Список моих неудач

Пролог

У каждого из нас есть свой список. У кого-то — список достижений, громких побед и покорённых вершин.

А у вас?

Вспомните свой самый главный провал. Неудачное свидание? Проваленный экзамен? Сорванная важная сделка?

А теперь представьте, что ваша жизнь — это не череда мелких неудач, что всё, чего вы касались, рассыпалось в прах. Карьера, любовь, дружба — всё превратилось в руины, и вы сидите на этих обломках с одной-единственной, отчаянной мыслью: а что, если собрать все эти осколки и выстроить из них не крепость, а... памятник? Памятник собственным неудачам.

Я сделала это.

В моём списке сорок семь пунктов. Сорок семь моих неудач: больших и малых, смешных и таких, за которые до сих пор стыдно

Но последняя, под номером сорок восемь, стоила мне почти всего.

Иногда я перечитываю его и думаю: а что, если это не перечень провалов? Что, если это — инструкция по выживанию? И сегодня я добавила в него сорок девятый пункт, а потом отправила весь этот список в мир. Анонимно.

Это была либо худшая, либо лучшая ошибка в моей жизни.

Решайте сами.

Глава 1

Дождь стучал по подоконнику в такт моей головной боли. Монотонный, назойливый, как мысль, которую не прогнать. Кажется, если я очень сильно сосредоточусь, то смогу расслышать, как капли отбивают морзянку:

«В-С-Ё-П-Р-О-П-А-Л-О. П-О-М-О-Г-И-Т-Е».

Мой взгляд упал на экран ноутбука. Белый лист, ослепительно-пустой, как будущее, которого нет, а рядом — кирпично-красная обложка ежедневника с золотым тиснением «Мои Грандиозные Планы». Подарок от мамы на прошлый Новый год. Сейчас он был самым ироничным предметом в моей квартире, если не считать меня саму. Я потянулась за кружкой с остывшим чаем и пролила его на клавиатуру. Небольшая, но идеально исполненная катастрофа. Клавиши залипли, издавая тихий хлюпающий звук.

«Неудача №48», — мысленно констатировала я, даже не пытаясь ее вытереть.

Идея пришла неделю назад, в подобный же дождливый вечер, когда я в сотый раз перечитывала письмо от издательства. «Ваш роман обладает несомненными литературными достоинствами, но, к сожалению, не вписывается в текущие маркетинговые планы...» Благостная, штампованная отписка –похороны мечты длиною в пять лет.

И тогда меня осенило! Если я не могу написать книгу о счастье, которую все ждут, почему бы не написать книгу о том, что у меня действительно получается лучше всего?

О провалах!

Не роман,не вымысел.. Просто список: хроника моих персональных Апокалипсисов, больших и малых.

Я открыла новый документ, курсор подмигнул мне на чистом листе с вызовом.

«СПИСОК МОИХ НЕУДАЧ. Анонимно.»

Я сделала глоток воздуха и выдохнула его вместе с первыми словами.

Неудача №1: Довериться ему.

Нет, пока рано, слишком больно. Начинать нужно с чего-то полегче, с чего-то... нелепого.

Пальцы сами застучали по клавишам.

Неудача №17: На первом свидании с парнем мечты так нервничала, что, рассказывая анекдот, неудачно сглотнула слюну, чуть не поперхнулась, и пустила носом пузырь. На прощание он пожал мне руку.

Я усмехнулась, горьковато, но искренне. Это было забавно. Унизительно? Да! Но забавно!

Неудача №23: Потратила три года жизни на работу, которую ненавидела, ради «перспективы». В день моего повышения компанию поглотил конкурент, и весь наш отдел благополучно уволили. «Перспектива» оказалась тупиком.

Неудача №34: Решила встать на путь просветления. Купила дорогущий абонемент на йогу. На втором занятии, пытаясь принять позу «воина III», с треском рухнула на своего соседа и сломала ему нос. Просветления не случилось, зато был суд.

