Спирас. Книга 5
Глава 1
17.01.2017
Первый мир
Княжество Цирит
15:30 (вторник)
Алиса
– Вот он! Зацените, совсем свежий, еще типографской краской пахнет… м-м-м… Супер!
– Верона, прекрати, ты сейчас всё своими слюнями измажешь!
– Да не пихайтесь вы!
– Все посмотрим, если толкаться не будете.
– Алиса, иди к нам, у нас свеженький выпуск «Княжеского вестника»!
Алиса постаралась признаков жизни не подавать. Она лежала, уткнувшись лбом в парту, и мучилась от собственной бестолковости, ну и еще от головной боли.
– Похоже, праздник с главой школьного совета прошел бурно, – захихикал кто-то, но, вроде, не Верона.
– Да, от Барбары держаться подальше нужно, еще лечить надумает! Ой, а ведь теперь можно будет к самому Люцию Винтеру на прием записаться!
А вот это точно она – голос пронзительный, почти как у Барбары.
– Еще не скоро, он только пойдет учиться на целителя.
– А вот тут написано, что уже учится. Алиса, если тебя Барбара еще раз залечит, сможешь к настоящему князю обратиться. Смотри, какой. Видала?
Звонкий девчоночий смех прокатился по классу, и Алиса отвернулась к обшарпанной стене.
Козы, да чтоб вы знали, я ваш «Княжеский вестник» во дворце видела, когда его черновик для согласования прислали... И не расскажешь ведь, да и не хочется…
Школа господина Рикмора после каникул встретила учеников сквозняками, грязными стенами, невкусной едой – в общем, встретила так же, как проводила.
Всё было по-прежнему: учителя – чудаковатые и не вполне компетентные (как выразился бы Стивен), дети, работники школы, – обворожительно-бестактные, директор – в стельку пьяный. Ничего нового!
Сейчас вот, например, весь класс дружно занимался своими делами, потому что господин Лоренц, преподаватель искусств, не присутствовал на занятии. Его, впрочем, никто и не ждал.
Однако изменения произошли… изменилась сама Алиса.
Уезжала из школы вполне себе жизнерадостная девчонка, у которой, да, были проблемы со странной магией, а еще висела нерешенная загадка про мальчика у озера, но в целом она справлялась с ситуацией. А после каникул вернулась замученная волшебница, способная разрушать чужие души и сковырнувшая старую рану целого княжества. А еще она нашла свое озеро, ну, точнее, не свое, а то самое – озеро из снов…
Поздравляю! Озерный марафон подошел к концу! Вы успешно нашли ТО САМОЕ озеро!!! Поаплодируем нашим героям!!!
В голове жужжал голос ее внутреннего диктора. Папа часто смотрел биатлон по телеку, да так громко, что бойкие возгласы спортивного комментатора осели в памяти и въелись в мозг. Этот внутренний голос всегда радостно вопил, отмечая ее самые фееричные провалы:
И что же наши спортсмены? Как они себя чувствуют после финиша? После того как героически, не побоюсь этого слова, отыскали нужное озеро? Что? А в том-то и дело, дорогие телезрители, что НИКАК! НИКАК они себя не чувствуют, ведь найти то самое озеро они смогли, а вот понять, зачем это нужно, – не вышло!
«Да заткнись ты…» – пробурчала Алиса про себя, приоткрывая глаза, точнее один глаз, потому что второй вместе со щекой прижимался к парте.
На поверхности старой доски пестрели рисунки многих поколений юных вандалов. Таинственные надписи и пиктограммы, процарапанные и накарябанные чернилами разнообразных оттенков, походили на древнюю сакральную живопись.
Алиса вгляделась в широко расковырянную отметину, похожую на открытый карьер. В самом ее центре, из-под многочисленных разноцветных слоев краски, потускневших от грязи и солнца, но всё же имевших когда-то цвет, пробивался… черный.
Шаловливые ручки, ковырявшие парту, дошли до этого покрытия, попытались и его процарапать, но не вышло. Чем бы раньше ни была школа господина Рикмора, черный лак там наносили добротно.
Алиса провела пальцем по многочисленным «годовым кольцам» старой краски. Интересно, сколько нужно прожить в этом мире, чтобы начать ненавидеть черное?
Что вообще ее ждет в будущем?
Казалось, загадки раскроются сами собой, как только она найдет свое озеро. Построится из разрозненных пазлов скрытая картинка, и найдутся ответы на вопросы. Но чуда не случилось! Озеро оказалось просто замерзшей водой, вокруг росли самые обыкновенные сосны, а под ногами, под слоем снега, таился обычный желтый песок, в котором летом приятно будет погреть ножки… но больше ни-че-го – ни мальчика, ни объяснений.
«Скоро тебе в твоей сказочке тошно станет…» – проворчал в голове уже не диктор, а сварливый голос из прошлого. Вроде не господин Рикмор… А, вспомнила! Так сказал контрабандист на переходе. В тот самый день, когда ее мечта сбылась.
Алиса фыркнула и вернула лоб на парту. Можешь радоваться, предсказатель, мне тошно!
Конечно, ей надо было собраться: с мыслями, с чувствами, с силами... А для начала стоило признать: появление долгожданного озера изрядно выбило ее из душевного равновесия. Она даже не смогла сделать в своем «Бортовом журнале» запись о том, что озеро обнаружено. Она ведь не искала его в тот момент, а писать, что оно появилось само, ей показалось глупо.
И где же теперь ее мальчик? Зачем он показал ей завод в Эмбере, если потом опять пропал?
Нахлынувшие воспоминания отозвались в душе тошнотворным спазмом. Опять всплыл в памяти князь с искалеченной душой, ужасные золотые цветы… и то, что Деймос не должен знать!
Алиса глянула в сторону братьев. Те, в привычных обликах, под маскировкой заменных портретов, сидели за соседним столом и рубились с одноклассниками в «Монополию». Азартную игру господин Ревекки приказал у него забрать и выдавать, если будет просить, но только на один день. Впрочем, не он один на нее подсел. Сейчас вся мужская половина класса орала, глядя на каждый бросок, и хором вслух считая ходы.
Остальная часть класса с Вероной во главе рассматривала княжеский вестник.
– Эй, гляньте, леди в голубом платье…
– Которая?
– Да вон, в очках.
У Алисы похолодело в груди…
– Так на Алису похожа.
– Ни капельки не похожа!
– Даже не знаю, если только немного…
Алиса медленно отлепила щеку от парты и подняла голову. Старательно сделала безразличный вид.
– Да одно лицо, говорю тебе! Алис, глянь. Ты в Эмбере на балу отплясывала?
Перед ней раскрыли журнал. На глянцевых страницах во весь разворот пестрел снимок с бала в княжеском дворце. Алиса моргнула, и картинка ожила, задвигалась. Запела неслышимая музыка, послышались звон хрусталя и смех, гости закружились в танце. Какие же они изысканные! И самая красивая… девушка в голубом платье с красными лентами...
Она с усилием вытащила себя из живого, запечатленного в глянце кусочка воспоминаний. Теперь до конца дня будут чудиться звон и смех… а еще невольно подслушанное у автора снимка – зависть. Журналистка тоже хотела присоединиться к блистательному обществу и в нарядном платье кружиться в танце с молодыми князьями…
– Да ну, вообще не похожа… – протянула Алиса, холодея от страха.
Если вскроется правда, что братья Стивс на самом деле князья Винтер, их заберут домой. И это будет ужасно, ведь Люцию школа пошла на пользу: без нее он снова станет княжеским засранцем, а Деймос… даже думать страшно, ему нужна помощь, чтобы держать Кассандру в узде!
– Хотя нет, вы правы. Очень похожа, просто вылитая. А вы разве не в курсе, что я первая статс-дама в княжеском дворце?
Она глупо хихикнула и перелистнула страницы вестника. Помнится, при последней правке, куда-то ближе к концу, вставили огромную фотку братьев в парадных мундирах крупным планом... Неужели черновик перед печатью изменили? Ведь и снимок с бала был маленьким, а теперь его так увеличили, что каждый прыщик на княжеском носу можно разглядеть! К счастью, аристократические моськи в обрамлении кружев и золотых эполет оказались на месте.
– Ох, только гляньте, какие красавцы! – громко протянула Алиса и отпустила журнал, который у нее тут же вырвали. От восторженного дружного вздоха скрипнула дверь, висящая на одной петле.
– Они такие классные!
– Особенно Деймос!
– Ты что?! Люций!
– А я говорю Деймос!
В сложившейся безопасной обстановке Алиса отошла от глянцево-восторженной парты и присоединилась к «монополистам», делая вид, что ее вдруг очень заинтересовало, выиграет ли Дени прямо сейчас или его последний противник еще несколько ходов продержится.
Однако мальчики игру приостановили и неодобрительно поглядывали на девчонок с журналом.
– Тоже мне, нашли красавцев!
– Когда у тебя денег монстрам не сожрать, еще и не так выглядеть можно.
– Эй, это ваша эмберская фишка – имена начинать на «Л» и «Д»?
Алиса украдкой глянула на братьев. Люций слегка напрягся, а Деймос и бровью не повел:
– Меня в честь дедушки назвали, а вот Луку – ну да, созвучно с князем. Из большого уважения к правящей семье! Хорошо, что мои родители так не заморачивались, мы ведь с младшим наследником в один год родились.
– В смысле, «мои родители»? Вы разве не родные братья?
– Двоюродные, – нагло врал Деймос.
Ага, – сообразила Алиса, – чтобы не объяснять, почему Люций на год старше, легче называться двоюродными одногодками.
– Понятно, то-то вы не похожи совсем.
– Так, не отвлекайтесь. Карл, дорогой, ты попал в мой шатер желаний, и всего за сто монет я готов показать тебе любое воспоминание из детства, – весело объявил Деймос, поднимая потертую карточку.
Она получилась кривоватой, но рисунок в целом на шатер походил, – и то хорошо, если вспомнить, в какой спешке они рисовали эту игру перед экзаменом.
Алиса не могла отвести от карточки взгляд. Что-то в ней напоминало… важное, но забытое…
– Шатер желаний! А можно я пожелаю, чтобы тебя сожрали монстры? – бурчал Карл, отсчитывая положенную сумму.
Карточка уже уплыла в высокую стопку Деймоса, куда он аккуратно складывал свои «предприятия», а Алиса никак не могла сообразить, что же она упускает…
Шатер желаний… Желание… Точно!Господин Рикмор обещал ответить на любой ее вопрос. Вот раззява, чуть не забыла!
– Мне надо выйти! – пробормотала Алиса, незаметно ретируясь к выходу из класса.
Наверное, голос выдал волнение, потому что оба «братика» оторвали головы от поля и проводили ее взглядами.
Она могла бы стремительно броситься к кабинету директора, бежать сломя голову, не разбирая дороги, она могла бы добраться до кабинета в считанные минуты, но не стала.
Алиса шла по пустым коридорам медленно, еле перебирая ногами и разглядывая трещины в старом полу, и с каждым шагом понимала: поторопилась! Она понятия не имела, какой вопрос задать.
Господин Рикмор обещал ответить на любой, на который он знает ответ. Вот бы еще узнать, о чем знает этот загадочный дед!
Алиса остановилась у окна на площадке лестницы, которая уходила вверх, в мрачноватую тьму, и зажмурилась от белого зимнего света.
Господин Рикмор знал… ну если и не всё, то очень многое. И он точно владел ответами на многочисленные вопросы, истерзавшие ее за последние полгода. Надо лишь выбрать один… Снег во дворе потихоньку таял, превращаясь в мокрую серую массу. Скоро весна!
Алиса продолжила путь.
Возле обшарпанной двери она не стала задумываться, быстро постучала и вошла, не дожидаясь ответа. По привычке задержала дыхание, спасаясь от вони.
– Господин Рикмор, доброе утро.
Тут тоже что-то изменилось! Алиса не сразу сообразила, что именно.
– Приперлась? Заходи!
Директор сидел за столом и ради нее, разумеется, подниматься не стал.
Алиса всё же вдохнула и тут же поняла: изменился запах. Пахло воздухом! Может даже, чем черт не шутит, с примесью кислорода. Да и выглядел кабинет посвежее. Не то чтобы кардинально – он по-прежнему напоминал филиал городской свалки, – но уже возникала надежда, будто ведро с водой и тряпка смогли бы ему помочь.
Да и сам господин Рикмор будто приободрился. Цепкие глаза казались сегодня не такими воспаленными, а цвет лица, насколько позволял рассмотреть неяркий свет Регины, стал чуть более человечьим.
– Вы отлично выглядите, – протянула Алиса.
Чуть меньше похожи на смесь зомби с вампиром, – хотелось добавить, но она не стала ерничать. Старичок явно взялся за ум – вон, за столом сидит, бумажки перебирает, а не алкоголь хлещет. Надо его поддержать!
Алисе неожиданно стало приятно, будто бы в том, что старый пьяница помылся и привел себя в порядок, была немного и ее заслуга.
– Я тебе барышня, что ли, отлично выглядеть? – скривился директор.
Алиса собиралась похвалить его еще раз, но не успела.
– Ну и как тебе Эмбер? – догнал ее следующий вопрос.
Вот и всё, порадовались и хватит! А взгляд-то у него еще острее, чем раньше. Что ж будет, когда совсем протрезвеет?..
– Познавательно, – буркнула она. Подавила внезапное желание уткнуться в его гадкую рубашку и расплакаться: «Представляете, там столько цветов! И все живые, все люди!»
Бессмысленно и глупо искать сочувствия. Наверняка он и сам знает правду, однако ничего не сказал, не предупредил. Всё развлекается и какие-то свои интриги мутит, вредный старикашка.
Вместо излияний Алиса спросила, косясь на золотистую Регину:
– Почему она здесь? И… как она стала цветком?
Алиса запретила себе видеть Спирали. Совсем запретила, крепко-накрепко! И не видела их больше. Ни у кого, даже у Регины. Однако она помнила их – солнечные, теплые и, кажется... ласковые.
– Это твой вопрос? – поинтересовался господин Рикмор и захлопнул книгу, в которой делал записи. Он задумчиво поводил рукой над столом – видимо, в поисках бутылки – не нашел того, что искал, и раздраженно уставился на Алису.
Она активно замотала головой, чтобы переключить его внимание от выпивки.
– Нет! У меня другой вопрос. Про Регину можете не рассказывать… если вам тяжело.
Только бутылку не бери! – взмолилась Алиса про себя. Ей отчего-то стало важно, чтобы директор не катился дальше в ту яму. Эх, не стоило волновать его болезненным вопросом о прошлом, всё равно ведь не ответит… Однако он ответил:
– Так получилось, – начал господин Рикмор после долгой минуты неудобной тишины. – Регина не должна была становиться цветком, но… – его голос внезапно сорвался, сфальшивив, – сработал откат заклинания… Ее собственного заклинания. Если бы она умерла естественной смертью, в глубокой старости, этого бы не случилось. Но ее убили, и откат сработал. Не знаю, что они там чувствуют, когда… расцветают, но я не захотел сажать ее на клумбу в Эмбере, себе забрал.
Морщинистая рука в мелких старческих пятнах вновь отправилась на поиски бутылки, теперь куда-то в недра стола. Алиса крикнула, лишь бы предотвратить это:
– Вы дружили?
Ну что за глупость? Конечно, дружили! Она же герой революции, как и он...
Рука директора опять вернулась ни с чем, и он рыкнул:
– Надумала в душу мне лезть? Щупальцами своими не получается, решила словами? Не выйдет. Задавай свой вопрос и проваливай!
Ну всё, нормального ответа точно не даст. Неважно уже, о чем спрашивать – про Спирали, жуткий завод или Деву Цвета… Так, стоп, Дева Цвета и ее послание тому, кто привел ее в этот мир! А кто ее сюда привел, если не господин Рикмор?
Алиса попыталась вспомнить параграф по истории – точно проходили, но мало, Горгашмыга не выносила тему Революции. Дева Цвета – символ, появившийся во время празднования первой годовщины, тогда и памятник ей был поставлен. Даже если не господин Рикмор ее придумал, он должен знать автора, поэтому…
– Во время оцветения, – начала она осторожно. – Я кое-кого видела… Вам может показаться странным, но ко мне пришла Дева Цвета, и…
Звучало по-прежнему глупо. Братья Винтер ей так и не поверили – решили, приснилось…
Директор медленно вытащил руки из-под стола и посмотрел на них, будто удивляясь их активности.
– Что значит «видела»? – переспросил он.
Мелочное удовлетворение затопило Алису до самой макушки: всё-таки она смогла его удивить!
– Вот прямо как вас сейчас, и даже потрогать можно было… почти. Очень красивая девушка… дева… С крыльями! Она попросила передать кое-что тому, кто ее в этот мир привел. А ее же вы придумали, как символ Революции…
Господина Рикмора передернуло, он выскочил из-за стола.
– Разбитые стекла – символ революции, – крикнул он. – Сброшенное знамя, а еще пожарища. Горящие тела у стен дворца – вот вам символы революции! А она… – он замолчал, упал в кресло и уставился перед собой. – Она – знак свободы и радости… символ счастья.
Алиса смотрела на директора, онемев. Впервые этот человек стал похож на человека.
– Она просила передать, что всё не напрасно и без вас ничего бы не было, – тихо повторила Алиса слова, от которых повеяло свежим зимним ветром и мечтой.
Довольно долго директор молча смотрел на Регину, пока, наконец, не повернулся:
– Спасибо. Ладно, кончаем с лирикой. Давай уже свой вопрос. Я… действительно отвечу на него. Если смогу.
Медленно, подбирая каждое слово, Алиса спросила:
– Почему вы от меня скрываете правду? Почему не договариваете?
Седые брови удивленно поползли вверх.
– О как! – выдохнул он. – То есть тебе, эгоистке этакой, плевать, знаю ли я способ вернуть бедные цветочки к жизни?
Теперь настала очередь Алисы удивиться:
– Понятное же дело, что не знаете, иначе бы давно расколдовали.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
Знает ли он про способ, цена которому – душа Деймоса, или князь не открыл ему тайну? А если знает, то знает ли, что и она знает?.. Алиса запуталась.
– Думаете, я вас за чурбана бездушного считаю? – продолжила она. Молчать дальше было невозможно. – Можете не верить, господин Рикмор, но это не так.
Директор с жутким скрипом открыл старую тумбочку. Сейчас отыщет бутылку!
– Очень интересно, – пробормотал он, осмотрев внутренности шкафчика и возвратившись ни с чем. – Значит, розовые стекла дали трещину? – спросил он, явно издеваясь. – Смотрю, ты даже от очков избавилась.
– Отвечайте, пожалуйста, и я пойду. «Провалю», как вы любите говорить. – Алиса устало потерла виски и без приглашения села на стул.
Когда ответ прозвучал, она не сразу поняла, что это именно он. Настолько непонятными показались слова:
– Видишь ли, я представления не имею, какие у него на тебя планы!
Повисла тишина. Оба смотрели друг на друга, оба ждали.
Было понятно: старик и так выдал больше, чем хотел, и дальше из него ни крупицы информации не выжать, но всё же Алиса прошептала:
– Кто – он?
Господин Рикмор тяжело покачал головой.
У кого на нее планы? Что происходит? Ну вот, как и ожидала, еще больше запуталась.
Тут дверь приоткрылась, и из-за нее выглянули две детские головки:
– Дедушка, там одуванчик пришла.
– Ага, к тебе просится.
– Прогнать, как обычно?
Господин Рикмор с облегчением встрепенулся:
– Немедленно ведите ее сюда! Где моя любимая глава школьного совета?!
Алиса продолжала сидеть, внимательно глядя на него, но директора это не смутило. Он выудил откуда-то из-за камина бутылку, откупорил ее и сделал несколько больших глотков. Всё-таки не выдержал!
Да и плевать, делай со своим здоровьем что хочешь! Но кто такой «он»? Как этот ответ понимать?
– Господин Рикмор! – затараторила с порога Барбара. В темном, вечно зашторенном кабинете она светилась не хуже Регины. – Благодарю за уделенное время. Ой, Алиса… здравствуй!.. А у вас теперь выделено время для общения с учащимися? Прекрасно! Я могу объявить об этом на общем собрании?
Барбара открыла желтый блокнот и уже занесла писалку над страничкой, но директор погрозил ей пальцем:
– Только попробуй, я тебя лично из школы вышвырну! В прямом смысле, прям в окно полетишь.
Барбара обреченно вздохнула.
– Что ж, ладно. Господин Рикмор, позвольте, я начну?
Директор радостно кивнул:
– Конечно, я тебя внимательно слушаю.
– Хорошо! Итак, у нас на носу соревнования между магическими школами. Команда собрана, заявка на участие подана и одобрена. Теперь необходимо тренироваться и…
– Барбара, погоди, – господин Рикмор поперхнулся, делая очередной глоток из бутылки. – Ты серьезно подала заявку на участие?
– Да, конечно, еще до праздников… – промямлила Барбара, покраснев.
– На документах моя подпись требовалась. Не помню, чтобы ты ко мне подходила.
– Я подходила! – горячо возразила Барбара. – Но вы были…
– В драбадан. Дальше!
– Там сроки подачи заканчивались, ну и…
– Понятно, – протянул директор и гаркнул: – Дети! Я сколько раз запрещал за сладкое мою подпись подделывать?!.. Продолжай.
– Хо… хорошо, так вот. Нашей команде необходим куратор, а еще место и время для тренировок! Не могли бы вы…
– Барбара, я уже говорил, что думаю по этому поводу. Ты собираешься ехать позориться и меня позорить на мировом уровне.
– Но господин Рикмор! Вы не понимаете, у нас есть шансы на победу. Пожалуйста, окажите помощь, и я вам гарантирую результат!
– Насчет результата я не сомневаюсь. Только вот каким он будет, а? Всё, аудиенция окончена, иди! И эту с собой прихвати, – директор махнул в сторону Алисы.
Она поднялась со стула. Спорить, просить, уговаривать, объяснять – бесполезно. Выходя из дверей директорского кабинета, Алиса была уверена, что в следующий раз зайдет сюда не скоро.
Глава 2
01.01.1970 г.
Первый мир
Княжество Адамант
Первый день после Революции
09.30 (Среда)
Аластер
Нужно закрыть дверь тронного зала!
Потом он будет удивляться, почему именно эта мысль пришла к нему первой, но в ту секунду Аластер не усомнился в ее правильности. Эта секунда разбила реальность и впилась осколками в сознание.
Император и Виктор живы! Они лежат здесь, хотя каких-то несколько часов назад доблестные герои Революции сожгли их на центральной площади. Вот-вот по залу громом прокатится голос воскресшего бога, а его верный пес уничтожит Аластера с Роландом одним щелчком пальцев…
Секунды шли, однако обе фигуры – белая и черная – продолжали лежать неподвижно, будто каменные. Одна на троне, вторая – у его подножия. Живы ли они вообще? И долго ли пробудут без сознания?
Аластер стремглав развернулся к двери и магией захлопнул ее.
– Что… Ка… Как это возможно?
Роланд чужим, незнакомым голосом задавал те же самые вопросы, что и у самого Аластера роились в голове.
Еле передвигая вялые ноги, Аластер подошел к разбитым панорамным окнам.
Площадь выглядела удивительно спокойно. Утреннее зимнее солнце поднималось с другой стороны дворца, и сюда по утрам откидывалась большая черная тень. Обычно, чтобы не портить торжественный вид, эту тень отодвигали дворцовые волшебники, но сегодня они не вышли на работу, и площадь была темна.
Внизу копошились люди – это стягивалась для официального объявления новой власти знать Адаманта и прислуга дворца. Утро жило своей послереволюционной жизнью, оно еще не знало, что произошло…
И не должно узнать! – решил Аластер вдруг яростно.
Вчера здесь, на этой самой площади, все свершилось. Человечество Первого мира наконец-то освободилось, и костер горел, горел так ярко! Его ненасытные языки пожрали все белоснежное зло этого мира…
Он отвернулся от окна. Император застыл на своем троне. Руки и ноги расслаблены, голова запрокинута – будто присел отдохнуть и задремал… в массивном кресле-кровати, в котором Аластер спал последние десять лет. Уставшее воображение охотно нарисовало Кираса Кардера в старенькой квартирке Регины…
Это имя отозвалось внезапной болью, и Аластер быстро перевел взгляд на Виктора. Тот лежал ничком и не был сейчас похож на карающий меч Императора, скорее уж на змею, застывшую у его ног…
Неподвижность картины нарушал Роланд: он что-то все бегал вокруг, пытался потрогать тела, но не решался, бормотал, что такого быть не может… А вот Аластер был спокоен, словно вчера это он, а не Альтаир пожертвовал на общее дело почти все свои чувства. Удивительно, ненормально спокоен.
Хотя, если подумать, то очень даже нормально. Просто по сравнению с ночными визитерами и с тем, что выяснилось, пока последние угли победного костра тлели на площади, восставший из пепла император казался не столь страшной проблемой. Двое пришельцев из какого-то неведомого прошлого уничтожили его гораздо качественнее, чем он сам – своих врагов. Однако это и к лучшему – мозгу без чувств гораздо лучше. Надо будет обсудить эту мысль с Альтаиром…
– Вот, значит, какой сюрприз! – прошелестел Аластер сухими замерзшими губами.
Голова, спасибо ей, сработала отдельно от чувств. Пока он пытался разобраться, почему ничего не чувствует, какой-никакой план она по привычке сотворила. Можно было начинать действовать.
– Будь здесь, – бросил он Роланду, – никого не впускай.
Он уже развернулся, чтобы выйти, но Роланд схватил его за руку:
– А если они того! Поднимутся!?
Аластер скользнул взглядом по двум застывшим телам. Сколько этой бессмертной черно-белой чуме может потребоваться времени, чтобы восстать из мертвых, он не знал. Вероятно несколько часов, но рисковать было незачем.
– Не поднимутся, – ответил он и точным движением послал в сторону трона ток воздуха, острее ножа.
Он не стал разглядывать, куда попал. Простые люди после такого выжить не могли, а эти… Судя по времени первого возрождения, теперь имелось некоторое время до второго.
– Роланд, посмотри на меня! – сказал он строго. – Мы справимся и с этим. Должны! Поэтому справимся. Мы уже слишком много сделали.
Роланд сумел оторвать взгляд от двух кровавых куч у трона. Аластер потрепал друга по плечу и вышел из зала.
Сейчас важно было отыскать его ночных гостей. Только бы они не пропали! Похоже, этим чертятам известно всё, и способ, как выбраться из безумной ситуации – тоже. Они так и сказали: что-то пошло не по плану, и они пришли, чтобы помочь. Вот пусть помогают!
Не по плану, по их словам, пошло то, что… Регина ум… Стоп, об этом потом… Получается, кем бы ни был их «папа» о воскрешении Императора и Виктора он знал.
Аластер подавил поднимающееся внутри глухое бешенство и завернул в крыло, где раньше обитала дворцовая стража, добежал до кабинета бывшего командира, рывком открыл дверь и остолбенел.
В центре комнаты, привязанная к стулу золотым шнуром, сидела Марго, а вокруг нее, словно два дикаря, скакали дети.
– Дедушка пришел! – заорали они.
– Вы что творите?! – взревел Аластер.
Рот Марго был заткнут тряпкой, но глазами она метала такие молнии, что могла и убить кого-нибудь ненароком. Аластер бросился к ней.
Он был почти уверен, что ночные гости – своего рода духи, посланные только к нему, и будут скрываться от посторонних глаз. Когда зашел Роланд, они исчезли, да так внезапно, что Аластер усомнился в их существовании. Зря, значит, усомнился!
Небесно-голубое платье Марго было нещадно помято. Аластер схватился за узел на шнуре, но тот оказался слишком мудреным, попытался применить магию – узел только затянулся туже. Марго яростно замычала.
Двое поганцев развеселились еще больше:
– Она наша пленница!
– Да, у нас тут форт, а она вражеский захватчик!
Дети рассмеялись, и Аластер выпрямился в полный рост, чтобы изо всех сил заорать:
– Немедленно развязать!
В ту же секунду шнурок слетел с Марго, а дети замерли рядышком, виновато заглядывая к нему в глаза.
– Ты недоволен?
– Сильно злишься?
– Молчать! С вами позже разберусь.
– Аластер! Что происходит?! Кто это?! – закричала Марго, вытаскивая изо рта тряпку.
И что теперь ей сказать?
– Это… – начал Аластер выкручиваться. Все что угодно, но правду о том, что был всего лишь подставным болванчиком, он ей ни за что не расскажет. – Я вчера нашел их в подземельях дворца. Там у Виктора что-то вроде лаборатории… (Идиот! А если она захочет проверить?) Да, нашел их там. Какой-то его эксперимент. Пока не знаю, что с ними делать.
– В темницу их за нападение! – Марго с ненавистью уставилась на детей, одновременно пытаясь расправить складки на своем… голубом платье.
– А ты зачем пришла? – резковато спросил Аластер, пытаясь оторвать глаза от шелка цвета неба.
Подумать только, впервые за несколько тысяч лет. Какая же она умница! И полностью пришла в себя. Все-таки она будет отличной княгиней!
– Я?! Я пришла за тобой! Фрем все еще в больнице, Альтаир не может сейчас выступать, он… не совсем в порядке. Думаю, что он… опомнится, но пока он занимается только делами княжества и говорит, что остальное – не его забота. А на площади уже собрались люди, жители Адаманта, они ждут от тебя речь!
Речь... Точно, он же видел их там, на площади, в тени дворца. И они ждут от него речей?!
Звучало как издевательство. Как отголосок из того мира, в котором они победили, и довольный Аластер, выспавшийся и свежий, шел мимо пустого тронного зала к толпе граждан его нового Мира. Тому Аластеру было что сказать, а у настоящего… есть одно дельце. Сейчас он с ним по-быстрому разберется и тут же вернется к исполнению своего долга
– И куда делся Роланд? – продолжала Марго. – Его за тобой уже давно послали. А вдруг… – она побелела, переводя испуганный взгляд на притихших детей, – а вдруг они с ним что-то сделали?
Аластер даже смог улыбнуться.
– Нет, точно нет. Не переживай, Роланд, он… сейчас занят.
– Тогда пойдем скорее, почему ты еще здесь?
Марго схватила Аластера за руку и потащила из кабинета, однако он мягко остановил ее.
– Марго, кое-что произошло, и тебе придется об этом узнать… – Потом все-таки не сдержался и, кривовато улыбнувшись, не вовремя добавил: – У тебя красивое платье.
– Что, платье? – Марго удивленно заморгала. – Пошли скорее, нас ждут!
– Цвет! – пояснил Аластер.
Впервые за несколько тысяч лет человек надел цветную одежду. Это было очень важно. Это точно было важно для того Аластера, который сжег императора… и это до сих пор было важно для Аластера, который сейчас балансировал на грани катастрофы.
– Ах да… я смогла добиться такого оттенка магией, – она развела руками, будто оправдываясь. – Нужно же показать людям, что теперь все будет по-другому.
– Да, отличное решение.
– Так что случилось? Ты выглядишь, будто монстра увидел на собственной кухне.
– Иди за мной, – сказал Аластер и направил Марго в сторону зала. – И вы тоже! – гаркнул он в сторону детей.
– А они зачем? – возмутилась Марго.
– Они нам помогут, – туманно выразился Аластер.
По пути им никто не встретился, объяснять, что это за дети, не пришлось.
Детишки, удивительно тихие, шли гуськом и не пытались шалить. Аластер даже почувствовал вину. Кем бы эти крохи ни были, на них сейчас единственная надежда. Ну побаловались, с кем не бывает. Если бы все дети мира обладали их силой, то каждый взрослый сидел бы в кресле, примотанный золотым шнурочком.
Возле великолепных двустворчатых дверей Аластер остановился и тут же почувствовал тычок в спину. Он обернулся – дети, натолкнувшись на него, упали как доминошки и помогали теперь друг другу подняться, потирая ушибленные места. При этом ни единого оха они не издали.
Марго демонстративно смотрела в сторону, все еще сердясь на них и на Аластера, который никак не мог выйти на крыльцо и произнести несколько важных слов.
– Ладно, прекратите так себя вести, – устало произнес Аластер.
Дети замерли, глядя на него с немым вопросом. Аластер наклонился к ним:
– Почему вы молчите?
– Аластер, у нас мало времени, – взмолилась Марго.
– Ты даже не представляешь насколько, – отрезал он.
Дети переглянулись и показали, что рты их закрыты на замок, а ключики выброшены далеко-далеко.
– Вы молчите, потому что я вам так сказал? – предположил Аластер, и две русые головки синхронно кивнули. – Ладно. Вы можете снова говорить, – проговорил он осторожно.
– Фух!
– Ну наконец-то!
– Столько всего накопилось!
– По мне, так все было прекрасно, – заметила Марго. – Теперь ты, наконец, объяснишь, что происходит?
– Да, разумеется, – ответил он, распахивая двери в зал. – Прошу!
Марго настороженно прошла в двери, он с детьми зашел следом.
– Роланд. Будь добр, объясни Марго, что происходит.
Роланд встрепенулся, когда они вошли. Он стоял около разбитых окон, их блистательного символа победы, и почти не моргая, смотрел на императорский трон. Наблюдал за тем, что там лежало. Ждал любого движения, чтобы атаковать.
Марго начала подходить поближе, еще не понимая, конечно, что тут творится.
– Марго… Тут, в общем… вы лучше не смотрите… – забормотал Роланд. – Аластер, а это еще кто такие? – крикнул он с досадой.
Аластер ответил, не глядя на двух хулиганов:
– Это наша помощь. Сложно объяснить, но они много знают.
– Слушай, это же дети! Может, не надо им…
Аластер усмехнулся, нашел за кого переживать. Скорее надо беспокоиться, что эти дьяволята тут набедокурят. С них станется поиграть с черным плащом Виктора или сделать крепость из императорского трона.
Он повернулся к сорванцам… и поразился. Детишки жались за его спиной, глядя на лужу крови, натекшую в центре зала. Заклинание Аластера не оставило от двух тел почти ничего… хотя нет, оставило. Чуть поодаль темнело нечто круглое. Голова Виктора – понял он и поморщился.
Марго начала что-то бурно и довольно громко говорить, Роланд ей отвечал тихонько, пытался взять ее за руки, но она вырывала их.
Аластер с удивлением смотрел, как с лиц детей сползает краска. Он рывком развернул их лицами к себе, спиной к кровавой бойне. Что с ним вообще? В кого он превратился за один день?
– Эй, смотрите на меня, слышите? – Дети кивнули. – Я и забыл как это, когда ты маленький… простите. Это я их, чтобы… – Аластер замер на полуслове, не сумев объяснить. В его памяти бокал с соком опять выпал из рук и полетел в толпу… Он притянул детишек к себе, обнял худые плечики.
– Представляете, – прошептал он, – я уже очень давно ни с кем не обнимался. – Он отстранился, чтобы посмотреть в бледные личики. – Пойдемте отсюда? А то здесь так холодно.
То, что в зале стоит лютый мороз, он почувствовал только сейчас. Наверняка Роланд, прождавший тут полчаса у разбитых окон, не заметил и до сих пор.
Дети закивали. Девочка еще раз обвила ручки вокруг шеи Аластера и прошептала ему на ухо:
– Нам не нравится, когда ему так плохо.
Кому это – императору, Виктору, Роланду? Сейчас плохо было всем. Что она имеет в виду?
– А вы не знаете, сколько времени есть до того, как они… выздоровеют? – спросил Аластер, внимательно разглядывая малышей. Что за странные все-таки помощники к нему пришли?
Дети осторожно обернулись, чтобы посмотреть еще раз на императора.
– Еще долго, – ответил мальчик, и девочка согласно закивала:
– Солнышко сесть успеет.
Что ж, время есть. Необходимо выйти к людям, выступить перед ними, потом отвести детей в спокойное место и поговорить, узнать у них способ уничтожить императора и его отродье совсем, окончательно, навсегда…
Но сначала речь! Он должен выйти к людям и произнести нечто воодушевляющее… Должен?
Сегодня ночью он узнал, что всю жизнь действует по чужой указке, пляшет под чужую дудку, устраивает Революции по чужим планам и даже рожден был ради чужого замысла. Регина, как же ты могла?..
Ощущение предательства росло внутри, как снежный ком. Наверняка именно так себя чувствует птица-мать, когда до ее маленькой тупой головки доходит мысль: а почему мой любимый птенец так не похож на других детей? И где вообще остальные, куда они делись? Птица никогда не узнает, почему единственный оставшийся выкормыш такой огромный и прожорливый. Она ведь не может открыть энциклопедию, найти раздел с птицами и прочитать про кукушку с ее варварскими методами.
Аластер взглянул на детей. Они тихо стояли, склонив головки друг к другу и тихо шептались. Не бегали как раньше, не шалили.
… Птица не может, но он мог…
Он планировал всего лишь дать людям радость. И сейчас хотел начать с этих детей. Настоящих или нет – какая разница! А вот идти на площадь и говорить важные пышные слова, которые кто-нибудь запишет и засунет потом в учебники по истории, у него сил не было.
Аластер обернулся к Роланду.
– Значит так. До нового возрождения часов десять. Пусть Марго выкрасит тебе наряд под цвет своего платья, и идите к народу. Говорите все, что нужно сказать.
– Что? – Роланд даже при виде воскресшего императора меньше удивился. – Но я не могу, это ты должен сделать, они тебя ждут.
Хотелось зло возразить, что он уже никому ничего не должен, но Аластер сдержался.
– Это не так уж и сложно. Все мы знаем, что нужно сказать, и не важно, кто конкретно откроет рот. У вас с Марго языки отлично подвешены.
Роланд секунду молчал, потом резко развернулся и ушел, увел за руку слегка упиравшуюся Марго, которая все еще хотела что-то сказать.
Аластер вывел детей из зала.
– Нам с вами нужно очень серьезно поговорить. – Он погладил их по русым головкам, и они заулыбались. – Есть такое место, где вы хотели бы сейчас оказаться?
– Да! – дружно закричали они, запрыгали и задергали его за руки.
– Там, за дворцом, есть парк!
– Пожалуйста, пойдем туда!
Аластер постарался улыбнуться.
– Хорошо, сейчас пойдем, только я наложу заклинание на зал, чтобы никто не мог войти.
– Давай мы! Мы уже!
– Все, сюда больше никто зайти не сможет.
Аластер кивнул:
– Хорошо, тогда пошли.
Все-таки эти детишки – удивительные создания. Такая магическая мощь, и в таких глупышах. Кому только в голову пришло подобное? А дети продолжали галдеть:
– Там есть озеро!
– Озеро!
– Пошли-пошли, – поторапливал мальчик.
– Давайте я вам одежду дам, теплую, – предложил Аластер, но дети весело отмахнулись.
– Не надо.
– Нам не холодно.
Они вышли из дворца на утренний морозец. Лица их осветило яркое новорожденное солнце. Там, с другой стороны дворца, в его тени, Марго и Роланд сейчас отдувались перед толпой граждан их нового мира. Кто бы сейчас увидел Аластера, подумал бы, что он трусливо бежит от собственных обязанностей.
Пусть так! Возможно, он мог бы и перед народом выступить, и с детьми потом поговорить, но произносить сейчас слова, которые должны вдохновить людей на дальнейшую жизнь, он не мог. Потому что для себя самого эту будущую жизнь вдруг перестал видеть.
Зимний парк был божественно великолепен. Бывший Бог недаром столько столетий копил в Адаманте таланты. С каждой точки, с любого ракурса, здесь открывался вид, достойный взора императора. С каждого можно было бы рисовать пейзаж. Прекрасный зимний пейзаж.
Белоснежный снег высился по краям дорожек, аккуратно убранный из-под ног. Это была часть парка, предназначенная для зимних прогулок. Аластер шагал по вычищенным до блеска плитам, чувствуя, как немеют пальцы. Дети топотили рядом, совершенно не чувствуя холода и быстро перебирая ножками, обмотанными черными тряпицами.
Аластер часто гулял по этому парку с Элизавет. Если он правильно понял, о каком озере говорят дети, то до него достаточно далеко. Однажды они там устроили пикник на берегу. Тогда было тепло, и цесаревна сидела в легком белом платье…
Разумеется, они шли именно к тому озеру.
Когда прочищенная дорожка уперлась в стену снега, дети остановились.
– Ой, что же делать? – удивился мальчик.
– Придется тут все растопить, – задумчиво протянула девочка.
– Конечно! Там же водичка и песочек, – поддержал ее братец.
– Стойте! Не надо! – возмутился Аластер. – Нельзя топить весь снег до озера, это же очень много.
– Нельзя ходить по снегу! – назидательно провозгласила девочка.
– Теперь можно, – пробурчал Аластер и первым нарушил божественную белизну, пошел, проваливаясь по колено, прокладывая детям тропку.
Они переглянулись, пожали плечами и двинулись следом. Сделав пару аккуратных шагов по снегу, детишки осмелели и начали с криками носиться вокруг, проваливаясь на каждом шагу по пояс. Аластер даже подумал, не слепить ли им снеговика. Глупость, конечно, но именно таким он хотел видеть утро после Революции.
Постепенно среди деревьев начали преобладать сосны, и вскоре они увидели озеро. Дети с криками понеслись разгребать снег, чтобы увидеть водичку и очень удивились, докопавшись до льда.
– Вы уже были здесь? – спросил Аластер, и они радостно загалдели:
– Мы?
– Нет!
– Нас папа только вчера сделал!
– Но те, с которых он нас делал, здесь были.
– Да, они очень любили это место, и папа тоже. Он тогда был еще маленьким мальчиком.
Аластер кивнул, понимая, что ничего не понял.
– Давайте все по порядку обсудим. Вы знаете, как уничтожить императора и Виктора навсегда? – спросил он серьезно.
Дети, не задумываясь, кивнули. Аластер перевел дух.
– Хорошо, и как это сделать? – спросил он.
– Тебе? Никак! – серьезно заявил мальчик.
– Да, ты этого не сможешь. Там такая магия наложена, что бы с ними ни случилось, они будут возвращаться, – добавила девочка, ковыряясь в снегу.
У Аластера опустились руки.
– Тогда… все? Это конец? – уточнил он, глядя на поднимающееся солнце.
– Нет. Ты не переживай!
– Мы поможем! Мы для того и пришли, чтобы тебе помочь.
– Да, мы поможем их спрятать!
– А потом встретим того, кто сможет победить Императра… ой нет, императОра… ну как правильно?
– Я понял, давайте дальше.
– Вот, через много-много лет мы встретим того, кто победит, и поможем ему. Очень много лет пройдет.
– Ей! – поправила девочка. – Мы поможем ей. Ты забыл? Это будет самая-пресамая. Лучшая-прелучшая!
– Да, наш папа ее очень ждет!
Аластер устало потер виски.
– То есть мне нужно их пока спрятать? На много-много лет. И вы знаете, как и куда?
– Да!
– Точно!
– Ты такой умный, сразу все понял…
– Хорошо, – остановил их Аластер. – Меня интересует еще кое-что. Ответьте, кто он, ваш папа?
Дети нахмурились и оценивающе уставились на Аластера.
– Хорошо, уже можно сказать. Только это секрет. Большой-пребольшой. Ты никому не говори!
– Ага, а то знаешь, как бывает, ты и сам не поймешь, что вдруг произойдет и почему, если проболтаешься. Наш папа так говорит: Судьба это барышня, которая считает, что у нее хорошее чувство юмора!
Глава 3
18.01.2017
Первый мир
Княжество Цирит
01.45 (среда)
Деймос
В воспоминаниях маленький Деймос бежал, не разбирая дороги, все вперед и вперед, как можно дальше, по тропинке дворцового парка. Вокруг сияли золотые цветочки, а другого света он и не знал. Рассказывали, что там, где заканчиваются берега Эмбера, далеко-далеко за морем, совсем другой свет. Подумать только, он льется с неба! И там не видно звезд. Нет, такой свет и в подметки не годится эмберскому, хотя посмотреть разочек-другой можно будет, но когда-нибудь потом.
Когда он вырастет, у него будет много времени. Это бедный братик Люций все время учится, а ему, Деймосу, можно будет путешествовать. Точно! Он может стать самым великим путешественником!
– Люци! Догоняй!
Им редко удавалось побыть вместе, и маленький Деймос был рад, очень рад… Вот только братик никак не хотел бегать. Ходил по дорожкам важный-преважный, он ведь наследник Силы Тьмы, и в последнее время часто говорит о своем… как там его?.. княжеском достоинстве. Вот бы он забыл его где-нибудь! Наверное, это очень неудобная штука, раз с ним не побегаешь по парку. А что если…
Деймос глянул на вышагивающего Люция, потом на высокую старую яблоню… Стивен о чем-то разговорился с милой новой служанкой, ни на кого больше не смотрит. Отлично! Ну держись, Люци! Точно не догонишь!
Костюм для прогулок был неудобным, но Деймос все равно залез. До первой ветки только пришлось тянуться, а дальше все просто. Как раз недавно ему читали сказку про благородный лесной народ, который строил дома на деревьях. А еще они умели прятаться среди ветвей так, что никто из чужаков не видел. А что, если они живут тут, в парке, мы же их снизу не сможем увидеть, они же прячутся!
Наверху, среди темной листвы, кто-то сидел.
Деймос вздрогнул, уловив краем глаза движение, и быстро поднял голову. В глубине густой кроны, на тонкой веточке, сидела девушка в белом платье…
Он не успел рассмотреть ее. Нога оступилась, рука не смогла перехватиться за другую ветку, и Деймос полетел вниз. В полете он увидел, как девушка… смотрит на него…
Земля больно ударила.
Деймос привык падать и вставать, но сейчас что-то произошло с его головой, что-то неправильное. Она не гудела и не болела, она… мешалась!
– Очень больно? – голос брата помог прийти в себя. Деймос ухватился за этот звук, как за канат, и вытащил себя назад, в яркий летний день, полный света золотых цветов.
Люций сидел перед ним на коленях и очень волновался, за спиной брата уже маячил красный, как рак, Стивен.
А девушка? Деймос украдкой глянул на дерево. Не было там никого… Только бы Люций не подумал, что он так пытался привлечь к себе внимание!
– Мне не больно… просто… – говорить было сложно, слова путались, мысли разбегались.
Деймос потер лицо, понял, что так становится легче и еще немного почесал под глазом – да, вот так лучше… Он постарался улыбнуться, хотя губы кривились, а внутри что-то дрожало:
– Все хорошо, я не хотел падать.
– Не плачь, пойдем промоем рану.
Рана? Деймос уставился на свои ноги. Коленки были испачканы грязью, через нее пробивались капельки крови… Настоящих путешественников такие пустяки не волнуют!
– О, как хорошо сказано!
Что это?.. Шум ветра, причитания Стивена… и голос – волнующий, еле слышный. Наверное опять показалось…
Вечером того же дня Деймос лежал в постели и размышлял.
Он любил свои покои: спальню и небольшую гостиную с игровой. Здесь его редко трогали, он ведь не наследник. Не то, чтобы он рос без присмотра. У него были ежедневные занятия и уроки, Стивен вечно воспитывал, иногда вместе с Люцием они ездили на важные мероприятия… но порой Деймосу казалось, что он забыл, как выглядит папа.
Сегодня, зато, он его и увидел и услышал.
Отец никогда не повышал голос, но когда Деймосу или Люцию доводилось расшалиться, всегда очень обстоятельно объяснял, что именно было сделано не правильно и к чему такое поведение могло бы привести. Уж лучше бы ругался, как Стивен…
Деймос ждал, что сегодня беседа будет особенно долгой и он сможет хорошенько запомнить, как выглядит отец, ведь шалил он не так уж и часто, но вышло даже лучше. Князь присоединился к братьям за послеобеденной трапезой!
Взволнованный Деймос старался как можно лучше рассмотреть черные с сединой волосы, строгий черный костюм и нахмуренные брови отца, за которыми почему-то не угадывался гнев. Ведь он должен быть недоволен – его младший сын получил травму. Деймос был готов к упрекам и, возможно, наказанию за непослушание, но тут Люций вдруг сказал довольно громко и смело: «Это я виноват!».
Стивен потом объяснил, что его брат взял на себя ответственность за произошедшее. Деймосу это не очень понравилось, потому что виноват-то был на самом деле он – сам залез на дерево, и сам с него свалился, растяпа. Но зато он на всю жизнь запомнил, что ответственность – это такая штука, которая ложится не на виноватого, а на того, кто ее на себя первым возьмет.
Жаль, что Деймос не успел взять ее себе. Тогда он узнал бы, как выглядит кабинет отца, в котором Люций и так проводит много времени…
– Родной, ты уже спишь?
Ласковый голос мамы послышался в дверях. Главная радость этого не очень-то счастливого дня.
– Нет, матушка, не сплю! – Деймос не стал вставать с кровати. Визит мамы не был официальным, значит можно опустить стандартную форму приветствия, тем более, что ей самой так будет приятнее.
– Я слышала о происшествии в парке, хотела прийти раньше, но дела не позволяли.
Он простил ее тут же, ведь она пришла, и это главное! Она не сердилась, не ругалась и даже села на кровать рядышком. Прохладная рука легла на лоб – какой он, оказывается, был горячий. Сразу стало уютно и спокойно, и Деймос, не сумев сдержать зевоту, сказал:
– Все хорошо, не переживайте. Меня осмотрели врачи, даже царапины не осталось… да там и была царапина. Я не так уж высоко залез, не успел.
Улыбка мамы стала шире.
– Не хотела тебе говорить, но в детстве я тоже обожала лазить по деревьям.
– Правда?!
Демос от удивления открыл глаза, которые уже почему-то оказались закрытыми.
– Разумеется. Только это секрет!
Ему представилась мама, которая лезла по дереву…
– Вы же такая красивая… Наверное это была ива или другое… нежное дерево.
Мама рассмеялась:
– Это был самый настоящий дуб, огромный и раскидистый, представь себе. А на его ветвях я любила устраивать чаепития.
Вот в это Деймос с готовностью поверил, а мама продолжала:
– У меня был набор детской посуды из настоящего фарфора, только совсем маленький. И вот, однажды, я сидела на дереве пила какбудтошний чай, и тут вся моя драгоценная посуда полетела вниз. Просто не удержалась на ветке. Я так испугалась, что чуть сама не упала за своими чашечками и блюдцами, хорошо, что вовремя удержалась. Конечно, всё разбилось. Родители в наказание не стали чинить мою посудку магией, хотя у нас дома был откатный фарфор для таких случаев.
Мама погрустнела. Деймос начал соображать, найдется ли среди его игрушек чайный сервиз. Ну конечно нет, это же девчачьи игрушки!
– Матушка, а давайте, пойдем завтра в парк, возьмем с собой Люция, залезем на дуб, там есть большой, я на него уже лазил, и устроим чаепитие.
Какая же замечательная идея! Он, мама, и Люций, все вместе. Брат точно согласится, он любит маму не меньше, а на дерево княжеское величие с собой не возьмешь, оно туда просто не поместится.
Мама ушла, и он долго еще представлял, как они втроем, да что там, гулять так гулять, вчетвером, вместе с отцом, сидят на дереве. Даже не на том, настоящем, а на выдуманном, в десять раз больше, и залитом светом множества солнечных мешочков. И все счастливые, даже отец… если только Деймос правильно вспомнил, как он выглядит…
Какая глупость! – одернул он сам себя. Такого никогда не будет, не стоит и мечтать. Как вообще он мог что-то подобное желать, если даже не знает, как выглядит кабинет отца… Интересно, там на полу ковер или выложена мозаика? А если все-таки ковер, на нем отпечатались следы Люция? Было бы забавно…
За мгновение до того, как провалиться в сон, Деймос отчетливо понял: в комнате он не один.
Неужели мама вернулась? Но почему она не подходит к постели, не поцелует его на ночь? Смутное ощущение чужого присутствия заставляло зажмурить глаза и поглубже забраться под одеяло.
Деймос не спешил выдавать неизвестному, что не спит, и лежал, прислушиваясь к неясным звукам. Казалось, что в комнате бьется ночная бабочка… слишком большая бабочка.
Сможет ли он одолеть неприятеля? Всех княжеских сыновей учили приемам борьбы, а еще Деймос выучил два урока по основам магии, но ему ведь всего шесть лет! Драться с кем-то большим и опытным – проигрыш без вариантов, нужно попробовать убежать… ну или хотя бы дотянуться до колокольчика.
Что же там происходит? Шуршит что-то… Деймос попытался вспомнить, что же так шуршит, но звук внезапно прекратился. Повисла тишина.
Деймос выждал несколько мгновений, потом не выдержал, чуть-чуть приоткрыл глаза и через тонкие щелки попытался разглядеть комнату, но никого не увидел. И тут над ухом раздался девичий смех:
– О, мой дорогой!
Деймос вздрогнул. На краю его кровати сидела девушка в белом платье! Он вскочил, да так быстро, что перед глазами заплясали звезды, и он больше не видел ни кровати, ни окна, из которого в комнату лился золотой свет с широкого поля за дворцом. Однако ее лицо Деймос продолжал видеть. Она улыбалась так радостно, будто получила лучший в мире подарок!
Это была та самая девушка, что утром сидела на дереве. Значит, не показалось! Деймос попятился, стукнулся о кресло, не удержался и рухнул в него.
Девочка звонко рассмеялась и закружилась так быстро, что ее белая юбочка поднялась колоколом вокруг стройных ног, обутых в старинные черные туфельки на завязках.
Вот, что это был за шуршащий звук – так на балах у дам шуршат платья, когда они танцуют.
– Не ушибся? – ласково спросила девочка. Глаза у нее были черные-пречерные, как у самого Деймоса и у отца… если он правильно помнит.
Дверь рядом! Незнакомка довольно далеко сейчас. Он мог бы броситься к двери, а там Люций, и слуги, и Стивен, и мама… но Деймос не смог.
Его голова. Снова. Стала. Такой. Неудобной, и пришлось схватиться за лицо, чтобы оно не уплыло куда-то в сторону.
Это она, она что-то делала с ним!
– О, мой дорогой, это не так. Расслабься, и сразу полегчает.
Деймос не хотел слушать странную незнакомку, но кроме ее голоса в мире сейчас мало что осталось. Он сделал, как она велела, перестал напрягаться, и ужасное чувство разобщенности носа и рта отступило. Полегчало!
– Вот видишь! – Незнакомка подошла к нему и протянула руку: – О, как я рада с тобой познакомиться!
– Кто ты? Ты хочешь убить меня? Похитить? – сумел выдавить Деймос.
Ему полегчало, но тело оставалось ватным, непослушным. Нужно было заболтать ее и сбежать из комнаты, но он никак не мог встать с кресла.
– Я?! – она рассмеялась так весело, что Деймос не смог сдержаться и тоже улыбнулся в ответ. – О мой дорогой, я друг! Я твой лучший, самый верный друг.
Ага, нашла дурака. Раз он младше, значит совсем глупый? Самой-то лет пятнадцать, не больше!
– О, ну что же ты так переживаешь? Это всего лишь сон.
Сон?!
– Абсолютно верно, ты спишь, мой дорогой.
Деймос огляделся. Неужели правда? Это объясняет, почему он не может двигаться. Но все вокруг так реалистично…
– А это тоже реалистично? – спросила девочка и подошла к окну – взгляни!
Деймос не заметил, как оказался у подоконника. Он откинул тяжелую штору и всмотрелся вдаль. Сад, куда выходили окна его спальни, пропал. За окном раскинулась бескрайняя волнующаяся синева цвета сапфира.
– Красивый цвет, благородный, – похвалила девочка.
Не совсем понятно было, за что же тут хватить, но стало приятно.
А еще теперь Деймос не сомневался, все это сон, просто очень необычный и живой.
– Раз ты мне поверил, давай поиграем. У тебя есть любимая игра?
Игра? Конечно, игр много, но одна ему полюбилась особенно, хоть он ее совсем недавно освоил. Деймос обернулся, хотел предложить, но оказалось, что уже не надо.
Девушка сидела на полу, юбка ее белоснежного платья раскинулась, будто гигантский цветок. А перед ней лежала шахматная доска.
Деймос ни разу не играл на полу, да что там, он даже не сидел на нем ни разу. Стивен скорее дал бы скормить себя монстрам, чем позволил бы ему такое. Но во сне же можно... А какая красивая доска! Черные и белые клетки блестят драгоценными камнями, из этих же камней вырезаны и фигуры.
– О, мой дорогой, какое совпадение, я тоже люблю шахматы, присаживайся, прошу, – она указала на место перед собой и сделала первый ход.
Деймос уже много раз, целых пять, играл со Стивеном и с новым лакеем из буфетной, ему нравилась игра, в которой приходилось думать и просчитывать шаги. Однако девочка сделала первый ход неправильно. Конь так не ходит: на три клетки вперед и четыре влево. Ерунда какая-то!
Деймос сел напротив девочки и хотел указать на ошибку, но вдруг понял, что не знает, как к ней обратиться. Он никогда не сталкивался с подобной проблемой – не знать имени того, с кем говоришь, и уж тем более, с кем играет в шахматы.
– Позвольте представиться, меня зовут Деймос, – проговорил он, чуть подумав.
Он не стал представляться полным именем, потому что простого неформального обращения для сна будет более чем достаточно. Сейчас девушка должна будет представится в ответ… но она рассмеялась.
– О, мой прекрасный благовоспитанный мальчик, я прекрасно знаю твое имя.
И она замолчала. Больше ничего не говорила, а только ждала ответного хода от Деймоса. Он припомнил уроки Стивена. Она ведь сама к нему пришла, значит, должна представиться.
– Прошу прощения, но не могу ли я узнать имя моей ночной гостьи? – спросил он как можно вежливее.
Она опять рассмеялась, как будто он сказал что-то смешное.
– О да, мой дорогой, конечно. Я назову тебе свое имя, как только ты согласишься со мной сыграть.
Деймос посмотрел на доску. Поиграть, конечно, очень хотелось.
– Так конем нельзя ходить, – заметил он.
Она весело стрельнула черными глазами и заговорщицки зашептала:
– О, так ты не знал? Мы играем не в обычные шахматы. Мы играем в шахматы особенные, взгляни на свои фигуры.
Весь этот сон не лез ни в какие рамки приличия или хотя бы логики. Что-то было неправильным, что-то …
Но ему так нравилось. Нравилась она – тоненькая, как цветок, как его мама. Нравилась ее простота, к нему в комнату уже давно никто не заглядывал, чтобы поиграть, будь что будет!
Он взглянул на доску.
Вырезанные из драгоценного камня фигуры никуда не делись, только вот стояли они теперь лишь на его стороне поля и выглядели совсем не так как раньше, цвет их стал синим, как синева за окном. Да и фигуры казались необычными, никак не понять их вида. А на ее половине поля фигур не было вовсе.
– Что это за шахматы такие? – осторожно спросил Деймос.
– О, самые чудесные на свете. Не переживай, играть в них очень просто. Смотри, какие замечательные у тебя фигурочки – все разные, двух одинаковых не найдешь.
Деймос никак не мог их разглядеть. Стоило вглядеться, как силуэт коня или туры размывался, оставляя вместо себя смутные ощущения, а слоны вообще были похожи на воспоминания… странно.
– У каждой из этих фигур есть цена. Каждую ты можешь продать. А взамен получить нечто важное для себя, – весело объясняла девушка.
– И в чем смысл? Я продаю, а вы покупаете?
Скучная игра! Может это девчонкам интересно в магазин играть, а ему нет. Если бы лавка хоть налогом облагалась, или у игроков был взаимный интерес… К тому же, эта неначатая шахматная партия вызывала тревогу. Хотелось защитить свои синенькие фигурки, не отдавать их…
– О, мой дорогой, но иначе Сила Тьмы не получится.
– Что вы сказали?..
– Сила Тьмы, разумеется, сила твоих предков. Та самая мощь, что помогла твоему отцу победить в войне. Она же – право на эмберское княжение. Это я!
Деймос замер. Сон это был или нет, сейчас стоило быть предельно осторожным.
– Нам с тобой нужно заключить контракт. Тогда я перейду к тебе, открою свое имя, и вместе мы станем творить великие дела!
У Деймоса перехватило дыхание. Да! Да! Прекрасно! Великие дела! Он будет творить Великие де…
Он замер…
Ему было всего шесть лет. Он был самым обычным мальчиком, и единственное его отличие от всех других мальчиков состояло в том, что Деймос отчетливо понимал, насколько он пока мал, физически слаб и довольно глуп по сравнению со взрослыми. А чтобы вырасти большим, умным и сильным, нужно много трудиться.
В ту ночь он не стал заключать контракт. Он догадался, что мысли в неудобной голове принадлежат не ему – слишком уж они были привлекательными. Да и, к тому же, не мог он так подвести Люция!
– Извините, но вы перепутали! Вам нужно не ко мне, а к моему брату. Он старше, и это он будет князем.
Она улыбнулась:
– О нет, мой дорогой, я пришла именно к тебе. Пообещай принять меня, и я останусь с тобой. Я навсегда буду рядом и помогу тебе обрести величие.
Деймос страшно этого хотел. Он узнает, как выглядит кабинет отца! Постоит на его ковре! …Но как же Люций?
– Пожалуйста, идите к нему!
Что-то произошло. В мире остались только смех и кружение, а потом он распахнул глаза и с удивлением уставился в рисунок полога над кроватью.
Бил колокол, на темном Эмбере наступило утро.
Так начались его терзания. Почти каждую ночь Она покидала голову заснувшего отца и приходила к Деймосу. Приглашала поиграть, показывала чудеса, но каждую ночь он ей отказывал.
Шли годы, Деймос и Люций выросли, а Сила Тьмы так и не перешла к старшему наследнику.
Люди шептались, в княжестве ходило много толков, однако отец был спокоен, будто все идет правильно. Лишь иногда (или Деймосу только казалось) князь бросал на младшего сына косые взгляды. Впрочем, виделись они так редко, что игнорировать их не составляло труда.
Ночь, когда он все-таки заключил контракт, была самой обыкновенной по меркам Деймоса. В последний год визиты призрачной гостьи по ночам стали настолько частыми, что ему никак не удавалось выспаться. Недавно ему исполнилось четырнадцать. Он вырос, а она – ни капельки, и теперь ему все чаще казалось, что она младше его. Приходилось напоминать себе, что это не так.
– Каждый раз, глядя на небо, ты будешь вспоминать о том, что упустил...
Девочка лежала на полу в его спальне, заложив руки за голову, и глядела в потолок. Настроения на ее шалости сегодня не было. Хотелось только спать, и чтобы никто не трогал.
– Как думаешь, дорогой, там, на далеких звездах, живут люди?
Деймос не знал, живут ли на далеких звездах, он смертельно устал от этих ночных визитов, в которых сон смешивался с явью.
– Уверен, что Люций знает ответ на этот важный для мироздания вопрос. Иди, спроси у него! – буркнул он, закапываясь в подушки
Девочка звонко рассмеялась. Так смеялась только она, и этот смех дарил силы...
Иллюзорные, ненастоящие!..
– Дорогой, хочешь настоящих? Нет ничего проще, просто подпиши контракт, и все. Пора нам уже познакомиться по-настоящему!
Деймос отмахнулся. Такой разговор она заводила каждую ночь – предлагала контракт, обещала назвать свое имя, которое ему уже и знать-то не хотелось, он отсылал ее к Люцию, и она сердилась. Однако сегодня вечный сценарий дал неожиданное ответвление.
Девочка поднялась с пола и закружила по комнате.
– А ты жестокий юноша.
Деймос усмехнулся, стараясь уснуть:
– Не думаю, что я жесток к тебе. Я вообще не уверен, что ты существуешь.
– О нет, вовсе не ко мне. К брату.
От неожиданности Деймос окончательно проснулся.
– Я? Жесток к Люцию?
Девушка грустно кивнула. Злость и непонимание накатили на Деймоса.
– Да я изо всех сил пытаюсь, чтобы великая Сила Тьмы досталась ему. Чтобы вся власть досталась ему! А ты говоришь, я жесток?
Девушка выглядела искренне изумленной:
– Как? Разве ты не наказываешь братца таким образом?
– Да что за глупости! Конечно нет!
Деймос редко позволял себе злиться, а уж тем более кричать, но во сне все было иначе.
Она приблизилась и нависла над кроватью тяжелой, бесконечно невесомой тенью. Ее черные локоны почти коснулись его лица.
– О, дорогой, я думала, что тебе просто плевать на его душу.
Белоснежный шелк ее платья струился по постели, черные глаза обещали раскрыть все тайны…
Деймос вдруг вспомнил, что в дневное время эта девица не вылазит из головы его отца… а до того – побывала в мыслях всех князей Винтер, сколько там их было… В общем, древние старушенции его не интересовали. Он вскочил с кровати, морок спал.
– При чем здесь его душа? – спросил Деймос, глядя на нее неприязненно. Какая все-таки навязчивая штука – эта их семейная магия!
– О, дорогой, сыграем?
Девочка разлеглась на его постели, и по мановению ее руки на скомканном одеяле возникла знакомая шахматная доска.
Деймос приблизился. Он уже столько раз отказывался в них играть, переворачивал доску, кидал ее за окно и в саму девушку… Теперь же он вгляделся в фигуры. Одна из них очень напоминала его брата… вернее – того брата, которого он так любил в детстве.
– Хочешь сказать?..
– Что, дорогой?
– Получая силу, я должен отдавать…
– Твои фигуры. Разумеется!
– Да, но что они такое?
– Ты ведь уже понял!
Да, теперь он увидел эту игру по-настоящему. Его увлечения, эмоции, воспоминания – все они выстроились на шахматной доске, готовые к сражению. Жаль только, что противник находился вне поля и шансов на победу у них не было.
– Это моя душа? За Силу Тьмы нужно платить душой?
– Да! Да! И еще раз ДА! Ты понял правила до того, как сел играть. До чего необычно! Я обожаю тебя. Ох, как же мы поиграем!
Девушка опять закружилась, и вся комната пустилась за ней вслед.
– Две нити прядутся из силы, и вьются они непрестанно, от первого вздоха до смерти. Одна – это мысли, другая – поступки, а вместе – Спирали души!
Сейчас не важно было, что за бред она несет, надо было точно во всем разобраться.
– Зачем тебе душа, что ты с ней делаешь? – крикнул Деймос, пытаясь остановить тошнотворную карусель.
– О, дорогой, ты ведь такой умный, не кривляйся. Так работает откат моей магии. Вместе мы с тобой – всесильны, и плата ведь невелика, если подумать!
Деймос вдруг ярко, до дрожи в коленях, вспомнил одно свое детское открытие. Однажды он понял, что неприятный булькающий старик в кресле, которого почему-то всегда приводили на семейные церемонии – отец его отца. Это было на празднике пятилетия Люция, и старику стало плохо от громкой музыки. Альтаир Винтер тогда отдал слугам какое-то распоряжение и посмотрел на старика… сухо и довольно неприязненно. Он как будто пытался что-то припомнить, но не мог. И сказал, что почести его отцу следует отдавать точно такие, как будто он действующий князь.
И это короткое слово отец, произнесенное отцом, вдруг открыло в душе маленького Деймоса бездонный коридор, ведущий куда-то очень глубоко и высоко одновременно…
Бездна, открывшаяся ему сейчас, была еще и темна, и несло оттуда препротивным душком. Значит, все его предки, все гордые князья Винтер – череда портретов в парадной галерее – продавали свои души этой черноглазой девчонке…
– Представляешь, на что ты пытался толкнуть брата?
– Получается, наша семейная магия – никакое не исключение из правил. Откат нужен всегда.
– А ты как думал? Чудес не бывает.
– Что ж. Так… более логично.
Решение не приходило к нему внезапно, не было озарением или жертвой, теперь у него просто не оставалось выбора, потому что под прямым ударом стояло самое главное.
– Я… да, я возьму это на себя. Тебя и твою магию. И всё это. Что я должен делать? – крикнул он в окружившую его тьму.
Ее черные глаза вдруг оказались рядом.
– А ты уже все сделал. Теперь я назову тебе свое имя...
В ту ночь он заключил и еще один контракт – с самим собой. Деймос поклялся, что ни одной сделки он больше не заключит. Семейная сила будет сидеть в его душе и молчать.
Утром, проснувшись, как всегда, по звуку гонга, Деймос начал день, ощущая себя во сне… в самом неприятном и запутанном сне за всю жизнь. Он вполуха слушал, что ему говорят, и механически делал знакомые дела.
А может, получится утаить всё от отца и, главное, от брата? Люция с детства готовили княжить. Как ему пережить такой позорный факт, что семейная Сила предпочла не его?
Выполняя ежедневную утреннюю рутину, Деймос составил сложный и весьма хитроумный план. При удачном стечении обстоятельств ему удавалось сохранить для брата эту милую для него обузу – управление княжеством. Если великая Сила Тьмы в этом поколении не выберет никого и просто исчезнет – уйдет погулять, потеряется в бескрайних полях и лесах Эмбера, то никто не сможет доказать, что она у него. А Люций – готовый правитель, пусть и без особой магии.
– О, мой коварный повелитель…
Его мысли прервал запыхавшийся слуга, который принес срочный вызов к князю Винтер. По расчетам Деймоса отец, почуяв, что Сила его покинула, должен был первым делом опросить запланированного наследника – Люция. Узнав, что тот о девчонке в белом платье ни сном ни духом, князь примет логичное решение, что та предпочла его младшего сына. Но Деймос прикинется дурачком и скажет, что не понимает, о чем идет речь. И будет твердить это так долго, как только потребуется – всю жизнь. И он точно не родит никакого наследника. И тогда этой заразе придет конец…
– О, глупыш, мне никогда не придет конец. Не дашь мне наследника – мы будем веселиться с тобой столько, сколько потребуется.
Когда Деймос подошел к кабинету, там уже топтался Люций. Это было неожиданно. С ним еще не говорили? Брат тоже удивленно поглядел в ответ:
– Что, сегодня не мне одному тут отдуваться?
Деймос криво улыбнулся. Итак, когда отец спросит у них обоих, не видел ли кто сегодня ночью милую девчонку лет четырнадцати… получится ли соврать? Имеет ли он право это скрывать? Не взбунтуется ли народ Эмбера, если их княжеством больше не станет управлять сила Тьмы?.. Скорее всего нет, этот народ и не такое терпел.
Высокие двери распахнулись в темноту, в которой довольно далеко от входа маячил один скудный источник света.
Кабинет оказался именно таким, каким Деймос его себе и представлял. Даже ковер на полу, и Люций стоял рядом навытяжку. Деймос не сомневался, под ним имеется протертый след от пары княжеских сапог… не будет он вставать на его место! Не сможет так подвести брата!
Отец сидел за длинным письменным столом. Резное дерево поблескивало в отсветах небольшого светового мешка, укрепленного на высокой подставке. Почему владыка княжества всегда экономит на свете?
Князь оторвался от бумаг на столе и взглянул на сыновей. Оба выполнили приветственный поклон и опять замерли в ожидании.
Отец внимательно изучил Люция, а потом его черный липкий взгляд переполз на Деймоса. Казалось, отец ощупывает сыновей в поисках своего демона. Интересно, как он понял, что она ушла? Что он чувствует? Пустоту? Свободу?
– О, дорогой, мое присутствие никогда не тяготит. Просто знай, я всегда рядом, всегда готова прийти на помощь…
– Люций!
Деймос вздрогнул, как будто над ухом у него ударил дворцовый гонг, а привыкший Люций даже не моргнул.
– Да, отец.
– У вас утомленный вид. Вас что-то беспокоит? Вы не выспались?
– Да, прошу прощения, вчера до поздней ночи читал Всемирную историю, четвертый том, немного увлекся.
Люций отвечал спокойно. Сказывалась многолетняя привычка. В тоне подмешивалось еще чуть-чуть бравады – для Деймоса. В последние годы старший брат любил показывать ему на мелких примерах свою близость к отцу. Понятно, сейчас Люцию некомфортно, ведь Деймос зашел на «его» территорию. А еще он недоумевает...
Деймос ждал и готовился ответить. Следующий вопрос, несомненно, полетит в него. Но вместо этого князь громко обратился к кому-то за их спинами:
– Кассандра, будь добра, подойди.
И Деймос непроизвольно оглянулся! Он так удивился, запутался, ожидая увидеть белоснежное платье и кружащиеся локоны, что допустил грубейшее нарушение этикета: стоя перед князем, он повернул голову и смотрел, не понимая, что происходит, на горничную, которая просто принесла в кабинет поднос с чаем.
Люций с недоумением косился на него. Деймос закрыл глаза и повернулся назад, к длинному столу и черной фигуре.
Вот и все. Как можно было попасться на такую простую уловку? И где отец только выискал девушку с нужным именем?
Служанка подошла к княжескому столу, поставила поднос. На нем позвякивали всего лишь два чайных прибора.
– Благодарю, Кассандра, – произнес отец, глядя на Деймоса как всегда безучастно. – Люций, оставьте нас.
Люций посмотрел на две чашки, потом на Деймоса. Впервые в жизни – с ненавистью. И его можно было понять. Когда тебя впервые в жизни предали, смотреть по-другому нельзя.
Когда шаги брата затихли за дверью, отец встал из-за стола и подошел к злосчастным чашкам.
– Почему скрывали? – спросил князь, подавая сыну чашку.
Деймос взял в руки тонкий фарфор. Значит, чтобы пообщаться с отцом один на один, нужно обрести Силу Тьмы, не меньше.
– Скрывал из-за Люция. Я не могу так с ним…
– Давно?
– Простите?
– Давно она приходит к вам?
Смысла врать не было. Если уж начал правду говорить, придется идти до конца.
– С шести лет.
– А почему заключили контракт именно сейчас?.. Пейте чай, пожалуйста!
– Потому что узнал правду, каким образом она дарует силу… Я не могу пока пить, благодарю.
Отец глубоко вздохнул.
– Да, правда сурова, но сила никогда не дается просто так.
– Скажите, когда вы одолели Виктора… то пришлось отдать?..
Деймос замер, ожидая ответ.
– Да, в тот день мы с ней заключили много контрактов, – безучастно подтвердил князь.
– Отец, позвольте спросить? Зачем вы позвали меня на аудиенцию? Почему не ограничились Люцием? Вы готовили его к правлению, но допустили мысль, что сила могла предпочесть меня?
Тонкие губы отца растянулись в подобии улыбки. Пожалуй, он был слегка удивлен вопросом.
– Я немного экспериментировал над… нашей общей подругой. Пытался понять, кого и за какие параметры она выбирает. Так что я предполагал и такой исход.
Это немного не укладывалось в голове. Почему в таком случае он с самого детства не готовил обоих сыновей?
Однако времени отцовского внимания оставалось все меньше, и нужно было успеть обсудить кое-что поважнее.
– Отец, я кое-что решил. Я не хочу, не буду заключать с ней ни одного контракта. Я заткну ее в душе поглубже и не стану пользоваться ее силой!
На безразличном лице промелькнула тень заинтересованности.
– Думаете, получится?
– Да. Я уверен.
– Самонадеянность и глупость, – отрезал отец. – Обуздать ее нельзя, она возьмет у вас все, что захочет.
– Но кто она, отец? Откуда взялась в наших душах?
Князь долго молчал, пока, наконец, не произнес:
– Это не важно. На самом деле, для вас уже ничего не важно… – он не успел договорить. Дверь распахнулась, и на пороге показалась мать.
– Я не вызывал вас! – неожиданно громко прокатился по кабинету отцовский вскрик.
Княгиня удивительным образом не обратила на него внимания, свежим вихрем пронеслась по кабинету и застыла у стола в идеальном полупоклоне.
– Прошу прощения, что прерываю вашу аудиенцию, но я должна сообщить важную новость: журналисты собрались на площади и с нетерпением ждут, когда на главном балконе появится новый носитель Силы Тьмы. Они взволнованны тем, что им стал не старший наследник.
В кабинете повисла тишина.
Матушка продолжала стоять со склоненной головой, так что лица ее было не разглядеть. Деймос пытался понять, что происходит, и не мог. Поведение венценосных родителей перестало укладываться в какие-либо правила. Начать с того, что он впервые видел их вместе в неофициальной обстановке, почти наедине, и оттого чувствовал дикую неловкость.
Но больше всего удивлял отец. Он замер, не давая сигнала выпрямиться, и этот нелепый поклон знатнейшей из дам длился уже больше минуты. А она ведь всего лишь… Деймоса вдруг окатила жаркая волна. А как матери стало известно, что сила у него? Как она успела вызвать прессу? Зачем, собственно, торопиться?
– Значит, – подал голос князь, – вы решили так?
– Да, я решила так! – ответила княгиня, не запнувшись.
Деймос понял, что смысл происходящего не будет расшифрован им без дополнительной информации и решил хотя бы сгладить ситуацию.
– Может быть чаю? – предложил он с улыбкой, протягивая матери свою нетронутую чашку, но отец сделал резкое движение рукой, и тонкий фарфор, жалобно звякнув, разбился об угол стола.
– Прошу прощения, – процедил князь, – чаепитие отложено. Идите. Вас ждут.
В настоящем Деймос устало перевернулся на бок.
Уже несколько часов Кассандра не давала ему уснуть, крутила мысли в его голове, показывала воспоминания.
– Я прекрасно все помню, не могла бы ты отстать от меня?
– Ты точно хорошо всё вспомнил? Ничего не упустил?
Деймос раздраженно вздохнул и резко сел в кровати. Рядом сопел Люций, было не больше двух часов ночи, и вопли в коридоре мальчиков только недавно утихли. Расхлябанная дверь не скрывала шумы, а как будто усиливала их.
Впрочем, нормальный сон ему сегодня все равно не светил – с разговорившейся Кассандрой это было невозможно. Хотя, раз у нее такой настрой, надо это использовать.
– Я точно все посмотрел, ты мне лучше ответь, что ты имела в виду, когда сказала: Алиса тебе больше не страшна, они скоро поглотят друг друга? – задал он вопрос, который не давал ему покоя в последние недели.
– О, мой дорогой, то и имела в виду, что сказала. Он совсем скоро вернется, она уже выпустила его. И скоро они сойдутся в схватке, какой не знал мир, а мы останемся танцевать на его пепле. Всё как я люблю!
– О чем ты говоришь?
Она расхохоталась так яростно, что у Деймоса помутилось в глазах.
– Замолчи! – крикнул он, и Кассандра утихомирилась.
Из темноты, со стороны кровати Люций, раздался голос:
– Ты с кем говоришь?
Кажется, он орал на Кассандру вслух!
– Говорю? Я разве что-то говорил?
– Да, и говорил, и кричал. Я теперь еще с лунатиком должен спать в одной комнате?
У Деймоса вдруг закончились силы. На все. На борьбу с Кассандрой (она все равно заберет все, что ей нужно), на постоянное вытягивание Люция на поверхность – отработка вины, в которой он даже не виноват, и на саму жизнь…
Однако тут его кровать скрипнула – брат сел рядом, и он увидел его глаза – сонные, немного испуганные, но без того обычного огонька, который он уже привык в них видеть. Без ненависти!
– Ты же будешь целителем. Сможешь вылечить больного братика от опасной хвори, потренируешься на мне, – рассмеялся Деймос.
Люций фыркнул:
– Ночные беспокойства отлично лечатся и классическим способом. Нужно только найти откатную пару – человека, который спит слишком крепко.
– Неужели такие счастливцы существуют? – Деймос откинулся на жесткую подушку.
– Да, и одного из них ты только что разбудил своими воплями.
Недовольный Люций вернулся к себе, и его кровать истерически заскрипела в темноте.
Деймос улыбался. Пока брат не видит, он бесшумно смеялся, чувствуя, что победил. Он смог. И, значит, сможет дальше. А теперь надо было хоть немного поспать.
– О, надо же, как интересно! Ты так искренне счастлив, что смог уберечь его! Я, кажется, поняла, почему ты не открыл ему нашу маленькую тайну. Ведь отцовский запрет – туфта, отец и сам рассказал обо мне кое-кому…
Да, отец когда-то рассказал о своем демоне Аластеру Рикмору. И Деймос мог бы парой слов стереть из глаз Люция ту отвратительную брезгливость, с которой тот обращался к брату-предателю. Однако что бы тот почувствовал после? Свою ничтожность? Вину? И это – на всю жизнь?
Другое дело – ненависть.
Пусть Люций ненавидел его, но с этим чувство он мог дальше жить и доказывать миру, что он тоже достоин жизни. А ненависть рано или поздно пройдет.
– Люци…
– Опять бредишь во сне?
– Нет. Я так счастлив, что мы с тобой здесь.
– Ну точно, новый приступ. Спи уже!
Деймос искренне хотел последовать его совету и послушно закрыл глаза. Перед ним снова закружилось белое платье и огромные черные глаза привычно начали ковыряться в его душе… все еще целой и почти нетронутой… Такой сильной и сладкой…
Демос тихонько сел в кровати.
– Кассандра, давай заключим сделку… небольшую. Расскажи мне всё, что знаешь про Алису. Кто придет, когда, зачем?
– О, мой дорогой, нет. Так я не играю. У меня есть тайны, который я храню получше вашей семейки.
Деймос скривился:
– Хорошо. Ответь тогда на такой вопрос. Тот, кто грядет, связан с мальчиком у озера? С тем, который затащил Алису в наш мир?
Он на секунду увидел ее лицо, и его передернуло от отвращения.
– На это я отвечу, даже не взяв с тебя плату. О да, мой дорогой, еще как связан. Я восхищена, что он смог дотянуться до нее в своем состоянии, это просто чудеса, которых не бывает!
Она засмеялась. Она смеялась и кружилась, что-то напевая.
Кассандра была по-настоящему счастлива. Господин Рикмор хотел знать, что она любит и чего хочет? Так вот, она, несомненно, любит хаос. И хочет, чтобы весь мир кружился в ее танце.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге