Спецназ ГРУ и другие сказочные персонажи

Диспозиция. Инцидент

Спецназовцы — не смешные. Но с ними весело. В смысле — не соскучишься...

(Один веселый военкор)

— Да эльфа я, эльфа! Эльфийка, всмысле! Настоящая! — шипела дева в лицо щуплому подростку в бутафорских латах. Скула подростка заметно припухла а под глазом наливался шикарный синяк — Высокая! Потому, что рост — 2,05, скажешь — невысокая? Автомат почему в руках? А с чем ты мне ходить в двадцать первом веке прикажешь? С луком? Идиот? Уши почему не острые? Купировали в детстве! Болела! А еще задашь вопрос про уши — вообще без них останешься! У меня как раз в коллекции человечьих ушей не хватает. И вообще, слушай сюда, внимательно. Повторять не буду. В результате халатности одного... гм... эльфа произошел пробой пространства и в вашей реальности выбросило магический артефакт огромной силы. Дающий удачу, здоровье и бессмертие. Нет, бессмертие — не значит — здоровье, вот ты бы захотел вечность страдать от туберкулеза пополам с импотенцией? А будешь, если еще раз перебьешь. Так на чем я остановилась? На сундуке с золотом? А не, золото — ерунда. Да и сундучок там мелкий, килограмм на пятьдесят всего. Найдешь — забирай, нафиг нам он не нужен, тяжесть такую переть. Артефакт! Что тебе о нем известно? Как это — не видел? У вас тут северное сияние на полнеба должно было сиять и метеорит грохнуться. Не было никакого метеорита? Быть не может! Ты вот что вчера ночью делал, а? Не помнишь? Эль, говоришь, дегустировал с товарищами, а потом память отшибло? Ну вот, а говоришь — не было. Это от артефакта, побочный эффект. Я же говорю — очень сильное колдунство. Значит — он где-то близко! Так, рассказывай, войска еще не прибыли? Район не отцепляли? Полиция? Патрули на дорогах? Говоришь — шериф один? Ладно, значит еще не доехали. Приедут, это я тебе гарантирую! Почему этот бородатый меня Галкой назвал? Галадриэль потому что. Сокращение. Та самая? Чегооо? А да! Та самая. Сам понимаешь — тяжелая жизнь в изгнании, на маленьком острове, многочисленные пластические операции, борьба за свободу и независимость... Как это — с кем? А Валар? Революция у нас, изгнали проклятых угнетателей. Так, опять? Тебе уши уже надоели? Или вечной импотенции с туберкулезом жаждешь? На чем остановились? В общем, дороги знаешь? Туристические карты есть? Отлично. Показывай дорогу. Так, чтоб с местными поменьше встречаться, а лучше — вообще не встречаться. А то, сам понимаешь, ты-то нам почти родственник и вообще — головой скорбный, а вот других свидетелей оставлять не будем: саем по горлу — и в колодец. Нет колодцев? Выкопаем.

— Гал, ты чего, белены объелась или не выспалась? Какие эльфы? Какой артефакт? Психолог ты, конечно, хороший, но в данном случае «-олог», похоже, лишнее.

— Дим, не будь занудой. Теперь у нас есть вариант тихого выхода к точке эвакуации и расклады по местным силовикам. На уровне ОБС, конечно, но нам сейчас этого — с головой. Остальное — глазками и ножками.

— Ты правда думаешь, что он тебе поверил? И даже если поверил — сдаст через полчаса, как к людям выберется!

— Ну, во-первых — не через полчаса. Он же с будунищща дикого! Да в таком состоянии он мозги в порядок пол дня приводить будет, после всего, что я ему понаплела. В итоге — не поверит, конечно. Про эльфу. И про артефакт. А вот про сундук с золотом... Или деньгами? Что-то же мы, типа, ищем? А потому — обязательно сдаст. После того, как сам облазает тут все кусты и овраги, то есть — дня через два. Мы как раз эвакуируемся. И что он расскажет? Как эльфа Галадриель грозилась отрезать ему уши? Пойдем уже.

— Вот кому я уши точно отрежу — так это тому ученому с его порталами. «Прорыв науки», «точность координат выхода — до метра»! Хорошо хоть этот долбодятел по вертикали не промахнулся...

Группа спецназа ГРУ, попавшая в весьма затруднительную ситуацию из-за ошибки молодого ученого, растворилась в лесу.

_______________________________________________________________________________________________

* Галина — военврач (медик в смысле, но корень «врать» тут тоже не лишний), по совместительству — психолог и немного — переговорщик. Приданный группе в связи с спецификой конкретной задачи.

**ОБС - "Одна Баба Сказала". Спецтермин такой, для обозначения уровня качества и достоверности информации.

Диспозиция. Позиция первая - орки

За много-много километров, в красивом белом доме, через неделю.

Орк был в ярости! Эльфы и русские — союз нелепый, невозможный, противоестественный! Но иначе интерпретировать оперативные данные не получалось. И поведение, и разговор — все, как рассказывали Старшие. И бородатый русский, явно — подчиненный: все время молчал, слушал и слушался. Женщину! Большой Бама прошелся вдоль стены своего шикарного кабинета. Надо сказать, прозвище свое он ненавидел. Это не удивительно, будучи орком, он ненавидел очень и очень многое. Однако, как раз ненависть к прозвищу была вполне обоснована. Родился он мелким и хилым, его даже хотели съесть, но тут в дело вступила его феноменальная везучесть: сначала — были сыты, потом — забыли, а потом — стало как-то не до того. А после — он стал слишком хитрым и умным. И получил свое прозвище — Большой Бама. Бама — тот, кто наносит неотразимый удар палкой в переводе с оркского на человечий. В данном случае — обычно из-за угла. «Большой» — это была насмешка, тогда над ним еще не боялись смеяться. С тех пор он стал еще умнее и хитрее, самым хитрым. Самым умным. Самым везучим. Среди орков. С остальными расами было сложнее.

— О, Бама, можно сказать? — низко склонился его Правый Клык.

— Нужно! — скрежетнул зубами Бама — говорите все. Но — по очереди! — тут же добавил он, представив свару, которая чуть не случилась от его необдуманного приказа.

— Это точно — эльфы. Не смотря на то, что вот уже семьдесят лет об их Сильных кланах ни слуху, ни духу. Первое — портал, который наделал столько шума. Ни одна из известных рас не обладает такой технологией! Второе — нейросканирование того худосочного... э-э-э... — запнулся Правый Клык, наткнувшись на бешеный взгляд повелителя, но тут же поправился — сопливого человечка! Из его куцей памяти извлекли образы тех, кто ему повстречался. Самка — однозначно эльфа! Но тут возникает вопрос: Зачем, имея технологию телепортации, светить ее перед всем миром? Они вышли посреди города, среди бела дня, с шумом и грохотом! Сразу подошли к полицейскому патрулю, стоявшему неподалеку, с вопросом: «А что это за город? Какой штат? Как проехать на побережье?». Толпа мужиков в камуфляже, вооруженные до зубов, одни гранатометы чего стоят! К полиции! Затем — набили полицейским морды, забрали оружие и машину. После чего напоили тех водкой и скрылись в неизвестном направлении. Ну, полицейские, надо сказать, сами виноваты: возможно, не стоило сходу хвататься за револьверы и кричать про «положить оружие, руки за голову, лицом на землю» в той ситуации. Эти полисмены, вообще, точно люди? Может — полукровки орочьи...

— Г-р-р-р...- прорычал Бама — хватит про этих полудурков из полиции! Про эльфов давай!

— Прости, о Бама! — снова склонился Правый Клык.

— Водка — это точно русские! Никакие они не эльфы, врут все! Зачем эльфам так подставляться? Артефакт? Смешно! Эльфы и так бессмертные, а их медицина — мертвого на ноги поставит и обратно в гроб уложит! — завелся, срываясь на истерику Левый. Правый на это лишь презрительно усмехнулся:

— Все яснее ясного: эльфы сделали артефакт для русских. А те его потеряли! Они сами говорят, что могут потерять титановый шар в запертой пустой комнате! Вот эльфы и пошли его искать, прихватив толпу человеков. Все же лучше человеков, особенно — русских, никто не может убивать себе подобных! К тому же, они решили — орки глупые. Решили — орки думают, что эльфов теперь нет. Решили — орки подумают на русских.

— Орки — не глупые! — уже в полный рост истерил Левый — Орки — великая избранная нация, призванная править миром! Орки — плоть и соль земли! Великий Бывший Господин создал Орков, облагородив и улучшив эльфов, для того, чтобы нести счастье и процветание низшим разумным!...

— В общем так, бандерлоги, слушай меня! — Оборвал Бама разговор, который явно уходил куда-то не туда — Эльфы — это эльфы, русские — это русские. Вопрос закрыт, задолбали, всю ночь спорите! Приказываю: через человеков аккуратно организуйте утечку информации о том, что о военном союзе эльфов и русских нам известно. Посмотрим на реакцию. Прихлопнуть безнаказанно нас они все еще не могут. Как и мы — их. Так что — будут юлить и выворачиваться. А может — не будут, если засветились специально. Мы будем посмотреть, мы будем подумать... — удачно ввернул Верховный древнюю оркскую поговорку.

— О Бама, мы будем просто смотреть? Ждать? Думать? Это же противно самой сути великого народа Орков! — ужаснулся Левый Клык.

— Нет. Мы будем Бомбить! — рявкнул Бама. И прикинул на будующее, что Левого Клыка пора жрать. На близкое будущее. Слишком много говорить не по делу стал, да и отъелся за последнее время.

— Кого Бомбить? Русских? — удивился Правый.

— Ты что, идиот? Бомбить будем... Ну найди там на карте, кого можно без проблем побомбить. Чтоб всему миру показать серьезность наших намерений! Да будет так! Я сказал! — Бама погладил свою знаменитую палку.

Помощники поклонились и вышли, как положенно — не поворачиваясь спиной к вождю. Подставлять спину в обществе орков — неуважение и вообще — самоубийство. Вождь тоже не долго оставался в роскошном кабинете. Повинуясь замысловатому жесту, в углу отворилась маленькая замаскированная дверь, ведущая в тайный личный схрон. И вот здесь уже не было ни следа показной аляповатой роскоши кабинета: грубо тесанный камень стен, массивная дубовая мебель, факела... Впрочем, над каждым факелом пряталось неприметное отверстие вытяжки: все же не каменный век — чадом и угаром дышать, да пачкать документы копотью. Документы нынче — не на каменных плитах, на бумаге. Нежные. Мокрой тряпкой не протрешь. Тьфу.

Бама развалился на лавке и плеснул ядреной настойки в кубок. «Орки — соль земли... Нести процветание...» — вспомнил он и скривился. Орки — тупые. Уж это Бама мог сказать точно. В этом смысле — люди на две, а то и три головы выше! А то, что клан орков смог пробраться к вершинам власти в одном из крупнейших человечьих государств... Так у существ, живущих по девятьсот лет, спаянных в кулак клана, есть неоспоримые преимущества перед короткоживущими. И магия, да. Магия разума. Заставляющая человеков идти за предводителями куда угодно даже вопреки этому самому разуму. В основном — вопреки разуму к сожалению.

Некоторые орки ненавидели человеков и жили с ними бок о бок лишь подчиняясь суровой необходимости и приказу вождя. Инстинкт выживания, да. Некоторые — относились как к стаду, кормовой базе. Бама человеками восхищался. Эта кипучая гениальность, жизнь в каждом вздохе! Сколько замечательных, веселых бабах придумали люди за несчастную тысячу лет! А эти прекрасные РАКЕТЫ, пузатые, обманчиво неповоротливые, но неотвратимые в своем единственном полете к цели БОМБЫ! Хищные истребители, грузные бомбардировщики и, наконец, венец творения — плавучие крепости-АВИАНОСЦЫ! Однако, Вождь был прагматиком, суровым прагматиком, как и положенно орку. Подобия благожелательного отношения заслуживали только СВОИ люди. Или те, кого можно сделать своими, к примеру — купив. Он часто покупал особо выдающиеся экземпляры человеков, способные порождать новое, и учился, глядя на них. Учился думать.

Сейчас Бама думал. Он любил это занятие, в отличие от родичей. Только это позволило ему выжить и стать самым молодым вождем за всю историю кланов. Но, Первый Владыка, чего же это стоило! И стоит сейчас! Жалкое, слабосильное тельце (орк непроизвольно покосился в угол, где лежали маленькие розовые гантели весом в килограмм) и опасность в любой момент быть вызванным в Круг Спора. Итог такого вызова заранее предрешен. Спасали только старательно подогреваемые слухи о его, Бамы, жестокости и небывалой магической силе. Которые рождались благодаря маленьким хитрым техническим штукам, что делали для него человеки. И вот — появился шанс. Один на милион, да что там — на сто миллиард! Эльфийский артефакт абсолютного здоровья! Пусть только излечится это тельце — и за короткий срок Бама станет самым сильным из ныне живущих орков! Он — упорный, он привык к изматывающим тренировкам. И уже никогда не будет бояться вызова в Круг. И станет истинным владыкой орков. Навечно. Но артефакт забрали русские. И концов теперь ненайти. А значит — пора снова пообщаться со Старшими.

Бама достал из ящика горсть мухоморов и, кривясь, стал есть их один за другим...

Старшие, Старшие-За-Гранью — мифические предки орков времен Первого Повелителя, якобы приглядывающие за своими потомками из-за Грани. Мифические-то они мифические, но вот силой обладают вполне реальной, так что — лучше не шутить. Чревато. И с дурацкими вопросами лучше не лезть, я предупредил.

Круг Спора — оркский демократический способ выбора вождя. Любой орк, даже из низших семей клана, может в бросить в специальную Урну Спора анонимный вызов вождю на поединок до смерти. Поединок проходит в круге, ограниченном магией разума Старших-За-Гранью. Без одежды и подручных средств — только то, чем наградила тебя природа: руки, ноги, зубы, магия и пр. Победитель становится новым Вождем, проигравший — поедается победителем. Обычно — поедается не спеша, в течение нескольких дней и обязательно — живьем, потому желающих стать новым вождем — мало. Почему анонимный, если все равно личность вызывающего станет известной при входе в Круг? Потому что — традиция. Спросите у Старших сами, мне мухоморы есть неохота.

Диспозиция. Позиция вторая - гномы, люди

Вообще на другом континенте.

Высокая двустворчатая дверь распахнулась и в кабинет влетел серьезный представительный мужчина. Ну как — мужчина... Гном. Молодой. Очень молодой. Да и серьезным он казался только совершенно посторонним людям.

— Господин президент!

— Ну чего тебе? — устало спросил хозяин кабинета — Селектор, что, уже отменили? Или сломали?

— Так, это... того...

— Чего — «того»?

— Орков бомбит!

— Орков всегда «бомбит», на то они и орки. Это — не новость.

— Не, не бомбит... То есть — бомбит... В смысле — бомбят! Орки бомбят! Не помню кого. Ну, не бомбят, но уже собираются. Потому, что там, не помню где, статую какую-то... Правосудие? Не, Свободу... А, вот: Демократию пропер... попер... пропрали, во!

Президент прикрыл глаза рукой:

— Так, тангар. Быстро вышел и позвал Николая Степановича. Моментально. И чтобы вежливо! Не дай Великий кузнец, нахамишь, как в прошлый раз. Он тебе нос открутит и я заступаться больше не стану — надоело.

— Да я его... Ему...

— Все. Замолчал и ушел выполнять.

Секретарь так же стремительно и бесшумно скрылся за дверью. Президент помассировал виски. Вечная проблема гномов — позднее взросление. Вот этому молодому оболтусу — девяносто восемь лет! Пацан-пацаном еще. Совершеннолетие — в двести. Взять бы на его место обычного нормального человека, но этому Молодому нужно учиться, взрослеть. Быстро, а значит — на практике. И кому какое дело, сколько головной боли это доставляет окружающим и лично ему, тану? Интересы клана на первом месте. Да, будь обстановка нормальной — мальчишку и на пушечный выстрел к госаппарату не подпустили бы. Но — увы. Обстановка была совершенно ненормальной. Из пяти гномьих Сильных кланов осталось три. В каждом клане народу — по сорок-пятьдесят разумных. Ну ладно, два клана погибли во времена Войны Гнева. Но оставшиеся-то три проредили они сами, своими руками! Смутные войны... Война тангаров с тангарами. Война предательства и подлости. Кланы резали друг друга с бешеным остервенением и — за что? За власть, за старшинство. Да кому она нужна, эта власть... Хорошо хоть, массового вовлечения людей в бойню удалось избежать, а то вообще неизвестно, чем бы все кончилось. Да и так: страна развалилась, все, что строили долгие годы, разрушено до фундамента. Кому стало лучше? Разве только — оркам. Они хорошо приложили руку ко всему этому бардаку и погрелись на пожаре неплохо. Эта их магия разума! Темное наследие от эльфийских предков. Хоть и послабее орки своих бессмертных сородичей. Бывших сородичей. В ходе Войны Гнева эльфийские Сильные Кланы пришлось уничтожить полностью, остались только низшие. Которых, в общем-то, и за эльфов никто не считал. Как низших гномов — за тангар. Сейчас орки думают, что кланы гномов погибли, а единицы выживших тангар рассеяны по миру и смешались с людьми. Хотя не так уж они далеки от истины: Смутные Войны все еще тлеют, все еще умирают Высокие тангары. Нет, уже не за власть. Когда гномы оказались на грани самоистребления — наиболее разумными был созван Сход. И на нем постановили единогласно: заключить мир, гарантом которого объявить клан Железного топора, как наиболее сильный из оставшихся. Клятву на Огне принесли... Но слишком много крови пролилось между кланами...

Дверь тихонько скрипнула (вот скажите, как может скрипеть хорошо подогнанная смазанная дверь в президентском кабинете?) и вошел невысокий пожилой человек.

— Здоровья тану — коротко поклонился он.

— Добрый день, Николай Степанович. Присаживайтесь.

Новый посетитель присел к столу, выжидательно подняв глаза на хозяина кабинета.

— Что там у нас по поводу орков? Кто кого бомбит?

— Пока — никто никого не бомбит. Потому, что еще сами не решили, кого можно безопасно побомбить, так, чтобы хоть слегка ущемить наши интересы.

— Ну и чего это они так внезапно возбудились? — удивился тан.

— Так ведь — в ответ на наш предполагаемый союз с эльфами... — улыбнулся докладчик.

— Чего? С эльфами? — вздрогнул тан — Какими еще эльфами?

— Ну, это отдельная история. Довольно забавная.

— Подробности. — коротко приказал тан.

Николай Степанович, для большинства знакомых — просто Степаныч, подтянулся и принял «официальный вид»:

— В рамках полевых испытаний проекта Х435.34/4 «Одуванчик» была подготовлена особая группа СпН, для высадки с помощью установки «Одуванчик» в точке с заданными координатами на территории США и последующей эвакуацией штатным способом. Цель — проверка работоспособности установки проекта Х435.34/4, контроль биометрии перемещаемых лиц, а так же выявления и контроля побочных эффектов, возникающих при работе установки. Второстепенная цель — проверка каналов эвакуации и отработка порядка действий группы. В результате ошибки в вычислениях, точка высадки сместилась на 230 километров от заданных координат, что не помешало группе успешно провести эвакуацию и доставить ценную информацию по особенностям работы «Одуванчика». Допустивший ошибку сотрудник получил взыскание (Тут Степаныч усмехнулся, вспомнив шикарный синяк под глазом молодого ученого), группа и приданный специалист были опрошены, представлены к правительственным наградам и проходят полное медицинское обследование. После которого будут отправлены взаслуженный отпуск.

— И с какого места во всей этой истории появляются эльфы? — спросил тан.

— А эльфы в этой истории вообще не появляются. Для контроля медицинского и психологического состояния группы, ей был придан специалист-медик. Была придана. Вот она-то слегка начудила. Хотя вины ее тут нет, просто стечение обстоятельств. Первое — выход был запланирован днем, в относительно безлюдной местности, так как при открытии прокола предполагалась интенсивная световая вспышка, демаскирующая группу. Кстати — предположения не оправдались, вспышка была, но довольно слабая. Но в результате ошибки пробой открылся посреди города, на площади. В присутствии местного полицейского патруля. Несмотря на шок от перехода, ребята сработали профессионально, хоть и, хмм, дерзко. Подошли к патрульным, разоружили их и допросили. После чего напоили до состояния просветления, чтобы те не смогли вовремя поднять тревогу. К сожалению, патрульные оказались еще теми... лицами с индивидуальными особенностями интеллектуального развития. Кроме названия городка и основных магистралей не знали ничего. Никаких карт у них в машине не оказалось, а бортовой компьютер был безнадежно испорчен пролитым кофе. После этого группа выдвинулась по направлению к точке эвакуации пешком, избегая контактов с местным населением. Предварительно реквизировав и испортив машину полиции. А что делать, двенадцать человек в нее не помещались. На пути следования в лесу ребята встретили местного ролевика, отбившегося от своих и пребывающего в состоянии тяжелого похмелья. Командир группы принял решение допросить гражданского, для чего он использовал приданного специалиста — психолога-переговорщика по одной из специализаций. И вот тут-то она и учудила. Представилась эльфийкой, рассказала о поиске чудо-артефакта , дарующего владельцу бессмертие, абсолютное здоровье и невероятную удачу. В общем — качественно забила пацану мозги. Вот и вся история, собственно. Пьяных полисменов быстро нашли коллеги, но в том состоянии рассказать они ничего не смогли, да и после того, как проспались — их рассказу о выходящих из воздуха в лучах света странных вооруженных людях не особенно поверили. Пока опросили местных жителей, пока разобрались... Только после этого сообщили «наверх». А вот тогда уже приехала орочья спецгруппа и стала плотно трясти мозги всем причастным и непричастным. Конечно же, орки очень быстро вышли на ролевика. Так они «узнали» про эльфов, о чем моментально стало известно их «главному».

— Да, история... Что испытания прошли успешно — это хорошо — тан отстучал по столу пальцами такты «танца с саблями» — но вот последствия...

— Наш внештатный консультант утверждает, что для вождя орков наш предполагаемый союз с эльфами — информация второстепенная. Приоритет — артефакт. И я этому верю: вы же сами знаете о «небольших» проблемах Бамы со здоровьем...

— Да уж, артефакт абсолютного здоровья... — тан непроизвольно покосился под стол и вздохнул — неплохо было бы...

Увы, извечная проблема гномов не обошла и его: созревание в двести лет... А в двести пятьдесят — гномы мужского пола уже переставали быть мужчинами. Импотенция, да. И затем — почти тысяча лет мужского бессилия. Может, потому и достигли тангары таких высот в познании тайн камня и металла?

— Увы,это миф — Понимающе кивнул собеседник.

— Да, а кто этот ваш «внештатный консультант»? Надежный человек?

— Безусловно надежный. Он еще ни разу не ошибался, на моей памяти — сознательно опустил первую часть вопроса Степаныч, что не укрылось от внимания тана

— Кто этот консультант? — повторил он вопрос.

— Увы, это абсолютно секретная информация.

— Даже для меня? — удивился президент.

— Даже для меня — строго ответил Степаныч — Мне достаточно знать, что он — есть. И он — не ошибается.

— Хорошо, вы свободны. Я обдумаю ситуацию. И вы обдумайте. Честно говоря — тут президент вздохнул — у вас это получается гораздо лучше...

Тан смотрел, как с легким скрипом за неприметным человеком закрывается дверь. Человеком, который никогда не занимал ни одного официального поста. Странным человеком, который знал почти все. Который мог почти все. Если бы Степаныч захотел — завтра президентом был бы он и тан - последний, кто решился бы бороться с ним. Но у ЭТОГО человека не было даже тени амбиций и жажды власти. И только благодаря ему клан Стального топора выжил…

Степаныч мысленно усмехнулся, услышав за спиной тихий скрип двери. И пошел дальше, едва заметно ссутулившись и чуть подволакивая ноги в растоптанных туфлях. Мелочи, мелочи... Из мелочей складывается образ, а привычка играть роль уже давно въелась в кровь. Ну что можно ожидать от старенького сморщенного ученого гриба-теоретика? Чего опасаться? Тан, конечно, видел его игру насквозь, но предназначалась она не для тана. А мысли серого человечка, тем временем, крутились вокруг слов того самого таинственного консультанта с странным позывным «Калика». Слов, дававших надежду. Потому что положение сложилось просто патовое. Ошибка в расчетах... Да не было никакой ошибки! Рассчитать свойства пространства при дальних пробоях - практически невозможно! Для того и провели этот эксперимент: нужны были эмпирические данные об особенностях перемещения именно в данный квадрат. Иначе весь смысл проекта, любимого детища Степаныча, пропадал. Ну что ж, данные получены, «Одуванчик» развивается дальше. Но какой ценой! Как говорится - засветились по-полной. А дальше? Если орки узнают, что у русских есть возможность проникать в любую точку на планете - начнется война. Сразу. Потому, что эта возможность - оружие посерьезнее ядренбатонов. И только гениальная идея Галины насчет эльфов несколько спасала ситуацию: эльфы - это совсем другое дело. Если, несмотря ни на что, эльфийские кланы выжили - значит, они законспирированы по-полной, накопили немало сил. И заключили договор с русскими. Опять же - возможность перемещения припишут эльфам. Так будут рассуждать орки. А нападать на неизвестного тебе противника, не зная его сил и возможностей... На это даже у орков дури не хватит. Значит - будут пытаться получить сведения об этом союзе. Все, казалось бы, прекрасно, но... Вот зачем девчонка брякнула про артефакт?! Теперь Бама будет рыть землю, распутывая единственную имеющуюся ниточку - группу СпН. Степаныч отлично знал возможности оркских магов и агентуры и понимал, что «Джо неуловим, пока его никто не ищет». Орки будут искать группу и найдут. А вместе с ней - странную, полузаброшенную, всеми забытую часть РВСН. Ту самую, на базе которой развернут проект «Одуванчик». И все! Не останется никаких эльфов, только русские с неотлаженой, но очень и очень перспективной установкой внепространственных перемещений. А значит - последуют удары на уничтожение. Война.

И потому - группа должна найтись, засветиться, оставить след, по которому пойдут ищейки Бамы... Далеко пойдут. Подальше от базы проекта. А потом - исчезнуть. С концами.

Не самое лучшее, мягко говоря, решение. По многим причинам. И Калика подсказал выход: засветить группу, а потом - направить к одной из Древних Сил. Дескать - пропадут они на пути точно, с гарантией, но - выживут, если Сила будет к ним благосклонна. И если своих сил хватит дойти. А благосклонность Силы он обещал, и Степаныч ему верил...

Диспозиция. Позиция третья - Яга

— Бабуууляяя! Привет! — радостный крик зазвенел под кронами вековых сосен. Водительская дверь видавшего виды заляпанного грязью до самой крыши уазика распахнулась и из него выскочила молодая симпатичная девушка в парадной военной форме с капитанскими погонами.

— Ух ти боже ж мой, никак внученька припожаловала! — поднялась с лавочки у калитки бабуля, из тех, про кого говорят: «Коня на скаку остановит и ноги ему переломает». — ох радость то какая! Иди, обними старую, стрекоза! Ой вы-ы-ыросла! Ой похороше-е-ела!

Гостья и хозяйка крепко, по родственному обнялись.

— Ну давай, милая, в дом, в дом! Переоденься, приведи себя в порядок, а я пока, как водится, баньку истоплю. Трудна-то дорога, небось, была?

— Да чего там, дорога как дорога. Как всегда. А то ты, бабуль, не знаешь!

— Не знаю, внучка, не знаю — хитро прищурилась старая — дорога, она, знаешь ли, всегда разная. У каждого своя. Тем более — ко мне. Ладно, беги уж, а то заговорю тебя совсем на пороге. Прости уж, нам, старикам, только дай языки почесать — не отвяжемся!

— Ага, стара... Насколько я помню, с моих шести лет ты изменилась не сильно. Вернее — совсем не изменилась...

— Так! — нахмурила седые брови хозяйка — Ольга! Р-р-разговорчики! Ну-ка бегом в горницу, полчаса на переодеться и разложить вещи. Через полчаса — перед баней — как штык!

— Разрешите выполнять, товарищ Яга! — шутливо «щелкнула» каблуками по мягкой мокрой хвое девушка.

— Брысь!

Часа четыре спустя разомлевшая от бани и сытости девушка сидела за столом в светлой просторной комнате. В печи за плотно прикрытой дверцей тихо потрескивал огонь, по окну барабанили капли дождя.

— Ну теперь рассказывай! — улыбнулась хозяйка

— У-у-у... Новостей — вагон! Представляешь, мне капитана дали! И в новую часть направили. Странная часть, все не так, как раньше. Но люди — хорошие, помогают. А наш командир вот позывной мне дал. Нельзя, говорит, у нас без позывного. И знаешь, какой?

— Да, небось, Ведьма — улыбнулась Яга.

— Ну, так не честно. И ты туда же. — обиделась Ольга.

— А чего плохого? — удивилась хозяйка — Ну Ведьма и Ведьма. Подумаешь...

— А знаешь, кого я там встретила? В жизни не угадаешь! Помнишь Галку, мы с ней с первого курса дружим? Так вот: она там оказалась! Старлей. Только все с мужиками носится, то на стрельбы, то на тактико-специальную подготовку. А в свободное время рукопашкой занимается какой-то, представляешь! Была в универе длиннющая, как жердь,теперь мясом обросла. Она недавно такое учудила! Все командование на ушах стояло. Мы их группу как раз по медицинской линии проверяли, после задачи. Вот их в Америку закинуло! А она там какого-то ролевика пьяненького поймала и эльфийкой ему представилась! Ну хохма же! — Ольга весело делилась новостями, совершенно не переживая по поводу того, что делится, вообще-то, совершенно секретными сведениями. От кого скрывать? От Яги? Да у нее этих тайн — со времен Владимира Святославича, и ни одной никому. А те, что до Святославича — те уже и не тайны вовсе, а преданья старины глубокой. И тоже — ничего никому. Могила!

— Эльфийкой — это плохо. — нахмурилась Яга — Эльфийкой — это очень плохо и совсем не смешно. Тем более — в их басурманской Америке.

— Постой, бабуль. Так эльфы, чего, существуют?

— Существуют, внучка, существуют. Уж кому бы об этом знать — так это вам. Чай, больше всех от них настрадались.

— И что, они и вправду живут вечно? — глаза Ольги загорелись любопытством

— Могли бы жить вечно, — поправила Яга — могли бы... Да кто ж им даст? Ладно, хватит про эльфов, не к ночи тема. О подруге твоей я подумаю.

— Ну хватит, так хватит — разочарованно сказала девушка. По опыту она знала — дальше спрашивать бесполезно.

— Да не обижайся, милая. Чего на старуху-то обижаться? Сказала — подумаю. Лучше дальше рассказывай.

— Да больше и рассказывать особо не о чем, так, сплетни, политика, бытовые новости...

— Ну, сплетни ваши мне без надобности. О житье-бытье и потом потолкуем, время будет. А о политике мне батюшка новый рассказывает, заезжает.

— Э, бабуль, какой батюшка? Ты же, это, того... — удивилась Ольга.

— Чего — того? Ну вот чего — того? Нечисть, хочешь сказать? Знаешь, внучка, батюшка батюшке рознь. Не меряй всех одной мерой. Или ты думаешь, что дармоед лукавый смог бы здесь прижиться? На моей земле? Эх, совсем ты в своих городах одичала! — расхохоталась Яга.

— Да знаешь, насмотрелась я... - обиженно буркнула девушка — никому из них не верю уже.

— А вот это ты брось, — нахмурилась Яга — люди — они разные. Вот сказала бы я, что все врачи — обманщики и неучи, что людей травят и режут до смерти, что бы ты мне ответила? В рожу бы мою старую плюнула... Ну не кривись, не кривись, не плюнула бы. Уважаешь, потому что. Но уважения бы поубавилось, не? А батюшка — уже год как к нам. Недельку обживался, знакомился с местными, а потом собрался и ко мне приехал. Со всем уважением: гостинцем поклонился да историей интересной. Ну, сели мы с ним, за жизнь поговорили немного. И за смерть поговорили. А о чем еще говорили — о том тебе знать не надобно до поры. Хороший человек, правильный. Хоть и гнетет его... Да ко мне те, кого не гнетет, не ездят, дорога не пущщает. Вот и ты с кручиной припожаловала, разве нет? А два года до того носа своего конопатого не казала!

— Ну бабуль — опустила глаза Ольга — ты чего? Я ж правда тебя люблю, ты единственная, кто из родных у меня на свете! И приехала я сразу, как смогла! Ты же понимаешь — служба. То одно, то другое... Отпуск зажали, потом с переводом бегала оформлялась.

— Вот и я говорю — дорога тебя не пускала. Помнишь, как в сказках: «Завяжу узлом все пути-дорожки, век идти — не придти, век бежать — не сбежать... ». А как нужда-кручина позвала — так и дорога тебя пустила-привела. А за родную — благодарствую. Вижу: от сердца говоришь, хоть и нет в тебе крови моей. Говори, что на сердце носишь?

— Да ничего, ба. Страшно вот иногда просто. Смотрю на ребят: молодые, сильные, здоровые. А уже отмеченные. Вот как так: живой, а уже, считай — мертвый? Бывает кого и спасти удается. А бывает — нет. И чувствую — будет их еще больше, меченных. Очень много. Не справлюсь я.

— А ты не кручинься, то судьба их. Не ты ее им выбрала. Все, кто оружие в руках держит — по краю ходят. Вот и метит их щедро Сестрица курносая. Да не переживай: всех, всех, на ком печать мысли твоей, встречу на Грани. Всех проведу, куда надо, никто не заплутает, не оступится, воды темной из реки Смородины не напьется.

Помолчала Яга, подумала. Глянула исподлобья. Голос внезапно изменился, зазвучал низко и тяжело:

— И врагов их встречу. Ох, встречу...

И холодом пахнуло от жарко протопленной печи, и зашептались тени по углам, и встрепенулся спящий ворон на своем насесте над окном. А где-то вдали тоскливо завыл одинокий волк...

Затих за окном нудный осенний дождь, потухла свеча и уставшая Ольга давно ушла в спать наверх. А Яга все сидела, глядя неподвижным взглядом во тьму за окном. Так вот о ком предупреждал и просил старый знакомец Калика Перехожий. Галина, нескладная девочка с печальными голубыми глазами... А с ней — дюжина витязей. Давно разуверившихся в справедливости и добре, хлебнувших жизни полной чашей, так, что горлом пошло. Для которых осталось только одно понятие — «Долг». А кому долг и почему — и сами не знают. Ох и тяжко придется им на пути к ней! И изменить это старая была не с силах. Потому, что большая власть и могущество неразрывны с ограничением и правилами. Только полное бессилие не имеет ограничений. Яга усмехнулась про себя, вспомнив человеческих философов, споривших до хрипоты: «Способен ли всемогущий Бог создать камень, который не сможет поднять?» Глупцы, дело не в весе и размере, а в самоограничении. И потому новым богатырям придется пройти этот путь. Самим, без поблажек. Даже не понимая, что именно от них зависит...

Перед мысленным взором Яги трещали нити реальности, отторгающей Старые рассы, нарушившие единственное незыблемое правило — правило ограничений. Отторгающей инстинктивно, как тело — попавшую занозу. Но дело зашло слишком далеко, слишком крепки были связи, опутывавшие все живое. Складывались случайности с вероятностями, путались нити судьбы и вот уже скоро, скоро... Распустятся огненные цветы ядерных взрывов и тьма встанет над миром, убивая и разрывая саму реальность... А где-то по свету метался Калика, разумная ипостась олицетворения реальности, отчаянно и безнадежно борющийся за существование. Дергающий нити судьбы и распутывающий вероятности, направляющий и подсказывающий... И бессильный, бессильный вмешаться напрямую из-за проклятых запретов и правил! Он, способный одним лишь взглядом не только уничтожить город размером с Москву, но и стереть саму память о нем из веков! И сама Яга, олицетворенная Грань, чья младшая сестра - Смерть, тоже могла только ожидать и верить, что витязи, найденные Каликой, смогут преодолеть Путь. И пойти дальше... Еще дальше. Куда даже ей, Яге, дорога заказана.

________________________________________________________________________________________________

Грань - условное пространство, разделяющее мир условно мертвых и мир условно живых. ТОже мифическое, но... В общем - вы поняли. Все там будем.

Диспозиция. Позиция четвертая - Группа

Тренировка, определенно, не задалась. Ребята занимались вяло, вполсилы, прерываясь на «попить и оправиться». В углу мелкий Илюха Бармалей изображал «снятие часового». В роли часового выступал здоровенный двухметровый пулеметчик Сашка Мелкий. Бармалей нарочито медленно подкрадывался со спины Мелкого, тот откровенно зевал, пялясь в угол.

Веселая компания автоматчиков, все четыре штуки, заманив к себе тощего Маугли, что-то изображала на брусьях. Строго по очереди, хотя снарядов с лихвой хватало на всех. Остальные комментировали, ожидая очереди. Судя по редким смешкам — комментировали весьма нелицеприятно. Радист Монгол с Васькой Кукушкой отрабатывали что-то из рукопашки, в режиме «лунного спарринга». То есть медленно и печально. И только Петька-Царь с замком Змеем пыхтели на снарядах, ускоренными темпами выгоняя из себя похмелье. Ну, эти двое — те еще фанатики. Вот ка-а-ак взять сейчас, да как шугануть эту вольную вольницу! Выгнать всех под холодный осенний дождь на ТСП* суровым командирским произволом! Сергей усмехнулся про себя. Не будет он никого никуда гонять. Ребят понять можно. После вчерашнего празднования Дня Свободы у него самого слегка шумело в голове и во рту чувствовался мерзкий привкус. Да, погудели хорошо... Галка, вон, вообще не пришла, хотя раньше не упускала возможности «поработать» в спортзале. Да и отпуск послезавтра.

Впрочем, причина для загула была достаточно веская. После задачи, которая вместо пятидневной прогулки обернулась двухнедельным геморроем, на них насели сразу все: и медики, и особисты, и командование... Вся группа — на карантин в кубрике, обычно пустовавшем и получившим гордое неофициальное название «спецпомещения доподготовки». На три недели! Благо, хоть «удобства» были тут же. Постоянные медицинские обследования, на которых врачи не только залезли во все имеющиеся дырки, но и, похоже, наковыряли кучу новых, сменялись опросами. На которых невзрачные люди с неподвижными лицами буквально мотали душу на кулак, изводя бесконечными повторяющимися вопросами. Причем, самое удивительное, их больше всего интересовал вполне проходной безобидный инцидент с ролевиком. Нет, опросы и медконтроль — нормальное явление, но три недели! В довольно тесном, для тринадцати человек, пространстве! Под конец первой — в народе начали ходить смутные мысли. Народ стал роптать. И первым, предложившим тихонько снять стоявших у дверей часовых и сгонять в ближайший населенный пункт за бутылочкой был очень редко и мало пьющий Бармалей. Понятное дело — предложил в шутку. Но шутки Бармалея — это отдельная история. Ну его на фиг, короче. И Сергей ввел диктатуру с тиранией. ФИЗО! Вот что во все времена спасало моральный дух армии! Не даром говорят: «Чем бы солдат ни занимался — лишь бы очень-очень сильно устал». А те, кто думают, что физически подготовленного человека невозможно «прокачать» как следует без тренажеров — пусть обратятся к Володьке-Змею. Квадрат пола метр на метр и два часа времени — почти любого крепыша можно уносить.

И позавчера, наконец, все завершилось. Вот и праздновали окончание всей этой мутной истории и предстоящие отпуска...

Входная дверь бабахнула. И окуталась облачком вонючего дыма, из которого, кашляя, вышел штабной посыльный. «Да твою ж в качель с подвывертом,» — тоскливо подумал Серый — «долбанный ты Бармалей...»

Ну вот как? Как можно было устроить закладку в двери, через которую прошла вся группа, причем минер — первым? А последним — Серый, после чего ее закрыл. И ведь не подходил никто!

— Бармалей, ять, какого лешего?! — рыкнул он.

— Тащщ майор! Разрешите доложить: произвел обеспечение занятия по отработке рукопашного боя в условиях наличия дополнительных стрессфакторов, упражнение 19 пункт 3! Согласованно с замкомгруппы капитаном Ивановым! — вытянулся по стойке «Смирно» минер, «преданно поедая» глазами начальство.

— Отставить! Упор лежа — принять! Раз! Два! Полтора! Занятие на отработку выносливости. Стой так, пока я не вспотею.

Тем временем, посыльный прокашлялся и немного пришел в себя:

— Тащщ майор, приказ комбата**: в четырнадцать ноль-ноль сбор группы в кубрике. Для получения задачи.

— Понял, свободен. И, это... умойся сходи. Кто его знает, чего там Бармалей в свою хлопушку напихал...

— Так точно! — усмехнулся посыльный. В части он служил уже третий год и группу эту неплохо знал. И чего от них можно ожидать — представлял прекрасно...

Сергей тоскливо вздохнул, глядя на стоявшего в положении «полтора» Бармалея. Отпуск медленно, но верно накрывался блестящим медным тазом.

______________________________________________________________________________________________

*ТСП — Тактико Специальная Подготовка. Специальные такие занятия, на которых взрослые мужики играют в солдатики. В роли солдатиков, собственно, сами солдатики. Обычно — солдатикам не нравится, но надо.

**Комбат — командир батальона. Хотя в СпН ГРУ — отряды (соответственно — командир отряда). Но называют и так, и так, чаще — батальоном, может — потому, что удачно сокращается до «бат». Или — чтобы враг не догадался.

Диспозиция.Точка напряжения

Где-то в Африке.

Первые лучи восходящего солнца робко осветили суровые склоны гор хребта Ндото. Жесткие безлистные ветви кустарника, спутанные, точно ржавая проволока, высохшую траву... Скользнули по обрывистым каменным склонам и заиграли на ярких крышах строящихся жилых модулей, брызнули веселыми зайчиками от новеньких блестящих металлических ферм. Теплый ветерок тихо прошуршал в зарослях и затянул тоскливую едва слышную мелодию...

— Куда-а-а! Абизья-а-ана! Куда ты эту байду тащишь! Поставь на место! На место, говорю, поставь! Поставь, говорю, а не «брось»! У-у-у, абизьяна, ну и посмотри, что ты наделал! — коренастый мужичок в песчанке в отчаянии сорвал с головы шляпу и швырнул в пыль — Уйди с глаз моих! Чтоб я тебя не видел! Безрукое чудовище!

— Вась, заканчивай уже, он тебя все равно не понимает — попытался успокоить его подошедший переводчик.

— Не понимает? Не понимает он! Ну вот за каким, спрашивается, бесом их нанимали, если они ничерта не понимают! Дайте мне таджиков! Дайте мне... Ну, не знаю... Самых диких наших гастарбайтеров по подвалам в Москве наловите! И мне дайте! Только уберите этих вот...

— Успокойся. Хорош орать. Сам знаешь, какие условия сложились. И тебе за эти условия платят неплохую надбавку. Раза в два выше оговоренного, нет?

Нервный мужичок замолчал, повертел головой, сплюнул на камни.

— Да если бы не надбавка — фиг бы я вообще в такую авантюру впутался. Это же надо было додуматься — искать в Кении — алмазы!

— Что тут будут искать и как — не нашего с тобой ума дело. Наше дело — построить базу. Все. После этого — улетим отсюда, и забудем, как страшный сон — переводчик повернулся к черному, как уголь, рабочему и что-то быстро сказал. Тот улыбнулся, понятливо кивнул и убежал за жилые модули.

— Ну и где ты был десять минут назад — горестно спросил Василий.

— Где был — там меня уже нет. Ты думаешь — один здесь такой? А я — один. Ладно, хорош торчать тут. Пойдем в модуль.

Мужчины, не торопясь, развернулись и скрылись за стоявшими рядами каркасами модулей.

Из зарослей метрах в двухстах от лагеря за уходящими внимательно смотрел местный, достаточно молодой, правильно сложенный, парень. Судя по внешнему виду, он мог относиться к племени самбуру: многочисленные разноцветные нити бус, сплетающиеся замысловатыми узорами, браслеты, яркая «юбка». Волосы, сплетенные в тонкие косички, выкрашенные охрой и старательно уложенные сложным узлом на шее. Типичный «Бабочка», что еще сказать. Но вот оружие парня было совершенно не типично. В руке он сжимал копье с льдисто поблескивающим прозрачным наконечником, а на спине болталась винтовка непонятного происхождения с оптическим прицелом знаменитой фирмы Nightforce. Тоже богато украшенная инкрустацией и резьбой. И вел себя парень очень и очень странно. Создавалось впечатление, что он не только смотрел на происходящее в лагере, но и внимательно прислушивался, время от времени перебирая длинными чуткими пальцами амулеты и бусы на шее. Но что может человек услышать на таком расстоянии? Практически ничего... Если, конечно, он - человек. Но наблюдатель не был человеком. И, разумеется, не принадлежал племени самбуру. Это был эльф. Молодой эльф из последнего эльфийского Сильного клана, чудом выжившего в мясорубке Войны Гнева.

Подрагивающие пальцы выдавали сильнейшее волнение и неудивительно: в лагере, без сомнения, были русские. Здесь! Те самые русские которые перемололи в кровавой мясорубке четырнадцать Сильных кланов, полностью! Вместе с человеками, которые воевали на стороне Кланов, подчиняясь магии Разума или просто из жадности и страха., . Перемололи, несмотря на превосходство эльфов в организации, технике, плюя на Магию Разума и Жизни. Страшные враги. Смертельные. Из тех, которых не забывают и не прощают. Что им понадобилось в этом забытом Высшими захолустье? Неужели пронюхали? Да не может быть, Великий говорил, что нынешние русские и знать не знают о существовании эльфов. Эльфы для них — герои сказок, прекрасные и добрые...

Юноша фыркнул: стадо. Мечтающее о светлых и мудрых повелителях стадо. Сколько их жгли, стреляли и вешали! Угоняли в рабы, морили голодом, травили газами, а они — утерлись! И все забыли... Впрочем, может и не знали. Пропаганда работала в то время четко, и Служба Безопасности Аненербе свой хлеб ела совсем не зря. А гномы не торопились просвещать своих союзников, да и сами предпочитали оставаться в тени. И эльфы непозволительно расслабились, понадеявшись на дырявую память коротоживущих. А короткоживущие — вот они, здесь! Совпадение?

Эльф Румиэль покачал головой с сомнением. Нет, он не будет делать поспешных выводов. Выводы — дело старейшин и Великого. А он еще слишком молод, несмотря на то, что Войну Гнева помнит прекрасно. Это по меркам короткоживущих двести лет — это огромный срок. А по эльфийским... Только в эту весну его допустили в свободный поиск. И наблюдение за базой — его первое серьезное задание. Да и то сказать - ну какое оно серьезное? Разные базы и лагеря в окрестностях появлялись и раньше, в основном — человеческие. Пару раз наведывались орки. Копались в земле, общались с окрестными племенами человеков и уходили. Так что ничего особо важного не ожидалось. И вот — русские. Это очень серьезно. Тем более — затевается что-то важное, о чем не знают даже командиры и начальники работ. Совет должен узнать обо всем этом как можно быстрее! Румиэль в очередной раз перебрал рукой гроздь амулетов. Увы — ничего не изменилось: дальняя мыслесвязь не работала. То ли горы экранировали, то ли аномалия какая. Впрочем, его о таком предупреждали и инструкции на этот счет были вполне четкими. Эльф пригнулся и плавной стелющейся походкой скользнул в заросли. Густые колючие кусты словно сами расступались перед ним. Это, разумеется была никакая не магия, просто очень большой опыт таких вот переходов. Еще - отличное понимание окружающего мира и некоторые физические особенности тела. Хоть и измененного магически для маскировки под местных аборигенов - человеков.

Убедившись, что достаточно отдалился от строящейся базы, Румиэль выпрямился в полный рост и побежал. Быстрее, быстрее! Ах, как прекрасно чувствовать на лице ласковые лучи солнца, полной грудью вдыхать ароматы трав! Бежать вот так, наперегонки с ветром! Ощущать каждый камень, каждый куст продолжением самого себя! Растворяться в ритме бега, в солнце, в прозрачном звенящем воздухе! Быть одним целым с миром, повелителем мира... Оуууу... Проклятый булыжник вывернулся из под ноги и Румиэль кубарем покатился по острым камням, разрывая цветастую «юбку». Прямо в жесткий колючий кустарник. Да чтож такое! С трудом выбравшись из недружелюбных объятий кустов, он попытался встать, но но снова рухнул, едва слышно застонав от пронзившей ногу боли. Какой позор! Уже лет семьдесят он не падал вот так, на практически ровном месте. Румиэль сел и внимательно осмотрел лодыжку. Затем прикрыл глаза и сосредоточился, вслушиваясь в свое тело, поочередно напрягая и расслабляя мышцы. Перелом! Но как? Укрепленные магически кости, усиленные связки, не считая того, что тело эльфа — изначально довольно прочная штука. Ладно, бывает. Он сосредоточился, вызывая в теле знакомую вибрацию, собрал ее в упругий шар под пупком и осторожно послал исцеляющую волну в ногу. Струйка Силы медленно потекла... И растворилась, без ответа. Как в песок. Еще раз, медленнее. Тот же результат. Румиэль попробовал еще несколько различных методик, начиная от исцеляющих и закканчивая просто слегка притупляющими боль. Везде глухо. Такое впечатление, что магия совершенно пропала. Так бывало в первый месяц после глубокой модификации тела. Румиэль едва не взвыл от отчаяния: все же аномалия. И в этой аномалии русские строят базу! Неужели у них появилась возможность засекать подобные места? Засекать магию... Важность сведений увеличилась на порядок. Ну ничего, он — сильный. Он — истинный сын своего рода. Румиэль отрезал несколько полос от своей юбки. Оглянулся в поисках подходящей палки. Вокруг — только кустарник. Копье! Жалко-то как... Но ничего не поделаешь. Сжав зубы, он достал из ножен свой большой тесак и укоротил древко до нужной длинны, бережно сняв и спрятав наконечник. Затем зафиксировал поврежденное место, поднялся, опираясь на второй обрубок древка и медленно, сильно хромая, двинулся прочь. Он дойдет. Он должен дойти...

О да, он, конечно дойдет. Но если бы юноша в тот момент знал, чем обернется его задержка, то, пожалуй, не сходя с места перерезал бы себе горло своим любимым тесаком...

Интерпозиция. Сказочник

Вообще непонятно где.

Сказочник. Непонятный тип, периодически влезающий в повествование и треплющий людям нервы своими глубокомысленными рассуждениями и экзистенциями. Пользы — ноль, а что делать?

«Что ты затосковал?»

— «Да так...

Вот фотография прибита косо.

Дождь на дворе, Забыл купить табак,

Обшарил стол — нигде ни папиросы.

Ни день, ни ночь — Какой-то средний час.

И скучно, и не знаешь, что такое...»

— «Ну что ж, тоскуй.

На этот раз

Ты пойман настоящею тоскою...»

К. М. Симонов «Тоска»

Ночь. Тусклый свет свечи порождает тени и блики. Тьма по углам шепчется и клубится, подползает вплотную к кругу света, чтобы тут же в испуге отпрянуть. И снова, и снова... За окном — нудный осенний дождь, мокрые голые ветви деревьев царапают подоконик. В такие ночи тоска особенно сильна, она берет за горло, запускает холодные влажные пальцы в старые раны и те ноют, ноют... Ноет душа и вторит ей сердце, и странная гулкая пустота рождается в груди. Тоска поднимает из теплой постели, толкает, требует... Напоминает о том, кто я есть. Часто забываю в последнее время, кто я есть. Тоска напоминает: я — Сказочник. Иду и сажусь за стол. Обычный старый письменный стол, затертый, поцарапанный. Стол, помнивший меня молодым. На нем — шахматная доска. И больше — ничего, только пустота, и тени, и мечущиеся блики огня свечи. К этой доске никто и никогда не прикасался. Она красива, как и любая вещь, сделанная тщательно и слюбовью. Белые клетки — слоновая кость, пожелтевшая от времени. Черные клетки — рог африканского буйввола, отполированный, маслянно блестящий, местами — слегка растрескавшийся. Между ними — тонкие серебрянные линии. Словно сеть Калики, наброшенная на реальность. На доске, к которой никто никогда не прикасался, разыгрывается странная партия, дикая, нелепая. Фигуры заняли свои места, назначенные судьбой и принятые правом выбора. Вон, в центре — черный ферзь Орков злобно оскалился в лицо белому гномьему королю, но с фланга уже крадется белый человеческий ферзь. Ферзь с лицом серого человечка — Степаныча. А черный ферзь эльфов притаился в самом дальнем углу доски, на границе света и тени, раскинул по всей доске паутину шпионов и осведомителей. Предвкушающе улыбается.

Вот и ладья — статная женщина без возраста. Яга. Заперта на своей клетке, но... Это Яга думает, что она — сила, вне времени и пространства. На самом деле — она уже фигура в этой партии. С надеждой ждет своего Витязя. А вон и Офицер-Витязь, рвется к неведомой ему цели сквозь сквозь порванные, скрученные жгутами нити вероятностей, химеры и реальности. Витязь всегда приходит в мир, когда тому грозит гибель. Фигурка странно плывет, меняется в неверном колеблющемся свете свечи, меняет лица, размер... Двенадцать лиц. Такие разные, не похожие друг на друга, плохо понимающие мир, да и самих себя понимающие с трудом. Им предстоит пройти этот Путь всем вместе. Или — вместе погибнуть.

И след вслед за Витязем спешат Ведьма и Валькирия, две странные, невозможные фигуры, которых не должно быть на этой доске. Но они не знают об этом и спешат, спешат... Спешат успеть. Какая цель приготовлена для них? Что им необходимо сделать, куда успеть? Неизвестно. Возможно, они просто спешат найти себя. Самих себя, потерянных в детстве, изломанных. ожесточенных... Напуганных и разочарованных.

Фигуры заняли свои места, диспозиция определена. Странная диспозиция, совершенно не согласующаяся с цветом фигур. Здесь каждый — сам за себя и белый с тем же успехом мог быть малиновым в крапинку. Но — традиция. И звенит хрупкое равновесие, звенит... До первого хода. Так где же Игроки? Куда спрятались, какими ликами прикрылись? Может, сидят по углам, в шепчущейся тьме, или крадутся сквозь дождь в глухих черных плащах... Вздор. Игроков нет. В этой игре фигуры сами определяют свой ход. И сами несут ответственность за последствия, хотя порой пытаются переложить ее на «тех, кто выше». Здесь есть только фигуры и статисты, а уж кем быть — каждый выбирает сам. А кто же я? И снова тоска напоминает: я — просто Сказочник. Самый добрый сказочник в мире. Не верите? Хотите — эльфы будут белыми и пушистыми? Отправятся всем кланом в Гоби, выращивать орхидеи? Гномы поумнеют и пойдут развивать тяжелую промышленность на Луне, а орки — все как один станут аниматорами в детских садах? Булочниками, раздающими бесплатно детям баранки и пряники? Хотите — люди прекратят свары, погоню за наживой и станут строить новый, прекрасный мир. Отправятся покорять космос. Заглянут за Грань и вернутся. Хотите — Яга откроет туристическое бюро «Дороги Темнолесья, туда и обратно». ГРУ и ФСО упразднят за ненадобностью, а бойцы все переженятся на прекрасных Василисах, обзаведутся кучей детишек и уйдут к Яге инструкторами по туризму, проводниками и спасателями? Хотите? Нет? Странно. Я вот — хочу.

— Чуш-ш-шь, — шепчет тоска, — сказка должна быть страшной!

— Ерунда, — вторит ей Тьма, — так не бывает.

— Ты — сказочник. Всего лишь сказочник. — подхватывает дождь за окном.

— Да, Сказочник! И это — моя сказка! — кричу я, раскрыв окно — И в ней все будет так, как я захочу!

— Чушшшь — шепчет Тоска — ты — всего лишь рассказываешь сказки.

— Ерунда, — вторит ей Тьма — пишут сказки — другие, пишут жизнью и поступками, кровью и слезами, улыбками и смехом. Твоя сказка — в прошлом.

— Ты только украшаешь чужие сказки, превращаешь трудное — в невозможное, а невозможное — в невероятное. Раскрашиваешь сказку смехом или слезами. — подхватывает дождь за окном.

Группа. Серый

Исхитрись ка мне добыть

То, Чаво-Не-Может-быть!

Запиши себе названье,

Чтобы в спешке не забыть!

"Сказ про Федота-Стрельца"

Сергей смотрел на свою группу. На людей, с которыми вот уже три года бок о бок работал, жил... Одинадцать человек. И Галина, печальная валькирия русских лесов. У каждого из них за плечами своя, непростая, история. Свои победы и поражения. Что их объединяло? пожалуй, в первую очередь — неумение промолчать, когда надо, нежелание прислуживаться. Гонор, порою — глупый, детский на посторонний взгляд. Еще — профессионализм. А еще — полное отсутствие иллюзий в отношении жизни и окружающих людей. Он отвечал за этих людей, в первую очередь — перед самим собой.

Едва за ушедшим комбатом закрылась дверь — в помещении повисла тишина. Серый оглядел свою гоп-команду и задумчиво протянул:

— Ну что, богатыри мои, витязи? Ильи-Муромцы подсушенные... Кто из вас желает высказаться? Прошу, не стесняемся!

Невысокий худощавый Илюха-Бармалей обиженно буркнул:

— И че сразу — «подсушенный». Я, может, фигуру блюду. Я может, свалить от вас собираюсь. Буду карьеру фотомоделя делать!

-Кого-кого карьеру? — заинтересованно повернулся к нему Валерка-Монгол — может, ты хотел сказать: «карьеру фотомодели»?

— Не, карьеру фотомодели — это для женщин. Я же мужик! Значит — фотомодель мужского роду.

— Да ну, из тебя фата-моделя — как из Мелкого — балерина. Фата-моделю лучше из Скифа делать. За ним и так ба... — Валерка покосился на угол, в котором сидела странно тихая Галка и тут же поправился — дамы толпами бегают, а если еще Валькирию попросить ему нос подровнять — вообще аншлаг обеспечен!

Вся группа с улыбками слушала привычную перебранку, только здоровенный двухметровый пулеметчик Леха-Мелкий смотрел на спорщиков печальным умудренным взглядом многодетного папы. Да Галина опустила голову и думала о чем-то своем, совершенно не обращая внимания на происходящее.

— А по существу вопроса? — уточнил Серый

— А по существу вопроса — отпуск накрылся. На неопределенный срок — тоскливо взохнул Димка — Скиф.

— Ну ты сказал! — восхитился Андрей — Не по-лейтенантски прям сказал — по-капитански! Ты ж наш капитан-Очевидность!

— А чего? Это вам, балбесам, все пофигу, а у меня — любовь! Такие планы на отпуск были, такие планы! Такая женщина! Это, может, любовь всей моей жизни. И тут, из-за какого-то идотского задания — «прости-прощай и помни обо мне!» Эх, не дождется меня моя Любушка из армии, не дождется... Пропала молодость, уйду в монастырь...

— Ага, в женский — понятливо кивнул Андрюха.

— Во-первых — неожиданно в спор ввязался Петр — у этой, с позволения сказать, шутки — борода длинной с экватор. Во-вторых, в свете нынешних мировых тенденций в отношении гендерного вопроса, она перестает быть смешной и становится крайне неоднозначной. Проще говоря — попахивает намеком, оскорбительным для человека с темпераментом Дмитрия. И с его положением в обществе в целом и в нашем дружном мужском коллективе... Че-е-его? Молчите? А вот нечего так многозначительно молчать, раздолбаи! Так вот, в нашем дружном коллективе — в частности. А такое оскорбление в приличном обществе смывается исключительно кровью! Из чьего-то слишком длинного носа.

Сергей три раза негромко стукнул костяшками пальцев по столу. Шуточная перебранка мгновенно утихла, улыбки пропали... Почти. Остались фоном, чуть искривленными уголками губ, морщинами в уголках злаз. И это было отлично. Это было гораздо лучше, чем тягостное недоумение, повисшее пятнадцать минут назад, когда «батяня комбат» доводил задачу. Все же молодец Бармалей, почувствовал момент, подыграл. Без слов понял, что нужно в данный момент мужикам. Недаром в свое время в драмкружке небо коптил, пока не поперли его оттуда. А потом уже и Валерка со Скифом включились в привычный треп, да и остальные подтянулись... Вот уже и исчезла подавленность, люди готовы думать и действовать. Что ж, будем действовать.

— Итак, кратко и по существу задачи. Высказываемся по очереди. Мысли, предположения, предложения по плану действий — все.

Первым поднял руку, привлекая внимание, Володька. Замкомгруппы и, неофициально — аналитик. Имеющий гражданское высшее инженерное образование АСУ*, между прочим. Хотя от этого рукокрута и дуболома ожидать подобное было трудно.

— Если отбросить мелочи и несущественные украшательства, задача такова: получаем документы на свое же собственное имя, но с припиской к совершенно другой воинской части. Что это за часть такая — пока сказать не могу, но за время подготовки справки наведу. Затем группа делится. По два — три человека выдвигаемся в различные ВЧ, под разными легендами: проверяющие, прикомандированные специалисты и так далее. Кто, куда и как — уже определено и внесено в командировочные и прочие бумаги. В этих частях проводим некоторое время, затем местным транспортом выдвигаемся в Москву, в разное время, там встречаемся. Особо оговорено, что Димка-Скиф и Галина должны прибыть крайними**, остальным — подготовить встречу и прикрытие до их приезда. В Москве мы должны уже всей группой посетить некую фирму, где наши бумаги, заметим — не слишком подлинные, заберут и вместо них выдадут другие документы. Опять же, на наше имя, но — гражданские. Типа — геологоразведочная экспедиция. Там же выдадут геологические прибамбасы всякие для антуража, оружие и гражданскую снарягу. Еще — билеты из Москвы до Красноярска и из Красноярска до поселка Тура. После приземления в Туре — выдвигаемся по маршруту, вроде как на геологоразведку, добираемся до заранее обустроенного схрона, оттуда берем нормальную снарягу и оружие. Геологический реквизит складируем в схрон. Выдвигаемся на точку встречи с неким проводником, после чего шлепаем по лесу туда, куда он поведет, приходим к непонятно кому, которого нам укажет проводник и поступаем в полное его распоряжение. Ну и особо оговорено, что после посещения фирмочки группа разделяться не должна. Под страхом расстрела через увольнение. Вот, собственно, и все. Что напрягает лично меня?

Первое: задача обозначена как боевая. Но при этом она — совершенно не по нашему профилю. Ну абсолютно. Да еще и на нашей же территории.

Второе: зачем бы делать такой здоровенный крюк? От нашей базы до Туры намного ближе, чем до Москвы. Гораздо тише и незаметнее было бы выдвинуться на гражданском транспорте с окрестностей базы, к примеру. Или вообще — на вертушках в те края добраться и скрытно высадиться в окрестностях, дальше — ножками. И не пришлось бы светиться в городах.

Ну и третье: первая часть операции, до посадки в самолет Москва-Красноярск, проработана до мелочей. Настолько тщательно и скурпулезно, что даже подгруппы составили, не спрашивая мнения командира группы, хотя это — глупость, наглость и вообще — хамство. Зато дальше... «Ну, летите во-он туда... Не знаю куда. Примерно — туда. Там встретите не знаю кого и разберетесь не знаю с чем». Где-то я такое слыхал.

— Кстати, Змей, Справки по ВЧ можешь не наводить. Я знаю, что это за часть. — включился в обсуждение Кирюха-снайпер. Это, официально, охрана Центра Аналитики и Прогнозирования при президенте.

— Че-его? — выразил общее состояние обалдения Монгол — Откуда дровишки? Информация, в смысле?

— Ну, не все же такие дуболомы неотесанные. Некоторые люди на обучения всякие ездят. Курсы повышения, так сказать. Вот однажды на таких курсах и подобралась у нас компания. Хорошая такая компания. Сели мы вечерком, за жизнь под бутылочку поговорить. И был там один товарищ. Интересный такой товарищ. Как раз оттуда. Уже и подзабыл, а тут вдруг вспомнилось.

Дополнительная информация меняла общую картину. Не так, чтоб совсем с ног на голову ставила, но меняла.

Народ задумался. Крепко задумался. После продолжительного молчания заговорил Мелкий:

— Знаете, мужики... Я вот тут подумал, грешным делом, что нас сливают. Как-то все один к одному выходит: и прокол на прошлой задаче, и это новое дурное задание... Ясно же: такие сложности в начале — для того, чтобы след не вел к базе проекта. Когда мы героически погибнем при выполнении задания и начнут распутывать концы. Сбор в Москве — видимо, там мы и засветимся, скорее всего — как раз в той фирмочке, куда за документами пойдем. Там нам хвостик наши «невероятные союзники» и нарисуют. А затем — в глушь, в Сибирь, подальше с глаз. И как раз после Туры нас и начнут ловить. Ловить, видимо, будут плотно, а поскольку мы, как тот Варяг, не сдаемся, то и сгинем не за понюх табаку. Крови, конечно, попортим, по лесам поводим...

— Похоже. Очень. Но не то. — снова заговорил Володька-Змей. Я бы поставил на то, что собираются отвести любопытные взгляды от базы, попутно решив вопрос с «кротами» в нескольких других частях Конторы. И нас убрав с глаз долой, на неизвестный нам срок. Поймать нас в лесу будет ой как непросто. А если проводник грамотный, так и вовсе... А прячут нас — потому что засветились мы на прошлой задаче. Причем, судя по тому, как будут выводить — засветились Галина со Скифом. Те, кого близко видел тот самый ролевик. Остальные — вне поля зрения. Но их подсчитали и имеют ввиду.

— И с чего бы это? Нас куча народа видела в городишке. Да и полицаи, которых Бармалей споил напрочь — видели уж совсем близко — Спросил молчавший до того Никита — Живодер.

— В городке нас видели издалека, помните — площадь пустая была? И что они могли увидеть? Мужиков в масках и комках? А что касается полицаев — видимо, Бармалей перестарался с дозой. Сколько ты в них влил, «Россия-щедрая душа»? Да и масок мы при полицаях не снимали.

— Да чего там, у меня с собой много и не было — Буркнул Бармалей.

— В общем — стоит исходить из того, что у противника имеются точные портреты Валькирии и Скифа, со всеми вытекающими. И та информация, которую можно получить, имея такие портреты, в современном «мире электронных технологий и разведок». — подвел итог Змей.- Кроме того, считаю, что эта «простенькая дурацкая операция» имеет и другие цели, но вычислить их хотя бы примерно, не имея более подробных данных о второй части задачи и личности будущего «куратора» — нереально.

Сергей внимательно слушал и смотрел. Смотрел за реакцией каждого из бойцов, мимикой, жестами. В общем — реакция ему нравилась. Нормальное деловое отношение к поставленной задаче, пусть и сложной, и не до конца понятной. Но как раз к этому — не привыкать. Вот что ему очень не нравилось — так это реакция Галины. Сидит, как в воду опущенная, молчит. Пару раз порывалась что-то сказать, но в последний момент останавливалась. И это — та дерзкая девчонка, которая лезла первой в любое пекло! Пусть и по незнанию, в основном. Да, встреча с реальностью на задаче немного ее осадила. Но не сломала, уж это Серый мог видеть. Да и на вчерашнем междусобойчике она вела себя вполне нормально: шутила, смеялась. Подкалывала парней, отвечала на их шпильки, иной раз — на самой грани фола. «Свой парень в юбке» — говорили про таких во времена его юности. И этот момент до Выхода надо прояснить. Обязательно. Ну а пока...

— В общем, народ, подводим промежуточный итог. Версию с «залеганием на дно» принимаем за рабочую. До поступления новых данных. Всем продумать и составить запросы по оружию, снаряжению и боеприпасам для себя.

Монгол — на тебе связь: оборудование для связи внутри группы, и связь с Большой землей. Еще желательно что-нибудь космическое и бурчалку для связи с летунами не забудь. Таблицы шифров, позывные, ну в общем, дальше сам знаешь. Кроме того — пассивный сканер частот. На крайний случай — поисковый приемник.

Бармалей — мины, взрывчатка и все, что с этим связано. Ориентируйся на сюрпризы преследователям. Противопехотные. Обязательно продумай самоликвидацию по времени — не больше двух суток. Не хватало еще грибников-охотников по халатности «поднять». Ну и сейсмический контрольный комплекс типа «Трамплина» захвати, пригодится. Кроме того — «химия» на твое усмотрение. И вообще все, что твоя извращенная фантазия тебе присоветует — но я потом гляну.

Кирилл, особое внимание — на оружие. Сам понимаешь, приводить к нормальному бою возможностей особо не будет, максимум — тройку отстрелять. Так что — придумай способ переправить уже пристрелянное оружие. Хоть разбейся! Бесшумку типа ВСС можно будет и в лесу пристрелять, но мне нужна в группе нормальная СВД. Или СВ-98. «Манлихеры» или «Выхлоп» — не брать! А то — знаю я тебя.

Петр, Алексей — на вас, естественно, пулеметы. Думайте сами: ПКМ или «Печенег». Тащить и стрелять — вам. Обязательно — Ночные прицелы. Дневные — сами решайте, что вам удобнее.

Саня Большой, тебе и думать ничего не надо. К своему РПГ возьми поровну «морковок» и «карандашей». Второе оружие — на твой выбор, твой любимый АС вполне подойдет.

Ну и братцы-акробатцы, наша шайка автоматчиков. АКМС с подствольниками, ночники. И по профилю каждый себе набирает, потом гляну. Маугли, средства маскировки — на тебе. На всю группу.

Володь, на тебе — аналитика. Срок — неделя, хоть разбейся, а информация по задаче нужна. В остальном — как обычно: маршруты, кроки, данные по флоре-фауне. Аэрофотосъемка.

Да, еще: порядок вывода я изменю. Бармалей идет с Галиной и Скифом. Валькирия у нас- дама серьезная, она за тобой присмотрит. А то, боюсь, накуролесишь без командирского пригляда. Думаю, уж на это моего авторитета хватит. — Серый заметил, как Галина скривилась при упоминании Ильи и еле заметно усмехнулся — Вроде — все, работаем.

Галина, останься, к тебе разговор особый. Медицина — штука серьезная.

Бойцы, негромко переговариваясь, вышли из кубрика. Им предстояло много подготовительной работы. А как иначе? От качественной подготовки зависит жизнь, а умирать никто из них не торопился. Давно живут, привыкли уже...

Галина сидела напротив Сергея, глядя на него, как удав на кролика. Мда, и это — профессиональный психолог... Причем — психолог действительно неплохой, насколько майор разбирался в вопросе. Ну что ж, кто-то должен спасать спасателей.

— Галина, скажи, что там у тебя с Бармалеем?

Лицо Валькирии сменило выражение с испуганного на удивленное:

— А что с Бармалеем? Нормально все, как и со всеми.

— Гал, я, конечно, не психолог, но и не идиот ведь. Видел, как тебя перекосило от моих слов об изменении задачи.

— А, это... Да ничего важного, в общем то. Я просто не понимаю этого человека. Совсем. И это меня раздражает.

— Только это?

— Ну, не только. Он меня... Он меня бесит. Не понимаю, как это ему удается. Клоун! Даже нет, не клоун, аниматор на детском утреннике. Все время словно играет роль, посматривая свысока на окружающих и все время — переигрывает. Все чересчур. Взять, к примеру, эти его шуточки с пиротехникой постоянные. Посмотреть — так просто дорвавшийся до взрывалок пацан! Но он же ненавидит всю эту пиротехнику на самом деле!

— Ого! А с чего такие выводы, если не секрет? Что-то профессиональное?

— Да если бы — невесело усмехнулась Галина — на самом деле — все просто: на прошлый день победы мы гульнули с ребятами. Вечером пошли на салют. Все были уже веселые, кричали, свистели... Кроме Ильи. Я тогда заметила, как он скривился, глядя на разрывы ракет в воздухе, с злостью и отвращением скривился. Как будто что-то мерзкое увидел.

— И это — все?

— Нет, не все. Это просто один эпизод. А таких эпизодов — много! И еще... Вот стоит рядом, вроде — парень как парень, нормальный... И тут как-то улыбнется, сощурится... Смотришь — прибить хочется! Выбешивает! Меня! И это — еще и вызов моему профессионализму.

— Гал, ты наши личные дела читала? — вздохнул Серый.

— Нет, конечно! У меня нет допуска к вашим личным делам. Кроме того — задавать вопросы и рыться в вашем прошлом мне официально запретило руководство. Все, что я могу — оценка текущего состояния да некоторые тесты. Я иногда вообще не понимаю, зачем здесь нахожусь.

— И что показали «некоторые тесты», если не секрет?

— В отношении Бармалея? Ничего не показали. Точнее — показали кучу всякого разного. Я сходу могу штуки четыре диагноза поставить по результатам. И эти диагнозы будут противоречить друг другу!

— Неудивительно. Уж настолько в психологии Бармалей разбирается. Гал, ты же понимаешь, что мы здесь все — мужики взрослые? И у нас была своя жизнь, до Проекта? — Спросил Сергей. — Знаешь, у нас в группе правило: в прошлое друг-друга не лезем. Если сам рассказать захочешь — пожалуйста, а вот вопросы задавать — это ОЧЕНЬ дурной тон. Но тут выход, а в коллективе — напряженность возникла... Дилема, однако. В общем, история простая. У Бармалея во время взрыва семья погибла. Мать, сестра, муж сестры, две маленькие племянницы. Одной — три года было, другой — четыре месяца. Теракт. Парень бросил свой химфак вместе с научными работами на середине пятого курса и помчался в армию — мстить. А поскольку физо и рукопашка у него были на очень приличном уровне, да и разряд по горному туризму, то попал он в СпН ГРУ. Рядовым, срочником. Вот с тех пор он взрывчатку и ненавидит. А после командировок и еще много чего ненавидит. Людей, вот,не любит, к примеру. Но, поскольку человек он неплохой, отрастил себе непробиваемый самоконтроль. Вот и не пьет почти, так, вид делает. Потому, что Бармалей с слетевшей крышей — это страшно. Поверь. Были... инциденты. А еще — четко делит людей на «своих», «чужих» и «врагов». Ты попала в «свои», теперь он тебя опекает. Как сестру младшую. А ты — чувствуешь и бесишься из-за этого. Брось... Прими его таким, какой он есть. И еще. Ты знаешь, как проходит в армии набор в подобные «отдельные группы»? Кинули приказ по бригадам: «Предоставить лучших из лучших, «отличников боевой и политической». И требований по здоровью и прочим параметрам, вплоть до роста -пять листов А4 мелким шрифтом. А подумай сама, какой начальник просто так отдаст нормального подчиненного? Калеки, алкоголики, тунеядцы и прочие сопливые не подходили по требованиям к физо и здоровью, так что их сплавить не получалось. Но ведь под это дело можно сплавить разных «неудобных». Тех, кто и бойцы, вроде, неплохие, а служить с ними — не подарок ни разу. Кто может запросто дать в рыло, встретив в военном городке слишком уж зарвавшегося начальника. Кто может послать матом в ответ на начальственный ор. И прочие непотребства творит. Причем творит так, что по уставу не подкопаешься! А если и подкопаешься — то максимум — выговор. Вот такие тут и собрались. И у каждого в жизни — своя история, которая и сделала его таким. Потому — не копай и не ломай голову, не надо. Сама все узнаешь, со временем. — тут Сергей хитро улыбнулся — а ты ведь для того и на тренировки бегала, и вообще с парнями нашими возиться стала: чтобы узнать?

Галина улыбнулась:

— Ну да. Но — втянулась как-то. Понравилось. Вот и осталась...

— Ну что, тайна раскрыта, сердце успокоилось, так, что ли? — усмехнулся Серый.

— Выходит — так — рассмеялась в ответ Галина.

— Ну раз так, дорогая моя, расскажи ка ты мне то, о чем умолчала на нашем совещении. — Сергей улыбаться перестал. Совсем. И глаза его смотрели, как через прицел. Галина аж поперхнулась от неожиданности, опустила голову. Но молчать после всего сказанного... Не могла она смолчать. Хоть и понимала, что ее загнали в простейшую этическую ловушку. Молода она была еще — тягаться со старым опытным майором.

— Я... Дело в том, что я отлично знаю этот поселок. И его окрестности. Год там... Прожила... — слова давались с трудом — вот вы сказали: «Была своя жизнь, до Проекта»... У меня тоже. Своя жизнь. Была. Городская девочка, студентка. Муж. Сын, пять месяцев. Мальчик... Мой мальчик... И пьяный водитель грузовика на встречке. Я, когда в реанимации лежала, все спрашивала о сыне... Врачи говорили — в реанимации. Тяжелое состояние. А потом оказалось... Оказалось, что нет у меня ни сына, ни мужа. Совсем нет. И детей у меня больше не будет. Вот так вот...

Сергей смотрел на нее внимательно, с сочувствием. Но не подошел. Нельзя. Сейчас — нельзя. Галина тряхнула головой, отгоняя тяжелые воспоминания, выпрямилась. Растянула губы в кривой усмешке. Снова стала Валькирией:

— Не хотела я тогда жить. Наглоталась таблеток — откачали. Отпустили домой — вены порезала. Неумело, дурой была. Опять палата, врачи. А потом прямо в палату влетела подруга моя, однокурсница. Ольга. Мелкая сама, а взяла меня за шкирку, мордой по подоконнику повозила, как котенка. Шмотки мои собрала — и на самолет. Из той поездки я мало что помню. Прилетели в Туру сначала, взяли машину, поехали в лес. Долго ехали. Привезла она меня к бабуле своей. Кремень бабка. Она то меня и вытащила. Снова жить научила. Только вот методы у нее... Потом я вернулась, доучилась... На психологию пошла, разобраться в себе хотелось. Понять...

— Ну и как, поняла?

— А вот шиш.

— Интересно — задумчиво протянул Серый — очень интересно... Бабка, говоришь. История снова усложняется. Илу упрощается, это как посмотреть. — Внезапно голос его лязгнул металлом:

— Встать, боец!

От неожиданности Галина вскочила и вытянулась по-стойке «смирно».

— Запомни: до конца операции ты — боец моей группы! Из за того, что хотела скрыть жизненно важную информацию, могла погибнуть ты. А могли — ребята! Прикрывая твою тощую задницу! Это залет, боец! Конкретный залет! Сейчас ты пойдешь к Змею и расскажешь ему все, что сможешь вспомнить: планировку поселка, дороги, тропы, опишешь бабулю, ее дом. До мельчайших подробностей! И нефиг мне тут сказки рассказывать: «Я не помню... Я не знаю...» Ты — психолог! Все ты помнишь. И ты все расскажешь!

Галина испуганными глазами смотрела на майора:

— Разрешите в-в-выполнять?!

— Отставить! Внезапно лицо Серого утратило каменную твердость, он снова превратился в обычного человека интеллигентского вида, зачем-то одевшего военную форму — Запомни, девочка: прошлое может быть тяжелым. Иногда — невыносимо тяжелым. Но оно никогда не должно мешать будущему. Прошлое существует для того, чтобы мы могли извлечь уроки. Иди к Змею. И да, про свою жизнь — не рассказывай, не надо. Лишнее. А вот про поселок и окрестности — расскажи. И про бабулю. А потом — позови ребят, достаньте из шкафчика... Ну, они знают, где... пару бутылок коньяка и посидите спокойно. Один вечер. Сегодня. Скажешь — мой приказ. Иди.

Валькирия ушла к ребятам, а майор стоял у окна и смотрел на огненный закат. К одиннадцати историям на его сердце сегодня добавилась еще одна. Двенадцатая.

Яга, Ведьма

Вечер. Густая чернильная тьма за окном. Густой запах трав в горнице. Колеблющийся неяркий свет свечи в тяжелом бронзовом подсвечнике.

Ольга сидела за столом, перебирая травы и, вполглаза, наблюдала за Ягой, занятой мелкими домашними делами. Это вам не городская квартира, где можно вечерком улечься на диван перед телевизором после рабочего дня. В своем доме в такой глуши дела всегда найдутся. Движения Яги были старческими, неспешными и экономными, но в то же время они словно сливались в какой-то странный танец, подчиненный внутреннему ритму. Ритм завораживал, звал, говорил... Сейчас ритм говорил о скрытом напряжении, что было совершенно не характерно для хозяйки дома. Это внутреннее напряжение Ольга стала замечать буквально через день после своего приезда. Странно, видеть Бабулю напряженной или озабоченной ей не приходилось уже очень и очень давно. Но вопросов она не задавала, знала: бесполезно. Если захочет рассказать — расскажет сама, а не захочет — и клещами не вытянешь.

— Ну что, внучка, Вечерять будем. — сказала наконец Яга.

— Бабуль, какой «вечерять»? Я же ела час назад, как с дальнего озера вернулась! Тут на твоих харчах и так потолстела, приеду домой — на диету опять садиться!

— Ты мне это брось — «диета»! Понапридумывали от безделья в своих городах. А коль потолстеть боишься — так этому горю помочь легко: вон — цельный дровник поленьев еще не переколотых. Не хочешь? Ну тогда — елки поливать. Они у меня, знаешь, привередливые. Воду — только с дальнего родника принимают. — Усмехнулась Яга.

— К-какие елки? — Придушено пискнула Ольга, в ужасе от перспективы.

— Ох, внучка, и впрямь приболела ты. Заикаешься, вон, уже, да заговариваешься... Аль ельник не видела позади дома? Почитай, кажный день через него ходишь. Да что там, забыла, как, малая, в том ельнике от старой бабули пряталась? И как с Лешим игры играла? — Насмешливо прищурилась Яга.

— Что, ВСЕ елки?! Дождь же был, лес мокрый стоит, как губка! — Обреченно простонала девушка, проклиная свой длинный язык: по опыту она знала, что с Яги станется и елки поливать заставить, и березы в лесу окучивать. Тут уж Яга не удержалась — расхохоталась от души:

— Ну ладно, потерпят елки, пошутила я. Только чтоб больше не упоминала при мне всякие там диеты! Лишнее сало — работой лечат, запомни. — И вдруг смех — как обрезало, даже веселые морщинки в уголках глаз пропали. — А у тебя нынче и без елок работы будет — по маковку. И поесть толком тоже не всегда сможешь, так что — благодари старую. Закончился твой отпуск. Ско-ро-пос-тижно.

— Как так — закончился? Да у меня два месяца неиспользованных! Фиг я куда отсюда поеду! Да и не выцарапают они меня, тут у тебя даже мой телефон не ловит! — Возмутилась Ольга.

— Ну вот и связалось твое начальство со мной, потому как у тебя — телефон не ловит. Вернее — не твое начальство, а начальльство твоего начальства. И я им твою помощь пообещала. — Яга вздохнула и села по другую сторону стола. Достала откуда-то толстый бумажный пакет и положила перед девушкой.

— А телефон — не ловит. — Невпопад пробормотала Ольга, глядя на пакет. — Никакой не ловит, спутниковый — тоже, я проверяла. И интернета нет. И не приезжал к тебе никто...

— Приезжал-не приезжал — то ты не знаешь, да и не надо оно тебе. А про телефон... Ловит, не ловит — это дело такое, мутное и непонятное. Вот так глянешь — вроде не ловит, а подумаешь эдак — вроде уже и ловит. А что начальство твое знаю — так должна же была глянуть, кому кровиночку свою в работу отдаю!

— Знаешь, ба... Тому, что ты мое начальство знаешь — я нисколечко не удивляюсь. Ты всех знаешь. А вот тому, что мое начальство знает тебя...

— Эх, не поняла ты, милая, куда служить попала. Эти — знают. Эти очень много знают, да мало говорят. И правильно делают. И на этом разговор про «знают-незнают» мы закончим и начнем разговор про твое новое задание. Важное задание, для всех важное. Важнее у тебя и не было никогда. Пакет открывай, внучка, читай, а потом и поговорим. Там еще штучка такая должна быть маленькая, «плешка». Так ты у меня в комоде компьютер возьми. Система только на ем басурманская, «Линух» называется. Ну да ты разберешься. Гуй* там вполне себе дружелюбный.

Слегка обалдевшая Ольга молча прошла к старому дубовому комоду открыла дверцу: на полке лежал ноутбук. Хотя еще утром именно здесь стояли батареи банок с соленьями, варенье... Ноут был странным. Большое черное чудовище, вообще без каких-либо опознавательных надписей, рядом — блок питания, сетевой шнур, мышь, коробочка УСБ-хаба... «Плешка», значит. Гуй дружелюбный. Девушка вернулась на свое место за столом, открыла крышку и вопросительно глянула на Ягу.

— Нет, солнце мое, — усмехнулась та, — дизель-генератор ради этого вот я запускать не буду. Работай так, у него заряда на пять часов. Тебе хватит.

На экране прокрутилась стандартная шестеренка «кедов»** И высветился рабочий стол с мультяшным черным котом. В правом нижнем углу совершенно спокойно мигала иконка найденной активной сети. Но как? Даже ее навороченный армейский навигатор ни одного спутника не видел! Что уж говорить про сотовые вышки или оптоволоконный кабель посреди тайги! Беспроводных сеток, вроде, тоже до этого не наблюдалось. Девушка украдкой ткнула стрелкой указателя в иконку. Тут же выскочила издевательская надпись: «Для доступа к беспроводной сети „LukoMorie@“ введите пароль». Яга хмыкнула, как будто видела все манипуляции Ольги сквозь крышку ноутбука:

— Да ты не долбись, не долбись. Нечего тебе в той басурманской паутине делать. Пока — нечего.

Покраснев, как будто пойманная на краже варенья, Ольга взяла пакет, аккуратно вскрыла его ножом. В пакете оказались документы, удостоверяющие личность, новое водительское удостоверение и карта. Хорошая топографическая карта, но совершенно «чистая» — без каких-либо дополнительных значков и указаний. И небольшая металлическая флешка. Так, флешку — в ноут. Монтировать... Мама дорогая! Чего только на ней не было! Десяток текстовых файлов, карты, данные аэрофотосъемки... Ольга открывала фалы один за другим, быстро щелкая мышью. Так, пароли: предметный, знаковый. Условные фразы для опознавания, частоты экстренной связи. Фото фигурантов... Тут девушка замерла: с экрана на нее смотрела Галка. И еще двенадцать мужиков, которых она неплохо знала, пусть и шапочно.

— Бабуль, это что? — не слишком понятно спросила она.

— Это — не «что», это — «кто», — поправила Яга — знакомцы твои и подруга. Они и есть твое задание. Я же тебе обещала подумать насчет Галины. Ты читай давай, изучай.

Ольга вздохнула и углубилась в чтение.

Спустя четыре часа и пять чашек чая девушка, наконец, отодвинула от себя ноутбук и закрыла крышку.

— Бабуль, я закончила.

— Вот и молодец. Сходи на двор, проветрись маленько. А то после пяти чашек тебя труба позовет скоро до ветру, а мне отвлекаться не хотелось бы, разговор серьезный будет.

Ольга усмехнулась и вышла во двор. Действительно, техническая пауза была совсем не лишней.

*Гуй — GUI (graphical user interfacе) — графический интерфейс пользователя, а не то, что вы подумали.

**Кеды — (сленг) KDE — распространенный графический интерфейс (междумордие, по нашему) для ОS Linux.

Интерпозиция. Сказочник и гостья

Ну надо же. Сегодня мой любимый стул, неудобный, с протертой обивкой, занят. Гость, вернее — гостья, преспокойно расселась за письменным столом и разглядывает шахматную доску. Фигурки, впрочем, не трогает. Интересно, что она там видит, в такой темени? Молча прохожу к окну, открываю фрамугу, затем — ставни. Яркий солнечный свет бьет по глазам, свежий весенний воздух, наполненный запахом земли и недавнего дождя кружит голову, словно вино. Красота! Сегодня за этим окном хорошо. Не то, что за соседним. Там — грязный ноздреватый снег, бледный нездоровый свет фонарей на обшарпаных стенах одинаковых многоэтажек. Редкие тени прохожих, пугливо озирающиеся, спешащие как можно быстрее проскочить открытое пространство улицы. Говорят — там еще и радиация, не знаю точно. Окно на эту улицу открывается редко, под настроение. Знаете, бывает такое вот настроение, когда хочется мертвых фонарей, мокрого снега с пеплом и даже далекой перестрелки, лично тебе не опасной, но слегка щекочущей нервы... Даже радиации хочется. За окном. Свинцовым, метровой толщины. Ну или обычным — таким, как у меня. Странно, кстати, что соседнее окно открылось именно туда, ведь открывать его я не собираюсь. Спиной ощущаю пристальный взгляд гостьи.

— Милок, а соседнее окошко открыть не хочешь?

— Не то настроение. — поворачиваюсь от окна и иду в угол, где стоит старое, скрипучее кресло-качалка, усаживаюсь в него. Не торопясь, накидываю на колени теплый плед — ноет пробитое когда-то давно колено. Тогда я еще не был сказочником. Тогда я не рассказывал сказки, а творил их.

— Это хорошо, что не то настроение. У меня вот тоже "не то". — гостья пристально рассматривает меня. Следит за каждым движением. Да, вот такие они, мои гости. Наглые, бесцеремонные. Приходят, как к себе домой, располагаются. Еще и указывать порой начинают: «то — делай, то — не делай, туда ходи, сюда ходи...» И как быть? Прогнать? Да вы что! Они же тогда приходить перестанут.

В лучах бьющего в окно солнца вся таинственность и загадочность гостьи пропадает. Обычная женщина. Широкая в кости. Наверно — высокая, но пока сидит, это не бросается в глаза. Абсолютно седые, прямые волосы, собранные в пучок на затылке, седые брови. Гладкое лицо, бледное и неподвижное, словно высеченное из мрамора.

Белое платье, схваченное под грудью черным волосяным шнурком. Словом — обычная женщина, симпатичная. Особенно мне нравятся ее темно-синие глазищи, большие, глубокие, живые. Молодые.

— Что, болит колено-то? А ведь и еще что болит? Хочешь — исцелю? Все сразу, быстро и даром.

— Нет, спасибо. Я уж как нибудь помучаюсь лучше. Привык уже, знаешь ли. — Улыбаюсь ей.

Гостья понимающе усмехается в ответ:

— Ну, как скажешь. А то — обращайся, я всегда рядом. Ты же помнишь.

— Помню, помню. Твои глаза, пожалуй, забудешь...

— Такой молодой, а уже льстец. Не поможет. Я чего пришла-то... А ну отвечай, зачем сестренку в историю втянул? — гостья кивнула на шахматную доску.

— Сами, все сами — смеюсь я.

— Ага, сами. И эльф сам свалился? Да так, что ногу сломал? И девчонка сама про артефакт брякнула? И уж совсем случайно оказалась подругой названной внучки моей сестренки? Эх, смотри, придешь ведь ко мне, рано или поздно.

— Приду, конечно. Как отправляться в гости надумаю, скажу, чтоб с собой винца положили ящик. Ну, того, ты помнишь. Сядем с тобой на бережку, выпьем, закусим. Былое помянем. Там и сестренка твоя подоспеет. А сказка... Что — сказка? Сами, все сами. Эту сказку не я творю. Кстати, про случайности — Калику поспрошать бы неплохо, это он там плетет что-то. И сестренка твоя с ним на пару. Вот с них и спрашивай. И вообще: давно бы уже в поселок к Старшему эльфов наведалась. И все дела. Тишь да гладь во всем мире лет на триста.

— Не могу я к нему заглянуть — насупилась гостья — не пускает меня Явь. И к орку главному, дурачку бесноватому, не могу. И к гному, пеньку старому. Вообще ни к кому, кто в узел этот твой завязан. Даже витязей не вижу. Сестренка за Грань уже давненько не ходит, ни туда, ни сюда, а поляна ее для меня запретна. Как для нее — мой терем. Я, собственно, и к тебе пришла — просить хотела. — Гостья смущенно замолчала. Ну да, ей — и вдруг — просить... Отродясь такого не случалось. Обычно просят у нее. — Покажи мне сказку.

— Да как же я тебе сказку покажу? — Удивляюсь я. — День на дворе, да и свеча, вон, не горит. И что посмотреть хотела? Ты, вроде, и так все видишь, все знаешь. Что тебя касается, конечно.

— Витязей я посмотреть хотела.

Сказать, что я удивлен — это ничего не сказать. Зачем ей витязи понадобились?

— Не понимаешь? — слегка прищурилась она. — Говорю же: не вижу я их. Русским языком говорю. А ты — не понимаешь. Стареешь наверно. Может, пора уже ко мне? Прогуляешься до реки Смородины, сядем на бережку, винца твоего знаменитого выпьем. Может, ради такого гостя и сестренка из своей глуши выберется. Вот и сообразим на троих.

— Нет, не понимаю, уж прости. И это — не старость, это глупость. Я с рождения глупый, ты не знала? Глупый и упертый. А винца — и тут можно выпить. Встаю и иду к буфету, достаю старую пыльную бутыль и два граненых стакана. Вообще, честно говоря, с этого бы мне начать следовало. Невежливо получилось, некрасиво. Но уж очень сильно колено разболелось, да и настроение с утра препоганнейшее. Было. Пока в окошко не выглянул, да воздухом весенним не подышал. А потом как то к месту не пришлось. Гостья молча наблюдает за тем, как я разливаю тяжелую рубиновую жидкость по стаканам.

— Кстати, не представишься? — Спрашиваю ее. — Как тебя звать-величать сегодня? А то неудобно — пить с незнакомой дамой. Общаться, опять же... «Ты» да «Вы» — неплохо для ни к чему не обязывающей пикировки, но для вдумчивого общения с дегустацией — не подходит категорически.

— Ну, зови Мариной, если для удобства. Или Мораной. Или сам придумай имя, мне все равно. Они все — мои.

— Не, Морана — слишком пафосно. Давай — Марина. — Улыбаюсь я — Ну, уважаемая Марина, за будущее! — Поднимаю стакан. Гостья молча салютует своим стаканом в ответ, пьет. — Так значит — хочешь увидеть витязей, узнать где они. Чтобы встретить? До того, как на Путь Испытания ступят? И к рукам прибрать. Потом по лесам ловить не хочется?

— Чтобы встретить. До того, как на Путь Испытания ступят. И помочь дойти до начала пути, потому как кажется мне, что много сил будут этому помешать стремиться. Потом-то, на Пути, я их ловить и подстерегать стану, без жалости и скидок, потому как — правила. Но там у них будет шанс.

— Только один вопрос: почему? Почему ты им хочешь помочь?

— Может быть, потому, что и мне не нравится то, что за вторым окном. У меня тоже «не то настроение» — Тихо отвечает та, чье имя Смерть. — Явь должна получить шанс. Сестренка о витязях знает все, но сделать ничего не может, пока они сами не придут к ней. Я — могу.

— Я не могу тебе показать сказку, — повторяю я — но могу ее рассказать. Ту ее часть, которая будет тебе интересна. Там, собственно, и рассказывать-то нечего пока. Итак: Встретились добры молодцы в стольном граде Москве...

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Не скоро, говорю. Так что — терпите. В общем — долго ли, коротко ли, добирались добры молодцы путями разными до града стольного, но вот, наконец, встретились все, и дева Валькирия с ними. Походили, побродили, да и отправились к мужичку государеву, служивому, из тайного приказа, как повелел им воевода. Поведали ему дело свое да бумаги тайные показали. Мужичок служивый кота за хвост тянуть не стал, а справил все, что было в бумаге сказано, честь по чести: и одежу новую, и сброю, и сумы переметные Правда, лошадей, подлец, не дал, «нет в наличии» сказал. И отпустил с миром. Опять побродили наши герои по граду стольному, в лавки торговые заглядывая да в кабаки, но отнюдь не напиваясь. Ибо — при исполнении. Переночевали, где придется, а утром пошли к птице железной в дальний град Красноярск улетающей. Сели они в чрево птицы той да и задремали сном тревожным до самого Красноярска. А того и ведать не ведали, что вражина подлый сидел в конторе у государева человека. Нет, подозревали, конечно, но ведать — не ведали. И понеслась весть из уст в ута, по проводам медным да кабелям оптоволоконным. И подсадила нечисть заморская, орками рекомая, человечка хитрого в чрево птицы железной, чтобы следил он за витязями и о каждом шаге докладывал. Принесла птица железная героев, да в другую птицу пересаживаться надо — поменьше да пошустрее. И человечек хитрый с ними пересел. Да заметил Володя-богатырь человечка того и понял план коварный. Но до поры делать ничего не стал, лишь товарищам своим о беде нависшей поведал...

— В общем, прилетает группа в Туру сегодня, в восемь часов вечера примерно. В аэропорт Горный. Так что — жди, не ошибешься, там того аэропорта...

— Рассказчик из тебя — так себе. А еще — сказочник... — Гостья в задумчивости теребила конец опояска — Да и на том спасибо. Пойду я, пожалуй.

Я кивнул и отвернулся к окну. Так им уходить легче. За окном заревом в тучах пылал закат...

Группа

АН-24 заходил на посадку. Пассажиры зашевелились, просыпаясь, пристегивая ремни, по проходу простучала каблучками симпатичная бортпроводница. Лицо бортпроводницы выражало страдание, слегка прикрытое маской доброжелательности. Причина страдания была проста — компания веселых парней в одинаковой форме с эмблемами Туринской нефтегазоразведочной экспедиции. Очень веселых парней. Что неудивительно: «веселиться» они начали еще в Москве и продолжали это дело до самого трапа самолета Красноярск-Тура. Да и в самолете «незаметно» прикладывались к подозрительным фляжкам, в перерывах между хоровым пением и громким обсуждением предстоящего времяпрепровождения в заднице мира. Единственная девушка в компании затравленно оглядывалась с выражением «я не с ними». Удивительно, как их вообще пустили на борт. Вот и сейчас один из весельчаков, самый здоровенный, устроил безобразную сцену, капризно отказываясь пристегивать ремень и мотивируя это тем, что при его габаритах эта удавка его удушит! О нет, он не оскорблял бортпроводницу, и уж тем более — не давал воли рукам. Просто долго и нудно перечислял свои недомогания и показывал, как и в каких именно местах его душит ремень. И ненавязчиво не давал его застегивать. Хотя единственным настоящим недомоганием амбала, похоже, был затяжной запой. Остальные пассажиры реагировали на происходящее по разному: кто-то веселился, кто-то недовольно морщился. Бортпроводница страдала. И только один из пассажиров поглядывал на происходящее с легким равнодушным удовлетворением. Мужчина лет сорока, аккуратно причесанный и гладко выбритый, в дешевом «деловом» костюме. В его ухе помаргивала синим огоньком клипса беспроводной гарнитуры, несмотря на обязательный режим «в полете». Мужчину происходящее не забавляло, а просто радовало. Радовало тем, что предстоящая работа, похоже, окажется немного проще, чем он опасался. Мало того, что его подопечные оказались полными и абсолютными профанами в вопросах конспирации, что, в общем, было неудивительно: они — не агентура, они — спецназ, «тупой кулак разведки», по собственному определению спецназовцев. Так к тому же ребята и к задаче отнеслись явно формально. Формально был нанесен макияж на лица — сквозь него проглядывали специфические шрамы, даже трехдневная щетина не помогала. Формально соблюдалась конспирация: играя геологов-алкашей они явно слишком вошли в роль. И так далее, и тому подобное. Да обычных геологов в таком виде на борт бы не пустили! Впрочем, совсем уж обольщаться не следовало: какими бы профанами в агентурной разведке парни ни были, они оставались профессиональными убийцами. Да, невысокие, если не считать скандального амбала и женщину. Не слишком крепкие на вид. Помятые и пьяные. Но характерно сбитые руки, походка и цепкий холодный взгляд говорили сами за себя. А после выхода в аэропорту они окажутся еще и вооружены, ведь карабины в багаже есть у всех. К счастью, план операции как раз и исключал стрельбу, подопечных планировалось взять тихо, без особого шума.

Шасси самолета коснулись бетонки и «Антоша» побежал по полосе, постепенно гася скорость. Вырулил и остановился. «Геологоразведчики» разразились восторженными криками и овациями, амбал тут же стал отстегиваться и суетиться, его примеру последовала и остальная часть группы. Едва подали трап, вся эта толпа с шумом и гиканьем рванула на выход. Совершенно закономерно один из парней не удержался на ногах, свалился в проходе и через него кубарем покатились еще двое, после чего сели прямо на полу, потирая ушибленное и ругаясь вполне нецензурно, но тихо. Остальные, не обращая на упавших товарищей никакого внимания, продолжали штурмовать выход. Мужчина в костюме аккуратно обошел упавших, улыбнувшись и подмигнув одному из них, пошел к выходящим. Естественная узость трапа диктовала свои условия, заставляя спускаться степенно и не спеша. Вдруг далеко внизу амбал, шедший впереди, резко остановился и нагнулся, словно обронив что-то, соответственно, спотыкаясь и ругаясь, затормозила вся очередь. Мужчина успел сделать по инерции шаг... В паху взорвалось болью, ноги внезапно стали ватными и ботинок скользнул по краю ступеньки. Легкий толчок сзади — и он полетел головой вперед, прямо в руки повернувшегося к нему улыбчивого человека впереди... А потом свет погас.

***

По мнению Сергея, подгруппа захвата, штатные автоматчики, отработала на твердую «пять». Пристроились в конец группы, после чего Димка-Скиф и Маугли пошли к выходу, а Никита изобразил весьма достоверное падение. И, конечно, об него тут же «споткнулся» Рыбак. Ну и сам Сергей, разумеется, который шел замыкающим. Интересующий разведчиков (и интересующийся ими) фигурант прошел мимо кучи-малы, незаметно для себя угодив в классическую «коробочку». Разумеется, матерый наемник никогда не совершил бы такой ошибки, воспринимай он ребят всерьез, но слишком уж он поверил в то, что ему старательно показывали. Дальше уже сложностей не возникло. Здоровенный Мелкий спровоцировал затор на трапе, а невысокий Маугли совершенно незаметно со стороны отработал локтем в пах идущему позади него фигуранту. После чего легкий толчок Ваньки-Рыбака отправил незадачливого Пинкертона в теплые дружеские объятия разведчика. Что именно сделал Маугли дальше — Сергей вообще не рассмотрел: заботливо придерживая падающего левой рукой, правой перехватил сзади за плечи... Видимо, в процессе слегка приложив основанием ладони в районе третьего позвонка. Идущий ниже Скиф тут же развернулся, перехватывая фигуранта, с шутками и прибаутками по поводу странных столичных жителей, совершенно не умеющих пить и в его руке коротко сверкнул металлом любимый «волшебный флакончик» Бармалея с жуткой смесью концентрата сивушных масел, ацетона и ацетальдегида, приправленной капелькой индола*. Помнится, именно с помощью него ребята однажды изображали бомжей-алкоголиков, слегка обрызгав смесью тряпье. Все было проделано настолько четко и естественно, что со стороны не возникло даже малейших подозрений. Впрочем, на спуске с трапа к шатающейся и весело переговаривающейся паре, несущей на плечах фигуранта, сунулся какой-то служащий аэропорта с вопросами. Те, не долго думая, сунули ему под нос «тело» и предложили забрать этого алкаша от греха, а то, мол, весь номер, зараза, провоняет. Оценив «букет», служащий как-то незаметно увял и испарился, а группа с шумом и гоготом двинулась к ожидающему неподалеку микроавтобусу с таким же логотипом, какие красовались и у них на спецовках. Водитель микроавтобуса смотрел на приближающуюся компанию настороженно,то и дело косясь на полубезжизненное тело.

— Это что такое? — с опаской спросил он.

— Зто не «что», это «кто». — Честно ответил Скиф. — Попутчик, еще с Москвы. Ну выпили с ним немного за знакомство в самолете, а его с чего-то и развезло на выходе. Воздух свежий так подействовал, что ли? Кстати, глотнуть не желаешь? — Скиф протянул водителю свою фляжку. Не ту, которая от Бармалея, но судя по запаху — из «волшебного флакона» в флягу пара капель точно попала. Тот принюхался, скривился.

— Вы, мужики, вообще обалдели, дрянь такую хлебать. Поехали уже, там нормальный стол накрыли, выпьем нормально, закусим, чем бог и рыбнадзор послал. Только вот этого в порядок привести надо.

— Не вопрос, — пожал плечами Серый — приводи. У нас не получилось. Может, здесь его оставить кому-нибудь? В поле бросать — не по людски, тем более — по ночам у вас, говорят, прохладно. Да и, вроде, он тоже в вашу контору ехал. Ну, насколько мы поняли.

— Ладно, сейчас будем решать. Меня зовут Вадим, будем знакомы, а то с этими вашими сюрпризами и не познакомились толком.

Мужики наперебой стали знакомиться, обниматься, предлагать выпить из своих фляжек, утверждая, что это у вон того бомжа бородатого — сивуха, а у них — чистейшие слезы юных дев. Фляжки, впрочем, благоразумно не открывали. Скиф В процессе несколько раз ронял «Пинкертона», затем поднимая с извинениями. Тот что-то мычал, мотая головой. Но в себя не приходил. Серый поглядывал на это с любопытством: на обычные последствия удара симптомы не походили. Не иначе — опять Бармалейские штучки.

Вадим скрылся в кабине и принялся говорить по рации. Объяснялся довольно долго, но вернулся сияющий:

— Все в порядке, мужики, грузимся и поехали, там уже все готово. Этот — тоже наш, оказывается. Спасибо, что позаботились.

— Отлично! Мы — как пионеры, всегда готовы. Почти. — улыбнулся Сергей. И затем, повернувшись к группе:

— Так, дружина! Бегом грузимся! Быстрей, быстрей, водка греется, закуска стынет!

«Дружина» засуетилась, передавая в салон рюкзаки и тюки периодически роняя их на землю и весело матюкаясь. Галка, решив, что она -лишняя на этом празднике жизни, первая полезла в «микрик», вскоре за ней последовали и остальные. Серый обошел автобус и сел впереди. Поерзал на сидении, устраиваясь получше и явно собираясь еще маленько покемарить в пути, но вдруг встрепенулся:

— Смотри, шеф, а это — не ваш?

— Водитель автоматически глянул влево, куда указывал пассажир и правый кулак Серого впечатался в его челюсть. Сергей тут же подхватил обмякшее тело, вытаскивая с водительского кресла и передавая назад в салон над сиденьями. Напускное веселье в салоне мгновенно окончилось, тело подхватили и тут же стали вязать. Командир быстро пересел за руль, а на его место, опять же — поверх сидений, нырнул Змей.

— Уверен? — только и спросил он, глядя на командира.

— На девяносто. Работаем. Карту. — коротко бросил тот.

Двигатель заурчал и микроавтобус плавно тронулся, выруливая на дорогу, ведущую прочь с аэродрома. Время разговоров и театральных представлений закончилось. В прошлом дикое напряжение последних дней, когда неизвестно, откуда ждать нападения и ходишь, как по минному полю. Осталась только легкая головная боль и сильнейшая изжога от таблеток Бармалея, которые приходилось глотать практически горстями, ведь пили-то по-настоящему, слишком плотно их пасли. Тут малейший прокол мог быть фатален, противостояли им отнюдь не дилетанты. И стоило противнику только заподозрить фарс...

Все работали молча и сосредоточенно, разбирая снаряжение, переодеваясь и вооружаясь.

— Так, еще раз, кратко. — Змей вполоборота развернулся к группе — Первая подгруппа: Я, Маугли, Скиф — готовность один. На нас — связной. В машине, скорее всего, маяк, выходить будем на ходу. Первый — я и Маугли. Подгруппа два: Кукушка, Мелкий, Живодер, Рыбак. Старший — Кукушка. Готовность — два, выходите так же на ходу, в обычном порядке. На вас — схрон. Выйти, досмотреть окрестности, вооружиться. Перепрятать снарягу согласно плана, отойти и организовать охранение. Ждете группу. Остальные — едут дальше, путают следы, по пути «потрошат»** клиентов. — Замок кивнул на связанных пленных. — Бармалей, что ты там за химию Скифу подсунул? Сможешь персонажа в себя привести?

— Без проблем.

— Отлично. Давайте мужики, всего нам. Работаем. Все, командир?

— Нормально. — Кивнул Серый, не отрываясь от трассы. — Подгруппа прикрытия отхода, действуем, как всегда, по обстановке. Всего нам.

*Серый немного заблуждается, не индола а в-метилиндола. Ацетальдегид - продукт метаболизма этилового спирта, вместе с ацетоном создает неповторимый аромат перегара, приправленный сивушными маслами. Ну а в-метилиндол добавляет запаха экскрементов.

Серый. Подгруппа прикрытия

Микроавтобус плавно съехал на обочину и вломился в подлесок. Проехал десяток метров, сминая молодые деревца и встал окончательно, из открытых дверей выскочили разведчики. Валерка-Монгол и Сашка-Большой тут же вытащили пленников, которых Бармалей успел не только слегка привести в чувство, но и допросить в укороченном варианте, пользуясь их сумеречным состоянием после химии. Причем приводил в чувство и допрашивал их по одному, сравнивая и проверяя полученную информацию. Качественно связанных пленников оттащили метров на пятьдесят в глубь леса, в заросли, из которых вскоре послышались два придушенных вскрика.

Бармалей, тем временем, кинулся к открытому капоту и стал возиться в автомобильных потрохах, устраивая дружеские послания для предполагаемых преследователей. Дело осложнялось тем, что взрывчатки-то у него и не было, все средства взрывания находились в схроне, но природная злокозненность и больная фантазия радиоминера гарантировали преследователям сюрпризы, интересные и разные. Петр и Серый с карабинами пристроились по обочине, контролируя дорогу. Галина на данном этапе очутилась в положении груза, как наименее подготовленная. Впрочем, ее это нисколько не расстроило и она отправилась в распоряжение Бармалея в качестве «подай-принеси, поддержи вот тут». Вскоре к ним присоединились и Монгол с Сашкой. В ответ на вопросительный взгляд Галины, Монгол криво усмехнулся и покачал головой. Потом счел нужным пояснить: «Не, колени пробили и оставили. Толку с них, мертвых? А так — наши „друзья“ дополнительно с ними время потратят, повозятся. И то — польза».

Серый внимательно смотрел за дорогой. Смысла в этом особого не было, с момента начала операции прошло не более получаса и ожидающие их в поселке никак не успели бы разобраться в изменившейся ситуации и организовать преследование. Вообще — на их месте Сергей обязательно перекрыл бы выезды из поселка, просто для подстраховки, но выезды перекрыты не были. Скорее всего, сыграло роль то, что организовывать захват группы приходилось в спешке и основной контингент противника был не слишком профессионален, обычные «полукриминальные элементы» из местных. Тем более — притащить большую толпу бойцов в маленький поселок, где все обо всех знают — не лучшая идея. Так что еще минут двадцать у группы было.

Неожиданно сзади послышалось старческое хихиканье. Серый рефлекторно перекатился вправо, одновременно разворачиваясь и вскидывая карабин на звук... Перед ним стояла пожилая женщина. Типичная деревенская "бабуля", в длинном халате, когда-то бывшем белым а теперь - грязно сером, застиранном, с многочисленными заплатами и другими следами ремонта, поверх которого была накинута телогрейка. Единственное, что бросалось в глаза - ее длинные, совершенно белые волосы, собранные сзади в "хвост". У ее ног стояла внушительная корзина с грибами, так что вопрос "а что это вы тут делаете?" отпадал сам собой.

- Ишь, распрыгался! Шустрый какой... - голос "охотницы за грибами" был удивительно неприятным и скрипучим - Ты ружжо-то убери, убери, лихой человек. Ишшо стрельнешь, не ровён час, греха необерёсси.

- Здравствуй, бабуль. Не лихой я человек, обычный прохожий.

Серый поднялся с земли и опустил ствол карабина вниз, держа его таким образом, чтобы вскинуть и выстрелить можно было мгновенно. Ну не нравилась ему ситуация! Не могла старуха незаметно приблизиться к нему практически вплотную, никак не могла. Да и заросли вокруг, довольно густые, даже чуть примяты не были. Такое ощущение, что она просто возникла прямо тут, в кустах, в четырех шагах от него. И предчувствие прямо таки кричало о смертельной опасности, исходящей от этой мирной собирательницы грибов.

- Ну да, ну да, не лихой! А чавой-то ты, нелихой прохожий, у дороги с ружжом сидишь? Не иначе - поджидаешь кого. Ай смотри, люд здешний шуток совсем не понимает. Отымут ружжо, да вставят тебе... Не тем концом. Тем паче - прятаться ты не умеешь совсем!

- Пока никто не находил... - осторожно ответил Серый, поглядывая по сторонам. Ребята, несомненно, уже услышали разговор и вышли на позиции, прикрывая своего командира.

- Ну я же нашла! - усмехнулась старуха. - Так говоришь, прятаться умеешь. Никто не находил... Значит - тать, все же. Эх-х-х... Развелося вас по лесам. И чаво прикажешь с тобой делать-то, тать?

- А ничего со мной не надо делать, бабушка! Не тать я, прохожий. Не местный. Как раз от татей и скрываюсь. Так что - пойду-ка я себе потихоньку своей дорогой. А ты вон - грибочки дальше собирай. И забудь, что видела меня. Вот поверь, бабуль, всем так лучше будет, а тебе - так в первую очередь.

- Ух ти, страсти то какие! - Притворно испуганно воскликнула старуха. - А дай ка я погляжу поближе, кто тут так об моем благе заботится! Неуж нашелся такой, кто не слыхал обо мне? Дай ка пошшупаю, не блазнится ли сей вьюнош горячий на старости лет!

-Стой! Не двигайся! - Из кустов в полный рост встала Галина, держа под прицелом старуху. - Быстро отошла от него!

Серый тоже вскинул карабин. Старуха противно захихикала:

- Ой-ой, что деется! Так "не двигаться", или "отойти"? Ты уж, голуба, решай скорее! - Внезапно Старуха перестала сутулиться, выпрямилась в полный рост, сразу оказавшись выше двухметровой Галины минимум на полголовы. Пронзительной синевой блеснули совершенно не старческие глаза.

- Ты, девка, ничего не путаешь, случаем? - из голоса совершенно исчезло дребезжание, он стал низким, давящим. Страшным. - Может, меня с сестренкой перепутала? Это с ней такие шутки проходят, добрая она у меня. Или себя, с подругой своей? За нее я сестре обещала, было дело. А за тебя - нет! Никто ты для меня. И хлопушки ваши, случись чего, не помогут!

- Помогут - не помогут, но с такого расстояния лишняя дырка в голове у тебя будет. И не одна. - хрипло сказал Серый. - сказали тебе - назад!

Старуха пристально глянула на него и Сергею показалось, что на плечи легла неподъемная каменная могильная плита. Но он только мотнул головой, словно отгоняя клочья темного тумана, поплывшего в глазах.

- Силён, - Усмехнулась старуха - Силён. Ладно, пошутили - и будет. Не по ваши души я пришла, зла не таю, живота вашего не ищу! Даю помощь и совет, без злого умысла, без корысти. Слово сказано!

Галина, словно услышав известный ей пароль, тут же опустила ствол:

- Слово услышано! Прости, что угрожали тебе... Ну, сама понимаешь...

- Еще как понимаю! В общем, слушайте внимательно: те дурачки, которых вы допросили - рассказали вам про врагов ваших в поселке, про отребье всякое местное. А того не сказали, что в лесу еще две группы при вертолетах прячутся, наводки ждут. А наводку всякий местный охотник-браконьер на вас даст, да и обычные жители местные, некоторые. Уж больно жирный кус за вас обещали. Так что людей обходить десятой дорогой, любых, пока на Путь не ступите, а там-то уж все равно будет. Вертолеты эти и сами будут вас искать, с неба, так что не расслабляйтесь. Но - не сейчас. У вас еще три с половиной часа, я кой-чем помогла, цените. С машиной больше не возитесь. Сигналку поставили - и будет. Я о ней позабочусь. Идти будете - идите, как решили, но на ловушки времени не тратьте, пустое это. Лесные сделают лучше. Еще - дам я вам... Оружие, да. Если распорядиться сможете правильно.

Старуха выложила из поясной сумки на землю один за другим три предмета: невзрачный стальной нож с костяной рукояткой, стальной шар, густо покрытый ржавчиной, и деревянный гребень, потемневший от времени, с прорехами выломанных зубьев.

- Возьми и храни, как встретишь проводника - она тебе расскажет, что это такое и для чего. Кроме ножа. Нож ей не давай и даже не показывай, хотя рассказать о нем можешь. И еще - помните: помогают вам только до порога. Как на Путь ступите - помощь закончится. Ловить и травить вас станут все, а я - в первую очередь, и там уж вам постараться придется. Идите и помните: лучше нам больше не встречаться. Прячься получше, Серый Волк, чтоб в следующий раз я тебя не нашла!

Вроде бы Серый только моргнул - а кусты перед ним уже стояли нетронутые и никакой старухи не было и в помине. Только на земле лежали странные вещи, будто взятые из самой убогой лавки старьевщика.

- Твою-ж мать... - тоскливо ругнулась Галка.

- Что такое?

- Командир, слышал, что она в конце сказала? "Серый Волк"!

- И что? Меня и так называли, было дело. И вообще, кто это такая?

- Будем надеяться, что ничего. А кто это... Как тебе сказать, ходят тут сказки разные, кто во что горазд выдумывают. В общем, если в подробности не вдаваться - это была Смерть.

Точка напряжения. Развитие

Где-то в Африке.

Старый добрый МИ-8, едва узнаваемый в попугайской гражданской расцветке, клекотал лопастями, заходя на посадку. Василий Эдуардович, волею начальства оставленный старшим объекта, пытался удержать панаму, ставшую внезапно весьма своенравной под порывами ветра, поднятого садящейся вертушкой. При этом он старался защитить глаза от пыли и мусора, что удавалось, прямо скажем, не очень. Остальной «контингент» базы куда-то внезапно испарился, лишь только заслышав о прилете инспекции, причем хитрозадый переводчик Семен — первым. Только местные работники смотрели на редкое зрелище, улыбаясь во все тридцать два, показывая пальцами то на вертушку, то на Василия, что-то при этом обсуждая на своем непонятном наречии и весело смеясь. Не дожидаясь остановки винтов, из вертолета выпрыгнул мужчина в «песочке» без знаков различия и быстрым шагом пошел к Василию. Движения гостя были быстрыми и точными, его поведение выдавало немалый опыт подобных полетов. Василий рванул навстречу, но споткнулся и полетел наземь, теряя свою столь сберегаемую панаму, которую тут же радостно подхватил ветер. Когда он, наконец, смог подняться хотя бы на четвереньки — гость уже возвышался над ним.

— Василий Эдуардович Чижиков, я полагаю? — голос был совершенно равнодушный и безжизненный.

— Э-э-э, да, Чижиков, Василий Эдуардович, временно исполняющий обязанности старшего на объекте номер...

— Какую должность занимаете? — прервал доклад гость.

— Йа-а прораб... Э-э-э... Мастер... В общем — стройкой заведую...

— Вы наемный работник? Официальные представители фирмы на территории объекта присутствуют?

— Был Нефедов. Переводчик. Час назад убыл, сказал — в селение неподалеку, для налаживания связей... — Василий постепенно обретал уверенность, которая происходила от осозниния того факта, что к проблемам нанявшей его фирмы он не имеет ровно никакого отношения. Его дело — стройка, а как раз в том, что касалось стройки проблем быть не могло. Работы выполнялись точно и в срок недостач не было...

— Надо же, какое совпадение — усмехнулся гость — за час до нашего прилета у господина Нефедова образовались неотложные дела. В поселении с десятком голозадых аборигенов. Ну-ну... В общем так, Василий Эдуардович: лично к вам у нас притензий нет и не думаю, что появятся. Сейчас вы быстро соберете всю документацию по строительству и предоставите мне на проверку. Так же постарайтесь найти и предоставить списки поступившего оборудования. На все вам — полчаса времени...

Теми временем, лопасти вертолета окончательно замерли, из десанта выскочили двое молодых ребят, поставили трапик и замерли по обе стороны выхода. В проеме двери показался новый персонаж: невысокий, но необычайто широкий в плечах мужчина весьма преклонного возраста. Помедлив, он осторожно спустился по трапику, осмотрелся, похоже даже — принюхался. Неторопясь, вразвалочку, подошел к Василию.

— Добрый день, молодой человек. Меня можете звать Степаном Федоровичем. Будьте так любезны, скажите, разведочные шурфы где находятся?

— Добрый день — поздоровался в ответ Василий — разведочные шурфы находятся вон в той стороне, в метрах пятидесяти от модулей.

— А отвал их шурфов где? Чтоб не переспрашивать...

— Та там же рядом породу сваливали...

— Благодарю вас. — и Степан Федорович кивнул и, неторопясь, пошел в указанном направлении.

Спустя час все прое сидели в комфортном домике, прохладный воздух из кондиционера приятно холодил лица. На столах возвышалась пирамида документов, которые гость просматривал с потрясающей скоростью, при этом еще умудряясь вести разговор.

— Так что скажете, уважаемый Степан Федорович?

— Да что тут сказать? Как я и предполагал — пустышка! Алмазов здесь никогда не было, нет и не будет. Вся затея — грандиознейшая афера. Впрочем, это уже не мои проблемы. Экспертное заключениея я вам дал, что с ним делать — уже ваша забота.

— Да уж... — вздохнул гость, так и не потрудившийся представиться — Забота... Ладно, чего уж там. Василий Эдуардович, стройка сворачивается. Завтра прибудут грузовые вертолеты и рабочие, примете над ними руководство. Ваша задача — демонтировать то оборудование, которое я укажу и руководить его транспортировкой на «большую землю». Все остальное — бросаете здесь, вывозить дороже будет. Сами улетаете вместе с грузом, после прибытия — зайдете в офис компании. Разумеется, оплачен будет весь срок договора, к вам, как я и предполагал, претензий нет и командировка ваша завершилась досрочно не по вашей вине. На погрузку и эвакуацию вам — сутки.

— А почему — я? Как же Нефедов? — спросил чисто для проформы Василий.

— Думаю, Нефедова мы больше не увидим. Скорее всего, сейчас он со всей возможной скоростью мчится в ближайший аэропорт. Но это — уже не ваши проблемы, милейший.

***

На площадке под вековыми деревьями возле хижины вождя безмолвными тенями собирались воины. Лучшие из лучших. Элита. Эльфийский спецназ. Специально модифицированные тела, тренированное сознание, множество амулетов, мощнейших из тех, что удалось сохранить со времен Войны Гнева. Сейчас таких уже не делают... Вождь, он же — Верховный Шаман Союза племен, он же — Глава эльфийского Совета Старейших Клана, думал, оглядывая бойцов и мысли эти были невеселыми. Снова русские. На этот раз — всего в полутора сотне миль от самого серда последнего убежища клана. Что они затевают? Впрочем, самые сложные вопросы обычно решаются очень просто. Две сотни лучших бойцов клана хватит, чтобы уничтожить даже укрепленный замок, не то, что жалкий полевой лагерь. И, хотя задача на этот раз — не только уничножить, но и добыть пленных и достоверные сведения — они справятся. Ах, как жаль, что молодой Румиэль так долго нес эту весть... Мало ли что могли наделать там за это время. Непозволительно долго! Да, его вину, отчасти, смягчало то, что он реально стал жертвой обстоятельств: сначала аномалия, не только не позволяющая использовать магию, но и исподволь подтачивающая силы, затем — травма... Когда Румиэль покинул зону аномалии — был выжат досуха, ни капли магии. Даже дойдя до лагеря не смог подать мысленный сигнал дозорам и был банально схвачен. Пока разобрались... Хорошо хоть — сразу не пристрелили. Впрочем, вина остается виной: непозволительно халатное отношение к своему телу, которое, вообще-то, собственность клана, глупость, из-за которой он потерял жизненную силу, раз за разом пытаясь лечится магией в аномалии, а ведь есть же инструкция на этот счет! Наказание тут только одно: он будет отдан Спящему*. И это к лучшему, давно старичку встряхнуться пора, а то снова в маразм и старческое брюзжание впадать стал.

***

— О Бама! Великий! Мы нашли! — новый левый клык изогнулся в подобострастном поклоне перед вождем.

— Говори. — Коротко рявкнул Бама. Он снова был не в духе. Впрочем, не в духе он был почти всегда.

— Вот здесь, посмотри, великий! В Кении! Русские там строят базу, заключили с местными договор на добычу алмазов. Местность пустынная, вокруг — ни души на сотни миль, никаких тебе ПВО и ПРО. С их смешным правительством вопросы порешаем на «раз-два». Можно бомбить!

— Да, разбомбить алмазные прииски — это сильно. Это красиво! И ничего они не сделают, им придется утереться. — настроение Бамы стремительно повышалось — да, это будет шикарный щелчок по носу! Очень болезненный, очень обидный, но — недостаточно сильный для того, чтобы вызвать ответную масштабную силовую акцию. А ведь еще есть эльфы, которые алмазы весьма уважают, эти стекляшки у них на амулеты идут. Не заставит ли этот щелчок остроухих наконец выйти из своей уютной тени?

Правый клык многозначительно молчал. Впрочем, его мнение Баму сейчас не интересовало.

— В общем — бомбим! Когда планируешь? — рыкнул вождь

Левый клык согнулся еще ниже, умудряясь даже в таком положении преданно поедать начальство глазами.

— О Величайший! Благодарю за то, что дал столь высокую оценку предложению твоего недостойного слуги! Бомбардировщики будут готовы завтра, порешать все вопросы и провести доразведку — два дня. Послезавтра ночью можно бомбить!

«А глазки-то бегают» — думал Бама, глядя на него. От прежнего истерически — неадекватного Левого Клыка нынешний, конечно, отличался в лучшую сторону. Но все же это его подобострастие, лесть... Все — слишком! Прям не орк а эльф какой-то. Тфу. Мерзость. Противно. Придется тоже сожрать, видимо.

*Спящий - очередной мифический персонаж. На сей раз - эльфийский. Дело в том, что эльфы, в отличие от иных расс, не умирают от старости. Совсем. Причем с возрастом их магические возможности только увеличиваются, а тело не дряхлеет совершенно. Теоретически - они могли бы жить вечно, но из за редкостной стервозности и идиотских обычаев массово умирают насильственной смертью. И только единицы самых сильных, умных и хитрых доживают до возраста в три-четыре тысячи лет. После этого они все чаще впадают в Созерцательную дрему, пока, наконец, не перестают из нее выходить. Вот только нагрузка на сознание при этом огромна, сознание стареет, все надоедает, Спящий впадает в отупение, меланхолию и тотальный пофигизм. А иногда - наоборот, может начать буйствовать, прям во сне, тогда все вообще плохо. Потому им периодически отдают молодых, предпочтительно - дерзких бунтарей, у которых шило в афедроне и кровь играет. Спящие поглощают их сознание и пользуются их эмоциями. Некоторое время.

от автора

Уважаемые читатели, я впервые пишу нечто, настолько длинное и занудное (если не считать отчетов о проделанной работе). Потому буду рад ЛЮБЫМ замечаниям и предложениям. Не обещаю, конечно, что всеми предложениями воспользуюсь, просто потому, что это мой мир и мои герои, к которым после первых 100 К успел привязаться. Кроме того - я знаю, что будет дальше, а вы - нет ;). Но рассмотрю все предложения очень внимательно, это обещать могу. Да и послушать/почитать умных людей всегда полезно и приятно.

За указание ошибок и "ловлю блох" буду безмерно благодарен, текст будет правится по мере накопления "блох" и выкладке прод, чтобы не спамить ленту друзей и подписчиков.

Спасибо, что читаете :)