Ссадар

Проклятый Синод

Как любопытно всё-таки бывает оказаться перед судом. Долгие годы преследований и попыток найти меня оказались не тщетными. Мне всегда казалось, что меня никто не ищет, что я могу творить что пожелаю. Этим я и занималась практически всю жизнь.

А толпа всё никак не переставала ликовать:

— Мы требуем хлеба, зрелищ и божественного правосудия! — вскрикивал простой люд, который даже мог и не знать, от чего всё началось.

Без какого-либо душевного груза я взошла на Проклятый эшафот. Сколько легенд ходило о нём, и я наконец-то узнаю: правда ли всё это. Сюда приводили только самых отъявленных преступников, что мне несомненно льстило.

Стража вела меня на цепи, мне сковали руки и ноги, чтобы я не надумала бежать. Меня медленно подвели к плахе и поставили на колени. О грядущем процессе наказания я наслышана больше, чем о чём-либо ещё. У нас, в гильдии воров, часто хвастались тем, как сбегали прямо из-под топора палача. Но вряд ли кто из них был на Проклятом эшафоте.

«Джейлин Хейст», — где-то в воздухе послышался тихий голос, который растягивал каждую гласную букву моего имени. Вот и начало судебного процесса, осталось дождаться пока появятся судьи. И я не про того священника, который развлекает толпу своими красивыми речами. Я про нечто большее, про нечто невообразимое.

Из-под земли медленно начали появляться огромные черепа. Три черепа, обвитые корнями и со свечами вместо глазных яблок. А толпа продолжала ликовать, не замечая, как на площади внезапно стало очень мало места. Вскоре я поняла, что черепа вижу только я, и как только я это осознала, толпа начала медленно пропадать. Пропал и священник, вместе со стражей, никого не осталось рядом. Но я так же стояла на коленях у плахи, скованная и неподвижная. Вместе со всеми людьми начало и меняться окружение. Площадь плавно изменилась в пещеру, где то тут, то там летали летучие мыши.

«Воровка», — снова послышался томный тянущий голос. Вот он, Проклятый Синод, который должен определить мою дальнейшую судьбу. И хоть я была уже в возрасте, я снова почувствовала тот юношеский задор что и в молодости. Снова ощутила те эмоции, которые испытывала во время погони, те эмоции, когда я понимала, что могу свободно бродить по городу без маски и осознавать, что обворовала каждого второго в этом городе.

Свечи в глазницах Проклятого Синода начали светиться сильнее. Они все смотрели в разные стороны и были на разном расстоянии, но я чувствовала их взгляд на себе.

— Больше сорока лет ты безнаказанно совершала бесчинства разной степени тяжести.

Мне было не понятно, который из черепов сейчас излагал свои мысли. Голос казался обычным, и если бы я не знала кто предо мной, то подумала бы что это голос простого человека. Значит, можно предположить, что я слышала уже двоих. У первого был тянущий голос, у этого обычный.

— Проклятый Синод определит общую тяжесть и наказание для тебя.

Я готова была слушать их сколько угодно, всё равно мне торопиться уже некуда. Но, похоже, что «просто слушать» — это не про суд Проклятого Синода. Я стояла на коленях у плахи и рассматривала Синод, как вдруг моя голова невольно приподнялась. Мой взгляд сам направился на один из черепов, и таким образом, что я смотрела ему прямо в глазницы. А точнее прямо на свет свечей, который становился всё ярче и ярче.

Окружение снова начало меняться, и я поняла, что происходит. Я увидела себя со стороны, бегущую, наполненную энергией. Синод проник ко мне в разум, чтобы прокрутить некоторые моменты из моей жизни. Воспоминания не соврут, по крайней мере не мои, ведь они все были яркими и запоминающими.

Как и это похищение, которое я совершила много лет назад. В нашей гильдии воров давно нет какого-то единого главаря. Саморегуляция решила такие проблемы, как битва за главенство, обман и воровство у своих же. Задания тоже распределялись сами: увидел на доске объявлений — сорвал и приступил к выполнению.

Однажды я решила поступить несколько подло, начав интересную игру. Тогда на доске появилось задание, в котором требовалось украсть корону у короля одного небольшого королевства. Я задание увидела, но не сорвала, чтобы никто не мог заподозрить мои намерения. Наоборот же, я несколько раз упоминала об этом задании выпивая в нашей таверне, чтобы заинтересовать кого-то.

И когда нашлись желающие, я быстро покинула таверну. Как я и планировала, никто даже не заподозрил о том, что задание вывесила я. Направившись в то королевство я собиралась похитить вовсе не корону. Путь был не сложным, стражники того королевства знали меня в лицо, ведь уже более полугода я выполняла роль гувернантки у самого короля. Похитить корону я могла в любой удобный для меня случай, но мне это давно наскучило, я хотела поиграть.

По ночам я убивала мирных жителей и перетаскивала их трупы на территорию замка. Королю я говорила, что это воры, которых мне удалось обезвредить. Жители столицы не могли не заметить пропажу людей. Они не знали, что убитые оказывались на территории замка, а король не знал, что это трупы мирных жителей. Король был в восторге от моих навыков, он верил, что его дети в безопасности, как и он сам.

Пока однажды до замка не добрались члены нашей гильдии воров. Эти ребята умудрились пробраться прямо к королю, пока тот спал, но они не учли один занимательный факт. Там с королём разделяла ложе и я. Мне удалось похитить его наивное сердечко, чем я несоизмеримо гордилась. Так же в тот вечер я смогла избавиться и от званных гостей.

Видение прервалось, расплываясь словно дым от костра.

«Обманщица», — вновь послышался голос ещё одного черепа.

«Похитила доверие у своих же братьев», — всё так же растягивая гласные продолжил череп.

— Ты вела нечестную игру, и чего ради?

Первый череп задал вопрос, дав мне возможность хоть что-то сказать. Я прокручивала события той ночи у себя в голове. Я убила воров, что прокрались к королю. Он тогда проснулся и смог увидеть воочию мои навыки. Это стало последней каплей, после которой он тогда женился на мне.

— Мне хотелось заняться чем-то новым, чем-то более сложным, чем просто красть.

«Плохая игра, ты могла не убивать их», — третий череп продолжал меня осуждать.

— Мы не будем зацикливаться на одном воспоминании. Тебя ждёт ещё две демонстрации, две попытки исправить ситуацию.

Он говорит о исправлении ситуации, по всей видимости от меня ещё что-то зависит. Но пока я не могла это как-либо проверить. Окружение снова начало меняться, и мы оказались у ворот одной деревни. Мы были у ворот, которые я хорошо помнила. Тогда я повесила одного ребёнка ради того, чтобы похитить другого.

Помимо гильдии воров, я брала задания и у Башни Магов. Не знаю почему они не называли себя гильдией, ведь по сути так и было. Так вот, я выполняла для них эксклюзивные задания с похищением детей. У магов был странный процесс набора новеньких. Я приносила им ребёнка лет пяти-семи, они меняли ему пол, и обучали. Не знаю, помнили ли те дети о своём прошлом, но маги вырастали действительно сильные.

Я пыталась похитить одного мальчика, у которого была сильная кровь. Маги пророчили ему великое будущее, и заплатили за него крайне неприличную сумму денег. У меня была маска, которая искажала моё лицо. Из-за неё мне удавалось скрываться во всех случаях погони, и из-за неё я не провалила ни одного задания.

Мальчика я пыталась завлечь разными способами. Но единственным действительным способом оказалась игрушка, которая заманила его в ловушку. Мальчик упал в колодец и там утонул. Я пыталась похитить его душу, но не смогла. Всё же его кровь была действительно сильна. Тогда я снова попыталась его заманить. Я повесила другого ребёнка, а когда его душа отлетала, ухватилась за неё, и смогла словить свою добычу.

Я снова стою перед теми воротами, и вижу себя, но более старую, чем с прошлого видения. Я получила огромное денежное вознаграждение, но деньги меня уже не интересовали. Это похищение было совсем недавно, а денег у меня столько, что до конца жизни работать не придётся. Окружение вновь изменилось, и Проклятый Синод вновь был предо мной.

«Бесчестно и алчно», — прошипел один из черепов.

— Ты оборвала жизнь, чтобы похитить того ребёнка. Твой поступок запустил череду событий, которые испортили жизнь другим людям. Это уже второе воспоминание, которое показывает тебя с плохой стороны.

— Так в этом весь смысл этих воспоминаний? Мне нужно вспомнить что-то, что меня оправдает?

— Нет, у тебя нет права выбирать что мы увидим.

— Как тогда я могу оправдать себя, раз тут такие правила?

— Тебе и не придётся себя оправдывать, ты бы и не смогла.

Череп не дал мне договорить, и в третий раз отправил меня в мои воспоминания. Это было после моего первого серьёзного воровства. Мы с другом тогда обчистили дом, в котором нас с ним приютили. Мы сделали это потому что нам нужно было выживать. Но в тот вечер я поняла, что готова этим заниматься и ради удовольствия. Моё воровство помогло моему брату, который долгое время провёл в скитаниях.

В тот вечер, когда мы обчистили с другом дом, когда я была ещё так юна, я с ним заключила сделку.

— Они даже не заподозрили, что остались ни с чем, — задорно подвёл итог мой друг.

— Да, теперь мы сможем прожить ещё несколько дней, не думая о добыче еды.

— Ты ведь не только об этом думаешь, так ведь? — друг широко улыбался, понимая, что я сейчас чувствую.

— Ну, да, мне понравилось вот это вот.

— Скажи это как надо, что ты из себя строишь?

— Мне понравилось обчищать этот дом. Всё, доволен?

Казалось, мой ответ его более чем удовлетворил. И это было на самом деле так, ведь мы с ним провернули в будущем ещё немало дел.

— Скажи, Джейлин, ты будешь заниматься этим всю жизнь, или пока тебе нужны будут деньги? — внезапный серьёзный вопрос друга меня немного озадачил.

— Хотелось бы всю жизнь, наверное, — мечтательно произнесла я.

— Пообещай, Джейлин, пообещай, что в твоей жизни не появится что-то более увлекательное.

— Откуда я знаю, что меня ждёт в жизни?

Внезапно, этот вопрос заставил меня тогда сильно задуматься. Могла ли меня ждать иная участь, не окажись я на улице одна? Хотя, как бы я могла тогда помогать брату, которому пришлось бежать от своих же? А вдруг, в будущем, я выйду замуж за короля, и больше не буду нуждаться в деньгах, и смогу прокормить всех бедняков?

Эти мысли меня из прошлого мне были знакомы. Я их помнила, хоть и не дословно уже. Но я ждала кое-чего другого, я ждала той заветной фразы.

— Пусть так и будет в моей жизни, и никак иначе. И если я перестану получать от этого удовольствие, то чёрт возьми, приди и убей меня, или сдай властям.

Видение пропало моментально, не показав мне дальнейших событий. Да, я знала, что меня сдали, и знала о том, что меня ждёт суд. С самого начала это была лишь игра, которая успела мне наскучить.

— Джейлин Хейст, не одна ты ведёшь игры.

А этот голос был мне не знаком. Похоже, что третий череп наконец-то решил дать голос. Это всё очень странно, я до сих пор не понимаю, как я могу повлиять на решение суда, ведь я всю жизнь прожила как преступник.

— У тебя был выбор тогда, будет и сейчас, — продолжил третий череп.

«Второй шанс-с-с», — медленно и томно протянул второй череп, вытягивая каждую букву.

— Джейлин Хейст, умершая много лет назад, ты только что увидела возможное развитие твоей жизни.

Не может быть того, чтобы я умерла тридцать лет тому назад. Вот же я стою перед судом, ожидая приговора.

— Твой друг всё же убил тебя, когда ты растеряла интерес.

— Но я не теряла его, по крайней мере тогда.

— Твой друг посчитал иначе, и сейчас ты можешь исправить ситуацию. Почти вся прожитая твоя жизнь — это наше ведение, которое показывает, как бы ты себя повела, продолжая воровскую деятельность.

«Реш-ш-шай», — подытожил второй череп, чей голос отзывался отовсюду.

— Мы можем вернуть тебя к жизни, молодую и юную, с благими намерениями выжить и помочь брату, но только если ты не последуешь той же дорогой.

Вот, значит, как оно обернулось всё для меня. Я не ожидала такого поворота событий, но это не заставило меня долго обдумывать решение.

— Я, Джейлин Хейст, воровка детей, профессиональный взломщик, похитительница сердец, и я не хочу отказываться от этих званий. Пусть моя жизнь и была обманом, но я не жалею об этом. Всё-таки вора обманули, не в этом ли весь смысл?

Сорок восемь

В лаборатории постоянно копошились учёные. Прогресс не стоял на месте больше одного дня. На одной стене даже висела доска, где отображалось сколько прошло дней без новых изобретений. И значение никогда не превышало больше одного дня.

Я попал сюда впервые, когда мы с подругой играли. Бегая по тёмным коридорам подземного замка мы никогда не терялись, но постоянно открывали для себя что-то новое. Пытаясь догнать подругу, я споткнулся и упал. Снова.

— Хатод, что ты вечно падаешь? Ты бегать не умеешь, что ли? — недовольным голосом спросила Нэтра.

— Я просто засмотрелся на стены, — попробовал оправдаться я.

— А не верю. Ты ведь даже не заметил, что на стене гравюра? — с задором произнесла подруга.

Гравюра? В следующий раз стоит придумать что-то более правдоподобное. Но это было так сложно, мой мозг совсем не хотел что-то придумывать. Отец от этого постоянно расстраивался. В моём возрасте многие дети уже создают механический бур, который умеет стрелять разными снарядами и защищать владельца. Я же не придумал ничего круче, чем доску с мячиком на верёвке.

Нэтра помогла мне подняться, правая нога снова начала барахлить, далеко я теперь не убегу. Поднимаясь я действительно решил осмотреть стену. На ней был изображён наш народ, который развивался от обычных инструментов по типу кирки, и до самоходящих механических буров.

— Как думаешь, насколько далеко мы зайдём в науке? — спросила подруга.

— Не знаю. Надеюсь, когда-нибудь мы сможем избавиться от механических конечностей, — подавленно сказал я.

— Ты что? Они же делают нас более совершенными. Мы никогда бы не узнали о мире сверху, если бы не те возможности, что дают нам механизмы.

А я просто не хотел чувствовать ту боль от механических стержней, что впивались мне в мой обрубок ноги.

Внезапно стена с гравюрой отодвинулась. Из образовавшегося прохода вышло несколько ахемов-учёных с какими-то инструментами. Нэтра сразу же тогда захотела посмотреть, что за тайны там хранятся. Но это были не совсем уж и тайны. По крайней мере для меня. В лабораторию пускали только учёных и членов королевской семьи, к которой я как раз относился.

Быстро поддавшись уговорам подруги, мы оказались в лаборатории. Большие колбы, звуки ударов молота, дым из разных сторон — это было место, кишащее прогрессом. Скитаясь мимо разных устройств, мы с Нэтрой быстро друг друга потеряли. Но было не до этого. Зачарованный я ходил то тут, то там, рассматривая устройства, которые в скором времени станут для нас обыденными.

Так и продолжалось до тех пор, пока я не заметил мою подругу. Я шёл к ней, но она меня не замечала. Это было похоже на недопогоню, ведь я не мог за ней побежать, а шла она быстро. Через несколько минут я заметил, что Нэтра зашла в другую комнату. Я лишь надеялся, что там будет не так много всего, чтобы не потерять её снова. Но как оказалось позже, там уже она потеряет меня. Точнее среди меня.

Комната практически никак не освещалась. Единственными источниками света тут были огромные капсулы с зелёной жидкостью. Поначалу я не особо понимал для чего это. Потом заметил, что в этих капсулах находятся ахемы. Зачем они залезли в те капсулы? Почему я об этом раньше не знал? Я чувствовал тревогу на подсознательном уровне. А что ещё можно почувствовать, когда видишь представителей своего же народа такими? Чувство тревоги нарастало всё больше, когда я начал рассматривать таблички возле капсул.

«Новая версия IC» — коротко было написано на первой табличке. Рядом со входом, через который я вошёл сюда, стоял стол. В этой комнате не было других ахемов, кроме тех в капсулах, да и подруги видно тоже не было. Я решил посмотреть, что на столе, и не прогадал. Там был дневник. Я перелистнул на последнюю страницу и начал читать.

«Новая модель Хатод IC более совершенна прошлой версии IX. Недостатков, как и прежде, много. Мозговые показатели отстают от нормы процентов на шестьдесят, а тело отторгает механизацию. Но это не так важно, поскольку у версии IC будет целая правая нога, это прорыв генной инженерии, который позволит выводить более совершенных ахемов, чем выводятся сейчас. С таким прогрессом, в будущем мы сможем увидеть способного на правление королевством даже Хатода. И хоть нам придётся пережить для этого ещё несколько поколений, оно того будет стоить.»

Я опешил после прочитанного. Я отказывался понимать, что там написано. С ужасом я начал рассматривать капсулы с ахемами и обнаружил, что у всех них одинаковое лицо. Моё лицо.

Дверь в комнату отворилась. Позади меня послышался металлический лязг. Я обернулся и увидел трёх ахемов. Двое, по бокам, стояли с пушками, направленными на меня, а центральный был в броне учёного. Учёный скрестил руки и рассматривал меня.

— Королевский сын снова узнал тайну своего происхождения, — без каких-либо эмоций произнёс учёный.

— Снова? — мой голос немного дрогнул. — Сколько раз я уже здесь был?

— Не важно, сколько раз вы тут были. Важно сколько ещё модификаций вам нужно сделать, прежде чем вы сможете полноценно занять трон, — произнёс учёный и добавил, — на данный момент вы — это сорок восьмая модификация.

— Я не достаточно хорош? — спросил я.

— Когда мы вывели первую модель из генов короля, Хатод версии I погиб на следующий день. Вот вы и узнали откуда берутся ахемы, принц. Но знать этого не должен никто, — сказал учёный и отвернулся.

Стражники активировали пушки, и чем-то выстрелили в меня. Я не заметил, что это было, и не уверен, что успел что-либо почувствовать. Но в голове крутился один вопрос: неужели снова в чём-то оплошал?

Раскрывшийся цветок

— Процесс Именования фактически разделяет ваш разум на части. Основа остаётся у вас, часть переходит предмету. Иногда это может спасти вам жизнь, но помните, если все предметы с частичкой вашего разума будут уничтожены, на вас это отразится самым худшим образом. Важно понимать, что Процесс Именования является весьма сложным. Сейчас вы научитесь основам этого заклинания. Учтите, ваших сил и знаний может оказаться недостаточно. Если понимаете, что не можете — не делайте. Иначе ваш разум разорвёт вместе с телом.

Шестеро послушников стояли вокруг шара, размером с голову. После слов мастера артефактов этот шар засветился бело-синим светом. Шар разделился на шесть кристалловидных кусков, оставив в центре маленькую сферу размером с фалангу пальца. Именно через неё мы должны были проецировать свою силу.

Эльфы начали читать заклинание. Каждый из нас знал его наизусть. Каждый из нас хотел создать свой собственный артефакт, и каждый понимал, что это не всем под силу.

— Помните, имея лишь огромную силу и потенциал можно наделить полученный артефакт магическими свойствами.

Верховный Эльф что-то шепнул и свет вокруг погас. Шестеро эльфов стояли, читали заклинание, молясь богине Света. Она всегда отвечала эльфам, а особенно тем, кто был лучшим в магии. Но в этот раз что-то пошло не так. Когда я обращался к богине… Я помню лишь странный тёмный туман. Другие послушники считали, что я был слишком слаб, а Верховный эльф сказал, что богиня Света отвернулась от меня.

— Фирмис?

Эльф быстро поднял голову. Он сидел в библиотеке, в запретной секции. Быстро среагировав, Фирмис вскочил, бросил книгу себе в сумку и выпрыгнул в окно. Пока он бежал к границе леса, он думал о прочитанном и о том, что уже не сможет вернутся домой в ближайшее время. Судя по тому, что он только что прочёл в книге, он предполагал, что есть и другие эльфы, которые не слышали богиню Света.

Быстро и стремительно юный послушник миновал границы эльфийской деревни, которая находилась непосредственно в лесу. За границу самого леса выходить запрещалось, как минимум потому, что эльфы не могут жить вне леса. Древесная кора, которая росла на теле эльфов удерживала их в лесу, но также эта кора подпитывала их энергией леса, уберегая от старости и болезней.

У Фирмиса была теория: он верил, что это ограничение, которое не позволяет жить эльфам вне леса — это прихоть богини Света, которая пыталась удержать эльфов рядом с собой. И раз уж эта богиня не отвечала ему, то он считал, что может безнаказанно покинуть лес и жить своей жизнью.

Мысль о жизни вне леса Фирмиса очень воодушевляла. Больше никаких душных стариков в теле молодых юнцов, никто не будет говорить тебе что ты слишком слаб, и наконец, возможность встретиться с сестрой. Судьба очень жестоко разделила их. Поскольку их мать была человеком, а отец эльфом, то дети родились необычными. Они были полукровками, но девочка родилась больше человеком, чем эльфом, а мальчик больше эльфом, чем человеком. Эта разница определила их судьбу: девочка осталась на улице, ведь союз был незаконным, за что родителей казнили, а мальчика отправили в Эймарилл, лес эльфов.

Несмотря на то, что брат и сестра росли поодаль друг от друга, они всё равно находили как связаться, и поддерживали связь. Вот и сейчас, Фирмис бежал к границе леса, ожидая скорой встречи с сестрой, которая должна ждать его там, вне леса. Она пообещала ему помочь адаптироваться в мире людей.

Когда юный послушник подбежал до выхода из леса, он увидел большую лужайку. Он остановился у дерева, вглядываясь в протоптанную дорожку из леса. Сейчас у Фирмиса за спиной находилось его прошлое, которое ему не терпелось оставить там же — позади. Все эти насмешки о его происхождении, все те неудачи в магии и до боли консервативный народ, всё это только отягощало душу юного эльфа, который хотел жить спокойно.

Так у дерева Фирмис провёл час. Сестра опаздывала, но эльф очень хотел её дождаться. Прошёл ещё час. И ещё один. Ждать было невыносимо, поэтому эльф решил действовать. Раз уж сестра опаздывает, то надо бы пойти ей навстречу. Всё равно эта дорога вела только в одну сторону. Да и к тому же Фирмиса беспокоило то, что чем дольше он тут сидит, тем более велика вероятность того, что за ним придут. А ведь лес покидать запрещено.

Тогда Фирмис решился на первый шаг в сторону неизвестному. Шаг за шагом он всё дальше отходил от леса, оставляя позади своё прошлое, от которого ему так не терпелось избавиться. И похоже, что ему соврали. Он уже несколько минут шёл вне леса, но не чувствовал себя хуже. Так Фирмис шёл по дороге, которая должна привести его к городу.

Уже смекало. На встречу эльфу никто не попадался, что расстраивало его, ведь он ожидал увидеть сестру. Так продолжалось до тех пор, пока где-то сбоку не послышался звук копыт. Но это был немного другой звук, не как обычно. Это был более тяжёлый звук, который сопровождался звуками трения металла о металл. Звук был всё громче и громче, а источник всё ближе и ближе. Это были те путники, которых встретить не хотелось бы, и Фирмис прекрасно понимал, кто к нему приближается.

Механический народ презирали и не любили все. Вот просто все расы, королевства, общества, всё живое их старалось избегать. Это была самая воинственная и… Болезненная раса. Об их происхождении известно не многое: говорят, что они появились под землёй в пещерах, и долгое время жили там, не подозревая о мире сверху. А когда они выбрались к нам, то были недовольны. Из-за отсутствия солнечного света они были очень восприимчивы к разным болезням и недугам. Это были небольшие карликообразные существа с кожей цвета подобно пеплу. Они были скрюченными и уродливыми, но очень агрессивными. Там, под землёй они развивали механическое производство. Сначала это были просто инструменты, которые облегчали добычу ископаемых. Потом оружие, которое позволяло им обороняться от подземных чудищ. А потом их механический прогресс перерос в нечто более совершенное. Они начали модифицировать свои тела, укрепляя и улучшая болезненные конечности на механические.

До Фирмиса доходили слухи и о том, что из-за достижений в механическом производстве, их народ начал больше страдать. Многие начали рождаться без конечностей, что усложняло процесс улучшения. Но не это сейчас беспокоило эльфа. Повозка с механическим народом стремительно приближалась к нему.

— Гляди, Хатод, эльфийское отродье на дороге!

Голос этого мехачеловека был скрипуч, словно несмазанные шестерёнки в каком-то механизме. Повозка с мехалюдьми остановилась, и они тут же приступили к действию. Один из них вытащил внушительную пушку, выстрел из которой разнёсся очень громким гулом. Но из пушки вылетел не снаряд, который должен был убить. Это была сеть, которую используют для поимки животных.

«Сестра» — последнее о чём успел подумать эльф, прежде чем он отрубился от того, что сеть сбила его с ног, и он ударился головой о землю.

Фирмис не знал сколько времени он провёл в отключке. Но когда проснулся, он был в повозке скованный цепями. Помимо него, в повозке были ещё какие-то ящики с инструментами и деталями, о предназначении которых эльф и не подозревал.

Где-то через пару минут до Фирмиса дошло, что повозка стоит на месте, а мехалюдей поблизости не видно и не слышно. Немного приподнявшись, он выглянул за край повозки. Там внизу, у колеса, копошился один из мехалюдей. Похоже, что колесо стало причиной остановки, и Фирмис решил этим воспользоваться. Своей сумки он поблизости не обнаружил, да и вещей там особо не было. Только украденная книга и… И всё. А он ведь даже оружия с собой не взял, на случай, если придётся защищаться.

Руки и ноги эльфа были скованы цепями. Но это не мешало ему встать. Благодаря акробатической ловкости, которой обладал каждый эльф, Фирмис прыгнул и сделал сальто, приземлившись ногами прямо на мехачеловека, который копошился с колесом. Шея мехачеловека щёлкнула. Эльф поверхностно осмотрел тело, но не обнаружил ни ключа, ни какого-либо инструмента с помощью которого можно было бы и освободиться.

С другой стороны повозки послышался какой-то шум. Это были остальные мехалюди, которые всё это время были поблизости.

— Хатод? — послышался звонкий, как удары молота, голос.

— Суидар, паршивец сбегает! — дополнил второй голос, более хриплый.

На Фирмиса начали надвигаться три мехачеловека. Бежать было некак, ноги всё ещё были скованы цепью, а мехалюди всё приближались и приближались. В такие моменты адреналин в крови начинает зашкаливать, а в голову приходить разные бредовые, на первый взгляд, идеи. Эльф закрыл глаза, и начал вспоминать молитву, на которую ему никогда не отвечала богиня Света. Это было уже привычка, которая была заложена во всех эльфах на уровне инстинкта.

Но пусть это и был инстинкт, но настрой Фирмиса был куда более решительным. И он изменил молитву. Богиня Света отвечала только тем, кто был силён в магии. Мудрецы говорили, что именно богиня Света наделяет эльфов магией. Фирмису она не отвечала, но и магии эльф не был лишён.

И когда Фирмис произносил заветные слова, в момент, когда он должен был обратиться именно к богине Света, Фирмис не сделал этого. И как только он продолжил молитву, он услышал голос. Но голос был не женский. Мужской голос, который начал говорить устами эльфа, который ответил и спас эльфа.

Когда Фирмис открыл глаза, перед ним лежали обугленные тела мехалюдей. Их тела медленно плавились на земле. Эльф опешил, когда понял, что произошло. Выходит, кроме богини Света есть кто-то ещё. Этот кто-то его услышал. Фирмис был спасён.

После нескольких минут состояния аффекта, эльф заметил, что тоже пострадал. Если это можно было так назвать. Цепи, что сдерживал его, тоже оплавились, оставив на коже у эльфа шрамы. Кора вокруг этих шрамов потемнела. Руки эльфа окрасились в тёмный фиолетовый цвет, подобный светлому ночному небу.

Этот случай придал Фирмису уверенности в себе. Несмотря на шрамы, он чувствовал себя окрылённым. Наконец-то он смог пробудить в себе силу, что так долго таилась где-то там далеко. Он не стал обворовывать повозку, лишь забрал свою сумку с книгой, которую он непременно стремился изучить. Нужно узнать так много секретов об эльфах, о которых старцы умалчивали.

— Жди меня Джейлин, скоро мы непременно встретимся, — произнёс эльф и направился в неизвестном для него направлении.

Карнавал ржавчины

Мне наконец-то позволили покинуть наше подземное королевство. Дав мне в помощь двух ахемов, отец сказал, что мне нужно доставить некий груз на одно поле боя. Там сражались наши, завоёвывая новые земли. С тех пор как мы узнали, что наше королевство подземное, и сверху над нами есть кто-то ещё, отец начал активно выводить войска. Он считал, что мы, как и другие расы, имеем права на часть земель. Хотя его «часть» означала весь мир.

— Эти мерзкие живолюди оскорбляют наш технический прогресс одним своим существованием. Живолюди, как и все остальные расы должны принять благословение Механического Результата.

Мы должны были доставить запасные инструменты и запчасти. Это был мой первый выход на поверхность. Нашей небольшой операцией руководили те два ахема, который мне дали в помощь: Суидар и Нэрок. Нам выдали обычную деревянную повозку и двух механических жеребцов. На мой вопрос почему повозка обычная, мне ответили — чтобы не привлекать внимания. Спорить я не стал, я тут был далеко не самым умным.

Стартанули мы довольно легко и уверенно. За первые два дня преодолели половину всего пути, хотя планировали добраться за неделю. Довольные успехом, где-то под вечер второго дня, мы устроили привал. Во сне наш народ уже давно не нуждался, мы научились оптимизировать наш организм, отключив пару ненужных функций. Но всё же иногда приходилось пить лей-жидкость, которая стимулировала наш организм, поддерживая в нём тонус.

Тем вечером я потерял свой резак, за что Суидар заставил меня полировать механических жеребцов. Сам Суидар вместе с Нэроком сели у повозки подкрепляться лей-жидкостью. Я всё никак не мог понять, почему её называют именно так. Все и так знают, что жидкость льётся, зачем говорить об этом ещё раз? Но я никогда не задавал этот вопрос. За такие вопросы отец всегда меня бил. Точнее за мою несообразительность. Это была чистейшего масла правда.

— Хатод! — крикнул Суидар. — Не переусердствуй там, инструменты для полировки ещё понадобятся для полировки твоего не совсем ясного разума.

Нэрок засмеялся, а я не видел в этом ничего смешного. Моя подруга Нэтра говорила мне, что я просто не нашёл ещё своего призвания. А я хоть и хотел в это верить, но всё равно расстраивался каждый раз. Хоть уже и научился не показывать это, ведь реакция на оскорбления их только заводила ещё больше.

— Я закончил, — отчитался я Суидару. — Механические жеребцы отполированы.

— Ну раз ты закончил, то вот тебе ещё задание, — Суидар посмотрел мне в глаза и добавил, — последнее на сегодня.

— Метрах в трёхстах от нас находится лес, принеси веток, да побольше, чтобы мы утром могли ими подзаправить мехажеребцов, — добавил Нэрок.

Я отправился в лес, обдумывая слова ахемов. Ветки нужны для того, чтобы подпитать механических жеребцов. Но что значит «веток, да побольше»? Нужны большие ветки или их должно быть много? Я побоялся спрашивать, и теперь пришлось страдать от этой недосказанности. Вернуться и переспросить тоже не выход, ведь они поймут, что я не сразу понял.

Уже стемнело, но это не помешало мне шариться по лесу. Мне выдали тусклый фонарь, чтобы особо не привлекать внимания. Пока я собирал ветки, я заметил недалеко от меня какой-то поблёскивание. Когда я подошёл чуть ближе, я понял, что это резак, который я потерял. Только вот незадача: стоило мне к нему приблизиться, резак тут же стремительно от меня отдалялся. Я сначала не понял, что происходит, а потом как понял. Вот только это «потом» настало уже когда я висел на цепи ногам вверх.

— Так-так-так, — произнёс женский голос, — за ягодками пришёл?

Отвечать не хотелось, но врать особо смысла я не видел, поэтому ответил честно:

— Нет, я тут ветки собираю, — сказал я пытаясь осмотреться.

Фонарь я обронил, да и всё вокруг для меня было перевёрнутым. Мне сложно ориентироваться при таких условиях. Провисел я так ещё минут пять, в тишине.

— Почему ты не взрываешься? — снова откуда-то послышался женский голос.

— А должен? — недоумевающе спросил я.

— Другие мехалюди взрывались, — ответила девушка.

— А многих ты уже так… Перевернула? — пытаясь подобрать слово произнёс я.

Она засмеялась.

— Нет, ты первый попался в мою ловушку. Но первый лишь потому, что я никогда не охотилась на вас, — объяснила девушка.

— А зачем охотишься сейчас? — продолжал спрашивать я.

— Я иду навестить брата в лесу. А когда уходила, заметила вашу повозку и решила узнать, что к чему, — пояснила девушка и добавила, — к тому же мехалюди — это ценный экспонат, за который мне выплатят немало денег.

Я услышал тихое шуршание, похоже, что она сменила своё местоположение.

— С меня ты много денег не получишь, — спокойно продолжал разговор я.

— Почему? — резко спросила моя охотница.

После этого вопроса её лицо появилось прямо напротив моего. Я попытался определить её принадлежность к какой-нибудь расе, но это было сложно. Она была похожа на живочеловека, но с выступающими скулами, словно она не совсем живочеловеком была. Я хотел запомнить больше её черт, но у меня попросту не было возможности их рассмотреть. Волосы скрывал капюшон, а остальное тело я не видел.

— Почему? —спросила ещё раз девушка.

— Я далеко не самый ценный экземпляр, — без доли сомнения ответил я, — у меня нет никаких отличительных навыков. Скорее наоборот: я — бракованный.

После этих слов я свалился на землю. Девушка обрубила верёвку. Я приподнялся, отрусился и посмотрел на неё. Она была значительно выше меня, примерно в два раза. Я бы не справился с ней даже с учётом моих механических рук, ведь драка не была исключением — этого я тоже не умею.

— Ты отпускаешь меня? — не скрывая удивления спросил я.

— Я знаю, что такое отличаться от других. Моя мать была человеком, а отец эльфом. Из-за этого нам с братом было непросто. Меня постоянно задирали на улице, а брата забрали в место, где он быть не хочет, где он чувствует себя чужим. Как тебя зовут?

— Хатод, — неуверенно ответил я.

— А меня Джейлин, — представилась девушка.

Джейлин уселась у одного из деревьев и спросила:

— Скажи, Хатод, кем ты хочешь быть?

Такой, казалось бы, простой вопрос меня ошарашил. Никто и никогда не спрашивал у меня такого. И более того, я сам об этом никогда не думал. Выбора просто не было: мне всегда говорили, что делать, а я пытался это выполнять. Сам я не был велик на идеи, но пытался хотя бы реализовывать чужие. Я тоже присел у дерева напротив Джейлин, и ответил:

— Я не знаю. А если бы знал, то и выбора не было бы.

— Почему? — коротко спросила девушка напротив.

— У нас не в почёте те, кто не шибко силён в изобретениях. Ну, такие, как я. А ещё я сын короля, — безэмоционально ответил я.

— Сын короля? То есть на тебе всё может закончиться? — с задором спросила Джейлин.

— Не закончится. У нас в лаборатории ещё много версий меня.

И тогда я начал рассказывать, как я узнал страшную тайну. По крайней мере она была страшной для меня. Я рассказал, что у нас есть лаборатория, в которой выращивают ахемов. Рассказал, что в этой лаборатории есть огромное количество моих клонов, которые в будущем будут способны заменить меня такого непутёвого. Я готов был всё ей рассказать, ведь Джейлин не пыталась меня принизить. Она отпустила меня из ловушки, когда узнала чуть больше обо мне. Да, пускай она сжалилась, но я чувствовал её доброту. По крайней мере, мне в это хотелось верить.

Но рассказать многое я ей не успел. Хоть у меня и есть множество клонов, в меня не заложен протокол самоуничтожения, как у других ахемов. Его специально изъяли, зная какой я неуклюжий, и что могу так только навредить своим же. И поскольку у меня такого протокола не было, это означало что мой труп могут изучить другие расы, что было неприемлемым для нашего народа. И именно поэтому, забеспокоившись что меня уже долгое время нет, меня пошли искать Суидар и Нэрок.

Джейлин быстро заметила, что недалеко появились посторонние. Она тут же встала и взобралась на дерево, под которым до этого сидела. Но Суидар и Нэрок были более подготовленными, чем я. У них было всё, чтобы атаковать на расстоянии. А резкие движения Джейлин они тут же заметили. Пара выстрелов и громкое «Ай!» где-то там вдалеке.

— Хатод! — зло крикнул Суидар подойдя ко мне. — Своими действиями ты ставишь под угрозу нашу миссию. Мы сейчас же выдвигаемся, а когда прибудем на место, ты будешь наказан по полной мере.

Мне даже не дали объясниться. Точнее мне не дали придумать как оправдаться. Нельзя было говорить, что я рассказал об ахемах постороннему. Я быстро поднялся и вместе с Суидаром и Нэроком и мы пошли обратно к повозке. А резак мой так и остался в лесу.

Следующие полтора суток мы двигались без остановок. Ровно до тех пор, пока по пути не повстречали одного эльфа. Мы тут же взяли его в плен. Любой представитель чужого народа был для нас ценным экземпляром. А если мы привезём его живым, то похвалу могу получить даже я. Связав его цепями, мы бросили его в повозку и отправились дальше. В скором времени слетело колесо. Суидар и Нэрок, конечно же, поручили мне его приделать обратно. Сказали, это поможет развить мне навыки.

На этом запись оборвалась. Наши учёные сделали так, чтобы я мог ознакомиться с воспоминаниями своих прошлых клонов, но последние минуты жизни не записывались. Точнее их не могли восстановить.

Я сидел в тронном зале и рассматривал подданных, что смотрели на меня. Их застывшие глаза были похожи на звёзды ночного неба. Я мог подойти к каждому, и закрыть их глаза. Замершие фигуры, что полностью смогли себя механизировать, смотрели на своего короля, который всё ещё мог мыслить самостоятельно. Я просматривал воспоминания всех своих предыдущий версий, чтобы насладиться той свободой, которая у меня тогда была. Я очень ценил то воспоминание с Джейлин, ведь она мне показала, что я не одинок. Я очень ценил поддержку моей подруги Нэтры, которая сидела среди этого карнавала ржавчины.

У меня отобрали мою свободу, когда умер отец. Королём пришлось стать мне и последующим моим версиям. Я ношу это бремя уже более тысячи модификаций. Пережил несколько поколений, и пережил закат нашего народа. Точнее переживаю сейчас. Полностью механизировав себя, они стали зависимы от лей-жидкости, которая начала заканчиваться. Она поддерживала их жизнедеятельность, но придумать замену никто не смог. И я ответственен за это. Из-за меня погиб целый народ. Король должен вести вперёд, а я не справился. Хотя у них была возможность отказаться от меня в пользу более способных представителей моего народа.

В руках у меня был диск. Я созвал весь народ в замок, чтобы открыть им тайну нашего создания. Я сказал, что Нэтра смогла добыть некую информацию, которая поможет спасти наш народ, и сказал, что открою тайну сразу всем. Загнав всех в замок, двери заперлись надёжным противоосадным механизмом. В руках у меня был пустой диск.

Без лей-жидкости они все отключились, и уже порядком заржавели. Мне оставалось только пересматривать свои старые воспоминания, думая о будущем моего народа. О да, будущее у него есть. Ведь там, ещё глубже под землёй, находится лаборатория, в которой продолжают работать капсулы. В этих капсулах находятся зародыши ахемов, которые снова когда-то должны стать полноценными мехалюдьми. Нет, не так. Полноценными ахемами, ведь они не оснащены механическими улучшениями. Им предстоит выйти из лаборатории и перестроить наше общество. Это будет своего рода перезагрузка.

Докрутив последнее воспоминание, я откинул голову назад, и смотрел в потолок. Не все выйдут из лаборатории. Я отключил капсулы со своими клонами.

Последний полёт

Я проснулся от долгого сна. Мне снова снился один и тот же сон — полёт. Огромные закостенелые крылья были уже еле подвижными, поэтому о полёте я мог только мечтать, да наслаждаться во снах. Каждая попытка расправить крылья отдавалась невыносимой болью. Но эта боль не была так сильна, как боль в сердце.

Вспоминая былые времена я сразу же видел его лицо. Хаглуин, мой наездник, показал мне мир таким, каким я не видел его доселе. Хотел бы я сказать, что оглядываясь назад, на свою жизнь, я вижу лишь полёт. Но жизнь не состоит из одних только ярких и приятных воспоминаний.

Давным-давно, ещё в молодости, я наводил ужас на города, на королевства. Никто не в силах был мне противостоять, даже другие драконы. Меня победила скука. Перед моим могуществом никто не мог устоять, и хоть моё крепкое чешуйчатое тело было непробиваемым, на нём осталось множество шрамов.

Уничтожив несколько королевств, моё буйство успокоилось. Вот так просто. Для молодого дракона я был уже весьма состоятельным. Поумерив свой пыл, я начал собирать богатство в одном месте. Это была пещера на вершине горы, куда добраться было практически невозможно. Но я выбрал это место не из-за его недосягаемости. Я не хотел всю жизнь просидеть на кучке золота. Если на эту вершину и поднимется кто-то, то он явно будет сильным и духом и физически. Мне хотелось узнать во что может вылиться встреча с таким существом.

И прошёл день. И месяц. И год. Ровно столько времени мне пришлось ждать, пока кто-то сможет взобраться на вершину. Когда я заметил приближающуюся фигуру, я заговорил с ней грозным голосом:

— Кто-о-о-о пос-с-с-смел наруш-ш-шить мой покой?

Фигура замерла, но тут же ответила:

— Я Хаглуин, отшельник, бывший член Башни Магов.

— Зачем же ты, Хаглуин, отшельник, бывший член Башни Магов, пришёл сюда? За своей смертью? — молвил я предвкушая заварушку.

— Да, — коротко ответил Хаглуин.

Этот ответ меня несколько ошарашил, а в голове крутился один только вопрос — «Зачем?».

— Я пришёл на самую высокую гору, чтобы спрыгнуть и навсегда кануть в небытие. Видишь ли, дракон…

— Что за невежество, называть меня просто дракон? — прервал я смертника. — Известно ли тебе, смертное создание, моё имя?

— Ты дракон, — коротко ответил Хаглуин.

— Дракон?! Ты смеешь называть меня просто драконом?!

От такого невежества я вскипел так же, как когда сжигал королевства. Я начал выбегать из пещеры по пути медленно и по чуть-чуть расправляя крылья, насколько мне это позволяла пещера. Оказавшись снаружи, перед этим смертником, я встал на задние лапы, расправил крылья и прорычал на него. Но не изо всех сил, так бы его снесло со скалы, а мне хотелось ещё преподнести ему пару уроков.

Хаглуин отлетел, едва не сорвавшись вниз. Он встал, и тогда я смог рассмотреть его. До этого Хаглуин был в плаще, который скрывал его лицо и тело, но плащ снесло. Он был высоким, но не сильно крепким. Странно, что мой рёв не снёс его куда подальше. Сначала я подумал, что он относится к расе… Как их там? Корки? Норки? Ах, да, орки. У него была белая, как пепел, кожа, что свойственно оркам. Но Хаглуин не был таким же крепким. На руках у него прорезались клыки. У эльфов, вроде бы, тоже что-то такое растёт на теле. Но уши его не были заострены. Обычные люди тоже не славятся такими чудесами внешности. А когда Хаглуин оборачивался в поисках улетевшего плаща, я заметил у него сбоку на шее ещё один рот. Мой агрессивный настрой сходил на нет, и превращался в любопытство. Кто же он такой?

— Ну ты же не представился, вот и назвал драконом, — спокойно ответил смертник.

— Можешь называть меня Илверион, — с высокомерием ответил я.

— Ил, значит, — улыбнулся Хаглуин.

Я прорычал на его ответ, но ничего не сказал. В его глазах не было ни насмешки, ни издёвки, ни чего-либо ещё, что принизило бы моё достоинство.

— Так зачем же ты смерти ищешь, смертник? — решил узнать я.

— Посмотри на меня, Ил. Моё тело измучено, да и разум тоже, — Хаглуин перевёл взгляд куда-то в сторону других гор. — Я прожил долгую жизнь, и не знаю, что уже делать. Я могу получить всё, что угодно. Я сильнее любого мага из Башни. Но мне нет дела до этого мира. Я видел всё, и даже чуть больше.

Хаглуин сел у края скалы, и начал рассказывать мне о своей жизни. Рассказал, как однажды, нашёл подругу в иной реальности, но та вскоре умерла. Рассказал, как ушёл из Башни. Рассказал, как смог получить огромную силу из-за какого-то артефакта. А я слушал и понимал, что у нас с ним есть кое-что общее. Мы оба утратили интерес. Мы оба ушли в горы, чтобы попробовать кое-что новое. Только Хаглуин решил попробовать смерть.

— Скажи, а ты слышал что-то обо мне? — внезапно спросил я.

— Не припомню такого, — безразлично ответил Хаглуин.

Этот простой ответ перевернул моё отношение ко всему. Значит есть места, где обо мне не знают. Не могли же за один год забыть обо мне.

— Так ты видел весь мир? — переспросил я.

— Да, — коротко ответил смертник.

— Покажи мне его.

— Ил, ты же дракон. Разве ты не можешь облететь его весь? — с любопытством в голосе спросил маг.

— Облететь-то я его могу. Но я не буду знать о лесах, что пролетаю. Горы для меня так и останутся просто горами. Моря будут лишь синим полотном на той простыне, что я буду видеть. А ты можешь рассказать мне обо всём.

Я и сам не заметил, как увлёкся своими словами. Не заметил, как мне раньше не хватало этого — знать весь мир. И Хаглуин согласился. Долгие годы мы летали с ним вместе. Он показывал мне места и рассказывал о них. Со временем мы даже попали в пару передряг, из которых смогли выбраться, ведь вместе — мы ещё более грозная сила, чем по отдельности.

До тех пор, пока мы не попали в ловушку. Уже и не помню, как, но мы оказались в той самой Башне Магов. Она была пустой, поэтому мы решили её исследовать. В какой-то момент, Башня начала рушиться и нас завалило. Хаглуин, сильнейший из магов, не мог использовать магию, чтобы нас вызволить. Обломки Башни были пропитаны силой, которые отторгали магию Хаглуина. А мне попросту не хватало сил чтобы разгрести всё.

Мы остались под завалом. Воздуха, на удивление, хватало обоим, но без еды и пищи не выживет ни один организм. Хаглуин умер первым, а мне приходилось лежать и ждать своего конца, да вспоминать былые времена.

Хешессадар

Разгадав последнюю загадку, группа приключенцев попала в большую комнату. Она была больше любого тронного зала, хотя трон в центре был обычного для человека размера. Но на троне сидел не человек. Там было нечто иное, что приключенцы видели впервые. Нечто, похожее на жижу, переливалось то чёрным, то фиолетовым цветом. Этот странный клубок непонятной сущности соединялся со стенами и потолком щупальцами, которые постоянно находились в движении.

Приключенцы опешили. Неопознанное существо шевелилось очень медленно, его движения были похожи на дыхание, а время от времени от него откреплялось щупальце и падало на пол. Вместе с щупальцем отламывался кусок стены или потолка из-за чего на полу образовалось уже несколько кучек камней. Сама же комната была совершенно обычной. Точнее не так. Она была необычна тем, что всё здесь было идеально гладкими. Отломанные куски стен оставляли за собой идеально гладкие выемки. Ни пол, ни потолок, ни что-либо в этой комнате не было чем-то украшено.

«Хе-е-е-е», — прозвучало в головах приключенцев. Они быстро сообразили, что источником звука было существо на троне. «Шс-с-с-с-а», — снова прозвучал голос в голове.

— Хаглуин, что это такое? — не отводя взгляда от существа спросила Джейлин.

— Мне неизвестен этот тип существ, — с неподдельным интересом ответил маг.

Не сговариваясь группа начала медленно и осторожно подходить к трону. Тёмное вязкое существо, казалось бы, никак не реагировало. Но оно уже знало кто зашёл сюда, в эту тайную обитель.

— Видите что-нибудь странное? – спросил Алворд.

— Тебе этого недостаточно? – вопросом ответила Джейлин.

— Я имею ввиду ловушки, барьеры, ещё что-нибудь, что может угрожать нашим жизням? – уточнил Алворд.

— Нет, только странное вот это, — ответила Джейлин.

— Я знаю, что это, — тихо молвил Алворд, — когда-то я читал о божестве, которое…

«Не называй меня так!» — Резко пронеслось у всех в головах. Приключенцы замерли.

«Мне не нужно было... Это вот всё, — снова произнесло существо, — план был другим!»

Голос существа набирал обороты и становился громче. Джейлин, Хаглуин, и Алворд приготовили оружие на случай опасности.

«Вы такие же, как и все, — уже более тихо произнесло существо, — уходите».

— Нам говорили, что ты страдаешь, но никто не помнит почему, — произнёс Алворд.

«Меня мучает этот мир! — снова повысило голос существо. — Всё должно было быть иначе. Всё не так!»

Где-то вверху отпало ещё одно щупальце, что образовало на полу ещё одну кучку камней. «Хе-е-е-е шес-с-с-с-а», — повторился уже знакомый звук в головах приключенцев. В голосе существа чувствовалась боль, агония. Тройка приключенцев подошла ещё ближе, они находились уже довольно близко от существа. Вблизи им показалось, что размер существа стал меньше. Оно было похоже на большой клубок.

«План не оправдал ожиданий. Я не хотел всех этих войн».

— Так ты… — начал было Алворд.

«Я вас создал!» — громко пронеслось в головах приключенцев. После этого из стен вырвались ещё пару щупалец. Но в этот раз не обошлось лёгким падением камней. В этот раз задрожала вся комната. Алворд ударил своим молотом по земле и использовал его как опору, чтобы не упасть. Джейлин, в свою очередь, использовала Алворда как опору. А Хаглуин просто вспарил.

«Хе-е-е-е-е ше-е-е-е с-с-с-с-са», — повторились знакомые звуки в головах приключенцев.

— Ты нас убить теперь хочешь, что ли?! — недовольно выкрикнул парящий маг.

«Убить? Да-а-а, хорош-ш-шая идея».

Джейлин зло посмотрела на Хаглуина.

«Не осуждай его, Дж-ж-ейлин. Я с этой мыслью не расстаюсь уже оч-ч-чень давно. Я обрету покой, как и этот мир. Неудачная вышла попытка создать что-то своё».

После этих слов вырвалось ещё одно щупальце, что вызвало сильное землетрясение. Позади от приключенцев, дорога, по которой они шли к существу, разорвалась. Словно бумага, а из разреза медленно начала вытекать лава.

«Хе-е-е ше-е-е-е-е с-с-с-сар-р-р».

— Довольно эгоистичное заявление, — холодно произнесла Джейлин. — Чего ради? Властвовать ничем?

«Всё не так, Хейс-с-т. Я напрямую соединён с-с-с этим миром. Буквально. На ф-ф-физическом уровне. И на более выс-с-соких уровнях, которые вам не пон-н-нять. Мои щуп-п-пальца простилаются сквозь весь этот ми-и-и-р. Но как только я-я-я избавлюсь от этой связи, умру я. А потом и весь ми-и-и-р».

— Ты хочешь снова нас бросить? Только в этот раз ещё и убить нас решил? — Спросил Алворд.

«Брос-с-ить? Я вас не брос-с-сал. Это вы от меня отвернулись, начали молиться своим лже-богам. А они ведь даже не были бес-с-с-с-мертными! То, что у них было моё Сердце, ещё ни о чём не говорит».

В глазах Хаглуина мелькнули искры.

— Этот артефакт – твоё сердце? – и изумлением спросил маг, вытащив из кармана красный свёрток.

«Да-а-а. Сколько лет ты с ним провозился? А сколько жизней ушло на попытку разгадать тайну этой диковинки? А, Хаглуин? Но самую главную тайну ты так и не узнал».

Существо выдернуло ещё пару щупалец, что повлекло за собой повторное землетрясение. Но в этот раз эффект был несколько другим. Если в прошлый раз раскололась земля, из которой потекла лава, то в этот раз разорвалась сама лава. Буквально, как бумага. Из лавы потекло что-то более жидкое чёрно-фиолетового цвета, как и это существо на троне, которое стало ещё более маленьким, чем до этого.

«Хе-е-е-е ше-е-е-е с-с-с-а дар-р-р-р-р».

— Столько религий было создано, и никто не оказался прав, — продолжил Алворд. — И если бы ты, ТЫ, отвечал НАМ, мы бы и могли избежать тех войн, о которых ты говорил!

«Отвеч-ч-ч-ать? Вс-с-с-ем?! Ха-ха-ха, наивный Ал-л-ворд. Подумай с-с-сам. Вы все — это побоч-ч-чный продукт. Как и религия, в котор-р-р-ую верит твой нар-р-р-од. Ты верил в эту религ-г-г-ию? Нет! Ты даже в побоч-ч-ч-ную не вер-р-р-ил! И кто с-с-сказал, что я хотел вас слуш-ш-ш-ать? Никто».

— Алворд! Ты его только гневишь, может стоит сбавить обороты? — громко произнёс Хаглуин.

— Ты прав, — ответил Алворд магу, после чего снова обратился к существу на троне, — я не верил в ту религию, что навязал мне мой народ, потому что верил, что она неправильная. И судя по всему, я оказался прав. И я такой не один. Никто не знает о тебе, никто не знает о твоих попытках создать что-то своё, но мы можем тебе помочь.

«Как и зач-ч-ч-ем ты мож-ж-ешь помочь? Ты всего лишь рыцарь».

Вырвалось ещё пару щупалец, что привело к новому землетрясению. Точнее не так. Тряслась уже не земля. Приключенцы чувствовали, что уже смещалось само пространство. Лава сзади то застывала, то снова становилась вязкой, то словно вливалась обратно в образовавшуюся дыру, то снова из неё. Камни с пола начинали лететь вверх, а потом резко падали, и снова летели вверх. Трон в центре комнаты начал плавиться, а вокруг него росли цветы фиолетового оттенка.

«Хе-е-е ше-е-е с-с-а д-д-ар-р», — голос становился всё слабее.

— Ты же мучаешься. Как и любое другое существо ты заслуживаешь помощи, — настаивал на своём Алворд.

«Д-д-а, пом-м-ощь. А ты ведь и правда можешь. Помоги мне-е, Ал-л-л-ворд, помоги-и-и».

— Ал, это похоже на ловушку, — обеспокоенно сказала Джейлин.

— Джейлин, это похоже на конец света, — подметил Хаглуин.

— Как? Как тебе помочь? — спросил Алворд.

«Протяни рук-к-ку. Пожалуйста-а-а-а.»

— Алворд, не делай этого, мы не знаем последствий, — попыталась предостеречь Джейлин.

— Мы знаем последствия, если проигнорируем его. Такие вещи нельзя игнорировать, Джейлин, — ответил Алворд и протянул руку существу на троне.

Существо тут же выпустило щупальце и вцепилось в руку Алворда. Щупальце быстро начало обхватывать сначала руку, а потом и всё его тело. Щупальце всё тянулось и тянулось, пока от существа на троне ничего не осталось. Пространство успокоилось. Лава перестала течь, камни перестали падать. Хаглуин спустился на землю, и спросил:

— Алворд? Ты в порядке?

Алворд повернулся к магу и спокойно ответил:

— Конеш-ш-е-с-садар.

— Ал? — окликнула Джейлин.

— Со мной вс-с-с-ё в пор-рядке. Хотя, что-то я устал, — безэмоционально ответил Алворд.

Следов на теле от существа не было. Как и самого существа тоже. По крайней мере его не видели ни Хаглуин, ни Джейлин, ни сам Алворд, который чувствовал себя очень усталым.

— Я, пожалуй, присяду, — коротко произнёс Алворд.

— Не делай этого! — вскрикнула Джейлин и ухватила рыцаря за руку.

Но было поздно и бесполезно. Алворд, рыцарь облачённый в доспех из стали, был явно сильнее, и это не помешало ему сесть на трон.

— Если вы не уйдёте, всё может пойти наперекосяк.

— Что это значит? — спросил Хаглуин.

— У каждого из вас есть свой срок. Умейте уйти вовремя, иначе будут последствия. А я, пожалуй, останусь тут, на этом троне я буду ждать других королей.

Никто не знал о чём говорил усталый рыцарь. И пускай то существо никто уже не видел, оно сидело глубоко в Алворде, питая его новыми силами и дожидаясь своего часа.

Компас, писало, дневник, и сумка

— Они так говорят? Говорят, что я сам это сделал?

Старик почесал плечо.

— Будут прокляты те маги, которые сказали это и сотворили со мной! — громко прохрипел старик.

— Поговаривают, ты и детей ешь, — подбавил масла в огонь эльф.

— Чушь! Я в жизни никого не обидел. Всю жизнь прожил на ферме, родился здесь, и помру здесь. С этим давно уже смирился, — голос старика стал грубее. — Треклятые маги. Их башня заразила своей магией всё живое вокруг. Не поймёшь, чего ожидать от завтрашнего дня.

Старик ел похлёбку, не отводя взгляда на собеседника. Фирмис сидел за столом рядом, но к похлёбке он притрагивался. Его больше интересовало окно, за которым было так пустынно. Первые пару дней эльф намеренно смотрел в окно, пока сидел за столом, чтобы не смотреть на Мориуса. А сейчас уже привык к цветку, который рос у старика на плече.

— Ты совсем ничего не ешь, — подметил фермер. — Хочешь, чтобы погорели мои потуги привести тебя в порядок?

— Ригрен, я не могу, — коротко ответил эльф.

Старик был прав, Фирмису стоило бы поесть. С тех пор, как Ригрен подобрал обессиленного Фирмиса недалеко от фермы прошло чуть больше недели, а тот всё не ел. Кожа эльфа была светло-зелёного оттенка, как и у любого другого эльфа, но со временем она обретала более тёмные тона.

— Как ты можешь не есть так долго? — всё не унимался старик.

— Эльфы очень живучий народ, — грустно улыбнулся Фирмис.

Эльфы и правда были очень живучими. Но Фирмиса это не сильно касалось, ведь он был лишь наполовину эльфом. Но, похоже, что ответ удовлетворил Ригрена, который уже доел и заснул прямо за столом. Ригрену приходится трудиться день и ночь, чтобы прокормить себя и остатки скота, поэтому он временами засыпал в не совсем подходящих для сна местах.

Встав из-за стола, Фирмис оставил всё на своих местах: к похлёбке он так и не прикоснулся, а Ригрену нужно поспать, нечего его трогать. На улице уже вечерело, поэтому эльф решил сделать то, что делает каждый вечер. Он начал подниматься на чердак, а через него на крышу дома фермера. Каждый вечер он поднимался сюда, чтобы посмотреть на закат. Фирмису казалось, что другие эльфы никогда не понимали его желания любоваться закатом, да и он тоже какое-то время не понимал этой красоты. Красоту заката показала ему сестра. Какое-то время назад, они могли тайно видеться каждый день, а точнее вечер. Тайно, потому что Фирмису для этого приходилось выходить прямо к границе леса эльфов, который покидать было запрещено.

Со временем встречи с сестрой случались всё реже и реже, ведь Джейлин нужно было работать, чтобы как-то выживать. Это Фирмиса приютили эльфы, Джейлин же приходилось выживать самой. И так было до тех пор, пока сестра не пришла. Фирмис до сих пор прокручивал события тех дней у себя в голове. Ему удалось покинуть лес эльфов и не умереть. Хотя старейшины пугали всех о неминуемой гибели каждого, кто покинет границы леса.

Фирмис отвлёкся от воспоминаний, когда заметил фигуру на коне. Здесь, на крыше дома было видно не многое. В основном — это огромная башня магов, которая постоянно источала свою грязную магию. Вокруг был большой пласт земли, непригодной для вспахивания. И по словам Ригрена, с каждым днём земля портилась всё больше и больше. Из-за такого невзрачного пейзажа было не трудно заметить движущую фигуру.

Кто-то в плаще стремительно скакал на лошади со стороны башни магов. Ветер развивал плащ и Фирмис заметил пепельно-серую кожу. Сначала эльф подумал, что неизвестный скачет к дому. Но всадник не сбавлял скорости, и пронёсся мимо, не заметив эльфа.

Фирмис не придал этому сильное значение, видать просто кто-то из Башни поскакал по своим делам. Фирмиса больше интересовал закат. Удобно расположившись на крыше, он сидел, поджав колени к подбородку и придавался воспоминаниям, пока не заснул.

Где-то недалеко раздался сильный гул. Вокруг была темнота, судя по всему уже была глубокая ночь. Эльф открыл глаза и посмотрел в сторону источника шума. А источником была та самая башня магов. Фирмис пристально начал смотреть, словно надеясь рассмотреть, что там происходит, но особо всматриваться не пришлось. На его глазах рушилась башня. Огромная башня, что доставала до небес рушилась на его глазах, словно пирамида из карт.

За гулом последовал громкий и протяжный рык. Фирмис никогда не слышал подобного звука, и не смог определить, что могло быть источником. Следом за рыком последовало небольшое землетрясение. Потом ещё одно. И ещё одно. С каждым разом оно становилось всё сильнее и сильнее, и после очередного раза крыша под Фирмисом начала проваливаться. Эльф пытался зацепиться руками за что угодно, лишь бы удержаться, но только поцарапал руки. Он провалился на чердак, а следом и на первый этаж.

Когда эльф открыл глаза, в комнате было светло. В потолке была огромная дыра, как и в крыше соответственно. Солнце было в своём зените и светило эльфу прямо в глаза. Кряхтя, Фирмис попытался встать. На удивление, это было проще, чем он ожидал. Эльф осмотрелся. Дом практически разрушен. Стены, где было окно, в которое он вчера смотрел, уже не было. А на месте стола лежала большая груда досок.

— Ригрен… — прошептал Фирмис.

Эльф протянул руку к груде досок, чтобы попытаться разгрести её, но его скрючило от боли. Его предплечья были в крови. С левой руки полностью оторвалась древесная кора, которая росла у всех эльфов. На правой же руке у эльфа висел на коже остаток коры, который пришлось оторвать. Отринув боль, Фирмис всё же решил попробовать разгрести кучу досок, под которой должен был быть Ригрен. Но доски не поддавались, руками их не вытащить.

Где-то сбоку от Фирмиса что-то обрушилось. Это подняло пыль, от которой стало сложнее дышать. Да, дом и так был не в лучшем состоянии, а тут ещё и это. Долго оставаться тут не стоит. Но прежде, чем уходить, Фирмис решил взять с собой пару вещей. Пройти в другие комнаты он не мог уже, все пути засыпаны остатками дома, поэтому пришло довольствоваться тем, что есть здесь и сейчас.

Выбора особого не было, но с некоторыми вещами Фирмису повезло. На двери на улицу, которая в отличии от стены, крепко стояла, висел серп, которым пользовался фермер. Полагаться на собственную магию Фирмис не мог, ведь он до сих пор не понял, как её использовать. Искать пожитки смысла не было, Ригрен питался исключительно той странной похлёбкой, рецепта которой эльф не знал, но ему всегда казалось, что похлёбка была из грязи.

С чердака, вместе с Фирмисом, упала и сумка, в которой можно будет хранить небольшие вещи. Среди обломков был так же обнаружен компас, правда уже разбитый, но всё равно может пригодиться. А так же был обнаружен дневник и писало. Да, по бумаге таким не попишешь, но тоже может пригодиться. Спрятав разбитый компас, писало и дневник в небольшую сумку, Фирмис решил покинуть дом. Серп он держал при себе, для уверенности.

Тем временем, на территории дома становилось дышать всё сложнее. Пыль уже давно осела, но Фирмису было всё так же тяжко. Подойдя к двери, эльф осмотрел на то, что было для него домом последние несколько дней. Осматривая развалины, Фирмис остановился взглядом на груде досок. Оттуда медленно выползали какие-то ростки.

Эльф приготовил серп, на всякий случай. Один из ростков выбрался из-под груды досок и раскрылся, выпустив какую-то зелёную пыльцу. Фирмис закашлялся и начал двигаться спиной назад, прямо к двери, чтобы выйти из этих развалин и наблюдать за ростком. Следом начало появляться больше ростков, которые начали шевелить доски. Фирмис хотел посмотреть, что будет дальше, но был вынужден отходить всё дальше и дальше, ибо из-за той пыльцы дышать становилось всё тяжелее и тяжелее.

Уже за пределами дома эльф наблюдал за ростками. Он не видел всей картины, поэтому просто стоял и ждал держа серп наготове. Через несколько минут, в дверном проёме показалась рука с ободранной кожей. Её тут же обвил росток, словно защищая. Следом за рукой появилось и остальное тело. Ригрена было сложно узнать. Небольшой цветок, Мориус, что рос у него на плече, пророс по всему телу. Некоторые ростки проникали прямо в голову через ухо, некоторые насквозь шли через кожу прямо ко внутренностям. В некоторых местах кожа стала похожа на листья, но очень плотные.

Существо стояло в дверном проёме. Маленькими шагами, с небольшим усилием, оно пошло прямо на Фирмиса. Голова Ригрена была опущена, но по всей видимости — не глазами он смотрел. Вместе с телом шевелился и Мориус. Его ростки были в постоянном движении, словно они качали через себя кровь, будь это обычный организм.

Ригрен упал на колени. Тогда Фирмис заметил, что земля вокруг была словно вспаханной, хотя вчера она была ещё твёрдой. Ростки Мориуса начали проникать в землю, после чего Мориус выпустил ещё немного пыльцы. Ноги эльфа начали обвиваться растениями, которые полезли из-под земли. Быстрым движением серпа он смог выбраться из пут и попятился назад. Шаг за шагом, эльф отдалялся от Ригрена, пока не споткнулся и не упал. Руки оказались в чём-то вязком и тёплом. Осмотревшись, Фирмис понял, что споткнулся о труп овцы, который уже обгладывали растения.

Быстро поднявшись, эльф решил срочно покинуть это место. Но куда? Бежать к башне было бы ещё глупее, чем оставаться тут, а окрестностей Фирмис не знал. Вспомнив фигуру на лошади, эльф решил податься в ту же сторону. Как раз «та сторона» была в противоположном направлении от башни. Медлить было нельзя, поэтому эльф сразу же ринулся в нужном для него направлении, внимательно смотря под ноги, чтобы не упасть снова.

Пришло время и обдумать дальнейшее будущее. У Фирмиса были планы с Джейлин, с сестрой. Но она не пришла к нему на встречу. Ему хотелось бы узнать, что с ней случилось. Если с ней что-то случилось. Так и прошло несколько часов. Фирмис быстро покинул земли фермы и бежал вперёд думая лишь о том, что ему делать в деревне или городе, который он может встретить.

