Спирас. Книга 2
Глава 1
22.10.2016 г.
Первый мир, княжество Цирит
46 лет после Революции
16:45
Алиса
Алисе всегда казалось, что осенью небо синюшнее, чем всегда. И особенно - по субботам… Никогда и нигде не бывает настолько синего неба, как осенью в субботу. И самое классное, что можно сделать в промежутке между летом и зимой – это отправиться в такую вот яркую субботу в лес, чтобы насладиться желто-багряными пейзажами.
Но сейчас, под покровом золотых ветвей, Алисино внимание приковывала иная красота. Пожалуй, не менее великолепная. Красная полоса тянулась перед ней по земле, извиваясь гибким телом и ускользая в гущу деревьев.
Метка, защищающая мир людей от монстров, не выглядела по-настоящему надежной. Кого эта тонкая ленточка сможет остановить? Ее кое-где даже сухие листья засыпали! У Алисы по спине пробежало стадо мурашек. Возможно, они решили устроить чемпионат по бегу на дистанцию в одну женскую спину.
Она представила, как тонкая алая змейка держится зубами за свой хвост, образуя живое кольцо. Внутри приютились люди. А что снаружи? Всего лишь ужасные твари, ненавидящие род людской и готовые уничтожить его, дай только волю.
У викингов тоже был похожий змей… Ёмрун или Ёрмунганд. Но та зверюга была придумана огромной и сильной – одно имя чего стоит, не выговоришь, – а местная змейка не сойдет даже за его дочку, разве что новорожденную.
Мурашки на спине решили, что кто-то из участников прибег к допингу, и забег нужно повторить. Алиса обхватила сама себя и яростно потерла плечи. То ли замерзать начала, то ли просто дрожь по телу.
Солнце уже коснулось верхушек деревьев, становилось прохладнее, живот подвело от голода, и натертая мозоль давала о себе знать. Пора было продолжать путь, но Алиса по какой-то причине не могла оторвать взгляд от красной, границы. Единственная преграда между людьми и неминуемой смертью. Кажется ерундой, но ведь много сотен лет действует!
Забавно, но эта алая ленточка с ее титаническими усилиями вызывала довольно-таки уютные мысли. Это все равно, что лежать ночью под одеялом, укутавшись, как следует, и понимать, что граница ни в коем случае не должна быть нарушена, в противном случае монстры, населяющие темные углы комнаты, тут же нападут. Особой опасности подвергается конец нижней конечности, которому, видите ли, стало жарко. С одной стороны страшно, а с другой - уютно! Понятно же, что граница кровати несокрушима, как змей викингов со сложным именем, и как смелая тонкая полоска, защитница Первого мира.
Алиса долго завороженно таращилась в глубину леса за змейкой. Потом она поправила очки-переводчики и прошептала:
- А если долго стоять, они покажутся?
- Кто? – Люций не следил за ходом ее мысли и решил потупить.
- Монстры.
- Нет, они стараются держаться подальше от полосы метров за четыреста-пятьсот.
Этот княжеский отпрыск стоял поодаль с видом экскурсовода, крайне уставшего от своей профессии. Алиса верила в глубине души, что этот его вечно надутый вид – только маска или привычка аристократа и обычно не принимала такие мелочи во внимание.
Пока злой экскурсовод Люций изучал состояние своих бежевых мокасин, она сделала несколько шагов к алой змейке и занесла ногу, чтобы опустить ее в опасную зону. Разумеется, она не собиралась там расхаживать! Хотелось лишь слегка оглядеться, вдохнуть чужеродный воздух и понять, есть ли ощутимая разница между Тем лесом и Этим.
Однако ее потрепанный кроссовок не успел пересечь заветную черту. Люций отдернул Алису так резко, что она еле удержалась на ногах. На месте усталого экскурсовода теперь стоял доктор-психиатр, поймавший пациента за поеданием клея.
- Ты разум потеряла? – взревел сиятельный князь, оттягивая Алису за шкирку от границы. – Желаешь окончить свою жизнь в желудке у грязного монстра?
В стрессовых ситуациях Люций никогда не переходил на низкопробную речь, а наоборот, начинал изъясняться слишком изящно.
- Ты же сам сказал, что они за полкилометра отсюда! – просипела Алиса. Железная рука в тонкой перчатке так сжала ее куртку, что слегка передавила горло.
- Решила приманить, чтобы ближе подошли? Они людей за десятки миль чуют!
Алиса вдохнула наконец воздух.
- Если бы я боялась того, чего следует бояться, то не обнаружила бы этот мир.
Фраза звучала так пафосно и красиво, что Алиса сама себе поставила в душе галочку.
- Ты его обнаружила благодаря сну, - едко возразил Люций.
- Это не важно, - сквозь зубы процедила она.
- Ну что, ты довольна? Границу, наконец, увидела, обедом для монстра чуть не стала… Пошли уже, где там твое очередное озеро?
Алиса сняла с уставшей спины рюкзак и достала подробный атлас Цирита. Эта ужасная книжища весила, наверное, килограмм пять, и Люций был, несомненно, прав, когда распекал ее за перевес рюкзака, но у них ведь не прогулка, а Экспедиция. Так что в этом вопросе Алиса была уверена, что страдает не напрасно. А вот по поводу одежды к его советам стоило бы прислушаться. Яркое осеннее солнце било в глаза, но абсолютно не грело, погода могла измениться в любой момент.
Сам-то Люций вырядился, как всегда, великолепно, отдав предпочтение своей любимой ярко- бежевой гамме. И, разумеется, по погоде: длинный светлый плащ и теплый шарф, изящно обмотанный вокруг шеи. Темные очки в специальном нагрудном кармашке - и у него, и у Деймоса глаза уже практически привыкли к солнечному свету. Алиса же начинала дрожать на все холодающем ветру. Она и рада была бы одеться по-другому, но тонкая осенняя куртка была ее самой теплой одеждой. На новую тратиться не хотелось - деньги и так таяли слишком быстро.
Алиса перелистала страницы атласа. Потрепанная библиотечная книжища со всех сторон была утыкана разноцветными закладками. Последняя страница изображала западную границу Цирита, у которой они сейчас и стояли, и уходила дальше в серую неизведанную область, оставляя за книжными полями земли страшных монстров.
- Итак, озерный марафон подходит к концу, осталось последнее озеро! – Объявила Алиса весело, но в душе горестно вздохнула - вероятность того, что последнее озеро окажется тем самым, из ее сна, была очень мала. - Пойдем же! – потянула она Люция. – Вечно тебя не дозовешься. Покажи мне границу! Жить без нее не могу! А давай на нее лишних полчаса потаращимся!..
Люций так здорово поджал губы, что она заподозрила – юмор он все-таки понимает, просто считает шутовство занятием низким.
Они направились в сторону, противоположную от алой змейки, и углубились в лес.
Каждый шаг отдавался болью в натертой ноге, но открывающийся вид ее компенсировал. Рыжее заходящее солнце освещало осенний лес, создавай изумительные цветовые эффекты. Этот день был просто создан для того, чтобы найти озеро из снов!
Лес Цирита, что простирался практически по всему княжеству, величественный и торжественный, пробуждал детский восторг и благоговение. Если бы лесу можно было дать титул, Алиса бы нарекла его Царь-Лес! Порой казалось, что перед входом в таинственную глубину, нужно попросить разрешения, поклониться и принести жертвоприношение, тогда золотой исполин, уже пропустивший в свое нутро прохладу осени, смилостивится и покажет ей то самое озеро… Может еще не поздно принести жертву? Люций вполне упитанный.
Конечно, Алиса понимала, что их сегодняшнее озеро скорее всего окажется не Тем Самым. В этом нет ничего страшного, можно будет поискать и в других княжествах… Вот только… Обитаемые земли в этом мире – всего лишь десятая часть от Тех – Алиса обернулась в сторону почти не видимой уже змейки. Вдруг мальчик послал ей образ озера, расположенного Там? Вот это был бы плохой исход, для мира монстров даже карт нет, придется найти способ, чтобы…
Люций прервал ее внутренний монолог самым невежливым образом. Как жаль, что законы вежливости не распространяются на задумавшихся людей. Было бы забавно сказать: «Люций, я вообще-то думаю. Не смей меня перебивать!» Но увы, такого правила не существовало, так что ничто не помешало Люцию открыть рот и выдать наиглупейшую фразу:
- Кстати, давно хотел спросить. Мы уже больше месяца тратим выходные на то, чтобы таскаться по глубинке Цирита. Изучаем леса, ищем одно единственное озеро… А зачем?
От такой наглости Алиса чуть не споткнулась. Вот это да! А она-то была уверена, что уже заколебала братьев своей историей, а этот аристократишка посмел так ничего и не запомнить! Она ведь рассказала ее семнадцать с половиной раз - один раз не полностью.
Алиса хорошо помнила тот вечер, когда впервые открыла им всю правду. Они сидели в ее комнате, поедали припасы с тележки и раскрывали друг перед другом все карты. Она рассказала не только о переселении из другого мира, но и о том странном сне, который стал его причиной, и про мальчика у озера. Только о спиралях умолчала - просто решила, что не нужно слишком много выкладывать сразу, а потом так и не собралась. А братья в ответ признались в своем аристократическом темном прошлом.
Их дружба оказалась несколько странной, но была полезна обеим сторонам. Так Алиса получила для себя неистощимый источник знаний о новом мире и чуть позднее придумала озерный марафон. Братья на удивление быстро согласились, и теперь они тратили все субботы и воскресения на турпоходы по лесам и сличали все имеющиеся на картах озера с призрачным из Алисиного сна. Теперь вот все озера Цирита были пройдены, осталось последнее.
За время их марафона, Алиса рассказывала братьям о Втором мире, они о Первом. Чаще всего они были втроем, но иногда, как сейчас, вдвоем, с Люцием, так как Деймос оставался в школе.
И после всего этого Люций смеет спрашивать, зачем они сделались юными гидрологами?..
Сам напросился!
Медленно и членораздельно она начала:
- Мне приснился сон, пока я еще была в своем мире… (Может быть, случайно хлестнуть его веткой? Хоть костюмчик запачкает, а то задолбал из каждой их прогулки возвращаться идеально чистым!) – …во сне я увидела мальчика у озера.
- Я не об этом! – испуганно поспешил перебить ее Люций. - Давай предположим, что сегодняшнее озеро оказалось тем самым. И что дальше? Ты же не думаешь, что все это время мальчик стоит там и ждет, когда ты его найдешь?
- Конечно я так не думаю. Моего мальчика там нет, это несомненно, но озеро - единственная к нему зацепка. Кто знает, может быть, он оставил там послание для меня или сообщение, или подсказку, или все вместе.
- Алиса, а ты не задумывалась, что твой мальчик может оказаться не тем, за кого себя выдает?
- А кем, девочкой?
Шутка вышла тупой и Люций ожидаемо закатил глаза.
- Нет конечно! Но вместо того, чтобы слепо пытаться найти его, задумайся, зачем ему было заманивать тебя сюда?
- Приглашать!
- Да какая разница? - Люций начал выходить из себя.
- Большая разница. Никуда он меня не заманивал. Ты просто не понимаешь, нужно было видеть его! – Люций открыл было рот, чтобы поразить ее новой порцией аргументов, но она оказалась проворнее: - А давай я расскажу тебе все, что уже выучила о монстрах и границе!
- Ты пытаешься сменить тему.
- Не-е-ет! С чего ты взял? До озера нам идти примерно пятнадцать минут, этого времени как раз хватит. Я вчера энциклопедию о флоре и фауне западной части дочитала.
- Ну ладно, давай.
Видно было, что Люций колеблется, но лишь мгновение. Ему нравилась роль преподавателя - все самодовольные душнилы обожают быть умнее собеседника, особенно, если есть возможность демонстрировать это.
- Ты в курсе, что являешься редким представителем вида Душнил Самодовольных обыкновенных? – спросила она.
- И что это значит?
- Расскажу как-нибудь на лекции про свой мир, а пока слушай: Монстры, или Фраусы, если использовать профессиональный жаргон, представители вида Мендациум… или как-то так, подкласса Традитион, были созданы Кирасом Кордером путем генной инженерии с использованием магии. Бывший император, псевдо бог, использовал их для узурпирования и контроля над гражданами… Слушай, а границу тоже он создал?
- Да.
- А почему она после революции и его смерти не перестала работать?
Алиса хорошо знала вот это выражение лица Люция. Симфония, сочетающая в себе удовлетворенное самодовольство с ноткой снисхождения.
- Для ответа нужно вспомнить второй закон Стефана Пропета, - промурлыкал он.
- Любая совершенная магия есть событие, изменить которое может только последующая произошедшая магия, - отбарабанила она.
Для лучшего понимания Алиса переиначила этот закон так: Сравним магию с программированием. Созданная программа или приложение будут работать, даже если с программистом что-то случится – например, смерть. Но в ее понимании программу все равно нужно регулярно обновлять, проверять и обслуживать. Поэтому алая змейка, брошенная на произвол судьбы, в автономное плавание, вызывала у нее сомнения.
- Видишь, я знаю про этот закон, просто странно, что спустя столько лет она работает так же хорошо и не портится.
Люций задумался и выглядел не таким самодовольным.
- Это заклинание наложил Виктор, - наконец разродился он. Произнес с такой торжественной трагичностью, что невольно напрашивался ответ: «О нет, только не Виктор! За что-о-о?»
Кажется, Люций чего-то подобного от нее ожидал, но Алиса его разочаровала, переспросив:
- Кто-кто?
- Мы тебе про него еще не рассказывали, о нем упоминать, вроде как, плохая примета. В общем, люди до сих пор боятся императора, но чуть ли не сильнее боятся его карающего меча. Рассказывают, что он обладал удивительной, не подвластной физическим законам магией. Фактически, мог творить что угодно, нарушал законы природы. Его называли карающим мечом, потому что он был правой рукой императора, его исполнителем, цепным псом.
- А почему он слушался императора? Его тоже убили? А как это сделали, если он был таким сильным? А пытались выяснить, что за магией он владел? А магия вашей семьи имеет отношение к магии Виктора? А назови какой-нибудь пример ее использования помимо змейки, то есть границы. А… а… а это не то озеро.
Они только что вышли к небольшому, заросшему водорослями озерцу. Живописное местечко, яркие осенние пейзажи, но совершенно не те. Ни сосен, ни песчаного берега, ни мальчика.
Алиса крепко сцепила челюсть и сказала сама себе в очередной раз: «Без истерик! Оно все равно найдется… наверное.»
Потом она достала свой бортовой журнал, сняла очки-переводчики и сделала очередную запись:
«22.10.2016 г.
Озеро…»
- Я нарекаю тебя «Озеро орлиное гнездо»! – произнесла она вслух для торжественности.
Заметив непонимающий взгляд Люция, Алиса спохватилась, нацепила очки и повторила:
- Я нарекаю тебя «Озеро - зеркало гиганта»! Да, так лучше! Ну, потому что оно большое и практически идеально круглое, а в атласе у него нет имени.
- Ты не расстроилась?
В голосе Люция даже чувствовалось искреннее переживание.
- Нет, с чего бы это?
- Это же последнее озеро в Цирите.
- Успокойся, еще десять княжеств… девять. Ваш Эмбер не считаем, во сне я отчетливо помню солнце. Вот если во всех княжествах не окажется того самого озера, тогда… тогда тоже ничего страшного, всего-то нужно будет найти способ путешествовать за красной границей, среди монстров. Если бы я переживала из-за каждой неудачи, не…
- Нашла бы этот мир, - договорил Люций
- Ага, точно. Ладно, давай возвращаться, Деймос там уже соскучился. Надо узнать, прошла ли его голова. Я только запись сделаю.
- Ничего страшного, соскучился, бедненький деби… - конец фразы утонул в потоке неясных, но очень эмоциональных восклицаниях, это Алиса сняла очки.
Нужно уже начать учить местный язык!
Очередная запись гласила:
«В Цирите искомый объект не обнаружен»
Обратный путь занял почти два часа, и это был отличный результат. Ориентироваться в лесу они научись сразу после первого озера. В тот раз с возвращением возникли трудности. Они бродили по лесу практически до ночи. Алиса начинала паниковать, Люций сердиться, а Деймос не переставая хихикал, из-за чего, объединенные общим порывом, Алиса с Люцием чуть не отколошматили засранца. После этого он соизволил воспользоваться своей «супермагией», и через полчаса они уже были в школе. После этого случая Алиса приобрела компас (благо в этом мире его тоже изобрели), научилась им пользоваться при помощи атласа, и во второй раз уже было лучше. Они всего лишь часик по лесу побродили, зато сейчас Алиса без каких-либо проблем вывела Люция к остановке.
Через пятнадцать минут подошел экипаж, который шел до школы господина Рикмора. Внутри оказалось людно и как всегда пестро от нарядов. Свободных мест почти не было, но они удобно устроились в конце длиннющего экипажа… Удобная все-таки штука - магия расширения пространства! Алиса недавно узнала, как она работает. Для того чтобы маленький экипаж стал внутри огромным, нужно всего лишь найти помещение, размер, которого вы хотите позаимствовать, например ангар, и поменять площади местами. Теперь внутри экипажа будет просторно, а в ангар поместится разве что несколько людей.
«Так… по пять руберов за проезд», - подумала Алиса, печально уставившись на жадный денежный автомат у дверей экипажа. Пусть он жадным вовсе и не был, а просто выполнял свою работу по сбору денег, но в результате со всеми разъездами и тратами, у нее осталось не больше пяти тысяч руберов от первоначального бонуса – подарка контрабандистов. Конечно, на какое-то время этого еще хватит, но на что жить потом?
«Все, больше никаких трат! – решила она. - Кормят ее в столовой бесплатно, за жилье платить не нужно, за обучение тоже, а одежду зимнюю… ну ничего, что-нибудь придумает!»
- Ага, и не говори, он такой молодец столько сил на учебу тратит, – очень громко шушукались девчонки, сидящие на сиденьях перед ними. Кажется, они из их школы.
- Слушай Лука, ты уже выучил…, - начала было Алиса, но Люций шикнул на нее, она замолчала, и заметила, что он внимательно слушает разговор девчонок. Странно это было. Алиса не могла представить Люция, подглядывающим или подслушивающим. Это как-то не в его стиле, что ли? Она не удержалась и тоже прислушалась.
- Ага, я в еженедельнике читала последние новости. Там говорится, что Деймос с головой ушел в изучение силы тьмы. Пишут, он практически не выходит из княжеского дворца и не показывается в обществе.
В душе Алиса самодовольно улыбнулась. Говорят о ее друге, и не знают, что он прямо здесь, ну точнее, в школе.
- Бедненький, хотя он и раньше не особенно публичной личностью был, не то, что Люций. Кстати, что там про него пишут?
- Да ничего, уже два года нормальных новостей нет. С тех пор как титул брату передали, он практически затворническую жизнь ведет.
- Бедненький.
- Да у тебя все бедненькие!
Алиса, украдкой глянула на Люция. Он прищурившись смотрел в пол и выглядел совсем не веселым.
Интересно, как бы отреагировали эти девицы, узнай они, что Люций Винтер сидит сейчас за их спинами? А что это за журнал такой, в котором пишут про братьев, нужно будет почитать как-нибудь. Хотя нет, ведь для того чтобы почитать, нужно купить, а она сейчас в режиме жесткой экономии! Никаких лишних трат.
А Люций, кажется, совсем погрустнел. Чего это он? Девчонки ничего плохого вроде не говорили. Спустя секунду Люций заметил взгляд Алисы, и тут же на его лицо залезло привычное презрительное выражение.
Остаток пути до школы они прошли молча.
«Как же все-таки близко школа находится от границы!» - думала Алиса, уже вернувшись в школу.
В общем коридоре гудел народ. Алиса мимоходом здоровалась со знакомыми, но не останавливалась. Сейчас ей не хотелось, ни играть в местные настольные игры (на ее знакомство с этими «настолками» Люций и Деймос как-то потратили целый вечер), ни в гости на чаек, ни на разборки, чья же очередь убираться в туалете.
