Среди нелюдей и Елей

Глава 1 "Счастливая деревня и одинокий старик"

Филин.

Улицы Ели, как звали эту деревню, всегда были чистыми, несмотря на всё старание дождя и грязи испортить эту идиллию. Старался он часто, чуть ли не каждый день. Местный убогий по прозвищу Филин, которого так прозвали его за единственный звук, что он мог издавать, сидел на лестнице церкви и любовался столь редким солнцем и довольно щурился, будто собака которой добрый хозяин почесал за ухом. Ели гудели, ведь совсем скоро, возможно даже сейчас их ждало пополнение. Из большого города должен был приехать новый доктор. Прежний, дражайший Сократ, умер ещё весной, чем чуть не обрёк всю деревню на ту же судьбу. Среди малышни поползла корь, как бешеная крыса она перекусала всех и все малютки слегли в сыпи и жаре. Приезжий доктор помог страдальцам и сказал, что даст в городе знать, что в нашей прекрасной деревне нужен врач. Наш умелый охотник Эрик, уже два дня истреблял волков в округе, чтобы господин доктор безопасно пересёк кромешный и чернейший лес, что окружал Ели на мили вокруг. Когда-то давно, этот лес, со всем его могуществом и дремучестью защитил их от войны. Но и цену запросил не малую, никто не мог уйти из Елей, только на тот свет, к господу. Каждый кто землю тут имел пускал корни сам того не зная.

— А я говорю, -положил шапку на стол Софокл, голова над культурой деревни. — Нужно людьми быть, и дражайшему доктору, кем бы он ни был, сказать как есть. Если дом примешь, то навечно он твой!

— А если уйдёт? — ужаснулась Дездемона, хранительница морали Елей. — Мы и корь то одолели по случаю Господнему.

— Даже коли так, — передвинул протез Швейх, глава порядка и покоя. — Позовём другого.

— Будто они тупые, — усмехнулась Мата, ветеринар Елей. — Один сбежит, а второй и спросит: А первый чего сбежал? А мы что скажем? Врать будем?

— Врать плохо, — Дездемона покачала головой. — Нужно по другому. Мягче, умаслить. Но врать нельзя, сама знаешь.

— Знаю, — фыркнула она. — Будто мне охота несчастье на себя накликать. Но всегда можно, — она покачалась всем телом. — Сказать правду, но… По другому.

— Говори, — Гильгамешь поднял уставшие от болезни глаза, глава деревни оставался могучим и стойким даже в таком состоянии.

— Скажем… Что если останеться тут. Обоснуется. То и уезжать не захочет, будто что-то удерживать будет.

— Вариант, — пробасил Гильгамеш. — Но говорить не ты будешь.

— Почему?! — возмутилась она.

— Язык твой больно острый. Заколешь доктора, и поминай как звали. Диметра, ты будешь доктором заниматься.

— Как скажешь, муж мой, — Диметра нежно улыбнулась, её красота помогала пшенице всходить, а грядкам ломиться от овощей.

Дверь в ратушу отворилась и ввалился весь в саже и нефти Гефест.

— Глава! Генератор починен, и фурычит как новый, — отрапортовал он. — А вы чего все тут? Ещё кто-то помер?

— Сплюнь, мелюзга, — треснул протезом Швейх. — И так нас по пальцам можно пересчитать!

— Надеюсь не по твоим? — усмехнулся Гефест.

— Щенок, — подорвался Швейх и споткнувшись о себя повалился на живот. — Вот поднимусь я!

— Обождите помогать, вначале я свалю, — Гефест помахал и убежал.

— Ты цел, — Гильгамеш одной рукой поднял Швейха и поставил на ноги.

— Задета только гордость, -он отряхнулся.

— Нам нужно, — начал Софокл. — К Видару сходить, — все помрачнели.

— Нужно. Кто сам вызовется?

Все молчали.

— Значит сам пойду, — Гильгамеш накинул сумку и пошёл к выходу.

— Нельзя! — Диметра схватила его за руку. — Не в твоём состоянии!

— Другие, — пробасил он. — Не хотят. А глава должен делать то, что другие не могут. Иначе накой он глава?

В ратушу вошёл Филин и сделал поклон.

— Ух, — промычал он.

— Ты?

— Ух-ух.

— Не знаю. Бог и так тебя не пощадил. Не могу я на тебя такое бремя вешать.

Филин махнул рукой и улыбнулся.

— Точно?

— Ух!

— Просто передай, что свой человек придёт. Пусть несчастья не кличет на него.

— Ух, — Филин поклонился и пошёл бодрым шагом по длинной дороге что уходила в чащу.

Терн рос тут беспробудно, пробираясь сквозь него Филин оцарапал руку, ногу и живот. Когда он почти вышел к хате Видара поцарапал ещё и щёку. Капля крови упала на землю и в паре метров от него, шандарахнула молния, Филин осел на гузно и перекрестился. После чего мотнул головой и пошёл вперёд. Хата Видара была старой, но мощной. Могучие срубы дуба с колесо телеги толщиной венчали стены. Крыша, пусть и покосившаяся, возвышалась над ближайшей сосной. На коньке виднелся резной ворон, в очах которого были рубины столь яркие, что при каждой вспышке молнии озаряли деревья алым.

Филин поклонился и стоял так, пока дверь не скрипнула и не вышел Видар. Был он уже стар, в деревне говорили, что он старше Елей и те построили вокруг его хаты. Он посмотрел на Филина, после чего кивнул подойти. Филин подошёл, тот взял его за лицо и покрутил то из стороны в сторону.

— Не болен. Зачем пришёл? Беды хочешь?

Филин отрицательно помотал головой.

— Ух!

— Врачеватель?

— Ух-ух.

— Не буду я его трогать. Не до него мне. Как впрочем и не до тебя.

— Ух-ух-ух, — начал извиняться Филин.

— Брось, дитя. Тебя сама природа наказала. Куда мне до неё. Исцарапался весь, проходи, — повелел Видар.

Когда Филин зашёл внутрь в нос ударил запах трав. Каждый сантиметр стен что был не занят оберегами и тотемами был увешан ими.

— Чего как вкопанный, — Видар легко толкнул Филина. — Садись, -он кивнул на табурет, а сам подошёл к столу, взял ступку и закинув в неё травы и плеснув что-то из фляги начал мешать. — Я говорил, что терн нужно убрать. Даже коли ко мне не ходите, так коли пожар? Тут гореть не будет, — Видар кивнул на оберег. — А вас спалит до самой завалинки, — он кряхтя присел перед Филином и помазал царапину, тот застонал. — А ты думал хорошо станет? Если печёт, значит хорошо смешал, — после чего помазал брюхо и плечо. — Так то лучше, нечего с открытыми ранами, да по грязи бегать.

— Ух, — поблагодарил Филин и начал искать кошель.

— Не нужно, — помотал головой Видар. — Ты лучше послание передай.

— Ух, -согласился тот.

— Беда грядёт. Большая. И это, -он кивнул на стены. — Уже не помогает. Сил моих мало, стар я уже. Скоро уйду к отцам.

— Ух, — заволновался Филин.

— Сам уйду, никто помогать не будет, — успокоил он.

— Ух-ух.

— Что значит, как посмотреть?

— Ух, — пожал плечами Филин.

— Дурак, он и в лесу умней не станет. Просто передай, что сказал.

— Ух, — грустно сказал он.

— Когда помру, -Видар улыбнулся. — В деревне праздник будет. Ведь дураки думают, что это я несчастья и мор кличу. Будет им наука, — он осмотрел царапины Филина и кивнул. — Иди. И когда умру, — Филин поднял палец. — Это подскажет, -он снял оберег и протянул. — Будут спрашивать, не говори. Иначе, всё вбестолку.

— Ух.

— Пустая моя башка. Ещё одно, — Видар остановил уходящего Филина. — Когда уйду, вытащи у ворона глаза. Вон, видишь, там на крыше.

— Ух-уху, — патетично заметил Филин.

— Да знаю я, что немой, а не слепой. Это так, для проформы. Теперь иди, дитя.

Добравшись до ратуши, Филин застал там только Гильгамеша.

— Что сказал он?

— Ух-ух, — изображал руками он. — Ух-ух-ух!

— Помрёт?

— Ух!

— И беда придёт?

— Ух-ух.

Гильгамеш покачал головой.

— Старик совсем из ума выжил. Мало того, что беду да вечный дождь кличет, так ещё и угрожает. Пусть помирает, плакать не будем.

— Ух! -заспорил Филин.

— Не слушай его! — рявкнул Гильгамеш. — Дом видел?

— Ух, -согласился он.

— Вся тьма на стенах. Божкам своим кланяется, а те и рады единственному почитателю помочь!

— Ух?

— Правда. Он зло, и таким был всегда. От него одни несчастья.

— Ух, — расстроился Филин.

— Ты молод, -утешил Гильгамеш. — Ты хочешь видеть хорошее во всём. Это правильно и даже хорошо, — Гильгамеш мягко погладил его по голове. — Но нужно и… — Гильгамеш постучал себе по голове кулаком. — Понимаешь?

— Ух…

— Молодец. Иди и отлежись, эта бестия на тебя зло натравила и раны нанесла.

— Ух, — грустно согласился он и ушёл.

Гильгамеш.

Зависнув над умывальником он сплюнул сгусток, тот был красен и с белыми пятнами. Болезнь терзала его с весны, как раз как не стало Сократа. Он скучал по своему другу и иногда запирался в амбаре и жёг дурман, чтобы немного отдохнуть и поговорить. Вот и сейчас он как грузная мышь пробрался внутрь и заслонив засов кинул пучок на жаровню и поджёг. Аромат горелый быстро сменился мягким, нежным и сладким и когда истъба заполнилась дымом он глубоко вдохнул и боль отступила.

— Не выход это, голубчик мой, — он пришёл как и всегда.

Тень в халате сидела на дальнем табурете, разглядеть черты сквозь дым было невозможно.

— А что выход?

— Как я и говорил тебе всегда. К Видару пойти.

— Изыди, погань!

— Экак ты со старым другом. Я и обидеться могу!

— А что до обиды чёрта?

— Хорошо, — тень поднялась и начала удаляться.

— Сократ! Погоди, — Гильгамеш мотнул головой. — Побудь, немного.

— У тебя десять пятниц на неделе! -возмутилась тень.

— Семь.

— Что?

— Семь пятниц говорят.

— Я всегда был слаб в поговорках.

— Да, — Гильгамеш улыбнулся. — Грустно без тебя.

— Так вот он я!

— И выпить с тобой можно?

— Не стращяй, — грустно сказал Сократ. — Рука сквозь чарку пройдёт и больно и грустно.

— А если я сам?

— Пить в одиночку — алкоголизм. Всегда тебе говорил.

— Я умру? — прямо спросил Гильгамеш.

— Возможно. Коли к Видару не сходишь.

— Не пойду. Лучше сдохну, но не пойду. Не после… — у него потекла слеза и скрипнули зубы.

— Всё-всё, -успокоил Сократ. — Тогда уповай на доктора нового.

— Я привык уповать лишь на себя.

— В этом и беда твоя. Ты живёшь в тумане.

— Мы все там живём. Из-за Видара. Этот дождь, — Гильгамеш посмотрел на крышу и прислушался. — Капли как бомбы. И так каждый день. Солнце на десяток минут выглянет и всё.

— Да, с витамином Д, у нас явные проблемы… Прошу прощения — у вас.

— Скажи, — Сократ стал блеклым. -Что там? За смертью.

Ответом была тишина.

— Как я и думал, — Гильгамеш закрыл глаза и уснул.

Нанна.

Расколов полено, Гефест посмотрел на отражение в окошке дома. Поиграв мускулами и улыбнувшись своим усам, он вогнал топор в пень и зашёл внутрь.

— Всё сделано! — крикнул он.

— Ох, Гефестушка, как же хорошо когда в доме есть мужчина, — Нанна хлопнула в ладоши, от чего её длинная коса подпрыгнула.

— А по другому как? Никак! Мужик всегда должен быть, — улыбнулся во все зубы он.

— И то правда, — она взяла поленья и занесла в дом, Гефест увязался за ней.

Когда она нагнулась сложить их, он схватил её сзади и прижал к себе, она вскрикнула.

— Прикрати! — она вывернулась и схватилась за кочергу.

— Ты же сама этого хочешь, -засмеялся он. — Иди сюда, — он начал подходить и когда она махнула кочергой, перехватил её и отбросил в сторону. — Поверь, это будет быстро.

Позади послышался звук взедённого револьвера.

— Пошёл прочь, псина, — когда Гефест повернулся, то увидел Швейха, который наставил на него револьвер.

— Пан Швейх, — Нанна обежала Гефеста и спряталась за ним.

— Сгинь, или грех возьму.

— Какие все агрессивные, кочергами махают, пистолетами тычут. Сплошная агрессия, — когда Гефест почти вышел то обернулся. — Нечего гузном трясти, если любви не хочешь!

Он захлопнул дверь, а Нанна заплакала.

— Скот, — Швейх вернул курок назад и усадил девушку на стул.

Плеснув ей воды в кружку он дал ей выпить.

— Вот и заходи так за солью.

— Сам Господь у вас соль забрал, чтобы вы пришли, — сказала она и втянула сопли.

— Да коли Богу надо было, мог просто попросить, зачем же соль воровать? — улыбнулся Швейх.

— Зачем он так? Я думала он хороший, — Нанна промокнула лицо полотенцем.

— Всегда говорил. Шваль этот ваш Гефест. Но не верите мне.

— Теперь буду верить, во всём.

— Отдохни. Где батька твой?

— В доме культуры, пишет что-то вместе с Брагги.

— Добре. Пойду я тогда. А ты запрись, на всякий, — она кивнула и Швейх ушёл.

Филин.

Дождь лил не переставая, он рассматривал оберег что дал ему Видар. Камешек лозами перевязанный и с веткой закрученной кольцом. В дверь раздался слабый стук, Филин быстро спрятал оберег и поправив волосы открыл. На пороге стояла Веста, улыбнувшись во весь свой беззубый рот, она поклонилась.

— Ух? — спросил он.

— Не ведаю я шо спрашиваешь ты. Пришла рассказать сама, — она прошла внутрь.

Сама она была суха как ветка, что у печи годами лежит. Платье в горошек висело на ней как на чучеле, а платок на голове то и дело норовил сползти на глаза. Доковыляв до табурета, она уселась на него и довольно вздохнула.

— Старик помрёт скоро?

— Ух.

— Плохо это. Но… Делать неча, конец ко всем придёт. И его будет самым приятным.

— Ух?

— Говорюж, неведаю я шо ты лопочешь. Писать так и не сдюжил?

— Ух, — разочарованно ответил он.

— В былые года, всё лепшей было. И дождя не було. И злобы в ветре не чуялось. Слаб стал старик. Всё деревне отдал. Даже кровь свою. Но, — она посмотрела на Филина. — И он не безгрешен. Мало нас будеть скоро.

— Ух-ух?

— И что бы староста не казал. Но без Видара, деревню тьма накроет беспросветная. И ты, — она повернулась к Филину. — Хозяин тож мне. А чай де?

— Ух! -Филин завозился и поставил чайник на печь.

— То шо сотворил старик — непростительно, да и все мы хороши. Все ответим. А там, как Господь да Лес решит.

Филин поставил кружку чая перед Вестой.

— А на зуб чагой? — Филин закатил глаза и стал рыться в полке, чтобы найти вкусное.

Вакх.

Громкий и грузный стук, чуть не скинул Вакха со скамьи.

— Входите! Что стучите, будто дом снести хотите?!

— Я извиняюсь, — Сварог пригнувшись протиснулся в дверной проём и вошёл в дом.

— Сварожек, — Вакх подскочил и схватился за его руку. — Так пришёл, иль по делу?

— Делу. Мёд, две бочки. Вот, — он положил кошель на стол.

— Всё будет друг мой. Тока обожди, — Вакх скрылся в подполе.

— Сварог, — Фрейа кивнула ему.

— Яд. Нужен яд, от крыс. В кошеле есть на него.

— Сейчас намешаю, — Фрейа ушла в другую комнату.

Голова Вакха появилась из дыры.

— Помоги немного, друг, — Вакх приподнял бочку, всё лицо его было потным, а желваки устроили танцы.

Сварог взял бочку рукой и вытащил. Потом вторую.

— Мне б твои силы, — усмехнулся Вакх. — А то гляжу на тебя, и сразу букашкой себя отчуваю.

— Ты делаешь мёд. Вкусный. Это хорошо.

— И на том спасибо, -раскланялся тот.

— Вот, — Фрейа протянула завёрнутую бумажку. — Рассыпь по углам и заговор зачитай. На бумаге написан.

Сварог сложил отраву в карман, взвалил обе бочки на плечо и кивнув вышел.

Дурга.

Выйдя из хаты Род, деревенской повитухи, Дурга с мольбой посмотрела на небо. Её белое платье испачкалось грязью на подоле, чего не происходило никогда. Жилет в красивом орнаменте был с надорванной пуговицей, когда шла сюда то зацепилась за забор. Капли били по лицу, что давало хорошую маскировку слезам. Заперев за собой ворота она посмотрела в сторону и увидела Брагги, местного поэта. Он был одет в сюртук, шапку с пером и ботинки с загнутыми к верху носами. На спине болталась гитара.

Дурга сделала небольшой поклон.

— Милая прелестница, что забыла ты в столь странном для дитяти месте?

— Заносила я кое-что, — нервничая сказала она.

— Ну коли так, то и проблемы все уйдут. А коли нет? -он прищурился.

Она шмыгнула носом.

— Дитя, -он подошёл ближе. -Душой своей я вижу, что на твою упало бремя. Ты можешь рассказать, ведь я могила. Со мной уйдёт, любое слово, любая правда и печаль.

— Я сделала, кое-что плохое. Очень плохое.

— От подробностей меня избавь. Я выслушать хочу и помогать. И лишнего, мне кажется, нам лучше тут не знать.

— Не говорите папе, что я была тут.

— Мой рот замок, а клятва ключ.

— Спасибо вам, — она поклонилась и грустно поплелась в сторону дома.

Ваю.

Телега скрипела под весом мешков. Рынок Елиный был небольшим, и остановили воз они недалеко от ворот. Взвалив несколько мешков на плечи, они пошли мимо рядов.

— Ой гля какое! — Варуна наложила на себя алое с вышитым цветком платье.

— Красивое. Но нам нужно купить мяса и овощей, — заметил Вай.

— Да купим мы! А платье умыкнут, — Варуна поглаживала ткань.

— Варуна, -строго сказал.

— Ну конечно, — она отбросила рукав. — Всё для тебя и всегда для тебя. Что в койке, что на рынке.

Он вздохнул и повернулся к Гульвейг, сестры Фрейи.

— Сколько?

— За это? Мешка достаточно, — она кивнула на муку.

Ваю положил мешок рядом с ней, а ты открыв его и проверив муку кивнула.

— Продано, забирайте.

Варуна сняла платье с вешалки и наложив на себя покрутилась.

— Спасибо, милый, — она поцеловала Ваю и побежала к телеге сложить покупку.

Ваю поправил второй мешок и пошёл искать овощи. Остановился он напротив лотка с инструментами.

— По чём молоток? — спросил он у Агни, жены Сварога.

— За пол мешка отдам.

— Платье значит стоит мешок, а молоток половину.

— Что сложнее продать, всегда дорого стоить будет, чтобы наверняка.

Ваю вздохнул и отсыпав ей муки, побрёл дальше.

Диметра.

Хата Сократа осталась такой же, как и вдень когда она и Гильгамеш нашли его. На столе так-же стояла тарелка и аккуратно расставлены приборы. Сократ всегда был педантичным и добрым. Сложно было видеть этот дом пустым. В начале она сняла портреты со стен: мамы Сократа, его жены, сына. Все она сложила в коробку, после она поскидывала туда-же и мелкие вещи: бритву, зеркальце, зубной порошок и щётку. Пиджаки она просто сваливала на табурет. Брюки и бельё рассовала по мешкам. Ботинки выставила за порог. Залезла в погреб и убрала то что сгнило и тщательно вымыла каждую полку. Шкаф с лекарствами не поддался ключу сразу и ей пришлось открыть его силой. Проверив всё что было в нём, выбросила то, на чём срок годности ушёл. Когда хата стала свободнее от прижизненного, вытерла везде пыль и вымыла полы. Спустя добрых три часа мытья, она утёрла лоб и осмотрела чистую и готовую для нового доктора хату. Когда она уже было собиралась уходить, услышала звук. Каплю упавшую на пахнущую мокрым деревом половицу. А след за ещё одну и ещё, а через миг, будто ведро перевернулось и на пол полился поток, она вскрикнула и отпрянула. Когда она подошла к месту и взглянула вверх, то увидела дыру. Быстро укутав голову она побежала домой.

Гильгамешь сидел в кресле и читала, когда жена вбежала он обеспокоенно сложил книжку и поднялся.

— Нельзя там жить! — сказала она и стянула платок. — Потолок прохудился, и внутри не лучше чем снаружи.

— Починим, — успокоил её он.

— А доктор?

— Поселим у нас.

— В комнате Гулы?

— Других мест нет.

— Вытру пыль и там тогда. А ты сходи и глянь, насколько у друга твоего с домом плохо.

Афродита.

— Ты уже так выросла, — Швейх с любовью смотрел на Афродиту. — Двадцать лет — юбилей.

— Жаль ты не сможешь отметить с нами.

— Сама понимаешь, — он вытянул протез и порылся в кармане. — Вот.

Он вручил ей небольшой кулёк. Она развернула его и увидела красивый золотой кулон, на котором были потёртости в одном месте и букв которые были выгравированы не было видно.

— Ого, — удивилась она и примерила. — Ты уверен?

— Меньшее что могу дать, — он положил руку на сердце.

— Ты точно не сможешь прийти?

Швейх опустил глаза.

— Не нужно создавать, лишних подозрений. Ты же понимаешь.

— Да, -она взяла его за руку. — Всё равно спасибо.

Кусты позади них зашевелились и они отпрянули друг от друга. Эрик обошёл их и встав на колено вручил Афродите букет. Сам охотник был немного грязен, портупея была почти пуста, только два патрона были в ней. Рубашка была покрыта волчьей кровью, а волосы были слипшимися.

— Прости, что я такой грязный. Но очень хотел принести их тебе. Весь лес излазал, чтобы их найти.

Афродита не обращая внимания на грязь на руках, положила свои ладони поверх и улыбнувшись взяла букет.

— Даже розовенькие!

— Они были у болот. Чуть Господу душу не отдал, но достал.

Она погладила его по голове.

— Спасибо, любимый.

Он кивнул и поцеловал её колено.

— Вы такая прекрасная пара. Из тебя получился бы отличный солдат, Эрик.

— Спасибо на добром слове, пан Швейх.

Видар.

Чаща беспокоилась, сосны кренились чуть ли не заглядывая в окна.

— Да не подох я ещё, — махнул он в пустоту. — Что расшумелись?

Ветер стал сильнее и следующий порыв распахнул ставни, в дом ворвался запах гнили и смерти.

— Это ещё что за напасть? Я и так знаю, что пахнуть буду не очень, — он поднялся и выйдя на крыльцо осмотрелся.

Обойдя дом, он остановился. В чаще позади, сверкали два жёлтых волчьих глаза. Они стояли неподвижно и не моргали. Кряхтя, Видар спустился и подошёл ближе.

— Опять припёрся, стервятник? — в этот раз он стоял куда ближе чем ранее.

Обереги не подпускали его к хате или деревне ближе чем на тридцать футов. Но сейчас лишь одна полоса сосен отделяла его от границы деревни. Он был с голым торсом, в рваных почерневших от грязи штанах, босым и с волосами которые

скрывали всё кроме глаз.

— Я чую твою душу. Ещё чуть-чуть, — стервятник улыбнулся. — И я смогу полакомиться.

— Эх погань ты безмозглая. В моей душе столько яда, что подохнешь ведь.

— Я рискну. И дождь твой, больше не запутает меня.

Видар подхватил табурет и сел напротив гостя.

— Как ты не издох ещё?

— Пока есть желание, всегда будет жажда, а с ней будет и жизнь.

— Ни беса не понял. Но я ещё дышу, тварюка. И тебе не дам и шагу ступить сюда.

— Нить тонкая. Не канат как был прежде. Совсем чуть-чуть осталось, — оскалился он и у него потекла слюна.

— Зверюга, — Видар выхватил из сумки оберег и кинул. — Сгинь, Хорс!

Как только оберег коснулся его, тот взвыл, будто его калёным железом прижгло и скуля, встав на четвереньки умчался в лес.

Лес забеспокоился, ветки начали вздыматься ввысь и ветер принёс с собой звон нестройных колоколов которые прошептали:

Скоро…

Совсем скоро…

Чуть-чуть.

Глава 2 "Беда первая: Молодой врач и Пламя"

Артур.

Когда сказали что нашли ему место для практики, он не подозревал, что платить за это ему придётся новыми кроссовками которые он вот уже добрую минуту пытался вытащить из грязи. Провалившаяся по колено нога уже начинала подмерзать, и он прикладывал все усилия, чтобы не слечь в свой первый день на «работе». Дотянувшись до палки, он тужась так, что ощущалось что завтрак сейчас выйдет наружу, смог освободить ногу. Красивым кроссовками пришёл конец, тот слой грязи, что они на себя приняли, вывести будет можно только вместе с тканью. Лес вокруг жил. То и дело слышалось то пение птиц, то странные звуки падения чего-то вдали. Огромные сосны, чьи ветви почти закрывали солнечный свет, чем чуть не отморозили Артуру ногу, возвышались исполинами. Запах у леса был тягучий, пахло смолой и свежестью. Казалось, что кислорода настолько много, что ещё чуть-чуть и у него начнётся гипероксия и ляжет он прямо тут на мох, который выглядел мягким и приветливым, просто ложись и укрывайся им, а всё время мира подождёт.

Когда он отдышался, то услышал хруст веток, и внутри всё похолодело. Не хватало прямо тут откинуться, подумал он, да ещё и от зверя. В начале он увидел глаза, которые просматривались среди веток, а вслед за ними появилось всё тело. Это был мужчина, рост его был не больше метра семидесяти пяти, чуть ниже самого Артура. Одет он был в джинсы и высокие сапоги, что уже в глазах Артура, делало его более разумным чем он сам. Наверху он носил коричневую куртку из дублённой кожи и шляпу аля ковбойская. Лицо его было суровым, но в определённом смысле — красивым. Его не портили шрамы от звериных лап, а даже придавали ему солидности.

— Доктор? — спросил он.

— Если верить диплому — да.

— Хорошо что я вас нашёл. Лес сейчас неспокойный.

— А вы?

— Эрик, — он протянул руку. — Я местный охотник. Меня послали проводить вас в деревню.

— Всегда спокойнее, когда рядом человек с ружьём, — улыбнулся Артур.

— Ружьё я не брал, — Эрик кивнул за спину. — Но не волнуйтесь. Ножа хватит, коли что.

— В моей профессии тоже, ножа обычно хватает.

— Пойдёмте.

Они пробирались через терн, который Эрик периодически рубил.

— Чтож вы господа, так неудобно живёте?

— Вышло так. Деревня старая, стояла ещё до войны.

— Я просто удивлён, что тут вообще хоть что-то сохранилось. Почти все деревеньки в округе спалили.

— Нас уберегли.

— Кто?

Эрик окинул рукой лес.

— Неужели так сложно было пробраться?

— Лес не дал им пройти. Все кто со злом в Ели шли, тут и лежат, -он кивнул на землю.

— Занятная байка, — кивнул Артур. — А как вообще у вас живётся?

— Спокойно. Но, — Эрик остановился и посмотрел на Артура. — Холера. Можно быть с вами откровенным?

— Странный вопрос. Это всегда лучше всего.

— Уезжайте. Скажите что поругались со старостой и он вас погнал. Всяко лучше будет, чем оставаться тут.

— А что у вас такого страшного?

-З ло.

— У вас не любят чужаков?

— Вокруг Елей, зло. И скоро, — Эрик осмотрелся. — Оно придёт и в деревню. Недавно я видел волколака, совсем близко к нам. Никогда он так близко не подходил, только глазами сверкал издали. Но теперь…

— Большой волк это конечно пугает, — Артур покачал головой, думая о том насколько деревенские любят приукрашивать. — Но я врач, и бежать, это явно не то, что врач должен делать.

— Смотрите сами, доктор. Но я предупредил, и совесть моя чиста.

Уже через несколько минут пути, Артур понял, что сам никогда бы не добрался до деревни. Путь их проходил через болота и терновники, небольшие холмы, с которых казалось, только заберись и увидишь всё, но когда они поднимались, вековые сосны преграждали любой обзор. Артур пытался запоминать маршрут, но уже на пятом повороте, он понял, что Эрик шёл не по каким-то меткам или карте, он двигался просто зная, где деревня. На эту мысль Артура навёл забавный момент. Они шли уже добрых сорок минут и даже Артур, который разбирался в ориентации в лесу, не лучше чем хомяк выпущенный в город, заметил что они прошли мимо одной и той же сосны, уже в четвёртый, а учитывая, что заметил он это только сейчас, то может и в пятый раз. Эрик остановился, подошёл к этой сосне и вытащив из подсумка кусочек хлеба, насадил его на ветку и погладил кору. После этого, они удивительным образом, сразу вышли на дорогу.

Дальнейший их путь прошёл без приключений и блужданий. Но Артур отметил для себя, что местный лес — настоящий лабиринт. И зарёкся ходить в него без Эрика или как минимум кусочка хлеба.

Деревня уже виднелась, точнее её ворота. Массивная сбитая из дуба арка на верховине которой было вырезано и окрашено чёрным: ЕЛИ. У самого входа, Эрик остановился и постучал по срубу, после чего рукой пригласил Артура сделать также. Постучав, Артур отметил, что сруб не издал и звука, что в очередной раз уверило его, что утренняя физкультура, была бы ему полезной. Артур переступил порог своего нового дома и направился к большому скоплению людей.

Диметра.

На площади была небольшая толпа, всем было любопытно посмотреть на нового доктора. Все разоделись в лучшие наряды, словно сейчас был праздник. Женщины надели красивые платья с орнаментами, а мужчины оделись попроще: выглаженные костюмы, галстуки и шляпы. Единственное что портило визуальную красоту, высокие сапоги на каждом. Эта чёрная кирза, казалась местной странной традицией, тем что заложили в этих людях предки и их наследие. Но если бы вы побывали в Елях и просто прошлись по его улицам, то с грустью поняли бы, что это повседневная необходимость, а не красивый ритуал.Когда доктор и Эрик показались из-за холма, люди обрадовались. Ведь если он дошёл, то значит зла к Елям не испытывал. Диметра вышла вперёд и протянула доктору руку. Она была высокой и тонкой. Лицо овальным, нос небольшой и красивый, губы пышные, а кожа белой как яичная скорлупа. Одета она была в белое платье с рюшами.

— Диметра. Я покажу вам деревню и место, где вы временно будете жить.

— Я думал мне дадут дом.

— Дадут. Но у него прохудилась крыша, вон он, — она указала на хату что стояла справа от них.

Дом показался Артуру даже красивым, пусть и старым. Он был одноэтажным и по окнам можно было понять, что комнат в нём было две. Самое красивое, что было — порог. К входной двери вела лесенка на три ступеньки которая кончалась не застеклённой верандой. Крыша над ней подпиралась двумя столбиками которые неизвестный мастер словно взял руками и выжал как бельё. На конике был флюгер в форме кадуцея, что, даже слишком очевидно, выдавало кто тут живёт.

— Ну чтож, не беда, — улыбнулся он.

— Вы пока поживёте у нас с мужем. Он не смог вас встретить, так как кому-то нужно закончить работу на поле, — Диметра подошла ближе и сказала тихо. — Когда он вернётся, осмотрите его. У него проблемы с лёгкими.

— С удовольствием. Лучше всего начинать работу, с дела. Меня зовут Артур.

— Рада. Пойдёмте оставим ваши вещи, а после, покажу вам что у нас и где.

Он подхватил сумки и пошёл вслед за ней, бесконечно кивая на «здравствуйте» и «хорошо что вы приехали» от деревенских. Когда они дошли, у него немного болела шея.

Дом старосты, как он понял. Был огромной хатой в два этажа. Резные наличники окрашенные в красный, стены из сосны, на конике флюгер с медведем. Зайдя внутрь, он почувствовал уют. Комнаты были аккуратными, у окна стоял диван, близко к нему стол и вокруг него стулья. Старая печь покрытая чёрной фигурной плиткой, судя по огню и тому, что что-то будто подпрыгивало внутри, в ней варился обед. На второй этаж вела лестница из вяза, ступеньки уже были истёрты, что давало понять где в доме были спальни. Периодически можно было услышать скрип и подвывание ветра, что впрочем не портило первое впечатление. Диметра указала наверх и они поднялись.

— Вот эта комната, будет вашей, пока не починят крышу.

Комната была, холодной. Это первое что пришло Артуру в голову. В ней всё было как и во всём доме, но гораздо холоднее. Когда он переступил порог, кто-то будто обнял его ледяными пальцами, отчего он вздрогнул. В углу стоял торшер, у стены трельяж на тумбочке которого лежали шкатулки для украшений и расчёски. Кровать одноместная, но пушнина взбитая и манящая, а покрывала расписаны пейзажем. Из окна был хороший вид на лес и поле. У потолка подвешена скромная люстра с хрустальными висюльками в которых отражалось зенитное солнце, которое едва проглядывало сквозь дождевые тучи и сосны. Поставив сумки на пол, Артур раскрыл одну из них и выудил свой «походный набор врача» или по простому ПНВ, как любил он называть его и поставил на трельяж, предварительно глазами спросив разрешение у хозяйки, та в начале отвела глаза, а после кивнула.

— Ну что, пойдёмте осмотримся?

— Конечно, только этот ужас переобую, — Артур кивнул на кроссовки.

— Обождите, — она вышла.

— Да у меня есть запаска! — крикнул ей вслед он.

Разбирая полки с обувью, Диметра подняла розовую туфлю с бантиком и нежно прижала к себе. Грустно улыбнувшись она вернула её на место, и вытащила старые сапоги Гильгамеша. Вся обувь, что не была сапогами — почти не ношена. Диметра до сих не понимала, зачем они покупали то, что на улицу не наденешь, а в доме носить не принято.Поднявшись наверх, она вручила их доктору.

— Да если в них воды налить, я и искупаться смогу, — он заглянул внутрь огромного сапога.

— На улице грязь, пусть и не липкая, но всё одно не для красивой обуви она. Покуда не обвыкнетесь, лучше сапоги носите. И чем выше, тем лучше. Некоторые лужи — по колено глубиной.

Артур вытащил несколько бинтов и обмотав ноги, надел обувь. Нога елозила не так сильно как ему показалась в начале. Стукнув сапогами как гусар, он прошёл вслед за Деметрой.

— Тут у нас ратуша, — она указала на высокое здание с колокольной башней. — Там мы проводим собрания. Вон там, -она указала чуть вперёд. — Дом культуры. Его нас обязали построить на радость Софокла и Брогги. В основном, там бывают вечера музыки и чтения стихов. Не самое веселое что есть, но вы сами понимаете. Иногда, пусть и редко, показываем фильмы.

— Фильмы это хорошо, как и стихи.

— Вы относитесь к этому лучше чем я представляла.

— А что вы представляли?

— Ну. Вы городской.

— А, — Артур махнул рукой. — Это только по паспорту. В душе я из деревни. Тут всегда хорошо. Свежий воздух, живность и вечера такие тихие на свет, что в небе каждая звезда как на ладони.

— Вы романтик?

— Скорее дурак, — улыбнулся он. — Так мой друг всегда говорил.

— Со звёздами я вас разочарую. Из-за дождя этого вечного, всё небо в тучах с утра и до утра. Очень редко их можно увидеть.

Когда они проходили мимо закутка между домов, то увидели что Гефест схватил Филина за грудки, и ударил по лицу. Артур сразу рванул вперёд, и когда тот занёс ещё один удар оттолкнул Гефеста и сбил с ног. Диметра подбежала к Филину и осмотрела его лицо, нос у того был разбит.

— Ты чё за хрен?! — тут же поднялся Гефест и пошёл на Артура.

— Стой. Где стоишь, — послышался громогласный бас.

Гефест остановился и вздрогнул. Позади него стоял огромный, на две с половиной головы выше Артура мужик. Волосы были русыми и длинными, заплетенными в хвост, которому позавидовала бы лошадь. Носил он рубашку с пропалинами от искр. Кулаки с футбольный мяч, а ноги, как два бревна.

— Со слабым. Дерёшься. А со мной? Не хочешь? — он навис над Гефестом как гора.

Тот стушевался и оттолкнув доктора убежал прочь.

— Спасибо, Сварог, — кивнула Диметра. — И вам спасибо, доктор. Не каждый вступиться за незнакомца.

— Просто, — он наклонился к Филину и потрогал нос. — Уменьшаю фронт работ для себя. Никакого героизма, -улыбнулся он.

— Скромность. Хорошо, — кивнул Сварог.

— Поможешь донести его?

Сварог кивнул и подняв Филина на руки понёс к дому старосты. Когда они пришли, Артур сбегал за ПНВ и вернувшись, начал обрабатывать раны Филина.

Филин был мелким. На голову ниже Артура. Волосы у него чёрные с полосой седины на правом виске, что для его возраста было странно. На лице виднелись ожоги, что портило красивые черты. Одет он был белую майку, серую куртку не по размеру и потёртые джинсы.

— Ух…- с болью сказал он.

— Больно?

— Ух.

— Он немой, — пояснила Диметра и наклонилась к уху Артура. — Его родители сгорели у него на глазах. С тех пор кроме «ух», ничего не говорит.

— Ты. Цел. Филин? — спросил Сварог.

— Ух-ух, — тот покачал ладонью в воздухе.

— Славно. Почему. Он. Полез. К. Тебе?

— Ух-ху, — пожал плечами он.

— Что здесь? — крупный мужчина протиснулся возле Сварога и глянул на Филина.

Ростом он возвышался над Артуром, на голову ниже Сварога. Его волосы были седыми и короткими. Рубаха едва охватывала массивную грудь и казалось, что следующий вдох порвёт её на лоскуты. На груди висел крестик, на котором виднелась ржавчина.

— Кто? — спросил он.

— Гефест, — сказала Диметра и подала доктору очередной тампон. — Коли бы не наш доктор и Сварог. Было бы хуже.

— Доктор?

— Простите что не жму руку. Лучше не добавлять ему ещё больше бактерий.

— Доктор. Помог. Оттолкнул. Гефеста. Гильгамеш. Надо проучить. Бандита.

— Вы быстро вливаетесь в коллектив.

— Я как вино. Коллектив мне всегда рад. В целом я закончил, — Артур протёр руки салфеткой. — Сходи и полежи немного. Отдых, это панацея. Ну после лекарств конечно. И лечения от врача.

— Ух, — Филин поднялся и держась за бока поплёлся домой.

— Тебя. Проводить?

— Ух-ух, — махнул рукой тот, Сварог кивнул.

— И как вам у нас, доктор?

— Артур, — он протянул руку и Гильгамеш пожатием чуть не лишил его карьеры хирурга. — Пока обвыкаюсь. Но рад что не бесполезен. Ведь человек когда человеком становиться? Когда польза от него есть.

— Мудрая позиция, — кивнул Гильгамеш. — Милая, — он погладил Деметру по лицу. — Я прилягу.

— А осмотр? — она недовольно свела брови.

— Как полежу, посмотрим.

Филин.

Бока ломило страшно. В голове был шум, будто кто-то бесконечно сыпал зерно на жесть. Перевернувшись на бок, Филин взял карандаш с тумбочки и вытащил тетрадку которую он прятал у стенки кровати. Она была заполнена рисунками. Он рисовал всё, что считал красивым: речку на западе деревни, болота что на юге, непроглядный лес что на севере, хату Видара, Деметру, Афродиту. Ему было стыдно за это, и он бы сам протоптал себе дорогу в ад, коли кто-то бы нашёл эту маленькую тетрадку. Открыв новый лист он принялся рисовать: округлое лицо, крупный, но аккуратный нос, по женски пышные, но подходящие губы, кустистые брови и круглые очки. Доктор был очень красивым, по его мнению, ведь он ему

помог. Когда он заканчивал рисовать, в кармане что-то задвигалось, а после раздался треск. Поднявшись и всё ещё хватаясь за бока, он запустил руку в штаны и вытащил оберег, камень раскололся пополам. Поднявшись он глянул из окна, там где была хата Видара бушевала буря. Филин обулся и побежал в её сторону. Когда он дошёл до терна, тот расступился перед ним, он на всякий случай перекрестился, и пошёл к дому. Дверь закрыта не была, на ней были царапины, настолько глубокие что одна из них сделала продольную дыру. В самом доме был бардак, обереги на стенах, теперь валялись на земле, а посреди всего этого хаоса, лежал Видар. На его шее была рваная рана, а пол вокруг него был алым. Присмотревшись, Филин увидел что кровь замкнулась кругом вокруг тела. Выбежав наружу, Филин тяжело задышал и его стошнило.

— Чуть-чуть, — послышалось сверху, Филин задрал голову и увидел на крыше хаты человека.

Он был заросший, в одних портках, а руки его были в крови.

— Совсем чуть-чуть, не успел. Старик свою душу спрятал. А не подскажешь ли где? — он расправил пальцы и из них, будто выкидные ножи вылезли когти.

Хорс прыгнул к Филину, и тот побежал. Когда он был уже совсем рядом, терн резко дёрнулся и проткнул волколаку брюхо, тот взвыл и отбежал.

— Скоро…, — он сплюнул кровь. - Совсем, совсем скоро. Я быть может не войду, но они, — он поднял палец и оскалился.

В этот момент из леса послышался звон колоколов и морозная стужа пронеслась сквозь сердце Филина.

— Они всё сделают. Чуть-чуть, — спиной он ушёл в лес, не сводя жёлтых как алыча глаз, с Филина.

Дождь стал слабее.

Артур.

Прерванную хулиганством Гефеста экскурсию, Артур решил продолжить в одиночку. Ели отличались от того, какими тот представлял их себе. По рассказам фельдшера, деревня хоть и уютная, но устаревшая. Артур же видел совсем другую картину. Для коммуны, что живёт глубоко в лесу у них имелось много всего: было электричество от собственной станции, автопарк машин, пусть и для работы, дома были очень ухоженные и даже, по деревенским меркам зажиточные. Артур остановился у заведения, которое и видом и ароматом говорило, что это кабак. Флюгер крутился по ветру и выглядел, как бочка из которой что-то лилось. Поправив пиджак, Артур зашёл внутрь. Дверь приветствовала его скрипом. В самом помещении было на удивление светло для таких мест. Народу, несмотря на близкий ветер набралось немного. За отдельным столом сидели двое. Тот что слева: худощавый, носом можно было резать бумагу, одет он был в серый сюртук, что могло смотреться архаично в городе, но тут выглядело, как последний писк моды. В руке у него была трубка явно сделанная не фабрично, рядом с ним лежал цилиндр и тетрадка в которой столбиками было что-то записано. Правый немного упирался животом в стол. Лицо раскраснелось от хмеля, от чего нос-картошка выделялся, как фонарь на улице. Одет он был в жёлтый с красным клетчатый пиджак. На коленях он держал портфель, который настолько переполнился, что бумага торчала из всех возможных щелей.

— Доктор! — поднялся правый и едва успел поймать портфель. — Присаживайтесь, — он подхватил стул от соседнего стола и поставил к своему.

— Отчего бы и нет, — Артур уселся.

— Вакх! — крикнул правый. — Мёда доктору! Да нормального, знаю я тебя.

— Клевета, — к столу подошёл Вакх.

Борода была свалена и казалось склеена чем-то липким. Голова у него была лысая. На теле была белая рубашка в пятнах. Фартук висел на шее, но завязан не был, так как верёвки судя по всему недоставало. Руки были очень ухоженные, а на пальцах не единой мозоли.

— Если наговариваешь на меня, то платить дважды заставлю.

— Его не слушай, медовар, — сказал левый. — Ведь в голове его сплошной бедлам.

— А этот неплох, — одобрительно сказал правый.

— А как иначе, милый друг. Ведь мой талант, он ведь… — левый задумался. — Холера, гадость, перегной! — он быстро записал строчку которая понравилась правому.

— Ну талант твой явно не… Перегной, — заметил правый.

— А с остальным, спешишь ты согласиться?!

— Брогги, -улыбнулся правый. — Не будь в обиде. На, — правый отдал ему кружку. — Только не обижайся.

— Ты друг хороший, милый мой Софокл. Однако, талант обидеть может каждый, а вот иметь! Вопрос совсем другой.

Артур пригубил медовуху, та была сладкой и судя жжению в горле, крепкой. Закашлявшись, он вернул кружку на стол.

— И как вам у нас, доктор?

— Нравится.

— Дыра, она и есть дыра. Ты хоть до верху лепестками роз её заполни. А всё одно нырнёшь. Внизу дерьмо, — сказал Брогги и подготовив ручку посмотрел на Софокла, тот отрицательно кивнул и Брогги разочарованно пригубил чарку.

— Будучи правдивым, у нас не очень много веселья для молодёжи как вы, доктор.

— Однако амброзии нектар, всегда в достатке, -поднял кружку Брогги.

— Я не очень питок. Да и не для веселья я приехал.

— Вот тут доктор, я вас разочарую. Коли исключить случай с корью. То болеют тут редко, и в основном мозолями да соплями. Сократ в таверне сидел больше, чем больных принимал.

— Ну если так, — Артур пригубил. — То придётся себе хобби найти.

— А это шо такое? — наклонился Софокл.

— Увлечение. Ну там марки собирать и подобное.

— Понял, — кивнул Софокл.

— За этим словом я скажу. Давайте выпьем. Да так. чтоб лыка не вязать, — поднялся Брогги.

— А вот этот запиши, — ткнул в тетрадку Софокл.

Гильгамеш.

За окном вечерело. Сверчки понемногу собирались на местах и начинали давать концерт, солнце уже едва виднелось за соснами, а фонари на улице помигав включались. Гильгамеш пил крепкий чай, от пара у него выступил пот на лбу. Артур, будучи слегка на хмеле, почитывал книгу и периодически посмеиваясь, запивал смешки чаем. А Диметра сидя в кресле закинув ногу на ногу, опустив очки на кончик носа читала газету. В дверь раздался стук, Гильгамеш отложил чай.

— Войдите.

В комнату ввалился Филин. Был он грязен, одежда надорвана, виднелись царапины, а в глазах был первобытный ужас.

— Опять Гефест?! — Гильгамеш поднялся и его желваки напряглись так, что на них можно сыграть симфонию.

— Ух! Ух-ух! Ух. УХ!

— Волколак? И Видар… . — Гильгамеш осел на табурет и закрыл рукой рот. — Кто ещё знает?

— Ух.

— Понятно.

— Что случилось? — Диметра прошла в комнату, и увидев Филина ойкнула, и сразу принесла табуретку и усадила его.

— Видар… Умер.

Диметра обняла себя за плечи.

— Нужно… Я даже не знаю, — потерялась она.

— Что у вас тут за возня? — Артур вошёл улыбаясь, но тут же посерьёзнел когда увидел Филина. — Ты злоупотребляешь, моими навыками, Филин, — он покачал головой и сбегав наверх, вернулся с ПНВ и начал обрабатывать царапины. — Радуйся что я государственный врач, и это всё бесплатно.

— Ух, — поблагодарил он.

— Даже я понял, — улыбнулся Артур. — Не за что. Просто постарайся, чтобы по таким поводам, мы виделись реже. Так что там?

— Видар умер.

— По вашему виду, я даже не знаю, соболезновать мне или нет.

— По колдуну чёрному, соболезновать грех, — Гильгамеш перекрестился.

— Понятно. Эх. Не посплю я сегодня. Куда идти?

— Нельзя никуда идти, — заволновалась Диметра.

— Хозяюшка, — Артур улыбнулся. — Быть может в деревне вы и хозяева. Но смерть, это по моей части. И я должен всё зафиксировать. Понимаете?

— Я схожу с тобой, — не стал спорить Гильгамеш.

— Ух! Ух! — запротестовал Филин.

— Я возьму ружье, а ты, — он положил руку на плечо Филина. — Сходи за Эриком, и пусть он мигом сюда.

— Ух, — кивнул Филин и выбежал.

— А оружие нам зачем? От комаров отбиваться?

— Комары хоть ведомые демоны. А тут… Волколак.

— Господин Гильгамеш, — вздохнул Артур. — Вы же мудрый человек. Ну какой может быть волколак, в наше то время?

— Самый обыкновенный. Доктор, — Артур хмыкнул. — Я тебя не учу твоё дело делать, а ты не спорь со мной. Договор?

— Ладно, — пожал руку тот. — Но вы меня разочаровываете вашим невежеством.

— Лучше я разочарую тебя, чем сгину от волколака.

Вооружившись, они пошли в сторону хаты Видара, по пути к ним присоединился Эрик, поздоровавшись с ним за руку, они продолжили путь.

— Слыхал я, доктор, что вы уже проявить себя успели?

— Да пустяк это.

— Для кого да, а для нас, признак хорошего человека.

— Гефест совсем распоясался, — пробасил Гильгамеш.

— Мягко говоря, — заметил Эрик. — Ещё одна выходка, и пойдёт к озеру.

— К озеру? — спросил Артур.

— Там выход из деревни. Каждый кто озеро пересечёт, назад не вернётся, даже если корнями прирос.

— Изгоните его в смысле?

— Скажем так, — кивнул Гильгамеш.

Чем ближе они подходили к дому, тем тяжелее становилась тишина. Когда хата стала видна, им стало казаться, что это безмолвие заменило собой воздух. Единственное что прерывало тишину, шлепки сапогами по грязи. На заборе вокруг дома висели зайцы, их кишки были выпущены. А у самой двери лежала обезглавленная косуля.

— Эрик, ты встань на улице, мы с доктором пойдём внутрь.

Эрик кивнул, а они зашли. Внутри был погром. Смрад в хате стоял сильный, Гильгамеш прикрыл рот рукавом, а Артур просто поморщился. Вытащив фонарик он осмотрелся, когда фонарик выцепил тело, он подошёл ближе и начал осматривать его.

— Ну. На инфаркт это явно не похоже. Пусть в дипломе у меня и написано, что я врач, но я не уверен, что могло нанести такие раны, — Гильгамеш заглянул через плечо и выругался.

— Волколак это, доктор.

— В некотором смысле я даже готов был бы поверить. Но склоняюсь к тому, что это просто волк.

— Трудно с вами, — покачал головой Гильгамеш.

— Я просто реалист, — пояснил Артур. — Не могу я в свидетельстве написать: «Гражданин Видар, в возрасте, -Артур посмотрел на тело. -Двух ста лет. Умер от попадания когтями волколака по шее». Меня засмеют! И вызовут доктора, уже для меня. Нужно забрать тело.

— Нет, — отрезал Гильгамеш.

— Староста, — Артур закрыл глаза рукой. — Это стандартная процедура. Если рядом есть дикие животные, тело нужно отгородить. А после, вызвать милицию.

— Не доедут они.

— Почему?

— У них оружие будет. Лес не пустит.

— Предположим! Но тело нужно унести! Волки явно не доели, и вернутся за добавкой!

— Колдуна в свою деревню, я не притащу. Мы его похороним, завтра.

— Господин Гильгамеш, -начал было Артур, но услышал выстрел, отчего сразу сел на корточки.

Выглянув наружу, Гильгамеш увидел Эрика, который вёл ствол вдоль леса, после чего пальнул. Быстро перезарядившись, он взвёл ружьё опять.

— Холера. Идти нужно! — крикнул он. — Волки, и много!

— Доктор!

— Да слышал я! -Артур наклонился к Видару. — Простите, мы придём завтра, как солнце встанет. Подождёте нас? — ему показалось, что покойник кивнул, отчего его передёрнуло и он отошёл.

Выйдя на улицу, Артур запер дверь и увидев корыто притащил его подпер им косяк.

— Бегом, — скомандовал Эрик и опять выстрелил.

Когда они убегали, Артур обернулся и посмотрел в лес. То ли от усталости, то ли от безумия ситуации, но он увидел тень, человеческую тень, что стояла в окружении волков и два жёлтых глаза, что смотрели в его.

Артур.

Гильгамеш собрал всех в ратуше. За окнами выли волки, звук шёл отовсюду и было давящее чувство, что деревня в окружении. Сверчки замолкли, а дождь едва выдавал десяток капель. В воздухе витал запах мокрой шерсти. Люди были взволнованы и напуганы.

— Это правда? — спросил Софокл. — Что старик умер?

— Да, — Гильгамеш поставил ружьё между ног и сел на табурет. — Сами видели его тело. Волколак его задрал.

— Волколак? Так это же его прихвостень был! — удивилась Дездемона.

Артуру она показалась некрасивой. Тощая, без женской красоты. Платье висело на ней как на вешалке. А редкие русые волосы были связаны в нелепый пучок.

— Не поделили чего, или как? — задумался Швейх.

Это был человек явно военный. Даже несмотря на протез на левой ноге, он стоял смирно и выглядел величественно. Одет он в выглаженный пиджак и брюки. На поясе висела кобура из которой выглядывал револьвер. Волосы были седыми и по цвету напоминали порох.

— Граждане, — поднял руку Артур. — Это просто волки. Да их много. Но никакого волколака!

— А ты вообще заткнись. Только чужака спросить забыли! — крикнул Гефест.

— Это тебе заткнуться и не высовываться надо, — Эрик подставил ружьё под горло Гефеста. — Ещё один проступок, и увидишь другой берег.

— Волки, меньшая из проблем, — заметил Гильгамешь. — Нужно за Видара решить.

— А что решать тут, господа. Предать земле и все дела, — заметил Брагги.

— И кто рискнёт закапывать или даже трогать его? — спросила Агни.

Эта женщина Артуру понравилась. Она была невысокой, стройной, с большой грудью и бёдрами. Руки были сильными и мускулистыми, что прекрасно подчёркивала её рубашка без рукавов. Юбка в красный цветок подчёркивала её женственность.

— Жребий бросим, — вздохнул Гильгамеш.

— Граждане! Если это такая проблема для вас, то я выкопаю, — сказал Артур. — Оттащу и закопаю.

— Нет, милый вы наш, — Варуна взяла его за руки.

Это была женщина давно ушедшей красоты, пусть она и всеми силами пыталась её вернуть косметикой. Одета она была в яркое красное платье и туфли которые были закрыты прозрачными пакетами. На голове у неё была соломенная шляпка перевязанная алым бантом.

— Врачеватель нам нужен, — продолжила она. — Не потеряем мы вас из-за беса этого. Моя Дургуша плоха совсем последние дни. Ей помощь нужна!

— Спалить его и всё, — опять подал голос Гефест. — Вместе с хатой его поганой. Гореть будет что надо! — дико улыбнулся он.

— Тебе. Что. Сказали? — склонился над ним Сварог. — Молчи.

— Завтра, — Гильгамешь поднялся. — Как светать начнёт, службу отслужу и пойду. Доктор, я прошу вас не ходить.

— А я прошу вас отбросить эти невежественные байки про колдовство!

Гильгамеш улыбнулся.

— Ваша взяла. Только истина переубедит вас.

— Староста! Нельзя его туда, -крикнула Варуна.

— Он сам решил. И коли побывав там и коснувшись его, ещё не слёг. Значит Видар решил не трогать его. На этом всё. Расходитесь. Эрик, следи за улицами, — Эрик кивнул и взведя ружьё вышел. — И вы, доктор. Кладитесь спать, завтра день трудный.

Поздним вечером, Ели выглядели немного по другому. Без людей, грязные улицы были видны лучше. В лужах отражались фонари, а грязь блистела. Посмотрев на небо, Артур разочарованно вздохнул — звёзд не было. Добравшись до «своей» комнаты, Артур скинул сапоги и бухнулся на кровать. Перина приняла его и начала затягивать в сон. Не ожидал он, что за один день столько дел случиться. С улыбкой вспоминал он слова того фельдшера: «Тихая деревенька, все улыбчивые. Лес вокруг, так оно и лучше, воздух то какой!». Перевернувшись набок, лицом к окну, уже закрывая глаза он увидел красивый женский силуэт и заснул.

Первый грешник… Кто-то прошептал ему в ухо.

Открыв глаза и встрепенувшись, Артур сразу услышал животный крик.

ПОМОГИТЕ!

Он шёл с улицы и не прекращался ни на секунду. Это был вопль боли и ужаса, от которого позвоночник оплетала холодная ржавая цепь. Выскочив из комнаты, Артур обулся на ходу. Гильгамеш уже поднялся и стоял с ружьём.

— Сидите тут, доктор!

— А если человек ранен? Это могут быть волки!

— Добро, — кивнул Гильгамеш и вручил ещё одно ружьё Артуру.

— Да я и не стрелял никогда.

— Прижмёт, научитесь, а не прижмёт так и славно.

Они бежали по тёмной улице в сторону откуда раздавался рёв. Из-за угла выбежал Софокл у которого также было ружьё и Эрик. Кивнув друг-другу они поняли, что звук шёл со стороны дома Видара. Дойдя до него они застыли.

Гефест стоял стоял перед домом в окружении кольца огня. Артур заметил канистры которые стояли возле хаты.

— Эрик! Беги за пожарными! — скомандовал Гильгамеш.

Гефест не знал куда себя деть. Трава, которая должна быть мокрой, на удивление хорошо горела, а кусты терновника, превратились в огненную стену и создавали им преграду не позволяя подойти. Каждую секунду огонь сжимался вокруг Гефеста всё сильнее. Артур плюнул на всё, и рванул сквозь горящий терновник пробив тот собой. Одна из канистр упала и покатившись как монетка брызнула топливом. Гефест застыл глядя на огненный хлыст, который надвигался на него. После того, как его ударило, он завопил. Вспыхнул он мгновенно, кольцо огня тут же сошлось к нему и пламя, подпитанное плотью выстрелило вверх. Артур оказался отрезанным с двух сторон, но Гильгамеш схватил его шиворот и затащил назад. Когда тело Гефеста обуглилось, то огонь как по мановению затих. Подойдя к телу, они в ужасе смотрели друг на друга. Софокла стошнило.

— Что это… Было, — только и спросил Артур.

— Наше невежество, — сказал Гильгамеш и пошёл к дому.

Когда он уже был на половине пути, в дом и лес ударили молнии, канистры взорвались и Гильгамеша откинуло. Дом горел, перекрытия падали. И только сейчас он заметил, что на крыше нет ворона. Лес пылал дикой стеной огня, из него слышался колокольный звон, который резко прервался песнопениями на старом языке и лес потух будто ничего и не было. В течении жалких пяти минут, от дома остался один только фундамент и гора пепла.

Глава 3 "Беда вторая: Бессонница и Шорох"

Артур.

Как бы он не пытался рационально убеждать себя, что всё что он видел, не более чем игра воображения, уставшего, и перегруженного событиями дня, мозга. Но объяснить как огонь мог потухнуть мгновенно — он не мог. Как и то, что молнии, словно сговорившись сожгли дом. Пытаясь выстроить цепочку логически, Артур запутался в ней и чуть не споткнулся о ход своих мыслей. То что произошло — явная мистика, или как бы выразились местные: «колдунство и чертовщина». Вот уже четыре дня после похорон, он жил в «своём» доме, том, что принадлежал предыдущему страдальцу за человеческое здоровье — Сократу. Гильгамеш заделал крышу на следующий день после похорон. Сами похороны были… Странными. Люди в могилу разве что не плевали, что навевало на мысль, что этот Гефест, явно был не самым любимым жителем этой славной деревни. Одна симпатичная девушка с врановыми волосами ниже талии, её кажется зовут Нанна. Она была одета в платье с белыми цветами. На её лице были веснушки, нос был немного курносым. Ростом она была небольшим, не больше метра пятидесяти трёх. Наклонившись, Нанна кинула пучок базилика в могилу и с суровым лицом ушла прочь. Артур же просто посмотрел в могилу ещё вчера живого грубияна, и ему отчётливо показалось, что ему придётся привыкнуть к этому виду.

Когда он отдыхал на кровати сразу после церемонии, если её так можно было назвать, к нему постучалась Диметра.

— Не спите, доктор? — она мягко улыбалась, отчего в столь холодной комнате становилось чуточку теплей.

— Просто лежу, и устраиваю бой между разумом и предубеждениями. Что по вашему произошло?

Диметра стала серьёзней и присев на табурет у стены посмотрела в сторону.

— Казнь это была.

— И кто палач? Бог?

— Не поминайте в суе, — погрозила она. — Господь милостив, он когда час приходит в тишине забирает.

— Тогда Дьявол! — заключил он.

— Нет владыке Ада, интереса до наших дел. То тьма была, доктор. Густая и жестокая. И казнила она за дело.

— И какое же?

— Поговаривали, пусть и слухи это, что до Елей, Гефест скрывался от закона. Да и что его искренняя любовь к огню не спроста.

— Поджигатель?

— Лишь слухи это. Однако тьма своё слово сказала.

— Но нельзя же просто в это поверить.

— Своими очами вы видели всё доктор. А коли им не верите, то и ни кому не поверите.

Он кивнул.

— Довольно о злом языками трепать. Я с новостью хорошей пришла. Ваш дом готов.

— Эх, -Артур потянулся. — А я уже так тут пообвыкся, и к вашей стряпне привык.

— Коли захотите, можете приходить к нам кушать, мне все одно, сколько готовить, а так дом не такой пустой. Да и Гильгамешу приятно с вами говорить.

— А я думал, я его бешу.

— Что вы, с вами он будто молодеет. Он любит спорить, а вы, — она засмеялась. — Идеальный собеседник для такого.

— Тогда ловлю на слове.

— Ещё одно, — Диметра подошла ближе. — Коли в доме поселитесь, то одним из нас станете.

— На это и рассчитываю.

— Будете частью деревни и судьбу её разделять будете. И с нами, — она смотрела Артуру прямо в глаза. — Навеки останетесь.

— Значит, такова судьба, — махнул рукой он, не восприняв всерьёз её слов.

Закончив сборы, он с сумкой на плече и чемоданом в руке, отправился в свой новый дом. Выйдя из холодной комнаты, он спустился вниз, кивнул хозяйке и пошёл бодрым шагом. Хата выглядела хорошо, крышу полностью не пересобрали, но где надо было залатано. Достав ключи, Артур повернул замок и вошёл внутрь.

Я всегда буду с тобой… холодом прошёлся женский шёпот у его уха.

Он осмотрелся, и не обнаружив никого потряс головой.

— Первый признак шизофрении — голоса, — сказал он вслух.

Начав раскладывать вещи, он повесил костюм в шкаф, майки да брюки сложил туда же стопками. С грустью посмотрев на погибшие в неравной борьбе с грязью кроссовки, он отправил их в мусорное ведро. Присев на кровать, он немного попрыгал на ней, скрип был сильным, но не слишком раздражающим. Так же он посмотрел кухню, та была аскетичной, тут явно поработала Диметра, так как на полках стояла новая пачка соли и сахара, упаковка чёрного чая, гречка, пшено и рис, несколько банок тушёнки и макароны «спиралькой», как говорил он в детстве. Водопровода в доме не было, но была колонка в помещении напоминавшем каморку. «Хоть на улицу выходить не придётся за водой» подумал Артур. Нужник был на улице, что явно хорошо для врачебного дома, но плохо для врача. Когда Артур решил сварить себе гречи, в дверь раздался неуверенный стук, оставив кастрюлю в которой тонула крупа, он обтёр руки и пройдя в сени открыл дверь.

— Доктор, — кивнул ему Софокл под глазами которого, были чёрные, как смог, полосы. — Я к вам.

— Плохо выглядите, — заключил Артур. — Опять пили?

— Нет, доктор. Сейчас же среда. Просто не спиться мне, последние дни. Травы пью, а толку от них, как от воды, только с сортира не слезаю. А сну они явно не помогают.

— Проходите, посмотрим, — Артур сделал приглашающий жест.

Софокл раскланялся и войдя осмотрелся.

— Вот так вот, — он грустно поджал губы. — Господь забирает тебя, а люди твои вещи.

— О чём вы?

— Не обращайте внимание. Как доктор Сократ ушёл от нас, всё свыкнуться не могу.

— Вы были близки?

— Как и все тут. Он всех знал. Точнее болячки всех, — с трудом улыбнулся Софокл. — А умер, так и будто не жил тут. Что это я, — он прошёл и сел на табурет, что был на кухне. — Сократ обычно принимал тут, а лечил там, — он указал на вторую комнату в которой стоял шкаф с лекарствами, кушетка и кровать для больного если было нужно наблюдение.

Артур сел напротив него и достал тетрадку и карандаш.

— Говорите.

— Как и сказал. Не спиться мне уже пятую ночь. Как сомкну глаза, так сон будто кот, собаку увидавший — бежит прочь. И ещё… — Софокл замялся. — Скрежет.

— Где?

— В ушах. Будто царапает кто-то. И звук такой… Издалека словно, но каждую ночь, — он наклонился ближе. — Словно ближе.

— Скорее всего, это из-за того что мы видели в ту ночь.

— Ничего не скажу, ведь о покойниках так? Но кара это была.

— Возможно, образы осели у вас в голове, и теперь ваш разум повторяет эти события. Мы называем это стрессом.

— Стресъ значит?

— Почти наверняка. Я дам лекарство, будете пить его перед сном и он будет как у младенца. Обождите, — Артур поднялся и зайдя в «смотровую», открыл шкафчик и выудил оттуда снотворное, пачка была старовата и помята, но сроки соблюдены. — Вот, принимайте по таблетке перед боковой, запивая большим количеством воды.

— А большим, это сколько?

— Пока пузо не треснет, — улыбнулся Артур. — Полный стакан.

— Спасибо, доктор, — поклонился Софокл.

— Не нужно. Для того я и здесь.

Филин.

Проснувшись, Филин потянулся и подойдя к умывальнику прополоскал рот водой с зубным порошком, быть может зубы так и не почистить, но вкус и холодок были приятными. Выглянув в окошко и убедившись, что никого рядом с домом нет, он залез под кровать и выудил свёрток. Положив его на стол, он развернул ткань и осмотрел ворона с глазами рубинами. Он умыкнул его, после того как Гильгамеш и доктор пришли осмотреть тело Видара. Тогда он чуть было не наткнулся на Гефеста который шёл с канистрами в сторону хаты колдуна. Взяв ножик, которым он обычно мазал варенье на хлеб и отбивался от назойливых и жадущих сладости мух, он подковырнул камень. Тот легко выпал и чуть было не скатился со стола, но Филин подхватил его. В руках он чувствовал тепло.

— Наконец-то! — послышалось за спиной и Филин вскрикнув повалился и ушиб локоть о табурет.

— Ух! — крикнул он на Видара. — Ух. Ух! Ух?

— Да помер я, не бредишь ты.

— Ух, — облегчённо сказал он. — Ух?!

— Камни эти, — кивнул Видар. — Два осколка моей души. Её ты собственно и видишь.

— Ух?

— Воспринимай это как… — Видар задумался. — Телевизор. Видел же такое в клубе?

— Ух.

— Вот навроде того. Камни эти я тебя попросил взять, не спроста, а для дела.

— Ух-ух?

— Не могу я уберечь деревню, от той тьмы что уже пришла. Но мы, — Видар присел перед ним. — Можем спасти её от Хорса.

— Ух?

— Знать лишнего, тебе не надо. Просто сделай как говорю.

— Ух-ух-ху, — Филин сложил руки на груди и демонстративно отвернулся.

— Коли волками загрызен быть не хочешь, то будешь.

— Ух, ух-ху, ух…

— Да не накликал ты на меня смерть. Не планировал я глотку свою всем показывать, но как случилось.

— Ух?

— Я научу тебя обереги творить. Будешь их по деревне вешать, тем спасёшь ты всех. А иначе, — Видар кивнул на окно.

Снаружи дома светило солнце. Столь яркое, что многие жители усомнились, что это оно, ведь не видели они такого солнца годами. Дождь всё ещё накрапывал, но очень не уверено.

— Дождь тот, бесовской нюх сбивал. Но теперь, пользы от этого не будет.

— Ух-ух?

— Да. И ещё одно, — Видар указал на второй камень. — Одному такую ношу нести тяжко будет. Найди того, кому доверие есть. Но не Гильгамешу. Ему не в коем разе. Он камень раскрошит, а с ним и мою душу.

— Ух?

— Подумай кому. Я лично не ведаю достойных.

Артур.

Нанна пришла днём, как раз в тот момент, когда он доваривал макароны, а нож был в моменте от открытия тушёнки.

— Доктор, — она обеспокоено теребила косу, её веснушки сильно выделялись в полумраке комнаты. — Папе совсем плохо.

— Он пил таблетки?

— Да, — кивнула она. — Но вбестолку. Не хочет морфей к нему идти. Плачет он всё время от усталости. Помогите, прошу, — она поклонилась.

— Брось, — Артур поднял её. — Это мой долг помогать. Сейчас, только соберу чемоданчик, хорошо?

Нанна кивнула. Отключив плитку и накрыв кастрюлю крышкой он пошёл вслед за ней.

— А вы с папенькой похожи, — сказал Артур.

— Чем же?

— Не даёте бедному человеку поесть, — улыбнулся он.

— Простите, доктор.

— Это я шучу так. Извини.

— Не в юморе я сейчас. Папенька говорит, что слышит скрежеты и шорох.

— А ты?

— Ничего. Я сплю чутко, и такое бы услыхала. Но я верю, что не врёт он. Порчу кто-то навёл наверное.

— Возможно, — Артур покачал головой, поражаясь невежеству, столь милой девушки. — Но скорее всего, это от усталости мозга.

— Это как? Когда много думаешь?

— Скорее, — Артур пытался подобрать слова. — Когда мозг сам — думает. От этого он устаёт и начинаются галлюцинации.

— Видения?

— Да. Но тут скорее на слух, если вашего папеньку брать.

— Понятно. Я читала о таком. Но не думала увидеть сама.

— Будем надеяться и не увидите.

За разговорами они дошли до дома Софокла.

— Он в дальней комнате. А я пойду в поле, нужно ещё поработать.

— Иди конечно.

Артур сразу ощутил тягучесть в доме, непонятно какую и откуда. Словно стены вокруг, готовы были сомкнуться в любой момент. Икона в углу была с трещиной, судя по виду недавней. На одной из стен висел семейный портрет: Софокл, маленькая Нанна и неизвестная Артуру женщина, среди местных он такой не помнил. Подойдя к комнате он открыл дверь и вошёл внутрь.

— Ну и что у нас тут происходит, — Артур подошёл к Софоклу, который лежал лицом к небу и тяжело дышал. — Темнота, не хорошо, — заметил он и раздвинул занавески.