Уже начинало темнеть. Решив, что пора бы и задуматься о перевале, Фирмис решил остановиться на опушке леса, до которого он вскоре добрался. Сев под деревом, эльф стал рассматривать руки. Когда он падал с чердака, он содрал кору. А потом ещё руками влез в труп овцы. Вспоминая последнюю попытку обратиться к магии, Фирмис невольно скривился. Это было прекрасное чувство, когда у тебя наконец-то выходит то, что не получалось долгое время. Но это так же отняло так много сил. Если бы тогда Ригрен не нашёл обессиленное тело эльфа, то никто не знает, что бы с ним случилось.

Но Фирмис решил всё же обратиться к магии. Нужно было исцелить руки. Он начал произносить заветные слова, но в этот раз, как и в прошлый, он не обращался к богине Света. Он пропустил тот момент заклинания, где нужно указать к кому ты обращаешься. Но ничего не произошло. Так же, как и тогда с мехалюдьми. Неужели и та неведомая Фирмису сила, что ответила ему в прошлый раз отвернулась?

Не веря в это, Фирмис решил повторить. Но за следующей попыткой ничего не последовало.

«Шарад саррас моллар», — внезапно услышал Фирмис. От неожиданности эльф немного дёрнулся. Вокруг был лишь луг да лес, возможных источников подобный звуков не было видно. Фирмис встал и осмотрелся.

«Хастур арин валь», — повторилось откуда-то. Эльф прислушался. Было ощущение, словно этот звук доносился сразу со всех сторон.

«Белур крин... — звук оборвался, но тут же продолжился словами, — …возможностью придания сердцу формы...». И тишина. Время от времени были слышны фразы, которые Фирмис мог понимать. Ну как понимать. Смысла он не видел, но язык знал.

Эльф схватился за голову и снова сел у дерева. С закрытыми глазами, стараясь не обращать внимания на голоса, он пытался сотворить заклинание, повторяя одни и те же слова раз за разом.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — послышался звонкий женский голос.

Но Фирмис не прекращал. Ему показалось, что это один из тех голосов, которые так старательно пытались отвлечь его от заклинания. Обладательнице голоса это не понравилось, и тогда она окатила эльфа водой из кувшина, что несла с собой.

Эльф снова дёрнулся от неожиданности. Поняв, что вода реальна, он посмотрел в сторону, откуда его окатили водой. Там стояла девушка в простом шерстяном платье цвета застывшей крови на ткани. У неё были светлые длинные волосы, а руки украшены разными рисунками. На шее у неё виднелось ожерелье из костей и разноцветных камней.

— Легче? — спросила незнакомка.

— Легче, — коротко ответил Фирмис.

— Ну хорошо, — сказала девушка и, развернувшись, пошла вглубь леса.

Фирмис смотрел вслед и хлопал глазами. Через секунду ему пришло осознание того, что сейчас произошло, и он быстро поднялся.

— Погоди! — крикнул эльф незнакомке. — Как тебя зовут?

— Мэрид, — не останавливаясь ответила девушка.

Фирмис пошёл за девушкой.

— Я Фирмис, — представился эльф. — Не подскажешь, где мы находимся?

Мэрид остановилась и сказала, повернувшись к Фирмису:

— Очень приятно, Фирмис. Мы находимся у сердца человеческой заразы, — ответила девушка и пошла дальше.

— Что? — недоумевающе спросил эльф? — Это где?

— Мы находимся недалеко от деревни человеческой, — не сбавляя шагу произнесла Мэрид.

— Человеческой? А ты не человек, что ли? — удивился Фирмис.

— Не, я нормальная, — коротко заявила девушка.

— Не подскажешь, где можно переночевать? — поинтересовался эльф.

— Ты разве не эльф? Вы, вроде как, в лесах живёте, — подметила Мэрид.

— Я не совсем эльф.

Фирмис не успел договорить, как Мэрид внезапно обернулась к нему. Между ними до это было расстояние метров в семь, но она за долю секунды переместилась к нему.

— Так значит мне не показалось? Ты что-то другое, — заключила Мэрид.

— Я наполовину эльф, наполовину человек, — начал рассказывать Фирмис.

— Не-а. Ты что-то другое, — девушка смотрела эльфу прямо в глаза. — В тебе уже нет ни человека, ни эльфа.

Фирмис непонимающе смотрел в глаза девушки. В её красивые глаза, цвета серого дыма. Её кожа была идеально гладкой, а лицо симметричным.

— Можешь переночевать у меня, но потом уходи. Мы, кстати, почти пришли.

После этих слов Мэрид развернулась и пошла дальше. Через несколько метров она остановилась у одного толстого дерева и постучала по нему. Появилась небольшая дверь, в которую она тут же зашла. Фирмис старался не отставать и вскоре зашёл за Мэрид.

Дерево внутри оказалось больше, чем снаружи. Гораздо больше. И судя по всему, девушка тут и жила. На стене было окно, которого не было видно снаружи. У окна висели маленькие картины. Они были не очень примечательные: ваза, картина картины, человек с чёрными крыльями и розами, картина с часами, картина с лесом и так далее. Но больше всего приковала внимание люлька, что стояла напротив окна.

— Будь как дома, путник, — коротко молвила Мэрид и подошла к люльке.

Фирмис тоже подошёл посмотреть, что там. И там оказался ребёнок. Он лежал и игрался ручками, пытаясь достать до игрушек, что летали над ним. Это были разноцветные камушки, как у Мэрид на ожерелье.

— Как зовут? — неловко спросил Фирмис.

— Я ещё не придумала ей имя, — взяв ребёнка на руки произнесла Мэрид.

— Как так? Это же очень ответственно, ребёнок без имени…

— Слушай, я не просила твоего совета, — перебила девушка. — Уже темнеет, в комнате снизу есть кровать, можешь там переночевать.

— Ладно. Прости, — коротко сказал эльф.

Несмотря на то, что за окном уже стемнело, в доме было светло. По всей видимости, где-то были источники света, но Фирмис их не видел. А ещё потому что стены, пол, и потолок были из светлого дерева. Фирмис сел за стол, который стоял у окна. Это напомнило ему о доме Ригрена. И о закате, который Фирмис сегодня пропустил.

— Держи.

Голос Мэрид оторвал эльфа от воспоминаний. На столе была миска с какой-то кашей. Сама же Мэрид тоже села за стол, напротив, и начала есть.

— Спасибо, — коротко поблагодарил эльф.

— Расскажи, как ты очутился тут? — спросила Мэрид.

— Ну, я сбежал из леса. Убил нескольких мехалюдей, поселился у фермера, который, скорее всего, мёртв.

— Сбежал, значит. Не боишься, что я тебя сдам? – внезапно спросила девушка.

— Кому? Ты сама-то, небось, с деревни бежала, — парировал Фирмис.

— Так не из эльфийской же.

— А что, есть знакомые среди эльфов?

— Была одна знакомая. А что с фермером случилось? – перевела тему Мэрид.

— Что с ним случилось? — не отрываясь от еды спросила девушка.

— С Ригреном? Он… Его обвалило досками, — печально начал Фирмис. — Его дом находился недалеко от башни магов, а недавно башня разрушилась. Дом тоже разрушился, из-за землетрясения.

— Башня разрушилась? — удивилась Мэрид.

— Да, и я слышал какой-то рык оттуда, — добавил эльф и спросил, — а ты как тут оказалась? Ну, в смысле, почему в лесу живёшь?

Девушка сидела не отводя взгляда от тарелки с едой.

— Мэрид? — переспросил Фирмис.

— А? Да. Прости, задумалась. Что ты спрашивал?

— Почему ты в лесу живёшь?

— А, это, — девушка отставила уже пустую тарелку и ответила. — В деревне, где я жила, меня не любили. Вот и пришлось уйти.

— Не любили? За что?

— Посмотри, где ты находишься, Фирмис. Ты внутри дерева ешь мою кашу. Обычно, люди живут в других местах. Вот и из-за подобного меня и невзлюбили, — объяснила Мэрид.

— А ребёнок? — продолжал спрашивать эльф.

— А что ребёнок? — настороженно спросила девушка. — И вообще, ты разве не собирался спать?

И правда, в ту же секунду Фирмис почувствовал, что очень устал.

— Да, точно, надо пойти спать, — сонно проговорил эльф. — А, погоди. Не поможешь обработать мне руки?

— Этот дом — безопасное место. Если там и есть какая зараза, то она не будет развиваться пока ты тут. Ложись спать, я утром посмотрю.

— Спасибо, — поблагодарил Фирмис и направился к спуску в комнату ниже.

Внизу была очень маленькая комната с кроватью. Ни окон, ни картин, ничего. Просто комната. Фирмис присел на край кровати и достал из сумки свои вещи. Компас не так сильно интересовал его, как дневник, который Фирмис взялся рассматривать. Страницы были слегка пожелтевшими и пустыми. Фирмис взял писало. Рядом не было никакого вещества для того, чтобы окунуть в него писало и заполнять дневник, поэтому эльф решил на обложке нацарапать своё имя.

Когда Фирмис закончил царапать своё имя, ему пришла в голову идея. На руках была застывшая кровь. Если немного поковырять писалом, то можно выцедить немного крови. Всё равно дом каким-то образом должен защитить тело. Вот Фирмис и попробовал.

В полдень я очнулся и понял, что башня разрушена. Перед этим я свалился и сдёр кору с кожи, теперь у меня меньше опознавательных знаков для других эльфов, это может сыграть мне… На руку.

Где-то через час я покинул дом Ригрена. Ригрен, человек, относился ко мне лучше, чем эльфы. Однажды я вернусь. Мориус похоже, стал агрессивным растением, и управлял телом Ригрена. Судя по всему, это как-то связано с тем, что обрушилась башня. Неизвестно ещё то, на что это ещё повлияло.

Часа через четыре я встретил Мэрид. Странная девушка, живёт в дереве с ребёнком.

Сейчас где-то девять вечера, может чуть меньше, может чуть больше.

Думая о чём написать ещё, Фирмис не заметил, как заснул. Снова. Ровно так же, как и тогда на крыше дома Ригрена.

Эльфа разбудил громкий стук. В комнате было темно, а на кровати лежали его вещи. Быстро собрав их в сумку, он поднялся наверх. В комнате тоже было темно, и была открыта дверь. Часть картин упало, стол был сломан. В люльке было пусто, а Мэрид нигде не видно.

Фирмис выбежал из дома, чтобы найти Мэрид, но нигде её не видел. Скоро рассвет, в лесу было темно. Посмотрев по сторонам, Фирмис услышал странное жужжание у себя в сумке. Это был компас, его стрелка бешено крутилась, а когда эльф взял компас в руки, стрелка остановилась. Она немного покрутилась, и повернулась в направлении на запад. Такие знаки нельзя игнорировать, поэтому Фирмис решил последовать за стрелкой компаса.

Через несколько минут эльф услышал голоса. В этот раз он слышал откуда они доносились, и знал, что это было не в его голове.

— Ты наслала на наши земли болезнь! Вчера под землю засосало несколько фермеров! — громко кто-то кричал.

Толпа поддерживающе ревела.

— Твоё изгнание должно было исправить напасти! Мы поверили, что это была не твоя вина, но теперь не верим!

Фирмис приближался ближе.

— Твоя казнь точно решит все наши проблемы!

Фирмис оказался у небольшой полянки. Тут бесновалась толпа, в окружении которых стояла Мэрид. Их было человек тридцать точно. Мэрид держало двое огромных мужчин. Во рту у неё был кляп, а глаза завязаны.

— Единогласным решением мы пришли к выводу, что от тебя необходимо избавиться, — продолжал говорить неизвестный.

И после этих слов, Фирмис увидел, как Мэрид пронзили и вспороли живот кинжалом. Внутренности осыпались ей под ноги, вымазав платье и без того бордового цвета. Ноги её подкосились, а двое мужчин уже не держали её за руки. Безжизненное тело повалилось на землю.

Внутри Фирмиса словно что-то оборвалось. Он не мог поверить в увиденное. Он не хотел в это верить. Он хотел что-то предпринять. Спасти не успел, так может отомстить? Но как? Магия снова может подвести, а одним серпом всех не вырезать, толпа была слишком большой.

Но эльфу ничего предпринимать и не пришлось. Из-под земли всё это время появлялись ростки, которые никто не заметил. С каждой секундой они становились всё быстрее и больше, пока их наконец не заметили. Люди быстро поняли, что это.

— Но мы же убили ведьму! Почему земля пытается нас забрать? — воскликнул кто-то.

И земля, а точнее растения, действительно начали пытаться засосать людей.

— Быстрее, хватайте ребёнка и уходите в деревню! — крикнул один из толпы.

«Ребёнок?», — пронеслось в голове у Фирмиса. Если девочка ещё жива, то можно попытаться хотя бы её спасти. Но у растений были другие планы. Люди могли его не заметить, они были в лесу, и ещё было не очень светло. Но растения знали о его присутствии.

Отбиваться серпом поначалу было не сложно, до тех пор, пока растения не поглотили людей с поляны. Они просто обвили их полностью, словно кокон и переключились на эльфа. Отбиваясь, Фирмис пытался произнести какое-нибудь заклинание, но ничего не удавалось.

Растений было больше. Растения оказались сильнее. Они обвили эльфа, оставив его в позе с рукой в замахе.

Чёрные Птицы

Мы быстро отчалили подальше от того странного порта. Обитатели этого города оказались, пожалуй, самыми странными их тех, что мне доводилось встречать во время плавания, на моей памяти. Отправляя корабль в путь, они заходили в воду на определённую глубину и ждали, пока корабль скроется из виду. Эта странная причуда нередко оборачивалась летальным исходом для некоторых жителей, но раз им так комфортнее, то пусть хоть полностью все уходят на дно. Нужную нам информацию я забрал, большего от этого портового городка и не нужно было.

Осматривая свою каюту я думал о нашей цели – загадочном острове, который омывается кровавой водой. Поговаривают, что вода там такого цвета из-за обилия морских баталий, которые разворачиваются за право первым ступить на остров и познать его тайны. Никто ещё не смог осуществить этот план, но слухи о тайных знаниях, которые там наверняка были, пользовались особой популярностью у авантюристов вроде нас.

Помимо сражений с конкурентами, была и ещё одна трудность – найти этот самый остров. Но нам свезло. Мой старый знакомый Марко Геллиас передал мне зашифрованную карту, шифр которой разгадать вызвался маг по имени Хаглуин.

Хаглуин некогда служил Башне, и был единственным на этом корабле, кто не относился бы к нам – Чёрным Птицам. По его словам, после того, как мы найдём остров, он хотел бы пойти дальше своей дорогой, а не привязываться к нашему обществу.

– Если мы, конечно же, сможем покинуть остров, – не подавая эмоций произнёс маг.

– Есть что-то, что будет нас удерживать?

– Никто не вернулся оттуда. Не думаю, что виной сему исключительно морские сражения.

– Ты прав, – согласился я. – Но стоят ли те знания того, чтобы отправляться в неизвестность?

– А стоит ли жизнь твоего шамана этой неизвестности? – маг прищурил глаза и добавил. – Иивэ её зовут?

– Иивэ, – подтвердил я. – Но я-то давно уже решился на это. Что движет тобой?

– Какой же я маг, если не лезу в загадочные и тайные места? – с улыбкой произнёс Хаглуин, но потом продолжил с более серьёзным тоном. – Иивэ была отмечена Синодом, не так ли?

Я кивнул.

– Я кое-что ищу, что связано с Синодом. Мне кажется, на острове есть ответы. Возможно, я даже смогу ей помочь.

Хаглуина мы знали не долго, но он быстро приглянулся Иивэ. Она говорит, что Хаглуин похож на божество, которому гоблины когда-то поклонялись, а Иивэ продолжала делать это и по сей день, за что её и невзлюбили свои. У нас в команде было много, кто стал изгоем в своём народе. Отличился разве что Дэрримор. Раньше он был рыцарем при короле, но после одного поражения сам покинул армию. Он не смог справиться с мыслью о том, что по его вине погибли другие. Мы приняли его и не винили. Многие проходят через этот этап ответственности.

– Из-за меня под трибунал пустили невиновного человека, – рассказывал Дэрр. – Мы никогда с ним не ладили. Да никто с ним не ладил, он был белой вороной в нашем отряде. Сначала я был рад, что еретик получил по заслугам, но потом понял, что вины его не было.

Помню, я тогда чуть не поперхнулся элем, когда слушал его слова. Белая ворона? Дэрр тогда ещё не знал, что мы называем себя Чёрными Птицами. Наши белые паруса гордо украшала птица соответствующего цвета – наследие, которое досталось мне от моего капитана.

– Земля! – прервал мои воспоминания голос с мачты.

Что? Так быстро? Я в спешке выбежал на палубу, чтобы посмотреть на цвет воды, но она была кристально-синяя. Совсем не то что мы искали. Достав из внутреннего кармана карту я начал попытку определить наше местоположение. По моим расчётам, первая земля должна была появиться через четыре дня. Либо я допустил ошибку в расчётах, либо Хаглуин неправильно расшифровал карту.

– Исключено, – произнёс откуда-то маг, словно прочитав мои мысли. – Но если мы пошли по пути отмеченному на карте, то в любом случае этот остров может стать полезной находкой.

Я достал из внутреннего кармана обычную карту и сверился. Земли по курсу быть не должно.

– Мы плывём меньше суток, вряд ли мы бы заплыли в неизведанные воды, – сказал я глядя на Хаглуина.

– Возможно, но дело не в конкретных координатах. Мы движемся по определённому пути, точь-в-точь отмеченному на карте. По всей видимости это играет важную роль, – заключил маг.

Я достал подзорную трубу, чтобы посмотреть на землю по курсу, но… Ничего не увидел. Я убрал трубу и снова видел остров. Что за чертовщина?

Пытаясь понять в чём фокус, краем глаза я заметил, что вода начала темнеть обретая фиолетовый оттенок, а вскоре и вовсе пропадать. Мы двигались вперёд, по направлению к острову, но постепенно водная гладь начала обрываться, словно изорванная ткань. Корабль не прекращал своего движения, и мы уже не плыли, а скорее парили. Воды не было, вместо неё было пустое пространство напоминающее по цвету ночное небо.

– Сколько до земли?! – крикнул я вперёдсмотрящему.

– Примерно тысяча футов! – ответил матрос и добавил. – На нас что-то движется со стороны острова!

Я снова попробовал посмотреть в подзорную трубу, но увидел лишь море. Чертовщина. Нужно приготовиться к бою. Прозвенев в колокол, который крепился к мачте, я достал трёхдульный пистоль и саблю.

После сигнала на корабле началась суматоха. Все члены команды готовились принять бой, хоть мы и не знали против кого. Я всматривался вдаль, чтобы понять, что же на нас движется.

– Иивэ на месте! – звонко отчиталась гоблинша откуда-то сзади.

– Ты можешь определить природу надвигающейся угрозы?

– Иивэ чувствует что-то злое, – подтвердила мои опасения гоблинша.

Шаманка достала откуда-то ожерелье из костей и принялась читать какой-то заговор.

– Предки Иивэ не знают об этой опасности. Предки Иивэ говорят смотреть в оба глаза.

Не знаю, что это должно означать, но я уже чувствовал мощь надвигающейся угрозы. И по всей видимости, не я один. Доски корабля начали вибрировать с определённой периодичностью. Если вслушаться, можно было услышать гулкое «тук-тук» – это билось сердце корабля. Его сердцебиение ускорялось каждый раз, когда к нам приближался кто-то неравный нам по силам.

– Корабль нервничает? – спросил Хаглуин.

– А ты нет? – спросил я глядя магу в глаза.

К этому моменту туча неизвестности уже настигла корабль, но соприкоснувшись с корпусом, она тут же пропала. Все на корабле вмиг замерли ожидая удара и смотря из стороны в сторону в надежде увидеть хоть что-то, что может представлять опасность. И только корабль медленно, но продолжал своё движение всё ближе и ближе к острову.

Вдруг судно пошатнулось, словно кто-то врезался в борт. По палубе заметались тени, странного цвета. Это были фигуры похожие на человека, но они переливались множеством оттенков. Я сделал шаг в направлении к одной из теней, но другая тень обхватила меня сначала за лодыжку, а потом и вовсе попыталась поглотить мою ногу.

По привычке я сделал выпад саблей туда, где должна была бы находится рука противника, и почувствовал лёгкое сопротивление – попал. Тень меня отпустила и двинулась в другую сторону. Подняв голову, я увидел, что другие члены команды уже вовсю пытались драться с тенями, но не все разобрались как. Дабы проверить свою теорию я выстрелил из пистоля по направлению тени, которая удерживала Иивэ. Я почувствовал приятную отдачу в руке, а тень разнесло на множество кусочков, которые бездвижно остались лежать на палубе и продолжали мерцать.

Члены команды увидели мои действия и всё больше и больше народу уже знало, как давать отпор. Дэрримор кое-как оборонялся щитом, и атаковал мечом. Иивэ ловко отбивалась посохом. Я давно предлагал ей взять в свой арсенал хотя бы кинжал, но она всё отказывалась. Старые поверья запрещали ей держать при себе холодное оружие. Где-то в стороне мечом дрался и Хаглуин. Странно, я думал, что маг будет использовать… Ну, магию.

– Враг по направлению с севера! – прокричал кто-то из команды.

Я метнул взгляд по направлению и увидел ещё две надвигающиеся тучи.

– Приготовить залп из пушек! Выстрел по команде! – отдал я приказ.

Раз эти тени уязвимы для сабли и пистоля, то и пушки должны их взять. Но нужно стрелять разом, поэтому я выждал нужный момент, и выкрикнул:

– Пли!

Ядра вылетели в тучи, и как только они соприкоснулись, тучи пропали, а ядра полетели дальше. Неясно было: то ли враг был повержен так просто, то ли атака была безуспешной, но думать об этом сейчас не было времени.

Тени продолжали заполонять корабль, хоть мы и успешно отбивались. Краем глаза я заметил, что Иивэ оттеснили к левому борту. Ей помогал обороняться Дэрр, но в их сторону двигалось ещё несколько теней.

Выстрел. Ещё выстрел. Запах пороха придавал мне уверенности в смертоносности моего трёхдульного пистоля. Мне удалось поразить несколько целей, но прямо к гоблинше неслась одна огромная тень. Иивэ её не видела, а шум битвы не давал мне возможности предупредить её об опасности. Та массивная тень врезалась в Иивэ, вытиснув её за борт. Не теряя времени я побежал туда, откуда вытиснули шаманку. Странно, что Дэрр не успел её поймать, видать, в пылу битвы не заметил.

Я прыгнул следом за Иивэ, ибо она совсем не умела плавать. Но за бортом была не вода. За бортом была чёрная гладь неизвестности, и эта неизвестность словно обнимала меня. Я чувствовал, что погружаюсь вглубь, прямо ко дну, если оно там вообще есть. Эта тьма была пугающей и до боли знакомой. Последний раз я видел такую только на ночном небе Нидриа́та, Города Без Фонарей. Каждый вечер они тушили все фонари и прочие источники света, дабы скрыться от злых сил.

В этом Нидриате когда-то побывала и наша команда. Это были не те Чёрные Птицы, что существуют сейчас. Тогда наш капитан брался за все заказы подряд, в том числе и разбойничьи.

– План простой. Пробираемся в особняк, забираем нужные безделушки, отдаём заказчику, чиним корабль, плывём дальше.

– То есть просто обокрасть?

– Не совсем. Мы в обязательном порядке должны кое-что принести.

– Так что мы ищем-то по итогу?

– Эта информация не разглашается. Но если мы обыщем всё, что сказано, то в любом случае найдём нужную вещицу.

План не казался мне надёжным даже тогда, а я был зелёным салагой.

– Будьте бдительны, – предупредил капитан, – Нидриат в это время суток хоть и покрыт тьмой, но в этой тьме могут скрываться куда более серьёзные угрозы, нежели стража.

– А если кто-то наткнётся на злые силы?

– Здоровья погибшему.

С этой неоптимистичной ноты и началось наше задание. Накинув капюшоны, вооружившись кинжалами, ножами, и прочими оружием, которое могло убить в полёте, мы отправились к особняку со стороны леса. За имением мы наблюдали уже несколько дней, и у нас был приблизительный план здания. Мы разделились на несколько групп по двое, чтобы проникнуть внутрь сразу с нескольких сторон.

Нас с напарником отправили к окну в западном крыле. Оттуда мы можем попасть к комнатам прислуг, которые отсутствуют с нашего прибытия. Наименее опасное место для такого новичка, как я, и место где с наименьшей вероятностью лежит то, что нужно заказчикам.

Пробраться и правда было не сложно, напрягала только кромешная тьма Нидриата. Избавиться от чувства, словно кто-то за тобой следит, было невозможно.

– Волнуешься? – словно услышав мои мысли, спросил напарник.

– Не нравится мне этот город, поди пойми следят за тобой или нет – выразил я свои опасения.

– Не парься. Если боишься темноты, то ты удачно попал ко мне, – сказал напарник протягивая мне что-то.

– Я не темноты боюсь, а… Что это?

Две небольшие палочки, сантиметров по десять в длину, отдавали лёгким зеленоватым свечением.

– Это на улице нельзя огонь зажигать. В домах некоторые используют это, как обходной путь.

– Ты уверен, что это безопасно?

– Я стырил это у одного купца. Вряд ли богатые дяденьки будут держать при себе вещи, которые могут им же навредить.

Не долго раздумывая я взял палочки. Они тут же оставили следы на перчатках.

– Не выпускай их из рук, они могут следы оставить, – предупредил напарник.

– А как мне тогда обыскивать тут всё?

– А это уже я буду делать. Ты на стрёме стой. Прислуги нет, но хозяйка имения всё ещё тут.

Обидно, конечно, но чего я ждал от своей первой вылазки?

Побродив по коридорам, да по комнатам прислуги, мы отправились в сторону восточного крыла. Там мы должны будем пересечься с ещё одной парой, чтобы обменяться информацией и пойти дальше. Но по пути, по нашему плану, мы должны были найти одну картину. За ней должно быть что-то спрятано.

Пытаясь во тьме что-то рассмотреть я использовал светящиеся палочки, стараясь не прикасаться ими к вещам. Коридоры были обставлены дорогой мебелью, и я каждый раз ловил мандраж, когда пытался осветить элементы интерьера, изготовленные из серебра. Нельзя было оставить ни единого следа.

– Пс-с. Картину нашёл, посвети мне тут, – стараясь не сходить с шёпота подозвал меня напарник. – Тут будет либо подсказка какая, либо это обычная картина.

Оправа картины была такого же серебряного оттенка, что и другие элементы окружения. На самом же полотне была изображена женщина с рыжими волнистыми волосами. Она была одета в красивое платье, которое только подчёркивало её статус.

– Ну что, – не выдержал я, – есть что-то?

– Не знаю, освещения от этих палок не хватает, чтобы всё рассмотреть. Так, а ну, стань у окна и наблюдай, чтобы там никого не было.

– А кто там сейчас ходить-то будет?

– Не задавай вопросов, просто стань туда и смотри, а я быстренько сделаю дело.

Так и не узнав, что там напарник собирался быстренько сделать, я стал у окна, которое было напротив картины. За окном был сад, в котором ничего не возможно было рассмотреть. Пытаясь вглядываться в темноту, я увидел огонёк, но не за окном, а в его отражении.

– Что ты творишь? – уже не шёпотом спросил я обернувшись.

– Тихо ты. Ну зажёг спичку, это чисто картину осмотреть, две секунды и потушу, – попытался оправдаться напарник.

Но было уже поздно. Огонь на спичке заиграл разными цветами, и быстро превратился в извергающееся пламя, которое перескочило сначала на картину, а потом и на напарника. Громко закричав он повалился на пол, и начал кататься из стороны в сторону, чтобы потушить пламя, которое на него перепрыгнуло, но то в своё очередь перепрыгнуло на ковёр, на стол, шторы, стены, и прочие элементы интерьера. Буквально через пару секунд на полу уже никто не вертелся и не кричал, но пожар уже было не остановить. Я побежал по коридору наперегонки с пламенем, от которого очень сложно было убегать. В этой суматохе я резко забыл где тут входы и выходы, и где чьи комнаты, план, в общем, из головы вмиг выветрился. Оставалось только бежать вперёд, в надежде не попасть в тупик или наткнуться на кого-то из наших.

И мне свезло. Огонь загнал меня в комнату, где я встретил нашего капитана, который в спешке обшаривал комоды.

– Быстрее, оно где-то тут, помоги мне его найти, – не церемонясь проговорил капитан.

Понимая, что задача для него имеет высокий приоритет, я хотел было присоединиться к обыску, но заметил две люльки. Я подошёл и взглянул на обитателей. В одной лежал ребёнок со светлыми волосами. Кожа его была светло-зелёной, что больше свойственно эльфам. В другой люльке лежал ребёнок с короткими волосами, цветом подобным той женщине на картине – тоже рыжий.

– На это нет времени, – не отвлекаясь поговорил капитан, – мы должны выполнить миссию, пока дом окончательно не сгорел.

– Но как же дети? – спросил я не отрывая взгляда от люлек.

– Мы здесь не за этим, – коротко ответил капитан.

– Но ведь… – Я на секунду запнулся. – Эти дети наследники хозяйки имения. А она наверняка не последнее место в обществе занимает. Возможно, эти дети будут для нас ценнее.

Капитан прислушался к словам и на секунду замер. Быстрым шагом он подошёл к люлькам и присмотрелся.

– Возможно ты прав. Тут у нас и шантаж можно устроить, и выкуп у родственников попросить. А можно кому и похуже отдать. Тогда хватай одного из них, и пошли отсюда, пока сами не сгорели.

Я держал в руках ребёнка, и сквозь пелёнку слышал его сердцебиение. Сердцебиение! Это был не ребёнок. Где-то там вдали, томным эхом, откуда-то под водой, я услышал сердцебиение корабля. Я открыл глаза и встал. Всё это время под моими ногами была твёрдая опора. Выпрямившись, я держал в руках тело гоблинши, а рядом стоял на мели корабль.

Со стороны борта появилась голова вперёдсмотрящего.

– Капитан Адал! Мель!

– Я вижу, что мель. Что происходит на корабле?

– Угроза исчезла.

– А как мы на мель-то попали?

В этот момент с корабля в воду спрыгнул Хаглуин.

– Обернитесь, капитан, земля же.

Уби

Когда я впервые увидел Уби, то думал о скорой смерти. Ходили слухи, что грядёт Проклятый Синод, однако никто не знал за кем. Жителей нашей деревни это не пугало. Они были такими наивными – не видели угрозы, пока она не подберётся к ним впритык. Но вскоре угроза всё же подобралась к нам. Умер мэр нашей деревни – Уильям Гейт. Ну как умер. Вот он, стоит на главной площади. Кожа его приобрела бледно-серый оттенок, челюсть держалась на остатках кожи. Одежда была ободрана, а из тела местами сочился гной. Толпа стояла вокруг него и шепталась. Словно боялись что-то громко сказать и спугнуть его. Через несколько часов его повязали стражники и увели куда-то. Хотя он и не сопротивлялся.

Подобные случаи начали повторяться раз в пару дней. Абсолютно в разных местах начала появляться нежить. Кто-то просыпался и видел перед собой лицо мертвеца и становился таким же. Кто-то замечал их посреди толпы и тут же звал стражу. Довольно быстро у нас образовался временный мэр – регент Голь. В первый же день он приказал заключать нежить в клетки. На третий день он приказал казнить нежить без разбора.

Очень жестоко и неуважительно, на мой взгляд. Есть поговорка: «О мёртвых либо хорошо, либо никак». Казнь нежити – это и есть «хорошо»? И как вообще можно казнить нежить, чтобы она погибла? Они же и так мертвецы. Зачем их вообще казнить?

На эти вопросы регент Голь ответов не давал, но его зачем-то слушались. Я решил последовать примеру жителей деревни – не париться, пока это не будет касаться меня. Но долго я не продержался.

Выйдя во двор дома, чтобы полить цветы, я увидел неизвестную мне фигуру. Прямо в цветах стояла, с бледно-серой кожей и частично ободранными волосами. Стояла. Или стоял. Я не смог определить принадлежность к полу, но раз нежить, то пусть будет она.

Она стояла не двигаясь, пока я не подошёл. Глазные яблоки быстро закрутились, пока зрачки не уставились на меня. Неужели я сейчас умру?

– Уби-и-и-и, – произнесла нежить.

Нежить потянулась рукой к цветам, которые росли рядом. Она попыталась вырвать один цветок, но вместо этого вырвалась рука и шмякнулась на землю. По всей видимости, убивать меня в её планы не входило, если бы и хотела, то вряд ли бы смогла.

– Уби-и-и-и, – разочарованно протянула нежить.

Я услышал, как в соседнем доме начала открывать дверь. Сейчас оттуда кто-то выйдет и заметит меня рядом с нежитью. Я быстро потянулся к ней и потянул за собой в дом. Если нас увидят, то может прилететь обоим. Ей за то, что существует, а мне за то, что не сдаю властям.

В доме нежить… Да почему нежить-то? Пусть будет Уби, раз говорит только это. В доме Уби рассматривала всё с широко раскрытой челюстью, что меня немного позабавило. Заметив на стене картину с цветами, Уби направилась к ней. Она шла до тех пор, пока не стукнулась головой, от чего картина упала и порвалась.

– Уби-и-и-и, – виновато подала голос Уби.

– Ничего, у меня ещё есть, – попытался успокоить я её.

В этот момент в дверь кто-то постучался. Сосед? Неужели он что-то заметил? Я буквально оттянул Уби на кухню, чтобы её не было видно, и закрыл дверь. Попытавшись сделать максимально невыразительное выражение лица, чтобы сосед не подумал, что что-то не так, я открыл дверь. Там был не сосед.

– Здравствуйте, господин Геллиас, – поздоровался незнакомец. – Я Трейтон Амберт, из городской стражи.

– Здравствуйте, – кивнул я.

– Нам поступили сведения, что в городе орудует преступник, который обворовывает дома. У вас всё спокойно?

– Да, – я сглотнул, – вполне.

– Может видели или слышали что-то подозрительное? – продолжал спрашивать Трейтон.

– Всё в пределе нормы.

Стражник осмотрел меня и спросил:

– Поливать собираетесь?

– Простите, что? – переспросил я.

– Лейка у вас в руке. Цветы поливать будете? – подметил Трейтон.

– А. Да, я как раз выходил за этим.

– Что же, не буду вам мешать, всего хорошего, – попрощался стражник.

И как только он развернулся, я вспомнил, что рука Уби осталась на земле. Сделав пару шагов, это заметил и Трейтон. Он остановился. Нужно было действовать. Сейчас или никогда. Размахнувшись, я ударил железной лейкой стражника по затылку, после чего тот упал без сознания. Ну или умер. Я убил стражника.

– Уби-и-и-и, – послышалось где-то сзади.

– Ты права, – вздохнул я.

Я осмотрелся. Кажется, никто этого не видел. Но гарантии не было, на улице всё же день, хоть никто мимо и не проходил. Я затащил тело стражника в дом. Руку Уби я захватил тоже. Трейтона я связал и положил в кладовку. Если живой, то услышу. Если мёртвый, то хоть вони не почувствую.

Полазив у себя по полкам, я нашёл книгу с инструкцией к шитью. Надо бы пришить как-то руку Уби обратно. Взяв всё необходимое, я посадил её на кухне. Зашторив окна, я сел рядом и начал аккуратно проверять её реакцию на иглу. Уби не подавала никаких признаков того, что ей больно. Это позволило мне особо не беспокоясь начать процесс.

Спустя пару часов, рука Уби снова была на месте. Не знаю, правда, на сколько ей хватит её, но пока готово. А удобно быть нежитью, можно менять себе конечности. Интересно, а нежить ест вообще? Что вообще делает нежить? Те, кого повязала стража, особо ничего не делали. Они либо стояли посреди площади, либо просто ходили в разные стороны.

Задумавшись об этом, мне пришла в голову интересная идея. А если сделать так, чтобы Уби была похожа на человека? Подлатать в пару местах, и будет как новенькая. Этим я и решил заняться. Несколько дней я провёл за тем, чтобы изучить где и что нужно подлатать. Самым сложным было – это определить сколько нужно кожи, чтобы Уби выглядела живой. Где взять кожу – я быстро придумал. Не зря меня недавно навестил Трейтон Амберт.

Каждый день я спускался в кладовую и срезал с его тела кусочки кожи. К сожалению, я слаб в медицине, так что Уби будет со шрамами. Но так даже лучше. Можно будет сказать, что она пережила какую-то катастрофу. Чтобы было меньше вопросов почему живёт у меня. Просто родственник, за которым я ухаживаю. Уби не особо реагировала на то, что я с ней делаю. Она лишь смотрела в окно, да время от времени повторяла своё имя.

Так день за днём, Уби приобретала всё более человечный облик. И я решился на авантюру. Я пригласил на дом врача, который должен будет осмотреть горло Уби и рассказать, как его восстановить. Конечно, я приготовил нож, чтобы убить свидетеля после этого. Ведь пока рано всем знать о моём творении. До прихода врача оставалось всего ничего. Я уложил Уби в кровать и сидел рядом, держа за руку. За столько дней я к ней так привык, и мне так хотелось услышать её голос. Представляю, как она будет благодарить меня за то, что я вернул её к жизни. За то, что ей не нужно будет прятаться и бояться, что стража её повяжет и отведёт на казнь.

«Тук-тук» – кто-то быстро постучал в дверь. «Тук-тук» – в том же ритме повторило моё сердце. Пришёл врач. Это должен быть последний шаг к восстановлению Уби. В спешке я пошёл открывать дверь. Передо мной оказалась молодая девушка, с весьма звонким голоском. Я пригласил её к Уби, попутно захватив на кухне нож.

Врач начала осмотр горла. Лицо её поморщилось.

– Это какой-то чересчур запущенный случай. Связки уже не восстановить, – произнесла девушка.

– Уби-и-и-и, – протяжно произнесла Уби.

Девушка дёрнулась. Я приготовил нож.

– Ой. Я не ожидала услышать звук, – объяснилась девушка.

– Ну вот, она издаёт звуки, может не всё потеряно? – с надеждой спросил я.

– Я бы сказала, что это просто воздух выходит из её лёгких, – продолжая осмотр, сказала врач. – А что с ней случилось?

– Кипяток. Её поймали бандиты и пытали кипятком, заливая в горло, – быстро соврал я.

– Ох, какой ужас. Ну тут никак уже не восстановить. Возможно, пересадка связок могла бы помочь, но такое никто ещё не практиковал. Это только теория, – не отвлекаясь от Уби, проговорила врач.

– А-а-а-а-а! – послышался протяжный крик из кладовой.

Чёрт, значит Трейтон не умер.

– Ну раз никто не практиковал, то я буду первым.

И после этих слов, я воткнул в девушку нож. А потом ещё раз, и ещё. Новый труп в моём доме. Я оттащил её на кухню, где всё так же были зашторены окна, и начал отрезать ей голову. Нужно вытащить из неё эти чёртовы связки, и пересадить Уби. Мне не терпелось довести дело до конца и поскорее услышать её голос.

Вот они. Аккуратно я понёс их в комнату к Уби. Прямо там на кровати, я начал разрезать ей горло. Я даже не сидел рядом, я был прямо на ней. Стараясь сделать всё аккуратно, я начал пересаживать ей связки и сшивать всё обратно. Вот, он, момент истины.

– Уби, скажи что-нибудь, – с дрожащими руками и надеждой в голосе сказал я.

– Уби-и-и-и. Уб-б-и-и. П-п-п… – Попыталась она произнести.

– Давай же…

– П-пожалуйста…

– Да, Уби?

– Не надо, – вздыхая произнесла Уби.

– Что не надо?

– Не заставляй меня носить эту м-маску. Уб-б-бить меня.

Сердце упало в пятки. Что значит убить? Я тебя вернул. Вернул. Руки сильно ослабли, а тело больше не могло держаться на весу, и я упал.

– Что у нас тут? – произнёс незнакомый голос.

– Укус нежити?

– Разве это опасно?

– Прецедентов пока не было, но нужно будет подробнее изучить его дело.

– А кто это?

– Освальд Геллиас. Вышел полить цветы, наткнулся на нежить, та его укусила. С тех пор несколько дней провёл в бреду. Срезал с себя кожу и пришивал обратно. Тронулся умом.

Наша борьба

Уильям Гейт умер от собственной халатности. Он медлил с казнью того, кто должен был давно понести ответ за свои грехи. Сделай он это раньше, мой яд не попал бы ему в еду. Очень удачно случилось так, что я самопровозгласил себя временным правителем нашей деревушки, и люди пошли за мной. Я решил временно вкусить немного власти, чтобы понять, каким же именно способом хочу подчинять людей. А ещё, чтобы поквитаться с Мэрид. Разбив моё сердце, она обрекла себя на путь мученицы и изгнанницы.

– Будь ты проклят, дознаватель Голь! – гневно произносила Мэрид, пока стража её уводила.

Дознавателем я был раньше. Теперь я регент Голь. Мне нравится, как меня прозвали. Звучит статно. С тех пор, как я поместил Мэрид под стражу, в деревне начали твориться непонятные вещи. Нежить. Она появлялась откуда её не ждали. Сначала наш глубоко любимый мэр, очередной выродок Гейтов. Потом один псих, который срезал с себя кожу и пришивал обратно. Мерзость. Вся нежить – мерзость. Это происки Мэрид, никак иначе.

Спускаясь в подземелье, я обдумывал скорую пытку. Хотелось бы придумать чего-нибудь новенького. Но в голову ничего не лезло. Похоже, придётся решать уже на месте.

В подземелье было много камер. В своём большинстве они были пустыми. Это пока что. Сейчас они будут заполняться нежитью, которая внезапно начала появляться на улицах нашей деревни. Их нужно куда-то девать. Но сейчас все мысли были заняты Мэрид. Её глаза цвета серого дыма, в котором так и хотелось задохнуться. Что в них такого особенного, что дознаватель… Нет, уже не дознаватель. Что регент не в силах выкинуть их из головы.

Со скрипом отворилась железная дверь. Комнатка была маленькой, едва метра три в ширину будет. В центре стоял небольшой железный столик, за которым в кандалах сидела Мэрид. Её голова была опущена, она смотрела в стол, из-за чего не было видно глаз. До боли знакомая картина, но я не мог понять, какое же из воспоминаний мне она навеяла.

– А-а-а, пришёл всё же, – ехидно молвила Мэрид, – никак за сердцем моим.

– Ты отвергла меня. Прошло так много времени, мне уже плевать, – максимально холодно попытался я ответить.

На стене снаружи камеры висел небольшой подсвечник. Такие висели возле каждой камеры, чтобы те, кто наведывают могли видеть заключённого. Из внутреннего кармана я достал свечу. Да, свечи приходилось приносить самому. Стоит изменить это правило, коль я регент. Я поджёг свечу и вставил её в подсвечник. Зайдя в камеру, за мной закрыли железную дверь стражники, после чего я поставил подсвечник на стол.

– Прошло два дня, дознаватель, – Мэрид подняла голову, – а ты уже забыл?

Вот они, её глаза, от которых хотелось сойти с ума.

– Регент.

Голос предательски охрип, из-за чего прозвучало это не очень убедительно. Я прочистил горло и повторил:

– Регент Голь.

– Да хоть сам король, – улыбаясь произнесла Мэрид. – Я ведь далеко не первая и не последняя, кто тебя отшил.

– Можешь говорить, что хочешь, – я отвёл взгляд в сторону, а потом обратно вернул ей в глаза. – А хотя нет, ты будешь говорить то, что я хочу.

– И что ты хочешь услышать? Рецепт зелья для импотентов? С твоим лицом это не самая большая проблема, – продолжала издеваться девушка.

Снаружи камеры послышалось хихиканье.

– Хватит! – вырвалось из моих уст. – Твои колкости тебе не помогут. Отвечай, откуда у тебя силы творить колдовство?

– Ишь какой, – Мэрид фыркнула. – Да с чего ты вообще взял, что я буду тебе хоть что-то рассказывать? После всего того, что ты натворил? Да вся деревня знает о твоей жажды власти.

– Тем не менее, никто не противится моего нового титула, деревня уважает меня – гордо подметил я.

– Они боятся, что ты начнёшь мучить их семьи. Они боятся тебя, Голь.

Голос Мэрид успокоился, словно она говорила это всерьёз. Ну и пусть боятся, мне нужна власть, а не преданность. И, похоже, что Мэрид не настроена на нормальный диалог. Нужно изменить её настрой.

Я постучал по двери и стража её отворила. Чуть наклонившись я попросил их изменить положение Мэрид. Дело в том, что её кандалы можно было присоединить к стене, которая была напротив двери. Пытать её, пока она будет просто сидеть – не самая интересная идея. Она может начать изворачиваться, а это лишняя трата времени. Пусть будет прикована к стене, где у неё не будет особого простора для движений.

