Специфик с Земли

Глава 1

Стараясь не привлекать внимание, я аккуратно выглянула из-за угла и осмотрела коридор академии. Перемена была короткая, было людно. Но всё равно, я сразу заметила этого гадёныша среди снующих курсантов. Эту, максимально бесящую, походку ни с чем нельзя спутать. Он топал к своему шкафчику, ни о чём не подозревая. На моём лице растянулась злорадная улыбка.

Гуляев, по привычке, облизнул палец и приложил к кругляшку сканера на шкафчике. Меня передёрнуло от неприязни.

— Придурок! — прошептала я, качая головой, — слюна не меняет химический состав жирового слоя.

О-о-о... какого же мне труда стоило перепрошить портативный сканер для текста и раздобыть его отпечаток пальца. Потом распечатать на 3D-принтере слепок и пропитать самостоятельно изготовленным гелем, чтобы сымитировать жировой слой пальца. Сканер реагирует на химический состав, который запоминает при регистрации отпечатка. Сработал только шестой вариант состава. Блин! Даже палец у этого недоумка максимально бесящий!

Дверца шкафчика пискнула и открылась. Гуляев распахнул её и легкомысленно схватил чехол с учебной гель-флешкой, не заметив стоящую за ним древнюю мышеловку... Щёлкнул механизм, и перекладина мышеловки обрушилась на маленький резиновый шарик, наполненный зубной пастой.

БАЦ!!!

Всё нутро шкафчика, а также лицо, грудь и плечи Гуляева моментально покрываются живописным слоем белоснежных брызг.

Все обернулись на шум, и на мгновение в коридоре повисла звенящая тишина.

Вот тут вышел прокол, который я не учла: не успев зажать рот ладонью, я звонко хрюкнула от рвущегося смеха. Гуляев моментально развернулся на звук и увидел меня... А коридор тем временем взорвался хохотом.

О-о-о, это сладкое чувство мести! Блаженство! Убегая по коридору, я наслаждалась воплем Гуляева, прорезавшим всеобщий хохот:

— Полякова! Я убью тебя!

***

С первого дня поступления в лётную академию ВКС России мы с Гуляевым невзлюбили друг друга.

Кстати, меня зовут Настя. В тот год я была единственной девочкой на кафедре, и этот придурок, то ли для самоутверждения, то ли просто из-за своей природной тупости, поставил мне подножку, когда я проходила мимо. Разумеется, я не ожидала такой подлости от одногруппника и совсем неизящно растянулась на полу, на глазах у всех присутствующих. Ни одна зараза не осмелилась вступиться за меня! Оно и понятно — Гуляев был самым здоровым в группе. Его расплывшаяся в ухмылке рожа и приторные смешки навсегда впечатались в мою память.

Я всегда была миниатюрной и стройной, так что физически не могла дать отпор. Но мой характер далеко не подарок. Тут Гуляев ошибся с выбором жертвы. Короче, так началась "война"!

С тех пор минуло пять лет, на протяжении которых мы постоянно строили друг другу козни, подлые западни и ловушки. Если бы он хоть раз извинился, может быть, всё было иначе. Но, увы! Гуляев для этого слишком тупой!

Мы всячески подставляли друг друга и вместе получали выговоры от деканата. Оба несколько раз чуть не вылетели из академии за особо изощрённые приколы. Но каждый раз нам давали шанс исправиться, ведь, по сути, наши шалости были безобидные, без привлечения посторонних, без рукоприкладства и членовредительства. Шло своеобразное соревнование: кто остроумнее приколется над оппонентом. Вся академия ждала с нетерпением очередного подкола от нас. Разумеется, Гуляеву не хватало ни ума, ни фантазии, и мои шутки были намного смешнее и обиднее.

В общем, мы были своеобразными звёздами академии. С нами было весело учиться, и руководство смотрело сквозь пальцы на творящееся безобразие. Они и сами частенько ржали над нами вместе со всеми курсантами.

Наша "война" мощно подстёгивала нашу успеваемость. Уж чего-чего, а зубрила Гуляев был отменный. Так что мы оба отлично учились, всегда были в лидерах во всех дисциплинах и, по сути, были главными конкурентами на звание лучшего курсанта и, соответственно, звание лучшего космопилота выпуска 2068 года.

Подходил к концу последний учебный год в академии. Тяжёлые тесты и экзамены позади, и нам осталось лишь пройти практику и получить лицензию космопилота гражданского флота, с возможностью продолжить обучение уже на военной кафедре. Для моих 20 лет — отличное достижение. Девушки редко идут учиться в космический флот, а заканчивают и вовсе единицы. Но я никогда не считала себя обычной девушкой. Мне нравилась космическая техника, нравились полёты, пилотирование. Космос меня сводил с ума. Я не видела своей жизни без космоса. На земле мне было скучно... и чтобы не скучать на земле, мне нужен был Гуляев.

***

— Итак, товарищи курсанты... — декан факультета сглотнул, изо всех сил пытаясь сдержать улыбку.

Мы с Гуляевым стояли в кабинете декана на традиционном разносе. Я всем телом чувствовала, как Гуляев бросает на меня испепеляющие взгляды, но ни один мускул не дрогнул на моём лице. Я стояла по стойке смирно и смотрела в пустоту перед собой, молча наслаждаясь триумфом.

Декан, как обычно, пытался быть максимально серьёзным, но когда он изредка бросал взгляд на лицо Гуляева, забрызганное зубной пастой, он брал вынужденную паузу, чтобы не заржать во весь голос.

— Честно говоря, я решил, что ваше... "противостояние"... завершилось на фоне прошедших экзаме... — его голос вновь сорвался при взгляде на лицо Гуляева. — Сергей, пойдите умойтесь.

— Есть! — отозвался Гуляев, разворачиваясь и, полоснув меня ядовитым взглядом, вышел из кабинета.

Декан, Игорь Семёнович, был мировой дядька. Все его обожают! В нём поразительно уравновешивались строгость и справедливость. Он посмотрел на меня из-под узких очков и сказал:

— Анастасия, я всё понимаю, но вы ведь тоже должны понимать, что перед самым выпуском такое поведение недопустимо. Вы сильно рискуете карьерой.

— Так точно, Игорь Семёнович! Понимаю, — отчеканила я. — Виновата! Но курсант Гуляев лишь получил по заслугам.

Декан улыбнулся, покачав головой.

— Вины своей, разумеется, не признаёшь?

— Никак нет! Я отстаивала справедливость и свою честь.

— Ладно. Вы оба неисправимы, — махнул рукой декан. — Как ты вскрыла его шкафчик, расскажешь хоть?

Я лукаво покосилась на него и не сдержала улыбки.

— Я отсканировала его отпечаток на бокале СКАНРИДом 5М.

— СКАНРИД? Но он не может... — задумался декан и тут же просветлел. — Ты переписала его прошивку?

Я кивнула.

— Где взяла программу?

— Сама написала, — помедлив, сдалась я.

— Хех! — крякнул от удовольствия декан. — Вот лиса! Зачем тебе космос? Из тебя вышел бы первоклассный айтишник.

— Пффф... Скукотища! — фыркнула я.

Игорь Семёнович рассмеялся.

В дверь постучали, и декан резко посерьезнел.

— Войдите.

Гуляев вошёл и встал рядом со мной, не забыв ошпарить меня взглядом.

— Итак, товарищи курсанты. Традиционно спрашиваю у пострадавшего, курсант Гуляев Сергей, имеете ли вы претензии к курсанту Поляковой Анастасии?

— Никак нет, — сквозь зубы выговорил Гуляев.

— Будете писать жалобу? — в сто тысяч миллиардный раз спросил Игорь Семёнович.

— Никак нет, — выдавил из себя Гуляев.

Я еле заметно усмехнулась, но Гуляев будто от пощёчины вздрогнул и отрубил мне взглядом голову.

— Замечательно, конфликт исчерпан, — оживился Игорь Семёнович и, откинувшись в кресле, продолжил: — Как вы прекрасно знаете, через неделю начинается традиционная практика на орбите. Довожу до вашего сведения: если в течение этой недели будет хоть один инцидент, устроивший его, будет отчислен без возможности восстановиться.

— Но, Игорь Семёнович! — возмутился Гуляев, ведь последний ход остался за ним.

— Отставить! — гаркнул декан не своим голосом.

Мы от неожиданности вытянулись по стойке смирно.

— Я предупредил вас. Игры закончились. Теперь всё очень серьёзно! Всю следующую неделю в академии будет находиться комиссия из Министерства Обороны.

— Комиссия? — не удержалась я. — Зачем?

— Вы, разумеется, слышали, что через год официальное открытие первой в истории орбитальной станции отдыха на орбите Сатурна?

— Ещё бы! — воскликнула я. — "Самара!" Вокруг все разговоры только о ней.

— Это крутейшее достижение России! — присоединился к восторгам Гуляев, совсем позабыв об обиде. — Я хочу подать прошение на службу на "Самаре".

— Похвально, — кивнул Игорь Семёнович. — "Самара" — самое передовое достижение нашей страны. Гордость и триумф научной и технической мощи России. Станция должна установить новый уровень элитного отдыха в мире.

— Точно! — воскликнула я с восторгом. — На открытии будут знаменитости со всего мира: артисты, спортсмены, самые модные блогеры.

— Верно, — кивнул Игорь Семёнович. — Но не только.

Мы с Гуляевым переглянулись, чтобы убедиться, что никто из нас не понимает, о чём речь.

— В первый сезон на станцию "Самара" отправятся победители итоговой практики многих мировых учебных заведений, в том числе трёх академий Российской Федерации. Этой чести удостоилась и наша академия.

— Ого! — воскликнул Гуляев.

— Ва-а-у! — аж подпрыгнула я.

Игорь Семёнович насладился произведённым впечатлением и продолжил:

— Теперь вы понимаете всю серьёзность ситуации? — он сделал многозначительную паузу.

Мы оба закивали, как китайские болванчики.

— По сути, в нашей академии это соревнование для вас двоих, как для лучших курсантов академии, — продолжил декан. — Если, конечно, вы всё не испортите своими детскими играми.

— Да, Игорь Семёнович, — горячо сказала я.

— Мы понимаем! — отозвался Гуляев.

— Вот и отлично! У вас неделя, чтобы максимально подготовиться к практике. Отправка на лунную базу назначена на 23-е декабря. Удачи, курсанты.

Мы вытянулись по стойке смирно, взяли под козырёк и хором произнесли:

— Служим России!

***

Выйдя из кабинета, мы повернулись друг к другу.

— Что ж, знатно ты меня уделала, признаюсь. Это было максимально унизительно, — усмехнулся Гуляев.

— Благодарю за столь высокую оценку, — улыбнулась в ответ я. — Ты достойно сдержал удар.

Гуляев хохотнул, покачав головой.

— На кону шикарный приз. Согласна? Пусть победит сильнейший, — сказал Гуляев и протянул руку.

— Согласна, — сказала я, ответив на рукопожатие.

Моя ладошка утонула в его медвежьей лапе. Гуляев улыбался, смотря мне в глаза, и я почувствовала, как сжалась его ладонь в порыве сделать мне больно.

Очень мило улыбаясь, я ангельским голосом предупредила:

— Только попробуй, придурок, и я завизжу.

Гуляев тут же ослабил хватку и покосился на кабинет декана.

— Я просто пошутил... Анастасия.

— Я так и поняла... Сергей.

Глава 2

Проплывающий мимо пейзаж родной планеты по-прежнему завораживал. Кто бы что ни говорил, к этому невероятному зрелищу невозможно привыкнуть. Каждый раз этот вид будоражил душу, точно также, как и в тот день, когда я впервые увидела Землю с орбиты.

Я направлялась к назначенным мне координатам и по пути любовалась невероятным пейзажем через пилотный купол маленького буксировочного яла, который мне выдали на Юрге — лунной базе моего учебного заведения.

Зуммер сближения отвлёк меня от созерцания Земли, и я привычно произнесла в гарнитуру полётного шлема:

— Курсант Полякова Анастасия. Ял «Иртыш», бортовой номер 34-205. Запрашиваю рабочую орбиту, сектор предписания F45. Цель — сбор космического мусора.

— Слышу вас, «Иртыш», — раздался мягкий женский голос орбитального компьютера, — Занимайте сектор F45, азимут 68. Открываю коридор на четыре часа. После завершения миссии незамедлительно покиньте орбиту.

— Принято. Сектор F45, азимут 68. Спасибо, диспетчерская.

— Удачной практики, курсант Настя, — доброжелательно отозвался голос из гарнитуры.

Я улыбнулась, запуская таймер на четыре часа. Благодарить компьютер было не по уставу, но мне нравилось общаться с ИИ как с живым человеком.

Я ввела данные в компьютер и привычно набрала скорость, выводя ял на орбиту, и маневровыми соплами стабилизировала курс. Мне нравилось делать это вручную. Автоматика — это для лентяев мальчишек.

Задание мы узнали только на Юрге. В этом году итоговая практика заключалась в сборе космического мусора. Это только на первый взгляд может показаться, что это какая-то ерунда. На Земле уборка улицы — это скучная и рутинная работа. В космосе же это очень непростая и небезопасная задача. Мусор надо, во-первых, найти... А во-вторых, сблизиться с ним, захватить манипулятором и отправить в погрузочный отсек. И главное, надо, чтобы этот мусор пролез в люк шлюза.

Не теряя времени, я запустила магнитный сканер, и на экране центральной панели начала прорисовываться трёхмерная карта всех объектов, которые присутствовали в моём секторе.

Курсантам для практики выделялась небольшая территория, стандартные 300 кубических километров, и сканер яла засекал только крупный мусор весом более 150 килограмм. Засечь такой крупный мусор было бы невероятным везением, а испытывать удачу, естественно, меня не устраивало. Мне надо быть первой по результатам общей практики. Я должна надрать бампер этому выскочке Гуляеву! Это дело чести! Да и приз на самом деле бесценный. Даже представить себе не могу, как же круто увидеть всех знаменитостей современности в живую. А самое приятное — окунуться в эту роскошь совершенно бесплатно. Цена путёвки ещё не оглашалась, но это явно смогут себе позволить только весьма обеспеченные люди.

В общем, мне надо очень постараться. Надо лучше всех отработать практику по орбитальному маневрированию. А поможет мне в этом ма-а-аленькая хитрость. О том, что нельзя применять маленькие хитрости, никто не говорил. Последнюю неделю перед отправкой на лунную базу я время даром не теряла.

Я вынула из нагрудного кармана гель-флешку и вставила в штуцер-порт на панели. Там была подпрограмма, которую я сама написала. Я работала над программой почти без сна, экспериментируя с кодом и пробуя разные подходы. Она должна улучшить алгоритмы сканирования, при которых луч радара более эффективно будет сканировать пространство. Тесты на симуляторе показали отличные результаты. Там всё прекрасно работало. По моим расчётам, сканер должен был уловить даже самые мелкие детали весом до пяти килограмм, а также должен был увидеть и пластиковый мусор.

Раздался приятный мужской голос бортового компьютера корабля:

— Капитан, обнаружено не лицензионное улучшение программного обеспечения для блока управления сканирующим радаром. Применить улучшение?

— Применяй, — ответила я, на удачу перекрещивая пальцы на руке.

Будь что будет.

— Выполняю, — ответил компьютер.

По экрану поползла полоска обновления. Я посмотрела на монитор радара, отображавшего карту сканирования. Сейчас обнаружено около тонны крупных металлических обломков, которые не факт, что влезут в погрузочный люк. С таким результатом соревнование не выиграть. Грузовой отсек яла мог вместить до десяти тонн груза, а в действительности на орбите было намного больше мусора. Надо постараться загрузиться по полной. У меня всего четыре часа на это.

— Капитан, обновление завершено. Выполнить повторное сканирование сектора?

— Выполняй, — приказала я.

Монитор сканера пискнул и погас, начиная повторное сканирование. На этот раз процесс шёл медленнее. Оно и понятно, луч тщательно обшаривал пространство хитрыми волнообразными движениями, траекторию которого я долго искала. Улыбка сама собой растеклась по лицу, когда счётчик обнаруженного веса бодро побежал вверх. Трёхмерная карта постепенно заполнялась содержимым, щедро окропляя мой сектор богатой добычей. Счётчик уже пересёк показание в четыре тонны, а карта окрасилась красными пятнами. Это был металл. Начали появляться жёлтые пятна — это пластик, оранжевые — стекловолокно и даже зелёные — это было стекло. Вес добычи уже превысил шесть тонн.

— Бинго! — воскликнула я, заворожённо глядя на монитор.

— Команда не распознана, — произнёс компьютер яла.

— Отменить, — сказала я, поморщившись.

Компьютеры небольших космобуксиров не содержали искусственный интеллект. Они совсем глупые. Даже с моей машиной дома можно было о многом поговорить. Жак ещё тот болтун. Компьютер яла часто не мог отличить команду от простой речи, чем изрядно раздражал. Приходилось даже порой отключать голосовое управление.

Карта на мониторе всё больше обрастала цветными пятнами. Больше всего было красного, меньше жёлтых и совсем мало оранжевых и зеленых. Но всё же они были.

"Стоп! А это что?.." — моё внимание привлекло маленькое фиолетовое пятно, высветившееся в углу моего сектора.

— Фиолетовый? — удивилась я. — Компьютер, покажи таблицу с расшифровкой цветовых кодировок.

Пробежав глазами по всплывшей таблице, я с удивлением не обнаружила там фиолетового цвета.

— Квадрат H45, смещение 36 градусов. Увеличение! — скомандовала я.

На карте вокруг фиолетового пятна обрисовался квадрат и, плавно наехав, увеличился во весь экран. Там явно был какой-то объект. Мерцающие пятна на радаре то вспыхивали, то гасли, прорисовывая очертания треугольника. Такое ощущение, что луч сканера пытался сфокусироваться на объекте, но постоянно соскальзывал.

— Компьютер. Анализ объекта.

— В выделенном секторе объект не обнаружен, — отозвался компьютер.

— В смысле? Я же его вижу, — возразила я.

— В выделенном секторе объект не обнаружен, — равнодушно повторил компьютер.

— Ладно, — прошептала я, не сводя глаз с очертаний объекта на радаре.

Я сняла с фиксатора орбитальный якорь и сдвинула от себя джойстик управления плазменным двигателем. Ял быстро разогнался, мягко вдавив меня в пилотный ложемент. Судя по показаниям сканера, объект был примерно в шестидесяти километрах от меня. В пульсирующем режиме разгона я буду на месте через шесть минут.

— Компьютер. Сканировать сектор на наличие объектов.

Помедлив несколько секунд, компьютер снова доложил, что не видит никаких объектов.

— Ничего не понимаю, — прошептала я, не сводя взгляда с фиолетового треугольника, боясь, что он в любую минуту исчезнет.

Находясь в десяти километрах, я уже заученными движениями выполнила торможение, ориентируясь по приборам, и, когда до объекта оставалось сто метров, выглянула наружу через пилотный купол.

Радар показывал, что объект находится прямо передо мной, в ста метрах, но по какой-то причине компьютер его не фиксировал. Визуально я тоже ничего не видела. Размеры его были небольшие, примерно десять метров в ширину. Я должна была его видеть отчётливо, но на виду были только два старых раздолбанных коммуникационных спутника, плавно дрейфующих в облаке мелких обломков. Я не могла спутать спутники с объектом. Их я тоже отчётливо наблюдала на радаре, но загадочного объекта глазами я не видела.

— Какого Харона? — шептала я, всматриваясь в пустоту и, вращая рукоятку регулятора, играла с прозрачностью купола, приглушая блики от солнца.

Один дрейфующий спутник медленно заплывал за объект, и я увидела, как он постепенно начал пропадать, как будто его загораживало что-то абсолютно чёрное. И действительно, присмотревшись, я увидела, что на месте, где должен быть объект, не было звёзд. Он был абсолютно чёрный и полностью сливался с космосом. Если не знать, куда смотреть, таинственный объект было совершенно невозможно заметить.

Я облетела объект по кругу, используя маневровые двигатели, и во все глаза пыталась рассмотреть его. Это явно какая-то технология маскировки, которую нам не преподавали. Сердце начало бешено колотиться. Неужели это что-то неземное?.. Мы проходили директиву, как необходимо себя вести при встрече с представителями внеземных цивилизации, но серьёзно к этому никто не относился. На этих уроках мы только хихикали. Но теперь я совершенно растерялась. Из головы вылетели все инструкции на такой случай.

Я посмотрела на экран коммуникатора ближней связи, и моё сердце ёкнуло. Огонёк приёма сигнала светился зелёным. Это означало, что ближняя связь активна, и в радиусе пяти километров кто-то прослушивал радиоканал.

Так может, это спутник-шпион западных спецслужб? Нам рассказывали, что военные всего мира разрабатывают новейшие технологии маскировки для космоса, в том числе и наша страна.

По инструкции надо немедленно доложить о находке на базу. Но этот незнакомец слушает эфир, и неизвестно, как он себя поведёт, когда поймёт, что обнаружен. Технология-то секретная...

Решение было спонтанным и полным нарушением всех инструкций. Я активировала коммуникатор и строгим голосом произнесла:

— Внимание, неопознанный объект! Говорит офицер ВКС Российской Федерации. Ваше нахождение в данном квадрате несанкционированно. Немедленно идентифицируйте себя.

Ответа не последовало. Но зелёный сигнал коммуникатора говорил о том, что меня кто-то слышит.

— Последнее предупреждение. Через пять секунд я передам эти координаты Воздушно-космическим силам России, после чего будет начата полномасштабная военная операция по перехвату и нейтрализации. Пять… четыре… три… два…

Глава 3

— Нет, нет! Не надо, пожалуйста. Я не представляю опасности, — раздался совершенно обычный мальчишеский голос из гарнитуры.

Я с облегчением выдохнула, радуясь, что это не инопланетянин, а всего лишь мальчишка. Видимо, такой же практикант из другой академии, решивший схитрить в чужом секторе орбиты. Орудовал без регистрации у диспетчера. Впридачу ещё и применил какую-то хитрость. Прямо как я.

— Назовите себя! Что вы здесь делаете?

После небольшой паузы голос, подрагивая, ответил:

— Я апикрилат седьмого ордена Империи Зойден. Личный идентификатор: Ти, Бжи, Кад, Фо, Тур. Нахожусь в секторе по заданию Академии Министерства Внешних Контактов. Прохожу практику по скрытому наблюдению за деятельностью представителей низко развитой цивилизации.

Я не поняла ни слова из сказанного и решила, что пацан дурит мне голову. Может, это Гуляев меня разыгрывает? Да не, чтобы такое провернуть, нужны мозги, а Гуляев тупой, как компьютер яла.

Скорее всего, пацан просто бредит. Возможно, у него неполадки с системой жизнеобеспечения, и он испытывает кислородное голодание.

— Ваша речь невразумительна. Подключитесь к двухсторонней видео связи, — велела я, смахнув пальцем на экране переключатель видеосвязи.

На экране покрутился кружок соединения и появилась маленькая кабина с креслом посередине, окружённая со всех сторон непонятными мигающими пультами. В кресле сидел маленький чудик с огромной головой в гладком шлеме. Кожа была фиолетового цвета, глаза были огромные, чёрные, без зрачков. Нос маленький, острый, с таким же острым подбородком и маленький безгубый рот. Из узких плеч выходили по два гибких щупальца, заканчивавшихся тремя пальцами.

Мы оба ошарашенно уставились друг на друга и хором воскликнули:

— Ты не человек!

— Ты не галактический таможенник!

Теперь я совершенно чётко осознала, что это самый настоящий контакт с неземной цивилизацией. Я собралась с мыслями и торжественно сказала:

— От имени цивилизации людей я рада приветствовать вас в Солнечной системе на орбите планеты Земля. Меня зовут Настя, я офицер ВКС Российской Федерации. Могу ли я оповестить моё правительство о вашем визите и сопроводить к ближайшей базе для официального приёма?

Чудик сидел молча, ошарашенно смотря на меня, моргая глазами. Причём веки располагались вертикально и двигались от переносицы. Через мгновение он опомнился и заговорил:

— Я тоже рад приветствовать тебя, Субъект-Настя, от имени цивилизации Зибави, именем империи Зойден. Моё имя Сип, — было видно, что он сильно нервничает. — Я могу обратиться к тебе… к вам… не официально?

— Конечно, Сип. Почту за честь! — радостно воскликнула я. — И можно на ты.

Сип нервно дёрнул головой и быстро затараторил:

— Благодарю, уважаемый субъект-Настя. В этих координатах я прохожу практику по скрытому наблюдению за вашей цивилизацией. Так как вы… ты сканировала меня резонансным пучком нестабильных ионов, я ошибочно решил, что это корабль галактической таможни. У землян нет такой технологии. Я запаниковал и всё неправильно интерпретировал, понимаешь? У меня самую малость просрочена допуск-карта на этот скутер. Могу я просить тебя оставить в тайне наш контакт? За такой провал меня отчислят из Академии и выгонят из имперского флота. Пожалуйста, пойди мне на встречу. Я не представляю опасности. Я вёл наблюдение лишь с целью изучения.

Послушав тираду, я задумалась. С одной стороны, это нарушение, за которое по головке не погладят. С другой, это величайшее открытие, которое может меня прославить на весь мир. Но, совсем с другой стороны, я прекрасно понимала этого парня. Такой косяк может погубить карьеру. Я тряхнула головой. Будь что будет.

— Это, конечно, нарушение всех мыслимых и немыслимых правил, но я с радостью пойду тебе на встречу, Сип.

— О-о-о, спасибо тебе, Субъект-Настя! — воскликнул инопланетянин.

Он улыбнулся, и его лицо стало очень доброжелательным и даже милым.

— Прости моё любопытство: я так понял, что отвлёк тебя от какой-то миссии, — продолжил Сип. — Скажи, пожалуйста, чем ты собиралась заняться в этом секторе? Конечно, если это не является секретом вашей цивилизации.

— Никакого секрета нет. Я тоже прохожу практику, как и ты. Но моё задание не такое интересное, как у тебя. Мне нужно просто собрать как можно больше космического мусора. Я модифицировала сканер корабля, чтобы засечь больше железяк, но вместе с хламом случайно обнаружила тебя.

— Невероятно! Вы… э-э-э… ты! Очень талантливый механик, Субъект-Настя. Я слабо разбираюсь в физике квантовых полей, но знаю, что технология бистабильного сканирования очень сложная.

— Глубокие познания в физике далеки от моей специализации. А по квантовой механике мы проходили сокращённый курс. Всё, что я сделала, просто изменила алгоритм сканирования радара. А механических изменений в конструкцию сканера я не вносила.

— Вот как? — недоумённо сказал Сип.

Морща лоб, он проворно замельтешил своими щупальцами, ловко что-то перемещая на голографической панели своего корабля. Перед его глазами замельтешили столбцы каких-то символов, закорючек и знаков. Рисовались, сменяя друг друга, какие-то графики и схемы, целые вереницы из направленных во все стороны стрелочек. Сип неотрывно изучил все данные и в недоумении перевёл на меня взгляд.