За окном лежал плуг, дрова и стоял колодец с оборванной веревкой. Когда Артур повернулся к Софоклу, присвистнул внутри, но виду не подал. Тот выглядел ужасно: за те четыре дня что не видел его Артур, тот успел исхудать на добрых десять килограмм, скулы стало отчётливо видно, а под глазами были столь огромные чёрные круги, что их можно было бы использовать как печати для документов. Руки у Софокла дрожали, а любой шорох вызывал в нём ужас.

— Дорогой мой, вы принимали таблетки что я дал?

— Как и говорили, доктор. Перед сном. Но где это, перед сном? Я не помню уже. Быть может, — он повернул безумные глаза к Артуру. — Перед сном, это никогда? Или может всегда? Ничего не знаю, — он заплакал. — Хочу отдохнуть. Но только глаза сомкну и сразу, -он попытался поцарапать стену. — И сон уходит. А внутри, — он сжал рубаху в складки. — Страх. Такой сильный, что дышать боязно.

— И этот звук, — Артур достал тетрадку. — Вы слышите его всегда?

— Нет… Только когда закрыты глаза. Днём… Слабо. Но ночью… Ночью я слышу его постоянно.

— Закройте глаза, — сказал Артур.

Софокл посмотрел на него с ужасом.

— Давайте. Я же тут. Если ничего не будет, найдём решение.

— А если будет?

— То перекрестимся и я вас отсюда унесу, — улыбнулся Артур.

Софокл кивнул и закрыл глаза. Стояла тишина.

— Ну? -спросил Артур.

— Тихо.

— Мне кажется, друг мой. Что вы страдаете от одиночества.

— Да какое? Наннушка всегда рядом.

— Хотел спросить, так, к слову. А где ваша жена?

— Ох… Она… Она… Ушла. Годы назад.

— А куда если не секрет?

— На другой берег у озера, — закивал он.

— То есть из деревни?

— Да. Для вас глупо это наверно, доктор.

— У каждого свои традиции. Тяжело было воспитывать дочь одному?

— Нет. Что вы. Наннушка, — Софокл отдал все силы на улыбку. — Всегда была умницей. Тихая, старательная и умная. Пусть природа обидела её сыпью на лице, зато разум и душу дала чистые.

— Веснушки это даже красиво, — сказал Артур.

— В городе — наверное. А у нас… Просто не прилично.

— Ладненько, — Артур хлопнул себя по коленям. — Я вам сейчас кое-что вколю. Успокоительное. И дождусь пока вы заснёте. А после домой, у меня там макароны стынут.

— Спасибо, доктор, — Софокл перевернулся на бок, а Артур приспустил с него штаны, смазал гузно спиртом и вколол.

— Вот, скоро заснёте. Я приду проведаю вас вечером. Коли будете спать, то и славно. А если нет, то ещё вколем.

— Благослови вас Господь, за вашу доброту.

— Пусть лучше благословит того, кто препарат создал. А я перебьюсь.

Ближе к вечеру, съев повторную порцию макарон, которые нещадно слиплись и разбухли, когда он вернулся днём, Артур взял чемоданчик и пошёл к Софоклу. Свет горел лишь в одном окошке и сквозь него он увидел Нанну, которая готовила ужин. Артуру она понравилась, для него она была красивой и милой. Ему никогда не нравились «первые красавицы курса», его всегда тянуло к чему-то, что имело какой-то изъян.

— В начале — работа, — сказал он себе. — Амур подождёт.

Постучав, он стал ждать, осторожно отворив дверь, Нанна улыбнулась ему.

— Как вы тут?

— Я хорошо. А вот папа, как я вернулась, так глаз и не сомкнул.

— Исправим, — кивнул Артур и разувшись прошёл к Софоклу.

Когда он вошёл к нему, то ему показалось, что ничего не переменилось. Софокл так же лежал на спине и не выглядел, как человек, который поспал хотя бы пару часов.

— Экий вы у нас резистивный, — погрозил пальцем Артур. — Так на вас всё успокоительное уйдёт.

— Не поможет это. Доктор.

— А что поможет? — Артур сел на табурет и достал тетрадку.

— Ничто от мира сего.

— Этого у меня нет, — Артур посмотрел в чемоданчик.

— Доктор, — Софокл повернул голову. — Вы верите мне?

— Смотря что вы имеете ввиду.

Софокл облизал сухие губы.

— Шорох и царапанье. Они ближе. Так близко. Разве вы их не слышали?

— Нет, друг мой. А сейчас они есть?

— Нет. Сейчас тихо. Будто боится вас, доктор.

— А что во мне, может быть такого страшного? Все всегда говорили, что я вполне себе, — улыбнулся Артур.

— Прошу, — Софокл протянул руку и Артур сжал её. -Останьтесь на ночь. Либо я поспать смогу, либо поверите мне.

Артур выдул воздух.

— Я могу лечь на кухне, — согласился Артур. — Там вроде лавка вполне широкая.

— У вас добрая душа, доктор.

— Просто так, мне не придётся завтра к вам опять приходить. Это чистый эгоизм, — усмехнулся Артур.

Софокл попытался улыбнуться, но сил для этого у него не было.

— Так что, укольчик?

— Пока вы тут, не нужно. Боится вас нечто.

— Как скажете. Но если что, то я совсем рядом, — Артур кивнул на дверь, а Софокл согласился, закрыл глаза и сразу заснул.

Пройдя на кухню, он посмотрел на взволнованную Нанну.

— Он спит. Видимо, его лучшее снотворное, это я, — Артур уселся на табурет и потянулся.

— Благодарю вас.

— Ещё мы договорились, что сегодня я посплю тут. Вон там, — он кивнул на лавку.

— Да не гоже гостю, да ещё такому, на твёрдой лавке лежать!

— Твою кровать я не возьму, чтобы ты тут лежала. А к себе ты меня не пустишь — я не взял пижамы, — усмехнулся он, а Нанна нежно улыбнулась.

— Вас, может и пустила бы… Но у вас нет пижамы.

— Вот и юмор вернулся.

— Чаю?

— С превеликим.

Ворочаться на лавке можно было только скрипнув, а создавать лишний звук, который к тому же мог быть травмирующим для больного, Артур не хотел. Так что лежал он как солдат в блиндаже, с руками по бокам. Благо Нанна дала ему мягкую подушку и одеяло, которое он использовал как матрац. Когда он уже начал ловить первый сон, он услышал это. Скрежет, будто кто-то провёл когтями по доске. Открыв глаза, он осмотрелся. Опять стояла тишина, но тут же, стоило ему закрыть глаза, скрежет и звук будто камешек сыплется. Открыв глаза он поднялся и как мышь пошёл по дому. Пусть это было и бесцеремонно, но он заглянул к Нанне, та спала в ночнушке и её укрывало одеяло и лунный свет. Он закрыл глаза опять, скрежет, менее уверенный, будто примеряющийся. Открыв глаза он прошёл к комнате Софокла, тот лежал с открытыми глазами. И что-то едва разборчиво шептал. Артур смог выцепить только: «случайность», «не хотел», «перестань». Доктор опять закрыл их, скрежет, совсем близко, но так же глухо. Шёл он будто с улицы. Надев ботинки и накинув пиджак, он обошёл дом и подошёл к месту, возле окна Софокла. Артур закрыл глаза. Скрежет был прямо позади него, обернувшись он посмотрел на колодец, сделал шаг, закрыл глаза, скрежет ближе, ещё шаг, ближе, ещё — совсем близко, следующий шаг упёрся в камень колодца. Артур раскрыл глаза и посмотрел в темноту этой водной бездны. Луна просвечивала колодец на пяток метров вниз. Он закрыл глаза, отчётливый звук ногтей цепляющихся за камень — прямо перед ним, внизу. Он открыл глаза и тяжело задышал, всё тело свело ледяным холодом, стопы будто примёрзшие отказывались уходить, каждое моргание — скрежет. Всё ближе и ближе. Он уже был на уровне его стоп. Всеми силами что были у него, он сдвинулся с места и повалился.

Доктор… Шёпот над его ухом заставил его вскрикнуть.

— Простите, — Нанна прикрыла рот, она стояла в одной ночнушке на босую ногу.

— Нанна? А ты чего тут?

— А вы? — справедливо спросила она.

— У меня… Ух, морфин мне в вену, -он тяжело дышал. — Хожу во сне, — не желая показаться сумасшедшим сказал он.

— Понятно. А мне просто не спалось. Встала воды попить, смотрю, а вас и нет я и пошла искать.

— Беспокоишься за меня?

— А вдруг волколак задерёт, — она перекрестилась.

— Да лучше уж он, — Артур покачал головой. — Волкалак хоть зверь понятный. Простудишься же, — Артур скинул пиджак и укрыл им плечи Нанны. — Пойдём.

На угле дома он закрыл глаза, но скрежета и шороха больше не было.

Выспался он хорошо, видимо для него стресс работал как снотворное. Потянувшись, он первым делом пошёл к Софоклу. Тот спал и выглядел лучше чем вчера.

— Доктор, — Нанна подала ему кружку. — Это бодрящие травы. Лучшее что может быть утром.

— Лучше чем красивая девушка, которая подаёт их тебе, пожалуй не придумали, — улыбнулся Артур.

— Доктор, — она насмешливо улыбнулась.

— Извини, — он отпил и травы действительно были неплохими. — Я пойду. Коли что, зови.

— Спасибо вам, — она поклонилась.

Артур кивнул и отправился домой.

Новый день прошёл спокойно, заходила всего пара человек которые просили мази. Артур лёг на боковую и закрыл глаза.

Второй грешник… Ледяной шёпот пробрал его сквозь пуховое одеяло которым он был укрыт.

Артур тут же подскочил и собравшись понял, просто понял куда ему нужно бежать. Добежав до дома Софокла он бесцеремонно вломился внутрь и побежал в комнату.

— Доктор?! — Нанна выглянула из комнаты.

— Стой там, -скомандовал Артур и вбежал в комнату.

Окно было распахнуто. Софокл стоял, но не сам по себе. Вокруг его шеи и талии оплелись руки, они были в трупных пятнах и с острыми ногтями. Длинные пепельные волосы вздымались и опускались позади него, хотя никакого ветра не было. Софокл беспомощно смотрел на Артура. Когда тот начал подходить, из-за плеча Сфокла вылезла выгнутая, будто со сломанной шеей голова женщины. Артур остановился.

— Давайте, — дрожа голосом и телом начал он. — Успокоимся.

Рот женщины раскрылся, но не издал и звука. Она сжала грудь Софокла сильнее и у того потекла кровь, он слегка застонал.

— Давайте, вы его отпустите, да? — глупо улыбнулся Артур и начал подходить.

Рот женщины опять раскрылся в беззвучном крике и она схватила Артура за шею. Её руки были холодными, будто она только что вылезла из воды. Колодезной воды. Дышать было невозможно, а вырваться из хватки не получалось, как бы он не бил по руке, она оставалась неподвижной. Когда темнота уже начала застилать глаза, в комнату вошла Нанна.

— Артур! Папа! — крикнула она, женщина не обращала на её крики внимания. — Мама? — спросила она и у неё покатилась слеза.

Женщина подняла пустые глазницы и немо закричав отпустила Артура и рванув с Софоклом в руках к колодцу, обхватила его двумя руками и опрокинувшись нырнула вниз.

— Папа! — закричала Нанна и побежала к колодцу.

Остановившись у него, она прыгнула вниз, но была остановлена Артуром, который схватил её за талию и повалил назад. А сам встал напротив колодца.

— Пусти, — подорвалась Нанна. — Там папа! Папа!

— Нанна! -крикнул Артур. — Нельзя туда.

— Пусти, — он схватил её за руки, а она заплакала. — Там же папа и… Мама…

— Нанна. Они уже там. А тебе туда, — он кивнул за спину. -Рано.

— Пусти, — она бессильно опустилась на колени и он отпустил её руки, она зажала ими лицо и зарыдала, после чего просто упала на землю и завыла. — Папа… Мама…

Когда она выбилась из сил, Артур взял её на руки и занеся в дом, сделал укол успокоительного.

— Не знаю, что за бесовщина твориться у вас в Елях… Да и знать бы не хотел, — он вытащил таблетированный кофеин и принял несколько штук. — Но чую что узнаю, — он посмотрел в окно кухни, вдали, там где был его дом, на крыльце стояла девушка и улыбаясь шептала:

Все кто грешен. Будут наказаны… Будто она стояла прямо возле него.

— Я устал, удивляться, — только и сказал он и упав на локоть, заснул.

Глава 4 "Беда третья: Галлюцинации и старый солдат"

Артур.

Эти похороны, при прочих равных, явно отличались от тех которыми был удостоен Гефест. Брогги, стоя на капоте грузовика, который привёз гроб, зачитал стихи. По мнению Артура, те были слащавыми и не всегда в рифму, но душа в них явно была. Нанна не отходила от него ни на шаг, вцепилась в плечо и пустыми глазами смотрела, как её отец опускается в землю. Дождь уже почти не лил, что сильно упрощало работу мужиков. Особенно мрачным был Гильгамеш, тяжёлым взором он смотрел на крест своего друга. Когда последняя лопата бросила землю, все начали тихо расходиться и перешёптываясь поглядывали на Нанну.

— Дикари, — сказал Гильгамеш и кивнул Артуру и Нанне идти за ним. — Будто ничего святого не осталось в этой деревне.

— О чём вы? — Артур старался идти вровень со старостой, но Нанна не отпуская плеча, медленно шла рядом.

— Не знаю как сказать. Но будто в воздухе нечто переменилось и люди злее стали.

— И давно это происходит?

— Не ведаю. Первым соловьём стал Гефест. Последний месяц, он будто с цепи сорвался. Был милым и добрым, а тут раз, и другой человек.

— Он был… Другим… — Нанна едва могла говорить после шока.

— Был. Да зло в нём поселилось. Или… — Гильгамеш помотал головой. — Нет. И думать не хочу об обратном. Всё от Видара, его колдовство нас губит. Сам подох и других тянет.

— Гильгамеш, — Швейх отдал честь. — Наннушка, сердце моё болью обливается, — он взял её за свободную руку. — А вам доктор, спасибо, что были там.

— Спасибо вам, пан Швейх, — кивнула Наннушка.

— Коли что, можешь у нас пожить, — кивнул он. — Белона рада будет, да и Дездемона сказала, что наши двери всегда открыты для тебя.

— Приятно это знать, но не могу я к вам. Мешать только буду, -грустно улыбнулась она.

— Понимаю. К слову, — Швейх остановился у семи могил которые почти симметрично шли вряд, каждая плита была чуть меньше предыдущей. — А эти могилы, разве были тут раньше?

— Какие могилы? — сощурился Гильгамеш, глядя прямо на них, но будто не замечая их.

Швейх подошёл к одной из них и тут же отпрыгнул, будто его железом обожгло. Он быстро повернулся и начал уходить.

— Швейх? — Гильгамеш хотел остановить его, но тот шустро покинул кладбище, оборачиваясь, будто кто-то преследует его. — Совсем с глузду съехал, — махнул рукой Гильгамеш. — Пойдёмте.

Войдя в дом Артура, так как тот ближайшим был, Гильгамеш отряхнул волосы от дождя и уселся за табурет.

— Значит демон то был? С Софоклом?

— Мама! -возмутилась Нанна. — Это была мама. А не какой-то там бес.

— Прости, Наннушка. Но ведь она, — Гильгамеш пытался подобрать слова. — Софокла утащила на тот свет.

— Я не знаю, — Нанна растерялась. — Почему так. Мама же… Так давно.

— И я не ведаю.

— Был бы Видар, — начала Нанна.

— Нет, -строго, но мягко отрезал Гильгамеш. — Даже коли был бы, не пустил бы я тебя к нему. Лишь плохое он нам принёс.

— Но он знал много того, о чём мы и думать боимся.

— Тут спорить не буду, — кивнул он. — Как ты будешь теперь?

— Не знаю… Но дом тот. Боюсь, до коликов боюсь даже рядом быть.

— Мы закрыли колодец. Сварог плиту на него тяжёлую положил. А я обряд провёл. Тебе нужно домой возвращаться.

— Не хочу, — она замотала головой. — Доктор, — она взяла Артура за руку. — Разрешите тут быть. Одна я с ума сойду.

— А люди что подумают? — возмутился Гильгамеш.

— Меня мнение тех, что за спиной шепчутся, в последнюю чергу волнует!

— Доктор? — он посмотрел на Артура вопросительно.

— Я не против, — кивнул Артур. — Я лягу в процедурной, а Нанна может занять мою кровать.

— В вас слишком много милосердия.

— Почему? Это же нормально.

— Быть может у вас, но у нас… Молодая девушка, что живёт с мужчиной. Вопросы к ней возникают.

— А ко мне? — возмутился Артур. — Чего у меня не спросить, а чего это я такой подонок, горем девичьим пользуюсь?

— Но вы ведь не пользуетесь, — Нанна взяла Артура за руку.

— Но именно это они должны спрашивать, — указал Артур за окно. — Староста!

— Говори.

— Если народ это успокоит. То пусть считают, что я Нанну в невесты беру. И с отцом её всё обговорил.

— Правда обговорил?

— Нет, — помотал головой он. — Но у мер… — Артур осёкся. — У него сейчас не спросишь и не узнаешь.

— Вы не должны, — заспорила Нанна.

— Я не хочу, чтобы о тебе плохое говорили!

— Врать плохо, — помотал головой Гильгамеш. — Лес накажет.

— Тогда, — Артур повернулся к Нанне и встал на колено. — Не знаю я, как у вас такое делается… Но, Нанна?

— Да, — она остолбенела.

— Будешь ли ты моей невестой?

— Доктор! — Гильгамеш поднялся.

— Вы не должны, — замотала головой она. — Я… -она улыбнулась. — Некрасива. И сирота к тому же, — у неё потекли слёзы.

— Нанна, — Артур улыбнулся. — Если это поможет сохранить твою честь, всё в порядке. И так, к слову — ты красивая.

— Господин Гильгамеш?

— Твоя то жизнь, Наннушка.

— Я согласна, — она взяла Артура за руку и поцеловала её. — За вас, доктор, согласна.

— Венчание я провести пока не смогу, похороны только сегодня были. Но всем скажу, что Софокл дал своё благословение.

— Спасибо, староста, — Артур протянул ему руку.

Гильгамеш крепко пожал её.

— Елям таких людей как ты, не хватает: добрых, с сердцем, что больше неба. А на Наннушке женишься, родным для меня станешь.

— Не настолько я хорош, как говорите вы, староста.

— Гильгамеш. Зови меня на ты, полное право на это имеешь.

— Как и вы, называть меня Артуром.

Филин.

— Вот ты вродь как немой, а природа тебя и руками обделила, — возмущался Видар глядя на обереги сделанные Филином. — Таким не то что волкалака — домового не отпугнёшь.

— Ух-уху! — возмутился Филин и отбросил оберег который делал на стол.

— Неча сердчать на правду.

— Ух? Ух-ух ух?

— Ну расскажи про меня.

— Ух! Ух-ух-ху-ух! Ух. Ух! Ух?

— Обидно знаешь ли. Но позицию твою я понимаю. Но некого больше просить! Понимаешь, Филин? Не-ко-го! Природа у тебя речь забрала, да взамен, связь с собой оставила. Коли эти прутики кто угодно другой делать будет, пользы будет мало.

— Ух-ух?

— У меня? У меня она забрала не от меня… Плата была… — Видар присел на край стола. — Велика. Быть может тебе с головой твоей калеченной и кажется, что забрали у тебя много. Но… Могли забрать и больше.

— Ух?

— Не надо знать тебе этого. Злая история и горя в ней более чем во всём.

— Ух-ху.

— А что доктор?

— Ух, ух-ух-ху.

— Не видал я его ещё.

— Ух?

— В начале оберег доделай, -ткнул в ветки и камни Видар. -Не так плохо ты их и делаешь, -улыбнулся он.

Артур.

Свыкнуться с тем, что живёшь с кем-то — не сложно. Артур привык к такому за годы учёбы в институте. «Общежитие делает из неандертальца, коллективного неандертальца», как говорил его хороший друг. Но жить с девушкой, с которой к тому же и обвенчан, было совсем другим делом. Нанне всё ещё было тяжело и Артур прописал ей снотворное, так как засыпалось ей тяжело. Но каждую ночь она просила, чтобы тот сидел с ней пока она не заснёт. Ему было не сложно и даже приятно. Нанна сильно сжимала его руку и только когда засыпала её пальцы расслаблялись. Этот ритуал стал Артуру очень приятным, и теперь он ждал его каждый день. Сам распорядок был простым. Утром: проснуться, умыть лицо и смыть сон, потягать полуржавую гантель которую он нашёл в подполе, сказать доброе утро Нанне, которая вставала за час до него и в начале занималась двором и завтраком, потом вместе позавтракать, поболтать, принять пару деревенских с простыми проблемами. Днём: приготовить обед, несмотря на протесты Нанны. Ему пришлось убеждать её, что раз он дурака без больных валяет, то обед на нём. Пообедать, почитать книжку пока не вернётся Нанна, сходить на дом к болезному. Вечером: принять факт того, что ужин уж точно, готовит Нанна, вместе поесть и поговорить. После сесть рядом, Нанна любила лежать на кушетке, а Артур устраивался на кровати для пациентов и почитать. И готовиться к боковой держа Нанну за руку. Артур внезапно для себя понял, что в его жизни появился другой человек. Этот человек был искренен к нему и добр, чего, как он считал, он явно не заслуживал.

В один из вечеров, когда они ужинали, раздался стук. На пороге стояла Дездемона, которая, сжимая руки в молитве, вошла в дом.

— Доктор. Помощь ваша нужна.

— Что случилось, пана Дездемона? — заволновалась Нанна.

— Наннушка, ты и вправду тут?

— Да. Вот уже десятый день.

— Славно, — улыбнулась Дездемона. — Швейху плохо. Не знаю что с ним, но плохо ему.

— Жар? — спросил Артур.

— Нет. Другое тут, но не знаю что. Сходите?

— Конечно, — Артур поднялся и начал паковать чемодан. — Быть может поздно буду, — кивнул Артур Нанне. — Ложись спать.

— Я дождусь, — Артур кивнул на это и пошёл за Дездемоной.

На улице едва горели фонари. Дездемона шла быстро, что убедило Артура в срочности.

— Вы завидный человек, доктор, -бросила Дездемона.

— О чём ты?

— Вона, как быстро Нанна подсуетилась. Только отца в могилу, и сразу к вам.

— Прошу прощения, — Артур остановился. — Но я не позволю клеветать, за спиной Нанны.

— Простите, не подумал я, что вы всерьёз.

— А бывает иначе? Софокл благословил за день до кончины своей.

— В том то и дело. Столько славных дев, да с родителями. А Нанна что? Приданного считай нет, сиротка, а ещё…

— Быть может вы замолчите? — строго сказал Артур. — Чем такие родичи как вы, лучше уж никого.

Дездемона возмутила, но сдержалась, так как доктор сейчас был нужен.

Войдя в дом Швейха, который представлял из себя кирпичную трёхэтажную домину на восемь комнат, Артур разулся и кивком спросил — куда? Дездемона повела его наверх.

В комнате где сидел Швейх были задёрнуты занавески и стоял полумрак. Артур выцепил из темноты стены, на них висели ружья и ордена, портреты солдат и письма в рамках. На полке где должны были быть книги, стояли кубки, золотые.

— Дорогой мой, — Артур подошёл к Швейху и тот встрепенулся. — И что у вас не так?

— Милая, можешь идти, — кивнул Дездемоне, Швейх.

Когда Дездемона вышла, Швейх подошёл к окну, слегка приоткрыл занавеску и выглянув, тут же отпрянул.

— Доктор, — он подошёл и взял Артура за руки. — Скажите, что я сбрендил. Посмотрите в окно, — прошептал Швейх. — Только осторожно. Там, прямо у забора.

Артур медленно подошёл и оттянув ткань выглянул. На улице было почти пусто, только пара деревенских несли на палке забитую свинью.

— Ну?! — безумно вопрошал Швейх.

— Там никого. А кто должен быть?

— Хух, — облегчённо выдохнул Швейх. — Значит сбрендил.

— Не думаю, что это то чему следует радоваться.

— Вы не понимаете! Раз вижу только я, значит этого нет. Так?

— С точки зрения логики, да, — кивнул Артур.

— А раз этого нет… Следовательно всё хорошо!

— Как посмотреть.

— Как не смотрите, доктор, — успокоился Швейх. — Коли только в башке моей больной это, то и не страшно.

— Я вам был нужен как лакмусовая бумажка реальности? — улыбнулся Артур.

— Простите за это, — Швейх выглядел в разы лучше, чем в момент когда доктор пришёл.

— Давайте так, — Артур раскрыл чемодан. — Я вам таблетки дам. Вы говорите, что видите то чего нет, так?

— Да.

— Но осознаёте, что этого нет?

— Так точно, — быстро отдал честь Швейх.

— Ну… Это явные галлюцинации. Может быть стресс и переутомление или… — Артур махнул рукой.

— Что?

— У вас в Елях, будто всякое может быть.

— Может. То волколак, то дождь, что годами идёт. Наши Ели — ого-го-го! Мы не простая деревня, это уж точно.

— Скажите, а откуда такая прелесть, — Артур указал на кубки.

— Это, — Швейх взял один из них. — Когда в армии были, то конвой вражий накрыли. А у них в грузовике, такого добра полно было. Ну мы и растащили, — Швейх наклонился ближе. — Только тсс… Не дай Господь там узнают, — он указал вверх.

— Так Бог и так знает.

— Да бог с ним Богом, он всепрощающь, — махнул рукой Швейх. — Правительство узнает. Всё заберут!

— Законы людские пострашнее Божьих будут, — кивнул Артур.

— Именно! Вы говорили таблетки?

— Да. Вот, — Артур протянул пачку. — Пить, два раза в день. Как удобно. Запивать стаканом воды.

Швейх отдал честь.

— Я пойду, — Артур тоже неумело отдал честь и пошёл домой.

Филин.

Когда Филин вешал оберег на дом доктора, ему по спине постучала рука. Он резко обернулся и «ухнул».

— Филин, — улыбнулся Артур. — Что болит?

— Ух-ух, -замотал головой он и показал оберег.

— А что это?

— Ух! Ух… Ух-ху!

— Похоже на талисман, — заключил Артур.

— Ух-ху-ху, — покачал ладонью Филин и показал, как крепит его возле порожка дома. -Ух!

— А, — понял Артур. — Это на счастье?

Филин закрыл лицо рукой и вздохнул.

— Ух, — сдавшись, согласился он.

— Спасибо тебе, — Артур улыбнулся. — Но не нужно было так напрягаться. Погоди, — Артур вбежал в дом.

— Нанна! Пирожки ещё остались, что ты пекла?

— Конечно, — Нанна обтерев руки о фартук вышла. — О, Филюша, — улыбнулась она.

Филин снял шапку и поклонился. -А ты чего здесь? -Филин замялся.

— А он талисман, для счастья принёс, — сказал Артур и вынес небольшую корзинку с пирожками. — Вот, кушай. Они хоть и вчерашние, но вкус… — Артур закатил глаза.

Филин раскланялся и пошёл прочь.

— Найдёт его она, и сломает, — заключил Видар.

— Ух-ху?

— Да ничего ты поделать не мог. Не знал же ты, что она тут?

— Ух.

— Тогда только на мудрость доктора, или её, уповай.

— Ух-ху-ух?

— Странный он, — заключил Видар. — Душа его то в тьму то в свет клониться. И рядом с ним, нечто очень тёмное стоит. Очень страшное. По пятам за ним ходит. Но зла ему не желает, как и Нанне. Это очень знакомая тьма, но не помню откуда в памяти она.

Артур.

— Значит это, талисман? — Нанна подняла оберег.

— Да, а что нет так?

— На Видаров похож.

— Колдуна вашего чёрного?

— Да. Гильгамеш сказал бы сломать, — Нанна положила оберег на стол.

— А ты как считаешь?

— Когда мама была беременна мной, очень плохо ей было. Сократ сказал, что не выживу я, или она. И мама пошла к Видару. В тайне, чтобы никто не знал. Она говорила, что Видар может и зло, но то зло, что всегда поможет если попросить.

— Думаешь ты родилась с его помощью?

— Не знаю. Но после того, как мама к нему сходила, всё пошло на лад, — она опять взяла оберег. — Не стал бы Филин зла нам желать, так?

— Я знаю его не долго. Но мне он кажется хорошим человеком, лучшим чем я, — опустил глаза Артур.

— Вот любишь ты, Артур, себя хлыстом стегать!

— Артур? — улыбнулся он.

— Ну а что? — она сложила руки на поясе. — Вместе живём? Живём! Сказали всем, что венчаться будем? Сказали! А значит по имени, я думаю могу тебя называть.

— Можешь, — Артур захохотал. — Повесь где он повесил. Не навредит это.

— Скажи, -резко остановилась она. — А ты что больше всего в детстве любил? Я вот сказки любила. Особенно когда мама их читала, — она слегка погрустнела.

— В детстве? У моего отца была большая коллекция книг по мифологии и религии. А так как фантастику мне читать запрещали… мол там слишком много насилия. То обходился библией и кораном. Скажу честно, меньше насилия я там не нашёл.

Нанна улыбнулась, но осуждающе. Артур вздохнул.

— Больше всего любил мифы. Ну… про богов всяких, тварей неписанных и подобное.

— А сможешь что-нибудь мне рассказать, как я спать буду ложится? Вполне сойдёт за сказку, я думаю.

— Нужно немного вспомнить, — покетничал он. — Но да, расскажу конечно.

Нанна улыбнувшись кивнула и вышла за порог. Вернулась она с Дездемоной.

— Что случилось?

— Пойдёмте, — просто сказал она.

Подняв ещё не распакованный чемодан, он пошёл из дома.

— Вот теперь точно, могу быть поздно.

— А я точно подожду, — улыбнулась Нанна.

В сумраке дом Швейха выглядел, как неприступный форт, только в двух окнах из десятка горел свет. Когда Артур начал поднимать по лестнице, Дездемона остановила его.

— Не там он. Там, — она указала на каморку.

Открыв дверцу, Артур едва уклонился от выстрела револьвера.

— Едрить, — выдохнул он.

— Не подходите! — кричал Швейх.

Его глаза были завязаны повязкой, в ушах была вата.

— Я вижу вас! Не подходите! Стойте там!

— Стою, — спокойно сказал Артур, а сам отошёл на несколько шагов и открыв чемоданчик вытащил ампулу с галоперидол деканоатом и набрал шприц, после чего кивнул Дездемоне. Та подошла ближе.

— Милый! — крикнула она, он повернул к ней голову.

— Дорогая! Аккуратнее! Они там! Близко к тебе!

— Всё хорошо! — крикнула он. — Иди сюда, — она поманила руками.

Когда Швейх поднялся и пошёл к ней, Артур подбежал и вколов средство навалился на него и рукой вырвал револьвер.

— Нет! Нужно оружие! Они же тут! Тут! Вы что, ослепли?! Убьют ведь вас! Убьют. Убь… ю…т, — полностью расслабился он.

— Да, пожалуй стреляют в меня в моей практике впервые.

— Будто вас резали, — дрожа сказала Дездемона.

— Пытались! — сказал Артур и усмехнулся. — Но у алкоголиков благо, ножи не точены. Помогите, — он взял Швейха за плечи.

Затащив его в комнату, они положили его на кровать. Артур попросил поискать ремни. Когда Дездемона принесла их, то они связали Швейха по рукам и ногам.

— Не идеально. Но главное переждать.

— Что у него?

— Он ведь бывший солдат?

— Да. Офицер! — гордо сказала она.

— Хоть танк, — махнул рукой Артур пытаясь отдышаться. — Это ПТСР.

— Звучит как оружие, — заметила Дездемона.

— Пост травматический синдром. Очень страшная вещь, которая может вызывать у человека, ощущение, что он… Переживает свой худший опыт.

— И какой это?

— Не знаю… Может в бою получил? У солдат часто, например, от фейерверков такое. Слышат, и в голове, — Артур щёлкнул пальцами. — И вот они опять там где взрывы.

— И что тогда делать?

— Успокаивать. И словом и иглой.

— Страшно жить, — Дездемона закрыла рукой рот. — Доктор, -она повернулась к Артуру. — Мне очень жаль! — она сделала поклон. — Не должен был рот мой, такого о Нанне говорить. Не в праве я была.

— Главное что понимаете это. Я не сержусь. Просто Нанна хорошая девушка.

— Я знаю, — Дездемона утёрла слёзы. — Всегда помогать готова. А я свинья последняя, про неё так.

— Всё будет нормально. Пара дней и он будет прежним.

— Точно?

— Я не могу гарантировать. Я не знаю, что он пережил. Возможно лучше его в город было бы отвезти.

— Нет, нельзя! Своя земля лечит. Всегда так было! Лес и Господь нас хранят.

— Я не настаиваю. Просто говорю, что это не совсем мой профиль, вот и всё.

— Вы святой, доктор. Он в вас выстрелил, а вы всё одно.

— Да обычный я, — скривился Артур. — Это моя работа.

— Как же, — улыбнулась Дездемона. — Наннушке повезло.

Вернувшись домой, Артур обнаружил Нанну, которая читала, пила чай и параллельно вязала что-то.

— Аве тебе, Цезарина! — поднял руку в приветствии Артур.

— Добро пожаловать, — улыбнулась она. — У пана Швейха всё хорошо?

— Как сказать… — Артур сел рядом с ней и откинулся на стенку возле кровати. — Сегодня я узнал, какого это, когда в тебя стреляют.

Нанна встрепенулась.

— Всё в порядке, у него были завязаны глаза, что немного ослабило его меткость. Ты не знаешь, а где воевал он?

— Нет, — Нанна отложила спицы. — Просто все знают, что воевал. А в Ели сразу после войны приехал. Чуть ли не день в день.

— Понятно. Ты ещё хочешь читать?

— Нет, буду ложиться.

Артур кивнул и вышел из комнаты, чтобы Нанна могла переодеться, когда она позвала его, он как обычно сел рядом и взял её за руку.

— Спокойно ночи, Нанна, — улыбнулся он ей.

— И тебе, Артур. Спасибо.

— За что?

— Просто, спасибо, -она спрятала начавшее краснеть лицо под одеялом.

Артур отключил торшер у кровати и дождавшись пока Нанна заснёт, сам провалился в морфей, всё ещё держа её руку.

…Пытаешься… Стараешься… Но не спасёшь… услышал он шёпот прямо перед собой.

Нанна лежала на боку отвернувшись к стене. Артур всё ещё держал руку, он медленно поднял глаза. Рука была бледной как разлитое в пруду молоко, подняв глаза выше, он увидел рыжую девушку, красота которой любого мужчину свела бы с ума, только не его, с ума он сходил по совсем другой причине. Он сдержался, чтобы не закричать и не разбудить Нанну.

…Заботливый… Добрый… Без похоти…Не шевеля губами говорила она лишь улыбаясь.

…Святой, не иначе… Но я вижу… Твой грех… Такой красивый грех…второй рукой она провела у него по груди.

— Кто ты? — прошептал он.

…Я та, что всегда будет с тобой… Не спасай их…

— Я врач, это моя работа. Спасать.

…Даже тех кто не достоин?..

— Не мне решать, кто достоин. Мой долг — спасать.

…Пытайся… Старайся… Не спасёшь…

Глаза Артура потяжелели.

…Я посижу с тобой… Пока не уснёшь…

Как бы он не сопротивлялся, но сон затянул его глубоко.

Сны были на удивление мирными. Он видел красивое поле возле озера. В озере будто отражался сам мир, но искажённый. На другом берегу были люди, они грустно смотрели на него и махали руками. Потом он увидел Нанну, которая шла по озеру к тем людям. Её стопы скользили по глади, как у одного святого. Она шла не оборачиваясь и не реагируя на его крики. Что-то… Что-то очень светлое внутри него, кричало, что как только она перейдёт озеро, он никогда её не увидит. Он побежал за ней, в начале он так-же заскользил по воде, но после, вода под его стопами разошлась и он провалился в холодную глубину, всплыв он грёб как мог, лишь бы успеть, лишь бы не упустить… Она уже была совсем рядом…

— Нанна! — закричал он проснувшись и увидел её, Нанна потирала руку по которой он ударил затылком. — Не ходи к озеру! — ещё не проснувшись до конца сказал он.

Осмотревшись он понял, что всё ещё на стуле, но лежит у Нанны на коленях.

— Ой. Прости! — он хотел подняться, но она удержала его голову и опустила назад.

— Плохой сон?

— Кошмарный.

Нанна начала гладить его волосы и голову.

— Плохое беги, хорошее не уходи, а злое не приходи, — прошептала она. — Когда мне снились кошмары, мама так говорила.

— Годы врачебной практики и обучения коту под хвост. Ведь это работает, — улыбнулся он и уткнулся в её колени. — Спасибо. Ты давно проснулась?

— Нет, — соврала она, Артур заметил, что закладка у книги ощутимо продвинулась дальше. — Буквально пару минут назад.

Когда они поднялись, Нанна не дожидаясь пока он выйдет из комнаты, отвернувшись, скинула ночнушку, надела бельё и своё платье.

Пока Нанна занималась двором, Артур нарушив все возможные запреты приготовил завтрак. Пока он жарил сосиски, то размышлял.

Это было видение? Или просто сон? Быть может Швейх заразный? И это странная болезнь которую он попросту не помнил? Или же это… Последнее он откинул, так как сказать, значит поверить. А он, какая бы чертовщина не происходила, привык всё пускать через призму разума. Проблема была в том, что разум сейчас, через призму, дисперсией показывал ему мир, которого быть не должно. Или скорее Артур хотел бы, чтобы этого мира не было.

Когда они завтракали, в дом ворвалась Дездемона.

— Доктор! — кричала она. — Швейх, он… Быстро!

Артур подхватил чемоданчик, который благоразумно не разбирал и побежал обгоняя Дездемону. Влетев в дом он услышал крик Швейха и вбежал в комнату. В лучших традициях гротеска, Швейх держал в руках нож который был покрыт его кровью, а из его глаз текла кровь из рваной раны на каждом глазу. Белона, дочка Швейха старалась держать его за руки, чтобы не дать тому проколоть себе уши. Артур набрал препарат и всадил его прямо в ногу Швейха. Тот подёргался и выронив нож, опустился.

— Доктор, — заплакала Белона и прижалась к нему. — Что с ним?

— Безумие… Это припадок… Да… Точно, — ошалело сказал Артур. — Кто его развязал?

— Я? -Дездемона, теребила руки. — Я же не знала. Как могла знать? А? Как могла?

— Без моего указания, не развязывать, — поднял палец Артур. — Договорились?

Она закивала.

— Вот и славно… Ух… Морфин мне в вену, — Артур поднял голову Швейха и осмотрел. — Один глаз цел. Рубанул слишком низко. Халтурщик.

— Доктор! — возмутилась Дездемона.

— Уж извините. Либо так, либо сойду с ума. Я обработаю рану и… Его нужно будет привязать. Я подежурю. Ты… — он повернулся к Белоне.

— Белона.

— Сходи ко мне домой и попроси Нанну, чтобы она дала тебе морфин. Она знает где он.

— Уже бегу, — золотые волосы сверкнули и скрылись за дверью.

— Наркотик?

— Я буду удалять глаз. А это… Больно. Поверьте.

Дездемона закивала.

Через десять минут прибежала Белона вместе с Нанной, та протянула ампулу.

— Столько хватит?

— Только, чтобы боль облегчить, подсадить не получиться, — усмехнулся Артур.

Нанна улыбнулась.

— Как над таким можно смеяться?

— Вообще нельзя, — заключил Артур. — Но слишком хочется. Нанна, поможешь?

— Конечно.

— Мне нужна чистая вода, полотенца и… Спирт или водка.

— У нас они одного градуса, — сказала Нанна.

— Удобно. Несите, а я начну.

Операция заняла пол часа. Был бы он в клинике, то действовал бы уверенней. Ведь там была страховка, но тут он был один. Самое страшное было отделять нерв, он очень боялся переборщить. Но судя по тому, что Швейх уже шесть часов лежит относительно смирно, операция прошла успешно. Девушки сидели наверху, Артур зевнул и ещё раз осмотрел шов, тот был не идеальным, но и Артур не был хирургом. Швейха спасла любознательность молодого врача, который, несмотря на то, что учился на терапевта, очень вникал в хирургию.

— Доктор… Это вы?

— Апостол Павел, — Артур протянул руку для знакомства.

— Лучше бы он… Ведь тогда я был бы в раю…

— Скорее вас бы распределяли… Но не важно. Зачем вы сделали это?

— Потому… Что… — он закашлялся и Артур дал ему попить воды. — Они смотрят.

— Кто?

— Они, — он кивнул за спину Артуру. — Стоят и смотрят… И говорят… Правду говорят…

Артур осторожно повернулся, но никого не было.

— Тут никого нет. Это просто травма. Понимаете? В вас говорит ваша травма.

— Но они тут. Она положила руку вам на плечо, доктор. И смотрит на меня… С такой… Такой… Злобой.

Мурашки для Артура уже стали привычными.

— И чего они хотят?

Швейх посмотрел поверх Артура и кивнул.

— У вас пятно, на халате доктор. В форме мишки… Так сказал тот мальчик.

Артур покачал головой.

— Я вынужден вас привязать, вы это понимаете пан Швейх?

Он бессильно кивнул.

— Где вас так обожгло?

— Доктор… Помните одно. Золото… Зло. Счастье от него не долговечно. Я и говорю! — крикнул Швейх мимо Артура и заплакал. — Не моё это золото!

— Это я знаю.

— Оно в крови, доктор. И счастье своё я так же построил.

— Понятно, — Артур поднялся. — Не мне вас судить. Я спасать пришёл. А там посмотрим.

Привязав Швейха к кровати, Артур позвал Нанну и они пошли домой.

— Только ни в коем случае, не отвязывайте его. Хорошо? Он может быть очень опасен.

Дездемона закивала.

Когда они уже были дома, Артур снял халат и посмотрел со спины.

— Как мишка, да? — нервно усмехнулся он и посмотрел в сторону дома Швейха.

Этой ночью Артур как обычно держал Нанну за руку, и когда та заснула, пошёл к себе. Оглянувшись он посмотрел на неё и умилился тому, как мило она пускала пузырь и похрапывала. «Нужно будет посмотреть её нос, возможно насморк», подумал он. Улегшись на кровать, он почитал книгу и закончив главу заложил закладкой страницы, а после и сам стал закладкой между одеялом и кроватью.

Проснулся он от того, что кто-то держал его за руку.

Третий грешник… прошептала рыжая и сжала ладонь, ледяной холод прошёл сквозь каждый нерв.

Раздался выстрел, потом ещё один.

Подскочив Артур побежал на улицу.

— Артур! — крикнула Нанна.

— Сиди тут! — сказал он ей, а сам побежал к дому Швейха.

Нашёл он его быстро, тот шёл с револьвером в руке. Артура догнал Эрик.

— Что за дьявольщина творится, доктор? — спросил он.

— Швейх. Кажется он с ума сошёл.

— Афродита… — говорил Швейх и шёл как зомби вперёд. — Афродита. Если и ты… То они уйдут… Их им оказалось мало…

Когда Швейх понял, что они идут за ним то побежал. Для человека с протезом, бегал он неимоверно шустро. Подорвавшись, Эрик понёсся за ним. Артур отставал, уже на повороте он услышал ещё один выстрел и крик девушки. Афродита лежала на земле, а из её ноги текла кровь. Она вжалась в забор и дрожала, испуганно глядя на Швейха.

— Если тебя… То они уйдут. Самое ценное… И они уйдут, — Швейх направил на неё револьвер, она попыталась отползти, но он взвёл курок.

Прогремел выстрел, Швейх упал навзничь и захрипел. Эрик опустил дымящееся ружьё и подбежав к Афродите — обнял.

— Я тут… Тут, — говорил он. — Не смотри, только не смотри. Доктор!

Артур подбежал и осмотрел ногу Афродиты, пуля прошла насквозь под икрой.

— Отнеси её ко мне, — сказал Артур. — Просто перебинтуй пока что, а я к Швейху.

— Я понимаю, — кивнул Эрик. — Только быстрее.

Артур согласился и побежал. Дверь дома-форта была открыта. На первом этаже было пусто. На втором же… Дездемона лежала на полу с дыркой во лбу. Белона, которая явно пыталась спасти мать, рядом с ней, с кровью на сердце.

— Зараза, — Артур упал на колени. — Я же говорил вам! — сорвался на крик он. — Говорил же! — он упал на бок и заплакал. — Я пытался… Я всегда… Только пытаюсь, — прошептал он.

Потерянным он добрался до дома, Эрик сидел и пил чай, судя по запаху, с водкой. У него тряслись руки и дёргался рот.

— Никогда… Человека… — сказал он. — Да ещё и пана Швейха…

— Ты поступил правильно… Пусть и не мне судить, — Артур заглянул в смотровую.

Нанна держа в одной руке учебник, а во второй бинт, пыталась понять как правильно его наложить. Увидев Артура она подбежала к нему.

— Дездемона, Белона?

Он покачал головой. Она закрыла руками лицо и заплакала. Артур приобнял её и поцеловал в макушку. После чего взял бинт.

— Поможем тем, кому можно помочь, — Нанна кивнула, а он сделал перевязку.

Нанна уже спала, он как обычно посидел с ней держась за руку. Эрик лёг на кушетку и дремал, было видно насколько он не хочет оставлять Афродиту одну, та спала под препаратом. Артур смотрел в окно, туда где возвышался дом-форт, в окнах которого горел свет и стояло семь силуэтов.

— Её вы хрен получите, — прошептал Артур. — Сдохну, но не отдам.

Один из силуэтов помахал ему рукой, это был мальчик. Артур быстро задёрнул шторы и вернулся в комнату Нанны. Присев возле кровати он вздохнул.

— Артур, — прошептала она.

— Что?

— Тебе же спать негде.

— Да… Лягу тут, на полу. Только подушку возьму, — он поднялся, но она взяла его за руку и потянула к себе.

Артур сдался. Повалившись рядом с Нанной он обнял её и заснул.

Глава 5 "Беда четвёртая: Паранойя и Стихи. Часть первая"

Артур.

На похороны Швейха собрались многие, практически вся деревня. Люди очень жалели Дездемону и Белону, но многие жалели и обезумевшего от бремени Швейха. Артур никому не рассказал о том, что ему сказал Швейх, не его это было дело — судить. Когда люди уже стали расходиться, Афродита положила на могилы Дездемоны и Белоны розовые гвоздики. Над могилой Швейха она стояла долго, её лицо отражало внутренний монолог, о котором имела право знать только она, наклонившись, она погладила плиту и положила связку веточек кипариса. И ушла прочь. Артур проводил её взглядом и присел на лавочку у одной из могил. Прохладный ветер говорил о близости зимы, но приятно щекотал лицо. Отрицать мистику — норма. Но Артур больше не мог отрицать реальность. Как бы он не хотел, но он видел рыжую девушку. Видел тени в доме Швейха. Он видел чудовище, что утянуло Софокла, то буквально держало его за горло. Его это пугало, но внутри он понимал, что ему нужно бежать. Прочь от этих чёртовых Елей. Прочь от монстров и бесовщины что тут творилась. Но если вся мистика правда, то что же Нанна? Разве сможет она уйти? А если нет, то что тогда? Из раздумий его вырвал Гильгамеш.

— Тяжкая вам ноша досталась, Артур.

Артур отрицательно покачал головой.

— Всё хорохоритесь? Видар проклял нас, на конце своих дней.

— Легко списывать на покойника? — саркастично заметил Артур.

— Истина то. Посудите сами — не стало Видара, тьма пришла!

— Быть может он её отпугивал, -вмешалась Нанна. — А мы про него плохо говорим.

— Всегда тьмой был! С чего ему помогать нам? После деяний его — не вжизнь не поверю в благодетель от него.

— Нам нужно это остановить, -заключил Артур. -Признаюсь честно. Устал я от похорон.

— Только молиться мы можем, лишь вера наша спасёт нас.

— Слишком уж, — Артур поднялся.— Много бог хочет, дабы люди просто жили. Пойдём, Нанн, — он взял её за руку и повёл прочь с кладбища.

Гильгамеш.

Слова доктора были болезненными, но правдивыми. Гильгамеш терял друзей. Всех тех с кем рос и кого воспитывал. Вздохнув он пошёл вдоль кромки леса, по границе деревни. У очередной сосны он повернул голову, два жёлтых как низкая луна глаза.

— Лета и зимы минули. И вот я снова тут, — оскалился Хорс.

Гильгамеш выпрямился и смотрел тому прямо в глаза.

— Побольше с охотниками тебе бы говорить. Ты смотришь зверю прямо в глаза, а зверь, — Хорс начал подходить и остановился у самой границы деревни, будто упершись в ничто. — Может и загрызть.

— Время только тратить, с волколаком говорить.

— Не долго колдовство Видаровское держаться будет. Как бы не старался немой мальчишка. Ещё чуть-чуть, — Хорс поиграл когтями.

— Сгинь, — прорычал Гильгамеш.

— Когда последнего из вас заберу… Сгину. За ваш грех, каждый ответит. И ты, — Хорс выставил указательный палец. -Последним будешь. Сидящего на пепелище я заберу. У ног твоих, труп твоей жены будет и всех кого ты знал. Ты только… — Хор начал отходить в лес. — Подожди.

Совсем чуть-чуть…Прошептали колокола.

Филин.

Подгадав когда Артура не будет дома, Филин пробрался на порог и положил рубин возле двери.

— Ух?

— А я знаю какое у него зрение? — спросил Видар. — Мабуть и увидит, коли душа его готова.

— Ух-ху.

— Нет. В руки давать не надо, я же говорил. Сам должен взять!

— Ух-ху-ху-ух!

— И ничего это и не подло! — возмутился Видар. — Так правила работают, не мною написанные.

— Ух-ху…

— Ну извини что разочаровал! Я вообще мёртв, чего тебе то жаловаться?

— Ух!

— Какие мы бедные, -покачал головой Видар. — Коли так плохо, так роздроби камни и не ной.

— Ух, — покачал головой Филин. -Ух-ху.

— Не хороший я человек, Филин, — Видар опустил глаза. -И грех мой не искупит то что делаем мы. Но делать будем!

— Ух!

— Вот сей настрой и сохраняй. Пойдём, вернуться могут они скоро.

Нанна.

Те книжки что привёз с собой Артур, она успела прочитать за эти недели. Живя с ним, она всё больше хотела узнавать его, понимать его. Перед сном он рассказывал ей мифы. А по вечерам, проверяя её знания, что стало ещё одним их ритуалом, Артур отмечал, что она очень прилежная ученица и могла бы заткнуть некоторых врачей с которыми он знаком, что по его мнению было грустно. Дочитывая параграф по фармацевтике, Нанна прервалась на стук в дверь. Пустив Афродиту в дом, она провела её в смотровую и сняв бинты проверила.

— Совсем как доктор ты, Нанна, — улыбнулась Афродита.

— Да что ты, — махнула рукой та. — Только такое и могу пока, — Нанна повертела ногу Афродиты, та была красивая и тонкая, не ровня толстоватым икрам Нанны.

Нанна всегда завидовала Афродите, ведь деревенские парни вились вокруг неё как пчёлы вокруг цветка. Но Афродита выбрала Эрика, который был суров на вид, с рваными шрамами на лице и охрипшим, от постоянно простуженного горла, голосом. Завидовала она по белому, не хотела она ничего от Афродиты, только того же.

— Всё хорошо заживает.

— А шрам останется? — спросила она.

— Скорее всего, — опустила глаза Нанна.

— Вот и славно, — улыбнулась она. — Будем с Эриком шрамироваными, — засмеялась шутке она.

— Почему ты любишь Эрика?

Афродита задумалась, а после ответила.

— А как иначе? Он сильный, всегда помогает. И главное, — она сложила руки в замок. -Любит, меня, — сделала ударение на последнее она. — Не красоту, не что-либо ещё. Меня. Такой какая есть. Капризной, когда глуплю, когда плачу. Он просто рядом. Как такое, можно не любить.

— Я кажется влюбилась в Артура, — сказала Нанна и испугалась этих слов.

— Так вы же венчаться собрались. Только сейчас поняла?

— Артур сделал так, чтобы за спиной не болтали. Для меня. А я просто… Согласилась с этим, потому что боялась сплетен. Но сейчас, я понимаю, что не могу без него. Хочу всегда засыпать с его рукой в своей.

— Это же хорошо? — подняла тонкую бровь Афродита.

-А коли он не чувствует того же?

— Только спросив узнаешь.

— И то верно.

Артур.

Проверив знания Нанны и убедившись, что она схватывает всё на лету. Артур уложил её спать, как всегда подержав за руку и рассказав про Тесея. Он услышал тонкий стук в окно кухни. Подойдя он увидел ворона, тот постучал ещё и посмотрев на Артура полетел. Пожав плечами Артур услышал стук в дверь, такой же тонкий.

— Сударь ворон, спешу вас разочаровать, но я не ветеринар, — сказал Артур открывая дверь.

Снаружи было пусто, выглянув за дверь, Артур подумал что может пришиб ворона когда открывал, увидел рядом с ней красный рубин. Подняв его, Артур повертел его и вернувшись в дом закрыл дверь. Почти сразу раздался стук.

— А вороны настойчивей, чем я думал, — открыв дверь, Артур увидел старика.

Тот был в старой, но ухоженной одежде. Его борода была расчёсана, а волосы, чьей длине могла позавидовать даже длинная коса Нанны лежали на плечах.

— Добрый вечер, доктор, — сказал Видар.

— И вам не хворать, — кивнул он.

— Мне это уже не грозит.

— С чем тогда пришли?

— Поговорить с вами хочу. Коли час у вас есть.

— Проходите, — Артур отступил от порога и пропустил Видара внутрь.

— А дом теплей стал чем при Сократе.

— Ну, печь греет, — кивнул на неё Артур.

— Я в метафорическом ключе, — кивнул старик. — Ранее, -он сел на табурет. — Холодно тут было. Тепла и уюта после смерти жены своей, у Сократа не осталось. А теперь приятно. Да и женская рука тут явно не повредила.

— Быть может у вас что-то болит? Я знаю что люди в вашем возрасте, не любят говорить про такое с врачами. Один только Гильгамешь чего стоит, — пожаловался Артур.

— Он упрямый как баран, это да. А у меня уже ничто не болит. Хотите ли, — Видар прищурился. — Послушать про наши Ели?

— Вообще, учитывая сколько у вас чертовщины твориться, да. Хотел бы. Может хотите чаю? — улыбнулся Артур.

— Я своё отпил, — покачал головой Видар. — Лета назад, когда война ещё шла, совершили мы грех. Величайший грех из всех. Столь боялись мы огня что принесёт война, что сами себя маслом полили, и стали ждать.

— Я не понимаю.

— Тот грех не будет смыт, покуда не ответит каждый грешник, — сказал он.

…каждый грешник… Прошептала она

— И лишь когда от Елей пепел останется, то успокоиться тьма, — продолжал он.

…И лишь когда от Елей пепел останется, то успокоиться тьма… — шептала она.

— Как считаете, доктор. Истину я говорю, или сказку рассказываю?

— Сильно подозреваю, что истину, — Артур опёрся на стол. — Как вас зовут?

— Кого? — Нанна выглянула из комнаты и подойдя к Видару зевнула. — Чего не спишь и сам с собой говоришь?

Артур опустил глаза с Нанны на старика, но того уже там не было.

— Нужно в деревню и для меня врача, — сказал он и пошёл спать.

Эрик.

Он с Афродитой сидели на лавке возле её дома и смотрели на звёзды.

— Нанна наша, в доктора влюбилась.

— И славно.

— Нравится он тебе?

— Хороший человек. С таким на охоту я бы пошёл. Не страшно за спину было бы.

— Соглашусь, от него веет хорошим, — кивнула Афродита.

В доме раздался звук разбитой посуды.

— Да не вру я тебе! — кричала Мата. — А коли вру, пусть лес меня заберёт, прямо щас!

— Не верю тебе я. Уж сколько лет пройдёт, а тень неверья не уйдёт!

— Прекрати этот пафос! Взрослый человек, а всё стишками говоришь.

— То часть души моей, а коль не нравиться тебе, уйду я прочь. Из озер глаз твоих исчезну!

— И иди! — крикнула Мата.

Возле них распахнулась дверь и вышел Брогги.

— Папа, что такое?

Он посмотрел на неё и скривившись пошёл прочь.

— Папа? Папа! — кричала она ему в след.

— Оставь его, — Эрик взял её за руку. — Поссорились они. Время нужно дать, а не хватать горячий чайник руками.

— Если ты так говоришь, — Афродита села обратно.

Мата стояла и смотрела на уходящего Брогги, она видела своё заплаканное лицо в отражении. В нём же она увидела Швейха, который стоял у комнаты Афродиты. Вскрикнув она повернулась, но никого не было.

Артур.

Раннее утро началось не с завтрака, а с визита Маты. Та долго косилась на Нанну, которая сидела рядом с доктором и держала в руках тетрадку и карандаш.

— Скажу сразу, телепатии у меня нет. Её выдавали только отличникам, — улыбнулся Артур.

— Это деликатный вопрос, — она кивнула на Нанну.

— Никаких проблем, — Нанна поднялась, но Артур остановил её.

— Если есть что сказать, то говорите при ней. Она мой ассистент.

Мата замялась.

— Люди обо мне говорят.

— А что случилось? — Артур снял очки и протёр.

— Я… Не важно что случилось. Но кажется мне, -она наклонилась. — Что когда рядом я, то люди шушукаться начинают. И всё обо мне!

— Они правда говорят о вас, или вам так кажется?

— Я не знаю, -она пожала плечами. — Но как Швейх умер, то все… Просто все говорят. Только стоит мне появиться и сразу. Шепчутся, переговариваются, и всё обо мне!

— А о чём они говорят?

— Это неважно, доктор. Главное, что говорят!

— И это происходит всегда?

— Да. Из дома выходить боязно. Стыд накрывает.

Артур покачал головой.

— Я могу предположить… Но мне нужно знать больше. Почему они могут о вас говорить?

Мата прикусила губу.

— Годы назад… Очень давно. Я встречалась с Швейхом, а не с Брогги. И мне кажется, многие думают, что я всё ещё любила Швейха! Но это абсурд. Я люблю Брогги.

— Понимаю. Но Швейх вам не безразличен?

— Конечно. Он был моим хорошим другом.

— Послушайте. Вполне возможно, что на фоне его смерти, у вас разыгралась паранойя.

— Это как?

— Когда вы думаете, что всё внимание людей направленно на вас.

— И что делать?

— Для начала, препараты.

— Амисульприд? — спросила Нанна.

— Молодец, — похвалил Артур. — Да, он должен помочь. Принесёшь?

Нанна скрылась в смотровой и вернулась с коробкой.

— Принимать пол таблетки в день после еды, — сказала Нанна.

— Скоро я и не нужен тут буду, — улыбнулся Артур.

— Всегда будете нужны, доктор, — успокоила Мата. — И тебе спасибо, Наннушка.

— Если кто при мне о вас такое говорить будет, — она погрозила кулаком. — Я сразу.

— Хорошая ты девушка, — Мата грустно улыбнулась. — Я пойду доктор.

— Конечно. Если станет хуже. Обязательно приходите.

Мата кивнула и вышла.

Эрик

Эрик нашёл Брогги возле дома Софокла. Он сидел и прикладывался к бутылке. Увидев Эрика, Брогги пьяно улыбнулся.

— Отчего вы тут?

— И память мыя, — пьяно начал он. — Из головы удалила правду. Что друг мой лучший, с кем всю боль и радость я делил. Почил, — закончил он и приложился.

— Что у вас произошло с госпожой Матой?

— У шлюх, одна хорошая черта, да та видна за три рубля. Я видеть не желаю не её, ни дочь фальшивую свою.

— О чём вы? Афродита, это ваша дочь!

— Вот ты не глуп, в глазах есть мудрость. Но слеп, как будто свет тебе сетчатку выжег. Нет у меня семьи. Одни предатели вокруг. Есть только я, да этот друг, — он покачал бутылкой.

— Вы сходите с ума, господин Брогги.

— В безумии своём, я нахожу спасенье. Иначе, вся желчь, что так кипит во мне, сожжёт других, что ранее любил.

— Где вы спите?

— В животном доме, там где место мне, — кивнул он на небольшой сарай возле дома Софокла.

— Постарайтесь не перебарщивать. Скоро холода придут. Если что, может пожить у меня, всяко теплей будет.

— Быть может холод, заморозит кровь на сердце, — допил он бутылку и поставив на лавку, побрёл в сарай, проигнорировав предложение.

Артур.

В обед очередной член семьи Брогги пришёл на приём, это была Афродита. Жалобы её совпадали с теми, что были у Маты.

— А почему, людям, вообще о тебе говорить? — Нанна ушла на рынок и Артур с грустью понял, что ему нравиться иметь ассистента.

— Слухи то.

— Говори. Я не сужу. Никогда.

— Говорят, что я дочь не Брогги. А Швейха.

— Предположим. А почему им так говорить?

— Я не знаю.

— Откуда они могли такое узнать?

— Не знаю я доктор, — она положила руки на талию. — Не могу я всё знать!

— Прости, — Артур улыбнулся. — Выписывать тебе, я ничего не буду. Возьмёшь таблетки у мамы, хорошо? Принимать по половине, раз в день, после еды.

— Спасибо доктор.

— Скажешь я прописал.

Афродита поклонилась и вышла. Артур проводив её пошёл к шкафчику. Никогда он не мог подумать, что нейролептики настолько ходовые в деревнях. Если бы знал, то открыл бы такой бизнес: «По таблетке в каждый хлев!» подумалось ему и он улыбнулся. Но заказать новые нужно. Собравшись, он написал на бумажке куда пошёл и прикрепив к двери выдвинулся. Как он и думал, Гильгамеш был в церкви, стоя на коленях перед крестом и алтарём, он читал молитву. Артур покашлял, чтобы привлечь внимание. Гильгамеш дочитал и повернувшись, кивнул присесть рядом. Артур подошёл и сел на гузно, оперев спину на руки.

— Вы не верующий, — заключил Гильгамеш.

— Врачу таким грешно быть, — заключил Артур.

— Почему?

— Вера мешает работе. Если я буду верить, что есть кто-то кто распоряжается нашими судьбами, то либо я всё оставлю на него, либо делать ничего не буду — предрешено ведь.

— Как ни странно, мудрая мысль от безбожника, — согласился Гильгамеш. — Вы чего-то хотели?

— Да. У меня кончаются припасы медикаментов. Последние события… их немного истощили.

— И вы пришли за этим к богу? — улыбнулся Гильгамеш.

— Небесная доставка была бы не плоха, — ответил ему Артур. — Я думал вы подскажете. Сократ же… Как-то заказывал это всё.

— Я помогу. Но это займёт время.

— Сколько?

— Неделею? Две? Как там, — Гильгамеш кивнул вперёд. — Управятся. Когда препараты привезут, Эрик их заберёт.

— Их оставляют рядом с лесом?

— Да. Боятся люди идти в сам лес. И молодцы.

— Эх… Ладно, что уж тут поделать.

— Истинно.

— Как ваши лёгкие? Вы пьёте то что я вам прописал?

— Пью.

— И?

— Толку мало. Мой час уже пришёл, но не даёт мне лес сгинуть.

— Почему?

— Кто знает, — покосился на Артура он.

В церкви повисло молчание. Свет свечей и запах парафина ввели Артура практически в транс. Он осматривал иконы, они были старыми, многие в трещинах. Посмотрев вверх, на самый купол он увидел фреску: бог сын, святой дух и бог отец. Рисунок был красивым и сделанным с большой любовью. Когда Артур опустил голову, он увидел за алтарём рыжую девушку. Она улыбалась ему.

— Скажите, Гильгамеш.

— Да?

— А в деревне есть или может была, рыжая девушка. С тонким аккуратным носом, — продолжая смотреть на неё, Артур описывал её. — Пышными губами и глазами словно мицеллы? Не высокая, чуть выше того алтаря?

— Нет, — покачал головой Гильгамеш и нервно глянул вперёд. — Таких я не помню.

…Он лжёт…

— Понятно. Ладно, привиделось наверное, — Артур поднялся. — Тогда я принесу список и закажем?

— Буду вас ждать, — кивнул Гильгамеш, и мрачно уставился в пустоту.

Эрик.

Он держал в руках букет из голубых астр, который был перевязан синей лентой. Остановившись у двери, он снял шляпу и зачесал волосы. На стук никто не ответил.

— Афродита? — крикнул он и постучал опять. — Афродита! — опять постучал он.

Попробовав дверь, он понял, что та не заперта. Внутри дома Брогги было тихо. У стен стояли тумбочки на которых стояли вазы с цветами — Афродита их выращивала.

— Цветы для цветочницы, — бросил Эрик. — Дурак. Афродита, ты тут?

Он прошёл дальше, пока не дошёл до её комнаты, открыв дверь он остолбенел. Через перекладину была перекинута верёвка, а на ней, с петлёй на шее висела она. Язык был высунут, а грудь почти не поднималась. Рванув к ней, он подхватил её за ноги и поднял. По рукам стекала моча, вытащив нож, он прицелился и метнул, верёвку перерезало, и тело упало на него.

— Афродита! — он пошлёпал её по лицу. — Холера…

Взяв её на руки он побежал к доктору. Артур с Нанной пили чай, когда Эрик ввалился внутрь.

— Туда, — крикнул Артур, утёр рот и побежал мыть руки.

Эрик положил её на кровать и сел рядом.

— Брысь, — сказал Артур и отодвинул Эрика гузном. — Шея не сломана, но было близко. Есть явное растяжение, подсоби, — Артур убрал верёвку, пока Эрик держал голову. — Асфиксия, — он проверил зрачки. — Сильная. Она провисела несколько минут. Если бы узлы умела затягивать, то не лежала бы тут. Халтурщица.

— Артур, ваш юмор меня пугает, — тяжело дыша сказал Эрик. — Насколько всё плохо?

— Умеренно. Она придёт в себя… Но, — Артур сел на пол. — Дьявол его знает будет ли она понимать, что вокруг.

— Почему?

— Когда к мозгу долго не поступает кислород — он умирает. Часть её мозга может быть мертва. Но поможет только томография, чего тут нет. А везти в город, — он посмотрел на Эрика.

— Не выйдет.

— Именно. Значит будем уповать на молодой организм. Может нам повезёт и всё будет нормально.

— Вы сможете чем-нибудь помочь?

Артур поднялся и осмотрел шкафчик с препаратами.

— У меня почти не осталось холиблокаторов.

— Чего?

— Для расширения дыхательных путей. А ей они нужны.

— Что ещё может помочь?

— Базовые вещи типа прогревания и подобного. Но препараты всё одно лучше. А их считай нет.

— Что нам тогда делать?

— Не знаю… Если бы в город.

— Холера, — Эрик кинул шляпу на пол. — А если мы попробуем?

— Что?

— Пройти через лес.

— Нельзя же, как говорит Гильгамеш.

— Может смилуется! Это же та, кого он должен защищать!

— В лесу опасно, — сказала Нанна.

— Знаю, — сказал Эрик. — Но не могу я так! Не могу её просто оставить!

— Мы пойдём, — Артур поднялся.

— Ты хороший человек…

— Артур. Просто Артур. И я просто — человек.

— Хороший человек, Артур, — Эрик пошёл на выход. — Я подготовлю ружья и патроны.

— Хорошо.

— Встретимся у главных ворот, через десять минут.

Артур кивнул. Проводив его взглядом он посмотрел на Нанну.

— Если плохо ей станет, грелку на грудь. Чем горячее тем лучше. Пульс будет слабый, дай это, — Артур вытащил пачку диосимина.

— В лесу правда, опасно, — Нанна взяла его за руку.

— Всё будет хорошо. Я с Эриком.

— Артур, — она посмотрела ему в глаза, а после поцеловала. — Люблю.

— Нанна…

— Люблю и всё тут.

Он прижал её к себе.

— И я… Люблю, как ничто не любил.

— Я буду ждать. И не лягу, пока за руку меня не подержишь.

Артур кивнул и пошёл к воротам.

Глава 6 "Беда четвёртая: Паранойя и Стихи. Часть вторая."

Артур.

Когда они отошли на сто шагов от деревни, на них напали волки. Эрик отстреливался, Артур пытался. Звери гнали их по чаще, где у них было явное преимущество. Когда они упёрлись в болото, то Артур начинал считать секунды своей жизни.

— Вперёд, на пять шагов, потом налево три и ещё шесть вперёд. Поле увидите с камнями, туда бегите, — прозвучал рядом старческий голос.

Артур последовал совету, Эрик хотел остановить того от самоубийства в болоте, но и других путей не видел и просто пошёл след в след. Через несколько минут они выбежали на поляну. Почти идеальным кругом на ней стояли каменные менгиры, одни с бородами и посохами, другие с детьми на руках. Волки так же подоспели вовремя, но заскулили только подошли к краю поля. Хороводом они ходили вокруг не решаясь войти.

— Чего это они? — спросил Эрик.

— Не тот я человек, у которого спрашивать стоит, — заметил Артур.

— Я тут не бывал… Столько лес топчу, а ни разу. Языческое это место…

— Да хоть филиал ада, -улыбнулся Артур. — Покуда эти пройти не могут. На всё соглашусь.

Затрещали ветки, смолкли птицы. Волки покорно легли на животы и перед ними, там где виднелся холм вышел человек. Хорс подошёл и упёрся в ничто.

— Старые боги. Глупые боги. Охраняют добычу чужую, — сверкнули как солнце глаза. — Всё не поймут, кто хозяева в лесу.

— Ты кто такой? — Артур осторожно подошёл ближе.

— Волколак это, — Эрик поднял ружьё и наставил на Хорса. — Тот что Видара задрал.

Хорс принюхался.

— Доктор, — он уставил на него взгляд. — Нет у меня к вам дел.

— А к кому же есть?

— К Елям, -кивнул Хорс. — Мешаете вы доктор. Не даёте свершиться правосудию.

— Убийство людей, это правосудие?

— Это кара. За то что выше Бога себя поставили. За то, — Хорс рыкнул. — Что жизни невинные загубили, ради шкур своих вшивых.

— А кто судья?

— Мы, — сказал Хорс и ударил набат.

Артур закрыл уши, на статуях появились трещины.

— Я выведу вас, доктор. Вы чужой тут, и ваша душа Елям не принадлежит.

— Как благородно…

— Уйдёте отсюда и никогда назад не посмотрите. Нет у вас корней тут.

— А остальные?

— Они должны за грех заплатить, — у Хорса вылезли когти. — И сгинуть, покуда…

— Только пепел не останется… — проговорил Артур, Хорс одобрительно кивнул. — И всех так? Даже тех кто невинен?

— В Елях, — Хорс присел на корточки и погладил волка. — Безгрешных нет. Чей-то грех больше, и кара жёстче. Чей-то меньше и наказание милосердней. Но все, — поднялся Хорс. — Все виновны. И каждый ответит. А вы должны уйти, доктор.

— Нет. Быть может у меня корней и нет, но у той что люблю… Есть.

— Не хотите уходить, из-за полноты в сердце? Я понимаю такое и уважаю, — кивнул Хорс. — Но тогда, судьбу их вы разделите.

— Пусть так. А может и помогу им.

Хорс оскалился, но без злобы.

— Ваш час близок, чуть… — ударил колокол, и у статуи отвалился кусок, волки поднялись на лапы и стали скалится. — Чуть.

Очередной колокольный звон разбил у статуи голову. Хорс поднял голову вверх и глянув куда-то позади доктора кивнул и оскалился, недовольно и немного испуганно.

— Сама тьма просит за вас и вашего друга, доктор, — Хорс начал отступать, а волки пошли за ним. — Мы увидимся вновь. И надеюсь, вы будете мудрей, к тому времени.

Он скрылся в лесу и после протяжного воя наступила тишина и запели птицы.

По лесу они бродили уже добрых шесть часов. Волки больше не показывались. Каждый раз когда они думали, что вышли к краю леса, их встречала непролазная чаща.

— Почему нас отпустили? — спросил Артур.

— Не знаю я этого, доктор… Артур. Он сказал про тьму.

— Тебя не пугает?

— Мне всё равно, кто за тебя слово замолвил, я знаю что ты хороший человек.

— Мне бы твою уверенность.

Когда начало темнеет, из рта уже шёл пар. Температура на улице явно была куда холоднее чем обычно. Они приняли решение вернуться в деревню, чтобы не задубеть в лесу. К ней они вышли всего за пять минут. Эрик раздражённо бросил ружьё и закричал.

— Она же твоя раба! — крикнул он лесу. — Твоя! Так почему не хочешь помочь ты ей?! Всем нам!

— Эрик, — Артур положил руку ему на плечо. — Я сделаю всё, но спасу её.

— Но я то, — он опустил голову. — Ничего сделать не могу. Не нужны мы больше лесу… Теперь, — он поднял глаза на Артура. — Мы его заложники.

Ввалившись в дом, Артур и Эрик улыбнулись теплоте. Нанна вышла и сразу крепко обняла Артура.

— Живые, — улыбалась она. — Целые…

— Только грязные как свиньи, — заметил Эрик.

— Я поставлю воду, — она убежала прочь, а Артур сразу зашёл к Афродите.

Та лежала и смотрела в потолок, в её глазах был дурман.

— Афродита, ты как? — Артур присел рядом и проверил зрачки, те реагировали. — Зачем же так экстремально, лампочку вкручивать? Ты ведь знаешь, что страховку, надевают на пояс?

— Док-тор, — безэмоционально сказала она. — Я. Это всё. Я.

— Что ты, это ты, я знаю, — подтвердил Артур.

— Мама и папа… Из-за цветов.

— О чём ты?

— На кладбище. Положила цветы. Папа понял. Что они значат. И ушёл. Моя вина. Только моя, — в пустоту говорила она.

— Слушай. Я не психолог, как ты могла понять по моему юмору, я скорее патологоанатом. Но главное для родителей, это ребёнок. Ценнее ничего нет.

— Я плохая. Эрик меня разлюбит.

— Афродита, — Эрик сел рядом с Артуром и взял её за руку. — Всегда любить буду, чтобы не случилось. Чтобы не сделала ты! Артур?

— Усь?

— Могу я остаться на ночь?

— Пожалуйста, — махнул рукой он. — У меня всё равно как гостиница. Только без чистых полотенец и кофе по утрам. Но могу вколоть адреналин, — предложил он. — Бодрит не хуже.

Эрик улыбнулся.

Когда в доме был погашен свет, и Артур грелся о бок Нанны, он посмотрел на окно. То было покрыто инеем, узоры были сильными, что неудивительно ведь днём шёл дождь и стёкла были влажными. Когда он почти поймал сон, в дверь постучали. Тихо поднявшись он накинул пальто и открыл дверь, за ней стояла Мата.

— Доктор, — сказала она. — Вы Брогги не видели?

— Нет. Ты только его ищешь или к дочке?

— Была у неё днём. Та как в рот воды набрала. А Брогги найти не могу. Помогите.

— А почему я?

— Не верю я другим. Шепчут и шепчут и шепчут, — она помотала головой. — Не станут помогать они, — закачала головой она. — Всё знают они. Судят, будто безгрешны. Пожалуйста, доктор…

Артур кивнул и натянув штаны и сапоги вышел.

— У Софокла он, — сказал Эрик накидывая куртку.

— Там помер же он!

— Алкоголь сказал Брогги иначе, — Эрик зевнул и пошёл вперёд.

— А что ты тут забыл вообще? — спросила Мата.

— С Афродитой сижу. Беспокойно мне.

— Экий выискался. Все вы в Елях, одинаковые. Поди тоже судишь меня?

— За что судить мне вас?

— За то что неверна была.

— А вы были? -Артур повернулся к ней.

— И вы туда же доктор?!

— Просто уточняю, — он помотал головой. — Вы пьёте лекарства?

— Не до них мне. С Брогги вон что твориться.

— А ваша дочь?

— А что она?

— Она убить себя пыталась, — ошарашенно сказал Эрик.

— Из-за пустяка наверняка. А Брогги страдает!

Артур и Эрик переглянулись, и тот покрутил пальцем у виска.

В сарае его не было, только дверь на распашку. Дом Софокла был закрыт. Артур взглотнул, но пошёл на обратную сторону к колодцу. Софокл был там. Он был голым по пояс и вцепился в бетонную плиту, что укрывала крыницу.

— Брогги! — крикнула Мата и побежала к нему.

— С…с…той т.ам, шлюшья кодла, — она застыла. — Н…не нужна м…м.не ты. Я к… к… другу хочу. Тому что все…всег…да со мной был. Уберите это, — он дрожа кивнул на плиту. — Си…сигану и в…вот и всё.

Артур подошёл и попробовал убрать руки Брогги от плиты, но те примёрзли. Артур порылся и вытащил связку и кинул Эрику.

— Там ключ от дома Софокла, живо внутрь, — Артур скинул плащ и укрыл плечи Брогги. — И нагрей воду. Не до кипятка, просто чтобы горячая была.

Эрик кивнул и рванул прочь.

— Чтож вы так, друг мой? Обниматься с плитами в такой мороз — это к простуде, — заметил Артур.

— Друг мой… Там. Внизу… Один он, б…б…ыл со мною честен. Теперь червей он кормит, а я тут, смотрю на эт… этот пир.

Эрик выбежал с ведром и Артур кивнул. Вода прошлась по рукам и с усилием и небольшим количеством мяса руки Брогги оторвали от плиты.

— Пойдёмте-ка, отсюда, друг мой, — Артур завёл Брогги в дом и усадил у печи.

Вытащив водку из шкафчика, он начал растирать Брогги.

— Растрата грешная, ведь изнутри погреет лучше.

— Хватит с вас изнутри, — Артур осмотрел руки и цыкнул.

— Что там, доктор? — Мата выглянула из-за двери.

— Да заходи ты, не хватало ещё и тебя лечить, — он затащил её в дом.

— Не желаю я, с блудницей сидеть!

— Успокоились, — спокойно сказал Артур. — Решите вопрос после, — он повернулся к Мате. — Всё… морфин мне в вену… Плохо. Руки нужно убирать.

— Резать?!

— Не в карманы это точно. Брогги, — тот повернулся к нему. — Мне жаль, но я их не спасу. А если не отрезать, то можешь умереть от сепсиса. С этим я вообще ничего не сделаю.

— Руби под корень, добрый врач. Руби ты так и не жалей, — он выставил руки.

— В начале подготовлю всё. Делать всё буду тут. Дома у меня Афродита лежит.

— А что с ней? — Брогги поднял глаза.

— Убить себя она пыталась, — Эрик сел на табурет и вздохнул.

— Как? Когда?

— Вчера из петли я её вытянул. Она подумала, что из-за неё ваш разлад.

— Афродита, — Брогги закрыл негнущейся рукой глаза и зарыдал. — Руки меньшее, за ту боль что я ей причинил.

— Брогги, -Мата подошла и взяла его за руку, он вырвал её.

— А ты уйди. Тебя я видеть не хочу.

Мата поднялась и убежала.

Эрик и Артур принесли всё что нужно, скамейку где спал в прошлый раз Артур переделали под стол. Поставили тазики и он взял пилу. Он ампутировал только раз, да и то палец. Оказалось, что разница между пальцем и рукой по локоть в количестве вен, крови и толщине костей. Закончив операцию, он уселся на лавочке снаружи дома, Эрик подсел к нему и протянул сигарету.

— Я не курю, — когда Эрик уже убирал её, Артур схватил её и вставил в рот. — Но придётся.

— Страшная у тебя работа, — Эрик выпустил клуб дыма.

— Зато платят мало, — затянулся Артур и закашлялся дымом, курил он последний раз давно. — У вас в Елях, что ни неделя, то приключение. Да такое, что верёвку у Афродиты одолжить охота.

— Я её порезал, но у меня есть новая дома, — улыбнулся Эрик.

— Я думал юмор тебе чужд.

— С тобой и шутить как-то легко.

— Ладно, посижу с ним.

— Иди спать, Артур, — Эрик положил руку ему на плечо. — Я позову если что.

Артур кивнул и пошёл домой. Нанна сидела и читала, когда он вошёл, она прикрыла рот рукой. Его халат был покрыт кровью.

— Говорят, что вывести можно содой, — улыбнулся он.

— А чем вывести грусть из твоих глаз?

— Объятия — будут в самый раз, прописываю себе пару минут, — он сбросил Халат и она крепко прижала его к себе.

Когда он уложил Нанну, как и всегда подержав её за руку. Он прошёл на кухню и достал с верхней полки рубин. Как он и ожидал, Видар появился. Артур сел перед ним.

— Всё что происходит, это ведь не случайность?

— Нет, -покачал головой Видар.

— Что их наказывает?

— Скорее кто.

— И кто?

— У этого нет имени. Это лес и сами Ели, а также кое-что пострашнее.

— Ты Видар?

— Сообразительный, — кивнул головой он.

— Я не узнал тебя сразу, ведь видел плохо.

— Я не обижаюсь.

— Что с Елями не так?

— Всё. Само их существование, это грех.

— Предположим. Почему тот… Волколак, сказал, что за меня тьма вступилась?

— Хорс. Так его зовут. На этот вопрос, у меня ответа пока нет.

— Что это были за колокола?

— Церкви лесной. Той что в глубине сокрыта.

— Она не для людей, — заключил Артур.

— Мудр ты. Для богов, что были тут. Стоит она одиноко, купола в болоте возвышаются. И бой колоколов обличает грех.

— Как это остановить?

— Лес своё возьмёт.

— Я хочу спасти их.

— Её, ты хотел сказать? — Видар кивнул на комнату, где спала Нанна.

— Всех, — отрезал Артур. — Что нужно для этого?

— Не спасти их, без жертвы.

— Какой?

Видар поднялся.

— Десятилетиями… Я как губка, впитывал всю гниль и тьму Елей. Стал сосудом для их дрязг и ненависти. Стоило мне только умереть, как вся тьма полилась наружу.

— Ты был громоотводом?

— Навроде того. И защищал деревню от Хорса и… об этом тебя знать не надо.

— Кто он?

— Спросишь у него сам. Не в праве я за него говорить. Но каждый ответит за свои и за грехи отцов своих.

— Как мне остановить это? Отвечай!

— Никак, — улыбнулся Видар. — Для Елей, всё окончено. Мы лишь можем оттянуть неизбежное.

— А обереги на что?

— Я пытался, — опустил голову Видар. — Но тьма пала на Ели, ведь все мы… Дальше ты понимаешь доктор. Мой тебе совет, беги пока можешь. Не тронет тебя лес и Хорс.

— Я не брошу Нанну, — Артур поднялся. — Я найду путь.

— Блуждай в темноте, доктор. Может ты и наткнёшься на ответ.

Артур положил камень обратно на полку и Видар исчез. Повалившись рядом с

Нанной, он уткнулся ей в спину и заснул.

Четвёртый грешник… обжёг ухо холод.

Подорвавшись и разбудив Нанну, которая недовольно спросила, что случилось, Артур вбежал к Афродите, но та спала. Схватив рубин, одевшись и обувшись он побежал к Брогги. В доме было темно, Брогги храпел усыплённый морфином, а Эрик посапывая спал с ружьём между ног. Тогда на всех ногах он побежал к Мате, та открыла дверь. Её лицо было заплаканно, но она была жива.

— Что такое доктор?

— Ничего, с Брогги, если тебе интересно, — она живо закивала. — Всё в порядке. Просто какая-то струна внутри напряглась, вот и прибежал.

— Понятно, — кивнула она. — А я уж думала пришли меня обвинять.

— Да в чём мне вас обвинять то?

— Сами знаете. Не маленький же, — скривилась она. — Но жизнь такая. Иногда ты упускаешь свой шанс и… — она пожала плечами. — Просто делаешь то что нужно, чтобы выжить.

— Вы уже были беременны, когда вышли за Брогги, — констатировал Артур.

— Умный вы, не зря на врача выучились.

— Это может и не красиво, — пояснил Артур. — Но люди редко делают красивые вещи.

— Вы странный, — Мата присела на лавку возле двери. — Иной бы осудил.

— Я никогда не сужу. Моё дело помогать.

— Это по своему мудро, — она обхватила себя за плечи. — Брогги не виноват, — покачала головой она. — Он всегда очень старался. Афродиту любил так, что аж завидно было. Я не имею права оправдываться, но… Я не знала что Афродиту под своим сердцем уже ношу. А когда поняла… Просто испугалась. Испугалась остаться одна. Но бог свидетель, доктор. Брогги я люблю как никого. И если не дай бог с ним что, — она закрыла рот рукой. — Не хочу жить без него. Пусть он далеко будет. Пусть поносит меня чём свет стоит. Но… Пусть он будет. Просто будет. Для меня просто глянуть на него — счастье.

— Я думаю всё наладится. Особенно, — Артур взял её за руку. — Если тоже самое скажете, — она кивнула, а после её глаза расширились.

— Доктор, там! — она указала за спину Артура.

В десяти хатах вниз по улице, начинал гореть дом. Огонь только начал вырываться из окон, и взрыв стекла разбудил Ели.

Артур прибежал первым и прикрыв рот рукавом вбежал в дом. Всё было в чёрном дыму, он заметил канистру с бензином. На полу лежала женщина, в руках у неё была лопнувшая от жара зажигалка. Её тело обгорело, волос не было. Скинув пальто, он накрыл им её и вытащил наружу. Как только положил на землю, начал реанимировать.

— Бесполезно это, — сказал Видар. — Старание твоё похвально, но вызывает грусть.

— Не указывай мне!

— Сам меня взял, — возмутился Видар и наклонился к женщине. — Эх Род… — он погладил её по голове.

— Ви…дар, — прошептала она обгоревшими губами.

— Те кто уже ногой на том свете, мёртвых видят.

— За что её?!

— Младенцев, что родились излишне рано душила. Дабы облегчить бремя материнское.

— Что… там? — глядя мимо Артура спросила она.

— Ничего, на что стоит смотреть, Род, — Видар взял её за руку.

Артур впал в ступор, но тут же собрался и сделал искусственное дыхание.

— Всё, — Видар положил руку ему на плечо. — Она отмучилась.

— Почему я не знал… — Артур осел возле неё.

— А ты думал Ели вокруг тебя крутятся? Не бывает так. С другими, повезло тебе просто. А она, — Видар погладил её по лицу. — Свой стыд показать не смогла. Боялась слишком.

Через несколько минут приехала местная пожарная машина и они начали тушить дом, Гильгамеш отправил Артура домой, тот мол и так настрадался.

Филин.

Свет лампы едва выхватывал страницы, ночь была тёмной, а луна маленькой. Каждый штрих давался с определённым усилием. Филин посмотрел на рисунок, но разачаровано «ухнув» смял его и выбросил. Не таким был Швейх в его глазах. Как бы он не пытался, но рисунок получался уродливым. Белону получилось нарисовать сразу. Не смотря на то, какой богатой она была, она никогда не чуралась с ним играть в детстве. А однажды, на день рождение подарила ему пиджак, тот был больше Филина на несколько размеров, и явно принадлежал Швейху, но был из отличной ткани и тёплый. Этот пиджак он носит до сих пор и тот всё равно ему велик. Опять посмотрев на рисунок Белоны, Филин загрустил. Как же ему хотелось остановить это всё. Сделать так, чтобы деревня вернулась туда, где всё было хорошо. Где Гильгамешь постоянно ворчал на Видара. Где Брогги и Софокл устраивали концерты, а после все танцевали. Филин обычно любил просто сидеть в стороне и смотреть на девушек и парней, которые совершали движения, на которые у него не хватило бы ни смелости, ни навыка. С ужасом он понял, что скучает даже по Гефесту, ведь тот не всегда был таким. Гефест нашёл его первым, но в хату зайти побоялся и позвал других. Потом он приносил ему игрушки. Но всегда в его глазах была какая-то вина, за что, Филин так и не понял.

Взяв в руки рисунок Дездемоны, он понял, что неправильно нарисовал узор на её шарфе и принялся переделывать, иногда косясь на мусорное ведёрко с пятком смятых Швейхов. Вздохнув он выудил очередной лист и принялся рисовать по новой. Иногда, он просто отдавался «порыву» и рисовал не думая, сейчас с ним произошло тоже самое. Он рисовал добрых минут двадцать, когда наконец остановился. Швейх получился гораздо лучше чем прошлые.

— Уху-ху-ху, — сказал Филин и с улыбкой поднял рисунок, чтобы лучше рассмотреть.

На нём, Швейх стоял в стойке, со своим верным револьвером в кобуре и всеми медалями, что помнил Фомнил. Позади него были тени, едва различимые. Филин хотел было их стереть, но подумал, что они задают рисунку атмосферу.

Открыв тетрадку, он быстро пролистал её, чтобы найти свободное место. На портрете Афродиты было нечто странное, на её плечах было больше тени, чем-то что он рисовал. Пожав плечами, он вложил рисунки и потушил лампу.

Артур.

Спать Артуру не хотелось, как и не хотелось нести запах гари в дом и кровать. Потому он решил в начале прогуляться, а заодно проведать Брогги.

Тихо войдя в дом Софокла, Брогги на лавке он не застал, а Эрик продолжал спать. Пройдя дальше по дому, он застал Брогги в комнате Софокла. Тот сидел перед окном и смотрел на небо.

— Брогги? — кивнул Артур и сел рядом с ним.

— Вот я тут сел, и вдруг возник вопрос, — прошептал он. — А как я с этим, — он помахал культями. — На ноги встану вновь?

— Я вам помогу, — грустно улыбнулся Артур. — Хотите подняться?

— Позволю с вами согласиться, — Артур подхватил его подмышки и помог встать.

— Чего морфей к вам не приходит, да и смердите вы огнём, и лишь немного шашлыком.

— Почти, — покачал головой Артур. — Род. У неё в доме начался пожар и… — Артур тяжело выдохнул.

— Вот жеж бедная душа. Всю жизнь терпела, и то зря. Скажите мне вы, славный врач, могу ль я дочь свою видать?

— В целом сейчас конечно поздно, — задумался Артур. — Но да, конечно. Пойдёмте.

Выйдя на улицу, Брогги бросил взгляд на колодец и они пошли дальше.

— Вот был у вас когда-то друг, которому и жизнь отдать не грех?

— Да, — Артур отвёл взгляд. — Был такой.

— Что сталось с ним?

— Он просто… Не выдержал всего что у него происходит в жизни и…

— И выбрал быстрый, лёгкий путь, — кивнул Брогги.

Артур промолчал.

— Вот знамо мне, что не с проста, судьба решила вдруг нагнуть меня, — продолжил Брогги. — И сил уж тех, что были в двадцать… Сейчас не достаёт мне крайне.

— Только не говорите мне, что хотите, — Брогги остановил его культёй.

— Не ваше дело это доктор, — заметил Брогги. — А лишь моё и парня сверху.

— Я не осуждаю, пожал плечами Артур. Просто… У вас же есть Афродита. Да и Мата, она ведь правда вас любит.

— Скажу вам доктор одну вещь, быть станет мудростью для вас. Когда всю жизнь ты жил во лжи. Когда иллюзией обмана, обмазан каждый миг. Тогда вопрос вдруг возникает… А зачем вообще я жил? Отдал все силы. Души моей крупицы. Отдал всё так, что как стекло остался.

— Всё равно, это не выход. Вам быть может и полегчает, а они?

— Всю жизнь для них, свою я отдал. Так может всё? Пора и отдохнуть.

Они вышли к хате Артура, тот открыл дверь и пропустил Брогги внутрь. Проведя его к Афродите, он вышел. Брогги вышел через десять минут, глаза его были заплаканы.

— И даже слёзы утереть мне нечем, — пожаловался он.

Артур взял платок и промокнул его глаза.

— Вы в порядке?

— И в этом мире для меня, порядка нет… Лишь только долгий… жгучий… бред, — Брогги посмотрел на Артура и направился к двери. — Пойду немного отдохну. А утром мы знаем правду.

Артур кивнул, и проводив его взглядом, запер дверь и умывшись лёг спать.

Эрик.

Его разбудил звук захлопнувшейся двери.

— Артур? — спросил он и глянув пустую лавку, где должен был лежать Брогги. — Подорвался и побежал.

Брогги бежал очень быстро для человека, у которого отрезали руки.

— Стой! Брогги, ты куда?

— Не нужно мне уж ничего! И пусть вся жизнь моя лишь шутка, но смех последний, будет мой! — крикнул Брогги и забежал в лес. — И если есть у вас минутка, закончите часов моих вы бой, — сказал он повернувшись к Эрику.

Волк в тот же момент вцепился ему в горло и на землю брызнула кровь. Эрик взвёл ружье и выстрелил, волк заскулил и упал.

— Брогги! — подбежал к нему Эрик. — Держись!

Позади раздалось рычание, обернувшись Эрик увидел не меньше десятка волков. Он тут же взвёл дробовик и выстрел, волки заскулили, по ним прошлась дробь. Быстро перезарядившись, Эрик схватил Брогги за шиворот и держа ружьё на бедре, целился в волков.

— Брось мясо это, нет души там уже, — Хорс вышел из кустов.

Эрик прицелился в него.

— А коли не уйдёшь, тог… — выстрел Эрика оторвал верхнюю часть головы Хорса.

Эрик двумя руками подхватил Брогги и потащил к деревне. Хорс постоял качаясь после чего выпустил когти и без головы побежал к Эрику.

— Нежить гадская, — Эрик вскинул дробовик и выстрелив, что оттолкнуло Хорса, отбросил ружьё в сторону и взвалив тело Брогги на плече побежал.

Хорс оклемался быстро и полоснул Эрика по ноге, тот вскрикнул, но устоял. Когда он был уже совсем близко, Хорс пронзил ему спину, Эрик повалился вперёд и закричал. Хорс навис над ним и Эрик с ужасом смотрел, как язык просто торчащий из гортани слизал кровь с руки и у Хорса начала восстанавливаться голова.

— Быстро бегаешь. Да падаешь громко, — Хорс оскалился, ему в плечо прилетел топор и он взвыл.

Рана почернела и начала шипеть, бьясь в конвульсиях он упал на спину. Сильная рука подняла Эрика и закинула себе на плечо. Подхватив тело Брогги, он побежал из леса.

— Сварог, Как же ты вовремя.

— Выстрел. Услышал. Схватил топор посеребряный. Пришёл.

Хорс продолжал выть.

Когда Сварог занёс Эрика в дом и положил на кушетку, Артур вздохнул.

— А Брогги?

— Погиб. От волчье пасти, — сказал Сварог и выдохнул, от чего закачались занавески.

— Морфин мне в вену, — Артур вышел на крыльцо и посмотрел на тело. — И почему твоя правда, должна быть такой? — он покачал головой и вздохнул.

Вернувшись к Эрику, Артур осмотрел раны. На ноге были глубокие царапины.

— Нанна! — он кивнул на них. — Ты ими занимайся, а я спиной.

— Хорошо, — она принесла воды.

— Эх, Эрик, — Артур разрезал рубашку. — На вашей деревне, будь я частником, состояние бы сделал.

— Нашей, — сказал тяжело дыша Эрик. — Ты наш, никто поспорить не посмеет.

— Правда. — кивнул Сварог.

Артур раскрыл рану и вытащил коготь который упёрся в позвоночник и застрял в нём. Вытащив его, он вызвал у Эрика приступ боли, но тот стиснул зубы и только тихо застонал.

— А вот и трофей, — Артур посмотрел на коготь, тот был длинным, сантиметров девять в длину. — Жить будешь.

— Долго?

— Пока не помрёшь, — усмехнулся Артур.

Афродита проснулась после препаратов и повернула голову.

— Свет… мой, — она протянула руку, Эрик с трудом протянул руку к ней и коснулся кончиков пальцев.

— Тут я. Всё хорошо, — он посмотрел на Артура и тот кивнул, подтверждая, что той не стоит знать про Брогги.

Когда Артур закончил с Эриком, то умыл руки и бухнулся на табурет.

— Может чаю хотите, господин Сварог?

— Нет. Нужно. Мате сказать.

— Ох, — Артур вздохнул. — Только передохну.

— Сидите, — он мягко усадил Артура обратно на табурет. — Я. Нашёл его. Мне. И говорить.

— Спасибо. Не люблю сообщать о смерти.

— Понимаю, — Сварог поклонился и в таком же положении вышел.

Артур.

Утро началось с визита Гильгамеша.

— Мата, доктор, — уже не удивляясь, Артур поднялся и пошёл за Гильгамешем.

На площади деревни, прямо под колокольней ратуши лежало тело. Под Матой собралась лужа крови у головы, а вокруг неё собрались зеваки. Артур нагнулся и осмотрел её.

— Как и думал, — он поднялся. — Если упасть с такой высоты, то разобьёшься. Не халтурила, — про себя прошептал он.

— Я распоряжусь, чтобы её в морг наш отнесли.

— Буду благодарен, — Артур побрёл вперёд.

— Не спасти тебе их, — Артур встрепенулся, а после помотал головой на Видара.

— У меня даже камня с собой нет.

— А тебе он и не нужен больше. Скажем так, контакт установлен.

— Вместо фактов. Лучше предложения бы давал.

— А нет их у меня, — пожал плечами Видар. — Филин обереги делает, да развешивает везде. Но лишь до Великих Колоколов они продержаться.

— До чего?

— Громницы. Да не те, что крестолюбы празднуют, а истинные. Это праздник леса. Зазвонят они и треснут все обереги. А деревню, пламя очищающее накроет.

— Когда?

— Через два месяца и две недели. Когда холода крепкими как лёд станут.

— А как их останавливал ты?

— Готовился долго, обереги и тотемы делал, у старых богов силы просил.

— А я могу попросить?

— Можешь конечно. Только пошлют они тебя.

— Какие приятные боги.

— Самому не нравилось с ними водиться, да что поделать? Либо церковь лесная, либо они. Господь небесный, клал на нас. Вот и делал я для деревни всё, что в силах моих.

— Я устал, — Артур прислонился к стене дома. — Нет у меня так много сил.

— А жаль, — Видар посмотрел вдаль.

— Что?

— Не всех лес забрал ещё, — Артур поднялся и побежал.

Эрик.

Нанна ушла на рынок. Эрик лежал на кушетке и постанывал когда ворочался. Проснулся он от капли, что упала ему на щёку. Глаза он открывать не спешил, только на третьей отворил он их. Афродита стояла над ним, в руках у неё был скальпель, а на них вдоль вен, были порезы.

— Красивая и красная… — рассматривала свои руки она.

Эрик попытался подняться, но нечто придавило его, а его рот не разжимался, он замычал.

— Я правда так красивее? — в бреду улыбнулась она. — Это очень мило, — она посмотрела в никуда.

Эрик орал сквозь закрытый рот, а по щекам у него текли слёзы. Артур влетел в дом и увидев картину подбежал к Афродите, выбил скальпель из руки и хватился за вторую. Он увидел семерых. Шестеро стояли вокруг неё и держали её за руки и ноги, седьмая сидела на Эрике и закрывала тому рот. Артур поднял Афродиту на руки, когда он обернулся к выходу, то увидел десятки других, таких же белых. Собравшись он пошёл сквозь них. Когда он коснулся первого из них, его сердце обдало холодом.

…Отдай… Шептали они

Он продолжил двигаться.

…Грех должен быть оплачен… Руки коснулись его спины.

Его сердце билось медленнее, он чувствовал это.

…Каждый ответит… Рука погладила его грудь.

На следующем шагу сердце едва выдавало пятнадцать ударов.

…Отдай и уходи… Несколько рук вцепились в его сердце.

Через несколько шагов, Артур понял, что его сердце сейчас остановиться и он умрёт. В последних силах он сделал два шага. На пороге он увидел силуэт, это была рыжая девушка, она указала вперёд и на Афродиту упал оберег. Будто волной, призраков смыло прочь.

Сердце остановилось.

Глава 7 "Беда пятая: Депрессия и две сестры. Часть первая."

Открыв глаза, он увидел бурю. На месте так привычного ему неба, с солнцем или в худшем случае, луной, был бесконечный водоворот. При этом ни какой частью тела он не чувствовал ветра даже отдалённо, скорее он не чувствовал… ничего. Даже старая боль в шее будто ушла. Поднявшись, он осмотрелся, вокруг был лес и он отчётливо понял, что ни конца ни начала у этого места нет. За спиной он почувствовал холод, который как снежное одеяло обнимал его.

—Где я? — он повернулся к рыжей девушке, к которой за всё это время уже привык.

—Не могу сказать, что это добро пожаловать, но…, — она улыбнулась. — Приветствую тебя в Нави.

—Я умер? — он следил за ней, пока она обходила его и подойдя ближе взяла его за руку.

—Нет. Пока ещё нет. Точнее, как выразился бы ты — сейчас ты испытываешь клиническую смерть. Твоё сердце,— она положила руку ему на грудь. — Оно замерло. Словно вода в пруду покрытом льдом.

—Почему ты помогла мне?

—Думаешь я помогла?— оскалилась она.

—Уверен. Ты то, что Хорс назвал тьмой, так? — улыбка сменилась тоской в её глазах.

—Если эта мысль утешит тебя, то можешь считать и так.

—Так почему?

—Ты… Не должен сгинуть со всеми. Ты чужой.

—А почему тебя настолько волнует, умру я или нет?

Она взяла его за руки.

—Скажи… Я красивая?

—Есть такое, — кивнул он.

—Хочешь… Остаться со мной, навсегда? Без боли, без сожалений. Ты никогда не умрёшь и сможешь получить… всё... и меня.

Артур смотрел на неё, а после усмехнулся.

—Сколько живу, и хоть бы раз в юности такую популярность у девушек иметь. Прости, — он мягко пожал её руку. — Но я дал… Клятву любви другой. И предавать её, я не стану.

Она улыбнулась.

—Ты действительно другой. Пойдём, я кое-что тебе покажу. Тебе понравится.

Держась за руки они пошли по лесу, в тенях Артуру мерещились образы. То силуэт человека, то волка, то чего-то, что он и объяснить не мог. Он понял что они пришли, когда увидел перед собой церковь. Она возвышалась над ним, а её чёрные как сажа купола застилали собой небо. Он быстро понял, что не видит перед собой ничего, кроме этой церкви. Куда бы он не повернул голову, везде была она. Она стала им, он ей. Ударил колокол, один раз и его душу пробрало. После чего массивная дверь начала отворятся, в темноте зала, он увидел то, что его мозг отказался представлять. Когда нечто протянуло к нему то, что Артур принял за руку, то он резко выдохнул и поднявшись начал откашливаться. Сознание всё ещё было тусклым, а образ давил на мозг и когда казалось, что сейчас его голова взорвётся, её нежно подняли небольшие руки и он увидел Нанну. Та поняв что он очнулся обняла его и заплакала.

—Жив… Жив… Жив…, — она крепко сжала его. — Не уходи… Больше никогда…

—Что случилось? — выдавил он.

—Не знаю… Но ты нёс Афродиту, когда я забежала, что-то сказало мне, бросить оберег, я так и сделала. Было так холодно в хате, будто гору льда вывалили. Но как только его бросила, сразу всё исчезло, а потом…, -она закрыла лицо руками. — Ты упал. Я слушала его… Но оно не билось. Я вспомнила то, что мы читали и… япостаралась, — улыбнулась она.

—Вот уж точно… Я тот свет увидеть успел. Ты спасла меня, Нанн, — он погладил её по щеке. — Не нужно плакать, я тут. И я никуда не уйду.

Она кивнула.

—А где? — он осмотрелся.

—Эрик и Афродита в нашей комнате. У него вся шея в синяках. Он перевязал ей руки…, — Артур поднялся и прошёл в комнату.

Эрик очень старался не уснуть, а Афродита тупо смотрела в окно. Артур склонился к ней и проверив повязки переделал халтуру Эрика. Только через несколько минут, Эрик среагировал.

—Артур?

—Архангел Михаил, приятно познакомится, — он протянул ему руку, Эрик тупо её пожал. — Значит так, обучу тебя потом как такие повязки накладывать. Мало ли.

—Что это было?

—Скажи, — Артур сел на пол, Нанна прошла и села рядом с ним. — Ты веришь в… Тот мир?

—Конечно! В неверии невежество.

—Вот если хочешь моего сугубо научного мнения… То я в душе не знаю что это было. Но я… Видел тот мир.

—И каков он? — спросила Нанна.

—Будто кошмар стал явью. Но иронично, что это была… Навь.

—Ты видел саму тьму?! — приподнялся Эрик.

—Да… Не сказал бы правда, что это тьма. Освещения бы не помешало, конечно… Но тот мир… Будто зеркало. С вечной бурей в небесах, — Артур ткнул вверх пальцем.

—Свят, — перекрестился Эрик. — Не хотел бы я там побывать.

—Да, не советую. Сервиса ноль и холодно.

—Ты спас нам жизнь, — осознал Эрик. — Я твой вечный должник, Артур, — Эрик встал на колени и поклонился.

—Так, — Артур поднял его на ноги и отрицательно помотал головой. — Не король я, Так? — Эрик кивнул. — Тогда и кланятся не смей, коронуют — посмотрим. Это мой долг, Эрик. Я дал клятву, спасать жизнь. И если нужно, отдам свою, но её, — Артур кивнул на Афродиту. — Спасу.

Артур услышал смешок от которого морозом обдало пятки и он понял от кого тот исходил, ведь ребята никак на него не среагировали.

—А вообще…, — Артур задумался. — Увидел я кое-что там. Церковь, с чёрными куполами.

—Даже не слышал о таком, — подумал Эрик.

—Так же, — пожала плечами Нанна. — Если кто и знает… Знал, — поправилась она. — Видар.

—Значит у него и спросим, — прошептал Артур, Нанна непонимающе на него посмотрела, но он махнул рукой, мол не бери в голову. — Я предлагаю сделать страшное и попытаться поспать. А это, — он указал на оберег. — Пусть при ней будет. Пусть Гиппократ и Авиценна в гробу энергию вырабатывают, но пока я доверюсь этой деревяшке.

Нанна

Так много похорон в один день, Ели не видели никогда. Сразу пятеро ушли в землю в этот день. Двух других, Артур даже не знал. Лишь один гроб обходили как прокажённый. И толпа в скоре рассосалась, оставив Афродиту и Эрика одних.

—Почему нельзя…, — мотала головой она. — Что мама плохого сделала? Что нельзя?

—Таков закон, милая, — опустил глаза Эрик. — Те кто жизнь свою не ценил, того с остальными нельзя. Моя бы воля была… Даже не думал бы.

—Но она была хорошей! Всегда верила! Так почему… Почему бог это запретил? Ей же… Будет одиноко. Да и как мы вообще… Вдвоём её, — она заплакала.

—Ну что, управимся с тобой вдвоём, Эрик? — Артур кинул ему лопату. — Скажу сразу, копаю я плохо. У меня за труд всегда двойка была, и то только потому что я трудовику пиво таскал.

—Артур…

—Доктор, — Афродита взяла его за руки и поклонилась головой.

—Мы поможем чем сможем, — сказала Нанна, в руках которой была корзина с едой. — Вчетвером то всяко сподручней будет.

—Нан, -Афродита повисла у неё на шее. — Никогда… Никогда этого не забуду.

—Лучше сразу отнести, — пробасил Гильгамеш. — Устанем после… Копания.

—И вы? — Афродита подняла на него глаза.

—Не могу не проводить подругу, в последний путь. Не верю я, — скривился он. — Что сама она пришла к этому. Тьма то… Что жрёт деревню. Сама она… Никогда бы. Хватайтесь что-ли? Не очень удобно втроём, но что поделать.

Нанна встала с одной из сторон и тоже взялась за ручки.

—Негоже деве не рожавшей, гроб нести, — помотал головой Гильгамеш.

—Ещё хуже хоронить её отдельно, — парировала она, на что Гильгамеш согласился.

На месте кладбища, где хоронили самоубийц, было мало могил, всего штуки три и все безымянные.

—Мы же сможем… Нормальную могилу хотя-бы? — взмолилась она Гильгамешу.

—Конечно, — кивнул он. — Я попрошу Сварога, он сделает.

—Он же кузнец, — вспомнил Эрик.

—Он и с камнем хорошо работает. Он всё сделает Афродита. Я уверен, — пояснил Гильгамеш. — Не слёг бы он сейчас, то тоже тут был бы.

—А я почему не знаю? — поднял бровь Артур.

—Не скажет он тебе сам, — ответил Гильгамеш. — Для него позор это.

—Ох уж эти ваши деревенские правила да замашки, — помотал головой он. — Значит сам зайду к нему, как-бы невзначай.

—Влетит мне, — помотал головой Гильгамеш. — Но да, я буду благодарен, Артур.

—Ну что, начнём? — Эрик врезал лопату в землю и остальные присоединились к нему.

Артур

В доме Сварога было очень уютно и приятно пахло травами, правда какими, Артур не понял. Артур окликнул хозяев и стал ждать на пороге. К нему вышла Агни.

—Ой не рад он будет вас видеть, — покачала головой она.

—Учитывая что никого за мной не прислали, и пришлось всё через шпионов узнавать… я как-то догадался, — улыбнулся Артур.

Агни улыбнулась в ответ и повела его в комнату. Сварог лежал на кровати, которую явно смастерил, а точнее выковал — сам. Масивная рампа украшенная красивейшей гравировкой из цветов и образов огня. Хозяин кровати глянул на Артура, а после стыдливо спрятал лицо.

—Я конечно понимаю, — начал Артур и подошёл ближе. — Что болеть для вас — стыдно. Но развеж это дело, друг мой?

—Не стыд. Глупость. Большую глупость. Сделал. Что не сказал, — Сварог перевернулся на спину и закрыл глаза рукавом. — Всё упустил. Друзья. Подруги. В землю ушли. А я с брюхом. Лежу. Никогда. Не прощу.

—Ну не могли же вы знать, что всё, — Артур вздохнул и сел на табурет, ноги едва доставали до пола. — Что всё так получится.

—Мог. Не мог. Значения не имеет. Главное. Что не смог.

—Вы понимаете, что я как клещ, да? — Артур прищурился, Сварог не понимающе на него посмотрел. — Я вас осмотрю и вылечу. Хотите вы этого или нет. Но в этой деревне — доктор я.

Сварог слегка улыбнулся.

—Противится. Не буду. Что делать?

—Для начала, нужно понять, что за боль. Задерите рубаху, — махнул рукой Артур.

Когда тот сделал это, Артур стал прощупывать аппендицит, что учитывая чудовищно крепкие мышцы, было трудно. Подавив там и сям, он глянул на Сварога.

—Если больно, говорите. Это важно.

—Нет. Там. Не болит. Только в брюхе. Самом.

—Значит отравление…, — Артур задумался. — Ели что-нибудь?

—Только пил.

—Что?

—Медовуху, Вакхову. Но не может она. Всю жизнь. Пью. И нормально.

—Но если только её, — Артур пожал плечами. — В начале, промоем желудок. Скажу сразу, я не делал этого довно, но там ничего сложного. После, немного угля, можем взять прямо из кузни конечно, но я лучше дам свой. На ваш вес нужно будет, — Артур оценил его взглядом. — Штук пятнадцать наверно.

—Делайте, — махнул рукой он и Артур принялся за работу.

Когда он закончил, то проверил рвоту на кровь и не обнаружив её, облегчённо вздохнул. От самой рвоты тянуло камфорой и дымом, что было странно. Когда Сварог заснул, Артур попрощался с Агни, дав чёткое указание, звать его в случае чего, и пошёл домой.

На перекрёстке он встретил Гульвейг. Та едва передвигаясь несла несколько рулонов ткани. Артур подбежал к ней кивнув спрашивая разрешение взял их, а ей отдал свой чемодан.

—Решили и грузчиком подработать, доктор? — улыбнулась она.

Гульвейг казалась очень маленькой. Совсем не ровня сестре, которая была куда могучей. Но в ней была мягкая красота и доброта в глазах.

—Зарплаты нынче такие, что скоро и трубы прочищать пойду, — усмехнулся он. — Вы домой?

—Да. Но это достаточно далеко от вас.

—Я вас умоляю. Тут всё рядом.

—Не как в городе, да?

—Совсем, — кивнул Артур.

Они пошли по улице.

—Скажите, -она повернулась к нему. — А как оно вообще в городе?

—Вы ни разу не были?

—Очень давно, — покачала головой она. — Не помню почти ничего. Самое яркое, — она остановилась. — Люди. Да так много, что тронешься со всеми здороваться.

—Так обычно и не делают.

—Знаю. Но привычка, — улыбнулась она. — Понимаете?

—В целом да. У меня и самого она почти зародилась.

—А откуда вы вообще? — она подняла чемодан.

—От Сварога. Отравился он чем-то.

—Сильно? — забеспокоилась она.

—Да. Жить будет конечно. Но ему очень обидно, что похороны пропустил из-за этого.

Гульвейг осмотрелась по сторонам.

—Можно вам сказать кое-что? Но так, чтобы никто не знал?

—Говори конечно.

—Это Вакх, — она опустила глаза.

—Зачем? — Артур остановился.

—Сварог ему ковать за полцены отказался. Вот он и решил…

—Это же паскудство, — возмутился Артур. — Да ещё и опасно!

—Знаю, — она сжала запястье. — Но я побоялась сказать.

—Почему?

Гульвейг было начала говорить, но помотала головой.

—Не ваша то беда, доктор.

—Да в целом моя, так то.

—Твой муж что-то с тобой делает? — Артур внимательно посмотрел на неё.

—Просто…, — она посмотрела на лес. — Все так изменились за последние месяцы. И Фрейа с Вакхом не исключение.

—Да, безумие творится знатное, — согласился Артур.

—Жили же нормально. А теперь всё… Не так.

—Вы сами то в порядке? Если исключить третьи лица, так скажем.

—Не знаю, — она пожала плечами. — Мой муж, возможно мне изменяет, — усмехнулась она. — С моей же сестрой. Да и каждый день… Какой-то пустой что-ли. Это беспокоит даже больше, чем измена, есть она или нет.

—Быть я могу чем-то помочь?

—Я не маленькая, доктор. Сама как-нибудь справлюсь. Но за предложение, — она поставила его чемодан на лавочку возле дома и взяла ткани. — Спасибо.

—Вы всегда можете зайти ко мне. Даже если просто поговорить, — Артур поднял свой ПНВ.

—Я учту это. Но в начале спрошу у сестры.

Артур пожал плечами и пошёл домой.

В обед, Артур как обычно ел, когда в дверь постучали. Убедив себя, что одну ложку супа страждущий может и пережить, он съел её и открыл дверь. За ней стояла Фрейа. Это была статная женщина с округлыми, но очень выразительными чертами лица, будто валькирия сошла с картины.

—Доктор, — спокойно сказала она. — Со мной случилась… Скажем так неприятность.

—Проходите, садитесь, — он отодвинул табуретку. — Вперёд, — указал он в метафорическое вперёд.

—Я делаю отраву. От грызунов и подобного. И вот вчера… Сглупила и по привычке, как знаете при готовке, слизнула немного.

—А чего ж вы сразу не пришли?

—Скрутило меня сильно.

—Так послали бы кого!

—Те кто рядом, я бы их послала, но только туда пути нет, — улыбнулась она. — В общем живот с тех пор сильно болит а… Скажем так, антидот, что-то не помогает.

—Ну тут… На самом деле весьма просто. Могу сделать вам промывание желудка, а дальше пара дней на угле и будет всё хорошо.

—Нет… Вы понимаете, — замялась она. — Сильно болит. Я подумала, может вы морфин пропишите? Ну, чтобы легче стало.

—Нет, — отрезал Артур. — Во первых, его при таком прописывать, это как на зайца с пулемётом идти. А во вторых, у меня его не очень много. А когда будет новая поставка, я не знаю.

—То есть вам просто жалко? — она испытующе посмотрела на него.

—Для такой мелочи, — Артур наклонился к ней. — Да. Если можно справиться и без наркотика, то будем действовать так. Или вас это не устраивает?

—Не устраивает. Сократ бы выписал, — бросила она.

—Но меня зовут, Артур, — лучезарно улыбнулся он. — И я не выпишу. Только если боль будет, почти непереносима. Так что, будем делать промывание? Я как раз руку набил.

—Обойдусь, — она поднялась и не попрощавшись пошла прочь.

—Во народ, — вздохнул Артур. — Хотя с волколаками да приведениями, я бы и сам… Морфин мне в вену, — сплюнул он.

Сварог

—Я к тебе. С душой. А ты. Плюёшь в неё? — Сварог поставил на стойку Вакха открытую бочку.

—Да что такое случилось, Сварогушка? — залепетал Вакх.

—Брось. Игры. Отпей!

—Да я как-то не в настроении для мёду, — начал увиливать он. — Ещё работать сегодня.

—Гроши. Верни. Или пей, — Сварог смотрел на него как гора нависшая над маленьким домиком в низине.

—Мёд выпил? — посерьёзнел Вакх. — Выпил! Так что шиш тебе а гроши, — он показал фигу.

—Я из-за этого. С друзьями. Не простился. С болью пролежал.

—Это явно не моя проблема, — пожал плечами Вакх.

—Я запомню. Это, — Сварог вырвал точильню, которая была прибита к стене.

—Эй! Это моё!

—Я. Дарил. Я. Забрал, — бросил Сварог и вышел.

—Что за люд! — возмутился Вакх.

—Что у тебя тут? — спросила Гульвейг, отряхнув немного пряжи что прилипла к платью.

—Да Сварог! Говорит мёд поганый продал. Вона, глянь, — он указал на место где ещё пару минут назад висела точильня. — Стибрил!

—Вообще он сам нам её подарил, — заметила она.

—Если подарили! Значит моё! Наше, точнее, — он взял её за руку. — А он стибрил!

Фрейа выглянула из своей лаборатории.

—Вообще с приходом доктора, как-то всё… Не так идёт, не думаете?

—И этот ещё, — скривился Вакх. — Вот что, сложно было морфину выписать? Треснул он бы от этого?

—Неужто травы совсем тебе не помогают уже?

—Да травы эти, — махнул рукой он. — Нет от них того… Ну знаешь же!

—Не волнуйся, -Фрейа подошла и взяла его за руку. — Доктора, мы проучим.

—А за что его проучивать? — Гульвейг подняла бровь.

—Ой не начинай, — махнула рукой на неё Фрейа. — Не будь спятошей. Шить закончила? Тогда ужин готовь.

Гильгамеш

Гильгамеш сидел и заполнял заявку Артура, почерк у него был ужасным, но в целом понятным. Зависнув над одним из препаратов, название которого он ни в какую не мог прочитать, Гильгамеш решил сходить и спросить, что за он. Когда он отворил дверь, за ней стоялаФрейас занесённым кулаком.

—И тебе здравствуй, — кивнул ей Гильгамеш.

—А как ты…, — удивилась она.

—Чуйка хорошая, — усмехнулся он. — Чего пришла, беда какая?

—Не то чтобы беда, — она замялась. — Но дело, так скажем, деликатное.

—Ну проходи. Послушаем, — он кивнул ей на стул, а сам сел напротив.

—Понимаете… Не хочу я лишних проблем, да и не красивая в целом ситуация.

—К делу, — спокойно сказал он.

—Видите ли… Новый доктор, он… Странный, вы заметили?

—Немного есть такого.

—Вот! В общем ходила я к нему давеча и он, — она наклонилась ближе. — Под гузно мне рукой залез. А у меня зуб болел! Понимаете? Это ведь неправильно, так?

—Нехорошо, — холодно сказал Гильгамеш.

—Вот и я о том. Я и подумала, может вы того, поясните ему чт…

—Нехорошо врать, — взгляд Гильгамеша пронзал её насквозь. — Особенно, на такого как доктор.

—Ты что?! Хочешь сказать что вру я?

—Прямо так, и говорю, — пробасил он. — Если в этой деревне и есть тот, кому я свою жизнь доверю сейчас, то это он. Он ради вас всех, себя не щадит. У кого болячка какая, тут как тут. Не спит ночами, когда надо. А ты про него такое?! — повысил голос Гильгамеш. — Слушай сюда. И слушай внимательно, потому как повторять не буду. Если слух, про доктора поползёт от тебя или кого угодно. Уйдёшь на другой берег, — она вжалась. — И ты знаешь, что не по воде ты пойдёшь. Лучше всех знаешь. Поняла?

—Да, — выдавила она и пошла прочь. — Простите, — бросила она напоследок.

Артур

Артур крутил в руках рубин и продолжал осматриваться по сторонам.

—Хорош теребить, у меня от этого ревматизм разыгрался, — послышался старческий голос за спиной.

—Я думал это работает, ну, как телефон.

—Не совсем, даже близко не так, если быть честным. Этот камень тебе уже не нужен, я же говорил, — пояснил Видар и сел напротив него.

—А как мне, ну, вызывать тебя?

—Я тебе не милиция, чтобы меня вызывать. Когда хочу, тогда и прихожу. Вижу я вопросы в твоих глазах.

—Я был в Нави?

—Был. Её след, на твоих плечах всё ещё лежит. Мало кому назад вернуться удаётся. Но ты, — Видар усмехнулся. — Обрёл забавного покровителя.

—Кто она?

—Я не помню, — Видар скривился. — Хочу вспомнить, но не могу. Но, доктор. Не верь ей. Она… Чистая тьма. И не как я, тьма добрая. А другая. И я не знаю, чего она хочет. Она показала тебе что-то?

—Церковь с чёрными куполами. А в ней, — Артур схватился за голову, когда попытался вспомнить. — Нечто там было, но что… нечто очень могучее.

—Ты увидел его? — Видар поднялся. — И всё ещё тут? В своём уме?

—Про ум я бы поспорил. Кто это?

—Не скажу, — отрезал Видар. — Не для тебя это знание.

—Почему?

—Ты что, еврей? Сплошные вопросы, — он вздохнул. — Потому как, если узнаешь, — Видар наклонился к нему. — То оно заберёт тебя. Как ты вообще вернулся? — Видар начал ходить из стороны в сторону. — В начале от Хорса тебя спасли, а теперь это? Скажи, доктор, почему тьма... настолько тобой дорожит?

—Я думал вы сможете ответить.

—Что она сказала тебе?

—Она…, -Артур задумался, но понял что не помнит. — Это как так? — возмутился он. — Я не помню. Она говорила, но, — он постучал по голове. — Но я не помню что. Она что-то предложила… Но что?

—Ты согласился?

—Нет… Это я точно помню.

—Хорошо. Это очень хорошо. Запомни, — Видар взял его за плечи. — Никогда. Просто не в коем случае, не принимай то, что она может предложить. Это ловушка, доктор. Может звучать красиво, даже убедительно и приятно. Но ты получишь совсем не то, что она говорит.

—Откуда вы знаете?

—Старые боги, — Видар поднял палец. — Их мудрость пусть жестока, но правдива. Не иди на сделку с тьмой, доктор.

—А если это может помочь остальным? Нанне?

—Всё равно не иди! Ты же не тупой? Так? Читал сказки? Мифы всякие? Хоть раз там тьма хорошее делала?

—Не припомню.

—Вот! То мудрость вековая. Чтобы такие дундуки неверующие как ты, глупости не совершали. Понимаешь?

—Да. И всё же…, — он поднял глаза на Видара. — Где эта церковь?

—Да лучше уж с тьмой сделку заключи! — возмутился он. — Даже не думай про неё. Там… Путь из которого выхода для тебя не будет. Коли блуждать будешь, да в воде её отражение заметишь, не подходи.

—В воде?

—Зря сказал, — пожал плечами Видар и вздохнул. — Под водой она. Погребена теми, кто лесом правил. Дабы никто живой, к ней и подойти не смог.

—Как тюрьма?

—Можешь и так считать. Но где она, — Видар помахал Артуру пальцем. — Я говорить не стану. Слишком нравишься ты мне, чтобы губить. Пойми, доктор, — смягчился Видар. — Нет в ней спасения, которое ты ищешь. Поверь, — Видар опёрся на стену и опустил голову. — Ты не первый кто искал её для этого.

Артур кивнул и откинулся на стуле.

Эрик

Эрик прошёл в прихожую, в ней пахло мятой, душицей и углём. Агни вышла отряхивая золу с передника. Она была всё такая же маленькая, но могучая. На лице было несколько пятен от пепла.

—Эрик! — тихо вскрикнула она. — Ты по делу, али так?

—Да вот, — он показал ей гильзы. — Есть для Сварога заказ один. Он дома?

—Да. Куёт топорища, — кивнула она. — А я печь разжигала. Да чуть, — она глянула на передник и усмехнулась. — Сама дровами не стала. Проходи, — кивнула она. — Он будет рад.

Дом был просторным. На стенах висели десятки подков, слегка кривых и неказистых. Это всегда смущало Эрика, но спросить он стеснялся.

—Скажи, — он остановил Агни. — А зачем эти, — он кивнул на подковы. — Тут?

—Это неудачи, — спокойно ответила она. — Сварог считает, что прятать то что не получилось, или тем более исправлять это — плохо. Как-то он сказал мне. Что лучше видеть напоминание о провале, чтобы не допустить его опять, а не скрывать, пока однажды ты не найдёшь это и не поймёшь, что был плох. Странно как по мне, но чем бы не тешилось, — усмехнулась она. — Да?

—Пожалуй.

Эрик прошёл в кузню и его лицо почти сразу начал заливать пот. Сварог работал. Пламя горна то и дело вырывалось наружу. Уголь был раскалён до красна, и едва можно было видеть дальше вытянутой руки. Но в этом огне Эрик видел его тень, с занесённым молотом. Она прорывалась через дым и смог и ритмично превращала голый метал в нечто, что можно использовать.

—Сварог! — крикнул Эрик, и фигура застыла, а после стала приближаться из этой огненной пелены.

—Эрик. Привет. Друг, — Сварог положил ему руку на плечо. — Ты. Так? Или. Дело?

—К сожалению дело, — Эрик протянул ему гильзы. — Хорс был в агонии когда ты его ударил. Но я не столь хорош с топором. Мне нужны пули или дробь. Что угодно, что сможет причинить ему боль.

—Глупость, — замотал головой Сварог. — Не делай. Этого. Не ровня. Мы ему. Ни ты. Ни я.

-А если он опять… И на Афродиту?! Я должен хотя-бы мочь отогнать его!

—Не будешь. Охотиться? — Сварог испытующе на него посмотрел. — Сгинешь. Себя. Винить. Буду.

—Не буду. Только если сам нападёт.

—Хорошо, — Сварог взял гильзы. — Сделаю сегодня. Приходи. Через. Два часа.

—Сколько я должен?

Сварог положил руку на плечо.

—Для друга. Нисколько.

Гульвейг.

Закончив готовить ужин и стелить постели, Гульвейг подошла к сестре.

—Фрей, -окликнула она её.

Та указала пальцем подождать, пока сама дочитывала главу в книге. Ждать она заставила её явно не до параграфа, а прямо до конца. После чего недовольно повернула к ней голову и кивнула.

—Я спросить хотела. Хочу к доктору сходить, из-за кошмаров.

—К этому шарлатану?! — Фрейа отложила книгу. — Даже не думай! Прислали бездарность, а нам расхлёбывай.

—Отчего ты так к нему?

—А как иначе?! Я его о простом попросила! А он? Отказал, так и ещё и перед старостой унизилась! К дьяволу такого врача! Вот что я скажу.

—Ну если ты так считаешь, — опустила глаза Гульвейг.

—Конечно считаю! И вообще, всегда меня слушай, я никогда плохого тебе не посоветую. Ты же моя сестричка, — Фрейа взяла её за руки. — Пусть глупишь часто, да лицом не вышла. Зато какая хозяйка. Какая заботливая. Смотреть приятно, только не на лицо. Так что не ходи никуда. Я тебе трав намешаю, да сон будет ярким и хорошим.

—Да не помогают же они, — Гульвейг опустила голову. — Сколько не пила, не помогают.

—Это от того, что пьёшь неправильно, — сердито сказала та, но смягчилась. — Но это не твоя вина. Такой уж уродилась.

Когда Гульвейг уже решила вернуться к делам по дому, Фрейа окликнула.

—Забыла совсем, с твоими болячками глупыми! — возмутилась она. — Сегодня из дома, тебе уйти придётся.

—Почему это?

—Да отраву едкую варить буду. Не хочу, — она погладила Гульвейг по плечу. — Чтобы сестричка родная отравилась. Мало ли.

—А Вакх?

—А что этому борову сделается? Его отравить — постараться нужно.

—И куда мне пойти?

—Я что, всё за тебя должна решать? Не маленькая же. Думаю найдёшь решение.

—Ладно, -кивнула головой Гульвейг. — Тогда я по дому закончу и пойду.

—Моя ты милая сестрица. Такая хозяюшка.

Артур.

Артур решил немного почитать перед тем как ложится. Нанна уже сладко спала и посапывала. Насморк который её беспокоил он залечил, но этим он избавил себя от милых пузырей, которые та пускала. Уже на середине главы, в дверь раздался неуверенный стук. Такой, который показывает, что человек не уверен, хочет ли он, чтобы на него ответили. Артур поднялся и открыл дверь, Гульвейг обернулась уже на середине двора, она явно собралась уходить.

—Вы говорили, что можете помочь, -тихо сказала она.

—Я говорил больше про дневное время, но, — Артур отступил пропуская её в дом.

Та нерешительно остановилась.

—Заходите. Хоть погреетесь, не месяц май на дворе.

Гульвейг кивнула и погрузилась в тепло дома. В печи потрескивали дрова и та давала красивый отсвет через узорчатую решётку. Гульвейг заметила Нанну.

—Так значит вправду вы вместе?

—Просто материализовавшийся слух, — улыбнулся Артур.

—Простите. Просто не ожидала. Я наверно мешаю.

—Не волнуйтесь, она всё равно спит так, что и из пушки не разбудить. Пока пять на часах не будет, ни за что не встанет. Может хотите чаю?

—Нет. Не хочу ночью в туалет бегать.

—Разумно. Тогда проходите, — он указал на процедурную. — Чего вы вообще так поздно? Болит что-то?

—Нет. Просто сестра попросила уйти на ночь. Она там что-то варит опасное и беспокоится за меня.

—Это похвально.

—Да, похвально, — грустно отметила та.

Артур первым проходит в процедурную и ложится на кушетку.

—В фильмах обычно наоборот, -улыбается она.

—В фильмах, врачи не ходят весь день по пациентам. Простите, ноги очень болят, — оправдался он. — Но если хотите прилечь, кровать свободна. Да и так, мы будем в равной позиции.

Она легла и они начали смотреть в потолок. За окном был слышен только ветер и редкий бой снега по стеклу.

—Хорошо лежим конечно, — заметил он. — Но вы можете начинать.

—Да. Простите, — Артур достал тетрадку с карандашом и повернулся к ней. — А с чего обычно начинают?

—Ну, обыкновенно с симптомов. Что беспокоит? Что болит? И так далее.

—В теле ничего не болит. Здорова как бык, можно сказать. Но вот тут, — она положила руки на сердце. — Очень беспокойно. Каждое утро… такое пустое. Вообще не хочу просыпаться. А спать страшно.

—Может показаться глупым… но не видите ли вы чего странного, или слышите… ну… когда просыпаетесь? В течении дня.

—Нет, что вы. Утром и днём всё хорошо. А вот ночью, не очень. Как только засну, то уже который месяц, вижу один и тот же сон. Вокруг Ели. Да не эти а старые, из детства моего. Ну то время, когда дороги ещё были нормальные и этот чёртов дождь не лил. Все красивые, разодетые. И солнце яркое и нежно. Столько людей вокруг, которых уже и нет, давно время забрало их. И так спокойно на душе, так хорошо. А потом, — она вздрогнула. — Огонь. Просто столб где-то вдали, в лесу. И слившийся крик, — у неё потекли слёзы. — Женский и двух девочек. А я стою и не понимаю, что это такое. Почему так. И дома вокруг начинают гнить и рассыпаться. А люди в тени обращаются. И я, — она посмотрела на свои руки. — Тоже гнить начинаю. И когда ничего от меня не остаётся — просыпаюсь.

—А я думал у меня кошмары страшные, — выдохнул он. — А что происходит после, ну… когда проснётесь?

—Тут всё просто. День как и каждый предыдущий. Подмету в доме, потом на улице приберусь. Немного пошью. Завтрак изготовлю для Фрейи и Вакха. Потом поработаю за прилавком. Вакх как покушает, так потом его до обеда и не разбудить. Потом обед изготовлю. Опять приберусь. Пошью немного. Подменю Вакха, если тому отдохнуть надо. Ужин приготовлю, постели всем постелю. И на боковую. Обычный день.

—Погодите. И так каждый день?

—Да, -она удивлённо посмотрела на него. -Это же нормально, да? Вакх и Фрейа деньги зарабатывают, содержат меня по сути. Как тут может быть иначе?

—Но это ведь неправильно. Столько делать, а они…

—Не судите, доктор. У вас городе может и так, а тут иначе.

—Скажу прямо. Я не психиатр, — та соглашаясь кивнула. — Я постараюсь вам помочь, но… по своему. Так как чувствую. Хорошо?

—Вы так или иначе врач. Так что да, давайте попробуем. Хуже ведь не станет?

—Не должно.

—Вот и хорошо. Я доверюсь вам, доктор.

—Для начала самое важное. Если это тот диагноз о котором я думаю… то я должен спросить. Вы хотели когда-нибудь… причинить себе вред? Убить себя, — сдался он, поняв что спросить по иному, он не находит слов.

Гульвейг начала теребить рукав платья и оглядываться по сторонам. Потом она посмотрела на Артура и заглянув ему в глаза успокоилась.

—Да. У меня была такая мысль. Понимаете, — будто оправдываясь продолжила она. — Мне кажется так было бы легче. И самое главное, — она улыбнулась. — Это я выбрала бы сама. За столько лет, я смогла бы что-то выбрать сама. Хоть раз.

—Что вы имеете ввиду?

—Когда мама и папа умерли. Фрейа — единственная кто у меня осталась. Она растила меня. Работала много и усердно, чтобы я не голодала. Но у неё всегда было одно правило. Всё, всегда должно быть так, как скажет она. Чтобы я не решила, я должна в начале сказать ей, чтобы она одобрила. Она познакомила меня с Вакхом и настояла на женитьбе. А я… я просто соглашалась. Ведь как иначе? Она столько для меня сделала.

—А шитьё?

—Единственное что я выбрала сама. И то потому что Фрейа, посчитала что это может приносить доход и не сильно мешает мне заниматься домом.

—Скажите, — Артур отложил тетрадь и сел на кушетке. — А чего вы хотите сами?

—Не понимаю…

—О чём вы мечтаете, Гульвейг?

—Даже не знаю… точнее знаю, но это глупо, — улыбнулась она.

—Я не сужу, никогда.

—Я всегда мечтала быть как Шаннель, — её глаза оживились. — Когда-то в детстве, я прочитала книгу. Даже уже не помню названия. И мне так это понравилось, — Гульвейг поднялась и будто перенеслась в мечту. — Шить наряды, которые люди могли бы носить, не боясь испачкать о вечную грязь. Гулять по улочкам Парижа. Здороваться со всеми. Пить вино по вечерам. Говорить с умными людьми и самой давать советы. Эти маленькие, с брусчаткой улочки под жёлтыми фонарями. Ходить танцевать. Засыпать, думая о том, какое новое платье я сошью завтра, — она покрутилась на месте делая па, но резко остановилась и стыдливо взяла себя за плечи. — Но это всё глупые мечты. Я засыпаю с мечтой, а просыпаюсь в реальности. Иногда так хочется… просто не проснуться. А остаться там, в Париже.

—В Париж я вас отправить не смогу, к сожалению. Но помочь попытаюсь. Ваши кошмары… это возможно пережитая травма, которая всплыла только сейчас. Быть может вы застали пожар, с жертвами?

—Я не помню, по правде говоря. Но знаете, доктор, — она присела рядом с ним. — У меня есть чувство. Что это не просто сон. А будто… воспоминание. То что я действительно пережила, но просто забыла. Словно вырезали из памяти, а теперь по крупицам я это вижу.

—Скажу прямо, Гульвейг. Кроме препаратов, я пока не знаю чем помочь. Но я найду решение.

—Знаете, — она мягко улыбнулась, от чего Артуру стало тепло. — Даже поговорив, уже стало как-то легче. Так что пока, давайте обойдёмся без таблеток.

—Ну… психиатрия так и должна работать, по хорошему.

—Вы не против, -она помяла запястье. — Если я буду иногда приходить к вам и говорить? Просто говорить. У меня почти нет друзей. Только Варуна, но у неё забот выше крыши и нет столько времени на пустую болтовню.

—Приходите конечно. И это не пустая болтовня. Всё что облегчает вашу жизнь, не может быть пустым.

—Спасибо вам, — она вязала руку. — Знаете, я рада что вы приехали в Ели. Рада, что наконец могу с кем-то поговорить.

—Я всегда тут, Гульвейг. И называйте меня просто, Артур. Нет нужды в официозе.

—Учту, — усмехнулась она. — Хотела ещё спросить… А вы жениться собираетесь, — она кивнула в сторону комнаты где спала Нанна.

—Да. Только со всеми похоронами, сложно выкроить минутку. А что?

—Нет, просто любопытно, — прищурилась она. — Для Нанны я платье уже шила, — прошептала она.

—Что? — Артур не расслышал.

—Ничего. Это я о своём, — она осмотрела его с ног до головы примеряясь.

—А вам есть где спать вообще? — поинтересовался Артур.

—Да в церкви лягу, — махнула рукой она. — Её всё равно на ночь не запирают.

—Это не дело. — Артур покачал головой. — Вот что, у вас два варианта. Первый — лечь тут, здесь тепло. Второй, — он выудил ключ. — Можете лечь в доме Софокла, но там холодно. Можете выбрать то, что вам комфортнее.

—Могу выбрать? — она немного растерялась. — Любое?

—Конечно.

Она задумалась.

—Мне не хочется вас стеснять.

—Не стесните. У меня всё равно как гостиница. Только без утреннего завтрака.

—Я останусь, — решилась она.

—На кровати есть всё что нужно. Простыни свежие.

—Спасибо, — она улыбнулась. — Артур.

—Постарайтесь хорошо поспать, — он поднялся и вышел, а Гульвейг подготовилась ко сну и легла в кровать.

За окном она видела жёлтые фонари и всеми силами постаралась перенести себя туда, на узкие улочки с брусчаткой.

Глава 8 "Беда пятая: Депрессия и две сестры. Часть вторая"

Гульвейг.

Проснулась она от очередного кошмара. Беседа с Артуром не сильно помогла. Но она решила, что просто нужно время. Тихо поднявшись, она заглянула в комнату, Артур и Нанна ещё спали. Собравшись, она аккуратно открыла дверь и пошла домой. На улице ещё светили фонари, которые едва выхватывали из темноты разбитую дорогу. Уже подходя к дому, она бросила взгляд на своё окно. В нём она увидела нагую Фрейю, та стояла к окну спиной. Гульвейг в ступоре остановилась, а по щекам потекли слёзы, которые мороз тут же заморозил. Она сама не понимая куда, просто пошла по деревне. По пути она стянула шарф и куртку, которые ей подарил Вакх и бросила в сторону. Холод начал пробирать, но она для себя решила, что это не худший исход.

—Это чтож ты делаешь?! — услышала она старческий голос.

Повернувшись, Гульвейг увидела Весту, та выглядывала из-за порога.

—Совсем сдурела, девица? Всё нутро же заморозишь, — Веста вышла и взяв её за руку потянула в хату. — Негоже это. Помереть же так можно.

Веста усадила её за стол и вручила кружку с чаем.

—Пей давай! Чего ты вообще так поздно гуляешь? Ладно я — старуха. У меня каждая болячка ночью на войну выходит. Особенно поясница, вот знаешь, болит не передать. И колени. И… да всё болит короче говоря. А ты то чего?

—Просто… Не хочу домой, — она подняла глаза на Весту, а та в них посмотрела.

—Вспомнила значица?

—Что?

—Не вспомнила, значица. Только на пути к тому.

—Не понимаю.

—Одной ногой в могиле я уже. И что забавно, память моя ко мне возвратилась. Не вся — кусками. Но день тот проклятый… Всё вспомнила про него.

—Что за день?

—Коли не помнишь. То и не надо тебе этого.О чём бишь я? А, точно. Чавой до хаты топать не хочешь?

—Фрейа и…, -Гульвейг заплакала. — Я верила им. Всегда верила. А они там… вдвоём. На нашей кровати.

—Ой ты чтож делается…, — всплеснула руками Веста. — Поганец этот жирный. Но не бойся и не лей слёз по людям гнилым, — она погладила Гульвейг по руке. — Каждого теперь кара настигнет. Только подожди. Совсем, чуть-чуть.

Гильгамеш

Холм, как всегда, пустовал. Только один небольшой крест был на вершине. Сюда приходила только они вдвоём, остальные в деревне старались держаться от этого места подальше. Что Гильгамешь понимал, но менее больно от этого не было.

-Много лет прошло, -Деметра положила на могилу венок из лаванды. -А всё так-же больно.

-Боль не уйдёт никогда, -он сел на одно колено и положил руку на землю. -Я лишь хотел бы знать, почему?

-Это был её выбор.

-Глупый выбор.

-Да, -грустно улыбнулась Деметра. -Но её. Она всегда была такой. Помнишь же?

-Да, -мягко улыбнулся он. -Как с платьем.

Деметра засмеялась.

-Не напоминай. «Хочу голубое платье!». И искупала своё в краске. Такое красивое, белое платье. Но как гордо носила!

-Да. Только двигалась еле-еле. Краска то засохла.

-Как ты думаешь, -Деметра положила руку ему на плечо. -Она… Она в лучшем мире? Он помрачнел.

-Не знаю. Но надеюсь, бог милостив и всепрощающь, как написано в книге. -Глупое дитя, -Гильгамешь склонил голову и всхлипнул.

Он услышал шаги позади себя и бросил взгляд назад. Там стоял доктор, в его глазах было удивление.

Артур

Прогуливаясь по Елям в очередной день, когда светило солнце, а дорога была похожа на высохшее поле боя, он увидел её на холме. Она стояла у небольшого креста. Её голубое платье развивалось по ветру, как и её длинные рыжие волосы.

...Подойди… Хочу показать… Рассказать…

Артур тряхнул головой и начал подниматься.

...Годы… Десятилетия… Так давно… Глупо помнить… Но помнят… А зачем, не знают…

Уже на подъёме она повернулась. Её зелёные глаза пестрили грустью, а пышные губы были опущены в уголках.

...Больно… Быть одной… Больно… Когда помнят… Но не видят…

-Чья это могила? -спросил Артур подойдя совсем близко, и тогда он увидел Гильгамеша и Диметру.

Они с удивлением посмотрели на него, но Диметра улыбнулась и пригласила его подойти ближе.

—Нашей дочери, Айи, — Диметра погладила крест.

...Я тут лежу… То что осталось при земле…

Прошептала она.

—Она умерла давно. Глупая случайность.

...Ложь…

—Она всегда пыталась быть… Не знаю… Другой? Очень старалась выделятся. Быть лучше других. Она была… Такой умной, красивой.

—Но абсолютно несносной, -покачал головой Гильгамешь.

...Правда…, -усмехнулась Айя.

—Вы чего-то хотели, доктор? — Гильгамешь поднял на него взгляд.

—Да я наверно… Позже спрошу.

—Говорите. Это…, -он кивнул на могилу. -Просто традиция.

—Вы слышали что-нибудь про… церковь с чёрными куполами?

—Церковь говоришь, — задумался он, а сам изучал взглядом Артура. — Нет. Не припомню такого.

...Ложь…, — недовольно скривилась Айя.

—Жаль, -опустил взгляд Артур. — Просто, — он поднял взгляд на Гильгамеша. -Я видел её, недавно. Думал узнать, может вы что-то знаете.

Скула Гильгамеша дёрнулась, но он сохранял спокойствие.

-К сожалению, ничем не помогу. Простите, доктор.

—Ничего страшного, — уверил его Артур.

...Про церковь Чёрную. В обычной узнай…, — она указала на церковь в центре деревни.

—Тогда я пойду, -Артур сделал небольшой поклон и начал уходить.

Айя проводила его взглядом, а после положила руку на плечо Диметры и прижалась головой что-то шепча.

Гульвейг.

В один из дней, она вернулась с рынка. И вместо помощи с покупками, тут же получила пощёчину от Фрейи. Она ошарашенно встала, не понимаю за что.

—Язык распустила значит?! Слышала что люди говорят, — она взяла Гульвейг за волосы и потянула к окну. — Все говорят что я блядь! Нарвиться тебе это, а?!

—Я не…, — хотела было оправдаться она, но резко вывернулась и отбив руку Фрейи, залепила той пощёчину такой силы, что даже осела на пол, и не понимающе смотрела уже она. — Сколько можно! — крикнула Гульвейг. — Всё вам даю. Каждую минуту своей жизни — вам! А вы оба… оба предали. Ладно бы он! Но ты, — Гульвейг всхипнула. — Родная сестра!

—Гульвейг, я…

—Заткнись! Я видела всё. Утром вернулась от доктора, а там ты в окне.

—Так всё он тебя надоумил?

—Даже не начинай, — холодно сказала Гульвейг. — Ты мне не сестра больше, — тихо сказала она. — Просто посторонний. Как и Вакх. Любите друг-друга, — улыбнулась она. — Но меня, не трогай!

Она ушла и закрыла за собой дверь комнаты. Фрейа поднялась и отряхнувшись заглянула внутрь. Гульвейг села шить.

—Гульвейг…

—Как мы до этого дошли? А? — Гульвейг заплакала.

—Прости меня, — Фрейа подошла к ней и осторожно приобняла. — Не хотела я, чтобы так получилось. Ты не волнуйся, всё наладится. Видишь, я совсем не обижаюсь за пощёчину. Я тут не права. Взвалила на тебя столько всего, неудивительно, что ты глупости творишь. Давай, ты сегодня отдохнёшь, да? Пошьёшь себе, свои тряпки, — скула Гульвейг дрогнула. — А завтра, всё будет как раньше. Да?

Гульвейг просто молча кивнула и продолжила работать. Когда Фрейа вышла, Гульвейг залезла в сундук и достала белую ткань и кружево. Она точно знала, что нужно сшить.

Артур.

Утром он зашёл проведать Гульвейг, которую не видел уже дня четыре. До этого она успела зайти к нему два раза, и каждый раз просто рассказывала, о том чего бы хотела в жизни. Такое долгое её отсутствие, его беспокоило. Он постучал в дверь, через минуту ему открыла Фрейа. По её лицу, он понял что та видеть его явно не рада.

—Чего припёрлись? — мрачно спросила.

—Повидать свою пациентку, — с улыбкой ответил он.

—И думаете я вас пущу? — в ответ усмехнулась она.

—Думаю что да.

—Обойдётесь.

Артур вздохнул, он не любил конфликты, но иногда было нужно.

—Ты ведь понимаешь, что я могу и по плохому? — он наклонился к Фрейе. — Например, рассказать всей деревне, что Вакх свою медовуху травит, когда ему скидку не делают. А учитывая что яд варишь ты, — Артур прищурился.

—И думаете вам поверят?

—Уверен, — холодно сказал он.

Она тцикнула и пропустила его внутрь.

—Всё Гульвейг, свой рот закрытым держать не может, — сетовала она. — В комнате она, — Фрейа кивнула на дверь. — Никого видеть не хочет. Меня к себе не подпускает, спицами угрожает. А Вакха так вообще, такие слова сказала, что даже мои уши завяли. Он уже второй день пьёт.

—Я думаю он справится, — оскалился Артур. — Она хоть что-то говорила?

—Нет. Просто сидит молча и вяжет или шьёт, я в этом не разбираюсь, да и мне не интересно. Я пойду? У меня работы ещё тьма, раз эта с ума сошла.

—Не перенапрягитесь, — максимально благожелательно сказал Артур, Фрейа что-то пробурчала и ушла.

Он постучал в дверь.

—Это вы, Артур? — послышалось из-за двери.

—Да, а как вы поняли?

—Они не стучаться, просто входят. Обождите немного, мне сложить кое-что надо, — послышалось шебуршание, а после Гульвейг открыла дверь.

Она была в том же платье, в котором он её видел четыре дня назад.

—Значит с ним ты говорить будешь?! — возмутилась выглянувшая Фрейа, а Гульвейг её просто проигнорировала. — Сделайте что-то с ней доктор! Скоро дом в хлев превратится.

Гульвейг просто затянула его внутрь и закрыла дверь.

—Ну… доброе утро, Гульвейг, — сказал он и грустно улыбнулся.

—Доброе, Артур.

—Что ты такое прятала?

—А… это… тебе пока не нужно это видеть. Потом, — махнула рукой она.

—Что же это такое?

—Сюрприз, — спокойно ответила она. — Всё увидишь, когда придёт время.

Он соглашаясь кивнул.

—Знаешь, — она села на стул. — Я наконец поняла, чего на самом деле хочу. Прям резко и чётко.

—Это хорошо, — похвалил её он. — И что это?

—Это, тоже сюрприз. Я сейчас работаю над этим… скажем так «проектом». Мне осталось совсем немного. Буквально пара дней.

—Ты хотя бы ешь?

—Ну… если ту еду что готовит Фрейа, можно назвать едой — то да. Помыться времени нет. Всё работа и работа.

—А как твой сон?

—Знаешь… как занялась всем этим, так хорошо. Я иногда прямо за машинкой засыпаю. Но в этих снах, — она мягко улыбнулась. — Ни Елей этих проклятых, ни огня, ничего плохого. В них, — она нагнулась к нему ближе. — Париж. Его прекрасные улочки и красиво одетые люди. И меня зовут остаться, но я отбрехиваюсь пока. В начале нужно закончить работу.

—Гульвейг…

—Не нужно ничего говорит, Артур. Я сама во всём виновата. Вся моя жизнь такая, только потому что хребта не хватило сказать «нет». Я просто слабая. Знаешь. Вот читала я книжки и героини там были столь сильные… так хотелось быть такой же. Самой выбирать. Но всем это дано. Не все рождаются с силой. Некоторые, — она покачала головой. — Я.

—Я могу хоть чем-то помочь?

—Только себе, — она погладила его щеке. — Ты слишком хороший, Артур. А жизнь, хороших не любит. Она всеми силами старается их сломать. Ты очень поможешь мне, если будешь в порядке. Я просто…, — она посмотрела в окно. — Чувствую, что твой конец будет трагичным.

—Вот за меня тебе точно волноваться не надо.

—Спасибо тебе, — она взяла его за руки. — Никогда бы не подумала, что смогу найти друга.

—Только не делай глупостей, — он тяжело вздохнул. — Всё можно изменить.

—Да, — кивнула она. — Именно это я и сделаю. Изменю всё и…, — она опять посмотрела в окно, Артуру на секунду показалось, что в отражении её глаз, он увидел улицу с брусчаткой и жёлтым фонарём. — И наконец стану счастливой.

—Мне побыть с тобой?

—Нет. Много работы, — она окинула рукой комнату, каждый угол которой был заставлен тканями. — Делай своё дело, а я, — она улыбнулась. — Своё.

Когда Артур вышел, он решил что сегодня наведается в церковь. Ему нужны были ответы. От них могло слишком многое зависеть.

Гильгамешь.

Он зашёл в хату Филина и положил мешок с едой на пол. Он приносил ему еду каждую неделю.

—Филин! — крикнул он, но никто не отозвался.

Тогда он просто прошёл внутрь.

—Я тебе еды принёс, — Гильгамешь увидел, что тот лепит оберег и тут же подошёл и вырвав из рук бросил на пол и растоптал.

—Уху! — возмутился он.

—Так правду волколак сказал?! Это вешаешь эту языческую погань по деревне?!

—Ух! Уху-ху! — недовольно ответил он.

—Я к тебе с душой. Из огня тебя вытащил, выходил! — а ты таким паскудством занимаешься.

—Уху-ху. Ху-ух-ху, — спокойно ответил он.

—Твоя правда, — Гильгамешь сел на стул. — Да, Видар тебя выходил.

—Ху-уху.

—Ну жена померла тогда у Сократа. Вот и пил.

—Ух.

—Знаю что не оправдание.

—Уху-ху, — Филин поднял оберег и осмотрев его, разочарованно вздохнул. — Ух-ху, — тихо сказал он.

—Я понимаю, что помочь хочешь. И ты не бесполезный! Не смей никогда так говорить. Ты как сын мне. Но это, — Гильгамешь указал на оберег. — Явно не выход.

—Уху-ху? — Филин вопросительно поднял бровь.

—Не знаю я. Всё ещё я этот выход, да найти не могу.\

—Ух. Ху-ху-ух, — извиняясь ответил он.

—Не твоя то вина. Просто с этим свяжешься. Быструю на себя накличешь. Нет ничего хорошего, в силах этих тёмных. Одна беда от них. Просто береги себя, хорошо?

-Ух.

Фрейа

Пирожные пахли отлично. Если бы не полынь, которую она покрошила в них, то и сама бы не удержалась и съела парочку. Но это не для неё. Доктор, городской житель, да ещё и кажется наивным, наверняка не откажется от парочки. Ведь это её «извинение». Полежит пару дней с животом, да может одумается, и будет более «благосклонным». Думала она.

«Думаю двух хватит, чтобы его сложило, но не прикончило».

Убивать его, ей не хотелось. Он так или иначе был полезным. Хоть и куда заносчивее чем Сократ. Тот тоже не горел желанием помогать. Но сдался, когда куры у него подохли несколько раз, а после жена слегла. Достаточно просто правильно рассчитать дозу. Правильно выбрать точку давления. И для тебя сделают то, что тебе нужно. Это ведь так просто. Быть может эта шлюха Нанна более правильная цель? Доктор ей дорожит. Может надавить через неё? Она простушка. Поплакаться ей, а она и «жениха» убедит, что так поступить правильно.

В комнате Гульвейг послышался шум, будто что-то упало. Фрейа выругавшись, зашла к ней. Той в комнате не было. На кровати лежало чёрное платье будто на неё сшитое и крупный чёрный костюм как для Вакха.

—Что за дьявольщина… Ну да ладно, — махну рукой она. — Только зря полынь перевела. Вот умная же ты баба, — она посмотрела в зеркало. — А делаешь прежде чем помыслишь. Ладно. Пирожные можно и Сварогу отдать.

Он их и тону съест, и хоть бы хны.

Она услышала с кухни кашель, а потом почти поросячий вопль и звук падающей посуды. Она тут же рванула назад и увидела Вакха, который лежал на полу и дёргался в конвульсиях. На подоконнике не хватало четырёх пирожных.

—Дурень! — крикнула она и попыталась перевернуть его, но туша была огромной и неподъёмной. — Сплюнь! Выблюй!

Она начала стучать по его щекам пока тот трепыхался и повторять одно и тоже. В конце концов тело застыло и разжало руку с раздавленным пирожным.

—Нет… как же так? — ошарашенно смотрела на него она.

Позади неё возникла Гульвейг.

—Гульвейг… Вакх… Он, — плакала Фрейа.

—Знаю, — спокойно ответила она, после чего обхватила шею Фрейи пряжей и начала затягивать. — Скоро… Я приду туда, где огни.

Фрейа дёргалась недолго и когда она осела, Гульвейг просто зашла в комнату и вернулась уже с одеждой.

Артур

Как только в церкви потухли свечи, и вышел алтарник, Артур, чувствуя себя как шпион в паршивом фильме, открыл дверь и вошёл внутрь. Ему нравилось, что церковь не запирали на ночь, хоть в этот момент он и подумал, что стоило бы. Дабы всякие Артуры не шастали. Достав фонарик, он осмотрелся. Образа выхватываемые светом были откровенно жуткими, но его это не пугало, а скорее подстрекало. Он видел уже достаточно жути, чтобы не боятся картинок. Он услышал лёгкий стук и повернувшись в его сторону, увидел тонкую руку, которая указала под алтарь. Эту руку он узнал бы из тысячи. Бледная, с тонкими и красивыми пальцами. Сегодня Айя решила не показываться ему целиком. Пройдя к алтарю, он склонился и стал искать дверцу или полость. Через минуту поисков, всё увенчалось успехом и он достал бумаги из небольшого ларчика, который был перевязан епитрахилью и панагией. Шрифт был паршивым, или скорее едва различимым для Артура, пусть он и легко разбирал каракули своего преподавателя по терапии, но старо славянский явно не был его коньком. Один из текстов гласил:

и҆ была̀ це́рковь та҄ что̀ кꙋполами че́рными пестрила,

Ѿ глазъ ᲂушей и҆ рꙋ́къ скрыта во блого и҆́хъ,

что̀ человѣ́къ за́йдетъ въ нее что̀ ѕвѣ́рь но пꙋти҄ наза́дъ нѣ́тъ

Та́мъ тьма̀ что̀ въ ми́ре до сотворе́нїѧ жи́ла

ѻ҆бита́етъ тьма̀ что̀ жи́знь не призна́етъ а҆ лишь чре́во глꙋбо́кое и҆мѣ́етъ Но то́тъ кто̀ найтѝ хо́четъ є҆ѐ не жи́въ ни ме́ртвъ пови́ненъ бы́ть и҆ въ промежъ зайтѝ до́лженъ и҆ молить молить ѻ҆ спасе́нїи

Ведь пꙋти҄ наза́дъ нѣ́тъ только впре́дъ къ чернымъ кꙋполамъ.

Разобрать хоть что-то, было крайне сложным. Но про купола он понял. А это уже хоть что-то. У двери послышался шум, и та отворилась и тут же закрылась. Артур услышал скрип половиц, будто мышь прошла, довольно крупная, но всё же. Выглянув из-за алтаря, он он попытался высмотреть в темноте, но это было проблематично из-за отсутствия света. Тогда он направил фонарик, и высветил фигуру, которая закрывала глаза рукой.

—Филин? — Артур поднялся. — Ладно я безбожник, а ты что тут делаешь?

—Уху, ху-ху! — Филин показал на свечи в руке.

—А это не грех?

—Ху-ху? — пожал плечами тот.

—Ладно, это не моё дело. Меня тут тоже быть не должно.

—Ух, — Филин подошёл ближе и кивнул на бумаги.

—Это? Да хочу про церковь эту узнать. Но не про эту конкретно, а про ту что с чёрными куполами.

—Ух! — Филин вскрикнул и отошёл назад указывая позади Артура.

Тот опасливо повернулся и в испуге отшатнулся. За алтарём стоял Видар. Его горло было перегрызено, а лицо обезображено.

—Не угомонишься?! — рявкнул он. — Повторяешь ему. Говоришь. Талдычишь как попугай! А он? А он лезет. Лезет туда, куда даже старые боги соваться боятся! Пойми! Доктор, — спокойнее сказал он. — Нет там жизни. Только смерть и страдание. Не ищи. Забудь. Что-бы тьма тебе не сказала. Забудь! Коли порог перейдёшь, то пути назад нет. Только… К чёрным куполам. А в них лишь смерть.

—А что ты прикажешь делать? — взорвался Артур. — А?! Хорс сказал, что деревне конец. Да и ты этого не отрицаешь! А как же Нанна? — голос Артура сорвался. — Остальные? Я верю что есть путь! Что их можно спасти!

—Чтож ты такой сердобольный, поганец? — смягчился Видар. — Не спасти их. Они свою жизнь отдали давно. И теперь, пришло время жатвы. Мы и так тянули дольше чем надо.

—Я не сдамся, — покачал головой Артур. — Если для того, чтобы их спасти, мне придётся отдать свою жалкую душу, я сделаю это.

—И ты думаешь, что жертва это хорошо? — улыбнулся Видар. — Думаешь что мученичество это… Как у вас говорят в городе? Солидно? Уходи их деревни. Хорс тебя не тронет, доктор.

—Да почему?!

—Не знаю. У тебя с тьмой… Странное единство. Любит она тебя и благоволит. Воспользуйся этим шансом. Покуда можешь.

—А Нанна?

—Чья жизнь для тебя ценнее, доктор? Её, или твоя?

—Всех.

Видар закрыл искалеченное лицо рукой.

—Ты глуп. Но… Что-то есть в тебе, странное. Возможно то, что ты с серпом у шеи ходишь.

Артур почувствовал сталь у своей артерии. Опустив глаза вниз, он увидел луну-лезвие и руку, ту что у алтаря увидел. Только сейчас он понял, что это не рука Айи, та не носила браслет из пшеницы.

—Знатный покровитель. Но долго ли она будет тебе благоволить? Делай что знаешь. Но помощи от меня не жди. На мне и так, — Видар опустил голову. — Слишком много греха. Тебя, я не возьму.

Лезвие исчезло, Артур повернулся к Филину, который немного испуганно смотрел на Видара, но повернувшись обратно, застал алтарь пустым.

—Уху-ху-ху, — покачал головой Филин.

—И не говори, — Артур выдохнул. — Никогда бы не подумал, что меня будет ругать… призрак?

—Уху! — кивнул Филин. — Уху-ху, — Филин кивнул на бумаги.

Артур протянул ему. Тот поизучал письмо, а после вернул бумаги Артуру.

—Ху, — разочарованно сказал он.

—Ты и не обязан, — улыбнулся Артур. — Давай как мы это, — он кивнул на дверь. — Свалим отсюда от… греха.

Гильгамеш

Гульвейг сидела перед ним. В её глазах не было раскаяния.

—Слушай, — Гильгамешь наклонился к ней. — Знаю я, что они делали с тобой. И если ты только скажешь, что всё было не так. Я просто посажу тебя под домашний арест. Сделаешь это?

—Нет, — спокойно сказала она. — Я сама выбираю, староста. И я… Я выбираю тот берег.

—Глупость! — Гильгамешь поднялся и стал ходить из стороны в сторону. — Не нужно тебе это! Всю жизнь погано, так ещё хуже сделать хочешь?

—Это мой выбор, — тихо ответила она. — Быть может вам, он кажется глупым. А для меня он единственно правильный.

—Но почему?

—Я устала от Елей, — она закрыла глаза руками. — Устала от вечного дождя, в котором ни одно платье не наденешь. Я просто устала.

—Но это же не повод…

—Для счастья не нужен повод, староста. Для него просто нужно желание.

—Ты не одумаешься?

—Нет. Я решила, что так будет правильно. Только так и будет правильно.

—Тебя кто-то должен отвести.

—Я хочу, чтобы это был Артур.

—Доктор? — она кивнула.

—Он за дверью. Всё слушание там сидит.

—Потому что он — друг, — улыбнулась она.

—Артур! — крикнул Гильгамешь.

Тот вошёл сразу и Гильгамешь подозвал его к себе.

—Гульвейг выбрала тот берег, — мрачно сказал он.

—Почему? — Артур повернулся к ней, она просто улыбалась.

—Этот путь… Он будет непростым. Не потому что там опасно, а скорее, — он задумался. — Не очень хочется возвращаться.

—Где это?

—Пристань, — тихо сказала Гульвейг. — Пройти её, и там к озеру. Я готова.

—После пристани, нужно будет пройти немного. Мимо трёх сосен. За ними будет озеро. Большое. Тебе просто нужно проследить, чтобы она вышла на воду.

—На лодке? — поднял бровь Артур.

—Она знает, что делать, — покосился на неё Гильгамешь. — Просто приведи её туда и всё.

—Почему все так боятся идти туда?

—Место то… Тёмное. Уйти сложно бывает. Вот и боятся. Но ты у нас другой, — Гильгамешь посмотрел ему в глаза. — Да?

—Обычный я, — помотал головой он. — Просто хочу… Не знаю… Помочь?

—Странный ты, доктор. Но я уважаю это. Идите, когда будете готовы.

Артур кивнул и подошёл к Нанне, которая ждала его за дверью.

—Ты не обязан, — покачала головой она.

— Она мой друг, Нанн. Кто если не я?

—Да кто угодно, — бросила в сторону она. — Почему ты берёшь так много? Разве… разве ты не устал?

—В универе, нас учили, что усталость, это постоянный спутник врача. Мол редко будет момент, когда не будет хотеться просто упасть и заснуть. Так что я привык.

—Я просто прошу, — она взяла его за руку. — Будь осторожен. Хорошо?

Он кивнул и взяв Гульвейг за руку пошёл в сторону пристани.

Артур

Всё было как и сказал Гильгамешь. После поля, а затем пристани у небольшой речушки, их встретили три сосны. Они сплелись в акте безумной и дикой любви обвивая друг-друга так, что было невозможно понять, чей корень сейчас виден. Выйдя за них, Артур почувствовал лёгкий холод. Перед ними лежало озеро. Берег на другой стороне едва был виден, его укрывал туман. Вода была спокойной, несмотря на ветер, который весьма ощутимо качал верхушки сосен. Подойдя к самому краю, Гульвейг остановилась.

—Скажи, Артур, — она повернулась к нему. — Я поступила плохо?

—С точки зрения любого закона… да.

—А с твоей?

—Ты сделала это из мести?

Она задумалась.

—Наверно. Те пирожные… Что съел, — она скривилась. — Вакх. Не для него были.

—А для кого?

Она посмотрела ему в глаза и он понял.

—Жизнь такая, Артур. Ты никогда не знаешь, где она тебя предаст. Ты можешь жить спокойно. Никого не трогать. Но однажды… Однажды она придёт. И возьмёт то, что посчитает нужным. И ты останешься среди осколков. Видя лишь один, — она посмотрела вперёд. — Самый тёмный выбор. Голоса прошепчут тебе, что ты должна сделать, чтобы не было так больно.

—И стало легче?

—Наверно, —она улыбнулась. —Может я была не права. Но… Стало настолько легче. Просто отдаться этому порыву. Этой… тьме. Но ты, — она повернулась к нему и посмотрела в глаза. — Это знаешь лучше, чем кто-либо. Так? — она улыбнулась.

—Что дальше, Гульвейг?

—Дальше? — она повернулась к озеру. — Я должна пройти по нему. И ОНИ решат мою судьбу. Но я… yе хочу. Я сама решаю свою судьбу.

—О чём ты?

—Я уйду в лес, Артур. Разве ты не видишь огни? — она кивнула на сплошной туман, в котором едва различались деревья.

—Нет. Я даже лес едва вижу. Что это за огни?

—Париж, — улыбнулась она. — Если я всмотрюсь, то вижу его. И его улочки.

—И фонарики? — глупо спросил он.

—И их тоже, — она положила руки ему на плечи. — Я очень тебе благодарна. Ты даже не представляешь насколько.

—Всё не должно быть так, — у него потекла слеза.

—А иначе не бывает. Я ведь говорила, жизнь такая.

—Если тебе нужно услышать, что ты сделала всё правильно, — начал он, но она остановила его, положив палец на губы.

—Ты же никогда не судишь, забыл? — улыбнулась она. — Не нужно из-за меня, нарушать такую хорошую привычку. Я пойду, — она поднялась.

—Гульвейг…, — прошептал он, когда она начала уходить в туман.

—Постарайся стать счастливым! — крикнула она не оборачиваясь. — И ещё одно, — не останавливаясь продолжила она, Артур услышал в её голосе слёзы. — В моей комнате, в сундуке. Мой сюрприз вам! Очень надеюсь, что понравиться, — почти сорвавшимся голосом сказала она.

—Эй! -крикнул Артур. — Гульвейг! Подожди!

...Пятый грешник… грустным шёпотом сказала Айа, глядя как Гульвейг полностью скрылась в лесу.

—А что сделала она?! — повернувшись к Айе крикнул он. — В чём она провинилась?!

Айа молчала.

—Это ведь всё вы! Вы им мозги путаете! И Софоклу, с шорохами долбаными! И Швейху, с галюнами! А она, — Артур указал в лес. — Просто хотела жить! Быть счастливой! Ответь! — Артур попытался взять Айю за плечи, но они прошли сквозь и его ладони просто встретились, на них остался инеей.

...Забавный… Всё ещё думаешь, что можешь их спасти… Не понимаешь ты только одного… Ты не можешь бороться с бедами людей… Когда их главная беда… Они сами…

—Значит мне просто нужно сдаться?!

...Это было бы самым разумным… И потом… Ты говоришь про счастье… Но разве ты не видел, какая она была счастливая?… С какой радостью она ушла на встречу своей мечте?…

—Но это просто иллюзия! Нет там никакого Парижа!

...Но для неё… Он там есть… Что лучше?… Жить в страдании… Или умереть в счастье?…

—Жить всегда лучше. Как бы погано не было. Но жить, — Артур вздохнул. — Всегда лучше.

Артур с опущенной головой подошёл к берегу. Вода была манящая. Он потрогал её рукой, та была тёплой, несмотря на холодный ветер. Когда он попытался ступить в неё, его обняли бледные руки, и оттащили назад.

…Даже не думай… Дальше лишь… …Смерть…

—Почему?

...Мёртвая вода… ….Лишь те, кто утратил надежду, идут этой дорогой…

—Где мы сейчас? Прямо сейчас?

...Ни Навь… Ни Правь… Ни Явь… То что Промежь, зовётся…

...Мир без границы… И границами обрамлён… Лишь те кто путь потеряли… …Обитают тут…

—Промежь? Это где?

...Глупо объяснять слепому, цвет… Прими… И не ступай на эту воду… Не иди… В этот лес…

—А озеро?

...Граница… Лишь те кто достоин, дойдут до конца… А те кто нет… Их лики… Ты можешь узреть…, — она приглашающе указала на озеро.

Артур посмотрел в него, но не увидел ничего кроме глубокой темноты.

...Когда время придёт… Но не иди…, — она взяла его за руку, всё тело обдало льдом и утренним ветром.

...Стой тут… И жди… Ты…, — она погладила его по щеке, он почувствовал, что на ней появился иней. …Мой… И больше… Ничей…

—Я не смогу пройти тут, даже если захочу?

...Грехи к себе привязывать любишь…Зайдёшь на воду… Утащит тебя на дно… Во тьму…

Артур кивнул и пошёл прочь не оглядываясь.

...Когда всё закончится… Мы… Будем вместе навсегда…

Он почувствовал улыбку Айи и поёжился. На границе деревни его ждал Гильгамешь. Он кивнул Артуру, когда тот подошёл.

—Она ушла в лес. — Артур опустился на пенёк и закрыл лицо раками, по запястьям потекли ручьи.

—Это её выбор. Не вини себя, доктор. Но она, — он посмотрел на сосны. -Больше не вернётся. Она просто будет вечно блуждать среди деревьев, пока не встретит свой конец. Оттуда, никогда не возвращаются.

Глава 9 "Снег, одиночество и колокольчик"

Артур

Как всегда, 31-годекабря никто оказался неготов к новому году. Это было неудивительно, но забавно. Главной проблемой для них в Елях, стали как ни странно ели. Эрик сказал, что найдёт небольшую ёлочку сам, когда пойдёт за дичью к столу, на что Артур сказал, что хоть что-то он должен взять на себя и вызвался искать ёлку. Вспоминая это решение сейчас, стоя посреди леса, в мороз, стужу и завывание волков вдали. Артур с удивлением отметил, что не понимает, как с такими умственными способностями вообще доучился в универе. Таким как он и перевязку доверять не стоит, не то что лечение. Пройдя возле одной и той же сосны уже в пятый раз и истратив весь хлеб на ветки, Артур понял что заблудился. Достав термос, он присел на пень и отпил кофе из термоса. Тот из-за холода уже не был столь горячим, но хоть немного согревал. Так он сидел думая, как ему выбираться из этой ситуации, пока не услышал металлический хлопок и басистый вскрик. Поднявшись, он пошёл в его сторону, приближаясь к месту, он отчётливо стал слышать постанывания и ругань. Ускорив шаг, он вышел на небольшую прогалинку и увидел это: метра под два с половинной ростом, с чёрной корой что хорошо подчёркивала глаза и кустистыми волосами, в которых не выпали ещё все листья. Существо согнулось над своей ногой, которая застряла в проржавевшем, но всё ещё угрожающем капкане. Когда взгляды Артура и существа встретились, возникла пауза, после которой впрочем существо открыло дупло и заговорило.

— Милейший. Не сочтите за грубость высказывать просьбу, в момент когда мы только познакомились, однако, — оно тяжело выдохнуло. — Я в некоторой ситуации, не вызывающей иных решений. Не могли бы вы мне некоторым образом помочь?

— Ну что вы, я всё понимаю, — Артур начал подходить, но резко остановился на полпути. — А не сожрёшь?

— Ну что вы, — махнуло веткой существо. — Я вегетарианец. От вашего мясо у меня потом все листья краснеют, а это не красиво.

— На мой вопрос это не ответило, а скорее усугубило…, — Артур махнул уже своей веткой и подойдя, вставил ветку которую нашёл в капкан. — Это вас не оскорбляет?

— Что вы. Это же просто дерево.

Надавив, Артур разжал капкан, и существо осело на то место, которое у… людей было пятой точкой.

— Премного благодарен, — кивнуло существо.

Артур присел и осмотрел ногу.

— Скажу сразу. Я не ботаник. Могу наложить шину конечно…

— Ни к чему, — дупло существа расплылось в подобии улыбки. — До весны заживёт. На могильной земле полежу и восстановлюсь.

— Вы же говорили что вегетарианец, — прищурился Артур.

— Именно так. Я же не есть буду, а в впитывать, — подняло сучок на «руке» существо.

— Ну, если вы так говорите. Артур, — протянул руку он.

— Лесак, — пожал её он. — А куда вы путь держите? От деревни ушили далековато. Так и случится что-то может, — недобро посмотрел он на Артура.

— Вы мне это прекратите, — погрозил Артур. — У меня топор с собой.

— Я просто предупреждаю, — замотал «руками» тот. — И любопытствую.

— Да ёлку ищу небольшую.

— Я не подойду, — сразу сказал Лесак. — Игрушки сыпаться будут, да и мишура, это как-то неприлично. Но коли уж очень вам нужно, — задумался он. — За вон тем холмом, — он протянул сучок. — Растут молодые деревьица. Однако хватит ли у вас совести молодняк губить?

— Новый год требует жертв, — сказал Артур и поднялся, всё равно перевязав ногу Лесаку.

Тот посмотрел на неё и опять усмехнулся.

— Ладно. Не буду вас сегодня губить, — махнул «рукой» он. — Возьмите третье слева. Оно слабое, всё равно не доживёт и сгинет. А так, хоть какую пользу принесёт.

— Благодарю. А вы куда шли?

— Я? На праздник к Рарогу. Жарковато конечно будет, но в такую погоду, как мне кажется, в самый раз.

— Повеселится вам тогда, что-ли…, —Артур пошёл в сторону холма.

— И вам, — кивнул Лесак. — Вы только это, — остановил его он. — Возле пруда не ходите. Там у русалок сезон.

— Охоты?

— Ох если-бы…

Артур кивнул и направился за холм. Там действительно росли молодые ёлочки. Как ему и сказали, он взял третью слева. Та была не самой красивой, но ему не хотелось перечить существу, которое было куда крупнее него. Взяв топор поудобнее, он принялся за работу.

Нанна.

Артур вернулся запыхавшийся, но с ёлкой. Чему она была очень рада. Достав коробку с игрушками и ёлочную подставку, они совместными усилиями её водрузили на неё, а Артур, пока Нанна её держала, закрутил болты.

— Никогда бы не подумал, что в сосновом лесу, настолько сложно найти ёлку. Выглядит конечно не ахти, — смахнув пот сказал он. — Но явно лучше чем ничего.

— Отлично она выглядит. Пусть и не как с картинки, зато наша, — улыбнулась ему она и полезла в коробку. — Странно…

— Что? — Артур заглянул ей через плечо.

— Колокольчик найти не могу.

— А кому ты собралась звонить? — усмехнулся он.

— Не смешно, — серьёзно сказала она. — Мы его всегда вешали. С самого детства помню, — Нанна присела. — Папа притаскивал ёлку и продукты. А потом мы вместе с мамой начинали укршать. И всегда первым вешали колокольчик. Мама говорила, что он своим звоном призывает удачу и показывает ей в какой дом придти.

— Удача нам бы не помешала…, — согласился Артур.

— Наверно он вывалился где-то дома.

— С тобой сходить? — он положил руку ей на плечо, она прижалась к ней щекой.

— Не нужно. Справлюсь. Ты всё равно не знаешь где можно искать.

— Тут правда. Так что, мне пока не украшать?

— Именно, — она поднялась и отряхнула юбку от иголок. — Просто… почитай или ещё что поделай.

— Есть, — отдал честь он и ушёл в комнату.

Нанна же оделась и пошла к своему старому дому. Отворив дверь, на неё дунуло затхлостью и холодом. Подрожав, она сжала кулаки и вошла внутрь. В темноте она нащупала выключатель и включила свет. Всё осталось так-же, как и в день смерти папы. Даже на лавке всё так-же лежало одеяло, цвет которого сменился с белого, на сероватый. Ей не верилось, что прошло уже три месяца, как она не была тут, но пыль на полках и их семейном фото, говорила иное. Взяв его в руки, она прижала его к груди и тихо заплакала.

— Нет, — она помотала головой. — Сейчас есть дела. И все меня ждут, — проговорила она и поставила фото на место.

Пройдя в свою комнату, она залезла под кровать. Артур сам принёс коробку с игрушками, по её просьбе, именно отсюда. Но кроме небольшой плесени под пружинами, там ничего не было. Все вещи Артур давно перетаскал.

— Ну где-же ты…, — она вышла и повернулась к комнате родителей. — Прошу… только не там…

Она медленно подошла к двери и дрожашей рукой открыла. Внутри было всё как раньше. На полу остались отчётливые следы босых ног, отчего Нанна поёжилась и аккуратно обошла их по кругу и стала осматривать полки. Кроме вещей отца, там не было ничего. Тогда она залезла под кровать, но там также не было ничего кроме пары чемоданов. Когда Нанна обыскивала шуфляды, она услышала звон. Оторвавшись от поисков она повернула голову. Звон повторился, он шёл со стороны окна. Медленно подойдя к нему, она встала перед задёрнутыми занавесками. Звон раздался опять, отчётливый, будто прямо на той стороне стены. Сглотнув, она раскрыла шторы, но за ними не было ничего, кроме колодца вдали. Выдохнув она покачала головой, и пошла на выход, когда звон раздался опять. Быстрыми шагами, она пошла прочь из дома.

На повороте, она услышала звон опять, а также голос.

...Тут он…— прозвучал мягкий женский голос.

— М… Мама? — спросила она.

...Маленькая моя… Такая уставшая… Иди ко мне…— слышалось со стороны колодца.

— Это правда ты?

...Конечно…

— Зачем ты папу…

...Ему так лучше… Мы тут… Давай как раньше… Всей семьёй… У меня и колокольчик есть…, — раздался лёгкий звон.

Нанна медленно начала подходить к колодцу. Плита, что закрывала его прежде лежала на земле.

...Всего один шаг… И мы будем вместе… Всё будет как раньше…

Когда Нанна была уже у края, она опять услышала звон из чёрной глубины криницы, а глазом она заметила лёгкий золотистый отблеск. Наклонившись, чтобы рассмотреть лучше.

...Нанна!…, — услышала девичий шёпот она и тут же осознав что делает, отскочила назад и отползла прочь.

...Уходи прочь!… — опять услышала она.

Поднявшись, она почти побежала и не оборачивалась на звон, который теперь большой был похож на трель. Он прекратился, только когда она вышла за территорию двора.

— Нашла? — спросил Артур, когда Нанна быстро зашла в дом, и начала скидывать одежду.

— Нет… Куда он делся, не понимаю…, — она решила ничего ему не говорить.

Ей очень не хотелось портить праздник для него и остальных. Не хотелось и волновать его, её заботами.

— Придумаем что-нибудь, — Артур обнял её. — Схожу к Филину.

— Зачем?

— Да… Думал пригласить и его. Раз уж мы компанией собираемся. Или ты против?

— Не против, — она покачала головой. — Чем больше людей, тем лучше, — немного расслабившись сказала она.

— Тогда я пойду?

— Давай. А я пока начну нарезку делать. Эрик чёрт знает когда вернётся. А Афродита сказала, что ей нужно венки по оформлять и придёт.

Артур кивнул и вышел.

Эрик.

Лес сегодня был спокойнее чем обычно. Волки завывали, но не нападали, только поглядывали внимательно из кустов. Эрик явно чувствовал их сосредоточенные взгляды на себе, но агрессии не чувствовал. Впрочем ружьё убирать он не спешил. Пройдя к старой охотничьей заставе, которая погорела годы назад, Эрик встал как вкопанный. На холмике, возле трёх камней обвязанных лентами разного цвета лежал Хорс. Эрик тихо перезарядил ружьё гильзами с серебряной картечью и стал красться.

— Думаешь что тих как лис, а шумишь как медведь после спячки, — Хорс повернул к нему голову.

Эрик остановился, но Хорс не двигался, а просто смотрел на него.

— Не интересно мне сегодня на охотника, добычей делать, — Хорс отвернулся от него обратно к камням.

Эрик опустил ружьё и начал подходить ближе.

— Можешь не волноваться, — бросил Хорс. — Не буду я в любимый праздник моих девочек кровь лить. Но, — Хорс резко повернулся. — Не нарывайся.

— Твоих детей? — Эрик повесил ружьё на плечо.

— И жены.

— А что с ними стало?

— Убили. Давно. Всех моих девочек, — Хорс прижался лбом к камню.

— Кто?

— Не люблю отвечать, на очевидные вопросы. Если ты на оленя идёшь, то тебе туда, — Хорс указал рукой на восток. — Пасутся сейчас там. Вкусные, зрелые.

— Скажи, — Эрик собравшись подошёл ближе и смог увидеть, что на камнях что-то нацарапано. — Почему ты ненавидишь Ели?

— Как я и сказал. Я не люблю отвечать, на очевидные вопросы. А теперь, будь добр, — Хорс оскалился. — Сгинь, пока я не передумал. Твои пульки только больно делают, но не убьют.

Эрик благоразумно согласился и пошёл прочь. Отойдя достаточно далеко, он обернулся и увидел как Хорс поглаживает камни и что-то им говорит.

Гильгамешь.

Боль была сильной, заперевшись как всегда в сарае, Гильгамешь затопил печь и вытащив из заначки травы поставил блюдце на табуретку перед собой и вывалив туда пучок, поджёг его. Дым стал медленно заполнять комнату. Подышав несколько минут, он почувствовал, что стало немного легче. Он очень надеялся опять поговорить с Сократом. Его не волновало, что это просто видение. Он совершенно не понимал, что ему нужно делать, чтобы всем помочь. Каждый старается, даже Филин, пусть и с тьмой связывается, но делает это во благо. А он…

— Старый и бесполезный я…, — прошептал он. — Что мне делать, Сократ?

Он поднял голову вперёд, надеясь увидеть его, но впереди была только темнота помещения, разбавляемая отсветом печи и дымом. Глаза стали слипаться, поддавшись этому, Гильгамешь закрыл их и провалился в сон.

— Ты идёшь? — услышал он мальчишеский голос и открыл их.

Он стоял посреди Елей. Тех у которых дороги ещё не были разрушены вечным дождём. На улице светило солнце, а трава была ярко зелёной.

— Алё, Гильг! — прокричали ему сзади. — Ты заснул там что-ли?

Обернувшись, он увидел Видара, совсем молодого, не больше лет тринадцати.

— Некрасиво это, Гильгамешь, — он повернул голову и увидел своего отца. — Когда люди к тебе обращаются, нужно отвечать.

— Я…, — он посмотрел на Видара, который ждал. — Никуда я с тобой не пойду! Бесовское отродье!

— Ну и дурак, — крикнул Видар. — Сам значит купаться и рыбачить пойду! А раз ты ещё и обзываешься, то чёртас два я тебе ещё раз снасти дам!

— Какой сейчас день? — Гильгамешь осмотрелся.

— Среда четвёртого, — буркнул отец, глядя как уходит Видар.

— Это же тот день…, — Гильгамешь обернулся к отцу, но того уже не было рядом, а в лесу за деревней начался пожар и раздался женский крик.

Тяжело выдохнув, Гильгамешь приподнялся с земли. Возле него валялась табуретка и миска с тлеющими травами. Оглядевшись по сторонам, он упёр свой взгляд в Видара, который сидя на корточках смотрел на него.

— Ты так подохнешь. Лучше то что доктор прописал пей, а не эту погань кури, — сказал он.

— Изыди, — начал креститься Гильгамешь. — Отче наш…

— Хоть библией меня огрей, — усмехнулся Видар. — А уйду когда захочу.

— Ты зачем пришёл?

— Людей уводить тебе нужно. На тот берег, — спокойно сказал он. — Громницы скоро, — Видар устремил взгляд в даль.

— Буду я тебя ещё слушать.

— Если погибели им не желаешь, то послушаешь, — заключил Видар.

— Да будто это поможет…, — Гильгамешь поднялся. — Сколько из них дойдут?

— Выбор у тебя простой, хозяин деревни, — скривился Видар. — Лицо всех загубить. Либо спасти хоть кого.

— Я найду путь и без этого, — сквозь зубы процедил Гильгамешь.

— Чтож вы все такие упрямые? Умных людей не слушаете.

— Сгинь!

— Да и пожалуйста, — пожал плечами Видар. — Но потом, — пригрозил пальцем он. — Меня не вини.

Как только Гильгамешь моргнул, морок рассеялся. Прибравшись, он вернулся к Деметре и принялся помогать ей со столом, чтобы отвлечься.

Артур.

В доме Филина Артур не был ни разу. Тот благо не болел, так что не приходилось. Внутри было тепло благодаря печи. Артур позвал его несколько раз, а после отсутствия ответа, бесцеремонно вошёл в комнату. В ней горела лампа возле которой лежала тетрадь. Подойдя ближе, Артур взял её в руки и с удивлением для себя обнаружил, что та была заполнена рисунками. Конечно это было некрасиво, но сдержать своё любопытство он не смог и начал листать. Портреты были хороши, Артур сразу почувствовал, что его потуги к рисованию в юности, и рядом с таким не стоят. Полным ничтожеством он себя почувствовал, когда вышел на страницы с пейзажами. Тут Филин превзошёл себя. Всё было нарисовано очень детально и красиво, сколько бы Артур не учился, он никогда не смог бы нарисовать так. Лес, поля, церковь в отражении воды, холм… Артур вернулся на прошлую страницу и его тело, а главное голову, пронял холод. Церковь была та самая.

— Уху-ху-ху! — крича, Филин выхватил тетрадь и стал грозить Артуру пальцем. — Ух! Уху-ху! Ху-ух!

— Прости, — оправдался Артур. — Я не хотел подсматривать. Просто стало очень любопытно.

— У-ху-ху, — Филин спрятал тетрадь, а после, положив руки на пояс, повернулся к Артур. — Ух?

— Да я хотел пригласить тебя к нам. Мы компанией собираемся. Подумал, почему бы и тебя не пригласить.

— Ух? — смягчившись спросил Филин.

— Тебя, да.

— Уху, — покачал головой он, а после взял Артура за руку и подвёл к ёлочной ветке, которая стояла в вазе.

На ветке была мишура и висела пара игрушек, а верхушка была в виде звезды сделанной из бумаги. Под вазой стояло два портрета, мужчина и женщина.

— Твои родители? — Артур кивнул на них.

— Ух, — подтвердил тот.

— Хочешь с ними праздновать? — Филин кивнул. — Слушай. Если хочешь, можешь взять их с собой.

Филин задумался, но после улыбнулся и покачал головой.

— Уху. Ху-ху.

— Хочешь только с ними? — попытался угадать Артур.

— Ху, — покачал ладонью руки он.

— Ладно. Настаивать не буду. Но если что, — Артур улыбнулся. — Приходи. Я думаю у нас будет ещё тот дурдом.

— Ух, — согласился Филин.

Уже на выходе, Артур обернулся.

— Прости что залез в тетрадь, — Филин махнул рукой, мол проехали. — А церковь в отражении, ты её где-то видел? Или так придумал?

— Уху-ху, — Филин вышел с ним на крыльцо и указал в лес, куда-то на восток. — Ух.

— Где-то там? — Филин кивнул. — А точно не помнишь?

— Ух, — отрицательно помотал головой он.

— Ладно. И на том спасибо. С наступающим тебя тогда.

— Ух! — бодро ответил он.

— Если что, приходи, — они пожали руки, и Артур пошёл прочь.

На перекрёстке, Артура чуть было не сшибло дерево, тот уклонившись выругался.

— Не хорошо. Ругаться. В такой день, — услышал он голос Сварога, а после и его самого, когда тот повернулся.

На плече он нёс ель, размером в два Артура.

— Размахивать елями, тоже не хорошо, — назидательно сказал Артуру.

— Прости, — мягко улыбнулся он.

— Я вообще не понимаю, как кто-то может праздновать. Нанна вот настояла, а я за ёлками бегаю.

Сварог кивнул, а после положил ель на землю, а сам сел сверху и предложил Артуру присоединиться, что тот и сделал.

— Понимаешь. Доктор. Для Елей, год этот. Последним. Стать может. Устали люди. Боятся. Устали. От тьмы. Вот и хотят. Немного света.

— Неужели так легко этот страх отринуть?

— Нелегко. Жить сейчас. Страшно. Но ещё страшнее. Доживать.

— В этом есть смысл. Вам занести оленины? Если Эрик её конечно притащит.

— Не нужно. Лучше Агни. Никто. Не готовит, — мягко улыбнулся Сварог.

Распрощавшись, Артур пошёл дальше, но по пути, он решил зайти к Гильгамешу, и проверить того. Зайдя в дом без стука, Артур окликнул их, а сам стал растирать лицо, которое успело подмёрзнуть.

— Артур, — Деметра выглянула улыбнувшись. — А мы уже празднуем.

— А не рановато? Или у меня часы отстают?

— Не молодые мы уже, — усмехнулась она. — Вот посидим сейчас немного, и на боковую. Это вам веселиться надо, самый тот возраст. Проходи.

— Да как-то неудобно даже…

— Давай, — Деметра стащила с него пальто и проводила внутрь.

— Артур, — кивнул ему Гильгамешь, а после и Айа, которая сидела на стуле, на спинку которого, было закинуто голубое платье. — Ты так, или по делу?

— Два в одном, — сказал он и пожал руку Гильгамешу. — Вас проведать решил.

— А со мной что-то не так?

— Сам знаешь, что не так, — патетично сказала Деметра.

— Не всё так плохо, — уверил её он.

— И всё же, — Артур подошёл ближе. — Дайте я вас хоть послушаю.

— Разве что тост, — усмехнулся он. — Никаких осмотров сегодня, доктор. Отдыхайте.

— Чтож с вами так тяжело?

— Иначе было бы слишком просто, — заметил он. — Вы уже собрались?

— Не все. Всё ещё ждём Эрика и Афродиту.

— Компания, это славно, — кивнул он. — Посидите хорошо. Еду не предлагаю, аппетит перебьёшь.

— Я и не прошу, — улыбнулся Артур. — Ладно. С наступающим вас тогда, а я пошурую.

Одевшись он вышел на крыльцо, и почувствовал, что его взяли за руку.

...Спросить хотела…, — начала Айа.

...Как далеко ради неё зайдёшь ты?…

— Ради кого?

…Сам знаешь…

— Если будет надо, — Артур поправил шарф. — Я спущусь в ад.

Айа улыбнулась.

...Осторожнее со словами… Они и явью стать могут… Весело вам посидеть…, — гораздо мягче сказала она и вернулась в дом.

До дома он добрался без приключений. Возле порога лежала туша оленя без ноги. Это было вполне явным признаком, что Эрик вернулся. Внутри дома был шум и гам. Все носились из стороны в сторону, каждый занимаясь своим. Эрик спорил с Нанной, так как ему не нравился метод, которым та собралась готовить оленину. А Афродита вешала игрушки на ёлку, и после каждой отходила на несколько шагов и оценивала как оно смотрится. Артур было попытался пристроится на кухню, но его прогнали, сказав что у них и так два разных мнения, и третье тут будет уже лишним. Тогда он пошёл к Афродите и начал помогать с украшением. После пары игрушек, та вздохнула.

— Вкуса у тебя нет, — заключила она.

— Я просто забыл его в городе.

— Чтобы забыть, нужно это в начале иметь, — улыбнулась она.

— Как ты вообще? — Артур повесил игрушку, но Афродит сняла её и перевесила.

— Не знаю. Вот представляешь себе, никогда бы не подумала, что резко останусь, почти одна. Что не будет больше вечеров, где папа читает стихи. Не будет дней с маминой едой. Что однажды, ничего этого не будет. И вот, — она усмехнулась. — Не любила я пирожки, что мама пекла, потолстеть боялась. А теперь… Всё бы ради них отдала. Кроме Эрика, — поправилась она.

— Да, Эрик он такой. Ценный.

— У любви нет цены, — она положила на ветки дождик. — Ты либо любишь, либо нет. Тут нет…, — она попыталась вспомнить слово. — Градации. Любовь, она как смерть. Очевидна, проста и без всяких лишних вещей.

— Это даже мудро.

— Даже? — оскорбилась она.

— Извини, — улыбнулся он.

— Ничего, — махнула рукой она. — Что с тебя взять.

До нового года, осталось всего ничего. Стол был накрыт, ёлка украшена, а люди устали. Всё как по правилам, нормального нового года. Афродита и Эрик уединились в смотровой, и читая книгу, над чем-то смеялись. Нанна всё ещё возилась на кухне, и попросила Артура не сейчас не мешаться, времени почти не было. Поняв что никуда приткнуться и нечем заняться, он вышел на крыльцо, и оперившись на перила, закурил.

— Вот ты куришь, а до громниц, всего ничего осталось, — Артур повернулся и увидел Видара, который так-же опирался на перила.

— Сегодня можно обойтись и без всей этой вашей чертовщины, — заметил Артур. — Не порть праздник.

— Да я что. Я просто предупреждаю. Выживут не все, доктор. Как бы ты не старался.

— Это мы ещё посмотрим.

— Хоть обглядись, — покачал головой Видар, в спину Артуру, который уже заходил в дом.

ЗА дверью он услышал телевизор, все уже сидели за столом.

— Ну ты где там пропал? — Нанна улыбнулась. — Новый год почти.

— Да курил просто, — он бросил взгляд на телевизор и что-то внутри похолодело.

«С праздником, дорогие товарищи. С нашим чудесным праздником. Этот день наступает, задолго до того...». Пусть изображение было и скачущим, но Артур понял, что это «Голубой Огонёк».

— Нанн, — спросил он. — А ты знаешь что это за передача?

— Конечно, — она посмотрела на него странно. — Она уже лет семь идёт. Артур? — он медленно отступил за дверь. — Сейчас же начнётся.

Он покивал ей, а после повернулся к Видару.

— Скажи ка, — он сглотнул. — А какой сейчас в Елях год?

Видар оскалился, а после потрепал его за нос.

— Сообразительный. Да вот только… Стало ли тебе от этой сообразительности легче?

«С Новым! 1969 годом! Ура!» продолжал телевизор, а Артур уже нёсся прочь в лес.

Глава 10 "Грешная ночь, и звёзды потухли"

Артур.

—Вы должны понимать, что после того что случилось, — Игорь Семёнович отложил телефон в сторону и отставил клавиатуру, чтобы опереться локтями и наклониться, как бы выражая приближённость к подчинённому. — В Минске я вас не оставлю.

—Я понимаю, — Артур отвёл глаза в сторону.

—Вы молодец, — сразу попытался разрядить обстановку он. — Однако, ваши действия были… Крайне сомнительны. Я понимаю, что это было не ваше решение, а Андрея… Но и спустить всё на тормозах, я не могу.

—Проще меня спрятать где-то подальше?

—Да. Это гораздо проще, чем если вы будете разбираться с родственниками и… властями.

—Куда меня направят?

Игорь Семёнович откинулся назад в кресле и поправив очки и вернув клавиатуру назад, ударил по клавишам.

—Ели. Бог его знает где это конкретно. В интернете посмотрите. Указано, что это между Брестской и Гомельской областью.

—Полесье значит…

—Болотисто. Не так как раньше конечно. Зато воздух чистый. Я дам вам контакт фельдшера, которой к ним захаживает когда надо. У них врач недавно умер, так что замена им нужна как санитару спирт.

Артур кивнул и поднялся, вопросительно посмотрев на глав-врача.

—Идите, да. Бумаги пришлю вам на почту.

На вокзале в шесть утра было не протолкнуться. Мириады старушек с сумками и тележками собирались на неравный для дачных сорняков бой. Уже поднявшись в вагон, Артур понял что опоздал, хотя приехал за двадцать минут. Все места были заняты. Выругавшись про себя и решив, что ехать стоя четыре с лишним часа он желанием не горит, он стал проходить сквозь вагоны. В тамбурах в основном стояли мужики, обсуждая что-то и громко хохоча. Наконец, через четыре вагона, он заметил безхозное место и тут же го оккупировал. Откинувшись назад он выдохнул. Пусть за годы учёбы и работы он привык вставать рано, но глаза всё-же слипались. Обняв рюкзак, он положил на него голову и провалился в сон.

Разбудил его громкоговоритель.

«Уважаемые пассажиры. Поезд прибывает на станцию#$#@%@%,— резко зашипел динамик. — Вставайте, доктор, — прошептал нежный голос.»

Артур подскочил как ошпаренный и осмотрелся. Вьюга уже успела создать ему пусть и дезайнерское, но крайне прохладное одеяло.

—Твою ж налево, — Артур закашлялся и начал прыгать с одной ноги на другую. — Не не не, — запротестовал он. — Такая смерть будет слишком драматичной и глупой. Оглядевшись, он как и ожидал, увидел только сосны закрывающие ночное небо. Посмотрев на соседнюю ветку, мимо которой он прошёл раза три, об этом говорили три ломтя хлеба, которые он насадил на неё, в надежде что неведомая сила поможет ему выйти из леса.

—Ты что, на диете? — возмутился он в пургу и начал двигаться вперёд.

В Елях он оставаться больше не хотел. Одно дело демоны да призраки. Совсем другое прыжки во времени. К прыжкам во времени, он относился не очень хорошо, возможно потому, что практики было мало.

—Ну почему всё всегда так… — крикнул он в метель. — Через жопу! Хоть бы раз, чисто ради разнообразия, через другое место бы случилось.

Через двадцать минут пустого брождения, взгляд зацепился за дверцу. Небольшую, сбитую из старых досок. Дверца словно росла на стороне холмика. В качестве ручки была верёвка прибитая гвоздями. Не сильно раздумывая, Артур потянул верёвку на себя и склонившись в три погибели зашёл внутрь. Это явно была землянка, старая, с кострищем по центру. В углу услужливо лежали ветки и пачка спичек. Вспомнив все свои навыки выживания, которые были сомнительными, Артур с третьей спички развёл костёр. Тепло даже заставило его улыбнуться. Прогрев руки, он опёрся спиной о стенку и стал смотреть на костерок.

—К дьяволу идут, эти ваши Ели… — пробормотал он, когда начал проваливаться в сон.

Когда он открыл глаза, его встретил свет. Оранжевая лампочка в цилиндрическом плафоне, у которого был немного отбит край, светила не слишком ярко, но этот свет был самым родным для него. Ведь именно он отбил этот край, когда в десять лет играл в рыцаря с палкой от швабры, которая выполняла роль меча. Всё ещё ёжась от холода, он бросил взгляд на стойку для обуви, мамины туфли стояли на месте, как и его кроссовки. Артур разулся, даже если это всё глюк, по дому в обуви он ходить не привык. Больше всего его удивляло не то, что он вернулся домой в Минск, а улица. На дворе стояла ранняя осень. Солнце отыгрывалось как могло, понимая, что скоро должно будет уступить жару дождям и снегу. Пройдя на кухню, он выглянул во двор. Всё было как обычно: дети играют на площадке, их мамы сидят на лавке и болтают, дядя Лёша спит на лавке просыпаясь, только для того, чтобы «дозаправиться». Обычный день его спального района. Комната мамы оказалась закрыта и он прошёл в свою. Куча дисков на полке, смысла в них, в эпоху быстрого интернета попросту не было, но выкидывать было жалко. К тому же у многих фильмов был перевод, который и не сыщешь сейчас. Его верный боевой конь, компьютер с уже староватым процессором, но разогнанным, так что нормально. Его диван, на котором он спал лет с восьми. Второй стол с кучей учебников на нём, а к нему приставлен небольшой шкаф забитый книгами. На стене извечный ковёр, с рисунком ромба, по нему всегда было приятно поводить пальцем перед сном. Всё было как в день, когда он уехал. Всё кроме фото. Их выпускное фото, он, Ленка, Алина и Андрей, который теперь выглядел как тень. Артур отбросил фото в сторону и тяжело задышал. В голове послышался скрип верёвки. Его начала накрывать паника.

—Артюша, ты что, уже вернулся? — послышался голос мамы, который сразу вернулся его в реальность. — Даж не зашёл поздороваться! Иди сюда.

Выйдя в коридор, он замечает, что комната мамы теперь открыта. Зайдя внутрь, он застаёт её так, как и почти всегда. Она смотрит телевизор, попивает вино из бокала, набор которых, они как-то привезли из Турции, и шьёт.

—Припёрся, — начала причитать она. — Ничего не сказал. Как танк в комнату попёр и будто всё как и надо. — покачала головой она.

—Прости, мам. Он подошёл ближе, — она повернула голову и улыбнулась.

—Добро пожаловать. Что, тебя уже выперли?

—Нет… Не совсем. Я сам… выперся.

—Как всегда. Всё сам. Тебе ж ещё там года два нужно было быть.

—Да… Так получилось, — оправдался он. — Меня просто отпустили, на праздники.

—Какие праздники в октябре? Хэллоуин этот ваш, да день революции, и то его в ноябре празднуют. Что там наряжаются как клоуны, что там.

—Ну мам…

—Ладно, — махнула рукой она. — Раз приехал, иди сюда, — она похлопала по коленям.

Артур не стал сопротивляться и сев возле кресла, у которого был ободрана боковина, Ёжик очень любил об него точить свою когти, уложил голову на мамины колени. Та погладила его по голове.

—Тебе б постричься. Да помыться. Воняешь как матрос после вахты.

—Извини.

—Ничего. Я тебя и не таким нюхала. Скажи, Артюша, всё в порядке?

—Да как тебе сказать… — он закрыл глаза. — Я устал, мам. И… сбежал. Как трус. Так испугался… что сбежал. Столько всего произошло, что расскажу тебе, а ты и не поверишь. Столько… смерти. Столько боли. Столько того, с чем я наверно и не справлюсь. И вот в этот момент, когда по телевизору сказали… Боже, — он закрыл глаза ладонью, и та намокла. — Я не могу… Я… я… — всхлипывал он. — Я просто человек, — его голос сорвался. — И Гульвейг… Я так хотел ей помочь. Я думал… Что могу менять мир. Что если очень постараться. Прям очень сильно. То мир можно вертеть как захочешь. Что нет ничего, что нельзя изменить. Нужно только постараться. Но… Это ведь не так. Чаще всего, сколько бы сил ты не вложил, как бы больно не было. Это не окупится. И ты просто не можешь ничего изменить, если это выше тебя. Страшнее. И я… Я просто сбежал. Как грёбанный трус.

—Не выражайся, — возмутилась она. — Пойми, Артурчик. Бежать не стыдно. Люди часто берут на себя больше, чем могут нести. Как твой папа например. Он старался. Очень старался. Но у всех, есть свой лимит, — солнце за окном очень быстро начало заходить и вскоре, комнату освещал только телевизор, фильм который шёл по нему, сменился белым шумом. — И лимит твоего папы. Закончился вон в той петле, — она кивнула позади себя и Артур услышал звук раскачивающейся верёвки позади себя. — Такую хорошую люстру испортил, — она утёрла слёзы. — Запомни, Артурчик. Лишь слабые выбирают простой путь. Так что… Бежать не стыдно. Стыдно не вернуться.

Артур сглотнул и поднялся, всеми силами стараясь не смотреть назад. Он прекрасно знал, что он там увидит. Ведь именно он его нашёл. Будучи ребёнком, он ничего не смогу тогда сделать. Только глупо кричал и рыдал.

—Но ты всегда можешь выбрать этот путь. Ты ведь знаешь. Я всегда хотела, чтобы у тебя был выбор. Чтобы ты вырос самостоятельным.

Когда Артур моргнул, комната вокруг него исчезла. Остался только он, мама и табуретка, надо которой, цепляясь за ничто, висела верёвка.

—Ты ведь действительно очень устал. Борешься с тем, чего даже не понимаешь. И всё из-за него, — она кивнула в угол, в котором лежал Адндрей.

Возле него лежала опустошённые упаковки обезбола, а по рукам стекала кровь.

—Дал клятву, на которую нет сил. А он… Поступил благородно, чтобы тебя спасти. Но… После этого просто сбежал от ответственности и повесил на тебя свой крест. А ты так привык нести чужие кресты, что теперь их вес почти придавил тебя к земле. И теперь, — она погладила Артура по щеке. — Ты устал. Это очень тяжёлый груз. Но простой выход есть, — она резко улыбнулась и взяла его за руку. — Давай как в детстве. У тебя же сейчас в Елях новый год? — она повела его к табуретке. — Залазь и расскажи стишок.

Артур покорно взлез на табуретку и осмотрелся.

—Какой стишок?

—Любой. Ты, хоть и малым был, да Маяковского всегда любил. Помню, — засмеялась она, а Артур почувствовал, как верёвка лягла на шею. — Сосед, дядя Лёша, ещё до того как пить начал, ну когда у него жена от рака сгорела. Всегда в деда мороза наряжался, да по квартирам где дети есть ходил поздравлять. Какая у него борода была шикарная… Ой, — всплеснула она руками, а верёвка начала затягиваться. — Отвлеклась. Так вот, помню, когда тебе было лет семь. Пришёл он, ты вот так же на табуреточке стоишь, и начинаешь рассказывать, — мама захохотала. — Все люди бляди! Весь мир бардак! Один мой дядя! И тот мудак! — мама залилась смехом, а верёвка натянулась. — Как отцу стыдно было, да? — она повернулась в сторону.

Рядом с мамой, стоял папа. Бледный, с выпученными глазами и намоченными штанами.

—А как тут было не стыдиться, — хриплым, едва различимым голосом сказал он. — Чего молчишь? — возмутился отец. — Давай, рассказывай. Человек же ждёт! — он кивнул в сторону.

Нечто в балахоне, наклонило «голову», Артур чувствовал взгляд.

—Вы ушли… — начал Артур, а из глаз полились слёзы, а верёвка натянулась до предела. — Как говориться, в мир иной…

—Что-то ты как-то без огонька! — сурово сказал отец. — Давай живее! Покачивайся!

—Пустота. Летите в звёзды врёзываясь… — Артур покачнулся, и когда табуретка почти ушла из-под но, резко ударил ногой и вернув табуретку на место крикнул.

—Нет! — всё исчезло. — Я обещал… Я обещал ему жить за двоих.

Вокруг него была тьма, обессиленно он сел на «землю» и руками, дал спине опору. — Только не так…

—А как? — послышалось позади него, и кто-то сел оперившись на его спину. — У тебя есть предпочтения в смерти? — он услышал смешок со всех сторон.

—Уж точно не в петле.

—Не волнуйся. Я бы не дала тебе умереть. Просто было забавно и интересно наблюдать, как далеко ты зайдёшь.

Артур хотел было повернуться, но она резко осекла его.

—Даже не думай об этом. Продолжай смотреть вперёд. Один раз ты избежал смерти, но не думай, что удача бесконечна, — Артур молча кивнул. — Если хочешь уйти из Елей. Я дам тебе это.

—Нет… Я вернусь.

—Ты вроде не сумасшедший. Но сомнения закрадываются. Зачем тебе это, доктор?

—Я обещал.

—Ты много чего обещал. Много кому. Каждое обещание — груз. Сколько ты сможешь нести? Один раз ты уже сломался.

—Бежать не стыдно. Стыдно не вернуться. Если сбегу… Петля станет реальной.

Он почувствовал, как она улыбнулась, и тело пронзил холод.

—Забавный. Твои старания умиляют. Всегда интересно наблюдать, как смертные борются с вечным и не понятным. Продолжай свою борьбу, доктор. Всё равно, ты ничего не изменишь. Всё что тебе нужно сделать, это войти туда, — он почувствовал, кивок и он посмотрел в сторону. Там была дверь тамбура. — Просто зайди туда. И никаких Елей не было. А твоё направление… Просто ошибка.

—Нет. Один раз сбежал… И хватит. У меня личный лимит на побеги. И я его уже израсходовал.

Артур хотел было что-то сказать, но она тут-же продолжила.

—Тебе пора проснуться, в таком случае. Время пусть и другое, но течёт оно так же.

Очередной раз моргнув, Артур увидел перед собой костёр, в котором, нанизанные на ветки, жарились два зайца. На стенах висели явно детские рисунки, на сильно пожелтевшей бумаге. Мама, папа, две девочки. На другом смешной кот, на третьем, большая часть которого сгорела давным-давно лицо мужчины, этот же мужчина сейчас смотрел на него жуя зайца. Хорс усмехнулся и кивнул Артуру.

—С новым годом, — выдавил из себя Артур.

—Сдох бы ты так, доктор, — он оскалился. — Кто же в такой мороз, да без костра засыпает?

—Давно я здесь?

—Не знаю. Нашёл тебя пару часов назад. Залез в мою нору. Не подумай, я не в обиде. Но по лесу ты бегал забавно. Лесовика прикармливать пытался. Бери, — Хорс кивнул на зайца в костре. — Пересушится ведь.

—Скажи лучше… — Артур приподнялся и потянулся. — Почему ты хочешь гибели Елей?

—Я не разговариваю, на заезженные темы. Но если тебе и вправду, интересно, то спроси у Гильгамеша или найди пепелище, что за Елями стоит.

—Где оно конкретно?

—Там где охотники зимовали раньше, — Артур заметил на груди Хорса рану.

—Я могу осмотреть, — он кивнул на неё.

—Нет нужды. В отличие от моей души, это заживёт, пусть и медленно, — оскалился он, но после мягче продолжил. — Спасибо за заботу, доктор. Вас нужно вывести из леса?

—Нет. Я вернусь назад.

—Это печально. Признаюсь вам честно. Я не испытаю ни капли удовольствия, когда буду вас потрошить. Обещаю, что постараюсь убить вас быстро, — улыбнулся он, и Артур благодарно кивнул. — А если хотите вернуться…. то идите сейчас. Вас уже ищут, вон туда идите, и сразу на них наткнётесь, — Хорс указал когтем на северо-восток.

Артур кивнул, и выбрался из того, что оказалось землянкой и пошёл в направлении, которое указал Хорс. Через двадцать минут, он наткнулся на Эрика и Нанну. У обоих были ружья. Заметив его, Нанна отбросила ружьё и подойдя ближе, замахнулась рукой, чтобы дать пощёчину, но после просто повисла у него на шее.

—Никогда… — она заплакала. — Слышишь… Никогда не уходи, ничего не сказав… Пожалуйста, — её голова легла ему на грудь и он прижал её рукой.

К деревне они вышли достаточно быстро, минут за пять. Артур, который никогда не считал, что страдает топографическим кретинизмом, засомневался в себе. Афродита ждала их на пороге, и облегчённо улыбнулась, когда они вошли во двор.

—Всё уже конечно остыло, — осуждающе глядя на Артура начала она. — Но разогреем, не страшно.

Внутри Артур начал отогреваться, а Нанна не отходила от него ни на шаг. Даже в туалет пошла вместе с ним. Когда новый для Елей, и чертовски старый для Артура новый год был отпразднован, ребята улеглись в процедурной, а Артур, подержав Нанну за руку, вышел подышать на крыльцо.

—Сбежать было бы умнее, — заметил Видар.

—Может быть. Но я не смог.

—Скорее не захотел.

—Скажи… Где зимовка у охотников была?

—Скажу тебе правду, доктор. Не помню я. То искать тебе нужно будет. Но я бы не советовал.

—Ты что угодно делать не советуешь.

—А что поделать, если что бы ты не сделал, — Видар наклонился к нему. — Это как руку в железо плавленное сунуть.

—Значит сам найду, — Артур вошёл в дом и лёг рядом с Нанной.