Michael Ostreuss

Сплошные писаки

Глава 1. Демемор

Буквы на стекле двери были так изрисованы завитушками, что казались танцевальной нотацией:

Преподобная ЭФСТАФИЯ КАРУМ

Дарующая Ошеломляющее Чтение Космоса

«Ошеломляющее чтение» могло означать что угодно. Чтобы не рассчитывали на стрип-покер с духами, приписано:

Преподобная до конца месяца в сумраке Пурпурного Эдема. Не беспокоить. Особенно Космосу.

За дверью была пахнущая нафталином и банкротством чистота, которую нарушали две медсестры, снующие вокруг каталки. На ней лежал мужчина лет тридцати. Не так, чтоб совсем труп — нет. Отключенный. Как холодильник в отеле с дурными отзывами. Лицо впечатляло: такого и налоговая простит, и бультерьер расцелует. Красавца облачали в костюм.

-Сильнее, Матильда, — буркнула одна. - Не марципановый.

-Да знаю! — огрызнулась вторая, и затянула шнурки на его ботинках с такой силой, что те взвизгнули, давая клятву вечной верности.

Матильда выглянула в коридор.

-Чисто.

Каталку выкатили и погнали, будто опасаясь, что пациент очнётся и даст дёру. У двери с надписью:

WENTER V. Liarman, Rank 3

-они затормозили. Каталку виртуозно развернули в приёмной, рассчитанной на полтора пигмея и пачку влажных салфеток, и подали в кабинет.

Встрепенулся бульдог в клетке - клон собаки Мефистофеля. Поднялся со стула немолодой импозантный мужчина. Помог им устроить тело в кресло, хотя это вряд ли входило в его обязанности.

-Готовы? — спросила Матильда, доставая шприц.

-Готов, — кивнул господин.

Игла деликатно вошла в шею парню.

-Пять-семь минут.

Медсёстры синхронно сняли халаты. Мужчина смотрел на это меланхоично, как бойскаут на языки костра. Переодевшись, они положили свои чемоданчики на каталку, выкатили её и покатили к грузовому лифту.

Через шесть минут и сорок две секунды веки молодого человека дрогнули. Он открыл глаза и озадаченно воззрился на мир.

-Я... заснул?

Бульдог завертел хвостом, которого у него, строго говоря, не было.

-Инспектор Барсалога, — представился мужчина, протягивая руку. Парень пожал... и завис в ужасе:

-Я… не помню своего имени?

-Прекрасно, - одобрил детектив. - Демемор.

-Кто демемор?

- Вы демемор.

-То есть?

-То есть, успешно и за весьма приличную сумму прошли демеморизацию. Причем третью. Удаление воспоминаний. Всего личного архива из головы. What is your name? — спросил он без всякого перехода.

-I said I don’t know!

-Onde vocк mora? — продолжил детектив по бумажке.

-Eu nгo lembro...

-Kanske nеgonstans i Sverige?

-Что вы сказали?! — парень заморгал.

-Один язык стёрся. Прекрасно! Минимум потерь. Один лифтовой техник заявил, что забыл двенадцать. С лифтами действительно общался бегло.

Парень схватился за голову.

- Демемор... Демемор? Вспомнил! Не-ет!

Демеморизацию проходит в среднем один из тридцати пяти, - чтоб забыть ужас, измену, крах империи и всё такое. Важнейшим открытием ХХ века была теория относительности и ядерная реакция, а вторым по значению — структура человеческой памяти. Оно позволило обнулять кластеры нежелательных воспоминаний. То, из-за чего раньше стрелялись или прыгали с моста. Тем, кому эта изумительная, но не дешевая химия была не по карману, оставался только старый способ.

После демеморизации перемещали в новое место - чтобы пациент не наткнулся на на вырезку о катастрофе, гибели родственников и т.п. На профессиональных навыках никак не отражалось.

Заметим: никто не рассказывает, что сжег часть личной памяти.

Прежнее имя им не вспомнить.

Клиника сведений о демеморах не даёт.

Серийных убийц не лечит, и, как ни обидно — из творческого застоя не выводит.

Но кто же будет делать это «псевдо-самоубийство» дважды? Тем более, трижды?

-Может, я просто псих? - с надеждой спросил демемор.

-Увы, нет. Им не разрешают. Если позволили, значит были вменяемы, имели чистую кредитную историю и не ограбили в жизни даже вшивого банка.

Клиника не скажет, почему он пошел на это. Не знают. Хранят только технические данные. И правильно делают.

Барсалога поднял ладонь:

-Ваш случай —исключение. Ваши… назовём их так… предыдущие инкарнации оставлялипредупреждения. Все три. Им разрешили.

-Что? — насторожился парень.

-Угадайте, о чём?

-Я сектант? Шпион? Разоблачил мировой заговор?

-Хуже, — вздохнул Барсалога. -Вам предписывали избегать женщин. Категорически.

Парень моргнул.

-Это шутка?

-Пишут, ваши отношения с дамами неизменно завершались катастрофами. Говоря прямо... смертью дамы. Было б это ложью, информацию не пропустили.

-Но это хоть не я их…

-Нет, нет! — заверил детектив. — Случайные, непредсказуемые трагедии! Один из вас написал: «Бог против». Другой конкретнее: «У тебя роковой хрен».

Оба замолчали. Наконец инспектор добавил:

-Подробностей ноль. Я не знаю, погибли ли там три, или больше.

Парень сник. Потом посмотрел на бульдога в клетке.

-Это… он мой?

-Джазекула, — торжественно представил Барсалога. — Имя на ошейнике. Было непросто привезти его, сохраняя анонимность. По документам это "малая инерционная мебель с урчанием". Инструкции Вы оставили.

-Джазекула... Кличка тоже новая?

Собеседник пожал плечами.

-Кстати... а я-то кто?

-Наконец-то! Здравствуйте, дорогой Вентер Вил! Предыдущая инкарнация придумала это имя и арендовала на него офис в этом бизнес-здании - «Ваонде». И дом. Итак: «Ваонда», Вентер Вил.

-Приятно звучит, - одобрил он сам себя. - Это мой офис? А, ну да. Я же лежцмен. А Вы... негласный шеф, который помогает демемору с социализацией? Не знал, что его может курировать инспектор. Случай, видимо, тяжё...

- Странный, детектив Вентер, всего лишь странный. Но присматривать за Вами буду я - старший ранг, ещё не списанный на покой. Мой офис тут, двумя дверями дальше. Вы просили, чтобы социализацией я Вас не донимал. Звонить буду регулярно.

-Понятно.

-Профессию помните?

-Да.

-А легенду? Откуда Вы?

-Нет.

Барсалога вздохнул:

-Предыдущий «Вы» составил биографию, но очевидно, она записалась в память как «личное» и была стёрта. Бывает так, бывает наоборот. Она в столе, выучите. Вы с острова Колхоурлензаветта. Не путать с Колмамадоккой.

-Ничего себе...

-Специально. Это невозможно запомнить. На эти португальские островки никто в здравом уме не сунется. Я - Ваш знакомый, поэтому Вы сюда и подались. Там, мол, запретили лжецменов.

-Колхоур...Колхоуорлен... Колхоурензаветтта.. - Вентер наморщил лоб. -Инспектор, судя по лицензии в рамке, я не совсем детектив. Я лжецмен. Мы случайно не в...

-Хотите страшную правду? - Барсалога саркастически улыбнулся. - Да! Вы в Сен-Сиа. Вот Ваш пистолет. Пока в нём не обойма, а муляж.

Он извлёк «обойму», показал, и опять вставил.

Вентер помнил этот великолепный «Аблиц». Очевидно, не относился к семейным ценностям.

-Очень похожа на настоящую,- оценил он.

-Так это Вы и заказали.

Демемор. Лжецмен. Сен-Сиа.

Убиться!

***

Лжецмен был последним писком судебной машины. Попыткой справиться с её неповоротливостью.Он не адвокат, не сыщик и уж точно не психотерапевт. Даже наоборот. Имеет лицензиию на ложь. Типа, "держите меня трое, сейчас совру"! Огласив, кто он такой, мог провоцировать, вводить в заблуждение, даже подстрекать —и всё это не фиксировались протоколом.Потому что лжецмен. Они требовались, когда концы не совсем сходились с концами, но копать никто не хотел.

Особенно широкое распространение эта профессия получила в Сен-Сиа.

Сен-Сиа!

Сюда бежали от сумрака, чахоточного кашля, прострации... Климат? Хоронят в солнцезащитных очках. Город называют пилотным эпизодом рая. Ставили черти - бюджет украли, декорации пропили.

В некотором смысле Сен-Сиа всесилен: нет такого бреда, в который он бы бы не смог поверить. Демеморизацию, кстати, изобрели тут. Нигде больше не испытывали такой потребности забыть всё к чёртовой бабушке. Забывают с гарантией. Больше, чем знали.

Предметы первой необходимости — хьюмидоры, пелерины, канцелярские кнопки, консервированные ананасы и гуталин - Сен-Сиа производит. Но главная продукция — шизофрения и галлюцинации. Город жрёт воображение вагонами, и перерабатывает его в грёзы, экшн, паранойю. Кто не романист - сценарист. Кто не сценарист — пророк. Сплошные писаки! А наивысшая ценность для его обитателей -резкий поворот сюжета. На вратах города следовало бы высечь: Верую, верую в Божественную Непредсказуемость — и в клиффхэнгер, пророк ея.

Верхние районы, элитную Альтауну и Санта-Корнелию, облюбовали ещё не разорившиеся звёзды; магнаты, империи которых до сих пор не лопнули; гении, которых давно следовало бы раскусить. Оттуда взирали они на мельтешащую в поисках денег, вдохновения или парковочного места мелюзгу - продюсеров, аферистов... Одинаково хищных, но с разными визитками. Всё густо опутано культами и проповедниками. Вам откроют Лучезарную Истину, даже если будете отстреливаться!

Особенно упорствовало учение Божественной Непредсказуемости (БН). Оно объявило, что всё, что предсказуемо, не является мыслью Божьей. Корни культа понятны - оригинальность сюжета являлась валютой. Непредсказуемо нелепые храмы БН непредсказуемо торчали там-сям. Как навоз на асфальте.

Вентер поднялся, подошёл к окну, поднял жалюзи. Окно глядело на склон, и там красовался странный архитектурный бастард. Плод любви тевтонского замка и Эйфелевой башни.

-Это что? - не понял он.

-Э... это церковь. Непредсказуемости. Знаешь... в принципе Сен-Сиа выглядит лучше, - пробормотал Барсалога.

Вентер Вил захохотал.

Фургон без единой надписи стоял позади «Ваонды», на грузовой дорожке, зажатой между восьмиэтажным зданием и склоном. Шофёр закреплял в нём каталку.

— Надо позвонить. Это быстро, — сказала вторая медсестра.

- Почему не из клиники, Линда? Здесь торчать нельзя. — проворчал шофёр.

— У нас телефон хрипит, — ответила Линда.

- Одна нога здесь, другая там, - нахмурилась Матильда. - Сумку захвати, чтобы педдлеры не липли.

Так называли торговый люд, который дневал в холлах в ожидании жертв.

Линда побежала к двери.

…

Она вошла в прокуренный холл из коридора. Один «педдлер» дремал на диванчике с чемоданом образцов. У дверей курил клерк. На стене рядом с табло арендаторов висел телефон. Линда сняла трубку и набрала номер.

-«Парни, которые придумали всё» слушают, — ответил мужской голос.

-Это Линда. Как там братишка, сэр?

-Спорит, какая пытка самая эффективная.

-Не подерутся?

-Ну... консенсуса не достигли.

-Это что, важно?

-Это главное. Их герой, Конкистадор, идёт по следу некого Виржиджиппа, хранителя Багрового Изумруда. Настигнет его, и тот умрёт под пытками. На обратном пути за Конкистадором погоня, он растеряет отряд. И с ужасом понимает, что он-то и есть Виржиджипп, и за ним гонится он сам. Лучше бы ему не придумывать эдакое зверство! Я уже отослал идею в БОС.

-Куда?

-В Бюро оригинальных сюжетов.

-Ясно, - сказала Линда без особого восторга. -А что новенького?

-Трам-пара-рам - Квентин Брюс! «Смерть носила желтые подтяжки»! Ещё пахнет типографской краской.

-Я столько его читала, но разве устоишь? А ещё?

-Рекомендую «Семь пуль от моей сиделки».

Она ещё раз оглянулась. Педдлер, похоже, нацелился на посетителя.

-А... погорячее? У нас сегодня пациент... Ну такой... перчатки вспотели.

-А-а, в этом смысле? «Йети и десять девственниц», «В джунглях медсестёр», и разумеется, «Забыть трусы на Сириусе».

-Как интересно, черт... Медсёстры — детектив, или приключения?

-Не будм клеить ярлыки на великую литературу. Там «джунгли» вовсе не лес. Не мог же автор открытым текстом написать, где они.

-А-а...Они выживут?

-Не. О чем было бы писать? Знаете, Вы тоже возбудили моё любопытство...

-Да, сэр?

-Что там за красавчик? Знаю, говорить кто демемор нельзя, но хоть намёк...

-Такое беспокойство гложет! Похож на... - она прикрыла трубку рукой и снова оглянулась. - Валентино. Только лучше. Красавцу, и такое с собой сотворить? Обычно у них морды тусклые, побитые жизнью - но этот-то... Не нищий. Кабинет снял. Если о нём узнают эти...

-Брачные агентства? Всё равно откопают. Хоть какой филантроп опекал бы демеморов! Абсолютно беззащитны, и без груза прошлого. Мечта женщины.

-Выдернут из жизни — и вбросят, как чайный пакетик в суп!

-Если б это была жизнь. А то - репетиция катастрофы. Правда, они сами...

-Послушайте, пришлите всё, что называли? А я, так и быть... Но в последний раз, хорошо?

-Конечно! В последний раз! И?

-Я звоню из «Ваонды».

-Понял. Ни слова больше. Вы не представляете, как ценны для меня. Да хранит Вас космос и Святая Непредсказуемость!

-Знаете, ещё там... карман под какой-то такой ствол... Длинный. Лжецмен же не детектив, нет?

-Уж не "Аблиц" ли? Был бы номер. Вообще, моя дорогая, это лучшая профессия для тех, кому не расстаться со вредными привычками. Ствол не помешает. Что сказать? Джентльмен пришёл в мир подготовленным.

-Надо же... Я думала, просто красивый.

-С пистолетом ещё красивее.

Линда повесила трубку и понеслась обратно.

Звякнул колокольчик в приёмной. Вентер прошёл, открыл. Барсалога ввёл даму, лет тридцати пяти, породистую, как русская борзая. Гоняешься ли за зайцами, или займами — разницы одна буква.

-К тебе леди Манкуса, -объявил инспектор. - Представляет владельца здания.

-Марселина, — дама протянула руку в светлой перчатке. (Он замешкался — пожать, целовать, сесть и лаять?) - Секретарши пока нет?

Смиренно поклонился:

-Секретарша - большая опасность для скромного юноши.

-Куда бы он её усадил? В коробку из-под виски? - буркнул Барсалога. Теснота явно была темой их дискуссий.

-Хотели Эскориал за гроши? —парировала хозяйка, не отрывая от Вентера взгляда. - Как неожиданно. Вентер. Вил Вентер. Какой из тебя юрист? Герой-любовник. Не у каждой студии такой в обойме.

Вентер приосанился:

-Да, такие мы, лжецмены. Чем милее мордашка, тем меньше по ней стучат.

-Можешь врать, не приходя в сознание. А как проскочил Серпентину? Почему она не прибежала, крича «в здании Адонис»?

Вероятно, это была вахтёрша.

-Из-за собаки Адонису пришлось воспользоваться грузовым лифтом, -пояснил Барсалога.

-Кстати о собаке...

-Извините ради Бога, ещё пятнадцать минут - и повезу его домой. Он так страдает от одиночества во враждебном мире!

-По роже не скажешь. Но я бы посмотрела на женщину, которая тебе откажет. Пусть побудет... полчаса. Час. И двадцать минут!

И вдруг она пропела:

Со времён Анакреонта

Бизнес-здание Ваонда

Уважает позитив

Ваш пассив, и Ваш актив!

(Since the days of Anacreon There’s the house called Vaonda — Where they love the ledger true: Your assets and your debts too! )

Вентер моргнул. Барсалога опустил взгляд: -Леди Манкуса увлекается экспромтами.

-Очень, хм... душевно. Не помню, что бы так сердечно встречали, - ответил Вентер.

Марселина склонила голову, будто выбирала пирожное. Даже облизнулась.

-Не буду мешать, мои сладкие.

И ушла.

Едва дверь закрылась, Барсалога резко повернулся:

— Не мог бы притушить это своё... сияние?! Она сказала «сладкие». Марселина! До сих пор её словарный запас ограничивался «мерзавцы» и «деньги принёс?». Как-то тут звучала пара выстрелов, так она рявкнула « хватит умирать в моём коридоре». Анакреонта упомянула!

-Греческий вулкан?

-Древней любовной поэзии. Его виршами недорослей двадцать пятый век растлевают. Знаешь... Женщины из-за тебя убивают друг друга - вот и разгадка.

-Нет. Я бы не стал стирать себе память из-за такой ерунды, - отмахнулся Вентер. - Какая-то эта Марселина... неправильная.

-В смысле?

-У людей такого типа не должно быть серьёзных денег. Магазинчик — куда ни шло, но бизнес-здание?

Зазвонил телефон. Оба вздрогнули. Лжецмен снял трубку:

-Алло?

-Я туда попал? - Нет, не туда. Вас послать куда надо?

-Это Вил Вентер? Лжец второй категории?

-Абсолютно точно. Вентер, лжецмен четвёртого разряда. Чем могу быть полезен?

-Ну наконец-то. Телефонная станция. Абоненты жалуются на вой.

-Какой вой?

-Впечатляющий. Особенно хрипы зарезанного человека и хор баньши. Эта фигня на линии сидит где-то у вас, а офис опечатан. Сегодня-завтра зайдут.

-Хорошо, многоуважаемая станция, заходите. Но до пяти.

-О'кей.

Гудки.

-«Четвёртого»? - поднял бровь Барсалога. - Ты третьего ранга.

-Тренирую навыки, - пояснил лжецмен.

-Нехороший звонок. Проверка? Жди уникального клиента.

-Проверка чего?

-Что существуешь. Назло всем...

Пролетела неделя, как Вентер погрузился в сен-сианский гадюшник. Обещанный уникум не спешил. На 80% атмосфера города состояла из амбиций, зависти и самопиара, остальные20% оставались выхлопным газам. Но силой воображения впереди галактики. На лихом коне.

Бизнес не шёл. Скованный своим роком, он сторонился предложений, исходивших от лучшей половины человечества. И был слишком красив для худшей. В конце концов Барсалога крякнул и сказал:

-Ты не можешь вечно от них бегать. Мрут? Это их проблемы. Леопарды, Вентер, на травке не выживают. Начни с Марселины. Её проклятие не тронет.

-Почему?

-Это не женщина, это ломбард с когтями.

Вентер не стал рассказывать, что «ломбард» ходит к нему через день, всё прибавляя Джазекуле лимит пребывания. Уроженка Сицилии не изобрела иного предлога. Даже отчаялась на лобовую атаку:

-Где твоя жена, девушка, Вентер Вил? Кем греешь постель?

Названия родных краёв уже легко слетали с его губ:

-Еле ноги унёс с Колхоурлензаветты. Не путать с Колмамадоккой. О, эти португальские островки! Молюсь, чтобы не нашли. Постель греть? Да она ещё дымится.

-Так выглядишь, а любовницу завести не желаешь?

-От счастья дохнут, - он сокрушенно развёл руками.

-Не по-христиански это, не по-христиански!

Солнце на 35-й широте — страшная сила, и бледнолицые дамы до декольте не опускались. Компенсировала мода на просвечивающий низ. Ладно бы пуп, но, как описывал эту моду поэт, «и чернеет сквозь шифон сумрачная роща». И день ото дня туман, окутывавший Марселину, таял...

Вахтёрша, Серпентина, готова была стать его ковриком, тортиком, кортиком.

Он по дешевке приобрёл серо-голубой «Hupmobile”. Производитель лет пять, как обанкротился. Секретаршу не нанимал, экономя на лучший из кофейных аппаратов. Кофеманию демеморизация тоже не лечит. Барсалога познакомил его с друзьями из офиса рядом — увы, кофе у них был отвратительный. Контора этих ребят с редкой для Сен-Сиа скромностью называлась «Квинтэссенция» - но уступила это название за сорок тысяч, переименовалась в «Гептагон», и добавила к логотипу пару лучиков*.

*Квинтэссенция - «пятикратная сущность»; «гептагон» - семиугольник.

Сегодня в «Гептагоне» в наличие оставалось лишь два бойца — юный и пылкий сценарный редактор японского происхождения, и смуглая, но не до состояния латте, кастинг-менеджер Эллисиф.

Вентер зашёл туда с Барсалогой.

-Обедать к своим пойдёшь, Цукахара? - спросил инспектор.

-Да. Ваш жареный динамит - гарантированная язва. Господин Вентер, можно вопрос?

-Да?

-Не проконсультируете насчёт португальских ругательств? Вы ведь с...

-Он прилагает титанические усилия, чтобы забыть, откуда, - укорил детектив. — Не ломай человеку амнезию.

-Там что ни остров — другая кожа, тараканы и мат. Одинаково хорош только кофе, - ответил Вентер.

-А здесь - хуже? - подняла голову Эллисиф. -Мы, вроде, считаемся сладкоежками. Гедонцами.

-Гедонистами, - поправил Барсалога. -Сен-Сиа - единственный город, где существует их партия.

-Поэтому я к вам и рванул. Ваш разврат и нега...

-Почему сразу «разврат и нега»? - вспыхнул Цукахара. - Человек создан для эксплуатации, как птица для полёта.

Вентер закашлялся.

-Постойте… счастье в труде — это ж... эти... как их...

-Карксисты, - угрюмо отозвался Барсалога. - Революция — локомотив истории, люди — дрова в его топке. Марк Каркс —клякса на теле моей нации.

-А Пальтус что, лучше? - вступилась Эллисиф. -Всю историю человечества его ресурсы только росли. А не уменьшались.

-Пальтус - идиот. Ресурсы бесконечны, -согласился японец. - Борьба за них — подлый обман паразитических мегаструктур. С восторгом исповедуемый макаками.

-Цукахара, не громыхай. Человек только-только с Калмамадокки - призвал детектив.

-Колхоурлензаветты, — Вентер. — А не кажется, что прогресс превращает людей в балласт?

-Человек нужен. Но какой? Обрести своего эксплуататора - вот в чем счастье. Идёт битва за востребованность. У меня в столе сотни идей, тысячи персонажей, молящих о том, чтобы я их использовал. И девяносто процентов из них я отправлю в корзину. Они не найдут своего хозяина — а значит, и не существовали.

-Если сценарист не правят, — это труп, который забыли похоронить, - вставила Эллисиф.

Лжецмен ухмыльнулся:

-А гедонизм — это не какой-то там мещанский кайф, а долгие и трудные поиски того, что по-настоящему «вставляет»?

-Эпикур три тысячи лет назад рассортировал желания на «естественные» и «пустые», — японец откинулся на спинку стула. — Что человеку реально нужно для счастья, а что нашептано полоумной бабушкой.

-А по-честному — гёлз, ром, макао. А мегаструктуры визжат, что вы растлители и торчки?

-Есть гедонисты и за воздержание... — насупился Цукахара,

-Ну да. Кто хочет — воздерживается. Кто хочет — разлагается, - ухмыльнулся Вентер.

-Будто автократия лучше, - Эллисиф подняла свои безупречные брови. - Власть — это рак социума. Очередной радостный идиот, желая осчастливить, прогнёт всех под себя — а богам потом ломай голову, чем лечить. Потопом или сразу Хиросимой...

-Когда народ желает чего-то, вредного для народа, должен ли демократ протестовать? - вопросил Вентер.

-Законность правительства не освобождает народ от ответственности, - припечатал Барсалога.

Зазвонил телефон. Эллисиф сняла трубку, выслушала...

-Уже идёт! - и повернулась к лжецмену. - Вентер, к тебе клиент.

Лжецмен пошел к себе.

Посетитель был удачным экземпляром мужчины в расцвете сил. На вид умный до безумия.

-Здравствуйте, моя фамилия Кьюнбес, - представился он. - Звонил двоюродный брат, и сказал, что покончит с собой. Я в полицию, там говорят, для этой ситуации созданы лжецмены.

-Брат - не лжецмен?

-Нет-нет, всё не так запущенно! - ужаснулся мужчина. - Всего лишь потомственный оболтус.

Вентер вытер рот платочком.

-До ужина покончит, или дотянет до уик-энда?

-Не дотянет и до ужина, - отрезал клиент. - Не так, чтобы очень пугало - у Кемпелса бывает дисфория. Не знаю, покончит ли, но если полезу я, заговорит артиллерия.

- А я – промолчит?

- Скорее всего, - предположил мужчина.

- Не слышу уверенности.

-А Вы нежно, - посоветовал клиент. - Вас же этому учат?

-Нас и харакири учат делать, - не моргнул глазом лжецмен.

-Зачёт после трёх успешных?

Посетитель выглядел чуть более равнодушным, чем положено человеку, брат которого вот-вот вышибет себе мозги...

-Ладно. Опишите Вашего брата. Семья, дети? Религия? - Лжецмен меланхолично достал пистолет, проверил обойму, и сунул в карман.

-Ни семьи, ни женщины. Рациональный агностик. Как все в Сен-Сиа, помешан на... Роман пишет. Даже... больше, чем все.

-Что «больше»? - переспросил лжецмен.

-Помешан.

-Бездарен?

Кьюнбес тронул кончик носа:

-Вы производите достойное впечатление. Но вопрос — не совсем.

-Врачебная необходимость. Ваше мнение останется в тайне, особенно от него.

Он говорил подобное раз сто.

-Ну... Я бы не взял смелость оценивать. Якобы договорился с издательством. Религия... нет. Спиритизм, потустороннее —может быть. Духи. Особенно великих — Миссак, Портальон, Мьюньекавув. Наверняка входит во всякие общества.

-Какие?

-Не знаю... божественного прозрения змеедевушек с Веги.. Я бы узнал, но время, время...

-Есть идеи, что ему лучше впаривать?

-Нет-нет, за этим и пришёл.

-Хорошо. Очевидный вариант — я издатель, заинтересовавшийся его творением. Но когда выяснится, что я не читал ни строчки, случится рецидив. Отбрасываем?

-Да... что-то поизящней бы.

-Проблема в том, что Вы не оставили мне времени на разведку. Сложности — они дороже.

-Может, уже успокоился? Или застрелился и перестал морочить голову? Сотню за выяснение?

Вентер всмотрелся в глаза клиента.

-Стыдно признаться, но я бы предпочёл три...

Кьюнбес возмущенно вскочил.

-Спокойно, это шутка. Пока я не пользуюсь спросом, соответствующим моим возможностям. Итак, варианты. Приём грубого ошарашивания: раскрываюсь, как агент тайного общества, и говорю что его роман на самом деле бессознательно записанное послание из иного измерения. Или от ушедшего духа. Чтобы расшифровать он нужен живым и сосредоточенным. Кажется идиотским, знаю. Но работает в самых безнадёжных случаях. Долгоиграющий — раз поверив, будет верить даже в гробу.

- Не пройдёт. Слишком рационален.

-Уверены? — Вентер вздохнул. — Рационалисты клюют на иррациональное быстрее всех. Другой вариант: я литературный детектив, охочусь на плагиатора, который ворует у малоизвестных авторов. Кто-то положил глаз на его magnum opus.

-По-моему, он творит в гордом одиночестве...Откуда «плагиатор» о нём узнал?

-Откидываем. Если проколоться, больше ничему не поверит. Тогда так: клиника, занимающаяся...э-э... демеморизацией, получила доп-финансирование. Если не использует, деньги сгорят. Срочно нужны «клиенты». Они подсовывают авторам новые препараты, инициирующие «выгорание». В продуктах, воде. Не чувствует ли он...

-О! Это так типично для нас!

-К сожалению, люди неохотно верят, что их настроение — следствие препаратов. Убедить их довольно сложно, - он откинулся в кресле.

- Хорошо. Пусть будет сто тридцать. Вот расписка, что в доме Вы по моей просьбе, и вольны делать, что найдёте нужным, - он протянул крошечный квадратик бумаги, каллиграфически исписанный. - Доберитесь на своей машине, мне нельзя светиться. На стук могут не ответить.

Вентер разобрал, что написано, и воззрился на проспекты на своём столе, которые валялись там «для впечатления»:

-Подождите... Шенандоа-Роуд? Это же Альтауна! Элизиум! У Ваших родственников там дом?

Альтауна — та часть Сен-Сиа, где бедных нет. Шенандоа входит в те улицы, где их нет особенно.

-Ладно... сто пятьдесят, - заспешил клиент.

-Я к тому, что туда требуют тачку рекомендаций...

-А есть?

-На прорезиненных колёсах, - подтвердил лжецмен. - К сожалению, все рекомендации в ней не помещаются.

Клиент кинул взгляд на лицензию:

-Переживу.

-Пойдёмте. Джазекула, ждать!

***

Они вышли на стоянку. К ужасу Вентера, машина не проявляла ни малейшего интереса к процессу зажигания.

-Не заводится? Вибрировал , вибрировал, да не вывибрировал,- посочувствовал Кьюнбес. - Капризная марка. Они разорились. Слушайте, Альтауна — одни кривые дорожки. Я Вас доставлю, но остановлюсь, где машину не видно. Сто метров пешком пройдёте?

-Мой рекорд - сто семнадцать! - объявил Вентер. -Сяду сзади.

Кьюнбес засмеялся:

-Вас не собираются похищать.

-Ага. Все так говорят! - Вентер юркнул на заднее сиденье, сканируя салон в поисках мелочей.

Машина клиента не дотягивала до «элизиума».

Даунтаун рос быстрее лесного пожара и, что хуже, канализации. В стиле «безумный Макс». Буйство рекламы смягчало нищету архитектуры. Так под татуировкой не разглядишь и вождя Тумбу-Юмбу. Стоило проехать туннель, и город захлебнулся в агрессивной зелени. Ветви смыкались над улицами. О половине домов можно было только догадываться. Иногда крикливо выскакивали ворота, башенка — нелепые, как кикимора в кавалерийской атаке.

Альтауна ненавидела старость; если она и позволяла себе дряхлеть, то исключительно, под надзором дизайнера. Виллы перекрашивали и переизобретали вместе с хозяевами.

-Прямоугольной сетки улиц нет, - поделился Кьюнбес. -Это всё, что сен-сианцы поняли из концепции «города-сада»*. Но ортогональная планировка вообще а-функциональна.

Они миновали маленький кремовый «Орсолино». За рулём дремал хмырь в шляпе и галстуке. Дальше статуя голосующей вакханки отмечала развилку— одна дорога вверх, другая вниз. Кьюнбес остановил, достал портсигар, раскрыл. Что-то вспомнил, и сунул обратно.

-Жду здесь. За поворотом будет дорожка налево, к пролому в стене, - он мотнул головой в сторону нижней. - Пролом, представь - это парадный вход. Шагай по мордам. Вход в дом сзади. Смотри по сторонам — братец любит в ухо гавкнуть.

-Я буду нежен. Услышишь стрельбу — значит, сеанс психотерапии не задался, - сказал Вентер, и пошёл.

Вот и пролом, увитый позорной ежевикой. Сам Шенандоа-Роад 855 терялся среди колоссальных камфорных деревьев. Гиганты сторожилиего, чтоб не сбежал. Из кольца розовыми залпами прорывались бугенвиллии, разросшиеся так, что претендовали на долю в завещании. В пролом уходила дорожка из плит, изображающих физиономии - будто подземные жители всплыли глотнуть воздуха и окаменели от ужаса.

Вентер почувствовал холодок меж лопаток. Он поднял голову и вздрогнул. Дом ещё не проступил, но явно был старым и большим, о чем умолчал Кьюнбес. Хоромина с раздражением следила оком через прореху в листве. Круглое окно казалось потерянным глазом Одина. Коробило отсутствие террасы - на этой широте как сибиряк без шубы. Всё, всё говорило: «Ну и кто тебя звал?». И тут открылся бассейн — явление ещё нечастое. Здесь он выглядел, как джакузи в морге.

...

Кьюнбес и не собирался ждать. Едва Вентер скрылся, он достал из-под сиденья бинокль, и поехал по верхней дороге.

...

Еще когда они миновали «Орсолино», тот, после паузы, тронулся следом, держась на грани видимости. Остановился, пока машина Кьюнбеса стояла у вакханки, потом двинулся по нижней дороге. Встал до пролома, на другой стороне. Хмырь извлёк из-за спинки пистолет, проверил магазин, вышел. Присел за машиной, целясь в пролом. Мешала шляпа. Снял её.

