Спираль (Чертополох-2)

Глава 1

СПИРАЛЬ

(ЧЕРТОПОЛОХ-2)

«Совершенство и поразительная разумность строения ракушки (улитки) восхищает. Спиральная идея раковин является совершенной геометрической формой и удивительна по своей отточенной красоте.»

Спираль Золотого Сечения - это портал, который соединяет эфирные и материальные измерения. Иначе говоря, Бог оставил нам дверь в глубинную тайну – Спираль Золотого Сечения или путь Любви. Спираль Золотого Сечения фактически является выражением базовой энергии Творения, которую мы называем Любовью.

(Общедоступные сведения, взяты в сети интернет)

Однажды твои глаза научатся не только смотреть, но и видеть. И тогда ты пожалеешь, что не родился слепым. (неизвестный философ)

Глава 1.

«В небольшой комнате с полом в чёрно-белую клетку, на неровной, грязно-серой стене висит картина в золочёной багетной раме. На картине – уходящий вглубь и заметно снижающийся коридор, освещённый бра. Изображение волнообразно подрагивает явно от движения тёплого воздуха.

Из глубины картины, медленно выступая вперёд, проявляется нарисованный тусклыми красками маленький домик, из трубы которого клубится дымок. На небе светит полная луна. Домик огорожен невысоким заборчиком, вокруг которого высятся развесистые деревья. Раздаётся скрип петель, и дверка начинает открываться. Изображение в один миг становиться объёмным и реальным. Из проёма виден тёплый свет, пробивающийся и через шторки округлого углами оконца. В открывшуюся дверь выходит маленький человечек с седоватой бородой, одетый в коротенький синий кафтан с золотыми пуговицами, перепоясанный широким кожаным ремнём с большой, золочёной пряжкой, на голове его, немного набок – остроконечная широкополая шляпа с плетёным волосяным ремешком, на ногах – разношенные, тупоносые ботинки с латунными пряжками, и шароварчики, заправленные в полосатые, гольфы. Выйдя наружу, он присаживается на крылечко. Неторопливым движением достаёт из накладного кармана кафтанчика длинную трубку, огниво, из другого кисет с табаком, высекает из кресальца и́скры, раздувает на жгутике огонь и раскуривает, да так, что облака дыма с полосистыми разводами окутывают сидящую фигурку. Круглое лицо человечека расплывается в улыбке, он выпускает ещё одно облако дыма, отпыхивает несколько колечек, и немного картавя, вполголоса, с паузами, хрипловато начинает рассказ:

– А теперь настало время удивительных историй… Запутанное было дело, толком так никто и не знает, что там произошло. А началось всё ещё в давние времена… Послушай же, дружок: так вот, однажды…

«…четверо детей-подростков нашли странный ключ размером чуть больше ладони, когда играли в прятки-догонялки посреди заброшенных зданий, которые на тот момент уже превратились почти в руины. Находились эти домики на окраине города. Развалины раньше служили помещениями для небольшого стекольного завода, на котором изготовляли банки, разного рода буты́лки и бутыльки́, да стёкла для окон. Один из прячущихся мальчишек присел в углу за пустым дверным проёмом, собираясь выбежать после розысков соперника, и опёрся спиной о стену. Когда он стал подниматься, чтоб припустить бегом вперёд, то с усилием оттолкнулся локтем о стену, и в этот момент высохшая штукатурка отвалилась от старой кирпичной кладки, со звоном упав на цементный пол. Обернувшись, он увидел комок штукатурки размером в половину кирпича, из которого выпирало блестящее кольцо. Сзади раздался торжествующий вопль:

– Попался, олень! – и в дверной проём забежал задорный, вихрастый догоняющий, наставив на него своё оружие – длинный, раздвоенный сук.

– А это что? – спросил он, заметив в руках «задержанного» комок раствора с торчащим из него металлическим кольцом.

– Сейчас посмотрим, – ответил пойманный, и с силой грохнул находку о кирпичную стену. Крошки раствора отлетели на пол, и среди этого колкого шуршания раздался звонкий металлический стук – на полу лежал довольно большой ключ явно самодельного изготовления, с простой бородкой в форме буквы «ш», и головкой в виде аккуратного кольца.

– Теперь осталось или дверь, или сундук мертвеца найти! – весело заключил вихрастый, подхватив с пола находку:

– Ну что, погнали?

Целую неделю вся компания искала, от какой двери этот блестящий предмет, пока один из них не наткнулся на кирпичную стену в одном из заброшенных цехов, причём, стена эта была скрыта внутри встроенного помещения. Для каких целей служила эта отдельная комната – склад, или мастерская, теперь догадаться невозможно, но мальчишек заинтересовало то, что стенка эта была скрыта от постороннего взора. В однородной кладке просматривалась явно более поздняя вставка из другого кирпича, и по размерам это было похоже на дверной проём. Совсем другое дело, что эта вставка была как раз в той стене, что выходила на улицу – то есть примыкающей комнаты через эту перегородку не было, но глядя снаружи, с улицы, следов бывшего тут ранее дверного проёма не просматривалось – вся кладка была совершенно однородна.

После короткого совещания было принято единогласное решение – кирпич внутри комнатки расколотить, так как поиски подходили к концу, а целых дверей, а тем более металлических, на территории брошенного завода давно уже не было в наличии – весь видимый глазом металл давно был сдан в пункты приёма. Лом и кувалда нашлись в гаражах отцов, и уже через два дня после обнаружения заложенного проёма кладоискатели принялись за демонтаж наследия предков. Больших усилий для слома не потребовалось – буквально пять ударов тяжёлым ломом по кладке разрушили в крошку несколько кирпичей, а в образовавшийся небольшой проём стал виден заржавевший лист металла, который при ударе по нему тут же найденным на земле камнем, издавал гулкий объёмный звук, подтверждая наличие какого-то помещения. С удвоенной энергией компания принялась разламывать кирпич дальше, и наконец, их взглядам открылась ржавая железная дверь, сваренная из трёх листов металла, местами с прилипшим строительным раствором, и остатками буро-зелёной краски. Периметр двери был обложен мощной стальной полосой, проклёпанной по всей её протяжённости. Петли – массивные, точёные из кругляка. Ручки не было, а замочная скважина располагалась в непривычном месте – ровно по центру ржавого прямоугольника.

Всей компанией искатели приключений сбегали на улицу, чтобы убедиться ещё раз – с противоположной стороны следов бывшей ранее тут двери не было. Собравшись снова у места находки, стали примерять найденный под штукатуркой ключ. Он, на удивление присутствующих, с ходу мягко провернул внутренности замка, и массивная дверь с лёгким шелестом вдоха немного приоткрылась. Чтобы открыть полностью, пришлось вставить ломик в образовавшуюся щель, и несколько раз пошевелить им, как рычагом. И только уже после последних усилий в виде четырёх рук, дверь открылась полностью.

На внутренней стороне двери, внизу было приварено кольцо в палец толщиной, тянувшее за собой цепь, состоящую из кованных звеньев аналогичного диаметра. А цепь уходила в то, от чего все четверо оцепеневших исследователей не могли оторвать своих глаз – весь дверной проём был заполнен тёмной, сине-зелёной, доходящей до глубокого чёрного цвета гладью, с совершенно чистой, без малейшей песчинки поверхностью, резко контрастировавшей со ржавчиной закрытой перед этим двери, и уж тем более с разломанной ещё раньше кирпичной кладкой. Это неожиданно возникшее, необычное в таком месте препятствие настолько поразило подростков, что они в течении нескольких минут не могли вымолвить ни одного слова от удивления.

После того, как первые эмоции улеглись, мнения по поводу дальнейших действий разделились. Первая реакция была неоговорённой заранее, но всеобщей и, наверное, инстинктивной – кинуть в эту гладкую стену камень. Кидали много и долго, испробовав при этом все возможные и разнообразные сорта метательных средств: камни, кирпичи, зажигалку, кусок арматуры, в конце эксперимента в ход пошли плевки. Результат был одинаковый – все предметы благополучно отскакивали от тёмно-синей стеклянистой тверди, причём звук получался только соответствующий характеристикам твёрдости метательного предмета – от удара кирпича глухой, от камня звонкий, от зажигалки как от зажигалки, но только сама преграда не звучала никак. Не было ни гула, ни звона, и не оставалось никакого следа после удара. Тёмная сине-зелёная поверхность оставалась зеркально-чистой, без до́лжных царапин и плевков.

В связи с наступившим временем обеда, исследователи непознанного, приняли решение покинуть территорию, оставив на месте одного контролёра, который согласился выполнять функции охраны на срок не более часа, с условием, что трое остальных накормят его по возвращении остатками домашних блюд до отвала, ну или принесут кулёк пирожков да пакет сока. На том и разошлись.

Когда сытые и довольные участники вернулись в развалины, то их глазам предстал брошенный пост охраны, и открытая дверь с непознанным. Быстрый осмотр помещения и окрестностей не дал оснований сомневаться в дезертирстве порученца, и троица молодых людей решила продолжить эксперименты по установлению физических характеристик обнаруженной стеклянистой преграды. В тот самый момент, когда они уже почти приступили к метанию в исследуемую поверхность деревянного, суковатого снаряда в виде копья, как из проёма высунулась голова сбежавшего сторожа, а затем и он весь целиком. Сделав короткий шаг вперёд, он буквально мешком выпал на засыпанный битым кирпичом пол. Все трое остолбенели от неожиданности.

Через небольшой промежуток времени «мешок» зашевелился, пришёл в себя, и, усевшись как человек, на землю, громогласно заявил:

– А я туда сходил! Там что есть то! Пойдём сходим, сами посмотрите!…

Глава 2

Глава 2.

В полутёмном кабинете, за большим письменным столом, расположились двое человек. Хозяин кабинета курил трубку, и работал с массой документов, которые аккуратными пачками были разложены на столе. Время от времени, изучив один текст, он откладывал его в сторону, делал пометки, либо записывал что-то в отдельный журнал, затем брал в руки другой лист, и также внимательно просматривал. Чёрная оправа очков, большие залысины, седые остатки причёски не придавали его облику впечатления старчества, было видно, что он полон энергии, сил, и готов в любой момент подняться для выполнения совсем не сидячей кабинетной работы. Прямо напротив него в кресле с мягкими подлокотниками, расположился молодой мужчина, с тёмной шевелюрой и загорелым лицом. Он читал только что распечатанный текст, и дойдя до «севшего на землю «мешка», поднял взгляд на сидевшего напротив него:

– Что это, Герасим Петрович? Решили беллетристикой на досуге заняться?

Сидящий перед ним человек в очках, а это был директор Управления Анализа при областном НИИ Истории и археологии, по имени Нилов Герасим Петрович, оторвал свой взгляд от изучаемых документов, снял очки, и задал встречный вопрос:

– Читать интересно было?

– Да, задумка неплохая, особенно вступление. Так что это за повествование? Вы ведь его не для изучения авторского стиля дали? Тем более сказку.

– А это не сказка, Антон. Я сотрудников обязал к официальному отчёту о полевой работе составлять художественное приложение. Развивает творческое мышление, и не даёт превратиться в бюрократа-сухаря. И заодно грифа секретности нет. Так что это – отчёт о реально произошедших событиях, только литературным языком. Если бы я хотел дать тебе к ознакомлению технический отчет, мы бы тут с тобой увязли надолго с проверками допусков.

Антон улыбнулся:

– А вступление к отчёту, тогда как – тоже реальное событие?

– Да нет, конечно, это агент при написании расслабился, и приукрасил для антуража, настроение у него такое было. Я не против.

Его собеседника звали Антон Васильевич Сонберг, и он был старым знакомым Нилова, к тому же являлся внештатным сотрудником института, а если говорить точнее, то он работал аналитиком, специализировавшимся по странным, паранормальным явлениям. В здании НИИ не показывался, работал по разовым договорам в «поле», составлял аналитические справки по малообъяснимым событиям, произошедшим в области, да и по всей стране. Работать на постоянной основе не хотел, не мог «отбывать» положенное время в кабинете, предпочитая мягкому креслу прямое посещение реального места, где произошёл заинтересовавший институт случай. Работы хватало.

– Герасим Петрович, я в своей работе постоянно сталкиваюсь с труднообъяснимыми вещами, но когда выезжаю на место, то, как правило, объяснение всегда есть. И, причём, объективное. Люди не хотят вникать в то, что видят. Чаще всего им просто интересно оказаться в сказке, отрешиться от проблем, да и вообще, любой человек склонен фантазировать. Тому причин много. Не сомневаюсь, что и в этой истории с проёмом «в никуда» тоже найдётся вполне логичное объяснение. Вы хотите, чтоб я лично побывал на месте, и составил вам справку?

Нилов водрузил очки обратно на переносицу, взял в руки очередной лист бумаги, и после этого ответил, не глядя на собеседника:

– Дальше читай. Вопросы потом.

Его собеседник быстро пробежал глазами по тексту дальше, остановился, коротко взглянул на хозяина кабинета, и продолжил читать:

«…А дети исчезли. Их беспрерывно искали в течении почти двух недель. Результатов это не дало никаких. Оперативно-поисковая группа, организованная полицией и МЧС, в какой-то момент времени определила место игр потерявшихся, и уже начала прочёсывание брошенной промышленной зоны, как поступило новое сообщение об исчезновении ещё одной группы подростков и нескольких семейных пар. Но в этом случае масштаб был совсем другой: пропали сорок два человека».

Дочитав абзац до конца, Антон оторвался от текста, и вопросительно взглянул на хозяина кабинета:

– А это тоже фантазия сотрудника, или как?

Нилов взглянул на него поверх очков:

– Дочитал? Заинтересовало? А теперь прочти на десятой странице.

– Хорошо.

«…район был оцеплен и окольцован непроходным периметром в виде забора, сплетённого из неизвестного проволочного материала, который не поддавался усилиям даже болтореза «Зубр», который безуспешно пытались применить местные энтузиасты-исследователи прочности современных материалов.

Когда оцепление сняли, и вся поисковая команда упаковывала свои палатки и оборудование, появились сотрудники из правоохранительных органов, которые стали задавать прямые вопросы: «А что это за комиссия занимается здесь поисковыми работами? И кто уполномочил вас на проведение работ? Почему работы ведутся именно здесь, и по какой причине?» Во время этого опроса у полицейских и поисковых рабочих возник устный конфликт, который перешёл в активно-физическую фазу, в результате которой без особого шума правоохранители оказались мягко обездвижены, и пребывали в этом состоянии до окончательного отъезда поисковой группы».

Дочитав до этого места, Антон обратился к шефу:

– Ну, Герасим Петрович, этим опусом я окончательно заинтригован. Расскажите, о чём это всё? Что за непонятная бригада исследователей? Да ещё и обученных методам эффективного рукопашного боя? И что за исчезновение сорока двух человек?

В этот момент Нилов как раз набивал чашу ароматным табаком. Набив, раскурил, в пару затяжек заполнив пространство кабинета благоухающим сизоватым облаком:

– Антон, этот случай – более, чем серьёзное происшествие. И – не чья-то фантазия, есть свидетели. Мой сотрудник нисколько не сочинил. Всё изложенное – факты.

– Свидетели чего? И какие факты?

Тот удивлённо посмотрел на задавшего вопрос, и возразил:

– Антон, это совсем не те случаи ночного полтергейста и НЛО, которыми ты в основном занимаешься. И свидетели – не подслеповатая старушка, которой мерещится по ночам бог знает что, а уж тем более не участники бурного застолья, которые увидели в небе летающую тарелку. Тут совсем другое дело. Здесь по-настоящему, одномоментно пропали сорок с лишним человек разного возраста, и все без запущенных вредных привычек, а свидетель – неглупый парень в возрасте восемнадцати лет. Теперь слушай, чего я тебе расскажу: Когда мальчишки обнаружили проход в иное измерение, или в параллельный мир, или как там ещё это будет названо, пока не знаю, они своими рассказами взбудоражили многих своих знакомых. И им там настолько понравилось, что они решили перейти окончательно. Ты же знаешь, как устроено сознание подростков – или всё, или никак! Ну и организация сознания у них в этом возрасте – стайная. Большие компании, множество знакомых. Потом это проходит, взрослый человек почти всё время проводит со своей семьёй, это на самом деле требует массу времени и энергии – обеспечить жизнь и безопасность близким. Ну, а у молодых людей много свободного времени, и – никакой ответственности за окружающих. Плюс отсутствие обязательств, вот и стало любопытно – а что там, на самом деле? Ну это подростки. А проблема в том, что с ними вместе исчезли и взрослые. Шестнадцать особей!

– Случайные люди?

– Нет. Среди них были родители некоторых подростков.

– То есть ушли семьи?

– Да. Вполне себе обычные семьи.

– А свидетель кто, Герасим Петрович?

– Как я уже сказал, это – молодой человек, восемнадцати лет. Закончил школу. Хорошо сдал выпускные тесты. Собирался учиться дальше. Обычный, нормальный парень. Психически абсолютно здоров. Не доверять его словам нет никаких причин. Он был у входа, всё это наблюдал, в этот момент переходили несколько человек. Сам он собирался совершить переход со следующей партией, через день, но случился форс-мажор, ему нужно было младшего брата из детского сада забрать – родители обязали, а мелкого не удалось ни к кому пристроить. Когда он на следующий день пришёл к проходу – его уже закрыли.

– Кто?

– А вот ещё бы знать, кто! Понятно только, что это сделали с «той» стороны! По раствору видно. Закрыт, и всё! Дверь на месте, а за ней – кирпичная кладка. Он пробил один кирпич, а там – улица, та же самая, что и из соседнего оконного проёма видна. И больше ничего! Свидетель уверенно утверждает, что точно гладь стеклянистую видел в свой предыдущий визит. Его подержали недельку, все смывы сделали, экспертизу провели – никаких следов криминала. Да и алиби железное, все соседи, и воспитатели детского сада его слова подтвердили. Характеристику в школе тоже дали положительную. Как он утверждает, переход был осуществлён в три дня, группами человек по десять-двенадцать. Перед каждым переходом из проёма вываливался один из ранее ушедших, лежал некоторое время без сознания, примерно полчаса, затем приходил в себя, рассказывал о своих впечатлениях. После этого происходило короткое обсуждение, и все присутствующие переходили «туда».

Антон перебил его:

– А этот положительный молодой человек не рассказывал, о каких впечатлениях был рассказ человека, побывавшего «там»?

Нилов сделал несколько затяжек, помахал из стороны в сторону ладонью, разгоняя дым:

– Ну конечно рассказывал. И это самая интересная часть беседы с ним. Самое главное, по рассказам побывавших на «той стороне», это – «там так хорошо, что нет желания возвращаться». Они описывали какой-то рай – есть чем питаться, есть где жить, и самое главное, что там нет никого постороннего, то есть – отсутствуют угрозы жизни. Вот если поверхностно, то так. Сам он там не был, это точно. Специалисты его слова проверили – не врёт.

– Герасим Петрович, какие специалисты? Как они могли его слова проверить, они что, «там» побывали?

– Да нет, Антон. Ну ты же знаешь, наше Управление очень тесно связано со спецслужбами, вот их специалисты и проверяли его слова. В смысле – психиатры, психологи, узкие специалисты, просчитали уровень доверия к человеку, сообщающему какие-то сведения. Так вот все они однозначно выдали стопроцентную степень. Так что никаких сомнений в его сообщениях не возникло.

– А что за «узкие специалисты»?

– Антон, я уже сказал тебе, что наша организация очень тесно сотрудничает с отдельными госструктурами, которые ведут аналогичную деятельность. Так вот в этом случае были специалисты по организации проведения допроса. Да, есть и такие. Так что верить этим сообщениям вполне можно. Да и были, оказывается аналогичные случаи, не у нас правда.

– Что за аналогичные случаи?

Глава 3

Глава 3.

Герасим Петрович продолжил:

– Нечто подобное в Великобритании было. Не так уж и давно. В конце прошлого столетия. В городе Кент. Произошла серия исчезновений подростков в ярмарочном Доме смеха и развлечений. Так вот, однажды оттуда не вышли сразу четверо юных посетителей. Но были и свои детали – через три года пропали еще двое. Потом еще. Полиция обыскала всё графство, это у них так регион называется, но не обнаружила никаких следов похищения детей. После окончания официального следствия родители пропавших обратились к услугам частного детектива, который выяснил, что подростки были знакомы друг с другом, а исчезновения случались в последние четверги месяца. Он решил, что там "охотится" серийный маньяк. По версии детектива, преступник проникал в Дом смеха через некий тайный ход, который, однако, не был обнаружен оперативниками. Равно как и прочие следы деятельности убийцы. После их обысков балаган пришлось прикрыть. Как ни крути, а получалось, что разыскиваемые подростки чуть ли не растворились в воздухе. После закрытия таинственного помещения пропажи прекратились. А после этого одна британская ясновидящая по имени Дама Форсайт, сообщила, что нашла переход в параллельный мир, утверждая, что туда и переместились пропавшие подростки. Она, как выяснилось впоследствии, арендовала одно помещение у закрытого Дома смеха, чтобы принимать своих клиентов, и ей отдали зал, где ранее была Комната кривых зеркал. Ты Антон, может быть помнишь, у нас раньше в выездных цирках тоже такие были. Никогда не был в таких?

Антон засмеялся:

– Нет, сам не был, но от знакомых наслышан – очень смешной был эффект.

– Ну не важно, представление имеешь. В общем, эта дама-экстрасенс делала в помещении небольшой ремонт, и наткнулась на склад этих самых зеркал, и одно из них, по её словам, открывало дверь в иной мир. Открытая ею реальность оказалась копией нашего мира, только без проблем, болезней и какого-либо намека на агрессию. Она считала, что задействовать это зеркало могли только с той стороны, и кто-то случайно открыл его, когда первые пропавшие находились рядом. А потом попавшие в эту ловушку подростки стали уводить туда своих друзей.

Антон поднялся с кресла, принялся расхаживать по кабинету:

– Интересно. И что дальше?

– Антон, сядь назад, ты мне мешаешь. Дальше, естественно, появились лондонские специалисты аналогичного профиля, как те, что приезжали сюда московские, и изъяли это самое зеркало в целях дальнейшего изучения. Ну и всё – конец этой истории. Впрочем, что и следовало ожидать.

– Герасим Петрович, а ведь в этой истории есть парочка аналогий с нашей.

– Заметил? Ну ка, давай, изложи.

– Первые ушедшие подростки не захотели возвращаться назад.

– Верно. А вторая?

– Ну, вторая совсем явная – зеркало.

Нилов утвердительно кивнул:

– Верно, Антон, зеркало. Кривые зеркала также наблюдал Мулдашев во время исследования тибетских пирамид. По его утверждению, многие из этих гигантских строений сопряжены с различными по размеру вогнутыми, полукруглыми и плоскими каменными поверхностями, вырубленными прямо в скальных массивах неподалеку от пирамид, которые исследователи назвали "зеркалами" из-за их гладкой поверхности. Он утверждает, что в зоне их предполагаемого действия члены экспедиции чувствовали себя не очень хорошо – испытывали галлюцинации. Некоторые видели себя в детстве, некоторые как бы переносились в незнакомые места. Как он считает, посредством таких "зеркал", стоящих вблизи пирамид, можно изменять течение времени и управлять пространством. А древние предания тибетцев гласят, что такие комплексы использовались для перехода в параллельные миры, и, по мнению Мулдашева, это нельзя считать полной фантазией. Проблема исчезновения людей на самом деле – это страшное явление. У нас по всей России пропадают примерно сто восемьдесят тысяч человек за год, а это – это почти все население небольшого города, к примеру, Норильска, из них двадцать тысяч человек, – что примерно равно населению подмосковного Пущино, – не находятся никогда. В прошлом году было зарегистрировано уже почти сорок тысяч заявок о пропаже людей, из них двадцать с небольшим найдены живыми, три тысячи человек были обнаружены погибшими, а по двадцать одной тысячи шестьсот человек не нашлось никакой информации вообще. Представляешь, Антон – двадцать одна с лишним тысяча человек исчезли бесследно!

– Эти цифры тоже «коллеги» сообщили?

– Ну конечно, они. Ты же понимаешь, такие данные безусловно засекречены. Ну а нам поступают запросы на исследования. Точек для исследований очень много, например, под Геленджиком находится таинственная шахта, существующая, по словам местных краеведов, еще с XVIII века. Это прямой колодец диаметром около полутора метров. Однажды в шахту рискнул спуститься наш специалист, но на глубине сорока метров счетчик Гейгера показал резкое возрастание радиационного фона. А поскольку ранее от странной болезни уже погибли несколько добровольцев, пытавшихся обследовать колодец, спуск тут же прекратили.

– Интересно.

– Да уж. Среди местных давно ходят слухи, что дна у этой шахты нет, а в недрах, происходит какая-то непонятная жизнь, и время в глубине загадочного образования нарушает все законы, ускоряя свой ход. По слухам, спускался в шахту один парнишка, да и застрял там на неделю, а наверх поднялся уже седой и старый. Но это, конечно, слухи. И это далеко не последний случай: другой жуткий колодец находится в Калининградской области. Лет десять назад два шабашника подрядились копать колодец в одном из сел. На глубине около десяти метров землекопы услышали из-под земли под ногами человеческие стоны. В ужасе выбрались наружу. Местные жители обходят это «проклятое место» стороной, полагая, что именно там фашисты в годы войны устраивали массовые расстрелы. Это тоже, конечно, из области местного фольклора, но – тем не менее факты есть.

Антон покачал головой:

– Какие-то ужасы рассказываете.

Нилов махнул рукой:

– Это малая часть из известного. До определённого времени засекреченными было много материалов, и один из плюсов произошедшего переворота, что эти пласты стали появляться для исследований. Я с большим удивлением узнал, что ещё на самой заре становления советской власти большевики не забывали об этой теме – ещё в 20-е годы на Кольский полуостров была организована экспедиция Барченко. Ими было найдено множество мегалитов, объяснить происхождение которых с точки зрения природы не представлялось возможным. На участках малоизученной тундры они не раз видели фрагменты древней каменной дороги, которая, как казалось, начиналась из ниоткуда и заканчивалась нигде.

Сонберг постарался высказать своё мнение:

– Да, наверное, средств не хватало на полное исследование, времена-то были сложные.

Герасим Петрович кивнул:

– Может быть и так. А самым неожиданным открытием в той экпедиции стал загадочный ход глубоко под землю, вымощенный гранитом. Узнать, что в нем находится, члены группы так и не смогли. Когда они приближались к лазу, в них вселялся первобытный ужас, побороть который они так и не смогли. Местные шаманы рассказывали, что таких туннелей несколько и все они священные. Местные рассказали, что их оставили представители народа чудь, которые ушли жить глубоко под землю. Барченко собрал очень много материала, который так и осел в спецархивах. Как обычно. И, судя по всему, являются гостайной. А ученого впоследствии репрессировали и расстреляли. Вероятно, собрал материалы, которые не должны были стать достоянием общественности ни под каким предлогом.

– Герасим Петрович, а вы сами как можете объяснить этот интерес у власти к подобной мистике? Ведь особых прямых доказательств пока нет. Или мы просто, как обычно, мало информированы?

– Знаешь, Антон, люди всегда верили в существование неведомых стран и земель, проход в которые открывается лишь в строго определенное время и в строго заданном месте. Такая вера, не могла появиться на пустом месте. За ней, однозначно, стоит что-то реальное. В древнеиндийской философии не раз упоминается о семи таинственных континентах — Джамбу, Плакша, Шалмали, разделенных океанами и населенных людьми. К таким же загадочным землям, можно отнести Шамбалу, Беловодье и древний град Китеж. Принято считать, что путь в эти места ведом лишь избранным. Простой человек может попасть туда только по чистой случайности. А властителей всего мира альтернативные пространства всегда интересовали с точки зрения возможных дополнительных ресурсов, ну и как места укрытия из многих соображений. И это происходит не только у нас. Легенды об иных мирах, доступных человеку, есть у всех народностей без исключения. Даже библейская легенда о рае и аде, по определённым соображениям, описывает один из таких миров, откуда и был изгнан первый человек. А такие мнения на пустом месте не возникают. Возможно, древние иудеи знали об этих путях, но скрыли эти знания, и зашифровали их в пятикнижии. Есть же мнение, что Моисей сорок лет искал в пустыне проход в такое измерение, и даже инструкции получил, высеченные в камне. Но, скорее всего, у него были глиняные таблички с шумерскими текстами, которые впоследствии были уничтожены соплеменниками в результате конфликта из-за долгосрочности поисков. Ведь точка прохода должна быть определена точно. Это – условие. А у него так и не получалось найти. И всё в итоге вышло так, как вышло.

Сонберг задал давно вертевшийся в уме вопрос:

– А ковчег Завета? Для чего он был им нужен?

– Я думаю, что в ковчеге они тщательно хранили какой-то предмет, при помощи которого переход и был возможен. Это был единственный в своём роде предмет, заменить который было просто нечем. Что именно это было, трудно сказать. Но я думаю, что люди тогда не были наивны и глупы, как их стараются сейчас представить. Разговор о «земле обетованной» зашёл в их среде совсем не случайно. И они продвигались целеустремлённо и настойчиво. Но – не повезло. Так бывает в жизни. А всё остальное было уже придумано для обывателя. Ведь легенду же надо было сохранить для будущих поколений. Ну и, видишь, это у них получилось. Ещё и христиане включили эти тексты в свои канонические книги. То есть, всё человечество знакомо с этой теорией. Нужно только искать.

Антон поднял руку, извинился и спросил:

– Герасим Петрович, вас заслушаться можно. У вас всегда столько интересной информации. Но уже поздно становится. Я ведь вас знаю, вы меня пригласили не знаниями поделиться. Верно?

Глава 4

Глава 4.

И в самом деле, уже наступал вечер. Солнце практически зашло за горизонт. Сумерки подкрадывались, неумолимо откусывая у дня его свет кусочек за кусочком. Хозяин кабинета, в котором происходила беседа, предложил гостю побыть у него ещё немного, пообещав, что всё озвучит довольно скоро, а пока предложил угостить его чашкой кофе.

Кофе действительно, вышел замечательным. Антон не выдержал, и в который уже раз засы́пал Нилова вопросами, – «Как это у вас получается, надиктуйте мне последовательность действий с водой и зёрнами» – на что тот только улыбался, и пыхтел трубкой. Они расположились в соседней кабинету комнате – «отдыхная», как её называл Герасим Петрович. Обстановка тут была довольно скромная – три мягких кресла, невысокий столик, сработанный из дуба, вдоль стен стеллажи с книгами, около входной двери – небольшая электроплита с двумя конфорками. Неяркое освещение в комнате задавали два настенных светильника. В нише книжных стеллажей стоял переносной музыкальный центр – Нилов был поклонником джаза, и сейчас на небольшой громкости Дайана Кролл пела совершенно сказочную «California Dream». Дослушав песню до конца, хозяин кабинета продолжил разговор:

– Тебе, вообще, эта тема с параллельными мирами интересна? Я твоё досье запрашивал, заметил, что основное направление отчётов в этой папке – уфология и полтергейст, то есть – тарелки и призраки?

Антон покачал головой:

– Да не совсем так, я и экстрасенсами достаточно занимался. И совсем рядом с этой темой недавно поработал. Я имею в виду Беловодье – ездил с полгода назад на Алтай, разговаривал с местными стариками. Пока только перепроверяли информацию, раньше накопленную. Но они однозначно недоговаривают, и все как один толкуют: «Путь туда – очень не для всех. Что вы тут ездите, тропинки без конца пересчитываете? Толку от этого никакого, от вас одна суета». Но они все, как один, уверены, что есть физическое место и конкретная точка, откуда можно попасть в Шамбалу.

Нилов остановил его речь незаметным движением пальцев:

– Извини, перебью. По поводу «избранности» – лично я считаю, что смысл определения искажён. Избранный, это не какой-то особенный, чистый душой и светлый помыслами – совсем даже нет. Я думаю, это просто тот человек, который просто знает точно, куда он направляется. Просто – знает. Именно поэтому он и не спрашивает ни у кого: «А не подскажете, как мне пройти в Шамбалу?» – он просто молча туда идёт. И уточнять дорогу ему необходимости нет. Ну теперь слушай, а то я никак начать не могу – есть одна довольно интересная тема, пока только общая информация, и непаханое поле вопросов с непонятными фактами.

– Что за тема?

Герасим Петрович неторопливо набил трубку табаком, раскурил, традиционно заполнив окружающее пространство белёсыми клубами, и начал объяснять:

– Не очень далеко от нас есть небольшой городок под названием Крещёвск. И он стал очень интересен нашим главным заказчикам. Причина интереса совпадает с возникшей у нас проблемой, а именно – исчезновение людей при невыясненных до конца обстоятельствах.

Сонберг утвердительно кивнул:

– Крещёвск мне немного знаком. Был там один раз по делам, но недолго – всего один день. И много народа там пропало?

Нилов погрозил пальцем:

– Не перебивай, Антон, не то опять собьюсь. Пропало два человека.

– Простите, Герасим Петрович, последний раз перебью, но у нас то – сорок два!

– Прощаю, только у нас все они пропали бесследно, а там ещё был третий, и он вернулся.

Антон округлил глаза:

– Ух ты! И где он?

– В том то и проблема. Он погиб. Предположительно – как раз в точке возвращения, и сразу после него.

– А почему «предположительно»?

– Банально нет прямых свидетелей. В наличии было только четыре трупа, и один невменяемый сотрудник полиции.

– А как тогда поняли, что один из покойных совершал межпространственное путешествие?

– По косвенным свидетельским данным. И нет оснований им не доверять. Более того, один из погибших в тот злополучный день также был таким «путешественником» в недалёком прошлом, и на это есть твёрдые, и прочные доказательства. Он практиковал эти походы сорок с лишним лет с небольшим перерывом. Наши «смежники» мне это доказали, когда появились с заявкой на исследования.

– А это как стало известно? Да ещё и сроки такие определённые.

– Ты же знаешь, Антон, я – абсолютный скептик, да ещё и перфекционист по характеру. Я изучил все данные, что были раньше засекречены по этой ситуации в Крещёвске. А также разговаривал с прямыми свидетелями.

– Свидетелями чего?

В этот момент в комнате раздался звук лёгкого то́пота по полу, и из пространства, образованного открытой входной дверью, и углом комнаты, которое было не видно взгляду, неспешными прыжками в центр свободного пространства перед столом выскочил маленький кролик. В разговоре возникла пауза, Антон замолчал, и недоумённо воззрился на неожиданно возникшего перед ними зверька:

– А-а… это кто? – и, обращаясь уже к «явлению»:

– Ты кто?

«Кто» уселся, вперился взглядом в гостя, и поднял вверх острые на кончиках, не очень длинные уши.

– Ты посмотри, какой интерес он к тебе проявил! - заметил Нилов.

– Откуда у вас это чудо возникло? - не мог успокоиться Антон.

– Именно, что «возникло», – усмехнувшись, объяснил тот, – Недели три назад, примерно, я выходил на улицу подышать свежим воздухом. Ты же знаешь, у меня отдельное крыльцо с небольшой открытой верандой, и это только для меня, я всегда звоню на пост, сообщаю о выходе, и они уже оттуда открывают. Так вот, открываю дверь, делаю шаг вперёд, а «это чудо» прямиком мне в ноги кидается, я замер, чтобы не наступить, и он шмыгнул сразу в помещение. Когда я вернулся, он сидел в «отдыхной», и вот так же, как сейчас на тебя, неотрывно смотрел мне в глаза. Я ему воды в блюдце налил, больше ничего подходящего не было, он пил и попискивал, наверное, минут десять. Я уже стал переживать, как бы он не лопнул, но всё обошлось. Потом уже звонил домой, дочери, всё объяснил, и она сгоняла в зоомагазин, взяла корм и переноску – надо же было его как-то пристроить, понятно, что это не уличное животное, погляди на него.

Сонберг взглянул на «чудо» внимательнее: первое, что привлекало в появившемся существе – его размеры, кролик был очень маленький, заметно меньше небольшой кошки, шерсть сиамского тона, кончики лап и ушей – темноватые, а на задних, начиная от бедра – цвет меха был светло-коричневый с желтоватым оттенком.

Антон заметил:

– Как в штанишки одетый. Уши будто специально заострённые. И чистенький какой.

Протянул к нему руку:

– Иди сюда, чудо, давай поглажу, руки сами тянутся.

Зверёк с видимым удовольствием пропрыгал под его руку, и замер, закрыв глазки.

Нилов с улыбкой смотрел на эту картину:

– Это он любит, постоянно тычется носом, требует, чтоб поласкали. Так я и не понял, откуда он тут у нас взялся. Да ещё и декоративный, карликовым язык не поворачивается назвать. Для меня это как-то оскорбительно звучит. Лучше говорить – очень маленький. И самое интересное, чудо это наотрез отказался в переноску идти. Устроил тут догонялки, и никак не дался поймать. Бегал из угла в угол. Пришлось оставить. Да и с ним хлопот нету. Корм продаётся, наполнитель тоже. Мне он не мешает – спит весь день, вечером только бега начинаются. Я сейчас редко выезжаю, а когда пришлось на днях отсутствовать, попросил на вахту, чтоб накормили, да мусор выбросили. Так что вроде прижился. Смотри-ка, не отходит от тебя!

«Чудо приблудное» лежал у ноги Антона на правом боку, привалившись спиной на его стопу, и спал. Тот усмехнулся, заметив:

– Намаялся, устал. Герасим Петрович, мы отвлеклись. Так что там со свидетелями по Крещёвским событиям?

– Да отвлеклись. Лучше всего, Антон, надо рассказать тебе вкратце обобщённую историю этого дела, а то будем с вопросами да ответами пару дней тут сидеть. А документы после изучишь. Так что послушай, сейчас, только трубку набью.

Набив табаком трубку, Нилов приступил к рассказу:

– В своё время в Крещёвске сложился неформальный коллектив «копарей», это – археологи-любители, так сказать «искатели сокровищ». Они, используя устройство, подобное по принципу работы с миноискателем, обходят разные места – заброшенные дома, некоторые участки земли, чтобы проверить наличие невидимых глазу потерянных или спрятанных предметов. Что найдут, как правило, сбывают или антикварам, или коллекционерам, это как повезёт. В Крещёвске негласным лидером этой общности был городской антиквар по имени Георгий Скрипов, в простословье – Жорж, насколько я помню, детали потом, если возьмёшься за это дело, уточнишь в материалах. Этот Жорж начал заниматься любительской археологией ещё в семидесятых годах прошлого века. Естественно, у него сложились обширные связи по всей стране, да и за рубежом тоже. Во всяком случае, в российской тусовке коллекционеров антиквариата его знали очень многие под прозвищем «Уральский». А начинал он поиском старинных вещей в районе городского кладбища. В шестидесятых распланировали для этих целей новую площадку, а из грунта после выравнивания образовался земляной вал по всему периметру, вот в нём он и находил разные артефакты. И однажды, по воле случая, а может по прихоти судьбы, этот Жорж познакомился с местными колдуньями, они жили неподалёку.

Антон не удержался:

– А эти-то откуда взялись?

– Антоша, а что ты удивляешься, и не пойму – почему? Мы как были по своей сути язычниками, так ими и остались. И века христианства нисколько этому не помешали. Я употребил этот термин, потому что считаю его более подходящим для описания, хотя он довольно сильно дискредитирован. Сейчас это называется более обтекаемо – экстрасенсорика, и, на мой взгляд, это – сильно упрощённое, и не соответствующее явлению слово. В стародавние времена называли вернее. В общем, прошло язычество, затем – христианство растворилось во времени, да и марксизм вымели метлой, а это явление живёт и здравствует до сих пор! И если бы вплоть до сегодняшнего дня эти «услуги» не интересовали общество, то они давно бы исчезли. А они есть! Так что не усмехайся, по-другому это объяснить не получится. Другого определения, кроме как ведьмы и колдуньи, этому феномену не дашь! И ещё – у вполне официальных структур всегда был практический интерес к такого рода явлениям.

– В каком смысле? – вскинул брови Антон.

– В самом прямом – материалы, которые я тебе дам для ознакомления, изобилуют такой информацией. Сам почитаешь. Пока немного расскажу. Например, таинственная в/ч 10007, о которой много писали в своё время, действительно существовала в конце "холодной войны". Там есть документы, из которых вполне официально сообщается, что в сверхсекретную группу было отобрано около двадцати экстрасенсов. И это подразделение было образовано специальной директивой начальника Генштаба! Они успешно работали четырнадцать лет. Изучали паранормальные способности человеческого мозга с целью подготовки экстрасенсов.

– Интересные дела, – заметил собеседник.

– Очень интересные, и слушай дальше – идея заключалась в том, чтобы эти люди стали непосредственными участниками военной разведки. КГБ призвал Минобороны и, в частности, начальника Генштаба обратить больше внимания на сверхъестественные явления. И самое главное – при непосредственном участии этих же людей был открыт Центр нетрадиционных технологий, а позднее МНТЦ "Вент", занимавшихся, помимо разных экспериментальных технологий, исследованием "торсионных полей".

– Вы мне просто подробную лекцию подготовили, – отметил Антон.

– Хочу, чтобы ты как можно лучше был подготовлен, скоро поймёшь, о чём я тебе хочу рассказать, – ответил ему Нилов, и продолжил:

– Участники этой группы экстрасенсов участвовали в Первой чеченской, занимаясь тем, что искали мины, определяли местонахождение боевиков, а также места возможных атак. Участники тех исследований утверждали, что они поняли – если активировать работу мозга и "обучить" полушария функционировать синхронно, то любой физически здоровый человек сможет получить сверхспособности. Они называли это по-настоящему великим открытием, которое имеет безграничные области практического применения, но, как часто это и бывает, «подковёрные» интриги загубили процесс.

Герасим Петрович ещё раз прочистил трубку от пепла, душисто раскурил, и кивнув головой, начал рассказывать снова:

– В 2001 году деятельность этого подразделения заинтересовала Российскую Академию Наук. Там посчитали этот отдел лженаукой и назвали все исследования фальсификацией. Это пошатнуло статус в/ч 10007 и в конечном итоге к 2003 году команда была расформирована. Как утверждается, работу ведомства не удалось возобновить более. Хотя есть соображения, что этот процесс – просто особое засекречивание данных. Ведь работает же контора под сленговым названием «Система»! Но это – предельно закрытая структура. Кто знает, чего бы можно было добиться, если бы продолжать открыто работать в этом направлении. Есть великое множество сверхъестественных вещей, которые скрыты от наших глаз, но никто их должным образом не исследует. Возможно, что правительство боится открыть "Ящик Пандоры", или есть ещё какие-то особые причины – завершил Нилов, и добавил:

– Ну, разрешаешь продолжить, или будем о терминах спорить?

– Прошу прощения, Герасим Петрович, конечно, я очень внимательно вас слушаю, извините, что перебил, больше не буду. Слово даю. Вот и чудо тоже внимательно слушает.

Лежавший на полу кролик проснулся, и, на самом деле, внимательно смотрел на собеседников, передвигая уши, как локаторы – с одного на другого. Нилов с улыбкой посмотрел на него, пыхнул дымом:

– Спасибо Антоша. Давай так, если захочешь что-нибудь спросить, подними руку, как в школе. Решено?

Антон кивнул.

– Ну тогда продолжаю рассказ о Крещёвске. Так вот после того, как Жорж вступил с колдуньями в контакт, они рассказали ему старинную легенду о потерянной в слоях пространства деревне, и открыли секрет, что, зная определённый ритуал, дорогу в неё можно найти. Антиквар, конечно, заинтересовался. Заинтересовался по одной простой причине – усмотрел в этом предприятии коммерческий фактор – ведь если есть возможность вернуться обратно, то там можно прихватить с собой много чего.

И колдуньи заключили с ним договор. Условия были следующими: они передают ему подробные знания о ритуале перехода, контролируют первые путешествия, а Жорж обязуется отдавать всё вынесенное из деревни им на осмотр, и то, что будет ведьмам не нужно, будет забирать себе. И они также, со своей стороны обязались обеспечить его безопасность в короткий период после возвращения «оттуда», так как человек после перехода назад около часа находился без сознания. Так и сложился этот магически-криминальный союз. Осуществлять переход по какой-то причине можно было только в високосные годы. Вот в эти периоды Скрипов пахал как проклятый – цеплял на плечи рюкзак, а будучи в деревне, набивал его сворованными вещами под самый верхний клапан, возвращался назад, ведьмы проводили осмотр хабара, что-то оставляли себе, а остальное Жорж пристраивал по своим связям. Так и жил. И жил неплохо. Ну а когда произошел переворот, и с частной коммерции сняли всяческие запреты, он просто монополизировал в Крещёвске и окрестностях всю антикварную деятельность, в том числе и скупку найденного копарями.

Антон поднял руку. Нилов вопросительно вскинул бровь: «Что?»

– Герасим Петрович, а о каком небольшом перерыве в жизни Жоржа вы упоминали?

– Ох, Антон, там жуткая история была. Жорж был замешан в деле гробокопателей. Эти уроды присматривали, что было надето на покойниках перед похоронами, ну там ценности разные – награды, украшения, и ночью вскрывали свежие могилы, снимали с усопших вещи, и аккуратненько закапывали назад, пока памятника нет. Довольно долго никто ничего не замечал. Ну а так как в жизни нет ничего вечного, это тоже стало известно. Была организована спецоперация, банду взяли на месте преступления, а посредника, который контактировал со скупщиком, не трогали до поры, из соображений секретности. А когда пошли его задерживать, оказалось, что тот убит ударом ножа, и существует уже только в виде свежего трупа. Жорж также был под подозрением, некоторые считали, что убитый был только посредником, а скупщик – это он, Скрипов, но арестовать не успели – тот сам явился с повинной. Признался, что покупал у убитого некоторые вещи, и вот решил признаться. Его очень долго допрашивали, и с применением спецметодов в том числе. Не признался ни в чём криминальном, хотя и здоровья много отняли. И никак его с этим делом не удалось связать. В итоге отправили отдыхать на восемь лет за незаконную скупку. Вот это и был перерыв. После освобождения, уже в новейшую эпоху, Скрипов развернулся во всю свою ширь – организовал масштабную скупку старинных вещей, открыл антикварный магазин, ну и так далее. Ну и, конечно, же, возобновил свои путешествия в Деревню.

Глава 5

Глава 5.

Антон опять поднял правую руку. Герасим Петрович кивнул. Прозвучал вопрос:

– И всё равно мне это кажется каким-то сюрреалистическим сюжетом.

– Антоша, да и мне тоже. До сих пор у нас нет ни одного реально путешествовавшего свидетеля. Есть только аналогичные исторические данные – этот феномен существует столько же, сколько существует человек. С появлением письменности стало возможным фиксировать факты и мысли на бумаге. И есть очень много записанных событий и идей по этому поводу. Разные религиозные учения дают представления о теории множественности миров. Так в Буддизме и Индуизме признаётся существование иных пространств. А авраамистические религии официально не признают существование других измерений, за исключением разве что ада, рая и чистилища. Впрочем, можно ли считать их другими мирами – вопрос отдельного теософского спора.

Сонберг поднял вновь руку, и не дожидаясь согласия рассказчика, с ходу спросил:

– А как было у язычников, ну, до возникновения христианства?

– Во времена язычества у людей была просто твёрдая уверенность в их существовании, и не было обсуждений о предположительности. Есть, и всё! Так по ряду легенд утверждается, что, например, славянские волхвы с приходом христианства покинули наш мир перейдя в параллельный. Схожие легенды есть и в странах Скандинавии. Оккультисты древности использовали иные представления о системе вселенных и по легендам умели находить точки их соприкосновений или переходов, откуда, собственно, и путешествовали между реальностями. Большинство религиозных течений, официальная наука, и оккультные учения в той или иной форме признают вероятность существования множества других миров. Но в значительной степени расходятся в подходах к их классификации, их количестве и возможности взаимодействия между мирами.

– Сегодня, Антоша, – заключил Нилов, – наука, увы – не может предложить надёжный метод для проверки гипотезы о мультивселенной и технологии для путешествия между мирами. Возможно несколько больше в этом плане продвинулась мистика. Но пока что оккультисты не спешат делиться своими наработками в этой сфере. Материалисты же отмахиваются от сомнительных фактов, считая контакты с духами галлюцинациями, миражами и откровенной ложью рассказчиков. Тогда почему человечество веками цепляется за сказки о призраках? Быть может, даже мифическое царство мертвых – это одна из альтернативных реальностей? А? Доказательств обратного ведь тоже нет! Нам с тобой и предстоит разрешить эти многовековые розыски, – усмехнулся он в заключении своего спича.

Закончив, Герасим Петрович вновь взял в руки трубку, и занялся её набивкой. Раскурив табак, заявил:

– А вот по Жоржу крещёвскому есть небольшая справка, возьми красную папку, она первым документом идёт.

Антон достал документ, принялся читать:

«Аналитическая справка на объект «Жорж»:

1.«Возраст Скрипова Георгия Пантелеевича (Жоржа): 1950 г.р.

2.Походы Жоржа в Деревню (только Високосные годы);

А)«Первая эпоха»: 1976, 1980, 1984;

отсидка в тюрьме: с 1984 по 1992.

Б)Новые походы;

«Вторая эпоха»: 1992, 1996, 2000, 2004, 2008.

3.В 2012 посещение деревни состоялось только один раз, после которого почти сутки был без сознания, чуть не умер. После 2012 сам в Деревне не был ни разу.

4.В дальнейшем отправил 27 человек, все не вернулись. Вернувшихся за этот период было только четверо, и их он после встречи ликвидировал. Помогал в этом объект «Примат». Отправленные были случайные люди.

5.После последних неудач подход к подбору кандидатов у Скрипова изменился. Он решил приглашать людей из числа городских «копарей».

6.Первым согласился на его предложение Гакк Владимир Альфредович Объект «Профессор». Он вернулся, но погибшим. Погиб по невыясненным причинам. Способ убийства не определён.

7.Следующим был приглашён объект «Витя-Жирный», он не вернулся. Вернулся только Аскер Незнамов, но был убит прямо на месте возвращения, ещё не придя в сознание. Убийство произошло в результате возникшего конфликта».

Прочитав, Антон не сдержался:

– Вот это да! Да что же это за вселенский злодей такой был?

Глядя в сторону, Нилов задумчиво крутил в руках потухшую трубку:

– Очень сложно сказать однозначно, но там разыгралась такого накала драма, что сам Пьер Корнель этому сюжету позавидовал бы, да что там Корнель – Шекспир с Эсхилом на пару нервно курят в стороне. В течении девяноста секунд четыре жутких смерти. У меня, что называется – шерсть дыбом поднялась от ужаса, когда я материалы изучал. Сам потом убедишься.

Антон задал давно крутившийся в голове вопрос:

– Герасим Петрович, вопросов много набралось. И я, честно говоря, уже устал. Много информации, но пока ничего не понятно. Всё-таки, каков «предмет договора» с колдуньями? Что требовалось от исполнителя? И какие возникают отношения после согласия? А то вы, Герасим Петрович, уже практически целую лекцию мне об иных мирах прочитали, а о теме предстоящей работы толком ничего? И кто всё-таки заказчик? У меня от этой недоговорённости в животе крутит, и предчувствия начинаются нехорошие.

Нилов взглянул на опять уснувшего кролика – теперь он удобно устроился у ног Антона, ритмично двигая бочком вверх-вниз, и вздохнул:

– Опять заснул. Целыми днями спит! Даже завидно. Антон, в этот раз договора не будет. Как я понял, по одной только причине – секретность. Причём, какая-то особая – не будет ни одного бумажного листа. Отчёты будут только в виде флэш-карты с аудиозаписью твоего рассказа, и принимать их будет курьер, при котором ты и будешь наговаривать. Единственный документ, который точно будет на бумаге, это подписанное тобой приложение к аудио-отчёту – соглашение о неразглашении полученной информации. Какой там будет статус секретности, я не знаю. Сам будешь в тексте смотреть. Если согласишься, конечно, на эту работу.

Антон пожал плечами:

– Ну, пока мне даже не сообщили, о какой работе идёт речь. И на кого придётся работать, тоже.

Герасим Петрович улыбнулся:

– Зато работа интересная, тебе они нужны, бумажки эти? И оплата – я таких тарифов в жизни не видел! Платят они без проволо́чек, день в день. Был бы помоложе, сам с огромным удовольствием весь этот заказ взял. Продолжаем, или как?

Собеседник кивнул:

– Ну, интересно же! Конечно, продолжаем.

– Хорошо. Так как не будет никаких документов, то соответственно – кто заказчик, я тебе тоже сказать не могу, да я и не знаю этого. Эти люди просто появляются без предупреждения, и сообщают что-то о предстоящем деле. В большинстве других случаев документы, конечно же, есть. И договоры эти, как и сметы, составлены на известные НИИ, но это не так. Они сразу это уточняют. Теперь учти – так как мы с тобой будем часто употреблять в разговоре эту организацию, и отношения с ними, то я предлагаю для удобства именовать их словом «Система», так будет много удобнее. Ты не против?

Антон рассмеялся:

– Да нет, конечно. Не «Апельсином» же! Система, так Система. Ну и какая всё-таки тема исследований?

– Пока вопросов два: первый – это социологические исследования на тему возникающей тенденции о желании скрытой миграции в параллельные пространства у жителей Крещёвска, и второй – нужно выяснить точный способ перехода в Деревню. То есть – при помощи какого ритуала совершили переход последние трое человек. Может, остались осведомлённые люди? Или Незнамов с кем-то встречался перед своей последней экспедицией, и обсуждал это. Возможно, что-то будет в архивах, которые в ангаре Скрипова сейчас находятся. Туда свезли всё, что связано с его именем. Часть из его квартиры, часть из УВД, и всё, что было по его персоне в ФСБ – дело о гробокопателях всё-таки они вели, точнее их предшественники из КГБ.

Антон поднял правую руку:

– Погодите, погодите, Герасим Петрович! Первый вопрос поподробнее, пожалуйста. Я не ослышался – «миграция в параллельные миры», вы сказали?

– Ну да, так и сказал.

– Я просто не понял, о чём это выражение? Первый раз такое слышу.

Нилов посмотрел на него, вращая в пальцах трубку:

– Ну, Антон, всё абсолютно в нашей жизни когда-то было в первый раз. А что тебе в этом словосочетании не понятно? Миграция? Или параллельные миры?

– Их сочетание.

Нилов выпрямил спину, не вставая с кресла, и приблизился к Антону:

– Значит берёшься за эту работу? Нужно только устное подтверждение.

– Да, Герасим Петрович, я согласен выполнить эту работу. Такой ответ Систему устроит? Она это слышит?

– Скажу тебе без пафоса, Антоша – Система слышит всё. К теме нашего разговора это тоже относится. В обработку оперативной информации по Крещёвску попали разговоры некоторых горожан, где темой был слух о поисках пути в иное измерение одним из городских копарей. Потом ещё – в группе людей с совершенно другими интересами был подобный разговор. И разговор не просто о возникшем в городе слухе, а именно о возникшем интересе – как уточнить метод перехода, чтобы тоже совершить его, и уйти «отсюда куда подальше». Об этом, можно сказать, бурлит весь город. Людей, как обычно, больше всего беспокоит будущее, а если точнее – личное будущее. А экономика сейчас…

– Ну это же ерунда полная, Герасим Петрович! Какая миграция? Какие иные миры?

– Антон, когда накопление определённой информации превышает статистически значимые погрешности, то это уже называется не ерунда, а тенденция. Вот в этих тенденциях тебе и предстоит разобраться – насколько это реально. Конечно, ты не сможешь провести настоящее, полноценное социологическое исследование, но Система и не хочет этого делать, не хочет по простой причине – нарушать секретность не в их интересах. Если начать проводить официальные опросы и беседы, то это только подтвердит для людей реальность возможности эмиграции «туда». Поэтому бо́льший акцент в беседах нужно сделать на поиски информации о проведении специального ритуала. И тщательно проанализируй перед поездкой имеющиеся документы. Ну не тебя учить – ты сам знаешь, что делать.

Антон задал ещё один вопрос:

– Герасим Петрович, а почему приглашают именно меня?

Нилов, через некоторую паузу ответил:

– Знаешь, Антон, я могу только предположить, причём только по косвенным признакам, зная лишь несколько кусочков из общей мозаики, чтобы составить мнение о намерениях этой группы. Мне ведь никто не сообщит об алгоритме принятия решений у них, ты же это понимаешь.

– Согласен, и какие у вас догадки?

Собеседник погрыз чубук, посмотрел на него внимательно, ответив:

– Тогда слушай. Ну, во-первых, ты – холостой парень. То есть обязательств перед окружающими у тебя минимум. Родственников тоже нет. Значит ещё меньше ответственности. Учитывая предельную секретность работы Системы, это – твои неизменные плюсы. Ну, ещё также у тебя есть репутация в наших кругах – свою работу исполняешь без изъятий и издержек. Это много значит. Ещё – знание английского на уровне родного языка. Ну и самое главное – как ты выполнил задание по дольмену в Краснодарском крае. Не забыл?

– Да где уж там забыл. Такое на всю жизнь в памяти остаётся, – серьёзным голосом ответил Антон.

Однажды во время экспедиции в Краснодарском крае, где он принимал участие, в ходе раскопок, при разработке начального рва, ученые обнаружили странный объект. Сначала предположили, что тут находится захоронение. Но вскоре выяснилось, что это – дольмен. И это была очень любопытная конструкция. Все известные на сегодняшний день дольмены имеют открытые входы, этот же был закрыт каменной пробкой. И как только её извлекли, и сдвинули в сторону, раздался гул, причем низкочастотный. Его присутствие зафиксировали не только приборы, но и ощутили люди: земля задрожала, а археологов охватил непонятный страх.

Никто не согласился проникнуть внутрь. Было много опасений, что непонятное воздействие на психику там многократно сильнее. Вот тут Антон и проявил решительность. Он согласился проникнуть туда с оборудованием, и провести фотосъёмку. Протиснувшись через узкий лаз, в первый момент ему показалось, что он попал буквально на другую планету – вокруг простирался огромный рельеф незнакомого пейзажа. Хорошо видимое небо было затянуто перистыми облаками, поверхность земли походила на обширное каменистое плато, растительность присутствовала в виде редко разбросанных то там, то тут низкорослых деревцев с чахлой кроной. И в то же время на все стороны от горизонта просматривалась граница начинающегося густого зелёного леса, и – огромный горный массив. Всё это было настолько шокирующим и необычным, что страх у него прошёл. Принял решение закрыть глаза, и успокоиться. Когда «первопроходец» открыл их, он не увидел ничего – сплошная, чёрная темнота. Включив мощный фонарь, начал осматриваться и приступил к съёмке. Израсходовав все карты памяти, он выбрался наружу, но никому из присутствующих решил не рассказывать о первых минутах нахождения внутри. Сразу предложил просмотреть, что получилось.

При просмотре получившихся фотографий на ноутбуке, а Антон заполнил две флэш-карты, исследователям открылись удивительные изображения. Дольмен был выложен из грубо обтёсанных каменных блоков. Стены внутри дольмена были испещрены узорами, которые напоминали топографическую карту. Стену же с отверстием для пробки украшал единый рисунок: выпуклая полусфера, похожая на летающую тарелку. При этом штрихи рисунка на стене и пробке точно совпадали. Стало понятно, что рисунок был сделан человеком, который пребывал внутри дольмена. Но куда же этот неизвестный художник исчез? Ни скелета, ни остатков одежды обнаружено не было, Антон заснял всё до последнего уголка. Вытащить же тяжелую и плотно пригнанную пробку изнутри тоже было невозможно. Получалось, что человек просто переместился в иное измерение. Участники экспедиции предположили, что перемещение в другие миры осуществлял или волхв или жрец, то есть человек с аномальными способностями. Он забирался внутрь дольмена и посредством особого ритуала совершал переход. Впрочем, доказать, что так оно и было, они не могли, поскольку древнего ритуала никто не знал.

А с Антоном после завершения той поездки долго беседовали несколько человек из профильного НИИ, как он тогда решил. Ответить откровенно на их вопросы его попросил всё тот же Герасим Петрович. Выспросили всё – что видел, как далеко, какие были цвета у почвы, ощущалось ли движение воздуха, не заметил ли он каких-либо следов присутствия людей. Протоколов они не вели – только диктофон. И рассказ его об увиденном пейзаже сразу после проникновения внутрь дольмена заинтересовал их больше всего. Они задавали вопросы о нахождении внутри дольмена бесконечно, так, во всяком случае ему показалось.

Вот эти беседы запомнились ему больше, чем сама экспедиция.

– Значит, это они тогда и были – специалисты из Системы. Верно?

Нилов ответил утвердительно:

– Да, Антоша. И тот эпизод сыграл ключевую роль в твоём приглашении на эту тему.

Сонберг замолчал. Наклонившись, принялся поглаживать лежавшего у ног кролика:

– А вы ему имя дали? Раз уж пришёл, и живёт тут, его же величать как-то надо.

Герасим Петрович заулыбался:

– Банни. Когда он тут появился, у меня внучки смотрели несколько дней подряд мультики про кролика – «Багз Банни». Так что мне в голову кроме как Банни ничего и не пришло.

– Герасим Петрович, я примерно представляю, как устроена оперативная работа, – заговорил на другую тему Антон, – И как оформляются отчёты, но в нашем случае слишком большой объём внутренних данных, о которых обычные осведомители едва ли могли знать. Эти некоторые подробные детали, это от тех двух ведьм?

– Да, – кратко ответил Нилов.

– А они сами, где сейчас, и вообще – живы, здоровы?

– Насколько мне известно, с ними всё в порядке, ну а остальное, опять же – секретно. Система – организация очень серьёзная. И то, что они решили изучить вопрос внутренней миграции в параллельные миры, как бы дико это не звучало, говорит только о реальности процесса. И не думай, что ты один будешь этим заниматься, информация должна поступать из нескольких независимых источников, только задачи будут отличаться. И ещё раз подчеркну, Антон, исследования более, чем серьёзные – эта организация просто так не начнёт движение. Во всём мире идут подобные исследования. В Крещёвске, тебе скорее всего, придётся разыскивать так называемые «кротовые норы». Ещё в конце прошлого века была выдвинута теория о существовании иных Вселенных с физическими характеристиками, отличными от наших. Многие ученые зацепились за это, и предположили, что эти Вселенные и есть наши параллельные миры. Теоретически до них даже можно добраться, особенно, если пройти через чёрную дыру, которая, по идее, и связывает нашу Вселенную с другими. Это и есть «Кротовые норы» - тоннели, соединяющие между собой параллельные вселенные. А чёрные дыры, по предположению космологов, могут на самом деле оказаться входом в "кротовые норы" – тропинками из одного мира в другой. В принципе математика допускает их существование. Правда, Антон, есть один момент: "кротовые норы" пока никто не видел, их еще предстоит найти. Надеюсь, тебе в Крещёвске повезёт, ну просто не может быть дыма без огня. Смотри – Банни тоже меня внимательно слушает.

Глава 6

Глава 6.

Кролик в самом деле сидел напряжённым столбиком, и наострив уши, взгляд свой не отрывал от говорящего Нилова, а когда тот замолчал, перевёл взор на Антона. Тот начал гладить его по голове и спинке:

– Герасим Петрович, ну что – я тогда двину домой, посмотрю, что вы мне приготовили, а завтра займёмся материальной стороной?

Собеседник достал из ящика стола портфель-дипломат, положив его на стол:

– Нет, Антон, подожди, сделаешь это немного по-другому, смотри, вот специальный кейс, ты сейчас положи документы туда, я его пока не заблокировал, шифр внутри, сам это сделаешь, а код запомни. Вскрывать будешь, только когда доберёшься домой. А завтра с утра пораньше сразу езжай в Крещёвск. Всё необходимое для похода, и деньги я отправлю через день курьером, тебе всё привезут, не беспокойся. Насчёт секретности. Система настаивает, чтобы ты не вёл никаких записей. Курьер привезёт несколько моделей диктофонов со спецпрошивкой, это с такой программой, которая защищает от несанкционированного прослушивания то, что будет на нём записано. Работает следующим образом – флэш-карты только для этих диктофонов, и воспроизводятся тоже только на них. Если кто попытается подключить их к другому устройству, то флэшка сгорает. Размер у диктофона очень маленький, его совсем не заметно, подойдёт любой карман. При общении с кем-нибудь нужно будет только включить его. Время записи одной флэш-карты – около шестнадцати часов. Обязательно меняй их один раз в два дня. Все свои действия, мысли и прочие соображения тоже наговаривай. Все, абсолютно все. В посылке, что привезёт курьер, флэшки будут в специальных конвертиках, после замены вкладывай их обратно, и помечай на конверте дату замены, и всё. При записи меня называй словом «Шеф» или «Главный». Это и будут твои отчёты. Таковы условия заказчика.

Слушая шефа, Антон продолжал гладить Банни, а тот щурился, и время от времени, когда это прекращалось, толкал его носом в стопу: «Не останавливайся, продолжай».

– Антоша, какие-нибудь вопросы есть?

Антон улыбнулся:

– Начну привыкать, пожалуй? Да, Шеф, у меня вопрос по связи – а мобильник можно будет использовать?

Нилов с удовлетворением на лице кивнул:

– Правильный вопрос. Курьер привезёт телефон, которым можно будет пользоваться при исполнении заказанных работ, и ни в коем случае наши дела нельзя обсуждать по личному. Запомни – ни в коем случае! Это – тоже категорическое требование заказчика.

– Герасим Петрович, вы меня пугаете. Я ведь не в тыл врага еду, чего же такие строгости?

Хозяин кабинета в этот момент сосредоточенно прочищал трубку, затем посмотрел на Антона, и немного растерянно проговорил:

– Я даже не знаю, как тебе сказать об этом.

– Вы о чём?

– У заказчика есть совершенно невероятные предположения, что за проявлениями феноменов «иных миров» может стоять разумная составляющая.

– В каком смысле? Что значит «разумная составляющая»?

– Я сам в недоумении, и с трудом представляю, что это такое – разум, стоящий за физическими природными явлениями. Точнее сказать – никак не представляю. Для меня лично такие заявления, это – элементарное язычество и мрак науки времён средневековья. Но, есть источник, который предоставил данные, совпадающие с фактическими событиями, которые зафиксированы всеми геофизическими службами планеты. Да-да, не больше и не меньше – именно вот так! Может, ты помнишь события, развернувшиеся в Тихом океане несколько лет назад?

Сонберг наморщил лоб:

– Да вообще то нет. Я за политикой не слежу, честно говоря.

– А за географией?

– Да при чём тут география? Герасим Петрович, не томите! Разъясните, о чём вы?

Нилов принялся опять набивать табаком трубку:

– Так, понятно, западные пропагандисты поработали на пять с плюсом – зона полного умолчания. Ну, тогда слушай – несколько лет назад была отмечена небывалая активность вооружённых сил Великобритании в районе точки Немо, а это, как тебе известно, в Тихом океане.

– Да, я это знаю.

– И задействованы были абсолютно все мобильные резервы государства. А это – военно-морской флот, военно-воздушный флот, и силы быстрого реагирования. Никто не мог понять в чём там дело, даже их союзники. Британцы, как это обычно водится, отмахнулись от вопросов со всего мира, – мол, у нас учения, – но на определённом уровне дураков нет, и было понятно, что это вызвано вполне реальными причинами – такого скопления войск не было даже в восьмидесятые во времена Фолклендского кризиса в Атлантике, а там происходили реальные боевые действия. При проведении разведкой элементарного анализа, на первый же вопрос: «Что доказательно изменилось в регионе присутствия войск?», стала ясна основная побудительная причина военной активности – исчез островной архипелаг Нгоута.

– Исчез целый архипелаг?

– Да, Антон. Игра слов, но это факт – около двух десятков островов как в воду канули! А Нгоута ещё со времён колониального «освоения» Океании были под протекторатом Британии. Естественно, у британцев там были интересы, а точнее – в ближайшей перспективе планировалось создание на островах нескольких военных баз. Недалеко – Китай, ну и так далее. Но там не было никакой вулканической активности, ни землетрясения, ни цунами, а острова – исчезли. Примерно через пару месяцев также неожиданно всё прекратилось – линкоры с эсминцами ушли, за ними авианосцы, ну а самолёты прекратили барражировать этот сектор ещё раньше.

Антон вскинул кисти рук:

– И как это объяснилось?

– Сейчас расскажу. Самое интересное – через какое-то время, в результате оперативной работы, проведённой разведкой, в пользование наших заказчиков попал фрагмент отчёта британского агента, некоего Владислава Дуффа, который занимался сбором информации, находясь на одном из трёх оставшихся целыми островов Нгоута. Так вот, в его отчёте есть утверждения о том, что он встречался, да ещё и продолжительно беседовал с неким существом, которое утверждало, что является инициатором создания и появления на планете «человека разумного», и именно как главенствующего вида. И более того – сущность эта заявляла о своей роли в становлении самосознания человека, и о своём прямом участии в превращении его в сложно организованное социальное существо.

Сонберг засмеялся:

– Прошу прощения за грубую шутку, но что там на островах курил британский агент? Об этом в отчёте ничего не сказано?

Нилов выпустил изо рта клуб дыма, и покачал головой, глядя на собеседника:

– Антоша, я тебя прощаю, конечно, потому что знаю достаточно хорошо, знаю, что ты по характеру не хам и не балбес, но ты, по-моему, прослушал, о чём я говорил в начале – фрагменты этого отчёта стали доступны нам для ознакомления в результате оперативной деятельности разведки! Ты что думаешь, британские спецслужбы стали бы присваивать гриф высокой степени секретности бульварному чтиву? И надеюсь, ты не думаешь, что те наши специалисты, которые занимались организацией доступа к этому документу, стали бы рисковать своей репутацией и собственной жизнью ради похищения литературных экзерсисов лондонского элитария? Он, ко всему прочему – титулованная особа, при обращении именуется «ваша светлость», и появление его на публике по закону должно объявляться громким голосом: «его светлость герцог Дуффа, собственной персоной!». Он – прямая родня королеве Великобритании, и в его случае личная репутация превыше всего!

– Герасим Петрович, да я же пошутил, не ругайтесь так. Да и устал уже. Вот и Банни чего-то беспокоится. Тоже, наверное, утомился.

Кролик, действительно, стал проявлять признаки повышенной активности – толкал Антона носом в ногу, отпрыгивал в сторону, приближался опять, и пристально заглядывал ему в глаза.

Нилов поднялся с кресла, немного размял поясницу боковыми наклонами, и направился к «месту жительства» Банни – в угол кабинета за дверью:

– Да он просто кушать захотел. И знает ведь, что я его кормлю, а просил у тебя. Вот коллаборационист!

А за окном кабинета уже давно явилась ночь. Подкралась, как обычно, на сильных, мягких лапах, и уверенно отодвинула за горизонт всю происходившую вокруг реальность, подменив её на недолгое небытие. Вокруг здания, где шла беседа, простирался огромный ночной город, то там, то тут мигая светлячками фонарей и неспящими окнами. Антон, стоя у окна, полностью погрузился в волшебство мерцания бесчисленных огоньков, но затем, помотав головой из стороны в сторону, чтобы разогнать в сознании навалившийся морок, спросил:

– Герасим Петрович, так что же напугало аналитиков в том отчёте?

Нилов как раз закончил подсыпать корм Банни, выпрямился, и сеьёзным голосом ответил:

– Это существо утверждало, что архипелаг Нгоута был перемещён им в иную реальность. Поэтому острова и пропали из видимости.

– А в таком случае как объяснить присутствие военных?

– Их появление в точке Немо было вызвано вот чем – они зафиксировали из космоса в этом месте активные проявления творческой деятельности человека, и это было сделано измерительными приборами нового поколения.

Антон округлил глаза:

– Сейчас есть такая аппаратура?

– Представь себе. Ну так вот, они решили, что это разведработа китайцев, а так как эта зона контролируется британцами, то они, не разобравшись толком, сразу устроили там военный марш, и вдобавок запланировали устроить в тех координатах, где раньше находился Нгоута пару-тройку ядерных ударов. Но это – военные, армия. У них реакция простая, если что непонятно – стреляй, потом разберёмся. А аналитиков напугало совсем другое – исчезновение островов волей неизвестного разума. Совершенно неподконтрольного их влиянию. Верь, не верь, безумно всё это выглядит или нет, но – острова на самом деле исчезли без всяких следов, и это – факт! Но приборы продолжают что-то фиксировать в этой точке, и это – тоже факт!

Тут Нилов принялся расхаживать по кабинету, взволнованно продолжая при этом:

– В это же самое время появляется отчёт Дуффа, который на особом счету в своей профессии за неоднократно подтверждённую стопроцентную объективность. И в этом отчёте агент утверждает, что общался, прошу прощения – с самим господом Богом! Не больше, и не меньше! И который во время этой высочайшей дискуссии объяснил ему, что в мире всё происходит только по его воле. И что ему абсолютно всё равно, что суетливые человечки думают по этому поводу. И если эти человечки применят ядерное оружие в указанном районе, то он тогда применит ко всем созданным им закон Тараса Бульбы: «Я тебя породил, я тебя и убью». Как всё это объяснить, и не сойти с ума – никто из посвящённых в проблему не представляет. Так что до особого разрешения все разглагольствования на эту тему строжайше запрещены, а нам предложено заняться сбором максимума информации.

Антон поднял руку:

– Герасим Петрович, а за беспокойством аналитиков из разведки что стоит?

– А ты сам догадаться в состоянии?

– Могу. Исходя из того, что разведка существует на средства, выделяемые властью, и служит только ей, то я думаю, что власть напугало осознание отсутствия их контроля за возникшей ситуацией. Поэтому и активность в этом направлении появилась. Поэтому нам и платят за эту тему очень хорошо. Плохо то, что в этой самой ситуации нам с вами постоянно придётся выбирать между чисто научным интересом – как разобраться в проблеме, и поиском способа – как власть можно успокоить. Научные исследования эту самую власть интересуют только в смысле обеспечения усиления собственного влияния. Так было всегда, впрочем.

– Что ты хочешь сказать, Антон?

– В общем-то, ничего. Я, наверное, уже проникаюсь выполнением предстоящего задания.

– Ну тогда, давай прощаться, завтра свяжемся, а то уже совсем поздно.

– А где сейчас особа королевских кровей находится?

– Ты про Дуффа?

– Ага.

В этот момент в углу за дверью раздался грохот лотка. Банни требовал продолжения вечернего банкета. Нилов пояснил Антону:

– Видишь, что творит? Ни мяукать, ни лаять не может, вот только так внимание и привлекает – гремит лотком. Добавки требует. Гений!

Взяв в руки жестяную банку из-под датского печенья, где сейчас был ссыпан кроличий корм, пошёл добавлять. Уже из-за двери ответил на вопрос:

– После окончания военной операции в точке Немо, Дуффа подал прошение об отставке, и после исчез в неизвестном направлении. Мы не знаем, где он сейчас находится.

Глава 7

Глава 7.

Доехав домой на такси, Антон поднялся к себе, принял душ, и смывая с себя дневное напряжение, понял, что не сможет сейчас заснуть. Решил устроить поздний ужин, или очень ранний завтрак. Уже на кухне, включая нагрев под сковородой, понял – новое дело его «зацепило». Предвкушая разбор принесённых от Нилова документов, приступил к готовке – мелко нарезал половину луковицы, обжарил, достал из холодильника контейнер со вчерашней Бариллой, и ссыпал всё на горячую сковороду. Доведя макароны до появления золотистых пятнышек, порезал укроп, намыл пару огромных томатов «с грядки от бабулек», доработал вторую половину луковицы ножом до колечек, и смешав нарезанные томаты с укропом и луком в суповой тарелке, добавил сверху майонеза. Успел подумать: «Давно уже я такой вкуснотищи не делал», и принялся сражаться вилкой в битве «Ночной пир».

После позднего ужина, с чашкой свежезаваренного чая в руке, Антон приступил к осмотру документов из кейса. Первым в руки попало описание из далёкого прошлого – исход жителей приуральской Деревни, спасавшихся от разбоя опричнины. Сразу отметил: «А ведь у них тогда, в семнадцатом веке, не было никакого ритуального проёма для перемещения, да и само действо происходило массово – один за другим все разыскивают нужную точку, начинают оттуда движение, и попадают в невидимую спираль. Получается, что фиксация переходов в виде дверей, дольменов и арок – просто метка обнаруженного входа, а практического, прикладного смысла в этом никакого нет. В их случае вообще всё напоминало какие-то танцы на центральной площади – много людей, некоторые с детьми за руку, двигаются по небольшому кругу, таких «колец» не меньше десятка, все кружатся, и постепенно исчезают, растаивают в воздухе. За ними следующие».

В конце описания человек, составлявший текст со слов одной из колдуний, сделал пометку от себя: «По примерным подсчётам, в течении получаса совершили переход в благое место обитания около ста пятидесяти человек».

После исторических описаний, которые были сведены из рассказов тех самых колдовок, что «сбили с пути истинного» Жоржа-антиквара, Антон приступил к личным делам крещёвских копарей. В левом верхнем углу каждой папки красным карандашом было помечено: «Копарь/Булки/Незнамов», дальше уже было стандартное типографское обозначение: «Дело №», и на последующих линеечках уже простой авторучкой выведены надписи, обозначающие прозвища персон:

– Профессор

– Жирный

– Солдафон

– Даун сизокрылый

– Пиздун

– Чехов Синерукий

– Жорж (антиквар)

– Примат (помощник антиквара, его сын)

– Сопля

– Алкаш

Единственная папка, которая в отличие от других, была озаглавлена достаточно подробно, была с делом Аскера. На картоне этой папки кто-то вывел каллиграфическим почерком:

– Дело № _____

Аскер Феоктистович Незнамов,

Употребляемые в общении прозвища – Сапёр, Горец.

И это дело было несоизмеримо толще всех предыдущих. В папке содержалось просто обилие информации. Была описана вся жизнь Незнамова, начиная буквально с появления на свет в городском роддоме, все медицинские показания ведущего педиатра, затем шёл приём в Детский сад «Умка», с описанием его характера с младенчества и до появления в первом классе Крещёвской общеобразовательной школы №32. Отдельными папками шли – подробное описание учёбы в школе, служба в армии, контракт на службу в Сирии, наградные дела, возвращение в родной город, работа на заводе, карты-схемы проведения поисковых работ. Присутствовали все подробности его недолгой жизни до самого последнего момента – трагической смерти.

Сведения, содержащиеся в остальных папках, читались просто как приключенческие рассказы. Антон с этой сферой поисковой деятельности никогда не сталкивался, и ему было очень интересно узнавать новое. Кроме характеристик на каждого человека, что содержались в каждом деле, было много запротоколированных разговоров о поисках в заброшенных местах, на распаханных полях, или просто в городе. И с определённого момента, как он подсчитал временной промежуток – получилось около пяти лет, – в общении у копарей стала появляться легенда о «Потерянной Деревне». Поначалу это были просто разговоры о том, что им, копарям, не все заброшенные места известны. Затем стали проскальзывать сведения, что кто-то из местных знает туда дорогу, а она просто забыта и наглухо заросла со временем, но это, конечно, секрет. И наконец, в разговорах проступили темы мифологии Деревни, как места, которое находится в ином пространстве. С этого момента становилось понятно, что кто-то намеренно вёл это неформальное общество любителей поисков старины к осознанию реальности поисков прохода туда.

Далее шла папка с названием «Общее дело», и какие-то исторические выкладки на тему предстоящего исследования. Называлась она просто: «Иные пространства». Решил глянуть в текст, о чём это.

Неизвестный исследователь в читаемом тексте пытался обобщить полученную информацию. По тексту было понятно, что он – не академический научный работник, а ближе по роду занятий к Антону – больше занимается полевой работой, в то же время пытаясь осмыслить накопленные знания:

– «Занимаясь вопросами поисков прохода на альтернативные территории, убеждаюсь, что классические научные исследования учёных-физиков, а тем более, квантовая физика и законы взаимодействия всего в мире постоянно вносят еще большую смуту в рассуждения и споры исследователей. Нам же остается только верить или не верить в рассуждения ученых. Нам все равно не дано понять всех тайн мироздания и того, как все устроено. Но учёные посвящают этому свои жизни и находятся на пару шагов ближе к разгадке, чем мы. По их мнению, параллельные миры действительно есть и наделены разными характеристиками. Любые квантовые загадки и закономерности – это последствие «отталкивания» друг от друга миров-соседей. Возникают эти квантовые явления от того, что каждый мир не похож на другой. Вот только до этой разгадки несколько сотен парсеков. А до ее понимания и того больше».

– «Интересно, сколько лет назад возникли эти мысли у пишущего?», подумал Антон, перебирая подобранные материалы дальше. Внимание привлекла ещё одна выдержка того же автора:

– «С полной уверенностью доказать теорию множественных вселенных пока остается невозможным. Противники теории считают, что мы не имеем права говорить о их бесконечном множестве хотя бы потому, что не можем объяснить постулаты квантовой механики. Такой подход идет вразрез с философским принципом Оккама: «Не следует множить сущее без необходимости». Согласен с этим, и считаю, что гораздо проще предположить существование множества вселенных, чем наличие одной идеальной».

Закрыв папку, отложил её в сторону: «Позже внимательнее почитаю, надо по Крещёвску людей посмотреть».

Также, как и по Незнамову, на городских копарей присутствовали довольно подробные дела. Все были молодые, примерно двадцати пяти-тридцати лет. Самыми почтенным возрастом обладали Профессор и Чехов-Синерукий. При чтении дел Антона поразило явное несоответствие социальных портретов Профессора и Синерукого. Первый – два высших образования, преподаватель политехнического института, интеллигент в шестом поколении, супруга – работник городской библиотеки, второй же, – из почти шестидесяти прожитых лет, – двадцать три года провёл в местах не столь отдалённых, первый срок получил, будучи пятнадцатилетним подростком за мелкую кражу, восемь классов закончил, находясь в колонии для малолетних, и дальше, максимум с годичным перерывом вновь «отправлялся отдыхать» на разновеликие срока, и в разные места. Получил четыре рабочих специальности, которые освоил в тех лагерях. Прозвище получил из-за обилия татуировок на теле – надписи и рисунки различного культурного толкования и красоты простирались от кончиков пальцев на руках, до пальцев и пяток на ногах. Ничего не было отмечено только на лице и шее. А после стрижки «в ноль», на голове высвечивался огромный православный крест. Оба пользовались уважением в своей среде, увлекались одним хобби. Общались напрямую. Почти дружили, можно сказать.

Содержание других личных дел оказалось не менее интересным:

– Даун Сизокрылый – являлся для всех остальных примером. Примером того, как что-либо нельзя делать. Всё, что не предпринимал этот парень, кончалось либо ничем, либо неприятностями. За весь исследуемый период не нашёл ни одной старинной вещи. Только пивные банки, и ржавые болты. Но поиски не бросал. В общих разговорах принимал активное участие.

– Василий Солдафон – колоритный персонаж, одевается исключительно в военную форму разных лет и предназначений. По справкам из дела – довольно близко дружил с Аскером. По крайней мере, перед любым выходом в поле обязательно с ним консультировался, либо звал его с собой.

– Витя Жирный – сирота, жил в общежитии, ждал положенной квартиры, страдал от лишнего веса и беспрерывно курил «Пётр Первый».

– Вова Пиздун – обладатель буйной фантазией и агрессивным характером. Мог без проблем влезть в драку только из-за возникших в разговоре сомнений у собеседника в его рассказах.

– Алкаш – Из «завязавших» с зависимостью от алкоголя. В результате появившегося свободного времени с головой погрузился в «копанину».

Просматривая папки с материалами, Антон всё больше убеждался в том, что основной, и пожалуй, единственной направляющей движения розысков всех любителей старины Крещёвска – воля одного и того же человека по прозвищу Жорж, а по паспорту Скрипов Георгий Пантелеевич. Именно он подогревал слухи и разговоры о Потерянной Деревне. Именно с его подачи Профессор изучил все доступные материалы по этой легенде, и сумел подобраться к разгадке этой тайны максимально близко. Витька Жирный пропал из жизни также не без его помощи, и тоже в результате поисков прохода. Судя по содержимому документов, в эту орбиту оказался вовлечён и Василий по прозвищу Солдафон, но он по какой-то причине в последний момент уступил свою очередь Аскеру Незнамову. И после этого всё трагически закончилось – ушли из жизни ведущие участники, поиски остановились.

В этот момент в сознании всплыла давно беспокоящая, но пока никак не проявлявшаяся мысль: «А что, если за действиями самого Жоржа стояла более мощная сила? Откуда появилась информация, что сам Жорж в молодом возрасте неоднократно перемещался в эту пресловутую Деревню, и успешно возвращался назад?»

В отчётах даже были цифры количества походов Скрипова. В то, что такое возможно – а именно сами перемещения, Антону совершенно не верилось. Это было за гранью понимания, и весь его жизненный опыт отвергал даже возможность такого допущения, что в альтернативные миры можно бегать как на соседнюю улицу в продуктовый магазин. Такого просто не может быть! Но всё-таки эта неведомая сила снова и снова возвращает исследования на старую тропу. И вот он сам здесь, и должен довести поиски до конца, каким бы невероятным это действо ему не казалось!

Так и не придя к окончательному мнению по поводу прочитанного, Антон отложил папки в сторону, сел на край кровати, и его неудержимо стало клонить в сон. Он откинулся на спину, завёл руки за голову, и закрыл глаза. Всё вокруг погрузилось в темноту и небытие…

…Как утренний туман, растворившийся в солнечных лучах без остатка, являет картину реального пейзажа вокруг, так и просыпающееся сознание обрисовало чёткие контуры предметов и горизонта.

В момент, когда Антон очнулся от грёз, он увидел, что стоит в незнакомом месте, в низине, между двумя вытянутыми холмами, поросшими густой, летней травой. Эти склоны к тому же были усеяны ярко-фиолетовыми цветами, которые заметно возвышались над густой зеленью разнотравья на длинных, чёрного цвета ножках, немного колыхаясь от лёгкого ветерка. Прямо перед ним возникла роща старых, толстоствольных речных ив с извивающимися, выступавшими из земли корнями невероятных размеров. Корни походили на кольца гигантских змей, заползавших в небольшое озерцо, заросшее по краю камышом и осокой. На одно короткое мгновение, самым краешком бокового зрения, ему показалось, что в зарослях осоки на берегу водоёма мелькнуло светлое пятнышко непонятного движения, тут же исчезнув за древним стволом.

Откуда-то сверху послышался звук настраиваемого радиоприёмника – щелчки, хрипы, затем настройка прекратилась, и зазвучал приятный баритон ведущего:

– Понятию «другой мир» уже много тысячелетий. Люди давно догадываются о другой форме жизни, иных физических измерениях, где живут живые, мыслящие существа. Все языческие религии, возглавляемые шаманами, жрецами, пророками и колдунами, связаны с верованиями об их связи с потусторонними силами, с другими мирами. Они, во время священных религиозных мистерий, якобы способны общаться не только с душами умерших людей, но и переходить как в прошлое, так и в будущее время.

Звучание радиопередачи, транслируемой над головой Антона, прекратилось, и, неожиданно, с левой стороны, раздался громкий голос – говорил, судя по всему, подросток, который громко, почти крича, спорил:

– А я не стану делать как все! Я сделаю как мне, только лично мне хочется. Самому, одному! И пошли все куда подальше со своим общим путём! Я всегда был на своём. Так всё и будет. И не потому, что хочу выделиться против всех, и не для того, чтобы все решили, что я особенный, нет, я сделаю всё тихо, так тихо, что никто и не догадается об этом, сделаю так, как сам считаю нужным. Только так я могу быть счастливым. Я стану свободным внутри, когда молча буду делать то, что хочется лично мне. И пусть кто-нибудь попробует мне это запретить! Ни хрена не выйдет! Я никого не пущу в себя!

Антон начал оглядываться – звук голоса был вполне реальным, и звучал совсем рядом, но вокруг никого не было, и в этот самый момент его окутал сладкий, тяжёлый медвяный запах. Он был такой силы, что от этого закружилась голова, ему пришлось присесть на толстый корень, чтобы не упасть. Подняв голову вверх, сделал глубокий вдох, и тут заметил, что с гребня правого холма, вниз по склону, прямо в его сторону, спускается человечек маленького роста и довольно необычного вида. Какие бы коротенькие не были его шаги, он очень быстро оказался напротив сидевшего на корневище, но и в таком положении на него приходилось смотреть сверху вниз. Антон потряс головой из стороны в сторону, чтобы избавиться от вида совершенно невероятного в этом месте существа. Зрелище было не похоже ни на что, с чем ему приходилось сталкиваться до этого, но Антон воспринимал происходящее спокойно и без паники. Появившийся был маленького роста – буквально по грудь собеседнику, с пегой бородой, одет в коротенький синий кафтан с золотыми пуговицами, перетянутым в поясе широким кожаным ремнём с большой, золочёной пряжкой. На голове – остроконечная шляпа, смятая в середине, и заломанная вбок, на ногах – разношенные, тупоносые ботинки с металлическими, начищенными до блеска пряжками, которые сверкали в отблеск золотыми искрами. Завершали гардероб маленького человечка желтые бархатные шаровары, заправленные в полосатые гольфы. Он подошёл ещё ближе, молча присел на соседний корень ивы, достал из карманов кисет, трубку, набил её табаком и раскурил. Выпустив большое облако табачного дыма, внимательно посмотрел собеседнику в глаза:

– Здравствуй, путник. Я – Койнин, а ты?

– Здравствуйте, Койнин, меня зовут Антон.

Человечек пыхнул дымом, важно покивал головой, и заключил:

– Очень приятно встретить в наших краях воспитанного молодого человека.

Антон учтиво спросил:

– Вы где-то здесь живёте, неподалеку?

Койнин пыхнул трубкой, разогнал ладошкой клуб дыма, и вежливо ответил:

– Да я везде. Где хочу, там и бываю. Сейчас вот тут. Хорошая сегодня погода, верно? Вчера было немного сыро, а сегодня вот тепло. И не мешает никто. Ты как себя чувствуешь, Антон?

– Спасибо, у меня всё в порядке. Просто что-то с памятью. Сижу вот, пытаюсь собраться с мыслями. Вы не подскажете, где это мы сейчас беседуем, что это за место?

Глава 8

Глава 8.

Маленький человек не торопясь выбил из своей трубочки пепел, достал из кармана гибкое шильце, и стал вычищать набравшуюся в мундштуке смолу. Делал он всё это, не говоря ни слова, во время процесса время от времени поглядывая из-под седых бровей на Антона. Затем поднялся с корня ивы, и заявил:

– А я тебя знаю.

– В смысле? – уточнил тот.

– Антоша, когда кто-то говорит собеседнику, что знает его, то обычно он имеет в виду, что встречался с ним раньше.

– Но я не помню, чтобы мы с вами где-то сталкивались.

– Это мы сейчас с тобой столкнулись, причём неожиданно. Я тут гуляю после обеда всегда. Сейчас здесь особенно красиво – кардуус так ярко цветёт в это время – просто загляденье! Не находишь? Когда я гуляю, обычно здесь никого нет, а тут, гляжу – ты бродишь. Да неожиданно так! Вот мы и столкнулись. А если говорить про прошлое, то, получается, встречались.

– Что-то не могу вспомнить такого факта, – возразил Антон, – можете подсказать?

Койнин, набив ещё табака, снова запы́хал трубкой – через некоторое время вокруг него получилось целое облако, затем помахал маленькой ладошкой, разгоняя слоистый дым, и наконец ответил:

– Да не важно это, скажи лучше – а ты чем занимаешься после обеда?

Собеседник растерялся:

– Я? После обеда?

Человечек раздражённо перебил его:

– Ну да, ты! Про себя я сказал уже – после обеда тут гуляю, а ты чем занимаешься? После обеда?

– Знаете, я занят работой обычно. Это с утра, а в обед – обедаю, затем снова работаю.

– А потом?

– Потом иду домой, ужинаю, после почитать могу, или телик посмотреть – когда как. А потом спать.

– И всё?

– Ну да, и всё. А чего ещё-то?

Койнин оторвался от своей трубки:

– Нет, подожди, ты говоришь, что утром идёшь на работу, работаешь до обеда, потом – обед, после обеда опять работаешь, а вечером – ужинаешь, читаешь книгу, и затем идёшь спать?

Антон кивнул головой:

– Именно так.

– А когда просыпаешься, то опять всё то же самое – работа, обед, работа, ужин, книга, и – спать?

– Ну да! Чего ты пристал ко мне с этим обедом?

Человечек сощурил глазки:

– Слушай, Антоша, да ты просто прожигатель жизни!

После этих слов Койнин повалился на землю, схватил себя за бока, и заливисто засмеялся:

– Ох, не могу! Ты настоящий кутила!

Антон отвернулся в сторону:

– Смешно ему, – и обращаясь к хохочущему, – смотри, не обделайся, умник!

Наконец человечек поднялся, утёр ладошкой слёзы со щёк, и погыкивая время от времени, успокоился:

– Оу, ну давно же я так не смеялся.

Выбив трубку об ивовый ствол, вновь обратился к собеседнику:

– Антоша, а давай в гости ко мне сходим, чаю попьём, а?

Антон уточнил:

– А идти далеко?

– Нет, тут близко совсем.

Койнин вытянул в сторону левую руку приглашающим жестом, и сзади него сразу возникла стена ярко-красного кирпича, в которой синим пятном красовалась богато сделанная входная дверь. Взявшись рукой за бронзовую ручку, хозяин распахнул её:

– Заходи, у меня весело!

Перейдя порог, Антон неожиданно оказался на том же самом поле, усыпанном чертополохом, но на этот раз рядом с ивовой рощей была устроена ровная площадка, выстланная деревянными досками, а посредине стоял большой прямоугольный стол, застеленный ослепительно белой скатертью. За столом восседала довольно большая компания, которые, очевидно праздно проводили время – пили чай, кто-то курил, молодой человек с косичкой играл на гитаре, бородатый мужчина в мятом пальто вязал на спицах, один человек в синем костюме стоял возле ярко накрашенной женщины в пышном голубом платье, курил сигару, и разговаривал с ней, нагибаясь к её уху: «Да, миледи, конечно же, это просто скандал, и вообще – шарман, шарман».

Когда раздался звук закрываемой двери, все тотчас повернули головы в сторону входящих. Антон заметил, как его спутник сделал жест рукой – словно поднимал что-то в ладони, и вся компания тут же поднялась со своих мест, поклонились, и дружно, хором выдали:

– Здравствуйте! Проходите сюда! Садитесь, пожалуйста, с нами ку-у-у-шать!

Гость подошёл к столу, поприветствовал:

– Здравствуйте, – и обратившись к Койнину, спросил, – Куда я могу присесть?

Тот протянул руку в сторону стола, и объявил:

– Уважаемая компания, усадите гостя на лучшее место! Налейте ему чаю, и займите беседой. А я пока пойду, закончу прогулку.

И, обращаясь к Антону, кивнул:

– Антоша, я не прощаюсь, ещё увидимся.

Импозантный мужчина в синем костюме и сигарой во рту усадил Антона ровно посредине стола, где ему уже поставили чайную пару, дама в голубом платье налила чаю, а гитарист негромко, красивым голосом запел: «Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе видна…». Сидевший рядом атлет в спортивном костюме обратился к гостю:

– А вы давно с Главой знакомы?

Антон не понял, о ком он спрашивает, и уточнил:

– Это кто?

– Ну вы же знаете, да это все знают. Мы вас давно уже ждём, готовились. Нет, заняться было чем, мы не бездельничали. Сходили на экскурсию в одно очень красивое место – тут недалеко. Глава вам не предлагал посетить?

В этот момент подошёл мужчина с рыжей шевелюрой, и слегка притронулся к плечу гостя:

– Это не важно, о ком он говорит, вы сейчас должны сосредоточиться на предстоящей поездке в окрестности. Этот визит будет иметь большое значение. Вы, пока находитесь тут, можете задавать любые вопросы, это поможет вам, и вот посмотрите – я в жёлтых штанах сегодня, больше ни у кого таких нет. Это очень популярная модель, мне просто чудом удалось достать. Посмотрите, какая качественная ткань.

И обращаясь в другую сторону, прокричал:

– Фендер, смени мотив!

Гитара стихла. Через несколько секунд певец сочным баритоном начал:

– Мы все спешим за чудесами

Но нет чудесней ничего

Чем та земля под небесами

Где крыша дома твоего…

Антон огляделся. Вдруг сильно закружилась голова, и взгляд заволокло мутной пеленой. Сквозь гудящий звуковой туман еле слышно раздавались голоса:

– Заплохело чё-то пацану.

– Давайте аккуратненько его за дверь вынесем, а то он совсем растерялся. Там хоть подышит, потихоньку в себя придёт.

– Да, с непривычки тяжело ему. Надеюсь обвыкнется, поосторожнее, тише-тише, вон моргать уже начал.

– Не будите, рано ещё, пусть полежит.

Очнулся Антон на старом месте – возле толстых ивовых корневищ. Открыв глаза, сразу заметил густое облако дыма, сквозь которое прозвучало:

– Ну что, слабак, отошёл? Плохо стало?

Койнин сидел на объёмистом изогнутом корневище, и весело улыбался сквозь седые усы. Антон опёрся на руки, сел:

– А что случилось? Где все?

Человечек продолжал своё:

– Музыка тебе понравилась? Я эти песни не очень люблю, мне больше рок-н-роллы по душе. Когда звучит «Рок под часами», например, у меня душа просто отлетает в стратосферу. А эти песни – нет, не люблю. Но гитара у Фендера классная – настоящий Гибсон Эль Один, хорошо звучит.

Антон с трудом озирался вокруг, с трудом выдавил:

– Что-то здесь изменилось. Как мне домой добраться?

В этот момент сверху раздались голоса:

– …я знаю об этом от Совы, поэтому факт не подлежит сомнению. Это – совершенно точный факт. А мораль мы им сами привили. И в первую очередь сострадание и справедливость. Ну вы понимаете, они бы сходу перебили друг друга, чтобы скушать потом. Животина, она и есть животина, вы же понимаете!

– Заткнись. Ты вообще ничего не понимаешь, тебя и знать никто не знает, заткнись. Ничего не можешь понять толком. Сослался на Сову! Умник! Чего бы понимал! Корчит из себя, непонятно кого. Ты хоть знаешь, кто эта Сова?...

Сонберг непонимающе взглянул на человечка в шляпе:

– Кто это? О чём они спорят?

Койнин участливо похлопал его по плечу:

– Ничего, Антоша, ничего. Ты привыкнешь. Это только поначалу непонятно ничего, а потом чаю попьёшь, разок-другой, и всё нормально пойдёт. Это просто знакомство. Миледи чего тебе толковала? Что-то про поездку?

– Да нет, ничего она мне не говорила, а про поездку рыжий подошёл, начал говорить. А что с ней не так?

– Да всё с ней хорошо. Ты просто будь повнимательнее к мелочам. Всё всегда в мелочах. Мы постараемся помочь тебе. Самое главное – с людьми хорошими познакомиться. Вы же всегда всё сообща делаете? Так ведь? Тебе, вообще, как, компания понравилась? Не успел, правда познакомиться со всеми, ну ничего, ещё пообщаешься. А персоны все примечательные. Хорошие помощники. Тот, что в костюме, с сигарой, например, это – писатель. Вот если бы ты книжки сочинял, он бы тебе обязательно помог. Он всем помогает. А Фендер – без него никто гитару не сможет настроить. Тоже всем помогает, никому не отказывает. Ну, ладно, хватит про них рассуждать. Ты мне скажи, зачем сюда пришёл, вопросы есть?

Антон с недоумением посмотрел на него:

– Какие вопросы? Это вы мне тут голову заморочили. Я даже не знаю, как сюда попал. Шёл себе спокойно… А это что за место?

– Это, братец – лощина. Всё отсюда. Ты, видать, всё позабыл. А место очень удобное – вот ты шёл куда-то, и рраз – меня встретил! Я тут гуляю всегда после обеда. Ещё о чём-то хочешь спросить?

– Мне домой надо попасть, а я дороги не знаю. Вы не будете туда гулять?

– Вот же ты хитрец, а? Ну как я туда гулять могу? Я ведь здесь гуляю. Ты же видишь? Здесь. Но ты не переживай об этом, будешь ты дома, обязательно будешь. Тебе ведь завтра в путь?

– Да, надо с утра выезжать. А вы откуда знаете?

А Койнин снова занялся своей трубкой – достал из кармана свёрнутый платок, развернул, там оказалось тонкое шильце с тупым кончиком, миниатюрная ложечка, маленький ёршик и моток бечёвки. Затем ловким движением свернул чубук, и отсоединив его от чашки, принялся чистить своё трубочное хозяйство – в локоть длиной отмерял кусок бечёвки, протолкнул его шильцем в чубук, и держа один конец шнура в зубах, а другой придерживая между пальцами левой руки, натянул шнур, и начал двигать взад-вперёд, прочищая канал от накопившейся смолы. Закончив с чубуком, принялся за чашку – вычистив ложечкой изнутри нагар, ёршиком зачистил стенки начисто. После всех манипуляций замотал инструменты назад в платок, собрал трубку. Из другого кармана выудил кисет, набил чашку, приминая табак большим пальцем, степенно раскурил, выпуская губами, собранными в трубочку, настоящие облака. Антон зачарованно наблюдал за ним, забыв обо всём на свете:

– Ну вы, Койнин, просто колдун!

Тот довольно захихикал, и тут же сделал серьёзное лицо:

– Отдохнул? Теперь продолжим. Скажи мне, ты с каким поручением едешь работать?

Антон плотно сжал губы:

– Я об этом не могу говорить, это не мой секрет. А вы почему спрашиваете?

– Слушай, Антоша, ваши секреты совсем даже и не тайна. Мне надо убедиться, что ты сам уверенно знаешь, что тебе там нужно. Когда я буду уверен, что ты всё осознаёшь, тогда у тебя всё легче будет получаться. А раз так отвечаешь, то я делаю вывод, что Антон ещё толком и не понял, чего ему делать в этой поездке. Знаю совершенно точно – эти способности возникли у вас неожиданно, и я сам, лично, даже не предполагал, что такое возможно. Вы вот булочки любите кушать с чаем, а уже забыли, что в нашем понятии, в самом начале это был просто «шмяк» из теста, похожий в итоге на одно невкусное нечто, даже назвать некрасиво, и только они догадались сделать это в виде красивой завитушки, да ещё и ягодку воткнуть сверху. Не функционально, но – красиво. И вдобавок, пока они это придумывали, то в этот момент выделилась конкретная, нужная нам еда. Главное в этом и есть. Поэтому всех надо сохранить, но в другом месте, а не то ваши умельцы «как правильно жить» заведут всех в тупик, да, в общем-то, уже завели. Может, некоторым ещё и удастся выбраться.

Антон затряс головой:

– Я даже половины не понял, о чём вы говорите, уважаемый, может, на человеческом языке объясните?

Человечек снова запы́хал трубкой:

– Не злись, всё будет понятно, главное – запомни хорошенько. А когда приедешь – не торопись, бери в руки, и разглядывай. Это сейчас непонятно. Потом всё пройдёт. А тебе чай понравился? Они долго готовились, хотели произвести впечатление. А ты взял, и упал.

Антон вполголоса заговорил:

– Чай очень вкусный, да и стол на улице – удачная мысль. На улице вообще, всё вкуснее делается. Жалко, вот дома места столько нету, а то бы ел всегда так же. А вы часто стол вот так ставите?

– Антоша, вот ещё что – не пугайся новому, и не забывай – всё то новое, что тебе встретится, уже всё было, просто выглядит по-другому.

– Койнин, я совершенно не могу понять, о чём вы мне толкуете, и я совсем не боюсь ехать в командировку.

Человечек замахал зажатой в руке трубкой:

– Антон, я бы хотел сделать всё простым, но пока не время. Для тебя это вообще слишком тяжёлый груз будет. Надо ещё познакомиться с одним созданием, и это обязательно нужно. А теперь посмотри вверх.

Сонберг поднял подбородок, и увидел только облака, которые закручивались в гигантскую спираль на голубом небе.

Глава 9

Глава 9.

Громко, до боли в ушах, загремел будильник. Антон резко поднялся, и сел на кровати от испуга, недоумённо осматриваясь – что это было? Минут пять после пробуждения восприятие реальности вернулось, и он начал вспоминать неожиданно закончившийся сон. Тут в голове набатом прозвучало: «КРЕЩЁВСК, АВТОВОКЗАЛ!!!». Пяти минут хватило, чтобы умыться, ещё пяти – выпить кофе и вызвать такси. Ещё через пять минут Антон укладывал сумку и кейс на багажные полки, и уже сам поудобнее устраивался в кресле, когда «Ман» тронулся в путь. При выходе на трассу, водитель включил «Ретро-радио», и от первых же звуков начавшейся песни сознание путешественника как током пронзило:

– Мы все спешим за чудесами

Но нет чудесней ничего

Чем та земля под небесами

Где крыша дома твоего…

Ему сразу вспомнилось ночное видение, даже зябко стало, и плечи передёрнулись сами собой: «Какой же реальный сон был ночью. Только ситуация дичайшая, а ощущения, что происходило всё по-настоящему».

На раздумья оставалось почти три часа, и Антон, сам того не замечая, переместился в воспоминания о последней поездке в Крещёвск, пытаясь сообразить, где он поселится, и в какие точки города ему необходимо будет попасть, чтобы получить ответы. Дорога же действовала, как лёгкое снотворное, и Антон погрузился в дрёму. Частокол елей за окном грустно вздохнул, – «ещё одному не показать нашу красоту, жаль…», – а дорога продолжала съедаться под колёсами километр за километром.

Сознание путешественника двигалось по другой трассе – в едва слышимом мотиве «Отеля Калифорния», звучавшем со стороны водительского места, стали слышны негромкие покашливания, музыка стихла, и явственно прозвучал голос чтеца, похожий на дикцию импозантного мужчины с сигарой из сна: «…Учёные, изучающие законы мироздания, вполне серьёзно говорят о некоторых ещё не совсем изученных фактах, связанных с так называемыми пространственно-временными «окнами». Через эти «окна» люди, сами того не ведая, попадают в иные миры с другими параметрами пространства и времени. Это может быть как настоящее время, так и будущее. Есть неоспоримо доказанные факты попадания людей в прошлое. Когда человек попадет в такое «проклятое место», то он бесследно исчезает. Если все-таки удается каким-то способом выбраться – начинают проявляться различные нарушения здоровья, психика также становится неустойчивой. Точки исчезновения ученые называют искривлениями в пространстве или расселинами между двумя реальностями. Есть еще третье название таких мест: порталы в другие измерения…»

– Просыпайся, гвардеец, приехали – Крещёвск.

Антон открыл глаза – его настойчиво тряс за плечо круглолицый, плотный мужчина в светлой ветровке:

– Всё, парень, приехали, просыпайся, мне обедать пора, давай шевелись. «Да это водитель», – окончательно пришёл в себя аналитик, поднялся из кресла, достал из багажной полки кейс, сумку, поблагодарил хранителя всех не выспавшихся ездоков, выбрался из «Мана», и направился в автовокзал.

До самого вокзала так и не дошёл, по пути заметил отстойник для такси, а на выезде стояла свободная машина. Подойдя к ней, сразу уточнил у водителя, где можно поселиться командировочному, и получив точный ответ: «В Центральной, где же ещё? Поедешь?», – согласился. Гостиница находилась совсем недалеко. Сняв недорогой, без особых изысков номер на втором этаже, Антон разложил вещи, отнёс на хранение администратору кейс, и уточнил, как можно добраться до кафе «Чай и булки». Выполнение работы решил начать оттуда.

Когда уже выходил на тротуар, и достал «рабочий» мобильник, собираясь вызвать такси, его опередил входящий звонок. Звонил Герасим Петрович:

– Антон, добрый день.

– Здравствуйте, Герасим Петрович.

– Звоню напомнить – будь на связи, вечером появится курьер с грузом для тебя, позвонит на «рабочий», ты с ним вообще не расставайся, и заряжать не забывай. Вопросы могут возникать неожиданно.

– Конечно, Шеф, без обсуждений.

– Да, и ещё один момент, довольно грустный.

– Что случилось, Герасим Петрович? Вы меня пугаете.

– Банни исчез, представляешь? Как убежал, понять не могу. Ты вчера как ушёл, я после тебя минут через тридцать тоже домой отчалил. Он оставался там, я ему ещё воды в чашку подливал до верха. Всегда перед уходом так делаю. Он «дома» был. А утром дверь открываю – никто в ногах не путается, а он меня так встречал каждый день. Как мог выскочить – не представляю даже. Да и зачем ему убегать?

– Может инстинкты взыграли?

– Антоша, да при любой мотивации всё равно остаётся вопрос по способу побега – каким образом? Здание из железобетона, отверстий никаких нет, обезьяньих способностей у кроликов тоже нет. Короче, я сильно к нему привязался, и теперь мучаюсь. Если где-нибудь встретишь его, то поругай за безответственность, и скажи, пусть бежит быстрее домой – я его жду.

– Хорошо Шеф, так и сделаю, если встречу. Обещаю. До связи.

В «Чай и Булки» Антон пошёл пешком. Судя по «ДубльГис», это было недалеко. И на самом деле, через пятнадцать минут он уже стоял возле трёхэтажного кирпичного дома современной постройки, хотя архитектурные особенности кирпичной кладки стен, и покрытая настоящей обожжённой черепицей крыша претендовали на его более старинное строительство. Подъезд с левой стороны был входом в кафе, и офисное помещение на втором этаже. Подъезд справа позволял подняться до двух квартир на третьем. А внизу как раз и находились «Булки», традиционное место встреч крещёвских копарей. Тут он надеялся найти хотя бы немного ответов на многочисленные вопросы о том, что же произошло в лощине между Верхней и Нижней Калгами два года назад. Перед тем как зайти в дверь, предусмотрительно включил во внутреннем кармане диктофон.

Кафе внутренней отделкой вполне гармонировало с наружным обликом дома. Верхнего освещения в зале не было, только боковые светильники у столиков, установленных вдоль стен. Стены дизайнер стилизовал под деревянный сруб, отчего всё выглядело «кабинетно», и уютно. С левой стороны от входа, на полках за барной стойкой сверкали ряды бутылок и фужеров. Возле аппарата розлива пива стояли две девушки – одна в тёмной паре брюки-жилет, и в белой сорочке, другая – без жилета, и в тёмной юбке. На второй красовался форменный фартук в клетку. «Кажется, зовут её, судя по бейджику – Зинаида, как раз она мне и нужна», – подумал Антон. Подошёл ближе, сделал скучающий вид на лице:

– Накормите путника?

С таким же скучающим видом официантка, предположительно, по имени Зинаида, протянула ему кожаную обложку:

– Пожалуйста, меню. Выбирайте. Присаживайтесь вон в тот кабинетик, там свободно.

Выбирал недолго: плов, салат капустный, томатный сок, и кофе. Глядя на официантку, решил, что будет вполне допустимо задать нейтральный вопрос:

– Зинаида, а вы сами кофе любите?

Девушка нахмурилась, и неодобрительно взглянула на Антона:

– Что за вопрос?

– Да стараюсь предугадать, насколько удачный напиток получится. Очень люблю кофе.

Пожав плечами, она ответила:

– Когда попробуете, будете знать точно.

Теперь пожал плечами он сам:

– Это уж без сомнений, буду ждать.

Антон отправился к предложенному месту, и на ходу огляделся – устройство диванов не позволяло охватить взглядом ту половину заведения, где располагался столик – спинки перекрывали весь обзор, но зато противоположный ряд просматривался достаточно хорошо. Из-за раннего времени посетителей почти не было – пара молодых людей в другом ряду, и мужчина с каким-то толстым журналом за соседним столиком. Не успел Антон заскучать, как его заказ доставили. Зинаида поставила поднос на столик, и быстро всё расставила:

– Рассчитываться сейчас будете?

– После, может дополню чего к заказу, будет зависеть от кофе, не обидитесь, если раскритикую?

Официантка раздражённо вздохнула:

– Попробуйте сперва.

– Зинаида, а что, людей всегда у вас немного?

– Да нет, просто ещё рано. «Булки», в общем-то, кафе семейное, приходят с детьми, или парами. У нас тихо, молодёжь в других местах кучкуется. Если вам весёлое общение нужно, то это не здесь. Сходите вон в «Берлогу», или в «Тройку».

– Нет, нет. Мне как раз шум и не нужен. Я тут по делам в командировке, и хотелось ещё пообщаться по личным интересам с местными. Интересуюсь антиквариатом. Не подскажете, где в городе могут собираться по этой теме?

Официантка в один миг обратилась в колючее существо:

– Вы из полиции, или откуда рядом?

Антон вскинул брови:

– Что за вопрос? Я из областного НИИ, этнограф, собираю материалы для монографии, увлекаюсь антиквариатом, нашим. Особенно по шестнадцатому-семнадцатому веку. Я с вами вежливо, не хамлю. В чём дело?

Зинаида после его возмущённой тирады заметно успокоилась:

– Слишком частые гости в последние годы, простите. Да вы кушайте. За расчётом потом подойду. Приятного аппетита.

Развернулась, и пошла назад, к стойке. Антон искоса наблюдал за ней. Наполнив высокий стакан апельсиновым соком, официантка поставила его на небольшой поднос, и понесла к мужчине, сидевшему в противоположном ряду кабинетов. Перебросившись с ним парой фраз, отправилась назад, к своему посту. Очевидно, чтоб не привлекать внимания, и подождав специально минут пять, посетитель развернулся, и в упор посмотрел на Антона, коротким, но изучающим взглядом.

Закончив с пловом, «учёный-этнограф» приступил к кофе. И не был разочарован! Кофе оказался отменным. Подняв руку, Антон привлёк внимание Зинаиды, показав при этом на чашку. Та кивнула головой, и занялась приготовлением. Когда подошла с подносом, спросила:

– Ну что, понравилось?

Он поднял большой палец, и с задором произнёс:

– Чертовски хороший кофе! И горячий!

– А-а, фан Твин-Пикса?

– Обожаю просто!

– Мне тоже нравится. У нас тут половина посетителей как будто с тех мест прибыли. Вон тот парень, напротив, тоже из таких. Я ему сказала, что вы антиквариатом занимаетесь, он тоже любитель. Если не против, помашите ему ручкой, он подойдёт.

– Спасибо, Зина. Я ваш должник.

– Заходите к нам обедать почаще, так и вернёте.

– Договорились.

Когда девушка отошла, Антон помахал рукой, приглашая за свой столик человека с соседнего ряда, он как раз глядел в его сторону. Тот, подхватив свой сок, поднялся со своего места, и подошёл:

– Здравствуйте, присяду?

– Прошу, располагайтесь, меня Антоном зовут.

– Антон, я понимаю, что это не вежливо, но вы не будете против, если я представляться не буду?

Тот не возражал:

– Нет, конечно. Только разговаривать будет неудобно. Ну да ладно. Объяснимся. Оба ведь на одном языке говорим?

Мужчина с улыбкой кивнул:

– Главное, в терминах не запутаться.

Сонберг поддержал собеседника:

– Это точно. Объяснюсь вкратце – я в Крещёвске в командировке по делам. Специальность – этнограф. Ну а в жизни – антиквар. Увлекаюсь собирательством предметов шестнадцатого, семнадцатого века. У вас что-то подобное есть?

– Вас понял, поясню – я не антиквар, я копарь. Выхожу время от времени в чисто поле с МД-шкой и лопатой. Что найду – моё. А какого оно века, понятия не имею. Сейчас вот скопилось немного монет, крестиков. Я оставляю себе кое-что иногда, если понравится внешне. Но вот за последние пару лет много накопилось, а деть не знаю куда. Могу показать, но это у меня дома всё находится. Если хотите, можно пойти, поглядеть. Тут пешком минут десять до меня.

Антон кивнул головой:

– Вы мне координаты оставьте, я вам позвоню, как освобожусь. А что именно есть? Мне интересны чернильницы, крестики нательные, или бытовушка какая – чугунки, посуда. Я ещё по работе это всё рассматриваю, может надписи кто накарябал, или свитки чудом сохранились. Ничего такого нет? Или у знакомых ваших? Я знаю, что по интересам всегда люди в любом городе неформально объединяются. Так ведь?

Мужчина сжал губы, помолчал немного, затем ответил:

– Вы совершенно правы, так и есть. В Крещёвске ещё пару лет назад копари были, можно сказать, одной семьёй. Но сейчас этого нет, к сожалению. Вот и скопилось дома «найдёнышей» ненужных куча. Литровая банка набралась! Да и поболтать, обсудить что нашёл, почти не с кем. Раньше все вот тут, в Попе собирались. Ну, это мы между собой Булки так называли.

Копарь вздохнул, и замолчал.

Антон заинтересованно спросил:

– В смысле «не с кем»? Что случилось, куда «братья по разуму» подевались?

– Да знаете, тут случилось кой-чего трагического. Жуть всякая произошла. Целых четыре убийства сразу, и трое из них «наши» были. То есть – копари. А после, что творилось в городе – кошмар просто. Милиция, опричники… Ну, я имею в виду – полиция, фэйсы. Трясли всех, особенно нас. Всё оборудование изымали, описывали. Дебилы, одним словом. Потом вернули, конечно, но после всех этих дел жутких компания наша развалилась. Многим домашние запретили в земле копаться, кто-то сам по себе боится в поле идти, в общем, никого теперь в напарники не позовёшь – звать просто некого. И найдёныши зависают. А ехать в область, когда неизвестно – продашь или нет, смысла немного. Я сам на пенсии, время свободное есть, когда тепло, схожу где-нибудь покопаюсь, а потом по привычке – сюда. А тут, блин, никого! Вот с вами по теме немного поболтаю. Раньше тут настоящий клуб был! И-э-эх! Ладно уж, чего теперь.

Антон озадаченно смотрел на него:

– Ну вы и выдали! Даже не знаю, что и сказать. А что случилось то, можете рассказать?

Мужчина помолчал немного, и стал рассказывать:

– У меня прозвище – Алкаш. Я раньше пьянствовал. Нормально так бухал, как настоящий человек. Потом бросил. Причин много. Но мы же не об этом, верно? Короче, образовалось тогда у меня времени свободного больше, чем я мог пережить. И повезло – у нас на участке парень работал, по фамилии Незнамов. Он каким-то образом догадался о моей проблеме. Сам был копарь, ну и подбил меня заняться эти делом. Это оказалось таким интересным времяпрепровождением, что я увлёкся не на шутку. Приобрёл хорошее оборудование, изучил окрестности, тонкости поисковых работ мне он же и объяснил. Его звали Аскер. Он всегда говорил: «Прежде чем идти в поиск, сперва найди, что можно найти, и только после ищи». Он сам так и делал – постоянно изучал старинные карты и документы. Когда определял цель поиска, то шёл туда, и всегда находил. Вот так он и нашёл старинный миф о Потерянной деревне. Про это место в городе давно слухи ходили. Считалось, что это фактическое место, про которое в своё время власти запретили упоминать из-за религиозных разногласий. А саму деревню и её жителей зверски уничтожили. И случилось это всё во времена Смуты, в семнадцатом веке. Среди копарей считалось, что это место можно найти, и отыскать там множество старинных вещей. Аскер же раскопал информацию, что Деревня – это место, которое находится в другом пространстве, ну вроде как – в параллельном нашему, что-ли. И есть способ, как туда проникнуть. В этих розысках участвовал ещё Жорж, наш, крещёвский антиквар. Вот вам к нему надо было бы. Но я не об этом. Так вот, Аскер разобрался, как можно проникнуть в деревню, и Жорж ему помогал. И когда Аскер ушёл в этот поиск, то он его ждал по возвращении, а жульё бандитское каким-то образом узнали про эту акцию, и тоже его пасли. Когда Асик вернулся, то притащил с собой огромный золотой крест. У них там разыгралась драка, борьба, в результате четверо погибли: сам Незнамов, Антиквар, его помощник Виктор, и один из бандюганов. Остальные забрали крест и скрылись. Один наш городской мент пытался их остановить, но не успел – все жульманы скрылись. Ну а нас всех, городских копарей, после этого год почти в ментовку таскали. Вот такие были дела. Они, эти бандюганы за полгода примерно до этого, ещё двоих наших угробили – преподавателя с городского политеха, и Витьку Жирного. Препод видать, успел спрятал, чего сыскал, так они его пытали – топором разрубили на куски, голову спрятали, так и не нашлась, ну а Витёк исчез совсем. Видать, закопали хорошо. Менты поискали, и бросили. Ничего не нашли. Вот такая история тут произошла.

Антон покачал головой:

– Ну и дела… Вот вы мне жуть так жуть рассказали. Поверить трудно. Кошмар просто.

– Именно, что кошмар. Ну а потом в городе слухи всякие пошли.

– Какие?

– А что Незнамов в самом деле обнаружил проход в Деревню, и что если узнать место, то тоже можно туда попасть.

– Ну не мудрено после таких событий, что слухи появились.

– Да многие и жить согласны туда податься.

– В смысле «жить туда податься»?

– Ну вот в этом смысле и есть. А почему нет? Начать с нуля. И без этих всех правителей. Там же никого, кроме тамошних деревенских, нету. Живут там вечно. Первые ещё в семнадцатом веке ушли. Как раз от опричников и спрятались, и правильно сделали – кто остался, тех живьём сожгли.

– Да откуда ж это известно? Если люди там живут, то, наверное, и свои правители есть. И вообще, это ерунда какая-то.

Собеседник уверенно возразил:

– Да ни фига не ерунда. Раз слухи есть, значит как-то так и правильно. Я бы и сам ушёл отсюда. Разговоры идут, что известен секрет. И что люди уходят.

Антон округлил глаза:

– Как это уходят?

Алкаш помолчал, и продолжил:

– Городские, наши – Крещёвские. Но про это говорить не стоит. Я вот что-то разболтался, а вас не знаю.

Антон поспешил успокоить его:

– Да я тут в командировке. Сидим, сплетничаем.

Мужчина продолжил:

– Людей время от времени даже собирают, беседы проводят. А крещёвские на кухнях всё равно обсуждают. На полном серьёзе. Многие свалили бы отсюда. Вот и болтают, что некоторые уже ушли в эту Деревню. Уходят то те, кого умники эти называют «глубинный народ». А всё ведь просто – это те, у кого банально нет денег официально эмигрировать за границу. И в случае обнаружения портала, если подтвердится, конечно, что «там» вполне можно жить, да особенно, где не будет этих толстопузых ловкачей – да туда очереди выстроятся! В наших географических рамках есть фактор людской усталости. Посуди сам – со времён красного переворота ежедневно поступает информация о наличии врага, который хочет на нас напасть, и поработить. И ежедневно об этом говориться. Ежедневно! На всех углах. Это уже просто мантра. На протяжении последних четырёх сотен лет нет ни одного поколения, которое не прошло бы через войну и преследования властей. Возразить хочешь? Не сможешь! А тебе никогда не приходило в голову, что все те угрозы, о которых кричат без умолку – про врагов снаружи нашей географии, и внутри – они опасны только для них? И только они единственные – как раз именно те, кто кричит громче всех, они и бояться. Власти своей лишиться бояться. Поэтому и жить нормально никому не дают. И от себя далеко не отпускают. Люди-то вокруг и есть предмет власти. Без людей эти умники – никто. Пустое место. Но они рассуждают следующим образом: как же так – мы для них «стараемся», делаем жизнь «комфортнее» день ото дня, а они – убегать? С другой стороны, везде так – людям от этих кровососущих невозможно избавиться, и эмиграция за границу, я думаю, ничего не решит – система везде одинаковая. Абсолютно везде. Во власть только ловкачи и могут попасть. Всё! Круг на этом замыкается. Выхода никакого из этого нет, кроме одного – эмигрировать в иные места, где этих гривотрясов нету! И эти места есть. Но об этом никогда не расскажут. Ни в сети, ни в газетах. Об этом для них невозможно говорить. Никому не дадут сказать. Это – совершенно недопустимо. Это для них – удар под дых. Они, эти толстопузые, в один миг превратятся в ничто, в пустое место! Что-то я, правда, разболтался. Давно не общался ни с кем. Живу один. Жена давно ушла, ещё когда бухал. Видать не выдержала.

Мужчина замолчал, глядя в одну точку.

Глава 10

Глава 10.

Опасаясь, что собеседник может уйти, Антон решил задать главный вопрос:

– А вы откуда взяли, что кто-то переместился в эту самую Деревню?

Алкаш поднял голову:

– А чего мне где-то брать надо? Я в девятиэтажке живу, так вот из нашего дома две семьи исчезли, и следов никаких. Вокруг же люди живут. И всё знают. Конечно же, они туда и ушли. Как-то прознали секрет, и ушли. Незнамов же ходил? Ходил. Вернулся? Вернулся. Ну так он хотел вернуться. А если кто не хочет, так там и остаётся! А что, где тут заработаешь? Да ещё, не дай бог, в войну какую-нибудь затащат всех. С них станется, война – это всегда их разборки. Один в галстуке разбирается с другим в очках – у кого толще да длиннее. Людям война на фиг не нужна.

Антон усмехнулся:

– Ну и поговорили мы. А начали с антиквариата.

Собеседник встрепенулся:

– Да, про безделушки – вот Жорж был бы живой, вы бы у него нашли всё, что угодно. Мастер своего дела. Базировался в старом ангаре, отсюда тоже недалеко, вам любой прохожий подскажет, как найти. Так вот у него там просто настоящая пещера Алладина с сокровищами для такого как вы. Сейчас, правда, там охрана выставлена, так никуда и не вывезли. Почему, непонятно. Уж тогда музей бы хоть организовали, или магазин для интересующихся старыми вещами. А то ни себе, ни людям. Власть она и есть власть – на всё свой расчёт. Нам не сообщат. А человек за всё это денег заплатил, не украл, хоть и говорят всякое. Чего там только у него и не было.

Тут он поднялся:

– Ну да ладно, разговоры-разговорами, а время идёт. Спасибо за беседу, пойду я. Приходите ещё, может столкнёмся. Да, кстати, вы спросите у Зинаиды контакты её знакомого, Василий зовут. Может он чем поможет, подскажет. Тоже наш – копарь. Сейчас, правда, не знаю, ходит он в поле или нет – давно не встречал. Ладно, пойду, удачи вам.

Антон тоже поднялся:

– Хорошо поговорили, спасибо. До свидания.

Собеседник вышел из кафе, а Антон направился к стойке, где Зинаида занималась с кофе. Увидев подходившего, лицом задала вопрос: «Всё, уходите?»

Он кивнул:

– Да Зинаида, ухожу. Давайте, рассчитаюсь. Спасибо за хороший кофе. Секрет выдадите?

Официантка заулыбалась:

– Да никакого секрета. Я из дома турку притащила, да так и завариваю, как для себя делала. Кофемашины у нас тут нету. Часто не заказывают. Хватает. Приходите ещё. Ну что, поговорили?

– Поговорили, но у него нету, что мне нужно. Вы меня извините за нахальство, собеседник мой посоветовал к вам обратиться. Сказал, вы знакомы с неким Василием, и возможно, у него что-нибудь интересное найдётся. Он, как я понял, тоже копкой занимается. Дадите его номер?

Зинаида помолчала немного, и заявила Антону:

– Сделаем так, вы мне напишите свой номер, а я вечером Василию позвоню, и спрошу его разрешения. А потом вам сообщу. Устроит?

– Вполне, Зиночка, большое спасибо. Вот, визитка у меня есть, возьмите.

Он протянул ей квадратик белого картона, где значились его имя и телефон.

– Как прояснится, звоните. Я ещё неделю в Крещёвске точно буду. До свидания.

Когда он вышел из Булок, и прошёл по тротуару несколько метров, сработал зуммер мобильника. «Ага, в левом кармане – рабочий. Кстати, надо диктофон выключить», – подумал, пока доставал телефон. Звонил курьер из Системы:

– Антон Васильевич, здравствуйте. Вы в какое время у себя будете?

– Да минут через двадцать.

– Хорошо. Жду вас.

«А я ведь ещё никому не сообщил, где поселился», – заметил Сонберг. Подходя к гостинице, увидел на ступенях перед входной двустворчатой дверью сидящего молодого человека, который дымил сигаретой. Подумал: «Похоже он». Когда подошёл ближе, парень поднялся, помахал рукой:

– Антон Васильевич, это я звонил! Здравствуйте ещё раз.

Протянул руку, представился:

– Пётр. А поклажу я у администратора оставил.

Когда поднялись в номер, курьер принялся распаковывать две большие спортивные сумки:

– Вот тут одежда, обувь, на случай дождика, несколько сухпайков – если выезд какой. В этом кейсе разная аппаратура: видеокамера, штатив, флэшек вот целая коробочка. Посмотрите, это – выносной микрообъектив, нажимаете вот эту кнопку на камере, а объектив крепите хоть куда – можно на одежду, можно на любую поверхность, хоть на мокрую. Если не получится снять, бросайте, тут в комплекте пятнадцать штук ещё есть. Радиус контакта до двух километров. Очень удобная штука. Микрофон встроен, звук тоже берёт. Если у вас есть что передать, давайте мне сейчас, я доставлю.

Сонберг достал из кармана диктофон, вытащил флэшку, зарядил новую, отработанную вложил в конвертик, написал «№1», и поставил дату:

– Забирай. Кстати, Пётр – мне и Шеф не передавал, и ты, вижу, не привёз. Зарядки на диктофон и камеру, да и телефон тоже. Забыл что-ли?

Курьер заулыбался:

– Нет, что вы, ничего не забыл. У нас с этим строго. А тут новые технологии – заряд на долгое время хватает. На вашу командировку, во всяком случае – достаточно. А всё оборудование меняется на новое примерно раз в полгода. Чтоб не засвечивать. Ну, а если не менять, то года на два точно хватит. Даже если круглосуточно каждый день пользоваться.

Сонберг покачал головой:

– Да ладно заливать. Два года?

– Ага. Это у мини-устройств, как у вас. Если обычного размера, то гораздо дольше, я даже сроков не знаю толком. Эти батареи уже давно разработаны, их просто не запускают в продажу.

– Чего так? Это же удобно.

- Да нет, не пойдёт, тогда телефоны перестанут покупать. Невыгодно.

Антон проворчал:

– Как обычно – людям в последнюю очередь.

Петр достал из сумки ещё картонный пенал:

– Антон Васильевич, вот ещё спецоборудование, давайте, я вам объясню.

С этими словами он открыл пенал, достал два продолговатых чехла примерно два пальца шириной и длиной в половину ладони:

– Это нож ударно-спускового действия, НУСД-15. Лезвие извлекается из рукоятки пальцами, как у обычного складня, но если нажать потом вот эту кнопку, то оно вылетает вперёд. С трёх метров пробивает глубину в восемь сантиметров. Это про тело человека, конечно. Вставляется назад просто – упираете в этот же чехол, и нажимаете посильнее, чехольчик кевларовый, держит стилет спокойно. Крепится клипсой на ремень.

Антон округлил глаза:

– А мне это зачем?

– Да на всякий случай. В самом крайнем можно оборониться, если ничего под руками нету. Лучше всего – носите постоянно с собой.

– Хорошо. Понял. Ну, а помидоры-то им можно резать?

Пётр опять засмеялся:

– Ну конечно, можно. Вполне себе обычный ножик. Всё режет, сталь отличная, подводить почти не надо. Очень удобная в хозяйстве вещь!

– Да уж. Это точно.

Курьер поднялся:

– Антон Васильевич, там много чего лежит – очки-бинокли, термос отличный, почти неделю температуру держит. Ещё всякого другого. Если вопросы возникнут, вы Шефу звоните, он со мной соединит.

Антон решил задать давно интересующий вопрос:

– Петя, а ваша контора, она к какому ведомству относится – армия, полиция, ФСБ, или что ещё?

– Ни к какому. Я, если честно, даже не знаю точно, как мы называемся. Но подчиняются нам все. Мы отдельные совсем. У меня есть свой начальник, ну и коллег пять или шесть. И всё. Так устроено. А я и не любопытствую, мне ни к чему, самое главное – зарплату вовремя дают. Ну, я отъезжаю назад, удачи вам!

Картинно заведя левую руку за спину, правую прижав к груди, Пётр с улыбкой поклонился, и ушёл. Время было уже к вечеру, но ужинать Антону не хотелось. Решил заварить чай, и полистать бумаги из кейса. С первых же листов вновь попались материалы на Жоржа. Масштаб этой личности поражал. Им одним созданная система была похожа на огромную паутину, попав в которую, выбраться у жертвы не было никакой возможности. Его связи охватывали весь мир. Для достижения своих целей Антиквар использовал любую, даже мельчайшую возможность. Выкручивался из любых ситуаций. Имел звериное чутьё на потенциальные опасности. Вся его жизнь с молодых лет представляла собой одну непрерывную цепь, составленную из звеньев борьбы с постоянно возникающими новыми обстоятельствами. Материалы, подобранные по Скрипову, читались как настоящий приключенческий роман. И даже человеческие эмоции не были чужды герою этого повествования. Не сказав ни слова о своём отцовстве, Жорж взял под опеку родного сына Витеньку, заботясь о нём вполне по-отечески. Трагический финальный эпизод прочитал несколько раз, чувствуя некоторую недосказанность – что за бандит по прозвищу Щель? С какой стати он там появился, из-за чего вышел конфликт между ним и Жоржем? Вспомнил разговор с Ниловым перед отъездом: «А ведь Герасим Петрович ни слова не сказал об этом Щеле. Странно». В документах «Дело№ Щель» было самой тонкой папкой, и присутствовал только два отчёта – первый представлял описание места массового убийства, второй был заключением судмедэксперта об отпечатках пальцев на лезвии потайного кинжала, которым был убит Скрипов. В конце отчёта была приписка, сделанная, очевидно, следователем по делу: «В оперативных сводках сведений об убитом не значится. Личность не определена».

Вот это уже показалось Антону довольно интересным – как это так? По какой причине может не проходить опознание? Ведь это банальный бандит, мозг как у шмеля. Не может убогий грабитель обезопасится от информационного охвата власти. Если только его кто-то не обучил, как это сделать. У Антона в голове застучала кровь – «А ну-ка, ну-ка, где тут заключение о смерти Жоржа?». Быстро нашёл его в другой папке: «Ага, вот оно! И что тут у нас? Ого – «рассечение аорты». Что? Рассечение аорты? Так это смерть от потери крови через три, максимум пять минут! Это что за бандит такой грамотный? Такой удар без знания анатомии организма человека, во-первых, невозможен. А во-вторых, это надо тренировать путём многократного повторения, и желательно, в реале! Так что это за бандит такой?»

Тут Антон почувствовал, что сделался мокрым, всё тело покрыл пот.

– «Система? А что они там могли делать? Как допустили убийство ключевой фигуры? Куда же меня занесло?».

Завибрировал мобильник. Оба телефона лежали рядом. Звонил «личный», он был в буро-зелёном чехле. Номер, высветившийся на дисплее, не был из «контактов». «Кто, интересно?», – успел подумать Антон, и его сознание словно обожгло, – «Должна ведь Зинаида позвонить, по Василию!» Схватил телефон:

– Алло, Сонберг, Антон. Слушаю вас.

Короткое молчание, и заговорил мужской голос:

– Здравствуйте, это Василий. Мне ваш номер Зина вручила. Какие у вас ко мне вопросы, чем могу помочь?

– Василий, приветствую вас. Спасибо, что позвонили. Выскажусь вкратце – я коллекционирую предметы старины, а в Крещёвске нахожусь по служебным делам. Работаю в областном НИИ, занимаюсь этнографией. У меня ещё масса вопросов по историческим особенностям города, а вы, как мне известно, занимаетесь археологией в частном порядке. Частные исследования для этнографа всегда очень интересны.

Слышно было, как собеседник усмехнулся:

– Этим никогда не занимался. Так что вы от меня хотите?

– Хотелось бы встретится, задать некоторые вопросы по вашим изысканиям, о Крещёвске хотелось порасспрашивать, посмотреть ваши находки. Если, конечно, всё это возможно.

– Встретиться?

– Ну да, по телефону это невозможно всё проговорить, обсудить. Сами понимаете. У вас найдётся время? Любое, как вам удобнее. Я подстроюсь.

– Антон, я на «ты» перейду, не обижайся. Хорошо?

– Да не проблема.

– Хорошо, и ты тоже давай. А то я терпеть не могу «выкать».

– Ну и отлично. Ну, ты встретиться готов?

– Да понял я, не тараторь. Могу сейчас.

– Вот прямо сейчас?

– Сказал же, что подстроишься под моё удобство. Решай. Чего откладывать?

Антон не ожидал такого неожиданного согласия, и растерялся:

– Конечно я готов. Уже подстроился. Где?

– Ты где поселился?

– В «Центральной».

– Вот и отлично. Выходи на крыльцо, и двигай в Пушкинский парк. Он у тебя рядом. Прямо против движения по тротуару иди. Через пять минут дойдешь. И жди у входной арки, кованая такая байда высокая. Там и жди. Я подойду.

– Ну всё, понял, обуваюсь и иду.

Антон впрыгнул в кроссовки, накинул ветровку, быстро схватил со стола диктофон. Включил его, положил в карман. Уже пошёл к двери, остановился, достал из сумки НУСД-15, вытащил из чехла, сунул в карман джинсов: «Чёрт его знает, кто там появится, по телефону не видно».

Глава 11

Глава 11.

День заканчивался, Антон торопливым шагом продвигался к парку, неожиданно для себя иногда оборачивался по сторонам, осматривался. Поймал себя на этом, и сам же себя и укорил: «Что так разнервничался? Всего лишь встреча с человеком, о котором не так давно читал оперативный отчёт. Он не преступник, сам, наверное, боится. Поговорим, спрошу, что нужно, может посмотрю его находки. Деньги при себе есть. Куплю какую-нибудь фигню, чтобы расположился. И все дела. Успокаивайся давай, не параной».

Размышляя, как раз и дошёл до входной арки. Остановился, стал ждать. Услышав хлопок закрываемой двери авто, повернулся в сторону звука. Недалеко была стоянка. Оттуда по направлению прямо к нему шёл высокий мужчина в камуфляжной форме и бейсболке защитного цвета. В руках держал небольшой рюкзак с чем-то тяжёлым. Сразу стало понятно, что это с ним он и разговаривал по телефону: «Ну вот и Солдафон собственной персоной».

Василий подошёл вплотную:

– Привет. Ты звонил?

– Так точно!

Собеседник заулыбался:

– Хорошо, что чувство юмора присутствует. С такими общаться проще. Пойдём вон, присядем на лавочку, там и побеседуем.

Рядом, метрах в десяти от них, прямо под развесистой кроной ореха, стояла крашеная в синюю и красную полоску лавка. Присев, Антон решил не растягивать время на светскую болтовню:

– Василий, меня интересует история Крещёвска. Сегодня я был в Булках, и совершенно случайно встретился с одним копарём, не знаю, как его зовут, он не захотел представляться, но сообщил, что он бывший алкоголик.

Вася засмеялся:

– А, это Алкаш. Знаю его. Сам не помню, как его зовут. Алкаш и Алкаш. Он не против, когда его так зовут. Хороший мужик, давно знакомы. И что поведал он тебе?

– Да рассказал он мне совершенно дикую историю. Я его, причём об этом и не спрашивал. Начали говорить о «найдёнышах». А он с ходу стал жаловаться, что в городе тема почти умерла, копари все побросали это дело. И что всё сломалось после жуткого убийства где-то за городом. Что я много мог бы найти у какого-то Жоржа, но он как раз тогда и погиб. Говорил, после его смерти остался какой-то ангар, и оттуда до сих пор антиквариат не вывезли, но он под охраной, и туда не попасть. Ты мне можешь что-нибудь толком сказать об этом? И, может, посоветуешь – в ангар этот стоит ломиться? А то бы я в институт позвонил, с начальством своим поговорил, у них связи всякие есть. Всё равно это имущество рано или поздно городу отойдёт. А пока можно было бы осмотреть, хоть понять, что там ценного есть. Что скажешь?

Василий после его сбивчивого вопроса опустил голову вниз, помрачнел, и не говорил ни слова. Антон терпеливо ждал. Наконец, тот поднял голову:

– Ну, Антоха, самое больное ты зацепил. Ну хоть видно, что не мент. Не в теме. Я их за последние пару лет до блевотины наслушался. Каких только мозготрахов тут не было. Всё что можно было, и что нельзя, всё наружу из меня вытянули, и под микроскопом разглядели. Пожалуй, месяца два только их и нет. А то каждый божий день дёргали. Я поэтому и зашуганный весь – днём с тобой встречаться не захотел. Мерещится постоянно, что следят, и как хвосты за мной бродят. А я – человек вольный, терпеть этого контроля не могу. Даже отучили, – пудели кудрявые, – в поле ходить. МД-шка уже заржавела, похоже. В общем, давай, я тебе в двух словах обскажу за эти дела, чтоб ты въехал в мои головняки маленько. Тогда уж и понятнее тебе станет. Ты, я вижу, парень нормальный, да и Зинка подтверждает, а у неё глаз, что подзорная труба в голову. Нагляделась на работе на всяких дебилов. Что называется – научилась немного в людях разбираться. Я бы в жизнь сюда не пришёл без её мнения.

Антон высказал своё мнение:

– Да, хорошая девушка, видно, что не глупая.

– Хорошая, согласен. В общем слушай – жили мы тут, не тужили, копались по окрестностям, много чего находили, Жоржик у нас всё подряд скупал, жомился, конечно, не без этого, но мы опять находили, и снова к нему несли. А вечерами собирались в Попе родной, болтали обо всём, трепались за жизнь, разглядывали хабар друг у дружки, и всё шло тихо-мирно, сейчас уже кажется, что тогда рай был в душе, и покой в мире. Но потом появилась эта тема про Деревню Потерянную. Вот всплыла, вдруг, и – всё! Кто эту ересь притащил, никто не знает. Что только не болтали об этом. И что была такая, но дорогу туда забыли, но место это есть, находится рядом совсем. А кто сыщет, тот сокровища несметные найдёт. И все искали, друг с другом обсуждали. Но никто и ничего не нашёл. Потом стали всякие сказки появляться – что это вроде как мираж, а не реальное место, и что можно её, проклятую, увидеть глазами, но при одном условии – если в чистом поле рак свистнет из суслиной норки в пятницу, ровно наутро после Дня рыбака! Иногда несли даже не чушь, а настоящую дичь с призраками и чертями. Особенно мастер на эти рассказы Вова Пиздун был. Как начнёт заливать, не переслушаешь. Я несколько раз на полном серьёзе хотел ему мозги на место поставить, а то они у него совсем расшатанные были, но благо меня Асик вовремя тормозил.

Василий замолчал, прикуривая сигарету. Антон молча ждал. Сделав пару глубоких затяжек, копарь продолжил:

– А потом вдруг пропал один крещёвский копарь – Профессор. Пропал совсем. Исчез. И стало выясняться, что втянул его в эти тайные поиски не кто иной, как Жоржик наш любимый. Стало нам известно, что Профессор долгое время по библиотекам да архивам лазил, копался там, искал всякие сведения о Деревне, и в итоге оказался у Скрипова в ангаре. А тот, оказывается, знал секрет, как найти это место, и в чём есть тайна великая, что никто найти её не может. И Жорж уговорил его выполнить какие-то условия, а взамен дал ему карту, по которой можно отыскать дорогу. Профессор по этой карте двинул в путь, и – исчез! Через месяц Асик его шляпу нашёл, а менты – труп без головы и без пальцев. Скоро после этих дел у меня появился Витька Жирный, и попросил помочь. Ничего особенного делать не нужно, только покараулить в одном месте, пока он слетает кое-куда. Так и сказал – ты, говорит, посидишь только пару часиков, пока я слетаю в одно место. Никаких подробностей не говорил. Я в тот день совсем не мог освободиться, и мы договорились на два дня позже. Но он, видать, решил в одиночку «слетать». Только из полёта своего Витёк так и не вернулся – исчез, как Профессор. И исчез совсем, напрочь. Дебил Пиздун решил, что Жорж с Приматом его съели, Примат – это сынок его. Но Вова дурак и есть дурак, я в это не поверил. И начало мне думаться, что всё это как-то связано с Деревней этой проклятой, будь она неладна! Басня эта весь наш уклад перебаламутила. До этих разговоров копари спокойно себе хабар искали, копали, относили в ангар, а потом шли в Попу отдыхать. А после снова топали в поля. Но в ангар-то шли к Жоржу! Он спокойно мог распустить эти слухи, потом подобрать кандидатов, и управлять! Думаю, что Георгий наш, свет Пантелеевич, раздобыл в городском архиве какие-нибудь бумажки по этому делу, архив ведь у него в ангаре за стенкой находится. А сам по возрасту этим поиском уже заниматься не мог, Примата своего жалел, дело то опасное. Видать, начал копарей блатовать на походы туда. Вот такие догадки одолевали всех городских копарей.

Василий прикурил очередную сигарету, и продолжил:

– А в один прекрасный вечер сталкиваюсь я у своего подъезда с самим Жоржем! Тогда он мне и предложил открыть секрет дороги в деревню в обмен на вещи оттуда. Договорились мы с ним о встрече, чтобы подробности обсудить. Что я перепугался после его визита, так нельзя сказать, точнее будет выразится – «наложил полные штаны». Я не мог кушать, не мог заснуть, не мог думать ни о чём. Короче, позвонил я Асику, встретились мы с ним, и я попросил его посоветовать – что мне делать? А он просто меня отговорил идти к Жоржу. Огромной души был этот человек. Пошёл сам к нему. Ну и Жорж видать, рассказал ему о способе прохода. И парень пошёл один. Ну вот что бы ему не попросить кого-нибудь из наших проследить за этим? Да мы бы все пошли! Может не мог он этого сделать. Короче, кончилось всё так, как кончилось. Четыре трупа. Ужас, как в кино. Все погибли – Асик, Жорж, Примат, и дерьмо этот Щель. Вот кого не жалко совсем, так это гавно. Жаль, что раньше не сдох. Говорят, Примат копьём пузо ему проткнул. Как кусок мяса на вертел насадил. Вполне возможно. Этот мог. Парень был здоров, как три быка. Вот так всё и закончилось. После того дела копарей городских менты дёргали без конца почти год. Ну, и общение наше в Попе сошло на ноль. Даже не знаю, ходит кто в поле сейчас, или нет. У меня лично вот это всё, что осталось от тех времён.

Вася протянул Антону рюкзак, что держал в руках:

– Это то, что Жорж не взял. Видать, дрянь сплошная.

Антон молча взял протянутый рюкзак, расстегнул горловину, начал горстью доставать из него разную мелочёвку, смотрел, ссыпал на лавочку, доставал другое. Это были почти одни монеты разных лет и эпох, поржавевшие крестики, изъеденная коррозией стеночка от разворота образков, маленькая плошка, ржавый обломок клинка и какие-то маленькие, три на пять примерно сантиметров, бронзовые пластинки с отверстием – а для чего они предназначены, было непонятно.

– А вот это что?

Василий взял в руку одну из этих прямоугольных с отверстием прямоугольников, пригляделся прищурившись, объяснил:

– Я у Жоржа, помню, тоже о них спрашивал, он мне говорил, что это – заготовки для крестиков. Но они никому не нужны. Он сам забрал пару штук, и всё. Лучше всех находил у нас Аскер. Но он вообще был среди копарей самым лучшим – и как поисковик, и просто как человек. Отчасти из-за меня погиб. Это ведь я должен был в тот раз идти.

Сказав это, Вася опустил плечи, задумался, и замолчал. Антон не знал, как возобновить разговор, и продолжал крутить в пальцах то монеты, то крестики. Решил попробовать:

– А что, у него свой метод был?

Василий поднял голову, было видно, что мыслями он совсем не здесь, и медленно заговорил:

– Асик был поумнее нас всех. Он вначале копался в архивах, собирал сведения о старинных домах, деревнях брошенных, и кто там проживал. Затем искал старинные карты, сравнивал с сегодняшними, и только тогда шёл «брать». И всегда находил! Ни одного раза впустую не съездил в поле. Я несколько раз с ним в напарниках был, тоже в рюкзак нормально накидал. Обычно в совместном поиске «бугор» есть, и он всё забирает себе, а ты получаешь, что ему не нужно, а Асик никогда не забирал что я накопал. Никогда! Эх, Асик… Как же его не хватает…

Антон решительно заявил:

– Василий, я эти пластинки заберу. Отдашь? Трёх тысяч за них хватит? Тут восемь штук. Нормально?

Вася хохотнул:

– Ты чего, Антон? С дуба рухнул? Да им красная цена по максимуму стольник за штуку, и то в базарный день. Тысяча за них – этого вполне достаточно.

Сонберг предложил другой вариант:

– Давай тогда так – я готов расстаться с тремя, а ты подбери из остального на эту сумму. На твой вкус, мне всё равно в лабораторию надо предоставлять что-нибудь.

Василий покопался в кучке, что Антон ссыпал при осмотре, махнул рукой, и заявил:

– Да забирай всё, я это уже никуда не приспособлю.

Антон заспорил:

– Нет Вась, это слишком щедро, так нельзя. Я ещё тогда две тысячи добавлю.

– Как хочешь, Антоха, я всё одно готов с этим бесплатно расстаться.

– В смысле?

– Да ну, когда шёл сюда, подумал, кто его знает, может жульман какой, ну и в рюкзак ссыпал для тяжести. То есть по необходимости я бы тебя по кумполу этим рюкзачком приветил, да в отрыв.

– Ну ты Вась, даёшь!

– А чего такого? В жизни всякое бывало. Вот Асик, например, в поле всегда с собой пневматику таскал. На всякий случай. Бывало то по-разному. Поле есть поле, свидетелей – никого. Да у меня и настроение последнее время неважнецкое – всякая ерунда сниться стала.

– Ты о чём?

– Да знаешь, сны дурацкие совсем, но такие реальные, будто по-настоящему всё происходит. И не забываются никак.

– А что снится?

– Да ерунда какая-то – будто я захожу в какую-то замызганную комнату, а там толпа разных идиотов, все курят как паровоз, всё в дыму, хорошо, хоть запаха нет.

Антон в этот момент напрягся. Василий продолжал:

– И эти дурни всё время ругаются между собой, чего-то выясняют. А чего, не понятно. Потом они всей своей кодлой поднимаются, толкают меня к стене, и начинают орать, хотят, чтобы я не забыл посмотреть в лошади. Кричат, что тупее ещё никого не встречали. А про какую лошадь гонят, и что там искать надо, непонятно ни хрена. Где можно в лошади искать, в заднице, что-ли? Вот приснится же ерунда всякая, а ты потом думай!

– Да, иногда сны такие идиотские бывают, и не ясно откуда взялось.

– Так вот Антон, и я про то – никого знакомого из них нет, про что кричат – совсем не понятно. Чего от меня хотят, тоже самое. Один раз как-то привели непонятного чёрта в белом платье, и мне сделалось так страшно и жутко, впору обоссаться можно. И я после этих снов просыпаюсь. Но трясёт потом до самого утра. Заснуть не могу. В общем, кошмар. И это уже недели две такая фигня происходит. Я уже спать боюсь.

Антон покачал головой:

– Да, наверное, надо к врачу сходить, может какие снотворные выпишет. Ты сходи, не откладывай.

– Да не могу я по этим больницам бегать. Там такие очереди жуткие, и одни пенсионеры сидят. Все мозги вынесут этой очередью – кто за кем стоял, да когда занял. И обязательно какая-нибудь сволочь – или наглая, или блатная, без очереди в кабинет нырнёт, типа, – «Я только спросить!». Да мы все тут, блин, спросить пришли! Прибил бы! А в последний раз, это я про сны опять – одна тётка из этих придурков, подошла, и говорит: «Я знаю, где твой друг, пойдём со мной, я тебя отведу к нему. Теперь их два, всего три, а два вдвоём, и один цветы ест. Пойдём, отведу». А глаза у самой страшные, одета в какую-то кофту замызганную. Представляешь, Антон? И всё так реально, вот как мы тут сейчас сидим, разговариваем, так и она пургу несла. Видать, я про Асика всё мучаюсь.

Антон согласился:

– Скорее всего так и есть. А ты всё равно сходи к врачу.

Вася махнул рукой:

– Не. Не пойду, мне Зинка таблеток достанет. Обещала завтра подтащить. У неё в аптеке какая-то знакомая есть. Поди сегодня переночую, а завтра уж с таблетками. А тебе бы, Антон, в ангар Жоржевский попасть. Там добра этого старинного – не представишь, сколько. Чего только и нет. И архив там есть. Жорж, как и Асик, бумаги уважал. У твоего начальства в области на губера выходов нет? А то бы посодействовали для учёных. Попробуй. Если получится, меня позови, я там тебе пояснения дам. А то ты сам с ходу не разберёшься.

– Попробую, конечно, Я уже понял, что в ангар надо попасть. И – обязательно. Тебя, конечно, приглашу, если получится. Слушай, а у Незнамова семья была?

– Да нет, он один жил. С бабушкой рос. Мать умерла, ещё маленький когда был. Вот с бабушкой и рос. А отца он не знал. Общался ещё с Семён Петровичем. Мент бывший. Тоже пострадал. Он на месте того четверного убийства как-то оказался, как раз, когда там к завершению всё подошло. Он Примата и завалил со ствола, когда тот Асика закалывал. Зачем только, непонятно. И вообще непонятно, что там произошло. Может и правда, что Аскер крест золотой вытащил из Деревни той проклятой, а они разодрались из-за этого, не поделили. Да ещё этот Щель вонючий, чёрт его принёс. Он в Попе крутился, несколько лет. Всё ко всем в друзья набивался, урод пузатый. Только никто с ним не дружил. Не человек он был, а что-то гадостное. Одно слово – гавно! А Асик один был. Представляешь, он перед этим походом завещание составил. То ли чуял что. И в завещании мне Луазика своего отписал, и гараж.

Антон округлил глаза:

– Да ты что?

– Да! Представляешь? А машинка эта – класс! Сейчас таких не делают. Хоть где едет. Настоящий вездеход. Никакой Лексус не сравнится! Очень Асика не хватает. Очень. Просто горе. Квартира ещё от него осталась, но что с ней, я уже не знаю. А когда в гараж зашёл, там коробка на виду стояла. И на ней, прямо сверху, написано: «Передать Гракову Семёну Петровичу». Что внутри в ней было, не знаю, я не вскрывал, да он её и скотчем всю обмотал. Эх, знать бы как в Деревню эту пройти, я бы ушёл.

– Зачем? Вась, что бы ты там делал?

– А чего мне здесь делать? Говорят, что там можно жить. Я бы даже Зинку с собой туда взял. А что – руки есть, голова есть, Зина готовит хорошо. Мы бы там не пропали. Туда ведь народу много перешло. Ещё при Иване Грозном. И потом, говорят, тоже уходили. Может они оба там живут себе, припеваючи.

– Кто они?

– Ну, Асик и Жирный.

– Василий, ну это же всё слухи и болтовня. Ты же ведь сам не веришь. Так?

– Ни фига не так. Мне здесь всё противно. Куда не шагни, всё бумажки нужны. А власть сейчас даже ругать нельзя, сразу упекут. Дожили. За старое взялись. Они это всегда любили. А в Деревне их быть не должно. Вот не должно, и всё! Люди туда всегда от этих правителей убегали. Значит, их там быть не должно.

– Слушай, Василий, ты сам себе противоречишь.

– Как это?

– Ну вот говоришь, они оба там. Если даже допустить, что Деревня эта есть, то в ту сторону исчез только Жирный, а Аскер-то здесь погиб. Ведь так?

– Не совсем.

– Что значит «не совсем»?

– А похорон у Асика не было.

– Как не было?

– Не было, да и всё. Родственников у него не оставалось, тело забирать некому. У Асика близкие были только мы – копари. Ну а мы что, требовать к моргу пойдём? Да? А «несанкционированный митинг» не хотите? Сидеть тоже никто не хочет. Они ведь теперь всё так обтяпали, что людям пойти на улицы, и выступить просто невозможно.

Антон развёл руками:

– Ну не знаю, озадачил ты меня. Что я могу сказать?

– Антон, тебе надо с Семёном Петровичем встретится, может он тебе что расскажет, они с Асиком с его детства общались. Он, можно сказать, отца ему в чём-то заменил.

– Да я уже понял. История эта очень трагичная, но и очень интересная. Спасибо Василий, за содержательный разговор.

– Пожалуйста. Антон, слушай, я тебе звонил со своего номера. Твой знаю. Если что будет нужно, звони, не стесняйся.

– Хорошо, Вася, спасибо. Ты тоже звони. Я ещё неделю в городе буду точно. Завтра звоню начальству своему, если с ангаром Жоржа что получится, то тогда, возможно, придётся задержаться. Но если получится, то я тебя обязательно позову.

– Отлично, звони. Давай, пока.

– До свидания, Вась.

И Василий удалился. На улице было уже совсем темно. Антон поднялся со скамейки, и почувствовал огромную усталость. Подумал: «Так, быстрее в номер, там душ, и спать». Добравшись до своего номера, в душ он так и не попал. Упал на спину на кровати, завёл руки за голову…

Глава 12

Глава 12.

…темнота растворилась, и перед глазами появился роскошный вагон-ресторан, с отделкой из красного дерева и начищенной до золотого блеска латунью. На столах, в белых фарфоровых чашках налит крепкий чай. Маленький человечек одет в полувоенный камзол синей ткани, он сидит у открытого окна вагона, и смотрит на мелькающие за ним пейзажи. Антон сидит рядом с Мадам, которая жеманно откусывает маленькие кусочки пирожного, и пьёт чай из невероятно красивой пиалы с золотым орнаментом и изображением красного дракона. Она, как и в прошлую встречу, наряжена в роскошное платье тёмно-бардового цвета, с вышивкой бисером. У платья огромные, похожие на воздушные шары рукава. За этим же столиком, против неё сидит человек с пышной чёрной бородой. У него в руках большая, цилиндрической формы чашка цвета слоновой кости.

Гитарист наигрывает на своём легендарном Гибсоне, негромко напевая:

– Иногда о любви забываю

Но про всё забываю, любя

Без тебя не живу, не бываю

Даже если живу без тебя,

Время от времени он подливает себе чай из огромного заварника в простую керамическую чашку белого цвета. Перед Антоном стоит хрустальный стакан в золочёном подстаканнике. Подстаканник – настоящее произведение искусства, выполненное путём миниатюрного, можно даже сказать ювелирного литья – вокруг стакана обвивается сцена охоты на дикого кабана, тут присутствуют и охотники с ружьями, и бегущий красавец-олень с ветвистым наголовником, рядом – собаки, бегущие сквозь заросли деревьев. Идёт общая беседа. Хотя все сидят за разными столиками, преимущественно по двое человек, все её участники хорошо слышат друг друга. Ведущий рассказчик в их разговоре, как понял Антон – это весёлый рыжий парень.

Рыжий, прихлёбывая, объясняет Фендеру:

– …нет, это не одна точка, их много, не сосчитать. Ты не считай, голова закружится. Сыграй лучше хорошую мелодию, что-нибудь спокойное. Вот «Спят усталые игрушки» можешь сыграть?

Гитарист наморщил лоб:

– Это нужно тогда ксилофон в руки взять, они тогда все на ксилофонах играли. А у меня – Гибсон. А Гибсон будоражит, не успокаивает. В «Усталых игрушках» нужно покой поймать. Тогда всё получится. Но я подумаю, нам же не надо уходить?

– Нет, Фендер, не надо. Ты тогда сыграй «Косил Ясь конюшину», хорошо? А нам надо чай пить. Ты же знаешь, тут всегда время для чая. А где круассаны, где повидло? Опять бородатый всё умял? Ты где, сладкоежка? Никто не видел? Спит, как всегда?

Широкоплечий хлопнул ладонью по столу, и громко произнёс:

– Надо спрятать от него повидло! По-другому не выйдет!

Дама в платье с упрёком возразила ему:

– Ну что же ты так кричишь, миленький? И не стучи сильно по столу, так можно его и погнуть. А мы тут чай пьём. Если столик будет неровным, как мы будем чай пить? Ты об этом не думал?

И уже в полголоса, ни к кому не обращаясь, добавила:

– Так легко сердится начинает. Ничего ему не объяснишь – сразу расстраивается.

Затем поднялась со своего места, и обратилась ко всем:

– Кто-нибудь может объяснить, как они ходят? А то уже лет пятьсот чай пьём, а как надо подсказать обезьянкам про вход в нору – так все сразу повидло ищут.

Рыжий захохотал во весь голос. К нему приблизился мужчина в костюме, и похлопал его по плечу:

– Перестань смеяться, она дело говорит.

Рыжий повернулся:

– Не мешай мне весело проводить время, ты писатель, так иди и сочиняй себе, никто ведь не мешает. Вот ты сам знаешь, как проходить надо? Ну, знаешь, как ходить?

Писатель остановился, немного расставил ноги и отвёл в сторону правую руку:

– Ходить умеют все, только забыли, откуда начало. Нужно консультанта пригласить. Но это страшно, все знают. Помните, когда те двое пришли объяснять – как тут все возмущались? Мы же только передаём, поэтому нужно узнать точно. А сегодня всё меняется. Оно всегда меняется, это только у Фендера струны всякий раз одинаковые, а передача течёт в разные стороны. Я, как настоящий писатель, могу вам всем напомнить, что всё дело в спирали. Обратите внимание – спираль есть во всём. Во всём и всегда. Вот даже ты, Стройный, сейчас ложечкой чай помешиваешь, а посмотри в чашку, и увидишь, что ты получаешь в итоге спираль. И не надо бояться. А чтоб вы вспомнили, предлагаю пригласить свидетеля. Даже не свидетеля, а участника! Все должны вспомнить. Ну что ты опять расстроилась?

Писатель обращался к миледи – та сгорбилась над своей красивой пиалой, и тихонько плакала. Услышав, что оратор обращается к ней, достала из рукава белый платочек, быстро утёрлась, и заговорила:

– Кто это допустил, чтоб с ним так всё произошло? Красивый, молодой, честный. Нельзя было так. В следующий раз такого допустить нельзя. Это всё-таки – не кино! И пусть они уходят, если хотят. А эти, которые всё знают, делают неправильно. А пришедшим надо обязательно помочь. Пусть уходят, так лучше будет. Налейте мне чаю, только горячего. Столько времени прошло, а они никак не могут договориться. Спиралей много, их можно найти, их много, только разные все. Если бы не чай, я бы сама сходила, показала где. Может, все сходим?

Подпрыгивая на ягодицах, Фендер вытянул вверх руку:

– Мозно я сказу, мозно?

Писатель сердито ответил:

– Хочешь, так говори, только не кривляйся, как маленький, давай!

Гитарист поднялся:

– Спасибо. Я что должен сказать – все же понимают, и это – самое главное сейчас, чтобы пришедший осознал серьёзность и ответственность момента, ну как кредит в банке взять. Что, все забыли уже про королевскую кровь? А ведь он ждёт. Только объяснить нужно понятно, а не так, как вы обычно любите. Заморочите голову хорошим людям, и хихикаете потом, умники! Я сильно сердит на вас из-за этого! И лучше всего ему поможет королевская кровь. Ну и ещё мохнатенький. Вы же знаете, где он кофе пьёт? Пусть идёт, и ищет могилу философа. Как раз, где его закопали, там и роятся ответы. Множество ответов! А то прикинулся пеньком, знаем мы таких, знаем! Сперва закопают, а потом говорят – мы не причём. Обучили умников на свою голову, теперь объясняй невинным.

Худощавый человек поднял вверх руку с вытянутым указательным пальцем:

– А что, все уже забыли, что у нас чаепитие! Подайте, пожалуйста печенье из Нижних Земель, и булочки от Солнечного короля. Бородатый! Где чайник опять? И пора унести грязную посуду!

Маленький человек в синем кафтане подошёл к широкоплечему:

– Посади-ка меня на коленки, дружок, только поаккуратнее, я вам сейчас обо всём напомню.

Тот взял его в горсть за шиворот, приподнял и усадил к себе. Все молча ждали, когда Главный раскурит свою трубку, и, сжав губы трубочкой, выпустит облако дыма. Наконец он прокашлялся, и заговорил:

– Чтобы вы быстрее вспомнили, я договорился о приглашении участника. Это непросто пережить, знаю. И я должен объяснить нашему дорогому гостю, что мы не банальные предсказатели завтрашнего. И тем более, мы не в цирке находимся! Здесь собрались серьёзные личности. Тут, в этом вагоне находятся те, кто точно знает, что будет впереди, но это очень тяжело воспринять. Рыжий не будет смеяться. Это всё. Уже время.

Открылась дверь тамбура. Послышались шаркающие шаги. Бородатый тяжело вздохнул, и опустил голову вниз. В вагоне стало очень тихо. Из тамбура медленно вышел человек, одетый в белую тогу, перетянутую в поясе грубой верёвкой, на ногах у него одеты простые кожаные сандалии. Движения входившего скованы, он с трудом двигается к середине зала короткими шажками. Напротив Антона сидел Фендер. Увидев входящего, он поднялся со своего стула, и помог вошедшему сесть, а сам отошёл за спину Антона. Севший на его место – темноволосый молодой человек с правильными чертами лица, глаза его открыты, но радужки и зрачка в них нет – глазное яблоко полностью белого цвета. Он взял в руки чашку Фендера, печенье, и начал есть. Худощавый подливает ему из чайника заваренный чай в другую чашку, и пододвигает к нему. Прожевав несколько печенюшек, человек в накидке принялся жадно пить. Напившись, отставил чашку в сторону, и в пол оборота повернувшись к Антону, голосом, скрежещущим, как мокрый песок по стеклу, сказал: «Спрашивай».

Почувствовав, что у него совершенно пересохло в горле, Антон с усилием повернулся назад, и помаячил жестами Фендеру: «Воды!» Тот в один прыжок подскочил к дальнему краю стола, где сидел Худощавый, схватил чайник, вернулся назад, и налил воды в ту же самую чашку, из которой только что пил белоглазый, после чего пододвинул её к Антону. Взяв чашку в руки, тот почувствовал совершенно удушающий цветочный запах, но чай на вкус был обычный. Сделав пару глотков, поставил стакан на стол и спросил:

– Как тебя зовут?

Белоглазый молчал. На его ровном, без единой морщинки лице не просматривалось никаких эмоций. Затем он открыл рот, снова закрыл, не издав при этом ни единого звука. Бородатый встал из-за своего столика, и вышел в тамбур. Белоглазый так и сидел с закрытым ртом. Антон, в упор глядя ему в лицо, решил повторить свой вопрос:

– Как тебя…

В этот момент человек хриплым голосом произнёс:

– Я не помню…

В вагоне стояла тишина. Только тихо всхлипывала женщина в платье, и ритмично раздавался громкий перестук колёс по рельсам.

Глава 13

Глава 13.

Открыв глаза, Антон долго не мог понять, где он находится – в ушах звучали разрывающие душу всхлипывания Миледи. Несколько минут сидел в темноте, на кровати, пока сознание не вернулось полностью:

– «Да я же в Крещёвске, это командировка, вчера с Солдафоном встречался, сегодня надо Шефу позвонить, насчёт ангара переговорить. Господи, как же горько она плакала… И кто этот человек в белой тунике? Отчего они все так перепугались? И совершенно не понятно, что там происходит? Хотят мне объяснить? Одни вопросы. Надо всё на диктофон наговорить, пока помнится, а то сны штука такая – сейчас помню, а выйдешь из номера, и всё, конец фильма. И это совсем не похоже на сон – так реально всё происходит. Запахи, звуки».

Окончательно проснувшись, Антон поднялся, нашёл в брошенной на стул ветровке диктофон, наговорил текст, и пошёл в душ. Позавтракать решил в городе, а пока – звонок Нилову. Телефон – рабочий.

– Герасим Пе… Шеф, доброе утро! Плохо соображаю с утра, сон был дикий, я на диктофон всё наговорил, может вы потом что посоветуете. А то я никак в себя не могу прийти, впечатление такое, что реально выезжал в другое место, и был там непосредственно сам.

– Привет дорогой, привет. Как в общем остальные дела у тебя?

– Да особо вдаваться в подробности не буду, всё записано в отчётах, вы прослушайте, может подскажете что-то по предстоящему делу.

На другом конце связи воцарилось молчание. Затем Нилов заговорил:

– А почему эти сны тебя так беспокоят?

– Да они, понимаете, не забываются, как все обычно. И ощущения от этих воспоминаний совсем не как от снов. Всё, что происходит – предельно реально. Знаете, после сна всегда остаётся такое своеобразное «послевкусие», какой-то лёгкий туман висит в памяти. И всегда есть мелкие детали, о которых вспоминаешь после, они подтверждают память именно о сне. А тут – хоть и ясно-понятно, что ситуация совершенно нереальная, но внутренне я абсолютно уверен, что всё происходило в реальности! Вот такой пирожок испёкся…

Снова воцарилось молчание. Было даже слышно дыхание Семёна Петровича. Наконец он подал голос:

– Подшефный, а ты в тот момент, когда проснулся, осознавал, что это был сон?

– Нет, таких мыслей у меня не было. Ощущение, что я вспоминаю недавнее посещение в то место.

– Ну, понятно. Ладно, мы тут с коллегами посоветуемся по методикам, кое у кого подобный опыт имеется, я тебе после сообщу. А ты всё подробно изложил в отчёте? Ничего не забыл?

– Да вроде всё.

– Вот, если «вроде», значит, пока не выходи из номера, сосредоточься, и вспомни всё ещё раз, только обязательно в динамике последовательности, и изложи ещё раз. Слышишь меня?

– Да, Шеф, конечно, слышу. У меня ещё просьба к вам есть.

– Излагай.

– Я сегодня собираюсь посетить ангар Скрипова, и хотел взять с собой Васю Солдафона. У меня с ним, кажется, контакт сложился. Можете посодействовать по его допуску? Но только так, чтоб он не понял этого. Я бы там на входе наплёл что-нибудь о некоем блате в областной администрации, а бойцы бы перезвонили куда-нибудь, ну или что-то подобное, вы знаете как лучше.

– Я понял, хорошо, зови его. Но только после дубля отчёта! Это важно – новые впечатления могут вытеснить воспоминания, либо исказить их. Сперва – отчёт, потом – ангар. Запомнил?

– Да, Шеф. Разрешите приступать?

Нилов хмыкнул в трубку, и добавил:

– Разрешаю.

Антон по своей природе был человеком исполнительным, и если что обещал, то обязательно делал. Он попытался сосредоточиться, но никак не мог успокоиться, в голове крутился плачь Миледи, и хриплый голос белоглазого. Затем в памяти всплыл поющий красивую песню Фендер, и понемногу всё произошедшее вернулось, каждая деталь встала на свою полочку, и он включил диктофон, повторив свой рассказ снова. Завершив повествование, занялся сборами, оделся, для чего-то вытащил из кармана складной нож с потайным эффектом, развернул его, тщательно осмотрел, подумав, что так и не проверил его работоспособность, и набрал номер Солдафона.

Василий ответил моментально:

– Антон, привет, слушаю тебя.

– Да, это я, здравствуй, Василий. Сегодня собираюсь ангар посетить, вроде с утра вопрос с нашим визитом решён. Ты как, готов?

На другом конце из трубки прозвучали звуки удовлетворённости, восторга и удивления:

– Ух ты, ё! Ну и связи у тебя, парень! От ни хрена себе! Да я всё брошу сейчас, мигом отпрошусь. Чё, когда надо на месте быть?

– Василий, ты особо не торопись, я ещё в номере, мне перекусить надо по пути, не то я неработоспособен буду, давай через час примерно у ангара и встретимся. Пойдёт?

– Тогда, вот как сделаем – ты двигай прямо в Попу, а я мигом подключусь, Зинулю там попроси сделать завтрак на двоих, скажи я скоро буду, перекусим, и оттуда прямо в ангар и направимся, это недалеко. Решено?

– Отлично, договорились.

До кафе идти было недолго. По пути Антон осматривался вокруг, и думал о том, что в областном центре, откуда он родом, далеко нет той атмосферы «домашности», что всегда присуща небольшому городу, такому, как Крещёвск. На дорогах свободно, людей на улицах заметно меньше. Пока он шёл, с ним вежливо поздоровались несколько человек. Он с удовольствием отвечал на приветствия, прекрасно понимая, что здоровающиеся вполне осознают соблюдение простой, обычной вежливости, и никто из них не обознался со встречным незнакомым человеком. Мелочь, но – приятно! Так, находясь в благодушном настроении, он и зашёл в Булки. Официантка с бейджиком «Зинаида» находилась на своём посту – помогала за барной стойкой. Увидев входящего, радушно поздоровалась:

– Здравствуйте, проходите во-о-т к тому столику. Что приготовить?

– Здравствуйте Зинаида, просто позавтракать. Сыр, тосты, салат можно, ну и кофе, конечно. И сейчас подойдёт Василий, он просил на него заказ сделать, только что именно, не уточнил.

– О, так Васеньке надо много чего, ладно, я поняла, вы присаживайтесь, сейчас всё будет.

– Зинаида, как вас зовут, я прочитал на вашей карточке, ещё в прошлый визит, но не очень вежливо быть анонимом с моей стороны. Меня зовут Антон.

Наклонил голову и протянул руку. Девушка заулыбалась, пожала ему руку:

– Очень приятно познакомиться, присаживайтесь, я мигом.

Он дошёл до свободного диванчика в пустом полукабинете, расположился, и невольно услышал разговор группки молодых людей, расположившихся по соседству, за его спиной. Спохватившись, включил незаметно, в кармане, диктофон. Несколько молодых парней, с которыми была ещё девушка, оживлённо продолжали спорить:

– Да не верю я им ни разу! Врут постоянно. Но это, конечно, абсолютно круто!

– Ты о чём, Коля?

– Ну вы сами, мозгой своей хилой поразмыслите: ходил чувак, ходил тут как все, а потом – р-раз, и в путешествие на другую планету отправился! Разве не круто?

– Какую планету, ты чего гонишь?

– Да какая разница, ну в иной мир. Никто ведь не знает, где это. Я в инете читал, что есть такие норы, через которые можно попасть в иные миры, и возможно, на другие планеты.

– Читай больше, там напишут. Чего там делать то?

– А что, это всё очень интересно, я, если бы мог, то тоже отправился. Хотя бы посмотреть, как там. Вы только представьте, это даже не другая страна, а вообще – другой мир!

– И что, Колян, и что?

– Ну ты Гена и тупень же сизый! Да ничего! Ты за рубеж-то никогда в жизни не ездил, да и не сможешь поехать. А тут совсем рядом, почти под носом, возможно тропа в другой мир есть, и денег никто не просит. Вот тебе не интересно? Просто посмотреть?

В разговор вступила девушка:

– А я бы тоже сходила, посмотрела – как там. Вдруг там своя, другая жизнь, говорят, туда люди давно уходят, может всё и устроено как надо.

Обсуждение поддерживала вся компания:

– Да откуда ты знаешь? Что значит давно?

– Витюша, есть старинная городская легенда, про то, как ещё во времена Ивана Грозного целая деревня от опричников ушла в другой мир. И этих людей какие-то монахи научили, как это сделать. Ты что, никогда не слышал?

– Да ерунда, слышал что-то, но это на правду не похоже.

Девушка не унималась:

– Ну ты и лох – трусы в горох, совсем в комп залез головой, ничем не интересуешься. Даже координаты, где всё это происходило, известны.

– Ну и где?

– Не доезжая до Калги, есть свороток грунтовый. Я в том месте с родителями была, ещё лет пять назад. Там два таких вытянутых длинных холма, и между ними ручей. А склоны чертополохом заросли. Очень красиво. Сейчас как раз цветут. Может съездим, походим, посмотрим? Колян нас на «Патриоте» своём свозит. Свозишь, Коля?

– Да не вопрос, можно хоть сейчас.

Ещё один голос вступил в разговор:

– Если уж ехать, то надо подготовиться, хавчика взять, воды, попикникуем там заодно. А я ещё Платона сблатую. Шесть рыл войдут, Колян?

– Да, шесть спокойно. Он на шесть мест и рассчитан. От гайцов претензий не будет.

– Ну так что, завтра мотанём?

– Только пораньше, давайте часов в девять. Мне к пяти дома надо быть.

– Ну всё, решено, съездим, посмотрим, что там за место волшебное такое.

Ещё один голос из компании уточнил:

– Да не очень оно и волшебное. Там жуткое убийство произошло пару лет назад. Говорят, чуть ли не куча трупов была.

– Насчёт кучи, наверное, враньё, но убийство точно было.

– Я тоже слышала, ужас! Но всё равно поедем, поглядим, да?

– Да решили уже, конечно, едем. Завтра в восемь сорок пять собираемся здесь, на крыльце. В девять трогаюсь, кто проспал, может не торопиться. Решено.

Как раз в этот момент и раздался за спиной Антона приветственный возглас Василия:

– Здравия желаю, Антон! Ну и где наш заказ?

Зинаида уже подходила с полностью загруженным подносом:

– Васенька, я уже тут, всё принесла, присаживайся, пожалуйста. Я всё как ты любишь принесла, и гостя нашего заказ, всё тут. Подвинься немного, я вам сервирую.

Девушка уверенными движениями расставила на столе перед Антоном его заказ – стопку обжаренных тостов, и увесистую спираль нарезанного полосками ноздреватого сыра, рядом оказалась объёмистая салатница с настроганной капустой, заправленной яблоком и брусникой. Горячий кофейник высился на керамической подставке.

А Зина хлопотала:

– Я тебе, Васенька, как ты любишь, блинчики испекла с мясным фаршем тут вот, с этой стороны лежат, а вот с этой – с грушами. Порезанные мелко!

Антон посмотрел на Зинаиду – её глаза светились, улыбка совершенно естественно расцветала, собирая на щеках кокетливые ямочки.

– И сок Васенька, принесла, как ты любишь – томатный, – продолжала Зина. Соль – вот! Если чай надо, сейчас заварю, надо?

Антон с удивлением посматривал на эту пару – Василий сосредоточенно сопел, раскладывая по блюдцам блинчики, салат, и Зинаида – ничего не замечая вокруг, вся целиком, всей душой, пыталась привлечь его внимание, и почти полностью обволокла его своим, получая в ответ лишь косые взгляды, но, кстати, полные доброжелательности и ответа, и на этом – всё!

– Зинуля, чай не надо ставить, спасибо, у нас дела скоро, и времени мало. Спасибо. Большое спасибо. Посидишь с нами?

– Да не, Васенька, не могу, у меня вон свои дела, видишь – четверо у стойки нарисовались. Надо накормить. Ладно, побежала, если что, зовите.

И быстрым шагом помчалась.

Антон, расправляясь с завтраком, посмотрел на сидящего напротив молодого мужчину, с аппетитом жующего фаршированные блины, и не удержался:

– Василий, ты меня прости, меня это не касается, но ты хоть замечаешь, что Зинаида с тебя глаз не сводит?

– Не извиняйся, не страшно. Да знаю я, давно уже. Ну, мы дружим иногда. А жениться я боюсь, не хочу.

– В смысле?

– Да был уже в этой кабале, больше не хочу. Да и ей жизнь боюсь испортить. Как говориться – на воду дую. Мне и Аскер сколько раз то же самое говорил. Ох, Аскер, Аскер… Как же не хватает его. Из головы не выходит. Каждый день. Ладно, давай заканчивать, да в ангар двинем. Хорошие связи у тебя! Такое дело, такое дело!

– Это не у меня. Я начальству изложил суть, всё объяснил, сейчас посмотрим, что выйдет.

– То есть, ещё не факт?

– Говорю, сейчас посмотрим, должно всё получиться. Давай заканчивать, и пошли. Я пойду рассчитаюсь пока.

– Нет-нет-нет, Антон, ты у нас в гостях, я тебя угощаю, и тем более, у меня тут неограниченный кредит.

– Василий, так нельзя.

– Ты о чём? Перестань, вполне можно.

– Я про использование дружеских отношений с Зиной. Она тут не причём.

– Антон, ты плохо обо мне подумал. Я никогда в жизни не позволю себе жить за чужой счёт. Тут мои дела с хозяином «Булок». И я могу тут всю оставшуюся жизнь питаться, и ещё одного человека кормить. Так что не парься, всё, пошли. Зинуля, спасибки! Мы уходим!

Это Василий уже на выходе отметился благодарностью и шутливым поклоном. Зина, улыбаясь в ответ, помахала им рукой.

Глава 14

Глава 14.

Когда вышли на ступеньки входа, Антон уточнил:

– И куда мы сейчас? До ангара-то далеко?

– Да нет, минут двадцать максимум спокойной ходьбы. Вот тут через парк пройдём, потом площадь Революции, а внутри квартала он и будет.

– Всё понял, тогда пойдём.

И они направились в парк. Перейдя через дорогу, Антон не удержался от мучившего его вопроса:

– Василий, так в чём секрет вечного пользования местным общепитом? Да ещё и гостя угощать бесплатно? Поделись, не скромничай.

Вася как раз прикуривал сигарету, выдохнул дым, и рассказал:

– Только это всё, между нами, хорошо?

– Ну само собой.

– Тогда слушай. История довольно интересная. Кафе принадлежит человеку по имени Сергей Пятков. Очень интересный парень. Он в своё время совершенно неожиданно раскопал клад.

Антон даже остановился:

– Что, в самом деле? Настоящий клад?

– Можешь поверить на слово – самый что ни на есть настоящий. Ты только не тормози, а то до вечера до места не доберёмся. Только не забывай, это – секрет, понимаешь?

– Конечно, Василий, я понял.

– Тогда дальше – в общем, занимался он в своё время демонтажом трубопровода, и наткнулся в подвале на замаскированную нишу. А когда разобрал эту стенку, то обнаружил за ней несколько глиняных горшков с золотыми монетами.

Сонберг, не останавливаясь, повернулся к нему:

– Ты что, серьёзно?

– Да хватит уже удивляться, Антоха, конечно, серьёзно. Ты слушай. Как сам понимаешь, это только на словах звучит, как несметные сокровища, а на деле у него возникла самая настоящая проблемой – что с ними делать-то? В магазине ведь не примут, да и в банке на деньги не поменяют. Идти к бандитам – всего лишится можно, и жизни, в том числе. Вот так он и горевал, пока не встретил случайно свою старую знакомую – одноклассницу по имени Зинаида. Ей он доверял, поэтому и рассказал про находку. А она уже сообразила, к кому можно обратиться за помощью.

В этом месте повествования Василий картинно развёл руками:

– И тут на сцене появляюсь Я! Собственной персоной!

Антон засмеялся:

– Ну наконец то! Мы скоро до ангара доберёмся, уважаемый?

– Антоша, да мы у него стоим уже минут десять. Давай, я тебе до конца дорасскажу, немного осталось, тогда уж и двинем, а?

– Да, конечно, Вась, рассказывай до конца, история интересная.

Василий закурил, и продолжил:

– Короче, после долгой беседы я понял, что помочь в этой ситуации может только наш антиквар – Жорж свет-Скрипов. И это на самом деле был единственный выход. Я уже не буду рассказывать, как мы втроём совещались по этому поводу, и как принимали решение, но я после этого отправился к Жоржу, и вёл дело уже с ним. Переговоры с ним шли долго, тяжело, но я выдержал. По итогу забрал он почти всё. Наверное, всё княжество московское обеспечил, и половину европейских нумизматов. В конце Сергей оставил себе понемногу разных монет, и спрятал их на хранение, но уже в банковскую ячейку. Капиталом распорядился достойно – приобрёл в городе несколько кафетериев, чтоб полученную наличность вывести в легальный доход, и оформил их на разных людей. Предлагал Булки Зинаиде, но она категорически от всяких денег отказалась, устроившись туда официанткой. Другое дело, что он там ей зарплату сделал, как у модного дантиста. А мне в знак благодарности подарил пару МД-шек с разными функциями, и одну Гаретту, так что я могу на пять метров вглубь уверенно глядеть. И ещё присвоил мне право питаться в Булках вечно и бесплатно, да ещё и плюсом одного человека могу кормить. Вот поэтому, Антон-сан, мы сегодня и позавтракали спокойно, – улыбаясь, заключил в итоге Василий, и хлопнул собеседника по плечу, – Ну что, теперь пойдём ангар осматривать?

Сонберг с улыбкой покачал головой:

– Да, двигаем – время уже к десяти подошло. А историю ты мне и правда, очень интересную рассказал.

Ангар высился перед ними, как замок барона на долгом пути пилигримов. Они остановились у входной двери, рассматривая массивную, заклёпанную по краю поверхность, цветом напоминавшую мокрую ржавчину. Антон не удержался:

– Стильно смотрится. И как тут входить – никого нету. А, Василий? Чего будем делать?

Его спутник указал пальцем на верхний край:

– Видишь, с левой стороны над дверью камеру? Сейчас, подожди, появится «ангел-хранитель» Кащеевых сокровищ.

Василий оказался прав. Через пару минут, вопреки всем ожиданиям о металлическом лязге засовов, дверь тихо открылась, и перед посетителями возник охранник – плечистый человек двухметрового роста, с недобрым взглядом, и резиновой дубинкой на поясе:

– Что хотели?

Антон подошёл к нему поближе:

– Здравствуйте. Мы из областного НИИ, исторический отдел. Насчёт нас должно быть оповещение из администрации, от помощника губернатора. Нужно поработать внутри сегодня, возможно, ещё один день, но это по необходимости.

«Преторианец», экипированный по последнему слову охранной моды, угрюмо ответил:

– На посту никакой информации по поводу посетителей нет. И мы не подчиняемся ни администрации, ни губернатору. Ступайте, господа отдыхать.

Но Антон не останавливался, достал из кармана карточку:

– Не уходите, видите ли, дело в том, что у вас ничего и не должно появиться. Протокол закрытый. Вот телефон, позвоните пожалуйста. Только уточните, что это звонок из Крещёвска, с поста охраны ангара. Прямо так и скажите, там поймут.

Охранник взял у него визитку, на которой от руки был написан только телефонный номер, и скрылся за дверью. Василий обречённо вздохнул:

– Вообще непонятно, что за контора охраняет. Видал, бугай какой здоровый, а внутри, наверное, таких отряд целый, да с калашами. Не запустят нас, чую всем своим нутром. «Ступайте господа отдыхать»! Ты слышал, как он это сказал? Ещё и стебается! Ну что, пошли отдыхать?

– Вася, подожди немного.

Сразу после слов Антона, входная дверь снова открылась, и тот же стражник, с улыбкой на лице, широко распахнул вход, и придерживая дверь от закрывания, в полупоклоне, приглашающим жестом свободной руки, пригласил посетителей внутрь, и извиняющимся тоном произнёс:

– Проходите, пожалуйста, ошибочка вышла. Мы вам мешать не будем, изучайте, работайте. Просьба будет только одна – с собой выносить ничего нельзя. Фотографирование – без ограничений. Если захотите чай, кофе, немного закусить, позовите.

Они стояли в длинном коридоре с высоким, не меньше шести метров потолком. С левой стороны коридора находились две двери. Первая – открыта, и было видно, что там – пост и место отдыха охраны, вторая, запертая дверь находилась в самом конце коридора. Сопровождающий уточнил:

– Хранилище вот за открытой дверью, проходите. Будет нужна помощь, зовите, не стесняйтесь. Да, туалет там, на складе, найдёте.

Поблагодарив, посетители прошли в помещение. Когда дверь за ними закрылась, Василий восхищённо присвистнул:

– Ну ничего себе, Антоха, крутая у тебя контора! Бычара этот чуть из трусов не выпрыгнул! А начал-то как – «нам сам губер не указ, у нас дубинки есть…». Куда же он звонил тогда?

Но спутник не отвечал, он во все глаза рассматривал высокие стеллажи с разложенными на них сокровищами Жоржа:

– Слушай, дружище – да это же просто пещера Алладина! Только видеокамеры во всех углах из современного мира, а всё остальное…

А посмотреть тут, действительно, было на что – по стеллажам расположились реликвии разных эпох, представляя, как ему показалось в тот момент, ­всю планету с её многоцветным разнообразием – тут были картины, шпаги, несколько бюстов Цицерона, виниловые пластинки, старинные вазы, фигурки драконов и сотни других предметов. Все артефакты располагались в порядке, определённом, очевидно, ещё самим Жоржем. Половину стеллажа, перед которым он стоял, занимали радиоприёмники, телевизоры. На полках рядом – дореволюционные патефоны и проигрыватели виниловых дисков последнего поколения. Антон повернул голову в другую сторону – там валялась конская упряжь, и крестьянские предметы быта – прялки, веретенцы, люльки младенцев, рядом лежало деревянное, долблёное корыто. Над ними, в прозрачных полиэтиленовых контейнерах, были ссыпаны отсортированные значки советской эпохи – пионерские и комсомольские, знаки разных обществ. Отдельными блоками размещались музыкальные инструменты, а возле них ровными стопками располагались картины в рамах, и без них.

Совершенно ошеломлённый, Антон не мог вымолвить ни одного слова, разглядывая это многообразие. Сразу вспомнилось давнее, ещё школьной поры стихотворение:

В антикварной старой лавке – Мире сказочных вещей, Шляпы с перьями, булавки,

Есть заколки для плащей, Статуэтки, прялки, книги, Серьги с крылышком осы… Тайный мир чудес, интриги Зеркала, монокль, часы… И у каждой вещи сказка – Удивительный сюжет.

Затем, помотав головой, пришёл в себя: «Так, это можно бесконечно созерцать, но ведь я пошёл документы разыскивать», – и двинулся вглубь помещения, отыскивая коробки, хранящие в себе бумаги. Осматривая полки, обратил внимание, что на каждой без исключения вещи, если она являлась отдельно стоящим предметом, был прикреплен ярлык со штемпельными пометками – «осмотрено, дата…», «Вещественное доказательство №…», «Дело №…», «секретно, гриф…». Были на ярлыках непонятные для него пометки карандашами синего и красного цвета – «Не относится, дата…», «Возможно относится, дата…». Через некоторое время ему стало ясно, что документов в этом зале нет: «Наверное, все бумаги в кабинете, личном месте Скрипова, значит там и людей принимал, пойду туда». Поискав глазами Василия, громким голосом позвал:

– Вася, ты где? Я в кабинет двину, там осмотрюсь.

Ответ послышался из дальнего угла:

– Здесь! Тут такие залежи, Антон, чего только и нету! Я даже свои последние монеты нашёл! Иди, погляди!

– Не Вась, позже! Пойду в кабинете смотреть!

– Хорошо, понял, потом присоединюсь!

В кабинете Жоржа была своя атмосфера, на левой стене от входа – картины, запечатлевшие пейзажи советской эпохи, на правой – огромный портрет Феликса Эдмундовича. Ровно посредине разместился роскошный письменный стол, и кресло с высокой спинкой. За креслом стояли четыре деревянные этажерки, на полках которых, аккуратно разместились разные папки, отдельно – стопки документов, журналы, газетные вырезки. В углу с правой стороны высился резной дубовый шифоньер. «Так, сначала этажерки осмотрю, потом – шкаф», – решил Антон, и принялся за дело. Отодвинув тяжёлое кресло в сторону, принялся тщательно перебирать и рассматривать всё, что там хранилось, складывая просмотренное на огромный стол. Первой в руки попала вырезка из неизвестного журнала. Внимание привлёк текст:

«…австралийский парапсихолог Жан Гримбриар пришел к выводу, что среди многочисленных аномальных зон в мире существует около 40 тоннелей, ведущих в другие миры, из них четыре находятся в Австралии и семь – в Америке. Общим для этих «адских тоннелей» является то, что из глубины слышны леденящие душу крики и стоны, и ежегодно в них бесследно исчезают более сотни человек. Одно из самых известных мест – известковая пещера в Калифорнийском национальном парке, войти в которую можно, а выйти нет. Даже следов от пропавших не остается».

– «Получается, Скрипов подбирал материалы по другим известным местам, наверное, хотел получше разобраться с происходящим», – подумал Антон, просматривая текст. Другая вырезка содержала более конкретные факты:

«…постаревшим за полтора часа вышел на поверхность из колодца и житель деревни, расположенной на греческом острове Тилос, 32-летний Иоаннос Колофидис. Издавна этот колодец считался бездонным. Вода в нем даже в зной была ледяная. Однажды пришло время почистить его. Сделать эту работу и вызвался Колофидис. Мужчина облачился в гидрокостюм, и его опустили в шахту. Работа шла около полутора часов. Трое людей время от времени вытягивали наверх бадью с илом. Вдруг на поверхности услышали частые удары по металлу. Колофидис умолял как можно скорее поднять его. Когда бедолагу вытащили, то его товарищи чуть не лишились дара речи: перед ними на земле лежал дряхлый старик с абсолютно белыми волосами на голове, длинной бородой и в ветхой, изношенной одежде. Но что произошло в колодце – так и осталось тайной, так как Колофидис через несколько часов скончался. Вскрытие показало, что умер он от старости...»

Пробежав глазами ещё несколько пожелтевших листов, понял – здесь только выписки и вырезки о различных эпизодах, и научных исследованиях. А где же поиски самого Жоржа?

Повернув голову вправо, Антон глянул на огромный дубовый шкаф: «Может быть, там?» Подойдя к нему, потянул за ручку – не закрыто. Когда распахнулись обе створки, ему открылось то, чего он совсем не ожидал тут увидеть – огромный, занимающий всё пространство стальной сейф. В правом верхнем углу красовалась отфрезерованная, латунная табличка с названием изготовителя – «Ганс Вагнер Трезор АГ «Зигфрид». По всей поверхности в верхней части дверки шла такая же надпись – «Зигфрид», состоящая из отдельных бронзовых букв, а в центре красовался выполненный эмалью макет изогнутого нотного листа, который с обоих сторон держали бронзовые серафимы с крыльями. «Просто произведение искусства!» – подумалось Антону. Потянув дверку, которая неожиданно легко открылась, он увидел с её внутренней стороны не менее тщательно, с художественным вкусом сделанное внутреннее устройство замка – бесчисленные шарниры, штифты, петли и разной конфигурации шестерёнки.

На полках пространство было заполнено документами. Вернувшись назад к столу, он перенёс все, что просматривал до этого, обратно на полки этажерок, и освободил сейф от его содержимого, сложив бумаги ровными стопками на поверхности стола. Всё, что ему было нужно, лежало перед его глазами.

Записи были систематизированы по отдельным папкам. Антон прочитал некоторые названия – «Потеряшки», «Ведьмы», «Кладбище», «Копари», «Лощина», «А.Н.». Решил начать с просмотра «Потеряшек». Оказалось, это – справки об ушедших, и никогда не вернувшихся домой жителях. Заполненные стандартные бланки Скрипов, очевидно, вынес из документов городского архива, куда у него был свободный доступ за бесплатную аренду части ангара. Документы не представляли особого интереса. Взял в руки другую – «Ведьмы».

Здесь лежали отдельные листы, исписанные от руки. Очевидно, что их Жорж делал по памяти, после визитов к колдовкам. Записанные легенды были интересным материалом, и Антон чуть не забыл о целях визита, фотографируя имеющиеся листы. Закончив с ними, взял в руки папку «Походы». Внутри обнаружился блокнот размером в четверть стандартного листа, перетянутый шнурком, и стопка исписанных вручную обрезков бумаги. Это и были описания визитов в то самое место, которое и называли «Деревня». Изучив записи, Антон понял, что антиквар промышлял в этой Деревне воровством! Так и было записано! Напрямую, Жорж, конечно, не отмечал: «Я украл два серебряных крестика», но понять иначе следующие слова было нельзя:

– «Время ближе к обеду. Подошёл к избе на северо-восточной стороне, по счёту – шестая. Скрытно наблюдал. Хозяев нет. Зашёл свободно, дверь не заперта. В сенях взял керосиновую ламу (керосина в ней не было, проверил), в горнице взял четыре оловянных чернильницы. Одна с крышкой. Со стены снял четыре образка. В спальне нашёл серебряных крестиков три штуки».

Остальные записи были сделаны в таком же духе. Тут неожиданно раздался голос Василия:

– Антон, чего тут притих? Я уж думал, ваша светлость на горшок пошёл. А ты тут! Чего интересного сыскал?

Совершенно забыв о напарнике, Сонберг вздрогнул от неожиданности, и отложил блокнот в сторону:

– Ну, Вася, ты меня почти напугал! Чего тихо так подкрадываешься? Я тут зачитался, не ожидал. Хорошо, напомнил, пойду до туалета схожу, не видел, где это?

– Иди в самый конец зала, с правой стороны дверь, – объяснил Василий, уже рассматривавший документы, которые Антон разложил на столе. Взяв блокнот, принялся листать. Просматривая очередной текст, изумлённо вскинул глаза, затем глянул в сторону ушедшего напарника и, не говоря ни слова, сделал несколько фотографий.

Глава 15

Глава 15.

Вернувшись назад, Сонберг погрузился в чтение. Рассматривая документы, в который раз поразился возможностям Системы – на каждом листике в глаза бросались штемпеля – «Осмотрено дата…», «Секретно…», «Совершенно секретно…», – «Сколько, интересно, специалистов тут задействовали, что обработали весь архив? Объёмы похожи на стандартные архивохранилища, а всё равно всё изучили!»

Наконец, в блокноте обнаружились записи ритуала, который позволял совершить переход. Все листики блокнота были отмечены, как «Секретно. Особой важности». Читая, он никак не мог понять: «Это что – описания действий по дислокации в иное пространство? Значит, Системе это известно, тогда зачем я сюда направлен? Мне Нилов задание обозначил довольно просто – разобраться с методикой перехода в место, называемое «Деревня», и выяснить отношение людей в Крещёвске к такой возможности. Ну так вот, о ритуале в этих записях подробнейшие указания. О них известно, данные прошли тщательный анализ, специалист по этому поводу отчитался, в итоге руководство графировало изученные документы особо секретными, вплоть до уровня гос.тайны. А сами выкладывают это практически в открытый доступ, и мы с Васей это спокойно изучаем. Что за игра? И чего я не знаю? Вечером надо обязательно задать этот вопрос шефу. И второе – зачем анализировать общественное мнение в Крещёвске? Не вижу связи одного с другим. Обязательно задам вопрос шефу».

В кабинете повисла полная тишина. От нахлынувших мыслей Антон задумался, утеряв на мгновение ощущение реальности, и вдруг вспомнил о своём напарнике, – Василий!

Глянув в его сторону, увидел, что тот также погрузился в чтение. Заметив его сосредоточенность, окликнул:

– Напарник, что интересного обнаружил?

Василий оторвался от текста:

– Да вот, папочку под названием «Копари» изучаю. Про себя сведения нашёл. Очень интересно. Ну и псина же Пантелеич был! Всё с расчётом делал. Судя вот по этим мемуарам, он всё-таки нашёл путь-дорожку в потерянную Деревню, но в последние годы не мог сам уже туда нырять – здоровье не позволяло, и ему стал нужен помощник. И, как я понял, он подбирал кандидата из наших копарей. Ко всем присматривался. Начал этот подбор как раз в то время, когда я ему Серёгины золотые монеты таскал. Но тут и на всех остальных есть характеристики. Слушай, Антоха, ты то сам как думаешь, байки это или нет?

– Ты про что?

– Да про эту Деревню говорю. Профессор, мир его праху, например, искал простое поселение семнадцатого века. Изучал архивы, беседы со стариками проводил, какую-то систему выстраивал. А Жорж, судя по этим записям – просто познакомился с двумя тётками-колдовками, они его грибами опоили, объяснили ему, как устроен окружающий мир, и дали указания по поискам пути в волшебный мир. Он и взялся там ша́риться. Я лет двадцать назад читал книжки Кастанеды, и всё очень похоже на наш процесс, только в Мексике дело происходит. Поэтому обстановка немного другая, и вместо колдовок – нагваль. А суть происходящего та же. Если честно, для меня лично, всё это – бред сивой кобылы. Хотя читать было интересно, и Дон Хуан – прикольный. А ты как к этому относишься? Ну хоть правда это, или так – фигня?

Антон задумался. Василий заинтересованно смотрел него:

– Что молчишь, тоже не знаешь?

Сонберг кивнул в ответ:

– Да, конечно, не знаю, Вась. Понимаешь, чтобы иметь какое-то мнение, надо знать подтверждённые научные данные, либо иметь личный опыт. А ни первого, ни второго пока нету. Некоторые считают, что местом перехода в параллельные миры в древности служили дольмены – это сложенные из огромных камней или плит, сооружения определённой формы. На домик чем-то смахивают. Их назначение до сих пор непонятно. Обнаружены везде: в Северной Африке, в Южной Америке есть, в Европе много, а в России на Кавказе. До сих пор всё на стадии изучения – доказательств пока нет. Вариантов несколько – либо не появился ещё талантливый исследователь этого вопроса, либо всё-таки мало подтверждённых данных набралось, или эти изыскания тормозятся специально. А о чём в своих книгах писал Кастанеда, известно только самому Кастанеде. И можно до одурения спорить, реально он получил тот опыт, или всё наврал, ответа всё равно никто не получит, а автор уже ничего не пояснит. Точно такая же ситуация по путешествиям Жоржа в Деревню. Мы вот с тобой сейчас как раз и занимаемся поиском истины. И до нас кто-то этим тоже занимался, видишь, все бумажки в штемпелях. Пытался разобраться, но, по всему видать – ни хрена не разобрался.

Василий покивал:

– Да что толку с их изучения? Чиновники умеют только запрещать, это же проще всего. Понаставили печатей тормозных. Кто это всё увидит теперь? Хорошо вот, у твоей конторы блат крутой, нас и пустили. А скоро, думаю, вообще всё отсюда в Москву увезут. Вот ведь город, а? Одно слово – бездонное брюхо. Сколько не кинь, всё схавает! И всё мало! Терпеть их не могу, небожители…

Антон засмеялся:

– Да что ты завёлся – есть то, что есть. Может, когда и изменится.

– Антоха, хоро́ш прикалывайся, не надейся, на нашу жизнь изменений не просматривается, а готовить почву для будущих поколений я не собираюсь. Вон, родители мои, всю свою жизнь строили «счастливое будущее». Для нас! И ведь верили в это, искренне! Очень эффективно им эти же самые чиновники мозги промыли. Ну, и что с этим будущим в итоге вышло? У родичей моих все «гробовые» на книжке пропали, а чиновники переименовались в олигархов! И подозреваю я, что мы с тобой тут, в этом ангаре, опять тем же самым занимаемся – их личное существование облегчаем, а отнюдь не на благо людей работаем. Было бы всё это правдой, а путь реальным, я без сомнения, ушёл бы туда. И Зинулю бы ещё с собой прихватил.

Антон улыбнулся:

– Что уж так резко?

– Антоха, скажи мне – какой смысл тут существовать? Святого ничего не осталось. После любого действа власти, через недолгое время становится видно, что это они опять для себя делали! А всё остальное – слова и лозунги. И ничего не меняется! – и, хлопнув ладонью по столу, вопрошающе посмотрел, – Ну что, много у тебя ещё дел? Я вроде всё, святые земли посетил. Можно уходить.

Тут Антон вспомнил начало разговора:

– Вася, а что ты про копарей говорил? Ну, в папке вон той? Что-то ещё про Жоржа начал. Что там нашёл?

– Ну да, тема ушла. Высмотрел я, что подбирал он кандидата для походов в Деревню. Несколько лет. И как я из этих записей понял, у него несколько человек во время обучения пропали совсем, а потом он решил нашу братию подключить. Типа, узкие специалисты, в теме разбираются. Про Профессора, например, был уверен, что он много перемудривает, и из-за этого может неадекватно себя повести. Дауна таковым же и считал, а с Синеруким контакт не сложился. Витька Жирный был подходящим кандидатом, но Жорж сомневался в его управляемости, считал, что он в любой момент может под настроение что-нибудь неожиданное выкинуть. Оставались двое самых перспективных – я да Асик. Он сам так и пишет, вот, слушай: «Вася Солдафон парень порядочный, опытный в деле, но приоритеты у него казацкие – да здравствует вольница! А это в критической ситуации может привести к ослаблению установки на выполнение приказа. Не подходит!

Без сомнений, самый лучший кандидат, это – Аскер Незнамов. Этот, я уверен, если согласится на экспедицию, то выполнит все заранее оговорённые условия. И не потому, что обязательно выполнит приказ, а только потому, что слово дал».

Тут Василий уже грохнул кулаком:

– Вот тогда он на нём и сосредоточился, а меня специально из игры вывел! На испуг взял, собака сутулая! Я же ничего не понял, и с облегчением эстафету Асику передал. Ну закончилось всё так, как закончилось.

После этих слов он замолчал, думая о чём-то своём, и только через некоторое время продолжил:

– Слушай, Антон, ты всё-таки мне ответа не дал, что ты сам, лично, как учёный, ну и просто, как обычный человек, думаешь по поводу этих предполагаемых путешествий Жоржа и остальных в эту Деревню? Возможно такое? Он был великий лгун и хитрец, и всё, что тут записано, вполне может быть специальной разводкой.

Сонберг пожал плечами:

– Да зачем такие сложности разводить? Какой смысл?

– Какой смысл? Да, например, чтоб было проще под дурака косану́ть, если возникнет необходимость. Возможно такое?

Антон, отвечая, качнул головой:

– Ну ты, Василий, парень с фантазией! Возможно всё, конечно. Но, и кроме Деревни, и Жоржа, есть много свидетельств путешествий в иные миры разных людей в разных частях света. Тут дело немного в другом. Во всех случаях, которые описаны, это происходит случайно, совсем не по желанию путешественника, и только записи Жоржа утверждают, что можно перемещаться намеренно. Я вот тут интересную статейку как раз на подобную тему нашёл, возьми.

Протянул журнальную вырезку Василию, тот взял, и начал читать вслух:

– «Те самые странные места, где люди встречаются с непонятными объектами, можно назвать спонтанными переходами в параллельные миры.

Еще в 1930 году ученый Чарльз Фрот ввел термин «телепортационные точки», так он обозначал зоны, где были отмечены необъяснимые и невидимые перемещения объектов в пространстве. Они действительно существуют, и о них упоминают отдельные исследователи. Но попытки специально спровоцировать телепортацию пока еще не удавались.

Мироздание похоже на матрешку из множества параллельных миров. Однако наш скептицизм не позволяет сознанию глубоко изменить привычное понимание мира. И еще он вынуждает нас считать, что мы всегда правы. На самом деле мир, в котором мы живем, существует только для нашего восприятия, и мы находимся на его окраине — на планете Земля. Бесчисленное же количество параллельных и потусторонних миров населены другими разумными существами, которые имеют свой способ его осознания, свое законное право на владение им, и он недоступен человеку. Однако, дверь для магов и экстрасенсов открыта туда всегда, хотя это и не обеспечивает им спокойную и безопасную жизнь. Посему считаю необходимым предупредить всех, решивших связать себя с экстрасенсорикой, что им необходимо помнить, что за ее дверью находится бездна, и если единожды перешагнуть порог – никакой возможности закрыть эту дверь уже не будет. С другой стороны, ТАМ может быть шанс для нашего спасения, поскольку мы должны понимать – у нас нет друзей на Земле — коль в столь короткий срок мы тут так успели нагадить».

– Интересная стейка, – заключил Василий, – только мнения определённого нет.

Сонберг взял в руки другую вырезку:

– Вот ещё посмотри, только я не понял, откуда это, и о ком идёт речь, лучше я сам тебе зачитаю, вслух, вырезка совсем маленькая:

– «Именно здесь они обнаружили «ворота» в альтернативные измерения, создав модифицированную камеру сенсорной депривации под названием «яйцо». Дескать, с помощью этого устройства они и научились межпространственным путешествиям. Они якобы обнаружили мир, где не было людей, но зато были вода и растения. Говорят, что учёные ушли туда и остаются там до сих пор».

После прочтения заключил:

– Вырвана середина текста, может Жорж где-то случайно нашёл, но, видимо, даже и такие сообщения подбирал. Вот и вся интрига, Вася – в этих документах, что лежат перед нами, утверждается, что в окрестностях Крещёвска есть, так сказать – «протоптанная тропа» в иной мир. И географически это где-то вот тут.

Тут Антон взял со стола папку «Лощина», нашёл нужное, и протянул:

– Погляди, знакомое место, нет? Это официальная картографическая схема земельного участка, предполагается, что тут, в далёкой древности, и находилась Деревня, я раньше уже видел такую карту.

Василий взял лист плотной бумаги в руки. Из схемы было понятно, какой ландшафт на месте в реальности – два длинных, вытянутых холма, параллельных друг другу по всей протяжённости. Между ними – лощина. Примерно в центре – расширение, и озерцо, образующееся от талых вод с весны до конца лета. Увидев вопросительный взгляд Сонберга, отреагировал:

– Знаю, где это. Я там был. Мы с мужиками после кошмара, что произошёл, съездили туда, крест поставили, и пару веночков положили. Договорились каждый год ездить, поминать Асика. Но только его одного. Крест вот в этом месте установлен.

Антон глянул ему через плечо – палец указывал на точку с правой стороны расширения ручья, и судя по условным обозначениям, в этом же месте была роща.

В этот момент в кабинет, где они разговаривали, зашёл охранник:

– Уважаемые, вы ещё надолго задержитесь? Спрашиваю, чтобы конец дня спланировать.

Антон приподнялся с «царского трона»:

– Спасибо, что напомнили. Кажется, мы уже уходим, на сегодня всё. Возможно, завтра ещё появимся, или я один подойду.

Охранник кивнул:

– Как скажете, я по смене передам.

Василий аккуратно сложил карту, потом затолкал её в папку, и тоже поднялся:

– Да, на сегодня достаточно, пойдём.

Вслед за караульным они вышли из ангара. Дойдя до тротуара, Антон стал прощаться:

– Ну что, Василий, какие планы? Если я завтра надумаю вернуться сюда, присоединишься?

Копарь пожал плечами:

– Да нет, не думаю. Поностальгировал, и хватит. Слушай, если пожелаешь, завтра приходи вечером в Попу, с копарями Крещёвскими познакомишься. Приходи, скучно не будет, гарантирую.

– Спасибо, что пригласил, постараюсь подойти. Давай, пока.

Глава 16

Глава 16.

До гостиницы Антон добрался пешком, шагал тому же тротуару, что и утром. Машин на дороге по-прежнему двигалось немного, а некоторые из встречных людей так же приветливо здоровались, когда он проходил мимо. На улице было тепло, в воздухе в разных направлениях беспокойно пролетали белокрылые бабочки, и настроение у него заметно улучшилось. Подходя к ступеням, увидел знакомого уже курьера. Тот, разулыбавшись во всё лицо, поприветствовал его, протянув руку:

– Рад видеть вас в добром здравии, Антон Васильевич!

– И тебе не болеть! Здравствуй, Пётр. Проходи вперёд.

В номере курьер без лишней суеты и разговоров достал из своей сумки комплект чистых флэш-карт, компактный фотоаппарат, другой диктофон, упаковал всё, что ему передал Антон, раскланялся и ушёл.

Оставшись в одиночестве перед тем, как заняться дальнейшим изучением документов, что вручил ему Нилов перед отъездом, решил заварить чай, и пожевать чего-нибудь. Нарезал остатки уже «вспотевшего» сыра, вскрыл упаковку колечек Траллини, и принёс лежавшие на кровати папки. Сверху лежали копии газетных статей. Антон взял в руки наугад одну из них, и начал читать:

– «…многие тысячелетия назад людям было навязано представление, что мир представляет собой одну единую плоскую землю с краями и единое небо над ней, в виде полусферического колпака. Именно так было закреплено в Библии, и некоторые люди свято верят в такую картинку до сих пор.

Но всё идёт вперёд, и при этом меняется. Люди узнали, что существуют другие планеты, подобные нашей, на которых тоже возможна жизнь. Земля является только одной из огромного множества подобных планет во Вселенной, а сама Вселенная представляет собой один единый пространственно-временной мир, т.н. пространственно-временной континуум. Такое представление сформировано уже современной наукой и его придерживается подавляющее большинство нынешних людей. Но, сейчас становится все более очевидным, что даже наша единая пространственно-временная Вселенная не является единственной в мире. Параллельно ей существуют другие Вселенные со своими звездами и планетами, со своим пространством и временем. И существуют определённые места, где разные материальные Вселенные соединяются друг с другом, и через которые люди или предметы одной Вселенной могут перемещаться в другую Вселенную. Такие места в современной эзотерике называются пространственно-временными порталами.

Таким образом, от плоской религиозной картины мира люди перешли к трехмерной научной картине мира, а некоторые из уже начали переходить к многомерной эзотерической картине мира, например: "Для того чтоб проникнуть на определённую планету, необходимо пройти через определенный пространственно-временной портал. Скажем, если вы прилетите на Юпитер и не найдете портал, через который возможно попасть во временные рамки существования данной планеты, то вам может показаться, что планета необитаема, лишена жизни. Порталы позволяют вам проникать в те измерения планеты, где существует жизнь".

Рассматривая проявления параллельных миров Земли в нашем мире, мы уже обращали внимание на существование мест соприкосновения и взаимопроникновения разных параллельных миров Земли, эти своеобразные врата, которые размещены в местах соприкосновения двух параллельных миров, и которые открываются и закрываются в определенное время…»

Мысли роились в голове: «Если принять этот текст на веру, то получается, что прямо вот здесь, в небольшом городе Крещёвск, находится один из таких порталов?», подумал Антон, и размышляя, рассматривал остальные стопки бумаг.

На глаза ему попалась папка из толстого картона, обклеенного дерматином чёрного цвета. Почему такой цвет выбрал составитель, стало понятно сразу – это были распечатки фотографий, сделанных на месте той самой трагедии, разыгравшейся в лощине. Пара фотографий была сделана со спутника, при максимальном приближении. Остальные – снимки криминалистов. Фотографии сразу цепляли взгляд пейзажностью – провисающие до земли ветви ивы, за ними небольшой водоём, осока по краю бережка, и вокруг всего места – густая зелёная трава. Роща деревьев вокруг озерца выглядела краем тёмного леса, уходящим за правый край фотографий. Фоном служил склон холма, покрытый немного побуревшей травой, в которой яркими пятнами выделялись розово-пурпурные цветки чертополоха. Но самое главное, чем эти снимки не давали возможность оторвать взгляд – зафиксированная на них жуткая в своей открытости трагедия.

В центре следующего, на спине, лежит обнажённый молодой человек, пронзённый в грудь пиковиной, похожей на штык, крови от раны нет. Орудие убийства воткнулось ему в грудь, точно в центр розоватого ожога, похожего на восьмиугольную звезду с искривлёнными лучами. Убитый – Аскер Незнамов. Его лицо залито кровью. Но это – чужая кровь. С левой стороны от убитого, на боку лежит мужчина крупного телосложения, с согнутыми в коленях ногами, одетый в камуфляжную форму. Половина его черепа со стороны затылка отсутствует. Эта часть, очевидно, и рассыпана крупными брызгами у него по спине. С правой стороны от Аскера – два трупа: в большой луже крови распластался на спине пожилой человек в красной бейсболке, из-под кепки видны пряди седых волос, смертельная рана нанесена ему в нижнюю часть груди, а вытекавшая кровь, по всей видимости, полностью залила брюки до́ низу. Четвёртый убитый – круглолицый мужчина средних лет, плотной комплекции, пораженный арбалетным болтом в левый глаз. Общее фото всего места трагедии, сделанное с близкого расстояния, поражало своей мрачной эстетикой. «Если бы кто из талантливых живописцев взялся писать картину на подобную тему, ему не пришлось бы ничего придумывать, достаточно взять эту фотографию, и всё точно скопировать на холст. Думаю, получился бы настоящий шедевр!» – подумал Антон.

Других снимки, которые он разложил перед собой, зафиксировали с разных сторон пожилого мужчину, который сидеп прямо на траве, с выражением полнейшего отрешения от происходящего, заметного и по его позе, и по выражению на лице. «Странный человек, видно, что не турист-обыватель. Надо посмотреть в описании, кто это», – и тут он вспомнил, что нужно позвонить Нилову, обсудить визит в ангар.

Взял «рабочий», сразу нажал кнопку вызова – никому больше по этому телефону он не звонил. Герасим Петрович ответил моментально, как ждал:

– Привет, командировочный! Как погода?

– Здравствуйте, шеф. Погода тут отличная. И Крещёвск – уютный. В небольших городах всегда так. Ещё бы немного комфорта добавить, и молодёжь бы перестала по столицам уезжать.

– Что у тебя нового там произошло? Ты вроде сегодня должен был ангар посетить? И не один. Как прошло?

– Всё прошло хорошо. Василий подошёл вовремя. Охрана строго нас поначалу встретила, но позвонив «нужным людям», стали очень любезны. Впечатлений много. Ангар, и его содержимое – это настоящая пещера с сокровищами. Объём бизнеса Скрипова впечатляет. Я, честно говоря, не ожидал такого – чего там только нет!

Нилов перебил его:

– Как отношения с Василием сложились?

– Думаю, что хорошо, он мне даже историю интересную рассказал. Из своей жизни.

– Эта история никак не связана с нашей темой?

– Нет, Герасим Петрович. Это из его личной археологической практики. Запись всего разговора есть в последнем отчёте. Курьер должен уже доставить.

– Отчёт уже у меня, пока не слушал.

– Герасим Петрович, во время посещения ангара у меня возник один вопрос.

– Излагай.

– Я обратил внимание, что абсолютно все документы Скрипова изучены, это видно по штемпелям. Всем присвоены различные грифы. Есть даже «литер М», а всё лежит в свободном доступе. Можете сказать, в чём смысл?

– Смысл? А какой тут должен быть смысл? Не пойму твоей озабоченности – охрана у объекта нормам хранения секретных документов соответствует, ты – внештатный работник Системы, можно сказать. То, что ты изучал, нужно для обработки входящих на хранение. Факт регистрации бумаг в соответствующих реестрах совсем не значит, что из них извлекли полезную составляющую. Это – обыкновенный учёт. А частью изучения вот ты, как раз и занимаешься.

– Шеф, да я не об этом. Я про Василия.

– Заметил что-то необычное?

– Да нет, вроде всё ровно, но он просматривал всё без ограничений. Я просто всегда считал, что засекречивание документов подразумевает ограничение доступа. А у Васи ответственности за нераспространение нет.

– Да, согласен, он без допуска. Но, думаю, тот, кто принимал решение о вашем совместном визите учёл этот момент, и приоритетность была отдана налаживанию контакта с интересующим тебя человеком.

– Герасим Петрович, вы хотите сказать, что ответственность теперь возложена на меня? Я на этом не настаивал.

– Да нет же, успокойся, Антоша. Никто с тебя за это не собирается спрашивать. А что, Василий проявлял особый интерес к отдельным бумагам?

– Нет, я ничего, по крайней мере, не заметил.

– Ну ладно, с этим понятно. Хочу тебе сказать, ещё вот что – в НИИ уже целый отдел занимается анализом твоих снов. На сей момент ничего определённого нет, пока рекомендуют отнестись к ним внимательнее и серьёзнее. Если они повторятся, старайся в отчётах как можно подробнее всё вспомнить, до мельчайших деталей. Вплоть до количества морщин у собеседника, или, может, дурной запах от него. Цвет глаз, причёска, ну и так далее. Эти твои сны – очень интересный феномен. Ничего подобного нашим спецам ещё не попадалось. Имеется в виду продолжительность, и уровень запоминания событий. Ты как себя чувствуешь, со здоровьем всё в порядке?

– Всё отлично, шеф. Никаких проблем. Я вот ещё что вспомнил – та история, которую мне откровенно поведал Василий – это ведь на её участников никак не повлияет? А то мне он откровенно всё рассказал, доверился, а я, получается, «доложил по инстанциям». Моя работа здесь ведь не в этом состоит?

– Антон, я тебя понял. Не думай об этом. Систему эта сфера совершенно не интересует. А с правоохранителями договоров таких нет. Так что – мы исследуем своё, и в чужое не лезем.

Тут Антон совершенно ясно понял, что Нилов уже ознакомлен с содержанием его отчёта – ведь он даже не спросил, о чём был разговор перед ангаром, но мнение, оказывается, уже имеет! А по какой-то причине скрывает, не понятно. Решил перевести разговор на другое:

– Герасим Петрович, очень беспокоюсь – Банни не нашёлся?

– Антоша, благодарю тебя за беспокойство, но – нет. Нигде не мелькал. Я уже всех в здании предупредил. Поискали на всех этажах, но стервец исчез! Даже видеоконтроль периметра просмотрели за пару дней – ничего! Не представляю, куда подевался. Жалко, конечно, умный зверёк, независимый такой. Надеюсь, этого ума ему хватит не попасть в неприятности. Ну а сознательно такого милягу, думаю, никто обижать не станет. Поди не пропадёт.

– Да, жаль конечно, что не нашёлся. Как-то вот попал он в душу сразу, доверчивый такой.

– Ага, и непонятно, откуда прибежал, и куда потом умотал. Антон, если у тебя больше вопросов нет, то мне надо тут доделать – работа не ждёт.

– Хорошо, Герасим Петрович, у меня пока вроде всё. До связи.

– Пока.

Трубка смолкла. Антон пошёл к кровати, взял в руки очередной документ, понял, что не сможет сосредоточиться на тексте. Достал новый фотоаппарат, доставленный курьером, подключил к ноутбуку, и стал рассматривать сегодняшние снимки. На глаза зразу попалось фото страниц из небольшого блокнота. Это была запись правила условий прохода в Деревню:

«Год должен быть високосный. Нужно взять стеклянный стакан, наполнить водой из ручья, бросить туда цветок чертополоха, и без торопливости ходить по правому склону. Когда попадёшь в исходную точку, чертополох опуститься на дно. Встань лицом на север. В чётный месяц начинай движение против часовой. В нечётный – по часовой. Повернись в нужную строну, медленно начинай движение короткими шагами – по одной ступне. Попадёшь в коридор спирали. Стенки почувствуешь плечами. Медленно идти дальше. В конечной точке коридора упадёшь вниз, не высоко. Это вход в место, где находится Деревня».

Дочитав до конца, Сонберг задумался: «Неужели проход всё-таки существует? Жаль, что сейчас год не високосный. Можно было бы попробовать. А что? Тогда уж точно бы знал. Может, Система этого и ждёт? А я тут собираю информацию? А может, есть ещё путешественники, только об этом мне никак не известно? Судя по объёму возможностей организации, я могу быть тут не одним исследователем. Нет, Нилов сказал бы. А может, и нет. Вот сегодня, в разговоре он же слукавил, что не ознакомлен с отчётом, а сам почти признался. Так, завтра надо съездить в эту лощину, осмотреть место. Вживую, это всегда мотивирует. Что-то новое в голову всё равно придёт. Решено. А теперь – спать. Уже ничего не соображаю. Денёк был ещё тот».

Антон разделся, повалился на кровать, и мгновенно заснул.

Глава 17

Глава 17.

Утром поднялся бодрым, с ясным сознанием, как давно уже не было – всё-таки ночные «похождения» выматывали и психику, и физическое состояние. Вскипятил чайник, залил в чашку кипяток с насыпанным перед этим кофе, пожевал сыр с сухими печеньками, и решил предстоящий поход не откладывать на долгую – через администратора заказал такси с маршрутом до своротка перед Калгами. Пока одевался и причёсывался перед зеркалом, такси уже подъехало.

По дороге водитель решил завязать разговор:

– Как вам наши пейзажи, нравятся?

Антон, пребывая с утра в хорошем настроении, отреагировал:

– Очень красиво. Честное слово – очень. Я уже был раньше в Крещёвске, но по делам, всё время в ту поездку прошло в помещениях – ничего не успел осмотреть. А в этот раз и по городу прошёлся, огляделся, сейчас вот по совету приятеля хочу осмотреть лощину под Калгами, говорят, там очень красивое поле с чертополохом.

Таксист засмеялся:

– Пора уже бизнес-маршрут организовывать – я уже многих туда возил, всем интересно посмотреть.

Антон заинтересованно спросил:

– Что, в самом деле?

– Ну вот вы же едете. Почему бы ещё кому-то не захотеть?

Тут Антон вспомнил, что не включил диктофон, полез в карман ветровки, и с удивлением обнаружил, что устройства там нет: «Вроде бы не выкладывал вчера, странно – запамятовал после тяжёлого дня? Придётся по возвращении сразу наговорить по свежей памяти».

Таксист продолжал разговор:

– Да ещё история эта.

– Какая история?

– Да ладно, приятель ваш разве не рассказывал? Это не секрет – уже пару лет весь Крещёвск вспоминает. Тут жуткое убийство было. А давным-давно, ещё во времена Ивана Грозного вообще целую деревню людей живьём в избах спалили.

Сонберг решил исправиться:

– Да нет, я слышал, конечно, но не из-за этого еду. Хочу поля эти пофотографировать. Говорят, очень красиво, цветение сплошным ковром происходит – очень редкое явление. Что-то с чем-то в этом году совпало – солнце, может ещё дожди вовремя, и вот такой эффект. Говорят, такое возможно если Земля проходит через хвост какой-нибудь кометы, и микроэлементы из космоса попадают в почву. Интересно посмотреть.

– Наверное, так и есть. Только вы один идите, я в машине подожду.

– А вы там были уже?

– Нет, не был, и не собираюсь. Меня жуть пробирает, когда подъезжаю туда поближе, а уж на экскурсию сходить – совсем желания нет. Не хочу туда ходить. Неприятно. Нехорошее место.

Таксист замолчал. Вскоре доехали до поворота с шоссе на лощину. Антон при выходе «откозырял», и пошёл к хорошо видным впереди холмам. Вопреки предположениям водителя, туристического ажиотажа возле лощины заметно не было – ни одного человека, как и машин. «Значит, и в лощине никого не будет, пешком сюда никто не пойдёт – далеко», – предположил он. Но следы паломничества были заметны сразу – вытоптанная в полевой траве широкая пешая тропа до холмов просматривалась издалека. Дойдя до начинающегося влево крюка на сами холмы, он взглянул на открывающийся пейзаж, и, поражённый открывшимся зрелищем, остановился – полотно цвета розоватого пурпура накрывало всю видимую панораму из двух вытянутых на пару километров холмов, падало волной вниз, в лощину, с широким, промытым за века пространством внизу. Не просматривалось каких-либо зелёных полос или пятен. Цветы чертополоха забивали весь видимый простор сплошным ковром. Заходя в пространство между двумя возвышениями, Антон почувствовал себя оказавшимся в колючем шотландском царстве. «Только килта не хватает, да волынки на плече», – усмехнулся он, и двинулся вперёд.

Приближаясь к озерцу, вдоль которого росли вековые ивы, Антон издалека заметил маленькую человеческую фигурку, примостившуюся на корнях старых ив. Это был его старый знакомый – маленький человечек в синем с золотыми пуговицами кафтанчике, и в жёлтых бархатных шароварчиках. Он сидел верхом на толстенном корне, и дымил трубкой. Поражённый такой неожиданностью, Антон остановился: «Койнин? Как он здесь оказался?» А тот уже приветственно махал ему ладошкой, приподнявшись на ноги:

– Давай быстрее сюда, поспеши, а то время остановить никак нельзя, я уж всяко пробовал! Мы спешим. Нам с тобой успеть надо, – тут же соскочил с корня, будто с лошади после скачки, и подбежал к нему, – Теперь всё по-другому, пойдём, сам увидишь.

– Койнин, вы о чём?

Человечек уже сделал несколько шажков в сторону левого холма:

– Пойдём быстрее, все вопросы потом.

Затем глянул ему в лицо, и добавил:

– Если они у тебя будут, получишь много ответов, и послушаешь другие сказки.

После этих слов человечек развернулся и заспешил вперёд. Антон двинулся за ним. Шагая между корней, он двигался вперёд по краю русла высохшего ручья, сейчас превратившегося в вытянутый прудок, сужающийся чем дальше, тем заметнее. И в этом месте, куда они приближались, озерцо заканчивалось.

«В сезон тут, наверное, бурлящий поток», – подумал Антон. Вдруг, совершенно неожиданно для него, Койнин исчез. Пришлось остановиться, чтоб сообразить, что делать дальше.

– Ну, ты где застрял? – тонкий голосок проводника раздавался прямо перед ним, причём снизу, от земли. Опустив голову вниз, Сонберг понял, откуда именно – под развилкой пары могучих корней была видна огромная промоина, за которой начинался вход в тёмную нору. Оттуда и выглядывал человечек, загребая ладошкой к себе:

– Давай, двигайся поживее, не то вдруг опять дождь начнётся, сразу всю дорогу грязью затянет.

Антон подошёл ближе, присел на край лаза – решил попробовать. И, только он начал опускаться в эту узкую, глубокую пещеру, как тут же весь целиком соскользнул в открывшийся проход, и буквально «выпал» с другой стороны. Яркий свет в первый момент ослепил его, веки непроизвольно сомкнулись. А когда открыл глаза, пейзаж просто ошеломил! Это было совершенно невероятное место!

Антон стоял по колени в густой зелёной траве на довольно большой поляне, окаймлённой лесом высоких деревьев с густой, зелёной кроной. И деревья эти были цветущими! Их густая листва оказалась просто усыпана крупными, с кулак величиной цветами разных оттенков. А мягкая трава под ногами доходила почти до самых колен, и он гладил её руками, немного наклонившись. Влажный, вкусный воздух проникал в самые дальние уголки лёгких, наполняя тело живостью и простотой в движениях. Он пошёл за шляпой, двигавшейся в нескольких метрах от него по поверхности этого зелёного озера:

– Где это мы?

Шляпа остановилась, и из-под её полей выглянуло весёлое лицо, окаймлённое седой бородой:

– Давай быстрее с этого луга уйдём, а то я тут скоро задохнусь. Вон до тех деревьев доберёмся, и тогда уже задашь свои вопросы, хорошо? Когда идёшь, оглядывайся вверх и по сторонам. И вот ещё что – будь внимательнее. Недавно произошло что-то непонятное. А это значит, что я не смогу помочь, если начнёшь паниковать. Дверь та, похоже, больше не откроется. Да она давно уже не открывается совсем никак. Поспешим!

Довольно быстро они оказались на краю поляны, трава закончилась, и путники вошли в тень цветущих красавцев. Тут было прохладно, солнечные лучи проникали небольшими светлыми пятнами сквозь казавшуюся непроницаемой листву. Земля была устлана плотным, пружинящим под ногами, ковром опавших листьев, а гладкие, серого цвета стволы деревьев отливали металлическим блеском. Антон остановился, не в силах оторвать взгляда от окружающего волшебства. Голос впереди вернул его к себе:

– Ну что с тобой? Где ты? Я же просил – не останавливаться. Давай, мы уже почти на месте.

Вскоре за ближайшими деревьями открылась небольшая лужайка, где почва оказалась уже совсем без травы и опавших листьев – только голый, вытоптанный грунт. Посреди этой площадки стоял деревянный стол, за которым располагалась уже знакомая ему компания.

То, что происходило с ним во время переживания этих необычных эпизодов, Антон подсознательно не мог определить для себя – сон это, или безумная явь? Размышления эти он решил пока отбросить в сторону, так как они только мешали вникнуть в суть происходящего, и такие игры разума создавали лишнюю, избыточную нагрузку для ума. Поэтому, не присваивая этим сценам никаких терминов, и не пытаясь дать разумного объяснения появлениям маленького человечка в синем кафтане, Антон старался принимать всё, что с ним происходит при визитах Койнина, как часть своего личного бытия, в котором просто не участвуют его близкие. Сам он не мог разобраться в сути предлагаемых его вниманию сцен, не понимая их смысл и значение, а участники этих эпизодов не давали объяснений смысла происходящего. Спросить разъяснения у Койнина Антон не успевал – слишком много событий происходило перед его глазами. Оставалась только надежда на неожиданный прорыв в сознании, либо на появления какого-нибудь независимого консультанта, который сможет в несколько фраз очистить уже замусоренное сознание от игр ума, вновь и вновь устраиваемых участниками этих рандеву.

Но эта встреча с самого начала не была похожа на предыдущие. Увидев гостей, все сидевшие за столом как по команде поднялись, и никто не говорил ни слова, пока они не подошли вплотную. Поравнявшись со столом, Антон неожиданно для себя поднял руку, и негромко поздоровался:

– Всем привет!

Отреагировал только Бородатый:

– Говорить умеет.

Человечек в камзоле наклонился в поясе, и сделал приглашающий жест:

– Уважаемые участвующие, прошу всех садиться, и очень внимательно прослушать моё объявление. Но сначала – Фендер и Рыжий, прошу подать всем свежего чая, и свежей выпечки. Пекли? Мне подайте завитушки, и учтите – они все только для меня! Я их буду есть один. Никому не трогать! Ещё варенье принесите. И побыстрее, времени у нас, как обычно, мало. Ну, давайте, вперёд! Чего ждёте?

Гитарист и рыжий весельчак, опрокидывая стулья, на которых сидели, бегом кинулись выполнять распоряжение. Койнин, кряхтя, залез на незанятый табурет, скрестил руки за спиной, и объявил:

– Ну, а теперь прослушайте важное сообщение! Сейчас мы будем пить чай. И будем вести себя прилично. В прошлый раз мы собирались по более важному поводу, но это не тот резон! Совсем не тот! Нужен совет. Совет нужен всегда, но не нам. Совет нужен ему! – тут он вытянул руку и пальцем указал на Антона, – Да-да, ему, – а замолчав, оглянулся по сторонам, – Где чай?

Широкоплечий молча встал со своего места, прислонил ладонь козырьком к бровям, и всмотрелся в ту сторону, куда недавно удалились Фендер с Рыжим:

– Идут. Несут.

Издалека раздался крик рыжего:

– Я споткнулся в ямке! Какой придурок решил развлечься? Нёс посуду для чая, а теперь всё вдребезги! Начальник, что делать?

Ведущий приподнялся за столом:

– Какой был сервиз?

– Самый красивый – красный фарфор с райскими птичками по боку.

– Не переживай. Это самый плохой. Надо было его давно расколотить. Фендер, давай бегом назад, и нагрузи на поднос молочно-белый с цветными драконами. Он и есть самый красивый у нас. Только быстрее, я кушать хочу.

Широкоплечий разулыбался, и прокричал:

– Надо всем им задать жару!

Человечек покивал:

– Надо, надо. Обязательно зададим, ты сядь пока, не волнуйся, сейчас чай будем пить.

Наконец появился Рыжий. И, отдуваясь от напряжения, водрузил на скатерть огромный поднос. Миледи и Синий костюм принялись сервировать стол. Чего там только не было – и пышные, почти горячие круассаны, и сушки с румяным бочком, а также творожные кольца, все обсыпанные сахарной пудрой. Угощение горками возвышалось по всей столешнице. Пара помощников действовали быстро, с умением, и уже через пару минут всё свободное пространство заполнилось вазами, вазочками и фарфоровыми блюдами.

Наконец, с корзиной, наполненной посудой, подошёл Фендер. Койнин приподнялся на своём месте, и постучал ложечкой по ближайшей вазе:

– Ну, а теперь, и я уверен в этом, мы начнём пить чай. Это – самое главное. Я уже чувствую его волшебный аромат. Он как раз дошёл до нужной кондиции. Подчёркиваю важный момент – все присутствующие должны понимать, что участие в беседе обязательно! Всем понятно?

Отовсюду послышалось нестройное гудение голосов:

– Всё понятно.

– Тогда разливайте.

Пространство заполнилось журчанием наливаемого чая, звяканьем посуды, и тонким стуком серебряных ложечек. Горки выпечки начали таять на глазах. Антон, с изумлением наблюдал это пиршество, уже позабыв о целях его приглашения сюда. Человечек в камзоле, заметив его замешательство, громко напомнил присутствующим:

– Память заодно с круассанами сжевали?!

Первым заговорил Худощавый:

– Я уверен, все согласятся со мной, что наша наиважнейшая задача – попробовать ещё раз объяснить суть вещей. И объяснить специально для нашего гостя! Проблема сложилась веером, и не разворачивается до сих пор из-за того, что в предыдущие визиты он не слушал умных людей, а думал что-то своё, и страшное. Он перепугался.

Человечек в камзоле перебил его:

– Подожди. Внимание всем – если портится настроение, скушай печеньку, или булочку с начинкой! Вы что, не поняли, отчего сегодня полный стол вкусностей? Поглядите вокруг себя, мы находимся в таком красивом месте. Бородач, поухаживай за дамой!

Тот вскинул глаза, подскочил со своего места, схватил заварник, подлил туда кипятка из пузатого чайника, налил в чашку Миледи, пододвинул вазу с рулетами ближе к ней, затем отступил на пол шага назад, и поклонился в сторону женщины, манерно произнеся при этом: «Силь ву пле, мадам».

Мадам тут же отреагировала:

– Спасибо, родной.

Койнин снова обратился к оратору, который молча стоял в ожидании:

– Продолжай.

Человек в плаще прокашлялся, и продолжил:

– Благодарю, председатель. Обещаю, больше не буду переходить на личности. Много говорить тоже. Короче, ему надо обратиться к себе подобному. Мы много чего можем сообщить, и сообщим обязательно, но он не поймёт. Тут у него огромное преимущество, пусть двигается к морю, найдёт все ответы там. Но найдёт ли место? Названий у того места сменилось не меньше пяти.

В разговор вступил Бородач:

– А не кажется ли вам, что даже разобравшись с названиями, могилу он не сыщет? Он же не видит совсем!

Антон не выдержал:

– Кто-нибудь из присутствующих может мне объяснить, о чём разговор? Вы все вроде как мою персону обсуждаете, а ко мне никто ещё ни разу не обратился. Я могу задать вопрос?

Отреагировал Писатель:

– Конечно же, ты можешь спросить, родной, от тебя многое зависит. Только пойми, ты сейчас – связующее звено, и мы не можем тебя потерять. Если даже на один из этих ответов вопросов у тебя нет, то ответа на свои вопросы ты не найдёшь.

Рыжий поднял руку:

– А посмотрите, какие красивые деревья вокруг! И как дивно они цветут. Это же просто чудо! Ему надо ехать в город философа, там отыскать очевидца, и тогда потомок великих кунингемов поможет ему. Я налью всем чаю. Кто хочет горячих пампушек? Есть вареньице кизиловое. Вкусное! Койнин, ты доел свои завитушки? А, вижу, всего две штуки остались. Чего теперь будешь кушать? Принести тебе ещё?

Антон глянул на человечка в камзоле – от горы завитушек, что были выложены на подносе перед ним, действительно, остались только две: «Куда же это всё влезло? Он ведь маленький совсем».

А Койнин уже расправлялся с последней, прожевав которую, выпил остывший чай, после этого отвалился на спинку стула, и поднял вверх руку:

– Похоже, опять надо привлекать ваше внимание. Совещание у нас не получается. Но проблему с гостем надо решать. Атлет, поднимись.

Широкоплечий встал, подошел к нему, вытянулся по стойке «смирно»:

– Слушаю вас, председатель! Какие будут указания? Я готов выполнить любое!

Койнин внимательно поглядел на него:

– Знаю, что можешь. Пока следи за порядком. А я продолжу

Тяжело кряхтя, он взобрался ногами на стул, и обратился ко всем:

– Слушайте все сюда! Сейчас каждый из вас скажет своё мнение, и рекомендации по запланированному на сегодня вопросу. Все услышали? Тогда начинаем, Атлет, приготовься! Худощавый, ты начинаешь первый, не вставай, говори.

Человек в сером плаще скороговоркой выпалил:

– Он должен поехать к философу, найти очевидца, и поговорить с тенью.

– Понятно. Теперь ты, Рыжий.

Рыжий, прожёвывая пирожок с маком, выговорил:

– Ехать ему к морю надо обязательно. В красивенький дом. Свидетель всё объяснит. Других соображений нет.

– Хорошо. Твои советы ясны. Так, Атлет, забудь пока про порядок, здесь всё хорошо. Забыл?

– Так точно! Забыл.

– А теперь сконцентрируйся, сосредоточься, и сообщи нам свои предложения. Начинай.

Широкоплечий замер, напряг все мышцы, вперился взглядом в пространство, и затих. Прошла одна минута, потом ещё. Все вокруг затихли. Лицо физрука покраснело, стали заметны вздувшиеся вены на шее и лбу. Тихим голосом, почти шёпотом, тишину прервала Миледи:

– Думает.

Клошар добавил:

– Да пусть думает, ему не повредит. Лишь бы не пукнул, а то не разберёмся потом, зачем мы тут собрались.

Фендер озадаченно посмотрел на него:

– А чего тут разбираться то?

– А вот как он даст жару, или пару, не знаю, что там у него получится, тогда сразу и узнаешь. Но лучше бы тебе этого не знать.

– Ты познал?

В этот момент, когда тишина стала уже совсем невыносимой, не выдержал председатель собрания:

– Умолкните оба, не то все познаете! Атлет!

Широкоплечий мощно выдохнул, повернулся в сторону Койнина, и хрипло прокричал:

– Я тут, председатель, слушаю тебя, и готов подчиниться!

Койнин схватился за голову:

– Говори быстрее свои соображения, титан мыслепотока, и потом иди за кипятком, только чайники не забудь.

Ровным, спокойным голосом широкоплечий парень произнёс:

– Притворщик должен быть очень и очень внимательным, когда будет в общем уме с тенью. Так как он ничего не понимает, то ему нужно будет хотя бы всё запомнить. И запомнить хорошо.

Председатель с облегчением вздохнул:

– Молодец, беги.

– За кипятком?

– Да, малыш, за кипятком. Следующий – Бородач!

Атлет схватил чайники по два в каждую руку, и рванул бегом в сторону плотной рощи цветущих деревьев. Антон проследил за ним взглядом, и невольно засмотрелся на цветущее над головой великолепие. Подумал: «А ведь трудно будет описать потом в отчёте эту красоту, сравнить то ни с чем нельзя – так красиво. У нас таких деревьев нет. Да ещё цветы на них все разные. И что я здесь делаю? Так и не могу до сих пор понять, что от меня нужно всей этой компании чудаков? Какую проблему хотят мне объяснить? Почему не могут сказать всё, что нужно, нормальным языком? Что я Нилову объясню? Как же я диктофон забыл? Вроде вчера не вытаскивал из кармана…»

Раздался окрик Койнина:

– Борода-ач!

Тот, до этого молча сидевший, быстро поднялся из-за своего стула, взял его за спинку и начал задвигать за стол. Затем тщательно собрал ладонью со скатерти крошки от пирожков и печений, и стряхнул на землю. После всех манипуляций вышел на свободное место, и уперевшись пошире ногами, начал отвечать:

– Я много думал об этом, и вот что скажу – Притворщик не справится самостоятельно, ему будет нужен помощник. И такой, который устроит всех. То есть, план нужно изменить. Это всё.

При последних словах Бородач приложил правую руку к груди, и низко, в пояс, поклонился. За столом воцарилось молчание. Койнин тоже не издавал ни звука, глядя на дубовую столешницу. Поднял руку Фендер:

– До меня очередь не дошла, но я тоже хочу выступить. Может я сыграю на гитаре? Гитара у меня Гибсон, да ещё и Эль-Один. Могу «Три монетки в фонтане» сыграть. Если слова кто знает, то могут подхватить.

Председатель поднял на него взор, и пробурчал:

– Ага, ты ещё попробуй эти «монетки» в рейсовом автобусе исполнить, сразу узнаешь, какие песни народ за столом петь любит. Тихо всем! Я думаю.

Тут Антон явственно услышал, как откуда-то сверху, завораживающим, тихим волшебством поплыл звук флейты, и мелодия, слегка касаясь восприятия, обращала настроение в грусть. Печаль эта создала у него в мыслях пустоту, где сразу же появились эмоции. Звучание флейты шло потоком, извиваясь, и падая глубоко в сознание осадком неизбывной потери. Тихо заплакала Миледи, вытирая слёзы краешком беленького платочка:

– Всех жалко. Но Тень больше всего. Ничем не виноват. Проклятый дракон, никогда сокровище не отдаст.

В этот момент, из рощи, окружавшей поляну кольцом, со стороны, которая была видна Антону, появился Широкоплечий с двумя чайниками в руках. Подойдя ближе, он остановился, и с недоумением посмотрел на плачущую женщину. Койнин увидел его:

– Атлет, ставь чайники на стол. Теперь слушайте, чего скажу: наливайте чай, и доедайте всё, что осталось. По повестке собрания Фендер у нас высказался, Миледи тоже. Остался Писатель. Я его в правах ущемлять не могу – если хочет, пусть поумничает, выскажет своё мнение. А решение я уже принял. Как Писатель закончит, сделаю объявление для всех.

Человек, одетый в дорогой, сшитый из синей ткани костюм, поднялся со своего места, поправил галстук и застегнул верхнюю пуговицу пиджака. После этого пригладил ладонями причёску, достал из нагрудного кармашка сигару, начал снимать с неё целлофановую обёртку. Сняв, слегка размял длинный, коричневого цвета цилиндр, и левой рукой вытащил из бокового кармана гильотинку для обрезки.

В этот момент человечек в камзоле не выдержал:

– Ну, задрал уже, индюк! Иди на фиг отсюда, я тебя не то, что слышать, а даже видеть не хочу! Всё равно ты нам ничего путного не скажешь. Иди, вон за деревья, и кури там как школьник, тайком. Нам тут понты твои дешёвые не нужны! Уходи, и побыстрее!

Писатель испуганно заозирался, и боком стал перемещаться в сторону от стола. Койнин продолжил:

– Ну всё, слава-те, наконец ушёл. Давно надо было прогнать собаку, только пирожные зря перевели. Теперь слушайте все меня внимательно, а гость – внимательнее всех. Ты сейчас встанешь из-за стола, и пойдёшь в лес, там встретишься с тем, кто тебе скажет, что нужно. Все остальные доедают печенье, и пьют чай. Всё, иди. Рыжий, налей мне свеженького. Расскажите кто-нибудь весёлую историю, а то я устал уже думать за вас. Фендер, сыграй уж свою «Три монетки в фонтане», не сиди просто так.

И вновь обращаясь к Антону:

– А ты иди в лес, иди уже.

Мучаясь от полного непонимания происходящего, он поднялся из-за стола, поклонился всем присутствующим, и пошёл в сторону, противоположную той, откуда выносили выпечку и чай. До деревьев было недалеко. Через несколько шагов он заметил, что вокруг сгустился сумрак, а вскоре стало и вовсе темно. «Какая крона густая у этих великанов, свет вообще не проникает, так и лбом на дерево недолго налететь», – мелькнула у него мысль, и когда уже стало казаться, что пора вытянуть вперёд руку, увидел, что впереди, между стволами пробиваются лучики света. Антон заспешил туда. Подойдя ближе к последней границе сгустившейся темноты, и сделав шаг вперёд, он сразу оказался на небольшом свободном пространстве. На противоположном краю этой прогалины стоял тот, кого в компании Койнина называли «тенью» – мужчина в светло-серой, перепоясанной вервием тунике, и белыми глазами.

Тихим, усталым голосом он начал говорить:

– Подойди ближе. Слушай, и запоминай. Изменить уже ничего нельзя, слишком поздно. Ты можешь только наблюдать. Всё повторится. Не всем удаётся избавиться от зла. Слишком далеко зашло. Сейчас дорога у тебя в сторону заката. Иди, и не сомневайся. Кто много знает, у того много боли. На самом краю заката зайдёшь в город. Там упокоен мудрец. Тебе нужно найти очевидца, он там прячется. В поисках будет помощь. Очевидец всё тебе расскажет и объяснит. Уходить уже скоро. Если можешь, спроси.

Безумие последних событий не дало возможности сознанию Антона выделить главное из того, что ему хотелось выяснить об этом эксцентричном мире, и он вновь задал тот вопрос, который прозвучал при их последней встрече:

– Как тебя зовут?

Помолчав недолгое время, белоглазый ответил:

– Не могу вспомнить. Я не должен быть здесь. Одна часть меня в месте покоя…

Тут он замолчал, и было непонятно, пытается он что-то вспомнить, или на этом его роль закончена – весь облик не выражал никаких эмоций. Но ответ всё-таки прозвучал:

– Тебе пора, иди.

Антон повернулся, и зажмурившись, шагнул вперёд между толстых, стального цвета стволов.

Глава 18

Глава 18.

Чтобы не налететь случайно на одного из этих гигантов, открыл глаза, и в этот миг осознал себя лежавшим на кровати в гостиничном номере: «Это что, опять был сон?»

Встреча с человеком в белой тунике запомнилась ярким, реальным впечатлением. Антон ощущал абсолютную реальность произошедшего с ним: «Надо быстрее наговорить на диктофон!»

Протянув руку, взял его с тумбочки возле изголовья, и не торопясь, в подробностях, стал рассказывать в микрофон о встрече с Койнином, падение в нору, чаепитие, вкус печенья и булочек с вареньем, какой был аромат у чая, выходки Атлета, слова присутствующих, и последнюю встречу. На это ушло около часа. Закончив, посмотрел на данные электронного табло – время начала записи, время окончания, объём записанного, и тут его как током ударило: текущее время – семнадцать часов, тридцать семь минут!

«Что?! Больше половины шестого вечера? Я столько проспал? А как же тогда лощина? Надо позвонить шефу, а там, может в голову придёт чего полезного».

После набора Нилов ответил почти сразу – был на работе. В начале разговора отвечал невпопад, наверное, отвлекался на текущий процесс, но начав вникать в рассказ Антона о событиях во сне, оживился, и стал задавать вопросы:

– Говоришь, ты на самом деле собирался посетить то место?

– Да, когда я проснулся, ну то есть, когда решил, что проснулся, всё было совершенно реальным, и у меня с вечера ещё был план съездить туда, посмотреть всё живьём, увидеть эти ивы, ручей, ну, вы понимаете…

– Да, конечно, продолжай.

– Ну, вот так всё и шло – на такси я доехал до лощины, с таксистом по дороге болтали, так, ни о чём.

– Антон, а ты при встрече узнал бы его?

– Ну, конечно. Он, кстати, решил меня там дождаться, я же ненадолго хотел. Поди обиделся, что подвёл. Хотя, о чём это я... Так вот, там, возле ивовой рощи меня ожидал этот маленький человечек в синем камзоле. Он отвёл меня в другое место. Точнее, мы попали туда через гигантскую кроличью нору. А таксист остался у съезда с шоссе.

– Интересно. Попробую поузнавать, был ли сегодня с утра сорвавшийся обратный рейс. Какая компания была, помнишь?

– Вроде «Убер». Ну да – на сером фоне белая надпись. «Яндекс-такси» ярко-жёлтые, запомнилось бы по-другому.

– Бред, конечно, но я попробую узнать. Антоша, говоришь, что встреча с остальными происходила совершенно в другом месте?

– Да, по впечатлениям – тропический остров. Вот именно остров. Но деревьев я таких никогда не видел, – усмехнувшись, добавил, – Впрочем, я и на тропических островах тоже никогда не был.

– Ну, а поведение участников чем-то отличалось от предыдущих встреч?

– Может быть, только у Койнина. Он себя вёл по-другому. Ну, вроде как он – вождь этого племени, что-ли… Все его по-настоящему боялись, и слушались.

– Антон, ты всё это на диктофон наговорил?

– Конечно, сразу же.

– Что собираешься сейчас делать? Какие планы?

– Вот, прямо сейчас вспомнил – Василий вчера приглашал вечером подойти в Булки. Обещал с Крещёвскими копарями познакомить. В лощину уже поздно ехать, так что я сейчас душ приму, и пойду.

– Понял, обязательно сходи. И сделай вот что – положи на тумбочку, у тебя там тумбочка возле кровати есть?

– Есть, ага. Что положить?

– Чистый лист бумаги, а на него выложи флешку с записью. В твоё отсутствие в номер зайдёт Петя, и заберёт. Ты не против?

– Нет, конечно. Это же работа, какое тут – «против или не против»?

– Хорошо. Я лабораторию нагружу – события новые, пока мало что понятно, пусть прослушают. А ты давай, собирайся.

– Да шеф, пойду, до связи.

Антон бросил телефон на кровать, пошёл в душевую. Пока стоял под колкими струями прохладной воды, в голове прокручивались события сна. В конце концов, он пришёл к выводу, что все намёки и иносказания членов этого закрытого «сонного клуба» сводятся к следующему: «В стороне заката город, там похоронен мудрец, и прячется очевидец. Надо его найти, и тогда всё прояснится. И у меня будет помощник». Но что это значит? Что-то на уровне:

«Посреди моря остров, на острове дуб, на дубе ларец, в ларце утка, в утке яйцо, а в яйце игла», – детский сад, ей-богу! Любители загадок. «Взять бы эту иглу из яйца, и Койнину в задницу зашпандорить, может, тогда бы и заговорил по-человечьи!»

Выйдя из душа, посмотрел на часы – было уже половина восьмого. «Надо позвонить Василию, в Булки по-любо́му пойду – уж очень кушать хочется, но уточнить, надо обязательно».

Взял с тумбочки личный телефон, набрал его номер, через несколько гудков Василий ответил:

– Ало, Антоха, привет! Ты где?

– Здравствуй Вась. Я в номере. Собрался до Булок дойти. Ты там?

– Поправлю тебя, дружище – ты собираешься появиться в нашей любимой Попе?

– Ну да, Василий, я это и имел в виду.

– Сей храм копарский именуется только так, и больше – никак. Я в Попе, Антоха! Подходи, нас тут много, почти все. Подгребайся, познакомлю!

Одевшись, достал «рабочий» телефон, положил рядом с «личным», вытащил из кармана диктофон, и вдруг вспомнил – а ведь во сне он забыл его в номере, и в кармане куртки было пусто! Опа! Вот и признак изменённой реальности! Сделать «зарубку» в памяти: «Диктофон я держу только в кармане, и только там. И не забываю этого».

Затем выполнил просьбу Нилова – положил чистый лист на тумбочку, заменил флешку в диктофоне, заполненную карту положил сверху. Диктофон включил, положил во внутренний карман куртки. Оделся, и быстрым шагом вышел из номера.

Дорога до кафе не заняла много времени – путь стал уже привычным, на улице было ещё светло, а на тротуарах теперь прогуливалась преимущественно молодёжь. Вечерний мир всегда принадлежит молодым, как полуденные джунгли – насекомым.

Зайдя в кафе, Антон сразу почувствовал настоявшуюся вечернюю атмосферу. Подошёл к стойке, осмотрелся – в воздухе витал запах сигарет, а из динамика, прикреплённого над рядами разноцветных бутылочных ярлыков, негромко, но достаточно, чтобы быть услышанным, молодой голос Леонтьева совершенно искренне рассказывал о своих мечтах: «Меж нами памяти туман, ты как во сне, ты как во сне… Наивно это и смешно, но так легко, моим плеча-а-ам, несёт меня к началу дня…». Общение посетителей висело в пространстве плотным, неразличимым бормотанием.

Зинаиды за стойкой не было. Заказ принял молодой человек с тоненьким хвостиком на темечке, торчавшим вверх, как маленькая пальмочка на небольшом островке посреди выбритого океана белёсой кожи головы. Оглядевшись, Антон увидел Василия, который сидел на приставленном стуле с торца длинного стола, и бурно жестикулируя, что-то рассказывал. Были видны лица его собеседников. Благодаря тому, что в делах имелись фотографии крещёвских копарей, он без труда узнал всех присутствующих: на диванчике с левой стороны, крайним, сидел Даун Сизокрылый, который сосредоточенно грыз орешки, за ним сразу, с нахмуренным лицом – Чехов Синерукий, на противоположном сиденье, в углу кабинета расположился Вова Пиздун, а рядом улыбающийся чему-то своему Сопля, и с самого края –пожилой, седоватый человек по прозвищу Алкаш. С ним Антон разговаривал в свой самый первый визит сюда. Посредине стола громоздились пивные бутылки, блюдца с арахисом, а в центре стояла большая ваза с орехами.

Официант с пальмой на выбритой голове тронул Антона за плечо, отвлекая:

– Вы проходите вон в тот кабинет, там как раз лавка освободилась, а я через пару минут заказ принесу. Возьмите блюдце с орешками, ожидание скоротаете, это – бесплатно.

– А что сегодня, День Булки?

Парень усмехнулся:

– Скорее уж, Попы. Я не знаю, что сегодня за день, но хозяин так распорядился – он недавно вернулся из поездки, может тонну-две арахиса где-нибудь в Мексике закупил, ну и уже пару дней всё кафе обжирается на халяву. А вообще, Сергей Григорьевич человек не жадный, постоянно какие-нибудь бонусы клиентам подбрасывает – то шоколадочки маленькие, бывает чай бесплатно, эти два дня вот – орешки. Присаживайтесь, я скоро.

Предложенное место было как раз в соседнем с копарями кабинете, и Антон постарался как можно незаметнее пройти туда, чтоб не мешать со своим ужином беседе самостийных археологов. А разговаривали они, конечно, довольно громко – пиво на десерт всегда расслабляет речевой аппарат, и волей-неволей, он их хорошо слышал. Говорил Василий, и он ещё не закончил выражать свою мысль:

– …попал этот блокнотик, и я его полистал. Что ты, Сопля ухмыляешься, думаешь заливаю?

– Да нет Вась, ты что? Я верю тебе. И каждому твоему слову.

– Вот ты, как раз бы и внимания не обратил, это точно, а я сразу понял, что это – инструкция. Фотки я вам сейчас всем скину, сами увидите.

На какое-то время разговор стих, очевидно, Василий программировал смартфон на передачу данных группе абонентов, потому что уже через минуту, облегчённо выдохнув, снова обратился к присутствующим:

– Ну вот всё, смотрите сами. Всё видно хорошо. Если кто почерк Жоржевский помнит, сразу врубится.

И, очевидно, глядя в дисплей, добавил:

– Во, блин, похоже я всем, кто на ваши буквы в справочнике, тоже отправил. Ого, в «отправленных» пятьдесят семь сообщений. Ну и ладно, ничего страшного, если прочитают.

К этому моменту все присутствующие уже просмотрели свои получения, и первая реакция была от человека с прокуренным голосом:

– Бред какой-то.

«Вроде, Синерукий. На Алкаша не похоже», – решил Антон, – «А Василий, выходит, не так и прост – украдкой сфотографировал текст, а теперь пытается сторонников завербовать? И от меня всё это дело скрыл. Ну ладно, что ж теперь? Поглядим, что дальше будет».

Парень с пальмочкой на голове принёс заказ – тарелку солянки, макароны по-флотски, капустный салат – всё это в двойной порции, и два стакана томатного сока. Аккуратно расставил:

– Как будете готовы, помаши́те рукой, я чай свежий тогда принесу. Пиво не нужно?

– Нет, спасибо.

– Кушайте на здоровье.

– Спасибо. Подождите – а конфеты шоколадные есть у вас?

– Да, конечно, тёмный десерт бельгийский, формованный – подойдёт?

– Ага, граммов пятьдесят.

– Понял. С чаем и принесу.

– Спасибо.

И Антон с аппетитом принялся за ужин. А в соседнем кабинете страсти начинали разгораться. Теперь, судя богатой фантазии говорившего, своё мнение высказывал Вова-Пиздун:

– Кажется мне, фуфло это всё. Явно блокнотик Жорж для дураков подложил, специально. Заклинаний вообще нет ни одного.

Василий, очевидно опешил от такой спесивости:

– Вот, сразу видно истинного профессора магии в высокой степени посвящения. Вова, ты про какие ещё заклинания загнал?

– Ну там, знаешь же – чуфыр-муфыр, замоляки-гомоляки, буридо-фуридо. Это обязательно должно быть. А то слишком просто – чертополох, стакан воды.

– Да ещё и пёрнуть туды, да? – Даун не просто засмеялся, а по-конски заржал и заика́л после своей шутки.

Вася заключил:

– Ну вы и дебилы, – а обращаясь к упавшему на бок от смеха Дауну, порекомендовал, – ты смотри там, дружище, на подливу не присядь, а то ржёшь как полный идиот. Слушайте, ну вы что, на самом деле, думаете, что это подстава Жо́ржевская?

«Так, а вот это как раз он, старый мой знакомый Алкаш», – понял Антон, услышав ещё одно мнение:

– Если даже это и рабочая инструкция, то всё одно мы сейчас об этом не узнаем. Вот глядите, видите, в конце листика про високосный год указано? А сейчас что? А?

Василий отреагировал на реплику:

– Вот если бы вы все были нормальные люди, то я бы вам спокойно сделал объявление, и мы бы продолжили дальше.

Вова перебил его:

– Ну так и объявляй, а там посмотрим, кто из нас нормальный. Давай, начинай.

– Ладно, хорошо, я-то скажу, но, если вы ржать начнёте, то я, во-первых, всем смешливым по ушам привезу, а во-вторых, закрою дискуссию навечно!

Сопля с нескрываемым восхищением спросил:

– А как это – «навечно», а, Вась?

– Сопля, нажми на «выкл» в пупке, знаешь, где это? А вам, уважаемый Алкаш, и всем остальным, я сообщу – в данной инструкции, насчёт пользования проходом только в високосные годы, произошли изменения.

– С чего это ты так решил? – спросил Синерукий.

– Мне было видение.

– Святая Дева Гваделупская я́вила тебе себя? – не смолчал Вова.

В соседнем кабинете жующий Антон изо всех сил сдерживался, чтобы не засмеяться во весь голос, боясь поперхнуться. Но Василий, по всей видимости, решил идти до конца:

– Нет, не дева, а маленький человек в короткой синей шинельке, с седой бородой, и в шляпе. Курит трубку. И это была встреча во сне.

За столом воцарилось молчание. Антон, поражённый больше всех из слышавших это, так и сидел неподвижно.

«Что это было? О чём это он?»

– Ну вы что, арахисом рот заткнули? Даун, ты уже совсем обнаглел – всю вазу себе подвинул? Ты же до дому не успеешь добежать, тебе днище пробьёт по дороге!

– Дядь Вась, ну я очень люблю орешки, а тут бесплатно, и много. Тебе что, жалко чужие орешки?

Василий разошёлся:

– Да ну тебя! Отстань. Ну что молчите? Мне он сказал, что этим летом можно пройти в Деревню так же, как в високосный год. Мы с ним долго болтали. Он сказал, что это – совершенно точно. И в конце добавил – вы не поверите, сказал: «Зуб даю!», и ногтем по зубу цыкнул. Он ещё добавил, что это можно будет сделать только один раз, и не в какой-то определённый день, а когда соберутся все те, кто хочет уйти. Сказал, что так один раз уже было. Очень давно. И все, кто хотел, ушли. Ушли в один заход.

В разговор снова вступил Вова:

– Вася, ты теперь будешь героем всех детских сказок. У меня вот когда родится спиногрыз, я ему обязательно буду про тебя рассказывать. Как ты с колдунами встречался, и что у тебя волшебный посох был, что он указывал тебе, где сокровища лежат.

– Вова, заткнись, не то в глаз получишь! Ты лучше скажи – ты бы хотел перейти?

– А кто тебе сказал, что там лучше, чем здесь?

В разговор снова вступил Синерукий:

– Ладно, хватит вам собачиться. Это – контрпродуктивно, ни к чему не приведёт.

Раздался голос Дауна:

– Ух ты, слово какое интересное – «кмпротр.., корпртр...,курпурдукн», откуда узнал, на туалетной бумаге вычитал?

– Чего?

– Ну я в Гугле видел, есть такая туалетная бумага, на которой написаны разные слова, и объясняется их смысл, а человек, когда на горшке сидит, то время не теряет зря, а сам собой образовывается – читает. Делается от этого сильно умнее. Я потом искал в магазинах, у продавщиц спрашивал, но нет у нас такой.

– Вот они, наверное, ржали над тобой потом! Ну хоть девок развлёк, молодец.

– Да точно тебе говорю, у Гугла так и было расписано.

Василий снова не удержался:

– Ну и что вы все молчите? Это же интересно – совсем другой мир! И начальства нет. Рожи эти мерзкие.

Раздался голос Алкаша:

– Начальства не может не быть. Оно как сорняк – никто его не хочет, а оно – появляется, и есть! Есть везде, и всегда.

Василий заспорил:

– Если заранее знать, что от этой пакости один вред, то их будут уничтожать при первом же появлении. В Деревне одни переселенцы. А это значит, люди с жизненным опытом. Едва ли они развели там то, от чего убегали отсюда. Убегали-то как раз от правителей своих, а не от голода, или вражин каких.

– Вася, но ведь этого никто точно не знает.

– Спорить не буду, если мужичок этот появится ещё, попробую уточнить. Да вы не смейтесь, всё как в реальности было. Когда сон обычный, он забывается, и вспоминаешь его сперва как сон. А тут всё было по-другому. Если бы я сомневался, то не стал бы рассказывать.

Антон к этому моменту закончил с ужином, и попросил принести чай. А в соседнем кабинете дискуссия разгорелась с новой силой. Василий не успокаивался:

– Ну что вы ржёте, бесы, забыли, как на копках жуть нападала? Вы же сами всегда рассказывали. Это что, по-вашему, не проявления параллельных миров? Ну, вспомните!

За столом стало тихо. Каждый перебирал в памяти свой археологический опыт. После небольшой паузы все присутствующие заговорили разом, перебивая друг друга:

– Это точно, всегда есть ощущение, что ты не один тут. Как стоит кто-то рядом.

Чехов рассказал своё:

– А я помню, прикапываться начал, а голос чей-то внутри и говорит мне: «Не копай в этом месте, всё равно ничего тут нет, лучше вот тут начни». Но я ведь поперёшный – всё равно целый метр, однако, в глубину в своём месте взял, ну и, пустое всё оказалось! А потом отдохнул, и стал рыть в той точке, куда голос указал, ну и штыка ещё не прошёл, как послышалось от лопаты - «дзык!». Так потом кладок целый выудил оттуда – чайник медный, у него ещё носик был сплющенный и загнутый, и крышка полосой стальной перемотана, но она ржой съелась почти в ноль, а внутри – и монеты, и кресты, колец много, правда все были из цыганского аурума, но Жорж мне нормально так ассигнаций за всё отмуслил, я с этого кладка ремонт в санузле замутил – унитаз поменял, и раковину новую поставил.

Сопля вдруг неожиданно для всех рассказал историю об одном своём приключении:

– Как-то раз на меня свинья напала. Главно – поле пахотное, здоровенное, аж до края, и вдруг, непонятно откуда – чушка! Вот появилась, и всё! Ну, она рядом траву щипет, и не отходит далеко. Я начинаю прикапываться – она тут как тут, и на меня кидается, отгоняет от ямки. Уйду подальше, начинаю снова МД-шкой «пропикивать», гляжу, порося эта летит ко мне, опять начинает траву рядом щипать, а как только я лопату в землю втыкиваю, эта сволочь за своё принимается – опять отгоняет. И таких заходов было раз пять, не меньше.

Василий уточнил:

– И что ты в итоге, убежал?

– Ну конечно, а что, ждать когда она порвёт? Свиньи могут, я слышал о таком.

Синерукий перебил его:

– Соплина, а что такого мистического в твоей истории? Хрюшка просто приняла тебя за своего, решила, что ты сладенькие корешки тут добываешь, ну и присоседилась на халяву. Что тут волшебного – свинья у свиньи хавчик решила отжать, вот и всё!

За столом все уже почти в покат гоготали, но Сопля не унимался:

– Волшебство было в том, что хавронья эта появилась совершенно ниоткуда. Поле было огромным, и я бы заметил, что она ко мне выдвигается. Знаете, свинья – это не львица из саванны, и незаметно подползать не умеет. Я уверен, что это была не свинья, а выходец из потустороннего мира!

Алкаш поддержал его:

– Что вы ржёте? Эти явления даже Гоголь подтверждал. В «Вие» такой случай подробно описан. А Николай Васильевич в мистике разбирался, это всем известно. А вот что касается Жоржа, с ним, конечно, много странностей.

Василий с удивлением отреагировал:

– Резко ты на Жоржика перескочил, о чём подумал?

– Да слухов в городе после того смертоубийства в лощине много было. Да и до сих пор. Говорят, что Деревня проявляется в определённые дни, а Скрипов знал этот секрет, и ходил туда с тележкой вещи собирать. Тележку эту, конечно, Примат катил.

Синерукий высказался, не обращаясь конкретно к кому-то:

– Что он там искал всю жизнь? Так и не понятно…

Прозвучал голос Вовы:

– Я знаю, чем он там занимался. Слушайте внимательно – в самом начале Жорж набрал там всяких разных чернильниц, и нащипа́л у гусей из жопы перьев. Потом колдовки его научили, что с этим можно сделать. И он стал писать письма покойникам. Набирал сажи в банку, заливал кипятком – тогда чернил же не было, – отстрагивал гусиные перья, а потом писал. Имена и адреса брал в городском архиве. Ну и, значит, в письмах он им писал, какие вещи нужно принести к церкви, и сложить всё в одну кучу. Потом письма эти сжигал на городском кладбище, на костре, ровно в полночь. Так жмуры получали весточку. А через сорок дней Жорж с Приматом шли к церкви, и собирали хабар – место древнее, и там ничего не менялось. Поэтому у него и было всегда много старинных вещей.

Василий хлопнул ладонью по столу:

– Ну ладно, достаточно уже бред нести! И откуда ты эту хрень берёшь? Сам придумал?

– Это мне Людка моя рассказала, а она у себя в «Пятёрочке» слышала. В «Пятёрочку» много людей всяких ходит, а это значит, что там самая точная информация о городских событиях. А ты, Василий Алибабаевич, сам всё придумываешь. На листиках каких-то написал про способ прохода, сам себе на телефон сфотографировал, а потом сюда притащил, и нам втираешь фуфло. Да ещё и про дедушку с трубкой прибавил!

– Вова, я с тобой даже спорить не стану, так ты меня достал. Такую пургу гонишь, что если собрать все твои байки, и виде книжки напечатать, то это был бы бестселлер года! Тебе бы сразу премию имени Троцкого вручили! Только выдали бы не деньгами, а гавном!

Алкаш поднялся из-за стола:

– Ладно мужики, я до дому, – и, обращаясь к Василию, добавил, – Вась, я подумаю, идея интересная.

Услышав голос Алкаша, который собрался уходить, Антон решил, наконец, подойти. Увидев его, Василий тоже поднялся, и обрадованно поздоровался, даже приобнял его за плечи, сделав объявление для всех присутствующих:

– Знакомьтесь, это – мой друг Антон! Вот как раз он и помог мне попасть в ангар.

Присутствующие поздоровались, и стали двигаться на выход – собрание закончилось. Подошёл Алкаш, протянул руку:

– Здравствуйте, мы с вами пару дней назад общались, я как раз вам и посоветовал у Зинаиды контакты Васины поискать. Видите, помогло!

Антон согласился:

– Да, большое спасибо, и в самом деле помогло.

Глава 19

Глава 19.

Все разошлись. Остался только Даун, который не мог оторваться от поедания своего любимого арахиса, уже почти прикончив вазу с орешками, стоявшую в центре стола. Антон попросил принести ещё чая, и ожидая заказ, они с Василием вполголоса переговаривались:

– Вася, я не сразу к вам подошёл, голодный был, ну и поужинал сперва. Сидел тут рядом, вон там, слышал, как вы о чём-то спорили. Что-то про письма, кладбище. Да шумно так. Какая-то болезненная тема была?

– Да не совсем. Просто Вова, как обычно, понёс бред свой, дичь просто! Придумывает, что ли? Ему бы точно сказки надо начать сочинять, больше проку бы вышло. А тема вначале была другая – я вчера, в ангаре, втихаря из блокнотика кой-чего сфотографировал, вечером дома вчитался, и оказалось, что это инструкция по переходу в Деревню. Уверен, Жорж этими походами занимался, и то, что там изложено – не враньё. Ну, ещё подумал, жаль, сейчас это невозможно сделать – год-то не високосный. И скоро лёг спать. А ночью мне снится какой-то старичок с трубкой – сидит в лесу на пеньке, и объявляет мне, что по причине скорого возникновения форс-мажорных, и экстренных обстоятельств, правило високосного года временно отменяется, и в этом году можно проходить в любой день. Но, чтобы это сработало, нужно привлечь желающих совершить такой поход одновременно в количестве не менее тридцати трёх человек. Вот представь себе, именно так и сказал! Я этот сон в деталях помню, он очень реальный был. Не сон, а самая настоящая явь! Жуть, короче. Но это не важно, только я решил с копарями поговорить на эту тему – может, кто-нибудь присоединиться?

– А ты что, так яростно хочешь уйти?

– Антон, хочешь, смейся, хочешь нет, но я почему-то уверен, что лучшие мои друзья – Асик и Витька Жирный, именно там и находятся. А ещё, я уверен, что Зинуля моя, если мы с ней поженимся здесь, рано или поздно превратится в одну из этих жадных стервозин, что вокруг полно. Думаю, если мы с ней там, в Деревне, союз создадим, такого не произойдёт. Так что, да – я яростно желаю попасть в эту Деревню.

– Всё понятно. Надеешься, сон тебе поможет?

– Да это, Антоха, будто и не сон вовсе был. Настолько всё реально происходило. Может правда – если тридцать три компаньона получиться набрать, то и удастся поход этот совершить.

– Слушай, Василий, мне тут тоже недавно во сне загадка приснилась, только не помню, что там было, в памяти осталась только одна фраза, и никак не могу понять, что это значит. Ерунда полная, но никак не уходит из головы.

Тот сразу повеселел:

– Загадки я люблю разгадывать. Давай, говори – что за фраза?

Кафе уже заметно опустело. Какая-то парочка коротала время, расположившись за стойкой бара, да в дальнем от входа кабинете ещё оставались посетители. А тут по-прежнему были они вдвоём, и оставшийся доедать за всеми арахис Даун Сизокрылый. Он не обращал никакого внимания на Василия с Антоном, занимаясь тем, что ссыпал остатки недоеденных орешков в одно блюдце, и сосредоточенно грыз. Антон наморщил лоб, и ответил:

– Ну, слушай тогда – просто набор слов, ничего не могу сообразить, что значит – «Дорога в сторону заката, на краю, место там, где упокоился мудрец». О чём это?

Василий задумался:

– Так: первое – дорога, это значит движение, путь куда-то. Второе: путь этот идёт в сторону заката, значит на запад, на самую его окраину, и логически рассуждая, там он и должен оканчиваться, этот самый путь. Место находится в самой западной точке. И для определения географии этой точки есть конкретное указание – «где упокоился мудрец». То есть мудрец похоронен там, куда приводит путь. Других толкований не вижу. Ни фига не понятно! Какая-то чушь.

Тут, жующий орешки Даун, брызгая слюной и ореховыми пережовками, неожиданно выдавил из себя:

– Это Кенигсберг, там Кант похоронен.

От неожиданности Вася и Антон замолчали. Первым очнулся Василий:

– Сизокрылый, чего ты только что сказал?

– Я сказал Кенигсберг, ну или Калининград. Самая западная точка страны. И там, в городе, на территории одного собора, ну или церкви, имеется могила Иммануила Канта. А Кант – философ, ну или мудрец. Точно знаю, я изучал.

Василий вытаращил глаза:

– Что, что ты делал?

– Изучал, ну или гуглил. Вы орешки будете доёдывать?

Антон с Василием, не сговариваясь, одновременно отодвинули от себя блюдца с нетронутым арахисом, и обрадованный Даун принялся пересыпать всё себе.

*****

Уже поздно вечером, оказавшись в номере, Антон долго сидел в кресле, обдумывая предстоящий телефонный разговор. Он вдруг ощутил, что с некоторых пор у него появилась неуверенность в откровенном обсуждении с Ниловым своих личных соображений по поводу происходящего. Решив ограничиться изложением фактов, набрал номер. Никто не брал трубку. «Наверное, вышел. Подожду немного». Едва только положил мобильник на кровать, как он завибрировал:

– Привет Антон, отходил ненадолго. Как там у тебя?

– У меня всё нормально. Вот сижу, размышляю над появившимися догадками, никак определиться не могу. Поможете?

– Что за вопрос, конечно. Давай выкладывай.

– Многословить не буду. Вы отчёт по последнему сну просмотрели?

– Ага. Очень замудрёная встреча у тебя была.

– Вы правы. Все эти персонажи пытались что-то мне объяснить. Делают это они очень своеобразно, и я ничего не мог понять. Ясно только, что ответы возможно получить в месте, где обитает некий Очевидец. Но непонятно, где это. Сегодня совсем неожиданно ответ нашёлся. Это место – Калининград. Мне нужно туда ехать. Завтра получите мой отчёт о сегодняшнем дне, и всё поймёте. Я уверен, что это там. Что скажете, Герасим Петрович?

– Антон, ты в своём деле – настоящий профессионал, и если считаешь эту поездку необходимой, то завтра утром и езжай. Как работает Система, ты уже знаешь. Курьер тебя найдёт, а за безопасность не переживай – они всё контролируют. Иди отдыхай, а завтра – в путь. Удачи! И до связи.

*****

Руководителю отдела

Анализа поступающей информации

Начальник группы сбора данных

Агент Фараон

(совершенно секретно)

[текст составлен для ознакомления,

по прочтении уничтожить]

ИНФОРМАЦИОННОЕ СООБЩЕНИЕ

Довожу до Вашего сведения, что слеподействующий оперативник Летун, находясь на исполнении в городе К., вступил в доверительный контакт с информатором Моисей. Был организован их совместный визит на объект Хранилище. При просмотре видеозаписи посещения установлено, что Моисей скрытно от Летуна произвёл фотосъёмку подложенного нами текстового документа с описанием протокола возможности совершения перехода в иное географическое пространство, именуемое Посёлок. В беседе выразил желание совершить переход. Намерения Моисея очевидны – он планирует совершить это в ближайшее время. Для этого ему надо собрать коллектив желающих присоединиться в количестве не менее тридцати трёх человек.

Анализ бесед Летуна с различными жителями города показывает возможность стихийной организации перехода в местность Посёлок группой лиц. Стихийно возникающая общность допускает количественный состав до одной тысячи человек, изменение количества участников склоняется в сторону увеличения.

Проведён анализ снов Летуна. Вывод: путём прямого воздействия на подсознание, неопределимая нами Сущность вступила в контакт с Летуном. В её намерения, как мы считаем, входит управление контактёром во время его бодрствования. Результатом их воздействия на сознание Летуна является появившееся у него намерение на поездку в город Калининград. Цели Сущности в появлении там контактёра пока только предположительны, возможно – контакт с Дюком.

Для проведения дальнейших оперативных действий считаю необходимым организовать:

1.Полный контроль настроений жителей К.

2.Полный контроль действий Моисея.

3.Обеспечение беспрепятственного перемещения (пограничный и таможенный пункты) Летуна из К в Калиниград.

4.Полный контроль перемещений Летуна в Калининграде.

5.Ежеминутный контроль места проживания Дюк.

6.Считаю возможным начинать активацию плана «Исход».

Подпись Агент Фараон

Глава 20

Глава 20.

По заранее составленному плану, будильник прозвенел в ровно в шесть утра. Душ и быстрый завтрак не заняли много времени. Гораздо больше ушло на переговоры с администратором – тот никак не хотел взять в толк, что постоялец по фамилии Сонберг возможно не вернётся, и просит его запустить в номер постороннего человека, чтобы тот забрал оставшиеся вещи. Пришлось даже описать его внешность. Договориться удалось, только когда гостиничный номер был оплачен за неделю вперёд, и оставлен телефонный номер личного мобильника, дабы администратор мог позвонить ему, когда явится курьер. Только после всех переговоров он смог выйти на стоянку, и сесть в вызванный «Убер». По дороге до аэропорта, как это происходит во всех без исключения такси, завязался разговор:

– Совсем уезжаете?

Антон засмеялся:

– Очень трудно на это решиться, может и вернусь – ещё не всё доделал. Да и красиво у вас в Крещёвске. Я тут несколько дней, а кажется, что год уже прожил, сроднился.

– Это хорошо. Я тоже свой город люблю. Никогда не уезжал надолго. Тут родился, тут и всю жизнь прожил. Не самое плохое место. Жаль, что не все так думают.

– Это вы о чём? - озадачился пассажир.

– Знаете, последние пару дней все об этом только и говорят. Полная ерунда! Многие собрались в деревню какую-то уходить.

– В деревню? Что, в городе полно народу из села? Вроде не объявляли о льготной ипотеке на стройку.

– Да нет, я совсем о другом. Ходит слух по Крещёвску, что есть инструкция, как туда уйти, чёрт его знает, даже не знаю, как об этом сказать – в общем, в другой мир. Бред сивой кобылы, короче.

– А что за инструкция? – поинтересовался Антон.

– Да знаете, я мельком глянул у приятеля в телефоне – она есть в интернете, а там расписано по пунктам: надо взять стакан, напихать туда цветков полевых, залить водой, и ходить по холмам, что тут недалеко, в Калгах. Ну и цветки эти то ли загорятся, то ли исчезнут, я толком не вникал. Ну, после этого надо встать как-то особо, типа как в сказке – к лесу передом, а ко всем задом, плюнуть через левое плечо, и кувыркнуться в этом месте. Ну, и сразу окажешься в этой Деревне. А там рай земной – картошка в поле сама растёт, рыба из реки выпрыгивает, и китайцы одежду с телевизорами бесплатно раздают. Говорю же – бред! Но разговоров много ходит.

«Так это ведь Василий, когда копарям рассылал в Булках фото, ошибся!», – вспомнил Антон, – И многие собираются кувыркаться?

– Знаете, есть такие. Всё, приехали, аэропорт. Удачного вам полёта!

На этом разговор закончился, и Сонберг поблагодарил таксиста:

– Спасибо. И спасибо за последние городские новости – довольно интересно.

Подойдя к кассе, выкупил забронированный с вечера билет до Калининграда, и отправился в зону ожидания.

Вылет состоялся без задержек, точно по расписанию – в восемь тридцать. Полёт занял почти четыре часа, но из-за разницы во времени часовых поясов, в месте приземления было половина десятого. И приземлился путешественник в аэропорту городка Храброво, а сам аэропорт носил гордое имя – аэропорт имени императрицы Елизаветы Петровны. «Воистину, непостижимы устремления твои, любимая отчизна!», – размышлял Антон, выходя из дверей венценосного здания на автобусную стоянку. Дорога не показалась ему особенной – так, как везде, но вот немецкая архитектура при въезде в город, да ещё для жителя Приуралья – это оказалось чем-то почти шокирующим. Городской ландшафт был настолько непривычен, что он поначалу даже немного растерялся: «Ну как же так? Кирпичи одинаковые, люди все с двумя руками, только мы строим косые хибары, а тут ещё когда для людей поставили домики будто с открытки!» Здания постаннексионной эпохи были заметны сразу – цветом, формой и уровнем обветшалости за более короткий срок жизни.

По дороге к центру города попросил водителя посоветовать, куда можно поселиться на пару-тройку дней. Ответ был простым: «Да вот сейчас тут остановимся, и сразу прямо по улице пройдешь до Румянцева, там отельчик маленький будет, написано «Феникс», туда зайди». Путешественник так и сделал.

Здание гостиницы смахивало на советские постройки, называемые «сталинками», но выполненное в простой и незамысловатой манере, внешним видом напоминая какую-то комендатуру. Но внутри здания было уже по-настоящему уютно – боковой мягкий свет, почти домашняя мебель и тяжёлые, велюровые портьеры на окнах. Интерьер моментально успокаивал, обещая балтийскую сиесту на всё время проживания. Свободный номер в «отельчике» наличествовал. Разместившись, Антон решил позвонить Нилову, как договаривались, но зажужжал мобильник в правом кармане – личный. Звонил Василий:

– Антоха, привет! Где ты сейчас?

– Здравствуй, Вася. Я далеко на западе – в Кенигсберге, как и собирался. Как дела?

– Да за пол дня дела совсем дрянь сделались.

– Что случилось?

Послышалось пыхтение, потом раздался голос:

– Обувался. Так вот – дела напряжные пошли из-за звонков. Помнишь, я в Попе вчера рассылку фото делал?

– Помню, конечно. Ты ещё сказал, что по ошибке отправил лишних штук пятьдесят. Ты про это?

– Ага. Если точнее, то пятьдесят семь. И эти рассылки сразу умножились раз в десять!

– Естественный процесс, а как ты хотел. И что дальше?

– А дальше мне стали звонить все подряд. Телефон вообще не умолкает. Как с вечера началось, так и всё! Я уж под утро отключил эту заразу, часик поспал. Вот сегодня как с бодунища!

– А какие вопросы задают?

– Ты не поверишь, все хотят в Деревню! Я сперва пробовал на ошибку сослаться, но они начинают спорить со мной – почему ты отказываешься подробности рассказать, ведь сообщение было с твоего номера – значит, ты точно знаешь, как это всё провернуть! Вот прямо так и говорят, представляешь? Я подсчитывал ночью, сколько было звонивших – на шестьсот тридцать втором бросил, надоело. И самое прикольное, знаешь что?

– Ну?

– Уже и слух разнёсся, что ограничение по переходу только в високосный год снято, и сейчас надо тридцать три человека, чтоб всё сработало. Это точно Вова растрепал через Людку свою, в «Пятёрочке» любимой, сто процентов – болтуны эти постарались! Некоторые считают, что я – карлик с седой бородой до земли, и трубкой во рту. А самые оригинальные обращались ко мне: «Здравствуй, Гендальфик!» Честное слово, не вру ни разу!

– Да я тебе верю, Вася, не сомневайся. И что ты им говорил?

– По-разному получалось. Иногда: «Ну здравствуй, Горлумятина вонючая, ты разве не сгорел в огне?» – а кому и замогильным голосом отвечал: «Приветствую тебя, о великий маг Саруман, и чего же ты, сволочь, не спишь до сих пор?!»

Антон откровенно засмеялся:

– Ну ты, Василий, и шутник!

– Да уж какие тут шутки, достали совсем.

– Что будешь дальше делать?

– Да хрен его знает. Представляешь, они обращаются ко мне, как к организатору перехода, и уточняют количество обратившихся с заявлением! Да, именно вот так и спрашивают. И пытаются узнать точную дату! Люди даже в Попу сегодня с утра приходят, меня ищут. Хотят поговорить. Уже и поесть нормально там теперь не смогу. Зинуля ужин пообещала в баночках принести. Нет, я, конечно, не против такого сервиса, но это уже реально напрягает, и если так дальше пойдёт, то даже не знаю, как тогда быть. Я, всё-таки, не Василий Сусанин-Крещёвский. Сам ведь толком не представляю, как в эту Деревню мутную перебираться. Ещё в одиночку, или с каким-нибудь товарищем, возможно, и предпринял бы такую попытку, но штурмовать невидимую преграду с колхозом за плечами – нет уж, тут, пожалуй, я уволюсь.

– Вася, не паникуй, всё устаканится, долго это не может продолжаться. Да и люди не совсем дураки, выяснять бесконечно, как добраться туда, не знаю куда, не будут. Пару дней ещё, пройдёт, подумают, как следует, и прекратится это всё.

– Да, Антоха, тоже надеюсь, хотя насчёт «людей не дураков» у меня большие сомнения. Ладно, сам виноват – внимательнее надо телефоном пользоваться. Давай, пока! Позвоню ещё.

Разговор оборвался. Антон сидел в кресле, обдумывая услышанное: «Как неожиданно и быстро всё изменилось – без особых причин часть жителей города решили уйти насовсем. Бросить всю свою жизнь как можно дальше, и – исчезнуть? Трудно представить. И надо же было мне уехать именно в этот момент! Сейчас Герасим Петровичу позвоню, надо поговорить о происходящем».

Нилов взял телефон сразу:

– Привет, турист! Добрался до места?

– Да, шеф, всё нормально. Гостиницу сразу нашёл. Сейчас вот вам звоню из номера.

– Понял, отлично. Вопросы возникли?

– Да – только что звонил Василий, сообщил, что в Крещёвске появились слухи о возможности альтернативной эмиграции.

– Вот прямо так пафосно и заявил?

– Да нет, конечно, это мои слова. Он вчера, когда встречались в кафе, сделал рассылку фото из блокнота Жоржа, где инструкция по переходу. Отправлял копарям, которые тут же присутствовали, и по ошибке нажал на общую рассылку. Ну и, по всей видимости, фото стало хаотично расходиться. Теперь его атакуют те, кто получил, но гораздо больше звонков от незнакомых горожан. Все хотят «переехать», и спрашивают дату и точное место.

– А он не говорил, количество звонков какое?

– Сказал только, что на шести сотнях перестал считать, и отключился. Приходят даже в кафе, и там его спрашивают.

– Понял тебя. Будем обсуждать. Ты в город когда собираешься?

– Да вот сейчас с вами поговорю, и пойду осматривать окрестности.

– Очень интересно, как дальше пойдёт. Звони.

– Обязательно позвоню. Всё, до связи.

Телефон замолчал. Антон разложил по карманам телефоны, диктофон, вспомнил про складной нож, положил его в карман джинсов, и отправился на «экскурсию».

*****

На выходе попросил у администратора посоветовать, куда лучше сходить туристу-новичку: «Я ни разу у вас не был, подскажите, в какие места лучше сходить в первую очередь?», и тут же получил точный ответ: «Идите в Амалиенау, обязательно посетите этот район в первую очередь, всё остальное – потом. Настоящий немецкий район. Отлично сохранился, и в обстрелы не сильно пострадал. Там самые красивые старинные здания, кёнигсберский дух сохранился только в этом районе. Увидите – запомните на всю жизнь».

Антон решил не вызывать такси, а добраться до места на общественном транспорте. Доехав с пересадкой до места, нисколько не пожалел, что послушал совет в гостинице – этот район действительно завораживал. За очередным поворотом всякий раз открывалась новая тайна – сказочные улочки с очаровательными домами, попадалось и мрачное многоцветье натуральной готики. Сонберг не успевал восхититься очередным фасадом, как перед его взором возникал очередной архитектурный антиквариат. Каждый из домов представлял собой настоящее произведение искусства. Прогулка по старинным улочкам настраивала на неспешность, в районе не было ни одного поворота улиц под острым углом, все направления были плавными и дугообразными. Антон подолгу стоял перед очередным кованым забором, и затаив дыхание рассматривал стоящие за ним домики, казалось, прямиком сошедшие со страниц романов Томаса Манна.

Когда с трудом оторвавшись от очередного немецкого шедевра, он перешёл на другую сторону улицы, сработал мобильник, находившийся в правом кармане – личный. Вновь звонил Василий:

– Антоха, ещё раз привет! Как ты там, на оккупированной территории, в плен ещё не взяли?

Антон засмеялся:

– Вася, здравствуй. Очень рад тебя слышать. Я тут как в сказке очутился, и очень красиво. Здесь можно месяц бродить, рассматривать не надоест. Как у тебя делишки?

– Да пипец! Никогда бы не подумал, что за мной филера будут топтаться!

– Да что произошло-то? Не пугай меня.

Он отошёл от кованой ограды, и присел на лавочку. Василий взволнованным голосом стал рассказывать:

– Я долго дома находиться не могу, решил до магазина дойти, сигарет взять. Смотрю, у подъезда какие-то два типа крутятся, я их первый раз вижу. Пошёл дальше, а они просто вплотную за мной двинулись. Ничего себе, думаю, бо́рзые желающие попутешествовать. Хотят спросить что-то? Идут сзади, не догоняют. Зашёл я в магазин, купил сигарет, выхожу – стоят. Я сразу к ним: «Ребята, вы тут потерялись, что-ли? Вам куда, давайте, подскажу». А ребята разворачиваются, и по улице вперёд двинули, ни слова не сказали. Дохожу до дому, гляжу – метрах в десяти от моего подъезда стоит «Ниссан Тиана» без номеров, и оттуда тип какой-то фотографирует меня. Вот просто тупо снимает кадр за кадром. Я к нему, а он тронулся с места, и уехал. И что за дела происходят, понять не могу. Честно говоря, напрягает. Пойду сейчас в промтовары, куплю стакан гранёный.

– Вася, бухать в такой ситуации – не выход, - машинально отреагировал Антон.

Василий как-то сразу сбавил разгорячённый тон, и вполголоса забормотал:

– Да, конечно, какое тут бухать, это я так, пошутил. Звоню просто поболтать, тут советы не подойдут. Ладно, Антоха, не буду отвлекать – наслаждайся.

Телефон смолк. Антон сидел на лавочке, глядя перед собой, ни о чём не думая, и почувствовал, что он упустил в этом разговоре что-то важное, а собеседник не стал договаривать, из-за чего звонил. Не найдя объяснения своим сомнениям, решил побродить ещё немного, благо, посмотреть было на что. Когда поднялся, и сделал несколько шагов по тротуару, то заметил неподалеку стайку туристов во главе с экскурсоводом – моложавой женщиной в строгом костюме, которая что-то оживлённо объясняла обступившим её слушателям. Послушать профессионала не было лишним, тем более, интересно было знать и о создателях этого уютного мира. Подойдя поближе, услышал интересный рассказ, правда, не с самого начала:

– …именно здесь, в Амалиенау архитектор Фридрих Хайманн оставил свои лучшие творения, создав этими уютными улочками и виллами миф об «открыточной» Германии начала 20 века. В районе воплотилась концепция «города-сада», обратите внимание на удивительные и нетипичные для этих широт деревья: бук, грецкий орех, дерево гинкго и ароматный жасмин. Такого ландшафта в самой Германии сейчас не очень-то и встретишь, любой бюргер пустит слезу умиления, глядя на эти изящные виллы. Недалеко отсюда находится место, где была казнена на костре последняя прусская ведьма, мы скоро его осмотрим.

«Я, пожалуй, к этому не готов. Поеду-ка назад, в гостиницу, где-нибудь рядом пообедаю, да досмотрю последнюю папку от Нилова», – решил Антон, и зашагал в сторону остановки. Проходя мимо очередного готического коттеджа, заметил мелькнувшее светлое небольшое пятнышко, дугообразным прыжком переместившееся за угол. Он не обратил особого внимания на это, отметив просто факт движения «чего-то» в стороне от себя.

Поужинать удалось в самой гостинице. Там обнаружился небольшой зал, буквально на четыре столика, где Антон с удовольствием отведал местной кухни, очень похожей на историческую, где изобиловали свинина, картофель, и много овощей. Ну и, конечно же – легендарное баварское, в запотевшей глиняной кружке.

Уже в номере, борясь со сном, он просматривал папку с разными материалами, которые подбирал Нилов. Все статьи были на одну тему – перемещения в иные пространства. С удивлением он увидел знакомые фамилии, казалось бы, далёкие от исследований в этой области:

«Стивен Хокинг также является сторонником теории множественности миров. Один из самых известных ученых современности в 1988 году впервые представил свое эссе «Черные дыры и молодые вселенные». Исследователь предположил, что черные дыры – это дорога к альтернативным мирам. По мнению физика, гипотетически любая вещь, предмет, объект, попавший в черную дыру, вылетает из нее и попадает в иную вселенную. Однако такое путешествие является движением в один конец: обратно вернуться никак нельзя».

Не обошли стороной и современные исследования российских учёных:

«Похожие случаи наблюдались и в России. Произошло это под Санкт-Петербургом, недалеко от станции Сосново. По дороге на рыбалку мужчины попали под проливной дождь с грозой. Впоследствии один из очевидцев происшествия рассказал следующее: «Одна из молний была настолько яркой, что буквально ослепила меня. На какой-то миг я перестал контролировать движение машины. Она скатилась с дороги и врезалась задней дверцей в толстую сосну. Я и другой мой товарищ не пострадали. Но что делать дальше, никто не знал. И вдруг кто-то из нас заметил невдалеке небольшой деревенский дом, хотя раньше мы его никогда не видели, а трассу эту знали очень хорошо, так как ездили по той дороге довольно часто.

Мы подошли ближе. Дверь нам отворила небольшого роста худенькая старушка, которая молча впустила нас внутрь. Она угостила нас супом, а затем постелила всем на полу. Измученные, мы моментально уснули. А на рассвете неожиданно увидели, что лежим на траве под пышной кроной высокого дерева. Изба, а вместе с ней и странная старушка исчезли. Осталась только разбитая машина…»

Антон покачал головой: «Да, Герасим Петрович, по всей видимости, подробно разбирался с этим вопросом. Материалов очень много собрано. С чем, интересно, он меня ещё не познакомил? Всё одно, должна быть тема, даже в этом сегменте, куда мне ещё доступа нет. Может, что-то изменится после этой командировки? Кстати, надо позвонить ему». Взяв мобильник, набрал номер. Разговор с Ниловым был долгим, Антон в подробностях передал ему о беседе с Василием, описал свои прогулки по старому городу. Герасим Петрович с интересом выслушал его восторги по поводу немецкой архитектуры, и по случаю сообщил, что он сам в молодые годы почти год там прожил, и ему было очень интересно послушать, какие изменения произошли за это время. Сонберг попытался уточнить:

– А вы чем тут тогда занимались, шеф?

– Изучали подземные лабиринты города.

Антон поддержал тему:

– Я когда ехал из аэропорта, водитель автобуса рассказывал, что эта часть города до сих пор толком не изучена. Что много входов просто залили бетоном из-за минирования. И ещё говорил, что по старинным картам, которые есть в Центральном музее, видно, что подземная сеть была очень разветвлённой.

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, – с усмешкой заключил Нилов.

– О чём вы, Герасим Петрович, к чему этот сарказм?

– Антоша, успокойся, это совсем не о тебе. Я там был в отряде, который как раз и вёл разминирование, и картографию этих лабиринтов. Когда мы закончили работу по своему сектору, было принято решение укрепить мнение о недоступности лабиринтов в умах общественности, и оставить подземный город под своим контролем. Проще было поступить именно так, чтобы не тратить силы и энергию в будущем – сильно уж разветвлённая сеть была выстроена в древности, да ещё и многоэтажная. Ходы идут даже под Балтикой в сопредельные государства. Если будущее сложится благоприятно, я, может быть, даже ознакомлю тебя с этим царством гномов, или хомлинов, как они там называются.

Антон с уважением ответил:

– Шеф, вы меня удивляете постоянно.

– Сам поражаюсь, как много удалось успеть сделать. А всего лишь надо было – час за часом, день за днём не останавливаться. Вернёмся к главной теме – ты рассказывал о звонке Василия, вспомни, что он тебе про стакан говорил?

– Он жаловался на прессинг от правоохранителей, и говорил, что очень устал от этого. И сказал в конце уже, что пойдёт в магазин за стаканом. Я ответил на это, что алкоголь ему ничем тут не поможет. И после разговор закончился. Он был очень расстроен, а обычно всегда бодряком.

Нилов ненадолго замолчал. Очевидно, очнувшись от своих раздумий, перевёл разговор на другую тему:

– Ты решил, чем завтра будешь заниматься?

– Да, шеф. Пойду с осмотром на остров Канта. В соответствии с рекомендациями, полученными во сне, – тут Антон засмеялся, – мне надлежит добраться до могилы мудреца. До сих пор не могу взять в толк скрытый смысл этих указаний и советов. Кто такой «очевидец»? И каким, интересно, образом он тут со мной встретиться? Что пояснит? Ерунда всё это, и сны были обычные, дурацкие. Вы вот не стали разубеждать, я тут и оказался! Ну, хотя бы Кенигсберг погляжу, это стоит того. Думаю, лучше бы в Крещёвске остался, поближе к центру событий, если, конечно, за всем этим что-то реальное есть.

Нилов перебил его:

– Что за сомнения? Ты ведь исследователь! Занимайся своим делом, самое главное – будь внимательнее, старайся ничего не упустить, а в Крещёвске есть кому разбираться. Завтра у тебя ответственное мероприятие – идёшь в паломничество по святым местам, и не принимай всё так серьёзно. Ладно, давай отдыхай, до связи.

– До свидания, шеф.

Закончив разговор, Антон положил телефон на тумбочку, и развалился на кровати, вопросы не отпускали: «Что значит «очевидец»? Как я смогу его найти? Ничего ведь толком не объяснили. Сон, он и есть сон! Завтра на новую экскурсию двину. Собор осмотрю».

Незаметно, и без предупреждения, сон понемногу убрал в сторону беспокойные слова-образы, и пододвинул поближе воспоминания-картинки сегодняшнего дня – открыточные дома, плавные изгибы улочек, мозаику камней дорожных покрытий, и окончательно воцарился в сознании.

Глава 21

Глава 21.

Ночью Антон поднялся, сонными, нетвёрдыми шагами направился в туалет, нащупал в темноте выключатель, приоткрыл дверь, сделал шаг вперёд – и сразу оказался в незнакомом помещении, напоминающим подземный грот размером примерно три на три метра. В пещере было темно. Посреди этой норы стояла деревянная чурка, на ней – зажжённая свеча. Прямо на земле, вытянув ноги в тупоносых башмаках с пряжкой, сидел маленький человек с седой бородой. Он молча, не сказав ни одного слова, глядел ему прямо в глаза. Сев напротив него, Антон вопросительно глянул в ответ. Человечек по-прежнему молчал. И тут, в его взгляде стали проступать чувства: боль и отчаяние, безысходность и скорбь, сожаление и жалость. После этого немого объяснения он поднялся, и сгорбившись, направился в тёмный угол пещеры. Перед тем, как выйти, грустный старичок обернулся, ещё раз взглянул ему прямо в глаза, но теперь с негодованием и досадой.

*****

Проснулся Антон с жуткой головной болью. Всё тело ломило, на плече, с правой стороны, ближе к шее, алело пятно. Разглядывая в зеркало эту отметину, он силился вспомнить ночной кошмар: «Что это за укус? Ничего такого вчера не происходило. Комар какой-то, ночью? Надо в аптечке мазь посмотреть. Так, в душ, и к Канту пора!»

После душа стал потрошить аптечку, вспомнил, что курьер Петя расхваливал содержимое: «Тут есть всё, на любые случаи!» Нашёл мазь для кожных ожогов с болеутоляющим эффектом. Полегчало сразу, даже головная боль утихла. Настроение улучшилось, растворимый кофе показался божественным напитком, а траллини – свежими круассанами. Быстро одевшись, он заспешил на остановку, сегодня было необходимо как можно быстрее попасть на остров. Дорога проходила через Московский проспект, перед поворотом направо он вышел, и пешком добрался до Медового моста. Отсюда величавый собор был во всей своей величавой красе. Проходя через мост, заметил небольшую бронзовую фигурку маленького человечка, сидевшего на перилах. Это был хомлин, о нём Антон уже наслушался от вчерашнего гида. Подойдя поближе, остановился, поражённый увиденным: «Да это же Койнин! Только шляпы нет. Как похож!» На удачу потёр пальцами отполированную голову гномика, и пошёл осматривать собор. Сооружение поражало своей грандиозностью, ощущение многовековой поседелости в его внешнем облике было несомненным. После того, как он обошёл собор вокруг раза три, остановился у портика с могилой мудреца. Невольно задумался:

«Ну вот, я возле могилы Канта, и где Очевидец? Ко мне никто не подходит, путеводителя для розысков у меня нет. Что дальше? Может, сам философ и есть очевидец? А что, мудрец – свидетель всего на свете, в конце концов! Всё понимает, всё может объяснить. Но только здесь один прах, и некому со мной разговаривать. Если только постоять подольше возле этого кенотафа, то может, придёт озарение, услышится глас, и будет явлен знак? Ну какая же ерунда лезет в голову, ладно, теперь в парк, потом на Тельмана доберусь – там много построек довоенных. Администратор рекомендовал посмотреть. Всё равно, не зря время прошло. Город очень красивый».

Прогулка по парку не заняла много времени – экзотических посадок в нём не было, знакомые взгляду липы, бук, осанистые дубы с тополями, не задержали внимания надолго. Постояв у развесистого ореха, Антон прошёл к бюстам и фигурам известных личностей, затем снова перешёл мост, и поспешил к автобусной остановке.

Район был довольно обширным, коттеджей было много, глаза не успевали впитать особенности каждого. Были и откровенно заброшенные здания. В некоторых проводился ремонт.

Наконец, увидел довольно интересный по архитектуре жилой дом. Но, по всей видимости, хозяин решил сохранить внешние проявления ветхости, и не тронул стен, тщательно отреставрировав только черепичную крышу, оконные рамы и водосливы. Не смотря на серый, пыльный цвет наружных стен, да ещё местами отвалившуюся штукатурку, дом привлекал внимание своей необычностью. Хорошо был виден также полностью восстановленный каминный дымоход с тыльной стороны. Антон остановился, чтобы рассмотреть повнимательнее. Решил спросить у хозяина разрешение сделать несколько фотографий, открыл кованую калитку, зашёл во двор, поднялся на крыльцо, и нажал на кнопку звонка. В этот момент из-за угла дома неожиданно выскочил маленький кролик. Он запрыгнул на ступени крыльца, и остановился перед дверью. «Как похож на Банни!», – пронеслось в голове.

Тут, без щелчка открылась входная дверь. Открывший её седой, статный мужчина вопросительно смотрел на Антона, и в этот момент кролик прыгнул ему в ноги. Мужчина отшатнулся, сделал несколько шагов назад, и когда увидел это мохнатое недоразумение, на лице у него проявилось выражение крайнего изумления. Уже через мгновение громко воскликнув: «Банни! Банни! Это ты!», рухнул на колени, протягивая к нему руки, а зверёк прыгнул прямо ему на грудь, сразу прижавшись всем своим тельцем. Мужчина подхватил его левой рукой под задние лапы, правой прижал к груди, и стал поглаживать кролика по голове, ушкам, и зарыдал – слезы крупными каплями стекали по лицу. Поглаживая зверька, он без конца приговаривал срывающимся голосом: «Банни, это ты! Откуда ты взялся? Как нашёл меня? Банни, маленький мой! Живой, тёплый, Банни, Банни! Ты не сердишься на меня, малыш? Ты простил меня? Банни, дорогой мой, как же я скучаю без вас! Ну, где же вы были всё это время? А Питер? Он с тобой? Банни, маленький проказник! Как ты меня нашёл?»

Онемевший от случившегося, и глядя на эту сцену, Антон испытывал сложные чувства – ему стало неловко от того, что он случайно стал свидетелем проявления слабости незнакомого человека, и находился в полной растерянности, совершенно не понимая – каким образом этот незнакомец может знать маленького зверька под таким же именем, и в то же самое время поразился любви и нежности к запрыгнувшему к нему в дом ушастому. Когда он смотрел на них, то заметил, что маленький «проказник» нисколько не сопротивляется, а наоборот – тоже весь отдался проявлению чувств. Он замер у мужчины в руках, прижавшись к груди, и Антону даже показалось, что у кролика, также, как и у державшего его человека, скатываются из глазёнок маленькие капли прозрачных слёз. Видя, что хозяин дома никак не может успокоится, а его мелкий найдёныш тоже не стремится соскочить на пол, он совсем растерялся, и неожиданно для себя выпалил: «Так вы знакомы?»

Мужчина, не выпуская из рук беленького зверька, поднял на Антона затуманенный взор:

– А вы кто такой? Почему зашли?

Антон прижал руку к груди, слегка кивнул головой, и растерянным голосом взялся твердить заученную ещё дома легенду, предложенную Ниловым:

– Простите меня за вторжение, я – учёный-этнограф, занимаюсь исследованиями культурно-бытовых особенностей отдельных культур. Осматривал местную архитектуру, и хотел сделать несколько фотографий фасада вашего дома, стал звонить, чтоб попросить вашего разрешения, а тут вот Банни, я его тоже знаю, но не пойму, как он тут оказался, выскочил из-за дома, и сразу – на крыльцо. Тут вы открыли дверь, ну и…

Хозяин дома, не выпуская зверька из рук, тыльной стороной правой руки смахнул со щёк выступившие слёзы, скептически ухмыльнулся, и ответил:

– Этнограф значит? Проходи, учёный, поговорим. Только резких движений не делай, кролики народец пугливый.

Затем отпустил зверька на пол, погладил его по ушкам:

– Сейчас водички тебе принесу, и потом послушаем о последних достижениях в народоведении от спецслужб.

Затем он поднялся на ноги, и начал запирать внутреннюю дверь, которая, как для себя с удивлением отметил Антон, представляла собой настоящее противобронебойное сооружение – полосы металла, на которой она крепилась, охватывали всю площадь стенки входной двери, а замка, как такового, не было – только ручные запорные засовы. Совершив все манипуляции, хозяин спокойно пояснил:

– Вы не переживайте, я вам вреда не причиню, мы сейчас побеседуем, и когда всё прояснится, вы сможете уйти.

Антон, совершенно растерявшись от такого «гостеприимства», попытался прояснить своё положение:

– Да вы ошибаетесь, я совсем не из полиции, и не преступник, я действительно этнограф, в городе нахожусь по рабочим делам, а тут разглядывал красивые дома, хотел ваш пофотографировать, разрешение собирался спросить, мне от вас ничего не нужно, ни денег, ни вещей никаких. Позвольте мне уйти, а то я уже на самом деле перепуган, пожалуйста.

Хозяин дома уже вернулся из другой комнаты, очевидно, кухни, держа в руках невысокую чашку с водой, поставил её перед кроликом, и погладил его по спинке:

– Пей, Банни, потом ещё принесу.

И, обращаясь к гостю, ответил:

– Да вы не переживайте, я вам ничего плохого не собираюсь делать, успокойтесь. Давайте познакомимся, вас как зовут?

– Антон. Сонберг.

– А меня – Владислав Дуффа. Можете обращаться просто – Влад. Вы сегодня где побывали? Расскажите.

Всё ещё испуганный, Антон отчитался:

– С утра поехал на Кафедральный посмотреть, у могилы постоял, по парку прошёлся, потом сразу сюда, на Тельмана, мне в гостинице посоветовали. А вчера в Амалиенау ездил, там очень красивые здания, ну, и вечером поделился впечатлениями с администратором, он мне и порекомендовал сюда съездить. Выпустите меня, я не грабитель, честное слово.

Влад улыбнулся:

– Да, я вижу, вижу. А цель командировки у вас какая? Да вы присаживайтесь вот сюда, в кресло.

Антон сел, немного успокоился, и грубовато ответил:

– Ну, знаете, вас это совсем не касается. Чего вы от меня хотите?

– Вам, уважаемый этнограф, немного не повезло. И посодействовало этому вот то маленькое недоразумение, – и кивнув головой в сторону кролика, продолжил:

– Я никогда не впускаю незнакомцев, а существо, которое мне очень хорошо знакомо, предоставило вам возможность нарушить это правило. А так как я совершенно точно знаю, что этот кролик не появляется в поле моего зрения случайно, то, уверен, и вы постучались в мою дверь не просто так. Он же не дал мне закрыть от вас дверь? Ваши служебные дела меня не интересуют, но раз уж вы вторглись на мою территорию, то будьте так любезны, хотя бы вкратце, поясните цель своего визита в город Кенигсберг. И ещё один момент – я достаточно осведомлён о записывающих устройствах, что находятся в карманах вашей куртки, и думаю, вы, Антон, поступаете крайне невежливо, скрывая от меня свои намерения. Чтоб вы окончательно успокоились, сообщаю – диктофоны здесь не работают, так что можете не переживать за осведомлённость своего руководства. О нашем разговоре никто не узнает. Будете кофе?

Уже вконец растерявшийся, тот молча кивнул. Влад пошёл на кухню, и продолжил оттуда:

– Вы можете рассказывать, я пока кофе заварю, да поищу, чем малыша можно покормить. Говорите, я услышу.

Сонберг уже совершенно растерялся, достал диктофон – он был включён, но запись в самом деле не работала. А у телефонов отсутствовали значки приёма сигнала. Положил всё это хозяйство на столик, помолчал ещё минуту, и сказал:

– Влад, вы меня простите за диктофон, но поверьте, я на самом деле случайно у вашего дома оказался. А запись должен вести постоянно. Мне это заказчики вручили. Такое условие. Тут я один вопрос пытаюсь выяснить, но не представляю, как это дело можно объяснить, терминов таких нет. А вы что, шпион?

Хозяин появился в комнате, неся в одной руке объёмистый латунный кофейник, в другой – вазу, наполненную печеньем. Поставил всё это на столик, повернулся лицом к гостю:

– Шпион, это кинематографический термин. Раньше я работал в спецслужбе. Сейчас – в отставке, но навыки сохранились – противозаписывающее оборудование установлено на кухне, в настенном шкафу. Тут я не прячусь, а нахожусь на отдыхе. По служебной специфике очень хорошо знаком с русским языком. Также могу общаться на польском, чешском и румынском. Как и вы, я в своё время тоже занимался этнографией. А спецагент, даже бывший, другого спецагента унюхает за километр. Не напрягайтесь, это спецшутка такая. Пойду ещё для Банни угощение принесу, и после кофе попьём. А вы, Антон, пока чашки вот с полки достаньте, пожалуйста. Я сейчас.

Пока гость молча расставлял на столике чашки с блюдцами, хозяин вернулся с веником в одной руке, и с чайной пиалой в другой:

– У вас в стране всё по-настоящему, даже веники – натуральные! Изготовлен из какого-то растения, никогда таких не видел, а откуда я родом, давно уже все метёлки – синтетические. Сейчас мелкий попирует на славу, веник для него – самое то! Я ему ещё всяких зёрен тут набрал. Банни, давай просыпайся, кушать подано!

И в самом деле, кролик с видимым удовольствием уткнулся носом в принесённую чашку, затем поднял голову, и начал тщательно пережёвывать набранное. Влад присел в другое кресло, и стал наливать в чашки. Антон тут же почувствовал аромат:

– Ух ты, как вкусно пахнет!

Хозяин дома взял свою чашку в руки, попробовал, покачал головой:

– Получилось неплохо, но это – далеко не то, что могло бы получиться.

– Ну отличный же кофе, чего ещё желать? – недоумённо спросил гость.

Влад покачал головой:

– Тут самое главное – вода. Местная не совсем соответствует тому, что нужно. Самая лучшая – из горных ручьёв, а здесь такой нет. Антон, я пока не пойму причины, но разговор у нас никак не складывается. Давайте, попробуем начать с начала?

– Да я не против.

– Ну тогда скажите, вы откуда знаете нашего общего знакомого? – тут хозяин кивнул головой в сторону Банни.

Антон нахмурил лоб, некоторое время что-то прикидывал в уме, и ответил:

– Я впервые увидел его в кабинете у своего шефа около двух недель назад.

– А как он там оказался?

– Как он мне рассказал, Банни просто однажды появился возле его двери, и когда тот открывал её, заскочил внутрь. И всё. Избавляться от этого гостя он не захотел. Тот и прижился.

– И что дальше?

– А затем я отправился в рабочую поездку, а Банни исчез. Так мне шеф и сказал. Пропал бесследно.

– Антон, вы меня простите за назойливые расспросы, но поймите правильно, я хочу только, чтоб вы мне доверяли. Можете сказать – в каком месте находится ваше руководство? Или нет, это не совсем корректный вопрос. Давайте так – расстояние от того кабинета, где вы познакомились с Банни, и до моего дома, можете подсчитать?

Антон озадаченно задумался, и вслух начал рассуждать:

– Ну вот так, если просто по памяти представить карту, то насколько я помню - от края до края общее расстояние всей страны что-то девять с лишним тысяч километров, а от нас до сюда примерно одна треть визуально от всей длины, то значит, что-то около трёх тысяч километров. Да, от той точки до нас примерно три тысячи километров.

Влад поднял вверх палец:

– Три тысячи километров. И как же этот мелкий грызун, который большую часть дня должен спать, сюда добрался, как вы думаете?

– Трудно объяснить, – Антон недоумённо пожал плечами.

– Ну тогда попробуйте найти ответ ещё на один вопрос – а почему Банни оказался именно здесь? Вы тогда, обсуждали при нём поездку сюда?

– Нет, этого вообще в планах не было. В тот момент этого даже не предполагалось. Необходимость в поездке возникла буквально пару дней назад. А вы хотите сказать, что он понимает наши разговоры?

– Нет, Антон, этого я даже предполагать не стану, но вот то, что вы оказались именно здесь, на это есть логическое объяснение, только вы не хотите об этом говорить, а что касается явления Банни – это, пожалуй, вне нашего понимания.

– А пояснения по поводу зачисления моей персоны в категорию «агента спецслужбы» входят в понимание этого мира?

Влад недоумённо развёл руки:

– Так ты всё-таки не знаешь, что происходит! Тогда, думаю тебя используют вслепую. Уверен, ты выполняешь определённое центром задание, но не знаешь, в чём его суть, и какие цели преследуются. На сленге разведки такой исполнитель называется «слепой агент». Это довольно сложная методика, но при определённых условиях даёт очень эффективный результат. Как правило, такие приёмы применяются в сложных и запутанных схемах, когда предполагается, что понимание целей операции может негативно сказаться на принятии решений агентом. Некоторые умеют отлично провести вербовку, другие допросят самого несговорчивого оппонента, третьи играючи справляются с манипулированием большого количества людей одновременно, есть и такие, кто без колебаний пойдёт на убийство. Но когда возникает необходимость наличия большинства нужных качеств в одном исполнителе, да ещё с условием, чтоб «не рассуждал», такого, как правило, не бывает. Вот для этого и используются «слепые». Им даются ложные установки, итоговая цель задания не раскрывается, и они спокойно работают, выполняя совершенно другое задание, как они считают. Для подготовки такого специалиста необходим авторитетный куратор, который должен очень тонко провести специализацию. Иногда на это уходит несколько лет. Вот, похоже, что ты попал именно в такую схему. Возможно, только в некоторой части игры. И скорее всего, не представляешь итога своего задания.

Глава 22

Глава 22.

Влад замолчал. Через некоторое время продолжил:

– Лично я ушёл в отставку уже несколько лет назад, но по определённым причинам не могу, да и не хочу жить в обществе «легально». Поэтому и поселился здесь, приобрёл этот домик. Тут меня никто не знает, да никто и не интересуется, хотя, как носителя определённых секретов, моя личность может представлять интерес. Образ жизни веду скрытный, выхожу редко. Меня, в общем-то, всё пока устраивало. Никакого досмотра за собой я не замечал. Но вот ваше появление сегодня…

Антон не выдержал:

– То есть как это – «слепой агент»? Что это значит? Меня используют как дурачка? Да нет, Герасим Петрович такого себе не позволит, да и сам он в разведке не работает!

Тут до него дошло, что с языка слетело лишнее, он покраснел, замолчал, и напряжённо смотрел на собеседника. Тот не выражал никаких эмоций, только спокойно смотрел ему в лицо. В воздухе повисла пауза. Влад взял со столика трубку, набил в неё табак, раскурил. Сделал несколько затяжек, спросил:

– Антон, ничего, что я в нашем общении перешёл на «ты»? Я немного забылся. Ты не против?

– Нет, конечно. Никаких проблем.

– Тогда продолжу. Вспомни, при общении с руководителем никогда не замечал каких-нибудь недоговорённостей с его стороны, или даже лукавства? Или, может быть, логических нестыковок? Подумай.

Сонберг задумался. Сразу вспомнился его последний разговор с шефом, когда ему стало понятно, что он пересказывает Нилову содержание своего отчёта, с которым тот уже точно ознакомлен, но почему-то скрывает это. Вспомнился и его вопрос о стакане, который собирался приобрести Василий. Тогда Герасим Петрович не стал объяснять причину своего интереса, хотя в контексте разговора вопрос был очень важный. Под таким углом всё его задание о сборе информации в связи с розысками прохода в Деревню начинало высвечиваться совершенно по-другому. Ну и самое главное – связь шефа с Системой. Что это за структура, было совершенно непонятно. Ясно только, что Нилов вхож в неё запросто.

Тяжёлым грузом на сознание опустилась мысль: «Лично я, как работающий по договору, тоже связан с этой конторой, но опосредованно, и прямых контактов не имею совсем. А ведь он вращается там запросто! Да ведь Нилов – просто член Системы! Почему я об этом ни разу не подумал? Он в самом деле, банально меня использует! Влад, выходит – прав!».

От осознания этого факта ему неожиданно стало легче. Моральные обязательства перед шефом сразу показались надуманными, и он ощутил доверие к словам собеседника. Взглянув на Влада, ответил утвердительно:

– Да, такое бывало, и не один раз. И для чего нужны результаты моего исследования, мне становится совершенно непонятно. Да ещё эти сны…

Влад встрепенулся:

– Сны? Про какие сны ты говоришь?

– Это большая тема, в двух словах не объяснишь. И не думаю, что это будет вам интересно.

– Ты напрасно так думаешь, Антон Сонберг. У меня есть довольно большой опыт контакта с проявлениями иной реальности, и я могу многое тебе разъяснить. Расскажи, времени у нас много, до наступления темноты ещё долго.

– А при чём здесь темнота? Вы чего задумали?

Собеседник постарался успокоить его:

– Да не беспокойся, я не планирую причинять тебе вред. Сам подумай – зачем мне это? Но, наверное, объяснить тебе, что происходит, я должен.

– Да уж, сделайте милость!

– Хорошо. Тогда слушай внимательно – как только ты выйдешь отсюда, я исчезну. Хотя бояться мне и нечего, ничего противозаконного я не совершал, но давать бесконечные пояснения, и беседовать на разные темы с незнакомыми мне людьми я не хочу. Тем более, неизвестно, сколько времени это займёт. Хотя, конечно, можно и предположить – всю оставшуюся жизнь.

– А зачем вы им нужны, и вообще, о ком разговор? – перебил его Антон.

– Ну, надеюсь, ты понимаешь, что сам попал в эти же жернова, а так как занимаешься анализом, то, наверное, уже догадался, кто за всем происходящим стоит. Так?

– В общем, да, – согласился гость.

– Чтобы не многословить всякий раз, я присвоил этой структуре кодовое наименование – Дракон. Уверен, что свой подобный термин есть и у тебя.

– Да, есть. С подсказки шефа я называю это – Система.

– Ну вот, значит, общий знаменатель найден. Только трудно вот так, с ходу, понять, что именно движет Драконом в нашем случае, но я думаю, в силу специфики своей прошлой деятельности могу быть им интересен. А так, как эта структура надзаконна, то ожидать можно чего угодно. Государству Дракон не подчиняется, по причине того, что он сам Государство и создаёт. Чтобы тебе было понятнее, с чем ты имеешь дело, попробую объяснить, что я думаю по этому поводу. И постараюсь не перегружать свои мысли научными терминами, а скажу как можно проще. И учти, сказанное – это не теоретические размышления на заданную тему, и не научные исследования по социологии, а элементарная логика.

Владислав раскурил трубку, и продолжил:

– Ты сам прекрасно знаешь, что в любом человеческом обществе, мало оно или велико, обязательно найдётся парочка моральных уродов и этических извращенцев, которые никак не желают зарабатывать трудом, просто используя для этого возможности своего интеллекта и физические склонности. Они просто не могут обычным образом трудиться. Они решат украсть или просто отобрать результаты труда у других. И ещё это им просто нравится. Просто доставляет удовольствие. Это – и есть их интеллект, и их физические склонности. Они по своей сути – это отбросы, человеческий мусор! Рано или поздно такие особи будут изгнаны из поселения. А так как есть такие же типы ещё, то они обязательно объединяться, формируя уже целый отряд со своей философией и идеологией, навязывая эти взгляды окружающим. И так как их число возрастает, им надо больше потреблять. Законы развития преступного сообщества требуют поисков новых методов для реализации своих способностей. И всё начинается с предложения услуг по охране. Звучит банально, но бандиты не могут предложить ничего, кроме своей силы. И всегда это – откровенный блеф, да ещё и с организацией самими же будущими охранниками пожара или грабежа со стороны «врага». В дальнейшем всё превращается в услугу на постоянной основе. Вот тут и появляется основа для возникновения элементной базы для взимания первичного налога. Ну и, естественно, при этом «рождаются» и первые чиновники – кому-то же нужно эти «налоги» собирать! Тут в самой банде прорисовывается облик «государя-правителя» – такой коллектив не в состоянии принимать решения по ежедневно возникающим вопросам. И этот человек – самый сильный, самый жестокий и предельно извращённый тип, который никогда не посмотрит на жизни окружающих, как на святую данность, ему просто плевать на это! Как правило, это – глубоко больной психопат, и, вдобавок, законченный социопат.

Тут-то и начнут прорисовываться зачатки создания государственности, то есть подчинению как можно большего числа людей ради самых благих на свете ценностей – бесконечному обогащению «богоизбранных правителей». Всё! Капкан захлопывается. В дальнейшем людям уже никогда не удастся избавиться от этих кровососов. Возникнут идеология и пропаганда, на их основе появятся правила поведения, то есть законы, а для контроля за их соблюдением, и необходимости применения наказания – суды и тюрьмы. Чистый бандитизм, но в красивой обёртке. Государство – это систематизированная и крупная организация наглого разбоя с целью грабежа работающего населения. Формы и методы этого – бесчисленны. И ничего больше за этим нет! Всё остальное – исключительно словесная шелуха для придания своим действиям необходимости собственного существования – «страдая, денно и нощно творить благо для всех».

А вообще, этого можно было бы и избежать, но только в самом начале, приняв одно-единственное и естественное правило – если человека украл или отобрал результаты чужого труда – смерть без обсуждения! А казнь будет – публичная и болезненная! В начале времён всё было так просто – достаточно начать уничтожать воров как сорняк в поле. Природа же подсказывала…

Влад выбил пепел из трубки, набил ещё табаку, и раскурив, продолжил:

– Надо признать, что существует всего два типа людей, и это одинаково для любых народов, национальностей, рас. Это: «власть» и «подданные». По физической сути они одинаковы, но глобальные, целеполагающие устремления у каждого типа совершенно разные – подданные хотят иметь пропитание на каждый день и жилище для проживания, а власть – абсолютное право контроля над жизнью своих подданных, которое стремится к бесконечности. И вот этим главным, основным целям и подчинено всё существование каждого из существующих видов. Все слова об ином – лживы и пусты, это только лишь идеология и пропаганда.

И самое главное – в жизни не существует неконтролируемых процессов. Особенно, в общественно-политической жизни. Абсолютно любое действие, в котором принимают участие более трёх человек, обязательно кем-то организовано.

Человек по своей природе стремится к свободе. Даже и не предполагая, можно быть просто уверенным, что при условии знания об «идеальной эмиграции», разумный человек, то есть тот, кто в полной мере осознал бессмысленность проживания в государстве, без сомнений совершит переход в иной мир в надежде на жизнь без «учителей» и «вождей». По-другому разрешить этот запутанный клубок противоречий не получится. Но власть ни под каким соусом не сдаст своих позиций. Как бешеная собака – сдохнет, но не отступит. Вот это я и хотел донести до тебя.

Выслушав Влада, Антон вздохнул:

– Получается, что выхода у людей и на самом деле нет.

– Да. Такие как мы с тобой, для этой стихии – мелкая пыль, и попадаться ей в руки – то же самое, что в одиночку, с одной палкой в руках, выйти на бой с вооружённым батальоном современного спецназа.

Вот пока ты здесь, за домом идёт наблюдение, и я думаю, на квартал вокруг сосредоточено кольцо нескольких групп быстрого реагирования. Как только ты выйдешь, они в тот же миг будут внутри дома. Они могли бы и сейчас сюда войти, но предполагается, что ты находишься тут заложником, и, по всей видимости, ты им очень нужен в дальнейшей игре, поэтому тут никого и нет. К тому же, прослушивать наш разговор они не могут – дом качественно экранирован. Возможно, поиски моей персоны шли уже давно, но я очень редко выхожу, и всякий раз меняю внешность, да и выхожу в другом месте.

– Что значит, в другом месте? – решил уточнить Антон.

– А дом этот с секретом. Я его давно присмотрел, и берёг на всякий случай. Случай и пришёл, получается. В подвале есть тоннель-перемычка, позволяющая попасть в подземные лабиринты города. А их начали прокладывать ещё в четырнадцатом веке, и работы эти не останавливались вплоть до начала второй мировой. Некоторые участки из-за давности лет ни на каких схемах не обозначены. Под этим домом как раз такой и есть. А так как общий городской лабиринт имеет такой возраст, представляешь, куда тевтонцы могли ходы оборудовать? Некоторые доходят и до сопредельных стран. Ну и насчёт темноты – без освещения вести поиски хоть на немного, но сложнее. Пока они найдут дверь в подвале, пока её вскроют – я буду уже далеко.

– А Банни? Что с ним? – с тревогой спросил Антон.

– Банни будет со мной. Ничего страшного. Ему не впервой перемещаться в сумке, а весь мой багаж у меня в рюкзаке.

– Послушайте, Владислав, до меня только сейчас начинает доходить, кто вы, и почему интересны Системе.

– Очень интересно. Продолжай, Антон.

– Вы тот самый герцог Владислав Дуффа, к вам даже просто так обращаться нельзя, а только – «ваша светлость».

Владислав раскатисто рассмеялся:

– Это точно. Так и есть.

– Влад, я это сейчас только вспомнил. Мне шеф рассказывал, что был ознакомлен с частью вашего отчёта о событиях в Тихом океане несколько лет назад. И что вы в том отчёте утверждали, что напрямую встречались с некоей сущностью, которая заявляла, что она и создала человека разумного, да к тому же способствовала возникновению цивилизации. Помню, я ещё не поверил, и скептически выразился по этому поводу, так он на меня заругался, и сказал, чтоб я к его словам был внимательнее.

– Согласен, Антон, в это трудно поверить. Лично я сам, до сих пор не могу объяснить себе события тех дней. Вот с этим «чудом» я тогда и познакомился, – Влад кивнул в сторону Банни. «Чудо» лежало на боку, и крепко спало.

– Кролики, вообще существа иного порядка, чем все остальные одомашненные животные, а именно вот это существо – в особенности.

Антон внимательно посмотрел на спящего:

– Да вроде кролик, как кролик – милый и пушистый. Чем вы его так выделяете?

Владислав посмотрел на каминные часы:

– Время ещё есть, думаю, успею рассказать.

Глава 23

Глава 23.

И он поведал Антону свою историю, начавшуюся с момента задержания мелкого воришки по имени Питер, и о том, как они совершили совместную экспедицию в исчезающий дом. Рассказал, что предшествовало этому – его знакомство со сказочным архипелагом Нгоута, о коренных жителях, их легендах и обычаях. Рассказал о том, как Питер не вернулся после посещения дома, а прислал странного человека с письмом от него, где объяснил своё решение уехать жить на исчезнувшие острова после разговора с Голосом в доме.

– И знаешь, Антон, я более, чем уверен, что тот косноязычный весёлый парень в жёлтых штанах, который принёс пространную записку от Питера, это и есть наш Банни! А отъезд Питера с ним на исчезнувшие острова, это не что иное, как переход в параллельный мир.

– Подождите, а насчёт Банни, и жёлтых штанов, это как? – недоверчиво отреагировал собеседник.

– Попробую объяснить. То, что мы воспринимаем, это по большей части – работа мозга, а не органов чувств. Посуди сам – наши органы восприятия, это только приспособления для обеспечения работы центрального «системного блока», то есть мозга. И создание картины мира происходит там. Происходит это в результате замыкания определённых цепочек между нейронами. Остаётся допустить возможность намеренного воздействия со стороны на эти связи для получения желаемой картины восприятия. Кстати, именно это происходит в результате внушения. Гипнотизёры используют только слух и зрение. Но ведь есть другие органы чувств, и существуют комбинации их использования, нужно только уметь это делать. И много чего ещё нам просто неизвестно! Так что, Антон – пушистую шерсть не так уж и трудно заменить на жёлтые штаны. И есть внешняя сила, причём сила разумная, которой это подвластно.

Пушистый гость к этому времени уже проснулся, и умильно «пи́кая», выпил целую чашку воды, потом запрыгнул Владу на колени, и тот гладил его по спинке, рассказывая дальше свою странную историю.

А дальше повесть шла о его последней поездке на остров, о том, как Питер вместе с Банни заявились к нему однажды в гостиничный номер, и как при их содействии была организована встреча с представителями той сущности, которую он поименовал, как «Визит». Пересказал содержание их пространных лекций о всепланетной энергосоставляющей, и о том, каким образом этот вселенский разум дал жизнь человеческому обществу, наделил его социальностью, не сумев, к сожалению, обуздать и подчинить себе творческие способности юных первочеловеков.

Антон слушал рассказ Влада, затаив дыхание, стараясь не пропустить ни одного слова, постепенно постигая невероятную историю появления человека на Земле. Он совершенно оказался не готов к восприятию и объяснению картины мира с этой неожиданной стороны. И это потрясло его.

А Владислав продолжал. Следующим он изложил итог тех бесед. Эти представители донесли до него мысль – они хотят, чтобы он поверил им в принципе, и готовят его к встрече с самим, претворённым в телесную оболочку Визитом – создателем всего сущего.

И эта встреча состоялась. В тот памятный вечер Визит продемонстрировал человеку степень своего равнодушия и отстранённости к делам и эмоциям сотворённого им рода людского. Дал понять своему собеседнику, что судьба происходящего вокруг – это всего лишь его личное понимание о целесообразности жизни. Объяснил, что на самом деле, абсолютно всё существующее, он, Визит, видит только как способ накопления необходимого количества энергии. И больше его ничто не беспокоит, кроме случаев, когда что-то мешает этому.

Сам Влад рассматривался Визитом всего лишь в роли посредника по передаче информации о внутренней миграции людей в альтернативные миры. Дал понять, что происходящая сейчас беседа, это не диалог, а оповещение о неизбежности таких переходов. И Визит считал, что Влад, сможет его понять, и, соответственно, объяснить тому, кто полномочен принимать глобальные решения, что на самом деле происходит. Владу это удалось – уничтожение Нгоута не произошло. Но акт жертвоприношения был демонстративно совершён – на алтарь были положены жизни Питера и Банни. И сделано это было настолько изуверски, что никакими ухищрениями интеллекта объяснить невозможно! Более того – чтобы облегчить страдания дорогих ему созданий, Влад вынужден был сам лишить их последних мгновений жизни.

Закончив свою историю, он замолчал, и занялся своей трубкой – прочистил от пепла, снова набил табаком, и раскурил.

– Совсем не предполагал, что сегодняшний день будет так завершаться, – заключил Антон, – остаётся решить, как теперь жить с этим знанием?

– Жить надо так же, как и до этого, только надо об этом знании всегда помнить, и принимать личные решения, исходя из этого. А изменить что-то – невозможно, – пыхнув клубом дыма, ответил ему Владислав. – Ну, и подытожу – вот так я и оказался в этом доме. А какие пути привели сюда тебя?

Собеседник долго не раздумывал, ответил сразу:

– Сначала вопрос – тогда этот Банни, который спит сейчас у ваших ног, это что, двойник?

– Нет, это тот самый зверёк. Он с самого начала был таким. Тот, кого я называю Визит, может в любой момент создать то, что нам знакомо, затем предъявить в реальности, и именно так, как мы это помним.

– Так он ещё и волшебник? – Антон вопросительно поднял брови.

– Ну, конечно, нет. Это можно хоть как называть, человеку просто так удобнее рассуждать, когда есть ярлыки и термины. Можно назвать – волшебство, мистика, колдовство, от этого ничто не изменится. Лучше всего обобщить, это – природа, всё, что вокруг. Язычество ведь не на пустом месте возникло. Это, кстати, самая естественная религиозная форма. И кроме разных чудес, как ты это называешь, Визит из своих утилитарных целей постоянно обучает человека, подсказывает те или иные идеи. И в результате помогает техническому прогрессу двигаться вперёд.

- Это ещё как? – удивлённо спросил Антон.

Владислав в очередной раз набил трубку, раскурил:

– Ну, сам посуди – человек в последние пару сотен лет, – а это миг в сравнении только с его эволюционированием в прямоходящее существо, – дал толчок развитию науки, совершил невероятнейшие технологические открытия, дошёл до осознания квантовой теории света, но в то же время сам не изменился ни на йоту от своего предка с суковатой дубиной, охотящегося на сусликов в степях Приазовья пару десятков тысяч лет назад. И это противоречие – неразрешимо. Человек даже не может пофантазировать на тему – а откуда так быстро появилась масса технических идей и достижений? Ещё совсем недавно, чтобы послушать музыку, нужно было достать шеллаковый диск, и накрутить пружину у патефона. А сейчас на ладони размещаются – и тот же самый патефон, и фотоаппарат, и видеокамера, все мыслимые и немыслимые виды коммуникации, персональный компьютер, и уже не вспомнишь, что там в этом устройстве ещё есть! И у кого же это возникли идеи создания подобных новинок? Никто даже не задаётся простым вопросом – у кого, у охотника за сусликами? Для человека все новинки просто взяли и родились сами по себе в супермаркетах! Да отбери у него сейчас все автомобили, и смартфоны с самолётами, так он через неделю, после того как съест последнюю банку консервов, благополучно вспомнит, как отливать из норок этих мелких грызунов! Никто даже не пытается проанализировать ситуацию, всё-таки – а откуда умники такие взялись? Кто им эти идеи в голову надиктовал? Родились гениями? У меня лично большие сомнения по этому поводу. Думаю, без подсказок тут не обошлось. Просто никто не может этого подсказчика определить, ну и намудрова́ли разных терминов, как обычно. Так ведь проще объяснить.

Влад выдохнул очередное ароматное облако, и настоятельно спросил:

– Так ты мне ответишь?

Антон уселся поудобнее:

– Да, конечно. Но для начала поясню, чтоб понятнее было – история моего путешествия сюда неразрывно связана с историями жизни других людей. Причём со многими из них я лично никогда не был знаком. Но без этих деталей карта моего движения к порогу вашего дома будет неполной.

И Антон начал своё повествование.

Рассказ этот начался с очень дальнего далека – с событий, произошедших в начале семнадцатого века, когда жители деревни, в окрестностях которой позже появился город Крещёвск, с помощью монахов-пилигримов совершили массовый переход в иной мир. Рассказал о причинах, побудивших их так поступить, о трагической судьбе тех, кто не захотел уходить с ними, и оказался заживо сожжённым. Не стал вдаваться в исторические дебри, рассказывать об истории возникновения самого Крещёвска, а перешёл непосредственно к современным событиям, уже связанными с феноменом Потерянной Деревни. Довольно большое место в его повествовании заняла фигура Жоржа, собственно, он и был «первопроходцем», его знакомство с парой местных колдуний и подняло из небытия в реальность старые мифы. Да и его регулярные посещения не могли оставить равнодушным ни рассказчика, ни его невольного слушателя.

А слушатель без конца перебивал его многочисленными вопросами и уточнениями. Антону приходилось доставать телефон, и в подтверждение своих слов показывать Владу фото Крещёвска, фото рисунков из старинных, дореволюционных газет, иллюстрирующих легенду об исчезнувшей в огне деревне, много фотографий также было из ангара Скрипова. Герцог был поражён методиками подхода к изучению вопроса. Он не ожидал услышать такой всеобъемлющий, и подробный рассказ о довольно нетривиальных событиях, произошедших в глубокой провинции.

Не менее интересным был и рассказ о Крещёвских «чёрных археологах» – копарях. С этим видом деятельности Влад никогда в жизни не сталкивался, и тоже засыпал рассказчика расспросами – как эти люди определяют места поиска, как происходит сам процесс, ну и естественно – что они находят под землёй. Дальше Антон перешёл к описанию личностей, занимающихся этим промыслом, и их традиционного места встреч – кафе «Чай и Булки», называемого копарями просто – «Попа». Перебрав в уме различные склонения, и представив словосочетания в разговорном употреблении для такого названия, герцог Дуффа зашёлся в гомерическом хохоте: «И в самом деле – великий и могучий!». Когда он успокоился, рассказчик продолжил, перейдя уже непосредственно к главным героям произошедшей трагедии. Когда он рассказывал о персонаже по прозвищу Щель, Влад внимательно его слушал, задавая многочисленные вопросы, и по окончании этого эпизода выдал свой вердикт: «Этот человек однозначно – сотрудник Системы, даже не сомневайся». Слушателя также очень заинтересовала методика поисков точки входа в спираль, и манипуляции со стаканом и цветком чертополоха, о чём он сделал личное замечание, вполголоса заключив: «Не зря, выходит, шотландцы проявляли такое уважение к этому сорняку, они ещё те были мистики, понимали, что в символику выбрать».

Затем Антон перешёл к той части повествования, где участие принимал он сам, или был лично ознакомлен с материалами. Начал про случай на развалинах завода, и исчезновении там около сорока человек. Рассказал о знакомстве с Банни, о своём первом сне, и последующих. К описанию снов Владислав проявил особенно повышенный интерес. При описании разговоров, состоявшихся в Комнате, и во время Чаепития, уточнил:

– Антон, а когда эти персонажи разговаривали, при произношении ими слов, не было звуков, похожих на сухой треск?

Тот остановился, подумал, покачал головой:

– Нет, ничего похожего на треск, я не слышал.

Дальше рассказал о посещении ангара совместно с Василием, и о том, что тот сделал фото описания метода перехода, и ошибочно разослал копию более, чем пятидесяти абонентам:

– И вот уже после этих событий, когда я последний раз в Попу приходил, мы вместе с Василием пытались расшифровать послание из снов, в котором без конца повторялось: «Ты должен добраться до заката, где упокоен мудрец. Там найдёшь Очевидца, он тебе всё объяснит». Ничего из сказанного на чаепитии во сне, не было понятно. Я до сих пор понять не могу этой буффонады в тех снах – почему всё происходило именно так? Только копарь по прозвищу Даун одной фразой объяснил все многословные пассажи этих сущностей.

Выпустив клуб дыма, Владислав высказал своё мнение:

– Антон, во-первых, эти люди, ну, или сущности, пытались объяснить тебе некую формулу для расчёта правильности действий в будущем. То есть, пытались что-то тебе объяснить. В конце концов, ты пришёл к правильному ответу. Значит, тебе нужно перестать об этом думать, и вообще, как можно объяснить человеческими понятиями нечеловеческий образ мышления? Это – во-вторых. Но вот почему они не могли прийти к тебе в реальном мире, вот это совершенно непонятно. В ситуации со мной это получалось.

Сонберг уточнил у него:

– Влад, вы что хотите сказать, что контактёры в вашем и моём случае – сущности одного порядка?

– Думаю, да. Это однозначно – проявления Визита. Наверное, в моём случае была необходима полная открытость, весь смысл объяснений был в том, чтобы я донёс до центра принятия решений о последствиях, которые могли наступить в результате их действий в точке Немо, а в твоём наоборот – нельзя было допустить преждевременную утечку информации, и в то же время направить тебя на нужный путь. И, очевидно, у нас с тобой энергетические конфигурации несколько отличаются – мне они могли являться в реальном мире, а с тобой общение возможно, только когда у тебя основная часть сознания отключена. То есть – во сне. Помнишь свой опыт контакта с иной реальностью, когда ты проник в дольмен? Ты мне рассказывал. Вот это оно и есть. Кстати, после этого эпизода Система тебя и заметила.

И вот ещё что, – решил уточнить Влад, – в интересе власти к иным мирам лежит только возможность их «колонизации». Конечно, при условии, если будет найден метод проникновения «туда». И они всегда занимались поиском путей прохода. С самого первого дня, когда стали появляться сведения об этом. На это были брошены огромные силы и средства. И это – исключительно собственный интерес. Впрочем, как и во всех других делах. Как я сейчас понимаю, отряд Койнина допускает переход людей в иные миры, но – людей обычных, никак не связанных с Драконом. Но всегда есть опасность, что он сможет воспользоваться ситуацией. Уверен, что в Крещёвске Система вышла на такие возможности благодаря криминальной деятельности антиквара Скрипова. Просто задержание тех двух ведьм, само по себе, им бы ничего не дало, а вот Жорж, их «клиент», был уже непосредственный «путешественник». Но когда в Крещёвске появился агент Системы по прозвищу Щель, антиквар уже физически не мог заниматься этим. Щель поэтому и крутился вокруг копарей – ждал удобной ситуации. Ему было необходимо получить в руки Аскера, если у того получится вернуться из похода в Деревню. Думаю, Система тоже пришла к выводу, что энергетика каждого человека – уникальна, и необходимы исследования «рабочего образца», чтобы окончательно разобраться в том, кто может проходить легко, а кому невозможно это совершить, ну а дальше – по ситуации. Но у агента не получилось. Произошло то, что произошло. Насколько я понимаю, в данный момент в Крещёвске вызревает похожая ситуация, но с небольшим отличием – переходить будет большое количество людей.

Антон подскочил со своего кресла:

– Почему вы так считаете?

– Антон, я могу с уверенностью заявить, что в случае, если в том городе, о котором вы мне рассказываете, у кого-то в руках есть план перехода в иное пространство, то так или иначе, и очень скоро этот план появится и у остальных, это неизбежно произойдёт. И информация о возможности перехода распространится гораздо быстрее и шире, чем вы думаете. Это надо принять, как вполне объективный вывод. Люди во все века желали избавиться от гнёта Дракона. Это у них – в подсознании. И власть прекрасно знает это. Почему, как ты думаешь, властители всегда крайне негативно реагируют на всякие митинги, шествия, забастовки? И так заботятся о создании общественного мнения в свою пользу? Потому, что бояться, бояться каждый день. Революция во Франции в восемнадцатом веке хорошо показала, что может случиться с Драконом, если он упустит контроль.

Только думается мне, ничего у них, у людей, не выйдет. Не позволит Дракон. Как не позволял никогда. Он сильнее. Они никогда и никому не позволят убежать от них. В случае с Нгоута власть не смогла ничего сделать потому, что уже всё произошло, и взять ситуацию под свой контроль у них не получилось. И даже в этом случае у них был план ударить всей мощью по пустому месту! Даже невидимую опасность им нужно было уничтожить! А если в том городе, о котором ты говоришь, они заранее узнают, что многие горожане собираются сделать переход, то они их банально убьют, и всё! Не знаю как, но это они умеют делать лучше всего. И это не их, ваших правителей особенность, это общее правило, одинаково работающее в любом государстве. Власть везде одинакова. И никакой морали в этом случае нет вовсе. У Дракона нет сожалений. У него только одна цель, и один смысл в жизни – сохранить свои сокровища, свою власть над подданными. Антон, выйди из этого дела, вот что я тебе скажу. Повезёт, если целый останешься.

В комнате стало тихо. Оба молчали. Антон достал телефон, вспомнил, что сигнал внутри дома не проходит, положил обратно. Влад уточнил у него:

– Беспокоишься? Не переживай, скоро я уйду. Уже почти стемнело. Ключи от входной двери отдам тебе. Экран сам выключишь, покажу где. Можешь сразу и звонить. Лучше так и будет сделать, а то неизвестно, насколько тебя займут после. Когда откроешь дверь, сразу падай на пол, и ложись на бок, животом прижмись к стене, не то спецназовцы вмиг затопчут. Когда будут следователи опрашивать, рассказывай, что сочтёшь нужным. Мне от этого хуже не будет. Пойду, достану свою походную амуницию, а вы тут пока пообщайтесь.

С этими словами Владислав встал, и отправился на второй этаж. Антон тоже поднялся, и присел поближе к Банни. Зверёк спокойно дремал. Когда гладил его по голове и спинке, непроизвольно сказал:

– Ну что, дружок, будем прощаться? Думаю, больше не увидимся. Скоро Владислав погрузит тебя в сумку, и вы уйдёте в неизвестные дали. А я поеду назад. Привет Герасим Петровичу от тебя передать?

При этих словах кролик проснулся, поднял голову, и посмотрел ему в глаза. Антон смутился: «Где-то я уже встречал этот взгляд. Такой же грустный, точнее – горестный. Не помню только, где». Тут подошёл Владислав:

– Банни, залезай. Эх, ленивец, давай сам тебя перенесу.

Взял кролика на руки, разместил в сумке. Антон внимательно посмотрел на него – Дуффа облачился в специально снаряжение для диггерских походов: водонепроницаемый костюм, высокие ботинки на толстой, рифлёной подошве, небольшой рюкзак, два фонаря – один на груди, другой – шахтёрский налобный, прикрепленный к защитной оранжевой каске, надетой поверх шляпы с широкими полями. По бокам и на поясе – разгрузка со множеством кармашков на кнопках. Антон присвистнул от восхищения:

– Ну вы обстоятельно приготовились.

– Опыт – друг ошибок трудных. Я по этим подземельям в течении года ходил, бегал и ползал. Точно знаю, что нужно одеть. Пойдём, проводишь меня. Но сначала – возьми ключи, вот эти два для замков, третий отпирает щеколды. Разберёшься, не сложно. И не забывай – откроешь дверь, сразу ложись на пол, в угол, противоположный навесам, чтоб дверью не ударили. Ложись головой к двери, и руки на затылок – целее будет. Пойдём теперь на кухню. Смотри сюда – вот в этом шкафу, – он открыл дверцу обычного с виду кухонного навесного шкафчика, – рубильник повернёшь вниз. Экранирование отключится. Потом можешь звонить по телефону. Только после звонка сразу иди открывать дверь, иначе спецназ будет их взрывать, им нужно как можно быстрее попасть внутрь. Пока ты говоришь по телефону, они будут ждать, слушать. Ну, всё – пойдём в подвал.

Подземный этаж оказался довольно глубоким – потолок метра три, не меньше. Влад сразу прошёл в дальний угол, где под заваленным бытовым хламом оказался люк, размером не больше, чем метр на метр. Открыв его, посветил вниз ручным фонарём:

– Вот туда я и уйду.

– Послушайте, Влад, группа захвата моментально обнаружит этот колодец, и они могут нагнать вас. Не слишком ли велик риск?

Тот пожал плечами:

– Ну, элементарные вещи я предусмотрел – глубина этого колодца примерно четыре метра, он сам довольно узкий, а вот тут, видишь, выведены трубки, – показал рукой, где проходит по стене гофрированный шланг, – А уже внизу, в ответвлении – пара больших промышленных ёмкостей, и специальный агрегат для промышленного утепления пустот, я его в строймаркете присмотрел, при включении начинает вырабатывать строительную пену, и она начнёт поступать из этих трубок. Нижний люк я за собой закрою, потом включу «Реактор». Пока ты поговоришь по телефону, откроешь дверь, бойцы осмотрят дом сверху и до подвала, этого времени вполне хватит, чтобы пена заполнила всё пространство, а я буду уже довольно далеко. На очистку у них уйдёт не меньше двух-трёх часов. А за это время я уже просто исчезну. Так что всё нормально. Ну что, давай прощаться?

Они слегка обнялись, крепко пожали друг другу руки. Влад напоследок высказал пожелания:

– Будь осторожен, на тропинке меж двух миров не так просто устоять, а твой путь ещё далеко не окончен. Береги себя! Погладь Банни на удачу, не помешает.

Антон протянул руку к сумке – кролик дремал, но тут зашевелил усами, повернул голову в сторону протянутой ладони, и щекотливо лизнул руку несколько раз. Влад вытащил из кармашка маленький блокнот, карандаш, и протянул ему:

– Запиши свой телефон, на всякий случай, вдруг что сообщить понадобится. И не переживай, если я тебе позвоню, мой номер у тебя не сохранится.

Положив блокнот назад, отсалютовал ладонью, и начал спускаться. Через некоторое время раздалось металлическое позвякивание – Влад закрывал нижний люк. Ещё через минуту послышалось характерное шипение – пена заполняла колодец. Антон решил подождать, дождаться завершения процесса – герцог Дуффа своей простотой и откровенностью вызывал симпатию, и ему хотелось, чтобы он успел удалиться подальше от возможных неприятностей. Наконец, пена начала выползать из-под закрытого люка. Антон глянул на часы в телефоне – прошло ровно десять минут. Развернулся, и пошёл наверх.

Глава 24

Глава 24.

Как только он отключил экранирование, сразу достал из кармана мобильник – связь появилась, и через пару секунд всплыло оповещение – пятнадцать пропущенных звонков от Василия. Герасим Петрович не звонил ни разу. Набрал номер Василия, почти сразу тот ответил:

– Привет, командировочный, как дела? Весь день набирал – «абонент недоступен». Всё нормально?

– Всё в порядке, Вась. Я тут в одном месте находился долго, а там связи не было. У тебя как? Судя по количеству звонков, что-то происходит, верно?

– Антоха, происходит, и ещё как! Тут уже в масштабах всего города начинает происходить. Что называется – события начали развиваться по экспоненте. Всё уже вышло из-под контроля – перестали звонить, и уточнять – «когда ехать в лощину»? Они уже сами как-то сгруппировались, собираются в кучки, «трут тему».

Антон переспросил:

– А кто «они»-то?

– Кто, кто – жители города! Кто же ещё?

– А что значит – «сгруппировались, трут тему»?

– То и значит, Антоша, что люди хотят уйти в «новую, светлую жизнь». Я сам уже не знаю, что об этом и думать! И знаешь, это уже похоже на стихийный процесс.

– В смысле?

– Они сами собираются в разных местах по городу, и звонят мне: «Подойдите пожалуйста, проконсультируйте как нам правильно поход в Деревню провести. Мы собрали группу из тридцати трёх человек, но не совсем уверены в инструкции. Подойдите, пожалуйста к нам». Представляешь? Таких вот «групповых» вызовов было уже, наверное, не меньше двадцати.

– А о причинах своих желаний не говорят?

– Да, конечно, говорят. Кто что. Но идея одна: «Хочу начать новую жизнь, но без управления этих «дебилоидов». Некоторые гонят откровенную пургу. Рассказывают, что им известно о скором начале войны. Какой войны? С кем войны? Ничего не понятно. Но людей реально много собралось уходить. Я уж сам иногда подумываю к какой-нибудь группе присоединиться.

Антон посмотрел на часы – с ухода Влада прошло полчаса. Понял, разговор надо прекращать:

– Василий, не совершай необдуманных действий. Мне сейчас выходить по делу надо, а на днях я вернусь, и мы с тобой поговорим. Не сомневаюсь, что всё изменится, и будет новая информация. Давай, до встречи.

– Хорошо, Антоха, пока.

Сразу по окончании разговора Антон направился открывать дверь. Перед те, как заняться замками, перебрал в памяти инструкции Влада, подобрал место для падения, и не торопясь, провернул все ключи, затем сдвинул засовы. Всё произошло так, как и сказал ему Владислав – когда он потянул дверь за ручку на себя, то еле успел «залечь» – яркая вспышка мощного прожектора чуть не ослепила его, и в то же миг с двух сторон дверного проёма буквально «влетели» четверо человек с выставленным вперёд оружием. Раздались выкрики: «Полиция! Никому не двигаться! Руки поднять!». Вслед за первой четвёркой в дом ворвались ещё люди, а сколько их было, Антон уже не видел. На его спину тяжело опустилось чьё-то колено, и негромкий голос скомандовал: «Не дёргайся. Заведи руки за спину». Когда он это сделал, кисти рук в тот же момент стянуло жёсткой петлёй, и тот же голос объявил: «Спокойно поднимайся». А из глубины соседней комнаты, был слышен негромкий доклад: «Наверху никого, на чердаке тоже, значит через подвал ушёл». Человек в камуфляже и шлеме на голове отвёл его в комнату, усадил на то же кресло, где он и сидел ещё полчаса назад, хлопнул легонько по плечу, объявив: «Сиди спокойно, жди». А в комнате, где был спуск вниз, разгоралась полемика:

– Там под люком запенено, крышку подняли, пена ещё не до конца отвердела. Явно ход в лабиринты. Туда и ушёл. В доме чисто, больше никого нет.

– Что дальше?

– Это пенополиуретан, его ни кислота, ни растворители не берут. Гранатомёт ничего не даст, нужно выскребать.

– Сколько времени уйдёт?

– Неизвестно, какой длины колодец. Точно сказать на могу.

– Начинайте.

– Слушаюсь.

– И обязательно задайте вопрос по колодцу задержанному.

– Слушаюсь.

В комнате тут же появился человек в гражданском. Сразу направился к Антону:

– Сонберг, Антон?

Сразу стало понятно, что это – из следствия. Тихо ответил:

– Да, это я.

– Как себя чувствуете?

– Нормально. Меня задерживают?

– Нет, сейчас мы недолго побеседуем, и вы можете уходить. Встаньте, я хомут сниму.

Антон поднялся, повернулся спиной. Почувствовал, как небольшими кусачками следователь «вскрыл» петлю на кистях. Сразу стало легче и свободнее. Вопросы продолжились:

– Вы знаете, где сейчас хозяин дома?

– Догадываюсь, что скрылся, но где он, мне не известно.

– О чём у вас шли разговоры в течении почти двенадцати часов?

– О снах.

– Каких снах?

– Он рассказывал мне о своих снах, а я ему – о своих. Это входит в мои рабочие обязанности.

– Где вы работаете?

– По договору с Управлением Анализа Эспас, НИИ Истории и Археологии.

– Так, ясно. А как он запечатал колодец в подвале, вам известно?

– Нет я сидел тут, никуда не уходил. Когда стало тихо, входную дверь открыл.

– Глубину колодца не знаете?

– Нет, я не видел, как он уходил. Подождал немного, и пошёл дверь открывать.

– Тогда всё. У меня больше вопросов нет. Можете уходить. Сами доберётесь?

– Доберусь. Спасибо.

– Срочно позвоните своему руководителю, не забудьте.

– Да, конечно. Сразу отзвонюсь, как в гостинице буду. До свиданья.

До проспекта было недалеко, Антон сразу сел в маршрутку, через три остановки в другую. Оказавшись в номере, по рабочему мобильнику сразу позвонил Нилову. Тот моментально ответил, очевидно, ожидал:

– Ну что, как дела, цел?

– Цел, всё в порядке.

– Ну и как тебе аристократ аглицкий?

– Да приличный человек, вежливый.

– Ты запись вёл?

– Нет, Герасим Петрович, у него какая-то хитрая блокировка в доме установлена, и диктофон не работал. Мобильник тоже. А от внешней прослушки экран был. Он мне сам сразу про это сказал.

Нилов замолчал. «Психует, наверное, что разговор не записался», – решил Антон. Вспомнил про разговор с Василием:

– Шеф, что там в Крещёвске происходит? Я с Василием тут разговаривал, пока маршрутку ждал. Сказал, что люди массово собрались в Деревню переходить. Это правда?

– Антоша, пока толком ничего не понятно, а ты, как закончим, собирайся, и в аэропорт. Езжай назад. Там, на месте и будешь сам вникать в обстановку.

– Герасим Петрович, это уже в мой договор не входит. Вы же понимаете, я – не опер, и делать этого не умею.

– Я об этом знаю, дорогой. Не переживай, всё в рамках договора. Когда прилетишь в Крещёвск, обсудим твои дальнейшие действия. Вкратце расскажи, о чём вы с Дуффа беседовали? Ты ведь там почти полсуток пробыл.

Антон всё прошедшее время, с момента «погружения» Влада в лабиринты Кёнигсберга, обдумывал, что он будет докладывать шефу. Никаких военных тайн собеседник ему не выдавал, весь разговор шёл о встречах с Визитом, и у него самого он тоже выспрашивал только про его опыт во снах, и о «походах» разных людей в Потерянную Деревню. Но, делиться даже этим, он, почему-то совершенно не хотел. Мост доверия между ним и Ниловым вдруг оказался разрушенным, а взамен возникла тонкая пелена отчуждения. И уже с этого разговора он стал стремиться тщательнее подбирать свои ответы:

– Ничего особенного мы не обсуждали, он много спрашивал о моих впечатлениях по немецкой архитектуре, потом рассказал о блокировке в доме любых электронных устройств, я это сразу проверил – он не обманывал. А после очень долго рассказывал о своей работе на островах, и о его встречах с тем, кого он называл «Визит». Очень любопытная информация.

– Какое у тебя сложилось впечатление – Дуффа не врал?

– Герасим Петрович, я понимаю ваши сомнения – Владислав, конечно, очень обаятельный человек, но в его рассказе не было нестыковок, или лукавства. И, когда мы с ним беседовали, мотива для моей вербовки, или манипуляций не возникало. С чего бы ему врать?

– Диктофон у тебя работает?

– Включается, но записывать я ещё не пробовал.

– Хорошо. Ты сейчас собирайся, если будет время, наговори разговор с Дуффа. Всё, до встречи, жду.

Первым делом надо было решить вопрос с билетами. Оказалось, что ночью полётов нет, взлететь удастся только рано утром, и вдобавок, прямых рейсов тоже не оказалось. Пересадка предполагалась в столице, и довольно длительная. Плюс после посадки в областном центре - дорога на автобусе до Крещёвска, и в теории Антон должен будет оказаться на месте по расчётам уже поздно вечером следующего дня. Другого выхода не было, и он принялся обзванивать билетные кассы. Закончив срочные дела, заказал пиццу, и пошёл в душ. Уже вытираясь полотенцем, услышал входящий звонок на личный мобильник. Успел добежать – снова звонил Василий:

– Антоха, добрый вечер! Как твои дела? У нас скоро появишься?

– Привет Вась, буду завтра к позднему вечеру. Других рейсов нет.

– Плохо.

– Что произошло?

– Всё произошло. Вот просто всё взяло, и произошло! В меня сатрапы тут вцепились. Хотел с тобой поговорить, а ты нескоро будешь. Жаль.

– Ты про кого рассказываешь, Василий?

– Да хрен знает, кто это такие. Подходят на улице, обычно вдвоём или втроём, и начинают беседы разные заводить. То спрашивали про поход в деревню, но я вижу, что это какие-то не наши, не местные. Послал их подальше. Потом другие типы остановили у проходной уже, стали советовать «не провоцировать простых людей на отъезд в волшебный мир». Представляешь? Да кого я провоцирую? В какой это «волшебный мир»? И это всё в течении одного дня. Потом вечером, почти у дома уже, подошли двое, и начали меня склонять, чтоб я уехал из города. А куда я уеду? Ну вот куда? Да я лучше со всеми в Деревню уйду! Слушай, Антон, может ты со своим начальством поговоришь?

– Насчёт чего?

– Ну, по мне. У них же связи крутые. Нас в ангар вон как резво запустили! Ты же знаешь – я ведь агитацией не занимаюсь, мне это вообще до лампочки! Ну чего меня прессовать? Я – никто! А тут так достали, что хоть в самом деле в Деревню уходи! Я вполне серьёзно об этом думаю. Может поговоришь? Да чтоб бесы эти отстали.

– Василий, давай успокойся. Я, конечно, сейчас позвоню руководству, задам вопросы. А ты в любом случае – жди меня до завтра. К вечеру я буду обязательно. Там, на месте, всё решать будет удобнее. Договорились?

– Ладно, Антоха, договорились. Буду ждать, – голос Василия был тихий и уставший.

Пришлось снова звонить Нилову. Сигнал шёл довольно долго, и не дождавшись ответа, Антон оборвал связь. Зазвонил внутренний телефон – администратор сообщил о появлении разносчика пиццы: «Приходите забирать». Спустившись со второго этажа, он увидел возле стойки курьера. Вопреки расхожему представлению, что разносчик пиццы, это – щуплый тинейджер в грязных кроссовках и бейсбольной кепке, этот представитель фаст-фуда был широкоплечий детина в спортивном костюме, и с хмурым выражением на лице, который сразу заявил:

– Карту принять не могу, расчет только наличными, с вас триста сорок два рубля семьдесят копеек.

Антон вытащил портмоне, стал перелистывать купюры, нашлась одна пятисотка. Протянул курьеру. Тот засунул руку под куртку, вытащил из-за пояса свёрнутый лист бумаги, и стал медленно разворачивать его. Сонберг вспомнил о звонке шефу, заторопил курьера, видя, как неспешно он раскладывает свой карманный сейф на стойке:

– Уважаемый, а можно ускориться, меня бы и сотня от вас устроила, этого хватит, я тороплюсь.

Неспешно подняв голову от развёрнутого листа белой бумаги со стопкой банкнот, бравый фастфудовец строгим голосом отпарировал:

– Сдача – дело ответственное, не торопите меня – деньги любят счёт.

После этого стал внимательно перебирать разложенные перед ним деньги, выбрал сотню, положил её сверху на принесённую коробку с пиццей, стал искать дальше. Через несколько листиков обнаружил «полтинник», разместил её рядом с отложенной сотней, оторвался от своего увлекательного занятия, и обратился к клиенту:

– У вас будет два семьдесят, а я бы вам десятку нашёл?

Антон, не выдержав больше кассовой пытки, схватил со стойки коробку, деньги, скороговоркой ответил:

– Спасибо, этого достаточно, – и почти бегом помчался в номер.

Закрыв за собой дверь, схватил в руки рабочий мобильник – на табло высветился один пропущенный. На вызов Нилов ответил сразу:

- Выходил что-ли куда?

- Да тут пиццу принесли, и с курьером повезло – две бумажки считал минут десять.

Шеф хмыкнул:

- Бывает, а чего хотел?

- Опять звонил Василий из Крещёвска, просил помочь – одолели опера. Говорит, то угрожают, то просят уехать. Он уже сам готов в Деревню отправиться. Там никак повлиять на эти процессы нельзя? Парень он нормальный, нам ещё поможет в работе. А то достанут ретивые, глупостей наделает…

Нилов резко оборвал его:

– Антон Васильевич, забудь ты про этого гопника! А то сам с ним в неприятности попадёшь. Забудь! Хочет в Деревню – скатертью, то есть чертополохом дорога! У нас тут без него хлопот хватает. Я уже в Крещёвске, жду тебя. Поселился в той же гостинице, где ты остановился. С администратором поговорил – номер ждёт тебя. А ты спокойно вылетай. Петя в аэропорту встретит тебя. Давай, до завтра. На месте всё объясню.

Глава 25

Глава 25.

Ничего больше не оставалось, как съесть пиццу, и ложиться спать. Да и спать оставалось уже недолго. Подойдя к кровати, Антон взял с покрывала диктофон, чтобы положить его на тумбочку, и замер: «Откуда он тут взялся? Я же всё раскладывал на столике. В чём дело? Я отлично помню – все телефоны, портмоне, диктофон, авторучка, выкидуха, всё лежало там. Ещё когда пошёл за пиццей, взял со столика кожан с деньгами и картой. Всё лежало там!» – Не выпуская из рук устройства, осмотрел окна – всё было в порядке. Дверной замок также. - «Но тут точно кто-то был. И этот курьер внизу непонятного вида. Ему оставалось только погоны пришить, да кобуру на пояс повесить, по виду – чистый унтер! Сто да пятьдесят сложить не мог. Ну и что, кто тут был – Система? Нилов распорядился? Он, получается, после нашего разговора о встрече с Владом, когда я сказал, что запись не получилась, решил проверить? А что, пока я рассчитывался внизу с этим тормозом, да сдачу ждал, за это время вполне можно было успеть в номер зайти, извлечь карту из диктофона, и установить новую, замок в двери не проблема. Да и курьера по дороге перехватить – это не долго. Но это нужно меня прослушивать, о заказе они как-то же узнали? Что-то у меня нет никакого желания в шпионов играть».

Снова зажужжал телефон. Сработал личный мобильник, но номер был незнакомым, и это был не просто номер, а непонятные запятые и закорючки, протянувшиеся на целых три строки. Антон нажал на зелёную кнопку:

– Слушаю.

Ответ прозвучал незнакомым, тихим голосом:

– Антон, это Владислав. Если не можешь, быстро скажи – «Я не покупаю, извините», – и сразу сбрасывай.

– Всё в порядке, Влад, я один, говорить могу. Но только могут слушать.

– Знаю. Об этом не думай. Я чего звоню - слушай, Банни пропал.

– Не понял. Убежал?

– Нет, я его не выпускал. Недавно напоил, но тоже в сумке. А тут почувствовал, что она легче стала, глянул – а там пусто. Просто исчез, и всё! Если бы он выпрыгивал, я бы это заметил. Но ничего такого не было. Новые задачи у него обнаружились, что-ли? Не нравится мне всё это. Как у тебя дела?

Антон в этот момент пытался сообразить, что всё-таки могло произойти с кроликом, и ответил не сразу:

– Да вроде всё нормально. Собираюсь сейчас в аэропорт, шеф скомандовал возвращаться в Крещёвск, там что-то происходит. Звонил Василий, тоже сообщает о небольших беспорядках на улицах. Я пока ничего толком не знаю. Но как он говорит, некоторые горожане объединяются, хотят самостоятельно совершить переход по той инструкции, которую он разослал. Влад, а вы не беспокоитесь, что ваше местоположение засекут?

– Нет, не определят, я об этом позаботился. Сейчас даже наш разговор прослушать невозможно. Не знаю, как это делается, не силён в программировании, но пока эта новинка ещё не распространилась. Так что ты не переживай. Слушай, Антон, я тут вот о чём подумал – можешь бросить это дело? Просто бросить, и уехать куда-нибудь на годик, например?

– Бросить? Честно говоря, такая мысль меня не посещала. А что не так?

– Не знаю, не могу объяснить. Чутьё старого, битого волка? Может то, что называется интуиция. Короче, не нравится мне это. Банни исчез, в локации Деревни что-то назревает, тебя туда выдёргивают. Ты не забывай – то, что происходит в том городе, куда ты собираешься, это – очень серьёзная ситуация. И очень, очень опасная. Я не шучу. Ты даже не представляешь себе, на что способен Дракон, если начать его беспокоить. Мы с тобой хоть и коротко знакомы, но мне бы не хотелось, чтоб ты оказался в неприятностях. Подумай.

– Влад, спасибо, что беспокоитесь. Но это – моя работа всё-таки. И я её не закончил. Да и Семён Петрович человек ответственный, вроде под контролем всё держит. Может, он и не договаривает о чём-то, но в целом – это мой руководитель. Человек порядочный, надеюсь, не бросит меня в бурлящий поток. Владислав, вы достигли точки безопасности?

– Да, у меня всё в порядке, спасибо. Антон, я понял, что ты хочешь сказать. Что ж, решать тебе. Если вдруг встретишь на своём пути Банни, позаботься о нём. Судьба даст – свидимся. А я прощаюсь, Удачи тебе, береги себя!

– Всего хорошего, Влад!

Сигнал оборвался. Антон посмотрел на дисплей – входящий вызов не сохранился.

Оставалось только лечь, и постараться заснуть хоть ненадолго. Когда голова коснулась подушки, перед взором закрутились чередой картинки, которые вначале были неподвижны, как простые изображения, затем всё зашевелилось, участники действия задвигались, но он никого не узнавал и не понимал слов, хотя все появляющиеся перед ним кричали, обращаясь к нему, кричали о чём-то важном, значимом для него, от напряжения у них вспухли вены на шее и лбу, казалось, что до разрыва. Беззвучность представления прервалась жуткой трелью, от которой Антон сразу же пришёл в себя, весь мокрый от пота и с выскакивающим из груди молотком – сработал будильник.

Наступил новый день. День отъезда. День другой жизни, наступившей ещё вчера. Этого ему никто не объяснял, но ощущение собственной чужеродности по отношению к окружающему миру холодной рептилией уже заползло в подсознание, и беспокойно заворочалось там.

Переезд в такси от гостиницы до аэропорта прошёл незамеченным, он даже ни разу не глянул в окно автомобиля, погружённый в мысли о событиях вчерашнего дня, полный безотчётной тревоги. Подходя к регистрации, решил, что всему виной – обычное недосыпание: «Сейчас в самолёте посплю, чего там ещё делать?». Неожиданно для самого себя, сразу после взлёта моментально заснул, очнувшись лишь после весомого удара выпущенных шасси о посадочную полосу. Выходя в зал прилёта, сразу увидел курьера Петю, с улыбкой во весь рот махавшего ему рукой: «Антон, я здесь, я здесь!». Подойдя к нему ближе, сразу передал одну из сумок, да и встречавший, похоже, был рад помочь путешественнику: «Как долетел? В полёте-то хоть поспал? Сейчас на Камрюхе новенькой докатим до места, шеф уже ждёт».

Дорога назад пролетела мгновенно, казалось, и придорожные ели уже перестали дремать, торопясь в неведомое «потом». Когда они оказались на улицах города, то в моменты остановок на светофорах и переходах, Антон заметил напряжённость во взглядах идущих. В пространстве произошли изменения, которые не выглядели ничем конкретным, вроде покосившегося забора, нет – внешне всё оставалось по-прежнему, но изменения были, и это являлось несомненной частью ощущений. Даже администратор в гостинице, при продлении срока проживания, максимально осторожно и даже пугливо, оформлял необходимые бланки.

Поднявшись в номер, Антон едва успел поставить сумки возле шкафа, как в номер зашёл Герасим Петрович, с ходу заключивший его в дружеские объятия:

– Антон Васильевич, ну, наконец-то прибыл! Как дорога? Сильно устал?

Сонберг смущённо отстранился:

– Герасим Петрович, что-то вы меня по имени-отчеству взялись величать. К чему бы это? Я как-то не привык. Что изменилось?

– Антон, всё, что движется, меняется постоянно, а то, что не меняется – пылится на обочине. Мы с тобой движемся вперёд, познавая неведомое, и стараемся открывать новые горизонты!

– Вы меня пугаете, шеф, вначале меня переименовали, теперь пафос времён строительства коммунизма в речах появился. Что изменилось? Расскажите, что тут произошло?

– А произошло, Антоша, вот что – довольно большое количество жителей решили убежать в мифическую Деревню. А мы свою работу не закончили, и не знаем толком, к чему это приведёт.

Антон поднял вверх правую руку, подперев её локоть кулаком левой:

– А когда примерно это может произойти?

– Не примерно, Антоша, совсем не примерно, а совершенно точно, и это будет завтра!

– Как завтра? Вы что говорите?

– А то и говорю, Антоша – завтра, и это совершенно точно! Все, кто решил уходить, собираются в лощине. Точное время определено просто – с утра.

– Так они всё же решили сделать это!

– А ты, что, этому рад, что ли? – спросил Нилов, нахмурив брови.

– Не скажу, что я обрадован, но новость очень бодрящая, адреналин сразу выделился. А как выяснили?

– А выяснили довольно любопытно. Наш сотрудник был в магазине хозтоваров, чего-то ему надо было купить, и обратил внимание, что в отделе посуды люди покупают стеклянные стаканы, и стоят в очередь за ними. Когда все разошлись, он подошёл к кассиру, и завязал разговор. Девушка сообщила, что раскупили абсолютно все стеклянные стаканы, и ей пришлось вскрывать новые упаковки. Мы запросили в торговой сети товарные накладные, и выяснили, что за последнюю неделю было продано около четырёх тысяч штук. Сами торговцы говорят, что такого не было никогда – стаканами в принципе сейчас не пользуются, и покупают очень редко. А тут – настоящий ажиотаж! И всё в последние два-три дня. Я сразу понял причину – в инструкции по переходу в Деревню рекомендуется опускать цветок чертополоха в стакан с водой. Полиции рекомендовали задерживать таких покупателей…, – Антон перебил его:

– А кто рекомендовал задержания?

– Ну кто может полиции указывать? Что ты ерунду всякую спрашиваешь? Это ведь не так важно, кто. Важно, что есть те, кто в состоянии указать на недочёты. В общем, я к чему это говорю – определённое количество задержанных сообщили о завтрашней дате общего сбора так называемых «эмигрантов», – тут Нилов саркастически хмыкнул, – И будет это в лощине, в районе Калги. Где же ещё? Ну, а задержанных отпустили, конечно. Вот завтра с коллективом сотрудников я и буду осуществлять визуальный контроль этой благоглупости. Тема наша, мы по ней интенсивно работали несколько лет. Нам и придётся фиксировать. Пойдёшь?

Антон молчал. Он не мог понять, что мешает ему с восторгом прокричать: «Ну конечно же пойду!», и неуверенно ответил:

– Даже и не знаю, Герасим Петрович, вы ведь своим отделом там работать будете, а я мешать не очень хочу.

– Какой «мешать», ты что, Антоша! Ты думаешь переход какой-то произойдёт? Ерунда это всё! Никто никуда не перейдёт. Вот увидишь. В конце концов устроят там, в лощине, грандиозный пикник, нажарят шашлыков, перепьются вусмерть, стаканов-то зачем набрали? Думаю – пива с водкой там будет достаточно, а потом вернутся домой – жить дальше. А мы подъедем на место, и по видеосигналам с дронов посмотрим, что там будет происходить. Для отчёта тебе самое то завершение будет! Да и за порядком кто-то должен смотреть.

– Вы ведь там никого не планируете арестовывать? – спросил Антон.

– Ну мы же не полиция, и контролируй терминологию, Антоша – арестовывают на основании чего-то, а без оснований – задерживают. Поэтому там и полиции не будет совсем. Ну кому они нужны? Люди собрались на пикник! Тебя что беспокоит? Чего-то не хочешь мне рассказывать? Ты после поездки как-то изменился. Так до сих пор о разговоре с герцогом ничего не говоришь. Что он там тебе наплёл?

– Да ничего он не плёл, чего вы зря? Болтали о всякой ерунде.

– Антон Васильевич, агенты МИ-6 о ерунде не болтают. Они работают. А в болтовне с тобой он явно получал какую-то информацию. Можешь сказать, о чём он больше всего спрашивал?

– Шеф, ну хватит уже, вы лучше скажите, колодец в доме вскрыли? Он явно через него ушёл.

– Вскрыть то вскрыли, да что толку – схемы эти у нас на картах есть, известно было, куда примыкал этот подвал, но вскрытие заняло время до самого утра. Он сейчас где-нибудь в Польше, а скорее всего – в Литве отдыхает. С его-то навыками. Про твою работу выспрашивал?

Но Антон, по непонятной даже для себя самого причине, решил не вдаваться в подробности той беседы, и бодро ответил:

– Да он откуда может знать про мою работу? Я – человек с улицы. Случайно оказался возле его дома – хотел разрешения на фотосъёмку спросить. Он меня сразу в доме и запер. Даже не накормил толком – одно кофе с печеньем. И сам болтал без умолку – рассказывал о своих поездках на островной архипелаг, где-то в Тихом океане. У меня только спросил, чем я занимаюсь. Я ему ответил, что я – аспирант-этнолог, езжу по глухим местам, записываю беседы с местными стариками. Ему это, видать, было не интересно, подробных расспросов не вёл. В основном где-то по дому ходил, наверное, аппаратуру настраивал, да в подвале колодец проверял. Я в кресле просидел, он наказал не двигаться, а я – не чемпион по дзю-до, ну и сидел, как велено.

Нилов молча смотрел в пол. Затем, подняв голову, посмотрел на Антона:

– А почему ты о Банни молчишь?

Сонберг давно ожидал этого вопроса:

– Так вы не даёте слова своего сказать, ведёте себя, как на допросе – вопросы, вопросы, и мои ответы только оспариваете. Конечно, расскажу, спрашивайте.

Пока Антон говорил это, шеф внимательно смотрел на его лицо:

– Откуда он там взялся? Ты что-нибудь можешь по этому поводу сказать?

– Герасим Петрович, откуда он взялся в тот момент, не знаю – он просто выскочил из-за угла дома, это я увидел боковым зрением, затем сразу прошмыгнул в открытую дверь. А перед этим я замечал перемещения светлого пятнышка на улицах города, когда ходил, достопримечательности осматривал. Но что именно мелькало, я не успевал заметить. Думаю, что это был Банни. И ещё думаю – надо обязательно сказать, что эффект неожиданности от его появления меркнет по сравнению с тем, что произошло дальше.

– О чём ты, говори.

– Дуффа был знаком с ним. Причём, называл его тоже Банни. Да и кролик знал его. Так, по крайней мере, мне показалось. Уж сильно сердечно они обнимались при встрече.

Герасим Петрович замолчал. Антон не знал, как продолжить разговор. Затянувшуюся паузу прервал Нилов:

– Не куришь ты. Даже сигарет нету. Пойду к себе, набью трубочку. Ну так ты насчёт завтра что решил? Поедем вместе, вдруг какие вопросы возникнут? Ну, что молчишь?

Собеседник продолжил свою мысль с того момента, на котором прервался:

– Дуффа сказал мне, что кролик впервые появился ещё в Британии, когда он был в экспедиции на каком-то исчезающем доме, но тогда он его не видел. А воочию узрел его через несколько дней, уже на островах, в акватории Тихого океана, в районе точки Немо.

Шеф заёрзал на стуле:

– Странно, конечно. Может это был другой зверёк?

Антон возразил:

– Нет, это точно был он, я Банни хорошо помню. Это тот, кто жил у вас в кабинете. И Дуффа тоже уверенно утверждал – именно тот Банни, которого он знал. И вы правы – это действительно очень странно. Я поеду с вами завтра в лощину. Приготовлюсь.

– Вот и хорошо. Ладно, я пойду, а ты отдыхай – завтра будет трудный день.

Нилов встал, и вышел из номера. Антон принял душ, и собрался что-нибудь пожевать. Открыл дверцу шкафчика, и увидел оставшийся пакетик колечек траллини. Отчего-то обрадовался их виду, вскрыл, стал хрустеть. Вскипятил чайник, бросил в чашку пару чайных пакетиков, выпил несколько глотков, и отправился спать. Когда явь и грёзы стали уже перемешиваться в сознании калейдоскопом смыслов, на кровать мягко запрыгнул пушистый зверёк, плотно улёгся тёплым боком к нему, и Антон стал легонько поглаживать его по ушкам. После того, как рука безвольно опустилась на покрывало, кролик принялся щекотливо облизывать его пальцы.

А в следующее мгновение наступило утро, когда уже нужно было вставать, и собираться в дорогу.

Антон с бригадой Нилова ехали в передвижной лаборатории. До места, откуда предполагалось вести наблюдение, до лощины оставалось не больше двух километров. Лаборатория представляла собой огромный, напичканный аппаратурой фургон на шасси всепроходимого «Урала» грязно-зелёного цвета. Кроме них, к сиденьям пристёгивались ещё четверо лаборантов, одетых в камуфляжную форму. Среди них оказался и его старый знакомый – курьер Пётр, который приветственно помахал рукой, когда они с Ниловым залезали внутрь. Время по пути в точку наблюдения пролетело моментально – Антон с интересом рассматривал оборудование, гадая, для каких целей предназначен тот или иной блок.

По приезду дело нашлось всем. Пока Герасим Петрович с Антоном устанавливали шатёр, а под ним – стол и раздвижные стулья, плечистые лаборанты занялись подключением систем в фургоне, подготовкой к запуску дронов, и крепили на земле высокие шесты с антеннами. Когда они закончили, стало понятно, что это – центр видеонаблюдения. «Наверное, как раз такие пункты и предназначены для военной разведки – фиксировать с большой высоты передвижение на местности», – решил Антон.

Внутри фургона Пётр с помощником настраивали аппаратуру. На одной стене – навесная рама с шестнадцатью мониторами. Сонберг вышел, и пересчитал количество подготовленных «пчёлок» – число совпало. Наконец, один из лаборантов расположился в фургоне, одел наушники, и начал настраивать рацию на связь с несколькими абонентами. По его отрывистым вопросам, и получаемым ответам было совершенно невозможно понять, с кем он разговаривает, и о чём. Только одну фразу Антон услышал достаточно хорошо: «Двадцать седьмой к вылету готов».

Тут подъехал ещё один, также буро-зелёный фургон. Из него высадилось ещё десяток человек. Как стало понятно через несколько минут, это – операторы дронов. Они установили на земле небольшие столики, на которых разместили пульты управления – монитор, клавиатура, пара джойстиков, и, очевидно – системный блок, размером не больше коробки конфет. Затем все приехавшие облачились в специальные костюмы – огромный шлем с двумя антеннами, перчатки, от которых идут провода, подключенные к разъёмам на куртке. Всё это облачение, толстым хвостом, выходящим со спины оператора, в итоге подсоединялось к системному блоку. По общей команде, отданной радистом, начался запуск «пчёлок». Негромко жужжа, мини-вертолёты, оборудованные видеокамерами, поднялись в воздух. В центре слежения на мониторах начали появляться изображения.

Смотревшие на мониторы увидели людей, которые небольшими группками, или в одиночку, спешили в лощину. Весь автотранспорт прибывшие оставляли возле берёзовой рощи сразу после поворота с шоссе. Большое количество уже собралось на склонах холмов, но основное скопление – низина, там, где роща ив и небольшое озерцо. Люди двигаются беспорядочно, хаотично, время от времени сливаясь в одно целое - тёмную, дрожащую тень.

Глава 26

Глава 26.

Вопреки ожиданиям, давки и паники не наблюдалось. Каждый пришедший сюда держал в руках стакан, наполненный мутной водой, очевидно, из озерца. Да, это так – видно, что некоторые ещё набирают воду. В стаканах заметно плавающий розово-пурпурный цветок – чертополох, цветки срывают тут же. Люди держат стаканы в вытянутой руке, и бесцельно бродят по пожухлой траве, не отрывая взгляд от своего «компаса».

На одном из мониторов идёт съёмка со стороны входа в лощину, всё это выглядит панорамно, на фоне виднеющейся вдали ивовой рощи.

Разглядывая экраны слежения, Антон заметил своего нового приятеля – Василия. К нему испуганно прижималась Зинаида. Они держатся за руки, – «Наверное, чтоб не потеряться в этой давке», – решил он. Василий оделся в свою любимую камуфляжную форму, за спиной – объёмистый рюкзак. Его Зина в накинутой на плечи лёгкой курточке, джинсах, на ногах – резиновые сапоги. У неё тоже рюкзак, но заметно меньше. В руках ничего нет. По выражению их лиц Антону кажется, что они чего-то ждут, или кого-то высматривают среди этой толпы.

Тут Нилов указал на пожилого человека:

– Вот посмотри на этого человека – Граков Семён Петрович, майор полиции в отставке. Близкий друг погибшего Аскера Незнамова. Был прямым свидетелем массового убийства в лощине. В смерти Аскера винит себя. Считает, что если бы он тогда не стал стрелять в сынка Примата, то, возможно, всё могло закончиться по-другому.

Пробегая взглядом по клеткам мониторов, Антон узнал своих знакомых копарей из Булок – Синерукого, Алкаша. Тут у него вырывается возглас:

– Ого!

Отреагировал Нилов:

– Что такое?

– Посмотрите сюда, у нас гости, и у всех знакомые лица!

– Что такое? Ты про кого?

Сонберг показал пальцем на один из нижних мониторов:

– А вот, смотрите, по одному появляются, это те самые люди из Комнаты во снах – это невероятно! Кажется, они помогают тут с организацией перехода.

– А откуда они возникли?

Оператор за соседним столом объяснил:

– Вот на этом мониторе есть – они все вышли из рощи, цепочкой, один за другим. Причём карлика в синем бушлате, видите – нёс на плечах вон тот бугай.

Антон обратился к Нилову, и уточнил:

– Маленький, это Койнин и есть, а широкоплечий, это Атлет. Они и все остальные, это как раз те, кто являлся мне во снах. А вот этих двоих я не знаю. Оба молодые ребята. Могу только догадаться – один, который темноволосый, сильно похож на белоглазого из моих снов, а вот этот худой дрищ, – тут он показал пальцем на монитор, это, – Витя Жирный, который пропал ещё до убийства, когда Жорж их посылал вход в Деревню искать. Я его по фотографии из ваших папок узнаю. Смотрите сюда, – Сонберг указал на один из мониторов, – происходит встреча, по всей видимости Аскера Незнамова с Василием. Обнимаются. И к ним вот, гляньте, подходит Жирный, который сейчас худой, вот, смотрите, все трое обнялись. Похоже, плачут. А вот пожилой, про которого вы сказали, майор в отставке, тоже к ним подошёл. Что-то у него сил совсем нет уже, на колени встал. А нет, это он так Аскера приветствует. А тот, смотрите, присел к нему, хлопает по спине. Да, сильно расстроились – все плачут. Но это и понятно, ничего себе – встреча, так встреча. А нет изображения, где видно, как гости эти начали появляться?

Отозвался оператор, сидевший за соседним столом:

– Я как раз пытаюсь в обратной перемотке этот момент определить, но у меня один монитор, приходится перебирать съёмки с разных мест… Да, вот вроде нашёл! Но тут что-то странное, сейчас я на вашу консоль выведу, подождите немного, сами увидите. Готово, можете просматривать.

Картинка появилась на одном из секторов консоли. Это была панорамная съёмка ивовой рощи. В самом начале в кадре ничего не происходило, затем, неожиданно для зрителя, из-за извивающихся корней выпрыгнул маленький кролик белого окраса, и сразу же вприпрыжку вышел из кадра, следующим появился широкоплечий человек в спортивном костюме. Антон уточнил:

– Этот широкоплечий из моих снов. Так, теперь идёт Миледи, за ней Рыжий.

В этот момент оператор, по всей видимости, увеличил угол обзора, захватив большую площадь. Теперь в кадр попали все, кто выходил из рощи. И опять стал виден кролик, который сидел спиной к камере, и было видно, что его ушки напряжены, и поставлены строго вертикально.

– Похоже, что он наблюдает за выходом всех остальных, – заметил Нилов.

Тут Атлет подошёл к зверьку с правой стороны, и присел на корточки, заслонив весь обзор своей широкой спиной, а после этого подхватил кого-то с земли, и вот он уже усаживал себе на плечи Койнина так, как это делают отцы со своими маленькими детьми. После этого он развернулся, и уже весь «отряд» в полном составе двинулся к заполнившими склоны лощины людям.

Антон с недоумением посмотрел на Нилова:

– Вот, оно как. Получается, кролик, это Койнин? Банни – это маленький человечек?

Нилов покачал головой:

– Не пытайся дать объяснение тому, о чём мы не имеем ни малейшего представления. Давай наблюдать дальше. Ещё замечаешь что-то необычное?

– Поглядите вот сюда, – Антон вытянул руку на экран с левого края, – этого человека я уже узнать не могу. Вот он, в монашеском одеянии. Смотрите сюда. Единственное, что приходит в голову – его внешность напоминает описание монахов-пилигримов из легенды о первом известном нам перемещении, ещё в семнадцатом веке. Он выглядит так, как описаны те люди, которые обучили местных изготовлять кирпичи, строить дома, и сеять пшеницу. Он сейчас что-то говорит, сделайте звук погромче.

Человек в монашеском одеянии организовывал колонну. Громким, довольно зычным голосом, он отдавал команды:

– Те, кто ближе ко мне, слушайте внимательно! Переходить будем все сразу – слишком много собралось. По одному идти – года не хватит. На время перехода коридор будет шире. После прохода последнего человека створки закроются навсегда. Теперь внимание – первые будут ведущими, они встанут в линию, и разведут руки в ширину! Со спины каждого ведущего вставайте сзади него по трое человек плечом к плечу! Дальше, за ними так же по трое, все остальные встают в колонну! Передайте тем, кто стоит рядом с вами то, что я сказал – по трое человек! По трое! После того, как встанет первый ряд, начинаем движение! Все те, кто стоит впереди первых – уйдите с дороги! Не мешайте! Вставайте за спинами последних по трое! Торопитесь, времени больше нет! Всё! Начинаем!

Они довольно быстро организовывали одиннадцать колонн. Ведущими оказались пришедшие «оттуда» – Аскер, Жирный, и компания Койнина. Каждый из них развёл руки в ширину, за ним встали трое человек, за их спинами ещё трое, и так далее, следующий ведущий – рядом на расстоянии одного метра, таким образом сформировалось одиннадцать таких направлений, каждое состояло из трёх человек, общее количество – тридцать три человека в первом «фронте», остальные выстраивались за ними. По сигналу ведущего началось движение вперёд, постепенно первая шеренга начала поворачивать вправо, двигаясь по часовой стрелке, и сформировалась окружность.

При взгляде на монитор, который вёл съёмку ровно сверху, стало видно, что по мере продвижения общей колонны по окружности далее, всё движение формируется в одну гигантскую спираль. В функции видеосъёмки были заложены текущие измерения объектов в метрической системе, отображение которых фиксировалось на мониторах в цифровом виде. Нилов джойстиком свёл мерные курсоры на края первой шеренги. Ширина фронта шагавших составила двадцать пять метров. Они двигались одной полосой. За каждой тройкой выстраивается следующая, и вот уже первая полоса из тридцати трёх человек выросла в колонну, поворачивая вправо.

Сонберг никак не мог сообразить – как начнут происходить события в дальнейшем, когда спираль достигнет своего полного оборота в центральной точке, закрутится до нуля? И как ведущие смогут удержать строй ровным? Скорее всего, это спиральное завихрение собьётся в однообразную толпу, лощина ведь не ровная плоскость. В низине происходит только начало движения, дальше колонна поднимается на пологий склон одной стороны, затем при повороте опускается вниз, затем начинает подниматься вновь вверх, теперь уже на противоположный склон, и вновь спускается вниз, начиная очередной виток формирования спирали, закручиваясь внутрь. Но вопреки его предположениям, спиралевидная конфигурация сохранялась очень строго, и гигантский червяк продолжал формировать внутренний рисунок. Свои сомнения он выразил вслух:

– Почему не смешиваются в толпу?

Очевидно, что Нилов тоже размышлял об этом, и сразу начал объяснять, пощипывая себя за подбородок:

– Думаю, что в первую очередь это – заслуга ведущих, они как раз стабилизируют скорость движения, на внешних краях полосы она выше, чем внутри, и именно они держат ровной линией первый фронт. Теперь обрати внимание на рисунок спирали, и, самое главное – каким ровным он выглядит! Думаю, они двигаются внутри какого-то коридора, и стенки его довольно твёрдые. Никто из идущих в колонне не сдвигается в сторону ни на сантиметр.

Нилов отвлёкся от мониторов:

– Антон, подсчитай, сколько сейчас человек находится внутри спирали? Это очень важно.

Тот схватил с общей консоли блокнот с карандашом, и глядя на мониторы, принялся подсчитывать:

– Сейчас, сейчас, так, вся колонна в ширину – двадцать пять метров, уже начали поворачивать, значит внешний диаметр уже можно вычислить – триста пять, внутренний – не меньше, чем пятьдесят, то есть общая длина всей закрученной части – две тысячи восемьсот сорок семь метров, в одном «фронте» – тридцать три человека, на каждый «фронт» приходится примерно полтора метра протяжённости, значит таких слоёв – одна тысяча восемьсот девяносто восемь на всю длину, это получается, что в полностью загруженной спирали будет шестьдесят две тысячи шестьсот тридцать четыре человека. Но это в полной. А тут сейчас заполнение пока только примерно шестая часть первого витка. Значит, зашли внутрь около двух тысяч человек. Вот по монитору, на котором съёмка сверху, можно сравнить – в толпе у «входа» людей заметно больше, чем тех, кто уже зашёл. То есть, всех вместе примерно пять тысяч человек. Но это очень грубо.

Герасим Петрович взял у него блокнот, пробежал глазами по столбикам цифр, и глядя перед собой, негромко произнёс сквозь зубы:

– Слишком много. Комиссары могут уйти. Змея должна схватить себя за хвост, а не сворачиваться в спираль. Так не пойдёт.

Антон ничего не понял:

– Что вы говорите? Не расслышал, шеф!

Но тот уже отошёл вглубь фургона к рации, и одевал на голову наушники. Тогда Антон подошёл поближе к мониторам, пытаясь разглядеть на экранах, где сейчас его друзья и знакомые. Как назло, не было ни одной близкой панорамы, только общие виды с разных сторон. Он повернулся в сторону шефа, чтобы попросить его дать распоряжение на близкие ракурсы, и услышал конец фразы: «… скорее всего в начале колонны, они – ведущие. Задержать не получится. Могут уйти. План «Уроборос» приводим в действие, запускаем «назгулов». Начинайте!»

– Что происходит, шеф? Я хотел попросить дать распоряжение лаборантам, чтобы они приблизили изображение. А то так не видно, где наши знакомые, в каких шеренгах. Это можно? – спросил подошедший к нему Антон.

Герасим Петрович повернулся в его сторону, и, думая о чём-то своём, переспросил:

– Что?

– Поближе изображение сделать хотел. Это возможно?

Шеф замотал головой:

– Сейчас, скорее всего – нет. Ты же понимаешь, мы не одни смотрим это действо, и в этот момент нужно, чтоб был общий план, со всех углов. А что ты хотел рассмотреть?

– Василия, Алкаша, Зинаиду, ну и других. Интересно же, где они сейчас.

Нилов кивнул:

– Понял. Ну пойдём, посмотрим, что там происходит, может есть свободный угол.

Далеко идти особо и не нужно было. Все изображения были рядом. Антон и Нилов просто сделали по шагу к стенке из экранов, и стали всматриваться в происходящее. Шеф авторучкой указал на съёмку сверху:

– Смотри внимательнее – первые шеренги, которые прошли весь завиток, начинают вибрировать и растворяться. Наверно, это и есть визуализация перехода. Значит, в этот самый момент они попадают на территорию Деревни. Теперь погляди сюда, тут люди выстраиваются на входе в колонны по количеству заданных троек, поэтому спираль продолжает движение. Но, похоже, все, кто пришёл, уже зашли внутрь спирали. Вот, эта линия на мониторе – начало входа, и она сейчас чистая.

На всех мониторах, с разных точек было хорошо видно движение большой массы людей в ровном, похожем на домик улитки, рисунке. И тут послышался постепенно нарастающий звук, перешедший в оглушительный рёв самолётных двигателей.

Антон выбежал из фургона, и подняв вверх голову, посмотрел на небо. На подлёте виднелись три самолёта. Шли они очень низко, приближаясь к шевелящейся спирали из людей. Сонберг замер, ничего не понимая – для чего армейские штурмовики? Что им тут делать? Здесь простые гражданские, жители города! Он бегом бросился назад, в фургон – происходящее в лощине просматривалась только с мониторов. Нилов с операторами стояли перед рамой с шестнадцатью прямоугольниками видеосвязи, и не отрываясь, напряжённо наблюдали.

Дальше всё произошло мгновенно, за несколько секунд. От штурмовых истребителей отделились несколько точек, у которых тут же открылись маленькие парашюты, и они, немного замедлившись в падении, начали опускаться вниз, а сами самолёты, неожиданно для наблюдателей, врезались в невидимую преграду. Все, и Антон, и Нилов с операторами, наблюдая съёмку с дрона, который снимал фронтальную панораму, от неожиданности отшатнулись назад. В это же мгновение начались взрывы, похожие на вспыхивающие огненные шары гигантских размеров. Первые три – моментально взорвавшиеся штурмовики, обломки которых разлетелись в разные стороны, а затем прозвучала серия оглушительных хлопков, так сотрясших землю, что наблюдатели, находившиеся в двух километрах от зоны поражения, к концу бомбовой атаки лежали в фургоне на полу, решив уже, что началось землетрясение – фургон буквально подпрыгивал на месте. Огромное зарево от почти одновременно сработавших зарядов было настолько ярким, что все шестнадцать мониторов ослепли, и выдавали чистый чёрный цвет в течении тридцати секунд. После беспорядочного промаргивания, появились первые изображения, но заработали только четыре экрана – двенадцать дронов, по всей видимости, оказались на опасно близком расстоянии, и их разметало неизвестно куда.

Постепено всё стихло, на экранах было видно только завесу из клубов пыли, и хаотически пролетающие иногда комки земли. Онемевший от ужаса Антон поднялся на ноги и посмотрел на Нилова:

– Всех уничтожили? Герасим Петрович, вы с ума сошли? Что тут происходит? Специальная операция? Мы же собирались провести научные исследования!

Нилов, не говоря ни слова, не отрывал взгляда от экранов слежения. Сонберг посмотрел туда же – пыль заметно осела. Стал заметен цилиндр, окружавший спираль. «Стакан» хорошо просматривался – прозрачные стенки слегка искрились вспыхивающими яркими точками, а на его дне, у самой земли, ровным слоем лежала пурпурно-голубая масса, высотой не менее полутора метров, образованная цветками чертополоха. Вокруг этого «стакана» простиралась ровная, без каких-либо растений, равнина чёрной земли. И ровно в этот момент «стакан» исчез, а чертополох рассыпался окружностью, будто высыпавшись из мешка, и её рисунок сформировался в виде идеально ровной спирали.

Заговорил Нилов:

– Похоже, что все перешли. Попробуйте поставить с начала марша первой шеренги.

Оператор задвигал курсором:

– Шеф, со всех ракурсов видно только обычную толпу.

– Промотай на ускоренном.

При перемотке действие на экранах происходило намного быстрее – шевелящаяся масса людей постепенно сузилась до одной шеренги из тридцати трёх человек, которые, шагая вперёд, сразу исчезали, а что происходило внутри границ спирали, камера не фиксировала. Вскоре показались приближающиеся истребители, и невидимая преграда мгновенно отшвырнула их в стороны. Экран стал матово чёрным.

– Начались вспышки, – заключил Нилов.

В сознании у Антона полоснуло белой вспышкой, и из горла вырвался крик:

– Герасим Петрович, что произошло?! Вы дали команду убивать?! Как вы можете? Это – люди! Они же все погибли! Все до одного! Да вы организатор этой мясорубки! Просто так вам с рук не сойдёт! Я не буду молчать, что вы тут сотворили! Нелюди! У меня сохранилось достаточно материалов в фотографиях! Ещё и тут снимков сделаю! Я всюду про это сообщу! В сети об этой дикости узнает весь мир! Да вы просто дикари и уроды! Вас всех судить нужно! Люди правильно делали, что решили уйти от вас подальше! Но вам никогда не попасть туда, запомните – никогда!

Нилов еле заметно кивнул головой, глядя ему за спину. Антон успел почувствовать лёгкий укол в правое плечо, ближе к шее, и без чувств свалился на пол. Сзади него стоял курьер Петя со шприцом в руке. Нилов отдал команду:

– Быстрее в скорую! Лечить по профилю, ты знаешь. Быстрее!

Петя подхватил подмышки безжизненное тело Антона, и волоком потащил к двери.

Нилов смотрел им вслед, тихо говоря: «Парень, конечно, хороший, и голова на месте, но вот моральные устои…, нам такие не подходят».

*****

Руководителю отдела

Анализа входящей информации

Старший оперуполномоченный

Начальник группы сбора данных

Агент Фараон

(совершенно секретно)

[текст составлен для ознакомления,

по прочтении уничтожить]

ИНФОРМАЦИОННОЕ СООБЩЕНИЕ

Проведение операции под кодовым названием «Исход» считаю завершённой. Итоги – удовлетворительными. Организованы следующие мероприятия:

– Частные археологи города К. по личной инициативе разработали индивидуальные планы по переходу в альтернативную географическую местность, именуемую Деревня.

– На дату проведения итоговой операции, к переходу в Деревню нашим оперативным работникам удалось привлечь пять тысяч двести тридцать шесть человек, из них девятьсот сорок семь – несовершеннолетние.

Оперативный штаб рассчитывал на неудачу в попытках граждан найти предполагаемый проход в географически иномирную местность под названием Деревня. Но, в то же время, в планы штаба не входил расчёт на неожиданное появление неопознанных персон в количестве одиннадцати человек (сущностей), которые провели организационные мероприятия для осуществления перехода всех собравшихся.

С целью предотвращения несанкционированной миграции граждан, возникла необходимость привести в действие план «Уроборос» с применением термо-барических зарядных устройств. По ориентировочным подсчётам, в спиральной зоне прохода разместились все, кто на тот момент находился в периметре лощины, и к этому моменту участники первой шеренги в количестве тридцати трёх человек и одиннадцати сущностей, очевидно, уже осуществили переход. Документального подтверждения этому у Оперативного штаба нет – видеокамеры не зафиксировали съёмку происходящего внутри спирали после размещения внутри неё всех переходящих.

Чтобы исключить исчезновение граждан в недосягаемой для нас местности, были применены термобарических заряды РГД-5, в количестве двенадцати устройств. Поражающая способность этого оружия по отношению к живому организму составляет 100%. Детонационная ударная волна наносит травмы, несовместимые с жизнью.

При проведении бомбометания штурмовая авианесущая группа столкнулась с невидимой для глаза и приборов преградой, в результате чего произошло мгновенное уничтожение всей авианесущей группы из трёх самолётов. Непосредственно перед столкновением экипажи провели бомбометание. Все заряды в количестве двенадцати единиц сработали. В момент взрыва цветущее в лощине растение кардуус (чертополох), по необъяснимой причине оказалось перемещенным внутрь защитного прозрачного цилиндра неустановленной энергетической природы, где и сформировалась спираль движущейся колонны. Дикорастущие растения вне защитного цилиндра в радиусе пятисот метров оказались уничтоженными в результате взрыва термической смеси (При детонации и мгновенном возгорании полностью исчезает кислород). Уничтожение живых биологических организмов в области применения безусловно гарантировано. По окончании наблюдения членами оперативной группы были взяты пробы грунта с места совершенного перехода – участка радиусом в три километра. Пробы взяты с поверхности почвы, а также специальными кернами с различной глубины – от одного до трёхсот сантиметров. После проведения лабораторных исследований сделан вывод – биологических остатков человеческого организма в почве не обнаружено.

**Считаю необходимым уточнить – описание событий с момента вхождения последней шеренги в створ спирали, это – устный доклад членов оперативной группы контроля, так как видеофиксации происходящего внутри спирали сделать не удалось по необъяснимым техническим причинам.

– До окончания летнего сезона в указанном районе проведены планировочные работы с применением строительной техники – гусеничных бульдозеров, экскаваторов с технологическим отвалом. В результате грунт равномерно перемешан на глубину до полутора метров. Всего обработано около пятидесяти гектаров – поверхность выровнена, холмов нет. После планировки завезено большое количество чернозёма, который тоже был тщательно перепахан, и весь участок засеян семенами асфодела и чертополоха.

– Личный автотранспорт прибывших вывезен на маскировочных спецплатформах, и утилизирован.

**Считаю необходимым сообщить следующие факты: во время проведения завершающей стадии операции произошёл инцидент, инициатором которого явился агент Летун, обвинивший участников операции в попытке совершения массового убийства. Стал угрожать обнародованием фактов. Я лично счел такое поведение проявлением признаков сильного утомления на фоне увиденного, добавившееся к эмоциональному напряжению после длительной командировки, и хроническому недосыпанию, в результате указал коллегам применить укол релаксанта. Впоследствии агента поместили в областную психиатрическую клинику на излечение, в соответствии с регламентом. По результатам проведения комплексного обследования, ВКК поставлен диагноз – параноидная шизофрения в агрессивной форме, характеризующаяся галлюцинаторным бредом, разорванностью речи, аффективным уплощением и кататоническими симптомами. На дату составления информационного сообщения, заболевший находится на стационарном лечении, в специализированной клинике, под круглосуточным надзором.

Для проведения дальнейших оперативных действий считаю необходимым организовать следующие мероприятия:

**Регулярный мониторинг окрестностей «Долины теней» (наименование местности присвоено в результате согласования с отделами АПИ). Наблюдения необходимы на ближайшую перспективу, дальнейшие действия не исключают корректировку.

**Особое внимание всех служб обратить на появление в границах «Долины теней» декоративных карликовых кроликов светлого окраса.

**Организовать группу самостоятельно действующих «независимых чёрных археологов» (копарей). Из полученного опыта видно, что копари могут обладать ценной информацией о фактах появления «кротовых нор», ведущих в альтернативные географические местности.

**Открыть в городе К. сеть бесплатных государственных клиник психологической помощи. Нормативно обязать всех сотрудников бюджетных организаций проходить профилактические обследования с упором на описание личных сновидений. Для остальных жителей города организовать развёрнутую во всех региональных СМИ рекламу для привлечения их в данные клиники с целью проведения бесплатных профилактических обследований состояния нервной системы, с упором на описание личных сновидений.

На основании изложенного, считаю продолжение исследований по поиску путей в иномирные области пространства ключевым аспектом в определении необходимого инструментария для целей повышения безопасности государственного строя.

Подпись Агент Фараон.

Эпилог

ЭПИЛОГ

В глубине лесной чащи приютился маленький, бревенчатый домик. Из его трубы понемногу клубится дымок. Избушка стоит посреди просторной лужайки, густо заросшей волнистой травой. Зелёный газон огорожен невысоким заборчиком, вокруг которого высятся развесистые деревья. Раздаётся скрип петель, и в открывшуюся дверь выходит маленький человечек с седоватой бородой, одетый в коротенький синий кафтан с золотыми пуговицами, перепоясанный широким кожаным ремнём с большой, золочёной пряжкой. На голове его, немного набок – остроконечная широкополая шляпа с плетёным волосяным ремешком, а на ногах – тупоносые ботинки с латунными пряжками. Шаровары у человечка заправлены в полосатые гольфы. Выйдя наружу, он присаживается на довольно широкое крылечко, неторопливым движением достаёт из накладного кармана кафтанчика длинную трубку, огниво, высекает и́скры, и медленно раскуривает набитый в трубку табак. Облака дыма с полосистыми разводами окутывают сидящую фигурку. Круглое лицо человечека расплывается в улыбке, он выпускает ещё одно облако дыма, отпыхивает несколько колечек, и хрипловатым голосом произносит:

– Ну что ты стоишь за забором как чужой, проходи, побеседуем.

Пока он раскуривался, за оградой домика, молча, стоял гость – высокий мужчина с открытым, приветливым лицом, одетый в защитного цвета футболку, и камуфляжные штаны, заправленные в высокие, туго шнурованные берцы:

– Да стою, на тебя любуюсь, ты же весь как из сказки – приятно посмотреть. Иду уже, иду.

Не раскрывая калитки, статный гость запросто перешагнул через невысокую ограду, и сделав пять широких шагов, оказался рядом с хозяином дома. Присев на крыльцо, достал из-за голенища большую самокрутку из табачного листа, и кивком попросил у человечка прикурить. Тот в ответ протянул ему свою трубку. И вот они уже вместе выпускают клубы табачного дыма, и беседуют на разные темы – о видах на скорый урожай, строительстве нового большого посёлка, обсуждают общих знакомых, и постепенно переходят на беспокоящую обоих тему:

– Когда ты его в последний раз видел?

– В который раз тебе уже говорю – я не вижу, а являюсь. Как весна пришла, так и являюсь каждый день. До холодов буду ходить. Место там такое.

– Да какая разница – «вижу, являюсь»?

– Да святые угодники! Ты никак не можешь понять смысловой разницы между взглядом и видением?

– Да ладно, не умничай, опять ты за своё? Как он?

– Ещё не нашёл пути. Грустно ему, и в печали весь. Пока так.

– Чего они, гады, с ним сделали?

– Поражены связки контактов в мозгу – тебе так понятнее. Надо ждать. Специально изменять опасно – можно другое повредить. Должно всё восстановиться. Ты не переживай.

– Да не могу я не переживать. Чувствую за собой вину. Надо было уговаривать со мной идти, а я таился.

– Да кто ж знал то, что всё так выйдет.

– Ну ты же знал!

– Я всё знаю.

– Тогда и не мучай меня, скажи, когда сможем его сюда притащить?

– Не могу. Пока ещё нельзя.

– Опять ты за старое, повтори ещё: «Нельзя нарушать естественный ход происходящего вокруг, и – та-дам, та-дам, та-дам, да-дам».

– Могу напомнить, если ты вдруг забыл.

– Не надо, сам не забудь, а то как мы без тебя? Слушай, хорошая у тебя компания подобралась, а? Помогают так здо́рово нам!

– Боги – они на то и есть.

– Эх, ну как же нам побыстрее его оттуда вытащить, а?

– Надо ждать.

Разговор продолжается ещё долго, но собеседники никуда не торопятся – в Эдеме времени нет.

*****

Холмов и лощины больше нет – только ровное пространство. Поле, засеянное семенами цветущих растений, плотно заросло асфоделом, чертополох не взошёл. В период цветения, каждый день, ровно в половину восьмого вечера, из норы возле ростка ивы, что пробился в центре образовавшегося луга, выбирается маленький кролик с белой шёрсткой. Он тревожно оглядывается, выставив вверх свои ушки, затем вприпрыжку мчится в заросли цветов, и начинает раскапывать передними лапками корневища. Набрав достаточно, с удовольствием поедает их, чавкая при этом. Наевшись, укладывается посреди высоких стеблей, вздыхает, и долго лежит, чуть прикрыв веки с густыми ресницами. После захода солнца к нему подходит молодой человек, обутый в шлёпанцы, одетый в засаленный, грязный тренировочный костюм. Он присаживается рядом с кроликом, и начинает поглаживать его по прижатым ушкам и спине. Пушистый зверёк жмурит глаза, еле слышно поскрипывает зубами и шевелит усиками. Так они сидят, не говоря ни слова до наступления утра. С первым светом восхода пара бесследно растворяется во влажном воздухе.

КОНЕЦ

г.Бийск 02 июня – 07 июля 2022 г. – 26 июня 2024г.

Дополнительно-1

Дополнительные материалы

От автора:

Первоначально текст романа был написан несколько в другом ключе. Называю это «жёсткий вариант». Когда его прочитал до конца мой главный критик – супруга, то она была полна возмущения, даже расстроилась, и в конце всех споров и обсуждений, откровенно обвинила меня, что я лично виновен в смерти всех главных героев предыдущих произведений – «Визит» и «Чертополох». Ну если из «Визита» не совсем всех, то из «Чертополоха» почти, и это, по её мнению, было уже чересчур. Когда я через некоторое время перечитал текст ещё раз, то согласился с её точкой зрения – достаточный объём «чересчур» в романе имел место.

В результате наиболее спорные места пришлось переделать, ну и концовку в том числе. Получилось то, что вы прочитали. А так как выбрасывать первоначальный текст было бы неправильно, то я решил дополнить окончательный вариант «Дополнительными материалами» – вырезками тех самых мест в первозданном виде, которые были подвергнуты переделке.

С целью упростить задачу любопытному читателю, и облегчить его поиски, я обозначил эти места нумерацией Глав – так будет удобнее возвращаться, чтобы сравнить.

Начало Главы 8

……………………………………………………………………………

– Спасибо, у меня всё в порядке. Просто что-то с памятью. Сижу вот, пытаюсь географический кретинизм в себе обуздать. Вы не подскажете, где это мы сейчас беседуем, что это за место?

Маленький человек не торопясь выбил из своей трубочки пепел, достал из кармана гибкое шильце, и стал вычищать им набравшуюся в мундштуке смолу. Делал он всё это, не говоря ни слова, во время процесса время от времени поглядывая из-под седых бровей на Антона. Затем поднялся с корня ивы, и предложил:

– Давай поговорим у меня? Там удобнее. Сейчас самое время, хотя и кажется, что рановато пока.

Койнин протянул левую руку с миниатюрной ладошкой приглашающим жестом, и сзади него сразу возникла стена тяжёлого, тёмно-фиолетового цвета, бархатного театрального занавеса. Взявшись рукой за край одной стороны, раскрыл полог: «Заходи, у меня веселее!».

Взору Антона предстала достаточно большая комната, стены которой были покрыты сухой небелёной штукатуркой, которая местами отвалилась, и в образовавшихся проплешинах стали видны ромбики реечной основы. Потолок в комнате был очень низкий и грязный, углы затянуты паутиной. Ему сначала даже показалось, что он вот-вот зацепится головой, поэтому наклонился вниз, продолжая осматривать место, где очутился. Освещение было довольно тусклое, горела только одна голая лампочка без абажура, и висела она на обычном проводе. В комнате было сильно накурено, слои дыма провисали по всему пространству, но, как заметил Антон, воздух тут был совсем не затхлым, а даже довольно свежим и прохладным. В центре комнаты стоял грубый деревянный стол, за которым расположилось семь человек. Все пили чай. На столе полный хаос. Пепельницы, набитые окурками сигарет, чашки с недопитым чаем, горки блюдец с засохшими остатками недоеденного. Сахар кусочками насыпан в большую суповую тарелку. Раздался звонкий крик:

– Где тут чайник? Опять кто-то унёс? Что, как в Гражданскую, красноармеец за кипятком на станцию побежал? Где чайник?!

Наконец, присутствующие заметили вошедшего, и весело загомонили:

– Кланяется нам, гляньте, вежливый какой гость пожаловал!

– Заходи ближе, присаживайся.

Антон осмотрелся, но свободного места не было. Растерянно произнёс:

– А куда можно присесть?

Тут из-за стола, грохоча отлетевшим стулом, вскочила неопрятная женщина в мятой одежде, решительными шагами подошла к развалившемуся в глубоком кожаном кресле человеку в лохмотьях, с чёрной всклокоченной бородой, неожиданно сильно схватила его за плечи, и отшвырнула в угол комнаты. Тот, ударившись о стену, упал на бок, и начал громко возмущаться, причитая:

– Обидели, опять обидели, сволочи, сатрапы…

Женщина сильно, с размаха пнула его несколько раз подряд в бок носком туфли, клошар начал истошно вопить, но она тут же припала к нему с объятиями, стала гладить по голове, плечам, приговаривая: «Не плачь, сладенький, сейчас печеньку тебе принесу, не плачь».

Клошар замолк, в этот момент она отвесила ему основательную затрещину по затылку. После этого поднялась с колен, и пошла на своё место, глухо буркнув при этом в сторону Антона:

– Садись в кресло, только не шуми, а то я не люблю.

Антон ошарашенно заозирался вокруг, совершенно ничего не понимая.

Бородатый бомж в лохмотьях поднялся, подошёл к остолбеневшему гостю, низко поклонился, и протянув ладонь в сторону своего бывшего кресла, густым басом произнёс:

– Будьте любезны, сударь, присаживайтесь пожалуйста, сейчас вам подадут чаю.

После этого он вернулся к тому месту, где лежал до этого, и теперь расположился на спине, вытянув руки вдоль туловища, не говоря при этом ни слова.

Негромко зазвучала музыка. Маленький человек с седой бородкой и в шляпе, начал танцевать в свободном углу, выделывая замысловатые, но чётко выверенные с ритмом движения па, используя тросточку, как опору. Танцевал он под негромко звучавшую песню, в исполнении Билла Хейли – «Рок круглые сутки».

Чувствуя растерянность от абсолютного непонимания происходящего, Антон решил подойти к клошару, чтобы извиниться за произошедшее. Когда подошёл к лежавшему, и начал говорить, получилось это не очень внятно, голос его срывался:

– Уважаемый, я не хотел, чтобы вас обидели, вернитесь, пожалуйста, на своё место, а я постою, ничего страшного, вот просто стоя побуду, да и всё. Всё равно скоро уходить.

Заросший, с давно немытой головой, и одетый в немыслимое рваньё бомж поднялся в полный рост, завёл одну руку на пояс, отодвинув при этом одну полу своего грязного до состояния асфальта под ногами пальто, вытянул другую руку вперёд, указывая пальцем на кресло, где он сидел до этого, и величественным голосом произнёс:

– Ваше светлейшество, я нисколько не обижен словами и действиями этой милейшей дамы, не заботьтесь об этом. Меня обидеть невозможно, и да будет вам известно, что я – самая главная персона в этих апартаментах, и намного богаче всех присутствующих здесь. Более того, всё, что тут происходит, всё, чему вы были свидетелем, это происходило и происходит по моей личной просьбе. А мне тут никто не смеет отказать. Присаживайтесь, это очень удобное кресло, уверяю вас.

Выглядел клошар в этот момент как настоящий римский патриций в центре Колизея во время оглашения нового указа Сената. После этого короткого спича человек в лохмотьях отошёл, и снова улёгся на полу. Антон присел. Кресло оказалось действительно очень удобным, как и говорил его бывший хозяин, он просто утонул в нём, распластав руки по коже тёмно-красного цвета, качественной выделки. Усевшись, попристальнее оглядел присутствующих. А за столом присутствующие вели негромкую беседу, не обращая никакого внимания на происходившее недавно действо, а также не смотрели на танцующего по-прежнему рок-н-ролл человечка в жёлтых шароварчиках и синем камзоле.

Прямо напротив Антона располагался худой, высокий человек в длинном мятом плаще серой ткани, который был весь в пятнах жира, грязи и местами порван, складывалось впечатление, что он по случаю подобрал свою одежду на помойке. Сидел Худой на круглой барной банкетке, которую, похоже, оторвали от всего ряда. Он давно не брился, на переносице примостились круглые очки, у него были жидкие, не расчёсанные волосы, которые топорщились в разные стороны. Лицо со впалыми щеками, взгляд опущенный и тревожный.

Рядом с ним расположился толстый мужчина в синих штанах, державшихся на одной широкой помочи, в розовой и пушистой, вязаной кофте. Облик ярко дополняли кудрявые, рыжие волосы, улыбка во всё лицо.

Антон оглянулся назад – маленький человечек с длинной, седой бородой, одетый в коротенький синий кафтан, по-прежнему танцевал, изредка вклиниваясь в общий разговор. Останавливается, чтобы покурить трубку. В этот момент раздался громкий вопль:

– Надо задать ему жару!

Это крикнул широкоплечий, с развитыми мускулами парень, сидевший по правую сторону от кресла. Сидел он на деревянном стуле со спинкой. На нём одет джинсовый комбинезон, на теле – чёрная, в обтяжку футболка. Обут в ботинки с толстой подошвой. После его выкрика к нему обратился только худой в грязном плаще:

– А кому надо жару-то задать?

Парень растерянно посмотрел на него.

Худой уважительно произнёс:

– Ну ты крутой!

Рядом с широкоплечим, на концертной банкетке расположился молодой парень с гитарой в руках. Он постоянно что-то негромко наигрывал, и рассказывал присутствующим истории о музыкантах и своём инструменте. По его коротким репликам, которые удалось расслышать Антону, гитарист музицировал на инструменте самого Роберта Джонсона – модель «Гибсон Эль-Один», которую он якобы украл у самого Би Би Кинга, будучи приглашённым настройщиком на гастролях. «Во заливает!» – подумал Антон. В завершение облика настоящего рок-музыканта музыкант носил джинсовую пару, и под курткой просматривался джинсовый же батник. На ногах красовались самые настоящие вьетнамские кеды.

На противоположной стороне стола, рядом с рыжим расположилась неопрятная женщина с фиолетовыми волосами, и грязной кофте. Та самая, что вытолкала клошара с кресла, где сейчас сидел Антон. Она же сама сидела на простом, круглом пуфе, обтянутым серым гобеленом. На её ногах он увидел совершенно сказочные туфли со стеклянным каблуком, в форме «лодочка», сделанные из золочёной кожи, по верху обшитыми красными бусинами. Как раз этими туфлями она и пинала скорчившегося на полу клошара. На столе, против неё стояла бутылка коньяка «Белый аист». Время от времени женщина прихлёбывала прямо из горлышка.

За длинноволосым музыкантом, в офисном кресле сидел мужчина средних лет в дорогом тёмно-синем костюме. Под пиджаком у него просматривался жилет, который, как показалось Антону – выглядел сшитым из листового металла. На переносице у мужчины – абсолютно чёрные очки. Он курил длинную и довольно толстую сигару, всем видом показывал, что ему здесь отчаянно скучно.

Сонберг осматривал собравшихся, и думал:

– «Ну и компания, откуда же они все собрались-то, и я тут зачем? Надо же, почти все курят, кроме рыжего и клошара, а запаха в комнате нет. Так, надо сосредоточится, и понять, о чём они так оживлённо беседуют. Меня ведь гномик этот пригласил поговорить. А что мне от него надо? Даже не знаю…»

Беседа за столом продолжалась. Худой спорил с женщиной в кофте:

– …Миледи, я знаю об этом от Совы, поэтому факт не подлежит сомнению. Это – совершенно точный факт. А мораль мы им сами привили. И в первую очередь сострадание и справедливость. Ну вы понимаете, чтоб они с ходу не перебили друг друга для еды. Животина, она и есть животина, вы же это тоже понимаете!

– Заткнись. Ты – Бывший-забывший, и не зря имя твоё такое. Ничего не можешь знать толком. Сослался на Сову! Умник! Чего бы понимал! Корчит из себя, непонятно кого. Ты хоть знаешь, кто эта Сова? И кто-нибудь знает, где этот чайник с кипятком? Куда он подевался? Время – пить чай! И выпечка с пирожными где?

Худой продолжал своё:

– Миледи, вы не правы. Я знаю совершенно точно – эти способности возникли у них неожиданно для нас, и я сам, лично сам, даже не предполагал, что такое возможно. Вы вот булочки любите кушать с чаем, а уже забыли, что в нашем понятии в начале это был просто «шмяк» из теста, похожий в итоге на одно невкусное нечто, даже назвать некрасиво, и только они догадались сделать это в виде красивой завитушки, да ещё и ягодку воткнуть сверху. Не функционально, но – красиво. И вдобавок, пока они это придумывали, в этот момент выделилась конкретная, нужная нам еда. Главное в этом. И я знаю Сову лично. Поэтому всех надо сохранить, но в другом месте, а не то ваши любимые «умельцы как правильно жить» заведут их всех в тупик, да, в общем-то, уже завели.

Раздался звук удара кулаком по столу, и тут же прозвучал громкий возглас:

– Да надо задать ему жару, и всё!

От неожиданности все замолчали, а дама в кофте вздрогнула так, что сильно задела ногой стол. Чашки и блюдца зазвенели, в углу подскочил на ноги спавший до этого клошар, дико вытаращивший глаза от испуга. У гитариста звучно лопнула струна. Вскочив на табурет, громко захохотал рыжий, подпрыгивая при этом вверх-вниз. Со своего стула поднялся мужчина в дорогом синем костюме с сигарой, и голосом теледиктора произнёс:

– Так разговора не получится, он ничего не поймёт. Тут требуется другой подход, и совершенно в ином стиле. Нужно убрать со стола грязную посуду, пепельницы с окурками, подать свежего чаю, и выпечку не забыть – пирожные, сахар. И всем вам ещё переодеться бы не помешало, причём в вечерние туалеты, и прикрепить к одежде побольше бриллиантов. Ну или сапфиров. Изумруды тоже лишними не будут. Начальник, издайте указ, пожалуйста. Спасибо всем присутствующим за трепетное внимание.

Закончив речь, мужчина в костюме поклонился в пояс, и вернулся на своё место.

Из-за спины Антона раздался рык маленького человека в синем кафтане:

– Выполнять!

Все присутствующие разом поднялись со своих мест, и молча, один за другим, стали выходить в угол комнаты, противоположный тому месту, откуда сюда зашли Антон с Начальником. Каждый нёс в руках что-то из грязной посуды, и пепельницы, полные окурков. В углу, через который все выходили, двери не было, только пустой проём от пола до потолка, со стороны его просто не было заметно. Все вышли, стол остался чистым, а рядом с ним Начальник продолжал танцевать под негромкое пение Билла Хейли:

Один, два, три часа, четыре часа – рок!

Пять, шесть, семь часов, восемь часов – рок!

Девять, десять, одиннадцать, двенадцать часов – рок!

Мы будем танцевать рок-н-ролл круглые сутки!

Надень свою лучшую одежду,

Танцуй рок-н-ролл,

Если оркестр остановится, мы попросим сыграть его снова,

И будем танцевать рок-н-ролл круглые сутки!

Начало Главы 9.

Очень громко, до боли в ушах загремел будильник. Антон резко поднялся, и сел на кровати, недоумённо осматриваясь – что это было? Минут пять после пробуждения восприятие реальности вернулось, и он начал вспоминать неожиданно закончившийся сон. Тут в голове набатом прозвучало: «Крещёвск, автовокзал!!!». Пяти минут хватило, чтобы умыться, ещё пяти – выпить кофе и вызвать такси. Ещё через пять минут Антон уже укладывал сумку с кейсом на багажные полки, и устраивался поудобнее в кресле. «Ман» тронулся в путь до пункта назначения. Когда выехали на трассу, водитель включил «Ретро-радио», и от первых же звуков начавшейся песни сознание путешественника как током пронзило:

Один, два, три часа, четыре часа – рок!

Пять, шесть, семь часов, восемь часов – рок!

Девять, десять, одиннадцать, двенадцать часов – рок!

Мы будем танцевать рок-н-ролл круглые сутки!

Ему сразу вспомнилось ночное видение, даже зябко стало, и плечи передёрнулись сами собой:

– «Какой же реальный сон был ночью. Только ситуация дичайшая, а ощущения, что происходило всё по-настоящему».

На раздумья оставалось почти три часа, и Антон, сам того не замечая, переместился в воспоминания о последней поездке в Крещёвск, пытаясь сообразить, где он поселится, и в какие точки города необходимо попасть, чтобы получить ответы. Дорога действовала, как лёгкое снотворное, и Антон погрузился в дрёму. Частокол елей за окном грустно вздохнул – «ещё одному не показать нашу красоту, жаль…», и дорога продолжала съедаться под колёса километр за километром.

Начало Главы 12.

…темнота растворилась, и перед глазами появилась Комната, где подают чай. Маленький человек танцует, и теперь негромко звучит «И опять твист!» в исполнении Фэтса Домино. Антон сидит рядом с Мадам, которая жеманно откусывает маленькие кусочки пирожного, и пьёт чай из невероятно красивой пиалы с золотым орнаментом и изображением красного дракона. Бомж просто хлебает с громким швырком из большой, цилиндрической чашки цвета слоновой кости, а гитарист наигрывает на своём легендарном Гибсоне «Лестницу в небо», время от времени подливая себе чай из огромного заварника, который весь исписан мелкими изображениями красного дракона. Себе он наливает чай в обыкновенную, стандартную белую посуду. Перед Антоном стоит хрустальный стакан в золочёном подстаканнике. Подстаканник – настоящее произведение искусства, выполненное путём миниатюрного, можно даже сказать ювелирного литья – вокруг стакана изображена сцена охоты на дикого кабана, тут присутствуют и охотники с ружьями, и бегущий красавец-олень с ветвистым надголовником, собаки, заросли деревьев. За столом развивается общая беседа. Ведущий рассказчик в их разговоре, как понял Антон – это Рыжий Дебил.

Рыжий, прихлёбывая, объясняет Фендеру:

– …нет, это не одна точка, их много, не сосчитать. Ты не считай, голова заболит. Сыграй лучше хорошую мелодию, что-нибудь спокойное. Вот «Доброй ночи» с «Белого» можешь сыграть?

Гитарист наморщил лоб:

– Это нужно Эпифон Казино, они тогда все на Эпифонах играли. А у меня – Гибсон. Гибсон – гитара с пронзительным голосом, он будоражит, не успокаивает. В «Доброй ночи» нужно покой поймать. Тогда всё получится. Но я подумаю, нам же не надо уходить?

– Нет, Фендер, не надо. Нам надо чай пить. Ты же знаешь, тут всегда время для чая. А где круассаны, где повидло? Опять клошар всё сожрал? Ты где, гнусный тип? Спит, как всегда?

Широкоплечий хлёстко ударил ладонью по столу, и заорал:

– Надо задать ему жару! По-другому не выйдет!

Дама в кофте урезонила его:

– Ну что же ты так кричишь? И не стучи сильно по столу, так можно его и сломать. А мы тут чай пьём. Если сломаешь, как мы будем чай пить? Ты об этом не думал?

Тот, сморщив лоб, молча вперился ей в лицо бесцветным взглядом.

И уже в полголоса, ни к кому не обращаясь, дама добавила, махнув рукой:

– Дурак он и есть дурак. Ничего ему не объяснишь.

Затем поднялась со своего места, и обратилась ко всем:

– Кто-нибудь может объяснить, как они ходят? А то уже лет пятьсот чай пьём, а как надо подсказать обезьянкам вход в нору – так все сразу повидло ищут.

Рыжий захохотал во весь голос. К нему приблизился мужчина в костюме, и похлопал его по плечу:

– Перестань ржать, дебил, не то зуб выбью.

Рыжий повернулся к нему:

– Отвали, кто тебе поверит, ты же писатель, то есть – врун. Вот ты сам знаешь, как проходить надо? А зубы вырастут новые, да ещё и лучше прежних. Ну так знаешь, как ходить?

Писатель остановился, немного расставил ноги и отвёл в сторону правую руку:

– Ходить умеют все, только забыли, откуда начало. Нужно консультанта пригласить. Но это страшно, все знают. Помните, когда те двое приходили объяснить, как тут все кричали? Мы же только передаём, а нужно узнать точно. Сегодня всё меняется. Оно всегда меняется, струны только у Фендера всегда одинаковые, а передача течёт в разные стороны. Мы всегда пьём чай. Я, как настоящий писатель, могу вам всем напомнить, что всё дело в спирали. Обратите внимание – спираль есть во всём. Во всём и всегда. Вот даже ты, Худой, сейчас ложечкой чай помешиваешь – посмотри, ты получаешь в итоге спираль. И не надо бояться. А чтоб вы вспомнили, предлагаю пригласить свидетеля. Все должны вспомнить. Ну что ты плачешь опять?

Писатель обращался к миледи – она сгорбилась над своей красивой пиалой, и горько плакала. Подняла голову, и растирая слёзы по лицу, с надрывом заговорила:

– Кто допустил, чтоб с ним так всё произошло? Красивый, молодой, честный. Надо всё вспомнить. И пусть они уходят. Эти, которые всё знают, делают неправильно. Надо помочь. Пусть уходят, так лучше будет. Налейте же мне чаю, только горячего! Столько времени прошло, а они никак не могут договориться. Спиралей много можно найти, их много, только разные все. Если бы не чай, я бы сама сходила, показала. Может, все сходим?

Фендер поднял вверх руку:

– Мозно я казу, мозно я казу?

Писатель сердито ответил:

– Хочешь, так говори, только не кривляйся, как идиот!

– Я что должен вам сообщить – все же понимают, самое главное сейчас, чтоб этот притворщик осознал серьёзность и ответственность момента, ну как кредит в банке взять. Что, все забыли уже про королевскую кровь? Притворщик должен познать. Должен познать до самого конца! И лучше всего в этот момент королевская кровь и поможет ему. Ну и мохнатенький. Вы же знаете, где он кофе пьёт? Пусть идёт, и ищет могилу философа. Как раз, где его закопали, там и роятся множество ответов. А то прикинулся, знаем мы таких, знаем! Сперва закопают, а потом говорят – мы не причём. Обучили жульё на свою голову, теперь ломай.

Худой поднял вверх руку с вытянутым указательным пальцем:

– У нас чаепитие! Сейчас подадут печенье из Нижних Земель, и булочки от Солнечного короля. Клошар! Где чайник опять? И пора унести грязную посуду!

Маленький человек в синем кафтане перестал танцевать, и подошёл к широкоплечему:

– Посади-ка меня на коленки, дружок, только поаккуратнее, я вам сейчас напомню.

Тот взял его в горсть за шиворот, приподнял и усадил к себе. Все молча ждали, когда Начальник раскурит свою трубку, и, сжав губы трубочкой, выпустит облако дыма. Наконец он прокашлялся, и заговорил:

– Чтобы вы быстрее вспомнили, я договорился о приглашении свидетеля. Это непросто пережить, знаю. Рыжий не будет смеяться. Это всё. Уже время.

Послышались шаркающие шаги. Клошар вскочил со своего стула, и забился в угол комнаты, его начало трясти. Широкоплечий опустил голову вниз, чтобы не видеть происходящего. Все притихли. Из проёма в углу комнаты медленно вышел человек в белой накидке, перетянутый в поясе верёвкой, обутый в простые кожаные сандалии. Его движения скованы, и он двигался к столу короткими шажками. Напротив Антона сидел Фендер. Увидев входящего, он поднялся со своей концертной банкетки, и помог вошедшему сесть, сам отошёл за спину Антона. Севший на его место – темноволосый молодой человек с правильными чертами лица, глаза его открыты, но радужки и зрачка нет – глазное яблоко полностью белого цвета. Из-за пазухи своей туники он достаёт пучок каких-то корневищ, и начинает их жевать. Худой наливает в стакан воды, и пододвигает к нему. Прожевав несколько корней, человек в накидке начал жадно пить. Напившись, отставил стакан в сторону, и обратившись к Антону, голосом, скрежещущим, как мокрый песок по стеклу, сказал: «Спрашивай».

Почувствовав, что у него совершенно пересохло в горле, Антон с усилием повернулся назад, и помаячил жестами Фендеру: «Воды!» Тот в один прыжок подскочил к дальнему краю стола, где сидел Худой, схватил чайник, вернулся назад, и налил воды в тот же самый стакан, из которого только что пил белоглазый, после чего пододвинул его к Антону. Взяв стакан в руки, он почувствовал совершенно удушающий цветочный запах, но вода на вкус была обычной. Сделав пару глотков, поставил стакан на стол и спросил:

– Как тебя зовут?

Белоглазый молчал. На его ровном, без единой морщинки лице не видно никаких эмоций. Затем он открыл рот, не издав при этом ни одного звука. Клошар в углу начал «бубухать» – закашлялся, или начал задыхаться от страха. Мужчина в синем костюме поднялся из-за стола, подошёл к нему, и увесисто, с размаха, сильно пнул его в бок, затем ещё раз. С пола послышалось бульканье, и клошар затих. Писатель достал из нагрудного карманчика пиджака ослепительно белый платок, тщательно протёр ботинки, и вернулся на место. Белоглазый так и сидел с открытым ртом. Антон, в упор глядя ему в лицо, решил повторить свой вопрос:

– Как тебя…

В этот момент человек начал клокотать горлом:

- О-о-о-а-а-а-р-р-р!!! О-о-о-а-а-а!!!

За столом все оцепенели, рыжий закричал, соскочил со своего стула, и расталкивая сидящих на его стороне Гитариста и Худого, бросился в тот угол, где лежал Клошар. Худой начал биться головой о край стола. Сверху повалились фиолетовые бархатные шторы, собираясь на полу в высокие бугры. Страшно завизжала Миледи…

Дополнительно-2

Начало Главы 13.

Открыв глаза, Антон долго не мог понять, где он находится – в ушах звучал истошный вопль Миледи, а вокруг была незнакомая обстановка. Долго сидел так в темноте, на кровати, пока сознание не вернулось полностью:

– «Да я же в Крещёвске, и это командировка, вчера с Солдафоном встречался, сегодня надо Шефу позвонить, насчёт ангара переговорить. Господи, как же жутко она кричала… И кто этот человек в белой тунике?

Из Главы 17.

Но эта встреча с самого начала не была похожа на предыдущие. Увидев приближающихся, все сидевшие за столом как по команде встали, и никто не говорил ни слова, пока они не подошли к ним вплотную. Подойдя, Антон неожиданно для себя поднял руку, и негромко поздоровался:

– Всем привет!

Отреагировал только Чумазый Клошар:

– Говорить умеет. Похоже, язык высунул, наконец.

Человечек в камзоле наклонился в поясе, и сделал приглашающий жест:

– Прошу всех садиться, и очень внимательно прослушать моё объявление. Но сначала, Фендер и Рыжий, прошу вас подать всем свежего чая и принесите горячей выпечки из печи. Пекли? Всё свеженькое? Мне принесите завитушки, и учтите – они все только для меня! Я их буду один есть. Никому не трогать! И варенье ещё принесите. Разное. Только не джем! Терпеть его не могу. Сами его ешьте. И побыстрее! Ну, давайте, вперёд! Чего ждёте?

Гитарист и рыжий весельчак, опрокидывая стулья, на которых сидели, бегом кинулись выполнять распоряжение, направившись в рощу. Койнин, кряхтя, забрался на свободное место, встал на сидушку стула, скрестил руки за спиной, расправил узенькие плечики, и объявил:

– Ну, а теперь прослушайте важное сообщение! Сейчас мы будем пить чай. И будем вести себя прилично. И все из вас будут вежливо и красиво разговаривать. Других методов быть не должно. Всё пойдёт по узкому пути. Понимание соседа – наш успех. И самое главное – ситуация. Время уходит. Все про это знают. Устраивать развлечения стало уже невмоготу. Я не для этого всех вас позвал. Она не хочет видеть «мрачняк»! Все в зале, а беседа на сцене! Нужно донести убеждение в противном тому, что в очередной раз замыслил разбойник. В прошлый раз мы собирались по более важному поводу – шло обсуждение об аннигиляции существующего ума, но тот притворщик обладал разумом, и всё обошлось. А сейчас все начали кривляться, но это не тот резон! Совсем не тот! Нужен совет. Совет нужен всегда, но не нам. Совет нужен ему!

Тут он вытянул руку и пальцем указал на Антона.

– Да-да, ему. И где наш чай, сучьи морды?

Широкоплечий молча встал со своего места, вытащил из кармана округлый камень размером в половину кулака, и с силой швырнул его в ту сторону, куда недавно удалились Фендер с Рыжим. Камень со свистом пролетел между деревьями, откуда в тот же момент раздался звук удара и звон разбитой посуды. Из-за деревьев с воплями выскочил гитарист:

– Какой придурок решил развлечься? Я нёс посуду для чая, теперь всё вдребезги! Начальник, что делать?

Койнин приподнялся за столом:

– Какой был сервиз, придурок?

– Самый красивый – красный фарфор с райскими птичками по боку.

– Не переживай, умница ты наш! Это был самый плохой. Надо было его давно ещё расколотить. Физрук хоть и дурак, но молодец – удачно метнул. Ты, Фендер, давай бегом назад, и нагрузи на поднос молочно-белый с цветными драконами. Он и есть самый красивый у нас. Только быстрее, не то следующий камень от Физрука тебе в лоб прилетит, он умеет.

Широкоплечий разулыбался, и прокричал:

– Надо всем им задать жару!

– Надо, надо. Обязательно зададим, ты сядь пока, не волнуйся, сейчас чай будем пить.

С широкой улыбкой к столу приближался Рыжий. С большим усилием, что было видно по его покрасневшему лицу и напряжённым мышцам, он нёс в руках огромный поднос с разной выпечкой. Помогать расставлять вазы с печеньем и булочками, хрустальные вазочки с вареньем, принялись Миледи и Синий костюм. Чего на подносе только не было – пышные, почти горячие круассаны, сушки простые с румяным бочком, сушки с маком, творожные кольца, обсыпанные сахарной пудрой, горками возвышались в своих переливающихся хрустальными гранями вазах. Множество пирожков со сладкой начинкой были разложены строго по отдельным местам, в центре каждой такой горки высилась китайская палочка с приколотой на остром конце карточкой, на которой крупными буквами значился сорт внутреннего содержания – «Малина», «Авокадо», «Груша», «Ревень», «Клубника полевая», «Манго», «Яблоко». Присмотревшись к вазам, которые выставляли Миледи и Костюм на длинный стол, Антон заметил, что в каждой из них, в центре горки был такой «флажок», и на каждом было написано наименование вкусности - тут были выложены хрустящие, в сахарной глазури «Свиные ушки», обсыпанный корицей «Петушиный гребешок», «Пампушка», «Плюшка», «Ватрушка». В красивых деревянных кашпо лежали разные рулеты, на которых также было указано, с чем скручено в спираль испечённое тесто – «Творожок/Вишня», «Сладкий творожок/Малина», «Мак». Отдельно шла череда корзинок с разного рода печеньями, разноцветными пирожными, и сладкими хрустящими палочками.

Пара помощников действовали быстро и с умением, так что через пару минут весь длинный стол был уставлен вазами, вазочками, кашпо, фарфоровыми блюдами и берестяными ковшами, переполненными ароматным великолепием штруделей, разных слоек и маффинов.

Наконец, с полным подносом новой, из белого фарфора посудой, подошёл Фендер. Миледи с Синим костюмом продолжили сервировку стола. К каждой паре прикладывалась серебряная ложечка, вилка для пирожного, и щипчики для колотого сахара, который лежал в серебряных пузатых сахарницах, расставленных, как и вазочки с вареньем, по всему столу. От ароматов, распространяемых этим печёным великолепием, кружилась голова. Равномерно, к каждой паре человек, сидящих напротив друг друга за столом, стояли на керамических подставках начищенные до лакового блеска пузатые медные чайники с кипятком. К каждому из них прислонились боками по три заварных. Койнин приподнялся на своём месте, и постучал ложечкой по ближайшей вазе:

– Ну а теперь, и я уверен в этом, наверное, мы начнём пить чай. Это – самое главное. Я уже чувствую его волшебный аромат. Похоже, в эти мгновения он как раз дошёл до нужной кондиции, или фиксации, в общем – готов к апробации. И ещё один самый важный момент – все присутствующие должны учесть, что совместное чаепитие подразумевает участие всех в приятной беседе. Все должны беседовать, а не только хлюпать горячий чай, и пожирать блюда пирожков и круассанов с печеньями! Всем понятно?

Отовсюду послышалось нестройное угуканье и мычание. Оратор продолжил:

– Мне непонятно, все ли поняли меня? Давайте устные подтверждения по часовой стрелке от меня. Худой, начинай. Ты первый. Слушаю.

Слева от него Худой-Бывший соскочил со своего стула, и громко отрапортовал:

– Я всё понял, в беседе участие принимать обязуюсь!

– Следующий Рыжий!

– Я всё обязательно пробеседую, обязательно, я же ведь участник пития чая, и всегда со всеми...

– Ну всё, достаточно. Далее, Физрук, ты!

– Я задам всем жару! Обязательно задам!

– Ну хватит, хватит, успокойся. Следующий – Бомжара!

Клошар поднялся, и поднял руки кверху с раскрытыми ладонями:

– Я руки помыл тут недалеко, недавно совсем. Буду пить чай с печеньками и вареньем, как все, и буду разговаривать. Буду, да. В угол лежать не пойду. Нет. Буду здесь.

– Фендер следующий!

Гитарист отложил своего Гибсона на землю, встал, отодвинул стул назад, низко поклонился присутствующим, затем выпрямился и изобразил правой рукой рогатку победы:

– Мира всем, и любви! Я понял вас, о Начальник! Беседа!

– Молодец, садись. Мадам!

Женщина как раз закручивала пробку на «Белом аисте», основательно хлебнув перед этим из горлышка. Слегка приподнялась со стула:

– Ну конечно же я всё поняла и запомнила, мессир! Весь вечер впереди. Мы успеем всё обсудить и задать вопросы. Благодарю за внимание.

Койнин отметил:

– Молодец, ты просто фея благоразумия. Теперь Писатель!

Человек в синем костюме поднялся со своего стула, одёрнул пиджак, поправил галстук, завёл левую руку назад, а правую широким жестом раскинул на уровне плеча.

– Давай попроще, избавь нас от своего величия, и покороче, тебе всё равно верить нельзя, – отреагировал человечек.

– Я вас понял.

– Ну, значит тогда всё. Наливаем, пьём, вкуша́ем, делимся мыслями. Начали!

Пространство вокруг заполнилось журчанием наливаемого чая, фарфоровым звяканьем посуды, и тонким стуком серебряных ложечек при размешивании сахара. Горки выпечки таяли на глазах.

Антон, с изумлением наблюдал это пиршество, уже позабыв о целях его приглашения сюда. Человечек в камзоле, заметив его замешательство, громко напомнил присутствующим:

– Эй! Память заодно с круассанами сжевали?!

Подчиняясь предыдущим указаниям, вновь по часовой стрелке, первым заговорил Худой:

– Я уверен, все согласятся со мной, что наша наиважнейшая задача – попробовать ещё раз объяснить суть вещей. Объяснить специально для нашего гостя. Вся проблема сложилась для нас веером, и не разворачивается до сих пор только из-за того, что он в предыдущие визиты не слушал умных людей, а думал что-то своё, и страшное совсем. Он перепугался, а ты, пепельница старая, ещё и подыграла!

Миледи моментально отреагировала, размахивая пустой бутылкой:

– Ну-ка ты, доходяга, следи за языком – за пепельницу, да ещё со сроком давности, можно и аистом в голову получить!

В разговор вступил Койнин:

– Внимание всем – если портится настроение, скушай печеньку, или булочку с начинкой. А ругаться сегодня запрещено. Вы что, не поняли, отчего сегодня полный стол вкусностей? Поглядите вокруг себя, мы находимся в таком красивом месте. Для чего столько всего хорошего было сделано? Чтоб вы тут опять склоку затеяли? Мадам, налейте себе свежего чаю, и скушайте рулетик творожный с вишенкой. Давайте! Клошар, помоги даме, чего сидишь?

Бомж вскинул глаза, подскочил со своего места, схватил заварник, подлил туда кипятка из пузатого чайника, налил в чашку Миледи, пододвинул вазу с рулетами ближе к ней, затем отступил на пол шага назад, и поклонился в сторону женщины, манерно произнёс при этом: «Силь ву пле, мадам».

Мадам хрипло отреагировала:

– Спасибо, родной.

Затем снова обратилась к оратору, который молча стоял в ожидании:

– Ладно, Худой, проехали, давай дальше.

Человек в сером плаще прокашлялся, и продолжил:

– С вашего позволения. Обещаю, больше не буду переходить на личности. Много говорить тоже. Короче, ему надо как минимум обратиться к себе подобному. Мы много чего можем сообщить, и сообщим обязательно, но он не поймёт, так как мы, он умственно не развит. Тут у него огромное преимущество, и пусть двигается к морю, найдёт там свой телефонный справочник. Но найдёт ли? Названий сменилось не меньше пяти.

В разговор вступил Клошар:

– А не кажется ли вам, что даже разобравшись с названиями, могилу он не сыщет? Он же не видит совсем!

Антон не выдержал:

– Кто-нибудь из присутствующих может мне объяснить, о чём разговор? Вы все вроде как мою персону обсуждаете, а ко мне никто ещё ни разу не обратился. Я могу задать вопрос?

Отреагировал Писатель:

– Конечно же, ты можешь спросить, и ты обязан спрашивать, чтобы ответить, но для начала выясни – от кого ты хочешь услышать ответы, и самое главное – ты уже нашёл вопросы? Если даже на один из этих своих ответов вопросов у тебя нет, то ответа на свои вопросы ты не найдёшь.

Рыжий поднял руку:

– Стойте! Посмотрите, какие красивые деревья вокруг! И как дивно они цветут. Ему надо ехать в город философа, там отыскать очевидца, и пусть потомок великих кунингемов поможет ему. Я налью всем чаю. Кто хочет горячих пампушек? Есть вареньице кизиловое. Вкусное! Койнин, ты доел свои завитушки? А, вижу, всего две штуки остались. Чего теперь будешь жрать? Говори, я тебе целое ведро принесу.

Антон глянул на человечка в камзоле – от горы завитушек, что были выложены на подносе перед ним, действительно, остались только две. «Куда же это всё влезло? Он ведь маленький совсем».

А Койнин уже расправлялся с последней, прожевав которую, выпил остывший чай, после этого отвалился на спинку стула, и поднял вверх руку:

– Похоже, опять надо привлекать ваше внимание. Совещание у нас не получается. Но проблему с Притворщиком надо решать. Физрук, поднимись.

Широкоплечий встал, подошел к нему, вытянулся по стойке «смирно»:

– Слушаю вас, председатель! Какие будут указания? Лично сам предлагаю задать всем жару! Я могу!

Койнин внимательно поглядел на него:

– Я знаю, что можешь. А пока возьми вон тот сук, видишь вон под деревом лежит?

– Ага, взял! Кому первому задать жару?

– Жди, я тебе скажу.

Председатель собрания, отдуваясь, залез с ногами на сидушку, и громко объявил:

– Слушайте все. Сегодня хорошая погода. Дождя нет. У нас полный стол варенья, вкусных булочек и чая. Просто счастье, верно?

С разных сторон послышались нестройные голоса: «Да, мы абсолютно счастливы! Так бы каждый день! Да здравствует председатель!»

Человечек опять поднял руку:

– Ну хватит, хватит, я знаю, что вы меня очень сильно любите. Спасибо, придворные льстецы. Но вы плохо меня знаете. Я готов испортить вам хорошее настроение!

Разговоры за столом стихли. Чайные чашки с дружным звяканьем были поставлены назад в блюдца, и все присутствующие опустили глаза в стол. Он продолжил:

– Сейчас каждый из вас скажет своё мнение, и рекомендации по запланированному к обсуждению на сегодня вопросу. Говорить будете опять по часовой стрелке от меня. Если кто-то начнёт затягивать с ответом, то Физрук будет бить его дубиной по спине, бить будет до тех пор, пока этот не ответивший не упадёт на землю, а когда упадёт, то Физрук будет пинать его ногами. Очень сильно пинать. Будет пинать до тех пор, пока не ответивший не перестанет делать вздохи. А когда перестанет дышать, то Физрук вот этой же крепкой дубиной будет колотить его по ногам и рукам до тех пор, пока они не сломаются. Все услышали?

Ответ был дружным, бодрым, и прозвучал почти хором:

– Да, председатель! Хорошо придумано, особенно с дубиной! Давно бы так!

Койнин поднял руку:

– Тогда начинаем, Физрук, приготовься! Худой, ты начинаешь, не вставай, говори.

Человек в сером плаще скороговоркой выпалил:

– Он должен поехать к философу, найти очевидца, а вначале поговорить с жутью.

– Понятно. Теперь ты, Рыжий.

Рыжий, прожёвывая пирожок с маком, выговорил:

– Ехать ему к морю надо обязательно. В красивенький дом. Свидетель всё объяснит. Других соображений нет.

– Хорошо. Твои советы ясны. Так, Физрук, отложи на минутку дубину, бить пока никого не нужно. Положил?

– Положил.

– Теперь сконцентрируйся, сосредоточься, и сообщи нам свои предложения. Начинай.

Широкоплечий замер, напряг все мышцы, вперился взглядом в пространство, и затих. Прошла одна минута, потом ещё. Все вокруг затихли. Лицо физрука покраснело, стали заметны вздувшиеся вены на шее и лбу. Тихим голосом, почти шёпотом, тишину прервала Миледи:

– Думает.

Поддержал Клошар:

– Да пусть думает, ему не повредит. Лишь бы не пукнул, а то не разберёмся потом, зачем мы тут собрались.

Фендер озадаченно посмотрел на него:

– А чего тут разбираться то?

– А вот как он задаст жару, или пару, не знаю, что там у него получится, тогда сразу и узнаешь. Но лучше бы тебе этого не знать.

– Ты познал?

В этот момент, когда тишина стала уже совсем невыносимой, не выдержал председатель собрания:

– Умолкните оба, не то все познаете! Физрук!

Широкоплечий мощно выдохнул, повернулся в сторону Койнина, и хрипло прокричал:

– Я тут, Председатель, слушаю тебя, и готов подчиниться!

Койнин схватился за голову:

– Говори быстрее свои соображения, титан мыслепотока, и потом иди за кипятком, только чайники не забудь.

Ровным, спокойным голосом Физрук произнёс:

– Притворщик должен быть очень и очень внимательным, когда будет в общем уме с жутью. Так как он ничего не понимает, нужно ему всё запомнить. И запомнить хорошо.

Председатель с облегчением вздохнул:

– Молодец, беги.

– За кипятком?

– Да, малыш, за кипятком. Следующий Клошар!

Физрук схватил чайники – по два в каждую руку, и рванул бегом в сторону плотной рощи цветущих деревьев. Антон проследил за ним взглядом, и невольно засмотрелся на цветущее над головой великолепие. Подумал: «А ведь трудно будет описать потом в отчёте эту красоту, сравнить то ни с чем нельзя, так красиво. У нас таких деревьев нет. Да ещё цветы на них все разные. И что я здесь делаю? Так и не могу до сих пор понять, что от меня нужно всей этой компании чудаков? Какую проблему хотят мне объяснить? Почему не могут сказать всё, что нужно, нормальным языком? Что я Нилову объясню? Как же я диктофон забыл? Вроде вчера и не вытаскивал из кармана…»

Раздался окрик Койнина:

– Клоша-ар!

Клошар, до этого молча сидевший, быстро поднялся из-за своего стула, взял его за спинку и начал тщательно задвигать за стол. Затем тщательно собрал ладонью крошки от пирожков и печений, и стряхнул их на землю. После всех этих манипуляций вышел на свободное место, и уперевшись пошире ногами, начал отвечать:

– Я много думал об этом, и вот что скажу – Притворщик не справится самостоятельно, ему будет нужен помощник. И такой, который устроит всех. То есть, план нужно изменить. Это всё.

За столом воцарилось молчание. Койнин тоже не издавал ни звука, глядя на дубовую столешницу. Поднял руку Фендер:

– До меня очередь не дошла, но я тоже хочу выступить. Может я сыграю на гитаре? Гитара у меня Гибсон, да ещё и Эль-Один. Могу «Три монетки в фонтане» сыграть. Если слова кто знает, то могут подхватить.

Председатель поднял на него взор, и пробурчал:

– Ага, ты ещё попробуй эти «монетки» в рейсовом автобусе исполнить, сразу узнаешь, какие песни народ за столом петь любит. Тихо всем! Я думаю.

Тут Антон явственно услышал, как откуда-то сверху, завораживающим, тихим волшебством поплыл звук флейты, и мелодия, слегка касаясь восприятия, обращала настроение в грусть. Печаль создала в мыслях пустоту, где возникли эмоции. Звучание шло потоком, извиваясь и падая глубоко в сознание осадком неизбывной потери. Тихо заплакала Миледи, вытирая слёзы краешком своей вязаной кофты:

– Всех жалко. Они то, чем виноваты? Проклятый дракон, никогда сокровище своё не отдаст.

Из рощи, окружавшей поляну кольцом, со стороны, которая была видна Антону, выбежал Физрук с двумя чайниками в руках. Подойдя ближе, остановился, с недоумением глядя на плачущую женщину, и сидящих молча всех остальных. Председатель тоже увидел его:

– Физрук, ставь чайники на стол. Значит, слушайте чего скажу: наливайте чай, и доедайте всё, что осталось. По повестке собрания – Фендер у нас высказался, Миледи тоже. Остался один Писатель. Я его в правах ущемлять не могу, если хочешь, то скажи своё мнение по всем поводам. А решение я уже принял. Как Писатель закончит, объявлю.

Человек, одетый в дорогой, синего цвета костюм, поднялся со своего места, поправил галстук и застегнул верхнюю пуговицу пиджака. После этого пригладил ладонями причёску, достал из нагрудного кармашка сигару, начал снимать целлофановую обёртку. Сняв упаковку, слегка размял длинный, коричневого цвета цилиндр, и левой рукой вытащил из левого кармана гильотинку для обрезки.

В этот момент Председатель не выдержал:

– Ну, достал, индюк напыщенный! Иди на фиг отсюда, я не то, что слышать, я тебя даже видеть не хочу! Всё равно ты нам ничего полезного не скажешь. Иди вон за деревья, и кури там как школьник, тайком. Нам тут понты твои дешёвые не нужны! Уходи, и побыстрее!

Писатель испуганно заозирался, и боком стал перемещаться в сторону от стола и кричавшего уже во весь голос Койнина. А тот опять залез на стул с ногами:

– Ну всё, наконец ушёл. Давно надо было прогнать, только пирожные на него зря перевели. Теперь слушайте все меня внимательно, а Притворщик – внимательнее всех. Ты сейчас встанешь из-за стола, и пойдёшь в лес, там встретишься с тем, кто тебе скажет всё, что нужно. А все остальные доедают печенье с вареньем, и пьют чай. Всё, иди. Рыжий, налей мне свеженького. Расскажите кто-нибудь весёлую историю, а то я устал уже думать за вас. А ты, Фендер, сыграй свои «Три монетки в фонтане», не сиди просто так.

Из Эпилога

Холмов и лощины больше нет – только ровное пространство. Образовавшееся поле, засеянное семенами цветущих растений, плотно заросло асфоделом, чертополох не взошёл. В период цветения, каждый день, ровно в половину восьмого вечера, из норы возле ростка ивы, что пробился в центре образовавшегося поля, выбирается маленький кролик с белой шёрсткой. Он вприпрыжку мчится в заросли цветов, раскапывает передними лапками корневища, и негромко чавкая, с удовольствием поедает их. Наевшись, он укладывается посреди высоких стеблей, вздыхает, и долго лежит, чуть прикрыв веки с густыми ресницами. После захода солнца к нему подходит молодой человек, обутый в шлёпанцы, одетый в засаленный, грязный тренировочный костюм. Он присаживается рядом с кроликом, и начинает поглаживать его по прижатым ушкам и спине. Пушистый зверёк жмурит глаза, еле слышно поскрипывает зубами и шевелит усиками. Так они сидят, не говоря ни слова до наступления утра. С первым светом восхода пара бесследно растворяется во влажном воздухе.

КОНЕЦ