Среди эсперов и богов. Том 3

Глава 1. Президенты, ненавижу, блин, президентов...

- Выбрали?

Музеи - противоположность магазинов, ведь в них не подходят сотрудники, предлагая рассказать об экспонатах, и ты без неловкости можешь ответить: «Я просто смотрю». Чего не скажешь о магазинах. Даже если выглядишь простым зевакой, продавцы-гиены вмиг облепят тебя, чтоб обглодать до костей. Конечно, фразами «Спасибо, я сам» и «Мне не нужна консультация» их можно отогнать, но они будут следить за каждым твоим шагом, отчего в современном молле будешь чувствовать себя кроманьонцем у костра, за которым из тьмы наблюдают алчущие крови хищники.

Будем честны: общество потребление было взращено на неприятии одиночек. А знаете, кто в этом виноват? Маркетологи! Как правило, это люди, которые, прочитав пару-тройку паршивых книжек, решили, что досконально изучили человеческую натуру. Они ходят с важными лицами, постоянно скандалят, утверждая, что все всё делают не так, и регулярно затирают о том, что самая платежеспособная социальная группа - девочки-тинейджеры. Лишь благодаря этим засранцам, мы видим контекстную рекламу сайтов знакомств после поиска порно. Друзья, если я провожу вечера за его просмотром, значит сайт знакомств давно отпал как вариант! Из-за их некомпетентности правит догмат, что все поголовно хотят шопится в торговых центрах, играть в многопользовательские игры и ходить гурьбой в кино.

Слава богу, в последние десятилетия ситуация стала меняться. О существовании миллиардов интровертов вспомнили, и в мировые гиганты выбились онлайн-кинотеатры и сервисы по доставке еды дронами.

Но магазин, куда я сегодня зашёл после занятий, был оплотом старых порядков. Стоило переступить порог, как под приветливый звон колокольчика над дверью, ко мне подлетела продавщица. Я сходу бросил «Помощь не нужна» и получил компаньонку на следующие десять минут. Несмотря на мои слова и максимально недовольное лицо, она не думала меня покидать. Весело щебеча, она таскалась хвостиком, будто я выбирал не подушку с одеялом для себя, а бриллиантовое колье для неё.

Кстати, о подушке. Я снова недоверчиво повертел её в руках. Яркий желтый цвет, приятная материя… только вот края впивались в подбородок слишком сильно. Кто-то явно напортачил с раскройкой. Но выбирать не из чего: выбор подушек для шеи был мизерный - отличилась только цвета. Это минус закрытого города - бедный ассортимент редких вещей.

- Отличный выбор. Уверена, вам будут сниться на ней чудесные сны, - сказала девушка и заискивающе посмотрела в глаза.

А бывают продавцы, которые говорят: «Ужасный, возьмите что-то другое»? Поудобнее перехватив выбранный ранее плед, я сказал:

- Давайте терминал.

Я почти прослезился, проводив взглядом отошедшие магазину деньги. Но подушка и плед были необходимы. Хотелось добавить «жизненно», но это уже было бы перебором.

Я покинул магазин, и меня мигом окутал жаркий воздух. Наступил сентябрь. На севере медленно, но неуклонно становилось холоднее. Ещё пару недель и осень начнёт вступать в права. Но здесь, на юге страны, в это трудно было поверить. Сегодня воздух нагрелся аж до двадцати восьми! Достаточно, чтобы девушки щеголяли тонкими блузками и короткими юбками.

Потратив несколько минут на то, чтобы найти баланс между сумкой, подушкой и пледом, я пошёл к Ратуше, чья часовая башня служила неплохим ориентиром. Российский государственный университет обучения эсперов. Именно так называлось место, где я учился уже третий месяц. Одиннадцать лет назад, в марте две тысячи двадцать шестого, был зафиксирован первый случай проявления сверхспособности. По началу это сочли не очень удачным фейком, но вскоре появление эсперов - как нас стали называть - приобрело лавинообразный характер, и людям пришлось принять факт, что мир изменился.

Каждый эспер обладал только одной способностью, проявляющейся между шестнадцатью и восемнадцатью годами. Счастливчики сразу стали грезить о школах с боевыми турнирами, открытием новых техник и усилением сил через превозмогание…

Облом.

Жизнь, вообще, штука жестокая.

Мало того, что источник силы так и не был найден, так и что-то изменить в способности было нельзя. Что получил после Прилива - первого проявление умения - то с тобой и останется до конца.

Обучать эсперов с простыми людьми посчитали неправильным, поэтому во всех странах были созданы специализированные заведения, в которых мы получали те же знания, что и в обычных студенты. Россия, к слову, подтянулась последней - единый ВУЗ построили только в этом году. Но ожидание того стоило: ради Университета с нуля был построен город в живописной долине, зажатой между двух хребтов Кавказских гор, чьи снежные шапки сияли даже в летний зной.

Неспешно дойдя до Ратуши, я свернул в сторону. Миновав парадный вход, прошёл вдоль здания и очутился у высоких ворот служебного гаража, расположенного прямо в здании. Я тут уже примелькался, так что моё появление никого не удивило. Гараж был пуст, однако одна из стен была заставлены ящиками с маркировками ФФС, возле которых ходила пара людей в спецовках и делала опись.

Я уже стал подниматься по бетонной рампе возле платформы для разгрузки грузовиков, когда увидел в её конце девушку-эспер. В студгородке этого добра хоть отбавляй, но в таком месте их встретить невозможно в принципе. Скажу больше: я был единственным студентом, кто пользовался этим входом. Так что тогда она тут забыла? Она не выглядела заблудившейся. Девушка кого-то ждала и вряд ли парня из сотрудников: для них работа в Университете была как зоопарк - смотри, но не трогай.

Я вперил глаза в пол и ускорил шаг, чтобы быстрее её миновать, но этому не суждено было сбыться. Девушка перегородила дорогу.

- Герман Бергман?

Задорный тон был противоположен моему настроению.

- Я не знаю никого с таким патриотичным именем.

- Но... Но это же вы!

Она не могла сказать: «Ой, простите, обозналась»? Это сэкономило бы каждому их нас уйму времени и нервов.

- А, точно! Напрочь из головы вылетело.

- Собственное имя?

- Мои родители исповедуют древнее языческое верование, по которому ребенку до совершеннолетия не положено давать имя. От того я к своему ещё и не привык. Извини за ошибку. Ладно, мне пора. До свидания!

Девушка опешила от порции вранья, но стоило попытаться её обойти, как она тут пришла в себя.

- Постойте!

Я оценил количество потенциальных свидетелей и степень освещённости. Вывод напрашивался неутешительный: незаметно задушить её пледом не получится. Оставалось пойти на крайнюю меру - поговорить!

- Слушаю... Только представься.

Сейчас я смог разглядеть её получше: короткие вьющиеся волосы, небрежно сидящая форма, большие очки без диоптрий, высокие носки. Что-то в ней казалось знакомым. Я напряг память и вспомнил, что уже видел её прежде: жеребьёвка участников выборов в студсовет полтора месяца назад. Тогда она выглядела вполне нормальной, пока ни с того ни с сего не стала разговаривать со стеной. Ещё одна поехавшая в коллекцию.

- Меня зовут Диана Лапина. Я президент театрального клуба…

- О... - мой страдальческий стон пронесся по ангару, эхом гуляя среди машин и ящиков. Люди в спецовках обернулись в нашу сторону.

- Что это было? - недоуменно спросила Лапина.

- У меня сложные отношения с... президентами.

В голове возник дикий образ: держась за руки, Яманкан и Обресков вприпрыжку бегут по альпийским лугам и заливисто смеются.

- Оу... Эм... Не знала. Надеюсь, это не повлияет на мою просьбу?

- Ты что-то хотела?

- Да-да! - оживилась она и, широко улыбнувшись, сказала. - Мне нужна помощь студсовета.

- Тогда тебе к Яманкан.

- Нет, из всего студсовета мне нужна именно твоя помощь.

- Именно… моя?!

- Да. Наш кружок собирается ставить спектакль, и требуется разрешение на проведение.

- Я секретарь, я их не даю.

- Это особый случай. Понимаешь, спектакль - мероприятие публичное. Из-за этого, проведение следует согласовывать с Ректоратом, Управой и фельдъегерями. Все должны дать разрешение, и мне удалось получить его у все. Осталось их зарегистрировать, чтобы мы могли начать организацию выступления.

К Яманкан часто заходят участники клубов, но вот её я прежде не видел. Нет, она точно не врала о своей должности, просто что-то не сходилось. Зачем ждать меня здесь, а не зайти в студсовет?

- То есть, я просто должен зарегистрировать эти три разрешения?

- Верно.

- Тогда тебе к Яманкан.

Таким должен заниматься я, только всю работу, связанную с клубами, взяла на себя она. Студенты - её челядь и она не желала выпускать её из-под присмотра.

Лапина как-то скуксилась.

- Но это твоя обязанность… - робко начала она.

- Президент очень трудолюбива.

В отличии от меня.

- Эм… Можешь тогда подписать в качестве исключения - я спешу.

Засаде не вяжется со спешкой.

- Что-то ещё нужно подписать?

- Эм… Ну да, документ о том, что ты получил все разрешения, что даёт право на проведение. Просто формальность.

А вот и стала ясно, почему она караулила меня и не хотела идти к Яманкан. даже интересно, во что она меня хочет втянуть.

- Ладно, так и быть.

Лапина засияла, будто не веря удаче.

- Да-да, сейчас… - девушка зарылась в сумку, чтобы спустя мгновение достать пачку листов. Даже в век электронного документооборота, цифровых подписей и блокчейна, бумажная бюрократия чувствует себя вольготно.

- Вот все разрешения.

- И что конкретно требуется сделать?

- Ой, да всё просто! Ставишь подпись внизу, потом прикрепляются скан к нашему делу и готово! - не давая опомниться, она почти впихнула мне в руку пару листков, отчего я чуть не выронил одеяло.

Назывался всученный документ «Разрешение на проведение студенческого публичного мероприятия». Дальше шла казуистика, состоящая из ссылок на Устав Университета, каких-то федеральных законов и приказов министерств. Самое главное было в конце: три печати с подписями представителей ВУЗа, Управы и ФФС. Последнее сделал Побирушка.

- Что-то не так? - спросила Лапина и заискивающе посмотрела в глаза.

- Всё так, - сказал я, изучая строчку «Заверено секретарём студсовета» в само низу. - Хорошо, как приду к себе - тут же подпишу.

- Можешь сейчас?

- Мне нужно сделать скан.

- Ну, эм… Документов два: один для студсовета, второй для Ректората. Ты можешь сделать со своего. Понимаешь, меня немного сроки поджимают, хочется побыстрее показать им разрешение.

Глаза Лапиной сновали по стенам, полу, потолку, одежде, листкам… особенно по листкам.

- Ты ведь от меня ничего не скрываешь? - невинно спросил я, уже зная ответ.

- Нет, что-то! Да за кого ты меня держишь?!

Нет ничего подозрительнее клятвенных заверений в честности. Я сразу понял, что она пытается меня обмануть, только не понимал как и почему. Ну зарегистрирую я пару бумажек в обход Яманкан и что? Рано или поздно она узнает, или Лапина надеется, что после моей подписи это уже не будет иметь значения?

- Кстати, что собираетесь ставить?

- «Укрощение строптивой».

- Шекспир? Мало русских драматургов?

- Согласна. Я, например, предлагала «На дне».

- Шекспир - отличный выбор!

Только проявления русской тяги к чернухе ещё не хватало на сцене.

- Пф… итальянцы и любовь! Это не то, в чем хотелось бы играть, - разочарованно сказала Лапина.

Культура страны в плачевном состоянии. И дело не в коррупции или непрофессионализме, просто кино и театр давно оккупированы творческими людьми не способными на творчество. Любая именитая бездарность считает своим долгом снять депрессивный артхаус, где персонажи страдают на протяжении нескольких часов. Но мне не нужен главный герой, который топится в алкоголизме или угнетается тоталитарным государством. Я хочу, чтобы накаченный парень обнимал грудастую красотку на фоне падающих горящих вертолетов. Герой любит протеин и силикон - он уже достаточно раскрыт, чтобы я сопереживал ему. Но такие как Лапина считают, что зритель в зале должен здоровую увесистую порцию сомнительной морали, невнятного посыла и топорной пропаганды.

- Кого будешь играть? - я решил поковыряться в ране, чтобы эта чертова интеллигента пострадала.

- Вдовы.

- Эм…

Лапина не производила впечатление опытной женщины, любящей помоложе.

- Ну я понимаю, что главная роль не для меня, - чуть сконфуженно пробормотала она.

- И эта тоже.

Сегодня я жесток как никогда.

- Главное талант, а не внешность! - недовольно парировала она.

- Здесь речь о чудовищном мисткасте. Ты не похожа на Вдову, подбери девушку с акселерацией.

- У нас не там много участников, чтобы можно было выбирать.

- Правда?

Мало кто замечает, но в фильмах Гайдая активно используется эффект звукового сопровождения действий. Например, персонажи у него очень громко… моргают. Сейчас почти вживую я услышал, как ресницы девушки пару раз хлопнули.

- Ну… эм… участников много, но выбор не такой широкий, как хотелось бы… вот… Естественно, что не все попадают образом в роль.

- Значит, подписать и зарегистрировать? - переспросил я.

- Да.

- Ясно-понятно… Всё точно хорошо? Никаких подвохов? - я спросил это чисто для проформы, так как знал, что мне соврут.

- Конечно! Зачем мне врать? Все документы же в норме.

- Не знаю… Просто подозрительность. Знаешь, стыдно признать, но в детстве я был очень чистым и наивным ребенком, который верил всему, что говорят. Многие этим пользовались и ради забавы меня обманывали. Однажды в пятом классе, ко мне подбежала пара одноклассников и сказали, что учительница попросила всем сообщить, что сегодня в девять вечера в школе пройдут дополнительные занятия по математике. Я поверил и пришел вовремя… а тогда стояли февральские морозы… Так что не вини меня, я сам понимаю, что должен научиться доверять людям, но пока справляюсь с трудом.

Лапина выдала тихое «Оу» и чуть прикрыла ротик.

- Боже, это так жестоко! Прости… Мне жаль.

Она врала так же плохо, как и соображала. Кто отпустят ребенка вечером в школу, если существует родительский чат, где учительница бы предупредила о внеурочных занятиях?

- Нет, не стоит. Уж столько лет прошло...

То, что случилось дальше, повергло в шок. Лапина повернулась к стене и заговорила:

- Каждый день приносил новые знакомства: часто приятные, иногда неприятные, но самые редкие, и тем не менее, самые волнительные, были знакомства с необычными людьми. Сегодняшний день уже с утра преподнес сюрприз, сведя её с человеком, носивший печать глубоких душевных травм.

Мое воображение вновь ушло в творческое пике: на луг выбежала Лапина и все втроём закружились в хороводе…

Ох, что-то сегодня меня особенно сильно накрывает. Может ну его, этот студсовет? Пойти домой выспаться перед ночным бдением за видеоиграми?

- Это... что сейчас было?!

- А, прости. Просто я иногда люблю проигрывать сцены со стороны. Как будто я являюсь персонажем сериала. Это позволяет лучше прочувствовать ситуацию. Ведь важно не только то, как ты играешь, но и то, как выглядишь со стороны.

Ничего не понял. Ну кроме того, что она со странностью.

- Сериал канала «Россия»?

Мнение о ней уже такое себе, но не хватает заключительного штриха.

- Обидеть хотел? HBO!

Малость не дотянула, но и предыдущих косяков хватит.

- Ручка есть? - спросил я, намереваясь поскорее распрощаться с девушкой.

- Конечно! Вот, бери, - Лапина засияла как сотня софитов.

- Подержишь? - я протянул подушку и плед.

- Ага! - охотно согласилась Лапина. Она пребывала в таком душевном подъеме, что, наверное, даже была не отказалась таскать мебель на пятнадцатый этаж в доме с неработающим лифтов.

Я нажал на колпачок, выдвигая стержень.

Лапина улыбнулась.

Нет, всё так просто не закончится. Я получу максимум удовольствия от этого действа.

- Повернись задом и наклонись.

Нет мне прощения ни на земле, ни на небесах.

- П-прости… что… - проблеяла Лапина и сделала шаг назад.

- Я на твоей спине распишусь: стены неровные, пол грязный, - невинно произнес я.

- А, я уж было подумала… ну… Неважно.

Лапина сделала, как и просил… отчасти: она почти не наклонилась, отчего пришлось чуть присесть - девушка была низкорослой. Теперь всё следовало сделать быстро и без единой ошибки. Оба листка легли на спину.

- Он уверенно зашёл к ней за спину. Сильные руки легли на её осиную талию. Сейчас он был самцом, доминирующим над покорившийся самкой…

- Не опошляй ситуацию.

- Шучу… Но ты первый начал.

Сильно давя на кончик, я поставил подпись.

Пора!

- Вот твоя копия. Сейчас распишусь на своей, - с этими словами, я протянул листок ей через плечо, почти тыкая в лицо. Лапина схватила бумажку как утопающий спасательный круг. - Так… готово.

Я отошел назад и нарочито громко стал убирать свою копию разрешения в сумку.

- Честь и хвала! - воскликнула Лапина, изучая мою каракулю внизу бумажки.

- Когда там спектакль? Двадцать шестого?

- Да, и как особый гость, получишь билет бесплатно.

- Вы их продавать намерены?!

Я сомневался, что за самодеятельность будут платить.

- Нет…

- Так почему бесплатно?

- Э… В смысле, тебе точно бесплатно.

Люблю быть на вершине пищевой пирамиды, даже если она ничем не отличается от подножия.

- Ладно, мне пора! - заторопилась Лапина и, махнув на прощание рукой, рванула к выходу.

Я мысленно пожелал ей удачи, которая ей теперь точно понадобится, и с чувством невыполненного долга пошёл в студсовет. Зелёный огонёк над ручкой уже горел, но всё равно не стал сразу заходить, а выгреб из почтового ящика накопившиеся письма.

Внутри уже были все, кроме Энтина, который заглядывал к нам всё реже. Только вот к обычному состава присоединился новый участник. Не отпуская ручку двери, я изучал Нору.

- О, Герман! Рада видеть, - поприветствовала меня фельдъегерь.

- И я рад… Почему вы здесь?

- Когда рад, такое лицо не делают.

- А какое делают?

- Как у Паулины, к примеру.

Яманкан уткнулась носом в сцепленные замком руки и исподлобья смотрела на фельдъегеря. Не лучший пример.

- Герман, а что у тебя в руках? - спросила Майская.

- Э… - протянул я, явно подцепив дурное от Лапиной. - Подушка… и плед…

- Зачем тебе они?

- Для дневного сна.

Регулярно ходить в студсовет не требовалось. Но пропускать все дни тоже не рекомендовалось. Так что я постепенно вырабатывал сложный график из прогулов, работы и безделья, а для последних двух требовалось комфортное и эргономичное рабочее место.

- Погляжу, ты работаешь не покладая рук, - пожурила меня Нора.

- Главное, что не мешаю системе функционировать.

- Элеонора Валерьевна, - впервые подала голос Яманкан. - Так в чём причина вашего визита?

- Паулина, зачем так сразу переходить к делу?

- Хочу удостовериться, что оно есть.

В последнее время Нора взяла в привычку без спроса заявляться в студсовет. По делу, и просто так. Видимо, у себя ей было скучно, вот женщина и стала засиживаться у нас к вящему недовольству Яманкан. А вот Майская была в восторге: она смотрела на Нору с открытым ртом и внимала всем её байкам о работе.

- Сегодня есть.

- Наконец-то, - с улыбкой сказала Яманкан. Она, вообще, любила улыбаться людям, которых не выносила.

- От лица студсовета ты должна запустить социальную рекламу. Думаю, вы с Германом справитесь.

- Асоциальные люди не могут делать социальную рекламу, - парировала Яманкан, которую подташнивало от идеи совместной работы.

- Это заблуждение. Именно у них она получается наиболее действенной. Взять, к примеру, борьбу с наркотиками: доброе люди будут создавать её исходя из того, что мир прекрасен и без них, а плохие демонстрировать ужасы наркозависимости. А, как известно, негативные эмоции сильнее позитивных!

Почему Нора поставила знак равенства между асоциальными людьми и плохими?

- Вы явно не на своём месте, Элеонора Валерьевна, - с неприкрытой издевкой сказала Яманкан. - Хотите помогу устроить вас в какое-нибудь крупное рекламное агентство?

- Меня со службы никто не отпустит.

- Ногу отрежьте.

- Ты от меня так легко не избавишься, - Нора по-своему истолковала совет.

- Что роднит вас с диктаторами и угрями на лице.

По дребезжащей лестнице я поднялся к себе. Очистив плед от полиэтилена, я рухнул в кресло и накрылся им. Подушка вокруг шеи удачно зафиксировала голову. Восхитительно! Губы разошлись в дурацкой улыбке, которая бывают у подростков, когда они палятся на экран переписки с возлюбленным.

- Тогда должна понимать, что твои усилия тщетны.

- Ох, Элеонора Валерьевна… Ладно, расскажите поподробнее.

- Сегодня прошло совещание высшего руководства Университета, где обсуждали всякие учебные и организационные вопросы. Так вот, там решили, что следует запустить программу популяризации спорта среди студентов. Вообще, тебе должна была сообщить об этом замректора, но я попросила, чтобы она дала мне возможность поделиться новостью.

Звучало как дурацкий повод зайти. Яманкан тоже это поняла и отвела взгляд, не желая видеть позор женщины.

- И что их… кхм… сподвигло на это? - спросила Яманкан, изучая пустую кофейную чашку.

- Им нужны отличные спортивные табели.

- У нас не ДЮСШ, или в Москве решили, что стране нужны здоровые студенты, а не умные?

- МИЭ, - коротко ответила Нора.

Международные игры эсперов. Проводятся уже восемь лет подряд, хотя Россия участвует только шесть. Попасть в национальную сборную большая честь, но есть два «но»: отбор очень жёсткий, поскольку требуется всего два десятка человек; и минимальный возраст - двадцать лет. То есть, мы пролетаем. Ближайшие годы участников будут набирать из студентов московских и питерских ВУЗов.

- И под каким соусом мне это подавать? «Занимайся на износ и будет мизерный шанс, что повидаешь мир»?

Яманкан представила идею как абсурдную, но было немало тех, кто пошёл бы на это. Простому человеку из СССР было проще выехать, чем сейчас эсперу.

- А среди нас будут отбирать участников?! - Майская оживилась, хотя до этого слушала вполуха.

- Возможно… - неуверенно ответила Нора. - Ну может через год-другой…

- Так и пусть проводят агитацию в следующем, - сказала Яманкан.

- Спортивными быстро не становятся - это долгий процесс.

- Мне не легче...

Недовольство Яманкан было понятно. Обязательно найдутся те, кто захочет попасть на МИЭ и придут с расспросами, а это плохо. Она планомерно выстраивала репутацию человека, которые знает обо всём и обо всех, но тут ей будет нечего ответить. Вот Яманкан и не хотела в это влезать. Она становилась президентом не для того, чтобы пара чиновников отчиталась об «успешной работе среди молодёжи».

- Но шанс попасть в сборную есть? - спросила Майская.

- Есть даже шанс, что Бергман начнёт вести активный образ жизни, - ответила Яманкан.

- Эй, перестань! - воскликнула Нора и погладила голову Майской, будто утешая. - Не лишай бедняжку надежд!

Я никак не отреагировал - пытался заснуть.

- То есть, в этом году шанса нет? - Майская приуныла.

- Я знаю не больше твоего, дорогая, - сказала Нора.

- А где в этом году он будет?

- В Катаре.

- И да, и нет, - Яманкан поправила Нору. - Он пройдёт в Индийском океане на корабле-городе «Альмухут Алеазим», который плавает под флагом Катара.

- Вау! Было бы здорово на тропическом солнышке понежиться… - мечтательно протянула Майская.

- Туда едут не отдыхать, а соревноваться, - сказала Нора.

Яманкан фыркнула. Наша сборная все последние годы глотала пыль - ещё одна причина не влезать в это. Шапкозакидательство - народная русская забава, которая почти всегда заканчивается фиаско. Конечно, сперва энтузиазм бьет через край: интервью, пресс-конференции, мерчендайз и фото с президентом. Но потом следует унизительное поражение, и вчерашним патриотам не остается иного, кроме как с фальшивым оптимизмом говорить: «Да, в этот раз не удалось, но наша ребята всё равно мо-лод-цы!». Но хорошая мина при плохой игре не в стиле Яманкан - они либо с победителями, либо никак.

Я понял, что подремать не выйдет - галдеж внизу был слишком громким. Почитать что-ли? «Норвежский лес» был закончен ещё на прошлой неделе, так что требовалось выбрать что-то новое. Глаз выцепил корешок «Преступления и наказания». Может его? Слово «жёлтый» там частое.

Брать, не брать?

Вообще, после убийства старухи, книга становится хуже абсолютно во всём. Яркая история от лица психопата эволюционирует в скучную повседневность с флешбеками из детства. Ждешь жестоко слэшера, где герой топит город в крови, а он топится только в самокопании.

Решив, что выдержу, я решил скоротать следующий месяц за Достоевским.

- Кстати, ты должна организовать всё до октября, - в очередной раз за сегодня «обрадовала» Нора Яманкан.

- Легче сказать, чем сделать.

- У тебя отличная фантазия. Уж я-то знаю.

Яманкан не ответила на двусмысленность. Вместо этого она встала и подошла к кофемашине.

- Благодарю за комплимент, однако тогда должны и знать, как у меня устроено мышление…

- Паулина, это не просьба.

- Понимаю… - отвлеченно бросила девушка, смотря как наполняется чашка.

- А мне кажется, нет. Ты стала президентом, поздравляю. Но если думала, что студсовет станет твоей игрушкой, с которой будешь делать всё что захочешь, то извини.

- Какая тонкая и изощренная месть.

По началу я подумал, что Нора не нарочно оказала медвежью услугу, но теперь я понял, что она точно знала, что делает. Принеси новость кто-то из руководства, Яманкан заговорила бы его до состояния, когда тому стало бы в радость самому заняться рекламой, но вот с Норой ничего поделать было нельзя - с гонцами не спорят.

- Поверю профессионалу, - сказала Нора.

Дверь распахнулась. Яманкан повернула голову на шум и её лицо перекосило, как при инсульте. Вышагивая как по подиуму, демонстрируя всем глубоко распахнутую блузку, в комнату вошла Берлин.

- Всем привет!

- Линда! - с восторгом воскликнула Майская.

- Линда… - с омерзением процедила Яманкан.

- А кто это у нас тут такая симпатяжка?! - воскликнула Берлин и набросилась на Майскую, обняв со спины.

- Ай, перестань! Что ты делаешь?! - захихикала девушка.

- Из-за этого дурацкого Прогона у меня в организме дефицит милого и прекрасного.

- Вечно ты со своими шуточками! - возмутилась Майская, но только для вида: она днём была расстроена, узнав, что сегодня Берлин на занятиях не будет.

- Ничего не могу поделать. Это как желание потискать толстого и пушистого котика - невозможно устоять.

- Только я не толстая!

- Это просто ближайший аналог, - сказала Берлин и с умным видом подняла палец вверх. - Как всем известно, милота измеряется в кьютах. У крысы или опоссума она в районе сотни, у ламы или альпаки под полторы тысячи, панды выдают уже ровные три тысячи, но все они уступают кошкам, у которых значение варьируется от пяти до семи кьютов! Но твоя милота в любое времени не опускается ниже пятнадцати тысяч! Ты олицетворение...

- Сейчас блевану, - голос Яманкан ледяным прибоем прокатился по комнате.

Перебитая Берлин смерила её равнодушным взглядом.

- Ты сегодня злее обычного.

- Просто Лину и Германа попросили сделать социальную рекламу, - пояснила Майская, неверно истолковав причину недовольства.

- Асоциальные люди не могут…

- Умолкни! - я рявкнул так громко, что даже Лизавета Ивановна замерла на страницах книги.

- Сегодня тут все не в духе? - спросила Нора. - Начало недели, а все уже друг на друга бросаются.

- Не волнуйтесь, Элеонора Валерьевна, я защищу Майку, - гордо заявила Берлин.

- Не помню, чтобы просила об этом, - опешила Нора.

- Майка? Она тебе статусная вещь любого алкоголика? - неожиданно прицепились к слову Яманкан.

Берлин задумалась, приставив пальчик к подбородку и предположила:

- Маечка?

- И не целлофановый пакет!

- Зачем меня защищать?! - наконец влез в разговор объект беседы.

- Пятнадцать тысяч кьютов нужно беречь не меньше, чем объекты Всемирного наследия ЮНЕСКО!

- Не слишком ли большую ответственность ты на себя взяла? - с издевкой спросила Яманкан.

- Ну, я не столь амбициозна как ты, чтобы нацеливаться на будущее человечества, - припомнила Берлин предвыборный лозунг президента.

- Месяц назад амбиций тебе было не занимать.

- Так-так, брейк! - сказала Нора строгим голосом.

- Да-да, не ссорьтесь! Мы же вместе учимся!

- Так и быть, уговорила, - хором сказали Яманкан и Берлин.

В их смирение я не поверил. Обе терпеть друг друга не могли и непрерывно сражались за внимание Майской. Яманкан ради влияния её отца, Берлин ради денег её отца. Сегодняшняя склока была не первой и не последней.

- Кстати, я тут в интернете узнала об интересной игре, - начала Майская. - правила такие: ведущий называет первую часть, а игроки должны назвать вторую. Не хотите сыграть?

- И это все правила? - удивилась Берлин. - А в чём смысл?

- Слова подбираются так, чтобы окончание было разным. Интересно же, кто какое выберет.

- Разок можно попробовать.

- Элеонора Валерьевна, не хотите с нами?

- Ну, я никуда не тороплюсь, так что можно.

- Не торопится она… - тихо передразнила её Яманкан. Вообще, президент человек сдержанный, но когда в одном помещении собирается слишком много тех, кого она не жалует, её начинает заносить.

Майская принялась копаться в телефоне, приговаривая « Так, так…».

- Герман, тоже присоединяйся, - не отрываясь от экрана сказала она.

- Не хочу.

- Нет, хочешь… - жестко сказала Берлин, которая часто потакала чудачествам девушки.

- Теперь не хочу ещё сильнее.

Почему от меня сегодня все чего-то хотят? Не пора себя обезопасить и пойти домой?

- Ну ладно, не будь букой! - вновь насела Майская.

- Только раз, - сдался я, решив удовлетворить последнюю просьбу на сегодня, поскольку сразу после этого я точно пойду домой.

- Здорово! - Майская засияла. - По правилам: я говорю начало слова, вы хором окончание. Пауз не делать, не думать, за другими не повторять. Понятно? Отлично. Так, так… и первое слово «Рей».

- «Х»

- «Н»

- «Д»

- «Т»

- Бергман! Уже сто лет прошло, хватит продолжать грезить о Тысячелетнем Рейхе! - воскликнула Яманкан.

- Что ты несешь?! Я отчетливо слышал, что «Х» сказала именно ты!

- Я сказала «Н».

- Да кто тебе поверит?!

- Те, кто знает твою фамилию.

- Именно поэтому «Н» сказал я, чёртова мегаломанка!

- Хватит идти на попятную. Признай, что сказал «Х».

- Эм… - проблеяла Майская, поняв, что дружеская игра обернулась побоищем.

- «Рейд»? - спросила Берлин у Норы.

- Профдеформация… А что такое рейт?

- Прайм-рейт - характеристики основной процентной ставки рынка банковских кредитов, - как по учебнику ответила Берлин.

- Ты не далеко ушла…

- Ладно, буду двигаться быстрее и дальше.

- Не стоит. Твоя помощь сама-знаешь-когда списала грешки, но не стерла.

- Вообще-то, меня ещё и наказали.

Нора пожала плечами. Ей дискомфорт студентки был безразличен.

Дверь в кабинет распахнулась, на пороге стоял Обресков.

- Всем привет!

- Убирайся! - Яманкан наконец прорвало. Если Берлин и Нору разом она ещё выносила, то Обресков стал последней каплей.

- Ладно.

Дверь захлопнулась, чтобы спустя секунду открыться вновь.

- А ты чего меня прогоняешь?! - громко возмутился Обресков, чтобы скрыть тот факт, что на секунду поддался наглости.

- Не видишь, что у нас посетители? - мгновенно «переобулась» Яманкан.

- Вообще-то, я пришла к Герману, - поправила её Берлин.

- Прости, что?! - вырвалось у меня.

- Я к тебе.

Я не из тех, к кому девушки заглядывают только чтобы увидеться и пофлиртовать, а значит она будет что-то просить.

- Зачем?

- Расскажу в коридоре.

А здесь никак? Или она не хочет, чтобы нас слышали? Тогда ещё хуже. Тем временем Обресков насел на Яманкан.

- Дополнительные деньги на клуб так и не пришли.

- Ох… Дополнительные деньги…

- Да, как и договаривались.

- Ох… - новый вздох был тяжелее прежнего, и к нему ещё прибавился и неприятный взгляд в мою сторону. Может вправду прогуляться?

- Герман, тебя девушки стали навещать?! Растешь! - похвалила меня Нора.

- О, нет-нет, Элеонора Валерьевна, вы не так поняли, - поспешила переубедить её Берлин. - Между нами ничего нет, кроме животного секса без обязательств по выходным.

- Что?! - хором воскликнули Майская и Обресков.

- Вы… того… этого… - сбивчиво заговорил Обресков, смотря со смесью зависти и ненависти. - Расстался с первой напарницей и тут же переключился на вторую?!

- Ты встречался с Нонной?! - Майская была шокирована не меньше.

Я понял, что всё глубже погружаюсь в своё брехливое болото.

- Угомонитесь! - Нора замахала руками, давая знак всем замолчать. - Я уверена, что Герман ещё не поднялся на это ступеньку взрослой жизни.

Естественно, ведь я предпочитаю эскалаторы.

- Ладно, пошутили и хватит, - поставила точку сама Берлин. - Герман, пошли выйдем.

Я часто видел в кино, как к школьнику подходили хулиганы и говорили ровно тоже. После чего герой покорно шёл за школу, где его мутузили. Почему никто никогда не отвечал «Давай здесь», или «Идите, я догоню» а сам оставался сидеть?

Так… Стоп…

Почему я в коридоре?!

Берлин прикрыла дверь, чтобы нас не слышали из кабинета.

- Что тебе от меня нужно? Только давай упустим долгие прелюдия, - первый удар я пропустил, так что следовала контратаковать.

- А ты нетерпеливый… Знаешь, девушки любят долгие прелюдия.

А ещё они любят красивых мальчиков, шопинг и сладости, и ничего из этого я ей не мог дать.

- Пришла ко мне ты, а удовлетворять тебя должен я? Давай без эгоцентризма - у меня плохо с благотворительностью.

- А ты не допускаешь, что я пришла только ради тебя? Без всяких корыстных мотивов? - она кокетливо поправила прядь и почти прильнула ко мне. Я ощутил приятный аромат её шампуня. - Ведь мне с тобой так хорошо и легко...

- Дашь в долг?

- Вот сейчас уже потяжелее… - кисло сказала Берлин и отстранилась.

Линда Берендеева. Алкагест. За проявленную доблесть при защите ментоскопа получила прощение за незаконное ростовщичество и грамоту. К тому же, оценив её отвагу и талант, руководство перевело её туда, где в полной мере мог быть раскрыт её потенциал - на кафедру контаминации…

На место Нивиной…

Ко мне в пару…

Мечтающая о деньгах и комфорте, она застряла со мной без первого и второго.

Берлин не была зла, она была в ярости. Неприязнь Нивиной выражалась в игнорировании, но Берлин была иного склада - она говорила часто, много и только про то, какой я… кхм… нехороший человек. Если первое время я смиренно сносил укоры, то потом стал постепенно выходить из себя, и теперь не было дня, когда мы не плевались обвинениями. Девушка корила меня за то, что лишилась удобств базовой кафедры; я парировал, что она сама виновата, раз решила играться в банкиршу. Так что я вправду удивился, когда она пришла ко мне, а не к Майской, с которой сразу сдружилась после перевода.

- Значит, теперь мы на равных. Говори зачем пришла.

- У меня появилась идея, как можно легко и быстро заработать.

- Финансовая пирамида, рэкет, наркоторговля?

- И это всё, что пришло тебе в голову?

- Так первичный капитал всегда нажит преступным путем. Или Маркс ошибался?

- Когда-нибудь слышал о букмекерстве?

О нём слышали все, кто смотрит сериалы в пиратской озвучке.

- На что будешь ставить?

- Не ставить, а принимать ставки.

- Так и? - нетерпеливо спросил я, поскольку разница меня не волновала.

- Тактические игры.

- Угу… ясно… А что это?

- Не делай вид, что не знаешь. Вся кафедра в курсе.

- Не вся, раз я впервые о них слышу.

- Я никогда не поверю в это: ты в студсовете и заклятый друг Паулины.

Я не стал её переубеждать, только принялся смотреть с усталостью.

- Из нас отберут тридцать два человека, которых разобьют на четыре команды, которую станут сражаться друг с другом.

Когда Исаев собирал нас на поле и рассказывал о новой программе занятий, то упоминал некий «второй этап». Так это он и есть? Тогда моя чуйка меня не подвела, и я не зря старательно филонил весь месяц, только чтобы попасть к счастливчикам, которых не отобрали.

- Биться... насмерть? - всё же решил я уточнить.

- Да, в стране нехватка кладенцов, - с издевкой ответила Берлин на вполне резонный вопрос. Я не питал иллюзий на счет Университета. Как только сюда попал, со мной стали происходить плохие вещи. Наверняка студгородок построила на месте древнего индейского кладбища.

- Хочешь дать возможность студентам ставить на победу той или иной команды?

- Да. Как оказалась, устав прямо такое не запрещает.

- А косвенно?

- Там, скорее, дух закона, а не буква.

- Чем больше ты говоришь, тем больше я в тебе разочаровываюсь. Жизнь тебя ничему не учит? Или на пути к богатству тебя не волнуют грабли?

- Приятно, что ты за меня волнуешься, но не стоит - я всё тщательно изучила. Как никак, я на юридической кафедре… училась.

- Лучше бы ты училась на экономической - это бы приблизило к мечте более легальными способами.

- Ни одно образование не даёт ощутимого преимущества в зарабатывании денег.

- Почему тогда остановилась на юридическом? - спросил я из любопытства.

- На случай, если заработаю… Не очевидно?

С противным скрипом шестеренки в голове встали на место.

- Незнание законов не освобождает от ответственности, а вот знание нередко освобождает, да?

- Абсолютно верно!

- То есть, ты заранее намеревалась нарушать закон?

- Не нарушать, а действовать в слаборегулируемых сферах… Так что я была бы не против, если бы Паулина дала разрешение принимать ставки на эти игры.

- Приятно, что ты делишься со мной своими мечтами.

Быть умным, значит знать, когда вовремя прикинуться дураком.

- Нашими мечтами.

- Не начинай… - я понял куда она ведёт, а нам было не по пути.

- Это твой шанс искупить вину. Я потеряла всё из-за тебя, так что будет справедливо, если поможешь компенсировать убытки.

Берлин иногда напоминала моего дядю, который отборным матом костерил каждое повышение штрафов за неправильное вождение, но мысль ездить не нарушая, его почему-то никогда не посещала.

- Я готов загладить вину, но не совершая ничего противозаконного.

Зная Берлин, иного ей в голову не придёт, так что я в безопасности.

- Если Паулина даст разрешение - моя задумка станет законной.

- Только она не даст.

- Не даст мне, а вот тебе…

- Ах ты поганка бледная! Хочешь, чтобы я стал её должником вместо тебя?! - даже у такого миролюбивого человека как я, появилось желание набить наволочку батарейками и отлупить человека напротив.

- Я просто минимизирую риски.

- Свои риски, а обо мне ты подумала?

- А ты обо мне думал, когда шантажом тащил на маглев?

- Извини, душечка, но ты сама потащилась в вагон Итиль, - хамоватым тоном ответил я. - Так что это только твоя вина.

Этот разговор повторялся которую неделю. Все аргументы были сказаны и услышаны уже сотни раз, но с завидным постоянством озвучивались снова и снова. Каждый был уверен, что другой виноват в том, что случилось и не упускал случая напомнить об этом, попутно стараясь умолчать о своей вине.

Конечно, Берлин пострадала больше. Но вот жаловаться, что твой нелегальный бизнес накрылся - такое себе. В конце концов, я больше неё хлебнул лиха. Берлин таскали на допрос трижды, меня - шесть раз. Самый короткий длился три часа, самый длинный - девять с перерывом на обед. После того, как Яманкан и Берлин отправили обратно в Университет, я ещё трое суток пробыл в Краснодаре, отвечая на вопросы. Один раз меня даже водили на следственный эксперимент на раскуроченный маглев. Постоянные вопросы об одном и том же смешались в бесконечное давящее на мозги марево, из которого, казалось, никогда не выбраться. Когда меня, наконец, отпустили, показалось будто выпустили из тюрьмы.

Так что не Берлин говорить о рисках. Я из-за своего благородного порыва пострадал больше.

- Не волнуйся. Я всё продумала и уверена, что ничего плохого не случится.

- Хорошего тоже… А как по мне, лучше бы вообще ничего никогда не случалось.

- Ты явно не из тех, кто любит быть в центре событий.

- Я на групповых фото всегда с краю. Мне ли мечтать о центре?

Берлин нарочито громко вздохнула, давая понять, какой я неприятный и раздражающий, но у меня даже мускул не дернулся - привык. Расстегнув сумку, она принялась в ней копаться, чтобы в итоге достать баночку вишневого сока.

- Это твоя плата. Кисло-сладкий, как любишь.

За последнее время она неплохо меня изучила...

- Я люблю апельсиновый.

...Но не так хорошо, как хотелось бы.

- Он стоил на два рубля дороже.

- То есть, моя цена в районе сорока рублей?

Первая в жизни взятка оказалась откровенно жалкой.

- Это справедливая плата за будущую работу.

- Предпочту несправедливую за то, чтобы ничего не делать.

- Не ломайся и бери.

- Отвечу на понятном тебе языке: это не рыночная стоимость моей услуги.

- Разве моего прощения и баночки сока мало?

Моему изумлению не было предела. Здравомыслия и хитрости Берлин было не занимать, так что очевидно, что этого будет мало. Может она приберегла что-то напоследок? Решающий аргумент, который держат до последнего.

- Я. Не буду. Тебе. Помогать.

Теперь ей не останется ничего иного, кроме как выложить последний козырь. Надеюсь, он меня удивит.

- Механика.

- Что?

Удивила.

- Механика.

- Механика… - следом повторил я. - Здорово, спасибо за информацию.

- Это то, что заставит тебя согласиться.

- Раздел физики на такое способен?

- Ошибочно считают, что механика это что-то связанное со всякими механизмами, но в действительности она изучает движение материальных тел и взаимодействие между ними. То есть, если обобщить, механика - это наука о положении тел.

Я смотрел на Берлин такими же пустыми глазами, как в школе на учительницу алгебры. Берлин долго всматривалась в моё тупое выражение лица и добавила:

- Например, к механике может относится, то как один человек изменил своё положение. Например, заснул в одном месте, а проснулся в другом. Это не столь значимо, если живешь с рослым среброволосым норвежцем, который перенёс тебя спящую с дивана на кровать, но вот если ты одна… на вокзале...

- Ты меня шантажируешь?! - в сердцах воскликнул я.

Моему изумлению не было предела. Да, наше знакомства началось с шантажа, но где я, а где она?! У нас разные весовые категории. Я смог объегорить Яманкан, о чём Берлин только мечтать.

- Да.

- Это низко.

- Твоё нежелание дать мне немного заработать - тоже.

Как раз оно преисполнено добродетелью, поскольку только что читал про студента, который решил сделать тоже самое.

- Я всё равно не соглашусь.

- Точно?

- Да.

- Точно-точно? Даже если пойду к Паулине?

- Да.

Пальчики Берлин коснулись дверной ручки.

- Но выслушать выслушаю.

Поражение - это моё. Впрочем, даже если бы я настоял на своём, у Берлин бы ничего не вышло. Мы с Яманкан пожали руки, оставив всё в прошлом. Да, она не знала и не знает о маленьком секрете, который известен Берлин, но он слишком незначительный, чтобы придавать ему значение.

Наверное, всё-таки дело в неком подспудном чувстве вины, которое я всё же испытывал перед Берлин. Если бы не я, у неё всё шло по-прежнему. Так что может станет легче, если хоть чуточку ей помогу.

- Всё довольно просто: я хочу, чтобы в канал «Подслушано» был добавлен бот, который бы принимал ставки, из которых двадцать процентов я забирала себе.

- За ростовщичество ты брала десять.

- Легальные услуги дороже.

- Вообще-то, всегда наоборот. Нелегальные доступнее.

- Ты меня решил учить такому? - Берлин нахмурилась, уязвленная моими словами.

- Молчу-молчу!

- Яманкан должна выбить разрешение на это. Остальное я организую сама… ну и немного с твоей помощью - там надо будет по мелочи кое-что выпросить. В принципе, всё.

За этими «по мелочи» и «в принципе, всё» скрывались часы сверхурочной и неоплачиваемой работы.

- Твой план - отстой. Во-первых, денег будет мало.

- Мне хватит.

- Во-вторых, зачем тебе лишние десять тысяч на месяц? Ты теперь на контаминации - с деньгами проблем нет.

- Это будут «замороженные» деньги.

- Какие?

- Потом объясню.

- Тогда в-третьих: кто напишет бота?

- Энтин.

- А он согласится?

- Яманкан он не откажет.

- Ты просишь меня, чтобы я попросил Яманкан попросить Энтина? Смотри на вещи реальнее - у тебя уже два слабых места в цепочке.

- Ты Паулину уговоришь, не сомневаюсь. А с Энтиным точно проблем не возникнет - он ей много должен.

- И за что?

- Ты хоть что-то знаешь?

- Я не особо общительный.

- Ладно, тогда промолчу. Это ведь секрет.

Если она знает, то это уже не секрет. Но допытываться я не стал, больше заботил план Берлин, который только на первый взгляд казался простым.

- Ты должна понимать, что Яманкан всё равно будет считать тебя главной.

- Главное, чтобы дала разрешение.

- Ты так до сих пор и не поняла, что она в самый неподходящий момент найдёт способ… кхм… как говорят парни «выкрутить яйца».

- У меня яичники - я в безопасности.

- Воспользуется скальпелем.

Берлин задумалась. Вспомнила стальное дерево?

- Я верю в её порядочность.

- А во вред ГМО? - спросил я, решив проверить её на деменцию на сорок лет раньше обычного.

- Не утрируй.

- А ты не заблуждайся.

- Так поможешь или нет?

Ладно, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

- Не за просто так.

- Слушаю, только предупреждаю…

- Да-да, твоё юное нежное тело в сделку входить не должно, - с раздражением перебил я. - Там всё проще: ты больше никогда не заикнешься о том, что пострадала из-за меня, зла на меня, или требуешь чего-то в качестве компенсации. Если готова пойти на это, то я поговорю с Яманкан. Но учти: с меня только разрешение, с тебя остальное.

- Хочешь, чтобы я перестала тебя винить?!

- Знаю, что девушки это любят, но придётся отказаться от этого удовольствия.

- По рукам, - легко согласилась Берлин.

- Нет, - мотнул я головой. - Если я сказал, перестать, это значит вообще перестать. Знаю, у тебя потом будет соблазн по случаю и без брякать об этом, но, если хоть раз заикнешься - пеняй на себя.

- Вау… Знаешь, когда ты начинаешь вести себя так жестко, то становишься очень даже ничего.

Выходит, что я всегда весьма никакой?

- Ты не ответила.

Берлин вздохнула и, как бы нехотя, выдавила.

- Согласна. Но у меня тоже есть одно условие: если возникнут проблемы, ты скажешь, что это изначально была только твоя инициатива.

- Ах вот оно что?! Всё это время я был нужен тебе только как жертвенный агнец! О, Зевс и боги, за что наслали беды вы, на голову смиренного илота!

Хотелось сказать, что на лице Берлин появилась толика изумления, но нет: её аж перекосило.

- Это что… такое было?!

Признаю, театр это не моё.

- Перед тобой у меня была встреча с президентом драмкружка - от неё и нахватался.

- Лапиной?

- Да.

- А что ей от тебя понадобилось?

- Разрешение на показ спектакля.

- Какого ещё спектакля?!

- «Укрощение строптивой».

- Я знаю, что они собирались ставить. Имела ввиду, как им дали разрешение на показ?

- А с чего бы им отказали? - спокойно спросил я, ведь уже обезопасил себя полчаса назад.

- Драмкружок переживает не лучшие дни.

- Что с ним?

- Любовь.

Серьёзно. Эта дрянь унесла больше жизней, чем войны, эпидемии и стихийные бедствия. Корни каждой трагедии уходят к этому чувству. Любовь к родине, родным, женщинам… Особенно к женщинам. Если собрать всю кровь и все слезы, что были пролиты из-за них со времён палеолита, то можно озеленить Марс.

- Любовь к кому-то или к чему-то? - уточнил я.

- У нас ни наркотиков, ни азартных игр, так что к кому-то.

Ну отсутствие последнего Берлин скоро исправит.

- И к кому конкретно?

- В драмкружке в конце июля было пятнадцать человек: восемь девушек и семь парней… Догадываешься, что случилось дальше?

Ну тут такая простая математика, что даже я справлюсь, нужно лишь куда-то деть лишнего человека.

- Две девушки отбросили былые противоречия и стали встречаться с одним парнем ему на радость?

- Ты во сколько перестал верить в Деда Мороза? - Берлин приняла мою чушь за чистую монету.

- Я никогда в него не верил… Не суть. Так что у них случилось?

- Это всё с чужих слов, так что за достоверность фактов ручаться не могу. Просто опишу действующих лиц: пресный любовный четырёхугольник; парень, который клеился ко всем подряд; девушка, что компенсировала комплекс неполноценности крутя интрижки; робкий парень, тайно воздыхавший по девушке, которая поссорилась с другой актрисой из-за парня; криомант обморозивший руку соседа по общежитию после ссоры и посаженный под домашний арест… Накинем ещё тех, кто слинял, когда это всё стало пованивать, и несколько участников, кто хотел заниматься театром, а не выяснением отношений, и получим развал.

- Лапина провалилась как лидер?

- Да. Может как актриса и режиссер она неплоха, но вот продюсера, который бы стоял за сценой и стращал всех участников, которые занимались бы не тем, что нужно, у неё не было. Диана глазом моргнуть не успела, как атмосфера в коллективе стала напряженной, и все стали уходить. В итоге, в клубе сейчас осталось человека три-четыре.

- Но в «Укрощении строптивой» не меньше десятка персонажей, как она намерена её ставить?

- Видимо, нашла участников, раз пришла за разрешением.

За столько короткий срок актёров не набрать. Лапина не нашла участников, а нашла решение проблемы. Я даже стал догадываться какое, ведь я ей с ним помог… ну или она так думаем, ведь я перестраховался.

- Хорошо… Ладно, я поговорю с Яманкан, но не сейчас - у меня тут возникло неотложное дело, - сказал я, сознательно проигнорировав последнюю просьбу Берлин, поскольку в случае проблем, не моргнув глазом сдал бы её.

- Поделишься?

- Следует познакомить одну хитрозадую дрянь со словом «гомицид».

- Не стану желать удачи, но и препятствовать не буду.

- Вывод напрашивается только один: она тебе ничего не должна.

- Из-за тебя мне вообще больше никто ничего не должен.

Ну до чего же злопамятная!

Глава 2. Чей-то сериал сейчас закроют

Торец здания был глухим, и чтобы не портить вид невзрачной белой стеной, на неё повесили огромный плакат. Спиной к зрителю стояла шаблонная семья: папа, мама, сын постарше, дочка помладше. Все четверо смотрели на паутинку космического лифта, что росла из полей вверх, пока не терялась в небе. По центру крупными буквами было написано «Ввысь».

В конце августа в Нигерии родился мальчик Хаким, который стал девятимиллиардным жителем Земли, и Президент России на вершине сочинского дендрария перерезал красную ленточку, тем самым ознаменовав официальную фазу строительства первого в истории человечества космического лифта.

На открытии присутствовало правительство в полном составе. Из-за усиления мер безопасности, в день открытия в городе не ходил общественный транспорт, были отменены занятия в школах, а работодателям настоятельно рекомендовали дать сотрудникам выходной. На охрану города выделили две тысячи полицейский, тысячу росгвардейцев и сотню эсперов. Однако и этого оказалось мало: в небе барражировали вертолеты с ГБР, а в бухте стояли фрегаты «Адмирал Эссен» и «Адмирал Макаров».

Оба события совпали не случайно. Президент начал речь с проблемы перенаселения в мире, которую лифт в состоянии решить. Лифт должен стать мостом к освоению Солнечной системы. Его мощности позволят доставлять в космос людей и грузы в доселе невиданных масштабах.

Даже было жаль, что всё сказанное - бред. Никто не в состоянии отправить миллионы африканцев на Марс. В самом суровом месте Земли жить проще и дешевле, чем под зарывшимся в грунт куполом марсианской колонии. Космос холоден и жесток, а консервные банки с системами жизнеобеспечения стоят миллиарды. Мы высадились на Марсе, взорвали интернет снимками астронавтов с красной поверхности и успокоились.

Земля наш дом и тюрьма. Пока не будет найден способ путешествовать между звездными системами, жить мы можем только здесь.

Но тогда об этом никто не задумывался. Все были поглощены масштабом проекта, который поражал: бюджет - два с половиной триллиона рублей; задействовано предприятий и НИИ - более трёхсот; так или иначе вовлечено людей - полмиллиона. Президент особо отметил, что ведущее место в строительстве отведено эсперам. Только с их помощью можно опускать из космоса углеродный трос, который в это же время будут ткаться на поверхности. С учётом того, что длина троса больше ста тысяч километров - на это должно уйти пара месяцев.

Нашлись и скептики, которые стали рассуждать о том, что лифт нерентабелен и разорит страну. Но их затыкали обвинениями в непатриотизме и дизлайками. Я знал, в чём была истинная цель «Калинова моста», но предпочитал молчать.

Бросив последний взгляд на плакат, я пошёл ко входу. Проектировщики студгородка предусмотрели, что среди молодёжи будем много творческих людей, поэтому отвели для них целое здание. Названия у него не было, но очень быстро все стали называть его Дом Культуры.

Вестибюль встретил тишиной и прохладой. Кожаные кресла и кадки с пальмами настраивали на расслабленный лад. На стене висели указатели со стрелочками: студия звукозаписи, комнаты для репетиций, арт-класс. Всё не то. Наконец, я нашёл репетиционный зал - его то я и искал.

Пока шёл по коридорам, мне никто не повстречался, хотя люди в здании были: за одной из дверей кто-то страстно, но фальшиво пел «...Тяни, я все равно останусь для тебя в тени…».

Я не был уверен, что найду здесь Лапину. Было три варианте, где её искать: в Секретариате, дома и здесь. В первое место я не пошёл, чтобы не светиться с расспросами раньше времени; визит к ней домой стоило оставить напоследок. Так что осталось только это место.

Зал был небольшим. Десять рядов кресел с проходом в центре. Широкая сцена занимает почти треть помещения. На такой удобно одновременно работать разным командам: актёрам, костюмерам, декораторам. Но сейчас в зале был только один человек. Лапина расхаживала среди коробок на сцене, из которых свисали кружевные края старинных платьев и торчало холодное оружие. Помост был завален сценариями. Девушка то и дело брала некоторые из них, быстро пролистывала и отбрасывала в сторону.

Медленно, чтобы не издать ни звука, я стал приближаться. Я ощущал себя хищником, что, держась против ветра, подкрадывался к добыче. Лапина подняла глаза к потолку и принялась шевелить губами, что-то повторяя. Почти сразу она сбилась, разочарованно цыкнула и бросила тревожный взгляд в зал, будто проверяя, не видел ли кто её ошибки.

Наши глаза встретились.

Искра, буря, безумие.

Девушка издала тихое ойканье и принялась пятиться.

- Это ничего не изменит… - сказал я, будто прочитав её мысли.

- Мамочка…

Не перекладывай свое спасение на других! Встречай проблемы, как и подобает взрослому: лицом к лицу!

- А нас можно спутать? - ласково спросил я.

- Ой… Эм, а ты кто?

И это всё, что пришло ей на ум в критической ситуации? Она актриса и должна уметь хорошо импровизировать.

Я бросил сумку на кресло в первом ряду. Ничто не должно стеснять движения.

Лапина рванула за кулисы, но было поздно. Одним махом взлетев на сцену, я схватил её за воротник блузки и притянул к себе.

- Ааа! - девушка заголосила.

- Не кричи. Физического насилия не будет… - но не могу сказать того же о психологическом. - На людях…

- П-полиция-я!

Громкий хлопок. Не мой.

Хлопок повторился. Я повернул голову к выходу из зала. Нарочито громко хлопая в ладоши, Яманкан медленно шла к сцене.

- Я восхищаюсь тобой, Бергман! За столь короткий срок ты смог изменить себя, превратившись в усердного и трудолюбивого человека! Начав с должности студенческого адвоката, ты вскоре уже взял на себя роль прокурора, судьи и палача… Это заслуживает уважения.

- Какая неожиданная встреча, - я улыбнулся как ни в чём не бывало. - Тоже пришла посмотреть репетицию?

- Увы, но нет. Я здесь по иному делу…

Яманкан поднялась на сцену, взяла из ближайшего ящика рапиру и, плавно её размахивая, приблизилась к нам.

- Ну твои планы для меня всегда загадка - не трудно ошибиться.

- Бергман, я не хочу делать тебе больно...

Иной бы обрадовался, но только не я: если Яманкан считает, что я совершил нечто заслуживающее кары, требуется проявить чудеса изворотливости. Мирный договор - вещь непрочная.

- Искренне благодарен тебе за это.

- ...Но придётся.

- Есть шанс, что ты прислушаешься к сердцу и не станешь нападать?

- Моё сердце как раз и требует этого.

- Оно у тебя… чёрствое.

- Прекращай юродствовать. Как объяснишь это?

Яманкан протянула распечатку подписанной мной час назад бумажки. Быстро Лапина её зарегистрировала. Впрочем, президент узнала об этом ещё быстрее.

- Не имею ни малейшего представления, - я стал равнодушно обмахиваться врученным мне листком.

Яманкан цыкнула языком, будто вылавливая застрявшую между зубов еду.

- Там твоя подпись.

Почему она допрашивает меня? Она пришла сюда ради Лапиной, моё присутствие оказалось только приятным сюрпризом.

- Меня подставили.

- Ты так ответственно подошёл к работе, что даже изучил методичку ответов рядового чиновника. Похвально.

- Рад, что ты на моей стороне.

Мелькнул быстрый росчерк. Меня обдало воздухом, и верхняя половина листка плавно опустилась на помост.

Шпага точна бутафорская?

Откуда такая агрессия? Она не считает, что это мои козни? Надеюсь, она не станет меня хлестать, капать воском на живот и туго стягивать веревками…

Стоп, а я перечислил способы пыток или… нечто иное? Кхм. А ведь у Яманкан обширный гардероб, вдруг там есть одежда из латекса?

- Я не на твоей стороне… Так, убери, пожалуйста, это похабное выражение с лица.

- Лина, привет! - наконец подала голос Лапина, что до этого держалась тише воды.

- Привет, - Яманкан даже не бросила взгляд в её сторону.

- Понимаешь, я хотела заглянуть к тебе, но по пути встретила Германа, а тот с оказией согласился подписать разрешение… Как-то так.

- О чём ты? - изобразил я удивление.

- Э… Ну… В смысле? - опешила Лапина.

- Я ничего для тебя не подписывал.

- Как не подписывал?!

- Я ничего не подписываю без предварительного обсуждения с нашим законно избранным президентом студсовета.

Яманкан была очень-очень-очень зла на нас обоих. Следовало склонить чашу весов в сторону Лапиной, чтобы спокойно пойти домой, когда её начнут пороть.

- Там твоя подпись! Ты сам её поставил.

Я поднес к глазам оставшуюся нижнюю половину листка.

- Здесь не моя подпись.

В качестве доказательства я достал телефон и открыл имеющийся на нём снимок паспорта. Увеличив двумя пальцами место с подписью, я показал её Яманкан, чтобы она могла убедиться, что на экране и бумаге они разные.

Детство - это когда ты занимаешься крутыми и важными вещами, за которые спустя годы стыдно. Например, пытаешься во всём походить на взрослых. Но если водить машину и ходить на работу ты не можешь, то подписывать документы - запросто. Я был в числе тех, кто пытался придумать красивую подпись. Потратив уйму бумаги и летнего времени, я придумал роскошный рисунок, который бы ставил на документы. Сейчас, конечно, вспоминать об этой глупой детской увлеченности было неловко, но так получилось, что она оказалась полезной: когда Лапина принесла на подпись разрешение, я не нарисовал полную вензелей роскошную «Б», а просто написал фамилию от руки.

- К-ка т-так?! Но ведь ты её подписывал!

- Повторяю: я ничего не подписывал.

- Да как ты смеешь врать?! - воскликнула девушка.

- Хм, Диана, но тут в самом деле не подпись Бергмана, - голос Яманкан неожиданно потеплел. - Не стал бы он ставить другую?

- Но… но… - Лапина стала глотать ртом воздух. Она была в положении человека, который был свято уверен в своей правоте, но все вокруг вопреки всей здравой логике отрицали это. Девушку накрывало чувство беспомощности. - Но… ведь он… поставил…

Мне даже как-то стало не по себе. Вообще это довольно мерзкое ощущение, когда все против тебя, никто не верит и лишь требуют сознаться в том, что ты не совершал. Бывало у меня такое.

Я уже было подумывал как-то разрядить обстановку, но вмешалась Яманкан. Чуть сдвинув брови, она посмотрела на Лапину со смесью жалости и сожаления. Так родители смотрят на детей, которые продолжают настаивать на невиновности, хоть их и поймали на лжи.

- Диана, зачем?

Лапина смотрела то на меня, то на Яманкан и не могла выдавить ни слова.

- Копия!

- Копия? - переспросила Яманкан.

- Герман подписал два разрешения: для Ректората и студсовета. Где ваше?

Яманкан посмотрела на меня с немым вопросом. Неужели ещё не поняла, что у меня всё предусмотрено? Спрыгнув со сцены, я достал из сумки свою копию и отдал девушке, чтобы она лично убедилась, что подписи на ней нет.

- Вот она. Не подписана.

- Как?! Какого?! Да вы сговорились! Я точно помню, что ты её подписывал на мне.

- На тебе? - заинтересовалась Яманкан.

- Ну чтобы он её подписал, я повернулась и наклонилась…

- Боже, Диана! Ради подписи ты пошла на… такое?! - Яманкан отпрянула и прикрыла рот ладошками.

- Да не об этом речь!

- Да, ты прова. Я не вправе осуждать твою личную жизнь.

- Это не то о чём ты подумала! - Лапина уже готова была разрыдаться: угрозы, обман, обвинения - ей сегодня пришлось много вынести. - Но там... правда была... подпись. Я видела...

- Как ты могла видеть? - спросил я. - Я просто взял документ с собой, чтобы изучить в студсовете.

Она правда не могла. В тот момент, когда я передавал первую копию, я быстро перевернул ручку и повозюкал колпачком по бумаге, чтобы создать ощущение того, что расписываюсь. Затем я, как заправский фокусник, отвлек её внимание болтовней и убрал листок в сумку быстрее, чем она бы заметила, что он чист.

По факту, Лапина подала в Ректорат документ с «фальшивой» подписью, а я готов был доказать, что ничего не подписывал. Я не плохой человек, просто не нужно пытаться меня обмануть. На сцене уже была особа, которая окончательно убила во мне всепрощение.

- Там точно были камеры, и они засняли, как ты расписывался! - выложила Лапина последний козырь.

- Может быть, - я впервые не удержался от гаденькой улыбочки.

- Я запрошу видео и...

- И ничего в ответ не получишь, - холодно перебил я её. - Никто не подпустит простую студентку к такой информации из-за подобной чепухи. Тебе откажут, может даже посмеются перед этим. В Ректорате хватит клятвенного заверения президента и секретаря, чтобы признать тебя виновной. Смирись… Ты одна, и тебе никто не поверит. Маленькая несчастная девушка. Тратила кучу денег на постановку и не замечала, как всё рушится. А когда пришло осознание краха, не придумал ничего иного, кроме как добиться разрешения на проведения показа, хотя уже тогда решила ставить что-то другое. Какое-то камерное произведение с парой актеров, верно? Но вот незадача: твой план не только раскусили, но и обернули против тебя. Бедняжка… хотел бы я сказать, не будь ты мелкой, хитрой мошенницей, и за это тебя ждет соответствующая кара...

- Достаточно, - оборвала меня Яманкан. - Мне хочется услышать Диану. Не думаю, что она опустилась бы до подобного.

- Лина, я не могла допустить, чтобы ты пострадала...

- Вот видишь, - с довольными нотками обратилась ко мне Яманкан.

- ...Я была готова взять на себя всё вину.

- Кхм...

Я только хрюкнул.

- Значит, это правда? Ты не можешь поставить «Укрощение»?

- Д-да... Все разбежались. Я решила получить разрешение на его показ, а потом поставить другую пьесу, попроще. Главное было бы провести выступление. Ведь просить прощения проще, чем разрешения, верно?

- И ты решила проделать всё в тайне от меня?

- Повторяю: я не хотела впутывать тебя!

- Но почему ты не обратилась ко мне, когда возникли проблемы? - с обидой спросила Яманкан. - Неужели думала, что я оставлю тебя в беде?

- Я не представляла, чем бы ты могла помощь, ведь, прежде всего, нужны люди.

- С моими связями это не проблема.

- Тем более, остался всего месяц.

- С моими ресурсами это тоже не проблема.

Появилось дурное предчувствие, что Яманкан намекает на то, что готова помочь, а это плохо: я отношусь к людям и к ресурсам.

- Мы отклонились от того, что Диана обманула нас обоих и должна... кхм... понести наказание.

- Ты на полном серьезе готов сделать её что-то плохое? - изумилась Яманкан и, схватив Лапину за плечи, подтолкнула вплотную ко мне, чтобы я мог видеть влажные глаза, хлюпающий нос и красные щечки.

- Запросто.

Такого тертого калача как я, фальшивое раскаяние не обманет. Как никак, мы здесь все актёры: я делал вид, что жажду насилия, хотя не тронул бы девушку и пальцем; Лапина делала вид, что раскаивается, хотя до этого действовала не сомневаясь; Яманкан относится к Лапиной как к жертве, пусть и знает, что та хитрая гадина, которая её почти подставила.

- И что бы сделал?

- Отвел в сторону, запустил способность, поколотил, потом отмотал всё обратно, чтобы не осталось следов.

Лапина отпрянул от меня и скрылась за Яманкан, будто та была ей как мать или старшая сестра. Она даже не обратила внимания, что я нарушил правило Университета, раскрыв способность. Ну и пусть: не великая цена за шанс увидеть её испуг.

- Ты вправду столь сильно этого хочешь? - спросила Яманкан.

- Сердце чёрствое не только у тебя.

- Скорее, доверчивое.

Яманкан любит свой голос, ой как любит. Но ещё больше ей нравится вдаваться в размышления о людях и обществе. Я уже давно научился понимать, когда её прорвет и сейчас был именно такой момент.

- Ну давай, жги.

- Несмотря на всю твою колкость и нелюдимость, глубоко внутри ты хороший человек, который стремится помогать людям. Но из-за гиперчувствительности и робости ты боишься, что твою помощь отвергнут или подвергнут критике, поэтому ты всегда оказываешь её только в критический момент, или так, чтобы человек думал, что ты делаешь это против воли. Я сердцем чувствую, как ты хочешь помочь Диане, но скрываешь это за грубостью. Пожалуйста, не нужно идти против самого себя. Будь добрым и чутким, и ты сам не заметишь, как твоя жизнь измениться к лучшему.

- В рот мне ноги, в глаз мне Гиасс, что ты несешь?! - больше не буду давать ей возможности высказаться.

- Я уверена в этом, поскольку давно тебя знаю.

- Пару месяцев.

- Немалый срок, чтобы стать свидетельницей твоих добрых поступков. Ты помог мне в день выборов.

- Я спа… помогал себе, - успел я вовремя поправиться, так как Лапина внимательно слушала.

- Ты помог невидимке.

- Вернул долг.

- Нашей общей знакомой киномантке.

- Не хотел быть соучастником… Ты приведешь хоть один бесспорный случай моей доброты? А?

- Я не так хорошо разбираюсь в твоей жизни, чтобы… Куда пошла? - Яманкан мягко подхватила Лапину под локоток, поскольку та тихо-тихо стала пятиться со сцены.

- Я-я просто решила принести нам что-нибудь попить.

- Это не к чему. Так, на чём я остановилась? Ах, да: я не так хорошо осведомлена о твоей жизни, чтобы знать обо всех случаях.

- Ну то есть ей наплевать на тебя, - ляпнула Лапина. Поняв, что смыться не удастся, она решила поучаствовать в беседе, заруинив всё первой же фразой.

- Подь сюды, - сказал я.

- Бергман, хватит! Диана поступила некрасиво, но она заслуживает снисхождения. Я хочу, чтобы ты принял это как факт и перестал её запугивать.

Я издал трагичный вздох и понуро опустил плечи.

- Так и быть, твоя взяла… Буду паинькой.

Я был несказанно рад, что она меня «переубедила». Я был не так зол, чтобы выкручивать Лапиной уши, пока она не станет похожа на слонёнка Дамбо. Хотелось лишь как следует запугать, не более.

- Вот и замечательно! - обрадовалась Яманкан. - Теперь следует решить, как нам быть, раз разрешение уже принято.

- Предлагаю сообщить о подлоге, - предложил я.

- Всегда бы тебе такую настойчивость…

- Лина, ты говорила, что могла бы помочь поставить спектакль, - робко поинтересовалась Лапина.

Для меня по-прежнему оставалось загадкой, как Яманкан, будучи одногодкой со всеми, смогла создать образ взрослой. Это массовый гипноз какой-то? Отчего все смотрят ей в рот и слушаются как старшую сестру?

- Ну, это было бы трудно, но не невозможно

- Я всё равно не уверена, что что-то выйдет. Мне кажется, придётся распустить клуб.

Яманкан тепло улыбнулась.

- Нет-нет, не нужно торопить события.

Тем более, что все деньги уже потрачены: гора реквизита на сцене тому доказательство.

- А как быть? Может ты поможешь поставить спектакль?

- Оу… нет.

- Но почему? Ты способная - ты справишься, - Лапина опустилась до откровенной лести.

- Я умная - я даже не возьмусь.

Почему Лапина так вцепилась в постановку? Боится проблем за растрату? Вряд ли, тут её вины не так много. Дело в страхе потерять лицо? Вероятно, да. Боязнь общественного порицания - сильная штука. Ей придется ходить с клеймом неудачника, который всё развалила за пару месяцев. Каждый взгляд будет казаться Лапиной наполненным насмешкой, а каждое перешептывание состоять из сплетен.

- Но я постараюсь обеспечить тебя ресурсами.

- В первую очередь тебе нужно обеспечить её людьми, - поправил я. - А я не вижу рядом невольничьего рынка.

А до ближайшего три часа до Крыма, потом на триста лет в прошлое.

- Мы всегда сможем найти энтузиастов, - влезла Лапина.

- Стройки-пятилетки рядом я тоже не вижу

- Боже, какой же ты токсичный! - воскликнула Лапина.

- Сейчас это слово используют только химики и те, кого выставили идиотом, и что-то я на тебе не вижу белого халата.

- Вот-вот, ты токсик!

- Спокойнее, ссора делу не поможет, - остановила нас Яманкан, которая уже взяла на себя роль главной. - Приоритетная задача: помочь поставить «Укрощение», а для этого нужны актёры. Диана, сколько ещё осталось участников кроме тебя?

- Один.

Яманкан чуть скривила губу.

- То есть вас в клубе… двое?

- Я всё ещё не прочь её отмудохать, - напомнил я на случай, если Яманкан всё же решила в это не влезать.

- Получается, нам нужно найти ещё одиннадцать человек, и это не говоря об участниках массовки, которыми, скорее всего, придется пожертвовать.

Так-так, откуда она точно знает количество действующих лиц? Неужели она давно знала о ситуации в клубе и только ждала момента, когда прийти на помощь в образе благородной спасительницы?

Да нет, бред какой-то.

- Будет чудом, если за столь короткий срок и на главные роли кого найдем, - сказала Лапина.

- Согласна. Будь готова, что даже кого-то из персонажей второго плана выкинем.

- Но где ты найдёшь столько парней?

В «Укрощение строптивой» женских персонажей вправду раз два и обчелся.

- Просто доверься мне.

- Ладно.

Стоп! Что происходит?! Почему всего за десять минут мы перешли от мести до помощи? Даже со своей внимательностью, я пропустил момент, когда студсовет стал отранизатором театральной постановки, о которой я узнал всего пару часов назад. Яманкан на полном серьезе хочет заняться спектаклем? Я понял, что она давно присматривалась к клубу, но ей-то какая от всего этого выгода?!

- Отлично! - Яманкан ни с того ни с сего обняла нас обоих за плечи и притянула к себе. - Думаю, это начало отличного партнёрства!

Глава 3. Сторожа и Охотники

Монотонный голос преподавателя растекался по аудитории, заставляя даже самый стойких и прилежных пребывать в апатии. Тихо скрипели ручки по бумаги, под потолком хлопал вентилятор. Хоть на мгновение расслабишься, и начнёшь клевать носом.

Слушая вполуха, я подпер голову рукой и пялился в окно. Сегодня должны были объявить результаты первого этапа физкультуры. Все студенты только об этом и судачили. Я хоть и демонстрировал равнодушие, но внутри был взвинчен до предела. Не хотелось с кем-то чем-то где-то сражаться на потребу преподавателям. Хочу просто бегать по полю и слушать лекции.

Звонок вывел из оцепенения. Преподаватель попрощался и вышел из аудитории. Все принялись энергично собираться. Так не терпится подтвердить слухи?

Я сгребал ручку и тетрадь в сумку, когда рядом возникала Берлин.

- Ты поговорил с Паулиной?

- Пока не было возможности, - я попытался отвязаться, сославшись на то, что мы в разных группах.

- Мог с ней пообедать.

- Ха-ха...

Иногда людям сложно понять, что не все могут запросто влезть в чужую компанию, просто присев за стол. И тем более, не все могут понять, что не все хотят этого делать.

- Лучше поделись своими ожиданиями.

Менять тему я умею.

- Если твоя стратегия была верной, нам ничего не грозит.

После того, как Берлин стала напарницей, я объяснил как устроена физкультура на кафедре. Девушка тоже смекнула, что «второй этап» ничего хорошего не несёт и стала филонить как я. Мы не знали на каком месте рейтинга наша пара, но надеялись, что в самом низу.

- Рад, что нас роднит любовь к безделью.

- Я избегаю бессмысленной работы, а ты любой. Между нами ничего общего.

- Тебя Яманкан покусала?

- Линда, идёшь? - спросила проходящая рядом Решетникова.

- Ага!

Берлин пошла за ними, тем не менее, давая время мне их нагнать. После перевода она быстро влилась. В отличии от враждебной Нивиной, она умела нравится. Ей даже с Решетниковой удалось наладить контакт, не в последнюю очередь из-за взаимной нелюбви к Яманкан.

Уже на лестнице нас ждал сюрприз: вышедшие раньше студенты толпились у спуска в подвал, где были раздевалки. Вход был перегорожен цепочкой с табличкой «Нет прохода».

- Внимание, слушайте сюда! - и-за бокового коридора вынырнул Моров. - Сегодня комплекты надевать не надо. Идите сразу на поле.

Ещё лучше. Только я вышел на крыльцо, меня окатило волной раскалённого воздуха. Сегодня было даже жарче вчерашнего. Чтобы нам не собиралась сказать, слушать это приятнее, когда на тебе нет неудобной экипировки.

Строится как в предыдущие дни нам не приказали, так что все просто собрались бесформенной толпой в середине поля, безжалостно вытаптывали чахлую траву, что пробивалась через стыки плит. Я ослабил галстук и расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке. Почему когда стоишь, кажется что солнце припекает сильнее, чем если идёшь? Оно ведь всегда светит одинаково!

Держа в руке мегафон, к нам направился Моров. Встав неподалеку, он взглянул на часы, будто поджимало время, потом на припозднившихся студентов, идущих к нам.

- Так… не знаю, все ли тут, но неважно. С теми, кто опоздал будет отдельный разговор. Сейчас всё будет просто: я зачитаю список студентов, кто услышит свою фамилию - идёт за корпус, где вас будут ждать; кого не назвал - идёт домой, сегодня занятий не будет. Понятно? Понятно. Начали: Авдеева, Акиншин, Бергман...

Я почувствовал, как отнимаются ноги.

Нет-нет-нет.

Это ошибка. Он точно был невнимателен и посмотрел на список тех, кто может идти домой. Да, так и есть! Я точно должен подойти и удостовериться в этим! Ведь я так старался… ну, точнее, не старался, но в том и смысл.

Все окружающие лучше меня. Быстрее, сильнее, выносливее, коммуникабельнее, сообразительнее, смелее, оптимистичнее… Чёрт, да я до Разговения могу перечислять качества, в которых уступал. Я мог проскочить, только если меня пропихнула Нора. Но она бы до такого не опустилась… Ведь не опустилась бы, да?

- ...Берендеева…

- Да делать мне больше нечего?! - над толпой пронесся полный ярости голос Берлин, а следом дружный смех.

- Полезай в грёбанный автобус, Линда! - рявкнул в ответ Моров. А поскольку у него был мегафон, явно вышел победителем в споре. - Бергман, тебя тоже касается...

Я ощутил множественные взгляды. Почему он меня лично выделил? Что за напасть?! И почему на меня смотрят даже те, кого я не знаю? Я вроде как удерживаю свою известность на удручающе низком уровне.

- Простите, а вы не ошиблись? Там точно моя фамилия?

Я сам удивился своей настойчивости. Неужели во мне столь сильно нежелание двигаться вперед?

- Да. Я лично её вписал, обвел маркером и поставил сердечко. Дальше: Иванишина, Куваева...

Спорить было бесполезно. Да я и не представлял как. Доказывать, что худший из худших? Тем более, Моров ничего не решает. В крайнем случае, если второй этап окажется хуже первого, я могу пойти к Исаеву, чтобы убедить его, что коллективу не нужен студент, который рассказывает всем какой-то бред о том, что двойная террористическая атака в Краснодаре не дело рук Фронта освобождения эсперов.

Моров продолжал объявлять отобранных. Я не успел далеко отойти, когда прозвучали: Перевалов, Решетникова… Как много из нашей учебной группы. Уже заворачивая за угол здания, я расслышал последнюю фамилию - Яманкан.

Чем дальше, тем гаже.

Черный «Неоплан» с наглухо тонированными окнами стоял на грунтовой подъездной дороге, что шла вдоль опушки леса. На моей памяти ею никогда не пользовались, но теперь кроме автобуса там стояло и несколько черных внедорожников. Подходя, я увидел в приоткрытом окне одной из машин читающего планшет Исаева.

- Все в автобус! - над полем пронесся усиленный мегафоном приказ Морова. Сам он весьма резво обогнал растянувшихся цепочкой студентов и запрыгнул к Исаеву.

- А я полагалась на тебя… - сказала Берлин, которая ждала у дверей автобуса.

Если она за это накинет мне ещё и проценты к «долгу», то поедет с заклеенным ртом в багажном отделении: все запасы милосердия я потратил на Лапину.

- Просто я неверно истолковал замысел: нужны были не лучшие.

- А я тогда почему здесь? - Берлин впервые не поняла моей издевки.

В проходе между сиденьями царила суета. Словно попал на школьную поездку. Все дробились на группки: самые весёлые и общительные лезли в зад; обычные оккупировали центр, поскольку им с детства родители говорили, что там меньше трясет; остальные рассаживались где попало. Кстати, в школе в голове автобуса всегда сидят отличники и подхалимы, так как ближе к учителям. Подхалимом я не был, но только там оставались свободные места у окна. И кто любит сидеть у прохода? Нет ничего лучше, чем отвернуться от всех и смотреть на мелькающий за окном пейзаж.

- Две минуты до отправления, рассаживаемся! - объявил водитель по громкой связи.

Все заторопились и стало хуже - началась давка.

- Я туда...

- Хочу у окна!

- Давай сядем вместе?

- Здесь занято.

Обычные разговоры, но кое-чего не хватает.

- Передаем за проезд!

Уф! А я уж боялся, что отправимся без этой тошнотворной шутки.

- В смысле? Что передаем? Зачем?

По смеху и недоумению можно было отличить провинциалов от столичных.

Мимо прошмыгнули Ордин и Нейдгардт. Исаев нашу группу в полном составе пропустил? Рядом тяжело плюхнулась Берлин.

- Нехорошее у меня предчувствие… - сказала она.

- А в понедельник ты лучилась энтузиазмом, - хмыкнул я.

- Мною на время овладела эйфория. Я девушка - мне простительно.

Почему прекрасный пол считает, что любой изъян характера заслуживает прощения, если сказать: «Ну я же девушка»? Это такая бессрочная индульгенция от всех грехов? При этом, те кто так говорит, совершенно безжалостны к мужским недостаткам. Лицемерие чистой воды.

Автобус плавно тронулся, и я прильнул к окну. Почти сразу дорога нырнула в лес, и нас накрыло тенью деревьев.

Говорить с Берлин не очень хотелось, вот я и стал демонстрировать заинтересованность путешествием. Хотя, мне вправду было любопытно, куда нас везут.

- Кстати, моя просьба всё ещё в силе, - сказала Берлин.

- А тебе уже не всё равно?

Вчера она думала, что станет наблюдать за всем со стороны, но очутилась в гуще событий.

- Это лишь небольшой конфликт интересов. В конце концов, я же не намерена манипулировать результатами игр!

- Ты не знаешь, что нас ждёт, вдруг возникнет соблазн?

- Давай не будем заглядывать в будущее.

А стоило. Была у неё неприятная черта, что она не оставляла обиды в прошлом, а любила посмаковать. Тут один-ноль в пользу Яманкан.

Автобус ехал медленно. Асфальта нет, дорога петляет, плюс постоянные подъёмы и спуски. Разгоняться в таком месте опасно. Однако лес мы проскочили быстро. Выехав на склон, автобус поехал вверх по долине. Сосны нависали только справа, так что с моей стороны открывался отличный вид: медленно отдаляющийся студгородок; петляющая река, которая выше по течению становилась более бурной; несколько раз за окном проплыли охранные мачты.

- Помнишь, как пару недель назад нас вывезли загород? - спросила Берлин.

- Ага…

- Помнишь, чем всё закончилось?

- Угу…

В один из дней нам сказали, что сегодня занятия пройдут в полевых условиях. Нас так же погрузили на автобус и вывезли за двадцать километров отсюда. После того, как мы вышли, нас направили в разбитый выше по склону лагерь. Спустя час мучительного подъема, мы вышли к нему, чтобы узнать, что там никого и ничего нет. Телефоны вдруг перестали работать, а далеко внизу мигнули фары отъезжающего автобуса. Тридцать человек остались в глухом лесу, который накрывала ночь.

«Полевая тренировка» оказалась тестом на выживание. Уставшие за день, без воды и еды, мы должны были решить, как поступить: переждать ночь или вернуться в студгородок. Ситуация осложнялась тем, что ночью в горах совсем не жарко. Та ночь стала адом из голода, холода и брюзжания Берлин. Не знаю, что ждёт сегодня, но стоит готовиться к худшему.

Внедорожники, что всё это время ехали впереди нас, резко свернули в сторону. Новая дорогая оказалась настолько узкой, что по окнам застучали ветки. Автобус стал покачиваться: путь так изобиловал корнями и кочками, что даже амортизация не справлялась.

Дорога стала петлять ещё сильнее, а подъем усилился. Долина скрылась за деревьями. Более юркие внедорожники вырвались вперед, позволив неповоротливому автобусу добираться самому. Так мы ехали минут пятнадцать, пока на последнем и самом крутом повороте, водитель, наконец, не вывез нас на широкую поляну.

По периметру воткнуты знакомые флаги с черно-белым шахматным узором, трава ровно скошена, в паре мест разметка из лент. В конце поляна начинала уходить вверх, но в том месте, где переходила в склон, виднелось что-то похожее на смесь бункера и ДЗОТ. Вокруг входа в здание вышки с многочисленными прожекторами и антеннами. Там же припарковались оба внедорожника, из которых высаживались преподаватели.

Исаев быстро скрылся в черном зеве здания, а вот Моров пошёл навстречу нам, попутно указывая водителя, где парковаться.

У первых рядов есть ощутимый плюс: автобус покидаешь в числе первых. Разминая ноги, я стал прохаживаться взад-вперёд, попутно изучая место. В нашем корпусе всегда было тихо и-за отдаления от студгородка, но здесь была настоящая глушь. Никаких звуков цивилизации, только шум крон и щебет птиц.

- Джиз, ну и дорог! - ступив на землю, воскликнула Нейдгардт.

Прозвучало так, словно она добиралась не полчаса на комфортабельном автобусе, а полгода на собачьих упряжках.

- Да ты самая капризная девушка, что я знал! - сказал вышедшей следом Ордин.

- Не говори так, будто есть богатый опыт.

- Я знаю о чём говорю: у меня была девушка в школе. Что? Не нужно делать такое лицо.

- Правда была? Реали? А что случилось потом? Не заметил, как она освободилась от наручников, которыми была прикована к батарее?

Если нас вправду станут делить на команды, я к ним не хочу. Эта парочка мне за месяц осточертела.

- Идите за мной и не отставайте, - приказал подошедший Моров.

Не пора ли изобразить боль в животе? Берлин тоже топталась рядом, не стремясь идти со всеми.

- Вы не торопитесь… - рядом возникла Яманкан, а с ней Перевалов, Решетникова и... Майская!

Серьёзно? Я даже не заметил, как её назвали и она садилась в автобус. Но увидев девушку здесь, я был малость шокирован. Нет, Майская несмотря на свою милоту и добру оказалось прекрасно владеет дистанцером, плюс очень спортивная. Но многочисленные намеки и звоночки Яманкан указывали на то, что второй этап место не самое дружелюбное. С другой стороны, не значит ли это, что в действительности нам ничего не угрожает, ведь рисковать единственной дочерью такого человека, как Майский - безумие. Как много вопросов, как мало ответов.

- Хочу как следует здесь всё изучить… вдруг где-то торчит оголённый провод, - огрызнулся я, поняв, что президент не даст улизнуть.

- Да-да, отличная мысль, - поддержала Берлин. - Только перед тем, как лизать - предупреди. Я должна быть рядом и изображать безутешную подругу по пути в больницу.

- Ты не врач и не родственник, твоё присутствие не требуется, - сказала Яманкан.

- Я буду держать его за руку, удерживая в мире живых.

- Мой совет: отпусти.

Перевалов и Майская засмеялся, даже Решетникова чуть улыбнулась.

- Слушай, мне интересно, вы и в студсовете постоянно друг друга так стебёте? - спросил у меня парень.

Следуя договору, первое время мы старались поддерживать видимость дружеских отношений, но шила в мешке не утаишь. Скоро все знали, что я и Яманкан регулярно зубоскалили.

- Это проявление подлинной дружбы, - ответила за меня Яманкан.

Настройное мычание меня и Берлин было тому подтверждением.

- Так ты заходи к нам, - сказала Майская. - Мы всем рады, да и сидеть бывает скучно. Вера, ты тоже заходи!

- Ой, да у меня обычно дела после занятий. Ну знаешь, учеба, домашние дела, работы старосты…

Боже, когда она уже смириться с тем, что старосты в Университете практически никто.

- Ладно… Но, если будет минутка, заглядывай. У нас всегда есть вкусняшки и свежий кофе.

Свежий растворимый кофе. Обресков не даст соврать.

Но не уверен, что она когда-нибудь зайдёт. Решетникова хорошо относилась к Майской - впрочем, как и все - а вот с Яманкан оставалась на ножах. Или Решетникова так думала. Уверен, что Яманкан на неё было плевать: оставила в дурах один раз, без труда сможет и второй.

- Вас долго ждать?! - окрик Морова заставил пошевелиться.

Первое слово, которое пришло при виде бункера изнутри: брутализм. Ничего лишнего, только серые бетонные стены. На стенах нет даже извечной зелёной краски до уровня груди. Только пучки проводов широкие плафоны ламп под потолком. Мебели тоже не было. Эхо от шагов гуляло по коридору, который под углом уходил вниз.

Яманкан и Перевалов шли рядом с интересом изучая даже такую скудную обстановку. Девушка изображала интерес и восторг, парень ей вторил. Майская вообще щебетала без умолку, сумев разговорить даже немного молчаливую Решетникову. Ну хоть кто-то был рад. Чего не скажешь о нас с Берлин. Мы шли позади всех со смурными моськами. Наверное, из всех тридцати двух человек, мы больше всех не хотели здесь находиться.

- Налево, - скомандовал Моров. Коридор всё дальше уходил вглубь горы, но сбоку была высокая двустворчатая дверь, в которую все и ввалились.

Комната была длинной и узкой. Серые стены шли под углом, смыкаясь вместе высоко под потолком, отчего комната в размере напоминала треугольник. На длинных тросах висели тихо гудящие люминесцентных лампы. На широкой стороне стены - школьная доска, напротив сложенные уступами бетонные блоки. Никаких парт и стульев. Только простой стол у парты. Нам прямо на эти странные трибуны лезть?

- Рассаживайтесь! - протирая очки, сказал Исаев.

Нехотя, все стали лезть на этот учебный зиккурат. Я решил пока не лезть на рожон и выбрал место с краю наверху. Я только кое-как уселся на жестком и холодном камне, как сбоку пристроилась Берлин.

- Понравилось сидеть рядом? - подколол я её.

- Ты не на секунду не должен забывать о моей просьбе.

Будь Берлин генетиком, она бы первой вывела птичку-мозгоклюйку.

- Ты уже надоела хуже горькой редьки!

- А ты хоть раз её пробовал? Если правильно приготовить - весьма недурная вещь.

- Разносторонняя ты наша, так ты не только по моркови? - сегодня из меня сарказм точно будет течь рекой до конца дня.

- Между делом научилась с ней работать, когда питалась только морковью, - ответила Берлин таким тоном, за которым обычно следует долгий флешбек с раскрытием предыстории персонажа. Надеюсь, что показалось - не люблю их. - Видишь ли, я с детства была очень бледной, вот мама и пичкала меня морковью, чтобы исправить ситуацию. Чтобы хоть как-то скрасить жизнь, пришлось научиться её готовить.

- И помогла морковная диета?

- Не сильно. Я напоминала флаг Польши: белая сверху, красная снизу. Слава богу, мама не додумалась красить мне волосы морковным соком.

- Рад, что всё наладилось.

- Но пару дней в месяц я флаг Польши напоминаю, аха-ха! - Берлин заливисто засмеялась над собственной шуткой.

- Твоё чувство юмора слегка однообразно… - с укором сказал я.

- Ничего не могу с собой поделать.

Исаев отложил планшет и прокашлялся, привлекая внимание. Гомон мгновенно стих, все с интересом приготовились слушать.

- Сперва хочу поздравить с переходом во второй этап. Каждый из вас доказал, что превосходит двух других однокурсников. Это достойный повод для гордости…

Моё присутствие доказывает обратное. Отбирали не по талантам, а по иным критериям.

- ...Однако, теперь всё станет значительно сложнее. Второй этап продлится месяц. Ключевую роль в нём будут играть тактические игры. Проводиться они будут каждую неделю в течении месяца. Разумеется, привычных тренировок и лекций никуда не денутся.

Моров по очереди откинул половинки доски, открывая скрытую под ней таблицу с фамилиями. Берлин не ошиблась - нас правда было тридцать два. Все расположились в четыре столбика, разделенных на две части вертикальной чертой. Над каждым списком стояли буквы «О» или «С». - Это новое разбиение на команды, - продолжил Исаев. - Внимательно изучите: оно отличается от прежнего.

Все были отсортированы по фамилии, так что я сразу нашёл себя в начале команды «С». Вместе со мной были Куваева, Перевалов и Решетникова. Остальных четырех я не знал. Соседняя команда «О» состояла из Нейдгардт, Ордина и… Яманкан.

Так-так, нужно подумать.

Смущает разделительная черта. Как её понимать? Одна команда из «О» и «С» будет сражаться против другой? Или «О» будет сражаться против «С»? Если первый вариант - тревожиться не о чем. Но если второй...

А где Берлин? Девушка оказалась во второй паре, вместе с Майской. Почему её туда, раз нашу группу разделили пополам? Исаев вытащил из-под стола пачку брошюр и протянул ближайшему студенту.

- Раздай всем.

Книжечки стали расползаться по рядам, и вскоре дошли и до нас. «Правила проведения тактических игр кафедры контаминации Российского государственного университета обучения эсперов». Как сказал Салтыков-Щедрин: «Если через сто лет меня спросят, что происходит в России, я отвечу: пьют, воруют и дают длинные заумные названия».

Я наобум открыл её в середине. Текст был набран мелким убористым почерком, который было трудно разобрать в здешнем полумраке, но я умудрился прочитать верхнюю строчку: «Пункт 102: Холодное оружие может быть использовано только для создания/разрушения/модификации предметов, не запрещенным пунктами 56, 57 и 83. Действия, направленные на создание предположения у участника своей или чужой команды о том, что оное оружие может быть применено против его/чужой жизни/здоровья, классифицируется как нарушения правил проведения тактических игр и влекут дисквалификацию использовавшего».

Значит, резать противников нельзя. Хорошо.

«Пункт 102.1: Пункт 102 не распространяется на капитанов команд в отношении друг друга».

Несправедливость на каждом углу. Вдруг мне тоже хочется запугивать однокурсниц заточкой?

- Электронные копии позже будут разосланы на телефоны, так что будет время ознакомиться дома внимательнее. А пока вкратце объясню правила. Все вы будете разбиты на команды Сторожей и Охотников. Команды по очереди станут сражаться друг против друга…

Ну вот и ответ. Не тот, на который рассчитывал, но тот, который стоило ждать. Берлин обнадеживающе улыбнулась. Хотя с тем же шансом это могла быть улыбка радости, что она в другой паре.

- Цель команды: убить всех участников команды противника или принести на пункт сбора флаг, - с этими словами Исаев по очереди развернул два больших полотнища. На одном был изображен навесной замок на черно-белом шахматном поле, на втором арбалет на таком же поле.

- А что значит… убить? - спросил кто-то в зале.

- Не в прямом смысле, разумеется. Но об этом позднее. Теперь немного о порядке проведения. У нас две пары команд, но сражаться друг против друга они не будут. Игра дважды проводится только среди команд одной пары. Игра раз в две недели, так что у вас будет время подготовиться. В остальные дни занятия будут идти по прежней программе. Считайте игры чем-то вроде промежуточных экзаменов. Ах, да, ещё одна вещь: команду должен возглавлять капитан, которого вы обязаны выбрать голосованием. Подойдите к вопросу с умом, так как на него будет возложена дополнительная ответственность.

- Позволите вопрос? - подняла руку Решетникова.

- Мне хотелось сначала всё объяснить, но, если тебе не терпится продемонстрировать заинтересованность, дерзай.

Сперва Моров, теперь Исаев. Каждый не упускал возможности унизить активную старосту. Но жалко её не было: приятно знать, что кто-то раздражает не тебя одного.

- Почему игра проводится дважды? Это связано как-то со странными названиями команд?

- Напрямую. В ходе игры, команда Сторожей будет охранять свой флаг, а команда Охотников пытаться его добыть. Хотя, Сторожа могут проявить инициативу и сами начать охотится.

Я немного не уловил смысла. Какая тогда разница, если по факту обе команды в одинаковых условиях.

- Мы должны будем охранять свой флаг… где-то? - предположила Решетникова.

- Да. В специально подготовленном месте, которое покажу позже.

- А в следующую игру мы поменяемся местами?

- Верно. Тогда уже вы станете Охотниками, а другая команда - Сторожами. Так справедливо, ведь стороны не в одинаково выгодном положении.

Всё вроде понятно, вот только свод правил какой-то слишком толстый. Исаев что-то не договаривал, давая самим узнать детали. А ведь именно в них прячется дьявол.

Я покосился на Яманкан. Та сидела совершенно тихо и листала правила. По её губам скользнула то ли ухмылка, то ли улыбка. Уже нашла спорное место?

- Господин Исаев, вы затянули с десертом, - сказала Яманкан, не отрываясь от страниц.

В зале зашушукались. Декан снял очки и принялся протирать краем рубашки. Мне резко расхотелось сладкого.

- Хочешь рассказать сама?

- Тогда я лишусь возможности присоединиться к общему гулу недовольства.

Яманкан говорила в обычной манере, что было странно - на людях то она всегда держалась иначе. Проще, без заносчивости и снисходительности.

- Хочешь показать, что ты как… все? - Исаев перешёл ко второй линзе.

- Я рискую как и все.

- Знаю… От того особенно интересно. Знаешь, когда ты стар и тебя окружают скучные люди, то склонен пытаться найти утешение в маленьких радостях.

- О, господин Исаев, не прибедняйтесь. На ваши «маленькие радости» можно построить пару школ или больниц.

В зале даже шушуканье стихло. Все с замиранием следили за спором, в котором было ничего не понятно.

- Цель оправдывает средства.

- Тогда ваша радость для меня - наивысший приоритет. Порадуйте себя, расскажите главное.

Держа очки на вытянутой руке, Исаев посмотрел через них на лампы, проверяя проделанную работу, а затем тихо и буднично объявил:

- Участники команды, проигравшей обе игры, лишатся стипендии до конца года. Вернее, у них заберут стипендию… и отдадут победителям.

Внутри похолодело.

Я понял истинный смысл разговора Яманкан и Исаева. Девушка знала и о призе, и о наказании, и была не рада. Раз капитанов выбирают участники, то ей точно предложат им стать, и тут она оказывается в патовой ситуации: привести свою команду к победе, заставив другую проиграть, либо наоборот. В любом случае, останутся обобранных и недовольные студенты, которые станут распространять по кафедре ненависть к Яманкан.

Был вариант отказаться от роли капитана, но в случае проигрыша её тоже бы стали обвинять в пассивности… Да и Яманкан сама по себе не любила проигрывать, и, тем более, допустить, чтобы пострадал её статус лучшей во всём.

Зная всё это, Исаев гаденько намекнул, что ей придётся много извиваться, дабы и угодить, и не потерять репутацию. Сейчас в зале стоял гвалт, но он не идёт ни в какое сравнение с тем, что будет потом. Сейчас потеря стипендии до конца года не кажется чем-то катастрофическим, но чем ближе игры, тем больше все начнут понимать, как много они теряют при проигрыше.

А ещё Исаев сознательно упомянул, что деньги пойдут победителям. Сто тысяч в месяц - лакомый кусок… который мне не видать. Яманкан выберут капитаном своей команды, а капитаном нашей станет Перевалов. Вот только я бы не поставил на парня и гроша.

С октября я перейду на овощную диете - это факт!

- Тише-тише, - мягко сказал Исаев. - Не нужно так шуметь. По правилам, если обе команды побеждают, объявляется ничья и все остаются при своих. Впрочем, я буду внимательно следить за ходом игры, и если покажется, что вы сражались недостаточно рьяно, я сочту это признаком сговора и лишу стипендий обе команды. Хорошенько подумайте, чем готовы пожертвовать ради других. Вы все уже неплохо сдружились, но готовы ли вы распрощаться с кафе, клубами и кино ради чужих людей? Не сочтете это немного... неправильным? Эгоизм - признак любого здравомыслящего человека. Ни я, ни кто бы то ни было не станет осуждать за нежелание отдавать ваши законные деньги каким-то придуркам из соседней аудитории. Ведь так?

Исаев больше не выглядел стареющим лысоватым мужчиной. Это был тот Исаев, о котором говорила Нора: хитрый и умный манипулятор, который повидал много дерьма и отнял много жизней. Смотря на него, я понял, что все наши занятия до этого были лишь прелюдией к главному. Старик был намерен как следует поразвлечься за наш счёт и начал с малого - всех перессорил.

Браво! Я бы даже поаплодировал, если бы не сжимал руками голову.

- Вы вправду намерены стравить нас из-за денег? - спросил Перевалов, сидевший ближе всех к декану.

- Уже стравил.

- А вы учли, что мы может договориться не сражаться и вместе потерять деньги?

- Я учёл, что такого никогда не случиться, - Исаева откровенно забавляло недовольство парня.

- Тогда я вас разочарую.

- Мне идёт шестой десяток, мальчик. Ты никогда не придумаешь или сделаешь что-то, что способно разочаровать больше, чем осознание того, что вся жизнь прожита впустую.

Перевалов стушевался. Впервые за сегодня мне стало кого-то жальче больше, чем себя. Не готов он к таким эскападам. Исаев же не стал унижать его больше и задорно хлопнул в ладоши.

- Знаете, мы тут уже порядком засиделись. Как на счёт того, чтобы взглянуть на место, где вам придётся сражаться? Я, кстати, совсем не упомянул о том, как именно вы будете это делать! Так что идите за мной. Кто отстанет - пропустит ещё много интересного.

Исаев пошёл к выходу, следом потянулись и студенты. Некоторые бросали взгляд на состав команд, кто-то их даже сфоткал. Но вскоре почти все покинули комнату, остались только самые медлительные.

Я продолжал сидеть, глядя на состав команд. Никаких иллюзий по поводу игр я не питал - мы проиграем и останемся без денег. Сегодня стоит взять на пробу порцию бесплатного ужина. Может он не так уж и отвратителен? И ведь никакую хитрость не провернуть, даже консервов мясных впрок не накупить: у нас их просто не продают - на прилавках только скоропортящаяся еда и продукты.

- Герман, - нежный шепот Берлин на ушко стал неожиданностью, - как смотришь на то, чтобы с октября мы обедали вместе?

- Будешь заказывать всё самое дорогое, вкусное и ароматное, чтобы наслаждаться моим голодным взглядом?

- Девушки готовы платить за удовольствие.

Прозвучало так, будто после букмекерства она нацелилась на мужскую проституцию.

- Будь осторожна с удовольствиями - ты можешь расплатиться ожирением.

- Это природа: если у кого-то убудет - у кого-то прибудет.

Я коснулся живота, как беременная, проверяющая малыша.

- Кстати, об ожирении… Двадцать процентов прибыли со ставок - мои.

Лицо Берлин перестало лучишься счастьем от чужого несчастья.

- Ч-что? - у неё даже голос дрогнул.

- Ты слышала: пятая часть заработанного - моя.

- Об этом не может идти и речи.

- Поторопишься - нагонишь Яманкан.

Само собой Берлин осталась на месте. Двадцать процентов - крохи по сравнению с ценой президента. Она умела обдирать людей до липки. Пока девушка думала, я встал и, на ходу разминая затекшее тело, стал спускаться.

- Ты дал обещание, что решишь всё бесплатно! - Берлин решила надавить на совесть.

- Кто я такой, чтобы верить мне на слово?

Спрыгнув на пол, я принялся с неприкрытым удовольствием смотреть на ошарашенную Берлин.

- Так… Кажется, мы начала не на той ноте, - девушка чуть справилась с первым шоком. - Давай сойдёмся на… пяти.

- Ещё пять к моим двадцати?!

- Хватит, Герман! Понимаю, ты в непростой ситуации, но имей совесть.

- Совесть не калорийна.

Вообще, совесть больше всех любят бедные, чтобы оправдать свою нищету; и богатые, чтобы выманивать у доверчивых деньги. Остальные предпочитают довольствоваться словом «выгода». Оно не так смердит плесенью на обоях, клопами и просрочкой из «Магнита».

- Десять.

- Двадцать... Соглашайся, или подниму до тридцати.

А стоило бы - это не тот порог, после которого она сама пошла бы договариваться. Вот попроси половину, она бы точно отказалась.

- Твоя взяла… Только ты точно должен приложить усилия.

- В этом не сомневайся - теперь это и меня касается.

После полутемного помещения, дневной свет резал глаза. Приходилось непроизвольно щуриться. Почти все однокурсники уже вырвались далеко вперёд, так что пришлось прибавили шагу. Мы пересекли поле и подошли к расположенному прямо у опушки леса мини-лагерю. Здесь стояли столы с лавками под деревянным навесом, пара шатров, закрывающих от дождя нагромождения ящиков и указатели «Форт» и «Лагерь», направленные в глубь леса.

- Отсюда вы будете начинать, - бросил Исаев. - Сюда же нужно будет принести флаг… если, конечно, вы предпочтете менее кровожадный способ победы.

Лес обступил со всех сторон. Не знаю почему, но здесь он был очень густым. Ещё и кустов, травы и островков папоротников много. Дальше десяти-пятнадцати метров ничего не видно. В таком легко прятаться. Тропинка, по которой нас вели, регулярно петляла, в паре мест корни торчали так высоко, что в темноте будет очень легко сломать ногу. Недружелюбное место… как раз, в духе всего обучения.

Я не знал, сколько нам ещё идти, но решил, что сейчас самый подходящий случай оставить Берлин и поговорить с Яманкан.

- Уделишь минутку? - обратился я, когда она немного отдалилась от Майской и Перевалова - первых в списке тех, кто не должен был слышать нашу беседу.

- Для тебя у меня всегда есть время.

- Не стоит раньше времени баловать благосклонностью.

- Может просто здешняя природа действует на меня благотворно?

Я не столь наивен, чтобы верить в целебную силу природной детоксикации.

- Ты стала добрее, честнее и открытее?

- Просто дышится легче.

- Мало и не то.

- Жизнь никогда не даёт то, что мы от неё хотим.

- Чего не скажешь о людях, - я издалека намекнул на тему беседы.

- В отличие от жизни, люди всегда требует что-то взамен.

- Не всегда, - хотелось обойтись малой кровью, так как «маленькими затратами» тут было неуместно.

- Тогда ты пришёл не к тому человеку. За бескорыстностью к Майской.

- Она одновременно требует слишком мало и слишком много.

- Только в твоих глазах.

- Моё дружелюбие слишком ценно, чтобы я им делился с нею сверх нужного.

- Тебе должно льстить, что хоть кому-то оно от тебя нужно.

- Так ладно, давай к делу, - мне надоело переливать из пустого в порожнее.

- Я догадываюсь, о чём хочешь поговорить. Нет, то, что мы в разных командах не поставит под удар наш мирный договор, - сказала Яманкан.

Ах вот она о чём. Я не подумал об этом, поскольку мысли были заняты просьбой Берлин.

- Тебя нисколько не тревожит, что мы будем сражаться друг с другом?

- Нет. Будет совершенно естественно, если мы будем действовать во время игр как противники, не оглядываюсь на прошлое или будущее. Это только игры, ведь так? Впрочем, вне их, хотелось бы, чтобы всё было по-прежнему.

Хорошо, что она обещает не расстраиваться, если я её убью. Хотя, вряд ли такое случится. У меня не была желания как-то проявлять себя в будущих битвах.

Я уже было хотел перейти к основной теме беседы, когда впереди замаячила опушка и силует странной постройки на ней. Больше всего она напоминала замок, только стены были из привычного черно-белого брезента, натянутого на стальной каркас. Высотой он был метра четыре, по краям даже возвышались декоративные башенки, одна из которых была выше остальных, служа смотровой вышкой. Формой замок напоминал ромб, на острых углах которого располагались входы.

- Это Форт, - Исаев объявил это так громко и гордо, будто это был апофеоз его работы.

- Как оригинально, - хмыкнула Яманкан.

Понимаю, студгородок построен в чистом поле, и потому с топонимами беда, но можно было проявить изобретательность? Архитекторы просто брали название объекта и меняли первую букву в слове на прописную. Теперь мы жили в окружении Ратуши, Вокзала и Концертного Зала.

- Есть вариант лучше?

- Изенгард.

- Он пал…

- Аламо.

- Тоже…

- Брест.

- Намекаешь, что нас ждёт незавидная судьба?

- Веришь, что вам удастся победить?

Решетникова и Перевалов с серьезными лицами изучали Форт, время от времени показывая руками на разные его части. Видимо, уже строили планы. Их даже было чуточку жаль: столько сил и времени будет потрачено впустую.

- Здесь Сторожа и станут держать оборону. Во внутреннем дворике есть места для сна, кухня и флагшток для вашего флага.

- Воткнуть в землю стальную трубу, чтобы проверить, умеют ли люди читать - Исаев просто кладезь нетривиальных идей! - язвительно сказала Яманкан, которая в моем присутствии могла не изображать энтузиазм.

Я удивлённо приподнял бровь и Яманкан махнула сборником правил.

- Флаг нельзя прятать, подменять или оставлять в месте, до которого нельзя добраться обычным способом. Больше ограничений нет.

- Исаев показывает тропику, проверяя кто умеет сходить с неё?

Я думал, что после представления объекта Исаев перейдет к более детальной презентации, но вместо этого он сел на один из ящиков у ворот Форта. Они во множестве были складированы у стен постройки. Видимо, возведение завершилось совсем недавно.

- Кстати, я хотел кое о чём попросить.

- И что хочет Линда?

Я никогда ничего не хотел, так что вывод был очевиден.

- Зарыть топор войны.

- Ты, полагаю, лопата.

- Я лишь смиренный посланник.

- Надеюсь, твоё смирение было щедро оплачено.

- Это впереди.

- Получается, вскоре ты окажешься бедным и обманутым.

Пока мы разговаривали, Моров, используя баллончик с белой краской, нарисовал на земле две черты в десяти метрах друг от друга. Затем зашёл в Форт, но сразу вернулся, неся в руках небольшой складной столик. Такие любят брать с собой на шашлыки, чтобы на нём складировать соки, зелень и тарелки с приправой богов - кетчунезом. Изрядно повозившись - мешала неровная земля и трава по пояс, которую не вытоптали даже строители - он установил столик ровно посередине между линиями.

- Ты говорила, что рождена помогать эсперам. У тебя есть прекрасный шанс оправдать возложенное на тебя доверие и продемонстрировать свои недюжинные организаторские навыки, - подольстился я, стимулированный скорой диетой.

- Я была рождена, потому что папа любил маму. Остальное уже мои прихоти.

- Ты не в духе?

- Зная Линду, ей в голову пришла очередная паршивая затея, но в этот раз она решила втянуть в неё и меня.

- Ты зря накрутила себя, там ничего ужасного.

- Удиви меня.

- Бкмрсво…

- Что-что?

- Бкрств… Гркх-кхе…

- В горле першит от луговых трав?

- Ага… Случается.

- Набери слюны и сглотни.

- Букмекерство.

- И ты на полном серьёзе пришел ко мне с этим?! - воскликнула Яманкан так громко, что на нас стали оглядываться.

- Однажды отец сказал мне: «Не нужно придумывать причину отказа красивой девушки, просто подойди, чтобы узнать её самому». Здесь почти тоже самое… Только речь про цену.

Яманкан потерла переносицу.

- Не поняла аналогию, но твой отец явно учил тебя чему-то не тому.

- Давай оставим наших родителей в покое. Скажи, что за это хочешь.

- Значит Линда хочет принимать ставки студентов на итоги этих игр?

- Да.

- А тебе достанется процент за посредничество?

- Верно.

Она замолчала, продолжая наблюдать за суетящимися инструкторами. Как раз мимо прошла женщина, неся в обеих руках серебристые контейнеры с экипировкой, а Моров положил на разные стороны столика пистолеты.

- Получить разрешение на подобное невероятно сложно. Азартные игры - это сильно зарегулированная сфера.

Хороший знак. Раз пустилась в размышления - шанс есть.

- У меня есть неплохая идея. Когда придёшь с просьбой, она должна включать не один десяток всевозможных ограничений и запретов. Так создастся впечатление безопасности затеи. Чиновники как огня бояться любой инициативы, которая не будет ограничена со всех сторон. Запреты для них как памперсы - дают чувство умиротворения. Но нужен ещё и человек, который сможет усыпить их бдительность и осторожность… Думаю, ты та, кому это по силам.

- Да, это мне по силам… Только есть одно «но».

- Рекомендую двадцать процентов.

- Мне не нужны деньги, мне нужны люди.

Неприятно засосало под ложечкой. На днях я что-то слышал про нехватку кадров, но тогда сошлись на вербовке добровольцев.

- Я пас.

- Ты и Линда поможете со спектаклем, - безапелляционно заявила Яманкан, и добавила чуть погодя. - Всеми способами.

- Всеми законными способами? - уточнил я.

- Я же не Линда.

Будто бы есть разница!

- Она встала на путь исправления.

- А путь этот проходит через густой лес соблазнов. Предупреждаю: стану следить за ней в оба глаза, почую, что она сходит с пути - сделаю всё, чтобы отправить её на Вайгач.

- Причина твоего дурного настроения точно не в Берлин, - сказал я с явным укором. Яманкан уже давно к ней охладела. Мелкие перебранки - не в счёт. Сегодня что-то её сильно раздражало. Понять бы что, дабы случайно не оказаться под перекрестным огнем.

Я собирался воспринять последовавшее молчание как давнюю привычку игнорировать вопросы с неприятным ответом, но неожиданно она процедила.

- Исаеву стоило воспользоваться всеми прелестями ранней пенсии: скандинавская ходьба по утрам, прополка грядок днём, телеканал «Звезда» вечерам. Но нет, старый ублюдок решил погреть косточки на южном солнце, попутно наслаждаясь любимой забавой: закидывать людей в банку и трясти её, наблюдая, как они жрут друг друга… Плохое развлечение на старость лет, и вдвойне плохое, если ты внутри банки.

Подготовка демонстрации наконец закончилась. Моров кивнул Исаеву и тот, наигранно кряхтя, встал с ящика.

- Что ж, всё готово… Но сперва понадобятся двое добровольцев.

Сразу несколько человек подняли руки. Исаев улыбнулся. Ну да, ну да, нужны они ему.

- Паулина, Вера, не хотите помочь?

- Я... не против, - ответила Решетникова, немного удивлённая просьбой.

- Я не поднимала руку, - а вот Яманкан сразу отказалась.

- Есть ещё шанс передумать, - ласково сказал Исаев.

- Я уже решила.

- Я настаиваю.

- Нет.

- Ты не знаешь от чего отказываешься.

- От унижения?

- Ну я не такой подлый человек.

- Я не про своё...

- Тогда тебе точно нечем рисковать.

На лице Яманкан на мгновение мелькнули желваки, но она быстро справилась с собой. Исаев знал, что он ей не по душе, но продолжал выводить девушку из себя. И выбрал он самый грязный способ: поставил популистку перед толпой, заставляя согласиться на то, чего она не хотела.

- Можно выбрать кого-то посмелее, - предложила Решетникова.

Яманкан коснулась узла галстука. Ослабит или затянет?

- Я надеялся именно на двух лучших студенток кафедры, - сказал Исаев.

Тогда что здесь делает Решетникова? Ах, да, вот-вот готова стать девочкой для битья. Достаточно только безвкусным комплиментом заставить возгордиться посредственность, чтобы она, осмелев, начала повышать голос на отличника.

- Значит, кого-то вы переоценили.

Ответом ей было легкая полуулыбка.

- Да, уж… Никогда бы не подумал, что Паулина Несторовна из робкого десятка, - сказал Исаев удрученно.

- Между смелостью и глупостью редко бывает разница.

- И кто-то сочетает оба качества, - сказала Решетникова тихо, но достаточно чтобы услышали все.

Яманкан ослабила узел.

- Так и быть. Я не из тех, кто отказывает людям, так что вы оба сегодня получите, что хотите и что заслуживаете.

- Полагаю, каждому что-то одно? - усмехнулся Исаев.

- Ну вы точно будете довольны… - с прохладцей ответила

- Ольга Константиновна, помогите им, - Исаев обратился к инструктору, которая обучала нас стрельбе с первого дня занятий.

Женщина махнула рукой, приказывая идти за ней, и все трое быстро скрылись за стенами Форта. Но мне не долго пришлось стоять одному.

- Шансы Решетниковой на победу: один к семи, - шепнула на ухо возникшая рядом Берлин.

- Рано ещё, - осадил я её.

- Как рано? Ты так об этом и не поговорили?

- Поговорили, но она хочет кое-что взамен.

- И что ей от тебя нужно?

- От тебя!

- Но мы не об этом договаривались…

- Уйди с глаз долой, пока не передумал, - огрызнулся я.

- Ладно-ладно, не кипятись. И что ей от… меня… нужно?

- Помощь в постановке спектакля.

- Спектакля?!

- Позже расскажу, - сказал я, поскольку увидел, как возвращаются девушки.

Экипировка на них была точь в точь как наша, но на кирасе, рукавах и штанинах виднелись широкие толстые ленты. К тому же костюмы отличались цветом: на Яманкина серо-синий, на Решетниковой серо-зелёный.

- Чудесно, - сказал Исаев. - Можем начинать. Вы все могли обратить внимание, что экипировка на дамах немного отличается от привычной. Броня, которую вы прежде носили называлась «Калантарь-Б», где буква в конце обозначала «боевой». Сейчас же вы видите «Калантарь-У» - учебную версию, задача которой познакомить с болью...

Потрясающее вступление.

- На внутренней поверхности расположено сорок электродов, которые способны пускать ток достаточной мощности, чтобы вы ощущали боль, сопоставимую с пулевым ранением девятимиллиметровой пули. Так же в рукава и штанины встроены специальные гибкие стяжки, которые, активируясь, стягивают конечности, лишая их подвижности. Вся система устроена таким образом, чтобы максимально точно передать эффект от ранения. А вот это, - Исаев поднял пистолет. - поможет вам в этом. О, не пугайтесь. Как вы знаете, они у вас не боевые. Это специальная работка «Иммель». В стволе есть лазер, который имитирует пулю. На поверхности учебного калантаря порядка двухстах датчиков, что определяют попадание луча-пули. Всё происходит максимально просто и понятно: наводите пистолет на противника; нажимаете на спусковой крючок; из баллона в рукоятке через отверстия в стволе выходит сжатый воздух, отчего вы чувствуете отдачу, аналогичную как при стрельбе боевыми патронами; из скрытых динамиков раздается звук выстрела; датчик на броне противника фиксирует попадание лазерного луча и создает «повреждение»: либо боль - если выстрел пришёлся по конечностям, либо сразу смерть - если выстрел пришёлся на голову или несколько раз в тело. Да-да, калантарь имитирует ношение легкого бронежилета. Именно так вам и придётся «убивать» друг друга. Экипировка у всех одинаковая: один пистолет с тремя обоймами, одна штурмовая винтовка с пятью обоймами и два спецсредства. Плюс нетактическое снаряжение в пределах пятидесяти килограммов. Его разрешенный список есть в правилах игры. Использовать дистанцеры и компенсаторы нельзя - обходитесь только тем ПБА, что в вас. Если есть вопросы - задавайте сейчас, пока не перешли к демонстрации работы калантаря.

- А что делать после того, как тебя убьёт?

- Вы должны молча покинуть поле боя. Мы будем следить за этим, так что если попытаетесь заговорить или как-то помочь своей команде, она будет оштрафована.

- Как именно?

- Удалением «живого» участника.

- Оружие - это единственный способ «убить» соперника? - я узнал голос Ордина.

- Да.

- А если патроны закончатся.

- Старайтесь экономить. Забирайте баллоны у врагов. Это тактические игры, значит вам нужно будет не только стрелять, но и планировать свои действия. Думать головой, если уж совсем для тупых.

Больше ни у кого вопросов не было. Поняв это, Исаев продолжил:

- Раз на этом всё, девушки, займите свои места у белых линий на земле. Я понял, что будет жестоко выбрать кого-то одного, чтобы он ощутил симуляцию ранения, так что предлагаю вам дуэль. Кто первой добежит до своего пистолета на столе и попадает по противнику - победил. Так будет максимально честно и приближенно к боевым условиям.

Решетникова выпучила глаза, но промолчала, а вот Яманкан и бровью не повела, так как уже понимала, зачем их выбрали.

Разойдясь, они заняли места напротив друг друга. Решетникова принялась изучать пистолеты, а вот Яманкан, как мне показалась, больше смотрела на ножки стола.

- Зрителей прошу отойти подальше, - обратился к нам Исаев. Подчинившись, все сделали несколько шагов назад.

Решетникова стала разминаться, попутно ослабляя пряжки на слишком туго сидящем костюме. Взгляд метался с рукоятки на Яманкан и обратно.

- Пистолеты сняты с предохранителя, так вам остаётся только целиться и стрелять. Начинаем на счет три: раз...

Все студенты затаили дыхание. Кто-то попытался снять видео, но обнаружил, что здесь камера телефона блокируется.

- ...два...

Решетникова чуть согнула ноги, готовясь к рывку. Кто-то вслед за Берлин стал делать ставки, но если рассматривать условия объективно - фаворита не было: обе бегают достаточно быстро; обе на равном расстоянии от своих пистолетов; обе, в конце концов, в одинаковой обуви!

- ...три!

Девушки рванули навстречу друг другу. Обе в миг покрыли расстояние до стола, но Решетникова, понимая, что всё решают доли секунды, в последний момент оттолкнулась от земли и вытянула руку, намереваясь схватить пистолет в прыжке. Привычным движение после месяца тренировок она навела в сторону Яманкан, но увидела перед собой только траву и опушку вдалеке.

Яманкан не стала полагаться на удачу. Когда до стола оставалось пара метров, она скользнула вниз. Упав на бедро, проскользнула под столик, схватила его за край и ударила им Решетникову. Прозвучал выстрел.

Пистолет Яманкан улетел куда-то в траву, но той было плевать. Шокированная резким переходом от стрельбы к рукопашной, Решетникова замешкалась. Не давая опомниться, Яманкан отбросила стол и схватила её кисть левой рукой, а ствол пистолета - правой. Потом, чуть развернув корпус, провела подсечку. Прозвучал выстрел, но опять мимо. Решетникова завалилась на спину вместе с упавшей следом Яманкан. Удар об землю окончательно добил старосту: та расслабила мышцы, чем и воспользовалась соперница - приставила дуло к подбородку и дернула вверх, давая Решетниковой самой надавить на крючок.

Третий выстрел из динамиков стал последним. Ленты на калантаре загорелись красным, пистолет запищал, сообщая, что пользователь больше не может им пользоваться.

- Да как так-то?! - разочарованно воскликнула Берлин.

Размер прибыли на ставках зависит от количества участников, но кто будет ставить деньги, когда победитель известен? Букмекерство - это азарт и алчность, а Яманкан лишила его их. Теперь интерес вызывает только вторая группа, где явного лидера пока нет.

- А ты ждала иного?

- Ну… Всё закончилось слишком быстро.

- Так всегда в первый раз.

Берлин прищурилась, оценивая двусмысленность в моих словах.

- Слезь с меня! - закричала Решетникова, попутно отталкивая Яманкан. Та не стала спорить и встала с неё, попутно выкрутив руку, отчего пистолет перекочевал к ней.

- Рассчитывал, чтобы вы в полной мере продемонстрировали работу калантаря, - сказал Исаев.

- Я решила сэкономить всем время и показать сразу процесс «убийства».

- Противника или гордости?

- Лес рубят - щепки летят, - ответила Яманкан прежде, чем поняла, что со стороны это выглядело чересчур холодно и бесчувственно. Разительное отличие от её привычных мягких манер для посторонних.

- Речь шла о стрельбе, а не о драке! - прохрипела Решетникова, поднимаясь на ноги. Со стороны выглядело жалко. В детсаде так девочки жалуются воспитателю на озорника.

- Согласен, - поддержал Исаев. - Мы все рассчитывали на честную дуэль, а получили поножовщину. Это никуда не годится. Я разочарован вами, Паулина Несторовна...

- Печально слышать. Обычно от меня все в восторге.

- Ты и половину голосов на выборах не набрала, - отряхиваясь, сказала Решетникова.

- В следующий раз будет больше.

- Следующего раза не будет - избираться можно только раз.

Здесь она права. Второй раз Яманкан не станет размениваться на такую формальность, как голосование.

- С твоей дальновидностью из тебя выйдет отличный капитан команды, - дружелюбно сказала она.

- Если выберете её капитаном, то она вас ко дну пустит, - шепнула Берлин.

Я только пожал плечами. Нас в любом случае ждёт поражение. Если, конечно, в команде не оказался эспер с имбовой способностью.

- Хватит препираться. Демонстрация так и не была проведена, а мы здесь все собрались ради этого.

Тогда не нужно было выбирать этих двоих! Понятно же, что Яманкан никогда не допустит поражения перед столькими зрителями. Мешок с хитростями у неё бездоннее, чем у Деда Мороза - мешок с подарками. Хотя, теперь ей сложнее: нужно непременно победить, иначе Решетникова отыграется на ней очень жестоко; и нужно угодить Исаеву. Какая уловка позволит сделать и то и то?

- Позволите заменить Веру? - неожиданно вперёд выступил Перевалов.

- Нет, - грубо отрезал Исаев, раздосадованный, что кто-то влез в его планы.

- Лина её сильно ударила, они уже не могут сражаться на равных.

- Паулина Несторовна тоже пострадала, круша наш невинный столик. Но я ценю твои джентльменские манеры... А теперь возвращайся к остальным.

- Погляжу, вам нравиться издеваться на людьми, - Перевалов не сдвинулся с места.

- Тебе это претит?

- Я не вижу тут ничего веселого или поучительно.

- Иногда весь смысл в самом соперничестве. Желание превзойти кого-то делает нас лучше, и мотивирует других к тому же.

- Это такое оправдание?!

- Я не... он, - сказал Исаев и улыбнулся, давая понять, что знает, про кого парень подумает в первую очередь. - Никто не сломается и не встанет на путь саморазрушения. Тебе не придётся вновь испытать беспомощность, отвращение к себе из-за трусости и комплекс выжившего... Тэкс, о чём это я? Вспомнил, вернись обратно.

Перевалов снова не двинулся. Исаев понял, что тот продолжит упорствовать и зашёл с другой стороны.

- Вера, как себя чувствуешь?

- Нормально.

- Сможешь продолжить бой? Я на тебя надеюсь.

- Да, смогу. Если, конечно, кто-то опять не будет жульничать.

Яманкан одарила её теплой улыбкой.

- Как видишь, всё хорошо. А ты возмущался по пустому поводу, - сказал Исаев Перевалову, давая понять, чтобы тот проваливал и не мешал наслаждаться шоу.

- Ох... Опять по новой! - наигранно воскликнула Яманкан.

- Только в этот раз без «убийства» и физического насилия, - пожурила её Исаев.

Она кивнула, а потом пошла к опрокинутому столику. Пистолет Решетниковой она всё ещё держала в руках, поэтому, присев на корточки, долго возилась с ним, чтобы поудобнее подхватить одной рукой. Наконец, она вернула стол на место, положила пистолет рукояткой к девушке и отправилась за своим. Моров ткнул пальцем в траву, показывая, куда он улетел. Подняв с земли и бережно протерев, она положила его напротив пистолета Решетниковой.

- Готовы продолжить? - спросил Исаев, когда девушки заняли свои места.

- Да, - на лице Решетниковой читалась решимость победить во что бы то ни стало.

- Да, - Яманкан как и прежде выглядела расслабленной.

- Ей одного раза мало? - спросила Берлин.

- Это был риторический вопрос? - уточнил я.

- Почему просто не отказаться? Она так сильно хочет превзойти Паулину?

- Просто некоторые не умеют вовремя остановиться.

Книги по саморазвитию учат, что если биться об стену, рано или поздно её проломишь, но в действительности на каждый успех приходится сотня сотрясений мозга.

- Лина, Вера, мы болеем за вас обеих! - крикнула Майская.

Иногда кажется, что она вовсе не умеет ощущать атмосферу. Или же она думает, что это растопит лёд между ними?

- Вы должны поразить конечности друг друга, чтобы все поняли, как работают калантари. Больше никаких драк, только пистолеты. Хорошо? Тогда начинаем на счет «три». Раз...

Решетникова рванула вперёд. Никто сперва даже не понял, что она нарушила правила. Яманкан отреагировала лишь спустя пару секунд и тоже побежала навстречу, но уже было ясно, что она опоздает. Решетникова схватила свой пистолет, прицелилась в ноги, благо, время у неё было, и нажала на спусковой крючок.

Ничего не случилось. Девушка продолжала лихорадочно дергать крючок, то пистолет отказывался стрелять. Решив, что он на предохранителе, она коснулась его, только чтобы узнать, что ошиблась. На лице скользнуло замешательство, взгляд остановился на пистолете Яманкан, но он уже был у той в руке.

- Мой пис... - начала Решетникова, но Яманкан не дала договорить. Два выстрела были сделаны так быстро, что звук слился в один. Девушка закричала и упала на землю. Ленты на ногах горели красным.

Яманкан вальяжно обогнула столик, продолжая наблюдать за болью Решетниковой и бесплотными попытками выстрелить. Несколько секунд она стояла над ней со снисходительной улыбкой, а потом вновь сделала два быстрых выстрела. Теперь уже по рукам. Пистолет выпал из рук, когда электроды в рукавах ударили током. ремни на локтях стянулись, отчего руки стали походить на безжизненные плети.

- Ааа! - вновь взвизгнула Решетникова.

Я сглотнул. Выглядело жестоко. Нам правда придётся испытать это всё на себе? А что если Яманкан решит отыграться удар электрошокером в спину? Исаев достал из брюк лазерную указку и навел на Решетникову. Ленты погасли, и девушка перестала стонать.

Яманкан вложила пистолет в кобуру, подошла к тому месту, куда после первого раунда улетел столик, и достала из травы обойму-баллончик. Ни говоря ни слова, кинула её Морову, а потом пошла к Форту, на ходу расстегивая ремни экипировки. А ведь не соврала: один получил, что хотел; другой, что заслуживал.

- Хочется верить, что эта демонстрация заставит всех как можно серьезнее подойти к предстоящим играм. Согласитесь, никто не хочет испытать подобное, - сказал Исаев, убирая указку. - Пора подытожить. Каждый из вас проведет два боя. Проигравшие оба - лишаться денег, которые заберет победитель. «Убивать» можно только с помощью спецоружия. Между играми - две недели. Каждая игры начинается в четыре часа дня и длится ровно сутки. Можно использовать способности… Ах, да. Поэтому внутри команды снимается запрет на их разглашение, так что можете делиться с товарищами тем, что умеете. До конца завтрашнего дня ко мне должны подойти те, кого выберут капитаном. Я дам им дополнительные инструкции и отвечу на вопросы, если возникнут. На этом всё. Автобусы отправляются через час, а пока у вас есть время изучить место проведения. Советую не пренебрегать этим - вам придётся провести здесь много времени.

- Что?! Нам ещё тут целый час воландится?! - выдохнула Берлин.

Я пожал плечами. Мне тоже не хотелось тут быть, но выбора не было. Хуже другое: я уже знаю, что у всех в голове сейчас крутится одна и та же мысль «Нужно познакомиться с другими участниками команды». Того и гляди, меня должны позвать.

- Линда, Линда! Иди сюда! - раздался голос из толпы.

Началось.

- Так, мне пора.

- Удачно побрататься.

- Этого тебе стоит пожелать.

Я остался один. Из своих я знал только Перевалова, Решетникову и Яманкан - и ни с кем из них не хотел видеться. Последняя, кстати, уже сняла калантарь и возвращалась к нам, а вот побитая Решетникова поплелась к Форту. На мгновение они пересеклись, но никак друг на друга не отреагировали.

Пока я стоял на месте, не зная куда себя приткнуть, все стали разбиваться на команды. Если до этого все ещё держались своих прежних компашек, то теперь стало ясно, что о прежних отношениях лучше на время забыть. Исаев сделал всё чтобы показать, что «Сторожа и Охотники» это не веселый тимбилдинг, а жестокая игра.

Оценив, как разбирались студенты, я понял, что единственное место, где можно скрыться от новоявленных товарищей - Форт. Туда я и направился, чтобы как можно меньше времени таскаться со своими новыми товарищами.

По пути я принялся листать Правила игр, где сразу заинтересовал пункт о снаряжении. Каждая команда имела шестнадцать очков, которые могла тратить на всевозможные устройства и ресурсы. Например, дымовые и слезоточивые гранаты стоили по очку за штуку, а вот светошумовая граната уже три очка. Комплект из десяти магазинов для автомата стоил пять очков. Чем сложнее или полезнее было устройство, тем выше цена. За комплекты из нескольких видеокамер или датчиков движения требовали отдать аж по десять очков.

Еда тоже стоила очков, но по комплекту на человека выдавали бесплатно, так что покупать еду стоило только если собирался очень долго играть. Хорошо, что прочитал это: перед боем нужно будет плотно поесть.

Я стоял в тени стены, так что вышедшая Решетникова меня не заметила. Тем лучше: я просто не знал как себя вести. Смотреть с жалостью слишком жестоко, отводить взгляд тоже. Не хотел хоть как-то касаться её позора.

Двор Форта был лишен травы и посыпан гравием. С одного края был небольшой навес, защищавший от дождя и солнца две двухъярусные койки и столик. Стены изнутри напоминали строительные леса: переплетения труб, на которые были положены рифленые металлические листы. Подняться наверх можно было по крутым сходням по обе стороны. Поле перед Фортом я уже хорошо изучил, так что сразу двинул к противоположной стене. Под ногами всё скрипело и дребезжало, создавая ощущение ненадежности. К тому же, вся конструкция была очень шумной. На такую тихо не взобраться, что нам на руку.

От открывшегося вида у меня перехватило дыхание. Форт стоял прямо над обрывом. Чистый склон уходил вниз метров на сто, чтобы упереться в густой лес, тянущийся вплоть до реки. Долина со стены хорошо просматривалась: особенно цеплял глаз студгородок вдалеке. Наверное ночью здесь очень красиво, когда над тёмной долиной сияет зарево города.

Налюбовавшись, я вернулся к изучению окрестностей и здесь всё было значительно хуже. Хоть слон внизу и был крутым, но прямо под стенами форма от создавал небольшой выступающий уступ, за которым можно было спрятаться, если лежать или сидеть на корточках. А ещё была кромка леса, которая с одной стороны почти вплотную приближалась к стенам. До неё метров двадцать-двадцать-пять. Бегать нас за месяц научили, так что это расстояние каждый из нас покроет за несколько секунд.

Сходни за спиной загрохотали, следом донеслись знакомые голоса.

- ...нет, это дурацкая идея…

- ...стоит взять противогазы…

- ...главное есть, где переночевать...

Первой показалась Решетникова, затем шёл Перевалов и Куваева. А вот остальных я видел впервые. Две близняшки, которых я регулярно видел в столовой, совершенно обычная невысокая девушка и рослый парень. Когда все ступили на стену, я смог разглядеть парня лучше: высокий и широкоплечий, даже превосходил статного Перевалова. Пепельные волосы было подстрижены в модной манере: бритые виски, но густые волосы на макушке.

- Вот ты где, - сказала Куваева. - Пропустил самое интересное.

Из нашей прежней восьмёрки, я только Берлин и Куваеву мог считать теми, с кем более-менее сблизился. Причем если с Берлин я сблизился из-за бурного прошлого, то Куваева своей флегматичностью и спокойствием просто мне импонировала. Совершенно неконфликтный и тихий человек. Были конечно у неё странности, но кто сейчас без них?

- Только для тебя. Я сразу знал итог.

Девушка любила загадки и то, кто станет капитаном её не могло не заинтересовать.

- Сперва Илья предложил Веру.

- А она его, да?

- Как догадался?

Я не успел ответить.

- Герман, мы не могли тебя найти так что… - начала Решетникова.

- Я всецело одобряю ваш выбор. Илюх, с повышением.

- Спасибо. Кстати, мы договорились после того, как вернемся в город, вместе куда-нибудь сходить. Отказы не принимаются.

Будто бы меня это когда-то останавливало.

- Решили познакомиться друг с другом получше?

- Ну нужно знать кто что умеет. Да и просто все уже проголодались.

Я откровенно приуныл. Идти куда-то что-то обсуждать не хотелось. Как бы вежливо отказаться? Пришедшая в голову идея была гениальна, как всё простое.

- Кхм… Такое дело: я в близких отношениях… кхм… в отношениях… гадство… Я коллега капитана Охотников, - вообще-то я наверняка этого не знал, но даже если Яманкан протолкнет марионетку, сути это не поменяет. - так что очевидно, что здесь есть некий… кхм… конфликт интересов, так что будет лучше, если я не стану участвовать в обсуждении стратегии и не буду ничего о ней знать. Ну, понимаете, случайно обмолвлюсь о деталях… и всё-такое.

Под конец речи я уже неотрывно с намёком смотрел на Решетникову, и она не подвела.

- Лично я не против.

- Спасибо. Я знал, что ты меня поймешь.

- Оу… Слушай, я тут подумала… - одна из сестёр обратилась к другой, но была грубо оборвана.

- Да ты задрала уже сачковать! Не пойдешь ты домой…

- Ну Лееееен...

- Не доводи до греха! - рявкнула девушка и свирепо сжала кулаки.

- Ладно-ладно, молчу-молчу...

- Герман, ну что за ерунда? - вздохнула Куваева.

- Ты то должна меня понять.

- Это… трудно.

- На то и расчёт! Ладно, оставлю вас одних. Потом просто скажете, что от меня потребуется на играх.

Стараясь улизнуть до того, как все справятся с замешательством, я рванул по сходням вниз, когда меня нагнали слова Перевалова.

- Не неси ерунды. Никто не считает, что ты ей что-то расскажешь. Да и она не такой человек, чтобы идти на подобные хитрости.

«Блаженны чистые сердцем, ибо они увидят Бога». Так, кажется, Иисус сказал. Как и в любой религии, в этих словах нет и крупицы правды. Чистые сердцем будет обмануты, осквернены и опозорены.

Я с силой втянул в себя воздух.

- Илья, ты прекрасно знаешь, что я просто не хочу во всём этом участвовать, так зачем неволишь?

- Нам пригодится любая помощь, ведь придётся выложиться по полной.

- Слышал выражение: не бегай от медведя - умрёшь уставшим?

- Думаешь, что мы не победим Паулину? - спросила Решетникова.

- Не знаю, - я пожал плечами. - Зависит от того, что она хочет.

- Она хочет победить. Не очевидно?

- А, ну да... наверное.

Наверное для всех я выглядел как придурок, но логика в моем ответе была. Яманкан вполне могла решить, что лично для неё в победе больше минусов чем плюсов и слить игру. Но Решетникова мыслила проще: раз есть противник, значит его следует непременно победить.

- Тем более мы должны знать, что ты умеешь, - сказал Перевалов, вся ещё желая меня оставить.

- Я хрономант.

Забавно, что так бережно оберегаемый секрет был так легко и быстро раскрыт. Я всегда считал запрет на раскрытие способностей немного глупым, хорошо, что теперь он не тяготит.

- Вау, серьезно?! - воткнула близняшка, чьё имя я до сих пор не знал. - Ты правда можешь сейчас отмотать время.

- Это так не работает. Я могу отматывать время только в небольшой области вокруг и только то, что успел записать.

- И сколько времен нужно чтобы отмотать всё в этом Форте, например?

Я обернулся, оценивая укрепление.

- Материи много, так что секунд тридцать максимум. Можно и минуту, но тогда словлю Откат.

- Неплохо, - сказал незнакомый парень. - Это точно может пригодится.

- Может, но ты точно должен знать время, когда следует начать протоколировать, а вот это уже трудно, - сказал я, а потом добавил. - И не просите меня провести амортальный тест, даже в шутку.

- А что это? - вновь спросил парень.

- Неважно…

- Ну раз в запасе есть где-то полминуты, то, пожалуй, не проблема подловить момент. Всё-таки легко понять, когда Лина начнёт штурм, - предположил Перевалов.

Я сделал пару шагов вниз, прежде чем до меня дошёл смысл сказанного.

- Вы что, хотите остаться... здесь?

- А что не так? - возмутилась Решетникова, будто идея была лично её.

- Это клетка, а не убежище.

- С чего ты взял? Место вполне удачное: с одной стороны поле, с другой крутой склон. Стены высокие - это тоже плюс. Подойти незамеченным трудно даже невидимке из-за травы вокруг, - начал рассуждать Перевалов.

Хрюкнул я тихо, но у Решетниковой был от природы острый слух на презрение к себе, так что меня стремительно настигло возмездие.

- Ты чем-то недоволен? - сварливо осведомилась она.

- Да нет, всё нормально… Отличный план.

- Ты явно думаешь иначе. Не просветишь почему?

Уголки моего рта невольно поползли вверх. Мало того, что нам придётся сражаться без шанса на победу, так это чванливая зануда будет ещё мне выволочки устраивать?

- Тебе одной дуэли было мало, так ты и в словесной решила попытать удачу?

Обоих сестёр пробило на смешок, незнакомец тоже улыбнулся.

- То есть, тебе нечего сказать, да? - спросила Решетникова, решив таким образом подчеркнуть, что я хмыкнул просто из вредности.

- Принцесса моя, - пренебрежительная манера Итиль пришлась как никогда кстати. - У крепостей много плюсов: высокие стены, склады с провизией на годы осады, постоянная крыша над головой. Сплошные достоинства… если ты, блин, живешь в двенадцатом веке. Сейчас это всё не имеет значения, поскольку у крепостей есть один значительный недостаток - они не умеют бегать. Наш Форт - это грёбанный клочок земли, окружённый лесом. Мы в безопасности пока сидим здесь, но стоит Яманкан нас выкурить, и окажемся посреди враждебной территории, кишащей врагами и ловушками.

- Вот поэтому мы сделаем всё, чтобы она не смогла заставить нас уйти. Ей придется прийти самой, а штурмовать подготовленные укрепления - значит понести потери.

От нахлынувшего чувства безысходности показалось, что тону. Решетникова свято верила, что для победы достаточно «только ночь простоять да день продержаться».

Но это не сработает: нашу команду ведёт в бой энтузиазм, а противников - высокоорганизованная социопатка с выдающимся интеллектом.

Я вновь оглядел стены, которые должны стать нашей братской могилой, затем посмотрел на Решетникову и с оптимизмом сказал:

- Тогда у нас отличные шансы на победу!

Врать стыдно только поначалу. Затем привыкаешь.

Глава 4. Ещё одна из рода Яманкан

Скамейка стояла под раскидистой липой, но это не спасало от нагретого за день воздуха. Лето не желало уходить, не исполнив лебединую песню. Я любил тепло, но признавал, что даже любовь нужно дозировать, иначе она превратится в ненависть. А тридцать три градуса в семь вечера ещё больше укрепляли в этой мысли.

Берлин сидела рядом. Вернее, развалилась, стараясь чтобы как можно больше участков тела обдувал слабый ветерок, который хоть как-то спасал от жары. Первое время она поглядывала на часы, но потом смирилась с тем, что все опаздывают и теперь просто изучала улицу через стекла очков-авиаторов.

- Секс.

Всего четыре буквы, а какой просто для мечтаний, страстей и надежд! Впрочем, погода сделала своё дело, и я ответил максимально содержательно в текущем вялом состоянии.

- Ага.

- Несомненно он был.

- Был?

- Да.

- Как жаль, что закончился, а я даже не успел попробовать, - я сам удивился, что выдал что-то столь длинное, при том, что язык едва ворочался.

- Ещё представится случай.

- Правда?!

- Но не со мной.

Спасибо, что ответила на вопрос, который даже не задавал. Приятно знать, как к тебе относятся на само деле.

- Так к чему ты сказала?

- Видишь девушку?

Берлин указала на шатенку на противоположной стороне улицы. Плотно застегнутая блузка, длинная юбка, туфли-лодочки. Весьма невинный вид.

- Вижу… - вяло ответил я.

- Вчера у неё был секс.

- Стены в женских общежитиях настолько тонкие?

Это было первым, что пришло в голову.

- Дело в её облике. Обычно она одета более откровенно. Я это знаю, поскольку мы учимся вместе. А ещё у неё есть парень, отношения с которым очень бурно развиваются… Нетрудно увязать одно с другим.

Ещё как трудно.

- Где тут связь?

- Ох… - разочарованно выдохнула Берлин, будто её расстроило моё невежество. - Если девушка вчера одета откровенно, а сегодня скромно, значит она занималась чем-то неприличным, но очень приятным. До отношений девушки показывают как можно больше, а после их начала как можно меньше. Уже нет смысла привлекать клиента, теперь важнее его удержать. И тут следует тактика дозированного получения контента. Это как привычка девушек прикрываться одеялом после секса. Ты должен видеть товар как можно реже, чтобы не потерять интерес.

- Бред какой-то.

- Много ты понимаешь! - огрызнулась Берлин после моего нелестного отзывы.

Спорить не стал. В этом вопросе я вправду не могу считаться знатоком. Берлин сняла очки и повесила на вырез блузки.

- А это ведь не здание драмкружка? - спросила она.

- Да. Он в паре улиц отсюда.

Яманкан не стала объяснять, почему мы будем обсуждать постановку спектакля здесь, но видимо у неё на то имелись причины. Наше здание ничем не выделялась от остальных: два этажа, простенькая лепнина, один вход. Никаких намёков на то, что в нём или для чего оно. Пока в долине студентов мало, таких бесхозных зданий много. Наверное в этом и был весь смысл - выделить нам место, где никто не станет мешать.

Я посмотрел на часы. Яманкан прилично опаздывала. Может не дожидаться её, а зайти самим? Берлин знает, что я близок с Норой, так что мой допуск, открывающий все замки в город, её не удивит.

- Я уже жалею, что согласилась…

- Никогда не поздно отказаться, но подумай о перспективах.

- Каким ты соловьем запел.

- Мои товарищи убили во мне веру в победу.

- Сожалею. У нас значительно лучше: команды равны по силам.

Я из-за этого мучился весь вчерашний вечер и всё утро. Учебная рутина посбила хандру, но теперь я опять думал только о том, как проиграем. Я нисколько не сомневался в лидерских качествах Перевалова, но ни в грош не ставил его умение планировать.

Наконец я увидел вдалеке Яманкан, Майскую и... Обрескова. Он то здесь каким боком? Решил заделаться бесплатной рабочей силой? Если да, то он из тех, кого жизнь ничему не учит.

- Привет! Долго ждали? - спросила Майская, когда мы приблизились.

- Только пришли, - сказал Берлин.

- Очень долго. Вы не спешили…

Берлин с укором посмотрела на меня, но мне было плевать - это она стремиться всеми силами радовать нашего заместителя, а не я.

- А ты здесь какими судьбами? - спросила Берлин у Обрескова.

- Ну… Паулина рассказала о вашей затее, и мне стало любопытно.

Ясно. Яманкан с три короба наврала, что будет куча девушек, или что актёров любят девушки… Неважно: итог один.

- Сразу хочу сказать: я выбила у Управы здание под свою ответственность, так что постарайтесь ничего не ломать, - сказала Яманкан.

Открыв дверь, она сразу повела нас к лестнице. Поднявшись, мы свернули в коридор, который заканчивался просторным залом. Свет из окон освещал ровный ламинат под ольху, собранные в круг стулья и парящие в воздухе пылинки. Мы точно по адресу? Здесь всё напоминало место встречи клуба аналогичных алкоголиков.

Яманкан бросила сумку на один из стульев у стены. Там же стоял и длинный стол, заставленный пустыми стаканами и графинами. Я провел пальцем по горлышку одного из них - на пальце осталось пятно. Убирали здесь редко.

- Ну такое себе… - пробормотала Берлин, прохаживаясь по залу.

- Всё большое начинается с малого, - бросила через плечо Яманкан, что-то печатая в телефоне.

- Опухоль, например? - гаденько осведомилась Берлин.

- Где Лапина? - спросил я у Яманкан.

- Ах да, прости, что забыла рассказать: вчера она так меня выбесила, что я забила её до смерти молотком для мяса, расчленила и бросила в реку на съедение сомам. - Кто тебе дал на это право?!

Я был в ярости, и имел на это право: ей можно мстить, а мне нет?!

- Боже, разве такая милашка как я стала бы так делать?! - рассмеялась Яманкан рассмеялась и застенчиво прикрыла щечки, которые, тем не менее, алеть не стали. Я в первый раз в жизни обрадовался, что не стала бы: в нашей горной реке сомы не водились.

- Зачем ты ввязалась во всё это? Ты тоже невысокого мнения о Лапиной, смысл помогать?

- Сегодня узнаешь.

Дверь с горохом распахнулась. На пороге стояла Лапина с двумя большими пакетами из минимаркета в руках.

- Tere! - воскликнула она.

- Чего? - спросила Обресков.

- Это «Привет» на эстонском. Стыдно не знать!

Обресков стушевался, но не я.

- А, так ты из тех, кто, чтобы казаться умнее, подписываются на странички в Инстаграм, где выкладывают интересные факты?

- Если ты необразованный, то не нужно всех считать такими! - гневно парировала Лапина, ставя пакеты на стол.

- Не обращай внимания, Диана. Он просто озлобленный на всё подросток, - ласково описала меня Яманкан. - А что ты принесла?

- Снеки и запивку… На случай, если засидимся, - сказала Лапина и принялась вываливать на стол упаковки чипсов и коробки с соком.

- Спасибо. Хотя не уверена, что мы на долго. За час всё решим.

- Кстати, тут как-то мало людей.

- Скоро ещё двое должны подойти.

- И всё?

- Нам хватит.

Я уселся рядом с Обресковым, который откровенно скучал.

- Спектакль ставите? - спросил он.

- А ты не в курсе зачем мы здесь собрались? - изумился я.

- Ну я пришёл к Лине из-за вчерашнего летуна.

- Какого летуна?

- Тебя даже вчерашний шторм не разбудил? Один дурачок с кафедры сорок привёл к себе девушку. В середине ночи девушка закапризничала и сказала что хочет тортик, а вместо того, чтобы сходить до магазина пешком, он решил туда слетать.

- Сороки же паршиво летают.

- Он архангел. У них с этим хорошо.

- Они у нас есть?

- Десяток наберется.

Способность к переносу способности оказалась не только у Якушева - прародителя всех сорок. В Европе нашлись носители аналогичной способности, только там их стали называть архангелами. Сейчас весь мир поделим на несколько видов боевых эсперов: западные страны используют архангелов, Россия и Средняя Азия - сорок, у азиатов тэнгу. Хотя последних довольно мало. Всё в точности, как в Холодную войну, когда соревновались М-16 и Калашников.

- И что случилось?

- Парень открыл окно, поднялся в воздух и на подлёте к магазину его, наконец, заметила охранная система - на крыше соседнего здания была пушка, стреляющая ловчей сетью с электрошоком. Идиот упал почти с десяти метров… Сейчас в больнице - одно из сломанных при падении рёбер пробило легкое.

- А Яманкан тебе зачем понадобилась?

- Хотел получить разрешение на посещение его палаты.

- Думаешь, он сможет рассказать что-то интересное?

- Нет, просто люди любят новости про идиотов. Читая их им кажется, что они умные. А ещё его фотка в гипсе показать, так вообще идеально.

- Как всегда на святой Руси нет ничего святого… - с этими словами рядом на стул плюхнулась Кира.

- А ты то тут откуда? - изумился Обресков.

- Ты не рад видеть своё прекрасную помощницу? - спросила девушка, попутно пытаясь открыть пачку чипсов, прихваченных со стола.

- Только ты мне никогда не помогаешь.

- Так об этом уговора не было.

- И чем тебя подкупила Яманкан? - спросил я.

- Ничем, мы же подруги.

- Вы приятельницы, не более.

- Почти подруги.

«Почти» начинается с девяноста процентов, а не с десяти.

- Кого-то ещё ждём? - напротив уселась Берлин.

Я только пожал плечами.

- Как вчера, кстати, со своими посидел?

- Я не ходил.

- Вчера все команды вечером по заведениям пошли, чтобы получше узнать друг друга, а ты остался в стороне? - изумилась Берлин.

- А что я такого мог пропустить?

- Вы должны были решать, как действовать, нет?

- Я им сказал: вы решите, а я соглашусь.

- Изумительная лень, - сказала Кира.

- Не думаю, что здесь уместно это слова.

Я задрал голову, что увидеть вставшую надо мной Яманкан.

- Нам ефё долго фдать? - с набитым ртом чипсами, спросила Кира.

- Пара минут. Кстати, можно уже рассаживаться.

Майская и Лапина заскрипели ножками стульев, стаскивая их поближе к центру. Яманкан взяла сразу два стула и поставила рядом, после чего заняла один из них. Интересно, кто последний?

- Всем спасибо, за то, что пришли сегодня. Я признательна, что вы откликнулись на помощь драмкружку, пусть за это вы ничего и не получите…

Яманкан начала врать как-то уж совсем рано. Здесь слишком много тех, кто работает за деньги, а не за идею.

- ...Однако, прежде чем начнём обсуждать постановку, хочу объявить, что в нынешнем виде мы её ставить не будем.

Девушка сделала выверенную паузу, давая стаду вволю поблеять.

- В смысле? Как не будем? - первой начала Лапина.

- Э… А чего я тогда сюда пришла? - нахмурилась Берлин и стала по недоброму сжимать кулаки, заставляя шелковые перчатки мягко шуршать.

Как прекрасный оратор, Яманкан знала как парой предложений заинтриговать одних и возбудить других. Просто так подать новость скучно, нужно было добавить немного драматизма. Меня таким грубым шулерством было не обмануть, так что я лишь зевнул.

- Театр как вид искусства давно устарел, но что ещё хуже, в отличии от кино, музыки и видеоигр, он стал неким элитарным развлечением. Он болтается на окраине искусства вместе с балетом и симфонической музыкой. Такое недопустимо, поэтому нужно сделать нашу постановку доступной всем, поэтому мы проведём её на открытом воздухе!

- Вау! - хором выдохнули Лапина и майская. Остальные вообще никак не отреагировали.

- Поле, хиппи, травка. В этом что-то есть, - сказала Кира.

- Ничего из этого не будем.

- Ты умеешь убивать надежды.

- Сейчас реанимирую: показ спектакля мы объединим с праздником! Я решила организовать фестиваль, на который придут все студенты города, ведь проводится он будет на площади перед Ратушей. Там организуем сцену, откроем летние кафе, поставим мангалы. Студенты смогут посмотреть постановку, а также поесть и попить. Подобных мероприятий Университет ещё не знал, и именно мы станем теми, кто организует традицию сентябрьский фестивалей искусства и спорта.

Мне бы промолчать, но иногда моя тупость даёт о себе знать, заставляя ляпнуть то, о чём даже думать не стоит.

- Решила устроить подлог, да?

Яманкан сорвалась с места и, схватив меня под локоть, стащила со стула, а затем повела к выходу из зала. Прижав меня к стене, она уперла руку возле лица и ледяным тоном спросила:

- Ты забыл о нашем уговоре?!

- Я должен знать, во что ввязываюсь.

- Тебе ничего не угрожает.

- Ну уж нет, я так легко тебе не поверю!

От Яманкан сейчас особенно сильно разило человеком, про которого говорят, что он приходит в политику с блестящим будущим, а уходит с ужасным прошлым.

- Хочешь, чтобы я ответила на вопрос «да» в не зависимости от того правда это или нет?

- Я хочу услышать правду, - сказал я, хотя уже знал какая она.

- Ох… Надеюсь я когда-нибудь пойму, почему люди так цепляются за неё, пусть в мире бесполезнее неё только спиннеры, подогреватели влажных салфеток и итальянцы в любой мировой войне.

- Для той, кто так пренебрегает ею, ты слишком настойчиво её избегаешь.

- Не изображай оскорбленную невинность.

- Я думал, что мы стали ближе после того, как связали себя узами тем вечером. Я до сих пор помню тепло твоих рук.

Яманкан долго смотрела на меня, а потом тихо спросила.

- Рядом кто-то есть?

Я кивнул на лестницу, на пролете которой стоял парень.

- Эм… я не вовремя? - неуверенно спросил он.

- Нет, ты пришёл как раз к моменту, когда твой приятель решил поклоуничать.

Когда я решил подшутить над Яманкан, я видел парня только краем глаза и не узнал его, но теперь понял, что им оказался тот рослый здоровяк из моей команды. А ведь я тогда даже имени его не узнал.

- Ты пришёл помочь с постановкой? - спросил я.

- Да, меня Майя попросила.

А кто попросил её попросить тебя?

- Она внутри, заходи и садись рядом, - сказала Яманкан.

- Я ничего не пропустил?

- Нет, мы только начали.

- Прости, долго не мог найти дом.

- Да перестань, Влад, с кем не бывает.

Парень вошёл в зал, оставив нас опять одних.

- Тэкс… А вот теперь у меня точно есть повод для недовольства, - сказал я.

- Я его позвала не для того, чтобы выведать о вашей стратегии. Влад в школе ходил в театральный кружок при омском ТЮЗе, так что худо-бедно играть умеет.

- А что ты ему пообещала?

- Ничего.

- Ты сегодня врёшь пуще прежнего.

- Я ему ничего не обещала… просто сделала так, что он сам захотел помочь.

Я закрыл лицо руками.

- Ладно, так что с… фестивалем? Ты серьёзно?

- Клубы транжирят деньги быстрее, чем я могла предположить. Пришло время их прикрывать.

- И ты решила организовать событие, где бы они выступили кое-как, но казалось, что на все деньги и на пределе сил?

- Если сильно упрощенно, то да.

- А зачем возня со спектаклем?

- С драмкружком оказалось хуже всего. Я переоценила их силы. Но мне нельзя это демонстрировать, так что один раз проведём прекрасное выступление, а осенью я закрою клуб к чертям собачьим. Удовлетворен моей честностью?

Я кивнул.

- Хорошо, но, пожалуйста, не упоминай больше об этом при посторонних. А лучше, вообще не при ком.

Наше возвращение никто особо не заметил. Новенький уже вовсю о чём-то спрашивал Майскую, а Берлин новенького. Обресков о чём-то грызся с Кирой. Как я понял за последнее время, ему быстро расхотелось платить девушке почти не за что. А вот она была весьма довольна и не упускала случая, чтобы не поддеть его.

Лапина была единственной, кто нас окликнул.

- О чём вы говорили?

- Решали организационные вопросы.

- Я не о том.

- А, ты о залоге? Не волнуйся, это наши дела с Ректоратом.

- Залоге?

- Да. Ты ведь услышала это слово? Ведь так? Так?!

После последнего «так» даже я уже не был уверен, что хочет быть слышать что-то иное. Благо Лапина поняла намек.

- Вернёмся к нашей теме. Мы покажем спектакль на фестивале прямо под открытым небом. У Управы есть разборная сцена и порядка тысячи стульев - нам хватит с лихвой.

- А кроме сцены? Освещение, гримерки там?

- Есть пара мобильных штабов для полиции с системами активного шумоподавления. Поставим один таких за сценой и будем использовать как гримерку и склад реквизита.

- Звучит так, словно ты давно всё продумала! - с нотками восхищения сказала Майская, не зная что попала в точку - проблемы с деньгами стали нарастать давно.

- Да нет, только вчера приступила.

- Лин, ну что тогда делать со спектаклем? Если ты намерена собрать весь город, он должен непременно состояться, а вот с этим… кхм…

- Знаю, но, скажем так, ради этого придётся пойти на жертвы...

- Нет-нет-нет! - заголосила Лапина. - Об этом не может быть и речи! Мы ставим спектакль, а не утренник.

- Даже не дослушала, а уже против.

- Ты хочешь порезать сюжет, да?

- Диана, пойми: в нём слишком много персонажей, на которых нет актеров. Театр не кино, мы не можем играть несколько ролей, лишь меняя грим. Единственный выход - вырезать лишнее: интродукцию с мельником, количество женихов Бьянки, линию с самозванцами. Тогда уложимся в срок и ресурсы. Если считаешь, что есть альтернатива - я выслушаю.

Альтернатив у Лапиной не было. Она и так получила больше чем желала, вот только идеальный образ спектакля, который она создала в голове, уже отличался от того, что будет. Странно, что она, вообще, так возбудилась - сама же говорила, что мечтала ставить «На дне».

- Но как быть с тем, что у нас больше девушек, чем парней?

- Элементарно: роли, где пол не важен, будут играть девушки.

- Эээ....

Яманкан так улыбнулась, будто впереди ждало что-то весьма увлекательное.

- У нас будет только восемь героев: Катарина, Бьянка, Петруччо, Гортензио, Баптиста, Люченцио, Грумио и Вдова. От массовки откажемся… Так, Костя.

Обресков перестал считать мух и с недоумением посмотрел на Яманкан.

- А… что?!

- Ты будешь играть Люченцио.

- Эм… Стоп, как играть?

Я громко хрюкнул. Обресков с недоумением теперь уставился на меня.

- Не волнуйся, ты прекрасно впишешься.

- Я пришел только чтобы…

- Константин, - проникновенно обратилась к нему Яманкан и положила руку на плечо, благо он сидел рядом. - ты знаешь, что по природе своей женщины - лживые лицемерки?

«Ууу…» по комнате прокатился недовольный гул прекрасной половины собравшихся. Но Яманкан было плевать - сейчас она решала проблемы по очереди, а не скопом.

- Это то тут к чему?

- Все женщины утверждаю, что любят умных мужчин. А знаешь почему? Когда так говоришь, кажется, что ты сама умная, раз можешь оценить это в мужчине. Но это вранью и бахвальство, ведь если бы женщины ценили интеллект, пьяные оргии с фанатками устраивали бы не рок-певцы, а физики-ядерщики.

- Я всё ещё не улавливаю…

- Ну сам подумай: кто популярен у девушек больше всего?

- Певцы?

- И актёры… - томно произнесла Яманкан.

- Оу… Ну если так…

Блин, хрен ли ты так быстро согласился?! Не мог поспорить для приличия?!

- Замечательно! - довольно воскликнула Яманкан.

- Лина, а ты не подумала, что человек ещё должен… эм… уметь играть? - Лапина задала вполне резонный вопрос.

- А я уже решила эту проблему. Видишь ли, я подберу всем роли в соответствии с их характерами. Да, уровень игры выйдет средним, но попадание в образ будет на достойном уровне. За примером ходить далеко не надо: Гортензио - сватается к Бьянке только ради денег, так как не хочет работать, а когда это не удаётся, мигом женится на богатой Вдове. На лицо лень, меркантильность и желание идти лёгким путём. Я как прочла пьесу, сразу подумала об одном своём знакомом.

Чуйка сработала безотказно, подсказывая, какого любителя филонить Яманкан имела ввиду.

- А у тебя есть такие знакомые? - стремясь обезопасить тылы, я мгновенно атаковал. - Знаешь, как говорится: «Покажи своего друга, и я скажу, кто ты». Если у тебя есть такие знакомые, то это печально.

- Просто я уже давно взяла на себя роль пастыря, что ведёт заблудших овец через долину смертной тени.

- Да ты всю Библию в одну кучу свалила!

Яманкан принялась обмахиваться сценарием, будто из-за меня ей стало душно.

- Знаешь, а ты создан для сцены. Типаж цуккоми на тебе сидит как родной.

- Типаж тебе что - пальто? - сказал я невольно запнулся.

- Прямо идеально!

- Ладно-ладно, но вынужден отказаться - я совсем не умею играть. Пусть на сцене выступать и приходилось…

- О да… я помню...

- Было триумфально!

- Твоя речь заставила меня пересмотреть взгляды на жизни.

- У меня тогда намокли трусики… Ох, какая я распутная!

Их сарказм смешивался с состраданием, отчего было ещё больнее. Откуда такое отношение? На сцене я не бил динамики гитарой и не отрезал курицам головы.

- Ты будешь играть самого себя. Это проще простого.

- Так значит ты всё-таки меня имела ввиду!

Яманкан невинно отвела взгляд.

- С двумя актерами решили.

- Я не соглашался, - в отличии от Обрескова, я был готов побороться подольше.

- Я тебя потом уговорю. Сейчас согласись авансом.

- Почему я должен давать аванс, а не наоборот? Заплати ты, может я бы и подумал.

Предстоящие игры вытащили наружу такие пороки, о которых я раньше и не подозревал.

- За деньгами не ко мне. Кстати, раз заговорили об алчности… Линда, для тебя у меня тоже есть роль: будешь играть Офелию!

- Увы, но ты ошиблась пьесой, - Берлин улыбнулась.

- Точно? Жаль-жаль, а ведь она так трагично умирает в конце…

- Ну, я бы согласилась, если бы ты стала играть потерявшего всё короля Лир.

- И речи быть не может - это исключительно мужской персонаж… Может, Бергман согласится?

- Я и так с вами с ума сойду, - огрызнулся я.

- Шутка на семь баллов из десяти, - похвалила меня Яманкан, а потом вновь обратилась к Берлин. - Тогда для тебя у меня есть роль Вдовы.

- Я всё равно не вижу причины соглашаться.

Яманкан достала из сумки листок и протянула девушке. Берлин быстро пробежала глазами по тексту и елейным голоском пропела:

- Надеюсь, мой почивший супруг был неприлично богат?

- Да, я позаботилась об этом.

Это сделал Шекспир. Не умоляй его заслуги.

- А сервис?

- Энтин согласился его написать и подключить к чату. Всё будет готово до конца недели.

Яманкан правда умудрилась получить разрешение на ставки всего за день?! Такую бы энергию, да в мирных целях! Но я посмотрел на Берлин не без радости: её счастье - это и моё счастье. Та заметила мой взгляд и игриво подмигнула.

- Приятно познакомиться, муженек.

- И мне, дорогая.

- Надеюсь, ты не растранжиришь моё состояние?

Брак - это коммунизм. Пусть узнает это от меня.

- Наше состояние.

- Хочу развод!

- Возражений не имею, - сказала Яманкан. - Отдавай разрешение.

Берлин прижала листок к груди, как младенца, которого хотят отнять.

- Ну ты столько сил потратила, доставая его. Я не могу обесценить твою работу из-за Германа, согласна?

- Беспорно…

- Ну без порно как-то нельзя…

- Так, отдавай разрешение!

- Шучу-шучу!

Яманкан пару раз разгладила галстук. Не потому, что он был мятый, просто расслабится после общения с Берлин. Как они будут дальше тесно работать месяц - ума не приложу.

- Лина, но кого теперь играть мне? - спросила Лапина, за которой прежде и была закреплена роль Вдовы.

- Бьянку. Ты миленькая и миниатюрненькая, ты идеально попадаешь в образ. К тому же это ключевая роль.

Ну да, ну да, очень ключевая!

- Ой, ну хватит… - Лапина залилась румянцем.

- Как тебя легко подкупить! - фыркнула Кира.

- Не будь такой злюкой.

- А ты такой легковерной.

- Потому тебя и не любят, - парировала Лапина.

Так они друг друга и раньше знали? В Университете уже все что-ли перезнакомились?!

- А кто конкретно не любит? Можешь назвать? Постараюсь, чтобы они изменили мнение.

- Э… Ну… Да многие, не могу вспомнить кого-то конкретного...

- Кира, потом выпытаешь на кого косо смотреть. Сейчас сконцентрируемся на спектакле. Я подобрала тебе роль слуги Петруччо.

- Буду жаловаться со сцены, что хозяин какую-то лярву домой притащил?

Яманкан чуть скривила губу.

- Так… Я подумала и тебе больше подходит роль отца Катарины и Бьянки.

- Буду решать, кому отдать великовозрастную шаболду?

- Ох… Ладно, с Кирой определились. Майя, тебе достаётся роль слуги Петруччо.

- О, здорово!

Ну хоть кто-то в восторге от роли. Впрочем, это Майя - когда она была чему-то не рада?

- Теперь переходим к главным ролям. Влад, сможешь сыграть Петруччо?

- Конечно. Роль очень простая.

- Отлично. Осталась Катарина…

Наконец-то перешли к главному! Кому же достанется главная роль? Я уже извелся в предвкушении.

- Ну раз я осталась единственной девушке, то и сыграю её.

Вот это да! Яманкан держала интригу до последнего, так что выбор стал настоящей сенсацией!

- Значит, будешь играть бойкую девицу, которая в действительности мечтает о семейном счастье? - я спросил максимально невинно, но тяжелый взгляд Яманкан дал понять, что мою команду ждёт на будущих играх ещё более жестокая расправа.

- Лина, а ты спрашиваешь? - спросила Лапина. - Ты умеешь играть?

- Довольно сносно. На репетиции убедишься.

- Лин, а у нас вообще большие роли? - спросила Майская. - Вот у меня много реплик?

Майская задала правильный вопрос. Свои слова нужно выучить не просто хорошо, а идеально. Это не зубрежка стихотворений в средней школе. Здесь нельзя запомнить кое-как, лишь бы получить тройку.

- На счёт этого не волнуйтесь.

Яманкан вновь полезла в сумку, чтобы на этот раз достать семь пачек листов, которые всем раздала. По центру обложки моей, было написано «Гортензио».

- Я вчера подготовилась и выписала реплики каждого из вас. Вам нужно выучить только то, что там, не больше. Да, у кого-то текста значительно больше, но волноваться о том, что всё не сможешь всё выучить не стоит. Главное запомните, что говорить и после кого. Точное заучивание не нужно, поскольку мы будем использовать линзы-суфлеры. На них будет проецироваться текст, который просто будете зачитывать.

- Два замечание, - сказал, я понимаю о чём она говорит. - Во-первых, это спецоборудование, которое просто так никто не даст. Во-вторых, у них время работы от силы час.

- Первое не проблема, нужно лишь обаяние. Со вторым тоже: кроме меня и Влада никому целый час на сцене быть не требуется.

- Хорошо.

- Не очень, - сказала Кира. - Вы не представляете, как противно линзы в глаза вставлять.

Увидев недоумение, она указала себе на глаза.

- Они сейчас прямо на мне: у меня минус один и три. Не представляете, сколько с ними возни. И их лучше всем раздать заранее, чтобы научились надевать и привыкнуть носить. Первое время глаза болят.

- Бррр… - Майская поежилась, представив это.

- Кому противно: выучите реплики наизусть, я не против, - сказала Яманкан. - Но линзы доставят через неделю-две, будет время опробовать.

- А как быть с персоналом? Нужны декораторы, костюмеры, осветители и простые рабочие… - спросила Лапина.

- Всё будем делать сами. Кроме управления освещением и декорациями во время спектакля. Этим займётся Энтин. Есть специальный софт для малых трупп, который может всё так автоматизировать, что для управления будет достаточно одного оператора с ноутбуком.

Хоть Яманкан всё дотошно распланировала, меня терзала тревога. Всё держиться на соплях. У нас не было даже замещающего актёра, если кто-то заболеет или будет вынужден уехать по делам. Плюс, чем ближе день премьеры, тем дольше и упорнее нужно будет репетировать, и, одновременно, учиться. Нагрузка будет велика. Я уже жалел, что в это влез.

- А сам формат не меняем? - спросила Лапина, которая уже смирилась, что всем рулить будет Яманкан.

- Да, ставить будем классический спектакль. Это обязательно, чтобы никто не понял, что деньги пустили по ветру.

- А какой можно ещё? - удивилась Майская.

- Если в первые пять минут понимаешь, что происходит на сцене - значит это классическая постановка. Если требуется минут пятнадцать, чтобы понять происходящее - значит вольная адаптация с переизбытком аллюзий и символов. Если через полчаса возникает желание вызвать такси и поехать в бар лечить голову, то стал свидетелем современного творчества.

- Поразительная осведомленность… - хмыкнула Кира.

- Я была на паре театральных премьер.

- И какого типа они были?

- Третьего… - Яманкан вздохнула. - Я там была с матерью. Она учила, как правильно вести себя в богеме. Например, никогда не нужно никого хаять. Если увидел, как на сцене голая пионерка под «Полёт валькирий» катается на самокате и декламирует индийские сутры, то после подходишь к режиссёру и говоришь: «Вы превзошли самого Серебренникова!». Тот первым стал измерять репетиции не часами, а дорожками кокаина.

Да уж, современное искусство называют искусством только потому, что относится к творческой деятельности. Как такового искусства там не больше, чем соли в слизнях.

- Если девушки голые, то как понять, что они пионерки? - Берлин как всегда слышала только своё.

- На них были пилотки и галстуки… Так, полагаю, на этом всё. Подведем итоги. Финальный состав: я - Катарина, Влад - Петруччо, Костя - Люценцио, Бергман - Горнтезио, Диана - Бьянка, Майя - слуга Петруччо, Кира - мать моя… ох… и Дианы. Натан будет заниматься техническими деталями. Вечером я ещё создам приватный чат, куда всех приглашу. Первую читку устроим завтра здесь же в пять. Вопросы, пожелания?

- Что по фестивалю? - спросила Лапина. - На нас это сильно повлияет?

- Нет, фестивалем буду заниматься только я.

Я понял, что мы закончили. Больше здесь делать было нечего, так что все принялись собираться. Кира тут же рвануло за новой пачкой чипсов, Маврин о стал расспрашивать Майскую.

- Что думаешь? - я не сразу понял, что Обресков обращается ко мне.

- По поводу?

- Фестиваля и спектакля.

- Хрень какая-то…

- Так зачем полез?

- Люблю нести в мир доброе и светлое, - ответил я собираюсь. - А организация фестиваль, где теряются деньги и расстаются парочки - идеальный шанс для этого.

- На таких мероприятиях парочки чаще сходятся.

- Процент и тех и тех равен, а стремлюсь видеть только хорошее.

- Это точно не оно.

Мы оба закинули сумки на плечи и стали осматриваться, решая - уйти первыми или подождать остальных.

- Кстати, как на счёт объединить усилия на фестивале? - заговорщицким тоном спросил Обресков.

- Зависит от того, против кого воевать будем… - с осторожностью ответил я.

- Скуки и одиночества!

Чур меня! Эти битву я проиграл давно и добровольно.

- Предлагаешь студенток клеить?

- Так идеальная возможность! Побудешь вторым пилотом?

Обресков был из той интересной категории парней, которые, будучи окруженными девушками, стремился искать подружку за пределами этого круга. Почему-то они всегда считали, что все они не подходят по тем или иным параметрам, но где-то в безбрежном море вокруг водиться та, кто идеально ему подходит. Он никак не мог уяснить, что средняя медиана девичьего характера - вот это вот всё вокруг. Лучше не будет: бери что рядом, попутно мирясь с минусами.

- Извини, но я пилот уровня Зигзага МакКряка. Не хочу всё испортить.

- Ну с первого раза редко у кого получается.

Почему же? Лажать я научился сразу.

- Я слишком раним, отказы меня угнетают.

- Ну ведь у тебя хватило смелости замутить с одногрупницей!

Нет, только не это. Опять врать!

- Ну… эм… она просто сказала: «Давай встречаться», а мне было страшно отказывать.

Не лучший ответ, но звучит правдоподобно.

- Блин, вот почему такие как ты толком ничего не делают, а на них манна небесная валится с нифига.

В детстве я много читал про попаданцев - там это норма.

- Мне нужно запереть здание, так что поспешите! - громко объявила Яманкан, для наглядности помахав телефонов.

Мы с Обресков первыми пошли к выходу. Следом потянулись и остальные.

- Подожди и всё будет, - сказал я самую лживую фразу из категории «Клишированные слова поддержки».

- Так молодость пройдет! Четыре года пролетят незаметно, так что нужно стремиться брать от жизни всё!

- И ты решил, что вдвоем забрать будет проще? Попахивает гоп-стопом.

- Можно поподробнее… - мягко спросила поднырнувшая под бок Кира.

- Не надейся, что пополним твою коллекцию, - сказал я.

- Да-да, я расстроен, что Герман отказывается побыть моим вторым пилотом.

- Это естественно, - сказала Кира.

- Отказывать мне или отказывать вообще?

- Тебе… Но я не осуждаю такое поведение, пусть оно и низкоэффективные. Нужно действовать иначе. Рекомендую «Старшую сестру».

- Это ещё что такое? - спросил Обресков с настороженностью, но и любопытством.

- Девушка изображает сестру, которая так же хвалит тебя. Только в отличии от парня, ей верят сильнее.

- И где найти такую доброходку?

- Бесплатно - нигде, но вот заплати ты…

- Ты от меня больше ни копейки не получишь.

- Тогда удачи. Но с Германом ты каши не сваришь.

- Я вообще отказался, - поправил я. - Я робкий юноша.

- Тоже мне аргумент! - влезла в беседу спускающаяся следом Яманкан, что слышала весь мой разговор с Обресковым. - Это праздник на открытом воздухе, так что наверняка будет алкоголь. Так что пей, чтобы заглушить страх познакомиться, а потом пей, чтобы заглушить боль от отказа.

- У тебя всегда для всего есть решение! - с издевкой ответил я.

- Не всегда удачное, - добавила Берлин.

- Сейчас проверим, - сказал Обресков. - Мой батя уже пару лет грызётся с соседом по поводу границы наших дачных участков. Что посоветуешь? Только без угроз судами - папа сам не уверен, что выиграет.

- Пусть угрожает оружием.

- В тюрьму ему тоже не хочется.

- Ты мыслишь ограниченно.

Я тихо вздохнул, продолжая смотреть под ноги, чтобы не оступиться.

- И в чём же?

- Я не предлагала купить «Сайгу» или «Осу». Современное законодательство очень поверхностно касается аспектов оружия средневековья, так что ничего не мешает тебе возвести на даче требушет и угрожать закидывать соседями сгнившими коровьими трупами.

И какое садово-огородное товарищество откажется принять Яманкан в свои члены?!

- О чём и речь: не всегда удачное, - с триумфом сказала Берлин.

- Лина! - испуганный возглас Майской заставил нас оторваться от этого пустого трёпа.

- Только не говори, что ты что-то забыла, - сказала Яманкан.

- Телефон… найти не могу…

- Ладно, подожду.

- Спасибочки, извини, я быстро! - с этими словами девушка рванула обратно вверх по лестнице.

- Я помогу найти, - тут же сказал Влад и побежал следом.

Мы с Обресков ехидно переглянулись, а потом, наконец, вышли на улицу. В лицо пахнуло раскаленным воздухов. После двадцати в помещение, уличные тридцать опалили пламенем Сахары.

- Да когда же жара спадет! - сказала Кира и тут же принялась трясти блузку в районе груди.

За последнее время жалобы на жару стали уже каким-то типичным поводом для светской беседы. Один жаловался, второй соглашался. Так и общались, когда интересных тем не было.

- Глянь-ка, - Обресков неожиданно чуть ткнул меня локтем, привлекая внимания к припаркованному напротив дорогому внедорожнику, чья свежая краска так и блестела на солнце. Машины, если это не электромобили полиции или броневики ФФС, у нас редкость. Кому понадобилось приезжать сюда? Это окраина города, здесь даже административных зданий нет.

Как оказалось, как только мы вышли из здания, шофер покинул своё место и, обогнув машину, открыл заднюю дверь. Пассажирка манерно покинула салон и направилась прямиком к нам. Высокая, длинные чёрные волосы. Одеты в идеально белый деловой костюм и широкополая шляпа. На вид ей было лет двадцать-пять.

Кого-то она мне сильно напоминала.

Я ожидал чего угодно, но только не того, что случилось спустя мгновение.

- Кто тебе позволил сюда приезжать?!

Яманкан вышла вперед, перегораживая незнакомке дорогу. Та чуть приподняла край шляпки, желая рассмотреть её получше.

- Ну-ну, не кипятись, - улыбнулась девушка.

- Не испытывай моё терпение, - Яманкан говорила я откровенной угрозой, чего на моей памяти делал раз или два.

- Приехала навестить тебя.

- Мы условились: ты не лезешь в Университет, я не лезу в твою компанию.

- У меня есть оправдание: меня пригласила Настя.

- Значит, оправдания нет… - голос Яманкан стал холоднее прежнего.

- Папа попросил...

- Сперва Настя, теперь отец… Потом будут вампирши-лесбиянки, а то бедновата каша получается?

- Какая муха тебя укусила?! - возмутилась девушка и нарочито подбоченилась.

- В ней метр семьдесят три, и она носит костюм от Тома Форда.

- Получается, эта муха та ещё штучка?!

Девушка непринужденно рассмеялась, стремясь показать, что недовольство её не тревожит, но зря. Яманкан не стала играться словами и сразу перешла к финалу.

- Проваливай.

Незнакомка не сдвинулась, чего не скажешь о Берлин: надев очки, будто звезда, стремящаяся скрыть личность, она юркнула под бок.

- Герман, не сопроводишь даму?

- С удовольствием!

Все остальные так и стояли, с интересом наблюдая за сценой, но у меня возникло желание свалить побыстрее и подальше.

- Оу, так ты и есть тот самый… Бергман? - незнакомка сделала шаг ко мне, будто стремясь рассмотреть получше.

- Нет, я другой. Простите, что невольно ввёл в заблуждение.

В любой непонятной ситуации всё отрицай.

- Так значит не ты спас Паулину…

- От неё самой, когда она занималась саморазрушением с помощью алкоголя и наркотиков, - вклинилась Яманкан. - Знаешь, иногда я поражаюсь насколько неудачно ты умеешь выбирать время и место. О чём ещё хочешь разболтать?

- Пошли, пошли… - зашептала Берлин, одновременно тяня меня за рукав.

Я был бы рад, но мне преградили путь.

- Кстати, я не представилась…

- Потом это сделаешь, сейчас закидывай тушку в машину и возвращайся в Сочи, - Яманкан закипала всё сильнее. Я впервые видел, чтобы кто-то бесил её так же сильно, как это девушка.

- ...Меня зовут Антея Яманкан.

Святый рыбьи угодники, так это сестра Паулины?! Вот только какая именно? Наверное, самая старшая.

- Приятно познакомиться.

- Мне тоже. Много хорошо о тебе наслышана.

- Спасибо. Паулина тоже часто о вас рассказывала. Как старшая сестра, вы были для неё примером, на который она равнялась.

- Быстро ты вжился в роль охотника за наследством, - голос Берлин сочился презрением.

Ты что несешь, дурында?!

- То есть, она обо мне никогда не упоминала? - спросила Антея.

- Можно подумать обо мне вы от неё узнали.

Я уже с третьей реплики перешёл с учтиво тона к привычно ядовито-презрительно.

- Оу… как быстро скис, - заметила Берлин. - Наследство не впечатлило?

- А это твоя девушка? - спросила Антея, с любопытством рассматривая Берлин.

- Нет, она просто от природы ревнивая: как думает о том, что есть деньги, которые ей не принадлежат - начинает дуться и скандалить.

- Герман, твои шуточки иногда начинает надоедать, - недовольно сказала Берлин.

- Ты иногда надоедаешь как человек в целом, но я же не жалуюсь.

- Да ты постоянно жалуешься!

- А ты постоянно надоедаешь.

- И куда делось «иногда»?

- Я соврал, его никогда не было.

- Так наши отношения основаны на лжи?

- Антея?!

За нашими спинами стояла вернувшаяся Майская.

- О! Майя! Вот ты то хоть рада меня видеть?!

- Ну конечно! Но как ты здесь оказалась?!

Девушки крепко обнялись, попутно чмокнув друг друга в щечки.

- Я прилетала в Сочи по делам и решила заглянуть к сестре… но это пришлось ей не по нраву, - нарочито обиженным голосом сказала Антея и зыркнула на сестру.

- Лина! - Майская присоединилась к гневным гляделкам, но добилась от Яманкан только молчания.

- А я тут знакомлюсь с твоими друзьями: Герман и Линда такая милая пара. Кстати, не представишь своего друга? - Антея указала на Маврина.

- Ах, да! Это Влад Маврин, мы вместе учимся и будем участвовать в одном спектакле.

- Приятно познакомиться, - поприветствовал Антею парень.

- Спектакль? А какой?

- Ладно, пошли, - обратился я к Берлин.

Антея походила на Паулину не только внешностью, но и характером. Разница была только в том, что младшая предпочитала держаться более аристократично и профессионально, а старшая давила открытостью и весельем. Но обе предпочитали сразу становиться центром внимания. Получив отпор от Паулины при первом появлении, она, чтобы сохранить лицо и перетянуть окружающих на свою сторону, перестала бодаться с ней и переключилась на нас. Сейчас она всех захвалит и затискает, создавая впечатление доброго человека, которого беспричинно третирует злая сестра. Участвовать в этом не хотелось, и я принял единственное верное решение.

- Оу, вы уже уходите?! - Антея мигом переключилась на меня и Берлин. - А я хотела предложить вместе куда-нибудь сходить, чтобы познакомиться поближе.

При ней к Берлин ни разу не обратились по имени, но она знала, как её зовут. Так что она и так знает о нас достаточно.

- Увы, у нас дела.

- Но ведь они могут подождать?

- Не люблю быть мученицей, но ради того, чтобы избавить всех от тебя, я так и быть, согласна поговорить, - трагично воскликнула Яманкан.

- Здорово! Прокатимся? - Антея улыбнулась, довольная победой, и указала на машину.

- Нет, вдруг поедем за город, где ты дашь лопату и заставишь копать.

- Можно подумать, я горю желанием с тобой ехать. Я помню лицо папы, когда ему рассказали, как закончилась твоя поезда в машине с тремя мужиками.

- Плодотворно, как помню.

- Ага… Плодов аж три штуки висело.

- Ну раз машина отпадает, то как на счёт этого? - Паулина открыла дверь в здание, приглашая войти. - Там есть кондиционер. Согласна?

- Да! Ладно, всем пока! Было приятно со всеми познакомиться!

Антея помахала всем рукой и впорхнула внутрь.

- Герман, Герман, - зашептала Берлин, а потом незаметно кивнула на исчезающий за дверью силуэт Паулины. - Ты только подумай: эта хрень ещё и вырасти может!

Глава 5. Хан Соло стрелял первым

Склад снаряжения был узкой, но длинной комнатой, вдоль стен которой стояли стеллажи. На полках по левую руку были идеально ровно разложены гранаты, противогазы, обоймы, дроны, камеры и ещё уйма всячины, которая могла пригодиться в играх. По правую уже были расходники для эсперов: бутыли со смесями для гидромантов - те их в шутку называли «коктейли»; баллоны с различными газами для аэромантов; металлические чушки для металломантов. Стояли там и более экзотичные вещи, вроде колб с рассадой, но для кого они я уже не знал.

Мы с Мавриным расстегнули сумки и стали складывать в них вещи из списка: пару простых противогазов, газовые гранаты, приборы ночного видения, дополнительные обоймы и еду.

Я не зря пропустил встречу команды. Всё самое главное - стратегию и способности тиммейтов - я узнал уже на следующий день. Решено было уйти в глухую оборону, отчего мы запасались боеприпасами и едой.

- Лучше бы на репетицию пошли, - посетовал Маврин.

В его системе ценностей, театр имел более высокий приоритет, поскольку там была одна миловидная особа.

- Лучше вообще никуда не идти.

Я с тоской посмотрел на штурмовой шлем спецназа ФСБ. Штука была здоровая, но объединяла в себе респиратор, усилитель звука и поливизор, который объединял прибор ночного видения, тепловизор и сонар. Только эта штука стоила пять очков, а вот за простой ПНВ-монокуляр или противогаз просили по одному. Так что решили действовать по принципу «Дешево, но сердито».

- Слушай, давно хочу спросить: почему ты в это ввязался?

Рано или поздно все люди, которые меня узнают, принимаются задавать подобные вопросы.

- Не удалось отвертеться… Или ты про спектакль? Впрочем, ответ один.

Репетиции шли уже неделю. Яманкан не стала брать времени на раскачку, так что мы каждый день активно занимались по три-четыре часа, делая перерывы только на короткие перекусы. А вчера, сославшись на то, что репетиции сегодня, и, возможно, завтра, не будет, мы работали до одиннадцати вечера. Восприняли это по-разному: я, Берлин, Кира и Обресков скулили, остальные на нас косились… Ну кроме Яманкан: та знала, что мы люди подневольные.

- Я всё собрал, - сообщил Маврин, застегивая сумку.

- У меня тоже всё.

- Тогда пошли.

Я окинул полки придирчивым взглядом. Понятно, что так просто уйти нельзя, и во мне стали бороться две силы: одной было плевать на итог сегодняшней игры, вторая заставляла делать всё как следует, даже если смысла в этом не было… Увы, победила первая, и я мысленно махнул на всё рукой.

- Да, пойдем…

До заката было ещё несколько часов, но солнце все ближе клонилось к макушкам гор. Я до сих пор не мог взять в толк, зачем проводить игры после занятий. Получалось, что бой чаще всего длился бы в сумерках или темноте.

Наши команды расположились на единственном клочке земли возле корпуса, который с натяжкой можно было окрестить газоном: здесь трава была не такой чахлой и вытоптанной, так что сидеть было достаточно комфортно. Между нами было метров двадцать, а посередине стояли Яманкан с Переваловым и о чём-то беседовали с Моровым. Увидев нас, Яманкан оторвалась от беседы и кивнула Ордину и Нейдгардт, посылая за снаряжением.

- Как вы быстро, - удивилась Решетникова.

- Там не гипермаркет - по часу ничего искать не нужно, - ответил Маврин, и кивнул на капитанов. - Так и не закончили?

Сперва на склад мы должны были идти втроём, но в дверях Перевалова остановил Моров и повёл к уже ожидающей Яманкан.

- Нет…

- Интересно о чём они говорят?

Хоть до них было и недалеко, общались они тихо, и нельзя было разобрать и слова. Но по языку тела я понял, что Моров о чём-то по очереди их спрашивает.

- Герман, хочу кое-что спросить… - неожиданно обратилась ко мне Куваева.

- Сегодня все у меня что-то спрашивают… - я с тоской посмотрел на неё.

Куваева лежала на спине, подложив под голову руки. Изо рта торчала травинка. Неизменной повязки сегодня не было, и она, щурясь, смотрела на редкие облака. Сама невозмутимость.

Моё молчание было воспринято, как разрешение и она выдала:

- У обычных людей текут слюни, когда жарят мясо, а у вегетарианцев они текут, когда косят траву?

Её способность называлась гемокинетика. Она кровь позволяла передавать силовой импульс на предметы, на которые попадала. Чем-то это напоминало телекинез, пусть и с рядом ограничений. В крови должно было быть достаточно ПБА, или кровь должна быть свежая. Скорость свертываемости крови и разрушение белка были основными ограничениями. В среднем, у нее было десять, максимум пятнадцать, минут, чтобы воспользоваться способностью.

Как по мне, ей была дорога в сороки: способность у неё хоть и интересная, но бесполезная… Однако в Москве решили иначе и расщедрились на винтовку по спецзаказу, которую сделали в ЦНИИТОЧМАШ. Инжектор в рукоятке делал прокол на ладони и наносил кровь на пулю, которой после выстрела Куваева могла управлять. Способность позволяла видеть свою кровь как бы со всех сторон, так что Куваева могла контролировать полет пули, маневрируя её. Правда это было довольно сложно из-за скорости её полёта, так что одновременно ей ещё приходилось её не только двигать, но и притормаживать.

Наверное, нам бы пригодилась возможность поражать прячущихся Охотников… используй мы шарики из пейнтбола. Но лазерные лучи в наших превдовинтовках сводили полезность Куваевой на нет. Ей оставалась только выполнять роль пушечного мяса в авангарде.

- Почитай на Википедии о профессоре Павлове.

- Я там ничего не поняла.

- Текут только если они регулярно едят после этого. Сама трава слюноотделение не вызывает, а вот рефлекс на питание после - да.

Надеюсь, ответ правильный.

- Вау! За это я тебя и ценю!

- Осталось понять, за что ценить тебя.

- Не все отношения строятся на равноправии, - сказала она и закрыла глаза.

- Согласен, в этом и была прелесть «Домостроя».

Согласно исследованиям Упсальского института психологии и антропологии, в среднем в коллективе присутствует двенадцать с половиной процентов людей, которые не понимают шутки и принимают их всерьез.

- Ты на полном серьезе считаешь, что нормально, когда женщина подчиняется мужчине?!

Елена и Ксения Бойкова. Невероятно редкий случай парной способности. Такие могут работать только в паре, делая использование в одиночку или невозможным или бесполезным или вообще невозможным. Близняшки были телепортами, но необычными: при перемещении они просто менялись местами. На первый взгляд бесполезный навык, но если вспомнить, что телепорты могут переносить с собой людей и предметы, открывается большой простор для применения.

Будь мы атакующими, они бы очень пригодились: одна девушка идёт в авангарде, а вторая сидит в лагере, периодически притаскивая на поле боя нужные вещи. Однако решив уйти в оборону, их умение стало бесполезным. Был вариант отправить одну из них в лес, чтобы она в случае проблем она быстро перенесла всех из Форта в тыл к врагу… но вариант отмели. Яманкан точно знала о том, что они умели и наверняка заставила бы прочесывать лес, заподозри, что нас в Форте семеро.

- Боже, почему ерунду несёшь ты, а стыдно мне?! - воскликнула Елена.

- А я должна молчать, когда кто-то говорит что-то оскорбительное?!

- Ну ещё не Новый Год, чтобы получать подарки, но чем чёрт не шутит?

Вокруг близнецов витаем много всякой околонаучной ахинеи, вроде их ментальной связи и абсолютной идентичности, однако это всё обывательские заблуждения.

Личность - это совокупность сенсорного опыта. Её формирует всё, что мы видим, слышим и чувствуем. А гены отвечают только за органы, с помощью которых мы внешние данные получаем и обрабатываем. Недалекие родители всегда воспитывают близнецов как одного ребёнка: одна одежда, окружение и школа. Поэтому они и становятся копиями друг друга.

Елена и Ксения рассказали, что их родители врачи, поэтому не хотели мучаться с ними, леча от какой-нибудь криптофазии, так что с раннего возраста их разделяли: разные садики, школы, кружки.

Результат дал плоды, так что уже к старшей школе девочки походили друг на друга лишь внешне. Однако, это имело и побочный результат: если Елена оказалась очень усердной и целеустремленной, то вот Ксения явно не оправдала ожиданий родителей. Девушка выросла ленивой, училась слаба, зато легко впитывала популярные веяния. Она быстро очутилась в категории девочек-тинейджеров, у которых в профиле Твиттера стоит радужный флаг и «О себе», которые стыдно читать, вроде: «Небинарная личность, феминистка, вегетарианца, антипрививочник».

После поступления в Университет, Ректорат решил, что им следует учиться вместе. Теперь каждый день был наполнен глупостями Ксении, и извинениями Елены за них.

- Прости за неё, если обидела, - обратилась ко мне Елена.

- Лееен! - возмущенно воскликнула сестра, уязвленная таким предательство.

Я воспринял всё равнодушно. Мне в Ксении виделся рядовой подросток, который до хрипоты готов отстаивать чужие идеи, не понимая, что потом ему с ними делать. Сестру, однако, это раздражало, и она часто ругалась с ней после очередной демонстрации юношеского максимализма.

Моров закончил с капитанами и махнул рукой, отпуская их.

- О чём говорили? - с любопытством спросила Решетникова у Перевалова.

- Нам устроили мини-экзамен: по очереди задавали вопросы по правилам игр.

- И как прошло?

- Нормально… Я лишь раз ошибся и меня допустили.

А если бы он провалил экзамен? Его бы отстранили бы, или заставили выбрать нового капитана?

- Прошу внимания! - объявил Моров. - Мы отправляемся, автобусы ждут в обычном месте.

Как и неделю назад, мы обогнули здание и через поле пошли к дороге у леса. Сегодня нас ждал не один большой автобус, а пара маленьких с гербами команд на бортах.

- Рассаживайтесь по своим, - бросил в спину Моров на случай, если мы не поняли.

Когда Перевалов говорил, что мы может решить не сражаться ради денег, он искренне в это верил? Ради того, чтобы в глазах людей свои стали чужими, иногда достаточно только провести на доске мелом черту между фамилиями. Если первое время участники обеих команд еще общались, то теперь стало очевидно, что все готовы сражаться всерьёз. Сторожа и Охотники шли плотными кучками, держа дистанцию друг от друга.

Микроавтобусы домчались до места минут за пятнадцать. Но в отличии от прошлого раза, они вырулили на поле так, чтобы двери смотрели не на бункер, а на опушку леса. Нам давали понять, что никакого инструктажа или напутствия не будет.

Стартовый лагерь сильно изменился. Если столы и навесы остались прежние, то под тентом стояли телескопические стойки с монитором, на черных экранах которых были только «Нет сигнала». Перед ними сидело четверо инструкторов, уткнувшихся в ноутбуки. Они будут выполнять роль операторов, что следят за нами?

Исаев уже был здесь. Прохаживаясь за спинами операторов, он привычным движением протирал очки.

- Все в сборе? - спросил он, даже не глядя на нас.

- Да… - ответил Моров, но всё равно для верности быстро пересчитал нас по головам, как вожатый в детском лагере.

- Хорошо. Начинаем ровно в четыре.

Команды разбрелись по разным сторонам лагеря. Мы заняли свой стол и стали, чтобы убить время и снять нервозность, проверять снаряжение и обсуждать бой.

- После начала сразу бежим к Форту, - уже в десятый раз повторил Перевалов. - Ни на что не отвлекаемся и тормозим.

Интенсивно работая локтями, нас растолкал Моров.

- Держи, - он протянул Перевалову сложенный флаг, который тот тут же затолкал под кирасу.

Держа второй флаг под мышкой, Моров пошёл к Охотникам. Яманкан встретила его приветливой улыбкой, приняла флаг… и отдала Ордину, который так и остался держать его в руках.

Яманкан сегодня весь день вела себя так, будто предстоящий бой сродни прогулке в московский парк уточек на пруду покормить. Только шутки и улыбки, никакого беспокойства. Единственное что было необычным, так это волосы, которые они впервые затянула в тугую французскую косу.

Эти флюиды уверенность заставляли Охотников вести себя расслабленно, чего не скажешь о нас. Я кожей чувствовал нервозность.

- Пятнадцать минут до начала, - в наших наушниках раздался голос оператора.

Перевалов окинул нас взглядом.

- Как настрой?

- Боевой! - бодро ответила Елена.

- Ага-ага… - сестра ответила как-то более вяло.

Однако остальные повели себя бодрее.

- Мы их сделаем! - уверенно сказал Маврин.

Уж молчал бы! Сам же сознался, что играть не хочешь.

Я поймал себя на мысли, что всех трёх парней в команде, играть не хочет никто. По мне это было понятно сразу, Маврин скрывал, Перевалов делал вид, что готов сражаться, но что-то он слишком часто конфликтовал с Исаевым по поводу правил игры. Видимо, его что же что-то воротило от всего этого.

По идее пострелушки, природа и компания девушек должны настраивать любых парней на боевой дух, но что-то все расклеились ещё не начав. Исаев не мог не предвидеть этого, так зачем разбил нас так?

- Рад слышать. Кстати… эм… заранее хотел вас всех поблагодарить за оказанную честь. Я постараюсь вас не подвести. Нет, не так… Я выложусь по полной ради нашей победы! Паулина сильный противник, но я верю, что она нам по зубам, ведь каждый из нас сильный эспер. Так не пора ли показать всем в Университете, чего мы на самом деле стоим?! Ну так что, кто готов сегодня надрать Охотникам задницы?!

Перевалов протянул руку раскрытой ладонью вниз, и мы дружно положили свои поверх неё.

- А кричалка будет? - пошутила Ксения.

- «Сторожа и Охотники - алкоголизм, Сторожа и Охотники - каннибализм!» - будь дурь товаром, я бы единолично вывел Россию в первые экономики мира.

- Отлично звучит! И суть отражает… - засмеялся Перевалов.

- Давайте ограничимся чем-то простым, - сказала Решетникова.

- Душнила… - в воротник прошептала Ксения.

- Тогда по классике кричим «Победа!». На счёт «три». Раз, два, три…

Мы все громко крикнули «Победа!» и разомкнули руки.

Стало как-то полегче. А может я зря себя накручиваю? Яманкан хороша, спору нет. Но одно дело заниматься всем самой, а другое направлять кучу народу. Интересно, а какие у нас шансы в глазах остальных студентов Университета?

Когда заработал тотализатор, Берлин светилась счастьем, будто ей подарили кольцо с бриллиантом в сотню карат. Ставки так быстро стали популярными, что в канале непрерывно шло обсуждение участников и их шансов. Однако если шансы команд из другой группы оценивались как равные, подписчики быстро сошлись во мнении, что у нас победитель очевиден. Мои тиммейты это знали, и это угнетало.

Для меня такой расклад сюрпризом не стал, и я решил поставить на Яманкан, но впереди ждало разочарование: Ректорат немного изменил первоначальные правила Берлин, запретив ставить на поражение своих. Делалось это чтобы избежать соблазна слить игру ради выигрыша.

Конечно, свой процент я от Берлин получу, но немного приумножить капитал хотелось. Тем более, полученные деньги имели статус замороженных - после обнуления стипендии в конце месяца, выигранные деньги переносились на следующий.

Можно было попросить Берлин или Обрескова поставить за меня, но я не стал так поступать - вдруг возникнут проблемы, если прознает Ректорат?

Наши очки запикали, после этого мониторы включились, показывая черно-белую картинку с камер. Я быстро нашёл свой экран, почти по центру.

- Проверка стрима: первый-восьмой - норма, девятый-шестнадцатый - норма, - операторы принялись отчитываться Исаеву.

- Распознавание речи?

- Работает.

Сразу шестнадцать человек прослушивать не станешь, лучше сконцентрироваться на звуке от капитанов, в остальном обходясь субтитрами.

Перевалов оторвался от шатра и сурово сдвинул брови.

- Ребят, думаю не нужно повторять, что играем мы честно. Никакого насилия или жульничества. Если кого-то убивают, то выполняем приказы беспрекословно.

При «смерти» игрок должен немедля ретироваться с поля боя, но иногда оператор мог отдать иной приказ, например лечь, изобразив труп, или каким путём покинуть поле боя. Подобные приказы должны выполняться немедленно и беспрекословно, иначе команду ждало наказание.

Все кроме меня закивали. Честная игра - понятие относительное. Яманкан точно не станет биться лоб в лоб, проверяя навыки стрельбы и владения способностями. У неё точно заготовлена какая-то хитрость.

- Тебя что-то гложет?

Я не сразу понял, что обращаются ко мне. И не удивительно: Софья Иванишина сильнее всех выделялась в нашей компании тем, что была совершенно обычной. Впервые её увидев, я подумал, что у неё есть какая-то яркая черта или особенность, но чем больше я за ней наблюдал, тем больше убеждался, что это самый обычный человек, которого довелось встречать. Говорила она нечасто и только на простые вещи. Редко начинал разговор, только поддерживала. Никаких упоминаний о хобби или развлечениях. Вокруг неё постоянно витала какая-то аура серости и типичности.

Чёрт, да она даже выглядела… обычно. Попроси её описать, и я бы только мычал: «Ну… Обычного роста… Фигура обычная… Волосы такие русые, средней длинны… На лице есть пара глаз рот и нос…».

Иванишина была эспером-абскондером. Такие умеют временно переносить на Ту Сторону неживые объекты. Касание, и вещь просто исчезает, чтобы спустя время вернуться в целости на тоже самое место. Чем-то похоже на пространственный карман у Норы, но абскондеры могли контролировать только отправку предмета. Возврат происходит автоматически. Друг от друга такие эсперы отличались только временем, на которое предмет пропадал, и его предельной массой. Иванишина убирала из нашего мира на семьдесят девять минут объекты до ста сорока трех тонн. Надеюсь, у Яманкан тоже полно бесполезных бойцов.

- Устал на занятиях.

После разговора на стене Форта, я старался явно не демонстрировать пессимизм. Пораженческие настроения умеют распространяться со скоростью степного пожара, а мне не хотелось нести частичную вину за проигрыш.

- Правда?

- Да.

- Правда?

- Ну тогда нужно собраться! Мы на тебя рассчитываем! - сказал она и ободряюще улыбнулась.

- Спасибо.

Как и говорил: совершенно обычная.

- Чёрт, что-то есть охота… - неожиданно сказала Ксения.

- Серьёзно?! Я же советовала тебе как следует поесть перед началом! - возмутилась сестра.

- Ой, хватит гундеть… Тогда я не хотела! - с этим словами Ксения покосилась на сумку, в которой была вода и контейнеры с едой.

- Попей пока, чтобы унять голод, - посоветовала Решетникова.

Девушка кивнула и сунула в рот трубочку гидратора.

- Десять минут до начала, - объявил оператор.

Я почувствовал ком в горле. Новый приятель для давящего чувства в груди, которое испытываешь при волнении. Если ещё и ладони вспотеют, то можно сообразить на троих… Или устроить групповушку…

Ох, от волнения у меня и качество шуток упало и стал Берлин вспоминать…

Скверно, скверно…

- Надеюсь, никто не против, если я пожелаю вам удачи?

Все так увлеклись пустым трепом, что появление Яманкан стало неожиданностью. Сейчас она выглядела как чёрт, который явился на крестины.

- Лучше мы тебе - она тебе понадобиться, - первой ответила Решетникова. Через час-другой она придумает ответ поостроумнее, но кому он тогда уже будет нужен?

- Какой боевой настрой! - воскликнула Яманкан и уважительно втянула губы. - Приятно знать, что соперник готов выложиться по полной!

- Если пришла знать о нашем плане, то он прост - сидеть в Форте и не давать тебе захватить флаг, - с улыбкой сказал Перевалов. Решетникова неодобрительно посмотрела на него, хотя повода не было - не думаю, что хоть для кого-то это было секретом.

- Нет, ты ошибся. Мой визит - лишь дань вежливости. Да и план подразумевает, то что будет бой, а я намерена решить всё немного… иначе…

- В смысле?

- Правила игр составлены грамотно, но не без изъянов. Я нашла лазейку, которой и намерена воспользоваться.

- Хватит секретничать, говори прямо. И почему ты раньше об этом не упоминала?

- Оставим всё до самих игры, - ответила Яманкан только на первый вопрос.

Сперва я подумал, что слышу карканье, но лишь спустя пару мгновений понял, что это так смеется Исаев.

- Бой ещё не начался, а вы уже взялись за старое, Паулина Несторовна, - сказал он глядя на нас.

- О чём вы, господин Исаев?

- О том, что ты любишь больше всего… Ну кроме самой себя, конечно.

- О чём речь? Теряюсь в догадках.

- Он о твоем вранье, - громко, чтобы не дай бог, кто-то не расслышал, услужливо подсказал я.

Яманкан посмотрело на меня тепло, но интуиция подсказала, что она недовольна. А что не так? Сама сказала, что в рамках игр мы можем вести себя как соперники. А то, что она начала сражение ещё до его официального начала, дало мне право действовать соответствующе.

- Господин Исаев, иногда кажется, что вы ко мне несправедливо предвзяты. В чём причины негатива?

- Мой ответ не будет отличаться от ответов Германа.

Все покосились на меня, но сказать мне было нечего.

- Его аргументы однообразны и наполнены лишним сарказмом, - снисходительно сказала Яманкан. - Хотелось бы услышать мнение человека, который тратит свою драгоценную старость на препирательства с невинной девушкой.

Исаев не пользовался любовью студентов, так что Яманкан решила набрать очков на конфронтации с ним.

- Ценность старости сильно преувеличена. Это не красивая седина на висках, а залысины размером в дельту Нила и минус шесть на оба глаза. А вместо занятия любимым делом, ты ходишь к врачу проверять простату. Так что лучше я буду тратить это паршивое время на то, чтобы портить жизнь заносчивой дряни, чем слушать о полипах в кишечнике.

Яманкан долго собиралась с мыслями, прежде чем медленно ответить.

- Когда я ещё училась в средней школе, отец однажды в шутку назвал нашу страну Российской Феодальной Федерацией… Тогда я решила, что речь о системе власти, сложившейся у нас за полвека, но затем учительница истории Средних веков точно описала весь период одним предложением: «Феодальное общество состоит из садиского меньшинства и мазохистского большинства». Благодаря вам, господин Исаев, я снова поняла как это точно сказано…

- А каково тебе перейти из меньшинства в большинство?

- Предпочитаю думать, что я посередине.

- Побыстрее расстанься с иллюзиями…

Яманкан улыбнулась. Мысленно внесла декана в чёрный список? Надеюсь, нет: не хочу быть рядом, когда она начнёт Крестовый поход против «зла».

Нарастающее напряжение очень своевременно прервал оператор.

- Пять минут до начала.

Все засуетились, понимая, что времени осталось мало.

- Ладно, было приятно поговорить. До встречи, - попрощалась Яманкан и пошла обратно к своим.

- Что она имела ввиду? - спросила у меня Куваева.

- Мне то почём знать?!

- Так ты с ней больше всех общаешься.

- Она со мной планами не делится… Могу только сказать, что она врала.

- А смысл делать это… так? - спросила Решетникова, которая впервые решила воспользоваться мной как справочником по мышлению врага.

- Неприятно говорить, но когда узнаем ответ, уже будет всё равно…

Решетникова без восторга встретила мой пессимизм.

- Ну так подумай! Мы в одной лодке!

«Титаник» - корабль, а не лодка.

- А что, если и правда есть лазейка в правилах, что позволит всем остаться при своих деньгах? - спросил Маврин.

- Вот только ты не начинай… - насупился я.

- А что не так? Паулина не производит мнение пустослова.

Одинокие парни любят подтрунивать над друзьями, которые начинают за кем-то ухаживать. Это проявление их обиды за предательство мужского братства и одновременно зависть к стремлению достичь того, чего они лишены. Неудивительно, что мы с Обресковым быстро спелись, хихикая над Мавриным. Но если прежде мы это делали только между собой, то сейчас я сказал всё прямо в лицо.

- Лучше бы он не с Майской глаз не сводил, а с того, кто тобой правит.

- Опа-опа, о чём речь?- хором спросили сёстры и Иванишина.

Маврин смутился как мошенник, которого прилюдно вывели на чистую воду.

- Э… В смысле? Мы о Паулине говорим, а она всё-таки из тех, кто вызывает доверие.

- Это твоё мнение или Петруччо?

- Так что там с Майей, а? - спросила Ксения, но её вновь проигнорировали.

- Хорош стебаться! Я серьёзно, - сказал Маврин.

- А я не шучу… Она подходила не пожелать удачи, а сбить с толку.

- Уверен? - спросил Перевалов. - Бой ещё даже не начался.

Тупее аргумента и представить нельзя.

- Командам пройти к своим стартовым точкам.

Мы поспешили к проходу между флагштоками, на которых развевались гербы Сторожей. Охотники направились на противоположную сторону поляны, где был их старт. Всё было организовано так, чтобы мы не пересеклись в самом начале.

Перед глазами возник обратный отсчет. Я незаметно снял с предохранителя висящий на груди автомат; затем в сотый раз проверил, легко ли выходит дистанцер из кобуры на пояснице; в конце подтянул ремень сумки со снаряжением, чтобы она сильно не болталась при беге.

- На старт, внимание, марш!

Месяц беготни не прошел даром: мы рванули бодро и резво. Привычно растянувшись цепью, мы держали равное расстояние друг от друга, но при этом не теряя темп. В лесу было уже не так светло, как днём, так что корни и ухабы представляли большую опасность, чем прежде, но все так спешили очутиться в Форте, что продолжали нестись вперед.

Не сбавляя скорости, Перевалов поднял вверх сжатый кулак, давая знак замедлиться. Убедившись, что никто не врежется в спину резко затормозившего тиммейта, он, наконец, остановился. Вытащив из-под кирасы флаг, он отдал его Маврину, который поспешно затолкал его под свою. Перевалов махнул рукой, и все молча поспешили дальше.

Ладно, всё не так плохо, как я думал: осторожности мы не теряем.

Через деревья впереди стал пробиваться свет с поляны. Куваева сделала шаг в сторону. Подтянув левый руках, она обнажила запястье с толстым обручем на нём. На мгновение она скривилась от боли, а затем на белой поверхности устройства для забора крови появилось красное пятнышко, которое девушка нанесла на кору дерева. Прикрыв левый глаз, она проверила, работает ли способность и побежала за остальными, кто уже достиг опушки.

- Зря себя резала, - сказал я ей, когда она нас нагнала. - Яманкан сразу не заявится.

- Почему?

- Мясо нужно как следует проваривать в собственном соку.

Преодолев поле, мы влетели в ворота Форта. Как замыкающий, я сразу рванул к одной из створок, второй занялся Перевалов. Убедившись, что ворота закрыты, капитан принялся командовать:

- Влад, Герман - на восточную стену. Лена и Ксения - вы на западную. Вера и Софья - на вас обустройство лагеря. Ева - занимай любую койку и докладывай обо всём, что видишь в лесу.

Придерживая автомат, чтобы он не запутался в ногах при подъеме по лестнице, я взобрался на стену. Парапет и зубцы на нём как всё в Форте было сделано из брезента, натянутого на трубчатые рамы. Однако привалиться на него было можно.

Мы с Мавриным разместились на угловом стыке двух стен, обращенных в разные стороны поля. Маврин приставил к глазу захваченный на складе монокуляр и принялся изучать местность. У меня монокуляра не было, так как на них решили сэкономить очки, так что я пока наблюдал за всем невооруженным взглядом.

- Ничего.

- Расслабься пока, - сказал я, а потом добавил, чтобы было понятнее. - Сейчас смысла нападать нет. Мы на взводе и готовы сражаться, но вот если немного подождать, то мы уже успокоимся и расслабимся - тогда будет самое удачное время.

Маврин чуть подумал.

- А ты бы как организовал атаку?

Я окинул взглядом местность.

- Ну очевидно, что с того края леса, - я махнул рукой на участок леса, откуда мы только что прибыли. - Там лес ближе всего примыкает к Форту.

- Так это очевиднее всего.

- И что такого? - я пожал плечами. - Охотникам в любом случае нужно преодолеть поляну, так лучше сделать это в том месте, где можно меньше бежать.

Я на глаз прикинул, что от Форта до этого края леса бежать аж в три раза меньше, чем от другого. Кто-то специально учёл это, поставив нашу крепость не по центру поля.

- Если только у них нет телепортов или невидимок.

Тогда всё очень плохо.

- Среди них восьмерых я знаю только способность Яманкан - металломантия.

Правила игр, благо, оказывается, разрешали разглашать и способности соперников… Если, конечно, ты их знал.

- Нейдгардт - электромантка… Но по остальным шестерым никакой инфы.

- Откуда ты про неё узнал?

- Знакомый видел, как она сдохший телефон подзаряжала.

Я отстегнул автомат от ремня и отставил в сторону, попутно разминая спину. Привыкнуть постоянно носить такой вес на груди я так и не привык - плечи быстро начинали ныть. Интересно, у всех девушек с большой грудью такая же проблема? Надо будет у Берлин узнать…

Ох… Нервозность так никуда и не делать: я продолжал сыпать дурацкими шуточками. К тому же, ещё и есть захотелось.

На столике под навесом уже разложили пайки с едой. Мы взяли дополнительные, помимо тех, что полагались нам по умолчанию. Может захомячить один? Хотя нет. Первый перед сном, второй с утра. Так мы протянем до середины следующего дня. Нужно потерпеть.

Я вновь окинул взглядом колышущееся море травы. Натоптано на поле было уже знатно, но невидимке всё равно будет сложно миновать его ничего не помяв и не пошевелив… Другое дело, что сейчас светло, а как заметить его ночью? У нас есть тепловизор, вот только на складе были ещё и комбинезоны, которые помогали скрываться от них.

Задрав голову, я стал изучать небо: облака есть, но мало. А что с луной? Полнолуние, надеюсь?

- Как обстановка?

К нам поднялся Перевалов.

- Тихо, - ответил Маврин, передавая капитану монокуляр. - Герман вообще считает, что пока нападения ждать не стоит.

- Тут я согласен. Паулина точно будет ждать темноты… или протянет даже до Часа Волка.

- Это что такое?

- Мой отец объяснял, что так красиво называют время с трёх до четырёх ночи. Это самое опасное время для часовых: почти ничего не видно и особенно сильно тянет спать. Для обычных солдат тоже время неудачное - быстро проснуться труднее всего.

- У тебя отец военный? - предположил Маврин.

- Ага… В четвёртом поколении, - Перевалов едва заметно скривил уголок рта. - Эталонный. Только в бане без погон бывает… Моя семья из-под Уссурийска, где расположена 83-я бригада ВДВ.

- Так ты с Дальнего востока?!

- Да…

Я тоже с интересом прислушался: парень прежде неохотно говорил о семье и доме.

- И как там?

- Даже не знаю, что и рассказать… Вокруг густые леса, зимой холодно, летом жарко… В городе делать нечего. Иногда на выходные выезжали во Владивосток. Пару лет назад с Китаем сделали безвизовый режим, так некоторые там отдыхают… Хотя мне туда визиты уже заказаны. Ах, да: благодаря истории родного края знаю слово «чжурчжэни». Всё.

- Да, вот это расстраивает. Когда мелким был, я с родителями часто на юг и в Европу летал летом… Самое смешное, что за две недели до вылета в Черногорию, у меня Прилив случился.

- Вот это тебе не свезло! - искренне посочувствовал ему Перевалов.

- Ага… Мать с сестрой ещё предлагали сказать после поездки, но слава богу, отец отговорил. Даже не знаю, что бы случилось, если б этом узнали.

- Тебя и всё семью рассовали бы по отдельным изокубам и допрашивали сутки напролёт, надеясь, что показания не сойдутся. А затем бы ещё неделю-другое держали в изоляторе, - сказал я.

- Ну скажешь тоже! - не согласился Маврин. - Мы бы не совершили ничего ужасного.

- А вот это они бы и пытались узнать… - сказал я, хотя это было немного враньем: следователи всегда пытаются установить виновность, а не невиновность. - Вдруг вы отправились на территорию Евросоюза продать генетический материал? А? В этом направлении ФСБ и стало бы копать: отслеживать ваше перемещение по стране, движение денежных средств, опрашивать возможных свидетелей… Хлебнули бы вы лиха.

- Ты с этим… сталкивался? - спросил Перевалов.

- Нет, но наслышан, - соврал я.

Вести разговоры на подобные темы, когда тебя прослушивают - не очень мудро. Но я не сомневался, что для Исаев не откровение, что эсперы не любом государство. Впрочем, подобное отношение впитывается всеми гражданами с молоком матери, а с годами либо крепнет, либо, если ты идешь на службу государство, меняются на ярую преданность.

Я поймал себя на мысли, что перешел с тупых шуток на тяжкие думы. Стоит вернуться - я чураюсь заумных идей о глобальном.

- Так, парни, харе в тоску вгонять! - оборвал нас Маврин. - Как говорится: грех предаваться унынию, когда есть другие грехи!

- Тогда выбираю праздность.

- А Берлин не будет против?

Это крендель меня подколоть что ли решил?

- Представь, не все любят театр…

…И работу.

- Это я уже давно знаю.

Перевалов оторвался от наблюдения за лесом.

- У тебя в семье были против?

- Ещё как! - Маврин подтвердил предположения капитана. - Мать ещё более-менее нормально восприняла, а вот отец принял в штыки. Он же меня ещё в двенадцать записал в хоккейную секцию. Мужской спорт, все дела… До сих пор с отвращением вспоминаю среднюю школу: я мелкий, держа в одной руке клюшку, а другой сумку со снарягой размером с меня, пытаюсь залезть в забитый автобус. Нет, в секции было весело с друзьями, но ушёл я оттуда с легким сердцем…

Я понял, что ждать атаки бестолку. Вместо этого я повернулся ко двору и сел свесил ноги. Может вздремнуть часик-другой? Я не сомневался, что Перевалов назначит нас первую половину ночи дежурить парами, а ближе к рассвету - четверками. Иначе никак.

- И как родители твой уход восприняли?

- О! Это было нечто! Дом Мавриных ещё не знал такой драмы! Скандал бы знатный… На следующий день отец лично пошёл к моей классной руководительнице - это она меня направила в драмкружок при ТЮЗе - и потребовал, чтобы меня исключили.

- А что дальше? - спросил Перевалов.

- Да ничего. Классная сказала, что не в праве так поступить, а когда отец злой вернулся вечером домой, то узнали, что я продал всё хоккейную снарягу на Авито. Ох, и здорово мне досталось в тот день…

- Мне кажется, невозможно найти идеальных родителей, - грустно сказал Перевалов, больше думая о чём-то своём.

Тут он не прав. Мои рано махнули на меня рукой. Только кормили, одевали и давали крышу над головой, за что я им безмерно благодарен, ведь мне не пришлось делать вид, что их мечты о моё будущем схожи с моими.

- Эй! Глянь! Вон-вон! - резкий крик Маврина заставил встрепенуться.

Оба парня припали на колени, попутно хватаясь за оружие. Ещё не знаю, что они увидели, я вскочил, присоединяясь к ним.

В метрах двадцати от опушки, в траве лежала дымовая шашка, нещадно чадившая клубами голубого дыма.

- Видел кто кинул? - спросил Перевалов.

- Нет… Бросили из глубины леса.

Перевалов обернулся к внутреннему и не слишком громко, чтобы не поднимать панику, сказал:

- Тревога! У нас гости.

Девушки побросали свои дела и поспешили к нам. Сёстры на противоположной стене обернулись, но Перевалов крикнул им:

- Следите за склоном! К нам могут зайти с тыла!

Девушки бросили взгляд на стол дымы, уже высоко поднявшийся в небо и вернулись к дозору. С их стороны, конечно, по крутому склону трудно подобраться, но чем чёрт не шутит?

- Что это может быть? - спросила Решетникова, приставив ладонь ко лбу козырьком.

- Ева, что видишь?

- Уже ничего: способность минут десять как перестала работать, - Куваева легко созналась, что давно уже просто бездельничала на койке.

- Получается, они знаю о твоей способности? - предположил Маврин.

- Кто знает… Может просто выжидали, - сказал Перевалов.

Я поднял автомат и прицепил обратно к ремню, попутно не спуская глаз с другой стороны поля. Сейчас все смотрят только на дым, так что не стоит исключить атаки с другой стороны.

- А почему цвет… голубой? - задала вопрос Решетникова. - Это ведь не стандартная дымовая шашка… ну для завесы, в смысле.

- Нет, это сигнальная, - сказал я, чувствуя себя благодаря Норе экспертом по спецсредствам. - Такими подают сигналы или привлекают внимание.

И с последним Яманкан справилась.

- Можешь отсюда убрать завесу? - обратилась Решетникова к капитану.

Перевалов - аэромант. Поэтому мы взяли лишь несколько респираторов на всякий случай. Он наша защита от дымовых завес и попыток прорваться. Из-за того, что нам запрещено подвергать соперников риску для жизни, перечень его приемов ограничен, но нам должно хватить. На маглеве я убедился, что аэроманты - полезные ребята.

- Да… Но стоит ли?

- Если Яманкан решила, что… - Решетникова не успела закончить мысль, так как из-за деревьев появилась та самая Яманкан.

На ней не было ни кирасы, ни верхней одежды. Только облегающий комбинезон, подчеркивающий все изгибы фигуры. В руке девушка держала большую белую тряпку, которой то и дело помахивала. Отойдя от опушки метров на десять, она плавно повернулась несколько раз, давая убедиться, что не вооружена, а затем не спеша направилась к Форту.

Решетникова чуть приподняла автомат. Расстояние ещё великовато, но шанс попасть есть. Решится выстрелить?

Яманкан видела наши головы в бойницах, но продолжала не спеша идти вперед и размахивать белым флагом. Наконец она остановилась точно посередине между Фортом и лесом, подбоченилась и так и осталась стоять, всем видом предлагая кого-то выйти навстречу.

- Это что за шоу?! - изумленно спросил Маврин.

- Слишком простая загадка, - меланхолично сказал Куваева. - Паулина хочет провести переговоры.

- Переговоры… с ней?! О чём нам говорить?! - изумлению Решетниковой не было предела.

- Она ведь говорила что-то про способ закончить игры так, чтобы никто не проиграл… - вспомнил Маврин, заставив меня скрипнуть зубами: я надеялся, что про это забыли.

Яманкан продолжала стоять на месте. Вроде и недалеко, но горло надорвешь, пытаясь докричаться… Да если и удастся, то я помню, как она изящно обманула Вельску, понижая голос, заставляя ту приблизиться.

Перевалов повернулся к нам.

- Как посту…

- Не ходи! - я выпал быстрее, чем он закончил вопрос.

- Дал бы хоть договорить! - засмеялся Маврин.

Разговоры сейчас - самое последнее дело.

- Ты что-то знаешь? - спросил Перевалов.

Все теперь смотрели исключительно на меня, а не Яманкан. Бедняжка. Знала бы она, что украл её внимание - взбесилась бы.

- Нет… Просто нельзя с ней говорить, - я чуть подумал и добавил. - Вообще не нужно к ней приближаться… Мы сражаемся, как-никак!

- Она с белым флагом, так что готова соблюдать временное перемирие.

Я и сам видел эту тряпку, которой она изредка отмахивалась. Сейчас, кстати, ещё жарко. Долго она готова ждать? Может… помариновать её на солнцепёке?!

- Верно… - кивнул Маврин. - Она явно хочет что-то обсудить.

- Вот это и плохо, - сказал я.

- И отсюда хорошо видно, что у неё нет оружия, - отметила Куваева.

- Её такая мелочь не остановит.

Я видел их сомнения. С одной стороны они понимают, что это некая военная хитрость, но с другой их снедает любопытство от крючка, который забросила Яманкан. Понарошку сражаться друг с другом на природе довольно весело… если только не рискуешь лишиться денег на существование. Все с радостью ухватиться за любой шанс остаться при деньгах.

- Ладно, я схожу… - решился Перевалов.

- Серьёзно?! - спросил я.

- Ну позвонить я ей не могу, - улыбнулся в ответ парень.

Он носил на левой руке коммуникатор, с помощью которого мог связываться как со всеми сразу, так и с каждым лично. Капитан даже мог собирать нас в группы и отдавать каждой приказ по отдельности. Но вот работало это всё только в пределах команды, связываться с соперниками не давали.

- Может крикнуть, чтобы подошла, - предложила Решетникова.

- Бестолку, - сказал я.

Можно предложить подойти, но Яманкан точно найдёт причину остаться на месте. Сошлется на то, что опасается случайного тика пальца на спусковом крючке у Решетниковой после демонстрации «Калантаря» и ничего не поделаешь.

- Как видите, вариант один - сходить.

- Так-так… Стоп! - я замахал руками, привлекая внимание. - Вопрос «Идти к ней или не идти» вообще не должен стоять! Я давно знаю Паулину, поэтому уверяю, что с ней ни в коем случае не нужно разговаривать! Вы не можете вообразить и толику её коварства. Если она начнет говорить - её не заткнешь… Даже хуже: вы сами захотите, чтобы она продолжала. Она докопается до самого сокровенного в вашей душе, и, вытащив это наружу, использует против вас же!

Ну ведь красиво же сказано, да?! Что может пойти не так после такой короткой, но яркой речи?

- Вы точно друзья? - изумилась Иванишина, которая до этого молчала.

- Серединка на половинку, - влез Маврин, который уже насмотрелся на нас во время репетиций.

- Мы кол-ле-ги! - по слогам ответил я, уже понимая, что моя затея пошла ко дну как топор. - Так что ничего личного. Только правда!

- Слушай, Паулина не тот человек, который пойдет на какую-нибудь подлость, - сказал Перевалов.

Я красноречиво посмотрел на Решетникову.

- Здесь особый случай.

- Это как раз в её стиле, - сказала староста.

Вот уж не думал, что когда-нибудь мы будем с ней на одной стороне.

- Есть идея! Давайте я схожу и узнаю, что ей нужно.

- Ну да, щас! - выпалила Решетникова.

- Думаешь, я дезертирую?! - не долго же мы были союзниками.

- Я такого не говорила.

- Я прочел это в твоих глазах…

- Дать монокуляр, чтобы прочитал в глазах Паулины, что она хочет?

Здесь малый простой для фантазии, так как всё вертиться вокруг одного.

- Объегорить, облапошить, нагреть, обхитрить, надуть, обдурить, провести, нагреть… у меня кончились синонимы.

Бестолку. Яманкан для них хоть и не образец невинности, как Майская, но флёр аристократического благородства своё дело делал. Тем более, она умело подавала себя как невероятно умного человека, отчего все сейчас верили, что она в самом деле нашла лазейку в правилах.

- Хорошо, буду держать в уме, - сказал Перевалов и пошёл к лестнице.

- Ты меня, вообще, слушал?! - спросил я.

- Ничего плохо не случиться, если узнаем, зачем она здесь… Кто за то, чтобы я сходил на переговоры?

«За» руку подняли: Маврин, Куваева и Иванишина. «Против»: Решетникова и я… А вот сёстры не голосовали.

- Лена! Ксения! - позвал их Перевалов. - Паулина хочет провести переговоры, и мы здесь голосуем идти мне или не идти. Вы как считает?

Девушки переглянулись.

- О чём она поговорить хочет? - спросила Елена.

Перевалов пожал плечами.

- Не знаю… Наверное, будет предлагать использовать какую-то лазейку в правилах.

- Тогда точно иди.

- Так иди, конечно, - ответила за обеих Елена. - Только осторожнее!

- Само собой!

Демократия полезная штука в умелых руках, но про мои так сказать нельзя.

Хотя моя совесть чиста: я пытался их переубедить. Все последствия будут теперь только на их совести.

Перевалов посмотрел на свой автомат, потянулся было к ремню, но передумал. То, что Яманкан не вооружена, его всё-таки не заставила расслабиться.

- Я провожу, - устроился я за ним.

- Ага… Кто-то должен закрыть за мной.

Мы подошли к воротам.

- Мой последний совет… даже два: первый - не вступай с ней в беседу, просто выслушай условия и уходи; второе - держи под ногами воздушный трамплин… мало-ли.

Используй мы страйкбольные шарики, он бы ещё мог окружить себя щитом из сжатого воздуха, но из-за лезара в оружие он был бесполезен.

- Думаешь, это ловушка?

- Конечно же это ловушка! Но раз ты сам решил узнать, как она закрывается - ради бога! Хотя лучше бы любопытство пошла утолять Ева.

Я сдвинув затвор, потянул на себя одну из створок. Придерживая автомат, Перевалов ловко проскользнул в щель и направился навстречу Яманкан.

Чем больше капитаны сближались, тем сильнее становилось дурное предчувствие. Почему Перевалов вообще так легко согласился на переговоры? неужели он так верит Яманкан? Я стал лихорадочно вспоминать все моменты, которые провел с ним рядом. Парень он и правда нормальный. Даже такой скептически настроенный к людям человек, относился к нему хорошо, однако…

Ох, всегда есть «однако».

Я уже несколько раз замечал за ним какую-то ярко выраженную нелюбовь к навязываемой нам соревновательности. Бег в лесу на деньги, когда мы должны были бросить одного из своих… теперь вот игры одних против других. Ему явно не нравилось, когда людей стравливают. Может поэтому Яманкан легко смогла посеять в его душе семена надежды на мирный исход?

«…Она докопается до самого сокровенного в вашей душе, и, вытащив это наружу, использует против вас же…» - это мои слова.

Перевалов продолжал приближаться к Яманкан. Та неподвижно стояла на одном месте: одна нога чуть расслаблена, на губах улыбка, платок на уровне груди.

Наконец оба встали друг напротив друга…

Секундная заминка…

Что не говори, с самого начала эта была дурная затея…

Кстати, знаете, что такое «Нравственная дислексия»? Это когда не можешь отличить хорошие поступки от плохих… Иногда кажется, что Яманкан страдает ею.

Девушка сделала взмах платком, на долю мгновения отвлекая внимание парня, а затем вытащила из-за спины пистолет и выстрелила прямо в голову.

Перевалов прислушался ко мне и подбросил себя в воздух, уходя от огня… Но какой в этом смысл, если его костюм уже мигал красным? Быстро развернув воздушную линзу, он плавно плюхнулся у стен и с недоуменно уставился на мигающие ленты на рукавах и штанинах.

На крепостной стене уже вовсю стреляли по Яманкан, но та каким-то неведомым образом уже обзавелась щитом с себя ростом и резво пятилась к лесу…

Я не стал ждать развязки, а просто закрыл ворота. Уже через щелку я увидел Перевалова, которой покидал поле.

Ну что ж: за храбрость похвалим, за глупость помянем.

- Это тварь же нарушила правила!

Когда я вернулся к своим, Решетникова кричала куда-то в пустоту.

- Что с ней? - спросил я у Куваевой.

- Пытается связаться с Исаевым…

- Вы меня слышите? - вновь бросила в пустоту Решетникова. - Почему

- Безуспешно, - добавила девушка.

- Зачем ей?

- Ну… Видимо, наказать Паулину… Вернуть Илью…

- Она не в курсе, что нарушения правил не было? - ответ поставил в тупик.

Куваева чуть приподняла бровь. Я один вдумчиво читало эту муть?

- Правила не запрещают вести переговоры, да, - начал объяснять я. - но никак их не регламентируют. Убийство во время проведения никак не наказывается. Белый флаг - символом мирных намерений, не более.

Исаев не реагировал на Решетникову, хоть всё видел и слышал. Девушка, наконец, поняла, что её будут продолжать игнорировать и повернулась к нам.

- Декан не отвечает…Ему плевать на то, что сделала эта б…

Следующее слово можно было заменить словом «барышня», тем более что первая буква совпадала.

Остальные реагировали более сдержанно: Маврин просто был шокирован поступок Яманкан, но старался особо не выражаться, тем более, что он партнёр девушки по спектаклю; Куваева сама- по себе была тихой; Иванишина вообще не рыба ни мясо, но такие, как правило, стараются экспрессивно себя не вести; ну а я… я чего-то подобного подсознательно ожидал. Слава богу, сёстры воочию этого не видели, Ксения, например могла и сорваться. Так что за всех отдувалась Решетникова.

- Так… эм… нам следует… - староста, наконец, закончила сквернословить.

- Ты справишься! - сказал я с улыбкой.

- О чём ты?

- Ты предлагаешь выбрать нового капитана, так? Тогда я голосую за тебя.

- Это не делается вот так… с бухты-барахты… Все должны высказаться…

- Лучше не затягивать: на нас могут вот-вот напасть.

Все разом обернулись к лесу, но там по-прежнему никого не было.

- Всё спокойно, - озвучил Маврин общую мысль.

- Ненадолго. Уже смеркается - ей нет резона затягивать бой, - я не знал, что у Яманкан на уме, просто хотелось пощекотать другим нервы.

- Тогда стоит решать скорее! - сказала Иванишина.

- Ну я всё ещё голосую за Веру!

Моя вера в веру, простите за каламбур, была не сильнее, чем в астрологию, хиромантию и карты Таро. Я просто хотел довести бой до апофеоза абсурда. Решетникова последний человек, который станет действовать здраво - если её выбрать, нас ждёт позорный проигрыш. Но я желал его. Из мстительности. Мне никто не поверил, когда я отговаривал Перевалова, так пусть пожинают плоды недоверия. Я проделал такое с Берлин, отчего у неё встали мозги на место, время перейти с индивидуальных уроков на коллективные.

- Герман, - Куваевой пришлось привстать на цыпочках, чтобы дотянуться до уха. - Как Паулина это сделала?

- Она - металломант. Полагаю, пока шла к нам, тянула через траву тонкую проволоку. Затем по ней подтащила пистолет.

- А щит?

- Пока мы решали, у неё было минут десять, чтобы способностью проделать полость в земле, куда она закачала металл, из которого его выплавила. С её способностью это не сложно.

- Умно.

- Ну гораздо умнее, чем решение к ней идти.

- Так как поступаем? - Решетникова пыталась привлечь внимание к проблеме, на которую, в сущности, всем было плевать.

- Ребят, что происходит? Мы слышали выстрел, - сёстрам надоела пребывать в неведении, и Елена связалась с нами.

- Ну… эм… - Маврин замялся, думаю, под каким соусом подать дурную весть. - Илья вроде как… погиб.

- Но он всё ещё живет в наших сердцах… и в легаре Исаева, - влез я.

- Как… погиб? - Ксения не поверила ушам.

- Его убила Паулина, - ответила Куваева.

- Максимально подло! - добавил я.

- Но это же были переговоры… - обе сестры до сих пор не могли осмыслить информацию.

- Они пошли… не по плану, - Маврин всё лавировал в терминах, чтобы не шокировать девушек.

- Ну не знаю: у Яманкан всё прошло по плану, - я уже вовсю глумился.

- Может хватит?! - наконец осадила меня Решетникова, которая видела моё веселье, и оно ей было не по душе.

- Тогда кто новый капитан? - спросила Ксения.

- Решаем… - ответил Маврин.

Стоило бы решать, как действовать дальше. Капитан нам сейчас нужен, как собаке - пятая нога. С начала игры и часа не прошло, а над головой каждого уже поднят флаг смерти.

С хлопком, оставляя дымящийся след, из леса вылетела граната и упала в десятке шагов от стен Форта. Сколько мы респираторов захватили, полагаясь на Перевалова? Неважно: меньше, чем нужно.

Новый хлопок, и вторая граната упала метрах в десяти от первой. Почти сразу за ней последовала и третья. Теперь нас от леса отделяла широкая стена клубящегося белого дыма.

- Ребят, то, что я вам сейчас скажу, покажется безумием… но у меня есть идея, как победить, - Маврин окинул нас взглядом, в котором читалась решимость. - У нас без Ильи проблема с дымовыми гранатами, того и гляди одну закинут прямо во двор. Но дым - это наш шанс выиграть. Из-за него мы не видим лес, но оттуда и Форт не видно. Используя его как прикрытие, мы доберемся по краю склона до другой стороны леса, сделаем крюк и нападем на Паулину с тыла.

Я обернулся. Дым и правда образовал широкую стены, через которую было не видно ни зги. План неплох, но было «но»: судя по траектории и дальности полёта гранат, использовались либо легкие гранатометы, либо способность. А раз так, то выгоднее было бы закидать Форт со всех сторон, чтобы мы рассредоточились по всему периметру стены. А вот окружившая нас полукругом завеса выглядела так, словно нас намеревались атаковать только с той стороны. Яманкан слишком умна, чтобы вот так просто раскрывать план.

- Идея хорошая… Вот только если они прорвутся в Форт и никого здесь не найдут, то что им будет мешать самим здесь окопаться и вынудить уже нас атаковать? Хочешь провести сутки в лесу, где, возможно, даже нет палаток и спальных мешков? Я бы разделился на две группы: одна, поменьше остаётся внутри и сдерживает атакующих, давая второй время пройти по лесу… это, кстати, не быстро.

- И как хочешь поделиться? - спросил у меня Маврин.

- Трое в Форте, четверо заходят в тыл.

- Вера, Ева, Софья… как вам?

Решетникова ответила первой:

- А что-то в этом есть. Если, конечно, в лесу не сидит разведчик. Он нас может расстрелять на подходе.

- Отправляем одну из сестёр на разведку. Если всё чисто, они переносят нас по очереди.

- То есть вы обе не против? А ты, Софья? - Маврин пылал энтузиазмом. Хочет стать героем, чтобы было о чём завтра травить байки Майской?

- Мне нравится. Всяко лучше, чем тут отсиживаться.

- Эй… а нас вы спросили? - раздался голос Ксении в наушнике.

- У нас тут большинство.

- А давай ты не будешь решать всё так?! - возмутилась она.

- Ты решил всё верно, - влезла Елена. - Мы в деле.

- Лееен!

Из леса вылетела ещё одна дымовая, но хоть в этот раз стреляли вслепую, он умудрился попасть точно в стену. Прямо к нам в лица стал подниматься белая взвесь.

- Чёрт… - ругнулся Маврин. - Как делимся?

- Я остаюсь обороняться, не люблю бегать, - я вызвался добровольцем. Наверное, впервые за последние пару месяцев.

- Я тебя не брошу, - сказала Куваева. - Тем более, от наших способностей больше пользы в замкнутом пространстве.

- Ладно, тогда буду третьим, - сказал Маврин.

- Ты это предложил и сам же остаешься? - изумилась Решетникова.

- Да. А ты веди вторую команду. Я уверен, что ты справишься!

- Тогда не будем терять времени! - сказала Решетникова и принялась спускаться. Следом пошла и Иванишина.

- Я закрою ворота за вами, - сказала Куваева и рванула следом.

Я остался наедине с Мавриным.

- Хороший план.

- Думаешь?

Я отключил микрофон на рации.

- Нет…

Он уставился на меня.

- Я остался только потому, что мы так быстрее всего вылетим… По лесу за мной будут долго охотиться, а вот здесь мы умрем быстро, может даже славно.

- Мы у выхода, - сказал Решетникова, заставив меня поудобнее поправить наушник, чтобы лучше их слышать.

Маврин принялся изучать лес через монокуляр.

- Ничего подозрительного. Вперёд!

Ворота чуть клацнули.

- Пошли, пошли! - голос Решетниковой.

- Вон там, помню, был уступ, там склон не такой крутой, - это уже Елена.

- Нормально, держитесь? - опять Решетникова.

Ясно. Они спрыгнули с поля на склон. По нему идти было трудно и рискованно, легко было кубарем скатиться далеко вниз, но вот удержаться там, не привлекая внимания было можно.

- Ладно, я пошла, прикрывайте если что… - как и следовало ожидать, идти на разведку вызвалась Елена.

К нам вернулась Куваева, держа респираторы.

- Мы просто воюем или что-нибудь ещё замутим? - спросила она, отдавая их нам.

- Я просто буду дежурить не стене, - ответил Маврин.

У меня хитрого плана тоже не было.

- Не знаю… Как пойдёт.

Из меня никудышный командный игрок. Когда начнется атака, буду действовать в одиночку. Вообще, после того как остался исполнять роль смертника, во мне неожиданно проснулся азарт. Захотелось уйти, прихватив кого-то с собой.

- Ладно, тогда действуем сами по себе. Я отвечаю за двор, - сказала Куваева, прежде чем нас опять покинуть.

Я перегнулся через край, но под нами из-за дыма уже ничего не было видно.

- Подхожу к лесу, - отрапортовала Елена.

- Влад, я иду на другую стену, - сказал я. - Нужно контролировать все проходы.

- Удачи!

Пробегая через двор, где уже суетилась Куваева, метя всё кровью, и, стараясь не шуметь, разместился там, где ещё недавно дежурили сестры. В отличии от них, я не встал в полный рост, а припал на колено, чтобы голова не мелькала в бойницах. Маврин занял позицию на другой стороне, возле входа, Куваева засела среди коек и столов у вторых ворот. Теперь каждый будет контролировать свой вход, а я помогать каждому по мере надобности.

- Вера, Лена, что у вас? - спросил Маврин.

Телепорт ответила только спустя пару секунд.

- В лесу. Начинать вас переносить?

- Нет, - ответила Решетникова. - Пройди чуть вглубь, убедить, что точно никого нет. Влад, а у вас как?

- Тихо.

Мне показалось, что прошло уже полчаса, хотя на деле минуло лишь пять минут. Гранаты под стенами уже перестали шипеть. Тяжёлый дым, всё ещё стелился по земле, но вскоре дующий с гор ветер его развеет. Чего Яманкан ждёт?

- Никого не вижу, - ответила Елена.

- Тогда проносимся. Ксюш, обними Веру… и пониже спуститесь, чтобы свет от перехода не заметили.

Маврин неожиданно показал пальцем на себя, а затем приставил ладонь к уху. На языке жестов, который мы выучили на занятиях, это означает «Я что-то слышу». Значит, кто-то ходит за стеной прямо под ним.

В ухо ударил ужасный высокочастотный звон, а затем раздался шокированный голос Решетниковой:

- Я… я в лесу, - отрапортовала Решетникова.

- Впервые телепортируешься? - спросила Ксения.

- Д-да… Так всегда… холодно?

- Ага. У телепортов на Той Стороне где-то минут семьдесят. Но там мы доли секунды, так что терпимо.

- Я-ясно… - все ещё сбивчиво после перемещения, пробормотала Решетникова. - Тогда дальше Софья… Влад, у вас что происходит?

Мы не ответили.

- Эй… не молчите!

Нас же учили, что если собеседник не отвечает, запрещено повторно просить выйти на связь! Человек может слышать, ему опасно говорить, он пытается сосредоточиться… Вариантов масса, и ни при одном трындеж в ухо не помогает.

По воротам на противоположной стороне Форта что-то стукнуло, а следом раздался голос Ксении:

- К вам сзади заходит парень!

- Я могу снять… - влезла Иванишина. - Расстояние большое, но…

- Нет! Нельзя привлекать внимание! - сказала Решетникова. - Быстрее телепортируйся!

Ворота неожиданно стали покрываться инеем, который расходился от петли на одной из створок. Маврин легко на спину, прижимая автомат боком к груди.

Поймав мой взгляд, Куваева указала сначала на браслет, затем на ворота и развела руки. Ясно. Она заранее нанесла на створки кровь, чтобы, когда их распахнут, ударить ими нападающего, но теперь воротам каюк - в команде Охотников оказался криомант. Сейчас он охладит петли до абсолютного нуля, а затем разобьёт.

- Софью переместили! - сказала Елена. - Ксюш, быстро давай к нам. Да вот так… Нет, пригибаясь! Пригибаясь, а то заметит!

Ворота уже были в белом. Даже на расстоянии я стал ощущать расходящийся холод. Эспер не экономил ПБА.

- Мы в сборе! - отрапортовала Решетникова, - Быстро идем в обход. Продержитесь там!

По воротам ударили так сильно, будто лупили кувалдой. Сейчас ворвуться.

Пора действовать. Я натянул респиратор, отцепил автомат - мне с пистолетом будет удобнее - и, ухватившись за край один из зубцов, перепрыгнул на другую сторону. Повиснув на руках, я активировал способность и разжал пальцы. В воздухе я успел сгруппироваться, как учили… но от приземления всё равно почти сложился пополам. В ногах пугающе хрустнуло, ступни опалило огнём. Захотелось остановиться, чтобы убедиться, что всё внутри меня цело, но мешкать было нельзя.

Выключив хрономантию, я побежал вперед, ориентируясь только по памяти. Только бы успеть! Только бы успеть! Сейчас всё будут решать секунды, малейшая ошибка - смерть.

- Засада! - хором крикнули Решетникова и Елена, а затем всё потонули в треске автоматом, заставив меня выдернуть их уха микрофон - крики из него будут отвлекать.

Я оказался прав. Яманкан вдоволь накупила дымовых, но бросала их так, чтобы дымовая завеса образовалась именно с той стороны леса, с который мы и ожидали нападения. Скорее всего, она разделила команду на две группы: одна засела в лесу с другой стороны, ожидая что мы вылезем из Форта, а вторая пошла в атаку.

Белое марево всего в паре метров от меня прорезала вспышка света с Той Стороны, я даже успел увидеть чей-то силуэт, а следом раздалась автоматная стрельба.

На ходу снова включая протоколирование, я вынырнул из дыма прямо у ворот, лоб в лоб столкнувшись с парнем-охотником.

- Я свой! Я свой! - на опережении выкрикнул я.

Глаза Охотника видели вражескую экипировку, но уши слышали слова о том, что я друг. Мозг не выдержал диссонанса и на секунду впал в ступор. Мне этой заминки вполне хватило: два выстрела в грудь, затем один в голову. Ленты парня загорелись красным, но он, даже не заметив этого, попытался выстрелить в ответ. Не став терять на него внимание, я пронесся мимо, огибая Форт по круг, намереваясь ударить в спину криоманту.

Снова сброс и активация способности. Сейчас я вёл себя как геймер, который жмёт F5 после каждого убитого врага.

У ворот никого не оказалось, а сами ворота лежали на земле. Двор выглядел уже иначе, чем когда я спрыгивал: Маврин лежал на спине свесив руку, отыгрывая роль трупа как все сто - даже грудь от дыхания не колышется; Куваева прислонилась к стене, а возле неё, чуть постанывая и держась за ногу, лежал убитый Охотник. Столик валялся перевернутый рядом с ним - видимо девушка, используя гемокинетику, удалила им. Причинять вред запрещалась, но её такая глупость в правилах не остановила. Живым во дворе был только ещё один Охотник и, как назло, в это время он стоял лицом ко мне.

Слишком большое расстояние, плюс у него преимущества автомата над пистолетом. Но разворачиваться я не собирался. Как и Яманкан во время дуэли с Решетниковой, я с разбегу упал на колени. Ледяные сталь ворот обожгла даже сквозь штанины.

Тратить время на выцеливание головы я не мог, так что открыл огонь прямо по корпусу. Уже знакомая вспышка, и фигура парня «поплыла». Фазовик! Эспер перешагнул грань между нашей реальностью и Той Сторону, но только на половину. Он теперь не полностью там, но уже и не здесь. Теперь его не достать какими-то не было атаками… но и сам он может теперь только перемещаться.

Решение было принято мгновенно: я сбросил способность и тут же снова активировал - мне требовался максимально удачный момент, чтобы вернутся после отката времени.

Не знаю, как описать последующее везение. Будь парень профи, он был просто прошел через стену на другую сторону, а потом вынырнул у меня из-за спины, пока я лихорадочно тыкал стволом во все стороны, но он решил устроить перестрелку лоб в лоб.

Я принялся лихорадочно водить стволом из стороны в сторону, изображая растерянность, а вот соперник принялся стрелять. Нет, он знал, что это бесполезно, просто фазовики вырывают в наш мир без помпы, как при переходе в другой. Так что я не просто не смог подгадать момент, когда он вернулся в наш. Его фигура стала снова чуть чётче, но с этим моментом меня настигли и пули. И тут мне повезло снова, ведь парень стрелял лихорадочно, бив больше по телу, чем по голове.

Боли не было, просто оружие заблокировалась, а костюм засиял красным.

Я театрально выронил пистолет, откинулся назад и распластался на земле как звёздочка. Даже крик Вильгельма подумал издать, но решил не переигрывать.

Теперь ждать. Надо мной уже потемневшее небо, с парой наиболее ярких звёзд. Я обратился в слух: скрип гравия под подошвами прямо и чуть левее, вдалеке в лесу редкий треск очередей, одна из ламп по периметру стены противно гудит…

По телу стал расползаться холод. Чёртов криомант! Обязательно было усердствовать? Он должен был только отвлекать, пока фазовик проходил через стену, чтобы расстрелять Маврина и Куваеву в спину. Надеюсь, он уже должен был убедиться, что я убит?

Давай же, уходи. Проскользни через стену, повернусь к другому входу. Сделай хоть что, чтобы дать мне шанс.

Раз секунда, вторая, третья…

Звук удаляющихся шагов…

По-хорошему, следовало лежать и лежать, но вот только чем дольше я лежу, тем дольше меня будет «отматывать». Я могу так увлечься, что к концу вокруг меня уже соберется представление из Охотников. Ждать долго нельзя.

Редкие облака в вышине плыли, как и прежде, но я понимал, что время вокруг меня пошло вспять. Небо рванула вверх, а Форт, наоборот выпалил снизу. Я видел удаляющуюся спину Эспера, который быстро перебирая ногами и держа автомат наготове, готовился пройти сквозь стену, вдоль которой я прибежал. Только не это! Если перемотка закончится после того, как тот активирует способность - всё осложнится.

Я успел. Поваляйся чуть дольше, он бы уже был снаружи, а так мне хватило каких-то несколько секунд, чтобы выдать три выстрела точно в спину. Ещё прицеливаясь, я боялся, что хрономантия не сработает на калантаре, но всё обошлось - костюм вернулся в стояние до попадания и считал, что могу пользоваться пистолетом.

Охотник вспыхнул красным.

- Что?! - выпалил он, разворачиваясь, чтобы увидеть живого меня. - Как?!

Давать ему объяснения я не собирался: общаться с убитым после смерти - это работа оператора, но Исаев отчего-то снизошел лично.

- Попадания в голову не было. Оживление себя с помощью хрономантии - допустимо, - раздалось в наушнике.

- Да, но я… - начал парень. Видимо, нам обоим это сообщили.

- Акиншин, лечь на землю! - грубо приказал Исаев.

Фазовик оскалился и медленно, явно нехотя, стал ложиться. Вот гад! Почему в любой игре есть те, кто считает, что правила должны соблюдать только соперники? Меня такое мышление злило, так что как только он распластался на земле, я схватил его за ручку, которая была на наших календарях у загривка и кряхтя потащил к лежащей Куваевой и второму Охотнику.

- Хрен ли ты творишь?! - рявкнул он.

Голос в ухе принадлежал уже не Исаеву. Это была заранее сделанная запись приятного женского голоса.

- Игрок Ордин дисквалифицирован из команды Охотников за нарушения правил игроком Акиншиным.

Вот дерьмо! В случившимся не было ничего хорошего. Я рассчитывал, что Яманкан как можно дольше не узнает, что случилось в Форте, но теперь она поняла, что здесь возникли проблемы. С минуты на минуты может прибыть подкрепление.

Акиншин был так ошарашен тем, что из-за своего длинного языка навредил своим что вмиг замолчал. В правилах прямо сказано, что после своей смерти мы должны делать всё, что свойственно трупам, а именно молча: молчать и не двигаться. Оператор единственный, кто может провести обряд некромантии и увести нас с поля боя.

Парень хоть и был не крупным, всё равно тащить его было тяжело. Но, наконец, мне удалось его бросить рядом с остальными убитыми. Мелькнула мысль, добавить к моей мизансцене ещё и Маврина, как самое артистичное тело, но он был уже здоровым как лось, да и время поджимало. Краем глаза я заметил заснувшую Куваеву. Никакого уважения к напряженному моменту!

Теперь всё готово. Я сел, привалившись к койке: ноги разведены, голова свесилась на грудь, в сантиметрах двадцати от правой руки снятый с тела Акиншина автомат, а вот левая рука прижата к бедру, к которому я прижал перезаряженный пистолет. Со стороны я ещё одна жертва бойни в стенах Форта. Главное только чтобы торопящиеся на выручку Охотники слишком поздно заметили, что на мне ленты не красные! Я бы мог поменяться одеждой с Мавриным или другими Охотниками, но на это уйдёт слишком много времени, так что придётся надеяться на удачу.

Я закрыл глаза, а сам обратился в слух. Зрение мне сейчас не поможет: смотря я себе на живот, а свет во дворе падает так, что теней на земле почти нет. Придётся полагаться только на уши.

Я мысленно стал считать секунды. Вот прошло десять… затем ещё десять. Всё ещё тихо. Я правильно поступил, что не стал сразу активировать способность - такой запас времени для меня будет губителен. В такой жарком бою можно использовать перемотку только на короткие моменты.

Стрельбы из леса больше не было слышно. Может я, вообще, остался один?

Едва слышный шелест травы. Я перестал считать. Подкрепление прибыло за три с половиной минуты. Оперативно.

Опять шелест, чуть ближе… Почти под стеной! Вот только что-то далеко от входа. Метров десять.

Тюк-тюк…

Звук был такой словно кто-то стучал по трубе каркаса Форта прямо напротив.

Тюк-тюк… Тишина… Затем опять постукивание…

Что за чёрт?

Шелест впереди, совсем у входа. Причём очень громкий, словно кто-то прорывался через заросли травы. Ещё немного и активирую хрономантию, так как враг вот-вот заглянет…

Обе руки пронзила боль: сперва левую, затем правую. Кто-то двумя точными выстрелами застрелил меня прямо в спину.

- …ать! - выдел я матерное, но народное.

Теперь я понял, что испытывала на себе Решетникова. Боль в первую секунду и правда была адская. Жгуты на рукавах стянули руки, сделал его почти недееспособными. Я активировал способность, хотя это уже никак бы не помогло. Я слишком протянул, не делаю расходовать много ПБА. Вот расплата. Но как они со спины поняли, что стрелять нужно именно по мне? Мои ленты скрывала кровать!

Спереди раздалась очередь и боль скрутила уже ноги.

К чёрту! Я перехитрил сам себя. Засел бы лучше за баррикадой из стола и крича «Не возьмёте, гады!» отстреливался, пока патроны не закончатся.

- Что за грязная речь, Бергман! И этим ртом ты маму целуешь?!

Никогда ещё этот голоса не звучал так погано.

- Дрянь… застрели уже меня.

Я уже отключил протоколирование за ненадобностью. Дальше сражаться не хотелось, тем более я был окружён, а Яманкан моими уловка уже не провести. Она их сама не меньше знает.

- С одной стороны, я должна поступить благородно и убить тебя… Но с другой, разве кто станет меня винить в такой маленькой шалости? - выйдя из-за спины, передо мной встала Яманкан. Из-за её спины выглянула Нейдгардт. Картина сложилась: капитан ждала засады, поэтому направила подругу пошуметь у входа, отвлекая внимания, а сама пока подошла Форт, проплавила ворота и расстреляла меня в спину.

- Тогда ни в чём себе не отказывай.

А ведь костюм уже мучал меня не так сильно. Я уже мог двигать пальцами…

- Ай, ай! - воскликнула Яманкан и змеей бросившись вперёд, стащила у меня пистолет. - Пушки детям не игрушки!

- Тебя прорвало на клишированные злодейские фразочки?

- Вообще-то, добро всегда побеждает зло… а раз я победила, то я добро!

- Я ещё жив… да и флага у тебя так и нет.

Не говоря ни слова, Яманкан направилась к Маврину. Присев рядом с ним на корточках, она запустила руку ему под кирасу и вытащила флаг.

- Что ж, как видишь, меня от перехода на сторону добра отделяет только хладнокровное убийство… Но всё ещё не могу решиться на него!

У Яманкан удивительный талант меня бесить, но сегодня она превзошла даже саму себя! Если бы не парализованные ноги, я бы встал, чтобы её слегка придушить.

- Ты сможешь! Знаешь… раньше я тоже думал, что не смогу решиться на сильный поступок, но потом мне в руки попало руководство по использованию электрошокера и я… добился невозможного!

Яманкан улыбнулась.

- Пусть все решит случай, - девушка вытащила из кармашка на поясе монетку. - Орёл - застрелю тебя, решка - оставлю здесь.

С этими словами девушка ловко подбросила её в воздух большим пальцем. Монета мигнул в свете ламп и со звоном упал где-то у меня за спиной.

- И? - спросил я после долгой паузы.

- Извини. Кажется, она потерялась…

Глава 6. Здоровья всем павшим!

Солнце село. Лес погрузился во тьму. Навигатор в очках исправно вёл меня по тропинке, и вскоре я заметил пробивающийся между деревья свет софитов. Когда я вышел на поляну у лагеря Исаева, здесь уже были все. Как и перед игрой, команды сбились плотными кучками, держа дистанцию друг от друга. Но по ним было легко отличить победителей от побежденных.

Я не спеша направился к печальной группе, хотя из нас я был единственным, кто не пребывал в унынии. Все сидели насупившись, изредка перебрасываясь простыми фразами. Разительное отличие от соперников: те галдели, смеялись, обнимались, стоя вокруг Яманкан, которая принимала поздравления.

У нас на это старались не смотреть. Можно понять: чья-то победа - это всегда чье-то поражение. А вдвойне обиднее, что поражение тяжелое. Они убили семерых, мы четверых… и то два фрага на моих руках, а один был дисквалифицирован.

Если всё взвесить, то сегодняшний вечер мне даже пришелся по душе: я оказался прав, что мы проиграем из-за неверной стратегии - первое приятный момент; я больше всех убил - второй приятный момент; наверняка попаду домой до одиннадцати, и будет время ещё поиграть или посидеть в сети - третий приятный момент!

Кажется, моё лицо слишком сильно лучилось счастьем, что не упустила Решетникова, которая была не прочь поискать виноватых. Часть за провал лежала и на ней, ведь она привела свою группу в западню, но не станет же она себя хлестать плетью и надевать вериги?!

- Чему ты так рад?

- Здорово, что сегодня смогу как обычно заваливаться в тёплую кроватку.

- Всё летит к чертям, а ты счастлив, что не пришлось в лесу ночевать?

Всё летит к Великому Аттрактору, но не стану блистать астрономией. Все на взводе и лишь ищут повод спустить на кого-нибудь собак.

- Я человек простой, и потребности у меня простые.

Решетникова не стала что-то говорить, а просто отвернулась, напоследок наградив презрительным взглядом.

- Ты правда двоих убил? - спросила Елена, которая воспринимала всё легче.

- Да…

Хотелось бы сказать, что трех, но Яманкан мне этого шанса не дала. Подумать только: она отказалась от разгромного счёта, только чтобы оставить меня лежать одного в Форте, когда остальным Исаев разрешил встать и покинуть поле боя.

- Как ты умудрился?

- Просто повезло.

- Видел я как тебе «повезло», - сказал Перевалов. - Ты там мог бы и весь бой затащить.

Я смутился. Меня вообще редко хвалят, ведь если я что-то и делаю, так только из эгоизма… но чаще из-за него я вообще ничего не делаю. Но знаете, когда тебя хвалят - это… приятно!

- Только если бы не заявилась Яманкан, - сказал я.

- Как она догадалась? - спросила Куваева, имея в виду мою простенькую обманку.

- На моём месте, она поступила бы так же.

- Ну и ну! Такого я не ожидал! - громко объявил Исаев, и даже энергично стал потирать ладони.

- Разочарованы? - спросила Яманкан. Девушка единственная сидела на скамейке, а остальные стояли вокруг неё. Ни дать ни взять, конунг, который сидит на троне и принимает поздравления после успешного набега.

- О, ничуть! Я был свидетелем и коварного предательства…

Взгляд на несчастного Перевалова, который сгорал от стыда.

- …и грамотное планирование…

Взгляд на Яманкан, которая выглядела довольной, как дорвавшийся до крынки со сметаной кот.

- …и увлекательный отстрел противников…

А вот в этот раз на меня старый хрен мог бы и не смотреть.

- …Так что, Паулина Несторовна, я доволен… Не так сильно, как рассчитывал, но всё-таки доволен. А теперь, предлагаю всем идти в бункер в зал для брифингов. Там мы подведем общие итоги… Кстати, там для вас приготовили сэндвичи и напитки, так как, полагаю, вы все проголодались.

Все направились к бункеру… Все, кроме Яманкан. Та махнула своим рукой, отсылая вперед, а сама осталась сидеть. Я не стал присоединяться, и убедившись, что все студенты отошли достаточно далеко, направился к девушке.

- Не меня ждёшь? - пусть и звучало самонадеянно, но ведь она осталась не звездами любоваться?

- Какой настрой в твоей команде?

Политика - это показуха. Никого не волнуют цели, методы, или, упаси боже, последствия. Важно только, как это воспринимают в народе.

- Думать об имидже нужно было раньше.

- Мне требовалась безупречная победа.

- Прости, что лишил тебя её.

- Четыре против семи всё ещё отличный результат. Но твой финт с перемоткой был хорош. Не думала, что Исаев его одобрит.

- Зато теперь знаешь, что в голову следует стрелять не только капитану.

Уже все скрылись в зеве бункера, на поле остались только мы вдвоём. Следовало ускориться и нагнать остальных.

- Жаль, что меня не было на стене в тот момент.

Могла бы хоть из приличия сделать вид, что ей стыдно за поступок.

- Самый мягкий твой эпитет: тварь.

- Оу… Ну, мы все твари божьи.

- И мы все представительницы древнейшей профессии?

- Такое слово там тоже было?

- Каких только слов там не было… Зря ты на это пошла. Даже если бы Перевалов остался с нами, ты бы победила.

- Мне нужно было избавиться от его способности.

- Это лишь твой довод, для большинства это подлость.

- Ты не поверишь, но я сказала тоже самое! - Яманкан изобразила восторг от встречи единомышленника.

Я потёр переносицу, невольно копирую её манеру.

- Как ты это провернула?

- Поделилась блестящим планом, а затем сокрушенно признала, что из-за Ильи он не сработает… Но вот если бы его не стало, - Яманкан улыбнулась. - Не вини меня: они сами проголосовали.

Сперва она была категорически против, затем сказала «Может быть», а закончила всё «Так и быть, но вы должны решить сами». Она сделала всё, чтобы команда взяла на себя вину за убийство Перевалова.

- Полагаю, это был последний проблеск демократии в ваших рядах.

- Я из семьи политиков и знаю, что демократия - это деликатес: давать как можно реже, чтобы не приелся. А остальное время избирателей стоит держать на диете из дубинок Росгвардии.

Если бы цинизм был искусством, Яманкан была бы Микеланджело этой эпохи.

- Победа хоть была полной?

- Шесть против двух.

- Ты голосовала против?

- Прикрыла тылы. А у вас как прошло?

- После «смерти» Перевалова? Гнетущее чувство беспомощности. Все напоминали рабов, которых утром отправили не на работу, а на волю. Никто не знал как быть и что делать… Однако, власть не терпит пустоты, и Маврин быстро всех организовал.

- Я так и предполагала.

- И то, что флаг будет у него?

- Методом исключения я выбросила всех, кто не подходил на эту роль по мнению Ильи и остановилась на нём.

- Ты так хорошо изучила Илью?

- Самую малость.

Играть Яманкан умела хорошо, но вот скромность давалась плохо. Сейчас её распирало от гордости, девушке хотелось хвастаться, как она всё провернула.

- На почве чего у него непереносимость соревнований? - захотелось показать, что не она одна здесь самая-самая!

- Отец хотел как лучше, а получилось как всегда… - туманно ответила Яманкан, давая понять, что углубляться не станет. Хочешь подробностей - спроси сам.

За беседой мы не заметили, как дошли до бункера. На входе в зал стояла пара столиков с минералкой и сэндвичами. Кто-то уже жадно чавкал едой, но я прошел сразу к своим. Исаев ждал за кафедрой, свайпая пальцем по планшету. Решив, что все достаточно успокоились после боя, он начал без длинного вступления:

- Сторожа сделали вывод?

На лицах тиммейтов читалась растерянность. Никто не знал, кто именно должен ответить на вопрос, и главное - что. По логике, следовало Перевалову, но после того, как он огрёб допрежь драки, в этом сомневались.

- Да… Мы недостаточно серьёзно подошли к игре, - наконец ответил наш капитан.

Я восхитился его выдержки: голос парня был как и прежде спокойный и уверенный.

- И как решите это проблему? - спросил Исаев.

Перевалов чуть поджал губы. Легко сказать, что будешь серьёзным, а как это будет выглядеть-то?

- Лучше подготовимся, продумаем стратегию.

- И какая будет стратегия?

В этом коварство общих фраз. Они красиво звучат, но не выдерживают анализа. Мошенники, маркетологи и политики как никто это знают, и всегда стараются уйти прежде, чем из зала полетят вопросы.

- Мы ещё не решили.

В зале стало тихо-тихо. Так всегда бывает, когда суровый преподаватель начинает спрашивать домашнее задание, которое никто не выполнил. Все утыкаются в учебники, думая, что взгляд, звук или движение выдаст их, заставив обратить на себя внимание. Им невдомёк, что по потупленным взглядам и вычисляют лентяев, ведь отличники смотрят в глаза, ведь не боятся.

- «Мы»… - вкрадчиво произнёс Исаев, а потом повторил. - «мы»…

Запустив руки в карманы брюк, он стал прохаживаться вдоль доски. Из-за склонной всем старикам сутулости, он напоминал грифа.

- А Охотники сделали вывод?

В команде соседей начались переглядки. Они не понимали, о чем их спрашивают, ведь они победители.

- Да. Мы недостаточно хорошо подготовились и потеряли четверых, - ответила Яманкан.

- Согласен… Плохой результат.

- И что в этом плохого? - удивился Ордин.

- Могли и больше, - ответил Исаев.

- Это моя вина, - сказала Яманкан. - Некоторые в моей команде не восприняли мои слова всерьёз.

Оба застреленных мною парня посмотрели на меня.

- Печально слышать: хотелось, чтобы ты одержала сокрушительную победу со счетом восемь-ноль. Видимо, не судьба.

- Впереди ещё одна игра. Может получится, - сказала Яманкан.

- Не давай обещаний, которые не можешь выполнить. Соперники теперь подойдут к бою ответственнее, так что следующая игра будет жарче.

Лично я готовился ко второму поражению. Можно было помечтать о милосердии Яманкан, которая бы хитро свела всё к ничье, но победа греет самолюбие, а из нас получились отличные дрова.

- Да, в следующий раз мы не проиграем, - бескомпромиссно заявил Перевалов.

- Отрадно слышать, - сказал Исаев, продолжая прохаживаться. - В конце концов, все карты раскрыты. Каждый знает, на что способен противник, какие у него способности и методы… Паулина Несторовна продемонстрировала, что война в первую очередь - это хитрость и коварство. Учтите это, когда станете вырабатывать план все вместе.

Декан гаденько улыбнулся Перевалову, но тот лишь непонимающе сморгнул. На войне нет места двум вещам: совести и демократии. Первая мешает убивать, вторая побеждать. Армия - это четкая иерархия, цель которое - неукоснительное выполнение приказов. Решения командиров выполняются, а не обсуждаются. Понимая это, Яманкан дала людям поговорить только в начале, да и то лишь для того, чтобы они взяли вину на себя. Остальное время она правила железной рукой, рубя неподчинение на корню.

А вот Перевалов старался прислушиваться ко всем, чего ни в коем случае нельзя делать. Когда на вопрос о стратегии он ответил «Мы ещё не решили», стало понятно, что с таким подходом он завалит и второй бой.

Исаев задумчиво посмотрел на лишенную пиетета к совести и демократии Яманкан. Взвешивал шансы на победу Перевалова? Если он и правда хочешь, чтобы игры его веселили, ему придётся что-то предпринять.

- Правила гласят… что капитаны… переизбираются после каждого боя, - медленно, будто в уме всё ещё прорабатывая план, начал Исаев. - Команда Охотников… хотя нет, теперь команда Сторожей… вы готовы назвать имя своего капитана?

- Мы все за то, чтобы Лина оставалась им! - объявила Нейдгардт, которой, видимо, пришлась по душе роль герольда при королеве.

- Хорошо, а что скажет новая команда Охотников?

Ой-йо… А ситуация-то мерзкая. С одной стороны, Перевалова любят, но с другой бой-то он проиграл. Позорно. Сейчас все мечутся между желанием его приободрить и наказать. Исаев поступил хитро, заставив выбирать прямо сейчас.

- Мы тоже не станем менять капитана, - ответила за всех Решетникова.

- Точно? - спросил Исаев, видя по нашим лицам, что мы не прочь обсудить это без лишних глаз.

- Да.

- Ну и ну, такая преданность достойна восхищения… Раз так, Илья Семёнович, вы готовы продолжить исполнение должности капитана?

Перевалов не сразу, но кивнул.

- Готов. Обещаю, что впредь никого не подведу.

- Готов в этом поклясться?

- Да. Я сделаю всё возможное, чтобы…

- Ой, ладно… Шучу! - перебил его Исаев. - Можешь не утруждаться. Я знаю, что рвешься показать Паулине Несторовне, что не уступаешь ей… Жаль только, что ты не в состоянии этого сделать.

По трибунам пронеслось шушуканье.

- Вы меня недооцениваете, - сказал Перевалов.

- Считаешь, что я некомпетентен?

- Я такого не говорил.

- Не сказал… прямо. Но ты выразил мысль, что я не разбираюсь в людях. Думаешь, что сорока лет службы мало, чтобы набраться опыта? Так? - Исаев мгновенно извратил чужие слова, и теперь каждым предложениям загонял парня в угол. - Но я рад, что ты не пал духом, и продолжаешь бороться… Но радость за тебя, не так сильна, как удовольствие от наблюдения за игрой, так что в следующий бой команды поведут Яманкан и Бергман.

Все это рано или поздно меня окончательно добьет. Это как просыпаться после кошмара, чтобы понять, что очутился в новом, понимая, что пробуждения не будет. И все это время, где-то на краю сознания, чей-то гаденький голосок ехидно шепчет: «Зато ты чувствуешь себя живым!».

- Господин Исаев, в Правилах прямо сказано, что никто не вправе этого делать! - Яманкан пружиной подскочила с места.

- Мне плевать. Как сказал - так и будет.

- Не слишком ли вы упиваясь властью?!

- Мне и тебя сместить?

Яманкан глубоко вздохнула, беря себя в руки.

- Ну раз вошли в раж, не стоит отказывать в удовольствии, - эмоции вновь сменились холодным расчётом. Яманкан поняла, что её реакция повлечет сплетни, так что постаралась быстро сместить внимание на конфликт с Исаевым. Но тот был не из тех, кто выводил конфликт на новый виток. Видя, что оппонент сопротивляется, он просто заходил с другой стороны

- Чем ты недовольна?

- Хочется соперника по силам, - ответила Яманкан, садясь обратно.

- То есть, послабее, как Илья?

- Вы бы хоть как-то забавно обыграли мой ответ, а не придумывали ложь на пустом месте.

Исаев отложил планшет и мягко улыбнулся.

- А разве ты не предупреждала тиммейтов перед боем держаться от Германа подальше?

Вот так сюрприз! Она с самого начала хотела лично со мной расправиться?

- Он… мог быть в курсе моей стратегии, и знать, как помешать.

- Тогда впредь тебе нужно тщательнее скрывать планы.

- Это не просто - мы коллеги.

- Для этого достаточно молчать. Непосильная задача для тебя, но стоит постараться.

Яманкан проигнорировала издевку и продолжила наседать.

- А вы учли, что я смогу уговорить его проиграть? Мы друзья как-никак.

Будь здесь Берлин, она бы хрюкнула.

- А сможешь? - спросил Исаев, зная, что она врёт.

- Вы давеча хвастались, как хорошо разбираетесь в людей - вот и ответьте.

- Мой ответ: не сможешь.

Яманкан всеми силами стремилась не допустить меня до капитанства, но Исаев оказался крепким орешком. Я впервые видел, чтобы она нарвалась на человека, который не уступал ей в хитрости. Он отбивал каждую её атаку, а временами даже оборачивал против неё. Наконец, Яманкан поняла тщетность всех попыток.

- Что ж… тогда рада приветствовать нового капитана Охотников, - вежливо сказала Яманкан.

- Коротко и по делу, - похвалил Исаев. - Герман, не представишься? Не всем в команде Сторожей ты хорошо знаком.

Теперь уже абсолютно всеми смотрели на меня. Какое неприятное чувство.

Я медленно встал и сложил руки за спиной. Стоит выложиться по максимуму, ведь первое впечатление - самое важное.

- Меня зовут Герман Бергман - я скучный, ленивый, недружелюбный юноша, живущий за счёт собираемых государством налогов.

Решетникова смотрела на меня хмуро, остальные улыбнулись или захихикали. У Сторожей тоже раздалась пара смешков. Неплохое начало.

Наигранное шмыганье было нарочито громким. Утирая несуществующие слёзы, Яманкан надломленным голосом сказала:

- К-какая п-прекрасная речь… Я даже прослезилась!

- Рад, что смог тронуть твое сердце… пусть существование оного и под вопросом.

В тишине стало отчетливо слышно постукивание пальца Исаева по кафедре. Старый мудак ждал продолжения пикировки, но Яманкан проглотила колкость.

- Тогда на этом всё, - Исаев дал понять, что собрание подошло к концу. - Следующая игра через две недели, так что у обеих команд будет время подготовиться. Сейчас можете возвращаться на поле - автобусы уже ждут. До свидания!

Все стали подниматься и идти к выходу… Кроме меня.

- Ты не идешь? - спросил Перевалов, встав передо мной.

- Мне нужно поговорить с Исаевым.

- Об игре?

Нет, блин! Мы с ним в комитете организаторов празднования 567-летия Куликовской битвы и нужно выбрать актеров на роли Пересвета и Челубея!

- Угу… - максимально хмуро ответил я.

Перевалов замер, видимом, думал, стоит ли спросить связано ли это с ним и капитанством, но решил пока оставить всё как есть. За что ему большое спасибо. У меня было плохое настроение, а в такое время подмывает выместить на ком-то злость, чего делать нельзя.

Дождавшись, пока последний студент покинет зал, я спустился к кафедре.

- Можно задать вопрос?

- Ну ты его уже задал, так что очевидно, что можно, - чуть устало ответил Исаев.

- Зачем вы это затеяли?

- Мне скучно. Полагаю, вы двое сможете меня повеселить.

- Только если я захочу сражаться.

- А куда ты денешься?!

- Я самоустраняюсь, отдав всё на откуп Перевалову.

Исаев снял очки и стал тереть глаза тыльной стороной ладони.

- Хочешь остаться без денег?

Он решил переубедить меня самым очевидным аргументом, так что я применил бескомпромиссную защиту:

- Я не хочу ответственности.

- Беззаботная пора твоей жизни закончилась со школьным выпускным. Стоит смириться, что слово «ответственность» станет твоим спутником до конца дней. Таково бремя мужчин.

Я надеялся услышать что-то осмысленнее фразочек в духе отцовских наставлений.

- Студенчество тоже считается порой безделья.

- На эсперов это не распространяется.

И где ФОЭ, когда он так нужен?! Тут очевидное угнетение!

- Мне стоит заменить лень бунтарством? - провокационно спросил я.

- Есть два типа людей: одни с энтузиазмом берутся за любую работу, никогда не спорят и всячески поддерживаю любое начинание… Только у них редко хватает запала довести всё до конца. Бросив всё на середине, она с радостью откликаются на новое предложение о помощи. И это ещё лучшие из них: для многих пообещать помочь, а потом бросить ещё до начала - обычное дело. Такой гнилой тип людей, которым важнее казаться безотказными, чем быть ими. Вторые же от работы всячески отказываются, упираются и желают тайком улизнуть… Но в итоге они всегда берутся за работу и доводят до конца… Ты из вторых.

Буду считать это разрешением продолжать бороться.

- Тогда может мне стоит убедить вас не давать мне работу? Мне кажется, что вы уже достигли целей, которые ставили перед вторым этапом.

- Ты прав… Но есть одно «но»: я всё равно должен провести второй бой, так что хочу, чтобы он хотя бы не был скучным… - Исаев вдруг горько усмехнулся. - Иронично, но к старости, когда у тебя остаётся всё меньше времени, ты готов браться за дела, на которые в молодости не стал бы тратить времени…

- То есть всё это только ради того, чтобы вас повеселить?

- Если тебе это претит, сделай это ради себя.

- Мне это в тягость, а не в радость.

- Дофамин и серотонин тебя должны волновать в последнюю очередь. Когда начнется третий этап, лучше иметь репутация победителя.

- Я уже вырос из того возраста, когда считал речь из загадок признаком ума.

Прозвучало грубее, чем следовало, но Исаев сам виноват.

- Эффект секретности, знаешь ли… Просто поверь на слово и прилюдно унизь Паулину. Большего не прошу.

- А может быть что-то большее?

- Получить авторитет.

- Предпочёл бы деньги.

- Возможность заткнуть несогласных авторитетом - бесценна. Ты долго и красочно распинался о том, что не нужно было идти на переговоры. И кто к тебе прислушался? А? Тогда пострадала только гордость Перевалова, а что если бы он лишился жизни? Хотя да, на него тебе плевать… А если на его месте была бы Берендеева, или Майская, или Обресков? Весь твой маленький круг какого-никакого общения?

- А им что-то… угрожает?

- Пока нет…

- «Нет» или «Пока»? - я попытался уточнить акценты в недобром ответе Исаева.

- Я уже сказал достаточно… Лучше думай о победе, - Исаев закрыл планшет чехлом, давая понять, что беседа подходит к концу. - Как любит говорить Паулина: «Каждый всегда что-то получает в итоге». Если согласишься командовать, я получу интересное зрелище, твоя команда - деньги, Яманкан - унижение, а ты - авторитет. Разве мало?

- Это только если я выиграю.

Исаев лишь пожал плечами и пошел к дверям. Выходя, он щелкнул переключателем, оставим меня в темноте.

Старый хрен оказался хорош. Он так ловко всё обставил, что я теперь не мог решить: командовать или отказаться.

Свет из коридора померк, заслоненный чьей-то фигурой. Привалившись спиной к косяку и уперев в него ногу, там разместилась Яманкан. Впервые тяга к эффектным позам сыграла с ней дурную шутку - она стала походить на ночную бабочку в поиске клиента.

- Сожалею: решение сделать тебя капитаном слишком жестоко, - сказала она.

- Согласен, неизвестно, куда я всех заведу со своим умением плавать.

Яманкан отлипла от косяка, давая мне пройти.

- У тебя плохо не только с аэронавтикой, но и с мореплаванием?! А как с вождением?

- Быстро, страшно.

- Ну хоть ходишь нормально.

- Да так себе - часто спотыкаюсь. Это знак свыше, что мой удел - лежать на месте.

- Говорят «сидеть на месте».

- Долгое сидение изнуряет, к тому же это небезопасно. Вдруг упаду, вставая?

- Как тебя вообще на маглев занесло? - со вздохом спросила девушка.

- Неожиданная вспышка активности. Обычно я их пережидаю, но тут не получилось.

- Стоит ждать такую вспышку через две недели?

Наконец-то, а то прелюдия затянулась. Хотя, если верить Берлин, то Яманкан, как девушка, их любит.

- Ещё не решил.

- Мотивации Исаева было недостаточно?

Я покосился на неё с осуждением, но она категорически замахала руками.

- О, нет-нет, я не подслушивала. Это логичное предположение. Ты мог подойти к Исаеву только с одной просьбой, а он точно бы её не удовлетворил… но от души бы отсыпал причин согласиться.

Неожиданно Яманкан схватила меня за рукав и притянула к себе. Наши лица оказались совсем рядом.

Это ведь... не то самое… о чём мечтают все парни?

Не может же быть, что она… сейчас… меня…

- Верно я говорю, господин Исаев? - спросила Яманкан, смотря в камеру на моих очках.

А, нет, отбой. Точно не оно… Ошибся, с кем не бывает?

Девушка меня отпустила.

- Ну что ж, Бергман, я в предвкушении увлекательного сражения!

Глава 7. Повседневность

На третьем этаже Ратуши всегда тихо. Никто не носится по коридорам, из-за дверей кабинетом не слышны голоса, а ковер с густым ворсом глушит случайные звуки. Даже свет кажется приглушенным. Вся обстановка беззвучно кричит: «Не суйся сюда!». Не могу возразить. Если бы не Яманкан - ноги моей здесь не было.

Я поднялся со стула для посетителей - разумеется жёсткого - и принялся разминать ноги, попутно смотря на дверь с табличкой «Пётр Николаевич Каракозов. Фельдъегерь-куратор». Что Яманкан у него понадобилось?

Сама девушка молча сидела рядом и переписывалась по телефону. Она ещё вчера вчера сказала, что сегодня мы пропустим занятия, чтобы заняться организационными вопросами.

Вообще, оценивая сроки на работу, всегда следует придерживаться формуле два-два-два-один. Берём отведенное время и делим на два. Первую половину ничего не делаем. Вторую половину снова делим на два, и в первую начинаем чем-то заниматься. Затем оставшуюся половину делим ещё раз. Начинаем уже работать активно. И когда остаётся только один кусочек - работаем изо всех сил… чтобы в последний день устроить истерику из-за того, что ничего не успели!

Но Яманкан из присущего ей трудолюбия, слишком быстро перешла к активной работе. Не было и дня, чтобы мы не уходили после обеда на репетиции, однако сегодня впервые я занялся чем-то помимо спектакля.

- Сколько времени? - спросил я.

- Без пятнадцати три.

- Может…

- Нет. Проявим пунктуальность, - ответила Яманкан не отрываясь от экрана. Не знаю, с кем она переписывалась, но уголки рта кривились. Разговор ей не нравился.

- Смысл тянуть?

- А ты куда-то торопишься?

- Да, вернутся на этаж, где не так… душно.

Кондиционеры работали исправно, но Яманкан поняла намек.

- Мне здесь тоже не в радость, но дело есть дело.

- Расскажи хоть о нём, - попросил я, так как до этого получил только общее описание: зайти к дежурному фельдъегерю.

Яманкан оторвалась от телефона и, судя по тому, с каким раздражением она кинула его на папку с документами, она просто оборвала неприятную беседу. Так иногда нужно поступать, когда понимаешь, что наговоришь лишнего и лучше остановиться, дабы остыть.

- Диана получила разрешение от Норы на проведение спектакля в Концертном Зале, но раз мы собираемся показывать его на площади и ещё во время фестиваля, то оно уже бесполезно. Нам нужно непременно получить новое.

Яманкан кивнула и пояснила:

- Я надеялась попросить Нору, но, как на зло, после того, как она спихнула мне ту ерунду про спорт, то улетела в Москву на заседание Комитета по квотированию.

- Кому она там нужна?

Эсперы обязаны работать только на государство. Обладатели мусорных способностей ещё могут сами выбирать место работы, но вот ценных сразу после выпуска отправляют на заранее подобранные места. Комитет - межведомственная организация, формируемая Администрацией Президента. Каждый сентябрь она собираются в Москве, чтобы решить, какое министерство кого получить. Торговля людьми в чистом виде.

Больше всего выпускников себе требует Минобороны, хотя к нему обычно нареканий нет - они почти подчистую выметают сорок. А вот за других эсперов идёт уже ожесточённая борьба. МВД, ФСБ, ФФС, Минэкономразвития… Последнее особенно активно, поскольку сдают их внаем госкомпаниям. Тот же «Иммель» или «Роскосмос» платит министерству за работу эсперов. Неудивительно, что заседания Комитета очень жаркие и с непременной закулисной борьбой. Исключение сделано только для ФСО - президентская охрана может набирать кого угодно и в каких угодно количествах.

- Торговать лицом. Нора женщина видная и довольно известная. Такое иногда полезно.

- Тогда лучше брать Копирку, нет?

- Как я слышала, - Яманкан чуть понизила голос. - У неё напряженные отношения с начальством.

- Ладно, здесь понятно… Но комитет же не месяц заседает.

- А потом у Норы, видите-ли, встреча выпускников! - глаза Яманкан сверкали от ярости. - Когда не нужна - постоянно мельтешит перед глазами. А вот понадобилась - ищи свищи!

Я думал, что она закончила, но девушка распалилась ещё сильнее.

- И что ей там делать?! На подобных встречах обсуждают либо семью, либо работу. Семьи у неё нет, остаётся работа. И что ей рассказывать? Как в том месяце пятерых на тот свет отправила, одного даже располовинив? История занимательная, но лучше рассказывать до того, как подадут десерт…

- Что мешало попросить у другого дежурного? - прервал я её.

- Им была Итиль.

В Университете три дежурных фельдъегеря, которые работали посменно. Однако, помимо этого, у них была и основная работа, так что нельзя было сказать наверняка, кто сегодня в студгородке.

- Ясно… - Итиль не нравилась Яманкан, так что она могла отказать просто из вредности. Оставался Побирушка. Только он дежурил и на той неделе, так что почему Яманкан не обратилась тогда? Она не из тех, кто тянет с решением дел. - А я тебе зачем?

- Мне… кхм… нужен мужчина.

Ладно-ладно, мы все понимаем, как я на это отреагирую.

- Извини, но я ещё не готов стать отцом.

Яманкан принялась разминать шею, качая головой из стороны в стороны. По коридору разнесся звук хрустящих позвонков.

- Эм… Не очень?

- Я милосердна, так что дам время придумать шутку получше.

- Давай повторим прямо сейчас.

- Как пожелаешь… «Мне нужен мужчина».

- Извини, но я из тех мужчин, кто, скорее, прибьёт тебя, а не полку.

- Как раз то, что нужно! - Яманкан почему-то улыбнулась. - До тебя доходили слухи о Побирушке?

Ноги уже перестали ныть, так что я сел обратно.

- Нет… Но я уже понял, что Университете - место ссылки для неугодных.

- Итиль не неугодная. Она здесь, чтобы следить за Норой и Побирушкой.

- И чем он провинился? - спросил я, так как историю Норы уже знал.

- Праведностью.

- С каких пор это грех?

- Да как бы всегда им был. Люди чтят верующих, а не праведных. Ведь у верующих есть бог, который им всё прощает, а праведные не нуждаются в надзоре высшей силы, чтобы вести достойную жизнь… И тем самым они вызывают ненависть грешников, которые…

- Ой, отстань Христа ради! - застонал я, хватаясь за голову.

- Ладно-ладно, прости.

Такие проповеди я сам могу сочинять по десятке на дню. А вот для окружающих подобные речи - несомненный признак ума. Стоит Яманкан начать говорить, как на неё смотрят, разинув рот. Хотя её слова болтаются где-то между цитатами из соцсетей и церковными проповедями.

- Так что с Побирушкой не так?

- Он православный… вроде-как. Но не следует прямо Святому писанию и нормам церкви. Верит… по-своему. И ещё старомоден в вопросах семьи и общества, так что может не слушать меня только потому, что я женщина. Если не сойдемся во мнениях, он до последнего будет игнорировать мои аргументы, не воспринимая всерьёз.

Вот так новость! Хотя чего греха таить: из всей Руки я хорошо знал только Нору. Да и то, как выяснилось, плохо. Затем была Итиль, которая тоже оказалась не самым добрым человеком. И теперь Побирушка… Какие изъяны у оставшихся двух?

- Он из староверов что-ли каких-то?

- Нет, он из семьи ученых.

Когда-нибудь я разучусь удивляться, но не сегодня.

- Как такое может быть?

- А что не так? Ты весьма ограниченно смотришь на мир, - Яманкан не упустила шанса уколоть меня. - Рынок литературу по воспитанию детей ломится от предложений. Каждый год на полки магазинов вываливают сотни пособий с советами от мамочек и папочек о том, как нужно растить свои чада. Правда эти книги пишут, чтобы заработать денег на круиз, в котором можно от этих детей отдохнуть, но это уже частности… Другое дело, что, в сущности, существуют только два метода воспитания. При первом ты постоянно говоришь ребенку, что правильно, а что нет. При втором ты показываешь своим примером границы дозволенного, ведь дети склонны копировать всё, что видят… И по мне, второй путь действеннее. Отец, который выкуривает по пачке в день и лупит ребенка, только если почувствует от него запах табака - много не добьётся. Ребёнок начнёт курить просто из немого протеста. А вот в семье, где никто не курит, ребёнок просто не будет даже задумываться об этом. Конечно, возможен период подросткового бунтарства с попытками казаться взрослым среди сверстников, но это уже более глубокие вопросы психологии… Конечно, это всё не точно, но суть понять можно. Думаю, родители Побирушки так сильно конфликтовали с религией, что подтолкнули сына к ней.

Я покосился на девушку. Что-то её прорвало. Больная тема?

- Рассуждаешь, будто глубоко в теме…

- Я хорошо помню, как меня воспитывали… А потом видела, как воспитывают младшую.

- У тебя есть младшая сестра? - я знал, что есть, но сделал вид, что для меня это новость.

Яманкан указала на дверь.

- Дверь.

Затем указала на стул.

- Стул.

В конце пришёл мой черёд.

- Пе-до-фил.

- Попрошу без грязных инсинуаций!

- Шучу! Я знаю, что ты предпочитаешь более зрелых… как Нора…

- Ты сегодня в ударе… - осуждающим тоном сказал я.

- …Но если вернутся к твоему вопросу, то да - есть. Зовут Катя.

- Катя?

- Катя.

- Екатерина?

- Да.

- Не Катрина или Каталина?

- Екатерина Несторовна Яманкан.

- А как зовут среднюю? - спросил я, предвкушая шанс пройтись шуточками по Яманкан.

- Жанна.

- Антея, Жанна, Паулина и… Катя? Младшенькую ещё с роддома невзлюбили?

- Право выбирать имя папа с мамой разыгрывали в камень-ножницы-бумага.

Так вот откуда у неё такой опыт в этой игре!

- И кто чаще побеждал?

- Давай закончим с моей семьёй. Вот про свою ты никогда не рассказывал… Ну кроме как о брате, да и то отзывался ты о нём без теплоты.

- У нас нормальные отношения.

- Нормальные или ровные?

Ее проницательность времена раздражала.

- Мои родные… обычные люди.

- «Хумансы», как ты любишь говорить.

Я только кивнул.

- Они хорошие, просто… иногда с ними тяжело. Например, не умею поддерживать пустые разговоры на семейных сборищах - могу неудачно подобрать слова.

Как я обходительно описал случаи, когда сердил родственников. Ведь если хочешь разозлить человека - поднеси к нему зеркало. Конечно, в ответ летело «Ты ещё молодой и глупой» или «Подрастёшь - поймёшь». Чужие заученные фразы, которые были ничем не подкреплены. Я то с лёгкостью мог придумывать свои и с удовольствием применял их в ответ, отчего злил окружающих ещё больше. Так семья стала первым местом, где я понял, что не умею со всеми ладить. Со временем я разобрался, как, когда и что говорить, чтобы вписываться в окружение, то сильно легче не стало. А потом я оказался эспером и невидимая граница между между тем, как я вижу родню и тем, как она видит меня, увеличилась.

Яманкан бросила взгляд на часы.

- Без двух минут. Пора, - она встала, поправила форму и взяла в руки документы. - У тебя с собой запрещённых вещей нет?

- Я знаю о его способности. Лучше скажи, как себя вести будем?

- Говорить буду я. Ты просто будь рядом и молчи. В теории, ему будет не к чему придраться, но если он начнёт что-то резать - помоги. Сам реши как. Все варианты всё-равно не проработаем… - Яманкан сделала паузу. - Вмешивайся только если у меня не получиться переубедить.

- Просто подай знак! - сказал я, начав уставать от инструктажа.

- Семафорной азбукой?

- Достаточно кодового слова.

- Не думаю, что смогу ввернуть в речь «гомеостаз».

Что-то из неё сегодня сарказм так и хлещет.

- Ну раз доверяешь моему чутью, то потом не жалуйся…

- Звучит как угроза.

Я не стал отвечать, а постучал в дверь вместо неё.

- Войдите, - донеслось из кабинета.

Хоть кабинет Норы и был пустоват, но выглядел обжитым. Здесь же не было ничего! Ни шкафов, и кресел с диванчиками. Даже картин на стенах не было. Только массивный стол в центре и пара дешевых стульев для гостей.

Побирушка не соответствовал своему уничижительному прозвищу: настоящий великан двух метров ростом. И не жердь-баскетболист - косая сажень в плечах. Огромные руки закрывали почти всю клавиатуру ноутбука, а пальцы того и гляди готовы были сломать кнопки. Бритую налысо голову обрамляла длинная густая борода. Командир Руки напоминал монаха-отшельника, который провёл жизнь в сибирском скиту, питаясь убитыми голыми руками медведями. Глубоко посаженные глаза мазнула сперва по мне, затем по Яманкан.

- С чем пожаловали?

- Здравствуйте, Пётр Николаевич. Прежде нам не доводилось встречаться, поэтому хотелось бы представиться: Паулина Яманкан - президент студенческого совета, а это - Герман Бергман, секретарь. Мы вместе с Советом Клубом и с разрешения Ректората…

- Короче… - резко оборвал он её.

- Нужно разрешение ФФС на общественное мероприятие.

- Разрешение Управы?

- Имеется… Как и разрешение полиции.

Яманкан подстраховалась, заранее собрав остальные разрешения. Побирушка принялся изучать документы. По его каменному лицу не удавалось понять, что испытывает, читая их. В таких случаях всегда одно из двух: либо сразу подмахнёт подпись, либо устроит долгое препирательство.

- Здесь… очень… мало… информации… - делая длинные паузы сказал он. - Мне нужно знать о программе. Какой спектакль будет показан?

Видимо, составляя заявку, Яманкан юлила, избегая деталей.

- «Укрощение строптивой».

Молчание.

- Алкоголь будет?

- В рамках общих правил.

- Значит дети будут пить…

- Дети пить не будут… Только совершеннолетние.

- «Вино - глумливо, сикера - буйна; и всякий, увлекающийся ими, неразумен».

- «Впредь пей не одну воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов», - парировала Яманкан.

Побирушка бросил резкий взгляд из-под бровей.

- Пьяные дети будут собраны вместе. Достаточно одного буйнопомешанного, чтобы случилась трагедия… Как тебе удалось получить разрешение?

- Я заверила всех что мы предпримем высочайшие меры безопасности: организуем мобильные и стационарные посты скорой помощи; усилим патрулирование улиц; так же организуем наблюдательный пост на крыше одного из зданий, где всегда будут дежурить студенты, которые станут оперативно докладывать обо всех замеченных эксцессах. Также в день фестиваля мы понизим норму алкоголя на человека на двадцать пять процентов.

Яманкан запрыгнула на любимую лошадку заговаривания зубов. Главное не дать Побирушке вдумываться, что он быстро подмахнул разрешение.

- Однако вина всё равно ляжет на нас.

Побирушке не нравилось, с чем к нему пришли.

- Наши пожелания не выходят за рамки полномочий ФФС, - Яманкан изящно указала на то, что хочет, чтобы фельдъегерь просто выполнял свои обязанности.

- В рамках своих полномочий я могу заявить, что мы не в состоянии обеспечить должный уровень безопасности.

- Я понимаю ваши опасения, Пётр Николаевич, но я бы никогда не взялась за организацию массового мероприятия, если бы не была уверена, что в ходе него кто-нибудь пострадает.

Ну я вот уже страдаю!

- «Придет гордость, придет и посрамление; но со смиренными - мудрость».

А вот парировать на это Яманкан уже не смогла. Видимо, прочитав, сочла глупость и мигом забыла.

- Правильно понимаю, что вы против продажи алкоголя?

- Правильно.

Счастье студентов Яманкан не волнует, она всё затеяла, чтобы скрыть проблемы с деньгами. Но хоть она и неустанно повторяет, что мы - будущее человечество, речами сыт не будешь. У любого правителя рано или поздно возникает дилемма: повышать накал конфликта к внешнему врагу - что Яманкан сделала на выборах, противопоставив нас простым людям - либо, умасливать избирателей хлебом и зрелищами. Пойти войной на кого-нибудь Яманкан не могла. Пока ещё. Так что требовалась задабривать студентов.

- Хорошо. Раз вы настаиваете, то я внесу изменения.

Думаю, настал мой черёд.

- Правок не будет… - громко и холодно заявил я.

- Эм? - Яманкан удивленно приподняла бровь. Побирушка тоже пристально уставился на меня.

- Закон един для всех: после восемнадцати лет люди могут пить алкоголь. Я отказываюсь принимать участие в вашем… кхм… будем называть… сговоре.

- Это вопрос безопасности студентов, - Яманкан подмаслилась к Побирушке.

- Я понимаю твоё желание не брать на себя ответственность, но не понимаю, какое право ты имеет лишать чего-то студентов. То, что ты президент, ещё не даёт тебе право делать что вздумается, - я повернулся к Побирушке. - И это не в вашем праве тоже. Если найдете в Библии строчку о том, что можно лишать людей чего-то, что принадлежит им по праву - с радостью выслушаю.

- Герман, позже обсудим это…

- Здесь нечего обсуждать. Если вы цените свои должности выше долга перед людьми, то явно не на своих местах.

- Не дерзи, - впервые сказал Побирушка.

Я и глазом не моргнул.

- Моя позиция неизменна: программа не будет меняться, так как она не выходит за рамки устава Университета. А что до ответственности, о которой вы так печетесь, то я не боюсь взять её на себя. В день фестиваля будет организована комитет по его управлению, в котором мы будем с раннего утра. Мы вдохновители фестиваля, мы его организаторы и мы руководители - так что вина за провал ляжет в первую очередь на нас. Думаю, это справедливо.

- И какое же наказание вы может понести?

- Расформирование студсовета.

Яманкан уставилась на меня. Сама виновата, нужно было согласовать детали. Впрочем, скорее немой скажет глухому, что слепой видел, как Яманкан отказалась от власти.

- Герман только секретарь и не в правде такого решать, - сказала Яманкан.

- Я мужчина и привык отвечать за слова и нести ответственность… От чего ты всегда была избавлена как девушка.

- Давай без хамства!

- Паулина, либо ты соглашаешься со мной, либо я прямо сейчас выхожу и пишу всем, как ты покорно прикрывала свой зад.

- Я стала президентом, чтобы помогать студентам, а не лишиться этой возможности через пару месяцев!

- Сейчас ты им особо не помогаешь.

- Ах алкогольная интоксикация меня не волнует.

- И меня тоже… Тревожит меня то, что ты расставляешь приоритеты, что правильно, а что нет. Сейчас ты лишила студенток законного права сосать слабенькие коктейли через трубочку, а завтра все уже по выходным выходят из обжатий по пропускам. Оправдание найти сможешь, но вот моральную сторону спустишь в унитаз. Я шёл в студсовет, чтобы помогать студентам, а не издеваться над ними.

- Ты шёл, чтобы пропускать занятия… И откуда в тебе столько рвения?

Тактические игры и фестиваль пройдут на одной неделе: игры - с четверга на пятницу, фестиваль - в субботу… Ну или Яманкан так думает. Она не поняла, что случайно подкинула возможность уравнять шансы.

- Раз так, я должен засунуть язык себе в задницу?

- Это бы всех устроило.

- Не зарывайся, - холодно сказал я. - Я не потерплю к себе такого отношения.

- Ты ведешь себе не менее хамски…

- Достаточно! - нас грубо оборвал Побирушка. - Грызитесь в ином месте.

- Прошу прощения, Пётр Николаевич, - Яманкан покорно склонила голову. Я промолчал.

- Герман, да? - обратился ко мне Побирушка.

- Верно.

- Я понимаю твой юношеский максимализм, но ты должен понять, что мои опасения не беспочвенны. Алкоголь действительно пагубно влияет на твоих сверстников. Я руководствуются благими намерениями, а не личными интересами. Ты это осознаешь?

Поступлю так: выдам как можно более цветастую речь, упоминая добро, зло и боевые заслуги, но если она успеха не возымеет - упорствовать не стану.

- Юношеский максимализм, либеральные взгляды, эмоциональная незрелость… Все эти термины просто переход на личности. Применяешь их и сразу обесцениваешь слова собеседника. Но если посудить, то разве я не прав? Вы говорите, что алкоголь дурно влияет на моих сверстников, но что тогда хорошо? Убийства? наврядли. Но это не помешает отправить нас на войну хоть завтра. И мы ничего не можем с этим поделать… А если я скажу, что за мир во всём мире, ведь не хочу, чтобы вражеский архангел прожарил меня до костей, то что ответите? Знаете, если юношеский максимализм - это отстаивание своих прав, то зрелый рационализм - игнорирование чужих, - я сделал выверенную паузу. - Кстати, на счет моих опасений: я был в маглеве, на который напал ИМОС… и в автоколонне, которую уничтожили гвардейцы Изофр… ой, простите, ФОЭ. В общем, я там был и мне не понравилось. И вот моя просьба: вы позволяете нам взять на себя ответственность за любой эксцесс на фестивале, а взамен мы не возмущаемся, когда нас отправляют убивать… или умирать… Тут как повезёт.

Побирушка слушал молча, неотрывно смотря на листок. Яманкан тоже притихла, зная, что влезать сейчас нельзя. Я бью по эмоциям, а не логике. Нужно достучаться до совести, дав ей победить, а в такие моменты нельзя вносить в сердце сумятицу, отвлекая от главного.

Фельдъегерь достал ручки, написал внизу заявления «Под полную и личную ответственность Германа Бергмана и Паулины Яманкан», а затем поставил подпись.

- Твоя взяла, парень, - сказал он, отдавая мне листок.

- Спасибо, - поблагодарил я, беря разрешение и одновременно вставая. Хоть подпись уже стоит, но покинуть кабинет нужно как можно скорее. - Можете на нас рассчитывать: вам не придётся жалеть о своём решение.

- «Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его»… А теперь можете идти.

Мы уже успел дойти до двери, когда Побирушка вдруг спросил:

- То, что рассказала делинквент Вельская… правда?

Проблемы всех предыдущих дней враз стали совершенно несущественны. После одного предложения я нырнул из тёплой баньки Университета в холодный сугроб государственной безопасности…

Стоп, стоп. Не место и не время для цветастых образов. Тем более, что Побирушке не их ждёт.

- О чём конкретно?

Кивок фельдъегеря на Яманкан разжег желание сказать, что я впервые её вижу. Но, думаю, такой ответ тоже не прокатит. Вельская на допросах клялась, что Яманкан точно хотела её убить, но я договорился с президентом, что оба будем утверждать, что это был лишь жестокий розыгрыш. И никакой драки между мной и ею не было, а заснула она потому, что приняла снотворное, дабы снизить боль от Отката.

- Я от своих слов не отказываюсь.

Если уж врешь по-крупному, то иди до конца. Не дай расслабится из-за того, что кто-то делает вид, что «знает» правду. Я и Яманкан будем держаться своей версии о шутке. А поверят нам или нет - уже другое дело. Главное пусть помнят, что мы - герои, а Вельская - преступница.

Побирушка коротко кивнул и уткнуться обратно в экран.

Яманкан выдохнула только когда за нами закрылась дверь.

- Фух! Было… напряженно, - с этими словами она протянула руку к разрешению, но я успел убрать его за спину.

- Э?!

Я улыбнулся.

- Вот не начинай.

Моя улыбка стала ещё шире.

- Бергман, хватит ребячиться.

Ещё шире улыбнуться было нельзя, так что я добавил ехидно сощуренных глаз. Губы Яманкан сжались в тонкую полоску.

- Послушай, я понимаю, что ты…

Она не стала заканчивать фраза, так как стремительно рванула вперед, стремя зайти за спину, но я был готов и отскочил назад.

- Можешь собой гордиться, - хмуро сказала Яманкан.

Да я почти всегда этим занят. Только в отличии от неё не выпячиваю это не показ.

- И что ты хочешь?

Подавать голос сейчас - последнее дело. Пусть сама догадается. Так унизительнее.

Яманкан глубоко вздохнула, закатила глаза, показывая, как ей наскучило возиться с этим взбалмошным капризным ребенком и одновременно елейно и снисходительно - не знаю, как ей удалось - сказала:

- Герман, я выражаю огромную признательность за твою бескорыстную, неоспоримую, решающую роль в разрешении моей проблемы… Я тебе очень… - пауза. - Благодарна!

- Такое себе… - с видом эксперта, что регулярно принимает похвалы, резюмировал я. - Но, думаю, лучшего добиться от тебя не смогу.

- Хоть стало приятно?

- Немного…

- И оно того стоило? - Яманкан попыталась меня пристыдить.

- Ты сама виновата, - ответил я, возвращая ей разрешение. - Нужно было меня добить в Форте.

- Я клянусь, что монетка потерялась!

- Клянешься папой, мамой и тремя сёстрами?

- Кошку к клятве добавить?

- Не думаю, что Кира отдаст свою - это сатанизм и живодерство… Или у вас в семье есть ещё и кошка?

Не став отвечать, Яманкан пошла к лестнице, попутно убирая разрешение Побирушка к остальным.

- Куда дальше? - спросил я, нагоняя её.

Яманкан задумалась.

- Пожалуй… Сперва к Натану. Нужно забрать линзы-суфлёры.

- Прибыли, наконец?

- Ещё вчера, но я отдала их ему для настройки.

Я редко бывал в обеденное время в студгородке, так что для меня стало открытием, как много людей на улицах. И не персонала Университета, а самих студентов. Не смотря на жару, площадь у Ратуши была заполнена народом: кто-то сидел под зонтиками летних кафе, кто-то развалился прямо у фонтанов, опустив ноги в воду. Сейчас хоть кто-то скрипит ручками в мрачных аудиториях?

Мы пересекли площадь и свернули к набережной. Я не знал, где сидит Энтин, так что просто следовал за Яманкан. Остался позади знакомый «Сарабанда».

Рекламы в студгородке мало: анонсы новых меню в заведениях, да социальные агитки. Как и в любом другом городе она становятся такой привычной деталью пейзажа, что на них уже никто не обращает внимания. Но один из плакатов на пилларе, рядом с которым мы проходили, заставил меня встать как вкопанному.

На переднем плане была Майская. Она стояла чуть наклонившись и упиралась руками в коленки. Фотограф очень грамотно выбрал план, максимально полно зацепив попку в коротких спортивных шортиках и открытый живот, который не скрывала ещё более короткая футболка. На заднем плане разместился маврин в майке-стрингеры, демонтируя мускулатуру и обилие масла на теле. Всё это чудо венчал короткий слоган «Соответствуй!».

От плаката так и разило подходом Яманкан и исполнением Киры.

- Я понимаю, что секс продаст что угодно, но долго ты намерена использовать увлеченность Маврина?

Яманкан встала рядом, равнодушно разглядывая плакат. Уже по невнятному слогану чувствовалось, что она к задаче подошла спустя рукава.

- Я ничего не могу с ней поделать, так почему бы не извлечь пользу?

- Ты то и не можешь?!

- Влюблённость невозможно погасить извне. Любые попытки могут даже её распалить. Единственный способ - заменить один объект интереса другим… а на это у меня времени нет.

- Лучше бы выкроила пару дней.

- Мне не платят за то, чтобы я оберегала её невинность.

- А за что тебе платят?

Я сказал это без задней мысли, но Яманкан как-то поспешно заговорила:

- Ладно, пошли-пошли… Время не ждет.

Впереди стала вырастать строительная стена, и только тогда девушка свернула в сторону, подходя к торцу неприметного здания. Под скромным навесом ютился узкий вход в подвал, который перекрывала стальная дверь с маленькой камерой домофона в углу. Но Яманкан лишь махнула телефоном, и замок запиликал, говоря, что открыт.

За дверью шла ещё одна лестница вниз, и оттуда ощутимо тянуло холодом. На лампочках тут экономили, так что я, спускаясь, я касался пальцами стены. После уличной жары, здешний воздух казался почти ледяным. По коже пошли мурашки.

- Я тут вспомнил одну историю…

- Коридор закончится раньше, чем ты успеешь закончишть страшилку.

Она не соврала: впереди уже виднелся очерченный светом контур выхода.

Логово Энтина - иначе это место не назвать - было огромным подвалом, разделенным на две части стеклянной стеной с дверью. Половина в которой мы оказались, была заставлена столами, расставленными компьютерами и мониторами. Под ногами вились провода удлинителей. В воздухе стоял запах пластика, пыли и ветхой бумаги. Последний шел от длинного стола, занимавшего всё дальнюю стену, на которой высились высоченные стопки толстых папок. Их было так много, что часть свалили на пол. Рядом с ними мигал лампочкой открытый сканер. В другом углу была свободная площадка, в центре которой свалена ВР-гарнитура.

Хоть место Энтин выделил и много, но большую часть подвала занимала серверная. Освещения там почти не было, но я увидел как далеко вглубь уходили ряды стоек, окрашенные холодным синим светом.

Энтин был один, хотя было понятно, что помимо него тут работает ещё много несколько человек: кружки на соседних местах, неубранные упаковки, пара каких-то фигурок.

- Приветствую, - меланхолично поздоровался Энтин.

- Показывай, - Яманкан сразу перешла к делу.

Не вставая с кресла, казначей прокатился к соденему столу и протянул девушке ноутбук, на крышке которого лежала большая коробка.

- Всё здесь. Настроено и откалибровано. На рабочем столе есть документ с инструкцией.

- Долго осваиваться?

- Долго, но не сложно. Интерфейс понятный, просто кнопками перегружен.

Бросив взгляд на настенные часы, Яманкан сказала:

- Объясни сейчас основы. Лучше я сейчас потрачу время, чем на репетиции.

- Как пожелаешь. Для начала нужно синхронизировать линзы и микрофоны в пары…

Чтобы занять время, я принялся изучать обстановку. Больше всего привлекал стол с документами. Бережно, чтобы не развалить высоченную стопку, я взял самую верхнюю папку.

«Дело №10803». Так, уже интересно. «Управление Министерства внутренних дел РСФСР по Ростовской области». Интересно и непонятно. А год, кстати, 1983. Я наугад открыл дело в середине и сразу наткнулся на пачку фотографий пионерского лагеря и выцветших от времени групповых фото. Чем энтин тут занимается?

Вернув папку на место, я стал прохаживаться дальше. В серверную заходить я не стал, только встал у стекла, от которого шла ощутимая прохлада. В подобной техничего я ничего не понимал, но отчётливо моз разглядеть, что на всей логотип «Иммель».

Я уже собирался вернуться обратно к Яманкан, когда заметил возле двери маленькую золотую табличку, которую сперва принял за панель управления дверью. «Победителю гранта компании «Иммель» для молодых специалистов 2037 года Натану Энтину».

Сразу почуяв подвох я полез в телефон. Интернет в подвале работал плохо, но я быстро смог найти информацию о конкурсе. Среди тридцати заявок, Энтин стал победителем за работу «Использование нейросетей для создания гибких динамических виртуальных сред на основе архивных данных».

Так вот что имела ввиду Берлин, когда говорила, что Энтин много должен Яманкан. Получается, она обратилась к Олегу Майскому и предложила порадовать его дочь должностью в студсовете. Взамен он должен был дать грант Энтину, а тот, в свою очередь, поторговать лицом на выборах. И не важно,каким бы был его проект. Хоть изучением влияния кошачьего корма на формирование социалистических взглядов у жителей Закарпатья. Если моя теория верна, то к выборам она подошла серьёзнее, чем Крашенинникова.

Но стоп: Яманкан же сама говорила, что Майскому плевать на дочь. Или он как человек, которым безразличен ребенок, предпочитают конвертировать родительскую заботу в деньги? А Майя в курсе всего этого?

- Бергман, мы всё, - позвала Яманкан.

- Ага… иду…

Снова мы заговорили, когда уже вышли обратно на улицу.

- Куда дальше?

- К рукодельницам.

- К кому?!

- У нас есть клуб рукоделия… Забыл?

- Я и не знал, - честно сознался я. - А может и знал, но забыл… Вот называй они себя клуб хендмейда, это бы отложилось в памяти.

- Чтобы глумиться и злословить?

- В точку! А чем они занимаются?

- Одеждой.

- Косплеерши? - я оживился.

- Официально - нет. На это у нас всегда смотрели с пренебрежение, так что им бы никогда не дали не то, что денег, а даже разрешения на работу.

Странно слышать, ведь косплей в стране очень популярен. Одних только ряженых казаков - десятки тысяч.

- Ну… знаешь… пожалуй, я и здесь составлю тебе компанию.

- Там не будет кошкодевочек.

- Мне и Киры много.

- И девочек-кроликов, и горничных, и медсестёр с монашками…

- На твоём месте, я бы закрыл этот клуб к чертям! - в сердцах воскликнул я, уже видя паразитов, что бесцельно просаживают бюджетные деньги.

- Всему своё время.

- Оу…

- Шучу. Недавно они стали полезны: я отдала им костюмы на подгонку.

За суматохой последних недель, я напрочь забыл, что наш спектакль - костюмированный. Вот только наряды подгонялись под состав старой труппы, так что теперь одежда не подходит.

- Как ты сняла мерки?

- На глаз.

- Такое себе решение.

- Знаю, но устрой я полноценную примерку, мы бы потратили слишком много ценного времени. Оставим подгонку под самый конец. Нам уже пора переходит к генеральным репетициям.

До этого мы разыгрывали только отдельные акты, причем в разной последовательности. Так проще разбить всех участников на несколько групп, чтобы они репетировали параллельно. Но время поджимало всё сильнее, так что пора было уже пробовать сыграть спектакль от начала и до конца.

- А как мы их понесем?

- Есть способ, - ответила Яманкан, махнув телефоном.

Возвращались мы тем же путём, что и пришли. Опять пересекли площадь по шум фонтанов и мерзкое жужжание дронов в небе, таскающих под брюхами коробки. Хоть студгородок и строился по генплану, но здания распределяли хаотично, отчего часто приходилось пересекать город из конца в конец.

Совсем немного отдалившись от Ратуши, Яманкан резко свернула в один из неприметных проходов к внутреннему дворику, с парой входов. Прежде мне здесь не доводилось бывать. Студгородок вроде место не большое, но я всё ещё умудрялся попадать в места, где прежде ещё не бывал. А вот Яманкан вела себя как старожил - город она знала лучше меня.

В отличии от мрачной берлоги Энтина, здесь всё лучилось светом. Здание было лишено стен и изначально планировалось в стиле лофта: высокие потолки, увитые трупами воздуховодов и пожарной системы; кирпичные стены, большие окна. Воздух пал смесью пластика, краски и древесины. Столы с 3Д-принтерами чередовались с верстаками и токарными станками.

- Что это за место? - спросил я.

- У него нет официального названия, но все в шутку называют его Заводом.

- Типа «Пойдем работать на Завод»? - сразу догадался я.

Яманкан кивнула, а затем пояснила.

- Сюда отправляют всех, кто хочет что-то делать, начиная от макраме, заканчивая робототехникой. Благо, оборудования с избытком. Одними строительными подрядами жить не будешь, вот поэтому деньги выделялись и на подобные места.

- Здесь всё куплено в тридорога?

- Ну что ты такое говоришь! - возмутилась она. - Максимум в два раза! У всех же есть совесть.

- Только не у коррупционеров.

- Я с детства видела только два вида взрослых: учителя и коррупционеры, и скажу тебе, что разница между ними несущественна.

- В "Вишнёвом Саду" были учительские поборы на удобрения для сакуры?

- Я имела ввиду, что коррупционеры таки же люди… - она чуть задумалась, подбирая слова. - Понимаешь, коррупции не всегда плохо. Нет, есть её виды, которые губительны для общества, например непотизм. Но в целом она не так ужасно, если вести речь об экономике.

- Чудесная у вас семейка, - я сделал свой вывод из её слов.

Яманкан цыкнула, будто ей не понравилось, как беседа в очередной раз за сегодня перескочила на её родных.

- Ты знаешь, почему первая Трансконтинентальная железная дорога, связавшая западное и восточное побережье США напоминает маршрут водителя под барбитуратом? Правительство платила за протяженность и сложность рельеф. В итоге дорога петляла по горам и болотам. Её строительство вошло в историю, как самое коррумпированное строительство в истории. Но знаешь в чём правда: в итоге у страны появилась дорога сокращалась пусть с пары месяцев до недели. Так же и здесь: если бы нельзя было воровать, этого бы места вовсе не было.

Яманкан обвела зал руками и посмотрела на меня.

- А то есть просто выделить деньги, потому что это помогает в развитии студентов нельзя?

- В идеальном мире можно. Но наш мир не таков. Люди несовершенны. Мы постоянно вынуждены направить их личные страсти и мотивы в позитивное русло.

- А как тогда сюда вписываются волонтеры?

- Одни идут ради веселья и общения; другие, чтобы ублажать своё самолюбие, ведь так им кажется, что они благородные люди и сложились как личности. Ты, конечно, можешь парировать… но почти всё, чего я добиваюсь, я достигаю, играя на низменных слабостях. Сейчас даже покажу пример.

Яманкан повела меня на второй этаж здания. Здесь уже было мамо станков, только столы с рулонами ткани, швейные машинки и портновские манекены. Вдалеке я разглядел пару девушек пивших чай. Кафедра контаминации единственная, где учатся от звонка до звонка?

- Здесь хоть кто-нибудь посещает занятия? - не преминул я возмутиться.

- Я им разрешила.

- Откуда у тебя такая власти?

- Завидно?

- С чего бы? Я могу и сам позволить себе бездельничать.

- Настя, Света! - Яманкан весело замахала рукой, сменив режим циничной суки на свою-в-доску подружку.

- Ой, Лин! Давай к нам! А мы тут печеньками балуемся, будешь? - крикнула в ответ одна из девушек.

- Не-не… Слежу за фигурой.

- Ой, да ладно! - девушка протянула корзинку с крекерами.

- Ну только если один, иначе тебе опять платье перешивать.

- Да не прибедняйся! А кто это рядом с тобой?

Яманкан открыла рот и выпучила глаза.

- Т-ты… тоже его… видишь?!

Обе девушки непонимающе уставились на президента.

- Быть не может! - продолжала Яманкан. - У тебя есть паранормальные способности?! Этот человек подле меня - мой прапрадед. Во время гражданской войны он был деревенским мельником, что принял сторону белых, а вот его сын, наоборот, был за красных. Их конфликт достиг предела, когда сын, узнав о том, что отец отравил муку для солдат Чапаева, убил его. Однако мужчина успел перед смертью проклясть сына, и теперь на нашем роду лежит кара: дух убитого отца вот уже больше века преследует старшего ребёнка в семье!

- Аха-ха! - обе девушки залились в голос, оставив меня в недоумении: история была такая себе.

- А выглядит вполне живым, - сказала одна из них.

- Это только с утра. К вечеру не отличить от покойника, - ответил я, не став уточнять, что и по возрасту на отца я не смахиваю.

- Меня, кстати, Света зовут, - представилась говорливая.

- Настя, - коротко представилась вторая, до этого молчавшая.

- Герман.

- Ой, точно, это ты выступал на дебатах?! Так? - сказала Света. - Речь была нечто!

Следующие четыре года все знакомства будут начинаться с этого? Может стоит сделать нечто более несусветное, чтобы затмить это?

- К сожалению, да.

- Э?!

- Свет, не вдумывайся. Герман любит сбивать с толку.

- Оу… А ты тоже играешь в спектакле?

- Вынужден, чтобы сводить концы с концами.

- Аха-ха!

Есть такая категория девушек, которые готовы громко хохотать над любой самой незамысловатой шуткой.

- Свет, лучше скажи, как там с одеждой.

- А всё готово! Я уже писала, что там особо много заморачиваться не пришлось. Я с Настей за пару вечеров все подогнали… Хотя, конечно, лучше было бы провести примерку.

- У нас нет времени. В крайнем случае, справимся заколками и булавками.

- Это не то! Да и видно будет.

- Только вблизи. Из зала за кружевами и оборками никто не заменит.

- А и верно! Ладно, уже не терпится взглянуть на результат?

- Да-да, неси скорее! - Яманкан энергично закивала.

Обе девушки скрылись в глубине зала, оставив одних.

- Ну как? - спросила Яманкан.

- Что «как»? - я не понял, что именно должен оценить.

- Что скажешь о рукодельницах?

- Хохотушка и молчунья. Более развернутый анализ на основе любви к крекерам и чаю дать уже не смогу… Хотя… - я бросил взгляд на красную упаковку «Русского сахара», - Они любят сладкую жизнь, да?

- Хватит прикудничать.

Яманкан так интересно моё мнение, или просто хочет добиться от меня доказательства верности своих мировоззрений? Но я понятия не имел, что с этой парочкой не так.

- Не вижу в них чего-то странного… Многие девушки любят шить и вязать, так что нормально, раз они активно увлечены этим.

- А если рассматривать исключительно работу на меня?

- Пообещала не обрезать финансирование?

Договорить помешало возвращение девушек. Едва не падая под весом черных чехлов для одежды, они, пошатываясь ковыляли к нам. Могу к общей картине добавить, что они лентяйки: могли в пару заходов принести, чем так мучаться.

- Подсоби и откажись от осмотра, - напоследок успела мне шепнуть Яманкан.

- Фух! - выдохнула Света, бросая груз на стол перед нами. - Ну что, будем смотреть?!

- Давай! - Яманкан вновь нацепила дружелюбную маску.

- Лин, серьёзно? - спросил я.

- А что?

- Нас время поджимает, - сказал я, смотря на экран телефона. - Хочешь на полчаса слушать от деканши лекцию о пунктуальности? Я точно нет.

- Блин… - протянула Яманкан и потерла лоб.

- Вы что, спешите? - удивилась Света.

- Ну есть немного… Ох, слушай. Всё-равно померить из всех костюмов мы сможем только свои, так что давай не будем проверять! Я и так уверена, что ты отлично постаралась.

- Ну хоть свой давай?

- У нас пятнадцать минут, Лин… - опять влез я.

- Ох… - Яманкан сделала вид, что разрывается между желанием примерить костюм и нуждой поспешить. - Свет, прости-прости, нет времени! Мы только от Побирушки, где лишний час проторчали, мучаясь… А так бы померяли.

- Ну ладно… - Света сказала это с тонкими нотками разочарования. Ну а что поделать?! Между шансом дать девушке похвастаться проделанной работой и банальной экономией времени, Яманкан выбрала последнее. - Давай только всё пересчитаем.

- Хорошо.

Света наклонилась к бирке, прикрепленной к язычку молнии верхнего чехла.

- Женский, низкий рост, нет груди.

- Это Дианы, - ответила Яманкан.

Это что ещё за систематизация такая?!

- Женский, средний рост, средняя грудь.

- Майя.

- Так… Дальше… - Света отложила чехол в сторону. - Женский, средний рост, большая грудь.

- Кира.

А если бы я давал такую характеристику, меня бы отхлестали физически и вербально? Это же ведь из той категории, когда только чернокожие могут называть друг друга «ниггер»?

- Женский, высокий рост, нет груди.

- Герман.

- Я тебе лицо до зубов обглодаю, - сказал я с лучезарной улыбкой.

- Что за грубость! - наигранно возмутилась Яманкан. - Это наряд Линды и тебе стоит отдать ей его лично: так ты её порадуешь! Боже, пекусь о твоем счастье, а в ответ получаю такое отношение!

- Даже эмаль поскусываю.

- Аха-ха! - Света засмеялась пуще прежнего. - Так, остался последний из женских: высокий рост, средняя грудь.

- Я бы даже сказала… больше средней, - чуть кокетливо сказала Яманкан, не оставив мне выбора.

- Лучше когда тянет, чем когда болтается.

- Ну до чего же ты мстительный!

- Я честный.

- Угораю с вас! Вы всегда так общаетесь? - спросила Света.

- Всегда, но слава богу не часто, - ответила Яманкан.

- Год длинный - всё может случится, - мрачно посулил я.

Прежде казалось, что первый курс будет мучильней, но со временем стал думать, что мои вайбы сведут Яманкан с ума раньше. Пусть знает, что не я заперт с ней, а она со мной!

- У нас ещё мужские остались, - впервые подала голос Настя, заставив подозревать, что в отличии от Светы, она видит, что наши перепалки отнюдь не дружеские.

- Там проще - их всего три… Так… Средний рост, среднее телосложение.

Яманкан показала на меня ладошкой, будто демонстрировала музейный экспонат.

- Ясно…

Хоть костюм я ещё не видел, но уже от чехла мне стало грустно, как после просмотра «Хатико»: я знал какой была мода шестнадцатого века.

- Высокий рост, худое телосложение.

- Костя.

- И последний: высокий рост, крепкое телосложение.

- Влад… Ну вроде всё тогда. - сказал Яманкан рассматривая гору чехлов.

- А как вы это все понесете? - спросила Елена.

- Я надеялась на вашу помощь.

Света как-то скисла.

- Ну… слушай… нести такое количество одежды…

- Света… - Яманкан чуть улыбнулась. - Ты же не станешь отрицать, что нельзя бросать людей в беде?

- Ну а далеко… нести?

- До входа, а дальше мы сами! - улыбнулась Яманкан, довольная розыгрышем.

- А, ну так бы и сказала! - Света вмиг оживилась.

- Отлично! Нас четверо, за два захода управимся.

Каждый из нас взял по одному чехлу, и мы вместе пошли к выходу. По пути Яманкан, держа костюм одной рукой, принялась что-то делать в телефоне. Я не знал, как она намерена доставить их в зал для репетиций, но спрашивать не стал - сам всё скоро узнаю. Оказавшись на улице, Яманкан тут же принялась озираться, будто высматривая кого-то или что-то.

- А что дальше? - первой нетерпеливо спросила Света.

- Ждём… минуты две…

Оказалось меньше. Из-за переулка вырулил грузовой дрон и покатил прямо к нам. Яманкан подняла телефон повыше, а когда машина подъехала почти к нам, резко опустила, давая сигнал парковаться.

- Ничего себе! - хором выдохнули обе девушки. - А нам так можно делать?

- Увы, но доступ только для членов студсовета.

- Врёт, у меня нет, - раз уж я за честность, то буду резать правду матку.

- Он у тебя есть, просто ты им никогда не интересовался… В отличии от возможности входить в любые здания и общежития, - Яманкан намекнула, что знает про расширенный доступ от Норы и готова мстить правдой в ответ.

- Ладно-ладно! - сказал я, признавая поражение.

Девушка махнула телефоном у отметки на корпусе, и дрон распахнул покрытое рифленой резиной багажное отделение.

- Складываем всё сюда.

Погрузив одежду, мы направились за второй партией. Уже возвращаясь, я с интересом проводил взглядом комнату с 3Д-принтерами. Может воспользоваться ими как-нибудь?

- Ну вроде всё, - сказала Света, бросаю последний чехол в багажник, как бы давая понять, что по «всё» она понимает не только помощь с одеждой.

- Конечно, Свет. Спасибо что помогла!

- Да не за что! Знаешь же, что я люблю шить.

- О… я знаю, - с улыбкой сказала Яманкан, а потом добавила серьёзнее. - Только впредь тщательней выбирай, что и для кого. Крашенинникова может оказаться не такой доброй, как я.

Соперница Яманкан возглавляла дисциплинарный комитет, который занимался… чёрт знает чем. Только Ректорат мог наказывать студентов, но блондинка умудрилась создать прослойку, что разбирался с нарушениями до того, как дело доходило бюрократии.

- Что ж, нам пора. Света, Настя! - Яманкан махнула рукой прощаясь.

- Пока-пока! - сказала Света. - Герман, было приятно познакомиться.

- И мне.

- Пока, - Настя попрощалась как-то холодно. Какая-то она не дружелюбная.

Мы отошли на приличное расстояние, прежде чем я спросил:

- И как они могут быть примером низменных слабостей, который обещала показать?

- О… Они тебе пришлись по вкусу?

- Только Света. Она вроде веселая.

- А Настя не приглянулась?

- Быть унылым я и сам могу… А Света хоть… Впрочем, давай сразу к горькой правде.

- Летние платья довольно примитивный продукт, но вот цены на него изредка кусаются. А так хочется показаться подругам в новом наряде, и ещё в кафе посидеть… Ах, наш город полон соблазнов! - с этими словами она посмотрела на меня, давая додумать самому.

- Они шили одежду за деньги, хотя нам запрещено заниматься коммерческой деятельностью.

Впрочем, Берлин это ограничение уже обошла.

- Не просто шили, а из ткани, что покупалась для клуба.

- И ты их этим шантажировала?

- Боже упаси! Шантаж всегда крайняя мера, к которой стоит прибегать лишь в крайнем случае. Помогать гораздо эффективнее, особенно когда есть капризные девушки, которые недовольны результатом и начинают ругаться…

- Ты их избавила от скандалистки взамен на услугу?

- Да.

- И так что ты пытаешься сказать? Что добилась желаемого из-за их алчности и страха быть раскрытыми? Так вот скажу тебе, что это такой себе пример. Торговать - законно, заниматься сексом - законно, а вот торговать сексом почему уже нет. В чём логика? И не надо говорить, что «таков закон». Ну пытались они заработать на своем таланте и что? Университет не оскудеет из-за рулона ткани. Мне кажется, ты просто воспользовалась их бедой и всё.

- Дело не в том, что они делали, а почему: им хватало денег, но они хотели больше. Разве это не алчность?

- Ты коммунистка что-ли?

- Ты как к этой мысли пришел? - изумилась Яманкан.

- Осуждаешь желание зарабатывать.

- Я его не осуждаю, я констатирую факт его наличия, который привёл их в неудобную ситуацию.

- Знаешь… я потерял нить твоей идеи.

Яманкан вздохнула.

- Я стараюсь донести до тебя, что мои методы не плохие. И то, что я делаю не плохо. Люди несовершенны, и чтобы нести добро, нужно опираться на зло. А ты всегда слишком драматизируешь, когда видишь мои методы.

Она меня что, на свою сторону решила сейчас перетащить?

- Я достойно цели не вижу.

- Просто верь мне, что то, к чему я стремлюсь… кхм… того стоит.

- Создать лучший мир? - процитировал я её слова, сказанные на маглеве.

- Да. Видишь ли… способ есть. Проблема в… инструменте. Он нам пока недоступен, но когда попадёт в наши руки, а он попадёт, лучше это будут мои руки, чем чужие.

- Вот тут бы поспорил.

- Я родилась среди тех, кому в руки попадёт возможность изменить мир, и говорю от всего сердца: я - не самый худший вариант.

- Так что ты хочешь сделать?

Яманкан поджала губу.

- Зачем забегать вперед. Узнаешь в своё время…

Девушка остановилась так резко, что покорно следующий за нами дрон издал громкий и какой-то обиженный годок. Я из сочувствия положил руку на его главную поверхность и легонько погладил. Нелегко тебе приходится, дружище. работа на Яманкан - та ещё пытка.

- Побудешь здесь?

Я покосился на девушку, которая кого-то высматривал в кафе через окно.

- Что случилось?

- Нужно поговорить с несколькими… особами.

- Можно присоединиться?

Яманкан уставилась на меня с изумлением.

- Мне стало интересно наблюдать за тобой в естественной среде обитания, - честно объяснил я, с интересом ожидания того, как она станет решать дело, которое ждало внутри.

- Тогда пошли.

Оставив дрона дожидаться нас, мы с радостью окунулись в прохладу кафе. Яманкан сразу после входа свернула в глубь зала, где за столиком сидели три девушки. Столик был на четверых, но свободное место занимали гитарные футляры. Девушки что-то активно обсуждали, и появление президента стало для них сюрпризом.

- Вот так встреча! - радостно воскликнула Яманкан.

Девушки разом умолкли.

- Ой, Лин! Привет! Какими судьбами? - поздоровалась одна из них.

- Да всё фестиваль: заставляет носится по городу как ошпаренной. Ни минуты продыху… Даже пришлось занятия пропустить. А у вас, полагаю, тоже дела?

- Ну мы вот-вот собирались на репетицию, но перед этим решили перекусить.

- Верно, на сытый желудок занимается… лучше… всего…

Яманкан закончила предложение прохладным тоном.

- Лин, не начинай!

- Две недели осталось - может уже пора готовится заканчивать?

- Паулина, - вмешалась другая девушка. - Мы же предупреждали, что не уверены, что хорошо выступим.

- Такое бывает, когда не репетируешь, а чаи с тортиками гоняешь.

- Ты чего такая злая?! - подала голос последняя третья.

- Вы пообещали подготовиться к фестивалю… Вот только я видела ваш вчерашний сторис с репетиции: двенадцать лайков - не густо.

Если бы слова были оружием, слова Яманкан считались бы конвенционными из-за чрезмерной жестокости.

- У нас ещё мало подписчиков! - начала оправдываться первая, и совершенно заслуженно: понятия не имел кто они такие.

- Будет больше, если хорошо выступите.

- А если плохо? Три недели мало на подготовку.

- Я не прошу зажечь толпу, достаточно сносно исполнить пять песен. остальное сделает мать-природа.

- Мать-природа?

Я тоже пребывал в недоумении.

- Вы миленькие, так что парни обязательно осыплют вас овациями и презервативами. После фестиваля у вас будут и лайки и подписчики… нужно только порепетировать… хоть немного, - Яманкан уже умоляюще смотрела на них.

- Ну… Ладно-ладно, мы правда будем репетировать. Не загоняйся ты по этому поводу!

Яманкан вздохнула.

- Ладно, буду на вас рассчитывать… Удачи!

Она развернулась на каблуках и пошла к выходу.

- И что не так с этим местечковым клубом лёгкой музыки? - не смог не поиронизировать я, когда мы пошли дальше по улице.

- Есть категория людей, которым больше нравится аура творчества, чем сам процесс. Решив писать, они больше времени уделяют подбора шрифта и текстового редактора, чем самому писательству. Решив рисовать, покупают не блокнот и карандаши, а самый дорогой графический планшет. А вот решив заняться музыкой, они покупают дорогие… гитары.

Мы прошли ещё с десяток метров, когда я озвучил неочевидный для девушек из кафе факт.

- Так подобные вещи оплачивает не студсовет, а Университет, ведь это обязательные вещи для клубов.

Яманкан растянулась губы в самой наглой и широкой улыбке на моей памяти.

- Но они-то этого не знают!

- Ты им дала, что их по праву, а затем стала делать вид, что это твоя заслуга?

- Я подсуетилась, убедив Университет прикупил модели подороже. А когда мы обсуждали детали, я, скажем так, какие-то моменты опустила, какие-то подала так, что их могли понять неверно.

- У тебя каждый день такой?

- Бывают проще, бывают сложнее…

- По твоей шкале сегодня какой?

- На шесть из десяти… Но впереди ещё репетиция.

- Вряд ли Лапина умудрится догнать до десятки.

Спустя пятнадцать минут, когда мы поднялись с первой парой костюмов в зал для репетиций, Лапина уже ждала на входе, держа в протянутых руках самурайский меч.

- Это… что? - осторожно спросила Яманкан, будто Лапина могла её зарубить.

- Катана, - голос девушки был преисполнен гордостью.

- Я вижу, что не багет. Я спрашивала: зачем она?

- Для постановки.

Я ошибался: Лапина всего за минуту догнала до семёрки, а впереди ещё шесть часов репетиций.

- У нас Италия эпохи Ренессанса.

- Но всем нравятся катаны. Они классные!

- А все выживальщики любят камуфляжную одежду и консервы, но это не значит, что им место на сцене.

- Уверяю, это будет нечто! Неожиданная и провокационная смесь культур. Зрители будут в восторге!

- Не знаю как зрители, а я уже не в восторге.

- Ты смотришь слишком критично, как профессионал… Нужно рассчитывать на массового зрителя!

- Когда предлагала «На дне», тоже на него целилась? - спросил я.

- Эм… ну… Просто он давал шанс раскрыть мой творческий потенциал!

Для меня загадка, как она стала президентом драмкружка. Неужели голого энтузиазма достаточно, чтобы возглавить людей?

- То есть, ты делаешь вещи в угоду желаниям, а не общим интересам?

- Боже, какой же ты токсик!

При чтении данной проды 6 граммар-наци были приставлены к Железному кресту с дубовыми листьями (посмертно). Просьба быть осторожным!

Боюсь ошибиться, но с момента знакомства я это от неё слышал уже раз шесть или семь. До сих пор в сомнениях: это много или мало?

- Как жестоко, а вот через весь город нёс тебе костюмы…

- Оу… - она стушевалась.

- Он врёт, - сказала Яманкан. - Нам их привёз дрон.

- Ну ты и…

Закончить возмущенная Лапна не успела, так как я накинул ей на голову чехол.

- Держи. Я за следующим.

Уже спускаясь, я увидел как навстречу поднимаются Маврин и Майяская. Девушка о чём-то жизнерадостно щебетала.

- …они только и могут способности применять.

- А ты не будешь?

- Неее, я только с автоматом!

- Так что ты вызываешь? Может это окажется полезным?

- Да нет, там ерунда небольшая… О, Герман, привет!

Я подал руку Марвину и кивнул девушке.

- А ты куда? - спросил он.

- Вниз, мы костюмы доставили.

- Тебе помочь?

- Было бы не плохо.

- Ой, тогда я тоже с вами, - сказал майская.

- Я не против - быстрее управимся, - сказал я. - Два костюма мы подняли, осталось ещё шесть.

Подняв дверцу дрона, которую Яманкан не запирала мы взяли верхние чехлы и пошли обратно в здание.

- А ты с Линой сегодня весь день был? - спросила Майская.

- Угу… Метались тут по городу кабанчиками, обкашливали вопросики…

- Интересно было?

Скорее, познавательно.

- Всяко лучше, чем учиться.

- Боже, какой же ты лентяй!

- Не хочу слышать это от тебя.

- Я, между прочем, прилежно учусь! Я хорошистка!

Но вот до «Вишнёвого Сада» не достаралась.

- Пф, нашла чем гордится!

- А что не так? - удивился Маврин, который видимо тоже не был круглым отличником.

- Хорошисты, это либо лентяи, которым не хочется как следует учиться, либо тугодумы, которые просто берут усердием.

- Боже, ты такой…

- Токсик?

- Да!

Нет, шесть-семь раз явно мало. думаю, я исптываю к Лапиной какие-то тёплые чувство, не смотря на то, что она тупица.

Мы закончили таскать , когда на репетицию подошли уже Кира, Обресков и Берлин. Яманкан тут же собрала всех вокруг себя и стала раздавать одежду. Какой-то отдельной гримёрки у нас не было, так что мы просто разбрелись по пустующим кабинет рядом с залом.

- И как с этим… всем… разобраться? - пробормотал Обресков, раскладывая своё одежду на парте.

- Начни с самого унизительного, - посоветовал я.

Парень взял в руки гольфы.

- Ну… Буду считать это носками.

Мне повезло чуть больше - мой костюм включал в себя лосины. Но даже эта одежда смотрелась на мне донельзя смешно. Мода Ренессанса, конечно, вещь занятная. Хорошо, что у нас не было кружевных жабо или ракушками в паху, как у ландскнехтов.

Раздевшись, я натянул лосины, затем пришёл черёд рубахи. Поверх них я надел колет и пышные бриджи. Вроде всё. Обувь в комплекте тоже имелась, но это были достаточно простые туфли-лодочки и массивными пряжками. размер был чуть тесноват, но хоть не болтаются. Маврин и Обресков тоже к тому моменту закончили переодеваться. Их наряды хоть и отличались внешним видом, но были почти такими же по фасону. Разве что у Маврина был камзол и большой берет. Ну тут всё логично. Как главный герой, он должен иметь одежду, что выделяла бы его среди остальных персонажей.

- Вроде всё, пошли? - сказал Обресков, оглядывая себя со всех сторон - зеркала у нас не было.

Когда мы вернулись в репетиционный зал, там ещё никого не было.

- Ох, женщины! - вздохнул Обресков так, словно в них разбирался. - Думаю, их ещё долго не будет.

Мы развалились на свободных стульях, принявшись терпеливо ждать. Тут, кстати, Обресков не прав. Дело даже не в том, что девушки долго собираются. Почти все участницы имеют роли аристократок, а их одежда в те годы была сложна и массивна. Я стал внимательнее изучать наши костюмы и отметил, что они сделаны весьма добротно. Никаких кривых швов и торчащих нитей. Плюс очень богато украшенная вышивкой. Не производила она впечатление дешевки с АлиЭкспресса. Понятно, почему Яманкан была так недовольна Вельской - та транжирила деньги там, где можно было съкономить. Из зрительного зала ведь правда не отличить хороший костюм от плохого. Это ведь не кино в 4К.

- Как у тебя, вообще, дела? - спросил Маврин, будничным тоном, но я знал, что за ним скрывается.

- Твоя инициатива, или кто-то из наших попросил?

- Вера.

Староста всё не унимается?

- Передай ей обычные ответы.

Сразу после того, как меня назначили капитаном, на меня обрушились вопросы о том, что я намерен предпринять. Не знаю, чего они ожидали: растерянности, готовности вместе подумать или уже готового плана, но я всех удивил, сказав что план есть… и не будут ни с кем им делится. Это вызвало недоумение, переросшее в шквал вопросов. Но я стоически держался, отказываясь на них отвечать. Вот уже неделю я говорил только одно: план есть, подготавливаться к нему не нужно, всё под контролем. Сперва я смог заразить всех своей уверенностью, но с каждым днём в души тиммейтов закрадывались сомнения и они начали всё сильнее наседать. Усердствовала больше всех Решетникова, для кторой сама мысль, что я ничего не делаю казалась абсурдом. Думал, что она убеждает всех, что я занимаюсь саботажем, а вот оно как: попросила Маврина аккуратно всё выведать.

- Бой через неделю. Скоро их будет не хватать.

- Других у меня нет.

- Так может пора хоть общую суть передать?

- Я хочу, чтобы мои родители верили в меня так сильно, как ты в то, что из шести человек никто не донесет Яманкан.

Мысленно я сказал «семи» так как Маврину ни на грош не ставил. Яманкан затащила его в постановку только потому, что ему приглянулась Майская. Неизвестно, что он выкинет, пообщайся президент свести их ещё ближе в обмен на информацию.

- Ну скажешь тоже!

Маврин вдруг замер, смотря на вход. Там стояла подбочившаяся Кира и требовательно смотрела на нас.

- Ну и где?

На ответ даётся десять секунд?

- Что? - спросил Обресков.

Неправильный ответ.

- А ты недурно выглядишь, - сказал я, только чтобы показать недожурналисту, кто тут эксперт по части людских душ.

- Спасибо! - поблагодарила Кира спокойно, но я был уверен, что ей приятно.

Пожалуй, современная мода чего-то лишила мужчин. Нет, наши шмотки на протяжении веков оставались скорее примитивной и функциональной, нежели красивой. Пышные наряды знати не в счёт. А вот женская за последние сотню лет явно деградировала. Да, в штанах и свитерах ходить удобнее, чем в длинных платьях, но какого-то очарования она лишилась. Для меня полвека моды на уличный стиль - это победа маркетинга над здравым смыслом, ведь как можно называть стилем набор шмоток которые уместнее смотрятся при уборке квартиры, чем на людях.

Но вот старинная мода заставляет испытывать нечто странное… желание быть джентльменом, что -ли? Длинные пышные платья в кружевах и рюши сейчас привлекают больши брендового шмотья.

Кира вошла в зал волоса край платья по полу - с ростом портницы ошиблись. Так должен был быть небольшой зазор, но теперь девушка собирал всю пыль с пола. В остальном наряд сидел на ней прекрасно, разве что пышные рукава, будто надутые воздухом портили впечатление, зато открытая грудь привлекала внимание.

Следов вошли Лапина и Майская. И если наряд президента мало отличался от платья Киры, то Майская на их фоне выглядела откровенно бедно. Как слуге, ей досталась не пышное платье с узорами, а простая длинная юбка. Зато всё скрашивала блузка под корсажем: вырез был таким огромным, что почти ничего не скрывал. Маврин хоть и не смотрел туда прямо, но глаз то и дело соскальзывал.

- Н-ну как?! - спросила она, робко поправляя чепец на голове.

Как портовая глюха на Тортуге.

- Ты очень красивая, - сказал Маврин.

Ну не столь же прямо?! Можно было чем-то менее убойным обойтись. Например: ты очень милая.

Майяская посмотрела на меня.

- Изумительно… Тебе очень идет… Из девушек ты выглядишь краше всех…

- Если кто то распинается с комплиментами, значит он мысленно наговорил гадостей. - раздался рядом голос Берлин.

Нет, ну такой вырез реально удар по самым слабым местам! Что с этим, позвольте узнать, делать? Да на занятиях нельзя будет сконцентрироваться! Яманкан рано перешла к костюмированным репетициям.

- По себе не судят, - ответил я старым избитым оправданием.

Из всех нарядов, Берлин достался самый стильный. никаких пышных рукавов и яркой расцветки - только сплошной черный цвет, разбавленный узорами из золотых нитей по краям. Длинные рукава переходили в бархатные перчатки, а высокий кружевной воротник был таким высоким что доходил до середины подбородка и мочек ушей.

А она недурно смотрится. Этакая эталонная милфа. Я опустил глаза с шеи. Хотя нет, тут недобор.

- Сейчас мысленно ты и про меня гадостей наговорил, не так ли?

- Не тревожся: когда-нибудь найдётся тот, кто по достоинству оценит и тебя.

Берлин гневно сдвинула брови, но я уже отворачивался: сама виновата - не начала бы меня подкалывать, получила бы свою порцию комплиментов. И более искренних и богатых, чем остальные.

Телефон Маврина, что он до этого отложил на стул, неожиданно звякнул. Парень несколько секунд смотрел на экран, а затем обратился ко мне:

- Ты не поверишь: наш бой перенесли!

Как неудачно. И я не про перенос, а время новости.

Я тревожно бросил взгляд в проход и не прогадал. Яманкан стояла как-раз там, придя последней. И что хуже всего, она так и не рассталась с телефоном. Держа его перед глазами, девушка смотрела то на меня, то на экран. Как пить дать сейчас пойдёт разбираться.

Придерживая полы юбки, так как не привыкла ходить в подобных платьях, Яманкан направилась ко мне.

- Бергман…

- Что-то не так? - изобразил я дружелюбие.

- Ты помнишь о нашем уговоре?

Как уж тут забыть? Мы о нём вспоминаем по три раза на седмице.

- Эм… - я поджал губы и отвел глаза в сторону, делая вид, что вспоминаю. - Да… припоминаю…

Остальные участники труппы окружили нас. Наши склоки стали уже ритуалом, и всем он очень нравился. Приятно, когда работу разбавляет парочка стендаперов.

- Я нисколько не осуждаю твой поступок, поскольку понимают его мотивы, но… но есть одна немаловажная деталь: ты хочешь вовлечь в нашу борьбу посторонних, а именно всех кто задействован в организации фестиваля.

- Герман, ты что-то наделал? - спросила Майская чуть недовольно. Она была рада празднику и слова Яманкан её встревожили.

- Он перенёс наш бой с четверга на пятницу.

- Э… но спектакль же в субботу. Что такого? - спросила Лапина, которую больше волновал постановка, чем фестиваль.

- Наш президент думает, что быстро не выиграет бой и он затянется до вечера субботы, - начал объяснять я. - А ей уже с утра нужно быть в студгородке. Сегодня нас сделали ответственными за всё, что случиться на празднике.

Только прочитав сообщение, Яманкан сложила всё картину. Я согласился быть капитаном только с одним условием: Исаев даст нашей команде небольшой гандикап - перенос даты игры. Так я поставлю противника в неудобное положение, ведь отсидется в Форте Сторожа не смогут - их капитана поджимает время. Яманкан во что бы то ни стало, нужно будет выйти на бой в поле. Не то, чтобы я думал, что она всерьёз намерена сидеть за стенами, но у меня есть план как заставить её и это сделать. У меня правда был план на бой, и я был совершенно серьёзен, когда опасался делиться им с остальными. Всё получится, только если никто не будет знать, что я планирую.

- Ты намерен победить, вынуждая меня торопиться? - спросила Яманкан и снисходительно улыбнулась, будто она находила это нелепым.

Сейчас она может корчить какие угодно моськи, но взяв меня сегодня с собой, она совершила ошибку. Я не думал, что мне так повезет, но я умудрился упрочить свои шансы на победу, сковав Яманкан ещё сильнее, сделав ответственной за фестиваль… Правда, ответственность лежала и на мне, но кому не плевать на меня? Все шишки достанутся ей.

- Я даю тебе шанс проявить себя, закончив бой в максимально короткие сроки.

Ха-ха! Будто бы я ей это позволю!

- Тянуть - это твоя тактика? - Яманкан пропустила мои слова мимо ушей, не давая отклониться от темы.

- Лучшая тактика - это тактика победителей.

Хотя не помню, кто смог победить, тянув время. Кутузов разве что.

- Во-первых, ты рано начал мечтать о лавровом венке. Во-вторых, ты начал это делать беспричинно.

- Так уверена в своей победе?

- Скорее, в твоём поражении.

Для той, кто безоговорочно уверена в победе, она больно много харахорится. Сперва не давала позволить сделать меня капитаном, теперь прилюдно принижает.

- Я не Перевалов… И уж точно не Решетникова.

- В царстве слепых и одноглазый - король.

Думаю, тут дело ещё в том, что она зла из-за того, как я её подставил в обед. Ну так день ещё не окончен, у меня в загашнике осталась ещё одна хитрость. Сперва я хотел приберечь её до дня боя, но стоит воспользоваться её прямо сейчас. Девушка распалилась, так что может получиться.

- Не хочешь заключить… пари?

Яманкан приподняла бровь.

- Пари?

- Пари. Это когда…

- Я знаю, что это, - оборвала она меня. - Я не понимаю причины столь внезапного предложения.

- Ты так распиналась о том, что лучше меня, так что нет ничего странно в том, чтобы ты захотела доказать это чем-то большим, чем слова.

- Раз я готова пойти на риск, то значит я не бахвалюсь, так? Странная логика.

- Моё дело предложить - твоё… - я не закончил фразу, давая её додумать.

- И что ставим на кон?

Спросила она равнодушно, но уже факт того, что задала вопрос, доказывает, что ей любопытно.

- Желание.

- Опачки! - сказал Обресков и присвистнул. - А ты не промах!

- Нет, это не то желание, - я резко оборвал ход его мыслей.

- Хватит в первую очередь думать о пошлом! - осуждающе сказала Майская, невольно ранив в сердце Маврина, который как-то мигом скис. Не печалься, приятель: раз она в первую очередь подумала об этом, то сама ничуть не лучше.

- Мы подростки - нам можно, - Обресков не стал покорно терпеть порицание и решил оправдаться.

- Кто сказал? - спросила Кира.

- Так… это… Герман.

- Чего-чего?! - у рекомого Германа вытянулось лицо.

- Во время дебатов, со сцены, в своей речи.

Ой-ё…

- Я тогда врал.

- Ты врал в лицо сотням людей? Как ты мог?! - изумилась Майская, мигов отпустив грехи Обрескова, ведь перед ней предстал более изощренное зло.

- Целенаправленно.

- Майя, успокойся. Это от меня он бы никогда не получил, - сказала Яманкан.

- Пф… Было бы что беречь! - фыркнула Берлин.

Стоп-стоп! Беседа галопом скачет в другую сторону.

- Этого я требовать точно не стану, - сказал я.

- А что тебе ещё может быть интересно? - изумилась Яманкан.

- Лучше думай не о том, что попрошу я, а что попросишь ты!

- Желание может быть любым?

Может то любым, но в голове у неё вертится одно: чтобы я покинул студсовет.

- Сможешь получить всё, что пожелаешь.

- И всё же: чего хочешь ты?

- Если бы ты знала, пропал бы азарт.

Она ничего не ответила. Просто молчала и смотрела сквозь меня. остальные тоже молчали, не решаясь вмешаться. Им тоже было любопытно, чем всё закончится.

- Всё держиться… только на твоей… честности.

- Как и на твоей. Мы в одном положении… Или я уже стремительно подрос до достойного противника?

Яманкан взвешивала шансы. Она уверена, что в открытом бою я ей не соперник, но моя уверенность в себе немного поколебала её. Что, если я и впрямь её одолею? С меня станется попросить нечто совершенно немыслимое… Но если она выиграет, то сможет меня заменить кем-то сговорчивым.

- По рукам. Условия пари такие: если побеждает моя команда - ты выполняешь моё желание. Если твоя… соответственно я твоё. Обязуемся не просить аморального или порочащего. Желание выполняется беспрекословно, без демагогии, казуистики и прочего. Если это устраивает, то я согласна участвовать.

- Замечаний нет.

Мы взялись за руки.

- Майя, разобьешь?

- Конечно!

Девушка ударила ребром ладонью по сцепленным пальцам.

Глава 8. Давай узнаем друг друга поближе

Головка 3Д-принтера скользила по рельсам взад вперед с непрерывным жужжанием. Изредка я бросал на неё взгляд проверяя работу, и снова уткнулся в телефон. На неделе я думал, что проведу выходные репетируя, но Яманкан смогла удивить, разослав всем сообщение, что в субботу мы не будем заниматься. Чему тому причина я не знал, но, наверняка, что-то важное. За месяц бы худо-бедно могли смогли научится отыгрывать спектакль от начала до конца, но всё-равно выглядела не очень. Последние генеральные репетиции не выглядела самодеятельностью только за счёт линз. Только они позволяли читать реплики без запинок.

Принтер побибикал, разрешая открыть дверцу. Я расстегнул сумку и закинул получившуюся деталь к остальным. Я сидел в университетской мастерской с самого утра, заграбастал сразу пару принтеров, так что теперь сумка изрядно оттягивала плечо и гремела.

Было уже два часа и мне отчаянно хотелось есть. Вытащив флешку с чертежами и компьютера, я напоследок огляделся, вопиная не забыл ли чего и пошел к выходу.

Я не успел дойти даже до центральной площади, как желудок страдальчески заурчал.

- Слышу-слышу, не напоминай, - тихо я сказал ему, попутно осматривая вывески заведений.

Носа коснулся слабый аромат свежей выпечки и мяса. Очень к слову, завлекательный и манящий. Заведение называлось «Патрикеевна», а на вывеске красовалась дородная улыбчивая женщина с подносом. Здесь я прежде не бывал, но почему и не заглянуть? Уже подходя к дверям, я приметил на той стороне улицы одинокий чёрный внедорожник, но как-то не придал этому значение.

Посетителей было много - выходной как-никак - но свободный столик на двоих я смог найти. Меню было богатым, но остановился на бутерброде из тоста и яичницы, острый тыквенный суп с гренками и бараниной и пару круассанов с персиковым джемом. Прежде у меня к концу месяца всегда оставалась деньги, но теперь я намеревался спустить всё до копейки, так что ни в чём себе не отказывал.

Бутерброды принесли уже через пять минут, так что я даже не успел заскучать. остальные блюда тоже готовились быстро, так что умудрился потратить на обед не больше получаса. Расплатился я ещё в начале, так что возникший в конце трапезы официантка удивила. Не говоря ни слова, она поставила на стол чашку с парой шариков мороженого.

- Угощайтесь.

- Эм… Я не заказывал.

- Это подарок от тех двух девушек.

Я развернулся в указанном направлении и увидел в конце зала альков, в котором сидела пара, которую меньше всего хотел видеть: Антея Яманкан и Анастасия Крашенинникова. Сестра Яманкан кокетливо помахала пальчика. Так всё это время пока я ел, они сидели рядом?!

- Кстати, они просили передать записку.

Я развернул сложенный вдвое листок.

Хочу от тебя детей! А.К.

Кхм… Какие-то у меня противоречивые эмоции: то ли удивление от того, что мне пишет автомат Калашникова; то ли желание заказать у официантки жгут, водку и ржавые ножницы, чтобы повторно сделать вазектомию.

- Спасибо, - поблагодарил я девушку, прежде чем она ушла.

И что теперь с этим делать? Подмывало уйти, но если ли бы я всегда делал то, что правильно, моя жизнь небыла бы такой, как сейчас. Вытерев губы салфеткой, я повесил сумку на плечо, взял чашку и пошел к девушкам.

- У меня аллергия на лактозу, - я поставил мороженное на стол.

- Могу заказать что-то другое, - улыбнулась Крашенинникова.

- Не стоит.

- Ну я же должна тебя поблагодарить за помощь на выборах. Более существенно.

Мороженое дешевле коктейля - опять благодарность по-дешёвке.

- Не помню, чтобы что-то для тебя делал, - сказал я, бросив мимолётный взгляд на Антею. До сих пор она не проронила не слова, только изучала меня с озорным прищуром.

- Антея в курсе, если ты об этом. Она опечалена победой Лины ничуть не меньше нас всех.

Я оттянул ворот футболку, будто бы мне было душно.

- Ох… Ну и жарень. Не иначе от пламени сестринской любви!

Антея взорвалась смехом.

- Просто мне хочется, чтобы сестрёнка выкинула из головы всю эту политическую чепуху и сконцентрировалась на учёбе.

Отчего-то я поверил её словам. Вот только почему она считает что учеба важнее ранней политической карьеры? Не столь важно, чем она будет заниматься в стенах Университета - диплом она и так получит. А с учетом специфика нашей кафедры, он будет ценится чуть больше, чем никак. Я до сих пор даже не знал, какая у нас там специальность будет указана. Специалист по участию в «Зарницах»?

- А вы и правда близкие родственники: только они так самозабвенно любят решать чужие судьбы! - поиронизировал я.

- А ты сам бы не хотел, чтобы она угомонилась?

Теперь в зале пахло выпечкой, мясом и заговором. Отличная возможность отомстить за дурацкий розыгрыш с мороженым.

- Не могу ответить - у меня нет своего мнения… Думаю, стоит позвать сюда Паулину и спросить.

Антея захихикала и ответила:

- Её нет в городе. Отец так сильно хотел, чтобы она навестила его, что попросил меня передать это ей лично. Так что сейчас она, наверное, уже в Москве.

Так вот почему она отменила репетицию. Посетить Москву за день не так и трудно: рано утром на маглеве едешь в Сочи, оттуда первым же рейсом летишь в Москву, так что к обеду уже будешь в Домодедово. Час до центра на такси и вот уже дома. Вернутся вечером так же просто. Только зачем её отец хочет говорить лично? Что-то может быть такого важного, что не доверить телефону.

- Кот из дома - мыши в пляс? - спросил я.

- Мы с Линой договорились, что я не суюсь в Университет поскольку она здесь хочет заправлять… но сейчас-то её нет! Так что всё честно… - Антея оглядела меня с ног до головы. - Да ты не стой, присаживайся. Сумку можешь бросить рядом. кстати, что у тебя там? На вид тяжёлая.

Пошутить про расчлененную проститутку, или уже совсем перебор?

- Ан! - в голосе Крашенинниковой читалось недовольство.

- Да полно тебе! Герман - интересный юноша.

- Я скучный, как рацион язвенника.

- Ох-ох! Опять мне отдуваться тогда! Хотя яи не против: если хочешь узнать что-то о Лине - спрашивай не стесняясь!

- Сплетни об общих знакомых для того, чтобы наладить дружбу? Увольте!

- Прелестно… - надменно хмыкнула Крашенинникова. - А почему ты не проявил такой порядочности, когда помогал мне победить её на выборах.

- А почему после всего выпендрежа на сцене, ты так легко ей проиграла?

Не моргнув глазом, я сорвал пластырь с только-только начавшей заживать раны.

- Стоп-стоп-стоп! - Антея замахала руками, не давая разрастись ссоре. - Не нужно переходить от шуток к оскорблениям.

- Ты права… Прости, - сказала Крашенинникова.

Антея с невысказанной просьбой взглянула на меня.

- А мне зачем извиняться? Я то прав.

- Отброс… - бросила блондинка.

- Зато честный.

Я сейчас получал несказанное удовольствие, издеваясь над ней, но мне стало казаться, что я уже задержался. Всё-равно ничем существенным эта беседа не закончится.

- Что ж, было приятно поболтать, но мне пора вас оставить.

- Так мы тоже уже собирались уходить, - сказала Антея. - Не составишь компанию? Я была бы признательна, согласись ты.

На такой ответ я не рассчитывал. Предложи это Крашенинникова, я бы отказался, но Антея за всё время общения с ней никак не выражала ко мне неприязни и грубости. Так что отказывать вроде как было и неудобно.

- Ладно.

Антея подхватила свою белую широкополую шляпу и поднялась. Крашенинникова встала вслед за ней. Я пропустил даму вперед и направился за ними к выходу. Мороженое, к которому так никто и не притронулся, осталась стоять на столе.

Только мы оказались на улице, как водитель выскочил из внедорожника и услужливо открыл дверь, но Антея только покачала головой.

- Ты же с нами не пойдешь, да? - спросил Антея и Крашенинниковой.

- Нет… Я уже говорила, что у меня слушание в три.

- Жаль-жаль.

- Мне тоже, но всегда есть тупица, который считает, что наличие способности фазовика разрешает таскать вещи через стекло витрины… Кстати, почему я тебя никогда не видела на слушаниях по дисциплинарным наказаниям?

Я не сразу сообразил, что обращаются ко мне.

- Что мне там делать?

- А ты разве не студенческий адвокат?

- Славо богу, об этом не многие помнят.

- Стоит освежить людям память…

Она бы так всё равно не сделала. Это лишь желание напугать, не более. Человек Яманкан ей под боком не нужен. Но если бы она решилась на подобную глупость, я сделал бы всё, чтобы она поняла какую ошибку совершила и слезно умоляла больше не помогать студентам.

- Мой искренний совет: оно того не стоит.

Крашенинникова только надменно улыбнулась и повернулась к Антее:

- Ладно, Ан, мне пора!

Девушки обнялись и поцеловались в щечки на прощание.

- Хорошо, до встречи!

«До встречи»? Они настолько друзья, или просто им нравится злить Яманкан своим общением? Зачем они вообще встречались? Хотя… А вдруг это просто нормальное поведение людей, знакомых друг с другом?! Межличностные связи такая сложная штука: никогда не поймешь, что делается просто так, а что-то из корыстного интереса. Кстати, о последнем.

- Ну так и к чему всё это? - спросил я, как только Крашенинникова отошла достаточно далеко.

- Я хотела поблагодарить за спасение Лины.

Получается, Крашенинникова об этом не знает?

- Двадцать миллионов, - мгновенно ответил я.

- Одна «Ламборджини»?

- Это что ещё за мера измерения такая? - изумился я.

- А как посчитал бы ты? - спросила Антея, а затем развернулась и еспешно пошла вперед по улице.

- Шестьсот шестьдесят шесть тысяч пачек куриного «Роллтона». «Дошираками» столько же, но они не в моём вкусе: приправа не такая ароматная и лапша слишком толстая, - по прошествии всего пары месяцев, любой студент становиться кулинарным экспертом в вопросах пельменей и лапши.

- Нет-нет-нет, я не могу стать той, кто будет повинна в твоём гастрите, так что денег не будет.

- А хотели отблагодарить… - с усмешкой сказал я, хотя и до этого понимал, что благодарность будет исключительно устной. Крашенинникова научила этому. Мы правда растём на контактах с другими людьми.

- Есть и другие способы. Не всё измеряется деньгами, - сказала Антея фразу, которая могла родиться только в уме человека, который никогда в них не нуждался.

- Я пока не нашёл иной меры измерения.

- Я в любом случае не стану платить.

- А говорят, что жизнь бесценна.

- Если жизнь бесценна, не значит ли, что она ничего не стоит?

Ну, я пытался. Теперь с уверенностью могу сказать, что потерпел крах.

- Так и быть, я привык довольствоваться устными благодарностями.

- Ты получишь нечто более весомое.

Антея что-то такое прочитала в моей кислой моське и пояснила:

- Это билет на бал.

- Вынужден отказаться: страда скоро - барин не отпустит.

Рекорд по количеству межклассовых шуточек побит. А что поделать?! Как выходец из простой семьи, я не мог удержаться.

- Я поговорю с барином.

- Готов снизить размер благодарности до ста тысяч упаковок.

- Ты хоть знаешь, от чего отказываешься?

- Если честно, нет.

У меня слово «бал» ассоциировалось только с выпускным.

- Дважды в год отец Насти организует крупную вечеринку, где собираются самые богатые и влиятельные люди Москвы. Туда мечтают попасть очень многие, и, так уж совпало, я из тех, кто может достать тебе приглашение на летний бал.

Звучало несравненно хуже школьного бала. Там хоть можно в туалете мешать виски с колой в тайне от классухи. А здесь что?

- Осень на дворе.

- Год - невеликий срок.

- Ну тогда… спасибо…

- Как-то скорбно прозвучало.

- Я не выигравшая в генетическую лотерею провинциалка, мечтающая стать содержанкой… И не выпускник курсов «Успешный успех», ищущий инвестора для продажи холодильников чукчам.

- Боишься, что будешь чувствовать себя не в своей тарелке? Полно! Ты там уже будешь многих знать: Лина, Майя, Настя, я…

Звучит даже хуже, чем в начале.

- И чем там нужно заниматься?

- Ходить с бокалом в руках.

- А ещё?

- Любоваться городом из пентхауса.

Как-то это не аристократично. Я думал, что для этого снимают какую-нибудь дворянскую усадьбу с огромным парком.

- Конкурсы будут?

- Увы…

- Если скажете, что там даже не будет тамады, в чём резюме первым пунктом значится умение играть на баяне, но вынужден отказаться.

- Это всё-таки встреча московского бомонда, а не сельская свадьба.

- А есть разительная разница?

- Алкоголь дороже.

- Лица то хоть бьют?

- Алкоголь очень хороший.

Это «да» или «нет»? Все её ответы не дают внятного ответа на то, что там делают и что мне там делать.

- А у вас тамошний вечер как проходит.

- В трудах и заботах. Я всё-таки представляю отцовский бизнес.

Да-да, припоминаю. Вроде у них что-то связанное со строительством. Государственные подряды «правильным» компаниям - хлеб российского чиновничества.

- На пару с Паулиной?

Антея ни с того ни с сего рассмеялась.

- Лина? Дела отца?! Аха-ха! Насмешил.

Какая-то странная реакция. Я уже понял, что младшая Яманкан больше предпочитает власть, чем деньги, но почему моё предположение так насмешило Антею?

- А что не так? Она ведь с отцом очень близка, и он во всём на неё полагается.

Наглая ложь. Я давно понял, что с ним у Паулины всё не очень, но люди охотнее отрицают чужие слова, чем отвечают на прямые вопросы. Начни я интересоваться, Антея могла и сменить тему. В конце концов, на следующей неделе бой - вдруг узнаю нечто полезное, что может надавить на Паулину.

- Это она так сказала?

Я кивнул.

- Оу… Ясно.

- Она соврала, да? - я добавил в голос обиды и негодования.

- Ну… С нашим отцом у неё… такие себе отношения… Сколько помню, они постоянно о чём-то спорили. Что не вечер, так грызня у него в кабинете.

Интересно-интересно.

- Однако… Значит вы всегда были лицом семейного бизнеса?

- Ага… Слава богу, Лину никогда к нему не подпускали. С её характером она бы всё только загубила.

С её-то холодным прагматичным мышлением?

- Верно подмечено… - поддакнул я. - А то потом отправляй в комфортные условия нижнего уровня Салаба-Харада.

- Куда?

Сразу после своих слов, я неотрывно смотрел на Антея, стараясь определить, поняла ли она о чём я. Но мне показалось, что непонимание было искренним. Кажется, я стал понимать, как устроены отношения в их семье… Ну или решил, что понимаю. Неважно. Стоит будет попробовать во время боя этим воспользоваться.

- Неважно… А вы куда-то конкретно направляетесь? - сменил я тему.

- Да особо… никуда! - сказала Антея и улыбнулась. - А ты ведь живешь в той стороне?

Антея махнула рукой в сторону общежитий. И откуда она знает? Или как не последнему человеку, ей уже устроили экскурсию? Даже может сама Крашенинникова.

- Да, как и все.

- Тогда нам по пути.

- По пути... куда?

- Но там же выезд из города, а у меня дела здесь закончены.

- Ясно, - сказал я.

- Кстати, раз у нас есть ещё время, не расскажешь, как познакомился с Паулиной?

- Это было давно, но я до сих пор хорошо помню тот день. Была зима. Я как раз разжился на ближайшей свалке сочной крысятиной. Она была не прожарена, к тому же пахла покрышками, из которых был сложен костер, на котором её готовили, но я не жаловался. Я так увлекся первой едой за последние несколько дней, то не заметил, как возле меня притормозила роскошная машина. В элегантном платье, с норковым манто на плечах и в облачках пара из салона, на миг она показалась ангелом из иного мира… Наши глаза встретились, но вместо привычного презрения прохожих, я увидел в них сострадание и любовь. Моё дыхание перехватило, крыса перестала пищать…

- Ты говорил, что она была приготовлена, - перебила Антея.

- Я говорил, что плохо приготовлена. Вы намерены слушать, или перебивать?

- Прости-прости, продолжай.

- Так вот, откусив крысе голову, дабы не мучилась, я замер, не зная, как себя вести. Мне хотелось, чтобы она ушла, чтобы своим присутствием не вносить сумятицу в мои чувства. Я уже давно смирился с судьбой, но вот Паулина давала надежду на нечто иное… Как зарево после долгой ночи, предвещающее новый день. Но ваша сестра не уходила, только смотрела… Я тоже боялся произнести хоть слово, в душе боясь спугнуть видение, и тут она произнесла: «Ты достоин большего»! И вот уже на следующей день, стоило мне оторвать руку от кожи, примерзшей за ночь к водосточной трубе, я увидел перед собой большую и комфортабельную коробку из-под холодильника. Это был мой самый счастливый момент в жизни. Ещё никто никогда мне ничего не дарил, тем более жилья! Именно тогда я решил, что посвящу свою жизнь служении Паулине.

Мы медленно шли вперед. Широкие полы шляпы Антеи мерно покачивались под боком, а тонкие каблучки мерно постукивали по плитке. Ну долго она молчать будет? Похвали, обругай - только не молчи. И почему, когда люди сразу не реагируют на мои глупости, меня начинает снедать смущение? Обычно на него время не остаётся под градом критики, а тут вот я один на один со своими косяками.

- Тягу к дешёвой театральщине ты подцепил у неё? - наконец спросила Антея.

- Я был скорбен ею и прежде.

Пусть и не так сильно, как до знакомства с ней.

- В таком случае, мне стоит узнать тебя поближе.

Из моих уст вырвался тихий, но отчетливый стон. Какой уже по счёту? Кажется, наша беседа состояла только из них.

- Поразительно! Ты первый парень на моей памяти, что так откровенно выражает усталость от меня… Наверное, ты из… эти?

У каждой женщины есть одна общая черта: они считают, что если не нравятся мужчине, то он - гей. Смею заверить: это далеко не так. Даже те из нас, кто видит смысл жизни в том, чтобы радовать дружка в штанах, обладают избирательностью.

- Нет… Просто у вас аура человека, что приносит беды.

Антея вздохнула, переняв у меня пальму первенства в этой области.

- Как тебе в голову пришла такая ерунда?

- Я знаю Паулину.

- Нас не стоит сравнивать. В нашей семье она вообще на правах белой вороны.

- Да уж… сестринская любовь…

- Сила семейных уз сильно переоценена. За них цепляются только слабые люди, боящиеся потерять опору в жизни.

Что творит эта понторезка?! Место циника, обличающего людские слабости уже занято. Не смей отбирать мои лавры!

- Ну раз вы так о близких, то мне и подавно нет смысла дать узнать себя поближе… Но за пятьсот упаковок я бы передумал.

- Так и продолжаешь зацикливаться на лапше?

Стараниями её сестры, в следующем месяце даже бичпакеты станут желанной едой.

- Подумал, что неправильно начал беседу.

- Заломив слишком много?

- Начав с куриного «Роллтона», а не с говяжьего.

- Чтобы ты знал, мне одинаково противны оба.

- Деньги, видимо, тоже, раз вы и в них отказываете.

- Боже, зачем тебе здесь деньги? Не спустишь же ты их на алкоголь и женщин?!

Мы хоть и знаем друг друга всего-ничего, но её сестре понадобилось меньше времени, чтобы понять мой круг интересов.

- Как психолог, Паулина выше вас на голову, - не удержался я от шпильки.

- Какой ты грубиян!

- И вы только сейчас это поняли? Благодарите родителей, что Паулина только третья в очереди на «престол». Будь вы двойняшками, у вас не было бы и шанса.

- Ты не умеешь общаться с женщинами, - то ли спрашивая, то ли утверждая сказала Антея.

- Я лишь восторгался вашей сестрой! Как вы могли подумать, что я стремился вас оскорбить. Боже, ваше мышление такое испорченное…

Антея несколько секунд шла молча, пристально изучая меня, а потом резюмировала:

- Ну, скопировано было неплохо. Не хватало только ноток превосходства и снисходительности.

Антея ещё больше сбавила шаг. Теперь казалось, что у нас променад, как у скучающих буржуа. Не пора ли распрощаться? Очевидно же, что, как собеседник, я не выдерживаю никакой критики.

- Уф, как у вас здесь жарко! - сказала Антея, после чего сняла свою широкополую шляпу и принялась обмахиваться её, как веером. - И не подумаешь, что уже осень.

- Странно если бы было холодно: до Чёрного моря рукой подать.

- Ах, я понимаю! Просто не люблю жару… Кстати, не пригласишь в гости? Наверняка, у тебя есть прохладительные напитки.

После этого у меня возникло семь сексуальных фантазий, четыре параноидальные идеи и восемнадцать саркастичных ответов. Пришлось изрядно, постараться, выбирая что-то одно.

- Я бы с удовольствием, но в общежитии раздвижные двери.

- И здесь связь с моей просьбой?

- Я не смогу проскочить в них до того, как они закроются перед вами.

Антея рассмеялась так громко, что будь мы в людном месте, на нас бы стали коситься.

- Ох, божечки… Да что с тобой не так?

- А как вы думаете? В смысле, какая идея у вас? Мне так часто это говорят, что я уже начал коллекционировать ответы.

- Странное увлечение.

- Не страннее строить козни против сестры.

Она хотела узнать меня поближе, а иначе как откровенным разговором этого не добиться.

- Не пори чушь! Я всегда была горой за Паулину.

- Иногда заботится о человеке - это делать что-то ему наперекор.

Таким макаром можно любое зло оправдать.

- Так поведение Крашенинниковой продиктовано любовью, а не ревностью?

- Так ты и об этом знаешь?

- А её помолвка была тайной?

Полагаю, была, но из Майской никудышный хранитель секретов.

- Значит, ты не будешь этому мешать?

- Чему?!

Нет, серьёзно, чему мешать?!

- Их отношениям.

- Они могут воевать хоть до Второго пришествия.

- Я о браке!

- Э… Чего? - я захлопал глазами. - Так по Конституции они и так не могут…

- Я о Паулине и Игнате.

- Ясно.

Нихрена не ясно! Причём здесь брат Крашенинниковой?

- Хорошо… Я, конечно, понимаю, что между вами вряд ли что-то будет, но вы так много времени проводите вместе, так что… мало ли что. А брак с братом Насти - это лучшее, что может случиться с сестрой. И мне не хотелось бы, чтобы ты как-то этому помешал.

У неё солнечный удар? Как иначе объяснить помутнение рассудка? Где я, а где Паулина? Или она из тех, кто гоняет абсолютно всех мужчин, кто оказывается в окружении сестры? Интересно, у них водители, охрана и прислуга исключительно из женщин?

Я продолжал смотреть на Антею со смесью пренебрежения и жалости, но она как-то неверно истолковала мой вид.

- Прости, если обидела… Но не печалься: тебя впереди точно ждёт ещё множество вариантов ничуть не хуже!

- Хоть кто-то смотрит в моё будущее с оптимизмом.

- Красавиц здесь много.

В отличии от неё, я здесь уже три месяца, а не два раза и знаю, как обстоят дела.

- Ага… Унылая наследница корпорации, избалованная стерва…

- Настя не такая.

- Будь это так, вы бы не поняли, о ком я.

- Она так себя ведёт с посторонними, но если начнёт считать тебя близким человеком, то ради тебя кому угодно перегрызет горло.

- То есть, она заводит друзей ради повода для насилия?

- Экий ты шутник.

Каждый раз, когда хвалят моё чувство юмора, кажется, что в лицо плюют.

- Скажите ещё, что я опять не прав.

- Абсолютно.

- Ну-ну…

Антея вздохнула и махнула рукой, подзывая машину. Неужели всё подошло к концу? Водитель припарковался почти вплотную к обочине и распахнул девушке дверь. Антея сняла шляпу и закинула в салон, но перед тем как сесть, сказала:

- Подружись с Настей. Во взрослой жизни связи решают всё.

Дверь тихо захлопнулась и шурша шинами, внедорожник поехал к выезду из города.

Моя комната встретила замахом пластика и машинного масла. Бросив сумку прямо в прихожей, я плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Разговор с Антеей вымотал. Когда слышишь, что экстраверты при общении не тратят силы, а получают - просто не веришь.

Хотя, нельзя сказать, что беседа была бесполезной. Я примерно понял, какие в их семье отношения. Можно попытаться это против Яманкан.

Несколько минут я таращился на белый потолок, затем всё же сделал над собой усилие и встал. Переодевшись, я наспех перекусил, чтобы побыстрее вернуться к работе. Мой стол уже сейчас напоминал мастерскую: какие-то верёвки, пакеты, провода. То ли шью наряд для косплея, то ли собираю пояс шахида. Но теперь к ним добавились пластиковые детали, что я распечатал в студгородке.

За работой я не заметил, как за окном стало смеркаться. Спина и глаза уже нестерпимо болели. Я уже собирался размяться, походив по комнате, когда на телефон пришло сообщение от Берлин:

У меня две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

Долго я не думал.

С плохой.

Никогда не понимал, зачем дают такой выбор. Всегда нужно начинать с плохой, ведь хорошая исправит впечатление от первой. А вот если наоборот, то плохая испортит хорошую.

Шансы на твою победу остались прежними. Даже пари на жаление ничего не поменяло.

На мою победу поставило всего шестнадцать человек. И по словам Берлин - суммы были небольшие. Это были не те, кто верил в нашу победу,а те кто просто решил закинуть маленькую денежку в расчёта сорвать банк, если мы всё-таки победим. Вот на бой, где участвовала Берлин и Майская оставили активно: там и шансы были равны, да и заработать лишнюю денежку все студенты восприняли с энтузиазмом. Победила, кстати, команда Берлин, чему она была рада… она всегда радовалась деньгам.

Но вот третий бой все откровенно игнорировали. Если на наш первый ставили три к одному на победу Яманкан, то тут было где-то тридцать к одному.

А хорошая новость?

Сегодня на твою победу поставил целый один человек!

Как не посмотри, это тоже плохая новость.

Наверное Крашенинникова.

Телефонный звонок заставил подскочить. Кто, зачем? На экране высветилось «Линда Берендеева». А написать не могла? Я занят… И вообще не хочу с тобой говорить.

- Зачем ты решила позвонить?

Не самое лучшее приветствие, но лучше у неё сразу отбить желание мне звонить.

- Так интересно: почему именно Крашенинникова?

- Я её сегодня видел.

- Ну и ну, и что она хотела?

- Угостить мороженым.

- А серьёзно? - Берлин конечно же не поверила.

- Я и не вру.

- Расскажи в деталях.

- Я зашёл поесть в «Патрикеевну» и наткнулся там её и сестру Яманкан.

- Ааа… Так она это из вредности, ясно…

- Или увидев потенциал.

- Ну точно не это.

- Она похожа на ту, кто станет проигрывать деньги из вредности?

- Может у неё были свои мотивы… - только если Антея после нашей прогулки попросила её об этом. Я правда не верил, что у неё был бы иной мотив. Если это вообще была она. - Как у меня, например. Я ведь тоже поставила на тебя.

От слов Берлин перехватило дыхание.

- Эм… спасибо…

- За что?

- А?! Ну… За то, что поверила в меня.

- И не думала.

Дыхание снова перехватило, но уже от шока.

- Тогда почему поставила?

- Все ставят только на Яманкан, так что когда она победит, никто ничего не заработает. Иное дело, если проиграет. Тогда можно будет сорвать банк!

- «Если проиграет»? - я сделал ударение на «если», поскольку удивился её словам.

- Вероятность твоей победы минимальна, но есть.

- Моя победа не выходит за рамки статистической погрешности, да?

По наступившей тишине я понял, что девушка на другом конце линии мечется по комнате, пытаясь придумать наименее болезненный ответ.

- Но… Но я всё равно в тебя верю! - наконец раздалось в телефоне.

- Да какой уже смысл приободрять после всего сказанного! - в сердцах воскликнул я.

- Послушай, я понимаю, что это неприятно, но стоит взглянуть правде в глаза: она первую игру выиграла с разгромным счётом.

- Почти разгромным.

- Она быстро и безукоризненно всё спланировала на маглеве.

- Не без моего участия.

- Она победила на выборах президента.

- С минимальным отрывом.

Берлин вздохнула.

- Ну и как же ты намерен победить? - наконец спросила она.

- У меня есть план.

- Хороший?

- Узнаем только в конце.

- И всё же, уверен, что победишь.

- Я знаю, как она мыслит…

- М-мерзость…

Голос из телефона окатил ушатом ледяного презрения.

- Эй! Не нужно реагировать так, будто я рассказал, как тайно заворачиваюсь в её постельное бельё.

- Это в пределах нормы...

- Не такому как мне определять, что есть норма, но ты явно немного отдалилась даже от самой неоднозначной.

Берлин пропустила колкость и продолжила:

- ...Говоря, что понимаешь ход мыслей, как бы признаешь, что такой же.

Утверждение сомнительное, а вот контраргумент на ум пришел весьма удачный.

- Значит велик шанс, что могу её обыграть?

Берлин замялась, поняв, что её подловили. Но она оставалась уверенной в своей правоте и продолжила гнуть линию.

- Не можешь. Мыслишь, может, одинаково, но вот целеустремленности у тебя нет. И харизмы. И таланта вести за собой людей. И волевого подбородка… И мускулов...

- Умри.

- Оу, прости… Замечталась. Так как ты намерен победить? Ты упоминал какой-то план.

- Ах, да. Есть план… Правда, он сложен в исполнении. Кхм, Линда, а ты не хочешь мне с ним помочь?

- Не особо.

- Зря-зря.

- Я не знаю, как Паулина отреагирует на мою помощь.

- Она не узнает, а вот ты можешь сорвать куш. Вернее, ты, я и Крашенинникова… если это, конечно, она была. Ты поставила на меня только на всякий случай, но представь, если я вправду выиграю? Да, ты в это не веришь, но что мешает тебе увеличить шансы?

Берлин долго молчала, прежде чем робко, будто пробуя ногой воду в реке, поинтересовалась:

- И что именно нужно сделать?

Глава 9. Психологическая гуманитарная помощь

В год семь тысяч пятьсот сорок пятый от сотворения мира, двадцать пятого числа месяца рюен, меня постигла трагедия, сокрушительней которой я досели не испытывал. Стоя перед автоматом с едой, сильно натирая глаза, не давая течь слезам, я уже в пятый раз перечитывал бумажку с объявлением.

Сэндвичей нет. Приносим извинения за доставленные неудобства.

Как жить? И зачем? Наш жизненный путь наполнен только болью и страданием, и лишь смерть способна прервать эту цепочку мытарств среди таких же неприкаянных душ…

Но делать нечего. Нужно двигаться дальше, так что я взял две шаурмы с острой приправой. Хм, а вроде когда-то кто-то мне говорил, что острая пища - признак депрессии. Да нет, враки.

Я привычно сел на своё обычное место в углу, когда надо мной нависли две фигуры: Перевалов и Маврин. Надеюсь, они не намерены меня отчитывать, ведь я сегодня отчебучил такое, что не передать словами. ладно, передать можно и довольно просто: в день боя, я явился в на занятия только к обеду. Когда я проснулся в двенадцать, мой телефон уже разрывался от звонков и сообщений тиммейтов, которые были в панике. Что было весьма странно: я думал, что моё отсутствие никого не тронет, а Решетникова даже будет прыгать от радости.

- Мы присядем? - спросил Перевалов.

- Конечно.

Оба сели напротив. Как-то настораживает.

- Где пропадал? - спросил Перевалов.

- Спал.

Отвратительный ответ. С одной стороны я не соврал, с другой продемонстрировал пренебрежение.

- Крепко?

- Не особо… До пяти из-за волнения уснуть не мог.

Тело - чудная штука. Вот разумом-то ты понимаешь, что нет причин для какого-то стресса и волнения. И тебя завтра не ждет ничего страшного или опасного, но вот тело продолжает усердно накачивать тебя гормонами усиливая стресс.

- А… Ясно, - сказал Перевалов, понимающе. - У меня так же было.

- Так чего в тот день с утра пришёл? Вы, кстати, тоже могли отоспаться.

- И пропустить занятия? - удивился Маврин.

- А пропустить три месяца нормальной еды из-за недосыпа - норма?

- Ну а ты как… готов к игре? - непринужденно спросил Перевалов.

Они подумали, что раз за две недели я ни словом не обмолвился о своём плане, то уж сейчас-то выложу все карты? Как же! До боя ещё куча времени, а у Яманкан чуткие уши.

- Хочешь узнать о нашей стратегии? - я не стал ходить вокруг да около.

- Ну раз ты сам всё понял, - он усмехнулся.

- Она есть. Надеюсь этого достаточно?

- По прежнему не хочешь говорить?

- Не хочу до зимы питаться макаронами.

Я на днях впервые попробовал бесплатную еду. Вкус - непередаваем. В прямом смысле. У еды напрочь отсутствовал вкус. Я даже не представляю, что такое возможно. Порция включала варёные макароны, котлету из… чего-то. Я так и не смог определить состав. Хлеба и помидоров черри. Макароны и котлеты, как и говорил, не имели ни вкуса ни запаха. С хлебом было получше, но вот лучше бы он тоже был безвкусным - ощущение, что жуешь отруби. Последней надеждой были три шарика помидорок, но впившись в них зубами, мне показалось я куснул резину.

Стоит хоть раз посидеть на рационе из такой еды и дальше будешь стараться держаться за стипендию. Недоеденную порция, кстати, была отправлена в мусорку.

- Из них получается отличная карбонара, - пошутил Маврин.

- В ней мясо есть, чего мы позволить не можем.

- Ну смотря как приготовить.

- А у тебя на примете есть кто-то, кто готов приготовить её… с любовью? - не мудрствуя лукаво, я ударил по его трепещущему сердечку.

- Ну мы выдвигаемся уже через пару часов, так что уже можешь поделиться планами? - Перевалов всё не унимался.

Я покачал головой.

- Желание хвастаться сгубило больше карьер, чем алкоголь и женщины вместе взятые. Знаешь сколько студентов каждый месяц голодают только потому, что невольно обмолвились о своей способности?

- Нет… Но, наверное, не мало?

- Верно! - сказал я, обрадовавшись, что он не стал уточнять количество, ведь ответ я сам не знал. - Просто доверься мне.

- Ты так уверенно себя ведешь, будто победа - дело решенное, - заметил Маврин.

Я собирался пока придержать эту карту, но сейчас самое время успокоить их на пару часов. Достав телефон, я открыл канал Берлин со ставками и протянул им.

- Ты поставил на нашу победу двадцать тысяч?! - Перевалов не верил глазам.

- А ты сколько? - мои слова наверняка были как удар под дых.

- Я не увлекаюсь ставками.

- Я тоже, - сказал Маврин.

- Как и я… Но тут деньги сами плывут в руки - глупо отказываться, - тоном прожженного дельца сказал я, попутно пробую шаурму, которая оказалась вполне недурственно. - Ладно, хватит пока о бое, лучше колитесь какие планы на фестиваль?

Я не верил, что смена темы поможет, но парни и вправду переключились на мой вопрос. Видимо, моя ставка произвела впечатление, хотя если бы они подумали получше, то поняли, что я вообще ничего не терял. До конца месяца всего неделя, так что у меня точно в заначке есть ещё деньги, чтобы протянуть. Я просто избавился от лишних. Берлин в своё время очень сетовала на это, ведь проходи игры в сентябре-октябре, все активно бы ставили только чтобы слить деньги в надежде на куш. А так многие придерживали их, предпочитая тратить на свои цели.

После обеда и последней пары, мы как всегда переоделись в подвале и вышли на поле, и пошли к тому же месту с травой, где валялись две недели назад. Всё шло в точности как тогда, заключение много, что я приказал всем отдыхать и ничего не делать. Развалившись на траве, я просто стал пялиться в небо, подложив под голову руки. Время от времени я бросал взгляд на Сторожей, которые в отличии от нас вели себя весело и раскованно. «Спасибо» Решетниковой. Та за весь день та не перекинулась со мной не единым словом, зато ходила с недовольным лицом, будто работала с больничной регистратуре.

- Может пока сходим за экипировкой? - предложил Маврин, смотря на часы.

- Ни в коем случае, - ответил я. - Как и сказал: сидим, ждём.

- Чего хоть?

- Иногда важнее процесс, а не цель.

Лицо Решетниковой испортилась ещё сильнее. Ну извини, других капитанов у Исаева для тебя нет.

Мы так провалялись минут пятнадцать, прежде чем меня окликнула Куваева.

- К тебе гости.

- Моров? - предположил я, изучая облака.

- Он.

- Наконец-то.

- Чего вы ждёте? Вы берёте экипировку или нет? - спросил мужчина, встав надо мной.

- Э? В смысле? - изобразил я растерянность. - Мы ждём, как сходят Сторожа. В прошлый раз первыми были мы, так что теперь их очередь. Не знаю, чего они телятся.

- Ясно.

- А, кстати, вопросы по Правилам будут? - уточнил я.

- Уж думаю, ты то их вызубрил.

Сказав это, Моров развернулся и пошёл к Сторожам. Не знаю, что конкретно он сказал, но по затянувшемуся лицу Нейдгардт я понял, что они были шокированы, чем что я свалил вину на них. Яманкан же никак не отреагировала и просто кивнула девушке и Ордину, посылая на склад.

- Зачем ты это всё устроил? - спросил Перевалов.

- Все вещи на складе расставлены очень аккуратно. После того, как ты оттуда что-то берешь, не составит труда понять что именно и в каких-количествах… Так, кстати, Яманкан и поступила во время первого боя.

- Да ты гонишь?! - вырвалось у Маврина.

- Нет. Сразу поняла, что бы будет полагаться на аэромантию Илью, и первым его ликвидировала, - говоря это я с легкой надменностью посмотрел на Решетникову, но та ничего не сказала.

Ордин и Нейдгардт вернулись через пять минут, таща холщовые сумки, которые нам выдавали для снаряжения. Теперь наша очередь.

- Ева, сходишь с Владом? - попросил я Куваеву.

- Схожу. Что берём?

Я достал сложенный в несколько раз стикер и протянул девушке.

- Все написано внутри, но есть условие: не разворачивай, пока не окажетесь на складе. Поняла?

- К чему такая конспирация? - спросил Перевалов.

- Так надо… Ева, Влад: следуйте в точности списку. Я не шучу, договорились?

Оба кивнули, с любопытством смотря на стикер.

- Да-да, - кивнула Куваева.

Время тянулось медленно. Мы так и продолжали валяться под солнцем. Хорошо, что сегодня впервые за месяц спала удушающая жара. А здорово бы было просто устроить пикник? ну там постелить скатерть, выложить на неё вкусняшки, чай в термосе… Рядом с головой зашуршала трава - это Решетникова прошлась слишком быстро. Мысленно димон она жевать не перестала, но теперь ещё принялась наворачивать круги, то и дело смотря на часы. Она что, боится опоздать на бой? Просто смешно.

- Долго ваших ещё ждать? - рядом возник Моров.

- Не знаю. У нас маленький список - не понимаю, почему они так долго возятся.

Одним из пунктов на том стикере было: «Ждать двадцать минут».

- Ох… Идите к автобусу. Я сходу за вашими.

Все поднялись, Решетникова даже повеселела. Миновав поле мы гуськом завалились в автобус с арбалетом на борту. Я занял место у самого выхода, давая остальным пройти в глубь салона. Моров уже успел обернуться до склада и теперь гнал перед собой Маврина и Куваеву. Команда Яманкан уже в полном составе скрылась в своём автобусе. Значит вот-вот отправимся.

- Ты не поверишь, что там устроили Сторожа, - с порога начала Куваева, запрыгивая в салон.

- Сгребли всё с полок и свалили в кучу?

- Как ты узнал? - радость от шанса заинтриговать сменилась разочарованием.

- Садись уже!

- Их не накажут за это? - спросил Маврин садясь у меня за спиной.

- Яманкан скажет, что Ордин и Нейдгардт решили предаться животной страсти и нечаянно уронили полку. Времени убираться не было и они оставили всё, как было… Лучше скажите: всё взяли?

- Будто-то бы было что брать, - сказал Маврин.

- Ну так и надо.

- Мы с голыми руками в бой пойдём?

- Нет, я потратил все наши очки.

- Когда? На что?

- Потом, всё потом! - отмахнулся я. - До тех пор, пока не начнётся бой - никаких ответов.

Автобус тронулся. Я стал наблюдать маршрут, что уже за три раза успел приесться: узкая дорогая, склон с мачтой, очень узкая дорога, поле… на часах уже четыре. Хорошо, но не отлично. Продолжаем тянуть резину. Первым выскочив из автобуса, я направился прямиком к Морову, что покидал внедорожник.

- Можете нам дать полчаса на подготовку?

- У вас было время подготовиться, когда валялись в поле.

- А теперь нужно ещё. Я хочу внести в план изменения, так что не помешает повторное обсуждение.

- В Лагере обсудите.

- Это нужно сделать до начала игр,а не после.

- Ты решил мне нервы потрепать?

- Пятнадцать минут!

Моров сдался на удивление быстро.

- Так и быть, пятнадцать минут у тебя дам… Но взамен вычту час из длительности боя.

Рано я обрадовался.

- Полчаса.

- Час.

- Это не справедливо.

- Я знаю, чего ты добиваешься, но дури голову сокурсникам, а не мне.

- Хорошо. Пятнадцать минут в обмен на час.

Моров махнул на бункер.

- Любое пустое помещение в твоём распоряжении.

- Спасибо.

Вернувшись к команде, я без обиняков объявил.

- Идём в бункер - организуем брифинг.

Кроме как в зале, где нас инструктировал Исаев я не бывал, так что решил не ныкаться по незнакомым коридорам и повёл своих сразу туда. Включив свет, я дождался пока все зайдут, затем прикрыл дверь и занял место на кафедре. Ребята не стали рассаживаться и просто встали вокруг полукругом.

- Думаю, Влад уже с вами поделился разговором между мной и Яманкан на той неделе? - спросил я сделал паузу, давая ответить.

- Ты хочешь тянуть время, не давая ей принять участие в организации фестиваля, - первой ответила Елена.

- Да. Всё очень просто. Мы тянем время - она вынуждена действовать решительнее, и не отсиживаться в Форте.

- И это всё? - впервые за день обратилась ко мне Решетникова. - Таков план?

- Ничуть не хуже любого другого.

- План… бегать? - спросил Перевалов, которая была разочарована, ожидая чего-то более занимательного.

- План - выиграть. А бегать - это просто стратегия… Если уж выражаться точнее. Но да - мы бегаем, она нас ловит.

- А если поймает? - спросил Маврин.

- А вот здесь впору перейти к главному - тому, ради чего я вас здесь собрал. Следующие двадцать… три часа. Вы должны действовать, руководствуясь двумя правилами: не задавать вопросов и беспрекословно выполнять приказы.

Хоть правил два, первое вытекает из второго, но я подумал, что так будет лучше. Хотел ещё придумать третье, но что это фантазия в этот момент меня и подвела. Впрочем, я и так от них требую слишком много, ведь уже по их лицам я вижу, как они готовы начать задавать вопросы.

- Мы должны тебе слепо верить? - спросила Решетникова.

- И ты только что нарушила оба правила. Экая ты бунтарка! - иронично сказал я.

- Я серьёзно спрашиваю.

Будто бы я шутил!

- У тебя на примете есть капитан получше? Не ты ли? Тогда сразу тебя расстрою: Яманкан умнее тебя, а я не глупее неё. Прими и смирись.

- Ты мне хамить решил?

По залу пронесся вздох. Не мой. кажется там были И Куваева и Маврин и сёстры. Иванишина же как всегда никак не отреагировала. Я вообще считал, что у меня подчинении шесть человек, а не семь, так как вообще воспринимал её как признавшегося призрака.

- А ты решила заменить в моей жизни Нонну?

Куваева, которая помнила мои стой перебранки хихикнула.

- Вера, достаточно! - вмешался Перевалов. - Герман, я не против следовать этим правилам.

- Спасибо! - искренне поблагодарил я его. - Но мне хотелось бы, чтобы ты понимал суть просьбы. Беспрекословно выполнять приказы - значит выполнять их не задумываясь о цели или содержании… Например, я могу попросить в одиночку напасть на противников, заведомо зная, что ты проиграешь.

- Но в этом будет смысл?

- Конечно. Я не буду никем жертвовать просто так… просто у меня не будет времени объяснять. Поэтому правил два, и они тесно связаны. Яманкан будет нас ловить по всему лесу, ставя засады. Нужно быстро реагировать, и ни секунды не мешкать.

Враньё. Я сам собирался охотится на на Яманкан. Но им этого ни к чему. Они и оба правила будут выполнять через пень-колоду, остаётся лишь хоть чуть-чуть добиться отзывчивости.

- У меня есть… замечание, - сказал Маврин. - Ты намерен тянуть игру целые сутки, да?

Я кивнул.

- А ты не забыл, что сразу после игры нам участвовать в спектакле? Ты хочешь поставить его под удар?

- Что для тебя важнее: постановка или деньги?

- Постановка.

Не тот ответ, на который надеялся, но тот, которого ждал.

- Тогда надейся, что Яманкан мыслит так же. Меня можно вырезать из спектакля, тебя я могу вывести из игры, но решающее слово за нашей Катариной.

- Это всё-таки низко.

- А я разве спорю?

- Так почему так делаешь? От твоего плана пострадает гораздо больше людей, чем выиграет. Вы оба в конце-концов отвечает не только за спектакль, но и организацию фестиваля.

Я не стал вступать в этот пустой диспут о морали и нравственности и сразу обозначил свою позицию:

- Не можешь победить в честном бою - победи в нечестном.

- Вот не надо этого!

- Тогда просто будь готов следовать правилам, попутно решая, что расскажешь Майской об игре. Только аккуратнее подбирать слова: со стороны «Я подвёл тиммейтов ради спектакля звучит неоднозначно» .

Яманкан его затащила в спектакль из-за увлеченности девушкой, так что нет ничего зазорного, что я буду использовать её в своих целях.

- Ладно, - Маврин недовольно поджал губы.

Хорошо, что про спектакль и фестиваль остальные молчат. Их это не так сильно заботит, ведь они просто будут участниками. Организационные вопросы их мало трогают. Да и попадут они на него уже в самых разгар. В любом случае терять нечего. Решетникова даже может порадоваться, что Яманкан сядет в лужу. Здесь у меня проблем нет.

- Отлично. Ну что, готовы? - спросил я, то ли имея в виду бой, то ли намерение следовать правилам. Пусть каждый сам решит.

Все принялись кивать и соглашаться, пусть и не так бодро, как я надеялся. Но уже лучше, чем гнетущее молчание.

- Тогда вперед, нас уже заждалась команда, которая не знает, что уже проиграла.

Когда мы покинули бункер, было уже пять. Думаю, я достаточно протянул времени - можно и начинать бой.

- Мы готовы, - обратился я к Морову.

- И десять лет не прошло… - раздраженно бросил он. Видимо, ему не хотелось засиживаться.

Мы пересекли поле. Сторожа уже заняли свой столик и о чём-то весело разговаривали. Яманкан очень быстро убедила всех в лёгкой победе.

- Через десять минут начинаем, - сказал Моров и отошёл.

- После старта не бежим, - обратился я к своей команде. - Нужно беречь силы.

Никто не ответил, так как все смотрели мне за спину.

- Она заявилась, да? -не дожидаясь ответа, я обернулся и тепло поприветствовал девушку. - Вспомнишь солнце - вот и лучик!

- Опять сарказмируешь?

- Нет такого слова.

- Теперь есть. Люблю привносить в мир что-то новое.

- Лучше спрыгни с моста и кое-что из него унеси.

Чистый и беззаботным смех Яманкан был насквозь фальшивым.

- Твои слова, как мой утренний кофе: горькие, но бодрящие.

- А разве ты не предпочитаешь сладкий капучино?

- Погляжу, ты в курсе моих предпочтений. Следишь за мной?

- Учился у лучших...

Перелетев ограду, камень упал в её огород.

- Приятно, что ты признаешь моё превосходство.

Сию же секунду, камень был депортирован обратно на родину.

- Только не в самой достойно области.

Отчизна была не рада возвращению сына, и тот вмиг был изгнан.

- Я хороша абсолютно во всём.

- Расскажи о каннибализме в Африке или торговле сакс-рабынями на Ближнем Востоке.

- Только с позиции борьбы с этим злом.

Бедный камень вернули на родину, сбросив у границы с парашютом, предварительно связав и заклеив рот.

- Боже, ты просто святая!

- Думаешь?! Прежде я никогда не рассматривала себя с такой стороны… - девушка принялась делать вид, что смущена. - Хотя, стать основательницей своей религии было бы занимательно… Яманканство. Как? Звучит?

- Больше смахивает на название секты, а не религии.

- Неважно. Главное - количество адептов.

- Точно секта…

- Тогда у тебя ещё есть время стать мои апостолом… Я, кстати, даже документы на вступление принесла.

Яманкан запустила пальчики в один из карманов разгрузки на поясе и вытащила сложенный листок. Я догадывался, что это, но всё равно взял в руки.

- Заявление об уходе из студсовета? - сказал я, читая документ. - А ты постарался, да: и шрифт изящный подобрала, и формулировки красивые… только с вензелями по краям перебор.

- Я стремилась придать максимально торжественный вид.

- Зачем так усердствовать? Неужели тебе так хочется от меня избавиться?

- Это ради твоего же блага. Тебе стоит сконцентрироваться на учёбе и личной жизни, а не прозябать в студсовете.

Яманкан отжигала сильнее, чем американский огнемётчик в деревне вьетконговцев.

- Ой, так значит я тебе не безразличен? Можно ли считать, что ты меня… любишь?

- Однажды в древнем Китае жил мудрец, который раз в год отказывался от чего-то, что любил. Он это делал затем, чтобы укрепить свой дух и волю, ведь тот, кто готов отказаться от того, что ему близко - непобедим. Думаю, ещё рано начинать действовать столько радикально, так что сперва я попытаюсь отказаться от чего-то, к чему питаю… немного симпатии.

Думаю, уже в следующем году традиция будет позабыта.

- Я не снисходительность или плёнка с пупырышками - так легко от меня не отказаться. Всё-таки мы вместе учимся. В разных группах… А после третьего этапа не факт, что вообще когда-нибудь увидимся.

Я пропустил последние слова и выложил козырь, против которого она ничего не может сделать.

- Ну скажешь тоже: впереди у нас вечер на балу Крашенинникова.

Улыбка сползла с лица Яманкан.

- Что?!

И тишина. Даже ничего не уточнит?

- То.

Ответ в стиле вопроса.

- Откуда ты… Кто… Кто тебе его…

- Антея.

- Что?!

Яманкан была совсем плоха. Я подумать не мог, что мои слова выбьют её из колеи.

- Я в выходные столкнулся с твоей сестрицей в городе. Мы приятно поболтали.

- Антея пригласила тебя на Новогодний Бал?! - вопреки второму принципу термодинамики, голос Яманкан стал холодным.

- Летний.

Девушка громко вздохнула.

- Фух! От сердца отлегло… Я его всегда пропускаю.

- А пригласи на Новогодний, ты бы не пошла? - с любопытством спросил я.

- Ты бы отказался, - с угрозой в голосе ответила она.

- Я бы пошел из вредности.

- Тебе бы там всё-равно не понравилось: министры, олигархи, силовики, их жёны, дочери и, разумеется, любовницы, которых тактично именуют или «деловыми партнерами» или «личными секретарями».

Какой короткий, но исчерпывающий обзор высшего общества.

- Я бы вписался, - улыбнулся я, не давая и шанса догадаться, что ноги моей там не будет.

- Только как товар.

- Даже так…

- Многие богатые и влиятельные не прочь заиметь внука-эспера.

- Только неизвестно, наследуются ли способности.

- Венчурные инвестиции.

Меня всегда коробило, когда слышал, что мужчины хотят сыновей, чтобы был наследник. наследник чего? Больше нет традиции передавать семейное ремесло из поколения в поколение. Да и дом больше не ограничен деревней, где при твоём рождение в соседнем бору сосна проклюнулась, из которой тебе через семьдесят лет гроб сколотят. Что сейчас можно унаследовать от отца? Квартиру в аварийной хрущевке? Машину, которая гниёт быстрее, чем бананы в жару? Только долги. Благо закон позволяет от них отказаться… но вместе со всем остальным наследством.

То ли дело богатые. Французские замки, швейцарские счёте, американские акции. Им точно хочется наследников. И будет не лишним, если кто-то из них будет выше остальных людей не только по статусу, но и по крови. Наследник-эспер это солидно. Этим можно гордится и хвастаться.

- Твоя сестра, часом, не решила на мне нажиться?

- Не знаю. Но тебе не составит труда нажиться на ней.

- Надеешься очаровать меня за такой короткий срок? Знаешь, люди обычно не доверяют тем, кто им льстит, - я снисходительным тоном намекнул на то, что комплимент был лишним.

- И недолюбливают тех, кто этого не делает… Но ты прав, стоит сконцентрироваться на чём-то более… простом. Например, победе.

Решетникова, что всё это время держала себя в руках, наконец не выдержала.

- Только своим так не говори: потом нелепо будешь выглядеть.

- Оу?! А вы надеетесь победить? И как же? Есть хороший план?

- Да: вынудить сдаться.

Яманкан посмотрела на меня, но кроме каменного лица ничего не получила. Решетникова сглупила, сказав это, но президент и так знала, что я буду делать.

- Тогда мне нужно победить как можно быстрее.

- Думаешь, мы позволим?

Я продолжал молчать, давая старосте отвести душу.

- Думаю, ваше разрешение - последняя вещь, которая мне нужна.

- Не зазнавайся, - Решетникова фыркнула.

- А то что? Твой личный дневничок с пони будет испещрен словом «Умри!»? - Яманкан издевательски улыбнулась. - Есть такая чудная категория людей, которая считает, что всего можно добиться, только если верить в себя. Они ходят на семинары по мотивации, составляют персональные карты желаний, ставят на телефоны приложения улучшающие осознанность и занимаются ещё тысяча одной чепухой, которая делает их только беднее. Вера в себя не может помочь в отрыве от личных качеств. Насколько бы ты не был мотивирован, ты не можешь добиться успеха, если ты… заурядность.

- Лина, кончай так себя вести! - сказал Перевалов, но его проигнорировали.

- Не слишком ли много ты себе позволяешь?! - процедила Решетникова и придвинулась к Яманкан, которая даже не шелохнулась. Ещё бы: что та могла сделать, кроме гневной моськи?

- Скорее, мне многое сходит с рук, - Яманкан не переставала обидно улыбаться. - Ты это видишь и тебя это бесит, ведь сама-то слишком труслива, чтобы играть не по правилам. Да и банальной хитрости не хватает. Только и остаётся, как исходить злобой. Но я добросердечный человек, так что из жалости позволяю тебе ненавидеть себя. Расценивай это как психологическую гуманитарную помощь. Но только не увлекайся, а то станешь принимать такое положение дел, как должное - я этого не приму. Ладненько, было приятно поболтать. До скорого!

Решетникова сделал шаг вперёд, даже подняла руку, намереваясь схватить её за рукав в излюбленной манере скандалистов «Стоять, мы ещё не договорили», но в последний момент сдержалась, дав Яманкан уйти.

- Ох… Что-то она… - Маврин не нашёл подходящих слов. Понимаю его смятение: Яманкан сейчас повела себя как редкостная тварь, что для всех кроме меня было обескураживающе.

- Это что сейчас… было? - спросила Куваева.

- Это риторический вопрос?

- А можно считать как обычный?

Думаю, стоит заняться тем, что в русских деревнях называют «Damage Control».

- Вера, - позвал я старосту.

- Что? - девушка старалась вести себя как ни в чём не бывало, но выходило плохо.

- Ты ведь не будешь делать глупостей?

- В смысле? Думаешь, нападу на неё?

Это было бы слишком хорошо. Безрезультатно, но полезно. Так я бы избавился от проблемного подчинённого, не прибегая к «дружественному огню» в спину.

- Я не это спрашивал.

- Тогда можешь… кхм… обрисовать свой вопрос более полно? - с нотками издевки попросила она.

Сейчас и от меня на орехи получит.

- А ты не поняла? Мда… Хоть в чём-то насчёт тебя наш президент не покривила душой… Так и быть отвечу: она устроила эту сцену с одной четкой целью: заставить тебя разозлиться, ведь гнев затмевает разум, заставляя делать глупости.

Хоть отвечал я Решетниковой, но на самом деле хотел, чтобы это услышали все члены команды. Мне нужно будет изредка отлучаться во время игры, и в это время она могла начать мутить воду, смущая разум тиммейтов. Так что нужно обезопасить себя, её сейчас посрамив.

- Я не стану загоняться из-за её слов, - сказала Решетникова.

Я только пожал плечами.

- Она тебя сильно пропесочил, - подметил Маврин.

- Мне безразлично, что она там говорила.

- Приятно слышать. Я всё-таки знаю, что ты можешь держать себя в руках, - я мгновенно сменил кнут на пряник.

- Командам пройти к своим стартовым точкам.

Мы пошли к своему выходу с поля. На Сторожей я даже не бросил взгляд. Яманкан из здорово поднатаскала за последние недели, так что они никак бы не выдали своих планов. Оставалось полагаться только на интуицию и опыт общения с Яманкан. Я не врал Берлин, что знаю, как так мыслит, так что был готов к её следующему шагу.

- На старт, внимание, марш!

Как и предупреждал, мы не рванули вперед сломя голову, а побежали лёгкой трусцой. Как и тропинка до Форта, здешняя был неровной и изрыта корнями. Мне приходилось одновременно смотреть под ноги и на стволы деревьев.

Отбежав на полсотни метров - достаточно, чтобы нас уже не было видно с поляны - я резко затормозил.

- Ева, ставь метку.

Сказав это, я указал на ствол дерева, на котором едва виднелась свежая зарубка ножом.

Спорить она не стала и покорно нанесла кровь на кору.

- Теперь побежали! - объявил я.

- Ты же говорил, чтобы мы берегли силы… - спросила Решетникова.

- А вот теперь будем тратить. Погнали! - ответил я и подал пример, побежав вперед.

Топот и бряцание экипировки за спиной, говорили, что за мной следуют, так что я был занят исключительно выискиваем нужных деревьев. У следующего помечено, я снова попросил Куваеву применить способность. Оставалось последнее дерево. Оно было ещё через сотню метров, и именно там, после того, как девушка провела пальцами по коре, я вновь заставил всех удивиться:

- Слушаем внимательно. Сейчас мы сойдём с тропы. Идите точно за мной, гуськом. Не разбредаемся, чтобы не оставлять много следов. И сохраняем полное молчание: услышу, как кто-то треплется - шишек в ботинки напихаю.

- Как быстро ты перешёл к агрессии, - возмутилась Ксения.

- А вот и первый кандидат на порцию.

- Иди лесом!

- А мы, по-твоему, где?!

- Может хватит! - зашипела Елена.

- Хватит меня затыкать! - огрызнулась её сестра.

Я просто сошёл с тропы. Если и спорить, то не здесь. Выше по склону, деревья стояли не так густо, образуя крохотную прогалинку, землю на которой облюбовал папоротник. Хоть здесь на Кавказе его заросли не были такими густыми, как в Центральной России, но если лечь - спрятаться не проблема. По широкой дуге оббежав прогалину, сел на корточки и медленно стал оголяться в заросли, бережно раздвигая перед собой разлапистые ветки.

- Сюда. Только не топчитесь. Лена, Ксения - вы ложитесь здесь на входе. Вера - ты ляг справа, Софья - слева. После того как ляжете: не двигайтесь - малейшее желание почесать выдаст нас по качающимся веткам; и молчите. Переговоры по рации, только если увидите врага. Остальные за мной: будем следить за тропой.

- И какой в этом смысл? Что мы здесь забыли? - Решетникова была верна себе.

- Ложись я сказал и молчи.

Девушка фыркнула, но подчинилась.

Маскировка у нас была аховая, но лучшего места в лесу по пути в Лагерь я так и не нашёл. Оставалось надеяться, что нас не заметят. Был соблазн попросить Перевалова наложить воздушный контур, который бы не пропускал звук, но так тратить ПБА было бы расточительством.

Я снял автомат с предохранителя и положил рядом. Взяв в руки монокуляр - одну из немногих вещей, что взяли на складе - и вытянув руку чуть раздвинул стебли. Изучая лес и тропу под собой, я одновременно прислушивался к лесному шуму, стремясь вычленить необычные звуки.

Прошла минута, вторая. Неужели я ошибся? Это плохо: мне как никогда нужно доверие команды, а для этого подойдёт желание Яманкан закончить бой как можно быстрее. Ну же, президент, не подвел!

Куваева тронула меня за плечо и показал два пальца. Я перевёл взгляд в ту сторону, откуда мы пришли и почти сразу увидел двух Сторожей, что бежали вдоль тропинки. На обоих были дождевики-пончо с лесным камуфляжем, но двигались они так быстро, что от них не было прока.

Маврин тоже уже заметил врагов и приставил к плечу автомат, но я положил руку на стол и покачал головой.

- А почему…

Я только приложил палец к губам. Расстояние хоть и было большим, всегда был риск, что нас обнаружат. Неизвестно, какие у них способности.

Оба Сторожа скрылись вдалеке. Я повернулся к Куваевой, но та только покачала головой. Странно. Я рассчитывал на иное развитие событий.

Я вновь стал изучать лес через монокуляр. Прошло несколько томительных минут, но ничего не происходило. Я стал нервничать. Сторожей не должно было быть двое. Меня переиграли? Во рту пересохло от мысли, что меня обвели вокруг пальца. Что делать?

Меня уже стало подмывать отправить Перевалова следить за тылом, когда я заметил движение между деревьями. Сперва я не сразу понял, что вижу. Просто между деревьев что-то мелькнуло. Но так уж устроен мозг, что сразу замечает движение. Я приблизил изображение и увидел фигуры, что урывками перемещалась от дерева к дереву. Вторая команда.

В отличии от авангарда, эти обзавелись настоящими костюмами леших. Пристально изучив отряд, я смог насчитать четыре фигуры. Костюм лешего стоил два очка, значит Яманкан потратила восемь, плюс по одному за пончо. Итого десять. Сильно вложилась в план.

Я передал монокуляр Маврину и рукой показал вглубь леса.

- Видишь? - едва слышно шепнул я. До врагов было очень далеко, так что говорить всё-таки можно было.

- Да… Трое… Нет, четверо.

- Куда они идут?

- На нас охотится… Те двое должны были подловить нас на тропке у самого Лагеря и ударить в спину.

Выражение «В России нет дорог, только направления» подходило нам, так как пути до Форта и Лагеря бы извилистыми. Там хватало мест, где приходилось периодически петлять из-за неровной горной местности. И на нашей тропинке ближе к лагерю был резкий поворот, до которого, если двигаться по прямой через лес, можно было дойти быстрее нас.

- А эти?

- Добить нас после того, как те двое не справились. Ловушка в ловушке.

Даже бив в спину, у двоих после восьми мало шансов.

Маврин ещё несколько секунд смотрел вглубь леса, а затем вернул монокуляр.

- Скрылись… А где ещё двое?

- Не здесь.

Яманкан не дура лезть вперед, для этого у неё подчинённые.

Я продолжал следить за лесом, но так ничего нового и не заметил. Первая группа уже должна была добраться до места засады и ждать нас. Через минуту другую к ним подойдёт подкрепление. Ещё минут пять-десять они будут ждать, а затем их начнёт грызть подозрение, что они опоздали, и мы уже в Лагере.

Яманкан отрядит кого-нибудь одного проверить его. На это уйдёт ещё минут десять-пятнадцать, и только тогда Сторожа поймут, что мы пропали. Раз всё пошло не по плану, Яманкан не рискнет оставлять команду в лесу и прикажет немедля двигаться к Форту.

Примерно посчитав, сколько уйдет времени на всё про всё, я наклонился к Маврину:

- Ждём тридцать минут. Затем уходим. Передай остальным… и о засаде Яманкан тоже.

Я поудобнее сдвинул часы на запястье чтобы видеть время и попытался расслабился. Лежать на земле было неудобно и скоро тело от неподвижного положения стало ныть. Я изредка напрягал и расслаблял мышцы, чтобы унять зуд, но помогало слабо. С непривычки долго лежать на животе вообще трудно.

То и дело я проверял лес впереди, но всё было спокойно. Отрады Яманкан бродили где-то далеко. Спустя минут десять, Куваева сообщила, что кровь окончательно свернулась, и больше на неё полагаться нельзя. Радовало, что тиммейты после того, как узнали, что я спас их от засады, вели себя тихо. Думаю, я сейчас набрал немало очков в их глазах.

Дождавшись, когда пройдет ровно полчаса, я тихо объявил:

- Снимаемся. Всё ещё соблюдаем молчание. Идём след в след за мной, но внимательно смотрим по сторонам. Ева, ты опять замыкающая. Ставь метки через каждые двадцать метров.

- Я от анемии упаду.

- Выдержишь. Нам не до Камчатки идти.

Я покрутил головой, пытаясь найти пару приметных деревьев, которые приметил как ориентир, когда был здесь впервые и направился по тропке между ними. Теперь мы всё ближе приближались к границе полигона. Когда я видел карту территории, я думал, что у нас много места, чтобы разгуляться, но изучив всё вживую, я понял, что места для игр довольно мало. Организаторы учли вероятность того, что команду станут бегать друг от друга, и ограничились небольшой картой.

- Мы на месте, - сказал я, когда передо мной открылся небольшой овраг, идущий вниз по склону.

- Это… - начал Перевалов.

- Ага. Наше.

В овраге, придавленный камнями и палками, лежал кусок камуфляжного брезента.

- Илия, Влад, доставайте всё, что под ним. Я пока подежурю, - по-командирски грамотно избавил я себя от работы.

Парни спрыгнули вниз и откинули брезент, который прикрывал четыре свернутых спальных мешка. Не тонкое тряпье для летнего сна в палатке, а полноценные. В таким даже на мокрой стылой земле можно ночевать, не боясь отморозить почки.

- Зачем нам они? - спросила вставшая рядом Елена.

- Ночь длинная, а в Лагерь мы пойти не можем. Вдруг там засада?

- А это что? - спросил снизу Перевалов, показывая большой целлофановый пакет, в которым виднелась бухта тёмно-зелёной верёвки и пластиковые крючья.

- Это давай мне, - ответил я.

Парень бросил мне пакет.

- Что это? - Куваева с любопытством принялась изучать содержимое.

- Попозже объясню.

- Брезент берём? - спросил Маврин.

- Оставляем. Мне разрешили его использовать только чтобы сберечь вещи на случай дождя.

- Как ты уговорил Исаева на такое?

- Правила не запрещают приносить снаряжение заранее. Просто это никому не требовалось.

- Ты это после занятий сделал?

- Да, позавчера.

- Ты всё один притащил? - спросил Перевалов поудобнее перехватывая спальники.

Я помедлил с ответом, но решил не врать.

- Линда… подсобила.

- Добровольно?

- У неё добрая душа.

- И алчное сердце, - добавила Куваева и вопросительно приподняла бровь.

- Этого не отнять. Но кто из нас совершенен?

- Оу… Ты в ней уже хорошие черты ищешь? - спросила Елена и хихикнула.

- Да-да, как прошла прогулка сюда? Наверное вы несколько часов потратили, не меньше? - влез Маврин. - По темноте в город уже поди возвращались. Глухой лес, темнота… Она хваталась за твой рукав, если слышала рядом пугающие звуки?

Даже стабильно выполняющая роль тени Иванишина, захихикала и принялась поддакивать:

- Да-да, интересно.

Я смерил Маврина недобрым взглядом. Решил отомстить за все шуточки про него и Майскую? Ничего, вернемся с игр, и мы с Обресковым будем его весь фестиваль песочить. Хотя стоп: если Обресков узнает, как я провёл вечер, вдруг резко сменит сторону? Нет страшнее врага, чем преданный союзник.

- Сконцентрируйтесь на бое!

- На потяную пошёл, - тоном специалиста сказала Ксения.

- Я же сказал соблюдать тишину! - оборвал я разговорчики.

Иди было недалеко, и полсотни метров не было. На небольшом участке отчего-то почти не было корней, так что место подходило, чтобы обустроиться на ночлег.

- Бросаем здесь вещи. Теперь здесь наш Лагерь на ближайшие сутки.