И оказался девушкой. Лицо её было не из тех, что рисуют на обложках дамских романов. Честно говоря, ей бы родиться мальчиком...

Зато запоминающееся.

...

-Бассейн? - поразился Вентер.

Рядом стоял лежак и потрепанное кресло. Пустые бутылки. Столик, и уникальная пишущая машинка — для печатания лёжа. В Сен-Сиа встречаются. Рассыпаны листы бумаги. Доска, с карточками и стрелками.

В бассейне плавал труп. Полный блондин, неестественно скрюченный. Его согнуло в тот миг, когда уже нельзя было ни выпрямиться, ни закричать. Руки сжимали пах. Рядом, как сбежавшая тень, плавал чёрный парик.

Свет в глазах Вентера померк. Его шарахнули по голове.

…

Над лжецменом стоял латте. Он был в кожаном шлеме, - каноничный злодей-мулат. Достал визитки Вентера, прочитал, сунул одну в карман. Затем палкой, не влезая в воду, подтащил парик и отжал.

-Молодцы, девочки.

Сходил к пролому, выглянул. «Орсолино» его обрадовал:

-О! Можно даже увезти этого.

Вернулся, взялся за ноги Вентера, и поволок тело по плитам.

Грянул выстрел.

Латте вскрикнул, подскочил, и понёсся вглубь.

-Стоять! Убью! - заорала девушка и рванула за ним.

Судя по кровавым каплям, она попала. Латте удалось развить приличную скорость, но до первой космической не дотянул. Перемахнул через изгородь, не выходя на орбиту.

Труп в бассейне её, похоже, взбодрил:

-Смотри-ка. Я тут не для мебели?

Но перед ней был выбор:

-Так. В воде мертвяк. А этот?

Она приложила ухо к груди лжецмена.

-Железобетонный пульс. Шевелить не рекомендуют. Бассейн не нравится.

Отодвинулась, оглядела его.

-Ничего себе! Я Вас поохраняю, мсье принц. Не против? -спросила она тело.

И обшарила его карманы. Пистолет её изумил:

-Вау! Я думала, «аблиц» тут только у меня...

Уселась в кресло и трижды выстрелила в воздух. Полиция, в большом количестве, не заставила себя ждать.

*Город-сад - революционные принципы градостроительства, выдвинутые в конце XIX века архитектором Британской Империи сэром Эдвардом Лаченсом

Глава 2 Антагонист

Из тумана проступила гипсовая розочка по центру потолка. Хотелось пить. Над ним склонялись два лица. Девушки, полное противоречий — будто его лепили два скульптора, которые на дух друг друга не переносили, - и сержанта полиции.

-Очнулся, - доложил сержант.-Выпей.

Он поднёс стаканчик.

Вентер выпил.

-Голова раскалывается, - выговорил лжецмен, и собственный голос показался ему ударами по наковальне.

-Так едва не раскололи, -сказал кто-то третий. - Здравствуй. Лейтенант Грейнир, Альтаунское отделение. Ты доставлен в «Палаты Сан-Каэллиуса». У тебя хорошее сотрясение мозга, любезный.

Вентер повернул голову, и, о чудо, она не отвалилась. Третий был грузный мужчина постарше.

Лжецмен ещё раз посмотрел на девушку.

-Я Вас... где-то видел... - прошептал он.

-Проехали мимо. Вас вёз Кьюнбес. Я — Шоан. - - быстро проговорила она. - Должна была проследить, что бы с Вами, его двоюродным братом, ничего не случилось. Мол, Вы получали угрозы, но плюёте на них,

-Теперь я«двоюродный брат»?

-Так. Давайте разберёмся, - притормозил Грейнир. - Пистолет в Вашем кармане зарегистрирован две недели назад на имя Вила Вентера. Это Вы?

-Да.

-Как Вы оказались на Шенандоа 855?

-Клиент, представившийся Кьюнбесом, пришёл в мой офис в «Ваонде», и попросил утихомирить двоюродного брата. Кемпелса. Сказал, тот грозит покончить с собой...

Все переглянулись.

-Моя машина не завелась, и он решил меня подвезти.

-Какая у Вас машина?

-«Хапмобиль». Кьюнбес ещё сказал, это с ними это бывает. Только он остановится в ста метрах - не хочет, чтоб брат заметил.

- «Хапмобиль» не завёлся? - полицейский поднял бровь. - Где сейчас машина?

-На стоянке у «Ваонды».

-Ульфруст, слетаешь и обследуешь.

-Сахар, сэр?

-Сахар — это кино. Он не растворяется в бензине, только фильтр забивает. Могли налить воду, но чаще отсоединяют муфту стартера или коротят его. Ищи царапины, проволоку. Тряпку, которой вытирали руки.

-Извините, мисс Шоан остановилась на том, что она должна была проследить, - перебил Вентер. -Что дальше?

-Помните «Орсолино» на дороге? Кремовый? - спросила Шоан.

-В нём был парень...

-Это была я. Поехала за Вами. Но Кьюнбес Вас обманул — едва Вы скрылись за поворотом, он уехал по верхней дороге. А я - за Вами, по нижней. Увидела, что Вы пошли к дому, подъехала и стала считать секунды. По инструкции, если через две минуты вы не подаете знаков — я захожу следом. Но знак был: вас волочил за ноги смуглый тип исключительно злодейского вида, - поведала Шоан. - Усики, хороший костюм в тонкую полоску. Короче, «антагонист» из боевика. Под мышкой — ком волос.

-Точно? -хмуро спросил Грейнир.

-Парик убитого... —предположил лжецмен. - Плавал в бассейне рядом с телом.

-Не находили. То есть, он за ним лазил? - Грейнир задумался. - Это паршиво... И то дальше?

-Я выстрелила ему в ягодицу. По инструкции. Но он сумел перескочить кусты. Там склон.

-Вы стрелок! Всё сделали правильно, мисс Шоан, - подбодрил Грейнир. - Не убивать же с лёта. Мисс стреляла в воздух, мы приехали...

-...прилетели! - поправила она.

-...и увидели тело в бассейне. На склоне пока ничего не нашли. В твоём кармане была вот эта расписка... Зачитаю, не возражаешь? Спрашиваю, потому что мисс Шоан не полицейская. Она из частного охранного.

-Зачитайте, - разрешил Вентер. - Я вообще лжецмен.

Грейнир извлек из конверта каллиграфически исписанный клочок бумаги:

-«Я, Аментино Кьюнбес, владелец дома 855 по Шенандоа Роад, сим подтверждаю, что поручил...» - А вот и нет. Дом принадлежит издателю Доорману. Сам он там появляется примерно раз в два столетия. С его разрешения в нём проживал некто Пампавиа. Он годами пытался пробиться в элит-стори, затем, вроде, получил заказ от Доормана. В бассейне его труп. По этому телефону ни о каком Кьюнбесе не слышали. Насчёт «Кемпелса» уточним.

-Неужели мне солгали?- ужаснулся Вентер. - Кругом ложь и обман! И, что самое возмутительное, без лицензии!

Грейнир улыбнулся:

- Я позвонил в «Ваонду», Вентер. Инспектор Барсалога крайне обеспокоен. Хорошо, что ни Вы, ни тот, кто Вас ударил, не убивал Пампавиа. Сегодня, - уточнил он. - Труп там второй день. В лёгких нет воды, на теле - повреждений. Осматривали, правда, бегло. Руки, лицевые мускулы свела судорога. Странная смерть. С такой я не встречался даже в Бреслау.

-А что, это хуже Чикаго? - оживился сержант.

-Город технарей. Был. Бандиты там знали двадцать способов избавиться от трупа и десяток — обездвижить автомобиль.

-Был? Он куда-то делся?

-Война снесла его с лица Земли. Призрак города, как Хиросима, - вздохнул Грейнир. - Вентер, а тебя не насторожила ложь Кьюнбеса? Вроде, специалист...

-Конечно он лгал! Это и пришпорило. Он употреблял слова «прямоугольная сетка а-функциональна», «дисфория». Запахло деньгами и Кембриджем.

-Понятно.

-Это не Доорман Вас прислал? - спросила вдруг Шоан.

-Доорман?

-Ну, ждать ли чего от Пампавиа, или пьёт без просыпу, как все писаки.

-Нет. Я просто беглец из Колхоурлензаветты. Они запретили лжецменскую деятельность. А тут друг. Я прекрасно знаю, что самоубийцы небезопасны.

-Это какой-то кошмарный остров? Где годзиллы?

-Да-да. И другие твари, ужасные как я. При запахе денег я становлюсь немного нервным. Я был окрылён и беспечен - вот они, цивилизованные края! Ближайшие полчаса мне ничто не угрожает!

-Мистеру Вентеру увесисто плюнули в душу, - ухмыльнулся Грейнир.

-Вам не переходила дорогу четыре черных кошки, посыпанных солью? - сострил Ульфруст.

-Откуда же мне знать, что у вас садовники носят молотки? Увидев тело в бассейне, решил, что опоздал и расслабился. Всё серьёзно - если Кьюнбес так боялся что послал вместо себя другого. Да ещё продублировал охрану.

-Именно это и спасло, - кивнул Грейнир.

-Извините, сэр, можно спросить? - обратился сержант к начальнику.

-Ну?

-Почему Вы сказали, что парик — это плохо?

-Да было дело в Силезии...... - по лицу Грейнира пробежала тень. - Воровка годами работала на балах и банкетах. Пока не свалилась в бассейн. Стали вытягивать за волосы — а это парик. Под ним, на черепе — диадема.

Дверь приоткрылась и заглянула медсестра:

-Как себя чувствуете, больной?

Он грустно на неё поглядел:

-Простите, ответить, не вставив пошлость, не смогу.

-С юмором порядок, значит, мозг еще на месте. Мы сомневались. Господа, клиенту нужен покой. А не допрос.

-Пока полиция не огласит предварительные итоги, мне не уснуть, - возразил Вентер.

-Ладно. Пять минут — даровала медсестра и прикрыла дверь.

-А сто мы можем сказать? - усмехнулся лейтенант.- Кьюнбес Вас подставил.

-Бесспорно.

-«Мулат», или, как точнее его назвала мисс Шоан, «антагонист», не был грабителем. Что-то искал. Не обязательно тексты. Нашёл ли — вот в чем вопрос. Если нет, то Вам следует быть предельно осторожным. Избегать уединённых мест. Даже если Вы никак не связаны с этим делом, нападавший этого может не знать. Ульфруст, закрой рот и дуй в «Ваонду»!

Посетители покинули комнату, оставив Вентера наедине с гипсовой розочкой и болью в голове.

Не прошло и получаса, как дверь приоткрылась, и внутрь проскользнула Шоан. -Извините… э… можно вас? Маленький вопросик...

-Всегда к вашим услугам, мисс, - Вентер попытался приподняться в кровати.

-Лежите, лежите. Никакой охраны... медсестра дрыхнет... — она топталась у двери, как школьница перед директором. -Просто... Маленький вопросик...

-Смелее, мисс. Пережил сотрясение, лейтенанта, переживу и вопросик. Если не реклама чудо-бальзама.

-У меня… гражданская инициатива, — она поджала губы.

-Чего? - изумился Вентер. Такого термина в его практике еще не было.

-Мне стало как-то неловко… после слов лейтенанта. Ну, что Сен-Сиа плюнул вам в душу… И... как сен-сианка я предлагаю... э... компенсацию.

-Компенсацию?

-Могу сводить Вас в самый дорогой ресторан. Ну, загладить… этот душеплювок.

Бедная. Она не рассчитывала даже на вежливый кивок. В её взгляде читалось: «Знаю, что не смотрюсь рядом с таким красавчиком, но за вопрос не убьют». Интерес Вентера к ней нарастал. Полиция была с ней подозрительно вежлива, она стреляла как снайпер и совершенно не вписывалась в интерьер Альтауны. Уж не связана ли эта девица с чем-то посерьезнее, чем просто «гражданская позиция»? Оружие, например?

-И какой тут лучший? - спросил он.

-«Кбеб-Пу» - она удивилась, что он вообще ответил.

-Не кайзаламская кухня?

-Морская.

Он молчал.

-Вы, конечно, не согласитесь… Ничего, я просто подумала… Не берите в голову...

-Спасибо за приглашение. Как отпустят — сходим. Она моргнула. Это не числилось возможным вариантом! У него появилось странное чувство — солидарность, что ли. С такой внешностью у неё вряд ли был парень. У него не должно быть девушки. Два сапога — пара?

-Но окажи ещё услугу?

Она насторожилась:

-Э… какую?

-Во-первых, на работе осталась собака. Она нервничает. Я бы не стал садиться за руль, а её надо проведать.

-Конечно, подкину! - с облегчением.

-И второе. Заедем в книжную лавку.

-А вам можно... читать?

-Я не собираюсь. Поэт сказал: «призрачно всё в этом мире бушующем». У нас — призрачные двоюродные братья, растворившийся клиент и владелец особняка, плюс беспричинная смерть. Не призрачно ли издательство?

-Ух ты. Мне бы и в голову не пришло. Я по амуниции да налогам. Кстати о них... На выстрелы прибежало сразу пятеро. Какое, черт возьми, нежное место, наша Альтауна? Не чересчур ли богатое?

«Палаты Сан-Каэллиуса» категорически отказались его отпускать. Серпентина развила бурную деятельность, чтобы обеспечить Джазекуле достойную собачью жизнь. Вентер провёл ночь на больничной койке.

Вопреки распространённому заблуждению о демеморах, спал он прекрасно и долго. Снилось много снов — будто чернорабочие памяти, обнаружив пустые коробки, с восторгом валили туда информацию из переполненных. Особенно важным подсознание посчитало круглое окно особняка — снилось раза три. Наверно, добавляли в каждую коробку.

Доктор утром развеселил заметкой в газете, где сообщали, что в Альтауне прошёл матч по кайзаламскому регби, в котором игрока, схватившего мяч, тащат по полю за ноги. Автор, некий «Цикон», ехидно добавлял, что ухоженные альтаунские лужайки созданы именно для этого. Кто-то уже успел пронюхать о приключениях Вентера и превратить их в светский фельетон.

Кашка у них была неважной. Зато с ананасами.

После неё явился Барсалога.

-М-да... — сказал он вместо приветствия. -Согласен! — ответил Вентер. — А точнее?

-Сволочь, едва не проломившая тебе череп, теперь проходит как «Антагонист». Его начали искать. Но давай будем реалистами: для полиции всё, что южнее тридцать восьмой кентрибы * — потёмки.

-А там носят приличные костюмы, как описывала мисс Шоан? Она даже не назвала его «латте». И что с домом Доормана?

Вид у Барсалоги стал виноватый.

-Грейниру не дали разрешения на осмотр. Мол, договоритесь с владельцем. А где он? То, что осмотр надо сделать экстренно, ничем не обосновать.

-Но первое, что на ум приходит — битва за какой-то супер-сценарий. Очевидно, что материалы в доме. Пампавиа не просто там купался, он там жил и работал!

-На это говорят, вы его связи не искали. Если супер-идея была — ищите. Тут они правы. Чтобы писаку озарило и он не раззвонил друзьям — даже в Сен-Сиа редко. Собранную у бассейна писанину я отдал Цукахаре. Пусть скажет, для кого писалось. Части не хватает.

-Парик и сценарий...

-Грейнир говорит, Пампавиа мог носить серьгу. След от клипсы.

-А причина смерти? -Вот здесь жутко интересно. Сердце. И кровоподтёк на пенисе. Поэтому его так скрючило - больно зверски, сердце не выдержало. Но внутренние органы не задеты. -Если он напоролся на колышек, то не в бассейне же? -Вряд ли.

Вентер долго, укоризненно посмотрел на инспектора и сазал:

-Мне что-то не договаривают.. -Вот он, настоящий лжецмен! Как вы это унюхиваете?

-Ближе к делу.

-Да это к нему не относится... -Выкладывай. -Три года назад туда был ложный вызов. Звонила служанка: Доормана изрешетили пулями. Приехали, а он и не поцарапан. У неё оказалась опухоль мозга. Галлюцинации. Вскоре умерла. -Теперь понятно, с чего туда набилось столько полиции по первому чиху... А девушка решила, что Альтауна пускает налоги на ветер.

-Она, кстати, звонила. Не забыл, что охмурять девушек тебе нельзя? -Ты её видел? Извращенцем считаешь?

-Кто знает, какие у тебя вкусы. Ты и сам не знаешь. У меня снаряга из её магазина. Магазин оружия «Стинг», в центре, на Тайяне. И «Аблиц», как твой. Охрана — это её хобби. -Пистолеты - ангелы любви? Трогательно. -У неё рукоять из какого-то невиданного древа. -Да? У меня из бурмелии. -Вот видишь! Надеюсь, ты не поведёшь её в ресторан? -Не переживай, - успокоил Вентер. - Она меня поведёт.

*кентриба = стрит.

***

К середине дня Вентер умирал от скуки. Пришёл доктор, и сказал, что практика советует пробную вылазку, с возвращением в клинику. Глянув в окно, он заметил желтую машинку. Очевидно, на фамильном гербе Шоан значилось «Куй, пока горячо».

Она уже была в приёмной.

-Говорят, тебя нужно покатать, чтобы выяснить не закружится ли голова, - защебетала она («а раньше врачи были неподкупны» - вздохнул его внутренний лжецмен). - Можно перевести собаку, например...

Она предложила ему руку, чтобы поддержать на лестнице. Он отпрянул:

-Я аскет и католик! Взять даму под руку в первый год знакомства? Исключено!

-Сен-Сиа для аскета,... не очень... -растерялась она. - Особенно, ресторан...

-Что ж.... Я тут надолго. Придётся привыкать.... -мужественно заявил лжецмен. - Но сначала заедем в книжный.

Но когда они вышли и она открыла дверцу кабриолета, он побледнел:

-Сюда? Вдвоём? От этого могут быть дети!

Она затормозила у магазина «Казис». Парочка не без труда выбралась из нутра «Орсолино». Едва шагнули за порог, подлетел продавец:

-Добрый день. Ищите что-то конкретное? Подарочное?

-Можете показать книги издательства, если известно имя владельца? -Конечно! И это имя?.. -Доорман.

Продавец будто споткнулся о воздух. Потом он пощупал руками прилавок, как будто тот мог исчезнуть.

-«Оссиан», да?.. — уточнил он, надеясь, что ослышался. -Боюсь,сейчас ничего нет. Тиражи микроскопические. В основном по подписке.

-Но оно настоящее? Не призрачное? — спросила Шоан.

-Кто?

-Издательство.

-В смысле? Их типография где-то в Сен-Сиа. Доорман глубокий старик. Глубже Марианской впадины.

-Вот видишь! - сказала Шоан. - Не призрак.

-Разницу не всякий заметит, - буркнул продавец.

-А какого рода у них литература?- спросил лжецмен.

Из-за стеллажа появилась девушка в очках:

-Извините, господин. Здесь не обсуждают литературу. Тем более, издательства «Оссиан». Здесь её продают.

-А чем оно, собственно, провинилось? - заинтересовался Вентер.

-«Издательство» — это звучит гордо. А они печатают трэш, никому не известных новичков. Последняя книжка была настолько... э-э... У нас нет полки, куда её можно поставить! - и она ушла внутрь, показывая, что разговор окончен.

Вентер пригнулся к продавцу:

-Как называлась эта «последняя»?

Тот приложил палец к губам, склонился и выудил из глубин прилавка книжку в мягкой обложке. Показал жестом, чтобы Шоан отвернулась.

На обложке детей в колодках ели крабы. Заживо. К счастью, умением иллюстратор не блистал.

Когда они вышли, Шоан спросила:

-И как называлась?

-«Кошмары Кайзаламии».

-Кто автор?

-«Лазариус В.»

-А что на обложке?

-Каляки-маляки. Меня и так подташнивало, от голода, ещё и дурацкий рисунок.

-Надо поесть, и пройдёт. Может, всё-таки, «Кбеб-Пу»? Для пробы? Я всё его хвалю, а вдруг не понравится?

Ресторан в даунтауне располагался в здании, построенном по скупым, как мужская слеза, канонам Салливана. Внутри он внезапно предстал буддистским «Ангкор-Тхомом». Потолок лежал на четырёх колоннах-толстячках, с резными ликами, расплывшимися в улыбках до ушей. Пахло пряностями и чем-то экзотичным, будто кто-то сварил флаг Непала и фильтровал его через молитвенные барабаны. Переливались саронги официанток, призывно звенели ножные браслеты. Шоан провела его за столик - и тут же возникла официантка:

-Шоан?? - она присвистнула. -Сто лет не тебя не видела. Какой у тебя кавалер! Кузен?

-Бибиаса? - Она удивлённо подняла брови. - Ты? Так и бегаешь с подносом? Нет, это у меня ошибка кармы.

Вентер молитвенно сложил руки, благословляя солонку:

-Я её духовный наставник.

Ресторан навострил уши. Шоан приложила палец к губам, огляделась — не подслушивают ли. Все подслушивали.

-Католик!Я предупредила, что тут у официанток под платьем ничего, - а он в ответ «на нет и суда нет».

Бибиаса натянуто улыбнулась.

-Люблю, когда люди поют и танцуют, - сказал он дипломатично. - Кого-то изображают. Твоя подруга, Шоан, просто принцесса.

-Принцесса чаевых, мне салат с копчёным угрём. И белого. Не помнишь, какое мы тогда пили? Это было чудо…

Чувство солидарности постучалось в душу и разбудило неукротимую жажду лжи.

-Чудом была ты, — сказал он, страстно прижав её руку к щеке.

У Бибиасы из пальцев выскользнула карта вин. Краем глаза он видел, как за соседним столиком застыл мужчина с бабочкой. Его спутница перестала жевать, держа креветку у рта, как микрофон. Половина зала явно состояла из «заклятых подруг» Шоан. Завтра разнесётся, кто отхватил принца.

-В этом полушарии «Кассиса» нет, -он вздохнул. - Где Лазурный Берег, и где Сен-Сиа? Мне бы твердое, надёжное, и что бы не извивалось.

-Стул в сухарях?- вырвалось у официантки. - Простите...

-Не, не надо угря. Миноги есть? - спросила Шоан.

-Солёные? Жареные?

-Солёные.

Слабым голосом Вентер продолжил шоу:

-Ты же всегда любила жареные... Знаешь, что не переношу вида этих пиявок... Чем так расстроил, дорогая?

Бибиаса закусила губу. Шоан чуть закашлялась. Приподняла его за подбородок, посмотрела в глаза.

-Ты не выносишь миног, я — рыжих. Зачем ты с ней танцевал? Она же не отличит кольт от парабеллума.

-Не мог отвертеться. У меня бзик на вежливости, - он развёл руками. - Даже если человек путает мортиру с револьвером, это не значит, что он негодяй.

-Ну прости! А кто же тогда негодяй?!

-Самый сухой — жареный кенгалас, - перебила их воркование Бибиаса. - Его редко заказывают, но он аццки вкусный.

-Нельзя быть таким добрым, — покачала головой Шоан и повернулась к официантке. - Кстати, Биби — ты-то уж сделала отличную партию? Это был удар под дых. Официантка качнулась. Вентер понял, что всё это было рассчитано, и смягчил удар, понизив голос до доверительного бархата: — Дорогая, облачение твоей подруги — это высокое искусство. Пусть святоши шипят «фу, торговля телом». По мне, это куда благороднее, чем торговля трупами, которую политики называют«государственными интересами». Обожаю лицедейство!

— Согласна, — Шоан по-королевски кивнула. — Не заметить такие бёдра — это как проехать мимо Америки.

Обтянутые сверкающим, как чешуя сирены, саронгом, они являли собой неугасимый маяк для всех страждущих в буддистском полумраке.

-Успокойся, Шо, у меня затруднение от выбора, - не выдержала Биби. - Как подруга подруге, на что заманивают архангелов?

-На то, что она единственная в мире, кто понятия не имеет, как заманивать, - ответил Вентер вместо Шоан. И поцеловал ей руку. - Оставайся такой всегда.

***

-Вот это ты мне подыграл! Я потрясена,- качала головой Шоан, когда они шли к машине.

-Всегда готов. Я врун. Профессионально-патологически.

-Надо мной с рождения ёрничают. Извини, что вцепилась в тебя, как в карающий меч. Ай, ладно...Не бойся, это не повторится. Ну что, в Ваонду? Посмотреть в честную собачью морду?

- «Честную»?! — он картинно воздел руки к небу. — Шоан, вы меня пугаете своей наивностью. Врать я учился у Джазекула!

***

Биби смотрела в окно, как они уезжают, разрывая карту вин на тонкие полоски.

-Злоумышленник отсоединил провод от стартёра, - доложил Ульфруст.

-Чем? Монетой? - спросил Грейнир.

-Монеты к этому не подходят. Царапин нет.

-Значит, отвертки были. Педант.

-И вот ещё, - он протянул лейтенанту упакованную книжицу. - Посыльный принёс. Вам.

-Разверни, - сказал тот.

-Там не бомба? - он посмотрел на посылку с подозрением.

-Слишком лёгкая.

Ульфруст небрежно содрал бумагу. Это была книженция в мягкой обложке.

-Вот яд — бывает, - добавил лейтенант.

Сержант вздрогнул. И брезгливо, двумя пальцами, поднял — как дохлую крысу:

-Вы такое читаете?

Это были «Кошмары Кайзаламии».

-Нет, не заказывал.

-Тогда выбросить?

-Тогда надо читать.

-И Вы потратите своё время на «желтую книжку»? Или прикажете прочитать? Я очень

быстро читаю.

-Тогда у меня не будет уверенности, что никто ничего не пропустил.

-Вы считаете, это он послал?Антагонист?

-Скорее, Кьюнбес, - он взвесил на руке книжицу. - Хм. Сосиски и пиво, Ульф. Можно японское. Впишем в чек.

Разговор это происходил ещё до момента, когда Шоан приехала в «Палаты Сан-Каэллиуса». К 40-й странице они входили в Кбеб-Пу. Грейнир сгрузил текучку на сержанта. К счастью, это был мирный по здешним меркам день. К 140 странице Вентер и Шоан выходили из Кбеб-Пу.

-Wer zum Henker tut sowas?! - внезапно вскричал Грейнир.

-Вы нашли Антагониста? - подскочил Ульфруст.

-Способ убийства. Срочно нужен автор книги. И полицейский, чтоб не подпускал к бассейну. И где, Donnerverdammt, Вентер?

Барсалога спрятал бумаги, вышел из офиса, закрыл дверь и направился в «Гептагон». Там стоял бедлам, как в курятнике при землетрясении. Перед раздражённым Цукахарой прыгала разъяренная сценаристка, а Эллисиф пыталась их утихомирить:

-Ну что опять? Пипл хавает — значит, снимаем! Если общество гниёт с хвоста, оно ещё пригодно на уху!

-Это ниже плинтуса! Тревэл-хроникой хронометраж накручивать?! —кричал Цукахара, будто на дыбе растягивали его доброе имя.

-Тревэл-хроника? Ты член от колбасы не отличишь! — заорала сценаристка.

-Член тут в полный рост, на двадцать одну минуту положенный! Где колбаса?!

-Компонист обещал торнадо звуков, — попыталась сбить накал Эллисиф. — Зрители поплачут на концерте гностической музыки...

Барсалога поднял руку:

-Пардон, господа. У меня срочно. Один — с пробитой башкой, другой — труп в бассейне, но без капли воды в лёгких, третий бежал быстрее с пулей в заднице...

-И зачем было так наворачивать? —фыркнула сценаристка. — А тут, конечно, дедлайн?

-Э-э... Не поверите. Это не сценарий. Никто не слышал имя Пампавиа? Возможно, он был... сценарист.

Все призадумались.

-Что-то напыщенное было. Не припомнить. Всю бестолочь в голове не удержать, — сказала Эллисиф. — В «Таурине» спросите. Там знают всех, кто хоть раз писал синопсис.

-Это же половина Сен-Сиа... — усомнился Барсалога.

-У «Таурина» база больше, чем у налоговой.

-Что-то случилось? Не с новеньким? — забеспокоился Цукахара.

-Взялся кого-то охранять — и получил по башке. Отлёживается. Кто-нибудь слышал о Доормане из Альтауны? Владелец издательства «Оссиан»?

Сценаристка мученически наморщила лоб:

-«Рагуан и Каркоза», что ли?

-Точно! — воспрял Цукахара. — Это не книга, это дымящиеся тормоза сознания. Тут она — бабушка, через три страницы — камбала камблумбом. Главная загадка в том, что порядок страниц неизвестен. Если читать в нужном порядке, Великая Книга приведёт… приведёт...

-Короче, приведёт, — закончила сценаристка. - Одно время считалась развивающей силу воображения, и наша братия её разобрала.

-Спасибо. Продолжайте веселиться. Пойду скучать с трупом, - он вышел.

В коридоре уборщица ожесточённо тёрла пол, как будто стирала следы преступления.

-Протрёте дырку, — бросил Барсалога. — То телефонист лезет в кабинет что-то чинить, то тряпками хлещут. Нервируете!

***

«Орсолино» затормозил на стоянке «Ваонды».

-Собака-то здесь поместится? -спросила Шоан.

-Возьму на колени, - ответил Вентер. - Пошли? За собакой?

-А мне зачем? Один сходишь, - сказала она глухо.

-Стесняешься что ли?

-Я туда не пойду, - она поджала губы.

Он выбрался из кабриолета.

***

Вентер торопливо шёл по коридору. У его офиса орудовала уборщица. Вошёл в офис, навстречу бросилась радостная Джазекула.

И почувствовал дуло, приставленное к затылку.

-Не дёргаться, - прошипело сзади.

Сердце ухнуло. Но он попытался сохранить спокойствие:

-Тут бульдог. Очень нервный.

-Вот эта шмакодявка? - прошептал голос.

-До горла не допрыгнет, но с причиндалами можно проститься. Что бы разнять челюсти, потребуется хирург.

-Очень кстати ты о причиндалах. Вся суть в них. Но с чего бы ему волноваться?

Вентер на мгновение обернулся. Сзади него был тот самый Антагонист. Женский парик, натянутый поверх кожаного шлема и халат уборщицы почему-то не смешили. Джазекула вопросительно склонила голову — новая игра? Как в неё играют?

Латто левой рукой обшарил его, и выудил «аблиц».

-Какая прелесть! Мой рядом не лежал. Бесшумный, да? Как я его в первый раз не заметил? В кабинет!

Вентер повиновался. Тип явился за тем, чего у него нет — и кто знает, какой он изверг. Лоб покрылся испариной.

Не опуская пистолет, латто подошёл к столу и подвигал ящики.

-Бывает, ещё пистолет держат. Бывает, даже два.

Он выглядел убийцей и без пистолета.

-Мне дурно... - произнёс Вентер.

-С этим не торопись, - посоветовал латто. - Дурно тебе ещё станет. Клянусь моей бабушкой.

-У меня слабое сердце. - прошептал Вентер.

-Значит, повезло.

-Что тебе надо?

-А ты не знаешь? - хмыкнул латто. - Ну, садись, припомни.

Он показал дулом на кресло. Вентер сел. И внезапно оказался притянут к спинке жгутом. Мулат определённо знал толк в связывании.

-Нет! Нет!

Собака встрепенулась, подбежала. Вопросительно посмотрела на людей.

А, играют с верёвочкой...

-Будешь буркаться - вырублю, - предупредил латте. - Какой у тебя будет вид в гробу — весь в синяках?

-Что надо? Это связано с Пампавиа?

-Вы его обманули. Гнусно подставили бедного, безобидного писаку.

Я что, жаждал его убивать?

-Но почему...

-Вы так сделали, что пришлось. Только не начинай лжецменские штучки. Типа никого не знаешь,нас обоих развели. Ещё скажешь «давай объединимся и сделаем тех гадов...» Ты в их команде.

Именно это Вентер и собирался сказать. Ему действительно поплохело. -Какая команда?! Я не понимаю, что происходит!

-Да всё ты понимаешь. В теории, тебе могли об этом не сказать, но это вряд ли.

-Я лжецмен…Я просто… я должен был поговорить с психом…

-А я должен был стать Шекспиром,...

-Шекспиром?

-Ну, Гомером. Лопе де Вегой... -Мы облажались, — сорвался Вентер. — Нас стравили! Поселили идиота в пустом доме и смотрели, кто кого!

-Не ори. Сорвёшь связки. Скоро они тебе понадобятся, - он вздохнул. - В другом городе, может, до чего и договорились. Но не в этом.

-А город причем?!

-Он вроде банка. Писак, сюжетов, поворотов. У банка всегда есть запасной ключ, которой открывает все двери.

-Но если у меня его нет, и я ничего не знаю? Что тогда? - Вентер впадал в истерику.

-Просто убью тебя, — спокойно закончил мулат. — А я тебе о чем толкую?

-Я демемор! Вчера родился!

-Да видел я твою визитку. Кстати... - он на секунду задумался, - это может быть... Надо же, - он хохотнул. -Гуманно...

-Что «гуманно»?!

-Демемором можно пожертвовать. По тебе плакать некому.

-Секунду... Допускаю, что мне удалили память намеренно. Хоть скажи, в чем дело?

-Не тяни время.

-О чем вообще речь?!

-Не в курсе, как вы его называете. Суфлёр, что ли. Короче - отдаёшь? - он сделал длинную паузу.

Вентер молчал.

- Нет? Приступим. Сначала излечим собачку от нервов...

Он прицелился в Джазекулу. Она завиляла огрызком хвоста — наконец на неё обратили внимание.

-Рядом телефонист чинит линию. Услышит. Что закричу — тоже.

-Последний раз телефоны ломались в прошлом веке.

-Подними трубку - воет.

Латте почему-то решил проверить. Поднял трубку.

-Тебя порадовать? Твой телефон починили. Но в чем-то ты прав. Это же очень тихая пушка, да?

Он примерил к руке «аблиц», и сменил свой пистолет на него. Проверил обойму.

-Где он? У кого?

-Кто?

Южанин на секунду вышел и вернулся с ведром. Снял с него тряпку, вытащил из него стеклянную банку с водой, поставил перед Вентером. Там мелькало что-то живое.

Джазекула попятилась.

-Самое мерзкое, что есть в Кайзаламии, - объявил изверг. - Нанеллии. Крошечные, почти прозрачные миноги. Залезают в мочевой канал и рвут коготками. Когда — точно не скажешь. Здоровые, как ты, обычно выживают, но половые функции теряют. Чаще — вместе с разумом. Им надо, чтобы животное билось, и взбаламутило ил. Бедняжки сейчас очень нервничают, в прозрачной банке. Так решил Создатель, и кто мы такие, что бы предъявлять претензии? Спустим-ка с тебя брючки...

Он принялся за дело, зажав подмышкой пистолет.

У лжецмена начались позывы рвоты.

В офис позвонили.

-Ответь, - тихо приказал латте.

-Кто там? - крикнул Вентер.

-Связист! - ответил кто-то.

-Скажи, занят с клиентом, - прошептал латто.

-Что так поздно? Я же предупреждал.

-Да-да, говорили до пяти. Всё облазил, этот офис последний. Я всего лишь кабель гляну в приёмной. Секунда, - ответил связист.

-Нельзя! - воскликнул Антагонист.

-Идите все нафиг! «Нельзя им»! То кабинет закрыт, то «нельзя» - достали!

Кто-то вошёл в приёмную. Мелькнул синий комбинезон. Звякнули инструменты. Латто прокрался, спрятал пистолет за полу, выглянул. Видимо, ремонтник его увидел:

-Всё, всё, сейчас...

-Что за мода влезать к юристу? - сказал Антагонист раздраженно. - Совсем обнаглели?

-Вот оно!..

-Я пока заполню, господин клиент! - крикнул лжецмен.

-Заполняйте, господин Вентер. Почитаю проспекты.

Латте пододвинул стул секретарши и сел прямо за самой дверью, прикрыв проспектом пистолет. Вентер видел только ноги.

-И какой умник прицепил его сюда? Святая Иппатия! - сказал телефонист с облегчением.

-Кто составлял Вам договор? - вдруг воскликнул Вентер. - Вы же состояние потеряете!

Антагонист на мгновение заглянул, грозя кулаком. Скрылся.

Какой-то непонятный звук. Щелчок... второй. Прошло несколько длинных, липких минут. Комбинезон мелькнул снова. Сам ремонтник не показался.

-Фу-ух. И всех делов. Завтра придут, проведут нормально, а пока так. Извините за доставленные неудобства.

Входная дверь открылась и закрылась. Ноги латто были видны, но не он сам. Наступила тишина. Ничего не происходило.

Вентер решил, что он определённо умер. Сердце вошло в положение и мудро отключилось. Мозг минуты три поработает, потом всё, латто остался с носом. Однако позывы рвоты усиливались. Труп с позывами рвоты. Кто их знает, трупы. Они не рассказывают.

Джазекула почувствовала что-то не то. Обнюхала торчащие из-за двери ноги. Подбежала к Вентеру. Опять к ногам.

Это неправильные ноги.

И начала на них писать.

Они не реагировали.

Глава 3 Дюймовочка

Шоан нервно металась у «Орсолино». Что он так долго-то?

Рядом затормозил «Плимут Делюкс», из окошка высунулся Грейнир:

-Вентер с Вами?

-Нет, он пошёл туда. И задержался.

-Задержался? - Грейнир распахнул дверь.- Прыгайте к нам.

Она едва успела закрыть дверь, как машина рванулась по прямой, пересекая разметку. К самым дверям «Ваонды».

-Молодёжь, вы шустрее, — сказал Грейнир. - Пятьсот шестой. Успеть до кульминации. Ваш выход, фройлян. Боевыми на поражение.

-Так ведь убью!

-Медаль дадут.

***

Они вбежали в здание, пронеслись мимо Серпентины.

Пробегая мимо «Септагона», Ульфруст пинком распахнул их дверь:

-Кто с оружием - за мной!

Загрохотали ящики столов. Ствол был даже у сценаристки. Наверно, для морального баланса с продюсерами. На шум выглянул Барсалога из офиса в конце коридора. Но первой у двери лжецмена была Шоан. Распахнув её, она застыла. Остальные участники забега столпились за ней.

Вдали, на другом конце коридора, появился пыхтящий Грейнир:

-Если мёртв, ни к чему не прикасаться! И там собака!

Но судя покрикам Вентера - «Уберите её! Уберите её! Уберите её!» - он был жив.

-Не наступите на декорации! - выпалил Цукахара. Ибо мизансцена выглядела абсурдистским театром. На стул для гипотетической секретарши сползло нечто - с чужой головой, чужой одеждой и волосами на том месте, где у людей положено быть лицу. Задранная вверх рука ещё держала пистолет, как факел Свободы. Со срезанного уха бежала кровь.

Барсалога проломился ледоколом, и сдёрнул с физиономии парик. Это был «Антагонист». Он был надёжно мёртв. Горло почти перерезал уникальный реквизит - стальная струна с ручками на концах.

Грейнир, добежав до офиса, метнулся к Вентеру,не обращая внимания на труп. Перед лжецменом, привязанным к креслу, стояла стеклянная банка. Сцену оживляла рвота на столе.

Лейтенант осторожно переставил банку под стол. И произнёс:

-М-да. Извини, не умею я быстро читать. Ульф, охраняй банку. Как зеницу ока.

-Нитроглицерин? Цианид?

-Миноги. И они нервничают.

И поведал собравшимся кое-что о кошмарах Кайзаламии. Воцарилась тишина, какая бывает, когда в театре душат Дездемону.

В себя пришли не сразу. Но пришли.

Шоан засучила рукава и взялась за тряпку.Цукахара, потомок японских рыбаков, развязал узлы. Кто-то присел на корточки перед Джазекулой, и шептал ей любовные признания. А Эллисиф всё смотрела и смотрела в «Антагониста». И вдруг провела по глазнице трупа. Подушечка пальца почернела.

-Он... ребята.... наш! - поразилась она. - Наш! Сенсианский садист! Понимаете? Хоррор-грим, типаж мулата-гадёныша.

Вентер пошевелился. Лицо приобретало осмысленное выражение:

-Что?... Спектакль... Где камера? Кто снимает?

Народ рассматривал антагониста.

-И убивать не собирался?

-Собирался, собирался, - успокоил Грейнир. - Он стрелял через плечо в того, который душил его сзади. Осечка, вероятно.

-Кто душил? - Шоан. - Вентер, кто его душил?

-Сей... сейчас, - его лоб собрался в морщины. - Душил... А, душил телефонист. Садовники с молотками, телефонисты - с удавками... Работа у них такая. Это... всё ещё я? Или нет?

Грейнир осторожно извлёк «Аблиц» из руки Антагониста.

-Ничего... я тоже... - лжецмен вдруг захихикал. - Это не осечка. Он сдуру схватил мой пистолет. Чужой пистолет — потёмки. В нём муляж обоймы.

-В «Аблице»? Муляж? -Шоан была оскорблена до глубины души.

-Так ведь сработало...

-Лжецмен до последнего вздоха! - изумился Цукахара.

-Надо усыпать рукоять бриллиантами. Кретины не устоят.

-Ты даёшь! — Грейнир покачал головой. - Любой с катушек соскочит, а он шутит! -И протянул руку Барсалоге. - Добрый день, инспектор.

- Добрый день, Грейнир, - ответил тот, пожимая. - Но брюки ему надо сменить.

-Уж и обмочиться нельзя, -фыркнул Цукахара.

-Брюки... Что там брюки! Какой обед пропал! - трагически воскликнул Вентер. - У вас нет разумного обычая всё, что найдут у преступника, вручать потерпевшему?

-У нас тут не Австралия, - усмехнулся Барсалога. - А и то верно. Что в карманах?

Там было немного. Какие-то бумажки, зубочистка, револьвер без номеров и одна визитка.

-А кастет? -удивился лейтенант. - Где? Почему нет кастета? Кстати, что это за язык?

Надпись на визитке не читалась.

-Погодите-ка... - всмотрелась Эллисиф. -Она в зеркальном отражении! Есть зеркальце, Вентер?

-Вон... Целая дверь... - махнул рукой Вентер

Кастинг-менеджер поднесла визитку к зеркальной вставке двери:

«Простокнига»

***

Странное слово вызвало шквал предположений.

-Господа, - поднял руку Вентер, - полицейским приходится возить и грязнее, чем я. Отвезите домой, и спорьте дальше. Только не поубивайте друг друга. Тут спорить-то не о чем.

-Не о чем? - не понял Грейнир.

-Что значит слово «Библия»? Само по себе? «Книга». Просто «книга». Сшитые листы, как придумали в городе Библе. Вот и «простокнига» - что-то древнее, устоявшееся. Спросить бы книгопечатника. Скажем, Доормана.

-Спросим. Завтра же, - пообещал лейтенант. - Но скажи главное - что этому гаду требовалось?

-Он сказал...сказал...

Он уже хотел сказать «суфлёр». Но видя уставившихся на него писак и киношников, подумал: а ведь в этом городе полно народа, который хотел бы быть Шекспиром, Гомером... Они пьют, колятся ради этого. А если это местная легенда, и за ней гоняются пол-города?

Не торопись, Вентер Вил.

-Он что-то сказал... Не вспомнить. Но точно не «рукопись». Сильно напирал на то, что писаку подставили — он, мол, не хотел его убивать. Господа, - лжецмен обвёл их самым несчастным взглядом, - я устал... Мне бы заснуть, но я не знаю, как...

-Чтобы ты успокоился, эту ночь у тебя в доме посидит полисмен. - предложил Барсалога. -А завтра ты всё вспомнишь. Хорошо?

Вентер вяло кивнул.

Его трясли за плечо.

- Вил, проснись! Вил Вентер!

Он долго выныривал из толщи снов. Что, уже утро? Половина десятого? Роль будильника исполнял капрал Кэнк. По типажу - простак из вестернов, соль земли, по которому палит вся банда, но не может попасть.

-К тебе какой-то Локрус из «Ваонды». Знаешь такого?

-А как же. Корпоративная служба самоуничтожения... - мрачно пошутил он, сползая с кровати.

Локрус был чем-то вроде секретаря Манкусы. Прозвище заработал из-за пристрастия к настольной игре.

Спал лжецмен без задних ног, и те пока не совсем воссоединились с телом. Его дом был одноэтажным, загреметь по ступенькам негде. Джазекула уже вертелась под дверью. Он пристегнул поводок и открыл.

-Добрый день. Доктор Катти предлагает встретится в двенадцать в Демиург-Музее,- объявил Локрус тоном, каким оглашают о прибытие архангела Гавриила. И уточнил, для тупых, - Катти дю Валь.

-Что-о?... - не врубился Вентер.

-Она сказала, надо кинуть на тебя взгляд. Будь там за полчаса. Госпожа Манкуса передаёт, что лгать доктору Катти бессмысленно.

-Не перевариваю правду...

Но посланец уже шёл прочь.

***

Не ясно, из какой именно туманной «долины» (дю Валь — из долины) появилась доктор Катти, но возникнув, она разобралась с устройством человеческой памяти. Структура отличалась от картотеки — каждое запоминание, «карточка», повторялось в нескольких «картотеках». Но несло одинаковую, сквозную «маркировку». Что позволило создать технологию демеморизации. Сама она объясняла свой невероятный талант тем, что её страна ввязалась в войну на измор, и девочек стали призывать в армию. Чтобы избежать шинели, пришлось демонстрировать невиданные успехи в химии. Взрывчатку она смастерила ещё в детском садике, из манной каши и пластилина.

Богатейший человек - как минимум, в Сен-Сиа. Она всегда знала карты на руках ещё до того, как крупье принесёт колоду. Значит, Марселина знакома с ней... Понятно, откуда деньги. Знакомой д-ра Катти остаться в бедности не получится при всём желании. Но зачем он ей, один из сотен тысяч демеморов?

Милая, улыбающаяся Катти, законодательница мод, повелительница яхт, музеев, киностудий и парфюмерного бренда «Катти дю Валь»... Именно её фото он держал на столе в офисе. Не забрызгал ли вчера, когда его вывернуло наизнанку?

Зазвонил телефон. Это был Грейнир:

-Вентер? Нанеллии — страшная сила: Прокурор выписал ордер на обыск дома. Хотя Доормана по-прежнему нет. Бедняга ещё рассыпался в извинениях, что недооценил опасность. Ты в газетах. Подъезжай через часик.

-В двенадцать меня пригласили на встречу... (трубка тяжеловесно ругнулась ) … с доктором Катти.

Лейтенант замолчал. Надолго.

-Где?

-В каком-то Демиург-Музее.

-Да? Что же ты не сказал, что из этой братии?

-Из какой?

-Писак. Она там с писаками встречается.

-Я не из их братии. Наверно, у неё нет музея лжецменов.

-Ладно, начнём без тебя. Шоан тоже видела Кьюнбеса, поэтому я пригласил и её.

-Кажется, она меня стесняется.

-Ещё бы не стеснялась! Но она и знаток оружия, и может быть знакома с Доорманом.

-О «Простокниге» ничего нет?

-Вентер, ещё только десять утра. Мы обратимся к знатокам клубов, обществ...

-«Простокнига» - название не для клуба фанатов Розалии Афродитсон. В университете ищите.

-Тогда тебе сподручнее.

-На всякий случай держите святую воду под рукой.

-А ты смени фальшивые пули на серебряные.

-Копай, копай и сообщи о результатах раскопок. Я могу быть пешкой в чьих-то руках.

-И тобой сходил тот, кого и в турнирной таблице не было.

Вентер положил трубку, и тут же набрал Барсалогу.

-Инспектор? Вентер. Катти дю Валь решила на меня посмотреть. Наверно, подбирает экспонаты для музея...

Он молчал ещё дольше, чем Грейнир.

- Это всё усложняет.. «Королева Сен-Сиа» возжелала встретится... Это не есть здорово... Тогда нам, скорее, под тебя надо копать, а не под каких-то писак. Да, возрадуйся - твой портрет в газетах. С одной стороны — ты, такой радостный, с другой — нанеллии, такие симпатичные... У твоего офиса пасутся.

-Слушай, есть предупреждения моих предыдущих «я» для меня. А с ними ничего похожего не происходило? Может, я пытался демеморизацией скрыться?

-Помимо смерти твоих партнёрш? Нет, такого не упоминалось. Не могу быть уверенным, но вряд ли между тобой и гибелью Пампавиа есть связь.

Закончив разговор, он пошёл сварил кофе. Угостил Кэнка. Попробовав, капрал изумился:

-Это что?

-Кофе.

-А что я пил всю жизнь до этого??

Вентер хмуро смотрел, как капрал опустошает чашечку за чашечкой. И сказал:

-Не то, чтобы мне было жалко — но на сердце подействует, Кэнк.

-А? Да, да... Едем, едем... Демиург-музей, говоришь? Она там симпозиумы устраивает. Ты не писака?

-Упаси Боже...

Здание музея было грудой цитат из мировой архитектуры. Коллекция делилась на «Свет», «Мрак» и «Не-успел» — последняя часть была самой большой. Музей должен был тормошить воображение, но делал это варварски. Вентера провели через зал пастушек с их нескромными сокровищами и оставили в кабинете в духе тотального германского символизма. Из него будто только что вышел Вагнер - усталый и пахнущий редькой.

Катти дю Валь возникла без литавр и увертюры. Загорелая, платьице в незабудках, и принесла с собой аромат сена. Она ела черешню и сплёвывала косточки в урбинскую майолику.

Чтобы не потерять контроль над ситуацией, Вентер рухнул на колени:

- Благодарю за все тысячи жизней, что Вы спасли отчаявшимся!

-Не планировала. Спасибо. Нанеллии, хм. Это интересно. Надо будет внести такой способ убийства в книгу редкостей. Не хотите ли черешни? - она протянула миску. - Врём друг другу монологами, или порциями?

-Сожалею, что причинил неудобства...

-Да что ты! Года три не встречала чего-то, чего бы не понимала. Скучно. И тут — Вентер. Манкуса спросила, не аннулировать ли твой договор аренды. Вот уж нет! Придётся помогать тебе до конца твоей жизни. Вряд ли это долго...

-Рад, что Вы на моей стороне.

-Не знаю, что это за сторона, но плохиши там, где нанеллии. Один вопрос. Приличный.

-Да?

-Кто заставил тебя стать лжецменом?

-Люблю ложь, - изрёк он.

-Хорошо. А какую?

-Не ради выгоды. А ту, что вводится во временное пользование. Как мнимое число, - Вентер подался вперёд, - Корень из минус единицы — абсурд. Да в реальности нет и “минус яблока”. Допускаем то, чего нет — получаем рабочую модель. Ложь — это катализатор, без которого реакция не идёт.

Доктор Катти болезненно поморщилась:

-Вся философия - путь заблуждений. Я бы не рекомендовала.

-Не красота спасёт мир, а ложь. -Кто это сказал?

-Я.

– Ты зашёл опасно далеко. Возвращайся. Фантазия поддерживает общество на плаву. Только не каждое общество заслуживает вечности. Кстати, не кажется, что она иссякает, фантазия? – На миллион лет хватит.

– Ты преувеличиваешь. Но поддерживаю твой оптимизм. Вообще-то сюжеты стали повторяться. В Сен-Сиа полно мизантропов, которые вообще считают, что воображение в мире конечно. Но ты же не из них?

Катти застыла, не донеся до рта черешенку.

– Конечно, нет. Фантазия безгранична. Что бы могло её ограничивать?

– Недостаток фантазии! - улыбнулась она. -И ещё будут новые «Илиады» и «Дон Кихоты»?

– Обязательно, - ответил Вентер, с благодушной улыбкой.

Она напоминала училку в школе, которая подсказывает ученику неправильные ответы. На «детекторе лжи», которым обладают лжецмены, «дрогнула стрелка». Но кого волнует, произойдёт ли нечто через миллион лет или сто тысяч?

Наконец она съела свою черешенку, и пришла к какому-то заключению:

-Я помогу. Обращайся.

-Уже можно?

-Это интересно. Валяй.

-Не знаете, что такое «простокнига»?

Кажется, это был не тот вопрос, которого она ждала.

-Вроде, слышала... Попытаюсь разузнать. Скорее всего артефакт из нуарных сценариев. Где это слово узрел?

(«Узрел»? Почему не «услышал»? — мелькнуло у Вентера.)

-Нашли визитку с таким словом. Причем написанным зеркально.

-У садиста?

-Нет, мне подкинули, - ответил он. По обычаю лжецменов, Вентер не говорил правды, если её можно было не говорить.

-Поищем. Свяжем со знатоком.

-И второе. Не знаете о химии или приборе, усиливающем воображение?

-Я пыталась создать препарат, который усиливал бы фантазию, но это принципиально невозможно. Логическая функция мозга. Чтобы создать сюжет уровня "Илиады", нужен интеллект уровня Гомера.

-А стимулировать? Подстегнуть?

Она долго подбирала ответ:

-Это я и искала. Но мозгу неоткуда взять то, чего в нём вообще не было. Стимулятор только сожжет его. Слухи о подобных вещах появляются регулярно — и Сен-Сиа превращается во встревоженный муравейник. Рано или поздно найдётся негодяй, который споит город какой-нибудь отравой. Но это буду не я.

-Ясно.

-Обращайся, через Манкусу. Как тебе Сен-Сиа?

-Потрясающе.

-Потрясающе?

-Я не видел здесь ни одного тупого полицейского!

Короткий диалог погрузил его в состояние гроги. В «Ваонду» доставил один из секретарей доктора Катти. На входе остановила Серпентина:

-Подожди, не входи. Тебя хотела перехватить эта... индуска.

-Эллисиф, что ли?

Вахтёрша кивнула, и сняла трубку.

Через минуту из лифта выбежала «персиянка»:

-Привет. У нас тут маленькое «ЧП». Теряем Цукахару...

-Как «теряем»? - испугался он.

-К тебе пришла «дюймовочка», а у двери этот Цикон с компанией. Увела её к нам, и тут...

- Ты напугала... Что за «Дюймовочка»?

-Артистка Театра-на-Тайяне, детей играет...

Они двинули на лифт. Эллисиф приглушенно обрисовала ситуацию: Цукахара взглянул на актриску - и «утонул». Может сделать предложение, не сходя с места.

-Что, и «всплыть» не может?

-Не может. Была б баба, но это архивированная версия!

Эллисиф почему-то считала себя ответственной за японца.

-Некоторые любят концентрированнее.

-Когда я увидела это маленькое создание в маленьком черном платьице, на ум пришла... ну... даже не знаю...

-Большая белая акула?

-Ага.

Они вошли в «Гептагон». Обернулась миниатюрная леди, чей рост и сложение в любом языке описывались бы словом «дюймовочка». Такие везде притягивают несчастья:

-Вот и он, вот и он, сен-сианский парангон!

Один её невинный глаз прикрывала прядь волос, что маскировало размер головы, и усиливало сходство с ребёнком. Ротик, как лепесток розы - целовать младенцев или пить кровь. Она напомнила ему арагонскую инфанту, (Катерину, кажется), со старого портрета.

-Чем могу быть полезен?

-Пойдём в твой в кабинет, - предложила Дюймовочка.

-Конечно.

С конвоем в виде Цукахары и Эллисиф они подошли к его двери. Журналисты, особенно маленький, с залысинами, заволновались:

-Мистер Вентер, на пару слов... Два глагола! Хоть прилагательное!

Вентер, пропустив , Дюймовочку, задраил дверь.

-Располагайтесь.

Посетительница стянула длинные перчатки, бросила на стол выверенным жестом. Просканировала его вспышками зелёных глаз.

-Дюймовочка закурит, мой Адонис?

Он был сама любезность:

-Хоть колитесь.

Она извлекла тонкую сигарету, закурила.

-Россоланта Ванерг. Вроде замужем.

-Но?

-Последнее время не ощущаю. Не подумай, что он мне нужен. Так, для порядка — как герань на окне.

-Был бы нужен - пошли к детективу, - кивнул лжецмен.

-Да. Но неопределённость не всегда удобна. Полно мужчин, даже неглупых, которые сторонятся замужних женщин. Удивительно, но в жизни я играть не умею. Только на сцене. Нет, не надо прижимать его к стенке. Ни в коем случае. Но если б у него появился хороший друг...

-...который где-то в дебрях ресторана похвастается тем, что снова стал свободным и счастливым? - докончил Вентер.

-Умница. Моментально всё поняли.

-А материальная сторона...

-Там нечего делить, - царственно отмахнулась Дюймовочка. - Дойдёт до этого, разберусь. Для начала знать бы, где шляется. У него не должно возникнуть и мысли, что он представляет для меня какой-то интерес. Он, как и я, актёр театра, амплуа — изверг. Мухи не обидит, но на сцене зарежет так, что в первом ряду дамы падают в обморок.

-Один вопрос. Почему Вы пришли именно ко мне?

-Да вот... попалась... - её пальчики с длинными пепельными ногтями извлекли из сумочки и протянули ему его визитку.

Он знал, откуда она. Открыл ящик, вытащил фото:

-Он?

Это было только что доставленное фото латто с перетянутым горлом.

С неё мгновенно слетел весь шарм, блеск. Жизнь её разбилась вдребезги, как ваза, упавшая на мраморный пол. Она закричала, падая на фото:

-ЛАЗАРИАС! Что они с тобой сделали?!

Это был голос, отточенный годами. Такой перекрывает толпу психов, вырвавшихся из зала.

В коридоре что-то грохнуло. В офисах пятого этажа народ вскочил с мест...

Глава 4 Филологи

Обыск на Шенанадоа 855 шёл полным ходом. Вели его трое - сам Грейнир, Ульфруст и «Эксперт». Последнего так прозвали - за верный глаз. Его настоящее имя совпало с именем персонажа подпольных комиксов - «Майлза дель Тихуан», молниеносного трахальщика. Полицейский не унывал и даже пародировал картонного похабника.

-Шоан так и не приедет? - спросил Ульфруст.

Лейтенант пожал плечами.

В логово Пампавиа вела вторая дверь от входа. Отрабатывали «джентльменский набор»:оружие — нарк — секс — алк. Майлз мгновенно увидел пожелтевшие тряпки, принюхался.

-Пахнет каштанами. Женщины его не баловали. Активный сторонник правой руки.

-Дам вычеркиваем, — резюмировал Грейнир. - Ульф, глянь под кровать.

Сержант опустился на четвереньки, и вытащил оттуда стопку журналов «Упс — и без штанишек». Поверх лежал револьвер.

-Посмотри кольт, Эксперт.

Майлз поднял оружие:

-Вроде всё нор... Погоди-ка. Что-о?..

Он протёр ствол подкладкой пиджака, выудил лупу и стал рассматривать.

-Впервые вижу... Сверлили, потом заклепали и отполировали. Почти незаметно. Это зачем?

Грейнир так и разглядеть волосяную щель не смог. И буркнул:.

-Вот почему я звал Шоан. Теперь кому-то везти револьвер ей.

-Чур не я! - запротестовал Эксперт. - Вчера целый день болтался, как какашка в прибое!

Старчески закашлялся телефон в коридоре. Ульф подошёл, взял трубку. И тут же позвал начальника: -Вентер. Вас.

Лейтенант шагнул к телефону: -Привет, Вил. Шоан так и не приехала. Что у тебя? … -То есть? … -Кто? … -Актёр? Королевского театра? Где это такой?

Он дослушал Вентера. И повернулся к остальным;

-Помните, я удивился, почему у мулата нет кастета? Представьте - он не гангстер!

-А кто же? - вскричали подчинённые, оскорбленные до глубины души.

-Актёр. Лазариас Ванерг, приехал из театра «Эредия», из Картахены. Лучший «злодей» Венесуэлы. Жена, Россоланта, играет детей. Она пришла в поисках мужа к Вентеру, оттуда её увели на допрос. «Кошмары Кайзаламии», которую мне вчера кто-то прислал, написал Лазариас. А издал её владелец этого особняка.

Он показал пальцем на потолок.

-Ещё минуты три, и дело раскрыто, - потёр ладошки Ульфруст.

Грейнир хмуро посмотрел на него:

-Телефонист придёт сам, в наручниках? А мы — пиво пить?

-А можно? -гаркнули они дружно.

-Вы не даун-тауны. Вы - Альтауна.

-Так обыск, может, и не нужен? —вкрадчиво предположил сержант.

-Может. Но бросить нельзя. Так уламывали комиссара — а теперь не надо?

-Сначала бы допрос этой Росс, - резонно заметил Эксперт.

-Вам просто нечем нас занять! - поддержал его сержант.

-Закончили? Спасибо. Ладно, отложим. Ульф везёт револьвер к Шоан. Потом в «Ваонду», отдашь эту стопку Цукахаре. Тут метки другим почерком. Сегодня не пишут в одиночку, и если был консультант, он найдётся быстро. Эксперт в качестве отдыха пролистает журнальчики.

-Японец обещал высказаться по тому, что отправляли, но молчит, - заметил Ульфруст.

-Вот и подтолкни новой порцией.

-А допрос Россоланты? - спросил Эксперт.

-Завтра. В «Зеркале».

В Сен-Сиа только что появилась первая допросная с односторонним стеклом. Изнутри — зеркало. Так её и прозвали. Но это был большой секрет полицейской компании.

-Вот это эффект! - восхитился Ульфруст. -Такие крохотные зверушки, эти нанеллии — а как работают!

-Хорошо, конечно, что завтра, - облегченно вздохнул Эксперт. - Кстати, почему не сегодня?

-Да, - почему? — подхватил сержант.

-Богиня отправляет нашего ангела лжи в университет. Прямо сейчас.

-Убей меня Бог лаптем! - ахнул Эксперт. - Док Катти вмешалась?

-Нет, Пернатый Змей, - хмыкнул начальник.

-Куда именно? Университет большой.

-На «фак-факультет».

-Почему не меня? -возмутился он. - Я же Майлз дель Тихуана!

-Уронишь моральный облик, - Грейнир похлопал его по плечу.

-Я и слов таких не знаю!

-Не переживай, Майлз. Не твоя это «Библия». Там не старлетки, а старпёры.

-Какие зигзаги судьбы, - покачал годовой Ульфруст. - Червячки, две тоны графомании, украденный парик. Бред. Ладно, про парик Вы рассказали, но почему ухо срезано?

-Где вас учили? Так делают, когда серьга тонкой работы, а времени в обрез.

-А вырвать?

-Погнёшь.

Народ, выскочивший в коридор из своих офисов в «Ваонде», провожал взглядами начинающую вдову, которую уводили полицейские. Корреспондентам опять ничего не объяснили, но фотоаппаратами они пощелкали.

-Они не надели на неё наручники, - сказал Вентер стоящему рядом Барсалоге.

-Думаешь, опасна?

-Отвлечет и даст дёру, - ответил он. - Я бы сделал так. Смотрите, как она идёт. Она же сканирует всё вокруг.

-Наверно, не нашлось таких маленьких, - сказала Эллисиф, стоящая рядом.

Вентера тронули за плечо. Это был Локрус:

-Доктор Катти нашла тебе эксперта. В университете, как заказывал. Могу отвезти. Когда?

-Вентер, езжай, - Эллисиф умоляюще сложила руки. - Ты видел лицо Цукахары? Этот самурай вернётся и убьёт тебя.

-Да, чуть взглядом не испепелил, - поддакнул инспектор. - Держи темп, так сказать.

-Могу и поехать. Клиент не идёт, дел никаких.... Спасибо, Локрус. Я сам. Неужели университет не найду?- согласился Вентер.

***

Университет нашёлся. Он состоял из нескольких корпусов в стиле «коллегиальной готики». Так называются подделки под Оксфорд и Кембридж, имеющие к готике примерно такое же отношение, как гербарий к бурелому. Сен-Сианский был подделкой под подделку.

Университетский указатель страдал «завитковой» болезнью в критической форме. Он даже вылез из машины, но нужное направление так и не разглядел.

-Что ищем? - спросила что-то из местной фауны, длинноногое и длинношеее. — Лидинги перед тобой.

-«Лидинги»?

-Факультет лидирующих героев.

-Нет, мне нравственной защиты.

-Фак-факультет? - удивилась антилопа. - Зачем тебе понадобилась эта плесень, Эндимион? Твоя мордашка не у каждой звезды. Теперь они - «Нравственности культуры». Что ни месяц, новое название. Но они там же, за котельной.

-И где?

-Ориентируйтесь на трубу. Э? Куда пошёл? А телефончик?

...

Факультет занимал отдельно стоящий коттедж. Едва Вентер вошёл, его окликнула дама за конторкой:

-Эй, герой! К кому?

Её бюст не отличался целомудрием даже по меркам фак-факультета.

-Подожди... ты не Вил Вентер? К профессору Фаардраоссу?

-Да.

-Прошу прощения. — «Норвежец»… у него, э… сиеста. Он так это называет. Сказал «будить» как придёшь. Я сбегаю.

И унеслась, стуча каблучками по тишине.

Поспешность не считалась здесь добродетелью. Вентер огляделся. Тяжёлые портьеры, портреты мужей с внушительными шевелюрами - традиционными для исследователей сомнительных тем, шкафы, набитые папками. От скуки лжецмен стал перебирать конверты на конторке. Все были с гербами, девизами. Вот этот он где-то видел...

За этим занятием его застала бюстоносительница.

-О, - улыбнулась она, - нам столько пишут! Королевские и литературные общества, аристократы, пэры... Когда падение нравов описывают королевскими буквами, это так пикантно!

От избытка чувств у неё чуть не отлетела стратегическая пуговка на кофточке.

-Королевские буквы? Это какие?

-Которые начертаны знатью. От сквайра и выше. Извините за задержку, профессор ищет свои желтые подтяжки.

-Он без них не функционирует?

-Вы же не студентка, - и она углубилась в какой-то листок.

Наступила тишина.

Видимо, бюст считался достаточной компенсацией за ожидание. Куда же делись чертовы подтяжки?

Она что-то бормотала, бормотала, бормотала - глядя в листочек перед собой. И уныло сказала:

-Безнадёжно. Она просто мухлюет, су... Ой, извините.

Это была жалоба в пустоту. Он не мог не отреагировать:

-Мухлюет?

-Ну да... Мы тут играем. С подругами.

-Во что играете?

-Надо отгадать слово, которое стояло в стихотворении. Вот, прислала какую-то поэтессу, которую зарезали лет тридцать назад. За каламбуры. Но сюда никакое слово не натянуть!

-Дайте глянуть...

Она протянула бумажку.

«Наполню ль ядом я фужер твой?

Паду ли голиафу жертвой?

Неси мне Эльза,

(хоть нельзя)

-Эль зла!

В «Амбере» шалбер логарифмы

Шутя решал; в берлоге рифмы;

Я разгадаю схему смеха, алгебру стиха,-

- Как тайна айна, как Эльбрус тиха

Её не знает трубадур и балагур:

Звенят вериги, лезут вурдалаки

И сколопендрой — каламбур

На ….. зов во мраке.»

-Попробуйте «простокниги», - выпалил Вентер. Второй день крутилось в мозгах - и выскочило...

-Оба-на! Встало! Вы гений!! А... такое слово есть?

С конца коридора донеслось:

-Вентер Вил? Фаардросс. Заходите.

Большой и бородатый. Гарпун китобоя был бы ему к лицу.

-Присаживайтесь.

На столе перед ним лежали фотографии Россоланты и Лазариаса, но профессор смотрел в окно. Большими пальцами неторопливо крутил один вокруг другого.

-Венесуэла, Венесуэла… Как всё нехорошо-то, — произнёс он. — Понимаете? -Нет.

-Девочки из сельвы за грош сделают всё, что угодно. Для них кинокамера —звездолёт с бесплатным лимонадом. Артефакт другого мира, из которого приходят добрые волшебники. -Вы думаете, Лазариас… -Почему "он"? — возразил Фаардросс. — Кому скорее поверят — человеку с лицом мерзавца или с лицом ангела? Это она находила гринго, договаривалась, привозила моделей. А он сидел в тени и делал вид, что ни бум-бум по-английски. Схема старая.

Слово Лазариоса «обманули» с лёгким щелчком встали в пазл. -То есть, она поставляла…

-…"артисток", назовём так. Жанр специфический, — подтвердил профессор.

-Саму её с докерами запереть, — буркнул Вентер, поняв, к чему он ведёт. Фаардросс усмехнулся: -Если бы при этом забыли кинокамеру, она здорово расстроилась. Сценарии, конечно, изобретали наши. В Сен-Сиа народ изобретательный. Слушайте. Вот не знаете вы мисс Ванерг - и я счастлив за вас. Но что я о ней впервые слышу — не простительно для исследователя пороков. Если вдруг найдёте что-то - поделитесь, а?

-Простите, там же католицизм! За «девочек из сельвы» перо под рёбра заработаешь.

-Думаете? Паспортов нет, полиция прикормленная - возраст какой угодно. Впрочем, не буду спорить. Не слышали — он перегнулся через стол, переходя на шепот, - о Dogma Pudoris Negatum?

-Что-что?

-Священники-отрицатели стыда. Не удивлюсь, если с Ванергами приехал такой...

-Какое ещё отрицание стыда? За бесстыдство Бог изгнал из рая!

-Он изгнал их за то, что прикрылись, а не за то, что ходили голые.

Они пристально всматривались друг в друга.

-Короче — он просто заработал, на что нарывался. А что не в Кайзаламии, а здесь — это детали.

-Но он явно что-то искал. В Сен-Сиа, а не дома.

-Найдите их фильмостат. Ну, знаете - ящик для хранения бобин с плёнкой. Они в нём не пересыхают. Они обязательно привели какую-то клубничку для продажи «узкому кругу». Это и есть ваш макгаффин. Кстати, знаете, что это такое? То, за чем все гоняются - в кино, - но его так и не покажут.

-Ящик, ящик... - Вентер прикрыл глаза, вспоминая, что он видел у бассейна. - Там его не было. Если и был макгаффин, он не был громоздким. Спасибо. Bene vali, -он неожиданно поднялся.

-Vale, mi amice, - в голосе Фаардросса был мёд. - Зачем бы Ванерги не явились в Сен-Сиа, смерть Лазариоса не означает, что опасность для Вас исчезла. Они что-то не нашли, или, наоборот, потеряли. Боюсь, в Венесуэле они не последние гангстерито, которые выписывают газеты, а Ваша история долетела и туда. Вы никогда не посещали Колхоурлензаветту?

Вентер вздрогнул:

-Бывают места и похуже.

-Правда? Вы эрудит. Я вот мест похуже не знаю...

-А вы знаете, чего они хотели?

-От Вас? Конечно. Что бы Вы не копали их грязь.

-Там не грязь, а какая-то ценность.

-Тем не менее, рекомендую настоятельно подумать об охране. Вы так молоды и симпатичны, что...

Вентер стоял в коридоре, задумавшись. Фаардросс толкал его на кайзаламский след. Показать, что купился?

-Можно? - он указал на телефон на конторке миссис Бюстоносительницы

-Конечно-конечно! - дама расплылась в улыбке.

Набрал Барсалогу. Тот сразу взял трубку.

-Как успехи? Не зря съездил?

-Нет, не зря. Профессор открыл мне глаза. Говорит, что Ванерги дело со мной не завершили, но ещё попытаются. Там может быть целая, так сказать, киносъёмочная банда. Какое-то очень нехорошее порно.

-О, чёрт... Тебе опять надо охрану?

-Не знаю. Говорил убедительно.

-Принял к сведению.

Когда он положил трубку, Бюстоносительница смотрела на него с восторженным ужасом, будто его галстук превратился в питона.

-Мистер Вентер! Вы знаете, что выиграли мне пять крон тем словом? Я хоть что-то могу для Вас сделать?

Он подумал, что бы спросить. А, кстати...

-А что за поэтесса составляла каламбуры? Вы сказали, что с ней было какое-то несчастье?

Она тут же подняла трубку и набрала номер:

-Алло, Инга? Представь, у нас сейчас детектив-лжецмен! Ты будешь на месте? Его интересуют поэты.

…

-Ага. Сейчас подойдёт.

Она нарисовала, куда идти, и вручила бумажку с каламбуром:

-Если не знает донья Инга, не знает никто в Сен-Сиа.

Фактически Литфак был школой сценаристов. Сюда отсекали недостаточно симпатичных. Но Инга-Бинго была миловидна и таинственна — колокол чёрных, как ночь, волос и очки мало что оставляли от лица. Она взяла листок, прочла, и расцвела:

-Бинго!

Подняла на него глаза:

- Это Локи! Поэтесса из группы «эбурнианцев». Начало тридцатых. Модернизмо тогда бушевало в Латинской Америке круче, чем в Париже. У нас-то считалась периферия, — она махнула рукой. — Это потом наш киношный бум всех переехал. Кто их помнит, «эбурнианцев»... - Она и прижала листок к груди, воздела голову: - «И лес был дремуч, и Пепермандеев схватился за ключ...»

-Что это?

-Поэзия. От сдвинутой по фазе Локи остались несколько элитных каламбуров, анаграмматических. Редкая штука. Каламбур - такая навязчивая дрянь, что с ума сводит. Человек бормочет, шепчет — иногда годами. И теряет связь с реальностью.

-Что значит «анаграмматический»?

-Буквы полностью повторяются, но слова выходят другие. Потому что разбиты иначе. «Даже к финским скалам бурым обращаясь с каламбуром» - такое сочиняют раз в истории. А читатель и не заметит. Больше помнят Локи потому что удостоилась чести быть зарезанной. Рукой Хара-Борки.

-Это отец хоррора в кино? Крупный режиссёр?

-Гадом он был. Крупным. Убийство осталось недоказанным. Правда и сама Локи, очевидно, отравила любовника. Дело житейское, он заслуживал. Забавно, но как раз это выдернуло её из колеи. Тут она и выдала гениальное. Только жить ей оставалось месяц. Уточню: остальные моего восхищения не разделяют. Кроме меня, Локи никто не поклоняется.

Она опять вчиталась в бумажку.

Нахмурилась.

Перечитала.

-Здесь не было этого слова... «Книга» была, но другая. Банальная. А год издания? - она открыла последнюю страницу. - Тридцать пятый...

-Должна быть не «простокнига»?

-Именно.

-А текст не поясните? «Амбер», шалбер? Это для рифмы? - поинтересовался Вентер.

-«Амбер» — бар, где собирались эбурнианцы, «шалбер» - старинное «повеса», «шалопай». Вероятно, тот самый, которого она отравила.

-Сколько смертей...

-Поэты долго не жили. Потом эта чума перекинулась на сценаристов. Хара-Борка ведь тоже плохо кончил.

-Убили?

-Нет, самоубийство. Хрестоматийное. Утром проснулся с шикарным поворотом сюжета в голове — а на дворе ругань. Он вслушался - и забыл его. И не смог вспомнить. Чах, чах... И хряпнул цианида с горя.

-Такое возможно?— изумился Вентер.

Инга сурово посмотрела на лжецмена:

-Вы думаете, это шутка — забыть блестящую развязку? Это катастрофа! - она сняла очки. - Уберите пару последних страниц из хорошего детектива — его цена упадёт на два порядка. Если он вообще что-то будет стоить.

Перед тем, как ехать в «Ваонду» Вентер выпил университетского кофе — и это был первый приличный кофе за всё время. Вернувшись, сразу пошёл к Барсалоге. Войдя, понял, что полиция Тайяны лоханулась. Для успокоения нервов инспектор использовал крайнее средство: изрисовывал лист полуобнаженными женщинами.

-Классно рисуешь, - оценил лжецмен. - Россоланта?

Барсалога молчал. Потом сказал:

-Маленькая. В щель завалилась.

-И как она сбежала?

-Сдать бы её Альтауне. Так нет, Тайяна решила урвать кусочек славы. Доставили в участок, и тут явился некий «импресарио». Усатый, важный — сунул удостоверение и давай скандалить. Представление срывается - детей полон зал. Орёт «все у меня без порток пойдёте».

-И что, отпустили?

-Приставили двух полисменов. Клянутся, что глаз со сцены не сводили. Но там вместо неё оказалась другая! Там же грима - килограмм.

-Импресарио исчез?

Инспектор виновато кивнул:

-Но главное, два часа время тянули. Не признавались! Двоечники!

-А «подставу» не арестовали?

-Вообрази — это настоящий ребёнок.

Вентер рассмеялся. А потом задумался:

-Но зачем было сбегать? Ей всё равно бы ничего не грозило. Свалила бы на Лазариаса. Что нанеллии её идея - недоказуемо. Может, она догадалась, у кого чертов макгаффин, и побежала, чтоб вперёд других?

-Разберёмся. Что сказало фак-светило?

-Что Ванерги участвовали в производстве безнравственных кинолент. И вероятно, съёмки в Кайзаламии организовывала именно Россоланта.

-И причем тут Доорман?

-Вот именно. Куча дурацких мелочей. Между ними что-то есть. Но «клубнички» они не касаются.

-Кроме одного - размеров Россоланты. Знаешь, в каких фильмах взрослых гримируют под детей? В общем... извини, что не уберёг.

-Успокойся. Таких ловкачей, как мы, полиции не удержать.

-Загляни в «Гептапгон», там Цукахара всё ещё пламенем пышет, — попросил инспектор. - Как тебе Кэнк? Анекдотами не замучил? Вернуть его тебе?

-На эту ночь - точно.

-Считай его вкладом Тайяны в расследование.

Едва Вентер переступил порог «Гептагона», японец налетел коршуном.

-Что ты сделал с мисс Ванерг?

-Сделал? - растерялся Вентер. - А надо было?

-Последнее, что я слышал от неё — сказала, что боится тебя, и хочет в камеру. Под охрану. Ей намекнули, что лжецмена не надо путать с джентльменом. Мол, у этого ещё плохая память. Отомстит, забудет - и снова отомстит.

-Пока не отомстил, но мысль прекрасная, - кивнул лжецмен.

-Вентер, осторожнее! - подала голос Эллисиф с соседнего стола. -Россоланта у нас венец творенья, ни одного изъяна.

-Заткнись, Эллисиф, - буркнул японец.

-Цукахара, мне вот кажется, пытка нанеллиями - её идея.

-Она на такое не способна!

-Ладно. Ты разобрался с писаниной Пампавиа? Или руки не дошли?

-Мердэ!! - взвыл Цукахара. - Кружок "юный дилетант"! Он пишет за всех — за оператора, актёра, художника. Как будто кино снимают в одиночку. Идея, развитие, персонажи — всё мердэ. Полёт с лестницы гарантирован. И сегодня Альтауна прислала второй том!

-Да, мы тут всей комнатой оттоптались, -поддакнула Эллисиф. - Надеюсь, на небесах не слышно хохота.

-То есть,«суперсценарием» не пахло? - Вентер удрученно почесал затылок.

-Хорони эту идею, пока никто не увидел. И это ещё не самое интересное.

-А что?

-Комментарии так называемого «консультанта». Знаешь, как редактор комментирует любой сценарий? Даже хороший? «Фак» через слово!

-Стоит сказать «неплохо», стоимость утраивается, - пояснила Эллисиф. - «Фак» у нас вместо артикля.

-А здесь через слово «гениально». Вот это «гениально»?? Я даже не знал, как тебя огорошить...

Вентер вспомнил шипение Лазариоса «обманули бедного писаку»:

-Это может быть намеренно? Чтобы счёл себя гением?

-Бессмысленно. Первый же профи всё растолкует, - отверг Цукахара.

Наступила пауза — Вентер думал.

-А что с визиткой? «Простокнига»? - спросила Эллисиф. - Что-нибудь нашли?

-Один раз такое слово звучало у любительницы каламбуров. Случайность.

-Это была не Локи?

Вентер замер.

-Ты её... знаешь?

-Я из Ирана. Персии. И в школе этим гордилась. Один придурок донимал стишком:

-Не люблю я перси янки,

-А волнуют персиянки,

-Потому с гимназии

-Я пою гимн Азии!

По секрету, мне нравилось. Пока не узнала, что это не его, а этой дуры.

-У Сен-Сиа весь мир за спиной,- сказал Цукахара. - Я, потомок самураев, сижу рядом с «Гильгамешью».

-С «Шахерезадой», - поправила Эллисиф. - Я из рода дастан-сара. Сказители.

«Шахерезада» - наше сказание, но арабы по своему обыкновению всё переврали.

-Серьёзно? - усомнился Вентер.

-В нашей легенде это разбойник, которого никак не могли казнить. На эшафоте начинал историю, а всю соль — конец — обещал завтра. Казнишь — не узнаешь. Сто лет жил. Приходила к нему Смерть, а он и ей рассказывал истории!

— Это гораздо сильнее! — восхитился Вентер. -Это вам не какая-то жена из гарема! Стоп. А вот интересно, что человек отдаст за конец... Он задумался.

…

Когда Барсалога вышел куда-то, увидел лжецмена, который ходил по коридору, бурча под нос:

— А развязка завтра… Завтра?

Инспектор озадаченно посмотрел на него:

— Что маешься? Грейнир хочет закончить обыск особняка. Тебя приглашал. Могу с тобой Кэнка отправить.

-А... да... Можно. Но знаешь, я работаю с людьми, а не вещами. Лейтенант сказал, там свалка книг, и больше ничего. Тогда не я, а филолог нужен. Например, Инга-Бинго. Вместо меня, а?

На лбу Барсалоги обозначилась складка:

- Консультанты денег стоят.

-Инго-Бинго — точно! -повторил лжецмен.

-Грейнира надо информировать, а ты лучше это сделаешь. Как скажешь. Зовём Ингу-Бинго. Но Джекпот-Бингу мы не потянем...

-Подумаю. Может, приеду.

Помимо полицейского седана у Шеннадоа 855 стояли уютный «Лукас-Сивик» Инги-Бинго и «Орсолино» - Шоан всё-таки приехала. Грейнир собрал всех в холле. «Присутствовал» и Доорман — на огромном портрете в торце холла.

—Вентера, похоже, не будет, - сообщил лейтенант.

—Трупы зовут? -усмехнулась Инга.

—Он не специалист по обыскам. Спасибо, что приехали, мисс Шоан. Что у нас с кольтом?

—В ствол вставлен штифт. Может взорваться сразу, может сделать пару выстрелов. Но из него не стреляли — ответила оружейница.

—Надо понимать, что кто-то ему такой «подарил»? Не убили бы нанеллии, прикончил собственный пистолет? У Вас нет желания помочь нам с обыском?

—Есть. Никогда не была у Доормана. У него, кажется, никто не был — даже отсюда, из Альтауны.

—Майлз, как у тебя? - Грейнир развернулся к Эксперту.

—У Пампавиа были таблетки, но что это — не определить, - доложил Эксперт. - Ничего похожего химик не видел.

—Да тут химики... - буркнул Ульфруст.

—Не скажи. Наш чует нарк за милю, - не согласился Эксперт.

—Так. Таблетки всё-таки есть, - сказал Грейнир. - Вентер спрашивал о них у самой Катти. Да-да, у светлоликой. Сказала, стимуляторы писательского зуда возможны. Но идею, гэг или твист не родят. Далее. Версию суперсценария хороним. «Консультант» Пампавиа или профан или сознательно вводил его в заблуждение.

—Если этого «консультанта» найти, это продвинет дело? - спросила Инга-Бинго.

—Ещё как. Все держим это в уме.

—А что-то выяснилось на фак-факультете? - спросил Эксперт.

—Майлз! Здесь дамы! Факультет нравственной защиты он называется. Профессор о Ванергах не знал, но уверен - они привезли на продажу несколько бобин непристойности. Он читает, дело в них. Но детали не сходятся.

—Полчаса назад «факи» переименовались, - хихикнула Инга. - Теперь факультет нравственной безопасности...

—Говорят, Дюймовочка сбежала? -спросила Шоан.

—Да. Но она сказала, зачем приехали. Лазариас пробивал сценарий ужастика.

—Обратить «Ужасы Кайаламии» в монету? - сказал Ульфруст. -А что, неплохая мысль.

—Сегодня, по горячему, точно бы пробил, - заметила Шоан.

—То-то его нет в базах кастинга - работу актёра не искал, - заметил Грейнир. - Ну, что? Погуляем по лабиринту Минотавра?

…

Обыск шёл уже час с лишним, когда Ульфруст увидел через какую-то бойницу подъезжающий «хапмобиль»:

—А вот и лжецмен. К шапочному разбору.

Вскоре вошли Вентер и Кэнк, поздоровались.

—Ещё минут десять, и мы бы ушли, - проворчал Грейнир. - Всё завалено бульварщиной, а в остальном пусто, как в келье картезианца! Неужели тут можно жить?

—Никогда не видел столько книг! - сказал Кэнк потрясенно. - Они тут как коралловые рифы... Во все стороны растут... Он всё это читал?

—Тут на сорока языках. Скорее он это складывал, - ответила Инга.

—Донья Инга, поясните, - обратился лжецмен. - Что именно «складывал»?

—Всякую муру. Крайне мало классики... да и вообще «настоящей» литературы. Если и есть — то малые формы — отозвалась та.

—«Малые формы»? - переспросила Шоан. И пугливо оглянулась на Вентера, который вдруг оказался рядом.

—Новеллы, легенды, сказки мира. Тут их тонна, - ответила Инга-Бинго.- Не знала, что на Баффиновой Земле есть издательство... Но почти одна «жёлтая» литература. Доормана тошнит от настоящей? Не может прочесть три абзаца? Что ещё есть - «оригиналы», исходники.

—Что значит «исходники»? - спросил Грейнир.

—Ну, Шекспира, других великих нет, но есть старинные сборники легенд, из которых они черпали сюжеты. Тут много исходников. Это странно — есть «корни», есть буйная «листва» - грошевая литература, а вместо самого леса — пустота.

—Короче, ничего ценного? - уточнил лейтенант.

—Ну как «ничего»... Источники, а тут есть древние — это ценность. Но вы «Тысячу и одну глупость» или «Маргаритаса» читать не будете. Примитивный язык.

—«Маргаритас», «Маргаритас»... А он разве существует? - нахмурился Вентер.

—Нет, он утрачен. Тут подделка, - улыбнулась она. - Вам про него в «лицее лжецменов» рассказывали?

—Наверно. Не помню, - признался лжецмен.

—Пародия на эпос, прародитель всех комедий. Герой ничего не знает, не умеет, всё делает неправильно и врёт, как дышит.

—Да это прям я!- засмеялся Вентер. - А что-нибудь про «запретную любовь» есть? Влюбился — и на башку кирпич свалился?

—Должно быть. По Ксавьеру это вообще один из семи архетипов литературы.

—Архетип, да? - он задумался. - А чтобы «влюбился» - он, а кирпич свалился -ей?

—Вот такого не знаю. Может, у Проппа — в «Тридцати одной функции сюжета»...

Наступило молчание. Потом Грейнир сказал:

—Ни стопки одинаковых. Не склад возврата. А что ты приехал, Вентер?

—Рассчитывал найти намёк на смерть писак. Или на цепь писак, - сказал Вентер. - Но ничего.

—«Цепь»? О чем ты? - прищурился Грейнир.

—Сценариста Пампавиа убил сценарист Лазариас. Того убили способом, вычитанным из детективов. Добавьте поэтессу, убившую любовника-писателя. Нестандартная цепочка, не уголовка - Хара-Борка ведь интеллектуал...

—Это чистое самоубийство! - перебил Грейнир.- Эта братия так часто дохнет, что легко выстроить «зловещую» цепь. Я тебе пять таких нарисую. Хара-Борка, господа, - самое муторное дело моей жизни. Тысяча врагов - считая только заклятых. Четырнадцать подозреваемых. Представляете, сколько я ковырялся? А оказалось — самоубийство.

—Подле-е-ец! - рассмеялась Шоан. - Вам не кажется, что здесь пахнет копченой скумбрией?

…

Они пошли на воздух, к машинам. Шоан чуть тронула Вентера:

—Что-то мне не по себе.

—Когда есть какой-то смысл, а он здесь есть, но ты его не видишь, человеку некомфортно, - задумчиво молвил Вентер.

—Была б я наглой, как дюжина макак, напросилась бы охранять тебя. Пусть в моей аморальности никто не усомнится.

—Мне выделили профессионала, - он кивнул на Кэнка.

Она смерила телохранителя взглядом:

—На безрыбье и рак — рыба.

—Да я твой «аблиц» клешнёй перекушу, - отозвался тот.

Слух у него тоже был тонким.

День казался длинным и пустым - никого не убили, даже не изувечили. Кэнк довёз до дома. Нашли для него матрас, договорились с Джазекулой. Под его нескончаемые анекдоты Вентер клевал носом. И вдруг отключился.

Перед глазами крутились знаки: завитки на двери гадалки, на университетском указателе, гербы, короны на конвертах… на портсигаре.

Портсигар?

Откуда портсигар?

Ах, да - Кьюнбес достаёт, открывает... и прячет. Расхотел.

Что-то цепляло.

Вензель.

Он сменил всё — имя, одежду, автомобиль. Курить не собирался. И забыл. Буквы вокруг короны… Это ведь «королевские буквы». Вензеля не ставят на дешёвые портсигары.

—Кэнк! Есть список аристократии Сен-Сиа?

—В телефонной книге на почетной странице.

—Какой?

—Сотой.

Вентер раскрыл том. И через минуту разглядывал строку:

FRSL Ноэль Эрскин, сквайр. Тойопа-драйв, 200, Санта-Корнелия.

FRSL — Королевское общество литераторов. Британия. И знак, как на портсигаре. В городе их человек пять, не более. Кем же ещё мог быть этот аккуратный конспиратор, слишком правильно говоривший по-английски? Телефонист... твою мать...

-Кэнк, мы можем доехать до Санта-Корнелии? Тойопа-драйв, 200. -Темнеет. Очень надо? -Очень. Я не усну. -Машина может не вытянуть, если над морем.

-Поехали?

...

Верхние окна Тайяны слепили в лучах заходящего солнца. Смог ветром разогнало. Свернули, светило ударило в глаза.

Санта-Корнелия. Автострада упёрлась прямо в пляж. Тут, на Тихом Океане, она закончила героический поход. Дальше пол-земного шара воды, немного разбавленной рыбами.

-Я спрошу дорогу, а ты можешь промочить ноги в Пасифике. Не каждый день такая возможность... - Кэнк выбрался из машины.

По пляжу шел старенький и добродушный, аки Санта-Клаус, полисмен, что ходят здесь и ночью, шугая моральных уродов. Он посмотрел на Кэнка:

-Солнце садится. Загадай желание, парень, если тут впервые.

-Загадал, - сказал Кэнк. -Стальную майку.

-Всё, что тебе нужно от жизни - стальная майка? - удивлённо поднял мохнатые брови полисмен.

-И найти бы Тойопа-Драйв.

-Тойопа-Драйв? Хорошо, что я тебе попался. Я единственный, кто покажет, и не возьмёт за это ни цента. Тойопа-драйв — вон там! Не проболтайся!

Он указал пальцем куда-то в начало гор, которые вздымались от пляжа.

-Едешь туда, и у того желтого утёса сворачиваешь. Там две дороги. Тебе что вверх. Это Чаутоква. Приличная девушка — сама на утёс не полезет. Поэтому первый поворот налево. Как остолбенеешь, это Тойопа.

Кэнк повернулся, но только шагнул, полицейский окликнул:

-Эй!

-Да?

-А зачем Тойопе такой парень, как ты?

-Мне не надо, - пожал плечами Кэнк. - Это ему.

Санта-Клаус подошел к машине и рассмотрел Вентера. Пауза затянулась.

-Понятно. Удачи. Береги здоровье, парень. Поверь - всех не переосчастливишь. Я пробовал.

Глава 5 Сквайр

Санта-Клаус знал, что описывал. Дорога на утёс берегла девственность, считая асфальт безнравственным. Пилили на первой, и не остановиться — тут и чайки парковались с трудом. Площадка была на самом верху. Не остолбенеть мог только слепой. Пейзаж хотелось перепоясать лентой «Мистер Пасифик». Через полста лет утёс расширят, наставят вилл — и что увидишь?

Присутствия человека не ощущалось.

-Что Великий, то Великий, но что Тихий — то брехня,- Кэнк глядел на прибой далеко внизу. - Красотища - хоть вешайся.

Они стояли на краю. С другой стороны округлым сплошным лбом надвигалась зелень. Глаз Кэнка вычислил в ней темнеющую арку — ворота. За ними блеснул светлый верх «Улисс ле Барон». Лет десять назад этот лимузин стоил хороших денег...

Дом как лазутчик подполз к зелёной броне, и выглядывал из окопа. Фонари не светились. Окна не светились. Тут никто не светился. В листве у ворот пряталась табличка:

«Ноэль Эрскин, эсквайр, FRSL»

Кэнк тронут ворота:

-Не закрыты. Машина не в гараже. У меня макушка заныла, шеф. А что такое FRSL?

-Ройял сосайти. Королевское общество литераторов. В его реестр вписывают личным пером Байрона или Диккенса — шепотом отозвался Вентер.

-Теперь стало совсем страшно...

Кэнк достал пистолет. Подкрался к машине. Заглянул в салон.

-Разве не нужно вызвать наряд?- прошептал Вентер.

-Тише! Сними обувь - цокает. Дай мне пиджак и пистолет. Тебе — мой. Иду первым. Звонка не вижу.

Лжецмен хмыкнул:

-Жаль. Мы так жаждали позвонить....

-Вошёл и сразу за дверь. Любой звук, особенно шорох - на пол, - отдал Кэнк последние указания.

-Сквайры не отстреливаются. Прятки в притонах не в их стиле, - заметил Вентер. -Ну... как правило...

Над входом ещё можно было прочитать:

Вилла Фантастикон

-Сосед сыну такой журнал выписывает - «Фантастикон», - поделился Кэнк. - С Богом!

Дом тоже забыли запереть. Они проскользнули в холл. Приглушенный свет всё-таки был. Мебель тёмных пород, фарфор, книги, билбо с оружием и алебардами. ... Посредине арабский стол с коваными углами, на нём бутыль, два бокала, стопа журналов. Два кресла. Противоположное было пусто. С ручки ближнего свесилась рука.

Кэнк сделал рывок, и перекатился.

В кресле сидел Кьюнбес, он же телефонист, он же Ноэль Эрскин. Пулевое отверстие по центру лба. Сквайр умер с победоносной улыбкой. Удивительно радостный мертвец.

Лёгкое дуновение — где-то что-то открылось. И крик:

-Стоять! Убью!!

Так вопят только в кино. Здравствуйте, я ваша Дюймовочка.

Кэнк бросил пистолет.

Грянул выстрел.

Но не её.

Пуля прошла рядом с туфелькой пигалицы, прочертив борозду в ковре. Дюймовочка подскочила, не видя откуда стреляют. И бросила револьвер.

Из-за портьеры появился Вентер с дымящимся стволом:

-Следующая в тебя.

-Там не ты?? - растерялась она.

-Не я-а-а! - проблеял он издевательски.

Теперь уже и Кэнк целился в неё из аблица, который взялся будто из воздуха. Подобрав её револьвер кошачьим прыжком переместился к двери:

-Должен быть сообщник. Не хочется убивать. Убьёшь коллегу — пол-дня депрессии и угрызений совести...

-Могла придти одна, - возразил Вентер. - Если макгаффин не делится на двоих. Успокойся, девочка. Просто убить, без всякой романтики? Нет! Хотя бы изнасиловать...

В ответ она... цинично захохотала!

-Разогнался, импотент! Не встанет. Гринго без адвоката не размножаются.

…

Вентер часто обдумывал своё уникальное «секс-проклятие». И приходил к уникальным мыслям. Предыдущие ипостаси предупреждали: «За интимными отношениями последует случайная смерть партнёрши». «Случайная»? Что за издевательство богов? В Бога он верил. Может, Господь хотел отвратить его - но лишь от красоток? Дурнушек не касается? Ладно, согласен на Шоан. Забавная. Вот только предшественники проверяли. Предшественники — это он сам. А он бы проверил. Очевидно, пришли к неутешительному выводу.

Может он... избран? Последним судиёй для худшей части лучшей половины человечества?

Б-Р-Е-Д. Абсолютный.

Но вот, прямо перед ним - преступница. Порочна, растлит и деревню. Идеально для проверки! Нанеллии — её идея. Кирпич на неё упадёт — мир не обеднеет. В нём ничто не шелохнётся, и Цукахаре жизнь не отравит.

А может, и права — в таком абсурде у него ничего не получится.

Другого случая не будет.

...

-Никакое моральное удовлетворение не сравнится с аморальным, - он зажал её под подмышкой и вытащил нож из её чулка.

-Задрожала-испугалась! Кружок юных комедиантов! Ха-ха-ха!

-Пока не изнасилуем, не поверит... - молвил он Кэнку.

-Ага.

Может охранник и был шокирован. Но подыгрывал.

-Ни малейшей охоты иметь с ней дело, - пожаловался лжецмен, расстёгивая брюки. - А сумрак требует.

-Сумрак обижать нельзя! - поддержал Кэнк.

-На курочках тренируйся!- опять залилась Дюймовочка.

-Никакой жалости к животным, - печально сказал Вентер.

-Не время инсценировать раздумья, шеф! -воззвал Кэнк. - Давайте я первый! И второй!

Дюймовочку распластали на столике, сбрасывая на ковёр журналы, бокалы.

-Шеф... Шеф!

-Что?

-Не могу смотреть на такое. Не принимая в этом участия!

-За дверь встань, прислушивайся. Не придушить бы ненароком, как в прошлый раз.

-Всё? Я так перепугалась, хи-хи-хи! Я латто! Сифилис с проказой в одном флаконе!

-Давненько я не был на больничном! — навалился Вентер, стаскивая с неё последнее.

Кэнк шмыгнул за дверь.

Когда она взвизгнула «Животное!» он почесал затылок:

-Всё-таки приступил?

Её пронзительный голос, насмешки и хохот не тормозили, а пришпоривали. Колоратура приближалась к арии Царицы Ночи из «Волшебной флейты».

Внезапно он замер. Сам.

-Что?? Сраные гринго, у вас здоровые есть? Погружайся!!

-Всплывает... Как задумаюсь.

-Ч-ч-чего?

-Думать — это извращение, шеф! -крикнули из-за двери.

-Кэнк, как она успела раньше нас??Тут ловушка!

- Вы идиоты! Гоняетесь за тем, что превратит в гения! - завопила Россоланта. - У дьявола, который раздаёт талант, наверняак есть вечная молодость! Вечная! Молодость! Оглянитесь - мы в логове!

Вентер поднял голову. Вокруг бушевала мистерия. Большая картина изображала броненосец, обвитый щупальцами чудовища; люстрой была летящая дьяволица; а сидящие ней горгульи держали лампочки. Клыкастые пасти, растущие из кресла, собирались перекусить сидящим...Адский мотоцикл на стене... Труп выглядел несколько прозаически.

-Логово Сатаны? - лжецмен зажмурился. - У-ух! Это возбуждает!

И с рычанием он довершил начатое.

После демеморизации мужчины боятся, что забыли, как это делается. Ни торможения, ни угрызений не было. Он ведь врал, как обычно — ничего там у него не падало. Кроме пистолета из-под мышки.

Эйфория у дамы держится и после, в отличие от джентльмена. В этот момент она многое расскажет. Он встряхнул тельце:

-Откуда знала о Шепчущем?

-Винрих... бежал в Кайзаламию... испугался дьявола. Бросил дар. Жалел дико - рыдал, по пьяни болтал... Так узнали.

Понятно. Какой-то Винрих пренебрёг даром. Вероятно, писательским. Он не заслуживает гордого звания «писаки»!

-И где этот «Винрих»?

-Так и трясётся в джунглях. Кому он нужен? У него ничего! Нет, не было, и не будет!

Теперь и Кэнк тряс за плечо:

-Шеф, это нечестно. Теперь я, да?

-Посадят.

-Вдвоём веселее.

-Я дам тебе хорошие рекомендации.

Кэнк чуть не взорвался:

-Шли бы Вы знаете куда!

Лжецмен повернулся к Дюймовочке:

-Говоришь, искала хозяина этой фигни? Так ты его прикончила!

-Не я. Пуля в его мозгах не совпадёт. До меня застрелили.

-И что тут делала с трупом? Чего не сбежала?

-Дом обыскивала. Ведь он наверняка эту хрень спрятал...

-Мне б такие нервы... - прошептал Кэнк. И пристегнул её руку к креслу наручниками.

-Жалко хозяина, - она всё ещё была возбуждена. - Ему бутафорией заниматься, режиссурой. Нам бы такие возможности, как у него...

-Знаешь, кого ты пожалела? Того, кто убил твоего Лазариаса!

-Как?! Он?!

Голова у неё работала прекрасно - поверила сразу. Но это был удар. Шумно задышала, и укусила собственную руку.

-Он, он, - подтвердил Кэнк, подходя к телефону. - Вызываю полицию.

-Один момент, Кэнк. Нашла что-нибудь?

-Нашла. Так вам и рассказала!

-Врезать, что ли? - вспылил Кэнк. - Сбежала из-под стражи, залезла в дом...

-Ни один суд не засудит бедную маленькую девочку. Попробуйте.

-Не засудил бы — если б не организовали пиявочек. Теперь шансов нет. Слишком гадкие. Если повезёт - депортируют, - устало сказал Вентер.

-Что я здесь забыла? С вами скучно. Лучше ты мне что-нибудь предложи.

У Кэнка зачесались кулаки, но Вентер, хмурясь, спросил:

-И чем же тебя порадовать?

-Есть одна... мечта...Докажите, что с вами можно договориться.

-Говори.

-Он убил Лазариаса. Да? - она кивнула на труп.

-Да.

-Голову мерзавца. Вон секира висит.

Отношение к вещдокам покоробило капрала. Он раскрыл рот, но так и не нашёл слов.

-Тебе-то зачем? - поморщился лжецмен.

-Голова придаёт такой ша-а-арм интерьеру... У подруги есть индейца - а тут фон-барон!

Наступила тишина. Вентер думал.

-Нет. Звони, Кэнк.

Капрал подошёл к телефону и набрал номер:

-Полиция? Кэнк Брабец, капрал Тайяны. Тойопа-Драйв, вилла «Фантастикон»: убит хозяин — сквайр Эрскин. Ждём.

-Через десять минут вы об этом пожалеете, - пообещала Дюймовочка.

….

Капрал взялся навести немного порядка, не сажая отпечатков.

Взгляд Вентера упёрся в пожелтевший листок в пышной раме:

«Ноэль, какого черта не дождался в Рангуне? Я не мальчик по джунглям скакать. Жду в «Стрэнде», Г.Уэллс»

Не каждый день тебе оставляют записки от таких людей...

-Ой, смотрите!

Россоланта указывала на афишу, где три девы в блузах с рюшами (но без всего остального) держали анаконду. Гадина издевательски заслонила критичные области. Название гласило «Ничего, кроме блузок!».

-Я в этом нём играла! И в следующем... С Лазариасом, - она потупилась.

Наверняка муж играл больше её. Хорошие злодеи встречаются не часто.

-Змеюка была ниже. Цензура чаем подавилась, - и Дюймовочка вздохнула. - Эх! Какие были деньки!

-Тут бы музей устроить, - согласился Кэнк.

-Яркая личность, - грустно кивнул Вентер.

-В яркую и прицеливаться проще, -вздохнула Россоланта.

Тут из журналов выпал конверт. Кэнк поднял:

-Шеф! Фото , вырезки.... Люди какие-то...Не знал, кем окажется приглашенный? Хотел сравнить?

-Или показать, что вычислил всю банду? - предположила Дюймовочка.

Лжецмен молча отобрал и спрятал во внутренний карман.

Послышался шум- две машины с одышкой преодолевали подъём.

В холл влетел полисмен, потрясая кольтом.

-Полиция Санта-Корнелии, сержант Роб Штефанеску. Неужели сквайра застрелили?

-В лобешник. - Кэнк поманил его, стоя за креслом Россоланты. Развернул перед ним бумажку. Штефанеску пробежал глазами и посмотрел на лжецмена уважительно:

-Ого...

Нечасто людям выделяют телохранителя.

-И кому мешал? Вот же... С деньгами у него негусто. Оружие, господа!

Вентер протянул аблиц. Роб понюхал и вернул. Протянул пистолет и Кэнк:

-Из этого я только что стрелял. Для острастки. Пуля в ковре. Вот это — её револьвер, - он подал второй.

-Придётся забрать.

-Это он, он убил! - встрепенулась Дюймовочка, тыча в Вентера.

-Не переживайте, мисс. Всё под контролем, - успокоил полицейский.

-Я миссис.

-Звучит гордо.

-Он меня изнасиловал!

-Осторожнее. Актриса она, - предупредил Кэнк.

-Заходим, ребята. - Роб распахнул дверь перед остальными. - Повежливее, здесь у нас большой драматический талант.

В холле появилось ещё трое и врач, судя по халату. Вот этого, маленького, Вентер уже видел — Цикон. Ну, что сказать — молодец. Его газета напишет об убийстве сквайра первой...

Штефанеску потребовал объяснений - что их сюда привело.

-Убийство нанеллиями, - ответил лжецмен. - Дело ведёт лейтенант Грейнир из Альтауны. С участием инспектора Барсалога из Тайяны.

-Вы... тот самый? Вентер? Не может быть!

-Вил Вентер, - поклонился он.

-Ребята, тише! За два дня третий убитый теми пиявками!

-У этого вроде дырка во лбу, - засомневался врач.

Народ притих, посматривая, не ползут ли по ковру нанеллии.

-Он меня изнасиловал! -вскрикнула латто.

-Вот так-то! - врач обернулся к ней, грозя пальцем -Нанеллии до добра не доведут, голубушка!

-Он! Меня! Изна....

-Ты же ворвалась с револьвером, крича «убью», - пожал плечами Вентер. - Пытался успокоить, а ты...

-Ага! Она вела себя неадекватно? - заинтересовался врач. -Как раз хотел опробовать новое успокоительное...

В его руке появился шприц.

-Кайманы болотные! Жизнь латто имеет значение! - завопила Дюймовочка.

-Мистер...э-э... обратился Штефанеску к Кэнку. - Она, конечно, преувеличивает? Насчёт...

-Ну... - смутился Кэнк. - Я стоял за дверью. А по крикам разве поймёшь — страсть или палец прищемили.

-Да я не особо отрицаю, - скромно заметил Вентер.

-Вот! Он признался, он признался! - захлопала в ладоши Дюймовочка, звякнув наручником.

-Ребята, не забыли — он лжецмен? - многозначительно спросил Цикон.

Присутствующие воззрились на него с вопросом «и что?» в глазах.

-Я освещал пару процессов, - сказал журналист.- Эти гады могут утверждать обратное действительности без зазрения совести. У него же лицензия.

-Он сядет!

-Суд не принимает их показания во внимание. Он может даже оговаривать себя, показывая, что он высокопрофессиональный лжецмен. Без свидетеля с ним ничего не сделаешь. В отличие вот от Вас, - он показал на Россоланту.

-Ч-чего? - её глаза округлились.

-Будете бездоказательно обвинять мистера Вентера — могут из страны выслать. У Вас-то нет лицензии.

-Г-г-гринго! - прорычала Россоланта.

Стражей порядка холл впечатлил - дёргали оружие, разглядывали нефритовых блудниц, балдели от модели лайнера «Голиаф». Цикон носился, в восторге щёлкая фотиком. Дюймовочке надоело:

-Что тут торчать, ничего не найдёте. Все концы в кабинете.

-Она уже рыскала, когда мы приехали - пояснил Кэнк.

-Одна, или с сообщником?

-Может быть и сообщник.

-И где кабинет? - спросил Роб, не отрывая любовного взгляда от мотоцикла.

-Отстегни — провожу, - Россоланта кивнула на наручник.

Наручник перевесили на полицейского, одного оставили у входа, остальные пошли за ней. Кабинет был обставлен аристократом, переживающим не лучшие времена. Выделялись колоссальный сейф и кинопроектор - не такая уж редкость в городе киношников.

-Вот сейф. Шифра не знаю.

-И с чего ты решила, что в нём что-то, кроме старых кальсон? - усмехнулся Штефанеску. - Он с распродажи, по дешевке. Без специалиста не вскрыть. Отложим на завтра.

-Секунду, сержант, - Вентер увидел бирку. - Изготовлен в Бреслау? Четырехзначный шифр?

-Да он ещё «до той войны». Но я человек семейный. У меня ночью дела есть...

-Ждите. Надо позвонить, - и лжецмен пошёл в холл, к телефону.

…

Грейнир ответил после третьего гудка. Откашлявшись:

-Вентер? Ещё труп?

-Да, лейтенант. В Санта-Корнелии, на вилле английского аристократа. Я вызвал полицию.

-Ты туда ночью поехал? У тебя, вроде, должен быть охранник — и он позволил?

-Э... увлеклись...

-Аристократ - тот самый Кьюнбес?

-Да. Он английский сквайр.

-Вечно суют голову куда попало. Кто приехал на вызов?

-Сержант Штефанеску и его ребята.

-М-да. Не знаю.

-Здесь ещё Дюймовочка.

-Да у тебя там весело?

-И Цикон. А ещё старый немецкий сейф, в тонну. Из Бреслау... Только шифра нет.

-Четырёхзначный?

-Да.

Грейнир подумал.

-Попробуй восемнадцать-одиннадцать. Основание университета. Секретное силезское число. Переставлять — ещё та морока.

-Спасибо. Извини за ночной звонок.

-Идёшь по горячим следам? Дюймовочку пристегни к чему-нибудь. Ручка тонкая, ещё выдернет.

-Я проверил.

…

Код оказался верным. Немцы доверяли заводским настройкам.

Сейф был настолько большим, что в основном содержал воздух. Немного документации— отчёты по работе с литературными кружками, чеки. Ещё меньше было документов самого сквайра и денег. Все векселя из банка Катти дю Валь. Необычным были папки с описанием его юных подопечных и регулярной оценкой достижений этого молодняка. Сквайру платили за возню с юными дарованиями. Много места занимали их сочинения - ученическим почерком, часто с корявыми рисунками на полях.

-Зачем такое хранить, да ещё в сейфе? - не понял Цикон. - В стеллажах у него редакционная документация для его «Фантастикона», а здесь — каляки-маляки? Делать нечего...

Дюймовочка едва вся не влезла внутрь, вынюхивала, ковырялась, и вылезла - злая и перепачканная.

Вентер сочувственно поцокал языком:

-А макгаффина-то нет.

Вдруг она расцвела, будто увидела старого знакомого:

-О! Я и не знала, что у меня в поклонниках сквайры! Мой фильм!

На полке лежали три коробки с бобинами. Цикон огласил наклейку:

-«Нежные кузины в соусе табаско».

Полицейские онемели. Один из них заскрипел зубами и выдавил:

-Где такое показывают?!

-Не про твою честь, - сьехидничала Россоланта. -Блюстители нравственности такое обожают. Тебе и не вообразить, что там снято!

-И всё с тебя? - спросил Кэнк.

-С целого пансиона. Девчачьего. И знаешь, что смешно? Ты и плёнку в проектор заправить не сможешь.

-Спорим, смогу? - оживился Кэнк. - Шеф, хоть это-то разрешите? Компенсация за ночную смену?

-А что все на меня смотрят? У вас свой начальник есть — усмехнулся лжецмен.

-Штефанеску — только сержант, а у вас третий ранг... - возразил Штефанеску.

Это расценили как «ну что с вами, обормотами, сделаешь».

Кэнк провёл плёнку через зубчатки. Дюймовочка дотянулась до петельки, потянула - и из рулона на шкафу развернулся экран.

Фильм начался с бегущих девчонок в фиолетовых «аозаях». У высокой чугунной ограды они скинули эти форменные сарафаны и полезли. К сожалению, описание того, что на них осталось, изменило бы возрастной ценз данного романа. Ещё хуже, что ограда была с небольшими шишечками, и они не торопились с неё спускаться. В кустах, само собой, прятались деревенские мальчишки.

Гигантским усилием воли Вентер оторвался от экрана.

-Ребята, где Дюймовочка? - спросил он.

-Отстань, шеф, - отмахнулся Кэнк.

...

Россоланта швырнула с обрыва ключи и наручники, которые умыкнула у полицейского и пошла к черному пикакпу, стоящий тремя домами дальше.

-Ещё дальше бы поставил! - сказала она «импресарио», усаживаясь.

-Там четыре машины и коп у входа.

-Только у парадного.

-Нашла?

-Его там нет. Но знаю где.

-Где?

-У Доормана. Продолжим там.

-Вот там и нарвёшься на пулю.

-Угадай, сколько мне лет? Больше сорока! Ради той жизни, что вела, стоит!

…

Вентера коробил «разбор полётов». Штефанеску распекал своих, одновременно упрашивая Цикона опустить в газете побег Россоланты.

-Я и не собирался. Сам сидел, как в гипнозе. - ответил Цикон. - Спасибо, только ключи увела. Могла и штаны,

-Я тоже не буду распространяться, - заметил Вентер. - Грейнир говорил не спускать с неё глаз, а я.... Спишем это на волшебную силу искусства. Кэнк, вынь бобину и забери остальные. Фаардросс просил образцы их фильмов. Едем.

Кэнк выключил проектор, вызвав у полицейских коллективный вздох искреннего горя.

-Господин лжецмен, подкиньте? По пути домой? Познакомлю с другом сквайра, — попросил Цикон.

-Сейчас??

-А у него сейчас примерно полдень. Фрэнк Фанте, знаете такого?

-Хм... По пути домой? Ты что, знаешь, где я живу?

-Ты спроси, кого он не знает! - усмехнулся Кэнк.

И втроём они покатили вниз, в ночную Тайану - искать какого-то Фрэнка.

Глава 6 Американка

Некоторые бары здесь оживали лишь после полуночи. Им нужен был тот, который презрев стыд и конспирацию, звался Rosa do Vício - «Роза порока».

Название не врало. Пахло жасмином и бензином. Ласковый ночной ветер шевелил занавески у двери, откуда доносились малохольное пианино и истерический смех. За невысокой загородкой ютился пяток разномастных столиков. За одним из них одинокий Фрэнк Фанте проигрывал спор с гравитацией.

Кэнка оставили в машине.

-Тук-тук, — Цикон толкнул Фанте. — К тебе детектив.

-Стоит эфемерная ночь, колоссально эфемерная, — простонал Фанте, — и тут австралопитеки… Твой диплодок побежал туда, парень, — он махнул рукой в темноту.

-Фрэнк, это уникальный посетитель. Лжецмен. Ты новости-то читаешь?

-А-а, тот? И что хочет укротитель пиявок? - он вскинул голову, и в глазах его сверкнула та искра, ради которой люди со всех континентов и ехали в Сен-Сиа. За славой, сюжетом, божественной непредсказуемостью. Но главное, за пониманием.

-От тебя - пару слов о сквайре. Очень хочет.

-С чего вдруг? — он прищурился. — Архаичен, сенилен и каменновеков. Одно название «Фантоний» чего стоит. Ореанда, Розалинда, Раймонда — розарий имбецилов!

-Короче, знает, - сказал Цикон. – Извини, лжецмен, я побежал. Ах, да… телефон, - он сунул листочек с номером. - В движеньи пресса жизнь ведёт, в движе-е-еньи!

И его как ветром сдуло.

Лжецмен опустился на скрипучий венский стул:

— Разве журнал сквайра называется не «Фантастикон»? — Сменил название под напором моей желчи. Юношеские журналы — все эти «Поразительные истории» и «Извращенные фантазии» — имеют неплохой тираж. Но важнее, что это то, что «доктор прописал». Для сквайра. Ноэль — «идеальный англичанин». Именно такие ищут голубые розы или Северо-Западный проход. Хорошая тайна — его возлюбленный враг. Если у тебя есть такая, порадуй.

— В чем интерес к юношескому творчеству? — Подростки не видят разницы между навозом и алмазами. Ноэль и просеивает мусор в поисках камней. Нудное занятие, но головастики в восторге — их читает настоящий королевский литератор! Плюс за клубы платят — не то Хантингтон, не то эта дю Валь.

— И алмазы попадаются? — Представь себе. Ноэль иногда оттуда «заимствует», есть за ним такой грешок. Иначе бы канули в Лету.

— «Смерть носила жёлтые подтяжки» — один из этих алмазов? Фанте кивнул: — Из клуба «Парни, которые придумали всё». Это еще не алмаз. Сквайр не всё публикует сразу, придерживает лучшее. Помню новеллу Людвига, их гения — от неё мороз по коже! История про книгу, от которой, во-первых, невозможно оторваться, а во-вторых, она по мере чтения меняет генетический код. Заканчиваешь читать уже трехглазым и со щупальцами.

— Б-р-р... И где этот Людвиг теперь? — Спроси Ноэля. Я бы без него в эти клубы не совался. Людвиг, кажется, случайно застрелил человека, и ему пришлось сделать демеморизацию фрагмента памяти. Подростку! Представляешь?

— Эта история не связана с издателем Доорманом? — Не в курсе. И не называй издателем всякого, кто толкает слюнявый пальп-фикшен для bubus americanus. Доорман — обычный вор, босс плагиаторов. Вечно околачивается где-нибудь в Италии.

— Из-за климата? — спросил детектив. — «Коллекционер». - Фрэнк сплюнул. - Старые рукописи, в основном. Макулатура, только пожелтевшая. Он не различает понятий «коллекционировать» и «воровать». Фанте налил себе ещё: — Ноэль как-то дал толковое интервью — «Три белых слона». Ознакомься на досуге, он будет польщен.

Вентер кивнул, и они пожали руки. Уходя, оглянулся. Эстета от мира bubus americanus надежно защищало одиночество. Фанте даже забыл спросить, с чего вдруг детектив так заинтересовался его другом.

Вентер не помнил, как добрался домой. Но проснулся знаменитым.

— Мистер Вентер, правда, что вы осуществили насилие над актрисой на неостывшем трупе сквайра? — донеслось из окна.

— Что там труп — кофе не успел остыть, — с изумлением услышал он ленивый ответ Кэнка.

«Сен-Сиа морнинг» бомбануло по городу сенсацией: убитый убийца, сквайр-литератор, и — что ещё хуже — его «отношениями» с Россолантой.

Вентер выглянул в окно.

Как ни охраняли его сон Кэнк и Джазекула, это было бесполезно. Заборчики и магнолии милейшей улочки осаждала пресса. Газетчики строчили, запинаясь о блокноты. Кэнк выпустил в палисадник Джазекулу, и та неслась вдоль забора, как вагонетка, откусывая, что не спряталось.

—Уберите пса!

—Нарушение свободы слова!

—Шеф! Бульдог не действует! - Кэнк. - Выпускайте крокодила!

—Парень, мы тоже работаем!

—Захлопни свой тупой юмор!

Вентер вскочил, отрыл «штаны с секретом», натянул. Приоткрыв дверь, пару раз нажал грушу, вшитую в карман. Бульдог как врезался в стену —и бросился к нему.

—Как это? - удивился Кэнк.

——В кармане собачий свисток. Человек не слышит, только пёс. А такой свист и не каждая собака слышит. Кэнк, не надо мне неприятностей с прессой.

Газетчики успокаиваться не собирались:

—Сквайр реально продал дьяволу душу за «Жёлтые подтяжки»?

—Читательницы спрашивают: есть ли у Вентера лицензия на применение грубой силы к невинным девушкам?

Он выпил первые три чашечки кофе под этот бедлам. Разговор с Фанте ставил несколько задач. Одна из них была срочной:

— Кэнк, тебе дали номер Россоланты?

— Да.

— Позвони.

Брабец набрал номер, поднёс к уху трубку и выронил её.

— Да что ж она так вопит!

— Это её нормальное состояние.

Итак, проклятие на Россоланту пока не сработало. Жива, «несмотря на». Обнадёживает. Не забывать проверять.

...

Перед палисадником затормозил пикап, за ним — «Паккард» Барсалоги. Появились Шоан, инспектор Барсалога, и парень в бейсболке с ящиком патронов. Кэнк посадил Джазекулу на поводок и принял ящик. Лишь отметил, кивнув в сторону прессы:

-Врагов не так много. Пол-ящика у нас есть, продержались бы.

-Хорошо, пулемёт не дам.

На борту пикапа было название её магазина — «Стинг Сиа» («Жало Сиа»). Саму девушку преобразили шляпа, рубашка, широкие штаны, две кобуры и сигара. Она запрыгнула на крышу пикапа , и в позе эмиссара обратилась к прессе рублеными фразами:

— Вижу, город отрядил своих лучших идиотов. Ин-фор-ми-рую. Непонятно, что происходит. Непонятно, кому это надо. Не будите полицию — затрахается и всех затрахает. Шанс понять — только у лжецмена. Если не рассосётесь, будете мешать его серым клеткам, он сдохнет, перепив свой адский кофе. Не отвлекайте сапёра, когда у него в руках синий и красный провод! Хотите сенсацию? Переживите этот день, и будет вам сенсация!

Речь впечатлила. Пощелкали вспышки, обеспечивая «Стинг-Сиа» рекламу, и народ побрёл к машинам.

— Американка! - восхитился Барсалога. - В Америке любая девчонка за час соберёт и вооружит роту. Это называется «гражданская инициатива». Но разогнать прессу без выстрела — тринадцатый подвиг Геракла.

Кэнк остался на посту, а они втроём прошли в гостиную.

-Дрыхнешь, а по радио уже трижды сказали, что ты мертвец и извращенец! - выпалила Шоан.

-Одновременно?

-Одно другому не мешает!

— Теперь серьёзно, - сазал инспектор. - Ты обязан был явиться к Грейниру. Но исчез с места преступления. Понимаем, идёшь по следу. К сквайру опоздал на два часа — это учли. Но шум вызвал не труп. А твои «отношения» с мисс Ванерг. Обычно такое отрицают. Но ты же честный, блин, лжецмен. Пока она заявления не подавала. Фаардросс уже готовится вещать по радио о своеобразии кайзаламских браков. Мол, порядочный парень должен отсидеть за изнасилование, чтобы доказать любовь.

-Чушь! - возмутился лжецмен.

-Из-за поднявшегося шума тебе придётся оставить дело.

-Шум ещё и поможет! - возразила Шоан.

-Инспектор, а Вы берёте на себя ответственность, если в ближайшие дни погибнут ещё несколько человек, связанных с кино?

-Не надо шантажировать. С какой радости должны погибнуть ещё?

-А с какой стати погибли эти? Может существовать связанная цепь смертей «авторов» - писателей, сценаристов. Это надо лишь проверить.

-И как?

-Грейнир сказал, что «нарисует» хоть пять последовательностей таких смертей. Так давайте я съезжу в университет, и проверю его слова. Пусть нарисуют хоть одну.

-Если ты серьёзно, поеду с тобой. Услышать собственными ушами, что они тебе скажут.

-Исключено. Сфера лжецмена — туман и домыслы. Ваше присутствие будет нервировать, - отверг Вентер. - Ни один лжецмен при Вас работать не станет.

Он кривил душой: конверт, унесённый из холла сквайра, был сокрытием улик - имел он отношение к убийству, или нет. Он покажет его инспектору, но... не сейчас.

-У меня даже пистолета нет, - буркнул инспектор.

-У нанеллий его тоже не было.

-Ты со всеми делишься планами. Пришлось оторвать зад и приехать...

-Пришей обратно и сиди! - вспыхнула оружейница. - Логично, чтобы все знали всё, что знает он. Исчезнет смысл его устранять.

Барсалога посмотрел на неё долгим, увесистым взглядом:

-Хорошо. Езжай - в универ. К типографии Доормана не приближайся.

-О, про неё-то я и забыл! Он же на другой стороне земного шара, вроде? Ладно, ладно. Шучу. Пообщайтесь в «Ваонде». Кто из наших снимает в Венесуэле? Кто такой Винрих?

-Спрошу. Что дальше?

-Шоан, едем на литфак?

Она дёрнулась от ужаса:

-Выставить меня на посмешище? Или меня уже ничто не испортит?

-То,что я буду у них спрошу, вскрывает, что мы слишком много знаем. Ты — дымовая завеса. Особенно в таком виде.

--Иди ты... в... в саркофаг! Найди в цирке трёхметровую бородатую женщину!- она скрестила руки на груди.

--Шоан - время, время... Приближается что-то ужасное!

В глазах Шоан вспыхнул шальной огонь:

--Даже так? Надо усилить образ! Потащишь пулемёт, блеф-мастер!

…

Он купил Шоан охапку белых роз, и поехали шокировать.

Они вошли в профессорскую литфака. В гробовой тишине колёсики пулемёта застучали по паркету пулемёта. Дзинь! - с Инги-Бинго упали очки.

- Позвольте представить мисс Шоан, - поклонился Вентер. -У нас торжество. Только рискните испортить. -Где ещё мог объявиться извращенец с пулемётом и снайперша с розами? - молвила потрясённая Инга. -Только на литфаке! Но чего-то не хватает… Не то Фрейда с табуреткой, не то стриптиза...

-Мой род, — подняла руку Шоан, - не имеет никакого отношения к культуре. Кроме бабушки, все занимались оружием.

-А бабушка? - спросили робко.

-Пилотировала средний бомбардировщик.

-Мы заехали по пути, идея стукнула... - начал Вентер.

-Каску носить надо! - донеслось из угла.

- Вопрос, - он вытряхнул фото из конверта на стол перед Ингой,— Эти люди. Это цепь убийств? Или случайность?

Народ вскочил, и бросился к их столу.

-Зовите из профессорской! - крикнула Инга-Бинго. Начала сортировать фото по числам, которые были мелко подписаны в правом верхнем уголке.

-Какая ещё «случайность»? - фыркнула интеллигентка в старорежимных кружевах. -Их давно зарезать было надо, киношников - так коверкают английский! Можно Ваш пулемёт?

...

Числа оказались датами смертей. Это была цепь. Слово кафедру не испугало — наоборот, пробудило охотничий азарт.

1927 — Тэйт. 1927 — Локи. 1929 — Ньюсом. 1931 — Брайен. 1933 — Уоллис. 1936 — Роберт Говард...

...

В перечне была лишь одна поэтесса, именно Локи, причем она отстояла от «предшественника» лишь на два месяца. Пампавиа тоже налез на предыдущую— Бланш О'Хара(ум. 1955).

-Остальные отдавали концы чинно, равномерно, - подвела итог Инга-Бинго. - Это не список имен, а график дежурств на кладбище.

Хотя ни единого заметного имени не было, соседи по списку, кажется, неплохо знали друг друга. Вентер упустил бы это, если говорил с членами кафедры по отдельности. Вместе они дополнили друг друга.

— Это «литературная подворотня», - сказал сухопарый высокий мужчина, кутавшийся в шаль. - Ни психологического, ни романтического ни исторического направлений. Все пытались родить оригинальные повороты.

—Так это все в Сен-Сиа пытались... - сказала дама в кружевах. - Эти вот зарабатывали на жизнь антологиями и обзорами.

—Поискать бы, не было ли в их жизни какого-то одинакового события, - сказал лжецмен. - А что в этой подборке бросается в глаза?

Высокий пожал плечами:

—Классические графоманы. Порой, и размножали на мимиографе... Из «событий»... Хм.... Во дворе факультета иногда торжественно хоронили рукописи.

—Графоманы — это те, кто не писать не может? - подала голос Шоан.

—Вроде того.

—Я слышала, что был миллионер, который скупал редкие полотна и книги, запирал в своем поместье, и любовался. Может, и тут кто-то заказывал романы для себя одного?

—Монтвилл? - сказала дама в кружевах.- Милейший человек и великий просветитель, деточка. Он оставил свои коллекции университету. Да и умер уже в двадцать седьмом.

—Ну, может ещё какой-то. Это объясняло бы.

—Что «объясняло бы»?

—Допустим, был такой. Один. Заказывал роман. Получал. И «паф» автора. Следующему — новый заказ. Кто-то вообще писал хоть что-нибудь от предыдущей смерти — до своей?

—Или всё в стол ушло?... -пробормотал длинный.

—Точно, Шоан. На Пампавиа похоже, - заметил Вентер.

—Покушаетесь на святое, - погрозила пальчиком Инга-Бинго. - Только скажите, что Монтвилл авторов убивал — никакой пулемёт с нанеллиями нас не остановит!

—Как тебе пришла такая блестящая мысль? - спросил лжецмен.

Шоан покраснела:

—Дядя хотел наладить поставку мраморных бычков в Париж, ресторанам. На полгода на зерно переводят. Пивом в жару поят. Массажируют... Так с этим заморочился, что наслаждением весь это зажравшийся скот перебил.

—Шоан, тебе не кажется, что мы уже не в Канзасе?

Кафедра грохнула — так искусно лжецмен скопировал интонацию Дороти из «Изумрудного Города».

…

—Ты обиделась? - выходя из храма науки, спросил Вентер.

—Я помочь хотела, - грустно ответила она.

—Так ты и помогла. Ещё как. Смех смехом, но что-то такое и случилось. Не горюй, ты и раскрыла преступление.

—Правда?

—Как хорошо, что я тебя взял! И пулемёт. Кто бы с нами стал разговаривать по-нормальному?

—Мне пора в магазин. Пулемёт забираю.

—Дай в щечку чмокну...

Вот тут она испугалась.

Оттуда уехал в «Ваонду», Шоан - в магазин. Звонков ему не было. Слава заморозила бизнес. Клиент боялся или нашумевшего специалиста, или его цены. И секретарша не нужна...

Зато зазвонил местный. Это была леди Манкуса.

-Привет, Вентер Вил, - сказала она странным голосом.

-Я весь внимание.

-Доктор Катти дю Валь предлагает тебе встретиться. Завтра.

-Там же?

-Н...нет У себя...э... дома. Я там не была. Заедет Локрус.

-По какому поводу?

-Не уточняла. Сказала, хочет помочь бедному Вентеру. Готовь большое письмо Санта Клаусу.

-Во сколько?

-В одиннадцать.

-Понял. Спасибо.

-Доживи до одиннадцати, плиз.

...

Наступало время обеда, а он всё тонул в собственных мыслях. Когда Цукахара и Эллисиф предложили пообедать, Вентер с радостью согласился, и они пошли в знакомый дайнер (dinner). Если бы кто-то взглянул на зал сверху, то увидел, что траектории официанток изогнулись, будто они вытанцовывали па-де-ша вокруг него. Ланч-сет стал напоминать маневры.

-Допустим, — начал Вентер, вертя в руках вилку, — существует некий предмет. Заколка, серьга..

-Макгаффин, - тут же отозвалась Эллисиф.

-Да. Надел - и гений.

Цукахара поставил чашку, так и не пригубив: -Из-за этой штучки кто-то выпускает кишки наружу?

-А что, нет?

-Сценарно-сатанинский культ. Апгрейд до Гомера по предъявлению трупа предшественника, - насмешливо откликнулась Эллисиф. - И в чернилах кровь девственниц...

-Надо быть абсолютно уверенным, что макгаффин даст результат, - вздохнул Цукахара. - С талантом это невозможно. Если б что-то передавало гениальность, мы все поубивали бы за это. Я - точно. Но нужны годы, что б признали. И гения оспаривают годами.

-Талант — это призрак. А за призрак не убивают,- подхватила Эллисиф. - Ударит ли молния, грянет глас с небес. Нет. Сценарист вообще хреновая работёнка. Тех, кто этим прилично зарабатывает, по пальцам пересчитать.

-А нанелллиями я бы не стал убивать даже зная, что превращусь в Гомера, -добавил японец. - Но главное — как доказать?

-Проблема верификации, - вздохнул Вентер. - Но вот знаете, два последних года они все переставали писать...

--Кто? - одновременно воскликнули оба.

--Люди из «конверта Эрскина». Графоманы. Графоман не может не писать.

--Элементарно, Вентер. То что они написали, спрятано, - ответила Эллисиф.

Цукахара медленно поставил чашку:

— Существует «конверт Эрскина»? Я что-то пропустил?

Вернувшись в офис, Вентер ещё раз всё взвесил. И позвонил Грейниру.

-Привет труженику тумана и обмана, -добродушно ответил лейтенант. - Ты, никак, решил признаться? Ульфруст сказал про конверт. Вот я не помню, как там, по букве закона: врать лжецмену можно, а скрывать улики?

-Я такая же сторона расследования, как ты. Если есть тайна следствия, есть и тайна лжецмена. Контактировать мы не обязаны. Но всё, что было недостоверного и расплывчатого, мне уже рассказали. Дальше работа полиции.

-Жаль. Думал, обойдёшься без нашей неуклюжей помощи. Но всё-таки поставил и выиграл десять крон на том, что сам позвонишь. Так что тебе надо?

-Ты не верил в цепь смертей среди сценаристов. Тем не менее, передаю тебе «конверт Эрскина». Придётся проверить. Умерли они там своей смертью, или не совсем. Теперь особенно интересует, знакомы ли два ближайших по времени человека друг с другом. На литфаке пришли к выводу, что были. Мог ли один другого кокнуть, или даже не пересекались?

-Только ближайшие?

-Да. Говорите, что началось расследование, и если кто-то что-то забыл сказать, теперь у вас есть лжецмен, которому можно признаться в чем угодно. Ему заведомо не верят.

-Хорошо. Будет интересное — сообщу. Что намерен делать? Если в типографию Доормана, я посылал Ульфа. Никаких признаков жизни.

-Я охочусь за признаками лжи, а не жизни.

-Значит, всё-таки хочешь посетить... Дополнительной охраны не надо?

-Наоборот. Забирайте Кэнка. Если меня хотят устранить, он не поможет. Это не гангстеры.

-Согласен. У сквайра нашли копчёную колбасу, перетянутую проволокой. Он на ней тренировался. Можешь такое вообразить? Дилетант! Дилетантов не предусмотришь.

-Вот. Зачем лишние жертвы? Кроме того, буду возить с собой Джазекулу.

-Это кто?

-Собака.

-Большая?

-Нет, мелкий бульдог, очень нервный. Не знаю, почему, но он достался мне натренированным на собачий свисток. Причем на такой тонкий свист, который не все собаки слышат. Не знаю, может его на летучих мышей натаскивали...

-Понятно. Да, секунд двадцать резвый бульдог тебе выиграет. У нас тут прикол: на Ульфруста взыскание пришлось наложить. В спальне Эрскина стучал барабанными палочками по титькам глиняному истукану. Такая примитивная баба, по пояс голая, в руках — две змеи. А чего, говорит, какой-то ребёнок слепил. Я - ему: в Берлине всю полицию поднимали, когда такая из музея пропала. Еле нашли. Этой детской шалости четыре тыщи лет! Не верит. Мол, тогда вообще Атлантида была. А это как раз всё, что от неё осталось.

-Советую проверить. В спальнях сквайров как правило оригиналы, а вот в музеях — подделки. Эрскин же балдел по атлантидам.

-Тоже верно... Удачи. Может прислать кого к типографии?

-Нет.

-Точно? Она же в Мислик-Сити! Знаешь, что это за район? Бабайка Сена-Сиа!

-Нет, нет.

-Как знаешь. Если оттуда выйдешь, позвони.

Глава 7 Печатник

Вечерело. В Мислик-Сити не светилось ничего. Сараи, бесконечные заборы, будки... Такие места обычно называют «шанхаями». Но эти были из копоти и ржавчины - с промышленным уклоном. Понять, где находишься, затруднительно.

-Здесь только чемпионат по спортивному ориентированию проводить,- пожаловался Вентер. Джазекула рядом навострила уши. Свет фар выхватывал надписи на стене, облезлые вывески. Конкретизации они избегали - «Нереально низкие цены!» «Академия искусств». Ни тени реальности. Дорога «К Храму Четырёхугольного Евангелия» уткнулась в сортир. Развернуться негде...

И тут удача улыбнулась. «Макулатурный тупик» перегораживал двухэтажный корпус из грязно-малинового кирпича, облезлая вывеска на котором неуверенно утверждала:

«Издательство Ос?иан»

Не светилось ни окна.

-Джазекула, лежать! Джазекула, ждать!

Под кожей собаки заиграли мускулы - по первому сигналу ударить в дверь весом, вылететь, и на ком-то повиснуть. Размеры гада не имели значения.

Вентер выбрался из машины, не закрывая её совсем. На центральной двери висел такой замок, что для отмычки сгодилась бы и кочерга. Гвозди скоб были загнаны в труху, и легко вытащились. Вентер осторожно опустил скобу, что бы не загремела.

Внутри пахло бумагой, гнилой бумагой, клеем. И наркотический запах типографской краски. Почему-то - снова скумбрии, отчетливее. На втором этаже находилось несколько кабинетов. Коридор завершался дверью с позеленевшей бронзовой плакеткой:

«Оссиан Доорман»

Штаб самого Доормана?

Но нет, скорее заброшенный музей...

Вентер спустился вниз. Склад. Ещё ниже — подвал, где было совсем темно. Луч фонарика выхватывал наборные столы, валы, цепи...

— Вам удобно в темноте? – спросили из темноты.

...

Вентер отпрыгнул в сторону. Зажглась лампа. За столом наборщика сидел он, старик с портрета на Шенандоа 855. Козырёк, нарукавники — будто манекен для музея.

-Не ворлнуйтесь, Вил Вентер. Вы не представляете большого интереса. Оссиан Доорман перед Вами.

-Полиция считает, что вы в другом полушарии. -Да хоть трупом. Разрешаю, — пожал плечами старик. — Что вы здесь ищете?

-Убийцу Ноэля Эрскина. -Не врите слишком много - потеряют интерес. Вы были уверены, что здесь никого.

-Был, - соврал Вентер (пусть считает себя умнее). - За что его убили? -Решил что нашёл вещицу, превращающую любого дурака в Шекспира средней оуки. Спрятал, и пошёл шантажировать. Но штучка никогда и не существовала. Думаю, конец был печален.

Вентер молчал.

-Верно. Сначала подумайте, хотите ли вы что-то спросить, —одобрил Доорман. — У меня времени завались.

-Кто убивал сценаристов, авторов? -Не я, хотя некоторых очень хотелось. Может, сами - друг друга? Подумайте: неужели Ванергам кто-то подсказал нанеллий? Лазариус грезил «омерзительными ужасами». Хотел прославиться, как новый Лавкрафт.

-Не убедили. Если б я Вас не интересовал, не сидели бы здесь.

-Считайте меня оптико-слуховой галлюцинацией, — проговорил старик. — Или кентавром — полу-человек, полу-печатный станок. Но ты прав, я любопытен до ужаса. И после ужаса. Ты волнуешь тем, что до сих пор жив. Это ещё к чему? В этом никакого смысла. Вероятно, муравья не затопчут сразу, если он начал решать уравнения Дирака.

-Я - этот муравей? -А твоя жизнь ничем не отличается от остальных? —усмехнулся Доорман. - Ты выпадаешь из своего муравейника. Мне надо за тобой присматривать, но твой бег по кругу — утомительное зрелище.

—Так помогите выйти из него. Чтоб не утомлял.

—Разрыв между тем, что ты думаешь, и тем, что происходит, невообразим.

—Приведите хоть образный пример. Чтобы понять масштаб.

—Это можно. Представь заклинание, обращающее в дракона. Не прочёл — драконы тебя не замечают. Прочёл — не видишь людей, слишком маленькие. Промежуточных состояний нет.

-И в каком был сэр Ноэль? -По глупости что-то там требовал от дракона. Он и разбираться не будет. Да, возьми ключ . Рабочий вход с другой стороны. Будь добр закрыть за собой.

-А Вы - человек или дракон?

-Я овчарка, которая стережёт его охотничьи угодья. Но ты на них - меченый. Почему тебя пометили, для чего — не овчарке знать. Но она видит. До свидания. Надеюсь, последнего.

Лжецмен вышел, и тут же свет погас. Он включил фонарик. Ага, сюда.

...

Перед самым входом на стене висел телефон. Он снял трубку, набрал Барсалогу.

– Алло? – Жив? –Пока да. – И что там? – Ничего. Он бред какой-то нёс. Про муравьёв, стадо, овчарок и драконов. Дай обдумать. Поговорим после дю Валь. Думаю, мне понадобится совет — твой и Грейнира. – Я попросил Шоан проехать мимо твоего дома. Вот позвонила: опять корреспонденты. К ночи соберётся стая. Все ждут от тебя очередного трупа. Хотя бы твоего. Телефон её есть? – Да.

Он нажал «отбой» и набрал Шоан.

– Проезжала мимо, над твоим гнездышком трое кружат, – сообщила она. – Заметили, заорали: «Эй, ты, с розами!». И — щёлкать. Ездил к Доорману? – Из его типографии звоню. – И живьём видел? – Не уверен, чтоживьём, но говорил с ним. – О чём? – Он ломает голову, почему меня не ухайдакали. Шоан, ты знаешь, что от мыслительной работы тоже голодают? Мозг пахал, как экскаватор. Не хочешь где-нибудь покормить беднягу?

После паузы она ответила:

-Что ты любишь? -Честную котлету. Лучше две. -Что это такое — «котлета»?

…

Он покинул типографию и запер за собой. В Мислик-Сити снова погас свет.

Когда садился в машину, заскулила Джазекула. «Опять нет добычи? Акелла, ну когда же? »

…

Заведение с тяжеловесным названием «Баллиссия» преподнесло до шока простое. Знакомое если не памяти, то вкусовым рецепторам. Шоан завороженно смотрела, как он уничтожал рубленую котлету — без кетчупа, и, о ужас, без священной картошки-фри.

У него тоже глаза округлились: она пришла в коротком черном платье. Была ли это попытка стать соблазнительнее? Он вручил пионы - официанту пришлось принести для них вазу побольше.

-А без веника нельзя было?

-Во-первых, мои любимые цветы. Во-вторых, ты теперь не «та с розами», а «та с пионами». Аура неопределённости увеличивает шанс на разгадку.

-А ты приблизился?

-Нет. Из слов Доормана выходит, что для разгадки надо отбросить всё, что когда-либо знал. У меня осталось ощущение, что он — не хозяин в этой игре. Но хозяину на нас плевать.

-Ты веришь Доорману?

-Я действовал методом Миссакса. Делаешь страшное лицо, выпытываешь ужасную тайну. Которую давно знаешь. Визави принимает тебя за лопуха, и говорит лишнее.

-И это сработало?

-Мы не упомянули макгаффин.

-Значит, метод провалился?

-Наоборот. Если упорно обходят тему, которая наверняка тебя волнует, — значит, боятся или прячут концы. То же самое произошло с «простокнигой». Я молчал — и он молчал. В комнате стоял грохот от того, как сильно мы молчали. Визитка — что-то очень важное. Может, важнее и макгаффина, за которым идёт охота.

-Может «простокнига» не имеет к Доорману отношения?

-А зачем я ходил? Искать прямые литёры букв. Такие дадут зеркальное отражение текста. Несколько лежало перед ним. Это было важнее разговора!

Он глотнул вино и закусил конфеткой. Поморщился:

-Терпеть не могу конфет с орехами. Придумали, махинаторы, на шоколаде экономить.

-Вентер, у меня есть такой вопрос... не подумай, что там личный интерес...

-Что у меня с женщинами?

-Ага, - простодушно призналась она.

-Мне запрещено за ними ухаживать. Но я намеренно нервирую того, кто это запретил. Чтобы высунулись. Цветы вот дарю.

-Ты наследный принц?

Он небрежно ткнул пальцем вверх:

-Выше.

Она прищурилась, пытаясь понять, шутит он или окончательно двинулся после Доормана.

-Тебя что, накажут?

-А как же. Кто-то обязательно сдохнет. Не я, заложница. По графику сейчас очередь Россоланты. Впрочем, — Вентер криво усмехнулся, — вряд ли это наказание для мира.

-Ужасно… Дай попробовать твою «ко-оутлетту».

Он отломил кусочек. Она пожевала, нахмурилась.

-В упор не понимаю. Слушай, куда ты всё время смотришь?

-Есть бездны, куда взгляд сам падает, когда рассеян. Например, декольте.

-И о чем задумался, что сверзился в моё?

-Как разогнать корреспондентов, чтоб в газеты попало.

-Могу наорать на них так, что бизон офигеет.

-Всегда мечтал увидеть офигевшего бизона. Поехали!

Журнальная братия, человек пять, млела под платаном у дома, когда затормозила машина Вентера. Едва они бросились к ней, вскидывая «Лейки» и блокноты, путь им преградил желтый «Бантам», влетевший на обочину с визгом покрышек. Оттуда выскочила Шоан — в том самом коротком черном платье.

-Привет, шелупень! — радостно гаркнула она. — Что, бумага в редакции кончилась? Клеитесь тут, как жвачка к сапогу?

Один, хлипкий, в черепаховых очках, залепетал «работа такая».

-Да-да, работа. Я тебя прямо сейчас приглашу к нам в постель, а? — ласково осведомилась Шоан. -Будешь сидеть на краю, стенографировать. Фотограф здесь? Тираж до небес взлетит.

Журналист поперхнулся воздухом.

-Слушайте сюда, газетные тараканы! — продолжила она громче. — Не до вас. Неужели не заметно? Замучитесь ждать. Убирайтесь. Кто останется — я на того гляну. Потом.

«Потом» звучало пушающе. Кто-то вякнул про «свободу прессы».

-Ага. Свободу тебе? На ферме дедушки такой свободой свиней кастрировали.

Пресса загомонила, но попятилась.

-Свободны! Как Великий Китайский Народ! — провозгласила она. —Одна жопа может остаться, побаловать бульдога.

Внезапно Ветер притянул её к себе и поцеловал.

Пресса в панике разбежалась.

***

-Надо же, как ты умеешь! -Вентер едва сдерживал смех.

В гневе лицо Шоан будто осветилось, и стало занимательным. Щёки горели.

-Ну, этим бизона на скаку не остановишь, — ответила она. - Сюда бы мою бабушку.

-Это которая лётчица?

-Она самая. Жива и здорово. Если что разбомбить, или торпедировать — обращайся. У её знакомых разносторонние интересы. По области тяжелого вооружения.

-Вы тоже впечатляете, мисс...

-Бабушке пришлось многое уметь - у деда руки, прямо говоря, из задницы росли. Ни гвоздя забить, не затвор смазать.

-Я в точности твой дедушка! Смотри - и одного проныры. Не боишься за свою… ну…эту...

Шоан фыркнула: -«Репутацию»? Да хрен с ней. Думаешь, те дамочки, что видели нас в «Кбеб-Пу», поверили, что ты мой кавалер? Только и разговоров, как я их «развела». Пусть почитают, как мы прикатили вместе.

-Это будет в каждой газете, — засмеялся Вентер. — Не хочешь завершить день чашкой кофе или рюмочкой? Вообще переночевать, чтоб они там из штанов повыпрыгивали?

-Ты чего? - она покрутила пальцем у виска. - Если я лягу спать в десяти метров от мужчины, сама из штанов выпрыгну.

Она развернулась, прыгнула в свой «Орсолино» и рванула с места, оставив Вентера одного под платаном — в тишине, нарушаемой лишь стрекотом цикад.

Утром аромат пионов ещё витал в воздухе.

Спал он плохо. Опять снилось круглое окно особняка. Падающие через него солнечные лучи выжигали каменный пол, и перемещались, оставляя на нём слова «простокнига», «простокнига», а он прикован... К нему перемещались, или от него? В какую сторону должен ползти луч из окна?

Чертыхаясь, встал рано. Несмотря на то, что артисты раньше обеда не завтракают, позвонил Россоланте. Не ответили. По спине пробежал холодок...

Но в постовом ящике лежали газеты с такими заголовками, что он мгновенно забыл об этом:

«АДОНИСЫ ПРЕДПОЧИТАЮТ АМАЗОНОК!»

«МИСС ШОАН ОСТАВИЛА РЕПОРТЕРОВ БЕЗ СЛОВ И БЕЗ ШТАНОВ!»

«КАНЗАССКИЙ БИЗОН В МАЛЕНЬКОМ ЧЕРНОМ ПЛАТЬИЦЕ»

«ОСТАНОВИТЬ ПОЦЕЛУЕМ БИЗОНА!»

«ГЕРОИ ПРЕДЛАГАЮТ БЕСПЛАТНУЮ КАСТРАЦИЮ ВСЕМ ЖЕЛАЮЩИМ»

Он разлил кофе. Пришлось сварить ещё чашку. Ещё в ящике был журнал с интервью Эрскина, присланный из университета. За кофе он его проработал:

«Три белых слона» — беседа с сэром Ноэлем Эрскином, FRSL

-Сэр Ноэль, Ваше избрание в Королевское общество литераторов вызвало удивление: этой чести, как правило, удостаиваются поэты, романисты, философы. С этого Вы и начинали, но обратились к детективу. Почему именно этот жанр?

-Как-то я слушал Майкла Мириса — молодого человека, которому платят пять фунтов в час за то, чтобы он рассказывал сказки больным детям. По сравнению с ним я вообще не достоин такой чести.

-Мы непременно поинтересуемся, почему мистер Мирис до сих не в наших рядах. Но давайте о Вас. Почему детектив?

-Внутри них всегда пружина, которая толкает события. Жанр интеллектуально превосходит другие.

-«Интеллектуально превосходит»? Сильное заявление.

- Разумеется. Детектив — это игра. Его читают с тем же нетерпением, с каким хотят сыграть партию в шахматы. Ваш ум жаждет работы. Возьмите Ибсена, возьмите Достоевского: это блистательно, гипнотически, ошеломляюще. Но там интеллект лишь зритель. В детективе он — игрок.

-Разве у Ваших коллег детектив не слывёт недостойной ловушкой?

-И прекрасно! От хорошего детектива невозможно оторваться, как невозможно не заинтересоваться, что замыслил гроссмейстер жертвой ферзя. Да, капкан. Но капкан — это оружие ума, а не силы.

-Говорят, жанр слишком условен и неправдоподобен для серьезной литературы.

-Не считайте его серьёзным. Шахматы тоже условны и неправдоподобны, однако это не мешает людям сходить с ума над шахматной доской. Детектив близок к шахматной задаче, а она еще неправдоподобнее: там на доске могут оказаться три белых слона — и это никого не возмутит.Слабость жанра не в условности, а в скудности мотивов: всё вращается вокруг банальностей. Ревность, наследство, алмаз.

-И Вы пытаетесь это исправить?

-Мечтаю. Найти цели, от которых не отмахнуться. В мистике это луч, заставляющий исполнить вашу волю, эликсир любви, бессмертия..

-То есть загадкой должна быть не техника преступления, а его мотив?

-Именно. Настоящая загадка в «Деле рыжих» Конан Дойля — зачем мистера Уилсона заставили каждый день покидать свою кассу. Попробуйте придумать вместо подкопа иную причину, и увидите, как это трудно. «Бог из машины» или спиритизм не удержат внимания.

- А этот мотив может быть банален, но всё равно «невидим»?.

-У Честертона бригадир самых высочайших моральных принципов оказывается растратчиком и устраивает проигрышное сражение, чтобы спрятать среди убитых тело свидетеля. Хотя общий мотив банален, читателю его не увидеть.

-Но это не слишком честно?

-Я не рыцарь, я охотник за вниманием. Мне нужна кажущаяся нелепость, нечто невероятное, что поймает читателя в силки. Силки — это «нечестно», но элементарно. Ода-на — а всё было просто!

-Благодарю, сэр Ноэль."

Вентер задумался. Не его ли это случай? Может, он просто не может предположить цель «цепочки смертей», потому что она не умещается в границах его воображения? А его «проклятие» - вообще не проклятие? Но случайную смерть невозможно устроить. Это невероятно, как выразился сэр Ноэль...

Он маялся, маялся и поехал в «Ваонду», полагая, что там никого. Но из-за двери инспектора доносились голоса. Он вошёл.

-Вентер? Опять труп?

Барсалога и Грейнир встревоженно уставились в него.

-Пока не проверял, - усмехнулся лжецмен. - Просто не спится. Посижу, посмотрю на ваш словесный поединок. О чем спор?

-Я доказываю, что писатели не убийцы. Даже Лазариас — клоун, а не злодей, - ввёл его в курс Барсалога. - Один мудрец сказал: ещё ни один автор детективов не пробовал убивать по собственному рецепту.

-Лазариас? - поморщился Грейнир. - Да у него фильмография!«Сестрёнки на продажу», «Ниночка снимает штанишки»... Это он-то не мог убить?

-Распутник — не убийца. Скорее наоборот! - резонно заметил инспектор.

-Уёби... ой... он был, - мрачно вставил Вентер.

-Это слишком расплывчато, - прищурился Барсалога.-Оно на убийство-то способно, это самое у-ё?

-На что угодно. От прейскуранта зависит, -Вентер зевнул.

Грейнир перевёл тему:

-Вентер, знаешь, почему я тут? Все смеялись над нашим химиком, а он взял да проверил чернила Пампавиа тестом на гемоглобин. Так вот: крови там процентов тридцать.

–Гадство! Мерзость! Как же я не люблю эту мистику! – затосковал лжецмен.

-Подпись можно подделать, а кровь не подделаешь, в ней биологический код,– сказал Барсалога. – Потому Дьявол и заставляет ею расписываться. Он технически подкован. Писал ли Пампавиа чушь или шедевр пошлости – кровь от крови его.

-А вот я приехал, потому что взяло беспокойство. Ни свет, ни заря, позвонил Дюймовочке. А её там нет, - поделился страхами Вентер. Барсалога тут же обрёл серьёзность и взялся за телефон:

-Нет, говоришь? Та-ак, и где эта птичка...

...

- Алло? Инспектор полиции Барсалога. Номер художественного руководителя «Театра на Тайяне». Так... записываю...

Он набрал театр, пришлось подождать.

-Россоланта взяла расчёт и купила билет на лайнер «Санта Паула» до Картахены. В спешке — отплывает сегодня, рейсы раз в месяц.

-Семь футов под килем! - пожелал Вентер. -Надо бы удостоверится, что уплыла не по частям.

-Съезди. Ещё успеешь помахать шляпой, - предложил инспектор.

-Интересно, дамнация имеет радиус действия?

-Вентер, думаешь я не знаю, что «дамнация» - это «проклятие»? - нахмурился Грейнир. - На ком, на Дюймовочке проклятие? Что опять за дурацкие тайны?

-Католики считают, что боженька не накажет, если между грешниками три тысячи миль, - усмехнулся Барсалога. -Дождись, чтоб она покинула территориальные воды, и греши дальше. Не утащит же черт пароход за какой-то флирт. Ему их негде будет складировать.

-Ладно, грехи — не моя епархия, - проворчал лейтенант. - Так, по «списку Эрскина». Ему не следует особо доверять, сквайр и сам сомневался. Где два кандидата на «место», где никого. Но предварительные результаты... между нами... Неточные, конечно...

-Не тяни,- терял терпение Вентер. - Хоть какие.

-Двенадцать сценаристов. Восемь литераторов. Исключение — Локи, поэтесса. Ещё четверо — анталогисты или компиляторы. Те, кто пересказывает книги и фильмы, делают обзоры. В результате двое пропали, об одном нет данных, остальные мертвы. Восемь могут быть убиты. В своё время смерти считались случайными или естественными, Кроме трёх, где явные убийства.

-Убийц судили?

-Их нашли уже в виде трупов.

-И тянется это?... - помрачнел Барсалога.

-Пятнадцать лет.

-Настолько запущено?- инспектор охватил голову руками. - Пятнадцать лет! Это не цепочка, это якорная цепь...

-Я думал, они просто хилые... -буркнул лейтенант. - Эта пьянь крепче, чем всем казалось?

-Одна ученая дама сказал - за то, как кино уродует великий английский язык, убивать надо - ухмыльнулся Вентер. - Наверно, кто-то занялся.

Барсалога посмотрел на него с прищуром:

-О. Об универе. Информацию для полиции он предоставляет не бесплатно. И там на ушах стоят из-за версии, что их благороднейший Монтвилл заказывал лично себе романы в единственном экземпляре.

-Среди жертв больше сценаристов. Он что, фильмы снимал в единственном экземпляре?

-Почему бы нет? -пожал плечами Барсалога.

-Кроме Монтвила и дю Валь кому ещё по средствам студия для себя, любимого? Актёры, режиссёры и всё остальное? Хорошо, возьму на заметку, - Ветер демонстративно приготовил блокнот. - Диктуй миллионеров...

-Что ты цирк устраиваешь? Нечего делать?

-Инспектор! - встал на его сторону Грейнир, неодобрительно покачав головой.

-Есть дело. Надо сходить в клубы подростков, которые курировал Эрскин, - ответил лжецмен.

-Сходи, - успокоился Барсалога. - Несовершеннолетних вообще не дело полицейским нервировать. Вот где точно лжецмен нужен.

-Был слух об отроке, которому сделали демеморизацию фрагмента памяти. В клинике должны быть документы, зачем.

-О-о! Не поделятся.

-У нас столько смертей! Надавите. Скажите, не дадут материалы — будут соучастниками...

Инспектор опять помрачнел:

-Нет, Вил Вентер, шантажировать я не собираюсь. У меня нет лицензии лжецмена. А можно откровенность за откровенность?

-Да?

-Зачем тебе Шоан? Ты втягиваешь её в опасную историю.

-Звонила её бабушка?

-Неважно, кто звонил.

-Россоланта и Шоан — это факторы...

-Факторы? Или женщины?

-Ты же понимаешь, инспектор, что с моей предысторией не всё чисто. Здесь какая-то фигня, и я хочу подёргать её за хвост.

-Не трогал бы девушек! -резко бросил Барсалога.

Они вперились друг в друга, как коты, выясняющие отношения. Вентер понял, что отползать ему.

Информация разбегается, подобно кругам в бассейне. Надо только дождаться, когда она отразится от бортика, и вернётся.

Он вернулся в офис, и разглядывал скопированные фото из «конверта Эрскина».

В дверь еле слышно постучали.

-Простите... Вы — Вентер Вил?

Бледная моль, из того, великолепного 19-го века.

-Да-да. Проходите, Леди. Как Вас величать?

-Меня?.. э… Эмми. Эмми Шантарцева. Когда-то мы дружили… ну… с…

-С Локи? Поэтессой?

-Да… да… именно.

-Хотите кофе?

-Нет… то есть… да нет, спасибо… Впрочем… может быть.

Он залил воду, поставил кофе. Достал шоколад и чернослив.

-Вы состояли в общество эбурнианцев?

-Нет… нет, только Ло… В России — да, там я входила во многое… а здесь… Они несколько надоедают, эти общества. Я к Вам вот зачем... понимаете, эти киношники раза три хватались... экранизировать её жизнь, приходили... Но они же не слушают. Начинаешь говорить, а уже всё знают. Как будто про симфонию рассказываешь- а тебе: «да, ясно всё, клавиши чёрные и белые.. Как в джазе. Да-да, это так гениально, когда клавиши черные и белые! Иди, бабусь, отсюда. »

-Рассказывайте спокойно.

-Я… всегда сбиваюсь. В общем… пока с моими талантами дойдёшь до серьги... Они не дослушивали. Я и перестала.

-Секундочку. Серьга?.. Серьга…

Он стал лихорадочно перекладывать фотографии.

Она прищурилась:

-Вы… вы откладываете людей в галстуках?

-Нет, Леди. Тех, у кого серьги. Или могли быть серьги, но скрыты волосами,

-Но… вы отложили именно с галстуками. Кто будет печатать на машинке в галстуке?

-Что... что?!

Ну да. Писатель за машинкой в галстуке — это постановочное фото. А здесь в галстуках все. Ветер воззрился на Шантарцеву:

-Или серьга, или… заколка! Чего бы я стоил, если б мне не подсказывали?

-Его лучше слышно, когда ближе к голове…

-Кого слышно?

-Шепчущего.

Шепчущий.

Несуществующий макгаффин обрёл имя.

-Похож на шерл, -уточнила Леди. - Он ещё в стихе её: «Наполню ль ядом я фужер твой, Паду ли Шепчущему жертвой…» Парной серьги к нему не было. Локи в спиритизм не верила, считала, что это какая-то химия, эффект, даже хотела назвать «резонатор». Но «Шепчущий» в строке был эффектнее. Ещё она говорила: «Если меня убьют, рви из уха эту штуку и беги!»

-Вы оказали неоценимую помощь, Леди Эмми. А как он оказался у неё?

-Это... некрасивая история, - она засмущалась.

Но он пристально, безотрывно смотрел на неё. И вынудил говорить:

-Украла у любовника. Он прятал галстук в сейф... Зачем?

-И любовник не пытался вернуть?

-Э-э... Э-э… Это произошло во время... извините... оргии. Любимое развлечение. Не узнаешь, кто украл. Когда хоронили Ло… серьги на ней не было.

-И сен-сианские продюсеры не дослушали эту адскую историю?!

-Не, Вы первый, — кротко кивнула Шантарцева.

…

Он перепечатал услышанное от Шантарцевой, и побежал к Барсалоге:

-У нас есть премия за показания?- Вентер протянул текст.

Тот углубился в чтение. Дойдя до конца, поднял голову:

-Сотню дадим. Вот в чем дело! Он единственный.

-Инспектор, не жадничайте!

Он кинул на лжецмена мрачный взгляд:

-Ладно. Две. Кстати, это необязательно мистика. Если можно удалять конкретные воспоминания, то можно и стимулировать конкретные области. Мало ли, что он там излучает!

-Док Катти сказала, что если в мозгу нет идеи, то ей не откуда взяться.

-Осторожнее, Вентер. Она может и не говорить правды. Никто не знает, на какой она стороне. Но вот, что непонятно: если просто физика, почему не два, три Шепчущих? Не десять? Чтоб не ждать?

Глава 8 Филантроп

Он собирался съездить в порт, но Локрус перехватил у офиса. Близилось время, назначенное дю Валь. Они спустились в подвал «Ваонды», где располагался гараж, и сели в серебристо-голубой «Жаворонок», который тут же выпорхнул из-под земли — чтобы через минуту нырнуть в Богом забытые буераки, которые тянулись вдоль железнодорожной магистрали. Локрус подрулил к платформе, у которой стояла элегантная автомотриса. Он пересел туда, секретарь помахал ручкой, вагончик тронулся. Решительно порвав с магистралью, городом и цивилизацией, автомотриса забурилась в лесную расщелину и остановилась у домика, изображавшего станцию. Крохотный перрон с навесом, магнитные буквы на табло — «КУОБИВУ».

И дю Валь в форме секс-проводницы.Приглашая внутрь, она спросила:

— Кофе или алкоголь? — Что хотите… Сюда добираться исключительно по рельсам? — поинтересовался он. Катти кивнула: —Фактически. Есть просёлок до старого кладбища.

Они сели за столик, настолько изогнутый, будто он одеревенел в момент любовного экстаза. За хозяйкой висела картина… точнее, мазня века так восемнадцатого, из круга Роуландсона. Шедевр по части упадка морали. Она оглянулась: — Впечатлило? Какой-то Ксавьер, «Разнузданные празднества». Игривое оформление — чтобы гости расслаблялись, — пояснила Катти. — Моё состояние держит гостей в напряжении. Мне недоступны многие радости. Например, обожаю поезд. Интрижка в купе — это так волнует! Увы… «купе» — ведь оно так и называется, потому что там… куп… куп… ну, в общем, этим занимаются? Да, Вил?

Она явно была знакома с «купе» исключительно по итальянским фильмам.

— Я очарован, но смущён, — ответил Вентер. — И не представляю, чем могу быть полезен. — Ты издеваешься, Вил? Я в гневе. Полиция всех опрашивает, лжецмен ездит в кошмарный Мислик-Сити, университет стоит дыбом — а мне ничего не говорят? Это развяжет язык лжецмену?

И она выставила на стол бутылку «Бернкастеля» — легендарно дорогого коньяка. Дороже алкоголя в мире не существует. Он вообще не видел его живьём. Только муляжи бутылки.

— О, боже… Это же стоит больше парохода… — Жду допроса.

— Если есть, что рассказать — это к инспектору… — Не надо шутить. Ты тут — лжецмен, сыщик, соучастник и жертва сразу.

Он оторвался от «Разнузданных празднеств» и перевёл взгляд в вычурное окно. — Не думал, что такие джунгли - рядом с городом… Здесь можно спрятать тысячу трупов. И пару тайных киностудий. — Мне кто-то запретит держать их открыто? И зачем прятать трупы? Кладбище очень романтичное. Будь я гангстером, хоронила бы врагов как положено.

— Это меня радует. Как католика.

— Увы, меня боятся до дрожи. Вот влюблюсь, и придётся всё делать самой.

— Я точно запутаюсь в ваших крючочках. — У меня кнопочки. У тебя много таких интересных вопросов?

——Миллион.—Например?—Вы были знакомы с сэром Ноэлем?—Да. Он убедил вложить средства в работу с молодёжью — клубы, сценарные школы. И в кнопочках разбирался бесподобно. Во всём остальном держался джентльменом. Благородным. Милосердным.

— Послать вместо себя кого-то в опасное место — это милосердие? — У демемора ни жены, ни детей.

... чёрт. Все это знают — кроме него...

— Ну гуманист, гуманист… — криво усмехнулся Вентер. — Простите, я вроде не говорил вам, что я демемор? — клиник от меня секретов нет. Я хорошо информирована, как говорит персонаж ужастика, которого в следующую секунду распилят циркулярной пилой.

— И о расследовании всё знаете? — Вы ищете «макгаффин». Правильно. Сэр Эрскин говорил, что нашёл какого-то китайского божка. Но его надули. — Заработает, если убить предыдущего владельца? — Кажется. Нашли? — Нет. Знаем только название. «Шепчущий». — Красиво…

—Доктор дю Валь...

—Просто Катти!

—Катти, можно усилить талант без всякой мистики?

—Я уже объясняла. Химия раскачает, воодушевит, но если идеи нет, она её не родит. Знаешь, почему писаки так отчаянно верят в подобные чудеса? Они в фазе комбинаторной канонизации. Стазиса.

—Ужас какой! Это опасно?

—Это математика, Вентер. Математика — самое опасное, что есть в мире. Природа перебирала миллиарды лет — и остановилась на четырёх конечностях и голове. Нашла оптимальный блок. Дальше — вариации внутри «канона». Тоже с воображением — попаданцы, Машина Времени, школы магии... Теперь это будут переставлять, как мебель в комнате. Лошадь потеряла возможность вернутся к пальцам — дальше только копыта. Точно также, как все супермены будут теперь в шлемах с крылышками, а злодеи - с гигантским молотом и ли секирой.

Хочется «выйти» из этой комнаты.

— Математика не позволит. К тому же, проломил стену — и что заметишь своим жалким воображением? Тебе не кажется, что мы попали в колею?

—Док, Вы же создали демеморизацию — и разорвали все эти суицидные страдания, которые переполняли культуру. Вам ли говорить о «колее»?

—Да? Пожалуй... Хм. Действительно...

— Вы знаете, что у меня были несчастья... с женщинами. Наверно, поэтому я и делал этотрижды?

—О, да. Это очень странно - случайные несчастья. Одинаковые случайности могут создавать только боги. Или равные им.

—Я верю в Бога.

— Вопрос, в того ли? Знаешь, он же может оказаться ребёнком. Сидит такой, гробит твоих женщин, и смотрит — что ты будешь делать?

—Как мальчишка, который со скуки обрывает крылышки мухам?

—Именно!

Он задумался. Подлил коньяк.

—Что ещё, господин следователь?

— А с Доорманом вы знакомы? — Ты, Вентер. «Ты с ним знакома». Вытащить бы на свет этого мизантропа с его монстрами. Если «Шепчущий» у него — не найдёте. В его доме и гальюн не найти. Даже стадо кентавров. Ты видел это ископаемое? — Да. «Эта штучка никогда не существовала»… — Я бы предложила залезть вдвоём, но знаешь… не доверяю тем, с кем не спала. — Разумно. — Сомневаюсь, что там есть этот «божок таланта». За воздухом гоняетесь.

— С этим божком есть один изъян. Верификация, - развёл руками Ветер. — Верификация? — Видишь ли… сценаристы действительно убивали друг друга. На такое не решаются, если не уверены, что талант перейдёт. А в этом невозможно быть уверенным. Понятие зыбкое, неощутимое… — Вентер! — она посмотрела на него, широко раскрыв глаза. — Но это же элементарно! — Элементарно? — Ну да. Просто эти люди должны быть давними приятелями. И вот кто-то знает, что его друг — бездарный писака. И вдруг ему приносят что-то… его же. Его лексику, его темы. Но как преобразилось! Без «волшебства» не обошлось. Значит, и ты можешь стать таким. И даже лучше.

Как шутя она решила загадку!

— Здорово… Но если для этого надо убить — по логике… убьют и тебя? — А кто тут видит на два хода? Видят только друга, который был жалким писакой.

Он смотрел на неё. И вдруг выпалил: — Мне нужно туда вернуться. И нужен кто-то, кто не боится, — и он ливанул «Бернкастель» в большой фужер. — Ты когда-нибудь перейдёшь на «ты»? — мягко сказала Катти. — За исследователей вселенной!

...

Они уничтожили полбутылки. Страшно представить, сколько это стоило. Но до второй пуговицы не добрались — её рассказы становились всё захватывающими:

— …сейчас фотон считается не частицей, а точкой нулевого размера. Фигня! — глаза её сверкали. — Эта «точка» в миллиарды раз больше того, из чего состоит. В ткани вселенной каждый фотон должен оставлять след, как колёса на грязной дороге…

— …и этот блудливый фотон можно поймать и вернуть точно туда, откуда он взялся? — Думаю, да. Археолог может просеять землю и сложить по частицам замок, когда-то развеянный в пыль.

— Эх, если бы так можно было с людьми… — Смогут. Когда-нибудь.

Всё было замечательно, кроме одного: она не притягивала. Выглядела как секс-бомба, была одета как секс-бомба, вела себя как секс-бомба — и не была ею. Он представил на её месте дурнушку Шоан… её шансы, кажется, менее призрачны... Не то дю Валь была излишне совершенна, не то на него отвратительно действовал алкоголь.

Беседа кончилась бесславно — он погрузился в автомотрису, немного задумался и поднял голову уже в Сен-Сиа. Платформа. Локрус встречает.

— Осторожнее, господин лжецмен! У вас в кармане целое состояние! — предупредил парень, придерживая его под руку.

Он удивлённо вытащил из кармана флягу «Бернкастеля». Посмотрел на неё. — Может, вы хотите в какое-то другое место, не в «Ваонду»? — Да! Ничего не хочу больше, чем не ехать туда! Давай на Эпикурейские…

…

Когда автомотриса скрылась, Катти подошла к табло, выгребла букв из ящичка и передвинула их на магнитной доске:

«Прёт как танк.»

Буквы постояли — и поползли, складываясь в чей-то ответ:

«Не паникуй. Не доберётся.»

Он выгрузился из машины. Локрус уехал, но обещал вернуться. Вентер озирался; в глазах рябило от вывесок.

-Где мой дом, где мои друзья? - пробормотал он.

Пробежал мальчишка-газетчик:

-Лжецмен подавился вишневой косточкой и сдох!

Скорее всего, это не он. Другой лжецмен.

-У вас обнаружен муж. Что делать? - вопрошала реклама.

Измучить ревностью, конечно!

Рабочие разворачивали рекламный слоган. Взгляд выхватил знакомое слово :

-«Будь маньяк, или слабак - «АБЛИЦ» нужен так и так!»

Магазин назывался как-то знакомо - «Стинг Сиа», а марка изображала стремительно несущееся существо с телом леопарда и головой крокодила. Он взял курс на жертву вивисекции. В магазине было шумно, будто собирались отразить атаку команчей. Женщина на возвышении вещала:

-«Аблиц» - это точность, дальность и эстетичная дырка. Поворачивая этот рычажок, Вы можете регулировать энергию выстрела от дружеского щелбана до пробивающего серьёзный сейф!

Он всмотрелся...

-Шоан?!

Она обернулась.

-Вентер?

-Я тебя нашёл!

Бросился к ней, и обхватил так крепко, как потерпевший кораблекрушение — бревно. Магазин замер, и только стук падающих челюстей нарушал тишину. Он почувствовал, что его дёргают за рукав. Какая-то бабуся.

-Я — Макс, - сказала она. - А ты что за хрен?

…

«Макс» (от «Максимиллы») была бабушкой Шоан. Прямо над «Стинг Сиа» располагалась её «рабочая» квартирка. Они не стали торчать в магазине, как три гинкго на Гиндукуше, а поднялись туда втроём. Расселись.

— Шоан, ты хочешь сказать, что этот парень оказывает тебе знаки внимания? Он же непристойно красивый. Ты с ума сошла? — Я — нет, а он — да.

В дверь постучали. — Да? — ответила Шоан. — Требуют скидки четыре с половиной процента! Даём? — донеслось оттуда. — Если берут, чтобы застрелиться прямо в магазине! — крикнула Шоан.

Кто-то сбежал вниз по лестнице.

Вентер вытащил из кармана «Бернкастель»: — За знакомство? — Ты уже в кондиции, — сказала Шоан. — Причём здесь я? Это ты вне кондиции.

— Дура, смотри, от чего отказываешься! Мистер Вентер, пусть она выпендривается, а я согласна на всё! — заявила авиаторша, широко махнув рукой.

— Бабушка, это нормальный парень хочет споить и трахнуть. А это лжецмен. — Нормальный? Тебя? Милая, тебе придётся искать экстрим. В бурные двадцатые кто-то играл в теннис на крыле биплана, а я доказала, что там возможен и секс. В одном шлеме и очках я выглядела даже соблазнительно. Рекомендую. Только чертовски холодно.

— Так она стала авиаторшей, — пояснила Шоан лжецмену. — Бабуль, я вообще предпочитаю ром.

— Ром перед любовью пьют декаденты и деграденты — заявила Макс.

— Деграданты, бабушка!

— Деграданты и декаданты.

— Леди, не будем интеллигентно кокетничать, - попросил лжец. -Я деревенщина с людоедского острова. Кроме обглоданных монашек, в моём детстве не было никаких развлечений. С чего это я не хотел бы тебя трахнуть?

— Какого хрена именно её? Нет-нет, бутылку не отдам. Попробуй ещё раз сказать, зачем тебе моя внучка. Без лжи тебе никак, понимаю, но давай. Ушки на макушке! - наседала Максимилла.

Руки Вентера сами потянулись вниз. Пуговицы на штанах расстегнулись тоже сами. Он лишь сказал:

— Как Вам будет угодно...

— Отвернись, внученька.

— Сама отворачивайся, бабушка.

Его восклицательный знак недвусмысленно указывал в потолок.

— Безупречно! Кто обидит этого юношу, я из того Гернику сделаю! - пообещала бомбардировщица.

Он понёс внучку к дивану. От мыслей, что ей угрожает идиотское проклятие, не осталось и тени. Наверняка «Санта Паула» вышла из территориальных вод.

Куда делась Макс, они не уловили.

Познания “Оружейницы» в этой области были скромными. Да и его не блистали - опасаясь за дам, не накопил опыта. Но страхи, что теперь под угрозой Шоан, проснулись. Сразу после. И где они были до этого? Проснулся и голод.

Магазин бросили на персонал и двинули в гранд-ресторан, «Ле Вантадор». На сцене шёл бурлеск «Маневры вокруг пупка», причём область пупка трактовалась крайне расширительно. Шоан хохотала. Позднее должен был начаться «шедевр пошлости» - «Бог Измен».

Но его позвали к телефону. Это был Цикон. Он на полчаса достанет Людвига. Надо ехать в книжный клуб.

Глава 9 Гений

Внешне «Парни, которые придумали всё» не впечатляли. Дом был складским, и большей частью им и оставался. Но...

-Смотри! - восхитилась Шоан, показывая на роспись на торце.

-Змеедевушка с Веги. Не спутаешь, - оценил Вентер.

-Талантливые детки... Идём?

Стены внутри были исписаны надписями на «инопланетных» языках с потолка свешивались «артефакты». К стенам, горизонтально, были приколочены бюсты фантастов. Их встречали два мальчика, Мальдорор и Киган, и девочка — Мориарти. Им можно было дать от 11 до 14 лет.

Мориарти умоляюще сложила руки:

-Простите нас пожалуйста!

Вентер прикрыл глаза рукой:

— Он сказал, что если придётся писать о пытке, надо знать, как она выглядит?

Дети молчали.

— Никто вас не сдаёт. Успокойтесь.

-Ты о чем? - с ужасом спросила Шоан.

-Телефонист не мог так точно подойти. В этом деле нет случайнстей. Напротив «Ваонды» склон, можно наблюдать за окнами офиса. И подать знак, если появится Лазариас.

Шоан охватил гнев:

-Они сидели... и просто смотрели?! Нормальные бегут в полицию! Вы хоть представляете, кто вы такие?!

-Мы испугались, и не знали, что делать, - выдавил Мальдорор.

-...и что в этой банке, - сказал Киган.

Наступила пауза. Лжецмен сказал:

-Шоан, детей надо баловать. Иначе из них не получится настоящих мерзавцев. Сейчас привезут Людвига. Постарайтесь его разговорить.

-Разговорить? - облегченно выдохнул Киган. - Вы его остановить не сможете. Мама после больницы сюда его редко пускает.

-Помогите ему вспомнить, - попросила Мориарти.

-Что вспомнить?

-Сэр Ноэль устраивал конкурсы на какую-нибудь тему. Последний был - есть ли что-то, что может позаимствовать сверхраса у каких-либо австралопитеков. Нам ведь не нужны каменные зубила. Рассказ Людвига выиграл. Но теперь он не помнит в чем там соль.

-Стёрли, - сказал Мальдорор.

-А что сказал сэр Ноэль?

-Он после этого не приходил. А Людвига поймали в Альтауне, - добавил Киган.

-И у него был пистолет. Настоящий! - страшным шепотом прошептала Мориарти. - Он всё время хочет вспомнить. Сильно-сильно.

-Что произошло?

-Нет. Что было в рассказе.

-А почему просто не прочитать?

Дети грохнули от смеха.

-Сэр Ноэль запирал лучшие сочинения! Он говорил, что нельзя жить чужими идеями — своих не будет.

-И что, никто не знает, что было в рассказе?

Дружное: «нет»!

-А до того, как Людвига увезли в госпиталь, он вам ничего не говорил? - спросила Шоан.

Дети переглянулись. Замялись.

-Надо отдавать, - вздохнул Киган.

-Придётся. - согласилась Мориарти.

Киган открыл ключиком тумбу, выдвинул ящик, и что-то нашарил.

-Вот. Успел сунуть нам. Только мы не знаем, что это значит.

Мятая бумажка:

Это браконьер!!!!!!

-А потом?

-А потом приехали врачи... Но это давно было, до меня, - сказала Мориарти.

Кружковцы вывалили ворох гипотез,орали, но ни одна не проясняла слово с пятью восклицательными знаками. Шоан обхватила голову руками:

-Никогда не устраивайте мозговой штурм среди школьников.

Наконец в туче пыли затормозил «Корветт». Цикон вытащил из машины нескладного парня, с огромным лбом и с шапкой волос на один бок, как у Дирака.

Они вошли в клуб.

-Знакомьтесь, Людвиг. Сначала он рассказывает мне крутую историю, а потом спрашивайте, что хотите. Только минуточку... - Цикон отвёл взрослых в сторону: - Я выпросил его при условии, что не будете спрашивать о том, что случилось в Альтауне. О'кей?

-О'кей - Вентер кивнул. - Нам только слушать.

Быстро выяснилось, что Людвиг не знал ни скандалов, ни новостей. Что может означать слово «Браконьер» - тоже. Его уводило на смысл жизни, эволюцию и прочие темы, никак не относящиеся к произошедшему. Цикон уехал, Шоан засыпала. И лишь мальчишка всё бомбил своими мыслями:

-Сказки никогда не повторяются. «Машину времени» или «Войну миров» на другой планете придумают, но мифы у каждого народа — свои. Троянская война - ни капли общего с японскими духами. Есть такой, что маскируется под младенца. Возьмут его, из жалости — а он весом раздавит. Или эти выдры... Вмиг отрезают у человека ноги, зашивают раны и уносят их с собой. У кого ещё такое? Мифы как зёрнышки, из каждого народа - свои.

-У кого вишня, у кого яблоня, - заметил Киган. -

-А у кого и помидор! -добавила Мориарти.

-У эскимосов семь миров. Есть даже мир китов! Представляете? Кит-адвокат, кашалот старьёвщик... - поддержал Мальдорор.

-Если у китов есть тряпки и макулатура? - усомнился Киган.

-Как же тоскливо жить в эпоху хилой фантазии! - возмутился Людвиг. - Эльфы, супермены, волты... Задолбали!

-Мы это исправим, - пообещала Мориарти.

Всё это можно было послушать, если бы это не было расследованием убийств. Кто убивал-то, помидоры?

Из Людвига всё лилось и лилось. Они повезли его домой. Шоан попыталась сунуть денежку его маме, но та отказалась:

-Ваш толстенький мне уже дал.

-Какой он у вас фантазёр! - сказал Вентер с уважением.

-Да уж... - согласилась мать. - Когда поехала за ним в клинику, пациенты просили оставить. Он им с утра до ночи что-то рассказывал.

...

Шоан не возражала переночевать у Вентера. Они приехали к нему, но он дико, невероятно опростоволосился! Рухнул в спальне и мгновенно заснул..

Утро было прекрасным. Кто-то наверху перевёл все рычажки в положение «максимальный комфорт». Даже перестарался — слишком тихо. Ни Шоан, ни её машины не было. Очевидно, уехала ещё вчера. Как же он так опростоволосился-то? Что-то тут былоне так.

Он пил кофе, растягивая удовольствие. Единственным направлением расследования представлялсяскрупулёзный осмотр Шенандоа 855. Но туда как-то не тянуло.

Зазвонил телефон.

— Алло? — Донья Лус. Долорес Мартинес. Мне нужен сеньор Вентер.

У него заныло под ложечкой.

— Вентер у телефона. — Они оставили вещи. И большой ящик, с которым так носились. Чёрный. Весь в наклейках. Что с ним делать? Они совсем съехали или нет?

— Огромное спасибо, что позвонили. Женщину звали Россоланта, не так ли? — Да-да! Маленькая такая. Совсем маленькая.

— С нас причитается. Часик постоит? — Конечно, сеньор.

Он буквально уронил трубку. И мгновенно вспотел. В мозгу стучало: следующая. Шоан — следующая. Руки тряслись. Добрался до буфета, схватил какое-то пойло, залпом выпил. Туман в голове чуть рассеялся. Снова схватился за телефон.

Гудки... Гудки...

-Алло! Шоан! Ответь! Да ответь же, наконец!

Трубку наконец подняли:

-Это Макс и Шоан я Вам не дам! Разве можно так обращаться с....

-Леди Максимилиана, оденьте Шоан в броню. Прямо сейчас. Не выпускайте одну. Возможно, нам потребуются торпедоносцы и бомбардировщики. Леди... это не шутка!

Трубка стукнулась обо что-то — её вырвали из рук:

— Вентер? Вентер!

— Шоан, я вчера так и не проверил, где Россоланта. Возможно, её… убили…

— Хм… Плохо, конечно, но, по-моему, ты слишком переживаешь за негодяев…

— Я за тебя переживаю. Ты — следующая по списку. «Проклятие Вентера», очнись!

Молчание.

Ему казалось, он слышит, как с бешеной скоростью завертелись шестерёнки её мозга.

— Барсалога мне рассказывал о нём. Похоже на сказку, но если ты уверен…

— Фильмостат с их плёнками остался на квартире. Мне звонила хозяйка. Она не могла его оставить.

Шоан понимала, что значит бросить фильмостат, набитый порнухой.

— Она должна была плыть в Картахену?

— Наврала. Чтобы никто не знал, что она всё ещё ищет.

— Жди.

Потянулись томительные секунды. Минута… Две…

— Вентер, алло!

— Ну?

— «Санта Паула» ещё не выходила из Картахены. А вы, кретины, не удосужились сделать самое простое — перезвонить в компанию. Где её искать?

— В доме Доормана. Думаю, уже поздно. Ты можешь дома забаррикадироваться?

— За кого ты меня принимаешь? Я разнесу его халабуду пополам!

— Не суй голову в пасть!

— Разнесу. И просею через сито! Ты будешь торговке смертью про опасности рассказывать? Успокойся. Мне давно хотелось сдохнуть. Но с пользой.

— Что мне делать?

— Жди. Дай мне полчаса. Точно не в типографии?

— Вряд ли. Там обычный цех: поджечь — запылает.

— А особняк не горит?

— Каменная глыба. Не продаёшь металлоискателей?

— Дорогой, тут не только металлоискатель нужен. Ещё умение им пользоваться. И весь джентльменский набор. И я в комплекте — потому что ты безрукий.

— Ты не понимаешь, как это опасно! Эти суки… они… они…

— Что «они»? Всемогущие? Это мой профиль.

— Я вызываю полицию, подожди!

— Ни в коем случае. По-твоему, полиция справится с теми, кто может устраивать случайные совпадения? Она только не позволит разобрать особняк по камушкам. Я такое уже делала, правда пришлось уехать из Канзаса.

Вентер затащил фильмостат в дом, навалил Джазекуле корма. Вскоре появился пикап. Шоан заставила и его натянуть броню под костюм. Проникновенно целоваться в железных майках, согласно канонам Лолливуда, не хотелось.

— Не так сложно Доормана взорвать, как бабушку дома удержать, — вздохнула Шоан. — Боюсь, она всё равно поехала. В лётную часть.

— И она тебя отпустила?

— Она меня снаряжала. Ничто так не укрепляет дружбу, как совместное пользование снайперской винтовкой, огнемётом, кислотой, взрывчаткой и демонтажным инструментом.

Пауза.

— Кстати… я тоже тебе звонила. Долго. Неужели не слышал? В Тайяне лжецмен подавился косточкой от черешни.

«Странно. Должен был проснуться», - мелькнуло у Вентера

— Первая мысль у меня была о тебе. А потом я подумала: не этот ли лжецмен заставил Пампавиа поверить, что он теперь гений? А убрали потому, что он мог вывести на организатора?

— Шоан, невозможно заставить человека смертельно поперхнуться.

— Где прошёл Вентер — жди чудес, — сказала девушка.

…

Вскоре они причалили к дорожке из физиономий у Шенандоа, 855.

Взяли рюкзачки, оружие и пошли к входу со стороны бассейна.

Замок на входе был взломан.

— Воры — наши союзники, — тихо сказал Вентер.

Шоан смазала петли. Вошли.

Яркий свет, падавший на плиты пола из круглого окна, казался единственным источником освещения. Но в холле что-то мелькнуло. Две фигуры. Одна водила металлоискателем по стене.

— Стоять! — крикнула Шоан.

Люди, подняв руки, обернулись. Это была Катти — в блузе и свободных штанах — и Локрус, тоже в «железной жилетке».

— Я-то всё мучился, что скажу, если всё-таки встретимся, — покачал головой лжецмен. — Оказалось — «опусти руки».

Глава 10 Простокнига

— Локрус, не драматизируй, — приказала д-р дю Валь. — Моя любовь пришла.

— Вы … доктор дю Валь?? — Шоан была ошеломлена. Перед ней та самая, чьи фотографии годами заполняли прессу. —Простите… а почему вы здесь?

— Некто Вил Вентер приглашал меня исследовать дом Доормана по-тихому. А залез с другой. Что сказать? Изменщик проклятый. А вас как?

— Шоан.

— Локрус, — представился секретарь. — Мы ищем сейф.

– А также опусы, артефакты, змеедевушек, и маленькую лгунью, — добавила Катти. — Локрус перезвонил в порт. Оказалось, пароход ещё из Венесуэлы не вышел. Куда ещё она могла пойти?

— Можно включить свет. – сказал Локрус. – Темновато.

Включили.

Шоан осмотрелась. Подумала.

— Сейчас мода на электрические замки. Шифр не подобрать, но если его обесточить — что-то может звякнуть. Вырубим ток.

Она уверенно подошла к железной коробке на стене и лёгким движением взломала её.

Коробка была пуста.

— Так. Где щит? В подвале?

…

Они разбрелись. Звяканье указывало, что Шоан вскрывает всё подряд.

— Идите сюда! — позвал Локрус из холла.

За большим портретом в стене был сейф.

— Очень уж классически… — нахмурилась Катти. - Не бомба?

Они сняли картину. За ней была дверца без ручки. В окружающем граните сидела, как влитая. Ни замочной скважины, ни кнопок - ничего…

— Щель в кладке… не слишком ровная? — заметила Шоан.

Локрус попытался всунуть нож, но он был слишком толст.

– Подождите-ка!... – Лжецмен захлопал себя по карманам. И достал знаменитую «визитку». Щель будто ждала её. Карточка вошла полностью. Дверца щёлкнула и чуть приоткрылась.

— Никогда такого не видела, — поразилась Катти. — Ключ-пластинка.

—В фильме «Эгида Афины» так открывался тайник злодеев, - сообщил Локрус.

– Мне надо чаще смотреть фильмы... - пробормотала дю Валь. И распахнула сейф:

– Где эгида?

Там были бутылка и бокалы.

— Всё? — удивилась Шоан.

— Да не так уж и плохо..., По пальцам можно пересчитать вещи.... — Катти достала бутылку. — ...дороже последней бутылки «Бернкастеля» девяносто девятого года. Доорман увёл её у меня из-под носа. Все деньги вложил в вина?

Она водрузила «Бернкастель» на стол.

— Добавим это, — и выставила четыре бокала. — Я как-нибудь рассчитаюсь.

Локрус выдвинул штопор из швейцарского ножа.

— Нет. Сначала дело, —сухо сказал Вентер.

И закрыл сейф. Щелчок. Вставил карточку, открыл сейф снова.

—Должна появиться чёрная икра? — развеселилась Катти.

Вентер опять закрыл его. Щелчок. Вставил карту, открыл…

— Что ты делаешь?

Шоан молчала и хмурилась.

— Что-то не так… — Вентер потёр лоб. - Подсознание чёртово! Не хочет говорить. Евстафия Карум, дарующая ошеломляющее чтение космоса, где ты?

Закрыл сейф. Открыл.

— Ничего…

— Давай ещё. Работай, — сказала Шоан. — Я пошла смотреть с других точек.

Вентер повторил. И ещё — раз шесть. Шоан подходила к одной стенке, к другой, прикладывала ухо. Вышла в коридор. И сразу крикнула:

— Вот оно! Свет в коридоре!

— Там нет света, — не поняла Катти. — Только круглое окно.

— Именно! Вентер, ещё раз…

Теперь увидели все - когда сейф открылся, луч из круглого окна погас.

— Это и не окно. Лампа!— воскликнула Катти. — Отвлечение внимания.

— Я за стремянкой. Была у бассейна, — сказал Локрус, и убежал.

Он появился со стремянкой, поставил её под окно, надел перчатки и поднялся:

— Это второй сейф. Настоящий. Подсвечено так, чтобы казалось окном...

— На самом виду! — восхитилась Катти. — Хотел нас обхитрить, старикашка? Ну, что? Шепчущий?

— Шерл, серьга, заколка для галстука? — в нетерпении подпрыгнул Вентер.

— Книга. Одна. Толстая. Не отравленная?

— Одна? — удивился Вентер. — Не несколько?

— Одна.

— Бери, не бойся.

Локрус спустился и положил том на стол. На обложке было вытиснено «Простокнига». Зеркально.

— Она даже не старинная. Совершенно новая! — разочаровалась Катти. Открыла, полистала. — И тексты зеркальные… Ни одной картинки. Мы это искали, Вентер?

— Да. Не ожидал, что всё будет собрано в одну. Она и есть главное.

— Тогда надо выпить. Вы как хотите, а я…

— Сначала я, доктор. — Локрус откупорил, понюхал, лизнул, налил в бокал, отпил. — Вино как вино. Да. Хорошее.

Катти налила в свой бокал и лихо отпила.

— Впечатляет. Не столько вино, сколько что один глоток равен яхте.

— Мы, вроде, не отказывались, — заметила Шоан. — Налейте на пару Букингемских дворцов.

Все чокнулись.

— Вентер, не пора нам что-то рассказать? Чья книга? Марсиан? — спросила Катти.

— Наоборот, — ответил он. Более земного и не бывает. Квинтэссенция Земли.

— В смысле? - спросила дю Валь.

— Возьмём Роберта Говарда. Он много печатался. Прочёл эту книгу, разочаровался в своём таланте, дождался пока умрёт мать — и... всё.

— Так не бывает. Не верю. Надо зеркало — и читать! — воскликнула Шоан.

— Я тут случайно захватил, — Вентер как-то неуклюже достал его из рюкзака, едва не выронив. — Что у меня с руками?

— Честь прочитать отрывок принадлежит тебе! — объявила Катти.

— Не на моём родном языке. И вслух читать не люблю, — Вентер передвинул том к дю Валь.

— И не на моём, — сказала миллионерша и передвинула его Шоан.

— А я выпила и почитаю, — объявила та. — Не верю в дьявольские книги. Давай зеркало.

— Она не дьявольская. Просто хорошо написана, —сказал лжецмен, вручая зеркало.

— Ты искал хорошо написанную книгу? — изумилась Катти.

— Предполагал кучу. Но всё собрано в одну — как в Библию. Это упрощает дело.

— Какое?

— Уничтожить.

— Книгу всех времён и народов легко уничтожить? — засмеялась Катти. — Это же не единственный экземпляр!

Её смех повис в тишине.

— Может, и единственный, — произнёс Вентер.

— Книга даже горит, — раздался голос. — Одна Мона Лиза стоит миллион, десять — ничего. Где есть одна копия, там будет и тысяча.

Гобелен на стене всколыхнулся. Из-за него в холл ступил Доорман.

– Итак, друзья. - потирая руки, старик сел к ним за стол, - Есть ли хоть что-то ценное для высокоразвитой цивилизации у неандертальцев, отстающих от них на десятки тысяч лет? Этот вопрос сквайр слышал от мальчишек. Ответ кажется очевиден: ничего. Ну что они могут создать ценного? Для нас?

– И что же это? - спросила Шоан, чуть двигая рюкзак ногой.

– Истории. Сказкам про колобка или Бабу Ягу десятки тысяч лет. Из них вылупились Гильгамеш, Елена прекрасная. Дерево пошло в рост — Шекспир и так далее. Весь развесистый дуб. Но только дуб.

– Об этом вчера говорили, - сказал Вентер. - В «Парнях, которые придумали всё».

– Другая цивилизация - это другое дерево. Но, как ни обидно, фантазия не бесконечна. Есть предел. Просто математический. Количество переборов. Но он гораздо уже чем возможное число переборов. Где вода протекла раз, там и будет русло. Эволюция экономна. Она сходится в одну, главную. Но вы ни разу не спрашивали себя, что будет, если испишутся все.

– А что, ещё не исписались? - усмехнулся Локрус.

– Подразумевается полная импотенции,- пояснил Вентер. -Кажется, кое-кто ей уже страдает.

– Все немножко... э-э... исписываются, - признался старик. -Да, наша «секвойя» достигла предельной высоты.

– И что дальше? - спросила Шоан.

– Не поверите. Агония.

– Чего «агония»? - не поняла Катти.

– Цивилизации. От «скуки». «Всего лишь» иссякло воображение. Ни нефть, ни вода, ни кислород — только оно. Но это кислород разума. Что кричали римляне? Хлеба и зрелищ! А если хлеба полно, а зрелища нет? Пришёл домой, включил телек, а там всё по сотому разу?

– А если... не своя фантазия?.. - прошептала Катти. - И она уже не дуб, не секвойя, а... пальма?

– Молодец! Большинство планет и не подозревают, что каталогизированы. Да, физически что-то доставить от одной звезды до другой — сотни лет. Но сама информация перемещается мгновенно. Если на другом конце есть «принтер», можно получить и распечатать что угодно.

– Это у тебя «краска» в принтере воняет скумбрией? – усмехнулся Локрус.

– Я знал «как построить» изначально, но проблема с материалами и технологиями. Ведь начинал с пустого места.

– Зачем ты рассказываешь? Мы же отсюда не выйдем? — спросила Катти.

– Утаивать объяснение - это преступление перед разумом. Человек должен умирать с чувством выполненного долга. Земля не интересовала бы, но шарик рыжеет со скоростью Аральского моря. Мы находимся на «клондайке» фанатзии - Сен Сиа, 1950-е. Вы думаете - «Страна Оз», «Тарзан», «Королева Марса»....- какая чушь? А знаете,что содержала предыдущая жила? Гомера. Следующая будет у финала.

Шоан была потрясена:

– Подожди, старик... если инопланетяне есть... они что, прилетят в Сен-Сиа? За сказками?

– Только за историями и прилетят, душечка. Сен-Сиа 1950-х им не миновать. Аномальный скачок. Уже к восьмидесятому выдохнется.

– Но этого же ничто! -воскликнула она. - Фикция!!

– У нас есть всё самое лучшее и настоящее. Нет только выдумки. Необходимость воздуха лучше всего ощущается под водой. Как исчезнут ваши писаки, вот тогда задёргаетесь.

– За вечное сияние лжи, Шоан! -лжецмен пригубил из бокала.

– Количество сериалов растёт в геометрической прогрессии, и в той же падает интерес к ним. Пора заимствовать фантазию. У других.

– Но там же всё другое?

– Несмотря на количество рук и голов сюжеты конформно преобразуются. Только ценны не косноязычные эпосы, а очищенные идеи. Фрукт, вызревший из данной косточки.

– А Шепчущий, таблетки? — спросила Катти.

– Стимуляторы. Для Простокниги я подкачал ими десятка четыре писак. Будут даже искусственные мозги. Увы, те же кубики, только быстрее перекладывают.

– Убийства —тоже стимулятор? - поинтересовался Локрус.

– Не знаю, - усмехнулся старик. - Обычно убивают не от скуки. Они там без меня справились.

– Ты всех убил! - выкрикнула Шоан. - Твоих щупалец дело!

— Косвенно, — спокойно сказала Катти. — Есть химия, от которой давятся косточками или сходят с ума от зависти.

– Зависти у них и так хоть отбавляй. Насчет щупалец - я человек. С крошечной вставкой. Сюда летела лишь она. Меньше масса — больше скорость. И то летела четыреста лет.

– Сквайра застрелил ты, - заметил Вентер.

– Спецоперация. Всегда есть опасность, что какой-то умник откроет тайну.

– Какую тайну, конкретнее?- не поняла Шоан.

– Что воображение - иссякаемый ресурс.

– И за ним явится вот такое дерьмо, - пояснил Вентер.

– К тем кретинам, кто его не ценит, - парировал Доорман.

– Но при чем сквайр? - Шоан тихо расстегнула рюкзак.

– Он всё понял. Кроме ловушки.

– Ловушки?

– Наш друг дал Пампавиа подделку под Шепчущего, – пояснил Вентер, кивнув на Доормана. – Ему внушили, что он уже гений. Так себя и вёл. Лазариос быстро понял, что рыбка ненастоящая, но сзади уже стоял «телефонист».

– Он вырвал подделку из уху, спрятал её, и стал меня шантажировать. Но я не собирался её искать, – поклонился Доорман. – Пулю в лобешник, сразу. Ужасно. Не переношу вида крови.

Шоан попыталась вскочить. Ни руки, ни ноги не слушались. Никто не мог подняться из-за стола, хотя говорить могли.

— Не стоит пить «Бернкастель» инопланетянина. Хотя не смертельно, — заметил Доорман.

— Мы прослушали блестящее выступление господина Доормана, — сказал Вентер. — Спасибо. Но есть одна деталь. Слышал об охране природы?

Доорман почернел:

— Причём здесь эта чушь?

— …и он заявляет, что высшая раса беспрепятственно кормит несчастных полуобезьян отравой, облучает…

— Протестую! Алкоголь и никотин куда опаснее!

— …чтобы они выдумывали для импотентов истории. Неужели за ними не гонятся машины с мигалками? За браконьерами?! Что написал Людвиг? Он — браконьер!

—Нет доказательств!

— У тебя один Шепчущий. Наверно, летел вместе о твоей «вставкой». Приходится ждать, пока испишется один. С несколькими было бы быстрее. Значит, этот — оттуда, откуда брать нельзя. Украл, Доорман? Фу. Ты плохая скумбрия.

Кажется, скумбрия психанула.

— Книга всё равно моя! Там договоры с авторами. Подписи — кровью. Не подделать. Ты просто не слышал о…

— Шепчущий — наркота. Договор под наркотой недействителен.

— Погодите, умники, — вмешалась Шоан. — Не верю я в «смертельно хорошие книги». Дайте прочесть хоть кусочек.

— Не надо! Ты не сможешь остановиться! — заволновался Вентер.

— Умру счастливой. Согласны, господин Доорман?

— Зеркало и книга перед вами.

— Руки плохо слушаются… Сейчас…

Шоан опустила руки и начала их встряхивать.

— Нет! Шоан!! — закричал Вентер.

В руке у неё оказалась бутылка — из сумки под ногами. Она сорвала пробку и попыталась облить книгу.

Выстрел.

И мгновенно — второй. Шоан и Локрус упали — мёртвые. Локрус стрелял в голову Шоан, Дю Валь — ему в голову. С дымящимся пистолетом, она встала.

– Это и был вариант«b”. Извини, Локрус, - Она понюхала горлышко бутылки.— Кислота. Чего только не носят с собой современные девушки! Труп смертью не испортишь, как сказал один умный мальчик.

Она приставила пистолет к виску Шоан и выстрелила ещё раз.

Доорман вскочил:

— Прекрати!! Не выношу кровь! Как тебе — четвертование!

— Потерпишь, — сказала Катти и подняла бокал Шоан. — Для надёжности надо выстрелов семь. Интересно... Отпечатков губ нет. Когда успела выплеснуть?

— Катти, ты… ты…

— Попался, Вентер? Мне точно не стоило доверять. Сен-Сиа — клондайк, но без помощника из местных трудно. Создавать бурление, сообщества подростков, направлять…

— Я боялся, догадаешься, — покачал головой Доорман. — Она же как вервольф на крестинах. Как мог возникнуть такой прорыв, как демеморизация? Неужели поверил во взрывчатку из манной каши?

— Её просто…

— …информировали. Остальное сделала она сама.

— Но ведь подсказала, как доказать, что Шепчущий работает...

— Ты бы всё равно это понял, - пояснила Катти. - Зато посчитал меня за свою. Здесь от хорошего личика у самцов мозги отключаются.

— Вы бы дошли до демеморизации, но через пару веков, — заметил Доорман. — Когда находят планету, где гении воображения гибнут от безысходности, первым делом блокируют суициды. Был бы здесь Людвиг — ничего бы не случилось. Такой бриллиант задеть страшно. Да, он расстрелял меня тогда. Но чип не пострадал.

—Людвиг для тебя — бриллиант? А ты для него — отбросы Эдема! — поморщился Вентер.

— Там Эдем не первой молодости. И я не мародёр, я археолог. Скоро от Земли останется лишь эта антология шедевров.

— Конкистадор ты. Они умолчали о смысле золота, — Вентер сплюнул. — Никто не сказал ацтекам, что за комнату золота можно купить Кастилию. А землянам — про воображение.

— Не переживай, Вентер. Ваша знать и политики не дали бы поверить, что пыльные бумагомаратели важнее их. Кричите на митингах, полируете амбиции. Больно смотреть , на что вы его тратит. А оно ведь удерживает цивилизации от вечного сна. И задумайся: наши проблемы серьёзнее ваших. С чего вы решили, что пришельцы будут благородны?

— Первыми в рай внидут рвачи и проходимцы, милый Вентер, — улыбнулась Катти. — Он обнесёт нас, потому что мы не заслуживаем большего.

— Ты что, землянка?

— Представь.

— Мелкий вопрос. Зачем убивать моих женщин?

— Ты плохо слушал, - сказал Доорман, - Разум в Галактике, как деревья в лесу. Разных уровней, причем они избегают контачить друг с другом. Не очень делятся достижениями. Кто-то ушел дальше нас. Берёт подопытное с окраины, ставит нерешаемую задачу и смотрит — выкрутится, или нет? Ты красавец, а трахаться нельзя. Дураку ясно — специально. Смешно, да?

— И такое не запрещено?

— Не в курсе, есть ли у высших статья «издевательство над животными», —вздохнул Доорман. — Почти боги, умеют устраивать случайности. Ты — не мой эксперимент. Не хочу с ними конфликтов. Именно я тебядо сего дня не трогал.

— У них есть машина времени?

— Нет. Всё так же невозможна.

— Так меня отпустят? Не ожидал…

— Размечтался! Ты умудрился наехать на Простокнигу — священную фантазию твоей планеты, — ответила Катти. — За такое и Бога четвертуют. А уж муравья... Повезло, что он крови не переносит, — она показала на Доормана.

— Не передёргивай. Это вы не можете ничего придумать. А мы — в своей культуре, и когда-то сможем повторитьи эту «книгу»!

Катти дю Валь вздохнула:

— Зря химию тратила, чтобы он с оружейницей переспал.

— Что? Подожди! — вскричал Вентер. — Ты меня химией заставила?

— Разбиралась в условиях задачи. Вот если самец не по своей воле — самка всё равно гибнет? Оказывается, да, — она пнула туфелькой труп Шоан. — У задачи должно быть какое-то решение!

— Тупой ты, Вентер. Для того, чтобы до тебя только условия дошли, потребовалось не три, а девять баб, — покачал головой Доорман. – Но ты её не решил.

Вентер по-прежнему не мог шевелиться, но это не отражалось на речи. Доорман поставил его вертикально на каталку, притянул ремнём. Провезли по коридорам. К грузовому лифту. Опустились в подвал. Вкатили в комнату, свод которой держался на честном слове. Значит, вот как это будет - его завалит. Классическая смерть искателя сокровищ.

– Последний вопрос, - сказал Вентер. – Сколько стоит простокнига?

– Стоимость всего в Галактике исчисляется в фантазии. В золоте трудно оценить золото. Не так много — но количество покупателей невообразимо. Конечно, её разберут на идеи, локализуют в тысячах мест... От десяти до тридцати, думаю. Наверно, у вас единицу стоимости правильно назвать «гомером».

– Сколько этот гомер? Самое приблизительное?

– Валовый продукт США за период от пяти миллионов до двух миллиардов лет.

Доорман отступил за порог, В руке у него была коробочка размером с зажигалку. Он вытянул руку вперёд, надавил...

У Вентера потемнело в глазах. Не то от цифры, не то от того, что на него рухнул свод.

Воздух до него добирался. Хотя дышать было тяжело, «железная майка» сработала — камни не удушили. Ноги успел поджать.

Сколько прошло? Сутки? Двое? Адски хочется пить...

Забытьё...

...

Шум. Удар? Над ним что-то происходило. Больно… снова больно… Он до сих пор не умер? Легче. Что это? Галлюцинация? Это же... Джазекула?! Отчаянно лезет в дырку, пытаясь его лизнуть.

С другой стороны начали работать аккуратнее. Освободили голову, плечи. Сколько рук! Завал стремительно разбирали. Джазекула скакала рядом, обезумев от счастья.

Его извлекли, уложили, напоили. Вытащили из кармана руку, которая всё продолжала нажимать резиновую грушу в кармане.

- Хватит, хватит. Она давно услышал твой свисток, - голос Грейнира. - Улеглась на камни, не даёт себя тронуть. Если б не Джазекула, тут была бы могилка твоя. Где Шоан?

- Не знаю, — прохрипел он. — Катти, Катти надо! Живой...Служит Доорману… туда только узкоколейка… иначе не попасть… И типографию... с Доорманом... брать..

Над ним склонился какой-то офицер. Развернул карту: -Где Катти? Нанесём бомбовый удар.

-Нет. Только живой, — Вентер с трудом дышал. - И максимально тихо.

-Потому что супер- химик? -уточнил кто-то в форменной куртке.

-Нет. Знает ... оборудование...,— прошептал Вентер. - И где Шоан.

Военный включил рацию: Десантный вариант. — Задача: захватить дю Валь. Повторяю: дю Валь. Живой. Есть вероятность мин. Минимизируйте разрушения. Координаты…

…

Его подняли на лифте, усадили в холле. Портрет висел на месте. Джазекула не отходила. В горле першило. Холл был большой, но становился тесным.

Какой-то человек протянул руку:

— Харлан Брикс, мэр Сен-Сиа. Что сейчас самое срочное?

— Мне нужно сказать что-то. Вам и шефу полиции.

Через минуту зал опустел. Они остались втроём, не считая собаки.

— Комиссар Хейл, — второй протянул руку. — Слушаем.

— На Земле есть такая ценность, что объяви о ней — полстраны сорвётся с места. Наверно уже у тех, кто за ней охотился. Но могут не знать, что я выжил. Тогда её нужно забрать и перепрятать.

— Где она? — спросил Хейл.

— За этим портретом — ложный сейф. Ключ у меня забрали. Его нужно вскрыть, чтобы открылся настоящий.

— Вот это да… — Хейл потянулся за сигаретами. — И куда перепрятать?

— Комиссар спрашивает в принципе, — уточнил мэр. — Конкретное место мы знать не хотим!

— Я сделаю. Это книга — значит, её надо спрятать среди книг. В библиотеке. Лучше университетской. Там персонал умнее.

— Что сейчас?

— Найдите человека, который вскроет хороший сейф. Чем угодно — ценности он не представляет. И соберите всех здесь. Никто не должен видеть, куда пойду.

…

Всех согнали в холл. Чтобы вскрыть механизм, обесточили квартал.

Вентер стоял на стремянке у круглого окна.

И вот поддельный свет погас. Щёлкнуло.

В холле, не понимая, разглядывали бокалы и вино.

Наступил момент истины.

Вентер протянул руку — и…

Она.

Эти напыщенные идиоты её не тронули.

Книга — ценой в… планету? звёздную систему? —легла в его рюкзак.

Руки дрожали. Он спустился, сел прямо на пол и тихо засмеялся.

Подбежала Джазекула.

— Властелины Галактики не учли собаку…

Он смеялся всё громче, целуя бульдога.

Включился свет. Вокруг собирались люди. Им, вероятно, казалось, что он сошёл с ума.

— Самый счастливый день, — сказал он.

— В вашей жизни? — спросил мэр.

— Нет. В жизни Земли. Осталось им правильно воспользоваться. И поставить памятник Джазекуле.

Шенандоа Роуд было забито машинами, и два армейских джипа остановились посреди дороги. Из них выскочили военные, бросились в особняк Доормана. Военный со стилизованным кондором на погонах представился Вентеру:

— Полковник Костен. Катти дю Валь не ожидала — её взяли. Угрожает прилётом инопланетян. Это реально?

— Нет. Никто не летает на звездолётах. Незачем — торгуют исключительно информацией.

— Но... ведь свет от одной звезды до другой идёт годами? — он хотел устранить сомнения.

— Значит, их способ нам неизвестен.

— Информация может мгновенно! — вдруг раздался мальчишеский голос. — Это материя идёт годами. Кигану его дядя рассказывал…

Это был Людвиг. Как он здесь оказался?

— Какой Киган? Какой «дядя»? — страдальчески наморщил лоб комиссар Хейл.

— Ну, этот… дядя-молчун. С медалью. Про которого шутка… как там… О! — Людвиг щёлкнул пальцами. — «Бога нет, и Дирак — пророк его».

— Кто? Какой Дирак?

— Пригоните сюда клуб мальчишек — они объяснят вам, что такое Дирак, — сказал Вентер.

— Серьёзно? — поднял бровь мэр.

— Да. Жаль, у нас мозгов не хватит понять.

— Главное не мозги, а быстрота и энергия! — заявил полковник.

Людвиг не обратил на него никакого внимания:

— Вы её видели? Текст зеркальный?

— Конечно, — Вентер повернулся к военному. — Представьте себе невероятно хорошую книгу. Почему в ней зеркальный текст?

— Не располагаю данными, — буркнул тот.

Людвиг засмеялся:

— Слишком интересная. Взглянешь — и засосало. Папу часто засасывало. Увидит открытую книгу, скажет: «Ну и что тут у нас за мура?» — и влип. Опёрся о стол — и завис. Пока не дочитает.

— Видите, а он располагает, — кивнул Вентер. — Надеюсь, ты станешь их президентом, Людвиг.

— А можно вашим?

Штаб перенесли в главный зал университета — Хантинтон-холл. Он напоминал увеличенный бабушкин буфет: мрамор, колонны, дурацкий постамент из утомительного количества ступеней. Туда же привезли Катти — скованную по рукам и ногам. Её заперли в мраморной камере с решётками на окнах. Решётки были не мраморные.

Склонные к драме детки из литературного кружка советовали установить перед Катти циркулярную пилу — как элемент интерьера. Но Катти и без того оказалась вполне вменяемой:

— Не делайте ошибку, - она дрожала. – Да, напрямую вторгнуться на Землю нельзя. Но можно передать информацию — и по ней собрать армию. Точнее, создать вставки и внедрить в мозг.

— Для этого здесь должна быть аппаратура, которая превращает информацию в реальность, — возразил Вентер. — А сюда только-только добрался первый конкистадор.

— Неужели кто-то стал бы тратиться на вашу защиту? — ласково улыбнулся губернатор.

— Не хочу с вами ссориться, — сказала дю Валь. — Но без моей помощи вы вряд ли устоите перед атакой на сокровища воображения. Не гарантирую, но я — ваш шанс получить за них реальную цену.

— У нас хватает фантазёров, пиратов и проходимцев, — усмехнулся губернатор. — Для отпора.

— Галактике?

— Пусть она подтвердит свои возможности и намерения. Покажет, как осуществляется связь, — сказал Вентер. – И где Шоан.

-Шоан уже похоронена — на кладбище, рядом с Ванерг. Не знаю, точно ли её отпели. — ответила Катти. —В типографии «Оссиан» стоит стол наборщика, за которым обычно сидит Доорман. Стол выглядит древностью — и неудивительно: он строил его лет сто пятьдесят. Нужно набрать на нём литерами код. Получите доступ. Вас примут за Доормана. Захотят ответить — литеры выстроятся.

— Вы знаете код? — спросил полковник Костен.

— Вы в себе? Кто же доверит кому-то доступ к своим хозяевам? Ещё землянке! Поймайте начало сеанса, подсмотрите. В моём доме есть штучки, которые позволят сделать это незаметно. Я сама не рискнула. Уже из-за этого я вам необходима.

— А чтобы передать текст туда, надо выкладывать литеры здесь? — спросил Вентер.

— Нет. Поначалу было так. Но так замучаешься красть целую культуру. Он достроил передатчик устройством, читающее тексты. Двадцать лет на него ушло. Эти конкистадоры адски упорные. Но что ты туда будешь передавать, Вентер?

— Где-то был Цикон, — Вентер пренебрёг её вопросом. — Найдите.

Журналист был в зале и прибежал мгновенно.

— Собери лучших писак. Пусть предоставят аудиторию. Пора читать Простокнигу.

— Зачем? Вы что, собираетесь что-то передать этим гадам? — заволновались и мэр, и полковник, и комиссар.

— Почти то, что они ждут. Но не совсем.

— Ты что задумал?.. — Катти смотрела на него с ужасом. — Хочешь обмануть расу старше нас на тысячелетия?

— Я лжецмен. Может, за это второй ранг наконец дадут?

— Неужели они не догадаются, что ты передал не то?

— Почему «не то»? То. Да не всё. Ну, не додумали немного. Не смогли родить классный финал. Что возьмёшь с нас, обезьянок? Додумывай две последние страницы сам, пень засохший.

В аудитории, выделенной писакам, что-то варилось. Или творилось. Писаки читали, чиркали, писали, машинистки стрекотали. Простокнига превращалась в загадочную и... неполную. Какие-то фрагменты не трогали, для «приманки». Каждый взял часть, не подсматривая в другие — и лишь вскрик за столом означал, что обнаружилось нечто, о чем не подозревали. Или то чего вообще не может быть. Полный текст «Тайны Эдвина Друда», неизвестный роман Уилки Коллинза, последняя пьеса Шекспира, и даже приговор в «Процессе» Кафки...

– Этот говнюк инопланетный на всё наложил лапу, - выругалась Инга-Бинго.

– Зацапал лучшее! - воскликнул Людвиг. - «Машина воображения» - это Уэллс, что ли?

– Что тут за дети? - спросила та, сдвинув очки.

— Он постоянно при мне, - заявил лжецмен. – Скорее даже я при нём.

— Это за важная птица? - усмехнулся Цикон.

– Если б не он, ничего бы не началось, а убийства продолжались.

– А подробнее можешь?

– На конкурс сквайру вот этот Людвиг дал рассказ о первом контакте. Он вообразил мир, где иссякла фантазия. Пираты рыскали по вселенной, чтобы найти сюжеты, которые у них не слышали. Неважно, отставала ли от них другая разумная жизнь, или нет — сюжеты можно преобразовать одну в другую.

– Хорошая идея, - донеслось от парня. - Почему я не могу её вспомнить?

– Тебе стёрли память о ней. Зато сквайр прочитал её. Оглянулся, пригляделся — надо же! Это происходит в реальности. И уже давно!

– Ни хрена... - Цикон воззрился на мальчишку, который вычислил инопланетян, как Менделеев - таблицу элементов. Тот уже целиком погрузился в «Машину воображения». - И что теперь делать?

-Дать обитателям Эдема взбучку. За своим криминалом надо следить – лжецмен ткнул большим пальцем вверх.

-Минуточку, конспектирую! - Цикон выхватил блокнот.

Вентер повёл Ингу в сторонку. За ним, наставив уши, потянулся эскорт корреспондентов.

— Отойти на тридцать метров! - Полицейский преградил им дорогу.

— Что за секрет? - заволновалась Инга.

— Как только они закончат, надо спрятать настоящую Простокнигу. Травинку прячут в поле, книгу — в библиотеке. Например, в университетской.

— Понятно. Подойдёт библиотека списанных книг и дубликатов. Там расставлено по алфавиту. Хотите, я поставлю под чужой обложкой? Невзрачной?

— Поставь. И не трогать этот склад вообще. Запереть. Сколько там книг?

— Сто тридцать тысяч.

— Назначаю тебя временным Хранителем земного воображения! -он похлопал её по плечу. Инга тут же подтянулась:

— А прибавка к зарплате?

— Не ко мне, не ко мне...

—А к ней копии существуют?

Он задумался.

— Доорман сказал, что где одна копия, там тысячи. Может, каждый раз он печатал новую, а старую уничтожал? Разберёмся. …

Инга-Бинго стояла перед бесконечными стеллажами. «Вообрази меня обнажённой», «Мемуары мерзкого старикашки»...

— Поди, найди здесь что-то, не привлекающее внимания! - пробормотала она. Протянула руку, на ощупь выбрала подходящий томик... Вера Болдуин. «Навсегда и ещё один день».

— Пойдёт.

Одела суперобложку на Простокнигу и поставила на место той.

Вентер не вникал, как осуществляли операцию военные, и что им дала Катти. Результат был налицо: Доорман обезврежен, заперт и выглядел манекеном для демонстрации тех достижений человеческого разума, которые призваны исключить побег. Он вырубился, как жук, который притворяется мёртвым. Пульс замедлился в разы. Неизвестно на сколько — на час, на век...

В Типографию в Мислик-Сити приехали в парадном составе — Цикон, Барсалога, Грейнир, Хейл, мэр, даже... Цукахара. И конечно, Людвиг. На первом контакте с другой галактикой его лучше держать под рукой. Они спустились к легендарному наборному столу, который позже назовут установкой квантовой связи.

-Вот пароль, - и полковник протянул бумажку.

Ветер выложил литерами:

КАМБЕРМОНАУЛД

Все затаили дыхание.

Литеры выскочили из коробок и выстроились:

«Сколько будешь тянуть, Дорм? Заказчики на линии. Передай хоть что-то»

— Ого, — сказал Вентер. — Пишите.

Машинистка застучала:

«Готовы принять текст? Полностью? Немного не отшлифован — обстоятельства»

Лист приложили к столу.

Литеры дрогнули:

«Конечно. Давай сырой. Съедят. После твоих двух сборников все на ушах»

— Значит, он уже отправлял, — сказал Вентер. — Подогрел рынок.

«Сначала основные части. Мне нужно понимать объём»

Пауза.

«Не отклоняйся от контракта. Мы так не делаем»

«Надо знать. Форс-мажор»

«У тебя всегда форс-мажор»

— Господи… — пробормотал Цукахара. — Как всё знакомо!

«Передаю основные части. Найдите оценщика. Срочно.»

— Я бы отказался, — заметил Цукахара. — Подозрительный продавец.

Вентер уже выкладывал страницы.

В типографии стояла гробовая тишина.

…

«Почему окончаний всего два?»

«Оцените без них. За сколько сможете?»

«Оценщику нужно два часа»

Девушка принесла кофе. Другая — булочки. Стояла напряженная, бесконечная тишина — как на батарее перед командой «Огонь!».

«Осторожная оценка — девять гомер. Максимум двенадцать. Устроит?»

«Дорма устроит. Но я — Вентер»

«Кто такой Вентер? Что происходит?»

«Ошибка связи. Вас не слышу. Вентер»

«Прекрати эти шуточки!»

«Доорман убил Шоан»

«Какая Шоан?»

Вентер молчал.

Литеры замерли.

Мэр нервно закусил сигару. Цукахара побледнел.

— Что они делают?

— Будят Доормана, — сказал Вентер. — Не спрашивайте, как.

Литеры сорвались:

«Машины времени не существует! Это физически невозможно! Шоан умерла. Её не воскресить!»

— Как быстро разобрались! — хмыкнул Вентер.

— А машина времени существует? — спросил репортёр.

— Вряд ли, — сказал Людвиг. — Но рухнувший дом можно восстановить и из обломков.

— А организм? А если всё в пыль? — спросил Барсалога.

—Боги соберут и по пылинкам, — сказал Грейнир.

Пауза.

— Печатайте: «Прощайте».

«Прощайте»

Литеры дёрнулись, перестроились:

«Прекрати! Это террор!»

— Дядя Вил… без развязок… — прошептал Людвиг. — Они же сдохнут.

— И хорошо, —ответил Вентер. —Мне нужно, чтобы с таким, как я, никто больше не имел дела. Личные счёты.

— А что вам сделали?

— Убивали моих невест. Всех подряд. Жениться не получалось.

— А! Тогда конечно, — одобрил мальчишка.

Вдруг вскочила машинистка, опрокинув стул:

— Они пишут…такое…

— Уходим, — сказал Вентер. — Мальчику это нельзя читать.

Литеры выскакивали из ящиков и складывались в такие фразы, от которых покраснел бы и русский.

Народ был на взводе, и вывалившись на воздух Мислик-Сити, пахнувший гарью, плотно обступил лжецмена.

– Я домой, - сказал он. - Спать. – Я посижу у тебя? – взмолился Цикон. –Чувствую, что-то происходит.

– Где?

– В галактике — двух... трёх...

– Это чем-то должно закончиться, - сказала Инга-Бинго. – Я тоже к тебе. Не хочу пропустить карателей с Антареса.

Никто не хотел пропустить конец — каким бы он ни был.

– Спать, спать, - зевнул Вентер.

— Спать он хочет!

— Давай объясняй!

— И без этих свои пауз!

Ему пришлось всё повторять ещё раз:

– Первым умирает не промышленность, не народы… а воображение. Цивилизация стареет, её фантазия сохнет, как это дерево. Есть, зачем жить — будешь жить. А если нет?Начинают искать воображение у тех, у кого его пока много. Кто врёт красиво. У тех, кого мы называем — запомните это слово! - «писаками». – Погоди… ты хочешь сказать, что эти… эти галактические гуманисты… охотятся за сюжетами? - Барсалога ожесточенно корябал лоб. – Да. Спешат придти первыми, и сказать: «Мы благородно спасаем исчезающую культуру… Последние, чудом оставшиеся рукописи. Смотрите, от них уже никаких следов.»

– А на самом деле? – А на деле эти проходимцы тырят культуру. И когда та несчастная цивилизация выйдет на рынок, всё уже уворовано.

– Проходимцы и в рай внидут первыми — Грейнир сплюнул. – Где я это слышал? Это я понял. Но что ты сейчас делал?

– Знаешь сказку - «Шехерезада»? Царь хотел её казнить, но она начинала сказку, но не оканчивала. Если б казнил, он не узнал конца. Этим способом я и взял их за жабры.

– Но… послушай... - мучительно сморщился Цукахара. – Воображение что, главный ресурс?

– Да.

– Почему этого никто не понял? – Потому что никто не поймёт, в чем ценность, пока ЭТО не начнёт исчезать. Необходимость воздуха лучше всего доходит под водой. С воображением ещё хуже. – И куда уходит украденное воображение? - спросил Барсалога.

– Поддерживает их тлеющий интерес. К жизни. – Так…Доорман собрал в эту чертову книгу.... не коллекцию? – Какая ещё коллекция, дядя? - возмутился Людвиг. - Это добыча!

Его слова вызвали лёгкий шок.

– Выходит… ценнее нас всех тут те, кто пишет? - произнёс Барсалога, медленно —На черновиках, в подвалах, под ночником… строчит. – Подёнщики литературы... Господи! - ахнул Цукахара. – Да у нас в офисе таких туча! Мы думали, они цепляются за несбыточные надежды. А это…. ресурс?

Вентер нервно улыбался.

– Стратегический. Старые цивилизации считают писак священными. Даже чужих!

– И что теперь? Закат человечества? Человек, который не может починить кофемолку, оказывается важнее всей науки и авианосцев? - не верил Барсалога. – Чтобы жить, нужен смысл жизни. Ничего, что неверный — он всегда такой. Но без него мы сами не имеем смысла. – Подожди... я вот, что заметил... – Цукахара. – Вся эта история... Она... как бы... не случайная? – Ни единой случайности! Фантазия кончается по законам математики и эволюции. Варианты вырождаются, канонизируются. Раньше, позже - всё равно бы случилось. Добычу не успели унести — но даже это тоже не случайность. - Ответил Вентер. -Сколько там условий должно быть для идеального детектива? Ван Дайн там сколько насчитывал?

– Двадцать, - усмехнулся Цукахара.

– Выполнены.

– И это лжецмен третьего ранга, - сказал Грейнир, вытирая пот со лба. – Представляете, что может первого? – Вентер, мы поняли свою цену. Что делать? - спросил Комиссар.

– Врать. Но лучше их.

Люди зашумели. Горячились, спорили.

Из типографии выскочила машинистка: «галактика» предлагает несколько Шепчущих. От ближайшего пункта доставка четыреста лет лёта. Быстрее их звездолёты не летают. – Обойдёмся без допинга, – буркнул Вентер. - Тише едешь - дальше будешь!

Он вернулся к себе. С компанией — Цукахара, Кэнк, Людвиг.... Инга-Бинга.

Говорят, люди с нечистой совестью плохо спят, но у Вентера чистой и не бывало. Проснулся от запаха гамбургеров и кофе. Пошёл к кухне. Его перехватил Цукахара: – Если собрался возвращать Книгу, поставь «Все права принадлежат третьей планете от Солнца»! – Цукахара, проспись. Нас затопчут. Мы вернём столько, чтобы поверили, что больше нет. И за деньги.

С чердака быстро скатился Людвиг, зевнул, и уселся рядом с японцем: – Не надо никаких «прав»! «Права» нужны тем, кто исписался!

И тут постучали.

– Кто бы это?

– Президент? - предположил Цикон.

– Хорошо бы без щупалец, - сказал Кэнк.

Вентер открыл дверь.

Шоан.

Она ступила за порог и застыла: — Сколько народу? Что случилось? С кем? Что уставились? У меня что-то с лицом?

Ответа не было. Руки Цикона искали камеру, но сознание в этом не участвовало. С Инги-Бинго опять упали очки. В коридоре загудел холодильник.

— Почему я у тебя?

— В смысле? — поднял брови Вентер. — Ты моя жена. У тебя контузия. С амнезией.

— Я — твоя жена? Как это случилось?

— Это уже навсегда. И ещё на один день.

— Вы не помните, как приехали с огромным букетом роз? — поразилась Инга-Бинго. — Он, видимо, делал вам предложение…

— А это что? Что-то важное? — спросила Шоан. - Была привязана к руке.

И протянула Вентеру картонку на верёвочке:

«ОКОНЧАНИЯ!!»

— Что ты помнишь последним?

— Я… хотела плеснуть кислотой. Там был пистолет…

— Доктор дю Валь приставила его к твоему виску и выстрелила.

— Осечка?

— Промахнулась, - невозмутимо ответил он.

— Хм, — И вдруг она смутилась. — Там... корреспонденты... Я слышала… что я не… не настоящая. Какая-то «восстановленная».

— Любимая, ну что ты слушаешь идиотов? — сказал Вентер. — Если бы я заставил волшебника воскресить тебя, так наверное попросил сделать красавицей! Она застыла на секунду — и повисла у него на шее.

…

— Как?.. — тихо спросил Цикон мальчишку. — Хозяева Доормана сильнее, чем мы думали?

— Нет, нет, — мотнул тот головой. —Не они. Кто-то выше.

— Но почему?

— Если книга хорошая, даже всесильные существа не могут пережить отсутствие последней страницы.

КОНЕЦ

Спасибо за чтение

Вернуться к книге