Стража выполнила мой приказ. Теперь Мэрид стояла раскинув руки вдоль стены. Руки и ноги её были надёжно скованны в нескольких местах. Я подошёл поближе. Настолько близко, что слышал её каждый вдох и выдох. Даже не слышал, скорее ощущал. Я смотрел на неё сверху вниз, где-то на пол головы я был выше. Мэрид не отводила взгляда, ожидая моих дальнейших действий.

А ждать пришлось не долго. Достав из внутренних карманов пару свечей, я зажёг их от свечи в подсвечнике. Я покапал воском на плечи пленницы, после чего установил в этих местах свечи.

– И ты думаешь, что обычный воск разговорит меня? – спросила Мэрид.

Я улыбнулся, но не ответил. У меня было с собой много свеч. Я расставил их от ладони до плеча, на каждой руке. В камере сильно потеплело.

– Нет. Я подозревал, что ты будешь молчать. Свечи – это экспромт, кстати. Здорово, да? – улыбнулся я.

– Это называется импровизация, а не экспромт, – поправила девушка.

– Не важно. Скоро ты покроешься обжигающим воском. И останешься тут гнить в этой позе.

– Секреты моей семьи уйдут со мной в могилу, – слегка улыбнувшись произнесла Мэрид.

Семьи? Почему-то эта фраза показалась мне такой, словно для меня она значит что-то большее, чем просто слова.

– Эта камера и есть твоя могила.

С этими словами я покинул камеру. В груди было тяжело, словно я поступал как-то неправильно. Но я был уверен в каждом своём действии. Разве что я так и не узнал, что делать с нежитью.

С тех пор, как я оставил Мэрид в камере, каждый день находилась нежить на просторах деревни. Среди них были, как и бывшие жители деревни, так и неизвестные личности. Первое время они не отличались особой агрессивностью. Они лишь ходили туда-сюда. Случаи нападения были единичными. Именно поэтому я был удивлён, когда услышал о внезапных атаках. Нежить стала объединяться в небольшие группы и нападала на всех живых.

Я не особо хорошо владел оружием, но всегда носил с собой старый кинжал, на всякий случай. Слабые места людей я знал, но вот что делать с мертвецами – для меня было загадкой. Можно ли их убить? Но у меня не было времени раздумывать на такие темы, сейчас нужно было думать о собственной безопасности. Со мной теперь ходила стража. Не менее четырёх крепких воинов сопровождали меня даже во время похода в сортир.

Но окружили нас в самом банальном месте. Площадь давно уже не была людной, все жители сидели дома, боясь выйти на улицу. Именно поэтому я и не ожидал нападения. Они вылезли прямо из-под земли. Мощённая дорога для них была словно шуткой. Небольшой отряд, где-то на десять тел, окружил меня и мою охрану.

– Регент Го-о-оль, – послышалось в воздухе.

Эту фразу сказали мертвецы. Они произнесли её одновременно, словно были единым организмом. Их кожа была ободрана куда сильнее, чем у тех, что я видел раньше. Но у них была броня. Ноги и руки украшали кости, которые обвились вокруг конечностей. У некоторых были щиты, тоже из костей. Но оружие было из обычного металла.

– Проклятый Синод идёт к тебе, – снова начали произносить мертвецы. – Твои намерения не ускользнут от их очей.

Мертвецы начали понемногу сужать круг, которым окружили нас. Охрана уже была наготове, а я вытащил кинжал. Не знаю как, но я должен выжить. Нельзя позволить себе уподобиться этим порождениям тьмы.

Один из охранников рассёк противника одним движением, после чего тот упал. Но тут же ему в подмышку вонзили меч. Мертвецы подступали всё ближе, а мы стояли спиной к спине, готовясь к любой атаке. Смерть одного из охранников показала нам, что лучше выждать момент. На небе сгущались тучи. Не хватало ещё нам в грязи драться. Где-то сбоку послышался лязг. Стараясь особо не двигать головой, краем глаза я заметил, что нам на подмогу бежит отряд стражи. Отлично. Я вздохнул. Я спасён.

Но помимо подмоги в виде отряда стражи, из-под земли начало вылезать ещё больше нежити. Это служило сигналом для нападения. Выпад мечом в мою сторону, но я увернулся. Меч попал в одного из моих охранников.

Уже минут через пять, на площади велась битва. Вся эта суматоха сводила меня с ума. Куда смотреть, чтобы не умереть? Удары прилетали из неожиданных сторон. В большинстве случаев мне удавалось увернуться, но пару ударов мне всё же прилетели. Всё происходило так, словно время замедлилось. Прекратилось это так же внезапно, как и началось.

Земля под ногами затрещала. Прямо на моих глазах она рвалась. Длинная трещина, шириной в метров десять и в длину всей площади появилась совсем рядом от меня. Это внезапное землетрясение сбило меня с ног. Тучи продолжали сгущаться, а с неба понемногу капал дождь. В туче сверкнула молния. Потом ещё одна. И когда молния появилась там в третий раз, я отчётливо в туче увидел образ черепа, который смотрел прямо на меня.

Нет, Проклятый Синод не доберётся до меня. Я быстро поднялся и посмотрел на трещину на площади. Глубина была большой. А ещё из трещины лезли новые полчища мертвецов. Среди них я заметил и знакомые мне лица. Это были заключённые из темницы. Один за другим они вылезали прямо на площадь. Я начал всматриваться, чтобы найти среди них куда более знакомый образ.

– Не меня ищешь? – ехидно произнёс голос поблизости.

Мэрид стояла прямо за спиной. По телу пронеслись мурашки, а в мышцах появилось сильное напряжение.

– Это твоих рук дело?! – злобно процедил я, оборачиваясь к девушке.

– Ты что не слышал, Голь? Синод идёт за тобой.

После это фразы она сделала выпад кинжалом, надеясь попасть в меня. Но я успел увернуться и осмотреть Мэрид. Она изменилась. Сильно изменилась. На ней не было того платья, в котором она была в темнице. Это было что-то мне ранее невиданное. Плечи её украшали мои свечи, под которыми виднелись железные наплечники. Платье серебряного цвета украшали кости, как и броня у мертвецов.

– Это они дали тебе эту силу, Мэрид? – спросил я увернувшись от ещё одного удара. – Всё могло быть иначе, откажись ты от неё.

– Глупый регент. Моя сила куда древнее даже самого Проклятого Синода.

Каждое её движение было наполнено грацией, от чего хотелось на неё засматриваться. Но это может стоить мне жизни. Стоить мне власти, к которой я пришёл. Мы дрались друг с другом, словно танцевали под звуки битвы на фоне. Это напомнило мне о былых временах, когда я ещё и дознавателем не был. Тогда мне приходилось драться чаще.

Но нанести смертельную рану Мэрид мне не было суждено в той битве, ибо она закончилась так же внезапно, как и началась. Я снова услышал лязг, но уже какой-то другой. Это были не доспехи стражи. Это был не звук удара металла об металл. Было похоже, что кто-то тёр железо об железо. Из трещины сбоку от нас с Мэрид, начали лезть небольшие существа, конечности которых были похожи на механические.

– Мехалюди! – пролетел глаз в воздухе.

– Ты-ы-ы! – злобно прокричал я. – Предательница!

– Постой, Голь. Неужели ты действительно готов поверить в то, что я хочу убить всех в родной деревне? – быстро спросила Мэрид.

– Ты наслала мертвецов на деревню, чтобы убить нас, – с презрением произнёс я.

– Нет, Голь. Мертвецы не трогают обычных жителей. Я напала не на них, а на тебя, – опустив оружие произнесла Мэрид.

Мы осмотрелись вокруг. Мехалюди появлялись так стремительно, словно муравьи из муравейника.

– Если мы продолжим драться, то у них будет преимущество, – подойдя ко мне подметила Мэрид.

Я знал к чему она клонит. От этой мысли становилось тошно. И судя по всему, она поняла это глядя мне в глаза.

– Деревня падёт, Голь, мы должны сражаться вместе, – тихо говорила девушка.

– Это ровно до тех пор, пока мехалюди здесь. Ради деревни, – прошипел я.

Ради власти. Конечно же только ради власти. Кем мне править, если все умрут? Тем временем нежить прекратила атаковать стражу.

– Прекратить битву! – прокричал я. – У нас новая, совместная проблема – мехалюди.

Стражники быстро среагировали. У них не было возможности реагировать медленно, ведь мехалюдей становилось всё больше и больше. Мертвецы и живые дрались бок о бок, убивая мехалюдей. Эти мелкие твари были хорошо защищены из-за своих модификаций тела. Колорит сражения быстро сменился. Где-то на фоне слышались взрывы, а площадь украшали трупы не только стражников, но и новых игроков на поле.

Я абсолютно не знал, что мне делать дальше. От них сложнее защищаться. Помощь пришла откуда я её не ждал. Меня окружило несколько мертвецов, которые образовали живую… Мёртвую стену. Стену, которую не могли пробить мехалюди.

Прошла, казалось бы, бесконечность. Мэрид была поблизости, и она, в отличие от меня, неплохо справлялась. На её счету уже было несколько мехалюдей. Я взглянул в небо. Там больше не было фигуры черепа. Лишь дождь, который с каждой секундой становился всё больше и больше, перерастая в грозу. Несмотря на дождь, металлические механизмы мехалюдей продолжали работать исправно. Они хорошо подготовились, а вот мы были совсем не готовы. Из-за дождя видимость сильно ухудшилась. Это подкосило мою бдительность, и я не заметил удар, который нёсся мне прямо в голову. Нёсся до тех пор, пока Мэрид не убила того, кто меня атаковал. Я повернулся к девушке, но заметил лишь как она убегала куда-то в толпу.

– Ты куда?! – крикнул я ей вслед.

– Доверься мне, – улыбнулась девушка, и побежала дальше.

Выбора особо не было. Стена нежити вокруг меня стала ещё более плотной. Я пытался всматриваться по сторонам, чтобы не пропустить ещё один удар. Через несколько минут я увидел где-то в воздухе свет. Несколько туч разошлись, чтобы пролить солнечный свет где-то в стороне. Я начал всматриваться, и увидел парящую в воздухе фигуру. Солнечный свет освещал огромные чёрные крылья, сквозь которые прорастали чёрные розы. Огонь на свечах стал куда сильнее, а волосы буквально пылали красным пламенем. В правой руке был меч, украшенный костями и пылающий огнём.

Я быстро узнал в ней Мэрид. Её сила была поистине великой. Между нами было большое расстояние, но я чувствовал тепло её огня. Один взмах крыльев позволял пролететь ей огромное расстояние, чем она и пользовалась. Она подлетела к трещине, вставила меч у основания, и полетела вдоль. Трещина начала затягиваться, словно рана. Через минуту источник мехалюдей исчез. Мэрид приземлилась на центре площади. Она вскинула огненный меч к небу. За этим последовал истошный крик. Столп света от земли и до неба освещал всё вокруг. От Мэрид пошла волна света, которая сбила с ног большую часть мехалюдей. Потом ещё одна волна, от которой мехалюди начали сворачиваться, словно овощи на огне. И третья, заключительная волна света сожгла всех мехалюдей на площади. Дождь прекратился.

Мэрид упала на колени. Крылья и меч пропали, а волосы больше не горели. Свечи на её плечах потухли, а сама девушка опустошённая и обессиленная сидела на коленях в центре площади. Следом попадала и вся нежить. Я осмотрелся вокруг. Площадь была усыпана трупами. Люди падали на землю, радуясь тому, что выжили и теперь могут отдохнуть. Нужно было действовать. Я подошёл к Мэрид. Она всё так же сидела на коленях, смотря куда-то вниз.

– Мэрид? – позвал я девушку.

Она подняла голову, смотря мне в глаза.

– Ты арестована, за использование запрещённой магии, – начал говорить я, подставив кинжал девушке под горло, – и за то, что поставила деревню под угрозу уничтожения.

К Мэрид подошла стража. Они подхватили её за руки и потащили в темницу.

Хейст

Ночной город выглядел сегодня по-особенному чарующим. Фонари светили ярко, казалось бы сильнее обычного. Они словно провожали меня в далёкий путь, пытаясь осветить все дороги. Отсюда, с утёса, было видно даже мой дом. Так забавно называть его своим, ведь люди, жившие в нём не были даже моими родственниками. Я узнала об этом, когда случайно подслушала отца и матерь. Они ругались. Не знаю, что стало причиной их ссоры, но в какой-то момент отец стал винить в своих проблемах меня. Его не берут на работу, якобы потому, что меня подозревают в массовых кражах по деревне.

– Нужно было отказаться, когда нам принесли её! – сурово читал нотации отец. – Была бы сейчас достойная работа, а так приходится довольствоваться всякими подработками в порту. Меня уже тошнит от запаха рыбы!

Я не могла ничего с собой поделать. Ведь той воровкой была не я. Меня подставил мальчишка, который постоянно меня задирал. Но мне не верили. Конечно, если он был из более статной семьи, значит он говорил только правду. Чушь.

Я стояла на утёсе, думая о своей дальнейшей жизни. Совсем скоро я покину это место, и избавлю отца от страданий. Интересно, настоящим родителям я тоже приносила столько проблем, что они решили меня отдать другим людям? Я ведь даже не знала их имён или фамилии. Ни кем они были, ни где мой настоящий дом. Знаю только одно: где-то там далеко, живёт мой брат, который ждёт встречи со мной. Именно к нему я и решила сбежать.

Подняв с земли котомку, я в последний раз бросила взгляд на деревню, где росла. С мыслями о том, что впереди меня ждёт много неизвестного, я развернулась и пошла своей дорогой. Я решила уходить ночью, чтобы меня не успели догнать, когда заметят моё отсутствие. Хотя и были сомнения насчёт того, будут ли меня искать. Может отец пир закатит?

Мысли о том, какое было отвратительное у меня детство, прервал шорох в кустах. В кармане у меня был приготовлен небольшой нож, на случай опасности в дороге. Шорох повторился. Я медленно начала двигаться к источнику шума.

– И ты действительно пойдёшь на шум? – послышалось где-то сзади.

Я резко развернулась, выставив нож перед собой.

– А ты что тут делаешь? – презрительно спросила я.

Передо мной стоял высокий темноволосый парень. Он был выше меня на голову, и был выше некоторых взрослых.

– Ты серьёзно собиралась отбиваться этой зубочисткой? – слегка улыбнулся парень?

– Ты не ответил на мой вопрос, – подметила я.

Одним быстрым движением парень напротив достал откуда-то кинжал и направил на меня. Я сглотнула. Неужто он решил и тут мне напакостить? Но нет. Подбросив кинжал в воздух, он ухватил его за лезвие так, что рукоятка указывала прямо на меня.

– Вот, это понадёжнее будет, – не прекращая улыбаться произнёс парень.

– Зачем, Кристофер? – не доверительно прищурив глаза спросила я.

– Ну, отбиваться от опасностей. А кинжал поменьше меча будет, носить удобно и практично… – начал рассказывать парень.

– Зачем ты мне его даёшь? – продолжала спрашивать я.

– Говорю же, отбиваться от опасностей, – повторил парень.

– Это очередная подстава?

– Джейлин, я помочь хочу, – уже без улыбки сказал Кристофер.

– С чего бы тебе это мне помогать? От тебя у меня только одни неприятности. Вся деревня думает, что я воровка, а это не так. Ты подставил меня. Мне даже родители не верят, – холодно произнесла я.

– Ну они ведь не настоящие твои родители. Значит и потеря не велика.

– Вот именно. Во мне разочаровались даже не настоящие родители, – сказала я, слегка всхлипнув. – Погоди, а ты откуда знаешь?

– Да как-то у отца в таверне услышал. Какой-то пьянчуга рассказывал о том, как однажды принёс в эту деревню ребёнка с огненными волосами. Джейлин, у нас в деревне не так много людей с таким цветом волос. Да и к тому же детей, – рассказал Кристофер.

– Я уже не ребёнок. Мне шестнадцать.

Не знаю почему, но все остальные слова уже не обжигали так сильно. Теперь моей проблемой было лишь то, что меня считают ребёнком. Немного поколебавшись, я взяла кинжал, который мне протягивал Кристофер. Рукоятка была обтянута приятной тканью, которая не скользила в руке, а клинок был слегка изогнутым.

– Ну что, куда пойдём? – снова улыбаясь спросил Кристофер.

– Пойдём? – с презрительным взглядом уточнила я.

– Ну да. Кинжал же мой. Несу за него ответственность, – продолжая улыбаться ответил парень.

– Я покидаю деревню насовсем. Зачем тебе куда-то уходить?

– Мне надоело здесь. Скучно. Что может быть интересного в портовом городке? К нам не так уж и часто приплывает кто-то интересный. И не происходит ничего интересного. А ты уходишь в мир, который мне тоже хочется посмотреть, – увлечённо рассказывал Кристофер.

– Я иду не мир смотреть, – поправила я.

– А зачем тогда? Так сильно тебя расстроили родители?

– Нет. Это не твоё дело, Кристофер, – сухо ответила я.

– Как скажешь. Так что, куда пойдём? – повторил парень.

Так началось наше небольшое приключение. Кристофер, который часто меня задирал и подставлял, вызвался идти со мной. Казалось, что он говорил так искренне, но я всё время искала подвох в его словах. Наедине он оказался не таким неприятным, как когда мы были в деревне. Может это так деревня на нас действовала, может он хороший человек? Нет, мне всё равно не комфортно с ним. Как только доберёмся до ближайшего поселения, наши пути разойдутся, хочет он того или нет.

Несколько дней мы провели вместе. Одним вечерком мы устроили небольшой привал на опушке леса. Я пыталась развести костёр, а Кристофер отправился за дополнительным хворостом в лес. Сначала я пыталась сделать это путём трения палки о палку, но ничего не выходило. Тогда я начала искать огниво, которое куда-то запропастилось, из-за чего я и пыталась развести огонь палками изначально.

Осмотрев детально наш небольшой привал, я так и не смогла обнаружить огниво. Пока не заметила лёгкое поблёскивание со стороны леса. Предположив, что это может быть огниво, я направилась к нему. Но чем дальше в лес я заходила, тем дальше отдалялось поблёскивание.

И вот, сделав ещё пару шагов, я поняла, что совершила ошибку. Кинжал я оставила возле костра. Одновременно с осознанием этой мысли, я угодила в ловушку. Моя нога провалилась в небольшую ямку, и я почувствовала, как что-то втыкается мне в ступню. Яма-ловушка. Если потяну ногу вверх – получу сувенир в виде заострённых кольев в ноге.

– За ягодками пришла, дорогуша? – послышался грубый мужской голос откуда-то сбоку.

Из кустов начали появляться люди, чья нижняя часть лица была обмотана разными тряпками. Вероятно, не хотели, чтобы их лицо кто-то запоминал. У каждого было по оружию. Кто с кинжалом, кто с мечом, один даже с арбалетом был. У меня же с собой не было ничего.

Солнце медленно заходило за горизонт. В лесу так же медленно темнело. Толпа неизвестных людей окружала всё больше. Нужно придумать как от них отбиваться. Ибо чувствую, одним убийством здесь может не обойтись.

В голову пришла идея только выдернуть ногу. Медленно я попыталась, но острые колья тут же впились мне в кожу. Представив, что эти бандиты могут сделать со мной, я закрыла глаза на боль, и медленно пыталась вытащить ногу. Хоть опасность с каждой секундой была всё ближе, сделать это быстро у меня не хватило духа.

– Не пытайся сбежать, солнышко.

И хоть лицо бандита было скрыто маской, я не могла не почувствовать его отвратительную ухмылку на лице. В правой руке приближающегося бандита был кинжал, но вскоре он переложил его в левую руку, а правой начал тянуться ко мне. Стиснув зубы я продолжала вытаскивать ногу, и не могла понять, что мне было больше неприятно: этот бандит, или боль от кольев.

Когда бандит подошёл уже совсем близко, мне захотелось его ударить. Вот только как? Бить свободной ногой – означает перевести центр тяжести на ногу в ловушке, и тогда попытка освободиться будет напрасной. Удар рукой будет не настолько эффективным, ведь мой противник в разы сильнее.

Решение взялось почти спонтанно. Бандит потянулся рукой к моему лицу, непонятно зачем. И я решила укусить за руку. Но не просто за ладонь, а за место, которое соединяет кисть с предплечьем. Я вцепилась настолько сильно, насколько могла, в надежде снять кожу, но мой укус не довёл даже до кровотечения.

– Дрянь!

Мужчина в маске громко крикнул, и запросто вырвав руку из моего укуса, наградил меня пощёчиной. Удар был сильным, из-за чего я упала на землю. Положение ноги в ловушке изменилось, и один из кольев впился в ногу сильнее.

Отчаявшись, я закрыла глаза ожидая дальнейших действий от незнакомцев. Однако ждать пришлось не долго, хоть и действия были не те, о которых я думала. Рядом послышался звук выстрела из арбалета. Но я не почувствовала боли, а значит, стреляли не в меня. Открыв глаза я увидела, что один из бандитов смотрел на болт у себя в груди, а остальные, с оружием наготове, бежали куда-то в сторону.

Выстрел. Ещё один. Двое незнакомцев упали замертво. Я обернулась, и увидела Кристофера, который дрался одновременно с ещё двумя противниками. Его ловкости определённо можно было позавидовать, с чем я успешно справлялась. Один из бандитов перед смертью выронил кинжал, до которого мне удалось дотянуться из своей позиции. И поскольку Кристофер дрался на некотором расстоянии от меня, я метнула кинжал в сторону драки, надеясь попасть в кого-то, кто не Кристофер.

Я промахнулась, не попав ни в кого, но это отвлекло одного из незнакомцев, что стоило ему жизни. Теперь Кристофер остался один на один, что продлилось не долго. Небольшая полянка в лесу теперь была украшена трупами и раненой мною.

Кристофер подошёл и осмотрел ловушку. Сделав пару движений, ловушка ослабила свой хват, после чего мне удалось вытащить ногу. Парень помог мне встать, и стал моей опорой до тех пор, пока мы не дошли до лагеря. За весь путь мы не проронили ни слова. В какой-то момент мне казалось, что Кристофер начнёт меня отчитывать, и из-за чувства вины я просто молча ждала, что он первым нарушит молчание. Но когда мы рухнули у кострища, Кристофер разжёг костёр огнивом, и молчание я уже решила нарушить:

– Так оно у тебя было? – удивлённо спросила я.

– Да, я взял огниво с собой, – сказал Кристофер, подбрасывая хворост в костёр.

– Зачем? Сам же попросил развести огонь, – с обидой и болью в голосе произнесла я.

– Я… – Кристофер запнулся. – Просто хотел посмотреть, как ты справишься.

– С чем? С костром? И быть может… – в голове мелькнула безумная мысль. – Может это вообще твои дружки были?

– Что? – хмуря брови посмотрел на меня Кристофер. – Я послал своих дружков, которых сам же убил?

– То-то ты с ними так просто расправился.

– Знаешь, когда двое отправляются в путешествие, один всегда будет опытнее другого. И в этом случае опытнее был я.

На глазах наворачивались слёзы, верить Кристоферу не хотелось.

– Почему, Кристофер? – сквозь слёзы проговорила я. – Почему ты меня всегда подставлял? У тебя хватило смелости убить тех людей в лесу, но не хватало смелости признавать свою вину.

– Ты права, Джейлин, мне не хватало смелости, – парень перевёл взгляд на огонь. – Но не признать вину, а признать то, что мне хотелось стать твоим другом.

Я не знала, как реагировать на его слова. Разве что разрыдалась.

– Прости, я не думал, что это приведёт к твоим страданием, – попытался оправдаться Кристофер.

– Нога болит, дурак, – пробубнила я.

Кристофер тут же начал копошиться. Сначала он осмотрел ногу, а потом начал искать что-то у себя в вещах. Через несколько минут он чем-то обработал мне рану.

– Было неразумно пытаться выдернуть ногу, – отчитал парень.

– Было неразумно забирать с собой огниво, – парировала я.

– Я перевязал и обеззаразил ногу, но нужно найти нормального врача и показать ему. Тут недалеко есть небольшое поселение, но нужно будет сделать небольшой крюк, – сказал парень, складывая вещи обратно к себе.

– Рядом? Я думала, до ближайшего поселения ещё неделя пути, – удивилась я.

– Да, рядом, там часто останавливаются купцы, по дороге в нашу деревню, – объяснил парень и добавил улыбнувшись, – не всем же ночевать у опушки леса.

Наутро мы быстро собрались, и медленно пошли в сторону поселения. Медленно, потому что приходилось опираться на Кристофера, так как самой ходить было невыносимо больно. Всю дорогу я обдумывала события вчерашнего вечера. Эти игры Кристофера не приведут ни к чему хорошему. Возможно, из-за травмы ноги придётся побыть с ним дольше, чем казалось, ведь самой передвигаться сейчас трудно. Его слова не давали мне покоя. Зачем всё это время он хотел стать моим другом? Тем более, что из-за его действий всегда доставалось мне. Он же целенаправленно вредил мне, а сейчас помогает. Возможно, в этот раз он решил перейти на новый уровень. Вон, нога уже ранена. Что же будет дальше?

Ко второй половине дня мы добрались до поселения. Оно действительно было небольшим, я бы даже сказала очень маленьким. На улице было не очень людно, чего не скажешь о таверне, в которой Кристофер решил остановиться. Оставив сидеть меня за одним из столиков, он пошёл к трактирщику. Мне ничего не оставалось, кроме как сидеть и разглядывать посетителей. В общем и целом, сильных различий не было. Одежды у них были похожего цвета, внешне тоже не шибко отличались. Но приятным они мало чем выделялись. В основном либо какие-то пьянчуги, либо подозрительные личности, что также осматривали других посетителей.

Смотря по сторонам, взгляд пал на вещи рядом. Вещи Кристофера. Рыться я в них не собиралась. Тем более в таком людном месте. Хотела бы – сделала бы это в лесу. Внимание привлекла аккуратно пришитая бирка его сумки – «Кристофер Хейст». Надо же тайком сбежать с деревни и оставить бирку с именем на вещах. Не самая разумная идея. Тем временем Кристофер вернулся с двумя кружками и сел рядом.

– Я заказал нам комнату, – отпивая произнёс парень.

– Комнату? – вскинув бровь спросила я.

– Да, туда придёт врач, который осмотрит тебя и скажет, сможем ли мы двигаться дальше, – объяснил Кристофер.

– Что это? – спросила я указывая на кружку рядом.

– Эль, – коротко ответил Кристофер. – Никогда не пробовала?

– Нет, – немного замявшись ответила я.

Я сделала небольшой глоток и невольно улыбнулось. Неожиданно сладко. Сделав ещё пару глотков, сладость сменилась на горечь, что не изменило моего мнения о напитке. Быстро осушив кружку, я поставила её рядом, громко выдохнув. Заметив удивлённый взгляд Кристофера, я спросила:

– Что?

– Да нет, ничего, – медленно попивая ответил парень.

– А когда должен прийти врач? – поинтересовалась я.

– Через пару часов.

– Не поможешь подняться в комнату? Что-то мне не уютно среди всех этих посетителей, – попросила я.

– Да, конечно, – коротко ответил парень, отставляя в сторону недопитый эль.

Опираясь на Кристофера, я заметила, что держаться было тяжелее обычного. Странное местечко. Пока мы поднимались на второй этаж к жилым комнатам, я обдумывала дальнейшие планы. Думать тоже было немного тяжелее обычного. Глаза невольно закрывались, хоть мы только поднялись на второй этаж.

Внезапно, снизу послышался шум. Перед глазами всё плыло. Какой-то толчок сзади повалил нас с Кристофером на пол. Я ничего не видела, но слышала чьи-то слова:

– Ну что, мальчишка, не думал, что кто-то узнает?

За вопросом послышался глухой звук удара.

– Кристофер, где украденная диадема? – продолжал спрашивать незнакомец.

Я перевернулась, чтобы посмотреть, что происходит. Кристофера держало двое мужчин. Третий стоял рядом и задавал вопросы, и бил Кристофера, потому что тот не отвечал. Этот человек заметил, что я подаю признаки жизни, и схватил меня за волосы.

– Диадема, Кристофер, – повторил мужчина.

Я не слышала, что Кристофер ответил, но это явно разозлило мужчину. Ведь потом последовал ещё один удар, но уже мне по лицу.

Танец эквилибриста

Совершая исключительно элегантные движения смычком, в глазах девушки то и дело, что загорался огонь. Все так следили за её руками, что мало кто замечал исходящую от девушки теплоту. Её ладони были худы, но не бледны, как у большинства аристократов. Кожа её имела приятный персиковый оттенок, и это даже при том, что мерцающие огни свечей находились в постоянном танце, придавая местной атмосфере особой пикантности.

Многие люди пришли сюда не только насладиться приятной мелодией, но и посмотреть на чудачку, что не могла просто мирно стоять, пока играет на скрипке. В постоянном танце находились не только руки, что вели смычок в нужном направлении, но и ноги, которым тоже хотелось плясать. Каждое движение, каждая взятая нота словно останавливала время на мгновение, что давало вдоволь насладиться каждым издаваемым звуком. Ощущение, осознание, осязание времени пропадало так часто, что люди ещё долго помнили этот вечер.

Гулкий звук аплодисментов сорвался с рук множества восторженных посетителей. Гулкий звук аплодисментов превращался в неловкую звуковую паузу. Ну всё, хватит, все уже поняли, что вечер был прекрасным и вам всё понравилось. Давайте, расходитесь.

Девушка сошла со сцены и пошла в сторону зоны для остальных актёров театра. Лицо её озаряла лёгкая улыбка, а по лицу стекали капельки пота. Я же времени зря не терял. Без особых усилий я смог протиснуться через толпу, однако это всё же заняло у меня какое-то время, из-за чего я потерял девушку из вида. К счастью, я знал куда мне нужно идти, поскольку в театре я был не впервые.

Дверь в комнату актёров театра всегда закрывалась на ключ, чтобы всякие фанатики не мешали актёрам приводить себя в порядок. Уже и сейчас по шуму в коридоре можно было понять, что люди идут сюда. Быстро постучав в деревянную дверь, я начал поправлять одежду. Волнительно всё же.

Дверь отворилась быстро. Предо мной стояла девушка в красивом чёрно-красном платье. Её серые глаза быстро нашли мои, и как только наши взгляды встретились, девушка схватила меня воротник и затащила в комнатку, заперев за мной дверь.

– Госпожа…

Но не суждено было мне продолжить говорить. Её алые губы тут же коснулись моих, а я начал таять в её поцелуе. В какой-то степени даже буквально, ибо с каждой секундой здесь становилось всё жарче и жарче.

Как я и предполагал, к комнатке добрались уже и фанатики, которые тут же бесцеремонно начали стучать в дверь. Шум по ту сторону двери становился всё громче. Люди топтались, обсуждали шоу, что-то выкрикивали.

– Я готов вечность слушать вашу музыку, госпожа! – выкрикнул один из фанатиков.

О, несчастный. Он готов вечность слушать, а у меня есть привилегия куда поболее грандиознее. Я вечность буду наслаждаться девушкой, что распалила огонь в моём сердце, и сейчас продолжала его только разжигать ещё больше.

Спустя некоторое время, фанатики начали успокаиваться и уходить. Это было нам на руку, ведь теперь нам не нужно беззвучно стоять в одном положении, ожидая пока все уйдут, чтобы мы могли вдоволь насладиться друг другом. Но поцелуй внезапно прервался.

– Ты уже поговорил с родителями?

Эту тему мне не хотелось сегодня поднимать.

– С тех пор, как их забрали, мне не давали возможность повидаться, – тихо произнёс я.

– Но почему? – девушка немного отстранилась. – Ты же военнослужащий, разве они не могут пойти тебе навстречу?

– Они не хотят, чтобы я хоть как-то влиял на дело. Я же заинтересованная сторона, и звание тут не играет роли.

– Тебе не кажется, что кто-то нарочно… – девушка не договорила.

Нарочно прервал наш разговор? Верно. Её фразу оборвал стук в дверь. На этот раз более уверенный и увесистый, чем стучали до этого. Я услышал лишь шёпотом «Надо открыть», и не успел ничего предпринять. Дверь отворилась.

– О-о-о, госпожа…

– Мистер Геллиас? – в этот раз эстафету прерывания взял я.

– Приветствую вас, мой юный друг, – мужчина расплылся в улыбке и протянул мне руку.

Я не смел игнорировать этот жест и пожал ему руку в ответ.

– Как успехи в расследовании вашего дела? – сразу решил поинтересоваться внезапный гость.

– По документам дело не моё, а меня отстранили, как заинтересованное лицо, – со вздохом ответил я.

– Ох, соболезную. Надеюсь услышать хорошие вести в скором времени, – произнёс мужчина и повернулся к девушке. – Вот как для вас, например.

Мистер Геллиас из-за спины вытащил футляр, чуть более полуметра в длину. По его форме с изгибами легко было догадаться что там лежит. Быстрыми движениями, нежданный гость отворил футляр и достал оттуда скрипку чёрного цвета.

– Специально сделанная под ваши утончённые руки, – с улыбкой протянул внезапный подарок незваный гость.

– Но я же… – на лице у девушке застыла эмоция, что-то среднее между удивлением и восхищением. – Я всего первый день выступаю.

– Вы первый день выступали на сцене. Я слышал и видел ваши выступления на городской площади до этого. Эта скрипка сделана профессионалами своего дела, ни у одного артиста в нашей деревушке нет такой, – с улыбкой продолжал говорить мистер Геллиас.

– А почему она чёрная? – не удержался я.

– Дерево, из которого она была изготовлена, было обожжено и покрыто маслом нашего производства. Масло обладает живительными свойствами и укрепляет древесину. А дополнительный обжиг создал несколько трещин, что позволит вам ещё более виртуозно исполнять музыку на сим инструменте.

– Я и не знаю, что сказать, мистер Геллиас, – растеряно проговорила девушка.

– Вам и не надо ничего говорить. Играйте. Творите, – мистер Геллиас посмотрел в глаза всем собеседникам и добавил, – а я откланяюсь. Дела не ждут. Всего хорошего.

После ухода мистера Геллиаса, в комнатке повисла тишина. Я навсегда запомнил это чувство растерянности, что постигло меня сейчас. Обожжённая скрипка? Что это за бред? Почему она открыла дверь именно сейчас? Она ждала его? Эти вопросы так и остались в моей голове. После выступления мы прошлись по ночной деревушке и разошлись по домам. Однако, я пошёл не домой. Место, в котором тебя никто не ждёт не хотелось называть домом. Поэтому я пошёл на работу.

В здании отдела детективного бюро было мало людей. Оно и не удивительно, ведь время на дворе было за полночь уже. Оставались либо особые трудоголики, либо те, кому идти было некуда. Как и мне.

Браться за дело родителей мне запретили. Вообще мне пытались дать временный отпуск, чтобы я не искушал себя каждый раз подобраться к делу поближе, но я настоял на своём и остался. Я продолжал работать над открытыми делами, но сегодня я пришёл не для того, чтобы попытаться разобраться в очередной краже. Я решил чуть подробнее изучить информацию про мистера Геллиаса.

В отделе хранения информации были карточки на всех жителей деревни. Доступ у меня был круглосуточный. Мне его как раз недавно выдали. Церкви нравится моя целеустремлённость и моё упорство.

В отделе хранения информации было не сложно найти фамилию Геллиас. Один из древнейших родов этой деревни, чуть ли не со времён её основания. В карточке мистера Геллиаса была вся информация, которую и так знал каждый житель нашей деревни. Однако, я заметил упоминание некого Освальда Геллиаса, о котором ранее никогда не слышал. Возле имени Освальда красовался номер его дела, чтобы можно было его легко найти, если оно не лежит в одном месте со всеми членами семьи.

Дело Освальда лежало в одном ящике с делом о Голубой Крови. Я помню, как нам о нём рассказывали старшие по званию. Дознаватель Девос чуть не погиб тогда. Это дело про вирус, что постепенно, очень медленно, разъедает рассудок. Его пытались распространить совсем недавно, однако нашему департаменту удалось это предотвратить. Тогда пострадало много людей, среди которых и был Освальд Геллиас. Его разум был замутнён, но наши врачи смогли привести его в стабильное состояние, но в то же время, его разум находился и находится в крайне расшатанном состоянии. Его поселили в домик отдельно, где он пытается жить обычной жизнью, а время от времени к нему заглядывает стража под разными предлогами, чтобы убедиться, что у него всё в порядке. Освальда держали в деревне под присмотром только потому, что для нейтрализации действия яда нужна кровь близкого родственника. У Освальда остался только его брат, который тоже проживал в нашей деревне.

В остальном же мистер Геллиас оказался чист. Больше делать здесь было нечего. Собравшись с мыслями, я всё же решился отправиться в место, которое называл домом.

На улице была тёплая погода, хоть в скором времени и должны наступить холода. Свежий тёплый воздух наполнял мои лёгкие, а взгляд был устремлён в небо, к звёздам. Я шёл и смотрел, в надежде увидеть в небе ответы на мои вопросы. Интересно, как люди с верховенствующих должностей пришли ко всему тому, что они имеют? Сомневались ли когда-нибудь в своих решениях судьи? Жалели ли о своих поступках палачи? Где набрались уверенности и непоколебимости дознаватели? Эти и сотни других вопросов так и навсегда оставались у меня в голове, а я плавно перешёл в новый день.

На работе дел особо не было. Всю бюрократическую волокиту я закончил ещё до обеда, чем и решил воспользоваться, поэтому решительным шагом я направился в наш парк. Сюда, в основном, приходили старики. Им торопиться было уже некуда, поэтому они могут позволить себе хоть весь день тут просидеть, у меня же в запасе было всего пару часов.

Подул ветер. Этот лёгкий поток воздуха сорвал несколько пожелтевших листьев с деревьев и понёс их за собой куда-то вдаль. Засмотревшись на листья, я невольно погряз в размышлениях о вчерашнем вечере. Ну подарил мистер Геллиас скрипку моей даме, и что с того? Она ведь моя дама, она ведь не станет вешаться ему на шею. Людям свойственно делать подарки. Тем более, мы планируем сыграть свадьбу. Вот только…

– Не ожидала увидеть знакомое лицо в парке в рабочее время, – прозвучал голос откуда-то сзади.

– Приятно, что вы узнаёте мой затылок, мадам Рентари, – произнёс я не оборачиваясь, – будь у меня доступ к бо́льшему количеству нераскрытых дел, я бы не бродил бесцельно в парке.

– Не пытайся ухватиться за всё сразу, мальчик, – в голосе мадам Рентари слышалась улыбка. – У тебя есть амбиции и все черты характера, которые позволили бы тебе не только работать над делом твоих родителей, но и полностью руководить следствием. Но тебе ещё нужно учиться.

После этих слов я обернулся.

– Когда дознаватель Девос оказался отравлен Голубой Кровью, вы взяли на себя всё расследование. И благодаря вам дознаватель жив. А что будет с моими родителями, если я буду просто ждать в стороне? Вдруг с ними что-то случится? Я ведь не видел их с момента задержания.

– Когда дознаватель Девос чуть не погиб, – голос женщины немного дрогнул, – я хотела собственноручно убить каждого причастного. Но мы оба знаем, что церковь не позволит вести дела таким образом.

– Поэтому вы покинули церковь?

– Нет, – снова с улыбкой говорила мадам Рентари, – церковь предложила мне повышение после этого дела. Но я отказалась и ушла.

На лице мадам Рентари по-прежнему была лёгкая улыбка, но взгляд её был устремлён куда-то вниз.

– Я поняла, что у меня будет больше власти. У меня будет возможность всем отомстить, и даже доказать, что всё это законно. Только представь, какая власть была бы в моих руках – оправдать месть законом, – женщина снова смотрела на меня.

– То есть получить ту же власть, что сейчас имеет ваш муж, дознаватель Девос? – уточнил я. – Мне не очень понятно, к чему вы клоните.

– Когда я бралась за то дело, я не знала к каким мыслям и эмоциям меня это приведёт. Сейчас перед тобой стоит человек, который пережил похожую с твоей ситуацию. И я бы не хотела, чтобы ты продолжал пытаться ухватиться за это дело.

– Вы пришли в парк для того, чтобы сказать мне о том, чтобы я не брался за дело, к которому меня и без того не подпускают? – со скепсисом спросил я.

– Нет, мальчик, я пришла сюда потому, что знаю, как можно ускорить расследование.

Сердце в груди забилось быстрее. Мадам Рентари достала свёрток из кармана.

– Здесь лежит кое-что способное ускорить процесс. Найди как применить это, и вскоре всё изменится.

Женщина протянула руку, а я тут же забрал свёрток. Я смотрел на него, словно заколдованный.

– Что там такое? – спросил я с опаской не отводя взгляд.

– Если бы мы могли так просто получить ответы на все вопросы, ваш отдел бы уже не существовал.

Когда я поднял голову, чтобы задать очередной вопрос мадам Рентари, её уже не было. Осмотревшись по сторонам, я и вовсе понял, что один сейчас в парке. Чем не искушение прямо тут глянуть что в свёртке?

В спешке я разворачивал свёрток, пытаясь предугадать, как он может повлиять на дело, а развернув его я понял. Да! Это действительно может изменить ситуацию. Если картина выстроилась в моей голове верно, то в скором времени я смогу получить долгожданное благословление от родителей, без которого браки в нашей деревне не считаются действительными.

Я всё смотрел на свёрток, пока в поле моего зрения не оказалось что-то светящееся. Рядом пролетела бабочка, от крыльев которой отскакивали искры. Внимательно я следил за тем, как летит это чудо, и заметил в воздухе много таких же бабочек. Все они неспешно летали оставляя за собой искры. Эта картина завораживала настолько, что у меня понемногу начинала кружиться голова. Невольно я протянул руку вперёд, чтобы убедиться в этом, но случайно коснулся пролетающей мимо бабочки. Искры от крылышек перескочили на мой плащ, который тут же загорелся. Не долго думая я сбросил с себя плащ и начал тушить его ногами, но огонь уже перескочил и на пожелтевшие листья, что украшали этот парк.

Прошло всего пару мгновений, а огонь уже, казалось бы, был повсюду. Осенний парк быстро превращался из оранжевого сада красоты в красную галерею уничтожения. Деревья, кусты, лавочки – вмиг покрывались красным огнём. Озарённый красотой этого ужасного события, я стоял и смотрел на то, как горит парк. Помочь ему я уже никак не мог, в одиночку я ничего не потушу. Скорее всего из деревни уже увидели пожар, поэтому мне остаётся только уходить отсюда как можно скорее.

Крепко сжимая свёрток в руке, я бежал из парка наиболее безопасными путями. Парку я не помогу, а вот решить ситуацию с делом родителей могу. Сейчас всё зависит только от того, как скоро я доберусь до департамента. Это было странное ощущение. Всё происходящее не фоне начало мутнеть и сливаться в один цвет. Я бежал в сторону деревни, а этот цвет пытался поглотить меня. Чем быстрее я бежал, тем дальше казалась деревня. Происходящее всё больше и больше походило на сон, из которого я не мог вырваться. В какой-то момент я разогнался так, что уже не мог отследить касаются ли мои ноги земли. Это и стало моей ошибкой, ведь из-за этого я за что-то перецепился и упал лицом в землю. Перевернувшись на спину, я наблюдал как красный цвет заполонял всё вокруг, но обходил меня стороной. Моя первая попытка встать быстро провалилась. Голова кружилась, а ноги не держали. Что-то странное происходило вокруг, а я отключился.

***

– Стабилизировать ситуацию до конца не выйдет, сами понимаете, – говорила владелица неизвестного мне голоса.

– Церковь идёт навстречу. В будущем мы бы хотели видеть его в роли дознавателя, – произнёс владелец уже мужского голоса.

Я не смог определить участников диалога, а увидеть лица с первого раза не вышло. С трудом я открыл глаза, но рядом уже был только один человек.

– А, вы проснулись, – слегка писклявым голосом произнесла девушка рядом.

Я попытался приподняться, но почувствовал обжигающую боль в груди.

– Не пытайтесь вставать. Какое-то время вас будут беспокоить боли в мышцах…

– Я не боюсь боли, – не дал я договорить врачу.

– А вот ваш мозг так не думает. Вы будете испытывать чувство боли даже если боли быть не должно.

Женщина пододвинула стул к моей койке и села.

– Вас отравили Голубой Кровью. Это новый яд, действие которого полностью нейтрализовать пока не удавалось ранее, а…

– Кровь родственников должна помочь, – снова перебил я.

Женщина печально улыбнулась и вздохнула.

– Кровь родственников может только поддерживать жизнь вашего организма.

– Поддерживать – не значит вылечить?

– Верно. Видимо, ясность ума уже возвращается к вам.

– Мой ум был ясным и до этого, – начал возражать я.

– Вы, вроде как, не впервые услышали об этом яде. Должны знать, что он искажает ваше восприятие и понемногу будет разрушать вашу психику, – продолжала рассказывать врач.

– Но церковь заинтересована в том, чтобы это не произошло?

– Похоже, кто-то пришёл в сознание раньше, чем дал об этом знать, – улыбнулась врач. – Всё верно. Дознаватель Девос просил передать, что в свете последних событий вам будут позволять видеться с родителями. Знакомые образы помогут вам не сходить с ума.

Как только речь зашла о родителях, меня словно ударили током. Улика, у меня была улика!

– А что с моими вещами? – осматриваясь по сторонам поинтересовался я.

– Мне казалось, вы иначе будете реагировать на эту новость. Видимо, яд на вас так влияет. Ваши вещи у дознавателя Девоса.

– Почему?

– Вас отравили. Когда вас нашли, в руках вы держали склянку с ядом. Необходимо было изъять вещи, на которые мог попасть яд, чтобы он не мог распространиться. Вы порезались, когда упали.

Яд в склянке? Но мадам Рентари дала мне не склянку, там было что-то другое. Но что?

– Что-то не так?

Похоже, моё задумчивое выражение лица несколько смутило мою собеседницу.

– Нет, ничего, – солгал я.

Мадам Рентари передала мне вещь. Она действительно дала мне склянку с ядом, или там было что-то другое? Если там было что-то другое, то оно сейчас у дознавателя Девоса, у её мужа.

– В таком случае, я оставлю вас отдыхать, – произнесла врач, после чего встала и ушла.

В палате никого не было. Это такое стечение обстоятельств, или палату выделили специально для меня? Ладно, не важно. Нет времени отдыхать. У моей койки стояла вешалка с новым плащом, и тумбочка, на которой была новая одежда. Встать было и правда не так просто, поначалу болью отдавало чуть ли не в каждую частичку моего тела, но мне удалось превозмочь. Нужно встретиться с родителями, получить благословление и обрадовать любимую. А так же поговорить с дознавателем Девосом о том, что произошло. Нужно выяснить был ли пожар в парке. Если так, то меня могли отравить ещё до встречи с мадам Рентари.

Надевая плащ я обдумывал слова, которые услышал, когда только пришёл в сознание. Церковь отметила меня. Они заинтересованы во мне. На что руководство готово пойти, чтобы я всё же стал дознавателем?

Выйдя из палаты меня тут же перехватила врач.

– Уже покидаете нас? Вам стоило бы отлежаться ещё какое-то время.

– Кажется, вы сказали, что я могу теперь видеться с родителями? Не хочу терять времени.

– В таком случае я сразу отдам вам лекарство.

Об этом я как-то не подумал.

– Вот, тут уже задействована кровь ваших родителей, – произнесла врач протягивая мне склянки.

– И как часто его принимать?

– В идеале чуть ли не ежечасно. Но у вас нет столько родственников, чтобы позволить себе такую роскошь, насколько мне известно. Принимайте, как почувствуете, что что-то идёт не так.

Любопытно получается. Моя психика теперь под угрозой, а всё, что я могу – это только поддерживать её стабильность. И меня спокойно выпускают из больницы. Есть вероятность того, что я могу слететь с катушек в любой момент, а мне даже выдали мой значок для пропуска в наш департамент.

С этими мыслями я и пошёл в департамент. В теории, уже сегодня я могу получить благословление от родителей, после этого церковь сможет утвердить наш брак. Интересно, как стоит преподнести эту новость…

– А, уже вернулся, – прервал мои размышления голос сбоку.

Почему меня постоянно перебивают?

– От меня не избавиться так просто, – сказал я, не оборачиваясь на голос сослуживца.

– Погоди, тебе тут письмо.

– Нет времени, у меня встреча.

Хоть от самого короля, мне сейчас не до этого. Одержимый мыслями о встрече, я шёл к камерам просто по инерции.

– Пожалуйста, оставьте свои вещи снаружи, – обратился ко мне стражник.

– Простите? – переспросил я.

– В эту камеру запрещено проносить посторонние предметы, – проговорил мужчина смотря мне прямо в глаза.

– У меня только мой значок и лекарство.

– Пожалуйста, оставьте их тут, – повторил стражник.

– Это лекарство мне необходимо постоянно держать при себе, – начал я объяснять, – иначе мне не поздоровится. А потом и вам не поздоровится.

– Господин Девос приказал оставлять снаружи все вещи, – настаивал стражник.

– Господин Девос вообще-то… – начал было я.

– А что Господин Девос? – послышалось с другого конца коридора.

О, замечательно, он тут. Уж он-то сможет объяснить этому никчёмному охраннику почему я прав. Странно вообще, что он смог расслышать наш разговор, а мы смогли услышать его. В камерах, что находились тут, нередко пытали заключённых, поэтому тут то и дело играла музыка боли.

– Как вы себя чувствуете? Быстро вас выписали, – обратился ко мне дознаватель.

– Я бы чувствовал себя прекраснее, если бы меня пропустили с моим лекарством, – приподняв нос сказал я.

– Ну вы же знаете правила.

– Господин Девос, без этого лекарства моё здоровье под угрозой, – настаивал я.

– Это будет вам напоминанием о том, что время вашей встречи ограничено, – произнёс дознаватель и протянул руку, – давайте ваше лекарство.

С ним я спорить уже не мог. Пришлось отдать свои вещи и зайти в камеру. В камере было светло.

– Сынок! – сорвалось с губ женщины преклонного возраста.

Она попыталась встать из-за стола, но забыла о кандалах, которые её сдерживали. Да уж, даже встать заключённые не могут по собственному желанию. Рядом сидел отец, который спокойно смотрел на меня.

– Наконец-то свиделись, сынок, – холодно произнёс отец.

Я знал о его негодовании. Надеюсь, нашим разговором я смогу от него избавиться.

– Привет, мам, пап, – сказал я сажаясь за стол.

Я взял за руки маму.

– Такой бледный, – её глаза бегали из стороны в сторону, рассматривая меня всего, – совсем заработался?

– Уж так заработался, что про родных отца и мать забыл, – сказал папа слегка отодвинувшись.

Я просто сидел и смотрел ему в глаза, ожидая какой-то реакции. Но он смотрел не отводя взгляда.

– Думай о чём говоришь, – сказала мать, – мы же столько не виделись.

– Меня не допускают к делу, как заинтересованное лицо, – произнёс я, продолжая смотреть на отца.

– Тоже мне заинтересованное лицо. Чем ты так был заинтересован? Уж я-то думал, что родной сын сможет вытащить отсюда, сможет во всём разобраться.

– Сейчас главное, что мы снова вместе, – сказала мать, поглаживая мою руку.

Она это сказала, но не отрицает слова, сказанные отцом?

– Как ты вообще? – полушёпотом спросила мать.

– Жениться надумал, – кратко ответил я.

Глаза матери и отца округлились.

– Ты что, до сих пор с той… – голос отца теперь звучал ещё более недовольно.

– Да, мы всё уже обдумали.

– Я говорю вам нет, – твёрдо настоял на своём отец.

– Да про их семью такие слухи ходят, что вообще лучше подальше от них всех держаться. Мы думали, вы больше не будете вместе, – добавила мать.

Мать немного отодвинулась, освободив мои ладони.

– Про меня тоже будут слухи ходить. Когда звание получу.

– Я так и знал, что эта служба до добра тебя не доведёт, – продолжал ворчать отец.

В комнате как-то начало становиться душно.

– Я помог многим людям, – начал говорить я, смотря на свои ладони, – и мои труды не остались незамеченными.

– Твои родители остались незамеченными, – не останавливался негодовать отец.

– Я. Каждый день. Думал о том. Как бы мне. Попасть сюда, – зло процедил я сквозь зубы.

Матерь попыталась снова взять меня за ладони, но я быстро спрятал их в карман.

– Меня уже допускают к вам, а значит не исключено, что я смогу хоть как-то повлиять на дело.

Я уже не смотрел ни на отца, ни на матерь, а просто смотрел на ржавый стол. Зачем делать такие душные камеры?

– Первым делом, я пришёл сюда, к вам, ради того, чтобы вы осуждали меня?

Они бы явно перестали осуждать меня, будь у меня статус выше. Статус, да. Я думал об этом и тёр значок в кармане. Значок? Разве его не должны были тоже забрать?

– Нам тоже было нелегко… – начала объясняться матерь.

– Вы просто сидели в камере! – сорвался я.

В висках стрельнуло, а я ударил руками по столу. Теперь в их глазах читался страх. Уже не осуждение. Значит, вот так просто можно поменять эмоцию человеку? Испугать?

На лбу начали появляться капельки пота. Здесь стало очень жарко, но меня пробрала дрожь. Мне бы лекарство. Нужно достать лекарство. Я встал и повернулся к двери. Подняв руку, чтобы постучать, я почувствовал острую боль в затылке. Нужно действовать быстрее.

Дверь всегда запиралась снаружи, чтобы узники не могли выбрать отсюда даже если найдут как избавиться от кандалов. На мой стук стража снаружи не реагировала.

– Открывай!

Но дверь так и не открылась. Что это? Предательство? Не важно. Пока не важно, нужно решить, что делать дальше.

– Снова нас бросаешь? – послышалось сзади.

Отец ничего не понимает. Они оба ничего не понимают. Голубая Кровь может убить их сына у них же на глазах, а они будут сидеть и дальше бухтеть? Уж так ли мне нужно их отсюда спасать? Уж не проще ли мне было бы, без их нареканий? Я обернулся, чтобы посмотреть на отца. Я смотрел на него и вглядывался, словно пытаясь найти ответ на свой вопрос.

Боль с затылка переходила на спину. А что если они откажутся делиться кровью? Что если они настолько не захотят свадьбы, что пойдут на такой шаг? Уж не было бы мне проще, если их кровь будет для меня в свободном доступе?

– Давай, решайся, – произнёс кто-то.

Кто это был? Отец ничего не говорил, рот матери тоже был закрытым. Кто-то вообще что-то говорил?

– На что, сынок? – спросила матерь.

Это был мой голос? Важно ли это сейчас? Сейчас важнее то, какое решение я приму. Мой взгляд метался по всей камере, в надежде увидеть что-то, что поможет мне решить мою текущую проблему.

Пока я не вспомнил, что в кармане у меня мой значок. Цельный, сделанный из метала и с острыми углами. Этот значок был символом, олицетворением порядка, которому я должен придерживаться. Каждый должен его придерживаться, чтобы жить в безопасности и мире. Хотя кто его знает, что этот порядок из себя вообще представляет? Только вышестоящие по должности. Приблизившись к церкви ближе, можно будет узнать ответы на многие вопросы, что так долго меня терзают. Но я не смогу к ним приблизиться будучи мёртвым. Мне нужна кровь.

Я опустил руку в карман. Сколько я вот так уже стою? Пальцы обхватили значок. Пару секунд или вечность? Я высунул руку так, что рукав скрывал мою ладонь. Пару секунд на жертву, чтобы узнать ответы, или сдаться и умереть сейчас? Один шаг навстречу будущему, или один шаг навстречу к смерти? Глаза матери блестели, словно она понимала к чему ведёт ход моих мыслей. Она уже многое понимает. Ей уже не нужны ответы на её вопросы.

Я скинул плащ и подойдя к отцу схватил его за волосы, и ударил значком в шею. Конечно, это был не нож, поэтому пришлось пару раз ударить да надавить хорошенько, чтобы кровь полилась из его горла. Каждый замах отдавал болью то в руку, то в ногу, то в голову.

Мать истошно закричала, а отец лишь в ужасе хрипел. Мать пыталась вырваться из кандалов, но те были крепко приделаны к столу. Кровь с горла отца начала стекать вниз, нельзя было терять времени, и я начал её пить.

Но и о матери нельзя забывать. Её нужно было успокоить. Мне не хотелось её мучать так, как отца, поэтому я закрыл глаза, и представил, что все звуки издаются из других камер. Через минуту я открыл глаза. Шея матери была красная от крови, которую я вскоре тоже начал пить.

Через несколько минут начало приходить облегчение. Мышцы понемногу расслаблялись, а боль проходила. И зачем тогда лекарство, если можно просто пить кровь? Вместе с облегчением приходило и осознание того, что рано или поздно отсюда мне придётся выйти, а там за дверью строит стражник.

Я снова накинул плащ. Окровавленный значок я спрятал в карман, и направился к двери. Нужно скинуть ответственность за случившееся на кого-нибудь другого. Да, тот невежда, что по ту сторону двери, что не хотел пускать меня с лекарством, пусть он поплатится. Левой рукой я снова сжал значок в кармане, а правой рукой снова постучал в железную дверь. Стоило мне только прикоснуться к металлу, как дверь отворилась, словно она и вовсе не была заперта.

Не спеша я сделал небольшой шаг вперёд, чтобы боковым зрением можно было оценить ситуацию. Стражника не было, однако справа стоял дознаватель Девос, и, скрестив руки на груди, упирался спиной в стену.

– Похоже, стоило оставить вам лекарство, – слегка повернув голову в мою сторону, молвил дознаватель.

Я продолжал стоять на месте и всё ещё сжимал значок. Но он мне бы не помог. Дознаватель Девос был вооружён.

– Просто закройте за собой дверь, и идите заниматься своими делами, словно ничего не произошло. Мы разберёмся, – безразлично проговорил мужчина.

И не ничего больше объяснив, дознаватель Девос ушёл. То есть мне это спускают с рук? Вот так просто? Из-за Голубой Крови?

Нужно было обдумать дальнейшие действия. Выпитого объёма крови должно хватить дольше, чем лекарство, но нужно будет сделать переливание крови из трупов, иначе это всё было зря. У меня на столе было дело про одно каннибала, который умеет искусно проворачивать подобные вещи. Дело его я ещё не закрыл, чем стоит воспользоваться.

Но поиск информации пришлось отложить. На столе у меня лежало письмо, о котором мне говорили до встречи с родителями, когда я пришёл сюда. На письме была печатка с изображением розы и двух крыльев – письмо от любимой. Быстро вскрыв конверт, я начал изучать содержимое.

«Здравствуй. Пишу тебе на работу, потому что знаю, что дома у себя ты вряд ли будешь. Сегодня вечером нам с тобой нужно будет поговорить о вещах, которые будут не по душе ни тебе, ни мне. Очень важно, чтобы ты пришёл, потому что другой возможности у нас может и не быть. Приходи к закату на склон, что за парком. Я буду у дерева.»

И снизу после текста была подпись с инициалами «А. М.». Она что, думала, что я не пойму от кого это письмо? Я знал, что это она, потому что никто другой из её семьи мне бы не написал.

Я взглянул в окно. Чтобы успеть вовремя – мне нужно выдвигаться прямо сейчас, поэтому я решил не медлить. Погода с каждым днём становилась всё омерзительнее. Холода приближались всё стремительнее. Чем ближе я подходил к парку, тем темнее становилось небо. Парк тоже был очень тёмным. Уже не было жёлтых листьев, что совсем недавно разлетались от дуновения ветра. Только обугленные деревья и обожжённый булыжник под ногами. Значит пожар был, мне не привиделось это. Интересно, а живительное масло, которым смазывалась скрипка, которую подарил мистер Геллиас, сможет залечить эти деревья? Вернётся ли парк в прежнее своё состояние?

Помимо парка я обдумывал и содержимое письма. Крайне тревожное ощущение, но возможно, оно пройдёт, когда я расскажу, что наша свадьба больше не зависит от моих родителей.

Она стояла у дерева, как и было сказано в письме, и смотрела куда-то за склон. Девушка первая нарушила молчание:

– Элеонор, я должна тебе кое-о-чём рассказать.

Я стоял на расстоянии метра от неё, но даже тут чувствовал, как она напряжена.

– И показать, – всё так же не оборачиваясь добавила она.

Не зная, чего ожидать от этого разговора, я начал нервничать ещё сильнее. Мне ведь тоже нужно ей кое-что рассказать. Кое-что о своих родителях.

– Из поколения в поколение, старшему ребёнку нашей семьи всегда доставался древний дар. Так его называли многие члены нашей семьи, но для меня он проклятие. Проклятие, которое переходит от родителя к ребёнку, от старшего к младшему. Проклятие, которое на даёт спокойно существовать.

Вместе с её словами я чувствовал, как атмосфера наполняется тревогой. Но это не единственное, что происходило тут. Присматриваясь к волосам моей собеседницы, я заметил, что они начинают отдавать оранжевым свечением. Ветер трепетал её лёгкое платье, а небо уже полностью затянулось чёрными тучами. Мы стояли на склоне, ветер тут был нередким гостем.

– Сначала моя старшая сестра, сейчас я, и дальше это перейдёт моей младшей сестре.

Я помню Мэрид, но не знал, что есть ещё и старшая сестра. Но сейчас это не играло никакой роли.

– О каком проклятии речь?

– Один дух, что стал воплощением чувства неразделённой любви. Он преследует всех членов нашей семьи вплоть до самой смерти. Зачастую к этой смерти он и приводит. По легенде, этот дух принёс столько несчастья другим, что появился другой дух – воплощение справедливости. Он же должен был удерживать неразделённую любовь. И так было какое-то время, пока обладатель этого духа не влюбился. Дух неразделённой любви сделал всё, чтобы дух справедливости страдал, и ради любви переступил через свои принципы. Спасти любовь не удалось. Это омрачило дух справедливости, и он начал судить не смотря на то, справедливо это или нет. Это история появления Проклятого Синода. Проклятый чувством любви, он проклинает других. Сейчас у Проклятого Синода нет сущности, но он идёт сюда. Идёт, чтобы вновь наказать духа, который со мной с самого начала, с моего рождения.

– Как же это могут называть даром?

Я услышал лёгкий нервный смешок, но чувствовал, что ей было не до смеха. Я продолжал стоять в недоумении, ожидая каких-либо слов, но вместо этого произошло другое.

– Кто-то использует силу духа в своих целях.

В воздухе послышалось лёгкое дрожание. Словно что-то натягивалось до предела и вот-вот порвётся. Это продлилось всего пару секунд и вскоре переросло в музыку. Да, она взяла с собой ту новую скрипку и играла у дерева стоя ко мне спиной. Мелодия всё разрасталась и разрасталась. Я уже не мог поверить, что это воспроизводится одним инструментом. Звуков было так много, что создавалось ощущение полёта. И не просто полёта, это было такое же трепещущее ощущение, как и от взгляда во влюблённые глаза, как от первого поцелуя, и как от первого объятия.

Я настолько заслушался, что не сразу понял, как боль меня подкосила. Я упал опёршись на колено. Музыка прекратилась.

– Что произошло?

– Чёрт возьми! Должно быть это Голубая Кровь, – сквозь зубы процедил я.

Боль в груди усиливалась, а меня не покидало чувство, что я вот-вот упаду без сознания.

– Что? Какая кровь? – недоумевающе смотрела на меня любовь моего сердца.

– Меня отравили. Это название яда, его действие обычно губит организм разрушая понемногу психику.

Я засунул руку в карман, панически ища в нём заветную склянку. Найдя её я в спешке начал подносить ко рту, чтобы принять лекарство, но увидел взгляд, который никогда не забуду. Взгляд страха, ужаса и безумия, который не сходил с лица моей возлюбленной. На её раскрытых до предела глазах наворачивались слёзы, а от волос отскакивали искорки.

– Это не яд, Элеонор, – переходя на плач говорила она. – Это не яд.

Я смотрел на то, что с ней происходит и не понимал, о чём она, но вскоре дрожащим голосом она добавила:

– Синод отметил тебя.

В каждом её слове я чувствовал, что она вот-вот сорвётся на крик. Она просто стояла, но в глазах её пылал огонь. И не только в глазах. Дерево, у которого она совсем недавно играла на скрипке, воспылало. Оно горело красным пламенем, таким же, как и тогда в парке, а ветер задорно развивал языки пламени в разные стороны.

– Адма, я вижу, как горит дерево, – произнёс я смотря на пылающий силуэт. – Яд действует.

– Это я его подожгла.

– Но как?

– С помощью музыки я могу высвобождать духа. Он давно мне говорит о том, что Проклятый Синод направляется сюда, но он не мог понять, как его засекли. Когда Синод появится здесь, он убьёт меня и всех членов нашей семьи.

– Наверняка можно спрятаться от него. Адма, мы убежим!

И словно в доказательство своих слов, через боль я поднялся.

– Мы убежим туда, где нас никто не найдёт, – сказал я протягивая руку.

На глазах у девушки наворачивались слёзы, а ветер усилился настолько, что сам смывал слёзы с её щёк.

– Убежать не выйдет, Элеонор. А вот спрятаться можно. Я поэтому сюда и пришла.

– Но где, Адма? Где мы тут можем спрятаться?

– Не мы, Элеонор. Только я одна. Это дерево поглотит меня, и я застыну там до тех пор, пока Синод не уйдёт.

Что значит «застыну»? Что значит «дерево поглотит» !?

– Я не понимаю.

Адма смотрела на меня и уже рыдала. Она делала шаг за шагом, но двигалась не ко мне, а к дереву. Она приближалась к нему спиной, а я чувствовал, что она отдаляется куда-то в далёкую неизвестность. Я хотел было схватить её, не дать ей этого сделать, но не смог. Я сделал глоток из склянки и попытался сделать шаг вперёд, но снова упал на колено. Тогда я попытался ещё раз, и упал плашмя. Я лежал и пытался ползти к Адме, ползти к горящему дереву, в которое она заходила, но не мог. А в какой-то момент я и вовсе отключился. Снова.

Когда я пришёл в сознание – рядом уже никого не было. Только чёрное обугленное дерево, и застывший силуэт девушки в нём. Она стояла прямо посередине таким образом, что кора словно росла всё это время вокруг неё, словно всё так и должно быть.

Несколько дней я провёл у этого дерева обдумывая всё произошедшее. В голове ничего не укладывалось. То ли от упадка сил, ибо я тут без еды сижу. То ли от всего этого безумия, что мне пришлось пережить эмоционально. Что случилось с Адмой? Как долго она пробудет в таком состоянии и как её вернуть потом? Что сделает со мной Проклятый Синод? И почему Голубая Кровь больше не вызывает боль?

– Элеонор?

Знакомый голос прервал мои мысли.

– Элеонор, я повсюду вас искал.

Я обернулся, чтобы посмотреть на того, кто прервал мои размышления.

– Эта новость может привести вас в шок, так что будьте готовы, – с волнением протараторил паренёк. – Департамент недавно обнаружил два трупа. Мистер и миссис Голь, ваши родители, мертвы.

Я смотрел в глаза этого новенького с определённым холодом. Я буквально почувствовал холод, который исходит от меня, и паренёк тоже.

– Мистер Голь?

– Не знаю, что там решила церковь, но это дело я беру себе.