Сплетённые

Глава 1. Две лисы, две курицы и две серебряные монеты

Ивора

Я чувствовала обжигающе холодные плиты пола, стоя на коленях перед его гробом. Сквозь белую вуаль просматривались белые же розы и чёрный край обивки. Моя медовая прядь заслоняла часть обзора, выбившись из причёски. Тело закостенело от неподвижной позы, и одежда колола кожу. В глубине зала слышались редкие всхлипы. Я продолжала стоять, взывая к шести Божествам о том, чтобы они или простили или покарали меня и подарили моему бывшему мужу покой.

Арго был прекрасным мужем и хорошим фейцем, но теперь его глаза закрылись навсегда. И это была моя вина. На моё плечо опустилась тёплая рука и я невольно вздрогнула. Подняв голову, я увидела отца: на его лице отражалось сожаление и печаль.

­— Не вини себя, дорогая, - едва слышно прошептал он.

Я подавила рыдания, сковавшие моё горло и слабо кивнула. Мне не хотелось его расстраивать, но я не могла не винить себя в случившемся. Где это видано, чтобы первая брачная ночь заканчивалась похоронами. Сзади тихо зашептали, опять обсуждая меня. Эти тихие шепотки уже успели плотно въесться в мою повседневность за те шесть дней, что готовились похороны.

Я стояла здесь уже час и мои ноги затекли настолько, что я боялась они не будут слушаться меня по крайней мере ещё целый день. Отец, видимо почувствовав мои мучения, приобнял и потянул наверх, помогая подняться. Я сжала его руку в благодарности и неслышным шагом вышла в боковую дверь часовни.

О Игнис, повелитель пламени, как же я устала. Мой брак, устроенный отцом, не должен был стать несчастьем. Я хотела просто выйти замуж и занять место отца, сменив его на посту главы наших земель. Отцу уже перевалило за триста, и он вошёл в ту пору фейской жизни, когда магия начинает ослабевать. И нет ничего хуже слабого правителя в наделе, граничащем с землями людей.

Шаги гулким эхом отражались в коридорах, соединявших наше поместье и часовню, пока мы с отцом шли домой. Мои мысли вспыхивали с каждым гулким звуком и пронзали голову и сердце болью.

Мой муж был полуфейцем, воспитанным в старинном роду наших вассалов. Он занял должность командира всадников в войсках моего отца всего в шестьдесят. Это было очень рано для фейца, ведь только в пятьдесят мы признавались совершеннолетними и входили в полную силу. Я тогда только прошла через свою собственную церемонию и с замиранием сердца следила за молодым и красивым командиром. Шли годы, Арго показывал себя вдумчивым стратегом в тех небольших стычках с людьми, что перепадали на нашу долю и я всё чаще видела его подле отца. Было видно, что он ему благоволит. И вот так всё в итоге вышло. Главной ошибкой талантливого молодого командира, который почти не совершал ошибок, был брак со мной.

— Ивора, мы пришли, - окликнул меня отец.

Я и не заметила, как мы добрались до моей комнаты.

— Спасибо, - чуть слышно прошептала я и скользнула за дверь, плотно прикрыв её за собой.

Сейчас я не была готова к разговору с отцом. Я вообще не была готова ни к каким разговорам.

Не сказать, что я сильно любила Арго. Да, он был красив, как и любой, в ком текла фейская кровь, не был глуп и относился ко мне с уважением. Он красиво ухаживал за мной, даря то огромные букеты роз, растущих в его землях, то красивого скакуна. Но в наших отношениях царило скорее уважение и признание, нежели пылкая любовь. Арго был мне прекрасным другом и хорошим собеседником, а я любила его скорее как брата. Но всё это не умоляло глубины пропасти, зиявшей нынче в моём сердце. Отвратительный провал расширялся каждый раз, когда я думала о том, как зря погубила такого блестящего мужчину. Он мог бы жить, процветая в королевстве Фей и, возможно, когда-нибудь занял бы даже место при дворе.

Я подошла к зеркалу, снимая вуаль. Белая вдова с медовыми волосами и ясным взглядом серых глаз. Сейчас я действительно была похожа на паучиху: полностью белую с ярко жёлтой точкой на брюшке. Паучиху, которая пожирала своего партнёра после спаривания. Откинув вуаль в угол, я с остервенением начала снимать с себя белое платье, рвала и топтала лёгкую ткань, пытаясь освободиться из кокона печали. Мне был отвратителен этот белый цвет, мои медовые волосы и всё тело чесалось от прикосновения ткани. Скинув наряд, я направила нить огненной магии к груде тряпок, и она полыхнула ярким пламенем. Наряд сгорел мгновенно, оставив после себя чёрные хлопья пепла.

Быстро ополоснувшись в попытках смыть с себя ощущение платья и запах благовоний из часовни, я переоделась в дорожный костюм. Сейчас мне требовалось проветрить голову. Почувствовать, что жизнь не остановилась со смертью Арго. Поскорбеть по нему в том месте, которое он любил больше всего.

Я выскользнула из комнаты и бесшумно пробралась к заднему выходу из поместья. Большинство слуг были в большом зале, потчуя гостей, прибывших на похороны, и я без проблем добралась до выхода из поместья. Перед воротами, которые охраняли часовые я обратилась мышью и тихо проскользнула в ближайшую норку недалеко от выхода.

Обернувшись лисой – мой излюбленный облик для того, чтобы побродить по лесу, я побежала в сторону границы Зачарованного леса. Звериное обличье не только позволяло с удобством путешествовать по лесу, но и притупляло человеческие эмоции. Лиса по большей части жила инстинктами, и я отдалась этому существованию настолько, насколько позволяла моя магия. Мягкий мох приятно пружинил под лапами, запахи осеннего леса дразнили обострившееся обоняние, звуки наполняли окружающий мир жизнью. Но даже лесные феи не подлетали ко мне, чувствуя моё подавленное настроение. Мне нужно было побыть одной и лес уважал мои желания.

Спустя несколько часов я оказалась у границы, разделяющей мир людей и наши владения. Я приблизилась к месту, куда так стремилась. Для меня, родившейся в фейском королевстве, земли людей были скорее любопытным природным явлением, и я не чувствовала с ними никакой связи. Но для Арго, родившемся в них, они были первым домом, по которому он безостановочно скучал. Мы часто посещали с ним Зачарованный лес и даже города, лежавшие прямо за ним. Он устраивал мне целые экскурсии по местам, где провёл юность. Рассказывал о быте обычных людей, об их веровании, которое казалось мне весьма странным. Рассказывал о матери, которой уже не было в живых и том, как она жила, обстирывая местного купца. Рассказывал мне про лавочника, который жил с ними по соседству и часто давал взаймы свои продукты. Уверена, благодаря Арго я знала о людях намного больше, чем положено высшей аристократке фейцев.

Пройдя невидимую для человеческого глаза границу, я оказалась в обычном лесу. Здесь звуки стали угрожающими и ощущение благодати, которое распространял Зачарованный лес фейцев, растворилось. Лисьи инстинкты обострились, и я аккуратнее выбирала дорогу: обходя следы и запахи больших зверей, повинуясь инстинкту, напала на след мышиного семейства. Спустя пятнадцать минут охоты, я нашла их норы возле поваленного дерева. Покрутившись и оставив свой запах, я аккуратно дёрнула инстинкт прочь. Похоже, лиса сильно проголодалась. Ведь с раннего утра я не брала в рот ни крошки. Скорбеть полагалось на голодный желудок. И я в общем-то была не против такого расклада, а вот звериная часть меня явно противилась отсутствию еды.

Кое-как отбежав от мышей, я напала на след другой лисы. Он вполне мог принадлежать фейцу. Заинтригованная, я последовала за ним. Почти час я петляла по дебрям, пару раз теряя след и крутилась в поисках подсказок. Наконец я вышла к небольшой деревушке прямо на опушке леса. След шёл в сторону домов. Люди редко могут отличить превратившегося в зверя фейца и обычное животное, так что приближаться к жилищам было опасно — могут и застрелить ненароком. Но часть меня, часть будущей правительницы земель, чувствовала ответственность за своих, поэтому я осторожно последовала за запахом, прижимаясь брюхом к траве. Опавшие листья способствовали моей маскировке, хотя и грозили предательски хрустнуть в самый неподходящий момент. Аккуратно пробравшись мимо нескольких домов, я приблизилась к месту, где запах чувствовался особенно ярко и наконец увидела другую лису. Та аккуратно пробиралась к курятнику за небольшой оградкой ближайшего дома. Её шерсть переливалась плетением, так что не было никаких сомнений в том, что это феец-оборотень.

Не все фейцы умеют превращаться в животных, да и их набор зависит от силы и родословной фейца. Но лисы были типичным обличьем, так что это мог быть кто угодно. Даже некоторые полуфейцы могли превращаться в волка или лису. Нас отличал только больший размер, по сравнению с обычными животными. Вот и все отличия для тех, кто не обладает магией.

Я лихорадочно думала, как мне предотвратить возможную кражу. Нападать на людей и их имущество было строжайше запрещено. И уж не знаю зачем этот феец полез туда, но, если он действительно украдёт что-то, мне лично придётся отправить его в темницу. А я придерживалась принципа, что лучше предотвратить преступление, чем затем наказывать. Этого же придерживался и мой отец. И хотя в пограничных землях фейцев нарушений всегда хватало, наши земли считались одними из самых спокойных в королевстве.

Не придумав ничего лучше, я тихо гавкнула, пытаясь привлечь внимание другой лисы. Та никак не отреагировала, зато в доме кто-то затопал. Поняв, что натворила, я снова издала предупреждающий звук, и другая лиса наконец-то обернулась, чтобы посмотреть на меня. В её глазах я практически не уловила признаков разумности. Похоже, этот феец был на грани. Такое иногда случалось, когда кто-то проводил в шкуре зверя больше положенного времени или обладал слабой магией. Я было кинулась к нему, чтобы утащить оттуда зубами и привести в чувство, но тут из дома вышел парень. Я в последний раз взвизгнула и прижалась к земле, пытаясь скрыться в листьях. Вторая лиса развернулась, бросившись от дома. Но не успела она пробежать и десятка метров, как её пронзила стрела. Я затаила дыхание. Вторая смерть за неполную неделю и обе они на моей совести. Возможно, сейчас лучшим решением было бы тоже напроситься на стрелу, но что-то мешало мне, и вместо этого я разглядывала парня, который шёл к подстреленной добыче. Он аккуратно взял лису за шкирку и поднял, рассматривая.

— Какая большая, - тихо проговорил он.

Парню на вид было чуть меньше двадцати. Судя по тому, как он смотрел на лису, он не был Видящим или полуфейцем, но тем не менее был красив. Его тёмные, почти чёрные волосы были давно не мыты, но даже так лежали красивыми волнами. Небритое лицо оттеняла грязь, оставшаяся на щеках, да и одежда выглядела далеко не новой. Но его высокий рост и правильные черты лица выдавали благородное происхождение. Интересно, что в такой глухой деревушке забыл парень, похожий на принца? Я с ужасом оборвала свои неподходящие ко времени мысли, снова переведя взгляд на убитого фейца в обличье лисы. Сердце кольнуло горем, но оно затерялось в огромной дыре, которая уже зияла в моей груди. Ничего хорошего из моей вылазки не получилось, в пору было взвыть от тоски.

Тем временем красивый юноша вернулся в дом и оттуда начали доноситься звуки заточки ножа. Я ринулась из своей засады вглубь леса, чтобы только не слышать, как именно он разделается с бывшим фейцем.

Через полчаса я превратилась обратно в человеческую форму и меня вывернуло прямо в корни ближайших деревьев. Прогулка обернулась кошмаром, и я спешно затрусила обратно домой.

Ладло

Я сидел на крыльце, прислушиваясь к ровному дыханию мамы за стенкой и вырезал очередную фигурку. В этот раз это была лиса. Подобная той, что я подстрелил. Похоже, в прошлый раз лисы было две, потому что как только я зашёл в дом, услышал шелест и увидел в окно исчезающий между деревьями хвост. Хвост красивого медового оттенка. Такого цвета я ещё никогда не видел. Вырезая из куска дерева лису, я постоянно думал о том хвосте. Наверное, её мех был бы ещё ценнее из-за необычной расцветки.

Матушке сегодня снова нездоровилось. Она звала брата и снова бредила наяву. Похоже настои из городского храма больше не помогают. Хорошо хоть за мех лисы, которую я подстрелил на прошлой неделе, мне дали целых два серебряных. Должно хватить, чтобы свозить матушку в город и показать храмовому целителю. Брата забрали уже пять лет назад, а она до сих пор не свыклась с этим.

Первые годы я постоянно ходил к границе с королевством Фей, пытаясь пробраться сквозь Зачарованный лес. Брата забрали, и я не мог смириться с тем, что больше его не увижу. Я ходил и ходил, пытаясь пробиться сквозь их чары, но лес лишь заставлял меня плутать и возвращаться туда же, откуда я начинал. Зачарованный лес не пускал обычных людей в королевство фейцев. Поэтому его и прозвали зачарованным.

Первые ночи после того, как забрали брата, я часто находил матушку на крыльце посреди ночи. Думаю, она тоже ходила искать. Но мы ни разу об этом не разговаривали. Да и что тут скажешь. Лес не пустит нас как бы мы ни хотели. Нашего желания было недостаточно. Только те, в ком текла кровь фейцев и у кого появилась магия могли попасть в их королевство.

Были ещё Видящие – люди, которые видели магию фейцев. Они говорили, что могут провести в королевство по ту сторону, но брали очень и очень дорого. У нас с матушкой таких денег отродясь не было. Да и Видящих в нашей деревне тоже было не сыскать. Все они служили лордам и королям и вели дела и торговлю с фейцами, недоступные обычным людям. Это злило меня. Если бы был способ разбить эту преграду – я бы им непременно воспользовался. Ведь фейцы постоянно крали наших детей, чьих-то сыновей и дочерей, братьев и сестёр. Забирали и не давали с ними видеться.

Закончив основу для фигурки, я тяжело вздохнул и поднялся с табурета. Пока мать спала нужно ещё успеть договориться с торговцем о проезде, чтобы попасть в город. Последний раз прислушавшись к дыханию за стенкой, я отправился на другой край деревни.

Торговец встретил меня не очень радостно. В деревне о нашей семье ходили странные слухи, что немудрено.

— Здравствуйте. Мне бы до города доехать с матушкой, - не топчась вокруг да около начал я.

— Я в повозку абы кого не беру, - быстро ответил мне мужчина, скривившись.

— Я заплачу. Нам бы только до города.

— А есть ли тебе чем платить? – с недоверием, но уже чуть более дружелюбно поинтересовался торговец.

— Намедни продал прекрасную лисицу. Должно хватить.

Мужчина смерил меня оценивающим взглядом.

— Ну ладно. Только ответственности нести не буду. А коли попортите груз – вам и платить.

— Не попортим. Будем тише воды.

— Тридцать медяков и выезжаем с петухами, - отрезал торговец, намекая, что не будет торговаться.

За тридцать медяков можно было денёк прожить в гостинице в городе, куда мы поедем, но деваться мне было некуда - торговец в нашей деревне был один. И отношения с ним портить явно не стоило. Пешком до города добираться целый день, и матушка вряд ли сможет перенести эту прогулку.

— Хорошо. С петухами будем на месте, - я развернулся, собираясь уйти.

— Эй! А задаток? Десять медяков вперёд.

Я тяжело вздохнул и вынул из кармана кошель. Отсчитав десять медных монеток, протянул мужчине. Тот слегка улыбнулся, кивнув, и вернулся к своим делам. Под его чутким надзором пара парней из нашей деревни грузили бочонки с квашеной капустой на телегу, в которой мне и предстояло завтра трястись по дороге. Осталось убедить матушку, надеясь, что десять медяков предоплаты не пропадут втуне.

Матушка встретила меня на крыльце, смотря затуманенным взглядом в сторону Зачарованного леса.

— Матушка, - тихо позвал я, чтобы не пугать её.

Она не ответила, продолжая пялиться на деревья. Я вздохнул и подошёл ближе, кладя руку на её плечо.

— Матушка, мы завтра поедем в город, - твёрдо сказал я.

В душе поднималась печаль от её внешнего вида. Она сидела в одной рубахе, завернувшись в протёртую и засаленную шаль. На её некогда красивом лице застыло пустое выражение и избороздившие его морщины добавляли скорби. Чёрные как вороново крыло волосы растрепались и свалялись. Она повернула голову в мою сторону, посмотрев своими большими карими глазами.

— Хорошо.

— Ты точно поняла? Мы поедем в город. Рано утром.

— Хорошо, поедем, - еле слышно ответила она и снова повернулась к лесу.

Я помнил матушку красавицей, к которой сватались все в нашей деревне. Даже несмотря на двоих довольно взрослых сыновей. Ещё когда мы были маленькими, она переехала в эту деревню и развела огород и животину. Сейчас от нашего хозяйства остались только пара кур. Отца у нас так и не появилось. Матушка не говорила об этом, но похоже нашего родного отца она очень любила. Кем он был я тоже не знал. Но, судя по всему, он был фейцем. Недаром брата забрали к ним. Во мне же магический дар не проявился, и я остался в мире людей. Иногда я думал, что это даже к лучшему. Неизвестно как бы пережила мать, забери фейцы у неё обоих сыновей.

Мы рано поужинали и легли спать, чтобы проснуться ранним утром. Я, улёгшись на узкую лавку, глядел в потолок и размышлял о том, что делать дальше. Возможно, стоило остаться в городе и попытать удачу там. Минул месяц с того дня как мне исполнилось восемнадцать и теперь я был совершеннолетним. Возможно, в городе я смог бы лучше прокормить и себя и мать. Да и переждать зиму может быть проще, чем здесь. В наших местах случались такие метели, которые заваливали хижину до самых окон, а дверь приходилось открывать с силой. В таких мыслях о невесёлом будущем я и уснул.

Наутро, умывшись холодной водой из ведра я вышел во двор. Петухи ещё не пели и свет еле-еле пробивался из-за горизонта. Наконец приняв решение, я отправился на задний двор. Куры тоже ещё спали, и я быстро забил их, собрав оставшиеся яйца на завтрак. Мать ещё спала, когда я уже сложил все наши малочисленные пожитки в два мешка. Самые ценные и дорогие наши вещи я проложил кое-какой приличной одеждой. Забрал два ножа и лук. Приготовил завтрак из остатков съестного и разбудил матушку.

Выходя из дома, я обернулся. Дом выглядел совсем пустым: на столе лежала истёртая салфетка и стопка битой посуды. Подушка с выбившимся пером лежала на лавке, на которой я спал. Пара полотенец и кастрюля – вот и всё, что осталось в кухне. С чувством потери, я наконец закрыл дверь и взял маму за руку. Мы двинулись в деревню, и я чувствовал, будто ухожу отсюда навсегда.

У дома торговца мы были со вторыми петухами. Я с двумя мешками и матушка с маленькой сумкой, в которую она сложила что-то по секрету от меня. Курицы висели, перекинутые через плечо.

— Вы что ли насовсем в город то? – не поздоровавшись спросил торговец, оглядывая нас с матерью.

— Там видно будет.

— Али домик ваш продать кому? – сразу же предложил мужчина.

— Погоди пока распоряжаться. Коли надо будет продать – разыщу тебя в городе.

— Ну и то верно, - кивнул он.

Вчерашние молодцы заносили последние сундуки в повозку. Я закинул вещи и подсадил матушку. Она всё так же безмолвно повиновалась всем моим указаниям. Устроив её в дальнем углу рядом с бочками с капустой, я пошёл к торговцу. Тот покрикивал на своих помощников.

— Хотите, разгрузить помогу? – вдруг предложил я.

Мужчина смерил меня взглядом и кивнул.

— Ладно. Скошу тебе за это десяток медяков.

Я просиял. Сэкономить столько денег было неплохо. Торговец похоже почувствовал угрызения совести за то, что попросил с меня за проезд больше необходимого. Оно и немудрено. Посмотреть на нас с матушкой – истинные нищие. Сам торговец был одет в стёганую куртку красивого синего цвета с вышивкой. Под ней была белоснежная рубаха и тёплые стёганые же штаны в тон куртки. На ногах добротные сапоги и шляпа, завершающая образ. Я же был в колючей застиранной рубахе из дешёвого сукна и холщовых штанах, а сверху накинул тулуп. Мать не сильно отставала от меня. А уж две дохлые курицы и два худых мешка со скарбом довершали образ. Но больше взять нам действительно было нечего. Две серебряных монеты за душой, да две курицы – вот и всё моё наследство. Я нерадостно хмыкнул и вернулся в повозку. Матушка уже прикорнула у бочек, подложив под голову один из мешков с одеждой. Я уселся рядом и приготовился к долгой дороге.

Глава 2. Принцесса и блудница

Ивора

Мерное покачивание кареты усыпляло меня и держало в каком-то странном состоянии между сном и явью. Отец, сидящий напротив тоже дремал. Мы редко вместе покидали наши земли, так как больше наследников у нашего дома не было. Но сейчас особенный случай. Король вызвал нас к себе, узнав про несчастье, приключившееся со мной и моим мужем.

Я изучила всю доступную информацию в нашей библиотеке и ничего о проклятии, с которым столкнулась, не нашла. А вот в замке похоже что-то знали. Однако это не радовало меня. Мой муж мёртв, а я изнываю от ненависти к себе в том числе из-за неизвестного мне фейца в облике лисы. Хотя правильней было бы сказать, что я ещё и очень зла на того прекрасного юношу, который подстрелил лисицу. Его образ постоянно возникает в моих мыслях рядом с моим. Мы оба – убийцы фейцев. За это в нашем королевстве предусмотрено самое суровое наказание. Возможно, нас с отцом вызвали в замок чтобы судить?

Поглядев в окно, я заметила, как мы подъехали к большому городу, раскинувшемся в низине у океана. Столица Фьордал была прекрасна. Она будто светилась изнутри. Но сейчас этот свет меня раздражал. Казалось, что я недостойна его, что я распространяю вокруг себя лишь тьму и смерть. Шпили соборов и башенки домов сливались в одно белое месиво. Ветерок, задувающий в карету пах солью и напоминал мне запах крови. Я отодвинулась от окна и снова закрыла глаза, пытаясь заснуть.

Карета подъехала к дворцу лишь спустя несколько часов. Всё это время я сидела, забившись в угол и закутавшись в свой красный плащ. Даже одежда наших земель будто пропитана кровью. Но мои фиалковые духи хотя бы отбивали запах морского воздуха. Отец проснулся и хмурясь посматривал на меня.

— Ивора, чем тебя так обидела столица?

— Мне просто пока ещё нехорошо, - тихо ответила я.

Отец нахмурился ещё больше.

— В любом случае нам нужно предстать перед королём. Ты сможешь продержаться пару часов?

— Смогу. Ведь я твоя наследница, - попыталась улыбнуться я.

Карета плавно остановилась в самом центре города. Здесь было на удивление тихи. Отец встал, выходя из кареты и протянул мне руку.

— Крепись, Ивора. Скоро ты получишь свои ответы, и мы вернёмся домой.

— Да, отец.

Я вышла на ярко освещённую площадь перед замком. По обе стороны от кареты стояли стражники из полуфейцев. Их магическая аура была не такой сильной как у чистокровных. Навстречу нам уже спешил помощник.

— Лорд Иринио, как ваше путешествие? Леди Ивора, очень приятно снова видеть вас здесь, - мужчина поклонился.

— Путешествие прошло неплохо. Вижу дороги во Фьордал хорошеют.

— И мне приятно видеть вас, господин Соом, - я сделала небольшой реверанс.

— Что ж, пройдёмте. Правитель уже ждёт вас, - помощник пошёл в сторону замка.

Замок, как и весь город светился белым. Такую иллюзию создавали камни, из которых был построено практически всё в столице. Они преломляли солнечный свет и заставляли грани блестеть. Сейчас этот блеск меня нервировал. Я плелась позади нашей небольшой группы, прячась от световых бликов за широкой спиной отца.

Довольно скоро мы оказались в приёмной монарха. Эта комната была украшена сдержанно и только резные колонны, да несколько фресок, покрытых золотом, показывали богатство убранства. Король сидел на троне и выслушивал какого-то дворянина. Судя по светлым одеждам, это был местный феец.

Разные земли предпочитали различные цвета одеяний. Так мы выделались из толпы и сразу обозначали свой статус. В столице носили пастельные цвета. Мы же с отцом были одеты в красный и бордовый. Мои тяжёлые юбки создавали впечатление струящегося по земле огня, а украшения блестели каплями расплавленного стекла.

— Правитель земель Игниса лорд Иринио и его наследница леди Ивора, - громко возвестил помощник Соом и последовал к королю.

Дворянин, общавшийся с монархом, обернулся к нам и, потупившись, отошёл в сторону. В зале было ещё несколько дворян и обслуживающий персонал. Король перевёл заинтересованный взгляд на нас. Даже по меркам фейцев он был, невероятно красив: волосы цвета воронова крыла спускались до самой талии, а лучистые жёлтые глаза смотрели ясно и твёрдо. Король производил впечатление мощи и силы, и не только потому, что имел тренированное тело, скрытое сейчас за слоями одежды. Его магическая мощь охватывала почти весь замок. Мы с отцом склонились в поклонах.

— Приятно снова увидеть вас в моём замке. Да благословят вас шестеро божеств, - приветствовал нас король.

— Да благословит вас великий Игнис и ниспошлёт вам долгое правление, - ответили мы с отцом практически в унисон.

Я вызвала нить магии внутри себя и направила её к королю. Тот протянул руку и пламенные нити, моя и отца, обвились вокруг его предплечья, а потом будто впитались в его кожу.

— На сегодня аудиенции закончены, мне нужно поговорить со правителем своих земель.

Несколько дворян и служащих королевского поклонившись вышли из зала. Осталась только пара стражников у дверей.

— Пройдёмте в малую приёмную, мы подготовили там стол к вашему приходу, - к нам вернулся помощник короля и указал в сторону боковой двери.

Король пошёл вперёд, и мы последовали за ним. Помощник остался в большом зале. По всей видимости наш разговор не предназначался для чужих ушей.

— Я рад видеть вас цветущей, несмотря на печальные вести, леди Ивора, - с выверенной ноткой сочувствия проговорил король.

— Благодарю вас, ваше величество, - сухо ответила я.

— Я же просил вас, Ивора, использовать моё имя, - пожурил меня правитель.

Отец тихо хмыкнул. Король давно пытался утащить меня из земель Игниса, но каждый раз терпел поражение. Он был молод, всего на пятьдесят лет старше меня, и до сих пор не имел супруги. А из высшей знати я была самой подходящей для него партией. До всех событий, конечно.

— Благодарю за вашу щедрость, ваше величество Морилло, - всё так же безэмоционально ответила я.

Сейчас мне было совсем не до заигрываний с королём. Всё чего я хотела – это снова оказаться в своей комнате, подальше отсюда. Успокаивало лишь то, что наше общение ограничится только Морилло. Тем больше было моё изумление, когда в открывшуюся дверь малой приёмной я увидела женщину.

— Приветствую вас, лорд Иринио, леди Ивора, - красивая женщина слегка наклонила голову.

— Рад снова встретиться с вами, ваше высочество Моргана, - отец позволил себе улыбнуться.

Перед нами была тётка короля. Они с отцом были давними знакомыми, а я, часть жизни, проведшая при дворе, видела её не так часто. Тем не менее она слыла доброй и заботливой фейкой.

— Да подарит Игнис вам долгих лет, - я протянула к Моргане нить своей силы.

Та приняла её, благодаря. По статусу в этой комнате я была самой младшей и мне полагалось приветствие по всей форме. А вот отец равнялся в статусе принцессе.

— Сочувствую вашей утрате, - мягко добавила она.

— Что ж. Сначала мы хотели бы выслушать вашу историю, - король, усаживаясь в кресло указал нам на диван.

Я осторожно села, расправив юбки. Отец присоединился, обменявшись взглядами с Морганой. Я посмотрела на отца, и он кивнул мне, предоставляя слово. Я была бы рада, если бы он сам рассказал всё монаршим особам, но, к сожалению, это была моя роль. Слегка поморщившись, я начала рассказ.

— Во время церемонии Сплетения, когда мы покрыли камень маны своими нитями мне показалось, что на мгновение его опутала белая паутинка, но больше этого никто не видел. Я спрашивала у Арго и у отца, но похоже это заметила только я. Тогда я не придала этому значения, да и наши с мужем нити и до этого, и после, сплетали единый узор магии без каких-то проблем. Но наутро, увидев Арго бездыханного и будто всего оплетённого белой паутиной я вспомнила этот момент. Когда я проснулась, он уже не дышал. Моя магия не могла согреть его тела, как бы я не пыталась посылать к нему тепло. В итоге я спалила почти всю комнату в попытках разогреть кровь в жилах Арго. Но мои нити не могли коснуться и ресницы на его глазах. Так отец со слугами и нашли меня, - я выпалила всё это буквально на одном дыхании.

Пока мы ехали я долго размышляла о том, как буду рассказывать о своём проклятии королю. И свою речь я повторила, наверное, тысячу раз.

— Мы прибежали на запах гари и нашли Арго в объятиях Иворы посреди тлеющего пожара. Только я смог пройти к ним, но белых нитей, о которых говорит моя дочь, я тоже, к сожалению, не видел, - добавил отец, почувствовав, что мне тяжело дальше говорить.

Последовала пауза, когда я отсчитывала бешеные удары своего сердца. На глаза выступили слёзы. И поверх картины бездыханного Арго появился парень, держащий в руках мёртвую лису. Я порывисто вздохнула и переключила внимание на короля и его тетю. Их лица выражали горечь и сочувствие. Но в глазах Морганы я увидела и отблеск понимания.

— В общем-то больше ничего. Я искала хоть что-то о подобной магии, но так ничего и не смогла найти. По крайней мере в библиотеке земель Игниса, - закончила я, кое-как успокоившись.

Наступила пауза, в которую король задумчиво посмотрел на свою тётю. Я наблюдала за ними, чтобы снова не видеть перед внутренним взором события тех дней. Насколько я знала, Моргана не была замужем и всю жизнь провела в помощи предыдущему королю, своему брату. А когда он ушёл на покой, она так же продолжила служить его сыну.

— В народе это называют проклятием белой вдовы, - неуверенно начала женщина.

— Да, мы уже слышали об этом. Но как только я пытался выяснить чуть больше, никто не знал, что и добавить, - подтвердил отец.

— Осталось только название. И лишь потому, что такому проклятью подвержены женщины королевской семьи, - твёрдо закончила Моргана.

Снова опустилась тишина. Я лихорадочно пыталась переварить слова, которые принцесса только что сказала.

— Но я не принадлежу королевской семье, - вырвалось у меня.

— По всей видимости всё-таки принадлежишь. Мы ведь так и не узнали чьей дочерью была ваша покойная супруга, лорд Иринио.

Моя мать была полуфейкой и отец познал немало горя из-за своего выбора. Высшая знать вообще редко пускала в свои ряды даже фейцев из низших дворян, а уж наполовину людей и подавно. Хотя бы потому, что годы жизни даже сильных полуфейцев не шли ни в какое сравнение с чистокровными. Мать не дожила даже до моего совершеннолетия, хотя и она перешагнула за двести лет. К тому же разбавлять сильную магию высших было не принято. Несмотря на всё это я получила силы, превосходящие даже моего отца.

— Предположим моим дедом был какой-то феец из королевской семьи. Но что вообще означает это проклятие? – в моём голосе уже слышалась мольба.

Мне сильно хотелось, чтобы кто-то снял груз с моей души. Чтобы кто-то сказал, что в смерти моего мужа я вовсе не виновата. Король Морилло с грустью смотрел на меня. Как и отец. А вот Моргана выглядела скорее собранной, чем скорбной.

— Такое проявляется, когда силы женщины королевского рода несравнимо больше, чем силы её избранника. Любой другой феец с меньшим запасом магии просто иссыхает из-за нитей маны принцессы, — вот только теперь на лице Мораны появилось что-то, похожее на внутреннюю боль.

— Вы поэтому не замужем? – высказала догадку я.

Принцесса и король переглянулись. Похоже, я попала в точку. А вот мой отец сидел нахмурившись и что-то обдумывал.

— Вы заберёте Ивору ко двору? – сделал вывод он.

Король долго и с интересом разглядывал меня, но затем всё-таки покачал головой.

— Нет, свадьба вашей дочери всё ещё возможна. К тому же я не собираюсь отнимать у земель Игниса единственную наследницу, - он не выглядел уверенным в своих словах. – Однако я попрошу не выносить данный разговор из этих стен.

Я смотрела на Моргану, старавшуюся держать лицо. Она была прямым потомком королевской семьи, а значит, помимо прочего, обладала дарами всех шестерых божеств. С такой силой найти кого-то сильнее было попросту невозможно. У меня действительно оставался шанс с потомками других сильных земель. Однако и он был призрачным, потому что доподлинно измерить силу фейца невозможно. У меня самой, как и у большинства, было благословение минимум двоих божеств. По крайней мере за свои семьдесят лет жизни я не пыталась вызывать большее количество нитей. Но вдруг и у меня есть больше благословений. Подумав об этом, я ужаснулась.

— Покоряюсь вашей воле, - последовал неспешный ответ отца.

— Ничего из разговора не покинет этих стен, - в тон ему ответила я.

Принцесса выглядела уставшей, но король продолжал излучать ауру мощи и спокойствия. Я ещё раз взглянула на него, вспоминая о том, как он сватался ко мне. Но тут же отмела эти мысли прочь. Во-первых, королева не сможет быть правительницей земель Игниса, а во-вторых, он мог вообще быть моим братом. Темноволосый и желтоглазый Морилло с острыми чертами лица, смуглой кожей и высоким ростом с одной стороны. И я со своим средним ростом, кукольной мягкой внешностью с медовыми волосами, серыми глазами и светлой кожей, склонной к веснушкам с другой. Это позволяло думать, что мы скорее дальние родственники, но любовного интереса явно не добавляло. Подозреваю, король рассматривал меня с теми же мыслями и пришёл к тем же выводам. Нам не суждено быть вместе.

Распрощавшись с монаршими особами, мы вышли из малой приёмной, оставив их наедине. К карете нас сопроводил всё тот же помощник короля, оказавшийся кстати у самых дверей кабинета. Мы с отцом шли в молчании, каждый обдумывая полученную информацию. Я знала, что время для разговора придёт чуть позже, когда отец до конца обдумает все возможные варианты.

В таком настроении мы и направились к нашему столичному дому.

Ладло

Торговец высадил нас с матушкой на главной площади Вертны – городка, ближайшего к Запретному лесу. Несмотря на то, что по людским меркам он находился в глуши, город был большим и людным. Здесь проходил основной сухопутный торговый путь в земли фейцев. Для меня это всегда казалось чем-то странным.

Не успел я вылезти из повозки, как на парочку куриц нашёлся покупатель. И я, недолго думая, отдал их мяснику за серебряный и сорок медяков. Не знаю мог ли я получить за них больше, но сейчас главной моей целью были не курицы, а мать. Она снова начала нашёптывать что-то себе под нос, и я решил, не откладывая отправиться в храм. Торговец подсказал мне, где искать ближайший, после того как я помог с обещанной разгрузкой товаров. Оставшиеся десять монет он тоже отверг, посмотрев на меня с сочувствием. Я было думал обидеться, но потом решил, что сейчас буду рад любой помощи. Даже из жалости. Взяв матушку за руку, я повёл её, как маленького ребёнка по улицам людного города.

Мне и самому было немного страшно от обилия людей в переулках. Матушка шла безропотно, но медленно и нас так и норовили сбить или отереть плечом к обочине. Посражавшись какое-то время локтями с горожанами, я нырнул в пустые переулки, надеясь найти путь там.

Если на главных улицах было ещё достаточно чисто и я даже заметил парочку стражников, то чем дальше я погружался в переулки, тем невыносимей в них было. Город и так очень сильно вонял, но здесь вонь, казалось, въелась не только в мостовую, но и стены. Мы углублялись всё дальше, уходя от центра, и я старался выбирать дорогу в более просторных переулках. Но они непреклонно сужались, заставляя нас с матерью жаться друг к другу.

Я слышал множество историй о том, как в подобных местах убивали и грабили людей и сейчас отчаянно прокручивал их в голове, держа руку на единственном кинжале.

— Парниша, куда путь держим? – вдруг окликнули меня из-за ближайшей двери.

Она была вся замызгана грязью и почти сливалась с такими же стенами. Дверь немного приоткрылась, и я увидел полную женщину маминых лет. Она была в одном халате, накинутом на нижнюю рубаху.

— Простите, я ищу храм, - я сдался, поняв, что скорее всего заплутал.

От женщины не чувствовалось агрессии. Скорее любопытство.

— А я уж думала ты привёл её на продажу, - она кивнула на мою мать, лицо которой закрывал капюшон.

— Нет, это моя матушка.

— Да тут и не такое бывает, - усмехнулась женщина и кивнула в мою сторону. – Вернись к предыдущему перекрёстку и поверни налево. Там более-менее прямо и выйдешь на широкую улицу. Храм будет там

— Да хранит вас Всеединый, - с благодарностью ответил я и было повернулся, когда мать подняла на женщину глаза.

— Всеединый, неужто Лидиа?! – воскликнула женщина, сделав шаг к нам.

Мать смотрела на неё невидящими глазами, а я напрягся. Это действительно было её имя.

— Вы обознались, - ответил я и сделал шаг назад, когда рука женщины легла мне на плечо.

Она была крупной и возможно могла бы сравниться со мной в силе. Увидев незнакомку ближе, я понял, что возраст её гораздо больше, чем показалось на первый взгляд. Смазанная со сна косметика открывала глубокие морщины вблизи. Незнакомка всматривалась в меня, переводя взгляд с меня на мать и обратно.

— Погоди, дорогой. Как же мне её не узнать, когда ты с ней рядом. Больно уж похож на него, да в грязи и обносках трудно сразу признать.

— Вы обознались, спасибо за помощь, - я стряхнул со своего плеча её руку.

— Интересно плетёт свои нити Всеединый, - хмыкнула женщина. – А коль будет интересно кто твой отец, приходи, поболтаем.

С этими словами она развернулась и нырнула обратно за дверь, аккуратно прикрывая её. Я посмотрел ей вслед и задвинув мысли о моём отце продолжил путь к храму. Если мать не рассказала мне за все восемнадцать лет моей жизни, возможно мне и не стоит об этом знать. Так думал я, однако червоточина сомнения и интереса появилась в моём сердце.

Повернув в указанный переулок, я довольно быстро понял, что находился на задворках улицы красных фонарей. Несколько сильно накрашенных девушек хохотали около крыльца яркого фасада. Прямо около входа были намалёваны цены и услуги, которое предоставляло это место. Стараясь не смотреть по сторонам, я как можно быстрее зашагал по улице, дёргая мать за руку. Спустя долгие минуты мы наконец вышли в другой переулок, в конце которого замаячил просвет.

Спустя ещё пятнадцать минут я оказался у храма. Он был единственным белым сооружением во всём городе, отчего создавалось чувство, будто здание вообще не из этого мира. Уже на подходе я заметил яркие блики, отбрасываемые камнями, из которых был построен храм. Он будто светился изнутри, играя солнечными зайчиками по стенам окружающих домов. На этой улице всё было чистым и некоторые фасады даже побелены, однако неземная белизна и свет храма затмевала все остальные цвета, заставляя город вокруг сереть на его фоне. Красивые разноцветные стёкла, вделанные в окна, добавляли праздничности всему сооружению. Я остановился, не дойдя пол улицы до храма и осмотрел себя. Моя пыльная и потная одежда так разительно контрастировала с местом куда я шёл, что мне сделалось плохо.

Я делаю это ради матери. Я делаю это ради матери. Всеединый любит всех своих детей. Так успокаивал я себя, пока шаг за шагом, медленно шёл по ступеням к дверям. Огромный портал с дверьми был разукрашен настолько искусной резьбой, что я невольно засмотрелся. Я со своим ножичком вряд ли когда-нибудь смогу достичь такого уровня. Всё это с каждой минутой больше и больше подавляло меня, так что, когда я наконец вошёл в двери, чувствовал себя полнейшим ничтожеством, пришедшим просить милостыню.

Нас встретил младший священник – парень моего возраста. Увидев меня, он сначала замешкался, но затем всё-таки подошёл к нам с матушкой.

— Да хранит вас Всеединый, - поздоровался парень.

— Да хранит вас Всеединый, - ответил я.

— Что вы ищете в храме господа нашего? – немного нараспев спросил священник.

— Моя матушка. Она больна. Похоже, у неё повредился рассудок. Я хотел посоветоваться с кем-нибудь, - спотыкаясь о каждое слово залепетал я.

Матушка всё это время стояла, задрав голову вверх, разглядывая искусную резьбу, продолжавшую виться по стенам храма от самых дверей.

— Я доложу главному священнику. Подождите немного здесь, - парень только взглянул на мою мать и тут же исчез в боковой двери храма.

К моему удивлению, та была выполнена из обычного дерева, что выглядело странно в стене из белого камня. Я уселся на самую крайнюю от входа скамью и усадил рядом мать. Мы вместе стали разглядывать огромное пространство храма. Тонкие резные колонны и высокий потолок лишь подчёркивали нереальность здания. Здесь я чувствовал себя очень маленьким и скорее брошенным, чем под взглядом Всеединого бога. Наверное, было не время для таких крамольных мыслей, но живя по соседству с землями фейцев я уже не знал во что мне верить. Зачарованный лес был для меня реальнее и ближе, чем это невероятное здание. В нём меня интересовала, пожалуй, только тонкая резьба по камню, которой тут был заполнен почти каждый сантиметр поверхностей. Даже скамья, на которой мы сидели, была украшена листьями дуба по краю.

— Проходите, - резкий голос священника прервал меня от разглядывания очередного изгиба ветви неизвестного дерева на своде.

Я встал и повёл матушку в приоткрытую дверь. Мы поднялись на несколько этажей, прежде чем парень привёл нас в какой-то просторный кабинет, по-видимому, принадлежавший главному священнику. Там нас ждал сухопарый мужчина, сидящий за столом в кресле.

— Да хранит вас Всеединый, - поприветствовал он нас, сразу переместив своё внимание на мою мать.

— Да хранит вас Всеединый.

Молодой священник вышел, а мужчина встал из кресла и подошёл ко мне.

— И давно с ней это? – поинтересовался он, разглядывая матушку ближе.

Она смотрела в окно, не обращая внимания на окружающую действительность.

— Пять лет назад фейцы забрали моего брата. С тех пор она иногда впадала в такое состояние, но последние несколько месяцев она из него не выходит, - я обрёл немного уверенности за время нашего ожидания.

— Что-то случилось за эти месяцы? – продолжил расспросы священник и помахал рукой перед лицом матери.

Я напрягся, но потом понял, что он просто делает свою работу.

— Ничего особенного. Только мне исполнилось восемнадцать в начале осени. Тогда она и стала такой.

— Вы её первенец?

— Да, больше у мамы не было детей, кроме нас с братом.

— Это может занять время. Вы нездешние?

— Нет, мы из деревни недалеко от Зачарованного леса.

— Вашей матери требуется лечение в храме. Это очень интересный случай, - священник внимательно смотрел на мать, обходя её кругами.

Он даже потеснил меня в какой-то момент, так что мне пришлось отпустить её руку и сделать шаг в сторону.

— Сколько времени? И сколько это будет стоить? – я понял, что сейчас священник начнёт выпрашивать у меня золото, которого нет.

Смерив меня взглядом с головы до ног, священник ухмыльнулся и покачал головой.

— По всей видимости вы не сможете заплатить. Но вам повезло, Всеединый любит всех своих детей. Я возьму её под свою личную ответственность.

— Но как же… - начал было я, но мужчина меня перебил.

— Не думаю, что она сейчас осознаёт кто вообще находится рядом с ней. Поэтому для вас же будет проще оставить её на моё попечение. Возвращайтесь в свою деревню и приезжайте к весне. Тогда, возможно, мне удастся что-то выяснить.

— Я не думал возвращаться. Я могу жить здесь и приводить маму к вам каждый день.

— Не думаю, что вы действительно сможете это сделать, - он снова смерил меня взглядом.

В нём читалась жалость с ноткой отвращения. На мою мать напротив он смотрел скорее с заинтересованностью.

— Если вам так хочется, оставайтесь в городе, но ваша мать либо остаётся здесь, либо можете идти на все четыре стороны, - резко отрезал он.

Я и не заметил, как мужчина положил ей руку на плечо и теперь слегка теребил, отчего она чуть потряхивалась всем телом. Я было хотел остановить его и увести матушку, но выбор у меня действительно был невелик. Нас двоих прокормить было бы намного сложнее. Да и как выживать в большом городе я пока и сам не очень-то понимал. Взвешивая все за и против я смотрел как главный священник берёт маму за руку и крутит в разные стороны, разглядывая её кожу. Как будто выбирает кобылу для покупки.

— Хорошо, но я буду приходить её навещать, - я принял непростое решение.

— Не чаще раза в неделю. И попрошу ненадолго. Ей сейчас нужен покой, которому может помешать ваше слишком частое вторжение, - было видно, что священник теряет терпение.

— Где она будет жить? Как питаться? Что вы будете с ней делать? Кто будет о ней заботиться? – вопросы так и посыпались из меня, как только я осознал, что оставляю маму в совсем незнакомом месте одну.

— О ней позаботятся монашки и жить она будет с ними. У меня сегодня ещё очень много дел, - уставшим голосом закончил мужчина.

Он вернулся в своё кресло и позвонил в колокольчик. За дверью внутри кабинета тут же завозились и появилась монашка в белых одеяниях. Она была низенькой и кругленькой – полная противоположность священника. Белое означало смерть, но в храме по-своему относились к этому. Все одежды священниц были белыми.

— Забери её, искупай и устрой в лечебнице. Этот парень будет приходить раз в неделю, - резко приказал он женщине.

Та поклонилась и взяла мою мать за руку. Она никак на это не отреагировала.

— Я буду приходить к тебе каждую неделю. Хорошо ешь и спи, - я в последний раз сжал руку матери, и она кивнула мне.

— Хорошо, - тихо ответила она.

Я увидел, как лицо священника немного вытянулось. Но он тут же о чём-то задумался. Это и для меня было шоком. Отвечала мать редко. Но я был рад, что она всё поняла и не против остаться здесь на лечение. С облегчением я отпустил её руку, и они с монашкой исчезли за дверью.

— Да подарит Всеединый вам долгих лет, - попрощался я со священником.

— Да, да, - он махнул рукой в сторону двери уже зарывшись в бумаги на своём столе и что-то записывая.

Выйдя из храма, я пошёл наугад, куда ноги повели. По пути я размышлял о том насколько правильным было решение оставить мать в храме и что же мне делать дальше. Не в последнюю очередь я думал и о незнакомке из квартала красных фонарей.