный Меркурий в четырнадцатом доме такого натворит! Супруга любила этой хернёй маяться, так с тех пор у меня на звёзды устойчивая аллергия. Футбол? Да кто меня возьмёт. Нет, я вполне могу бить без усиления, но вот выносливость никуда не денешь. Так что сидеть на скамейке в надежде что дадут пнуть мяч я точно не собираюсь.

Туда же теннис и остальные виды спорта. Я вообще-то отдыхать приехал. Вот медиа-отряд, фотографы и КВН меня заинтересовали. Но опять же я не был уверен, что готов с головой погрузиться в эти сферы жизни. А вот попробовать, так почему и нет. Короче, как я понял, лучшим выбором для меня был многопрофильный отряд. Как говориться, когда занимаешься всем сразу это равносильно тому, что ничего не делаешь. Теперь осталось узнать, удачный мне попался лагерь или так себе, а то со слов Димки там есть корпуса постройки аж начала прошлого века. Модернизированные, конечно, но один туалет на сорок человек и комнаты на восемь коек — это не предел моих мечтаний.

— Солнечный тоже крутой! — продолжал вещать Матросов, а я навострил уши, потому что у меня была путёвка как раз в лагерь Солнечный. — Это самый новый лагерь, как и Морской прямо у воды. Корпус всего пару лет назад построили. Поэтому всех иностранцев везут или в Морской, как самый старый ну и модный, или Солнечный. Там классно, комнаты по четыре человека, душ с туалетом в каждой комнате. До воды рукой подать!

— Так, ребята, потише! — перебила его появившаяся в столовой женщина. — У кого путёвка в Солнечный собирайтесь! Автобус через полчаса! Так что быстренько, быстренько! И не забудьте отметится у дежурного по этажу что вы выехали!!! Давайте, давайте, не спим!!!

Я хмыкнул и оперативно закинул в себя остатки гуляша. Повезло! Говорят, в сезон можно и двое суток ждать автобус. А так пара часов и здравствуй море. Единственное, что портило настроение, это Сикорская, поднявшаяся с места вместе со мной. Вот ведь собака женского пола. И ведь по закону подлости она попадёт со мной в один отряд, зуб даю! Но плевать, отдых мне не испортит никто! И махнув рукой Вере, я направился к выходу. Моё лучшее в мире лето началось!!!

Глава 11

— Здравствуйте ребята! — довольно молодая, лет двадцати пяти с виду, вожатая, буквально лучилась энергией и счастьем. — Рада приветствовать вас в нашем, самом лучшем отряде “Любопытные мартышки”!

В этом месте я тайком сделал жест рукалицо. Хорошо ещё современная культура мемов до Союза пока не добралась из-за отсутствия соцсетей, и никто не понял, чего это со мной. С другой стороны, судя по лицам некоторых ребят, попавших со мной в один отряд они тоже поняли, чем нам грозит такое название. Мне очень захотелось познакомиться с тем креативщиком кто его придумал и крепко пожать ему шею.

Как я и планировал, меня зачислили в многопрофильный отряд, то бишь такой, который не специализировался ни на чём конкретным. Точнее сначала нас привезли в лагерь, и я немного офигел, потому что место, где нам предстояло жить, представляло собой не слишком высокое бетонное строение без окон, тянущееся вдоль побережья, с надписью “Солнечный” на фасаде. Но всё оказалось не так страшно, даже наоборот. На самом деле корпуса каскадом спускались с гор вниз, к воде, выходя к самому морю. В оправдание называния лагеря каждой комнаты имелся небольшой балкон, а у некоторых, даже террасы с растущей там зеленью, так что солнца хватало всем. А между корпусами располагались хитрые многоуровневые лестницы, по которым можно было спуститься на набережную или ещё дальше, на пляж или пристань.

Правда всё это я рассмотрел позднее, а пока нас, поделив по возрастам, загнали в дворики перед корпусами. Теперь детей предстояло распределить по отрядам. А затем по отрядам внутри отрядов. Да, с фантазией у советских руководителей было не очень, поэтому на местах пытались хоть как-то это компенсировать названиями. Например, Солнечный имел четыре корпуса, в которых располагалось двенадцать отрядов. Каждый из них имел название месяца, Июнь, там или Ноябрь, что нашло отражение в отделке помещений. И дети внутри этих отрядов, или по сути блоков, делились ещё на три отряда поменьше, уже имеющих специализацию, профиль, как говорили здесь, или остающиеся многопрофильными, то бишь без специализации на чём-то одном.

Вот именно по этим отрядам нас и делили. Желающих заняться туризмом, стать моряком или кем-то ещё было хоть отбавляй. Количество желающих никак не вмещалось в размеры так что то и дело то тут, то там слышались всхлипы неудачников, постеснявшихся пролезть вперёд или которых тупо затолкали более шустрые ровесники. Впрочем, вожатые бдели, и на моих глазах пару человек вписали в профиль, на основании имеющихся у них наград и грамот за это направление, выкинув оттуда тех, кто подобным похвастаться не мог. Я же сидел мышью и не высовывался, несмотря на то что ловил на себе взгляды вожатых профилей Альфы и Энергии. Но нет, ребята, без меня.

Как и планировалось, я успешно пересидел распределение, попав в самый последний отряд, куда собрали всех, кто не прошёл в профили. И словно в насмешку туда же угодила Сикорская. Честно говоря, меня это ничуть не обрадовало. Я надеялся в лагере снять с шеи это ярмо, отдав его на откуп воспитателям. Но не получилось, не срослось. Причём я не понял, сделала она это специально или же просто не нашла направления по душе. Вожатые как минимум трижды спрашивали хочет ли она в профиль, яркая, красивая, беловолосая девочка явно привлекала внимание. И на тебе, София попадает в самый отстойный отряд, куда собирают остатки тех, кто никому не нужен. Любопытно, но мой взгляд девушка проигнорировала. Да и бес с ней. Если это она специально, то сама себе злобный Буратино. Пусть даже не приходит жаловаться. А пока мы скучковались каждый с вожатым своего отряда и приступили к знакомству.

— Меня зовут Полина, и мы, с Русланом, — девушка ткнула рукой в сторону стоящего рядом парня, лет двадцати, который мне сразу не понравился. — Будем вашими вожатыми. А теперь давайте познакомимся и выберем актив отряда. Нам нужен будет знаменосец, горнист, барабанщики, комсорг отряда, ну и с остальными определимся по ходу. Давайте начнём, кто хочет быть первым?

— Ну давайте, смелее! — видя, что никто особо не рвётся Руслан решил нас приободрить. — Вы же приехали сюда, в лучший лагерь в мире не для того, чтобы сычами сидеть, а чтобы дружить! Ну?! Чего вы как булки?! Активнее, активнее! А то так и останетесь неудачниками по жизни.

Как по мне мотиватор из вожатого вышел так себе, особенно последняя фраза про неудачников заставила даже Полину на него зло зыркнуть. А пара детей, из тех, кто сильно рвался в профиль, но им мест не досталось хлюпнули носами. Честно говоря, если бы Руслан продолжил нести чушь я бы мог и не сдержаться. Конечно, было бы неприятно, если бы меня выгнали из Артека в первый же день за избиение воспитателя, но хоть душу бы отвёл. Таких мудаков надо учить жизни, не зря он мне с первого взгляда не понравился. Но на этот раз придурку повезло, потому что Сикорская вдруг подняла руку.

— Быть первым всегда страшно, — Соня стрельнула глазами в вожатого, показывая, что мол мы не неудачники, просто кто-то должен был начать. — Давайте я попробую. Меня зовут Софья Сикорская. Шестнадцать лет. Я из Новосибирска. Люблю читать, шоколад и котят. Они такие… миленькие.

Ребята прыснули. Оно и понятно, контраст обычно холодного образа снежной королевы вдруг дал трещину, когда девушка заговорила о котятах, превратившись в обычную девчонку. Даже слегка покраснела от смущения. А я вдруг понял, что ничего о ней не знаю. Да, мы пересекались часто, в школе и на тренировках, но, по сути, Соня всегда держалась немного отстранённо от остальных. Многие списывали это на снобизм, но я-то знал, что во многом это самозащита и вынужденная мера. Всё-таки она была из не самой простой семьи. А вот по-настоящему, что она любит или не любит, похоже, не знал никто. И как бы сама девушка меня не бесила, я сделал пометку. Значит шоколад и котята. Запомним.

После откровения Сони плотину прорвало и ребята наперебой принялись представляться и рассказывать о себе. Вожатым даже приходилось сдерживать самых нетерпеливых, впрочем, Полина с этим блестяще справлялась, чувствовался немалый опыт. Я тоже слушал с интересом, отмечая, что в нашем отряде оказались иностранцы. Смуглый высокий парень с копной чёрных как смоль кучерявых волос, представившийся как Жан, был с Кубы. В противовес ему по-скандинавски красивая девочка, белобрысая блондинка с кожей, настолько белой, что была способна поспорить с Сикорской, оказалась из Финляндии. Звали её Лайна и да, по-русски она говорила немного медленно и нараспев.

— Так, кто следующий? — Полина прошлась по рядам глазами и вдруг ткнула пальцем в меня. — Давай ты, а то сидишь тихонько, будто про тебя забыли.

— А может не стоит? — я вдруг понял, что несмотря на все приключения, случившиеся за последнее время, рассказать мне особо нечего, всё или под грифом “Секретно” или не для пионерского лагеря. Хотя… я почувствовал, как задницу кольнуло шило… почему бы не похулиганить. — Семён Чеботарёв, погоняло Чёбот. Хулиган, состою на учёте детской комнаты милиции. Был задержат по подозрению в убийстве и вымогательстве. Что ещё… а! Люблю бить людей. Теперь точно всё.

Тишину повисшую над нами можно было резать ножом. Причём замолчал не только наш отряд, но и соседний, находящийся всего в паре метров. И все они уставились на меня круглыми от удивления глазами. В их головах не укладывалось, что человек может такое сказать, и если это правда то, как вообще я попал в Артек, ведь конкурс сюда был выше, чем в МГУ. Туда ведь идёт далеко не каждый, а в Артек хотят все, не взирая на пол и возраст. И лишь Сикорская закатила глаза и хлопнула себя по лицу рукой. Ну вот научил плохому, а ведь всего раз объяснил значение этого жеста и на тебе! Его используют против меня.

— К-кх-м, Семён, — первой, как и положено себя в руки взяла Полина. — Мы здесь очень ценим юмор, но это было не смешно.

— Так я и не смеялся. — я пожал плечами. — Всё это чистая правда. Можете у Сони спросить, она моя бывшая одноклассница и всё обо мне знает.

— Вот только меня в свои дела впутывать не надо! — немного истерично огрызнулась Сикорская, на которую уставилось шестьдесят пять пар глаз. — И не верьте всему, что это… человек, говорит. То есть, всё это, на самом деле правда, но при этом всё не так! Это… долго объяснять. Просто не верьте ему и всё. То есть…

— Мы поняли, — прекратила мучения девушки вожатая. — Семён, раз ты здесь, значит тебе дали ещё один шанс. Постарайся его не потратить зря. И после собрания останься, я хочу с тобой поговорить. Так, давайте дальше. Вот ты, представься.

Я с ухмылкой на лице послал Софье воздушный поцелуй, на что та резко отвернулась, не желая даже смотреть на меня. Обиделась. А вот нефиг было со мной в один отряд идти. Девочке давно нужно было понять, что она мне не соперница, да и её выходка в автобусе меня разозлила. Я понимаю, советские люди очень социальны и здесь не считалось зазорным обсуждать чью-то личную жизнь на партсобраниях, да и просто так. Но всему есть предел. Так что хотела поучаствовать в моей жизни — кушай не обляпайся.

— Меня зовут Марк Гельтман, — одним из последних поднялся щуплый паренёк в очках с тяжёлой роговой оправой. — пятнадцать лет. Я играю на саксофоне. Люблю шахматы и как мама готовит.

— Ну горниста мы уже нашли, — я не сумел удержаться от комментария. — А давно играешь?

— С шести лет, — Марк поправил очки. — Закончил детскую музыкальную школу, теперь хожу в класс при консерватории.

— Как говоря заграничные буржуи респект и уважуха, — я протянул ему кулак, на который приличный еврейский мальчик из хорошей семьи посмотрел с недоумением. Пришлось убрать, но меня уже понесло, надо же было имидж поддерживать. — Девушки, кстати, обратите внимание, это же шикарный жених! Мало того, что сам по себе саксофон это музыка любви, так ещё и деньги всегда дома будут. Знаете сколько лабух в кабаке получает? В день может поднимать как обычный рабочий за месяц!

— Я не лабух!!! — вспыхнул Марк, покраснев от гнева. — Музыка — это искусство!!!

— А так ты из этих… — я неопределённо помахал в воздухе рукой. — Ну если с мировой известностью не сложится, приходи, устрою тебя в какой-нибудь вокально инструментальный ансамбль. Хороших музыкантов на духовую секцию всегда сложно найти.

— Можно подумать, такой как ты что-то понимает в музыке, — фыркнул Гельтман, ничуть меня не испугавшись. — твой уровень это блатняк, на гитаре в три аккорда вопить, не более.

— Упаси боже! — я расхохотался, пацан мне понравился. — У меня слуха вообще нету и пою я так, что собаки выть начинают. Но в музыкальных группах я всё же кое-что понимаю, уж поверь.

— Потише ребята, — остановила полемику Полина, но последний член отряда “Любопытные мартышки” как раз закончил представление, и вожатая громко хлопнула в ладоши. — Отлично! Вот мы все и познакомились. Теперь давайте определимся с должностями и отправимся на ужин. День сегодня был длинный и тяжёлый, так что, если есть желающие, не стесняйтесь, предлагайте.

— Предлагаю сделать знаменосцем Чеботарёва. — тут же вскинула руку Сикорская и зло сверкнула глазами в мою сторону. — Он идеально подходит на эту должность.

— Соня, понимаешь, — Полина не могла прямо сказать девчонке что та дура, поэтом ей приходилось тщательно подбирать слова. — Знаменосец — это лицо отряда. Я не уверена, что Семён подходит на эту роль.

— Давайте ещё зэка какого-нибудь сделаем, ага, — а вот гораздо менее тактичный Руслан не стеснялся в выражениях. — Ты башкой думай иногда.

— Ну почему же, я всегда ей думаю, — ехидно ухмыльнулась София. — А Семён в шестнадцать лет имеет второй Разряд, несколько изобретений, в том числе всесоюзного, а то и мирового уровня, и является кавалером ордена “За личное мужество”, а также ведомственной награды МВД. Это помимо всего прочего. И Марк, он действительно разбирается в музыке, точнее в текстах к ней. Слышали песню “И вновь продолжается бой”? Это его. Точнее слова Чеботарёва, а музыка Лены Зосимовой, ещё одной нашей одноклассницы.

— Соня, ты сейчас серьёзно? — в очередной раз оба отряда вылупились на девчонку, а точнее переводили взгляд с неё на меня, а Полина вообще не понимала, что делать. — Семён, это правда?

— Как и то, что я говорил ранее, абсолютная. — кивнул я, понимая, что Сикорская отомстила, стерва такая. — Я очень… разносторонняя личность.

— А что насчёт обвинений, о которых ты говорил? — Полина чувствовала, как у неё шарики заходят за ролики. — Это тоже правда?

— Признан невиновным, — я мило улыбнулся и решил добить. — Признали самозащитой.

— Так, хватит! — вожатая поняла, что если продолжить обсуждение, то она точно уедет в психушку. — Со знаменосцем определились. Марк, ты будешь горнистом? Отлично! Давайте, кто барабанщиком хочет быть? Лучше всего девочки. София, хочешь? Нет?Значит будешь комсоргом. Ребята, голосуем за кандидатуру Сони Сикорской. Кто за?! Кто против?! Единогласно!

В этом месте я чуть было не вскочил с криком “Да, детка!”. Сама Сикорская оказанную ей честь не оценила, судя по кислой морде лица, но и спорить не стала. А Полина, быстро добив все остальные должности, благ их там оставалось немного, повела нас расселяться. Про разговор со мной она не забыла, но времени уже почти не было, только помыться, переодеться и идти на ужин. А то режим и всё такое, вдруг по итогу смены не будет привеса отряда. А это непорядок, не меньше, чем коклюш!

Из-за каскадной архитектуры комнаты оказались очень интересной, зубчатой формы, причём этот самый зубец, выходивший на балкон, был полностью стеклянный, что давало отличную освещённость. А кроме кроватей в номерах были ещё и письменные столы. Артек работал круглогодично, и наличие рабочих мест и даже беспроводной сети позволяло детям не отрываться от обучения. Тут даже школа была, но дальше, вглубь берега, там, где располагались основные спортивные и развлекательные объекты.

Но самым большим сюрпризом лично для меня была форма. Каждому из нас выдали полный комплект. Повседневная, парадная, тёплая кофта, куртка, ремень с блестящей металлической бляхой по типу солдатской, только вместо военной звезды на неё красовался символ пионерии, звезда на фоне костра, и вишенка на торте — пилотка нежно голубого цвета. С кокардой! Две последние меня просто убили. Я слабо представлял себя с этим убором на голове, но альтернатива в виде белой панамки была ещё хуже. Пришлось смириться. Я, конечно, нонконформист и всё такое, но из-за такой мелочи ругаться с вожатыми не хотелось. И так сегодня выступил уже, где можно было и промолчать.

Жалеть о сделанном я не собирался. Было и было, всё равно в итоге узнали бы. Я сам бы и рассказал. С другой стороны, мне было немного непонятно, чего это я вообще стал откровенничать. Чтобы досадить Сикорской? Да ну нафиг! Объяснение я видел только одно, взбрык гормонального фона, всё-таки у меня сейчас самый пик пубертата, подстёгнутый особенностями энергета. Это не мои домыслы, это Анастасия сказала.

За прошедшие с момента попадания четыре месяца я вырос на пять сантиметров и набрал в весе килограмм пятнадцать, став похожим скорее на восемнадцати — двадцатилетнего мужчину, чем на подростка. Что, кстати, заставляло многих ребят смотреть на меня с удивлением, но в Артеке таких хватало. Тот же кубинец Жан тоже не выглядел на шестнадцать, ничуть не уступая мне в росте или телосложении. Он, кстати, тоже оказался Разрядником и был в Артеке уже третий раз, а после школы собирался учиться в университете Дружбы народов. Советы очень грамотно подходили к дружбе с другими странами, используя мягкую силу. А уж кубинцев у нас и вовсе любили как братьев.

— Так, пацаны, шустрее собираемся, шустрее! — на правах самопровозглашённого лидера подогнал я соседей, всё ещё не переодевшихся в повседневную форму. — Если пропустим ужин, то вам же хуже. Я когда голодный, вообще не разбираю чем бы перекусить. Например, соседом.

— Да, да, мы очень боимся, — у Марка, оказавшийся одним из них, чувство самосохранения отсутствовало полностью, поэтому он до сих пор пристраивал кейс с инструментом, чтобы тот не упал или, его случайно не пнули. — Мы уже поняли, что ты очень страшный. Блин, здесь тоже не то!

— Сунь под кровать, там всё равно никто до уборки лазать не будет, а потом переложишь куда надо, — мне надоели уже его метания. — я вон так и сделал, а у меня оборудование ещё более нежное чем у тебя. Одна цифровая зеркалка чего стоит.

— Да, я обратил внимание, — как и положено сыну богоизбранного народа Гельтман был очень наблюдательным мальчиком. И честным. — Ещё подумал, зачем такому как ты подобная техника, ведь она стоит как автомобиль, а ты вряд ли способен отличить экспозицию от композиции.

— А ты значит разбираешься? — я всегда считал, что нельзя подавлять чужую инициативу, особенно если можно припахать кого-то за себя. — Если положишь, наконец, свою дудку, дам пофотать. А там ещё и режим видеозаписи есть. В высочайшем качестве.

— Это не дудка! — психанул Марк, но взял себя в руки. Перспектива поработать с новейшей заграничной техникой его весьма воодушевила. — Ладно, оставлю пока на кровати. Но если его кто столкнёт…

— Мы поняли, — я встал у дверей, подгоняя пацанов. — Цигель, цигель, ай лю лю! Бегом давайте!

Спешили мы напрасно. Наш отряд ещё не собрался, да и не только наш. Соседи тоже ещё бестолково толпились на террасе, по большей части любуясь морем. Хотя кто-то уже налаживал связи, тот же Жан во всю флиртовал с девчонками. Те млели от внимания высокого красавца креола с Острова свободы и в смущении хихикали в ладошки, впрочем, не прекращая обстрела глазками. Зуб даю, в другом месте кубинец точно бы не лёг спать один, но в Артеке вожатые бдели. Нет, и их внимания можно было избежать, но уж точно не в жилом корпусе, так что сегодня никому ничего точно не обломится. Ко мне же подходить боялись не только девушки, но и парни. Вот что значит сразу создать себе правильную репутацию.

— Привет, — моё одиночество вдруг было прервано нежным голосом, прозвучавшим из-за спины. — Ты же Семён? А я Надина. Давай дружить.

Я развернулся и обомлел. Передо мной стояла худенькая словно тростинка, но при этом очень красивая девочка. С виду хрупкая, звонкая, но в ней чувствовалась сила, а форменная юбка и белая рубашка подчёркивали, что худоба у девушки не болезненная, это скорее такое телосложение, и при этом у неё есть все необходимые выпуклости и впадины. Но самое выделяющееся у Надины были глаза и волосы. Последние чёрным, словно сама тьма водопадом падали ниже талии, прикрывая попу, а глаза, тоже тёмные, словно два омута, казалось заглядывали прямо в душу. И мне понадобилось значительное усилие, чтобы от них оторваться.

— Привет, — я вдруг почувствовал, как в горле пересохло. — Красивое имя. Если не боишься, давай будет дружить. Но учти, красивым девочкам опасно со мной находиться. Я могу научить их плохому.

— А я не боюсь! — Надина рассмеялась, и я почувствовал, как мои губы тоже растягиваются в улыбке. Всё-таки девочка была чудо как хороша и заметно выделялась среди сверстниц. Если те ещё во многом походили на детей, то Надина уже была юной женщиной, полностью созревшей и невероятно сексуальной. Я почувствовал, что нехило так завожусь и всё портило лишь ощущение, будто мне в спину упирается острая льдина. Точнее две холодных как сама смерть и столь опасных. И мне не требовалось поворачиваться, чтобы убедиться, чей это взгляд. Уж Сикорскую я узнаю даже пьяный и во сне.

Глава 12

Надо сказать, первое утро в Артеке выдалось сказочным. Уж не знаю, кто виноват, море ли, горы, а может всё вместе, включая рощи из непривычных моему взгляду кипарисов, и особую ауру, разливающуюся над лучшим пионерским лагерем на Земле. С другой стороны, мне по большому счёту было плевать. Я просто наслаждался всем этим, шустро перебирая ногами по утоптанной сотнями пионеров тропинке.

Для меня утро привычно началось за час до общей побудки. Я тихо выскользнул из кровати, чтобы не потревожить смотрящих седьмой сон пацанов, натянул шорты, футболку, кеды на ноги и выскочил на улицу. Солнце уже во всю палило, даже утренней прохлады не чувствовалось, хотя с моря ветерок доносил приятную свежесть. Идеальная погода для пробежки. Я не изменял данному себе слову бегать по утрам, не собирался отказываться от этого и сейчас. Тем более что я был не один такой. Спортсмены и энергеты тянулись на зарядку, и я рванул по тропе, ведущей прочь от лагеря.

Бежать было немного непривычно из-за гор и обилия подъёмов и спусков, но так даже интереснее. Скорость я поддерживал приличную, как и многие встречавшиеся мне на пути Разрядники. По другому просто не получалось дать необходимую нагрузку организму. Так что все, кто выше Юниора бегали не на длину дистанции, а на время и в идеале без использования энергии. Но чем выше ранг, тем сильнее слияние энергетической оболочки с физической, так что начиная с Мастера пробежки и вовсе теряли свой первоначальный смысл, но от них мало кто отказывался, потому что это дисциплинировало и заряжало энергией на весь день, как бы смешно оно не звучало.

Единственное что мне не нравилось, так это то, что я был не знаком с маршрутом и бежал куда глаза глядят, ориентируясь исключительно на чутьё. Тропинок в комплексе Артека было огромное множество, ведь он раскинулся на весьма обширной территории. Кроме лагерей или как их ещё называли дружин, имелось достаточное количество общих строений, та же Артек-арена, громадный крытый стадион, где можно было принимать чемпионаты мира, но его целиком и полностью отдали детям.

Так же имелась школа, в которой учились те, кто приезжал во время учебного года. Музеи, галереи, хозяйственные корпуса и ещё куча всего, что я даже знать не знал. Да меня и не интересовало что это такое, просто я уже несколько раз свернув на очередной тропке упирался в какой-нибудь корпус, где она заканчивалась. Приходилось разворачиваться и бежать в другую сторону, но постепенно общая картина складывалась в моей голове, хоть до финала было ещё очень далеко. Но глупо надеяться узнать всё с первого раза, так что я не переживал, если сворачивал не туда. У меня впереди вся смена, ещё успею изучить все ходы и выходы.

Очередная тропинка, по которой я бежал, вела в гору, собственно, поэтому я её и выбрал. серпантин дорожки струился по скале, но я решил не заморачиваться, взлетев наверх прямо по камням. За спиной пару раз матюгнулись такие же любители утренней пробежки, но более спокойные и не пытающиеся с налёта взобраться на скалу, но я на это не обратил внимания. Ничего, бывает. Главное, что пока они огибали каждый поворот, я уже был на вершине оказавшись в довольно занимательном месте. Настолько, что даже притормозил, чтобы рассмотреть его получше.

С виду это была очередная кипарисовая рощица. Хотя как по мне два — три десятка деревьев это никакая не роща, а так, баловство одно. Но самое интересное, что они росли по кругу, оставляя в середине небольшую полянку. То ли специально так сажали, то ли само получилось, не знаю, не чувствовалась здесь рука человека, скорее уж каприз природы. Да и окружающий мир стал ощущаться как-то иначе. Словно я из уже несколько тысяч лет обжитого Крыма попал в самое сердце тайги, где людей отродясь не бывало. Даже шум стих, сменившись тишиной и пением птиц. Может поэтому я не сразу заметил, что нахожусь здесь не один, а на полянке сидит пожилой мужчина. Назвать его стариком, несмотря на седые волосы и белую, ухоженную бороду язык не поворачивался. А ещё он очень странно ощущался в энергетическом плане. Словно пятно пустоты, чего я не ощущал ни от обычных людей, ни от сильных энергетов.

— Доброе утро, молодой человек, — несмотря на закрытые глаза мужчина давно меня заметил, но давал время освоиться. — Не стесняйтесь, проходите. Как вам в месте силы? Не бывали раньше?

— Доброе, — я наконец, понял, что это за роща такая и от досады, чуть не дал себе подзатыльник. — Нет, не доводилось. Честно говоря, вообще мало чего знаю о подобном. Как-то у меня с теоретической частью не сложилось.

— Зато смотрю с практической всё прекрасно, — чуть ухмыльнулся старик, открывая глаза. — Надо же второй Разряд в шестнадцать лет. Редко встречается столь стремительное развитие. Простите за любопытство, а когда вы инициировались?

— В апреле, — я пожал плечами. — Я имею ввиду в апреле этого года.

— Даже так! — удивился мужчина, а в следующую секунду в его глазах мелькнула искра узнавания. — Так вот вы какой, Семён Чеботарёв. Рад, очень рад познакомиться. Не ожидал, что вы сами, в первый же день ко мне явитесь.

— А мы знакомы? — вот теперь пришла моя очередь удивляться, — Только не говорите, что я избранный и вы ждали меня несколько тысячелетий, чтобы дать задание победить тёмного властелина. Уж извините, но у меня на тёмных властелинов идиосинкразия. Как и на подвиги во имя чего-либо.

— А во имя Родины? — чуть нахмурился старик. — Тоже?

— А во имя семьи и отчизны — это не подвиг, — я пожал плечами. — Это долг. А он как известно, тяжелее горы. Хотя как по мне это фигня. Если для тебя долг тяжелее горы, это не твой долг. Рано или поздно ты всё равно сдашься. Настоящий долг, его не замечаешь. Ты живёшь им, дышишь, впитываешь с молоком матери, и не замечаешь, просто знаешь, что нужно сделать. А вот эти все пророчества и прочие тайные послания — всё фигня. Илья Муромец не ждал пророков. Он точно знал, что ему надо делать, просто не мог.

— Неплохо сказано, юноша, весьма и весьма отрадно слышать такие речи от подрастающего поколения, — кивнул мужчина с довольной улыбкой. — Позвольте представится. Евдоким Капитонович Стравинский. Имею честь состоять консультантом при ЦК КПСС по вопросам энергетов.

— Вы Архонт! — мозаика сложилась, заставив меня немного опешить. — Но откуда Архонту и консультанту ЦК знать меня?! Вы, конечно, меня извините, но это совершенно не ваш уровень. Где ЦК, а где я.

— А, вы про это, — рассмеялся Евдоким Капитонович. — Тут нет ничего удивительного. Я, знаете ли, последние годы очень интересуюсь состоянием сатори. И очень заинтересовался вашим случаем, когда мне о нём написала ученица. Настенька умница и подавала большие надежды, но научной карьере предпочла жизнь в провинции как обычный врач.

— Насте… Анастасия Николаевна! — последний кусочек мозаики занял своё место. — Надо же. Недаром говорят, случайности не случайны.

— Очень, верно, сказано! — кивнул Стравинский, — Архиверно! В мире всё взаимосвязано. И тот, кто хочет стать настоящим специалистом, неважно в какой сфере, обязан эти связи чувствовать. Осознанно, нет ли, это неважно, но именно сатори как ничто иное позволяет работать со столь тонкими материями. Сатори, молодой человек, гораздо глубже и серьёзнее чем думает большинство обывателей. Даже те, кто имеет возможность погрузиться в это состояние зачастую не понимает и миллионной доли того, что оно может дать. Вот вы, юноша, глубина вашего погружения поражает, особенно учитывая юный возраст, но всё что вы делаете, это учите с его помощью новые техники, готовитесь к экзаменам и так далее, и тому подобное. Это всё равно, что микроскопом забивать гвозди, прошу прощения, за столь вульгарную и заезженную метафору. Но если обучиться работать с состоянием просветления оно позволит вам вырасти не линейно, а в буквальном смысле перейти на новый уровень. Так что, молодой человек, хотели бы заниматься со мной?

— От таких предложений не отказываются, — я не обращал внимания на столь неоднозначно звучащие формулировки, всё же в Союзе сигара чаще всего была просто сигарой. — Я весь ваш. Что нужно делать?

— Прекрасно, просто прекрасно. — впервые с нашей встречи Евдоким Капитонович подскочил на ноги, забегав по поляне. — Я ни секунды не сомневался в вашем выборе! Что ж, начнём! Так, Семён… вы позволите так себя называть?

— И, если можно, на “ты”. — я кивнул, даже не задумываясь над ответом. — Мне ещё расти и расти до того момента, когда пожилой человек, видевший наверно, самого Ленина, к тому же Архонт и консультант ЦК КПСС будет обращаться ко мне на “вы”. Да и то можно не дорасти.

— Интересно расставлены приоритеты, ну да ладно. — улыбнулся Стравинский и махнул рукой. — Итак, Семён иди сюда. Садись вот прямо туда, где я сидел. Это фокус места силы, здесь больше всего энергии и работать с техниками получается гораздо проще. Как удобно садись, тут нет особой разницы. Это же не методика развития, где энергию требуется прогнать по тонкому телу, тут ты работаешь с гораздо более глубоким слоем. Сегодня мы будем учится создавать в сатори некое подобие реальности. Состояние просветления это ведь не только озарение, способность структурировать данные. Точнее если оно позволяет это, то почему бы на этой основе не создать некую модель определённой ситуации. Например, насколько я знаю, ты, Семён, большой любитель помахать кулаками. Я, кстати, изучил твой “Шок” и дал рекомендации к его распространению в силовых структурах. Очень занимательная техника. Но сейчас не об этом. Есть у тебя противник, с которым ты не можешь справиться? Я сейчас говорю не про абсолютное доминирование, а такой, чтобы был почти равен, но тебе чего-то не хватало для победы. Идеально будет, если ты его будешь хорошо знать. Чаще всего для основы берут знакомых, с которыми занимаются или кого-то похожего.

— Да, пожалуй, есть такой, — мне не надо было долго думать, у меня имелся кандидат идеально подходящий под ситуацию. — А он должен быть жив или без разницы?

— В целом всё равно, — пожал плечами Евдоким Капитонович. — единственное, если объект жив его легче изучить. Далеко не у каждого с первого раза получается воссоздать образ. Сатори во многом помогает, но и для неё нужен первоначальный толчок, а это именно твоё личное знакомство с объектом, то, насколько хорошо ты можешь его представить. Потом, когда поймёшь принцип будет легче, но первый раз лучше работать с максимально известным объектом.

— Тогда точно подойдёт, — я усмехнулся своим мыслям. — Его я знаю почти так же хорошо, как самого себя.

— Прекрасно! — хлопнул в ладоши Стравинский. — Тогда устраивайся поудобнее и представляй его напротив себя. Больше деталей, чем точнее ты его представишь, тем проще будет сатори достроить модель.

— Хорошо, а потом что мне делать? — я устроился поудобнее, но ещё не нырнул. — Вот представлю я его, а что потом?

— А потом постарайся его победить. — улыбнулся Евдоким Капитонович, словно добрый дедушка недогадливому внуку. — Видишь, ничего сложного.

— Ну да, возьми глыбу мрамора и отсеки всё лишнее, — я закрыл глаза, настраиваясь на глубокое погружение. — Мелочи. Ладно… поехали!

Егор Солонин, имевший погоняло Слон, был из тех, кто любил рассказывать по пьяной лавочке, как менты испортили ему жизнь. Мол если бы не эти собаки легавые, он бы сейчас закончил институт, женился, работу бы нашёл, чтобы всё как у людей. А из-за этих козлов за душой только две ходки, одна по малолетке ещё, больная мать, дом развалюха в деревне, где она свои дни доживала и больше ничего.

Но почему-то всегда забывал, что отбирать деньги у более слабых ребят он начал ещё в начальной школе. Мог бы и в детском саду, но там никто деньги не носил, так что Егор довольствовался конфетами и игрушками. Его ловили, ругали, он обещал исправиться, но потом опять брался за своё. Правда, дураком Слон не был и с каждым разом делал выводы и менял методы, чтобы не попасться. Получалось, правда, плохо, и к Солонину плотно пристала слава хулигана, по которому тюрьма плачет. Однако, поскольку после каждого залёта тот ложился на дно и какое-то время вёл себя прилично, до крайности карательные меры никогда не доходили. Ровно до тех пор, как он не инициировался.

Быть энергетом Слону очень понравилось. Те пацаны, с кем он раньше не мог справиться теперь на раз выхватывали у него. В школе начали уважать, тем более что захваченный новыми способностями Егор забросил прежние выходки и с головой погрузился в саморазвитие. Мать тоже нарадоваться не могла, и молилась каждый день, что сын взялся за ум, пока уже в десятом классе его не приняли за разбой. Ощутив силу, Слон решил не размениваться на мелочи и бомбанул почтальона, разносящего пенсию, поскольку теперь Солонин был энергетом это пошло как отягчающие обстоятельства, и он уехал на малолетку.

По его мнению, виноваты были менты. Если бы не они, всё бы получилось. Да и чего такого, он же никого не убил, последнее не забрал. Короче сплошная несправедливость. Именно с этой мыслью он и откинулся через год. Но всё это время Слон не забывал о развитии, занимаясь яростно, даже можно сказать одержимо, компенсируя усердием отсутствие наставника. Да, власти не спешили давать возможность развиваться тем, кто уже замазался в криминале. Так что пособия Слону были недоступны, оставалось рассчитывать только на то, что выучил на воле. Правда на память Егор не жаловался и на волю вышел уже Разрядником.

Естественно, ни о каком институте или техникуме бывшему сидельцу со справкой о неполном среднем образовании мечтать не приходилось. Да Слон и сам не хотел, почуяв возможность заработать лёгкие бабки. Разрядник, это тебе не Юниор, это такие возможности! Вот и разошёлся Солонин во всю ширь, правда был осторожен и так глупо больше не попадался.

Не забывал он и про собственное развитие. Это особенно ему пригодилось в армии. Два года в железнодорожных войсках, где нравы были покруче чем на зоне, да и контингент соответствующий. Ведь там, где одни видят лишь проблемы, другие находят перспективы. И Слон, показав себя с лучшей стороны стал сначала командиром отделения, а затем, получив звание старшего сержанта, и замкомвзвода. В этом ему помог командир роты, тоже фанатик развития. И он же научил одной пусть и не совсем запретной, но закрытой к свободному распространению технике, “Жгучей тьме”. Это определило всю его дальнейшую жизнь. Если раньше Егор ещё думал о том, чтобы бросить криминал, то теперь он точно знал, что работа не для него. Пусть лохи пашут, а ему предстояло снимать с них стружку. И теперь у него для этого был замечательный инструмент.

Я вынырнул из воспоминаний Слона постаравшись максимально отрешиться от них. Да, я не врал, когда говорил, что знаю его почти как самого себя. Чёрный шар, оставшийся возле тела и впитанный мной, принёс слепок очередной личности, правда на этот раз я бы предпочёл отказаться. Да, теперь я владел “Жгучей тьмой”, техникой, покрывающей оружие подобием чернильно-тёмной кислоты, но использовать её не собирался. Слишком мерзкой мне казалась эта техника, не для повседневного применения. Но сейчас Слон подходил под требования Стравинского как никто лучше. Пятый Разряд, не слишком большой набор техник. Идеальный противник. И сосредоточившись, я принялся представлять его стоящим напротив.

Поначалу у меня ничего не получалось, но в сатори нет времени. Точнее там, снаружи оно есть, но здесь, в глубине, оно течёт совсем по-другому. Так что я не торопился, скрупулёзно припоминая не просто каждую деталь, а то, как он её получил. Криво обрезанную чёлку в парикмахерской на Пьяной дороге. Там работала Светка, одна из любовниц Слона, и сосала она куда лучше, чем стригла. Кожаную куртку, турецкую, что он купил с рук у знакомого барыги. Шрам на виске, это как раз в армии его пытались избить солдаты, Егор тогда двоим сломал ноги, а одному разбил голову. А самому ему досталось брошенной табуреткой.

С каждой деталью фигура напротив становилась плотнее, реальнее, и я пропустил момент, когда из мёртвой куклы, она превратилась в живого человека. Просто раз! И передо мной стоит живой и невредимый Слон. Даже скалится так же, так и захотелось ему вмазать! И я даже собирался, но вдруг навалилась такая усталость, а затем меня выбросило из сатори. Голова закружилась, и я обнаружил, что лежу на траве, а надо мной хлопочет Евдоким Капитонович.

— Вот я старый дурак, — старик водил над моей грудью руками, и я чувствовал, как от них идёт ощутимое тепло. — Сколько раз говорил себе, чтобы не торопился.

— Ев-евдоким Капитонович. — слова давались с трудом, но с каждой секундой становилось легче. — Я, вроде, в порядке.

— Лежи, лежи, Семён! — Стравинский пресёк мою попытку подняться. — Тебе сейчас вредно напрягаться. Ты и так выложился по полной. Это же надо с первой попытки создать прототип! Понятно, что энергии ушло уйма. А я старый дурак, не верил Насте, что ты настолько способный. А сейчас лежи, дыши глубже и останавливайся. Успеешь ещё вернуться.

— Значит у меня получилось? — я почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке. — И что теперь?

— А теперь мы с тобой начнём работать по-настоящему, — если Архонт хотел меня напугать у него не получилось. — Но для начала тебе надо немного отдохнуть и идти на завтрак. Сил тебе понадобится много, так что я выпишу тебе талоны на усиленное питание. И готовься, завтра ты будешь работать с прототипом по полной программе.

Для тех кто не знает. Ссылки на мой Бусти и ТГ канал. Заходите там будет интересно.

https://boosty.to/alleksh

https://t.me/allekshbooks

Глава 13

— Чёрные глаза, вспоминаю умираю!!! — летел звонкий голос Айдина над беснующимся стадионом. — Чёрные глаза, я только о тебе мечтаю!!!

— А-а-а-а!!! — счастливый вопль Надины чуть не сделал меня глухим на одно ухо. — Это моя любимая песня!!! Обожаю!!!

— Да уж, заметно, — я пальцем прочистил ухо, возвращая слух. — Уверен, она про тебя писалась.

— Правда? — девчонка на секунду замерла, глядя на меня огромными блестящими чёрными глазищами и кинулась обниматься, и я с удовольствием потискал стройное юное тело. — Спасибо!!!

— Давай, разложи её прямо здесь, пусть вожатые порадуются, — холодный голос Сикорской обломал всё удовольствие. — Чего не сказал, что Айдин здесь будет?

— Я сам не знал, — я действительно не вмешивался в дела Цемеля, отдав ему на откуп полное управление музыкальным направлением и лишь время от времени подкидывая тексты. — Да и если бы сказал, чего, побежала бы к нему?

— Но поздороваться то можно было зайти, — вдруг смутилась София. — Всё такие не чужие люди.

— Когда? Мы весь день постоянно чем-то были заняты, — я не видел особой необходимости во встречи со страшим Керимовым. — Да и смысл? Он у него дела, у нас тоже. Вернёмся домой, там уже пообщаемся. Или у тебя к нему интерес имеется? Не только дружеский.

— Да пошёл ты! — я даже спиной мог ощутить, как вспыхнула Сикорская. — Извращенец! Это только ты постоянно думаешь, как кому бы присунуть, а я не такая! Мне это не нужно!

— А вот я бы с тобой замутила, — вдруг шепнула мне на ухо Надина. — Ты такой… мужественный. Не то, что остальные. Они какие-то дети ещё. Не знают, что девушке по-настоящему нужно. Пошли сегодня ночью по пляжу погуляем.

— Только ты, я, и звёзды, — я сразу представил эту картину… и с сожалением отказался. — Заманчиво, но вряд ли получится. Не забыла, после концерта будет отрядная свеча с посвящением, а значит закончим поздно, и вожатые будут бдить, чтобы никто не пропал. Или не ушёл ночью на пляж любоваться звёздами.

— Жаль, но ты прав, — девушка отстранилась от меня. — Ничего впереди ещё почти три недели, мы всё успеем.

— Конечно, — я немного удивился, потому что это должны быть мои слова, ну и потому что меня ещё никто и никогда так откровенно не клеил, что немного смущало, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке. — О! Новая песня! Птица счастья завтрашнего дня!

— И правда! — обрадовалась Надина. — Круто!!! Дома расскажу — не поверят!!!

— Я тоже такую не слышала, — ревниво заметила Сикорская. — Когда её записали?

— Честно? Понятия не имею. — я пожал плечами. — текст давно уже был у Цемеля, а в нюансы я не лезу.

— Так вы что, правда знакомы с Керимовым? — уставилась на меня удивлённым взглядом Надина. — Серьёзно?!

— Мы с его братом занимаемся вместе, — я не стал афишировать своё участие в карьере певца. — Поэтому и знаем друг друга.

Соня странно посмотрела на меня, но я промолчал. Будь мне на самом деле шестнадцать, я бы не преминул похвастаться знакомством со звездой, как и тем, что фактически сам её и зажёг. Но сейчас мне не нужны были ни восхищение остальных, ни авторитет среди подростков, мне и так его хватало. Да и доступ в трусики Надины я рассчитывал получить самостоятельно, а не в качестве заменителя звезды. Чай от спермотоксикоза не страдаю, и кидаться на первую попавшуюся юбку не собираюсь. На Надину у меня, конечно, есть планы, но уверен, я и так справлюсь.

— Спасибо ребята, вы лучшие!!! — тем временем закончил выступление Айдин. — Ура Артек!!! Да здравствует лучший пионерский лагерь в мире!!!

От ответного визга у меня заложило уши. Счастливые дети скакали словно заведённые. Но справедливости ради им сейчас вообще было плевать кого слушать, лишь бы музыка была задорная, а так хоть учебник по математике спеть можно, всё равно будут колбасится. Лето, Артек, друзья, что ещё нужно для полного счастья.

Вообще концерт посвящённый открытию девятой смены Артека вышел весьма достойным. Выступали как приглашённые звёзды, так и молодые команды, а также сами артековцы. Но всё было организованно на высоком уровне, было видно, что администрация и организаторы любят свою работу и детей, а те чувствовали такое отношение к себе, от чего распалялись ещё больше. Но при этом никто совсем уж с ума не сходил, вожатые бдили, так что никаких эксцессов не случалось, а если что-то и происходило, то это быстро решалось на месте. Впрочем, самим детям было не до ссор, они отрывались по полной и я с ними. А что, то ли я не подросток? Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и концерт тоже подошёл к концу.

— Мартышки, подходим ко мне! — Полина махала руками, собирая свой отряд. — Давайте, давайте! Строимся! Ребята быстрее! Не теряйтесь, идите ко мне. Семён! Ты где?! Иди сюда! Ты как знаменосец всегда должен быть впереди! И так утром пришлось идти на завтрак без тебя!

Это конечно, был мой косяк. После тренировки со Стравинским я таки опоздал на построение и в столовую отряд пошёл с песней, но без знамени. Шучу, конечно. Флаг понёс Руслан, не слишком обрадованный такой перспективой, просто потому что ему было тупо лень. Но и отказаться было нельзя. А я догнал своих только в столовой, о чём не пожалел ни на секунду. Просто там как раз один из соседних отрядов садился столоваться, и это дело сопровождались идиотскими на мой взгляд речёвками. Ну типа, открывайте шире двери, а то повара съедим. А поварятами закусим и так далее включая взрыв столовой и прочие ужасы. Ну маразм же!

— Ты где был?! — накинулась на меня Полина, стоило мне приземлиться на свободное место. — Я уже думала тревогу поднимать! Ты понимаешь, что натворил?!

— Так, товарищ вожатая спокойнее. — я с вожделением посмотрел на омлет, йогурт, чай и яблоко, и вздохнув, поднял глаза на разъярённую девушку. — Дышите носом.

— Ты ничего не попутал, щенок?! — тут же возмутился Руслан. — Пошли выйдем, я тебя научу старших уважать!

— Полин, держи своего Шарика на поводке, а то ему кто-нибудь хвост прищемит. — Я не обратил внимания на придурка, глядя прямо в глаза старшей вожатой. — Этого больше не повторится, честно. Просто занимался с профессором Стравинским и немного переборщил.

— Т-ты сейчас серьёзно? — судя по шокированному лицу и тому, как Поля понизила голос, перейдя почти на шёпот, эта фамилия ей была прекрасно известна. — Семён, таким не шутят.

— Да, ты мне вчера это уже говорила. — я слегка улыбнулся, вспомнив обалдевший вид девушки вчера, когда я представлялся. — Но я серьёзно. Сегодня случайно встретились и он взял меня в свою группу. Обещал документы оформить сегодня же, да и заниматься мы будем только рано утром. Зарядку, возможно, буду пропускать, а вот к завтраку буду как штык.

— Хорошо, я уточню у заведующей и если всё как ты говоришь, можешь пропускать зарядку. — немного подумав кивнула девушка. — Но всё равно твоё поведение недопустимо. Извинись перед Русланом. И чтобы я больше от тебя не слышала ничего подобного в его адрес!

— А ему в мой можно значит такое говорить? — я вопросительно поднял бровь. — Я ведь в следующий раз соглашусь выйти и придётся нового вожатого искать.

— Чего?! — дёрнулся Русик. — Ты…

— Руслан сядь! — в голосе Полины звякнул металл. — Ты тоже перегнул палку, причём очень серьёзно! Ещё одна угроза ребёнку или грубое слово — вылетишь из лагеря быстрее собственного визга с отметкой в личном деле. Тебя тогда даже уборщиком в сельскую школу не возьмут, понял?

— Понял, — видимо угроза была реальной, так что Русик притих и поджал хвост.

— А теперь помирились и извинились друг перед другом! — продолжила воспитательный процесс Полина, и видя, как я закатил глаза рявкнула. — Нечего мне тут! Семён, ты думаешь, что сильно взрослый и самостоятельный? Тогда собирайся и едь домой. А пока ты здесь, будь добр подчиняться правилам. Тебя Руслан это тоже касается. Так что, будем мириться или нет?

— Руслан, извини, что оскорбил тебя, — подумав немного, я как более взрослый сделал первый шаг. — Этого больше не повторится.

— Хорошо, — Полина кивнула и повернулась к коллеге. — Ну?

— Я что извиняться перед этим сопляком должен?! — на самом деле сам вожатый был старше моего тела всего лет на пять максимум и уж точно не тянул на звание взрослого и разумного мужчины. Вон, например, он боялся Полины, и я так полагаю не зря, — Ладно. Это… мне жаль, ну и там всё такое.

— Руслан! — прошипела вожатая, но я остановил её.

— Да ладно, нормально всё. Мир. А то кушать очень хочется. — я наконец пододвинул к себе почти остывший омлет. — Иди ко мне моя прелесть!

Кормили пионеров вкусно, хоть и без особых излишеств. Впрочем, мне разное дефлопе и даром было не нужно, так что меня всё устраивало, как и остальных ребят. И заправившись как следует мы дружною толпой, то бишь отрядом двинули на обзорную экскурсию по Артеку. Вот бы вчера мне такую, не пришлось бы плутать, но и сегодня я с большим интересом осматривал места, где утром пронёсся вихрем, не обращая внимания на окрестности. И надо сказать, здесь было на что посмотреть.

Конечно, я раньше бывал на многих курортах, да и в Крыму тоже, но, во-первых, Артек посетить мне не довелось, а во-вторых, тот Крым кардинально отличался от этого. Хотя бы технологиями. Залитый светом огней, застроенный клубами, барами и прочими увеселительными заведениями, где веселье не прекращалось ни днём ни ночью, тот Крым был местом безбашенного отрыва, безудержного кайфа, где возможно всё, доступны любые удовольствия, только бы хватило денег. Цены там были весьма высокими, не для обычного рабочего класса, но и обслуживание соответственное.

Крым, в котором я оказался сейчас отличался от того, как бедный деревенский родственник отличается от богатого городского мажора. Потёртые корпуса лагерей, плохо покрашенные лавочки, успевшие облезть за лето, дизайна шестидесятых годов из двух бетонных стоек и набора брусков. Плакаты и вывески уровня школьной стенгазеты. И всё какое-то тусклое, не яркое. Никаких тебе кислотных оттенков, вырвиглазных расцветок или бросающихся в глаза граффити.

Но именно такой Крым воспринимался мной как что-то родное и домашнее. Словно приехал на лето к бабушке в деревню. Я, правда, никогда этого не делал, но на мой взгляд, именно так это и должно выглядеть. Немного неказистым, немного потёртым, но привычным и родным. Хотя справедливости ради, должен признать, что старым и потёртым Артек казался только мне, на контрасте с памятью о прошлом. И только я замечаю старый дизайн лавок и то, что они покрашены на сто рядов. А корпуса постройки начала века нуждаются в капитальном ремонте, а не наведении внешнего лоска. Для остальных Артек был сказкой, и это действительно было так. Страна ничего не жалела для лучшего в мире лагеря, просто и сама не очень умела в блеск и гламур. Накормить и дать базовые удобства было главнее внешнего вида ещё с войны, так ничего не поменялось и в двадцать первом веке, хотя подвижки в сторону улучшения ситуации имелись.

Та же Артек-арена была вполне себе современным концертным залом, который не стыдно иметь и западным странам. Центральный стадион тоже радовал новыми трибунами, а в Дворце спорта недавно закончился ремонт и залы стали гораздо удобнее, плюс появились современные тренажёры и оборудование. На киностудию Артек мы, к сожалению, не попали, но я отметил для себя её наличие.

Но, конечно, самым главным достоянием Артека была потрясающая природа и памятники культуры. Кстати, оказалось, что у нас прямо в Солнечном есть базилика, датирующаяся чуть ли не эрой до рождества Христова. Её откопали ещё в прошлом веке, но снова засыпали. Почему не знаю. А теперь архитекторы грамотно вписали базилику в лагерь, от чего прикоснуться к истории можно было, не выходя за его пределы. Но и в самом Артеке было что посмотреть.

Шаляпинская скала, Смотровая площадка с шикарнейшим видом на Чёрное море, склеп Березина, порт Артек, кедр Артек, даже самый настоящий дворец Суук-Су, где сейчас расположился музейно-образовательный комплекс. Экскурсия туда нам ещё только предстояла, как и в четыре других музея, так что пока посмотрели снаружи, но все были в восторге и предвкушении. Впрочем, предвкушение это было наше перманентное состояние, достаточно только посмотреть на море, куда нас обещали начать пускать уже завтра. В распорядке дня было целых два посещения пляжа, утром и вечером не меньше, чем по полтора часа каждое. Для многих из ребят, особенно тех, кто родом из Сибири и других регионов, где тёплого моря просто не существовало, это было равнозначно попаданию в рай. Да я и сам ждал этого с нетерпением.

Но, конечно, главным достоянием Артека была природа. Вся его территория утопала в зелени. Благородные кипарисы, сосны, дубы, земляничник, кизил, даже ядовитый тис. Артек больше всего напоминал не пионерский лагерь, в которым посадили немного растений для свежести атмосферы, а лес, в котором обосновались дети. При желании и некотором упорстве здесь даже заблудиться можно было, например, на горе Аю-Даг. Там, несмотря на проложенные туристические тропы, диких мест хватало. Типа той самой кипарисовой рощи в месте силы куда я утром случайно завалился, сам не поняв, где очутился. До неё в этот раз мы не добрали, туристических троп туда не было, да и вообще территория считалась закрытой, зато отнесли на вершину Медведь-горы по камню, тем самым пройдя посвящение в артековцы и исполнив традиционный ритуал.

— Чего завис? — София ткнула меня в спину, вырывая из воспоминаний. — Не спи, а то в костёр упадёшь.

— Да день сегодняшний вспоминал. — я не видел причин скрывать свои мысли. — Как-то всё бегом да бегом, даже вздохнуть некогда было. То к гроту идём, то на Медведь-гору, то ещё куда-то. Потом концерт. Оно, конечно, прикольно, но утомляет. Я понимаю, что это специально сделано, чтобы сил на разную дурь не оставалось, но лично для меня перебор.

— Ну да, ты же у нас птица вольная, — несмотря на то, что голос Сикорской звучал ехидно, я уловил в нём грустные нотки, будто она мне завидовала. — Чего ж ты тогда с этой своей шваброй на пляж отказался идти?

— Так успею ещё. — я пожал плечами. — Какие мои годы. Девок будет ещё куча, отбиваться устану. А отрядной свечи на открытии смены в Артеке больше в моей жизни не будет. Думаю, приоритет понятен?

— Кобель, — шёпотом припечатала меня бывшая одноклассница. — И что в тебе только Зосимова нашла.

— Крепкое мужское плечо и понимание? — я усмехнулся, повернувшись к беловолосой. — Завидуешь?

— Было бы чему, — меня смерили презрительным взглядом. — И вообще заткнись, не мешай слушать.

Я закатил глаза и отвернулся. Сикорскую последние дни бомбило не по-детски. Начиная со ссоры в автобусе и последующего показательного игнора, заканчивая сегодняшним днём и её ревностью по отношению к Надине. Хотя тут я сам виноват, нечего было дразнить Соню вчера, но просто не удержался, после того что она ляпнула Вере. Впрочем, плевать. Я сюда приехал отдыхать и развлекаться, вот и буду это делать как нормальный советский пионер. Ну или комсомолец. А с заскоками дочки пусть Игорь Игоревич разбирается. А у меня дел и так хватает.

Так что, выбросив из головы Софию с её заскоками я присоединился к общему хору, поющему про то, как будет паролем на век, заветное гордое слово “Артек”. Правда я слов не знал, да и старался вслух не петь, чтобы не портить ребятам праздник, так что молча открывал рот. Я бы и этого не делал, но рядом крутился Марк, уже вполне себе освоивший мою зеркалку, и кажется, не собирающийся выпускать её из рук. Мне жалко не было, скорее наоборот, здорово, когда есть на кого свалить работу. И кстати, я вспомнил, что у меня лежит мешок, так и не отсортированных значков, а я даже знаю кому это дело поручить. Главное, чтобы меня завтра Стравинский в хлам не загонял, а остальное переживём. Ведь лето это маленькая жизнь и она у меня ещё впереди.

Глава 14

Слон кружит вокруг меня, словно акула почуявшая кровь. Дубинки в его руках не танцуют, как у Блауса Персивера, выписывая опасную вязь, в которой может застрять и копьё, и меч, скорее наоборот, удары бандита весьма примитивны, но при этом очень сильны и невероятно опасны. Жгучая тьма сочится с оружия, с шипением капая на землю и каждое касание таит в себе огромную опасность. Я знаю это наверняка, вот уже несколько часов мы танцуем со братком этот танец, и я ещё ни разу у него не выиграл. Даже используя Шок. Этот Слон, созданный самим мной в сатори просто нечувствителен к нему, и если поначалу я думал, что это баг, то потом понял, что озарение откликнулось на моё подсознательное желание стать сильнее. И дало свой ответ.

Браток лихо, как ему казалось, крутанул дубинки и кинулся на меня. Я скользящим шагом ушёл в сторону, заходя ему за спину, и тут же попытался пробить в голову. Попал, но толку это не принесло, пятый Разряд — это не хрен собачий, даже без каких-либо техник. Слон тупо напитал энергией кожные покровы, сделав их жёсткими словно железо, и тут же ударил в ответ. Я успел отскочить и не получить тычок в грудь, но контратаковать уже не успевал.

У нас со Слоном сложилась интересная ситуация. Он был сильнее и быстрее на прямых отрезках, инстинктивно усиливал даже простые удары, вливая столько энергии, что дубинка с воем пластала воздух. Хорошо защищался, от чего мои атаки тупо не проходили. Но при всём при этом значительно проигрывал мне в подвижности, и вообще в техниках передвижения. Да и с чистым фехтованием у него были значительные проблемы. Я довольно легко сбивал его атаки, если у меня было пространство для маневра. Принимать на жёсткие блоки зарёкся ещё после первого раза, когда Слон одним ударом проломил мою защиту и смёл меня с ног. Дури у него для этого хватало.

Вообще выходило, что тогда мне капитально повезло. Если бы сам Слон не был таким упёртым и импульсивным или если бы я не владел Шоком, или был чуть медленнее — мне бы пришла хана. Я и так-то еле выкрутился, но только сейчас понял, по какой грани прошёл. Буквально лёгкое дуновение ветерка, бабочка, севшая на плечо и привет. Точнее прощай эта жизнь, давайте следующую. А у меня планы, так что надо срочно становиться сильнее. С моей способностью притягивать неприятности уверен, я обязательно вляпаюсь во что-нибудь ещё.

И всё равно, какой бы я ни был ловкий и проворный я не успеваю. Три Разряда это, с одной стороны, вроде как всё тот же ранг, но по факту, между нами, пропасть в силе. И скорости. Она то меня и подводит, я не успеваю увернуться, и получаю палкой в голову. Чудом дёргаюсь в сторону, так что удар приходится на ключицу, но всё равно боль такая, что я вываливаюсь из сатори, с трудом сдерживая рвущийся из груди крик. И осознав, что нахожусь уже не в странном месте, окружённом туманом, где кроме нас со Слоном больше никого нет, а на поляне посреди кипарисовой рощи, вдруг понимаю, что ключица всё ещё горит огнём. Как и другие раны, полученные в бою.

— Спокойно, Семён, сейчас станет легче, — Стравинский склоняется надо мной, начиная водить руками, и действительно, боль отступает. — Вот посмотрите товарищи. Видите эти следы? Сатори не шутит, это палка о двух концах. Чем глубже вы погружаетесь и точнее воспроизводите модель, тем реальней она становится. И ваше тело считает полученные повреждения настоящими. Резаную или колотую рану таким образом нанести не получится, но были случаи, когда удар в сердце в сатори приводил к его остановке в реальности. Поэтому ещё раз вам говорю, подходите к погружению с полной серьёзностью, контролируйте каждый шаг и будьте готовы в любую секунду вынырнуть в случае, если почувствуете себя плохо. А ты, Семён, посети сегодня врача, пусть тебе выпишут мазь от ожогов. Энерговоздействие это хорошо, но и о других методах забывать не стоит.

— Да, обязательно, — я кивнул, ощущая как боль полностью растворяется, оставляя после себя лёгкое жжение. — Спасибо и у меня вопрос. Евдоким Капитонович, подскажите, вот образ, который я создал. Точнее не он сам, а его поведение, оно основывается на моих знаниях и представлениях об… объекте, скажем так. Просто я заметил, что его действия… как бы сказать… немного выпадают из того, что я ожидал.

— Это очень интересный вопрос, Семён, — Довольно улыбнулся Евдоким Капитонович, — и остальным тоже будет не лишним об этом послушать. Товарищи, минутку внимания! Отвлекитесь, заодно и передохнёте. Подходите ближе. Наш юный товарищ задал очень интересный вопрос. А именно поведение воссозданного в сатори объекта. Речь, разумеется, идёт о живом существе, реже о механизме, но это очень частный случай и за всю практику я сталкивался с ним всего пару раз, поэтому, думаю, мы его упустим.

К нам действительно подтянулись остальные курсанты Стравинского, хотя называть их так было странно. Занимающихся с Архонтом было немного, со мной всего шесть человек и я был самым младшим. Потом шли двое парней, лет двадцати пяти — двадцати семи. Учитывая, что они были энергетами им можно было дать и все сорок, ну как минимум тот же отец Софии на свой возраст не выглядел, но форма вожатых Артека намекала что или я не прав, или товарищи выполняли какое-то задание. Остальные были более возрастными, а самым старшим оказался товарищ аж из горкома Севастополя в ранге Мастера, каждое утро мотавшийся сюда, но даже пискнуть не смевший по этому поводу. Вот и сейчас послушно прекратил свои тренировки и подошёл поближе, слушая профессора. Да, Стравинский как оказалось имел докторскую степень и преподавал в МГУ. Это ко всему прочему. Авторитетный дядька, к такому не стыдно и более солидным людям на поклон явиться, а он со мной возиться. Приятно, чешет чувство собственной важности.

— Так вот, про поведение воспроизведённых объектов, — продолжил лекцию Стравинский. — Это один из парадоксов сатори, который не даёт отнестись к состоянию озарения как к обычной медитации или, например, управляемому сновидению. Будет вам известно, существуют практики, позволяющие грубо говоря, устроить у себя в голове театр по заказу. Но есть нюанс, и то и другое будет ограниченно идеями и возможностями так сказать, оператора. А с сатори всё гораздо сложнее, и воссозданные объекты ведут себя и действуют пусть и в рамках заложенного оператором посыла, но при этом совершенно самостоятельно, демонстрируя навыки и знания, которые имелись у оригинала, но при этом совершенно не известны оператору.

— То есть объект получается разумным? — подал голос тот самый Мастер из горкома. — И при желании с ними можно поговорить?

— Хорошее предположение, но нет, — покачал головой Евдоким Капитонович. — разумными их назвать нельзя. Но при этом поведение, повадки, даже стиль боя, коли мы разбираем случай нашего юного друга, а он явно пытался тренироваться, создав себе сильного противника, будут совпадать с оригиналом и чем глубже погружение и точнее образ, тем сильнее будет совпадение.

— Словно мы подгружаем данные с сервера клиенту по запросу. Чем он полнее, тем больше загружаемых данных. — я задумчиво почесал затылок. — И выходит, что клиент в этом случае я, а сервер… ноосфера? Матрица личности? Слепок?

— Молодой человек, вы меня поражаете, — всплеснул руками Стравинский. — Нам понадобилось немало времени чтобы прийти к этой версии, и пока она считается самой перспективной. Не зря мне рекомендовали вас как крайне перспективного юношу.

— Не стоит меня перехваливать, — отказался я от почестей. — Просто я много занимаюсь программированием, в том числе сетевыми приложениями. Поэтому ассоциация сама всплыла в голове. Есть какое-то удалённое хранилище, сервер, или в нашем случае информационное поле земли, если допустить что оно существует. Есть клиент, он же пользователь. Составляется запрос, то бишь формируется образ, и согласно ему подгружаются данные. Просто сопоставил одно с другим, никакой особой мистики или гениальности.

— С этой точки зрения да, всё выглядит не сложным, — кивнул с улыбкой Стравинский, — Но поверьте, соотнести одно с другим даже имея нужные знания не так просто. Так что я рад, что нам довелось встретиться. Но, думаю, на сегодня достаточно. Семён, тебе пора бежать, а мы с товарищами займёмся делами.

— До свидания, — я попрощался со всеми скопом, и действительно кинулся бежать.

Опоздать на завтрак не хотелось, я Полине обещал. Но как говорится, хочешь рассмешить бога расскажи ему о своих планах. Стоило мне только спуститься с горы к обжитым местам и зайти на территорию Артека, как дорогу мне перегородили двое. Серые, парусиновые костюмы, лёгкие светлые туфли, шляпы в сеточку. С виду обычные отдыхающие, приехавшие по путёвке в один из многочисленных санаториев Крыма. Но я ясно чувствовал терпкий душок родной конторы.

— Семён Павлович? — впрочем, они особо и не скрывались. — Первый отдел. Нам надо поговорить.

— А это срочно? — к их сожалению, особого пиетета к комитету я не питал, так что не проникся ни подачей, ни самим фактом обращения ко мне аж двух чекистов, судя по возрасту явно в достаточно высоких званиях. — Я просто знаменосец отряда и, если опоздаю, ребята на завтрак пойдут без знамени. А это не есть хорошо.

— Мы в курсе и товарища Агапову уже предупредили, что вы немного задержитесь. — синхронно кивнули оба. — А если не будем пререкаться, то вполне можете ещё и успеть.

— Хорошо, давайте поговорим, — я пожал плечами. — В чём дело?

— Михаил Михайлович Никольский, начальник первого отдела “Артека”, полковник КГБ, — представился первый, который с виду был постарше, и передал слово второму, помладше. — Александр Александрович Зимин. Первый отдел лагеря “Солнечный”, капитан КГБ.

— Очень приятно, Семён Павлович Чеботарёв, первый курс Новосибирского авиационного техникума. — я не удержался и представился в ответ. — Чем обязан?

— Кроме того, что тебя передали под наш надзор, — тут же взял быка за рога Никольский, как старший по возрасту, должности и званию, — нам стало известно, что у тебя с собой некий прибор, с помощью которого можно осуществлять наблюдение с высоты. Ты уже применял его? Где и когда?

— Прибо… а! Вы про квадрокоптер! — до меня дошло, о чём идёт речь. — Завернули, конечно. Нет, пока даже не распечатывал. Не до этого было. Хотел вчера на отрядной свече, но решил, что не стоит, успею ещё снять костёр с высоты.

— Что именно собой представляет данное устройство? — тут же забросали меня вопросами чекисты. — Как высоко может подниматься? Каков радиус полёта?

— Так, товарищи! — я прервал поток вопросов, не собираясь терять время, — я понимаю ваш интерес, но это, во-первых, разговор не на две минуты, а во-вторых, все эти данные есть у ваших коллег. Запросите, их вам пришлют.

— Мальчик, — нахмурился полковник. — Ты, кажется, не понимаешь…

— А мне кажется это вы немного не понимаете ситуацию. Прошу прощения что перебил. — я не собирался слушать о долге каждого коммуниста, злых врагах только и ждущих чтобы напасть и прочий бред. — Вы решили, что можно прийти и застращать подростка, заставив его отдать опасную, по вашему мнению игрушку, за которой приказали присматривать. Но я полностью отдаю себе отчёт в своих действиях, а запугать меня просто не получится. Уж не знаю, что именно вам обо мне сказали, но мне просто плевать на все угрозы, как и на воззвания к ответственности комсомольца, и прочие манипуляции. Меня этим не проймёшь. Но ссориться я не хочу. Поэтому предлагаю вам запросить данные о квадрокоптере у коллег, а когда я соберусь его запускать — поставлю вас в известность. Чтобы не было никаких эксцессов. Будет желание, можете присутствовать при этом, я никакой тайны из полётов не делаю, никуда в запретные зоны лезть не собираюсь, понимаю, что Чёрное море в целом — это пограничная зона, а Крым в частности ещё и военный объект, а не только всесоюзная здравница. И вообще к контролю отношусь спокойно и с пониманием, только если при этом меня не пытаются поставить раком. Такой ответ вас устроит?

— Больно наглый ты для подростка, — проворчал капитан, но без команды старшего на обострение конфликта не решился. — Смотри как бы рога не обломали.

— Уже пробовали, не получилось, — я сверкнул улыбкой. — Ну так как, товарищ полковник?

— Допустим, мы согласимся на твой план, — кивнул тот. — Но ты же понимаешь, что тогда за любое происшествие с тебя будет двойной спрос?

— Чего это за любое? — я весьма охренел от такой постановки вопроса. — Я за других отвечать не намерен. А за свои косяки, конечно, без вопросов. Но их не будет. Как я и сказал, секретные объекты мне не интересны, я советский человек до мозга костей, и запад презираю, благо есть за что. А что ещё можно с квадрокоптером сделать? За девчонками подглядывать? Так это лучше вблизи делать, чтобы пощупать можно было.

— И по морде получить? — хмыкнул капитан.

— А зачем мне подглядывать за той, что по морде может дать? — удивился я. — Не, это не мой выбор. Нужно найти такую, чтобы сама была не против, а наоборот, даже за. Но как по мне, чем носиться в поисках, лучше просто забить и потерпеть до дома. Девки никуда не денутся, какие мои годы.

— Правильная позиция, надеюсь так всё и останется, — сурово придавил меня взглядом полковник, что я полностью проигнорировал, и поиграв бровями тот отвёл взгляд. — Тогда не будем тебя задерживать. Отряд без знаменосца — это непорядок.

Мне от подобного лицемерия хотелось скривиться, но я лишь вежливо попрощался и побежал дальше. Если подумать, полковник оказался адекватным. Мог бы и в позу встать, и я бы не постеснялся послать его по матушке, плевать что он Мастер, да и по службе мог бы мне изрядно нагадить. Кстати, возможно, и затаил, но я действительно косячить не собирался. Даже с девчонками.

Надина, конечно, шикарна, чувственна, и вообще выше всяческих похвал, но чутьё и опыт буквально вопят, что эта девочка не так проста как кажется. Она знает себе цену и просто так к себе не подпустит, а бегать и добиваться… оно мне действительно так надо? Вернусь, оторвусь с Ленкой по полной. Или с Мариной. Или к Ложкарёвой в гости напрошусь. Мы с Машенькой иногда встречались, дружили организмами, так сказать. Короче есть из кого выбрать и без этой фифы. Правда, прекращать общаться с ней я не собирался, а ну как действительно что-то выйдет, но и форсировать процесс тоже. Получится — хорошо, нет, ну и ладно. Не очень-то и хотелось.

Я успел тютелька в тютельку, перехватил свой отряд по дороге, хотя там идти до столовой было всего ничего. Но я сделал это, забрал флаг у недовольного Руслана, не обращая внимания на его нудёж, и в столовую мы вошли как положено, с речёвками и знаменем. Полина покосилась, но ничего не сказала, однако судя по её выражению лица, разговор был ещё впереди. Впрочем, пофиг, я ничего противозаконного не делал. А впереди нас ждала самая мякотка, поход на пляж.

Я правда перед этим заскочил в медпункт, где получил мазь. Стравинский слово сдержал и предупредил врачей, сказав, что я обжёгся крапивой во время занятий. На меня посмотрели с подозрением, мол, где ты нашёл такую крапиву, что оставляет чёткие ровные рубцы, но промолчали. Не по рангу им с профессором спорить.

А море, море ждало. Пионеры и комсомольцы высыпали на пляж с блестящими глазами, в предвкушении. Я сам, хоть и не испытывал такого уж восторга от Чёрного моря, и то поддался общему искушению. И как только Полина дала добро, рванул вместе со всеми, со счастливым воплем взмыв в воздух в высоком прыжке, разом перемахнув десяток метров и с шумом плюхнувшись в воду. Следом за мной, немного ближе рухнул Жан. Вот теперь я почувствовал, что мой отдых по-настоящему начался.

Глава 15

Всегда любил море. Может это из-за того, что в обеих жизнях я родился и вырос в Сибири, а на севере отношения с водой особенные. Великие сибирские реки — это мощь и красота, но поплавать в них можно всего пару месяцев в году. И это в лучшем случае, а так только в июле вода прогревается достаточно для комфортного купания. А август уже всё, облом. Даже поговорка есть, мол пророк Илья в воду нассал. Это про дождь на второе августа, день не только ВДВ, но и Ильин. Нет, никто полный запрет на купание не накладывает, но оно уже становится из разряда экстремальных развлечений.

Другое дело тёплое море. Тут можно купаться почти круглый год, практически не выбираясь на берег. Не то, чтобы я так любил плавать, но как говориться, иметь возможность и её не иметь это две большие разницы. Так что сейчас я искренне наслаждался, рассекая водную гладь мощным кролем. Благо вспомнил его и потренировался дома, на водохранилище, а то опозорился бы сейчас перед девушками. А это было бы чрезвычайно прискорбно, учитывая, как они сейчас выглядели. Ладно Сикорская, её я уже видел, но и остальные оказались ничуть не хуже, и уж явно не пуританами, хоть правила приличия всё же старались придерживаться.

Доплыв до буйков, я прошёлся вдоль них туда и обратно, а затем вернулся к берегу, выйдя из воды и плюхнувшись на лежак. Руслан, дежуривший на берегу, покосился на меня, но промолчал. Он вообще старался как можно меньше со мной общаться, видать я его сильно бесил. Особенно тем, что мне было пофиг на его кривляние, я тупо игнорил наглого хама, иногда даже делая вид, что не слышу, когда он ко мне обращается. Это бесило Русика ещё сильнее, но Полина крепко держала его за ятра, так что блатной вожатый даже не пытался рыпаться. Меня эта ситуация немного забавляла, но границ я не переходил и в итоге мы делали вид что друг друга не существует.

Так что мешать мне вожатый не стал, а я улёгся, разглядывая резвящихся девушек. И пусть кто-то говорит, что в шестнадцать лет девочки ещё не созрели на мой взгляд это всё чушь. Наоборот, они прекрасны своей юностью, а уж энергеты, точнее энергетки так и вовсе обладают вполне себе зрелыми телами. Энергоструктура подстёгивает физиологию, и не только в плане быстрого развития, но и в плане эстетики. Энергеты все как один имеют гармонично развитые, красивые тела, словно бы подогнанные под стандарты золотого сечения. Так что было одно удовольствие наблюдать за резвящимися в воде девчонками, ровно до того момента, как я не увидел вынырнувшую из воды Надину.

В первую секунду мне показалось, что выскочившее из воды тело было полностью обнажённым и лишь потом я рассмотрел небольшой раздельный купальник, сливающийся с цветом кожи. Весьма провокационный ход, особенно учитывая, что сам купальник хоть и был приемлемых размеров обтягивал тело словно вторая кожа. Недаром пацаны из соседнего отряда не сводили с Надины глаз. Да и не только они, я покосился на спасателей, явно не утопающих, высматривающих в том направлении. Сочное, невероятно сексуальное и жаркое девичье тело притягивало взгляды похлеще магнита.

— Дырку протрёшь, — голос Полины заставил меня оторваться от созерцания совершенства. — Семён, нам надо поговорить.

— Какие жуткие слова от красивой женщины, — я пусть с трудом, но повернулся к вожатой, — Только не говори, что, между нами, всё кончено.

— Чего? — опешила та, но быстро пришла в себя. — У тебя вообще никакого уважения к авторитетам нет? Я тебя почти на десять лет старше!

— Когда разница в возрасте была преградой для любящих сердец? — пожал я плечами, но глядя на серьёзное лицо девушки, вздохнул — Ладно, извини, глупо пошутил. О чём ты хотела поговорить?

— Ко мне подходил Александр Александрович, начальник первого отдела лагеря, — Полина решила, что дело слишком серьёзное и не стала заострять внимание на моих словах, зато внимательно уставилась, ожидая реакции на сказанное ей самой. — Просил дать тебе характеристику.

— И… — я не очень понял, что меня здесь должно удивить или испугать. — И чего? Дала? Характеристику в смысле, извини, не имел ввиду ничего другого.

— Да? — Полина внимательно уставилась мне в глаза, выискивая малейшие следы потаённой пошлости, но я действительно просто ляпнул не подумав, так что вожатая немного успокоилась. — Ладно, забудем. Я тебя не слишком долго знаю, что составить полное представление о тебе, но постаралась как можно точнее передать первое впечатление. Ты весьма умён, уравновешен, хоть и бываешь иногда невыносим, ребята тебя слушаются и уважают, хоть вы практически незнакомы. При этом для тебя не существуют авторитетов, ты не уважаешь старших товарищей, хамишь, и в целом ведёшь себя весьма вызывающе. Опять же твоё отношение к девочкам. Это же недостойно комсомольца, так смотреть на комсомолок!!!

— Блин, Поль, тебе двадцать пять, а говоришь так, будто даже не сорок восемь, как вы все говорите, а все восемьдесят, — я поморщился. — Что, став комсомольцами мы первичные половые признаки теряем? Как по мне наоборот, мы, как самая прогрессивная часть человечества, должны отринуть мещанство и устаревшую мораль, ну и всё такое. Ладно шучу, но признай, я ведь дальше взглядов не иду. Просто любуюсь как произведением искусства, потому что такую красоту нельзя прятать. И обещаю оно так и останется. Ну как минимум, даже если я с кем-то и уединюсь, то об этом никто и никогда не узнает. Я категорически не собираюсь компрометировать и подставлять ни девушку, ни тебя. Такой ответ тебя устроит?

— Интересный ты человек, — задумчиво уставилась на меня Полина. — подростку сейчас положено было краснеть и бубнить, что мол, он никогда даже не думал об этом, а ты раскладываешь, будто тебе не шестнадцать, а как минимум сорок шесть. Да и в остальном… знаешь, у меня отец служил милиции. Как-то они брали банду, и в него всадили несколько пуль, после чего ему пришлось уволиться. А по дому он любит ходить в одной майке.

— А в чём мораль? — я ещё раз прокрутил в голове историю и честно признался, что ничего не понял. — Что надо рубаху одевать или что?

— Морали тут нет, но я насмотрелась на пулевые ранения. — вздохнула девушка и взглядом указала на меня. — Правая грудь, плечо, и даже ухо. На нём почти незаметно, но, если присмотреться видно след от пули. Кто-то расстреливал тебя, а тебе ещё всего шестнадцать.

— А, ты про это! — я облегчённо вздохнул. — Не волнуйся, того кто это делал уже нет в живых. К сожалению, зажмурил его не я, хоть не могу сказать, что не старался. Но справедливости ради, это было благородное и общественно полезное дело. Знаешь кто такой Егерь?

— Ч-что?! — опешила Полина, не ожидавшая такого поворота. — Это тот самый?

— Тот самый, — я кивнул, погружаясь в воспоминания. — У него была свора, молодая, но… сама понимаешь, человечины они уже отведали. Собак я перебил, а вот на самого урода сил не хватило. Хорошо рядом оказались товарищи из конторы глубокого бурения и отправили этого ублюдка в пекло, где ему самое место.

— Значит орден ты получил за это. — кивнула своим мыслям вожатая. — Скажу честно, я не ожидала чего-то такого, но сейчас глядя на тебя понимаю, что это тебе подходит. Рискнуть жизнью, выйти против чудовищ, словно наши отцы и деды против проклятых фашистов. Отец, наверное, гордится тобой.

— Это вряд ли, — криво усмехнулся я. — Он погиб ещё до моего рождения. Был военным лётчиком и выполнял интернациональный долг в небе Кореи. Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

— Извини, — Полина тронула меня за плечо. — Я не знала.

— Забей, — отмахнулся я. — Я давным-давно привык. Точнее и не знаю, как это жить с отцом. Если бы я его знал, тогда да, а так для меня это чисто справочная информация. Вот мама другое дело, она меня вырастила, потерять её мне очень страшно. Но хрен кому я позволю её хоть пальцем тронуть!

— Александр Александрович говорил, что у тебя есть какое-то устройство, за использованием которого нужно следить и ставить его в известность, — перевела тему вожатая. — Это в том металлическом чемодане? Ты уже его использовал?

— Да, в кейсе лежит, — я чуть поморщился от “чемодана”. — И нет, ещё не доставал даже. Мы с Зиминым и его начальником уже пообщались сегодня. Я пообещал, что, когда буду использовать дрон, позвоню ему. Тебе тоже самое могу сказать. Кстати, когда у нас отрядная свеча будет ближайшая?

— Завтра собирались проводить, — прикинула Полина. — Завтра у нас спортивный фестиваль, игры будут разные, соревнования, эстафеты. А вечером как раз будет свеча.

— Вот и отлично! — обрадовался я. — Темнеет поздно, так что запись будет классная. Заодно и посмотрите, что это за зверь такой квадрокоптер. Потом ролик сделаем, будет круто!

— Ну хорошо, — кивнула вожатая. — Посмотрим, что это…

— Семён ты только посмотри!!! — перебил её бесцеремонно плюхнувшийся на мою лежанку Марк, сунувший мне под нос камеру. — Ты посмотри какие кадры!!! А цвета какие? А видео, ты видел, видел?!!

— Хм… а неплохо, — я полистал снимки, — слушай, да у тебя талант! Действительно неплохие ракурсы. Я, конечно, не профи, но мне нравится. Полина, что скажешь?

— Мне нравится. — вожатая осторожно взяла камеру и с помощью Марка разобралась с кнопками. — Очень хорошие фотографии. Марк — это твоя камера? У тебя прекрасно получается. Давно занимаешься?

— Да уже лет пять, — смутился пацан. — А камера Семёна. Я взял у него пофотать, а то такой даже у папиных знакомых нет. Классный аппарат!

— Кстати, мой юный друг, — мне вдруг в голову пришла идея. — А что насчёт замутить тебе портфолио? Знаешь, что для него нужно?

— Ну снимки хорошие… — немного опешил Марк. — У меня есть…

— Нет! — оборвал я парня. — Снимки — это понятно, но самое главное, для портфолио нужны модели! Сиди здесь, никуда не уходи! Я быстро!

Пляж лагеря “Солнечный” делился пирсами на четыре части, по количеству корпусов и при этом был достаточно просторный, чтобы вместить всех отдыхающих детей. Но всё же тысяча человек есть тысяча и пришлось немного потесниться, чтобы все вошли, от чего соседний отряд находился почти вплотную к нам. И их тоже вожатые выгнали из воды, греться под летним солнцем. Моя цель тоже в данный момент подставляла ярким лучам своё шикарное тело, хотя как по мне у неё и так загар был идеальным. Но, с другой стороны, совершенству нет предела.

Мой маневр, а точнее то, к кому именно я направлялся не осталось загадкой от большинства наблюдателей. Но если девчата из нашего отряда лишь скривились, мол, чего он в ней нашёл, а ребята наоборот, либо завидовали, либо украдкой показывали большой палец, то у соседей оказалось всё наоборот. Девушки благосклонно смотрели, мол забирай её нафиг и увози за сто морей, а пацаны, мгновенно набычились, как же, чужак покусился на их поляну. Парочка самых дерзких даже попыталась преградить мне дорогу, но я даже слушать их не стал, одним текучим движением проскользнув там, где, казалось бы, человек пройти не может. А вот позанимайтесь у Выгосркого и в игольное ушко проскочите.

— Привет, — я нагло плюхнулся на лежак к Надине, впрочем, девочка была худенькой, так что места там хватало. — Ты хорошо плаваешь. Я даже засмотрелся.

— Тебе понравилось? — красотка перевернулась на бок, сняв очки и закусив дужку. — Я люблю плавать. Дома постоянно хожу в бассейн и на пляж. Загорать тоже люблю, но приходится быть осторожной. У меня очень нежная кожа и легко сгореть. Намажешь меня кремом.

— С удовольствием, — я ничуть не кривил душой, но начинать лапать девочку не спешил. — Но есть другое предложение. Ты не думала насчёт карьеры фотомодели? Видишь ли, один мой товарищ, Марк, вон он видишь с камерой, профессиональный фотограф, но очень молодой. Ему для портфолио нужны хорошие снимки. А что для этого требуется? Правильно, красивая натура. Не только природа и всё такое, но и люди. Думаю, со мной многие согласятся, что здесь сложно найти кого-то красивее тебя, так что предлагаю побыть моделью. Сделаем небольшой фотосет, так сказать, покажем тебя во всей красе миру.

— Прям таки и миру? — глаза Надины лукаво сверкнули. — Интересно, конечно, но я не зна-а-а-ю…

— Ладно, ты думай тогда, — я наигранно вздохнул, поднимаясь с лежака. — если что, я в отряде буду. Попрошу Софию попозировать, пока свет не ушёл.

— Я же не отказываюсь, — тут же вскинулась брюнетка. — Просто немного стесняюсь. Я ещё никогда не позировала.

— Это не больно, как комарик укусит и всё, — я усмехнулся, довольный что моя маленькая хитрость сработала. — Пошли! Времени у нас немного.

— Ну хорошо, — девушка накинула лёгкое парео, сунула ноги в шлёпанцы и схватила меня за руку. — Веди.

Препятствовать нам не стали, хоть желание набить мне морду я ощущал всем телом. Оно накатывало как волна, грозя поглотить меня с головой. Кажется, на востоке это зовут жаждой крови. Жаль только, что целью ребята выбрали совсем не того, кого надо. Мне было плевать на любое недовольство, что пацанов, что вожатых, а морду я и сам мог кому хочешь начистить. Слухи о моём представлении в отряде уже гуляли по лагерю, да и не только Полина была такой глазастой и знала, как выглядят шрамы от пулевых ранений. Связываться с тем, кто ещё в школе умудрился получить две маслины в грудь и плечо желающих не было, так что всё и ограничилось злобными взглядами.

— Марк, вот тебе модель! — я подвёл Надину к своему лежаку. — Лучше найти невозможно, да и незачем. Море, солнце, красивая девушка, что ещё нужно для хорошего портфолио?

— Чтобы мне не мешали, — степенно поднялся Гельтман и протянул руку девушке, представляясь. — Марк. У тебя есть опыт позирования?

— Нет, — мило улыбнулась та поздоровалась и стрельнула в фотографа глазами. — Но надеюсь, ты меня всему научишь? Я видела ты так здорово фотографировал, сразу видно, профессионал.

— Я уже больше пяти лет этим занимаюсь, — тут же распушил перья Марк, даже став немножко выше. — Конечно я тебя всему научу. Пошли на пирс, там будет лучше всего.

Ребята убежали, а я… плюхнулся снова на лежак. Да, мне хотелось пойти с ними, напроситься в кадры, потискать Надину под предлогом позирования, но я этого делать не стал. Во-первых только, что обещал Полине, а во-вторых, спешка нужна только при ловле блох. Это только у поручика Ржевского на вопрос “разрешите вам впендюрить”, впендюрить получается чаще чем получить по морде. Но он гусар, офицер и вообще личность легендарная. Я тоже, но в очень узких кругах. Так что не будем торопиться. Сейчас Марк наделает фоток, а я между делом напомню, кто именно предложил позировать. Гельтман не дурак, и несмотря на расправленные перья понимает, что к чему и на чужую полянку не полезет. Ну а если даже попытается, у меня есть методы объяснить парнишке, что нехорошо поперёк батьки в пекло соваться.

— Если тебе нужна была модель, мог бы и меня попросить, — пока я наблюдал за работой Марка и Надиной, поворачивающейся то одним боком, то другим, позади меня раздался голос Сикорской, в котором ощутимо сквозило обидой. — Между прочим, я в наш Дом моды на курсы специальные ходила.

— Так что мешает, — я не собирался оправдываться. — Сейчас Марк с Надиной закончит и вперёд. Уверен, он не откажет, фактура у тебя что надо, снимки получатся шикарные.

— Значит так, да? — обида в голосе вышла на новый уровень.

— Соня, что ты от меня хочешь? — я со вздохом повернулся к Сикорской. — Ты сама то хоть понимаешь это? Может для начала ты сама в своих желаниях определишься, а потом будешь мне мозг выносить? Это, не говоря обо всё остальном, типа твоего папы, который мне оторвёт лишние по его мнению части тела, если я тебя хоть пальцем трону. Да и ты сама вряд ли к этому готова. Так что заканчивай. Хочешь фотосессию? Сейчас будет. А вот этого цирка с попыткой повесить на меня клеймо “Моё” не надо. Я тебе не по зубам.

— Да пошёл ты! — беловолосая психанула и кинулась к воде, с разбегу нырнув в набегающую волну, а я тяжело вздохнул. Да, вот угораздило же, и что делать теперь не знаю. Прежде всего, потому что Софья сама не знает, что ей надо.

Вожатые объявили о следующем раунде купания и отряды дружно ринулись в море, а я остался лежать, ожидая возвращения Марка с Надиной. Да, обычно фотосессия — это дело не быстрое, но у нашего юного таланта не было ни оборудования, ни плана, поэтому отщёлкав штук тридцать фоток, он вернулся обратно. Да и Надину позвали вожатые, так что девушка сразу убежала к своим.

— Ну и зачем? — Гельтман плюхнулся на соседний лежак. — Нет, конечно, спасибо, Надина очень красивая и фотки получились весьма неплохие, но меня же сейчас замучают. И не откажешься, раз одной уже сделал.

— Дошло? — я от души рассмеялся, но потом успокоившись серьёзно глянул на соседа по комнате. — А ты не отказывайся. Начни с Сикорской, у неё фактура шикарная. Представь какие снимки будут. А насчёт остальных… знаешь, какой главный бонус будет тебе за труды?

— Какой? — судя по выражению лица Марк уже представлял объём работы и потихоньку приходил в ужас, и уж точно не видел в этом никаких плюсов. — Что вместо отдыха меня задолбают желающие пофотаться?

— Бонус в том, что ты можешь познакомиться с любой девчонкой, — объяснил я наивному парню. — Тебе даже уговаривать её не надо будет, они сами за тобой будут бегать табуном. Выбираешь самую симпатичную, намекаешь на индивидуальную сессию ночью в неглиже при лунном свете… дальше объяснять надо?

— Это… — буквально просветлел лицом Марк. — Это же супер!

— Да не ори ты, — осадил я его, шикнув и стрельнув глазами в сторону Русика, дежурившего на суше. — Главное не пались, выбирай тех, кто сами будут намекать на продолжение, и пользуйся защитой. Есть у тебя?

— Ты про… — вдруг покраснел парень. — про кхкхомы?

— Ага про них, — ухмыльнулся я. — Если нету, говори, поделюсь. У меня запас небольшой имеется. И дерзай. Только последний совет, к Сикорской и Надине не лезь. Даже не пытайся. Первая тебе просто не по зубам, там папа полковник КГБ. А вторая моя. Договорились?

— Договорились! — Марк с энтузиазмом пожал мне руку и поднялся. — Пойду, пофотаю. Идея одна появилась. И Семён… спасибо! Я этого не забуду. Если всё срастётся — я твой должник.

— Ничего, сочтёмся, — мне было не жалко, Марк выглядел нормальным парнем, да и друзья — это всегда хорошо. — Беги давай, зови Соньку. И не обращай внимания, если будет выпендриваться. А я пойду ещё искупнусь. А то быть на море и не плавать это преступление.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге