Спокойный Ваня

Глава 1

Сортан сидел на корточках и выдавливал канавки в камне, сверяясь с подготовленным заранее чертежом. Базальт, из которого состоял пол пещеры, легко крошился под его пальцами.

Пещера выглядела так, словно была естественного происхождения. Но глубина, на которой она находилась в толще материковой плиты, ставила такую догадку под сомнение. Тем не менее Древние каким-то образом находили эти полости и располагали в них своё оборудование.

Несмотря на глубину, температура в пещере была довольно комфортной, а воздух оставался всё время свежим. Причём ни вентиляции, ни систем охлаждения в подобных пещерах обнаружить не удалось.

— Силён. — Раздался из-за его спины одобрительный возглас. — У меня только верхний слой чуть-чуть продавливать получается.

— Какие твои годы. — Отстранённо ответил Сортан. — Поживёшь с моё, ещё и не такому научишься.

— Я только не пойму, зачем ты на полу возишься. — Спросила девушка, выглядывающая из-за его плеча. — Наскальные рисунки принято делать на стенах. Больше вероятность, что их найдут археологи этого мира в будущем.

— Археологи, если они появятся в этом мире, и так будут рады многочисленным находкам, обнаруженным в этой пещере. Если им удастся пробиться через окружающую породу, конечно. — Не обращая внимания на толику ехидства в голосе напарницы, возразил Сортан. — Главное, чтобы в числе их находок не оказались наши трупы.

— Скажешь тоже. — Хмыкнула Телара. — С чего бы здесь взяться нашим трупам? Я лично умирать не собираюсь. Отстою свой срок и на родину рвану. Большинство моих родных и знакомых ещё живы будут. Мне всего один период отвесили.

— Блажен, кто верует. Пятьсот лет в стазисе могут легко превратиться в миллион, если к нам не прибудет смена. — Не отвлекаясь от своего занятия, произнёс Сортан.

— Ты правда видел тех, кого не сменили? — В голосе девушки послышалось неприкрытое любопытство. — У тебя же не первый срок?

— Не первый. — Согласился Сортан.

Его имя было довольно известно в узких кругах. Ещё в момент знакомства с напарницей, Сортан понял, по её загоревшимся глазам, что она слышала о нём. Он не знал свою напарницу раньше, и вряд ли захочет узнать о ней что-нибудь после очередного освобождения. У него были совсем другие планы на будущее.

— Расскажи! — Попросила Телара. Сортан, даже не оборачиваясь, отчётливо понял, что девушка от возбуждения облизывает губы. В пещере была прекрасная слышимость.

— На Фоге 4 обнаружили забытый пост хранителей. — Продолжая прилежно углублять канавки, ответил он. Время от времени Сортан сдувал мелкую пыль, в которую превращался камень под его пальцами. — Там всего 110 тысяч лет прошло, но из стазиса достали два овоща. Именно после того случая я озаботился поиском решения этого вопроса.

— Думаешь, вот эта наскальная живопись тебе как-то поможет через тысячелетия? — Скептически поинтересовалась Телара.

— Поможет. — Не вдаваясь в подробности, ответил Сортан.

— Как они умудряются терять данные о постах? — Возмущённо произнесла девушка, вернувшись к прежней теме. Она подошла к своей стазис-капсуле и начала неспешно раздеваться. — Это не мелочь какая-то, а жизненно важная для Вселенной информация.

— Закон больших чисел. — Рассеянно произнёс Сортан, сосредоточив основное внимание на центральной части рисунка. Там было много мелких деталей, которые требовалось воспроизвести с высокой точностью. — Где-то сбой в программе, а где-то разгильдяйство и воровство. Энергетические картриджи для стазис-капсул стоят дорого. Каждая смена хранителей — это смена картриджа. Основной расход энергии идёт при активации стазиса. Если не менять хранителя, то и картридж менять не обязательно.

— Но ведь это, считай убийство! — Продолжала возмущаться Телара. — Давно известно, что сто тысяч — максимальный срок нахождения в стазисе.

— А кому ты потом предъявишь претензии? Потомкам, которые о грехах предка ни слухом, ни духом? — Криво улыбнулся Сортан. — Я сомневаюсь, что овощу такая мысль вообще в голову придёт. На худой конец, могли бы сделать автоматическое выключение стазиса, чтобы не доводить время пребывания в нём до критического. Оборудовать аварийную связь. Но этого никто не собирался и не собирается делать. Потому что хранитель-овощ, всё равно остаётся хранителем. К чему лишние затраты?

— Надеюсь, о нас не забудут. — Поёжилась девушка.

— Я тоже надеюсь, но обезопасить себя не помешает. — Сортан поднялся и отряхнул руки от пыли. — Давай тебе такую же нарисую, на всякий случай? — Он указал на вырезанную в камне октаграмму. — Не гарантирую, что сработает, но лучше хоть как-то подстраховаться.

— Не верю я в этот бред. — Вздохнула девушка, отчего её полная грудь всколыхнулась, притягивая взгляд Сортана. — Может, перед вахтой… — Она недоговорила и провела руками по своей обнажённой груди.

— Нет. — Твёрдо ответил Сортан. — Извини, но не перед стазисом. Если не передумаешь, то после него, с удовольствием.

— После, здесь появится наша смена, а сейчас мы одни. — Телара, призывно глядя, прикусила губу.

— Нет. — Вздохнул Сортан с явным сожалением. — Не перед стазисом.

— Как знаешь. — Девушка сделала вид, что обиделась.

Она скинула остальную одежду, перешла в сумеречное состояние и шагнула прямо в стазис-капсулу, спокойно погрузившись в твёрдый кристалл, из которого она была сделана. Усевшись на ложе из торч-металла, что не позволял провалиться сквозь капсулу в сумеречном состоянии, она показала язык, внимательно наблюдавшему за ней Сортану. Колыхнув полными грудями напоследок, она легла, целиком скрывшись в капсуле, и активировала стазис.

Чуть притухло освещение пещеры, указывая на значительную нагрузку в сети генератора. Потихоньку его яркость пришла в норму. Стазис-капсула Телары вышла в рабочий режим и практически перестала потреблять энергию.

Бросив на неё последний взгляд и выгнав из памяти аппетитные формы девушки, Сортан продолжил подготовку.

Сервисный робот, пригнанный со склада, несколько раз поднял вертикально и вернул в лежачее положение стазис-капсулу, предназначенную для Сортана. Убедившись, что всё пройдёт штатно и питающие шины нормально переносят данную процедуру, он дополнительно протестировал установку капсулы в вертикальное положение с соблюдением временных задержек. Не хотелось Сортану вывалиться наполовину из капсулы в момент включения стазиса. Более глупой смерти представить было трудно.

Остался последний штрих. Всего лишь закончить активацию октаграммы и занять своё место в камере. К чему Сортан и приступил. Он достал из кармана мешочек с драгоценными камнями и, пользуясь обеими руками, погрузил их в базальт. Места для установки камней были точно рассчитаны исходя из их параметров.

Закончив с камнями, Сортан снял с себя всю одежду и сложил её в сторонке аккуратной стопочкой. При нём остался только нож, которым Сортан вскрыл себе ладонную артерию. Эту операцию он проделывал много раз, поэтому ошибиться не боялся. Для ритуала требовалась именно артериальная кровь. Венозная не годилась совершенно.

Не вынимая ножа, Сортан расширил рану, не давая ей затянуться. Пульсирующую струю он направил в центр рисунка. Кровь быстро побежала по вырезанным в камне желобкам. Когда последний из них замкнулся, наполнившись красной жидкостью, весь рисунок слабо мигнул.

Сортан убрал руку, попутно выдёргивая из неё нож. Рана на ладони начала стремительно затягиваться. От крови, заполнившей канавки октаграммы, стал подниматься пар. Процесс быстро закончился слабой вспышкой всех драгоценных камней, а в канавках вместо крови оказался мелкий порошок чёрного цвета.

Удовлетворившись результатом проделанной работы, Сортан уселся на кучу сложенных на землю вещей и погрузился в диагностику своей нейросети. За долгие годы, что он прожил, Сортан выбрал и поставил себе не самую навороченную нейросеть. Зато у неё был максимальный объём собственной памяти, не интегрированной в память мозга физически, как у более продвинутых моделей. Фактически эта нейросеть использовала отдельные накопители. Они занимали место. Они потребляли энергию. Но они не были завязаны напрямую с механизмами запоминания самого мозга.

Эти накопители были забиты почти под завязку. Кроме разнообразной информации, вроде баз знаний, отдельным, зашифрованным блоком, лежала его личная мнемокопия, которую он регулярно обновлял. Неизвестно, как пройдёт ритуал в случае форс-мажора, но свою память Сортан хотел вернуть хотя бы в таком виде.

Нейросеть оказалась в полном порядке. Химико-электрические преобразователи исправно поставляли энергию, получая её из глюкозы, содержащейся в крови. В стазисе все процессы остановятся, до его выключения. На сохранность информации это не повлияет. Бросив последний взгляд на октаграмму, Сортан перешёл в сумеречное состояние, погрузился в капсулу, устроился на ложе из торч-металла и запустил процесс стазиса. Сервисный робот, выждав положенное время, плавно поставил камеру в вертикальное положение. Следуя программе, он вернулся в технический отсек и отключился. Освещение в пещере погасло. Лишь иногда разгонял тьму слабый отблеск от источника, сдерживаемого аппаратурой Древних.

***

Через сто пять тысяч лет душа Сортана окончательно утратила связь с его телом и просочилась через кристалл стазис камеры, чтобы быть тут же захваченной октаграммой, поджидавшей её все эти годы.

***

Спустя полмиллиона лет произошло небольшое локальное землетрясение, которых в этом районе раньше не было никогда. Маленькая трещина пересекла один из лучей октаграммы. В двух местах она разорвала рисунок. Одну линию перерезала еле видная трещинка, которая мгновенно заполнилась порошком. В этом месте рисунок как бы самовосстановился. Только дальше трещина расширялась, и порошка в канавке не хватило на её заполнение. Нарушилась целостная структура октаграммы и душа Сортана, больше ничем не сдерживаемая, отправилась на перерождение.

***

Очередное небольшое землетрясение вызвало падение маленького камешка в центр октаграммы. Он упал в глубокую ямку, наполненную порошком, который так и не слежался за эти годы. Камешек поднял небольшой фонтанчик пыли, который сразу осел, изменив при этом рисунок центральной части октаграммы. Но потом камешек, покрытый чёрным порошком, отскочил и угодил точно на место трещины, разорвавшей рисунок.

***

Ещё через сто тысяч лет, механизм древних внезапно ожил и совершил непонятные действия, в результате которых Источник засветился ярче. Ровный, призрачный свет, уходящий в ультрафиолет, заполнил пещеру. Рисунок октаграммы с небольшой задержкой полыхнул слабым сиянием. Затем его яркость начала возрастать, пока не достигла яркости солнца. Однако основное излучение было не в видимом свете, а пронзало пространство, выходя в плоскость других измерений. Найдя подходящую цель, на которую теперь оказалась настроена октаграмма, она захватила её и заключила в странный рисунок. После этого свечение медленно погасло.

***

Через четыреста с небольшим лет отключилось питание обоих стазис-капсул. Из вертикально стоящей капсулы, прямо на рисунок, сделанный в камне, выпал голый человек, находящийся без сознания. Едва коснувшись октаграммы, он судорожно дёрнулся, словно от удара током, и замер неподвижно. Лишь через сутки человек, бывший раньше Сортаном, открыл глаза.

***

— Твою дивизию! — Непроизвольно вырвалось у меня. — Как же болит башка!

Я лежал лицом вниз на чём-то холодном и твёрдом. Руки занемели и затекли, как и все тело. Попытка открыть глаза лишь частично увенчалась успехом. Левый глаз увидел мутное синее марево. Правый открываться не желал, прижатый к поверхности, на которой я лежал.

Попытка пошевелиться отозвалась кучей жутко колючих мурашек, которые начали как угорелые носиться по всему организму. Жесть. Вот оно как выглядит, когда всё тело отлежишь! Но ноги-руки чувствую, значит, не парализовало. Уже хорошо. Пришлось замереть, чтобы не провоцировать нервных насекомых.

Потихоньку мурашки стали успокаиваться, и тело начало обретать чувствительность. Руки у меня были вытянуты вдоль тела. Причём правая оказалась подо мной. Осторожно согнул левую руку и, опираясь на неё, перевернулся на спину.

Стало полегче. Открылся второй глаз. Но понять, что вижу перед собой, я так и не смог. Правая рука переваривала свою порцию мурашек, а левую я поднёс к глазам.

Хрень полная. Синий свет не даёт нормально сфокусироваться на пальцах, которые даже двоиться начинают временами. Что за херня со мной приключилась? Так. Помню, купил пива. Два года ведь не пил, но опять проснулась глупая надежда, что смогу удержаться от скатывания в запой. Поэтому с пивка решил начать. На этом воспоминания заканчиваются. Впрочем, в прошлый раз так же было. Только очнулся я по пути в реанимацию. Тогда, где я сейчас? Перевёл взгляд с испачканной чем-то чёрным руки на потолок.

Ни хрена это не реанимация. Потолок был скальным с прикреплёнными к нему плафонами освещения. Но свет шёл не от них, а откуда-то сзади. Приподнял немного голову. В ногах у меня стоял странный цилиндр метра два в высоту.

Неожиданно тело скрутила судорога. Меня выгнуло дугой. Заскрежетали крепко сжатые зубы. Что ещё за хрень? Неожиданно приступ прошёл. Вместе с ним исчезли все мурашки, до этого ползавшие по нервным окончаниям.

Попробовал сесть. Чёрт. Я же голый. Может, у меня белочка такая, своеобразная? Да нет, непохоже. Мыслю вроде ясно.

Покрутил головой. Огляделся. И правда, пещера. В стороне лежит ещё один, похожий на первый, цилиндр. Видимо, упал. Но это точно не я уронил! Не помню такого. Я вообще ни хрена не помню!

Выгнул шею, пытаясь заглянуть себе за спину, и забыл про свои болячки. Фиолетовый шар примерно метрового диаметра висел над полом в центре пещеры. Именно он служил источником освещения. Никакой подставки или других удерживающих устройств видно не было. Шар именно висел, ни на что не опираясь.

— Точно белочка! — Произнёс я вслух.

Осмотрелся по новой. Пещера была замкнутая. Никаких входов и выходов из неё не было видно. И чего делать?

Попытался встать на четвереньки. Немного повело в сторону, но в целом равновесие на четырёх костях я удержал. Обычно после длительного запоя у меня дрожат руки и ноги. Сейчас тоже дрожали, но я поймал себя на мысли, что не чувствую привычного отходняка, обычно длящегося неделями.

Зато опять вес скинул! Решил найти я что-то хорошее в своём состоянии. Во время запоя в меня не лезет пища. Поэтому теряю иногда до двадцати килограмм веса. В зависимости от длительности запоя. Сейчас моё тело было даже чересчур поджарым, но при этом сохранило неплохую мускулатуру. Ещё одна нестыковка. При длительном голодании первыми идут в расход мышцы, а сейчас как бы, наоборот, их объём увеличился. Может, такой эффект даёт освещение? Неважно.

Опираясь на странный цилиндр, попробовал подняться на ноги. Вроде стою. Немного кружится голова, но это нормально после долгого лежания. Оглядываюсь внимательно вокруг. Оказывается, что-то похожее на проход было прикрыто цилиндром, а сейчас я его заметил. Взгляд упал на кучу тряпья, лежащего немного в стороне. Моя одежда? Надо проверить.

Одежда была странная. Нижнего белья не нашёл. Штаны и лёгкая рубашка из странной синтетики. Не было у меня такой никогда, но решил напялить. Сейчас не до брезгливости. Как-то боязно ходить по незнакомому месту, размахивая причиндалами.

Придерживаясь за цилиндр, начал не спеша одеваться. Рубашка пришлась впору, только пуговицы крошились при малейшем прикосновении. Завязал её узлом на животе. Че-то он у меня слишком плоский. Никогда такого не было. Пофиг.

Глава 2

Мне повезло, что штаны оказались на обычных завязках. Навроде спортивных. А вот с обувью, наоборот, вышел облом. Когда я засунул руку внутрь ботинка, проверяя наличие отсутствия посторонних предметов и живности, то нащупал труху непонятного происхождения. Будто подкладку моль съела. Нафиг. Босиком похожу. Пол вроде не холодный. Я откинул ботинок в сторону. Непроизвольно проследил за ним взглядом и заметил странный рисунок, нанесённый на пол. Похож на пентаграмму, разве что лучей у звезды побольше. При здешнем освещении рассмотреть её оказалось непросто. Но, по-моему, я на ней и очнулся. Бросил взгляд на странный шар. Снова посмотрел на рисунок. Бредятина. Не вызвали же меня в этот мир, выдернув посреди запоя? Додумать мысль не дала рука, мелькнувшая над вторым, уроненным цилиндром.

— Это что за хрень ещё? — Пробормотал я, подходя ближе. Равновесие тело не стремилось нарушить, поэтому я рискнул совершить короткую перебежку.

Тёмная поверхность цилиндра не имела никаких окон или щелей, через который могла просунуться рука. Я смотрел на цилиндр, как баран на новые ворота. Вот это больше похоже на «белочку». Неясные видения на периферии зрения. Смотришь в упор — всё нормально, а в боковом зрении замечаешь то, чего нет на самом деле. Проходили. Знаем. Тяжело вздохнув, я хотел отойти, но рука опять выскочила прямо из монолитного материала цилиндра, сделала несколько неуверенных движений и погрузилась обратно.

Провёл ладонью по гладкой и твёрдой поверхности. Ничего не понятно. Опять высунулась рука, и я попытался её поймать.

— Странные 3д фокусы. — Снова заговорил я вслух.

Моя ладонь прошла сквозь руку, вылезшую из цилиндра, ощутив слабое сопротивление. Значит, не глюк. Учитывая особенность освещения, выглядело происходящее мрачновато.

— Нахер! Потом буду разбираться. — Осадил я сам себя. В моём положении только паники не хватало.

Отойдя от странного цилиндра, решил посмотреть, что это за шар такой синеется. Настоящая сказочная пещера, полная чудес. Мрачноватенькие чудеса, правда. На полу под светящимся шаром расположилась необычная конструкция, поблескивающая металлом. Она выступала сантиметров на десять над уровнем пола. Похожа на чашу для плавающих гранитных шаров, но этот шар висел, не соприкасаясь с ней.

Сам шар, кроме синего света, ничего не излучал. Не чувствовалось от него ни тепла, ни тем более холода. Электрические искры не проскакивали. Поверхность была гладкой, с виду.

Опасности я не чувствовал, поэтому просто ткнул в шар пальцем. Не встретив сопротивления, он до половины погрузился в местное светило. Осмотрев внимательно, при более ярком свете, вытащенный палец, я напрочь забыл про шар. Палец, как и рука, на которой он рос, были не мои!

Странно, что я не заметил этого раньше. Возможно, сыграло роль необычное освещение, но факт остаётся фактом. Форма ногтя другая. Ладонь уже, и сами пальцы стали длиннее. Как у пианиста, наверное. Не знаю. Никогда не играл на пианино. Только на нервах. Теперь понятна поджарость тела и лишние мускулы. Тело тоже не моё. Главное — мужик. Хотя бы. Мысли разбегались. Зачем-то проверил свои уши. Обычные. Не острые, как у эльфов. Эльфы? Ну, в принципе ассоциативный ряд понятен. Но другое тело? Значит, там я до реанимации не дожил. Печально. Знал ведь, что эксперименты с алкоголем до добра не доведут, но… Всё-таки первая мысль оказалась правильной — это пентаграмма сработала.

Осталось выяснить, где я. Оглянувшись, посмотрел на цилиндры и рисунок на полу. Странная смесь высоких технологий и какого-то оккультизма. В любом случае надо выбираться из этого подземелья.

С этой мыслью я отправился в сторону прохода, обнаруженного ранее.

Свет туда практически не попадал. Шариться на ощупь по неизвестным пещерам желания не было никакого. Постоял, вглядываясь в темноту, чтобы глаза немного привыкли. Впрочем, и до этого освещение в пещере не отличалось излишней яркостью. Внезапно зрение стало чёрно-белым и чётким. Теперь я видел коридор ясно. Обнаружилось несколько дверей, немного утопленных в стены.

Списав такое изменение в восприятии на особенности доставшегося мне тела, я дошёл до первой двери. Толкнул её, так как ручки, чтобы открыть её на себя, не обнаружил. Заперто. Пошёл к следующей. На той ручка была, но ни вперёд, ни назад дверь открываться не хотела. Зато пока я её дёргал, она немного сместилась в сторону. Сдвинув дверь до конца, обнаружил большой зал, заставленный разными механизмами и блоками.

Что это такое даже догадок не возникло. Если какое-то оборудование, то оно давно не работало. Пройдя по оставленным между устройствами проходам, я ничего интересного не обнаружил. Если в остальных комнатах похожая картина, значит, моя новая жизнь долго не продлится. Хотя бы воду найти. Сушняк, а точнее, обычная жажда уже даёт о себе знать.

Вернулся к первой двери и постарался сдвинуть её в сторону. Первоначально ошибся с направлением сдвига, но всё-таки открыл. Два робота стояли в нишах, предназначенных для них. То, что это роботы было понятно сразу. Никаких тебе сверхкомпактных дроидов. Примитив на колёсном ходу. Технологии на уровне родной Земли.

Роботы никак не реагировали на моё появление. Попытки их активировать ни к чему не привели. Ни на голос, ни на пинки и прочие попытки их повредить реакции не последовало. То ли сломались, то ли батарейки сели. При этом, роботы находились в нишах, где должна осуществляться автоматическая подзарядка аккумуляторов. Вывод напрашивался сам собой. Подзарядиться им тоже было не отчего.

Следующая, открытая мной, комната оказалась бытовкой, но была в ней одна особенность. В бытовке не обнаружилось продуктов и воды от слова совсем. Ни единой крошки. Мебель для отдыха была, целая, кстати. Посуда была. А еды не было. За следующей дверью находился небольшой склад. Запчасти от непонятно чего аккуратными рядами лежали на полках. Тщательный осмотр ничего не дал. Фиговины, штуковины и кувыкалки непонятного назначения.

Последняя дверь, расположенная в конце коридора, отличалась от остальных. Она была двустворчатой и по идее должна была расходиться в разные стороны. Как в лифте. Однако открываться она не желала.

Вернувшись на склад, я выбрал прочную по виду железку с острым концом и попытался её забить в щель между створок. Ничего не вышло. Попробовал использовать другую железяку в качестве молотка. По-моему, даже царапин на створках не осталось.

— Какая у меня получилась короткая и неинтересная новая жизнь. — Задумчиво проговорил я вслух.

Тщательное обследование пещеры с цилиндрами не дало никакого результата. Другого выхода из неё не существовало. Хотя воздух в пещере был свежий, значит, какой-то газообмен с поверхностью всё же происходил. Учитывая неработающую электронику, этот процесс должен осуществляться естественным путём.

В задумчивости я опять подошёл к шару. Засунул в него руку. Поводил из стороны в сторону. Никаких ощущений. Полное впечатление, что шар — это 3д проекция. Только проекционных устройств не видно. Опустился на колени, чтобы рассмотреть чашу. Ничего узнаваемого. Какая-то сегментированная конструкция с нанесённым на неё мелким орнаментом.

Под острым углом стала заметна надпись на дне чаши в самом центре. Угол обзора и дурацкое освещение не позволяли её разобрать. Самому интересно стало, что я там захотел обнаружить? Клеймо фирмы изготовителя? С другой стороны, а что мне ещё делать? Решил засунуть голову в шар, чтобы высунуться из него как раз напротив надписи.

***

Хм. Молодой разум. Странный. Тело не его, но у них хорошая совместимость. Присутствуют слабые модификации тела, предназначенные в основном для хранения информации.

Неоптимальная система, а знания? Посмотрим. Абстрактные знания и память о чужой жизни.

Нельзя чужую память в себе носить. Жизнь должна быть своя!

Очистка. Оставлю одни не персонифицированные знания и подправлю модификации для их хранения.

Вроде неплохо получилось. Информация будет просачиваться в сознание по мере необходимости. Как её применять, пусть разум сам решает.

О! Даже так! Врождённое умение управлять сумеречным телом? Интересно… А если…

Получилось! Потенциал у этого тела и разума большой, но что будет дальше, зависит только от него.

А я подожду.

У меня много времени.

***

Это было похоже на взрыв. Большой Взрыв. Как при зарождении Вселенной. Моё сознание разметало в разные стороны. Я охватил своим взором всю планету и людей, её населяющих. Узнал все тайны мира и постиг его несовершенство. Сколько длилось слияния с миром, я не мог понять, но кончилось всё так же мгновенно, как и началось. Моё сознание схлопнулось до размера, показавшегося мне точкой, попутно утрачивая всю лишнюю информацию.

Потеряв ориентацию в пространстве, я начал заваливаться головой вперёд. Руки, которыми я опирался на края чаши, подломились. Какая-то сила стала дополнительно подталкивать меня. Зажмурившись, я приготовился впечататься лицом в дно чаши, но неожиданно ощутил дуновение ветра и изменившееся освещение. Падение ускорилось. Я открыл глаза и увидел приближающуюся поверхность болота с растущей на ней травой. Всё это великолепие освещалось нормальным, солнечным светом. Извернувшись, как кошка на последних метрах падения, я вошёл в болото ногами вперёд.

Повезло, что оно оказалось мелким, и я погрузился всего лишь по пояс. Ноги глубоко ушли в ил, но меня не засасывало дальше. Высота падения была метра четыре-пять. Вряд ли больше. Иначе позвоночник сложился бы в гармошку. Меня и так хорошо приложило при приземлении. Задрав голову, попробовал найти место, откуда же я упал. Синее небо с редкими облаками. Никаких следов от портала, через который меня сюда забросило. Ничем иным это быть не могло. Голова немного гудела. То ли после падения, то ли после Большого Взрыва, произошедшего в шаре. Ощущение великого Знания осталось. Жаль, что от самого знания сохранились лишь смутные отголоски и никакой конкретики.

Хорошо, что я босиком, иначе обувь оставил бы в болоте, пока выбирался из трясины. Хотя какая это трясина? Одно название. Мелкое, видать, озеро было, до того как начало заболачиваться. Лес вокруг болота тоже не впечатлял. Низкие и редкие деревца иногда собирались в рощицы, но в основном росли по отдельности. Хотелось пить. Жижа, плюхающаяся под ногами, отбивала всякое желание её пробовать. Проще потерпеть.

Интересно, в какой стороне люди? То, что они здесь есть, я смутно запомнил. Осталось до них добраться. Извозившись по уши в грязи, я выбрался на твёрдую землю. Огляделся по сторонам. Болотина, куда меня забросило, не имела окон чистой воды. Неужели не могли меня в обычное озеро закинуть? Ладно. Если есть болото, то и нормальный водоём должен найтись. Всё же не пустыня вокруг. Оставалось надеяться, что не нарвусь на хищников по дороге. Кто тут в лесотундре может водиться? Не помню. В голову лезли лишь волки и злобные тушканчики. Почему-то.

От волков я не убегу и на дерево не залезу. Тонкие они здесь и низкие. Что делать с тушканчиками, тем более непонятно.

— Всякая чушь в голову лезет. — Чертыхнулся я и отправился в путь.

Солнце висело не слишком высоко над уровнем горизонта. Понять, сколько сейчас времени было сложно, потому что неизвестно, на какой широте я очутился. Решил идти в сторону солнца. На удивление мне не приходилось ойкать на каждом сучке или камешке, попавшемся под ноги. Кожа на стопах у этого тела была, как подмётка у кирзача. Я чувствовал все эти сучки, но никаких неприятных ощущений они мне не доставляли.

Потихоньку грязь на одежде начала подсыхать и отваливаться. Растения, попадающиеся на глаза, ничем не отличались от растущих на Земле. Словно иду по обычной сибирской тайге. Только деревья низкорослые, как в лесотундре. И тушканчиков не видно. Вот ведь привязались.

Явственно потянуло прохладой. Я прибавил скорость и довольно быстро вышел на обрывистый берег небольшой речки. Вот и вода. Коричневатого цвета, но лучше, чем ничего. На крайний случай кустов, куда можно сходить, если пронесёт, здесь хватает. Спустился по глинистому берегу. Дно оказалось топким, но не трясина, а из-за глины.

Напился от души отдающей болотом водой. Есть большая разница между болотами. Из какого-то пить не стоит. Вода в них затхлая, застоявшаяся. А бывают болота чуть ли не проточные. В глубине у них бьют многочисленные ключи. Сфагнум — мох, из которого состоит основная биомасса таких болот, обладает бактерицидным и обеззараживающим действием. Пить из такого болота иной раз безопаснее, чем из чистейшего колодца.

Решил состирнуть одежду. День довольно тёплый. Ветерок слабый. Понравилось, что в новом теле меня совершенно не достают комары и мошки. Вьются вокруг, но не садятся. Снял с себя одежду и зашёл в воду по пояс. Приходилось постоянно переступать с места на место, иначе ноги начинало засасывать.

Предварительно замоченные штаны закинул на плечо, чтобы отмокли. На них грязи было больше всего. Пока принялся жулькать рубаху.

Неожиданно меня парализовало. Не скрутило судорогой, а как будто заморозило в одном положении. Я в это время как раз переступал с ноги на ногу, и, соответственно, меня начало течением заваливать в воду с головой.

— Держи его, а то потонет. — Успел я услышать, прежде чем вода сомкнулась надо мной.

Чьи-то руки легко выдернули меня из воды в самый последний момент. Воздуха в лёгких оставалось совсем немного. Парализовало меня на выдохе, а те судорожные и мелкие вдохи, что я успел сделать, не сильно способствовали насыщению организма кислородом. Меня, как бревно перевалили через борт корабля и бросили на ребристую поверхность. В результате чего я оказался лежащим лицом к борту и не видел, кто вытащил меня из воды.

— Снимай свои путы. — Услышал я голос. — Зачем ты его так спеленал? Никуда этот чухан от нас не денется.

— Ты глянь на него. С него чухан, как из меня китайская принцесса. Аккуратная причёска, чисто выбрит, а то, что в грязи извозился, так с кем не бывает. — Оправдывался второй собеседник. — Вдруг он маг какой. Вдарил бы по нам и могилки бы не осталось. А в “пелёнке” пальчиками сильно не пошевелишь и лишнего не скажешь.

— Дело говоришь! — Согласился первый. — Освободи-ка ему одну ногу до колена. Надобно проверить этого бродягу сначала. Вдруг он и правда родовитый какой.

Левая нога обрела возможность двигаться, но только в голеностопном суставе. Почти сразу к пальцу, по-моему среднему, приложили холодную железку. Потом я почувствовал укол. Ещё через несколько минут, сопровождавшихся моим сопением, был вынесен вердикт.

— Он не маг и к высшей аристократии не принадлежит. Отпускай его. Поговорим с человеком. — Распорядился первый.

Путы, сковывающие меня, пропали, и я растянулся на палубе, изображая слабость. В голове быстро прокручивались слова похитителей относительно магии.

— Ты, чей будешь, смерд? — Раздался грубый голос, второго похитителя.

Неожиданный вопрос добавил новую пищу для размышлений. Я медленно повернул лицо. Осмотрелся и оценил ситуацию. Я действительно лежал на фальш-палубе большой лодки. На её корме находилась небольшая надстройка. Назначение её было не совсем понятно, так как вряд ли в ней мог поместиться больше, чем один человек. Гальюн?

В ногах у меня стоял один из захватчиков, в головах второй. Оба были одеты в подобие военной формы. Века так восемнадцатого. Слава богу, без лосин и париков, но с яркими цветными деталями одежды и блестящими на солнце пуговицами. Пока я разглядывал этих клоунов, тот, что стоял возле моей головы, занёс ногу для пинка. По крайней мере, я понял его движение именно таким образом.

Внезапно картинка замерла. Мой мозг снова испытал все прелести Большого Взрыва. На этот раз он был намного меньше, если так можно сказать о Большом Взрыве. Моё сознание разобралось на фрагменты, которые разлетелись во все стороны, а потом собрались обратно, захватывая по пути и вплетая в себя частицы нового знания и умения.

Глава 3

Вояки были в ботинках, что облегчило мне задачу. Я сделал стремительный рывок к занесённой ноге и открытой ладонью ударил по голени, с одновременным выплеском энергии в область сенсорной ветви малоберцового нерва. Мужика мгновенно скрутило от обширного болевого шока, лавиной распространившегося по нервной системе.

Одновременно второй рукой я уцепился за обрешётку фальшь-палубы и сразу после первого удара, мощным рывком бросил своё тело ко второму вояке. Моя голая пятка смачно впечаталась в пах мужика.

Осталось подняться на ноги и решить, что делать дальше с напавшими на меня людьми. Разбираться с внезапно появившейся способностью драться, я не стал, отложив это дело на потом. Сейчас меня интересовал другой вопрос: как нейтрализовать мужиков, если они маги? Один точно умеет магичить. Насчёт второго есть сомнения, но убедиться в их достоверности можно и потом. Сначала вояк нужно нейтрализовать. Пальчики зафиксировать и кляп в рот засунуть. Чтобы ни разговаривать, ни пальцами шевелить не могли. Видимо, магия здесь вербально-жестовая. Или проще её назвать матюкально-распальцовочной? Потом уточню.

Пока мои неудачливые пленители находились в ауте, я спешно занялся их упаковкой. Тот, что получил по наследству, был выведен из строя надолго. Я на себе испытал в своё время подобный удар, и был он тогда намного слабее. Второй тоже пребывал в шоке, но сколько он продлится? Здесь у меня опыта не было. Способ воздействия, применённый мной, оказался весьма необычным. А главное, я реально почувствовал энергию, которой долбанул по мужику.

Осмотревшись, увидел на палубе обрывки старой одежды, которые использовали вместо ветоши. Выбрал кусок ткани покрепче и разорвал его на полоски. Зафиксировал руки вояке, находящемуся в отключке. Стянул не просто так, а предварительно прижал его ладони одну к другой на заведённых за спину руках.

В рот ему вставил, попавшуюся на глаза, ложку. Прижал ей язык и загнул ручку через губу к подбородку. По-моему, с такой конструкцией во рту много не поговоришь. Потом замотал всё это дело тряпкой вокруг головы, оставив нос свободным. Надеюсь, хватит таких предосторожностей против мага.

Подошёл ко второму. Его стошнило, и, похоже, он был до сих пор без сознания. Неслабо я его приложил. Как бы не лишился мужик своего хозяйства. Но не я первый начал. Могли по-хорошему подъехать и поговорить. Стоило наклониться к вояке, как тот поднял голову и, смотря на меня осмысленным взглядом, произнёс:

— Атака!

***

Филя с удовлетворением увидел, как его обидчик испустил дух, вытянувшись на палубе. Мощный разряд, со стороны надстройки на корме, попал ему точно в голову. Защитный конструкт государева судна — это вам не хухры-мухры.

Морщась и постанывая, Филя дотянулся до шеи и сорвал лечебный камень, висящий на цепочке. Камешек был слабый. Других на службе просто не выдавали. Зато, если лишний раз сэкономить, то можно их подкопить или продать на сторону. Сейчас камень был нужен по своему прямому назначению.

Филимон дрожащей рукой засунул камень в штаны и прижал лечилку к больному месту. Сразу полегчало. Через пять минут камень рассыпался в прах. Боль к тому времени практически не ощущалась, если не тревожить пострадавший орган.

Кое-как, с большими предосторожностями, Филимон принял сидячее положение и осмотрелся. Их лодка стояла на том же месте, удерживаемая конструктом управления. Федька, его напарник, лежал без сознания, плотно упакованный чуханом. Сам чухан валялся посреди палубы как кусок падали.

— Надо его рыбам скормить. — Пробормотал Филя и, стараясь не делать резких движений, медленно поднялся на ноги. — Федька! Ты там живой? — Прокричал он в сторону напарника, который продолжал лежать без движения.

Раскорячившись, насколько возможно, Филя побрёл к нему. При малейшем беспокойстве мошонка начинала возмущённо подавать болевые сигналы. С трудом обогнув тело чухана, он осторожно опустился на колени и принялся распутывать напарника. Фёдор не приходил в сознание, только стонал периодически.

— Хорошо тебя этот гад приложил. — Сочувствующе произнёс Филя.

Он похлопал напарника по щекам, но никакой реакции не добился. Кряхтя, Филимон поднялся и походкой краба прокандыбал до кормы. Вытащил бутылку с креплёным вином из ящика. Он не удержался и сделал пару больших глотков, потом вернулся к напарнику. После первых капель вина, попавших в рот, Фёдор начал проявлять активность, ища губами горлышко бутылки.

— Поднимайся давай, алкоголик хренов. — Проворчал Филя, убирая вино в сторону. — Нехрен валяться, как пьяная проститутка после загула.

— Сам ты… — Начал Фёдор, но внезапно широко распахнул глаза. — Где этот?

— Вон лежит. Защитный конструкт его упокоил, а так неизвестно, чего бы он с нами сделал. — Ткнул Филя пальцем в сторону тела.

Фёдор с виду совсем не пострадал. По крайней мере, двигаться ему ничего не мешало. Приподнявшись, он глянул в сторону чухана, затем перевёл взгляд на напарника.

— А ты чего так стоишь? — Поинтересовался Фёдор с лёгким смешком. — Никак вприсядку плясать собрался?

— Я тебя, колдун недоделанный, сейчас самого в такую же присядку отправлю. — Разозлился Филя. — Лечи давай мои яйца. Отбил их этот урод. Моего камня не хватило на лечение.

— Так, я пустой весь! — Удивлённо сообщил напарник, после секундной паузы. — Даже капельки силы нет! — В его голосе послышались нотки паники. Фёдор резво подскочил с палубы и кинулся к своим вещам, сложенным в отдельном сундуке на корме.

— Подзарядись и лечи, или давай мне свой лечебный камень. Не буду же я так до Архангельска ходить. — Потребовал Филимон, провожая его взглядом.

— Нет у меня силы больше! — Завопил Фёдор с кормы. — Совсем нету! Не могу я её в себя впустить!

— Как так? — Удивился Филя. На время он позабыл про свои проблемы. — Магии может лишить только совет, и ритуал там очень непростой. Про это все знают!

— А вот так! Не чувствую я больше силу! Что этот урод со мной сотворил? — Истерично вопил Фёдор на всю реку. — Чем он меня приложил? Я даже заклинания такого не знаю!

— Ты забыл? Он не маг вообще. Я по крови проверял. Ты давай, успокойся для начала. Может это от нервного потрясения и со временем пройдёт. — Попытался обнадёжить его Филя. — Камень лечебный поищи пока что. Мне самому не слабо досталось.

— Тебе всего лишь какие-то яйца отбили, а меня лишили магии! — Снова заистерил Фёдор. — Нету у меня лечилки! Я на неё шкурки у местных баб выменял!

— Тьфу, бл… — Выругался Филя. — Тогда сам этого покойника рыбам отправляй. Я не в состоянии.

Он тяжело вздохнул и осторожно опустился на палубу. Стараясь при этом держать ноги широко раздвинутыми. Ноющая боль в мошонке начинала нарастать. Фёдор бросил ставшие бесполезными для него накопители обратно в сундук и, подбежав к голому телу, от души зарядил ему по рёбрам. Человек, лежащий на палубе, внезапно застонал.

— Стой! — Быстро сообразил Филя. — Не бей его, а лучше свяжи покрепче. Он нам ещё пригодится и тебе в том числе.

Фёдор и сам остановился, с удивлением, глядя на чухана.

— Ты сказал, что его охранный конструкт убил?

— Ну да. Вырубил его одним махом, тот даже пикнуть не успел.

— Не сходится. Он живой до сих пор. — В подтверждение Фёдор ткнул в мнимого покойника пальцем.

— Может, живучий попался или конструкт несмертельную формулу использовал. — Выдвинул предположение Филя. — В любом случае лучше дождаться, пока чухан в себя придёт, и расспросить, как он тебя магии смог лишить.

— Дождёмся. — Оживился Фёдор, ища глазами верёвку. — Обязательно дождёмся. Однако ты, Филя, неправ. Нет у нашего охранного конструкта щадящего режима. Он только наповал бьёт и с гарантией. Чтобы матёрому медведю хватило, не то что человеку.

— Но я слышал…

— А я, в отличие от тебя, знаю! — Отрезал напарник. — Нет у нашего конструкта модуля селекции целей. Дешевле зарядить его лишний раз. О! Нашёл! — Он подхватил верёвку и вернулся к чухану. — Если он смог меня магии лишить, то сможет её назад вернуть. — Фёдор азартно начал опутывать голого парня.

— А мне ты сможешь как-нибудь помочь? — Хмуро спросил Филя.

— Вернётся сила — помогу, а пока жди. — Намного миролюбивее, ответил напарник.

Закончив связывать пленника, Фёдор постарался привести его в чувство всеми известными ему способами. Но результата не добился.

— Да что с ним такое-то? — Возмущённо бормотал он.

— Плюнь ты на него. Поехали. Нам ещё два дня добираться. Очухается.

***

Филя за сутки неплохо освоился с передвижением на раскоряку. Даже смех у напарника перестал вызывать своим видом. А может, действовало то, что он напоминал Фёдору о его, ещё большей, утрате.

Утром второго дня Филя проверил состояние чухана. Тот до сих пор находился без сознания. Все следы побоев, которые ему нанёс Фёдор, прошли поразительно быстро. За прошедшее время напарники, можно сказать, изнасиловали прибор с конструктом распознавания. Проверяли не только чухана, но и себя для контроля. Тот исправно показывал отсутствие магических способностей у чухана и Фили, а Фёдора, наоборот, продолжал считать полноценным магом. Такие результаты вносили дополнительный раздрай в душу последнего.

— Федя, надо что-то с чуханом делать. Мы не можем его вот так привезти в Архангельск. Нас первый попавшийся патруль арестует.

— Да знаю я. — Проворчал тот. — Ну и куда мы его денем? Задерживаться нам тоже не стоит, а следующий выезд не раньше чем через неделю. Так бы положили под кустик и навестили чуть позже.

— Решение надо принимать сейчас. Потом поздно будет. Мне под статью попадать как-то не очень хочется.

— Оформляй ему гражданство по полной программе. — Решился Фёдор. — С худой овцы хоть шерсти клок. Получим премию за нового рекрута.

— Как я тебе его оформлю без добровольного согласия и принесения присяги?

— Эх, молодёжь. — Вздохнул маг. — Я его сейчас развяжу и одену в полёвку. По причесочке пройдусь машинкой, а то она у него, как из модного салона. Ты в это время заполняй бумаги, но пиши так размашисто, чтобы место под оттиск оставалось только для отпечатка пальца.

— По пальцу ведь тоже определят, что добровольного согласия не было. — Возразил Филя.

— По отпечатку пальца лишь верховный судья города сможет определить детали. У остальных квалификация не позволит. Главное, отпечаток будет, а ради какого-то штрафника, никто судью тревожить не станет.

— Так ты предлагаешь сдать его сразу как штрафника?

— Именно! Не просто как рекрута, а рекрута, напавшего на госслужащего! — Глубокомысленно добавил Фёдор. — За такое преступление его обязательно в штрафную засунут, а там долго не живут. Но этот вариант оставим на крайний случай, если он мне магию назад возвращать откажется. Может, договоримся по-хорошему, тогда отслужит своё в линейных войсках. Вон как дерётся хорошо. И ему гражданство заслуженное перепадёт, и нам наконец-то тыкать перестанут, что от оленеводов добровольцев не привозим. А может, совсем прекратят нас посылать за чудью бегать по болотам. Будем спокойно регистрировать рождения и смерти, да гражданство оформлять для молодёжи в близлежащих деревнях. — Размечтался он. — Будет им этот чухан, как пример добровольца, у которого добровольности надолго не хватило.

— А есть ещё альтернатива. Нас самих, в конце концов, отправят в штрафную. — Подвёл Филя итог мечтаниям Фёдора.

— Я же тебе сказал, это на крайний случай. — Вернулся тот на землю. — За ещё одного рекрута, пусть и не совсем добровольного, нам, кроме устного выговора, ничего не будет.

— Ну если так, тогда можно попробовать. — С сомнением произнёс Филя.

— Есть другой вариант. Попроще. Кидай его в воду. — Фёдор указал рукой за борт. — Нет тела — нет дела. А я уж как-нибудь переживу. В Москву съезжу на лечение. Там вроде клиника для выгоревших военных есть. — С ухмылкой закончил он.

— Скажешь тоже. — Помотал головой Филя. — Без веской причины, живого человека утопить… Я так не могу. Неправильно это.

— А ты про свои яйца вспомни. — Подначил его напарник. — Сразу легче станет.

— Это другое. После драки кулаками не машут. — Упёрся Филя. — И не смогу я его через борт перевалить. Раненный я! — Нашёл он для себя удобное объяснение.

— Тогда займись бумагами. — Отрезал Фёдор.

— А что в графе “имя” писать?

— Да хоть Вася Пупкин! Какая, к чёрту, разница? Хотя лучше не стоит Пупкиным его называть. Таких скоро целый полк наберётся в армии. Придумай другую фамилию.

***

— Ну ты придумал! — Фёдор покачал головой. — На большее воображения не хватило?

— Нечего было меня по яйцам пинать. Надо было ему вообще неприличную фамилию дать, да только нам самим за это по шапке надают. — Недовольно ответил Филя.

Он сидел за штурвалом на специально для него поставленном сундуке. Кресло рулевого было оснащено съёмными подлокотниками, что очень мешало растопыривать ноги при сидении.

— Как будто эта фамилия приличная. — Скривился напарник.

— Нормальная. У нас несколько однофамильцев с такой же фамилией служило. Доставалось им по первости, конечно, но тут больше от самого человека зависит. Этот точно себя в обиду не даст. — Филя неудачно шевельнулся и поморщился от боли в потревоженных причиндалах. — Устроился, блин, на спокойное место. Лучше бы в лесники пошёл. — В который раз проворчал он.

— Ну так и пойди. Вернёмся и сразу переводись. — Хохотнул Фёдор. — У меня такое ЧП первый раз за всё время службы, а у лесников перестрелки регулярно случаются.

— Не сыпь мне соль на рану. — Недовольно попросил Филя. — Не пробиться в лесники. Туда только по блату берут и за особые заслуги. А откуда у меня особые, если я всю службу провёл вдали от границ? Сам дурак. Была ведь возможность к Аберрации попасть, но там срок службы больше. Вот и отказался. А ведь мог…

— Филя, рули давай и на реку посматривай. Мы так до Архангельска не доберёмся. Мечты твои, взгляд застилающие, помешают.

***

Лодка бесшумно скользила по Северной Двине, приближаясь к Архангельску. Чухан лежал на палубе, прикрытый покрывалом. Он имел вид спящего человека, вот только разбудить его не удавалось.

— Филя, ну-ка подмени меня! — Крикнул Фёдор от штурвала.

Его напарник приоткрыл один глаз и, не делая даже попыток подняться с лежанки, продемонстрировал неприличный жест. Он лежал на спине с разведёнными в стороны ногами, и лишний раз шевелиться у него не было никакого желания. За прошедшие дни, опухоль немного спала, но прикосновения, к столь важному для каждого мужчины органу, стали ещё болезненней.

— Твоя смена. Ты и стой. — Проворчал он.

— Будь человеком, мне надо провериться на магию. Я, кажись, чего-то почувствовал. — С радостью в голосе заявил Фёдор.

— Уверен? — Филя осторожно поднялся и крабьей походкой двинулся в его сторону. — Давай, только быстро. Заодно на мне проверишь лечебную формулу.

Фёдор метнулся к своему сундуку и принялся искать среди вещей, раскиданные в прошлый раз накопители. Мимо них бесшумно проскочила лодка военного патруля. Маг на ней проводил взглядом стоящего за штурвалом в подозрительной позе Филю, но сверившись со сканирующим прибором, решил не досматривать МВД-шную лодку.

Филя проводил патруль краем глаза, а затем оглянулся на Фёдора.

— Ну как?

— Порядок. Магия ко мне возвращается. Но пока ёмкость вместилища низкая. — Довольным голосом ответил напарник. — Так что придётся тебе потерпеть до штатного лекаря. К тому же чую, наш чухан так и не очнётся до прибытия, поэтому будем сдавать его, как напавшего на госслужащего. Здесь твои отбитые яйца будут в самый раз.

— Комбинатор хренов. — Тяжело вздохнул Филя. — Вылезет нам боком этот чухан.

— Я тебе предлагал вариант. Ты отказался. Так что засунь свои предчувствия туда, где у тебя ещё ничего не болит, и давай проработаем легенду на всякий случай. — Осадил его Фёдор. — Лучше подготовиться и не воспользоваться легендой, чем наоборот.

Глава 4

Пришёл я в себя непонятно где, лежащим на грубой лежанке в каком-то каземате. Каменные стены и железная дверь отдавали средневековьем за версту. Освещения не было. Меня выручала способность этого тела видеть в темноте. Попробовал пошевелиться и с удивлением обнаружил на руках наручники. Кстати, современные, а не кандалы с тяжеленной цепью. Попробовал чуть напрячь руки. Крепкие, но почему-то осталась уверенность, что они меня не остановят, если начнут мешать. Посмотрим, где я оказался для начала.

Неожиданно для себя понял, что не нервничаю и не испытываю беспокойства совершенно. Причём не только сейчас, но и в предыдущих случаях, когда налицо была стрессовая ситуация. Немного поразмыслив, решил, что это именно особенность тела. Поскольку подобные эмоции зависят в большей степени от уровня разнообразных гормонов в крови. Видимо, организм, доставшийся мне, не воспринимает происходящее, как угрозу, требующую немедленных ответных действий. Или он не приспособлен к такого рода угрозам.

С одной стороны, мне понравилось постоянное хладнокровие, с другой, а как обстоят дела с положительными эмоциями? Жить бесчувственным автоматом… Скучно.

Сел на лежанке, положив скованные руки на колени, и попробовал представить что-нибудь хорошее. Первой на ум пришла еда. А ведь я не ел чёрт-те сколько времени. Пришла следующая мысль. Проплывшие перед внутренним взглядом шашлыки и пельмени вызвали вполне обычное слюноотделение. Сглотнув, я решил перенести внимание на другое. Женщины! Один из самых мощных инстинктов. Реакция тоже последовала и примерно такая, как ожидалось. Штаны напряглись в районе паха. Оп-па! А я, оказывается, одет!

Переключился на осмотр одежды. Новенькая форма. Военного образца, так как в чёрно-белом зрении ясно угадывались камуфляжные разводы на ней.

На ногах носки. Наклонился вперёд. Сапоги стояли возле лежанки. Похожи на кирзачи, хотя для меня это не принципиально. Я и раньше к одежде относился равнодушно. Тепло и не жмёт, а большего не требуется.

Желудок своей трелью прервал мои размышления. Точнее, переключил их на конструктивное русло. Пол в камере с виду был чистым, поэтому я не стал возиться с сапогами, а прямо в носках прошёл до двери и стукнул в неё пару раз. Массивное, с большими заклёпками, полотно двери глухо бумкнуло от моих ударов. Из-за двери не донеслось ни звука в ответ. Выждав минуту, постучал ещё. На этот раз приложил усилие побольше, но тоже без особого результата. Даже ругающийся надзиратель не изволил явиться.

Окошко для раздачи еды, расположенное по центру, закрывалось заслонкой, которая явно была тоньше, чем сама дверь. Именно её я выбрал в качестве следующего объекта для нарушения тишины.

Захотелось проверить свои неожиданно появившиеся возможности. Ну и наследие фильмов про восточные единоборства сыграло свою роль. Положив на заслонку ладони, я представил, как энергия из меня бьёт через руки по преграде. И толкнул заслонку. Грохота вышло явно больше, чем от простых ударов. Заслонка, как пробка из бутылки шампанского выстрелила в дверь противоположной камеры, оставив на той глубокую вмятину. Грохот разнёсся по освещённому коридору.

Что интересно, меня не ослепило резким переходом от тьмы к свету. Эту подстройку зрение выполнило мгновенно. Мне всё больше и больше нравились способности доставшегося мне тела.

На этот раз ждать пришлось недолго. Завыла сирена. Топот ног послышался в дальнем конце коридора.

— Это не я! — Произнёс я вслух. — Оно само. — Добавил уже громче прямо в окошко двери.

Ухмыльнувшись, быстро вернулся на лежанку. Только ложиться не стал. Сидел и смотрел на мелькание теней в окошке. Появляться в самом окне никто не спешил, и задавать глупых вопросов тоже. А вот с последним выводом я, оказывается, поспешил, так как из-за двери донеслось:

— Дураков, ответь!

Странное построение фразы, конечно. Ещё и обзываются, поэтому я промолчал.

— Отзовись или кидаю гранату! — В камере зажёгся свет.

— В жопу её себе засунь. А дураков здесь нет. — Прокричал я в ответ.

— Ты зачем дверь сломал?

— Не ломал я ничего. Проснулся от грохота, а тут ты обзываешься нехорошими словами. Может, ты и сломал?

В окошке показался охранник в каске, но не просто так. Вначале отверстие закрыл щит, вроде полицейского с прозрачным окном из пуленепробиваемого стекла, а уже в нём появился охранник.

— Что здесь произошло? — Строго спросил он, но из-за многократного перекрытия защитными средствами слышно было очень плохо. Рыхловатое лицо охранника указывало, что он находится не в лучшей физической форме. Каску, наверное, самого большого размера выбрал, иначе щёки не поместились бы за прозрачное забрало.

— Для тупых ничего повторять не буду. — Одними губами ответил я. Естественно, меня не поняли.

— Говори громче! Тебя не слышно! — Прокричал охранник.

Вместо ответа я изобразил, что стучу себя кулаком по голове, заодно продемонстрировав наручники на запястьях. Видимо, последнее обстоятельство немного успокоило охранника, так как он убрал щит в сторону и, подняв прозрачный щиток на шлеме, уже нормально спросил:

— Что здесь произошло?

— Не знаю. Ваша тюрьма, вы и разбирайтесь. Только пожрать мне дайте. И попить. — Я сделал паузу, а потом добавил. — Для начала.

— Дураков, завтрак в 9-00. И это не тюрьма, а следственный изолятор.

— Так я вдобавок под следствием? Адвоката пригласи. Но сначала пожрать. — Гнул я свою линию.

— Я кому сказал: жди. Тебе с утра за порчу имущества и нарушение порядка отвечать придётся. — Устало ответил стражник. Экспресс-одевание и бег по коридору потребовали от него непривычно много сил.

— Долго ждать?

— Ночь только началась. Часов семь точно. — Стражник отошёл от окошка и, повысив голос, добавил. — Обувайся и вставай лицом к стене. Руки и ноги расставить максимально широко.

— Ну и как я это сделаю в наручниках? — Задал я встречный вопрос.

— Да чтоб тебя. — Ругнулся охранник.

И свет погас. Совсем.

***

— Ну, что тут у вас? — Спросил помощник военного прокурора.

Он был высоким, гладковыбритым мужчиной средних лет. Несмотря на неожиданный вызов, прекрасно выглядел внешне, чего не скажешь о его внутреннем состоянии. Занимаемая должность и её статус заставляли помощника прокурора держать себя в руках, а не срывать раздражение на нижестоящих по служебной лестнице.

— Новый подследственный пришёл в себя и сразу начал устраивать беспорядки, Ваше Благородие. — Отрапортовал дежурный по караулу. — Пришлось воздействовать на него через смирительный ошейник.

— Какой новый? Не припомню никого нового. Кто занимается его делом?

— Так, вы и занимаетесь, Ваше Благородие. Это тот самый, которого “двуфка” привезла. — Разулыбался дежурный. — Он только сейчас в сознание пришёл.

— Эти ваши сокращения и клички… — Поморщился прокурорский. — Нельзя по-человечески, что ли, сказать?

— Так, их двое на лодке плавает. У той бортовой номер — двойка. Оба имеют имя на “Ф”, вот и прилипло к ним сразу. — Оправдываясь, развёл руками дежурный. — А дело его вы ведёте, Ваше Благородие.

— Бог с ними. — Махнул рукой мужчина. — Не помню я этого дела. Давай подробности. Что там произошло?

— Неудивительно, что не помните, Ваше Благородие, это неделю назад было. Подследственный пошёл добровольцем в армию. Подписал все бумаги, а потом передумал и напал на госслужащих. Филе все яйца всмятку сделал, а Федя его магией вырубил. К нам они его без сознания привезли и сдали со всеми документами. Так как он был без сознания, вы дело отложили.

— Припоминаю… — Наморщил лоб помощник прокурора и удивлённо повернулся к дежурному. — Ты хочешь сказать, что он неделю в себя не приходил?

— Так точно, Ваше Благородие. Лежал себе тихонько в камере, а сегодня очнулся и сразу буянить. Хорошо, что ему смирительный ошейник догадались надеть. Он же голыми руками, кормушку выломал. Да так, что противоположную дверь помяло.

— Может он маг?

— Нет. Точно — нет! Ваше Благородие. По-всякому его проверяли. Нет у него дара, силой управлять.

— Интересно, интересно. — Оживился немного помощник прокурора. — И где он сейчас?

— В другую камеру перенесли. Он опять в отключке. В себя не приходит. — Виновато произнёс дежурный.

— Смиряющий ошейник не лишает сознания. Насколько мне известно. — Заметил прокурорский. — Чем вы его приголубили?

— Истинный крест — ничем. Зашли в камеру, а он опять в отключке.

— Тогда какого… меня среди ночи выдернули? — Повысил голос помощник прокурора.

— Думали, придёт в себя до вашего приезда, а он… Вот… — Сконфуженно произнёс дежурный. Ситуация и впрямь получилась неприятная.

— Значит так. Ошейник снять, раз он такой нежный. Одеть антимагические кандалы и приковать к стене. — Начал отдавать распоряжения помощник прокурора. — Звукоизоляцию с камеры снять. Поставить на контроль любые его движения. Как очнётся, сразу вызвать меня. Всё понятно? — Холодно закончил он.

— Будет исполнено, Ваше Благородие! — Отчеканил дежурный. — Только…

— Никаких “только”. Следите. Нечего на посту спать. — Прежде чем выйти из комнаты, помощник прокурора обернулся. — Если до вечера завтрашнего дня подследственный не проснётся, вызовите к нему врача. Не нравится мне, что он каждый раз после магического воздействия отключается. Что-то в этом есть ненормальное.

***

Тюремный доктор первым зашёл в камеру и на правах хозяина продемонстрировал арестанта пришедшему вместе с ним пожилому господину.

— Проходите, Павел Сергеевич, вот он мой необычный пациент.

— Ну-с, давайте посмотрим на вашего уникума.

Гость поставил кожаный саквояж на стол и раскрыл его. Саквояж был не простой, со специальной подкладкой, изолирующей от магического воздействия. Не удивительно, что гость достал из него сложную конструкцию из нескольких артефактов.

Антимагические наручники, на время обследования, заменили на обычные, но на всякий случай приковали арестанта к кровати. Павел Сергеевич водрузил свою конструкцию на грудь лежащего молодого человека.

— Ну-с. — Привычно начал он. — Давайте посмотрим на вашу аномалию.

Он совершил несколько манипуляций с артефактами, вставленными в сложную конструкцию, затем жестами активировал её. Над прибором появилось тёмное пятно, висящее в воздухе. Потом оно расширилось до размера суповой тарелки, а на чёрном фоне возникло, непонятное, для несведущих людей, изображение.

— Какая у вас великолепная контрастность при таком широком захвате! — Восхитился тюремный доктор.

— Так, наука не стоит на месте, молодой человек. — Самодовольно ответил гость. — Мы двигаемся вперёд, прилагая к прогрессу наши скромные усилия.

Несмотря на самохвальство, действовал Павел Сергеевич уверенно. Его пальцы ни на секунду не замирали, выплетая управляющие сигналы для магического прибора.

— Я полагаю, это именно то, о чём вы мне говорили? — Замерев, спросил он.

На висящем в воздухе изображении был прекрасно виден участок мозга в разрезе. Но привычную картину нейронных скоплений нарушала дополнительная сеть, пронзающая мозговую ткань.

— Очень похоже. — Кивнул тюремный доктор. — Мне трудно соотносить ваше изображение, с изображением, полученным с помощью моего простого артефакта. В каком месте мозга вы обнаружили эту аномалию?

— Базальные ядра. — Задумчиво ответил Павел Сергеевич. — Считается, что именно эта область отвечает за наш с вами сон. Я думаю, из-за вот этой непонятной сети в мозгу, ваш пациент так долго спит и не просыпается.

— Это какой-то новый паразит? — Предположил тюремный доктор. — Можно его удалить?

— Не всё так просто. — Гость сделал несколько движений пальцами, и изображение изменило масштаб. — Видите? Эта сеть имеет слишком обширную и мелкоячеистую структуру. Удалить её хирургическим путём невозможно. — Павел Сергеевич задумался, а потом выдал новое предположение. — Очень похоже на мицелий. Я бы сказал, что это наиболее верное предположение. Некоторые виды грибов реагируют на магию. Здесь случай похожий. Вы не знаете, за что он у вас оказался?

— Нарушение контракта и нападение на госслужащих при исполнении. — Местный доктор вздохнул. — Отправят мужика теперь в штрафники.

— Штрафники — это плохо. — Согласился гость. — После его смерти тело станет для нас недоступным. Не получится исследовать эту грибницу. Но я на всякий случай всё равно подам прошение на его труп, для исследований. Всякое ведь бывает. — С оптимизмом закончил Павел Сергеевич и начал выключать прибор.

— По-вашему, вылечить мы его не сможем?

— Только убив при лечении пациента. — Хохотнул гость. — Но кому такое лечение нужно?

***

Следующий раз я очнулся в другой камере. На запястьях и лодыжках оказались мощные кандалы из пластика. Твёрдые на ощупь, они не холодили руки, как металл, при прикосновении к ним. Браслеты были соединены между собой цепями, которые соединялись в районе пояса. Ещё одна цепь, отходящая от места соединения, уходила в отверстие, проделанное в стене. Для свободного передвижения, даже в пределах лежанки, она была явно коротковата. Впрочем, уверенность, что кандалы меня не удержат, никуда не исчезла.

— Накаркал, на свою голову. — Проворчал я, вспомнив недавние мысли про кандалы.

Желудок тоже напомнил о себе, затянув длинную руладу. Не пытаясь встать, я заорал во всё горло:

— Суки! Несите жрать!

Страха за свою жизнь я не испытывал. Если сразу не убили, значит, и сейчас не должны. Вспоминая, что со мной произошло после встречи с местными, сделал простой вывод. Против меня действует бюрократическая машина государства, в котором жизнь человека важна. Даже если он не маг и не аристократ. Как бы дико ни звучали для меня последние слова. Вот только насколько важна? Это предстояло выяснить на своей шкуре.

Окошко на двери распахнулось, и в нём появилась знакомая рожа охранника. Он один здесь, что ли, работает?

— Очнулся, соколик?

— А ты не видишь? Пожрать принеси и попить. Хотите, чтобы я сдох у вас от истощения?

— Не блажи. Сейчас принесу. Можешь пока оправиться. Удобства в углу. — Ехидно предложил охранник, зная, что цепь не даст этого сделать.

Потребности в утреннем моционе я не чувствовал, хотя без сознания, с небольшим перерывом, находился почти десять дней, это я знал точно. Также точно я знал, что за это время под себя не ходил. Откуда я это знал, было непонятно, но уверенность в своих ощущениях была стопроцентной.

Снова откинулась заслонка на окошке. Тюремщик осмотрел камеру и загремел засовом. Вместо того чтобы принести мне еду, он впустил в камеру высокого мужика сурового вида. Одет тот был в форму, напоминающую военную, но без погон. Вместо них были нашиты шевроны на рукавах. Мужчина внимательно осмотрел меня и скорчил гримасу недовольства.

— Полагается вставать по стойке смирно, солдат, когда входит офицер. — Строго произнёс он.

Охранник вслед за мужиком занёс стул, на который тот уселся, положив ногу на ногу.

— Кому полагается, тот пусть и встаёт. — Отвечаю ему равнодушно. — А я не солдат и в армию не собираюсь. Тем более мне цепь подвижность слегка ограничивает.

— Надо было раньше думать, до того как документы подписал. — Тем же тоном продолжил мужик. — Позарился на лёгкие деньги, а бумажку читать не стал. Или неграмотный?

— Грамотный. Поэтому точно никаких бумаг не подписывал и тем более не читал. Это ваши люди меня сначала утопить пытались, а когда не вышло, то чуть не убили своей магией. Не просто же так я в беспамятстве валялся? А пока валялся, они за меня состряпали бумаги, и деньги себе забрали.

— У тебя есть доказательства? — Приподнял мужик одну бровь. Наверное, тренировался долго перед зеркалом. Слишком наигранным был жест.

— Откуда? Я без сознания был. Но можно сравнить мою подпись с подписью на документах. — Предложил я.

— Документы подписываются отпечатком ладони или пальца, как было сделано в твоём случае. — Ухмыльнулся мужик, впрочем, без особого злорадства, а скорее с пониманием. — Так что встать смирно, доброволец! Перед тобой офицер!

— Да насрать! Придумали себе удобную систему для набора рекрутов и радуетесь. Только в моём случае хрен вы угадали! Я не собираюсь воевать за такое государство!

— Замечательно! — Обрадовался мужик. Он аж наклонился вперёд, словно боялся не расслышать мой ответ. — Может, тебе, и император наш не нравится?

— Мне девушки нравятся, а император хреново правит, если в армию силой и обманом людей заманивают. — Ответил я.

— Дураков! — Ещё сильнее обрадовался мужик моему заявлению. — Властью, данной мне, императором Российской Империи, ты приговариваешься к смерти за оскорбление в адрес Его Императорского Величества. Но наш император мудр и милостив! Поэтому смертная казнь заменяется отправлением в штрафной батальон. Решение окончательное и обжалованию не подлежит! — С улыбкой на лице закончил он. — Молодец, Дураков! Облегчил жизнь многим людям и дал возможность завершить дело без лишней волокиты.

Глава 5

— Как удобно устроились. — Меланхолично ответил я, развалившись на лежанке, даже ногу на ногу положил. Есть у меня такая привычка. — Слова лишнего не скажи, сразу в армию загремишь. — Мне было наплевать, что меня хотят отправить в штрафники на какую-то войну.

Терять, кроме жизни, мне было нечего, но за неё я совсем не волновался. По крайней мере, я России, пусть и в какой-то другой. Главное, менталитет у меня и у местных похож. Шевельнул руками, разминая пальцы. Очень хотелось избавиться от кандалов, но решил не показывать своих возможностей раньше времени. Одну глупость я уже сделал, когда выламывал заслонку на двери. Приберегу козыри для другого случая. Тем более, я об этих козырях сам имею смутное представление, и вообще не знаю, где оказался.

— Тебя как звать? — Спросил у мужика.

— Ко мне нужно обращаться Ваше Благородие. — Ничуть не смутившись, поправил меня посетитель. — Зовут меня Кирилл Петрович Епифанцев. Помощник военного прокурора по Архангельской губернии. Будешь жалобу писать, Дураков?

— А поможет? — Со скепсисом поинтересовался я, практически зная ответ.

— Нет. Но нервы всем очередная проверка потреплет. — На удивление честно ответил помощник прокурора. — А тебе оно надо, чтобы окружающие на тебя разозлились?

— Мне без разницы, а вот нужен ли вам голодный и злой арестант, вопрос более важный. Меня кормить собираются?

— Дежурный! — Крикнул Епифанцев и добавил, когда открылось окошко. — Поесть арестованному принеси. Да не жмись. Всё как положено, чтобы было! И так его пайку хомячили, пока он без сознания лежал.

— Да кому нужна арестантская еда?! — Возмутился дежурный исчезая.

— Кирилл Петрович, будь добр, расскажи, что за штрафники и с кем воюем? — Решил расспросить я помощника прокурора, пока у него было хорошее настроение.

— Слава богу, ни с кем не воюем. — Не обратил тот внимания, на обращение не по титулу, но с интересом взглянул на меня. — Ты хочешь сказать, что не слышал про Приполярную Аберрацию? Ты же местный?

— Кто сказал? Я такого не говорил. Меня даже про имя никто не спросил. Молча шибанули каким-то заклинанием, а потом ещё виноватым сделали! — Наигранно возмутился я.

— Это уже не важно. Как бы тебя раньше ни звали, теперь ты Василий Дураков! — Ухмыльнулся помощник прокурора. — Если повезёт, то сменишь имя и свободу получишь.

— И что для этого надо сделать?

— Пять лет в штрафниках, но сразу предупреждаю — это нереально. Никто больше года не смог выжить.

— Вот ты меня порадовал, мил человек! — Теперь уже реально возмутился я. — Ни за хрен собачий попасть в мясорубку!

Дверь в камеру открылась. Охранник с двумя тарелками в руках прошёл внутрь и поставил их на стол. Из одного кармана достал деревянную ложку, а из другого несколько кусков серого хлеба.

— Отодвиньтесь, Ваше Благородие. Я арестованному сейчас цепь ослаблю, чтобы до стола достать мог. — Обратился охранник к помощнику прокурора.

— Не думаю, что арестованный будет на меня нападать. — Епифанцев вопросительно посмотрел на меня. Я в ответ согласно кивнул. — Ну вот видишь! Снимать кандалы пока не будем, но можешь ослабить цепь на полную длину.

— Как пожелаете. — Охранник вышел, и через мгновение цепь начала стравливается из отверстия в стене, собираясь кучкой на полу. При этом никакого звона она не издавала.

Я сел и поискал глазами сапоги. Вместо них возле лежанки стояли шлепанцы. Вдев в них ноги, я пересел за стол. Было немного неудобно есть в кандалах, но жрать хотелось сильнее, чем выяснять отношения по мелочам. Перловая каша с мясом были в одной тарелке, а во второй, что меня удивило, салат из огурцов и помидор. Не откладывая, приступил к еде. Немного мешала цепь от наручников, но я быстро приноровился.

Снова зашёл охранник и поставил передо мной кружку с горячим и тёмным напитком. Запах был приятный, но незнакомый. Отхлебнул. Очень даже неплохой вкус оказался.

— Кто ты всё-таки такой? — Неожиданно спросил помощник прокурора.

— Пришелец с другой планеты. — Буркнул я с полным ртом. — Какое это имеет значение?

— Никакого. — Согласился Епифанцев. — Просто интересно, откуда ты такой взялся. На крестьянина и, тем более на чудь, непохож. Шпион? А что здесь выведывать? Хотя говор у тебя немного странный. — Рассуждал он вслух.

— Расскажи лучше про Приполярную Аберрацию. — Задал я более насущный для меня вопрос. — И при чём здесь штрафники?

— Хотя слово “заклинание” используют только совсем необразованные люди, верящие в волшебство. — Продолжал размышлять помощник прокурора. — Не складывается картинка. На шпиона ты тем более не тянешь. — Взгляд его прояснился. — Аберрация? Это проявление силы. Задача штрафников — получить часть этой силы.

— Ахренеть, как всё понятно стало! — Меня позабавило такое объяснение. — А сила — это у нас что?

— Магическая сила. Так понятней?

— Значит, Аберрация — это нечто, наполненное силой, а задача штрафников — её украсть. Я правильно понял? — Перефразировал я полученную информацию. — Чем опасна эта работа?

— Извини. Вот этого я тебе сказать не могу. — Развёл руками Епифанцев. — Засекреченная информация. Чем, думаешь, занимаются военные?

— Служат? — Попробовал угадать я.

— Они охраняют подступы к Аберрации! Стать магом или добыть ценный артефакт все хотят, но государству это не выгодно.

Доедая кашу, я попытался понять, а точнее, совместить две несовместимые вещи.

— Объясняй. — Сдался я, переходя к напитку. Довольно неплохому на вкус. — В чём подвох. Штрафников насильно заставляют добывать то, что другие хотят заполучить добровольно.

— Хочешь совет? — Прищурился Епифанцев. — Не задавай вопросов об Аберрации, и тем более не давай никому ответов, если ты их, конечно, узнаешь.

— Учту. — Кивнул я и шумно отхлебнул из кружки. — Как уйти из штрафников, не считая смертельного варианта? — Задал я другой вопрос.

— Покинуть ряды штрафников можно в нескольких случаях. Достаточно получить магический дар, или вынести из Аберрации артефакт. Ах да! Или отслужить пять лет. — Помощник прокурора сочувственно улыбнулся. — В любом из трёх случаев с тебя снимаются все обвинения, и ты становишься полноправным членом общества. Если найдёшь артефакт, то ещё и состоятельным членом.

— Звучит не очень. — Я поморщился. Никогда не понимал, как одно и то же слово: ”член”, может служить обозначением столь разных понятий. — Что из себя представляют артефакты?

— Это предметы, в которые изначально заложена магическая функция.

— Как определить, что ты нашёл именно артефакт?

— Поверь. Если увидишь, то не ошибёшься.

— А ты сам маг?

— К сожалению, нет. — Картинно развёл руками помощник прокурора. — Они не редкость, но почти для всех магов есть более важная работа, чем должность помощника в захолустье.

— А что в Аберрацию не наведаешься? — Решил я его поддеть.

Епифанцев немного посмурнел, словно вспомнил о чём-то нехорошем.

— Наведывался, но сам понимаешь информация…

— Закрытая! — Закончил я за него.

— Именно! Поел?

— Да. Благодарю. Не думал, что вы заключённых так сытно кормите.

— Зачем же вас голодом морить? Империя наша богатая. Если к смерти не приговорит суд, то работать будете на благо империи. — Веско произнёс помощник прокурора. — Так откуда ты родом? — Не меняя тона, задал он вопрос.

— Не помню. — Я изобразил задумчивость, что было не так уж сложно сделать, после сытного перекуса. — Помню, что из леса шёл. Весь в грязи. Решил постираться в реке, а потом ваши люди попытались меня убить.

— Хочешь сказать, что ты забыл свою жизнь?

— Да. Амнезия, после магического воздействия. — Уточнил я.

— Амнезия, говоришь? — Недоверчиво посмотрел на меня Епифанцев. — А слова мудрёные помнишь и употребляешь их тоже правильно. Может, ты врёшь?

— Может быть. Есть возможность проверить?

— Слишком жирно будет, каждого арестанта к артефакту правды водить. — Помощник прокурора хитро улыбнулся. — К тому же штрафники всегда нужны. Какое у тебя настоящее имя, помнишь?

— Иванов Иван. Возможно, Иванович. Этого точно не скажу. Не помню.

— Но что Иванов, это точно? — Переспросил Епифанцев.

— Да. — Подтвердил я, попутно отметив странное оживление Епифанцева. — Что-то не так с моей фамилией?

— Ты отдыхай пока. Мне надо проверить кое-что. — Помощник прокурора поднялся и направился к двери. Постучав в неё, он обернулся и спросил:

— Надеюсь, больше никаких эксцессов не будет? Побег не собираешься совершить?

— Всегда успею. Раз выпал шанс посмотреть вблизи на загадочную Аберрацию, то почему бы и нет? — Немного подумав, ответил я.

***

Епифанцев стремительно зашёл в свой кабинет, плотно прикрыл за собой дверь и активировал звукоизоляцию. Он прошёл на своё рабочее место и сел в кресло. Конструкт служебной связи был встроен в стол.

— Слушаю вас, Кирилл Петрович. — Поздоровался с ним дежурный служащий центрального архива. У них, в отличие от конструкта, используемого Епифанцевым, стоял определитель личности абонента, выходившего на связь.

— Мне нужны идентификационные данные, для определения потомков рода Ивановых.

— Могу я узнать о причинах такого интереса? — Заинтересованно уточнил служащий архива.

— У меня в камере сидит штрафник. Имя у него, естественно, другое вписано в документы, но на вопрос, как его действительно зовут, он представился Иваном Ивановым. До этого он не всегда говорил правду, но про имя и фамилию точно не врал. Магического дара у меня нет, но правду я хорошо чувствую. — Решил добавить на всякий случай Епифанцев.

— Я осведомлён о ваших способностях. — Успокоил его собеседник. — Расскажите подробнее про вашего штрафника. Его дело к нам ещё не поступило.

— Весьма странным было его попадание в сферу моего профессионального интереса. И вообще, непонятно, откуда он взялся. — Начал подробный рассказ помощник прокурора. Так как информации было немного, то уложился он в пару минут.

На том конце повисло молчание. Такое часто случалось при обращении в архив.

— Мы не можем предоставить нужные вам данные. — Наконец, раздалось из конструкта. — Информация о родах, преданных забвению, была так же изъята из нашего архива. К тому же идентификационных данных этих родов у нас не было никогда. Под забвение они попали раньше, чем научились считывать подобную информацию. — На стороне архива опять повисла тишина, но сигнала о прекращении связи не поступило, поэтому Епифанцев решил подождать. И не ошибся. — Вам рекомендуется свести общение с этим человеком к минимуму и максимально быстро отправить его на место несения службы. Вы же сказали, что он штрафник?

— Да. — Подтвердил помощник прокурора. — Приговорён за…

— Это не важно. Надеюсь, вы воспользуетесь нашими рекомендациями, и мы о нём больше не услышим. — Связь прервалась, возвестив об этом звоном колокольчика.

— “Рекомендациями”. — Передразнил Епифанцев собеседника. — Как же ими не воспользуешься, если они перевешивают прямой приказ.

Он откинулся в кресле и постарался расслабиться. Похоже, парня решили списать, а жаль. Этот Иванов, кем бы он ни был, Епифанцеву понравился.

— Разрешите, Кирилл Петрович? — В приоткрытую дверь заглянула секретарь.

— Заходи, Оленька. Я не занят. — Улыбнулся помощник прокурора. — Что у тебя?

— Весьма странное прошение сегодня поступило из Архангельской Медицинской Академии. — Секретарь протянула Епифанцеву папку. — Посмотрите сами, что с этим делать.

Тот быстро раскрыл её и пробежал глазами по бумаге.

— Они там совсем охренели? — Первым желанием у Епифанцева было порвать бумажку и забыть о ней, но он сдержался. — Знаешь что, Оленька, составь обычный отказ, без указания причин. И сразу выпиши повестку этому профессору. Надо провести с ним разъяснительную беседу. Ещё не хватало слухов, что мы по заказу трупы поставляем.

***

Моя отправка к штрафникам состоялась в этот же день. Буквально через несколько часов после разговора с Епифанцевым. В камеру зашёл охранник и, отсоединив цепь, уходящую в стену от кандалов, попросил на выход. Два крепких молодца сопроводили меня до автомобиля, похожего на наш милицейский УАЗик.

О цели путешествия никто не обмолвился ни словом. Звучали только короткие команды от охраны, и всё. Я залез в услужливо распахнутый собачатник в задней части машины, и меня повезли.

В зарешеченное окошко был виден обычный город. Дома как дома, вот только, несмотря на наличие редких автомобилей, общее впечатление средневековья никуда не исчезло. Кое-где из труб шёл дым. Это летом-то!

Из-за плавного и тихого хода машины по крупной брусчатке, появилась мысль, что без магии здесь не обошлось. Я бы предположил, что машина работает на электричестве, но с последним была проблема. Я не видел никаких признаков его использования. Ни единого провода не пересекало улицу. Уличные фонари стояли, но им не обязательно быть электрическими. Раньше они были свечными, масляными, даже газовыми были. Хотя я с трудом представляю прокладку сети трубок для газа. Это же не провода прокинуть. Здесь много факторов учесть надо. Начиная с герметичности, заканчивая давлением газа в каждой горелке.

В моей камере освещение… а какое оно было? У меня не получилось вспомнить. Не обратил я на него внимания. Но точно не лампочка Ильича освещала казематы.

Дома были невысокие. Два-три этажа. Широкие улицы не переполнены транспортом. Пешеходов на тротуарах хватало. Не видно было лошадей. Ни одиночных, ни запряжённых в телеги.

Привезли меня на железнодорожный вокзал. Машина въехала прямо на перрон, распугивая редких пассажиров. Насколько позволяло окошко в двери, я осмотрелся.

Поезда пока не прибыл. Рельсы ничем не отличались от известных мне. Столбов и контактной сети вдоль путей я не заметил. Следов копоти тоже не обнаружил. Значит, и здесь маговозы.

Пассажиры были богато одеты. Большая их часть сидела на лавочках или медленно прогуливалась, не отходя далеко от своих вещей. Рядом с вещами стояли люди, одетые попроще. Вероятно, прислуга.

Приоткрылась форточка в салон.

— Дураков, поезд стоит одну минуту. — Заговорил один из охранников. — Будешь упираться и создавать трудности, останешься здесь ещё на неделю. А как сделать эту неделю для тебя незабываемой, я знаю. Поверь.

— Нахрен ты мне сдался, такой талантливый? Целую неделю на тебя смотреть? Я лучше вперёд поезда побегу. — Наглый охранник мне не понравился. — А почему стоянка такая короткая? Вроде крупный город. Поезд мог и на дольше задержаться.

— Наглый? — Ухмыльнулся охранник. — Может, останешься? Опоздаешь случайно.

— Боюсь, Епифанцев будет долго ругаться над твоей могилой, если ты меня не отправишь. — Судя по его реакции, догадка оказалась верной. — Так что с остановкой? — Более миролюбиво повторил я вопрос.

— Поезд скорый потому, что он трансконтинентальный. Господа платят за скорость, а не за остановки. — Мрачно пояснил охранник.

— Спасибо за информацию. — Улыбнулся я. В конце концов, он был мне не враг, просто контингент для общения у охраны не располагает к миролюбию. — Ты мне только покажи, куда бежать. Задерживаться здесь я не собираюсь.

— Ну-ну. — Уже не так грубо ответил он и закрыл форточку.

Локомотив имел обтекаемую форму и быстро пронёсся мимо, снижая скорость. Длинная кишка вагонов казалась бесконечной. Наконец, поезд остановился. Пассажиры и я с охранниками, стояли к тому времени на краю платформы. Оказывается, на ней были нанесены метки. Нетрудно было догадаться, что они совпадают с таковыми на билетах. Некоторые, особо нервные пассажиры постоянно сверялись с этими метками и листочками бумаги у себя в руках. Мой вагон отличался наличием одной двери. В то время как на остальных вагонах их было множество.

То ли магия так работала, то ли машинист был виртуозом, но нужная дверь остановилась напротив нас и сразу отъехала в сторону.

Глава 6

Точно такой же охранник, как и мои сопровождающие, стоял в вагоне. Первым делом меня впихнули внутрь, а уже потом охрана перекинулась словами приветствия.

— Опять кого-то поймали, что вне плана подсаживаете?

— Не ко мне вопрос. — Ответил один из моих сопровождающих.

— А почему он в антимагических кандалах? Магам ведь нельзя в Аберрацию соваться. — Услышал я новую для себя информацию.

Кандалы, хоть и были легче железных, но уже порядочно натёрли запястья и лодыжки. Надо будет их снять при первом удобном случае.

— Он не маг. Проверено многократно. — Успокоил один из провожающих охранников. — Вы главное — не потеряйте браслетики, а то после, нас всех интенданты затаскают.

— У нас даже ключей от таких наручников нет. По штату не положено. Так что не потеряем. — Упокоил охранник из вагона. Он принял пакет сопроводительных документов, запечатанный в плотный конверт. Глянул, что написано на нём, а потом повернулся ко мне. — Пошли, Дураков, место твоё покажу.

Мою новую фамилию он назвал без усмешки. Наверное, я не первый с такой оригинальной фамилией, и охранник перестал обращать на них внимание.

Дверь в вагон тем временем закрылась, и поезд начал движение, стремительно разгоняясь. По узкому проходу мы двинулись вдоль обычных дверей, ведущих в купе. Никаких команд, вроде “ лицом к стене”, “замри и не дыши”, не последовало. Хотя последнее, кажется, из другой оперы.

Меня довели до очередного купе. Охранник открыл дверь и махнул рукой, предлагая заходить.

— Не по инструкции смертника ко мне подсаживать! — Раздался возмущённый голос молодого парня, сидящего в купе.

— Успокойся, Глупов, он не смертник. — Лениво произнёс охранник. — У нас просто ключей нет от таких кандалов.

— Как нет, когда должны быть?

— Это магические браслеты. Нам от них ключи иметь запрещено! Такие вещи положено знать, если изображаешь из себя знатока уставов. — С сарказмом добавил охранник. — Живите дружно, не люблю кишки по стенам соскребать после дебоширов. — С этим весёлым и жизнерадостным напутствием он закрыл дверь.

— Насчёт кишков он пошутил? — Спросил я парня. Его знание уставов меня не заинтересовало.

Молодой. В таком же необмятом камуфляже, как и у меня. Лет двадцать на вид. Хотя в разные временны́е эпохи дети взрослели с разной скоростью. С другой стороны, для меня его возраст значения не имеет.

— Да нет. — Удивлённо посмотрел на меня сосед по купе. — Здесь установлен охранный конструкт. Он следит, чтобы порядок не нарушался. В противном случае наказывает. Вплоть до летального исхода.

— Звучит грозно. — Улыбнулся я, прикинув сложность подобной конструкции. — Может, просто стоит система видеонаблюдения, а оператор на кнопки жмёт?

— Ты не слышал про магические охранные конструкты? — Удивился парень.

— Я вообще ничего про вашу магию не знаю. Считай, что я с другой планеты прилетел.

Необходимо было выяснить как можно больше о том, куда я попал. Пришлось сказать часть правды, чтобы оправдать своё незнание. Амнезия довольно хреновое объяснение. Сразу вызывает нездоровое подозрение. К якобы инопланетянину отношение в корне другое. Твои собеседники знают, что ты их обманываешь, но не подозревают злого умысла из-за нелепости такого обмана.

— Именно поэтому ты в антимагических кандалах?

— В кандалах я по глупости. — Не стал уточнять, что глупость была в основном моя. Не стоило сразу начинать с порчи имущества. Хотя… — Давай знакомиться, что ли? Меня Иваном зовут. — Я протянул руку для рукопожатия.

Парень немного напрягся, но привстал и пожал её.

— Константин. Хотя здесь я числюсь как Василий Глупов. — С настороженной улыбкой добавил он.

— О! Так мы с тобой тёзки и почти родственники! Я по бумагам Вася Дураков! — В процессе встряхивания рук напомнили о себе кандалы. — Значит, никто за нами не наблюдает? А как часто охрана сюда заходит? — Поинтересовался я.

— А что ей тут делать? — Вопросом на вопрос ответил Вася. — Пищевые пайки выдаются автоматически. За порядком следит конструкт. Он здесь довольно продвинутый. Всё-таки трансконтинентальный поезд. Много важных людей им пользуются.

— Видел таких на перроне. — Согласился я. — И всё же? Когда охрана зайдёт в следующий раз?

— Когда до Воркуты доедем. А тебе зачем? — Спросил парень и немного отодвинулся от меня.

— Жмут.

Одной рукой я взялся за браслет на запястье другой руки и потянул его в сторону. Я словно знал, что нужно делать. Возможно, сказывалась память тела. Браслет стал полупрозрачным и беспрепятственно прошёл сквозь руку и одежду. Я был удивлён не меньше, чем мой попутчик, но постарался не показывать вида. Таким же способом я снял с себя остальные браслеты. Поискал взглядом, куда деть кандалы, чтобы не сильно бросались в глаза, и затолкал их под лежанку. Здесь она не имела поднимающейся крышки и отсека для хранения вещей, как в наших поездах.

— Уже легче. — Разогнулся я и потёр запястья. — Есть чего пожрать?

— Нет. — Ошарашенно ответил тёзка. — Так ты и правда инопланетянин?

— Нет, конечно! — Как можно шире улыбнулся я, и, проникновенно посмотрев ему в глаза, попросил. — Расскажи мне о вашем мире.

***

Интерлюдия первая. Разговор в поезде

— Куда мы всё-таки едем? Что такое Аберрация? — Спросил я напрямую. Раз уж мы оба штрафники, то хотя бы между собой обсуждать эту тему можем.

— Магическое образование непонятной природы. — С улыбкой начал Василий. — Её размер порядка пятидесяти километров в диаметре. Окружена стеной тумана. Именно по нему считается её граница, хотя многие косвенные признаки указывают, что воздействие Аберрации простирается намного дальше. Но это частности. Для нас главное — проникнуть за туман и вернуться оттуда живыми.

— Что внутри, за туманом? — Задал я следующий вопрос.

— Неисчислимое множество миров.

***

— Скоро Воркута. — Сообщил мой сосед по купе. — Лучше тебе кандалы обратно надеть.

— Пусть лежат под лавочкой. Мужикам за них потом отчитываться. — Предложил я. Снова напяливать на себя кандалы жутко не хотелось.

— Думаешь, найдя кандалы отдельно от тебя, охрана этому обрадуется? Надевай или замучают выяснениями, как ты их снял.

— А ты как определил, что скоро Воркута? — Спохватился я. — У нас ни окон, ни дверей, даже скорость понять по стуку колёс не удаётся. Ваши конструкты очень хорошо гасят все шумы.

— Будет замечательно, если ты не будешь вставлять в свою речь оборотов, разграничивающих тебя и остальных людей. Нет никаких “ваших” конструктов. Есть просто непонятные конструкты. Понял?

— Примерно. — Согласился я. — Стоит этот мир принять как свой. Тем более альтернативы у меня нет.

— Молодец!

У нас сложился интересный стиль общения, то Вася выступал в роли ведущего или учителя, но уже через секунду он мог превратиться в ученика, слушающего очередное откровение и готового следовать за мной. Главное, что никого из нас такое общение не напрягало. Мы научились за короткий срок чувствовать грань, за которой бразды лидерства передаются другому. Подозреваю, что основную нагрузку в выбранном стиле общения поначалу нёс Вася. Всё-таки его учили лучшие учителя по управлению людьми и обществом.

— Так всё же, как ты определил приближение Воркуты? — Вернул я Василия в русло предыдущего разговора.

— По времени, как раз должны подъезжать. Плюс, недалеко от Воркуты дорога делает змейку. Неподготовленному человеку такого не понять, а нас тренируют обращать на такие мелочи внимание.

— Зачем, интересно. — Я тоже почувствовал эту змейку, но не придал ей значения. А здесь оказывается, что обычные люди этого не замечают. Вопрос, зачем нужна такая тренировка чувствительности вестибулярного аппарата?

— Говорят, для лучшего ориентирования в пространстве. — Пожал плечами Вася. — Можно завязать глаза и заглушить все звуки, но ориентироваться в пространстве, ты должен.

— Ясно, что ничего не ясно.

Я полез под лежанку за кандалами. Взял в руки один браслет и попробовал вспомнить ощущения, испытанные при его снятии. Сейчас таиться было не обязательно, поэтому я старался внимательно рассмотреть весь процесс.

Получилось с первого раза. Это точно способность доставшегося мне тела. В очередной раз пришла в голову мысль. Слишком легко происходили манипуляции. Еле уловимый поток энергии влился в браслет, сделав его не полупрозрачным, как мне показалось ранее, а каким-то смазанным. Окраска браслета потеряла насыщенность, словно на изображении сильно убавили цветность, но не до конца. Энергия напоминала лёгкий ветерок, дувший внутри моего тела. Теперь через браслет легко проходили другие предметы. Не только моя рука, но и палец не удержавшегося Василия, а также край стола и стена. Стоило мне отпустить браслет, как он падал на пол с обычным глухим звоном.

— Когда я вернусь в своё поместье, ты станешь желанным гостем в моём доме, но ни к одному сейфу я тебя не подпущу. — Сделал Василий неожиданный вывод.

— Странные понятия у тебя о доверии. Но если учитывать, что тебя готовили как государственника, то всё встаёт на свои места.

— Ты о чём? — Не понял Вася.

— У обычных людей. — Выделил я слово “обычных”. — Если ты доверяешь человеку, то можешь сложить все деньги на видном месте, и он их не тронет. А во власти друзей нет. Есть только люди с временно совпадающими интересами.

— Интересная концепция. — Задумался он. — Хотя ты прав. Меня с детства учили никому не доверять.

— Плохо, должно быть, учили. — Вспомнил я наш с ним откровенный разговор.

— Это как посмотреть! — Вася улыбнулся. — Меня ещё учили разбираться в людях.

Вернув браслеты на место, я стал дожидаться прибытия поезда в Воркуту, где нас, по словам Василия, должны были пересадить на другой поезд, идущий прямо до Аберрации. Это, если повезёт. А если нет, то будем ждать в местной тюрьме полного набора команды.

***

Интерлюдия вторая. Разговор в поезде

— Понимаешь, одна из особенностей Аберрации — её полная непредсказуемость. — Попробовал объяснить Василий. — Но в то же время она сохраняет постоянство при неизменном месте выхода внутри неё.

Я попытался понять смысл произнесённых слов, а потом честно признался:

— Вероятно, ты удивишься, но я нихрена не понял.

— Не удивлюсь. — Рассмеялся Василий. — Я сам долго разбирался в особенностях взаимодействия с Аберрацией. Вот смотри. Стоит возле её границы лагерь, в котором отделение солдат.

— Всего? Почему так мало?

— Не спеши. Объясню со временем. Это отделение входит в туман. Пройдя ровно восемьдесят два метра, она попадает в Аберрацию. Теперь слушай главные постулаты, за которые пришлось заплатить многими жизнями. Первый заход штрафники должно сделать в полном составе. Каждое отделение попадает в своё место, которое как бы закрепляется за ним. Позже в Аберрацию может пойти половина или вообще один человек, место за туманом останется неизменным. Если добавить в заходящую группу нового человека, место меняется кардинально. И так каждый раз, когда в группе появляется новый человек.

— А если новичка убрать и поставить того, кто заходил в первый раз? — Предложил я идею.

— Проще объяснить взаимодействие с Аберрацией, используя теорию меток. Когда группа штрафников в первый раз пересекает туман, Аберрация ставит на всех её членов метки. Если следующий раз идёт часть группы, то метки не меняются. Если включить новичка — метки изменятся у всех, кто с ним вошёл. Убрать новичка и поставить старичка из прежнего состава метки опять поменяются.

— Теперь дошло. — Кивнул я. — От метки зависит, какой мир окажется за туманом.

— Точно! — Удовлетворённо кивнул Василий. — Теперь вернёмся к твоему вопросу о численности. За туманом открываются опасные места. Практика показала, что чем больше народу на этой стороне тумана, тем сильнее противодействие с той. Причём разные группы могут ходить каждая в своё место, но если здесь они живут рядом, то Аберрация считает их одним отрядом и противодействие создаётся соответствующее. Поэтому группы штрафников вокруг Аберрации располагаются на удалении друг от друга, и контакты между ними запрещены. Оптимальная численность группы — 12–15 человек, то есть отделение.

— С совсем маленькими группами тоже проблемы, как я понимаю? — Сделал я логический вывод.

— Правильно понимаешь. Есть минимальный порог противодействия, который мелкие группы редко преодолевают. Одиночки, выжившие в Аберрации, — явление вообще исключительное.

— Значит, содержание под стражей мелкими группами, тоже связано с метками? Чтобы Аберрация нас не воспринимала как часть большой группы?

— Верно. Нас ещё в лагере возле тумана оставят в покое на неделю, перед первым заходом.

— Но поезд… — Начал я возражать, но был прерван.

— Здесь всё продумано. Думаешь, просто так всяких штрафников перевозят на дорогущем экспрессе? Этот вагон стоит дороже купейных высшего класса.

***

В Воркуте поезд стоял дольше. Целых семь с половиной минут. Поэтому разгрузиться успели без особой спешки. Особенно учитывая отсутствие вещей у штрафников. Я, в каком-то смысле, был самым богатым среди них со своими антимагическими кандалами.

На улице было свежо. В моём мире Воркута находилась за полярным кругом. Вряд ли здесь её основали в другом месте. Нас парами выгоняли на отдельно располагающийся плац и предлагали самим выбрать место для стояния.

На асфальте краской были нанесены окружности, за границы которых нам запретили выходить после того, как мы зайдём внутрь. В каждом круге было написано своё число. Я выбрал 44 и затащил в него Василия, хотя он упирался и говорил о числе смерти.

— Не надо выглядеть суеверным японцем, если ты православный русский. — Попенял я ему. — Здесь с меня снимут эти побрякушки или так и буду в них ходить?

— Должны. В Воркуте проживает много магов. Не самая законопослушная публика. — Всё ещё недовольно ответил Василий. — Значит, должны быть соответствующие средства сдерживания.

Словно услышав наш разговор, от небольшой кучки чиновников и военных, стоящих на краю плаца, отделился пожилой мужчина и направился прямиком к нам.

— Вытяни руки вперёд. — Потребовал он, быстро прикоснулся к браслетам небольшим устройством, отчего те расстегнулись и упали на землю. — Теперь ноги поднимай. Не собираюсь я перед тобой кланяться.

— Как? — Удивился я. Цепь на ногах была специально сделана короткой. Идти можно, а бежать уже не получится. Не то что ноги задирать.

— Каком кверху! Ложись на землю и поднимай ноги вверх!

— А не пошёл бы ты… в пешее эротическое путешествие! — Мне хоть и пофиг, но чувство гордости у меня есть. Валяться на земле перед каким-то старым пердуном я не собирался.

— Э-э-э… Что ты сказал?! — Разозлился тот. — Да я тебя в порошок сотру прямо здесь, незачем такую шваль в Аберрацию тащить.

— Приступай! — В упор глядя на мага, вмешался Василий. — Посмотрим, сколько ты продержишься на его месте.

Маг попытался выдержать взгляд парня, но не смог.

— Подними одну ногу, насколько позволяет цепь. — Буркнул он мне.

Я выполнил просьбу. С наигранным кряхтением маг наклонился и разомкнул браслет, при этом он вроде как неловко толкнул меня, рассчитывая на моё падение из неустойчивого положения. Я устоял, но его просьбу поднять вторую ногу повыше выполнил очень прилежно. Моя пятка замерла в сантиметре от его лица. Шлепанец не слетел, но щелкнул мага по носу

Упавший от неожиданности на пятую точку маг, грязно выругался. Не переставая сыпать бранью, чем вызвал у Василия только гримасу презрения, он снял последний браслет и ушёл, волоча кандалы за собой.

— Правда, мог убить? — Поинтересовался я у Василия.

— Да куда ему. Даже на поддержание своего здоровья ему сил не хватает. В Аберрацию отправлять его, конечно, не будут, но по голове, в случае нападения на штрафника, точно не погладят.

Глава 7

Интерлюдия третья. Разговор в поезде

— Для меня непонятно, как сочетается возможность стать магом в Аберрации и при этом есть запрет магам на её посещение. — Спросил я, когда автоматика вагона доставила в наше купе два пакета с едой.

— Прямого запрета нет. Однако маги в Аберрации не выживают. Причём погибает не только маг, но и вся группа, с которой он зашёл.

— Продолжай. — Поощрил я попутчика, отдав ему свои галеты из сухпайка. На мой вкус, они были чересчур сладкие и больше напоминали печенье.

— Достоверно установлено, что все люди в той или иной степени маги. Просто у одних дар спит, не раскрыв своих способностей, а у других этих способностей, как слёз у тараканов.

— Тараканы не плачут. Им нечем. — Вставил я.

— Я образно. — Отмахнулся Василий. — Аберрация помогает раскрыть спящие магические способности. Не сразу и не у всех. Поэтому после каждого выхода проводят проверку.

— Получается, можно раз за туман сходить и отправиться на свободу?

— Размечтался. Жалко, что ты не мусульманин. Могли бы поменяться. — Вася вздохнул, глядя на свиное рагу в соусе, которое досталось мне. Ему в этот раз досталась баранина. Судя по всему, довольно жёсткая.

— Специалист по риторике тебе попался хреновый. Поэтому жуй, что дают, и рассказывай более внятно. — Урезонил я его. — И я не про набитый рот говорю.

— Не раскрывается дар за один заход. Если он у тебя не проявился в обычной жизни, то с помощью Аберрации тоже раскроется не сразу.

— Вон, оказывается, какая заковыка получается. — Я задумался, формулируя следующую мысль. — Штрафник, ставший магом, обретает свободу, но ведь он попал в штрафники за преступление. Нет опасений, что освободившись, он примется за старое с новыми силами?

— В штрафники тоже не за всякое преступление отправляют. Кого-то сразу на плаху. Раньше всех пробовали загонять в Аберрацию, но толку от таких смертников никакого. Хорошо, если пара человек из десятка сможет пережить первый заход. Аберрация весьма привередлива.

— Чем хуже человек, тем ниже его шансы вернуться? — Сделал вывод я.

— Верно.

— А магию можно применять за туманом? — Поинтересовался я.

— Неизвестно. Я же говорил. Маги, которые туда ушли, назад не вернулись. Сопровождавшие их люди тоже. Не у кого спросить. — Вася отодвинул свою баранину в сторону, с трудом прожевав пару кусков. Я усмехнулся и пододвинул ему свой недоеденный паёк со свининой, но всего с парой кусков. Его порцию забрал себе. — Что касается твоего первого вопроса, то выйти из Аберрации свежеинициированный маг может без проблем, но второй раз за туман ему лучше не соваться. — Повеселевшим голосом закончил Вася.

***

За нашей с магом потасовкой с интересом наблюдали другие штрафники. Круги с цифрами постепенно заполнялись. Сомневаюсь, что все стоящие здесь штрафники приехали вместе с нами на экспрессе. Слишком много получалось народа. В основном это были молодые парни и крепкие мужчины. Видимо, на отбор физические кондиции тоже влияли.

— Вась, а разве женщины среди штрафников бывают? — Поинтересовался я у напарника.

— Редко, но бывают. — Он проследил за моим взглядом. Через четыре круга от нас стояли две девицы. — Женщины тоже совершают преступления, и в родах дочки есть, желающие получить магический дар.

— То, что они есть, поверю на слово. — Усмехнулся я. — Только ради чего им жизнью рисковать? Муж и род ведь и так всем обеспечат. Живи в своё удовольствие и детей рожай. Нет, их на приключение потянуло.

— Долголетие и внешность! Для женщин это страшная движущая сила. — Усмехнулся Василий и пояснил. — Маги медленно стареют и живут дольше.

— Ты прав. — Согласился я. — Тогда я удивлён малому количеству дворянок на плацу.

— Почему ты решил, что именно эти две из родов? — Василий с любопытством глянул на меня. — Страшненькие они, и фигуры у них плоские. Если такая родится в дворянской семье, что большая редкость, хороший лекарь за соответствующую плату любой косметический дефект исправит.

— Вот именно! Они из родов потому, что чересчур страшные. Наверное, зубы у них тоже кривые. Самое то для девицы, собирающейся попасть в мужской коллектив на долгое время. — Поделился я своими соображениями. — А лекарь, как исправить, так и испортить внешность может. Я прав? Тебя ведь тоже никто не узнает. Не в подвале же тебя держали, скрывая от других людей?

Ответить Вася не успел. Собственно, он и не торопился с ответом. В группе чиновников, собравшихся на краю плаца, началось оживление.

— Жребий дёргают. — Пояснил Вася.

— Дай угадаю. Эта традиция тоже появилась не просто так. — Предположил я.

— Верно. Аберрация — это случайность в квадрате, а учитывая её свойства, то правильнее сказать в четвёртой степени. Такой же случайности она требует и от внешнего мира. Особенно это касается формирования команд. Например, нас с тобой свёл случай, остальные члены нашей команды так же будут подобраны случайно. Никакой подтасовки не допускается. Причём за этим следят на самом верху. Не забывай, что среди штрафников хватает детей высшей знати с нераскрытыми способностями. Никому не хочется, чтобы его чадо стало жертвой очередного придурка, решившего обхитрить Аберрацию.

— Похоже на шаманство, обставленное многочисленными ритуалами.

— Если ритуалы приносят пользу и не имеют альтернативы, то почему бы и нет. — Резонно заметил Вася.

***

Интерлюдия четвёртая. Разговор в поезде Я готовился ко сну и, как всегда, в голову лезли разные мысли.

— Вась, на меня повесили ярлык штрафника, но ты-то им не являешься. Зачем всех под одну гребёнку? — Поинтересовался я.

— Секретность. Слухи о гарантированной смерти специально распространяются среди простых людей. Случаи получения магического дара или артефакта, также стараются не предавать широкой огласке. — Мой попутчик задумался, а потом продолжил. — Приполярная Аберрация не единственная на Земле. Вторая находится на противоположной стороне планеты. На Земле Грейама.

— Где это? — Удивился я. — Никогда о такой не слышал.

— Антарктида. Вытянутый в сторону Южной Америки полуостров. На нём, с момента обнаружения Аберрации идут постоянные войны за обладание доступом хотя бы к кусочку её периметра. Народу погибло — жуть. Ещё больше пропало внутри Аберрации. Туда людей пачками загоняют, стараясь урвать побольше, пока не отобрали доступ, отрастившие зубы конкуренты. Результат, как ты понимаешь, печальный. Нам даже выдумывать ничего не надо. Берём имеющуюся за границей статистику и на её основе показываем людям, как опасно лезть в Аберрацию.

— Всё равно не понимаю. Ведь маги и так появляются среди населения. Зачем войны между собой устраивать? Да ещё такие кровопролитные. В войнах маги точно гибнут, и не факт, что удаётся восполнять их количество с помощью Аберрации. — Рассуждал я, пытаясь найти логику в словах Васи. — Заключили бы договор и пользовались доступом по очереди.

— Пробовали. — Вася зевнул. — Ты умный и должен понимать, всегда найдётся повод нарушить любой договор. В конце концов, всё скатилось к обычной междоусобице. Кто сильнее, тот и прав!

— Ну и какой смысл в этой бойне? — Не понял я. — Война — это сплошные расходы. С применением магии вряд ли боевые действия стали дешевле.

— Маги работают с магической силой. Таким термином общепринято называть магическую энергию. Но энергия не берётся из ниоткуда. Разумеется, маги могут её продуцировать, но объём естественным образом произведённой энергии ничтожен. Простейший накопитель, вынесенный из Аберрации, содержит её столько, сколько лучший маг выработает за месяц естественным путём. Именно накопители, а не новые маги, являются основной целью проникновения в Аберрацию для зарубежных стран.

— Нихрена себе разница. Как вы вообще смогли обнаружить такое явление, как магия?

— Маленького накопителя хватит автомобилю на неделю непрерывной езды. — Усмехнулся Вася. — Не забывай, что всё в этом мире относительно. За границей в результате войн выработали свою методику сбора накопителей. Они берут числом. Крупное соединение уходит за туман. Бо́льшая часть его погибает, но те, кто выживает, выносят накопителей в разы больше, чем наши штрафники. За большие усилия следует большая награда.

— Весело. Жизнь в обмен на энергию. С такой технологией добычи жители в этих государствах быстро закончатся.

— Это вряд ли. Зато большинство стран перестали вести войны на материке. К нам совались несколько раз, но, хорошо получив по сопатке, выбрали Южную Аберрацию для выяснения отношений. Я к чему веду? Наш подход направлен не на максимальное извлечение накопителей, а на оптимальное. За границей господствует теория, что Аберрация жаждет крови. Чем больше крови прольётся рядом или внутри неё, тем выше добыча. На первый взгляд это так, но тщательное изучение вопроса, не выявило прямой зависимости.

— Ты рассказываешь интересно, но, как всегда, уходишь в сторону от первоначального вопроса. — Правда, я сам только сейчас вспомнил о нём. — Почему всех гребут под одну гребёнку?

— Тема Аберрации многогранна, вот и кидает меня туда-сюда. — Усмехнулся Василий. — Если разграничить обычных штрафников и элиту, потеряется существенный элемент случайности, соответственно, снизятся шансы выжить. Нас ведь готовят к заходам. Каждый род отрабатывает свои системы подготовки. Если смешать подготовленных и неподготовленных штрафников, то шансы у первых повысятся. Теоретически. Наш род имеет доступ к полной информации и могу заверить, что статистика этого не подтверждает. Зато точно установлено, что смертность в элитных отрядах выше. Пробовали собирать команды из самых живучих, но не раскрывших дара штрафников. Их участь была печальна, а добыча мизерна.

***

По широким проходам, оставленным между кругами, начали бродить командиры будущих групп, собирая за собой штрафников согласно списку номеров, выпавших при жеребьёвке.

— Как зовут? — Остановился перед нами весьма неприятного вида толстяк.

Низкий рост, короткие ноги вкупе с толстым животом и тройным подбородком, создавали отталкивающее впечатление. Пальцы, похожие на сосиски, крепко держали перед глазами листок с номерами. За его спиной стояли те самые девицы, которых я заприметил ранее. С зубами я ошибся. Они были у обеих девиц в идеальном порядке. Но лицо одной из них украшала большая уродливая родинка, что подтверждало моё предположение насчёт классовой принадлежности девиц. Кто-то очень озаботился созданием отталкивающего впечатления.

— Василии. Оба. — Ответил я.

Вася в это время оценивающе изучал нашего командира. На девушек он внимания не обратил. Мазнул взглядом, и всё.

— Многовато Васек в отряде получается. — Толстяк сделал вид, что размышляет. — Придумал! Буду пока вас звать по номерам. Будете Седьмым. — Он показал на меня. — И Восьмым. — Палец был перенаправлен на Василия. — А сейчас встать в строй, и ходить за мной плотной кучкой.

Точно такую же оригинальность наш командир проявил перед остальными четырьмя парами. Только в них Василиев оказалось трое, но его это не смутило. Нетрудно догадаться, что при таком подходе все в нашей группе имели номера. Даже те самые, страшные девицы. Причем давал командир номера руководствуясь своей логикой, а не в порядке включения пар в отряд.

— Стоим здесь и ждём погрузки. — Командир показал на круг большего диаметра, расположенный между маленькими кружками. — Чтобы веселей стоялось, придумывайте мне прозвище. Только не обидное! — Он нахмурил свои редкие брови. Возможно, командиру казалось такое выражение лица грозным, но я с трудом подавил улыбку.

Окинув многообещающим взглядом нашу толпу напоследок, он семенящей походкой ушуршал к группе чиновников на краю плаца.

— Назвать его толстой свиньёй, и всего делов. — Предложил высокий, но худой, как щепка, мужик. Его номера я не запомнил. Точнее, не знал.

— Боюсь представить, как нам придётся называть тебя в таком случае. — Заметил я. — Это явно какая-то подстава со стороны командира.

— Не стоит голову ломать. — Уверенно произнёс Василий, голосом человека, привыкшего командовать. — Мы к нему должны обращаться по уставу, Ваше Благородие. Предлагаю так и оставить. — Уже тише, так чтобы слышал только я, он добавил. — Наш командир не так прост, как кажется. Учти это.

***

Каждая группа грузилась в свой вагон. Только на этот раз он был не пассажирским, а товарным. Треть вагона занимали разнообразные вещи, сложенные штабелями. Во второй трети находились продукты. Консервы, крупы и прочая снедь длительного хранения. Остальное место отводилось для нас и командира.

— Цените, оглоеды! Вон, сколько добра для вас у кладовщиков выбил. — Самодовольно произнёс он, ловко забравшийся за нами в вагон. — Главное — не сдохните раньше времени в Аберрации. Меня жаба душит сдавать назад неиспользованные продукты и вещи. Сопрут ведь, кладовщики-сволочи.

— Сами соприте. — Посоветовал из-за моей спины невысокий парень, одного возраста с Василием.

— Будем считать, что я этого не слышал. — Зыркнул в его сторону командир. — Нехорошо это — воровать у государя!

— Готовы к отправлению? — В открытую дверь заглянул железнодорожник. За его спиной стоял важный господин в форменной одежде.

— Можешь закрывать. — Обернулся к нему наш командир.

Дверь двинулась со скрежетом по направляющим и закрылась. Снаружи забрякал замок. Командир шевельнул пальцами. На потолке вспыхнули магические светильники. Я, оказывается, пропустил момент полной темноты. Зрение переключилось на удивление оперативно, и на этот раз изображение в темноте красок не теряло. Хотя точной уверенности у меня не было. Слишком быстро всё произошло.

— Располагайтесь как хотите. Если что-то нужно, спрашиваем у меня. Без разрешения вещи брать нельзя. — Гаденько улыбаясь, командир окинул нас взглядом. — Туалет в конце вагона. Вода в бутылках. Готовить можете на магической плите. — Подойдя к штабелю с вещами, он выбрал себе спальник и отошёл с ним в дальний угол. — Берите спальные мешки. Кроватей нет, а ехать нам двое суток.

Вскоре поезд тронулся с места и начал медленно разгоняться. Вагон наполнился привычным стуком колёс. Ни о какой шумоизоляции здесь речи не было. Окна тоже отсутствовали. Даже на проплывающий за окном пейзаж не полюбуешься.

Мы с Василием последовали примеру командира и успели занять место у стены. Долго соображавшим пришлось раскладывать спальники посреди вагона, что было неудобно психологически.

В отличие от остальных штрафников, я продолжать ходить в шлепанцах. Правда то, что не воняют мои ноги, не спасало меня от подобных ароматов, стоило кому-то другому снять сапоги.

Командир ни к кому не лез с вопросами и указаниями. Складывалось впечатление, что он всё пустил на самотёк. Помня предупреждения Васи, я не раз замечал внимательный взгляд командира, обращённый на кого-то из нас двоих.

Наши девицы, несмотря на свою “красоту”, быстро обзавелись кавалерами. С руками и тупыми подначками к девушкам никто не лез, и те немного расслабились. Нет, нет, но в их жестах и поведении проскальзывали нотки явного превосходства, и привычка быть в центре внимания.

Василий тоже выделил особенность их поведения:

— Та, что с родинкой, точно имеет хорошее воспитание и явно занималась танцами. — Поделился он шёпотом своими наблюдениями. — Вторая, пытается ей подражать, но выходит плохо. Значит, она из простолюдинов. За что, интересно, её осудили?

— Тебе не всё ли равно? — Девицы не вызывали у меня никакого интереса, кроме научно-исследовательского. — Хочешь совет? — Василий с любопытством глянул на меня, ожидая продолжения. — Поговорку “женщина на корабле — к беде” не на пустом месте придумали. А мы, считай, что на корабле. Здесь лишняя привязанность может послужить причиной необдуманного поступка и привести к смерти.

— По твоим словам выходит, что нам тоже сильно сдруживаться не стоит.

— Возможно. Учитывая смертность среди штрафников — это оптимальная модель поведения в нашем маленьком коллективе. — Серьёзно ответил я, а потом ухмыльнулся. — Однако, как я, не втеревшись к тебе в доверие, смогу узнать подробности о жизни в этом мире?

Глава 8

Я в армии не служил, но хорошо знал, что инициатива делает с инициатором, поэтому не лез командовать и решать проблемы. Желающих выделиться и так хватало. Довольно быстро нашлись повара, умеющие прилично готовить. Как ни странно, на мой взгляд, но девушек среди “поваров” не оказалось. Посуду мыли каждый за собой, а общую - по жребию. Командир лишь несколько раз давал добро на использование продуктов и вещей. В остальные процессы, происходящие в вагоне, он не вмешивался.

От Воркуты до Аберрации ехали дольше, чем от Архангельска до Воркуты. Наконец, дробный перестук колёс начал замедляться. Поезд плавно тормозил, пока не остановился. Щёлкнул замок на двери вагона. Явно сработала какая-то автоматика. Или магия. Но дверь осталась закрытой.

— Приготовиться к выгрузке! — Раздался зычный голос командира. — Седьмой, ты же видел, где запасная форма лежит. — Уже тише произнес он. — Выбери себе сапоги.

Командир подошел к двери и начал с ней проделывать хитрые манипуляции. Не так-то прост оказался наш вагон. В итоге она отъехала в сторону, открывая вид на тайгу. Друг за другом штрафники спрыгнули на насыпь. Все принялись озираться и с удовольствием вдыхать свежий воздух. Я присоединился к ним последним, зато в новеньких сапогах.

Наш вагон стоял на путях в гордом одиночестве. Ни впереди, ни позади него других вагонов не было. Сразу за насыпью начиналась глухая тайга.

— Построиться! — Прозвучала новая команда.

Наш командир весьма ловко соскочил на землю и начал прохаживаться перед жиденьким строем.

— Слушаем вводную. — Он остановился и повернулся к нам лицом. — Отсюда до тумана пять километров. На этом промежутке вы должны выбрать себе место под лагерь и перенести туда вещи. Продуктов я вам выдаю ровно на неделю. Через семь дней вы должны всей группой зайти в туман. Предупреждаю один раз, попытка пересечь железку. — Он махнул рукой в сторону железнодорожных путей. — Закончится для вас плачевно. Вопросы? Вопросов нет. Разойдись!

Толстяк развернулся и ловко забрался обратно в вагон. Первые мгновения строй ошарашенно пялился на открытый вагон. Потом Третий, взявший на себя негласное лидерство, громко сказал:

— Подходите ко мне. Обсудим, что делать. — Народ собрался в круг. — Предлагаю выбрать место поближе к Аберрации, но в любом случае нужно провести разведку местности.

— Согласен. — Произнёс я. Василий сразу присоединился ко мне.

— Пять километров по лесу! — Возопил худой парень. Кажется, Девятый. — Да мы сдохнем, пока все вещи перенесём. Если не считать продуктов, то их пол вагона! Давайте прямо тут лагерь организуем?

— Запас карман не тянет, так же, как и своя ноша. — Возразил я. — Сюда мы будем ходить раз в неделю за продуктами, если я правильно понял, как именно нас хотят контролировать. Заходить в Аберрацию нам предстоит намного чаще. Лучше единожды напрячься, тем более время для этого есть, чем потом каждый раз уставшими тащиться целый час до лагеря от тумана.

— Именно это я и имел в виду. — Подтвердил Третий. — Но сначала нужно найти место под лагерь и определить удобную дорогу до него. Тогда никаких сложностей с переноской груза не возникнет.

Больше возражений не последовало, и мы, разбившись на пары, углубились в лес.

***

Дорогу проложили быстро. Собственно, она обнаружилась немного в стороне от места остановки вагона. Дорога была старая, заросшая молодым подлеском. Пришлось кое-где помахать топорами для её расчистки.

Старую стоянку тоже обнаружили, но место для неё было подобрано неудачно. На вершине холма хорошо дом капитальный ставить. При условии, что у тебя машина есть. Пешком каждый раз наверх подниматься и спать в палатке на ветру, удовольствия мало. К тому же шанс словить молнию в случае грозы существенно повышается. Исходя из этих соображений, нашли нормальную полянку не так далеко от натоптанной тропы.

По моему настоянию мы с Васей пробежались вокруг нового лагеря, дополнительно осматривая местность. Найдя то, что мне нужно, я вернулся на поляну. Третий вместе с девицами занимался выкашиванием травы и вырубкой кустов. Остальные парни ушли к вагону за вещами.

— Третий, дело есть. — Подошёл я к нашему самоназначенному начальству.

— Слушаю. — Парень разогнулся и посмотрел на меня.

— Надо колодец копать. — Предложил я.

— Зачем? Есть же вода в вагоне. — Не понял тот.

— Питьевую можно притащить, но для бытовых нужд, лучше иметь источник воды поближе. Нам же не только пить и готовить нужно. Хочется умыться утром. Состирнуть грязные вещи. Для помывки можно душ сообразить. На все воды не натаскаешься.

— Тут ты прав. От меня уже потом за версту разит. — Согласился Третий. — Знаешь, где копать?

— Здесь болотце недалеко есть. В нём предыдущие постояльцы воду напрямую брали. — Поделился я своими наблюдениями. — Повторять этот подвиг не советую. Лучше недалеко от болта колодец выкопать, чтобы через землю отфильтрованная вода шла.

— Для колодца ведь сруб нужен. — Подошла девица с родинкой. — Ты умеешь брёвна тесать?

— Здесь почва суглинистая. До осени неглубокий колодец без сруба простоит, а там видно будет. — Ответил я, глядя на родинку девушки. Хочешь не хочешь, а глаз сам за неё цепляется. — Нужно только бочку без дна закопать в водоносный слой, чтоб стенки не осыпались. Я такую на месте старого лагеря видел.

— Это ты правильно заметил. — Грустно усмехнулся Третий. — До осени ещё дожить надо.

— Третий, перестань пессимизм источать. — Нахмурилась девушка. — Нужно верить, что всё будет хорошо.

— Возьмёшься? Помощники нужны? — Третий посмотрел на меня, отогнав грустные мысли.

— Нет. Я тебе идею обрисовал, а ты командуй. — Отказался я. — Мы пойдём вещи носить. — Кивнул я на Василия. — Колодец не горит.

— И то верно. — Согласился парень. — Благодарю за подсказку. — Он повернулся к слушающим наш разговор девушкам. — Работаем, дамы, работаем. Скоро палатки ставить, а мы ещё не весь кустарник убрали.

— Я хочу посмотреть, как колодец рыть станут. — Неожиданно завредничала вторая девица.

— Двенадцатая, ты чем слушала? Сегодня его копать никто не будет. — Отрезал Третий. — Нам бы с имеющимися задачами управиться.

— Третий. Подумай ещё насчёт отхожего места. — Неожиданно вспомнил я о весьма важной бытовой мелочи. — Двенадцать рыл все близлежащие кусты загадят очень быстро. — Девушки среагировали на моё заявление по-разному. Та, что с родинкой, отнеслась равнодушно, а Двенадцатая покраснела как рак. Василий ткнул меня кулаком вбок. Третий недовольно покачал головой.

— Ну зачем такие вещи обсуждать при дамах?

— Извини. — Меня разобрал смех. — Даже если они какают бабочками, то вонь от дерьма парней им аппетита не добавит.

— Деревенщина. — Фыркнула девушка с родинкой.

— Зато умный. — Парировал я. — Пошли, Вася. Не будем мешать людям смущаться.

***

— Давай передохнём. — Попросил напарник. — Что-то я переборщил с грузом.

Я остановился и оглянулся на Василия. Выглядел он неважно.

— Зачем жадничал? Ношу надо выбирать по себе. Тем более в дальний путь.

— Сначала мне эти шмотки не казались тяжёлыми. — Он снял с плеча объёмный тюк с палатками и спальными мешками. Поставив его на землю, Вася тяжело опустился прямо на него.

— Зачем врёшь? — В лоб поинтересовался я. Мне было интересно, что он ответит.

— Ну. Ты себе накладываешь, а я что? Слабее тебя, что ли? — Смущаясь, ответил Василий.

— И чему тебя только учили? Никогда не смотри на других. Соизмеряй свои возможности с поставленной задачей.

— Меня учили не бояться сложностей, а преодолевать их. — Непонятно почему упёрся Василий. — Если кажется, что не можешь, ты должен это сделать.

— Странно, почему ты с таким подходом не потащил весь вагон за раз. — Хмыкнул я. — Тебя не учили расставлять приоритеты? Не так. — Я задумался, подбирая слова. — Давай разберём конкретно эту ситуацию. Что случится, если мы сделаем лишнюю ходку? Всего лишь потеряем пару часов. Никакой катастрофы или чего-то необратимого от задержки не произойдёт. Так зачем рвать жилы?

Подойдя ближе, я жестом попросил Васю встать и легко подхватил его поклажу. За спиной у меня уже места не было, поэтому дополнительный груз пришлось нести перед собой.

— Пошли. Отдохнёшь по дороге. — Скомандовал я. — Не хочу с другими попутчиками идти.

— А ты не надорвёшься? — Вася с любопытством смотрел, как я тащу поклажу, выглядывая из-за его тюка.

— В отличие от тебя, я не запыхался и не вспотел. Единственное, что меня останавливало — это объём вещей.

— Взял бы тогда продукты и воду. Они компактней и весомей. — Буркнул Вася.

— В следующий раз так и сделаю. — Согласился я. — Лучше было б жердь использовать, но ты ниже меня. Неудобно нести будет.

***

Я сидел в старом лагере на пеньке и смотрел в сторону Аберрации. Именно в сторону, потому как увидеть её с такого расстояния было невозможно. При взгляде с холма, на котором располагался старый лагерь, открывалось бескрайнее море тайги до самого горизонта. Я почему-то предполагал, что Аберрация находится ещё дальше на север. Но, от Воркуты, ветка железной дороги уходила на юг. Так и получалось, что Аберрация именно Приполярная, потому как находится не за полярным кругом.

Туман возникал, когда до границы Аберрации оставалось метров пятьдесят. Стоило отойти назад, и он исчезал из виду. Чем ближе ты подходил, тем плотнее становился туман, и тем чётче очерчивалась его граница. Что интересно, для зверья Аберрации не существовало. Не видели они её. Птицы спокойно пролетали через туман. Более крупную живность я здесь не замечал. Что неудивительно, учитывая сплошное внешнее оцепление.

Завтра нашему отряду предстоял первый, самый важный заход. Сегодня все отдыхали после трудов праведных. Обустройство лагеря неожиданно увлекло народ, а появление душа обрадовало большую часть команды. Поэтому всю неделю мы занимались обустройством. Работа отвлекала от невесёлых дум. У командира в запасе оказались разборные столы и складные стулья. Видя наше усердие по обустройству, он разрешил нам их взять. Теперь прием пищи происходил вполне цивилизованно.

— О чём мечтаешь? — Рядом остановился Вася.

— Думаю, что завтра с собой взять. Оружия нам никакого не выдали. Чем мы за туманом будем опасность встречать? — Соврал я, так как думал совершенно о другом.

— Ничего не стоит с собой брать. — Удивил меня Василий. — За туман нельзя пронести оружие или магические конструкты. Туман вообще ничего не пропускает, кроме одежды.

— Как так?

— А вот так. Заходишь в туман нагруженный как верблюд, а выходишь гол как сокол! В обратную сторону это свойство тоже работает. Вынести Аберрация позволяет только артефакты и накопители. Всё остальное лучше оставлять на той стороне.

— Интересная пропускная система. А если проглотить? — Спросил я у Васи.

— Что именно ты глотать собрался? Шпагу, как в цирке? Так, ручка торчать будет! — Со смешком ответил он. — Ничего туман не пропускает. Даже съестные припасы и воду взять с собой не получается. Притом, что за туманом не рекомендуется есть и пить. Можно запросто отравиться.

— Почему нам не прочитают хоть какую-то минимальную технику безопасности? — Возмутился я. — Самые важные сведения я узнаю перед самым заходом и чисто случайно! Неудивительно, что народ в Аберрации мрёт как мухи.

— То, что подходит для одного места, открывшегося в Аберрации, не подходит для другого. — Вася подвинул меня, пристраиваясь рядом на пенёк. — Как в таких условиях советы давать? Всё, что можно, уже реализовано на этой стороне. Остальное — как повезёт.

— Печалька. — Я постарался стряхнуть состояние, навеянное близостью Аберрации. — Тогда расскажи, как выглядят накопители и артефакты.

— Так же, как и всё, что связано с ней. — Вася кивнул в сторону Аберрации. — Как угодно. Ты почувствуешь накопители. Не сомневайся, ты их найдёшь без проблем. С артефактами сложнее. Они индивидуальны.

— С моей фамилией, выгравированной на обороте? — Не понял я.

— Нет. Артефакт, предназначенный для тебя, сможешь увидеть только ты, для других он останется обычным предметом.

— Именно поэтому штрафнику, нашедшему артефакт, возвращается свобода. Другого артефакта он уже не найдёт. — Раздался сзади голос Вашего Благородия.

Василий подскочил и вытянулся по стойке смирно, а я лениво обернулся.

— Подслушивать некультурно. — Сделал я замечание и снова повернулся к Аберрации.

— Сидеть при появлении офицера — нарушение устава, солдат! — Грозно отчеканил толстяк.

— Вон солдат, навытяжку стоит. — Киваю на Василия. — А я в солдаты не записывался.

— Вольно, Ваше Высочество. — Совсем тихо произнёс командир. — А ты Иван, с невозможной фамилией и так по краю ходишь. Постарайся не выделываться и спокойно сгинешь за туманом, никому не доставляя хлопот.

— Всё интереснее и интереснее. — Я почувствовал не столько угрозу в голосе, сколько предупреждение, и развернулся к нему лицом.

— Кто вы? — Опередил меня Василий, задав вопрос тоном потомственного аристократа.

— Лекарь высшей категории. Имя не скажу. У меня свои начальники. Ваше Высочество. — Вежливо ответил Ваше Благородие. — Напрасно думаете, что происходящее вокруг вас подстроено. Ваш отец достаточно умён, чтобы не играть в игры с Аберрацией. Даже появление Иванова в вашем окружении — игра случая. Думаю, служба личной безопасности императора сейчас стоит на ушах. Для них это тоже полная неожиданность, которую невозможно было предугадать.

— Но тем не менее вы здесь. — Продолжать гнуть свою линию Вася. — Или во всех отрядах командовать лекарей высшей категории поставили?

— Всего лишь случайность. — Толстяк улыбнулся, что на его лице смотрелось довольно отвратительно. — Я стар. Мне надоела придворная грызня. Просто уйти на покой — скучно. Решил послужить здесь. Природа. Никто не пристаёт с дурацкими просьбами удалить морщины на заднице и целлюлит на лице. Но всё же я при деле. Кто-то ведь должен лечить ранения и травмы, полученные штрафниками в Аберрации.

— Но вы меня узнали, хотя я прошёл через изменение внешности.

— Получить дела штрафников, попавших ко мне в отряд, дело не хитрое. После жеребьёвки эта информация ни на что не влияет, а я таким образом просто удовлетворяю своё старческое любопытство. — Тон Вашего Благородия изменился на предельно серьёзный. — Ваше Высочество, могу вас заверить, что никакого сговора или подтасовки не было.

— Почему я не припомню вас при дворе. — Спросил Вася.

— Это маскировка. Как и у вас, Ваше Высочество. — Командир провёл рукой по своему лицу. — Помните, что я говорил про покой? Эти озабоченные везде найдут, если не спрятаться.

— Хитрый ты мужик, командир. — Сказал я. — Устроился на природе со всеми удобствами. Поди, зарплата нехилая капает. Премия, скорее всего, предусмотрена.

— Не считай чужие деньги Иванов. — Отрезал Ваше Благородие. — Свои сначала заработай.

— Стану магом и сразу заработаю.

— Ты выживи сначала. — Зыркнул он на меня, тяжёлым взглядом.

Василий правильно определил, что наш командир не так прост, как кажется, а вот мне этого не удалось. Так и думал о нём как о неприятном и ленивом толстяке. До сего момента.

— Объясните свои намёки. — Потребовал Василий. — Мне не нравится их смысл.

— Ну вы же и так все поняли. Оба. Кто-то сильно не хочет, чтобы он вернулся из Аберрации. — Кивнул толстяк на меня.

— Ты убийцей на отдыхе подрабатываешь? — Удивился я.

— У Аберрации свои планы. Я не самоубийца вмешиваться в них, находясь рядом. — С кривой ухмылкой ответил Ваше Благородие. — Так что не жди от меня удара в спину. Опасайся возвращения, если выживешь здесь.

— Если МЫ выживем, я непременно выясню, чья это инициатива. — Разозлился Вася. — Ишь чего удумали…

— Спокойно, Ваше Высочество. Мне тоже такой поворот не нравится, поэтому я вас предупредил. Главное — выживете, а там придумаем, как беду отвести. — Голос командира вернул прежнюю строгость. — Ложитесь отдыхать. То, что я знаю о вас, не означает, что будут какие-то поблажки с моей стороны. Вы здесь штрафники. — Жёстко закончил он.

— Один вопрос, командир. Чем артефакт отличается от накопителя? — Решил я задать вопрос, который интересовал меня больше, чем какие-то неведомые враги.

— Накопитель аккумулирует в себе магическую энергию, а артефакт, кроме этого, может выполнять заложенные в него функции. Вот и вся разница. А сейчас марш по палаткам!

Глава 9

Интерлюдия пятая. Разговор в поезде

— Ты так и не назвал свою настоящую фамилию. — Напомнил мне попутчик.

— У меня довольно простая и распространённая русская фамилия — Иванов.

— Нихрена себе! — Константин выпучил глаза сильнее, чем когда увидел, как я снимаю наручники. — Ты точно с другой планеты!

— Что не так с моей фамилией? Почему все удивляются? Это же Россия? На Руси издревле имя Иван было распространено, а после и фамилия. — Засыпал я его вопросами, так как не понимал происходящего.

— Роды Ивановых, Петровых и Сидоровых триста лет назад были уничтожены и преданы забвению по приказу Екатерины III.

— Звучит как анекдот. — Заметил я недоверчиво.

— Ага. Чёрный юмор. — Фыркнул Константин.

— В чём была причина? Почему их уничтожили?

— Тебе официальную версию или реальную? — Грустно спросил мой попутчик.

— Обе. И сразу другой вопрос. Если тебе известна реальная причина, то кто ты такой сам? Свою фамилию ты тоже не назвал.

— Всего лишь потомок тех, кто убил твою родню. Романов Константин. — Он коротко кивнул, официально представляясь. — Один из наследников императора.

— Я не местный. Так что вряд ли они приходились мне роднёй. — Проигнорировал я его представление. — У нас Ивановых, впрочем, как и Петровых с Сидоровыми, как собак не резанных. Когда начали простым людям давать фамилии, то часто их давали по отцу. Ты чей сын? Ива́нов? Значит, будешь Ивано́вым. — Пояснил я. — При таком раскладе надеяться, что у меня общие корни с вашими Ивановыми глупо, да и незачем.

— Не знал таких подробностей. Возможно, у нас всё было не так. В любом случае тебе не стоит всем подряд называть свою фамилию. Да и имя тоже. Не популярно оно с той поры. — Константин встрепенулся. — Если ты инопланетянин, то как у тебя вообще могут быть здесь родственники и откуда ты знаешь, как давались фамилии. Подожди. “У нас” и “ у вас” звучит в твоей речи в совершенно непонятном контексте. Словно мы говорим о разных странах, но с упоминанием одних и тех же субъектов. Объяснись! — Потребовал он.

— Я из параллельного мира. Из России, но другой. У нас нет магии. История развивалась по-другому. Екатерины III у нас точно не было. Романовы прекратили существование вместе с монархией больше ста лет назад. — Коротко обрисовал я. — Как я попал сюда и откуда у меня необычные умения, не спрашивай. Сам не знаю.

— Что у вас случилось с Романовыми? Их убили? Переворот? — Засыпал Костя меня вопросами.

— Притормози! — Я шутливо приподнял обе руки, отгораживаясь от него. — Я тебе не историк. Сказал же, больше ста лет прошло.

— Но ведь интересно! Вдруг знание событий из другого мира поможет избежать ошибок у нас. — Всё ещё возбуждённо произнёс попутчик.

— Ага. Щаззз! — Осклабился я. — Бьюсь об заклад, у вас есть куча мыслителей и философов. Они говорят очень правильные вещи, которым никто не спешит следовать. Зачем тебе ещё одна бесполезная теория из разряда: ежели да кабы?

— Ты прав. — Сдулся Константин. — Философов у нас хватает. Может, просто расскажешь, как там у вас живут?

— Как-нибудь в другой раз. — Отказался я. Прежде, чем рассказывать о своём мире, мне стоит разобраться, как люди живут в этом. Хватит с меня залётов. — Значит, ты у нас царский сын с нераскрытыми способностями. — Решил я сменить тему.

— Надо пользоваться именами, под которыми мы проходим по бумагам, даже между собой. Иначе есть риск оговориться. — Предложил мой попутчик. Настаивать на рассказе он не стал.

— Правильно мыслишь. — Согласился я. — Так, Василий, и будем делать, а над своим реальным именем и фамилией я подумаю. Теперь хотелось бы услышать обе версии о причинах уничтожения моих однофамильцев.

— Много-много денег и борьба за власть, с одной стороны, занятие некромантией и чёрной магией, с другой. Догадаешься, какая версия официальная, а какая реальная?

— Идиотизм. — После долгой паузы произнёс я. — Транжиры ограбили скупердяев. Сейчас в России такая же хрень творится?

— Не понимаю твоего вывода и, соответственно, вопроса. — Признался Вася.

— В нашей истории Екатерина вторая любила тратить деньги намного больше, чем зарабатывать. Откуда взялась третья Катька, я не знаю, но если она пошла во вторую, то в бюджете страны зияла огромная дыра!

— У тебя совсем нет уважения к царствующей фамилии?

— Откуда ему взяться, Вася? — Я посмотрел на него в упор. — Если уже на то пошло, то род уважают, не за отдельного представителя, а за всех его членов. В вашем же роду нормальных правителей было раз, два и обчёлся. По крайней мере, в моём мире.

— Хорошо. — Задавив обиду, согласился Вася. — Тогда с чего ты решил, что опальные рода были скупердяями? Они были просто очень богатыми. Вкладывали деньги в развитие и зарабатывали. Никто из них не экономил на развитии. Мне рассказывали, что наличных денег у них нашли не так уж много. Всё было вложено в дело. Сначала Екатерина хотела, скажу прямо, ограбить только Сидоровых, но найденных ценностей оказалось мало, тогда под нож пошли другие два рода.

— Я же говорю — скупердяи! Жить в государстве с абсолютной монархией у власти и не заботиться о своём силовом прикрытии, это надо быть идиотом, тогда непонятно, как они разбогатели. Остаётся жадность.

— Крамольные вещи говоришь.

— Реальные вещи я говорю. То, что они тебе не нравятся, не делает их плохими. Мне вот из-за мотовства твоих предков придётся имя менять. Я же не обижаюсь. Ты сам посмотри со стороны на произошедшее. — Меня, выросшего и воспитанного в другом окружении, понесло. — В нищем государстве императрица проматывает последние деньги на увеселения, в то время как с народа последнюю копейку выжимают. И так на протяжении нескольких поколений! Идиоту должно быть понятно, что в это время никакого развития в стране не будет. Как только три рода наладили мало-мальское производство и торговлю, как их сразу обобрали и уничтожили. Какой пример для подражания остальным подданным! — Ехидно произнёс я. — Не свети богатством или отнимут. А богатство — это не только и не столько золото, сколько средства производства. — Я притормозил и глянул на Васю. — Хоть понимаешь, о чём я говорю?

— Не всегда. — Он тряхнул головой. — Вот, например, объясни…

***

Утром нас разбудил крик командира.

— Подъём, лежебоки! Десять минут на приведение себя в порядок! Кто не успеет, получит по морде и пойдёт с подбитым глазом в первый заход! Время пошло!

Я, не торопясь, умылся, пока все облегчались по кустам. Туалет просто не вместил за раз всех желающих. Хорошо хоть девушкам догадались уступить. Никто ведь не предупреждал о подобных побудках. После и я сходил до уборной, в это время все начали толкаться у умывальника и вёдер с водой. Василий держался рядом.

В строй мы встали одними из последних, зато успели обстоятельно сделать все дела.

— Седьмой и восьмой, опаздываете, почему я должен вас ждать?

— Потому что сами выделили десять минут, Ваше Благородие. У нас ещё сорок секунд в запасе. — Ответил ему, вроде как по уставу.

— Хм. — Командир внимательно меня осмотрел, в поисках часов. Не увидел и скомандовал. — Все вещи из карманов выложить. В Аберрацию ничего брать нельзя, даже кольца и нательные крестики. И не говорите потом, что я вас не предупреждал, когда их лишитесь.

— Мы завтракать будем, Ваше Благородие? — Спросил кто-то справа от меня.

— Запомните! Перед заходом лучше не есть. Чем более пустые будут ваши кишки, тем легче мне их будет лечить. Если не заботитесь о себе, то уважайте хотя бы мой труд лекаря. Всем понятно? — Командир прошёлся перед строем. — В первый заход держитесь за руки. Так больше вероятность, что никто из вас не потеряется.

— Были случаи? — Спросил я не удержавшись.

— Надо добавлять Ваше Благородие, когда обращаешься ко мне, солдат. — Резко развернулся в мою сторону командир. — И неважно, что ты сам считаешь по этому поводу.

— Исправлюсь, Ваше Благородие. Были случаи, Ваше Благородие, что терялись в тумане, Ваше Благородие?

— Научи дурака богу молиться… — Проворчал командир. — Чего здесь только не было. Я за три года всякого насмотрелся. И в тумане блудили, и к соседним группам прибивались. Потом из-за таких потеряшек вся команда гибнет. Запомните, мне на вас наплевать, но чем дольше вы протянете, тем больше вынесете накопителей, а если какому идиоту повезёт, то и артефакт найдёте. Соответственно мне за это премия будет. Не в моих интересах вас гнобить просто так. Понятно? — Нестройный хор голосов ответил, что понятно. — И запомните, если кто-то из вас остолопов найдёт артефакт, не имеет смысла убивать из-за него вашего товарища и забирать артефакт себе. Он будет действовать только в руках того, кто его нашёл. Артефакт можно передать другому лицу только добровольно! Угрозы или другое косвенное давление на обладателя артефакта ничего хорошего не дадут. Всем ясно? — Повысил голос командир. — Тогда дружно взялись за руки и свалили в Аберрацию. Как окажетесь на той стороне, можете руки отпускать. Немного осмотритесь и сразу назад. Я вас здесь ждать буду. Идите.

Командир отвернулся и пошёл к костру, который давно потух.

***

Мы шли, как дети, держась за руки. Дорогу до стены тумана я чистил лично. Но в него не заходил, от греха подальше. Хотя тянуло. Очень тянуло. Чувство, что приближаешься к чему-то родному, нарастало с каждым шагом. Первое время даже ловил себя с улыбкой на лице. Надеюсь, Василий не заметил её, пока мы вместе махали топорами. Я не всё ему рассказывал. Хватит с него моего появления в болоте и того, что рассказываю про параллельный мир, из которого я сюда попал. Он тоже не сильно откровенничал о своей жизни при дворце.

Третий, который шёл первым, не останавливаясь, вошёл в туман. Мужик, идущий передо мной, крепко вцепился в мою руку и тоже нырнул в туман, когда пришла его очередь. Следом за мной шёл Василий, а за него держалась Двенадцатая, девушка с родинкой, непонятно почему решившая быть возле нас. Её подруга предпочла находиться среди парней, первыми вошедшими в туман. Или ей нравилось их внимание.

Никаких препятствий за границей тумана не оказалось. Однако если смотреть издали, то густой лес так и идёт. Туман сразу становился густым. Не было видно ни земли под ногами, ни соседей, если они удалялись дальше, чем на вытянутую руку.

Восемьдесят метров — небольшое расстояние. Продолжай мы идти по лесу, и вспоминать было бы не о чем. Не знаю, как остальные штрафники, а мне пришлось пережить массу ощущений.

Тёплое чувство неожиданно сменилось другой эмоцией. Узнавание, смешанное с сожалением. Затем я снова испытал маленький Большой Взрыв. Длился он мгновения, но я умудрился запутаться в собственных ногах и чуть не упал. Выслушав приглушённые туманом матюки от моих соседей, я восстановил равновесие и дальше двигался уже нормально. Что послужило причиной для вливания в меня новой порции информации, я догадывался, а вот какие знания “взрыв” принёс с собой, я пока не понял.

Вокруг начало темнеть. С каждым шагом темнота усиливалась и моё зрение переключилось на ночное. При этом видеть дальше я не стал. Впереди стали слышны глухие звуки, похожие на выстрелы. Я насторожился. В этом мире я ни у кого не видел огнестрела. Не знаю, с чем это связано, но шанс, что парни не имеют о нём представления, всё же был.

Наша группа, влекомая Третьим, продолжала переться, как стадо коров на убой. Я потянул на себя руку идущего впереди мужика, пытаясь придержать его, но тот недовольно дёрнулся. Вторая попытка закончилась тем, что он вырвал свою руку и исчез в тумане.

Я встал столбом. Сзади в меня врезался Василий с Двенадцатой и ещё двое парней, шедших замыкающими.

— Почему встали? — Спросил Десятый. Звук его голоса получился глухой, словно говорили через стекло закрытого окна.

— Впереди стреляют из огнестрельного оружия. Не стоит сломя голову переть под пули. — Поделился я своими соображениями.

— Огнестрельное оружие не может так часто стрелять. — Возразил Василий. Он стоял ближе, и туман не так сильно его заглушал. — Это что-то другое.

— Думай что хочешь. — Громко ответил я, опускаясь на землю. — Но я лучше проползу оставшееся расстояние, чем словлю пулю.

Василий сомневался всего секунду, а потом последовал моему примеру и улёгся рядом. Что делали остальные, я не видел. Земля, на которую мы улеглись, больше напоминала грязь. До границы тумана оставалось метров восемь или десять, и я, плюнув на одежду, пополз по-пластунски.

Чем ближе приближался к границе, тем отчётливее становились звуки боя. Последние метры я полз с осторожностью. Несколько раз Василий утыкался в мои сапоги. Наконец, моё лицо вынырнуло из тумана. Руки я поспешно убрал назад и начал осторожно оглядываться.

Если заходили мы в лес, то выход из тумана открылся прямо в стене квартиры полуразрушенного дома. Он выглядел так, словно внутри здания взорвали бомбу. Хорошо, что пол у этой квартиры сохранился, так как была она на третьем этаже. Буквально через три метра пол заканчивался. Если там была другая комната, то она вместе с перегородками рухнула вниз. Наружная и противоположная несущая стены остались целыми. Потолок над нами тоже не обвалился.

На уцелевшем участке пола, идущем от окна до стены напротив, сохранился древний диван, стоящий в углу. Пыльный ковёр висел на стене, в стороне от того места, где был выход из тумана. Ближайший дверной проём оказался отделённым от нас пропастью провалившегося перекрытия.

Снаружи шёл бой. Всполохи от взрывов и пожаров хорошо освещали кучку идиотов, столпившихся у окна. Они таращились на невиданный фейерверк и совершенно не понимали опасности. Быстро проведя подсчёт, я выяснил, что последняя двойка парней нас обогнала, а вот Двенадцатую я не видел.

Василий дёрнул меня за ногу. Как ответить, я не знал, поэтому просто легонько его лягнул. По условиям, нам нужно всем выйти из тумана, тогда место за нами закрепится и можно возвращаться. Но мне очень не хотелось в следующий раз оказаться здесь же. Я уже засветился, выглянув из тумана, а Вася с Двенадцатой, нет. Есть шанс, что в другой раз нас выкинет в место поспокойнее.

— Млять! — Выругался я, когда вспомнил, как Аберрация относится к мухлевщикам. Задуманный мной финт был мухляжом чистой воды.

Подтянув ноги, я весь выполз из тумана, и, сидя на корточках, ждал появления остальных. Вася разогнался так, что пришлось его придерживать. Рядом с ним из тумана появилось лицо Двенадцатой.

— Что происходит? — Задал Вася “неожиданный” вопрос.

— Говори тихо. Война вокруг, только непонятно, кто с кем воюет. — Ответил я. — Впереди обрыв. Туда не суйся. — Махнул в сторону провала, вдруг он не увидит его при здешней иллюминации.

Словно подтверждая мои слова, недалеко от нас полыхнула яркая вспышка, осветившая всё вокруг. К сожалению, не только мы увидели подробности происходящего боя, но и те, кто воевал внизу, заметили толпу любопытных в проёме окна. Вдобавок Одиннадцатая, пробившаяся к середине окна, громко вскрикнула от испуга. Вспышка её ослепила, понимаете ли.

Расплата последовала незамедлительно. Под гортанные команды, отдаваемые на немецком языке, сразу несколько автоматных очередей прошлись по окну. Пули влажно зашлёпали по незащищённым телам. Часть пролетела мимо, рикошетя от потолка. Повезло, что в нашу сторону рикошеты не долетали. Пули застревали в стене, расположенной напротив окна.

Толпа любопытных товарищей распалась. Чёрт бы побрал эти широкие окна. Шесть человек упали на пол, причём только двое из них стонали от полученных ранений. Женских визгов и стонов в общей какофонии слышно не было. Остальным хватило ума укрыться за стеной или присесть.

Одной рукой я запихнул Васю обратно в туман и одновременно заорал на остальных.

— Хватайте раненых и бегом к командиру! Уходим, дебилы, бл…!

Вася попытался снова высунуться, за что получил от меня по лбу.

— Бегом к командиру. — Рявкнул на него.

Глава 10

Я, пригнувшись, подскочил к стонущим раненым и схватив за шкирки двоих, затащил их в туман. Вася никуда не ушёл. Двенадцатая с круглыми глазами держалась за него. Василий молча подхватил одного раненого и закинул к себе на плечо. Девушка, несмотря на охвативший её страх, попыталась забрать у меня второго раненного.

— Ты себя до лагеря донеси, сначала. — Грубо оборвал её.

— Я сильная. Волоком дотащу. Здесь недалеко. — Страх мешал ей нормально разговаривать. Губы дрожали. Но я её понял. — Люську посмотри! Может она живая. — Добавила Двенадцатая.

Я мысленно плюнул и передал ей раненого. Это был относительно лёгкий Девятый, и она вполне могла справиться. Вася, придерживая своего одной рукой, вцепился второй в плечо Девятого, намереваясь помочь девушке.

— Не ждите меня. — Крикнул я и снова вынырнул из тумана.

В квартире ничего не поменялось. Четыре тела так и лежали под окном, не подавая признаков жизни. Двое, забившись в угол, пребывали в шоке. Когда я попытался их выдернуть из угла, чтобы увести в туман, они начали упираться и дико кричать. Сначала завопил один, а потом крик подхватил второй.

Чертыхнувшись, я оставил их в покое и принялся осматривать лежащие на полу тела. Одиннадцатая была мертва. Пуля попала ей в голову, разворотив полчерепа. Ещё одному помощь тоже не требовалась. Остальных проверить не успел.

Застонал Третий. Он сидел у стены по другую сторону от окна и держался за живот. Его глаза следили за мной вполне осмысленно. Я кинулся к нему, стараясь не свалиться вниз. Край пола был совсем близко.

— Живой? — Спросил я.

Тот молча кивнул и вымученно улыбнулся. Из уголка рта побежала струйка крови.

— Потерпи.

Я подхватил его на руки, как ребёнка, и нырнул в туман. Третий сразу потерял сознание. Через туман я проскочил моментально. Василий был уже здесь и стоял, щурясь от яркого света. Девятая чуть отстала. Я наткнулся на неё, выбежав из тумана. Обратный переход сопровождался резким изменением освещённости. Всё-таки там была ночь, а здесь утро в самом разгаре. Ещё я успел заметить, что грязь, налипшая на нашу форму, пока мы ползали, исчезла.

— Чего встали? Бежим. Парням помощь нужна. — Прикрикнул я на них. У меня обе руки были заняты, так что им и дальше придётся тащить раненых самим.

Командир ждал нас, стоя в центре лагеря. Рукава у него были засучены. Вид получился грозный и комичный одновременно.

— Клади его на траву. — Не задавая лишних вопросов, распорядился он.

Я осторожно опустил Третьего на землю и, не оглядываясь, поспешил на помощь Васе. Бедный Девятый был жив, несмотря на варварский способ транспортировки. Оттеснив Двенадцатую, подхватил его на руки и поторопил Васю:

— Быстрее. Нам ещё за остальными возвращаться.

— Что с Люськой? — Всхлипнула Двенадцатая.

— Нет её больше. Умерла. — Коротко ответил я.

— Ох! — Девушка сморщилась, приготовившись заплакать.

— Только не реви! — Одёрнул я её. — И так тошно.

Мы с Васей рысцой прибежали в лагерь и положили раненых рядом с Третьим. Склонившийся над телами командир что-то еле слышно нашёптывал. Пальцы на его руках жили своей жизнью, периодически складываясь в разные фигуры.

Второй, которого нёс Вася, быстро перестал стонать и, кажется, уснул. Пуля пробила ему лёгкое. Кровавая пена, шедшая ранее изо рта, истончилась до тонкой струйки.

— Двенадцатая, воду неси. Кровь будешь смывать. — Рявкнул я на скуксившуюся девушку. Пусть лучше работает, чем слёзы льёт.

— Я тоже воды попью. — Тяжело вздохнул Василий, отправляясь следом.

— Давай бегом. Надо остальных вытаскивать. — Кивнул я, наблюдая за действиями командира.

Третий, притащенный мной, был ранен тяжелее всех. Пули попали в живот, лёгкое и зацепили плечо. Последнее ранение смотрелось царапиной на фоне остальных. Для меня оставалось загадкой, каким образом я проглядел его раны раньше. Возможно, ясный и живой взгляд Третьего ввёл меня в заблуждение. Я думал, он не пострадал.

Командир первым делом остановил кровотечение у всех пострадавших, а потом принялся за лечение ран как таковых. Девятый, несмотря на варварскую транспортировку, выглядел целее остальных, но с ним командир возился дольше всего.

— Гадство. — Выпрямился он. — Чем их так ранило?

— Пули. — Ответил я и оглянулся на Василия. Тот тихонько разговаривал с девушкой, пытаясь её успокоить. — Вася! Поторопись! — Окликнул его.

— Если пули, то отравленные. Ему внутренние органы на глазах разъедает. Ненавижу эту гадость. — Брезгливо сморщился командир, кивнув на Девятого. — Особенно в кишках.

Он потянулся к поясу. Из закреплённой на нём сумки достал мешочек. Развязал горловину и вытряхнул на ладонь ярко светящуюся фиговину. По-другому её назвать, язык не поворачивался. Свет от неё пробежался по ладошке, потом по всей руке и перескочил на остальное тело командира. Длилось это сканирование секунду. Затем свечение втянулось назад и вновь стало равномерным. Командир сжал ладонь, но я продолжал видеть свет, идущий от фиговины, если оно и сделалось слабее, то совсем немного.

— Эта штуковина — артефакт? — Не удержался я от вопроса.

— Да. Не мешай. — Рыкнул командир.

Он поднёс руку с артефактом к животу Девятого и начал нашёптывания по-новому. Другой рукой командир продолжал изображать продвинутый разговор глухонемых. Слишком многочисленные получались комбинации, создаваемые пальцами.

Артефакт первоначально распространил свечение на все раны Девятого, а потом полностью переключился на брюшную полость. Лучи стали ярче и концентрированней. Он словно выжигал неведомую заразу.

— Пошли за остальными. — Одёрнул меня Василий, отвлекая от завораживающего зрелища, и первым направился в сторону Аберрации.

— Очень тебя прошу, пригляди за ним. — Не поднимая головы, произнёс командир.

— Угу. — Односложно ответил я, отправляясь следом.

— Вась, это был артефакт? — Задал я вопрос, догнав парня.

— Да. — Подтвердил тот. — С виду невзрачный кусок какой-то массы, а на самом деле ценнейшая вещь. Пройдёшь мимо такого и даже пнуть желания не возникнет.

— Как же его находят? Как человек узнает, что это его артефакт?

— Свой артефакт ты увидишь. Он испускает слабое свечение. Ни с чем не спутаешь. — Ухмыльнулся Василий.

— А как находят накопители? Тоже по свечению?

— Нет. Здесь больше чутьё работает. Помнишь, я говорил, что каждый человек в той или иной степени маг? — Я кивнул, хотя Василий не видел меня. — Магов тянет к скоплению магической энергии. Чуть-чуть, но тянет. В Аберрации это чувство усиливается. Говорят, тяжело пройти мимо стены, если в неё вмурован ёмкий накопитель. Но бывает проще найти другой, чем стену ломать.

— А если вмурован артефакт? — Задал я напрашивающийся вопрос.

— Он твой? Только ты его видишь? Значит: ломай, копай, грызи. Что хочешь делай, но этот артефакт твой единственный. Другого не будет! Запомни. Артефакт — это путь на волю. По крайней мере, для тебя. Мне артефактом не отделаться. — С сожалением закончил Василий.

— И что ты будешь делать, если его найдёшь? — Поинтересовался я.

— Отдам командиру на хранение, потом продам или оставлю, как сувенир. Если выживу.

— Весело у вас здесь. — Хмыкнул я.

— У нас, Вася, у нас! — Напомнил мне Василий.

— Точно! У нас. — Мы как раз подошли к стене тумана. — Идёшь слева и чуть позади. Руку положи мне на плечо и вперёд не забегай. Понял?

— Чего ж тут непонятного. — Согласился Вася.

— Если я продам свой артефакт, то перестану видеть его свечение? — Не удержался я от нового вопроса, ныряя в туман.

Тот скрадывал звук, но идущий рядом Василий меня услышал.

— Естественно. Только хозяин может видеть свечение артефакта.

— А если хозяин умрёт? Артефакт можно выкидывать?

— Ну почему же. Душа усопшего до девяти дней возле тела находится. Она и назначает достойного наследника.

— Ты сейчас серьёзно? — Я даже остановился, чтобы глянуть на лицо Василия. Захотелось проверить, не смеётся ли он.

— Все мы смертны, и зачастую смерть наступает внезапно. Не всякий успевает к ней подготовиться. Как, по-твоему, артефакты меняют владельца? — Вася был удивлён. Ни намёка не улыбку. — Заметь, нет ни одного подтверждённого факта, когда артефакт достаётся убийце. — Добавил он. — Поэтому Ваше Благородие предупредил, что убивать не имеет смысла.

Я не стал ничего отвечать. Во-первых, их вера обсуждению не подлежит. Меня не агитируют и ладно. Во-вторых, а как я сам здесь оказался? Тоже вопрос вопросов. Ну и, в-третьих, мы подошли к границе тумана. Канонада и стрельба не собиралась утихать. Сбавив скорость, я мелкими шагами продолжил двигаться вперёд.

Пригнувшись, высунулся из тумана. Василий повторил мой жест. Комната выглядела печально. Из шести человек, что оставались здесь, когда мы уходили, в наличие оказалось пять тел. Свежая кровавая дорожка вела от угла под окном мне под ноги и обрывались у стены. Кровь не успела свернуться. Странно, что мы не наткнулись на него в тумане.

Первый, ранее сидевший в углу, сейчас лежал возле дивана весь посечённый осколками. Похоже, немцы в окно гранату закинули, когда он начал выход искать. Вася хотел шагнуть к телам, но я его придержал, прислушиваясь к бою, идущему за окном.

— Стой здесь, и если что прячься в туман. — Приказным тоном произнёс я. — Посмотрю, что внизу творится.

Но пошёл я не к окну, а к краю пола. Глянул осторожно вниз. Обломки упавших перекрытий и перегородок завалили весь первый этаж. Через окна с улицы попасть внутрь стало невозможно. Лезть через второй этаж во время перестрелки желающих не нашлось. Странно, что здание с такими крепкими стенами не использовали под огневые позиции. При должном усердии можно любой завал расчистить.

Плюнув на странности, я приступил к осмотру тел. Вдруг ещё кто-то живой есть. Дыхание и сердцебиение у одного из мужиков удалось уловить. Я взял его на руки и пошёл к стене. Остальные были точно мертвы.

Василий проскользнул мимо меня к окну и подхватил тело Одиннадцатой. Я ничего не стал ему говорить. Хочет, пусть несёт. Вместо этого я предложил:

— Давай зигзагом пройдёмся. Может, наткнёмся на того, который сам уполз. У тебя чувство направления хорошо развито? Не заблудишься в тумане?

— Нет. — Коротко ответил Вася, с непонятным выражением глядя на развороченное лицо своей ноши.

Не блюёт и то хорошо.

Примерно на середине пути меня одёрнул Василий:

— Она пропала.

— В смысле? — Не понял я.

— Аберрация забрала. Она же не артефакт. — Пояснил Вася. — Я думал, получится похоронить по-человечески. Надеялся, что Аберрация даст вынести, пока тело не остыло.

— Замечательно! — Вздохнул я. Становилось понятно, почему мы не наткнулись на раненого раньше. — Пошли быстрей к командиру. Пусть ползун сам выбираются, если жив. Не хочу ещё и этого потерять.

На ползуна мы наткнулись, выйдя из тумана. Он оказался жив, несмотря на кровавую дорожку, оставленную им. Вася подхватил раненого на руки, и мы побежали в лагерь.

***

— Это всё. Остальные мертвы. — Сообщил я командиру.

Тот молча кивнул и продолжил лечение. К помощи артефакта он прибегнул снова, леча парня, которого я припёр последним. Другой не был отравлен, и командир вылечил его своими силами. Двенадцатая, как опытная медсестра, повинуясь указания командира, промывала затянувшиеся раны от крови.

Пока шло лечение, я отправил Васю за свежей водой к колодцу, а сам начал готовить обед. С утра мы ничего не ели. Времени прошло немного, но побегать пришлось порядочно.

***

Командир закончил с лечением раненых и сделал несколько пассов руками над головой Двенадцатой. Та сидела с отсутствующим видом и смотрела в никуда. Как только её перестали дёргать для промывки ран, девушка сразу ушла в себя.

— Иди поспи. — С неожиданным сочувствием сказал командир.

Как сомнамбула, на негнущихся ногах, Двенадцатая побрела в свою палатку. Командир проводил её взглядом и подошёл к нам. Вася заканчивал крошить картошку в суп, а я делал салат. Снабжение продуктами было отличное. И не скажешь, что мы тут смертники.

— Многовато событий для девочки. — Усаживаясь за стол, сказал командир. — Что там произошло?

— Стреляют. — Коротко ответил я. — Ночной бой идёт. Немцы с кем-то сцепились. Аберрация устроила нам выход среди города. Прямо в центре боевых действий. — Щедро добавив в салат сметаны, я спросил. — Командир, если встречаются такие миры, где идёт война огнестрельным оружием, почему мужикам ничего не объяснили? Они же как маленькие дети возле костра. Видят, что красиво, а что опасно — не понимают!

— А если они попадут на поле боя, где сражаются большие шагающие машины? Там стреляют не пулями, а яркими пучками света. Или группа попадает в пещеры. Там темно. Очень темно. И много хищных тварей. Что им рассказывать? — Командир следил за моей реакцией. — Это я только начал перечислять, куда может попасть группа. С такими объяснениями штрафники предпочтут умереть здесь, чем пойдут в страшную Аберрацию.

— Выходит, мужиков действительно отправляют на убой. — Сделал вывод я.

— Нет. Всё не так печально, как кажется. Настолько убийственные места попадаются очень редко. — Он тяжело вздохнул. — Вам просто не повезло.

— И ничего нельзя сделать? — Подал голос Вася.

— Могу вас сразу убить, чтоб не мучились. — Пожал полными плечами командир. — Можете здесь сидеть, пока продукты не кончатся. Новые их вы получите только в обмен на накопители. Можете попытаться сбежать. Вариантов масса.

— Почему у вас нет огнестрела? — Я адресовал свой вопрос к обоим. — Я ничего подобного не заметил.

Василий недовольно покачал головой. Слишком явно прозвучало “у вас” в моих словах, но командир не обратил на это внимания.

— Простейший конструкт легко поджигает все легкогорючие вещества на большой площади. — Отмахнулся он от меня, как от назойливой мухи.

— Когда мужики встанут на ноги? — Решил сменить я тему. Салат был готов, осталось дождаться супа.

— Это правильный выбор. — Командир кивнул сам себе. Видимо, моё спокойствие навело его на какие-то мысли. — Один завтра, а остальные в течение трёх дней. Я не стал на них много сил тратить. Ни к чему это. — Грустно добавил он, разглядывая свои пухлые руки.

— Если парни найдут артефакт или станут магами, они уйдут отсюда. — Напомнил я ему. — Но то, что они пока не готовы к выходу, даже лучше.

— Пойдёте втроём? — Командир пристально посмотрел на меня.

— Вдвоём. Пусть Двенадцатая побудет здесь. — Возразил я. — Начнёт ходить вместе с остальными. К тому времени мы с Васей выясним, куда нас закинуло.

— Лучше идти вечером. — Не стал спорить он. — Если сейчас там ночь, то попадёте туда утром. Хорошее время для разведки.

— Нет. Перекусим, чуть передохнём и пойдём. — У меня был другой взгляд на возможности ночной разведки. — Ваше Благородие, дай на артефакт посмотреть.

Усмехнувшись, командир полез в поясную сумку и достал мешочек с артефактом. Я подставил ладонь. Он вытряхнул на неё светящуюся штуковину. Лучи от артефакта лениво скользнули по моей ладони, но дальше обследовать не стали.

Хотел взять эту фиговину другой рукой, но резко передумал. Когда я поднёс её к артефакту, рука перекрыла свет, идущий от него. Командир не заметил этого, так как следил за артефактом под другим углом.

— Чувствуешь что-нибудь? — Спросил он.

— Вес. — Ответил я и протянул ладонь к нему. — Забирай. Ничего интересного.

— Потому что это не твой артефакт. Твой будет светиться. Но тоже только для тебя. — Сообщил командир уже известную мне информацию.

— Если другие люди не видят свечения, то как им понять, что перед ними артефакт? Как их покупают? — Не удержался я от нового вопроса.

— Для этого давным-давно разработан специальный конструкт. Довольно дорогой. С его помощью можно увидеть любой артефакт. — Хвастаясь, командир достал из нагрудного кармана монокль с необычной оправой. Она была сделана из хитро переплетённых проволочек разного металла. — С помощью этого же конструкта я буду определять, не стал ли кто-то из вас магом, пока находился в Аберрации. Если хотите жить, будете бегать ко мне перед каждым заходом. Или сразу после него.

Глава 11

Он протянул мне монокль, который я тут же приложил к глазу. Для меня мало что изменилось. Артефакт, как светился, так и продолжал светиться. Приглядевшись и несколько раз поводив головой туда-сюда, я заметил, что командир тоже испускает слабое сияние зеленоватого цвета. Днём свечение было еле различимо. Осмотрелся вокруг, ничего и никого светящегося больше не увидел.

Командир тем временем положил артефакт в мешочек и затянул тесёмки на нём. Свечение пропало.

— Что это за мешочек? Через него артефакт не видно. — Заинтересовался я.

— Сделан из шкурок мелкого грызуна. Породу вывели китайцы. Но не в одних грызунах дело. Шкуры проходят сложную и многоступенчатую обработку. Секрет разгадать не удалось никому, и мешочки продаются очень дорого. Но без них никуда не деться. — Вздохнул командир, видимо, вспомнив о деньгах, что заплатил за мешочек. — Некоторые артефакты работают сами по себе, без внешнего управления. Как, например, вот этот нейтрализатор ядов. — Он легонько хлопнул по сумке. — Что не всегда нужно и вызывает лишний расход энергии.

— Как определить функцию, которую выполняет артефакт? — Спросил я, пользуясь редким моментом разговорчивости командира.

— Хозяин артефакта всегда знает, для чего он, и как им пользоваться. Это знание само появляется в голове владельца.

— Понятно. — Кивнул я. — А на накопитель можно посмотреть?

— Держи. — Командир достал из обычного кармана несколько предметов и высыпал передо мной на стол.

Просто камешек. Оплавленный кусок пластмассы. Он даже запах имел соответствующий. Осколок стекла с обточенными краями. Металлическая пуговица.

Я поднёс палец к оплавленной пластмассе и покатал её по столу. Никаких ощущений она у меня не вызвала. Другие накопители тоже воспринимались как обычные предметы.

— Накопителем может быть что угодно? — Капитан кивнул. — Среди накопителей и артефактов какое-нибудь деление существует? Вроде качественного или по мощности. — Решил уточнить я.

— Пытались одно время рассортировать артефакты по классам, но дальше группировки по общим направлениям не продвинулись. Вроде защитных, лечебных, огненных и так далее. Артефактов настолько мало, что каждый ценен сам по себе, и вместить их в жёсткую классификацию не получается. С накопителями проще. Принято их делить на две большие категории. Обычные накопители. — Капитан кивнул на стол передо мной. — И кровавые камни. Обычные разделяются по объёму магической энергии в них, но классификация условная и больше субъективная.

— Опять никакой конкретики? Единица измерения есть у магии? — Мне не верилось, что за столько лет не нашли способ её измерять.

— Есть два состояния при работе с магией: энергии хватает или не хватает. — Отрезал командир. — Умение определять необходимый объём, является одной из граней таланта мага. Чутьё на объём магии, необходимый для магического действия, может быть врождённым, что случается довольно редко, или приобретается длительными тренировками. — Он явно процитировал какой-то учебник. — Если можно обойтись без дополнительного усложнения, то его лучше избегать.

— Понял. — Не стал я дальше развивать эту тему. — А кровавые камни почему так странно называются?

— Потому что за них заплачено большой кровью. — Капитан оглянулся на помешивающего суп Василия. — Там не сварилось ещё?

— Минут пять потерпите, Ваше Благородие. — Отозвался тот.

— Случается, что подбираются группы из сильных и удачливых штрафников, а мир им достаётся очень тяжёлый. Чем труднее и опаснее мир, тем больше награда. — Я кивнул, подтверждая, что понял его. — Но её ещё надо найти и вынести. Так вот, всем, кто участвовал в добыче кровавого камня, сразу даётся наследуемое дворянство, земля с крепостными и много денег.

— Всем, кто выживет. Я правильно понимаю?

— Именно.

— И что в этих кровавых камнях такого особенного? — Высказал я вежливый интерес. Нам сейчас точно не до них. Нам бы просто выжить.

— Они не столько накопители, сколько артефакты. Артефакты, вырабатывающие магическую энергию! — Со значением произнёс командир. — Но! Такой артефакт видят все! Он для всех светится. Его можно украсть. Отобрать у хозяина, и он всё равно будет действовать.

— Понятно, почему дворянство даётся всем. — Сделал вывод я. — Чтобы раньше времени друг друга не поубивали.

— Верно. — Подтвердил капитан и начал убирать накопители обратно в карман. — Только не до всех доходит. Убивают. Всегда находятся умники, которые думают, что награда одна и её делят на всех. — Командир мерзко захихикал, чем испортил начавшее складываться положительное впечатление о нём. — Мало им трудностей Аберрации!

— Готово. Можете приступать к завтраку. — Позвал Василий.

Я поднялся и, захватив миску, пошёл к костру. Магическую плиту, которую использовали для готовки в вагоне, командир нам в лагерь не выдал. Для своей работы она требует накопители, а мы пока ни одного не принесли.

***

Мы прошли половину пути до тумана, когда Василий не выдержал и спросил.

— Зачем мы туда попёрлись сейчас? Не лучше ли было поступить, как посоветовал командир?

— Для тебя лучше, но я хочу осмотреться, пока никто не мешает. Мы не знаем, что там происходит. Кто с кем воюет. Надо это выяснить. Может, удастся найти союзников среди местных. Ты по-немецки разговариваешь?

— Немецкий, французский, итальянский, английский. — Перечислил Вася языки. — Не на всех идеально, но общаться смогу.

— Уже хорошо. Можно языка взять хотя бы у немцев. Если мы на подконтрольной им территории.

— В темноте? — Удивился Вася. — Там же не видно ничего!

— Я хорошо вижу при слабом освещении, а ты можешь подождать в тумане или в комнате, куда мы выходим. — предложил я.

— Так не пойдёт. — Отказался Вася. — Я сюда за пробуждением дара пришёл, если я буду всё время в тумане сидеть, то ничего у меня не пробудится. Аберрация благоволит тем, кто рискует!

— Успеешь ещё нарисковаться. Я один по округе пробегусь. Так безопасней. Для меня. Выясню сначала, что здесь к чему. Второй раз уже вместе пойдём.

— Ну хорошо. — Не стал настаивать Вася. — А я сверху попробую разглядеть, что возможно.

— Только аккуратнее и постарайся сильно не высовываться. — Дал я последний совет перед входом в туман.

***

Ночной бой продолжался, но уже не так активно, как при нашем первом появлении. Стреляли везде. Такое чувство, что нас действительно забросило в самый центр боестолкновения.

Труппы в комнате остались на своих местах. Чужих следов тоже не заметил. Я, стараясь сильно не шуметь, подкрался к краю и ещё раз посмотрел, что творится внизу.

Квартира под нами пола не имела совсем. Ниже находилось нагромождение кирпича и бетона. Там просто пройти, будет проблематично, а если спрыгнуть, то этот номер окажется смертельным.

Я поднялся на ноги и глянул на старый диван в дальнем углу. На нём оказалось накинуто покрывало, местами посечённое осколками. Подошёл ближе. Для пробы приподнял сидушку дивана. Довольно легко она поддалась и с щелчком зафиксировалась в верхнем положении. В открывшейся нише нашлись другие постельные принадлежности.

Среди окружающих выстрелов треск разрываемой ткани почти не выделялся. После того как разорвал тряпки на полосы и связал их в одну верёвку, я на всякий случай снова перевесился через край. Вроде никого мои шевеления не привлекли.

— Вася, как только я спущусь, сразу затягивай верёвку наверх. Нечего обозначать, что здесь кто-то есть. Понял?

— Понял. — Кивнул тот. — Про накопители не забывай. Лишними не будут, но зря тоже не рискуй. — Теперь уже он дал мне напутствие.

Верёвку закрепили за крюк, державший раньше батарею отопления. Саму батарею сорвало вместе с трубами, когда рушилась стена, а крюк держался мертво.

Спускался я медленно, стараясь не делать резких движений. В окна меня не видно. Верёвка удачно шла вдоль стены, как раз между ними. Но чем чёрт не шутит. Лучше подстраховаться.

Выбраться из здания можно через окна второго этажа, достаточно раскачаться на верёвке, но мне пока не нужно на улицу. Тем более, когда там немцы сидят.

Я хотел обследовать само здание, в котором открылся для нас проход. Накопители могут оказаться чем угодно. Такого добра, “чего угодно”, имеется в виду, здесь завались. В прямом смысле этого слова. Только мне ни одного накопителя ещё не попалось. Подозреваю, что и не попадётся.

Внутренняя несущая стена имела многочисленные проходы на другую сторону здания. Нижние завалило обломками. Те, что располагались этажом выше, находились слишком высоко. Всё-таки потолки у этого дома явно больше трёх метров.

Пришлось искать тот проход, который можно легко очистить от строительного хлама без большого шума. Пару раз засекал любопытное лицо Васи, мелькавшее наверху. Хорошо, что ему хватило ума не спрашивать, как дела и прочую чушь.

Расчистив проход, я проскользнул за стену и попал на лестничную площадку, засыпанную обломками. Здесь тоже не обошлось без разрушений. Сверху обрушилось несколько лестничных пролётов, чудом не загородивших всю площадку, но дверь в подъезд завалило намертво.

Входную дверь квартиры справа от меня выдавило обломками, но не засыпало полностью. Я без проблем пролез в оставшийся промежуток. Внутри квартиры следов на щедро припорошённом пылью полу не было. Это хорошо.

Довольно простая обстановка. В прихожей на деревянной вешалке висела лёгкая верхняя одежда. Значит, бои идут недавно. Судя по температуре в этом мире лето. Зашёл на кухню. Первым делом посмотрел на улицу. В выбитое окно виднелась глухая стена соседнего, то ли дома, то ли промышленного цеха. Странная планировка квартала, как по мне. Но порадовало отсутствие какой-либо активности снаружи. Ни выстрелов, ни разговоров. Вообще никакого движения не слышно.

Осторожно высунул голову на улицу. Осмотрелся. Дом, где я находился, оказался высоким и длинным. Не небоскрёб, но с десяток этажей в нём точно набиралось. В левую сторону он шёл на добрых двести метров. Справа через узкую улицу, находился завал из битого кирпича и бетонных плит. Часть здания оказалась разрушена, и его обломки засыпали узкий проход. Похоже, бомба попала. Людей не видно. Теперь понятно, почему с этой стороны выстрелов неслышно. Здесь натуральная мышеловка.

Стена напротив поднималась намного выше, чем дом, и заканчивалась зубцами, идущими поверху.

Я вернулся к осмотру кухни. Холодильника не видно. Лампочки обычные. С нитью накаливания. Несколько газет развёрнуто на кухонном столе вместо скатерти. Попытался прочитать. Сначала подумал, что язык не русский, но быстро сообразил, текст идёт в зеркальном отображении. Написан справа налево, и буквы развёрнуты. Легко прочёл название на одной из газет.

“Правда”. Ну куда же без неё на Руси. Дата: Май 1966 года. Выходит, я в СССР начала брежневского периода. Тогда какие, к чёрту, немцы?

Ломая мозг, продолжил вчитываться дальше. Из заголовков ничего толком не понять. Сеют хлеборобы, строят строители, копают какой-то канал в пустыне. Ни слова про войну.

Пробежался по кухонным шкафам. Крупы, макароны. Даже картошку нашёл. Дряблую и проросшую. В нижнем шкафу нашлись консервы. Если накопителей мы в этом мире не найдём, и командир откажется кормить, то здесь будем питаться.

Нашёл три кухонных ножа. Самоделки. Лезвие толстое. Не согнётся и не сломается, коли вражину пырнуть придётся. Распихал их за голенища сапог. Если много не прыгать, то не потеряю.

Убедившись, что вокруг никого нет, перестал таиться и довольно быстро закончил осмотр. Обыск всей квартиры не принёс никаких результатов. Здесь нет накопителей или я их просто не чувствую. Хотя я должен видеть артефакты. Но светящиеся предметы мне тоже не попадались.

Стоя в большой комнате, я посмотрел в окно на стену напротив. Странная она какая-то. Небольшое расстояние позволило отметить идеальное качество кладки. Похоже на повторяющийся рисунок пластиковой отделки, имитирующий кирпичную стену.

Внезапно я заметил знакомое свечение. Качнувшись, определил, что артефакт находится на улице. Прямо под окном. Даже не удивился, что не заметил его раньше. Радостный, я кинулся к окну, хрустя осколками стекла, и едва высунул голову на улицу, как получил ботинком в лицо. Даже рифлёную подошву разглядеть успел.

Моих рефлексов хватило, чтобы нагнуть голову, подставляя лоб под удар. Ходить с разбитым носом мне не хотелось. Меня качнуло назад.

Пока восстанавливал равновесие, через окно в комнату влетел парень, одетый во всё чёрное, с балаклавой на голове. Он с ходу попытался ударить меня ножом.

Дальше сработали рефлексы тела. Я пальцами обхватил лезвие, но вместо того, чтобы вывернуть его из руки противника, влил в нож немного энергии. Тот перестал быть материальным и прошёл сквозь кисть нападающего.

Нож я откинул в сторону. Противник сдаваться не собирался, а обрушил на меня град ударов. Попытался обрушить. Я к тому моменту переключился на боевой лад и легко уходил от атак, или блокировал их. Через пару секунд, блоки сменил на встречные удары с выплеском энергии. После серии моих попаданий противник повалился на пол, поскуливая неожиданно высоким голосом.

Я наклонился и сорвал с него балаклаву. Это оказалась женщина.

— Фрау гуд? — Только и смог вспомнить я слова из немецкого, что подходили к данной ситуации.

— Х..яу, тебе гуд. — Со злостью донеслось с пола.

— Так ты не немка?! — Обрадовался я. — Я тебе не враг. Я русский. Не нападай на меня, и всё будет хорошо.

На слове “русский” женщина заметно вздрогнула и расслабилась, лёжа на полу.

— Не убивайте меня, господин. Я приняла вас за врага. Ошиблась в темноте.

— Всё страньше и страньше. — Пробормотал я. Столь странный переход в её поведении не укладывался у меня в голове. — Ты одна?

— Да, господин. — В голосе женщины чувствовалась обречённость.

— Тогда давай поговорим. — Предложил я. — Поднимайся.

Я протянул ей руку, но женщина, не обратив на неё внимания, со слабым стоном начала вставать сама.

Навязываться не стал. Может, у них здесь эмансипация в самом разгаре. Артефакт светился у неё в районе бедра, но разговор про него я решил отложить на потом.

В центре комнаты стоял круглый стол и три стула вокруг него. На один из них я уселся и выжидательно посмотрел на женщину. Та растерянно крутила головой, широко распахнув огромные глаза.

— Я включу фонарик, господин? — Осторожно спросила она.

— Включай, конечно, только смотри, чтобы с улицы не увидели. — Согласился я, сообразив, что женщина ничего не видит в тёмной комнате. — И присаживайся.

Тусклый свет от допотопного фонарика с лампочкой накаливания осветил меня узким лучом, потом скользнул по столу и окружающей обстановке.

Погасив фонарик, женщина уверенно подошла к стулу и села напротив.

— Меня зовут Вася, а тебя?

— Тинил. — Представилась она.

— Необычное имя для русской. — Заметил я. — Но красивое.

— Я не русская, господин, я из дальневосточных чукчей. — Поправила меня женщина.

— Ладно, оставим эти подробности на потом. — На чукчу она не сильно походила, но разбираться в здешнем обществе мне было неинтересно. Я здесь проездом, можно сказать. И чем быстрее свалю отсюда, тем лучше. — Сейчас меня интересует, что за война здесь идёт и где мы вообще находимся?

— Кто вы такой? — Насторожилась Тинил после моего вопроса.

— Инопланетянин. — Усмехнулся я. — Самое простое объяснение. И очень близкое к истине.

— Зачем вы обманываете меня? Вы русский, значит, из кремля. — Женщина показала пальцем на стену за окном.

— Я русский, но я понятия не имею, что за этой стеной. Сейчас меня интересуют местные боевые действия, с кем вы воюете? Можешь рассказать? Это же не секретная информация?

Глава 12

— С Европой воюем. — Тинил грустно усмехнулась. — Никак они успокоиться не могут. Прошлый раз им всыпали, но, видимо, мало.

— То есть, не только немцы напали? — Уточнил я.

— Нет, все европейские и часть африканских государств. Нефть им дешёвая понадобилась. А лучше — даром! Сволочи.

— Подожди, но ведь в Африке нефть своя есть. — Удивился я. — Аравийский полуостров — вообще бездонная бочка легкодоступной нефти. Что-то не сходится. — Женщина растерянно захлопала глазами в темноте. — Может, другая причина есть?

— Я знаю только об этой. Лично приходилось английских офицеров допрашивать. А ты уверен, что нефть в Африке есть?

— Уверен. Но это справедливо, если у вас такая же планета, как в моём мире, и отличаемся мы только разными путями развития истории. — В общем-то, меня эта информация не интересовала, и я решил вернуться к прежней теме. — Что за бои идут вокруг этого дома?

— Бой идёт только с внешней стороны. Сам дом, ни мы, ни европейцы, стараемся не использовать для боевых действий. Стоит случайно попасть по кремлю и огребут все. Вы, русские, не разбираетесь, кто прав, а кто виноват.

— Ага. Значит, за стеной живут страшные русские? — С иронией спросил я. Хочешь не хочешь, но разговор всё равно возвращался к ним.

— Не надо надомной шутить, господин. — Склонила голову женщина.

— Постараюсь. Но в любом случае Тинил, помни, что я не хочу тебя обидеть. Просто я действительно не знаю всех особенностей вашей жизни и ваших взаимоотношений. Как давно идёт бой, и кто одерживает победу?

— Топчемся на одном месте с переменным успехом. Идут позиционные бои. Тяжёлое оружие применяется ограниченно. Авиация под запретом.

— Что-то не верится. — С сомнением сказал я. — Некоторые разрушения ничем, кроме авиабомб, сделать нельзя. — Намекнул я на завал между домом и кремлём. — Неужели тяжёлые ракеты запускали по городу?

— Европейцы, поначалу, пробовали бомбить город. Немного зацепили кремль. Разозлённые русские смахнули всю авиацию с неба, как мух сачком. И нашу, и их. — Мрачно пояснила Тинил. — Сейчас в радиусе сотни километров от кремля действует бесполётная зона.

— Крутые ребята. — Оценил я. — Сколько идёт бой вокруг этого дома? Вся война меня не интересует. Я не думаю, что задержусь здесь надолго.

— В этом вы все! — Внезапно обозлилась женщина и с вызовом посмотрела мне в глаза. — Вам плевать на окружающих! Вас беспокоят только ваши проблемы!

— В каком-то смысле ты права. — Я не стал спорить. — Мне плевать на ваши проблемы. У меня своих выше крыши. Только запомни, Тинил. — С удовольствием назвал её по имени. Приятно звучит. — Я русский, но не такой, какие живут за стеной. Я инопланетянин!

— И чего ты здесь забыл, инопланетянин? — Язвительно спросила она.

— Пока сам не знаю. Точнее не уверен, смогу ли я найти нужные мне вещи. — Честно ответил я. — Что у тебя в набедренных карманах?

— Ничего. — Удивилась Тинил новому вопросу. — Я никогда в них ничего не ношу. Мешает пролезать сквозь узкие щели.

— Ну-ка встань. — Я сам поднялся со стула и, подойдя к женщине, присел на корточки. — Не сочти за домогательство, но мне нужно кое-что проверить.

Артефакт хорошо просматривался. Какой-то круглый предмет. Он действительно не лежал в кармане, как я сначала подумал, а находился в теле женщины.

— У тебя было ранение в ногу, почему не достали пулю? — Спросил я, подняв голову.

— Рядом крупная артерия и нерв идёт. Хирург, зашивавший рану, сильно уставший был, боялся повредить их при извлечении пули. Так и оставил. Как ты о ней узнал? — Тинил от волнения перешла на “ты”. Она не видела меня, но слышала, как я приблизился.

— Догадался. — Не стал ей ничего объяснять. — Стой ровно.

Посмотрел на свою руку и постарался перевести её в то странное состояние, когда она может проходить через другие предметы. С живым телом я раньше так делать опасался. Кисть и часть запястья стали полупрозрачными. Засунул указательный палец по первую фалангу Тинил в ногу.

Появилось ощущение лёгкого сопротивления. Словно палец погрузился в тёплую воду. Сухую. В общем-то, ничего необычного или болезненного не почувствовал. Женщина вздрогнула.

— Что ты делаешь?

— Потерпи. Будет немного неприятно, но больно не будет. — Пообещал я, хотя точно этого не знал.

— В темноте твои слова звучат романтично, но мне страшно. — Тинил опять вздрогнула, когда большой палец, вслед за указательным, вошёл в её тело. — Что происходит?

— Тихо! Не больно ведь? Потерпи десять секунд. — Рыкнул на неё. Вопросы под руку отвлекали от ощущений, которые я старался уловить.

Пулю нащупывал почти наугад. Своих пальцев, погруженных в тело, я не видел. Хорошо, что пуля сделана из металла. Разница в плотности вещества ощущалась тем сильнее, чем больше она была. Нежно обхватив пулю, я постарался её тоже перевести в призрачное состояние. Вроде получилось.

Артефакт нисколько не изменил своего свечения в изменённом состоянии. Убедившись, что он двигается вместе с рукой, а Тинил при этом не корчится от болевого шока, я уже спокойнее извлёк пулю.

— Всё закончилось. — Я выпрямился и вернул свою руку вместе с пулей в нормальное состояние.

— Что ты делал с моей ногой? — Спросила женщина, начав спешно эту самую ногу ощупывать.

— Пулю доставал. Мне она очень нужна, а тебе вряд ли. Думаю, это честный обмен.

Руки женщины ещё быстрей зашарили по ноге. Наконец, она не выдержала и достала фонарик. Убедившись своими глазами, что форма цела, она перевела луч света на мою руку.

Я в это время пытался понять, какую функцию может выполнять этот артефакт. Ничего необычного, кроме свечения, в нём не было. Знаний в голове тоже не прибавилось.

— Это она? — Спросила Тинил.

— Угу. Похожа на пистолетную 9-мм. — Автоматически выдал я, хотя раньше в оружии особо не разбирался.

— Зачем она тебе?

— Нужна. Я же инопланетянин. У нас всё по-другому. — Ответил я с улыбкой.

Женщина от волнения похорошела. Я даже загляделся на неё.

— Чего? — Поймала она мой взгляд и направила фонарик прямо мне лицо.

— Ничего. Просто любуюсь. — Не стал я уходить от ответа. Фонарик при этом меня нисколько не слепил. — Жаль, мне нельзя оставаться здесь надолго. Тебя, кстати, не потеряют?

— Я в разведку ушла. До утра ждать будут. — Тинил отступила на полшага.

— Одна? — Удивился я.

— Ну да. Я мастер боя. Со мной трудно справиться. — Вспомнив, как я легко её уложил, под конец фразы, женщина смутилась.

— Верю. Пяткой в лоб ты мне здорово засадила. — Подбодрил я Тинил. — Попался бы нормальный фашист, убила бы.

— При чём здесь фашист? — Посерьёзнела она.

— У меня, на другой планете, или в другом мире, в сороковых годах была война. Немцы зверствовали жутко. Мы их фашистами называли. — Как можно короче ответил я. Не хотелось рассказывать историю своей страны. Никому она здесь не нужна. Как, впрочем, и мне их история неинтересна. — Ещё мы их фрицами называли. Вроде как самое распространённое имя было у немцев.

— У нас такого не было. Зверствовать русские не дают. Наказывают жёстко за любое нарушение правил войны.

— А разве отравленные боеприпасы разрешены? Это же зверство чистой воды! У нас кучу парней убило этой гадостью, а остальных еле спасли. — Возмутился я.

— Ты здесь не один? — Напряглась Тинил и отступила ещё на шаг.

— Нет. — Вздохнул я, поняв, что проболтался. — Нас была группа из двенадцати человек. Четверых сразу убило. Остальных мы с Васей утащили к лекарю. Вася — это мой напарник и тёзка. Сейчас раненые лечатся, а мы на разведку пошли.

— Ничего не поняла. — Замотала головой женщина. — Не сходятся твои слова. Сильно не сходятся. Больше на бред похоже.

— Дело твоё. — Не стал я настаивать и вернулся к ранее обсуждаемой теме. — Расскажи про бой в городе. Куда движется фронт?

— Стоит на месте уже вторую неделю. До этого мы отступали. — С недовольством в голосе ответила Тинил. - Их просто больше. Без применения тяжёлого оружия они давят нас числом.

— Есть надежда, что сможете их выдавить из города или хотя бы отодвинуть подальше от этого места?

— Зачем тебе эта информация?

— Чтобы планировать свои дальнейшие действия. Пока мы не получим у вас то, что нам нужно, мы не сможем насовсем покинуть этот мир. — Глядя на неё, ответил я, хотя Тинил уже выключила фонарик и вряд ли видела моё лицо в темноте.

— Тебе нужны пули из тел раненых?

— С чего ты взяла? Нет. Эти предметы могут быть, где угодно и какими угодно. И ценность имеют они только для нас.

— Опять твои загадки.

— А куда деваться, если мы из разных миров и имеем разные знания? — Задал я риторический вопрос. — Ты видела мои способности. Если я буду знать окружающую обстановку, то, возможно, смогу помочь, хотя бы отбросить их назад. — Я кивнул в сторону европейцев. По крайней мере, я думал, что они там, пока меня не поправила Тинил.

— В той стороне мы. Европейцы в противоположной. — Всё-таки уловила она моё движение.

— На улице светает? — Задал я Тинил, как всегда, неожиданный вопрос.

— А ты не видишь? — Удивилась она.

— Я не различаю. Для меня нет полной темноты. — Улыбнулся я, видя её ошарашенное выражение лица. — Но это относится только ко мне. Остальные мои товарищи по несчастью такой способностью не обладают.

— Почему?

— Среди них я тоже инопланетянин. — Пожал я плечами.

— Почему “товарищи по несчастью”? — Уточнила женщина.

— Долго объяснять. — Я подошёл к ножу, валявшемуся в углу, поднял его и вручил Тинил. — Мне надо вернуться. Долго хожу. Вася, наверное, беспокоится. Как бы глупостей не наделал. Ты сюда опять сможешь прийти?

— Зачем? — Она спрятала нож под одеждой на запястье.

— На свидание! — Хмыкнул я. — Или ещё поговорить. Вдруг смогу помочь в вашей войне.

— Я тогда приду не одна. — После короткого раздумья ответила Тинил.

— Без проблем. Главное, чтобы это не нарушило нашей и так хреновой маскировки. — Добавил я. — Можешь захватить хорошую верёвку метров двадцать длиной и три мешка для трупов?

— А это зачем? — Устав от неожиданных вопросов, со вздохом спросила она.

— У меня трое мертвецов лежит в развалинах. Их бы похоронить по-человечески.

— Вы хороните своих мертвецов в мешках? Надеюсь, не расчленяете перед этим? — Тинил с подозрением посмотрела на меня.

— Тьфу на тебя. У нас... То есть, у меня, в моём мире. Для перемещения покойников используют специальные мешки. Большие такие. — Терпеливо объяснил я. — А хоронят в земле на кладбищах. Как у них хоронят, не знаю, но оставлять трупы гнить в развалинах, тоже не дело.

— Похороним мы твоих людей, и без мешков обойдёмся. — Объяснение её удовлетворило. — Когда встретимся? И где?

— Здесь. Часов через восемь. Тебе хватит времени?

— Должно хватить. Подождёшь, если что. — Тинил скользнула к окошку и осмотрела улицу.

— Только давай без глупостей, вроде захвата в плен. — Предупредил её на всякий случай. — Не хочу никого из своих убивать. То есть из ваших.

— Всё будет честно, пока ты сам не нарушишь нейтралитет. — Сказала Тинил напоследок и выскользнула в окно.

***

Тинил вернулась из разведки, когда окончательно рассвело. Обратный путь прошёл спокойно. К сожалению, задание она выполнить не смогла. Посчитала, что информация о “госте” важнее, чем осмотр завала через Околокремлёвский проулок. Всё равно Эттув не ставил ей чёткой задачи, а отправил в разведку больше для разминки и вхождения в тонус после госпиталя.

— Нутеиги, ты из разведки? К командиру на доклад? — Окликнул Тинил знакомый боец.

— Да. — Кивнула женщина. — Сначала в медпункт заскочу, а потом на доклад.

— Тебя ранило? — Забеспокоился парень. Тинил уважали и очень ценили как бойца.

— Слава духам, нет. Я по другому вопросу.

Дойдя до мобильного госпиталя, она нашла знакомого хирурга, который, к счастью, оказался не занят.

— Кагье, мне срочно нужен рентген ноги. — обратилась Тинил к нему.

— Пуля зашевелилась? Болит? — Поинтересовался пожилой хирург. — Предлагал же тебе её удалить. Я ведь не тот фельдшер-костолом, который тебя в госпитале лечил.

— Давай сделаем снимок, а там видно будет. — Не стала она объяснять причину.

— Ну пойдём. — Согласился медик. Завёл её в закуток с рентгеновским аппаратом и указал на стул возле него. — Скидывай штаны и ложись на стол.

***

— Может, объяснишь? — Кагье вышел из проявочной. В руках у него была рамка с ещё мокрым снимком.

— Пули нет? — Больше утверждая, чем спрашивая, произнесла Тинил.

— И мне интересно, как ты от неё избавилась. Покажи рану. Тебе её хотя бы обработали по всем правилам? — Хирург опустил взгляд на ногу женщины.

— Нет никакой раны. — Тинил продемонстрировала обнажённое бедро со всех сторон. Кроме недавнего шрама от операции, других следов хирургического вмешательства не наблюдалось. — Подробности пока не могу рассказать. Нужно разрешение командования. Про исчезновение пули тоже не треплись. По крайней мере, до решения Эттува.

— Хорошо. — Пообещал хирург. — Снимок, как подсохнет, я к твоему делу подошью.

— Спасибо, Кагье. Пойду на доклад. — Тинил быстро оделась и направилась к выходу.

***

Эттув, командир их небольшого разведотряда, внимательно слушал подробный доклад от стоявшей перед ним разведчицы.

Его кабинет находился на первом этаже некогда жилого дома. Мирных жителей эвакуировали с началом боевых действий в городе. Артиллерию противоборствующие стороны применять опасались. Поэтому надобность прятаться по подвалам отсутствовала.

У Тинил было время привести мысли в порядок, а память у неё всегда была отличная. Так что разговор с “пришельцем” она помнила и пересказала его почти дословно.

— Садись. — Поняв, что больше ничего не услышит, распорядился Эттув и начал задавать вопросы. — Как он говорил? Акцент, незнакомые слова, странные обороты речи?

— Всего понемногу. Акцент едва чувствуется. Больше на говор сибиряков похож. Странных оборотов тоже хватает. Они понятны по смыслу и не требуют объяснения. Просто у нас так не говорят.

— Такое бывает, если человек говорит не на родном языке. — Внимательно глядя на Тинил, произнёс командир.

— Зачем это европейцам?

— Например, чтобы захватить мастера в плен. — Предположил Эттув.

— Смеёшься? Он меня разделал в пух и прах даже не вспотев. Единственный удар, который он пропустил, был ударом в лицо. И то он его парировал, приняв на лоб. Как у него получилось вырвать из моей руки нож, я до сих пор понять не могу. Он не обычный человек. Даже если он не пришелец, нам пригодятся его способности. Он вытащил у меня пулю из ноги! — Напомнила разведчица. — Я скорее поверю, что он - русский. Только он себя слишком просто держал. Никакой напыщенности и пренебрежения. И знаешь что? — Решилась открыться Тинил. — Я его заинтересовала как женщина.

— Он мог мастерски притворяться. — Возразил командир. — Сама говоришь, что у него много способностей.

— По-твоему, я не смогу отличить мужика, действительно заинтересовавшегося мной, от играющего роль? — Спросила Тинил. — Поверь, у меня в этом большой опыт.

— Если ты сама им не заинтересовалась, то сможешь. — Согласился Эттув. — Иначе…

— Я его и не видела толком. — Вильнула взглядом разведчица.

— Выходит, он тебя заинтересовал. — Констатировал Эттув. — Но я согласен. На русских это не похоже совершенно. — Он замолчал, глядя перед собой. — Предлагаешь принять его условия?

— Он не ставил никаких условий. Просил помочь, а в ответ предлагал свою помощь.

— Иди отдыхай. Вызову. — Отпустил её командир.

Эттув, как всегда, отложил принятие решения на потом. Сейчас он будет думать, складывая и перетасовывая разрозненные фрагменты принесённой информации. И, как всегда, откопает то, чего Тинил не заметила, находясь в гуще событий.

Быстрая реакция и немедленные решения были не в его характере. Поэтому его поставили руководить не боевой частью, а разведкой, где он одновременно выполнял функцию аналитика.

Тинил покинула комнату и отправилась к себе. Она была уверена, что на встречу с пришельцем они пойдут, поэтому стоило хорошенько выспаться.

Глава 13

Вася увидел меня раньше. Не пришлось кидать камешек, чтобы его привлечь. Я быстро поднялся по сброшенной им верёвке.

— Что вокруг происходит? — Тихонько спросил я.

Стрелять на улице стали значительно реже. Отойдя в дальний угол, я вытащил из-за голенищ ножи и демонстративно подсунул их под диван. Мало ли что случится, пусть Вася знает хоть о таком оружии.

— Рядом с нами сидят немцы. — Также тихо ответил Василий. — Жаль, ничего интересного из их разговоров услышать не удалось. Ругают командование и почему-то чукчей. Один попробовал русских ругать, но ему за это, по-моему, морду набили. Звуки были соответствующие. — Ухмыльнулся он. — Уважают нас тут.

— Не совсем нас. — Поправил его. — Здесь другие русские. Сам ещё не знаю всех подробностей.

— Почему немцы не используют это здание в качестве укрытия, а сосредоточились за подбитой техникой? Что с этим домом не так? — Поинтересовался Василий с толикой подозрения.

— Потом расскажу. — Я решил поделиться информацией позже. — С местными на контакт мне удалось выйти. Мы договорились встретиться через шесть часов, а пока нам можно вернуться в лагерь.

Спрятав верёвку в диван, мы нырнули в стену, которая для нас была обычным густым туманом. В нашем мире я остановился и посмотрел на напарника.

— Вась, у меня проблема. Похоже, я не чувствую накопители. — Признался я.

— Как такое может быть? — Вид у Василия был шокированным.

— Я ведь инопланетянин. — Напомнил о своей особенности. — То есть, могу оказаться не магом. Совсем не магом. Ни скрытым, ни спящим. Никаким.

— Но твои фокусы с браслетами? Как ты их объяснишь? Это же магия в чистом виде!

— А при чём здесь магия, если браслеты антимагические? — Привёл я аргумент. — Возможно, это другая способность, не связанная с магией. Я, например, про магию раньше только в сказках читал, а ты знаешь, что такое атомный реактор и как он работает?

— Первый раз слышу. — На автомате ответил Василий. — Что делать, думаешь?

— Как что? Пять лет оттарабаню и стану вольной птицей! — Усмехнулся я. — Ведь были раньше такие случаи.

— Скорее из области курьёзов. Свобода для сумасшедшего и еле шевелящегося от голода труппа, не сильно на свободу похожа. К тому же никакого тебе дворянства и тем более денег, по окончании срока не полагается. Просто свобода! Свобода сдохнуть на воле!

Василий слишком близко принял к сердцу мою ущербность, но я не спешил его радовать другими способностями своего организма. Всё-таки он из правящей верхушки, а там друзей нет. Чтобы он сейчас себе не надумал.

— Хорош панику разводить. — Хлопнул я его по плечу и улыбнулся. — Мы ещё и дня здесь не пробыли, а ты уже катастрофу нарисовал в воображении. Может, накопителей нет поблизости. Заберёмся чуть дальше, и я их обнаружу.

— А это что, по-твоему? — Вася достал из кармана целую горсть камешков, осколков керамики и прочего мусора.

— Выглядит как мусор. — Огласил я очевидный факт.

— Мусор, который я только что пронёс через туман! — Напомнил Вася. — Накопителей в том мире много! Если ты не смог ни одного почувствовать, то дело плохо.

— Не переживай! — Я легонько встряхнул его за плечо. — Мы только начали исследовать мир, подсунутый Аберрацией. Всё ещё впереди! — Развернув его в сторону лагеря, легонько подтолкнул. — Пошли. Предупредил я тебя не для того, чтобы ты мне сочувствовал. Желательно скрыть факт моей слепоты к накопителям от наших товарищей.

— Если дальше накопителей будет попадаться столь же много, то проблем не возникнет. — Отмахнулся Василий.

***

На подходе к лагерю я вытащил пулю из кармана и зажал в кулаке. Предосторожность оказалась не лишней. Командир при нашем появлении что-то убрал в нагрудный карман. Уверен, он осматривал нас через монокль. Теперь опасность засветиться пропала, и пуля незаметно вернулась обратно.

— Думал, вы больше не вернётесь. — Поделился своими мыслями Ваше Благородие.

— Как приятно знать, что начальство в тебя верит. — Ехидно заметил я. Потом добавил серьёзным тоном. — Разбирались в обстановке. Удалось установить контакт с местными. Через пять часов пойдём на встречу. Если получится с ними договориться, то у нас будет свободный проход на их территорию.

— Не бывает так легко и просто. — Покачал головой командир. Он сидел возле костра и смотрел на огонь, гуляющий по углям. — Аберрация и простота несовместимы. Накопители нашли?

— Да. — Василий присел на бревно недалеко от командира. — Вася, подай чашку. — Попросил он меня.

Я протянул ему посудину. Себе взял кружку и налил чая из чайника, висящего над костром.

— Неплохо. — Похвалил командир, глядя на Васину добычу. — От голода точно не помрёте. Но будьте осторожны. Не хочу знать, как вы планируете договариваться, но раньше любые контакты с местными заканчивались смертью всего отряда.

— Почему? — Спросил я. Мне было действительно любопытно.

— Мне не докладывали. Ушли и не вернулись. Никто.

— Двенадцатая спит ещё? — Поинтересовался у командира.

— Соскучился по знойной красавице? — Язвительно спросил тот, но, видя, что я серьёзен, продолжил нормальным голосом. — Спит. Хапнула девчушка впечатлений выше крыши. Как бы не рехнулась.

— Василий, можешь оставить нас одних? Мне надо с командиром поговорить. — Неожиданно для всех попросил я.

— Могу, конечно. — Хотя Вася пытался скрыть, но в его голосе проскочила обида. — Секретничайте, а я пойду поваляюсь.

Он поднялся и направился в палатку. Командир с интересом посматривал на меня.

— Есть что-то, о чём ему не стоит знать? — Он кивнул в сторону ушедшего Васи.

— Он из правящей семьи. Не хочу, чтобы когда-нибудь ему пришлось делать выбор между дружбой и долгом.

— Интересно. Продолжай.

— Командир, у тебя есть выход на чёрный рынок артефактов? — Решил я сразу взять быка за рога.

— Опасные вопросы задаёшь. — Он задумался и молчал минуты три. — Всё-таки ты — Иванов, и знаешь, где лежат семейные сокровища. — Сделал он неожиданный для меня вывод.

Теперь задуматься пришлось мне.

— Выходит, три древних рода угробили не только ради денег, но и ради артефактов? Однако найти их не смогли?

— Ты же знаешь об этом, так чего уточняешь? — Весьма едко спросил командир. Иногда его образ был противным до безобразия.

— В том то и дело, что не знаю я ничего про ваших Ивановых. Общего у меня с ними только фамилия.

— Тогда зачем тебе выход на чёрный рынок?

— Выход есть у тебя или нет? Если нет, то считай разговор оконченным. — Я сделал вид, что собираюсь встать.

— Сядь! — Прозвучала хлёсткая команда. — Давай просто поговорим. — Уже мягче добавил командир. — Допустим, у меня найдутся люди согласные приобрести артефакты, так сказать, неофициальным путём. Тебе есть что продать?

— Допустим, есть! — Улыбнулся я и отхлебнул из кружки. — Готов делиться процентом от реализации, но обмана не прощу.

Командир внимательно осмотрел меня.

— Физически здоров. Может, на тебя Аберрация нестандартно подействовала? Похоже на расстройство психики или навязчивый бред.

— Может быть. — Не поддался я на провокацию. — Но! Вдруг у меня действительно есть возможность предложить несколько артефактов на продажу? Какая у них стоимость, кстати?

— Цена зависит от функции, выполняемой артефактом, простейшие защитные и атакующие артефакты, стоят относительно недорого, потому что им давно найдена замена в виде конструктов. Единственное преимущество артефакта перед конструктом — это компактность.

Я сделал себе зарубку на память: разузнать о конструктах побольше, и молча достал пулю из кармана. Потом протянул её командиру. Тот молча взял пулю, покрутил перед глазами и полез за моноклем.

— Получается, тебе удалось в свой первый заход найти артефакт, и ты решил его продать? — Командир с любопытством посмотрел на меня. — А ты знаешь, что Аберрация даёт только один артефакт, для каждого вошедшего в неё? Второго ты не найдёшь.

— Знаю. — Кивнул я, в подтверждение своих слов. — Василий меня просветил.

— Это твой шанс на свободу, но ты хочешь его продать. На что ты рассчитываешь?

Я пожал плечами и ничего не стал отвечать.

— Как ты его спрятал от меня? — Последовал новый вопрос. Командира устраивало, что я буду рядом с Васей, а не сбегу в первый же день. Отговаривать меня от продажи артефакта он и не подумал.

— Секрет. — Я нагло улыбнулся. Посвящать командира во все свои тайны желания не было.

— Чем ещё удивишь? — Скопировав мою улыбку, усмехнулся он в ответ.

Удовлетворять его любопытство я не собирался. У меня своих вопросов накопился вагон и маленькая тележка.

— Сколько такой может стоить? — Указал подбородком на артефакт.

— Смотря, что он способен делать. Цена артефактов: от 50 тысяч рублей до полумиллиона. Особо редкие экземпляры могут в цене доходить до 10 миллионов. — Командир крутил пулю, разглядывая её с разных сторон. — Кровавые камни бесценны. Но ты мне их лучше не предлагай. — Добавил он совершенно серьёзно. — На чёрном рынке никто с ними связываться не станет. Скорее продавца сдадут службе надзора и получат от неё индульгенцию за прошлые грехи.

— Ты сможешь продать этот артефакт? — Я кивнул на пулю в его руках.

— Сейчас? — Толстяк картинно выпучил глаза.

— Не изображай дурачка, командир. Ты себе и так выбрал не самый приятный образ. — Урезонил я его. — Давай говорить по делу.

— Какие функции он выполняет? — Сразу поинтересовался он, следуя моему предложению.

Если б я знал. Находить артефакты могу, а вот взаимодействовать с ними у меня не получается. "Я амагичен!" — Пришла мне мысль в голову. Чтобы человек понял функционал артефакта, он должен быть его хозяином. Но хозяином можно стать и временным.

— Я передаю этот артефакт тебе во временное пользование на десять минут. — Вслух произнёс я.

Для меня ничего не изменилось, а лицо командира сделалось очень удивлённым.

— Ого! Мощный защитный артефакт! — Сдерживая эмоции, выпалил командир. — Всегда хотел такой купить, но в продаже одно фуфло, спасающее от пощёчин.

— Хочешь, я тебе его подарю насовсем, а ты, честно и без обмана, поможешь мне с реализацией других артефактов. — Предложил я.

— А давай. — Отвлёкшись от собственных ощущений, согласился командир. — Но помни, ты сам предложил. Если других артефактов не будет, вини самого себя.

— Тридцать процентов от реализации всех последующих артефактов тебе, семьдесят мне. — Выдвинул я условия. Изначально хотел предложить пятьдесят на пятьдесят, но передумал, глядя на его довольную рожу.

— Согласен. — Командир, однако, заставил себя подумать, прежде чем согласился. — Но после того, как закончится ваше, а следовательно и моё, пребывание здесь. А оно закончится так или иначе.

— Слово даёшь?

— Слово ему. — Сморщился толстяк, будто ему предложили перец пожевать. — Слово я дам, только кому деньги передать, если ты не вернёшься с очередного захода?

— Отдашь на благотворительность. — Отмахнулся я. Смерть у меня в планах не значилась, а если умру, то будет всё равно.

— Я даю тебе своё слово выполнить все ранее прозвучавшие условия. Клянусь в том своей магией! — Став предельно серьёзным, торжественно произнёс командир.

После этих слов я почувствовал лёгкое касание к голове на самом краю восприятия. Во мне зародилась твёрдая уверенность, что командир сделает всё честно и не попытается меня надуть, хотя формулировка данного им слова получилась довольно расплывчатой.

В отличие от меня командир замер и даже перестал дышать. Постепенно его лицо наливалось кровью. Наконец, он шумно выдохнул и отёр рукавом внезапно вспотевшее лицо.

— Твою мать, Иванов! — Командир подрагивающими руками достал монокль и начал пристально меня разглядывать. — Признавайся, ты архимаг? Умело маскируешься? — Я постучал пальцем по виску, показывая, что он не в своём уме. — А что! — Уже тише добавил командир. — Это объясняет все аномалии, связанные с тобой.

— Кроме того, что я три раза сходил в Аберрацию и вернулся живой. — Возразил я.

— Ага. Без единой царапины. Другие, ходившие с тобой, мертвы или смертельно ранены.

— Вася тоже архимаг? — Задал я встречный вопрос, опровергающий его утверждение. — Что всё-таки сейчас произошло? Я в ваших клятвах не разбираюсь. — Решил описать свои ощущения. Вдруг они что-нибудь да значат. — Я почувствовал лёгкое прикосновение, как котёнка гладят, и уверенность, что ты не обманешь. На этом всё!

— Клятва магией всегда заключается на условиях более сильного мага, если подробности не оговорены заранее! Но и тогда можно найти лазейку. Всего не предусмотришь! — Удивил он меня. — Говоришь одно, а подразумеваешь другое.

Я не думал, что такие клятвы реально существуют. С другой стороны, хорошо, что здесь не используются контракты, отпечатанные на тысяче с лишним листов. Там юристы предусматривают все!

— Ты хотел меня обмануть?

— Не то чтобы обмануть, но денег ты мог получить намного меньше. — Признался командир, хотя виноватым не выглядел. — Проценты по-разному можно считать.

— И что получилось в итоге? — Объяснения в духе старых евреев меня сейчас мало интересовали.

— Магия мне подробно объяснила условия совершенной сделки. — Недовольно проворчал командир.

— Как это объяснила? Словами? Лекцию прочитала? Разве магия имеет разум? — Я был очень удивлён. Хотя те чувства, что посылала мне Аберрация, были присущи живому существу, но больше походили на эмоции животного.

— Она не говорит и не показывает. У тебя в голове просто появляются информация. Никто не знает, что собой представляет магия. Но, например, сведения об артефакте, возникающие в голове мага, весьма подробные и упорядоченные. — Устало ответил командир. — Теорий много, но толку от них никакого. Ясно только одно, чем сильнее ты как маг, тем больший приоритет имеешь, когда обращаешься к магии. Сильный маг — это не только отличное владение магией, но и лучшее понимание её основ и принципов. Магия больше благоволит сильным магам. Отсюда возникает вопрос: кто ты такой?

— Инопланетянин! — Отмахнулся я и задал свой вопрос, который меня интересовал больше всего в данный момент. — Так, магия живая и имеет свой разум, или нет?

— Этого никто не знает. — Вздохнул командир, поняв, что я не собираюсь ему отвечать. — А кто знает, не говорит.

***

— Тинил, сбор у командира через двадцать минут. — Сообщила посыльная. Миловидная девушка в военной форме. — Эттув, похоже, с вами пойдёт. — Добавила она.

— Он не ходит в разведку? — Удивилась Тинил, натягивающая маскировочный костюм. Она только недавно проснулась. — Его дело — думать, сидя в штабе.

— Хочешь с ним поспорить, тогда подходи пораньше. — Бросила со смешком посыльная и умчалась.

— Нашла дуру. — Проворчала разведчица. — Этот жук убедит снег зимой купить.

Возле здания, которое занимала разведка, расслабленно стояли трое крепких бойцов. Они были не из их подразделения. Больше походили на штурмовиков из линейных частей. Или спецназ. Одновременно с подошедшей Тинил на пороге показался Эттув, одетый в такой же, как у неё, комбинезон.

— Доведёшь нас до места встречи, так чтобы не попасться европейцам на глаза? — Обратился он к разведчице.

— Возможно. Эттув, ты уверен, что стоит брать на встречу группу захвата? Пришелец предупреждал, что не хочет нас убивать, но сделает это при попытке захвата.

— Расслабься. Парни пойдут как простые носильщики. — Успокоил её Эттув. — Ты говорила о трёх трупах. Парни их вынесут и похоронят.

— Смотри, я заступаться за них не буду. Я не самоубийца. — Предупредила женщина на всякий случай.

Эттув молча кивнул, соглашаясь с её доводом.

— Веди. Остался час до назначенного времени. Нам на месте осмотреться и подготовиться надо.

Подозрительно глянув на него, Тинил первой направилась в сторону выстрелов. Бой на линии фронта был в самом разгаре.

Глава 14

— Вася, подъём! — Я легонько пнул уснувшего напарника. Тот сразу открыл глаза. — Лёгкий перекус и выходим.

Молча поднявшись, недовольный Василий направился за мной к костру. Успокаивать его и убеждать в своей дружбе, сваливая на обстоятельства, я не собирался. Не мальчик. Вместо этого я решил провести дополнительный инструктаж, опираясь на новую информацию.

— Запомни. С местными общаюсь только я. Ты ни в коем случае не влезаешь в разговор, включая общение знаками и жестами. — Объясняя порядок действия, я налил себе и Васе чай из чайника, висевшего над костром. — Для тебя местных людей просто не существует. Если что-то нужно, то спрашивать меня. Я передам твой вопрос, но реагировать на ответ, ты должен не раньше, чем услышишь его повтор от меня.

— Что за дикость ты мне предлагаешь? — Василий забыл про обиду и таращился на меня, как на сумасшедшего. — Как это будет выглядеть со стороны?

— Без разницы. Нам с местными детей не крестить. — Отрезал я и протянул ему кружку. — Ты слышал, что случалось со штрафниками, которые умудрялись полюбовно договориться с местными?

— Вон ты о чём. — Василий задумчиво отпил тёплого напитка. — Предлагаешь подставить себя под удар Аберрации? — Он посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Вряд ли мне что-то грозит серьёзное. Подозреваю, из-за того, что я не маг, даже не потенциальный, Аберрация не обращает на меня внимания. — Я протянул Васе приготовленный ранее бутерброд. — Мне не удастся раскрыть несуществующие магические способности. Накопители я не чувствую. Какая-то польза от меня должна быть?

— Ты об этом разговаривал с Вашим Благородием? Где он, кстати?

— Не совсем об этом, но близко. Командир проверил раненых и ушёл к железке. Обещал вернуться вскоре после нашего ухода.

Вася молча пил чай, обдумывая свои мысли.

— Я сюда попал для полного пробуждения магического дара. — Наконец, заговорил он. — Именно в этом смысл моего нахождения здесь. Если до этого момента я найду артефакт, то передам его тебе.

— Благородно с твоей стороны, но давай не будем торопиться. — Остудил я его альтруизм.

— Доброе утро! — Раздался голос Двенадцатой за нашими спинами.

— Как самочувствие? — обернулся я к девушке.

— Получше. — Вздохнула она. — Хоть немного соображать начала. А то всё как в тумане. — Её передёрнуло от воспоминаний. — Бедная Люська.

— Ты только сопли не разводи. Не в той мы ситуации, чтобы о других горевать. — Оборвал я начинающиеся причитания. — Иди поешь, да за ранеными приглядывай, пока Ваше Благородие не вернётся.

— А вы куда? — Встрепенулась девица. — В Аберрацию? Я с вами пойду. Раненым ничего не грозит. Наш Благородие их хорошо подлечил. Ничего с ними не сделается.

— Разбираешься в лекарском деле? — Поинтересовался Василий.

— Немного. Не в магическом лечении, конечно. У нас в деревне магов не было никогда. — Двенадцатая, пока шёл разговор, сама налила себе чаю и села напротив нас. С другой стороны костра. — Я больше про лечение травами знаю.

— Так ты деревенская? — Удивился Василий.

— Ну да. А ты что подумал? — Улыбка преобразила лицо Двенадцатой до неузнаваемости. Она уже не казалась такой страшной, и даже родинка её не сильно портила. Но длилось это всего мгновение. Так как в следующую секунду глаза у неё заблестели. — Это Люська была настоящей дворянкой. За магией побежала. Добегалась.

Девушка уткнулась в кружку.

— Если будешь болтать без умолку и слёзы лить через каждую минуту, то мы тебя лучше здесь прирежем. — Добавив в голос угрозу, пообещал я. — Из-за одной несдержанной дуры мы уже четверых потеряли. Я думаю, хватит.

— Я ни звука не издам. — Оторвавшись от кружки, Двенадцатая с вызовом посмотрела на меня.

— Поверю тебе на слово. Но любая ошибка с твоей стороны станет последней. Никаких других шансов не будет!

Я нахмурил брови для пущего эффекта, но он получился обратный. Двенадцатая улыбнулась. Рвавшийся наружу смешок она подавила, показывая, что обещания держать умеет.

— У тебя лицо хладнокровного убийцы, но мимика доброго человека. — Объяснила она своё веселье.

— Но это не значит, что выбирая между жизнью всего отряда и твоей, я проявлю галантность. — Предупредил я. — Двенадцатая, придумай себе короткое имя. По номерам общаться слишком громоздко. Мы, например, Васи.

— Катя меня зовут. Это настоящее имя. И я на него откликнусь в любом состоянии. — Не раздумывая, сообщила девушка.

— Вась, а тебе не кажется, что деревенские девицы пошли слишком грамотные и образованные. — Обратился ко мне Василий.

— Не всё ли равно? Это имеет значение там. — Я кивнул в сторону запада. — Здесь мы все равны. То, что Катя умная, нам только в плюс к выживаемости. А то, что она пойдёт голодная, минус уже ей.

— У меня аппетита нет. — Покачала она головой. — Чаю попью и хватит.

— Дело твоё. — Уговаривать я никого не собирался. — Вася, проведи инструктаж по поводу разговоров с местным населением, пока идём до тумана.

***

Стрельба на улице снова усилилась. Вася, пригнувшись, направился к окну, я к краю пола. Катя высунула голову из стены и разглядывала остатки комнаты при свете дня. Я внимательно осмотрел пространство внизу. Никаких сюрпризов не заметил и приблизился к Васе. Тот осторожно выглядывал в окно, прячась за грязным осколком стекла, чудом уцелевшем в раме.

— Что там? — Не высовываясь, спросил я.

— Стреляют. Никаких изменений. Немцы рядом с нами, но в сторону дома даже не смотрят. — Вася отодвинулся от окна и совсем тихо произнёс. — Здесь кто-то был.

— Уверен?

— Тела осматривали. Ручки ножей под диваном торчат маленько не так. На краю пола есть свежий след от кошки, воткнувшейся в доски.

Я оглянулся и действительно обнаружил глубокие борозды.

— У тебя фотографическая память?

— Нет. Просто я очень внимателен к мелочам. Положение обязывает.

— Буду знать, к кому обращаться. — Пробормотал я. Следовало давно понять, что Вася не простой мажор, а хорошо обученный. Иначе можно крупно проколоться. — Проверь на всякий случай верёвку. Не хочется навернуться с высоты на острые обломки.

Внизу, в проёме, который я расчистил, показалась голова в знакомой балаклаве, следом вылезла рука и помахала мне.

— Гости уже пришли, будьте наверху и помните про разговоры. — Напомнил я Васе. — Как обсудим предварительные условия с местными, позову вас.

Спустившись по верёвке, молча кивнул Тинил, и с интересом посмотрел на мужчину, пробравшегося через лаз, следом за ней. У него, в отличие от Тинил, явно наблюдались монголоидные черты лица.

— Это мой командир. — Представила разведчица мужика.

— Эттув. — Протянул тот левую руку для рукопожатия.

— У нас принято здороваться правой рукой, но учитывая, что мы в гостях… — Заметил я, ответив ему на рукопожатие тоже левой и представившись: — Вася. Моего напарника тоже зовут Вася. А девушку Катя.

Тинил бросила заинтересованный взгляд наверх. Эттув завис буквально на секунду. Потом улыбнулся уголками губ и кивнул.

— Твои друзья будут спускаться? — Поинтересовалась Тинил, переведя взгляд на меня. Я отрицательно качнул головой. — Тогда пойдёмте в уцелевшую квартиру и поговорим нормально. — Она показала рукой на лаз.

— Пошли. — Согласился я. Общение вполголоса, почти шёпотом, утомляло.

Изобразив пантомимой, чтобы Василий посматривал за округой, я первым пролез за стену. На бывшей лестничной площадке меня встретили двое крепких парней. Они были спокойными. Напряжённости в их движениях я не заметил. Значит, поставлены просто для охраны, а не захвата.

Втроём мы прошли в уже знакомую мне квартиру и сели за стол. Стульев как раз хватило на всех.

— Итак, Василий. — Первым заговорил Эттув. — Чего вы хотите, и что предлагаете взамен.

— Сначала небольшое, но важное уточнение по регламенту нашего общения. — Начал я. — Все разговоры, и вообще любое общение, вести только и исключительно со мной. Без вариантов. Ни письменно, ни жестами, ни как иначе с другими моими людьми не общаться. Это очень важно. Прежде всего для нас. Если сейчас ваши люди лезут к Васе, чтобы поболтать без моего надзора, советую их остановить. Это смертельно опасно для моих людей.

— А лично для вас? — Необычная просьба не вызвала удивления у Эттува.

— Вроде нет. Учитывая, что я разговариваю с вами и до сих пор жив.

Эттув бросил взгляд на Тинил и легонько кивнул. Разведчица быстро вышла из комнаты. Она отсутствовала не больше минуты.

— Я проинструктировала парней. — Сообщила Тинил, опускаясь на стул.

— Благодарю. — Кивнул я женщине. — Теперь можем спокойно продолжить. Что нам нужно? Возможность собирать предметы, которые нас заинтересуют. В основном это невзрачные с виду камешки, железки, и прочие мелочи. Что мы можем предложить взамен? Я не знаю. — Развёл руками. — Мы ничего не можем пронести через туман, который разделяет наши миры. Ни в одну, ни в другую сторону. Кроме нужных нам предметов.

Тинил молчала. Эттув, казалось, опять завис.

— С какой стороны у вас расположена печень, а с какой селезёнка? — Задал он неожиданный вопрос.

— Печень справа, селезёнка слева. Относительно меня. — Я вопросительно посмотрел на Тинил. Она правильно поняла моё выражение лица.

— Эттув — самый лучший аналитик из известных мне. Иногда он задаёт вопросы, кажущиеся странными, но его выводы точны в подавляющем большинстве случаев. — Пояснила она. — У нас, кстати, внутренние органы расположены по-другому. Зеркально.

— По словам Тинил, ты пришелец не только в нашем, но и в мире, из которого вы пришли. — Произнёс Эттув. — Можешь рассказать, как это получилось?

— Кто бы мне рассказал. — Я почесал подбородок. — Умер у себя, очнулся в другом мире и сразу попал в группу бедолаг, которых отправляют на поиски магических накопителей…

***

Эттув слушал меня, уставившись в одну точку. После того как я закончил краткое описание сложившейся ситуации, он молчал ещё минут пять. Тинил ободряюще улыбнулась на мой недоумённый взгляд.

— Ты намеренно скрыл часть информации о своём появлении в том мире. — Наконец, ожил Эттув. — Для нас это не имеет значения. К сожалению, магии в нашем мире нет. Поэтому твои друзья интереса не представляют. Даже хорошо, что им нельзя общаться с посторонними. Монархические идеи в нашем обществе, мягко говоря, не популярны и можно нарваться на конфликт.

— Меньше всего меня интересует политика. — Заметил я. — Дня через три все парни, которых ранило, будут здоровы. Нам бы просто пройти к вам в тыл и спокойно пошариться по округе. — Предложил я простой, на мой взгляд, вариант. — Я лично из технически более продвинутого мира. Могу вам рассказать, если не точные рецепты, то хотя бы задать направление развития науки лет так на восемьдесят вперёд. Ваш технологический уровень совпадает с уровнем наших шестидесятых годов. То есть отстаёт от моего лет на восемьдесят. — В глазах Эттува появился интерес. — Я прошёлся по этой квартире. Нет ни холодильника, ни телевизора. Примитивные лампы накаливания. Компьютеры у вас уже есть?

— Что это такое?

— М-м… Электронно-Вычислительные Машины. ЭВМ, сокращённо.

— Несколько штук у нас построены. Используются учёными для сложных вычислений. — Кивнул Эттув. — За границей тоже есть.

— На лампах? Ломаются каждые десять минут и часами ремонтируются? — Вспомнил я про первые ЭВМ.

— Точно не скажу. Не приходилось на них работать. Я в несколько другой области трудился в мирное время. — Признался Эттув.

— В моём мире компьютеры были везде. В машинах, в телевизорах, даже в обычных чайниках. Компактные. Экономичные и очень быстрые. Про оружие даже упоминать не буду. Вы в космос уже полетели?

— Наш космонавт первым совершил полёт вокруг Земли. — Вмешалась Тинил в разговор. — Для чего в чайнике нужна ЭВМ?

— вы сможете повторить эту технологию?

— ЭВМ следит за уровнем воды, за её температурой и может включить чайник в заранее заданное время. — Объяснил я преимущества такого чайника, хотя сам всегда пользовался более простым. — Могу поделиться всем, что мне известно про компьютеры, включая некоторые принципы создания многокомпонентных схем. Когда на маленьком кристалле кремния создаются десятки миллиардов транзисторов. При массовом производстве такой компьютер стоит копейки, почти не потребляет электричества и превосходит по производительности имеющиеся у вас монстры в миллионы раз.

— Я предлагаю вам записывать свои воспоминания. Позже мы отдадим их специалистам. Возможно, что-то из этого получится. — Одобрительно произнёс Эттув. — Вы извлекли пулю из ноги Тинил. Сможете помочь другим нашим раненным?

— Сомневаюсь. — Сказал я. — Дело в том, что я видел эту пулю в теле. Чистая случайность, что она оказалась именно тем предметом, который нам нужен. Вряд ли у вас есть оборудование, которое позволит видеть сквозь живые ткани все перемещения моей руки в теле раненого.

— Как насчёт передачи своих знаний рукопашного боя? — Опять вмешалась Тинил. — Если техника секретная в вашем мире, то здесь это обстоятельство не должно служить препятствием.

— Легко сказать. — Грустно усмехнулся я, глядя на женщину. — Эта, как ты говоришь, техника, основана на особенностях моего организма. Я просто-напросто быстрее! Быстрее реагирую. Быстрее двигаюсь. Я не знаю, как этому можно научить.

Повисла тишина. Эттув снова погрузился в размышления.

— Давайте я вам обрисую ситуацию. — Наконец, заговорил он. — Мы медленно, но верно отступаем. День, два и подступов к этому дому у нас не будет. Из-за того, что здесь нельзя широко использовать тяжёлое вооружение, нас задавливают числом. Когда мы сможем снова отбить этот участок, совершенно неизвестно.

— Что ты такое говоришь, командир?! — Возмутилась Тинил.

— Правду говорю. Неприятную, но правду. — Спокойно посмотрев на женщину, ответил он. — У нас недостаточно сил для удержания этих позиций. Резервисты ещё не готовы для вступления в бой. Глупые потери никому не нужны. — Эттув повернулся ко мне. — Имея на руках, что-то ощутимое, я могу оказать давление на командование, и убедить его задействовать имеющиеся резервы на нашем участке фронта. Но ради воспоминаний пришельца из другого мира меня никто слушать не станет.

— А если вы пустите нас к себе в тыл? Парни станут спокойно собирать нужные нам предметы, а я займусь записью воспоминаний. — Когда фронт вернётся, мы уйдём. — Предложил я.

— Не выйдет. Это месяцы. Вы столько не проживёте. Умрёте от голода.

— Ты о чём, Эттув? — Снова не сдержалась Тинил.

— Правое и левое. Они поменяны не только на макроуровне. Расположение органов. Бытовые привычки. Посмотри, как застёгнуты его пуговицы. Уверен, в вашем мире большинство составляют правши. — Он вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул.

— Мы даже пишем слева направо. Я с трудом смог прочитать ваши газеты. — Подтвердил его догадку.

— Вот. Боюсь, на микроуровне происходит то же самое.

— Хиральность молекул. — Вспомнил я нужное слово. — Ваша пища не будет усваиваться нашими организмами по причине полной несовместимости.

— По этой же причине мы не можем заразиться вашими болезнями, а вы нашими. — Продолжил Эттув. — Но тела ваших погибших товарищей я предлагаю сжечь.

— Не возражаю. — Вздохнул я. — Эттув, хотя бы пара дней у нас есть?

— Пару дней фронт удержим. Я поговорю с командующим лично. Мою, небольшую просьбу он выполнит без объяснения причин. — Он понял, чего я хочу. — Можете походить по нашим тылам, где не запрещено, но в ответ, прошу тебя записать всё, что успеешь.

— Вы продержитесь два дня без еды и воды? — Спросила Тинил.

— Без еды. — Поправил я разведчицу. — Вода. Чистая вода, хиральностью не обладает.

— Тинил, ты приставляешься к нашим гостям в качестве сопровождающего. — Распорядился Эттув. — А сейчас давайте решим вопрос с вашими павшими товарищами.