Спецназ князя П.

Глава 1. Пространственная петля

-Бусурманин!?!....- раздался надо мной зычный мужской бас. – Абаче, мыслю, узрячьем не гож[1]?

Недоуменно сдвинув брови, витязь направил в мою сторону острие полуторучного меча, который выдавал своего носителя, как старшего дружинника княжеского войска. А коли есть старший дружинник, значит, рядом должны быть и младшие.

И верно… тотчас поблизости громко захрустели сучья, и на поляну выехал второй всадник: с копьем и коротким топором за поясом.

-Пошто долговременствуешь, Микита? – обратился копьеносец к своему боевому напарнику.

-Да вот, мню, послух ляшский або литовский затулился от нас. Зришь, за древом в заподе[2]?

Младший дружинник подъехал поближе и потыкал в меня копьем, словно проверяя, человек ли перед ним находится во плоти, или морок лесной.

-Ким естес? – спросил меня старший витязь, видимо по-польски. Вопроса я не понял, но интонация в голосе дружинника указывала на его желание узнать, кто я такой.

-Русич я, - я шагнул из-за дуба в центр поляны, - ляшской речи не ведаю.

-Русич, - переспросил дружинник, - отнуду грядеши, русич, и амо[3]?

-Черничие[4] беру, - ляпнул я первое, что пришло в голову.

-Черничие, - снова повторил за мной воин и окинул меня взглядом, - абаче, не мне прю вершить…. Заповаден[5]?

-Нет, оружь не иму.

-Ладно, ступай заждь[6].

Оба всадника повернули коней на юг. Младший дружинник пропустил меня следом за конем Никиты и пристроил своего боевого коняку мне в спину.

В нескольких шагах от поляны оказалась проторенная лесная дорога, вполне сносная для передвижения как пешего путника, так и всадника на коне. Я ничуть не удивился наличию поблизости от родного леса объекта, о котором ранее ничего не знал. Что ж, иной временной мир, иные условия….

Я послушно побрел за конем дружинника Никиты, в радостном предвкушении побыстрее решить вопрос с моим «опознанием» и отправиться в родной дом на опушке Здобниковской рощи, где с нетерпением меня ожидали Аня с Игнашей.

Через несколько минут путешествия лес закончился, и я в сопровождении двух конных сотоварищей оказался на краю свежесжатого поля с большими кучами снопов яровой пшеницы по всей своей площади.

«Видимо, здесь уже не июль месяц», - подумал я, памятуя, что в семнадцатом веке к уборке яри приступали не ранее середины августа, или как здесь говорили «в жнивень», т.е. как раз в период с середины августа до середины сентября.

У самой кромки леса стоял небольшой походный шатер из легкой замашной[7] ткани, рядом с которым пасся одинокий конь. Не похоже, чтобы в таком неказистом месте располагался тот, кто будет вершить надо мной «прю», или, говоря по-нашему: суд.

Никита подъехал к шатру, спешился и нырнул в узкое отверстие шатра. Через несколько минут дружинник выбрался обратно из временной постройки, помогая выйти на свет прихрамывающему человеку в металлической кольчуге. По всей видимости, это был боевой приятель моих случайных сотоварищей, получивший ранение или травму.

Наступать на ногу раненому было крайне больно, и, сделав с помощью Никиты несколько неверных шагов, воин в кольчуге тяжело опустился на лесную травку.

-Тихон, нужна конная подвода, - обратился старший дружинник к сторожившему меня всаднику, - Любим плох, да и этого «ягодника» к воеводе доставить надо.

Для удобства повествования, далее я буду излагать диалоги героев на более понятном читателю русском языке. Хотя славянская речь, к которой я успел попривыкнуть за четыре года проживания в Здобниковой, более точно передала бы оттенки и нюансы речевого общения моих сотоварищей.

-Езжай вниз по ручью, - указал Никита товарищу в сторону лесной ложбинки, - там должно быть княжеское поселение. Купи у смердов подводу, да не торгуйся, поживей оборачивайся.

Никита достал из-за пояса позвякивающий металлом мешочек, и метнул его Тихону. Тот ловко поймал «калиту», сунул за пазуху, и, почтительно кивнув старшему товарищу, галопом пустил коня по указанному маршруту.

-Садись, - указал Никита на место рядом с собой и раненым другом, - и помоги мне ногу Любиму перевязать.

Никита принялся разматывать выбеленный холст, которым была перетянута рана дружинника в кольчуге. Ткань насквозь пропиталась кровью и засохла, превратившись в один темно-бурый ком.

«Видно рана уже не свежая», - решил я, исходя из степени застарения повязки и состояния раненого воина.

Немного помучившись с отвердевшим бинтом, Никита вспорол неподдающуюся ткань острием меча. Под кровавой коркой показалась посиневшая загноившаяся глубокая рана.

-Да этой ране не менее трех дней, - ужаснулся я по-русски.

-Что ты бормочешь? - откликнулся Никита и согласился: - Да, сегодня уже третий… Сорви придорожник покрупнее, на рану положить.

-Нет, подорожник здесь не поможет. Видно, в ране стрела осталась. Необходимо срочно очистить ранение и присыпать антиб…, хотя о чем это я,… хотя бы мхом…

-Ты знахарь?

-Нет. Но с подобными ранами встречался… Надери у корня дуба зеленого мха, - попросил я Никиту, - а я сделаю парню перевязку.

Никита покосился на меня, размышляя, способен ли я на бегство. Но видимо желание облегчить страдания своему боевому другу пересилило стремление дружинника во что бы не стало доставить пленника к своему воеводе, и Никита послушно шагнул в лесную чащу.

Я тем временем достал из кармана брюк складной нож, который всегда беру с собой в лес, «на всякий пожарный».

-Огниво у тебя есть? – спросил я Любима. Тот кивнул в сторону пасущегося коня. Я догадался, что средство для добычи огня находится в заседельной суме и, действительно, вскоре нащупал кварцевый камень среди нехитрого дорожного воинского скарба.

Выдернув охапку жита из ближнего снопа, я высек огонь ножом прямо в соломе, без помощи трута, и старательно нагрел на костре лезвие ножа.

-Терпи, - приказал я Любиму и, не давая парню опомниться, резко рассек багрово-синий кровянник на его ноге. Затем аккуратно кончиком ножа нащупал инородное тело в ране и извлек его из ноги воина.

-Вот и все, - успокоил я парня, показав ему кусочек древка стрелы, - теперь полегчает.

В это время из чащи вернулся старший дружинник. Увидев меня, склоненного с окровавленным ножом над своим боевым другом, Никита на миг оторопел, крепко перехватив рукоятку боевого меча, но, поняв в чем дело, отложил оружие.

-Этого хватит? - протянул он мне большой ком зеленого мха.

-Вполне…. Полей на рану…

Промыв ногу Любима родниковой водой, я тщательно размял в руках пучок мха и щедро обложил им кровотечение. Затем отрезал от подола рубашки тонкую полоску ткани и осторожно перевязал раненую ногу.

-Если можешь – поспи, - посоветовал я измученному Любиму, - Бог даст, к вечеру станет получше.

Парень испил студеной водицы и послушно прилег, прикрыв глаза. Спал он, или терпел боль, смежив веки? Во всяком случае, нас он не тревожил.

-А, сказал, что оружия нет, - упрекнул меня Никита, поливая на руки, - обманул ты меня, русич.

-А это и не оружие. Это складной нож, которым я в лесу грибы срезаю.

-А ранее говорил, что ягоды рвешь?

-Прости, Никита. Про ягоды я брякнул, не подумав … А на самом деле, я сегодня не грибы и не ягоды собирал…. Другое дело у меня было… Ну, как тебе объяснить?...

-Воеводе объяснишь, - успокоил меня дружинник, - мне до того дела нет…. Есть хочешь?

Но только мы с Никитой разложили на травке его нехитрую походную снедь, как вдали показался конный Тихон, а за ним крестьянская подвода.

-В пути поснеда́ем, - скомандовал Никита, - надо срочно Любима в город отвезти.

Раненого уложили в большую крестьянскую телегу, щедро набитую свежим житом. Приехавший с Тихоном молодой парень-крестьянин, взял в руки вожжи, намереваясь быть кучером.

-А ты… кстати, тебя как зовут? – обратился ко мне Никита.

-Анатолием.

-Какое-то странное имя. Ляшское? – насторожился дружинник.

-Нет. Византийское.

-Ну, ладно… верхом ездить умеешь? Да? Тогда седлай, Анатолий, коня Любима, на нем поедешь. А хочешь - в телегу полезай.

-Спаси Бог, но я лучше верхом.

-И то, правда… Тихон, а ты что же, подводу не выкупил?

-Да я напрокат взял. А что? Крестьяне только рады будут: и денежку заработают, и конь с телегой при них останутся. И нам лишней копейки не убудет.

-А ты точно за денежку с парнем сторговался?

-Не веришь – сам у него спроси, - «обиделся» Тихон и, повернувшись в мою сторону, лукаво подмигнул левым глазом.

Телега с раненым легко и плавно катилась по сжатому полу, не причиняя Любиму особых неудобств. Под монотонное покачивание повозки, парень уснул. Мы с дружинниками старались больше помалкивать, чтобы не разбудить раненого. Мне это было на руку, поскольку обидеть недомолвками новых знакомых было неудобно, а рассказать правду о своем появлении я сильно опасался.

Лишь одно меня тревожило во время пути: почему мы едем строго на запад, если Курск от нашей рощи располагался на юге, даже я бы сказал, чуть-чуть на юго-востоке? Может быть, путники имеют еще какое-либо свое дело по пути? Так, нет же. Сами говорили, что поспешают с раненым в город…. Ладно, на месте осмотрюсь.

Верст через десять пути, за очередной лесной опушкой вынырнула вдруг на свет Божий белоснежная маковка храма, затем показалась церковь целиком, городские крепостные стены. Что-то совсем не похоже на Курск, который я знал.

- Никита, а это точно Курск?

-Ты что?!? Нет, конечно! Это же Рыльск.

-Рыльск?....

Откуда в десяти верстах от Здобниковской рощи взялся Рыльск? И от рощи ли? А вдруг меня «выбросило» совсем в другом месте от моего родного дома? Надо срочно придумать, как себя вести в незнакомом месте. В Рыльске ведь меня никто не знает и я никого. Так… Буду просить послать в Курск гонца, чтобы подтвердить свою личность. А пока…. Как я объясню свой неподобающий эпохе вид? Тем более, что из Курска придет сообщение, что я сельский священник. Ох-ох-ох….

Тем временем мы приблизились к городским воротам и, миновав их, разделились. Тихон с подводой свернули в закоулок, к лечебнице. А мы с Никитой выехали на центральную площадь и спешились у крыльца большого дома с резными ставнями и узорочьем по брусчатому фронтону.

-К Его Сиятельству князю Михаилу Федоровичу, - сообщил стоявшему на часах у крыльца дружиннику Никита, и мы поднялись по дубовому крыльцу.

В первом же полутемном зале, имевшем несколько дверей по разным концам помещения, нас встретил невысокий человек в бархатном темно-синем кафтане и яловых с оторочкой сапогах. По тому, как низко склонился перед ним Никита, можно было сделать вывод, что ранг у незнакомца высокий.

-Вот, Степан Никанорович, около Старого заимка человека странного встретили… Решили, что необходимо доставить к воеводе для разбирательства.

-Верно решили, - негромко ответил чиновник, слегка качнув головой, - ну, как там у Поля? Тихо?

-Тихо. Заставы ведут наблюдение…. Но вот на обратном пути… на разъезд нарвались, Любима в ногу поранили…. Анатолий, вот этот, ему рану перевязал…умело…

-Похвально-похвально, - все тем же тоном произнес Никитин начальник и дал распоряжение дружиннику: - Свободен. Отдыхайте пока…

- А мы поговорим, - оборотился чиновник ко мне, - в карманах есть что? Выкладывай…

Я достал из карманов: перочинный нож, смартфон, карманный молитвослов, блокнот с шариковой ручкой, и подал Степану Никаноровичу.

-Все, больше ничего нет.

Тот распахнул дверь справа и громко произнес:

-Его Сиятельство наместник рыльский, князь Михаил Федорович Прозоровский.

Я шагнул в распахнутую дверь. В центре комнаты за громадным дубовым столом сидел человек лет тридцати-тридцати пяти, среднего роста и не особо выразительной внешности: прямая, коротко стриженная борода, хорошо уложенные сухие волосы, прямой нос, тонкие губы.

Князь поднял голову осмотреть вошедшего, и я сразу почувствовал себя неловко. Глубоко посаженные глаза воеводы словно проткнули меня холодным пронзительным взглядом.

«Такому не соврешь, - подумал я, - придется рассказать князю всю правду о себе».

Тем более, что в комнату вошел Степан и поставил перед князем серебряный поднос с моими карманными вещами.

[1] Впрочем, думаю, по виду не похож.

[2] ЗАПОД – убежище, потаенное место.

[3] Откуда идешь и куда?

[4] ЧЕРНИЧИЕ – ягоды.

[5] Хотя, не мне судить… вооружен?

[6] ЗАЖДЬ – сзади.

[7] ЗАМАШНЫЙ – домотканый.

Глава 2. На княжеской службе

-Здравствуй, незнакомец, - негромко обратился ко мне князь… по-русски, – я князь Михайло Прозоровский. А кто будешь ты, и как оказался здесь?

-Отец Анатолий, поп Архангельского прихода села Карелова Курского уезда, - отрекомендовался я в соответствии со временем, в котором находился.

Князь внимательно окинул меня взглядом, явно подчеркивая несоответствие моего странного одеяния и заявленного сана.

-Здесь? – переспросил он, явно понимая, что собеседник в курсе, о чем идет речь. Я утвердительно кивнул.

-А, ТАМ? – сделал ударение на последнем слове князь.

-Земледелец того же прихода, но спустя четыре сотни лет, - с неохотой пришлось сознаваться мне.

После того, как Его Сиятельство заговорил на «современном» для меня языке, на душе отчего-то стало чрезвычайно скверно. Выходит, мое присутствие «здесь» не является для других большой тайной. Непонятно, откуда люди в этом мире знают о попаданцах из другого времени и русский язык? И много ли в Рыльске таких людей? И не дойдет ли слух о моем подлинном «происхождении» до нашего прихода?

Прозоровский, почувствовав мое замешательство, степенно пояснил:

-Один из твоих хороших знакомых рассказывал мне много лестного о курском священнике отце Анатолии. Так что, наслышан-наслышан….

И предвосхищая мой вопрос о «хорошем знакомом», вкинул бровь:

-Об этом позже… Мне сейчас хотелось бы поговорить с тобой, отец, о другом… Сначала расскажи, как ты попал в наше время.

Выбора большого у меня не было, и я согласно кивнул головой:

-Хорошо, Ваше Сиятельство!... В июле 2014 года во время сбора грибов я случайно «провалился» во времени и попал в свою же местность, но на четыреста лет назад. Архимандрит Киприан благословил мне брак на местной крестьянке и рукоположил во священники. Через три года, неизвестно как, я снова оказался в своем времени, где жил трудами своих рук. Но по прошествии девяти лет ясно понял, что мое предназначение жить в семнадцатом столетии и священнодействовать. Попробовал рассчитать появление в селе «временных ям» и, по-видимому, у меня это получилось, раз я опять вернулся в семнадцатый век. Только «промахнулся» с местом: оказался не в Курске, а в Рыльске…

-И не только с местом. - Заметил князь, когда я завершил сжатый пересказ своих злоключений. - Ты наверное, полагаешь, что на дворе сейчас семнадцатый век?

-Нет? – Похолодел я.

-Семь тысяч шестьдесят седьмое лето от сотворение мира сейчас по византийской эре… Или, как там по вашему? – Князь сгреб блокнот и ручку, лежащие перед ним на подносе, демонстрируя, что хорошо знако́м с данными предметами, и принялся письменно подсчитывать дату. – Тысяча пятьсот пятьдесят девятый год от Рождества Христова.

«Ах, ты ж, Боже мой, - ужаснулся я, - и что же теперь делать? Ведь от моего предыдущего времени я «скакнул» на целых полвека назад. Да в это время не только Аня не родилась, даже матери ее на свете не было. Ох, ты мне, ох ты!….».

Князь видя, как я изменился в лице, поспешил меня утешить:

-Не печалься особо, отец, что не удалось достичь желаемого. Не у всех это сразу выходит. Но и не отчаивайся, все в руках Божиих. Мню я, еще встретишься ты со своей семьей. И ты в это вверь крепко. «По вере вашей, да будет вам», - как сказано в Святом Писании от апостола Матфея. Да, тебе ли не знать?...

Я обреченно кивнул головой. Страшная весть о том, что я вместо «своего» семнадцатого столетия отброшен Бог весть куда и неизвестно зачем, основательно подкосила меня.

«И что теперь, снова привыкать к новым жизненным условиям? А потом меня опять «выбросит» из привычной жизни куда-нибудь прочь временным потоком? И мне так и придется до смерти метаться между мирами, меняя обличия и окружение?».

Князь встал из-за стола, подошел ко мне, и, тронув рукой за плечо, кивнул в сторону широкой лавки у левой стены комнаты.

-Присядь, отец. Мыслю, у меня есть предложение, способное успокоить тебя.

Мы присели, и князь Михайло откровенно поинтересовался:

-Как думаешь, отец Анатолий, откуда я так сносно говорю на языке будущих поколений?

В мыслях я уже задавал себе этот вопрос и потому ответил не раздумывая:

-Либо Вы, Ваша Светлость, сами побывали в нашем времени, либо лично общались с попаданцами, вроде меня.

-Угадал, - согласился князь, - лично общался. И не раз. И вот, что я тебе скажу: некоторые из них по собственному желанию могли свободно перемещаться из одного мира в другой и обратно. Полагаю, после общения со знающими людьми и у тебя вскоре появятся такие навыки…

Не дослушав князя, я радостно вскочил с лавки:

-Ваше Сиятельство, Вы поможете встретиться с такими людьми?

Князь недовольно поморщился в ответ на мои эмоциональные порывы души и указал глазами на лавку:

-Сядь, отец. Всему свое время. С человеком, который объяснит тебе природу временных переходов, ты познакомишься, и уже совсем скоро. Но на обучение премудростям перемещения в пространстве потребуется некоторое время. Поэтому, пока ты будешь готовиться к возвращению в тот период, который тебе нужен, я попрошу тебя исполнить мою маленькую просьбу. Согласен?

-Согласен, Ваше Сиятельство!

-Ну, что ты все, Сиятельство-Сиятельство, чай мы не на светском приеме. Не при свидетелях можешь называть меня Михайлой Федорычем. У вас ведь так принято?

-Так.

-Вот и ладно. Теперь о деле. Как ты уже понял, я знаю несколько человек подобных тебе. Они все прибыли,… скажем так, из разных мест и периодов. Каждый из вас в этом мире ничего не значит. А если же известия о подобном тебе перемещенце дойдут до руководства Святой Церкви, то попаданцу в лучшем случае грозит навечное заточение в одиночной келье захолустного монастыря. И это в «лучшем случае». Но… если вы сложите свои способности, то сила каждого из вас преумножится многократно. И тогда вы в полной мере сможете реализовать возложенную на вас функцию.

-Какую функцию, Ваше…, простите, Михаил Федорович?

-Рассказывать тебе, что Бог создал в мире существа из плоти – людей и существа из духа – Ангелов, полагаю, не надо. Как не надо объяснять, что часть Ангелов взбунтовалась против Бога и, будучи низвергнута в преисподнюю, стала бесами. Во время контакта с попаданцами я понял, что пришельцы бывают двух видов: светлые – то есть, служители Бога, вроде тебя, и темные: поклонники денницы – в виде падших духов и их почитателей из числа людей.

Прозоровский эмоционально вскочил, сделав мне знак: «сиди» и зашагал по комнате:

-Высший Разум уравновешивает количество путешественников во времени, дополняя одно другим. Так если где-то в мире появляется параллельная темная сила, в противовес ей направляется «белый» перемещенец. Понятно, о чем я?

-Немного. Если я правильно понял, то в ваш мир явилась сила из подземного царства, а я нужен здесь, чтобы с ней бороться.

-Ты правильно все понял, отец Анатолий. Темная сила или уже явилась, или появится вскоре. Иначе бы тебя здесь не было.

Я ужаснулся. Как я: многогрешный человек, недостойный священник, поп-двоеженец, не обладающий особыми знаниями и умениями крестьянин-земледелец, могу противостоять злобной внеземной субстанции, в миллионы раз мощней и умнее меня?

-Михаил Федорович, но я обыкновенный человек без определенных навыков. А в подобных случаях требуются люди, обладающими специальными знаниями.

-Об этом не беспокойся, - князь присел рядом, - ты будешь не один. Рядом с тобой всегда будут люди, с определенным набором познаний и умений. Ты будешь лишь одним из связующих звеньев единого механизма воздействия на темную силу.

Мы оба помолчали. Я - горько оплакивая свою дальнейшую незавидную судьбу, князь – ожидая моего ответа.

-Я не требую твоего согласия сейчас, - воевода первым нарушил молчание, - у тебя будет некоторое время, чтобы подумать и принять решение. Если откажешься от моего предложения, заставлять силой не стану. Живи как сам пожелаешь и Бог рассудит. А пока тебе надо отдохнуть и собраться с мыслями… Степан!...

Чиновник в синем кафтане тотчас возник в дверях. Я встал, понимая, что аудиенция завершена.

-Степан, проводи нашего гостя к отцу игумену, - дал распоряжение князь Прозоровский и повернулся ко мне:

-Забирай свои вещи, отец Анатолий, и очень прошу, никому их не показывай. О том кто ты, знать должны только мы с тобой, Степан и отец игумен. Для пользы дела поживешь некоторое время у него в монастыре. Ответ на мой вопрос передашь через настоятеля. Полагаю, вы с ним общий язык найдете…

Я поклонился воеводе и вышел через темную комнату на крыльцо. У выхода меня поджидал молодой дружинник, проводивший до закрытой кареты, стоявшей у крыльца.

-Прошу, - дружинник распахнул дверь кареты, помог мне расположиться на сидении, а сам прыгнул на козлы рядом с кучером.

Повозка резко рванула с места, вынесла нас за городскую стену и устремилась к притягивающему мой взгляд старинной кладкой каменных стен и куполами Божиих храмов Николаевскому монастырю.

Глава 3. Игумен Киприан

Волынская пустынь града Рыльска, известная мне еще по «цивилизованной» эпохе двадцать первого века, располагалась на берегу небольших речек Рыло и Волынка, нескольких верстах от центра воеводства, на высоком пологом холме. Мы с мамой в свое время часто приезжалина службу в Рыльский мужской Николаевский монастырь, окормляясь у его настоятеля - приснопамятного старца Ипполита (Халина). Поэтому в памяти крепко сохранился облик монастырских храмов и братских корпусов.

Сейчас контур обители был иным, и узнать в нем монастырь последних времен было нереально. Деревянные здания хозяйственных построек, разбросанные семо и овамо[1] вокруг таких же деревянных одноэтажных храмов, скотные дворы вдоль внутренних стен обители, а под холмом вокруг детинца – убогие крестьянские домики монастырских крестьян, которых в те годы у церковников было в преизбытке.

Наша карета миновала центральные ворота крепостных укреплений и по усланной дрекольем дорожке подкатила к самым дверям просторной каменной усадьбы у южной стены монастырского двора.

-Игуменские палаты, - громко произнес дружинник, отворяя дверцу кареты. Дружинник же помог мне спуститься из экипажа и, чуть опередив меня, стукнул железным кольцом о металлическую обшивку игуменской двери.

-Молитвами святых отец наших, Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, - громко произнес я, памятуя правила общения монастырских монахов, и не забывая произнести Имя Спасителя по канонам того периода.

-Аминь, - прозвучало из-за двери, означая, что хозяин расположен к приему гостей.

Услышав, что владелец палат дома и склонен к встрече с посетителем, сопровождающие меня княжеские слуги низко поклонились, вскочили на козлы и отправились восвояси.

После непродолжительного грохотания металлическими запорами, дверь игуменской отворилась, и монах-келейник склонился, приветствуя гостя:

-Отец настоятель ожидает в своей келейке, - и указал рукой на приоткрытую дверь в центре небольшого коридора.

Немного робея от предстоящего общения с маститым молитвенником, я распахнул пошире дверь игуменской келии и шагнул внутрь.

В центре комнаты с четками в руках стоял достаточно молодой монах в недорогом потертом подризнике и вязаной в афонском стиле скуфейке. На мой поклон, монах ответил радостным возгласом:

-Рад видеть тебя в добром здравии, отец Анатолий!

«Откуда отец игумен меня знает? - удивился я, - хотя, и мне его лик немного знаком. Да, действительно, где-то с этим монахом нам довелось уже встречаться. Но где?».

И только наткнувшись на острые как вязальные спицы серые глаза настоятеля, я громко вскрикнул от удивления:

-Архимандрит Киприан?!?

-Но-но, пока еще игумен, архимандритом я стану позже, - слегка улыбнулся старец и по-отечески приобнял меня за плечи, - а мы тебя уже заждались.

-Мы? – не понял я.

-Ты ведь разговаривал уже с князем Прозоровским?

-Имел честь…. И голову сломал, какой же мой «хороший знакомый» говорил князю обо мне?

-Значит, ты уже в курсе наших проблем. Так что, можем поговорить с тобой прямо и начистоту.

Мы с отцом Киприаном присели: он на обитый бархатом огромный дубовый стул у письменного столика, а я на покрытый шкурой трехногий табурет подле массивной «кафедры» старца.

Отец настоятель показался мне довольно юным, по сравнению с той первой встречи. Примерно одних годов с рыльским воеводой.

«Если сейчас отцу Киприану лет тридцать пять, сколько же ему было лет тогда – когда он рукополагал меня во священники? Выходит, девяноста. Да нет, не выходит. Помниться мне, настоятелю было тогда никак не больше семидесяти лет. Значит, он тоже из перемещенцев? Ну, и раз мы собираемся говорить начистоту…».

-Владыко, а ты тоже, …. «не от мира сего»?

Настоятель эмоционально никак не отреагировал на мой хамский, провокационный вопрос, ответил просто:

-Тоже.

-И князь Прозоровский?

-Михаил Федорович? Нет. Он обычный гражданский чиновник и военачальник, родом из ярославских князей. С юных лет находился при царском дворе в Москве, затем пять лет был вторым воеводой в Васильгороде и Казани, два последних года служил рыльским наместником, а с недавнего времени ведает еще и военной дружиной.

-И давно вы с ним… вместе?

-С тех пор, как князь был назначен в Рыльск наместником, здесь мы с ним и сошлись на проблеме, которая тебе хорошо известна.

-А как же князь узнал, что ты из иновременян? - не унимался я.

-Михаил Федорович знавал одного человека, которого знал и я. Тот человек и свел нас вместе…. Ну что, удовлетворил я немного твое любопытство?

-Пока да….

-Тогда настал мой черед задавать тебе вопросы. Во-первых, как ты опять попал в прошлое? Насколько я знаю, портал вернул тебя обратно.

Я вкратце пересказал настоятелю измучившую меня жизнь в «цивилизованном» обществе, поведал про мое краткое увлечение астрологией для нахождения точки переноса во времени. И досадный промах в конечном итоге.

-И ты еще недоумеваешь, почему попал не туда, куда задумал? Заигрывания с нечистой силой до добра еще никого не доводили. Ведь астрология один из сильнейших атрибутов черных сил: волхвов и магов. Если бы ты не был защищен силой добра посредством рукоположения тебя в священнический сан, то сейчас находился бы в преисподней, а не сидел бы в моей келье.

-Прости мя, Господи, и ты прости, отче!

-Бог простит.

-Значит, мое рукоположение было связано именно с тем, что я «провалился» во временную дыру и здесь мог пригодиться тем, кто противостоит черным силам?

-Отнюдь. Вопрос об активном противостоянии злу силами светлых перемещенцев возник совсем недавно. Да, и прежде на земле были люди, которые боролись с появлением здесь потусторонних сущностей. Но то были обычные земные священники и монахи.

-Которые сейчас не в силах бороться, поскольку озабочены земным попечением, - пофилософствовал я и отец настоятель со мной согласился.

-Преданных Богу людей на Земле становится все меньше. Потому и лезет нечисть, изыскивая прорехи в Светлой Оболочке Земли…. Но я рукоположил тебя тогда не только для того, что противостоять растущей силе зла. Просто посчитал, что твои грамотность и многовековой опыт пригодятся, чтобы придать толчок для развития общества, закостенелого на отеческих традициях.

-Но этичен ли будет сей толчок, отец Киприан? Я уже ловил себя на подобном вопросе, когда научил местных гармонистов плясовым мелодиям. Когда я попал в Здобникову, то обратил внимание, что кроме деревенской «топотухи», остальные народные песни и танцы были сплошным унылым завыванием. Да, я уже был в курсе, что слог ЖА у славян обозначал одновременно и «песнь» и «плачь». И под гармонь-жалейку наши далекие бабушки и дедушки не пели, а «кричали песни», а слово «частушка» вообще не слышали. Но, не сдержавшись, я напел местным гармонистам мелодии «барыни», «цыганочки», «сербиянки». Эх, как тогда на деревне весело стало!

-Хорошо.

-То так. Но когда, вернувшись в будущее, я услышал эти песни, задался мыслью: а не подсказал ли я гармонистам мелодии, которых ранее на свете не было? В свою очередь, услышав сии песни от потомков тех самых здобниковских музыкантов. Совершив, так сказать, временную тавтологию: услышал мелодию – подсказал мотив в прошлом – и опять же услышал ту же песню в будущем.

-Так это и есть то, что я называю «толчок в развитии цивилизации, который придает импульс технологическому прогрессу». Все люди от рождения нерадивы и ленивы, и если бы не регулярные пришельцы из прошлого, цивилизационные процессы в обществе отсутствовали бы напрочь. В любой период времени, и в твоем благополучном двадцать первом веке – тоже. Ты вот обратил внимание на историю плясовых мелодий. А миллионы людей пляшут и поют, не сига[2] не задумываясь над происхождением тех самых песен. И что самое страшное – никогда не задумаются.

-Отец настоятель, а почему при поставлении меня в священники тебя не остановило мое второбрачие? Ведь недопустимо попу быть двоеженцем. Даже если женился в разных временных периодах.

-Я посчитал это самым наименьшим злом, которое могло тогда произойти. Представь на минуту, что ты остался бы с Аней в качестве деревенского примака. Вас бы как минимум изгнали бы из деревни, официальный брак бы вам никто не благословил, приход бы лишился умного попа-наставника, ну и, - батюшка улыбнулся, -народ никогда бы не познал веселых плясовых мелодий.

-Отец Киприан, а если серьезно? Я же не просто состоял в первом браке. Я был в ВЕНЧАНОМ браке. То есть, мой союз при таинстве венчания благословили Господь и приходской священник именем Святой Церкви. Как благословенный Богом союз двух людей мог распасться без видимых причин?

-Эх, отец Анатолий, как же ты не смог разглядеть самых простых вещей. Ты же сам сейчас рассказывал, как тяжело тебе было жить среди беснующихся людей. Ведь, бесновались они оттого, что ты Избранный. А нападки на твою супругу были еще похлеще, чем на тебя самого. Бесы стремились выбить у тебя из-под ног главную опору – поддержку семьи. А раба Божия Анна стала тебе такой опорой, дающей и силу и желание жить. Ведь ты же даже почти постиг тайны временно́го перемещения, стремясь найти дорогу к своей второй семье. Именно потому мы с батюшкой Ипатием и пошли на нарушение церковных традиций, благословляя тебя на второй брак и совершая рукоположение.

-Стесняюсь спросить, отец Ипатий тоже был из другого времени?

-Нет. Сей святой старец был истинным служителем Святой Матери-Церкви – на своем месте и на своем месте.

Предвидя мой настрой на следующий вопрос, отец настоятель замахал руками:

-Стой-стой! К философским беседам мы можем приступить и в иное время. Позволь сейчас перейти к главному. Как ты отнесся к предложению князя Михаила Федоровича?

Я в сомнении покачал головой.

-Ну, какой из меня противник темных сил? У меня грехов выше самой высокой горы в мире. Я страсти свои никак победить не могу, не то, что потустороннюю сущность….

-А ты знаешь, отец Анатолий, почему не безплотные Ангелы служат у Престолов храмов, а простые грешные люди-священники со своими многочисленными грехами? Казалось бы, Ангел был бы самым прилежным служителем Бога на земле, но даже у Безплотных Светлых сил есть одно «но». Ангелы не могут исповедовать прихожан. Светлые Духи не в силах понять, зачем люди грешат, повторяя свои грязные отступления от Бога изо дня в день. И не понимают, почему людей надо прощать. Грешного человека может понять только грешный священник…. Потому мы с князем и решили, что в нашей команде должен быть обычный приходской батюшка…. А тут и ты, как снег на голову….

Я улыбнулся неожиданной шутке отца настоятеля. Но тот понял мое веселье по-своему:

-Значит, согласен! Я так и думал…. И нечего тут махать руками. Сейчас у нас по уставу трапе́за. Не благословляю нарушать древний уклад…. Идем, отец, трапе́зничать….

[1]СЕМО и ОВАМО – там и здесь.

[2] СИГ – сотая часть секунды.

Глава 4. Первое задание

В тот же день отец настоятель благословил мое пребывание в рыльском монастыре, выделив для проживания одну из келий братского корпуса.

Небольшая сумрачная комнатка с крохотным оконцем под потолком располагалась в самом центре монашеского общежития, надежно укрытого под крепостной стеной. Помимо общего выхода в коридор, выводящего насельников к соборному Никольскому храму, из моей комнаты был проложен дополнительный выход – прямо в игуменские палаты. Видимо наличием второй двери и был обусловлен выбор помещения для проживания моей особы.

В комнатушке-келье находились аналой с подсвечником, широкая скамья для отдыха и сна, икона Спасителя в небольшой выемке по центру восточной стены, и ниша-углубление за скамьей, служащая в качестве шкафа для одежды. Я сразу же переоделся в находящееся при ложе облачение, точнее надел подрясник с поясом прямо на гражданскую одежду. Кроссовки пришлось сменить на мягкие и уютные полутапочки-полусапожки из прочной конской кожи. В тапочках, скуфье и подряснике я мало чем отличался от остальной монастырской братии.

Свою келейку я покидал три раза в день: на утренние и вечерние Богослужения, и на братскую трапезу в так называемую «обестну» (полдень), когда по местному времени отмечалась дневная середина суток. В современном времяисчислении это был период приблизительно в районе 13:00-14:00 часов.

От монастырских послушаний отец настоятель меня освободил, и все свободное время я занимался в сумеречной комнатке изучением «сугубого молитвослова» - пухлой папки рукописных молитв, отобранных для меня лично отцом настоятелем.

-На ближайшее время это и будет твоим послушанием, - благословил келейные занятия отец Киприан, вручая мне увесистую кипу бумаг, - обрати особое внимание на «чин избавления недужных». А помеченные особо молитвы постарайся выучить наизусть.

«Воследование молебное об избавлении недугующего от обуревания и насилия духов нечистых и молитвы заклинательные от тех же лукавых духов», на которое сугубо указал старец-молитвенник, содержало не только тексты молитв, но и правила пользования при отчитке бесноватых атрибутами церковной службы: копием, епитрахилью, четками, поясом, монашеским клобуком.

Для меня все это было ново и интересно, а потому не обременительно. Несколько дней я усердно перечитывал исписанные красивым уставом[1] листки пергамента, и успел ознакомиться (и даже частично законспектировать в свой дорожный блокнотик) с доброй половиной предоставленной мне старцем лохматой рукописи.

Однажды мои занятия прервал монах-келейник, постучавший в дверь комнатушки:

-Отец настоятель просит подняться к нему в келию...

Наставника я застал на пороге его скромных палат.

-Христос Воскресе, отец Анатолий, - наскоро поприветствовал меня старец, - собирайся в путь – нас пожелал срочно видеть рыльский воевода.

-Я готов, отче. Когда отправляемся?

-Прямо сейчас. За нами уже прислана карета.

Заметив, что по дороге в город я внимательно изучаю городские окрестности, отец Киприан принялся подробно рассказывать мне о местных достопримечательностях.

-Николаевский собор, - указал старец на самую высокую колокольню города, - самый древний из всех приходских рыльских храмов. Рядом с ним стоит храм Успения Божией Матери, а чуть поодаль – церковь Рождества Богородицы…. А в-о-о-н там, слева – храм Церковь Афанасия Великого и Кирилла Александрийского с усыпальницей для местной знати,… за ним приходское кладбище….

Но при въезде в город отец Киприан задвинул шторки на окнах:

-Не станем лишний раз привлекать к себе избыточнее внимание.

Князь Прозоровский находился в своем рабочем кабинете, за тем же самым громоздким рабочим столом. Завидев нас на пороге, поспешил навстречу долгожданным гостям.

-Рад видеть вас, отцы!

После непродолжительных теплых приветствий, молодой воевода предложил нам расположиться вокруг массивного стола таким образом, чтобы можно было ознакомиться с лежащей на нем рукописной картой рыльского наместничества.

-Утром прибыл из Злыднина Городища[2] нарочный, - Михаил Федорович ткнул пальцем в отмеченную крестиком точку на широком пергаменте, - это вот здесь – при Большой Свапской излучине. Странные дела там какие-то у них творятся, мню я – сугубо по вашему профилю.

-А, можно чуть подробнее? - попросил отец Киприан.

-Можно, - доброжелательно кивнул Его Сиятельство, - гонец сообщил, что пару седмиц назад стала у крестьян по ночам скотина массово чахнуть и ослабевать. После чего ни коровы в дойку, ни лошади в упряжь не стали пригодны. При попытке забить захворавшее животное оказалось, что кровь в организме у ослабевшей скотины почти отсутствует, а на загривке видны мелкие дырочки, как при укусе насекомого…. Дальше больше…. Деревенские мужики решили стеречь коней и буренок по ночам, чтобы спасти стада от падежа. По жребию выпало в первую ночь отправляться на дежурство семье из трех родных братьев. Наутро селяне еле-еле смогли собрать разбежавшихся в страхе животных, а братьев ни живых, ни мертвых так и не нашли…. Собрав скот и пожитки перепуганные крестьяне временно перебрались со своей злополучной поймы на пастбища соседнего села. А староста незамедлительно послал к нам посыльного за помощью…

-Да, это наше дело, - согласился отец Киприан, выслушав рассказ князя Прозоровского. – Придется срочно отправляться на Свапу и освящать злополучное место. Там на месте и осмотримся. Если просто бесы шалят – изгоним молитвой. А если нагрянули «темные гости» ОТТУДА - придется искать вход и закрывать портал.

-Согласен, отче. Я тоже был подобного мнения…. Только вот….

Князь Прозоровский немного помялся:

-…Быстро, боюсь, не получится. Я полагаю, вас с отцом Анатолием на коней верхом не посадишь? Не пристало священникам в седлах ездить. В карете же добираться долго и муторно. Да и дороги хорошей сейчас на Свапу нет. Едва верховые проезжают. Так что, придется отправляться вам в городище по воде? Как думаешь, отче?

-Полностью согласен, Ваше Сиятельство, по воде будет дольше, но надежнее. Только есть одно «но». На ладью людей дополнительно придется с собой брать. А это лишние глаза и уши, что в нашем деле крайне нежелательно.

Князь Михайло согласно кивнул на резонное замечание старца Киприана.

-Справедливо молвил, отче. Я дам команду отправить со стругом[3] лишь минимум служилых людей. Официально, через посыльного, будет известно, что в Злыднину пустошь по моему поручению отправляется Степан, который станет разбираться в причинах падежа скота. Для его сопровождения (а, прежде всего, вашего) выделяю троих дружинников. Одного из них вы оба хорошо знаете – Никита Поречный. Двух других сотоварищей Никита подберет себе сам. Дружинники же будут и гребцами на струге и вашими охранителями. Ну, а вы с отцом Анатолием окажетесь на корабле в качестве пассажиров, отправляющихся по церковным делам в свои дальние уделы…..

-Хорошо! - подумав, однозначно согласился с решением воеводы старец-настоятель. – Когда сможем отплывать?

-Если у вас никаких важных дел здесь нет, отправляйтесь завтра на утренней зорьке, - Прозоровский вопросительно поднял на нас глаза.

Я лишь молча поклонился в знак согласия, а отец Киприан уточнил:

-Только пусть дружина подберет нас за городом, у Волынского скита. Лишние глаза всем нам не нужны.

На том и порешили.

Покинув княжескую резиденцию, мы со старцем отправились прямиком в монастырский скит, поскольку все наше «имущество», требующееся в походе, было при нас. А распоряжение насчет назначения игуменского наместника на время отсутствия настоятеля,отец Киприан сделал еще накануне.

Волынский монастырский скит, или как его называли сами насельники – Бердникова пустынь, находилась в семи верстах к северо-востоку от рыльской обители. На берегах глухого и густо поросшего лесом Пиявкового болота за рекой Волынкой.

Неподалеку от скита, в пойме Сейма, располагались с десяток крестьянских дворов под общим названием Бердниковы выселки (давшие название и скиту), а при них приходской храм в честь страстотерпцев Бориса и Глеба. И крестьяне и храм были собственностью монастыря, хотя насельники в само́м населенном пункте не проживали.

На один из немногочисленных островков непроходимого Пиявкового болота были переброшены мостки. На клочке поросшей лесом островной тверди рыльская братия соорудила три приземистых постройки. Две из которых предназначались для хозяйственных нужд, а в третьей – самой большой – проживали настоятель скита отец Досифей и три насельника. Помимо разбираемых на ночь мостков, место обитания скитских монахов было обнесено высоким дубовым забором по всему периметру островка. И, как похвалился нам отец Досифей, никто из гражданских лиц ногой не ступал на территорию Бердниковой пустыни, «и паче баб не можли́во тут лицезрети и и́мать».

А поскольку, пустынники сами ежедневно посещали местных жителей, проводя службы в приходском Борисоглебском храме и исполняя по возможности возникающие просьбы подотчетных крестьян, то негласная жизнь затворников в Волынском скиту никем и ничем не нарушалась, что было только на руку нам с отцом Киприаном, весь вечер на островке посвятившим подготовке к путешествию.

- В дорогу, отец, всегда облачайся полным монашеским одеянием, - советовал мой мудрый духовный наставник, - клобук монаха есть «щит веры», а четки его – «меч веры». Даже на теле приходского священника….

Также по настоянию старца я закрепил на груди Дароносицу с запасными Святыми Дарами: Телом и Кровью Спасителя.

-Священник со Святыми Дарами из огня невредимым выйдет и по воде пройдет, «аки по суху», - поучал отец Киприан, проверяя надежность моей походной «экипировки».

И вдобавок к имеющемуся обмундированию отец настоятель вручил мне копие́ – крошечный металлический стреловидный предмет с крестом на тыльной стороне. Применяемый в евхаристии обоюдоострый резец является подобием копья Лонгина – римского сотника, пронзившего копьем тело Спасителя на Кресте.

-Копие́ имей при себе так, чтобы в любом положении его можно было быстро извлечь. Поверь, от этого маленького предмета во многом будет зависеть твоя жизнь.

На общую братскую утреню в сельском храме мы с отцом Киприаном не пошли, а провели время за ночной молитвой в крошечной скитской часовенке. Где с наступлением рассвета причастились Запасными Дарами по правилу: «аки в походе нахождаху». А затем со светлой душой и радостным сердцем отправились на берег Сейма, где стали дожидаться дружинников рыльского воеводы.

Не успели мы отсчитать и первого круга Иисусовых молитв[4], как со стороны Рыльска показался белопарусный яртаульный[5] струг, держащий курс прямо к свежевымощенным Бердниковским сходням.

-Наши, - первым признал сплавщиков отец настоятель.

«Нашими» оказались: делопроизводитель наместника Степан Никанорович, старший дружинник Никита Поречный и два младших «княжих отрока» нам с отцом Киприаном доселе неизвестных.

-Меленя Износков и Несмеян Зеленин, - представил своих сотоварищей по оружию Никита. И пояснил отрокам, - игумен Киприан и отец Анатолий поплывут с нами, ибо на такое непростое дело без святых отцов не можно.

Конечно «отроками» я называю младших дружинников только по их чину в войске рыльского воеводы. Обоим воям было никак не меньше двадцати пяти лет. Оба были белокуры и светлоглазы, но в корне отличались друг от друга в телосложении и темпераменте.

Меленя - худой, юркий, подвижный и бойкий на язык, все норовил изучить взглядом своего собеседника, словно пытался познать духовный мир и тайные мысли своего визави. Несмеян – напротив, плечистый, коренастый бугай, говорил мало, больше слушал. Но если вступал в разговор, то каждое слово произносил взвешенно и по делу.

Вооружение наших юных попутчиков и охранников было им под стать. К боевому поясу Несмеяна были приторочены массивный двуручный меч и тяжелый металлический кистень с шипастым шаром на конце, размером с два моих кулака.

Меленя был вооружен легким мечом с узким лезвием, более походящим на кинжал, и двумя ножами. Походный нож висел у парня на перевязи у пояса, а ручка засапожного ножа угрожающе выглядывала из-за голенища его правого сапога. Луков со стрелами, по случаю путешествия на корабле, дружинники не имели.

Когда мы внимательно оглядели друг друга, оставшись довольными внешним видом своих сотоварищей, Степан, как старший по положению в обществе и глава нашего маленького отряда, объявил начало похода.

-В дороге будет ясно, кто на что годен, - оборвал он завязавшийся было разговор о боевых достоинствах личного оружия дружинников, - путь нам предстоит неблизкий, вот и послужит он нам временем для…

-Боевого слаживания, - продолжил я мысль делопроизводителя, запнувшегося при подборе нужного слова.

-Что? – не понял меня Степан.

-Отец Анатолий говорит, что поход наш станет притиркой друг ко другу, - «перевел» мои слова отец Киприан и благословил всех присутствующих широким крестным знамением: - с Богом, друзья, в добрый путь!

[1]УСТАВ - почерк в 16 веке с четким угловато-геометрическим рисунком.

[2] ЗЛЫДНИНО ГОРОДИЩЕ пустошь – ныне село Злыдино Дмитриевского района Курской области. В середине 16 века входила в Рыльское наместничество в составе Свапского стана.

[3] СТРУГ (барка) - русское плоскодонное парусно-гребное судно, служившее для перевозки людей и грузов.

[4] Сто Иисусовых молитв по четкам (сотница).

[5] ЯРТАУЛЬНЫЙ струг – легкое, разведочное судно 10х4 м с тремя парами весел.

Глава 5. Отец Тимофей

Поскольку всем нам в ближайшее время предстояло потрудиться в качестве двигательной силы походного струга, дружинники разбились на гребные пары.

-Никита и Несмеян – садитесь спереди, будете задавать темп! – распорядился Степан. – А мы с Меленей отправимся на корму.

Нам с отцом Киприаном достались средние посадочные места, славные тем, что здесь за весла можно было вовсе не браться. Во-первых, даже незначительного усилия наших мужественных товарищей было совершенно достаточного для резвого скольжения ладьи. Во-вторых, мы со старцем были духовными лицами, чего-либо требовать от которых вообще было неприлично.

Но мы с моим духовным наставником, не сговариваясь, опустили нашу пару весел на воду и старательно работали рукоятями гребных инструментов в такт движениям наших отважных охранников. Я впервые в жизни управлял плавательным средством, что в разы увеличило мое и до того приподнятое настроение.

Струг быстро двигался по руслу полноводной реки, берега которой были покрытыгустым девственным лесом, еще не подернутым первыми разноцветными отметинами осени.

-Лепота-то окрест какая! – нарушил молчание на корабле Никита, окидывая взором быстро меняющийся пейзаж по-над рекой. – А воздух!... Свежий, словно родниковая вода…. Пьешь-пьешь, а все никак не напьешься….

-Пей-пей, - поддержал разговор старшего товарища слоохотливый Меленя, - как до Бупела дойдем – похмелиться попросишь. Это тебе не по батюшке-Сейму шутя скользить. Свапа силушку-то лишний раз поизмотает….

Действительно, ближе к полудню мы достигли границ Пригородной волости при слиянии у села Бупел трех путеводных рек: Сейма, Свапы и Нестуня, и, приложив значительные усилия, направили струг в русло, ведущее на запад – по Свапе.

Свапа мне показалась в два раза меньше уже полюбившегося за плавный ход Сейма, но с крутым норовом. И вся наша дружная компания изрядно взопрела за веслами, поскольку идти пришлось поперек мощного водного течения. И хотя Несмеян с Никитой перед сменой курса установили массивный парус на одинокую мачту нашего струга, мы вшестером славно поработали веслами весь остаток дня.

-Какова забота – такова работа, - резонно ответил отец Киприан на мое сетование, что пеший путь был бы гораздо удобнее, и улыбнулся: - терпи, отецАнатолий, работа не лень, когда-нибудь, да закончится.

-Работа-работа, перейти на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого, - сбалагурил Меленя, услышав наш со старцем поучительный диалог о труде.

Так с шутками и прилежанием мы успешно преодолели добрую половину пути.

Когда на закатном небе замаячила покосившаяся колокольня Казанского храма села Сныткино, и Степан громогласно объявил, указывая рукой на правый берег реки: «тут и заночуем», я весьма обрадовался, поскольку уже совершенно выбился из сил.

-В этом месте, братья, проживает замечательнейший поп Тимофей, - радостно поведал нам Степан, - я всегда стараюсь останавливаться у этого гостеприимного человека, когда путешествую по здешним местам. Назначен он настоятелем к нам недавно, но уже успел сделать много доброго для своих прихожан и для других людей, приходящих к нему за помощью и советом….

Провинциальный чиновник с таким высоким чувством произнес свою проникновенную речь, что все мы с нетерпением почувствовали острое желание поскорее познакомиться с радушным батюшкой.

И, поскольку мы с отцом Киприаном не были задействованы в процессе паркования струга для ночной стоянки, то и отправились первыми на встречу с настоятелем прихода.

-Посмотрим-посмотрим, что тут за расчудесный такой служитель….

Состояние деревянного сруба старинного Казанского храма с наклонившейся колокольней оставляло желать лучшего, но прихрамовая территория приятно поразила своей чистотой и педантичной ухоженностью: крепкая выбеленная ограда, легкая крашеная калитка на железных навесах, аккуратно посыпанные песком тропинки, клумбы-цветники вдоль дороги с красиво подобранными грядами цветов.

Утреня еще не завершилась и все прихожане дружно и проникновенно внимали словам соборной молитвы. Не было видно ни праздно снующих во дворе храма селян, ни привычных для глаза священнослужителя сонмища нищих у входа в церковь. И церковная служба, и сам древний храм, и его приусадебная территория меня изумили чинностью, аккуратностью и соблюдением установленных правил.

-Отец Киприан, тебе нравится, как здесь все благоустроено?

-Да-да…

Старец, как и я, изумленно крутил головой, внимательно взирая на итоги усердных трудов местного батюшки. К этому времени служба в храме завершилась, прихожане устремились к калитке. Проходя мимо нас, старательно кланялись незнакомым духовным лицам.

Узнав о прибытии гостей, отец Тимофей радостно устремился к нам. Не забыв ласково потрепать по вихрам местную ребятню, тискавшую бездомного котенка в храмовом притворе.

-Рад приветствовать вас, отцы, - священник облобызался с каждым из нас по ангельскому обычаю, низко склонился, - благословите и пожалуйте в наш скромный уголок. Будьте, так сказать, хозяевами в сем богоспасаемом месте…. Вы не одни?... В компании?... Ничего, места у нас всем хватит…. И насчет ужина я сейчас распоряжусь…

Поп Тимофей шустро метнулся к стоящей поодаль женщине, что-то шепнул ей на ушко. Женщина послушно склонилась в поклоне и быстро удалилась. А священник уже успел осторожно подхватить отца Киприана под локоток:

-Вы отцы ночуйте у меня, а ваших товарищей я попрошу разместить в сенном амбаре. Там мы специально содержим «гостиную» для путников с пуховни́цами и полстя́ми[i]. И стол там горячий вашим друзьям накроем… А вы уж, пожалуйте, до моего скромного дома, не побрезгуйте….

Я покорно шагнул за отцом Тимофеем в направлении стоявшего неподалеку от храма выбеленного аккуратного домика, но отец Киприан не пожелал изолироваться от наших товарищей по путешествию:

-Ты, отец, не обессудь. Мы люди неприхотливые, позволь нам вместе со своими товарищами расположиться? Мы все вместе трудились, вместе и поснеда́ем. А к себе лучше знакомого своего - Степана Никаноровича пригласи. Он человек дворянских кровей, в амбаре ему ночевать неурочно….

-Как благословишь, отче, - склонился в низком поклоне отец Тимофей, ни на секунду не отпуская с лица добродушной улыбки, - я всегда к вашим услугам. Если вдруг помощь какая нужна будет – обращайтесь, не стесняясь, всегда с радостью помогу….

Отец Тимофей тепло откланялся, подхватил под локоток подошедшего к нам Степана и повлек за собой в священнический дом, поминутно оглядываясь и награждая нас своей лучезарной улыбкой.

- Так хорошо поп поет, что сплясать охота, - улыбнулся подошедший Никита, слышавший последнюю часть разговора с отцом Тимофеем. – А ведь ничего батюшка, норовом приятен… Прав оказался Степан Никанорыч, местный настоятель весьма ласковый и гостеприимный.

-Встречай гостя не ре́чивом, а пе́чивом, - возразил было шуткой на слова старшего товарища Меленя, направившись в отведенную нашей группе «гостиную», но перешагнув порог амбара и вглядевшись в полумрак комнаты, ахнул: - братцы, был неправ. Таких блюд дают не на всяк люд….

Огромный стол в центре амбара был уставлен таким большим числом закусок и разносолов, что я откровенно поразился: когда же гостеприимные хозяева успели так быстро сервировать нашу гостиную? Неужели в приходе отца Тимофея присутствует традиция держать ежедневно яства наготове, в ожидании случайных путников? Похвально-похвально…

Поскольку все мы, при виде обильного обеда, дружно испытали острое чувство голода, то мешкать далее не стали. Едва отец Киприан, прочитав кратенькую молитву к трапезе, благословил стол, как все дружно извлекли на свет свои походные ложки.

-Эх, - пробурчал Меленя, выхватывая из-за пояса свою ложку, больше похожую на грубо вырезанный деревянный половник, - жаль, ложка моя узка: таскает по три куска, надо ложку развести, чтоб таскала б по шести…

Рассевшись на массивных дубовых чурбаках вокруг стола, наша пятерка приступила к еде. А, точнее сказать, к злостному уничтожению запасов отца Тимофея. Поскольку в течение последующих минут двадцати в комнате, подсвеченной парой тонких свечей на поставце в углу, были слышны лишь наше усердное жевание и скрежет ложек по дну деревянных блюд.

Я обратил внимание, что даже жадно набросившись на еду, Никита с товарищами не оставили праздно свое вооружение. Мечи стояли наготове у ног своих владельцев таким образом, словно дружинники в любую секунду ожидали внезапного нападения врага и готовились пустить оружие в ход.

Когда все насытились и отец Киприан прочитал благодарственные молитвы и молитвы на сон грядущим, младшие дружинники князя Прозоровского обратили вопросительно взоры на своего старшего товарища.

-Несмеян, ты ночуешь на струге…. Возьми холста с собой поболе, на реке ныне стыло… Вы, отцы, ложитесь на сеновале. А мы с Меленей устроимся здесь - внизу, так нам будет удобнее и привычнее, - распорядился Никита.

Когда ночью по естественной надобности (а, вернее, по причине непомерного вечернего обжорства) я спустился на шаткой лестнице с сеновала, намереваясь выйти на улицу «до ветру», обнаружил, что огромный обеденный стол стоит у дверей, блокируя вход. Меленя с Никитой, услышав шаги, дружно подняли голову и, уразумев мои намерения, передвинули дубовую громадину:

-Проходи, отче.

Они оба так и стояли у дверей с мечами наготове, пока я не вернулся обратно в «гостиную». Забаррикадировав следом за мной вход, Меленя с Никитой безшумно вернулись на свои лежанки в углу амбара.

-Какие ответственные у нас охранители! - поразился я, впервые увидев княжеских дружинников в реальной службе. – Какими бы не были усталыми и голодными, прежде всего думают о службе и служению ближним.

Мне стало так спокойно и умиротворенно на душе, что я мгновенно уснул во второй раз, едва коснулся щекой грубой ткани своей пуховни́цы.

Утром мы с отцом Киприаном встали, едва забрезжил рассвет. Никита с Меленей уже были на ногах и занимались осмотром и чисткой личного оружия. До места предназначения оставалось менее полудня хода. А там, кто знает, что воинов ждет? Мечи всегда должны быть наготове и в боевом состоянии.

Казанский храм оказался уже открытым. Отец Тимофей возжигал запрестольные лампады и семисвечник, готовясь к предстоящей Литургии. Вместе с нами стал на коленопреклоненную молитву у Престола.

-Степан Никанорович рассказал мне кратко о цели вашего путешествия,- шепнул священник нам на ушко, когда мы закончили свои церковные дела, - если нужна какая моя помощь, вы только скажите, я всегда готов помочь.

-Спаси Господь, отец, - поклонился в ответ отец Киприан, - только мы пока сами не в курсе, что нас ожидает. Но, если нужна будет подмога, всенепременно обратимся…. Сердечно благодарим тебя за хлеб и соль, за ночлег, за теплые слова….

-Не сто́ит, - радостно откликнулся своей добродушной улыбкой сельский священник, - всегда рад оказаться полезным людям… Что в моих силах, я всегда стараюсь сделать…. Да, отцы, я уже распорядился вас перед походом покормить. Столы в гостиной сейчас накроют. И с собой в дорогу вам снеди завернут, примите, не побрезгуйте….

Поблагодарив от всей души щедрого и любвеобильного пастыря, мы с отцом Киприаном отправились на берег, где наши дружинники загружали в струг многочисленные узлы с продуктами от отца Тимофея.

-Не тем богат, что есть, а тем богат, чем поделиться рад, - философски констатировал Степан Никанорович, явившийся на корабль с огромной котомкой от сельского настоятеля. – Говорил я вам, сколь щедр и гостеприимен наш батюшка?

Отец Киприан в ответ лишь кивнул, занимая свое место на судне:

-С Богом! В добрый путь!

[i] ПУХОВНИЦЫ – подушки на пуху. ПОЛСТЬ – любая ткань на постель: выделанная шкура, ковер, холст.

Глава 6. Битва при Злыднином Городище

Злыднино Городище оказалось вовсе и не городищем, и не воображавшимся мне всю дорогу старинным курганом-поселением, и даже совсем не деревней. Взору высадившихся на левом берегу Свапы посланникам князя Прозоровского предстали несколько убогих крестьянских домиков, вразнобой притулившихся к разлапистым ракитам вдоль полноводного речного русла.

В этом месте равнинная река делала по чьему-то необъяснимому замыслу дугообразный изгиб, образуя обширную луговую поляну, примерно в 5-6 гектар площадью. Старательные предки нынешних крестьян очистили плодородную пойму от лесных насаждений и успешно приспособили ее под огороды и выпас для скота.

-Никита, а почему это место называют Городищем, да еще Злыдниным? – поинтересовался я у своего старого знакомого.

-На этом месте, отец Анатолий, в старинные времена стояло дремучее языческое капище. Давным-давно, когда еще даже и реки в помине не было…. А когда пришло время Свапе пробивать себе русло, то дойдя до сего места, вода обошла проклятое место стороной, образовав дугообразную пойму. Долго в этих глухих местах никто не селился, памятуя как о месте скверных жертвоприношений. Старики говорят, что только злыдни одни здесь и водились. А потом забыли люди о темном прошлом здешних мест, да плодородную пойму для своих нужд и расчистили…. А тут вон, вишь, как все и вышло то ….

-Полагаю, в словах воина присутствуют отголоски реальных событий прошлого, - пофилософствовал старец Киприан, когда мы остались с ним наедине, - скорее всего, здесь действительно стояло языческое капище и приносились сакральные жертвы. А, поскольку, своих идолов жрецы старались ставить на местах временны́х и пространственных изломов, где на поверхность земли истекает темная психоэнергетическая сила, то именно в этом месте она в данное время и проявилась….Здесь мы и будем ее искать.

-И как же нам ее найти?

-О том не безпокойся. Было бы болото, а жабы будут. Для начала давай внимательно осмотримся на месте, а потом решим с чего начать.

Пока дружинники осматривали пойму на предмет останков павших животных или исчезнувших пастухов, мы с отцом Киприаном заглянули в одну из брошенных крестьянских хатенок.

-Посмотри, отец Анатолий, - ткнул перстом в сторону печи старец.

На печном приступке стояло деревянное полено с нанесенной на нем фактурой человеческого лица. Полено было заботливо наряжено в разноцветные лоскутки. А у его подножия лежали ссохшиеся куски мяса и заплесневелые хлебные корки.

-Думаю, что и в остальных избах мы с тобой увидим что-либо подобное. Не ошибусь, если скажу, что здесь проживают потомки тех самых древних язычников, которые прежде заселяли эти дремучие места. И внуки сохранили темные верования своих пращуров. Может даже сами того не осознавая.

Вернувшиеся из разведки воины доложили, что никаких органических останков и даже их следов в окрестностях поселения не обнаружено. В ответ на отрицательную информацию отец Киприан досадливо покрутил головой:

-Это хуже, чем я думал. В таком случае придется поработать не только крестом и кадилом, но и боевыми мечами. Идемте на поляну….

Выбрав подходящее ровное место посреди поймы, отец Киприан вынул из походного мешочка церковное кадило, и при помощи кресала и трута разжег ладан.

-Приступим к освящению сего проклятого места, - объявил старец, - берите в руки свечи.

Отец Киприан налил в ковшик крещенской воды из туеска. Мы все встали позади священника с зажженными свечами и старательно повторяли за духовным наставником слова очистительной молитвы:

-…Окроплением воды сея священныя в бегство да претворится все лукавое бесовское действо…. Деревню сию, Господи, от всякаго злаго обстояния неповрежденну сохрани… И во освящение месту сему и на прогнание всякия сопротивныя силы и сатанинских наветов… Ангела Своего пошли милостивa, соблюдающа и сохраняюща от всякаго зла … И вся человеки невредимы от сопротивных сбереги… Аминь.

По окончании водосвятного молебна отец Киприан очертил пеплом от кадила широкий круг на поляне вокруг нашей группы и категорически запретил нам пересекать границы образовавшейся сферы.

-От сего будет зависеть ваша жизнь и жизнь ваших товарищей. Нарушив «круг жизни» вы не только сами подвергнитесь нападению нечисти, но и позволите ей проникнуть в круг и наброситься на других членов группы.

Степан и младшие отроки недоуменно покачали головами.

-Отче, это что же, здешняя нечисть воочию может на нас напасть? – высказал вслух общие опасения Меленя.

-Когда вы сообщили мне, что вокруг села отсутствуют останки животных, стало понятно, что сила, которая нам противостоит имеет не только дух, но и плоть. Поскольку, вначале она пила кровь животных, затем усилилась до такой степени, что напала на пастухов. Прибыв сюда мы с вами убедились, что нечисть пожрала трупы павших животных, чтобы утолить неимоверный голод плоти…. А теперь она жаждет расправиться с нами…

Старец указал рукой в сторону стоявших на берегу ракит. Словно в подтверждении его слов по кронам деревьев пробежал неожиданный сквознячок-ветерок, взлохматив узкие листья трепетных деревьев.

-Почему же они на нас не нападают? – изобразил на лице обезпокоенность и недоумение обычно всегда флегматичный и немногословный Несмеян.

-Ожидают наступления вечера. Силы тьмы, порожденные мраком, полную силу приобретают лишь в ночное время. К тому же они прекрасно видят в темноте, в отличие от нас. И хотят иметь в этом преимущество над людьми.

-А почему же мы ожидаем их в чистом поле, а не в укрытии? – поинтересовался Степан. – А может вообще, уберемся отсюда подобру-поздорову?

Рыльский дворянин чувствовал сейчас себя очень неуверенно. Вся власть в группе перешла от него к отцу Киприану, а сражаться на мечах никогда не было излюбленным делом провинциального делопроизводителя. Тем более с таинственной нечистью.

-Бежать поздно. Нас отсюда живыми не отпустят. Покинув круг, мы непременно обречем себя на лютую гибель. Только здесь и только на открытом месте мы будем иметь преимущество, - терпеливо пояснил монах-наставник. – Мы не достанем врага, если он станет прятаться на дереве или на крыше и сверху нападать на нас. Также мы будем уязвимы и на воде. Только в чистом поле лицом к лицу с тварью каждый из нас будет иметь шанс на успех.

Пока дружинники обдумывали горькие слова умудренного опытом старца, вполголоса оценивая друг перед дружкой перспективы встречи с таинственным врагом, отец Киприан прочитал молитву на благословение оружия и окропил крещенской водой мечи и саблю наших охранителей.

-Батюшка, а разве оружие можно освящать? Ведь им же людей убивают, - поинтересовался любознательный Меленя.

- Не всякое оружие освящается, сын мой. Если оружие является средством защиты, а не нападения, то Церковь его освящает, не колеблясь. Ты слышал, как в молитве говорится: «носити ко укреплению и заступлению Истины Христовы, сирых же и вдовиц, и сопротив вражию ополчению победоносно во славу яви»? Не ко ограблению людей, не для ведения захватнических войн освящается оружие, а для защиты от нападающих врагов, - спокойно пояснил духовный наставник.

-А чем же вы с отцом Анатолием сражаться будете? – уточнил Никита. – Может вам наши ножи дать?

-Наше оружие – слово Божие, - ответил старец, - а оно посильнее ваших мечей будет. О нас не безпокойтесь, думайте лучше о себе…. Скоро уже стемнеет. Как лиц, идущих на смерть, я благословляю вас приобщиться сейчас Святых Христовых Таинств. Для укрепления тела и души.

В первый раз в моей духовной практике я был свидетелем причащения людей без поста, исповеди и поздним вечером прямо в поле. И впервые узнал крестильные имена своих сотоварищей. Оказывается, Меленя был крещен Мироном, а Несмеян – Никоном.

- Во отгнание всякаго сопротивнаго воям Твоим: Степану, Никите, Мирону, Никону во святыни Твоей теми сохраняемым…даждь быти….

Едва отец Киприан завершил чтение благодарственных молитв, как вокруг нас вдруг зашелестело, заскрежетало и застонало разными голосами:

-Вш-ш-ш-шу! Йы-ы-ы-ых! Хр-р-р-р!

-Началось! – перекрестился отец Киприан. – С Богом, братья!

Дружинники и мы со старцем стали в центре рукотворного круга плечом к плечу, образуя единый боевой узел, похожий на гигантского многощупольцевого спрута. Когда твой тыл надежно прикрыт мужественной спиной товарища, а справа и слева твою жизнь защищает крепкая вооруженная рука друга.

Наш «спрут» медленно двинулся по часовой стрелке, дружинники выискивали глазами пока еще невидимого нам противника. Мы с отцом Киприаном подняли перед собой «язву демонов» - напрестольные кресты, осенняя ими окружающее дружину пространство.

-Отец Анатолий, читаем тропарь Кресту, - скомандовал старец.

Но не успели мы набрать воздух в легкие, как справа от меня нечто серое с противным писком ударилось о невидимую стену защитной сферы, а Никита, сделав мгновенный выпад наугад, поразил безформенную субстанцию длинным жалом своего меча.

Таинственное нечто громко заверещало и исчезло прочь в нависшем над поляной сумраке. Воспользовавшись временной тишиной, мы с отцом Киприаном громко запели крестный тропарь-молитву:

- Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и Святое Воскресение Твое сла-а-авим….

В ответ на молитву сразу в нескольких местах вокруг нас послышался громкий шум, похожий на хлопанье больших крыльев. Нечисть еще пуще загомонила и вдруг вся одновременно метнулась на наши позиции.

Несколько ударов мечом сделали поочередно Никита и Меленя и, видимо, не впустую. Судя по истошным крикам за пределами сферы, дружинникам удалось дотянуться до плоти таинственных существ, сбавив их воинственный пыл.

-Несмеян, отступи чуть назад, - Никита и в бою продолжал следить за боевым строем, наставляя менее опытных товарищей, - не увлекайтесь боем, держитесь строго по центру круга….

Нечисть сменила тактику. Теперь все скопом таинственные твари ударили в одну точку, целясь в менее искусного в военном деле Степана. Но делопроизводитель не подкачал, мгновенно проведя два рубящих удара саблей в визжащую темноту.

-Ага, не нравится вам так? – довольный собой дворянин перехватил поудобнее рукоять клинка, приготовился бить еще.

-Молодец, Степан Никанорыч, - не преминул похвалить сотоварища Никита, - а ну-ка, всыпь им еще раз, да пожжеще!

Следующую атаку незримого врага принял на себя отец Киприан. В ответ на плотный навал нечистой силы над его головой, старец широким жестом осенил крестом беснующееся стадо и плотожоры шарахнулись от монаха прочь. На мгновение умолкнув в ночном мраке.

- Сейчас еще что-то новое придумают, - прошептал Меленя, тревожно вглядываясь в темноту. И ведь напророчил.

Из окружающей тьмы вдруг вспыхнули несколько пар горящих глаз, словно молнии ослепившие на миг нашу малую дружину. Воины невольно закрыли лицо руками, мгновенно дезориентируясь в пространстве.

-Отец Анатолий, сквозь четки смотри, - прокричал за моей спиной отец Киприан.

Я поднес четки к лицу. Действительно, сквозь круг нанизанных на бечеву деревянных зерен горящих глаз нечисти видно не было. Зато хорошо стали различимы силуэты нападающих сущностей.

-Несмеян, слева, - увидел я попытку нанести по нам удар и Несмеян ударил, не глядя, перед собой. Нечисть шарахнулась назад, видимо испытав на себе жалящую остроту освященного холодного оружия.

Отец Киприан организованно руководил действиями воев позади меня и вновь атака нечистой силы сошла на нет. Горящие в темноте глаза потухли, а посторонние шумы резко стихли.

- Готовятся к новой атаке, - решил Никита, - а ну, братцы, не зевайте, а то пропустите удар.

Но очередной атаки нечисти не последовало. После нескольких минут тревожного внимания ночному мраку, дружинники услышали слабую поступь медленно приближающихся к нам шагов, и перед нами возник силуэт… отца Тимофея.

-Отче, - бросился к священнику обрадованный Степан, видимо надеющийся обрести для себя надежную защиту от бесовской напасти в лице обожаемого им сельского пастыря.

Но едва делопроизводитель занес ногу над сотворенным рыльским старцем кругом из кадильного пепла, как неведомая сила резко вырвала Степана из наших рядов, увлекая за собой. Дворянин мгновенно исчез в окружающей тьме. Силуэт отца Тимофея пропал, а я почувствовал, как мне сзади в шею впились холодные острые иглы, парализующие силу и волю.

Периферийным зрением я успел отметить, что мои товарищи, не растерявшись, прижались попарно спинами друг к другу, и отчаянно рубились с успешно проникшей в защитную сферу нечистью, а отец Киприан, читая молитву, силою креста отбрасывал прочь темную сущность.

Мое тело все больше переставало мне подчиняться. Все труднее было поднять руку или пошевелить ногой. Наступило ощущение одеревенения конечностей, такое, словно бы я их «перележал». Напавшее на меня сзади существо я не видел, только ощущал его присутствие рядом и чувствовал легкое покалывание от впившихся в шею невидимых «клыков».

- Копие́ имей при себе так, чтобы в любом положении его можно было быстро извлечь. – Словно со стороны «услышал» я данный мне ранее совет старца.

Ослабевающей рукой я выхватил из широкого рукава подрясника евхаристический предмет и его острием ударил через плечо, целясь в таинственного невидимого врага.

-Ха! – я вложил всю оставшуюся силу в удар, надеясь пронзить насквозь напавшую на меня сущность, но почувствовал лишь слабое прикосновение острия металла к некой вязкой безформенной субстанции за моей спиной.

Но и этого оказалось достаточно. Вскричав уже хорошо известным нам всем пронзительным криком, тварь взвилась над нашей малой дружиной и с противным стоном унеслась в открытое небо. Какое-то время был хорошо слышен ее удаляющийся прочь хриплый срывающийся визг.

-Отец Анатолий, - словно издалека услышал я голос отца Киприана и с трудом поднял голову. Увидел, как три дружинника окружили меня, выставив мечи, и прикрывая от возможной угрозы, а старец-настоятель шагнул ко мне, намереваясь оказать помощь.

Я хотел сделать шаг навстречу духовному наставнику, но ослабевшие ноги окончательно подкосились и я сжатым снопом рухнул на сырую землю.

Последнее, что я помню из ночных событий в злыдниной пойме – это как старец осторожно положил мне на лицо напрестольный крест:

-Поспи, отец, тебе это сейчас на пользу.

И я мгновенно отключился.

Глава 7. Мельница смерти

Очнулся я ранним утром на берегу Свапы, у сходен нашего походного струга. Тело била легкая дрожь. То ли от утренней речной прохлады, то ли так сказывались последствия ночного ранения. Я попытался поворошить руками и ногами и мне это благополучно удалось.

-Слава Богу! – стоявший рядом на коленопреклоненной молитве отец Киприан заметил мое барахтанье и прервал молитву. – Рады видеть тебя, отец, живым и почти здоровым.

-Очнулся, наконец, - громко вторил монаху бархатистый рокот старшего дружинника, и я невольно повернул голову на громовой звук.

Трое воинов сидели на корточках у костра, над которым дымился походный котелок с варевом. Заметив, что я наблюдаю за компанией сотоварищей, дружинники приветственно замахали руками:

-Как раз вовремя, отец Анатолий… Завтрак уже совсем готов…

Однако, среди кухаривших не было видно Степана.

- Отец Киприан, а со Степаном Никанорычем что? - спросил я монаха, вспомнив про печальные события прошедшей ночи.

-Все хорошо будет…. Скоро увидишь его… Ты голову поднять можешь? – рачительно поинтересовался духовный наставник, заботливо склонившись надо мной.

Я попробовал приподняться. Удалось без особых усилий. Лишь слегка подташнивало и в висках стучали мелкие молоточки. Ощупав пальцами затылок, пришел к выводу, что раны как таковые отсутствует. Лишь две крохотные точки на шее напоминали о ночной попытке злыдней лишить меня жизни.

-Все в порядке, - успокоил я своих сотоварищей, - чувствую себя прекрасно.

-Вот, и слава Богу, - Меленя воткнул около меня в песок три заструганные деревяшки и водрузил на них дымящийся котелок с вкусно пахнущим варевом. – А вот и твоя ложка…. Отец Киприан, благословите на принятие пищи …. На, сними пробу первым.

Я зачерпнул из котелка крутое варево, подув, сунул ложку в рот. Странная похлебка из корней и побегов дикой растительности, щедро приправленная дымом лесного костра. Жидковато, но голод утолить можно.

-Слава Господу за хлеб наш насущный….

Перекрестясь, наша пятерка степенно принялась за трапезу, соблюдая старшинство и очередность, начиная с нашего духовного наставника. Ели все чинно, не торопясь, как и подобало по традиции того времени. Меня все подмывало спросить, что же стало с той изысканной провизией, которой нас щедро столь одарили в селе Сныткино, но нарушать торжественность застолья не стал.

И только после того, как отец Киприан прочитал благодарственные молитвы, поинтересовался:

-Отче, а что же стало с продуктами, что дал нам отец Ти…?

Я прервался на полуслове, вспомнив как перед моим ранением перед княжеской дружиной возник образ настоятеля Казанского храма.

-Приказал оставить в лесу на прокорм зверям, - глухо ответил отец Киприан.

-Так это был…он, или его образ?

-А ты разве сразу не понял? – ответил вопросом на вопрос рыльский игумен. – Еще там в селе?

Я отрицательно покачал головой.

-Смотри, – отец Киприан присел передо мной на притащенный дружинниками к «столу» обрубок ствола и стал внимательно перечислять: - первое: у входа в храм не было нищих. А у церкви всегда должны быть нищие. Если их там нет, храм тот не настоящий. Потому что при храме кто-то должен кормиться именем Иисуса…. Христа ради… Там где этого нет, там и благодати нет. Потому что нищие на себе благодать носят и образ Божий. Ведь сам Христос был нищий…. Второе: отец Тимофей не сделал замечание детям с кошкой в храме. А ведь шестой Вселенский собор настрого запретил заходить в храм с животными и истинный священнослужитель не может этого не знать….

Я смутился, потому как правила этого и сам не знал. Хотя встречал в Большом Требнике чин переосвящения храма, совершаемый в случае, если животное умерло или родило в храме, но отдельно о кошках в нем не упоминалось. Правда, из меня и священник то не настоящий.

-…В-третьих, - продолжал перечислять отец Киприан, - казанский священник предложил нам принять пищу до окончания Литургии. Хотя по строгим канонам этого времени, все от мала до велика не принимают пищу до конца службы…

-Так это он … Степана?

-Да. Полагаю, удерживает его как заложника. На случай, если мы явимся выручать товарища.

-А мы явимся?

-Обязательно. Надо разобраться с нашим «батюшкой» до конца… И желательно не затягивать этот процесс. Во второй раз ночью нам с нечистью будет не справиться… Никита! Благословляю начать отплытие….

-Подожди, отец Киприан, - взмолился я, - хочу пройтись по поляне, посмотреть «на дела рук наших».

-Хочешь посмотреть на останки тех, с кем мы сражались, отец Анатолий? Напрасно стараешься. И следочка не найдешь.

-Но, почему? Я же прекрасно помню, как дружинники физически уязвляли нечисть своими мечами. Какая-то плоть ведь должна была остаться?

Отец Киприан улыбнулся мне словно ребенку тихой снисходительной улыбкой, и принялся неторопливо растолковывать:

-Тебе приходилось, отец, встречаться с так называемыми «домовыми»?

-Довольно часто. Сам воочию видел как свет в доме включается, шкафы открываются, отчетливо слышал следы мелких «человечков» в комнате.

-А глазами их лицезрел?

-Нет. Один раз был случай: проснувшись, я резко открыл глаза, и в тот же миг по комнате разлетелась, взорвавшись, люстра, на которой, вроде, кто-то был…. Да, еще один раз ночью, когда я вышел во двор, увидел над крышей сарая неизвестно откуда взявшуюся торчащую жердь. Но пока протирал глаза, «жердь» также таинственно исчезла… Вот, наверное, и все….

-А ведь бесы, или как их в народе называют «домовые», способны «есть и пить», даже разговаривать с человеком, способны садиться на него, драться, могут душить людей. То есть ведут себя так, что человек ясно чувствует присутствие рядом постороннего «тела». Но, несмотря на тесный физический контакт, увидеть, а тем более схватить или физически уязвить домового еще никому не удавалось. Тело у него как бы есть, но фактически его и нет…. Тут, отец, земными понятиями и категориями не объяснить… Помнишь, как Спаситель ответил вопрошающим ученикам: «Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, - как поверите, если буду говорить вам о небесном?»… Лучше поспешим на помощь Степану….

В обратный путь на струге я был определен товарищами в гребную пару с Меленей. И добрую половину дня старательно совершал в лад с юным дружинником синхронные движения, заставляющие толкать нашу ладью далеко вперед.

Когда солнце пересекло полуденную отметку, мы, наконец, пристали к берегу у знакомого уже нам села Сныткина. В этот раз нас никто не встречал. Да и мы лишние глаза и уши не особо хотели бы повстречать.

Воспользовавшись тем, что жители села по традиционной русской привычке совершали в это время обязательный для всех людей послеобеденный сон, наша группа незаметно поднялась на холм, где располагались сельский храм и дом священника. Из фруктового сада позади церквушки, который мы облюбовали в качестве наблюдательной позиции, были видны как на ладони и сама церковь, и жилые постройки.

-Смотри, отец Киприан, - старший дружинник Никита указал рукой на воронью стаю, замеченную им над жильем отца Тимофея.

-Да, кружат уже…. Готовятся к ночной битве, - согласился с воином рыльский игумен.

Я тоже отыскал глазами черные точки в небе. Вороны двигались по кругу против часовой стрелки по периметру священнического домовладения. Время от времени к ним присоединялись другие сородичи, прилетавшие к поповскому дому с разных сторон света.

Я прикинул. Скорость полета ворона – сорок-пятьдесят километров в час. С момента сражения прошло более десяти часов. За это время птицы (или кто там скрывался под их видом) смогли бы преодолеть порядка полутысячи километров, добираясь до Сныткино. Это откуда же собирается против нас нечисть? Со всей России? И сколько еще ее прибудет до наступления темноты? Верно говорит отец Киприан – в этот раз нам не устоять.

-Братья, есть идея, - обратился к группе наш духовный наставник, внимательно рассматривая птичий хоровод. – Приходилось ли кому из вас видеть «мельницу смерти» у муравьев?

Мы все отрицательно покачали головами, и отец Киприан пояснил:

-Рабочие муравьи всегда следуют по следам, отставляемым группой насекомых-разведчиков. Но иногда случаются сбои, и муравьиное стадо сбивается со следа. Тогда насекомые принимаются ходить по кругу, вовлекая в свой хоровод все большее количество собратьев. И так муравьиное сообщество много часов ходит по кругу, пока все муравьи не упадут замертво от истощения.

Несмеян покосился на кружащую в небе стаю:

- Ты, отец, таким же образом хочешь заставить птиц летать по кругу? Но как мы проложим в небе «след» и кто же будет «разведчиком»?

-«Разведчиками» будем мы с вами. Смотрите… Вчера я разозлил нечисть, совершив водосвятный молебен у речной излучины, и злыдни ако псы набросились на святыню. Сегодня ночью у бесов будет тот же план: почувствовать присутствие святых атрибутов, а по ним найти нас и убить. Я же хочу наши «святые следы» зациклить, и заставить нечисть непрерывно следовать по замкнутому кругу?

-Идея хорошая, - согласились мы все, - но как ее реализовать?

Отец Киприан вынул из походной котомки икону Спасителя, Крест, Евангелие и принялся разжигать кадило.

-Я думаю, что портал (на языке того времени батюшка произнес слово «скверноотве́ржение», но я понял это именно как «портал») находится в доме священника. А, точнее, он сам и есть одновременно и портал, и его хранитель. Сейчас мы с вами совершим крестный ход вокруг поповских хором и посмотрим, как поведут себя наши «птицы». Если я прав, то думаю, они последуют за нами, то есть за святынями…

Не спеша приготовившись к процессии, отец Киприан, взял в руки Евангелие и Икону. А мне указал на Крест и кадило. Я понял, что должен сослужить отцу игумену и начать крестный ход, окуривая ладаном окрестности.

-Святы́й Боже, Святы́й крепкий, Святы́й безсмертный, помилу-у-уй нас! – стройно запела наша команда слова Трисвятого, двинувшись в путь.

Более уязвляющей бесов молитвы трудно было подобрать. «Вороны» тут же развернулись на сто восемьдесят градусов и, заметно снизившись, принялись кружить над нашим малым крестным ходом, плотно сопровождая группу.

Обогнув холм полным кругом, молящаяся процессия из пяти паломников вновь поднялась в свое укрытие в церковном саду. Птицы же продолжили хороводиться, но уже не над самым домом священника, а именно по следам крестноходцев.

-Коль судьба – поднесут на подносе, не судьба – унесут из-под носа, - резонно заметил Меленя, с надеждой поглядывая в открытое небо. Но Несмеян, привыкший добиваться всего своими силами, не особо надеясь на парад звезд, не согласился с товарищем:

- Наудачу казак на коня садится, наудачу и конь его бьет… А вой всегда и во всем обязан полагаться на свои силы… Правда, Никита?

-Истинно, - подтвердил старший дружинник. – Пока не смерклось, проверьте-ка еще раз свое оружие, чтобы вдруг впросак не попасть….

Дружинники занялись подготовкой к ночному сражению. А мы с отцом Киприаном продолжили внимательно наблюдать за поведением наших пернатых «соперников».

Ближе к вечеру количество гомонящих в небе «птиц» увеличилось до полусотни особей.

-Ого! – изумился Меленя. – С таким количеством гостей нам не справиться… Надеюсь, отец игумен окажется прав и поганое сборище пролетит мимо нас.

-Лишний сбор – лишняя склока, - согласился с товарищем Никита, тревожно всматриваясь в стремительно сереющий небосвод, - авось, пронесет.

Отец Киприан взглядом подозвал меня к себе:

-Отец Анатолий! Если я что-то мыслю в поведении проводников через портал, наш «батюшка» с наступлением ночи станет приглашать на землю более мощных противников Света, нежели нападали на нас вчера. Если откроется портал, твоей задачей будет прочитать молитву на дарование дождя. Помнишь наизусть?

-Помню. Часто читать приходилось….

-Хорошо…. Все понял?....

-Как благословишь, отче! Только как я пойму, когда портал откроется?

-Поймешь…. Не ошибешься…. Никита, кто у тебя самый меткий в команде?

-Меленя лучший стрелок из лука. Только луки с собой мы брать-то не стали.

-Луки не потребуются. Необходимо будет подобраться поближе к источнику зла и по моей команде метнуть в центр круга дротик…. Меленя? Ты можешь точно попасть дротиком в цель размером с бочку?

-Должен, - слегка посомневался в своих силах младший дружинник, но тут же спохватился, - да, нет… попаду, отче…. Обязан попасть…

-Обязан, - согласился отец Киприан. Он взял заготовленную еще днем тонкую жердь и шнурком прикрепил к ней алтарное копие. Получилось сооружение, слегка напоминающее детское копье.

-Держи, - протянул он свой легкий дротик Мелене. – Как только я стану произносить зачитку из Евангелия, метни копие в то, что явится перед нами…. И постарайся попасть в самый центр. Благослови тебя Господь!....

Мы с духовником и наши дружинники перехватилипоудобнее свое оружие, кому какое сподобил Спаситель, и сбились плотной группой, лицом к предстоящей опасности.

-С Богом!

В это же время практически невидимое нам в темноте воронье принялось громче галдеть, словно отвечая на поданную им команду. Я прислушался: действительно, вдали послышался глухой монотонный мужской голос, словно кто-то в противовес нам читал свои, ведомые только ему моления.

Вороны вдруг резко смолкли и мужской голос внятно услышали мы все. Только язык, на котором произносилась речь, не был понятен никому из присутствующих.

Отец Киприан поднял Крест и принялся наизусть громко читать «чин последования на очищение от нечистых духов». Сторонний голос стал запинаться, временами смолкать, но через некоторое время внезапно вскричал громким баритоном, и в том месте, где предположительно находился дом священника, от земли в небо устремился черный, хорошо различимый даже во мраке ночи, столб.

-Во время о́но, … есть же во Иерусали́мех О́вчая купе́ль, я́же глаго́лется евре́йски Вифесда́, пять притво́р иму́щи…., - отец Киприан принялся читать отрывок из Евангелия от апостола Матвея.

В это время Меленя выступил вперед и силой метнул врученный ему духовником дротик с церковным копием, метя в самый центр черного столба. В темноте раздался легкий вскрик, так, словно бы легкий дротик коснулся жалом тела невидимого человека и голос нашего противника смолк.

-…Яко гряде́т час, и ны́не есть, егда́ ме́ртвии услы́шат глас Сы́на Бо́жия и услы́шавше оживу́т…., - продолжил рыльский игумен громко декламировать евангельскую зачитку.

В темноте перед нами слышался сдавленный всхлип, хриплое покашливание и невнятное сипение. И вдруг слух резанул отчаянный пронзительный визг, от которого похолодело все внутри. Я даже чуть не сбился в словах читаемой мной молитвы о даровании дождя, благо, что уже почти дочитал.

-…и изы́дут сотво́ршии блага́я в воскреше́ние живота́, а сотво́ршии зла́я в воскреше́ние суда́-а-а-а….

-…Дожди́, Господи,Твоя́ низпосли́ на тре́бующая и прося́щая ме́ста, …. и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь….

Обе молитвы мы с отцом Киприаном дочитали почти одновременно. И тут с неба, словно отвечая на наши прошения, гулко и раскатисто грянул гром.

Яркая молния совсем рядом от нас пронзила ночную тьму, далеко вокруг высветив окружающее пространство. В яркой вспышке я успел заметить отсутствие перед нами и таинственного черного столба и кружащего вокруг воронья.

-Слава Тебе, Господи, слава Тебе!... – громко запел отец Киприан слова благодарственного молебна. Мы с дружинниками хором подхватили слова очищающей душу молитвы.

Так и стояли мы на коленях в церковном саду, распевая славословия Создателю, под далеко не теплым осенним дождем, пока не завершили молебен целиком. В полностью опустившейся на село ночи больше не было слышно никаких посторонних звуков, кроме звонкой капели мелкого осеннего дождика.

-А теперь в гостиную, - скомандовал наш духовный наставник, и вся группа направилась в сторону уже знакомого нам амбара, нащупывая среди фруктовых деревьев удобный путь.

Промокшие до последней нитки, мы ввалились в просторный сарай с сеном. Несмеян одним хлестким ударом высеча искры на труте, зажег огарки свечей на подставцах. Ни щедрых яств, ни даже самого хлебосольного стола в комнате уже не было. Отцу Тимофею, разоблаченному нашей группой, уже не нужно было играть роль радушного пастыря.

-Отцы, ночуем, как и намедни, - скомандовал Никита. – А чтобы в ночи не было зябко, предлагаю просушить нашу одежду.

Дружинники, стащив с себя металлические бахтерцы[1], и, укрепив их на мечах, установили внутри доспехов огарки свечей. Затем воины развесили на нагревшемся металле свои влажные кафтаны и суконные штаны.Одну рукотворную «сушилку» установили на чердаке для нас с отцом Киприаном.

-Отче, а гром, мне показалось, ударил не случайно, - поинтересовался я у старца, когда мы с ним закапывались поглубже в сено, готовясь отойти ко сну.

-Как же он мог быть случайным, когда ты лично прочитал молитву о даровании дождя? – переспросил духовный наставник, уходя от прямого ответа.

-Так я же молился о дожде, а не о громе, - улыбнулся я, чувствуя, что и гром и молния были делом рук отца Киприана. Точнее, дарованы нам по его прошению.

-Спасть давай, отец, - игумен подул на огарок свечи,- завтра нам предстоит много дел переделать…. И зашептал слова молитвы ко сну: - В руце Твои, Господи Иисусе Христе, Боже мой, предаю дух мой: Ты же мя благослови, Ты мя помилуй и живот вечный даруй ми. ...

Утром, едва забрезжили первые лучи восходящего солнца, вся наша группа отправилась к дому отца Тимофея.

К моему удивлению, дом сельского священника был пуст. Ни только самого настоятеля, но и членов его семьи нигде не было видно.

-Отче, значит и «жена» и «дети» отца Тимофея такие же фрики, как и он сам? – спросил я старца по-русски, пользуясь отсутствием поблизости княжеских дружинников.

-Разумеется. Жить в одном доме со служителем темных сил и не знать о том невозможно.

Я невольно поморщился, вспомнив, как бывший настоятель поручил «супруге» угостить нашу команду изысканными явствами.

-Отец Киприан, они же спокойно могли отравить нас еще по пути к городищу. Почему же сразу не совершили свое черное дело?

-Бог ведает. Возможно, побоялись, что нас с тобой, как хранителей Святых Даров, яд не возьмет. Возможно, хотели сделать это подальше от села, не привлекая к себе внимание…. А, возможно, черные чары развеялись, когда мы прочитали молитвы перед принятием пищи.

Отец Киприан хитро улыбнулся. И мне показалось, что последний аргумент был более точен. Наш многоопытный наставник обнаружил и «обезвредил» своей молитвой нападки темных сил еще накануне сражения на реке.

В это время дружинники обнаружили Степана, лежащего в старом брошенном овине за двором. Делопроизводитель был без сознания и едва дышал. Хотя видимых повреждений на его теле мы не обнаружили.

-Видимо, сказались последствия глубокого нервного потрясения, - пояснил старец. – Надо его срочно причастить и отправить в город.

Оставив Степана на попечение наших боевых сотоварищей, мы со старцем поспешили в храм, где уже стал собираться на службу сельский люд, недоумевая, куда девался их любимый пастырь.

-Братья, отец Тимофей не сможет больше служить в вашем приходе, - объявил старец взволнованным прихожанам. – Сегодня Литургию отслужу я, а завтра пришлю к вам в село черного попа[2]. Он будет вас окормлять до назначения к вам нового пастыря…

-А что ж с нашим батюшкой? Вчерась ведь ничего нам не сказал, что покидает село, - все не могли успокоиться сныхинцы, несмотря на известный в округе авторитет рыльского настоятеля.

-На все воля Божия! – философски заметил отец Киприан и приступил к совершению Литургии.

По окончании службы духовник причастил все еще бредившего Степана и поручил его жизнь в руки местных крестьян:

-Благословляю снарядить подводу и бережно, но без промедления доставить к воеводе его захворавшего слугу…. А мы отправимся в Рыльск по воде и вышлем вам навстречу городского лекаря. Оставайтесь с Богом и ожидайте нового настоятеля….

Князь Прозоровский встретил нас встревоженный и чем-то весьма озабоченный. Но внимательно, не прерывая, выслушал подробный доклад отца Киприана про поездку в Злыднино Городище. И очень был поражен, узнав, что хранителем потустороннего портала был сельский священник.

-Как же он Литургию служил, если святыни не выносил? – удивился князь.

-А он и не служил… Точнее только делал вид, что служит, искажая суть христианской евхаристии[3]. А свое церковное небрежение заменял показным радушием и любвеобилием. Так, что никому и в голову не пришло заподозрить в скверных злодеяниях «доброго» и гостеприимного батюшку, - пояснил духовник.

-Слава Богу, что в данном случае все благополучно разрешилось…. А я вас, отцы, прямо с дороги, хочу безотлагательно познакомить с новой проблемой … Три дня назад неподалеку от Рыльска исчезло Янково болото… И не просто пересохло – на дне водоема была найдена вот эта плита….

Князь указал рукой на стоящую у стены потемневшую от времени каменную глыбу, размером не более метра по периметру. На поросшей темно-зеленой тиной поверхности камня зловещим темным шрифтом красовалась таинственная надпись: «Аще зриши мя – возрыдаешь»[4].

[1]БАХТЕРЕЦ - нагрудные доспехи из соединенных вместе колец и пластин, расположенных наподобие рыбьей чешуи.

[2] ЧЕРНЫЙ ПОП – иеромонах, монах-священник.

[3] ЕВХАРИСТИЯ — в христианских церквях (Православной, Католической, Древневосточных, Старообрядческой) таинство освящения (преломления) хлеба и вина в Тело и Кровь Христову, с последующем Их употреблением при Причастии.

[4] «Если видишь меня – заплачешь».

Глава 8. Серый Ангел

- «Аще зриши мя – возрыдаешь»[i], - отец Киприан повторил вслух выбитую на камне фразу, внимательно, сантиметр за сантиметром, обследуя таинственный артефакт. И, перехватив мой взгляд, указал перстом на нижнюю кромку плохо обтесанной каменной плиты.

Внизу камня, в правом его углу едва усматривался похожий на круглую печать крохотный кружок, в котором едва различимо читались три цифры «777». Или похожие на цифры три палочки? Или три топора? Или просто – чудесная игра сил природы?

Князь Прозоровский перехватил многозначительный взгляд и жест указующего перста игумена, и также внимательно осмотрел правый нижний угол:

-Отец, ты знаешь, что означает сей знак?

-Знаю, - не стал отпираться отец Киприан, - это Ваша Светлость Михаил Федорович, собственноручная подпись Ангела Судьбы.

-Ух, ты! – одновременно восхитились вслух мы с рыльским наместником. – Расскажи поподробнее, отче, откуда в наших краях подобный уникум.

Отец Киприан немного помолчал, словно обдумывая с чего начать повествование о сакральном предмете, и начал свой рассказ издалека:

-История эта связана с именем ветхозаветного пророка Еноха. Известен вам такой?

Мы дружно кивнули. А князь Михайло еще и уточнил:

-Единственный святой в православии, литературные труды которого людям не разрешено читать. Причем не только мирянам, но и священникам.

-Да. Потому как много в них содержится сведений, на которые церковь пока не может дать исчерпывающих ответов. Хотя в поздних африканских патриархиях труды Еноха уже включены в тексты канонической Библии…

Старец, ответив на реплику князя, продолжил свой рассказ.

-Как вам хорошо известно, в библейской Книге Бытия говорится о том, что сыны Божии сходили с неба к дочерям человеческим и от их смешанных браков рождались исполины – нефилимы. Пророк Енох в своей книге очень подробно описывает это земное событие, перечисляя спускавшихся на землю ангелов по именам. Так вот, этот потомок Адама в дошедших до нас трудах пишет, что, будучи восхищен на пятое небо, встретил двести григоров – печальных ангелов, заточенных за свое отступление от Бога. Григори, что по-гречески означает «наблюдатели» – это и есть те самые павшие «сыны Божии», из чина небесных серафимов. Наказанные Господом за отступление, григори и их потомки вынуждены были постоянно скитаться, не принадлежа ни небу, ни аду, и лишь молчаливо наблюдая за жизнью людей, вступая в битвы всякий раз, когда мир рискует потерять равновесие. Причем, сражаясь то на стороне Небес, то – ада, в зависимости от того, какая из сторон нарушает равновесие…. Созданные на основании первичного огня Марса, обжигающего и разрушающего, безсмертные григори, или как еще их называют «ангелы Гебура» или «серые ангелы», остерегаются лишь прикосновения к воде. Потому и потомки их – нефилимы, каменные полулюди-полуисполины, были уничтожены на земле водой вселенского потопа….

-Раз григори являются безсмертными ду́хами, то и победить их невозможно, - задумчиво произнес князь Михайло, вслух размышляя над словами старца.

-Григори не духи, они воплощенные существа, - возразил воеводе отец Киприан. – Да, временами они ходят среди людей, отринутые Небом, но так и не допущенные к постоянной жизни на землю. Но спускаются они к нам не затем, чтобы навредить людям. Григори ищут на земле «камень Кемаэля» - семицветный алмаз, иначе называемый «Видящий Бога». Этот камень разрушает неумолимость законов существования, трансформируя мертвую форму далекого прошлого — в природный импульс энергии, зарождающий новое будущее… Алмаз находился в руках Наблюдателей до их грехопадения с земными женщинами. После рождения нефилимов Ангел Судьбы по воле Бога разрушил «камень Кемаэля» на семь монохромных алмазов и разбросал их по земле, накрыв каждый из алмазов плитой с уже известной вам надписью. И, поскольку данный артефакт с печатью Ангела лежит у наших ног, смею утверждать, что григори обнаружили один из тайников с алмазом. А может уже и не один. Если Гебурам удастся собрать все семь волшебных камней, то население земли вновь будет подвержено нашествию каменных исполинов. Потому, не мешкая, нам надо отправляться на то место, где был обнаружен сей древний артефакт…

Князь Прозоровский по мере ознакомления с информацией, никогда прежде не известной никому на земле (даже глубоко посвященным в тему людям), то печально склонял голову, то оживленно поднимал глаза на рассказчика, дивясь описываемым событиям.

-Отец Киприан, прости, одного я не пойму. Каким образом нахождение григоров на земле связано с нашим наместничеством? Насколько я помню из Писания, сыны Божии сошли «на Ардис, который есть вершина горы Хермон; и назвали ее горою Хермон, потому что поклялись на ней и изрекли друг другу заклятия….», - процитировал вельможа. – А гора Хермон или Ермон, не даст мне соврать отец Анатолий, находится далеко на востоке, в районе современных ему Сирии и Ливана?

Отец Киприан вновь немного помолчал, обдумывая слова князя, и улыбнулся:

-А у тебя князь в провинции разве нет горы Хермон?

-Хермона нет. Точно знаю.

-Ты вот говорил прежде, что камень с письменами был обнаружен на дне Янковского болота. А как называется урочище, располагающееся к югу от сего дивного водоема?

-Черму́шково, - недоумевающее ответил Прозоровский.

-Херму́шково, - поправил князя отец Киприан. – Я смотрел по старинным записям. Урочище наше в старину называлось Хермушково, от слова «хермушок», то есть «маленький Хермон». В урочище том есть возвышенность?

-Не знаю, - честно признался князь, - никогда не интересовался.

-Узнаем…. А речка, которая протекает через Янково, как называется? – снова спросил у князя игумен.

-Каменка.

-Задумайся и над этим, князь. Ведь, во-первых, кроме камня, который ты нам сейчас показал, других камней в бассейне данной речушки нет. А, во-вторых, как мы помним, порождения григоров на земле были полукаменными исполинами. Не с их ли присутствием связано название нашего гидронима, которые очень редко меняют свои названия?

Мы с Прозоровским, опешенно вытаращив глаза, слушали достаточно обоснованные суждения своего духовника, поражаясь его обширным знаниям и глубокому уму.

-Основная река, на которой стоит наш град, носит название «Семь» – Рыльск на Семи. Семи чего? Уж не семи ли небесных алмазах, разбросанных Ангелом Судьбы перед потопом по берегам нашей полноводной речки? И накрытых каменными плитами с устрашающей землян надписью, и удостоверенных печатью Ангела?

Ответить на логичные доводы старца ни князю, ни, тем более, мне, было не́чего.

-И еще одно, княже. Если ты помнишь, «Книга тайн Еноха», носит второе название «Славянская книга»? Слышишь? «Сла-вян-ская»! Так почему бы «камням Кемаэля» не находиться на территории твоего воеводства?

Отец Киприан замолчал и мы все трое долгое время безмолвствовали, обдумывая батюшкину информацию и саму ситуацию, из которой надо было найти надлежащий выход.

-Надо вам лично отправляться на место находки, - первым подал голос рыльский воевода, - осмо́тритесь там внимательно, тогда и будем решать, что делать дальше.

-Да, - согласился отец Киприан, - мы с отцом Анатолием готовы отправиться не мешкая. Но нам опять нужны будут помощники из числа твоих дружинников.

-А как вам те мо́лодцы, что ходили с вами в Злыднино Городище?

-Весьма, - похвалил воинов старец, - будем очень рады, если Никита с Меленей и Несмеяном согласятся на новое нелегкое для них путешествие.

-На том и порешим. Завтра с утра отправляйтесь в Янково. Здесь недалеко - верст семь-восемь от города. Деньги на дорогу, оружие и необходимые для проживания припасы примет Никита. На чем думаете отправиться?

-Пешком, - ответил отец Киприан. – Походим по округе, по пути поговорим с людьми близлежащих хуторов, может чего дополнительно расскажут о явившихся к нам Гебурах. А как зовут того человека, что нашел на болоте камень?

-Парфен. Парфен Шапошников, владелец Горбуновой седмицы[ii].

-Разыщем, чтобы точно указал место находки…. Ну, что княже, давай прощаться?

-Благослови, отче!

Отец Киприан благословил Прозоровского широким крестным знамением, крепко прижал к груди, а затем «передал» воеводу мне для лобызаний.

-Княже, - попросил игумен уже с порога наместнической комнаты, - прикажи отвести нас с отцом Анатолием в монастырь – устали очень. И утром пусть нас конно встретят….

[i] «Если видишь меня – заплачешь».

[ii] ГОРБУНОВА СЕДМИЦА – ныне деревня Янькова-Горбунова Рыльского района Курской области.

Глава 9. Тайны Янкова болота

Начало пути отряда князя Прозоровского на Янково болото слегка омрачил легкий осенний дождик, внесший в оживленное приподнятое настроение путешественников свою монотонную тягучую нотку.

Немыслимо было в дождливый день повстречать по пути Наблюдателей, избегающих соприкосновения с водой в любом ее агрегатном состоянии. Потому наша боевая компания, покинув Рыльск через крепостные ворота Красного верха, свернула не на широкую проезжую дорогу до Горбуновой седмицы, а безпечно отправилась напрямую через густые заросли леса, надеясь по пути повидаться с жителями села Арсенова.

Огромный лесной массив под названием Заказ широкой зеленой лентой обрамлял границы провинциального центра с западной стороны. Название леса происходило от запрещения («заказа») крестьянам посещать урочище без надлежащей на то необходимости. Чем именно был вызван грозный запрет рылянам на прогулки в лесу, не помнили даже древние старожилы окрестных мест, но заповедь из века в век продолжала строго соблюдаться.

Потому мои сотоварищи были крайне удивлены, встретив на ближайшей опушке заповедного леса справные бортные ухожи. Ульи-борти в виде выдолбленных из внутри стволов дерева широкими рядами располагались под разлапистыми ветвями веками нетронутых дубов. В момент нашего появления, видимо по причине дождя, летки ульев были прикрыты тонкими щепочками и внутри бортей слышался монотонный надсадный гул многочисленных пчелиных семей.

-Хмурень[i] уже на носу, - Меленя недоуменно окинул взглядом лесную пасеку,- в это время пчелы взятка с цветов не берут. Кому же понадобилось держать борти в лесу до осени?

Словно в ответ на реакцию младшего княжеского дружинника из-под козырька легкой жилой пристройки выглянула сердитая женщина:

-Кого это ко мне в гости дождем намыло? На мытников[ii] вы вроде не похожи. Чего надобно?

Отец Киприан, как руководитель нашей группы, чуть выступил вперед:

- Мир ти, женщина!

-Василиса Некрасова, - кратко представилась хозяйка духовному лицу. А я глупо про себя улыбнулся: «Звучит почти как Василиса Прекрасная». Хотя сравнение фантастической сказочной красавицы с грубой деревенской женщиной было сугубо условным.

-Спаси тя Христос, Василиса! – благословил бортницу игумен. – Путники мы, направляемся в Арсеново.

-Отчего же в дождик идете? Б-р-р-р, какая мерзкая погода…. Лишний раз за порог выйти неохота.

-Княжьи посланники мы, - безхитростно пояснил женщине старец, - люди подневольные. Коли велели, то и идем себе по княжеской надобности… Ты здесь часом чужих, либо странных из себя людей не видала ли?

-Кроме вас – никого не было. Одна я тут живу. С самого лета одна…. И с той поры никого подле не видывала… Вас вот только четверых, и все…

«Почему же четверых? - удивился я, и тут же догадался причинам ошибки немолодой пасечницы: женщин того времени грамоте не обучали. - Хорошо еще, что до четырех считать научилась».

-Ну, никого, так никого, - отец Киприан смиренно поправил свою походную котомку, - храни тя Господь, пойдем мы…

И первым шагнул под сень вековых дубов, покрытых мелкой перламутровой россыпью тягучего осеннего дождя.

Путь по нетоптаной опушке заповедного урочища до ближайшего селения обещал быть неблизким. И чтобы скоротать время до точки отдыха, я принялся уточнять у духовника подробности вчерашней беседы у князя Прозоровского.

Благо наши дружинники, которым знать мистические тонкости нашего путешествия было не обязательно (исключительно для их же спокойствия), немного приотстали. Никита что-то обстоятельно объяснял своим младшим товарищам, время от времени указывая рукой то на стряхивающие крупные капли воды макушки лесных деревьев, то, наоборот, тыча рукой в подножие вековых стволов.

-Отец Киприан, а Наблюдатели могут нас также невидимо атаковать, как та нечисть на Злыднином Городище? Не хотелось бы очередной раз получить в ночи вампирский укус в затылок.

-Уверять точно не могу, но, думаю, Григори не станут причинять нам физического вреда. По крайней мере, на моей памяти нет случаев нападения серых ангелов на людей. Напротив, Григори стремятся удержать этот мир стабильным, тогда как нечисть дестабилизирует его каждым своим действием.

-То есть, мы попытаемся заполучить наших нежданных гостей себе в союзники?

-Было бы неплохо, отец Анатолий, было бы неплохо… Григори внесли существенный вклад в обучение людей астрономии, астрологии, точным наукам и прикладным искусствам. Только на контакт с людьми, как и на конфронтацию, они не идут, предпочитая укрыться от человеческого взора. Боюсь, что нам с тобой даже увидеть жителей Пятого неба вряд ли удастся. А уж вступить в общение….

-Батюшка, а контакт духовным лицам с падшими созданиями, ни есть грех?

-Эх, отче! Знать бы точно, что есть грех на земле, а что нет. Вот ты видел вчера печать Ангела – три семерки. А ведь этот знак ангельская нумерология трактует и как число людей, приобщенных к высшему знанию, в том числе и магов. И если тебе в жизни придется увидеть кого-то, подтверждающего свои деяния тремя семерками, то не радуйся, что встретил Небесное существо.Это может быть и темный земной ведун…

Из-за очередного лесного отвершка, внизу за пологим склоном показались крестьянские дворики, хаотично разбросанные по берегу небольшой речушки.

-Арсеново, - неслышно появившись из-за спины, пробасил Никита, - будем заходить, отче, или направимся сразу в Горбуново?

-Зайдем. Поговорим с людьми, может кто-то видел или слышал то, что нам нужно.

В первой же хатенке порядком вымокших путников гостеприимно встретила молодая крестьянская пара с пятью полуголыми ребятишками. По всей видимости - погодками, приблизительного возраста от года до шести. Чумазые и потому плохо различаемые по половому признаку несмышленыши, таращили глазенки, впервые увидев так много незнакомых людей в странном для их понимания облачении.

Младшие карапузы испуганно обхватили мать за шею, а старшие крепко уцепились за ее юбку, мешая выложить на грубо сколоченный из обрезков горбылей стол нехитрую крестьянскую снедь: огромные перезрелые огурцы, пару мелких луковиц, с дюжину головок пареной репы, и пахнущий печеной гречневой кашей чумазый печной чугунок, такой же, как и его скромные владельцы.

-Простите, нас, добрые путники, больше нет ничего, - потупил глаза молодой крестьянин.

-Не беспокойтесь, дети мои, - улыбнулся радушию домочадцев отец Киприан, - снедь у нас в преизбытке. Позвольте только у огня обсушиться….

-Конечно, батюшка, отчего же не просушиться-то, - поклонилась женщина, назвавшаяся Варварой. – Сделайте милость, подсаживайтесь поближе к печи…

Пока мы с отцом Киприаном располагались у открытого огня, Никита достал из походного мешка выданные нам в дорогу разносолы с княжеской кухни: гигантских размеров баранью кулебяку, пшеничный каравай, не мелкий шмат копченого сала. За неимением столовых приборов дружинник разложил угощения прямо на столе, покромсав коротким мечом дорожные припасы по числу душ в избе.

-Прошу всех к трапезе, - Никита выразительно взглянул в сторону хозяев дома, сделав многозначительный кивок в сторону стола.

Все вместе покосились на отца Киприана. Тот величественно перекрестил массивный стол со снедью:

-Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!.... Даждь, Господи, во благовремении пищу Твою….

И разломив один из огромных ломтей кулебяки, раздал испуганно жавшимся деткам, улыбнувшись доброжелательно:

-Нате кушайте, да мамку слушайте…

Дети сначала с опаской, а после с аппетитом и завидным усердием задвигали челюстями, соревнуясь друг перед другом в поедании редкого в их жизни лакомства. Вслед за детьми и взрослые дружно набросились на еду, почувствовав непонятно откуда вдруг появившееся неуемное чувство голода.

Варвара и ее муж Мирон оказались людьми простыми, без ложной застенчивости, и вместе с нами, не жеманясь, уминали посланные Господом угощения. Минут через десять на столешнице остались лежать лишь огуречные «попки», кожура репы, да сиротливо притулился пустой горшок из-под наваристой гречки.

-Славно, - крякнул Никита, осматривая место массового принятия пищи. – Мирон, староста далеко живет?

-На другом конце села, по-над речной лукой…

- Понятно. Меленя, пойди сюда. Слышал адрес?….

Старший дружинник достал из-за пояса и сунул товарищу массивную монету:

-Ступай к старосте, пусть пришлет сюда продуктов по всей стоимости.

Тем временем отец Киприан затеял разговор с хозяином дома, укладывающего разморенных сытным обедом детей на теплой печи.

-Скажи, Мирон, как поживаете?

-По-разному живем. Когда мы медведя едим, когда медведь нас, - грустно усмехнулся Мирон.

-Смотрю, бедновато у вас в хозяйстве.

-Бедно, - согласился хозяин дома, - что не заработаем, все староста, да тиуны княжеские забирают: за землю заплати́, подати заплати́, купу[iii] заплати́….

-Ты закуп?

-Да. С тех пор как женился, - вздохнул Мирон. - Семью-то кормить надо. А долг с каждым годом все не уменьшается, а только растет. Как в народе говорится: сколь не вертись собака, а хвост позади.

-Сколь ты задолжал хозяину?

-Откуда мне ведомо? Много, наверное, раз староста каждый Божий день на работы гоняет.

-Понятно. Скажи мне, ты слышал о том, что на Янковом болоте трудники камень нашли?

-Не только слышал, отче. У меня на глазах то было. В тот день послал нас староста топляк из болота поднимать и на берег вытаскивать. Самая что ни есть распроклятая работа…. Прибыли мы на место, смотрим, а в Янковом из болота вся вода ушла. Только-только на самом дне осталось немного воды и ила. И топляки на суше лежат, словно Ангел Господень за нас всю работу сотворил. Слава Богу!!! Обрадовались мы тогда с мужиками, что можно немного передохнуть от тяжкого труда и отправились карасей из тины таскать…. Пока по илу руками шарили, Авдей из Горбуновой нащупал руками на дне камень тот. Подняли, а на нем письмена прописаны. Авдей лошадку оседлал, да в деревеньку свою близлежащую и сбегал верхом. А потом уже приехали мужики горбуновские, и староста их, да князю ту находку и свезли…

-Мирон, а ты можешь показать нам место, где камень нашли?

-Показать смогу, да только, боюсь, староста не отпустит.

-О том не безпокойся. Я сам к нему схожу, попрошу.

По счастью, к мелкому сельскому чиновнику идти нам не пришлось. Потому, как узнав, что в доме Мирона находится рыльский игумен с княжескими дружинниками, арсеновский староста Нил сам прибыл с заказанными нами товарами.

-Очень рад видеть всех вас, - смиренно припал к руке высокого духовника Нил, и заискивая кланяясь вооруженным посланникам воеводы, - решил вот сам лично доставить вам съестное, а то как бы по дороге не случилось чего…. Мужики, заносите снедь в дом…да живее поворачивайтесь, живее, олухи…

Прибывшие с Нилом холопы аккуратно сложили завернутые в рядно[iv] кули со снедью в дальнем печном уголке крестьянской хатенки.

-Маслице вот коровье, да яичек короб, да бок говяжий, и хлебушек только из печи, …. вы уж не побрезгуйте, а в чем провинился если, не взыщите, - лебезил староста, сладко улыбаясь всем присутствующим застывшей на лице слащавой улыбкой.

Улучив момент, Нил вдруг показал мне тайком из-под полы «козу», знак, который в «моем» времени принято было считать символом рокеров и байкеров. Молодежь двадцать первого столетия считает, что выставленные указательный палец и мизинец символизируют латинскую букву U, первую букву английского слова «unity» — «единение», как бы говоря: «я вместе с вами». Похожий жест — карана-мудра присутствует также в индуистской культуре для отпугивания злых духов.

На рокера, а тем более на индуистского мудреца Нил явно не походил. Так что же означает этот его знак, обращенный ко мне? Староста принял меня за злого духа? Не поняв намерения сельского чиновника, я сделал вид, что не заметил его жестикуляции и поспешил дистанцироваться от излишне обходительного старосты.

А отец Киприан, наоборот, с мягкой улыбкой завел деловой разговор с плутоватым (по крайне мере, на мой взгляд) администратором.

-Скажи, Нил, есть ли в селе продажные лошади в плуг, коровы нестарые?

-Есть, отче, отчего же не быть. Коровки дойные от семи алтын за голову. И лошадки есть: коли кляча на мясо, так почти даром, а цена рабочего меринка до полтины доходит[v].

Нил сразу же рассмотрел в любопытстве монастырского игумена коммерческий интерес и принялся предлагать отцу Киприану сельский скот в розницу и оптом.

-Похвально, - кивнул старец в ответ на выгодные предложения старосты. – А крестьян для монастыря у вас приобрести можно?

-И крестьяне есть. Холопы, закупы, даже полоняники.

-И полоняники тоже? - удивился отец Киприан. – А вот, скажем, Мирон, он сколько задолжал?

Старец поискал глазами хозяина дома, но тот вместе с женой уже успели выйти из хаты, то ли стесняясь находится с сельским сановником в одной компании, то ли тяготясь его присутствием.

-Три алтына, - выпалил Нил таким тоном, что у всех присутствующих сложилось мнение, что староста только что выдумал из головы названную сумму.

-Хорошо… три алтына закуп, да семь алтын коровка, да полтина меринок…

Отец Киприан вынул из ладанки на груди серебряный рубль времен Ивана III и подал старосте:

-Доставь мне сюда корову и лошадь со сбруей, и за́купную запись на Мирона. Выкупаю я его с семьей на Волынский монастырь…

У Нила жадно заблестели глаза при виде серебряной монеты. Еще бы, почти полтина доставалась алчному старосте задаром. Он стремительно подхватил рубль, склонился так, что чуть не коснулся лицом пола, и быстро-быстро попятился назад, словно опасаясь, что отец игумен отменит совершенную сделку:

-Не изволь безпокоиться, отче, … сей мгновений,… сразу же доставим,… одним мигом.

Староста чуть ли не кубырем слетел прочь с ветхого крыльца крестьянской избы. В дом вернулись Мирон с Варварой.

-Сейчас Нил привезет долговую расписку. Отныне вы свободные люди. Можете оставаться жить в этом селе, можете перейти в другую деревню. Я бы вам советовал идти в монастырские крестьяне. Если решите жить при нашем монастыре – сам лично подберу вам дом с землею… Благодарить меня не надо, за все слава - Богу нашему Исусу Христу и Его Пречистой Матери – Деве Марии….

Пока наша пятерка под сдержанные всхлипы ошалевшей от радости Варвары готовилась к выходу на болото, холопы сельского старосты успели пригнать к дому запряженную ветхими дрогами конную подводу, за которой плелась крепко привязанная конопляной веревкой за шею пегая однорогая коровенка.

-Это вам подарок за гостеприимство от всей нашей компании, - представил хозяевам новых жителей крестьянского подворья отец Киприан.

Варвара, уже больше не сдерживая эмоции, с громкими причитаниями повисла на шее однорогого животного:

-Да ты ж кормилица наша-а-а… Да мы же теперь наших ребятуше-е-е-ек…..Господи-и-и-и!

-Мирон, заводи скотину в поскотницы… Пусть Варя пока им травки сожнет, а нам в Янково идти пора, – прервалдушещипательную картину Никита. - Далеко до того места?

-Напрямки версты полторы.

-Значит мигом обернемся. Чем быстрее выйдем, тем скорее назад к хозяйству воротишься.

Янково болото встретило нас букетом самых разных запахов: от смрада гнилой болотной воды до насыщенного аромата высокого лабазника, обильно растущего по берегам пересохшего водоема. Среди буйной зелени черное дно высохшего болота казалось странной неуместной заплатой на изысканном праздничном платье. Сравнительно небольшое по размерам: с полверсты шириной и до полутора версты в длину, дно озера уже успело накрепко высохнуть и даже местами растрескаться.

Лишь в том месте (южная окраина водоема за речной излучиной), которое указал нам Мирон, оставалась небольшая лужа грязной воды на илистой почве. Причиной сохранения которой во многом способствовал утренний легкий дождик.

По липкому илу мы спустились на самое дно русла реки Амоньки. Несмотря на то, что к обеду дождик прекратился, почва не успела еще просохнуть и наша группа потешно скользила, оставляя размазанные следы на непокрытой травой земле.

Я склонился, рассматривая поверхность впереди нас на предмет пребывания здесь гостей раньше нас.

-Напрасно, отец Анатолий, ты зрение тратишь, - улыбнулся мой духовник, - ангелы следов не оставляют. Да и не сунется он сюда, пока дно полностью от воды не высохнет.

-Отец Киприан, я вот все никак не пойму, как Наблюдателю удалось воду отвести? Разве возможно остановить русло реки, подпитывающее болото? Да и в самом болоте, полагаю, родниковые ключи быть должны…

-Спроси чего полегче. Действия Ангелов я объяснить не в силе, - развел руками старец.

-Спрошу…. Что обозначает сей знак? – я повторил жест старосты Нила и рассказал духовнику подробности событий в крестьянской избе.

-«Рога сатаны» - символ принадлежности к темным силам, - спокойно пояснил старец.

-Это что же, староста Нил служит «темным»?

-А чему ты удивляешься? Сам видел сколь власти и богатства сконцентрировано в руках этого человека. Полагаешь, власть и богатство даются человеку просто так? Странно только, что именно тебя – духовное лицо, он признал «своим».

-Да. Мне тоже любопытно, чем же я дал такой повод? Своей гражданской жизнью «там», в двадцать первом веке?

Отец Киприан ободрительно улыбнулся:

-Не расстраивайся. Твоей вины в этом нет. Я полагаю, что вовремя ночного сражения на Свапе, при укусе нечисти, в твой организм могли попасть частицы иномирного происхождения. Оттого и представители чуждой нам силы, внутренним чутьем причисляют тебя к числу своих сторонников… Видят они тебя так…

-Да-да, видимо так, - печально покачал я головой, - а на мне такое инфицирование организма ничем не отразится?

-Никак не скажется, - успокоил меня старец. – Для нас с тобой важно не тело, а душа. А душу можно «инфицировать» только своим неподобающим поведением: гордостью, завистью, ложью, отчаяньем.

-Отец Киприан, - позвал с берега Никита, где дружинники сооружали нам временный шалаш для ночлега. Старец кивнул мне одобрительно и поспешил на зов товарища. А я остался у грязной лужи в тревожных размышлениях:

«Представители чуждой нам силы, внутренним чутьем видят тебя свои сторонником…. И не видят в тебе человека…. Не видят тебя…. Стоп! Где-то я сегодня это уже слышал? … Не видят тебя… Точно!!! Пасечница Василиса посчитала нашу пятерку за четверых, потому, что не видела меня… Василиса – Наблюдатель!!!...».

-Батюшка! – заорал я и бросился к берегу.

[i]ХМУРЕНЬ – сентябрь.

[ii] МЫТНИК – сборщик податей.

[iii] КУПА – долг за пользование продуктами, домом, землей.

[iv] РЯДНО – грубый толстый холст из пеньковой ткани.

[v] АЛТЫН – три копейки, ПОЛТИНА – пятьдесят копеек.

Глава 10. Битва с Ангелом

Старец на берегу давал указания дружинникам по благоустройству нашего будущего жилья.

-Отец Киприан, - безцеремонно влез я в посторонний разговор, - я точно знаю, где искать Наблюдателей….

-И где же? – искренне заинтересовался рыльский игумен. Дружинники тоже перестали стучать топорами, пытливо прислушиваясь к нашему диалогу.

-Помните Василису Прекрасную, повстречавшуюся нам на опушке леса? - от переполнявшего волнения я напрочь забыл фамилию пасечницы.

-Конечно.

-Она и есть – ангел Гебура! Посудите сами: дождя она не переносит, под благословение священника не подошла, от людей постоянно прячется, пасеку держит в лесу поздней осенью, когда цветы уже не дают меда. И, самое главное, помните, она сказала, что видит только четверых путников? Видимо оттого, что упыри покусали меня тогда на Злыднином Городище, падшие действительно считают меня за одного из своих, не видя во мне человека. И бортница Василиса посчитала нашу пятерку за четверых, потому, что своим падшим зрением просто не увидела меня…. Поэтому, Василиса и есть – Наблюдатель!!!!

Я победоносно оглядел присутствующих. Дружинники благосклонно кивнули в ответ на мое логичное умозаключение, отмечая его значимость. И мы все дружно посмотрели на нашего духовного наставника.

Отец Киприан улыбнулся:

-Не хочу тебя расстраивать, отец Анатолий, но Василиса не может быть падшим ангелом. Если ты заметил, я благословил женщину пастырским благословением. Будь на том месте представитель нечисти, он бы немедленно преобразился под святостью Креста. А, во-вторых, я знаю эту женщину уже давно. Прошлым летом она со своей пасекой проживала в наших монастырских угодьях на Рыле….

-Ну, вот! – расстроился я. – Какая стройная версия распалась….

Отец Киприан поспешил меня успокоить:

-Не вздыхай тяжко…. Инфицирование твоего организма и то, что потусторонние силы не видят твоей человеческой сущности, нам должно помочь в этом сложном деле.

-Как помочь?

-Твоя невидимость поможет тебе подобраться близко к Григори и уязвить его.

-Мечом?

-Нет. Воинским оружием безплотного и безсмертного ангела не уязвишь. Даже если он и падший. Его сущность боится лишь креста и молитвы. И святой воды (впрочем, как и обычной). Если бы нам удалось окропить Григори агиасмой[i], то его земное воплощение потеряло бы свою потустороннюю силу.

Мы с отцом Киприаном впервые вели открытый диалог о творящихся событиях при наших боевых сотоварищах. Которые, конечно, в общих чертах знали о предстоящих действиях нашей группы, но во все подробности посвящены пока не были. Видимо теперь духовный наставник посчитал нужным, чтобы дружинники доподлинно знали, какой подвиг им предстоит совершить, сражаясь с одним из могущественных небесных жителей.

-Отче, перед тем, как подкрасться к ангелу, его необходимо обнаружить, - высказал общую мысль нашей группы словонаходчивый Меленя, - а чтобы обнаружить, надо сначала понять, где его искать.

-Да, - согласился с товарищем Никита, - здесь уйма заболоченных лесных урочищ и больших болот: Баранцево, Становое, Литовницкое болото, Большое Подусадское болото, Коровицкое болото, Жговицкое болото… Также имеется несколько болот выше по реке Амоньке, на речках Глушка, Надейка, Воегощица. Отсюда болотистые места тянутся до самой Большой Рыльской дороги. А вокруг болот – леса: непроходимые, да дремучие….

Никита, перечисляя объекты, указывал рукой в стороны света, где располагались водные массивы и урочища. Подчеркивая тем самым, что пятерым членам нашей группы не по силам обследовать все потаенные места в окрестностях Рыльска.

-А если ангел скрывается вовсе не в болотах, а среди жилых поселений? Тогда его можно годами искать и не найти, - закончил старший дружинник свой монолог.

-А мы не будем его искать, - спокойно ответил воину отец Киприан.

-Не будем? Совсем?

-Совсем не будем, - подтвердил свою мысль духовник.

-А как же отец Анатолий сможет подкрасться к ангелу и окропить крещенской водой, если мы даже не знаем, где тот находится? – даже обычно молчаливый Несмеян недоуменно посмотрел на нашего наставника.

-Мы будем поджидать нашего гостя в месте, куда тот обязательно придет сам.

-И где же это место?

-А вот это нам и предстоит сейчас установить…., - пояснил отец Киприан. - Во-первых, как вы видели, из-за дождика лужа на том месте, где была найдена плита со скрижалями, еще не высохла. Значит Григори не смог пока взять то, ради чего он осушил болото. Можно подождать его появления здесь… Во-вторых, ангелы Гебура, безсмерты и могущественны только на небе. Спускаясь на землю, Наблюдатели ищут возможность подпитать свои силы. Будучи порождением огненного Марса, Григори черпают силу от обычного железа. «Металл сей порождается силою звезд и планет. Темными облаками и мраком со всех сторон окруженный, бродит он в самом чреве земли, там потаенный, никем не рожденный, но вечный и отец всего», - процитировал рыльский игумен выдержку, судя по всему, из средневековой книги по алхимии.

-Железа поблизости везде много, - задумчиво произнес Несмеян, – мой вуй[ii] – кузнец, поэтому я точно знаю, что железо из болота добывают и в Горбуновой седмице, и в селе Жговеть, и в Бырдиной пустоши, и на Лухтоновой поляне. Ко всем местам сторожей не приставить.

-Точно, - поддержал друга Меленя, - и это только на Амоньке. А сколько имеется пережог по притокам, да по ручьям? Десятки…

-Тогда будем ожидать нашего гостя здесь, - решил отец Киприан, - благо место для ночлега уже почти готово. Благословляю отобедать….

После короткого обеденного отдыха отец Киприан решил лично удостовериться, что артефакт, ради которого падший ангел сошел на землю и осушил вековое болото, все еще находится на своем месте. С нашим наставником на поиски алмаза выразила желание отправиться и вся дружина.

-Отче, заступ[iii] брать? – поинтересовался Меленя, ответственный за хозяйственный инвентарь в походе.

-Не сто́ит…. Копать землю не потребуется… Тем более, там еще топко.

Но, придя на место, указанное нам Мироном, наша группа невольно переглянулась: от вонючей болотной жижи не осталось и следа. Бывшее пару часов назад илистым дно сейчас было тверже асфальта.

-Братья, теперь будьте готовы в любую минуту к появлению гостя, - предупредил дружину отец Киприан, - но без необходимости и без моей команды в контакт не вступать…. Отец Анатолий, кацею[iv] со святой водой и кропило держи всегда под рукой…. А ты, Несмеян, давай сюда плиту со скрижалями, будем обратно запечатывать нарушенный схрон.

Осторожно шаг за шагом, рыльский игумен принялся обходить место находки: «приблизительно, против того куста», как указал нам арсеновский селянин. Место площадью, около тридцати метров в длину и метров шесть в ширину.

Отец Киприан не пользовался при поиске никакими приборами, только держал ладонь перед собой горизонтально поверхности земли. Я вспомнил, что когда еще работал в Колычевской школе, показывал детям подобный «фокус»: мог достоверно определить, держа руку над макушкой человека, есть ли на нем нательный крестик. У носителя креста над маковкой чувствуется теплый «лучик», тогда как человек без креста тепла над головой не излучает.

Тогда я тоже, подражая своему наставнику, принялся ходить с простертой ладонью с другого конца усохшей лужи. И уже через пару шагов почувствовал центром ладони знакомый «лучик» тепла, исходящий из земли. Отступив назад, поводил рукой в ином месте – ничего. Снова вознес руку над обнаруженным местом – есть тепло.

-Несмеян, - подозвал я находившегося поблизости воина, - протяни руку. Что чувствуешь? - и указал место, которое надо было пощупать рукой.

-Зело печет у длани, - пробасил дружинник.

-Никита, попробуй и ты руку подержать.

Я, огорченный ошибочной версией с лесной пасечницей, устыдился снова опозориться перед отцом Киприаном. И потому хотел проверить свою находку несколько раз. Старший дружинник ничего над указанным местом не почувствовал. Ничего не ощутил и приглашенный к обследованию обнаруженной мной точки тепла Меленя.

-Нет, отец, ничего не чую.

И все же я решился обратить внимание на источник тепла нашего духовного наставника.

Едва отец Киприан занес руку над предполагаемым местом нахождения небесного камня, как из-под земли вырвался луч изумрудно-лазоревого цвета и, покрыв ладонь старца ярким блеском, принялся подниматься выше по руке рыльского игумена.

В этот момент прямо перед нами раздался оглушительный рев. Вскинув голову, я увидел массивного человека с каменным, точно вырубленным из камня лицом и налитыми кровью глазами, грозно возвышавшегося прямо перед нами.

-Мо-е-е-е! – прогрохотал над осушенным дном болота голос падшего ангела, словно над землей пронесся раскат запоздалого осеннего грома.

Краем глаза я заметил, что отец Киприан все еще не убрал руку от таинственного луча и тот продолжал обволакивать тело монаха своим ярким светло-зеленым сиянием.

Когда «каменный человек» шагнул в нашу сторону, я вскинул обмакнутое в святую воду кропило:

-Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа…, - трижды капли агиасмы упали на тело падшего пришельца.

-Ау-у-у-а-а! – неистово возопил небесный гость, ошарашено оглядываясь, и не понимая, откуда пришла беда.

На глазах нашей изумленной группы гигант вдруг стал мелкой пылью осыпаться на землю. И над кучкой еще не осевшего праха взмыла темная тень разъяренного неудачей Наблюдателя. И тут же отец Киприан поднял руку, окутанную светло-изумрудным сиянием, и метнул зеленый сгусток в висящую над нами призрачную эманацию[v].

Пораженная лучом таинственного света тень резко отпрянула в сторону и на глазах дружины мгновенно растворилась в воздухе. На дне болота наступила звенящая тишина. Даже неугомонные стрекотливые сороки в береговом осиннике, сопровождавшие громкими криками схватку с серым ангелом, внезапно испуганно смолкли. А через пару мгновений где-то высоко в небе над нашей группой послышался то ли легкий хлопок, то ли разочарованный вздох, и все мы ясно услышали приглушенный шум струящейся воды.

-Живо кладем камень на место и уходим, - скомандовал отец Киприан, - река возвращается.

Дружинники спешно, но аккуратно уложили каменную скрижаль на место исхождения таинственного изумрудного луча, и все дружно поспешили к берегу, потому как по пересохшему руслу от речного истока уже устремились волны, мгновенно заполняющие прилегающую низменность.

-Слава Богу, - перекрестился отец игумен, когда мы достигли безопасного места на высоком холме и оглянулись полюбопытствовать, как вода старательно возвращает свои природные права на Янково болото. – Еще одно доброе дело сделали…

На обратном пути в город меня подмывало подробнее расспросить отца Киприана о таинственном зеленом луче на болоте. И не только меня одного. Заметив на себе любопытные взоры своих сотоварищей, всю дорогу пристально уставившихся на своего духовника, старец рассмеялся:

-Ну, ладно-ладно. Признаю. Мы с вами действительно установили место нахождения одного из «камней Камаэля», за которым охотился серый ангел. Этот камень дает огромную силу и вечную власть своему хозяину. Слава Богу, что мы чуточку раньше нашего гостя смогли обнаружить небесный алмаз. Иначе бы сейчас лежали в виде ила на дне извечного болота, а в окрестностях Рыльска в поисках жертв бродили бы каменные исполины – нефилимы….. Братья, хотя вы все люди проверенные, еще раз напоминаю вам о необходимости молчать обо всем увиденном и услышанном на Янковом болоте. Хотя бы во имя тех людей, которым мы смогли принести посильное добро и жизненное благо….

Мы вместе, словно по команде, повернули головы и посмотрели в сторону речной поймы, туда, где у крайней хатенки села Арсеново поднимал осеннюю зябь одинокий пахарь на угробленной крестьянской работой лошаденке.

Мирон спешил до наступления холодов посеять озимые хлеба.

-А ведь посевного жита у семьи не было, - негромко, словно про себя отметил отец Киприан, - видимо опять парень в закупы подался.

[i] АГИА́СМА – Крещенская вода, запасаемая раз в год, в ночь на 19 (6) января.

[ii] ВУЙ – дядя по матери.

[iii] ЗА́СТУП – лопата.

[iv] КАЦЕ́Я – глиняный походный кувшин с узким запечатывающимся горлышком.

[v] ЭМАНАЦИЯ – переход от высшего к низшему.

Глава 11. Монастырский чиновник

После плодотворного путешествия на Янково болото, в приключениях нашей специальной дружины наступила длительная пауза. Каждый из лиц, волею судеб посвященных в межвременное закулисье, занялся своими прямыми обязанностями в монастыре или при дворе князя Михаила Прозоровского.

Отец Киприан помимо молитвенного подвига и любимого хобби по изучению древних манускриптов, обеспокоился осенне-зимними хозяйственными заботами во вверенной ему обители. Никита Поречный был зачислен в дозорный отряд начальником боевого десятка и периодически нес воинскую службу на границе с «диким полем». Меленя с Несмеяном заслуженно были включены в состав личной охраны рыльского наместника и охраняли покой нашего спонсора и покровителя.

Не остался в ту осень без хлопот и сам князь Михаил Федорович Прозоровский. В октябре 1559 года из Астрахани в Рыльск на должность второго воеводы был назначен молодой военачальник Петр Тургенев. Честолюбивый боярский сын с первых дней службы на новом месте попытался сместить Прозоровского с поста главнокомандующего рыльским гарнизоном, оставив в ведении Михаила Федоровича лишь функцию осуществлять гражданскую власть в провинциальном городке.

Не достигнув нахрапом желаемой цели, Петр Дмитриевич Тургенев ступил на путь интриг и подковерных каверз, обладая при Царском Дворе немалым количеством друзей и покровителей. И настоятельно добивался должности первого рыльского воеводы. Возможно, тяжелой борьбой князя Прозоровского с придворными недоброжелателями и обуславливалась вынужденная пауза в борьбе с темными силами нашего «священного спецназа», вернувшегося к исполнению своих заурядных повседневных обязанностей.

Отец игумен, который сам не терпел праздности и не позволял бездельничать остальным, очень быстро нашел работу и мне. Чему я был только искренне рад. Поскольку, во-первых, прекрасно знал, что никто в монастыре без послушания проживать не может, и сам себя неуютно чувствовал во время братских повиновений; во-вторых, поставленная игуменом передо мной задача не требовала особых знаний и умений, сочетаясь с родом моих «мирских» занятий по изучению истории курского края.

Должность, которую подобрал для меня отец Киприан, звучала как смотритель монастырских вотчин.

-Вот и тебе, отец Анатолий, занятие нашлось. Трудись добросовестно, как ежели работал бы лично для Господа Бога, - благословил меня старец, вручая весомую кипу приходных документов. И я сразу же с головой окунулся в осуществление контроля над производственным процессом.

Надо сказать, что имения Волынской Рыльской обители в середине 16 столетия были весьма обширны и многолюдны. Я даже поначалу растерялся, когда в первый раз изучил полуистлевший перечень лесных, полевых, речных угодий и крестьянских поместий, находящийся в большой Амбарной Книге при монастырском братском хранилище.

Оказалось, что нашему монастырю принадлежали производственные участки во всех трех рыльских станах. Но самых крупных поместий (в коих проживали и трудились монастырские крестьяне) было одиннадцать: Серебренников лес на речке Нарыме, село Дмитриевское, деревня Строницы на Крутом Логу, деревня на Володином Логу, деревня на Другом Логу, Братчиков починок и обширная пустошь в Диком поле Подгородного стана. А также поселение на речке на Волынке, починок Харлановский-Упырево, пустошь Дикая Дубровка в Амонском стане и село Дмитриевское-Городец[i], деревня Крупец, починок на Свапе и деревня Фокина Свапского стана.

Кроме того, монастырю принадлежали обширные земли в Городецкой волости[ii]: Пустошь на реке Семи и Куртовское городище. А также деревня Кудинцова на Славянском озере особой Касожской волости Свапского стана, где компактно проживали обрусевшие потомки касогов – прародителей нынешних адыгейцев. И это не считая большого числа иных «рыбных ловлей», сенокосных угодий, мельниц и «проезжих земель» по различным населенным пунктам Рыльского наместничества и других окрестных станов и волостей Курского уезда.

В общем, дел у меня стало – непочатый край. Но я со всей решимостью деятельно подошел к осуществлению своих непосредственных обязанностей.

В первую очередь я составил единый реестр подотчетных населенных пунктов в алфавитном порядке, с указанием сведений о количестве дворов, посевных площадей, перечнем мельниц, хозяйственных построек и суммой взимаемого оброка. И сразу же столкнулся с первой существенной проблемой.

В переданных мне отчетах и реестрах не было точных сведений о монастырских крестьянах и их имуществе по каждому из населенных пунктов. Боле того, целые села и деревни были либо пропущены в имущественных сведениях, либо их местонахождение было невозможно определить. Не говоря уже об указании по каждому населенному пункту точных количествах дворов, пахотных угодий, сенокосных площадей, лесных вырубок и количестве речного улова.

И мне пришлось лично заняться ревизией подотчетного хозяйства.

Воспользовавшись мягким климатом поздней осени 1559 года, я арендовал простаивавшие без дела крытые монастырские конные сани вместе с их владельцем – кучером Никодимом, и совершал рабочие визиты по адресам нахождения подведомственных обителей хлеборобов.

В каждом из сел я устанавливал (или переустанавливал) административную власть в лице сельских старост, в обязанности которых вменял личный аудит возделываемого ландшафта. И вносил переданные результаты в свой рукописный реестр, попутно рассчитывая суммы крестьянского налога.

После того, как я озвучивал селянам обязательный сбор за текущий год, крестьяне разве меня на руках не носили. Поскольку положенный мной оброк был в два-три раза меньше прошлогодних сумм, устанавливаемых прежними монастырскими казначеями либо «на глазок», либо на основании установленных ранее взысканий.

Таки образом я за месяц я объехал, лично осмотрел и внес в свой уточненный список все монастырские вотчины нашей обители. Оставались лишь небольшие, в основном безымянные, сенные и рыболовные угодия, разбросанные по берегам небольших речушек и ручьев.

Первым местом, куда я направился для исследования луговых сенокосных мест, стало место, обозначенное в старых документах монастыря как «Волколакова Средняя поляна на Гавриловом лугу меж Меловицких Гор». Прельщающее меня еще и своим необычным загадочным названием.

Судя по монастырским отчетам, в данном географическом объекте крестьяне не проживали и заготовлением сена последние годы никто не занимался. Поскольку в смете поступающей продукции из подотчетной поляны напротив ее названия стоял жирный прочерк.

Прежний монах-казначей, к которому я обратился за разъяснениями, лишь пожал плечами:

-Не было поступлений, брат. Почему? Да, я и не интересовался…

Поэтому, после ранней Литургии во вторник 10 ноября мы с кучером Никодимом направили оглобли по свеженакатанной Межаневской дорогек обозначенной нами цели. По дороге, не теряя времени даром, я попытался выудить у кучера Никодима, служащего долгое время до поступления в монастырь ямщиком, о причинах странного названия Волколаковой поляны.

-Откуда ж мне знать, отче? - развел руками простодушный погоняла саврасого меринка. – Усегда так было… В старину, видать, ишшо прозвали… деды наши…..

-А люди прежде на той поляне проживали? – интересовался я.

-Не слыхал… Можа и жили… Хто теперь скажет?....

Расстояние в семь верст от монастыря до Гаврилова лога мы преодолели легко, и через полчаса санная подвода остановилась у краяпространной прибрежной поймы неизвестной мне речушки, начинающей отсюда свой водоносный разбег.

Красиво…. Я бы даже сказал: завораживающе…..

По пологим склонам справа и слева к пойме спускался смешанный сосново-хвойный лес, темный окрас которого оттенял пушистый снежок на массивных кронах деревьев. Широкий луг расстилался перед нами в легком сумраке тумана, клубящегося над узким устьем реки, прямо у нас перед глазами формирующейся из подземных родников в самостоятельную географическую единицу.

Мелкие кустарники и высокая сухая трава на лугу свидетельствовали, что здесь уже давно не хозяйничал человек. Местные помещики свои имения выкашивали начисто, круглый год выставляя на продажу копны душистого сена. Крестьяне, страдающие зимой от отсутствия корма для скотины, тоже бы не обошли стороной столь богатый на природные дары сенокос. Видимо, это и были монастырские владения, нарушить права которых местные жители не решались.

«Сколько же здесь будет квадратных сажен? - прикинул я в уме площадь далеко простирающегося луга. - И весь ли он принадлежит монастырю? Ведь в документах на владение ясно сказано: «средняя поляна». А где она тут – «средняя»?

-Никодим, - попросил я, - давай проедем вперед, посмотрим, где заканчивается пойма и определим - докуда тянутся нетронутые людьми сенокосные луга?

Но, едва мы миновали пару сажен, как меринок испуганно шарахнулся в сторону. Из припорошенной густой травы показалась серая безформенная фигура.

-Волколак, - испуганно прошептал Никодим, осеняя себя крестным знамением и испуганно натягивая вожжи.

-Неужели? - похолодел и я, тревожно всматриваясь в маячившее перед мордой лошади таинственное препятствие.

Серая фигура в траве неспешно закопошилась и выступила из-за коня нам навстречу. В рваном потрепанном временем армяке, с наброшенным на лохматую голову сношенном колпаке, перед нами стоял древний старец с седой всклокоченной бородой на изможденном, покрытом глубокими шрамами, лице.

-Свят, свят, свят,…. – продолжал истово креститься Никодим, вглядываясь в устрашающее лицо внезапно появившегося перед нами путника.

Признав во мне духовное лицо, напугавший нас старик склонил голову в поклоне, собрав лодочкой иссохшиеся от черного труда ладони.

-Господь благословит тя, - перекрестил я старика прямо из саней. Все еще не решаясь ступить на землю и заговорить с испугавшим нас стариком.

Тот видимо сам понял, что стал причиной страха повстречавшихся на пути людей и медленно перекрестился, показывая свою принадлежность к православной культуре.

-Как тебя зовут? – наконец, решился я заговорить с «луговым патриархом».

-Замята, - шепелявя беззубым ртом, произнес старик и тут же поправился: - в хрещении Захарий.

-Ты здесь живешь, Захарий?

Старик согласно кивнул головой и легким движением ладони указал на поросший лесом берег за нашей спиной.

-За водой ходил. – Захарий виновато кивнул на самодельный деревянний жбан, стоящий у его ног, объясняя причину, по которой он невольно испугал случайных путников.

-Там есть село?

-Нет. Я живу… один….

«Один в лесу? В таком преклонном возрасте? Старику, определенно, нужна помощь. Вон он какой исхудалый и захирелый».

-Я отец Анатолий из Волынской пустыни. Несу послушание смотрителя монастырских вотчин. В связи с этим у меня к тебе есть несколько вопросов. Мы можем поговорить? – я явно напрашивался в гости к старику и тот понял мои намерения.

-Прошу, отец, в мое жилище. Только за бедность не обезсудь– живу как есть.

Я повесил на плечо дорожную котомку и, выпрыгнув из саней, подхватил стариков жбан с водой.

-Никодим, подожди меня здесь, я скоро вернусь, - обратился я к вознице, но тот испуганно затряс головой:

-Отец, я один не хочу здесь оставаться. Может, я до ближайшего села доеду, а потом снова сюда вернусь? А вы пока побеседуете спокойно….

На лице возницы явно отпечатался испуг от внезапного появления лесного старика и желание поскорее покинуть пустынное место.

-Хорошо, но ненадолго. А потом заберешь меня отсюда.

Никодим поклонился и, стегнув коня, повернул обратно к проезжей дороге, поминутно оглядываясь.

«Да ты не погоняла, ты – тормозило, - усмехнулся я, глядя в спину удаляющемуся ямщику. – И как только такой трусливый умудрился много лет ямщиком прослужить?».

Пока я размышлял над некрасивым поведением монастырского послушника, Захарий успел неспешно достичь лесного склона и нырнуть под ветку близлежащей сосны. Я последовал за ним по едва приметной цепочке следов между деревьев.

[i] ДМИТРИЕВСКОЕ-ГОРОДЕЦ – село. Ныне город Дмитриев-Льговский Курской области.

[ii] ГОРОДЕЦКАЯ ВОЛОСТЬ – ныне село Городенск Льговского района Курской области.

Глава 12. Сфера Перевоплощения

Жилище старика представляло собой поросшую бурьяном полуземлянку. Снаружи жилье выглядело как старый дом с подпертыми полуразвалившимися стенами и просевшей до земли крышей. Внутри покосившейся хибары находилась вырытая в земле ниша, покрытая сверху гладко отесанными стволами деревьев с насыпанной и утрамбованной землей.

Спустившись по земляным порожкам в полуподвал, я обнаружил крохотное помещение три на три метра, в одном углу которого стояла каменная печурка-очаг, а в другом углу был грубо набросан сосновый лапник, служивший постелью для старика. Валявшаяся на «постели» истертая рогожка, по всей видимости,исполняла роль одеяла.

Печь была абсолютно ледяной.

-Растопить? – кивнул я на остывший очаг.

Старик отрицательно покачал головой:

-Я потом… на ночь. Так будет теплее спать… Не безпокойся, отче, я к холоду привычен, тебе вот только будет зябко…

Захарий виновато осмотрел свое «жилище», вздохнул:

-И угостить мне тебя нечем. Уж третий день ничего в силки не попадается…

Я вспомнил о своей походной котомке, в которой помимо «дорожного набора священника» всегда имел в запасе съестные припасы «на всякий пожарный» случай. Достав сверток, развернул еду перед стариком:

-Не беспокойся, я сыт. А вот тебе подкрепиться не помешает. Благословляю тебя отобедать, чем Бог послал.

Захарий тяжело опустился на лапник, положил сверток с едой на колени. Сначала виновато посмотрел на меня, затем тяжело опустил глаза на еду. То ли от голода, то ли от жизненной обреченности старик не стал отказываться от угощения и, подхватив задрожавшими пальцами кусок пирога, сунул аппетитно пахнущую пищу в щербатый рот.

Дабы не смущать хозяина, я сел на чурбачок около «печки», вполоборота к старику. Чуть подождал, пока лесной отшельник немного насытится и полюбопытствовал:

-Давно здесь живешь?

-Давно. Годков тридцать…, а может и сорок, - с готовностью ответил старец, соскучившийся по собеседнику.

-И всегда один?

-Всегда… Так уж получилось….

-Что же ты, и женат не был?

-Ну, почему же? Женат был. И детки были… - Старик на мгновение перестал жевать, но горестно вздохнув, с готовностью продолжил рассказывать: – Я родом из деревни Луговской Колодезь. Мой дед Илья Борков знаменитым на всю округу плотником был. И отец мой – Кузьма Ильин к работе с деревом пристрастие имел, и нас восьмерых сыновей тому же обучил. Когда я, самый старший из детей, в зрелый возраст вошел, отец с братьями помогли мне срубить свой дом, справить свадебку. Женился я по любви на девушке из нашей деревни, детишки вскоре у нас народились. Здоровенькие, крепенькие. Казалось бы – только живи…. Да вот… Налетели однажды на наш край свирепые степняки, всю деревню перевели… Стариков порубили, молодых в полон свели… Я в то время в лесу был, материал для работы заготавливал. Когда вернулся домой: ни жены, ни братьев нет, отец с матерью порубленные лежат…. Одних детишек малых ироды не тронули, видать понадеялись, что от голода помрут….

Захарий автоматически «смахнул слезу» с сухих глаз. За долгие годы страданий и лишений организм старика отверг ненужную для выживания привычку плакать.

-Остался я один с тремя малолетними детьми…. А тут новая беда. Нагрянула в наше село черная оспа и прибрала моих деточек в один день. Я с трудом выжил, да только на лице печать той напасти сохранил. Стали чураться меня люди, как прокаженного, в свое общество принимать отказались. Отчаялся я тогда с горя, ушел в запустевшую к тому времени Волколакову пустынь, да с тех пор здесь и обитаю.

-Печально,- произнес я, не найдя нужных слов, чтобы подбодрить старика, - но, видать, на то воля Божия.

- Божия ли, - переспросил старик, - ведь Сам Бог сказал в Писанье, что плохо человеку быть одному. Так ведь или не так?

-Так, подтвердил я, - есть такое место в книге Бытия Ветхого Завета.

-Ну вот. А как же ты говоришь, что мое одиночество – есть воля Бога? Неужели Бог мог сотворить человеку плохо? Тот, Который есть сама Любовь?

Старик посмотрел на меня выцветшими усталыми глазами:

-Видно еще что-то есть в нашей жизни, что мешает человеку жить на земле счастливо. Может, грехи. А может и наше издревле падшее бренное существо…. Мне дед рассказывал, что не случайно сие место назвали волкодлаковой поляной. В старые времена на месте, где мы с тобой сидим, стояла деревня, в которой жили волколюди. С первого взгляда вроде бы ничего необычного: люди как люди. И на земле добросовестно трудились, и скотинку пасли, и в храм Божий ходили. Да только в определенный период летом (я уж и запамятовал когда точно – приблизительно в начале жни́вня[i]) обращались они на короткое время в волков.

-Лютовали?

-Нет. Никому зла не причиняли. И даже во время смены облика другим людям на глаза не показывались. Просто в одну из ночей уходили в лес и там меняли свой лик на звериную сущность. Дед говорил, что были те люди потомками переселенцев с далекой планеты и подчинялись животным инстинктам в момент появления на звездном небе их далекой родины.

Я подивился здравому уму и грамотной речи лесного отшельника.

-А ты, как я понял, прямой потомок тех звездных посланцев?

Замята-Захарий не стал отнекиваться и утвердительно качнул головой.

-Да. Я последний из пришельцев из созвездия Волка.

-И до сих пор сохранил способность оборачиваться зверем?

-Нет. Уже сотни лет никто из моих предков не оборачивался в зооморфную ипостась. А я и подавно не могу…. Дело в том, что с каждым последующим браком с землянином, переселенцы все больше теряли способность к перевоплощению, пока наконец не настал тот момент, что земная кровь полностью растворила в потомках морфов их инопланетные способности…. Хотя даже у меня до последнего времени сохранялись острый слух и отличное зрение…. Пока я совсем не остарел.

-Так это наследие предков дало тебе способность выжить одному в лесу на жестоком морозе? - уточнил я.

-Скорее всего – да… Хотя-я-я?...

Старик немного посомневался, стоит ли продолжать начатую им фразу. И внимательно осмотрел меня таким пристальным взглядом, что мне показалось, будто Захарий пытается прочесть мои мысли.

Видимо, не найдя во мне ничего подозрительного, лесной житель продолжил:

-…Я, отче, думаю, потому так долго живу, что являюсь хранителем родовой реликвии.

-На Средней поляне? – догадался я.

-Той самой. Старые люди видимо что-то знали о будущем нашего тотема, когда постановили передать землю, на которой они оборачивались в животных, в пользование церковного ведомства. Полагаю, что кто-то из священников должен стать хранителем нашей тайны после моей смерти…

Старик вновь пристально посмотрел на меня.

-Тот священник - я? – осторожно задал я прямой вопрос Захарию.

Потомок рода волкодлаков вопросительно пожал плечами:

-Возможно.... Сегодня ночью я видел чудный сон…. Будто бы наши далекие предки собрались на родовой поляне по чудесному случаю: Сфера Перевоплощения впервые за последние сотни лет преподнесла людям Тепло Жизни. Мой дед взял меня-отрока за руку, подвел к центру круга и показал: «Видишь, внучек? И зимой наступает весна, если только захотеть. Многое может произойти по воле человека. По твоей воле. Если захочешь, весна останется здесь навсегда. Или умрет навеки. Тебе решать…». Проснувшись, я подумал, что настала мне пора покинуть этот мир и передать права хранителя Сферы за пределы нашего рода…. Потому я и подошел к вам на лугу. Иначе бы вы меня и не увидели….

-Знаешь, Захарий, я не думаю, что ваша таинственная Сфера избрала меня своим хранителем. Я здесь человек случайный и… временный…. Наверное, кто-то другой должен вскоре появиться в этих местах, кто станет преемником традиций волков.

-А это мы сейчас выясним, - старик с трудом поднялся с постели, - пойдем….

Мы поднялись по заиндевевшим ступенькам из логова лесного ликантро́па[ii]. Старик направился по заснеженной целине вверх по склону нетронутого человеком леса. Я постарался от него не отстать. Примерно в ста шагах от землянки перед нашим взором открылась небольшая поляна среди густого леса. Ничем не примечательная поляна с кучей опавших веток в центре.

-Мне казалось, что Средняя поляна должна находиться где-нибудь на лугу. Между «большой» поляной и «малой», - отметил я.

-Все так думают, - довольно усмехнулся старик-оборотень, - потому и удалось сохранит сие место в тайне от людей. А «средней» поляна называется не потому, что находится посередине других полян, а оттого, что обряд перевоплощения у космических переселенцев происходил по средам (в земном времяисчислении).

Старик наклонился, подхватил набросанные на поляне ветви и отбросил их в стороны. Из-под хвороста показалось серебристое металлическое кольцо метров пять в диаметре и сантиметров пятнадцать высотой. Полусогнутый обод кольца действительно придавал конструкции форму сферы, как я ранее правильно «перевел» для себя из рассказа старика славянское слово «коло».

-Смотри! – Захарий торжественно ткнул перстом в серебристый круг. – Видишь?

Земля вокруг металлического кольца оказалась талой, и сквозь опавшую листву на растаявшей поверхности кое-где пробивались крохотные ростки лестных растений.

-Я же сказал, что во сне видел, как Сфера Перевоплощения дала Тепло Жизни. Понимаешь, отче, что это значит?

-Нет.

-Сфера избрала тебя в качестве ее хранителя.

-Да ну, ладно…. Какой же из меня хранитель? Я как и ты – пришелец издалека, куда вскоре и уйду…. Может кольцо ошибается?

-Сфера Перевоплощения никогда не ошибается, - с патетикой в голосе произнес на глазах помолодевший Захарий. Да-да. Его лицо приобрело розоватый оттенок, безцветные ранее глаза заблистали вороньим цветом. Даже волосы на загривке стали более пышными и сияющими.

Я догадался, что сил ослабевшему старику придало излучаемое от металлического предмета «Тепло Жизни». Странно, но на меня действие кольца нисколько не повлияло. По крайней мере, я ничего не ощутил.

Проверяя свою догадку, я поднес ладонь к поверхности сферы.

-Можно? – спросил я у торжествующего Замяти, намереваясь коснуться кольца рукой.

-Тебе можно. Кольцо указало на тебя, как на посвященного в тайну обликотворения. Теперь ты один из нас и можешь касаться нашей святыни.

Проведя ладонью по поверхности металлического предмета, я почувствовал шероховатость и, склонившись пониже, разглядел нанесенные по ободу кольца штрихи и закругленные знаки.

-Это письмена? – спросил я у старика.

-Да. Написанные на языке нашей планеты.

-И ты знаешь, что здесь написано?

Старик медленно окинул меня высокомерным взглядом лица, посвященного в сокровенные тайны, и торжественным голосом продекламировал по памяти:

-«Наитием идяху звероликие языцы к многодальней отчизне, обряща спасения се имать и Коло Обликотворения Небостава спасаху».

Что на языке людей двадцать первого столетия обладающих поэтическим даром, прозвучало бы примерно так:

«Веди инстинкт сквозь Небосвод

На Землю в поисках спасения

Полиморфующий народ

И Сферу Перевоплощения».

«Какой высокий слог у этих лесных волколюдей, - отметил я про себя, - видать, действительно наши оборотни были не от мира сего».

-Твой друг вернулся, - старик прервал мои размышления, приподняв голову и вслушиваясь в тишину. – Тебе пора ехать.

Захарий обратно сложил хворост в кучу в центре поляны, надежно и бережно укрыв металлическую сферу от посторонних глаз. Веткой лапника тщательно замел наши следы на лестной просеке.

-Отец, тебе надо ехать, - повторил старик.

-А тебе? – переспросил я.

-Мне? – Захарий запнулся, будто случайно налетел на невидимую преграду.

– Ты же сам сказал, что Сфера выбрала хранителем меня. Выходит, с этого момента ты больше не хранитель и тебе незачем теперь оставаться одному в лесу.

Потомок оборотней растерянно посмотрел на меня, обобщая услышанную информацию и пытаясь соотнести с происходящими в лесу событиями.

Видимо в его интеллектуальном мозгу (по умственному развитию далеко выходившего за рамки среднего интеллекта жителей шестнадцатого века) постепенно созревало понимание, что, я прав. Ведь Захария сдал свои полномочия мне и теперь обязан полностью подчиняться моим правилам и требованиям.

-Теперь?... Да… Наверное... – Захарий все еще не мог определиться со своим статусом.

А мне не хотелось потерять умного и многознающего собеседника, у которого я хотел выпытать большое количество интересующей меня информации о жизни и быте лесных ликантропов и об их далекой космической родине.

Но, прежде всего, меня мучил самый главный вопрос: после того, как темные силы поранили меня в сражении у Злыдниного городища и, инфицировав, исказили геномную цепочку ДНК, не исковеркает ли воздействие Сферы мой организм до такой степени, что я стану принимать облик космических зверолюдей? Бр-р-р-р!!!

-Захарий, благословляю тебя ехать сейчас со мной в город и поселиться в Рыльском монастыре. Оттуда мы и будем вместе с тобой присматривать за целостностью ценного для тебя артефакта.

Старик словно ожидая от меня подобного предложения, смиренно сложил ладони на груди, принимая священническое благословение, и низко поклонился:

-Едем!

Санная подвода ожидала меня на том же месте, откуда мы с Захарием нырнули в заснеженный лес. Никодим насколько был труслив, настолько оказался сообразителен. Мой возница захватил у свояка, прожившего в соседней деревне, теплую одежду для Захарии и целую кучу съестных запасов.

Пищу мы решили сохранить для монастырской братии, а вот армяк, валенки и рукавицы Захарий смиренно одел, забираясь в сани.

Когда подвода выехала с луга на возвышенность, с которой Гавриловы луга «меж Меловицких Гор» были видны во всей своей красе, я попросил Никодима остановиться.

«Пусть Захарий попрощается с родимыми местами. Вдруг больше не доведется».

Старик окинул прощальным взглядом родной край и смирно кивнул послушнику:

-Поехали!

-Захарий, - тихо спросил я бывшего хранителя таинственного артефакта, - а если бы Сфера указала, что не я ее будущий хранитель?

-Тогда бы мне пришлось убить… вас обоих, - спокойно ответил человек-оборотень.

По прибытии в обитель мы первым делом отыскали старца Киприана. Я представил настоятелю Захария, и коротко пересказал череду странных событий на Волколакской поляне. Дальнейший наш разговор происходил уже в игуменской келье за закрытыми дверьми.

Старец заставил бывшего хранителя Сферы подробно рассказать об истории своего внеземного народа. Все, что тот успел узнать от представителей старшего поколения.

-Отец Киприан, - с нетерпением дождавшись окончания монолога нашего гостя, я задал духовнику мучивший меня вопрос, - это что же, я теперь стану человеком-оборотнем?

Старец улыбнулся:

-Успокойся, отец, оборотнем ты не станешь. И предки Захарии не были оборотнями в современном понимании этого процесса. И к роду серых хищников никогда не принадлежали. Волками они называли себя лишь потому, что прибыли к нам из одного из звездных скоплений в созвездии Волка.

Отец Киприан, не обращая внимания на присутствие при разговоре старика из леса, для удобства восприятия информации перешел в общении на русский язык:

- Древнее созвездие Волка, больше известное славянам под названием «созвездие Зверя», древние греки ассоциировали с аркадским царем Ликаоном, правившем в Ликасуре, и превращенным Зевсом за мерзость человеческого жертвоприношения в волка. Ясной безлунной ночью, по ночам в июле и августе, в южном полушарии звездного неба невооруженным глазом можно увидеть созвездие Волка, состоящее из семидесяти «звезд», а точнее из шаровых звездных скоплений и темных туманностей с протопланетными дисками. Много тысяч лет назад один из населяемых миров созвездия Волка погиб в планетарной катастрофе, но высокоинтеллектуальные и технически развитые волконетяне успели послать в далекий космос космический корабль, транспортирующий не только уцелевших в катаклизме представителей той народности, но и свой главный артефакт – Сферу Перевоплощения, способную при необходимости создавать нужную атмосферу на нежилой планете. По случайности люди-волки попали на Землю, где Сфера не нужна была для создания условий для жизни, но помогла переселенцам принять облик землян. Раз в год, когда на орбите земли появлялась в приделах видимости родная планета наших гостей и давала наивысший приток энергии, люди-волки собирались на поляне у Сферы и на время принимали облик жителей своей далекой родины. А уж потом народная молва выдумала легендарных волков-оборотней, свирепо нападавших на людей и животных…

-Захарий, а ты понимаешь, что говорит отец игумен? – шепнул я старику, внимательно следившему за русской речью настоятеля, когда отец Киприан сделал непроизвольную паузу в монологе, задумавшись о чем-то о своем.

Тот утвердительно кивнул головой.

-Откуда?

-Не знаю откуда. Наверное, воспринимаю на уровне подсознания, - по-русски ответил мне Захарий.

Ну, конечно же! Ведь старик, как представитель высокоразвитой цивилизации, имеет развитые способности во многом превышающий ограниченные умения землян.

-Захарий, ты ведь и мысли можешь читать? – Отец Киприан услышал наш диалог и поинтересовался у потомка далекой цивилизации о других его талантах.

-Ну, не совсем читать, - смиренно не стал отпираться Захарий, - просто я временами вижу картинку, возникающую в мозгу моего собеседника. А еще способен слышать обращенный ко мне мысленной зов.

-И даже из глубины космоса?

-Наверное - да. Хотя в жизни со мной такого не происходило.

Рыльский игумен удивленно покачал головой, одновременно изобразив на лице радость от общения с человеком, обладающим потрясающими способностями.

-Захарий, а чем бы ты хотел дальше заниматься? - осторожно поинтересовался духовный старец у нашего гостя.

-Я, отче, хочу просить тебя принять меня в число монастырской братии….

Отец Киприан довольно тряхнул головой, словно Захарий озвучил давно принятое в отношении него решение.

-Ты помнишь, отец Анатолий, Захарий рассказывал об ощущениях, что хранителем Сферы будет священнослужитель? Так, возрадуйся! Ты вовсе не хранитель космического кольца, и превращаться в морфа тебе не придется. Захария, приняв монашеский постриг, продолжит приглядывать за святыней своего народа уже в священном статусе….

Не привыкший к долговременной позитивной эйфории игумен, вскоре вернулся в свое привычное состояние безстрастного управителя вверенным ему хозяйством и подозвал монаха-келейника:

-Проводи брата Захария в свободную келью и объясни ему суть монастырского устава…. А ты, отец Анатолий, отправляйся немедля в город к князю Михаилу Федоровичу и подробно расскажи ему о своем чудесном путешествии…

Что я с удовольствием и совершил.

Забегая вперед, отмечу, что хранитель инопланетного артефакта был не просто посвящен в иноки Волынской обители. Спустя некоторое время от описываемых событий, монах Захарий принял святую схиму[iii] с именем Зосима и был назначен духовником Рыльского монастыря.

[i] ЖНИ́ВЕНЬ – месяц август

[ii] ЛИКАНТРО́П (греч.) - волк-о́боротень, верво́льф, во́льфман, волкола́к.

[iii] СХИ́МА – наивысшая степень монастырского старчества, совершаемая в затворе и одиночестве.

Глава 13. Тайное послание

Утро очередного дня началось с того, что я, спеша к заутрене, нечаянно ушиб дверью монашеской кельи палец на ноге. Казалось бы, заурядный бытовой случай. Но меня он поверг в крайнее изумление. Дело в том, что я не почувствовал боли. Совсем.

Ошеломленный неординарным событием, я внимательно осмотрел ушибленный мизинец. Да, на одной из фаланг конечности хорошо видна багровая отметина от столкновения с дубовым препятствием. Потрогал мизинец рукой – прикосновения к телу ощущаю прекрасно, а боль – нет.

Попробовал ущипнуть себя за лодыжку. Такая же реакция: прикосновение рук прекрасно ощущаю, а неприятные ощущения не теле отсутствуют. Далее подвергать себя соматическим испытаниям было некогда: братия обители уже собралась на утренние совместные молитвословия. Решил отложить разборы с непривычным состоянием организма до окончания Божественной Литургии.

«Эх, был бы сейчас на месте отец Киприан, он бы объяснил, что с моим телом не так», - вздохнул я, направляясь в теплый (отапливаемый) храм святителя Николая, где в зимнее время года проходили Богослужения.

Отец игумен отсутствовал в обители уже вторую седмицу, в очередной раз отправившись по делам монастыря в приемные покои московского митрополита Макария с целым перечнем разрешаемых у Первоиерарха вопросов. Одна из проблем касалась моего ведомства – необходимо было узаконить перевод в ведение духовного ведомства новых земельных пожертвований рыльских помещиков. К тому же отец игумен хотел взять личное митрополичье благословение на открытие при Волынской обители собственной библиотеки-типографии, чему я был очень рад.

Можно было бы обратиться за советом к оставленному наместником монастырскому эконому иеромонаху Евлогию. Но Евлогий, человек скромный и незаметный, не располагал к себе для духовных откровений. Впрочем, не только меня. Вся братия монастыря относилась к мнениям новоназначенного наместника настолько отрешенно, будто бы отец Киприан никуда не отлучался, находясь на своем привычном месте. А непосвященному в жизнь монастыря человеку отсутствие в обители настоятеля было совсем незаметно. Поскольку ежедневная жизнь монастыря была подобна распорядку в муравьином семействе. Каждый из монахов и трудников добросовестно исполнял наложенные на него еще с момента прихода в обитель послушания, и жизнь братии тихо и размеренно протекала своей чередой.

Но не в этот день.

Покидая по окончании службы приходской храм, я столкнулся на соборном крыльце с новым делопроизводителем князя Прозоровского – Игнатием. Прежний секретарь рыльского воеводы - Степан Никанорович так и не смог оправиться после нервного потрясения, полученного в сражении с темными силами на реке Свапе, и был отправлен своим хозяином и покровителем для восстановления здоровья в ярославские поместья Прозоровских.

-Отец Анатолий, - окликнул меня Игнат, - Его Сиятельство зовет тебя к себе.

-Хорошо.

Я не стал уточнять, когда именно правитель желает меня видеть, поскольку у крыльца уже стоял наготове знакомый экипаж рыльского воеводы.

Князь Прозоровский поджидал меня, нервно расхаживая по рабочему кабинету. Его дорогой темно-зеленый кафтан был небрежно брошен на спинку массивного сидения. И я впервые лицезрел градоначальника, одетого по-домашнему: в распахнутой нижней сорочке и бархатных темно-зеленых же штанах, аккуратно заправленных в желтые сафьянные сапоги с металлическими набойками на каблуках.

Постукивая посеребренными скобами по деревянному полу, князь задумчиво покусывал кончик уса и поглаживал рукой широкую окладистую бородку. Выдавая своим нервозным поведением крайнюю степень волнения.

- Присаживайся отец Анатолий, - приняв благословение, Прозоровский указал рукой на стул для посетителей, что говорило о высокой степени важности предстоящего разговора. Поскольку данный аксессуар мебели княжеского кабинета предназначался лишь для посетителей высокого звания.

Сам князь сел за свой рабочий стол, где в безпорядке размещалась кипа пергаментных листов. Взял сверху одну из бумаг, подал мне:

-Что скажешь? – по-русски спросил воевода.

На сильно смятом листе пергамента отчетливо проступали неизвестные мне письменные знаки, образуя ровные строчки, складывавшиеся в единую текстовую форму. Видимо, письмо. Но каким языком писано – неизвестно.

-Данный шрифт, Ваше сиятельство, мне не знаком. Часть букв немного похожи на искаженную кириллицу, но другие знаки вижу впервые. Полагаю, что это тайнопись.

-Я тоже так думаю. Точнее, даже уверен, что тайнопись. Но мне надо срочно узнать, про что там написано.

-Простите, Михаил Федорович, но боюсь, что в этом вопросе я буду Вам безполезен. Надо дождаться приезда отца Киприана. Только он у нас хорошо разбирается в тайных письменах и древних манускриптах.

-Надо бы дождаться… Только когда приедет отец игумен? Через пару седмиц, а может через месяц? Не-е-ет, столько долго ждать нельзя. Мне бы поскорее узнать, что зашифровано в этом послании. А главное - кому оно адресовано?

Прозоровский вскочил и вновь принялся расхаживать по комнате, сделав мне знак рукой – сиди. Нервно сбиваясь, князь принялся делиться последними событиями в провинции, о которых я был еще не в курсе. Хотя со стороны речь Прозоровского, выговариваемая в такт его шагов, была больше похожа на размышления сановного чиновника вслух.

- Вчера вечером…. поймали шпиона… литовского… Шел на встречу с кем-то здесь…. Ах, не доглядели дружинники – шпион успел яд принять…. Как теперь узнать, к кому он шел и что за враг затаился у меня под боком?.... Если бы удалось прочитать, что в послании написано…. Крайне боюсь промедлить,… крайне…

-Отец Анатолий, - князь приблизился ко мне, умоляюще скрестил ладони, - прошу тебя, попробуй прочитать это шпионское послание…

-Михаил Федорович, так я же не отказываюсь. И охотно попробую расшифровать это письмо. Но Вы же сами понимаете, здесь нужны специальные знания, а я ими не обладаю.

-Знаю-знаю…. Но прошу тебя от себя лично – постарайся прочитать сие письмишко. Очень надо. Я в долгу не останусь…

Князь взял со стола еще один лист и протянул мне. Точная рукописная копия нашего таинственного шифра с записки.

-Спрячь подальше и попытайся все же прочесть.

-Я постараюсь, Михаил Федорович. Но ничего не обещаю….

Поклонившись князю, я направился к выходу, успев услышать за спиной тяжелый вздох своего начальственного покровителя.

Несколько часов того дня, до начала всенощной, я усердно, но тщетно пытался разобраться в тайнописи шпионского письма. И даже уже стоя на службе, ловил себя на том, что думаю не о смысле произносимых в храме молитвословий, а о таинственных знаках неизвестного послания.

«Даже если мне удастся разгадать буквенные соответствия в таинственных знаках, то совсем не факт, что я смогу прочитать текст. Поскольку он может быть написан и по-литовски, и по-польски, и по-немецки, и на греческом языке, и на латыни…», - обдумывал я порученное князем задание, с трудом засыпая после службы.

Но тягостные думы проникали и сквозь сон. Поворочавшись под гнетом наседающих мыслей, пришлось встать посреди ночи и зажечь свечу. Достав из ладанки шпионское послание, развернул его на аналое.

«Так… Что нам известно?... В тексте присутствуют семь строчек, в каждой не менее двадцати знаков… На письме нет ни точек, ни запятых, ни других знаков препинания…. Посмотрим внимательнее…. В начале текста стоит знак, похожий на человечка с поднятыми руками, в конце – знак склоненного креста… или буква «Х»? или латинский «Икс»? А, что если текст читать надо не слева направо, а как в арабском языке – справа налево?... Тогда наклоненный крест стоит в начале текста, а в конце - «человечек».

В двадцать первом веке я долгое время занимался расшифровкой славянской рунической слоговицы. Где слова составлялись из двубуквенных открытых и закрытых слогов, и каждый слог имел отдельное значение и графический знак. Например, слово «пар» состояло из слога ПА – обозначавшего «многочисленный» и слога РЪ, что значит «собираться». Обобщенно сочетание слогов давало обозначение «густой, плотный».

Но то же самое слово «пар» можно было составить и при помощи слогов ПЪ («перемещаться») и АР («земля»). Тогда менялся и смысл слова, обозначавший теперь - «переменная земля, сменяемая пашня».

Вдруг и в данном письме присутствует подобный принцип словообразования?

Мне вдруг пришло в голову, что я в свое время натыкался в интернете на таблицу частоты упоминания букв в тексте. Конечно, я позабыл уже процентное соотношение морфем[i] на письме, но хорошо помню принцип подсчета: распространенных букв (а, о, е, и, с, к) в тексте будет больше, чем менее упоминаемых в речи (я, ы, ф).

Взглянем еще раз в текст… «Человечек» в тексте присутствует только один раз. Возможно, это знак, ничего общего с буквами не имеющий. Например, шпионский позывной, или «цифровая подпись» шпиона. А может и редко упоминаемая при письме буква?

В форме «человечка» таинственный «иероглиф» может обозначать букву «я», в транскрипции шестнадцатого столетия – «аз». Что обычно писали в начале документах прошлых веков? «Аз, многогрешный раб Божий Сенька Амелин…». Как-то так….

Я отсчитал двенадцать знаков от «человечка». Три знака повторялись, также, как и в слове «многогрешный». Неужели? Схватив перо, я нацарапал на обратной стороне пергамента девять «отгаданных» таинственных знаков и против каждой поставил соответствующую букву.

Стоп-стоп!... А, ну-ка! Мне кажется или знаки действительно похожи на части человеческого тела. Г- круг с двумя «ушками» – это «голова», О - овал с одной точкой – «око», Н- перевернутая буква г – «нога». Да это же, так называемый «огам» - один из стилей тайнописи. Где в качестве зашифрованного знака используется первая буква определенного лексемного[ii] набора. Например, названий птиц («огам птиц»), или наименований населенных пунктов («огам городов»).

Подобный анаграмматический принцип был использован и в данном письме, только в качестве знаков здесь зашифрованы органы тела: К-колено, Л-лик, М-маковка, Н-нога, О-око, П-перст… Кстати, подобный огам посвященные в его тайну люди могут использовать и устно, лишь указывая рукой на соответствующие части тела.

Слава Богу! И ур-а-а-а! Тайна шпионского послания раскрыта!

Я надписал над каждым знаком в шпионском письме его аналог русской азбуки и прочитал мучащую меня всю ночь запись: «Азъ многогръшный iнокъ написаху ти сiю грамотку дабы памятуя Валмантаса принялъ мя в нощи идеже можно або инде с ней устрътися Х»[iii].

Одно другого не легче. Я-то думал, что из записки станет ясно, кто шел со шпионским заданием в Рыльск, с кем должен был встретиться посланец, какое поручение должен был выполнить. А нашел одни загадки: некий монах Х, от имени какого-то Валмантаса, пишет неизвестному адресату в Рыльске, о желании встретиться с неназванной особой женского пола.

С другой стороны, никто же не напишет в потайной записке прямо: «я немецкий агент Вильгельм, приду завтра в 12-00 на встречу со шпионом Иваном Семеновым, проживающем на улице Каштановой в доме девятнадцать». Как говорится, поломайте голову, господа контрразведчики.

Поскольку порученное княжеское задание я выполнил сполна, и таинственное послание прочитал, то переживать по поводу содержимого записки не обязан. Пусть у Прозоровского голова болит от шпионских историй.

Со спокойной душой я блаженно растянулся на широкой келейной лавке и тут же уснул, едва успев дочитать до конца молитву «на сон грядущим».

[i]МОРФЕ́МА – минимальная часть слова, имеющая какое-либо значение, буква.

[ii] ЛЕКСЕ́МА - слово.

[iii] «Я, грешный монах, пишу тебе от имени Валмантаса, чтобы ты принял меня ночью, там, где тебе будет удобно, или как-нибудь иначе организовал с ней встречу».

Глава 14. Шпионские игры

Утром, задолго до начала Литургии, я дал поручение конюшенному Никодиму безотлагательно доставить меня в дом воеводы. Прозоровский, который столь ранним часом еще блаженно почивал, узнав с какой вестью к нему пожаловали, приказал немедленно доставить гостя в княжеские покои.

В этот раз князь принимал меня в своей личной столовой, расположенной, как и спальные комнаты, на втором этаже воеводской канцелярии.

-Ну-ка, ну-ка! – Прозоровский, счастливо улыбаясь, схватил расшифрованный мной документ, несколько раз пробежал по строчкам глазами…. И потух.

-Да-а-а! – произнес досадливо воевода, потирая горбинку носа. – Яснее не стало…. И как же теперь определить скрытого врага?

-Да, - согласился я, - коварства Вам нужно ожидать с любой стороны и в любое время.

-Кабы только коварства лично мне, - заметил потерянно Прозоровский, - а вдруг литовцы замышляют вооруженное нападение на Рыльск. Ведь судя по упомянутому имени в письме, заговор плетут именно они. В купе с ляхами они столько бед здесь натворят – вовек не расхлябаемся.

-Думаю, у нас, Михаил Федорович, есть лишь один выход – словить затаившегося лазутчика «на живца».

-Как это – на живца?

-Надо пустить по городу слух, что литовский посланец не убит, а взят живым. И помещен не в каменный поруб[i] воеводской избы, а в менее охраняемое место. Вдруг его сообщники захотят с ним связаться, или еще пуще – освободить? Тогда на месте не сложно будет их повязать.

-Дельно, - согласился Прозоровский, - роль по́слуха[ii] можно будет поручить одному из моих дружинников. Но вот где найти недостаточно охраняемый каземат? Таковых в Рыльске, насколько мне известно, нет. У нас вообще в городе из крепких охраняемых помещений лишь оружейный склад, воеводская тюрьма, да съестные погреба. И куда же мне «посланца» посадить?

-А если его поселить у нас в монастыре? Ведь грамота написана от имени инока. Пусть даже и католического. Почему не допустить, что инок католического ордена лично шел на встречу с лазутчиком? А куда еще можно поселить бывшего монастырского служителя? Конечно же, в монастырь. На хлеб и воду – до раскаяния.

Прозоровский снова в задумчивости потер нос:

-Логика в твоих словах есть. Одно только смущает меня: если рядом с узником в монастыре крепкую охрану разместить, на связь со шпионом недоброжелатели выйти побоятся, а если без наблюдения пленника оставить – как узнаем, кто к нему на свидание пожелает попасть?

-Ваше Сиятельство, дружинников можно разместить в домах монастырских крестьян рядом с обителью. Ночью придут, ночью уйдут – никто их и не заметит. А самого́ «шпиона» на территории монастыря будет ежеминутно «охранять» свой человек из числа насельников.

-И кто же это?

-Я.

-Ты? И что же ты сделаешь один, если лазутчики попытаются выкрасть своего человека? Тем более, что военное оружие тебе в руки брать не по сану.

-А я сражаться с врагами и не стану. Просто подам дружинникам в засаде условный знак. А они уже пусть вяжут супостатов.

-Я бы с тобой согласился. Но что, если затаившиеся в городе неприятели вообще не пойдут освобождать своего товарища? Или будут длительное время готовится к нападению? Не сможешь же ты много дней и ночей непрерывно находится при заключенном.

Мы с князем немного помолчали, обдумывая, как бы заставить затаившихся в городе лазутчиков ускорить свои действия. Михаилу Федоровичу идея в голову пришла первому:

-А что, если объявить на завтра казнь литовского монаха? А потому грядущую – единственную ночь он проведет на покаянии в монастыре. Что не вызовет подозрений о заключении шпиона в монастырские казематы. А, отец Анатолий?...

-Хорошо, Михаил Федорович. Только исповедь заключенного может принять монах-поп. А я в обители проживаю без священнического статуса, как послушник.

-Эх-х! Опять загвоздка. А вызывающих крепкое доверие монахов у тебя за время пребывания в монастыре не появилось?

Я отрицательно покачал головой:

-Нет, к сожалению, братию обители я знаю плохо. Надо придумать что-то, что позволит мне находиться при заключенном постоянно…. А что если наш шпион «не понимает» ни слова по-русски, и ему требуется «переводчик»?

-А ты разве говоришь по-литовски? Или по латыни?

-Нет. А зачем мне говорить, если «шпион» и сам языков понимать не будет. Мы с ним будем лишь делать вид, что лазутчик не способен изъяснятся на русском языке и ему требует толмач. А как священник в прошлом, то есть в будущем,… ну Вы меня поняли, Михаил Федорович,… в общем как священник, я имею право присутствовать на исповеди и буду «переводить» вопросы и ответы кающегося грешника настоящему священнослужителю. Большого греха не произойдет, ведь исповедь состоится только понарошку. А причащать приговоренного к смерти утром будет не нужно, поскольку к тому времени, думаю, он уже благополучно «убежит»…

-Ты забываешь, что записка написана по-русски, - снова насупился князь, - несуразица выходит: шпион по-русски пишет, но не разговаривает.

-Поскольку записку ту видели только три человека: дружинник, арестовавший шпиона, Вы и я, то со всей уверенностью могу заявить, что о смутном письме в городе никто не догадывается и подвоха с нашей стороны не заподозрит.

Рыльский воевода довольно улыбнулся.

-Хорошо, отец, так и поступим. Ступай на службу. Ближе к вечеру я прикажу доставить в монастырь «литвина-латинянина». А там, как Бог управит.

-Так и поступим, Михаил Федорович. Только у меня к Вам будет еще одна просьба. Сейчас, когда вражеский посланец мертв и письмо его прочитано, можете вы мне дать оригинал подметного письма. С возвратом, если получится. Есть тут у меня одна хитрая мыслишка…

Не задавая излишних вопросов, князь Прозоровский достал шпионскую записку из-за пояса:

-Полагаю, отец, ты знаешь что делаешь?

«Задержанного шпиона» в монастырь привезли с наступлением сумерек под охраной. И поместили в холодную келью, которую отец игумен изредка применял для наказания особо провинившихся насельников обители.

«По большому секрету» братии было сообщено, что литовский лазутчик пробудет под стражей недолго. Утром следующего дня на городской площади католический монах-францисканец будет повешен. А перед смертью городской воевода милостиво даровал заключенному возможность замолить грехи и разрешил допустить до духовного лица православного батюшку.

Мне лично указом князя Прозоровского было поручено находится при узнике безпрерывно, дабы записывать все, что францисканец станет говорить, а также при необходимости оказать ему помощь для общения с духовником.

Естественно, что и сказанное шпионом на исповеди мне необходимо будет записать по возможности дословно и предоставить для ознакомления рыльскому наместнику.

Теперь многие читатели упрекнут меня, что во-первых, мне как духовному лицу недостойно было врать, представляя под видом духовного лица княжеского воина. А, во-вторых, укажут, что священнику категорически нельзя оглашать сведения, полученные на исповеди. И окажутся неправы.

В уставе Церкви указано, что если духовнику на исповеди станет известно о готовящемся бунте, перевороте, либо заговоре в отношении государства, священник обязан незамедлительно доложить об услышанном гражданским властям. И принять в раскрытии мятежа самое активное участие. Так что, свои полномочия священнослужителя я не нарушил тогда в ходе шпионской игры, и не нарушаю их сейчас, пересказывая широкой аудитории интимные подробности тайного «покаяния лазутчика».

Поскольку холодная келья в братском корпусе была крохотной, то находиться в одном помещении с узником, я не мог чисто физически.

Пришлось поставить стол и скамью в коридоре у дверей каземата и расположится там, отмечая приходящих к пленнику лиц. Впрочем, до полуночи нас никто не побеспокоил, и я тишине и одиночестве практиковался в умном чтении Иисусовой молитвы.

Духовник с Евангелием и Крестом явился лишь после окончания братского Повечерия и перед началом Полунощницы[iii].

Монах одолжил у меня столик, положил на него Новый Завет и Распятие:

-С Господом начнем…. Буди своего подопечного….

Я стукнул в крохотное оконце на двери кельи-карцера:

-Отсабастис (что должно был обозначать «просыпайся»), - произнес я, стараясь в своей слоговой абракадабре как можно чаще употреблять букву «с» и растягивать гласные буквы в словах, чтобы наш «диалог» со стороны выглядел достовернее.

Окошечко приотворилось, обнажив склоненную к двери фигуру в черном капюшоне.

-Котаи рейкис («что надо»)? – вопросил мягкий мужской голос из-за двери.

-Духовник пришел, спрашивает, хочешь ли ты поисповедаться перед смертью?

-Скажи ему, что в исповеди русского попа не нуждаюсь. Я – францисканец и признаю службу только католического пастыря.

Монах Ефрем задумчиво почесал в затылке, когда я «перевел» ему слова заключенного, но не сдался:

-Скажи ему, что таинство исповеди одинаково, как в православии, так и у латинян…. Если литвин хочет, я не буду читать для него отпускную молитву по православному обряду, а просто отпущу грехи от имени нашего общего Создателя.

-Ну, хорошо, - «согласился» после небольшого раздумья «узник», - только Библию целовать не буду.

На том и порешили.

Битых полчаса я пересказывал брату Ефрему историю о задержании литовского шпиона со всеми подробностями, известные мне от князя Прозоровского. Стараясь более подробно остановиться на фактах, связанных с необходимостью посещения шпионом в нашем городе своего человека. Особенно педалируя на переживаниях литовца о том, что ему не удалось передать лазутчикам в Рыльске тайного послания с литовской стороны.

-Амен, - внезапно оборвал мой «пересказ» сам заключенный. Видимо устав нести ахинею на одному лишь мне понятном «литовском языке».

Монах Ефрем произнес разрешение грехов, и, сунув заключенному через отверстие окошечка Крест для поцелуя, удалился на ночные бдения. В коридоре опять стало тихо и одиноко.

Прошло еще несколько часов. Я полушепотом почитывал Псалтырь в коридоре под тусклый свет восковых свечей, изо всех сил стараясь не уснуть. Никто нападать на нашего узника или вступать с ним в контакт не собирался. Видимо мы с Прозоровским чего-то не учли, где-то просчитались.

Наконец, около пяти часов утра, в коридоре братского корпуса раздались тихие шаги и весь сон с меня как рукой сняло.

«Наконец-то, явились заговорщики, - обрадовался я, – а то чуть весь наш великолепный план не рухнул рыбам под хилый мост».

Но я опять ошибся. Вместо вооруженных лазутчиков из-за поворота показался монастырский наместник Евлогий, перенявший от отца Киприана привычку приходить по ночам в братский корпус и лично будить братию на утреннюю службу.

-Как тут у тебя дела? – поинтересовался отец наместник.

-Тихо все, отче, - поклонился я.

-Узник не буянил?

-Спит, наверное. Или молится.

-Это хорошо, что молится, - Евлогий скромно улыбнулся, - он хоть поисповедовался?

-Да, отче. Хотя, наверное и нет… В общем о своей жизни он ничего не сказал. Повинился только, что данный ему начальниками наказ должным образом не исполнил и записку своему человеку в нашем городе не передал.

-Что за записка? – как бы невзначай поинтересовался наместник. А я, охваченный детективным азартом, ни с того, ни с сего ухватился за появившийся у монаха интерес к агентурному письму.

«Почему это Евлогий так запереживал, узнав о шпионской записке? Имеет сведения о ее важности? Или сам каким-то образом причастен к шпионской истории? Надо бы проверить».

И хотя, тихий и скромный эконом на роль лазутчика никак не тянул, я небрежно извлек из Псалтыря смятую бумажку, полученную вчера от князя Прозоровского и как бы невзначай развернул перед Евлогием.

-Вот, отче, лихоимец отдал мне подметное письмо и попросил его сохранить.

-А ты?

-Конечно же передам письмо завтра утром Его Сиятельству. Не хватало еще неприятностей нажить себе на голову, да на нашу тишайшую обитель.

Эконом-наместник при тусклом свете оплывающих свечей заинтересованно всматривался в шпионское послание. По шевелящимся губам монаха и по временами вскидываемым вверх бровям, я вдруг осознал, что Евлогий успешно читает зашифрованный текст, а, следовательно,…. имеет непосредственное отношение ко всей этой таинственной истории. Вот это да!

Вернув мне бумагу, отец эконом вновь принял смиренный и безропотный вид, и улыбнулся скромно:

-Ты сегодня, отец Анатолий, на службу не ходи, сторожи злодея крепко.

И направился по коридору братского корпуса по своим делам, как бы невзначай потряхивая ключами и кротко время от времени возглашая:

-Восстанем, братия, на молитву!....

Дождавшись, когда монастырские насельники, покинув спальное помещение, отправились в соборный храм, я потихоньку вышел из братского корпуса. Стараясь как можно незаметнее пересечь монастырский двор, подошел к главным воротам Волынской обители и погасил фонарь над дверью – подав условный знак затаившимся в близлежащей крестьянской избе княжеским дружинникам.

Через пару минут за запертой дверью послышался шепот:

-Зело ветер нонче рьян, честной отче?

- Не возводи, брате, на природу напраслины втуне, ибо тут я сам оплошал.

Это был условный пароль для обозначения своих. И я незамедлительно сообщил княжескому дружиннику главную новость:

-Передай Его Сиятельству, что шпионом заинтересовался эконом Евлогий. По-моему, он как-то связан с этим делом. И осторожно проследи за каждым монахом, кто будет покидать монастырь, а наипаче за экономом.

-Будет сделано, - пообещал мне невидимый княжий страж, растворяясь во мраке. А я удовлетворенный вернулся на свой пост.

Остальная часть ночи и утро прошли для меня на посту без происшествий. Вооруженный конвой от князя прибыл в монастырь для доставки узника задолго до окончания Литургии, дабы у монашеской братии не возникло соблазна причастить приговоренного к смерти. Со «шпионом» отправился в город и я.

На главной городской площади стояла сколоченная из сырой древесины виселица с болтающимся на ветру пеньковым «галстуком». Я ожидал увидеть пришедших поглазеть на казнь рылян но на месте ожидаемой казни не было не души.

-Князь еще с утра объявил, что милует шпиона в связи с понесенным покаянием, - объяснил стражник отсутствие на лобном месте горожан, - а виселицу мы еще не успели убрать.

«Помилованный шпион» прямо в карете разоблачился, и мы с ним вместе со стражей отправились в воеводскую контору для согласования с наместником наших дальнейших действий.

Князь Прозоровский приказал быть всей нашей детективной группе на чеку, ожидая развития событий, сообщив, что за монастырем установлена строжайшая слежка и каждый шаг монахов, а особенно наместника, будет отслежен.

Но не успели мы со «шпионом» и стражей закончить принятие пищи, здорово проголодавшись за время «отсидки лазутчика в карцере», как из монастыря прибыл посланник с вестью, что монах Евлогий в монастырской санной подводе направляется в Рыльск.

Через несколько минут молодой стражник, дежуривший у приоткрытой створки окошка на чердаке воеводского дома, спешно спустившись, доложил князю, испуганно заикаясь:

-Сани подъехали с заднего двора Вашего дома…. Ваше Сиятельство…. и там остановились…. В них села… села… Ваше Сиятельство…. э-э-э, княгиня Елена Михайловна… ой, простите…

[i] ПОРУБ – тюрьма, крепкий подвал.

[ii] ПОСЛУХ – шпион, соглядатай.

[iii] Полуно́щница в монастыре начиналась приблизительно в час ночи по современному времяисчислению.

Глава 15. Допрос княгини Курбской

В кабинете князя Прозоровского присутствовали трое: сам князь, его молодая супруга и я, приглашенный на допрос княгини в качестве духовника и стороннего арбитра в разрешении спорных моментов. Коли такие возникнут.

Подозреваемая в шпионаже против своего мужа Елена Михайловна Прозоровская, родная сестра князя Курбского, сидела на стуле посреди комнаты, испуганно посматривая по сторонам, и неуютно себя чувствовала под неодобрительными взглядами двух мужчин. Один из которых был ее любимым мужем, а другого она видела впервые в жизни. Сам рыльский наместник Михаил Федорович Прозоровский, багровый от негодования, ожесточенно размахивал руками перед лицом побледневшей от испуга супруги:

-Как ты посмела такое сотворить, блудница? Как ты могла пойти против мужа и Божьего помазанника Иоанна Васильевича? Это надо былододуматься – связаться с отъявленными ворами, мерзавцами и душегубами? Отвечай мне – не молчи!... Давно ты с подлыми изменниками якшаешься?

У молодой женщины от испуга затрясся подбородок и повелись в сторону губы. Сильно заикаясь и отчаянно хлопая ресницами, вопрошаемая все же смогла ответить мужу правду:

-Тр-третий раз при-приходят….

-Почему же мне о том не сказывала?

-Ми-Миша, милый, поверь мне, я..я… не могла. Он слово с меня крепкое взял…. Пр-прости, но я не могла его ослушаться…

-Кого «его»? Полюбовника своего? – еще громче воскричал Прозоровский.

-Нет, Миша, ты все неправильно понял… Это не полюбовник… Это брат мой – Андрей Михайлович… Он приказал мне молчать и слушаться его во всем…

Будучи по образованию историком, я, разумеется, знал (и неплохо) подоплеку предательства Ивана Грозного его ближним другом. Помнится, еще в школе пришлось дотошно разбираться в причинах, в силу каких обстоятельств (по ряду объективных, и где-то для меня даже понятных) князь Андрей Михайлович Курбский в 1564 году бежал от гнева своего государя в Литву. Но сейчас, когда на дворе шел только 1559 год от Рождества Христова, я и поверить не мог, что в действительности корни измены сановного государственного деятеля заложены так глубоко.

Не мог в это поверить и рыльский воевода.

-Ты хочешь сказать, что сын московского воеводы и царского боярина, главный в стране опричник, руководитель Избранной Рады при царе, мог замыслить худое против своего государя и кормильца?

-Да, Миша. Еще в прошлом году, после начала войны с ливонцами, задумал мой брат изменить царю Иоанну, и перейти на сторону короля Сигизмунда. Тогда же Андрей и прислал в первый раз ко мне своего человека. Просил узнать, как ты отнесешься к известию о его грядущей измене. И…и….просил склонить тебя к переходу вместе с ним на сторону унии[i]….

Княгиня Елена тяжело опустила голову. Из-под ее густых, темно-вороных ресниц выступили крупные слезы отчаяния, стыда и разочарования. Женщина закрыла лицо руками и низко опустила голову. Худенькие плечи княгини судорожно задрожали в безутешном плаче, она сжалась в хрупкий комочек, всем своим поведением требуя к себе снисхождения. Но ее грозный муж был непреклонен в собственном праведном гневе.

-И чем же твой вражий брат аргументировал свой преступный замысел?

-Миша, Андрей сказал, что царь наш нынешний Иоанн Васильевич – ненастоящий….

-Что???

-Послушай меня…. Ты только не перебивай, а то и я собьюсь…. Ты знаешь, что Андрей наш, как сын московского воеводы, все время рос вместе с сыном великого князя Василия. Он знает все привычки детские Иоанна Васильевича, его манеры, все приметные места на теле царевича…. А теперь брат клянется, что после возвращения Государя из поездки по монастырям, в Москве воцарился чужой человек, самозванец… Но и это еще не все. Чужак, что захватил царский престол – это не человек… Совсем не человек… Это посланник ОТТУДА…

Елена Михайловна подняла было палец вверх, желая указать на иномирное происхождение ныне царствующей особы, но, передумав, опустила перст вниз, указуя им, как я понял, на подземную огненную геенну.

Князь Прозоровский уже больше не размахивал своими огромными ручищами. Теперь он стоял перед женой неподвижно, внимая каждому произнесенному ею слову. А та, словно ожидая благосклонности слушателя, с готовностью принялась пересказывать мужу недавно произошедшие событиях при царском дворе:

-Андрей пишет, что в березне месяце 7061 лета[ii] Государь Иоанн Васильевич сильно заболел. Брат утверждает, что произошло это в третий день Великого поста, в среду 1 березня – именно в день, когда памятуют о предании Христа Иудой. Тем самым Андрей особо подчеркивает, что царя отравили. Бедняга очень страдал, а 11 березня придворные, в том числе и Андрей, увидели, что Иоанн лежит на одре совершенно неподвижно, и решили, что настал его последний час. Московский митрополит Макарий, также осознающий, что Государь отходит в мир иной, наложил на умирающего царя иноческое платье, завершив его предсмертный постриг в монахи... Но каково было удивление пришедших утром проститься с Государем царедворцев, повстречавших царя абсолютно здоровым, хотя и с трудом узнаваемым… Чудесным образом выздоровевший Иоанн пояснил своему окружению, что у него был тиф, но Бог спас его от смерти… Понимаешь, Миша, - княгиня во время допроса обращалась только к мужу, - если у царя был тиф, но почему никто больше во дворце не заболел? И как мог больной тифом человек прожить две недели, находясь при этом в здравом рассудке? А свои явные физические изменения после выздоровления зановоявленный царь объяснил воздействием на него многодневной ужасной болезни…

Князь Прозоровский, впервые услышав придворные московские вести от первого лица, опустился на широкую лавку, нервно потирая виски. Также как и я, рыльский наместник зачарованно смотрел на свою супругу, совершенно позабыв о своей функции задавать ей «допросные речи», и лишь ожидал продолжения ее крамольного, но в чем-то соответствующего истине рассказа.

-По выздоровлении царь сообщил, что во время болезни дал обет поехать на богомолье в Кирилло-Белозерский монастырь. С царицей и первенцем – царевичем Димитрием, новый Иоанн заехали сначала в Троице-Сергиев монастырь, где ростовский Владыка Никандр окрестил наследника у мощей преподобного Сергия. Затем поезд царя остановился в Песношском монастыре для встречи с духовной знаменитостью – Вассианом Топорковым. При беседе с царем Вассиан сообщил царствующей чете, что в Белозерском монастыре находится сосланный грек Максим Триволис, широко почитаемый в народе как молитвенник и прозорливец. И посоветовал молодым обязательно повстречаться с греком. Но чудесно воскресший царь почему-то решил … с прозорливцем не видеться, отказавшись от своей дальнейшей поездки. А так как для прерывания обета, данного на смертном одре, нужны были очень веские причины, Иоанн принес в жертву своего младенца первенца. Хотя вот только своего ли? Среди придворных распространился слух, что царица с младенцем упала в воду при сходе с корабля на берег. Но брат Андрей своими глазами видел, что ребенок упал в воду во время катания царских особ по Сиверскому озеру[iii]. Анастасия со своей лодки подала Димитрия отцу, а тот не «удержал» младенца и уронил за борт. Мальчик захлебнулся в воде…. Миша, ты веришь, что проведя более трех месяцев в поездке по воде, царь и царица решили отдохнуть катаниями на лодках? Или же мальчика умышленно принесли в жертву? И Андрей, и я склоняемся ко второй версии, поскольку (и ты сам сейчас убедишься в правдивости моих слов) Анастасия забеременела во второй раз тут же на берегах Сиверского озера, у гроба ее утонувшего первенца. Ведь второго наследника – Иоанна, ты сам прекрасно это знаешь, она родила уже березнем следующего 7062 года[iv]. Чем ты можешь объяснить, что кормящая грудью женщина могла забеременеть? И как вообще может забеременеть мать во время траура по только что трагически погибшему ребенку? Или как постриженный во иноки человек мог иметь плотские утехи с женщиной?... Миша, ты считаешь, что Андрей врет?

-Не знаю пока, - Прозоровский все сильнее тер виски, временами яростно сживая голову в своих могучих воеводских ладонях, - кое-что из твоего рассказа совпадает с реальными событиями при Дворе. Действительно, ты права насчет рождения ребенка. Не могла кормящая мать забеременеть во время траура по погибшему сыну. А ведь наследник Иоанн действительно родился в месяце березне пять лет назад…. Ну, допустим, что умершего царя заменили кем-то похожим. Но царица Анастасия должна же была определить самозванца, не дать злодею погубить свое дитятя?

-Муж мой, ты не слышишь, что я тебе толкую? Только ДРУГАЯ женщина способна была забеременеть тем летомна месте трагедии.

-То есть, Анастасию тоже заменили? Но если самозваного царя могли не узнать после изменившей его болезни, то перемены в царице-то как не заметили?

-А кто сказал, что изменений не заметили? Ну-ка, вспомни, как вернувшись из поездки, царь распорядился провести «великий суд над еретиками», собрав масштабный церковный собор. Кто попал тогда в опалу и был сослан, либо вынужден был бежать в Литву? Помнишь кто?

-Помню, - обреченно покачал головой Михаил Федорович,- дьяк Висковатый – приближенный царя, Матюшка Башкин – прежний телохранитель Государя…. Я понял к чему ты клонишь. Ты, а вернее, князь Андрей, хочет сказать, что было зачищено ближайшее окружение Иоанна Васильевича? Чтобы никто не узнал о подмене царской четы.

-За то я тебя и люблю, Мишенька, что ты у меня умный и сообразительный. И брат мой Андрей Михайлович потому и направил к нам своего надежного человека, поскольку был уверен, что ты все правильно и верно поймешь.

-Спасибо на красном слове, только я бы не сказал, что все понял. Тут надо время, чтобы понять, проверить и постичь, - отбросил излишнюю лесть супруги рыльский наместник.

-Так ты еще не все новости услышал и не все события знаешь, - впервые за время разговора улыбнулась Елена Михайловна. – Ведаешь, что в тот самый год, когда воскрес юный царь, он пригласил к своему двору почти сотню чернокнижников из Англии? И только по милости Божией корабль со странным названием «Эдуард-евангелист» с десятками магов затонул по пути в Россию. Спасся и прибыл к московскому двору лишь один чародей – хирург Томас Уолтер. Но и его одного для совершения темных дел Лжеиоанну оказалось достаточно.

-Ну, а народ, народ-то московский, почему не понял, что перед ним не настоящий царь? Ведь не мог же самозванец во всем копировать поведение своего предшественника? Чем-то же он должен быть выдать себя?

-Темный враг много хитрее и коварнее, чем ты себе это можешь представить. Неужели запамятовал, что Лжеиоанн все в том же году, еще во время болезни, учредил ОПЕКУНСКИЙ совет? Людям было объявлено, что опекунский совет создается для опеки его малолетнего сына Димитрия на время болезни царя. Однако царь выздоровел, ребенок погиб, а опекунский совет распущен не был. Это что же, совет продолжал опеку над взрослым 23-летним государем? Или цель создания совета была для регламентирования поведения самозванца в народе?

-Погоди-погоди, - подорвался воевода с гостевой лавки, - допустим, я тебе верю. Допустим! Но, если твой брат уверен, что на престоле вместо умершего царя сидит чародей-самозванец, то почему же он сам служит лжегосударю? Опасается за судьбу родственников?

-Конечно. Если Андрей с семьей бежит за границу, будут люто наказаны оставшиеся в России наши близкие. И если батюшка и братья Иван с Романом уже отошли ко Господу и мести самозванца могут не опасаться, то за матушку, меня и двоюродных сестер Андрей очень переживает. И желает уехать от Двора только вместе с нами. Об этом и сообщил мне монах Евлогий при нашей сегодняшней встрече…

Андрей Михайлович согласно покачал головой:

-Ну, мы-то, допустим, уедем с твоим братом. А как же быть с Евдокией Старицкой?

Видя, что я недоуменно поднял брови при последнем вопросе, князь Прозоровский пояснил лично мне:

-Четыре года назад царь Иван, или кто он там на самом деле, насильно отдал замуж двоюродную сестру Андрея и Елены – Евдокию Одоевскую за своего двоюродного брата – Владимира Старицкого. Перед этим приказав старицкому князю развестись с его прежней законной супругой. Теперь я понимаю, что таким незаконным образом властитель московского престола подчинил себе волю Андрея Михайловича Курбского – своего полезного, но опасного приближенного.

-Конечно, - согласилась с мужем юная княгиня, - Андрей мне так и писа́л, что очень переживает за судьбу Евдокии Одоевской. И очень постарается вытащить ее из лап мерзкого самозванца. Как думаешь, Миша, у него получится?

-Нет, - впервые за все время «допроса», превратившегося в бенефис княгини Елены Курбской, я подал голос. – Не получится. Насколько я помню из курса истории, через четыре года Андрей Михайлович успешно бежит за границу, и будет жить два десятка лет в своем новом поместье под Ковелем. А через десять лет Иван Грозный (как назовут правителя после его смерти) умертвит Владимира Старицкого и двух его малолетних сыновей, насильно заставив выпить яд. А его супругу, простите Ваше Сиятельство, и пятнадцатилетнюю дочь по приказу царя расстреляют стрельцы. Погибнет от рук Иоанна и мать Владимира Андреевича – Ефросинья Старицкая.

-Ах! – воскликнула Елена Михайловна, едва не теряя сознание, - Миша, кто это?

Вероятно, все это время княгиня принимала меня за обычного монаха-исповедника, призванного зафиксировать и документально подтвердить правдивость «учиняемого расспроса» над уличенной в шпионской деятельности женой воеводы. Но когда я «предсказал» семье грядущие трагические события, Елена Михайловна шарахнулась от меня в объятия мужа.

-Успокойся, дорогая. Это человек, который призван именно для того, чтобы бороться с нечистой силой. В любом ее обличии, даже если это царь. И даже если нечисть оттуда, - князь повторил жест жены, указав пальцем вниз, - потому что отец Анатолий явился по велению свыше. – Князь указал пальцем в небо.

Елена Михайловна долго и пристально рассматривала меня, желая обнаружить в странном священнослужителе признаки, не соответствующие рядовым монахам. Видимо, не найдя в облике собеседника ничего предосудительного, княжна осторожно поинтересовалась:

-А брат мой бежит в Литву вместе со всей семьей?

-Нет. Жена, дети и ваша матушка, Вы уж еще раз простите меня, Ваше сиятельство, будут схвачены и брошены в тюрьму. О судьбе вашей мамы и детях Андрея Михайловича мне ничего не известно. А жена вашего брата погибнет в царских застенках.

-Бедная Марфуша, - всплакнула Елена Михайловна, - всегда ей в жизни не везло. Царст…., - Видимо княгиня хотела пожелать невестке загробного благополучия, но вовремя осеклась. И засуетилась: – Нам надо срочно предупредить Андрея, чтобы спасал и жену, и детей, и нашу матушку, пока не поздно….

-Успокойся, - остудил пыл жены рыльский наместник, - и поверь: чему быть, того не миновать. У каждого на роду написана своя судьба, от которой не убежать. Если отец Анатолий говорит, что Марфа скончается через четыре года, то она непременно умрет именно в этот день, даже если успешно убежит на край света. Лучше мы подумаем, как спасти твою мать с внуками, и как нам спастись самим….

Елена Михайловна печально, но согласно кивнула.

-Но это уже разговор не для женских ушей, - князь Прозоровский показал, что «допрос» его жены на этом окончен, - ты, Еленушка, объяви прислуге, что с детьми срочно отъезжаешь в наше ярославское поместье. Ох, не время отправлять зимой детей в дальнюю дорогу, но Вася, Саша и Миша уже крепкие ребята, и достойно перенесут суровый путь… Не перечь!... Я тоже тут надолго не задержусь. Полагаю, соглядатаи Петра Дмитриевича Тургенева уже донесли своему воеводе, что шпион-литвин вывел нас на монаха Евлогия, а тот на мою жену. При любом развитии событий, мне больше в этом городе не править. Теперь нужно думать лишь, как спасти свои головы, в том числе и твою прекрасную головку, моя лебедушка, и жизни наших детей…. Ступай-ступай, готовься к отъезду, а мы с отцом Анатолием здесь еще немного посудачим….

[i] УНИЯ – союз. В данном случае союз Польского королевства и Великого княжества Литовского.

[ii] В марте 1553 года.

[iii] СИВЕРСКОЕ ОЗЕРО - озеро в Кирилловском районе Вологодской области, на берегу которого стоит Блозерско-Кириллов монастырь.

[iv]В марте 1554 года.

Глава 16.Лжеиоанн Грозный

Подождав, пока княгиня покинула воеводский кабинет, князь Прозоровский тяжело опустился на оставленный женой дубовый посетительский стул:

-Что ты обо всем этом думаешь, отче? Неужели наш государь действительно «темная сущность», подпадающий под сферу деятельности нашего ведомства?

-Не знаю, княже, - честно признался я. – о личности Ивана Грозного даже в наше время ведется очень много разных разговоров. И данные царю исторические оценки абсолютно противоположны. Таковы, что одни исследователи жизни царя причисляют Грозного к лику святых и составляют ему церковные службы, а другие считают самозванцем, безумцем и колдуном.

-А ты лично сам как считаешь?

-Признаться, я впервые услышал многое из того, что поведали Ваша супруга и ее брат. Но достоверные исторические сведения, из которых я исхожу, оценивая деятельность нашего государя, таковы: во-первых, в течение всего правления Грозного время от времени повторялись присяги бояр на верность ему. Хотя по традиции и закону монарху присягают только один раз — при вступлении на престол. При Грозном же состоялось даже повторное венчание на царство. Зачем заново венчать того же человека на царство после двадцати пяти лет правления страной? Во-вторых, в 1575 году Грозный посадит вместо себя на престол татарского хана Симеона Бекбулатовича, якобы ему так легче было управлять страной.

-Про многочисленные присяги на верность я в курсе. А вот по поводу отречения… Может и вправду, царю было полезнее посмотреть на себя со стороны?

-Возможно, но царь ведь не просто в отпуск сходил, а официально отрекся от престола. Случай в истории любой страны безпрецендетный. И, объявив царем постороннего человека, в течение всего года его незаконного правления, Иван Васильевич продолжал восседать в тронном зале рядом с Симеоном, совместно с ним принимать послов и издавать правительственные указы от своего имени. Ничего себе, «смотрины со стороны».

От «возмущения» за судьбу родной страны я даже потерял способность стройно формулировать дальнейшее повествование, и мы с Прозоровским немного помолчали, остывая.

-А церковь, - осторожно поинтересовался Михаил Федорович, - церковь-то чего молчала? Где были ее первоиерархи, многочисленные комиссии, расследующие сношения человека с темными силами?

-А где они сейчас, княже? С кем борются? С истинной нечистью, как мы, или в угоду царю - с инакомыслием и научным прогрессом? Церковь во все времена послушно исполняла волю правителей, а наш Лжеиоанн подверг церковнослужителей таким репрессиям, что тебе, княже, и не снилось.

В горячке спора я перешел в общении с правителем на «ты», но сам поначалу этого и не заметил.

-Лишь один митрополит Макарий и мог каким-то образом управлять темной царской сущностью. Кстати, сразу после смерти Макария и побегут массово русские люди в Литву и Польшу, в том числе и твой шурин. А последующих за Макарием митрополитов Афанасия, Германа и Филиппа по приказу царя низвергли. Герману опричники отрубили голову, а Филиппа Колычева подушкой задушил личный телохранитель Грозного – хорошо знакомый тебе Малюта Скуратов. А уж об отношениях царя к простым служителям церкви ты сам можешь догадаться. Назову лишь некоторые факты: после взятия Полоцка по приказу царя в проруби был утоплен популярный в народе проповедник Фома, после присоединения Пскова отряды опричников и солдат окружили город, сотни священников были посажены под арест, а монастыри взяты под полный контроль. Грозный приказал снять колокола со знаменитого Псково-Печерского монастыря, а его игумена Корнилия лично убил ударом царского жезла. Не гнушался царь грабить монастыри и церкви в поместьях своих опальных бояр, и даже отобрал в одно время жалованные грамоты епископиям и монастырям, положив, таким образом, в свою казну несметное число богатств. При подавлении Новгородской республики царь вообще устроил массовые казни православных священников и монахов, топя их в проруби…. Да, кстати, когда Грозный полностью разгромил Новгород, то затем-то решил переехать туда со всем двором и даже перевез в Новгород государственную казну. На дымящееся пепелище.

-Полагаешь, отец, с головой у него со временем стало не очень? Или действительно, как пишет Курбский, на престоле сидит ставленник темных сил?

-Я читал в свое время знаменитую в будущем переписку твоего шурина с грозным царем. Князь Андрей Михайлович, живя в Литве, объясняет порчу нрава царя, его поворот к жестокостям, влиянием колдовских чар и особенно влиянием нехорошей наследственности, имея ввиду царевну Софью Палеолог и мать Грозного Елену Глинскую. Матери будущего монарха Елене Глинской, происходящей по отцу из рода Мамая, ярого язычника, не раз проклятого на Руси, народная молва приписывала способности к волхованию. Курбский упоминает в своих посланиях колдовской процесс, связанный с делом Адашева. Жена Адашева - Мария Магдалина, полька, принявшая православие, была обвинена в колдовстве. Аскетический и добродетельный образ жизни заставил заподозрить в ней «колдунью», способную скрыть связь с дьяволом своим примерным поведением. Это стало достаточным основанием, чтобы сама Мария и пять ее сыновей были казнены в Москве как «чародеи и ересники».

-Да-а-а, не узнаешь по каким фронтам с нечистью биться. Выходит, что и сам московский правитель, если не лично представитель темных сил, то уж служитель преисподней в чистом виде. Придется и к нему, как сказочному Кащею, искать волшебную иглу, подпитывающую его никчемную жизнь.

Прозоровский весело тряхнул головой:

-Как там в будущем, не нашли, где таилась смерть Иоанна «Грозного»?

-Как на мой взгляд, то темную силу царю придавал неукротимый блуд. Во-первых, грозный царь в своей жизни был только официально женат семь или восемь раз. Православная церковь не может благословить такое количество браков одному человеку. Следовательно, либо под именем Ивана Грозного женились разные люди, либо наш царь «официально» женился без благословения. Из-за его необузданного поведения в постели, у царя к концу жизни стали страшно распухать половые органы — признак того, что он безпрерывно блудил в течение всех пятидесяти лет жизни. Известно, что царь лично хвастал тем, что растлил тысячу дев. А некоторые исследователи его жизни добавляют, что Грозный запятнал себя еще и содомским грехом с Федькой Басмановым. Но последнее предположение базируется лишь на уровне грязных придворных слухов.

Я вошел во вкус, пересказывая правителю уездного Рыльска грядущую историю развития нашего государства при нынешнем правителе. Вместе с достоверной информацией стал сыпать сведения из вызывающих споры источников желтой прессы. Кто знает, где таилась та самая зацепка, что позволит нам ухватить кончик клубочка к тайне правления «темной сущности» под именем Ивана Грозного. Не отметал неуклюжих предположений и Михаил Федорович, внимательно следя за моими рассказами.

-Ты присутствовал при коронации Государя, княже?

-Да, имел честь быть приглашенным ко Двору.

-Тогда ты помнишь, что помазанник в 1547 году получил титул «Царь Иван I Васильевич всея Руси». Но почему-то в мировую историю российский государь вошел как Иван IV Грозный. Введший в оборот новую цифровую часть титула историк Карамзин, так и не смог внятно объяснить, почему на престол вступил один царь, а покинул четвертый. Может быть, Иванов, действительно, было несколько?

-Кстати, - продолжал я делиться с Прозоровским сохранившейся в памяти информацией, не давая собеседнику и слова вставить в наш диалог, - в двадцатом столетии русский ученый Герасимов по сохранившемуся черепу в могиле Грозного восстановил портрет покойного. Выяснилось, что царь умер в пятьдесят три года глубоким стариком с монголоидной внешностью: рыжие волосы, узкие глаза, низкие надбровные дуги, высокие скулы. Похож портрет на нынешнего царя, которого тебе неоднократно приходилось видеть?

-Да ты что, - замахал руками Прозоровский, - у Иоанна темные волосы, широкий греческий лоб и большие глаза. Он точная копия своей бабки Софьи Палеолог.

-Когда вскрыли гробницу Грозного в московском соборе, оказалось, что на момент смерти, у царя были отличные зубы, как у молодого человека. Ты можешь мне как то объяснить подобное?

-Я не могу, - вздохнул мой сановный собеседник, - был бы здесь отец Киприан, он бы все вмиг прояснил. Вот уж поистине ученый с огромнейшим запасом ума и знаний.

Отца Киприана и мне очень не хватало. Во время его отсутствия я чувствовал себя сиротой, и неоднократно отгонял прочь мысли, что может наступить момент, когда придется распрощаться с маститым духовным старцем.

-Михаил Федорович, а ты в курсе, что Иван Грозный (или уж не знаю кто под его именем) настолько любил церковное пение, что уделял этому занятию по пять часов в день? И под его высочайшим покровительством находилась группа певчих дьяков, именуемая «станицей». Не слышал? О-о-о! К концу жизни Грозный даже опубликовал написанный им «Канон Ангелу Грозному воеводе», посвященный архангелу Михаилу. И подписал он его как Парфений Уродивый.

-Юродивый? – перепросил князь.

-Именно «уродивый». Ты же помнишь слова из Евангелия от Матфея: "уподобится мужу уродиву, иже созда храмину свою на песце"? То есть, приравняется глупому человеку.

-Или же в значении «прибившийся к роду», в том самом присном 1553 году, на который указывает князь Андрей Курбский.

-Согласен. Смыслов у этого эпитета много. Если же воспринимать значение слова прямо, то Грозный открыто называет себя дурачком, шутом. Ведь во всех языках мира слово «уродивый» переводится в негативно экспрессивном плане. По-английски это будет – фрик, по-испански – монстр, по-итальянски – шутка (скерцо), по-сербски – наказа, по-польски - potwór (притворщик). Согласись, князь, любой из переводов слова «уродивый» изобличает государя как самозванца.

-Вполне. Если он сам называет себя и монстром, и притворщиком и наказанием… России.

-А, помнишь, как будет слово «уродливый» на литовском языке?

- Išgama, - чуть задумавшись, ответил Прозоровский.

-Именно. «Из гама» - человек из Гама. А Гам – это древний город в земле аммонитов, на месте бывшего Парфянского царства. Пораженный некогда Ксдорлаомером, царем Еламским, городок Гам существует ныне как поселение Керейяш, недалеко от устья Иордана. Как ты помнишь из Святой Библии, аммонитяне происходили от Аммона, сына Лота от его собственной дочери, вступившей в сожительство с опьяненным отцом. А главным божеством аммонитян был Малк (Молох), которому приносились человеческие жертвы.

-Полагаешь, отец, истинное происхождение Лжеиоанна из среды аммонитян?

-Полное имя, которым подписался Грозный при опубликовании канона – Парфений «из гама», прямо указывает на Парфянское царство, на территории которого и располагался город Гам. Думаю, наших сил для борьбы со столь древним злом может не хватить. Иоанн при жизни знался с большим количеством нечестии планетарного масштаба. Исторически достоверно, что концу дней Ивана Грозного при его дворе появился профессиональный маг и астролог Элизиус Бомелиус, имевший большое влияние на царя. Элизиус готовил яды, и занимался с царем астрологией. А в последний год своей жизни царь приказал доставить к нему с Севера лучших колдунов и магов, которых умертвил, пытаясь продлить свое бренное бытие. Вот так то!

-Ну, что же, подведем итоги, - Прозоровский поднялся и заходил по комнате, задумчиво расшагивая по замкнутому пространству. – Мы достоверно знаем, что Андрей Курбский не врет, предупреждая нас о самозванце, захватившим московский престол. Лично мое мнение: подмена царя Ивана имела место, поскольку вернувшийся из поездки в монастыри человек не только резко изменил свое поведение, что в его возрасте совершенно нетипично, чай не подросток уже, но даже внешне сильно изменился. Иван Васильевич с детства был самым начитанным человеком нашего времени, воспитанным на византийской культуре. А мы сейчас видим на троне дикого необузданного монстра, жаждущего крови. Ты говоришь, что в будущем царь не раз пытался покинуть трон, используя постановочные отказы от власти. Но на самом деле паузы нужны были либо для «перезагрузки» царя отрицательной энергетикой, либо вообще для смены одного самозванца другим. Вторая версия объясняет многочисленные женитьбы грозного правителя, выбиравшего себе девушку по вкусу. Так или иначе, мы имеет дело со вселенским злом. Вступать или нет с ним в борьбу, решим сугубо, когда вернется отец Киприан. А сейчас подумаем о нашей дальнейшей судьбе.

Михаил Федорович подошел ко мне вплотную, заговорил тише, словно опасался чужих ушей:

-Ты, отец Анатолий, останешься в монастыре до возвращения отца Киприана. С ним решите, как вам распорядится своими судьбами. Я имею в виду ваши возможности во времени. Коли до возвращения рыльского игумена у тебя случатся проблемы с пребыванием в обители, я тебя подстрахую и к завтрашнему утру приготовлю для тебя жалованную грамоту на дворянское поместье. Благо, пока я еще являюсь наместником. Хотя и ненадолго. Прямо сегодня я отошлю гонца в Москву с челобитной об отставке.

-Уедешь в свою вотчину?

-Уеду, но на время. Лишь для того, чтобы спрятать семью и попытаться лично встретиться с шурином Андреем. Мое поместье Прозорово и его село Курба в Ярославском уезде находятся недалеко друг от друга. Но с первой оказией я вернусь. Поскольку полагаю, что кончик колдовского кубла[i] находится где-то здесь поблизости.Возможно, что и в имении Глинских, находящегося неподалеку от Рыльска. В любом случае, в сам город я больше не вернусь.

-Поселишься в зимнем лесу, как отшельник Захарий? – пошутил я.

-В лесу мне жить по статусу не положено, - усмехнулся и Прозоровский. – В свое время мы с моими друзьями – курскими воеводами Михайло Репниным и Петром Ряполовским–Татевым устроили тайные схроны в старых подземных пещерах под старым Курском. Там я и расположусь. Здесь для связи со мной оставлю наших общих знакомых во главе с Никитой Поречным. Обращайся к ним за поддержкой в случае необходимости…. Ну, бывай здоров, отец Анатолий!

-И ты, княже, береги себя!

Мы крепко обнялись с Михаилом Федоровичем, как старые добрые друзья.

- Благослови, отец, в дальнюю дорогу и трудный путь, - опустился на колено завершающий свое служение Рыльску мужественный воевода.

[i] КУБЛО́ (стар.) – клубок, гнездо, центр.

Глава 17. Боголеп

Отбытие князя Прозоровского (по официальной версии в Москву), на жизнь Волынского монастыря никак не повлияла. Лишь отсутствовал наместник – монах Евлогий, будучи заключенным в холодные воеводские подземелья за участие в шпионской истории. Роль настоятеля обители временно, до прибытия отца Киприана, принял на себя братский духовник – отец Ефрем.

Поскольку возложенные на братию послушания никто не отменял, все монахи и трудники продолжали добросовестно и с молитвой выполнять свою непосредственную работу. Исполнял свои обязанности и я, посещая с аудиторскими визитамиподконтрольные монастырю поселения.

Однажды декабрьским вечером, во время инспекции подгородной пустоши Дикая Дубровка[i], к монастырским саням, в которые местные крестьяне только что загрузили поставленные в качестве оброка продукты, и куда усаживался я, намереваясь возвращаться обратно в родную обитель, приблизилось, таинственно позыркивая глазищами из-под огромной вяленой с огромными прорехами шапки, довольно странное и безформенное существо. Ростом не более полутора аршин[ii], закутанное в подпоясанный кусок старого драного зипуна, в растоптанных заплатанных валенках, представшая взору сущность сильно насторожила нас с кучером Никодимом. И не только нас. Даже савраска испуганно фыркнул и запрядал ушами, словно при появлении дикого зверя.

-Тпррр-тпррр…., а ну геть отседа, - беззлобно ругнулся на непонятное явление Никодим, успокаивая встревоженную лошадку. А я поспешно осенил таинственное явление крестообразно, тайно в душе́ надеясь, что страшный облик исчезнет при крестном знамении.

Но «сущность» не спешила растворяться в атмосфере, а, напротив, подступило к повозке еще ближе и умелым кивком головы подбросило вверх свободно болтающийся козырек своего мехового малахая.

-Это ты черный поп? – раздался из-под кучи тряпья тоненький детский голосок.

Черными попа́ми в тот период на Руси называли монахов в священническом сане, способных совершать церковные требы и служить Божественную Литургию. И хотя я на совершение службы благословлен не был, согласно кивнул головой:

-Аз есмь, поп Анатолий.

-Тебя тетка просила к нам прийтить, - поведал безымянный куль ветоши.

-Чья тетка? – растерялся я.

-А я знаю – чья? Тетка Агафья. Во-о-о-он ее дом недалече.

-Отчего же она сама ко мне не подошла, коль тут недалече?

-А я знаю? – последовал из тряпичного куля все тот же ответ-вопрос.

«Недалече» стояло несколько крестьянских хатенок, полузанесенных снегом. Какая из избенок принадлежит таинственной «тетке Агафье»?

-Послушай, как тебя зовут? – обратился я к сокрытому тряпьем собеседнику (или собеседнице – по голосу было непонятно).

-Боголеп, - последовал ответ, поставивший точку в моих гендерных колебаниях.

-Вот что, Боголеп, садись в сани - поточнее покажешь, где твоя тетка живет. А то спешу я очень. Ты сам-то в сани запрыгнешь?

-А-то! – тряпичный колобок с удивительным проворством закатился под брезентовый полог санной подводы, и скомандовал Никодиму: - правь туды!

-Никодим, держи курс на ветхую хатенку под тополем, - угадал я маршрут движения по кивку руки невидимого мальчика, совершенного из-под вороха тряпья.

Надо же, точно угадал.

-Вот тут-та опяни́ся[iii], - попросил мальчуган в лохмотьях, когда мы поравнялись с примеченной мной ветхой избушкой под заснеженным деревом.

Боголеп первым выбрался из саней и покатился тряпичным мячиком впереди меня, учтиво распахнув шаткую дверь в сени.

В теплушке, куда мы с Боголепом попали из сумрака стылых сеней, нас ожидала будничная картина любой крестьянской семьи: по печке и лавкам шалила многочисленная ребятня, хозяева в углу под тлеющей лучиной исполняли свою нелегкую ежедневную крестьянскую работу. На этот раз в комнате из взрослых была только хозяйка избы, по всей видимости, та самая «тетка Агафья».

-Благослови, батюшко, - нырнула под руку женщина, привычным жестом складывая на груди ладошки.

-Бог тя благословит, - перекрестил я женское чело. – Я – поп Анатолий из Волынской пустыни. Звала меня?

-Звала-звала…. Прости, отче, шо сама к табе не подошла…., - женщина стыдливо помялась, - бо одежи теплой не маю.

В говоре хозяйки дома явно прослеживался малороссийский говор, что на пограничной с окраинными землями территории, было совсем не удивительно. Почти половина семей в Рыльском наместничестве состояла из смешанных семей. И не только с малороссами. Меня при общении с жителями уже не изумляли их имена, такие как: Безсон, Биль, Болан, Волокита, Воин, Гай, Докучай, Дунай, Ждамир, Идар, Камай, Ломака, Некрас, Неплюй, Неполет, Неустрой, Натар, Образец, Рудак, Филон, Фурс, Чур. Отличались от привычных уху обывателю двадцать первого столетия и женские личные наименования: Апанида, Бильда, Духана, Кунава, Пигасья. При Рыльском монастыре проживала крестьянка с именем, который даже она сама произносила в разных вариациях – Омелфина, Момелфина, Мамальфа и Момелфа. Хотя внешне она выглядела явной русачкой с белоснежным лицом, русой косой и голубыми глазами.

Также ничем внешне не отличались от славянского населения рыльских деревень носители совсем уж «инорусских» имен: Арпан, Бурнаш, Казарин, Кунай, Немчин, Сунбул, Толубей, Тугарин. В безымянной на тот период времени деревне в верховьях Осинового леса на реке Каменке Рыльского воеводства проживал мужчина Елдан Толмачев с сыном Кызылбашем и братом Игнатом. А в списках крестьян одной из подгородных слобод Рыльска, относящихся к ведению Волынской пустыни, мне повстречался мужчина – Иван Жеденович Киев.

Согласитесь, достаточно забавно было слышать и такие звучные поименования курян, как Карп Осетров, братья Карп и Ерш Рыбины, Дрон Коптев, Яков Лыков.… Ну, это я так, к слову пришлось….

«Тетка Агафья», вернее, совсем еще молодая женщина Агата, жена отсутствующего «на отходе» монастырского плотника, тепло встретила меня в их скромном семейном гнездышке, пригласила разделить хлеб-соль. Но, узнав, что я крайне тороплюсь засветло вернуться в братскую обитель, заторопилась поделиться своим прошением.

- Отче,… ой, не знаю, як молвить…., - Агафья покосилась на снующую по дому детвору, видимо стесняясь произнести при них сокровенное, но, понизив голос, отчаянно зашептала, - …сестра моя Варвара, шо жила замужем за лесником у Асмоловой пустоши на речке Воегоще, похоронила щодавно своего чоловика…. А на сороковины прийшов до ней його дух, та соромным дилом с ей и давай займатися…. А опосля кожну ничь приходить стал. Насилуе и насилуе е, спасу нема…. Она ж горемычна и пожалится не може – бо засмиють. Да и жалится ей нема кому – у ли́се одна чай живе…. Батюшка, що треба зробить, щоб Назар боле з могылы не вставал? Може помолишься за страждущую Варвару за обедней? А то бо совсем недобре: жинка вокруг нико́го не бачит, а насилуе е хто, як живый мужик….

Что же, описанная Агатой ситуация хоть и неординарная, но и не достаточно редкая для священнослужителя. Даже мне с подобной историей сталкиваться в жизни уже приходилось. После смерти благоверного, убитая горем женщина доводит себя до такого отчаяния, что однажды ночью под видом усопшего супруга ей являются мерзкий бес. Поначалу вдовушка с расшатанными нервами принимает пришельца за чудесным образом восставшего из могилы мужа и добровольно удовлетворяет его (а главное – свою) похоть. А затем ночные совокупления становится регулярными, и совершаются уже против воли несчастной вдовушки.

Спасением для женщины в таком случае может быть только освящение и окропление жилья святой водой. О чем я и поведал плотничихе Агафье.

-Да хто ж ей хату зимой покропит? Вона ж у ли́се живе, там близе́нько церкви нема. До батька́ тильки летом и можно прийти. Що ж ей до лета, насилье терпеть? Може помолишся, отче, за упокой раба Божья Назара? Шоб вин не пустувал….

-За Назария я помолюсь. Но Варваре это не поможет. Нужно срочно освящать ее жилье. Если хочешь, я сам завтра съезжу в пустошь и дом лесника освящу? Объясни только, как мне найти сестру твою в Асмоловой?

-Съезди, батюшко… Тильки як же тебе объяснить, куда ихать?... Боголепко, ты на осенины у лесника був. Як туды батюшке проихать? – обратилась Агата за помощью к своему маленькому помощнику.

-Ну, как проехать? Ежели на санях, то сперва Выстороньским шляхом до Кленуши, потом Большим Логом до Воегощи, оттуда по речке до Малого кургана, а оттель уже лесом по сухой балке – как раз до дома лесника…. Тут и пути всего-то, - со знанием дела поведал щупленький подросток, успевший освободиться в тепле от кипы безформенной одежды.

-Боголепко, мабуть ты проводишь батюшку до Варвары? Хорошо? Тильки як же тебе с батьком ранку устретися? Может, отче, вы за ним сами заедите по утру?

-Могу и заехать, - согласился я, - а можешь сынишку и сегодня со мной проводить. В монастыре переночует, оттуда с утра в Асмолову и отправимся.

-Сынишку?... Ни, отче, це не мой хлопец. То Аггея Лодыгина племянник. Прибился до нашей хаты у мороз… Аггей-то, видать, йому не рад, вот хлопчик и пригортува́лся с моими дитками.

-А родителей у мальчика нет?

-То-то, шо нема… Скитается бидный по добрым людям.

-Может мне его в монастырь жить забрать? Боголеп, поедешь в монастырь жить?

-А то? Только, чур, не драться, а то вмиг сбегу.

-В монастыре не дерутся. Но вот работать надо будет обязательно.

-Ништо. Работать я люблю. Лишь бы кормили.

-Кормить тебя будут вволю. А за провинности, коли станешь шалить, взыщут также, как и здесь - в Дубровке…. Ну, что не передумал ехать со мной?

-А то?

Поскольку верхней одежды ни у мальчика, ни у других юных членов крайне небогатой семьи плотника не было, я принес из саней запасную мужскую одежду, которую возил с собой «на всякий случай» с момента встречи в зимнем лесу с отшельником Захарием.

-Одевай пока эту шубу, а в монастыре попрошу подобрать одежду тебе по размеру.

Пока мальчик одевался, я принес из саней мешочек гречи и плошку с коровьим маслом. Не оставлять же кучу агафьиных малышей голодными. Хотя и знал, что получу хорошую взбучку за самоволье от нынешнего отца эконома.

-Держи, Агафья, гостинец твоим малышам.

-Ой, шо ты, отче, як же можно. Та мы уж так как-нибудь, - замахала руками хозяйка, засмущавшись богатого подношения.

-Это тебе благословение от монастырской братии. За то, что сама помогаешь попавшим в беду. Мы тебе поможем, а ты в свою очередь голодного накормишь. Храни тебя Господь!

-У добрый путь! – поклонилась нам вслед многодетная женщина.

На наше счастье и по молитвам Агафьи ни лихих людей, ни свирепых лесных животных по дороге не повстречалось, и уже через час мы с Боголепом въезжали в крепостную слободу. Поскольку гостей в обитель в ночное время не пускали, мальчика я попросил приютить монастырскую прачку Авдотью, проживавшую в сотне метров от центрального входа Волынского монастыря.

-Авдотья, может ты и одежонку пацаненку соответствующую найдешь? – умилился я, наблюдая, как дородная розовощекая вдовушка, радушно угощает оголодавшего мальчика, тяжело вздыхая на его худобу.

-Подберу, батюшка. А не подберу, сама сошью. Из мужненной одежки переделаю, - уверила меня добродушная хозяйка, и я покинул крестьянский двор в полной уверенности, что Боголепу под опекой Авдотьи будет жить вольготно.

[i] ДИКАЯ ДУБРОВКА – ныне село Яньковская Дубровка Рыльского района Курской области.

[ii] Чуть повыше метра.

[iii] ОПЯНУ́ТЬСЯ – остановиться, затормозить.

Глава 18. Перстень из склепа

На следующий день, после окончания ранней Литургии, мы с Боголепом и Никодимом отправились в путь по накатанному санными обозами Выстороньскому шляху. Дорогу до деревни кучер знал, и мы с мальчиком болтали на отвлеченные темы.

-Отче, ты видел, какую мне Авдотья шубу подарила? - похвастался мальчик своими обновками.

Они были и впрямь хороши: теплая меховая шубейка, заячий треух с отворотом, отороченные мехом рукавички. Все ушитое до размеров двенадцатилетнего мальчика. Вот только валенки Боголепу были слегка великоваты. Но неудобства компенсировались двумя парами шерстяных носков, заботливо предложенных прачкой своему новому постояльцу.

-Хороша одежда. Вижу, понравился ты Авдотье.

-А то? Глянь, сколько гостинцев в дорогу дала.

Мальчик указал на массивный сверток снеди, лежащий у него на коленях.

-Боголеп, а может быть не надо просить отца настоятеля поселить тебя в монастыре? Будешь ты жить у Авдотьи.

-А то? Конечно, буду. Ей же мужские руки в хозяйстве не помешают, - деловито рассудил здравомыслящий мальчик, - а в храм я по праздникам ходить буду. С Авдотьей.

-Ну, вот и прекрасно. Думаю, так всем будет лучше.

Тем временем, по указанию мальчика Никодим свернул с проторенного пути в лес и скорость нашей повозки по снежной целине заметно убавилась.

-А тебе не холодно? – поинтересовался Боголеп, похлопывая валенками и подозрительно пристально рассматривая мою легкую жилетку поверх тонкого льняного подризника.

-Не холодно. Я, брат, уже почти неделю не чувствую не боли, ни холода.

-Умер что ли? - пошутил Боголеп, но тут же с интересом выпучил на меня глазюки, - Что, прям совсем-совсем не чувствуешь?

-Совсем.

-А до этого чувствовал?

-Также, как и ты.

-И что же с тобой стряслось?

Я вкратце рассказал мальчику историю с Захарием и Сферой Перевоплощения.

-Видимо, из-за прикосновения к тайному кольцу у меня пропали чувства боли и холода, - закончил я свой рассказ, сам пугаясь подобного вывода.

-Ух, ты! А мне можно то кольцо увидеть? - восхитился мальчик.

-Если Сфера сама того захочет. Лесное кольцо само выбирает, кого к себе допустить.

-А почему оно тебя допустило? – поинтересовался Боголеп.

-Наверное, потому, что я священник.

-А если я стану священником, кольцо меня допустит к себе?

-Этого я не знаю. Когда вернемся, найди в монастыре брата Захарию и спроси у него. Он долгие годы был хранителем Сферы и должен знать ответ.

Боголеп задумался над чудесными свойствами лесного артефакта. А затем спросил:

-А голод ты чувствуешь?

-Еще как.

-Тогда, может, перекусим? – Боголеп алчно кивнул на пахучий авдотьевский сверток.

-Ты кушай, - отказался я, - а мне пока рано. Священник обедает только после совершения таинства. Поскольку службу служат на голодный желудок.

Но поесть мальчику не пришлось. Только он взялся обеими руками за массивный пакет снеди, как вдруг среди заснеженных деревьев мелькнула ржавая и полуразвалившаяся крыша церковной колокольни.

-Вон! Вон! – закричал Боголеп, указывая на таинственный храм в лесу. – Вон она – церква. А за ней недалече дом лесника…

Я не успел расспросить у мальчика, что это за странный неизвестный храм находится в глухом лесном урочище, как за очередной опушкой показался стог сена, подпертый обтесанными жердями, крытая дранкой надворная мазанка, а затем и сам дом с наглухо запертыми ставнями.

Хозяйка усадьбы возилась по хозяйству во дворе. Завидев остановившуюся у двора санную подводу, женщина вскинулась, хотела скрыться от непрошенных гостей под защиту родного дома, но к ней уже стремительно несся проворный Боголеп, радостно вопя:

-Тетка-а-а-а Варвара-а-а-а!

Услышав знакомый голос, лесничиха остановилась. Прищурив глаза, внимательно оглядела прибывших. Заметив, что к ней направляются мальчик и монах, от которых, видимо, она не ожидала получить подвоха, Варвара шагнула навстречу:

-Благослови, отче!

Отшельница, несмотря на ее теплое отношение к знакомому сиротке, на меня смотрела настороженно, пытаясь осознать причину появления священника на лесном дворе. Отослав мальчика «по делу» к саням, я прямо рассказал женщине об обращении ко мне за помощью ее сестры Агафьи из Дикой Дубровки.

-Ой, мне! – Варвара конфузливо закрыла лицо руками и горько расплакалась.

-Не плачь! Нет в том твоей вины, кроме как в отчаянии и неверии Богу…. И помочь тебе в этом деле можно, освятив дом и усадьбу. А иначе будешь терпеть боль ежедневно, а то и смерть примешь…. Сильно бьет?

Варвара отчаянно затрясла головой, судорожно закрыв руками грудь. Я вспомнил, как прежние женщины, подвергшиеся насилию беса, рассказывали, как «невидимка» до крови кусал их за соски.

-Не волнуйся, сегодня все это прекратится, - уверенно успокоил я отчаявшуюся женщину и попросил: - давай пройдем в дом и приступим к освящению жилья.

-Ой, как же стыдно, батюшка, - всхлипнула Варвара, - а, как узнает кто про мою напасть?

-О твоем горе знают только трое: ты, Агафья и я. Мне по сану не положено рассказывать об увиденном, ты лично не заинтересована в распространении слухов. Если Агафья не проболтается, то никто ничего и не узнает.

-А я про́клятое дитя не понесу? - вскинула на меня измученный взгляд молодая женщина.

-Исключено. Об этом совершенно не безпокойся.

Освятив дом лесничихи, я вышел с кропилом во двор и принялся тщательно окроплять святой водой хозяйственные постройки и периметр двора вдоль изгороди. На обратной стороне дровяного сарая мое внимание привлекла странная надпись «мне бысть обряща»[i], заканчившаяся стилизованной пентаграммой. Письмена были выведены в псевдоготическом стиле и нанесены на стену строения белой глиной. По степени засыхания глины, сделана надпись была совсем недавно.

Когда я крестообразно окропил готическое начертание агиасмой, позади меня по макушкам деревьям пробежал легкий ветерок. Точно такой же, как перед сражением с нечистью у Злыдниного Городища.

«А здесь не просто наваждение беса, - подумал я. – Налицо целый бесовский притон, с появлением которого во дворе лесника необходимо срочно разбираться».

-Варвара, - окликнул я хозяйку по завершении таинства, - когда появилась эта надпись на сарае?

-Апосля смерти мужа, месяца два назад.

В отличие от сестры, Варвара по-русски говорила чисто, лишь изредка «поакивая» и «пошокивая» на малороссийский лад. По всей видимости, время проживания с русскоязычным мужем в обособленной от людей местности сказалось на языковой практике женщины.

«Два месяца назад», - повторил я про себя слова Варвары. – Значит, что-то нечисто именно с похоронами лесника».

-Варвара, отчего твой муж умер?

-От чахотки, батюшка. В гря́знике упал пьяный в болото[ii], да через две седмицы к Богу и отошел.

-А похоронен где?

-Да тут недалече… на старом кладбище.

-Неплохо было бы сходить к нему на могилку, панихидку послужить. Проводишь?

-Боюсь, я, батюшка, прости меня… С тех пор, как ОН пришел, не могу на могилу к Назару идти, ноги не слушаются…

Проводить меня на лесникову могилу вызвался вездесущий Боголеп:

-Я знаю, где дядька Назар похоронен…. Возле старой церкви… Пойдем, покажу, тут недалече…

Плачущую Варвару я оставил на попечение Никодима, который ни при каких обстоятельствах не покидал своего савраску. А находящийся при коне Никодим, на время станет надежной, хотя и временной опорой напуганной отшельнице.

Я же вслед за шустрым Боголепом углубился в лесную чащу.

- Феопрепий, - вывернул я по-гречески имя проворного мальчишки, за которым едва поспевал по заснеженному лесу, - скажи мне, сколько верст будет до церкви: одна, две?

-А я знаю? – невозмутимо ответил своим привычным вопросом-ответом Боголеп и чуть прибавил шаг.

До заброшенного храма оказалось около двух километров. По пути повстречались выстроенные в одну линию неглубокие ямы, с заснеженными глиняными отвалами по краю. Указывающие на то, что всего лишь полвека назад рядом с лесным храмом находилось многолюдное поселение.

«Интересно, что заставило людей поселится так далеко от воды, в глухой лесной чаще? - размышлял я, по пути к кладбищу. – Ведь издревле люди селились исключительно у водного источника».

Заброшенный храм, грозно возвышающийся в морозной дымке среди заснеженных деревьев, смотрелся довольно устрашающе. Вернее, самого здания церкви уже не было, только груда полусгнивших бревен на ее месте. В целости сохранилась лишь высоченная колокольня с сохранившимся изображением на ней фрески Николая Чудотворца. Поскольку была построена из более легкой древесины и не рухнула под тяжестью собственного веса.

Я остановился у церковного алтаря, прочитал молитву Ангелу-хранителю. Согласно христианскому учению, при освящении храма, также как и при рождении ребенка, каждой церкви дается Ангел-хранитель. Который будет находиться на этом месте вплоть до второго пришествия Христа.

Справа и слева от рухнувшего здания виднелись обломки полусгнивших деревянных крестов, указывающих на месторасположения последнего пристанища жителей этой безымянной, давно исчезнувшей с карты деревушки.

-Боголеп, а не эта ли знаменитая церковь Николая Чудотворца, где двести лет назад был явлен чудотворный образ Святителя Николая Рыльского. Что хранится теперь в Рыльском монастыре? – поразмышлял я.

-А я знаю? – услышал я привычный ответ мальчика.

Мальчик, конечно, знать не мог. Но я немного занимался в свое время историей курских монастырей и помнил, что недалеко от местом явления была основана Засемская-Николаевская обитель, в которой и был вначале поставлен чудотворный, явленный образ. Значит, храм в лесу был поставлен на месте явления иконы. А когда святыню перенесли в скит, то и «лесные» жители снялись со своего места вслед за иконой.

В данный момент засеймский скит находился в запустении, но память мне подсказывала, что позже Амонская обитель чудесным образом возродится и просуществует (с временными закрытиями) до двадцать первого столетия. И будет известна на всю Россию знаменитыми крестными ходами из Рыльска сюда, в село Асмолово….

Могила лесника Назара оказалась на самом почетном месте православного кладбища: с правой стороны алтаря. Находившаяся на небольшом возвышении, она хорошо смотрелась со всех сторон заброшенного погоста, выделяясь из общего ряда захоронений наличием массивного белоснежного креста из дуба. Вообще-то на таком почетном месте положено хоронить праведников и священнослужителей, а не умершего в пьяном разгуле лесника. Но, где схоронили – там схоронили.

Перед чтением литии[iii] на могиле приснопамятного Назария, я осмотрелся по сторонам. Справа от могилы лесника лежал большой продолговатый валун, вросший в землю. Вероятно, глыба осталась на этом самом месте с момента закладки уже уничтоженного временем захоронения. Я поставил на плоскую поверхность камня походную сумку священника, разжег с помощью кресала кадило и начал панихиду.

-Со духи праведных скончавшихся, душу раба Твоего Назария, Спасе, упокой, сохраняя ю во блаженной жизни, яже у Тебе, Человеколюбче, - пропел я в первый раз заупокойный тропарь.

В моей походной сумке, лежащей на камне, что-то зашелестело и бухнуло.

«Опять небрежно вещи сложил», - отругал я мысленно себя, но службы не прервал.

-В покоищи Твоем, Господи, идеже вси святии Твои упокоеваются, упокой и душу раба Твоего, яко Един еси Человеколюбец.

В сумке опять послышался шорох и бряцанье. Я повернулся к Боголепу. Мальчик также настороженно всматривался в сторону камня. Видимо, шум от моего «саквояжа» был услышан и подростком.

Я поднял кадило, окуривая ладаном место последнего пристанища неизвестного мне лесника Назария:

-Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшему рабу Твоему Назарию, и сотвори ему ве-е-е-чную па-а-а-мять!!!

И снова непонятный шум у камня, больше похожий на стон.

-Аминь.

Окончив службу, я повернулся к мальчику:

-Боголеп, ты что-нибудь странное слышал?

-Да, отче. Камень стонал.

Мы с Боголепом подошли к валуну и осмотрели его со всех сторон. Ничего особенного, хотя камень явно был обработан таким образом, чтобы подчеркнуть естественный природный рельеф своими выступами и гранями. Мальчик, поднатужившись, попытался сдвинуть камень с места:

-Тяжелый. Рычаг нужен.

Я понял, что Боголеп предлагает сдвинуть валун в сторону, чтобы узнать причину исходящего от камня «стона». И сам вдруг загорелся мальчишечьим азартом заглянуть под монолит.

-Боголеп, поищи у колокольни толстую жердь или лучше металлический прут.

Подросток метнулся к развалинам храма и вскоре вернулся с толстой суковатой палкой в руках. Мы засунули острый конец шеста под валун и вдвоем надавили на рычаг. Камень был слишком тяжелым и лишь после нескольких попыток его убрать, нам удалось сдвинуть валун с его законной территории.

Под камнем обнаружилось массивное металлическое кольцо, вделанное в каменную плиту, которая и была придавлена тяжелым валуном.

-Отец, как ты думаешь, что будет, если потянуть за кольцо?

-Наверное, плита должна подняться со своего места.

-А вдруг под ней что-нибудь есть? Может быть здесь спрятана куча золота?

-Скорее всего, под плитой находится древнее захоронение и нам с тобой не стоит нарушать покой его влад…

Не успел я окончить фразы, как каменная плита с противным скрежетом поехала в сторону, обнажая провал в земле.

-Боголеп, ты что сделал? – растерянно осведомился я у мальчика, который с не менее оторопелым взором следил за движущейся в сторону могильной плитой.

-Кольцо повернул, - почему то шепотом ответил Боголеп.

Как и ожидалось, под плитой показалась кирпичная кладка склепа, уходившая далеко вглубь. Сомнений быть не могло, мы наткнулись на старинное захоронение – место упокоения далекого предка нашего Боголепа. А может быть и не одного.

-Отец Анатолий, давай посмотрим, что там?

-Нет, опасно очень. Вдруг, мы спустимся вниз, а плита вернется на место и нас заживо похоронит?

Боголепа мои прагматичные предположения немного отрезвили, но не уняли его пыла к обогащению «несметными богатствами».

-А давай я останусь снаружи и покараулю, пока ты посмотришь, что там внизу? Если плита закроется, то я знаю, как повернуть кольцо, чтобы она снова открылась.

Я и сам, как историк и краевед, горел желанием хоть одним глазком заглянуть внутрь старинного захоронения. Но очень боялся столь опрометчивого поступка. Хотя и старался не оказывать страха перед ребенком.

-Боголеп, факел делать умеешь?

Вдвоем с мальчиком мы примотали к толстому обломку палки сухую бересту с гнилой березы и натолкали в щели мох с подножия деревьев. Кресалом я высек искру, которая запалила наш самодельный «фонарь». Осознавая, что время факельного огня недолгое, я поспешно ступил на ведущие вниз ступени подземелья.

Склеп был очень прочным, сложенный из самодельного обожженного кирпича и покрытый гашеной известью. Двенадцать крутых ступеней, которые я сосчитал, опускаясь в подземелье, вели в узкую темную комнату – усыпальницу с гробом у левой стены склепа.

Справа в стене усыпальницы при тусклом свете чадящего факела я заметил две темнеющие ниши. Приблизив пылающую древесину поближе к выемке, я смог разглядеть, что своды набиты колодами – огромными бревнами-гробами с находящимися внутри скелетами. В каждой из ниш было не менее десяти погребальных колод. Видимо, в одну и ту же могилу, на протяжении многих лет, производились династические захоронения. Колоды плотно стояли друг на друге, начина с самых древних снизу, до более «свежих» наверху.

«Сколько же этой усыпальницы лет? - прикинул я возраст старинных захоронений. – Никак не меньше трех-четырех сотен».

Гроб в центральной части усыпальницы был один и издали выглядел «по-современному». Отличительной особенностью основного захоронения было то, что гроб стоял на толстых металлических поперечинах, наподобие рессор, которые были вмонтированы в стены усыпальницы.

Подойдя поближе, я разглядел, что и сам гроб был металлическим.

«Ничего себе, – удивился я, – это кто же такой важный был погребен в таинственном склепе, что люди не пожалели металла на гроб?».

На моей памяти железных гробов еще не встречалось. Недоверчиво я постучал пальцем по граю гроба, проверяя, подлинно ли домовина сотворена из металла. И чуть не заорал от страха: крышка гроба тихо, без малейшего скрипа и шума откинулась в сторону.

Видимо, я все же проявил свой страх вслух, поскольку снаружи услышал шепот Боголепа:

-Ну, что там?

Я судорожно сглотнул слюну, пытаясь не передать свой страх мальчику:

-Сейчас выйду – расскажу.

Под железом был еще один гроб. Видимо, деревянный, поскольку обит зеленым бархатом. На прекрасно сохранившейся в сыром помещении ворсистой ткани лежал богатый крест с камнями – это я хорошо заметил по отблеску от моего факела.

«Священник или епископ, - подумал я об усопшем, - раз погребен с подобными почестями и затратами».

Не собираясь дальше нарушать покой сановного мертвеца, я приблизился к гробу, намереваясь вернуть его металлическую крышку в исходное состояние, и заметил еще один предмет на зеленом бархатистом покрове гроба.

Рядом с крестом лежал массивный черный перстень с выбитыми на нем письменами. Надпись на артефакте была сделана настолько крупными буквами, что я разглядел ее даже при тусклом свете огня от сухой бересты.

Произвольно я наклонился пониже над собственностью мертвеца, пытаясь прочитать нанесенные на перстне письмена, как чуть не поплатился за свою излишнюю любопытность.

-Ф-у-ух! – раздалось над моей головой.

Туманный поток воздуха пронесся надо мной, обдавая холодным смрадом и навевая смертельный трепет. Факел мгновенно потух. Отбросив ненужную теперь деревяшку, я в ужасе бросился к выходу, с трудом различая лестницу и ступени. В одну секунду вылетев на поверхность, я пробежал по инерции еще несколько шагов, прежде чем смог остановиться.

Боголеп, увидев улепетывающего из могилы священника, не раздумывая рванул за мной следом, едва не оставив свои новые валенки в глубоком снегу. А столкнувшись со мной, затормозившим метрах в двадцати от склепа, мальчик судорожно вцепился в монашеский подрясник и испуганно заглянул в глаза, ожидая от взрослого дядьки последовательных объяснений его поступкам.

-Там… Там… О-о-о!… Та-а-ам…, - только и смог произнести я, тыча рукой в сторону открытого склепа.

-Че там? – осторожно переспросил Боголеп, не понимая моих объяснений знаками.

-Там… гроб…. И мертвец…..

Я еще раз произвольно повел рукой в сторону подземелья…. И остолбенел…. У меня в ладони лежал тот самый черный перстень с письменами из таинственного гроба.

-А-а-а, как это?... – ошарашено смотрел я на таинственный могильный артефакт в собственной руке. Я ведь даже не дотрагивался рукой до перстня и хорошо это помню. Тогда как кольцо с письменами оказалось в моей руке?

Боголеп тоже внимательно осмотрел массивный артефакт.

-А это что за человечки?

Действительно, с обеих сторон перстня были изображены лики, похожие на древние начертания христианских икон. И в тексте надписи видны были изображения православных крестов.

-Ну, слава Богу, хоть не ритуальный колдовской предмет, - выдохнул я, все еще не понимая, как кольцо оказалось у меня в ладони. Во всей видимости, испугавшись дуновения воздуха, я инстинктивно сжал пальцы и случайно ухватил собственность владельца склепа.

-А что здесь написано? – неграмотный Боголеп сообразил, что таинственные черточки на перстне содержат определенный текстовой смысл.

- ХРАНИ ДА БУДУЩ К НАМ, - без труда прочитал я надпись на поверхности кольца и недоуменно заметил: - ерунда какая-то…

-Почему? - любопытный ребенок среагировал на слово «ерунда».

-Данная надпись не имеет речевого смысла, написана с грамматическими ошибками и почему-то русскими буквами…. Вот ты понимаешь смысл слова «будущий»?

-Нет.

-А слова «грядущий»?

-Понимаю. Это означает, тот, кто скоро придет.

-Вот же! Сейчас, а тем более много лет назад, наши с тобой предки написали бы: «храни, до грядущих к нам» или, точнее: «набдевай, до грядущих к нам». Во-вторых буква «хер» написана так, как ее будут писа́ть только через триста лет после нас. В-третьих, слог «до» изображен с явной ошибкой, как будто бы писа́л неуч-самоучка.

-А «в-четвертых»? - спросил любопытный Боголеп.

-А «в-четвертых» нам срочно надо вернуть перстень его владельцу. Пока не случилось что-либо ужасное.

Я храбро повернулся в сторону склепа, как вдруг услышал за спиной робкий голос мальчика:

-Ты опять спустишься в подземелье?

Нет уж, дудки. Больше я в гробницу не полезу. Чего проще, просто швырнуть перстень в черный провал склепа.

Но только мне в голову пришла спасительная мысль об избавлении от таинственного артефакта, как каменная крышка саркофага с грохотом вернулась на прежнее место, наглухо замуровав вход в подземный мир усопших.

Мы с мальчиком осторожно приблизились к каменной глыбе.

-Боголеп, поворачивай кольцо. Как только плита двинется – отбегай в сторону. А я брошу перстень в дыру.

Подросток принялся с усердием вращать тяжелое, вмонтированное в камень входное кольцо, но могильная плита словно вросла, не желая сдвигаться в сторону.

-Отче, не получается, - пыхтел мальчик, пытаясь повторить поворотный шифр, - тогда получилось, а сейчас никак….

-Оставь кольцо, Боголеп, плита не откроется, – я вдруг понял, что и наш приезд в дом лесничихи, и заупокойная лития на могиле неизвестного мне Назара, и таинственное захоронение в склепе были посланы свыше. А перстень таким образом обрел нового владельца, которому предстоит хранить его для неких лиц, «пришедших к нам из будущего». Именно это слово – «пришельцы» («будущ») имел в виду неизвестный автор послания на перстне. А совсем не «грядущих» - в смысле «последующих поколений», как я подумал изначально.

Когда мы с Боголепом вернулись к дому лесничихи, обнаружили нашу лесную барышню мило беседующей с обычно немногословным монастырским кучером Никодимом.

Попрощавшись с хозяйкой глухого поместья и заверив ее в положительном изменении личной жизни, мы тронулись в обратный путь.

Высадив мальчика у дома прачки Авдотьи, Никодим неожиданно обратился ко мне:

-Благослови, отче, вернуться в Асмолово…. Хочу Варвару к себе жить забрать …

-А что она, не против?

-Согласная она…. В лесу, чай, одной жить не мед, - вздохнул кучер.

-Как же она решилась перейти из вольных жителей в монастырские крестьяне? - напомнил я Никодиму его социальный статус.

-И-и-и, батюшка, монастырские крестьяне, чай не господские холопы…. Уж нам то особо горевать не о чем.

-Благослови тя Господь! – отправил я Никодима за бывшей лесничихой. А сам направился в братский корпус, размышляя:

«Агафьину просьбу я исполнил, беса изгнал, Варвару от напастей избавил, Никодимову личную судьбу изменил. А кто изменит мою судьбу? Перстень, что лежит у меня в кармане?».

[i] «Предстоит восстать».

[ii] ГРЯ́ЗНИК – месяц октябрь по-старославянски.

[iii] ЛИТИЯ́ - краткий чин панихиды об умершем.

Глава 19. Исчезновение отца Киприана

Отец Киприан вернулся из Москвы не один. В конце декабря 1559 года жители Рыльска встречали огромный, состоящий из ста пятидесяти санных подвод, «поезд», доставивший в уездный пограничный город большое количество светского и духовного начальства.

Указом Царя Иоанна Васильевича I Всея Руси рыльским наместником вместо князя Михайлы Прозоровского был назначен его давний недруг, но хороший приятель воеводы Тургенева – князь Василий Андреевич Трубецкой. Недалекий полководец и посредственный руководитель, безлико занимавший до этого должность наместника в соседнем городе Брянске.

Вся военная власть (а фактически и гражданское руководство провинцией) оказалась в руках властолюбивого воеводы Петра Дмитриевича Тургенева. Получивший неограниченные узды правления воевода первым делом ополчился на приятелей Прозоровского и, не встречая сопротивления со стороны новоназначенного наместника, стал назначать на ключевые посты верных ему «тылолизов», а даровитых начальников и талантливых личностей отправлял на дальние заставы или бросал в пору́бы.

Первым делом Тургенев обласкал бывшего и.о. наместника Волынской обители – монаха Евлогия. И рекомендовал брянскому дьяку Лукьяну Шакловитому рассмотреть кандидатуру Евлогия на пост нового руководителя монастырской братии. Вместо отца Киприана.

Шакловитый прибыл в Рыльск во главе многочисленной Особой московской комиссии, направленной к нам для расследования дела о шпионском заговоре, в котором была замешана княгиня Елена Прозоровская. Казнокрад, взяточник и грубиян, Лукьян Ивлиевич Шакловитый, тем не менее, был мужчина неглупый. И прекрасно понимал, что излишнее рвение в отношении родной сестры всесильного руководителя царевой опричнины князя Андрея Курбского может для него закончиться плачевно.

Потому работу свою комиссия под руководством Шакловитого вела крайне медлительно, благо во времени была не ограничена. Прибыв в город накануне рождественского сочельника, московские и провинциальные чиновники провели святые дни Рождества в праздности и чревоугодии. И лишь спустя седмицу принялись за исполнение своих прямых обязанностей.

Допрошенные в качестве «видоков»[i], мы с отцом Киприаном прекрасно понимали, что наши дни в монастыре сочтены, и лишь покорно ожидали окончания работы группы Шакловитого и вынесенного ею решения. Конечно, данное решение еще надо будет отправить в Москву для визирования царем, на что тоже уйдет достаточно много времени. Но момент прощания с обителью неумолимо приближался.

Перед отъездом Михаил Федорович Прозоровский вручил мне владельческую грамоту на поместье дворянина третьей статьи в 100 четвертей[ii] с открытым помянованием. То есть, я мог вписать в графу «местонахождение поместья» любой свободный от «испомещения» участок земли на территории Курского уезда. Это был мой «золотой парашют» на случай изгнания из монастыря.

Но нельзя было исключить и развитие событий в более радикальном ключе, вплоть до ареста и казни. Ведь дуболомы Шакловитого все чаще наводили справки о моем духовном статусе, загоняя меня в безвыходное положение. Назваться священником я не мог, поскольку не имел «грамоты на поставление в попы́» от правящего архиерея. И отречься от духовного звания для меня было тоже самое, что предать веру в Бога. Хотя скрыть факт моего рукоположения я мог и не нарушая установок и убеждений. Ведь фактически я был рукоположен во священники лишь спустя 55 лет от нынешних негативно развивающихся событий.

О нашем будущем мы беседовали однажды с отцом настоятелем в его уютной игуменской келейке, уваленной любимыми моим духовником рукописными книгами, хозяйственными бумагами и древними манускриптами.

-Вот получишь ты, отец Анатолий, дворянское поместье. Чем заниматься станешь? Коров водить, да пшеницу сеять?

-Я об этом еще не думал. В первую очередь постараюсь выбрать поместье с церковью, или храм в своем селе построю. Молиться буду, да крестьянами руководить, в обители, чай, это делу хорошо обучился.

-А под каким именем проживать станешь? «Дворянин отец Анатолий»? – усмехнулся наместник.

-Какая мне разница - под каким именем. Для меня главное - в каком статусе я буду находиться.

-Не скажи, - посерьезнел рыльский игумен, - имя – это одно из важнейших богатств в жизни. В имени кроется вся судьба человека и его предназначение в жизни.

Видя, как я недоверчиво поднял взгляд на своего наставника, отец Киприан, ровным и спокойным голосом, словно профессор словесности за университетской кафедрой, принялся излагать истины о сущности имянаречения в православии.

-Ты ведь знаешь, отец, что наречение имени человеку должно совершаться по святцам. Лучше, чтобы ребенок носил имя святого того дня, когда он родился. Но можно выбрать и другое имя в диапазоне: две недели до рождения и две недели после. Тогда родившийся человек получает определенную вибрацию, которой обозначена его личность во Вселенной. Не понятно? Тогда так объясню…. Как звали твоего отца – деда – прадеда?

-Отца звали Юрием (Георгием), деда Григорием, прадеда Сергеем.

-Хорошо. Начнем с прадеда. Имя «Сергий» имеет одновременно и греческие, и этрусские корни. В первом случае оно обозначает «страж, хранитель», а в переводе с латыни, что включила в себя корневую основу этрусского языка, - «servi dei» означает «слуга Бога». Далее… Григорий по-гречески «бодрствующий», Георгий, как известно – «земледелец». Теперь рассмотрим имя «Анатолий». Оно, хоть и греческое, но имеет оттоманские корни. И по-русски читается и как «восточный», то есть родом из Анатолии – турецкой провинции, и как «жесткий, смелый». А если выписать все четыре имени в одну строку, то получается фраза: «смелый земледелец, бодрствующий служитель Бога (или же – «бодрствующий хранитель»)». Подходит для описания твоей судьбы?

-До нельзя точно подходит. Но ты сказал, что называть ребенка надо по святкам. Я же крещен во времена гонения на Церковь и имя мне родители выбрали произвольно – колеблясь между Сергеем и Анатолием. Даже если бы меня назвали Сергием, то в судьбе бы ничего не поменялось. А вот что было бы, если бы назвали в соответствии со святцами?

-А ты когда родился?

-6 ноября по нынешнему стилю (19 ноября по своему времени)…. В день памяти Варлаама Хутынского, - вспомнил я церковный календарь.

-Имя «Варлаам» переводится как «крестьянин», а если дословно «сын хлеба». Если бы ты был крещен Варлаамом, то в космической диапазоне вибрации имен предков, мало бы что изменилось. «Крестьянин-земледелец, бодрствующий страж»…. Вообще-то, чтобы судьба читалась полностью, надо вплетать в звуковую канву имена семи предков. Ведь Церковь тому и учит, что грехи человека ложатся на семь поколений потомков, и потому каждый ребенок мужского пола обязан помнить и чтить имена семи своих прародителей.

-Отче, а почему судьба по имени пишется только по лицам мужского пола? Почему по женской линии преемственности не происходит? – продолжал я любопытствовать.

-Потому, что любая женщина, выходя замуж, меняет свое фамильное поименование, вливаясь в семью мужа. И, следовательно, меняет судьбу, становясь зависимой от главы семьи, и ментально трансформирует свою личность. Ты ведь и сам, наверное, подмечал, что женившиеся мужчины часто ворчат, что брали замуж добрую послушную девушку, а через год из супруги получилась ворчливая злобная грымза? Именно от 9 до 12 месяцев уходит на перестройку организма, изменение характера и судьбы человека при смене имени (в данном случае фамилии).

«Как все элементарно, - подумал я, - поменял человек себе на исповеди имя, и вот уже другое твое поименование записано в космическую вибрацию».

Отец Киприан словно прочитал мои мысли, поскольку продолжил свой рассказ, словно отвечая на мой незаданный вопрос:

- Но не надо думать, что поменять судьбу очень просто. Судьба человека запечатлена на теле человека еще до его рождения. Помнишь, что в тридцать седьмой главе Книги Иова сказано? «Бог полагает печать на руку каждого человека, чтобы все люди знали Его». При создании человека Бог дает ему индивидуальные отпечатки на руках. Они настолько удивительные, что в мире нет ни одного человека с похожими отпечатками. Папиллярные узоры на пальцах – это одно из напоминаний, что человек произошел не по воли случая, а автор творения человека – Бог. Судьба каждого человека графически изображена на кончиках его пальцев. Отпечаток человеческого пальца - это его неповторимый индивидуальный штрих-код. В рисунке которого записана вся информация как о самом индивидууме, так и о его предках, начиная от библейского Адама.

В моей душе возникло сомнение. Если информация о судьбе человека уже изображена графически в папиллярном узоре на пальце при его рождении, то в чем тогда смысл перемены имени? Об этом я прямо и спросил своего наставника.

- Имя - это своеобразный звуковой код. Произнося имя человека, мы вызываем его вибрацию и настраиваемся на подсознание собеседника. Недаром при знакомстве мы в первую очередь интересуемся, как зовут человека и какая у него фамилия. Если мы произносим имя человека благозвучно, то оставляем в его сознании приятные впечатления о себе. А неприятное для человека произношение его имени вызывает у него отрицательные эмоции. Потому при раздражении мы используем клички, оскорбление по имени. В древности же каждое слово, а уж тем более имя собственное, считалось необыкновенным, божественным кодом, - продолжил свой рассказ рыльский игумен.

-Как «ключ» для расшифровки судьбы на отпечатках пальцев, - догадался я.

-Совершенно верно. Но таких кодов несколько. Во-первых, каждой букве имени человека соответствует определенное число. Например, число имени Анатолий – 6. Это – число имени, или нумерологический код человека, которое отражает сознательно выбранную дорогу жизни человека. Во-вторых, важнейшую и наиболее полную информацию на судьбу человека содержат день, месяц и год его рождения. Так называемый код числа рождения или числовой код. Твое число рождения – 4. Если записать числа 6 и 4 в восьмеричной системе счислений, принятой в космическом пространстве, то это и будет твой личный информационный код, заложенный в биологическом кодоне тела (генетическом коде). Где ДНК играет роль флешки – накопителя.

То, что рассказывал отец Киприан, для меня звучало и непонятно, и интересно, и интригующе одновременно. Хотелось услышать от столь мудрого человека еще больше информации, которую я не мог получить в своей среде проживания. Но значительная часть того, что говорил мой духовник, накладывалась на ограниченное восприятие живого человеческого мозга.

-Отче, а почему в восьмеричной системе, а не двоичной? - припомнил я куцые обрывки знаний с уроков информатики. Отец Киприан, с мудростью школьного учителя подбирающего простые определения для слабого ученика, попытался растолковать:

-Космическое пространство восьмимерно. И человеческое трехмерное восприятие из космоса видится как лежащая на столе фотография, имеющая длину, ширину и толщину. Космический «паспорт» человека формируется индивидуальными особенностями восьми органов тела: пальцы, на кончиках которых в виде линий по спирали от центра, от начальной точки узора, образуя ульнарные и радиальные петли, завитки и дуги, записывается жизнепоток, затем геном, рисунок ладони, рисунок стопы, строение лица, отпечатки носа, строение роговицы глаза, структура капли крови. Все это у человека индивидуально и неповторимо. Потому и большинство контрактов в древности подписывалось отпечатком пальца. А еще пуще - отпечатком с капелькой крови... Так вот, считается, что восьмицентричное биополе – это защита от бесов, которые с восьми сторон нападают на человека: спереди, сзади, справа, слева, верху, снизу, извне (при помощи органов чувств – рта, носа, ушей и глаз) и внешне…

Старец замолчал, с нежностью разглядывая, как я – неразумный ученик-младенец впитываю полученные сведения. А я действительно, чувствовал себя так, словно сделал в этой жизни первый вздох при рождении. И наслаждался эйфорией грядущих перемен в жизни.

-Это хорошо, отче, что у людей существует возможность воздействовать на судьбу. Стала в тягость невыносимая жизнь – взял, да и сменил имя-код. А с ним и судьбу, и призвание, и жизненную цель, - размечтался я. Отец Киприан снисходительно улыбнулся:

- Святое Писание учит, что когда человек сам меняет свое имя, он исчезает с исторической арены. Но если Бог меняет кому-либо имя − оно будет творить историю. И когда назовут тебя новым именем, изреченного из уст Господних, а не людских − вот истинная смена генетического исторического кода. Люди, которым Бог менял имена, рано или поздно становились творцами новой истории. Помнишь, как в Евангелии от Матвея говориться? «Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах. И Я говорю тебе: ты − Петр». Ярким примером смены имени Богом могут быть и Авраам с Саррой, и Иаков-Израиль.

-Значит, и мне надо ожидать, пока Бог поменяет мне имя,… если захочет, - уточнил я.

-Совершенно верно. Если Господу будет угодно, он сменит тебе имя, судьбу, жизнь. Или оставит все, как есть, - подтвердил отец Киприан.

-А ты, отче? Ты захотел бы еще раз поменять имя из уст Бога? – уточнил я, памятуя, что отец Киприан, вероятно, уже менял имя при монашеском постриге.

Старец осмотрел меня снисходительным взглядом мудрого пастыря:

- Мне имя не нужно.

И, помолчав какое-то время, вновь вернулся к началу нашей беседы:

-Вот ты рассказывал мне, что перестал чувствовать боль, соприкоснувшись с космической Сферой, почувствовал изменения в структуре тела, будучи укушенным надмирными существами. Теперь ты чудесным образом завладел перстнем хранителя. Все это вкупе и есть начало грядущих изменений в твоей жизни. К худу это или к добру? Неведомо. Можно ли это изменить или нет? Можно. Оставь перстень себе и жизнь станет развиваться в одном направлении, отдай перстень кому-либо другому и твоя судьба претерпит существенные изменения.

-Кстати, отче, - не преминул я поинтересоваться насчет еще одного, издавна мучащего меня вопроса, - не сказываются ли мои действия здесь, в шестнадцатом веке, на изменения жизни в далеком будущем. Ведь я по сути безпардонно вмешиваюсь в уже сформированную жизнь прошлого, внося в нее свои коррективы. Вот жил человек, к примеру – в двадцатом веке, имел потомков, которые внесли свой вклад в развитие истории земли. А мои неосторожные действия здесь привели к его гибели, и человек умер до того, как родил наследников. Или вообще не родился из-за меня. Разве подобные события не отражаются на будущем?

-Я уже говорил тебе, что Вселенная имеет восьмеричное измерение. Каждый миг человеческой жизни – это восемь в восьмой степени вариантов развития событий. Не секунда, а миг – доля секунды, имеют семнадцать миллионов версий и направлений для развития событий. Человеческий мозг не может воспринять количество комбинаций, по которым выстраивается время и пространство. А количество же вариаций таково, что любое изменение прошлого, даже самое наигрубейшее, очень быстро затихает, словно круги на воде. Пойдет крутая волна от брошенного камня, но быстро утихнет и постепенно сольется с водной гладью. Так понятно?

-Да, отче.

-А теперь, что касается твоего перстня. Он уникален тем, что отражает парадоксальное соседство дохристианского язычества и нашего далекого прошлого. Посмотри, по сторонам кольца анфас изображен славянский бог Велес, как покровитель странствующих скитальцев и путешественников. Причем дважды. Как бы указывая на то, что Велес является и начальной точкой отсчета и конечным пунктом назначения. Господь в Библии сказал: «Когда гряду во втором пришествии, обрящу ли веру?», что указывает на то, что в будущем люди вернутся к своему скотскому языческому вероисповеданию. Крест в середине надписи может обозначать участие христианства в сотворении истории мира как вершины мировых религий…. Ну, а сама надпись: «храни, до будущ к нам», и есть ответ на твой вопрос о том, влияет ли путешественник во времени на жизнь будущего. Раз на языческом кольце указано, что наши праотцы прежде знали о пришельцах и предупреждали людей о новых появлениях «оттуда», то можешь считать, что и твое появление в этом мире заранее предопределено…. Возможно, что даже наоборот: НЕ ПОЯВЛЕНИЕ твое в Рыльске, повлекло бы коренные изменение мировой истории. Ты об этом не задумывался?

-Нет, - честно признался я.

-И никогда раньше не размышлял, откуда в русских сказках появилось блюдечко с наливным яблочком, показывающее прошлое и настоящее?... Нет?... Ну, «APPLE» же…. «яблоко» - фирма, производящая смартфоны?... Понял, наконец?... И узнали о том наши предки т таких же пришельцев из будущего… со смартфонами.

«Ух, сколько информации на меня сегодня обрушилось!».

Понимая, что мой мозг начинает «перегреватся», отец Киприан отпустил меня переваривать полученную информацию.

-Готовься, отец, в скором времени отправиться к нашему покровителя – князю Прозоровскому в Курск. Здесь наша миссия заканчивается. Но в Рыльск мы еще вернемся, и не раз. Таково наше вселенское предназначение.

-А ты, отче? Ты тоже будешь с нами в Курске?

-За меня не беспокойся. Я не оставлю вас одних ….

Мы трижды обнялись со старцем и попрощались ангельским чином.

Мог ли я знать, что это наша последняя встреча с отцом игуменом в старинных стенах Рыльского монастыря?

На следующее утро я узнал, что отец Киприан отъехал в Москву к митрополиту Макарию для надлежащего оформления бумаг на владения Волынской обители. С собой отец игумен взял документы, подтверждающие имущественные права монастыря и свои старинные манускрипты.

А через несколько дней по городу пошли тревожные слухи, что по пути в столицу на поезд рыльского игумена было совершенно разбойное нападение. Пропали все документы на собственность монастыря. Население города переполошилось, что обитель не сможет существовать без необходимой юридической документации.

-Неужели, придется закрыть монастырь? Не возможно ли выписать новые документы на оснований сведений Монастырского приказа? - волновались рыляне.

Воевода Петр Тургенев, для предотвращения городских беспорядков даже сделал публичное заявление по поводу исчезнувшей документации.

О судьбе же пропавшего игумена Киприана не обеспокоился никто.

[i] ВИДО́К – свидетель, очевидец.

[ii] ЧЕТВЕРТЬ – мера площади, примерно равная половине гектара.

Глава 20. Побег

-Кли-и-им, слы-ышь, Клим? – краснорожий плотник, чинивший навес на крыльце братского корпуса, окликнул своего рылоаналогичного товарища, неспешно стругавшего дощечку у главных ворот монастыря. – Топор подай-ка!

Едва я вышел из дверей монашеского общежития, как сразу же обратил внимание на несуразность столярных работ, проходящих во дворе рыльской обители. Во-первых, таких толстомясых плотников не бывает в принципе – людей с подобным излишком веса не одна стропила не выдержит. Во-вторых, всех монастырских плотников я хорошо знал в лицо. В-третьих, ни по плану ремонтных работ, благословленных настоятелем, ни по погодным условиям никаких мероприятий плотницкого характера в обители в ближайшее время не намечалось.

Значит, воевода Тургенев выставил наружную слежку, особо и не скрывая своего интереса заполучить в воеводскую пыточную опального (или почти уже опального – по мнению рыльского правителя) священнослужителя. Осталось только дождаться одобрения из Монастырского приказа. За чем дело не станет, поскольку никаких документов, подтверждающих мое рукоположение, в московском церковном ведомстве не существует.

При отце Киприане открыто преследовать меня бы не решились. Но вот прошло уже почти два месяца, как от канувшего в неизвестность игумена нет никаких известий.

«Эх, отец Киприан, как мне сейчас тебя не хватает», - пронеслась в голове горькая мысль.

В последнее время я почти не выходил из кельи, размышляя над тем, куда мог безследно исчезнуть мой духовный наставник и добрый друг. Припомнив все свои немногие беседы с этим безконечно умным и прозорливым церковником. Начиная с момента своего рукоположения в 1614 году. И вдруг поймал себя на мысли, что с отцом Киприаном неразрывно следовала цифра семь.

Познакомились мы с моим наставником в июле – он же седьмой месяц года (по летоисчислению двадцать первого столетия). В рыльском монастыре отец Киприан был седьмым настоятелем с момента образования братского общежития, и пробыл в должности игумена семь лет. День тезоименитства настоятеля праздновался в седьмой месяц года, поскольку новый год в середине шестнадцатого столетия начинался в марте. А пропал отец игумен в первую седмицу по праздновании Рождества Христова.

Чем-то отец Киприан напоминал в этом плане пророка Еноха, который сам о себе говорил: «я родился седьмым в первую седмицу». Ведь прадед Ноя был седьмым патриархом от Адама, и почитается в ранге святого в семи мировых религиях. А в «Книге Еноха» рассказывается о его путешествии через семь небес, и книгу эту чтили христиане в течение первых семи веков от Рождества Христова.

И даже покинули народ оба праведника безследно. Неужели и отец Киприан был взят живым на небо? Или он и был посланцем Небес? Ведь недаром при последней нашей встречей отец игумен признался: «мне имя не нужно».

Как бы я хотел покинуть сейчас монастырский двор, поднявшись в небо, как пророк Енох, или кануть в небытие подобно отцу Киприану. Но не всем мечтам получается сбыться. Спасение моего бренного тела является делом рук моего бренного тела.

Я пересек монастырский двор и направился в заоградную слободу к прачке Авдотье. А вернее – к подростку Боголепу, проживающему в авдотьином доме на правах приемыша.

Как я и полагал, оба «плотника» направились за мной, для вида затеяв разбор строительного леса, сваленного за оградой монастыря.

Боголеп колол дрова во дворе и выбежал навстречу по первому моему зову. Идти в избу я не захотел, чтобы не исчезать с глаз моих «охранников». Дабы, не дай Бог, не провоцировать свой арест раньше положенного срока.

Благословив мальчика, я аккуратно указал глазами на сопровождающих меня бугаев:

-Видишь тех двух мужчин, что ворочают бревна у ворот?

-А то?

Это посланные шпионить за мной слуги воеводы Тургенева. Понимаешь зачем?

-Чтобы схватить и отправить в тюрьму? – нахмурился Боголеп.

-Верно. А потому мне надо будет скрыться на время из монастыря. И в этом потребуется твоя помощь.

Подросток утвердительно кивнул головой, показывая, что готов выполнить любую мою просьбу.

-Когда я уйду, постарайся незаметно выбраться из слободы и разыскать в Сторожевой башне города Рыльска десятника Никиту Поречного. Помнишь, мы ходили с тобой к нему в прошлом месяце? Если разыщешь Никиту, передай, что за мной установлена наружная слежка и мне необходимо срочно скрыться из города…. Но это - если только улизнешь незаметно. Если же заметишь, что за тобой наблюдают, к Никите не подходи. А то беду накличем на доброго человека… Тогда я сам что-либо придумаю… Ясно?

-А то! – выдал свою привычную присказку смышленый мальчик. – Сейчас сразу же и побегу. Авдотья белье на речку собралась везти. Я с ней увяжусь, а оттуда лесом и в Рыльск….

-Хорошо!

Я благословил маленького помощника на добрые дела. А тот с насупленным видом взглянул мне в лицо:

-Отец Анатолий, а мы с тобой еще увидимся?

-Как Бог управит, дружок. Если буду жив – обязательно постараюсь тебя разыскать … В любом случае я никогда тебя не забуду. Ты был лучшим моим другом и помощником.

Боголеп вдруг хлюпнул носом и хотел броситься мне на грудь.

-Нет! Нет! – вскричал я, делая мальчику знак рукой. – Не надо показывать вид, что мы с тобой прощаемся. А то мои сопровождающие поймут, о чем у нас с тобой идет речь…. Просто возвращайся к прежним делам, как ни в чем не бывало.

Мальчик снова утвердительно кивнул и грустно повернулся ко мне спиной.

-Боголеп! – вдруг решился я. – Держи!

Я вынул из кармана перстень с письменами, который так манил взор моего маленького помощника, желающего постичь тайну могильного артефакта.

И протянул мальчику кольцо из склепа:

-Спрячь хорошенько. Если я вдруг не вернусь, пусть перстень останется у тебя на память о нашей встрече.

Из глаз ребенка закапали слезы. Он было отчаянно замотал головой, не желая такой ценой принимать дорогой для него предмет, но я настоял.

-Возьми! – повторил я. – Если меня схватят слуги Тургенева и обнаружат кольцо, то обвинят в колдовстве. И тогда смерти точно не избежать. А так я буду уверен, что у тебя перстень будет в безопасности….

Мальчик печально вздохнул и, приняв перстень в ладонь, сунул в одному ему известную потайную щель в детской шубейке.

- Теперь иди!

У меня до боли сжалось сердце из-за предстоящей разлуки с проказником Боголепом. Еще несколько мгновений и у меня самого брызнут пронзительные скорбные слезы. Но скоро осознав, что моя несдержанность может навредить ребенку, я, ускорив шаг, решительно направился в сторону монастырских ворот.

На полпути я притормозил, якобы выбить снег из стоптанного ботинка, и потихоньку обернулся на крестьянскую слободу. Боголеп продолжал колоть дрова, не вызывая подозрений у моих бочкоподобных «архангелов-охранников».

«Прощай, Боголеп Ладыгин», - еще раз попрощался я с подростком, глядя на до боли знакомый силуэт моего маленького друга и помощника.

И вдруг, мою память пронзила мысль, от которой похолодело внутри:

«Боголеп Лодыгин! Ну как же я раньше не вспомнил это имя! В бытность мою в Здобниковой я встречал паломников, которые ходили в Амонский скит рыльской обители на встречу с прозорливым старцем – настоятелем иеромонахом Боголепом Лодыгиным. Ну, конечно. Сейчас мальчику лет двенадцать. А через пятьдесят пять лет ему станет около семидесяти. Именно такой возраст и был у знаменитого рыльского старца, возродившего скит в селе Асмолово, и исцелившего духовно и физически большое количество русских людей… А может это при помощи таинственного перстня проявились у Боголепа неземные способности? – мелькнула мысль. – Вот и славно! Вот и обрела реликвия своего хранителя, который здесь на своем историческом месте будет ожидать «будущ пришельцев». И станет приносить своим служением помощь тысячам людей»…

«Плотники-хранители» проследовали за мной обратно в обитель, и принялись усердно постукивать молотками по крыльцу братского общежития. То ли делая вид, что работают, то ли переговариваясь условными знаками.

По окончании предпраздничной утрени, по случаю грядущего праздника Сретения Господня[i], я не выходил больше за пределы монастырских стен, обдумывая свое невеселое положение. Вернее, размышляя, как выйти из сложившейся ситуации.

За этой мыслью и застал меня глубокой ночью тихий стук в дверь кельи, заставивший тревожно вздрогнуть и покрыться холодным потом. Но, почти сразу же я взял себя в руки, устыдив свою совесть маловерием в Бога и боязнью скорой загробной встречи с Создателем.

«Если бы ко мне пришли монахи, то не стали бы стучать, а по известным общежительным правилам прочитали бы Иисусову молитву. Если за мной явились слуги воеводы, то тоже не стали бы предупреждать о своем приходе, а вломились бы в комнату силой», - трезво поразмышлял я и приоткрыл дверь.

На пороге возник массивный силуэт старшего дружинника Никиты.

-Отец, мы за тобой! Ты готов? - прошептал десятник.

«Готов ли я? Конечно. Что аскету собирать в дорогу? Только переодеться в свою гражданскую одежду».

Никита, заметив через приоткрытую дверь, что я пытаюсь облачиться в джинсы с кроссовками, подал в проем зимний кафтан дружинника, горластую шапку с отворотом и меховые сапоги:

-Слуги воеводины будут разыскивать беглого монаха, али чужака. Небось, дружинников хватать не станут?

Воинская одежда прекрасно подошла по размеру. Сунув в широкий карман кафтана хранившиеся в келье предметы двадцать первого века, дабы не давать лишнего повода обвинить князя Прозоровского в дружбе с нечистой силой, я шагнул за порог.

Через пару минут мы с Никитой безшумно покинули братский корпус, направляясь к главным монастырским воротам.

-Никита, а где моя «охрана»? – заметил я отсутствие во дворе воеводских «плотников».

-С Несмеяном беседуют, - улыбнулся княжий дружинник, кивнув за пределы крепостной стены, - глядишь, что интересное расскажут.

Несмеян с Меленей поджидали нас у моста через речку Рылу. Каждый держал в поводу по паре лошадей.

-Отец, хоть ты верхом ездишь не очень, другого транспорта у нас нет. Только сани еще. Но в санях по лесу не поедешь, коли скрываться придется…. Ну что, все готовы? Трогаем в путь?

-С Богом, - благословил я наш поход. – Никита, а мы куда сейчас направляемся?

-Седмицы две назад пришло сообщение от князя Прозоровского. Находится он в Курске у князя Елецкого. И нам велел в случае опасности направляться туда. Но прямо по курской дороге нам пути нет. Потому, придется немного поплутать.

Застоявшиеся кони резво рванули в галоп. Рыхлый февральский снег заглушил топот копыт, и наш квартет почти безшумно устремился навстречу новой жизни и повергающей в трепет неизвестности….

Когда над зимним курским краем стали пробиваться первые лучи восходящего солнца, малая дружина князя Прозоровского уже была достаточно далеко от древнего города Рыльска.

-Посты мы успешно обошли, - ликующе доложил Никита. – Благо я их сам расставлял. Еще пару часов по лесам поплутаем, а там выберемся на тракт и никто нам не указ…

Но, как оказалось, радость дружинников была преждевременной. Наша великолепная четверка наивно просчиталась насчет лукавых способностей воеводы Тургенева и его верных слуг. Ехавший в арьергарде отряда Меленя вдруг вскричал, указывая на заснеженный склон холма, с которого мы только что спустились:

-Никита, смотри!

По снежной целине следом за нами стремительно двигался конный отряд всадников. Не меньше чем из десяти человек.

-Не удалось нам следы запутать, - скрипнул зубами Никита. – А ну, айда все за мной!

Он направил коня к ближайшему лесу, густо покрывающего пойму неизвестной мне крохотной речушки. Один за другим мы нырнули под надежный полог зимнего леса. Не привычный ездить верхом на коне, тем более по лесу, я вскоре запутался в густых ветвях, и безнадежно отстал от товарищей, ловко скользящих среди стволов вековых деревьев.

-Отец, вместе нам от преследователей не уйти, - поворотил своего коня Никита. – Делаем так. Ты спешиваешься и укрываешься в лесу. А мы уведем отряд воеводы подальше отсюда, а затем вернемся за тобой. Хорошо?

-Конечно, - согласился я, - вам я буду только в тягость. Не волнуйтесь, я дождусь вас здесь в целости и сохранности.

-Держись, отец. И не бойся. Даже если тебя схватят, мы всегда будем рядом – отобьем. – Никита подхватил моего коня под уздцы и первым скрылся за разлапистой елью. За ним быстрой тенью мелькнули по заснеженному лесу фигуры младших дружинников.

[i] СРЕТЕНЬЕ – один из двунадесятых праздников в православии. Празднуется 15 (2) февраля.

Глава 21. выбор

Юркнув за ствол огромного дуба, я притаился в надежде, что тургеневские дружинники не заметят моего постыдного бегства и продолжат безплодно гоняться за отрядом Никиты Поречного.

Судя по шуму за спиной, так оно и произошло. Топот лошадиных ног и голоса преследователей проследовали мимо меня и затихли в том направлении, куда ускакали мои товарищи.

Я облегченно вздохнул и расслабленно уселся прямо в снег, в ожидании, когда Никита с друзьями вернется за мной. Благо холода с недавних времен я не чувствовал. А если быть точнее, не просто не ощущал, а, наоборот, при сильных морозах температура моего тела локально увеличивалась, согревая оголенные и слабозащищенные одеждой участки тела. Почти как у лесного зверя.

Вокруг меня было тихо, зимний лес умиротворенно подремывал под шапками налипшего густого снега. Редкие пичушки перескакивали с ветки на ветку, роняя на застывшую землю пушистые снежные комья и пустые еловые шишки. Казалось время уснуло здесь вместе с лесными обитателями.

Я тоже уже почти задремал, убаюканный полусонным состоянием окружающей природы, как вдруг услышал за своей спиной голоса:

-Здесь он где-то…. Микола, пошугай в тех кустах – далеко он утечь не мог….

Голоса то удалялись, то приближались, по мере того, как слуги воеводы Тургенева считывали на снегу следы нашего конного отряда. Видимо, преследователи заметили, что четвертая лошадь беглецов осталась без седока и часть погони вернулась на место нашего поворота в лес. Чтобы разыскать именно меня. Остальные дружинники Прозоровского были для рыльского правителя не столь ценными фигурами.

Дождавшись, пока голоса в очередной раз стихнут за спиной, я во весь опор бросился прочь от укрывающего меня дуба, стремясь добраться по лесистому склону к реке, скользя и падая в рыхлом снегу.

Скатившись к замерзшей реке, я остановился и прислушался. Мой побег очевидно был успешным, поскольку звуков преследователей я не услышал. Осознав, что вступление на лед замершей речки, равнозначно добровольной выдачи в руки государственных инквизиторов, я направился легким бегом вверх по течению, надеясь уйти подальше с территории активных розысков.

Но я не учел одного: мои следы, пересекающие лесной склон на всем его протяжении, облегчили преследователям их кровавую задачу. Первый же из злодеев, напавший на след человека в лесу, поднял шум, и очень скоро я отчетливо услышал топот преследующей меня толпы.

Уж лучше бы я остался сидеть под дубом! Может и пронесло бы – не заметили. А теперь уже поздно пить «боржоми», как приговаривал мой покойный дядюшка. Все, что мне оставалось, лишь ускориться в надежде на Божью помощь.

Задыхаясь в тяжелом беге по заснеженной целине, я, тем не менее, преодолел порядка километра пути, пока не услышал близко за собой шаги своих преследователей.

На пути оказался поваленный ствол дерева. Я вскочил на бревно, пробежал по стволу несколько метров и с силой отпрыгнул в сторону, подобно зайцу, запутывающему следы. Теперь я направил свой путь не вдоль реки, а вглубь лесной чащи. Если обледеневшие кроны деревьев и не укроют меня от врагов, то, по крайней мере, затормозят скорость их передвижения.

На время мне удалось оторваться от погони, и я, подстегиваемый отчаянием, бежал и бежал, уже совсем не выбирая дороги. Пока сбоку грозно просвистела боевая стрела.

«Ну, вот, добегался, - подумал я, - дальше сопротивляться безсмыслено. Меня просто уложат стрелой в спину. Видимо, придется сдаваться».

- Сюда, беги сюда, - вдруг услышал я детский голосок и, повернув голову, увидел фигуру девочки в летней крестьянской однорядке[i] и голубом девичьем платочке, призывно машущей мне из-за ствола массивного дерева.

«Что делает ребенок один в зимнем лесу?», - пронеслась в моей голове мысль, но долгое обдумывание ситуации было сейчас подобно смерти.

Мгновенно включив второе (а может уже и третье) дыхание, я со скоростью спринтера рванул на голос. Девочка ухватила меня за руку, и мы вместе помчались обратно со склона к реке.

-Мельницу видишь? – на бегу спросила лесная девчонка.

Я присмотрелся. Впереди на реке маячили смутные очертания деревянного строения. Видимо, это и была мельница.

-Нам туда. – Уточнила моя сопутница по спасительному бегу, держа курс на речное массивное сооружение.

Позади громко хрустели сухие ветки, слышался грузный топот ног и грозные ругательства наших преследователей. Я боялся, что оказавшись на открытом месте, мы с ребенком попадем под массивный лучный обстрел. По счастью основное крыло плотины выходило именно на наш берег. Мы с девочкой, скрываясь за крепким деревянным срубом, словно за крепостной стеной, безпрепятственно достигли здания мельницы и скрылись за спасительной дубовой дверью, которая на наше счастье почему-то оказалась открытой.

-Фу-у-у-у! – тяжело выдохнула моя лесная спасительница, задвига́я следом за нами тяжелый дверной запор. Ее уверенные движения указывали на то, что на мельнице девочка была не впервые.

«Видимо, дочь местного мельника», - подумал я.

Тем временем в дверь снаружи тяжело ударили несколько раз. Но массивные входные запоры надежно укрывали наше присутствие.

-Открывай, собака, - грязно выругался снаружи один из нападавших. Попинав для убедительности крепкие дубовые створки.

-Не бойся, такую дверь никому не одолеть, - успокоила меня девочка, - и врагам твоим в помещение мельницы войти ни за что не удастся.

-Но и нам выйти отсюда тоже нельзя, - мягко возразил я, - мы с тобой оказались в крепкой ловушке.

-Какой ты, отче, маловерный, - блеснула в темноте зубами девочка, - для истинно верующих не может быть безвыходных ситуаций.

«Почему она назвала меня священническим титулом, хотя я на данный момент облачен в воинскую одежду княжеского дружинника?».

-Разве мы знакомы? – спросил я лесную незнакомку.

-Немного, - снова улыбнулась девочка. – Я тебя хорошо знаю, вот только ты меня, наверное, нет. Хотя и слышал много обо мне, и даже судьбой моей интересовался.

-Извини, не припомню, - признался я. – Тебя как зовут?

-Когда как, - продолжала веселиться незнакомка, - сегодня – Истомой.

-А вчера?

-Вчера я была Маланьей… Юрасовой. – Девушка перестала улыбаться и вдруг… перешла на русский язык: - неужели не помнишь, отец Анатолий, как пытался выяснить, откуда я взялась в семье Юраса Лунева? Как помогал избежать наказания моему названному «жениху»?

-Найденка? - изумленно выдохнул я, припомнив трагические события у Горелой сосны в деревне Здобниковой. Незадолго до моего возвращения в «цивилизованный» мир.

-Она самая, - согласилась девушка.

-Так ты тоже одна из… нас? – запнувшись, я долго не мог подобрать подходящего слова для обозначения перемещенных во времени лиц, поскольку уже совсем отвык, что и сам являюсь нежданным гостем в этом мире.

-Нет. Я одна из тех, кто присматривает за вами, - призналась девушка.

-«Присматривает»? Значит, мы здесь живем не самостоятельной жизнью? Нас незримо опекают свыше, культивируют, словно пасечник пчелиную семью?

-Совсем нет, - покачала головой девушка, - все вы живете обычной, если можно так выразиться, ординарной жизнью. Но за безопасность всех перемещенных во времени лиц наше ведомство несет строгую ответственность. Как только кому-то из перемещенцев грозит смертельная опасность, сразу появляемся мы для спасения ваших жизней.

-«Ведомство», «мы», «безопасность», …. - недоумевал я. – Найденка! Я могу тебя так называть?... Ты можешь объяснить мне чуть подробнее, о чем идет речь?

-Пожалуйста! Наша кроссмерная организация – I.I.I. «Interstellar, Interdimensional, Intertemporal»[ii] существует уже тысячи лет как Лига обеспечения безопасности перемещенных во времени и пространстве лиц. И выполняет три основные функции. Во-первых, мы строго следим, чтобы наш мир не смогли посетить представители других космических жизней. Во-вторых, регулируем количество перемещаемых субъектов в пределах Земли, отслеживая, чтобы одновременное присутствие вне времени не превышали более десяти человек.В-третьих, как я уже сказала,обеспечиваем безопасность всех, кто попал в другие миры…. Нет-нет, никто за вашей частной жизнью не следит. Но если кто-то оказывается в беде, то наши сенсорные датчики мгновенно определяют время, место и субъекта и тогда прикрепленный за своим подопечным куратор спешит на помощь опекаемому. Но никакого тотального «присмотра». В концепцию «отслеживания» заложена программа изменения уровня адреналина, кортизола и нервных импульсов в организме «подопечного».

-Ты сказала, что за каждым перемещенным лицом закреплен свой куратор. Я правильно понимаю, что за мной закреплена ты?

-Да. И в прошлый раз явилась я потому, что ты находился в опасности. Хотя и сам этого не знал.

-Храни тебя Бог за помощь…. И тогда, и сейчас. Ты тоже пользуешься теми же «порталами», что и я? Или вы без труда можете проделать проходы в любое место?

-Эта информация не подлежи оглашению. Извини. Могу лишь сказать, что открытие «нелицензионных нор» во времени нами активно пресекается. Но я могу прийти на помощь в любом месте и в любое время. Достаточно?

-Вполне. А мельница? Она случайно появилась на нашем пути или я «должен» был сегодня на нее попасть.

-И да, и нет, - вновь улыбнулась Найденка. – Специально вести тебя сюда никто не собирался. Но раз подвернулась такая возможность, то почему бы и не привести. Мельница – это единственное место в доиндустриальном мире, где вырабатывается электрическая энергия за счет вращения лопастей. Только никто этого здесь не понимает. А людям из будущего подобный механизм помогает. Помнишь, в русских сказках люди связывали мельницу с обязательным проживанием на ней темных сил. Дело в том, что они действительно замечали у вращающихся мельничьих жерновов передвижение временных и межпространственных пришельцев, которым необходимо было запитать энергией свои аппараты. Не найдя логических объяснений, люди и придумали «летающих» на метле ведьм, чертей с «рогами», и других «жителей» мельниц. Так им удобнее было воспринимать увиденное.

-Благодарю за познавательный рассказ…. Только хотелось бы задать еще один немаловажный вопрос. Выбираться отсюда мы как будем? Через пространственный портал?

-Можем и через портал, - запросто согласилась Найденка, - вопрос лишь в том, куда мы пойдем?

Девушка достала из кармашка ее однорядки некий металлический предмет, очень похожий на современный смартфон, и поводила рукой по «экрану». В помещении вспыхнул голубой свет и на противоположных стенах мельницы появились два дверных проема.

-Смотри! – Найденка сделал жест рукой, предлагая заглянуть за одну из дверей.

Я осторожно приблизился к проему. За арочной проекцией был хорошо виден наш с Аней дом в Здобниково. Сама Аня возилась в огороде, собирая с грядок любимые мною молоденькие огурчики. Рядом с Аней барахтался в травке трехлетний Игнаша. Сказочная идиллия, точь-в-точь похожая на тот день, когда я покинул свой уютный домик в семнадцатом веке.

-Аня! – чуть не закричал я, собираясь броситься в спроецируемую космической девушкой дверь для встречи с обожаемой семьей.

-Погоди, – остановила меня Найденка, - сначала посмотри в другой проем.

Нехотя, я отошел от двери, за которой меня ждала любимая семья, из-за желания встречи с которой я и попал в рыльский монастырь. За другой дверью я увидел всю нашу группу: князя Прозоровского, старшего дружинника Никиту Поречного и его верных товарищей Несмеяна Зеленина и Меленю Износкова. Воины рубились в смертельной сече с превосходящими их силами противника. С одной стороны группу друзей прикрывал молитвами и крестным знамением отец Киприан. С другой стороны, ничем не прикрытой, темные силы безнаказанно нападали на крошечный отряд, грозя его уничтожить.

-Выбирай, в какую дверь пойдешь, - сухо предложила девушка.

-Но, как?... – я задохнулся от избытка переполнявших меня эмоций. Желая сказать, что невозможно выбрать из двух совершенно противоположных установок. А нельзя ли взять с собой Аню и Игната и присоединиться с ними к отряду верных друзей? Хотя, наверное, нельзя. Не подвергать же жену и сына смертельной опасности в виде рыльского воеводы и зато́ченной на мое уничтожение средневековой инквизиции.

-Сердцем выбирай, - подсказала моя кураторша.

Если выбирать сердцем, то оно всецело принадлежит любимой семье и рвется туда в мой обожаемый мир деревни Здобниковой. Но вот разум подсказывает мне, что не все еще мои дела завершены в составе спецгруппы князя Прозоровского, не выполнено полностью перед друзьями мое духовное предназначение.

-Толя! – нежно позвала Аня из-за двери, протягивая ко мне руки, на которых держала Игнашу.

-Отец Анатолий, - неистово воззвал отец Киприан, изнемогающий под натиском терзающих его и наших друзей темных сил.

Слезы отчаянья и боли брызнули у меня из глаз.

-Господи, прости меня грешного, - громко возопил я и бросился в ближайший ко мне дверной проем.

[i]ОДНОРЯДКА - русская верхняя, долгополая до щиколотки, женская и мужская одежда, без воротника, с длинными рукавами, под которыми делались прорехи для рук.

[ii] «Межзвездный. Межпространственный. Межвременной».