Оказавшись в своей комнате, Алиса плотно прикрыла дверь, отгородившись от шумного из коридора.
Мрачная комната встретила ее прохладой - перед выходом Алиса забыла закрыть окно. Нужно было бы сделать это сейчас, достать солнечный мешочек (он весь день заряжался) и сесть учить конспект Гаргашмыги, - история ведь уже во вторник! - Но вместо этого Алиса разулась и просто плюхнулась на кровать.
Пятка кровоточила, мозоль оказалась огромной. Носок прилип - хрен оторвешь, а тут даже перекиси нет…
Алиса оставила в покое приклеенный носок и улеглась, поджав ноги. Кажется, поза, в которую она свернулась, называлась позой эмбриона. Какая ирония…
Перед Люцием и Деймосом она старалась быть веселой и не думать о плохом, но…
Не то… озеро не то… совершенно не то…
Да, еще столько княжеств… Да, еще много возможностей… Чего же отчаиваться? Но почему-то только это она сейчас и испытывала: грусть, отчаяние тревогу, тоску… аж выть хотелось…
Боже, какая же глупая! Боже, какая же дура!
Дужка очков давила на висок. Алиса их сняла и положила рядом, теперь она начала думать на родном языке. Да, пусть разницу и не ощутить, но для нее это было важно.
Глаза защипало, она шмыгнула носом,
Чувства эти появились не так давно, и были настолько разношерстными, будто в котел ее души накидали сразу слишком много переживаний и эмоций.
Во-первых, какого черта это долбаное озеро оказалось не тем?! Почему мальчик не пытается на нее выйти?! Почему не хочет с ней связаться?! А вдруг не может! А вдруг ему плохо?! Да почему ж он ее вообще позвал?! Почему именно ее ждет?
Во-вторых, какого ж черта эта гребаная магия этого ВОЛШЕБНОГО МИРА, такая бесполезная?! Да в нашем мире телевизоры с телефонами волшебнее, чем все тутошнее колдовство вместе взятое! Сколько бы Люций с Деймосом не пытались обучить ее основам практической магии, ничего не получалось. А если честно, уже и не так хотелось. Какая разница, волшебство или физика, все одно сводится к бесконечным процессам и формулам.
В-третьих - и это в солянке души было самым кислым и тоскливым - Алиса очень скучала по своему миру, а самое интересное, что даже не по школе, или Катюхе, а по дому, по вечно недовольной бабушке, и вечно пьяному отцу. Стоило Алисе закрыть глаза, и сразу вспоминалось, как они когда-то гуляли летом по парку. Алиса держала бабушку за руку. Кажется, они в тот день даже качались на качелях, а с папой они часто делали журавликов из бумаги. Часто, насколько позволял его график работы на заводе и график бухания.
«Я их бросила!»
Эта мысль холодным лезвием ранила не хуже острого бабушкиного ножа, об который Алиса в детстве порезалась настолько сильно, что даже скорую вызывали.
«Я бросила старенькую бабушку и родного отца и променяла на братьев Винтер, окрестив их новой семьей. Я отвратительный человек!»
Это была холодная констатация факта. Алиса приняла, что человек она отвратительный, и что розовые ее очки дали трещину. Через эту трещину она смотрела на излишне яркий Первый мир и не понимала, как она могла так поступить.
«Я хочу домой… Решение попасть сюда было ошибкой… Если бы только вернуть время, я бы…»
Но в такие моменты Алиса останавливала поток сознания. Нужно вначале найти мальчика, это действительно важно! Нужно его найти и разобраться в Спиралях, а уже потом, возможно, вернуться домой. Интересно, примут ли ее обратно?
Такие мысли уже посещали ее по ночам. Но потом наступало утро. А утром Алиса всегда приходила к выводу, что все не так уж плохо, просто нужно потерпеть, и возвращаться никуда не хочется… Нужно просто дождаться утра, утром все будет хорошо…
***
24.01.1960 г.
Второй мир, город Москва
11:30 (Воскресение)
10 лет до Революции
Фрем
Фрем достаточно давно жил с Региной. В начале месяца они праздновали его двенадцатый день рождения, а это значит, что во Втором мире он уже четыре с половиной года.
За это время Фрем повидал многих людей-спасенышей, как он их обзывал, но такого, как этот, видел впервые.
На вид около шестнадцати лет, черноволосый, высокий и какой-то слишком прямой. Кроме этой его прямизны, ничего выдающегося. Но это если смотреть со спины, потому что таких глаз, а точнее взгляда, еще поискать.
У всех спасенышей, только-только перебравшихся через границу, был одинаковый взгляд: горестно-испуганный-отчаявшийся-страдающий, боли и страдания в нем было в равной степени. Фрем знал, четыре с половиной года назад у него самого был точно такой же взгляд. Но этот парень смотрел совсем по-другому. Ему было зло! Точно, хорошее слово! Зло и безразлично одновременно.
Обычно новоприбывшие с любопытством и восторгом осматривались по сторонам, разглядывали телевизоры, электрические лампочки, яркие цвета и многое другое. А взгляд Этот ни на секунду не менялся, когда он переводил его с предмета на предмет.
И вообще, было странно, что Регина привела Этого в их уютную двухкомнатную квартиру на шестом этаже. Обычно спасеныши оставались в детдоме довольно долго: пока полностью не придут в себя и не привыкнут к новому миру.
Фрем стиснул зубы. Во-первых, воспоминания о Первом мире, родных землях, черных домах… родителях, причиняли ему боль.
А во-вторых, ужасно свело спину. Ну еще бы! Сколько он уже так стоит, согнувшись в три погибели перед замочной скважиной двери на кухню? Но разгибаться было страшно. Мало ли, Регина услышит и догадается, что он подслушивает и подглядывает.
Разговор на кухне продолжался уже около часа, хотя сложно было назвать разговором односторонний монолог Регины. Она разговаривала с новеньким на чистом языке Первого мира, родном языке Фрема. Он с удовольствием впитывал знакомые с детства слова.
Регина рассказывала об особенностях этого мира, о магазинах, школах, больницах и электричестве. Обычно те, которых удавалась спасти целой семьей (новый болезненный спазм в районе сердца), были в восторге от услышанного и хотели поскорее посмотреть на все эти чудеса. Другие, потерявшие близких, конечно продолжали горевать, но поглядывали хоть чуть-чуть заинтригованно. А этот продолжал источать одни лишь злость и безразличие.
- Вот, возьми эти очки, в них ты будешь понимать местный язык. Кстати, представляешь, магией в этом мире пользоваться не принято, они справляются теми чудесными изобретениями, о которых я упоминала ранее.
Парень продолжал молчать.
Фрем переменулся с ноги на ногу, спина стала ныть только сильнее.
- Некоторое время ты проживешь здесь, пока будут готовиться новые документы. Потом, после полного выздоровления, пойдешь в школу и выберешь свой дальнейший путь. Поверь, в этом мире есть из чего выбрать.
Спасеныш продолжал молчать и безразлично пялиться в пустоту перед собой.
- Сейчас я приготовлю нам обед, а ты пока побудешь с Фремом. Так его звали в Первом мире, здесь он Игорь. Он стоит за дверью уже довольно давно и с удовольствием отведет тебя в свою комнату. Верно, Фрем?
Регина посмотрела на дверь, и конкретно - на замочную скважину. Фрем вздрогнул, его разоблачили! Не без облегчения он выпрямился и приоткрыл дверь.
- Как скажешь, Регина. Эм… а как тебя зовут?
Парень безразлично перевел на Фрема взгляд.
- Ну, пойдем, в мою комнату, у меня стоит раскладывающееся кресло, будешь спать на нем, оно удобное…
Молчание казалось невыносимым. Фрем перевел взгляд на Регину, та лучезарно улыбнулась. Всегда она так!
- У нашего нового товарища небольшие проблемы со здоровьем, какое-то время он не сможет разговаривать. Я надеюсь, ты ему расскажешь то, о чем я еще не рассказала. Ну, ты слышал.
Фрем смутился.
- Извини пожалуйста, что подслушивал… Э-м, пойдем… Вот, это моя комната, заходи, садись, вот твое кресло…
Спасеныш прошел, сел и уставился в окно. Фрем тяжело вздохнул. Через полчаса во дворе пацаны соберутся, мяч будут гонять, а он тут с этим немым возится. И что это вообще значит «пойдешь в школу, потом выберешь путь»? Регина что, хочет оставить его у нас? Зачем? Обычно, если пришедший был ребенком, Регина определяла его к семье уже прижившихся. Почему с этим не так?
– Ну, про все основное тебе Регина рассказала. Если наденешь очки, будешь понимать местный язык, я его уже выучил, - не без гордости похвастался Фрем, – и читать, и писать быстро научился, тут в школы с семи лет берут, я с восьми пошел, почти ничего не упустил. Ты, наверное, не умеешь читать? Я в нашем мире не умел – Фрему показалось, что этот непонятный, прямой парень совсем не похож на того, кто не умеет читать и писать.
Да что же с ним не так? И тут его осенило. Если догадка верна, то понятно, почему новый знакомец такой прямой, да и руки у него совсем белые, и лицо…
Фрем прошел по комнате, рассматривая спасеныша, и присел на край дивана, служившего ему кроватью.
- Слушай, а ты не из Адаманта случаем?
Произошло чудо, немой проявил признаки жизни! Он посмотрел на Фрема с таким видом, как будто только что заметил его присутствие, и немного склонил голову набок.
Теперь Фрему стало все понятно. Хоть Регина и переодела парня в местную одежду, у того на лице было написано: «Прибыл из рая».
- Так вот ты какой! Я вас раньше не видел.
Фрему пришло в голову еще одно предположение: а вдруг Регина его похитила? А иначе, как бы он здесь оказался? Обычно Регина забирала тех, кого удавалось спасти от императорской расправы. Но от кого нужно было спасать Адамантца?
- Э-м, ну ладно, ты, наверное, отдыхай, а я…
- А…ласт…е…ер.
- Чего? - не понял Фрем. – Ты лучше молчи, тебе же нельзя разговаривать.
Только сейчас Фрем заметил на шее парня длинный шрам.
- Ме…ня зо…вут… Аластер.
Вполне разборчиво, немного скривившись, сказал гость.
- Аластер? – переспросил Фрем.
Гость кивнул.
- Так ты что, действительно из Адаманта?
Гость снова кивнул. Фрем заметил в глазах Аластера вновь зажегшиеся язычки ненависти.
- А как ты сюда попал? – Фрем снял пионерский галстук. Алая атласная ткань так ему нравилась, что он ее носил практически не снимая, но в спортивный костюм переодеваться не спешил, похоже сегодня пацаны без него обойдутся.
- Я… мне… - слова давались новенькому с трудом и болью, но эту фразу он договорил практически без запинки, - открыли глаза…
Фрем закивал головой, хотя до понимания было еще далеко.
- А у меня родителей на глазах убили. Мы жили во Вьюрците, родителей обвинили в измене Императору. Они высказались как-то неосмотрительно. Кажется, отец что-то про налоги сказал. Виктор лично пришел, чтобы… свершить правосудие…
Воспоминание острым лезвием проехалось по сердцу. Он предположил, что если сказать свой секрет, то гостю придется ответить тем же, но не ожидал, что память тут же откроет сундук боли, который он с таким трудом держал закрытым.
Крик, кровь, очень много крови, и вот два только что живых тела падали на землю, по пути теряя жизнь, а на материнском лице застыла…
Все, хватит!
Фрем сглотнул ком в горле и уставился на Аластера. Тот кивнул, и в кивок этот было вложено больше, чем в любые слова. Простой жест говорил: «Мои тоже погибли».
- Ну конечно, вам же в Адаманте всем уже за сотню лет, - стараясь отпугнуть живую картинку, промямлил Фрем, даже не усомнившись в правильности интерпретации кивка.
Аластер печально усмехнулся и вяло покачал головой.
- Ше… шестнад…
- Шестнадцать? Да разве такое может быть?
А мать из воспоминаний Фрема, все падала и падала, а на ее лице никак не пропадала…
Всё! Закончили! Он больше не хотел об этом говорить, плевать он хотел на этого странного Адамантца и его секреты.
Незаметным движением Фрем смахнул с глаз слезинки и не нашел ничего лучше, как сказать:
- Смотри! – Фрем взял несколько книг с книжной полки и подошел к Аластеру. - Надень очки. Ты умеешь читать на нашем, так что сможешь прочитать и на местном. Это – книга про приключения, называется «Двадцать тысяч лье под водой», ты такую точно еще не читал. В этом мире очень много… хорошего…
Но Аластер не взял книгу и не надел очки, его губы растянулись в кривой усмешке, а глаза стали темнее тучи. С таким выражением он и застыл, глядя в окно. Фрем понял: на первый раз разговор окончен.
Глава 2
22.10.2016 г.
Первый мир, княжество Цирит
46 лет после Революции
16:45
Деймос
Просто расслабиться и позволить тому, что выделилось, остаться внутри… Это не сложно, практически элементарно…
Деймос пытался подбодрить себя, потому что усилия, которые сейчас ему потребуются, было сложно даже описать нормальными словами. Алиса бы сказала: «Жесть, какие тяжелые».
- Чего замер? Решил простоять тут пару лет - так и скажи, я попозже приду! – лениво подбодрил его господин Рикмор.
Директор сидел на одной из парт, закинув ногу на ногу, и ждал от Деймоса сигнала готовности. Но он не был готов. Нельзя быть готовым к такому.
- Ох, а он по-прежнему красавчик! Даже в этом халате. Волосиков, правда, уже немного на голове осталось, и те седые. Но когда он вот так сидит – лет на двадцать моложе выглядит. Уж поверь, я его помню. Тогда он был…
Деймос постаралась проигнорировать и директора, который сегодня действительно пришел на их индивидуальное занятие в банном халате, и Кассандру, кружащуюся по всему классу в танце, видимом только ему одному.
- О, как же тебе, невыносимо сейчас хочется быть рядом с Люцием и Алисой, сегодня же последний день озерного марафона Цирита. Так интересно, окажется ли последнее озеро Тем Самым?.. Да и потом, в лесу можно было бы всласть поиздеваться над братом и поучить Алису. А вместо этого тебе пришлось соврать про больную голову и остаться на дополнительные занятия с этим старым зазнайкой и любителем витиеватых оскорблений. Ты достоин искренней жалости!
Деймос тяжело вздохнул. Что-то сегодня Кассандра оживилась.
- Мне сколько тут ждать? – поинтересовался господин Рикмор, попутно выудив из-за пазухи пузатенькую бутылку чего-то алкогольного - Так, надоел! Бестолочи мои, задайте ему жара!
Детям, универсальным работникам школы, большего и не требовалось. Они стояли в паре шагов от Деймоса и, получив приказ, тут же послали в него приличный магический импульс, способный сбить с ног небольшого носорога.
Раздался смех Кассандры, но Деймос успел собраться и не принял удар на себя, а поглотил его. Все-таки сумел подготовиться!
Попав в живое тело, импульс забился, словно хищный зверек, загнанный охотником в ловушку. Магический заряд еще немного посопротивлялся, но вскоре сдался и осел в «резервуаре» - особом отсеке Деймосова сознания.
Господин Рикмор сделал щедрый глоток из бутылки и, смачно выдохнув, вынес вердикт:
- Неплохо, очень даже неплохо.
- Да, это действительно замечательно! Теперь ты умеешь «резервировать». Так это называл твой отец. Мы заключим сделку, и ты сможешь удержать выделившуюся силу на потом! Заключим сделку?
Деймос только отмахнулся. Он был доволен результатом, и никакая призрачная девица сейчас не могла бы выбить его из душевного равновесия.
- То, что ты научился приберегать на черный день выделившуюся силу, это отлично, но мы оба понимаем, что этим проблему не решить, под «мы», я имею в виду себя и Кассандру…
Это высказывание господина Рикмора вызвало у Кассандры приступ заразительного смеха.
- … Как, кстати, продвигается твое небольшое дело? Ты ведь не просрал собственный мозг еще настолько, чтобы забыть?
Деймосу вспомнился вечерний разговор на крыше. Два месяца назад это было, и директор сказал тогда, что к Кассандре нужно найти подход, постараться разговорить ее и заставить выдать личную информацию о себе. По словам старого зазанайки и любителя оскорблений, это было важно. Однако Деймос с тех пор придумал другой способ защитить собственную душу. Гораздо более быстрый, чем непонятные, далекие от реальности действия, предложенные директором.
- У меня есть одна теория, - ответил он бодро, - я сейчас испытываю ее на практике. Не знаю, насколько она окажется эффективной… - Деймос осекся и обрубил последнюю мысль на полуслове. – Расскажу, как только закончу.
- Ну-ну, умник. - Директор запахнул халат и слез с парты. – А знаешь, что твой отец спросил у меня, когда мы с ним были примерно на том же этапе тренировок?
- Расскажите, - вежливо кивнул Деймос.
- Однажды вечером он спросил: «Как думаешь, сколько мне осталось?» Он имел в виду, сколько ему осталось оставаться в своем уме. И ты знаешь, в глазах у него все время висел, где-то между задней стенкой и мозгом, страх. Такой, знаешь, заячий глупый страх. Я уверен, что именно этот страх и спас его в результате, если так можно выразиться.
Деймос усмехнулся, в который раз убеждаясь, что свою проницательность директор не пропил.
- Думаю, я могу пояснить…
- Э не, иди-ка ты со своими пояснениями к психологу.
- Это мы школьные психологи! – весело воскликнули дети и с хохотом выскочили из класса.
- Все, что тебе необходимо, я даю. А правильно или нет то, что тебе необходимо, это уже вопрос не ко мне. Все, бывай. Как закончишь этот свой эксперимент, приходи, рассказывай.
И грязно-серый халат, поплыл в сторону своего кабинета. Кассандра тоже ушла – насколько это было для нее возможно. Деймос остался один и медленно пошел в сторону их с Люцием комнаты.
Прав ли директор или нет, но важные вещи он видел насквозь, а важным в данном случае было то, что Деймос не боялся Кассандру. Она действительно внушала ему раньше трепетный ужас, но только до того, как он впервые использовал ее силу и впустил в сознание, и первое время после. Как заяц он, предположим, не дрожал, но был к этому близок. А потом вдруг понял, что боится ее зря. Да, она часто мельтешит у него перед глазами. Да, она может читать его мысли и знает все желания. Но от древнего монстра, проклятия семьи, он ожидал чего-то большего. Прошло уже практически два месяца с начала их своеобразной «семейной жизни», а он заключил с ней только одну-единственную сделку, и то - по жесткой необходимости, надо было идиота-брата и Алису из леса выводить. И больше на соблазны он не поддавался. Значит, справлялся.
Деймос долго размышлял над причиной безумия его предшественников и пришел к выводу, что вина здесь была не только в Кассандре, разрушающей души носителей. Скорее всего, его предки слишком уж часто заключали с ней сделки, отдавая взамен свои привязанности и чувства – чем она там питалась. В таком случае выход прост. Деймос решил работать на опережение – «выращивать» в душе новые интересы и скармливать их Кассандре. Будет выделяться сила - и хорошо, хранить ее он научился, а больше никакой опасности ему не грозит. Какой бы ужасающей не была ситуация, главное, что он ее контролирует.
В их комнате было пусто. Люций еще не вернулся, и стоило использовать это время с толком. Деймос сел за стол. Перед ним лежал листок бумаги – жертва его новой самодельной страсти, рисования. В душе сейчас варились и тихонько закипали различные эмоции, но как выплеснуть их вот на эту плоскую пустую поверхность устрашающе-белого цвета, Деймос не знал. Он провел одну линию, потом вторую. Понял, что это бессмысленно. Художник из него явно не выходил, но какое-то чувство к этому делу он определенно испытывал. Может быть, раздражение или неприязнь? Не важно, Кассандре сойдет.
- О, какая чудесная картина! В ней сочетаются изящество и твердость, покой и волнение. Это гора?
Кассандра была тут как тут. Словно зачарованная игрушка-танцовщица, она принялась кружиться по убогой спальне. Каким-то несерьезным она оказалась демоном. Для древнего страха целого семейства, пожалуй, была она слегка недалекой. И если не смотреть на этии пируэты, то не слишком и мешает.
- Нет не гора, - ответил он негромко. Главное, чтобы никто в этот момент в комнату не зашел, а то еще решат, что Деймос головой поехал, а это совсем не так.
- Не гора, - задумчиво протянула Касандра, запрыгнула на стол и посмотрела на художества Деймоса под другим ракурсом. - Тогда пугало? Нет, колесо! Это колесо?
- Ты же можешь посмотреть у меня в голове, что я пытаюсь изобразить, - проворчал он снисходительно и в красках представил щенка, подошедшего совсем близко к солнечному цветку. Еще чуть-чуть, и глупый розовый нос сунется в золотое нутро цветка.
- То, что у тебя в голове, совершенно не похоже на эти линии. Думаю, ты обманываешь меня и на самом деле рисуешь что-то другое.
- О нет, идея осталась прежней, и я вообще-то почти закончил.
- О нет, - она передразнила его, - я так не думаю.
Хитрая улыбка Касандры, легкий соскок со стола и новый пирует по комнате.
- Похоже твоя маленькая затея не удается, какая жалость.
Она все кружилась и кружилась…
Деймос задумался.
- Отчего же? Тебя не интересует моя горячая любовь к живописи? Я подумал, мы можем заключить на нее сделку.
- Нет, я не заключаю сделки на то, чего в душе твоей нет.
- Но согласись, идея вырастить в себе новое увлечение и скормить тебе - совсем неплоха. Может, просто рисование - не мое. Определенно не твое!
Рука Деймоса замерла над рисунком. Последняя фраза… Кто ее произнес? ОН или ОНА?
Голова, его голова, такая родная и уютная, в один миг стала чужой...
Как будто он находился не в ней…
Точнее не в центре, а где-то сбоку…
Но это продолжалось недолго, всего одно мгновение.
Все в порядке. Видишь, с тобой все хорошо, ты держишь ситуацию под полным контролем. Вспомни про покой.
Покой разлился по телу, наполнил доверху…
Только Деймос вдруг осознал, что это не его мысль и не его чувство…
Стоило это понять, как покой отступил, голова лишь немного закружилась. Интересно, и как давно она начала думать за него?
Спокойно, как ему показалось, Деймос отодвинул ужасный рисунок от себя, правда в конце маневра мышцы все же конвульсивно дернулись и отшвырнули бумагу к стене.
- О, как любопытно, немногие так быстро замечали мое вмешательство. Ты первый. Ты особенный.
«Особенный… Особенный…» - эхом пропело в голове. Деймос поборол желание схватиться за голову и хорошенько тряхнуть ее.
«Где заканчиваются границы твоего мира и начинается мой?» - спросил Деймос про себя. Внутри! У тебя в голове!
Странно, оказывается руки его все же схватились за голову.
Действительность тяжелым комом обрушилась на него.
Она как паук… паучиха! Она впрыскивает жертве яд, и пока та блаженно спит, выкачивает из бедняги жизненные соки.
Деймос опустил веки, но глаза Кассандры, довольные и сияющие, никуда не делись.
Жертва - это я, маленькая мошка в твоей липкой сети.
Ты Первый, Ты Особенный… - Это очередной укол яда?
Нужно что-то делать. Нужно спасаться.
Вспомнился директор на крыше, его старое лицо, умные усталые глаза. О чем директор его просил, что он должен был сделать?
- Мои границы Нигде не заканчиваются, потому что у меня нет своего мира.
Нет своего мира… Нет своего мира?
- Кассандра, скажи, а сколько тебе лет? – выдавил он.
Неожиданный вопрос заставил ее залиться смехом. Хотя, быть может, она смеялась над его утекающим сознанием? Он физически ощутил, как его разум сыпется сквозь пальцы.
- Сколько мне лет? А сколько на твой взгляд?
- На вид не старше четырнадцати.
- Почти угадал.
Новая порция смеха показала, кто тут хозяин, но у Деймоса появилась одна крохотная зацепка - она шла на контакт.
- Ты сразу родилась в наших головах или нет? Кто ты? – продолжил он, удивляясь собственному спокойствию (так действует паучий яд?)
- Ты хочешь поговорить обо мне, мальчик?
Да, он захотел. Он очень захотел! Как только осознал, насколько сильна была его ошибка. Мозг, пойманный в ловушку, сумел быстро перейти на другие рельсы – те, ржавые и ведущие скорее всего в никуда, по которым он до сей секунды брезговал идти - путь, подсказанный старым директором.
- Да, я хочу поговорить о тебе, давай заключим сделку!
Повисла звенящая тишина. Деймос понял, как за два месяца ее не хватало. Тишина, в которой было место самому Деймосу и его мыслям. Тишина поразительная, пьянящая и соблазнительная, она просто сбивала с ног.
- Сделку? Как интересно. И чего ты хочешь?
- Ты расскажешь мне о себе.
- Сколько?
- Что?
- Сколько ты хочешь узнать? Говори точно.
- Ты ответишь на три моих вопроса.
Опять тишина. Звук ударов собственного сердца в ушах прекрасен!
- А что ты дашь мне взамен? – Деймос не успел ничего предложить, она продолжила: – Может быть, ты отдашь мне эту чудесную картину, что в твоей голове.
Щенок у цветка? Зачем он ей?
- Тебе ведь было не интересно мое художество.
- Это значит да? Мы договорились?
- Да. Договорились.
Он просто не знал пока, что еще можно сделать.
- О, хорошо, задавай свои вопросы, мальчик.
Деймос знал, сейчас нужно быть предельно осторожным. Нужно постараться сформулировать…
- Какое твое первое в жизни воспоминание?
Взгляд Кассандры вкручивался в него изнутри, пожирал и сжигал. Она осталась недовольна вопросом, и это было отлично. Однако ответила без промедления:
- Лес и мама. Лес длинный и высокий, мама теплая. Задавай второй вопрос.
Это была победа. Для Деймоса этот ответ был победой.
Она человек! Она человек!
- Ты человек?
- Теперь вряд ли. Третий вопрос.
А теперь должен прозвучать самый главный вопрос. Помедлив немного, он спросил:
- Твоя любимая еда… из человеческой жизни?
Она опешила! На секунду, но Деймос заметил замешательство! Раскаты смеха и новая порция кружения по комнате не могли это скрыть.
- Тебе интересно, что я любила есть раньше? Фантазия и высокомерие сплелись в тебе! Я в восторге, ты практически самый лучший из них. Нет, ты точно самый лучший, и я знаю, что именно ты - тот, кто мне нужен. Я любила фрукты! О, как же я любила свежесорванные фрукты! Сочные, полные солнца. Разве есть хоть что-то лучше? А теперь, Деймос, отдай мне эту картину!
Он протянул Кассандре листок. Не тот, что лежал на столе, а тот, что хранился в голове - тот, который был живым.
Внезапно он почувствовал, что эту картину отдавать нельзя, что она важна, но почему - вспомнить не мог.
Кассандра ухватилась за край листа и выдернула призрачный лист из мысленных рук Деймоса.
Ему почудилось, что в эту секунду оборвалось нечто, соединяющее изображение с душой. Тонкие струны света звякнули жалобно, и Деймос вдруг вспомнил, что однажды он видел этого пса. Когда-то в его детстве щенок действительно подошел совсем близко к цветку и заглянул в золотое нутро. Взгляд у песика при этом был необычайно осознанным. Стивен тогда занимался с Люцием, поэтому Деймос позволил себе протянуть руку и потрепать теплую щенячью голову…
Лист был в руках у Кассандры, а на Деймоса нагрянула ее сила. После сделки, после того, как он отдавал часть своей души, всегда выделалась магическая мощь, с которой было практически нереально справиться. Сегодня же Деймос не волновался. Он применил приобретенный ранее навык и спрятал силу в отдельном резервуаре - между собственным сознанием и сознанием Кассандры.
Она сделала ему еще один подарок – ушла на время. Деймос остался один.
Как хорошо…
Как, оказывается, прекрасно слышать свои мысли…
Было бы, если бы ему отчетливо не казалось, что чего-то не достает. Только чего? Он никак не мог вспомнить.
Сколько он так просидел? Опустошенный, тупой. Час, может быть два?
Дверь спальни отворилась и на пороге показался Люций.
Как хорошо, что он вернулся! Действительно хорошо... С Люцием можно… Люций всегда…
- Это что у тебя?
Деймос посмотрел на брата – тот вертел в руках немного помятый лист бумаги. Точно! Он ведь что-то рисовал незадолго перед этим. Еще бы вспомнить - что именно.
- О, Люций, не поверишь, это картина. Я сам нарисовал. Нравится?
- Ага, великолепно. Еще чуть-чуть, и оживет.
Презрительный тон. Взгляд, полный ненависти… Деймосу определенно становилось лучше. Ведь с братом все хорошо! С Люцием все в порядке, он цел и невредим, и его душа цела.
- Картина называется, «Портрет моего любимого брата Люция». Похож?
- Вылитый. Значит, тебе уже лучше?
НЕТ!
- Да, все отлично. Я выспался, как дитя, и чувствую себя превосходно. Жаль, конечно, что пропустил… (Что же я пропустил? А, вспомнил!)… озерный марафон. И как, последнее озеро оказалось тем самым?
И тут его поразило – то, самое важное, что чуть не уплыло из головы за час тупого бездействия. У него ведь есть открытие. Кассандра человек! Точно же, Кассандра человек! А это значит…
Люций продолжал рассказывать:
- Нет, не то озеро, и на самом деле это хорошо. Мне очень не нравится история про мальчика. Странно все это…
… Значит, Касандру можно одолеть. Отлично, я найду способ вытащить ее из своей головы. Все о ней выясню – узнаю кто она, откуда взялась, чего хочет и освобожусь.
Деймос в последнее время так привык работать внутри головы на два-три фронта, что без проблем ответил брату:
- Я не думаю, что человек, заманивший Алису сюда, может вызывать доверие.
Люций фыркнул:
- Я сказал то же самое, она не слушает.
- Значит, заставим услышать и понять. Завтра по плану? Идем на черный рынок за чипсами? Я не могу это пропустить. Пускай на меня все медицинские откаты, если я ошибаюсь, но чипсы - это лучшее изобретение Второго мира.
- Какой еще рынок? Ты забыл, во вторник урок с этой старой сво… Гаргашмыгой… - последнее слово он выплюнул, - готовиться нужно. А ты чего такой странный? Чего лыбишься?
Деймос не заметил, когда торжествующая улыбка вылезла на его лицо.
- Это я думаю о том, что открыл в себе талант художника, и теперь сделаю тебя знаменитым на весь мир. Хотя я опоздал, ты и так звезда первой величины.
Люций одарил его порцией самых ядовитых взглядов. Деймос предположил, что сейчас брат утопает в душ, демонстративно хлопнув дверью, но вместо этого, он нахмурился и процедил:
- В экипаже с нами ехали две девчонки…
- О, и что же?
Деймос замер, позабыв о своих насущных проблемах. Неужели Люций говорил искренне и пытался с ним что-то обсудить? Он замер, опасаясь упустить этот момент, совершить ошибку…
- Они читали журнал… еженедельник… и… Ладно, ничего. Забей!
Брат все-таки утопал в душ.
Деймос долго смотрел на закрывшуюся дверь. Совсем близко, пусть на одно лишь мгновение, но он оказался так близко… эх, Люций, Люций.
Руки немного тряслись, но это все ерунда. Он ее победит! Теперь он победит, ведь он знает о ней чуть больше и обязательно победит, а потом займется возвращением брата… Да, точно! Но до тех пор не стоит заключать с ней необдуманных сделок. Деймос не сомневался, что сегодняшний договор был ошибкой и он точно отдал что-то важное.
Запустив руки в волосы, он крепко схватился за голову.
Что же это было? Что он ей отдал?
А еще… нужно будет выкупить все последние выпуски еженедельника и узнать, что же так зацепило Люция.
***
27.01.1960 г.
Второй мир, город Москва
15:30 (Среда)
10 лет до начала революции
Фрем
- Нет, ко мне сегодня нельзя! - Фрем отвел взгляд. Смотреть на девять разочарованных рож было непросто. – Я же рассказывал. Брат мой, двоюродный... Нельзя!
- Ну чё брат-то? Мы ж тихо! – воскликнул Сема. Обычно на его огромную жесткую шубу, шапку-ушанку и валенки без улыбки нельзя было взглянуть - все это предназначалось для другого, крупного Семы, лет этак через пять, а не его тощей костлявой сегодняшней версии, но сейчас было не до смеха.
- Игорюх, ну ты чего? Телек тока у тебя. Брат – это ладно. Но почему, вообще? Мы ж тихо! Правда?
Банда друзей согласно закивала.
- Ну вот же, Мультипликационный фильм - написано в программе, идет почти полчаса, а ведь даже не воскресенье! Ну по-честнаку, мы тихо. Чего твой брат-то делает сейчас? Может, не заметит нас вообще?
Игорь-Фрем все ниже и ниже опускал взгляд. Он так хотел сказать, что, конечно, никто не помешает, что этому ненормальному вообще ничего не мешает сидеть и в стенку таращиться. И что он с Этим уже не может в одной комнате жить – об этом тоже хотелось сказать, да и мультик хотелось посмотреть, если честно. Вот только ничего им рассказывать нельзя!
Регина запретила пока водить домой друзей, а запреты Регины нарушать ни коим образом нельзя! И в данном случае он прекрасно понимал, почему. Мало ли, что взбредет в голову травмированному во всех смыслах Аластеру? А вдруг занервничает, как людей увидит? А вдруг попробует магией шарахнуть? А вдруг у него получится, он ведь адамантец?
Поэтому он мог сейчас только опускать голову и бормотать свое дурацкое «Нельзя!» и «Брата по башке вдарили, болеет он».
Друзья, его боевые товарищи, люди, обычно сочетающие в себе множество прекрасных качеств, неведомых Фрему до переезда, сейчас проявили чудеса эгоизма и черствости.
- Все понятно с тобой.
- Вот ты как!
- А я думал, мы товарищи!
Игорь понимал их даже лучше, чем Фрем – Регину. Все-таки, речь шла о мультфильме, еще и таком длинном!
Друзья повернулись к нему спиной и потопали восвояси единым строем, единым порывом единомышленников. Станут ли они теперь хотя бы разговаривать с ним?
Крупные хлопья снега падали на детскую площадку.
Фрем медленно побрел к своему подъезду, идти домой совсем не хотелось. Регина будет только через несколько часов, а видеть Этого – того, из-за которого портится его жизнь, уже не было сил!
Перед дверью стояли две бабушки. Он хорошо их знал, одна из их подъезда, другая – из соседнего. Летом они вечно тут сидели – скамейка была удобная, а зимой, конечно, из-за холода не могли, поэтому разговаривали стоя. Видно, шли вместе из магазина и задержались. Наверняка слышали, как он с друзьями рассорился!
Фрем встал под козырьком и начал отряхиваться от снега. Все-таки придется идти домой. Он уже давно гулял, скоро стемнеет, уроки нужно готовить, да и Этому скорее всего нужно помочь - покормить или еще что-нибудь, что взрослый шестнадцатилетней парень вполне мог бы сделать сам.
- Ох, ох, ох, - проворковала одна из женщин. Она была настолько туго замотана в теплые платки, что двигать могла только частями лица. – Игорек, тяжело тебе, наверное?
Фрем не ожидал такого точного описания своих теперешних чувств, и, не подумав, пылко кивнул.
- За больными родственниками всегда тяжко ходить, - продолжала соседка. - В свое время на меня упала совсем плохая свекровь. Я ее и выхаживала, и кормила, и лечила, а ей с каждым днем только хуже и хуже, и вот хоть бы спасибо, хоть вот такусенькое от нее бы услышать... А с братцем-то с твоим, что случилось?
У Фрема в голове щелкнуло понимание. То-то бабушки такие ласковые стали. Раньше только вечно: «Игорь! Ты почему не здороваешься?» и тут вон – целую историю выдала, и почему-то прям в точку! Так захотелось ей все рассказать, вот только ему и самому история таинственного адамантца была ужас как интересна. Интересна и абсолютно не известна. Вот просто ноль информации. Обидно, кстати. И про спасибо – тоже верно. Этот парень вечно принимал его помощь, как будто так и надо. Привык там к слугам, поди!
Хороший мальчик Игорь, который только иногда забывал поздороваться, зато всегда помогал донести сумки до дома, глубоко вдохнул и выдал бабулям то, что требовалось. Регина заставила его эту версию выучить назубок:
- Дома у него пожар случился, он один остался в живых. Простите, мне идти пора, уроки делать.
Бабушки остались удовлетворены. Видимо, картины пожара и горы трупов, из которых выбрался один уцелевший, их устроили – было что обсудить.
- Конечно, Игорек, - закивали они и отпустили его.
В квартире было тихо. Можно бы подумать, что никого нет, но Фрем точно знал - Аластер сидит в его комнате, тихий и неподвижный, как статуя. От этого становилось жутко.
Все мокрые от снега вещи Фрем образцово развесил по батареям, чтобы Регина непременно заметила, как пришла.
Когда он выходил из большой комнаты (называть эту комнату «большой» было скорее традицией), взгляд Фрема упал на телевизор, сердце болезненно сжалось.
Вот-вот начнется мультфильм, веселая музыка наполнит комнату… чью-нибудь, но не его. Он не включит телек, без товарищей смотреть - совсем не то.
Неуверенно и осторожно он постучал костяшками пальцев в дверь. Потом задумался, сообразил, что только что стучал в дверь собственной комнаты, и открыл ее, пожалуй, немного резче, чем полагалось.
Аластер соответствовал ожиданиям Фрема - сидел в кресле и смотрел в окно. Если из его жизни убрать немногочисленные приемы пищи, туалетно-умывальные процедуры и беспокойный четырехчасовой сон, можно было смело называть Аластера существом статичным. Фрем как-то слышал слово «недвижимость». Теперь он знал, что это такое.
- ЗдорОво, - воскликнул Фрем, вполне беззаботно, проявляя таким образом вежливость. – Тебе что-нибудь нужно?
Молчание.
- Может быть поесть?
Тишина.
- Там Регина тебе вещи новые принесла, хочешь посмотреть?
Ничего.
Фрем кивнул.
- Ну ладно, э-м… я… – Он собрал в охапку школьный портфель и все, что пригодится для уроков. – Я тогда пойду. Если что-нибудь понадобится, зови, я на кухне буду.
Дверь комнаты практически закрылась, как вдруг он услышал:
- Что в этом мире с магией?
Фрем замер и уставился на Аластера. Тот смотрел на него, отстраненно и надменно, но все же смотрел и общался!
- С магией? - Фрем так опешил, что не мог ничего сообразить. – Да я как-то не знаю, тут магия не в ходу.
- Я заметил, - кивнул Аластер. Оказывается, его голос практически пришел в норму! - Я пробовал применить несколько простых заклинаний, но ничего не вышло, - добавил он и осторожно потер шрам.
- Э-м, ты знаешь, я из простой семьи. Дома, ну, то есть, в Первом мире, дел с магией не имел. У нас в городе только изыматели были. Я здесь вначале думал, что это все магия, ну там телевизоры… э-м, холодильники. А потом Регина рассказала, что тут ею совсем не пользуются. Она говорит, что все это получается по науке. Интересно, можно у нас чего-то добиться по науке, или она там не будет получаться, как здесь – магия не идет?
Фрем так много наговорил и теперь ожидал, что Аластер закроется и снова уйдет в себя, но этого не произошло. Тот просто пожал плечами.
- Интересный вопрос, можно подумать. А ты куда-то спешил?
- Что? – Фрем отстраненно посмотрел на стопку книг и портфель в руках, как будто они там оказались случайно. - Э-м, ну да. Но ты знаешь, я вполне могу немного… - Он вернул вещи на стол. – Немного повременить. Если ты хочешь, можем э-м… поговорить.
- Ты не хотел бы завести тот ящик, со стеклом впереди? – спросил Аластер с таким видом, будто просто хотел поддержать беседу. Фрем так и выпал.
- Включить телевизор? – переспросил он осторожно.
Как так вышло, что Аластер заинтересовался телевизором именно сейчас? Надо же какое совпадение!
- Знаешь, там как раз показывают кое-что интересное, - проговорил он не менее безразлично.
Аластер кивнул.
- Я знаю, видел в газете.
Фрем даже представить не мог, что Аластер так хорошо освоился и уже разбирается в телевизионных программах.
Он осознал вдруг упущенную возможность. Друзей-то вполне можно было пригласить! Этот его странный брат вполне себе ничего – сидит вон, общается. Выдержал бы он компанию, не стал бы никого магией шарахать… скорее всего. Был ведь шанс, и сплыл.
Аластер, прямой, как будто у него палка к спине привязана, изящно приземлился на краешек дивана. Фрем сначала бухнулся по привычке, но потом почему-то испугался и тоже сел рядом на краешек, как по струнке.
Волшебный ящик как раз начал показывать титры нового мультфильма. Диктор уже объявил его, значит, ну ладно, совсем немного пропустили! Появилось название: «Буратино». Вот это да! Фрем его только один раз видел, и то с середины, очень хотелось посмотреть полностью. Призраки друзей молчаливо корили его из всех углов комнаты, но Фрем скоро забил на них и начал просто смотреть. Иногда косился на Аластера – нравится ли? Но тот поглядывал на движущиеся картинки слегка равнодушно. А чуть позднее вообще перестал смотреть и воскликнул:
- Расскажи, на чем основан принцип его работы!
Фрем во-первых, отвлекся, а во-вторых, ужасно озадачился. Ну как вот? Прямо возьми и расскажи?
- Принцип работы? Ну… э-м…
Да почем ему знать? Кажется, там стоит какая-то лампа, но как она заставляет появляться изображение на экране, может объяснить только учитель физики, и то ничего не поймешь.
- Ну, он точно работает не на магии, - выдал он, наконец, то, что знал наверняка, но Аластеру оказалось мало.
- Тогда на чем?
- На чем?.. - Что- то из школьной программы всплыло в голове, и Фрем постарался сформировать из разрозненных фрагментом цельную мысль. – Работа телевизора, как и вообще, наверное, всех приборов, связана с электричеством.
- Что это?
- Это… ну это, - Как же объяснить, когда сам толком не знаешь? - это что-то вроде молнии, которую люди смогли приручить.
Бровь Аластера приподнялась. Фрем и сам понимал, как это звучит.
- Понимаешь, люди этого мира смогли понять, из чего состоит молния, вырастили такую же и заставили работать на себя.
- А из чего состоит молния?
Фрем чувствовал, что кровь начинает активно приливать к голове. Так усердно он не думал даже на уроках.
- Из частичек. В общем, есть такие очень маленькие частички, мы их даже не увидим, они состоят, тьфу, то есть из них состоит все на свете. И если взять частички, заряженные положительно – плюс, и отрицательно, - минус, то получится молния, а если заставить их… как же это… а, точно, упорядоченно двигаться, то получится электричество.
- Что означает плюс и минус?
Фрем почесал затылок.
- Знаешь, по-моему, в этом никто не разобрался до конца, но названия дали и использовать получается. Вот… ты знаешь, мне кажется, я больше ничего про эту технику не знаю. Но мы можем спросить у Регины.
Аластер задумался.
- В нашем мире люди умеют изменять события, совершая одни и те же действия, это назвали магией, в этом мире смогли приручить молнию и назвали наукой. Интересно.
Мультфильм давно закончился, началась неинтересная «Шахматная школа», но и не жалко. У них ведь завязалась какая-никакая беседа, и Аластер оказался совсем неплохим парнем. И, если подумать, на самом деле он же не виноват, что Фрем лишился сегодня всех своих друзей.
Теперь важно было не потерять этот хрупкий контакт и не дать адамантцу опять уплыть в свои тяжелые воспоминания.
- Слушай, если тебе эта всякая техника интересна, смотри, чего еще есть. – Фрем встал и подошел к небольшому столику, на котором гордо стояло радио. - Только не спрашивай меня, как оно работает, - предупредил он сразу. - Знаю только, что, где-то далеко включают песни и передают по воздуху, в каком-то странном виде… не смотри на меня, это точно не магия. А радио как-то их ловит и играет… ладно, согласен, это магия, - сдался он и щелкнул тумблером включения.
Через пару минут послышалась песня, что-то про дружбу. Фрем много раз ее слышал, а в первый раз - на новогоднем Голубом Огоньке. Вот, что точно Аластеру понравится!
«Я хочу, чтобы песню мою всюду слышали вы…» - пел высокий мужской голос.
- Значит, здесь нельзя увидеть песню? - просипел Аластер. – И заменили, этим. - Он кивнул на телевизор.
«Привет вам, друзья дорогие, мы с вами сердцами…»
- Это как? – Фрем не понял, о чем речь. Увидеть песню? Такого он не слышал.
Аластер уже хотел что-то объяснить, но вдруг замер.
- Что… что он сказал? – просипел он.
- Кто?
- Тот, кто поет.
- Э-м, не знаю…
«Привет вам, совсем молодые и старшие друзья»
Аластер побледнел, хоть и казалось, сильнее уже некуда.
- Друг! Он поет про Друга?
- Ну да… А, вот ты о чем. Да, в нашем мире нет такого слова, я его здесь впервые услышал.
- Что оно означает?
Аластер не мигал и выглядел так, будто от ответа зависела его жизнь.
- Друг, это... Как бы объяснить? Ну, это человек, с которым приятно проводить время. Вы можете вместе играть или заниматься каким-то еще делом. Друг - это тот, кто поддержит в трудную минуту, поможет словом или делом. Вот сегодня я… э-м, я надеюсь, мы станем друзьями?
Аластер поджал губы, взгляд его заметался.
- То есть, любой человек, с кем ты проводишь свободное время, это Друг?
- Нет, не совсем…
Фрем зашел в тупик и не знал, как объяснить.
- Не совсем так.
Тут раздался стук открывающейся двери, это пришла Регина.
Как хорошо, она-то сможет все объяснить!
Через минуту она вошла в комнату, раскрасневшаяся на морозе, но, как всегда, широко улыбающаяся.
Ее прекрасное круглое лицо светилось от радости. Она всегда светилась, даже в зимних шерстяных штанах и простом вязаном свитере, даже с волосами, собранными на голове в небрежный пучок. Она была прекраснее и светлее всех, кого только знал Фрем.
Аластер тут же поднялся с дивана. Фрем подавил в себе стадный инстинкт последовать его примеру и вместо этого просто спросил по-деловому:
- Привет. Прошло хорошо?
Все так же широко улыбаясь, Регина кивнула:
- Да, более чем. Настроили еще один пункт перемещения. А вы, я смотрю, тут прекрасно проводите время? Молодец, что повесил верхнюю одежду. Что приготовить на вечер? Пожелания?
- Регина, постой! Пожалуйста, объясни Аластеру, кто такой друг.
- Друг? Хм… - Регина поднесла кончики пальцев к подбородку и задумалась. – Друг, говорите… Друг - это такой человек, с которым вас связывают отношения или дела, не приносящие финансового дохода.
- Эм…, наверное, - Фрем пожал плечами и подумал, что если уж он не понял такого определения, то Аластер и подавно.
- Если вы не против, я вернусь в комнату, – произнес тот.
Как только он ушел, Фрем яростно зашипел:
- Мы с ним смотрели мультфильм и болтали, представляешь?
Регина подошла к нему, положила холодную руку на лоб и погладила.
- Ты молодец. Я знаю, тяжело было отказать друзьям, спасибо тебе.
Фрем готов был прослезиться.
- Сварить борщ? – спросила она.
- Да, ты ж знаешь, как я его люблю!
Глава 3
24.10.2016 г.
Первый мир, княжество Цирит
46 лет после Революции
08:10 (Вторник)
Люций
Кусок плохо прожаренного безвкусного мяса сполз с кончика вилки и со смачным плюхом упал на раскрытую тетрадь.
Все жизненно-важные процессы, протекающие в организме Люция, протекать тут же перестали. Он замер и уставился на жирный ломтик, абсолютно неуместный рядом с ровными строчками аккуратного конспекта. Голова не хотела принимать настолько абсурдную информацию.
- Скорее убирай! – воскликнула сидящая рядом Алиса.
Люций поднял голову на брата, даже тому было не до смеха. Деймос закрыл свою тетрадь, демонстративно засунул ее подальше в сумку и процедил:
- Да уж…
Самое что обидное, именно Люций настаивал на том, что пытаться зубрить конспект за завтраком - плохая идея, и надо же, как иронично собственное пророчество его же и накрыло.
Люций икнул. Кажется, процессы в организме начали оживать. Он осторожно смахнул мясо с тетради, но, естественно, осталось огромное пятно. Замечательно!
- Это наказание свыше за то, что я учусь у этой… кардеристки, - попытался он пошутить.
Вроде, вышло нормально. Алиса хихикнула, а дебил-братец, как всегда, полез умничать.
- О, не обязательно. Знаешь, этикет ведь писан вот такими жирными пятнами, причем чаще всего на дорогой одежде. А вилки вообще придумали вместе с гигантскими воротниками, они были в моде в первую сотню лет правления Кардера. Просто надо было еду до рта доносить, не пачкая, вот и пришлось изобретать.
Люций не стал спорить, но в душе он и правда постоянно переступал через себя, когда шел на уроки к Гаргашмыге. Чтобы не казаться самому себе предателем, он решил, что будет записывать и учить у старухи только те материалы, которые пройдут проверку его внутреннего Кардерофоба, и на его удивление, таковых оказалось большинство.
По прошествии практически двух месяцем занятий Люций с удивлением обнаружил, что конспект по истории у него получается отменный, а благодаря умению с легкостью запоминать большие объемы информации, спасибо нескончаемым зубрежкам в прошлом его княжеской жизни, на контрольных проблем тоже не возникало. Профессор даже была им довольна. Но это же надо было умудриться, именно в тот день, когда она собиралась проверять конспекты, он поставил в тетради жирное пятно.
Люций вздохнул:
- Все, я сегодня никуда не пойду.
- Да ладно, наверняка высохнет, она даже не заметит, - попыталась Алиса его утешить. Добрая девочка! А вот брат как всегда был на высоте со своими дурацкими шутками:
- Думаю, теперь единственным утешением Люция будет сбежать за границу и отдаться на милость монстрам.
Алиса пихнула его локтем, Деймос рассмеялся и закинул в рот шоколадный батончик, напичканный орехами.
Люций нахмурился. Странно, Деймос всегда ненавидел орехи, просто терпеть их не мог…
- Слушайте! - Алиса перешла на заговорщицкий шепот, склонилась над столом и шнурком от кофты чуть не угодила в стакан с чаем. Люций раздраженно отставил чашку подальше от дурехи. – Слушайте, а почему вы не попробуете использовать волшебство?
- Если ты помнишь, запрет нашего дорогого директора запрещает нам это делать! - сердито буркнул Люций.
- Ну, вообще-то, он запрещает нам это вне урочного времени и вне классов, - задумчиво протянул Деймос. - Так что, в принципе, на уроке можно будет попробовать.
Если честно, Люций не умел применять магию такого типа, даже не знал, какой физический процесс при этом можно было бы использовать. Он же не уборщик! Однако объяснять сейчас все это было долго. К тому же, ситуация такова, что он с удовольствием рискнул бы своим статусом и опустился бы до уровня полотеров… если бы хоть примерно представлял, как это делается.
- Например, можно же взять другой лист бумаги, только чистый, и заставить переползти пятно туда, – предложила Алиса.
Сообразительная! Он взглянул в ее довольные глаза, с раздражением захлопнул тетрадь и начал собирать все принадлежности в сумку.
- В данный момент времени все равно нет, пойдемте уже.
Все первокурсники в столовой выглядели слегка взволнованными… или оробевшими… или очумевшими. Даже Стивен в тот день, когда выяснилось, что сила Тьмы перешла Деймосу, выглядел менее перепуганным! А он тогда получал личный нагоняй от отца.
Одноклассники и ученики двух параллельных групп либо глядели в тарелки с отсутствующим взглядом, либо пытались что-то бешено повторять. Остальные курсы кидали на них насмешливые взгляды, как будто сами были застрахованы от контрольных Гаргашмыги.
Люций пока держался, но сейчас почувствовал неприятные позывы. Страх – плохая приправа к дурно приготовленному завтраку! Он в красках представил, как профессор отреагирует на пятно в тетради и начал судорожно обдумывать идею Алисы. Благо, хоть история идет последней парой, перед ней медицина и искусство. Может, за это время он успеет понять, как переместить пятно на чистый лист бумаги?
– Интересно что наш Чудик выкинет сегодня? – спросил Люций деланно-весело, чтобы сменить тему.
Взгляд Алисы тут же изменился, губы сжались, скулы напряглись.
- Чудик, говоришь?
- Слушай, не начинай пожалуйста, – застонал Деймос.
Они как раз вышли из столовой и начали подниматься по лестнице. Люций слегка пожалел о сказанном.
- Я не начинаю, я просто понять не могу, как человека в таком состоянии можно допускать к преподаванию, и как над ним можно вообще смеяться? То, что с ним происходит, это ужасно!
- Слушай, мы все поняли, правда. Давай, ты закончишь… - начал, было, Деймос.
- Его необходимо лечить! Ничего, что мы дети и на нашу нежную психику такие вот выкидоны могут произвести неизгладимое впечатление?
- Понятно, - послушно кивнул Деймос.
У Алисы было не так много слабостей, но вот эта ее героическая позиция «Я защищу слабого и убогого и всех обидчиков его покараю», иногда раздражала.
- Зачем ты нам это говоришь? - уныло процедил Люций. - Мы над ним не подшучиваем, как ты могла бы заметить.
Деймос опять впал в свой придурошно-шутливый тон, который Люция просто бесил.
- Хочешь, сейчас зайдем в класс, я кину шутейку по поводу господина Морту, а ты сможешь вдоволь раскромсать всех, кто меня поддержит? Не сомневаюсь, таких наберется много и ты вдоволь напьешься их крови... Зачем ты на меня так сморишь? Не забывай, я очень уважаю господина Морту, но не могу не признать, что он – действительно чудик.
Люций не собирался смеяться, но предательская улыбка все-таки вылезла из подполья, когда он глянул на лицо Алисы.
- Ты же не знаешь, что у него… произошло…
Они зашли в класс, и Алиса, не договорив фразу, застыла на пороге с разинутым ртом.
Класс магии лечения был вполне обычным для школы господина Рикмора – то есть представлял собой грязное помещение с кучей старых шкафов, пыльных книг и ветхих парт. Обычно он был весьма скучным, и в нижней его части и сейчас ничего интересного не происходило, вся веселуха была наверху, поэтому ученики стояли, запрокинув головы, и шумно обсуждали происходящее.
А на наверху, весь белый из-за побелки, виднелся преподаватель. Он возлежал с закрытыми глазами, прилепленный к потолку, в той самой позе, которую обычно предпочитают принимать люди, лежащие в гробах. Черный парадный костюм, даже несмотря на известку, выглядел траурным, черные патлы господина Морту, обычно тщательно зализанные, были сейчас немного взлохмачены, и это придавало его фигуре дополнительную долю трагизма. В целом, он выглядел как обычно, единственным новшеством являлась прочная веревка, привязанная к его шее.
Люций проследил взглядом за этим «поводком». Он эффектно провисал посередине, а второй его конец крепился к потолочной балке. Судя по всему, их учитель решил повеситься, но у него это не вышло. Обычно людей от подобного вида смерти могла спасти плохо привязанная веревка, либо не очень крепкая веревка, либо вовремя сломавшийся сук дерева, но господин Морту был самым неудачливым суицидником на свете, поэтому его подвела сама гравитация.
- Господин Морту? - Класс уже был набит учениками, но все ограничивались смешками и шепотом. Алиса же, смерив их ледяным взглядом, подошла прямо к преподавателю, вернее встала почти под преподавателем, и обратилась к нему так вежливо и сострадательно, будто он просто споткнулся в коридоре: – Вам помочь?
Новая волна смешков прошла по классу. Суицидник-неудачник, не открывая глаз, протянул высоким траурным голосом:
- Это излишне, ведь я безоговорочно, несомненно, целиком и полностью… мертв.
Смешки превратились в общий хохот. Алиса попробовала испепелить одноклассников взглядом и остановилась на Люции с Деймосом, будто они были зачинщиками. Люций развел руками.
Не смеяться было невозможно. Не так уж много у них тут имелось развлечений, а этот чудик стабильно, почти на каждом занятии, выкидывал новые фокусы.
На самом первом уроке он пытался выпрыгнуть из окна. Это выглядело забавно: стоило ему шагнуть за подоконник, как он тут же вваливался обратно из другого окна. Сначала весь класс опешил, кто-то даже вскрикнул, но после восьмой попытки раздался нервный смешок, и дальше ребята уже ржали, не скрываясь. Все кроме Алисы, которая не находила ничего смешного в мужике, в десятый раз прыгающим с третьего этажа.
Потом был яд. Преподаватель все занятие пытался осушить флакончик с черной маркировкой, но жидкость никак не хотела вытекать наружу. Господин Морту попросил заучку Ханса проверить, сможет ли тот сделать глоток, но Ханс благоразумно отказался.
Были еще примеры, практически каждое занятие. В чем они точно стали специалистами, так это в самоубийствах. Оказалось, что их можно произвести с помощью множества различных средств: кинжалы (оружие лучше хорошенько наточить перед «делом»), отравленные шипы редкого растения Пугава (хороший способ, но яд на воздухе быстро теряет токсичность), затейливый обряд вспарывания живота (господин Морту в тот раз не нашел желающего отрубить ему одновременно голову одним ударом, как того требовала традиция. Хотя желающие среди класса были, но Алиса их остановила), и, наконец, долгий и занудный ритуал религии Буду, для которого все ученики целую пару мастерили кукол с черными волосами и белыми лицами, а потом втыкали в них иголки. Мистер Морту объяснил, что это общеклассный «проект», и результаты они обязательно увидят на следующем занятии, но через неделю пришел на пару злой и с больной головой. Похоже, каких-то результатов они тогда всем классом все-таки достигли.
А на этот раз он выбрал стандартную веревку. Люций почувствовал легкое разочарование.
- Слушайте, господин Морту, - весело воскликнул Карл, – а если вы наконец-то почили, это значит, что занятия не будет?
Преподаватель, казалось, серьезно задумался, и траурным голосом произнес:
- Ученики приходят к своему учителю, чтобы получить знания, а если уходят без них, значит, учитель подвел… Смерть не является причиной расторгнуть наш контракт. Вы мои ученики, и этого уже не изменить. Рассаживайтесь по местам, сейчас начнем.
Все послушно уселись за парты.
- Господин Морту, раз вы решили провести урок, вам помочь… э-э-э… спуститься? – заботливо предложила Алиса.
- Нет, это не нужно, я никуда не намерен спускаться. Мертвые должны оставаться на своих местах, это правильно. Расселись? У мертвых со зрением не очень, но я взгляну на вас одним глазком. Хорошо. Справились ли вы с домашним заданием?.. А я вам задавал что-нибудь?.. Нет?… Вы уверены?.. Ну ладно. Тема сегодняшнего занятия: Основы магии лечения, основанного на замещении. Как я уже говорил на одном из предыдущих занятий… или не говорил… не важно… замещение в магии лечения является основным принципом… … … А вам точно необходимо это знать?… Конечно необходимо, это же очень важно. Ладно, замещение простыми словами можно объяснить так: переложить с больной головы на здоровую, то есть найти для своего вылечивания кого-то и поменяться с ним здоровьем. Очень гуманно, на мой взгляд… это сарказм, если что. После революции и перевода медицины на новые, гуманистические стандарты, было принято решение применять в качестве откатных животных только монстров. В наше время их отлавливают за чертой, помещают в специальные устройства и используют для излечения людей.
Записывала одна Алиса, остальные же преподавателя не слушали. Насладившись представлением, они принялись судорожно повторять конспект по истории. Деймос сидел с таким видом, будто спит с открытыми глазами.
Люций собрался с духом и тоже достал свой испорченный конспект. Пятно за это время еще больше расплылось и отпечаталось на соседней странице. Что-то похожее он давно еще делал! Люций поднапрягся и вспомнил: точно, упражнение с двумя сосудами и вином – тогда, в «Сиянии чистой магии», на уроке госпожи Александры, он вполне успешно сумел переместить жидкость из золотого графина в серебряный. Он оглядел убогий класс, исписанную парту и гудящих вразнобой учеников. Да уж, это не «Сияние», но, возможно, ему удастся дожить сегодня до вечера. Надо только постараться сейчас…
Он вырвал из другой тетрадки чистый лист, примерился и сконцентрировался на нем… Надо просто заменить часть материи по принципу жидкость-твердое. Жидкость меняем, а твердость оставляем… Жир – это жидкость. Пятно, неприятно чвакнув, вдруг отделилось от листа и, тоненько шваркнув, просвистело полупрозрачным зарядом мимо. Люций слегка отклонился в сторону, чтобы понять, куда же оно делось, не понял, а потом с ужасом увидел на своем листе что-то белое. Тщательно выведенные буквы были абсолютно не видны теперь. Он в шоке прикоснулся к белой субстанции, и она осталась на его дрожащем пальце. Тогда Люций попробовал подуть на лист. Белая пыль тут же послушно улетучилась, и он с восторгом увидел свой конспект. Красивый, чуть витиеватый почерк, аккуратно отчеркнутые темы и выводы – все на месте. Вот только, где же чертово пятно и что это был за порошок?
Он осматривал класс в поисках белой субстанции, и, наконец, поднял глаза вверх. Белый потолок… Известка! Он как завороженный глядел на господина Морту, который все сыпал на них сведениями и номерами законодательных актов, касаемых откатных животных. Рядом с головой преподавателя, прямо в центре потолка, красовалось огромное темное пятно.
Люций фыркнул - этому сараю точно хуже не стало. Отлично вышло! Он поднял конспект и молча показал его Алисе. Та глянула в ответ почему-то сердито и продолжила строчить записи. Люций вздохнул. Медицинская магия была, возможно, самым бесполезным предметом здесь. Она ему точно не пригодится. Тем более, с таким преподавателем.
Звонок с урока прервал его мысли. Учитель опять забыл про домашнее задание, погрузившись в собственные переживания. Сердобольная Алиса не утерпела, все-таки опять подошла к нему и даже подергала осторожно за провисающую веревку, чтобы привлечь внимание.
- Господин Морту, может все-таки позвать кого-нибудь? – спросила она.
Преподаватель уже не отвечал. Он лежал на потолке, закрыв глаза, и блаженно улыбался.
- Ну ладно, до свидания…
Они втроем направились в класс искусств.
- Он в таком плачевном состоянии, что даже не может нормально преподавать! – бурчала Алиса на ходу.
Люций фыркнул:
- Переживаешь за него как за родного? – попробовал он съязвить и глянул на братца, но до того тонкий сарказм не дошел.
- А почему он не может нормально преподавать? – удивился Деймос. – Занятия проводит, даже материал рассказывает. Признавайся, тебя на самом деле что-то другое волнует.
Люций не понял, о чем это он, но, кажется, попал в точку - Алиса отвела взгляд.
- А это правда, что в медицине в качестве откатных животных используют монстров? – спросила она.
- Нет, - застонал Люций, – только не говори, что ты теперь еще и за бедненьких монстров будешь переживать?
Подруга надулась:
- Еще не решила. – Потом она быстро сменила тему: - Как думаете, это господин Рикмор делает так, что Морту не может с собой покончить?
- Думаю, это не вызывает сомнений, - отозвался Люций.
- Интересно, что же у него такого в жизни случилось? – задумчиво спросила Алиса.
К счастью, долго на эту тему порассуждать она не успела - они как раз подошли к классу искусств.
Люцию нравились занятия по искусству. Во-первых, их никогда не было. Наступил уже конец октября, но преподавателя по предмету они так и не увидели. Все привыкли, что эти часы – просто свободное время, которое можно было проводить, тихо сидя в классе… ну, или не очень тихо – чаще всего это зависело от Карла.
Во-вторых, Люций не признался бы в этом добровольно даже под пыткой, но ему нравилась сама аудитория. Обычно хаотичные, неопрятные вещи его раздражали, но этот кабинет был исключением, в нем царила какая-то особая атмосфера.
В небольшом круглом учебном классе стояли, где хотели, разномастные стулья, кособокие мольберты и несколько одиноких музыкальных инструментов, один пюпитр загораживал дверь в подсобку. Тут и там виднелись чучела животных, прихотливо изогнутые ветки растений и белые геометрические фигуры, правильные формы которых выглядели насмешкой над царившим вокруг хаосом. Во всем этом Люцию виделось нечто… смолянистое. Слово было странным, не подходящим для описания учебных классов, но почему-то именно оно пришло ему на ум сегодня и казалось абсолютно верным.
Это было единственное помещение школы господина Рикмора, окна которого свободно пропускали солнечный свет. Проходя через старые толстые стекла, он становился приглушенно-приятным, в воздухе медленно плавали светящиеся звездочки пылинок.
Ученики, как обычно, расселись и занялись своими делами - подоставали тетради по истории. Полтора часа ведь осталось, и все, смерть! Но тут произошло странное и неожиданное событие, занятие началось.
Раздался грохот падающего пюпитра, дверь в подсобку распахнулась, и оттуда почти видимыми клубами повалил густой отвратительный смрад. Такую вонь мог источать… ну разве что… Люций не знал! Не было в Эмбере ничего, что могло бы так отвратительно пахнуть.
Ученики бросились к окнам и двери, но все замерли, когда увидели, что следовало за запахом, а точнее – то, что являлось его источником. Из подсобки показалась большая железная клетка, внутри которой сидело собакоподобное лысое существо.
Все охнули в один голос, это был монстр!
Тварь лежала на дне спокойно плывущей по классу клетки. Монстр хрипел, скулил , силился подняться, но не мог.
Люций почувствовал за спиной шевеление. Он обернулся и с удивлением понял, что они с Деймосом инстинктивно закрыли за собой Алису, и теперь она пыталась высунуться из-за их спин, чтобы разглядеть монстра. Люций не сомневался, что она сейчас подавляет желание достать свой журнал и сделать в нем запись. Рука подруги потянулась к рюкзаку, он на полпути поймал ее и остановил.
Клетка долетела до середины класса и с оглушительным грохотом свалилась на пол, тварь заскулила сильнее.
- Приветствую вас, друзья мои, - раздался радостный голос, и вслед за клеткой из подсобки вышел невысокий мужчина средних лет. Одежда была ему на несколько размеров велика и висела мешком, от того он казался худым, подбородок зарос густой щетиной, волосы растрепанными патлами свисали по бокам. Преподаватель блаженно улыбался и часто моргал, иногда вразнобой.
– Присаживайтесь где хотите, как сами решите, - радостно продолжал он. - Итак, кхе-кхе, меня зовут господин Лоренц, и я буду преподавать у вас искусство. А также стану наставником для тех, кто выберет этот предмет профильным.
Преподаватель замолчал – кажется, единственная выученная фраза только что закончилась, но никто его и не слушал. Монстр - настоящий, живой монстр беспокойно дергался в клетке. Он был настолько отвратительным, что смотреть на него было невозможно, но и прекратить жадно рассматривать не получалось.
- Красавица, правда? – блаженно произнес господин Лоренц, растягивая каждое слово. Он уселся за преподавательский стол и закинул на него ноги. – Я назвал ее Синди. Ей тут не очень комфортно, поэтому через… - он сверился с рукой, на которой не было никаких часов, – … ровно через два часа ее нужно вернуть в родную среду обитания за границей, а то и окачурится может.
- Это вы ее поймали? – Люций не сразу понял, что этот вопрос задал его собственный рот, предварительно не спросив разрешения у мозга.
- Ну конечно, я э-м-м… гулял по лесу и случайно наткнулся на Синди. Решил непременно вас с ней познакомить.
Гулял по лесу?! За алой границей?
- Вы знаете, искусство, это такая штука, его нельзя в себе удержать, дисциплинировать. Оно живет в душе каждого из нас и иногда выползает наружу. У него своя собственная жизнь внутри нас, и мы не можем его к чему-то принудить, зато мы можем его приманить. Разве Синди не прекрасный для этого вариант? Посмотрите, ну разве она вас не вдохновляет? Такая дикая и гармоничная одновременно! Лично мое искусство вдохновлено уже по самое не хочу. А у вас? Вы, наверное, переживаете за нее? Не волнуйтесь, я успею ее выпустить до того, как совсем плохо станет.
В глазах Синди… какой, к чертям, Синди? Монстра! В глазах монстра ясно читалась ненависть ко всему человечеству и его конкретным представителям, запертым сейчас вместе с ним в тесном классе. Люций, конечно, не был экспертом-психологом, но одно мог сказать с уверенностью: класс переживал сейчас не из-за вероятной кончины Синди, а из-за ее острых клыков и длиннющих когтей.
- Ну что, мои юные мечтатели… Кто-нибудь уже вдохновился, чтобы зарисовать нашу модель или изваять?
Класс не шевельнулся. Люций обдумывал, что же делать. Нужно было сматываться отсюда побыстрее. Этот парень – псих. Страшнее, чем все остальные так называемые учителя вместе взятые.
– Понимаю вас! Сложно обуздать свои чувства и вычленить главное. Для начала выберите форму выражения своего восторга… Я бы остановился на акварели, хотя Синди достойна и симфонии.
- Тук-тук, господин Лоренц!
От неожиданности все в классе, кроме преподавателя и Синди, вздрогнули. В дверях стояли мальчик и девочка, теперь они были одеты в старинные черные строгие костюмы и темные очки, словно эмберианцы. При виде детей у Люция по телу волнами разлилось облегчение. Они-то уж точно наведут сейчас порядок! Какими бы странными эти охранники не были, за безопасностью школы и учеников они следили отлично. Кто еще справится с монстром, как не двое других чудовищ? Он никогда не думал, что испытает радость при их появлении!
- Что случилось? – благостно переспросил господин Лоренц. - У нас тут творческий штурм.
Девочка лучезарно улыбнулась и закивала.
- Да, это прекрасно.
- Но директор просил передать, - подхватил мальчик, – что вы немного увлеклись.
- Боюсь, было не очень хорошей идеей приводить Синди на занятие.
- Это может напугать учеников.
Преподаватель окинул класс удивленным взглядом.
- В самом деле? Никогда бы не подумал. Ну что ж, в таком случае, я закрою ее до конца занятия в подсобку.
- Не нужно.
- Позвольте, мы отведем ее домой.
Господин Лоренц поджал губы и пожал плечами.
- Ну, если так будет лучше, - он спустил ноги со стола и подошел к клетке. – Синди, было приятно с тобой познакомиться, прощай.
Клетка приподнялась над полом и полетела к двери. Как только она преодолела порог, дверь с треском захлопнулась. Все еще раз вздрогнули.
- Ну хорошо, - преподаватель вернулся в свое удобное положение за столом и задумчиво почесал затылок. – Так… И чем же вас тогда занять? Я рассчитывал, что Синди станет вашей музой!
Все стояли, как вкопанные, не могли и пошевелиться. Люций понял, что все еще держит руку Алисы и поспешил ее отпустить.
- А как вы поймали монстра? Как вам удалось? – пролепетал Ханс.
Преподаватель только отмахнулся.
- Я же говорю: гулял, натолкнулся на Синди, под рукой была клетка, ну я и решил, что вам будет интересно и полезно.
- Вы, должно быть, очень сильный волшебник, - выдохнула Верона.
- Да не, это вам показалось. Искусство – вот главное чудо в нашей жизни. Ладно, давайте тогда вы к концу занятия… Эх… А согласитесь все ж таки, какие чарующе-экспрессивные у нее линии… Давайте-ка, рассаживайтесь, берите все что попадет под руку и покажите, на что же вас вдохновила Синди, а я…
Господин Лоренц, достал из-за пазухи мятый листок бумаги, писалку и встав перед столом на колени, принялся что-то выводить.
- Ну что, Алиса, тебе все еще их жалко? – спросил Деймос, осторожно присаживаясь на прежнее место.
Алиса прикусила губу.
- Не знаю.
Ученики тоже расселись, и, наплевав на странное задание преподавателя, открыли конспекты по истории. Господин Лоренц без Синди выглядел не слишком опасным, и все понимали, что настоящий ужас их ждет на третьей паре.
***
21.02.1960 г.
Второй мир, город Москва
12:10 (Воскресение)
10 лет до Революции
Фрем
- Эм, Саша…
Фрем неуверенно переминался с ноги на ногу.
Аластер, или как его назвали в этом мире, Александр, не соизволил отреагировать. Это Фрема не удивило. Он привык к Аластеровым особенностям: отстраненности, холодности, необщительности, но сейчас это было некстати.
- Саша, пойдем пожалуйста.
Фрем огляделся по сторонам, люди уже начали обращать на них внимание. Тучная женщина с авоськами прямо-таки прожигала их взглядом. Ну еще бы, не каждый день встретишь мальчишку, завороженно рассматривающего светофор.
Он отлично понимал, что так сильно привлекает Аластера в разноцветных светящихся кружочках… Подумать только - РАЗНОЦВЕТНЫХ! Чего таить, он и сам пришел в замешательство, когда увидел их впервые, но все-таки не тормозил на полпути и не зависал у столба с чудесными огоньками.
Уже в пятый раз зеленый загорался, а Аластер, не мигая, все продолжал любоваться. Он даже в метро не так удивлялся. Возможно, все дело в том, что он из Адаманта, и роскоши подземных дворцов в его понимании не превзойти поочередно загорающимся красному… желтому… желтый слишком быстро пропал… зеленому… о, а вот опять красный… надо же, желтый слишком шустрый…
Фрем с ужасом осознал, что тоже засмотрелся на несчастный аппарат, управляющий дорожным движением!
Он заставил себя отвести взгляд, шмыгнул носом и огляделся по сторонам. Центр Москвы, вокруг шумит и пыхтит жизнью зимний город, столько машин, людей, и некоторые из них уже с сомнением косятся глаза на двух странных ребят, замерших перед светофором. Фрем вдруг осознал, как недолго он и сам тут живет. Думал, что за четыре года прижился, выучил язык, столько всего понял и осознал, и вот тебе, позорище - цветные огоньки. Никакой он не местный, все тот же мальчишка из Первого мира. Так чего от новичка-то требовать?
- Саша, все я ухожу… Ну пожалуйста…
Фрем потряс Аластера за край куртки.
- Это красиво… - просипел оживший Аластер
- Ценитель искусства! Пошли уже.
Аластер выдохнул, оторвался, и они кое-как перешли несчастную дорогу.
- Ура! Я уже испугался, что скоро музей закроется, - говорил по пути Фрем. - Хотя, я тебя понимаю. Поначалу тут все кажется чудным, ты скоро привыкнешь. Я вот, знаешь, как уже здорово привык!
- Не имеет значения, - ответил Аластер сухо. - А что находится… как ты сказал… в музее?
За тот месяц, что новенький находился во втором мире, Регина почти не разрешала ему показываться на людях. Только неделю назад Аластер впервые вышел на улицу. Фрем с Региной повели его в гастроном, это должно было, по мнению Фрема поразить гордого адамантца, но уж куда гастроному до светофоров.
А сегодня они совершали первое серьезное путешествие, Регина доверила Фрему довести Аластера до Третьяковской галереи. Задание было ответственным и он не мог ее подвести. Сама она ждала их около музея, куда, по ее словам, должен сходить каждый человек, впервые попавший в Москву.
Они шли по заснеженной счастливой Москве, вокруг сновали цветные люди, и их вовсе не заботила божественность белого цвета. Они спешили по своим счастливым делам, и не боялись осквернить своей нечистотой опускающиеся на их головы и плечи снежинки. Четыре года назад Фрем не мог даже вообразить, что со снегом можно играть, что из него можно что-то строить, а со снежных горок скатываться на санях.
Он еще раз шмыгнул носом, все же с появлением Аластера он немного расклеился. Вспоминались собственные первые дни после переезда… Хотя они не были очень счастливыми, лучше их не вспоминать.
- Музей, это такое место… Там выставляют всякие красивые вещи и на них можно смотреть, - начал он объяснять. Потом посмотрел на реакцию Аластера и очень удивился – тот почему-то хмурился. - Мы сейчас идем в Третьяковскую галерею. Я там уже был с Региной, и еще мы туда ходили осенью всем классом. Там очень красиво! Это, наверное, самый лучший музей с картинами во всем мире. Мишки там – самые классные, это картина такая…
Аластер остановился настолько резко, что Фрем, еще какое-то время по инерции продолжил движение вперед.
- Картины? – переспросил Аластер, и Фрем вдруг понял смысл выражения: «от такого голоса молоко киснет».
- Ну да, картины… они там все красивые…
Аластер отреагировал очень красноречиво - сказал «Угу!», повернулся на девяносто градусов и пошел в сторону Софийской набережной.
- Стой! - крикнул Фрем и бросился к удаляющемуся Аластеру, тот уже почти затерялся в толпе. – Не хочешь в музей, давай не пойдем, но там ждет Регина. Пожалуйста! Нужно с ней встретиться, она будет переживать!
Аластеру было на все плевать, он продолжал идти и чуть не выскочил на проезжую часть. Вовремя остановился, как добросовестный гражданин дождался зеленого сигнала светофора, и пошел на другую сторону улицы.
Еще чуть-чуть и появится Кремль. Даже пыхтя от возмущения и пытаясь задержать этого вредного придурка, Фрем подумал, что вид алого гиганта должен привести Аластера в восторг. Хотя он же из Адаманта, его даже метро не проняло!
Но Аластер не дошел до Кремля. Внезапно он свернул с просторной и широкой улицы в темную подворотню, и оказались в обыкновенном дворике с заснеженными деревьями и детской площадкой. Несколько детей лепили снеговика.
А ненормальный все несся вперед и мог скоро выскочить в другую подворотню, на оживленную улицу, где потреялся бы окончательно.
- Аластер! – не выдержал Фрем.
Услышав свое настоящее имя, он наконец остановился, тяжело дыша. Блуждающий взгляд вдруг зацепился за играющих детей. Фрем сумел его догнать.
- Ты извини, нужно было, наверное, спросить. Но музеи всем нравятся. Не хочешь, не пойдем картины смотреть, но мы должны найти Регину! А картины там внутри здания, снаружи их не видно, честно. Пошли?
Аластер продолжал глубоко дышать и, кажется, опять заклинился.
Не сразу, но Фрем понял, почему Аластер остановился в этом дворе, почему так смотрел на людей… Он ведь и сам когда-то увидел это впервые и долго не мог насмотреться.
- Здорово, правда? – прошептал Фрем, и шепот его утонул в тишине падающего с небес снега. Ему не нужен был ответ Аластера.
Дети звонко рассмеялись - голова снеговика сползла с туловища, хорошо хоть не рассыпалась. Они принялись водружать ее обратно, радостно щебеча.
Из подъезда одного из домов вышла женщина с большим железным тазом, в нем лежало свежевыстиранное белье. Женщина нацепила валенки на голую ногу, шубка ее была совсем плохонькая, но это Фрем сейчас понимал, раньше она показалась бы ему роскошной. Женщина засучила рукава по локти и принялась развешивать белые простыни на веревки. От ее рук было тяжело отвести взгляд - домашние, мягкие, теплые…
Фрем шмыгнул, только на этот раз насморк был ни при чем.
- Они такие…
Глаза заслезились. В каком-то невозможном, несбыточном мире на месте этой женщины стояла его мама… живая… Она вышла бы из дома с чистым БЕЛЫМ бельем и развешивала простыни на морозном ветру, а Фрем укреплял бы шею снеговика, чтобы голова больше не сползала, а потом пригласил бы друзей к себе в дом, посмотреть телик...
- … свободные!
Аластер кивнул, не отводя взгляда.
- Это тоже красиво, - прошептал он.
- Здесь, правда, очень хорошо! Ты скоро привыкнешь и будешь здесь счастлив, - воскликнул Фрем, но Аластер взглянул на него сумрачно:
- Я не останусь здесь.
- То есть как не останешься? А куда же ты денешься?
- Вернусь домой.
Фрему показалось, что он не расслышал. Никто из спасенных людей никогда не говорил таких слов и даже думать так не мог. Похоже, Аластер еще не отошел от своих ужасных потрясений и головой слегка поехал.
- Вернешься? – внутри кольнула эгоистичная иголочка. Фрем подумал, что проблем у него после ухода Аластера будет на порядок меньше. Он постарался засунуть эти нехорошие мысли поглубже и воскликнул: - Ты ненормальный. Никто не хочет вернуться Туда! Да как ты можешь так говорить после этого? – Фрем обвел рукой двор.
Аластер кивнул.
- Именно. Как я могу не уйти после Этого?
Фрем яростно пытался сообразить.
- Я не понимаю. Тебя убьют, стоит только вернуться.
Пусть он не знал, что там у Аластера за душераздирающая история случилась, но понимал, что именно так и будет.
Аластер лишь надломлено улыбнулся.
- Проверим, кто сделает это первым. Не смотри так, я пока никуда не собираюсь. Мне нужно время, и оно у меня, к счастью, есть. Теперь я знаю, чего хочу.
- Ты рассуждаешь как наивный дурак, ты ничего не сможешь изменить! – проговорил Фрем, опираясь на голос разума, но сердце его в это время внимательно прислушивалось. Оно, такое больше и кровоточащее, хотело слушать дальше, хотело не только слушать, но и верить.
- Я хочу увидеть Это в нашем мире, - скупо пояснил Аалстер. - И я своего добьюсь.
Фрем вернулся к разумной своей части и попытался представить, что в подобной ситуации сказала бы Регина.
«Это способ мозга не сойти с ума. Он нашел то, за что можно зацепиться, и сделал своей навязчивой идеей…»
Да, пожалуй, она сказала бы нечто похожее.
Это было странно, но Фрему показалось, что Аластер стал выглядеть лучше. Он глубоко вдохнул полной грудью и следующую фразу произнес абсолютно спокойно:
- Мне, кстати, нужно будет решить одну небольшую проблему. В ближайшие пятнадцать лет я не смогу расти и взрослеть. Кажется, в этом мире так не принято.
Когда Фрем смог что-то говорить, он выдавил из себя:
- Небольшая проблема? Небольшая?! Да ты… Надо ей рассказать, прямо сейчас!
Аластер выглядел задумчивым.
- Думаю, ты прав. Хорошо, теперь пойдем к Регине.
Глава 4
24.10.2016 г.
Первый мир, княжество Цирит
??:?? (Понедельник)
46 лет после Революции
Деймос
Деймос вздрогнул и очнулся. Что происходит?
Он стоит посередине коридора, напротив двери господина Рикмора… И давно он тут? И как сюда дошел? Какой сейчас день? Да что, вообще, творится?!
Он глубоко вздохнул. Нужно собраться!
- Конечно соберись, Деймос.
Это точно второй этаж, коридор возле кабинета директора. А который час?
- Час самый подходящий!
Окно в дальнем конце коридора. За ним сплошная чернота – значит, уже ночь… Или вечер? Сейчас поздняя осень, темнеет рано.
Деймос потянулся к очкам, чтобы снять их… На носу пусто.
- Забыл, наверное, надеть.
- Нет, у нас ведь глаза уже привыкли.
Итак, вспомнить сегодняшний день! Завтрак, что-то очень веселое произошло… Точно, Люций уронил кусок мяса на тетрадь с лекциями Горгашмыги.
Хех, это было смешно… Хорошо, что он сам справился, а то пришлось бы Силу применять.
Что же потом?
Обед… самостоятельная подготовка… а потом…
- А потом! Что же было потом? – верещала Кассандра.
Впервые она начинала выводить Деймоса из себя. Не путала, не мешала, а именно бесила!
Она почувствовала его раздражение и завизжала еще громче.
Деймос не без усилий остановил кулак, проделавший уже пол пути к собственной макушке. Кулак решил, что сможет выбить мерзавку из дурной башки.
Он сделал несколько вдохов и выдохов. Помни: даже собственным мыслям веры нет, они могут быть навеяны ею.
- Даже эта?
- Да, даже эта, - устало согласился Деймос и постучал в дверь кабинета.
Он определенно шел сюда, чтобы поделиться с господином Рикмором успехом. В отношениях с Кассандрой наступил важный прорыв. И раз уж нельзя полагаться на собственную голову, придется довериться чужой.
- О, отлично! Видишь, у тебя все под контролем…
Разрешения войти за стуком не последовало, но и детей поблизости не было, так что Деймос потянул ручку на себя. Дверь оказалась не заперта.
- Господин Рикмор, простите за поздний визит, но я…
Деймос замер на полуслове. Он точно пришел в себя? Не обман ли это больного сознания? За столом, как обычно, сидел директор, а напротив стоял князь Эмбера - их с Люцием отец. Как всегда – слишком сухой и слишком подтянутый, слишком затянут в черные одежды, которые он носил в память о погибших.
Кассандра радостно воскликнула и закружилась по кабинету от директора к отцу.
- Малыш Альтаир! О, малыш Альтаир, чудесно!
- Какая неожиданность, – холодно, сквозь зубы заметил Деймос.
Присутствие отца все меняло. Неважно, что он здесь забыл и зачем пришел, с этим человек Деймос не сможет вести конструктивный диалог. Однако приветствовать его полагалось по правилам.
- Отец, я безумно рад вашему визиту! – Улыбка получилась слегка презрительной, но какую уж сумел нацепить, учитывая обстоятельства.
Князь смерил сына взглядом, в равной степени безразличным и строгим.
Деймос усмехнулся еще раз, но уже про себя. Единственной слабостью этого человека была предсказуемость. Вот если бы отец улыбнулся или протянул для приветствия руку, быо бы удивительно.
Кассандра почуяла, откуда ветер дует, и решила отступить в тень, понаблюдать за разворачивающейся сценой.
Не жди особого действа, сегодня оружием для дуэлей высшего общества избираются взгляды и слова!
- О, оно и отлично дорогой!
- Приветствую, сын! – Голос отца был сравним только с ударом большого Эмберианского колокола, под который Деймос просыпался практически каждое утро большую часть своей жизни. Каждый раз, когда он слышал этот звук днем, внутри все содрогалось. - Я получил послание от господина Рикмора, - продолжал князь. - Ты, наконец, решился использовать силу тьмы?
- Решился использовать, - Деймос усмехнулся одними губами, - какая верная формулировка, господин Рикмор, точнее и не скажешь.
Директор оторвался от бутылки, которую до этого опустошал, и лишь развел руками. Вероятнее всего, в данной ситуации он решил придерживаться политики Кассандры - отойти в сторону и занять места в зрительном зале. Деймосу пришла в голову мысль: умей они видеть друг друга, давно уже принялись бы делать ставки на победителя в этом разговоре, да и вообще, сошлись бы характерами.
- Я бы сказал, что некие обстоятельства, сложившиеся определенным образом, привели меня к этому. Полагаю, вы удовлетворены?
- Вполне.
- Боюсь, я прервал вашу беседу. Прошу меня простить и позволить удалиться.
Конечно, отец не даст ему уйти, но сейчас это было единственным, чего Деймос хотел по-настоящему.
- Предмет нашей беседы прервал разговор, - прокряхтел господин Рикмор. – Забавно!
- Твое убытие не обязательно, а вот присутствие необходимо, - изрек князь.
Деймос кивнул и встал ровнее.
Если последние два года взять за сотню, то в таком положении перед отцом, заглядывая в его пустые, холодные профессиональные дыры, которые тот использовал вместо глаз, он провел девяносто восемь частей из ста, а остальные две ушли на попытки вытащить Люция из клоаки. Однако на этот раз что-то было не так! В глубине черных дыр (Неужели у Деймоса такие же? Все говорят, что у него глаза отца!) было что-то инородное – то, чего там быть не должно… Волнение?
Ему захотелось взять влажную тряпку и очистить глаза отца от инородного мусора.
- Деймос!
- … … …
На мгновение все мысли упорхнули из головы. Было ли хоть раз, хоть один раз, чтобы Деймос слышал свое имя голосом отца? Нет! Он сообразил, что давно не моргал и несколько раз заставил веки конвульсивно дернуться, пока князь продолжал:
– Мой визит имеет определенную цель. Не сложно догадаться, что связана она с тобой.
И что на это ответить?
Деймос не нашел ничего лучше, чем коротко кивнуть.
- Аластер, где бы мы могли переговорить с сыном наедине?
Директор закатил глаза.
- Хм, дай-ка подумать. Где бы мог переговорить князь Винтер со своим сиятельным отпрыском? Даже не знаю… Ладно, не напрягайся, это был сарказм, если что. Здесь оставайтесь, только в кресла эти, – он кивнул на два старых серых кресла у камина, - не садитесь, а так делайте что хотите.
Директор прихватил бутылку и, повинуясь невиданному порыву альтруизма, вышел из кабинета. Из сторонних наблюдателей осталась одна Кассандра, но и та притихла, скрылась из виду.
Как только дверь за господином Рикмором закрылась, капля волнения в глазах отца разрослась до небольшой лужицы.
- Прошу, присядь, - князь указал на стулья перед столом директора.
При обычных обстоятельствах Деймос остался бы стоять… хотя, при обычных обстоятельствах отец никогда и не предложил бы ему сесть. Они неторопливо заняли свои места. Чем дальше, тем страннее!
- Если хочешь, можешь рассказать мне все, что касается ваших с Ней отношений, - начал князь Винтер.
- Прошу меня простить, но что означает «если хочешь»? – уточнил пораженный Деймос.
- Это означает, что ты можешь не отвечать. – Отец устало потер большим и средним пальцами лоб. – Поверь, мне известно, насколько с ней... непросто.
- В этом я не сомневаюсь. Но вы раньше никогда… Не могли бы рассказать, как вам удавалось справляться с ней и при этом…
- Не утонуть? – договорил отец.
Деймос кивнул.
- Я не могу рассказать тебе. Не потому, что не хочу. Просто мой способ был ненамного лучше предлагаемых ею перспектив, а в каком-то смысле даже хуже. Боюсь, тебе придется самому найти решение этой задачи. Позволь дать тебе только один совет. Никогда не верь ей. Запомни, что бы она ни говорила, какой бы милой и искренней ни казалась, не верь. Я однажды обжегся.
Какое-то время они просидели в тишине. Оба смотрели в разные стороны. Отец задумчиво что-то прикидывал, а Деймос пытался подавить подступающий шок. Не думал он, что когда-нибудь доживет до настоящего разговора с отца с сыном, и теперь чувствовал, что ужасающе не готов перестроиться на новый стиль отношений. Но впереди его ожидало еще большее удивление, ведь князь, ни с того ни с сего, спросил:
- Как дела у твоего брата?
Отец интересуется Люцием?
Сегодняшний день официально стал для Деймоса самым странным днем за всю его жизнь.
- Нормально… то есть, прошу прощения, Люций в порядке, чувствует себя отлично, установленный порядок не нарушает, за рамки дозволенного не выходит. По приезде сюда он достаточно долго адаптировался, но сейчас все налаживается.
- Хорошо. Я считаю, ты поступил достойно. Твоя забота о брате заслуживает похвалы.
- Едва ли он согласился бы с вами, - горько усмехнулся Деймос. Горько, но по-настоящему. - Если брат узнает, что из-за меня попал сюда, возненавидит до конца жизни.
Он позволил себе поглядеть на отца. Понял ли сиятельный князь, что это была первая искренняя фраза его сына? Первая - и за этот разговор, и за все разговоры в их жизни.
- Это будет ровно до того момента, пока он не узнает нашу семейную тайну, - услышал Деймос и не поверил своим ушам.
- Отец… Вы сказали, пока не узнает?
- Верно. Я хочу, чтобы ты рассказал брату о Ней. Люций достоин все знать, чтобы понимать ситуацию полностью.
Деймос самозабвенно кивнул. Как же он этого хотел! Как же, оказывается, мечтал, чтобы Люций все узнал. Сейчас только он понял, что именно запрет отца был основополагающим в его молчании.
- Отец, позвольте поделиться с вами одним моим открытием касаемо Нее, - Деймос торопился и боялся упустить волшебный момент.
- Буду рад выслушать.
- Она человек! Это точно, она человек, вернее, была им когда-то. Только как она попала в наши головы? Вы не имеете такой информации? Если мне удастся узнать о ней больше, я получу шанс победить ее, извлечь из наших душ и остановить проклятие.
- Она человек?
Деймос кивнул. Отец теперь выглядел рассеянным, но было видно, что новость его поразила. Он медленно поднялся со своего места.
- Так это же в корне меняет дело! Деймос, это великолепно. Она человек! Это значит… что…
… Но Деймосу не суждено было узнать, что же это значит...
Его захлестнула ледяная волна. Вдруг оказалось, что он барахтается в обжигающе-холодной воде. В тело воткнулись тысячи маленьких игл.
Больно, холодно и невозможно дышать…
Откуда вокруг столько воды? Отец! Где отец?
Опоры под ногами не было. Ледяная темная глубина тянула, но с другой стороны от темноты через мутноватую толщу проникали слабые лучи.
Деймос вдруг вспомнил, что неплохо плавает, и, что если ты тонешь, самый действенный способ спастись — это пробовать плыть наверх.
Он рывками погреб к поверхности и буквально через несколько секунд заполучил награду - воздух в разодранные легкие.
Как же холодно! Он даже не мог вообразить, что человеку может быть настолько холодно.
Нужно определить, где он и что происходит…
Опять? Это теперь его новая полезная привычка - постоянно определять, куда попал и что происходит?
Вокруг темнота, холодные порывы ветра, вода. Ночное небо над головой, а он барахтается в каком-то озере… Нет! Его сносит течением, это река. И темнотища вокруг. Луна и звезды – так себе фонари. Но он же эмберианец! Ладно, вроде бы берег видно. Совсем близко!
Деймос решил, что пока плевать, где он и как здесь оказался, главное - добраться до тепла, иначе он умрет.
Над головой он разглядел мостки узкого деревянного пирса, на котором кто-то стоял.
Это отец? На пирсе стоит он? Нет… это девушка!
Деймос ухватился за край деревянного настила, подтянулся и выбрался из воды, но лучше от этого не стало. На воздухе холод скрутил его тело от кончиков пальцев до макушки. Под черепной коробкой билась только одна мысль:
Вот почему в столь щепетильной ситуации он встретил именно ее?
На пирсе стояла Аврора. Она куталась в теплый плащ и с интересом смотрела на трясущегося Деймоса. Клацая зубами, он прохрипел:
- Д…добрый… веч…эр…
- Добрая ночь. Это правда вы?
- Чт…что?
- Сейчас я разговариваю с Деймосом?
Какая же она красивая! Даже несмотря на самый лютый холод в жизни, он не смог не восхититься ею.
- Разве вам недостаточно… собственных глаз… чтобы ответить на этот вопрос?
Аврора усмехнулась и глубже закуталась в темную ткань.
- Не поверите, но нет. Потому что минуту назад вы были пустой оболочкой без души.
- Как это понимать? Вы не могли бы объяснить… что происходит? Неужели очередная проверка от директора, или, быть может, кровная вражда вашего друга?..
Она только шире улыбнулась и покачала головой.
- Я не против обсудить все это, но не могли бы мы объединить это с возвращением в школу?
Деймосу казалось, что кожа с него слезла, и на трясущихся костях остались только заветренные мышцы. Он серьезно боялся прикусить себе язык от конвульсий, но сумел отрицательно покачать головой. Сначала нужно во всем разобраться.
- П-прошу, я жду…
Он еще и босиком!
- Ну хорошо. Дело обстояло так. Сегодня, ровно в один час сорок пять минут, находясь на крыше, я увидела вас выходящим из школы в сторону ворот. Конечно, я направилась следом. Какое-то время пришлось поискать в лесу, а когда вы, наконец, нашлись, то были пустым, бубнили себе под нос и никак не хотели приходить в себя. Я пыталась вас позвать и даже ударила по лицу, но ничего не помогало. Тогда я решила, что резкая смена температуры поможет. Почему вы так удивлены? Думаете, я не могу толкнуть человека в ледяную реку? Ну, хорошо, если бы вы не всплыли, я прыгнула бы следом… Но все прошло успешно, эксперимент вышел крайне удачным. - Она обворожительно улыбнулась. – Теперь, я полагаю, мы можем возвращаться? Я замерзла.
«Конечно да! - заорало сознание Деймоса. - И желательно бегом!»
Он кивнул и сделал несколько шагов, но вдруг остановился. Вокруг завывал ветер. Для этого ледяного убийцы не было преград, он достанет кого и откуда угодно, никому не спастись от него… Холод сотрясал тело, боль туманила разум.
- Как хорошо! – Деймос блаженно прикрыл глаза и прислушался к собственным мыслям… К СВОИМ НАСТОЯЩИМ мыслям!
Неужели Кассандра испугалась холода? Неужели, она не показывается, потому что он слишком замерз и она не хочет делить с ним эти чувства?
Подумать только! А ведь в реке у него даже не возникло мысли прибегнуть к этой силе! Ее там просто не было!
Деймос почувствовал на себе взгляд. Аврора смотрела на него со смесью интереса и удивления.
- Спасибо, - выдохнул он.
- За то, что толкнула в ледяную реку?
- Да, именно за это.
- Хорошо, я просто подумала, мало ли, за что-то другое… Не за что. Если вы не возражаете, я могу применить магию и согреть вас. Не полностью, но вполне…
- Я во- азражаю! – Деймос в красках представил, как к нему, согретому, тут же с воплями и криками бежит Кассандра. – Н-не утружда-айтесь, - проклацал он достаточно внятно, - просто пойдемте по-оскорее обратно.
Мокрый и дрожащий, он мечтал сейчас только об одном: найти отца и все рассказать, ведь он сделал второе важное открытие о Кассандре.
Каждый шаг приносил боль. Мокрая одежда прикасалась к спине, будто облизывая ее ледяным языком, тело устало дрожать, но это были всего лишь физические неудобства. Морально же Деймос был свободен.
Пробираясь по холодному поздне-октябрьскому лесу, он испытывал счастье. Земля начинала твердеть от холода. Пару раз он оступался, соскальзывал голыми пятками в еще не заледеневшие лужи и собирал на ногах тапки из опавших листьев, но какое это имело значение, когда в голове так просторно!
Аврора шла впереди, прекрасно ориентируясь в темном лесу.
- Си-идеть ночью на крыше, это стра-анное занятие для де-евуш-ки.
- Странно - это идти ночью босиком, промокшим до нитки, по холодному лесу и улыбаться во весь рот. Должна уточнить. Вы не сумасшедший?
Деймос разговаривал, чтобы не отключиться. Внимание Авроры подстегивало его, заставляло кровь хоть немного гоняться по стылым жилам. Иронично, что этот диалог сейчас с ним вела именно она, ведь из-за этой красавицы он выпустил Кассандру… ну, практически из-за нее.
Они вышли на поляну. Место показалось знакомым, до школы оставалось совсем немного, а там будет тепло, там… там снова вернется Кассандра. Деймос прекрасно понимал - как только уйдут физические неудобства, на их место тут же вернется его демон.
Было, о чем поразмыслить. Может быть, голод тоже отгонит ее? И резкая боль?
Человек ведь такое существо, вначале он пытается удовлетворить свои первичные потребности: сон, сытость, безопасность, а уже потом заботится о вещах духовных. Какой бы всемогущей ни была Кассандра, она оставалась более чем духовной… Только голый дух, без одежд плоти.
Но как же ему холодно! Так можно и заболеть, и это прекрасно! А еще каждый шаг доставляет такую… ауч!
Деймос оступился, попал голой ногой на что-то острое и, кажется, поранился. Он остановился и попробовал рассмотреть проблему и чуть не рассмеялся. Отличный порез!
Это же просто великолепно! Нужно было скорее поделится новыми выводами с отцом. Деймос не мог сдержать улыбки. Он поднял голову на Аврору и вдруг обомлел.
Он чувствовал, что будет вспоминать этот момент как один из самых счастливых в своей жизни. Воспоминание о нем он сразу же отложил в один из тайных, глубинных кармашков памяти, чтобы потом возвращаться и подпитываться радостью… И момент этот он никому не должен будет показывать и ни в коем случае не отдавать – для него это имело значение!
Аврора тоже остановилась, но чуть-чуть поодаль, на небольшой поляне, и замерзающий парень, скачущий на одной ноге, никоим образом ее не волновал, она смотрела на небо.
Летом и весной здесь, вероятно, росли травы и цветы, сейчас же полянку укрывал слой разноцветных опавших листьев. От этого покрова доносился запах сырости и детства - по-другому Деймос не знал, как описать запах гниющих осенних листьев.
Девушка запрокинула голову к небу, изо рта ее вырвалось облачко прозрачного пара и растаяло лунном свете. Деймос не мог отвести от нее взгляд.
- Снег пошел, - выдохнула она новое облачко, и оно тоже растворилось в окружающем холодном мире. Аврора протянула руку, на ладонь ее сели несколько снежинок.
Ни холод, ни боль в ногах, ни усталость, ни даже Кассандра не были сейчас важны. Только она, только этот лес и ее протянутая рука. Аврора опустила взгляд и встретилась глазами с Деймосом. Была бы у него возможность остаться на этом месте навсегда и вечно смотреть на нее, он бы остался.
- Ты идешь? – ее голос нежно вытащил его из ступора.
Чтобы Кассандра точно не вернулась и не начала подсматривать, Деймос со всей силы вдавил больную стопу в землю. Результат получился что надо, от боли он стиснул зубы и выжал из головы все, что не касалось разрывающейся ноги.
Снег действительно начал падать мелкими хлопьями. Возможно, завтра утром за окном будут сугробы. Интересно, а не занес ли он в рану инфекцию? Вполне возможно. Нужно будет в школе обработать. Великолепно, это тоже больно.
- Кстати, - протянула Аврора, когда они продолжили путь, - у меня для тебя хорошие новости.
- Хорошие новости будут кстати, - просипел он.
Голова пока оставалась единственным местом на теле, которое чувствовала себя терпимо, но тут она решила присоединиться к общеДеймосову веселью - лобная часть наполнилась нарастающей пульсирующей болью.
Деймос постарался собраться и потер лоб окоченевшими пальцами.
- До шести утра, то есть еще три с половиной часа, дети не пустят нас в школу. У них есть негласное правило: выходить из школы можно кому и когда угодно, а вот зайти уже не получится. - Аврора произнесла это так спокойно, что до Деймоса не сразу дошел смысл сказанного. Его опять начала пробирать дрожь.
- До ше-ести утра, хор-р-рошо… – Тут смысл сказанного обрушился на него… – К-аажется у меня не получится живым встретить этот рассвет.
- Вряд ли, - кивнула Аврора. – Поэтому хорошо, что нам не придется ждать эти три с половиной часа.
Деймос заметил, как хитро она улыбается - несомненно ждет, что он будет вытягивать из нее слова…
- Есть один способ пробраться в школу, - быстро пояснила она.
Деймос не смог сдержать улыбку. У нее всегда получалось не оправдывать его ожиданий, не быть предсказуемой.
Голову заломило сильнее, захотелось остановиться, закрыть глаза, потереть их… захотелось спать… Но спать и останавливаться пока нельзя, это верная смерть. Согреваться магически нельзя тоже – он слишком ценил свою свободу от Кассандры, даже кратковременную. Нужно чем-то занять мозг!
Первой пришла мысль, что отец с господином Рикмором до сих пор должны быть в кабинете старого алкоголика…
«Хм, какой чудесный вывод, - заработала его внутренняя логика, - но будь так добр, объясни мне одну вещь…»
С СОБОЙ он готов был общаться сколько угодно.
«Почему ты босой?» - спросил внутренний голос требовательно.
Было непросто удержать эту мысль в голове. На ум приходили другие - более ленивые и простые, приятные сонные идеи… уплыть бы с ними…
Почему я босой? - Этот вопрос нельзя было игнорировать, он что-то менял в произошедшем…
Он открыл глаза и через иней на ресницах увидел перед собой покосившиеся вечно открытые ворота, за ними - одинокую мраморную статую и аллею. А дальше – высокое мрачное здание. Они дошли! Школа господина Рикмора – старая и грязная, но теплая и уютная внутри. Там можно принять душ и лечь спать… Конечно же, в обнимку с Кассандрой…
- Ка-ак мы ту-уда? - просипел он. - В окно?
- Нет, все окна дети контролируют, - быстро ответила Аврора. - Есть только одна дверь вне зоны их юрисдикции, так сказать.
Деймос не слишком внимательно слушал, его внимание привлекло отсутствие экипажа княжеского дома Винтер на подъездной дорожке в школу.
Здесь должен стоять экипаж!
Почему его нет?
«Почему ты босой? – вновь включился внутренний голос. - Ведь в кабинете директора ты был в обуви. Куда ты пошел после кабинета? Почему они отпустили тебя? Ты вышел оттуда босым?»
Деймос сделал несколько глубоких вздохов. Тело ответило новой порцией жестокой тряски.
- Тебе уже совсем плохо, - отметила Аврора.
- Да! – скрипнул он, не разжимая зубов. – Какая дверь?
- На крышу, разумеется. Нам повезло, она сейчас не заперта, я ведь сидела там, когда увидела тебя.
Деймос стоически принял новый порыв ветра и процедил:
- Хо-орошо, но стена… Ка-ак?
Экипажа перед зданием нет, так как отец не оставил бы его на виду. Наверняка отогнал подальше и спрятал за школой. Интересное было бы зрелище - княжеский экипаж Эмбера прямо на подъездной дорожке школы господина Рикмора… - ответил он внутреннему голосу раньше, чем тот задал очередной коварный вопрос.
- Ма-агия? Колдовать не-ельзя… - он разговаривал с Авророй по поводу того, как им попасть в школу и сам с собой одновременно. Если еще и Кассандра подключится, будет уже трио.
- Кому-то может и нельзя. – Аврора подмигнула ему. Может, показалось?
- То-о есть… Ты смогла? Рик-мо-ор… За-апрет…
На секунду Деймос забыл о том, что надо мерзнуть и дрожать, надо переживать из-за отсутствия экипажа, много чего надо! Вместо этого он ошарашенно глядел на Аврору.
Сам он еще не занимался способом разгадать заклинание запрета, не очень-то и хотел, если честно - не может колдовать, и замечательно! Но он понимал, это должно быть невероятно сложно. Директор оставался сильнейшим магом современности.
- Ты… та-акая… - он не смог закончить фразу. Тем более, что задавать вопрос, какого дьявола Аврора тут забыла, с такими-то талантами, было некорректно в любом случае.
- Да, я такая, – печально ответила Аврора. – Ну что, готов?
Он не сразу сообразил, к чему нужно было быть готовым, но, когда его тело поднялось над землей и полетело к школьной крыше, сразу понял и по возможности перестал испуганно махать ногами и руками.
Брякнувшись на крышу, Деймос кое-как встал на негнущихся ногах и начал пристально следить за движениями Авроры. Она как раз изящно левитировала саму себя.
Использовать магию на органической материи всегда трудно, это он знал. Легче, если на откате – тоже живое. И чаще всего такие преобразования требуют прикосновений… Аврора же использовала не тактильную магию, а удаленную - всего лишь посмотрела через плечо, нашла глазами подходящий камень и передала ему свой вес. Затем, приземлившись рядом на крыше, она вернула себя в исходное состояние, даже не взглянув на откатный объект.
Это был точно не уровень школы господина Рикмора. Кто она такая?
Аврора не теряла времени. Она направилась к своей любимой двери, подергала ручку и ровным тоном отметила:
- Заперта.
- О, ка-ак неожид-нно, - процедил Деймос и сел на поверхность крыши, уже побелевшую от снега. Он хотел потереть пальцами виски, но все, что смог сделать закоченевшими конечностями, это потыкать себя по лбу. – К-кто ее зкрыл?
- Это неважно, – безразлично пожала плечами Аврора и усмехнулась: – Он когда-нибудь разорится на этих замках.
Она взглянула на дверь и пнула ее ногой. На другой стороне раздался громкий «звяк», и хилая преграда распахнулась. С чердака на Деймоса пахнули прекрасные запахи плесени, затхлости и волны тепла. Он двинулся туда, как во сне. Но, пройдя через низкий проем, все-таки оглянулся. Внутренняя сторона двери была покрыта толстым слоем инея, а рядом на полу валялся замок. Он просто рассыпался на несколько частей, будто металл стал вдруг хрупким, как стекло.
- Ка-ак? – икнул он.
- Заморозила, - коротко ответила она.
Ну да, здесь много холода, на улице минусовая температура… Это поразительно!
- Но… ты его не ви-идела.
- Видела, я же заходила сюда, - объяснила она. - Я стараюсь обращать внимание на такие вещи, мало ли что. Могла бы и другими способами открыть дверь, но этот был самым безопасным, хоть и не вполне рациональным.
Это было невероятно. Деймос понял, что он должен, просто должен узнать все о ней, но тут его тело подвело его. Отогревание оказалось болезненной процедурой. Кровь начала возвращаться в конечности, но вместе с этим несла и страшную боль. Опять. Значит, у него есть еще отсрочка от Кассандры. Нужно обязательно попасть к отцу до того, как она вернется…
- Я пш-шелл, - объяснил он ей и начал спускаться по лестнице.
- Куда? – удивилась она. - Тебе лучше пойти в сан часть. Дети не станут ничего спрашивать, но в два счета исправят все, что у тебя болит.
Деймос остановился на третьем этаже. Тело понемногу отпускало. Во всяком случае, он смог уже говорить.
- Ты не хоте-ела бы… прогуляться на выхдных? Следующих… – спросил он достаточно связно.
Аврора замерла.
- Тебе не хватило этой прогулки?
- О, эт прекрасно бы-ыло. Я в следующий раз оденусь. По-о погоде.
В коридоре было темновато. Ночные светильники уже почти иссякли, но Деймос видел в темноте и сумел разглядеть, что на слишком идеальном лице проскользнула озадаченность.
- Ты же помнишь, что я заманила вас с братом в ловушку? – уточнила Аврора мягко.
- Да брось, - усмехнулся он все еще замороженными губами. - Мы ж поняли тогда. И шли на махач… Я брата хотел… Не ва-ажно.
Ее глаза теперь терялись в тени, а ему так хотелось увидеть, что там…
- Ты хочешь узнать, кто я и почему колдую на таком уровне? – поинтересовалась она спокойно.
Не разочаровала. Как всегда! Он попытался отвесить поклон ее догадливости, но едва смог, но ответил уже нормально:
- И, несомненно, хорошо провести время. Ну, так что?
- Пожалуй, когда-нибудь, - отзывалась она задумчиво. - Но не в ближайшее время. Спокойной ночи.
Она ушла на женскую половину спального этажа так спокойно, будто просто возвращалась из ванны.
Деймос еще простоял несколько секунд прямо, удостоверился, что она его не видит, и согнулся пополам. Подышал на свои несчастные отмороженные пальцы, стало только больнее.
Отлично… другого и не нужно…
Ты видишь Кассандра? Видишь? Тебе нет места в моей голове!
Она наверняка сейчас выглядела как маленький скукоженный хомяк, забившийся в глубину его мозгов.
Медленно, проклиная каждую ступеньку, он поплелся на второй этаж. Сейчас самое главное - дойти до отца, рассказать ему все…
Спустя вечность он стоял напротив двери директорского кабинета. Решил пожалеть окоченевшие пальцы, и пропустил такой важный элемент вежливости, как стук, и уже почти взялся за дверную ручку.
Однако тут его окликнули:
- Эй, к дедушке нельзя!
Деймос медленно обернулся. Странная парочка сейчас изображала просто спящих деток, внезапно разбуженных среди ночи. На мальчике надет смешной колпачок с кисточкой, а у девочки кудри закручены на бумажках.
- Я знаю, - миролюбиво начал Деймос. – Директор сейчас общается с дядей, который к нему приехал. Они меня ждут, я не…
Дети недоуменно переглянулись.
- У дедушки сегодня не было посетителей.
«Почему ты босой?» - опять включился внутренний голос.
- Посетитель был, - твердо заявил Деймос голосом, достойным монарха.
- Не был, - упрямились дети. – Точно-точно не был.
Деймос привалился к стене и позволил, наконец, правде обрушится на него. Оказывается, он ее просто не допускал, а она всегда была рядом и терпеливо ждала, когда он сможет принять…
Я босой, потому что отец никогда не заинтересуется Люцием и тем, как у него дела. Я босой, потому что в черных дырах отцовских глаз нет места чувствам, и тем более – волнению. Я босой, потому что отца никогда не интересовало мое мнение, и он бы не за что не стал бы выслушивать его. Я босой, потому что отец никогда бы не назвал меня по имени. Я босой потому что вечером не был в кабинете директора. Я босой, потому что все это привиделось мне, пока я бродил ночью в лесу! Вот и все.
Получалось, что после ужина он пошел спать, во сне разумом завладела Кассандра и дала ему посмотреть соблазнительную сказку, а босые ноги повела гулять... Интересно, почему он при этом одет, но разут?
Деймос мутноватым, замученным взглядом обвел полутемный коридор, закрытую обшарпанную дверь и две детские фигурки в пижамах и пледах.
А откуда ему знать, что ЭТО все тоже не обман и не плод Кассандриного куриного воображения?
Голова закружилась. Деймос привалился к стене и посильнее ударил в нее затылком. Дальше нет смысла дергаться. Если он не уверен больше ни в чем…
… … …
Нет, стоп! Он может быть уверен, что это реальность! Голова отозвалась на новый удар усталой болью. Это ведь еще одно его открытие! Кассандра удрала от физической боли, именно поэтому он и проснулся, сумел от нее вырваться.
Он заставил себя вернуться к реальности, сфокусировал глаза на детях и улыбнулся им.
- Все хорошо, извините меня. А вы, случайно, не оказываете медицинскую помощь?
- Мы по-твоему кто, врачи? - Они с возмущением распростерли руки.
- Да, - сложно было соображать и сложно было настроиться на их философию. – Я думаю, вы похожи на врачей. Вы такие талантливые, все можете! - попробовал он подлизаться к ним.
Девочка поджала губы.
- По-твоему, врачи Так одеваются?
Они снова расставили руки и Деймос, наконец, сообразил, чего они от него хотят.
Ночная одежда, в руках фонари...
- А, вы ночные смотрители, которые недовольны, что ночью кто-то шастает и дедушке мешает? – предположил он.
- Угу!
- А врачи сидят в санчасти, в белых халатах и ждут больных?
Дети повторно угукнули.
- Отлично, тогда я пошел.
Очень осторожно перебирая ногами, Деймос хотел пойти в санчасть, но передумал и стал подниматься на третий этаж.
Душ и сон – вот и все. Не нужно ему больше ничего. А ногу он и сам себе залечит… Потом.
Глава 5
26.02.1960 г.
Второй мир, город Москва
14:10 (Пятница)
10 лет до начала революции
Фрем
Школу сотряс звонок, сообщивший об окончании шестого урока.
- Хороших выходных, не забудьте сделать домашнюю работу и, умоляю, берегите руки и ноги на горках.
Лилия Павловна закончила урок и смело вышла из класса в оруще-бегущее, стукающее дверьми цунами, которое только что проснулось в школьных коридорах.
Фрем начал медленно, очень неторопливо укладывать вещи в портфель, поглядывая на одноклассников. Те исчезали из кабинета с космической скоростью, и скоро он остался один.
Как же так вышло? Он рассчитывал, что шесть уроков - это целая вечность, (обычно так оно и было), и за эту вечность он обязан был все хорошенько обдумать и принять взрослое, взвешенное и абсолютно верное решение. Куда делось время?
Живот скрутило от волнения, но делать было нечего, Фрем вышел в коридор. Ученики высыпались из классов, как горошек из консервной банки, и со всех ног неслись к выходу.
- Не бегать! Осторожнее! – важно командовали дежурные с красными повязками на рукавах.
- Игорь! Лови! – Крикнул Димка и запустил в Фрема свой портфель.
Фрем успел ухватить снаряд, натужно улыбнулся и послал его обратно.
- Ну чего, сегодня с нами пойдешь или опять брата ждешь? – заорал Димка, перекрикивая общий ор. Голос у него был звонкий, так что Фрем даже поморщился.
Как же хотелось наплевать на все и убежать с ребятами! И не только потому, что он по друзьям за эти дни соскучился. Не хотелось видеть Аластера и присоединяться к его… делу. Или хотелось?
- Брата жду, – буркнул Фрем, и друзья унеслись вслед за толпой.
Счастливые! Им не надо принимать решений, которые могут перевернуть всю жизнь… и жизни других людей. А, может, и целого мира? Вот почему пятница наступила так скоро?
Через знакомые лестницы и быстро пустеющие коридоры он вышел к раздевалке. Последние школьники убегали из школы с такой скоростью, будто их могли догнать и оставить тут на все выходные.
Одна тетя Дуся никуда не торопились. Она сидела за своим вахтерским столом и мерно вязала, покручивая иногда колесико маленького радиоприемника.
Фрем нашел свою куртку валяющейся на полу, под вешалками, кинул ее на скамейку и подошел к расписанию. Глаза блуждали по склеенным листам бумаги, но мысли улетели далеко.
Уже целую неделю Аластер ходил в школу. Всего месяц, как появился в этом мире, а уже отправился к людям! Фрем ничего не понимал. Обычно спасеныши долго привыкали, сидели безвылазно в детдоме, которым руководила Регина. Он и сам там прожил два года и научился самому главному: читать, писать, считать и от белого цвета не шарахаться.
А когда ему исполнилось девять, Регина его усыновила… Почему-то… Одного его из многих других детей. Фрем чувствовал огромную благодарность, боялся подвести свою новую маму, и в школе очень старался. В результате учился он не хуже других - на четверки и пятерки. Иногда прокрадывались в его дневник тройки, но это случайно.
Почему же с Аластером Регина решила пропустить все необходимые ритуалы и буквально СПУСТЯ МЕСЯЦ отправила его в школу?! Да еще и не просто в школу, а сразу в десятый выпускной класс! А он еще и взрослеть не может!
Загадки, тайны... Фрем их не слишком любил!
- Эй, мальчик, - раздался за спиной девчачий голос. Он обернулся и сильно удивился. Его окликнули две старшеклассницы. Обе заплетали волосы в косы, не носили глупых бантиков и выглядели очень взрослыми.
Фрем сглотнул и спросил:
- Чего вам?
Вышло грубовато, совсем не так, как хотелось бы в такой ситуации, но девочки не смутились.
- Это ты Игорь, брат Саши Фролова?
- Ну, э-м-м… да.
Фрем отвел взгляд. Он не понимал, чего им надо, причем здесь Аластер, и, самое главное, как себя вести?
И тут его будто кипятком обдало. А вдруг это одноклассницы Аластера и они что-то заподозрили? Заметили, что он не растет? Хотя всего лишь за неделю – сомнительно, но кто этих взрослых девчонок знает!
- Игорь, мы одноклассницы твоего брата. – У Фрема закружилась голова. - Меня зовут Оля, а это Женя. А расскажи нам, пожалуйста, про Сашу.
- Чего рассказывать-то? – пожал плечами Фрем как можно безразличнее.
- Что у него случилось? – доверительно спросила Оля. - Ты только не подумай, нам не просто так. Я – звеньевая класса, а Женя – председатель совета отряда.
- Да-да, - подхватила вторая, - просто у него спрашивать некрасиво, но мы должны знать. Ты понимаешь? Если у него жизненные трудности, мы готовы взять над ним шефство, чтобы подтянуть… по учебе.
- Не надо! – испугался Фрем. – У Ал…ександра все хорошо. Честно-честно.
- Ну где же хорошо? – наседала звеньевая. - У него с учебой плохо. Учителя пока его не трогают, все понимают, трагедия у человека, но этот год выпускной, и нашему классу нельзя портить показатели.
Фрем не знал, что отвечать, и просто смотрел на них.
Понятное дело, что у Аластера с учебой не клеится. Он же понятия не имеет, что такое химия, физика, биология. Только, наверное, с немецким все хорошо - спасибо очкам-переводчикам. Хотя, это же такой характер, может принципиально сидеть и молчать.
Девчонки не унимались.
- Расскажешь?
Собрав мысли в кулак, Фрем выдохнул и отчеканил зазубренную фразу.
- У Саши родители умерли, пожар был. А моя мама – его тетя, и теперь он живет с нами.
Девочки зашептались, закивали. Фрем понятия не имел, куда себя деть, и тихонько оглядывался - не сбежать ли? Однако старшеклассницы профессионально заблокировали возможные пути отступления, поэтому пытка продолжалась.
– Ты знаешь, он выглядит старше десятого класса, - подозрительно выдала председатель Женя. – Он не второгодник случайно?
- Нет! – пискнул Фрем. – Не случайно. То есть, не второгодник. Он одногодник.
Девчонки переглянулись и Оля шепнула: «Я же говорила, это из-за трагедии».
- А шрам у него на шее, такой длинный, откуда? – не унималась Женя.
Тут Фрем понял, что дело плохо. Про шрам Регина ему историю не выдумала… Надо будет импо-визировать… или как-то так.
- Со шрамом такая история… - начал он неуверенно, - у них ведь пожар почему начался?
- Почему? – девчонки придвинулись поближе, обдав Фрема сладким запахом пота и духов.
- А потому что к ним в квартиру воры забрались, - неожиданно выпалил он. – Сначала подожгли, чтобы следы замести, а потом начали… это… воровать. А Сашка домой вернулся и их застукал, а у одного вора в руке – нож, и он ка-ак…
- Ой, Саша! – воскликнули звеньевая и председатель, поглядев в сторону большой рекреации.
Оглянувшись, Фрем облегченно выдохнул - у раздевалки маячила высокая и неестественно прямая фигура в новой школьной форме. Девчонки тут же испарились, промямлив что-то на прощание. Аластер посмотрел на них безразлично сквозь очки-переводчики.
- Готов? – коротко спросил он у Фрема.
Названный брат был одет так же, как и все знакомые ребята: зимнее пальто, шапка-ушанка, валенки, шарф, но по какой-то загадочной причине выглядел он во всем этом иначе. Фрему было сложно подобрать подходящее слово... Как белогвардейский офицер, наверное. Он видел в одном фильме. Тот герой был плохим, конечно, но почему-то запомнился. Особенно - разворот широких плеч и ощущение, что на тебе никогда обыкновенное пальто так не будет сидеть, да и необыкновенное, наверное, тоже. Он вздохнул, натянул свои вещи и потянулся вслед.
Улица встретила их ледяным порывом ветра и острыми снежинками.
Отойдя немного от школы и убедившись, что вокруг никого, Фрем начал:
- Слушай, эти девчонки… те, в школе, спрашивали о тебе. – Он осторожно подбирал слова, так как всегда боялся обидеть Аластера. - Они сказали, что ты выглядишь старше, а еще… про шрам твой спросили, а я не знал, что им ответить.
- А почему сначала подожгли? – неожиданно спросил Аластер.
- Что? – не понял Фрем.
- Почему сначала подожгли, а потом начали грабить? Мне кажется, так неудобно.
Фрем искоса глянул на своего нового брата и пришел к выводу, что тот, пожалуй, улыбается.
- Не знаю, так получилось, - буркнул он и пошел дальше молча. В голове почему-то все еще стояли длинные тонкие косички и рюшечки на черном фартуке одной из девочек. Правда, он уже сейчас не сказал бы, которой. Он решил, что обязательно поговорит об этом с Региной… О легенде Аластера, конечно, а не о рюшах.
И тут только до него дошло, что они ведь уже идут… И пойдут они сейчас совсем не к дому, а он так ничего и не решил. Гулять они могут аж до семи вечера, и что за это время произойдет – никто не знает! Это все Третьяковка виновата. А еще дети во дворе. И снег. Нападал не вовремя! То, что в случившемся виновата Регина, слишком рано выпустившая Аластера в открытый мир, он думать не мог… старался не думать.
Понятно же, что у этого адамантца какая-то трагедия, и все еще слишком болит в душе, уж об этом Фрем знал, вот он и рвется теперь свой мир спасать… их родной мир…
«Я хочу увидеть Это у нас. И я своего добьюсь!»…
Фрем совсем запутался. Сначала он обрадовался, когда представил счастливых детей в черной одежде, играющих в снежки, но потом, ночью, после вкусного ужина, когда Регина пожелала ему, как всегда, спокойной ночи и он улегся на белоснежные чистые простыни, в голову полезли совсем другие мысли.
Так нельзя! – понял он, засыпая. - Нельзя, потому что Регина изо всех сил старается, чтобы спасать людей из того мира. Хотя бы некоторых. Дарит им шанс на счастливое будущее, и все они тут отлично привыкают и приживаются. И никто никогда не хотел возвращаться! А что, если Аластер тайком вернется назад, Император схватит его, выведает все и про переход, и про Второй мир, проникнет сюда, и… и… дальше страшно становилось даже придумывать.
Фрем в ту ночь так ничего и не решил, потому что заснул.
А на утро он решил, что нечего разводить панику. Наверняка Аластер и сам передумает… Но через несколько дней упертый братец попросил отвести его в какое-нибудь уединенное место, где можно было бы попрактиковаться в магии.
В магии!
Фрем решил непременно обо всем рассказать Регине, только вот наступил новый день, Регина накормила их завтраком, пожелала удачи в школе, а Фрем так ничего и не сказал.
Он решил поднять вопрос вечером, но в тот день Регина задержалась на работе и пришла уставшая и очень поздно – нельзя же было ее волновать. Да что ж такое творится?!
Поразмыслив, Фрем пришел к неутешительному выводу, что дело тут не чисто. И как человек, честный сам с собой, он вдруг понял - как бы сильно он не любил Регину, как бы сильно не хотел жить в этом мире, он скучал по дому. И той ночью, в мечтах, он мстил императору и Виктору.
Поэтому сейчас он, пожалуй, все-таки вел Аластера туда, куда тот требовал – в укромное место, где можно будет потренироваться в магии. До цели их пути всего лишь около получаса ходьбы пешком.
Правда, каждый шаг давался ему с трудом, ведь с каждым этим шагом он предавал Регину. А Аластера, возможно, вел к гибели. Однако ноги шли сами, и все более быстро, потому что постепенно замерзали. Поэтому до места они добрались гораздо быстрее.
Это был небольшой парк с аттракционами. Рядом протекала ленивая речушка, за которой разрастался дикий парк, больше напоминающий лесной массив. Фрем любил приходить сюда летом. Летом здесь было много людей и можно было шумно и весело покататься на гремящих и гудящих железных штуковинах. А вот зимой это место наводило на него тоску пустотой и холодом. Зато тут никого не было, и можно было попрактиковаться… Фрем испугался собственных мыслей и скорее потопал к мосту, за ним в диком лесопарке он знал одну подходящую полянку.
Главная парковая дорога была почищена, а вот на боковых тропинках лежал глубокий снег.
С портфелем, в школьной форме, пробираться по свежему снегу было неудобно, но они молча продолжали свой путь и скоро вылезли на полянку.
- Фух, вот место, о котором я говорил, теперь… э-м-м…
- Благодарю, можешь идти.
Аластер положил портфель на снег и шагнул вперед. Один.
- Э-м… идти? – уточнил Фрем. Ему показалось, что он ослышался.
- Все верно. Спасибо, что показал место. Не беспокойся, обратно я доберусь сам. Ты пока можешь провести время с друзьями.
Аластер отвернулся и начал присматриваться к девственному снегу на поляне. Фрем переступил с ноги на ногу, потряс носком валенка.
Что ж отлично… Он может сейчас идти и наконец-то заняться своими делами. Вот и хорошо, просто замечательно…
- Слушай, а я могу остаться? Посмотреть, как ты, ну… это… колдуешь? – спросил он негромко.
- Это исключено! – Аластер даже не обернулся. – Ты не имеешь к этому делу никакого отношения.
Фрем полыхнул. Не имеет к этому делу отношения? Речь о его доме, он там родился. Там его мама и папа, там они…
- Это меня касается!
Аластер обернулся и покачал головой.
- Не стоит терять то, что имеешь. Ты уже стал частью этого мира. Иди домой!
Фрем сердито выдохнул. Сейчас нужно было бы сказать:
«Эй ты! Да, я уже стал частью этого мира. А ты не смей рушить все, что создала Регина. Не подвергай опасности себя и других, прекрати! Я сейчас же иду обо всем рассказывать…»
Но вместо этого он произнес:
- Стал частью этого мира, говоришь? А ты знаешь, после чего я этой частью стал? Когда Он к нам в поселок пришел, потому что кто-то из соседей донес на моих родителей. Он пришел и убил их, прямо у меня на глазах. А они, - Фрем с трудом удержал подступающие слезы, - они никогда ничего плохого не делали, они даже не хотели в Адаманте жить! Они меня в детский дом не сдали, сами воспитывали. Таких там больше не было, всех остальных сразу же отдавали, а меня родители любили! А потом он пришел… - Фрем рукавицей вытер лицо и хлюпнул носом, - и их… их двоих, папу… а потом маму… а потом меня, только я убежать успел… - Фрем поднял лицо на Аластера, и в вечно холодных зеленых глазах вдруг увидел понимание и даже скорбь. Сказанные слова доставляли ему боль, как если бы он сам прошел через похожее.
Над поляной стало тихо. Ветер немного посвистывал в деревьях и поднимал с земли отдельные снежинки, не успевшие еще слежаться и стать частью крепкого наста.
Фрем протер лицо снегом и спросил:
- А чего ты вообще хочешь? Ну, вот сейчас тренировка магии… и потом… Чего ты хочешь в конечном итоге?
- Я хочу вернуться домой и убить Виктора, - ответил Аластер. - А потом я убью императора, но для этого мне нужно стать сильнее их всех.
- А если у тебя не получится? Если провал? Ты же подведешь не только себя, но и весь этот мир.
Аластер спокойно кивнул. Казалось, он уже все отлично продумал за эти несколько дней.
- Верно, поэтому должны быть продуманы пути к отступлению или, если уйти не удастся, к смерти - до того, как император сможет от меня что-либо узнать.
Уголки губ Аластера дрогнули, и Фрем вдруг увидел вместо хмурого подростка кого-то другого – человека, способного повести за собой и его самого, да что там его, целую армию! Человека, способного бросить вызов далекому и страшному злу. Причем не просто бросить, но и победить.
Мозгом Фрема еще сопротивлялся, но душа уже все решила.
- Пожалуйста, можно я с тобой вместе колдовать научусь, стану сильнее Виктора и помогу императора убить! – проговорил он быстро и даже сам себе удивился.
Аластер крепко задумался, и за эти несколько секунд Фрем еще раз ощутил жгучее желание идти за адамантцем до конца.
- Хорошо, - проговорил, наконец, Аластер. - Тогда с сегодняшнего дня, ты будешь моим… Другом.
Вроде бы обычные слова. Кто придавал им тут такой уж серьезное значение? У Фрема друзей было – хоть отбавляй, полный двор, и в школе еще. Однако сейчас он почувствовал, что это самая важная в его жизни минута. Для Аластера, который узнал это слово всего несколько дней назад, оно значило значительно больше. Гордый адамантец наверняка впервые в жизни употреблял его. У Фрема-то друзья были, а вот у Аластера – только он, самый первый в жизни друг. Это точно!
- Я буду рад стать твоим другом, - ответил он, стараясь не показать, как волнуется.
Может быть, пожать ему руку? Или это излишне? Фрем так и не решил, но вспомнил кое-что важнео:
- Только, у меня есть одна просьба, - быстро проговорил он. – Давай сделаем все так, чтобы ни Регина, ни ее работа, ни этот мир не пострадали. Пожалуйста!
Аластер кивнул с пониманием.
- Это не обсуждается. А теперь начнем, иди сюда.
Опьяненный новыми чувствами, Фрем кинул свой портфель в снег и подошел поближе.
Аластер снял очки-переводчики. Фрем тоже потянулся к носу, но вспомнил, что уже выучил язык и обходился без них. Адамантец тем временем выдохнул и стал внимательно глядеть на поляну. Лицо его окаменело.
- Аластер, ты что… - Фрем замолчал на полуслове. Он догадался, что сейчас начнется колдовство.
Регина всегда говорила, что колдовать в этом мире нельзя, но этот упертый не хотел верить…
Прошло около десяти минут, как Аластер начал гипнотизировать поляну. Фрему становилось холодно, в животе бурчало, но все это не имело значения. Он тоже уставился на снег и каждый порыв ветра принимал за начавшуюся магию...
Но еще через двадцать минут так ничего и не произошло. Наконец, когда Фрем уже не чувствовал ног, Аластер цокнул языком и отвел взгляд.
- Э-м-м, не переживай, с первого раза не получилось, может быть потом…
Аластер только прищурился.
- Это как пробираться по непротоптанному снегу, - проговорил он замерзшими губами не очень внятно.
- Чего? Ты о чем?
- О магии, - пояснил Аластер. - В нашем мире в нем уже протоптали дорожки, а в этом, – он обвел рукой кругом, – пока нет. Но представь, насколько быстро можно побежать по дороге после того, как натренируешься медленно ковылять по снегу.
Кажется, Фрем начинал понимать.
- А-а-а, тогда давай, еще раз пробуй.
Они пробыли на поляне до тех пор, пока не опустились сумерки, но у Аластера так и не получилось сдвинуть с намеченной физикой траектории даже снежинку.
Фрем помнил, с какой легкостью дома колдовал дед Рок. У них в селе не было ни волшебных контор, ни учебных заведений, но дед Рок когда-то жил в Вюрците, занимался строительством, и магией немного владел. Тогда Фрему все казалось естественным, и он даже не подумал спросить, как это делается, а жаль, сейчас могло бы пригодиться.
Есть уже хотелось не на шутку, да и время перевалило за пять часов, скоро быстро начнет темнеть, а им еще из лесопарка выбираться.
- Может закончим на сегодня? – спросил Фрем примиряюще. Видно было, что Аластер раздосадован, хоть и не показывает. – Давай завтра сюда еще придем!
Аластер кивнул и, наконец, оторвал взгляд от снега, поморгал и растер замерзшие руки. Они подобрали из снега портфели, отряхнули друг друга от снега и ушли с заснеженной поляны.
- На будущее, если я говорю, что после школы вы можете погулять, это значит, что нужно вернуться домой, переодеться, поесть и только потом идти гулять. Понятно?
Регина не сердилась, но говорила Так серьезно, и Так при этом смотрела, что, видит Бог, которого Фрем ненавидел по старой памяти за одно название, он больше никогда за всю оставшуюся жизнь не посмеет пойти гулять, не выполнив установленный только что порядок вещей.
Регина стояла перед ними в розовом домашнем халате в полоску, но от этого менее угрожающей не становилась.
- Мы все поняли, - пообещал Фрем и шумно сглотнул.
Аластер даже бровью не повел. Вот это выдержка! Но с Региной так нельзя.
- Хорошо, - смягчилась она. - Идите переодеваться, и на кухню.
Фрем через секунду был в своей комнате и скидывал промокшую насквозь одежду.
- Ты знаешь, кто пришел? – спросил вошедший следом Аластер.
- Ты о чем?
- На вешалке вещи чужие, да и на кухне, вроде бы, кто-то сидит.
- Правда? Не заметил. Не знаю, может быть по работе. К Регине часто по работе приходят.
- Понятно, - Аластер тоже начал переодеваться. – А ты какую работы имеешь в виду?
Фрем на него шикнул.
- Ту, о которой говорить нельзя.
- А официально она где работает?
- Заведующая детского дома. Удобная легенда, можно людей на какое-то время пожить оставлять и… детей, если они вдруг одни, без родителей.
- Понятно.
Фрем тут же представил себе, что творится в голове Аластера. Наверняка, он думает, а не в самом ли детском доме находится переход в их мир, или он сейчас решает, почему это Фрем не живет с остальными, почему Регина забрала его к себе? Только бы не спрашивал.
На кухне действительно сидел мужчина. Они с Региной пили чай, а рядом на столе стояли две тарелки с борщом на первое и пюре с котлетами на второе – это для них, значит, опоздавших.
- Привет, Фрем, - поздоровался незнакомец. Затем он очень серьезно по очереди пожал руки Фрему и Аластеру и представился: - Рома, дома Роланд.
Гость выглядел помятым и уставшим. Глаза добрые, ярко-голубые, а рот улыбчивый, лицо все в мелких морщинках. Волосы коротко стрижены, одет обыкновенно - коричневые брюки и белая рубашка.
- Я на смене был, когда ты к нам перешел, - кивнул он Аластеру.
- Так, ладно, Роланд, задачу понял? – прервала его Регина и мужчина тут же широко ей улыбнулся.
Фрема что-то кольнуло. Чего это он ей так широко улыбается? Сидит тут вечером… На работе не наговорились?
- Да понял, понял, - добродушно отозвался Роланд. - Ну и задачки ты задаешь. Полный переучет всех перешедших, со всеми адресами и настоящими местами работы… Немало времени это займет! - Он встал из-за стола. – Ну, тогда до завтра?
- Да, я приеду, - устало ответила Регина. - Хочу проконтролировать, как работает система с откатными животными.
- Если все пройдет удачно, это будет прорыв!
- Иди уже, - теперь и она широко улыбалась. А Фрем и не знал, что она с починенными так ласково общается, как с детьми прям.
Роланд со всеми распрощался и вышел. Хлопнула входная дверь.
Фрем и Аластер приступили к еде. Борщ - вкуснотища!
- Ну что, как погуляли? – спросила Регина, наливая себе еще чай.
- Отлично! В парк ходили, побродили там… туда-сюда.
Врать второй маме было просто отвратительно! Фрем еще ни разу в жизни этого не делал. Хотя он и не врал, просто не договаривал… очень сильно не договаривал.
- Побродили, говоришь? Смотрите, далеко не забредитесь, а то потеряетесь еще.
- Регина! – Оба, Фрем и она сама, удивленно уставились на Аластера. Он впервые обратился к своей спасительнице по имени. – Нам в школе дали задание написать автобиографию. Кажется, это что-то важное, вы не могли бы помочь?
- Конечно, - Регина обрадовалась.
- А еще, я совершенно не понимаю материал на занятиях, меня учили совершенно другому. Не могли бы вы и в остальном помочь?
Регина радостно засуетилась, а Фрем быстро проглотил еду и ушел в их общую комнату. Его сосало гаденькое чувство, что это уже начался его… теперь их план, и для его второй мамы он ничего кроме горя не принесет.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге