Спящий вулкан

Пролог

Юлий с улыбкой, натянутой подобно старым дырявым тапочкам, в которых случайно вышел встречать незваных гостей, наблюдал за очень даже ожидаемыми посетителями из глубины зала. Слабенькое вино из общих запасов почти его не пьянило, в то время как смаковать напиток из личных закромов он посчитал слишком дурным знаком. Хватит и того, что гости на его же приёме имеют слишком большую власть не только над судьбой седого серафима, но и всей его семьи вплоть до судеб троюродных племянников двоюродной бабушки. Никого из гостей не волновало, что остров Аваса́р принадлежит Юлию по закону, ведь молодая академия, отстроенная на этой земле и названная в честь острова, до последнего гвоздика, до последнего камешка принадлежит всем тем, кого Юлий принимал в тот вечер. Он должен гордиться оказанной ему честью, во всяком случае, пытался убедить себя в необходимости гордиться.

Не будь Совета Мифа, он бы до сих пор прозябал в старой морской деревушке и мог позволить себе максимум раз в день, вечером, выпить стаканчик прохладного сидра и отведать фаршированного травами палтуса. Но только не весь этот праздник, устроенный, чего скромничать, его подданными. Он бы сам никогда не потратился на подобное убранство зала из элементарной экономии, а про стоимость банкетного меню чего упоминать?

Хотел владелец земли или нет, но Совет выбрал его дом для своих планов. За четыре долгих года на Авасаре вырос красивый порт с жилыми кварталами, базарчиком и учебным дворцом, – и всё сотворено по чертежам лучших архитекторов Мифа. Тренировочные казармы, молодой фруктовый сад, широкой полосой раскинувшийся со стороны материка за роскошным мостом. Появись это всё за одну ночь, господин Де Бэй ни за что бы не поверил, что всё это стоит на полученном в наследство клочке суши среди пограничного мусора родного региона.

Рхе́я гар Лехр, красавица Рхея, к которой было невозможно так просто сначала подойти, оказала в итоге непосильную помощь. Юлий старался не думать о том, что эта симпатичная ведьма-мари́нса из Гармонии придерживалась каких-то своих амбиций, отдавая приказы своим людям направо и налево, но обновлённый остров и академия на нём были их общими детищами. Ни один домик без взаимного согласия чертежа не получал фундамента, материал дважды проходил проверку. Персонал отбирался и вовсе отдельно.

Владелец Авасара, но не владелец всего стоящего на нём. Ирония, колкая ирония больно била по самолюбию Юлия. Его люди получили новое хорошее жильё и работу, само поселение стало больше за счет новоприбывших, но Юлий давно чувствовал себя лишним на такой родной земле. Совет ясно намекнул ему на это же, заявив, что на ректорат заведения господин Де Бэй будет иметь минимальное влияние, предоставляя всем и вся на Авасаре возможность арендовать место для учебы и проживания. Смех, да и только! Да он сам арендует новое жилье, отстроенное на его собственной земле!.. Ничего, его гости любят принципы, честный суд и звон монет? Он подождёт, и придёт время, когда он заведёт в академии свои собственные правила. Пусть его триумф не за горами – он уже сменил кислый домашний сидр на ароматное столичное вино. Власть Совета вернётся к стенам того самого Совета…

– Великолепный вечер, господин Де Бэй, – одиночество Юлия было потревожено группой из четырёх представителей Совета, улыбающихся после обсуждения неизвестных мужчине тем. Единственное, на что он надеялся – не из-за его стараний, которые не оценить подобным представителям власти Мифа без саркастической ухмылки.

– Моих заслуг здесь немного… – Юлий в который раз через силу улыбнулся, салютуя гостям поднятым над головой бокалом. – Если что-то сделано хорошо, это не заслуга отдающего распоряжения…

– Тем более что распоряжения отдавались из двух мест сразу, – Рхея выпорхнула откуда-то сбоку, заставив одним своим появлением заметно дрогнуть ряды Совета. Юлий мысленно поблагодарил свою союзницу – слишком мало знакомых в его окружении могли похвастаться способностью напугать этих заносчивых лицемеров одним присутствием.

Представительница же племени Лехр из Гармонии всего лишь пользовалась своей внешностью. Для маринсы, свободной от брачных уз, женщина выглядела нетипично по меркам Мифа. Никаких лишних украшений, кроме стеклянной бусины на шее, ничего вычурного в покрое длинного, в пол, облегающего платья. Юлий, впервые за вечер увидев свою помощницу, только лишний раз залюбовался женщиной, пока та очаровывала советников. Именно это очарование и опустило взоры мужчин в пол – прямой взгляд чёрных-пречёрных глаз, лишённых всякого белка. Нарочитое показание магической силы своей Крови маринсы с милейшей улыбкой походило на вызов. Или флирт, в котором Юлий очень сомневался, помня, как в штыки приняла его маринса в первую их встречу. Рхея для легкомысленной игры слишком консервативна. Мила, соблазнительна и неприступна, как скала в открытом море.

– Думаю, вам стоит согласиться, что дуэт, Мифа и Гармонии, представленный Совету под именем «Авасар», стоит бо́льших похвал, – мелодичный голос Рхеи баюкал и ласкал. Как волна перед штормом, о котором советники и не догадывались по неопытности.

– Без сомнения, проведённые работы не только окупились, но и превзошли ожидания. Совет в восторге, – первый из мужчин вместе с бокалом поднял глаза на маринсу и сглотнул, выдержав её тяжёлый взгляд. – Досадно, что Совет Гармонии не пожелал присоединиться к этому празднику, а устроил свой берегу.

– Один вечер не сгладит той разницы, что много столетий создавалась нашими государствами. Мы здесь же для того, чтобы исправлять подобные недоразумения, верно?

Юлий мысленно рассмеялся. Всё-таки как бы часто он ни задумывался над тем, насколько смогла изменить его Рхея или он – её, ведьма воды брала верх чаще. Даже этот незамысловатый разговор, – забыв о привилегиях и разнице в нравах, она могла заставить выступивших в атаку почувствовать себя виноватыми.

Взяв мужчину под руку, маринса вежливо пожелала советникам хорошего вечера и потянула Юлия через весь зал. Со стороны они смотрелись как отец с дочерью или, в лучшем случае, один из младших советников с молодой любовницей. Да только отношения в паре были намного сложнее и крепче. Иногда они же порывали ушедшего на отдых серафима к молодёжным глупостям, и каждый такой раз Юлия ставил на место трезвый рассудок.

– Совет продолжит финансирование академии. Единство племен поддержит академию продовольствием и необходимыми педагогами. Только пусть не надеются, что какой-нибудь лесной ведьмак будет выряживаться во что-то подобное! – вполголоса заворчала Рхея, поправляя на боку бирюзу платья. И поморщилась, наткнувшись пальцами на кромку разреза от бедра.

– Я тоже привык к твоему обычному наряду, словно ты утащила у рыбака мешок из-под рыбы и немного украсила его бусинами, – на ходу усмехнулся Юлий, за что получил лёгкий шлепок по плечу.

– От меня обычно не так сильно разит рыбой, как ты описал, – весело хмыкнула Рхея, крепче прижимаясь грудью к плечу господина Де Бэя.

– От тебя разит рыбой? – в свою очередь заулыбался немолодой ангел, поднимая полог лунной вуали, чтобы пропустить вперёд свою спутницу. Полотно откликнулось на тепло мужских пальцев и мягко засветилось зелёным в наступающих вечерних сумерках.

Странная парочка выскользнула на террасу, застучав башмаками по полированному камню. Они успели удалиться от света и звуков праздничной залы совсем ненамного, а Рхея уже убрала руку от Юлия. Мужчина с досадой опустил плечи, а, увидев, как маринса стягивает на ходу туфли, замер на месте.

– Что? – Рхея, обернувшись, небрежно кинула свою обувь у лестницы и неслышно опустилась на одну ступеньку, вовсе по-детски взглянув на Юлия.

– Ты уже уходишь? – на выдохе поинтересовался он. Женщина склонила голову набок, отчего иссиня-чёрные волосы блеснули в свете заката.

– А ты – нет? – она кивнула на видимый кусок берега, с которого маячили яркими огнями высокие костры и мельтешили фигурки празднующих. Именно там и начиналось веселье у соплеменников маринсы, посетивших Совет в самые первые минуты их собрания.

Юлий не успел и сообразить, что можно ответить на заставший его врасплох вопрос, а Рхея уже схватила его за руку и потянула на себя.

– Да как же… – серафим неловко поставил бокал на широкий камень перил и позволил вести себя ещё несколько ступеней, прежде, чем остановился.

– Ну, пойдём… – протяжно попросила повеселевшая маринса и взяла Де Бэя за вторую руку. Встав на ступень ниже его, она, поднявшись на носочки, ласково коснулась губами выбритой щеки. Отпрянув, Рхея снова обратила магией глаза в пару блестящих углей и улыбнулась так ласково, что у Юлия тоскливо заныло в груди. – Пойдём…

– Иду, – выдохнув через нос, мужчина заспешил по лестнице к растущей песне больших барабанов и тонкоголосых свирелей.

Ему пришло в голову, что подобное веселье вряд ли будет ему доступно вскорости, когда к берегам Авасара прибудут первые ученики академии и их учителя. А ещё, что всё-таки стоит серьезно поговорить с главой племени Лехр по поводу будущего одной его ведьмочки.

Азерин (часть 1)

Эх, если бы ещё год назад дядюшка и тётушка только подумали, что я начну учебу в самой перспективной академии Мифа, то дядюшка Филипп в сердцах разбил свою трубку, а тётушка Марго закусила своим чепчиком. Сестрица Катрин так наверняка закатила бы истерику и, закрывшись на ключ в своей комнате, объявила траурным голосом о голодовке, периодически напоминая всем и каждому о том, как с ней несправедлив этот жестокий мир.

Да и я, признаться честно, не слишком-то и ожидала подобной от родни щедрости, если бы в усадьбу Лаза́р, словно снег на голову, не явился другой дядюшка - Ве́йлар, и пригласил дядюшку Филиппа на стаканчик его же медовухи, самой крепкой в округе. Забавно, что представитель Верховного Совета Мифа решил вот так просто посетить родича ради какой-то там медовухи, даже если та каплей валит деревенского кузнеца, но не принять высокопоставленного родственника Филипп Де Лазар не посмел.

Стаканчик за стаканчиком, и чопорный господин Вейлар наконец-то завёл разговор, который и привел его к братцу. Дядюшка пожелал, чтобы его несравненная племянница Катрин собрала кружевные панталончики, запаслась писчим шёлком и, улыбаясь настолько ярко, насколько позволяет белизна зубов, отправилась гордой походкой на ближайший дирижабль, идущий на юг, к какому-то островку Авасар, где в свободное от рыбалки время занимаются тем, ловят на ужин лягушек.

Несравненная Катрин с порога своей комнаты сообщила, что лягушек она может половить и в пруду за родной усадьбой Лазар, а дядюшке стоит пить что-нибудь полегче при его болезненной печени и голове, после чего гордо хлопнула дверью. А вот я не успела хлопнуть люком своего любимого чердака, даже добраться до него не успела. Более того – я попалась на глаза Лазар-старшему, поэтому тот повторил своё предложение уже в мой адрес.

То ли меня опьянило дыхание господина Вейлара Де Лазара, то ли просто под боком не оказалось моих родителей, но я, не будучи полнейшей дурой, приняла это странное предложение. В любом случае, окажись в радиусе плевка хоть мой батюшка Ки́ган Де Рэ́йлис, хоть матушка-Ави́ла, они бы скорее поинтересовались о том, какой сорт угля наиболее любим у представителей Совета и с какого года на дому можно будет учить моего милейшего братца, который после своего вылупления на свет стал единственным смыслом их существования.

То ли господин Вейлар! Он готов был уступить мне место сестрицы в недавно отстроенной академии и не попросить за это ни одной золотой монетки. С одной стороны мне льстило его внимание, с другой же я пыталась понять, отчего дядюшка Лазар-старший не настаивает на Катрин. Тем не менее, на сборы дальний родственник-советник выделил мне весь оставшийся вечер – утром его экипаж готов был уже отправиться в обратный путь, прихватив и меня с моими пожитками.

В столице Мифа, в неповторимых Парами́сзах, мы оказались уже через несколько дней. Дорога не показалась мне долгой, – я следила за меняющимся пейзажем с замиранием сердца и упивалась каждым мигом нового. Господин Вейлар же иногда развлекал меня разговорами и занимался какими-то бумагами, грея на остановках воск. К тому времени, как нам пришлось расстаться, Советник Вейлар приготовил свиток и пару писем, одно из которых предназначалось моим родителям. Второе – руководству Академии Авасар, что я представляю семью Лазар в новом учебном заведении. Ну, а свиток был уже моим документом.

Меня уже ждал красивый дирижабль, настоящий гигант из промасленной парусины, шёлка, железа и пара. Уже в порту дядюшка Вэйлар познакомил меня с дочерью своего друга, Дэ́рией – энергичной, как играющая с солнечным зайчиком кошка, девицей. Будучи по Крови жадной до знаний э́рмией, моя новая знакомая совала нос всюду, куда он только мог пролезть, хотя и без того, кажется, знала целую кучу всего полезного и отдаленно полезного. Мне также передали немного денег вкупе с документацией – ещё одна щедрость – и, пообещав интересоваться моей учебой, отпустили со слугой, чтобы тот проводил меня на борт.

Думаю, и без обещания не оставлять меня на себя единственную я сияла ярче пригоршни золотых грантов, отданных на исполнения моих мелких прихотей. – Поначалу у Советника на примете была Катрин, но, видимо, моя сговорчивость пришлась ему очень даже кстати. У Совета Региона, оказалось, новая мода – им потребовались молодые специалисты в области дипломатии, и даже не смущало то, что по специальности я ничегошеньки не знаю – всему нужному меня должны были обучить в той самой Академии, а в виде «приза» самые умелые её ученики должны были стать представителями в регионе Гармония.

Полёт в Академию на деле оказался продолжительным и, наверное, я бы уже от скуки и заумностей присоединившейся ко мне Дэрии шагнула навстречу облакам, если бы к концу первого дня не повстречала на том же дирижабле удивительно красивого молодого человека, покорившего меня одной своей улыбкой. Непривычная моему глазу помесь одежды столичного и северного покроя зацепила моё внимание – нечасто можно получить в собеседники элегантного и остроумного мо́лодца. Брюнет с яркими глазами представился Во́лканом Де Ро́бером, сыном одного из Старших Советников, господина Кса́нтоса Де Робера, вложившего немало средств в осуществление строительства новой академии, чтобы потом отправить туда своё чадо.

Волкан неплохо разбавил словесный поток знаний, бьющих в меня из Дэрии, как из фонтана. Парочка умудрилась спеться, и это несколько смягчило бурную деятельность эрмии, распираемой от счастья скорейших глубоких познаний. Но и с моим нежеланием так быстро нырять в новое с головой – куда же без нашей всезнающей молодой госпожи Де Тюу́р? – я была в курсе событий по самые уши.

Островок, вынырнувший навстречу дирижаблю из облаков, ставшими за время полёта чуть ли не вечными, по словам Дэрии был обжит совсем-совсем недавно. Если бы не Совет, этот клочок суши совсем бы покрылся водорослями и скрылся в морской пучине. – Честно говоря, такое описание меня насторожило. Я не слишком выделялась брезгливостью, но, представив обросшее мхом и водорослями окружение и к тому же пахнущее сыростью и гнильём, испытала неприязнь.

Каково же было моё удивление, когда перед моими глазами во всём великолепии предстал осколочек покинутой столицы! Не поддержи меня Волкан, я бы точно покинула борт задолго до того, как корзина дирижабля коснулась земли. – Я смотрела в окно и непрерывно восхищалась, то и дело ахая, что, кажется, немало польстило юноше – он постоянно ухмылялся и отводил глаза, будто самолично возводил всё и вся, не забывая где нужно высаживать растительность и подстригать её.

По прибытию нас «обрадовали» – дабы не просто посещать занятия, а вообще даже попасть на территорию Академии Авасар, нам понадобятся магические амулеты, этакие пропуски. Дэрия, замолчав на непростительно продолжительное для её разговорчивости время, наскоро выдала нам, что без магии Крови там явно нечего делать будет – раз уж руководство учебного заведения решило защищать себя на высшем уровне, то и защита должна была обойтись соответственно. А, цитируя Дэрию, «выше уровня магии Крови – только магия Всевышних Богов, да и берут денег за такое колдовство безбожно много».

На выданное определение я мысленно усмехнулась – магов, способных создать амулеты на Крови не так уж и много, не то что желающих получить образование. Так что в целом просто защита учеников могла обойтись в целое состояние. В то же время я вспомнила про власть и денежные запасы Совета, из ничего поднявшие едва ли не целый город бело-жёлтого мрамора, и сомнениям пришёл конец. Магия Крови, так магия Крови. Лишь бы больно не сделали, творя нечто.

Говоря честно, мне не терпелось спокойно прогуляться до места регистрации, но Дэрии слишком хотелось узнать подробности. Удержать её в узде не смогла бы взявшая с места галопом тройка породистых лошадей, идущая прямо противоположно эрмии, когда юная Де Тюур рвалась до нового – что уж говорить о нас с Волканом? Мы просто на крыльях пикирующего сокола промчались по улочкам в сторону Академии, напрочь позабыв про приличие ходить размеренным шагом. Поднявшись на холмик, мы оказались в прелестнейшем саду в окружении раскидистых каштанов и ласковой прохладе небольшого искусственного прудика, обрамлённого каменным бордюром и полного мелких цветущих кувшинок. Тут хоть Дэрия немного поубавила пыл, раньше нас с Волканом направившись к группе местных, коротающих время под сенью навеса за беседой друг с другом.

– Доброго дня, – вежливо поприветствовала нас одна из женщин в тунике из северного шёлка, окрашенного под золото.

– Добрый день, – отозвались мы с Волканом и Дэрией слишком синхронно для неотработанного хора. Подруга не стала терять времени, едва ли не подпрыгивая на месте со своим приглашением в руках.

– Простите, мы все – будущие ученики Академии и прибыли на регистрацию для получения пропусков. А как скоро начнутся занятия?..

Стремления Дэрии к новым знаниям, проявляемые через неусидчивость, продолжали забавлять. Мне подумалось, что я очень скоро буду раздражаться при первом же проявлении оптимизма у Де Тюур, но прежде этого я наслаждалась потехой.

– Для начала вам нужно получить ваши пропуски, – игнорируя торопливость Дэрии, ещё одна женщина, с пронзительным ярким взглядом, говорила четко и плавно. – Чтобы их сделать, нам понадобится ваша кровь. Совсем немного.

Боль. Никогда не испытывала особой радости от предвкушения даже малейшего покушения на целостность своего тела, а уж узнав о том, что следует пустить кровь… Было боязно слушать стук собственного сердца, наблюдать, как на плоское блюдо высыпают белоснежный песок. Где-то в отдалении звучали голоса новых друзей, представляющихся регистраторам. От вида того, как небольшая игла колет в палец Волкана, а после – Дэрию, меня защекотало по спине холодком. Проверяющий вскрытые свитки мужчина с кивком сличал записи с написанным в своём томике, пока первая из трёх присутствующих женщин смешивала взятую каплю крови с песком. Не остановило дрожь и появившееся знание, что готовящая пропуски-талисманы – и́йрис, как я, неопределившийся элементаль со склонностью к огню, а не пироман, как Волкан. Её кропотливая и сложная работа ещё и как мага Крови подняла во мне дух и вселила надежду, что нелицеприятное мнение родителей обо мне и моих способностях не стоит и ломаного гранта. Я смогу обучиться и магии, у меня действительно будет будущее образованной девушки из Мифа! Я найду достойную работу, не буду зависеть от прихотей дядюшки и тётушки и уж точно заткну за пояс брата, которому было достаточно просто родиться мужчиной!..

– Вашу руку, госпожа!..

– Азери́н Де Рэ́йлис, – прохрипела я, протягивая ладошку. Женщина-ийрис, перехватив руку, ловко проколола мне палец и бросила иголку в чашу с крепким прозрачным уксусом.

Лишь одна алая капелька, но та смогла наполнить своим цветом целую горсть пыли. Пропитать и загустить, чтобы состав, как какое-то тесто, смогли нагреть и придать форму. Вскоре на шёлковый платок передо мной лёг радужный кусок гранёного стекла, двояковыпуклый шестигранник.

– Их почти невозможно разбить и потерять. Пропуски слышат вас и подчиняются вашей воле. Носите их с собой. В Академии преподавателям разрешено требовать от вас прикосновения к вашим пропускам. Таким образом преподаватели могут узнать ваше имя и Кровь, – ийрис быстро сполоснула опалённые магией руки и закрыла их влажным полотном, пока я изучала и гладила холодную поверхность камня.

– Благодарим вас, – Волкан подцепил свисающий с пояса шнурок с нефритовой подвеской. Мгновение – и пропуск Волкана был нанизан на тот же шнурок, хотя не имел для этого отверстий. Подглядев действие друга, Дэрия закрепила свой пропуск на поясе, воспользовавшись магией творения Крови.

Я же задумалась. На мне не было украшений, подобных украшениям ребят, поэтому я просто сжимала кристалл в ладони. Уколотый палец продолжал щипать, и я разглядывала маленькую ранку, вполуха слушая, как представители Академии поясняют друзьям дорогу к кварталу студентов. Каждого прибывшего ученика Академии Авасар ждала своя небольшая комнатка в смежных домиках. Мне не терпелось сполоснуться в купальне и наконец-то покушать чего-то сытного, а не переживать, что в дирижабле меня укачает. И переодеться! Обязательно в свежее и чистое, а то уж слишком со стороны моря тянет…

«…Болотом…», – мы отошли с ребятами от павильона, советуясь о встрече перед ужином, когда я заметила заходящую в сень рощицы пару незнакомцев. В моём родном Мифе их можно было бы принять за портовых нищих из-за одного запаха высохших водорослей, следующих за каждым из мужчин, если бы не жутковатое плетение длинных едва чёсаных волос и позвякивание при ходьбе странных осколков костей, нанизанных на свисающих с пояса шнурах.

– Это гармонийцы?..

Я никогда прежде не видела никого даже близко похожего на тех широкогрудых мужчин, что начали беседу с группой в павильоне. Они выглядели внушительно, даже одевшись в какое-то тряпьё.

– Они самые… – Дэрия с любопытством косилась на пришедших и топталась на месте. Она явно держала себя в руках, дабы не сорваться расспрашивать гостей из соседнего региона об их житье-бытье. – Из племени Корс, оба…

– Пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы сосчитать все племена Гармонии, – вздохнул Волкан, тоже посматривая на мужчин. – Давайте уже решим, где встретимся. Я очень хочу уйти уже в тень. Здесь душно и слишком солнечно.

– На площади полно палаток! – я была полностью согласна с другом – морская влажность подбиралась и ко мне, а я не меньше пироманта, недолюбливала назойливость водной стихии. – Встретимся у ближайшей к жилому кварталу палатки?

– Разумно, если не учесть, что таких ресторанчиков будет не один и не два, – Волкан устало вздохнул. – Ладно, вас всё равно двое – выберете сами какой понравится. Я уж вас найду как-нибудь…

– Спасибо! – я так обрадовалась уступчивости юноши, что стиснутое Дэрией предплечье меня вернуло к реальности.

– Он учитель! – высокий довольный писк эрмии соответствовал силе её восторга. – Как же здо́рово!..

Спрашивать, кто именно учитель из племени Корс я не стала. Достаточно было просто повернуть голову и увидеть, что самый крепкий гармониец из двоих достаёт из ножен клинок и пускает им себе кровь для пропуска-талисмана. От его хладнокровия мне перепало – стало тошнотворно неуютно, и ноги сковало холодком испуга. Не помогло то, что я успела отвернуться и сам процесс не видела. Но всё же... почему нельзя было воспользоваться, как все, специальной иглой?!

– Он точно наш учитель? – полушепотом поинтересовалась я у Волкана. Отвлекать Дэрию я не решилась. Подруга наверняка бы начала свой собственный урок.

– Ему делают пропуск, да и для ученика он слишком стар, – почти равнодушно отозвался друг, скривив губы и пожав плечами. – Ну, раз мы всё решили…

– Хочу познакомиться! – выдала Дэрия, сорвавшись с места.

На ставшего апатичным Волкана её живость подействовала как таз холодной воды, вылитый на голову. Он, можно сказать, бросился ловить эрмию, но все попытки схватить любопытную госпожу за край одежды увенчались провалом. Приметив, что сопровождающий этого самого учителя двинулся восвояси, я для большей силы толпы заспешила за Волканом.

Дэрия к нашему приходу закончила приветствие и торопливый поклон. Подошло время гармонийца ответить своим приветствием, но вместо слов он одарил подругу коротким взглядом. Я не могла не заметить на окаменевшей маске лица скользнувшее по губам презрение.

– У меня нет на тебя времени, женщина, – холодно отрезал гармониец, отступая назад.

Грубость, нескрываемую и яростную, я ощутила на себе пощечиной, отчего к лицу мгновенно прилил жар негодования. Дэрию же это почему-то, ничуть не задело – она была готова попробовать подойти ещё раз, но вот тут её всё-таки перехватил Волкан, вставший между гармонийцем и Дэрией.

– Простите, дайми́н, она не хотела вас расстраивать, – Волкан к моему ужасу низко склонил перед мужчиной голову.

Нет, нет ничего осуждающего в том, чтобы просить прощения у учителя или у старшего, чей жизненный опыт достоин уважения. Жест почтения со стороны выглядел как сумасшествие чистой воды – юноша-вельможа из Мифа преклоняется перед грязным отродьем из Гармонии. Хуже в этой картине было то, что он, гармониец, больше походил на солдата, чем на учителя.

Густые едва чёсанные волосы разделялись на три пряди, боковые стягивались у затылка и были оставлены на плечах парой толстых кос. Смуглый, с отрастающей тёмной щетиной, яркие глаза, высокий лоб, ровные дуги бровей… Одежда… для меня надетое на гармонийца смутно ассоциировалось с удобством и тем, что порадует глаз. Рубаха из плотной коричневой мешковины, вышитой для успокоения не знаю каких нервов толстыми зелёными и синими нитями по подолу. Рукавов не было в принципе, что открывало взору мускулистые загорелые руки, вид которых вызывал во мне жуткую оторопь. Левую руку прикрывала повязка – её без жалости ранили, чтобы пустить кровь. Шаровары из всё той же мешковины со скудной вышивкой, сандалии из тростника. С плетёного пояса свисали шнурки с нанизанными на них костяными пластинами, среди которых виднелась и капелька радужного кристалла-пропуска.

Азерин (часть 2)

– Не лезь! Тебя не предупреждали? – услышала я недовольный шёпот Волкана, продолжающего играть роль живой изгороди.

– Он же учитель. Что такого?.. – обиделась Дэрия, тем не менее, слушаясь юношу.

– Тебе следует держать её на привязи и научить хоть иногда держать рот закрытым! – будто считая, что ещё мало отчитал Дэрию, продолжил своё словесное наступление гармониец.

Он шагнул назад, поправляя на себе рубаху, словно само появление Дэрии чем-то прибавило одежде без того переполненную чашу уродства. Для меня резкий жест стал собственным оскорблением. Да пусть он трижды будет учителем, кто ему разрешал говорить с нами в подобном тоне?

– Зачем вы так говорите, господин? Она просто хотела познакомиться с вами! – выступила я, ощутив жар в руке. Магический пропуск?..

«Что, ты через мою кровь распалился тоже?» – думала не без восторга я, до тех самых пор, пока не встретилась с гармонийцем взглядом. Он ненавидел, искренне и с той глубиной, с коей могут здесь и сейчас придушить голыми руками. Бегло разглядывая меня, мужчина вдруг поджал губы и нахмурился.

– И эту тоже, – сквозь зубы выдавил он, бросая на меня ещё один ненавидящий взгляд, как вдруг перестал морщиться. Мне показалось, что его настрой даже как-то смягчил окружающую атмосферу. – В соглашении не указывалось, что мне придется обучать и женщин. Это право их родителей и мужей.

Неожиданно мягко для прошлых словесных гармониец сменил тон. Я почувствовала себя чуточку лучше даже под его пристальным взором.

– Как не было оговорено и того, что среди учеников Мифа будут одни только юноши, – я заметила, как улыбается Волкан. Меня ситуация ничуть не смешила.

– Гармония не примет в качестве посла или его помощника женщину. Об этом тоже следует думать заранее, – ядовитая ухмылка мужчины росла на глазах.

– Какие-то старомодные у вас обычаи… – язык не держался за зубами, а мыслям не терпелось быть озвученными.

– Ну, есть и другие регионы. Раз Гармония так не желает принимать… – поддержала меня Дэрия.

– Потише... – Волкан, как мне показалось, уже шипел подобно гармонийцу перед ним. Повысив голос, он стал уже и меня отодвигать за свою спину. – Они тоже прибыли учиться и надеются, что благодаря Вашим урокам смогут достойно представить родной Миф в Гармонии.

– Другие регионы? – зацепившись за слова Дэрии, наш будущий учитель, будто перестал обращать внимание на Волкана. – Где ты хочешь попытать удачу, девочка? В Пентакле? Предводитель северного клана заткнёт тебя за пояс раньше, чем ты скажешь слово, а на юге на тебя и не взглянут, если твой кошель не набит золотом. Попробуешь сунуться в пекло Техникса? О, местные ханы любят таких, как ты, даже очень. Будешь драить в какой-нибудь штольне пол или послужишь мишенью для их ружей, если тебя не посчитают достойной грелкой постели… Наверное, всё-таки удерёшь к Изгоям – если найдешь там вообще какого-нибудь царька!

– Будьте справедливее, даймин. Не рубите их желание учиться на корню, – Волкану кое-как удалось отодвинуть Дэрию подальше от гармонийца, чтобы тот опустил на него взгляд. – Они будут усердными ученицами.

– Уже сомневаюсь в этом, – глаза мужчины так и пылали ненавистным пламенем. – Первый урок они никак не могут усвоить. "Молчать, пока говорят мужчины".

– Разрешите поинтересоваться, даймин, на каком предмете вы порадуете нас своей лекцией? – Волкану немного не доставало роста и размаха плеч, чтобы хоть немного поравняться с мужчиной. Для меня гармониец вовсе казался гигантом.

– Этикет Гармонии, – всё-таки смягчился учитель, бросая на нас с Дэрией свирепый взгляд. – Для них это будет сложно.

– Мы все будем стараться. Надеемся на вашу благосклонность, – друг снова склонил голову перед этим неотёсанным грубияном, который почему-то среди своих считался асом хорошего поведения. И он-то – учитель?..

– Надеюсь на ваше старание, юноша, – я не успела обрадоваться подобревшему гармонийцу, как тот снова ударил по самолюбию словом, отодвинув нас с Дэрией на задворки. – Хорошего вечера.

Добавив к прощанию лишь короткий кивок, мужчина двинулся по своим делам. Глядя ему в спину, я закипала от злости, разрываясь между тем, чтобы затопать от досады ногами или хорошенько накричать на Волкана. Да что это было вообще? Как они так смеют себя вести? Нет, я разное слышала о гармонийцах. И то, что они кровожадные охотники в своих джунглях, и то, что нет искусней врачевателей из их племён. Но то, что мужчины Гармонии самовлюблённые грубияны…

– Волкан, почему ты его защищал? – широкая спина учителя скрылась за колонной и я взялась за друга. – Он нас оскорбил, а ты лебезил перед ним! Что за подхалимаж?

– Я защищал не его, а вас, – Волкан шумно переводил дух. Подойдя к нему поближе, я не могла не заменить его напряжение. – Препирательства не помогут с ним найти общий язык. Это гармониец, а не мифский вельможа. Стоит знать разницу.

– Разные-то разные, но он же самый настоящий нахал! С чего он взял, что женщины хуже мужчин? – зафыркала Дэрия. Волкан, может, и не замечал, но я видела, что она была на грани истерики.

– Это – Гармония. Их женщины не менее резки, если тебе вдруг интересно, – Волкан с облегчением вздохнул. – Если бы он был вооружен по-настоящему, вам бы обоим не поздоровилось!..

– В следующий раз я объясню ему, что он был не прав в отношении нас! – я скрестила руки на груди, искренне мечтая, чтобы гармониец ближайшую ночь мучился в кошмарах.

– Лучше в следующий раз докажи, что я не зря заступался за вас, – что-что, а подобный ответ Волкана оставил неприятный осадок. Парень, помассировав шею, устало смотрел себе под ноги. – Вещи скоро доставят в ваши комнаты. Буду ждать вас там, где и договаривались…

Устало отсалютовав нам, друг направился в ту же сторону, что и будущий учитель. Я мельком помнила наставления при получении пропусков, но и есть, и отдыхать, мне совершенно перехотелось. Не успев даже посетить занятия, я ощущала, как на мне как на студенте поставили жирный крест.

Свежая одежда и долгая беседа с гребнем не успокоили моё негодование. Я старалась искренне радоваться уюту выделенного мне как студентке домика из белого кирпича с рыжей терракотовой крышей. Там я должна была жить до конца моего обучения вместе с так же заселённой туда Дэрией и ещё какой-то пока не приехавшей девицей, и, будь я во всё том же приподнятом настроении, что и на дирижабле, я бы прыгала и скакала от восторга. Красивая мягкая кровать, резной шкаф для вещей, свой письменный стол и полка для шёлковых рулонов, чудесная гостиная, объединяющая наши спальни. А крошечный садик перед домиком, как один похожий на садики у жилищ остальных девушек из Мифа!.. Восхищение было испорчено одним-единственным гармонийцем. Небритым и едва ли мытым чучелом в мешковине и с гонором, который ещё поискать нужно!

«Как у него вообще язык повернулся затыкать меня и Дэрию?» – я орудовала гребнем, и почти не обращала внимание на своё отражение в большом зеркале. – «Он уподобил нас даже не рабыням! С последней скотиной не говорят так!»

– Не боишься облысеть? – как-то грустно улыбнулась Дэрия, стоя за моим плечом. Свои роскошные волосы она собирала тонкими шпильками.

– Да чтоб у него язык отсох! – в сердцах выпалила я, отчего эрмия звонко рассмеялась.

– Ты похожа на Волкана и пиромана больше, чем думаешь, – она подмигнула мне из зеркала. – Распалилась, раззадорилась и никак не можешь утихомирить своё пламя.

– А тебя разве не расстраивает произошедший разговор? – через «не хочу» я рассталась с расчёской.

– Знаешь, я больше беспокоюсь о том, как бы этот разговор не повлиял на мои оценки по «Этикету». Гармонийцы мстительны, но, надеюсь, не настолько низки, – она вздохнула и продолжила поправлять волосы.

– Не будет же он нам из-за такой глупости… – буркнула я и тут же засомневалась в благородстве «господина из Гармонии». Он так вот просто нагрубил нам, без всякого повода. С чего бы ему не превратить свои занятия для нас в кошмар наяву?

– Будем решать проблемы по мере поступления. И сейчас Волкан может серьёзно на нас обидеться, если мы заставим его искать нас, пока сами тут обсуждаем поступки учителя и даже ещё не вышли из домика, – дополнив наряд короткой накидкой, Дэрия подкалывала её уже на пороге. Моя же мысль перескочила на то, что подруге больше хочется увидеться с Волканом, нежели вкусно поужинать.

До того, как очутились на центральной площади Авасара, мы немало поплутали по жилому кварталу. Наши блуждания среди мало отличающихся друг от друга улочек меня изрядно смутили – на моём веку меня редко ждали, тем более, такие знакомцы, как Волкан. Да и гулять в совершенно незнакомом месте мне не приходилось прежде. Зато для поднятия настроения достаточно было взглянуть на лицо Дэрии – та выглядела раздосадованной и оттого стала для меня занимательной. Всё-таки нечасто эрмии удаётся сплоховать и потерять правильную дорогу.

Отчасти я несколько повеселела, отыгрываясь на озадаченности подруги-всезнайки, поэтому предложила ей немного порадоваться возможностью отведать чего-нибудь новенького. Но, видимо, в чём-то я просчиталась – эрмия ответила упрямым отказом.

– Мы же можем есть то, что нам знакомо, – с каким-то нетипичным для эрмии раздражением заворчала Дэрия.

Большие фонари, поставленные для освещения лавочек, к наступающему вечеру были зажжены через один-два. Сгорающее масло могло бы пахнуть приятнее, если бы ветер немного разгонял его и другие ароматы готовящейся тут же, под навесами, пищи. Из-за штиля плотный прогретый воздух и многочисленные тяжёлые запахи давили со всех сторон. Не одна, а несколько десятков маленьких кухонь под открытым небом жгли в своих жаровнях топливо. Везде всё жарилось и парилось, кипело, запекалось… Вспомнив договорённость с Волканом, я выбрала ближайшую к жилым домам лавочку и силой оттащила к ней обидевшуюся и надувшуюся Дэрию.

Я взяла с собой несколько серебряных гранов, но была немало и приятно удивлена тем, что за еду у меня не взяли денег, а с торопливой улыбкой подали углубленную плошку, чтобы снова встать за пышущий жаром очаг.

– Ты только посмотри! – я безуспешно кивала Дэрии на горку самых разных пирожков и булочек. Всё, что мне удалось, так это усадить подругу на скамью и уговорить никуда не уходить. – Выглядит так аппетитно!..

– Хочу жаркое и вишнёвый пирог, – выдала Дэрия, прекрасно зная, что её «заказ» я найду через пару лавочек, где хозяйничает мифский кулинар. Вот только за ним нужно было идти, а там, где мы уже находились, пахло ничуть не хуже. Мне так, во всяком случае, казалось.

– Здесь и лапша есть, и печёные овощи,.. Ты смотри - шашлычки! И грибочки!

Хотелось плясать даже с пустой тарелкой в руке. Меня не пугало то, что я не имела и малейшего понятия что же такое передо мной и, тем более, каково оно на вкус. Настроение поднималось, и, чтобы закончить день нормально, мне оставалось съесть просто знакомых продуктов. Урчание в животе давало о себе знать. – «Дэрия говорила о пироге. Почему бы не попробовать…»

– Не советую это брать. Для первого раза покажется слишком остро.

Предупреждал меня, судя по голосу, молодой мужчина. Повернув голову на звук, я заметила сидящего чуть поодаль от нас юного гармонийца. По виду он был, наверное, немногим постарше меня, и составлял компанию ещё нескольким своим ровесникам-соотечественникам. Если мой внезапный собеседник смотрел прямо на меня и радостно улыбался, то его окружение старательно отводило глаза, но почему-то тоже улыбалось, хоть и неумело прятало улыбки.

– А что из этого подойдёт?

Я прекрасно помнила о том, чем закончилась беседа с предыдущим мужчиной, одетым в скупо вышитую мешковину, но этот хотя бы немного расчесал длинные волосы и собрал их в высокий хвост. Ко всему прочему он сам начал со мной разговор, правда, я совсем не понимала отчего веселятся сидящие рядом с моим случайным собеседником.

– Позволите себе довериться мне? – задав вопрос, гармониец расправил плечи и улыбнулся шире.

Никогда не представляла, что со мной может произойти подобное, но от его улыбки во мне что-то дрогнуло, да так, что я испугалась внезапности нахлынувшего чувства. Мне захотелось смотреть и смотреть на этого незнакомого гармонийца, да и тот не отводил взгляда.

– Почему бы и нет? – я затормозила с ответом, ощутив, как к лицу приливает жар.

Рядом с гармонийцем в смешке чихнул его сосед, опуская взор в тарелку. Юноша в ответ игриво шлёпнул друга по плечу и поднялся со скамьи. Увидев его вставшим в полный рост, я ощутила уже знакомое стеснение. Он намного больше отличался от того грубияна, которого я видела в саду при Академии. Да, свободный покрой одежды чужого мне региона, но ткань очень тонкой работы, чище и не пахнет тухлой водой. Или мне так казалось из-за сильных запахов специй и еды, не знаю. Ровный тон смуглой кожи, пояс из бляшек обрамлённых в металл раковин, тонкие браслеты на левом запястье. И снова этот практически немигающий взгляд глубоко посаженных глаз. От общей картины, представшей передо мной, я чуть не забыла о том, что надо хоть иногда дышать.

– Может, потому, что мы незнакомы? – подсказал статный гармониец, протянув мне руку.

Без особых предупреждений он легко взял миску прямо из моих рук. Так получилось, что, забирая посуду, он ненароком коснулся меня. Для тела прикосновение стало неожиданностью – я вздрогнула, чуть было не уронив тарелку, а вместе с этим спустила с рук поток колдовского жара. Последнее случилось совсем не по сценарию – я так испугалась, что мысленно готова была провалиться от стыда под землю. Я услышала как тонко и нежно звякнули браслеты – парень ловко присел, перехватив плошку на лету, когда я уже была готова услышать звон черепков.

– Жарко! – весело рассмеялся он, снова выпрямляясь с абсолютно целой посудиной в руке.

Знакомые гармонийца разошлись в чувствах – кто-то ахнул, кто-то засмеялся громче товарища, кто-то замер в удивлении. Сходились же все в одном – они продолжали наблюдать за мной и своим знакомым.

– Прости…те. Я иногда бываю такой неуклюжей, – я никак не могла заставить себя забрать тарелку обратно – руки как парализовало. Да ещё и на меня слишком пристально смотрели со стороны, из-за чего я боялась совершить новую нелепость. – Моя магия похожа на меня…

– Не обращай на моих ребят внимания. Пусть глазеют, – парень с лёгкостью угадывал мои страхи, будто я была для него открытой книгой, и оттенял ужасы своим задором и улыбкой. – Они просто завидуют мне. Так что пусть завидуют дальше.

– Завидуют?..

– Со мной разговаривает прелестная незнакомка, а им приходится таращиться друг на друга, – без тени смущения заявил гармониец и лишь на миг опустил глаза, чтобы, взмахнув густыми длинными ресницами, снова встретиться со мной взглядом. – Меня зовут Алмаз, я из племени Корс.

– Я – Азерин… Де Рэйлис, – неловкости становилось всё меньше ровно до того, как я осознала откуда новый знакомый родом. Комок ужаса тут же перекрыл дыхание. – Вы… из Корс?!..

– Тебя это огорчает, – так вот запросто на словах сделав меня равной себе – или себя равным мне – назвавшийся Алмазом тоскливо вздохнул. Он не спрашивал, он видел меня насквозь. – Надеюсь, моя вина в этом невелика…

– Не старайся. Желание видеть племя Корс ближе, чем на десять шагов установилось всерьёз и надолго, – Дэрия хмурилась, пристально глядя на моего нового знакомого. – Нам неприятностей хватило, так что лучше будет, если не создашь новых.

– И кто же так испортил репутацию племени? – игнорируя агрессию эрмии, Алмаз прошёлся с моей тарелкой к общим блюдам, подцепив отдельной вилкой несколько треугольничков выпечки.

Задумавшись совсем ненадолго, он во второй руке ловко донёс до Дэрии небольшой кувшинчик. Лишь бы не чувствовать себя невежливой, я взяла из вазочки пару вилок и прихватила нам с Дэрией чистые стаканы. Девушка, даже приняв парное обслуживание, оставалась хмурой.

– Учитель из вашего племени, – просто фыркнула подруга, в то время как у меня сложилось впечатление, что она плюнула в парня горсткой слов.

– Ирса́й? – моментально без особо восторга спросил один из парней из покинутой компании, выдавая тем самым их продолжающийся шпионаж.

– Сочувствую, – мой новый знакомый принёс отдельную мисочку с жёлтыми шариками теста. Однако, поставив новое блюдо рядом со всем остальным, он ухмыльнулся. – Впрочем, если нарвались на Ирсая, то считайте, что испытание терновым кустом вы прошли. Нет, даже канавой терновых зарослей…

Алмаз снова коротко рассмеялся, заставляя меня одним звуком своего смеха замереть на месте. С ужином мы не торопились, а набранных тарелок хватало за глаза. Можно было приниматься за трапезу, но я до сих пор смущалась Алмаза. Чем больше он улыбался и смотрел на меня, тем сильнее становилось моё чувство неудобства.

– Вот вы где! А я уж думал, что вы научились становиться невидимками!

Уже знакомый голос Волкана показался мне уютной крепкой стеной, готовой оборонить от случайных передряг. Воспряла и Дэрия, заметно расслабившись, что нельзя было сказать об Алмазе – он просто притих, зорко присматриваясь к торопливо подошедшему к нам другу.

– Блюда Гармонии? Рисковать так рисковать? – Волкан ухмыльнулся, смерив быстрым взглядом гармонийца, а следом и его друзей, слишком странно затихших для тех, кто совсем недавно смеялся. Поравнявшись с моим собеседником, друг коротко склонил голову. – Волкан Де Робер.

– Алмаз-ми́рза гар Корс, – от изменившегося тона голоса парня у меня закололо в груди – столько стало в нём стали и льда! – Родич Советника Робера?

– Его сын, – не в пример прохладно согласился Волкан. – Чем обязан правящей ветке племени Корс?

– Прости, развлекал в твоё отсутствие прекрасных девушек, – Алмаз за миг вернул обратно свою улыбку.

– Только одну, слава Богам, – едва слышно буркнула Дэрия. Мне же показалось, что она просто обиделась, что на неё не обращали внимания.

– Я уже пришёл, – с натянутой улыбкой продолжал Волкан. Алмаз коротко кивнул в ответ.

– Конечно. Желаю приятного вечера, – гармониец совсем ненамного задержался в поклоне. Взглянув на меня, он вновь тепло улыбался. – Начни с чая. Он замечательно согревает. Вечером может стать прохладно, Азерин Де Рэйлис…

Я не раз мысленно благодарила Богов, что он отвернулся после поклона и, забрав всю свою компанию, исчез в пополнившейся толпе приехавших студентов и местных. Моё сердце долго держало бешеный ритм, когда я вспоминала об искрящихся глазах юноши из племени Корс и его незабываемом смехе.

Не став меня беспокоить, Волкан добыл где-то кусок пирога и морса для нас всех, присев, тем не менее, на те места, что присмотрела я. Друг снова на нас сердился, но добрел на глазах по мере поглощения еды. Дэрия так и вовсе перестала говорить, занятая заказанным пирогом.

– Вот, как это вам удаётся? – ворчал друг, жадно допивая второй кувшинчик морса. – Сначала – учитель-даймин, теперь – мирза! Он из ближайших родственников главы своего племени! Одна промашка – и мы получим целый клан недружелюбных гармонийцев!

Я слушала сына Советника и тут же забывала про его недовольство. Горячий молочный чай мягко обжигал смесью душистых пряностей и сладостью оставался на кончике языка. Пирожки с грушей я оставила на десерт и потихоньку доедала творения из отварного теста. Проблемы, камнем давившие на плечи куда-то улетучились, а я как ни в чем ни бывало предавалась мечтам.

– Держись от него подальше. Слышишь, Азерин!? – Волкан потрепал меня по плечу, привлекая внимание к себе.

– Слышу, – вздохнула я, про себя пожелав поскорее увидеть снова мирзу из племени Корс.

Ирсай (часть 1)

Свежий ветер и скрипящий от натуги парус. Соль от морских брызг на языке горчит. Держаться за выступ скользкого борта босыми ногами, а одной рукой – за петлю крепёжного каната. Пальцами второй руки я касался тянущихся ко мне волн. Было смешно и легко от их игривости, с которой они осыпали меня прохладой и водяной пылью. Поднявшись в несколько рывков на мокрые доски палубы, я сбросил намокшую рубашку у ближайшего ящика и бросился за борт.

Я не слышал, что именно мне крикнул Кира́м, но он был недоволен, это точно. Побрюзжит и успокоится, – в этом я был абсолютно уверен. А мне было невмоготу – в стенах Академии мне вряд ли потом позволят насладиться глубокими водами когда мне захочется. Если только сам не сбегу, словно тринадцатилетний мальчишка, пожелавший увидеть любимую девчонку перед сном. А за такое меня уж точно не погладят по головке! Да и какой пример я буду подавать детишкам? – Ладно наши раздолбаи, но и самый хилый из них на раз-два уложит на лопатки среднего мифца… Вот же ж предмет мне позволили преподавать! Самый «подходящий» для моих планов – «Этика Гармонии и традиции племён». Я буду учить мифцев правильно себя вести по нормам моей страны! Нет, вот чему я буду их учить? Да и как?..

С момента нашего отплытия из родных вод я успел о многом поразмыслить. Да и в миг прибытия, когда в бликах света проявился белесый от каменных строений островок с парой башенок, прижимающихся друг к дружке словно загнанные на травле дикие поросята, я продолжал битву с мыслями. Не мог не думать. О том, например, что не смог бы себя уважать, если бы всё-таки вместо меня поехала на Авасар Дени́з. Сестра сестрой, но чтобы женщина шла вперёд мужчины, даже если она родственница… Только не в моей семье, не в моей.

Отец и Мира́с поймали меня на хороший крючок, отправив с глаз долой, но мне же открылись новые горизонты. Это понимал и родитель, и старший брат, и сестрица. Если я смогу добиться доверия Совета соседнего региона, не только племени, но и всей Гармонии откроются удобные дороги к управлению циничной и щепетильной лошадкой по имени Миф. А у меня появится лишний шанс отбить крохи влияния в племени. Отец же, наконец, поймет, насколько он ошибался, не видя подле себя никого кроме Мираса.

Скоро порт, такой же нескладный, как и всё, созданное Мифом. Пришлось выбраться на палубу и одеться согласно статусу. – Пора на время забыть, что я не на территории племени Корс, где меня знают и уважают. Уважение в Мифе получить куда проще – вместо приветствия в тебя не метнут боевой топор в лоб, чтобы проверить насколько ты опасный противник. Здесь достаточно поставить на место метким словом, не ожидая второго топора, который будет уже нацелен в затылок. Если ты к тому же одет по моде и у тебя достаточно длинные руки, чтобы иметь мало-мальскую власть над собеседниками – ты найдешь слабости и у других. Если же в голове не потерялся последний ум – считай, что встал на первую ступеньку власти. Осталось отбиться от чужих загребущих ручонок. А вот если тебя не только уважают, но и боятся – тут уж и до полного контроля недалеко.

К сожалению, это прекрасно понимают не только собачонки Совета Мифа, но и большая часть представителей племён, прибывающих на Авасар в качестве учителей. Биться с ними за влияние мне не нужно – они мои единомышленники, а нам стоит быть хваткими, как щупальца осьминога, и хитрыми, как таскающие раков еноты. Наша цель – детишки Мифа, и уж кого-кого, а их запугать и подчинить – невелика заслуга. Жаль, что на территории Академии не позволяют приносить ничего серьёзнее небольшого кинжала. Да и учить военному делу хлипких мифских выродков никто их наших не собирался. Может, показать красоту и силу нашего оружия, но уж точно не никчемность отпрысков Мифа? Бить по их тщеславию так больно не стоит. Пока что.

Корабли с низким бортом, кажется, удивили служащих местного порта. Нечасто, видимо, приходят баржи с болотистых рек. Правильно, нечего им тут делать, в этом гнезде напыщенного честолюбия. Море не сделать болотом, но в этом его превосходство – до дна добираются немногие ныряльщики, но многие утопленники. Море – друг Гармонии, а Миф знает, что наши здесь камня на камне не оставят, если Совет перегнёт палку. Но и нам нужно держать свою воинственную ярость в узде – хороший охотник прекрасно знает насколько засада и выжидание полезнее нетерпеливого удара в лоб.

На берегу нас уже встречали – мужчина, коренастый и загорелый, что удивительно при его-то женской одежде – длинная рубаха из выбеленного льна, на ладонь или пониже колена, подпоясанная вышитым кушаком, простецкие плетёные сандалии и ещё немалый отрез бледно-красного полотна, перекинутые через плечо и обмотанный вокруг талии. Я мысленно хмыкнул его выдержке – при такой жаре и сыро́м ветре с моря он давно должен был быть приготовлен в собственном соку на радость местным падальщикам.

– Добро пожаловать на Авасар! – на радостях провозгласил встречающий.

Я ступил на деревянный помост порта, в то время как уже Кирам шёл навстречу гармонийцу. Доски противно скрипнули под ногой, вызвав во мне брезгливость и раздражение. Суша не должна вызывать сомнения своей твёрдостью.

– Корабль из племени Корс. Кроме нас ещё два судна должны прибыть вскоре, – приветливо заулыбался мой спутник.

Мне претило вообще подобное размусоливание с гармонийцем, который явно с большим удовольствием где-нибудь подремал, нежели запекался на солнце. Светило к моей собственной радости прикрыла туча, и я поднял глаза к небу, немало удивившись, как белый пух облака разорвал громадный вытянутый шар с корпусом под собой, и стал довольно быстро опускаться к другому берегу острова. Запоздало я вспомнил, что Миф предпочитает летать по воздуху, а не бороздить воду, вот только я никогда не утруждал себя вопросом каким образом они это могут делать.

– Вы ведь будете преподавать в Академии, любезный господин? – встречающий оказался навязчив и, пока я разглядывал летающий пузырь, выгадал момент и сунулся под бок. – Вам следует пойти к самой Академии, чтобы получить допуск в её стены и отметить свой приезд.

– А без этого никак нельзя?

Незнакомец жутко раздражал, но я припомнил, что ко всему прочему было обещано не только то, что я буду занят обучением детишек Мифа, но мне будет предоставлено какое-никакое жилье и горячая сытная еда, приготовленная – благодарю, Сердце Леса – по нашим рецептам, пусть и из местных продуктов. Ничего, это не голодать на охоте – лишь бы не привыкнуть.

– Вход на территорию Академии строго ограничен и защищён магическими барьерами.

На лице мужчины появилось выражение типа «увы», но мне эти ужимки были знакомы – я уже имел честь общаться с его соотечественниками, и кривляния привык не принимать за искренность. Не я первый приезжающий, не я – последний. Работа у него такая – встречать и объяснять-разжёвывать.

– И как мне получить допуск?..

Магия. Как будто Миф решится защититься иначе! Трусливые выродки ставят свои волшебные заборы. Как обыденно!.. Значит, дают допуск. Ничего, будем радоваться уже тому, что вокруг море – глубокое и очень дружелюбное для Гармонии.

– Идите прямо по дороге и не сворачивайте. Выйдите прямиком к Малому Саду Академии. Там вас дальше проводят, господин, – мужчина через миг потерял ко мне интерес, что-то знаками поясняя вытаскивающим из трюма тюки и корзины мореходам.

– С тобой прогуляться за компанию? – с улыбкой подмигнул мне Кирам, кивая на указанную его недавним собеседником дорогу.

– Назовешь господином – утоплю в луже, – последовав указанной дорогой, сквозь зубы пообещал я компаньону. Тот лишь усмехнулся, шагая лишь на немного позади.

Мы просто гуляли, не размениваясь на слова, в то время как я изучал окрестности и делал мысленные заметки по поводу устройства селения и очередных разграничений. Полукруг порта, мощёный камнем – там наверняка будет жить и работать та часть племени, что останется помогать Авасару. За портом показалась широкая всё так же мощёная улочка с домами в три этажа высотой, следом – круглая проплешина местного рынка. Справа и слева меня щелкнули по носу приятные запахи еды, и я заметил, что от рынка по обе эти стороны идут ещё дороги – одна, что налево, к близкому берегу, другая – на небольшой холмик острова, где белели на солнце новёхонькие здания.

«Деревьев наверняка всё-таки понавтыкали и магией приправили для стойкости. Иначе от жары сдохнут те, кто будет там жить. Жаль, маловаты насаждения для того, чтобы позволить мифцам удавиться на суку», – меня грела ирония охотника – я не находил особого уюта в постройках Мифа, с какой-то чуждой для меня горечью припомнив старые раскидистые деревья земель Корс с причудливо-кривыми – и оттого красивыми – ветвями.

Основная дорога вела на холмик, с которого на меня глазели башенки-поросята. Чем ближе мы подходили к ним, тем чётче вырисовывалась громада Академии – бело-рыжая крепость с низкой каменной оградой и зарослями ёлочек и стриженых кустов, раскинувшейся, кажется, на весь оставшийся остров. Мне было всё равно, что первый камень этого уродства заложили немногим меньше пяти лет назад. Магия способна на многое, на очень многое, но глупые мифцы не пытались понять, что их любимое колдовство, данное не Богами с Кровью, а выматывающим тело трудом, в своё время сыграет с ними злую шутку. Я же лишний раз порадуюсь этой забаве Судьбы – если дитя вовремя не слушает, что его предупреждают, то пусть пеняет потом на себя.

Открывшаяся в конце пути очередная площадка походила на предыдущие, но была больше, и центр её занимало искусственное озерцо-бассейн с кучкой кувшинок. От яркого света весь простор защищали раскидистые и удивительно высокие для молодых каштаны, обрамляющие площадь. Благодаря зелени, высившуюся под самым боком Академию было едва заметно, но вот чего нельзя было упустить из виду, так это лёгкий павильон из тонких деревянных рам и бело-жёлтого тканевого полотна. И у этого павильона уже топталась и переговаривалась небольшая группка – четверо взрослых и трое детишек, одетые как это принято у мифцев.

– Доброго дня, господа, – преклонила голову одна из трёх женщин.

– Мы из племени Корс, – вступил с ней в разговор Кирам, и его собеседница кивнула помощнику, молодому мужчине лет двадцати, сидящему за единственным длинным столиком, где занимали стулья все старшие. Тот молча начал листать узкий пухлый том, быстро изучая написанное на листах.

Заминка затягивалась, хоть я и не сомневался, что щепетильность Мифа может быть куда более продолжительной. От раздражения за ожидание я отвёл глаза от стола, увидев, что ранее замеченные мной ребятишки никуда не ушли, а с нескрываемым любопытством пялились на нас с Кирамом и переговаривались между собой. Две девчонки и мальчишка. Последний мне одновременно и понравился, и вызвал новый приступ раздражения – я видел в нём элегантную гибкость возможного воина, и величавую аккуратность, присущую высокому происхождению. Даже его одеяния я счёл приемлемыми – они сочетали в себе очень многие покрои нарядов племён Гармонии и в то же время были пошиты из ткани Мифа – тонкого шёлка различных цветов с причудливой вышивкой – тёмные брюки-шаровары, закрытые башмаки, длинная рубаха до бедра с разрезом по бокам от пояса. – Одной внешностью он бы заработал первичную благосклонность. Если бы не привел за собой девиц – любовниц или жену со служанкой, – мне было безразлично одна из присутствующих была его развлечением или обе сразу. Но вот именно присутствие этих женщин в такой близости от мальчишки действовало на меня как вонзившаяся в неудобное место заноза.

– От племени Корс заявлен один преподаватель и пятеро учеников, – наконец, изрёк парнишка за талмудом.

– Да, Ирсай гар Корс, – отозвался я, нехотя подходя к проверяющим. – Это я.

– Это правда, – отчего-то улыбнулась поприветствовавшая нас женщина.

Мне она не казалась необычной, но почему-то от её взгляда, в котором проскользнул металл, мне стало странно-неуютно. Взор одновременно зачаровывал и вызывал оторопь. Я едва подавил в себе злобу за выявленную во мне слабость на глазах у горстки детишек. У меня были совсем иные планы и на них.

– Чтобы сделать амулет, мне нужно немного вашей крови, господин Де Корс, – предупредила другая женщина, пока её молчаливая помощница доставала деревянную плошку и насыпала в неё с пригоршню белого песка.

– Конечно, – больше всего мне хотелось побыстрее убраться в тот уголок острова, который должен был считаться моим жилищем – в единственное место, из которого я смогу вытурить почти любого мешающего мне непрошеного гостя. Поторопив события, я обнажил разрешённый кинжал, до этого мирно находящийся на поясе, и прижал его лезвие к тыльной стороне левой руки пониже локтя. Металл лизнул плоть, из царапины в желоб кинжала набралась кровь.

– Господин… – ахнула готовящая песок к магии женщина, когда я протянул ей несколько мгновений спустя своё оружие, держа острым краем лезвия к себе.

– Недостаточно? – меня насмешила та осторожность, с которой женщина принимала клинок, чтобы, наклонив его, дать багровой жидкости стечь в белесую пыль.

– Достаточно, – женщина со странным взглядом протянула мне чистую тряпицу. Всё-таки какой-то неизвестный шарм её меня зацепил – я кожей ощущал то одобрение к себе, которое холодным солнечным лучиком плескалось в её глазах, пока я закрывал и стягивал полосой поданной ткани царапину на руке.

На творящуюся на столе магию я почти не обращал внимания – пламя, запах горелой кости, жаркий свет – всё это время колдунья, успевшая вернуть мне нож, месила песок с моей кровью и опаливала всё тем же колдовством, чтобы после опустить на лоскут шёлка тяжёлый на вид кусок минерала. Переливающийся радугой каплевидный гранёный кристалл оказался вполовину меньше моей ладони, гладким и тяжёлым, очень приятным на ощупь из-за гладкости и исходящей от него прохлады.

– Это ваш пропуск, – улыбнулась мне сталеглазая, кивая на кристалл. – Его невозможно потерять и крайне трудно разбить. Последнее не стоит проверять. Он будет слушаться вас, если вы отдадите ему простой приказ. Послушается даже вашей мысли. Прикосновение к чужому пропуску позволяет узнать Кровь и имя своего хозяина.

– Благодарю, – разговаривать с кем бы то ни было мне уже поднадоело, но следовало выяснить все детали до ухода. – До приезда мне пообещали жильё…

– Дома́ преподавателей расположены по правую руку от рыночной площади, если смотреть на неё, когда Академия находится позади вас, – пояснила всё та же сталеглазая, усаживаясь на свой резной стул. – Все домики застолблены и отмечены именем племени. На площади перед Академией всегда имеются кухни, где вы можете поесть. Если…

– Я найду, – прервал я женщину, благодаря кивком.

«Не комната. Домик. Подальше от всех и вся. Замечательно», – плохое настроение шло на убыль. Вспомнилось даже, что в стороне моего жилища есть море, а, значит, мне ничто не помешает поплавать, например, поздним вечером. Значит, всё не так уж и плохо…

– Распоряжения по поводу начала занятий будут отданы позже. Можете не переживать – вас оповестят, – закончила эта странная вежливая женщина, и тогда я позволил себе без прощания развернуться к выходу из опостылевшего сада.

– К ночи я принесу твои вещи, – Кирам кивнул мне и, обогнав, заторопился в обратный путь.

Я ничего ему не ответил – хотелось убраться в выделенный домик и поскорее. Я сжал кристаллический пропуск и подцепил свисающий с пояса шнурок, на котором носил пару трофейных зубов акулы. Вспомнив, наконец, об их наличии, я усмехнулся – эти треугольные костяные пластины при желании – или необходимости – сгодятся за дополнительные ножи.

«Твоё место тут!» – мысленно рявкнул я, глядя на кристалл и на натянутый шнурок, к которому его приложил. Минерал удивительно послушно пустил кожаную нить в свои недра, а я про себя усмехнулся – ещё один трофей, и на этот раз магический!

– Здравствуйте! Меня зовут Дэрия Де Тюур. Для меня честь с вами познакомиться, учитель! – неожиданно выдал появившийся перед глазами белёсый ворох тонкого шёлка, разбавив дыхание слабым запахом каких-то цветов.

Ирсай (часть 2)

Этим ворохом была одна из девчонок, пришедших раньше нас с Кирамом. Черноволосая, с причудливо заплетённой косой. Её платье без рукавов было подхвачено под грудью вышитым ремешком пальца в два шириной, на поясе и подмышками. Общая драпировка казалась настолько равномерной, что отсутствие видимого изъяна намекало на наличие времени для занятия такой пустяковиной, как обычный внешний вид.

– У меня нет на тебя времени, женщина.

Я отступил от девчонки на шаг, намереваясь обойти нахалку и идти дальше по своим делам, но та вновь ринулась в мою сторону. Неожиданно для меня девицу перехватил за руку мальчишка из компании мифского трио.

– Простите, даймин, она не хотела вас расстраивать, – коротко склонил голову юноша, чтобы вдобавок что-то на ухо шикнуть недорослю-«госпоже» и спрятать за свою спину. Та капризно надула губы и что-то забурчала под нос.

– Тебе следует держать её на привязи и научить хоть иногда держать рот закрытым! – сквозь зубы добавил я, резким движением поправляя рубаху, в попытке стряхнуть с той пыль, которую с собой могла принести девчонка.

– Зачем вы так говорите, господин? Она просто хотела познакомиться с вами! – вышла ещё одна девка, сердито глядя на меня.

Простой покрой платья, аккуратная портупея из узких ремешков с кругляшами заклёпок, служащая и поясом, и украшением незамысловатого наряда, пара толстых тёмно-русых кос на плечах. Раздражающая. И забавная. Не боится, что её так просто могут схватить за волосы и подстричь под мальчишку одним-двумя движениями ножа?.. Глупая или самоуверенная, но чем-то она напомнила оставшуюся дома сестру. Наверное, взглядом из-под сердито сдвинутых бровей – Дениз так же хмурилась, когда злилась на меня.

– И эту тоже, – заключил я, вдруг обнаружив радужный проблеск в руке последней девицы. Коротко взглянул на первую – сбоку на пояске оказался похожий на мой кристалл. Юноша же покусывал губы, изучая камень под ногами – его минеральный пропуск повис на прицепившемся к поясу ремешке в паре с какой-то бирюзовой подвеской, будто вторящей акульим зубам на моём поясе.

«Мои будущие ученики? Все трое?» – оторопел я от такой неприятной догадки.

– В соглашении не указывалось, что мне придется обучать и женщин. Это право их родителей и мужей.

Слова сорвались с языка быстрее, чем я сам понял что сказал. Настойчивая наглость сразу двух женщин выбила меня из колеи и застыдила перед самим собой. Какие-то зелёные девки заставили меня сказать вслух то, что они и без того обязаны знать! Чтобы я учил такту каких-то…

– Как не было оговорено и того, что среди учеников Мифа будут одни только юноши, – быстро среагировал на мои фразы и улыбнулся в ответ парнишка. Он мог злиться на меня, мог продолжать защищать спутниц, но отдавал дань вежливости.

– Гармония не примет в качестве посла или его помощника женщину. Об этом тоже следует думать.

Если бы я мог, я бы вкрутил юнца между стыками тёсаного камня под ногами. Если бы это не было ниже моего достоинства. Он – чужак, только-только вызубривший верхушку гармонийского этикета. Быть с ним вежливым на его манер – вот что я смел выставлять прежде ножа или топора.

– Какие-то старомодные… – девки притихли, но вовсе не заткнулись, бормоча под нос всякий бред и снова отказываясь думать.

– Раз Гармония так не желает принимать… – закивала настырница своей недавней защитнице.

Мальчишка сквозь зубы шикнул на них, закрывая своими хиленькими плечиками обеих. Право, его поведение было довольно забавно, если учесть факт, что глупость девиц только сильнее злила меня. Поднимать руку, чтобы закрывать им рот… ну, уж нет. Сами прикусят язык, да ещё и кровью запьют. Жаль было, что поблагодарить внятно за оказанные знания они бы уже не смогли.

– Они тоже прибыли учиться и надеются, что благодаря вашим урокам смогут достойно представить Миф в Гармонии, – юнец не отступал от выравнивания чаш весов нашего нелепого спора. Как же захотелось отодвинуть его в сторону и обрушить всю ярость на головы глупых девиц!

– Другие регионы? – самоуверенность соплячки дала толчок и выплеснула через край яд нрава. О, как же глубоко я смог вздохнуть в открывшемся порыве!

– Где ты хочешь попытать удачу, девочка? – я усмехнулся, не видя перед собой никого, кроме как самонадеянную плаксу, которая не в силах подобрать слюни без помощи служанки. – В Пентакле? Предводитель северного клана заткнёт тебя за пояс раньше, чем ты скажешь слово, а на юге на тебя и не взглянут, если твой кошель не набит золотом. Попробуешь сунуться в пекло Техникса? О, местные ханы любят таких как ты, даже очень. Будешь драить в какой-нибудь штольне пол или послужишь мишенью для их ружей, если тебя не посчитают достойной грелкой постели… Наверное, всё-таки удерешь к Изгоям – если найдешь там вообще какого-нибудь царька!

– Будьте справедливее, даймин. Не рубите их желание учиться на корню, – юнец вместо служанки оттирал грязь с девицы своим поведением. Он унижался передо мной, и тем самым терял в моих глазах ранее полученное одобрение. – Они будут усердными ученицами.

– Уже сомневаюсь в этом, – под ноги каждой девке хотелось сплюнуть. Как так выходит, что юнец готов голову положить, чтобы я принял его спутниц? – Первый урок они никак не могут усвоить – "Молчать, пока говорят мужчины".

– Разрешите поинтересоваться, даймин, на каком предмете вы порадуете нас своей лекцией? – мальчишка не просто принимал мои словесные тычки. Он снёс бы и плевки.

– Этикет Гармонии. Для них это будет сложно.

Вспомнив о своём унижении со стороны родных, я не стал совсем сравнивать с пылью эту безумную троицу. Пусть думают о чём нравится. У меня впереди будет немало уроков, чтобы убедить их в тщетности их усердий.

– Мы все будем стараться. Надеемся на вашу благосклонность, – юнец склонил голову. Совсем так же, когда повинуются и прислушиваются к каждому слову

– Надеюсь на ваше старание, юноша, – я пересилил себя и поклонился ему в ответ, хотелось уйти. Меня ждал домик и покой. – Хорошего вечера.

Ноги торопились увести меня подальше от глупых детей. Я помнил наставления сталеглазой помощницы, мимолётно подумав, что представительница Однокрылой Гильдии – наверняка Валькирия, а не её более слабая Сестра-Валькири́йка – была подкуплена Мифом для большей безопасности. О детишках я забыл почти мгновенно, занявшись думой о Крылатой. Древняя и сильная Кровь, когда-то охраняющая покой Богов, а ныне исполняющая роль Судьи, что может просеять слова и отделить в них правду от лжи. Продажность приехавшей на Авасар не злила меня, как и оспаривать равенство с ней не посмел бы даже глава Клана. Они с Сёстрами никогда так просто не берут денег и не появляются где не нужны. Ну, или где им не нужно. Мне подумалось, что стоит сообщить о своём наблюдении в Клан, но потом отмёл это решение. Гармония никогда не вставала против Однокрылых, оттого и они не станут идти против наших. Более того, – даже крепче стоять будут, если Миф посулит им гору золота за каждого нашего воина. Знания похихикивали от мнения, что Однокрылые скорее накормят этим золотом заказчиков, нежели пойдут проливать гармонийскую кровь. В отличие от Гармонии, Миф успел замарать руки валькирийской кровью лет этак пятьсот или восемьсот назад. Однокрылые на этот факт иногда закрывают глаза, но я был абсолютно уверен, что среди Видящих Правду старожил есть те, кто лично застал резню своего рода. Оставалось надеяться, что они не забывают об оказанной им “чистке”. На Авасаре Однокрылые – третья сторона, да только союз между Мифом и Гармонией только начал обретать чёткие черты.

Дабы слишком не отвлекаться от предстоящего отдыха, я перехватил немного еды на торговой площади. Парнишка, жарящий на углях жирных осьминогов, подсказал где искать улочку с домиками преподавателей и отметил, что всегда готов помочь Клану Корс. Будь он мифцем, я бы счёл его очередным лизоблюдом, но не в этот раз, поэтому я решил приглядеться к мальчишке на досуге. Мало ли какие слухи мне могут потребоваться. Везде нужно иметь своего человека.

Выделенный мне домик оказался слишком изящным для жилья. Каменный фундамент, выбеленные стены и терракотовая крыша из чёрных и красно-коричневых плиток. К чему эта вычурность, если всё, что требуется от этой землянки, так это защита от солнца и место, где можно поспать? Домишко у столбика с гравировкой «Корс» соответствовал моим минимальным требованиям – стоял практически на отшибе, а лесенка заднего дворика уходила к близкому морскому берегу.

Воспользовавшись тем, что меня никто не спрашивал и вообще не интересовался моим приездом, я ушёл в море поплавать, и отдыхал в воде до поздних сумерек. Так что купальня для преподавателей к моему приходу пустовала, а оставшаяся вода практически остыла. Главное – годилась для отмывания соли, а большее не так уж и требовалось.

– Плохо отмылся, заново начинай, – остановил моё поднятие из кадки с водой знакомый женский голос. Я по инерции сел обратно и только тогда обернулся на звук.

– Рхея, – на выдохе назвал я по имени источник моего беспокойства и глубже погрузился в чан. – Тебе что, делать нечего или не хотела упустить шанса поглазеть на голого мужика?

– Я не так сильно упала, раз стала жить здесь, – я услышал, как босые ноги зашлёпали по камню купальни. – А тебе стоит действительно привести себя в порядок, чтобы соответствовать мифцам хоть на ноготок.

– Голову брить не буду, – сразу отказался я и прикрыл влажную шевелюру рукой.

Ощутил, как тёплая ладонь коснулась плеча, а после – шеи, как тонкие пальцы запутались в волосах, схватились за них и потянули голову назад. Пришлось её запрокинуть и встретиться с водной ведьмой взглядом.

– Ты вымоешься так, что начнёшь скрипеть. Ясно тебе? Я не для этого выторговала для тебя это место у вождя Корс, чтобы ты пугал местных детишек, едва ступив на земли Авасар! – сквозь зубы на меня зашипела маринса, гипнотизируя чёрными, как беспросветные глубины, глазами.

– Отыгрываешься на мне за то, что мой брат по молодости не забрал тебя в жёны? – улыбаться, когда кожу стянуло в обратную сторону, оказалось затруднительно.

– Никогда не испытывала симпатии к твоему племени до такой степени, и уже тем более к этому гордецу Мирасу, – Рхея накручивала мои волосы себе на руку. – Можешь считать, что я делаю это для только тебя. Вроде как из жалости.

Терпеть издевательство, как и растущую боль, я не только не любил, но и не желал. Я расслабил тело и позволил магии в крови вскипеть и изменить всё существо. Лицо вовсе онемело, покрываясь чешуёй, протяжно захрустели волосы, преобразуясь в жёсткий гребень. Шевелюру свою я смог только так выпутать из хватки Рхеи, но и за гребень она держала меня крепко. Маринса не осталась в долгу, тоже показывая свой Кровный Облик. Её глаза окончательно заволокло чернотой, обращая в пару блестящих камней, напоминающих морскую бездну. Волосы залоснились, превращаясь в подобие шёлка, кожа принялась белеть.

– И какой дурак зовёт маринсу «эльф морей»? – попытался засмеяться я. Мой голос наполнился клокотанием воды и хрипом.

Рхея улыбнулась, растягивая посиневшие губы, и оскалилась, показывая два плотных ряда острых зубов-клыков. Такими только крупную рыбу ловить, вырывая из тела куски. Я ответно оскалился и зашипел на женщину. Та дёрнула меня за гребень и отступила.

– Я не хочу жалеть, что место учителя отдала тебе. Никто не должен сомневаться в моих намерениях услужить Академии. Миф должен получить то, что желает, иначе многим нашим несдобровать, – маринса отвернулась и скрестила руки на груди. – Миф знает, что нам нужна их военная мощь, а Техникс не должен сомневаться в желании Мифа защищать наши границы на востоке при первой необходимости.

– Я не бог, чтобы выполнять желания, – я неторопливо сводил с тела чешую, а потом взялся за щётку, пока Рхея сама не надумала помочь мне отдраивать мою кожу.

– Зато вождь Корс поймёт мой намёк и отправит тебя на обход границ, чтобы ты занимался отловом пуль из гномьих ружий! – прямо заявили мне о зыбкости моего положения. – Хочешь побыстрее ощутить всю прелесть живой мишени?

– Мне жаль, что твоему племени пришлось уйти в глубь лесов. Но я давно перерос тот возраст, когда следует быть чужой игрушкой, – с большой неохотой, но я начал распутывать волосы.

– Я дала тебе шанс, – не отступала от своего мнения маринса. – А ты в свою очередь учитывай мои пожелания. Хорошенько вымойся и не забудь побриться. Я приду рано утром и проверю твою готовность. Во второй половине дня тебя и остальных учителей представят Академии, тогда же дашь ребятам первый вводный урок.

– Не имею и малейшего понятия, что могу им рассказать, – вздохнул я, припомнив троицу мелких мифцев, встретившуюся мне сегодня недалеко от здания Академии. Этим недоумкам как раз очень много надо знать о правилах поведения рядом с любым из моих собратьев.

– Учи их, как учил бы любого из своих. До тех пор, пока у тебя чешутся руки, чтобы резать соседей, не жди уважения со стороны. Даже с моей, – шаги Рхеи удалялись. – Надеюсь, к нашей следующей встрече ты меньше будешь походить на крокодила.

«Сама любезность!» – мысленно рассмеялся я над наставлениями маринсы, но на этом хорошее настроение иссякло. Коснулся лица, огорчившись масштабностью требуемого бритья. Окунулся с головой в чан и растёр прядь между пальцев. Да, как же надолго придётся задержаться в купальне!.. Ещё и вода почти остыла…

Азерин (часть 1)

Любуясь красотой внутреннего двора Академии, я больше поглядывала на группки студентов, приходящих для знакомства с заведением. И, да – я хотела увидеть в первую очередь Алмаза-мирзу, воспоминания о котором не давали мне спать спокойно всю прошедшую ночь. К моему огорчению, ни гармонийца, ни знакомых лиц его вчерашних сопровождающих не было видно. Может, он уже находится внутри? Или это моя память меня подводит?

– Сначала туда иди пешком, потом – сюда иди! Почему нельзя дать студентам повозки? Это что, какие-то запредельные требования?

Слыша уже поднадоевшее за вчерашний вечер брюзжание, я безмолвно взглянула на небо, моля про себя о милосердии слышащих меня в тот момент Богов. Моё терпение трещало по швам. А ведь так недавно я поражалась мягкотелости сестрицы Катрин!

– …Почему мне не предоставили достойные апартаменты? Сначала отказывают в личном преподавателе, заставляя учиться с кем попало и у кого попало, потом выделили одну единственную комнату! И в довершении всех напастей не позволяют личной служанке находиться со мной в здании Академии! Это безобразие!..

– Ох… – следом за мной закатила глаза Дэрия. – Мы сами не соглашались тебя сопровождать, так почему должны выслушивать твои завывания, Анна?

– Оскорбительно даже слышать подобные вопросы, – надменно заявила нам с подругой наша прилипчивая спутница. – Впрочем, чего взять от вчерашних свинопасок?..

«Ну, да, в твоей семье женщины уже десять поколений не держали ничего тяжелее бокала из толстого стекла с вином», – не без обиды я прикусила язык.

Комментарий однозначно был направлен на удар по моему самолюбию. Конечно, вторая из моих сожительниц оказалась дамой из рода древней родов Дэрии и Волкана вместе взятых. Я пыталась понять логику старшего поколения этой особы, но ни к одному разумному выводу не пришла.

Ориа́нна Де Конте́ была именно той, что могла бы сама писать учебники по высшему этикету для Гармонии, если бы у неё вдруг не стало хватать финансов на собственные нужды и слуг для обихаживания её недешёвой персоны. Благо, педагогическое поприще ей не прельщало. Только на свои карманные деньги, оставленные родителями до следующей встречи с любимой дочерью, она могла бы выкупить полдюжины таких домиков, как выделенный нам троим и осталась бы сдача на каморку для служанки. Мало того, что девушка была неприлично богата для той, что была отправлена жить вместе со мной, так и внешностью Боги её не обделили. Высокая, с косой золотистых волос, бледной кожей и тонким телосложением, она являлась полной моей противоположностью и во внешности. Чета де Конте не отправила старшую дочь учиться в Авасар только потому, что та успела выйти замуж за такого же высокородного пижона, как и все поклонники младшей, во множестве штурмующие внимание златовласой виконтессы. Мой отец в юношестве получил титул землевладельца от моего деда, так что и по сравнению с Дэрией, баронессой в третьем или четвёртом поколении, я действительно больше походила на дочь землепашца. По мнению миледи Де Конте, щедро окрещённой Дэрией «О́ри» и «Анной», самое умное пособие, которое я могла осилить, это «Как не выйти замуж за нищего», и я уже показала насколько плохо я читала эту брошюрку из сложенного вдвое листа. Единственное, что по её заявлению я поняла, так это то, что златовласая госпожа очень любит подслушивать чужие разговоры. А ещё то, что я очень легко поверила её доводам.

– Я – Орианна, виконтесса Де Конте! – спокойно поправила Дэрию девушка, уходя вперёд, чтобы мы, как шлейф наспех сколоченного эскорта, мчались за ней. Ага, уже!

Я была только рада приотстать от Орианны, чтобы лишний раз взглянуть на группки идущих в большой павильон сверстников. Отличить вельможу из Мифа от гостя из Гармонии было проще простого. За редким исключением соотечественники Алмаза выделялись мягкой медью кожи, да и почти все как один от рождения имели густые тёмные волосы.

«Одни здоровые и сильные, другие – богатые и неприступные. И почему мне позволили оказаться среди подобных?» – с паникой я безмолвно вопрошала богов, поспособствовавших крутому повороту в моей жизни. Может, именно потому Алмаз и разглядел во мне «из ряда вон выходящее» и посчитал интересной игрушкой? Неужто всё так просто?..

Духом я упала многим ранее прихода в павильон, где готовилось собрание учеников. Я кожей ощущала свою неуместность в весёлом гомоне и высокомерном брюзжании, в ворохе гладкого шёлка и звоне костяных украшений, свисающих с плетённых поясов. Даже редкие девушки из Гармонии казались выше по положению, всё больше утверждая в мысли, что мирза из Корс умело высмеял меня при своих друзьях этим вечером. Они-то понимали соль поступка предводителя, когда учитель из того же племени высказался прямо и потому не поступил так жестоко.

Трибуна павильона уподоблялась чаше, но я, занятая самобичеванием, почти не понимала о чём именно ведут разговор старшие у самого подножья множества ступенек. Я видела стоящий позади оратора строй старших, представленных учительским составом, потому просто прошлась по линейке мужчин и женщин взглядом. Были и гармонийцы, и соотечественники, но опять же различия между ними составляли только костяные безделушки и оттенок кожи. Но и преподаватели из Племён выглядели уместнее меня! Статные, мудрые, дисциплинированные!.. Да за что мне всё это?..

«Кстати…» – я внимательней взглянула на учителей, но того, кто посмел унизить нас с Волканом и Дэрией по прибытию в Академию среди присутствующих мне найти не удалось! Я коснулась руки сидящей рядом подруги, чтобы спросить у неё про учителя из Корс. Проницательные эримии замечают то, что может быть ловко замаскировано. Может, не так, как Однокрылые Сёстры, но мне было достаточно и её мнения. Но подруга поморщилась, не выслушав вопроса – она всю себя отдала приготовленной нам речи и не желала отвлекаться.

Оратор немногим позже вдохновляющего повествования о молодом союзе двух Империй на острове Авасар представилась Рхеей из племени Лехр, посыльной от Гармонии и будущим куратором одной из ученических групп, сменив тему рассказа – о системе обучения и делении учеников на специальные группы. Суть основной программы обучения – выявление среди студентов лучших для последующего представления ими своего региона в домах Мифа и племенах Гармонии. Для достижения максимального результата студентов разделят по принципу их слабых сторон. Возглавят группы преподаватели, которые будут проводить занятия для непосредственного улучшения слабых сторон каждого из нас.

“Найдите у меня сначала сильную сторону, чтобы слабую искать”, – продолжала сокрушаться я, вспоминая о своих неудачах в попытке использовать колдовство огненной ийрис. Пока я не стала старшей сестрой, моя магия сладко дремала. Но уже после, с появлением братца Феликса, когда я ощутила холод родительской опеки, магия меня согрела в прямом смысле слова. Но искры, появляющиеся в моменты глупой детской ревности, не понравились моей семье. Магию даже посчитали опасной для маленького наследника Рэйлис, а вместе с ней – меня. И потому я была отправлена подальше, в далёкую усадьбу родственницы, к тётушке Марго, по всем соображениям безопасности наследия и наследника. В усадьбе Лазар я стала и вовсе никем, – не могла ничего требовать и уж тем более нарушать покой хозяев. Просто доживать свой век. Конечно, если к моменту, когда обо мне вспомнят и решат выжать последнее, я не сбегу с каким-нибудь отчаянным малым, а не превращусь в старую деву.

“Иными словами, меня всё равно использовали в качестве расходного материала. Может, сразу – это лучше, чем ждать своего часа”, – я водила пальцем по розовому камню стола, вполуха слушая Рхею гар Лехр, обещающую, что мы найдём списки учителей, принимающих “экзамен Крови” завтра у входа в этот же учебный павильон. И что, я должна буду облажаться завтра на глазах у всех?

– Что касается вашего занятия на сегодня, в качестве вводного пройдёт общий урок по Этике Гармонии, – женщина оглянулась на расслабившийся строй коллег позади. – Посещение занятия по Этике дружественной региона обязательно для всех, в то время как Этика вашего региона посещается по желанию, но оценивать предмет будут как Общую Этику. До момента оглашения списка ученических групп расписание для всех будет общим.

“То есть мне придётся посещать все уроки Этики”, – косую улыбку и взгляд Орианны, адресованные мне, я увидела только потому, что она, сидя впереди, обернулась ко мне. – “В любом случае я покажусь для всего остального “просвещенного общества” не более, чем дочерью вчерашнего крестьянина. Ну, они не будут так уж и неправы… Минуточку, сейчас будет Этика Гармонии? Но тогда...”

– Всем будет намного комфортней, если вы сядете поближе к доске, – посоветовала госпожа Рхея, уже направившись к выходу. – Удачи всем.

– Нечего распинаться перед тем, кто не желает, – голос оставшегося преподавателя был мне слишком знаком. Кажется, из предрассветного кошмара вещал именно он, но теперь уж наяву.

К большой доске из чёрно-серого минерального монолита подошёл мужчина. Высокий, широкогрудый и смуглый, как все гармонийцы, которых я видела прежде. Густой волос каштанового цвета, собранный в низкий хвост шёлковым шнуром. Мужчина был гладко выбрит, в новёхонькой тунике и шароварах цвета тёмной зелени и богатой вышивкой по вороту. Широкий чёрно-синий пояс, повязанный набок. Ну, да, с пояса свисало несколько костяных бляшек, к которым я начала привыкать, и учительский минеральный пропуск-капля. Говоря проще – ну, словно один из наших, заигравшийся в представителя Гармонии.

– Даже если среди целой сотни студентов Мифа экзамен не сдаст никто, я не удивлюсь, – учитель застучал по доске глиняно-известковым грифелем, выводя резкие, как его голос, черты символов. – Иметь знания норм морали Гармонии – это вам не рассыпаться в красноречии. Именно знать, понимать и использовать свои знания – этого я жду от самых усердных. Со своей стороны я обещаю преподнести предмет так, чтобы его поняла даже глухонемая мартышка.

По рекомендации госпожи Рхеи мы с Дэрией подтянулись ближе, жаль только, что не так быстро, как Орианна, воспользовавшаяся дистанцией, чтобы и тут меня поддеть.

– Какой строгий учитель! – чуть слышно просюсюкала она и в прищуре осмотрела меня сверху вниз. – Забавно, что ты смогла такого принципиального ментора вывести из себя.

– Не торопись радоваться, – шикнула на виконтессу эрмия. – Первая прибежишь рыдать.

Ответом нас более не удостоили. Только нос вздёрнули и отвернулись. Я поблагодарила Дэрию, обменявшись с ней улыбками, после чего мы вернулись к начавшемуся в павильоне занятию.

На минерале доски уже были выведены символы, складывающиеся в знакомое имя. “Ирсай гар Корс”. Я взглянула на закончившего письмо гармонийца и вовремя отвела глаза – учитель зорко осматривал прилушивающуюся к нему аудиторию.

– Уроки истории на мне не записаны, но для понимания масштабности просто необходимо обратиться к причинам, по которым вас всех собрали здесь, – со вздохом мужчина положил писчий грифель на кафедру выступающего. – Нравы народов складываются сотни и порой тысячи лет. Даже имея единые корни, два разделённых племени рано или поздно могут стать абсолютно не похожи друг на друга. Устои племени будут меняться, потому как мир вокруг нас изменчив, и для выживания приходится меняться самим. Потому живёт и правит именно сильный род, который или свыкся с условиями и поборол преграду, или нашёл решение для сосуществования бок о бок с проблемой...

Замолчав, гармониец смотрел на кого-то из сидящих студентов. Я последовала за его взором - один из моих соотечественников высоко поднимал руку, прося жестом задать возникший вопрос. Вздохнув, педагог согласно кивнул.

– Назови своё имя, чтобы я быстрее запомнил тебя, – учитель скрестил руки на груди. – И спрашивай что тебе стало не понятно.

– Антонио Де Кара́де, учитель, – поднялся с места юноша. – Простите за беспокойство, но поясните на примере “проблемы” насколько разнятся Миф и Гармония.

– Несложно, – пожал плечами учитель Ирсай. – Достаточно перефразировать один вопрос. Скажите, Де Караде, что вы сделаете, если вам на пути попадётся змея?

– Я… испугаюсь. Наверное. И постараюсь отбиться от неё... своим клинком, – замялся мой соотечественник.

– “Наверное”, – с улыбкой согласился гармониец. Грубиян ловко прятался за маской дружелюбия. – Если вы станете посыльным своего дома в одном из наших кланов, вам частенько придётся встречаться со змеями. Так вот, продолжим нашу тему. Отпрыска своего клана я спрошу иначе – как вы приготовите змею, которая попадётся вам на пути?

Среди грамонийцев прошёлся одобрительный смешок. Видимо, у них существовало немало рецептов по приготовлению разных гадов, а, судя по вчерашнему ужину, готовить они умеют не хуже наших поваров, пользуясь только открытым огнём и грубыми специями. На миг я представила как сама ем что-то из мяса змеюки. Подавить тошноту и чувство омерзения вышло быстро из-за того, что я не успела достаточно ясно представить весь процесс.

– Заметьте, – продолжал учитель, криво улыбаясь всем присутствующим, – я говорю именно о той категории ребят, которые присутствуют здесь. Взгляните друг на друга, дети Мифа и Гармонии. Взгляните, насколько вы, благодаря разности ваших родителей и родных земель, не похожи друг на друга. И при этом вы почти одного возраста, да и желания по большей части у вас похожи. Но элементарная разница в понятиях, привитых с детства, при общении со сверстниками, а после – старшими и младшими поколениями, может спровоцировать конфликт из, кажется, ничего. Этика – это как раз тот самый язык, который поможет понимать правильно действия другого.

Мужчина выдержал паузу и взялся за оставленный грифель, вернувшись к доске.

– Однако, при всей вашей похожести и возможности понять причины поведения Мифа, юношей и девушек Мифа я не считаю равными девушкам и юношам Гармонии. Цель первых в рамках основной программы обучения – доказать, что я не прав на их счёт, – мягкость в голосе мужчины ушла на такие задворки, будто до этого перед нами стоял кто-то другой. Наконец-то я снова увидела того гармонийца, с коим имела честь познакомиться вчера. – Ни для меня, ни для одного из студентов из Гармонии вы НЕ равны, и любая попытка нагнать равенство нечестным путём только больше унизит вас. Вопрос – о каком неравенстве я говорю? Подсказка присутствует на доске.

Скосив глаза, я приметила, что ребята из Гармонии расслабились. Кто-то кривил губы, словно учитель очень хорошо пошутил. Я же чувствовала, что мужчина о всех моих соотечественников вытер ноги и для определения жива ещё ли жертва тыкает в неё ногой. Я вздрогнула от неприкрытого чувства презрения, направленного и на меня, и на моих земляков. Пробежавший по позвоночнику холод поднял волосы дыбом на загривке. Я осторожно взглянула на Дэрию и встретилась с её ошарашенным взором. Она не знала ответа? Да, учитель изменился внешне, но уж что-что, а внутри остался таким же гадом, какого порой предпочитает на закуску.

– Значит, желающих ответить нет. Тогда выберу сам. Встаёте с места и называете прежде своё имя, а уж потом отвечаете на поставленный вопрос.

Кажется, в тот миг я перестала дышать. Очень хотелось слиться с местом и стать совершенно незаметной. Сначала гармониец смешал с грязью моих соотечественников, а после добывает жертву для полного сравнения с чем похуже? Я чуть не начала молиться вслух, чтобы меня обошла ужасная участь. Вот только и Богам на этот раз пришло на ум повеселиться – тяжёлый взгляд остановился прямо на мне.

– Госпожа на втором ряду от выхода, третий уровень, первая справа с моей стороны. Я слушаю ваш ответ.

Мне показалось, что, отсчитывая от выхода, на меня повернулись обе половины курса. Игнорировать подобное внимание я бы не смогла ни при каком желании. Насмешливое презрение и своих стало бы первым шагом к отчаянью.

Азерин (часть 2)

– Азерин Де Рэйлис, – представилась я. Поднялась, ощущая, как дрожат ноги. – Думаю, дело в… понимании того, что правильно, а что – нет. Понимание истины, переданной поколением. Насильно не привить то, что не понято в основе. В то же время истина таким образом будет исковеркана. Верно?..

Голос дрожал, тело было в полушаге от сильной дрожи. Я кожей ощущала интерес присутствующих. Одни жаждали услышать верный ответ, остальные – насколько снисходительно к моей тупости отнесётся преподаватель, поджавший тонкие губы.

– И да, и нет, и снова да, даже при том, что до сути так и не получилось докопаться, – громко вздохнув, мужчина подчеркнул в написанном на доске имени часть “гар”. – Как было сказано, подсказка перед глазами. Итак, есть здесь хоть одна говорящая мартышка, которая объяснит что я имею в виду?

Опуская заранее всех, кто не может ответить на такие – по его мнению – простые вопросы до уровня теоретически соображающих животных, мужчина корябал на доске новые имена, полные. Сначала – задавшего вопрос Антонио, а после – моё. Меня пробрал озноб. Появилось чувство, что не моё имя пишут на доске, пишут на моём лице, к тому же всякие непотребства.

– Итак, даже мартышек нет, – Ирсай из клана Корс обвёл в обеих строках обозначение гражданского титула “Де”. – Придётся объяснять, хотя уж вам-то должно быть в этом проще простого. Основных титульных префиксов Мифа три – “Де”, “Дан” и “Данан”. Остальные являются неофициальными или больше похожи на вежливую приписку к имени, отличающую “удостоившегося” гражданина Мифа от животного. Итак, каждый из присутствующих здесь, зная только как орать и принимать за еду ничего кроме материнского молока, уже были “Де”, господами, во владениях которых имеются имение, скот и всё прочее. А теперь вернёмся к титульному префиксу племён. Для тех, кто вдруг обращал внимание на обозначения в регионе Пентакль, их северные вожди носят титул “сах’га́р”. Дословных перевод титула близок к “достойный сын клана”, и им зовут всех сыновей вождя, племянников, внуков, и прочих отпрысков мужского пола, достойных управления хотя бы деревней. И у женщин есть свои титулы, и они зависят от вклада той самой женщины в… продолжение рода своего сах’гара.

От прямолинейности пояснения мужчины меня коробило. От лицемерия могло тошнить, но вульгарное сравнение северян с жителями Парамисз! Ну, это уже слишком! Невоспитанные, малограмотные и немытые дикари, мало разбирающиеся в эстетике и едва ли следящие за своим языком. Что ходить далеко? – Не так давно сам учитель проявлял все эти качества, пока не добрался до куска мыла и ванны! Морду-то отмыл, но до языка не дошёл!

– “Гаром” племени может быть как мужчина, так и женщина. Однако, рождение в племени не означает, что дитя станет зваться “гар”. До соблюдений условий становления его могут звать даже не по личному имени, а просто “ра́хка” – “кровь племени”, но не его часть, – от кривой ухмылки мужчины у меня мороз гулял по спине. – Мне объяснять вам чем “гар” отличается от “Де”?.. Или поясните, госпожа Де Рэйлис?

– "Де" – это титул, который даётся с рождения, в отличие от "гар", – меня вновь заставили встать на непослушные ноги, – который ещё надо доказать своими поступками..?

– Благодарю, что повторили и разжевали для тех, кто не в состоянии, – судя по голосу, гармониец начинал раздражаться, но при этом и уставать. – “Гар” никогда не даётся с рождения. Никогда. Можете пояснить почему? Госпожа?..

“Я что, ему на мозоль какую наступила, что от меня отстать не желают?” – проглатывала я горечь за случайную ошибку при встрече. В горле так пересохло, что язык сам стал похож на щётку. Наверное, я выглядела бы ещё глупее, если снова вставала для ответа, успев сесть на пригретое место. Но из меня всё выжимали и выжимали...

– Алмаз-мирза гар Корс, – услышала я знакомое имя и знакомый голос из дальней части павильона. – В отличие от рахка, гары – полноправная часть племени, самодостаточные охотники, способные принести ценную добычу и защитить более слабых, молодых рахка. Гар, не способный охотиться и защищать – ру́ши, наследство племени. Таким образом, от рождения каждое дитя племени проходит минимум две стадии взросления – рахка и гар, и, если повезёт дожить – руши. Для становления гаром рахка постоянно учатся жить и выживать за пределами племени. Рахка, желающий сменить свой статус, умеет различать травы, ставить ловушки, свежевать добычу, которую может добыть как на суше, так и на болотах, реке и в море. Претендент для подтверждения нового имени уходит далеко за пределы племени и не возвращается до тех пор, пока не принесёт крупную добычу. Например, крокодила, оленя, ценных кореньев или руды. Но чаще всего будущие гары приносят в племя большую акулу.

Я оцепенела от неожиданности больше, чем от вывалившейся на меня информации. Видела вставшего с места Алмаза, такого стройного и сильного. Его забота, тёплая и шёлковая, словно одеяния мирзы, укутали и меня. Во всяком случае, мне стало гораздо спокойнее. Не знаю, специально ли за меня заступились, чтобы отвлечь внимание или чтобы пробудить во мне после чувство долга за оказанную услугу. В тот момент мне просто хотелось ощутить хоть чью-нибудь поддержку.

– Очень хороший ответ, Алмаз-мирза, если не считать того, что вы ринулись отвечать без разрешения, – мужчина стремительно отбил грифелем на доске новые слова. – До конца занятия я запрещаю вам садиться на место. Итак, в отличие от рахка, гар – опытный охотник, в каком бы возрасте тот не получил этот “титул”. Вместе с новым префиксом член племени получает и обязанности наравне со старшими гарами. Теперь мы наконец-то пришли к ответу на первоначальный вопрос – почему наши студенты из Мифа не могут быть равны студентам из Гармонии, почему титул “Де” не равен статусу “гар”. Потому, что титул гражданина “Де” не говорит о том, что этот гражданин хоть что-то из себя представляет. Только принадлежность к какому-либо роду. Так что для меня, как и для многих преподавателей Гармонии “господа из Мифа” не более, чем рахка своих родов. Влияние и богатство ваших семей – это всего лишь богатство и сила предводителей семьи. Ваш единственный вклад в семью – ваше рождение, но и оно произошло благодаря не вам. Потому ни один из вас, кто не достоин зваться даже рахка, не сможет приблизиться к границам Гармонии… Да?

Прервав полную недовольства тираду, учитель Ирсай кивнул кому-то другому с верхнего ряда. Дэрия, скрестив руки на груди, свирепо посапывала под боком. Я смутно догадывалась, что в её амбиции не входило тесное общение с Гармонией, но именно это значило, что ей-то одних знаний может не хватить для возможности получить доступ к новым. Зато те, кто добьются внимания Племён, могут этот доступ получить. Получить, но при этом не быть таким же умным и эрудированным, как дорогая госпожа Де Тюур!

– Волкан Де Робер, даймин. Мы прибыли сюда, чтобы учиться у Вас и Ваших соотечественников, – поднялся над аудиторией Волкан, уверенным тоном голоса подбадривая остальных, в том числе и меня. – Наши семьи ждут от нас новых знаний и мира с Гармонией через Вас и Вашу мудрость. Но, получается, и мы, и Вы, здесь для того, чтобы просто терять попусту время?..

От дерзости Волкана у меня на мгновение перехватило дыхание. Что до учителя, то он словно не обратил внимание на грубости, сказанные юношей. Как же так получается? На меня злятся из-за того, что я – девушка, а тут...

– Я не запрещал учиться. Я пытаюсь донести до всех, что те, кто будет принят голосом своей семьи в племени, должен будет практически стать частью этого племени, – мужчина, поглядывая на Волкана, отчего-то смягчился. Неужто мой друг успел стать у учителя любимчиком? – Мало быть посредником, мало понимать проблемы племени. Я здесь для того, чтобы открыть вам глаза и объяснить на что вы подписываетесь в попытках добиться высшей цели кампании Союза регионов. Не хочу тратить силы на тупиц и никчёмностей и заранее предупреждаю о возможности уступить дорогу другим, кого не пугают перемены или сложности, по-хорошему.

В зале даже от тишины ощущалось напряжение. Алмаз послушно стоял и отчего-то улыбался, Волкан опустился на скамью, да и я постаралась не издать лишнего звука. Орианна, как я могла видеть, довольно улыбалась. У меня от жуткого тона педагога внутри узлом закручивались внутренности.

– На сегодня достаточно. Встретимся завтра с теми, кто будет проходить у меня проверочную аттестацию в группу. С остальными – согласно расписанию, – гармониец убрал грифель в коробочку к остальным мелкам и поднял глаза на Алмаза. – Алмаз-мирза, сотрёшь всё написанное с доски.

“Уже можно перевести дух?” – смогла лишь мысленно обрадоваться я. Тело всё ещё дрожало от пережитого страха быть униженной прилюдно. Алмаз и Волкан помогли мне, разделили неприятности.

– Ты как? – коснулась моего плеча Дэрия.

– Без сил. Я слишком жалкой выгляжу? – я мяла пальцами ладони, проверяя их на чувствительность. Нехотя приняла у подруги свою плетёную сумку.

– Хуже я тебя пока что не видела, – негромко, но с улыбкой призналась мне Дэрия.

Мы протиснулись в переход между рядами учебных мест и стали спускаться к выходу. Учитель ушёл раньше всех, в то время как мирза, оставленный на короткую уборку, слишком энергично и радостно для наказанного орудовал щёткой. Или то, что его уподобили уборщику не считается у гармонийцев ничем постыдным? Дэрия уверенно топала наружу, я же затягивала время.

Когда я снова так близко могла разглядеть мирзу, трепет, крепко держащий меня в своей хватке целую ночь, вернулся. Даже если у меня и были какие-то дела, планы на них напрочь вылетели из головы. Осталось только одно дело – наблюдать за работой мирзы и за ним самим.

На встречу с учителями он надел серо-зелёную тунику и на мифский манер накинул поверх широкий шарф из тонкой материи, вышитой по краю с внутренней и наружней стороны. Широкий пояс, повязанный набок. С концом пояса слились шнурки с нанизанными на них какими-то костями и их осколками. Волосы он на этот раз собрал низко, широко обмотав лентой. Тонкие браслеты на руках юноши позвякивали от каждого движения щётки.

– Азерин Де Рэйлис, – негромко, будто нараспев, позвали меня. Я чуть не выдала себя, осознав, что объект моего наблюдения уже закончил со своим заданием и смотрит на меня.

– Мирза! – я ощутила, как на краткий миг голос мой сорвался. - Я… мне… я хотела поблагодарить Вас за…

– Был рад сделать Вам приятное, Азерин, – юноша улыбался всё ярче, как будто моё смущение было для его радости топливом.

– Спасибо за помощь с ответом, – кажется, почти проглотила я.

– Слушай, слишком уж ты переживаешь. Спокойней будь. Ирсай частенько запугивал наших, когда муштровал, – Алмаз снова ослепительно улыбнулся.

– Не принимать слишком близко слова учителя? – переспросила я, боясь выдать себя радостью от одного нашего общения.

– Нет, нет. Только не «учитель». Ирсай – даймин. Это будет намного точнее, – быстро поправил мирза и убрал щётку для доски на внутреннюю полку преподавательской кафедры. – Но он прав, как бы это неприятно ни звучало. Тех, кто не сможет быть послом в Племени, будут отсеивать. Медленно, осторожно, но отсеют, не прервав при этом курс обучения. Да, прошедшие специальный курс будут на голову выше тех, кто не первый десяток лет сидит в Совете. Даже в случае провала на место посла к ученикам Авасара будут прислушиваться…

– У… Даймин очень убедителен, – вздохнула я, со слов юноши понимая, что долго я не продержусь.

– Это его обязанность, – пожал плечом мирза. Его улыбка бодрила и обнадёживала.

Настойчивый кашель прервал нашу беседу. Звук доносился сбоку от меня, потому я только немного повернула голову, чтобы мысленно проклясть заулыбавшуюся Алмазу Орианну. Начинать разговор дворянка сама не торопилась, слишком ясно намекая мне, что я, по сословию как младше неё и её служанки, просто обязана представить её собеседнику. В противном случае я могла и пожалеть, что Советнику Лазару пришло на ум выбрать меня в качестве студента Авасара от его имени. Мне хватало того, что я позволила себе вчера вечером слишком громко говорить, так ещё и Орианне гармониец приветливо улыбнулся.

– Алмаз-мирза, это виконтесса Орианна Де Конте, – через силу произнесла я. Обида крепко ухватила меня за горло, не давая при этом и сбежать. – Леди Орианна, это Алмаз-мирза гар Корс.

– Рад знакомству, леди Орианна, – юноша склонился в глубоком поклоне, только браслеты звякнули.

– И мне это знакомство приятно, – пролепетала девушка. Мне достался острый взгляд, дернувшийся в сторону выхода – как приказ убираться куда подальше.

– Поражён смелостью виконта Де Конте, отпустившего дражайшую супругу так далеко и совершенно одну, – вежливость мирзы по отношению к встрявшей в наш разговор Ори удавкой продолжала сдавливала мне горло.

– Ошибаетесь, мирза, я не замужем, – хлопала глазами как веером виконтесса. – Как наследница графа Де Конте, я приняла наследный титул. К сожалению, у отца в роду не оказалось сыновей…

“Ага, и тогда леди Де Конте уже давно бы выскочила замуж, а не дразнила охочих до богатства её семьи кавалеров”, – подумала я, но прикусила язык. Даже мою быструю кривую усмешку перевернули бы в тот ещё скандал.

– Не хотел вас смущать, госпожа, – вежливый подход юноши, нарочито-растянутые фразы за счёт неприкрытых комплиментов каждым словом втыкали в меня новую невидимую иголку.

– Напротив, ваша забота вселяет надежду, что моя учёба на Авасаре пройдёт не только успешно, но и в приятной компании, – Орианна тяжело вздохнула, взглянув на уже пустую доску. – И всё же с самого начала довольно трудно ухватиться за ниточку, чтобы втянуться в бегущий поток. Учитель Ирсай, кажется, не собирается делать и малейшей поблажки.

– Он строг, да, – Алмаз не стал поправлять Орианну как меня. – Это часть обучения. Знания не даются просто так… но вы всегда можете спросить меня.

Под конец фразы юноша взглянул в мою сторону, поджал губы и вернулся к разговору, склонив голову набок. Тогда-то я и дрогнула. В душе, – тело ещё следовало наказу вбитого с детства такта не показывать терзающие разум эмоции. Медленно вздохнуть и крепко сжимать челюсти, улыбаться – но без “оскала”.

– Прошу меня простить.

Дабы не доставлять удовольствие виконтессе, я поклонилась паре с той неспешностью, которая требовалась от меня по всё тому же этикету. Я надеялась, что со стороны я всё так же спокойно покидала павильон. Сплетен только не хватало уже во второй день пребывания в Академии.

Дэрия о чём-то бодро щебетала под боком, когда нас нагнал Волкан. Его нахмуренные брови свидетельствовали о недовольстве хозяина, но мне как-то было всё равно. Резкий перепад отношения Алмаза-мирзы добил моё без того втоптанное в грязь самолюбие и прежнюю наивность. Да как так можно было легко поверить в сладкоречивые подачки? Юноша из племени Корс – мирза, этакий местный принц, а ему следует быть уважительным в принципе. Улыбаться, сыпать комплименты и кланяться всем и каждому. Да, естественно, что между мной и виконтессой он предпочтёт ту, что больше украшена золотом!..

– Азерин, тебя так вымотал даймин? – Волкан, отсмеявшись на какую-то шутку Дэрии, коснулся моего плеча.

– Да, наверное, – отмахнулась я только для того, чтобы меня просто оставили в покое.

– Будет трудно тем, кто попадёт к нему в группу, – продолжал друг. – По самым скромным подсчётам групп студентов будет около десяти и не больше пятнадцати, до двадцати учеников в группе...

Дэрия занялась подсчётом учебных предметов. На третьем или четвёртом я перестала слушать подругу. Поступок мирзы клокотал во мне жаром, терзал и болью глушил от меня окружающий мир. Я злилась, тосковала и корила себя за поспешность.

“Боги, мы только вчера познакомились!” – убеждала я себя, всё глубже уходя в собственные мысли. – “Какой смысл мечтать и уверять в реальности исполнения мечты, не разобравшись как следует?”

Ну, о чём вообще говорить? Я снова оказалась там, где мне место только для сосуществования с отдалённо похожими на меня. Или я сильно похожа на них? Определённо второе. Если бы Катрин была на моём месте, она бы составила ту часть студентов-дворян, которые соответствуют средней прослойке – никуда не лезут, подобострастно кивают всем ранга Де Конте и уступают место, когда им свистом приказывают подвинуться. Только в случае с сестрицей, последняя могла бы хоть на что-то претендовать в качестве откупной подачки. Мне же вообще стоит радоваться, что меня не тронут за дерзость неповиновения…

– Рина! – Дэрия вырвала меня из задумчивости тем, что появилась прямо передо мной. – Мы тебя уже четвёртый раз спрашиваем о пожеланиях на обед и ужин! А ты киваешь и молчишь!

– Поесть – это хорошо, – с неохотой согласилась я. Мысль о новой встрече с мирзой сдавила горло подступившими слезами. – Я не хочу. Спасибо. Потом, может быть.

Ребятам я скорее кивнула, чем быстро поклонилась, чтобы уйти вперёд. Но и в домике, выделенном Академией, я надолго не осталась. Только избавилась от ноши, сменив её на другую – чистое платье, самое простое, которое было у меня в привезённом багаже. И расчёску, чтобы лишний раз не показываться перед Дэрией и Орианной.

Азерин (часть 3)

И душный день не стал преградой, чтобы расслабиться в купальне. Во всяком случае, желающих разбавить моё одиночество не нашлось. Оно и к лучшему.

Итогом порывистого самокопания стала решительная ярость к самой себе. Расслабилась, размякла и раскисла. И – таков результат! Кусаешь локти из-за слишком смелых фантазий. Мирза – чужак, другой совершенно. Как там говорил “даймин”? Рах… рахка? Дитя неразумное? Верно говорил! Обвели вокруг пальца и взялись за новую игрушку, более норовистую. Должно ли меня волновать, что и малоприятную виконтессу оставят с недоумением как это она стала неинтересной? Ни разу. Если уж меня одурачили, не давать учиться другим – не моя миссия. Что до меня – я просто должна избавиться от налипшей грязи унижения, в прямом смысле отдраив её от себя с душистой пеной масел и кусачего щёлока. Обновиться, стать чище.

Заплетаться я не стала, только собрала влажные волосы шпилькой. Прежнее платье завернула в платок небольшим узелком. К моему удивлению день успел приблизиться к вечеру. Посетителей купальни прибавилось, потому я заторопилась покинуть место. Дэрия всё ещё не была приоритетным встречным, как и Волкан. Ну, а больше я никого и не знала.

На центральной площади я стала обладательницей пары печёных пирожков и яблока, отправившись с припасами к берегу. Почему это я в первый же день не пошла на берег? Почему не наслаждалась замечательным видом? Я же ещё никогда не видела моря. Разве можно было о нём забыть? Видела же из дирижабля, но не приняла во внимание?..

А оно было действительно чудесным. Даль, разделённая пополам на небо и воду, рокочущую, шелестящую, непоседливую. Серо-жёлтый песок почти остыл, он прилипал к ногам и застревал между пальцами. Предусмотрительно было снять обувь до того, как нога ступила на мелкие камешки берега, но – кабы знала!..

Мимо пробежала пара гармонийцев и с ходу бросилась в волны. Я вздрогнула, признав было в одном из них Алмаза. Ну, не удивительно. Они почти все одинаково смуглые и темноволосые. И одинаково воспитаны. А я для каждого из них – рахка, глупая девочка, которая не смогла поумнеть из-за слишком рьяной опеки.

“Да, наверное, смешно Алмазу было вчера играть со мной. То-то его друзья радовались новой потехе…” – начала было снова грустить я. Пришлось пресечь мысли. Всё-таки я приехала на Авасар учиться, а не тосковать по гармонийцу, которого увидела в первый же день! Вот, уже завтра будут формироваться классы по критериям слабости ученика.

Мы с Дэрией и Волканом разные. Йирис, эрмия и пироман. Компашка у нас, конечно, собралась та ещё. А ещё понадобится такое же удивительное чудо, чтобы у нас была одна и та же группа “по исправлению слабостей”.

“Алмаз тоже ко мне не попадёт в группу…” – огорчилась я и поскорей встряхнула себя. Учиться! У меня есть минимум этот год, целых четырнадцать месяцев! Стараться, как можно больше взять из возможности пополнить собственные знания. До места посла в Племени я не доберусь и за несколько лет обучения. Нет у меня той живучести, которой должен обладать кандидат, но я могу набраться знаний, чтобы заинтересовать дворянство Мифа. Не могу похвастаться высоким происхождением? – Заменю его напористостью и усердием! Может, Волкан или Дэрия повлияют на моё будущее знакомствами семей, да только слишком полагаться на них нельзя. За пределами Авасара я снова стану собой, а, значит, ниже них по статусу. Работать на любого из них на равных мне не позволит ничего.

Ощутив, наконец, спокойствие, я подняла глаза к небу. Луны, Три Сестрицы, Три Стража ночи, собирались приступить к давнему еженощному дозору. Старшая Сестра, Кара́нда, покровительствует трудолюбивым, освещая ярче прочих сестриц землю тем, кто вынужден оставить отдых ради работы. Би́рла, средняя, дарует ночной покой. Её свет изгоняет тревожные думы и мирит в ссору. Чана́р, самая младшая, посылает сны. Она знает о мечтах живущих и потворствует исполнению даже самых безрассудных, лишь бы душа была счастлива. Как давно я стояла под всеми тремя? Кажется, это было на мои очередные именины, в начале зимы.

Помнится, мне удалось выскользнуть из усадьбы просто потому, что тётушка и её семейство наслаждались какао с бисквитами у горящего камина. Я дошла до беседки у ещё не замёрзшего озера и любовалась Небесными Сёстрами и их отражениями в ледяной воде. Не помню, чтобы до этого я когда-нибудь так усердно молила Старых Богов, но мысли о тихой и ничем не примечательной жизни в тот момент начинали меня сводить с ума. Всё, чем я могла себя занять, так это “женскими делами” – вышивкой, музыкой и книгами. Тётушка планами на меня не горела, хотя и не была особенно рада моему сожительству. Деньги для меня родители кой-какие присылали, и это затыкало ей рот. Может, вариант моего замужества мог и спровадить от её драгоценной Катрин особо навязчивого жениха, да меня не грела такая перспектива.

Я просто хотела убраться из поместья Филиппа Де Лазара, хотела свободно решать за себя. Хотела иметь что-то действительно своё. Друзей, не навязанных и без того редкими встречами вельмож, на которых мне позволяли быть. Хотела уметь делать хоть что-то лучше сестрицы Катрин, хотела стать умней, познавая всё новое и новое. Хотела хоть раз испытать трепет сердца, хоть чуточку похожее на чувство множества наивных героинь из обшарпанных книжонок, при виде коих тётушка Марго устало поджимала губы или насмешливо фыркала. Я желала жить, со всеми красками, недоступными мне ранее. И Боги дали мне Авасар. Есть и Дэрия, и Волкан, может, впереди ждут другие замечательные ребята. Совсем скоро начнутся полноценные занятия и учебные хлопоты. Что же до Алмаза…

Алмаз-мирза гар Корс. Я могла теперь спокойнее переживать звук его имени в голове. Как звук струны, тронутой нарочно. Дребезжание – и всё тише, и тише. И тише боль обиды. Он мне просто не ровня, как и я ему. Так уж вышло. Хорошо, что сразу всё стало на свои места.

Дэрия не спрашивала о моём вечере и точке пребывания. Только внимательно следила – и весь оставшийся вечер, и до следующего полудня, пока нам не пришлось разделиться из-за проходящей проверки “квалификации”. Виконтесса отстала от меня совершенно, занятая обихаживанием служанкой, готовящей её то ко сну, то к той же самой проверке. Сборы так сказались на Де Конте, что мы с Дэрией ушли в Академию намного раньше нашей соседки. Волкана я так и не встретила. Да и не пришлось – как только я нашла в списках своё имя и имя принимающего преподавателя, мне пришлось уйти со двора Авасар по одному из переходов, ведущих к огороженной площадке у берега, прямо по дорожке вдоль длинной стены заведения. Такие же растерянные и одинокие студенты, отправленные со мной вместе, помогли не заблудиться в громаде учебного замка. Нас уже ждали и не торопились начинать, пока не подошли все, кого определили в эту проверочную группу.

Для демонстрации нашей внутренней магии принимающая студентов уже знакомая Рхея гар Лехр на себе показала действие магической печати, начертанной прямо на брусчатке открытой площадки. Сложный символ, состоящий из нескольких замкнутых кругов и прорвы значков, испещряющих кольцо изнутри и снаружи, нельзя было не заметить. Помощник Рхеи, занимающий с преподавателем неуместный для места столик, время от времени дорисовывал общий рисунок краской и грифелем и помогал записывать выявленные в ходе реакции печати данные. Не знаю, что там они с госпожой Лехр писали, но как только спросили моё имя и услышали ответ, подали свёрток, наказав надеть предложенное на абсолютно голое тело. Я и спросить не успела с какой стати должна слушаться, как мне пояснили, что одежда сделана из северного шёлка, который не загорится, даже если его сунуть в кузнечный горн.

Мне тогда подумалось, что эти двое шутят. Ну, какой от меня огонь как из горна? Да, внезапным проявлением я могла скорее напугать, чем обжечь. Ладно, не считая моих детских ревностей, когда я появляющимися искрами прожгла матери фартук. И занавеску. И ковёр в комнате брата. Ладно, опасения насчёт меня были небезосновательны. Пришлось мне уйти в закуток за перегородку и сменить одежду, посмеиваясь про себя, что скорее они спасали мою основную одежду и оберегали тем самым от нового прилюдного унижения. Всё-таки поджигать на площадке было абсолютно нечего.

Серебристый материал с металлическим отблеском скрыл мою наготу от шеи до самых пят, а руки – до локтя. Башмаки тоже остались рядом с моим нарядом, так что до печати я шла босиком. Ноги холодило от каждого шага по камню. Госпожа Рхея пропустила меня к метке сразу. Я хорошо успела рассмотреть во время демонстрации, как заключённая в рисунке магия придала ей облик Крови, как насильно поменяла цвет кожи, окрасила губы в мертвенно-синий цвет и придала конечностям жилистость. Госпожа Рхея была маринсой. Морская Эльфийка, она же Глубинная Ведьма. Я бы не отказалась от её способностей. Всё лучше моих.

До этого я наблюдала за другими ребятами. От колдовства, распространившегося на площадке подобно духу крепких духов иногда кружило голову. Потому я так неловко ступила в колдовскую метку когда пришёл мой черёд. Заключённое в начертанном символе волшебство пробрало меня, кажется, до кончиков волос. Ийрис не имеет иной формы, как, например, маринсы. Какими мы родились, такими и остаёмся. Внутренняя магия не даёт нам ни когтей, ни клыков, ни крыльев, ни немереной телесной силы. Зато мы можем преобразовывать магию вокруг нас в то, что нам необходимо. Ну, или на что хватает опыта. Этим ийрис отличались от “чистых” элементалей типа того же Волкана. Я могла пользоваться “дарами” любой стихии, если бы мне хватало гибкости обучиться применению кровного колдовства.

Потому что я относилась к иной категории – “как получится”, в зависимости от силы нахлынувшей эмоции. Для пополнения опыта не было причин, и желания не требовали. Самое большое, что я умела, так это рождать огонёк между указательным и большим пальцем если близко их поставлю и сосредоточусь. В теории я могла бы уподобляться водным нимфам и дриадам, могла и воздухом управлять как серафимы или зефиры, но представить струю ветра – это не лепесток пламени.

Что же до печати, она, кажется, наполнила меня жаром, как вода наполняет чашу из наклоненного кувшина. Глоток, ещё один, и вот уже жидкость дрожит у самого края, и вот уже переливается и заливает всё вокруг себя. От силы, бьющей прямо в меня и выходящей откуда-то из головы через затылок, мне стало очень жарко. Даже ноги мёрзнуть перестали. Или…

Задумавшись над тем отчего вот-вот с волос начнёт капать пот, а ногам и толики жара не достаётся, я посмотрела вниз. И ахнула, попятившись от появившейся на камне обильной изморози мелкими шажками.

– Стой на месте, – предупредила меня госпожа Рхея, громким окликам привлекая моё внимание к себе. – Осталось немного. Потерпи.

– У...ага, – сжав зубы, я неуверенно кивнула женщине.

Магический иней захрустел, когда вдруг возникший вихрь поднял его с камня и подбросил вверх. Ну, а после вздрогнули камни брусчатки. Между щелями зазеленело. Тонкие беловатые стебли рвались к свету и раскрывали листья, чтобы новый жар опалил их до хрустящих угольков.

По сигналу госпожи Рхеи я вышла за грани печати. От возникшей слабости я кое-как удержалась на ногах, но удалось и приблизиться к столу гармонийки и её помощника. Женщина что-то торопливо писала на куске шёлка под тихую диктовку незнакомого мне мага.

– Вода откликается слабее всех, самые активные – Огонь и Земля. Очень хорошо, да, – юноша встал, унося с собой к печати баночку с краской и стал подправлять колдовской рисунок.

– Что хорошо? – забеспокоившись о результате, я не удержалась от вопроса.

– Всё хорошо, – госпожа Рхея перевела взор на меня, лишь на миг вернувшись к письму. – На сегодня вы можете быть свободны, госпожа Де Рэйлис. Уроки начнутся завтра, после полудня в главном павильоне. Не забудьте наборы для письма.

На этом со мной распрощались. За перегородкой я снова переоделась. Всё ещё страдая от немощи, потащилась в обратный путь, в своё жилище. Я частенько останавливалась передохнуть, а потом продолжала растянувшуюся прогулку. Определённо, магия этой мощной и необычной печати вытянула из меня немало, даже побольше издевательств учителя-даймина из Корс.

Может, мне следовало радоваться, но я была такая совсем не одна. Дэрия, пришедшая в домик немногим позже меня, силилась мне не раз что-то сказать, но закрывала рот практически сразу и хмурилась. Так мы почти в полной тишине сидели в объединяющей спальни гостинной в креслах друг напротив друга в ожидании, когда сможем хотя бы поделиться новостями. Не удивляло нисколько, что Дэрия же начала разговор.

– Ты знала, что Орианна из фей? – улыбаясь через силу, хрипло засмеялась моя подруга. – Я понимала, что что-то не так в том, почему когда мне хочется её треснуть, я даже слова против ей сказать не могу. А всё оказалось куда как просто!

– Фея. Да она же нас со свету сживёт раньше. С ней и так с ума сойти можно!

Словами бы я не передала степень моего недовольства открытием. Я за всю жизнь повидала столько разной Крови, потому причастность Де Конте к редкой расе удивила самую малость. И огорчила, но любая из эмоций была скорее от слабости. Врождённая магия Фей подавляет чужую волю, подавляет агрессию к источнику подавления. А ещё Феи умеют очаровывать, особенно – мужчин. Могут буквально лишать разума от желания владеть собой. Да, у Алмаза не было и шанса. Желал ли он сам общества Орианны или нет – за него решала она. А виконтесса желала ещё и унизить меня лишний раз.

– О, ты бы видела как на неё косилась госпожа Де Ферку́ли! Кстати, она будет вести у нас Каллиграфию и Магию Крови, – затараторила Дэрия.

– Магия Крови? Так просто? – поражённо ахнула я. Вспомнился мой амулет и процесс его изготовления, когда свежую кровь смешивали с магией. – Но эта госпожа Де Феркули – она, что – Валькирийка?

– Валькирия. Она валькирия, намного сильнее младшеньких Валькириек. Ума не приложу сколько ей и Гильдии Крыла заплатили за наше обучение, – эрмия мечтательно вздохнула. Вряд ли её интересовали в тот момент деньги.

– Но и Валькирии Фей на дух не переносят, – от неожиданного стечения обстоятельств я засмеялась. – Ну, и как же учитель смотрела на Орианну?

– Глаз у неё дёргался, – девушка громко расхохоталась, наплевав на приличия.

Я всей радости эрмии не понимала, хоть от её расслабленности она мне нравилась всё больше и больше. Ладно, она застала сильную и редкую расу в момент её конфуза. Или ей льстит то, что только она смогла заметить нюанс? Второе, если задуматься – раз эрмии гордятся своей повышенной проницательностью.

– Эх, эта проверяющая магия ужасная. Колдовство обычно тянет силу из колдующего, а не из цели. Печать очень сложная была, – вздохнула Дэрия и закуталась в тонкое покрывало. – После такой проверки не полдня отдыхать надо, а день минимум. Не честно.

– Даже для тебя сложная? – недоверчиво я присмотрелась к подруге. Та дула губы и на меня не смотрела. – Слушай, а что ты делала? Эрмии же не меняют внешность, да и ваша магия, скажем так, очень специфичная…

– Я считала стежки в двух почти одинаковых вышивках. Одновременно. Нужно было найти отличия. Направления, цвет, вид и материал нити, – подруга поморщилась и запустила пальцы в волосы. – Это не сложно, но они были такие громадными! Вот уж не думала, что, отдохнув вчера, снова захочу расслабиться!..

– Вчера? – я уставилась на Дэрию в попытке понять как же я так пропустила какое-то интересное мероприятие. И тут же успокоилась – я же сама её и Волкана бросила!..

– Ну, да. Ты же куда-то ушла. Волкан смог меня уговорить сходить с ним в одно местечко. Нам про него раньше не рассказали, наверное, оттого, что обслуживание там платное. Большой обеденный зал по большей части под открытым небом. Зато можно музыкантов послушать и выпить разведённого вина...

С каждым словом речь Дэрии становилась всё тише и медленней. К концу рассказа она и вовсе вжала голову в плечи, будто провинилась передо мной. И сдала Волкана со всеми потрохами.

Азерин (часть 4)

– Мне вчера было необходимо остаться одной. Может, сходим туда как-нибудь? – заторопилась я исправить настроение эрмии.

– А чего это “как-нибудь”? – воспряла с духом Де Тюур. – Идём сейчас! Волкана возьмём с собой! Он наверняка также хочет развеяться!..

– Так сразу? Подожди! – и тут до меня дошло, что я зря затеяла разговор.

Учительское рвение девицы показать всё наполняло её новой силой. Мне оставалось только сдаться. В последней попытке сопротивляться я ляпнула, что в хорошее место и одеться бы во что-то посолидней, а мне – ай, как жаль! – особо-то похвастаться нечем. Дэрия тут же открыла свои сундуки и зарылась в разноцветных полотнах и ремешках. Мне на месте подобрали и босоножки, и платье, и украшения для волос.

Немногим после подборов наряда, стоя у зеркала, я чуть не плакала от восхищения от того, что отражалось в глубинах посеребрённого стекла. Не верилось, что я вижу себя, а не какую-то богатую мифскую дворянку. Про эрмию стоило упомянуть отдельно – эта придирчивая леди старательно лепила мне образ, не раз и не пять сменив то заколки, то браслеты. Причёска, макияж, даже душистую воду – Дэрия учла всё, будто сваха, что собирала меня на встречу с щепетильным женихом из соотечественников.

Платье казалось простым и воздушным, с отрезом-швом прямо под грудью и подолом до самых пят. Кольца на плечах скрепляли заднюю половину с передней и обнажали сами плечи. Руки тоже были на виду – защипы на невесомых отрезных рукавах на уровне локтя и запястья не выполняли функции скрытия моих щуплых конечностей. Более того, Дэрия ещё нашла мне пару таких широких браслетов, которые ещё больше приковывали внимание к тонким рукам. Будто для этого было мало окраски платья и нескольких перекрёстных обмоток тонкого пояса! Хоть волосы мне не стала завивать и укладывать во что-то экстравагантное!..

– Дэрия! Мне стыдно выходить в таком! – заныла я, как завороженная рассматривая перелив подола. Ближе к полу он был ярко-бирюзовым, но к колену уходил цветом незабудок, чтобы к поясу стать снежно-белым.

– Чего так? – эрмия разглаживала нежно-розовый материал своего платья и застёгивала жёсткий пояс шириной с ладонь. – Ты выглядишь потрясающе! Волкан дар речи потеряет!

Аргумент мало подействовал. Только из уважения к труду подруги я переборола себя и переступила порог. Каждый взгляд, брошенный на нас, идущих к жилищу Волкана, пробирал меня морозцем. Мне казалось, что в первую очередь меня оценивают, а не Дэрию или нас обеих. И забавляются над нескладностью. Как это делала Катрин со мной, как делает Орианна Де Конте. А Дэрия улыбалась и тянула за руку к улочке, где стояли домики обучающихся на Авасаре юношей-мифцев.

Волкан, если и удивился нашему приходу, то совсем немного. К моменту нашего прихода он сидел на лавочке у стены дома под сенью инжира. Кажется, он был так глубоко погружён в свои мысли, что едва обращал внимание на происходящее вокруг. Тем не менее, он быстро согласился на новую прогулку и присоединился к нам.

Красоту гостиного двора я смогла оценить, когда мы заняли один из свободных столов на нижнем ярусе. Волкан ушёл за угощением, а мы с Дэрией остались ждать. Изнутри здание почти не отличалось от остальных, разве что бо́льшим размером, зато внутри раскрылся мраморный уголок столицы.

Внутренняя круглая площадка отводилась для танцев и беседки для музыкантов, услаждавших чудесными мелодиями слух присутствующих. Сам гостиный двор творили по подобию кругового амфитеатра в четыре яруса с малым расширением места, из-за чего каждый этаж двора практически был подобен следующему или предыдущему. Опорные колонны обвивала виноградная лоза. То тут, то там журчали маленькие фонтанчики, принося свежую прохладу. Наверное, кухня заведения тщательно закрывалась – несмотря на разнообразие блюд и сложность их приготовления, я не ощущала всей гаммы ароматов, присущих центральной площади с её множеством жаровень.

– А тут здорово! – улыбнулась я Дэрии. Девушка щурилась от удовольствия и игриво стреляла глазами по сторонам.

– А то! – эрмия усмехнулась и принялась осторожно поправлять подол. – Сегодня тут народу побольше, но всё равно довольно просторно. Эх, я словно из столицы не уезжала. Здорово, что здесь сделали что-то подобное. Некоторые плохо переживают смену обстановки.

– Как-то не очень честно выходит для приехавших из Гармонии, – я заметила за одним из дальних столиков смуглых ребят в одеяниях соседнего региона. – Но это не мешает им развлекаться здесь. Ты же говорила, что здесь платить нужно…

– Ну, для гармонийцев достаточно мест, где можно продать всякое или разменять на монеты Мифа. Не смотри, что они одеты не как мы. Даже самые “немытые”, как выражается наша одна общая знакомая, могут иметь влияние и богатства, превышающие оное у нашей же знакомой, – эрмия поджала губки и пожала плечами. – Как же хорошо, что не все об этом знают.

– А если узнают?

Жадность некоторых семейств до богатств напомнила мне о ужасах, которые переживали и продолжают переживать жители Пентакля, далёкого соседа Мифа на востоке континента. Всего несколько лет назад, узнав о слабости соседа, местный вельможа пошёл с войском на соседа, что вылилось в жуткую резню по всему югу региона. Десятки сожжённых деревень и усадеб, тысячи и тысячи оборвавшихся жизней как вельмож, так и простого люда – ни в чём неповинных мужчин, женщин и детей. А всё ради чьего-то обогащения.

– Когда один гармониец без разницы пола стоит пятерых взрослых мужчин – тут есть о чём задуматься, – Дэрия всё равно оставалась довольной. Даже улыбка стала шире.

– Ты рада, что Миф не думает об открытой войне, – предположила я.

– Когда есть возможность всё разрешить мирно – конечно! – эрмия завозилась – подошёл Волкан в сопровождении какого-то юноши из слуг, несущего поднос с едой.

– Сегодня я угощаю, – помогая парню-слуге, Волкан расставлял на столе бокалы и тарелочки с вкусностями.

– Или, говоря проще, снова? – Дэрия кивком поблагодарила за работу слугу, забравшего с собой поднос. – Господин Де Робер, не обессудьте, если вдруг на вас ополчатся некоторые молодые господа, раз вы вводите подобную практику в привычку.

– Дэрия, не усложняй всё, – Волкан устало плюхнулся на стул и поморщился, поправляя подушку под спиной. Со вздохом опустил плечи и потянулся к бокалу с горячим вином со специями. – Я за сегодня насмотрелся ужасов, а ещё ночь надо спать. Я всё думал по какому принципу нас распределяли для проверок. Понял уже на месте. Тип Крови.

Волкан сделал несколько мелких глотков вина и закусил питьё тарталеткой с паштетом. Мы с Дэрией засмеялись и тоже взялись за еду. Я наполнила бокал подруги и пригубила свой. Запах трав из чаши коснулся носа пряной сладостью.

– В моей группе оказали те, кто близок к оборотням. Тут и обычные зверолюди, и Пикирующие, и Дракониды с Драконами, и демонические полукровки, – Волкан брезгливо встряхнулся. – И меня туда же. Ибо Пироман.

Я прыснула от смеха. Хорошо ещё успела проглотить отпитое вино.

– И я бы посмеялся. Нет, я не раб предрассудков, но когда раз за разом молодые подтянутые ребята меняются на глазах во всякое… – взгляд Волкана на миг опустел, и друг снова вздрогнул. – Но самые жуткие – мирмидо́ны. Если остальные хоть более-менее друг на друга похожи, будучи одной Крови, то эти разнятся. Расположение гребней и количество, длина когтей и цвет чешуи… Это был…

– … поразительный опыт, – с восхищением, присущий, наверное, эрмиям и каким-то маньякам, закончила за юношу Дэрия.

– Очень смешно! – надулся Волкан.

Дружеская перепалка товарищей и приятное окружение подействовали на меня расслабляюще. Я никогда ещё так здорово не проводила время, как с этими моими знакомыми. Мне можно было быть собой. Шутить и смеяться, рассказывать о своих проблемах, советовать, сопереживать… Мне этого не хватало, очень давно. А, может, я впервые узнала подобную близость с кем бы то ни было.

Смакуя нежный паштет, я заметила, как неожиданно напрягся сидящий напротив Волкан. Дэрия только приподняла одну бровь. Из-за музыки я не обратила должного внимания на затихшие позади меня шаги.

– Доброго дня, господа, – услышала я слишком знакомый голос. – Простите за беспокойство. Я бы хотел пригласить госпожу на танец.

Алмаз. Даже не видя его, а ощущая по голосу присутствие мирзы, я мелко задрожала. Он рядом, всё равно подошёл и… что ему надо? От меня? Всё бы ничего, да тело онемело. Даже обернуться не получилось без боли в спине и шее.

И правда он, Алмаз-мирза гар Корс. Ровный тон смуглой кожи, подтянутый и ладный. Гладкие тёмные волосы, собранные широкой лентой. Чистые шаровары из грубой материи, аккуратные сандали из отборного тростника. И вовсе необычная деталь – ворот с нашитыми на груди самыми разными дикарскими украшениями – когтями, зубами и прочими остатками покрова крупных хищников. В целом этот предмет одежды можно было бы принять за очень короткую накидку прикрывающую слабо спину и плечи, не выгляди нашивка на груди такой тяжёлой. Если бы не утончённая и остервенелая до искусственности аккуратность, Алмаза действительно можно было принять за едва одетого мифского крестьянина.

– Госпожа? – улыбаясь как и прежде, мирза подавал мне свою ладонь.

– Не думаю, что сейчас лучшее время для подобного, – услышала я хмурый голос Волкана.

– Я настаиваю, госпожа. Почту́ за честь потанцевать с вами, – Алмаз, игнорируя Волкана, склонил голову.

Может, отстаивай своё мнение Волкан яростнее, а мирза – спокойней, я бы отвернулась. Ко всему прочему мы стали слишком привлекать внимание столов рядом с нами. Как будто бы моё согласие только ослабило всё это! А я не могла отказать, снова видя эти прекрасные синие глаза, искрящиеся радостью и свежей силой.

Рука Алмаза казалась очень горячей даже для меня. А ещё юноша ощутимо крепко сжимал мою руку, выводя на центральную площадку. У меня же, кажется, не было и частицы тела, которая не вздрагивала от беспокойства. Вроде я и осознавала происходящее, но глоток вина с травами отзывался в голове приятной лёгкостью. Музыканты отыгрывали что-то мелодичное, пока кровь стучала в висках.

– Я так волнуюсь, – услышала я приглушённый музыкой голос Алмаза. – И всё же я позволю себе вести. Разрешишь?

– Разрешаю… Но меня перестали обучать танцам когда я последний раз отдавила отцу ноги, а это было очень давно, – у меня дрожала рука, когда я опустила её на плечо мирзы. – С тех пор у меня практики не было. Не суди строго.

– У тебя ещё хватает сил шутить! – нервно усмехнулся Алмаз, оглядывая площадку и переводя взор нам под ноги. Выдохнув, он понизил голос, и тот стал твёрже. – А я не буду. Пожалуйста, не нужно меня больше знакомить ни с кем, если я не попрошу.

– В смысле? – дурман присутствия юноши кружил мне голову вместе с вином.

– Эта… Адриана? Анна?.. – Алмаз раздражённо поморщился и коротко мотнул головой, будто отгонял какое-то неприятное наваждение. – Леди эта оказалась на редкость прилипчивой особой. Когда я смог отделаться от неё, ты уже куда-то ушла, а как только я тебя смог найти, посчитал себя же лишним. Оставалось только наблюдать за тобой с моря.

Задавать какие-либо вопросы было бессмысленно. На все ранее тревожащие вопросы мне уже ответили, а иные попросту не приходили в голову. При всей возникшей лёгкости я ощущала себя наивной простушкой. Я верила, слепо. С той радостью, с которой ребёнок познаёт окружающий мир без присмотра взрослых. Как говорится, проверяет всё на собственном опыте и на вкус, и на ощупь.

– И теперь – нашёл? – заторопилась я пошутить, чтобы Алмаз не грустил, вспоминая свой вчерашний день.

– Нет. Всего лишь проиграл в игре и только выиграл от штрафа, – поджав в усмешке губы, мирза кивнул на столик сбоку от нас. Проследовав за знаком, я увидела там группку смутно знакомых лиц. – Хорошо, что тебя ребята не узнали. Мне повезло. А теперь...

Косо взглянув на мою руку на своём плече, гармониец с осторожностью перехватил за запястье и положил на грудь. Даже за бронёй из когтей и зубов я сразу ощутила быстрое биение чужого сердца. Мирза встал так близко, что смог одной рукой обнять за талию и прижать к себе. Никто ещё себе подобного не позволял…

– Я тоже волнуюсь, – напомнил мне Алмаз, взяв мою руку в свою и расправив плечи. – Доверься мне, ведь веду я.

Ирсай (часть 1)

В моей тарелке было не только меньше того, что я отдал в обмен на деньги, но и приготовить уже имеющееся я наверняка смог бы лучше. Однако, я уже заплатил за еду, потому и придираться к мифской кухне уже было поздно. А ещё я хотел элементарно поесть. Проверка и демонстрации Крови вымотали меня. Пришло на ум разведать городок. Праздничный двор привлёк внимание, а у стены в нижнем зале оказался пустым длинный стол у стены, удобный тем, ничто не отвлечёт от трапезы спереди. Ну, кроме освещения, выполненного из лунного мрамора в виде виноградной лозы и виноградных же гроздей. Тонкая работа.

Колдовская печать показала мой истинный облик всем студентам, которых на меня скинули. Эффект в целом не произвёл сильного впечатления, но детишек ненадолго занял. Как будто этим холёным недорослям в новинку глазеть на Сущность-по-Крови! И почему меня тогда должно беспокоить, что я слишком резко провёл своё первое занятие? Ну, меня-то и не беспокоит, но разве Рхею убедишь, что слишком ласково к этим выродкам просто не стоит подходить? Она сама желает мира между регионами, сама вызвалась быть частью главенства этого балагана, тогда чего решает уподобляется изнеженным рахкам Мифа?

Шлейф постороннего благовония отвлёк даже от еды. Я не сразу откликнулся на зов аромата, пытаясь в первую очередь понять мою связь с ним. Я уже вдыхал когда-то что-то подобное, да. Чудесная смесь утончённых запахов переносила куда-то в лесные дебри к холодному ручью, над которым распустился белый цветок. Да, свежесть воды, дух срезанных трав и этого распустившегося цветка.

Фигурка, от которой исходил тот запах, очень походила на цветок. Светлое платье с бирюзовым отливом от подола, коса каштановых волос со шпильками в виде мелких белых цветочков. Словно дочурка болотной ведьмы вырвалась прогуляться, пока матушка-старушка затерялась в своём погребе. Шаг лёгкий, одеяние шелестит при ходьбе. Фигура глаз радует, и не заикнёшься, что совсем тоща, как мифские жерди! Молодая, и четырнадцати лет от роду нет. Гибкая и нежная, как стебель цветка, который мне напомнила.

Я поймал себя на мысли, что вид и запах прошедшей мимо девушки прервали мои размышления. И обострили мой голод. Я не мог отвести глаз от этой девицы. Всё моё тело разом напряглось и потянулось следом за ней. Оно желало подойти ближе, вдохнуть этого аромата полной грудью, ощутить кожей тепло, исходящее от иного существа. Пальцы дрогнули от желания смять охраняющий фигурку шёлк.

“Рахка”, – напомнил я себе, но стоило головке девушки спрятаться за фигурой другого гостя, как захотелось оскалиться от ярости. В лесах можно было спокойно наблюдать за порханием бабочки или покачиванием спелой травы на ветру, слушать вечерних птиц на болотах, а у ручьёв – следить за скользящими в водных струях рыбами и переливами потока. Она была вне этого, вне моего уголка власти. Мне оставалось только в памяти снова и снова возвращаться к выцветающим со временем картинкам. Отвернулся.

Остывшие моллюски, с чем бы ни были приготовлены, холодными почти невозможно есть. Пережевать тщательно – так уж точно. Как будто понимая мою проблему, кто-то поставил около моей миски бокал толстого стекла. Над чашей поднимался ароматный пар.

– Это тоже стоит вашего внимания, коллега, – услышал я мужской голос и взглянул на говорящего. Тот уже садился на стул по соседству со мной и касался мраморной виноградной грозди, усиливая своим теплом её свечение.

Статный, седеющий, но на лицо вовсе не старый мифский вельможа. Элегантность одежд не вызывала никаких сомнений – он умел себя подать и следил за каждой мелочью. Что радовало, процесс был незаметен с первого взгляда, а результат привлекал и очаровывал вне зависимости от моего желания.

– Та́маш Де Тюур, – представился подсевший и приподнял свой бокал с горячим напитком. – Меня позвали преподавать Этикет Мифа и попутно привить этику региона.

– Ирсай гар Корс, – назвался я и вернулся к еде. – Я намеревался встретиться с вами как можно скорее. Я провёл первое занятие у детишек, но смутно представляю как стоит построить курс по этапам. Суть на деле проста, но не хочу объяснением запутать…

– Значит, мы думали практически об одном и том же, – вельможа со вкусом отпил из бокала. – Это хорошо. Говорить на одном языке же проще, верно? Простите, я тоже присутствовал на вашем занятии, сидел среди студентов. Очень уж хотелось познакомиться с вашей методикой преподавания.

– И? – первый кусок моллюсков я прожевал без чувства вкуса и аппетита вообще.

– У вас очень живой подход, Ирсай, – улыбнулся мужчина. Его просторечие в общении насторожило меня. – Потому я больше стал понимать твоих соотечественников. Вы довольно открытые.

– Это не значит, что нам неизвестно лицемерие.

Я попробовал напиток. Он не походил на чай со специями, да и на излюбленное Мифом какао тоже. Запах винный, но знатно разбавлен сладкими специями. Питьё мне понравилось, если не сильно обращать внимание на обжигающее язык и горло алкогольное послевкусие.

– Согласен. Даже ваше лицемерие острое и ядовитое, как затаившаяся в траве змея, – и после такого резкого высказывания мужчина улыбался. – Вот потому вы особенно интересны.

– Значит, ты, Тамаш, пришёл сюда, чтобы я начал привыкать к лицемерию Мифа? – к сожалению, отвернуться от мифца я не мог.

– Я подошёл познакомиться. А ещё – чтобы меня не так сразу заметила дочь, – вельможа мягко развернулся и кивнул в ту же сторону, в которой скрылась увиденная мной прелестница. – Вон она. Юная госпожа в розовом. Не перестаю беспокоиться о ней. У тебя же есть дети, Ирсай? Разве ты не волнуешься о них?

– Мои дети уже достаточно взрослые, чтобы всё моё внимание было уделено их проблемам, – я сделал глоток напитка и снова насладился его необычным вкусом.

– О, гары! – Тамаш коротко рассмеялся, чтобы через миг стать серьёзным. – Мне вдруг подумалось, что вряд ли твоё племя отправило представлять себя через учителя, если бы тот плохо знал традиции. Ты близок по родству с правящей веткой племени?

– Да, мои племянники – мирза, – не слишком задумываясь, отозвался я.

– Замечательно. Тогда нам не составит труда объяснить малышне что и как, – не без удовольствия вздохнув, мужчина принял тарелку от подошедшего помощника заведения.

– Почему мне не стоит удивляться вашей наивности? – увы, моя еда не помогала мне избавиться от пока что не нужного разговора. Оставалось только растягивать питьё.

– Мне впервые говорят, что я наивный. Во всяком случае, искренне, – тарелка с едой Тамаша источала тонкий аромат сыра, напоминая о голоде тела. А тут ещё и принесённую ему корзинку с пресным хлебом мифец поставил между нами. – Взгляни на наши народы. Нас объединяет одно – желание жить и жить без опаски за завтрашний день. Мои дед и прадед такой роскоши не могли позволить себе – ужинать с гармонийцем. Даже коротких конфликтов между нами не было лет… десять?

– Но мы всё равно подозреваем друг друга. Есть о чём задуматься, в том числе и над причинами, – помедлив, я следом за Тамашем взял из корзинки пышку.

– Мы, Миф, привыкли подозревать. Когда вчерашний слуга может так легко занять место господина, переступив через пару-тройку тел, враг видится в каждом. Но законы Мифа на том и держатся, что тот, кто может добиться большего, тот добивается его. Хитростью, шантажом, золотом, – коллега устало вздохнул. – Не буду говорить о своих предках плохо, но сомневаюсь, что они всегда действовали на поприще власти Мифа честно. Воевать открыто – это надо быть бесстрашным и храбрым. Миф подобным может похвастаться так редко. Не то что вы, Гармония.

– Какими бы храбрыми мы ни казались, мы всё равно боимся. Нам страшно за наши семьи, за будущее детей и всего рода в целом. Мы чтим нашу землю и стремимся, чтобы дети получили её как минимум в том же виде, что и мы от своих родителей. Иначе нет смысла жить, – я рассматривал моллюска, наколотого на зубчики вилки. У берегов нашей земли они встречались чаще, чем в море у Авасара. – Нельзя терять земли, бессмысленно и жестоко забирать чужие. Мы не против прогресса в жизни. Мы против тех изменений, которые придут вместе с нарушенным балансом…

– Например? – Тамаш подпёр руку кулаком и принялся помешивать прибором свою еду.

– Например, крепкие топоры, гарпуны, иглы и мотыги – всё из железа. И золотые деньги, даже деньги вообще, – перечислил я и мой собеседник подтянулся ближе, выпрямившись. – Создав единую меру цен, вы обесценили простой труд вообще.

– Вот как! – хмыкнул мифец и криво улыбнулся. – Железо помогает обрабатывать камень и дерево, с ним можно добывать больше ресурсов. Инструменты из него служат дольше и сами по себе они гораздо качественней.

– Не аргумент, – я, копируя Тамаша, подставил под щёку кулак. – Железо сложно добывать. Я лучше сделаю новый нож из акульих зубов, нежели попрусь куда-нибудь к торговцу в дальние дали ради того, чтобы выложить материала на десять костяных ножей за один железный. Но и тут как повезёт – попадётся ли честный торговец или охотник за дурачками…

Уже по вздоху Тамаша я понял, что теперь можно расслабиться и посмотреть представление, речь к коему мне сейчас выдадут на экспромте. На жаре речи мясо подгорит, но я же именно этого добивался. Мифцы такие предсказуемые...

Я получил неподдельное удовольствие, когда Де Тюур распылялся на тему того, что корабли Мифа бороздят дальние моря в поисках новых земель, пока я и мои соотечественники делаем новые попытки спуститься с дерева на землю. Ох, сколько же мне доводов приводили в пользу развития, начиная с таких азов, что не знаю как мне удавалось сдерживать смех. А Тамаш всё не унимался. Высокие урожаи, лучшая медицина, усиление племени… Не вышло. Губы растянулись в улыбке.

– Что смешного? – переводя дыхание, прищурился оратор.

– Зачем племени большие излишки урожая? – моя еда была уже едва тёплой и хорошо, что вкус почти не изменился.

– Для гарантии того, что племя не будет голодать, – мгновенно ответил мифец.

– Если рахка голодает по вине опекуна, это вина гара или же всего племени. Если голодает племя, значит, сосед или бездушен, или гары племени разучились охотиться, – я пожал плечом. – Всё-таки не всем повезло родиться вдали от границ, и для этого племена меняются опытом. Так что голод – не то явление.

– Ладно. В таком случае подумай об этом иначе, – Тамаш, кажется, вовсе забыл о том, что ужинал, погрузившись с пылом в спор. – Допустим, благодаря хорошим охотничьим снастям племя может охотиться меньше...

– Зачем? – хмыкнул я. Смеяться всё ещё хотелось. – Чем больше ты мне говоришь, тем всё яснее я слышу “и вот ещё новая проблема”. А проблемы надо решать, иначе жить тихо и спокойно не дадут!

Я всё-таки рассмеялся. Нет, эти мифцы определённо созданы для того, чтобы создавать другим проблемы! Ну, как так можно безрассудно делать всё, что придёт на ум!? Они совершенно не думают о последствиях!

– Для лишней еды нужно лишнее место, забота о сохранности. Проблема, ещё проблема, – я вздохнул и покачал головой. – Зачем? Небольших личных запасов и заготовок племени достаточно.

– Но тогда племя изо дня в день должно беспокоиться об элементарном прокорме, – собеседник нахмурился. – Это же плохо. Ты только и можешь, что изо дня в день волноваться о том, чтобы поесть.

– Волноваться? Охотник на то и охотник, чтобы охотиться. В землях хватает добычи. Крокодилы, лани, рыба, змеи, – я покачал головой.

– А если неудачная охота вышла? – упорно настаивал Тамаш. – Вдруг.

– На решение будет завтрашний день. К тому же если мне вдруг не повезло, то не значит, что не повезло и всему племени. Не вижу причины не поделиться с остальными…

Мифский вельможа хмыкнул и откинулся на спинку сиденья. Сделал большой глоток из бокала, после чего расслабленно вздохнул. Наконец-то я и сам смог расслабиться, раз уж Тамаш отбросил подальше свою высокородную спесь.

– Ты сделал это специально. Хотел выслушать моё мнение? – де Тюур принялся щипать лепёшку.

– Что-то вроде того, – я сам вымакивал остатки еды в миске хлебом. – Ты ведь эрмий, верно?

– Верно, – тихо согласился Тамаш и кивнул. – А ты – мирмидон.

– Но я к берегу старался не приближаться в обращённом виде. Или ты заглядывал на проверку Крови?

– Я читал журнал прибывших в Академию, который мне очень любезно предоставила госпожа Де Феркули, – вовсе тихо произнёс коллега. – Но ты про меня сам догадался. Моя Кровь такая очевидная?

– Среди наших эрмии редкость, но вы всё равно так похожи между собой. Мгновенно забываетесь, если говорите о том, что для вас очень важно.

Тамаш рассмешил меня и перестал тем самым раздражать, как это обычно случалось с большей частью его соотечественников. Может, я просто принял тот факт, что мне нужна его помощь, и возможность не ударить в грязь лицом стоит толики моей терпимости, а, может, умение располагать к себе было одним из талантов мифца.

– Эх, хотел бы я так же спокойно разговаривать со своими, а тут не ко всем подойти просто выходит, – мужчина с удовольствием закинул в рот кусочек лепёшки. Тщательно прожевав и проглотив, он обернулся на столики позади нас. – Хотя не я первый могу похвастаться доверием между нами…

Я не успел даже подшутить над самоуверенностью эрмия, решив обратить внимание на то, что заинтересовало его. Увидев же, не смог сдержать ярости.

Алмаз. Самоуверенный мальчишка тоже был здесь, и снова лез туда, куда ему не следовало. Он был рядом с ней. Почему именно с той, от вида которой я сам переставал дышать, боясь упустить хоть кроху из увиденного? Почему?..

Присматриваясь к девушке, я только сильнее сжал челюсти. Я же уже видел эту девчонку! И не раз… И ребят из компании девчонки тоже. Они встретились мне по прибытию на Авасар. Им досталось от меня, всем троим. И она… юная госпожа. Как же?.. Что имя, что имя племени, оба хлёсткие в противовес облику. Ас… Азерин! Де Рэйлис!

Сопляк умудрился пригласить её на танец. О чём она сама думала, соглашаясь? Да думала ли вообще? Вон, как внимательно смотрит на него, улыбается, да и мирза ловит каждый её взгляд. Ну, нет! Неужели?.. Он ей так сильно… нравится? Этот прохвост?

– Ирсай, что-то не так? – окликнул меня Тамаш. – Ты очень напряжён.

“Я зол! Очень!” – захотелось мне крикнуть в лицо мифцу, но челюсти свело от боли. Алмаз тем временем направлял Азерин, шутил, вызывая у неё всё более широкую улыбку. А я злился всё больше и больше.

– Ирсай? – мифский педагог встряхнул меня, крепко ухватив за плечо. – Что случилось?

– Мирза, – я кивнул в сторону пары, закружившейся в танце, смутно напоминающей одну из племенных плясок из-за неловкости девушки. – И они танцуют. Это плохо.

– Чего это плохо? – фыркнул Тамаш, отпустив меня. – Молодёжь, развлекаются.

– Ты не понимаешь. Наша молодёжь так не развлекается. И вообще подобное, – я постеснялся указать на танцующих, к которым стали присоединяться мифские студенты, – совсем не развлечение. Тамаш, предупреждаю – если вдруг к этой девушке подойдут близко, мирза лично оторвёт конкуренту… голову.

– Конкуренту? – эрмий, судя по равнодушию на лице, ни капли не верил мне.

– Именно, – я смог немного успокоиться и взять тон голоса ниже. Проблемой оставалось только желание взглянуть на танцующую с Алмазом девчонку. – Мы не танцуем – и так – с тем, кто нам безразличен, да и безразличные не соглашаются. Если знают.

– Так она… эта юная госпожа даже не понимает во что ввязалась? – наконец, подхватил суть Тамаш.

– Сомнительно. Согласие в танце – как согласие стать парой. Всё равно, что провести для пацана границу для других, и девушка уже за границей дозволенного, – перспектива выяснять отношение с соплеменником не радовала совсем. Я был уверен в своих силах, но не в послевкусии, который бы мне доставила эта – да, не лёгкая, но очень возможная – победа. – С одной стороны девушка может отказаться позже от отношений, да и оба могут прекратить отношения, но ты посмотри на них! Думаешь, они смогут отказаться?..

Тяжёлый вздох Тамаша я чуть не принял за свой. Ситуация действительно получалась забавной и странной. Два региона выбрали Авасар как место для создания союза, в то время как этот же самый союз, более близкий, нежели простое сотрудничество, может развязать раздор между нами!..

– Раньше времени не задумывайся над последствиями, тем более, над плохими. Может, напротив, это начало плодотворного и крепкого мира? – Де Тюур ткнул меня кулаком в плечо и хмыкнул уже с весельем. – Смотрятся они очень хорошо. Однако, если быть честным, подобные отношения с моей Дэрией я бы присёк на корню. Нет, я не против Гармонии, но для подобного считаю лучшим сначала правильно понимать друг друга.

Я не стал отвечать. Эрмии на то и эрмии, чтобы быть прямолинейными и прагматичными. Я только украдкой подглядывал за танцующим мирзой и его парой. Как только ученики скрылись за гостями заведения, я потерял желание находиться среди разукрашенных стен. Они давили меня. Как только я договорился с Тамашем о подготовке лекции, я отправился в свой домик.

Ирсай (часть 2)

Но выспаться мне не удалось. Призрак кружащейся в танце девицы преследовал меня всю ночь до первых сумерек, так что от зыбкой и липкой дрёмы я избавился быстро. Однако же настроение у меня было хуже некуда. Сделав ставку на возможность подремать в течение дня из-за отсутствия занятий в этот день – не считая встречи с новоиспечённым классом и с Тамашем, я двинулся на центральную площадь Авасара к первой же работающей лавочке. Может, это я был удачливым, а, может, мифцы не любили утреннюю работу, ведь местом для перекуса оказалась кухня парня из Гармонии.

Я не торопился, а хлопочущий у единственной рабочей жаровни уже поставил передо мной стакан с молочным чаем и какое-то рыбное блюдо.

– Ночь не задалась? – поварёнок отошёл от стойки, которую я занял, и взялся за ступку. Травы в посудине он переминал в пыль очень тщательно и завораживающе-неторопливо.

– Что-то вроде того, – я осторожно отпил из грубого бокала.

Напиток, уколовший сладостью и перечной остринкой язык, скользнул в горло. Вкус не походил на безалаберную бурду, чай готовили умело. Это мне понравилось. Настал черёд рыбы. Поданная с пылу с жару тушка была нафарширована какими-то пареными овощами с травами и зажарена в тесте. Что-то из мифской стряпни?..

– А ты неплохо умеешь готовить, – похвалил я парня, на что тот расплылся в улыбке. – Перенимаешь местную кухню?

– Сам пытаюсь придумать новое. Понравилось? – отставив ступку, парень взялся шинковать какие-то овощи, попутно добывая из-под стола чан для жарки.

– Очень, – еда будто бы восстановила мои силы без сна. Настроение тоже поднялось.

– Морской окунь и местные овощи. Рыбу мифцы почти не признают или ловят что-то уж совсем крупное или редкое, – вдруг пожаловался парень. – А вы умеете рыбачить, Мастер?

– Я мирмидон, – вместо конкретики я прикрылся Кровью, что вышло лучшим объяснением. Мальчишка расплылся в улыбке и замер с поднятым ножом в руке.

– Мастер, помогите, а? – запросил парень, оставив занятие. – Тратиться нет желания, а поработать я всегда готов!

– Ради чего? – не понял я. Уминание сочной рыбы стало в приоритете.

– Ради хорошей рыбы, – парень отступил, показав на висящего на крюке позади него ярко-красного окуня, ожидающего чистки и разделки. – Этого мне совсем недавно наши рыбаки отдали, но не видно было, что они жаждут новых погонь в этих водах. А раз вы мирмидон, Мастер, то часто в море бываете…

– Продолжай, – кивнул я, попивая чай.

– Я для вас готовить буду. Всё свежее и горячее, могу даже к дому посыльного отправлять, – вздохнув, парень застучал ножом по разделочной доске. – Я учиться здесь хочу, а не выживать.

– Не понял… – я чуть не громыхнул по столу бокалом, напугав собеседника в первую очередь тоном. – А ну-ка поясни.

– А чего пояснять? Вон тут сколько лавок-пекарен! – мальчишка кивнул на ещё пустые кухни, выглядевшие жалко из-за спрятанной посуды и холодных жаровень. – Мифские оплачивает Академия. Их снабжают мукой, и яйцами, и специями, а нам отдают то, что рыбаки Мифа не продали. Остальное покупать приходится за выручку с того, что с латка удаётся продать. Артели в своих главных домах охотно покупают, когда рабочих накормить надо. С голоду за жаровней не помрёшь сразу, да только пропуски Авасара денег не отсыпают. Да и зачем, когда мне нужны только продукты...

– Понял теперь, – я кивнул. – Будут тебе поставки. Если уж сам не помогу, надоумлю тех из обещанного класса, кто будет рыбачить.

Пока тут же представившийся Асха́ном коротко меня благодарил, я с недовольством вспомнил об обещании “одарить” меня – как и почти всех учителей Авасара – своим классом, набранном по результатам проверки на владение магией. В целом состав моего класса был понятен – те, кто мало может творить колдовство, но при этом владеет телесной трансформацией. Вроде меня самого. Мне не обещали лёгкости в виде моих соплеменников. Напротив, среди них прогнозировали высокомерных юнцов, которых следовало научить выживать силами их Крови. Ага, как будто мне дадут создать для них условия для настоящего выживания!..

Закончив с трапезой, я прогулялся по улицам просыпающегося острова-городка, чтобы воочию убедиться в правдивости слов Асхана. Артели в подобную рань работали вяло, если кто-то вообще работал. Рабочих группировок на Авасаре я нашёл совсем немного, да и для такого небольшого поселения многого не требовалось. Артель Охотников объединяла местных рыбаков, а Ремесленная – немногих плотников, кожевников и портных. Были и лавки аптекаря-травника, и прокопчёная кузня. Если в целом монеты и получать посредством обмена на добычу, то мои соотечественники в невыгодном положении. Чтобы выровнять наши права, придётся очень постараться. Совет не надеется на нашу слаженность из-за смены обстановки? Как же плохо они знают Гармонию…

Тамаш немало говорил про универсальность денег, но равноценность работы при использовании ценных бляшек теряется. Миф подобное старается не замечать, но нам известно о разделении их населения по количеству денег в семьях. Гармония не разделяет так жёстко своих людей в племени, ограничиваясь служению главе племени и его наследникам, но у тех и обязанностей больше прочих. Вот, вроде меня, например. Я одинаково хорошо охочусь и мастерю одежду и оружие, но могу встать на защиту племени наравне с остальными. Когда сам умеешь многое, смысл в использовании денег теряется. Но территория Авасара сильно отличается от окружения Племён. За элементарными продуктами нужно отправляться далеко, а потому стоит ещё немало разведать. С этим бы побеспокоить Рхею, да и вообще опросить её о положении соплеменников. Она же знает, не может не знать!

Так, строя планы и изучая окрестности, я сначала вернулся в своё пристанище, чтобы переодеться, а потом двинулся в сторону Академии. Но даже с моей неторопливостью я пришёл раньше Тамаша в зал преподавателей. Может, прогулка повлияла на меня благотворно, ведь Тамашу по приходу пришлось меня будить. Эрмий получил немало удовольствия от процесса, как и от последующего составления лекции со мной.

Я в очередной раз убедился в расслоении общества Мифа, потому первоочередной задачей стало для господина Де Тюура преодоление предрассудков, что подобное существует и у Гармонии. Мне же светило втемяшивание в головы молодежи сути насильно. Но я и сам прекрасно понимал, что полностью перестроить умы юных мифцев едва выполнимая задача.

К моему немалому удивлению Тамаш после составления со мной лекций направился читать её студентам в большую аудиторию-павильон. Мне было так же предложено присутствовать на занятии в качестве слушателя, как это сделал в своё время Тамаш. Я не эрмий, но мне было необходимо понимать мифцев лучше. Что же до коллеги, он действовал уверенно и в то же время твёрдо, преподнося информацию ученикам постепенно, шаг за шагом. Я мог бы поучиться у него, но в целом никогда бы не превзошёл Де Тюура элементарно из-за Крови. Впрочем, этого и не требовалось. Мне было достаточно сохранять авторитет Даймина.

“Авторитет…” – я мысленно рассмеялся, поглядывая на ряды сосредоточенных на обучении детишек, пока не заметил знакомый затылок, а следом – ещё один. Если первый принадлежал Алмазу, то второй – его вчерашней спутнице, Азерин. Мифцев, кстати, среди присутствующих было немного. Во всяком случае, изучать этикет своей страны для вельмож немного странно. Или… она пришла из-за Алмаза? Она же могла потратить время на всякую чепуху, а не тащиться раньше времени в стены Академии.

Как раз после занятия все отправятся по отдельным классам. К кому определили юную госпожу? Она у кого-то другого проходила аттестацию, потому и определили наверняка к кому-то из коллег. Мифцев постараются определить нашим преподавателям за редким исключением, как и наоборот. Её могут отправить к преподавателю Мифа, например, из-за высокого рода или наименьшей важности для будущего племени. Может, придётся убеждать в неверном решении совет учителей, если девчонка…

Если. Я обращаю внимание на эту рахка только потому, что она прелестна для рахка из Мифа. Это удручает. Неужто она оттого интересна, что внешность её редка для Племён? Однако, сколько ни вижу мифских девиц, ни одна из них не вызывает эмоций ближе примитивного любопытства, подобно любованию поляной полевых цветов. Все мелкие, и мало отличаются друг от друга. Азерин же… прекрасная водная лилия, распустившаяся на тихом озере. Первая и единственная. И не я первый заметил её.

Цвет её волос близок к лесу, цвет силы. Прочие девицы или похожи на наших, или годятся разве на то, чтобы ими только любоваться. Иными словами, как безделушки. Да, юная госпожа показала свою внутреннюю силу. Кто умеет и может, тот её увидел. Алмаз разглядел.

Местом сбора моего моего класса выбрали одну из аудиторий недалеко от большого учебного павильона. Отличительной чертой помещения были высокие потолки и резные опорные колонны стен. Холодный с виду зал, я бы назвал склепом, если бы в Гармонии подобные творения не были зазорными. Не быть погребённым после смерти – позор. А зал походил на каменный ящик, продуваемый морским бризом.

Список учеников я получил в зале преподавателей. Персональный журнал для записей по своим новым подчинённым служил базой, через который я смог бы в будущем заполнять личные дела. Личные дела, по которым будут определять достойных племени советников Мифа и Гармонии. Часть их только-только завели на основе рекомендательных писем и приглашений на Авасар. Они имеются у всех, и хранятся в одном месте. А, значит, имеются и записи о госпоже Де Рэйлис.

Но прежде я изучил вверенных мне ребят. Двадцать, из них только восемь мифцев. Слабовато. Судя по записям с аттестации, мне передали драконида, двух драконят, эльфа, серафима, ещё пару демонов и… вампира? Последний заинтересовал меня. В Гармонии мало, очень мало такой крови. Из них выходят хорошие доктора, хотя никто не сравнится с нашими Лунными Полукровками и арваши, обученными в Племени. Стоит внимательно следить за этим мальчишкой. Эльф тоже хорошо может себя показать, и драконид. Предрассудки не должны повлиять на будущее ни одного из ребят, потому строить планы на каждого я посчитал слишком ранним занятием. Личные данные и упорство станут решающим весом в итоговом решении. Или для кого-то стоит выторговать место?..

После встречи с учениками и короткого инструктажа, я поднялся на этаж преподавателей, расположенный в дальней башне Академии наряду с библиотекой и большой учебной аудиторией. К моему приходу с журналами уже работали, – госпожа Де Феркули и несколько помощников из переписчиков Мифа. Учитывая присутствие валькирии, я был спокоен за неожиданные интриги со стороны страны-соседа.

– Я бы хотел взглянуть на журнал прибывших на Авасар студентов из Мифа, – произнёс я, пробегая взглядом по ещё утром пустым полкам. На них прибавилось толстых папок с высокопарными именами детишек на ярлыках.

– Интересует кто-то определённый? – сталеглазая подняла голову от письма.

– Госпожа Де Рэйлис, – я вернулся к тщетной проверке ярлыков.

– Ещё не писали её журнал, – нараспев сообщила Однокрылая. – Можете помочь, Ирсай.

– Не против, – я принял формуляры, но вот с началом написания символов помедлил. От острого взгляда моё замешательство не ушло.

– Что-то не так? – улыбка госпожи была тонкой и удивительно знакомой, добытой откуда-то из тайников детства. Однако, я не мог понять источника воспоминания – не так много в моём окружении женщин, тем более, обременённых подобной силой.

– Я не так часто пишу чернилами, – я взглянул на уже написанный ярлык и придвинул как чистую полоску, так и отдельный лист для записей. – Можете посоветовать что-нибудь на этот счёт, госпожа?

– Не набирайте на кисть много туши, – усмехнулась валькирия. – Госпожа достойна внимания Племён?

– Этим вопросом рано задаваться, – я последовал совету, смяв кисть о край тушницы. – Один из моих соплеменников ведёт себя неосмотрительно, потому хочу знать какие последствия могут ждать его. А его проблемы значат и проблемы всему племени Корс.

– Вот оно как, – Однокрылая кивнула, подавая толстый том, из которого выпирало немало листов. – Поищи здесь.

Я старался писать аккуратно и не спешить, думать не только о содержимом листов, относящихся к мифской прелестнице. Потому просто оценил объём работы по написанию всех журналов и продолжению. Их будет около двухсот, имён, дополнений, характеристик. Успеваемость, предрасположенность, общая оценка знаний. Помимо письменных данных, студенты, прошедшие отбор в послы Мифа, пройдут и практическую оценку. Кто-то, кто будет близок к прохождению, сможет пробиться в лидеры. Опять же, если племя посчитает достойным.

Итак, Азерин Де Рэйлис. Попала на Авасар благодаря протекции Советника Вэйлара Де Лазара. Значит, по протекции. Родители из низшего дворянства, и явно не ждут от неё звёзд с неба, раз в графе “опекун” стоит очередной “Филипп Де Лазар”. Опекун, разрешивший обучение в Академии. Опекун, но по какой причине? До меня доходили сведения, что в Мифе практикуют продажу даже высокородных в подходящие для старшей семьи условия. Например, ради финансирования под предлогом раннего сватовства. Но у Азерин ничего подобного не стоит в записях. Ещё сомнительней, что её удочерили из благородных побуждений. Ага, и оставили фамилию родителей. Следовательно, указали ей её место. Высокородная, но без условий к существованию. Замечательно, но – относительно. Стань она послом в Племени, она бы получила немало влияния в Мифе, возвысив себя. Но не похоже, что она надеется на многое. Будь её целью место в Корс через отношения с Алмазом, она бы куда крепче схватилась за него.

“Бескорыстная дурочка?” – мысленно хмыкнул я, вычитывая данные по её прежней семье. Отец владеет куском земли и держит угольную мастерскую. Он жжёт уголь? Какая мерзость!, но… мастерская в действии до сих пор. Значит, её опекунство… в чём его смысл?

– Занимательно, – я отодвинул от себя чтиво и ногтём проверил высохла ли тушь на ярлыке.

– Госпожа всё ещё не представляет интереса? – Де Феркули чуть слышно усмехнулась. Скрывать от неё что-либо бесполезней, чем спорить с эрмиями.

– Я получил больше вопросов, чем ответов, – всё ещё с осторожностью орудуя кистью, я заполнил первичные формуляры для дела юной Де Рэйлис.

– Значит, с госпожой действительно ещё ничего не решено, – женщина с улыбкой кусала губы.

– Что вас так смешит? – удивился я, вытаскивая лист, заполняемый на аттестации Крови.

– Привычка. Мне всегда по нраву, когда молодёжь задаёт вопросы, – валькирия с прищуром смерила меня взглядом. От её комментария я чуть не подавился со вздохом.

– Это кто тут молодёжь? – я успел взглянуть только на верхушку листа.

– Ну, не я же, – Однокрылая почесала кончик носа рукояткой кисти. – На всём Авасаре нет никого старше меня, даже самые дряхлые старики рядом со мной кажутся молокососами. Так что ответь сам на этот вопрос.

– Как же скучно вам тогда живётся, – с иронией пожалел я Однокрылую, улыбнувшуюся мне одними глазами, и начал читать лист аттестации.

Азерин по Крови ийрис, неопределившийся элементаль с упором на магию Огня и Земли. Очень хорошо. Если не только упор на Огонь, значит, понятно почему у родителей дитя не сыскало славы. Видимо, на фоне старших или младших братьев и сестёр. Обычное явление. Это всё, что я могу на данный момент узнать о девице. Немного, но гораздо больше, чем было мне известно ранее.

Не имея более никаких занятий, я ещё некоторое время помогал в написании журналов сначала только валькирии, а потом ещё нескольким присоединившимся к нам преподавателям. Была там и Рхея, пошутившая на тему, что ей отобрали ребят с магией, похожей на пороховую бочку, над которой высоко высекают искру. С точки зрения жителя Гармонии сравнение неприятное – когда порох ассоциируется с Техниксом, покушающимся на наши восточные границы. Зато мифские преподаватели поддержали ведьму нестройным, но весёлым смехом. Получившиеся группы пронумеровали, но среди старших мигом разошлись прозвища, данные группам за общую черту. Мою обозвали “Охотниками”, группу полиглотов Однокрылой - “Умниками”, Тамаш возглавил “Эстетов”. Появились и “Колдуны”, и “Искусники”, “Следопыты” и “Мистики”, “Друиды” и “Сумеречные”. Как раз последних отдали под опеку Рхее, и в той группе оказалась прелестница.

Ирсай (часть 3)

Я не расспрашивал подробностей как имени моей группы, так и состоявших в ней студентов. Хватало и того, что Алмаза отправили ко мне. Я приехал на Авасар, чтобы выправить своё положение в Племени и подыскать марионетку из Мифа, чтобы та усилила Гармонию и не посчитала, что делает что-то запредельное, за что может выпросить солидный куш. Вместо этого должен был возиться со своими же. Замечательно.

А прежде всех планов, нужно было заняться настоящим. На следующий день состоялась моя лекция. Не скажу, что я переживал из-за занятия, но чувствовал себя крайне неловко, особенно, когда замечал сидящую за столом девчонку Де Рэйлис. Она же не изменяла своим намерениям, и в первое, и в последующие занятия занимая стол по соседству или с Алмазом, или двумя своими прежними спутниками. Однако, когда было объявлено о постройке лагеря для практики, спутница, оказавшаяся дочерью Тамаша Дэ Тюура, предпочла пополнить ряды постигающих знания непосредственно в стенах Авасара, а не на берегу материка за мостом. Но вот Алмаза и юного господина Де Робера это не касалось. Что до последнего, тот с завидным упорством тренировался наравне с нашими ребятами, отставая совсем ненамного, за что сыскал не только моё одобрение. Удалось мне понаблюдать и за тренировкой Азерин. Не скажу, что она хоть немного походила на рахка лет восьми от роду, но для девчонки её положения, она смогла меня удивить. Или… всему была причина её странного очарования?

Наверное, я был немного на взводе, ожидая новой встречи с Тамашем. За прошедшие недели я искал пути и причины, но так и не избавил себя от влечения, которое просыпалось во мне при виде Азерин. Девчонка в это время вела себя равнодушно во всём, если дело не касалось Алмаза-мирзы. Хотя – чего я ожидал, если просто наблюдал за одним из наследников титула вождя Корс и практически безродной девицей? Я и не пытался подавать знаков внимания просто потому, что это было бы бесполезно для слепой к миру девице, а с другой – гнев недомерка-мирзы мог бы оглушить меня писком. Была и третья сторона, – я сам. Надолго бы хватило моего собственного запала, ответь мне девчонка взаимностью? Впрочем, какой от неё ответ? Рахка с внешностью женщины. Наверное, мне было любопытно узнать – каково это, ощутить трепет её тела подле своего? Узнать, насколько ещё этот трепет вскружит мне голову.

– Добрый вечер, Ирсай, – поприветствовал меня вошедший в комнату Тамаш. Я в ожидании коллеги уже по привычке строил схему на несколько занятий вперёд.

– Задерживаешься, Тамаш, – пожурил я эрмия. Уже привыкнув к его полу-серьёзному отношению, переходящему в напористое и дотошное обсуждение какой-нибудь ерундовины, я был готов к колкому и шутливому ответу.

– Добрый вечер, даймин, – услышал я прежде, чем поднял голову. Звук голоса заставил меня оцепенеть.

У входа в зал, где мы с Тамашем постоянно составляли план лекций, пропустив эрмия вперёд, стояла знакомая женская фигурка. Обучение в лагере, на открытом воздухе, прибавило её коже загара, а умелые руки девушек Племён помогли сменить балахон Мифа на хоть что-то приличное и при этом соответствующее эстетике Авасара. Я снова увидел ту же пару кос, что и в нашу первую встречу, ту же русую голову. Лишь в этот раз та была покорно склонённой, как и подобало по правилам поведения Гармонии.

– Добрый, – поздоровался я настолько спокойно, насколько получилось с моим замешательством. – Что привело вас сюда, госпожа? Разве у вас нет сейчас занятий?

– Уже закончились, а занятия в лагере проводят теперь только в первой половине дня, – получив вопрос на вооружение, девушка могла и голову поднять. Но на меня она старалась не смотреть.

Я поймал себя на мысли, что меня забавляет вид стоящей от меня в нескольких шагах мифской дворянки. Одной рукой девушка вцепилась в подол платья, а другую просто сжала в кулак. Волнуется что ли? В любом случае она казалась ещё меньше, чем я её помнил. Это было странно. Чтобы труд иссушал молодых рахка? – Подобное я припоминал только в одном случае – когда рахка ничего не ест. Но я на расстоянии ощущал силу её ног, напряжение спины и плеч. Они стали сильнее, и потому позволяли мне хотя бы допускать возможность интереса к себе. Но было и ещё что-то. Сила Крови, которую тренировали в залах Авасара не так рьяно, как тело, но лучше, чем это делают в Племени, стала больше. Способности к колдовству развивают те, кто не может развить достаточно тело или те, чья Кровь ценнее просто рабочих рук. Та же “врачебная” Кровь, например. Или Кровавое Колдовство, тяжёлый шлейф которого ощущался от советника вождя, когда Племени требовалось вмешательство магии. Вот и от присутствия Азерин так же покалывало вдоль позвоночника.

– Но вы здесь, госпожа Де Рэйлис, – подсказывать путь ответа на мои вопросы мне тоже понравилось, как и замечать как следом за моими словами сжимаются пальчики на грубо вышитом подоле.

– Мне было необходимо встретиться с Вами, даймин, – с запинкой выдавила из себя девица, – и обсудить мою просьбу.

Я помедлил, мысленно смакуя адресованную мне фразу. Ох, какими же сладкими оказались услышанные слова и вся фраза в целом! Со мной искали встречи! Интересно, интересно!

– Я готов вас выслушать, если это не займёт много времени, – я наблюдал искоса за реакцией девчонки. Мне показалось, что ногти её второй руки глубоко впились в ладошку.

– Я хочу попросить Вас, даймин, дать мне несколько уроков по Вашему предмету помимо основных лекций, – на одном дыхании выпалила студентка. По привычке я прислушался – коротко выдохнув, Азерин замерла.

– Иными словами – я недостаточно полно даю информацию на лекции, и вы упускаете суть, верно? – играя на волнении девушки, я сделал вид, что меня больше интересует незаконченная схема урока на листе.

– Ей не хватает практики, – отвечая за Азерин, вмешался в наш разговор Тамаш. Он уже подготовил для себя рабочее место и со своей постоянной игривостью наблюдал за нами. – Я уже разрешил ей присутствовать во время наших подготовок, чтобы она и мой предмет смогла подтянуть. Так что дело осталось за тобой, Ирсай.

Свой выдох, получившийся слишком сердитым, я не сдержал, и девчонка заметно вздрогнула. Быстрые решения Тамаша за нас двоих мне не слишком нравились, но эрмий поступал как учитель – позволял учиться тем, кого считал достойным обучения. Он служил мне хорошим примером хорошего педагога.

– Сложно учить того, кто не может отличить даймина от учителя, – успокаиваясь, я обмакнул кончик кисти в тушницу.

“Н-ну”, выданное Тамашем вместо комментария, было далеко от одобрительного звука. Девчонка подобный отказ восприняла как вызов, ещё больше распалив своей непокорностью интерес.

– Даймин на своём примере обучает, учитель является носителем знания и передаёт эти свои знания, – едва только стих голос Тамаша, заговорила мифская госпожа. – Обучение не входит в разряд обязательств даймина, в то время как обязанность учителя – прямое обучение. И учитель, и даймин – мастера своего дела, но мастерство даймина не ограничивается теорией и узостью специальности… Верно?

– Едва ощутимые различия, но что-то в этом есть, – снова вместо меня ответил Тамаш. Я же не стал хвалить девушку, только кивнул на свободный стол.

– Пока мы будем заняты, напишешь ответ на вопрос сначала для себя, и ответишь после уже мне, когда мы закончим, – разрешил я, и девушка заторопилась выложить на стол свёрток писчего шёлка и свою тушницу. Я дал ей ещё немного времени, чтобы ослабить волнение и точно записать мой вопрос. – Итак, объясни почему быть мирзой – это не привилегия, но потеря этого ранга возможна, и почему она болезненна для потерявшего.

Я видел, что брови Тамаша поднялись, когда он услышал задание. Я не сомневался, и у него возникнут проблемы в точном ответе. Чтобы правильно составить объяснение, было мало просто присутствовать на уже прошедших занятиях. Но я потому и задал подобные условия, ведь кроме меня в учителях у девушки был мирза моего клана.

– Задание понятно? – поинтересовался я, и мифская госпожа кивнула.

– Да. Я приступаю, – поёрзав на стуле, девица принялась что-то записывать на шёлке.

Я вздохнул и вновь посмотрел на коллегу. Тот не сводил с меня немигающего сердитого взгляда, а, поймав мой, покачал головой.

– Это было слишком. Чего ты добиваешься? – поморщился Тамаш и поджал губы. Ему не нужен был ответ, он призывал меня скорее к элементарной жалости перед учеником.

Присутствие Азерин Де Рэйлис мешало мне самую малость. В обсуждении сходства темы лекции я забывался, особенно, когда начинал спорить с эрмием или записывал некоторые моменты подробней схемы. Но шорох с её стороны, шелест платья, чуть слышное дыхание… Звуки пробирали меня до затылка. Будто не звуки это были, а свежая кровь, и я шёл по следу раненого зверя. Шёл, маскируясь под безобидную зверушку, чтобы схватить, когда окажусь достаточно близко для броска. Я был ещё далеко.

Впервые за много встреч с Тамашем я не заметил прошедшего за обсуждением нового занятия времени. Не ощущал я и усталость, только жгучий азарт. Де Тюур, стоило спорам и разговору иссякнуть, быстро собрал свои вещи и, пожелав хорошего вечера мне и глухой вдруг к окружению девушке, ушёл по делам. Я же, видя увлечённую заданием девушку, не стал торопить её. Всё-таки меня “попросили” быть помягче со студенткой. С какой стати?..

– Вы закончили, госпожа? – оставаясь пока на своём месте, окликнул я дворянку.

Девица вздрогнула, чуть-чуть бы и подскочила на стуле. Испуганно воззрилась на меня, будто я появился прямо из-под земли и напугал. Ну, напугать-то я её не особо напугал, но стук её сердца ускорился.

– П… простите, даймин, – Азерин сжалась на месте и схватилась за кусок исписанного шёлка. – Да, я только-только закончила. Мне можно отвечать?

– Можно.

Я вытирал кисть от туши с той тщательностью, которой меня успел научить Тамаш. И слушал ответ. Азерин очень хорошо знала о том, что я у неё спросил. Знала настолько, что не пользовалась заученными фразами, которые я мог услышать от Алмаза, если бы спросил его. Её осведомлённость настораживала и радовала одновременно. За такой короткий промежуток времени она так много смогла узнать и запомнить. Удивительная настойчивость. Можно назвать талантом.

“Особенно для такой маленькой и хрупкой рахка”, – не без удовольствия подумал я. Вид узкой спины, обтянутой полотном платья, загнал меня в короткий ступор. От взгляда на загорелую шею я вовсе прослушал сказанную девчонкой фразу. Изгиб тела звал вцепиться в него, ощутить пальцами шелковистость кожи, полной грудью вдохнуть запах этого гибкого существа. Как же она близко! Лишь небольшое усилие, совсем небольшое. Она раз вздохнёт, только раз дёрнется и обвиснет у меня на руках. Интересно, насколько она лёгкая?.. Дыхание будет восстанавливаться постепенно, и постепенно она придёт в себя. Я увижу, как дрожат её ресницы, когда она попытается открыть глаза. Эта беспомощность, её фантастические картины, ворочащиеся в моём сознании, кружили мне голову.

– Повтори, – тон моего голоса мне не понравился. Я не ворчал, но усилие болью отозвалось в горле.

– ...ведь… Что? – Азерин дёрнулась, но голову не повернула. – Мирза может не состоять в родстве с вождём племени, но получить от него высокий титул за заслугу. Получивший может считаться равным близкородственным членам семьи вождя, ведь статус показывает силу и оказанное доверие. Тем не менее, потеря титула является потерей доверия. В зависимости от причины, внутри племени подобное может приравниваться к изгнанию…

Закончив, Азерин замолчала. Я видел, как дрогнуло её плечико. Это выглядело очень трогательно. Настолько, что я ощутил, как растягиваются в улыбке губы.

– Алмаз умеет учить, когда хочет, – я выдохнул, всё ещё ощущая желание ощутить под пальцами трепет кожи от внезапности прикосновения.

– Снисходительность мирзы привела меня сюда. Она мне мешает стать лучше. Мне мало понимания, – от резкого выдоха девушки мне показалось, что мои волосы захрустели от превращения в гребень. Она стремительно обернулась на месте и вскочила на ноги. – Мирза считает, что мне достаточно имеющихся знаний. Вы тоже так считаете, даймин?

“Мило злится. Очаровательно, даже магия в крови закипает”, – сдерживая себя, я схватился за первое, что попалось под руку – спинка стула, на котором только-только сидела эта прелестница. Наверное, стул ещё сохранял её тепло, этого я не решился проверять.

– Ты ответила правильно. Думаю, очень скоро и не такие вопросы будут для тебя легче лёгкого, – мне хотелось выглядеть спокойным, но хотеть и действительно сделать то, что хочешь - разные вещи. У меня не получалось – глядя на меня, Азерин прижала руки к груди и животу.

– Я правда хочу учиться. Хочу… быть достойной стоять рядом с Алмазом-мирзой, – взгляд девушки скакал вверх-вниз, то на моё лицо, то на мои руки. – Обучение ремеслу гара сложнее, и требует крепкого тела. Когда-нибудь я смогу приблизиться и в этом, а пока что хочу совершенствоваться в том, что мне по зубам сейчас.

– Да, тебе это по зубам.

Пришлось согласиться словами девушки. Формулировать собственные мысли не выходило, это грозило потерей контроля тела. Я бы точно сорвался и вытряс из девчонки душу. Ну, или тут же сломал эту её щупленькую шейку и продолжил сидеть рядом, пока она окончательно не остынет.

Наступила тишина. Я следил за сжавшейся на месте Азерин, она же сверлила меня своим взором исподлобья. Да, она стала намного смелее.

– Так что, моего ответа достаточно, чтобы вы и дальше могли меня учить, даймин? – в разрез с видом, её голос подрагивал.

– Достаточно.

Мои пальцы стискивали спинку стула. Я уже начал побаиваться, что начну крушить мебель прежде, чем доберусь-таки до девчонки. А я доберусь. Подумаешь, ийрис с магическим талантом, каких девять на десяток гаров из Корс. Порой грубая сила быстрее и мощнее вычурного заклятия. И пусть я уступаю ей в колдовском плане, разбейся она в лепёшку, но не станет сильней меня физически. Магия моей Крови питает мои руки и ноги, облекая их в чешую. Самое же большое, что может она – воспламенить воздух вокруг себя. Ничего, даже не обожжёт и при желании зажарить до хруста.

– Достаточно, – повторил я и сглотнул. В горле пересохло, а язык почти одеревенел. – С одним условием – не смей больше приходить так поздно. Из-за тебя мне пришлось задержаться.

Не знаю, что заставило девчонку поджать задрожавшую губу. В голову с этим её движением тонким сверлом врезалась мысль прикоснуться к губам, узнать их мягкость, ощутить вкус…

– Хорошо. В следующий раз я заранее уточню у Вас время нового занятия, – чуть шелохнулась в кивке мифская дворянка.

– Вот именно, – мой голос, наконец, смог обрести прежнюю силу. – А теперь – убирайся отсюда!

Моя грубость не придала девчонке скорости. Та с умеренным спокойствием собрала письменные принадлежности, не убирая их в неказистую торбу. Выпрямилась, продолжая держать кисть и шёлк в руках, мерно поклонилась и, забрав суму, направилась к выходу. Я оставался на прежнем месте и слушал её удаляющиеся шаги. Когда они больше стали походить на шорох, я оставил многострадальный стул, практически отбросил его от себя. Он только ударился о стол, но не перевернулся. Я же оперся о столешницу, переводя дух. От напряжения у меня болели пальцы, а между висками стучало.

Всего лишь одна девка. Мифская рахка, уже довольная тем, что начала разбираться в некоторых тонкостях быта Гармонии. Если бы Алмаз не помогал ей в понимании этикета, если бы не ходил за ней хвостом по лагерю и не позволял следить за своими делами, она бы была такой же самодовольной соплячкой, какую я увидел, впервые повстречав у стен Академии. Да, она сильно изменилась, но почему это я теряю рассудок, стоит ей показаться на горизонте?..

Ирсай (часть 4)

«Рахка. Гордая своим достижением, рахка из Мифа», – повторял я, наслаждаясь сумерками острова. Я успел заглянуть в лавчонку нашего повара-первооткрывателя, без чувства вкуса съел его новое творение и выпил целый бокал горячего молочного чая, дотянув до момента, когда напиток остынет до серой сладкой мути. Я злился и думал. Свирепел и снова остывал, как и мой чай. Встреться мне тот же Алмаз по дороге в свою каморку, я бы точно накостылял ему по шее за самодеятельность, закрыв глаза на его статус в племени, но его я не встретил. Да мне вообще было впору гордиться мальчишкой, сумевшим настолько аккуратно и правильно переучить девицу с изначально иным мировоззрением! Только приходилось учитывать один момент – ему достался очень податливый материал, который не закостенел в этикете Мифа. Ему просто-напросто повезло.

А ещё ему повезло, что девчонка ему в рот смотрит. Просто глаз с него не сводит. Дарит свою улыбку и ласковое внимание. А, может, и что-то намного большее, чем объятья и поцелуи. Кажется, Рхея что-то говорила мне по этому поводу, но я не мог припомнить когда – было это пару дней или месяц назад. Помню только, что у меня болело от её тычка плечо и ухо, когда она впилась в него ногтями, подтаскивая к себе и шёпотом втолковывая, чтобы я провёл воспитательную беседу «с гармонийскими мальчишками». Ну, отчитал я на собрании класса ребят, напоминая, что они приехали учиться. Сделал, что просила Рхея. Давать телесные втыки особо непонятливым я буду уже на месте действия.

А тогда я просто хотел полежать на подушках и выспаться перед новым днём. Вот только сначала мне помешала заумная рахка, а после, почти у порога моей обители – её знакомый. Волкан Де Робер. Ладно, хороший он мальчишка, хоть и рахка. Добьётся места в племени, так там ему наверняка ещё на подходе дадут место гара. Только чего это он припёрся в такой час?

– Если спрошу, скажешь сколько времени тут уже торчишь, Волкан? – приняв поклон юноши, я пару мгновений говорил с его макушкой.

– Простите, даймин, – устало выдохнул юнец, вытягиваясь в шаге от меня в струнку. – Я столько оттягивал момент, и, когда решился, беспокою в такой час…

Наверное, тревожный тон голоса парня не дал отправить его восвояси не выслушав. Мифец успехами радовал меня, и потому я вдвойне не позволил себе отвернуться от него в момент, когда ему понадобилось что-то от меня.

– Давай уж, выкладывай, – разрешил я и коротким жестом потянул за собой к каменному столику, прежде для меня являющемуся элементом украшения улочки.

Волкан же со своими опустившимися плечами напомнил мне уставшего телёнка, которого тащат на привязи. На каменную лавочку он опустился так неуклюже, словно его ударили сзади под коленки.

– Даймин, – заикаясь, продолжал говорить парень, – я волнуюсь за свою подругу. Я не ставлю под сомнение благоразумие поведения Ваших соплеменников, даймин, но не представляю к кому бы я мог обратиться за помощью. Мне кажется, что мирза племени Корс торопит события в отношении моей подруги!..

– Продолжай, – я уже догадывался чьё имя снова услышу. Подсказывать Волкану или предполагать вслух я не стал, дабы не беспокоить парня лишний раз.

– Азерин – наивная молодая девушка, поступает так, как чувствует, – юноша, наконец, глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Его голос перестал дрожать. – Мирза Алмаз в искренности похож на неё. Он сильный и надёжный гар. И очень напористый. Он не будет терпеть преграду на пути, но Азерин податлива. Напор мирзы может сломать её и глубоко ранить…

«Слышала бы тебя сейчас эта прелестница», – мысленно усмехнулся я, в такт говору юноши отвечая кивком. Глубоко ранить? Её? Не исключено. Она выглядит хрупкой и утончённой, но, чтобы что-то утверждать, нужно девицу знать лучше моего.

– Что ты хочешь? Вот, именно от меня? – перешёл я от пояснения к непосредственно ждущей моего внимания просьбе.

– Вы гар, но старше Алмаза-мирзы. Меня он и не заметит, но Вас хотя бы выслушает, – выдохнув, Волкан опустил хмурый взгляд себе под ноги. – Если мирза не осознаёт, что за плечами Рины может встать Совет Мифа, то, когда это действительно произойдёт, Авасар может стать не местом перемирия наших стран, а местом начала войны. Я не могу так спокойно наблюдать за этим со стороны.

«Рина!» – я мысленно задохнулся, ассоциируя девушку с новым звуком её имени. Версия понравилась мне гораздо больше той, что одарили её после рождения родители.

– Всё настолько плохо?

Я попытался вспомнить вид парочки Алмаз-Азерин на самом последнем моём занятии. Ничего подозрительного не приходило на ум. Ну, отвлекались они иногда от письма и о чём-то шептались во время моего объяснения. Ну, хотелось мне рассадить их по разные концы павильона, да что бы это дало?

– Да, Алмаз – гар, но это не позволяет ему распоряжаться жизнью Азерин. Отвечать за неё он просто права не имеет, – ожесточился вдруг Волкан. – Рина проводит слишком много времени в лагере вне Авасара, да и она не такая маленькая девочка, чтобы за каждым её шагом следили и наставляли на правильности малейшего движения…

– Это ты верно заметил, – поддерживая разговор, поддакнул я.

– В этой паре ведёт как раз Алмаз-мирза. Потому я хочу быть спокойным за то, что он понимает что к чему, – закончил Волкан и крепко сжал челюсти.

– Ты влюблён в госпожу Де Рэйлис? – на всякий случай спросил я. Юноша так стремительно вздохнул, сдвинув брови, что я тут же продолжил говорить. – Значит, нет. Не обижайся. Не хочу быть свидетелем картины, когда соплеменника будут поджаривать как какую-то рыбёшку…

– Я… никогда бы не… – беспокойство на лице парнишки сменилось страхом, и он отрицательно замотал головой.

– Да, знаю, – успокаивающе отмахнулся я. – Но в этом деле нужно действительно быть уверенным. Очень уж близко от края эти двое балансируют.

– Уже на этой неделе в лагере будет праздник. Он продлится до самого утра…

– Да, помню. Первая знаменательная дата с момента начала постройки и Авасара, и самого лагеря, – я вздохнул, припоминая уже появившиеся на улицах городка-острова яркие клумбы цветов, разноцветные флажки на зданиях и листовки объявлений на различных лавках. В тот день весь Авасар будет гудеть, как улей.

– Мало ли что может произойти…

– Да, уж…

Уточнение Волкана неприятно ударило в живот. Круговорот веселья, готовящегося с обеих сторон, и эти двое в его эпицентре. Масштаб праздника многим ударит в голову, и потому от мысли о головокружительном мероприятии с участием Рины(!) в компании руководящего ею Алмаза вызвали во мне приступ ярости. Да, показав себя со стороны мифской госпожи во всей возможной на тот момент красе в гостином дворе, она будет не менее чудесна как сопровождающая мирзы.

– Обещать не буду, но минимум приму меры.

Запоздало кивнув, я встал и направился к своему домику. Только избавившись от большей части одежды и – наконец-то – развалившись на спальном месте, я вспомнил, что позабыл попрощаться с этим предусмотрительным юношей из Мифа.

Да, первым делом я в ближайшие из следующих дней выловил мирзу своего клана, чтобы прижать высокородного гара к стенке и разложить ему по полочкам зыбкость его любовных похождений в сторону Мифа. Мне, как и ожидалось, практически рассмеялись в лицо, нелестно отозвались о моих умственных способностях – особенно в плане любовного фронта – и умчались со скоростью прячущегося в омуте змея.

Получив от ворот поворот со стороны Алмаза, я решил попытать талант оратора со стороны Азерин. Девушка, как мы и «договаривались», покорно подходила после занятия узнать о возможности проведения новой практики, а вот поговорить с ней снова тет-а-тет не получилось. – Будто прорвавшаяся через плотину вода, за Азерин потянулось немало желающих узнать о своём понимании предмета. Сопротивляться толпе и тем самым выделять девчонку я, если честно, просто струсил. Я хорошо помнил запись в именном журнале девушки, и знал насколько остальные ребята влиятельней её. Отказав им, я мог насторожить не только сплетников, но и два Совета – преподавателей Авасара и Мифа. В свою очередь уже после я нисколько не удивлялся, когда наша очередная встреча с Тамашем произошла в окружении строчащих практику студентов обоих курсов.

Ну, а самые последние дни непосредственно перед праздником города-острова я оказался настолько занят делами преподавателя, что с трудом осознал как быстро пролетело время до начала общего веселья. Я был вымотан и выжат, устал от многочасового письма и анализа уже написанного настолько, что небольшое расслабление в воде было вопросом времени. И – еда! Я готов был съесть хоть что-нибудь не то что горелым, но и полусырым и даже чуть схваченным раскалённой решёткой жаровни.

С главной проблемой мне помог Асхан, обеспечив порцией рыбы, залитой каким-то пряным соусом. Я чуть не подавился слюной от мысли о снятии пробы с восхитительно пахнущей порции. Вдобавок ко всему меня ждал бокал прохладного морса из кислых ягод, завершивший прекрасный ужин.

Авасар распахивал праздничные объятия. Одни жители, оставив работу на день вперёд, веселились за тех, кому приходилось стоять с лотками и за печами, чтобы наполнить атмосферу разнообразными закусками. Лагерь за мостом уже давно был готов к пиршеству самостоятельно. Где-то там заводили вместе веселье Азерин и Алмаз. Рина и мирза из клана Корс, если быть вернее. Я завидовал их молодости. Сколько перспектив! Сколько возможностей! Знали бы они, что им достаточно для заветного только протянуть руку. Капелька усилий, щепоть терпения и сдабривание настойчивостью, – и они смогут добиться очень и очень многого.

Когда же сам понимаешь сколько возможностей ты упустил, становится уже поздно. У тебя просто нет сил даже раскрыться. Ты как поздний цветок, который укрыло ещё и снегом. Как слишком глубоко зарытое в песок яйцо. Как родившийся в голодный сезон. Ты опоздал. Да и не все, кому твой совет мог бы раскрыть глаза, тебя поймут. Не все верят, не все желают услышать, что может наступить и для них такой конец и такой миг. Да и не верится то, что есть те, кто дорос до подобной мысли и пользуется этой мудростью. Ну, есть Однокрылые Сёстры, Кровавые Колдуны, Горные Эльфы и Чёрные Гномы и иные “везунчики”, которым позволено прожить дольше прочих. Тот же советник Корс. Сколько помню его, он не изменился ни на волос, а я успел вырасти и возмужать. Или Однокрылая Де Феркули.

К мысли о собственном возрасте меня вернул висящий в домике на стойке харарша́н, непременный атрибут уважаемого гара. – Нагрудная накидка, собственноручно изготовленная из того, что я когда-то добыл сам. Змеиная кожа, зубы крокодилов и акул, когти кошек… Все самые свирепые и сильные, кого я встретил на охоте. Естественно, убитые из-за необходимости, а не ради роскошного трофея. Ни один гар не убьёт соседа-на-болотах ради самоудовлетворения. Рано или поздно такого соплеменники могут оставить привязанным к дереву, чтобы Болота самоутвердились на гордеце. Как правило, хватает на это и половины суток.

Я мог надеть свой хараршан вместо учительских одежд и отправиться через мост к своим. Но я слишком устал от всяких больших компаний. Мне одно нужно было лекарство – море и его волны. Они не требовали особых нарядов, и потому я обошёлся короткими портами, которые не помешали бы плаванию. Не нагой, и ладно.

Солёная вода постепенно охладила мои тело и разум. Я успел пропустить через тело магию Крови, неторопливо опуститься на дно и подняться обратно. Плавал вдоль берега, не обращая особо внимания куда это я вообще плыву. Просто оставлял на виду огни городка и нырял, отдавался воле течения, поднимался, чтобы снова нырнуть...

И снова я поднял голову над водой ради глотка воздуха, да только больше не торопился в глубины. Тело не требовало новой гонки на глубину, а взглядом завладело чёрное ночное небо. Совсем как в землях Корс. Словно и не уезжал никуда. Вот только в городке Авасара постоянно светло и шумно, как будто никто из живущих там не желал отдыхать. Впрочем, в тот вечер никто и не торопился уходить спать слишком рано. Но, как мне сразу показалось, на берегу было слишком темно для Авасара. Зато для лагеря моих соотечественников – самое оно. Меня удивил факт того, что я не заметил даже как уплыл так далеко от своей обители.

“Неожиданно”, – развеселился я от собственной выходки. Расслабился, укладываясь на волну, как на податливую перину. Та игриво хлестнула меня по лицу, и я наглотался соли. Отряхнулся, потёр руками лицо и вновь собрался лечь на воду, когда приметил движение на берегу. По привычке принюхался, хотя море перебивало многие ароматы. От костров, верхушки которых я видел, доносился запах жареных моллюсков.

“А не сходить ли, разогнать ребятишек к большей радости?” – мысленно хмыкнул я. Приободрился, предвкушая забаву и довольный визг гармонийских студентов, а, может, не только их.

К каменистому берегу я приблизился быстро. Стал высматривать скалу поудобнее, чтобы подсохнуть на тёплом от дневного пекла камне, когда снова движение невдалеке отвлекло меня от плана. Кто-то гулял у воды и иногда шуршал при шаге галькой. Что за чудак? Вон как весело остальным! Сколько смеха и голосов глушат треск громадных костров и звуки барабанов!

“Чудак!” – я уже отыскал удобную скалу и хотел подтянуться на неё, как шорох шагов повторился. Лёгкий шлейф знакомого аромата за миг поменял моё решение выходить из воды, а близко открывшийся силуэт и вовсе заставил скрыться под водой.

Я отплыл чуть в сторону, чтобы не мешать показавшейся девушке. Мирмидон, выскочивший так неожиданно, ещё бы и напугал её, так что я постарался остаться незамеченным. А вот наблюдать за ученицей не прекратил.

К моему удивлению и какой-то странной радости она была совершенно одна. Не знаю, о чём она думала, но Азерин Де Рэйлис держалась у самой кромки, словно не осознавала, что один неуклюжий шаг погрузит её минимум по пояс в воду. Скалы же как нарочно хоть и были крупными, но далеко не каждая могла похвастаться хорошей опорой.

“А… где Алмаз? Где хоть кто-нибудь?” – спрашивал я сам себя. Толща воды не давала хорошего обзора, так что я осмелился высунуться, почти прижимаясь в камню щекой. Именно в этот миг я увидел, как девица размахнулась и что-то швырнула в волны. Я слышал, как что-то мелкое со счастливым бульканьем отправилось на дно.

– Вот, так. Так правильней, – донёсся до меня тихий говор Рины, её довольный собой – и, наверное, поступком – вздох. Только она продолжала стоять на камне и вглядываться в даль.

Мне сначала подумалось, что где-то поблизости плавает Алмаз, и почти сразу отмёл эту теорию. Я бы ощутил присутствие чужой магии Крови или шевеление воды. На крайний случай – тепло. Но берег был пуст, не считая нескольких более-менее крупных рыбин и безобидной акулы, случайно заплывшей в эти воды. Чего она тогда ждёт?..

Не знаю почему, но и я не хотел уплывать, как, впрочем, выбираться на сушу. Ко всему прочему вид одинокой девушки разжёг во мне иной азарт. В который раз. Как и в нашу недавнюю встречу, я снова ощутил себя нетерпеливым охотником. Я очень давно научился терпению при выслеживании добычи, а тут мне не сиделось, совершенно. Естество рвалось вперёд, рвалось показать себя. Я желал захватить оказавшуюся в поле зрения добычу.

Азерин Де Рэйлис. Рина. Я хочу её. Прямо здесь, и прямо сейчас.

И я её получу.

Азерин (часть 1)

От суеты спешащих на новое занятие сокурсников на душе было необычайно светло. Шелест и цветные переливы одежд, многочисленные голоса и топот ног, облака самых разных запахов. Учителя на этом фоне вовсе казались если не местными богами, то как минимум посланниками таковых. Статные, мудрые… такие взрослые. И пусть я считаюсь достаточно взрослой в свои четырнадцать лет, чтобы, например, создать собственную семью, но и для замужней меня бы назвали юной. Между тем даже не верилось, что при практически незаметной седине тот же учитель Де Тюур был всё ещё привлекателен. А уж его детский восторг к знаниям задавал завидный задор к собственному обучению.

– И почему ты не сказала, что твой отец будет преподавать в Академии? – спросила я у собирающей вещи Дэрии. Подруга всё так же избегала ответа, в улыбке сжимая губы.

– Да я сама не думала, что отец уедет не куда-нибудь, а на Авасар! – убрав свиток с записям, вздохнула эрмия. – У него достаточно знакомых в Совете, но чтобы те оценили его знания и опыт и после отправили преподавать?! Знаешь, для меня это тоже сюрприз!..

– В том числе и то, что твой отец – эксперт в этикете?.. – я не знала уже чему удивляться. – Он неплохо осведомлён и в этикете Гармонии!..

– Знаешь, эрмий-вельможа уже по умолчанию эксперт в этикете, – не без превосходства хмыкнула Дэрия и пристально взглянула на меня.

– А тогда тебе-то чего тут делать? – я подпёрла бок рукой. Обида проклюнулась как пробивший землю росток.

– Угадай, – резко сменился тон голоса подруги на такой сердитый, что я побоялась спросить чем же я успела её обидеть.

Но не успела – меня окликнул знакомый голос. От этого звука губы как-то сами растягивались в улыбке, плечи расправлялись, а за спиной будто вырастали громадные крылья. Алмаз-мирза! От ощущения жара на лице я оттягивала момент встречи с гармонийцем. Попыталась остудить щёки напротив похолодевшими руками и только после обернулась на звук приближающихся шагов.

– Азерин!.. – с грузом в виде добротной сумки, сшитой из нескольких видов кож, мирза выглядел непривычно. – Не ожидал тебя здесь увидеть. Доброе утро!

– … госпожа Де Рэйлис! – услышала я сердитый шёпот-подсказку Дэрии.

– Доброе утро, госпожа Де Тюур! – внимание Алмаза переключилось на мою подругу. – Я так понимаю, господин Тамаш Де Тюур ваш родственник?..

– Мой отец, – продолжала фыркать Дэрия.

– Чудесно! – мирза блеснул своей яркой улыбкой и на этом оставил общение с эрмией. Наступила моя очередь. – Азерин, тебя определили в класс Рхеи? Она довольно умелая колдунья из наших, ты знала?

– Знаешь уже… откуда? – поразительные познания юноши в том, что относится к моей жизни меня, приятно смутили. – А… тебя куда определили?

– К Ирсаю, – мирза закатил глаза. – Вот, не хочется мне сейчас топать к нему на собрание.

– А между тем нам всем на наши собрания пора, – сквозь зубы добавила эрмия.

– Это часть обучения, – попыталась я примирить два возникших фронта. – Не всё, что мы будем должны изучить, будет получено привлекательным нам способом.

– Увы, это так, – пожал плечами Алмаз и отвёл глаза. – Будем довольствоваться тем, что вышло. В любом случае не так часто его занятия у меня будут, чтобы горевать о встречах.

– Но ведь на занятиях с куратором будут проводить специализированные занятия, – вспомнила я часть недавнего наставления Дэрии. – В основном, это будет магия нашей Крови.

– Ага, а если бы среди нас были редчайшие представители своей Крови, им бы искали учителя по всему континенту? – с иронией покачал головой мирза. – За нами будут наблюдать и корректировать, но уж точно не учить нашей специфической магии. На землях Племён первое время будет достаточно и минимальных стандартов колдовства…

– ...которые всё равно все не знают, – настало время иронизировать мне. Внимательно взглянув на меня, Алмаз весело рассмеялся.

– О, можешь об этом не беспокоиться! Уверен, мы будущие будем очень завидовать нам настоящим, когда все эти “учёные” возьмутся за нас со всей серьёзностью, – подмигнув мне, мирза поднял голову к сводам павильона. – Здесь же хотят получить идеальных кандидатов в преемники Кланам…

– … и Домам Мифа, – не прекращала сердиться Дэрия.

– У тебя шансов не меньше, чем у всех прочих, – подытожил мирза и оглянулся на поредевшую толпу, замялся на месте. – Ну, вот, идти надо.

– Давно пора, – скрипела сквозь зубы подруга.

– Да, мне тоже, – подобно Алмазу, я не решалась уйти первой, так непрошенную помощь оказала Дэрия, не давшая и слова вставить. Эрмия просто перехватила меня за руку и потащила в противоположную сторону от юноши.

Юная Де Тюур настолько увлеклась, что, пройдя со мной не один коридор, остановилась только после того, как я вырвалась из её хватки. Но и тогда она сердито смотрела на меня.

– Он – мирза! До тебя когда дойдёт эта простая истина? – недовольно зашептала мне Дэрия. – Он не из наших, и никогда себя вести не будет как наши.

– И что из этого? – после ярости эрмии у меня очень болело запястье. Я сама начинала сердиться на подругу, но только про себя.

– Вот, ответь мне на такой вопрос – если бы Алмаз-мирза с первой вашей встречи не ворковал рядом с тобой, как заправский голубок, ты бы вообще на него внимание обратила? – наступая на меня, Дэрия ткнула меня сначала в одно плечо, а потом в другое. Я попятилась от неё скорее от неожиданности, чем от боли. – Если бы кто-то из наших обращал на тебя столько же внимания – вдруг? – ты бы оставила в покое этого гармонийского недо-принца?

– Дэрия, да чего это ты? – я не могла поведение эрмии назвать ничем иным, нежели ревностью.

– Что ты хочешь? Тебе нужен обходительный кавалер? Тебе нужен сильный и умный поклонник, не обделённый влиянием? Хорошо. В отсутствие отца делами дома Тюур заправляет мой старший брат, То́биаш. На твоё счастье он не женат и на момент моего отъезда и не присматривал себе жену. Я напишу ему в самое ближайшее время, – расправив плечи, эрмия слишком резко для себя обычной отряхнула подол платья. – Если твой драгоценный мирза хочет потягаться в обходительности, соперник в лице высокородного эрмия ему будет кстати. Увидимся после занятий!..

Заявление Дэрии ввело меня в полный ступор. Вместо того, чтобы самой спешить на занятие к новому педагогу, я смотрела вслед уходящей девушке и не двигалась с места. Неужто Дэрия настолько серьёзно относится к моей возможности стать парой Алмазу-мирзе, что решает за собственного брата?! Мало того, что её планы звучали не только странно, но и страшно, я забеспокоилась, что подруга устроит мне сватовство в самом лучшем виде! Только этого мне не хватало! Ну, не буду спорить, что порой мирза ведёт себя очень смело, но так сразу рассматривать его и меня...

Спор сам по себе был бессмысленен – никто ещё со мной не был настолько вежлив и никого я настолько не интересовала, как Алмаза. Даже Волкан относился ко мне скорее как брат относится к сестре из далёкой родни. Во всяком случае, я и сравнить не могла с чем-либо завязавшиеся между нами отношения. Сын Советника имел чувство такта, не терял нити разговора в наших беседах, был внимателен в деталях, касающихся меня и Дэрии, но при этом держал дистанцию. Рядом с ним я чувствовала себя под защитой. Не таким ли должен быть настоящий брат?..

“Кто-кто, а Дэрия это прекрасно знает!” – решила я. Впереди маячила небольшая кучка ребят, так что я сразу определила, что это мои одноклассники. С эрмией мы успели изучить предоставленный план ученического крыла и даже договорились вместе идти на последующие уроки до развилки наших дорог к аудиториям. Насколько я помнила, Дэрии ещё следовало подняться на целых два уровня, чтобы оказаться в ученической башне, а мне пройти небольшой коридор. Я уже направилась к уходящим за поворот ребятам, как услышала шаги позади и тут же обернулась. Вид идущей позади меня госпожи Рхеи только подкрепил мою уверенность, что дорога правильная. Хуже было то, что я опаздывала с возможностью прийти раньше, чем это сделает преподаватель. Пришлось значительно ускорить шаг.

Плюхнулась я на первую же попавшуюся скамью, с краю, как раз перед тем, как госпожа Рхея переступила порог аудитории. Я сделала последнее усилие, чтобы занимать как можно меньше места и казаться незаметной. Хотя – как меня можно было слиться с окружением, если мне почти в спину дышали?

– Всем доброго дня, – услышала я близкий голос гармонийки.

Прежде занятые разговорами между собой ребята торопливо стали рассаживаться по местам. Я сама завозилась, прижимая к себе сумку с вещами. Всему виной было подкравшееся волнение – своим появлением госпожа-гармонийка вызывала чувство неподдельного уважения и благоговейный трепет. Она походила на парусник, рассекающий волны и всякие преграды на своём пути. Алмаз сказал, что она хорошая колдунья? О, я в прямом смысле ощущала её присутствие кожей – мне стало так холодно, что обилие выступивших мурашек не прибавило жара последующему стыду.

– Если кто вдруг забыл моё имя, то меня зовут Рхея гар Лехр. Помимо обучения студентов Мифа Теории Магии, я буду курировать вашу группу, – женщина зашла за широкий стол в глубине аудитории и неслышно присела на стул с высокой резной спинкой. – Итак… Я не могу представить какая каша сейчас творится в ваших головах после всех событий и первых занятий, но могу сказать точно – я сделаю всё возможное, чтобы каждый из вас добился хотя бы малой толики того, что вам может дать Авасар в первый год своего существования. Но и послаблений от меня не ждите. Спокойной я буду только в том случае, если минимум половину из вас пожелают видеть в послах дружественной стороны, и никак не меньше…

Уверенный тон голоса куратора приободрил меня. Но… она настолько уверена в нас всех? Мне радоваться этому или стараться втиснуться в ту половину, которая не будет интересовать ни Племена Гармонии, ни Дома Мифа? Да, определённо стоит подумать об этом на досуге…

– Прежде я хочу со всеми вами познакомиться хотя бы благодаря тому, что вы уже здесь. Также нам стоит оговорить последующие учебные планы, чтобы официальные нововведения в вашем пока ещё не закреплённом графике занятий не стали для вас сюрпризом, – госпожа Рхея мягко отклонилась на спинку стула. – В первую очередь вы пройдёте начальное обучение не только этикету дружественной стороны, но разберёте историю последних столетий регионов. Письмо, в том числе процесс и методика – то есть базовая каллиграфия и письменные принадлежности. Нравы, быт. Всё это вам придётся хорошенько изучить в ближайшие три недели или четыре. То есть минимум за месяц. Дальше будут практические занятия...

Планы, выданные госпожой Лехр, показались мне чем-то запредельным. Для студентов Гармонии отведут целый этаж одного из корпусов. Гардеробная, банкетный зал, зал для танцев. Учителя хореографии, постановки речи… моды… Попытка за год переделать вчерашнего охотника в мастера, которого не отличат от высокородного мифца. Смешно. Как сделать из меня желанную для Кланов соратницу.

А между тем гармонийка перешла к плану обучения моих соотечественников, и я поняла, что очень ошибалась, думая о планах перестройки соотечественников Алмаза. Идеи, которые должны были воплотить в жизнь, чтобы переучить студентов Мифа виделись мне вовсе невыполнимыми. Ладно, даймины и их помощники хотели с нуля создать целый лагерь для обучения премудростям Племён желающих этого студентов Мифа. Да, именно так – вырубят вместе с практикующими студентами часть зарослей за мостом Авасара, соорудят и убежища, и костры, и стены мало-мальские поднимут… На словах планы почти на четырнадцать месяцев вперёд звучали фантастично, даже слишком. Да и на деле воплощение представлялось диким. От одной мысли о жутком ручном труде меня замутило.

– Тоже думаешь, что идейки безумны? – услышала я шепоток чуть не над самым ухом.

По соседству со мной, оказывается, сидела прелестнейшая девушка из Гармонии немногим старше меня, лет шестнадцати от роду. Черты её лица завораживали своей точёностью. Впалые щёки, небольшой вздёрнутый носик, яркие, чуть раскосые глаза. Она напоминала юркого зверька, обречённого жить в человеческом теле.

– Безумие – если я смогу пригодиться в этих начинаниях, – призналась я смуглой красавице. Девушка на ответ прищурилась и поджала губы в улыбке.

– Знаешь, а я вместо этого слышу “хватит ли у меня смелости за это взяться”, – до смешного игриво отводя глаза, пожала плечами соседка. - Прости, я пошутила. Очень удивилась желанию даже участвовать в подобном.

– Или участвовать, или нет. Разве может быть иной выбор? – усмехнулась я на необычный комплимент.

– Бывает. Делать вид, но не дело, – шустрый взгляд девицы закончил изучать меня. – Будем знакомы? Я – Беа́та, я из племени Сухи́.

– Азерин, из крошечного дома Рэйлис, – в свою очередь представилась я. – И далеко твоё племя от Авасара расположено?

– Да. Думаю, дальше многих, – Беата задумчиво закивала. – Оно располагается в горах, в паре дней от Живых Озёр.

– Каких?.. – название места поразило меня своей необычностью. – Как это, “живые”?

– Да вот так, – засмеялась девушка. Госпожа Рхея завершила занятие и ушла, а я – да и моя собеседница – ещё не начали собираться на следующее занятие. – В течение дня их берега меняются. Уровень воды повышается и понижается, отчего создаётся впечатление, будто озёра дышат. Озёр пять, и они соединяются друг с другом небольшими каналами. Это очень красивое место. Леса такие свежие и такое разнообразие трав!.. В воде водится рыба, в дебрях полно зверья. Авасар с Племенем Сухи и рядом не стоял…

– Вокруг усадьбы Рэйлис тоже есть лес. Он очень густой, и деревья в нём большие, с раскидистыми кронами. Но там не так жарко, не как на Авасаре, – нашлась чем ответить я. – Но мой дом не ждёт от Авасара посла, он слишком мал для этого.

– Сухи тоже, но если Совет Авасара позволит, Племя будет радо принять нового гара, – Беата подмигнула мне. – У меня большие планы на время обучения. Не скажу, что надеюсь стать послом от Гармонии, но рук так сразу не опущу!..

И в этой уверенности хоть отбавляй! Я могла только завидовать поразительному настроению гармонийцев, готовых на любые испытания. Я подобным не обладала. Всё считала себя неловкой, невнимательной. Только маскировалась под остальных, пока ребята ставили перед собой цели и добивались их. Я же после такого ощущала себя ничтожеством рядом с ними.

– Ну, чего раскисла? – словно как какой-то кот сощурилась новая знакомая, присматриваясь ко мне с другого ракурса. – У вас же тоже сейчас будет Теория Магии, разве нет?

– Ой, точно… – спохватилась я, и Беата заулыбалась. А ещё вспомнила и то, что нам её преподают разные педагоги, и потому мне снова придётся идти одной.

– Встретимся на практике, – девушка с прищуром приподняла подбородок, в очередной раз напомнив мне кошку.

– Да, – согласилась я, не без сожаления расставаясь с этой занятной девушкой.

Постаралась поднять себе настроение, ведь я должна была встретиться на уроке с Волканом и Дэрией. Моему разочарованию не было предела, когда я оказалась на ученической скамье без друзей. Мелодичный сигнал к началу занятия, усиленный магией, чтобы его можно было ощутить в каждом уголке Академии, отдался в моём теле одинокой горечью. Лишь немногим позже я обнаружила господ Де Робер и Де Тюур в соседнем ряду на несколько мест ниже меня. Мне немалого стоило сконцентрироваться на лекции, потому как в первую очередь мной овладевало самобичевание. Было горько. Наука лектора не укладывалась в голове, как и внезапное равнодушие соотечественников. Если бы на последующим дальше практическом занятии нам хоть как-то не повторяли теоретические истины, я бы стала полнейшим посмешищем. Слишком уж часто я не могла понять о чём говорит педагог, да ещё и не выходило состроить из себя неумеху.

Азерин (часть 2)

Жилистый очень гибкий гармониец, объясняющий нам принципы прикладной магии, выделялся энергичным настроем. Кажется, он жил и дышал своим предметом, был живым воплощением магии какая она есть. Мы же, только что вошедшая в зал для практики группа, скорее изучали абсолютно новое для нас помещение, чем обращали внимание на болтливого педагога. Холод пола ощущался через башмаки не столько из-за каменной кладки, сколько из-за уровня самого пола – нам пришлось спускаться, наверное, на целый пролёт, чтобы попасть в зал с высоченным потолком. В целом аудитория выглядела скучно, холодно и очень пусто. Последнее, впрочем, естественно – в ней не было ни стула, ни скамьи. Может, несколько выступов вдоль стены можно было использовать как сидения, но только в случае, если хочешь застудить себе всё ниже пояса.

Единственным украшением круглой комнаты были витиеватые росписи нижней части стен и множество кольцеобразных печатей вроде той, на которой я проходила аттестацию Крови. Я и близко не была мастером создания печатей, да и вообще не очень хорошо разбиралась в искусстве создания знаков отсроченной магии, но эти символы, выжженные глубоко в камне, были даже сложнее аттестационной. Так что смысл жесткого закрепления рисунка выжиганием был понятен.

Сами́р гар Эриа́ же был одним из целого отряда учителей-практиков, прибывших на Авасар, чтобы обучать студентов магии среднестатистического уровня и выше. Визуально оценить способности гармонийца для меня было невозможно. Для новичка, который и со своей магией был не в ладах, и вовсе смех, как и попытки выправить прирождённое умение колдовать криво и через раз. Даймин Самир, доставшийся мне в первую практику руководителем, в свою очередь хорошо чувствовал своих учеников. И прикоснувшись к моему ученическому кристаллу, он ничуть не смутился переданными ему Магией Крови знаниями. Только поставил на одну из выжженных печатей по соседству с подоспевшей Беатой.

– Ваша магия – продолжение вас самих, даже если Кровь заставляет вас только менять ваше обличие, – бодро продолжал даймин, окидывая взглядом окружающих его учеников. – Эти печати станут вам первым шагом к развитию и наращиванию внутреннего запаса сил. Для этого придётся чётко усвоить несколько данностей, без которых обучать дальше станет просто опасно. И не только для вас, колдующих, но и для всего, что вас будет окружать…

Алмаз, выглянувший из-за одного из моих одноклассников, разительно поднял мне настроение, пока даймин объяснял что и как. Мирза торопливо занял печать с другого бока от меня, вытянувшись по струнке перед преподавателем. Но мне хватало взгляда на него, чтобы видеть его взгляд. На даймина он смотрел, но когда тот отвлекался, скашивал взор на меня.

– Итак, поймите: ваша магия – в первую очередь ваши эмоции. По этой причине первые проблески “таланта Крови” проявляются именно тогда, когда вы испытывали очень сильные переживания, – господин гар Эриа подмигнул кому-то из ребят. – А потому в качестве вашего первого задания вам придётся вспомнить о том, что с вами когда-то происходило. То, что вас когда-нибудь радовало больше всего в жизни, что огорчало. Выберите что-то, что по-вашему снова пробудит сильные эмоции, и подумайте об этом. Вспомните, воссоздайте этот эпизод вашей жизни. И – не огорчайтесь, если вдруг не получится ничего.

Зал-с-Печатями создавался именно затем, чтобы новички пробудили в себе силу и научились основам колдовства. Печати усиливали волшебника, как клещами вытягивали из него кровную магию, заставляли ощутить её, насильно погрузив по самые уши в водоворот волшебства и курная раз за разом ещё глубже, раз уж попался такой непонятливый.

Так, определить “рабочую руку”. Расслабиться, руки развести в стороны и скрестить на груди. Верхняя – “рабочая”, у меня это была правая. В ней в первую очередь и должна была концентрироваться моя магия. Её-то я подняла перед собой, развернув ладонью к себе.

Мои сокурсники, среди которых я заметила хмурого Волкана, уже приступили к занятию. И не от вида проявившейся силы, а от чего-то иного я ощутила, как приподнимаются волосы на голове и начинает щекотать от затылка, пробираться по шее под ворот, к спине, и спускаться к ногам по позвоночнику. Новое чувство мешало сосредоточиться на мысли, хотя и мыслей не было подходящих. Обиду магия отторгала, а ведь в основном только она и наполняла меня.

Все мои сильные и яркие эмоции были связаны с Авасаром. Красота природы и архитектуры, свобода, возможность реализоваться. И Алмаз… Я старалась вспомнить, как танцевала с ним на площадке в гостинном дворе. Его улыбку, голос. Как руки мирзы касались моих, составляя цветовой контраст кожи. Музыка, в такт которой я пыталась попасть и не попадала потому, что слушала мирзу и действовала по его указаниям. Но только там я ощущала себя такой счастливой.

“Слышишь, Кровь?” – приглядываясь к задумавшемуся над задачей Алмазу, я призывала свой огонь, как это было в те моменты, когда он требовался. Обычно мне требовалось намного больше времени, которое я отмеряла, попутно считая свои вдохи и выдохи. В таких случая хватало довести счёт до десяти, но, видимо, из-за печати подо мной, между пальцев затеплилось на “два” и распространилось на всю руку. Пламя было не мягким-оранжевым, а пылким, тёмно-синим и гудящим. Такого большого сгустка я никогда прежде не создавала, – настолько агрессивного и сильного. Им хотелось похвалиться, что я и сделала, взглянув на Алмаза.

Мирза, замерев в подготовительной стойке, не сводил с меня улыбчивых глаз и сам улыбался. Однако, даже слабого эха магии от него не исходило. Я не могла не заметить, как шевельнулись губы гармонийца, складываясь в моё имя, а после в новую ласковую улыбку. Не могла после не ощутить, как силовой фон стал гуще со стороны юноши. Но помимо этого фон возникал вокруг него, облаком окружая мирзу зыбким сине-зелёным туманом. И этот самый туман, как мне показалось, действовал на кожу Алмаза подобно какому-то яду. А как иначе мне было объяснить то, что его загар зеленеет и переходит в крупную чешую до самого локтя? Почему вдруг ногти на его руках удлинились, потемнели и загрубели, а скулы заострились?

Вид изменённого мирзы сбил меня с толку. Огонь в моей руке стать затихать, пока не потух совсем, и пришлось снова зажигать предложенным даймином способом, но новое пламя вышло голубым и каким-то испуганным. Наверное, именно такой стала я сама, увидев Алмаза в совсем ином свете. К моей радости преподаватель вскоре завершил занятие и предупредил, что любой желающий может приходить в зал и практиковаться. Дежурный практикант или даймин будут в зале, чтобы предупредить возможные травмы из-за применения колдовства, и в любое время суток. Сначала я было подумала, что никому не придёт в голову идея тренироваться ночью, и сама же себя одёрнула – да я же и пойду, чтобы ни в коем случае не отставать от остальных. Хотя бы попытаться стать лучше, лучше себя прежней.

На сегодня уроки закончились с практикой, и я как-то без задней мысли покинула территорию Академии и направилась на площадь, только у самых ворот вспомнив, что не обратила внимания перед уходом ни на Волкана, ни даже на Алмаза. Из-за последнего я снова впала в апатию. Я и вдруг забыла об Алмазе!

– Азерин! – оклик мирзы настиг меня у первых палаток площади.

Я готова была уже задохнуться от приступа восхищения, но то вышло каким-то дёрганным и заикающимся. Почему-то начали подрагивать плечи, хотя после холодного зала я обернула их накидкой. Мирза же ни на капельку не изменился! Почему мне уже не удаётся как прежде смотреть на него? Ведь нет больше у него той самой чешуи, и когтей тоже!..

– Азерин! – Алмаз нагнал меня и шумно перевёл дух. – Ты так быстро ушла, что я подумал, что этот Де Робер тебя с собой уволок!

– Ты что-то имеешь против Волкана? – прохлада со стороны друга всё ещё терзала меня, но интерес мирзы к юному вельможе меня удивил.

– А, нас определили в один класс, – почесав голову, мирза неловко засмеялся, – так что желаний ставить ему подножку у меня меньше.

– Значит, что-то всё-таки осталось, – я не могла не засмеяться на неумелую шутку юноши.

– Никак иначе, – со вздохом развёл руки гармониец и поджал губы. Взгляд Алмаз отвёл в сторону. – Он… он же всё равно мужчина. Гар он или господин.

– Не вижу связи, – я засомневалась в серьёзности слов мирзы.

Меня что, ревнуют? К Волкану? Да с какой стати?.. Только потому, что он мужчина?

– Он пожалеет, если подойдёт к тебе недопустимо близко, – улыбка Алмаза, словно прибитая гвоздями, была далека от добродушной – нервная, вызывающая. Она пугала. – Если он не поймёт это сам, придётся объяснять тем языком, который будет для него понятным.

“Волкана стоит предупредить…” – уже на полном серьёзе испугалась я, вдруг вспомнив, что во время проявления магии кроме кожи и ногтей у Алмаза и зубы стали острей.

– Идёшь обедать? Или ужинать? – уже с прежним задором поинтересовался мирза. – Ирсай там отрекомендовал одну лавку и попросил обеспечивать её живностью. Обещал уши надрать, если не будем…

Под чарующий смех Алмаза я, чуть помедлив, приняла его руку и позволила себя вести. Боги-Всех-Времён, как же я была счастлива снова быть рядом с ним! И пусть мирза до мифской обходительности был далёк, как Авасар до Парамизс, но его прямолинейное желание видеть меня рядом смущало и будоражило. Я задавала себе столько вопросов об интересе мирзы ко мне, боялась задать их вслух и узнать ответы, даже если они бы мне понравились. И понравившиеся доставили бы мне потом множество неприятностей, посеяв зёрна сомнений в плодородную почву моих страхов.

Мы прошли почти все палатки центральной части площади и вышли к крайним, дорога от которых вела к кварталу с учительскими жилищами. Выбранный Алмазом навес не был чем-то примечателен за исключением парня, который ловко орудовал острющими ножами за жаровней, будучи не взрослее самого мирзы. Из нескольких стульев лавки был занят только один, и снова соотечественником Алмаза.

– Асхан? – спросил, повысив голос, мой сопровождающий, и поварёнок вскинул голову.

– Да? – заулыбался готовящий еду гармониец, разглядывая нас. Если присутствие Алмаза приободрило шустрого парня, то, взглянув на меня, он вытянул губы трубочкой.

– Принимай пополнение! Ирсай сказал, что тебе охотники нужны, – мирза, придерживая меня за плечи, усадил на свободный стул и сел рядом сам. – Я – Алмаз, из клана Корс. А это – Азерин,.. моя возлюбленная.

Взгляд повара стал ещё удивлённей, а я ощутила, что начинаю краснеть от смущения. Или жаровня лавочки была слишком близко? Полегчало немного, когда Асхан снова переключился на моего друга.

– Алмаз… ты мирза своего клана? – не забывая спрашивать, парень взялся за чистую посуду – наполнил из кувшина стаканы и поставил перед нами.

– Мирза, – вместо Алмаза ответила я и постаралась как можно более строго посмотреть на высокородного юношу, но тот мне только подмигнул. Моя попытка наказать его за самоуверенность провалилась.

– Ух! – с восхищением вздохнул повар и зажмурился на мгновение, чтобы ещё через мгновение с ещё большим любопытством посмотреть на меня.

– Если тебя интересует из Мифа ли Азерин, то да, и если это создаёт проблемы, то, может, поделишься со мной какие именно? – тон голоса мирзы плавно перетёк из недовольного в угрожающий.

– Нет, всё нормально! – дёрнулся назад Асхан. Я видела, как он сглотнул, вжав голову в плечи.

– Вот и замечательно, потому как мы здесь затем, чтобы покушать и узнать с какой стати мои уши могут пострадать от рук Ирсая, – смягчился мой спутник и развалился на стуле. Мне стало неудобно за грубость мирзы, но бодрость повара медленно возвращала моё спокойствие.

– Он согласился помочь с лавкой, и прислать на помощь и своих учеников, – пожал одним плечом Асхан. – Не так давно ушёл как раз один от Ирсая. И… вот, вы.

– Значит, тебе нужен рыбак, – хмыкнул Алмаз. Асхан, неопределённо пожав плечом, подал сначала ему, а потом мне тарелки с каким-то рулетом, после чего отошёл мыть грязную посуду.

– Зачем вообще нужна помощь? Разве Совет Авасара не содержит все лавки? – подала я голос. Мирза, взявшийся за еду, не вмешивался в обсуждение.

– Авасар делает ставки на те лавки, которые продержатся до конца года. Академия ещё молода, и даже открытие учебного заведения не значит, что постройки закончены, – парень звенел тарелками, укладывая их дном вверх для просушки на полочки.

– Да, библиотека почти пуста, состав учителей ещё корректируется, места для практик послов не готовы, – принялась перечислять я, а Асхан – кивать в такт моим словам. – И, я так понимаю, к кухням то же отношение, что и ко всему прочему?

– Верно, – юный повар протирал и ополаскивал ножи. – Не только вы здесь учитесь и продвигаетесь в знаниях и мастерстве. Мне нужно продержаться минимум год, чтобы стать одним из лучших поваров в Академии. Почти четыреста дней без недели. Студенты могут помочь каждому на площади пробиться в лучшие, да только сложно пробиваться, когда Миф заботят только его люди…

Вниманием Асхана завладела свежая рыбина, снятая с крюка у дальнего столбика навеса, и он принялся её тихо разделывать. Если бы гармониец, взявшись за чистый тесак, одним махом отсёк тушке голову, я бы точно испугалась за себя и за всех соотечественников, которые вдруг перейдут ему дорогу. Я уже начинала привыкать к прямолинейному нраву соседей по региону, но вот бурное проявление эмоций – особенно в словах – ещё заставляло меня вздрагивать. И мирза не был исключением в этих правилах.

– Но это же неправильно, – заступилась я за Асхана и его соотечественников.

– Азерин, еда стынет, – от ровного тона голоса Алмаза я ощутила холодок в животе. – Эта проблема не стоит твоего внимания. Провокации Мифа нас не задевают настолько сильно, насколько ты думаешь. И жаловаться мы не будем. Миф игнорирует Совет Авасара и желает состязаться на своих условиях. Не будем вмешиваться в правила. Когда придёт пора праздновать, те, кто должен, подавятся.

Произнесённые слова мирзы же встали мне поперёк горла. А я-то наивная считала лицемерами и высокомерными мифцев! Гармония сама не так далеко ушла! Да как жить с такими знаниями?..

– Тебе не нравится? – отвлёкся от работы Асхан. Я замотала головой, заторопившись попробовать диковинку в тарелке.

– Необычно, – рыба в тесте с овощами после первого кусочка вернула мне аппетит. – Такое не пробовала никогда, но на блюдо Гармонии не похоже. Копируешь местных?

Я ожидала смущения повара, гордой улыбки или хоть какого-то проявления удовольствия от похвалы. Парень же рассмеялся, вытер тесак и сменил его на нож поменьше.

– Не копирую, – весело хмыкнул он. – Это мой рецепт. Знаешь, даймин Ирсай этим утром у меня спросил абсолютно то же самое, что и ты!

“Даймин Ирсай”, – новое сочетание слов заставило меня заёрзать на месте. Даймин! Вот так просто – даймин, Ирсай(!), похвалил этого же парня. Сегодня! Приземлённость новости казалась чем-то удивительным. Чтобы такой как он искал еду, в лавке на краю площади? Сидел на равных со своими учениками… и думал слово в слово? Тут кто-то что-то перепутал...

“Как-то не верится, чтобы здесь сидел даймин”, – задумалась я, не заметив, что давно не только доела рыбу, но и перекатывала в руках пустой бокальчик из-под пряного молочного чая. Ни Алмаз, ни Асхан не вторгались в мой покой, заговорив о чём-то своём. Я только пользовалась этим случаем.

Вот, тот же самый Алмаз. Месяц-другой назад ни я, ни он и не знали друг о друге. Он - мирза, высокородный в своём племени. А кто я? Воспитанница - если вообще такое можно сказать о дядюшке Филиппе - лорда средней руки, даже не родная ему. А Алмаз… Ну, тут всё просто. Как и все прочие он унаследовал свой титул. Или?..

На предложение прогуляться я ответила согласным кивком, и мы покинули лавочку Асхана, отправившись к морю. Я мельком наблюдала за мирзой, пока юноша со спокойствием шёл по правую руку от меня и улыбался. Иногда он поглядывал на меня, и тогда его улыбка становилась ещё шире, а губы сжимались в полоску. В такие моменты я и ощущала жар, накрывающий меня помимо дневного зноя. Если бы меня не беспокоили только слова Дэрии!

– Мирза, зачем вы так представили меня перед… перед Асханом? – наконец, осмелилась задать я вопрос. Уши мгновенно отозвались жаром.

– Тебе не понравилось, что я назвал тебя возлюбленной? – ступив на полшага вперёд, Алмаз обернулся. Мягко улыбнувшись, он взял меня за руку. – Я не привык обманывать, да и предпочитаю, чтобы недоразумений из-за моих недомолвок тоже не возникало.

– Недоразумений? – у меня холодок выписал целую спираль в животе, когда гармониец развернул мою руку тыльной стороной к себе и едва ощутимо провёл пальцем от запястья до сгиба локтя.

– Именно, – палец начал возвращение к запястью. Я дернулась от щекотки, и Алмаз крепче перехватил меня за руку и усмехнулся. – Лучше сразу объяснить положение вещей, чем объяснять, почему я хочу кому-то оторвать голову.

Я оцепенела. Мирза опять говорил серьёзно, и потому очень страшно. Он злился заочно на Волкана, предупреждал Асхана и всех прочих, потому, что был уверен в своих силах и намерениях. Уверен, что может и имеет право на кого-то напасть… из-за меня?

– Ты меня пугаешь, – выдохнула я, и Алмаз ослабил хватку, только чтобы притянуть меня ближе к себе. Он заглянул мне в глаза, а потом его взгляд опустился и замер у меня на губах.

– Да, это одна из причин, по которой я хотел поговорить с тобой как можно быстрее. Пойдём!

Азерин (часть 3)

Интрига не уменьшила моего беспокойства, а напористость Алмаза только подстёгивала идти за ним. Мирза больше не касался меня, всё дальше отходя от улиц по крупному песку и прибрежной гальке. Море равнодушно шумело. Какое ему было дело до двух молодых людей, которые начали свою жизнь в день, который для каждой из волн был всё равно что вчера? Моя же жизнь менялась всё сильнее от каждого часа. Только утром я ещё шла на уроки с Дэрией и вот уже она на меня дуется! Всю ночь вспоминала каждое слово, сказанное Алмазом во время нашего танца, а нынче каждую фразу оцениваю – опасно или нет!..

– Думаю, здесь сойдёт.

Взглянув на море, юноша глубоко вздохнул и принялся расшнуровывать завязки на плече вышитого жилета. Стянул обувь и положил на неё жилет, оставшись босиком и обнаженным по пояс. От неожиданности я потеряла дар речи и только и могла, что наблюдать за действиями мирзы и иногда отводить глаза, чтобы удостовериться, что больше никто со стороны жилых строений не видит того, что вижу я. Окончательная картина так смутила меня, что я абсолютно забыла о том, о чём только-только думала – и о пугающих фразах юноши, и о моих спорах с подругой. Мирза, судя по лицу и усталому взгляду, ни на ноготь не беспокоился о своём поведении и явно не видел в действии что-либо неприличное.

– Ты что делаешь? – я от смущения пусть и вспомнила родную речь, но начала заикаться. Алмаз недоумённо взглянул на меня, потом осмотрел себя и двинулся ко мне.

– Снимаю лишнее. Ты ведь знаешь какой я Крови? – мирза остановился в шаге от меня.

От чрезмерно смущающей близости я почти не слышала его. Юноша был так ладно подтянут, не мускулист, но жилист. Я ощутила его телесную мощь ещё вчера, в гостином дворе, когда его грудь прикрывала… как он эту штуку называл? Харрар? Ха… хараршан? Эта накидка закрывала небольшие шрамики, которые я разглядела только теперь. Алмаз когда-то получал ранения? Кто или что ему вредило?..

– И… какой ты Крови? – сглотнув, я смогла посмотреть мирзе в глаза.

– Я знаю, что ты элементаль. Мало кто может контролировать пламя раньше остальных стихий, – юноша склонил голову набок.

– Я из низших элементалей, йирис. Ниже никого не бывает, – согласилась я, и Алмаз кивнул.

– А я – мирмидон. Мне было важно сказать тебе это, – он прикусил губу, нахмурился и отвернулся к морю. – А ещё я бы хотел тебе показать каким я могу быть, чтобы ты меня не боялась.

– И как одно связано с другим?

Не скажу, что откровение друга прояснило ситуацию. Я помнила, как отзывался о неоднократном перевоплощении многих мирмидонов Волкан, и как ему было не по себе от их проявления. Меня почему-то не пугала перспектива увидеть Алмаза в его Кровном проявлении.

– Мне важно, чтобы ты знала и помнила вот что – как бы я ни выглядел, это всё тот же я, – опустив глаза, Алмаз хмуро изучал пальцы своих ног. – И напоминала мне по возможности, если... схожесть вдруг начинёт пропадать. Что до одежды, то обычно она рвётся, если такая тесная. В племени я ношу более свободную, чтобы можно было без угрозы для вещей становиться… собой.

Расслабившись, Алмаз тихо засмеялся, но его грустный взгляд блуждал в тяжёлый мыслях. Вздохнув, он встрепенулся и расправил плечи. Улыбнулся, с обычным для него весельем оглядывая меня.

– Только не бойся, ладно? – гармониец отошёл на шаг назад, и, подмигнув, медленно запрокинул голову.

Раздался негромкий влажный хруст, протяжность которого усиливалась по мере того, как Алмаз вытягивал шею и отводил назад плечи. Его тело стало расти, напоминая пружину, до этого запертую в тесной коробке. Как и пружина, Алмаз возвращался в своё настоящее состояние. Настоящее… словно он заперт то в одном, то в другом теле и не мог определиться где же всё-таки его место.

Чешуя начала проявляться откуда-то со спины, облекая в блестящий зелёный панцирь шею, подбородок, и стала спускаться на грудь, к поясу и на ноги. Руки становились мощнее, наливались силой. Ногти темнели и уплотнялись, заострялись и удлинялись. Может, от того, что процесс проходил медленно, меня не слишком удивил момент, когда надо мной навис человекообразный ящер.

По итогу Алмаз стал выше, по меньшей мере, ещё на две головы. Если бы его скулы не так сильно выступали, принимая знакомые черты, а глаза не смотрели с прищуром, я могла бы его не узнать. Красивые волосы, которые так и просили к ним прикоснуться, превратились в грубый гребень, разделившись на два сложенных плавника. На локтевом сгибе выросло по шипу, стопа вытянулась, стали шире плечи. Появился редкий гребень и вдоль спины.

Чтобы дотронуться, мирза склонился надо мной. Меня ни на миг не испугала протянутая не столько уже рука, сколько когтистая лапа. Чешуйчатый покров на деле был прохладней, а, может, это я опять смутилась. Лицо Алмаза перестало быть именно лицом. Это скорее была морда, вытянувшаяся из-за короткой пасти, которая медленно раскрылась. Блеснул ряд острых зубов.

– Вот такой я бываю, – услышала я хриплый голос, всё ещё принадлежащий Алмазу. Его уши вытянулись, уподобляясь жёстким колючим плавникам, а ещё он стал громче дышать.

– Ты стал больше, – что-то внутри меня вздрагивало от хрипа мирмидона, но и это же “что-то” звало прикоснуться к мирзе.

– Только и всего? – сквозь искаженный превращением голос пробивался знакомый смех.

Ещё до того, как я подумала о возможности ощутить под пальцами гладкость чешуи, коготь мирмидона коснулся моей ладони и потянул руку к широкой грудине. Каждый из когтей сам по себе был больше любого из моих пальцев. Я замерла. Даже, кажется, дышать перестала, глядя будто со стороны, как мою руку подносят к чешуе. Но ладошку сама положила на зелёные пластины, встретившиеся на пути моей. Чешуйки прилегали плотно, но от того, как вздымалась грудь во вздохе и как на это гибко реагировала эта поразительная броня, я засомневалась в своей внимательности. Вроде и шрамы были на Алмазе, да только на чешуе не видно было и царапины. Однако и чувства при прикосновении к тёплому покрову мирмидона были для меня в новинку.

“Как же это красиво”, – мысленно восхищалась я переливу света на чешуе, неожиданно для себя осознав,.. что чешуя уже исчезла, Алмаз снова стал своего роста, а я касаюсь его смуглой груди. Пусть я и танцевала с мирзой на глазах у многих, но оказаться с ним практически наедине, когда он в подобном состоянии и виде…

– Какая же ты красивая, – пальцы юноши погладили меня по щеке и опустились к шее.

Объятья Алмаза ещё не казались такими привычными, но он склонился ещё ближе. И если прежде я слышала его дыхание, то мирза прервал и этот звук, когда добрался губами до моих губ. Поцелуй был крепким ещё и от того, что меня прижали к груди. Юноша, вкусив нашу близость первые несколько мгновений, стал мягче, и я смогла обнять его за шею. Мне же его оказалось мало, тянуло прижаться к сильному телу мирзы. Я не могла отпустить, стало больно только от мысли, что придётся отдалиться от той ласки, которой меня одарил Алмаз.

Наверное, целовались мы довольно долго. Мне, во всяком случае, показалось это целой вечностью. Когда Алмаз отстранился от меня, он всё равно держал меня в кольце своих рук и безмолвно изучал моё лицо. Я так разволновалась, поняв, наконец, что между нами произошло, что пропустила миг, когда мирза оступился и потянул меня за собой вниз.

– Поймаю! Без паники! Уже ловлю! – успела услышать я прежде, чем мирмидон упал, а я громыхнулась прямо на него.

Гармониец каким-то немыслимым образом распластался на песке и камнях, почему-то начав негромко посмеиваться. Я видела, как он морщится от удара, да только Алмаз не подумывал разжимать руки и отпускать меня.

– Ты всегда нагреваешь всё вокруг себя? – с прищуром взглянул на меня мирза. Широкая грудь мирмидона вздымалась при каждом новом глубоком вздохе. – Ещё немного, и эти камни и песок точно бы расплавились!

– Я… я тебя что, обожгла? – я вдвойне забеспокоилась, завозилась, пытаясь встать, но Алмаз сильнее прижал меня к себе.

– Ты меня согреваешь, – поправил меня мирза и притянул для нового поцелуя.

Сказать, что мои дни изменились после Кровных откровений, это не сказать ничего. Дэрия с одной стороны сдалась, только хмурясь при виде наследника племени Корс. Говорить что-либо она перестала, а, может, ждала момента, чтобы отчитать в самом лучше виде. Набирала причин в копилку, так сказать.

Учёба же не далась мне так сразу в отличие от отношений. Если бы Волкан не подключился ко мне, если бы Алмаз не был неравнодушным к моей успеваемости, я бы села в лужу до того, как закончился первый месяц моей учёбы. Преподаватели подавали материал подробно, но без помощи Алмаза я бы с трудом поняла связующее звено между темами. Устройство общества Гармонии для меня показалось лабиринтом, из которого я пыталась выйти по неизвестным мне звёздам. Во-первых, как таковые титулы в племенах не имелись. Привычные мне дворянские слои отсутствовали, оставив только гаров, рахка, руши и, естественно, мирза, и, чтобы меня считали хоть чем-то способным, я должна дотягивать до того, чтобы зваться хотя бы опытной рахка. “Кем-то” я смогу стать только в случае, если хоть немного приближусь к ступени гара.

Однако, не все были так рады моим успехам, как, например, та же Дэрия или присоединившаяся к нашей компании Беата. Не надо быть очень умным, чтобы угадать и уходить далеко от племени Корс. Именно, – даймин племени. Не знаю, чем именно я не угодила ему, но его хмурый взгляд сопровождал меня каждое занятие да и при любой мало-мальской встрече. Единственное, что приходило мне на ум, так это моё общение с Алмазом, потому как возможность моего продвижения на место посланника в племя была до смешного низка. Я, может, и лелеяла надежду до конца обучения в Авасаре быть рядом с возлюбленным, но разумом понимала, что на Авасаре как раз и закончатся мои встречи с Алмазом. Стоит мне только завершить учёбу в хорошем или плохом смысле этого слова, наши пути разойдутся. Рядом с Алмазом должна быть та, на кого он сам сможет положиться.

Что же до меня, то я старалась. Не всё, что мне требовалось делать для завоевания места в числе успевающих, мне нравилось. Я радовалась уже тому, что не было того, что меня гнало прочь поганой метлой. Когда пришло время делать первые попытки основать лагерь, я отправилась на место со студентами из Гармонии, а это случилось немногим раньше, чем отправка моих соотечественников. В отличие от меня, они приехали на повозках, а не тащились пешком. Наверное, у меня бы точно заболели ноги, если бы до выхода я неожиданно не получила от Алмаза пару новых плетёных сандалий. Мирза на вопрос о появлении обуви только улыбался. Беата быстро разгадала эту загадку, шепнув, что такие сандали умеет делать почти каждый охотник.

Студентов с курса Мифа в лагерь решилось идти меньше половины представленных. Очень многих отпугнула необходимость в прямом смысле марать руки ради достижения ранга гара. Всё-таки среди приехавших мифцев было немало высокопоставленных дворян, для которых подобная учёба, само её предложение, стало личным оскорблением их происхождения. С другой стороны представители Гармонии получили полное право выбирать способы обучения, если те могли приблизить желающих к первоочередной цели Совета Авасара. А подобное значило, что опекуны и родители студентов из Мифа не видят ничего унизительного в методе обучения, и выбор “перешагивать через себя или нет” оставался как раз за самими студентами. Дэрия в свою очередь предпочла сменить квалификацию, присоединившись к практикантам Авасара, занимающимся библиотекой и прикладной магией. Я не могла сердиться на подругу, ведь сама шла на поводу у собственных желаний.

Может, со стороны церемония закладки “первого кирпича” лагеря не выглядела торжественно, да и торжеством как таковым не была. Да и кирпич отсутствовал. Нас просто собрали на небольшой поляне и объявили, что отныне все мы – один клан, который собран для усиления каждого из нас, – клан Авасар, гармонийцы нового клана – гары, а остальные – рахка Авасар. Это произошло ранним утром, и как только речь была произнесена, все разделились на заранее оговоренные группы и принялись за работу. В моей группе были Алмаз, Беата и даймин Эриа. Они все пользовались длинными ножами, чтобы вырубить первичный слой растений и мелкий кустарник. Я помогала в сборке срезанных трав и разделении оных на те, что могли бы потом пригодиться.

В целом забот на первый день оказалось немного, но класс-клан был отпущен уже к полудню, чтобы вернуться на следующий день. Мы с Алмазом, как это стало довольно часто, отправились на рыбалку. Ну, в нашем случае добычей занимался мирза, а я только ждала его возвращения из моря на берегу. Обычно по возвращению Алмаз рассказывал мне что-то новое из жизни племени. В тот же день он показал мне интересную находку, небольшую кладку черепашьих яиц. Как он мне после объяснил, в его краях это бы оказалось отличной добавкой к добытым из моря окуням, но для Авасара само присутствие животных говорит о его здоровье, а потому её стоит оставить ради того же здоровья. Рыбу отнесли в лавку Асхана, и снова ушли на берег. Мы часто гуляли так последнее время, если позволяли занятия и их расписание, но в один знаменательный вечер наша прогулка продолжалась намного дольше, потому мы успели разжечь костёр. Алмаз выловил несколько моллюсков, а я сделала из тростника шпажки для жарки своим самодельным костяным ножом. На берегу мы остались до самого утра.

Нам даже не нужно было разговаривать, чтобы наслаждаться обществом друг друга. Но и мир без другого не был нужен, а тогда он состоял только из ночного берега, костра и запаха приготовленных моллюсков вперемешку с духом рокочущего моря. Я сидела, прижимаясь спиной у груди Алмаза, и иногда поднимала голову, чтобы коснуться губами его шеи и подбородка. Он тогда замирал и прерывисто дышал в паузах между касаниями. Именно звук его дыхания кружил мне голову сильнее касаний прикосновений в поцелуе.

Мирза забавлялся по-своему. Целовал меня в плечо и нарочито медленно водил пальцами по обнажённым рукам. От щекотки я начинала дрожать – существо рвалось подальше от раздражителя, а я боялась того, что, если разорву этот контакт, больше не смогу прикоснуться к возлюбленному. Вместо этого я перехватывала его за запястье и в качестве мести выводила спирали по внутренней части его ладони.

А порой мы просто смотрели на огонь и украдкой скашивали взгляды друг на друга. И оба улыбались, подлавливая другого на тайном любовании. Делили моллюска, откусывая по очереди от порции на деревянном шампуре. Разглядывали звёздное небо и светлые облики Стражей на нём.

Я поддерживала огонь костра, не давая ему слишком быстро съедать наши немногочисленные запасы дров, направляла язычки для поджарки еды. Алмаз прижимался щекой к моему плечу и мягко держал в кольце смуглых рук.

– Не хочу, чтобы ты досталась какому-нибудь мифцу, но и не желаю, чтобы твои родители стали тебе врагами из-за меня, – вдруг тоскливо произнёс мирза.

– Мои родители мне не враги, – подняв голову, я коснулась лбом щеки мирмидона.

– Я вижу, как меня недолюбливают твои друзья, потому и предположил такой исход. Нельзя не заметить как ты счастлива, когда мы вместе, – шелохнувшись, Алмаз коснулся горячими губами моего лба.

– Последний раз я видела мать и отца вместе лет восемь назад. С мамой я уехала жить к её сестре, тёте Марго. За всё это время они ни разу мне не написали, – подняв руку, я обняла Алмаза за шею. – Если бы Советник Лазар не отправил бы им письмо о моём поступлении в Авасар, они бы и не знали об этом. Да только Советник ничего не изменил. Письмо должно было уже докатить до северных границ Мифа и вернуться, про ответ на моё имя и говорить нечего…

– Ты сильно скучаешь по ним? – объятия любимого стали крепче.

– Думаю, нет. Сначала – да, бесспорно. Но не сейчас. Прошло время, отболело, – свободную руку я положила на руку мирзы. – Я так хотела показать им, что они зря оставили меня, что я намного умней и полезней младшего брата. Им было всё равно. Тогда я поняла, что ни на кого кроме себя рассчитывать не стоит. Лучше не стоит. Не так больно будет разочаровываться.

– Понял. Настаивать не буду. Когда придёт время, ты сама мнение изменишь, – потянувшись, Алмаз поцеловал меня в шею и, выдохнув, прохладой защекотал. – Знаешь, у меня тоже есть младший брат. Его зовут Лаа́л.

Мы нечасто заводили с Алмазом разговоры о семьях, соблюдая такт. Ни я, ни он, не настаивали на разговорах о семейных проблемах. Всё, что я знала о семье мирзы, так это то, что он один из наследников племени среди, наверное, десятка подобных ему. Его мать умерла несколько лет назад, но я не заметила, чтобы трагедия как-либо тронула его. Впрочем, как я поняла, смерть родных Племя переживает намного спокойнее, чем принято у нас в Мифе. А, может, дело было в том, что у Алмаза оставался отец и брат, которых он любит больше родной матери? Проводя параллель с собой, я бы сказала, что охладеть к родным возможно, если ты сам стал им безразличен. Любить равнодушных к тебе равносильно медленному самоубийству.

– Ваш отец одинаково любит вас? – вдруг приревновала я возлюбленного. Быть любимым родными для меня было невиданной роскошью.

– Мы оба гары, а, значит, Племя любит нас. Отцу не обязательно любить напоказ выросших детей, – в жестоких фразах мирзы я не ощущала жалости к самому себе. Кажется, ему самому было всё равно как родитель относится к нему. – К тому же я встретил тебя. А это важней.

– Важно?.. – запнувшись на своих прежних соображениях на тему отношений с Алмазом после обучения Академии, я вздрогнула.

Мирза уткнулся в мой затылок и крепко обнял меня. Я перехватила его руки и прижалась к ним. Тепло нашего единства укрыло меня одеялом спокойствия.

– Азерин? Алмаз?

Оклик был для нас обоих неожиданным, но мы только подняли голову к подошедшему к нам из сумрака ночи. Это оказалась госпожа Рхея.

– Даймин… – выдохнула я, когда женщина добралась до нашего костра.

– Я не имею ничего против отношений между студентами разных курсов, но у вас завтра очень тяжёлый день, потому поторопитесь добраться до ваших комнат, – гармонийка скрестила руки на груди и сердито на нас посмотрела. – Если когда я вернусь сюда позже, вы не последуете указаниям, мне придётся доводить до сведения остальных учителей и Совет Академии.

Угроза даймина, может, и не напугала нас с Алмазом, но связываться с учителями мы не хотели. Во всяком случае, посвящать их в наши отношения я стыдилась. Да, никого не касались мои встречи с Алмазом кроме нас самих! И, тем не менее, после следующего урока госпожа Рхея оставила меня и отчитала за позднее свидание с мирзой, напомнив, что я, в отличие от Алмаза, и гаром назваться не могу, и потому вся ответственность, которая может лечь на плечи Алмаза, может возникнуть из-за моей неразумности и неосведомлённости.

Мысль стать грузом для мирзы ударила по моей гордости. Госпожа гар Лехр лишний раз напомнила мне о моей никчёмности при всех моих стараниях. Сдаваться было и рано, и поздно одновременно. Имелось что-то в словах госпожи сродни вызову, отчего я только больше приложила усилий для учёбы. Лагерь Авасар стал лучшим способом, а гары, работающие над становлением поселения, помогали мне. Я принимала участие в вырубке и сборе трав, обучалась охоте на мелкую дичь. Ставить ловушки, разделять на волокна травы, плести верёвки и складывать долговременный очаг. С непривычки я и обжигалась, и резалась, не раз колола пальцы и руки. Но чем больше я проводила время за новой работой, тем меньше травмировала себя.

Мне даже казалось, что я росла над собой прежней, уподобляясь поднимающемуся лагерю. Моя кожа загорела, руки и ноги укрепились, к просторной одежде племён я привыкла очень быстро. Алмаз не оставался в стороне, снабжая меня каждый раз всё новыми и новыми сведениями. Постепенно от обучения он перешёл к вопросам, проверяя мои знания. С моей стороны можно было радоваться изменениям, если бы я не заметила, что некоторую тематику мирза старается избегать – вопросов, касающихся традиций Племён, что глубже ежедневного быта.

Азерин (часть 4)

– И тебя это волнует? – Дэрия, не изменившаяся за прошедшие недели с момента основания лагеря ни на волос, отвлеклась от томика с записями. – Ты уже не раз оставалась на ночь в лагере Авасара, но тебя беспокоит, что твой мирза оставляет за собой право иметь несколько тайн.

Посиделки в библиотеке нагоняли на меня тоску из-за окружения, но я слишком соскучилась по компании подруги, чтобы не воспользоваться отдыхом после занятий и по возможности не получить какой-нибудь ценный совет. Увы, Дэрия не слишком была настроена на учительство.

– Что ты подразумеваешь под “оставалась”? – возмутилась я прямолинейностью и ехидным тоном эрмии.

– Именно это и подразумевала. Сомневаюсь, что в Академии нет того, кто не в курсе романа гармонийского мирзы и рьяной до знаний оного девицы из Мифа, – посмеиваясь, Дэрия понизила тон голоса. – Естественно, нос в это суют только самые дерзкие, но какой смысл отрицать общую природу вашего поведения? Не смеши предков, все мы – или не все в очень редких исключениях – появляемся на свет одинаково…

– Дэрия! Мы…

– Соблюдаете приличия? Ну-ну… – девушка развалилась на стуле, чтобы через мгновение привести свой вид в порядок. – Кстати, ты напомнила мне об одном письме… от брата. Тобиаш приедет на празднование годовщины Авасара, как и многие из вельмож, что решили повидать своих чад и не могут дотерпеть до того момента, когда нам всем немного дадут передохнуть от учебного сумасшествия…

– Ждёшь передышки? – не могла не удивиться я. Мысль о приезде Тюура-брата советовала сменить тему и поскорее.

– Можно подумать, ты одна заинтересована в красивых мужчинах, – надув губы, Дэрия томно вздохнула. – Наконец, можно будет спокойно почитать где-нибудь в библиотеке вдвоём…

– С Волканом? – тут же ахнула я. Подруга закатила глаза и фыркнула.

– Можно подумать, на нём свет клином сошёлся! – отмахнулась эрмия. – Как, впрочем, и на твоём Алмазе…

– Он чудесный, – я потупилась, вспоминая о последней встречи в лагере под одним из жилых навесов.

– Но что-то скрывает, – напомнила Дэрия. С прищуром взглянув на полки, она подпёрла щёку кулаком. – Он не хочет что-то говорить – но ты же желаешь? Хочешь, чтобы сказал – заставь.

– А то как будто я не пробовала… – огорчилась я. – Мне хочется понять истоки многих понятий Племён, но если бы Алмаз не знал, то сказал бы. Но не знать ему – этого быть не может. Он точно знает! И молчит!

– Заставь, – повторила эрмия. – Способов хватает. Зелья тебе на что? Есть самые простые, которые ни тебе, ни ему не навредят, если только побочных эффектов боишься. Только учти, что простые в свою очередь действуют сла́бо.

– Зелья готовятся с помощью магии. Я тренируюсь, чтобы можно было магией выслеживать дичь или искать воду, но мы говорим о зелье.

– Верно, – Дэрия встала, ушла к полкам и вернулась с одной книжкой, раскрыв ту передо мной. – Первичное Зелье Лира. Выпей, и на пару-тройку твоих вопросов тебе ответят. На больше не хватит. И твоих сил хватит его сделать.

– Я не маг, – уже начала уставать повторять я.

– Приготовь зелье на своём огне, – криво улыбнулась подруга. – Самая что ни на есть магия…

– Разумно, – я нехотя взглянула на строчки в предложенной книге.

Учебник для магов, о приготовлении снадобий и местных травах. Послевкусие задумка оставляла неприятное, но неожиданная твердолобость мирзы меня уже начинала раздражать. Травы, используемые в рецепте, я могла найти на вылазке вокруг лагеря, а способ изготовления не показался сложным.

“Не получится – хоть потренирую стабильность пламени”, – вздохнула я, сев переписывать данные. Неожиданное движение около стола очень напугало меня, но подошедший оказался всего лишь отцом Дэрии.

– Наука не даёт покоя? – улыбнулся он, на край занятого нами стола складывая принесённые с собой книги.

– А то, – добродушность Дэрии вернулась на круги своя или тщательно, по-эрмийски, маскировалась.

– Ищем ответы на те из вопросов, которые не можем получить, даймин, – привычно назвала я учителя гармонийским титулом. Работы в лагере окончательно сравняли для меня Миф и Гармонию.

– А кого постарше не пытались спросить? – Тамаш Дэ Тюур с интересом посмотрел сначала на свою дочь, а потом на меня. – Ну, и что у вас случилось?

– Мне кажется, что Алмаз-мирза, обучая меня понятиям Племён, говорит мне не всё, – я отодвинула в сторону книгу. – К сожалению, вопросы слишком узкого направления, чтобы найти прямой ответ в лекциях.

– И зачем, спрашивается, тебе тогда учитель Ирсай? – мужчина покачал головой. – Спроси у него, раз незабвенный мирза упрямится, как ослик.

– И вы туде же, даймин? – заныла я, прикрывая лицо ладонями. Мне в очередной раз напомнили о моих отношениях с Алмазом.

Де Тюуры дружно рассмеялись, словно делали это постоянно и не забывали стабильно тренироваться в синхронности. Я ощутила себя уязвлённой, но даймин Тамаш одной своей отеческой улыбкой прогнал мою тоску прочь. Волей-неволей я позавидовала Дэрии – вон какой у неё отец, такой не бросит так вот просто…

– Слушай, юная госпожа Азерин, – подмигнул мне даймин. – Ты ещё не пробовала, а уже хандришь. Хочешь ответы на вопросы – подожди меня немного. Мне нужно захватить несколько книг, чтобы подготовиться к следующей лекции. Мы с Ирсаем вместе готовимся, так что пойдёшь со мной и спросишь его при мне. Я буду, так сказать, для моральной поддержки. Договорились?

– Просто спрашивать – это не то. Мне нужны не только ответы. Раз уж на то пошло, то можно попробовать взять вершину выше. А ещё – сменить учителя, – ощущая, что в каком-то смысле предаю мирзу, я с трудом смогла озвучить мысль. К моему облегчению, меня поддержали.

– Вот это я понимаю – настрой на знания! – даймин Тамаш потряс меня за плечо и ушёл к книжным полкам.

Совет я получила, поддержку тоже. Оставалось выпросить задуманное. Мой взгляд упал на предложенную Дэрией книгу. Всё-таки шанс отказа оставался, и потому я потратила время ожидания даймина на запасной план.

Даймину понадобилось проверить немало книг, прежде, чем мы оставили Дэрию и двинулись к залу, где должен был ждать учителя Тамаша даймин Ирсай. Прежде я задумывалась только над тем, чтобы получить новые знания, но как только мы с отцом Дэрии вышли в коридор, я в полной мере ощутила всю глубину проблемы, в которую сама же ввязалась.

Попроситься на дополнительные уроки к даймину Ирсаю!? Вот уж точно настоящее самоубийство! Да он мне и слова не даст сказать, не то что соизволит давать задания сложнее, чем выполняются по умолчанию на практике в лагере. Без Алмаза я бы не поняла и половины требуемого от меня, так чего лезу выше головы?..

Первое, что я ощутила до того, как ступила на порог залы, это запах лавра. Аромат оказался притягательным, хотя до этого я не замечала за собой мании к подобному амбре. Чарующий дух бодрил, отрезвлял ум и углублял дыхание. Подобная власть надо мной злила. Как же быстро я сменила страх перед даймином на раздражение от постороннего запаха! Да только и страх никуда не делся. Как только впереди показался занятый письмом Ирсай гар Корс, я ощутила как у меня подогнулись коленки.

– Добрый вечер, Ирсай, – даймин Тамаш первым вошёл в зал и двинулся к занятому гармонийцем столу. Спокойствие мужчины заворожило меня, из-за чего я не поздоровалась сразу за соотечественником.

– Задерживаешься, Тамаш, – мужчина не поднимал головы от занятия. Мне было известно выражение “тишина перед бурей”, отчего я напряглась от ожидания той самой бури и поторопилась догнать события.

– Добрый вечер, даймин, – язык отказывался слушаться. Мне показалось, что от ужаса перед гармонийцем я перепутала слоги в словах.

“Спокойно, спокойно. Не хватало ещё хлопнуться прямо здесь в обморок!” – от мыслей о возможном конфузе дрожь только усилилась. Я сжала край подола, в ожидании реакции на своё появление. Если меня проигнорируют, это прямой приказ уходить. Во всяком случае, в лагере иных знаков не существует. Тебя или сразу замечают, или – опять же, сразу – не тратят на тебя время.

– Добрый. Что вас привело сюда, госпожа? Разве у вас сейчас нет занятий?

Ох, этот запах лавра! От окружавшего меня аромата мне казалось, что мои пальцы закостенели и превратились в крепкие клинки, готовые на то, чтобы вонзаться в жертву и рвать её. Зачем даймин ответил? Почему не отправил молчанием в тихий уголок отдышаться?

– Уже закончились, – я отвечала так, словно меня отчитывали, поймав за руку в неположенном месте, – а занятия в лагере проводят теперь только в первой половине дня.

“А то как будто он сам не знает!” – мысленно укорила себя я за глупость. Даймин сам не раз и не два охотился для переехавших в лагерь учеников, помогал ставить навесы и проверял расположение устанавливаемых жилищ. Сам же согласился на то, чтобы работы не устраивались после большей части уроков, и студенты могли заняться личными тренировками. Ну, что я за дурочка?..

– Но вы здесь, госпожа Де Рэйлис… – будто уподобляясь мне, даймин дурачился и говорил со мной будто с каким-то неразумным ребёнком.

– Мне было необходимо встретиться с Вами, даймин, – я сама испугалась произнесённых слов, только отступать было поздно, – и обсудить мою просьбу.

“Боги, да кто так говорит? Я же ещё ничего не просила, а уже лезу с уточнениями!” – я взглянула на гармонийца. Он мерил меня своим будничным жутким взглядом.

– Я готов вас выслушать, если это не займёт много времени, – прищур мужчины походил на зрелище вроде затачивания ножа. Малейший просчёт стоит минимум пореза, но у меня ставки могли запросить много больше.

– Я хочу попросить Вас, даймин, дать мне несколько уроков по Вашему предмету помимо основных лекций, – я постаралась высказаться как можно быстрее, чтобы уж точно за волнением не пропустить нужное. Дыхания едва хватило на задуманное.

– Иными словами – я недостаточно полно даю информацию на лекции, и вы упускаете суть, верно?

Да, я упускала ещё момент. Доказать мелочность стараний на деле – это ещё хуже, чем проигнорировать. И меня опускали на самое дно.

– Ей не хватает практики. Я уже разрешил ей присутствовать во время наших подготовок, чтобы она и мой предмет смогла подтянуть. Так что дело осталось за тобой, Ирсай.

Даймин Тамаш заступился за меня, приврав самую малость. Ему вообще было в радость меня учить, как, впрочем, и любого попросившего его помощи студента. Эрмии, что с них взять?.. Ко всему прочему, Тамаш Де Тюур сохранял спокойствие, вытаскивая свои вещи на стол. Его нисколько не беспокоило настроение даймина Ирсая. Тот же, как мне показалось, не на шутку разозлился, шумно выдохнув.

“Ох, Азерин. Ты прожила короткую, но довольно счастливую к своему концу жизнь. Многим удаётся узнать все прелести пятнадцати лет, но не тебе…” – сердце испуганно ударило по рёбрам и занялось в частом ритме. Промолчи даймин ещё немного, и я бы точно лишилась чувств от шока.

– Сложно учить того, кто не может отличить даймина от учителя, – продолжая издеваться надо мной, гармониец вернулся за письмо.

“Да неужто?” – вдруг разозлилась я, вдохнув ещё глоток с ароматом лавра. Уж этому-то меня научили!..

– Даймин на своём примере обучает, учитель является носителем знания и передаёт эти свои знания. Обучение не входит в разряд обязательств даймина, в то время как обязанность учителя – прямое обучение. И учитель, и даймин – мастера своего дела, но мастерство даймина не ограничивается теорией и узостью специальности, – отрапортовав как на духу, я ощутила, что где-то да палку перегнула. Стоило побыстрее стать тихой и послушной. – Верно?

Даймин Тамаш, кажется, был мной доволен. Что-то шепнув себе под нос, он заулыбался. Настала очередь даймина Ирсая отвечать за свои слова.

– Пока мы будем заняты, напишешь ответ на вопрос сначала для себя, и ответишь после уже мне, когда мы закончим, – сквозь зубы проговорил мужчина. Он уступал от безысходности, и мне приходилось мысленно молиться, чтобы мне потом не досталось больше всех за такие дела.

Удача – удачей, особенно – если дело касается Ирсая гар Корс! Я заняла ближайший из столов и достала всё, что могло понадобиться для письма. Гармонийский даймин терпеливо ждал, хотя по взгляду было понятно как ему претит подобное занятие.

– Итак, объясни почему быть мирзой – это не привилегия, но потеря этого ранга возможна, и почему она болезненна для потерявшего, – услышала я голос мужчины и принялась записывать задачу. – Задание понятно?

– Да, я приступаю, – кивнула я скорее строке на шёлке, чем даймину.

Не скажу, что тема вопроса меня озадачила. Она была очень сложна, например, для тех, кто не прогуливал лекции того же даймина Ирсая, но не тех, кто иногда показывался в лагере. Те бы смогли хотя бы предположить что и как, но не ответить точно. А я ответ знаю. Но Ирсай простой ответ не примет.

Итак, мирза – особый титул. Ты можешь родиться замарашкой, в какой-нибудь луже, без возможности поесть и поспать, но в один момент, сделав что-то особенное, то, что поможет Племени, тебя назовут мирзой. И тебе придётся им стать. Это не то, от чего отказываются. Не имеет значения кто ты – мужчина или женщина, ты можешь стать мирзой. Но сможешь ли ты оставаться мирзой, быть полезным для племени? Сильным, смелым и дерзким. Быть сильной частью целого общества, своего племени. Каждый в нём даст тебе кусок хлеба, научит разжигать очаг и поделится одеялом, чтобы ты не замёрз. Ты можешь быть сильным просто зная то, что тебя поддержат. А ты в свою очередь сделаешь всё, чтобы эта вся твоя семья оставалась такой же крепкой.

Даймины о чём-то сначала тихо переговаривались, потом взяли на тон выше, перейдя к обсуждению лекций. Я слушала их через раз, а потом в вовсе ушла в задание. Мне ещё немало нужно было написать и сформировать чётко и кратко.

– Вы закончили, госпожа? – оклик Ирсая гар Корс стремительно вывел меня из задумчивости. Я чуть было не поставила кляксу на шёлке, потому оглянулась на даймина.

– П… простите, даймин. Да, я только-только закончила. Мне можно отвечать?

Я крепко держалась за полотно шёлка, на котором успела написать шпаргалку. Наверное, обсуждение лекции выдалось у дайминов выматывающим, ибо даймин Ирсай принял – вдруг – вполне мирный для него вид.

– Можно, – непривычно мягко разрешил он и принялся собирать вещи.

– Дословно “мирза” – “достойнейший в роду”. Род подразумевает племя, потому как род выбирает среди своих лучшего, чтобы он – или она – вёл своих людей, поддерживал в племени порядок, был примером силы и мастерства…

Я наблюдала искоса за даймином. Тамаш Де Тюур уже ушёл, потому никто не мог меня спугнуть за этим маленьким шпионажем. Мужчина вытирал кисть для письма с такой элегантностью, что смог заинтересовать точностью движений эрмия. Он разительно отличался от того Ирсая, с которым у меня прежде ассоциировался при упоминании. Да, я уже привыкла видеть его таким – выбритым, расчёсанным, в чистой одежде мифского покроя. Но нрав оставался в памяти по первой встрече. Грубиян, наглец и неотёсанный мужлан. В тот момент же я отказывалась верить памяти.

Ирсай гар Корс мог быть интересным. Мог быть привлекательным и привлекающим. Он привлёк меня. Точёные черты спокойного лица, задумчивый взгляд, равномерно вздымающаяся на вдохе широкая грудь. Он мог бы быть любой Крови с выучкой Племён. Охотник, хищник в человеческом облике, натаскивающий тех, кто пожелал походить на него и его родичей. Стать подобным ему возможно, но только пройдя через всё то, что ему было уготовано при рождении. И всё равно не станешь именно таким. Для тебя реалии его быта останутся где-то стеной, потому что его быт для тебя слишком примитивен и слишком сложен, чтобы отказываться от изысков своего мира. А по-другому нельзя. Привычные мне пристрастия Мифа извратят его быт, вывернут наизнанку и лишат того глубинного смысла, который был вложен задолго до рождения твоих дедов и прадедов. Наши миры уже разнятся, но именно их мир дышит в ритме жизни вокруг. Они – это лес, земля и реки. Они – это гора и былинка, бабочка и орёл в выси. Одежда, украшения… Всё взято от мира вокруг и сохранено в первичной красоте – в простоте, лёгкости, в демонстрации силы.

Потому я понимала отчего это меня так тянуло к… сородичам Алмаза. Не к Алмазу столько, но и не признать, что меня тянуло к даймину я не могла. Я хотела ощутить вкус мира, но не своего. От моего меня воротило. Слишком много лишнего, тяжёлого. Эта погоня за всем, что только губит настоящий вкус, маскирует под что-то другое. И рядом с даймином я ощущала привкус Гармонии. Грубый, как он сам, порой лишенный сложных красок многогранного смака. Для того, чтобы насытить тело, большего и не надо…

Азерин (часть 5)

Я читала заметки с листа и поглядывала на Ирсая гар Корс. Порой он делал попытку улыбнуться, дёргая уголком губ, и мне становилось не по себе. Я боялась ошибиться и прервать такое чуждое мне любование.

– Свой титул мирза может получить в любом возрасте, в то время как потомки уже состоявшегося мирзы, особенно рождённые после получения титула родителем, ценятся в племени не ниже старших, если смогли рано стать мирзой сами. При этом не обязательно состоять в кровном родстве с вождём. Статус мирзы приравнивает к родству, так как является знаком высокого доверия, и потому потеря статуса равна потере этого родства. Ты можешь оставаться в Племени, но быть всё равно что отрезанным от семьи. Ты гар, но вера в тебя пошатнулась, ведь…

– Повтори.

Неожиданно прозвучавший голос даймина был глух. Он резал слух, а своему обладателю, наверное, и горло. Я сбилась с мысли и неожиданно для себя потеряла строку, по которой следовала.

– … ведь… Что? – я отчаянно нащупывала мысленную тропу. Эхо голоса как по нити вернуло меня обратно из мечтаний. – Мирза может не состоять в родстве с вождём племени, но получить от него высокий титул за заслугу. Получивший может считаться равным близкородственным членам семьи вождя, ведь статус показывает силу и оказанное доверие. Тем не менее, потеря титула является потерей доверия. В зависимости от причины, внутри племени подобное может приравниваться к изгнанию…

Я говорила в целом ужасные вещи. Ужасные, но обычные для Племён. Всё движется, всё растёт и развивается, и Племя не исключение. Кто-то рождается, кто-то умирает. Новые рахка и гары, руши, и один, переходящий от одного состояния к другому.

– Алмаз умеет учить, когда хочет.

Мне показалось, что даймин заулыбался. Он успел уйти с поля зрения и зайти мне за спину. Только по звуку голоса я чувствовала как близко он находится. В каком-то шаге, но не прямо позади, а левее. Он наблюдает? Он наблюдает за мной?

– Снисходительность мирзы привела меня сюда. Она мне мешает стать лучше. Мне мало понимания, – напомнила я скорее сама себе и потому разозлилась. Я поднялась на ноги и обернулась к даймину. – Мирза считает, что мне достаточно имеющихся знаний. Вы тоже так считаете, даймин?

Мужчина качнулся вперёд и перехватил за спинку стул, на котором я сидела. Он оказался даже ближе, чем я думала! Но… зачем? Для охотника он слишком близко подошёл, оставаясь скрытым, для гармонийского мужчины – он скрывался. Настолько устал, что пренебрегает уставами Племён, позволяя казаться слабым? Что ему помешало оставаться прямо передо мной?

– Ты ответила правильно. Думаю, очень скоро и не такие вопросы будут для тебя легче лёгкого…

Этот немигающий взгляд! Этот странный взгляд! От него подкашиваются ноги и ускоряется сердцебиение. Ощущаешь себя крохотным мышонком, который угодил прямо в логово к змее. Мне стало страшно, но всё, что я могла сделать для своей защиты, так это отступить и закрыться руками.

– Я правда хочу учиться. Хочу… быть достойной стоять рядом с Алмазом-мирзой. Обучение ремеслу гара сложнее, и требует крепкого тела. Когда-нибудь я смогу приблизиться и в этом, а пока что хочу совершенствоваться в том, что мне по зубам сейчас.

Хотелось отвлечь мужчину, чтобы он перестал так смотреть на меня. Отрезвить себя, чтобы не думать о себе как о добыче. Если бы! Жёсткая маска лица, сильные крепкие руки. Как давно я опасалась всего этого и почему меня так влечёт к себе сама возможность приподнять эту маску за край и взглянуть на того, кто прячется под ней? Дело не в желании вкусить простоты Гармонии, суть пряталась от меня. И она походила на Ирсая – взглядом, лицом и силой тела.

– Да, тебе это по зубам.

Даймин сам будто топтался на месте. Как зверь, которого от меня разделяет преграда. Стена, каменная, её пробуют на ощупь и тешатся от найденной хрупкости. Молчание сушило горло, оно начинало злить мужчину.

– Так что, моего ответа достаточно, чтобы вы и дальше могли меня учить, даймин?

Страшно! Он силён, и непредсказуем. Скорее бы убраться отсюда!

– Достаточно.

Напряжение исходило прямо от гармонийца. Что его держало на месте, когда он стискивал несчастный стул?

– Достаточно, – мне показалось, что сжатые губы даймина улыбаются. – С одним условием – не смей больше приходить так поздно. Из-за тебя мне пришлось задержаться.

“Только бы ты говорил правду!” – как-то само по себе возникло в голове. Я ему не верила, да как он мог доказать свою правоту?

– Хорошо. В следующий раз я заранее уточню у Вас время нового занятия, - поддержала я игру гармонийца. Кажется, он даже вздохнул от облегчения, которое меня удивило.

– Вот именно. А теперь – убирайся отсюда!

Всё такой же грубый… и прямолинейный. Но он уже не пугал. Надломилось, исказилось. Я ощущала силу, но уже не чувствовала прежнего страха перед гармонийцем. Стоило и ему это показать. Потому я не торопилась со сбором вещей, и так же мерно поклонилась с шёлком и кистью в руке. Только потом я ушла. Храбрость не покидала меня до самой первой лестницы, что случилось довольно нескоро, но мои ноги изрядно устали.

Я получила желанное, мне позволили учиться дальше. Уточнить формальности с парой дайминов – и можно немного порадоваться, что мёртвая точка осталась позади. Я сомневалась, что Алмазу понравится мой поступок, но он не оставил мне выбора. Правда, возможность всё исправить ещё была, но вот сделанное… Я хотела идти дальше. Будучи открытой с мирзой, я желала той же открытости в ответ. А ещё хотела понять причины таинственности, потому выбрала оба пути.

На следующий день я смогла выбраться из лагеря на сбор трав как для моего маленького племени, так и для задуманного отвара. Рядом с Беатой я всё равно была ракхой. Девушка не задавала вопросов по интересующим меня цветам и корешкам, но помогала распознавать растения. И хвалила за хорошие знания и молодой опыт. Ещё через день мы договорились с Дэрией опробовать найденный рецепт и приготовить из ингредиентов злосчастное зелье. Я не видела в нём ничего особенно хорошего, даже желая его создать его, отчего много сомневалась.

Как же мне хотелось забросить занятие! Искренность, с которой я вкушала еду с одного стола в племени Авасар, не состыковывалась с молчанием Алмаза. И – что ему не нравилось в моём любопытстве? Мне был интересен быт племени Корс, как нити этикета вплетены в полотно жизни. Без него вкус жизни не ощутить. Всё равно что слушать историю на неизвестном языке и пытаться восхищаться случившимся. Лицемерие. Моё любопытство сопротивлялось его натиску.

Приготовить отвар мы с Дэрией успели за частично свободное от уроков утро. Однако, чтобы зелье стало именно зельем Лира, согласно инструкции, его следовало настаивать на солнечном свете. Мы подготовили и заполнили два бутылька размером с мизинец. Первый был оставлен на пробу, второй я оставляла для задуманного мероприятия. В тот день меня дожидалась ещё практика в лагере, куда мы обычно шли вместе с Алмазом. Я намеревалась сделать небольшой крюк – чтобы на окне оставить зелье дозревать и захватить нужные вещи. Но для начала мне нужно было встретиться с мирзой.

По иронии в тот день задерживался именно Алмаз на собрании своего класса. Дабы облегчить нам обоим встречу, я, закончив раньше, сама пошла в сторону закреплённого за группой мирзы зала. Однако, чем ближе я подходила к Аудитории Сквозняков, как называл зал Волкан, а остальные радостно подхватили, тем чаще мне встречались одноклассники друзей. Я встретила и Волкана, но не мирзу. Де Робер на ходу бросил мне, что Алмаз всё ещё в учебном зале и посоветовал не опаздывать на работы в маленькое племя.

Где та самая Аудитория Сквозняков я знала, потому без затруднений добралась до порога зала, но не переступила его. Довольно громкий спор остановил меня у самых дверей, коснувшись носа запахом лавровой воды. Наслаждаясь ароматом, я не вслушивалась в разговор и очнулась только на презрительном оклике мирзы.

– … о, только не надо читать мораль мне! – слишком громко злился Алмаз. Я прижалась к стене, не смея вмешаться или элементарно заглянуть зал. – Я достаточно взрослый, чтобы решать как поступать.

– Ты часть племени, так что веди себя как все прочие! – даймин Ирсай был как всегда холоден.

– Вести, как ты? – мирза с издёвкой усмехнулся. – Уж у кого-кого, а учиться флирту и всему прочему я у тебя не намерен. Как давно ты приближался к женщине, а? Просто приближался. Не касался, не брал за руку, а именно приближался?

– Наш разговор не о том, – пресёк смену прежней темы разговора мужчина.

– Не надо мне завидовать, Ирсай. Я молод, и потому волен делать то, что ты делал в своё время, – зашипел юный гармониец. – Но ты был глупым мальчиком, который не поумнел до сих пор. Я не такой.

– Я прошу хотя бы не торопиться. Мифу не понравится, если ты опозоришь одну из его юных дарований, – в голос даймина вмешался лавр, и тон стал теплее, что меня приятно удивило. Мирза вдруг затянул с нападками. – Да, она умней, чем кажется. Не боишься, что не сможешь быть ей равным в один прекрасный день?

– Не тебе открывать рот, – мне показалось, что Алмаз зашипел. – Держись от меня подальше. И от Азерин тоже.

Разговор оборвался. Звук шагов свидетельствовал, что мирза покидал учебную аудиторию. На повороте он наткнулся на меня и, не замешкавшись ни на миг, взял меня за руку и повёл за собой. Я не сопротивлялась, забыв надолго, что хотела при Алмазе спросить даймина о возможности прийти на дополнительное занятие. Подобное бы разделило возможные эмоции гармонийца минимум на двоих – меня и даймина. Из-за подслушанного ненароком разговора я совсем забыла о плане, а после уход мирзы и вовсе не дал мне договориться о занятиях.

Шли мы молча. Я ощущала, как Алмаз кипит от негодования, но при этом он не стискивал мою руку так, чтобы на ней могли появиться синяки. Мне было известно, что мирза и даймин испытывают друг к другу что-то вроде неприязни, но причину её возникновения я выяснять не хотела. То были личные отношения между соплеменниками, и вмешиваться в них означало нарушить этикет, которому меня обучали. Во-первых, я не была гаром. Во-вторых, быть женщиной в данном случае не играло в мою пользу. Мужчины должны разбираться между собой сами, а вмешиваться мне разрешено лишь в случае, когда на кону поставлены непосредственно моя честь и жизнь. И то – лучше только с помощью третьей стороны, если дело примет слишком крутой оборот. Я не вписывалась в позицию, потому просто наблюдала со стороны. Однако же ничего не мешало мне пристыдить мирзу.

– С твоей стороны это было грубо, – буркнула я, когда мы спускались по центральной лестнице, ведущей в недра Академии.

– Он сам напросился, – сердито фыркнул Алмаз и сбавил шаг. – К тому же неправ я в данном случае не был.

– Ирсай – даймин. Он заслуживает хоть какого-то уважения, – настаивала я, удобнее перехватывая ладонь мирзы, чтобы переплести пальцы. Юноша ощутимо расслабился.

– Да, старше и опытней, – уже спокойней согласился он, – но помыкать мной это ему права не даёт.

– Он защищает ваше общее племя, – напомнила я юноше, а заодно и себе, что я – ещё более посторонняя в этом деле.

– Я не настолько бесполезен, чтобы за меня решали как мне поступать. Моя голова пока ещё у меня на плечах, – остановившись, мирза коснулся поцелуем моего запястья.

– Ещё? – от подобной темы у меня, как обычно, подводило живот. – Он же тебя защищает.

– От тебя, – в свою очередь уточнил Алмаз. Замолк, сжимая мою руку, и ободряюще улыбнулся. – Чтобы изменить его мнение, мне нужно доказать, что ты подобна нам и не угрожаешь Корс. Однако, что самое забавное – ты защищаешь его! Защищаешь, хотя и тебе от него не раз перепадало!

– Не это ли уже часть доказательства? – моё беспокойство за взаимоотношение мирзы и даймина засомневалось в принятой стороне.

– Доказать это Ирсаю всё равно что заставить меня быть с ним сдержанным, – Алмаз поджал губы и тряхнул головой. Нахмурился, начав практически плеваться словами. – Я презираю его, хотя племя назвало его даймином и поручило учить в Мифе.

В выдохе мирза зашипел совсем как обращённый в мирмидонскую чешую. Он прекратил движение и только смотрел в пустоту, борясь с неприятным ему наваждением.

– Он вдовец, и сам виноват в этом, – продолжая, Алмаз свирепо выдохнул через нос. – Прощать небрежность не в моих правилах, тем более – подобное! Это хуже позора!, но судьба каждого в его собственных руках. Поэтому и я, и он – здесь. Я – учусь новому, а он – обучает.

“И к чему это было сказано? Что за урок по Гармонии?” – мысленно сокрушалась я, выискивая полный смысл во фразе. Само обстоятельство потери даймином удручало и, напротив, призывало к сочувствию. Если бы не “сам виноват”! Сам? Виноват? Как понимать это? Может, племя в качестве подобного сочувствия дала своему воспитаннику дело вне племени? Ну, да, мужчине проявлять слабости на глазах других не стоит. Мало приятного, да. Сам мирза считает вину мужчины хуже позора. Тогда где-то должно быть указание на наказание. Постойте, Ирсай что, негласно изгнан на Авасар?!

Признаться, дальнейшие раздумья над словами мирзы каждый раз доводили меня до дрожи. Брезгливость, страх, сострадание. Я стыдилась ярости Алмаза к даймину, но и последний вызывал во мне противоречивые чувства. Он явно любим и уважаем у Корс, да и другие даймины и гары относились к нему лучше Алмаза. Может, дело просто в личной неприязни?

Уже позже, сидя то на лекциях, то на согласованном занятии, я раздумывала о самом даймине. Бесспорно, он почти не выделялся среди прочих резким нравом или жёсткой прямолинейностью. Хотя, скорее, успела измениться я. Привыкла ко всему, подстроилась и перестала тратить нервы на ненужное вниманию. По сути, тот, кого я встретила впервые во дворе Академии, просто сменил одежду. На меня он иначе – совсем немного – стал смотреть только потому, что я стала уподобляться ему и женщинам его народа. Я перестала быть той неумехой-девчонкой, которая и дня бы не протянула в племени, окажись сразу в Гармонии.

Ирсай гар Корс же не походил на скорбящего возлюбленного. Может, уже немало лет его вдовству, а, может, он настолько был занят нахлынувшей волной желающих поднять знания этики в дни перед первой годовщиной Авасара, что я попросту не заметила за ним отрешённости. Да и прежде я не замечала за ним сердечной тоски. Тут мог быть и иной вариант – напыщенная тирада Алмаза ни в коей мере не задела даймина. А ведь ещё во время их стычки мужчина мог закрыть глаза на титул мирзы и так приложить моего зарвавшегося возлюбленного и по шее, и в челюсть, что зазвенело бы в голове. И был бы прав. У Алмаза бы хватило ума промолчать в данном случае, раз сам проявил неуважение. Всё-таки они оба гары.

Чего я не смогла не замечать, так это усилившегося шарма даймина. Это стало для меня настоящим открытием, отдельно выделив привлекательность Алмаза. Мирза брал нахрапом, наглостью и не мирился с равнодушием к своей персоной. Ему были известны его слабые стороны, и потому в ход шли только яркие, затмевающие всё прочее. Каким был молодой Ирсай, я не могла знать, но его супруга в своё время разглядела в юном мужчине спокойную силу и тихую красоту. Те же вдруг, на краткий миг, показались и мне, перехватив дыхание и заставив смутиться.

Вот уж никогда не думала, что простые изгибы тела и далёкое эхо внутренний силы могут сбить с толку! Ладно Алмаз с его величавостью и холёностью, но и в даймине эти нотки проявились. Память нещадно стирала картину с мужчиной, но близкий запах лавра возвращал в тот самый миг восхищения и снова дарил робкий трепет телу. Подбородок, шея, профиль… Под конец я вовсе запуталась восхищаюсь ли я гармонийцем или ужасаюсь могуществом его присутствия.

Азерин (часть 6)

– Не понимаю, что мешает тебе пойти с нами. Волкан бы тогда тоже отказался от лагеря за мостом.

Дэрия пользовалась зеркалом в моей комнате, чтобы поправить причёску и подобрать себе наряд. До праздничного вечера оставалось почти полдня, но каждая из нас желала быть прекрасной во время веселья, быть яркой частью праздника и сливаться с его огнями.

– Не вижу смысла отплясывать в душном зале и улыбаться через силу, – я тоже выбирала наряд, но, в отличие от подруги, из того, что больше соответствовало одежде Гармонии – из грубой ткани, с яркими крупными стежками вышивки.

– Не вижу смысла коптиться у костров, – передразнила Дэрия. – Со своим драгоценным можешь танцевать где угодно, но почему именно около лагеря Авасар?

– Если бы не знала тебя, то решила, что ты хочешь собрать на празднике меня и Волкана и хвалиться своим кавалером. Волкан как раз протестует против поиска ему пары, и потому ты пытаешься ему на своём и моём примерах показать как же чудесно, когда рядом кто-то есть?

Я хотела не обижаться на подругу, но при всей её разговорчивости и гордости своими знаниями она не пускала других ближе, когда дело касалось её сопровождающего на готовящийся праздник. Она вообще ничего не сообщала о спутнике, и Волкан ничего не знал о нём, хотя, если брать в качестве примера мои отношения с Алмазом, её скрытность в течение долгого времени, и как это парочку до сих пор не раскрыли – да, это заслуживало уважения. Ох, как же не похоже на Алмаза…

“Алмаз!” – приободрилась я. Взгляд упал на пару сумок, одну из которых я брала с собой всегда в лагерь. На праздник для удобства предстояло снова выбрать одну, что ставило празднество с трудовыми и ученическими буднями в один ряд. И всё же Дэрия дала толчок и подсказку к следующему моему действию. Отвернувшись от подруги, я прошла к окну, на котором меня ждали два пузырька с зельем. Как можно тише я перехватила оба и один опустила во взятую наугад торбу. Пробку из второго осторожно выкрутила и одним коротким глотком опорожнила бутылочку.

– Ну, разве плохо приводить себя в пример? – томно вздохнув, эрмия зашуршала платьем. – Ты молод, красив и энергичен – зачем всё это прятать под жуткую пародию на одежду? Сколько есть прекрасного шёлка и тонкой вышивки, чтобы подчеркнуть фигуру!.. Но – нет, выберем способ другой!..

Пока Дэрия сетовала на мой выбор как места веселья, так и одежды, я переживала последствия принятия своего варева. Безвкусное, оно сильно отдавало травами и перехватывало дыхание. Жидкость давно прошла внутрь, но тяжёлое послевкусие, кажется, вязало рот и в спазме стискивало горло. Как назло, я не могла припомнить какие побочные эффекты были у зелья.

– Ну, вот что ты потеряешь? – продолжала подруга. – На вечере будет столько угощений, и самим не надо думать о том, чтобы вовремя всё приготовить и найти.

Воздух, наконец, смог пройти в грудь. Я выдохнула с облегчением и чуть было по привычке не ответила Дэрии вопросом. Чуть по глупости не растратила силу зелья… правда, я всё ещё сомневалась – получилось ли у Дэрии и меня сварить всё правильно? А ещё… как им правильно пользоваться?

– Как, ты говоришь, зовут твоего неизвестного мне поклонника? – решила я сразу взять быка за рога.

Подруга глубоко вздохнула, явно для того, чтобы отшить меня… но расплылась в улыбке, что бывало с ней в минуты, когда она рассказывает о чём-то ну невероятно интересном. Для неё, конечно, но это не имело значения в тот момент.

– Дмита́р, – мечтательно прошептала Дэрия. – Он такой замечательный! Эрудированный, элегантный!.. И как его запихнули в один класс с Волканом и твоим драгоценным? Он же не имеет сильного Кровного перевоплощения, пусть и силён в магии.

– Дмитар? – начала припоминать я. – Он из класса даймина Ирсая?..

Да, элегантный, более чем. Живёт вместе с Волканом, но даже Волкану в подмётки не годится в плане величественности. Уж в чём-чём, а в этом Дэрия не прогадала. Достойный быть кавалером эрмии, хоть и ниже её титула. Не секрет, что проблем девушке это не доставит, ведь она не наследница рода. То же касается и её брата. Ну, в плане разницы титула. Для его дамы сердца это будет хорошая партия и прибавка к влиянию семьи, да и уважение со стороны рода жены. Де Тюурам куда проще, чем мне… Значит, Дмитар!

– Вот именно, – вдруг по-детски надула губы Дэрия. Уже через мгновение тон её голоса стал протяжней и задумчивей. – Ему место среди моих одноклассников или в крайнем случае… у практикующих магов.

Задумчивость Дэрии перешла в молчание. Подруга прищурилась и сжала губы, всматриваясь в меня. Взгляд опустился ниже, на руки… Я слишком внимательно наблюдала за подругой, чтобы не заметить как расширились её глаза, и грудь поднялась со вздохом.

– Рина! – Дэрия едва слышно назвала меня по сокращённому ей и Волканом имени. – Ты, что, Лиром заставила меня сказать? Это же… подло!

– Прости, – пристыженная, я сжалась на месте. – Оно само так вышло. И… а разве в случае с Алмазом это не будет подлостью?

– Вот уж нет, – Дэрия расправила плечи и брезгливо поджала губы, как это бывало в тех случаях, когда кого-то превозносят над ней или хотя бы сравнивают. – Драгоценный твой сам виноват. Я, во всяком случае, хотела раскрыть свой небольшой секрет сегодня, и тебя приглашала на это событие!..

“Драгоценный” – прозвище, данной мирзе Дэрией, чтобы реже называть его имя, вернуло мне весёлое расположение духа. Зелье действует, очень короткое время, но действует, и его “жертва” не сразу догадывается, что отвечает на те вопросы, которые в другом случае пресекла бы на корню. Осталось подобрать правильные вопросы для Алмаза и не нарваться на его гнев. Это Дэрия пожурит и простит. Кто знает, чего будет стоить секрет мирзы клана Корс?..

– Ну, и какой мешок наденешь на вечер?.. – отойдя от недовольства, Дэрия снова стала едкой на слова и смешливой. – Вышивать ты умеешь, но мешок с любой вышивкой останется мешком…

– Перестань! Как это ты и не замечаешь всё прелести такой одежды? – расстроилась я, засомневавшись в выборе.

Мне очень нравилось платье из небелёного льна с вышивкой на груди, похожей на хараршан полукруглым оформлением. Немного ниже колен, тонкий пояс с кистями и завязками на манжетах. С сандалиями, подаренными Алмазом, смотрелось чу́дно. Дэрия была иного мнения. Она видела во мне мифскую леди, и потому всякие мирзы и балахоны не входили в планы эрмии по облагораживанию моей личности. Не знаю, чего она ждала, каждый раз нарываясь на моё нежелание слушаться её, как какую-нибудь няньку. Может, ей было бы куда проще объяснить себе и окружению мою упрямость возрастом, будь мне хотя бы два года от роду. Когда на своё желание переделать меня Дэрия закрывала глаза, с ней было намного легче – она походила на весёлую, немного взбалмошную девицу, готовую рискнуть ради веселья. Если бы мне ещё не приходила во время нашего веселья мысль, что это мне пора бы уже повзрослеть… Алмаз в свою очередь не казался глупым, чтобы связываться с незрелой девушкой, хоть для гара своего возраста мне не хватало опыта. Боги, да… я вконец запуталась.

Наша весёлая перебранка была прервана стуком в дверь. Стучаться в принципе в то подобие перегородки, которое гордо звалось “дверь”, было затруднительно из-за её толщины, так что наверняка беспокоящий нас субъект бил по крепкому косяку. Что до меня, то я предпочитала закрывать проход тяжёлой шторой, если вопли виконтессы из её комнаты вдруг становились слишком громкими.

– Эй, там! Кто-нибудь встретит гостя, который пришёл?

Мы с Дэрией переглянулись. Во-первых, нас окликала служанка виконтессы. В принципах Де Конте было раз за разом опускать нас до уровня грязи, потому не удивляло, что уже и служанку посылают помыкать нами.

– Вот и открой, раз уже вышла, – повысив голос, буркнула Дэрия. Ей не ответили. – Или сквозняка из твоего открытого рта и так хватает, чтобы великая госпожа снова подхватила простуду? Ну так поспеши к госпоже, а то она затопит дом из-за насморка…

На пару мы усмехнулись в кулак. То, что до виконтессы всё дойдёт слово в слово мы не сомневались, да вот только бояться её как-то перестали. Набор колкостей у неё оказался меньше, чем у Дэрии, чья голова варила, как тот ещё котёл. Да и я не страдала бездельем, отбиваясь от Орианны в паре с подругой.

Но проблемы наша словесная победа над зазнайкой-дворянкой не решила. Штора приглушила звук дверного колокольчика, а оклик привлёк к звуку наше внимание. Пришлось открывать, а прежде – переодеться в выбранный наряд, нравился он Дэрии или нет. На пороге ждал мужчина-мифец средних лет. Он не выглядел раздражённым, но сразу показался мне знакомым. Пока я пыталась вспомнить где видела его, господин заговорил.

– Госпожа Азерин, мастер Вейлар пожелал встретиться с вами до начала праздника, – ровным голосом сообщил мне мужчина. Упоминание имени Советника Лазара расставило всё на свои места.

– Стивенсон! – вспомнила я имя слуги-Марионетки господина-Советника, благодаря которому я попала на Авасар. – Так господин Де Лазар здесь? Когда и вообще зачем?..

– Думаю, Мастер ответит на ваши вопросы, госпожа, если сочтёт нужным. Мне нужно было только вас найти и сопроводить к Мастеру. Всё согласно порученному мне заданию, – мужчина без капли хоть каких-то эмоций изучал меня, стоящую на пороге. – Вам не требуется время на сборы?

– Совсем немного!

Заставлять ждать приехавшего Советника не хотелось. Боги, да это его щедрости я обязана стольким! И пусть этикет Мифа давал мне кой-какие поблажки как леди, различия наших семейных титулов практически лишали оных. Я вернулась второпях в комнату, прихватила выбранную сумку, сунув туда и полупустой кошелёк, в процессе обувания сандалий пояснила свою торопливость Дэрии и снова оказалась у входа в домик.

Кукла-слуга Советника не отличался болтливостью. Может, это была издержка его близости с таким высокопоставленным дворянином, а, может, его в своё время и взяли в слуги и заключили Договор именно из-за этой черты характера. Быть Мастером, может, когда-то и интересовало меня, однако какие-то недели в компании с гармонийцами подправили дворянскую моду брезгливостью к использованию чужих рук для себя любимой. Я прекрасно понимала, что быть Мастером стоит немалых денег для финансирования Куклы, но и Договорной Свиток не за “спасибо” получают. Сложная отсроченная Магия Крови, запертая в предмете, который из-за мощи вложенного волшебства разительно меняется, покупался за десятки золотых грандов.

К моему удивлению мы отправились на одну из улочек, где стояли жилища преподавателей, к двухэтажному коттеджу, у низкого ограждения которого ждал экипаж. Стивенсон кивнул скучающему кучеру и прошёл к зданию. Дверь открыли нам до того, как мужчина поднялся на верхнюю ступеньку каменного крыльца. Я проглядела табличку с именем педагога, да и встретивший нас юноша был мне незнаком.

– Добро пожаловать, госпожа. Пожалуйста, проходите, – вежливость и подтянутость молодого мужчины навела на мысль, что и он – Марионетка, а раз открывал дверь до стука – или ждал нас, или владеет какими-то предсказательскими способностями.

– Мастера ещё заняты? – задал вопрос мой сопровождающий. Юноша согласно кивнул.

– Перед твоим уходом я подавал им закуски, так что госпоже придётся подождать, – Марионетка перевёл на меня взор. – Подать какао, госпожа?

– Да, пожалуйста… – подала голос я.

Меня проводили в небольшую, но шикарную гостиную. За круглым столом уже пил какао с хрустящими печеньицами мужчина на вид на пару лет старше встретившего нас. Помимо нехитрой трапезы, он читал узкий том, но поднял глаза, когда я вошла в комнату.

Незнакомец слишком сильно походил на Тамаша Де Тюура. Черты лица, волосы и их цвет, внимательный немигающий взгляд эрмия. Знакомая улыбка, которую я не раз видела на лекциях Этикета Мифа.

– Тобиаш Де Тюур, – представившись, молодой мужчина встал.

– Азерин Де Рэйлис, – ответно назвалась я. Встретившая нас марионетка выдвинула для меня стул и, когда я присела, на свой стул опустился и Тюур-младший. – Приятно познакомиться с вами, господин.

– Взаимно, – улыбнулся эрмий.

Я склонила голову не зная, куда деть руки и сумку. Как нарочно вездесущий и преследующий меня кристалл студента делал ношу тяжелей. Ко всем прочим неудобствам запах какао из чашки моего нового знакомого напоминал о вечерах в усадьбе тётушки, когда я тайком таскала к своему горячему напитку свежие кексы.

– Значит, это на тебя мне жаловалась сестрица, – пригубив чашку с какао, Тобиаш усмехнулся. – Забавно, что она сама не понимает, что вокруг неё уже не куклы, а живые люди. А мирза, что Дэрии нравится меньше соседства с гармонийцами, правда носит имя “Алмаз”?

– Это странно? – насмешливый тон эрмия вызывал дрожь раздражения.

– Напротив. Женщины падки на красивые камушки, – довольный шуткой, эрмий поджал в улыбке губы.

– Это не смешно, – обиделась я.

– Я не смеюсь, – мужчина пожал одним плечом. – Я в восторге. Гармониец так легко похитил сердце моей соотечественницы и завладел её вниманием. Мирза честно выполняет роль, данную ему именем.

После тех его слов я ощутила разницу, которую мне пыталась указать Дэрия. Оружием её брата была смесь наглости и вежливости, которой может быть вооружён только эрмий. Он подмечает много, самые мелкие детали, и готов был бить по самым незащищённым местам, о которых собеседник – или враг – мог даже не догадываться. А попадание будет крайне болезненным. Настолько, что обратит противника в бегство. Только очень волевой человек может дать отпор в этом случае. Вот потому мне стало страшно за саму себя.

– Этот дом, или правильнее – эту его половину – готовили для эрмия, который сможет натаскать гармонийцев по нашему этикету, – вдруг сменил тему юный аристократ. – Значит, они не сомневались, что найдут учителя среди эрмиев. Но декором занимались явно не эрмии, а иные перестарались. И как отец живёт тут?

«Дом господина-даймина. И как я сразу не поняла?» – огрызнулась я мыслью на своё тугодумие. – «Господин Де Лазар говорил, что Дэрия – дочь его друга и делового партнёра. Так чего я об этом не помнила?»

– Перестарались? – удивилась я в попытке поддержать разговор.

Я порой вспоминала убранство тётушкиной усадьбы, и та считалась усадьбой зажиточного дворянина. Имей Филипп Де Лазар титул выше, и его окружение напоминало бы ту роскошь, что пестрила вокруг меня. И эрмий-дворянин считает это всё излишеством? Деревянная обшивка стен и паркет, вышитые гобелены, узорчатая тюль и тяжёлые шторы с кистями, изысканный фарфор, в котором мне подали какао.

– Напрасно считают эрмиев рьяными поклонниками красоты. Мы любим правильную красоту, потому как видим её. Естественно, если научились, – Тобиаш прикусил печенье. – Излишняя красота тяготит… и если бы ещё имеющаяся правильно себя оценивала. Потому-то я не прекращаю восторгаться мирзой. С ним наверняка будет о чём поговорить, особенно если он не одной Крови со мной.

– С Алмазом-мирзой стоит быть осторожным, – мгновенно выпалила я. Резкость юноши по отношению к соперникам одними воспоминаниями доводила меня до дрожи.

– Можете не волноваться, у меня нет в планах намерения тревожить покой мирзы-Алмаза, – задумчивый взор дворянина лениво изучил меня. – Пока, во всяком случае.

От заявления Де Тюура-младшего я чуть язык не обожгла глотком горячего какао. Моё волнение не прошло бы и так мимо внимательного эрмия.

– Не понимаю, почему вас до сих пор удивляет подобное, – Тобиаш не походил на раздражённого или высокомерного, в то время как приподнятая кем-либо другим бровь не могла быть воспринята иначе. Эрмий занял пост учителя, и потому учил – что было как раз ожидаемо.

– Я не понимаю почему вообще должен быть затеян спор с мирзой, – пояснила я, и молодой мужчина тихо усмехнулся.

– Вы девушка неглупая, Азерин, и должны хоть инстинктивно осознавать насколько важное место вам удалось заполучить. Не думаю, что господин-Советник отмахал на дирижабле такое расстояние только для того, чтобы переговорить с отцом о важных моментах их общих дел на ближайшие полгода. Семью месяцами больше, семью – меньше... Я пока не со всем хорошо справляюсь, но и вас, Азерин, он не оставит в стороне. С той кутерьмой, что творится на арене между Гармонией и Мифом, нельзя упускать ни-че-го.

– Меня хотят использовать?! – подумав о новом глотке какао, я замерла.

– Нас всех используют. Мы используем всех, кого только можем. Такова жизнь, – отставив чашку, Тобиаш отклонился на спинку стула. – Дэрия учится обучать на тебе, а ты учишься у неё. Если копать глубже, вы используете друг друга, только звучит этот факт мерзко, да.

– Не надо переоценивать меня. Мирза всего лишь обратил внимание на меня, – попыталась отмахнуться я, хотя сам Алмаз своими объятиями избавлял меня всегда от этого моего страшного миража.

– Мирза обратил внимание на девушку иного рода, – уточнил эрмий, не сводя с меня улыбчивого взгляда, очень похожего на оценивающий взор мирзы. – Если Совет ищет повода для закрепления уз между нашими странами и избегает жертв, то вы как нельзя лучше прочих подходите Совету.

– Где я и где Совет! – я усмехнулась от сумасбродности сравнения.

– В горсти зерна важно каждое семя, – прищурился Тобиаш Де Тюур. – Капля яда же способна отравить целый колодец. Не принимать во внимание малое попросту глупо. Пока наши предводители лепят мир, нам, внизу, ссоры не нужны. Мир этот подобен договору на глине – мни и переписывай сколько пожелаешь. Пока не будет найдено компромисса, его рано отправлять на обжиг.

– И обожжённая глина хрупка, – эрмий заставил меня задуматься над прежними распрями между родным и соседним регионом. – Одного удара хватит для полного разрушения.

– Писать мир на другом материале ещё очень рано, да никто и не торопится. Пока не найдено крепкое полотно, нужно пользоваться тем, что есть. Мы устали от войн и столкновений, и они хотят спокойствия. И если Гармония нашла возможность сплотить такие разные племена, то почему бы племенам-регионам Миф и Гармония не отыскать общий язык и не поделиться знаниями ради общей цели?

Довольный рассуждением, молодой мужчина прикусил новое печенье и замолк с улыбкой на губах. Меня не радовали его предположения на мой счёт. Ну, и так ясно, что не так просто мне досталось студенческое место. Ладно, согласимся – не так уж и много тут ребят и девушек. Дворяне Мифа сами по себе предпочитают домашнее обучение, чтобы чадо находилось под присмотром родни, а гармонийцы чуть ли не с рождения обучаются выживать в суровых условиях своих земель.

– Если уж все используют всех, то я Совет не имею никакого права использовать, – покачала я головой. – Скорее уж моё место – быть безвольной куклой.

– Я бы тогда посоветовал куколке попробовать попросить то, чего она желает. Конечно, если у неё есть свои собственные желания… – понизил голос Де Тюур. И вовремя – в соседней комнате крепли голоса и слышались шаги.

Тобиаш едва успел снова замолчать, как в гостиную вошли даймин Тамаш и Вейлар Де Лазар. Я по привычке встала для приветствия ментора и Советника, но не учла тяжесть стула и ощутимо ударилась ногой. Та же привычка заставила держать эмоцию при себе.

Азерин (часть 7)

– Азерин Де Рэйлис! – улыбнулся мне отец Тобиаша.

– Доброго дня, даймин, – я склонилась в поклоне, приветствуя мужчин. – Рада нашей встречи, Советник Де Лазар.

– Хорошо, что Стивенсон так быстро отыскал тебя, Азерин, – господин Де Лазар обменялся с даймином слабыми кивками, после чего прямо направился к выходу. – Я бы, конечно, предпочёл, чтобы ты ждала меня в гостинном дворе…

– Мы замечательно поболтали… а ещё – познакомились! – как ни в чём ни бывало отрапортовал Тобиаш с широкой для эрмиев улыбкой.

– Именно в такой последовательности? – мне показалось, что Советника веселье моего недавнего собеседника раздражало. – У нас есть ещё дела, и я бы хотел их решить до вечера.

– Не будем задерживать, – даймин провожал нас взглядом, опираясь на косяк.

– Встретимся на празднике, – уже без оглядки бросил Советник. Его Марионетка открыла нам входную дверь.

До знакомого мне двора мы добрались в экипаже, оставленном у дома даймина. Вейлар Де Лазар всё это время сидел напротив меня, но смотрел в сторону. Мельком разглядывая его профиль, мне почудилось, что он, будто на половину мира злился. Я чувствовала себя не только неуютно, но и вовсе лишней.

– Не люблю, когда желторотые суются в мои дела раньше меня самого, – проворчал Советник совсем как дядюшка Филипп, только много мягче. – Что этот мальчишка успел тебе наговорить?

– Что вы меня используете меня считается? – мне не хотелось, чтобы в голосе отыскали обиду.

– Все друг друга используют, – повторил слова Тобиаша Советник. – И я не исключение.

С этого момента молчание мужчины продлилось вплоть до приезда в гостиный двор. Должно быть, ему выделили одну из лучших комнат, как и любому Советнику, который решится искать у них приют. И рядом с домом даймина Де Тюура по шику оформления комната не стояла. По словам того же брата Дэрии та была перенасыщена изысками. Но для привыкшего жить в таком окружении, Советнику наверняка не доставало обычного простора.

– Я позвал тебя для разговора, ну… и узнать о твоих успехах в учёбе. Как я теперь вижу, дошедшие до меня слухи, – помедлив, Советник Де Лазар, с липкой брезгливостью осмотрел меня с ног до головы, – оказались верны. Присаживайся, нам подадут ужин…

– Может, лучше поскорее мне узнать о том, что вы хотели мне сказать, Советник? – расстроенная неприязнью ко мне, я торопила события и возможность избавиться от источника огорчения.

– Вот только не надо детских обид, – для всего мгновение назад резкого мужчины Советник вёл себя скорее как строгий родитель, а это только больше настораживало. – Тамаш же не такому тебя учил. Хоть и не он напялил на тебя этот мешок, будь послушной и внимательной леди. Ты уже переросла тот возраст, чтобы рыдать на публике в три ручья. Речь пойдёт о твоём будущем.

Советник удалился в дальние комнаты, чтобы подготовиться к ужину. Меня Стивенсон провёл в крошечную купальню, где я умылась и причесалась. Сменить платье я не могла по простой причине его отсутствия, да и сама как-то не слишком-то обращала внимание на такую мелочь как одежда.

Будущее! Да о каком будущем может идти речь?.. Но властью Де Лазар-старший не обделён, и потому может пытаться вот так меня шантажировать. Во всяком случае, я могу его выслушать, а после поступать по-своему.

Марионетка сервировала доставленный из кухни Двора обед из, наверное, десятка блюд. Если Советник с любопытством наблюдал за расстановкой тарелок и наполнению бокала фруктовым вином, когда Стивенсон ставил приборы напротив меня, я еле сдерживала желание поскорее закончить это бессмысленное обхаживание.

– Почти месяц назад я посетил усадьбу Де Рэйлис, – Вейлар Де Лазар поигрывал бокалом. – Захолустье, добавить нечего, но если бы ты видела как испугался твой отец, когда я пообещал, что этот его клочок земли может “вдруг” обрести хозяйку, совершенно законную! В твоём лице, Азерин.

Абсолютно неожиданная фраза приковала мой интерес к Советнику. Тот же, словно уверенный в цепкости слов, даже не смотрел на меня, усиливая равнодушием моё волнение. Нет, это смешно! Советник позволит мне вернуться в мой родной дом, так что ли? Для чего ему это? Да и мне…

– Чтобы “ты” оставила в покое усадьбу Рэйлис, опекунство над тобой было передано мне, – Советник сжал губы и широко улыбнулся.

– Вы – что? – новость парализовала меня на моём месте. – Как это возможно? Разве у тёти…

– Если ты про моего брата, то у него не было официальных бумаг, дающих право строить для тебя договоры, а вот у меня теперь есть, – Советник взялся за приборы. – Приятного аппетита, Азерин Де Рэйлис… Данан Лазар.

Аппетит пропал вовсе. В ушах гудело от эха. “Данан”, переходный титул. Титул невесты или приёмной дочери.

– Зачем я вам?.. – от рагу в тарелке мутило похуже, чем от вида потрошенной ещё живой рыбы.

– Чтобы контролировать гармонийцев. В частности, контролировать требования Корс, – мужчина не без удовольствия положил в рот кусочек мяса.

– Пытаться это сделать через меня немного самонадеянно, – ни одно из блюд не вызывало во мне аппетита и потому я взялась за бокал.

– Напротив. Как только они узнают, что у тебя появились более могущественные покровители, и, тем более, в Совете, гармонийцы два раза подумают прежде, чем сделают что-нибудь не очень умное, – скривив губы, этот склонный к полноте Советник отсалютовал мне бокалом. – Поверь, девочка, это пойдёт тебе на пользу тоже. Ну, если только не хочешь вернуться к тётке в её дыру…

Если говорить о способностях Де Лазара оглушать, не применяя при этом силу, то оба моих уха подверглись нападению. Меня умело шантажировали и при этом улыбались, а я не могла оказать и малейшего сопротивления. Мной просто пользовались, как это делали все. Кроме меня.

Двор я покинула раздавленной и погруженной в свои мысли. Кажется, мне предложили подвести до моего жилища, но я ничего не ответила. Ноги сами повели меня к лагерю Авасар, и в себя я пришла, когда меня окликнули практически на середине моста, ведущего на остров.

Алмаз! Какое облегчение я испытала, увидев его. Он же стал первым, кто выслушал меня и принял мои страхи. У него же я нашла утешение и поддержку.

За беседой мы добрались до поселения и приступили к последней подготовке к празднику. Складывали костры, встречали рыбаков и охотников, помогали с уборкой, ставили освещение. С сумерками ребята мало-помалу вытаскивали флейты и барабаны, а на угли укладывали для жарки свежую дичь. Поздно, но я смогла поесть и выпить того, к чему привыкла. Глоток вина успел расшатать мне нервы, но и не дал совсем сорваться за небольшим опьянением.

Численность празднующих росла тем больше, чем темнее становилось. Над городком с хлопками раскрылись цветы фейерверков, а я уже танцевала в ритме, отбиваемом барабанами с мирзой, Беатой и Волканом. Кое-где среди гармонийцев мелькали лица соотечественников, появились и даймины. Я и рта не успела раскрыть, как одна группа знакомых ребят куда-то утащила Алмаза, стоило нам выйти из небольшого укрытия, где мы недолго смогли побыть наедине.

– Жди на берегу. Я быстро от них сбегу! – успел он мне шепнуть, с охоткой позволяя увести себя совсем в другую сторону.

Дабы меня не постигла подобная участь, я сделала всё, чтобы не попасться на глаза знакомым, хотя и удивлялась почему Алмаз выбрал именно берег. Как будто не найдётся желающих искупаться в подобную жаркую ночь!..

Удивительно, что таких не было, во всяком случае, в поле моего зрения. В ожидании мирзы, я проводила время с пользой. Чуть слышно шурша по гальке, я практиковалась в магии Огня в попытках понять есть ли что или кто в воде или среди камней. Рыб, точнее, их тепловой морок, разглядеть я ещё не умела. Сливать воедино сразу две стихии было для меня пока что затруднительно, а совмещать Огонь и Воду, таких разных… Даже учитывая, что наша с Алмазом “дружба” как раз и походила на этот союз. Но не мои силы. Рано говорить об их равенстве.

На другом берегу Дэрия веселилась со своим Дмитаром. Мне подумалось, что с ними, наверное, было бы так же весело, как и с Алмазом… если бы я вообще не знала мирзу. И про Дмитара я бы узнала много позже. Если бы не знала мирзу и не сварила бы и это зелье!

Я нащупала бутылёк и, зажав его в ладони, продолжила прогулку. Поглаживала тёплое от моих рук стекло и боролась с тяжёлыми мыслями. Мой милый обещал поскорее догнать меня, потому мне стоило поскорее подобрать вопросы для него, успеть выпить зелье и узнать наверняка неприятную правду. Дэрия очень огорчилась после того, что я выпытала у неё знания о её возлюбленном. Огорчится ли Алмаз? Или будет зол? А, может, он хранит такой ужасный секрет, что у меня волосы дыбом встанут по всему телу?..

“Нет, это неправильно. Всему своё время. Может, он сам переживает, что приходится от меня скрытничать. Нельзя насильничать. Когда пожелает, он сам расскажет”, – твёрдо решила я. Взглянула на бутылёк, всё же проверяя решение на крепость. В отблесках света лун материал равнодушно отражал от себя свет. Я вздохнула, ослабив крышку до минимума, быстро замахнулась и швырнула пузырёк в воду.

– Вот, так. Так правильней, – вслух высказалась я. От поступка плечам стало неожиданно легко, как вдруг совсем рядом пространство дрогнуло от близкого колдовства.

“Кто тут? Где?” – я замерла, прислушавшись к чувствам. Когда те отказались помогать, я пропустила через себя магию. Что вообще может меня волновать? Хищники в воде меня не достали бы, но почему так тревожно?.. Почему каждая частичка меня дрожит от странной опасности?

Не наверху. От горизонта я опускала взгляд ниже, на скрытые в тенях прибрежные скалы. Тихо. Потом ещё ниже, к воде берега, ниже… Я стояла у самой кромки чёрной воды, что вздрагивала от танца далёких волн. Обманчивая тишина и предательская темнота не давали ответа. И когда вода в полушаге от меня взорвалась брызгами, я оказалась не готова к отпору. Поднявшееся глубин нечто выпрыгнуло высоко и слишком быстро для меня. Я не успела даже испугаться, как была крепко перехвачена чуть ниже пояса и сброшена в море. Случившееся со мной осознала после того, как наглоталась солёной воды и была поднята за глотком воздуха. Видеть я не могла, но ощущала, что нахожусь уже очень далеко от берега. Меня так просто схватили и утащили с собой!.. Но кто?.. Алмаз!? К чему такие шутки? Я же промокла до последней нитки, здесь холодное течение и…

Наверное, мирмидон тоже понял это – перехватив меня за руку, он потянул ещё дальше от берега, ещё глубже и выше, где прогретая за день вода была теплее. Отдавшись, наконец, воле течения, над солёной гладью поднялась голова змея.

– Алмаз, что за?.. – я не успела договорить – меня дёрнули за ногу и окунули в воду. Схватившись за чешуйчатое плечо, я вернулась к воздуху. – Зачем ты?..

И снова меня прервали, опустив под воду с головой. Мои пальцы зацарапали чешую, и тогда мне позволили вдохнуть воздуха. Наученная неприятным опытом, я не торопилась снова что-то спрашивать. Если бы только одна деталь не попалась на глаза, я бы продолжила обвинять в глупости Алмаза. – У Алмаза гребень был иной. Не Алмаз был рядом…

Тепло воды больше не спасало. Страх чуть не лишил меня рассудка и сознания. Я отодвинулась от мирмидона рывком, отталкивая его от себя. Плавать я едва умела, и чуть из-за этого не пошла ко дну. За платье меня подняли обратно. Пока я откашливалась, за шелестом воды мой похититель свёл с себя змеиный облик. Свет лун скользил по его лицу, и по обрывкам, подаренным им, я с каждым мигом всё меньше верила глазам.

– Даймин? – против воли выдохнула я. Волна злобно хлестнула меня по лицу.

– Не напилась ещё? – весело хмыкнул мирмидон и потянул меня куда-то снова.

– Алмаз меня будет искать, – предупредила я, но гармониец на мой шантаж засмеялся – впервые при мне, и с такой лёгкостью.

– Пусть ищет. В лагерь ты сегодня не вернёшься, – отклонившись назад, он принял набег волны. – Не грусти, ещё не раз сможешь повеселиться. А теперь помолчи. Отвлекаешь. Не будешь молчать – я нырну.

Даймин был убедителен. Слишком поздно поняв по-настоящему кто же всё-таки передо мной, я не знала как мне сохранять спокойствие. Даймин Ирсай! Ирсай гар Корс! Тот самый, который одной своей ненавистью мог колоть и резать. Гармонийский варвар,.. на которого я стремилась быть похожей.

Я никогда не была настолько близко к даймину-Корсу. Касаться его? Ощущать мощь его плеча и рук? Да! Моё существо вздрагивало от его близости и жгло желанием изнутри. Новые чувства ужасали. Давний страх перед мужчиной велел держаться подальше, но ещё меньше я хотела утонуть. А ещё желала, чтобы моим спасением на воде стал именно этот мирмидон.

Гармониец продолжал лениво плыть, направляя нас обоих. Лагерь становился всё дальше. По огонькам я наблюдала, как ближе становится остров. Прежде я не задумывалась о том, насколько далеко по воде один находится от другого, но мне дали достаточно времени, чтобы обдумать и эту мысль. Луны светили с неба, море шелестело волнами, а я медленно замерзала. Желание согреться предлагало воспользоваться близостью даймина, дабы хоть на миг ощутить каплю тепла. Было слишком страшно показать свою беспомощность, ведь меня сам Ирсай учил силе духа. Стыдно показывать себя иной, а ещё было стыдно вообще прикасаться к даймину. Хотела я или нет, но я не могла почему-то думать о нём иначе, чем как о мужчине. Не как об Ирсае, о педагоге из Корс. Цепляясь за него, доверяя ему, держащему меня на плаву… Он больше не учил, потому я не ощущала разницы, что обычно делит нас на лектора и слушателя. Ситуация раскалывала моё понимание мира на куски.

Опору в виде помеси песка и мелкой гальки я приняла с большим трудом. Твердь казалась такой эфемерной, словно я оказалась во сне. Ноги едва держали, но мне удалось выйти на сушу, хвостиком тащась следом за мирмидоном. Праздник гремел где-то далеко, а света лун не хватало, чтобы я смогла узнать место, куда попала. Море забрало у меня много сил. Избавившись от давления на грудь, дышать спокойнее я не стала. Слабость тянула вниз, упасть на песок и там уже прийти в себя…

– Ради Богов, Азерин! – со вздохом из круговерти мира появился даймин, не дав мне упасть.

Меня поддержали за плечи, помогая идти дальше. “Куда?” – этим вопросом я не задавалась, сосредотачиваясь на опоре. Песок, забившийся ещё больше между стопой и сандалиями, царапался, потом стали попадаться камешки. Галька покрупнее ударила по пальцам и скрежетала при каждом шаге, пока ей на смену не пришло что-то цельное и твёрдое. Мокрое платье липло к телу, меня знобило от слабости и холода. Зубы застучали против воли.

– Ох, Рина!..

И пусть раньше соображать не получалось здраво, своё имя, которое чаще называла Дэрия или Волкан, вернуло к реальности. В устах даймина… оно звучало потрясающе. Непривычный бархатный звук голоса обычно строгого мирмидона грел. Я ощутила, что завязки на спине поддались, как к шее и плечам прикоснулись горячие пальцы. Одежду с меня бережно сняли, чтобы накинуть сверху что-то тёплое и лёгкое и немного сдвинуть с места. Зубы перестали стучать. Пару раз хлопнула мокрая ткань, будто кто-то встряхивал выстиранное полотно.

– Даймин, отдайте… – топчась на месте, я развернулась на звук.

Широкоплечая фигура мирмидона выросла передо практически сразу. Всё внутри меня тут же зарычало и закричало, чтобы я отступила от него, да только тело не слушалось. И тогда змей сделал ещё полшага навстречу и тенью навис надо мной, став ещё ближе.

Азерин (часть 8)

Ни в одном, даже самом безумном сне не могло произойти то, что произошло вдруг в реальности. Губы даймина коснулись моих, прижались, чтобы разомкнуться и разжать мои. Чтобы его язык коснулся моего. От охвативших тело чувств разум нырнул в невероятную сладостную дымку, за которой меня обняли сильные смуглые руки. Поцелуй мужчины был таким крепким и жарким, что я не могла вздохнуть... и желала прикоснуться к мирмидону рядом со мной.

Боги, я словно целовала само море! Солёное, неистовое, обволакивающее своими водами. Лучше всего я понимала, что это не Алмаз сжимает меня, но мирзы и не требовалось. Как голодная, я осознавала свою беду и отказывалась от воды, которую прежде мне предлагали. И сильные руки, прижимающие меня к груди, спешили мне помочь.

Ласки даймина не допускали и мысли об Алмазе. Мирза? Он настоящий мне был знаком. Заботливый, внимательный… и это было совершенно не то. Не то, чего я желала в тот момент, совершенно не то, что испытывала прежде него. Понимать первое оказалось больнее, чем второе. Хорошо, что от раздумий меня спасли поцелуи гармонийца.

Тонкое полотно, сквозь которое я ощущала прикосновения мирмидона, кажется, использовалось в первую очередь для того, чтобы я не сбежала. Стянув им мои плечи и по бокам, меня повели куда-то в сторону и стали опускать ниже, не прерывая поцелуев и ласк. Лёгкий толчок усадил меня между каких-то подушек. Руки даймина отпустили накинутое на меня то ли полотенце, то ли покрывало, и я инстинктивно, чтобы ощутить защиту, подхватила края ткани. Жар смуглых рук задел мне ноги, освобождая стопы от сандалий, чьи ремешки начинали впиваться в кожу. Гармониец лишь раз негромко усмехнулся, стряхивая с моих стоп подсохший песок. Избавившись от сора и обуви, он поднял голову.

Без дурмана поцелуев я ненадолго пришла в трезвое состояние. Слепо из-за ночного полумрака огляделась. Странный дворик, в котором мы находились, не дробил свет как вода. Я почти перестала мёрзнуть и смогла внимательней взглянуть на мужчину. Бледные лучи лун мягко легли на его лик, придав знакомому лицу чарующий шарм. Расправленные плечи доводили до приятной дрожи в животе. Я очень хотела прикоснуться к мирмидону. Что-то так и шептало мне, что если я помедлю, то никогда больше не получу шанса оказаться настолько близко к даймину. Я не смогу его поцеловать так, чтобы губы горели, не смогу дотронуться до мышц и вдохнуть запах дурманящий лавра прямо с его кожи.

Почему я не задавалась вопросом “зачем мне эти проблемы”? Отчего я не вспоминала про Алмаза, осознавая, как это может ударить по нему? Разве не его руки нежнее, а губы мягче? От его же прикосновений я забываю как дышать! От его шепота кружится голова, а тело вздрагивает от ласк. Но от близости с даймином из Корс во мне пробуждалось от дремоты что-то совершенно новое. Его присутствие, действия, запах… они будто развязали мне прежде туго связанные руки, и хотелось ещё, и ощущений желалось много крепче и ядрёнее.

Мой вдох оборвался, стоило мирмидону наклониться и коснуться губами щиколотки. Поцелуи поползли выше, к колену. Жгучие и такие простые ласки доводили меня до исступления. Я теряла контроль над собой. Рядом с мирзой я наслаждалась мигом нежности. Даймин вообще заставил забыть о времени, о месте и происходящем.

– Ирс...ай… – вслед за, кажется, единственной мыслью позвала я гармонийца по имени.

Уткнувшись в плечо, ответно касаясь его шеи и ощущая на них соль моря, я упивалась запахом лавра и жаром прижимающейся ко мне широкой груди. Сидя на его коленях, обнимая мужчину ногами, я ощущала напряжение его крепкого тела бёдрами и животом. Слышала, как от пущенной в кровь магии он начал трансформацию. Но Кровное Волшебство не полностью обратило тело даймина в чешую. Я ощутила, как огрубели руки от нового покрова, как царапнули мне грудь чешуйки на его груди. Уже скорее когти сжали ягодицы, приподнимая меня. Боль я ощутила как раз от нечеловеческих пальцев, которые словно пожелали раздавить мою плоть и сломать кости. Неожиданный страх сменился смесью из сладостной муки и слепящего забытья от сплетения тел. Ирсай особенно крепко впился в мои губы. Я подалась навстречу ему. Жар, разгорающийся внизу живота стал особенно сладким и нетерпеливым. Я дышала глубоко и неровно, следуя за заданным мужчиной ритмом. Закусывала в новом поцелуе губы и слушала хриплое дыхание мирмидона и моё имя, произносимое горячим шёпотом.

Не знаю как долго длилось наше первое безумное единство. Вскоре оно повторилось после короткого сна, когда меня разбудили ласками и с ними же погрузили в очередной сон. Длинная ночь походила на чехарду усталого забытья и жадной страсти. Последняя не отпускала ни меня, ни Ирсая до тех пор, пока в нас оставалась хоть капля силы.

Окончательно я проснулась под утро. Долго смотрела на небо, переживая головокружение. Под боком было тепло. Я услышала дыхание постороннего, но было слишком тяжело быстро повернуть голову. Ирсая я увидела в подобном мне состоянии. Он сонно моргал и морщился, отходя от сна, покусывал и иногда облизывал свои губы. Вспомнилось, как я целовала их. Призрак жара коснулся моих губ, опустился к груди, разгоняя ритм сердца, а потом – к животу.

– Рина, – улыбнулся гармониец, пристально разглядывая меня. Улыбнувшись шире, он подтянулся ко мне и поцеловал, затянув это сладкое прикосновение.

Я гладила его по щеке и шее. Запах лавра перемешался с солью, щетина цеплялась и царапала пальцы. Отстранившись, я встретила взгляд мирмидона. Так близко видя его глаза, я подумала, что глаза мирмодонов всегда цветом напоминают воду. Что у Алмаза,.. что у Ирсая. У даймина они были темнее, но с таким же металлическим отблеском. Не как у Однокрылых, нет. Глаза Валькирий и их младших Сестёр самые обычные, лишь иногда они проявляются стальной искрой, похожей скорее на блеск света на острие ножа. Нет, здесь я имела дело скорее с полированными драгоценными камнями.

– Что? – негромко поинтересовался гармониец. Я покачала головой и прижалась щекой к его груди.

– Так, глупости, – я потёрлась носом о его грудь и замерла, задумавшись над совсем иным вопросом. – Ты – мой даймин…

– А ты – моя женщина, потому всё правильно, если именно это тебя беспокоило. Спи. Ещё очень рано, – Ирсай поцеловал меня в лоб и откинулся на подушки.

Рассматривая меня, он задремал. Так странно было следить за ним спокойным. За тем, как он медленно закрывает глаза, как начинает реже подниматься грудь во вздохе. Улыбка на лице мужчины ослабла, а дыхание выровнялось и стало глубоким. Очень, очень осторожно я высвободилась из его объятий и отползла от подушек.

Внутренний дворик дома я не могла бы узнать. На ум приходило только убежище самого даймина. Моё платье просохло, оставленное на ночь на низкой каменной перегородке, но соль сделала из материала более грубое полотно, чем то было изначально. Увы, больше у меня одежды под рукой не было, и я взяла ту, что имелась. Наблюдая искоса за спящим гармонийцем, я оделась так быстро, насколько могла и при этом не шуметь.

“И это наш принципиальный даймин?!” – сердилась я и мяла ставший жёстким пояс. Что его заставило… а меня? Как я вообще могла дойти до такого скандала? Подобный… опыт мне вообще был противоестественен, а чтобы вот так, позабыв про Алмаза… Какой стыд!..

Утешая совесть тем, что скоро смогу посетить купальню и уснуть среди мягких подушек моей комнатки в домике студентов, я вернулась к себе по берегу. Внизу живота сладко ныло, но воспоминания о ночи с даймином вызывали во мне только отвращение к самой себе. Я ощущала, что променяла Алмаза на его более взрослого соплеменника, который посмел меня лишь раз поцеловать, а после был просто настойчивей. Боги, да я даже не думала об измене, но простить себе же слабость перед соблазнением было выше моего понимания правильного. Отвратительно, и, что хуже, в этом была и моя вина. Даймин же… зачем? Зачем он так поступил? Неужели это была такая шутка… или намерение отомстить за унижение Алмазу?..

“Странный способ, но в духе Племён”, – я зарылась в подушки, вдыхая запах масел после еле тёплой купальни. Платье пришлось отдать в прачечную, чтобы избавить от пропитавшей его соли. После этого я позволила себе отдых. Орианна, слава Богам, всё ещё где-то веселилась, – иначе её служанка успела бы надоесть кажущимися остроумными только ей фразочками. Зато Дэрия сладко спала в своей кровати, бросив туфли у порога комнаты. Совсем не как эрмия.

Я же с кровати поднялась довольно поздно. Во всяком случае, мне показалось, что я провела под одеялом всё утро и дотянула до полудня. Во сне я ощущала присутствие Ирсая, призраки его прикосновений и остывающие ожоги поцелуев. И проснулась от одного из них. Но в комнате кроме меня никого не было.

Завтрак, плавно перетёкший в обед, я провела уже у Асхана, надеясь, что смогу найти там Алмаза. Гармониец-повар меня огорчил. Мирза не появлялся прошлым вечером, не был и в праздничную ночь, да и утром не заглядывал. Юноша предложил мне наведаться в домик мирзы, с чем я не могла не согласиться. В любом случае у меня не было особого выбора. Спальня в домике или хижина в лагере. Если я хочу отыскать возлюбленного, то придётся заглянуть во все уголки.

Возлюбленный… Любимый Алмаз. Имела ли я право так даже думать о нём в таком аспекте после далеко не невинных поцелуев с Ирсаем? После близости, которой у меня не было ещё ни с одним мужчиной, я не имела никакого права и подходить к нему.

Прогуливаясь по берегу, чтобы зайти к домикам с другой стороны, я почти не надеялась встретиться с Алмазом. Мирмидон не обязан вечность проводить в море, как и Алмаз мог в это время быть, например, где-то в городе. Я же желала быть подальше от шума и толпы, отдохнуть от тесноты и духоты, подумать о своём. Об Ирсае, о том же Алмазе и о жуткой нелепости, в которую я вляпалась по собственному недоразумению. Или, скорее, оттянуть возможность сознаться в содеянном.

Ноги приятно тонули в прохладном песке, попадающиеся на пути камешки я пинком гнала вперёд. Особо диковинные подбирала, чтобы осмотреть прежде, чем закинуть в воду. Шум моря перестал настораживать, хотя совсем недавно именно он не дал мне просто уйти от даймина. От шёпота волн, напоминающего тихий голос Ирсая, у меня порой волосы поднимались на затылке, но я уверяла себя, что во всём виноват холод, гонимый на сушу со стороны солёных просторов. Подумалось даже, что недолгие объятия Алмаза вернут мне прежнее спокойствие, если бы я не беспокоилась из-за его реакции на свой поступок. Я была виновата, и никто кроме Алмаза не воздаст мне за мою глупость.

Идущую мне навстречу парочку я приметила не сразу. Она появились откуда-то со стороны города, отчего я оглянулась на строения слева от меня. – Я как раз шла мимо квартала студентов Гармонии, так что можно было уже сворачивать и искать обитель мирзы. У меня не хватало памяти запомнить всех гармонийцев из моей группы, потому я и не удивилась незнакомым лицам, только тому, эти черты их были у ребят настолько похожи, как будто один из них вывел из зеркала своё отражение. Даже длинные чёрные волосы вычесаны и подхвачены ремешками на одном уровне. Не просто братья, а близнецы?

Единственное удивление я проглотила с комком, вставшем в горле. Мы готовы уже были пересечься и разойтись, как вдруг ребята одновременно остановились и зорко на меня взглянули.

– Привет, – слаженным хором поздоровались они.

– Ты ведь Азерин? – тут же уточнил один из парней. Как на втором, на нём была одета длинная светлая туника богатого – по меркам соседнего региона – гармонийца, только широкий пояс был синего цвета.

– Привет, – тело вздрогнуло от неожиданного вопроса, попавшего точно в цель. Незнакомцы цепко взяли меня в тиски изумления. – Да, меня зовут Азерин Де Рэйлис.

– …Данан Лазар, – за меня закончил второй, с тёмно-зелёным поясом, поигрывая диковинными «бусинами» своего ожерелья. Зная о «любви» гармонийцев украшать себя трофеями, я задумалась на миг чьими же частями костей тот себя украсил. – Алмаз странный, да.

– А при чём тут Алмаз-мирза?

С каждым мигом парни мне нравились всё меньше. Враждой и не пахло, но новых неприятностей я совсем не грезила приобретать. Они уже знают, что я стала данан. От Алмаза? Да от кого же ещё!?

– Он говорил, что ты хорошенькая, – пояснил за родича гармониец с синий поясом.

– То есть, ты с ним не согласен? – поторопилась обидеться я, но вспомнила про осторожность и сжала зубы. Она оказалась лишней, так как парень с зелёным поясом как ябеда ткнул пальцем в другого.

– Это он сказал, а не я, – раньше меня обиделся он и ещё раз тыкнул родича пальцем, из-за чего тот отступил на шаг подальше от спутника.

– А я не говорил, что Алмаз не прав, – потирая бок, промямлил гармониец и шлёпнул другого по ещё протянутой руке.

– И вам нужно было сообщить мне о вашем открытии? – пошла в атаку я, наученная тем, что на несправедливость могу хотя бы словесно выступить против.

– Мы хотели убедиться в том, что именно ты – та самая Азерин, – снова стройным хором сообщила мне парочка. Я вздохнула со всей накопившейся во мне сердитостью.

– Злись на него, – Зелёный Пояс на этот раз кивнул на собрата. – Его, кстати, Шанка́р зовут. А я – Сунда́р.

– Приятно познакомиться, – из вежливости откликнулась я. – Вы ведь братья?

– А что, сильно похожи? – повернувшись друг к другу лицом, ребята разом ухмыльнулись с такой синхронностью, что я не сомневалась – это была одна из их общих любимых шуток над собеседниками.

Первым на меня вновь взглянул Сундар. Он перестал возиться с ожерельем и высвободил из сети ремешков одну костяшку. Подмигнув, гармониец бросил её мне. В ловле я не сплоховала, получив треугольный зазубренный осколок.

– На память и в подарок, дабы не обижалась если что, – широко улыбнулся парень, в то время как его брат смерил его неожиданно свирепым взглядом. Видимо, Шанкару действие братца пришлось совсем не по душе.

– Я хотел ей подарить, – тут же озвучил причину сердитости Шанкар, потянувшись к своему ожерелью.

– Опоздал, – разогревая спор, пожал плечами Сундар.

«То есть они ожидали моей реакции и заранее распланировали весь разговор!» – ещё больше рассердилась я. Встрять в разборку мне не удалось – я услышала за спиной шорох песка и камешков и обернулась, увидев идущего к нам широким шагом Ирсая. Мирмидон быстро взглянул на не заметивших его парней, а потом на меня. Костяной подарок тут же перекочевал в его руку и был зажат между пальцами.

– О, «патхга́ши»? – громко спросил Ирсай, с прищуром присматриваясь к кости. – Знатная была, побольше меня, наверное?

Оклик заставил братьев замереть на месте и вытянуться сусликами. Их испуганные взоры не уходили дальше учителя-мирмидона.

– Ирса-а-ай… – почти проблеял Сундар. Поджавший губы мужчина щелчком отправил кость прямёхонько в лоб парню.

– Шанкар и Сундар, – кажется, прорычал без приветствия морской змей. – Вы что тут делаете?

– Матушка выгнала… погулять, – в тон брату промямлил Шанкар.

– Дениз-то здесь что забыла? – опять рявкнул Ирсай. Близнецы синхронно пожали плечами. – Тогда валите отсюда… гулять!

Получив разрешение убраться куда подальше, оба парня с места взяли хороший темп и бегом промчались мимо нас. Ирсай не успокаивался, провожая братьев взглядом. Дышал он глубоко и сердито. Недовольный взгляд направился на меня.

– Никогда не принимай ни от кого такие вещи! – на выдохе выпалил он, махнув в сторону, в которую убрались парни. Тяжёлое шумное дыхание напомнило о прошедшей ночи неприятной тяжестью в животе.

– Это же безделушка, – пожала плечом я, но мужчина отрицательно мотнул головой.

– Не спорь. Это НЕ безделушка, – фыркнул Ирсай и, тряхнув головой, наконец-то стал дышать ровно.

– Ты знаешь их… и их мать? – наблюдая за побегом ребят, решила сменить тему я. Переход на “ты” произошёл как-то сам по себе.

– Они – Корс, и мирза. Алмаз им брат, старший, – продолжал объяснять морской змей. Я было хотела оспорить старшинство, просто потому, что близнецы казались старше Алмаза на год, если не на все три, но Ирсай успел дополнить. – Они признают его сильнее себя, потому они – младше его в наследовании титула, но всё равно оба высокородные.

Отчитав и выпроводив куда подальше новых мирза из знакомых мне, даймин стал спокойнее. Хмурился, но ругаться не начинал. Я поняла, что и его наверняка обидела, попросту сбежав восвояси, да только и у него передо мной должны быть хоть какие-то обязательства.

– Что ты тут делаешь? – раньше меня начал неловкий разговор гармониец.

– Я искала... всё ещё ищу Алмаза.

Снова остаться наедине с мирмидонцем оказалось вдруг не из приятных. С куда более лучшим освещением он казался вялым и оттого неуклюжим, но я знала какие крепкие и горячие мускулы спрятаны под его рубахой. И до дрожи хотела снова ощутить этот жар. Но лучше – оказаться где-нибудь подальше. Не будь его, этого даймина, мне бы не пришлось думать о том, как оправдываться перед тем, кого я люблю… Ласковый и страстный гармониец теперь походил на хитрого врага, который добился своей цели. В ответ так и рвались колкости, чтобы запоздало, но отбиться и сохранить те немногие крохи чести и достоинства. Так и хотелось крикнуть ему в лицо, что и после его… нашей ночи я так же сильно люблю Алмаза и всё равно побаиваюсь даймина из племени Корс. Побаиваюсь и не против снова ощутить поцелуй, вдыхая лавр и морскую соль.

– В море Алмаза нет, если только он не обезумел за последний день, – поджав губы мужчина взглянул на водные просторы, а потом покосился на небо. – Погода меняется. Скоро начнётся шторм. Дождь будет долгий и сильный, так что тоже уходи.

– Откуда?..

– Мирмидоны хорошо чувствуют Воду и Воздух. В этих стихиях ты слаба, так что просто поверь, – голос Ирсая звучал устало. Помедлив, он вздохнул. – Рина…

Посмотрев на меня, мужчина протянул ко мне руку. Я отступила, чем увеличила дистанцию. Гармониец никак не отреагировал на мой холодный выпад.

– Я ухожу, – опуская взор, я отступила ещё на шаг назад.

– Да, мне нужно проверить остальной пляж и предупредить… – в ответ закивал мирмидон, разговаривая будто с самим собой.

Несмотря на заверение “занятости”, он не сдвинулся с места, когда я поднялась по берегу на улочку и скрылась за ближайшим домиком. Что я скажу Алмазу я ещё не придумала, да и вернуться к обдумыванию оказалось сложнее. Небо хмурилось. На Авасар наползала, кажется, бесконечно большая грозовая туча, чёрная, как морская бездна.

Ирсай (часть 1)

Дождь шёл уже, наверное, с дюжину дней. Сыростью пропиталась вся округа, а мне приходилось спать в своём доме, чтобы наутро не очнуться в луже среди подушек во внутреннем дворике. Не скрою, даже мне начало надоедать это обилие воды. Удивляло только как это до сих пор не развелось по всему городу плесневых зарослей с мой рост.

Зато в зале, кажется, попахивало старым тряпьём и этой самой плесенью. Около сотни присутствующих, примерно поровну с каждой стороны – Мифа и Гармонии – собрались под одной крышей. Первый полноценный Совет со времён начала как строительства Авасара, так и учёбы отпрысков обеих сторон в нём. И этот Совет утомлял до невозможности.

Дениз же, кажется, упивалась моим неудобством. Племя прислало её как посла от Корс, снабжённого свежими сведениями от общины. И новыми требованиями. Вождь послал женщину, снова указав на своё недоверие ко мне, а та ещё притащила с собой своих мальчишек, двух змеёнышей, которые уже положили глаз на Азерин. Из парочки самый смышленый – Сундар, но вот планирует в их тандеме Шанкар. Потому-то второго Дениз и взяла с собой, чтобы молчал и запоминал. Сундар, в отличии от брата, скороспел на действия. И всё же стоит мне через третье лицо донести до Алмаза, что ребятки покушались на покой его возлюбленной, и уже на следующий день оба брата случайно поломают себе руки. Местах эдак в пяти-шести.

Мои планы уже не целы. Их успели подпортить Тюуры с Советником Лазаром. Я искренне надеялся, что Азерин ещё не посвящали в планы семейств. Уверен, ей бы не понравилось, что ей торгуются, как каким-то скотом. Впрочем, женщинам Гармонии не привыкать. Если тебя обошла печать старшинства и ума, радуйся, что вообще по имени зовут. Вейлар Де Лазар, как по-дружески поведал мне Тамаш, предложил, как опекун Азерин, позволить ей на время каникул опробовать себя каллиграфом в усадьбе Тюур. Естественно, после каникул девушка станет “Данан Тюур”, если вообще вернётся. Да, Алмазу это вряд ли понравится, но будет уже поздно. Сама Рина вряд ли сможет повлиять на решения старших. Что ж, Корс будет только рад помочь… чтобы достичь своих целей.

“Посол” в данном подтексте слишком громкое имя для тех, кто найдёт себе место в Доме вельможи или при вожде Племени. Студент Авасара сначала пройдёт первичное обучение во время общих каникул по месту назначения и только после утверждения главы Дома или Вождя получит вроде как второй дом на новом месте. Дом, как же…

Уж кому-кому, а мифским детишкам разделить себя между Племенем и Домом будет намного проще, чем нашим. Во-первых, наших-то детишками не назовёшь, и они уже знают цену Племени и его силу. Во-вторых, перед нашими не станет дилеммы “или Племя, или чем-ты-станешь решат старшие”. Странно наблюдать, как другие превращают собственных детей в свои игрушки, а потом удивляются, что же с ними поступают хуже, чем с глупыми тварями. В тот же скот Совет желает превратить жителей региона, а саму Гармонию в поляну для выпаса новой животины. Так что первое, что мне стоит узнать, насколько далеко распространяются амбиции моей милой Рины. Она-то отличается и от своих, и от наших. И прекрасно понимает отличие, потому рвётся наверстать упущенное... по всем фронтам. Как бы не разорвалась…

– Ты меня поражаешь, Ирсай. Я не ожидала, что среди рекомендованных тобой мифских замухрышек будет девочка.

Я сопровождал Дениз с совета, не испытывая ни капли радости от такого события. Старшая сестра хоть и кривила губы, но, как мне казалось, была довольна результатом переговоров с вельможами. Да и то, что она отпустила сына вперёд, говорило о том, что она не желала посвящать отпрыска в содержимое нашей беседы.

– Что, беспокоишься, что на тебя станут меньше обращать внимания? – я усмехнулся, хотя от мысли о ревности Дениз к Рине готов был рассмеяться в голос.

– Девчонка не стоит того внимания, какой ты расписал в рекомендации, – сестрица начинала фыркать от раздражения. – С такой-то Кровью!..

– Твоим ребятам мои рекомендаций и не понадобились, чтобы обратить внимание на госпожу Данан Лазар, – чтобы прекратить бесить сестру, я прикусил кончик языка.

– Который из..? – сквозь зубы зашипела Дениз уже не скрывая злости. Я был только рад подлить масла в огонь ярости.

– Оба. Ты очень вовремя отпустила их погулять по приезду, – я от смеха кашлянул в кулак.

– Чтоб тебя!

Сестра шипела и ругалась сквозь зубы. Гнев был ей не к лицу и портил все внешние попытки замаскироваться под западную аристократку. Для встречи она достала себе скромное по мифским предпочтениям платье, подпоясалась шнуром с кистями и будто у Алмаза отобрала один из тонких браслетов. Хотя на запястье Рины украшение наверняка выглядело бы лучше. О чём же тогда думала Дениз, подбирая непривычное барахло? Неужто хотела выглядеть чуть женственней для мужчин-оппонентов? Свои-то в курсе какой у неё тяжёлый характер.

– Ты сядешь в такую лужу, если твой ученик проколется. Это будет унижение не только твоё личное, но и унижение всех Корс, – чуть остыв, сестра принялась меня, как она всегда считала, вразумлять. – Ну, почему именно девчонка? В Мифе что, мальчишек нет? Все умные остались в своих семейных землянках?

– А ты тут на что? Вот и подтаскай в том, в чём я не преуспел, – я не принимал подначки Дениз, но по привычке начал огрызаться. – Интересна же, так чего ждёшь?

– Ей что, женской мудрости не хватает? – теперь Дениз смеялась надо мной. – Пожалеешь, ой как пожалеешь! Значит, из всего богатства кандидатов мужского пола ты ставишь больше всего на сопливую девку?

– Ты не доверяешь моим педагогическим способностям?

Я не обижался, но настойчивость сестры и её агрессия к Рине меня огорчала. Пока я не видел девицу, я мог сохранять хладнокровие. Звук имени напоминал, что она – одна из тех моих учениц, которая смогла удивить, в том числе и меня самого. А стоило появиться в поле зрения Азерин, как у меня сбивался шаг, а взгляд с трудом отводится от её гибкого стана. Я знал какой она бывает, отлично помнил дрожь её тела под моими пальцами. Целовать её – всё равно что ласкать пламя огромного костра в ледяную ночь. Каждое прикосновение будет обжигать и отпечатываться на теле. Ты с каждым мгновением всё больше привыкаешь к этим ожогам, и потому перестаёшь ощущать их опасность. Вспоминать же о них… С бо́льшим удовольствием я бы пускал себе кровь, чем раз за разом признавался себе, что желаю снова ощутить её запах и тепло в ночной тиши.

Обучение Азерин ещё не закончено. Если разбираться, то вообще только начато. Она знает основы, умеет кое-что применять в нужное время. Лагерь Авасар – младенческие игры, практика в нём может только направить. По-настоящему может научить только настоящее. Настоящая нужда. Голод, холод, ранение и угроза чужой – но важной для тебя – жизни. Может ли это понять выхоленные в неге дети мифских вельмож? Даже с ножом у горла – вряд ли. Может, кто-то из мальчишек охотился в отцовских или дедовых лесах и даже может освежевать дичь, а девушку обязали назубок знать два десятка рецептов из пары-тройки ингредиентов, но мальчишке нужно для охоты оружие, а девушку не научили добывать продукты для ужина.

“Рина до сих пор побаивается свежевать что-то серьёзней рыбы”, – подумалось мне с той странной теплотой, которая вдруг напугала. Когда это меня умиляла способность женщины(!) быть похожей на неумелого ребёнка? Может, когда сестра с трудом могла освоить мастерство плетения сетей? Вид её детской беспомощности греет до сих пор в моменты воспоминания.

Появление солнца обрадовало, кажется, весь Авасар. Закатный отблеск на горизонте осветил большую часть неба и наполнил последним теплом дня побережье. Поселение вздохнуло глубже, не задыхаясь от водяной пыли. Для мирмидонов и прочей Крови, способной хоть частично дышать под водой, стало разве что проще разводить огонь и готовить горячую пищу. Но за дело даже самые умелые охотники взялись поздно ночью, когда улеглись бушующие волны и светоносные водоросли разгорелись среди рифов и морских омутах.

Я был среди охотников. Небольшой группой мы ушли в сторону континента и обыскали дно. Рыба ушла с чистой водой, и ждать её значило проторчать в воде до рассвета минимум. Как и остальные добытчики, я выкапывал из песка хитрых моллюсков и складывал их в сетку. Тройка ребят ушла на глубины и смогла выловить здоровенного угря.

“Ох, и напугается Рина, если ей поручат его свежевать!” – мысленно усмехнулся я, группой же возвращаясь на берег близ лагеря. Добычу мы оставили дежурящим там студентам и помощнику дайминов. Среди молодежи оказался мой ученик-мифец, Волкан, что было смело, учитывая его пироманскую кровь. Мне подумалось, что парнишка оказался в лагере случайно, но его немое согласие составить мне компанию в добыче припасов подсказало, что он снова ищёт моей поддержки.

Парень молчал довольно долго, и я делал своё дело – учил его, показывая, на что следует обращать внимание, если хочешь пополнить желудок и не отравиться в желании насытиться. Мифец согласно кивал и помогал выкапывать корешки или обрубать стебли и листья. Лишь когда я на обратном пути чистил толстый стебель бамбука и жевал сочный побег, мальчишка Де Робер подал голос.

– Советник Лазар намерен женить Азерин на наследнике даймина Тамаша, – возясь с застёжкой охотничьей сумки, буркнул под нос Волкан. Перемазанный в иле местной болотистой речки, мокрый от росы и влаги травы почти по пояс, он выглядел совсем как один из наших ребят.

– Если только не выйдет из неё нового гара для одного из Племён, – уточнил я, передавая мальчишке новый выкопанный из ила корешок, который быстро сполоснул в мутной воде. – Давно мог попросить устроить для неё брак у родни. Думаешь, опоздал теперь?

– Я не стремлюсь к этому. Да и обострять соперничество моей семьи и Тюуров не хочется, – Волкан осмотрел корешок и сунул его в сумку. – И мне лучше стать гаром, чем наследником семьи.

– Твой отец – Советник, – не знаю зачем напомнил я и себе, и парню.

– Возможность пойти по его стопам след в след не радует меня. Да и не нужно быть большого ума, чтобы понимать, что Мифу кроме грубой силы в поддержку вам и предложить нечего, – найдя аппетитным молодую часть стебля, Волкан принялся грызть этот подножный корм.

– Ты видный молодой вельможа, и меняешь возможности на…

– На возможность участвовать в политике напрямую, – совсем не по-аристократически парень сплюнул в сторону.

– Миф может отказаться от тебя, – сразу пустил я в ход самое страшное, что мог бы направить против студентов соседнего региона. Парень же просто пожал плечами.

– Значит, для него я стану отработанным материалом, – устало взглянув на меня, Волкан улыбнулся, не дав мне ударить словом ещё раз. – Племя, по крайней мере, может это сказать в лицо.

“Да. Ножом между рёбер в крайнем случае”, – с грустью про себя согласился я. – “А быть руши своего племени – честь”.

– Думаешь, Племенам есть что предложить? – хмыкнул я и опустил руки ко дну в поисках мясистого клубня. – Сам видишь чем мы сыты и чем дорожим.

– Солдаты стоят дорого, а вельможи падки до роскоши. Готов отдать им за десяток солдат здоровое дерево из глубины леса, которое старше тебя? Для того, чтобы из него сделали мебель и продали, например, в Пентакль или богатеям северного Мифа, – не дожидаясь моего ответа, юноша поджал губы и кивнул. – Отдашь же. А потом они попросят два за десяток. Потом – три. Цена будет расти до тех пор, пока леса не превратятся в пустыню, а недра земли не опустошатся. Конфликт будет затягиваться, а территория дробиться. Совет не успокоится, пока Миф не пожрёт Гармонию.

– Звучит слишком заучено, – я покачал головой и обмыл в воде новый добытый корешок.

– Раньше, намного раньше, всё происходило на землях Мифа. Многие территории болеют от прошедших войн уже сотни лет, и медленно заражают остальные. В Мифе изгоняли эльфов из-за страха перед магией, похожей на магию Гармонии. Боятся их до сих пор, – парень сам выудил из ила клубень и кончиком ножа чистил его от слизистой кожуры.

– Хочешь сказать, что Совет может попросить… друидов?

Заклинатели, способные восстановить и перенаправить силу проклятий, которую породили маги прошлого и их неразумность. Но для восстановления потребуются многие годы кропотливого труда без того редких заклинателей. Друиды для Племён важны. Они лучше прочих читают погоду и переменчивый настрой Болот и Рек. Но – выторговывать их на солдат, которых ещё и кормить придётся?..

– Тем, кому они действительно нужны, не имеют власти их просить. Остальные же будут жрать до тех пор, пока не захлебнутся собственным ядом, – Волкан улыбнулся находке и почти сразу нахмурился. – Моя магия чужда ровному течению природы, но я стремлюсь стать сильнее. Хочу на своём примере показать, что нам есть чему учиться, что у нас хватает проблем в собственном быту, кроме как набивание карманов драгоценностями, а брюхо – изысканными блюдами…

– Не думал, что ты романтик, – я выбрался из воды и вытер ноги о прибрежную траву. – И не боишься, что могу рассказать об этом…

– А то как будто не узнают ребята, став посыльными в Дома, – Волкан помедлил совсем немного и поднялся ко мне, цепляясь за траву и корни прибрежных деревьев. Обратно до лагеря мы добрались босиком оба, а я как-то это не сразу заметил, занятый неожиданными мыслями о Мифе.

По приходу стало заметно как много “соплеменников” вернулось под хрупкую сень залитого дождём экспериментального посёлка. Останься в нём в разгул стихии больше ребят, не пришлось бы восстанавливать так много. Отсырели подстилки, размыло основы спальных мест, от порывов ветра перетёрлись шнуры, оборвав подвесные койки. Инструменты, сделанные во время обучения переросших рахка, хоть сохранить могли, потому и принялись сразу за работу. Тогда я снова увидел Рину в компании Алмаза и ребят Корс. Мирза улыбался и ласково посматривал на девушку.

“Значит, и не подумала ему ничего говорить”, - решил я даже с каким-то облегчением. Разборки с Алмазом мне не избежать, если ничего не изменится между этими двумя. Не то чтобы я горел желанием снять с зарвавшегося мальчишки чешую в ревностном порыве получить право на внимание девчонки, но эта была такая малая плата для достижения цели, даже если с меня слетит чешуи в два раза больше.

Но Алмаз пока ничего не знал и вряд ли догадывался, хотя близнецы-то уже испытали на себе отзвук нового шарма Азерин. “Женщина мирмидона”, если говорить знакомым мне языком. Стоит одному мужчине-мирмидону тесно заинтересоваться женщиной любой Крови, и все прочие в округе “ощутят” её привлекательность. На деле же выходит, что мирмидоны находят естественную причину выяснить кто из них достоин оставить после себя потомков. И молодёжь в этой теме соображает туго. Пока что.

“Вот, меня заметила!” – я вовремя отвёл глаза, чтобы не встретиться взглядом с Риной. Девчонка училась у Алмаза вязать узлы для силок, да и я не терял время даром, точа колышки-иглы для охоты. Исполнение планов требовало сил и времени, а я скрываться не намеревался. Чем ближе к поверхности ответы, тем больше сомнений в их правдивости.

Настоящий охотник всегда тщательно готовится перед крупной охотой. Ещё на прогулке с Волканом я набрал трав для приманки. Одни – измельчить, другие – растереть, иные – смешать вместе. Чем гуще становилась смесь, тем чаще я подсушивал её недалеко от огня и подмешивал в неё свою кровь и глину. Небольшие шашки приманки я прессовал с помощью полости бамбука, но готовые намеревался высушить в своём домике прежде, чем залить жиром или воском.

Молодёжь ушла на дневную охоту, оставив остальных для приведения посёлка в порядок. Я оставил собранные травы на попозже и присоединился к работе. Таскать камни для покрытия, сушить камыш и крепить навесы. Кто-то уже чистил очаг и собирал разбросанную ветром посуду. Племя возвращалось к правильному существованию, пережив первую страшную непогоду.

“Корс бы такого дождика и не заметило”, - мысленно хмыкнул я, разобравшись с самыми сложными хлопотами. Странно, но я даже скучал по родному посёлку и соплеменникам. Ощущал, как размяк на еде, приготовленной кем-то, из продуктов, добытых можно сказать не мной. Земля Авасара ещё мягкая, из-за дождя она стала грязью, в то время как подложку из древних плит в Корсе небо омывает не первую сотню лет. Камни впитывают свет солнца в течение дня и греют поселение ночью. Старые деревья скрывают песочно-коричневые блоки со стороны леса и болот, а воды реки маскируют их под илистые берега. Набрести на племя случайно невозможно. Даже если “вдруг” сможешь обойти бдительных охранников, каждый из которых сбивает цель с сотни шагов, и выявишь ловушки, то до самой деревни всё равно не дойдёшь. Я мог сколько угодно ругать магов Мифа, но нас самих охраняла мощное колдовство. По иронии мы знали Кто нас охраняет, в то время как Миф только делал вид, что догадывается.

“Но делиться Их силой мы не намерены. Если только Миф не желает умереть ещё раньше”, – при всём своём нежелании сотрудничать с Мифом, я не желал ужасной смерти никому из его людей. Не настолько. Гнев Великого Предка нужно ещё заслужить, с остальным справятся мои соплеменники и я.

Ирсай (часть 2)

Посыльные Домов и Племён после праздника стали частыми гостями на возобновившихся занятиях, чего не скажешь про самих студентов. Большая часть ребят была моими соплеменниками. Дома́ ясно разъяснили кто им интересен для возможного сотрудничества, да и племена не остались в стороне. О решении собрания я и остальные даймины с обеих сторон поведали на первом же занятии со своими классами. Реакция сторон была разной. Вельможьи детишки по большей части приняли отказ как оскорбление и ушли под крыло учителей своей страны. Кто-то, вроде дочери Тамаша, остался верен жажде знаний и самообразованию. Была и третья сторона, вроде Алмаза. Эти студенты взялись за счастливчиков, одобренных их страной. Мирза, конечно, помогал Рине и Волкану.

Новое настроение в учебных классах не отменило занятий, только изменило их форму, как и продолжительность. Практически целый день я проводил в выделенном учебном зале и перечитывал лекции, углубляя их при запросе и снабжая примерами для лучшего понимания. Многочисленные повторения выжимали из меня не только силы, но и желание сопротивляться давлению на себя, несмотря на перерывы для небольших прогулок и на еду. Я часто засиживался допоздна, отвечая на глупые вопросы детишек. Среди спрашивающих была и Рина, и, наверное, только благодаря её вмешательству круговорот будней немного сбавил обороты. Не помню что именно такого у меня спрашивала – я отвечал автоматически, но меня разговор, случившийся под конец моих занятий, разозлил как раз нарушенным договором не оставаться со мной больше наедине в поздние часы.

Я надеялся, что смогу погасить страсть к девчонке близостью с ней, ох, как надеялся! Нисколько бы не удивился, если бы Рина отвесила мне тумаков за то, что я вообще прикоснулся к ней, утащив под воду. Если бы!.. Плавать она умела почти так же хорошо, как прибрежные валуны. Могла расцарапать мне лицо, укусить… Но вместо этого целовала меня. И эти поцелуи сводили с ума. Неловкие, но чувственные, они горячили кровь и будоражили. А я и не хотел упускать возможность насладиться нашим единством. Может, меня ввела в замешательство её прежняя кротость, но попытка заткнуть её свежим поцелуем закончилась тем, что мне в живот упёрлось острие самодельного ножа. Это вышло даже забавно, учитывая, что на большее храбрости моей запутавшейся любовницы не хватило. Она снова сбежала, унося с собой обиду на меня. Жаль…

– Что хотел? – Рхея вышла мне навстречу прежде, чем я подошёл к крошечной усадьбе, которую она с некоторых пор делила с местным мифским вельможей, который даже мне годился в отцы.

– Обязательно ли хотеть что-то? Может, я вообще гуляю, – пожал я плечами, но остановился, чтобы не усугублять подозрительность моей давней знакомой.

– Мне с тобой что ли прогуляться? – скривила губы маринса. – Ты просто так и не подойдёшь, а тут припёрся практически ночью. Удивительное совпадение. Если есть что сказать – говори. Я хочу выспаться перед завтрашними рейдами посыльных из Домов, чтобы меньше чувствовать желание убивать всех и каждого.

– Насколько я слышал, они продержатся у нас ещё максимум дней десять, – постарался я хоть как-то успокоить коллегу. Женщина нервно дёрнула плечом.

– Надеюсь, я к этому времени не захочу кого-то утопить… Будешь и дальше испытывать моё терпение, и я решу потренироваться на тебе!..

Молчание, возникшее после прозвучавшей угрозы, затянулось. Рхея сверлила меня взглядом, но скоро только громко вздохнула. Я ответно улыбнулся, понимая, что победил.

– Ладно. Я тебя выслушаю. Только давай быстрее, – маринса скрестила руки на груди. – Тебе нужна моя помощь?

– Не только твоя, но и... – я неопределённо кивнул на здание усадьбы.

– Юлий? – Рхея усмехнулась и наморщила нос. – Ты знаешь о его существовании? Вот неожиданность! Ты в курсе…

– Он мне нужен потому, что он – вождь, – прервал я женщину.

– Юлий не… – маринса поджала губы, но практически сразу замолчала, пристально взглянув на меня. – Что ты задумал?

– Я хочу поохотиться, – коротко пояснил я. – Добыча будет немаленькая, и потому я просто обязан отдать должное традиции. По всем правилам, как того требуют наши ритуалы.

– Здо́рово. Ты та́к меня благодаришь за возможность, которую я тебе дала? – зашипев сквозь зубы, Рхея ткнула меня в плечо. – Решил вернуться с лаврами добытчика в Корс? Хочешь чтобы тебя подняли на смех?

– Хочу добиться желаемого. Разными способами, – высказавшись, я перевёл дух. – От тебя нужно только правильно меня… принять.

– И тебе нужно как можно больше глаз, – маринса покачала головой. – Просто скажи когда ты задумал свою охоту и катись уже отдыхать.

– Послезавтра, я думаю, – я расслабился, прикидывая, что ещё мне нужно для удачного выхода в похолодевшее море.

– Я многих не соберу, – агрессия, типичная для сильных женщин Гармонии, переходила в усталую скуку.

– Сколько получится, – я склонил голову в знак благодарности.

– Если не получится – я тебя прикончу, – сверкнув чёрными глазами Ведьмы, Рхея быстрым шагом ушла в своё убежище.

“Отступать поздно. Рхея меня точно убьёт, если я её подведу”, – не знаю отчего, но мысль меня рассмешила. Играть на её стараниях как на стараниях любого из соплеменников я бы никогда не стал. А Рхея снова пошла мне навстречу. Я назвал сроки, придётся в них укладываться.

Охота на аа́ши, как называют мои соплеменники морских и некоторых речных чудовищ. В основном, акул, которые не против перекусить и кем-то поумнее рыб. Иногда “ааши” называют и крокодилов, но разве что в тех племенах, которым очень далеко до морских просторов. Рыбачить на “рыбку покрупнее” или крупного крокодила гар решается только в особых случаях.

Для меня эта охота не первая, но как же давно я не бился с подобными тварями! Я волновался, раздумывал над тактикой, и потому часто отвлекался во время занятий, а в середине дня, задуманного для охоты, и вовсе предупредил присутствующих учеников, что на сегодня мои консультации закончены. Мне же предстоял путь до убежища, тщательные сборы и Кровное перевоплощение. Только тогда, в облике ящера, я погрузился в воду и устремился в глубины на поиски своей ааши.

Заготовленная заранее приманка вышла на удивление быстро. Может, сказалось похолодание – в том числе и воды, но к моменту, когда я готов был двинуться в сторону берега, я ощутил присутствие долгожданной добычи. Оставалось только крепче вцепиться в неё и не отпускать. Как раз в своих силах я сомневался, ровно до тех пор, пока вода не окрасилась кровью и я не мог думать ни о чём, кроме как о угасании жизни в теле добычи.

На же берегу меня ждал холод, не спасала даже Кровь мирмидона. Я вытащил тушу на песок и принялся к следующей обязательной части охоты – сбору трофеев. Из всего разнообразия мне требовались зубы, и именно их я выбирал в предзакатном свете и вешал на промасленный шнурок. Ожерелье следовало собрать так, чтобы не осталось свободного кусочка шнура, а мелкие треугольнички костей как нарочно будто растягивали его. Я возился очень долго, и не раз вспомнил предупреждение Рхеи, даже когда тащил добычу уже к её дому. Уже много позже я радовался, что Рхея поселилась поближе к берегу. Как бы я тащился с грузом по щепетильно-чистеньким улицам – не представляю.

Давняя подруга злилась. Это я заметил лучше, чем встречающую меня толпу гостей, собранную под яркими огнями усадьбы. Я считал шаги и про себя молился, чтобы мне хватило сил не упасть перед всей этой компашкой. Перевоплощение давало мне необходимые крохи выносливости. Песок под ногами закончился, но плитки болью отозвались в мышцах. Я наконец-то смог опустить добычу и ощутить долгожданную лёгкость. Но сначала – где же этот мифский выродок?.. Рхея вряд ли к кому-то другому бы так прижималась. Что ж, последние уступки. Поклон.

– Что желает получить в дар хранитель этих земель от меня? – задал я всё тот традиционный вопрос. Голос подводил, руки онемели от усталости.

Гости – особенно родом из Мифа – пялились больше на ааши, чем на меня. И Рина была здесь. Её внимание было приятно мне, несмотря на то, что она стояла почти в обнимку с Алмазом. Тяжесть ревности я ощутил именно тяжестью в животе, как если бы наглотался камней. Переменчивость натуры юной любовницы отчего-то напомнила одновременную головную и зубную боль, да только опыта у меня было больше, чем и этой парочки вместе взятой, как и ума не рваться сразу разлучать этих двоих.

– Из плавников выйдет хороший бульон, – Рхея отошла от своего мифца и умелым движением вонзила личный клинок в ааши. Я согласно кивнул, готовый продолжить традиционные переговоры.

– Их тридцать, – я оттянул шнурок с зубами акулы. – Голову должен получить глава моего клана.

– Я позабочусь об этом, – кивнула мне маринса, приближая мою возможность уйти, разделавшись с традиционной мишурой.

Не знаю, получилось ли мне ещё раз правильно поклониться Рхее. Как я добрался до своего домика я уже попросту не помнил. Я забыл о еде, было почти всё равно, что в течение следующего дня у меня будут ещё занятия, что на них лучше всего прийти, чтобы не подорвать авторитет пунктуального даймина. И пусть мне не льстило, что мифские студенты считали меня лучшим пожеланием врагу, и такая память обо мне была дорога.

Увы, к началу занятий я пришёл позже обычного. В чистом одеянии мифца, с очищенным ожерельем из зубов акулы, сам вымыт и выбрит, выспавшийся, но с больными мышцами и призрачными спицами в висках. Воодушевлённые ученики, которых я увидел по приходу в аудиторию, меня насторожили. Соотечественники кривили улыбки, мифцы хмурились. Дениз, заглянувшая вдруг на огонёк на этот раз с Шанкаром, следила за мной с самого дальнего ряда. К моей радости, сестре надоело её занятие и она оставила сына на попечение подошедших Алмаза и Азерин.

Радовался я недолго более-менее спокойному наблюдению за Риной. От Учительского Совета мне уже через час-полтора помощник принес сообщение, что Посыльные собираются для новых переговоров, и моё присутствие необходимо, как и присутствие остальных дайминов и преподавателей. Видимо, советчики выжимали из меня и моих коллег последнюю гордость, чтобы мы сами трезво взглянули на результаты своих трудов. Я и без прилюдного унижения прекрасно знал, что подготовил детишек настолько хорошо, насколько позволяли условия на Авасаре и желание молодёжи учиться. Сколько их ни оберегай, сколько ни пестай, они столкнутся с трудностями. И Рине не избежать этого, даже с Алмазом под боком. Быть готовым ко всему невозможно.

Пока я просто сидел и просматривал снова и снова скупой список отобранных уже в наблюдении Посыльными, последние перешли к распределению ребят по местам их последующего обучения на время отъезда. Я уже не имел права голоса, мог только поддакивать, но не опровергать.

Азерин заинтересовала Дениз. Может, благодаря сыновьям-близнецам, может, вообще из-за общей лояльности со стороны ребят и моей. Помимо Корс ещё два племени предложили свою кандидатуру племён-дайминов, Волкана делили два племени. Последнее слово было за родной стороной будущего посла. Дабы не запомнить негативное слишком ярко, я искоса наблюдал за тоже нервным Тамашем. Мне показалось, что он вздохнул с каким-то облегчением, когда Вейлар Де Лазар пожал руку моей сестре. Вот так просто. Теперь её пропустят на земли племени. У меня на это ушёл почти год. Осталось не дать ей испортить остальное.

Экспериментальный год обучения, чтобы определить точки соприкосновения пожелавших примириться стран и ход образования ребятишек, собранных в одну кучу. Два месяца на поездку в родные края - на дорогу туда-обратно и непосредственное обучение внутри нового социума. Целых восемь недель. Сырые идеи воплощались в жизнь быстрее, чем я себе представлял, но всё равно оставались сырыми. Пока до настоящего урожая союза Мифа и Гармонии было далеко, и обе стороны действовали на доверии, что не являлось таким уж надёжным скрепляющим материалом.

Первая группа должна была отправиться в Корс за пару дней до второй, с которой последует ещё не утверждённый вождём гар. Не знаю, как у Дениз получилось убедить Алмаза, но он отправился домой вместе с ней, с первым кораблём. Я мог бы ликовать, ожидая своего отъезда, и, подобно оставшимся, собирать припасы в дорогу. В принципе, я так и поступал, чтобы вечером без лишних мыслей плести тонкий шнурок из травы и шерсти. Также поступил и когда от пирса отчалил один из кораблей Гармонии, который должен был привести меня в родное племя.

Каюты корабля скорее походили на убежища в Племени, чем на домики, построенные Мифом. Тесные, с низким потолком, они годились для сна и для занятия каким-нибудь нехитрым ремеслом. Я раздумывал, чем бы мне занять себя позже, когда шнурок будет готов, когда в дверном проёме заметил остановившуюся Рину с небольшой сумкой в руках. Девица так быстро повернула дальше, будто, увидев меня, напоролась на что-то ужасное.

– Следующая комната свободна, – как бы между прочим проговорил я, зная про отвратную звукоизоляцию. Рина, на миг скрывшись из виду, вернулась уже без сумки.

– Я просила госпожу Дениз сопровождать меня, но вместо этого мне в сопровождение достались вы, а не она и не Алмаз, – сердито скрестив руки на груди, Азерин поджала губы. – Не подскажете, как так вышло, даймин?

– Увы, нет, – грубость девчонки не так сильно бы пугала, если бы я не ощутил резкий прилив магии вокруг неё. Да, именно так начинают разговор гармонийские женщины – без лишних церемоний и прямо по делу. – Просто смирись с тем, что нам придётся добираться до Корс вместе.

Рина засопела. Её недовольство забавляло меня, и снова хотелось подразнить девицу, даже с угрозой ощутить нож у живота. Во всяком случае, я окажусь ближе к ней, смогу ощутить её запах. Поцеловать бы…

– Шнур для ловушек? Зачем? – приглядевшись к моей поделке, преемница Советника сверлила меня взглядом.

– Нет, слишком хрупкий и мягкий для ловушки. Я его сплёл для тебя, – я ощутил, как мои губы растянулись в улыбке. Взгляд Рины не изменился.

– Смешно, – она подпёрла плечом косяк.

– Да, наверное, – согласился я, выуживая на свет своё ожерелье из зубов ааши. Один зуб я высвободил из связки и сделал для него петлю на новом шнурке.

– Помнится, вы же, даймин, и говорили мне ни от кого не принимать “такие штуки”, – покачала девушка головой на протянутый ей кулон.

– Говорил, да.

Я не отрицал правды, вставая в полный рост перед девчонкой. Пришлось чуть склонить голову, чтобы не удариться макушкой в потолок. Рина, не спуская с меня глаз, отступила в узкий коридор.

– Да, но и Алмаз не сказал мне о том, что означает такой подарок, который “нельзя принимать”, – девица прятала руки, чем сильнее манила подойти и сразу надеть кулон на свою тонкую шейку. А потом склониться и припасть в поцелуе.

– На этот же раз я очень рекомендую его принять, – я сделал ещё шаг к Азерин, рука которой тут же потянулась к ножу. Я протянул ей зуб снова. – Рина, я был бы очень рад, если ты примешь моё пожелание быть тебе мужем.

Азерин (часть 1)

Дождь и холодная сырость. Раскидистый навес большой беседки спасал от тяжёлых капель, а одеяла – от прохлады ненастного дня. Мы с Алмазом могли бы уйти куда-нибудь в более закрытое место, но мне слишком уж сильно казалось, что закрытое пространство давит на меня, а мирза и не спорил. И в четырёх стенах он мог свернуться рядом, положив голову мне на колени.

– Ты последние дни такая грустная, – после продолжительного молчания наедине произнёс Алмаз. Его голос грустным шорохом донёсся из шелеста дождя.

– Я поняла, что совсем не разбираюсь в собственных чувствах. Понимание этого наводит меня на мысль, что я обманываю не только тебя, но и себя, – я рассматривала спокойных профиль юноши. Порой я касалась его лица кончиками пальцев, и тогда мирза с улыбкой прикрывал глаза.

– Да будет тебе легче от того, что и я сомневался в себе, – не открывая глаз, поддержал разговор Алмаз. Повозившись, он подсунул ладошку мне под ногу и с ещё более широкой улыбкой прижался щекой. – Смотрел тогда на тебя и думал “вот, у неё, наверное, среди вельмож уже ухажёров с десяток, куда мне до них”, а ты сама смотришь на меня так… и улыбаешься. И все неприятные мысли как птички куда-то разлетаются.

– И “куда тебе до них”? – подразнила я мирзу, пощекотав ему ухо.

Юноша засмеялся, закрываясь от щекотки плечом. В накладе он не остался и защекотал мой бок, нарочно не давая перехватить его руку. Но и вовсе убежать мне не дали, прекратив веселье, когда одеяла стали сползать с нас. А через несколько мгновений стало снова тихо, будто не было никакого веселья.

– Мне бы твою уверенность, – я зачесала длинные волосы мирзы пальцами, чтобы видеть его лицо. – Страшно, когда доходит до того, что я сомневаюсь в том, что действительно испытываю к тебе хоть какие-то чувства…

Мирза заворочался, переворачиваясь на спину. Взглянул на меня, закусил губу и ласково улыбнулся с прищуром. Протянул к моему лицу руку, прикоснувшись к щеке, а потом к губам.

– Тебе нравится растягивать молочный чай, пока он совсем не остынет и сочный пирог с рыбой на углях, – неожиданно сообщил Алмаз громким шёпотом. С радостной искоркой в глазах затянув паузу, он продолжил. – Ты без труда ощипаешь птицу, если тебе её принесут уже мёртвой, но вот живую, попавшую в ловушку, ты побоишься даже взять. Зато твоё хладнокровие поражает, если кто-то поранился или кому-то нужно помочь. Эта твоя черта меня восхищает.

Рука мирзы нащупала мою под ворохом одеял, его пальцы расправили мой кулак и мягко сжали ладонь. Тёплая, немного грубая от солёной воды и работы, она придавала сил и дарила спокойствие.

– Не скажу, что сразу понял что значит “любить”. Не принимай как оскорбление, если скажу, что уже влюблялся в других. Много раз, до ярости ревнивца. И так же быстро остывал, – слепо роясь в воспоминаниях, Алмаз жевал губы. – Всё походило на погоню за юркой добычей. Выслеживаешь её, ждёшь, придумываешь уловки, чтобы скорее получить. Но как только до последнего рывка остаётся шаг, понимаешь, что не имеешь понятия что с ней потом делать. Отпускать, чтобы снова убежала? Подвесить к потолку и предаваться воспоминаниями об охоте? Весь процесс получения желаемого тянет силы и жилы, а результатом ты не доволен.

Мирза запрокинул голову и грустно улыбнулся навесу над нами.

– На Авасар я напросился для того, чтобы оценить свои способности и присмотреться к Мифу. Я не старший из всех мирза, далеко не старший, но пришлось уговаривать деда, вождя Корс, чтобы меня отпустили с остальными, – Алмаз усмехнулся и я не сдержала смешка. Такой сильный мирза и просит разрешения у деда, а не родителя даже?..

– Так ты мирза и по родству? – удивилась я. Юноша недовольно поморщился.

– Вот, любят в Мифе такое! – заворчал он. – Родство! Сегодня ты господин всех и вся, а завтра об тебя вытрут ноги. Я внук Вождя, а мирза я или нет – это уж я сам решу. Желаю, но не выходит – значит, не проявил себя как надо. Не желаю – ну, в жизни радостей и без того хватает!..

Ворчливая бравада Алмаза придала мне лёгкости, чтобы ещё более тяжёлым камнем придавить голову. Его я обманываю, им прикрываюсь, не рассказывая правды! Его искренность я променяла на несколько часов умопомрачительной близости с мужчиной, старше его, наверное, в два раза. Да, сильного, да, не растерявшего привлекательности, только и у меня самой опыта в соблазнении нет абсолютно никакого. Я стыжусь откровенных нарядов, стыжусь мыслей о мужчинах, но при этом позволила себе забыться в объятиях первого же самого настойчивого? И даже не возлюбленного мирзы!

– Что думаешь по этому поводу? – от мысленной критики меня отвлёк вопрос Алмаза. Я вздрогнула, будто не про себя разбирала свой проступок, а меня поймали за руку наяву.

– О чём? – переспрашивая, я ощутила прилив стыда за невнимательность. Ну, за что ж такое?..

– О понятии “любви” как об охоте, – пальцы мирзы гладили мою руку под одеялом.

– Сравнение интересное. Мне сложно его опровергнуть или подтвердить. Я никогда прежде… – я тяжело вздохнула. – Ни с кем я ещё никогда не чувствовала себя…

В ожидании продолжения фразы Алмаз привстал с места и приблизил своё лицо к моему. Его яркие сине-жёлтые глаза загорелись интересом. Знак внимания смутил, застопорив слова на языке.

– Никто не считал меня интересной, никому не было дела до меня. Меня растили и воспитывали так, чтобы не возникло сомнения в моём “высоком происхождении”. Но – взгляни на других студентов Мифа! Хватает одного взгляда, чтобы развеять любое сомнение, если только об этом не говорит прямо окружение…

– Да, я ещё помню эту… Да, кстати, как зовут ту странную бледную девицу, которая не может спрятаться от своего величия?..

Мы рассмеялись. Я перевела дух после шутки и встретила всё тот же любопытный взгляд мирзы, практически поднявшегося с моих колен. Не помню мига, чтобы я не тонула в его взоре как в невиданном колдовском озере. От его смеха я трепетала, а самые лёгкие из поцелуев кружили голову. Какое может быть сомнение в моих чувствах к нему? В том, что мирза всё равно остаётся недостижимой мечтой, которую на мелкие осколки могут разбить властные вельможи?

– Я чувствую себя счастливой даже просто находясь рядом, – я пожала плечом, опуская глаза. Взор мирзы буравил глубоко, сам того не осознавая. – Ты такой серьёзный, когда рыбачишь. И когда плетёшь ловушки… Вообще, когда занят делом. И в то же время весёлый, заботливый, внимательный…

Не успела я ещё что-либо сказать как меня притянули и, поцеловали в губы. Алмаз быстрее меня высвободил руки из-под тёплого покрывала и сгрёб поближе к себе вместе с одеялом. Я не так удачно смогла обнять возлюбленного, запутавшись в складках.

– Всё, выдохлась? – игриво стискивая меня, мирза наморщил нос. – Рассказывай дальше! Что ещё скажешь?

– Ты любишь спать в полной темноте и голову закрываешь покрывалом, если что не по тебе, – выдавала я, ощущая, что вместе со словами освобождаюсь от груза мыслей. Алмаз подбадривал меня едва ощутимыми щипками, если я говорила совсем медленно, и прижимал к себе, когда я начинала извиваться от щекотки.

– Когда ты сильно устаёшь, ты начинаешь мять шею и затылок. Вот тут, – я зарыла пальцы в тёмные волосы и мягко надавила в основании шеи, поднимаясь к голове.

Мирза широко заулыбался. Подтянув к себе на колени, он уткнулся лицом в мою грудь и довольно замычал. Его руки медленно и уверенно стискивали меня всё сильнее. Милый знал, когда стоит остановиться, потому не обрёк меня на удушье из-за собственного удовольствия. Занятое положение ему очень понравилось, особенно – тереться лицом под моей грудью. Поведение юноши приятно смущало, но для места нашего отдыха было больше неприличным. К сожалению, пришлось ему об этом напомнить молчанием и осторожным отстранением.

– Нехорошо будет, если нас такими увидят, – пояснила я, и Алмаз шумно вздохнул.

– Да, завидовать очень плохо, – его грусть сменилась азартом. – Расскажи ещё что-нибудь…

– Ещё! – несерьёзно возмутилась я. Меня в отместку нарочно медленно поцеловали в ложбинку у шеи.

– Ещё, – протяжно согласился мирмидон, отводя руку в сторону, чтобы пустить к ней магию Крови и превратить ногти в когти.

– Когда ты пытаешься добиваться своего здесь и сейчас, ты предпочитаешь становиться настоящим ми… мирмидоном.

Я вздохнула и замерла, стоило тёмному когтю коснуться моего подбородка. Не доверять осторожности Алмаза я не могла. Напротив – мне нравились такие моменты, – в те короткие эпизоды нашей единственной близости я ощущала самое сильное желание приласкать возлюбленного. Он сам замирал, позволяя разглядывать его, глубже ощущать его запах и тепло, осознавать нашу общность и неприкасаемое единство…

– Ещё… – практически прошипел мирза, но его голос скорее напоминал дуновение горячего ветра.

– Не знаю… – от отсутствия мыслей я растерялась.

Коготь приблизился к подбородку. Игра переходила в ощущение контролируемой опасности, от которого кружилась голова. Наблюдая за мной, Алмаз облизнул верхнюю губу, чем одарил мой разум светом прозрения.

– Ты… не любишь хлеб? – почти наугад выпалила я.

Мирза удивленно захлопал глазами, скривил губы и в прищуре отвел глаза, будто что-то припоминая.

– Нет. Во всяком случае, с этого утра так не начал считать, – вернувшийся немигающий взор был полон непонимания. – Наоборот, я очень люблю лепёшки. Свежие, пышные и горячие. Такие в закрытых печах пекут.

– А чего тогда ешь его крошечными кусочками и так медленно, будто тебя заставляют? – я надула губы. Алмаз тут же коснулся их быстрым лёгким поцелуем.

– Хлеб – именно хлеб – здесь пекут отвратный. Им пытать можно, – заявил мне мирза так серьёзно, что я задумалась правду он говорит или шутит.

– Сообщу же куда следует, – копируя юношу, заявила я. Он с грустью вздохнул и как бы между прочим снова коротко поцеловал меня.

– Вот когда попробуешь хлеб в Корс, поймёшь какой гадкий пекут тут, – произнося каждое новое слово всё тише, пообещал мне Алмаз. Мне стало грустно.

– Если, – поправила я, но мирза отрицательно замотал головой.

– Когда, – повторил он, замолк и ласково улыбнулся мне. – Это случится. Я сделаю всё от меня зависящее для этого. Я хочу привезти тебя в Корс. Ты же сама этого хочешь, я прав?

– Хочу, – я закивала, но от идеи, что рядом будет не только Алмаз, но и даймин Ирсай, лучше не стало. – Как же я хотела провести с тобой праздничную ночь… А теперь этот дождь…

– Всё бы ничего, если бы Рхея не нашла меня и не вручила Сундару и Шанкару. Я бы и так их нашёл, если бы знал, что они так рано приедут на Авасар, – с тоской вздохнул мой возлюбленный.

– Меня из лагеря увёл Ирсай. На Авасар. Морем, – не сильно вдаваясь в подробности, сообщила я в свою очередь. Алмаз напрягся, уголок его рта нервно дёрнулся.

– Иными словами эти двое заранее всё продумали, – сквозь зубы пробормотал мирза.

– Вряд ли у них было в планах засолить моё платье. Оно до сих пор хрустит от морской соли.

Я привирала, но идея милого настораживала… правдоподобием. Чтобы даймин, который с первого мига нашей встречи ненавидел меня просто за то, что я родилась женщиной, ни с того ни с сего решил меня соблазнить… А я поддалась. Как, как, Великие Сёстры? Почему вы позволили нам остаться под Вашим светом? Зачем вызывать Алмаза на провокацию моей оплошностью? Разве только для того, чтобы я никогда не оказалась в Корс!, ведь если я расскажу подробности моего вечера, мирза навсегда отвернётся от меня!

– Как “великодушно” с их стороны пытаться вертеть мирзой, – продолжал сердиться Алмаз. – Посмотрим, посмотрим…

– Не торопись. А вдруг… – возможности Алмаза силой испортить отношения пугали. Даже когда он меня игриво встряхнул.

– Посмотрим, – мирза пристально на меня взглянул, повторившись в который раз. – Поцелуй меня. Это успокаивает лучше всяких слов.

“А успокоит ли меня?” – мысленно спросила себя я. Черты ожидающего ласки Алмаза разгладились, стало проще поймать взгляд полюбившихся мне глаз. Да, они чем-то напоминали глаза Ирсая, но не так тяготили прилагающемуся к ним несмотря на ранг мирзы самомнению. “Всё-таки Алмаз же… он действительно любимый”, – заключила я, подумав, что Ирсай при тщательной оценке мне вовсе незнаком. Что я знаю о нём? Ну, он может быть ласковым любовником, бывает снисходительным до моего происхождения даймином. Сильный, умелый гар, которых пруд пруди в любом племени. Если всё упрощать – не Алмаз.

Благодарность мирзе я не могла выразить словами. Следы моей вины перед ним оставались, но вера в подставу Ирсаем делала эту вину прозрачней. По просьбе возлюбленного я обвила его шею руками и коснулась его губ своими, прижимаясь к мирзе всем телом. С шумный вдохом Алмаз подхватил поцелуй. Слишком ярко вспыхнувшее воспоминание о крепкой страсти с Ирсаем чуть было не испортило всё, но перечно-травяной аромат, преследующий мирзу вместо пугающего лавра, растёр страх в пыль.

– Ох, – оторвавшись от меня, Алмаз с восхищением переводил дух. – Стоит повторить, но для начала убедиться, что никого точно рядом НЕ будет!

– Наконец-то ты понял что мне не нравится… ещё, – я усмехнулась, и мирза, молча соглашаясь со мной, посадил меня на скамью. Я тут же завернулась в одеяло, чтобы защититься от прохлады.

– Привычка, – смущённо опустил глаза в пол Алмаз. Поползшее с плеч одеяло он подхватил за края. – В племени, может, стараются не афишировать чувства, но чтобы совсем… Это немного странно.

– Ты поэтому не стал добиваться места посла в Дома? – решила пошутить я. – Если не учили профессиональному лицемерию, нечего и браться?

– Да, вроде того, – засмеялся задумчиво мирмидон.

Дождь всё шелестел, то стихая, то усиливаясь. Ветер трепал кроны деревьев и усиливал шум моря. Прекратив разговоры, мы с Алмазом снова сидели рядом друг с другом на скамье под навесом беседки недалеко от моей обители. Послышавшийся сквозь дождь звук шагов меня удивил, и я обернулась в поиске источника. Милый тоже обратил на это внимание, и вскоре мы стали свидетелями вбежавших под крышу Сундара и Шанкара. Братья вряд ли когда-либо прекращали шутить друг над другом, потому я какое-то время ощущала себя немного лишней в компании, где их перебранки были обычным делом. Если к их компании и поведению я более-менее начала привыкать, то отличать одного брата от другого всё ещё было сложно. До первого взгляда, сердитого и задумчивого, чтобы смерить меня с ног до головы. Так, кто из них Сундар понятно – с тех пор как Ирсай вернул парню его “запрещённый” подарок, часть ожерелья, гармониец косится на меня именно так. Говорить о неудобстве Алмазу я не хотела. Ну, мало ли что не нравится во мне другому мирза?

– Совет только-только закончился, – без какой-либо просьбы со своей стороны Шанкар вытряхнул моего возлюбленного из одеяла и накрылся покрывалом с головой сам. Я, не дав разгореться новой перепалке за одеяло, пустила мирзу поближе к себе.

– Это предварительное решение, так что не сильно радуйся, – не знаю, на кого так сердился Сундар, в том же неприятном прищуре разглядывая нас. Алмаз очень вовремя обнял меня со спины и поцеловал в шею, отвлекая от недоброжелательности этого мирзы.

– Значит, радоваться есть чему, – вполоборота глядя на милого мирмидона, я видела, как он мне подмигнул. – Не томи, Шанкар, Азерин предложили в качестве посла в Корс?

– Не только Корс заинтересовался Азерин, – уточнил Шанкар, растирая плечи одеялом как полотенцем. – Дома и Племена приняли решения в первый раз дать право посетить владения четверым и с одной стороны, и с другой. И – да, среди возможных посетителей “госпожу Де Рэйлис” предложили с нашей стороны. Миф не выразил несогласия. Учителя тоже одобрили твою кандидатуру, даже Ирсай.

“Даже?” – слишком свежий разговор о заговоре Ирсая с госпожой Рхеей сделал подозрения ещё более запутанными. Даймин всячески провоцирует меня с самого начала обучения, удачно соблазняет, а после согласен видеть меня частью своего племени? Или это я что-то перестала понимать? Что вообще на уме у этого мирмидона, раз он творит подобное?..

– Хорошо. Ты говоришь “предварительное решение”, – кивнув, Алмаз ласково коснулся моего плеча подбородком. – А что насчёт “окончательного”?

– Это уже решат вельможи Мифа и посыльные Вождей, – чуть заметно пожал плечом Шанкар. Задумавшись, он перевёл взор на море. – Заодно посмотрят как оно, обучение, проходит. Вот и проверят эффективность подачи знаний для других возможных послов. Ну, и, естественно, уровень знаний уже зарекомендованных. Может, никого и не примут в конечном счёте.

– А вот это не слишком хорошо, – вздохнул Алмаз. Шанкар кивнул и, отходя к брату, передал ему одеяло.

– Как знать. Для Племени принимать чужака – без обид, Азерин – немного нетипично. Тем более, по рекомендации горстки своих же людей, – парень скривил губы. – Племя не любит рисковать, а тут такое и сразу.

– Надо же с чего-то начинать, – заступился за меня и всё предприятие сторон Алмаз. – Вот, для начала – Авасар, обучение вместе, и, наконец, знакомство с дружественным племенем.

– И года ещё не прошло, чтобы кто-то из Племени знал своего гостя, – пришло время Сундара завернуться в одеяло.

– Думаешь, решение слишком скороспелое? – голос моего мирзы стал холоднее. – А не лучше ли раньше показать Домам через их посыльных с кем они решили иметь дело?..

– Когда ты так говоришь, похоже на запугивание, – негромко я заметила, чуть не пожалев о сказанном.

– Никого мы не запугиваем, – Алмаз ласково сжал мне плечи. – Чем раньше Миф поймёт, что большая часть их “благ” нам совсем не нужна, тем будет проще дальше.

– Н-да… – вздохнул Шанкар, подходя к самому краю козырька навеса. – Если мы продолжим разбираться в причинах и доверии друг к другу, мир между нами надломится из-за неверно понятого взгляда…

Вздохнув ещё раз, он смело шагнул в дождь. Я хотела было его окликнуть, чтобы он задержался и не мок под холодным потоком, как вдруг последний заметно ослабел, а через миг-другой и вовсе прекратился. Сказать что-либо Шанкару я не успела – он стремительно удалялся в сторону улицы гармонийцев.

Азерин (часть 2)

Ранний завтрак следующего дня меня угораздило провести в компании моего нового опекуна. Стивенсон появился в сыром рассвете, чтобы дать указание собраться и в небольшом экипаже доехать до временной обители своего Мастера. Времени мне выделили немного, но у меня в гардеробе имелись кое-какие наряды, близкие по покрою к мифским, и достаточно чистые, чтобы снова не дать Советнику повода смотреть на меня с брезгливостью. Приехала я на встречу вовремя, и как раз подоспела к моменту, когда Вейлар Де Лазар занимал столик на верхнем этаже знакомого мне гостиного двора.

Советник был крайне доволен, что не помогло моему аппетиту появиться. Да, меня хвалили, отметив, что слышать о заслугах воспитанницы из первых уст приятнее, чем рыться в сплетнях. Всё время встречи Де Лазар называл дайминов “учителями”, немало терзая ошибкой по незнанию мой слух. Радовался он, что эти самые “учителя” были довольны моим усердием и глубоким пониманием их предмета. Естественным было напомнить мне о том, что я удивительно старательна с моим-то происхождением и первичными знаниями.

“Как будто ты сам меня учил!” – мысленно опустив Советника на “ты”, я старалась не поднимать глаз от тарелки с воздушным омлетом. Меня курнали в грязь и убеждали в том, что я должна быть благодарна за снисхождение до наблюдения за мной.

– Моя кандидатура ещё под вопросом. Может, в итоге Племена откажут мне в приёме, – решила я спустить Вейлара Де Лазара с небес и прекратить его игру в Отца-Бога.

– И в этом случае нет ничего страшного. Подумаешь, честь – поехать в грязную деревню! Всё равно Авасар почти в полном составе разъедется на некоторое время, – Советник принял от Стивенсона чашечку какао. – Тоже вернёшься в Парамисзы, посмотришь семейную усадьбу Лазар в пригороде и, что вполне возможно, посетишь гостем усадьбу Де Тюур. Ты ведь так дружна с Дэрией Де Тюур, да и молодой Тобиаш о тебе хорошего мнения. В любом случае мой младший сын тоже ещё не женат.

“Тоже? Ещё?” – я через силу прожевала и проглотила кусочек омлета.

– С другой стороны место посла Корс откроет для тебя перспективу породниться с их мирзой. Так же неплохо, – Советник с ледяным спокойствием отпил из бокальчика.

– Мирза – не наследный титул, – по привычке подметила я, и мужчина скривил губы.

– Всё поближе к их Вождю. Помнится, говорили, что этот старикашка старше меня… Но что бы ты ни подумала, любое из твоих решений придётся мне по вкусу, – Советник отодвинулся к спинке стула и с толикой отеческой заботы взглянул на меня. Такая забота рвалась вытащить из меня без того скудный завтрак.

– Рада быть полезной роду Лазар, – презрения к расчётливости Советника я не скрывала. Напротив, постаралась, чтобы моя улыбка выглядела как можно более фальшивой.

Наверное, было смешно по возвращению в обитель снова слышать причитания виконтессы на тему “эти грязные варвары меня не оценили”, когда сама Орианна предпочитала не являться на те из занятий, от которых напрямую зависело внимание Гармонии к её величавой персоне. Я пыталась развлекать себя, мысленно передразнивая дворянку, но ощущала себя гадко – вот так, за один разговор, Советник смог испортить моё мнение о семействе Тюур! Я могла всё списать на нюансы бытия вельмож и узкие границы их мирка, где жизнь сводится к бракам между потомками влиятельных семей для усиления общего влияния. Боги, как же, оказывается, спокойно я жила в усадьбе с тётушкой и почти несносной сестрицей! Вот бы снова оказаться подальше от аристократических интриг! Сбежать от ужаса было возможно – заняться ежедневными заботами в потрёпанном ливнями лагере Авасар, чему я отдалась с большой радостью.

Меньший объём ежедневных занятий и их, в общем, не обязательное посещение немного развязало мне руки. Оказавшись только-только на Авасаре, я сомневалась в своих силах выйти вперёд многих вельмож, а после приезда новых гармонийцев надеюсь на их помощь! Я действительно могу спастись от заточения в мифских усадьбах тем, что стану гаром! И третьего не дано! Да неужто не будет на них управы?

Для оценки кандидатов прибывшим представителям Племён отдали немало дней, и появились они в стенах Академии вскоре после того, как госпожа гар Лехр объявила при всём моём классе, что Гармония посчитала меня наиболее интересной для сотрудничества с племенем Корс. Зная, что кто-то из посыльных Кланов видел во мне своего будущего гара, я не представляла как себя вообще вести с новыми в аудиториях лицами. Напряжение, сказавшееся от расстройств со всех сторон, вымотало меня настолько, что мне в какой-то момент стало абсолютно всё равно. Я чуть было не пропустила мимо ушей оклик одного из братьев-близнецов, встретившихся мне в коридоре Академии. Меня, мало понимающую что происходит, Шанкар – уж точно не Сундар! – приободрил улыбкой, представив идущей с ним статной женщине средних лет, Дениз гар Корс, уточнив, что передо мной – его мать и по совместительству представитель Племени.

Видимо, я и выглядела не слишком хорошо. Красавица из Корс, без труда носящая шикарную копну тяжёлых чёрных кудрей, смерила меня таким взглядом своих тёмно-синих глаз, что мне в пору было стать горсткой пепла. Я засомневалась даже, что именно эта женщина могла согласиться на моё представление Дома Мифа, столько в ней было презрения ко мне. Совсем как у даймина Ирсая в нашу первую встречу. Я с трудом, но выразила своё приветствие поклоном.

– Не понимаю, – единственное, что огорчённо произнесла она и двинулась своей дорогой, оставив меня в полнейшей растерянности. Шанкар поспешил за матерью, успев виновато улыбнуться перед уходом.

– И я не понимаю, – выдохнула я, оставив попытки вызвать тренировочное пламя в аудитории для занятия прикладной магией. По сравнению с залом ниже, где я только-только училась применять Кровное Колдовство, выжженые на полу и каменных столах руны совсем немного поддерживали колдующего.

– Может, помочь?

Раздавшийся над ухом голос госпожи Рхеи немного привёл в чувство. Помня, что женщина может быть виновата в сговоре с Ирсаем, я настороженно отнеслась к её приближению. Удивительно, но гармонийка сама по себе не выглядела расчётливой и заискивающей ради каких-то общих планов с даймином.

– Не знаю, – уклончиво ответила я и всё-таки сдалась. – Я перестаю что либо понимать! Госпожа Дениз, насколько я знаю, назвала меня одной из фаворитов в послы Корс. Я совсем недавно встретила её по пути на занятие, а на меня взглянули так, будто прокляли себя же своё решение насчёт меня!

– Ох, – криво улыбнувшись, даймин Рхея присела ко мне за стол сбоку от меня. – Вот уж задачу задала…

Сказанное госпожой гар Лехр ни на каплю не прояснило мою ситуацию, да только саму женщину не отпугнуло моё непонимание. Она склонила голову набок, рассматривая меня, как мне показалось, как это делала, кажется, всегда. Как старшая сестра, способная порой поставить на место сердитым холодком строгого опекуна.

– Азерин, тут проблема немного другая…

– Даймин, мне показалось, она меня тут же убьёт! Вот, одним взглядом! Они с даймином Ирсаем на пару учились этому искусству? – совсем раскисла я, раскрыв подноготную своих страхов.

– Ну, тут, я думаю, достаточно родиться у одних родителей, – женщина не скрывала кривой улыбки. – Дениз – старшая сестра Ирсая, и, слава Богам, она родилась именно женщиной.

– Родня?..

Я ощутила что-то похожее на упругий удар по затылку. Да тогда даймин вообще мог уговорить сестрицу дать мне шанс попасть в Корс! И именно уговоры могли разозлить госпожу Дениз. Представить сложно каково было госпоже, когда её, присланную Вождём, заставляют следовать по уговору! Такая мысль вызывала немало вопросов. Если действительно даймин влияет на решение посланника Вождя, значит, или даймин мнит себя умнее своего предводителя, или… а если я действительно не гожусь в послы? Если Ирсай выставляет меня кандидатом, он пытается подставить Миф? Но не считает ли он, что таким образом подставляет доверие в свою компетентность?.. И не только свою, но и госпожи Дениз…

– Чему удивляться? Семьи Гармонии, как правило, не маленькие. Женщина, родившая и вырастившая одного-двух гаров, может считаться неопытной матерью… Не то чтобы такая низкая плодовитость порицается, сколько у детей высокий шанс погибнуть до того, как они обзаведутся своими семьями…

– Дело в выживаемости, – продолжила я пояснения своего даймина, и госпожа Рхея кивнула.

– Верно. Так что убийственный взгляд скорее как проверка тебя на твою внутреннюю силу, и проверка подкрепляется внутренней магией. Миф подобное считает своеобразным высокомерием… Но кто бы говорил! – даймин усмехнулась, мечтательно закусила губу и закатила глаза к потолку. Весело хмыкнув, она вновь взглянула на меня. – Что до “колдовского приветствия”, то не думаю, что у тебя с ним возникнут проблемы. Ты успешно заполнила свои пробелы в понимании собственной магии, так что и Эффект Присутствия магии для тебя не станет проблемой.

– “Эффект”? Это как? – удивилась я определению колдовского приёма. Описание противоречило пройденной практике – магия и просто эффект. – Проявление магии – это же есть её применение. Как может магия присутствовать, быть ощутимой, но никоим образом не влиять на окружение? Колдун же для того через себя в мир припускает силу, чтобы что-то менять в мире.

– Правильно, – неторопливо кивнула женщина. – Но тебе стоит понять вот ещё что - применение и непосредственное воздействие магией сравнимо с доносимой до собеседника фразой, подкрепляемой делом. Мысль – свою силу – ты озвучиваешь и действуешь согласно сказанному. Так вот, Эффект Присутствия не что иное как угроза в беседе, давление магией.

– Я не хочу никому угрожать! – необходимость начинать беседу даже без слов с “высокого тона” мне очень не понравилась.

– Знаю, но тем ты и отличаешься от девушек Гармонии. Миф приучает своих женщин к роли спутницы мужчины, которая обязана хотя бы казаться нежной и хрупкой. Любое проявление колдовской силы стараются пресечь, если нет причин показывать власть, – задумавшись, госпожа Рхея слепо всматривалась в испещрённый рунами стол. – Женщина Гармонии всё та же спутница своему мужчине, спутница и партнёр, который немногим слабее мужчины. Заведомо хрупкие видятся незрелыми или вовсе неспособными ни дать здоровых наследников, ни обеспечить семье крепкий быт.

“Всё упирается в выживание и продолжение династии”, – заключила я, переведя в свою очередь мысль о причинах заинтересованности Алмаза в моей персоне. Я точно не подходила под параметры “немного слабее” в нашу первую встречу.

– При условии, если женщина неплохо сложена физически, уравнивание мощи магией – обычное явление, – продолжала госпожа гар Лехр.

– “... Магия помогает выслеживать добычу, искать травы и воду, а ещё, благодаря ежедневной практике, укрепляет тело, повышая выносливость”, – вспомнила я строчки записей, продиктованных на одном из самых первых занятий. Даймин согласно кивнула.

– И потому Эффект Присутствия хорош для предотвращения даже зародыша конфликта. Понимая принцип его проявления, ты начнёшь ощущать когда его пускают в ход при тебе, – заключила Рхея гар Лехр. – Ты смышлённая. Я покажу тебе его на собственном примере. Давить резко не буду, а то и в обморок хлопнуться можешь.

К нашему столу подошла Беата и с приветственным кивком присела напротив госпожи. Я и даймин также поприветствовали девушку кивками, и женщина приступила к обучению. Ровно села на скамье и сосредоточила взгляд на столе рядом с собой. От медленного вдоха её плечи расправились, грудь слегка приподнялась. Я ощутила предшествующее применению магии колыхание воздуха вокруг гармонийки, который не расходился волнами во все стороны, а собирался густо поблизости, переходя в перевоплощение в Кровный Облик. Проявление последнего было мимолётным, как самый слабый туман, холод которого оставался, несмотря на то, что пелена уже исчезла. Самое неприятное в ощущении оказалось то, что у меня от ауры даймина начали трястись коленки и, кажется, вспотела спина. Но ведь госпожа Рхея не превратилась в Кровную маринсу!

– Вот это да... – выдохнула я, как только давление со стороны даймина ослабло.

– Угу… – как-то угрюмо поддакнула Беата. – У меня так не выйдет.

– Почему? – взглянула я на скривившую губы подругу, а после на слабо кивнувшую госпожу Рхею.

– Ну, у меня большая проблема с самоконтролем, особенно с контролем Кровной магии, – подруга подняла повыше кулон, прежде почти незаметно украшающий её шею. Шнурок обычный, да и деревянная бусинка, потемневшая от времени ничем не выделялась кроме, собственно, своего цвета.

– Постой, ты что – Чешир? – осознание Крови знакомой напугало сильнее ауры даймина.

– Ага, – с обычной ласковой улыбкой подмигнула мне гармонийка.

Не знаю почему, но задавать друзьям и знакомым вопрос об их расовой причастности я не умела так, чтобы потом не гореть от стыда. Это нетактично с одной стороны, если говорить о мифских знакомых, привыкших к выяснению важности персоны титулом его семьи. Что до гаров Гармонии, то подобное не имеет значения, где твоё лицо – твоя способность к выживанию. Прежде я была уверена, что моя подруга из соседнего региона была какой-нибудь оборотницей, но уж точно не берсерком, входящего в боевой раж от одного запаха крови. Если уж она попробует насильно выпустить своего “зверя” на магический порог, то завершится такое знакомство для окружения наверняка печально – улыбающийся во весь рот безумец будет рубить и рвать направо и налево до тех пор, пока не упадёт замертво или рядом не останется никого из живых. Может, с одной стороны отправлять Чешира учиться так далеко безрассудно, но для практики самоконтроля девушки – очень серьёзное предприятие.

– Моё уважение, – поклон в сторону Беаты я сделала максимально медленным для отражения сказанных слов. Девушка довольно сощурилась, снова напомнив кошку, и спрятала под одежду защитный кулончик, пропитанный кровью какой-нибудь мелкой дичи вроде крысы или кролика.

– Благодарю, – весело наморщила нос Беата и подбородком указала на стол. – Теперь твоя очередь моё заслужить, как возможному гару!

Даймин Рхея на предложение соотечественницы подмигнула и, коротко сжав моё плечо, ушла к другим студентам. С её уходом уменьшилась и моя уверенность. Да и подруга молчала в ожидании моих действий. Я же бросаться в омут с головой не торопилась. Всё-таки моя магия тоже не являлась безобидной.

Даймин держала полное кровное перевоплощение и при этом позволила эффекту Крови маринсы повлиять на меня. Маринсы пугали, но ужаса от вида бледной кожи и мелких острых зубов на фоне абсолютно чёрных глаз я не испытала. Только морок. Морок. Позволять ощутить свою магию, но не показывать её? Это вообще возможно? Возможно, но как, как сдержать внешнее проявление Крови на теле? Просто держать магию в себе, не давая навредить? Ух!

Внутренний огонь вскипел довольно быстро. Я ощутила подступающий жар и вовремя отодвинулась от Беаты, чтобы не обжечь её. Девушка наблюдала за моими потугами внимательно, но в процесс не вмешивалась. Мне подумалось, что как раз даймину сложнее всего держать себя под контролем. Не давать телу изменяться, да ещё и магическое воздействие не оказывать… Впрочем, у тех, кого это в крови, процесс не должен вызывать проблем. Но не у меня.

– Не выходит… – я подавила искорки магии и тяжело вздохнула. Напряжение от повышенного контроля отдалось в мышцы и каплями пота на лбу.

– Получится, – приободрила меня Беата. – Твою магию я ощутила, так что осталось только потренироваться.

Занятие заканчивалось не слишком позитивно, но я осталась в учебной аудитории для продолжения практики. Беата ушла, оставив меня наедине с рунным столом. Одиночество меня огорчило. Обычно гармонийская подруга задерживалась, составляя мне компанию или сама просила проследить за её практикой. Впрочем, с приходом делегации от Мифа и Гармонии многое изменилось и в подаче дайминами нового, и потому и студенты были вольны посещать те уроки, которые им требовались. Как бы мне ни хотелось обратного, и к Ирсаю нужно было подойти. Хотя бы для того, чтобы выяснить причины его поступка. Не скрою, мне была интересна и роль госпожи Рхеи в предприятии, а я надеялась, что ошибаюсь на её счёт.

Из удачи во встречи с даймином из Корс было то, что к нему-то много студентов не рвалось. Были, конечно, и с разных сторон, но, по сравнению с посещаемостью во время первых занятий, аудитория практически пустовала. Я заняла один из столов подальше от даймина и слушала его беседы с учениками, дожидаясь момента, когда можно будет переговорить с мужчиной без лишних свидетелей. Ирсай, кажется, меня совершенно не замечал. Он и на других своих учеников практически не смотрел, и подобное показалось мне немного странным. Странным, но мысленно я злорадствовала. Даймин задумал что-то, использовал меня для задумки, а теперь я могу наблюдать за его слабостью. Сладостные мгновения торжества!

Студентам, на вопросы которых я могла бы ответить без помощи Алмаза, мужчина помогал неторопливо, будто в головах ребят стояли тяжёлые шестерни, что ворочаются со скоростью понимания хозяев, и те родную речь осознают через раз. Хотя, если брать во внимание мои познания в быту Гармонии, наверное, мне не могло быть трудно. Подсказать мне всегда мог мирза. Мало кто мог похвастаться таким подспорьем. Из моих знакомых, может, только Волкан.

Моё терпение начало сдавать, когда последняя группка учеников, наконец, ушла. Посетившие занятие представители Домов давно отправились на отдых, так что я не беспокоилась о том, что кому-то придёт в голову заявиться на позднее занятие к резкому и острому на язык гармонийцу. Мне казалось, я никогда не дождусь ухода и сокурсников, потому сразу встала и двинулась к даймину, как только ребята покинули зал.

Мужчина вблизи выглядел усталым и выжатым. Мне помнилось утро с ним и его внимательный взгляд, с которым он всматривался в моё лицо. Цвет глаз, подобный тёмной воде, запах лавра и моря. Эти воспоминания были сильнейшим ядом, грозившим мне и Алмазу катастрофой во взаимоотношениях. Потому-то мне было важно понять что стояло за желанием навредить нам с мирзой.

– Что может стать причиной ненависти к мирзе и девушке, которая важна ему? – я не стала присаживаться на скамью, а встала у края стола. Даймин, подпирающий голову рукой, не без труда поднял на меня взгляд.

– Смешно, когда женщина пытается защищать своего мужчину, – гармониец оглядел меня с ног до головы, но прежде изучил аудиторию. – Забавно вдвойне, что такой мужчина может нравиться.

– Алмаз дорог мне. Для меня не важно мирза он или нет…

От ехидной улыбки Ирсая я ощутила холодок между лопатками, но когда он встал, ноги подкосились, а живот резко подвело. Вряд ли даймин мог понимать какой эффект он оказывает на меня, ведь следующее, что он сделал, так это приблизился, практически нависнув надо мной. Совсем так же, как было в ту самую ночь!..

– Дорог? А как же я? Вам не кажется, что было слишком жестоко со мной поступать так? Подарить столько невероятных чувств, чтобы уйти, подобно утреннему туману. Какая бессердечная женщина!..

– Оставьте в покое нас.

Я сделала шаг назад и попыталась применить Эффект Присутствия. Через какой-то миг даймин вздрогнул, его глаза расширились, а сжатые губы разомкнулись. Он коротко вздохнул, вновь сжал губы и сглотнул. Оправился он так же быстро, прищурившись со свойственным ему любопытством и ухмыльнувшись.

– Нет.

Улыбка даймина была довольной, но не доброжелательной. Он смотрел на меня не моргая, а от вида того, как он сглотнул ещё раз, я осознала знакомый страх перед Ирсаем гар Корс. Мне всегда казалось, что меня пугает животное начало мирмидона – непредсказуемость действий, непомерная сила и внезапность. Всё это тщательно маскировалось под высокомерием и безразличием, укутывалось в наряды Мифа и иногда закрывалось под грубыми полотнами Гармонии. Увы, этот “зверь” спящим мог только пугать, совсем как Эффект Присутствия – только тех, кто слабее. А я заставила его пойти в атаку…

– О большем не прошу. Только покоя, – у меня пересохло во рту, а я твердила одно и то же.

– Нет, – жуткая улыбка даймина делала ноги тяжелее.

– Почему? Что…

– Пока гар учится, пока он – рахка, он практически неприкасаем. Став частью племени, он теряет это право. Неприкасаемость теряется, и теряется во всём. Алмаз стал гаром в положенное время, и, потеряв учителей, стал учиться на собственном опыте, – Ирсай держался на расстоянии шага, но уже смотрел на меня сверху вниз. – Он – гар, как и я, потому и жалеть его я не собираюсь.

– Он до сих пор учится.

– Это не оправдание слабости, – даймин придвинулся ближе. – Особенно, если защищает вовсе рахка!

Замечание задело меня. Нет, я привыкла к тому, что меня считают слабее гара, позволяя учиться с ним бок о бок, но когда меня выставляют на посмешище просто из-за того, что меня официально не назвали гаром?!.

– Не смешно ли, если эта рахка не даёт спокойно спать сразу двум гарам, один из которых настолько потерял голову, что перестал понимать, что перед ним – рахка! – снова воспользовавшись слабым знанием об Эффекте, я попыталась применить навык на даймине.

Не действовало! Я чувствовала, как вскипает от магии кровь, как вздрагивает от неё же воздух вокруг меня, но Ирсай этого будто не замечал вовсе! Промежуток между нами становился всё меньше, знакомый до головокружения запах лавра защекотал нос. И магия, такая страшная, такая жуткая, подводящая своей яростью в самый неподходящий момент, опять же подводила. Она была уже слабой для наступающего мирмидона! Что же…

Азарт, игравший в ярких глазах мужчины, обжигал сильнее моего собственного огня. Я отодвигалась, не зная, что бы такое предпринять, чтобы исправить ситуацию. Поговорила?! Только ещё больше разозлила!

– Как же не рахка? – голос Ирсая потеплел совсем немного. Его лицо было так близко ко мне, что я могла разглядеть отрастающую щетину на подбородке. – Маленькая глупенькая рахка, которая забывает обо всём, о чём сама же обещала. Которая не слушает других, не пытается слушать и запоминать сказанное ей!

– Даймин, вы меня пугаете… – сказать правду в тот момент я посчитала лучшим действием.

– Я просил не задерживать меня своими глупостями, – сузив глаза, мужчина свирепо выдохнул через нос. – И что ты сейчас делаешь? М?..

Глупости? Глупость понять, почему меня, ранее неприглядную и высмеиваемую, посчитали соблазнительной? Наплевали на чувства мирзы-Алмаза ко мне, добились взаимности… а последнее – как я сама-то позволила и себе, и ему?..

– Я хочу узнать правду. Почему вы так… поступили со мной и… мирзой?

– Как? – после небольшой паузы со стороны даймина вернулось давление. – Как же? Настолько было всё плохо или тебе не понравилось?..

Жар, приливший к моему лицу, был не колдовского происхождения. Победная улыбка застыла на губах мирмидона. Он протянул ко мне руку, коснувшись живота. Пальцы, обжигая кожу через ткань платья, двинулись к спине. Моё тело инстинктивно потянулось навстречу, повинуясь шарму силы и телесной мощи. Лишь ощущение рукоятки ножа под рукой вернуло в чувство.

Я не слышала звука, с которым оружие вышло из ножен, но не могла не заметить как замер на месте даймин. Его взгляд застыл на одной точке и хмуро опустился вниз. Я последовала по этому же направлению, обнаружив, что мой неказистый и, по сути, тупой нож упирается остриём в живот мирмидону. Мой поступок напугал меня больше, чем стоящего практически вплотную мужчину. Угрожаю ножом даймину! Я! До чего докатилась!..

– А это даже забавно!

К голосу Ирсая вернулась сила. И хрип, и шипение, и рык. Знакомый хруст Кровного перевоплощения дернул мой взгляд выше, к заросшему щетиной подбородку, к тонким губам, за которыми показались мелкие зубы морского охотника. Боги, ему мало, что я боюсь его в мирском облике, решил напугать и Кровным?..

– Ну, что же ты? Нажми на клинок сильнее, – переходящая в оскал улыбка выжала из моей груди остатки духа. – Ну же! Покажи свои зубки!

Прямая провокация напомнила, что порезать-то его мне не хватит храбрости, во всяком случае, если мирмидон сам не прыгнет на нож. Но и тут загвоздка – пробить чешую змея своим оружием я не смогла бы, даже если захотела. Да только Ирсай не торопился покрыться чешуёй.

“Да я же его проткну! И тупым!..” – снова испугалась я. Теперь страх был вполне осязаемым и от него пахло призрачной кровью. Я отшатнулась от мужчины, чуть не выронила ножик, но хоть отошла подальше от даймина Корс. Боги, да чего он сам просит от меня? Чтобы я, да ударила его? Что за безумство?

– Куда же ты?

Безумная улыбка мирмидона пробирала до дрожи. Я оглянулась в поисках выхода из аудитории и, видя, что даймин не пытается меня перехватить, стремительным шагом ретировалась. Снова. Уже позже, слушая гул центрального рынка, я поняла, что у меня уже устанавливается какая-то ненормальная традиция – сбегать от Ирсая из племени Корс. Помнится, я ещё на занятии подумывала о перерыве на ужин перед встречей с Алмазом, но, покидая Академию, напрочь забыла о голоде, и всё, о чём мечтала, так это переодеться во что-то более просторное и расплести волосы. И обнять Алмаза, покрепче.

В домик Рэйлис-Тюур-Конте я скорее залетела, на ходу скидывая обувь. Проскочила мимо выглянувшей из своей комнаты Дэрии и скрылась за шторой в своей коморке, скинула платье у порога и завернулась в тонкое одеяло. К тому времени как я прижала к себе валик, ко мне заглянула Дэрия. Эрмия выглядела обеспокоенной, а когда я встретила её молчаливым взглядом, вытянулась по струнке и чуть не вжалась в стену.

– Ри-ина? – ощутив, что подруга может вот-вот разрыдаться, я закрылась от неё за подушкой.

– Прости, – я следила за дыханием, чтобы ощутить исторгающуюся из меня из-за эмоционального срыва магию. Кровь, как назло, запоздало реагировала на агрессию Ирсая, а получала вместо даймина подруга!

– Это… что такое было? Это что, Аура Колдуна? – Дэрию всё ещё трясло, но она уже с любопытством принюхивалась ко мне как какой-то зверёк. – Ты же не колдуном собралась стать, нет? Йирис и колдун… сама понимаешь, тебе придётся учиться больше прочих.

– Дэрия, прости! Я знаю, как это ужасно…

– В твоём исполнении это что-то с чем-то! – эрмия задыхалась от восхищения. Набрав воздуха в грудь, она выпятила грудь и нахмурилась, подражая какому-то даймину. – Знаешь, воспитанная госпожа так не ведёт себя!

Подруга до того весело рассмеялась, что я не устояла перед её задором.

– Знаю, – я выглянула из-за подушки. – А ты знаешь, что среди женщин в Гармонии это всё равно что сказать «добрый день»?

– Я твой «день» ощутила ещё когда ты только на порог ступила, – переменчивость настроения Дэрии на этот раз надула недовольством её губы. – Что случилось с тобой на этот раз, что ты прятаться прибежала? Наконец-то мирза Алмаз улыбнулся плотоядной улыбкой мирмидона?

– Не угадала. В очередной раз даймин Ирсай показал зубы.

Упоминание о мужчине из Корс швырнуло воспарившее было настроение ещё ниже. Вспомнились его слова мне про «покажи зубки», и меня передёрнуло от морока ужаса перед внезапно проявившимся безумием гармонийца. У меня не подбиралось слов, чтобы красочнее описать его провокационные действия.

– Что, пожалел, что посчитал тебя достойной стать посланником Мифа в его племени? – усмехнулась Дэрия и подошла ко мне ближе. Я подвинулась, чтобы она смогла комфортно усесться со мной на кровати.

– Такого даймин не говорил, – я сжалась под одеялом. – Я столько изучала нюансы быта, тонкости в общении. Гармония может принимать наши традиции и следовать им, но они сильно отличаются от нас прежде всего ценностями…

– Если бы только ими… – губы Дэрии искривились. – Вот, к чему столько мороки, а? Позволять послам общаться на совместной территории – много лучше и проще. И экономически выгодно. Да на том же Авасаре!..

– Это противоречит традициям Гармонии, – я покачала головой и подтянула одеяло на плечо. – Эта часть договора была принята как дань уважения более чем тысячелетнему устою Племён, когда молодёжь знакомится с бытом соседей. В том числе и с их проблемами. Ты начинаешь принимать их проблемы как свои, и они становятся и твоими. Совместное решение в этом случае оказывается продуктивней. Опыт иного племени так же помогает обучаться…

– Наука Гармонии лишена эстетики, – вовсе под нос буркнула подруга.

– Эстетика… – от огорчения за упущенные эрмией возможности понять гармонийцев мне стало очень грустно. – Гармония сама по себе эталон красоты… равновесия.

Дэрия насмешливо чихнула. Мне оставалось только игнорировать её, чтобы ненароком не разругаться из-за некомпетенции её и моей. Я могла сколько угодно цитировать речи Алмаза и дайминов, уточняя своими умозаключениями, но переспорить уверенную в своей правоте эрмию мне и пытаться не стоило. Всё равно что спорить с Лиром, но в последнем случае твоё личностное достоинство растопчут.

Цели я своей всё-таки достигла – немного успокоилась. Лежащее на полу платье пристыдило меня, и я сползла с кровати, чтобы его поднять. Расправляла одежду я уже по пути к стойке-вешалке.

– Есть только для того, чтобы насытиться. Работать, чтобы спать с удовольствием, и спать так, чтобы чтобы оставалось время работать, – поддерживая одеяло, я расправила платье на вешалке. – Ты звено в круговороте жизни, подобен течению её и не требуешь места выше, положенного тебе.

– Положенного кем? – язвочка умницы-аристократки взяло верх над Дэрией-милашкой. – Если начнёшь рассуждать на тему “позволенного силой тела”, то сразу избавлю тебя от занудства. Ум – тоже часть тела, его производная, и если гибкость ума позволяет стать сильнее, то почему нельзя совершенствоваться? Ум творит лучшие орудия и оружия, раскрывает новые стороны растений, камней и металла. Но ведь кому-то по душе грязь.

Надув губы, подруга скрестила руки на груди. Её негодование забавляло. Я понимала Дэрию, но не могла ничего изменить. Впрочем, и не хотела.

– Ум меняет окружение, ум меняет тело. Естество теряет первозданный ритм, его сердце начинает отбивать иной такт, – я ощутила прилив тепла от воспоминания короткого отдыха на берегу ручья у лагеря во время одной из вылазок с Алмазом. – Такт сердца держится ритма окружения. Гармония живёт в ритме природы, чьи создания дарят покой.

– А если мне не нужен этот покой? – подруга дула губы.

– Каждый выбирает то, что ему ближе.

Я не настаивала на том, чтобы Дэрия принимала мою сторону. Мне было достаточно того, что она знает моё мнение. Умиротворение наполнило меня лёгкостью, я освободилась от тяжёлых оков непонимания. Даймина грызёт ритм Авасара, чуждый ему, и он отрывается на самых слабых, защищает Гармонию подло и изощрённо, не забывая развлекать очумевший от напряжения разум... и тело. Но почему именно я?..

– Даймин настолько не терпит мирзу, что и мне перепадает, – я добыла из сундука платье для похода в лагерь и принялась его надевать. – Не представляю, как можно это исправить.

Я сунула руки в проймы коротких рукавов и отпустила одеяло, греющее меня всё это время. Повернулась к Дэрии, опуская подол ниже и продолжая начатый разговор на новую тему.

– Неужели я настолько лёгкая цель, что меня ничего не стоит загнать под каблук?.. – вздохнула я от ощущения тяжести на плечах.

– ...Рина, постой!

Дэрия так стремительно двинулась ко мне, что я потеряла нить разговора. Сильнее выбило из колеи то, что она перехватила подол моего не слишком приятного ей платья, не давая ему опуститься ниже пупка. Стыд окатил прохладной волной. Может, принимать ванну с подругой в купальне я привыкла, да и переодеваться, когда мы подбираем друг другу наряды тоже было не в новинку. Но стыдно. Даже будучи в укороченных панталонах.

– Рина, откуда это? – пальчик подруги без стеснения коснулся бока ниже живота всего на палец-другой не доходя до паха.

Я опустила взгляд. Нахмурившейся подруге очень не нравилось большое тёмное пятно величиной с небольшой абрикос, которое я уже успела назвать Вредный Синяк. Отметина честно держалась в одном состоянии уже не знаю сколько дней и не меняла ни цвета, ни размера.

– Не знаю, – призналась я, с силой опуская подол и отряхивая его с той целью, чтобы Дэрия скорее вспомнила о проблеме с Ирсаем из Корс. – Не помню даже за что зацепилась, но болеть этот синяк не болит, да только сходить не сходит.

– И не сойдёт, – эрмия смотрела на меня с какой-то странной жалостью. – Рина, что же ты натворила! И Алмаз! У него вообще к тебе уважения нет?..

– Да чего Алмаз-то?.. – смена настроя Дэрии мне очень не понравилась.

– Такую дрянь на теле любовницы оставляет мирмидон, когда впервые берёт женщину. Как клеймит, показывая, что это его собственность, – голос подруги упал до громкого шёпота. Она быстро зыркнула на дверь, наверное, проверяя, не подслушивают ли нас. - Оставляет, сам того не контролируя. Не знаю, может, царапает, может, яд свой какой вводит. Это его, мирзы, метка, и ты избавишься от неё только если срежешь с кожей. Ну, или другой мирмидон тебе оставит на другом месте, и тогда эта медленно исчезнет… Вот же ж мерзавец!..

– Хватит! – попросила я тем же шепотом, срывая голос в хрип. – Это к тебе не относится!

– Но ты Данан Лазар, забыла? Как будет выглядеть Советник перед всем Советом, если кто-то узнает? – Дэрия прикрыла рот рукой. – Ты не посыльная Мифа, чтобы быть уверенной, что Гармония и, в частности, Корс, тебя примут. Бедный мой Тобиаш…

– Ещё и брата приплетаешь!

– Ты заинтересовала его. Союз с Тобиашем – может, тебе в жизни не представилось бы ничего лучшего! – подруга разочарованно морщилась и качала головой из стороны в сторону, как будто по девичьей наивности не допускала мысли иной как мой брак с собственным родичем. – А теперь… подарить себя мирмидону!..

– Клином свет на нём сошёлся! – настойчивость эрмии так разозлила меня, что мне расхотелось с ней разговаривать.

Пончо из сундука я достала быстрее платья. Накидка оказалась на мне, в то время как одеяло я небрежно бросила на кровать, после чего заспешила к выходу. Чего это вокруг меня все сходят с ума? Здесь даже практичное выражение Тобиаша Де Тюура “нас всех используют” не только не успокоит, но и превратит в такого же безумца, что и окружившие меня.

Переступив порог, я чуть было не столкнулась нос к носу с Алмазом. Мы оба замерли. Не знаю почему мирза выглядел удивлённым, но его вытянувшееся от шока лицо стало последней каплей. Не дав гармонийцу опомниться, я схватила его за грудки и притянула к себе. Крепко поцеловала и так же быстро отодвинулась.

– Скажешь, что перегрызёшь горло любому, кто на меня коситься будет – зажарю до хруста прямо на месте! – предупредила я мирзу и с гордостью за свою прямолинейность отряхнула одежду, разглаживая складки ткани.

Алмаз не ответил, только улыбнулся. Если уж считать Гармонию – эталоном Равновесия взаимодействия Социума и Мирового Естества, то улыбка мирзы была эталоном Счастья. Начинающего безумца.

Азерин (часть 3)

“Если хочешь, чтобы что-то вышло по-твоему – стисни зубы и работай над желаемым” – именно этим я подбадривала себя следующие дни, совмещая вылазки за травами и добычей для лагеря с дополнительной тренировкой. Наверное, от моей магии сотрясался время от времени берег и сам лагерь. Во всяком случае, иногда ребята посматривали на меня с каким-то суеверным ужасом и непониманием, в то время как я за собой ничего нового не замечала.

Работа и заботы неплохо избавляли от мыслей, потому я выбрала такой способ ожидания выбора посыльных Вождей. Мозоли, ушибы и перетруженные мышцы всё лучше тягостного ожидания приговора, с которым меня отправят в усадьбу Лазар. Да и Ирсай не так чтобы часто показывался в поле зрения, а такое положение было очень на руку мне. Ирсай, но не госпожа Рхея! Подумав, что даймин может заинтересоваться вопросом почему это я перестала появляться в здании Академии, я хотела избежать нашей встречи вообще. Женщина же словно только за встречей и пришла, перехватив меня прямо по пути к отступлению.

Причина прихода даймина из Лехр очень удивила – она и господин Де Бэй устраивали вечер на следующий день для горстки гостей. Меня, Алмаза и ещё некоторых из присутствующих в лагере ребят, просили прийти на этот праздник, пояснив, что среди гостей будут как представители посыльных из Гармонии, так и вельможи Мифа. Последним, как заметила госпожа Рхея, было бы не лишним присмотреться к свежей крови в праздничном антураже и познакомиться ближе. Приглашение было слишком вежливым, чтобы от него отказываться. Да и возможность встретиться с Дениз гар Корс подогревала мой азарт.

К моему же сожалению ни госпожа Дениз, ни её сыновья, не подошли к назначенному времени к небольшой усадьбе, расположенной со стороны моря, но дальше улочек студенческих и учительских домиков. Ни к назначенному времени, ни даже позже. Огорчаться на глазах других мне не позволяло присутствие Дэрии, чуть присмиревшей после нашей ссоры. Эрмия, как мне показалось, намотала кой-что на ус, раз смущенно сопровождала ведущего её под руку бледнокожего вельможу в одежде северного покроя. Может, закалённые гармонийцы просто оценили изящность наряда аристократа, то соотечественники могли и позавидовать своевременности тёплой одежды в прохладный вечер. Синяя однотонная ткань кафтана и брюк, светло-коричневая рубашка, напоминающая цветом пергамент, запонки, вышивка золочёными нитями и зажим на шарфе-галстуке в виде маленькой птички на веточке дуба. Образ мужчины выделялся продуманностью настолько, что я чуть не сболтнула, что его к выходу готовила точно эрмия. Но слишком уж восторженной была рядом со своим Дмитаром Дэрия. Как бы она меня ни раздражала последнее время, я считала её хорошей и верной подругой.

Но в то же время присутствие Орианны было не более, чем данью вежливости к её высокому происхождению. Что до меня, то, наверное, только ленивый не знал об удивительной терпимости, с которой учитель Этики Гармонии относился ко мне не как к остальным студентам из Мифа, даже к Дэрии. Виконтесса же прекрасно собирала чужое грязное бельё, хихикая, что не зря и Советник Лазар взял надо мной родительскую опеку-Данан, раньше многих разглядев мои «блестящие способности сходиться с немытыми гармонийцами».

«Будто не все гармонийцы – за исключением таких, как Алмаз – для неё немытые!» – сердилась я на щебечущую ныне Орианну. Девица не оставляла попыток завладеть вниманием мирзы, если случалось встретиться с ним, и в упор не замечала меня. Стоило этой Де Конте добраться до господина Юлия Де Бэя, как она моментально закрыла глаза на то, что находится в компании и Рхеи гар Лехр. Вот же ж лицемерка!

– Если бы не знала, что тебе нравится распрекрасный мирза Алмаз, я бы заподозрила, что ты в принципе ревнуешь всех, кто обращает внимание на юную госпожу Де Конте, – шепнула мне госпожа Рхея и улыбнулась, будто для отвода глаз от нас невинно передавая мне блюдце с кусочками фруктов.

Весь Авасар знал о её тихом и крепком романе с официальным хозяином местной земли, начавшемся задолго до начала учебного года, но для меня оставалось секретом как вообще такое могло получиться. Госпоже-даймину, и понравился мужчина-мифец намного старше неё с иным опытом… Может, это напоминало чем-то интригу, развязавшуюся между мной и Ирсаем, но господин Де Бэй… Нужно немало найти общего, чтобы появился смысл в союзе с ним. Зная же принципы Гармонии, я была уверена, что мой даймин была счастлива именно как женщина.

– Благодарю. Извините меня, нервничаю. Для старших в Мифе немного странно звать в гости младшее поколение. Без старших, не через старших и так скоро, – я приняла угощение и прикусила кусочек персика, наблюдая за выступившей каплей сока, которую поспешила оставить на краю блюдца.

– Для учителя-гармоница важно хорошо знать своего ученика, чтобы правильно отточить его в то, что запланировал, – мягко улыбнулась мне женщина, но тут же поджала губы и резко обернулась к морскому берегу. – Так что считай это новым уроком, моя непоседливая ученица!

– Учить самоконтролю Ийрис само по себе стоит похвалы, – как-то само по себе вырвалось у меня. Я и не думала просто так льстить маринсе, но та и так, как мне показалось, не отреагировала на неумелую похвалу. – Госпожа, что-то не так?

Напряжение в теле ведьмы спало, она опустила плечи и устало вздохнула. По направленному на меня тёплому взгляду я поняла, что скоро пойдут слухи о том, что я в принципе хорошо влияю на дайминов Гармонии и стала уже любимицей Рхеи гар Лехр.

– Может, меня и считают хозяйкой устроенного вечера, но я всего лишь помогала другу, который сам не явился на вечер, – простое недовольство перешло в короткий свирепый рык. Такой сердитой я ещё не видела своего наставника.

– Ну, вроде об этой части вечера никто не догадался, – пожала плечами я, удивляясь открывшейся правде о причине небольшого праздника.

И зачем кому-то собирать старших из Гармонии и, по меньшей мере, десяток учеников? Для дискредитирования выходит глупо – Дэрия с Дмитаром, Орианна со своим заоблачным происхождением и компания посыльных и из Мифа, и из Гармонии. Алмаз и я, другие общие ученики. Учителя же и так частенько кучкуются даже в Академии. Бессмыслица какая-то…

– Скучаешь? – отошедшую маринсу сменил на «страже» юный мирмидон, глаза которого заставляли моё сердце замирать от прямого взгляда и игры света в цветной радужке.

– Не успеваю, – усмехнулась я, ловя взгляд Алмаза, не без сожаления понимая, что рано или поздно придётся не смотреть на юношу. Мою руку осторожно сжали его пальцы.

– Не дразни меня, – гармониец прижал мою ладонь к своей груди. Его опустившийся взгляд медленно полз от захваченной руке к плечу, пока я таяла от зыбкой улыбки Алмаза.

– Прости, пожалуйста, я не думала тебя огорчать, – я чуть было не отдёрнула руку от ощущения щекотки, вызванной шёлком поглаживания. Цепкие пальцы мирзы были как всегда полны сюрпризов.

– Это даже хорошо. Как раз не даёт расслабиться, – заулыбался мне мирмидон с той заразностью, что и мои губы растянулись в улыбке.

Неловким наше общее молчание уже давно перестало быть. Я не сводила глаз с Алмаза, а тот отвечал не меньшим интересом, наверное, в сотый раз рассматривая мои пальцы или лицо. Неожиданно он засопел и дёрнулся, чтобы оглянуться на морской берег.

– Кровью пахнет. Сильно, – с тревогой пояснил он и облизнул губы. – Но это животная кровь.

Он охотничьего азарта гармонийского принца мне стало не по себе, и всё же я пошла за ним, когда он сорвался к единственному выходу с освещённой площадки к морю. Задний двор особнячка господина Де Бэя в очередной раз удивил меня схожестью с двориками гармонийских поселенцев. Алмаз оказался не первым на очереди – один из парней его частой «свиты» уже был на лестнице, но отходил спиной вперёд, пропуская на площадку пришедшую с берега тень.

От вида фигуры в первых ярких лучах освещающих чаш я прижалась к плечу мирзы, но затем чуть не рванула на помощь новоприбывшему. Это пришёл Ирсай! Не даймин, подпоясанный и одетый в чистый белёный лён или парадный шёлк, а мирмидон-охотник, волочащий на плечах свою добычу. Тунику из мешковины он опустил и закрепил поясом, сплетённым из кожи и жил. Грудь спереди прикрывал воротник из трофейных когтей и зубов, скрепленных в дырявое подобие панциря разномастными шнурками на основании из кожаных заплаток. Практически боевое облачение, но страшно за мирмидона мне стало не от этого – несмотря на не уместившуюся за загривком добычу, плечи мужчины покрывала кровь. Я как-то позабыла о том, что Алмаз говорил, что чует животную кровь. Для меня все те алые кляксы принадлежали телу Ирсая, который ещё и морщился, тяжело поднимаясь к гостям Рхеи и господина Де Бэя.

С шумным выдохом мирмидон уронил тушу на каменную плитку. Усталый взгляд прошёлся по собравшимся перед ним полукольцом. У меня сжалось в груди, когда даймин медленно поклонился господину Юлию.

– Что желает получить в дар хранитель этих земель от меня? – прохрипел Ирсай сжимая и разжимая покрытые мирмидонской чешуёй руки.

Я взглянула на принесённую учителем добычу и не сдержала дрожь, подкосившую моё самообладание. Мирза своевременно прижал меня к себе. Акула. Громадная тварь с несколькими прорехами-полосами на пятнистой шкуре. Взор приковывала распахнутая пасть, залитая кровью. От множества зубов, уходящих к недрам нутра, подводило живот.

Кажется, откуда-то из тумана господина Де Бэя успокаивала маринса, пока Ирсай в ожидании ответа тяжело переводил дыхание. Именно Рхея выступила вперёд, доставая из ножен из-за спины показавшийся мне до этого украшением кривой острый нож.

– Из плавников выйдет хороший бульон, – ведьма клана Лехр проследовала к туше и присела у неё, примеряясь к мелким конечностям акулы, чтобы вонзить в существо своё лезвие. Мне становилось всё дурней.

Разделывать она не торопилась, оставив работу на торчащем из туши ноже. Расправив плечи перед Ирсаем, маринса в ожидании склонила голову набок. Мирмидон тяжело поднял руку, несколько раз царапнул по хараршану, пока не натянул пальцем пропитанный алым шнурок с трофеями. С ужасом я поняла, что именно от этого свежего ожерелья его грудь густо забрызгана кровью.

– Их тридцать. Голову должен получить глава моего клана, – всё ещё тяжело дыша, оповестил Ирсай. Рхея согласно закивала.

– Я позабочусь об этом, – заверила она мирмидона, который, ещё раз глубоко поклонившись господину Юлию, поплёлся прочь.

– … а Ирсай настроен серьёзно, – услышала я голос парня из “свиты” Алмаза и обернулась к своему спутнику.

Мирза щурился от раздражения, показавшееся мне подозрительным, наблюдая, как фигура даймина скрывается в полумраке берега.

– Он просто что-то задумал, – как сплюнул себе под ноги обожаемый мной гармониец.

– Что случилось? Зачем даймин Ирсай притащил сюда эту… штуку? – я сжала плечо Алмаза, привлекая к себе внимание. Тот с улыбкой, будто ничего не успело произойти, обнял меня за талию и прижал к себе, слушая мой поток вопросов. – Он что, сам убил это?

– Конечно. Не “это”, а “ааши”, – кивнул Алмаз, стискивая меня руками, что отпустить через миг-другой. – Таким образом мы, гармонийцы, показываем свою силу. Когда ты приедешь со мной в земли Корс, ты станешь свидетелем подношения моей убитой акулы. Голову традиционно получает глава Клана, а тушу готовят в пищу, тем самым славя охотника.

– Да ты глянь какая эта аа́ши здоровая! Да он же точно женщину себе хочет взять! – шикнул на Алмаза его прилипала. Мирза сердито поджал губы.

– Знаю, – под нос буркнул мирмидон, – не дурак. Может, оно и к лучшему. Может, после отъезда, он останется тогда в Корс.

– Ага, и кто тогда вобьёт в голову Мифу его предмет?.. – снова послышался голос из компании мирзы.

«Алмаз хочет принести акулу… чтобы показать своё желание взять… меня?» – от мгновенной догадки я ощутила прилив жара, а после задумалась над причиной недовольства Алмаза – да какое ему дело до Ирсая-то? Поступок мирзы ожидаем и логичен, как бы ни смущал факт проявления его отношения ко мне.

– А что значит это ожерелье? – я вспомнила как Шанкар и Сундар спорили кто первый подарит мне осколок кости со своих бус, а Ирсай запретил принять вручённый кусок трофея.

– Мужчина готов создать семью. Потому не стоит исключать варианта, что Ирсай после отъезда в Корс не вернётся на Авасар, – мирза стал серьёзным и хмурым.

– Ожерелье вроде как показатель “зрелости”? – я не унималась, радуясь возможности задавать вопросы. Даймин же вдовец, а, значит, уже прошёл этот этап. – И что, ничего больше?

– Да, вроде того, – мирза заметно расслабился и взглянул на меня с прежней теплотой.

– “Вроде”? – недосказанность раздражала сильнее открытого проявления интимных эмоций среди незнакомых.

– Всему своё время.

Алмаз звонко поцеловал меня в лоб и закрыл тему разговора. Несмотря на это, поступок даймина нет-нет, а обсуждался время от времени всеми кому ни лень. Гармонийские ребята приняли бурное участие в разделке туши, оставив мифских сверстников за плечами. Я же узнала, что Ирсай своим поступком отдал дань традиции – принёс добычу “вождю” в лице господина Юлия, но о проведении ритуала надобно знать и вождю, в подчинении которого находится и сам даймин, потому челюсть хищника должна быть доставлена в Корс.

Жуткий груз уже на следующее утро был готов – загружен в бочку и залит горьким мёдом. Ни я, ни Алмаз не принимали в этом участия, потому как оба находились в Академии. Рано утром студентов созвали на всё равно необязательные занятия, скорее всего просто ради того, чтобы все были менее разбросаны по территории острова и городка. Мне перепало попасть на завершающееся занятие к Ирсаю, где оказалась и госпожа Дениз. Женщина быстро заметила меня в компании Алмаза и подошла к нам. Впервые я была удостоена её мимолётной улыбки и приветствия. После чего нам был вручён под наблюдение Шанкар.

Старшие проводили последний совет, на который вскоре сбежал и Ирсай. Я волновалась, наверное, в разы больше, чем в ожидании того самого совета, и даже с ободрением со стороны двух представителей Корс. Сундар, сумев отыскать нас на просторах Академии, уселся как-то поодаль, возился со своим временным пропуском и ковырял цветной кристалл, так похожий на наш с Алмазом пропускной минерал.

Меня утвердили. С новостью об этом моё сознание будто расщепили на два. Одна часть ликовала от радости, а другая не знала что ей теперь делать. Реальность била по голове сильно и с энтузиазмом, а та была такова – я поеду в племя Корс. Я представлю Миф в Гармонии, я среди нескольких лучших. И я буду одна, стану одна. Стоит только Алмазу узнать о нашей близости с даймином, и я стану для него позорным изгоем. Ну, и Ирсай вряд ли позволит себе какое-нибудь снисхождение. Гар, но изгой. Самое время было бы подумать над зыбкостью будущего – будто прежде оно стояло крепко, – а я пыталась влиться в новую жизнь, связанную со сборами в дорогу.

Детали договора оставались на госпоже Дениз, подвергшейся воздействию магией Крови, на равных с Советником Лазаром. Я же не только не присутствовала при “подписании” договоров сторон, но и о подписании узнала непосредственно перед отъездом госпожи. Опекун Вейлар Де Лазар вовсе попрощался со мной в письме, убравшись восвояси с первым же дирижаблем. Занятый вельможа не посчитал необходимым уделить мне больше своего времени. Строки были сухими и официальными. Аристократ не удивил, – он меня больше шокировал нашими беседами с глазу на глаз.

Наверное, я испытывала облегчение, узнав, что мой мирза отправляется домой раньше меня. Напряглась я после новости о том, что сопровождать меня будет даймин Ирсай. Но и в этом случае возможность встречи с ним я свела к минимуму, наведываясь в порт для того, чтобы встретиться и переговорить с ещё одним спутником, который отправится со мной на одном корабле – Кирамом. Ещё один мужчина из Корс, мирмидон, но он не опускался до выяснения отношений и язвительных оскорблений и тем самым пришёлся мне по душе.

До отъезда Алмаз с Кирамом были моей основной компанией. Ну, ещё иногда ко мне и мирзе прибивались сыновья Дениз. Мы плели верёвки, подбирали дорожные припасы на несколько дней пути сначала по морю, а потом вверх по рекам Гармонии. Возлюбленный много рассказывал о природе своего края, но его истории ещё больше будоражили моё воображение. На Авасаре я мало-мальски чувствовала себя защищённой от суровых реалий жестокого мира. Даже лагерь – там были сильные охотники, много лет знающие и умеющие переживать такие условия, о которых я очень слабо представляла. Боги, да даже выброшенная в открытом море, но с видимой полоской земли я считала себя более удачливой, чем когда поняла что мне придётся пережить до приезда в Племя!

Времени было всё равно как я тщательно я готовлюсь. Оно бежало как и раньше, если не быстрее. Хотела я или нет, но в один прекрасный день мой возлюбленный зашёл на один из кораблей и, пообещав встретиться совсем скоро, покинул берег Авасара. Моё отплытие так же было не за горами, хоть и не в приятной мне компании.

Грузить тяжелые вещи мне не следовало – с этим хорошо справлялись Кирам, Ирсай и ещё двое из друзей мирзы, чьи места заняли Шанкар и Сундар. Я на квартет сопровождающих старалась не смотреть, избегая прямого взгляда даймина. Из своих вещей я взяла только небольшой узелок со сменным платьем. Дениз гар Корс по приезду пообещала мне пополнить гардероб и взять местное опекунство надо мной, дав место в своём доме. Но для этого нужно пережить несколько дней пути с её братом.

Я никогда не плавала морем. Путь по солёной воде, как обещали, займет несколько дней, но я всё равно переживала. Кирам заранее предупредил меня позаботиться о каком-нибудь рукоделии, чтобы занять руки, так так больших работ мне, не знающей мастерства хождения под парусом, на борту не имелось. Мирмидоны могли охотиться, нырнув сразу с борта в воду, а мне оставалось только сидеть в ожидании прибытия. Понимая, что даже самое интересное дело надоест, я прихватила с собой немного цветных ниток и тонкую спицу для вышивания. Пончо нуждалось в украшении, и совмещение приятного с полезным стало только на руку.

Пока остров был виден, я наблюдала грустный пейзаж удаляющегося Авасара. Не слишком скоро, но всё же тот слился с полосой, разделяющей море и небо. Кирам с ребятами сновали по палубе, натягивая паруса и правя ход судна, так что немного я наблюдала и за ними. Спускаться в трюм не было никакого желания из-за находящегося там даймина, но солнце сильно припекло сверху, а ветер издали трепал волосы и одежду, покусывая холодом и солью открытую кожу. Мёрзнуть же тоже не было никакого желания. Стиснув зубы, я поднялась с насиженного уголка и спустилась вниз.

Трюм встретил полумраком и запахом соли. За лестницей от качки порой скрипели доски и контейнеры с провизией, а дальше шёл узкий коридор и небольшие комнатки. Мне подумалось, что стоило заранее занять спальное помещение и тогда бы хоть на одну-то встречу, но я бы меньше виделась с даймином. Первая занята, знакомое пончо Кирама лежало на матрасе, единственной возможной постели. Вторая…

Ирсай! Даймин так тихо сидел и возился с материалом, что от неожиданности я отшатнулась от дверного проёма. Хоть быстро пришла в себя и пошла дальше, но меня успели заметить.

– Следующая комната свободна, – сказали за спиной прежде, чем я сама оценила обжитость каморки и сунулась внутрь.

Бросила узел с одеждой и нитками на матрац. Планы испарились, как капля воды в жару, подняв из глубин обиду и злость на интригана. Опомниться не успела, а уже стояла на пороге его комнатушки, готовая обрушить на мирмидонскую голову всю свою магию.

– Я просила госпожу Дениз сопровождать меня, но вместо этого мне в сопровождение достались вы, а не она и не Алмаз. Не подскажете, как так вышло, даймин? – одним из способов удержать магию были скрещенные руки, а я хотела вести себя достойно. Руки сами собой легли на грудь в обоюдо-защитную стойку.

– Увы, нет. Просто смирись с тем, что нам придётся добираться до Корс вместе, – даймин оставался спокойным, но дёрнувшийся уголок губ выдал его. Он не мог не ощутить моё колдовство.

Смирение? Увы, всё уже решено и изменить ситуацию – это измениться самому. Я же могла только держаться от мирмидона на расстоянии. Ну, почему судёнышко было таким крохотным?.. Ирсая, судя по общему спокойствию, не заботили проблемы общей площади. Он продолжал возиться с какой-то бахромой из подшерстка и травяных волокон.

– Шнур для ловушек? Зачем? – мысленно я призывала себя к спокойствию и для преодоления препятствия из неприязни перевела разговор в более мирное русло.

– Нет, слишком хрупкий и мягкий для ловушки, – ироничная улыбка растянула губы даймина. Слабая волна шарма из воспоминаний защекотала затылок. – Я его сплёл для тебя.

“Что?” – на голову будто ледяной воды вылили. Сладостный морок обернулся слабым головокружением.

– Смешно, – от падения я защитилась, найдя опору в косяке.

– Да, наверное, – как-то неопределенно согласился мирмидон.

Расправившись с узлом, он полез за ворот, вытаскивая порядком изменившееся ожерелье из зубов акулы. Бусы были отменно вычищены и просушены, отчего я не сразу поверила, что именно с них когда-то капала кровь. Как-то ловко повернув один из клыков в связке, Ирсай без труда вытащил его и повесил на свежий шнур, зачем-то потёр клык пальцами и протянул мне.

“И… как это понимать?” – тут же насторожилась я. Отполированный акулий зуб выглядел вблизи жутковато.

– Помнится, вы же, даймин, и говорили мне ни от кого не принимать “такие штуки”, – противоречие собственным словам и действиям мужчины перешли в холодок между лопаток.

– Говорил, да.

Даймин поднимался тяжело, но всё пространство занимал столь стремительно, что я машинально отступала от вида вновь проявившего зверя в лице Ирсая из Корс. Защищаться приходилось словами.

– Да, но и Алмаз не сказал мне о том, что означает такой подарок, который “нельзя принимать”.

Хотелось сердиться. Гнев оставлял хоть какую-то надежду на магию, которая гасла по мере приближения мирмидона. Руки искали защиты за спиной, будто даймин пытался в первую очередь схватить именно за них.

– На этот же раз я очень рекомендую его принять, – клык ааши снова протянули мне.

Давненько я не видела на лице мужчины такого спокойствия, да и доброжелательность – не та его черта характера, которую можно увидеть в месяц раз или раз в два. Так, мне срочно нужно пояснение!

– Рина, я был бы очень рад, если ты примешь моё пожелание быть тебе мужем.

Спросить что к чему было уже поздно. Мысли снесло стремительным ураганом, остался только стоящий передо мной мирмидон с клыком морского чудовища. Даймин сам не спрашивал, не предлагал. Он желал, а это было самое жуткое.

Боги, почему у меня был язык и дар речи? Так сложно было лишить меня и того, и другого, а для верности и слуха? Или памяти – лишь раз услышав Ирсая, я не могла избавиться от наваждения, что его голос раз за разом раздаётся в голове и, отражаясь эхом, не смолкает.

– Зачем вам это, даймин?

От обиды слёзы застилали взор. Да как он может о таком просить? Я проклинаю с каждым воспоминанием тот день, когда поддалась его шарму и он стал моим первым мужчиной, а теперь он просит вовсе отказаться от Алмаза?! Да есть ли язык, на котором будет слово, которым можно было бы озвучить моё возмущение и ярость, раз Боги оставили мне слух и возможность высказаться? Оставили, но дыхание спёрло, словно Всесильные пробовали меня придушить.

Дыхание восстанавливаться быстро не хотело. Обняв себя за плечи руками и почти вжавшись в стену, я хрипела сквозь пелену обиды. Мирмидон не двигался, следя за мной с терпением и спокойствием. Я приняла поведение Ирсая, как уверенность, что я не уйду от положительного ответа. Мысль открыла путь к капризной магии.

– Вы слишком самоуверенны, – я проглотила слёзы, не позволив им обжечь лицо. – Назовите хотя бы одну причину, почему мне не стоит поджарить вас здесь и сейчас вместе с вашими “подарками”! Конечно, “приличный тон” в данном случае не будет причиной.

– Как только Вождь узнает, что один из его внуков неровно дышит на будущего посла от Мифа, твои шансы стать посредником между регионами начнут неуклонно падать, – Ирсай пожал плечом и криво улыбнулся. – Гармония стоит не первый день, и знакома с любовью Мифа к подлости и интригам. Тебе могут запретить пересекать наши границы, а Алмаза вышлют в самые дальние горные кланы, пока он не одумается и не возьмёт в жёны кого-то из своих. Да, не удивляйся, мы тоже способны на некоторые жестокие поступки с одним-двумя соплеменниками для сохранения всех остальных.

– Потому вы желаете фиктивного… союза?

Надежда на мирный исход тонула, как брошенный на глубины камень. Как бы там ни было, мне не дают быть с возлюбленным! Или Ирсай, или… нет у меня второго “или”! Советник Лазар позволит мне скорее пуститься во все тяжкие, чтобы избежать своего позора!

– Обижаешь.

Выдохнув с усмешкой, даймин приблизился ещё на шаг. Плоской стороной трофейного зуба он коснулся моей челюсти, вдруг напомнив о забаве мирзы касаться меня своими когтями мирмидона. Губы мужчины перестали улыбаться и подрагивали, пока глаза изучали лицо и остановились на подбородке.

– Приму вас, и что это изменит? Променяю мирзу на благосклонность Вождя и ваше общество в довесок? – я отстранилась от сомнительной ласки. – Как бы я ни выбирала, с Алмазом мне не быть, верно?

– С кем быть ты ещё не выбрала, – треугольник зуба на верёвочке поднялся до уровня моих глаз. – Принимая это, ты не становишься мне супругой, но обещаешь подумать ей стать. Бо́льших обязательств ты не принимаешь.

– В чём подвох? – я успокаивалась, но чувство тревоги от недосказанности царапало изнутри. Ирсай сжал губы в хитрой улыбке и отвёл взгляд в сторону. – Почему мне лучше согласиться?

– Ты сможешь принять предложения стольких мужчин, скольких пожелаешь. Если тебе будут предлагать, конечно. Забрать своё пожелание им нельзя, но тебе рано или поздно придётся согласиться на супружество. Естественно, с тем из пожелавших, кто не успеет обзавестись супругой, пока ты выбираешь, – Ирсай кашлянул в смешке. – Обычно на решение даётся до года, но я не против подождать…

– В чём подвох? – уже громче повторила я, ощущая неприязнь к самоуверенности мирмидона.

– А ты ещё не поняла? – мои глаза встретились с его синевой. От вида того, как даймин быстро облизнул верхнюю губу, у меня сжалось горло. – Алмаз может не предложить тебе ничего. Ни он, ни кто либо ещё…

Всего несколько слов, а мне показалось, что я получила сильный удар в грудь. Мою надежду на благополучное разрешение дел резво подстригли, как загулявшую овцу. Оставили в живых, чтобы использовать то, что ещё может послужить делу. Тобиаш прав, все используют всех. Да только когда наступит моя очередь? Почему это я для всех разменная пешка и моей жизнью вертят как пожелают все кому ни лень?

– И это вы, даймин, меня называли жестокой?

Я стиснула зубы. Не разрыдаться, ни в коем случае. Мне указывают моё место, как глупого щенка пинают то в одну, то в другую сторону. Уважение к самой себе я утратить не могу. Нельзя. Это станет последней каплей.

– Да, Миф спит и видит, что наступит день, когда на меня можно будет возложить обязанности настоящего дипломата для вашего племени, – я сглотнула ком в горле. – Без благосклонности Корс я и вздохнуть не могу, но вы считаете, что мне мало моих страданий. Советник нашёл способ крепко ухватить меня за горло, чтобы в случае неудачи в Гармонии укрепить мной свои связи в Мифе. И вы уподобляетесь Советнику. Ради чего?

Даймин Ирсай слушал меня и не перебивал. Я ощущала, что его дыхание выровнялось, но став глубоким, оно от своей близости кружило голову. Не для того я дарила сердце Алмазу, чтобы тело отдавать на растерзание…

– Ради чего… – грустный взгляд даймина замер в районе подбородка. Когда он сглотнул, я сама ощутила в горле комок. – Глупая девчонка… Тебе никогда не приходило на ум, что я могу просто желать тебя, желать владеть тобой?

Со вдохом его ноздри расширились. Голос упал до шёпота, но Ирсай восполнил проблему тем, что завис над моим ухом. Я замерла, боясь даже шевельнуться.

– Значит, не приходило, – не только дыхание, но и губы мирмидона коснулись уха. – Чего не хотел, так это огорчать тебя худшим вариантом возможных событий. Не удивлюсь, что по приезду в Корс твоё ожерелье пополнится подарками и от Алмаза, и от Сундара. Шанкар тоже вряд ли останется в стороне. Может, к тебе подойдут и те из ребят, кого ты будешь видеть впервые в жизни…

“И сыновья Дениз?” – может, меня бы передёрнуло от подозрения насчёт близнецов-гармонийцев, но успокаивающие фразы действовали. Меня хотели в первую очередь напугать, и это получилось.

– В отличие от них всех, у меня есть большое преимущество, – сильные знакомые руки Ирсая поднялись, отвели волосы в сторону. Костяное ожерелье коснулось груди, тогда как пальцы мужчины ловко скрепляли два конца шнура. – В отличие от всех этих детишек, я могу тебя защитить.

Тихую речь мужчина завершил лёгким поцелуем в щёку. Моего словесного согласия он не стал дожидаться, исходя их соображений здравого смысла, да и наверняка моя реакция поставила точку. Я злилась, отказываясь принять истину, а впереди ждало огорчение от бессилия. Гармония, может, с пониманием относилась к личному горю, и Ирсай последовал этике родины – оставил меня наедине с моей печалью, чтобы помнить о моей силе и не знать о слабости. Видеть мои слёзы он пока что не имел права.

Азерин (часть 4)

Усугублять наши без того непростые отношения не хотелось. Я честно старалась меньше видеться с даймином. Спать в трюме спокойно не позволяла сырость и следующая за ней по пятам прохлада, пробирающаяся под тонкое одеяло, а вышивать пончо было удобнее снаружи, когда светило солнце.

Я не заметила, как корабль покинул море и начал подъём по рекам. Погода к моей радости становилась тем лучше, чем глубже мы уходили внутрь материка. Утихали ветры, река становилась болотистей и мельче, что только удивляло. С каждым днём мы всё медленней продвигались вперёд. Кирам и ребята тщательно следили за прокладываемым маршрутом судна, из-за чего в ночной период его приходилось для безопасности оставлять в тихой отмели, когда мы отсыпались и отогревались у костра все на небольших кочках среди общего болота.

Нитки на вышивку закончились дня за два до приезда в Корс, потому я днём маялась от скуки на палубе, куталась в пончо и развлекалась тем, что заводила с Кирамом или мальчишками шутливые разговоры. Э́зро, старший из парней, одной своей шуткой меня напугал как никто прежде. Подозвав как-то к себе, он указал на дальний берег, где я заметила пришедших на водопой косуль.

– Знаешь, почему мирмидонов иногда называют «крокодилами»? – усмехнулся он, снова кивая на стадо. – Смотри.

Я не стала жестом соглашаться или отрицать чего, а просто наблюдала за животными. Вопрос недолго оставался без ответа, тот и не требовалось озвучить. Прошло немного времени прежде, чем одна из ланей сунулась глубже. Я видела нечётко, как начала бурлить вода рядом с животным, но отлично увидела, как из-под толщи мутной воды выскочил хищник. Длиннорылый ящер стремительно перехватил не осознавшую ещё опасность добычу за передние конечности, потом за шею и потащил на глубину. Стадо рвануло в разные стороны, оставляя попавшуюся в ловушку косулю на произвол судьбы. Ну, а судьба у неё была понятной – стать чьим-то ужином.

Животная охота произвела на меня впечатление. Я помнила суть своего похищения Ирсаем, а добавленное Эзро «и мы на охоте так же хватаем» довело моё тело до нервного возбуждения. Иметь что-то против способов выживания в племени было бы глупо, но и окружающая действительность отличалась суровостью. Зато друг Алмаза остался доволен моей реакцией. Может, для него это была всё равно что лесть его находчивости, но моё чувство страха обострилось. Особенно когда мы снова пристали к берегу в сумерках.

С прошлой стоянки Ирсай и Кирам догадались набрать лишнего топлива для костра и разместить его на месте, освободившемся после уменьшения съестных припасов, потому со стоянкой мы медлили, продвигая судно настолько долго, насколько позволял свет заходящего солнца. Когда стоянка состоялась, я помогла собрать нового хвороста. Чтобы не тратить без того малое время до полной темноты, прихватив полотно, исполняющее у меня роль полотенца, я решила поискать омут почище и сполоснуться в нём перед готовкой пищи на углях. После жаркого томного дня я не могла не воспользоваться моментом, пока все остальные были заняты. Я привыкла к сопровождающим, но не могла ещё принять полнейшей искренности в поведении. Да и у гармонийцев тоже хватало интимных нюансов, чтобы пристыдить того, кто решится нарушить мой короткий покой.

За время плавания по морю я часто представляла как раньше могли выглядеть земли Гармонии. Кирам рассказывал, что реки разливаются несколько раз в год, заполняя водой вымоины и овраги. В это время речные земли похожи на пресное море с редкими островками земли. Стоит воде снова опуститься, и в заполненных оврагах остаётся заперта рыба, которая спасает во время неудачной охоты. Я была свидетелем слабой реки, но охотничьих омутов хватало, и не только племенам.

Когда я нашла неглубокий, раскинувшийся далеко вперёд от меня омут, своим появлением я спугнула стайку рыбачащих на мели птиц. Густая жёсткая трава у берега ясно сообщала о том, что разлив произошёл совсем недавно, и, когда воды станет ещё меньше, намытый жирный ил накормит землю и траву. В отсвете заката я успела изучить дно, запомнив, что на десяток шагов точно смогу отойти от суши. Купаться при свете лун, может, тоже было бы неплохо, но меня ждали, потому я скинула на сухую траву пончо и стала подтягивать подол платья.

– Что и не боишься, что здесь может быть крокодил? – услышала я голос Ирсая за спиной.

От неожиданности я подскочила и стремительно обернулась. Мужчина, оставив где-то в лагере рубаху, красовался обнажённым торсом и широкой грудью прирождённого пловца, быстро приближаясь ко мне.

– Ты тут единственный крокодил! – огрызнулась я, про себя справедливо заметив, что не проверила местность магией, собравшись окунуться. Так обрадовалась возможности уединиться, что забыла обо всём?

– Значит, не боишься, – Ирсай поравнялся со мной и остановился, с умиротворённой улыбкой взглянув на меня сверху вниз.

– Ты мне мешаешь! – держала позицию нападения я, торопя жениха убраться куда подальше.

– Конечно, конечно, – согласился со мной мирмидон и, улыбнувшись шире, склонился ниже.

Припав ко мне в поцелуе, он ласково погладил меня по щеке и шее. Его нежность после нескольких дней пряток и предшествующей им бессонной ночи так меня удивила, что я застыла от шока. Мирмидон же успел отстраниться и провести большим пальцем по нижней губе.

– Поторопись и искупайся, – даймин подмигнул мне и смело зашёл в воду.

Погрузившись по пояс, он бросился в воду впереди себя и скрылся в глубине. Я могла только по ряби видеть как быстро он удалился далеко от берега. Ловить добычу в закрытых водоёмах проще, а я успела убедиться в охотничьей ловкости мужчины.

“Надеюсь, ты оказался прав, в том, что Алмаз не отвернётся от меня!” – находя силу в злости на даймина, я спокойней переносила его выходки. Значит, он, в попытке меня огородить от Мифа, предложил стать моим женихом, чтобы Вождь не посчитал, что Миф через меня может манипулировать племенем. Если уж я заинтересована в служении Корс, то стану женой любому гару… Добровольно-принудительно. Какая прелесть.

Я заплела мокрые волосы и потёрла шею, ещё раз окунулась в чистую воду и потом только двинулась к берегу. Жёсткая трава отпечаталась на теле, пока я сидела в воде и, после чего принялись чесаться не только бок и ноги. Полотенцем я растёрлась уже на суше.

– Ну надо же, – голос Ирсая, раздавшийся за такой короткий промежуток времени второй раз не оказался такой уж неожиданностью.

– Что, уже поймал что-то? – сердито поинтересовалась я.

Предстать перед ним нагишом не хотелось. Я поскорее надела через голову платье и нацепила сандали. Полотенце к тому времени годилось скорее на то, чтобы его выжимали, а не вытирались им. Увы, пришлось маскироваться, что я вытираю волосы.

– Сложно ловить, если почти не заходил на глубину.

Мужчина вышел из зарослей травы с пучком водного лука. Абсолютно сухой, если не брать в расчёт подвёрнутые до колен широкие порты. Рукава рубашки он тоже поднял, подвязав шнурками.

“Когда он успел высохнуть и одеться?” – от удивления я открыла рот, пропустив повышенное внимание к моим ногам и кривую улыбку Ирсая.

– Чего сложного? – я продолжала разглядывать даймина. – Как можно здесь плавать и… я не раз видела, как плескалась… рыба. Ты же совсем недавно уплыл куда-то туда!

Я указала на глубины омута, в котором скрылся мирмидон меньше часа назад. Даймин проследил за жестом, поджал губы и хмыкнул.

– Невозможно. Я пришёл сюда только потому, что ощутил рядом твоё присутствие, – Ирсай прищурился и кивнул в другую сторону от озерца. – Пойдём уже. Скоро совсем стемнеет.

– В смысле невозможно? – я переводила взгляд с Ирсая на озерцо. Мирмидон подошёл ближе. – Ты же говорил со мной. И… поцеловал меня.

– Забыл наверно. Но вспомнить не против, – ухмыляясь, мужчина наклонился ко мне. - Поцелуешь меня, милая?

– Я серьёзно! – я ткнула Ирсая в грудь и сама отодвинулась. – Это ни капли не смешно!..

– Не согласен, – хорошее настроение гармонийца держалось высокой отметки. Даже когда мы вернулись к остальным, он всё ещё держал взгляд опущенным и сдержанно улыбался.

Странное событие сильно повлияло на мою внимательность. За ужином я столько раз обожглась едой, что сбилась со счёта сама, а мои спутники всерьёз забеспокоились за меня. Пришлось рассказать им о произошедшем, умолчав, правда, про поцелуй. Знающий подробности Ирсай во время рассказа хмыкал в кулак. История не сыскала большого внимания, особенно когда Эзро заметил, что Река может сводить с ума, если долго плыть по ней – особенно, если ты чужак. Напитанная магией, как и всё вокруг, она любила шутить, как живой человек.

Равнодушие собеседников я пыталась не принимать слишком близко к сердцу. Миф, в котором магия – само собой разумеющееся, – посмеялся бы над историей про остроумную реку, но я-то была уверена в своей правоте. Ко всему прочему, наутро поднялся сильный попутный ветер, слишком уж своевременный для произошедшего со мной и новости о том, что к вечеру следующего дня мы должны были прибыть в Корс. Ветер помог нам, и мы приплыли на место задолго до сумерек.

Мне очень хотелось увидеть поселение с реки. Узнав, что мы скоро причалим, я заняла местечко на палубе и поглядывала на оба берега. Корабль взял левее. Кирам и Ирсай с удвоенным рвением занялись парусами, оставив на ребят руль. Судно послушно зашло в речную бухту и двинулось по узкому каналу, который привёл в просторный порт, закрытый от реки густыми зарослями. С первого взгляда меня поразило даже не то, что канал явно был увеличен искусственно, а порт в своё время был одним из заполняемых рекой оврагов-омутов. Поразило меня устройство порта – мастера сложили его из шлифованных плит, которые, правда, могли обтесать и на месте, откопав в процессе обустройства. Камень плит был приятного песочного цвета, отчего я сначала обеспокоилась – а действительно ли они выдержат меня?.. Вдруг это просто рыхлый песчаник?..

Вблизи плиты казались очень старыми и приятно-тёплыми. Я с удовольствием грелась на устойчивой площадке, пока мужчины и юноши ставили корабль. Нас никто не встречал, да и кто мог? Ждали нас ближе к вечеру, а мы сумели прибыть раньше. Порт почти пустовал. В единственном корабле, стоящем на якоре, я узнала судно, на котором Алмаз отплыл из Авасара, но и его не охраняли. Рыбаки свои лодки забрали, и ещё не вернулись с промысла. Кто же охранял подход к реке, не считал необходимым извещать о прибытии своего транспорта. Для этого были сами прибывшие.

Первое, что мы были обязаны сделать – увидеться с Вождём, – это мне негромко объяснил сам Ирсай, когда лодку, наконец, пришвартовали. По всё тем же тёплым плитам мы сначала поднялись на холм. С вершины я на несколько мгновений разглядела громадное, почти чёрное, озеро, и всё открывшееся поселение, растянувшееся у берегов водоёма. Я попыталась высмотреть дома. Привычного мне вида я не обнаружила ни одного. Зато увидела множество двориков, во многих из которых росли старые могучие деревья.

Наша группа двинулась к самому крупному из этих дворов. Пока мои спутники здоровались со встречающимися нам по пути жителями, я изучала потрясающие пейзажи гармонийского поселения. Лагерю Авасара до любого из дворов было чихать и чихать – под ногами всегда попадался или мощёный камень, или уже знакомые мне плиты. Если и попадались узкие щели, то в них кто-то заботливо уложил почву и выращивал известные мне съедобные корешки. Каждый обработанный клочок земли использовался с максимальной выгодой, в то время как и лишнее не трогали.

Просторный двор в доме Вождя – как я поняла немногим позже – укрывался в сени нескольких раскидистых деревьев. Будь это обитель мифского вельможи, отряд стражи не пропустил бы никого ближе сотни шагов. Нас же не только никто не остановил, но никто и не встретился. Под дальним деревом до нашего прихода уже поставили стол, и трое сидящих за ним вели тихую беседу. Ведущий группу Ирсай, как мне показалось, обрадовался беседующим и ускорил шаг. За ним последовали и остальные, в том числе я.

Двое из беседующих были мужчинами, самый старший из которых определённо и был тем самым Вождём. Смуглый, подтянутый и практически седой. Второму я бы не дала больше тридцати-тридцати пяти лет, но что-то в нём было такого, от чего кровь стыла в жилах… до тех пор, пока я не взглянула на составляющую мужчинам компанию женщину. В остроте взгляда она могла составить конкуренцию госпоже Дениз, не подкрепляя эффект ни словом, ни Эффектом Присутствия. Свет скользнул по её тёмным волосам играючи, блеснув мягким серебром.

Стоило нам приблизиться, и троица замолчала. Мои спутники коротко склонили голову. Если я и запоздала за ними, то совсем ненадолго. Трио ответило нам приветственным кивком.

– Мы вернулись домой, – за всех подал голос Ирсай. Вождь слабо улыбнулся, уделяя каждому из пришедших по доле мига своего взгляда, даже мне.

– Дом рад вернувшимся детям, – единственной фразой откликнулся старик.

Даймин снова склонил голову и вдруг двинулся прочь со двора. Следом за Ирсаем пошли наши спутники. Я позже прочих всё тем же кивком попрощалась с Вождём и кинулась догонять даймина, потому как группа без какой-либо договорённости распалась.

– Даймин! – окликнула я мужчину. Тот замедлил шаг разве что для того, чтобы обернуться.

– Назовёшь милым, и я остановлюсь, – предупредил он, продолжив двигаться по улочке.

– Вы отведёте меня к госпоже Дениз? – предположила я.

– Конечно. Здесь недалеко, – снова оглянувшись на меня, Ирсай криво улыбнулся. – Прежде только узнаешь где мой дом. Для тебя это будет полезным. Вдруг… соскучишься по будущему мужу. Ну, а ещё познакомишься с моими… мальчиками.

Почему-то идея “зайти в гости от скуки” не прельщала, как и заведение знакомств. “Мальчики”, сказал? – у Ирсая есть сыновья? Я знала по скупым рассказам возлюбленного мирзы, что даймин потерял жену, но почему-то ни разу не задумывалась, что у него могут быть дети. Дети… И как они отреагируют на то, что их отец приведёт к ним знакомиться ту, кто может стать заменой их наверняка до сих пор любимой матери? Будь я от рождения гармонийкой, я бы такого папашу закопала по шею в песок перед приливом, но так, чтобы максимальный уровень поднимающейся воды щёлкал его по носу волной.

Попадающиеся то слева, то справа дворики походили один на другой. Удивительно было насколько они при минимальном обустроенном комфорте казались уютней моего домика на Авасаре. Тот дворик, в который свернул Ирсай, я бы точно перепутала с любым из оставленных позади. В очаге, сложенном из крупных булыжников, потрескивали угли, и близ него суетился парнишка лет тринадцати. Увидев нас, он приободрился. Шорох в постройке из необожжённого кирпича и пальмовых листьев привлёк моё внимание больше смуглого парнишки, потому как я увидела второго, старшего.

– Кстати, со вторым ты знакома, Азерин, – принимая в объятия младшего, бросившего сразу к родителю, Ирсай отвлёкся. Что до меня, то я не знала как можно не смотреть на моего милого Алмаза.

Мирза разглядывал меня с какой-то досадой, устало и задумчиво. Однако же, приблизившись, он со знакомой мне радостью обнял меня и уткнулся носом в шею. С недовольным сопением возлюбленный нехотя отстранился, пристально взглянув на меня с раздражением.

– Ирсай, – негромко прорычал Алмаз. – Он… прикасался к тебе. И не только…

Хмурый взор упёрся в грудь. Не дав юноше опередить меня, я вытащила из-под одежды акулий зуб на шнурке. Разглядев кулон, мирза хрипло вздохнул.

– Просить прощения бессмысленно, – я отпустила костяную подвеску, и та упала на грудь. – Да и смею ли я вообще просить у тебя что-то? Единственным моим оправданием может быть только то, что просто быть в Корс для меня важнее, чем достичь любого вельможьего чина Мифа, даже самого высокого.

Алмаз молчал и хмурился, но уже не смотрел мне в глаза. Его поведение претворяло в жизнь мои ужасы. Значит, вот оно как выходит… Как и говорил Ирсай.

– Я никогда не хотела огорчать тебя. Увы, я успела натворить немало глупостей, за которые мне стыдно, – я сжала губы и прижала руки к груди. – Я не буду настаивать, если…

– Хватит, – тихо, но грозно шикнул мирза. – Я слишком хорошо ощущаю, что он самое малое обнимал тебя, чтобы ещё и слышать об этом!..

“Выслушал – и на этом стоит быть благодарной ему”, – попыталась успокоить себя я. Слишком давно я скрывала от него всю правду, чтобы сожалеть о случившемся. Всё уже столько раз должно было отболеть… но больней будет именно мирзе. Знать, что ему врали так долго.

– Пойдём отсюда, пока Ирсай за нож не взялся. Тогда я точно не смогу держаться, – крепко взяв меня за предплечье, гармониец потянул меня к выходу на улочку. Даймин между тем продолжал тискать младшего. – Лаал, если пожелает, всё равно знает где нас сможет найти.

Я ожидала боли, ожидала и грубости, но Алмаз оставался тем Алмазом, к которому я привыкла. Меня он касался ровно столько, чтобы вывести со двора своего семейства, а потом вышёл вперёд, отчего пришло догонять уже мирзу. Но и идя сбоку или позади юноши, я рано или поздно бы заметила появившееся на милом ожерелье из зубов. Сделал его так быстро, как и обещал мне? Ох, как же он, наверное, сожалеет о содеянном!..

– Не вышло у меня уберечь тебя от него, – вздохнув, юноша продолжал всматриваться вдаль. – Искать виноватого глупо, а оправдываться – ещё глупей. Кроме меня есть ещё мужчины, которые желают тебя…

“И ты готов отдать им меня?” – чуть не вырвалось у меня, но Алмаз уже свернул в новый просторный дворик, и я осталась на растерзание собственным догадкам.

Клочок земли, занимаемый новой семьёй, почти ничем не отличался от того, где остался даймин с младшим отпрыском. Прежде я только издалека могла разглядеть обустройство семейных двориков, но и после была слишком возбуждена переживанием от встречи с Алмазом, чтобы испытывать хоть какие-то иные чувства, кроме душевной боли. Ну, плиты в основании, похожие на плиты в порту, небрежная ограда из необожжённого кирпича, несколько построек из него же с навесами и крышей, сделанными из связанных вместе веток и широких листьев. Высокопоставленные вельможи Мифа из брезгливости и беспокойства за чистоту одежды и близко к подобному бы не подошли. Я же после тренировочного лагеря ощущала разницу. Ночи в Корс будут в разы уютнее и теплее. Увы, на этот раз без Алмаза.

– Лэ́йла! Тётушка! – громко позвал мирза, проходя в глубь двора и оглядываясь на строения. – Тётушка! Есть кто? Лэйла?!

“И куда меня привели?” – вяло поинтересовалась я в ожидании чем разрешится ситуация. Долго ждать не пришлось – в окошке одного из дальних строений показалась личико незнакомой мне брюнетки.

– Алмаз! – недовольно окликнули моего возлюбленного и, скрывшись в окне, появились на пороге. Смуглая гармонийка вряд ли старше меня, одетая в короткое пончо и юбку ниже колен, подпёрла бока руками. – Вот как тебе не стыдно? Ещё попробуй назвать меня “тётушкой Лэйлой” и я тебя побрею в тот прекрасный день, когда ты будешь крепко спать! Я младше тебя!

– Я звал тётушку Дениз. Ирсай приехал, – бодрость в голосе мирзы упала до усталого быта. – Ну, вот и ещё…

– О, Азерин? – внимание вышедшей девицы переключилось на меня. – Матушка по делам отлучилась…

– Не проблема. Встретимся позже.

Больше ничего не добавив, Алмаз развернулся к выходу на улочку. Я, не поняв с кем он говорил, переводила взгляд с него на девицу и обратно. Лэйла, успев дойти до меня, придержала меня за плечо.

– Не переживай, вечером увидитесь, – произнесла она и склонила голову набок. – Я Лэйла, мои братья Сундар и Шанкар о тебе рассказывали.

– Азерин Де Рэйлис, – привычно назвалась я. Болезненный укол от ухода мирзы в узел завязал мне внутренности.

– Прелесть-то какая! - тонкая смуглая ручка потянулась ко мне и коснулась моего кулона-зуба. – Ааши? И кто это тебе приглянулся?..

– Ирсай, – я прикусила кончик языка и опустила голову. – Алмаз теперь…

Мой всхлип по мирзе прервал смешок от новой знакомой. Я растерялась, не зная – удивляться мне или обижаться.

– Дядюшка молодость решил вспомнить? – так похожая внешне на Дениз девушка, хихикнув, прикрыла рот рукой. – Ну, это нормально. Он же сильный. Ну, и симпатичный, наверное…

– Он оставил на мне свою метку.

Лейла подавилась смешком, собравшись что-то добавить. Я расстроилась. Плечи опустились, а взгляд упал под ноги. Гармонийка же осторожно приподняла моё лицо, едва-едва коснувшись подбородка.

– А чего ты так переживаешь? – шепнула она и она придвинулась ближе, чуть не коснувшись своим носом кончика моего. – Или дядюшка настолько никчёмный любовник?..

Если бы мой стыд перешёл в мою магию, я бы точно весь необожженный кирпич дворика превратила бы в керамику. Увы, пылало моё лицо, и девушка рядом со мной ничуть не смутилась, затронув настолько интимную часть моей биографии.

– Из-за этого Алмаз больше не захочет на меня и смотреть, – я зажала акулий зуб в ладони так сильно, что ощутила, как зазубренный край впивается в кожу. – Я хотела оказаться в Корс, чтобы быть ближе к нему. Но Алмаз – мирза, и для меня лучшим было принять предложение даймина Ирсая...

– Из-за мужчин одни проблемы, – отодвинувшись, Лэйла громко вздохнула и, поджав губы, вдруг легонько шлёпнула меня по предплечью. – Не кисни только. Подумаешь, Алмаз! Дядюшка – не мирза?! Временно, временно!..

Заявление гармонийки нашло цель – я слушала её, не смея перебивать. Видимо, оказанный эффект собеседнице понравился, и она загадочно заулыбалась.

– Ты красивая, и уже можешь стать не просто частью племени, а женой уважаемого в племени гара. В жёны не зовут тех, кого считают неумелыми, – брюнетка заправила выбившийся локон за ухо. – Так что считай, что в тебе видят гара. Красивая и умелая девушка, да в чужом поселении решила пожить, будучи на выдане. Поднимешь ты шум среди ребят!..

– Чего тут поднимать, если один до меня… добрался!

Понимая, что я совершенно не знаю собеседницу, я побаивалась слишком с ней откровенничать. И так уже немало сказала. Отстранённое поведение мирзы подкосило меня сильнее, чем украденное Орианной когда-то его внимание. Доверять кому-либо стало непозволительной роскошью, да только Лэйла подбивала на продолжение разговора.

– Дядюшка тебе не муж, – отрезала девица и ухмыльнулась, – и строить тебя потому и не посмеет. Если только сама не позволишь, конечно. Зарекаться не буду, но место мирзы он себе вернул, заполучив тебя для Корс. Хватило хитрости.

– В смысле, “вернул”? – взбодрилась я. Лэйла, довольно хмыкнув, поманила меня под крышу, в тень.

– В прямом, – уже за порогом она скинула плетёные сандали, поставив их у стенки. – Дядюшка был мирзой. Благодаря тебе, он им снова станет. Вот наверняка!

Пока я избавлялась от обуви, чтобы последовать и дальше за собеседницей, та присела на лавочку у стены и жестом пригласила к себе. Я нехотя опустилась на прохладное сидение. Действительно, сидя предаваться раздумьям для тела стало куда приятнее.

– Вот, гораздо лучше ведь? – участливо поинтересовалась Лэйла и нетерпеливо хихикнула. – А то что-то мы с тобой такой разгон взяли, и перед сном не о чем будет посплетничать…

“И ты дочь Дениз?” – мысленно восхитилась я, сравнивая надменную посланницу Корс, способную испепелить меня взглядом с болтливой, но норовистой гармонийкой, сидящей со мной рядом. У неё не было явных черт лица её братьев, треугольное лицо в обрамлении чёрных кудрей делало её милой и утончённой, и я сомневалась, что хваткая натура женщины Гармонии не научила её использовать это своё преимущество.

– Лучше, – согласилась я, вдохнув прохладного воздуха, пропахшего сухими травами.

Большая комната, в которой мы устроились, походила на столовую. Пол закрывала циновка из толстого тростника, в углу стоял стол со скамьёй и парой стульев. Напротив входа находился добротный очаг, по соседству с которым пустовал стол, над которым крепко держалась за стену полка с деревянной посудой. Тут же на гвоздике висела металлическая чаша, используемая для основной готовки, и ещё пара вертелов.

– Матушка посчитала, что тебе будет лучше жить со мной, пока ты… в общем, там, – Лэйла кивнула на дверной проём по правую руку от входа. Вход закрывала штора, сшитая из кусочков кожи и нашитых поверху разномастных бусин и бляшек, похожих на резные пуговицы.

– Там моя комната. Будет нашей, – продолжила девушка. – Братья помогли поставить вторую кровать, но я ещё не успела с твоей одеждой. Мне оставили несколько нарядов, но… я не успела…

Виноватое выражение лица сверстницы меня позабавило, а открытость помогла расслабиться хоть немного. Впрочем, настроение гармонийки быстро перепрыгнуло с раздосадованного на игривый. Поболтав босыми ногами под скамьёй, она шустро поднялась и кивнула на разукрашенную штору, за которой успели по её словам подготовить спальню.

– Так, не дело сидеть без дела! – она подмигнула мне и с задумчивостью хлопнула в ладоши. – Сначала подгоним для тебя одежду и переоденем. Мальчишки по большей части ещё охотятся, так что успеем на Костёр. Начало точно не пропустим. Братики такой шум поднимут по приходу, что глухой услышит. И – да, Алмаз тоже туда придёт.

“А если я там буду, то ему может показаться, что я его преследую”, – задумавшись, я успела только вздохнуть. Лэйла, внимательно посмотрев на меня, вытащила из-под одежды шнурок, на котором были подвешены сразу два клыка. Кому они раньше принадлежали я бы ни за что не назвала, но трофейные зубы были не из мелких.

– Страдай меньше, сестрица. Если Алмаз не прибежит в мыле, то он не стоит твоего горя. Запомни раз и до свадьбы, – Лэйла встряхнула кулоны, заставив обратить на них больше внимания, – если одному ты пришлась по нраву, то до прихода второго и зевнуть не успеешь!

Азерин (часть 5)

Лэйла отлично управлялась с иглой и умело перешивала отданные для меня одежды. Я не знала от кого именно они мне достались, но на первое время, пока я не сошью себе что удобнее, по словам Лэйлы, мне должно было хватить. Из привезённой же с собой больше подходило вышитое в дороге пончо, в то время как платья моей собеседнице показалось чересчур закрытым. Подобное заявление удивляло до тех пор, пока мне не предложили примерить новую одежду. Широкий лиф представлял верхнюю часть наряда. Юбка уходила ниже колен и шнуровалась по бокам, позволяя особо заинтересованным любоваться моими ногами и бёдрами. Мои попытки заикнуться, что одежда выставляет все “прелести” напоказ были пресечены напоминанием, что у меня всё ещё есть очень хорошее пончо и наряд нужной степени открытости я смогу сшить сама как только будет материал.

Шитьё и примерка заняли нас надолго. Лэйла вернула мне часть прежней уверенности к себе, пока я смущенно кружила по комнате в платье с редкой шнуровкой на груди или вместе с ней подшивала накидку, утепляя ту подкладом. Мне очень хотелось, чтобы меня в первую очередь в новом облике увидел Алмаз-мирза, да только его опередили братья новой подруги, вернувшиеся с речной охоты. Как и говорила девушка, парни очень шумно объявили о своём приходе, окликая домочадцев, а, обнаружив нас, старались держаться ближе. В основном ко мне, так как сестрица грозилась или раздавала им воспитательные подзатыльники, несмотря на свой статус младшей.

Лагерь Авасара не сильно раскрывал быт молодёжи в племенах. Я бы даже сказала, что он был скорее пародией на временную стоянку, а не на племя даже. Достаточно вспомнить, что академический лагерь к ночи почти засыпал. Поселение Корс же, чем меньше оставалось до наступления вечера, тем сильнее наполнялось игривым духом ожидаемого веселья. Я могла сколько угодно сравнивать родину с Гармонией, но в последней дети тогда переставали быть детьми, когда становились гарами, а, достигая телесной зрелости, могли создавать свою семью. Как правило, гар, состоявшийся два-три года, находил себе пару в своём племени, а не так-то редко и вовсе уходил в соседнее. Потому-то мой приход был оценён высоко – новая кровь, новые умения, ещё и передана в Корс.

Я представляла, как мог тереть руки от такой удачи мой опекун-Лазар, и радость племени в моих глазах омрачалась. Да и чему радоваться, если рассматривать внимательно контекст? В Мифе, с самом лучшем случае я бы вышла замуж за вельможу и была посажена за высокую ограду в его усадьбе. С благосклонностью Богов через десяток лет я бы стала в разной степени счастливой матерью одного-двух-трёх отпрысков того самого вельможи, чтобы тот наконец смог бы завести наложницу и не беспокоиться о родне, достающей жалобами о необходимости наследников для их “великого рода”. Гармония могла бы облегчить мою судьбу разве что любящим супругом, в то время как общие дети могли бы стать камнем преткновения в мирных отношениях регионов. Правда, кому затевать спор, если они родятся рахка?.. Но я-то – кем больше буду я? Госпожой Мифа или…

– Ты не отказывай, если братья к тебе оба подойдут, чтобы предложить твой трофей, – негромко заметила Лэйла, прервав мои невесёлые раздумья.

Мы шли по вечерней улочке поселения Корс в направлении поднимающихся костров у дальнего берега озера. Кое-где у семейных двориков уже поджигали осветительные факелы. Сундар и Шанкар о чём-то переговаривались впереди нас и заметно притихли, стоило их сестре завести про них разговор. Подслушивали и не скрывали этого.

– Ты обо мне слишком большого мнения, – попыталась отмахнуться я, да и девушка не настаивала на углублении разговора.

– В Сундаре-то я уверена, – коротко усмехнулась она, заговорчески покосившись на меня.

Я бы подумала о девушке как о второй Дэрии, пекущейся о будущем своего брата, если бы уже не услышала десяток-другой шуток по поводу предложения Ирсая от ребят и оставшейся дома Дениз с мужем, принявших мой приход к ним слишком радушно для уже известной мне родственницы даймина. Женщина вела себя много мягче, и не упускала шанса колко пошутить над братом. Вопросы в кого же Лэйла такая остроумная с близнецами отпадал сам собой.

Помимо нас к озеру отправлялось немало юношей и девушек. Гары, которые желали провести время с ровесниками, двигались нестройно, но заметно, что в одном направлении. Пары видны были издалека, остальные же, не собираясь никого смущать и вводить в замешательство шли поодиночке. Мне подумалось, что было бы здорово дойти вместе с Алмазом вот так же, беседуя о всякой ерунде, как обычно доходили до лагеря, будучи на Авасаре. Вечерний Корс же походил на Авасар разве что в день его годовщины, когда собирались в праздник многие и многие гармонийцы и их друзья. В день, когда меня впервые поцеловал Ирсай.

Фиолетовое небо темнело. Луны, вышедшие следом за заходом солнца, наливались светом, как спеющие плоды – соком. Показывались звёзды. Ветер всё громче шумел на краю леса и болот, а с реки приносил запах сырости, в то время как гладь озера при поселении и не дрогнула.

– И не дрогнет, – на моё замечание добавила Лэйла, тоже любуясь громадным водным зеркалом. – Ветер с озера приходит, но оно всегда спокойно. Всегда чёрное и всегда спокойное. Там живут духи, хранящие Корс уже много-много лет.

– И какие?.. – спутница говорила с такой серьёзностью, что её слова, похожие разве что на байки няни о лесных призраках, тронули во мне что-то давнее и забытое.

– Ты знаешь о Корс, приехала сюда, чтобы стать частью Его, но не знаешь о духах Племён? – девушка шокированно покачала головой. – Ну, ты даёшь! У каждого Племени есть своё место, где обитают боги и божки со всех окрестных земель. Если у тебя есть дом, то и у них должны быть тоже. Озеро Корс – глубочайшее в местности, в разы шире протекающей мимо реки, но её ручьи питают озеро.

– Не видела озера больше этого, – поддержала я разговор. – В усадьбе тётушки и дядюшки, в котором я жила до Авасара, было своё озеро. Мальчишки иногда рыбачили у него, а не купался в нём только ленивый.

– В озере Корс не купается никто, кроме рыбы, а ту не ловят. Желающим духи быстро обрывают удилища и сети, – Лэйла засмеялась, будто речь шла о детской шалости.

– В озере усадьбы Лазар вряд ли кто живёт, – я пожала плечом и отвлеклась, засмотревшись на длинную полосу света подготавливаемой к вечеру жаровни.

– Духи могли и затаиться. Они любят наблюдать за живыми, – девушка шикнула, приложив к губам палец, словно речь вдруг пошла о какой-то тайне. – Не знаю, правда ли, но считают, что если хочешь, чтобы духи помогли тебе, то дождись Великих Сестёр на глади сколько нибудь большого озера и тихо попроси о помощи. Можешь просить Сестёр, но услышат прежде них духи. Даже если живут очень и очень далеко от твоего озера.

– Сёстры слышат? И духи через них? – я ощутила, как у меня похолодела спина, и перевела взор на озеро. Водная гладь, чёрная, как самые тёмные омуты, отразила две из трёх лун. – И они правда помогают?..

– Как-то не просила, – счастливо вздохнув, Лэйла посмотрела на небо. – Да и в Корс столько духов, что их и просить не надо. Если они считают это необходимым, ну, помочь, сами спросят. Например, во сне. Просто так они никогда не вмешаются. Кому понравится, что к нему лезут с ненужным?

– А что ещё могут?

– Подшутить. И напугать, так, шутки ради, конечно, – гармонийка мечтательно сцепила руки за спиной.

Неожиданно нагнавшая нас пара незнакомых ребят перекрыла дорогу. На меня они взглянули мельком, зато выпятили перед Лэйлой груди так, что хараршаны зазвенели.

– Лэйла, с кем из нас сегодня потанцуешь? Со мной или с ним? – задал свой вопрос самый высокий из двух ребят.

– С менее надоедливым. Идите уже, пока я братьям чего не сказала! – припугнула незадачливых ухажёров моя новая подруга.

Те криво заулыбались и скорее ретировались, получив-таки от Сундара и Шанкара подножку. Я усмехнулась на выходку близнецов.

– Ага, прям сейчас пойду с любым! – передразнила подошедших парней Лэйла и как бы между прочим коснулась бугорка под платьем, где прятался кулон с зубами. – Раскатали губу!

Молодых гармонийцев было, может, меньше чем студентов в Авасаре, но гары действовали сплочённо, и потому даже как-то забывалось, что ребята на самом деле отдыхают от дневных трудов и забот. Встречи вне семейных дворов заменяли им вельможьи рауты, каждый гар представлял сам себя и от его собственного успеха зависело его будущее.

Я не рыбачила со всеми, и не ходила за травами, но предложенную мной помощь встретили с улыбкой. Девчонки знали Лэйлу, но, как мне показалось, отнеслись ко мне действительно как к одной из своих. Приняли со всеми моими проблемами и недостатками, готовые поддержать в начинаниях. Мы пожарили рыбу и какую-то местную дичь с травами на углях и наскоро перекусили. Первым из новых знакомых нас отыскал Лаал. Как младший, он тут же был “схвачен” близнецами и конвоирован ими весь вечер. Правда, немногим позже у меня закралось подозрение, что это парнишка следил за этой парочкой хулиганов по просьбе старшего брата.

Узнав о моей Крови и предрасположенности к магии Огня, девчонки вокруг хором запросили поколдовать. Я нехотя создала на щепке небольшой огонёк и принялась за игру с созданной искрой. Забава наедине с Алмазом как и наедине с самой собой не шла в сравнение с представлением на глазах у целого десятка малознакомых ребят, к которым стали вдруг подтягиваться ещё и ещё. Искра увеличилась до размера яблока, и, прикасаясь к ней, подкидывая её словно мячик, я ощущала пульсирующее тепло, с каждым мигом звучавшее всё ближе и ближе к звуку биения моего сердца. Ритм моего веселья подхватил парень со свирелью, а за ним и девушка с бубном. Вокруг меня как-то само по себе освободилось место. В такт музыке остальные принялись хлопать.

Сама того не заметив, я начала танец, управляя формой своего огонька. Пламя тем же мячиком подпрыгивало над моей головой, будто птаха кружилось вокруг, превращалось в огненную бабочку и распускалось причудливым цветком. Я восторгалась получившимся представлением, может, не меньше собравшихся зрителей. Взлёт огонька, падение, бабочка превращается в цветок и из него – чирикающей птахой – начало свой подъём надо мной. Я позволила себе немного отдохнуть и оглядела собравшийся вокруг. Моя магия неплохо освещала площадку, потому я безошибочно узнала стоящего в первом ряду Алмаза. Волнение от вида мирзы нарушило мою концентрацию, и огненный сгусток взорвался с хлопком над головой сотней мелких искр под восторженные аплодисменты. Сама себе я хлопала потому, что не знала чем занять руки, но ещё и боялась, что идущий ко мне мирза заметит, что я дрожу от волнения.

– Что-то новое, – Алмаз с весельем в глазах оглядел меня с ног до головы.

Короткое замечание мне приятно польстило. К обновлению моего вида была полностью причастна Лэйла, в том числе и к причёске, когда туго заплела мне волосы, да так, что ни одна прядка не выбилась. Сам юноша практически не изменился – и хараршан на нём был мне знаком, и просторные брюки, затягиваемые им у щиколоток, и тростниковые сандалии. В подобном виде он ходил со мной в лагерь Авасара, но на праздник на запястье нацепил плетёный браслет с ракушками. Новым же было ожерелье из зубов, которое я увидела на нём днём.

– У тебя тоже, – нашла что добавить я, и Алмаз сдержанно засмеялся.

Вздохнув он сделал шаг вперёд, но был отодвинут в сторону сначала младшим братцем, а следом упустившими Лаала близнецами. Конкуренцию мирза воспринял стойко – закатил глаза и громко и глубоко вздохнул.

– Как здорово получилось! – восхищенно выпалил парнишка, удачно сдерживая нападение сразу двух родичей, несмотря на жилистость тела. – Шанкар, отстань!.. А ты ещё что-нибудь умеешь?

– Лучше всего я с Огнём справляюсь, – я пожала плечом. Смущение принялось пощипывать шею и щёки. – Спроси меня сейчас как у меня вообще всё вот это получилось, и я не найду что сказать. Сама не одидала, что могу такое делать! Я же чаще с искрой играю. Её проще контролировать.

– У!.. – понимающе закивал парень и был окончательно отодвинут за спину близнецов.

– О, у тебя один уже есть, – без тени смущения один из братьев потянулся к зубу на моей шее. – И кто это раньше меня успел?.. Алмаз!..

Возлюбленный мирза оттащил соратника за ухо и начал что-то негромко втолковывать. К моему сожалению я не слышала речей Алмаза, а тут ещё и второй из близнецов закрыл обзор.

- Азерин, только сегодня и только сейчас необычное предложение, - юноша протянул сжатые ладони мне и раскрыл одну. Ожидаемо было увидеть треугольный зуб акулы. – У тебя уникальная возможность принять внимание Сундара…

Раскрылась вторая ладонь. Ещё один зуб, но у́же первого и сильней зазубрен. Судя по фразе – Шанкар, подбросил оба трофея и поймал одной рукой, показывая клыки уже в паре.

– И отправлять его по делам без потери интереснейшего собеседника, то есть меня! – в попытке оставаться серьёзным, парень сжимал подрагивающие губы. – Ну, не находишь предложение соблазнительным?..

– Иными словами у тебя есть прекрасный шанс получить в мужья сразу двух моих братьев. Буду только рада. Соглашайся. От себя подкину отличные башмаки, – на полном серьёзе сообщила Лэйла, прислонившись к моему плечу.

– Какое “необычное предложение”? Какие “башмаки”? – вмешался вернувшийся Алмаз. – Чешуёй лишней обзавелись что ли?

– А силёнок хватит всех троих проверить? – заступаясь за братьев, Лэйла юркнула мне за спину и сжала плечи. – Братики дома засиделись, и башмаков не жалко, чтоб разом их… фьють!..

– Щедрость-то какая! – милый перехватил меня за запястье и потянул в сторону.

Действуя сначала просто быстро, он сумел обойти группу односельчан и скрыться за второй. Вывести нас подальше от троицы и собственного брата у него вышло умело. Я даже подумала, что милый не первый раз избавляется от этого хвоста, чтобы побыть одному… или не одному?..

– Прости, мне стоило уделить больше внимания тому, чтобы ты не стала свидетелем подобного недоразумения, – поглядывая по сторонам, Алмаз вёл меня подальше от центра веселья.

– Твои родичи все такие активные? – я постаралась перевести в шутку попытки и братьев-близнецов стать моими официальными женихами, хотя для меня большое количество кавалеров начиналось уже с двух.

– Активные в данном случае Шанкар и Сундар. Из моих старших братьев ещё у дяди Мираса есть неженатый сын, но он ещё месяц или два будет в отъезде, – мирза отвёл глаза в сторону. Нахмурившись вдруг, он прикусил губу. – Со стороны матери... у меня только сёстры.

“Дура!” – мысленно отругала себя я, пожалев, что напомнила милому о потерянном родителе.

– С чувством такта у меня проблемы, – я прикусила кончик языка, ощущая насколько отвратным вышло даже моё извинение.

– Ничего. Я всё равно не знал с чего лучше начать и… ох, Древние, я всё равно не знаю как тебе сказать…

На посёлочной дорожке из плит, под светом факелов тени, лежащие у него под глазами казались чернее вод озера Корс. Мирза выглядел таким подавленным, что я ощутила ледяную тяжесть в груди.

– Я уже не первый раз убеждаюсь в том, что мы сами наказываем себя за глупости, совершённые в прошлом. Считать себя разумней кого-то, считать правила и традиции непреложными, – тяжело вздохнув, Алмаз принялся рассматривать луны на небе. Не найдя в созерцании успокоения, он двинулся по дорожке прочь от шумного собрания.

Я не стала перебивать возлюбленного. Ясно было видно, что он давно готовился выговориться. Знание не просто тяготило, оно готовилось раздавить моего дорогого мирзу. Пока я мучилась от мысли, что Алмаз страдал от моей неизвестности перед чем-то, мне пришла мысль, что, может, именно это я чуть было не выпытала у него с помощью зелья Лира! Ох, чтобы бы было, не оставь я затею вмешаться зельем!

– Я хотел, чтобы между нами не было никаких тайн. Понимая, что ни к кому прежде я не испытывал такого влечения, как к тебе, – обернувшись ко мне, гармониец виновато улыбнулся, – я понял как же крепко я влип. Понял, что обречён наблюдать за тобой только издалека, узнай ты меня ближе слишком рано. Но когда это – “рано”?..

Усмехнувшись не совсем удачной шутке, Алмаз замедлил шаг и вовсе остановился. Покачался на пятках и продолжил путь. Ногами он перебирал устало.

– У каждого своя история как он стал мирзой. Мне было уготовано уберечь брата и ещё нескольких мальчишек от смерти в ужасном водовороте, случившемся во время сезонного наводнения. А я только год с небольшим был гаром! – мирза шаркнул ногой по плите. – Я гордился собой, родные гордились. Иногда гордость ослепляет и гармонийца, особенно если ты наделяешься прежде недоступной властью. И я возгордился, о чём пожалел после встречи с тобой. А прежде я полез куда мне не следовало.

“Он стыдился своего поступка?” – от волнения я сжала руки под пончо.

– Как мой отец любил мою мать! Неокрепшим, ещё наивным умом, я боготворил их чувства, – голос мирзы наполнился восхищением. Оборвался он резко, как лопнувшая струна. – Потому был готов умереть от стыда, узнав, что у матери несколько лет ходит в любовниках другой мужчина. Не для того супруги клянутся друг другу, чтобы искать на стороне… что там можно искать? Мой отец был мирзой, уважаемым в своём племени. Мне было за него вдвойне обидно. Я просил его решить проблему спокойно, долго просил, но его, видимо, держали какие-то непонятные мне чувства. Пытаться вразумить влюблённого… пустое дело. И тогда я решил взять дело в свои руки, не без помощи брата, конечно.

“Даймин Ирсай… был мирзой. Как Лэйла и сказала”, – сердце на долю мгновения болезненно сжалось и снова продолжило ход. Лэйла уже успела сказать, что мой приезд поможет вернуть даймину его положение. Получить обратно титул, успев когда-то потерять?.. Почему это звучит так знакомо? Меня использовали ради этого?..

– В племенах жестоко обходятся с нарушителями супружеской клятвы. Конечно, если можно доказать. В самом безобидном случае пара просто распадается. Мне этого было мало, – засопев, мирза шмыгнул носом и опустил голову. Безжалостное к себе покаяние морозило меня.

Взяв в паузу в повествовании, Алмаз с прищуром взглянул на меня, опустив взор на живот.

– Став единым с женщиной, мирмидон царапает её. Отмечает, чтобы остальные знали, что у неё уже есть мужчина, – мирза сглотнул и отвернулся. – Отметка на женщине реагирует на кровь мужчины, оставившего её. Меняет цвет. Таким способом я обличил их обоих. И мать, и её любовника. На глазах у всего посёлка. Мой отец же стоял и ничего не делал. Трус. Мы с Лаалом поймали эту парочку и связали, а он!.. И не пытался ничего сделать.

Подозрения собрались узлом в районе живота. От жуткого волнения меня начало подташнивать. Выставить подноготную троих взрослых гаров перед всем племенем! С другой же стороны стыдиться справедливости?..

– Как мирза, я решил судьбу обоих, своими же руками, – даже в неторопливом шаге мирзы ощущалось напряжение. – Утопил обоих. Ни мига не подумал иначе. Выродка, позарившегося на мою мать, оставил на корм крокодилам и рыбам. Мать я не позволил хоронить. Её тело сожгли, а прах развеяли над этим озером. Духи забрали её к себе до того мгновения, пока не сочтут, что ей пора будет упокоиться.

Плечи Алмаза опустились и он облегчённо выдохнул. Груз, который он прежде носил с собой, разделился и коротко сдавил мои плечи и горло. Мой мирза, мой возлюбленный мирза пошёл на такое потому, что считал правильным? Настолько, что пошёл на убийство? Быть того не может!

– Как я мог и дальше смотреть на отца? Как мог называть отцом, когда он не находил в себе сил защитить того, кого любит, или не позволить любимому мучиться? – Алмаз покачал головой. – Я не мог относиться к нему как прежде. Лаал-то отходчивей меня будет. Частично меня поддержал Вождь, потому мой отец стал просто Ирсаем. Практически для всех.

Закончив рассказ, Алмаз сошёл с дорожки, а я следом за ним и я. Расстилающееся впереди озеро походило на чёрную безмолвную поляну. Мы сами замолчали и разглядывали открывшийся нам пейзаж. Я не смела сказать ни слова, да и внутренняя дилемма затрудняла высказывание собственного мнения. Мой мирза решителен и принципиален, и в данном вопросе обошёл отца. Боги, я до сих пор не могу поверить, что Ирсай отец моему милому! А тут вон какие подробности открываются!..

– Я пойму, если ты предпочтёшь держаться от меня подальше и… поверь, мне не нужно, чтобы меня жалели, – от волнения мирза сжимал кулаки и заламывал себе пальцы. – Сделанного не воротишь, да только быть с тобой сильнее гордости. Настаивать я не буду, но и надежда на возможность быть с тобой…

Вымученно вздохнув, он зачесал волосы пальцами и склонил голову между колен. Я ободряюще положила ему руку на плечо и слегка встряхнула. В этот раз обычное прежде прикосновение далось мне с трудом. Я всё время переживала как бы Алмаз не отодвинулся от меня. Вместо этого он принял мою ладонь и мягко сжал её.

– Ты… примешь?.. – мирза вздрогнул, поднимая голову. – Ты серьёзно согласишься…

– Соглашусь, – я закивала и, совсем осмелев, погладила его по руке.

Стремительно поднявшись с места, Алмаз подхватил меня, оторвав от земли. Соскучившись по объятиям возлюбленного, я ощутила приятное головокружение и сама обняла его. Засмеявшись с каким-то чуждым мне облегчением, прижался щекой к моему животу. Из-за накидки я почти оказалась связанной по рукам, но прикосновение его губ к обнажённой коже приводило меня в экстаз.

– Что за веселье, и без нас?

В полумраке отличить Сундара от Шанкара было ещё сложнее. Близнецы нагрянули будто из-под земли и без каких-либо извинений отобрали у меня милого и зажали с двух сторон. Их последующая перепалка была слишком смешной, чтобы оказаться серьёзной. Нет, вот с какой стати очередь выбирать себе спутницу должно по очереди рождения? Как младшему, Алмазу следовало – по мнению братьев – отойти в сторону и не мешаться. Не убедило ребят и то, что я училась у мирзы вязанию петель для того, чтобы оставить трофей милого у себя на шее.

Возлюбленный мирза расслабился, несмотря на излишнюю напористость родичей и соперников по совместительству. Я смеялась над потугами троицы избавиться друг от друга и в целом бессмысленностью этой затеи. У меня не было планов принимать “подношения” от близнецов, так что их действия я находила очень забавными. В какой-то момент я вдруг ощутила, что за нами очень зорко наблюдают. С учётом того, что на берегу мы были далеко не одни, я списала чувство на усталость. Но затем кто-то позвал меня по имени.

Голос не был мне знаком, но его звук отрывал от всей действительности, которая прежде могла занимать всё внимание. Я обернулась в поисках окликнувшего. И нашла – фигура знакомого мужчины, освещённая лунами, стояла по колено в озере. Ирсай. Мужчина равнодушно смотрел на меня, что озадачило на миг-другой. Что он забыл здесь?..

– Даймин? Что вы?.. – позвала я и сделала несколько шажков навстречу мирмидону.

Подошла бы и ближе, если бы не ощутила странную несостыковку. Ирсай из Корс выглядел слишком знакомо, совсем как в тот вечер, когда обнимал и прижимал к себе, когда в желании его ласк я не могла оторваться от него. На нём были только обтягивающие крепкие бёдра короткие порты. Ни пончо в такой прохладный вечер, ни хараршана. Ни ожерелья из зубов акулы с пробелом из-за взятого для моего. А ещё слабая волна магии для разведки просто-напросто прошла сквозь него без какой-либо ответной реакции.

– Вы… кто вы? Вы же не Ирсай?!

Азерин (часть 6)

Я остановилась у самой кромки воды. Отступить не получилось. Тело сковало по рукам и ногам так крепко, что я дышать могла прерывисто и с хрипами. А тут ещё и морок в образе даймина шевельнулся и приблизился ко мне. Всё, что у меня получилось, так это обругать себя. Глупая, я ещё пугалась взгляда госпожи Дениз! Аура, навалившаяся на меня с каждым новым шагом колдовского оборотня, неизменно тянула к земле. Видимо, это и было целью того, кто принял облик даймина, потому как следующее, что он сделал, так это схватил меня за руку и потянул на себя. И, признаться, никогда я не ощущала такой физической силы, которой я не находила ни сил, ни возможности сопротивляться из-за моего неожиданного паралича.

Первый же шаг в воду обжёг мне ноги ровно до того уровня, до которого достала вода. Ещё рывок, – и я упала на четвереньки, погрузив в воду руки. От неожиданности боль в ногах я ощутила с запозданием, но та резко стала сильнее, и я не выдержала. Вскрикнула, попыталась двинуться назад, на берег. Позвать на помощь и на ум попросту не приходило. Морок упрямо стоял передо мной и не выражал никаких эмоций. Хорошо ещё, что ребята среагировали вовремя, и кто-то из них выдернул меня на берег. Там я ещё долго приходила в себя. Боль не отпускала, яростно пульсируя в конечностях и не давая даже попытки подумать о чём-либо кроме неё.

– Азерин, ты что? – как сквозь туман слышала я голос одного из близнецов.

Руки потряхивало, ноги заламывало в суставах. Меня общими усилиями уложили на спину, но я упрямо перекатывалась на бок и сжималась в клубок от запоздалого страха и эха боли.

– Тише, скоро пройдёт, – Алмаз гладил меня по плечу и ласково шептал на ухо успокаивающие слова. – Иногда так бывает. В озеро нельзя заходить, особенно ночью. Не нужно было заходить туда. Духи не любят беспокойства…

Обняв меня за плечи, мирза повёл меня по дорожке обратно в поселение, близнецы безмолвно тащились следом. Так мы вернулись во дворик госпожи Дениз, у входа в который и встретили саму хозяйку. Гармонийка-мегера зорко оглядела нас и покачала головой.

– Рановато вы, – хмыкнула она и поджала губы, поглядев на своих сыновей.

– Духи обожгли Азерин водой из озера, – наябедничал кто-то из близнецов, и Дениз прищёлкнула языком.

– Поболит и перестанет. У них бывает скверное настроение, – грубовато успокоила меня женщина.

Её взгляд вдруг метнулся в одну сторону, потом в другую, после чего госпожа прижала палец к губам. Просьба замолчать. Я не успела подумать над тем, чем гармонийка снова испытывает мою терпимость. Едва-едва опомнившись от паралича и боли, я ощутила насколько тихо вдруг стало. Нет, правда. Огонь факелов перестал трещать, ночные животные в зарослях замолкли. Даже ветер. Зато из этой тишины родился гул. Он медленно нарастал, поднимаясь откуда-то из-под земли в виде колдовского сгустка, давил на уши. Оборвался и он, и с новой тишиной земля под ногами дрогнула.

Подземный толчок сбил меня с ног. Я слышала, как следом упал Алмаз, как вскрикнула от испуга Дениз. Что-то хрустнуло, где-то вдали что-то громыхнуло. Суматоха зыбким ропотом накрыла весь Корс.

– Лэйла! – позвала дочь Дениз. Появившаяся со стороны улочки девушка оглядывала родной двор и держалась за ограду. – Вынеси спальную циновку. Сегодня спим под небом.

– Милая, кажется, у соседей что-то упало, – к нам вышел мельком виденный мной супруг госпожи Дениз.

– Потому Азерин и Лэйла остаются здесь. Мирза должны проверить всё ли хорошо с жителями, – женщина уверенно раздавала распоряжения и приходила в себя. – Девочки, постарайтесь отдохнуть. Если назавтра нам понадобятся лишние рабочие руки, ваши не будут лишними.

Никто из мирза не стал спорить. Мы с Лэйлой достали широкий ковёр из тростника и постелили его недалеко от очага, который я развела при помощи магии. Становилось прохладно, и огонь оказался кстати. Гармонийка принесла нам одеяла. Я завернулась в своё и довольно быстро уснула от навалившейся усталости.

Ком событий превратил мои сны в жуткую мешанину. Я успела снова оказаться на корабле с Ирсаем, который то превращался в Алмаза, то улыбался с берега озера, полного чёрной бурлящей воды. Возлюбленный мирза не бездействовал в моём сне. Он то обнимал меня, то спал на моих коленях, то сбрасывал в воду и топил. Я мёрзла в этой воде, и ощущала как мёрзну наяву, но никак не могла проснуться. Хорошо, что кому-то там, в реальности, пришло на ум меня укрыть. Сны начали таять, размывались и вовсе канули в небытие.

Когда я наконец очнулась, занимался рассвет. Сильный запах еды и специй отрезвил меня. Я проморгалась, вглядываясь в фигурку, к которой крепко прижималась боком. Алмаз-мирза. Губы сами собой растянулись в улыбке.

Лэйла готовила на огне очага. В почти плоской чаше она умело перемешивала кусочки мяса с зеленью и какими-то кореньями, поочерёдно добавляя каждый из мелко порубленных ингредиентов из стоящих рядом чашечек. Готовую порцию она сдабривала бульоном и откладывала в миску.

– Ты очень многое проспала, – заулыбалась мне Лэйла. – Тут такое было…

– Рина!.. – Алмаз обернулся ко мне.

– Голова кругом! – я тяжело поднялась на локтях, ощущая отдающуюся в пальцы боль. – Давно у меня не было таких ужасных ночей…

– Вроде предэкзаменационных? – поддакнул мирза и пододвинул мне деревянную плошку, на которой стопкой лежали жёлтые лепёшки с зелёными вкраплениями трав. Пахло от них просто умопомрачительно.

– Можно? – я указала на горку лепёшек.

Мирза, улыбнувшись, взял верхнюю и переломил на две половины, протянув мне кусок. От того, что оставил себе, он быстро откусил значительную часть и довольно заулыбался с набитым ртом.

– Вкуснятина! – оторвав зубами влажного хлеба, я не хотела проглатывать это кулинарное чудо – с молочной кислинкой и ореховым привкусом, но пахнущее лесным луком. – Прелестно!

– Вот поэтому я давлюсь мифским хлебом, – Алмаз, проглотив сначала первую порцию, закусил оставшейся и подмигнул мне.

– Всё настолько плохо? – Лэйла поставила передо мной порцию жаркого и положила деревянную ложку сверху.

Я неторопливо приняла прибор, сжала его сильней. Острая боль, искрой пробежавшаяся по кончикам пальцев, заставила меня выронить ложку. Я только пискнуть успела и инстинктивно прижала конечность ближе к себе. Ребята как по команде затихли.

– Не прошло за ночь, – заключил после затянувшей паузы Алмаз. – Пугающие духи не вредят просто так…

– И не охраняют. Пока ты спала, знаешь сколько их тут было? – Лэйла прервалась из-за беспокойства о моей обожжённой руки, но с удвоенным рвением вернулась к готовке. – Они так громко шептались, что страшно становилось почему видно только тени, и почему их при этом настолько плохо видно. Они постоянно звали тебя по имени, но ты не просыпалась.

– Ладно духи, но рука болит… Это не хорошо, – присматриваясь ко мне, мирза кусал губы. - Не хотел я, но придётся к Ха́кану идти. Уж он-то поможет.

– Что за Хакан? – я пошевелила пальцами, проверяя чувствительность руки. Конечность с радостью отозвалась тысячей уколов тончайшими иглами.

– Хакан – советник при Вожде и по совместительству лекарь Корс, если забыть, что он маг Крови, – заканчивая с последней порцией жаркого, Лэйла отставила чашу для жарки и села завтракать. – Вряд ли его сегодня отвлекали. Никто не пострадал, не считая пары обрушенных стен.

– Просить помощи у Кровавого Колдуна? – переспросила я, но новая боль вразумила принять любую возможную помощь. Особенно к действию меня подтолкнул вид вздувшихся пузырей от ожогов.

Хаканом звали мужчину, которого я сутки назад видела вместе с вождём. В отличие от всех остальных жителей Корс он занимал не дворик, а скорее домик, двухэтажный, и первый этаж очень напоминал лавочку аптекаря где-то на задворках Мифа. От обители колдуна ещё на подходе веяло разнообразными запахами сушёных и цветущих трав, куда я добралась не без помощи Алмаза, после того, как мне перебинтовали ожоги.

Без оклика мы прошли по аккуратной дорожке, насыпанной из мелких камушков, и попали на подобие веранды, по центру которой стоял круглый стол. За этим столом уже сидела знакомая на первый взгляд молодая женщина. Приглядевшись, я поняла, что также видела её во дворике Вождя. Острый взгляд незнакомки резал словно по привычке, но, рассмотрев нас, женщина медленно и ненадолго прикрыла глаза, и тот уже через миг стал попросту мягким, быстрым и любопытным. Что касается одежды, она носила не гармонийский наряд и даже не мифский. Подобного покроя я вообще никогда не видела – шаровары с широким поясом-шнуровкой, свободная застиранная блуза с широкими же манжетами на пуговицах и застёжками-крючками у горловины.

– Доброе утро, ребятки, – хозяин домика поздоровался с нами, сидя в это время за столом спиной к нам. Обернувшись, он улыбнулся одними глазами. – Мы уже начали думать, что вы смогли выспаться, и потому задерживаетесь.

– Потому я и попросила, чтобы Хакан вам ничего не заваривал. Остыло бы уже, – низкий грудной голос женщины добавлял ей возраста, как и неторопливая вежливая манера речи.

– Доброго утра, Хакан. Доброго утра, Йору́н, – поприветствовав парочку, Алмаз рассмеялся. – И как это вы узнали, что мы придём?

– Большого ума не надо, – высокомерие женщины, взявшейся за стаканчик с горячим – судя по облачку пара – напитком, проявилось неожиданно. – Когда из каждой щели слышно хихиканье духа, шепчущего одно и то же имя, и дураку понятно, что этот любимчик блуждающих огоньков или рядом находится, или его сила до сюда доползла…

– Или и то, и другое, – со вздохом встал с места советник Вождя Корс. – Присядьте, я сначала вам чайку сделаю…

Мы с Алмазом с кивками приняли приглашение. Взяв меня за руку ближе к локтю, мирза повёл меня за стол, в то время как я с трудом могла оторвать взор от колдуна. Рассказ возлюбленного об этом жителе Корс честно пытался разбиться о реалии, но как раз реальность падала перед словесным образом. Ещё во дворике Вождя я заметила привлекательные черты лица колдуна, но ещё не знала насколько сильно меня привлекут они вблизи. Алмаз вскользь заметил, что этот соплеменник преспокойно пережил уже нескольких глав поселения. Что такое «несколько»? Двое? Трое? – Сколько это тогда лет? Сколько лет самому колдуну? – А между тем мужчина выглядел моложе даймина Тамаша, переплёвывая последнего в утончённости движений. Боги, а он всего лишь доставал с многочисленных полочек бамбуковые баночки с травами и наполнял щепотками трав стаканчик! И одежда его была чище и более тонкой работы, что на мирзе, и длинные серебристые волосы собраны совсем не как у гармонийца – никаких плетений и сложных заколок, только крупная шпилька с перламутровым навершием. Элегантная простота, обошедшая, однако, моего милого мирзу.

Ощутив, что слишком долго пялюсь на колдуна, я отвернулась к столу, зацепившись за ехидный взгляд сидящей за ним женщины, от которого мне стало неуютно. Алмаз назвал её Йорун, но прежде он не рассказал о ней. Почему? Одежда на ней не местная, да и помощницей Хакана её не назвать, раз сам колдун хозяйничает.

– Азерин, какой ты Крови? – неожиданно услышала я оклик мага.

– Ийрис, – вместо меня и Алмаза ответила Йорун. Посмотрев на меня, женщина склонила голову набок и прикрыла один глаз. – Склонность к магии Огня и Земли, если я не ошибаюсь.

– Не ошибаетесь, – кивнула я новой знакомой. Послышался шум наливаемой воды, и через несколько мгновений передо мной поставили бокальчик свежайшего чая. – Откуда вы знаете и… зачем вам знать мою Кровь?

– Не для праздности беседы. Неправильно добавлю какую травку – и ты и в обморок хлопнуться можешь, – Хакан поставил на стол мисочку с лущёными орехами. – Гармония переполнена магией, которую так ценят твои соотечественники, а наши травяные сборы ценней тех, что составлены из трав Мифа.

– А Кровь что, на лбу написана? – вклинился в расспросы Алмаз. – На равных с магией-то…

– Написана, пусть и не на лбу, – усмехнулась собеседница.

– Вы – маг Крови? Как господин Хакан? – предположила я, на примере того же советника Вождя предположив, что женщина подобна старшему из присутствующих – рождена колдовать на крови.

Услышав меня, и Йорун, и Хакан придержали улыбки у своих стаканов. Наверное, я их очень рассмешила, а воспитание не позволяло слишком бурно проявить эмоции.

– Я не господин, и никогда им не был, – проглотив свой глоток чая, этот очаровательный мужчина рассмеялся. – Зови меня лучше по имени. И – если так сильно болят руки, не сжимай стакан слишком сильно. Для начала подыши над паром. Лучше станет.

– И про руки обожжённые знаете, – Алмаз с какой-то детской радостью смаковал пустой чай, пока я наслаждалась ароматом своего, похожим на цветущий луг.

– А то не видно. И что магией нанесено – тоже, – Йорун покачала головой, будто милый нёс откровенную глупость. – Обжечь ийрис с предрасположенностью к Огню – это талант надо иметь. Или зарыть его где-нибудь в укромном месте. А, учитывая, что духи про тебя шептались ночь напролёт так, что спал только счастливый – тебя к озеру Корс понесло. Повезло…

Где моё везение было я так и не поняла. Руки побаливают, ноги от малейшего прикосновения пробирает до костей – и это везение?

– … Мне такого магического пинка дали, что присесть сутки не выходило, – Йорун с комичной трагичностью вздохнула. – Полезла познакомиться по приезду к братцу Хакану, так оказалось, что не вовремя.

– Приключений не хватало? – сдавленно хихикнул Алмаз.

– Привычка быть вежливой, – женщина пожала плечами. – Кто ж знал, что мне будут не особо рады?.. К Хакану тут уже все привыкли, а за мной только начали наблюдать. Нравлюсь-не нравлюсь, а любопытные тут духи водятся.

– Не без этого, – пристально взглянув на меня, Кровавый маг протянул мне руку. – Позволь посмотреть чем могу помочь.

Ладонь колдуну я протянула с осторожностью. Воспоминание о боли было ещё слишком свежо, но с первым же прикосновением к мужчине мне стало в разы легче, чем от приготовленного им чая. Его ладонь казалась холоднее куска льда. Кончики пальцев осторожно распутывали бинт и касались покрасневшей конечности, а внимательный взор тщательно изучал пальцы и пятна на коже. Йорун и Алмаз притихли настолько, что я их дыхания не слышала – ждала, что же скажет маг и как скоро я избавлюсь от пылающей боли.

– А вот это интересно, – наконец, изрёк Хакан. Женщина издала звук, похожий на согласное “угу”. – Я дал тебе специальный чай для того, чтобы ускорить заживление. А вместо этого тебе стало хуже.

От неприятной новости я резко отдёрнула руку и сама стала рассматривать её. Изменения я заметила почти сразу, хотя так и не прикоснулась к стаканчику. Мои ноги пострадали сильнее, потому вид мелких пузырьков, образовавшихся на ладонях, перепугал меня до дрожи. Из горла непроизвольно вырвался хрип.

– Что делать? Как такое вообще могло случиться?.. – затароторила я, боясь прижать руки к себе и только больше травмировать их.

– Природа магии такова, что она проникает в нас и становится нашей частью. Помогал я тебе, следуя этому правилу взаимодействия колдовства тела и мира, – Хакан вёл себя так же спокойно. – Ты выпадаешь из этого правила, потому как сопротивляешься взаимодействию.

– Тогда почему это обнаружилось только сейчас? – повысил голос мой возлюбленный. – Азерин несколько дней ела пищу, выросшую в регионе, дышала воздухом…

– Пытаясь наполнить полное, не удивляйся, что льётся через край, – на одном дыхании произнесла женщина. – Корс полнится магией…

– Или нет, – голос Хакана стал холодным и тяжёлым. Поднимаясь со стула, он смотрел на меня словно какая-то хищная птица. – Встань!

Не подчиниться я не подумала. Тело само подпрыгнуло согласно приказу, и маг надвинулся на меня. Краем глаза я успела заметить, как Йорун жестом удержала Алмаза на месте, а потом я встретила жуткий бездонный взор колдуна. Через мгновение я ощутила, как в голове все мысли будто наизнанку вывернули и приправили совсем недавними событиями. Я будто заново пережила и встречу с даймином на озере ночью, и путешествие в поселение. Боль лишь от встречи с озерной водой была притуплена, и оставленный рекой запах сырости ощущался с послевкусием в виде недоумения – почему он не так пробирает холодком как настоящий? Зато ещё через миг я обнаружила, что снова стою в тёплом дворике перед советником Вождя, и последний тяжело дышит, как от долгого бега.

– Это был не Ирсай, – вздрогнув всем телом, произнёс мужчина. Алмаз, услышав имя отца, вздрогнул.

Наверняка мы бы продолжили посиделки и я бы даже добралась до своего чая, если бы не послышались шаги с улочки, и к Хакану не заглянула вовсе незнакомая мне троица – крепкий черноволосый мужчина, смутно похожий на даймина Ирсая, и двое парней, наверное, чуть старше близнецов Дениз.

– Дядюшка Мирас? – Алмаз-таки встал, чтобы поприветствовать одного из знакомых.

– Здравствуй, Алмаз, – пробасил возглавляющий гостей мужчина и с каким-то холодцом взглянул на меня, а после – на Хакана. – Вождь призывает всех мирза и советника. Вы, Йорун, тоже должны прийти. И девчонку нужно будет с собой взять.

«Девчонку», это, стало быть, меня», – я попыталась оскорбиться на такое просторечное определение себя в глазах гармонийца, да не вышло. Для него я действительно была именно девчонкой – нескладной, но уже получившей зуб акулы от более чем взрослого гара.

Колдун практически не собирался после объявления собрания, но его спутница ненадолго поднялась на второй этаж домика, чтобы вернуться с топором на поясе и в подобии пончо, которое скрыло неожиданное для женщины оружие.

Пришедшая к советнику группа не отличалась болтливостью. По простоте душевной я решила, что узнаю до начала переговоров зачем Вождь вообще решил собрать своих «командиров». То, что я так скоро окажусь на важном собрании, я не подозревала. Ну, выбрали меня в качестве мифского представителя, чтобы поучилась в Гармонии и приобщилась к проблемам Корс, но чтобы вот так, сразу…

С небес на землю меня уже опустили по прибытию во двор Вождя. Я успела только заметить, что пришли не только Ирсай и Дениз с сыновьями, но и ещё с десяток мужчин и женщин. В углу дворика, где прежде за чаем или его подобием сидели с Вождём Хакан и Йорун, расстелили циновки и принесли кой-какое угощение. Меня в свою очередь встретила Дениз и, снабдив мисочкой мелких орешков, отвела в крайнюю комнату общего монолита дома главы Корс. Там кроме циновки и скамьи у узкого окошка ничего не было, отчего мне подумалось, что это была чья-то спальня.

– На совете тебе присутствовать рано. Попробуй отдохнуть, ладно? – коротко объяснила мне ситуацию гармонийка и ушла к своим.

Я только пожала плечами. Ставить условия гарам – и, тем более, стольким мирза – я попросту не смела. С другой стороны, меня смущало то, что меня тогда не отправили к Лэйле или та сразу не забрала меня от Хакана. Впрочем, у девушки наверняка были свои дела. Как будто нечего делать в племени! Снасть какую починить или одежду, помочь с приготовлением пищи или ещё что. Я, может, и не совсем бесполезна, да только носиться со мной – та ещё морока. Смысла меня таскать туда-сюда и я не видела. Потому просто смирилась с решением старших.

«Ну и ладно», – мысленно вздохнула я, мельком поглядывая на начавшееся собрание. Группа присела на травяные подстилки, а вставший Хакан принялся что-то говорить остальным. Увы, его слов я не слышала. Ветер доносил до меня только шелест листьев и тонкую трель снующих где-то над крышей птах. Я видела, как первой на ноги вскочила Йорун и, оглядев присутствующих, уверенно покинула племенной совет. Вскочил следом и Алмаз, но его быстро посадили обратно. Присевший было Хакан встал, чтобы пойти в сторону моего укрытия. Я быстро спряталась за угол и, пытаясь унять волнение, отправила в рот несколько орешков. Мелкие, горьковатые, они не приносили ровно никакого удовольствия, но создавали видимость занятости. Приближающийся шорох шагов привлёк моё внимание. Я встала, ожидая распоряжения по мою душу.

Советник Хакан вошёл в комнату, держа в одной руке горшочек курильницы. Не взглянув на меня, он свободной рукой принялся одёргивать штору, которая должна была послужить дверью в это убежище. Мужчина нисколько не злился на неподдающийся ему с первой попытки узел. Я, наблюдая за его действиями, ощущала себя никчёмной дурочкой, которую не знают куда отправить. Как только штора опустилась, мои мысли изменили русло – добравшийся до носа запах горелых трав сдавил грудь. Мой взор стремительно поплыл. Кровавый Маг превращался в размытое цветное пятно.

– Духи не успокоятся, пока не пообщаются с тобой, – услышала я знакомый голос. Где-то испуганно вскрикнул Алмаз.

– Дышать!.. Не могу! – кое-как смогла сказать я, царапая пальцами горло. Потянулась к Хакану, и в бессилии завалилась набок.

– Это временно. Тебе лучше поспать, – заключило цветное пятно, и я ощутила, как утопаю в липком дыме курильницы.

Ирсай (часть 1)

Вечером после приезда в Племя я умудрился задремать вскоре после заката. Лаал радовался мне как двухлетка. Даром, что гаром зваться начал. И при этом он умудрился меня своим весельем изрядно утомить. Как же молод он, как же много пережил я…

Как когда-то я в своё время, сын убежал к берегу. Алмаз не возвращался домой с тех пор, как увёл за собой Азерин. Если, думая о старшем отпрыске, я испытывал что-то вроде усталого сожаления, то юная госпожа Де Рэйлис возвращала меня в годы моей молодости, наполняя энергией и желанием жить. И радовался, что она не понимает и не видит моих чувств.

Наше путешествие и события, произошедшие на привале, прочно засели в моих мыслях. Я-то привык к незримым потокам магии, появляющися из ниоткуда и так же в никуда уходящим. Прикоснись к дереву или цветку, и можешь прочувствовать ближайшее течение. У кого-то это получается с первого раза, у кого-то с третьего или большего. Охотникам, правда, подобное незачем, а вот маги – да, им иногда нужна подпитка извне. Или помощь.

Пока мы следовали до поселения, я проверял наличие силового ручья, появившегося в непосредственной близости от нашей лодки. Конечно, я мог бы списать наличие источника на какой-нибудь мелкий приют божеств, случайно попавшийся нам на пути. Некоторые потоки – всё равно что любопытные божки или духи. Всё норовят повиснуть над душой или понаблюдать исподтишка. Попадаются и постоянные гости, и их начинаешь узнавать.

Любопытный ручей от лодки не отставал. Случалось, что он отдалялся от нашей группы, но неизменно, как призрачный угорь, вился то по одну сторону борта, то по другую. Близость с Корс перекрыла его присутствие мощным фоном. Появившиеся хлопоты немного сбили с меня интерес о судьбе духа-спутника. Я почти забыл о нём, хотя и сердился, что он воспользовался моей внешностью для своих проказ. Ещё и Рину поцеловал! Хулиганство да и только!

За Азерин я наблюдал отдельно. С непривычки она впитывала крохи магии, сама того не замечая. В целом, ничего опасного в её беззаботности не было. Она всегда могла израсходовать излишки, с её-то склонности к Огню.

В общем, я наблюдал и для разнообразия любовался принявшей мой дар молодой женщиной. Жаль, лодка была тесной. Думаю, будь чуть просторнее, я бы точно ещё раз сгрёб мифскую госпожу в объятия. Она, может, и злится от того, что я ей напоминаю о наших общих моментах, но что мешает забыть? Вряд ли как раз мои напоминания.

Я забывать её не хотел. Она сама не давала, сама этого не зная. Снилась. Улыбалась во сне или танцевала на поверхности безграничного озера, наполненного светом заходящего солнца. Вот и в первый вечер после Авасара, прикорнув к стене дома, я, уставший после плетения шнура для ловушки увидел. Отчего-то я сам стоял в воде, в Озере Духов, на отмели. Кажется, даже звал к себе Азерин.

А потом в очаге треснуло полено, и я очнулся. Подумал было, что Лаал пробудет у Костров до утра, и собрался уйти спать, раз умудрился уснуть за работой, как вдруг сын прибежал во двор. Не дал мне и рта раскрыть, огорошив, что Рина обожглась, забравшись в озеро Корс.

– Ребята её во двор тётушки повели. Помощников там хватает, потому я не стал сопровождать, – закончил он, присаживаясь у очага.

– Сильно обожглась? – забеспокоился я, чувствуя, как у меня ускоряется биение сердца от волнения.

– Не думаю. Больше скорее испугалась, – пожал плечом Лаал. – Ребята вовремя вытащили, а там уже она сама встала. Я подождал, пока она придёт в себя, так что…

– Ясно, – я кивнул, прекращая рассказ сына, лишь бы не слушать подробности.

Мне показалось, что с каждым новым словом отпрыска во мне крепнет идея сорваться и бежать к дому сестры, чтобы воочию убедиться в благополучии Рины. Сидя на месте, я мог только скрежетать зубами да метаться по двору, как зверь по клетке. Неведение – не хуже знания, потому как любую мою помощь принявшая мой Дар девчонка воспримет как угрозу. Мало того, что откажется, так ещё и нагрубить может. Дерзость её, может, меня не слишком заденет. Мне порой нравится как она злится на меня, и даже сильнее хочется прижаться к ней и поцеловать как впервые. Как впервые… Не будет уже так.

Я успел разочароваться, когда до меня дошло осознание, что вокруг меня всё стало подозрительно тихим. Поймал взгляд младшего сына, который удивлённо хлопал глазами и качал головой. Он мне показался даже забавным, потому как напомнил себя же смешливым рахка, искупавшемся в реке и пытающимся избавиться от попавшей в уши воды. Я и сам ощущал близкую глухоту, и как где-то подо мной клубилась и сгущалась энергия. Когда сгусток ударил из-под земли, я, даже сидя, потерял равновесие.

Гул земли надавил на уши так же сильно, как и тишина до него. После этого грохот обвалившейся стены в одной из спален показался мелочью. Я мигом добрался до Лаала и встряхнул его, приводя в чувство.

– Сиди тут. Не заходи под крышу. Не пытайся осмотреть разрушения один. Понял? Повтори! – твёрдо потребовал я от сына.

– Сидеть. Под крышу не заходить, одному никуда не соваться, – проморгавшись, на одном дыхании выдал мне мальчонка. – Пап, что это было? Меня от магии вокруг бросает одеться в чешую…

– Магии много вокруг, тело старается сравняться с воздухом, которым дышит, – пояснил я, пересиливая собственное желание обратиться мирмидоном. – Перетерпи. Лучше – полежи. Я посмотрю всё ли в порядке у соседей.

Лаал согласно кивнул и вытянул из ближайшей спаленки циновку и принялся разжигать огонь жаровни. Я окинул сына беглым взглядом и вышел со двора. Время от времени меня потряхивало от колдовского эха, но про себя я радовался, что на моём общем состоянии временный недуг никак не сказывался. Ни когда я проверял двор пары руши, ни когда помогал старикам устроить очаг вне их лачуги. Когда мы пересеклись с сестрой, я успел спросить у Дениз о её доме, но она ограничилась сообщением, что все целы. От такой скудной информации у меня ныло в груди.

Чем крепче становилось правление Трио Небесных Стражей, тем слабела моя возможность увидеться с моей милой Риной. Не с её травмой помогать в ночи. С утра – может быть. Я на полном серьёзе задумался перевести ли её к Лаалу.

– Она спит, – остановила меня недалеко от входа во двор Лэйла.

Наверное, мои переживания были написаны у меня на лице, потому как я не задавал племяннице вопроса. Девушке же хватило одной моей мимики и взгляда, чтобы понять мысли. Ярость от собственной слабости я подавил и добавил к мукам в груди. Я же знал, что Рина совсем рядом, знал, что подойти к ней ничего не стоит. Взглянул за спину Лэйле, и увидел на одной из циновок у очага лежащую под одеялом фигурку. Рядом я разглядел Алмаза.

– Присмотри за ней, хорошо? – попросил я Лэйлу, и та согласно кивнула.

Я вернулся домой. Лаал спал у жаровни, полной тлеющих углей. Я разместился поблизости, находя сон сына успокаивающим для себя. Когда он успел так быстро вырасти? Ещё год-два и от прежнего мальчишки не останется и следа, только воспоминания. Не знаю, к счастью или к горю, но ни один из сыновей не пошёл в мать лицом. Ба́ска не стремилась остаться и в моих воспоминаниях. Я даже не заметил, как отошло и отболело от причинённой обиды. Имя жены я не вспоминал одни Боги знают сколько и, наверное, не стал бы вспоминать ещё столько же. Зато другое имя само собой слетало с губ. Одно имя любимой кружило голову и грело сердце без огня.

– Азерин, – шепнул я в ночь и улыбнулся. В груди слабо дрогнула призрачная бабочка, раскрыв и сложив крылья.

Эхо шелестящего смеха лёгким дуновением коснулось шеи. Мне стало так холодно, что я принялся растирать плечи ладонями. В шею дунуло ещё раз, но уже колдовством такой силы, что ему ничего не стоило бы отсечь мне голову. Однако я ощутил только сильную тяжесть, надавившую на плечи.

– Азерин, – благоговейно выдохнули позади меня.

К собственному ужасу я узнал собственный голос. Обернулся. Густая тень змейкой метнулась от моей в ночную темноту. Я отчего-то чувствовал, что этот осколок местных духов перетаптывается на границе света и тьмы, но не от того, что боялся снова показаться мне на глаза, а от того, что ему уже было достаточно, что я увидел его. Я чувствовал дрожь воздуха от его любопытства – напугал ли он меня? Заинтересовал?

– Рина, – зашелестело в листве дерева у дома. Я узнал и этот голос – Волкан, мальчишка-пироман.

– Аззи, – стройным хором шепнули в пустых окнах моей спальни голосами племянников-близнецов.

– Госпожа Де Рэйлис, – певуче мурлыкнуло голосом Алмаза и забилось в щель между кирпичами забора.

Издевательство слишком уж распалившихся духов перекрыло дыхание. Ни один из божков больше не показывался, предпочитая только раскачивать ветви деревьев или шуршать в темноте дома. Свой голос я больше не слышал, и сходил с ума от ревности, разбирая среди шепотков отзвуки речей знакомых. Кое-что из услышанного от духов я слышал сам из уст того же Волкана или Тамаша, или самой Рины, что-то, как мне казалось, духи подслушали и торопились наябедничать. Иногда мне не хотелось верить, что произошедшие разговоры имели место. Я ощущал себя свидетелем настолько интимных подробностей, что смущение и обида предлагали разодрать когтями уши, лишь бы не услышать большего. И продолжал слушать.

Чаще всего – Рину. Она кому-то жаловалась на меня, страдала из-за своей неумелости… и восхищалась Алмазом. Я осознавал границу, где сказанное отличалось от действительности, и глотал горечь тоски, ощущая себя лишним. Что-то подсказывало, что высшие силы проверяют меня на прочность, да только я не мог не осознать разницу, которая существовала между мной прежним и настоящим, – когда я ещё был женат и когда смог добиться принятия моего нового дара.

По молодости я грезил быть равным с избранницей, ощущал свою важность не только для любимой, но и для Клана. Обман и измена стали ударом. Я увидел себя куском мяса, который попытались отсечь одним ударом, да тот остался видеть на тонкой перемычке. Ненавидел за слабость и наивность себя, но не смог винить ту, которую прежде называл женой. Потому что мы считали друг друга равными и ответственными за всё в одинаковой степени. Потому я не мог согласиться с сыном и взять плату кровью за моё унижение. Унижался сам, позволяя оставить меня без объяснений. Алмаз меня не понял, Лаал – вряд ли вообще понимал что происходит. Их мать сделала худшее, что могла – она продолжала считать мальчишек своими детьми, забывая, как быстро можно стать гаром Племени.

Азерин помогла мне вспомнить каково это, – быть нужным. Видела во мне меня. Не просто обезличенного охотника и бойца, а именно меня. Едва ли я сделал именно для неё что-то особенное, но мне хотелось за одно признание личности отдать ей всё, что у меня только могло быть. Если б только она желала получить от меня хоть что-нибудь!..

Лаал вздрогнул. Проснулся и поднялся с тёплого места, сонно оглядываясь по сторонам. Зевнул, напомнив мне годы, когда он только-только вставал на ноги и с удовольствием возился на циновке в окружении игрушек.

– Чего это с духами? – почёсывая кончик носа, пробормотал Лаал. – Чего они расшумелись?

– Не знаю, – я пожал плечом.

Пробуждение сына добавила моей маяте стыда – стоит ему услышать хоть несколько фраз и…

– Им так понравилась Азерин? Как они зовут её!.. – мальчишка усмехнулся и, сев на подстилке, подтянул одеяло на плечи. – Если б ты видел как она у Костра танцевала с магической искрой! Это было очень-очень красиво!

Пока я пытался понять что Лаал имеет в виду под фразой “они зовут её”, сын с восторгом глазел на яркие угли в жаровне, подкидывал щепок и улыбался, с замиранием прислушиваясь к ночи. Шепотки из теней я слушал уже не так внимательно. Рина колдовала на глазах у остальных?! Танцевала? Что – или кто?! – вдохновил её на подобное?

– Её танец многим нашим понравился, – продолжал Лаал, пока один из духов наперебой с другим шептал как им неуютно на моих занятиях голосами Азерин и её подруги, дочери Тамаша. – Наверное, это оттого, что немногие позволяют себе играть с колдовством.

– Да, наверное, я пропустил чудесное зрелище, – не знаю, что мне хотелось больше – обрадовать сына поддержкой или скрыть своё сожаление из-за упущенной возможности полюбоваться красотой возлюбленной.

– Пап, тебе она правда нравится или ты предложил ей Дар по какой-то другой причине? – прикусив губу, Лаал опустил глаза и нахмурился. – Я не понимаю зачем она у тебя Дар приняла, если так смотрит на брата и рада ему больше, чем тебе.

– Если я скажу тебе, что для своей семьи она меньше, чем рахка может быть в племени, ты поймешь как такое может быть? – вопросом на вопрос ответил я. По ужасу, который отразился на его лице, я сообразил, что сын смог представить всю картину.

– Семья не считает её своей частью? – страх на лице сменился брезгливостью. – Тогда ты пожалел её? Что можно сделать такого, чтобы не считаться и рахка?

– Родиться женщиной в семье, где важна ещё и твоя магическая мощь, – я вздохнул, отгоняя горечь от нового неприятного разговора духов обо мне. – Мало приговора, что ты – женщина. Слабая магия – это уже как погребальный костёр.

– Я знаю, что женщины телесно слабы, – согласился со мной сын. – Их оберегать надо. Зато они ловкие и усидчивые. И энергичные при этом. Разве можно от них отказываться, ещё и сразу после рождения?

– Это Миф. Не думаю, что и я до конца понял их логику, – хотел я или нет, но усталость мало-помалу склоняла меня на подстилку у жаровни. – Хотя, знаешь, я познакомился с одним интересным мифцем. Он, как и я, тоже даёт уроки Этики, но по своему региону. У него есть сын и дочь, и за последнюю он очень переживает. А ещё она младшая в семье.

– Вот как! – грустное настроение Лаала быстро сменилось на восторженное. – Замечательно, что не все одинаковые. Может, семья Азерин ошиблась? Со всякими бывает. Наверное, здорово, когда у тебя есть сестра! Вот Сундару и Шанкару повезло-то! Лэйла, может, бывает резкой, но она в целом замечательная. Жаль, что Азерин старше меня. Я бы мог представить её на месте сестры, будь она младше…

Я рассмеялся. Ну и выдумщик у меня вырос! Придумать такое! Хотя, если Рина с Алмазом постоянно находятся рядом, немудрено, что Лаал задумался о будущем девушки и её роли в отношении себя. Естественно, что у него появились соответствующие вопросы. Не удивительно, что в роли моей жены сын такую молодую девчонку не представил, да и не бывать этому. Мой Дар – защита от новых унижений. Ей и так хватает проблем. Ещё и духи Корс проявляют к ней любопытство. Им-то что понадобилось?..

Выспаться мне так и не удалось. Перевозбуждённые духи сновали туда-сюда всю ночь до самого рассвета и чуть не плясали на голове, пока я пытался элементарно уснуть. Стоило только выглянуть солнцу, а туману – прийти от реки, как ночные гости убрались восвояси и мы смогли немного поспать. Увы, но вскоре пришлось просыпаться. На Лаала вообще было больно взглянуть. Он то и дело клевал носом, разжигая очаг. Я даже начал побаиваться оставлять его одного, пока буду рыбачить в реке. Благо, сын немного растряс дремоту и смог почистить корешков для жарки. Я же поспешил на промысел.

Уже гораздо позже, обжигаясь, я съел несколько кусочков рыбы, когда к нам во двор забежал Сундар и принёс немного тёплых лепёшек. Заодно он сообщил, что Старик-Вождь собирает мирза в связи с произошедшим вечером и продолжавшимся всю ночь. Воспользовавшись моментом, я поинтересовался как семейство сестры провело ночь. Племянник равнодушно зевнул, упомянув, что духи шептали имя Азерин на все лады, чем успокоил. Очень я волновался, что ещё кто-то мог услышать другую сторону явления местных божков.

И, тем не менее, заставлять ждать стольких мирза было нельзя. Поторапливаясь и ругаясь про себя, я дожевал одну из лепёшек, принесённых Сундаром, и засобирался к домику родителей. Лаал, наевшись от пуза, остался дома досыпать. С племянником же я отправился на место встречи. К моменту, когда мы дошли до просторного двора Вождя, там собралось немало народа. Расположиться среди остальных мне не дал Хакан, Маг Крови, являющийся советником, ещё, кажется, при моём прадеде. Я так привык к его странному виду, что не удивлялся серебристо-седым волосам и лицу со слабой тенью морщин. Он выглядел так же, когда я только научился ходить, и оставался тем же и ныне.

– Ирсай! – позвал меня Хакан, перехватывая за запястье.

Я успел заметить рядом с ним женщину, которую видел по приезду. Рассмотреть её получше я не успел, потому как Маг, отведя в сторону, умудрился зажать в ладонях моё лицо и поймать взгляд. Надо признать, что глаза у него оказались ловчее самой лучшей охотничьей сети. К тому моменту, как я начал понимать что со мной происходит, мороз стыда сковал всё моё тело.

Каким-то неизвестным образом Хакан залез в мои воспоминания и потрошил их, как я этим утром потрошил рыбу. Я ощущал в себе чужой разум и как тот пробирается в картинах моего прошлого. Неприятнее было, что копался он с того самого момента, как я встретился с Азерин у Академии Авасар, заглядывал в самую подноготную. Его интересовали не только слова и жесты, но и мысли. Глубина разведки придала силы моему сопротивлению. Увы, но зубы я показать смог только в самый последний момент, когда я в воспоминаниях предложил Дар Рине и сам надел ей на шею акулий зуб.

– Какая прелесть, – сквозь зубы выдохнул Хакан. Тон его голоса мало соответствовал сказанному. – Ты оказалась права, Йорун.

– Какая прелесть, брат, – против Мага Крови, женщина радостно фыркнула, и смерила меня любопытным взглядом снизу доверху. – Однокрылая, которая сказала неправду – вот Мир-то удивится, верно?

После последних слов я, едва стоящий твёрдо на ногах, готов был от ужаса задохнуться, приметив знакомый отблеск стального взгляда Валькирии. Вспомнилась госпожа Де Феркули, да и эта… Эта… Припоминая сказанное Хаканом имя, я взглянул на незнакомку и чуть не порезался о пристальный взор Однокрылой. Перемена её настроения меня держала в неопределённости. Когда она приехала? Что делает в Корс и почему никому из мирза до неё дела нет? Мне хватило её Сестры в Авасаре, и пусть неприятностей от них мне не перепадало, но количество Крылатых Судей поблизости от меня подозрительно возросло. Неприятно-подозрительно.

– Мне тут сказали, что ты очень добрый, Ирсай-мирза, – глаза Однокрылой перестали морозить своей сталью. – Но я не понимаю отчего ты такой добрый с этой девчонкой. Это же не в принципах Кланов…

– Кто это вам об этом рассказал?

В горле пересохло, и попытку оказать на женщину давление тоном я сменил на давление магией. Ощутил, как от меня откатилась ледяная волна, сравнимая с холодной морской волной, и помчалась на Крылатую. Я ждал, что женщина хотя бы отступит назад, но она только улыбнулась. Моя магия будто наткнулась на стену и в ней же осталась. Блестящий немигающий взгляд женщины замер в улыбчивой маске, которой стало её лицо. Она указала на ухо и игриво почесала его ногтём.

– Я умею слушать. Я слышу, когда мне хотят рассказать, а желающих было немало, – она усмехнулась, оживляя лицо мимикой.

Моя собственная колдовская волна будто вернулась ко мне. Эта Крылатая тоже слышала духов!? Тоже слышала разговоры, то же, что и я!? Этого только не хватало! Я от стыда же сгорю и с ветром отправлюсь по Болотам!

– И много вы услышали?..

– Немало, – увильнула от конкретного ответа женщина-сталеглазая.

Необычная парочка отошла от меня так же быстро и тихо, как и подошла. Я приметил проходящую мимо Азерин в компании Алмаза, коих тут же разделили. Дениз отвела мою милую в сторону отцовского дома, где та и осталась.

Ирсай (часть 2)

Мирза и их сопровождение, в том числе и Хакан с его знакомой, стелили подстилки и рассаживались на них. Я благоразумно прихватил свою из дома, но и близость знакомых вещей не помогала не отвлекаться. Нет-нет, а я поглядывал на окно, в котором порой мелькала знакомая русая макушка. Наверное, только Боги и духи знали о моих желаниях, касающихся моей ученицы, ставшей и моей женщиной. Ну и, конечно, Однокрылая, что слишком убедительно строит из себя всезнайку.

Отец-вождь позволил раздать всем горячего молочного чая и удобней устроился на подстилке. Я с тяжёлым сердцем пригубил чай. Заметил, что Однокрылая, смакуя напиток, была счастлива, как ребёнок. Зато Алмаз казался серьёзней всех младших мирза вместе взятых, отчего я почти начал гордиться этой чертой сына.

– Все мы слышали этой ночью голоса наших соседей, – отец поджал губы, едва коснувшись ими своего чая. – Озеро Корс неспокойно, значит, и его обитатели тоже не всё сказали…

Я покосился на воды озера за заплаткой кирпичного забора из сплетённого тростника. Изъян чёрных вод бросался в глаза мелкой рябью, будто какой-то очень игривый ветер задумал пошалить. Сколько я себя помнил, озеро всегда оставалось равнодушным ко всем мирским событиям. Порой, правда, в сумерках можно было разглядеть как далеко от берега на поверхности воды пляшут зыбкие тени духов, нашедших в водоёме себе обитель. Те, кто научился чувствовать течение магии, быстро обнаруживает в танцорах оную, и сильную. Немногие обитатели озера покидают дом ради путешествий или из любопытства, но и те на глаза особо не показываются. И вот, решились…

– Стоило мифской девчонке ступить на земли… – мне показалось, что брат-Мирас оскалился, заговорив об Азерин.

– Она не… – я только дёрнуться успел, а Хакан опередил меня.

– Духи сопровождали нашу лодку и девочку задолго до прибытия в Корс, – Маг крови строго взглянул на моего братца. – Их было немного, но по привычкам некоторых можно узнать…

Советник, растягивая последние слова, пристально взглянул на меня в прищуре и закусил губу. Внимание он на себя обратил, потому с паузой не затянул и встал с места.

– Я бы не обратил внимание на подобные совпадения, если бы неожиданное внимание от Корс исходило только от одного гара и близкого с нашей гостьей возраста, – Хакан натянуто улыбнулся сначала сжавшимся на месте близнецам Шанкару и Сундару, а потом – Алмазу. Для меня у мужчины был особый взгляд – смесь ехидства и укора. – Наибольших… км… успехов достиг как раз посланный в Миф даймин, Ирсай-мирза.

Мне показалось, что все, кто повернулся ко мне после упоминания моего статуса в Клане, не был в курсе моего “возвращения”. Зато остальные только внимательней стали слушать Хакана.

– Я ещё не понял почему, но авторитет Ирсая для девочки имеет вес, и духи воспользовались этим и во время поездки в Клан, и уже на месте, – Советник скрестил руки на груди. – Немногие знают, что вчера духи пытались затащить её в озеро и обожгли водой.

Собрание раскололось. Кто-то сочувственно качал головой, кто-то вздыхал. Иные кусали губы и хмуро смотрели в пол. Вообще, не удивительно, что озёрная вода обжигает при прикосновении к ней. Обжигает магией, от которой воде впору кипеть…

– Но зачем им это потребовалось? – озвучил кто-то вопрос, возникший у меня.

– Это я как раз пытаюсь выяснить. Реакция её тела на ожог шокировала меня настолько, что я не нахожу слов, которыми бы смог правильно описать всю ситуацию, – Хакан ходил по площадке перед полукругом слушателей. – Азерин по крови – ийрис. Элементаль без чётких границ. Как сосуд, который в равной степени можно наполнять как водой, так и молоком. Камнями, песком, зерном. Даже вроде пустой, он будет наполнен воздухом. Но есть у ийрис и проблема, и немалая. Сосуды ийрис, которые определяют пределы их магии, имею прорехи, через которые эта магия изливается и не даёт заполнять себя дальше. Это не край сосуда, нет. Иные ийрис преодолевают пределы, латают прорехи и становятся сильнее. С Азерин было так же. Девочку начали учить магии, так что прогресс был ожидаем.

Советник Вождя замолк, задумчиво направив взгляд куда-то в сторону озера. Я взглянул на сына, но тот так крепко сжимал зубы, что меня посетило нехорошее предчувствие. Затылок любимой я в окне не мог разглядеть. Наверное, в тот момент она захотела вздремнуть или ещё что-то.

– Магия растёт всегда постепенно. Если продолжить сравнение с чашей, то стоит представить бесконечно расширяющуюся посуду, которую капля за каплей наполняет магия-жидкость, – продолжил говорить Хакан, не спуская глаз с озера. – Девочка при рождении получила иную форму своей чаши. Та расширяется не сразу, а имеет в основе очень узкую горловину. Ей потребовались годы, чтобы дойти до момента, когда сосуд начнёт расширяться. Я бы не назвал это обычным явлением, но и необычным – тоже. Так бывает – и всё тут. А теперь возьмём, наконец, случай с её ожогом. Любой из нас мог его получить. Это как если бы наши магические чаши получили бы по себе щелчок пальцами. Мы бы ощутили воздействие на стенки. Те бы не треснули, но вот сам удар… Дрожь уходит и мы приходим в прежнюю форму.

– Но не Азерин, – сердито прервал Хакана Алмаз. В неуважении его не укорил даже Вождь, пригубивший снова свой чай.

– Верно. Тело Азерин не может успокоиться, – как и прочие, Хакан не сердился на моего сына, согласно кивнув на его замечание. – Я уже пытался помочь ей с помощью трав, а вместо этого только навредил.

Заявление Мага Крови было встречено шоком. Честно говоря, и я почувствовал предательскую дрожь и холодок испуга. Память не хранила и малейшего эпизода, где бы Советник оступался в своём деле. Он слишком хорошо и долго знал травы и их свойства, чтобы неожиданно попасть в неловкое положение. Да и времени прошло немного. Чем он мог ей сделать хуже? Глотком чая? Это же смешно!

– Нам стоит принять во внимание то, что духи знают и чувствуют всё лучше всех нас, – вступил в разговор мой старший брат Мирас. – Как ты сказал, Хакан? Они шли за лодкой всё время, пока девчонка плыла в Корс, но сами же показали её истинное лицо только в племени?

– А нельзя ли подбирать слова получше? – резко привстав с места, рыкнул в хрипоте мирмидона Алмаз. – Она не девчонка!

– Она - не гар, и не рахка Корс, – голос брата оставался ровным, пока Шанкар тянул Алмаза снова сесть на циновку. – Ей только позволили приехать и быть здесь под присмотром. Если ты хочешь упомянуть, что у неё на шее болтаются Дары, то лучше побереги эту шутку для младших. Ты с Ирсаем слишком долго оставался среди мифцев, чтобы перестать замечать явные вещи.

– Если бы духи посчитали девчонку опасной, они бы утопили её на границе Корс, – Дениз надменно прыснула и отпила из стаканчика. Некоторые из присутствующих согласно закивали, соглашаясь с её точкой зрения.

– Или ждали, чтобы расстояние между ними до Мифа было достаточно велико, чтобы новость не дошла слишком быстро, – оспорил идею один из присутствующих сыновей Мираса.

– В таком случае довольно странно, что сами духи отреагировали на девочку так, что, наверное, в трети дворов поселения треснули стены. Вдвойне странно, что при желании убить нашу гостью, Хранители не стали делать это сразу и на глазах и многих, – отец пожал плечами, устало и громко выдохнул. – Как будто у них нет иных способов, если что-то пошло не по плану. А это уже третья странность.

– Потому я хочу указать и на следующую, – кивнув моему отцу, Хакан покачался на пятках. – Ожог от вод озера получается из-за сопротивления, которое оказывает наша внутренняя магия на магию, скопившуюся посредством обитающих в глубинах существ. Как только контакт разорван, каждый приходит к прежнему спокойствию. Магия в Азерин же клокочет, и не только.

– После ожога количество магии в ней заметно возросло. Настолько, что тело не справляется со скачком принятой в себя магии, – закончила за Хакана Сталеглазая. – Духи зовут её, и скажу вам сразу – она не выдержит новой порции. В том же, что она вберёт в себя ещё, я не сомневаюсь.

– Но она же тогда… – Сундар с неподдельным ужасом взглянул на пьющую чай Однокрылую.

– Станет частью Корс. Пополнит собой силу нашей земли, – закончила за сына фразу Дениз.

– Что за бред вы… – я ощутил колыхание магии близ Алмаза, увидел, как темнеют ногти у него на пальцах рук, вцепившихся в колени.

– Духи бы не предприняли подобных действий. Миф желает с нами мира, и это один из способов крепко скрепить узы между нами, – Хакан не смотрел ни на кого, возвращаясь на своё место. – С нашей стороны это будет договор слишком крепкий. Подумай сам, Алмаз. Духи не вредят просто так, они вообще предпочитают не вмешиваться в нашу жизнь, но подобный поступок…

– Нет, – уже не Алмаз, а спутница Кровавого Мага хрипло выдохнула. – Это какое-то безумие. Не скажу, что я встречала что-то подобное, но такое скороспелое и дикое решение напрочь лишено зерна здравого смысла. Вы говорите о чужой жизни! И она – из Мифа! Вы хотите ополчить на себя целый регион?

“Что?” – я сжал губы, лишь раз ощутив, что они начинают дрожать. Взгляд сам метнулся к окошку отцовского дома, где на миг смог увидеть отвернувшуюся от собрания Азерин. Что они хотят с ней сделать? Отдать духам Корс?..

– Миф желает с нами мира. Мы даём шанс им и нам, – негромко пояснил Вождь, своим тоном призывая всех собравшихся последовать его примеру говорить без крика.

– Что-то я не заметила военных действий, – сердито нахмурилась гостья.

– Наша проблема лежит на границе с Техниксом. Местные вожди очень давно зарятся на наши земли, – спокойно пояснил ситуацию мой отец.

– Йорун, это тебя не касается, – строго окликнул подругу Хакан, прерывая вообще диалог между отцом и Однокрылой.

– Не касается? Хочешь сказать, Брат, что я зря тащилась в такую даль? – огрызнулась женщина и стрельнула в Хакана тем взглядом, который, мельком попав по остальным и мне, заставил ощутить себя неуместным и никчёмным.

– Это дело Клана и Гармонии, – настаивал на своём Советник.

– Не моё дело, – всё сердилась Однокрылая и, переведя взор на Вождя, на миг крепко сжала губы. – Да Техниксу сейчас глубоко насрать на всё, про происходит не у них на земле!

– Не мне говорить тебе про уважение, – Хакан нервно улыбался. – А лучше – просто молчи.

– Не оглохнешь от тишины, Shem-ershesh? – зашипела женщина, дыша глубоко и шумно.

От её фразы, сказанной на старшем из языков Техникса, Аш-ша, напряжение сковало, кажется, всех, кто его услышал. У меня от одного слова заболела шея и плечи, а отец испуганно вскинул голову, обличив свою истинную сущность старика, повидавшего очень многое и – по большей части – не слишком приятное. Даже Хакан, судя по лицу, потерял часть уверенности.

– Техниксу уже с год насрать на соседей, – в тишине проговорила эта грубая Однокрылая. – На беженцев из Пентакля, на торговцев и рабочие руки из Базга-сугу. На земли Гармонии. Им хватает проблем на их собственной земле. Я была там не так давно и пришла сказать об этом брату и Корс, потому как знаю, что вы сможете воспользоваться информацией с пользой.

Переведя дыхание, женщина поправила своё странное одеяние, которое не походило ни на одежды Мифа, ни на покрой Гармонии. Упомянув Техникс, она внешне не выдала в себе ничего от наших недружелюбных соседей.

– Горы и долины на востоке маятся от силы, так долго спящей в их недрах. Мне повезло, что я пропустила пробуждение, но меня трясло от эха их маяты, – женщина быстро облизнула верхнюю губу. – Меня трясёт от воспоминания об эхе силы, и я ощущаю то же самое здесь. Малая крупиночка, но я чувствую её. Ждать, пока она войдёт в силу, я не буду. Запад тоже должен знать, и узнает, но после вас.

– Техникс и Миф первыми предали Древние Силы, лишь в Гармонии они живы до сих пор, да где-то глубоко на севере Пентакля, – слепо закивал словам Сталеглазой отец.

– Поэтому дом я защищу сама. До него этот ужас дойдёт очень нескоро, – Однокрылая закусила губы и глубоко вздохнула. – Что-то проснулось уже в Техниксе. Оно не друг и не враг никому. Но Однокрылые прежде прочих реагируют на него.

– Однокрылые реагируют на тех, перед кем сами склоняли головы, – взор отца тяжелел по мере того, как продолжался рассказ гостьи Корс. – Если в Вас начала отпадать необходимость, это может значить только то, что Боги сами пришли наводить порядок, который не смогли поддержать их давние посыльные. Ожидаемо.

– Однокрылые никогда не упрекали прочих в их нежелании поддерживать мирное сосуществование, – укол словом женщина перенесла стойко.

– Корс услышали вас, Йорун, и благодарны вам. Если мои выводы и не верны, племя всё равно не изменит решения, к которому его подталкивали посыльные, стоящие выше Крылатых Судей, – Вождь упёрся руками в бёдра. – Гармония никогда не отходила от заветов Предков и Богов, хранящих нас и нашу землю. Если же кому-то и суждено понести наказание, но исправлять что-либо уже поздно.

– Не спешите с решением о судьбе девочки, – на одном дыхании попросила женщина.

– Вас это не касается, – с прежним холодком, присущим Вождю, одёрнул собеседницу отец.

Однокрылая сжала губы и стремительно поднялась. Оглядев присутсвующих, но не произнося больше ни слова, она быстро покинула двор. Лишь пустой стаканчик из-под чая остался на том месте, где его оставила эта странная гостья.

– Её это не касается, Вождь, но она же права! Азерин ничего не сделала, чтобы… – следом за ушедшей гостьей вскочил Алмаз. Близнецы разом потянули его сесть на место.

– Подумай сам, Алмаз, – Хакан с неохотой посматривал на циновку, на которой с начала совета сидел сам. – Сами духи выбрали её, ещё до того, как появилось решение привезти её в Корс. Выбрали через тебя и Ирсая. Смогла бы она без вашей – и иной – помощи добиться этого? Нет. Предлог мира был найден уже давно, и не нами. Хранители сделали выбор и нашли решение. Мы лишь исполним их волю.

Советник присел и пододвинул к себе свою сумку, добывая из торбы металлическую курильницу и крошечные мешочки с травами. Ослабляя завязки, он по щепоткам собирал в глубокой чаше смесь.

– Это неправильно. Мы что, малые дети, которые перекладывают ответственность за решения на родителей, которые решили указать как нам стоит правильно поступать? – я тряхнул головой в желании избавиться от наваждения. Разум отказывался верить в реальность происходящего.

– Оставь сантименты мифцам, братец, – Дениз покачала головой, поглядывая на меня. – Миф позволил ей приехать. Ответственность за неё мы взяли. Ты же сам понимаешь, что если земля Корс примет её как сама пожелала, это укрепит Миф и Гармонию сильнее, если девочка смогла бы стать женой хоть тебе, хоть Алмазу?

Я разозлился на сестру так сильно, что едва ли заметил кривые ухмылки её соседей по совету. Затихший Алмаз качал головой, борясь со своими каким-то мыслями. Хакан, закончив со сборами, встал. Искру магии я пропустил, но почувствовал слабый запах тлеющей травы.

- Да, она замечательная. Милая, упорная. Терпеливая, – продолжала говорить Дениз, а я смотрел в спину Хакану, направившемуся к домику. – Но, согласись – она никому не нужна. Она не нужна своим родителям, её опекунов волнует только то, что они могу через неё получить. Корс желает мира, а не её саму. Будь честен с собой.

– Она нужна мне, – поправил я сестру и покосился на сына. – И Алмазу.

– И ты, и он – Корс, а Корс желает мира, – подвёл черту отец и тяжело поднялся с места.

Движение пробудило от забытья моего сына. Он дернулся в попытке встать, окатил двор сильным выбросом магии, устремившемся изменить его облик на мирмидонский. Оклик Мираса и сильные руки его сына сначала замедлили Алмаза, гневно рыкнувшего на возникшее препятствие. Моего отпрыска всё равно оглушили и скрутили. Словно откуда-то из тумана я наблюдал за этим, а потом встал и направился следом за Хаканом.

Тот успел опустить штору на входе и на окне и наполнить комнату дымом из курильницы. Рина к моему приходу лежала на полу и слабо шевелилась, одурманенная духом сожжёных трав. Взгляд из-под полуприкрытых глаз скользнул по мне, и её глаза закатились. От вида её беспомощности щемило в груди.

– Я заберу Азерин к себе, можно? – задал я вопрос Хакану. Удивительно, что он понял меня, потому как я сам ощущал, что мой язык распух.

– Хочешь попрощаться? – устало взглянул на меня Советник Корс. – Сегодня в сумерках её встретят духи.

– Я понял. Да, вроде как попрощаться, – я кивнул на курильницу, источающую тонкие струйки дыма. – Надолго она уснула? Она очнётся?

– Ей столько времени не дадут, – с грустью шепнул Хакан. – Мне… я больше прочих понимаю твою боль. Если сможешь, прости меня за всё это.

– Мы оба служим процветанию Корс, – я смахнул с лица Рины волосы и осторожно взял её на руки. Про себя улыбнулся лёгкости её существа.

С моей ношей меня встретили настороженно. Может, это я выглядел как-то необычно, потому как любимая неслышно спала. Её слабое дыхание щекотало мне шею, но я был всё равно счастлив быть с ней и такой.

Алмаз, которому успели то ли поясом, то ли какими шнурами за спиной скрутить руки, пришёл в себя от оглушения. Увидев Азерин и меня, он рванул к нам и, не удержав равновесия, запнулся и упал в нескольких шагах от моих ног. Мирас с близнецами без особой спешки кинулись к нему.

– Куда? – то ли прорычал, то ли простонал сын, поднимая на меня голову. – Куда ты её несёшь?

Что ответить Алмазу я не знал. Смотреть, как он купается в пыли связанным, оказалось не менее тяжёлым, чем решённая Племенем судьба Рины. Я молчал, пока отпрыск не сводил с меня умоляющего взгляда. Мотнув головой, я продолжил путь к моему двору, где меня ждал младший сын.

– Папа! – окликнул меня старший, позволив отойти лишь на несколько шагов. – Папа! Прошу тебя, не отдавай им Азерин! Никому не отдавай! Не отда… не отдавай!..

Боги, я успел забыть сам звук его зова. Столько лет время тщательно затирало его в моей памяти. Пришлось ускорить шаг. Прижал к себе Рину, покрываясь холодной испариной от знания того, что под повязками на руках и ногах у неё обожжённая кожа. Страшно было нарушать её сон болью, которая будет рвать морок дурмана острыми когтями. Больно было мне, – видеть и слышать, как унижается перед столькими мирза мой сын-гордец. Я бы побежал, но не смел ещё больше усугублять сон любимой. За моей спиной давился слезами Алмаз.

Сонный Лаал не задавал вопросов. Непонимающе хлопая глазами, он слушал мои указания и помогал делом. Перво-наперво я уложил Рину на циновку и проверил состояние своего спального домика. Стены, крыша – всё оказалось целым, и я зашёл под сень вместе с девушкой, сказав Лаалу, что и мне, и ей нужен спокойный сон.

Комнату я привёл в порядок сразу после приезда, хотя Лаал и так исправно следил за чистотой в наше с Алмазом отсутствие. Оставил Рину на постели, а сам отошёл к стене, чтобы полюбоваться спящей возлюбленной. В груди неприятно резало. Случись всё иначе, питай она ко мне больше тепла, она бы без вмешательства Хакана могла бы вот так спокойно спать со мной на этой же самой кровати.

Пока я размышлял и грезил, Рина пошевелилась. Вздохнула и приоткрыла губы. Потянувшись к ней, я кончиками пальцев погладил любимую по щеке, и она улыбнулась. Как же мне захотелось поцеловать её! Не стал. Касаться её губ казалось чем-то запретным до омерзения, как покушаться на кого-то беззащитного. Вместо этого я прилёг рядом и, обняв девушку, прижался губами к её прохладному лбу.

Как же она молода! Слушая её слабое дыхание, я задумался о том, какой бы она была, если бы родилась в Корс. Её родители были бы охотниками, настоящими гарами. Не умея ходить, будучи только несколько месяцев от роду, она бы слушала ветер во дворе их дома и наблюдала за матерью, что чистила бы добычу, принесённую отцом или ещё кем-то из родни. Да, я видел это…

Вот, в год она уже активно исследует мир вокруг, тащит в рот всё, что тащится, повторяет слова. В два за ней пытаются угнаться все, кто следит за ребёнком, пока тот ещё активно коверкает речь, но уже учится делать всё наравне со взрослыми.

Вот ей пять, и она не только рыбачит со всей местной ребятнёй, но и мастерит первые ловушки, учится их ставить. Слушает змей, копает корешки и точит свой первый нож. Она крепкая и загорелая, и самые разные мальчишки её возраста стараются одарить её какой-нибудь мелочью, чтобы на них обратили внимание.

Рине из Корс уже десять. Как и ребята её возраста, она готовится к испытанию на ранг гара. Как и девочки её лет, начинает посматривать на мальчишек, уже ставших гарами. Рядом с ней хватает поклонников, и у готовой стать новым гаром Рины имеется немалый выбор. Она добрая девочка и делает всё, чтобы не разбить никому сердце. Но и она сама не может решиться. Больше всех ей нравятся трое, и все трое уже стали мирза – Алмаз, Сундар и Шанкар.

Азерин тринадцать. Она – гар и подумывает создать, наконец, свою семью. У неё на шее два Дара, по одному от каждого из сыновей-близнецов Дэниз, но она всё равно не уверена в том, стоит ли выбрать кого-то одного.

Ей шестнадцать, и она качает на руках своего первенца. Немногим больше года назад она переплела шнур Даров в свадебный. На шее у неё всё те же акульи зубы, что и три года назад. Она вышла проводить одного из знакомых гаров, отправляющихся на Авасар. Лаала, сына одного из дайминов, учившего её когда-то охотиться…

Я смог задремать полулёжа. Мерное дыхание девушки в моих обьятиях баюкало меня всё время, но разбудил меня шорох шагов снаружи. Я очнулся ото сна за миг до того, как отодвинулась в сторону штора и в дверном проёме на нас взглянул пришедший в мой двор Мирас. Брат не говорил ничего, но я знал что значит его появление. Затем зачем-то надел хараршан и, вновь взяв Рину на руки, последовал за посыльным. За нами увязался Лаал.

У озера Духов племени Корс только один причал, но тот очень большой и широкий. Если и есть те, кто часто приходит к этому давно окаменевшему от времени деревянному строению, то присаживаются на лавочки близ воды и молча возносят молитвы. Ступает на причал чаще всех разве что Хакан, чтобы раз в десять-пятнадцать дней воскурить на постаменте новую щепотку трав. Не помню, чтобы я когда-либо спрашивал его о смысле его многолетнего ритуала. Тот просто стал частью жизни Корс, и потому вопрос бы возник, если бы Хакан перестал приходить на упирающийся в глубокие воды пирс.

Берег для раннего вечера оказался слишком многолюдным, но при этом и тихим. Пришедшие поглазеть на итог собрания стали мне абсолютно безразличны, особенно когда я заметил подготовленную для события лодку. Наверное, меня бы вырвало от захватившего напряжения, если бы я не ел так давно. С трудом, но я узнал в одном из встречающих отца. Хакан, взглянув на меня, побрёл куда-то прочь, отчего мне подумалось, что он сам не особо рвался приходить, но остался ради того, чтобы отметиться перед Вождём.

“А зачем я пришёл?” – вдруг пронеслось у меня в голове. Азерин всё дремала, наверное, и не зная о том, какую судьбу ей выбрали сильные этой земли. Я же просто-напросто выпал из реальности, рассматривая толпу, которой можно сказать принёс на растерзание свою любимую, но вряд ли любящую меня девушку. Поймал взглядом мальчишку немногим младше Рины. Его имя сначала не желало проявляться в памяти, но решило не мучать меня. “Лаал” – заключил я, ощутив какую-то недосказанность в наличии парня. Словно рядом должен был ещё кто-то, похожий на него, но постарше…

– Ирсай? – окликнул меня Вождь, коснувшись руки.

Я отпрянул, прижимая к себе тёплую сопящую ношу. Вовремя пришёл в себя, остановленный мыслью, что если не послушаюсь я, то Рине всё равно несдобровать. От чьих рук – я не имел понятия совсем, слишком неожиданно для себя поняв, что не могу ничего сказать ни о ком из тех, кто стоял в ожидании свершения ужасной задумки. Лица превратились в мешанину серости и угасающего заката, где были только я с Риной на руках, Лаал и Вождь. Не отец, – только Вождь. Даже моё имя звучало как чужое.

– Ирсай, пора, – сказал ещё кто-то, указывая куда-то позади меня, а следом спины коснулась тяжёлая волна прохлады.

Обернулся. Над озёрной водой довольно далеко от берега клубился густой туман, слишком подозрительно для обычного тумана потянувшийся в сторону причала. Белые всполохи сплетались и скручивались, перетекая в плотные формы, смутно напоминающие тени людей. Я ощущал остроту опасности, исходящую от движущейся мглы, только отчего-то не чувствовал в себе страха перед силой, мыслимо и немыслимо превышающей мою. Всяческое чувство самосохранения отделилось от меня. Ни мыслей, ни памяти, ни желаний. От меня словно осталась пустая оболочка, влекомая вперёд каким-то иным видом энергии.

Я нашарил взглядом доставленную к озеру лодку. Её с осторожностью спустили на воду и привязали к столбику причала. Тот так низко находился к недвижной черноте воды, что я без особых затруднений опустился на колени и уложил Рину на дно лодки. Мои движения качнули судёнышко, но вода приняла на себя все волнения, оставшись неподвижной. Я самолично отвязал лодку от причала и, прежде, чем осознал что всё-таки делаю, опустился в лодку рядом с Риной и оттолкнулся от швартовочного столбика.

Оклики на берегу и на причале потонули в моём безразличии. Сознание улавливало неестественную скорость, с коей неказистый транспорт удалялся от суши, в то время как я сам был занят созерцанием шевельнувшейся у моих ног любимой. Наползающий мрак не позволял разглядеть её полностью, а сердце трепетало от радости вновь видеть её не просто спящей. Вот дрогнули ресницы, ноздри расширились, грудь поднялась в глубоком вздохе.

– Ир...сай? – Рина с усилием нахмурилась и облизнула настолько сухие губы, что те успели покрыться мелкими трещинками.

Тепло в груди, которое я познал от звука своего имени, согрело меня изнутри. Ещё миг назад я не понимал зачем я вообще забрался в лодку к спящей возлюбленной, а ещё через миг – точно знал. Не мог я оставить её одну в таком месте, близком к кошмару наяву. Как не мог представить себе жизнь, зная, что не смог защитить от несправедливости ту, которая мне не безразлична. Ведь она действительно была невиновна. Её будущее решили, основываясь на одних только предположениях, лишь на основе того, что силы, пребывающие выше нашего понимания, дали пару-тройку невнятных знаков.

Снова получить в объятия девушку, сидя в неустойчивой дрейфующей лодке, оказалось делом не из простых. Тем более, любимая начала избавляться от плена дурмана. Её веки дрожали, хотя осмысленного взгляда я не замечал. Туман закрыл нас от берега, но сам отхлынул от лодки, освободив от созерцания водное зеркало, в котором стали проявляться отражения взошедших лун.

– Не волнуйся, – попросил я, вглядываясь в лицо пробуждающейся девушки. А потом крепко поцеловал прохладный лоб и сполз вместе с ней за низкий борт, прямо в воду.

Наверное, каждый житель Корс рано или поздно осознаёт опасность местного озера, обжигаясь водой из него. Со мной это случилось, когда я был лет трёх от роду. Не помню, что именно я делал у озера, но тогда я сильно опалил магией ногу и после не один год боялся даже близко приближаться к чёрным неподвижным водам. Со временем, конечно, боязнь смягчилась, что не случилось, правда, с воспоминанием об испытанной боли.

Когда я с головой погрузился в пучину, первой моей мыслью после короткого забытья на пирсе была именно эта боль. Вода мгновенно схлопнулась над головой, и я ощутил, что погружаюсь вместе с Риной. Тепло её тела исчезло, заменившись на неожиданное удушение. Я будто не воды глотнул, а тяжёлой смолы, что принялась изнутри раздирать мою грудь.

Ох, если бы навалившаяся мука была единственным “неудобством”! Мои мышцы налились тяжестью. Я перестал чувствовать всего себя. Пальцы, руки, ноги… Всё словно одеревенело, и в этой хрупкой плотной оболочке в отчаянии моталось запертое сознание. Тьма застилала глаза, потому я по привычке воспользовался магией, чтобы прощупать пространство вокруг. Рину я распознал из-за близости, ощутил “биение” моего существа, но после пошла пустота. Правда, может ли пустота дрожать? Сгустков, которые соответствовали бы более-менее разумному существу, например, духам, близко я не находил. Зато под нами…

Мы с Риной будто медленно опускались в громадный костёр. Его длинные пламенные языки рвались к нам, норовили лизнуть пятки и обвиться вокруг лодыжек. Дальше же произошло что-то невероятное. Яркий свет магии, как я обычно видел энергию вокруг меня, неожиданно сжался до размеров яблока и устремился к нам.

Касания я практически не ощутил. Зато ощутил нечто, что оказалось зажато между мной и любимой. Словно живая рыбина или осьминог, это что-то извивалось, отпихивало меня, заставляя разжать руки и отдалиться от Рины. “Не отдам!” – мысленно оскалился я на своего странного противника. И тогда тот меня… укусил? Атака оказалась такой силы, что, будь я на поверхности, я бы криком сорвал бы себе горло до конца своих дней. Боль впивалась в голову множеством и множеством шипов, раздирала крюками мышцы и жевала внутренности. Если бы я мог заметить, что вся эта мука только отвлекает меня от всего остального! Обман я осознал значительно позже, когда в полуобморочном состоянии пытался нащупать Рину.

Всё-таки мой мучитель добился своего. Плоть сдалась, пока разум расталкивал её для хоть каких-либо действий. Где-то очень далёкая часть сознания напомнила, что я нахожусь не просто в воде, а под водой, потому я собрал крохи магии, рассыпавшиеся по моему телу как какие-то крошки. Трансформация в мирмидона почти удалась. Я глотнул воды и получил взамен крохотный глоточек воздуха. Осмотрелся, найдя над собой замершую смутно знакомую фигуру, хорошо видимую из-за ярких пятен лун. Сначала двинулся к ней неспешно, но, не замечая признаков жизни, в самых ярких красках вспомнил всё, что произошло за последний день.

За руку схватился в первую очередь, чтобы на месте зарубить ужас самого страшного своего кошмара наяву. Хоть я и молил про себя, чтобы нежное запястье было тёплым, я не сомневался в его холоде и закостенелости. То же оказалось таким горячим, что я на краткое мгновение лишился всяческих идей.

“Она?.. Она?..” – я задыхался от догадки, поднимая голову над водой. Такой любимый лик же спокойно держался на слабой волне, будто девушку специально подтащили к поверхности, не дав захлебнуться. Грудь вздымалась едва-едва, но мне хватало и ощущения бьющегося сердца. Где-то совсем недалеко светил огонёк, потому, приняв его за ориентир, я поплыл в его сторону, продолжая поддерживать головку Рины над водой.

Усталость не позволяла быстро добраться до суши. Слишком часто для внутреннего чувства нормы я замедлял ход, но пользовался паузой, чтобы проверить состояние любимой. Та продолжала спать, чем одновременно и успокаивала, и тревожила. Я во всём винил не стихающий жар, убеждая себя, что Хакан обязательно поможет в решении этой беды. Луны скрашивали моё странное одиночество и освещали очистившееся от тумана озеро. Странно, что мысль о том, что и я, и Рина, должны были биться в судорогах от магических ожогов меня и не думала посещать. Даже когда ноги ощутили грубое каменистое дно, меня скорее заботила возможность выбраться на сушу и вытащить возлюбленную.

Мышцы дрожали так, будто меня долго и тщательно били ногами. Вид Азерин, лежащей в безопасности и в паре шагов, успокаивал до того состояния, что я мог позволить себе хотя бы лечь тут же и провалиться в сон. Однако совсем отдаваться слабости было ещё рано, к тому же я наконец заметил, что жар Рины – только часть её странного состояния. Лицо, её прелестное личико своим видом доводило до дрожи. Не знаю, – как это я не заметил прежде этого изменения? Я не ощущал запаха крови, но её мордашка выглядела так, словно её резали или по меньшей мере протащили по острому щебню. Изувер отличался искусностью, разрисовав неизвестным ножом не только лицо, но и шею, и руки. Багровые отметины, чуть не до цвета свежей крови – полумесяцы, кривые, спирали, кругляши… У меня не хватало сил, но пребольно укололо желание закусить пальцы и, подобно ребёнку, расплакаться от жалости. Боги, что же произошло с ней?.. Что сделали с ней?..

– Аз… Азерин? Азерин!

Громкий оклик резанул по ушам, а после я не выдержал и погрузился в невероятно глубокий, но короткий сон. Когда сознание вернулось, рядом уже кто-то суетился и подходили ещё. Добравшийся до меня, потянул за плечо и уложил на спину.

– Ирсай? Ты меня слышишь? Ирсай! Смотри сюда, на меня!

Щеку обжёг слабый шлепок, после ещё один. Надо мной зависла знакомая физиономия брата Мираса.

– Смотрю, – соврал я, поворачивая голову, чтобы отыскать Азерин. Отыскал, рядом с ней сидел уже юнец, имя которого вертелось на языке.

– Алмаз… – послышался негромкий голос возлюбленной. Верно, мой старший сын получил при рождении это имя.

Мало-помалу мне помогли привстать и сесть. Я был уверен, что камни под моим задом были достаточно острыми, но не ощущал их. Одеревенение проходило, освободив в первую очередь от бесчувствия пальцы ног и рук. Мои волосы почти высохли, высох и хараршан на мне, а порты ещё липли к телу. Меня самого мутило, но очень хотелось есть. И до боли ткнуться лбом в камни берега, чтобы не так больно было слышать и наблюдать за тем, как Алмаз обнимает мою любимую, а она, что-то негромко приговаривая, сама гладит его по волосам.

Разглядывать знакомое с детских лет озеро же было неприятнее. Синяя вода колыхалась, будто сразу сотни мелких ветерков получили разрешение поиграть над поверхностью. Луны уходили на дневной покой, за лесом разгорался рассвет. Головокружение перемешивалось с желанием выспаться. Я очень хотел покоя, хотел найти причину спокойствия. Безопасность, счастье, ощущение силы… Когда-то, ещё совсем недавно, всё это пряталось в глубинах озера, но ныне оно дрожало в ритме сердца девушки, которую я полюбил, и заполняло её тело.

Эпилог

Советник Вождя племени Корс не спал с тех самых пор, как многие селяне его видели на берегу озера, и как он ушёл, до того, как от пирса отчалила лодка с парой пассажиров. Добравшись до своего уютного домика, пропахшего чаем и травами, он проторчал у окна, следя за пляской магии, длившейся до самого рассвета в черноте убежища духов.

Едва только всё смолкло, а на берегу засуетились неравнодушные жители, он очень устало поплёлся за вещами. Магией разжёг жаровню, поместил над пламенем котелок. Пока снимал с крючка сумку и закладывал в неё баночку с травами и вычищенную курильницу, вода в котле нагрелась, и мужчина заварил себе свежего чая. Присел за стол и, положив локоть на столешницу, подпёр щеку кулаком. Громко вздохнул.

За хозяином домика некоторое время молча наблюдали двое его гостей. Первой была Однокрылая, которую последние дни наблюдали в компании Советника. Она выглядела всё так же – в дорожном мужском одеянии, в накидке, похожей на пончо, с серебристым резным топором на поясе. Вторым был мужчина, широкогрудый, с копной непослушных тёмно-русых с рыжиной волос, облачение которого было нетипичными ни для Мифа, ни для Гармонии – длинная подпоясанная простым шнуром рубаха до колен, застиранные порты и тяжёлый фартук из чёрной промасленной кожи, закрывающий его спереди почти до колен. Впрочем, если бы к Хакану вдруг нагрянул ещё один гость из посёлка, он бы не узнал о наличии посетителей у Мага Крови. Причина была проста – Советник владел не только сильными навыками мощнейшего колдовства, но и держал в секрете особенности своего зрения.

– Лучше бы она умерла, – в тон вздоху мужчины печально произнесла Однокрылая.

– А то не ты трясла меня и просила, чтобы я хоть как-то помог сохранить девчонке жизнь? – устало поинтересовался у знакомой Хакан.

– Ты прекрасно понимаешь, что она имела в виду, Брат, – сердито шикнул на него мужчина-гость. – Сопровождать Бога – это одно, другое – позволять Ему брать верх над телом. И после этого мы прокляты?

– Не злись, Брат, – вдруг заступилась за седовласого мужчину Однокрылая. – Это было… почти ожидаемо. Зато из нас троих шевелить булками нужно мне, чтобы добраться до Старшего Брата.

– Не значит ли это, что Старые Боги решили оставить Гармонию? – Маг Крови поднёс бокальчик с чаем к губам, но, передумав, снова поставил его на стол.

– Которые? Совсем старые или поновее? Куда это они отправятся-то с подводной лодки? Некуда им деваться! – огрызнулась Йорун и, перестав подпирать стену плечом, с остервенением пнула свою прежнюю опору. Естественно, её нога прошла сквозь преграду.

– Я вот чем озадачен – сколько нам понадобится времени, чтобы мы начали тебя понимать, Сестра? – весело хмыкнул русоволосый мужчина.

– Пара жизней смертных. Плюс-минус ещё одна, – немного успокоившись, Однокрылая положила руку на обух топора и совершенно бесшумно подошла к Хакану. – Гармония – твоя поднадзорная, так что и не пытайся ничего спихнуть на меня. Я ничьим Ангелом-Хранителем становиться не желаю. Девчонка принадлежит Корс, так что нянчиться тебе с ней придётся самому!

– Было бы кого нянчить.

Хакан встал и, забрав стаканчик с чаем, вернулся к окну. Через мгновение он снова остался совсем один как духовно, так и физически. Присматриваясь к суете на далёком берегу, он нащупал на поясе связку разнообразных амулетов и сжал первый же попавшийся.