Я писала, часы пролетели незаметно. Дождь за окном стих, сменившись тяжелой вечерней мглой, а я выворачивала наизнанку свою жизнь, превращая боль в пункты списка, а стыд — в абзацы. Это было похоже на хирургическую операцию, которую ты проводишь сам себе без анестезии. Больно, но есть странное ощущение очищения.

Я дошла до Неудачи №47. До письма от издательства, и снова застопорилась, потому что дальше была она, та самая трагедия. Тот человек –дно, у которого, как оказалось, есть бездонный подвал. Мой телефон вибрировал, заставляя вздрогнуть. Софи. Мой единственный друг, якорь и по совместительству донор кофе и терпения: «Ты жива? Или снова впала в экзистенциальный ступор и превратилась в пыль?»

Я посмотрела на экран, на сорок семь пунктов моего позора, на историю, которую, как мне казалось, никто и никогда не прочтет.

«Жива, — ответила я. — И у меня есть гениальная и ужасная идея.»

«Опять? — мгновенно пришел ответ. — Ладно, я в пути! Заказывай нам две пиццы, с двойным сыром. Твои трагедии нужно заедать правильно!»

Я откинулась на спинку стула, за окном уже вовсю темнело. Впервые за долгие месяцы в груди шевельнулось нечто, отдаленно напоминающее надежду или это просто был голод? Я сохранила файл.

«Список_моих_неудач_ФИНАЛ_версия_3_правка_новый.docx»

Глава 2

Воздух в копи-центре «Оазис-Принт» пах чужими амбициями. Я стояла у стойки, пытаясь прочесть по лицу сотрудника, что он думает о моей распечатке. Он был молод, в пирсинге брови и с выражением вечной скуки, листая стопку моих позоров.

— Обложку делать будете? — равнодушно спросил он, долистывая до конца.

—Нет, — просипела я. Голос куда-то пропал.

—Зря! С таким содержанием яркая обложка могла бы создать интересный контраст.

Я сглотнула. Он шутил? Или это был самый изощренный способ сказать «какая же это хрень»?

— Просто... скрепкой, пожалуйста.

Ол взял деньги, зевнул и сунул папку в пакет. Я выскочила на улицу, прижимая сверток к груди, как будто украла что - то ценное. Казалось, все прохожие видят сквозь бумагу и читают: «НЕУДАЧНИЦА! НЕУДАЧНИЦА.. НЕУДАЧНИЦА! »

Дома, заваривая себе третий чай, я позвонила Софи.

—Ну что, гениальный и ужасный план? — услышала я ее бодрый голос. — Я уже выхожу, с пиццей с ананасами, которую ты ненавидишь, для терапевтического эффекта, так сказать! С сыром не было, но может это и лучше? Хотя бы проснёшься от негодования!

Через полчаса она сидела на моем кухонном столе, засовывая в рот кусок пиццы и заглядывая в распечатку.

— О, господи, — она фыркнула, читая про пузырь на свидании. — Я же тебе говорила, что он был кретином. Помнишь, как он...

—Соф, не надо, — взмолилась я.

—Ладно, ладно. — Она перевернула страницу и промолчала. — А это... это уже серьезно.

Она смотрела на страницу с «Неудачей №23» — историю про три года на ненавистной работе.

— Ты же знаешь, что это был не твой провал? Компанию поглотили, ты бы стала начальницей отдела, если бы...

—Если бы не я, — перебила я. — Всегда есть это «если бы не я». Все мои «если бы» ведут в тупик!

Софи отложила папку, подошла и обняла меня.От нее пахло дорогими духами, пиццей и безусловной дружбой.

— Слушай, — она сказала, глядя мне прямо в глаза. — Это... чертовски смело, и чертовски больно, я понимаю. Но ты уверена, что хочешь это ОТПРАВИТЬ? Выпустить на волю? Это же... как выставить напоказ все свои шрамы.

— А что мне делать, Соф? — голос снова предательски задрожал. — Хранить их в себе? Они там гниют! Может, если я выставлю их на солнце, они, наконец, заживут или сожгут меня дотла. В любом случае, это лучше, чем тихо и молча страдать..

Она долго смотрела на меня, а потом тяжело вздохнула.

—Ладно! По рукам! Но если станет совсем хреново — ты сразу ко мне. Договорились? А теперь давай выберем самое стыдное место из всего этого и заедим его вот этим ужасом с ананасами. Для баланса, так сказать.

Когда она ушла, я осталась одна с папкой, открыла ее на случайной странице.

Неудача №12: Позвонить отцу в тот самый день.

Я резко захлопнула папку. Нет! Не сейчас! Некоторые раскопки требуют особой осторожности или сапера с полным обмундированием.

Я взяла конверт, он был тяжелым, не столько от бумаги, сколько от смысла. Написала адрес небольшого независимого издательства «Альтернатива», которое когда-то давно я выписала в блокнот как «смелое и небанальное».

«Анонимно», — шепнула я себе, заклеивая конверт.

На следующее утро я опустила его в почтовый ящик на другой улице, проследила, как он упал в темноту с глухим стуком.

И почувствовала не боль, не страх, а странную, почти физическую пустоту, как будто я вырезала из себя большую, больную опухоль. На ее месте теперь была дыра, но дыра — это уже не опухоль. В дыру может зайти свет или ветер, или кто-то новый.

Я повернулась и пошла домой. Сделано! Теперь можно снова умереть или, как ни странно, начать потихоньку жить.

Глава 3

Неудача №8: На корпоративе, пытаясь быть «своей в доску», рассказала шутку про начальника. Оказалось, он стоит за моей спиной. Шутка была несмешная, как и моя карьера в следующие полгода.

Офис напоминал аквариум для слепых рыб: стеклянные перегородки, синий оттенок люминесцентных ламп и тихий, ненатуральный гул. Я провела здесь три года, семь месяцев и четырнадцать дней. Моя должность называлась «Менеджер по стратегическому развитию», но на деле я была высокооплачиваемым секретарем с правом голоса, который никто не слышал.

Мой босс, Виктор Степанович, был человеком из воска — застывшая улыбка, расплывчатые черты и талант принимать чужие идеи за свои. Именно я готовила все его презентации, именно я писала отчеты, которые он подписывал своим именем. «Команда, Алиса, мы команда! — говорил он, похлопывая меня по плечу. — Терпение и труд! Я ращу тебя себе в преемники».

Я верила. Черт возьми, я верила!

Я засиживалась допоздна, проглатывала горстки обезболивающего от мигреней и заедала стресс печеньем из автомата в коридоре. Я хоронила в себе мечту писать книги, убеждая себя, что это детская блажь. Реальная жизнь — вот она, за стеклянной стеной. С квартальными отчетами и «перспективой».

Тот день должен был стать моим триумфом. Утром я получила смс от Софи: «Держи хвост пистолетом! Сегодня твой день!». Я надела свой самый дорогое платье — чёрное, с белыми вставками. В десять утра должно было состояться собрание, где Виктор Степанович объявит о моем повышении до начальника отдела.

В девять пятьдесят в офисе появились незнакомые люди в идеально отглаженных костюмах. Они держались с холодной, безразличной уверенностью,за ними шел наш бледный, как полотно, генеральный директор.

— Коллеги, — его голос дрогнул. — Компания «Вектор» поглощена холдингом «Сириус». В рамках оптимизации... — он запнулся, глядя в бумажку, — отдел стратегического развития упраздняется. Весь персонал отдела... может быть свободен.

Тишина была оглушительной. Кто-то ахнул. Кто-то выругался. Я сидела, не двигаясь, и смотрела на свой ежедневник. На десять утра было помечено: «Повышение. Шампанское?».

Ко мне подошел один из «них».

—Алиса? Можете передать все текущие проекты. У вас есть час.

Виктор Степанович стремительно исчез. Позже я узнала, что его «оптимизировали» в первую очередь, но он успел передать новому начальству все мои наработки, выдав их за свои. Мою «перспективу» он, видимо, забрал с собой.

Я вышла из офиса с картонной коробкой в руках. Внутри лежала кружка с надписью «Лучший сотрудник», подарок от коллег на день рождения, который я так и не распаковала, и уцелевшее растение — кактус, способный пережить ядерную зиму. И меня.

Я шла по улице, и прохожие оборачивались. Девушка в вечернем платье с коробкой хлама в час дня — зрелище, достойное внимания. Внутри все застыло: не было ни злости, ни слез. Только вакуум. Три года, семь месяцев и четырнадцать дней. Ради чего? Ради «перспективы».

Я пришла домой, поставила коробку на пол, села рядом на паркет и уперлась лбом в стену, и наконец засмеялась. Тихим, безумным смехом, от которого слезились глаза. Это было так идиотически, так закономерно. Все мои труды, вся моя покорность — и на выходе картонная коробка и кактус.

Я открыла ноутбук. Курсор подмигнул мне на чистом листе, а руки сами потянулись к клавишам.

Неудача №23: Потратила три года жизни на работу, которую ненавидела, ради «перспективы». В день моего повышения компанию поглотил конкурент, и весь наш отдел благополучно уволили. «Перспектива» оказалась тупиком.

Я сделала паузу и добавила ниже, уже сейчас, с горькой усмешкой:

P.S. Кактус, кстати, выжил.

Глава 4

Неудача №14: В восемь лет покляться с лучшей подругой быть вместе до самой смерти. В двадцать три — не прийти на ее свадьбу.

Я сидела на кухне, вглядываясь в пиксели старой фотографии на экране ноутбука. Две девочки с липкими от мороженого руками, загорелые, с белыми полосками от ремешков на плечах. Я — с разбитой коленкой, Катя — с бездонными ямочками на щеках, в которые, как мне казалось, можно провалиться. Мы обнимались, прижавшись щеками. «Сестры по несчастью», — говорила ее мама. Мы поправляли ее хором: «Сестры по счастью!»

Катя - мое второе «я». Мое солнечное затмение.

Мы вместе прошли через все: слезы из-за мальчиков, бессонные ночи перед экзаменами. Мы делили на двоих все — одежду, мечты, секреты. Я знала, что она боится грозы, а она — что я панически боюсь разочаровать тех, кого люблю.

А потом появился он. Антон. Студент юрфака с обворожительной улыбкой хищника и глазами, в которых не было ничего. Я видела это сразу. Но Катя — нет. Она смотрела на него так, как раньше смотрела только на мои новые стихи — с восторгом и обожанием.

«Он идеальный», — говорила она, и ее глаза сияли.

«Он самовлюбленный нарцисс»,— не сказала я. Вместо этого я улыбалась и кивала. Потому что боялась ее потерять, потому что боялась быть той, кто «отравляет ее счастье».

Они поженились через полгода после знакомства, я была подругой невесты. В платье цвета утренней зари, которое она сама для меня выбрала. Я стояла рядом и смотрела, как она смотрит на него, и в ее глазах я увидела не просто любовь. Я увидела зависимость и страх.

Он методично отдалял ее ото всех: от общих друзей, от меня. Наши звонки становились короче, встречи — реже. «Он ревнует», — смеялась она, и в ее смехе была тревожная нота. Я молчала, боялась показаться навязчивой. Боялась, что она выберет его.

И тогда я совершила главную ошибку в нашей дружбе. Я отступила. Решила дать им пространство, перестала звонить первой. Ждала, когда она сама вспомнит обо мне.

Она не вспомнила.

А потом был тот звонок. Глухая ночь, три часа пополуночи, на экране горело ее имя. Я сбросила, потому что, думала: «Наверное, опять ссора с Антоном. Утром перезвоню, поговорю», и повернулась на другой бок, чтобы досмотреть сон.

Утром перезванивала ее мама. Голос — ледяной осколок.

«Алиса...Катя... Вчера вечером...»

Они поссорились. Он ушел, хлопнув дверью, а она напилась таблеток. Все его пафосные речи о вечной любви оказались пустышкой, а мой телефонный звонок, который мог бы все изменить, так и не состоялся.

Я не пошла на похороны. Не смогла смотреть в лицо ее матери, не смогла видеть его — фальшивого вдовца в черном костюме.

В моем телефоне до сих пор сохранен ее номер. Иногда я открываю его и смотрю на серенькую иконку и пишу длинные-длинные сообщения, которые потом стираю.

Я закрыла ноутбук, фотография с двумя счастливыми дурами погасла.

В списке моих неудач не было пункта «Не уберечь лучшую подругу». Он был слишком огромным, чтобы уместиться в одну строчку. Он был темным фоном, на котором проступали все остальные провалы.

Я открыла документ и добавила новый пункт, горький и несправедливый, как сама смерть.

Неудача №5: НЕ позвонить Кате в тот самый день.

И под ним, мелким шрифтом, как признание, которое никто не увидит:

P.P.S. Иногда самые громкие неудачи — это не те, что ты совершил, а те, чего ты не сделал.

Глава 5

Неудача №51: Купить пачку сигарет после трех лет без курения, выкурить их все за один вечер. Снова проиграть.

Бумажный дракон, сделанный мной же, лежал на столе и дышал мне в лицо ядовитым пеплом. После истории с Катей я не могла заставить себя открыть файл. Курсор в документе подмигивал мне с немым укором: «Ну что, неудачница, сдалась?»

Я сдалась с треском.

Три дня. Семьдесят два часа. Я превратилась в биологический объект, выполняющий минимальный набор функций: дышать, изредка моргать, подносить ко рту чашку с холодным чаем. Я смотрела сериалы, не запоминая имен героев. Перечитывала этикетку на бутылке с жидкостью для мытья посуды. Делала все, чтобы не думать! Мысли были опасны, каждая из них вела к обрыву.

На четвертый день я обнаружила себя в подъезде, на лестничной клетке. В руках — пачка «Винстонов» и зажигалка, купленные в ближайшем ларьке в состоянии сомнамбулического транса. Я не курила три года. Бросила, потому что Катя сказала, что это глупо. Теперь ее не было, а сигареты — вот они.

Первый же затяг выжег легкие кислотным огнем. Я закашлялась, слезы выступили на глазах, но я сделала второй, и третий. Я стояла у открытого окна, впуская в подъезд ноябрьскую стужу, и курила одну за другой, словно пыталась выжечь изнутри ту черноту, что разъедала меня.

Возвращаясь в квартиру, я почувствовала запах дыма, въевшийся в волосы и одежду. Пахло тоской восемнадцатилетних ночей, бессонницей перед сессией и горьковатым привкусом ее духов. Я рухнула на пол в прихожей и расплакалась. Не тихо, а взахлеб, с воем, сотрясающим все тело. Я рыдала по Кате, по трем годам в офисе-аквариуме. По отцу, в чьи глаза я боялась смотреть. По всем пазлам моей жизни, которые никак не складывались в правильную картинку.

Я была не писателем, ведущим отважные раскопки, я была раненой собакой, зализывающей шрамы.

На пятый день в дверь постучали. На пороге стояла Софи с двумя пакетами из супермаркета.

—Ты не брала трубку. Я начала волноваться, — сказала она, перешагивая через порог. Она обняла меня, почувствовала запах табака, вздохнула, но ничего не сказала.

Она молча разгрузила пакеты, наполнила чайник, нашла в глубине шкафа половинку шоколадки.

—Знаешь, — начала она, ломая шоколад, — я вчера смотрела документалку про реставраторов. Они там восстанавливали старую фреску. И знаешь, что они делали, когда доходили до самого поврежденного участка?

—Что? — просипела я, голос был сорван от слез и курения.

—Они останавливались, не трогали его днями. Просто смотрели, изучали, ждали, потому что если лезть туда с инструментом в самый пик боли, можно уничтожить все. Иногда нужно просто... посидеть рядом со своей разрухой. Не пытаясь ее сразу починить.

Она отломила мне кусок шоколада.

—Ты не сдалась, ты просто делаешь паузу. Это разрешено!

После ее ухода я подошла к ноутбуку, я не открыла файл со «Списком». Вместо этого я открыла новый документ и я написала:

«Больно.Сигаретный дым в подъезде голова, раскалывающаяся от слез. Запах шоколада и надежды, которую приносят друзья. Сегодня я не могу писать свою книгу, но я могу написать про сегодняшний день, и и, возможно, это тоже часть исцеления».

Это не был пункт из списка, это было что-то другое. Что-то живое и уродливое, и от этого — настоящее.

Я сохранила файл под именем «ПРОБЛЕМНЫЙ_УЧАСТОК» и выключила компьютер. Впервые за пять дней я не чувствовала себя виноватой, я просто чувствовала себя уставшей, но в этой усталости был странный, хрупкий покой.

Глава 6

Неудача №35: Проснуться среди ночи с четким пониманием всего...И забыть его к утру.

Я заварила чай в ее любимой кружке — с надписью «Не буди во мне зверя, он не выспался». Катина кружка. Я хранила ее все эти годы на самой верхней полке, как реликвию, до которой больно дотрагиваться. Сегодня я ее достала.

Прошла неделя с моего «проблемного участка». Я не пыталась писать, я просто жила. Ходила на прогулки, смотрела на людей, впервые за долгое время заметила, что снег уже не серый, а искрящийся белый. Я позволила себе не быть писателем, позволила себе быть человеком, который просто зализывает раны.

А потом ко мне пришло озарение! Оно пришло не громом с небес, а тихим, простым вопросом, который я задала себе, пока мыла посуду.

«Что будет самым страшным, если я допишу эту книгу?»

И мозг, привыкший к катастрофам, выдал привычный список:

· Меня осудят.

· Надо мной будут смеяться.

· Все увидят, какая я неудачница.

Я спросила снова:

«А что будет, если это уже случилось? Меня уже осуждали, надо мной уже смеялись. Я и так уже все знаю о своем статусе неудачницы. Что может измениться?»

Тишина...

И тогда я поняла. Я боялась не осуждения, я боялась освобождения!

Боялась, что если выплесну всю эту боль на бумагу и отпущу ее в мир, то мне нечего будет больше прятать за собой, как щит. Останется голая, беззащитная я. И эта я... неизвестно кто. Кем она станет, когда с нее снимут все эти слои старых шрамов?

Страшно потерять даже свои язвы, они становятся частью личности.

Я подошла к окну. Напротив, в соседнем доме, горели окна. В одном кто-то праздновал — мелькали силуэты, слышался смех, в другом — одинокий человек так же, как и я, сидел у компьютера. Целая вселенная жизней, и в каждой своя боль, свои списки неудач, свои молчаливые трагедии.

«А что, если моя история... кому-то поможет? просто... даст понять, что он тоже не один?»

Это была не мысль, это было физическое ощущение — толчок в груди. Тот самый недостающий пазл.

Я села за ноутбук, я не открыла «Список». Я открыла «ПРОБЛЕМНЫЙ_УЧАСТОК». И я начала писать, но не пункты, не список. Я писала письмо. Письмо Кате. Все, что не сказала тогда, все, что копилось годами — вина, злость на нее за ее слабость, злость на себя за свою трусость, тоска, боль, прощение.

Я писала часами, не останавливаясь, пока пальцы не заныли, а глаза не перестали видеть от слез.

И когда я поставила последнюю точку, я сохранила файл и удалила его. Мне не нужно было его хранить, мне нужно было его написать.

Только тогда я открыла «Список моих неудач». Я прокрутила его до конца, до самого низа. До самой главной пустоты...

И я начала набирать просто заголовок.

ТРАГЕДИЯ №1

Я сделала глубокий вдох, впервые за много лет чувствуя, как воздух наполняет не только легкие, но и какую-то другую, давно забытую пустоту внутри.

И я начала писать...

Глава 7

Неудача №61: Проверять почту каждые пять минут. Снова.

Прошло две недели с тех пор, как я опустила тот злополучный конверт в почтовый ящик. Две недели самоистязания. Я превратила проверку почты в новый вид психического расстройства. Утром, не вставая с постели: перед чаем, после чая. Во время готовки заглянуть в телефон — а вдруг? По дороге в ванную. Даже ночью, просыпаясь от собственного беспокойства, я тыкала в экран, освещая лицо мертвенным синим светом.

Пусто. Всегда пусто!

Я пыталась убедить себя, что мне все равно. Что я сделала это ради катарсиса, а не ради какого-то дурацкого ответа. Врунья. Я хотела ответа. Отчаянно! Как будто от этого письма зависела не судьба рукописи, а мое право на существование. Один щелчок мыши должен был вынести вердикт: «Твоя жизнь — не ошибка» или «Да, ты никчемна, мы это подтверждаем официально».

Софи, видя мое состояние, пыталась отвлечь.

—Может, они просто медленно работают? Или почта потеряла? Может, отправить еще раз?

—Нет, — упиралась я. — Это знак..Не надо ничего.

На семнадцатый день я смирилась. Решила, что это и есть ответ. Молчание — оно ведь тоже ответ. Я вымыла полы, разобрала шкаф. Выбросила старые вещи, пытаясь выбросить вместе с ними и эту тлеющую надежду. Вечером я села смотреть фильм, дав себе слово не проверять почту до утра.

Фильм был глупым и веселым. Я почти расслабилась. Почти... Потому что в углу экрана ноутбука предательски висел значок почтового клиента. И вот, в самый смешной момент, когда герой на экране падал в лужу, я увидела его.

+1 (1 непрочитанное)

Сердце провалилось в пятки, потом выпрыгнуло в горло и забилось там, как птица в клетке.

Я щелкнула.

Входящие, одно письмо. Отправитель: «Альтернатива. Издательский дом».

Я закрыла глаза, сделала вдох. Выдох... И открыла.

«Уважаемый автор!»

Я проскочила взглядом ниже, к финальной фразе, ищу ключевые слова-убийцы: «к сожалению», «не соответствует», «отклоняем».

Их не было.

Я заставила себя прочесть все с начала, медленно, вникая в каждое слово.

«Уважаемый автор!

Благодарим Вас за возможность ознакомиться с вашей рукописью «Список моих неудач».

Выбранная Вами форма анонимной подачи лишь усилила мощь и искренность текста. Это смелая, болезненная и удивительно живая работа.

Мы были бы заинтересованы в публикации вашей книги и готовы предложить вам стандартный авторский договор...»

Дальше шли какие-то цифры, проценты, юридические термины. Я не видела их, перед глазами плыло. Я перечитала ключевую фразу еще раз.

«...готовы предложить вам стандартный авторский договор...»

Они хотят ее издать!

Кто-то — незнакомый человек по имени Марк, главный редактор, — прочитал мой вывернутый наизнанку стыд и сказал: «Да, это стоит показать миру».

Во рту пересохло, руки задрожали. Я отодвинула ноутбук, встала и подошла к окну. На глазах выступили предательские слезы, но это были не слезы боли. Это были слезы дикого, невероятного, шокирующего облегчения.

Я не заметила, как начала смеяться. Тихий, сумасшедший смех, смешавшийся со слезами. Я — опубликованный автор? Моя книга, мой список провалов, может стоять на полке в магазине?

Это была самая абсурдная, самая нелепая, самая прекрасная вещь, которая случалась со мной за последние годы.

Я посмотрела на свой телефон, на иконку почты. На письмо, которое все еще было открыто на ноутбуке.

И позволила себе сделать это, позволила себе надеяться. Ненадолго... Всего на одну ночь.

А завтра... завтра нужно будет придумать, как быть анонимным автором с издательским договором. Но это была уже завтрашняя проблема.

Сегодня же я была просто человеком, которому сказали «да». Впервые за долгое-долгое время!

Глава 8

Неудача №71: Думать, что подписать контракт с издательством можно, не выходя из дома, в пижаме с кроликами.

Мое состояние эйфории длилось ровно до того момента, как я перечитала договор. Строки расплывались перед глазами в какофонии юридических терминов: «...стороны... права исключительные... роялти... ответственность... Форс-мажор...»

Форм-мажор.. Чрезвычайные обстоятельства. Мой список неудач подходил под это определение идеально.

Письмо от Марка, главного редактора, было вежливым и деловым, но сквозь строки проступало легкое недоумение.

«Уважаемый Автор, мы, разумеется, уважаем Ваше желание сохранить анонимность. Это создает определенные юридические сложности, но мы готовы идти Вам навстречу, так как верим в Ваш проект. Для подписания договора нам потребуются скан-копии Ваших документов, удостоверяющих личность...»

Документов, удостоверяющих личность.

Моя анонимность разбилась о суровую реальность гражданского оборота. Нельзя быть тенью, подписывающей бумаги. По крайней мере, легально...

Паника, знакомая и уютная, как заношенный халат, снова начала сжимать горло. Я представила лицо бухгалтера в издательстве, который увидит мое имя. Мое обычное, заурядное имя, которое теперь будет ассоциироваться с этим списком унижений. Я представила, как он пойдет на кухню попить чаю и скажет коллеге: «О, смотри, это та самая девочка, которая пускала пузыри на свидании и сломала нос мужчине на йоге».

Нет. Нет. НЕТ.

Я вскочила и начала метаться по комнате. Нужен был план. Гениальный и ужасный, как все в моей жизни.

Вариант 1: Подделать документы. Отпадало сразу, я была неудачницей, а не преступницей. Пока что.

Вариант 2: Найти подставное лицо. Но кому я могла доверить свою боль? Только Софи. Но я не могла взвалить на нее это. Это была моя война.

Вариант 3: Все бросить. Написать им «спасибо, нет» и продолжить тихо гнить. Самый логичный вариант.

Я уже потянулась за клавиатурой, чтобы написать отказ, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер.

— Алло? — сдавленно сказала я.

— Здравствуйте, это Марк из «Альтернативы», — произнес приятный бархатный голос. У меня перехватило дыхание. — Извините за беспокойство, я по поводу договора. У нас возникли некоторые вопросы по анонимности.

Он ЗВОНИТ. Мне. Лично.

— Здравствуйте, — выдавила я, пытаясь сделать голос низким и деловым. Получилось, как будто я простужена.

—Я понимаю вашу позицию, — продолжал он, и в его голосе сквозила не насмешка, а искреннее желание найти решение. — Поверьте, для нас содержание важнее формата. Мы публиковали истории под псевдонимами, но юристу все равно нужны реальные данные. Это как с врачом: можно назваться любым именем, но для истории болезни нужны настоящие. Мы гарантируем полную конфиденциальность.

Он говорил спокойно и уверенно. В его тоне не было ни капли осуждения. Была... профессиональная симпатия.

— Я... мне нужно подумать, — просипела я.

— Конечно, — легко согласился он. — Знаете, когда я читал вашу рукопись, я подумал о одной вещи. Самые сильные истории — это всегда акт мужества. А мужество не всегда выглядит как громкая победа. Иногда оно выглядит как тихое «хватит». Как решение выставить свою боль на свет, чтобы лишить ее власти над собой. Не лишайте себя этого мужества из-за бюрократии.

Он сказал «до свидания» и положил трубку. А я еще долго сидела, прижав телефон к груди.

Он не видел меня, не знал моего имени, но он, кажется, понял все.

Я подошла к сканеру, руки дрожали. Я положила паспорт на стекло и нажала кнопку. Мое лицо на черно-белой копии смотрело на меня испуганно и серьезно.

Я прикрепила файлы к ответному письму. Тема: «Документы». В теме письма я не написала ни слова.

Я нажала «Отправить».

Сердце колотилось где-то в районе горла. Я только что отдала незнакомому человеку ключи от всех своих клеток.

И впервые подумала, что, возможно, клетка уже пуста. А я просто боялась выйти из открытой двери.