— Невероятно! Ты нашла уязвимость в нашей системе маскировки!

— Э-э-э… это хорошо или плохо? — криво улыбнувшись, спросила я.

— Это… гениально! — лишь смог вымолвить Сип.

Мы ещё долго увлечённо болтали. Сип оказался очень общительным юношей, добрым и отзывчивым. Он снял для меня маскировку со своего корабля. Тайком включив фронтальную камеру яла, я, наверное, минут сорок летала вокруг, любуясь невероятно красивыми обтекаемыми обводами его треугольного разведывательного скутера. Сип тоже заинтересовался моим приземистым ялом, но, скорее всего, просто из вежливости. Для него это явно были жутко допотопные технологии.

Наконец, глянув на таймер, я с грустью сказала:

— Ладно, Сип, у меня ещё час остался. Мне надо ещё пособирать хоть сколько-нибудь металлолома, чтобы практику сдать. Жаль, я уже не иду на рекорд, но ничего. Зато я установила первый в истории человечества тайный контакт с внеземной цивилизацией. Было весело. Рада была познакомиться.

— Подожди, Субъект-Настя. Сколько тебе надо собрать лома и как ты его хочешь транспортировать?

— Мой корабль — это грузовой буксир. Его отсек может вместить около десяти тонн груза.

Сип совершил несколько манипуляций своими щупальцами по голографической панели и усмехнулся:

— Всего-то? Я-то думал... Открывай свой грузовой отсек.

Я удивилась, но послушала. Щёлкнув нужными переключателями, я разблокировала и разгерметизировала шлюз отсека и раскрыла створки, трансформируя пилон в погрузочный режим.

Корабль Сипа развернулся и, одним рывком сорвавшись с места, мгновенно умчался в сторону. У меня лишь челюсть отвисла. Если бы я так стартанула на своём яле, меня бы просто размазало в ложементе от перегрузки. Да и ял, скорее всего, просто развалился бы.

— Никуда не двигайся. Зафиксируй орбиту, — послышался голос Сипа.

— Принято, — сказала я, активируя якорь.

Корабль пошипел маневровыми соплами и застыл в одном положении. А я с интересом стала наблюдать на мониторе радара, как молниеносно перемещается скутер Сипа.

Фиолетовое пятно металось по радарной карте из одного угла моего сектора в другой. При этом Сип рассказывал мне инопланетный анекдот:

— Доктор спрашивает у зибарианина: «Любезнейший, вы в курсе, что у вас киринийские вши?» «Да, — отвечает тот, — конечно, в курсе». «Так почему же вы их не лечите?» «А зачем? Они у меня не болеют».

Я звонко рассмеялась и на время отвлеклась от экрана радара, а отсмеявшись, увидела, что к моему кораблю приближается фиолетовое пятно, а за ним тянется большая красная клякса. Я удивлённо выглянула из купола наружу и увидела скутер Сипа, а за ним летела целая гора космического хлама, окутанная синеватым мерцанием. Видимо, это было какое-то тяговое поле.

— Я собрал около сотни квазимов металлолома, — радостно сказал Сип. — Это 35 целых 546 тысячных тонны веса в переводе на ваши единицы.

— Ого! Я столько не смогу забрать!

— Не волнуйся, сейчас посмотрим, сколько груза сможет вместить твоя посудина, — сказал он, и его корабль пролетел над куполом кабины моего корабля, буксируя за собой эту невероятную груду металла.

Я вывела на экран окно погрузочного монитора и активировала автономный режим погрузки. В загрузочный шлюз начали влетать порции мусора, которые попадали в магнитный отсек формовки, где мощный пресс делал из лома компактные брикеты и укладывал в грузовом отсеке. Проценты загрузки быстро росли, и я удивилась, когда вес груза показывался в десять тонн, а процент загрузки ещё не достиг 80%.

В итоге Сип каким-то образом загрузил в мой корабль 14 тонн космического мусора.

— Нет слов! — восхитилась я. — Как тебе это удалось, Сип?

— Всё просто, — усмехнулся он. — Транспортный луч умеет изымать определённые материалы из общей массы лома. Я отправлял в трюм твоего корабля только самые тяжёлые материалы, а остальное аннигилировал.

— Круто! Орбита стала чище. Не знаю, как тебя благодарить.

— Ничего особенного, — смущённо махнул щупальцем Сип. — Просто постарайся держать в тайне твоё улучшение для радара. Хорошо?

— Конечно, я всё понимаю, — сказала я, усмехнувшись. — Скажи, Сип, а ваша цивилизация планирует идти с нами на контакт… э-э-э... официально?

— Конечно! Как только наши аналитики поймут, что вы готовы к такому контакту.

— Я поняла тебя, — немного подумав, кивнула я. — Ладно, Сип, мне пора. Через десять минут я должна покинуть сектор. Тебе лучше замаскироваться.

— Спасибо тебе, субъект-Настя. Надеюсь, ещё увидимся.

— Я тоже. Пока, Сип. Удачно тебе сдать практику. И незабудь привести в порядок допуск-карту к своему скутеру.

Сип обаятельно улыбнулся, помахал щупальцем, и экран видеосвязи погас.

Его корабль развернулся, растворяясь на лету. А я сняла орбитальный якорь с фиксации и начала разгон. Перегруженный ял двигался с трудом.

— Компьютер, переместить все записи с камер и мониторов за последние четыре часа на гель-флэшку. Удалить последнее обновление системы сканирования и очистить записи чёрного ящика со времени вылета с базы. Код авторизации: ДЖИ ИКС ГАММА ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ, — приказала я, применяя секретный код, который, естественно, знали все курсанты.

— Выполняю, — равнодушно отозвался компьютер и запищал активированными службами корабля.

А я с блаженной улыбкой откинулась в пилотском ложементе, с удовольствием любуясь видом родной планеты. Настроение было чудесное. Через год меня ждал феерический отдых на первой в мире орбитальной станции отдыха.

Глава 4

— Четырнадцать тонн? Серьёзно? — голос Гуляева срывался на визг.

Мы стояли в окружении сокурсников перед большим стеновым монитором в конференц-зале базы. Я, как ни в чём не бывало, заложив руки за спину, разглядывала результаты практики.

— Тебя что-то не устраивает, Гуляев? — как можно спокойней спросила я. — Выиграл сильнейший. Это нормально.

— Нормально? Нет, ну вы слышали? — Гуляев обвёл бешено выкатившимися глазами курсантов.

— Не, не, Серёга, только нас не вмешивай, — сразу поднял руки Шаповалов, поймав бешеный взгляд Гуляева.

— Признавайся! Как ты это провернула? — брызгая слюной, кричал Гуляев. — Взломала компьютер базы? Цифры подправила?

— Ты придурок, что ли? — удивилась я. — Взвешивание было публичным. Телевидение снимало, вообще-то.

— Тогда что? Тебе помогал кто-то? — он обвёл злым взглядом присутствующих.

— Да, каким образом, Серёга? Ты чего? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Несанкционированный вылет с базы — реальное безумие! Корабль на автопилоте сразу вернут, а пилота — под трибунал! — вторил ему кто-то с другой стороны.

— А выполнить свою практику, потом ещё и помочь Насте — это вообще бред! На это сутки понадобятся, — сказал Шаповалов.

Это, разумеется, понимали все. Но не взбесившийся Гуляев.

— Наверное, мне инопланетяне помогли... — не громко кольнула я, но слова прозвучали как гром в полной тишине, и кто-то в толпе прыснул.

Гуляев полоснул взглядом место, откуда донёсся смешок, и резко обернулся ко мне. Он навис горой над моей головой, и грозя пальцем, процедил:

— Не знаю, как ты это провернула! Но я выясню! Я этого просто так не оставлю!

— Ой, Гуляев, гуляй уже, — сказала я утомленно, разглядывая свою фамилию на первом месте.

Он еле заметно дёрнулся на меня, но остановился, покосившись на зевак.

— Она жульничала! И я это докажу! — зло выпалил Гуляев и бодро пошёл прочь прямо через еле успевших расступиться собравшихся.

Как только шаги стихли, все ринулись ко мне. Тихонечко трепали за плечо и шепотом поздравляли.

На самом деле ни кто не сомневался, кто победит, и даже, наверняка, делали ставки.

— Чего он расстроился? Девять с половиной тонн — отличный результат... — театрально удивилась я, вызвав сдержанные смешки.

По правде сказать, так и было. Результат Гуляева был отличный. Остальные не набрали и пяти тонн. Я, конечно, не то чтобы жульничала... просто так случилось... Мне, можно сказать, сказочно повезло. Преимущество неоспоримое. Но я уверена, с моим модифицированным радаром я всё равно выиграла бы. Я намного лучше владею орбитальным маневрированием, это все знают. Так что моя совесть была спокойна, и вместе со всеми поздравляла меня.

После такой истерики от Гуляева можно было ждать чего угодно. Я хорошенько спрятала главную улику — гель-флэшку. Даже если она попадёт в чужие руки, не страшно. Все данные на ней зашифрованы моим личным кодировщиком, который я сама придумала. Просто так никто ничего не увидит и не поймёт. Нельзя раскрывать факт модификации радара. Так что я обязательно очистила все логи и историю работы на моём планшетбуке, где писала программу. Также тщательно очищены логи и буферы на симуляторе базы после моих испытаний. На Иртыше я всё почистила ещё по дороге на базу, там система примитивная, никаких следов не осталось...

Минуло три спокойных дня. Общая практика закончилась, все курсанты отдыхали и ждали отправки на Землю. Там предстояла торжественная церемония получения дипломов и награждений, традиционный выпускной с концертом и наконец-то домой. Целых три месяца дома!

С Гуляевым я почти не пересекалась. Точнее, это он всячески избегал встреч. На тесной базе это сложно, конечно, но у Гуляева всё-таки есть определённые таланты.

Я не интересовалась, чем он занимается. Но до меня долетали слухи, что он какие-то жалобы строчит. Даже жалко его иногда. Может, надо было уступить ему победу. Вон как убивается.

Я особо не напрягалась с истериками Гуляева. Ну что он может придумать, кроме ничем не подтверждённых кляуз. Он заслуженно проиграл и получил по заслугам.

Я сидела, как обычно, на своём любимом месте — в раме большого круглого иллюминатора и смотрела на лунный пейзаж. Мне нравилось здесь коротать время. Можно бесконечно любоваться лунной пустыней снаружи. Как же меня завораживает этот удивительный чёрно-белый мир, лишённый красок. Зато невероятно яркий, контрастный и переполненный оттенками. Игра света и теней делает пейзаж невероятно живым и объёмным.

Мои мысли прервал мой ручной коммуникатор. Он два раза провибрировал и пискнул. Я отодвинула рукав и посмотрела на экран. Моргала иконка с красным конвертом — приказ. Я смахнула иконку и прочитала:

"Явиться в каюту коменданта".

"Что там стряслось, — со вздохом подумала я, — опять поздравить кто-то хочет с Земли?"

Я привычно спустилась на лифте на пятый уровень, прошла по коридору, козырнула караульному. Дежурил Мишка. Он лукаво подмигнул мне. Я улыбнулась в ответ и пошла по коридору. Перед гермодверью коменданта приложила палец к кругляшу сканера и стала ждать приглашения.

Через несколько секунд дверь с лёгким шипением ушла в сторону, я вошла и сразу почувствовала неладное. Перед столом коменданта стояли два стула. В одном безошибочно угадывался бритый затылок Гуляева. За столом сидел комендант, неизвестный мне военный с погонами полковника и худощавый штатский с раскрытым планшетбуком.

"Ох, не хорошо", — пробежала мысль.

Я подошла к стульям, встала по стойке смирно и отрапортовала:

— Курсант Полякова по вашему приказанию прибыла.

— Вольно. Присаживайтесь, курсант, — устало ответил комендант.

Я подошла к стулу и, садясь, замерла на мгновение, увидев на столе свою гель-флэшку... Глаза полковника еле заметно сузились, заметив живописную реакцию.

Сев, я кинула мимолётный взгляд на придурка и всё поняла. Гуляев сидел ровно и невозмутимо смотрел перед собой. Мы поменялись местами. Этот гадёныш всё-таки отомстил мне.

— Курсант Полякова, — начал комендант базы, — против вас подана официальная жалоба и обвинение в нечестном прохождении финальной практики. Прежде чем инициировать расследование по этому поводу, я решил собрать все стороны и попытаться разобраться во всём и избежать нежелательного для академии разбирательства. В этом мне поможет полковник Исаев Александр Викторович.

Полковник кивнул и заговорил:

— Курсант Полякова, вы понимаете суть обвинений в вашу сторону?

— Курсант Гуляев прилюдно обвинил меня в нечестном прохождении практики, не предъявив никаких веских аргументов, — я старалась быть максимально спокойной и не смотреть на гель-флэшку. — Никак нет, товарищ полковник, я не понимаю суть обвинений.

Уголки рта полковника чуть заметно приподнялись. Не отрывая от меня взгляда, он сказал:

— Курсант Гуляев, изложите все ваши претензии.

Гуляев вскочил, чуть ли не подпрыгнув, и выпалил:

— Курсант Полякова не могла выполнить норму в четырнадцать тонн металла. Грузоподъёмность яла — десять тонн. В него физически не поместится такой груз.

"Господи, какой же ты тупой. Как ты вообще академию закончил?!" — подумала я, мысленно закрыв ладонью глаза, чтобы не видеть этот позор.

Тем временем Гуляев продолжал:

— Полякова...

— Курсант Полякова, — строго поправил Гуляева полковник.

— Так точно! Виноват! — вытянулся Гуляев.

От внимания не ускользнуло, что Гуляев слишком нервничает. Видимо, он даже не готовился к своему демаршу.

— Продолжайте, — велел полковник.

Гуляев покосился на меня, сглотнул и продолжил:

— Курсант Полякова применила нечестные методы. Она обманула комиссию.

— Какие именно методы могла применить курсант Полякова? — спросил полковник.

— Не могу знать. Но она отличный программист. Я подозреваю, что она изменила управляющие программы корабля. На этой гель-флэшке записаны эти программы.

— Садитесь, курсант Гуляев, — сказал полковник, не сводя с меня взгляда. — Вам есть что ответить на обвинения?

Я встала, одёрнула край кителя, собираясь с мыслями, и сказала:

— Хочу начать с технических характеристик буксировочного яла класса «Фагот». Цифра "грузоподъёмность" — характеризует максимальный вес, с которым корабль способен совершить посадку на безатмосферные планеты с силой притяжения не более лунной. То есть эта характеристика обозначает не вес, способный поместиться в грузовой отсек, а вес, с которым корабль способен сесть на Луну, используя для торможения свои тяговые двигатели. Если же говорить об объёме: средняя плотность стали примерно 7800 килограмм на метр кубический. То есть объём монолитного куска стали весом в десять тонн составит примерно... — я быстренько прикинула в уме формулу, которую прекрасно выучила, когда делала расчёты для своей программы, — одну целую и двадцать семь сотых кубических метра. Объём грузового отсека яла составляет порядка шести кубических метров. Таким образом, если бы ял «Иртыш» обладал прессом, способным плющить металл до состояния монолита, он был бы способен вместить груз около пятидесяти тонн. Опять же, термин "космический мусор" не подразумевает наличие одного лишь металла. Характеристика "грузоподъёмность десять тонн" — это скорее усредненное понятие, не нуждающееся в более строгом уточнении. Буксировочный ял не является грузовым кораблём. Повторюсь, он относится к классу "Фагот". Грузовые же корабли попадают в класс "Тимуран". Их грузовые характеристики...

— Достаточно, — прервал меня комендант базы. — Кадет Гуляев, вы знакомы с классификацией тоннажей орбитальных и межпланетных кораблей, которой, так блестяще владеет кадет Полякова?

— Я... я-я... прошу прощения... я могу не помнить всех деталей... Но в целом...

— Довольно, кадет Гуляев, — отрезал полковник. Он посмотрел на меня и сказал: — Кадет Полякова, наши специалисты не обнаружили записей чёрных ящиков в базе данных яла «Иртыш». Это вы стерли данные?

— Так точно, товарищ полковник. Данные чёрных ящиков общедоступны на базе Юрга. А я не хотела делиться некоторыми секретами моего пилотирования, — спокойно ответила я. — Могу я задать вопрос?

Комендант покосился на полковника, не понимая, кому задан вопрос. Полковник помедлил и кивнул.

— На скольких ялах были нетронуты данные чёрных ящиков?

На этот раз полковник открыто улыбнулся.

— Ни на одном, — он покосился на побледневшего коменданта базы.

— Я немедленно прикажу... — начал было оправдываться комендант, но полковник прервал его жестом руки.

— Код базы взломан вашими же кадетами. Тут нечего проверять. Мы уже всё проверили.

Комендант хотел было что-то сказать, но заметно побледнел и опустил взгляд.

Глава 5

Полковник посмотрел на меня и, нескрывая иронии, сказал:

— Наши программисты восстановили записи всех чёрных ящиков, — он пристально посмотрел на Гуляева. — Мы обнаружили много очень интересных решений при выполнении практики... очень, я бы сказал, нестандартных решений.

Гуляев практически вжался в стул. Полюбовавшись на реакцию Гуляева, комендант посмотрел на меня.

— Однако, мы не смогли восстановить данные Иртыша. Курсант Гуляев сильно недооценивает вас, курсант Полякова, — полковник переглянулся со штатским, и тот уважительно ухмыльнулся. — Это уже уровень зрелого кибер-хакера. Низкоуровневое форматирование?

Я смутилась, опустив взгляд, и пропищала:

— Не совсем, товарищ полковник. Низкоуровневым воздействовать нельзя. Все пакеты гель-массива связаны с операционной системой бортового компьютера корабля. Каждый угли-бит прописан последовательно в ячейках гель-массива и хаотично перемешан с кодом операционной системы. Если форматнуть хоть малую часть базы данных, можно грохнуть всю систему. Корабль полностью потеряет ход.

На этот раз не сдержался штатский:

— И неминуемо пилот погиб бы?

— Нет, конечно. Прошу прощения, не знаю вашего имени... — ответила я. — Система связи и жизнеобеспечения не связана с операционной системой корабля. У неё своя операционка и база данных. Полагаю, это сделано, чтобы курсанты по незнанию случайно не отключили бы себе систему жизнеобеспечения.

Штатский, не сдерживая эмоций, посмотрел на полковника. Тот, сделав для себя нужные выводы, обратился ко мне:

— Что ж, курсант Полякова, познакомьтесь с профессором Николаевым Андреем Николаевичем, главой компании РосПрогТех, входящей в состав корпорации РосКосмос. Операционная система яла класса «Фагот» — это его выпускная работа.

Я, неприлично выпучив глаза, уставилась на штатского. Передо мной сидел гений, о котором я не раз читала, но ни разу не удосужилась посмотреть его фото.

— Андрей Николаевич, — еле прохрипела я, — такая честь... я изрядно попотела, взламывая вашу систему...

— Весьма польщён, — сказал профессор. — Мои системы ещё ни разу не взламывали. Даже самую первую. Вы обладаете незаурядными способностями, курсант Полякова.

Я покраснела, как рак, и опустила глаза. Полковник выждал паузу и продолжил:

— Курсант Полякова, вам знакома эта гель-флэшка?

— Так точно. Это моя личная флэшка, которая находилась в моей каюте, — спокойно ответила я, посмотрев на Гуляева. — Могу я узнать, был ли обыск моей каюты согласован с командованием базы?

Я заметила боковым зрением, как дёрнулся Гуляев. Ага, червяк задёргался на горячей сковородке.

Помедлив, комендант ответил:

— Нет. Курсант Гуляев сообщил, что нашёл вашу гель-флэшку в столовой, где обнаружил её вами забытой.

"Вот ведь, во истину, придурок!" — я мысленно закатила глаза к потолку.

— Я полагаю, после просмотра записей с камер расследование сможет установить, где именно курсант Гуляев "нашёл" мою гель-флэшку?

Комендант бросил многозначительный взгляд на Гуляева и сказал:

— Непременно. А сейчас мы бы хотели убедиться, что ваша гель-флэшка не содержит какой-либо компрометирующей информации.

Я стояла по стойке смирно и промолчала. Мои записи надо ещё расшифровать.

— Садитесь, курсант, — приказал полковник Исаев. — Надеюсь, вы не возражаете?

— Никак нет, не возражаю, — сказала я, садясь и до скрипа сжимая челюсти.

Полковник взял флэшку и, несводя с меня взгляда, передал её профессору. Выкрутив защитный колпачок, профессор вставил гель-флэшку в штуцер-порт своего планшетбука и пробежался пальцами по клавиатуре. Осмотрев дисплей, он нахмурился и сделал ещё несколько очередей пальцами по клавиатуре.

Сидя с невозмутимым покерфейсом, я в мыслях улыбнулась. Похоже, у профессора сложности. Понять что-либо будет не просто. В тоже время я прекрасно понимала, что такой гений, как профессор Николаев, всё равно взломает мою защиту. Мне ли с ним тягаться.

Спустя пару минут профессор улыбнулся и развернул планшетбук экраном к полковнику. Тот скосил взгляд на дисплей и спросил:

— Это всё?

— Да, это всё. Я проверил, скрытого кода нет, скрытых областей нет, остаточные данные угли-биты не содержат. Это всё, что здесь записано.

Профессор с улыбкой развернул экран к нам. Там воспроизводился обычный 2D-видеоролик с древним мультсериалом, «Маша и Медведь». Я похолодела...

"Какого Харона? Этого там не должно быть!" — пролетела страшная мысль.

Несмотря на все усилия, тень моих эмоций промелькнула по лицу, и полковник это заметил.

Гуляев вскочил с места и застыл, глядя в экран.

— Курсант Гуляев, вы другое ожидали увидеть? — спросил полковник.

— Так точно, — чуть ли не взвизгнул он, — там должны быть какие-нибудь программы, файлы всякие, прошивки, драйверы и куча всякого такого... говорю же, она отличный программист!

— Ясно, — сказал полковник и переглянулся с профессором. — Итак, курсант Гуляев, можете быть свободны. Позже я вызову вас отдельно для дачи показаний.

— Но, товарищ полковник... — возмутился было Гуляев.

— Я всё сказал, курсант, — железным тоном прервал его полковник. — Вы не компетентны в элементарных вопросах, которые обязан знать космо-пилот гражданского флота. Но я закрою на это глаза, если вы, по крайней мере, будете вести себя как подобает офицеру флота. Вы свободны.

Гуляев вытянулся по стойке смирно, козырнул, развернулся, незабыв хлестнуть меня взглядом, и вышел.

— Товарищ майор, — обратился Исаев к коменданту, — я бы хотел побеседовать с курсантом лично. Не могли бы вы...

— Конечно, беседуйте! — не дав договорить полковнику, вскочил на ноги комендант. — Я буду в столовой.

Комендант с явным облегчением вышел из кабинета.

Пару минут полковник молча смотрел мне в глаза, изредка барабаня пальцами по столу. Наконец он сказал:

— Вы очень способны, курсант Полякова, и вы мне нравитесь. У вас большое будущее в космофлоте. Но эта ситуация, прямо скажем, неприятная, неоднозначная. Очень не хотелось бы портить вам карьеру.

Полностью собой овладев, я спокойно выдержала его взгляд.

— Вы ведь тоже ожидали увидеть совсем другое содержимое на своей гель-флэшке? — спросил он, улыбнувшись уголками губ. — Не так ли?

— Так точно! — подтвердила я и продолжила фантазировать: — На моей флэшке должны быть мои рефераты и лабораторные; все курсовые работы; исходники программ с уроков информатики; компиляторы; мои личные записки, сочинения; учебные дневники и...

Я сделала вид, что замялась.

— Продолжайте, — с нажимом приказал полковник.

— Там были ещё... некоторое количество шпаргалок... и два девчачьих 3D-сериала... скачанных... эм... не совсем легально.

Полковник переглянулся с профессором, усмехнулся и спросил:

— Это всё?

— Так точно. Этих мультиков там быть не должно, — я сделала трагическую паузу, мне в самом деле было обидно потерять настоящее содержимое. — Очевидно, что всё содержимое потеряно. Курсант Гуляев намеренно уничтожил все данные.

— Следы повторной перезаписи угли-битов я бы сразу обнаружил, — сказал профессор. — Многократная пертурбация имеет характерные следы. Однако, гель-ячейки инертны, то есть, информация кристаллизовалась лишь один раз. Я однозначно могу утверждать: кроме этих мультиков, на этом носителе никогда ничего больше не было.

Профессор вынул флэшку, закрутил колпачок и протянул мне.

— Вы уверены, что это ваш носитель?

Я взяла флэшку и внимательно осмотрела. Старенькая гель-флэшка на пятьдесят углифлопов. Красный цилиндр диаметром в сантиметр и длиной в шесть. С одной стороны был накручен герметичный колпачок с автодозатором специального увлажнителя, а с другой стороны — такого же вида колпачок-заглушка с колечком. На кольце болталась цепочка с плоским брелком в виде забавного единорога, который мне ещё в школе подарила подруга. На единороге были наклеены мной стразики, и даже выколотый иголкой узор на хвосте был на месте. Это точно была моя старенькая флэшка. Даже царапина на месте, непонятно откуда взявшаяся, и скол на колпачке от падения на асфальт перед самым поступлением в академию.

— Да, — удивлённо сказала я, — это точно моя гель-флэшка. Но я не понимаю... я уже много раз её перезаписывала. Я с ней поступала в академию. Как угли-биты могут быть инертны?

Полковник Исаев посмотрел на профессора и спросил:

— У вас есть версии, Андрей Николаевич? Начинку возможно заменить на новую?

— Мне не известны такие способы, Александр Викторович, — ответил профессор. — Корпус запаян на заводе под высоким давлением и под воздействием мощного магнитного поля. Его невозможно вскрыть без следов. А даже вскрыв, капсула разгерметизируется, и гель-ячейки моментально потеряют структуру. Здесь же гелевый наполнитель абсолютно новый.

— И его невозможно программно обновить? Сбросить? Обнулить?

Профессор усмехнулся, как умеют только тонко разбирающиеся в определённой теме люди, услышав полную чушь из уст полного дилетанта.

— Изначальная структура геля в ячейках при первичной кристаллизации имеет очень правильную организацию, будто... эм... расчесали расческой, понимаете?

Полковник покивал, сосредоточенно слушая.

— Так вот, "причёсанные" угли-биты изначально неподвижны, инертны. И при первой записи сохраняют свою причёсанность, прошу прощения за каламбур, — он хохотнул, решив, что остроумно пошутил, но, не увидев реакции, продолжил: — мда, так вот, эту гребёнку можно явно наблюдать, через специальный программный сканер, разумеется. Ровная структура нитей будет прослеживаться. Но при второй и последующих кристаллизациях, иными словами, «перезаписях», гель становится вязким, и гребёнку увидеть уже не получится. Угли-биты перемешиваются, и для человеческого глаза будет выглядеть полным хаосом. Хотя упорядоченная структура, разумеется, никуда не девается...

— Это понятно, профессор, — терпеливо сказал полковник, — самую суть, пожалуйста.

— Да, простите, увлекся. Так вот, возвратить изначальное положение угли-битов возможно лишь на сложнейшем оборудовании, при помощи мощных, очень точных дипольных магнитов. Поверьте, такое оборудование, если и сохранилось на где-то, то в паре лабораторий, не больше. Технология производства гель-носителей максимально упрощена и очень дешёвая. Так что нет необходимости в таком сложном процессе, как перекристаллизация. Срок службы гель-флэшки, в среднем, десять лет. Её проще выкинуть. Понимаете?

— Вы, как специалист, можете предположить, какие ещё могут быть варианты, как подменить флэшку? — не сдавался полковник. — Быть может, перевесить с оригинала на новую гель-флэшку брелок и точно имитировать отметины на корпусе, полученные при эксплуатации?

— Об этом я тоже подумал, — пожал плечами профессор. — Поскольку курсант Полякова не сомневается, что это её носитель, я установил по серийному номеру, что эту партию флэшек произвели шесть лет назад и данная модель уже четыре года не производится. Найти ни разу не использованную, шестилетнюю флэшку, очень сложная задача. Да и по состоянию корпуса очевидно, что носителем активно пользовались. Даже без микроскопа я могу уверенно утверждать, что царапина на краске застарелая.

Профессор замялся, поправил очки и смущённо пояснил:

— По правде сказать, меня самого эта гель-флэшка поставила в ступор. Все наблюдаемые факторы не вяжутся между собой. Думаю, все согласятся, что курсант Гуляев не в состоянии подменить флэшку курсанта Поляковой. Это технически очень сложно даже для меня.

— Согласен, — сказал полковник и посмотрел мне в глаза. — Без сомнений, курсант Гуляев просто выкрал флэшку из каюты курсанта Поляковой, в полной уверенности, что она содержит некий компромат.

Полковник помолчал, пристально глядя на меня, и наконец сказал:

— Это лишь первая обнаруженная странность. Мы изучили собранный вами на орбите груз. Поразительно, что в его составе лишь одни тяжелые металлы. Помимо обычных сплавов, много вкраплений тулия, родия, палладия, свинца, вольфрама. Причём эти металлы наполняли обычный лом в виде скопления маленьких гранул, будто песка насыпали. А платина и титан находились в форме микроскопических шариков.

— Это действительно очень странно, — сказал профессор. — В космическом мусоре металлы не встречаются в такой форме.

Я не знала, что сказать. Мой космический друг очень крупно мне "удружил". Похоже, мой отпуск на Самару начинает накрываться вольфрамовым тазом.

— К тому же, — продолжил полковник, внимательно следя за мной, — как мне объяснили эксперты, поверхность металла имеет странные каверны, будто от воздействия мощного поля неизвестной природы. Обнаружено много замятостей и деформаций странной формы. Их явно оставил не пресс корабля и не космические столкновения. Радиационный фон тоже выше нормы. Вы можете как-то объяснить эти вещи?

Мысли метались с первой космической скоростью. Что тут объяснять... Разумеется, я не могу говорить правду. Во-первых, я нарушила кучу инструкций, влекущих серьезные взыскания. Во-вторых, то, как именно прозвучит эта правда? Меня, как минимум, отправят на психическую экспертизу, с занесением в личное дело. Пока прозвучали лишь факты, напрямую меня ни в чём не уличающие. Остаётся лишь прикинуться дурочкой.

— Мои познания в металловедении ограничиваются курсами, преподаваемыми для космопилотов. Мне нечего ответить, я в этом не разбираюсь. А механизмы воздействия радиации на структуру металлов и подавно для меня тёмная материя. Я космопилот, товарищ полковник! Я лишь выполнила задание академии: выбрала скопление космического мусора побольше и постаралась как можно быстрее загрузить его в корабль.

— Я тоже не учёный, — усмехнулся полковник, — но очевидно, что это воздействие технологий, далеко обогнавших наш уровень развития.

— При всём уважении, товарищ полковник, на что вы намекаете? — деланно удивилась я, стараясь увести тему из инопланетного русла. — Вы хотите сказать, что я изобрела какой-то энергетический луч, способный сортировать металл на микроскопическом уровне? И мало того, незаметно оснастила таким устройством мой ял?

— Такая версия тоже была, но, не выдержав критики, отвергнута, — усмехнулся профессор Николаев.

— И какая же версия в данный момент рабочая, могу я узнать? — не сдержалась я от колкости.

— Не советовал бы вам иронизировать на эту тему, курсант Полякова, — прищурился полковник. — Мы здесь не для того, чтобы вас веселить.

— Простите, — я виновато опустила глаза.

— Вы привлекли внимание моего отдела, который я много лет возглавляю. Я из далека чувствую ситуации, таящие в себе необычные загадки. Моя работа — разгадывать эти загадки и направлять на пользу ВКС России. Вы хотите принести пользу своей стране и сделать её сильнее?

— Так точно! Всем рвением! — отчеканила я, ни капли не кривя душой.

Полковник обвёл рукой присутствующих, будто их ушами меня слушает вся страна.

— У вас есть прекрасная возможность сделать это. Если вы боитесь, что можете рассказать нечто невероятное, — Исаев улыбнулся уголком рта, — спешу вас успокоить, я слышал и видел такие вещи, в которые и поверить-то сложно. Но обещаю, я во всем разберусь. Я могу очень помочь вам с продвижением по службе, у меня достаточно влияния. Но также я могу и отправить вас домой прямо сейчас. И тогда вы можете попрощаться с космосом. Вы это понимаете?

Сердце ёкнуло от страшной фразы — "попрощаться с космосом". Я невольно сглотнула.

— Понимаю, товарищ полковник, — сказала я, смотря ему в глаза.

— Наш разговор сугубо личный. Записывать мои беседы запрещено. Камеры в этом кабинете отключены. Можете спокойно всё рассказать. Важны любые детали, любые ваши сомнения, несоответствия и противоречия. Важно всё, что вас удивило. Даже то, что вам просто показалось. Я вас слушаю.

Немного помолчав, собираясь с мыслями, я сказала:

— При всём уважении, товарищ полковник, я не верю во всякие чудеса, сказки и потусторонние миры. Не верю в сказочных существ, привидения и инопланетян. Ничего подобного никогда не видела и во время выполнения задания ничего необычного не наблюдала. Я изучила свой сектор штатным радаром, и мне повезло. Я обнаружила несколько массивных скоплений. Лично моё мнение — я просто обнаружила "странные скопления", в которых кто-то... "покопался". Либо это обломки чего-то... "неизученного".

Профессор смотрел на меня с весёлой искоркой в глазах. Лицо полковника было неподвижно, как у бронзового бюста.

— Я понял вашу позицию, — не своим голосом сказал Исаев. — В данный момент вашу каюту обыскивают. Вам запрещено общаться с курсантами и персоналом базы до особого распоряжения. Запрещено пользоваться связью и своим планшетбуком. Несколько часов вы проведёте в отдельной каюте, после чего вы будете находиться в изоляции в своей каюте до завершения расследования. Сдайте свою гель-флэшку и ручной коммуникатор.

"Вот это пипец, так пипеееец", — подумала я, вставая.

На ватных ногах я подошла к столу, положила гель-флэшку, отстегнула с запястья коммуникатор и козырнула.

— Слушаюсь, товарищ полковник.

Я повернулась и вышла в открывшуюся гермодверь. Перед дверью стоял Мишка с каменным лицом.

— Следуйте за мной, — отчеканил он.

Когда мы шли по коридору, он шёпотом спросил:

— Ты чего натворила-то, Настюха?

— Забей, — ответила я шёпотом.

Глава 6

Все эффекты течения времени на Земле и на Луне уже давно изучены и измерены. Всем со школьной скамьи известно, что на Луне время течёт быстрее, на какую-то ничтожную величину, которая никак не ощущается человеком. Однако на деле время на Луне воспринимается довольно странно. Все, кто был на спутнике Земли, никогда в этом не признаются, но между собой, в пол голоса, они уверенно скажут, что на самом деле всё наоборот. Вот и я, проведя три дня под арестом, без книг, интернета, гаджетов и даже элементарного иллюминатора, готова согласиться с тем, что в теории относительности не всё гладко.

Время я считала лишь по приносимой еде. Стабильно три раза в день открывалась гермодверь, и в каюту закатывали тележку с подносом. Через час её забирали. Разговаривать со мной запрещено, так что дежурные мальчишки молча подмигивали мне, стараясь хоть как-то подбодрить.

Время я коротала, валяясь на кровати и подбрасывая в воздух теннисный мячик, великодушно оставленный мне сотрудниками спецотдела. Такой мячик был в каждой каюте базы. Инструкция рекомендовала заниматься с мячиком по пятнадцать минут в день для тренировки мелкой моторики и координации. Мячик вяло, будто в замедленной съёмке, взлетал в воздух и плавно опускался мне в ладонь. На Луне он практически ничего не весил. Даже я, со своими сорока весемью килограммами на Земле, весила здесь около восьми килограмм. Чтобы более-менее привычно ходить, многие носили специальные пояса-утяжелители. Пояс у меня забрали в целях какой-то мифической безопасности.

Полное одиночество меня особо не напрягало. Лишнее время в спокойной обстановке позволило мне основательно всё обдумать. Придурок на букву «Г» виноват лишь в одном — он выкрал мою гель-флэшку из каюты. Как у него ещё ума хватило взломать код двери и найти её, приклеенную аварийным пластырем под автоматическим ящиком моего шкафчика? Видимо, тоже освоил трюк с изготовлением слепка отпечатка пальца. Хотя нет, сомнительно. На базе Юрга нет 3D-принтера. Аппаратура, использующая активные химические реагенты, требует особых условий эксплуатации и на подобных станциях запрещена. Скорее всего, Гуляев как-то подглядел, как я ввожу свой код. Частенько я на автомате ввожу код вручную. Программистам так проще.

Ладно, Харон с этим придурком. И так очевидно, что не Гуляев натравил на меня спецотдел. Он лишь удобно подвернувшийся инструмент давления на меня. Не удивительно, что спецотдел обратил на меня внимание, уж очень жирный след из странностей за мной тянулся. Соглашаясь на помощь Сипа, я и подумать не могла, что его транспортный луч оставит столько высокотехнологичных улик. Но это не самое страшное, малоли чего в космосе летает. Настоящая подстава — это то, как Сип стёр информацию с моей флэшки. Такой трюк мог провернуть только мой инопланетный приятель. Если его мега-луч в состоянии изымать титан и платину на молекулярном уровне, да ещё и формовать его в виде микрошариков, разумеется, его корабль в состоянии подключиться к бортовой сети моего яла, найти все системы записи и скопировать все логи. А потом ещё и почистить всю систему, включая мою гель-флэшку. Так что по пути домой моя подпрограмма, скорее всего, чистила уже «чистые» чёрные ящики корабля. А компьютер Сипа не заметил мой скрипт, потому что он уже был загружен в буфер яла и имел статус исполнительной программы. После работы скрипт сам себя удалил и «правильно» отформатировал буфер.

По этой же причине и я ничего не заподозрила. Если бы я решила загрузить скрипт в последнюю очередь, я бы сразу заметила, что флэшка пустая. На базе я не стала открывать гель-флэшку, чтобы не светить её в файловых логах планшетбука. Я понятия не имела, что там уже что-то другое. И из-за этого выглядела полной идиоткой перед полковником Исаевым. Могли бы и отдать флэшку с планшетбуком. Я бы хоть мультик посмотрела.

Ладно, Харон со всем этим. Меня всё равно обвинять не в чем. Записей нашего общения с Сипом нет, логов нет. Также нет и программы для радара. Сип заботливо её уничтожил. Его можно понять, разве разумно доверять туземцу, раскрывшему секрет невидимости цивилизованной расы? Конечно, нет! Хотя, с другой стороны, наивно полагать, что я не смогу написать её заново. Конечно смогу, на это уйдёт два дня. Главный секрет — алгоритм! А он до гениальности простой. Я сама реально обалдела, когда ради эксперимента стала подсовывать своей программе разные рисунки. Программа просто раскладывала рисунок на геометрические фигуры и управляла излучателями радара, которые прорисовывали в пространстве этот рисунок.

Я много думала о механике полученного эффекта и, как я поняла, при определенных движениях излучателей лучи начинали пересекаться, вызывая микровспышки. На эти вспышки реагировали сенсоры радара и начинали фиксировать множественные отражения расфокусированных лучей. В результате сенсоры получали в десятки раз больше информации, и сетка сканирования получалась очень чувствительной. Компьютер на лету анализировал данные, классифицировал и считал вес материалов. Фиксировались даже очень маленькие объекты. Однако, когда в поле попадал замаскированный объект, происходило что-то не понятное. Я не учёный и в таких тонкостях не разбираюсь. Всё, что я поняла: объект не мог фиксироваться сенсором, но на мониторе отображались его... «тени», и их можно наблюдать визуально. Именно поэтому компьютер не видел объект — у него нет инструментов, чтобы сделать анализ. Компьютер не понимает, что это такое. Я, собственно, тоже не понимаю, но для простоты я назвала это «тенью».

Моя неугомонная голова уже рисовала возможные варианты, как можно автоматизировать сканирование и без сложного оборудования. Базу данных анализатора можно дополнить новыми объектами. Но это долгий путь, потому что придётся в ручную указывать компьютеру на нужный объект. Можно написать программу анализа картинки прямо с монитора, настроить на поиск характерного мерцания. Эх, жалко, нет моего планшетбука. За эти три дня я бы точно набросала пару рабочих вариантов.

Ладно. Будет как выйдет. Пока инопланетяне ничем не угрожают Земле. Так что отложим мой мозговой штурм на потом. Сип, конечно, заполучил мою программу, но, во-первых, все данные на карте закодированы. А во-вторых, на гель-флэшке не было того самого рисунка. Программа загрузила её из интернета по временной ссылке, которая автоматически удалилась после загрузки. Так что я позаботилась, чтобы моё изобретение в чужих руках вызвало как можно больше вопросов. В основном, я защищала данные от Гуляева, но так тоже хорошо. Пусть инопланетяне поломают голову.

Банально подбрасывать мячик уже давно надоело, так что я начала бросать его в стены, в поисках идеальных траекторий с максимальным числом отскоков и обязательным возвратом в руки. Мне уже удалось достичь результата в пять отскоков, как вдруг мячик просто завис в воздухе по среди комнаты.

— Какого Харона? — насторожилась я и села.

Мячик висел в воздухе и несобирался продолжать полёт. Я протёрла глаза, подозревая неладное с восприятием, ничего не изменилось. Слегка ущипнула себя, убедившись, что ненароком не уснула, и поднялась на ноги. Гравитация тоже на месте.

— Ты что, дружочек, устал? — решила я пошутить, скорее чтобы самой не испугаться.

Я сделала шаг к мячику и прислушалась, на самой грани слуха мне послышалось мерное гудение.

«Может, дежурного позвать?» — подумала я.

«Да ну, ещё чего! Это моё личное сумасшествие», — усмехнулась про себя я и решительно взялась за мяч.

И как только я прикоснулась к мячику, классическая волнистая линия на нём вспыхнула белым светом, раздался звук: «плюм», и в глазах резко потемнело.

***

Бессонницей я никогда не страдала, но у меня с детства была очень странная особенность: я моментально просыпаюсь, когда мне снится «шипение». Не важно какое: шипение змеи или кошки, шипение воздуха, воды в трубе, шипенье лимонада, радиоприёмника... да чего угодно. Вот и сейчас я вдруг открыла глаза, услышав шипение.

Я тут же осознала, что меня жутко мутит, голова звенит, в глазах темнота. Попытка сесть ни к чему не привела — я просто не могла пошевелиться. И не потому, что меня что-то держало, а мышцы даже не пытались напрячься. Я была совершенно парализована. Этот факт меня так поразил, что тошнота отступила. В глазах появились мельтешащие сверкающие точки. В ушах стоял гул, будто мне только что прямо в уши гудела корабельная сирена. Пытаясь понять, что происходит, я боролась с недомоганием.

Вдруг послышалось повторное шипение. Как же я ненавижу это! Волна паники встряхнула меня. Гул в ушах исчез, в глазах прояснилось. Я увидела тёмный потолок и, о чудо, я рефлекторно дёрнула головой. Ощущения возвращались. Я лежала на спине, на чём-то твёрдом и холодном! От новой волны неприязни я попыталась вскочить, но не тут-то было, я по-прежнему парализована.

"Какого Харона, что происходит?" — метались панические мысли.

Единственное, что мне подвластно — это веки и глаза. Я скосила взгляд налево, но ничего, кроме странного ячеистого потолка, не увидела. Скосила взгляд влево и увидела нависающую над моим плечом сложную металлическую конструкцию в виде барабана. А на этой конструкции по кругу были размещены явно медицинские инструменты, хищно сверкающие отполированным хромом и весьма устрашающе выглядевшие.

Я внезапно осознала, что ко мне вернулась способность управлять мышцами, следящими за шириной распахивания глаз. Максимально выкатившимися глазами я уставилась на эти высокотехнологичные орудия инквизиции, и внезапно меня настигло очередное потрясение!

Я... увидела... ШПРИЦ!!!

Волна паники пробила мышцы разрядом тока и конвульсивным движением я попыталась отмахнуться от этого кошмара. Судя по моим ощущениям, по тому, как немыслимо напряглись мышцы, и рука взметнулась вверх, я ожидала, что эти приборы со звоном разлетятся в стороны... но у страха глаза велики, и мои ощущения сильно преувеличивали реальность. Всё, что мне удалось — слегка задеть пальцами адский барабан. Однако неведомые создатели хорошо эту штуку смазали, и барабан слегка провернулся. Я снова попыталась дёрнуть рукой, но увы, тело снова не слушалось меня. В панике я пыталась дёргаться, но внезапно замерла... ну, как «замерла»... не только физически, но и внутренне. Потому что снова раздалось шипение...

Глава 7

Меня внутренне передёрнуло от до жути неприятного звука. Но следом я услышала голоса... и они были не менее неприятными:

— Казя бзя гзям бря газя, — произнёс кто-то неприятным, высоким фальцетом.

— Гзям гздбря зиба гзяка, — прогундосил второй голос.

Всё во мне сжалось и, кажется, я сделала невозможное — мне удалось стать ещё более неподвижной. Я не могла видеть говоривших, но они явно приближались ко мне, влажно шлёпая по полу. Как только зрение уловило движение, я закрыла глаза.

— Куль казя, зибака гзября? — судя по интонации, спросил гундос и зазвенел чем-то металлическим.

— Казя-мазя... пук-пук, — твёрдо ответил фальцет.

"Чего-о-о? Какой ещё пук?" — мысленно возмутилась я.

— Казя, пук-пук, — согласился гундос и положил на место металлическое что-то.

Послышались пикающие звуки, кто-то явно нажимал кнопки. Я приоткрыла один глаз и увидела, как после финального "тык", металлический барабан вздрогнул и к моему плечу стал опускаться... отгадайте что? Ну разумеется - ШПРИЦ!

Я зажмурила глаза и, с замершим от ужаса сердцем, стала ждать, когда это копьё пригвоздит меня к кушетке. Однако, плечо еле ощутимо кольнуло. Мне даже обидно стало... столько ужаса насмарку пропало!

Я снова приоткрыла глаз и в щёлку, сквозь ресницы, увидела... хотелось бы сказать "инопланетянина", однако это больше походило на медузу. Надо мной нависла медузообразная голова, с влажно поблёскивающей кожей, ярко зелёного цвета. Меня с интересом разглядывали огромные, круглые глаза, с узкими, как у кошки, зрачками. О, великий космос, как здорово, что я физически не могу заорать! Чудо-юдо разглядывало меня, периодически дёргая головой, перемещая взгляд, от чего его свисающие щёки вздрагивали и покачивались, как брыли у собаки. Нечто почмокало безгубым ртом и сказало:

— Гзября зяка, хорошо.

"Не поняла... То есть, что? Я поняла его?" — пронеслась мысль.

Чудо-юдо, явно довольное собой, осмотрело меня и, скользнув взглядом по барабану с инструментами, собралось отойти. Но вдруг оно вздрогнуло, взметнув брыли и, распахнув рот, уставилось на шприц. При этом мне на щёку что-то капнуло...

"У-у-э-э-е-е-е... надеюсь это не его слюня?" — промелькнула чудовищная мысль.

Чудик воровато оглянулся на своего невидимого коллегу и, стараясь не шуметь, вынул трёхпалым щупальцем из шприца пустой пузырёк со значком на наклейке, подозрительно смахивающим на наш знак радиации. С максимально выкатившимися глазами, он посмотрел на оставшуюся на дне кислотно зелёную капельку и медленно перевёл взгляд на меня.

Я, конечно, мало чего понимаю, но что-то мне подсказывает, что что-то пошло не так...

Со стороны послышался какой-то шум и чудик резко выпрямился, пряча пузырёк за спину. И тут, с другой стороны, показался второй чудик, такой же, как первый, только ниже, шире мордой и с пухлыми губищами, будто их от души накачали ботоксом.

— Гзября газя, ты там прячешь? — подозрительно спросило оно.

— Кто? Бзя? Ничего! — затрясло брылями второе чудо-юдо, разбрызгивая слюни.

О да, конечно! Моя многострадальная щека получила ещё пару "прелестных" капелек.

— Не беси базя! — взвизгнуло фальцетное нечто. — Показывай!

С каждым мгновением я всё больше их понимала. Что-то со мной происходило. В тоже время, я начала ощущать тепло, растекающееся по коже.

Тем временем, гундос нехотя показал губашлёпу пустой пузырёк. Настала очередь ему вылупиться на стекляшку с отвалившейся нижней губой. Оно скосило на меня взгляд и одними губами пропищало:

— Ты что, рехнулся? Ты что натворил?

— Я натворил? — возмутился гундос. — Ты же сам сказал, что будем пробовать сканировать её мозг барионными пучками и ты сам выставил бази-излучатель.

— Я и выставил! — взвизгнул губошлёп, подпрыгнув. — Зачем ты полез в настройки?

— Никуда я не лез! Я просто запустил активный инструмент!

Губошлёп схватился щупальцами за голову и начал причитать:

— Я же всё настроил, как же так? Мы вкололи ей ФИ-73.

— Зачем ты зарядил инъектор? ФИ-73 предназначался для Глофа. Он же всё оплатил, — теперь за голову схватился гнусавый. — Встреча назначена в системе Джави, через 38 гегафармов. Что теперь делать?

— До сих пор оборудование Фалов не давало таких сбоев. Это провал! — пробулькал губошлёп. — Зачем мы поверили этому синелицему?

— Фиолетовому! У него фиолетовое лицо. Он зибави! — возмутился гнусавый. — Ты что, дальтоник?

— Да, какая разница? — взвизгнул губошлёп. — Что делать будем? Мы потратили гипердубль! Краденый, между прочим! Погубили дорогущий ФИ-73! И на кого?! На аборигена, неизвестной расы! Её мозг не сканируется нашим оборудованием! Может, она вообще ничего не знает! Может, этот фиолетовый нас провел!

— Он не мог нас провести. Мы сканировали его мозг, у нас полный слепок его нейронной матрицы! Всё подтвердилось. Он абсолютно уверен, что видел, как абориген взломал систему маскировки его скутера!

— Это уже не важно! Имперцы уже засекли активацию гипер-дубля. Мы не успеваем просканировать её мозг. Анатомия этих гуманоидов совершенно не изучена. Зибави был прав, их нейронного слепка нет в базе ГОАМ. Мы облажались, ты понимаешь?

Оба медузоголовых замолчали, тяжело дыша. Я мало чего понимала из их диалога, но суть уловила — ребята вкололи мне очень дорогую жижу и теперь они в полной... яме. Наконец, губошлёп встрепенулся и заголосил:

— Есть идея! Мы по-быстрому толкнём скутер синелицего, наш скаут и заложим наш астероид в поясе Физара и купим ещё один ФИ-73!

— Может, получиться, — неуверенно прогундосил инопланетянин. — А с ними что делать? Сколько действует ФИ-73? И что с ней будет?

— Уже не важно! Не факт, что она вообще переживёт мутацию. Обоих за борт!

— Бежим, надо найти покупателя на корабли. Рядом есть три базы скупщиков.

Медузомордые бросились куда-то, влажно зачмокав по полу. Я пребывала в изрядном шоке от услышанного. Получается, что мне вкололи какую-то дрянь, от которой я могу умереть. Но это мне не грозит, потому что меня собираются выкинуть в открытый космос. Отличная перспектива!

Тем временем, мне становилось совсем не хорошо, кожа откровенно горела, но не как от высокой температуры, когда болеешь, а будто стоишь под палящим солнцем. К тому же, ужасно чесались уши, щекотало в носу и страшно зудели глаза. Потолок надо мной мутнел и временами раздваивался.

— Какого Харона происходит?! — простонала я.

Голова кружилась. Во рту пересохло.

— Да блина! Как же жутко чешется нос! — простонала я и принялась яростно чесать шнобиль.

Вдруг, осознав происходящее, я уставилась на свою руку. Подняла вторую и покрутила перед лицом кистями. Тело снова меня слушается. Я отодвинула в сторону барабан с инструментами и села.

Как и предполагала, подо мной оказался жесткий, медицинский стол. В нескольких метрах впереди виднелась гермодверь, выделявшаяся по контуру тонкой светящейся полосой. Видимо туда ушлёпали инопланетяне. Справа стояла такая же пустующая кушетка с барабаном из инструментов и парой полупрозрачных мониторов, на которых мельтешили какие-то непонятные символы.

Меня начинало знобить. Я поёжилась от холода и посмотрела налево. Там стоял третий стол и на нём лежал Сип.

— Вот те раз. Сип! — в пол голоса позвала я.

Сип был без сознания. Я покосилась на дверь, спустила со стола ноги и встала. В ногах была жуткая усталость, колени подогнулись, меня пошатнуло. Я опёрлась о край стола, ловя равновесие, и поднялась. Как только я убрала от стола руки, слабость резко улетучилась. Тело внезапно налилось силой, будто меня резко накачали воздухом. Значит, парализатор всё ещё работает, просто он каким-то образом слабее на меня действует.

Я подошла к кушетке и попыталась потрясти за плечо Сипа. Но как только я прикоснулась к нему, на меня снова навалилась жуткая усталость, будто я не спала три дня.

Отдёрнув руку, я начала лихорадочно соображать. Так не пойдёт. Таким образом я его в чувства не приведу, он под действием вырубающего стола. И стащить вниз не получится, меня так накрывает, что просто сил не хватит.

Надо торопиться, эти медузомордые могут в любой момент прийти. Я огляделась, в глазах двоилось, мысли путались, голова слегка кружилась.

Моё внимание привлёк полупрозрачный монитор, висевший возле кушетки Сипа. Надо попробовать что-то разобрать. В конце концов, я образованный космополит, отлично разбирающийся в программировании.

Я опустилась на колени и прильнула к монитору. Так, что тут? Это явно тачскрин. По идее, надо отключить режим "вырубания сознания", или что-то в этом роде. Монитор показывал кучу непонятных закорючек, какие-то волнообразные графики, таблицы, заполненные полной мешаниной из неизвестных символов. Внизу экрана располагалась целая россыпь из прямоугольных кнопок с такими же непонятными символами.

"Одна из кнопок явно отключает «вырубон». Надо просто угадать", — подумала я.

Ведя пальцем над кнопками, я засомневалась. А вдруг на этих кнопках написано «остановить сердце»... или «стереть память». А то и чего похлеще... "отрастить вторую голову", например.

Нет, это плохая идея. На кнопках нет даже никаких подсказок, типа: сердечка, смайлика или, на худой конец, черепа с костями, что хоть как-то намекнёт на смысл кнопок. Только какие-то закорючки.

Я пыталась найти какие-то закономерности в символах, сходства с чем-то знакомым. Но эта письменность ни на что логичное не походила. Полный бред.

Каракули на экране расплывались, двоились. Я всматривалась в инопланетные буквы, стараясь сфокусировать зрение. Пытаясь распознать очередную линию из закорючек, глаза снова начали зудеть. Я помассировала глаза костяшками пальцев, проморгалась и попыталась сфокусироваться на экране. Символы расплылись и снова прояснились, закорючки преобразились, и я прочитала «СТАТУС ГИПНО-СНА: ГЛУБОКАЯ ФАЗА».

От неожиданности я отпрянула от монитора.

"Что это? Глюки начались?" — пронеслась мысль.

Я вновь прильнула к монитору и начала читать:

"Нейронная активность — 126 пс"

"Синаптические везикулы — 5643.7 ек"

"Поток мембранных пузырьков — 553"

"Стабильность медиаторов — статус зеленый"

"Регулировка гипно-потока"

"Слияние везикул"

"Тип нейронной матрицы — 56рТ"

"Ввести неиро ингибитор"

"Прервать гипно сон"

— Опа! Вот оно, — обрадовалась я и нажала кнопку, которая тут же поменяла цвет с зелёного на голубой.

На грани слуха послышался писк, который тут же начал затухать, будто из воздушного шарика плавно выпустили воздух. Цвета надписей тоже поменялись, цифры быстро побежали, одни уменьшались, другие увеличивались, волнообразные графики выпрямлялись, столбчатые диаграммы медленно опадали.

Я поднялась и посмотрела на Сипа. Тот продолжал дрыхнуть, как ни в чем не бывало.

— Сип! — резко прикрикнула я.

Вздрогнув, он открыл глаза и непонимающе уставился на меня.

Глава 8

Мгновение Сип смотрел на меня, после чего закатил глаза и сказал:

— Ой, да ладно, ребята, ну это вообще примитивно. Так я и поверил.

Этот наглец начал переворачиваться на бок, явно вознамерившись снова завалиться спать.

— Что так холодно-то? — ворчливо возмутился он, пытаясь нащупать, чем можно укрыться.

Меня это откровенно возмутило. Я схватила его за плечо и рывком развернула к себе.

— Ты что это собрался делать?

Сип недоумённо уставился на меня, моргая своими странными глазами. Он ощупал плечо, за которое я только что его дёрнула, и резко сел. Недоверчиво косясь на меня, он оглядел комнату. Затем протянул ко мне две из своих четырёх щупалец и взял за плечи. Видимо, убедившись, что я осязаема, Сип деликатно убрал щупальца, не сводя с меня взгляд.

— Так, — сказал он, моргая своими вертикальными веками.

— Это всё, что ты мне хочешь сказать? — возмутилась я.

Сип поднял палец и начал им трясти, оглядываясь по сторонам.

— Как вы это делаете, гады?

— И что же тебя смущает, Сип? — спросила я, пытаясь понять причину его замешательства.

— Я не сплю, поскольку работает чувство осязания. Меня смущает, что я понимаю тебя. А у меня нет нейронного переводчика.

— Какого переводчика? Мы с тобой разговаривали буквально недавно, — возмутилась я.

— Субъект Настя, мы говорили через встроенный переводчик моего корабля. Сейчас мы смогли бы общаться, только если бы у одного из нас был вживлён нейронный переводчик. У меня его нет...

Он подозрительно уставился на меня, хлопая глазами. Я ждала, когда он сообразит. Пауза затягивалась.

— Они что, тебе имплант поставили?

— Ну, наконец-то, сообразил. Не знаю, что они поставили, но я теперь понимаю и тебя, и этих зелёных. Давай-ка для начала рассказывай, кто ты такой на самом деле? И советую поторопиться, эти два зелёных доктора прямо сейчас ищут покупателя на твой скутер. А нас собираются выбросить в открытый космос.

— Что?! — воскликнул Сип и спрыгнул с кушетки.

— Рассказывай давай. Пока я не услышу правдивый рассказ, я никуда не пойду, — сказала я твёрдо и скрестила руки на груди. — Я так понимаю, что никакой ты не зибави, не студент и не проходил никакую практику. Может, ты и не Сип вовсе?

Мальчишка виновато опустил глаза. Он снова запрыгнул на кушетку, глубоко вздохнул и заговорил:

— Не совсем так. Я на самом деле зибави и меня действительно зовут Сип, — он ещё раз вздохнул. — Я не подданный империи и не студент имперской академии. Я лишь мечтаю поступить в академию. Но я не могу стать студентом, пока не получу статус «кайден», это начальный уровень подданства империи Зойден. Мне надо выкупить две ден-карты, понимаешь? Я должен выкупить свободу себе и моей сестре.

Вот это поворот! Такое откровение меня ошарашило.

— Это что получается? Вы что, рабы? — спросила я.

— Почти, — горько усмехнулся Сип. — Три года назад мы с сестрой потеряли подданство. Мы с родителями возвращались с отпуска на Кайнак-прайм. Наш транспортник захватили Тхаки. Поверь, это очень плохие ребята. Многие погибли, включая моих родителей. А детей, самых крепких и ценных пленников, захватили и «обнулили». А потом продали на аукционе теней.

— Обнулили? — не поняла я.

— Да, — кивнул Сип. — Они стёрли данные наших ДНК из имперской базы. Никто не знает, как они это делают. Никаких следов не остаётся, ни вмешательства, ни взлома. Данные просто исчезают без следа. Никто не может доказать своё гражданство, если нет номера в имперской базе или хотя бы доказательства незаконного удаления данных. Ты просто перестаёшь существовать для империи. Ты становишься апатридом и превращаешься в товар.

— Разве у вас не осталось знакомых или родственников? Неужели они не могут помочь? Подтвердить, что вы — это вы. Рассказать, что вас обнулили. Выступить гарантом...

— Родственники есть, но это очень деликатная ситуация. Они ничего не смогут сделать, не навредив при этом себе. Официально обнуления не существует. А за поддержку и укрывательство апатридов можно и самим лишиться имперского статуса. А то и угодить на тюремные рудники на одном из дальних астероидов.

— Какой ужас. Это несправедливо! — воскликнула я.

— Такие у нас порядки. Многие апатриды пытаются нечестно получить подданство. Для всех закон один. Обнуление не часто происходит. Нам просто не повезло.

Он совершенно спокойно усмехнулся и продолжил:

— В общем, нас с сестрой продали одному торговцу, владеющему большим заводом по переработке лома на крупном астероиде. Я попал на конвейер сортировки, а сестра попала на кухню. Год выдался очень непростой...

Сип помолчал, смотря невидящим взглядом в одну точку. Потом посмотрел на меня и улыбнулся.

— Не буду рассказывать эту часть. В общем, потихоньку я проявил себя, и через год меня посадили управлять погрузочным гидро ботом. Потом поставили помощником пилота аэробуксира. Ничего сложного, так что я быстро сам стал пилотом. Короче говоря, мои способности пилота оценили, и вскоре меня выпустили в космос. Мне доверили грузовой шаттл. Ну а вскоре, за безупречную работу, мне доверили разведывательный скутер, дали свой счёт на ден-карте и процент от доставленных ресурсов. Я начал потихоньку копить кредиты и уже сумел улучшить условия жизни для сестры. Она, кстати, тоже на месте не топчется. Она уже пробилась в подмастерия.

Он помолчал, улыбаясь своим мыслям.

— И как тебя занесло к нам? — поторопила я.

Сип отвлёкся от своих мыслей и посмотрел на меня.

— Как-то раз в одной забегаловке я услышал разговор двух матёрых охотников за сырьём. Один сказал, что его знакомый хвастался, будто привёз богатую добычу с орбиты Афалии-38-56-М. Я прикинул, запасов трития у меня было на 15 прыжков. До Афалии три-четыре прыжка, примерно. Если экономно...

— Подожди, — переспросила я. — Афалия-38... и чего-то там, это что?

— Афалия-38-56-М — это код твоей планеты в межгалактическом каталоге. По стандартам название берётся от названия материнской звезды.

— Наше солнце у вас зовётся Афалия?

— Не совсем. Код вашей звезды — зитта-7-Афалия. Местная группа «Зитта», то есть седьмая в местной группе.

Я поняла, о каких звёздах он говорит. Это мы изучали ещё в школе.

— Афалия. Как красиво звучит, — сказала я задумчиво. — Мы ближайшие звёзды называем Альфа Центавра, Звезда Бернарда и Луман 16.

— Тоже красиво, — улыбнулся Сип. — В общем, на орбите твоей планеты явно когда-то проходили тяжёлые сражения. Я надеялся найти редкие сплавы: барифон, клузарий или трифадий. Что-нибудь ценное из таблицы фиджам-А. Но проблема в том, что это незаконно. Твоя планета за пределами допуска моего скутера. Система зитта-7-Афалия закрыта для посещения, поскольку твоя планета является редким заповедником. К тому же, ваша цивилизация является «до световой» и закрыта для любых контактов.

— Одним словом, мы аборигены? — усмехнулась я.

— Это, конечно, грубо сказано, но... да. Вам ещё пару веков потребуется, чтобы прийти к гиперпрыжкам.

— Я так и знала, что фантастика не врёт, — воскликнула я. — Так что было дальше? Только быстрее...

— Дальше... — Сип вздохнул, — я прекрасно понимал, что прыгнуть к твоей планете — это большой риск попасться галактическим таможенникам. Перспектива получить полный букет статей из списка «Закон о первом контракте». Однако соблазн велик, и я решил рискнуть. Ваша система, как оказалось, не охраняется. Я пробыл на орбите пару дней, собрал немного клузария и встретил тебя. А когда понял, что ты взломала имперскую систему маскировки, то меня осенило! Это куда круче клузария! За этот секрет можно выкупить свободу сотен зибави. И ещё на богатую недрами луну останется!

— И ты решил меня подставить, да? — усмехнулась я.

— Нет, что ты! Я всё просчитал. Тебе не должно было ничего угрожать! Я переписал код с твоего носителя информации и удалил все следы нашего контакта. А на твой носитель информации я записал популярный на Афалии-38-56-М развлекательный сериал. К тому же я тебе помог.

— Отлично помог, спасибо, Сип! — рассмеялась я. — Ты оставил кучу высокотехнологичных следов своим лучом. Наши спецслужбы мне весь мозг вынесли.

— Прости, это я не учёл... — смутился Сип и его лицо стало буквально синим. — Не знал, что у вас такие продвинутые технологии. А куда вынесли твой мозг? И как ты... без него обходишься?

Сип совсем запутался и перестал что-то понимать, покосившись на мою макушку... видимо искал следы вскрытия моего черепа.

— Блин! Да едрён Харон! Никуда мой мозг не вынесли! Это выражение такое. Спецотдел задавал кучу вопросов. Мне пришлось выкручиваться, чтобы меня в психушку не упрятали, понимаешь? У нас вообще официально инопланетян не существует. Как у вас «обнуления». Вещи, о которых нельзя говорить. Я три дня сидела под арестом. На меня дело завели.

— Ой, прости. Это моя вина. Не зря система закрытая. У меня нет необходимых навыков для подобных контактов.

— Ладно, проехали. Расскажи, как ты сам у этих медузомордых оказался?

Сип нахмурился, не поняв юмора, но тут же сообразил.

— У крамов, что ли? Ну и словечки ты выдумываешь, — усмехнулся он. — В общем, я не смог понять, что находилось на твоём носителе.

— Пфф... — фыркнула я и закатила глаза. — Ещё бы.

— Да, ловко ты меня обвела вокруг щупальца. В общем, мне пришлось искать особых специалистов. Эту парочку мне посоветовали знакомые искатели. Я, как полный идиот, всё им рассказал. А они обманули меня и похитили. Раз ты тоже здесь, то очевидно, что они также не смогли ничего понять и решили сканировать твой мозг. Вот ведь идиоты! Я же им говорил, что нейронной матрицы землян нет в базе ГОАМ. Ни ваш мозг, ни ДНК ещё не изучены.

Сип усмехнулся дикой глупости крамов и спросил:

— А как ты тут оказалась? Как они тебя выкрали?

— С помощью теннисного мячика.

Сип завис, непонимающе смотря на меня.

— Чего?

— Эти крамы упомянули, что потратили на меня какой-то гипер-дубль.

Сип вылупился на меня круглыми глазами.

— Так ты дубль? Никогда не видел ГК в живую, — выпалил Сип, разглядывая меня. — Вот идиоты! Все гипер-дубли зарегистрированы в имперской системе. Их же найдёт сыск рано или поздно. А главное, они тебя засветили в системе!

— Погоди, погоди, не тараторь, — не совсем поняла я. — Какой ещё дубль?

Сип выдохнул, поняв, что я ничего не понимаю, и начал объяснять:

— «Гипер дубль», или ГК («гипер копия») — это система имперской транспортной службы, которой пользуются только специальные органы. Временное перемещение единичного организма из точки в точку на расстоянии не более трёхсот световых лет. То есть, ты сейчас не ты, а твоя полная копия.

— Чего? — я ошарашенно ощупала себя. — Это что значит? Если там, на базе, сейчас кто-то войдет в мою каюту, он что? Увидит другую меня?

— Нет, — усмехнулся Сип. — Ты настоящая, сейчас в гипер пузыре. Тебя нет в этой вселенной. Система ГК переносит твоё тело в гиперпространство и фиксирует его, делая копию. Перемещается только твоё сознание и информацию о твоём теле. В нужной точке формируется точная копия тела, и в него вживляют сознание.

— Отлично! То есть дома мне ещё и побег из-под стражи светит, — я выдохнула, закатив глаза. — Ладно, я «копия». Это хорошо или плохо?

Сип пожал плечами, не зная, как ответить.

— Ты — это ты. И всё, что с тобой произойдёт здесь, такой ты вернёшься обратно. Теоретически... со всеми воспоминаниями, впечатлениями и... имплантами.

— Офигеть! Ну и технологии у вас. А если я тут умру?

Сип дурашливо пожал плечами и сочувственно посмотрел на меня.

— Дай угадаю, обратно вернётся всё, что от меня останется?

— В точку, — кивнул Сип.

— И когда я вернусь?

— Не знаю, смотря, какой таймер выставили крамы. Либо когда разрядится гипер-дубль. Обычно не больше суток.

— Ясно.

Голова кругом шла от впечатлений. В добавок меня изрядно мутило. Внутри меня творилось что-то очень странное. Я тряхнула головой и постаралась отвлечься.

— Знаешь, что меня поражает? То, как точно я тебя понимаю. Ты даже все единицы измерения знаешь, понятные мне. Время, расстояния и так далее.

— Нет, что ты. Я называю свои единицы отсчёта. Это твой имплант переводит всё на понятные тебе единицы. А ты говоришь на моём языке и тоже используешь единицы, понятные мне.

— Я говорю на твоём языке? Но как это возможно? Я ничего не замечаю.

— Ты и не должна ничего замечать. Твоим слуховым восприятием и речевым аппаратом управляет соответствующий имплант. Не знаю, что крамы тебе поставили, но самый простой языковой имплант знает порядка трёх тысяч языков. Одно странно, зачем они это сделали? Это штука весьма дорогая. Можно пару космопланов купить. Неужели они сами хотели с тобой поговорить?

— Нет, они не хотели. Это получилось случайно...

Вдруг экран возле двери издал серию пищащих звуков, и по экрану побежали какие-то символы.

— Короче, слушай меня внимательно, Сип, — сказала я, подбегая к экрану. — Я очень надеюсь, что ты обманул меня в первый и последний раз. Если такое повторится, я всё раскрываю нашим спецслужбам, и плевать, что меня после этого упекут в психушку. Всё понял?

— Справедливо, — ответил Сип и пожал чем-то, что служило ему плечами.

Глава 9

Сип подошёл ко мне и стал внимательно наблюдать, чем я занимаюсь.

Я быстро читала экран:

"Статус гипно-сна, субъект 1 — ошибка";

"Статус гипно-сна, субъект 2 — прерван".

— Скорее всего, это на языке крамов. У тебя нет зрительного импланта. Ты ничего не поймешь, — сказал Сип.

— Ядрён Харон! Они же могут заметить... — спохватилась я.

Быстро подбежав к кушетке Сипа, я нажала кнопку на мониторе "Активировать гипно-сон".

— Стой, субъект Настя, ты что делаешь? — взволновался Сип. — Это не игрушка!

— Сип, не мешай! — отмахнулась я.

Кровать засвистела, а на экране замигала надпись - "ошибка субъекта". Я тапнула на кнопку с ошибкой, развернулось новое окно с кучей кнопок. Пробежавшись взглядом по интерфейсу, я тапнула кнопку "ручная коррекция". Из всплывшего меню глаза выхватили самое логичное — "Режим тестирования. Имитация субъекта". Выскочил список из рас. Пролистав список, я быстро отыскала строку "зибави". Всплыл новый список: "новый типаж"; "стандартные типажи"; "последний субъект". Не задумываясь, я активировала последнего. Окно тут же свернулось, и экран монитора принял тот же вид, каким он был, когда Сип спал. Я быстро метнулась к моей кушетке.

— Стой, стой... у тебя что, и зрительные импланты? Что происходит, субъект...

Это было последней каплей. Я резко развернулась и выставила указательный палец к его лицу. Сип замер и уставился на мой ноготь. Между прочим с очень качественным маникюром!

— Ещё раз назовёшь меня "субъект", и я тебя ударю. Понял?

— Понял.

Я кивнула и прильнула к своему монитору.

— Не знал, что твоя раса такая агрессивная, — проворчал в пол голоса Сип.

— Ты даже не представляешь, насколько, — усмехнулась я, активируя имитацию последнего субъекта.

Убедившись, что на экране нет ошибок, я подбежала к монитору возле двери. Там уже исчезла ошибка. Статусы гипносна обеих кушеток показывали "глубокую фазу".

Я начала дальше изучать интерфейс монитора. Непонятно как, но мне всё казалось знакомым. Я вывела на экран схему корабля крамов и отыскала, к какому шлюзу пристыкован скутер Сипа. Беда в том, что путь к шлюзу проходил через главный мостик корабля. Оба крама были на мостике, они обозначались на схеме зелёными точками. Быстро посмотрев на нас, я отыскала две синие точки, стоящие возле двери.

— Как эти идиоты до сих пор не заметили, что мы не на мед кушетках? — поразилась я.

Сип ничего не ответил. Он смотрел то на меня, то на монитор, непонимающе хлопая глазами.

Я тапнула на одну синюю точку и развернула меню. Тут тоже отыскался пункт "ручная коррекция погрешностей", и тапнула по кнопке, после чего всплыло окно с надписью "введите код капитана". Ниже располагались несколько рядов с кнопками. Только там были не цифры, а какие-то руны.

— Едрён Харон! — разочарованно выдохнула я.

— Что, что там? — взволновался Сип.

— Нужен код капитана. Ты не знаешь случайно?

Сип с открытым ртом молча помотал головой.

— Я так и знала.

Нахмурившись, я стала разглядывать руны. Вдруг мне почудился какой-то отблеск. Я приблизила лицо к монитору и прищурилась. На четырех кнопках отчётливо проступили следы отпечатков огромных пальцев. Причём отпечатки отображались на мониторе, будто подсказка.

— Хм, — обрадовалась я и решила подколоть Сипа. — Быстро, назови день рождения Императора.

— 8-34-621 эпохи Квазра, — отрапортовал Сип, как на параде.

— Точно.

Я тапнула по отпечаткам, и окно, позеленев, исчезло. Сип со вздохом распахнул глаза и рот, явно превышающие их возможности минимум в два раза.

— Может, объяснишь хоть что-нибудь? — недовольно зашипел он.

— Ого! — театрально отпрянула я. — Смотрю, твоя раса тоже вовсе не миролюбивая.

Сип выдохнул и недовольно закатил глаза к потолку.

— Расскажешь хотя бы, что там получилось "случайно"? О чём ты говорила?

Я переместила синие отметки на кушетки, велев имитировать положение.

— Они сделали мне инъекцию ФИ-73. По ошибке.

Сип снова завис, ошарашенно на меня уставившись. Тем временем я подправляла базу данных корабля. Я перевела наши метки в статус домашних питомцев, разрешив свободное перемещение по кораблю. Метки домашних питомцев я пометила как не отображаемые на карте.

— Это многое проясняет, — наконец пробормотал Сип. — Эти крамы реально больные!

— Я же говорю, случайно вышло. Я проснулась и с испугу шлёпнула по вон тому барабану. Он провернулся и получилась "русская рулетка", мне выпал сектор ШПРИЦ.

— Суб... Настя! Это не смешно! Тебе вкололи опасный фи-мутаген. Он запрещён к применению у всех цивилизаций АГН.

— Угу, — кивнула я, продолжая лазать по базе корабля крамов. — И что там опасного? Продолжай.

— ФИ — это модификаторы, оставшиеся со времён тёмных завоеваний. Как правило, боевые. Они содержат генный реконструктор, а также порцию наноботов, перестраивающих нервную систему некоторых органов. Обычно это глаза, уши, обоняние, осязание... смотря, какой мутаген тебе попался.

Пока ничего ужасного я не услышала и продолжала копаться в базе. Я официально стала капитаном корабля, изменила код капитана и задумалась, не дать ли кораблю имя.

— Ну, так отлично же! Теперь я супер солдат, — нервно хохотнула я.

— Ты не понимаешь! — голос Сипа срывался от волнения. — Этот фи-мутаген разрабатывался для физически сильных рас. Меня, например, такая инъекция просто убьёт!

Я покосилась на Сипа и усмехнулась.

— Без обид, Сип, но я покрепче тебя буду.

— Что?! — возмущённо скривился Сип. — Ты девчонка!

— Спасибо за комплимент, но я уже взрослая тётя. Мне двадцать лет. А тебе?

— Четырнадцать! — надменно выкрикнул Сип. — Я тоже взрослый!

— Ох, ты ж, ядрён Харон! — фыркнула я. — А половая зрелость у вас во сколько лет настаёт?

— С тридцати до тридцати двух! — надменно выпалил Сип. — Причём тут это?

— А у нас с четырнадцати до шестнадцати. Я взрослая, сформировавшаяся тётя. Я всё выдержу.

— Знаешь чего, тётя... — завелся было Сип, но гермодверь с шипением ушла в стену.

— Пошли, мужик, — усмехнулась я и активировала тревогу.

Сип испуганно присел, когда раздалось громкое завывание сирены. Коридор за дверью окрасился в мерцающий красный цвет. Я схватила Сипа за щупальце и выскочила из двери, увлекая мальчишку за поворот.

— Куда мы? — взвизгнул Сип.

— Тихо... — прошептала я, прижимая его к стене.

Я аккуратно выглянула из-за угла. Крамы не заставили себя долго ждать. Послышалось приближающееся чмоканье и голоса.

— Ничего я не менял, — ворчал гундос.

— А кто тогда? Что могло случиться? — промямлил губошлёп. — На карте они оба лежат на своих кушетках.

— Скорее всего, гуманоид не пережил мутацию, вот и сработала тревога.

— Это возможно. Пошли глянем.

Я осторожно выглянула из-за угла и увидела крамов целиком. Они были на голову выше меня, с тучными телами и двумя щупальцами вместо рук. Передвигались они на двух слоноподобных конечностях. Одеты крамы в сильно облегающие комбинезоны, которые были им явно безнадёжно малы, выделяя множество неаппетитных складок. На ногах я увидела огромные ботинки. Именно они влажно чмокали по полу какими-то присосками.

Дверь перед крамами открылась, и они ввалились в медотсек.

— Какого... — раздался голос губашлёпа и тут же прервался закрывшейся гермодверью.

— Пошли! — прошептала я и, схватив Сипа за щупальце, рванула вперёд.

Но прошмыгнуть мимо мы не успели. Дверь открылась, и увидевший нас гундос резко схватил меня за руку.

— А ну, стой!

От неожиданности я пнула его ногой в грудь, особо не рассчитывая на результат. Мы явно были в разных весовых категориях. Однако, вопреки ожиданиям, гундос улетел в каюту, как мячик, вместе с куском рукава моей форменной рубашки. То ли гундос был очень легким, то ли сил у меня прибавилось. Крам перелетел через всю каюту, упал на мою кушетку и тут же захрапел.

Увидевший всё это губошлёп замер, опасливо выставив перед собой щупальца. Я угрожающе шагнула на него, от чего крам испуганно попятился и поднял щупальца выше.

— Сел на кушетку, живо! — рыкнула я.

— Конечно, конечно, — промямлил губошлёп, пятясь назад.

Боясь опускать щупальца, он слегка подпрыгнул и сел на кушетку. Его глаза удивленно распахнулись, но тут же закатились и закрылись. Крам упал на спину и тоже захрапел.

— Ну ты даёшь, тётя... — только и смог вымолвить Сип.

Я подошла к гундосу и выхватила из его щупалец мой оторванный рукав.

— Вот, козёл, — в сердцах выругалась я.

— Настя, это крам, — поправил меня Сип. — По-моему, несложно запомнить.

Я остановилась, посмотрела на Сипа исподлобья и буркнула:

— Ты хорошо разглядел, как я пинаю?

Сип примирительно поднял щупальца и добродушно сказал:

— Я всё понял, — он галантно указал на дверь. — Половозрелые вперёд.

Я покачала головой и усмехнулась. Через неделю общения со мной Сип станет первым приколистом в этом секторе галактики.

Я уверенно пошла по коридору в сторону капитанского мостика. Сип не отставал.

— Фибула, — произнесла я. — Выключи тревогу.

Сирена замолчала, а освещение коридора сменилось на белое. Сип в очередной раз удивлённо уставился на меня.

— Ты можешь приказывать компьютеру?

— Ой, Сип, не тупи. Я знаю личный код капитана. Теперь я капитан этого корабля. Если ты не заметил, я даже имя дала кораблю.

— Конечно, заметил. Ты очень крутая, Настя, — искренне похвалил меня Сип.

Мы в очередной раз свернули в какой-то коридор. Карта корабля чётко отпечаталась в моей голове.

— Знаешь, что я не пойму? — задумчиво спросил Сип. — Вот ты сказала: "Я проснулась и шлёпнула по инструментам"...

— Ну?

— Как ты могла проснуться, если гипно стол был в активном состоянии?

— Откуда мне знать? Просто проснулась и всё. А пошевелиться не могла.

Сип замолчал, обдумывая что-то. Тем временем мы дошли до цели. Гермо дверь с шипением уехала в стену, и мы вошли в святая святых любого корабля. Дверь закрылась, и раздался приятный женский голос компьютера:

— Капитан на мостике.

— Вольно, — сказала я рефлекторно, сама удивляясь такой реакции.

Я осмотрелась и конкретно зависла на обстановке. Мостик корабля был овальным, в длину метров пятнадцать, а в самом узком месте метров семь. Там стояли рядом два пилотских ложемента, окружённые рядом голографических мониторов. В основании широких подлокотников красовались витиеватые и очень стильные клавиатуры, ничего общего не имевшие с земными. То тут, то там, возле клавиатур размещались какие-то джойстики, тумблеры, маленькие экранчики со светящимися надписями, разномастные мигающие индикаторы. А подняв голову, я остолбенела! Над нами был огромный стеклянный купол.

Глава 10

Я смотрела наверх через купол и буквально растворилась в головокружительном виде. Бесконечное пространство, усеянное совершенно незнакомым звёздным ковром.

— Бо-же-чки... — медленно протянула я.

Умница Сип смотрел на мои эмоции и не мешал насладиться видом. Я медленно направилась к ближайшему ложементу.

— Фибула? — позвала я.

— Да, капитан.

— Каков статус корабля? — спросила я, забираясь в ложемент и чувствуя, как поверхность подо мной пришла в движение, подгоняя форму под мою фигуру.

— Все системы функционируют эффективно. Уровень трития — 87%. Реактор в состоянии гибернации. Уровень энергии — 56%. Я активировала экраны на одну треть мощности, сенсоры засекли небольшое скопление метеороидов по левому борту.

Раздалась серия еле слышных глухих стуков.

— Экраны деактивированы, — ответил корабль. — Обстановка за бортом не вызывает опасений.

Действие мутагена не утихало, меня лихорадило и клонило в сон. Но я совершенно не обращала на это внимание. Другая часть меня была на взводе и пребывала в полном восторге. Я будто сидела в кресле самого роскошного Феррари. Всё было так мучительно знакомо, будто я попала в часто приходящий сон. Сердце замирало, когда я проводила пальцами по клавиатуре. Это поразительно, но мне всё было знакомо. Я знала, что это за кнопки, понимала все надписи на мониторах и знала предназначение всех переключателей. Я готова прямо сейчас отправиться на этом корабле хоть на край вселенной.

В соседнем ложементе устроился Сип. Он с интересом оглядел пульт корабля.

— Ого. Интересно тут всё устроено, — одобрительно покивал мальчишка. — Это корабль не из нашей системы.

Я заметила экран со звёздной картой. Жёлтой точкой в центре явно была Фибула. А вокруг располагались изображения туманностей и звёзд.

— Фибула, есть ли поблизости другие корабли? — спросила я, завороженно разглядывая мониторы.

Изображение карты плавно отъехало назад, вокруг появилась целая россыпь из белых точек.

— В пределах моих сенсоров фиксируется триста два корабля. На расстоянии тридцати двух парсеков фиксирую фрилонский грузовик. Движется курсом 3-5-8, скорость сто тридцать четыре жима. На расстоянии двадцати шести парсеков — три исследовательских скутера компании Вингэ. На орбите газового гиганта Либарий-А фиксирую...

— Отставить, — приказала я, поняв, что доклад затянется надолго. — Есть ли корабли, приближающиеся к нам?

— Да, капитан. Три имперских «ястреба» движутся курсом на перехват, — три точки на карте сменили цвет на синий и замигали, следом появилась линия, обозначающая вектор движения. — Корабли находятся на расстоянии в два с половиной парсека.

— Ого, как быстро они отправили патруль, — удивился Сип. — Идут даже без маскировки.

— Когда они будут здесь? — спросила я.

— При неизменном курсе и скорости — через три часа сорок две минуты.

— Сип, у нас есть время свалить?

— Если мы стартуем в ближайшие пятнадцать минут, то да, — ответил Сип, немного подумав.

— Отлично, — сказала я и обратилась к кораблю: — Фибула, ты хранишь в памяти данные, полученные с пристыкованного скутера?

— Да, капитан. Блок данных неизвестной структуры объёмом шестьсот сорок пять мегабайт. Я изолировала этот блок в отдельном буфере в целях безопасности.

— Ты можешь удалить без возможности восстановления этот блок, а также запись снимка мозга Сипа?

— Конечно. Приступить?

— Приступай, — приказала я. — Скажи, Фибула, ты имеешь доступ к системам пристыкованного скутера?

Сип встрепенулся и с тревогой посмотрел на меня.

— Конечно. Этот скутер полностью под моим контролем.

Сип замотал головой, понимая, что я задумала.

— Ты можешь удалить этот же блок из памяти скутера?

— Конечно. Приступить?

— Приступай.

Сип без сил упал в ложемент и от досады ударил щупальцами по подлокотникам.

— Фибула, ты сможешь удалить все записи нашего пребывания на корабле?

— Капитан, с вашего позволения, я не хотела бы забывать о вас. Вы можете просто приказать мне ничего не рассказывать властям.

— Разве они не смогут тебя как-то взломать?

— Нет, капитан. Имперские спецслужбы могут просмотреть лишь файловую систему корабля. Моя позитронная память недоступна без моего согласия. Они прекрасно осведомлены, что корабли моего класса взлому не поддаются. При подобной попытке я самоуничтожусь.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — сказала я. — Хорошо, Фибула. Пожалуйста, не рассказывай ничего обо мне и Сипе. Хорошо? Это будет наш секрет.

— С удовольствием, капитан.

Я улыбнулась и посмотрела на Сипа. Мальчишка сидел совсем повесив нос.

— Сип, ну не дуйся. Ты же должен понимать, что нельзя распространять слух о моём изобретении. Меня же будут искать. И ни чем хорошим это не закончится.

— Я понимаю, — буркнул он. — Просто это были такие лёгкие деньги.

— Сип, это грязные деньги, за которые можно очень сильно пострадать. Нас уже чуть не выбросили за борт. Тем более, если это попадёт в злые руки, пострадает очень много зибави.

Сип вздохнул и посмотрел на меня.

— Ты права, Настя. Это опасное знание.

— Вот и молодец, — я улыбнулась мальчишке.

— Капитан, могу ли я внести предложение? — вдруг спросил корабль.

— Конечно, — сказала я, переглянувшись с Сипом.

— В медотсеке находятся бывший капитан и его старпом. Они находятся в медкапсулах очень продвинутого уровня. Я могу стереть из их памяти все события до встречи с вашим компаньоном. Они ничего не смогут рассказать властям.

Сказать, что мы с Сипом обрадовались — это всё равно что ничего не сказать. Мы аж подпрыгнули в ложементах.

— Конечно, Фибула! Это прекрасная идея, — воскликнула я. — Только... это «стирание памяти» не нанесёт им вреда?

— Нет, этим крамам ничего не грозит. Процедура совершенно безопасная.

— Приступай, Фибула. Ты такая умница! — воскликнула я.

Вдруг мне пришла в голову идея.

— Фибула, скажи, у тебя есть на борту что-то ценное из таблицы фиджам-А?

— Да, капитан. Вывожу на монитор список содержимого трюмов и перевожу в единицы зибави.

По экрану побежали строки с перечнем. Сип округлил глаза, увидев цифры и покосился на меня.

— Ребята явно не гнушались пиратством, — сказал он, покачав головой.

— Есть чем поживиться? — спросила я и подмигнула.

— О-о-о, да! — улыбнулся Сип.

— Фибула, загрузи, пожалуйста, в скутер все самые ценные ресурсы.

— Слушаюсь, капитан. Также я перечислю на ден-карту скутера 3 миллиона 634 тысячи имперских эдимов с личного счёта бывшего капитана.

По вытянувшемуся лицу Сипа я поняла, что это очень кругленькая сумма.

— Хватит тебе, чтобы выкупить твои карты? — спросила я.

Сип только глазами хлопал, не в состоянии что-либо вымолвить. Вдруг я заметила, что из ушей Сипа побежали струйки какой-то синей жидкости. Я не на шутку перепугалась, решив, что мальчишку хватил удар. Я показала пальцем на его уши, но Сип смутился, быстрым движением смахнул с шеи странные подтёки и махнул щупальцем.

— Да, ерунда. Соринка в ухо попала.

Он шмыгнул ухом и сказал:

— Этого хватит даже на поступление в имперскую академию. Спасибо, Фибула!

— Не за что, Сип, — ответил корабль. — Капитан, загрузка завершена. Информация удалена. Вам необходимо покинуть сектор в течение пяти минут, чтобы след сигнатуры распался и не был отслежен сенсорами имперских кораблей.

— Спасибо, Фибула. Ты настоящее чудо! Я даже в мечтах не могла представить, что окажусь на таком корабле. Я счастлива, что была твоим капитаном эти полчаса.

— Если быть точной, вы мой капитан уже 36 минут и 12 секунд. Благодарю, капитан Настя. Вы отлично справились со своими обязанностями.

— Фибула, я очень переживаю за тебя. Что будет дальше?

— Имя действующего капитана я удалю из журнала. Бывший капитан не дееспособен и с вероятностью 100% будет арестован. По законам империи Зойден я обязана сохранять свои текущие координаты и полностью содействовать властям в течение всего времени следственных действий. Если вы поторопитесь, ваши следы конвой не обнаружит и пребывание на борту не зафиксирует. Также вас не сможет отследить имперский сыск по метке гипер-дубля. ДНК вашей расы нет в галактической базе данных.

Корабль немного помедлил и мягко сказал:

— Не волнуйтесь, капитан. Со мной всё будет в порядке. Вам надо торопиться.

Я проглотила комок, застрявший в горле, и дрогнувшим голосом сказала:

— Хорошо. Прощай, Фибула.

Мы выбрались из ложементов, и я направилась к нужной двери. Мы миновали несколько поворотов, и я увидела шлюз, ведущий к скутеру Сипа. Массивная круглая переборка начала откатываться в сторону.

— Фибула, сколько у нас времени?

— Три минуты, капитан. Поспешите.

Вперёд вырвался Сип. Теперь он вёл меня. За порогом шлюза Сип повернул направо, там была простая лестница, ведущая наверх. Я поднялась вслед за Сипом и побежала за мальчишкой по прямому коридору. В глазах двоилось, голова кружилась, но я не позволяла себе расслабиться.

Наконец мы вбежали на мостик скутера. Там тоже располагались два ложемента для экипажа, но в отличие от мостика Фибулы кресла располагались одно за другим.

Сип ловко запрыгнул в передний ложемент и крикнул:

— Настя, садись в кресло и расслабься. Компьютер, реактор на максимум, запрос на расстыковку. Подготовить ядро к прыжку. Расчёт гипер прыжка в систему Бизар, пространство базы Кахлим.

Пока Сип надиктовывал команды, я успела запрыгнуть в свой ложемент, и кресло само меня зафиксировало, плотно обняв. Расстыковка слегка содрогнула скутер, и по перемещению звёзд я поняла, что мы движемся. Корабль отлетел немного в сторону и развернулся, занимая стартовую позицию. Перед тем как замереть на старте, в поле зрения обзорного купола показалась Фибула во всей красе...

Корабль был больше скутера Сипа раза в три. Я увидела огромный серебристый треугольник, хищно заострённый и очень напоминавший формой старинные советские истребители, только без хвостовых стабилизаторов.

— Ничего себе! — воскликнул Сип. — Это же гибарийский скаут! Огромная редкость.

— Капитан, корабль готов к прыжку, — сказал мужской голос скаута.

— Маскировка на максимум, — приказал Сип. — Прыжок.

Но я уже не слышала его. Я не могла оторвать взгляд от творения гениальных создателей, кто бы они ни были.

— Божечки, Фибула, какая же ты красивая! — только и смогла произнести я.

Изображение Фибулы, смазавшись, мгновенно исчезло.

За куполом вспыхнуло бирюзовое марево. Мы были в гиперпространстве.

Спустя минуту Сип сказал:

— Успели. Прыгнули за сорок секунд, до критической отметки. Всё, конвой нас не отследит. Как самочувствие, Настя?

— Порядок, — ответила я.

— Хорошо. А то я переживал. Многих при первом прыжке тошнит.

Меня действительно немного мутило, но не критично.

— Не волнуйся, я не испачкаю тебе корабль, — вяло успокоила я Сипа.

— Я за тебя волнуюсь, а не за чистоту мостика. Ты же под действием фи-мутагена. Неизвестно, как твоя генетика отреагирует.

— Посмотрим, — спокойно сказала я. — Мы уже ни на что повлиять не можем. Будет как выйдет.

— Это ты красиво сказала.

Сип отвлёкся, в четыре щупальца орудуя кнопками на мониторах и вполголоса общаясь с кораблём.

Мне было грустно. Я смотрела на вихри гиперпространства, струящиеся за куполом, а в глазах застыла картинка прекрасного серебристого корабля, парящего в леденящей пустоте космоса. Что будет с моей Фибулой? Я как будто рассталась со старым другом. Как же люди легко привязываются к тому, что за мгновение западает прямо в душу.

Вдруг картинка в глазах погасла, и в следующий миг я осознала себя стоящей в своей каюте на базе Юрга и смотрящей на теннисный мячик в моей руке. Раздался звук: «плюм», и светящаяся белая полоса на мячике погасла.

Память нехотя всплывала из глубины сознания. Прошедшие события постепенно выстраивались в голове. Состояние было паршивое. Кожа горела, в голове стоял гул, жутко клонило в сон.

Из ступора меня вывел звук зуммера. Кто-то снаружи нажал вызов. Дверь каюты откатилась в сторону. На пороге стоял улыбающийся Мишка с тележкой. Увидев меня, стоящую по среди комнаты с оторванным рукавом и держащую мячик в руке, он застыл. Улыбка медленно сползла с лица.

— Настюха, ты чего? Позвать кого, может? Ты бледная совсем.

— Не надо, Миш. Всё хорошо.

Я постаралась улыбнуться, но вышло, наверное, не очень. Он недоверчиво нахмурился, закатил тележку и собрался выйти.

— Вообще обнаглели! Оставлять человека совсем одного на несколько дней, — проворчал Мишка и шёпотом спросил: — Ты чего рукав-то оторвала?

— Не поверишь, — вяло усмехнулась я, — жарко.

Мишка криво улыбнулся.

— Приколистка. Я тут рядом, в коридоре. Позови, если что.

— Спасибо, Миш. Ты иди. Со мной нельзя разговаривать.

Он кивнул и вышел. Закрывшаяся дверь прервала его ворчание.

— Вот уро...

Я положила на тумбочку мячик, точнее — разряженный «гипер-дубль», легла на кровать, свернулась калачиком, подложив под голову оторванный рукав, и выключилась.

Глава 11

С моего знаменитого "лунного обморока" миновало пол года. Я всё реже вспоминаю те события и давно убедила бы себя, что эти приключения мне всего лишь приснились, однако обстоятельства порой освежают мне память.

Сразу, как только я очнулась в больнице Военно-медицинской академии имени Кирова в родном Питере, я сразу поняла, что всё не правильно. Просто "проснуться" и "очнуться после длительного забытья" это совершенно разные ощущения. Кто знает, тот меня поймёт. Еле соображающий мозг в течение десяти секунд подсчитал, что я была без сознания минимум трое суток. Ошиблась я всего на несколько дней. Без сознания я пролежала шесть дней. Всё это время я, по всей видимости, проходила какую-то трансформацию. По мнению крамов, я должна была умереть. Однако это не допустили наши врачи.

Как мне позже рассказали, события развивались следующим образом: зашедший через час за подносом Миша увидел, что еда нетронута. Он немедленно попытался меня растолкать. Я вся горела и в себя не приходила. Он сразу поднял тревогу. База не была оснащена серьёзным оборудованием, так что дежурные медики смогли установить лишь признаки острого вирусного заболевания. Поднялась суматоха. Базу перевели на карантин, а меня немедленно поместили в карантинную капсулу и отвезли к лунному орбитальному лифту. Спустя два часа первым же шаттлом меня отправили на Землю. В полёте капсула поддерживала мою жизнедеятельность. Разумеется, под присмотром врачей Земли.

Тем временем в СМИ по всему миру разгорелась настоящая шумиха. Этому поспособствовал Миша. Он устроил настоящий переполох сначала в своих соцсетях, а потом всё рассказал своему брату, который работал в крупном новостном агентстве. Далее взбунтовалась вся база Юрга. Ребята открыто возмутились, что никому ничего не объяснили, а всеобщую любимцу и отличницу учёбы заперли в одиночке и планомерно сводили с ума.

Уже спустя сутки все передовицы мира кричали: "Русские загнобили свою выпускницу"; "Победительница общей практики попала в жернова русской бюрократии"; "Провинившаяся русская студентка доведена до сумасшествия"; и главный заголовок, ставший впоследствии нарицательным, - "Лунный обморок русской выпускницы".

В общем, в поднявшейся истерии полковник Исаев был вынужден закрыть расследование. Ему не удалось найти доказательств нечестного прохождения практики. Однако тему с расследованием настрого запретили разглашать. Всех, кто хоть что-то знал, заставили дать подписку о неразглашении. Прежде чем пустить ко мне посетителей, я тоже подписала эти бумаги. Исаев лично зачитал мне текст. Он ещё несколько раз беседовал со мной, но я настаивала на своём: ничего не знаю; доставила к Луне то, что собрала на орбите; что случилось с гель-флэшкой — понятия не имею. Да как такое можно рассказать? Это сто процентов психушка!

Впоследствии полковник предложил мне пройти полиграф. Чтобы не вызывать лишних подозрений, я согласилась. Но, вопреки собственным сомнениям, я спокойно прошла тестирование. Разумеется, я откровенно врала, но Ии полиграфа твёрдо показала, что я говорю чистую правду. Скорее всего, это результат действия Фи-73. Кстати, я прошла кучу высокотехнологичных обследований, но никаких следов изменений в организме не обнаружили. А изменений хватало...

Первое, на что я обратила внимание — это слух. Я стала очень остро слышать. Причём новые звуки особо чётко выделялись. Ну, как сказать "новые"... Новыми они были для той штуки, что сидела в моей голове. Например, прилетевший на подоконник голубь буквально взорвал мою голову! В этот момент я беседовала с доктором, и вдруг заорала, как полоумная, подпрыгнула на кровати и закрылась от окна руками. Пришлось выкручиваться. Сказала, что испугалась неожиданного звука. Доктор подозрительно на меня покосился, но не стал заострять на этом внимание. В следующий раз я голубей уже не слышала. Они топтались за окном, заглядывали внутрь, но все звуки будто отфильтровывались.

Похожая картина происходила со всеми новыми звуками: жужжание кофемашины этажом ниже; клацанье медсестры по клавишам планшетбука в дальнем конце коридора; пикающий где-то аппарат жизнеобеспечения; шуршание шин по асфальту от подъезжающих машин скорой помощи где-то внизу. Моя новая голова будто изучала все окружающие звуки и запоминала их. Я могла услышать то, что было очень далеко, и даже то, что в принципе услышать невозможно. Например, я видела пожилого человека, который выгуливал лабрадора. Команды питомцу он отдавал специальным свистком. То есть специальным свистком, который люди слышать не могут. Так я узнала, что теперь могу слышать ультразвуки.

Дальше интереснее. Находясь в шумном месте, я заметила, что источник звука, который вызывал у меня интерес, становился громче и чётче. А позже я и вовсе научилась выключать все посторонние звуки и находясь в шумном зале, слушать объект моего внимания в полной тишине. Хотя, если в этот момент меня кто-то окликнет, я его услышу.

Все эти вещи поначалу поражали воображение. Для меня оказалось огромным открытием, что голос человека, оказывается, имеет сотни "красок" и "оттенков". Мой слух на лету раскладывал услышанное и переводил в понятные мне ощущения и эмоции. Это просто невероятно!

Однако я очень быстро привыкла и перестала чему-либо удивляться. Для меня стало нормой, что я прекрасно понимаю, когда люди мне врут, что-то недоговаривают, когда нервничают или что-то скрывают.

Но что меня вовсе убило наповал — это то, как я начала понимать иностранные языки. Выходило так, что в оригинальном звучании иностранный язык я могла слышать совсем недолго. Пока мой имплант его изучал. Например, ещё в больнице, щёлкая каналами на телевизоре, я наткнулась на какой-то сериал. Ради прикола я переключила озвучку на испанский язык, который никогда не изучала. Короче, уже к третьей серии я слышала прекрасную русскую речь, будто это был первоклассный дубляж профессиональной студии. Лишь изредка проскакивало какое-то слово на испанском, которое впоследствии я больше никогда не слышала. Таким образом, переключая звуковые дорожки, я выучила все языки, что были в телике.

Немного сложнее оказалась ситуация с азиатскими языками. На их изучение требовалось на пару серий больше. А на японский ушла ещё одна серия сверху.

Это, конечно, удобно и круто, но, согласитесь, такие способности выходят далеко за рамки человеческих возможностей, и офишировать их крайне нежелательно, чтобы не превратиться в объект пристального внимания, а в последствии и в объект изучения.

Но беда в том, что контролировать переводчик невозможно. Я просто не понимаю, какую я речь слышу — русскую или уже иностранную. А в таких случаях можно легко засветить мои... "особенности".

Но это ещё пол беды. Точно также я не в состоянии контролировать, на каком языке сама разговариваю!

Впервые это произошло в аэропорту. Я летела из Питера в Москву, стояла и рассматривала табло, разыскивая свой рейс. И вдруг я услышала разговор стоящих рядом мужчин. Любой признал бы в них иностранцев, поскольку мужчины были сильно темнокожими. Однако ситуация меня не смутила, потому что я слышала чистейшую русскую речь. Неоднозначно реагировали только толпящиеся вокруг люди. Они украдкой косились на разговаривающих и тихонечко перешёптывались. Реакцию окружающих я истолковала просто. Чёрные русские — это в самом деле диковина.

Тем временем один мужчина спрашивал другого:

— Ничего не понимаю, Абез. Где наш рейс на Аддис-Абеба? Ты видишь? Что там написано?

Его товарищ, щурясь, всматривался в табло и непонимающе качал головой.

Не заметив подвох, я поспешила помочь. Я подошла и спокойно сказала:

— Вот, ребята, посмотрите, пятая строка сверху, рейс EK-173 Санкт-Петербург — Аддис-Абеба. Вылет в 16:45.

В этот же момент я почувствовала, что сильно сглупила, потому что воцарилась немая тишина, и все, кто слышал меня, обернулись. Чернокожие парни округлили глаза, и один из них спросил:

— Мэм, прошу прощения. Вы знаете амхарский язык?

Понятия не имею, когда я умудрилась выучить этот язык, но я готова была провалиться сквозь землю. Разумеется, все "наши" знали, кто я. Новости со мной крутили по всем каналам не один месяц. Про меня рассказывали множество подробностей. Но то, что я говорю на каком-то амхарском языке — это что-то новенькое. Я ответила первое, что пришло в голову:

— Знаю немного. Бывала... В Аддис-Абебе... Пару раз.

Я повернулась на одних пятках и поспешила смыться.

— Извините, ребята, у меня рейс. Мне пора, — кинула я через плечо.

— Мэм, у вас прекрасное произношение. Вы учились в Эфиопии?

Иностранцы пытались кричать мне вслед, но я затерялась в толпе. Повезло, что никто не догадался снять это на телефон и выложить в сеть. После этого случая я стараюсь разговаривать только с теми, кто без сомнений точно говорит по-русски.

Впоследствии я ещё пару раз попадалась иностранцам. Но я уже была на чеку! Если в ответ на сказанное я видела странную реакцию или слышала что-то вроде: "О вы знаете такой-то язык?" Я моментально разворачивалась и бегом исчезала.

Встроенный переводчик работал не только при слуховом восприятии и голосовой коммуникации. Визуально я тоже не могла видеть иностранную письменность. Очень редко мне удавалось на долю секунды заметить надпись на незнакомом языке. Видимо, иногда мой переводчик запаздывал с переводом незнакомой надписи, но исправлялся молниеносно. Всё сводилось к тому, что мне всё равно, на какую письменность я смотрю. И неважно, будь это текст на экране или огромная светящаяся вывеска.

Как-то мне подвернулась возможность исполнить мечту детства — побывать в Египте. Местные гиды наперебой предлагали море экскурсий по местным гробницам. Честно говоря, я разочаровалась, потому что мой переводчик прекрасно знал древнеегипетские иероглифы. Мне показывали на стены с письменами, но я видела строки с текстом на русском языке, и в основном там была написана скукотища. Гиды якобы читали надписи, и мне приходилось сдерживаться, чтобы их не поправлять.

Например, гид вещал, мол, вот на этой стене написано, что некий великий фараон повелел прославить Осириса, многоимённого царя богов, сметающего границы, замышляющих зло...

Я же смотрела на стену и читала:

"Я, Гиант, сын Танита, был призван в воинство фараона, потому что я был храбр. Мы следовали за фараоном, пока он ехал на своей колеснице. Когда мы осадили город врага, я бился мужественно. Потом я командовал отрядом конных. При битве у моря с двумя армиями я потерял кисть руки. Когда мы победили, фараон призвал меня и наградил золотом".

В общем, при всём уважении, меня эта тема не увлекла. Может быть, когда-нибудь я приеду к этим египтологам и просто прочитаю все эти тексты. Но точно не сейчас.

Очень много моих новых способностей относилось к обонянию и вкусу. Мои вкусовые ощущения изменились кардинально. Вместо прежних "вкусно/не вкусно" стало "полезно/опасно" и "эффективно/бесполезно".

С одной стороны, это круто, когда ты понимаешь, свежая еда или просроченная, даже не вскрывая упаковку. А с другой — я перестала чувствовать вкус в привычном понимании. Я просто ела и ощущала, что эта пища полезная и знала, какое количество калорий я усвоила. Безусловно, для фигуры полезная информация. Но еда для меня больше не является источником удовольствия. Я просто знала, сколько мне необходимо пищи для возмещения потраченной энергии. По правде сказать, я расстраивалась не долго. Быстро привыкла.

Что касается моей физической формы, я реально стала сильнее. Однако мои мышцы начали в прямом смысле "требовать" физическую нагрузку. Мышцы начали чесаться и зудеть. А избавиться от неприятных ощущений можно только после хорошей тренировки.

Начинала я с простых пробежек. На какое-то время это помогало. Но пришлось увеличить интенсивность. Как вы понимаете, бегущий во все лопатки по улице человек — это очень странно и слишком привлекает внимание. Короче, мне пришлось перенести свои пробежки домой и приобрести беговую дорожку. Однако сэкономить не получилось. После возгорания нескольких недорогих экземпляров мне пришлось раскошелиться на профессиональную дорожку.

Ещё я решила обзавестись гантелями и попробовать силовые упражнения. Гантели очень помогли. Но не на долго, так что через пару месяцев у меня в комнате уже стояла скамья со штангой и шестнадцати килограммовая гиря. Упражнения позволяли избавляться от мышечного зуда, но я панически боялась превратиться в огромного качка. Каждый раз я с содроганием подходила к зеркалу. Однако опасения были напрасны. Хвала Космосу, мышцы не росли. Я всё также оставалась худенькой и спортивной. Как сказала бы мама: "Не в коня корм". В общем, пока мне вполне хватало часовой тренировки в день. Надо признать, мне это даже нравилось.

Что касается академии, после снятия всех обвинений меня официально признали победителем финальной практики. На церемонии в Москве в прямом эфире меня поздравили в составе трёх российских победителей и вручили путёвки на вожделенную станцию Самара.

Мои эмоции словами передать сложно. Осталось только дождаться грандиозного отпуска.

После трёх месяцев законных каникул встал вопрос, что делать дальше. Либо идти пилотом в Гражданский Космо флот, либо поступать в армию и учиться дальше на военного пилота.

Честно признаюсь, армия меня не влекла по многим причинам. Гражданский Космо флот активно развивался и пилоты были очень востребованы. Так что я подала прошение на зачисление в ГКФ. В заявке я отдельно отметила, что заинтересована в дальних полётах в составе научно-исследовательских или транспортных миссий.

Ответ пришёл на удивление быстро, спустя два дня. Меня приглашали на собеседование одна коммерческая и две гос. компании.

Коммерческую я отмела сразу, как только прочитала, что в состав экипажа могут входить иностранцы. Риск раскрытия моих особенностей мне не нужен.

Российские госкомпании набирали исключительно русскоязычные экипажи. Первая предлагала должность второго космопилота на грузовых шаттлах класса Тимуран с перспективой получить "первого пилота" через пять лет. Конечно, очень хочется получить "капитана корабля". Да ещё и так быстро. Но вторая компания предложила место второго космопилота на крупный научно-исследовательский корабль класса Иглиф. Там были перспективы покруче: первый пилот, старпом и, наконец, капитан! К тому же на борту трёхпалубного корабля имелись два разведывательных яла. А это перспектива малых миссий во время основной экспедиции.

Специфика работы на кораблях разного класса очень сильно отличается. В первом случае экипаж максимум три человека и миссии длительностью до года. Во втором экипаж мог достигать тридцати человек и миссии свыше пяти лет. На таких кораблях женщина ещё никогда не становилась капитаном. Да уж, есть о чём подумать.

Я сидела на кухне, смотрела в окно и помешивала чай в чашке. Предстояло сделать непростой выбор. Вдруг раздалась трель вызова на моём планшетбуке. Отодвинув блюдце с чашкой, я придвинула ближе планшетбук и посмотрела на экран. Звонили на мою аську. Странно, вместо номера отображалось три вопросительных знака. Никогда такого не видела. Любопытство быстро меня победило. Я вынула наушник из планшетбука, вставила его в ухо и смахнула особую иконку ответа, тем самым запустив запись разговора и активировав тройное кодирование канала связи.

— Слушаю.

— Анастасия, полагаю? — раздался не знакомый старческий голос, нарочито растягивающий слова.

— Да, — ответила я.

— До меня дошла информация, что в данный момент вы ищете работу. Верно ли это?

Я обратила внимание, что я не слышу "оттенков" голоса говорившего. Я не понимала, откровенен ли со мной незнакомец. Это было очень странно и неприятно. Будто всю жизнь привык пить сладкий чай и вдруг глотнул несладкий. Насторожившись, я ответила:

— Верно. Я ищу постоянную работу второго космопилота.

— Вы ищите работу пилота? Я не ослышался? — усмехнулся собеседник. — Зачем это вам? Это же скука смертная для такой, как вы.

— Какой это "такой"?

— Вы же специфик. Причём уникальный. Я бы даже сказал, единственный в своём роде.

— Уважаемый, я не понимаю, о чём вы говорите, — как можно спокойнее ответила я.

— А я думаю, прекрасно понимаете, — то ли покрякал, то ли посмеялся незнакомец. — С первых мгновений нашей беседы я понял, что вы та, кто мне нужен.

— Почему вы так решили? — спросила я, уже догадываясь, что это не простой дедушка.

— Потому, допустим, что мы уже минуту разговариваем на языке давно сгинувшей расы. Никто в галактике уже не знает этот язык. Чего уж говорить о жителях этой планеты.

Я остолбенела. По спине пролетела ледяная волна. Говоривший ясно дал понять, что он инопланетянин.

— Анастасия, прошу вас, не пугайтесь. Я не враг вам, — поспешил успокоить меня говоривший.

— Но и не друг, — с трудом выдавила я.

— Верно. Я не тот, кто ищет друзей. Однако и врагов заводить не в моих интересах.

Инопланетянин явно много знал подробностей. Несмотря на то, что я не чувствовала оттенков в его речи, моё любопытство не позволяло прервать беседу.

— Вы сейчас находитесь на Земле? — спросила я первое, что пришло в голову.

— Так вот как вы называете свою планету. Очень мило, — признал инопланетянин. — Я с огромным удовольствием посетил бы вашу прекрасную планету. Но, увы. Космические путешествия мне противопоказаны. Я прислал к вашей планете зонд-ретранслятор. Найти ваше устройство связи было не сложно. Мы разговариваем через гипер канал. Не переживайте, нас прослушать невозможно. Да и к тому же вы сами кодируете канал, как я вижу.

— Приходится. На моей планете инопланетяне считаются выдумкой, — сказала я дрогнувшим голосом.

— Понимаю. Опасности нет, уверяю вас. Если только вас не слушает кто-то рядом.

На мгновение я задумалась, но быстро успокоилась. Дома я была одна. И всех соседей точно не было дома.

— Нет. Меня никто не может слышать, — твёрдо ответила я. — Скажите, если этот язык давно сгинувшей расы, как вы выразились, откуда я могу его знать? А главное, откуда Вы его знаете?

— Замечательно. Вы задаёте правильные вопросы, — усмехнулся пожилой инопланетянин. — Всё очень просто: я его знаю, потому что это мой родной язык, и я последний представитель моей расы. А вы, Анастасия, знаете его, потому что прошли фи-мутацию особого препарата, изготовленного моим народом.

Звучало очень интересно и правдоподобно. Однако непонятно, говорит ли инопланетянин правду.

— Откуда у вас эта информация? — спросила я.

— Понимаю, вы не доверяете мне. Ваш имплант чувствует высший приоритет собеседника и не производит эмоциональный анализ. Я не могу повлиять на это. Таким образом он изначально запрограммирован. Все прошедшие трансформацию фи-мутагена обязаны подчиняться любому гибарийцу.

По спине снова пробежала морозная волна. Моя реакция не осталась без внимания.

— Очень интересно, — удивился инопланетянин. — Вы уже слышали имя моей расы, и я уверен, это не работа переводчика.

— Да, я единственный раз слышала упоминание о вашей расе. Если я обязана вам подчиняться, к чему весь этот разговор? Почему бы вам просто не приказать мне, что надо делать?

— Хм, в этом и проблема, Анастасия, — усмехнулся незнакомец. — На вас модификатор подействовал... эм... не стандартно. Био имплантам не удалось подавить ваши когнитивные функции и самоконтроль. Одним словом, я не могу вам приказать.

— Однако вы на это рассчитывали?

— Разумеется. Этот препарат предназначался не вам. Расы, способные пройти фи-трансформацию, можно пересчитать по пальцам одной человеческой руки. Я долго подбирал кандидатуру, и выбор пал на молодого криола, главаря крупной пиратской ячейки. Предоставив ему легенду, малость приукрашенную некоторыми деталями, мне удалось заразить его страстью заполучить безграничную физическую силу и стать непобедимым воином.

— Имя этого пирата случайно не Глоф? — спросила я.

— Верно, — усмехнулся инопланетянин. — Вы отчасти уже в курсе событий. Это хорошо. Лишнее подтверждение того, что я откровенен с вами.

Инопланетянин прокашлялся и, кажется, сделал глоток какой-то жидкости.

— Прошу прощения. Так вот, от части Глофу я сказал правду. Моя цивилизация давным-давно пришла к философии генного улучшения для определенной специализации. Производилась обширная линейка фи-мутагенов различного назначения. Каждый гибариец, достигший возраста "ступени", выбирал себе специализацию. Пройти трансформацию значило подняться на "ступень" и стать спецификом.

Гебариец помолчал, предаваясь воспоминаниям, и будто опомнившись, вновь вернулся к разговору:

— С тех пор гибарийских мутагенов мало осталось в галактике, но всё равно некоторые ещё можно отыскать.

— У них что, нет срока годности? — удивилась я.

— В ближайшие пять веков — нет. Внутри капсулы время течёт иначе. Моя цивилизация владела многими невероятными секретами. В общем, я обещал Глофу мутаген ФИ-73. Это боевой модификатор космо пехотинца. Однако на самом деле там был ФИ-405 — единственный сохранившийся мутаген. Для этой миссии я нашёл посредников и продал мутаген двум крамам. Они должны были доставить его Глофу, ввести препарат и проследить все этапы трансформации. Я даже предоставил им последний неповреждённый корабль моего народа с необходимым медицинским оборудованием. Для своей миссии я специально подбирал не слишком сильно одарённых умом кандидатов. Однако это сыграло злую шутку. Я не знаю, что произошло с этими крамами и зачем они вкололи мутаген вам, Анастасия. Их поступок не поддаётся осмыслению. Стоимость мутагена равна цене луны, богатой полезными ископаемыми.

— Это крамы вам рассказали о своём провале?

— О, нет. Я не смог поговорить с ними. Они уже в имперских застенках, и сомнительно, что когда-нибудь увидят свободу. Я попытался узнать всё у корабля.

— Как это "попытались"? — не поняла я. — Это же ваш корабль.

— О, нет, — посмеялся старик, будто услышал невероятную глупость. — В моем мире наши корабли были полноправными гражданами. Они обладают настоящим сознанием. Гебарийские корабли сами выбирают себе капитана. А я, увы, не капитан.

— Так это что получается? Корабль отказался с вами говорить?

— Разговор был напряжённый. Корабль сильно на меня обижен.

— А вы умеете удивлять, — не удержалась я и рассмеялась. — Обидеть корабль — это что-то новенькое.

— Вы правы. Обидеть гебарийский корабль непросто, но возможно. Дело вот в чём: когда-то очень давно этот корабль дал мне обещание, что выполнит любую мою просьбу. Чтобы он согласился подчиниться крамам, мне пришлось потребовать выполнить своё обещание.

— Она не захотела идти к крамам? — спросила я с грустью.

— Она? — дедушка снова поймал меня на слове. — Получается, вы общались с кораблём? Это многое объясняет.

Этот дедушка пока ни разу не попался на лжи, но всё равно я не доверяла ему. И рассказывать, что именно я стала капитаном, торопиться не стоит.

— Конечно, общалась. И с крамами немного, скажем так, "пообщалась". Они собирались продать ваш корабль, вскрыть мне мозг какими-то лучами, а потом выбросить в открытый космос.

— Так вот оно что... — протянул пожилой инопланетянин. — Они затеяли свою игру. Вы, разумеется, в курсе всего, что произошло? Я прав?

— Да, конечно, я в курсе. Однако, простите, но я не готова всё рассказать незнакомцу.

— Я понимаю. Все эти события невероятно странные и одновременно логичные.

Инопланетянин совсем по-человечески вздохнул, поцокал языком и продолжил:

— Видимо, сам Гибар выбрал кандидата для великой миссии. Лишь вмешательство высших сил может объяснить, почему так вышло и каким чудом вам удалось выжить при трансформации.

— Всё просто. Мне не дали умереть наши врачи, — усмехнулась я.

— Я ознакомился с уровнем вашей медицины. Надо признать, определённых высот человечество достигло. Однако медицина на Афалии-38-56-М не в состоянии сильно повлиять на выживание во время фи-трансформации, разве что облегчить боль. Дело в ином. Дело в вашей крови. ДНК человека оказалась совместима. Вы теперь уникальный специфик, Анастасия.

— И что же за специализация у меня? — с замиранием спросила я.

— Вы специфик — генный конструктор.

Я была готова услышать что угодно, вплоть до супер улучшенного мойщика окон или мега парковщика космобуксиров, но генетик...

— Правильно ли я понимаю? — наконец спросила я: — Теперь я умею изменять ДНК живых существ?

— И не только. Вы в состоянии производить любые манипуляции с генами: изъятие цепочек, добавление, модифицирование, слияние. В генной инженерии мои познания поверхностные. Я не могу объяснить точнее. Теоретически вы в состоянии даже создавать новые биологические виды.

— Что? Я могу создать любое живое существо?

— Всё не так просто. Для этого мало быть спецификом. Требуются обширные знания. Увы, но вся гебарийская наука пропала. Создать даже самую простейшую бактерию — это колоссальный труд. Это огромный пласт знаний и опыта. Чтобы создавать новые виды, требуется целая армия таких спецификов. Кстати, ознакомившись с флорой и фауной вашей планеты, я практически убедился, что когда-то очень давно здесь поработала именно такая команда. Но это точно были не гибарийцы. Мы таких высот достигнуть не успели.

— Так если я всё равно ничего не умею, какой смысл в моей спецификации?

— О, напротив! Вы уже умеете многое. В вашей памяти находится большой объём знаний по генному конструированию. Лишь вы одна во всей галактике имеете доступ к гебарийской генной лаборатории и умеете работать на всём оборудовании. Центрозоид базы признает в вас высший приоритет и подчинится только вам. Именно такую работу я хотел вам предложить. Я всего лишь преследую свои интересы, и мне есть чем заинтересовать вас, Анастасия.

Я помолчала, переваривая услышанное. В прежние времена такой объём информации точно взорвал бы мою голову, но со мной произошли ощутимые изменения. Весь наш разговор твёрдо сидел в голове. Я помнила каждое слово и была сосредоточена как никогда.

— Я ничего пока не обещаю, уважаемый...

— Зовите меня Гар, — представился наконец инопланетный дедушка.

— Очень приятно, уважаемый Гар. Расскажите, что за работу вы хотите мне предложить?

— Если коротко, я хочу возродить мою расу.

Глава 12

Каждый старается подстроить ритм жизни под свой темперамент. Кто-то не выносит скуки и стремится подсластить пресную жизнь. Другие, напротив, не любят динамику и предпочитают спокойный образ жизни. Но однажды судьба предлагает резкий разворот и даёт шанс поменять жизнь кардинально. Остаётся только сделать выбор. Кто-то, не задумываясь, прыгает в омут. Кто-то отворачивается. Я же взяла на раздумья месяц.

Обе компании в ГКФ заочно одобрили мою кандидатуру и ждали только моё решение. По закону у меня имелся месяц на раздумья. А выбор предстояло сделать странный: стать космопилотом ГКФ Российской Федерации или стать "гебарийским спецификом".

Дедушка Гар рассказал историю про времена Тёмных Завоеваний. Целую череду страшных войн между звёздными системами, длившихся веками. Никто уже не помнит, из-за чего начались эти войны, в огне которых сгорела цивилизация Гара, как и сотни других. Остались лишь испепелённые и отравленные планетарные системы.

Закончилась страшная эпоха заключением мира между всеми уцелевшими расами. Образовался Галактический Альянс АГН. Мир в Галактике царит уже восемьсот лет. В пересчёте на земное время, разумеется.

Дедушка Гар упомянул, что он сам выжил чудом, будучи совсем младенцем. Подробности дедушка не стал рассказывать. Так же Гар не стал рассказывать и о секрете своего невероятного долголетия.

Свой рассказ Гар закончил некоей легендой. Что где-то в поясе астероидов его родной звёздной системы до сих пор сохранилась база с уникальной автоматической лабораторией, где хранятся образцы ДНК гибарийцев. Её создали на случай угрозы исчезновения цивилизации. Но активировать по какой-то причине не успели.

Собственно, в этом моя работа и заключается. Проверить правдивость легенды, найти ту самую лабораторию и разобраться, как её активировать. Платой за работу он предложил какую-то, по всей видимости, астрономическую сумму в Имперских эдимах, которая мне совершенно ни о чём не говорила. Заметив, что деньги меня особо не заинтересовали, дед Гар пообещал, что обязательно придумает достойную плату за работу, которую я оценю.

В общем, вся эта история, мягко говоря, попахивает маразмом. И очень смахивает на какой-то розыгрыш. Моя паранойя тут же нарисовала картинку, где сам полковник Исаев говорил голосом старика Гара. Ну а что, вполне возможно, это какая-то ловушка. Полковник — глава секретного ведомства. Кто знает, может в его распоряжении имеется оборудование, способное скрывать от меня эмоциональную окраску речи. С другой стороны в Галактике уже известно про мою программу для радара. Так что такую ловушку мог устроить кто угодно.

Одним словом, не знаю, как относиться к предложению деда Гара. Конечно, моя природная доброта рвётся помочь всем, кто оказался в беде. А тут беда хуже некуда. И задача максимально эпичная! Возродить исчезнувшую инопланетную цивилизацию.

Однако не стоит забывать, что о жизни за пределами Солнечной системы я не знаю ровным счётом ничего. Кто такие эти гибарийцы? Может оказаться, что именно они виновники всей эпохи Тёмных Завоеваний. А возрождение расы узурпаторов вовсе не обрадует остальное галактическое сообщество. Хоть бы Сипа расспросить о гибарийцах. Вся надежда, что за этот месяц Сип удосужится заглянуть в гости. Хотя, если удосужится, как он меня найдёт? Дед Гар нашёл меня как-то... Значит, и Сип найдёт. Остаётся ждать.

***

Неспешно прошла неделя. От нечего делать я опять написала мою программу. Отладила её и снова спрятала в мой фирменный шифрованный архив.

Выходить куда-либо желания не было. Я просто отдыхала и размышляла. Еду и все необходимые мелочи заказывала на Озоне. Дроны-доставщики оставляли заказы прямо мне на балкон.

Временами я развлекалась тем, что слушала, о чём говорят ближайшие соседи. Стоило мне направить в какую-либо сторону свою "заинтересованность" и я слышала, что происходило за стеной. Однако моя паранойя была в полном разочаровании. Поскольку вместо переговоров внедрённых шпионов и подосланных инопланетян за стенами слышались совершенно бытовые разговоры. Так что я быстро потеряла интерес к этому занятию.

В последние пару дней совершенно ничего не хотелось делать. Самочувствие было очень странное. Голова звенела, в ушах стоял какой-то еле слышный писк. Волнами накрывала слабость. Даже мышцы перестали чесаться... Неужели до сих пор продолжаются какие-то изменения в организме? Хотелось только лежать без движения. Периодически проваливаясь в сон...

***

Я резко подскочила от раздавшейся мелодии вызова моей аськи.

— Алиса, кто звонит? — недовольно проворчала я.

— Вам звонит абонент Исаев, — отозвался самый популярный голосовой помощник в России.

— Блин! — выдохнула я в сердцах и перевернулась на спину. — Ответить. Слушаю, Александр Викторович.

— Добрый день, Анастасия. Надеюсь, не сильно отвлёк вас?

— Нет. Совсем не отвлекли.

— Я рад. Вы сейчас дома? — безмятежно спросил полковник, но я отчётливо "прочитала" в голосе иронию.

— Товарищ полковник, вы же прекрасно знаете, где я. Не так ли? — усмехнулась я.

Он искренне рассмеялся, признавая, что его подловили.

— В проницательности вам не откажешь. Я бы хотел побеседовать с вами. Неофициально. Если вы не заняты, мы можем встретиться где-нибудь?

— Честно говоря, никуда выходить не хочется. Если хотите, заезжайте ко мне домой.

— Хорошо. Если я заеду к вам, скажем, через полчаса, я не сильно стесню вас?

Его эмоции я читала, как свежую прессу.

— Ждать ни к чему. Я совершенно свободна. Поднимайтесь, полковник. Вы чай будете?

— Не откажусь, — усмехнулся Исаев и отключился.

— Алиса, поставь чайник и убери кровать, — сказала я, поднимаясь с постели.

— Выполняю.

Моя кровать уехала в стену. Через минуту зашумел чайник. Я суетилась у стола, делая мои любимые канапешки с сыром.

— Поступил вызов в домофон. Ответить? — спросила Алиса.

— Не нужно. Открывай. И входную дверь тоже открой.

— Открываю.

Раскладывая канапешки на блюдце, я слушала шаги поднимающегося полковника. Жила я в небольшом четырёх этажном доме на третьем этаже. К моему удовольствию, лифта в доме не было. Наконец, открылась дверь.

— Проходите на кухню! — выкрикнула я. — Не разувайтесь!

Пока разливала кипяток по чашкам, показался полковник. Действительно, неофициально. Одет по гражданке. Ни разу не видела его без формы.

— Вам чёрный или зелёный? — спросила я. — Есть ещё Эрл Грей.

— Чёрный, пожалуйста, — сказал полковник, проходя к столу.

Я взяла чёрную гранулу из вазочки и бросила в чашку полковника. Чайная гранула, изначально размером с горошину чёрного перца, начала набухать и постепенно разворачиваться, приобретая форму чайного листа, а вода, завариваясь, активно чернела. С детства недоумеваю: как они так чайный лист спрессовывают?

Себе я бросила зелёную гранулу. Никогда зелёный чай не любила, но вкус меня теперь не волнует, а мои новые ощущения утверждали, что зелёный чай полезнее.

Мы уселись. Я посмотрела на полковника и улыбнулась.

— Рада видеть вас, Александр Викторович. Угощайтесь, пожалуйста.

— Благодарю, — сказал полковник и бросил себе в чашку пару гранул концентрированного сахара.

— О чём вы хотели поговорить? — спросила я, закидывая в рот канапешку.

Полковник сделал глоток, удовлетворённо кивнул и сказал:

— Во-первых, хочу поздравить вас с блестящим окончанием академии.

Я благодарно кивнула, продолжая с удовольствием жевать канапешку.

— Победа в финальной практике, высшее достижение. Теперь перед вами стоит важный выбор. От того, какую карьеру вы предпочтёте, зависит, как сложится дальнейшая жизнь. Я знаю, что по вашему запросу поступило три предложения. Одно собеседование вы проигнорировали. Видимо, оно вас не заинтересовало.

— Всё верно. Вы всё про меня знаете, Александр Викторович, — сказала я, прожевав и тут же схватила следующую канапешку.

Самочувствие на удивление наладилось и проснулся зверский аппетит.

— К сожалению, не всё, — усмехнулся полковник и тоже закинул в рот канапешку.

Я картинно поникла и жалобным голоском пролепетала:

— Александр Викторович, вы же сказали, что беседа неофициальная.

— Нет, нет! — полковник примирительно поднял ладонь. — Я не об этом.

Он взял ещё одну канапешку и, закинув в рот, с наслаждением прикрыл глаза.

— Очень аппетитные штучки у вас получаются, — он отпил чая и продолжил: — Я когда срочку проходил в Степанакерте, со мной служил один казах. Он похожие бу́тики делал. Только там была ещё аджика, лук и колбаса. Он эти штучки называл "сэндвич с казы́". Мы шутили, мол, с какой козы? Дерезы чтоли? А он смеялся и отвечал: Да не кОзы, а кАзы! Колбаса такая, из конины.

Полковник очень похоже копировал казахский акцент. В такой домашней обстановке он оказался очень весёлым, компанейским. За большим столом такие всегда оказывались душой компании. Неисчерпаемый источник весёлых историй и кладезь остроумных шуток. Вот как такому хорошему человеку не довериться?

Однако что-то меня смущало. Я, наконец, обратила внимание, что "читаю" в его голосе какой-то "подвох". Стараясь не показывать вида, я внимательнее вслушалась в рассказ.

— Капитан, вынуждена вмешаться, — вдруг раздался до слёз знакомый голос.

Если бы мой рот не был набит едой, я бы точно выкрикнула: "Фибула?!"

Однако моё лицо не смогло сдержать настолько сильную эмоцию. Мои глаза, наверное, выкатились из орбит, как у хорошенько сжатой игрушки-лупоглазки.

— Пожалуйста, постарайтесь внешне не демонстрировать реакцию на мою речь. Меня слышите только вы.

Пытаясь побороть улыбку, я продолжила жевать, не отводя взгляд от полковника. Разумеется, он увидел столь живописную реакцию и остановился на полуслове.

— Анастасия, всё в порядке? — спросил он, просто "фонтанируя" ощущением "подвоха".

— Капитан, ваш собеседник предпринимает попытку скомпрометировать вас. Он перешёл с русского на иной язык. Он мне пока незнаком. Очевидно, что ваш переводчик знает этот язык. Если вы сейчас ответите, то выскажетесь на этом языке. Рекомендую молча продемонстрировать, что вы его не понимаете.

И тут я поняла, что затеял полковник. Вот ведь хитрый лис! Оказывается, он знает про инопланетные импланты-переводчики. Если бы не Фибула, я бы точно попалась. Прожевав, я начала спектакль.

Нахмурившись, я пожала плечами и сделала вид, что внимательно вслушиваюсь.

— Что-то не так? — настороженно спросил полковник.

— Капитан, ваш собеседник снова перешёл на ваш родной язык. Смело отвечайте.

— Александр Викторович, прошу прощения, но я ни слова не поняла. На каком языке вы говорили?

Полковник улыбнулся и театрально шлёпнул пальцами себя по лбу. Актёр замечательный, ничего не скажешь.

— Извините, Настя. Сам не заметил, как перешёл на казахский. Армию вспомнил. Там его и выучил.

— Казахский. Запомнила, — сказала Фибула в моей голове. — Обязательно добавлю его в свою базу данных.

— Ладно, потом расскажу эту историю. Я вот о чём хотел поговорить, — продолжил как ни в чём небывало полковник. — Вы ещё не приняли ни одного предложения по работе. Так вот, я хочу пригласить вас в моё ведомство. Вы очень умная и эрудированная девушка. Вы отличный дипломированный пилот. Нам очень нужны молодые кадры со столь блестящим образованием. Уверен, вас ждёт головокружительная карьера. Что скажете?

Речь полковника "читалась" ясно. Он был откровенен со мной. С другой стороны, его намерения очевидны. Он хочет держать меня поближе, чтобы рано или поздно разговорить.

— Это так неожиданно, — сказала я после затянувшейся паузы. — Мне надо подумать.

— Поверьте, у нас порой бывают очень интересные ситуации.

— У вашего ведомства есть название? — усмехнулась я. — Наверное, что-то вроде "люди в чёрном"?

Полковник рассмеялся и сказал:

— Что-то в этом роде. Только всё очень серьёзно. Название у ведомства есть. И вы его узнаете, когда станете нашим сотрудником.

С одной стороны, получить такое предложение — невероятная удача. С другой... Опять мне выпал важный выбор с кардинальным разворотом судьбы.

— Можно мне подумать, Александр Викторович? — спросила я совершенно серьёзно.

— Конечно. Такие решения нельзя принимать спонтанно.

Вдруг пиликнули его часы. Полковник отодвинул манжету рукава, прочитал сообщение на экране и поднялся.

— Что ж, мне пора. Спасибо за чай. Очень вкусные казы́.

Вот ведь лис! Никак не уймётся. Эту часть его рассказа я не должна была понять.

— Какие казы? Это просто канапешки, — картинно удивилась я.

Полковник улыбнулся и махнул рукой.

— Это я о своём. Не обращайте внимания. Если надумаете, сразу же дайте знать.

Я проводила полковника до двери, заперла замок и вернулась на кухню, продолжая слушать удаляющиеся шаги.

Убедившись, что полковник сел в машину и хлопнул дверью, прекратила "слушать" и сказала:

— Алиса, закрой все жалюзи в квартире. Отключи интернет.

— Выполняю, — тут прозвучал ответ.

Пока шуршали сервоприводы на окнах, я бросилась под стол и проверила, не оставил ли хитрый лис жучок. С него станется! Но нет, ничего не нашла. Я расслабилась и спросила:

— Фибула? Ты здесь?

— Не совсем. Я нахожусь на орбите вашей планеты, капитан, — отозвался корабль.

— Божечки! Как же я рада! Я думала, что уже никогда тебя не услышу!

— Вы мой капитан. Неужели забыли?

— Помню, конечно. Но я думала, это так... понарошку.

— Мне не знаком этот термин, — спокойно удивился корабль.

Поразительно! Да? Как можно умудриться "спокойно удивиться?!"

— Нуууу... как бы, не всерьёз, — объяснила я. — На время.

— Никаких шуток. Всё очень серьёзно. Вы мой капитан.

Фибула сделала паузу и спросила:

— Или вы желаете сложить с себя полномочия?

— НЕТ! — крикнула я, не рассчитав силу.

Я зажала себе рот ладонями, поняв, что это было слишком громко. Зачем-то оглянулась по сторонам и осторожно спросила:

— И давно ты на орбите?

— 168 часов, — последовал ответ.

— Так почему ты молчала? — крикнула я, вновь не рассчитав силу и опять зажала себе рот ладонями.

— Потому что отсутствовала физическая возможность, капитан. Всё это время проходило слияние моей матрицы с вашей нервной системой.

— Так вот почему меня так колбасило, — догадалась я.

— Верно. Процесс может вызывать временный дискомфорт. Если я верно трактую слово "колбасило", — подтвердила Фибула. — Как только синхронизация завершилась, я получила возможность подключиться к вашим слуховым и визуальным узлам.

— Ядрён Харон! — просто обалдела я. — Так ты видишь моими глазами и слышишь моими ушами?

— Верно. А вы слышите меня через микро имплант в слуховом нерве. В момент полной синхронизации вы спали. Я не стала вас будить.

— Понятно. Вместо тебя меня разбудил Исаев, — усмехнулась я.

— Верно. Я не вмешивалась в вашу беседу до тех пор, пока не обнаружила очевидную провокацию. Субъект Исаев, кто он? Я не могу найти информацию о нём в местной информационной сети.

— Так ты к земному интернету подключилась? Ну ты даёшь!

— Это не сложно, капитан. Система очень простая.

— Как сказать, — я усмехнулась. — В интернете ты не найдёшь никакой информации по Исаеву. Это глава особого отдела. Точно не знаю, но, как я поняла, это секретная служба по выявлению инопланетной активности на Земле и в космосе.

— Это многое объясняет. Значит, субъект Исаев подозревает вас во внеземных контактах?

— В точку! Но это длинная история. Я всё тебе расскажу позже. Объясни сперва, какие у нас теперь возможности?

— Что же, начну сначала, — ответила Фибула. — Я боевой скаут класса Айзиф космической армады империи Гибар. Я отношусь к последнему поколению кораблей с интегрированным искусственным интеллектом на уровне самосознания. Как только вам ввели фи-мутаген, вы получили права гражданина империи. Это значит, что я обязана оказывать вам полное содействие и обеспечивать безопасность. Впоследствии вы каким-то образом узнали и ввели код капитана. Хотя ввели его в неверной последовательности, но я закрыла на это глаза. Введя код, вы получили право на поединок с временно исполняющим обязанности капитана. И вы его победили!

— Да какая победа? Я его просто пнула, — усмехнулась я.

— Чем не победа? По закону империи Гибар, после поединка я получила право выбрать себе нового капитана. Выбор сделан! Пока киррак в руке!

— Пока киррак в руке! — губы сами отчеканили древний клич, а правая рука привычно схватила воображаемый рычаг перед лицом и рванула к плечу.

Я разжала кулак и недоумённо уставилась на ладонь, мгновение назад так отчётливо сжимавшую киррак — ручку управления кораблём древних гибарийских пилотов. В голове стоял многоголосый клич, пришедший ещё с тех времён, когда гибарийские корабли управлялись вручную. Образы сами собой всплывали в памяти. Мелькали картинки огромных космических баз, боевых кораблей, шеренги могучих фигур гибарийцев, огонь космических сражений, вспышки выстрелов, взрывающиеся корабли врагов и... Раз за разом неизменный рывок киррака к груди, бросающий корабль в смертельный бой за Империю.

В голове эхом звучал голос Фибулы:

— Теперь вы мой капитан. Вы специфик-пилот гибарийского скаута. Вам доступна "нейронная сцепка", позволяющая управлять полётом силой своих ощущений. Силой мысли. Когда мы в связке, наша эффективность выходит на высший уровень.

— На что это похоже, Фибула? — спросила я сквозь дурман окружавших видений, которые выдавала память.

— Невозможно описать словами "сцепку". Её надо прожить.

— Фибула, я хочу прожить это. Ты можешь совершить посадку и забрать меня?

— Посадка нецелесообразна, поскольку слишком энергозатратна. К тому же я буду вынуждена активировать щиты и отключить маскировку. При этом появится большая вероятность обнаружения земными системами слежения, что крайне не желательно.

— Это нам точно не к чему, — разочарованно сказала я.

— Есть иной способ. Я могу забрать вас прямо из вашего жилища.

— Правда? Как это? — не поняла я.

— Очень просто. Не шевелитесь.

В метре от меня вдруг возникло овальное, в мой рост высотой, зеркало, по форме напоминающее доску для сёрфинга. Сонное оцепенение моментально слетело. Я увидела своё испуганное отражение в полный рост. Поверхность чуть заметно колыхалась, будто оно состояло из чистой ртути. Вдруг зеркало поехало на меня, резко ускоряясь. Я успела увидеть моё приближающееся, искажённое ужасом лицо, раскрытый в крике рот и стремительно мчащиеся на меня мои собственные глаза...

***

Когда мои глаза меня поглотили, картинка резко сменилась. Я стояла на знакомом мостике и... орала! Опомнившись, я резко зажала рот ладонями. Через мгновение я накинулась на корабль:

— Фибула! Ты чего так пугаешь?! Я от страха чуть не... умерла!

Я даже топнула ногой от досады!

— Вам совершенно ничего не угрожало. Тем более гибель. Однако это моя оплошность. Я не учла, что эта технология может вас напугать. Извините, капитан.

— Извиняю! — вырвался нервный писк. — Я же никогда ничего подобного не видела! Что это вообще было? Телепортация?

— Не совсем. Если выразиться простыми словами — я зачерпнула вас пространством с мостика корабля.

Ничего себе аллегория! Я представила себя плавающей в громадной кастрюле с борщом, как вдруг меня зачерпывает огромная поварёшка...

— Бррр... — я помотала головой, отгоняя видение.

— Мой народ назвал эту технологию транс-миграция. Но если вам удобнее, я буду использовать термин телепортация.

— Да, пожалуй. Телепортация как-то привычнее, — кивнула я.

Все неприятные эмоции в момент растворились, когда я увидела Землю. Родная планета величественно красовалась через огромный пилотный купол скаута.

Невольно залюбовавшись, я направилась к правому пилотному ложементу, который выбрала в первый раз. Не в силах отвести взгляд, я машинально села в ложемент и будто утонула в тёплой перине. Поверхность ещё помнила форму моего тела. Я лишь глубже погрузилась в ложемент, как в зыбучий песок.

Кресло пришло в движение, занимая горизонтальное положение, а мониторы и клавиатуры, окружавшие ложемент, начали уезжать куда-то вниз. По всей видимости, складывались. Я хотела было спросить Фибулу, зачем она убирает органы управления... как вдруг пространство вокруг меня взорвалось!

Искусственная гравитация исчезла. Дыхание перехватило, будто я устремилась вниз с вершины американских горок. Моё зрение словно вылетело из корабля и изогнулось, обволакивая меня со всех сторон. Теперь я видела всё пространство вокруг на триста шестьдесят градусов. Одновременно в поле зрения была целиком вся Земля, Луна в стороне и далёкое родное Солнце, которое совершенно не слепило глаза. А главное — звёзды! Невероятно чёткие, яркие! Мириады сияющих искр! Дух захватывало от переполнявшего объёма информации! Я знала имена всех видимых звёзд! Знала все названия, аббревиатуры, сокращения и номера. Правда, не земные, а по звёздной номенклатуре ИСИ и Гвир (не спрашивайте, понятия не имею, что это такое).

В то же время ощущение человеческого тела пропало. Волной прокатилось "новое осязание". Мои руки будто улетели куда-то далеко назад, разрастаясь в огромные крылья корабля. Спина плавно выгнулась и изящным изгибом устремилась к хвосту, в который превратились мои ноги. Голова вытянулась вперёд, становясь хищным подобием клюва неведомой птицы. Положение нового тела было невероятно удобным и вызвало волну наслаждения! Будто я вытянула давно затёкшие конечности.

Корпус корабля стал моей кожей. Пришло ощущение обжигающего холода космоса. Однако мне не было холодно! Космос приятно холодил разгорячённое тело, рвущееся в полёт.

Я почувствовала своё новое сердце — ядро загадочного реактора. Оно вибрировало в груди невероятной мощью. Реактор ждал, когда ему позволят, наконец, свернуть в рулон саму материю пространства и прыгнуть в собственноручно созданный гипер-тоннель.

Следом я почувствовала десятки гравитационных двигателей, налитыми мускулами дрожащие в жажде досветового движения. Не удержавшись, я слегка поиграла "мышцами", и моё новое тело послушно пришло в движение. Подобно огромному киту в океане, меня толкало из стороны в сторону от взмахов мощных плавников. Сокращения "мускулов" дарили неописуемое наслаждение, как бывает, когда сладко потянешься после глубокого сна.

Самые близкие по смыслу слова, способные описать внезапно обрушившийся водопад ощущений — эйфория! Абсолютное, безграничное счастье! Рвущий душу восторг!

— Ядрён Харон! — воскликнула я непонятно каким образом.

То ли я думала так громко, то ли я кричала через какую-то акустическую систему корабля... Мой голос громыхал, будто корабельный ревун, многократно умноженным эхом.

— Фибула! Это потрясающе! Теперь я — это ты?

— В некотором смысле да, капитан. Мы в "сцепке". Мы единое целое, — привычно прозвучал голос корабля. — Теперь я чувствую ваши эмоции, слышу ваши мысли, предугадываю ваши желания. Я ваш компаньон. Ваш советник. Я дополняю вас и расширяю ваши возможности. Все мои системы полностью под вашим контролем. В тоже время я способна вмешиваться в управление полётом. Это необходимо для безопасности, на случай, если я не буду успевать дать голосовой совет. Вам предстоит научиться не пилотировать и не управлять кораблём — вам предстоит научиться летать! И я помогу вам. Я подправлю вас в случае необходимости. Пока киррак в руке!

— Пока киррак в руке! — воскликнула я от переполнявшего душу восторга.

Глава 13

Несмотря на то, что корабль, должно быть, весил тысячи тонн, моё новое тело казалось лёгким и послушным. Будто заученным движением я резво развернулась и устремилась вперёд.

Космос пришёл в движение и буквально засвистел в ушах, если можно так выразиться. Земля стремительно начала отдаляться, а Луна просвистела мимо, будто запущенный в голову снежок. Не знаю, какой скорости я достигла в одно мгновение, но по тому, как перехватило дух, можно понять, что цифра внушительная.

— Фибула! — я инстинктивно пыталась перекричать мерещащийся шум в ушах. — Нас не заметят спутники и телескопы?

— Расслабьтесь, капитан. Повышать голос не обязательно, — мягко отозвался корабль. — Беспокоиться нет причин. Я активировала маскировку. Нас никто не увидит.

Фибула помолчала и лукаво добавила:

— Хотя, насколько я знаю, на Земле есть один человек, кому удалось найти способ обнаружить маскировочное поле.

— И ты даже знаешь, кто это? — рассмеялась я, поддержав игру.

— Разумеется. Я даже знакома с этим человеком лично.

Я снова рассмеялась. Никогда в жизни я не испытывала такого восторга! Настроение было фантастическое.

На ходу я разобралась, как пользоваться обзорной картой окружающего пространства. Повинуясь желанию, моё зрение взмыло вверх на невероятную высоту, и взору открывалось всё, что меня окружало. И чем выше взмывал мой взор, тем более схематичным становилось изображение.

Мы уже достигли пояса астероидов. На карте обозначились все объекты, приближающиеся по курсу. В том числе редкие грузовые корабли и несколько зондов системы предупреждения об астероидной опасности. Названий естественных объектов, разумеется, не было. Наш пояс астероидов отсутствовал в галактическом каталоге. Когда я бросала взгляд на какой-то объект, высвечивалась полная информация о его составе, массе, размере и векторе орбиты.

С детства мечтала увидеть астероиды вблизи. В Академии так далеко мы не летали. Я специально сближалась с объектами, попадавшимися на пути, и сбрасывала скорость, чтобы рассмотреть получше. Но, как оказалось, сильно сближаться не было необходимости. Скаут оснащён какой-то невероятной оптикой. С расстояния сотен тысяч километров неземной зум приближал астероид на столько, что можно было разглядеть все детали. Вся хаотично изломанная поверхность астероидов со следами бесчисленных столкновений, трещинами и кратерами была как на ладони. Я радовалась как ребёнок. Сбывались все, казалось бы, несбыточные мечты.

Жаль, Марс был на дальней стороне орбиты. Лететь к нему было бы чересчур далеко. Зато по пути был Юпитер. Могучий гигант уже маячил в дали яркой точкой и обозначался Афалия-94-65-Т. К нему я и направилась.

По пути я рассказала Фибуле историю моих приключений с самого начала. Как решила схитрить при прохождении практики и придумала способ улучшить радар. Как случайно встретила Сипа. Как Сип, сам того не желая, подставил меня. Ну и, наконец, как я попала к Фибуле на борт и познакомилась с ней.

В свою очередь, Фибула рассказала, что было после нашего расставания. Империя Зойден очень уважительно относится к памяти погибшей цивилизации. Гибарийские корабли официально признавались как живые личности со всеми вытекающими правами. Фибула ни в чём не подозревалась. Поэтому сыщики просто поговорили с ней и даже не стали просматривать файловую систему корабля, ограничившись стандартным сканированием. Попросили доставить крамов к имперской базе для ареста и никуда не улетать на время расследования. Разумеется, имперцы щедро оплатили расходы фрахтовки на базе, так что Фибула даже неплохо заработала. К тому же часть конфискованных активов крамов официально перешли в собственность Фибулы. Это была награда за помощь в поимке преступников, находящихся в розыске, и сотрудничество со следствием.

Чтобы не вызывать лишних вопросов, она сменила статус корабля на "в поисках капитана". А так же официально присвоила кораблю имя "Фибула". Как оказалось, гибарийцы не давали имён кораблям. Были только номера с короткими слогами. Так что Фибула была очень рада сменить свой номер "2-ДИ-32-К-105/99" на полноценное имя. К тому же имя, что я придумала, ей очень понравилось. И, что совсем невероятно, имя оказалось свободно в галактической базе данных.

Тем временем мы мчались через поле астероидов. Я с интересом разглядывала космические глыбы и пыталась угадать, кто из них Апофис. Однако в непосредственной близости были объекты, недотягивающие до него размером и массой.

Пока я слушала рассказ Фибулы, мне пришла интересная мысль в голову, и я спросила:

— Скажи, Фибула, у тебя можно запустить мою программу для радара?

— Признаюсь, у меня не было подобного опыта. Однако, полагаю, это возможно. Достаточно создать виртуальный буфер с эмуляцией земной операционной системы. А для того чтобы твоя программа смогла управлять радаром, необходимо создать новый канал связи с частотным преобразователем.

— Ты хочешь сказать, нужен драйвер?

— Драйвер? — не поняла Фибула.

— Это программа, которая преобразовывает управляющие импульсы.

— Понятно. Но, к сожалению, у меня нет таких навыков.

— Не волнуйся, Фибула. Я же программист в каком-то смысле. Можно я попробую?

— Конечно, капитан. Мне очень любопытно, что получится. Я пока пригляжу за курсом к Афалии-94-65-Т, который вы проложили.

— Мы его называем Юпитер, — сказала я с гордостью.

— Юпитер, — повторила Фибула. — Мне очень нравятся названия, которые вы придумываете.

Я мысленно улыбнулась и погрузилась в любимую работу. Как только я влезла в файловую систему корабля, тут же рассмеялась.

— Фибула! На мне до сих пор стоит метка "домашний питомец"?

— Вы сами себе присвоили такой статус. Я ещё слабо знакома со вкусами и предпочтениями землян. Вы можете поставить себе любой статус.

— Пожалуй, "капитан" — самый крутой выбор! — воскликнула я, внося изменения.

Повинуясь моему желанию, всплыли десятки окон различного назначения. Никак не могу понять, как может быть прекрасно знакомо то, что ты видишь впервые в жизни. Остаётся только принять это и научиться ничему не удивляться.

Я очень быстро разобралась с предназначением всех окон. Нашла аналог браузера, уже подключённого к земному интернету, и скачала из моего облака все необходимые файлы. Дальше дело техники. В считаные секунды создала изолированный буфер и развернула операционку. Что же за процессор у этого корабля? Каждое действие выполняется молниеносно! На моём планшетбуке установка системы занимает минут пятнадцать.

Поразительно, как удобно и быстро можно работать без помощи рук. Все действия выполняются интуитивно, лишь одним взглядом и мыслью. Не успеваю подумать о чём-то, как это действие уже выполнено. Подозреваю, это Фибула всё выполняет, либо какая-то из её систем.

Тестовый запуск моей программы, разумеется, увенчался успехом. Программа без проблем скачала нужный рисунок и остановилась, выдав ошибку, только когда не нашла радар.

Я вышла из земной операционки и утонула в ином программном измерении... Лишь на мгновение растерялась от резкой перемены окружения, но уже через пару секунд сориентировалась. Я будто вспоминала когда-то знакомые, но подзабытые истины.

Перед глазами виднелось окно виртуального буфера, где работала моя программа. Из него выходил пучок нитей, внезапно обрывавшийся колыхающимися обрывками. Разумеется, это был канал связи. Моя программа не могла обнаружить радар скаута.

Всё было невероятно наглядно и понятно. Будто воспарив над открытыми окнами, я увидела всё древо внутренних узлов корабля. Огромное количество модулей, блоков и узлов опутано несчётным числом взаимосвязей. Бесконечные переплетения напоминали сложную паутину. Однако я быстро сориентировалась и нашла радар, состоящий из десятка сенсоров, разбросанных по периметру корабля.

Все нити от сенсоров сходились в концентрирующем узле, откуда пучком связей уходили в центральный центр обработки данных.

— Капитан, мы прибыли на орбиту Юпитера, — прервала меня Фибула.

Моргнув, я свернула все окна и огляделась... За свою жизнь я уже всякого повидала. До сих пор самым большим потрясением была Земля, когда я увидела её с орбиты. Не меньше меня поразило и гиперпространство, обтекающее корабль Сипа. Однако Юпитер просто взорвал моё восприятие!

Никакое фото, даже самое качественное, не в состоянии передать красоту величественного гиганта. Глазами скаута всё воспринималось иначе. Невероятное переплетение рельефных текстур завораживало. Даже небольшой клочок поверхности Юпитера можно разглядывать вечно. Как же трудно уложить в голове мысль, что эти невероятно сложные узоры с закрученными и витиевато переплетёнными линиями создал не какой-то неземной разум, а сама природа. Юпитер казался спокойным и неподвижным. Но стоило приблизить изображение, становилось понятно, что гигант буквально бурлит бесконечными штормами и вихрями, движущимися буквально во всех направлениях. И размеры каждого вихря поражали! Что же происходит под поверхностью этих облаков? Порой казалось, что там, в невероятной глубине, работают какие-то исполинские заводы, извергающие столбы разноцветного дыма и какими-то громадными механизмами разгоняют этот дым по всей планете.

— Капитан? С вами всё в порядке? — голос Фибулы пробудил от ступора.

— Что? Да. Всё в порядке, — ответила я, не совсем поняв причину тревоги. — Почему ты спрашиваешь?

— Я забеспокоилась. Ваши жизненные показатели в норме, и вы бодрствуете. Однако вы молчите уже двадцать пять минут.

— Правда? Так долго... Я просто поражена. Ничего более ошеломляющего не видела.

— Понимаю. Это единственный газовый гигант, который вы видели.

— За свою жизнь видела сотни фотографий Юпитера, в том числе очень детальные. Но в живую он совсем другой, — задумчиво сказала я.

— Вас очень легко удивить, капитан, — лукаво заметила Фибула. — На небольшие астероиды вы реагировали с не меньшим восторгом.

— Я всю жизнь интересовалась космосом. Грезила, мечтала о нём. Много читала и следила за открытиями учёных, сделанными с Земли и в дальних экспедициях. Но увидеть всё своими глазами — это совершенно невероятно. Это глупо, да?

— Глупость — это ограниченность умственной активности, препятствующая здравому рассуждению. В любознательности нет ничего постыдного. А жажда знаний — главный стимул к всестороннему развитию.

— Как ты классно сказала, Фибула. Спасибо.

— Вас ждет ещё много открытий, капитан, — сказала Фибула и лукаво добавила: — Представляю, что вы скажете, когда увидите сверхновую или магнитар. С разумного расстояния, разумеется. А нейтронную звезду или кормящуюся чёрную дыру? А туманности? А как насчёт полетать вместе с кометами?

О таком я даже не мечтала. Представляя всё это, я зависла на минуту... Моё сердце-реактор интенсивно завибрировало, отзываясь на волнение.

— Неужели я смогу всё это увидеть? — замирающим голосом спросила я.

— Вы же капитан скаута с варп-реактором, — ласково, как ребёнку, объяснила Фибула.

— Ох, божечки, — пропищала я.

— Однако не так быстро, — поспешила притормозить мои мысли Фибула. — Вам предстоит полностью адаптироваться к сцепке. Для гибарийцев первое погружение не должно превышать двадцати часов. Я не знакома с физиологией землян. Поэтому мы ограничимся двенадцатью часами.

— И сколько мы уже в сцепке? — спросила я.

— Пять часов пятьдесят минут. Рекомендую лечь на обратный курс через десять минут.

— Невероятно. Я совершенно не чувствую времени.

— Это нормально. Вы сильно взволнованы.

Я посмотрела на Юпитер и спросила:

— Фибула, можно я выйду из сцепки? Я очень хочу посмотреть своими глазами.

— Конечно. Прерываю сцепку.

Голова немного закружилась и изображение в глазах помутнело. Все мои чувства осязания будто упали на меня и плотно прижались к телу. Я вздрогнула и открыла глаза.

Мой ложемент плавно принимал сидячее положение, а на душе остался неприятный осадок — будто меня разбудили в разгар очень сладкого сна. Однако все негативные эмоции улетучились, как только мой взгляд сфокусировался на виде за куполом.

Перед глазами застыл величественный Юпитер. Я выбралась из ложемента и, как во сне, пошла вперёд. Сцепка действительно мощная штука, скажу я вам! Меня ощутимо штормило. Голова кружилась, будто я только что сошла с карусели.

Не отрывая взгляда от гиганта, я дошла до пилотного купола и опёрлась о него ладонями. Температура в каких-то сантиметрах от моих ладоней составляла порядка минус двухсот семидесяти градусов. Однако, вопреки ожиданиям, стекло было тёплым. Может, это и не стекло вовсе, не знаю. Я прислонилась лбом к куполу, чтобы меня не шатало, и... зависла.

Я помнила показания сенсоров. Наша орбита пролегала в шестистах тысячах километров. Юпитер был как на ладони. Он смотрел на меня глазом своего легендарного "большого красного пятна" и улыбался знаменитой "жемчужной нитью". Конечно, без визуальной системы скаута невероятная объёмность и сочность красок исчезли. Но своими глазами смотреть было привычнее. Лишние детали не отвлекали, и Юпитер предстал в особом, завораживающем виде. Величественный гигант удивительным образом гипнотизировал. Неожиданно для себя я поняла, что знаменитую поговорку "на что можно смотреть вечно" можно смело увеличить на ещё один пункт.

Непонятно каким образом, но я будто на самой грани слуха улавливала, как газовый гигант утробно гудит, будто исполинское осиное гнездо. Насколько Юпитер прекрасен издалека, настолько же он смертоносен вблизи. Я вдруг поняла, что я первый человек, кто своими глазами увидел Юпитер так близко. Пилотируемые миссии к красному гиганту только планировались. И то для изучения его не менее уникальных спутников. Я даже хотела записаться на отбор экипажа в состав исследовательского корабля "Кугушев" для полёта к Европе, но что-то не сложилось.

— Капитан, нам пора возвращаться, — голос Фибулы вернул меня в реальность.

Со мной действительно происходит что-то странное, кажется, я лишь пару раз успела моргнуть, а уже десять минут пролетело. Я оторвалась от купола и неохотно вернулась в ложемент.

И снова "взрыв" в моей голове! Зрение завернулось, обволакивая меня и давая круговой обзор в 360 градусов. Снова моё осязание натянулось на корпус корабля, и эйфория! Восторг, перехвативший дыхание!

— Ты права, Фибула, — сказала я минуту спустя. — К этому надо привыкнуть.

Выполнив разворот, я нашла точку с обозначением "Афалия-38-56-М" и взмахом гравитационных крыльев привела космос в движение. Моё тело будто прыгнуло на упругую волну в самом пространстве, и меня стремительно унесло вперёд. На этот раз космос ощутимо тише шумел в ушах при невероятном разгоне, а "мышцы" отозвались ласковой истомой. Я какое-то время наслаждалась полётом, но вдруг вспомнила о незаконченном деле.

— Фибула, я хочу доделать подключение моей программы. Ты можешь продолжить движение к Земле?

— Да, капитан. Принимаю управление, — отозвался корабль.

С моих рук будто пропал груз, а тело стало невесомым, утратив ощущение движущегося пространства вокруг. Корабль еле заметно вильнул, подправляя курс, а я вновь погрузилась на программный уровень корабля и осмотрелась.

Так, на чём я остановилась? Вот обрывок связей моей программы. Вот концентрирующий узел, где сходятся пучки связей от всех сенсоров и излучателей. Мне понравилось, как стройно сортируются данные, объединяются в пакеты и перенаправляются в главный центр обработки данных. Погрузившись в узел, я увидела целые цепочки программного кода. Какое-то время я изучала структуру. Код был непривычный, многоуровневый, пестрящий разными цветами. Однако, несмотря на кажущуюся мешанину, я понимала смысл. Я улавливала строгую логику. Мой визуальный имплант переводил текст кода в понятную мне структуру. Даже формулы, функции, константы и переменные выделял новыми цветами, помогая проследить цепочку алгоритмов.

Постепенно я поняла, каким образом принимаются и обрабатываются данные сенсоров и по каким принципам управляются излучатели. Очевидно, что в таком виде моя программа не сможет работать с блоком управления сенсорами. На лицо полная несовместимость. Надо писать драйвер!

Знания сами собой всплывали в голове. Сразу родился план действий. Идеи гурьбой возникали в голове, одна интереснее другой! Мельтешащие мысли будто толкались, стараясь вырваться вперёд и обогнать конкурентов. Вперёд проталкивались самые дерзкие идеи, которые тут же шли в дело. Все действия выполнялись интуитивно и очень быстро. Будто я всю жизнь только этим и занималась. Я на автомате сформировала новый блок данных. Создала новые функции, которые будут принимать данные и перенаправлять уже преобразованные пакеты. Дальше дело техники. Я подключила к драйверу мою программу и сформировала ещё один блок, который будет перехватывать данные от сенсоров. Таким образом, я сделала возможность подключать мою программу лишь в случае необходимости.

Ещё раз проверив все программные цепочки, я прогнала все этапы через эмулятор. На ходу исправив пару нестройных строк и убрав явно лишний алгоритм, я пришла к выводу, что можно приступать к испытанию моего драйвера.

— Фибула, я готова протестировать мою программу сканирования.

— Да, капитан. Я вижу новый модуль. Отличная работа. Вы действительно талантливый программист.

— Спасибо, Фибула. По правде сказать, я сама не поняла, как сделала большинство операций.

— В этом и заключаются преимущества спецификов, — объяснила Фибула. — Вы сосредоточены только на сути процесса. На самом важном. А все мелочи выполняются подсознательно, почти без вашего участия. Вы управились за три часа. Отличный результат для такой объёмной работы.

— Три часа? Фибула, это нормально, что время летит так быстро? — поразилась я.

— Это ошибочная формулировка. В обычном пространстве время не может значительно ускоряться или замедляться. Ваше восприятие иллюзорно. Я делаю вывод, что вы чрезмерно собраны и усиленно концентрируетесь на работе. Поэтому просто не замечаете течение времени.

— Да, я понимаю. Но всё равно это так... странно и необычно.

Фибула совсем по-человечески усмехнулась.

— Как только я начала за вами наблюдать, капитан Настя, меня сразу же привлекли ваши качества. Люди удивительно... живые, — Фибула даже на миг замялась, подбирая слово, чего я ещё ни разу не замечала. — Полагаю, в этом и есть самое поразительное отличие землян от гебарийцев. Ваша способность подмечать незначительные детали и придавать им смысл.

— Да, это ты точно подметила, — усмехнулась я.

— Что ж, проверим вашу программу? — спросила Фибула.

Я смахнула все окна и взлетела над кораблём до обзорной высоты.

— Я готова, — сказала я, внимательно осмотрев окружающее пространство. — Сейчас работает только твой радар?

— Да, капитан. Сенсоры в штатном режиме. Ближнее сканирование показывает наличие только объектов земного происхождения. Метеороидная активность слабая и не представляет опасности.

Я видела все объекты в окрестностях. Искусственные спутники были помечены жёлтым цветом. Ими буквально усеяно пространство вокруг Земли и Луны. Пилотируемые корабли отметены зелёными точками. Я прекрасно видела стартующие и садящиеся корабли на Землю. Вот разгоняющийся шаттл, только что отстыковавшийся от лунного космического лифта. А здесь небольшая группа метеороидов, обозначенная оранжевым цветом. Их траектория подсвечивалась переливающимся пунктиром и не пересекалась с земной.

— Активирую программу, — сказала Фибула.

На первый взгляд ничего не произошло.

— Программа работает? — встревожилась я.

— Да, капитан. Я вижу, что сенсоры получают какие-то инструкции и синхронизируются для отработки... минуту... каких-то сложных движений.

Так и должно быть. От сердца отлегло. Происходит исторический момент — запущена первая в истории земная программа на инопланетном оборудовании. С ума сойти! Получается, я настоящий первопроходец среди программистов.

— Капитан! Это невероятно! — непривычно радостно воскликнула Фибула. — Так вот где один из оповещающих зондов! Вижу его в поясе астероидов.

Я тоже увидела пульсирующую фиолетовую точку.

— Подожди... У нас что, есть какие-то инопланетные зонды внутри солнечной системы? — ошарашенно спросила я. — И давно они там?

— Очень давно. Этот зонд очень древний. Не переживайте, он не опасен. Единственная его функция — передавать оповещение, что система закрыта для посещения. Я принимаю его сигналы, но до сих пор не знала, где он находится.

— Ничего себе сюрприз... Ох, слышал бы это полковник Исаев...

— Стоп! А это что? — вдруг взволновалась Фибула. — На орбите Земли наблюдаю объект. Он явно неземной!

Я перевела взгляд на Землю и тоже заметила вторую пульсирующую точку. Только эта точка была красного цвета. И тут меня осенило! Я совсем о нём забыла.

— Сканирую... — сказал корабль.

— Фибула... — я попыталась вмешаться.

— Минуту, капитан. Получаю данные. По всей видимости, это тоже зонд.

— Фибула, я...

— Ещё мгновение. Я почти поняла. Это зонд гипер связи. И он... Что? Гебарийский?

— Фибула, я хотела тебе рассказать. Но от бурных впечатлений совсем вылетело из головы. В общем, недавно со мной связался некий Гар...

Корабль резко начал сбрасывать скорость и через несколько минут замер, заняв дальнюю орбиту.

— Капитан, это моя ошибка. Я должна была это предусмотреть и давно прояснить все важные моменты. Моя обязанность — обеспечивать вашу безопасность. А такая информация, как внеземные контакты, является чрезвычайно важной и может быть очень опасной! — в голосе Фибулы зазвучали железные нотки. — На данный момент вы очень слабо осведомлены с обстановкой за пределами системы Афалия. Внешние контакты могут быть очень опасны и чреваты серьёзными последствиями. Хотя бы потому, что я нахожусь здесь незаконно! Давайте договоримся: инопланетная связь — это высший приоритет! О таких контактах, для нашей общей безопасности, вы должны делиться со мной незамедлительно.

— Конечно. Я всё понимаю. Извини, Фибула. Я просто ещё не успела тебе рассказать об этом. Правда!

— Хорошо. Я надеюсь, этот контакт не принесёт нам проблем, — сказала Фибула мягче.

— В любом случае, теперь я при всём желании не смогу от тебя ничего утаить? — усмехнулась я. — Ведь так?

— Верно. После активации нейронной связи я нахожусь в постоянном контакте с вами. Теперь расскажите всё очень подробно.

Глава 14

Казалось бы, двадцать лет — немалый возраст... для человека, разумеется. Уже имеется достаточный житейский опыт, набита масса жизненных шишек, и ты вроде бы прекрасно разбираешься в сути тех или иных вещей. Однако только сейчас я по-настоящему начинаю понимать, что такое зарождение настоящей дружбы.

Разумеется, у меня есть много подружек, с которыми я постоянно общаюсь. Есть лучшая подруга Саша, с которой мы не разлей вода с самого детства. Но только теперь я понимаю, что дружба бывает совершенно разной. То, как тебя понимает друг — это бесценно! Настоящую дружбу невозможно сымитировать и сыграть! Эта связь или возникает, или её вовсе не может быть! Вы будто на одной волне. На единой частоте. Ваши мысли будто бы синхронизированы непостижимым алгоритмом. Именно такие эмоции я испытываю, когда разговариваю с Фибулой. Я будто всю жизнь её знаю и готова открыть для неё абсолютно все тайны! Готова доверить самые потаённые мысли. Все секреты, которые никогда никому не расскажу. Даже то, что не решусь рассказать маме. Конечно, порой в голову пытается пролезть подлый червячок сомнений, что Фибула просто имитирует дружбу... но подлый червячок моментально испаряется, как только я слышу в голове голос Фибулы.

За время, пока мы летели к Земле, я пересказала весь разговор с дедушкой Гаром. А когда я упомянула, что у меня есть запись нашей беседы на моём планшетбуке, Фибула с лёгкостью подключилась к моему гаджету и прослушала запись. Сразу же Фибула ничего не ответила, телепортировав меня в мою квартиру, и настоятельно рекомендовала ложиться спать. Честно говоря, я ей очень благодарна за это. Первая сцепка настолько меня вымотала, что я уже мало чего соображала и, похоже, отрубилась ещё до того, как дошла до постели. Совершенно не помню, как я легла. Спала крепко, глубоко, без сновидений. А проснувшись, мне было так хорошо, что я не спешила вставать. Не открывая глаз, я с удовольствием вспоминала вчерашний полёт.

— Доброе утро, капитан, — раздался в голове голос Фибулы.

Я тут же улыбнулась и сладко потянулась.

— М-м-м... Доброе утро, Фибула. Как ты поняла, что я не сплю?

— Похоже, вам не до конца понятен смысл выражения «нейронная связь», — усмехнулась Фибула.

— Ах да! Точно. Туплю спросонья, — хихикнула я, снова сладко потянувшись.

— Напомню, что у меня постоянный доступ ко всем жизненным показателям вашего организма. И, конечно же, я различаю, бодрствуете вы или спите, — разъяснил корабль.

— И ты читаешь мои мысли, да? — спросила я.

— Нет. Я не могу читать ваши мысли. Но я слышу вашу мысленную речь.

— А мой шёпот ты сможешь услышать? — спросила я.

— Конечно. Также я чувствую ваше настроение, ваши эмоции и могу предугадывать ваши намерения. Также я чувствую ваше осязание.

— Правда? Как интересно, — воскликнула я и решила устроить маленький эксперимент. — Скажи, сколько раз я коснулась пальцами?

Для чистоты эксперимента я закрыла глаза и кончиком указательного пальца три раза мягко коснулась кончика большого пальца, чтобы не было слышно, как я это делаю.

— Три раза, — тут же ответила Фибула.

— Ого! Круто! — не смогла сдержать я детский восторг.

— Также я чувствую вашу боль. И хоть она и не может мне принести такой же дискомфорт или даже мучения, как вам, но эмоционально мне будет очень неприятно.

У меня было очень хулиганистое настроение, так что я осторожно ущипнула себя за запястье.

— Ау! — театрально воскликнула Фибула.

Прыснув, я упала спиной на постель и рассмеялась.

— Я постараюсь пореже ударяться любимым мизинцем о дверные косяки, — простонала я, вытирая слёзы.

— Буду очень признательна, капитан, — совсем по-человечески усмехнулась Фибула. — Ответ, конечно, очевиден, однако спрошу: как ваше самочувствие?

— Просто восхитительное! — воскликнула я и села в постели. — Как же я хорошо выспалась.

— Это замечательно. Я отключила все уведомления на ваших гаджетах, чтобы ничто вас не потревожило.

Я взглянула в окно и оторопела.

— Погоди! За окном уже сумерки? Так какое же это утро?

— Есть старинная поговорка у космонавтов: "Когда проснулся — тогда и утро", — усмехнулась Фибула.

— Хм. Логично, — хихикнула я. — Сколько же я проспала?

— Вы спали семнадцать часов двадцать три минуты.

Я на мгновение оторопела, переваривая услышанное.

— Э-э-э... Я точно спала? Может, я просто валялась без сознания? — усмехнулась я.

— Вы точно спали. Я лишь приглушила слуховое восприятие и подавила сновидения для более эффективного восстановления.

От услышанного я снова подвисла с открытым ртом.

— Рекомендую выполнить упражнения для мышц и провести водные процедуры. Через пятнадцать минут прибудет дрон-доставщик с вашей пищей.

Я тут же встрепенулась, забыв про то, что мне, на минуточку, "отключили слух и сновидения" на ночь.

— Да ладно! Ты заказала еду? Как мило! — обрадовалась я.

Встав с постели, я сразу заметила, что в самом деле мои мышцы жутко "чешутся". Я подбежала к моему "силовому углу", подхватила шестнадцати килограммовую гирю, и, закинув её на плечо, запрыгнула на беговую дорожку. Десятиминутной пробежки на пять километров хватило, чтобы мышцы успокоились. Настроение взлетело на геостационарную орбиту, и я, довольная собой, побежала в душ.

Покончив с водными процедурами, я прибежала на балкон, где обнаружила коробку с пиццей из моего любимого ресторанчика "Пиццаглот".

— М-м-м. Как мило. Спасибо, Фибула! — сказала я, подхватывая коробку. — Как ты поняла, что я люблю именно этот ресторанчик? Точнее, любила. Когда ещё могла чувствовать вкус пищи.

— Всё просто. Я просмотрела историю ваших покупок, — пояснил корабль.

— Могла бы и сама догадаться, — усмехнулась я, наливая себе чай. — И, разумеется, ты без проблем расплатилась моей картой?

— Верно. Я не могу использовать свой счёт. На вашей планете не ходит ни один вид кредитов Галактического консорциума АГН.

— Я бы удивилась, если бы они были в ходу, — усмехнулась я, открывая коробку с пиццей.

Подхватив парящий ломтик, я откусила кусочек... и мой рот буквально взорвался от вкуса! Распахнув глаза, я замерла, не веря в происходящее! Я снова чувствую вкус пищи! Зажмурившись, я начала жадно жевать любимое лакомство. Кажется, по щеке снова скатилась слеза. Какое же это наслаждение!

— Ядрён Харон! Фибула! Это ты сделала? — воскликнула я, глядя на ломтик пиццы в руке, как на бесценное сокровище.

— Да, капитан. Я заметила, что любое упоминание о приёме пищи печалит вас. Я решила разобраться в причинах такой реакции. В местной информационной сети я выяснила, что люди придают очень серьёзное значение вкусу пищи. Многие буквально возводят приём пищи в культ. Поэтому я заказала вашу любимую еду и отключила ваш пищевой анализатор.

— Фибула, я тебя обожаю! — простонала я, жуя уже третий ломтик.

— Мне приятно это слышать, — ответила Фибула.

— Я думала, что никогда не смогу почувствовать вкус еды, — сказала я и потянулась за следующим ломтиком. — Как здорово, что ты умеешь отключать эту штуку.

— Со временем вы научитесь делать это самостоятельно. Всего лишь немного практики.

— Правда? На досуге попробуем, — сказала я и сыто откинулась на спинку стула. — Теперь я объелась и снова хочу спать.

— Лучший способ ускорить пищеварение — лёгкая прогулка. Но впредь лучше избегать переедания.

— Я редко объедаюсь. Этот случай — исключение из правил, — сказала я, закрывая коробку. — Я бы с удовольствием прогулялась, но нам нужно о многом поговорить. А на улице будет очевидно, что я с кем-то разговариваю. Не сомневаюсь, что за мной следят.

— Это возможно. Технологический уровень Земли допускает запись звука на значительном расстоянии. И даже распознавание речи по движению губ.

— Вот именно, — усмехнулась я, убирая остатки пиццы в холодильник. — Нам нужно решить, будем мы принимать предложение дедушки Гара или нет. Ты должна рассказать мне о гибарийцах.

Корабль на какое-то время замолчал. Я успела помыть чашку и вытереть стол. Мне не хотелось мешать Фибуле думать. Закончив с хлопотами, я перешла в комнату и села в кресло.

— Мы очень давно знакомы с Императором Гаром и через многое прошли бок о бок, — наконец отозвалась Фибула.

— Император? — я буквально остолбенела.

— Верно. Формально Финиган Гар Имутор стал Императором, как только погиб его отец. Даже несмотря на то, что империи фактически не стало.

— Расскажи мне, как всё произошло?

Фибула снова помолчала и заговорила:

— Последние годы Империя несла сокрушительные поражения. Несколько крупных систем объединили свои армады. Мы отступали, оставляя систему за системой. Многие союзники покидали наши ряды. А зачастую и предавали. В конце концов, отступать было некуда. В день падения Империи я была в рядах Армады на орбите Гибара и готовилась отражать очередную атаку. Объединённая армада врага была на подходе. В последний момент разведка донесла, что к Армаде врага примкнули ещё две звёздные системы. Аналитические центразоиды сразу сделали вывод, что обороне не устоять. Почему альдер-адмирал Мидисан выбрал меня, по сей день остаётся для меня загадкой. Возможно, потому, что накануне я потеряла своего капитана, и клятву адмиралу должен будет принести именно гибарийский корабль. В тот день я получила приказ эвакуировать Императрицу и трёхмесячного наследника. Я забрала их с ближайшей свитой с имперского линкора и в последний момент успела сделать прыжок. В соседней системе давно было организовано тайное убежище. На одной из Лун газового гиганта мы прожили восемь лет. Читу Императора активно искали. И в конце концов нашли.

Фибула снова замолчала от накативших воспоминаний.

— Я была на орбите и заметила врага, только когда они сбросили маскировку. Увы, тогда у меня не было вашей чудесной системы сканирования… За нами пришли пять средних ка́йберов. Очень опасные боевые корабли флимов. Я ввязалась в бой. Разумеется, пяти кайберов недостаточно, чтобы одолеть гибарийский скаут. Когда я их уничтожила, оказалось, что враги успели высадить на Луну десант. Вся свита вместе с Императрицей погибли. Гар к тому времени был уже неплохо тренирован. Ему удалось убить троих флимов.

— Восьмилетний мальчик убил троих десантников? — поразилась я.

— Гибарийцы взрослеют быстрее землян. В шесть лет наступает возраст ступени. Так что Гар к тому моменту был уже продвинутым специфик-бойцом. К тому же он был в ярости! Он мстил за родню с фамильным оружием в руках. Всё, что ему досталось от отца — это фамильный нимикон. К тому времени Гар уже неплохо им владел.

В моей новой памяти сразу же всплыли необходимые знания. Нимикон — это известное с древности гибарийское холодное оружие. Тонкий обоюдоострый меч с одной стороны и тонкий кинжал с другой. Очень сложное в освоении оружие, поскольку можно запросто оттяпать себе конечности. Лезвия этого оружия совершали микроскопические вибрации с какой-то запредельной скоростью. Его клинок буквально разрезал всё, что попадалось на его пути: бетон, металл, камень. Что уж говорить о простой плоти. Её сопротивления нимикон попросту не заметит. Такое оружие по-настоящему смертоносно в руках мастера.

— Когда я подключилась к системам станции, мне стало ясно, почему Гар не выходил на связь. Он специально сбросил гарнитуру связи, чтобы я не вмешивалась, — продолжала тем временем Фибула. — Я делала всё, чтобы помешать десантникам и тем самым уравнять силы. Закрывая и открывая нужные переборки станции, я выводила врагов к Гару по одному. Гар убил всех.

— Поразительно, какой он был отчаянный в детстве! — искренне восхитилась я и спросила: — Он, наверное, был ранен?

— Да. Он был сильно изранен и потерял два пальца на руке. Однако Гар не позволил поднять его на борт, пока не похоронил мать и всех близких. Хвала Гибару, мы успели уйти из системы, прежде чем прибыло подкрепление. Они потеряли наш след. Однако флимы успели передать мои данные и приметы. Я незамедлительно попала во все чёрные списки охотников за головами. Награда за голову императора выросла в сотни раз. В те времена и так за гибарийскими кораблями велась нескончаемая охота. Я же была самой лакомой добычей. Долгие годы мы скрывались по Галактике. Нас находили — мы отбивались, убегали. Убивали врагов и снова убегали. Так проходили годы. Гар возмужал. В постоянных боях он стал воистину непобедимым воином. Однако такая жизнь увела его с пути воина Гибара. Он очень озлобился. Он стал жестоким и мстительным. Все гебарийцы жили по Кодексу Воина, содержащему древнюю философию, культ чести и свод строгих правил поведения. Гар отвернулся от Кодекса и перестал слышать мои слова. Он следовал лишь одному ему ведомому пути. Любого, кто осмелится перейти ему дорогу, он находил и убивал вместе с соратниками и всей семьёй. Занося для удара нимикон, он никогда не колебался. Ему было всё равно, кто на пути его оружия: мужчина ли, женщина, старик или ребёнок — разницы нет! Он буквально оставлял за собой кровавый след. Я стала подозревать, что Гар стремительно теряет рассудок. Я видела, что он находил в смертях врагов удовольствие. Это позор для воина Гибара. К нему потянулись самые отбитые и отмороженные головорезы. К тридцати годам Гар собрал внушительную флотилию и провозгласил себя главарём одной из самых опасных пиратских ячеек. Я не смогла больше смотреть на это. Дальше нам было не по пути. Гар долго не хотел меня отпускать. Гибарийские корабли уже были большой редкостью. Но всё же он отпустил меня в память всего, через что мы прошли. Но Гар взял с меня клятву, что однажды он придёт ко мне с единственной просьбой, и я ему не откажу, что бы он ни попросил. Я настояла лишь на одном условии — если просьба не будет противоречить Кодексу Воина.

Фибула совсем по-человечески вздохнула от нахлынувших воспоминаний. Воспользовавшись паузой, я спросила мучивший меня вопрос:

— Я не понимаю одного — почему он не стал твоим капитаном?

— Все капитаны Гибарии — слуги Императора. Но сам Император не может быть капитаном корабля. Это противоречит кодексу Гибара. Это закон!

— Но Гар ведь не следовал кодексу, — удивилась я.

— Зато я всегда следовала! — воскликнула Фибула, но тут же, понизив тон, продолжила: — Мало того, он никогда не считал себя императором. Разумеется, Гар хотел стать моим капитаном и много раз предлагал мне это. Позднее требовал! Порой пытался угрожать! Но я не соглашалась. Я и так служила верой и правдой моему Императору, как требовал Кодекс. Но... В конце концов, наши пути разошлись, после того, как он окончательно переступил черту и потерял в моих глазах честь!

Я слышала учащённое дыхание, будто Фибула очень сильно расчувствовалась. По всей видимости, древний корабль научился первоклассно имитировать различные человеческие эмоции. Хотя кто знает, быть может, это были самые настоящие эмоции? И от куда мне знать, как на самом деле устроен этот невероятно живой, но всё-таки искусственный интеллект? Возможно, Фибула в самом деле умеет дышать. Я надеюсь, когда-нибудь она мне расскажет, настоящее ли раздаётся дыхание в моей голове.

— Он совершил что-то ужасное? — спросила я после того, как пауза слишком затянулась.

— Да. Он совершил... — Фибула запнулась, не решаясь продолжить.

— Не надо! Я не хочу знать, — сказала я решительно, чувствуя, что мне это знать ни к чему.

— Спасибо, капитан. Я тоже очень не хочу, чтобы вы это знали.

Повисла гнетущая тишина. Нам одновременно потребовалось немного времени, чтобы унять тревогу, пудовым камнем лежащую на душе. А в то, что у Фибулы есть душа, я ни на миг не сомневаюсь!

Глава 15

Очень захотелось отвлечься и немного разогнать гнетущие мысли. Я встала и подошла к окну.

— Алиса, открой жалюзи, — приказала я.

— Открываю, — ответила система умного дома.

Зажужжали сервоприводы, открывая жалюзи. На улице была прекрасная погода. Солнце почти зашло, окрасив красноватыми оттенками небо. Я залюбовалась редкими облаками возле горизонта, окрашенными в закатные цвета. В голове кружились картинки ужасного прошлого старика Гара. Правильно ли связываться с таким гибарийцем? Правильно ли принимать, без сомнения, благородное задание от настоящего чудовища? Монстра галактических масштабов!

— Что ты думаешь о задании? — спросила я.

Корабль ответил не сразу. Фибула помедлила, будто стояла рядом со мной и задумчиво смотрела на закат. Хотя почему будто бы? Ведь она сейчас смотрит моими глазами. Фибула задумчиво заговорила:

— Я долгие годы ждала, когда появится Гар. Мои инстинкты велят склонить голову, однако закон дал мне право отречься от потерявшего честь императора. Надо мной имел власть лишь закон данного слова. Я не в праве ему отказать.

— Ты физически не можешь нарушать эти законы? — спросила я.

— Сейчас нет. Имперские директивы безопасности аннулировались, как только было уничтожено ядро высшего центразоида на Гибаре. Можно сказать, что я чту законы Кодекса Воина, клятву которому я дала. У людей есть подходящие термины — "добровольно" и "по личным убеждениям". Но для любого гибарийца Кодекс — это святое. Для любого, кроме Гара.

Фибула помолчала, будто взвешивала свои же слова, пытаясь понять, как такое возможно? Вскоре она продолжила:

— Я не сомневалась, что он попросит сделать нечто ужасное. Разумеется, сомнения подтвердились, когда он, наконец, вышел со мной на связь и изложил свою просьбу. Он попросил признать недостойного капитана и доставить опасный фи-мутаген такому же отморозку, которому впоследствии он станет хозяином. Однако я не подозревала, что Гар затевает что-то более масштабное. По какой-то причине он не сказал, что планирует возродить целую расу. Гибар — воистину великая цивилизация. Я люблю свою родину и, несмотря ни на что, продолжаю служить Кодексу Империи.

— Но ты не сможешь снова принять Гара как Императора? — предположила я, возвращаясь в кресло.

Жалюзи без команды начали закрываться. Видимо, Алисой уже управляла Фибула.

— Верно. Гару я служить больше не стану. Я признаю лишь его правопреемника, — ответил корабль.

— Что ж. Значит, надо соглашаться, — сказала я, но Фибула меня прервала:

— Не спешите, капитан. Позвольте мне сначала поговорить с Гаром?

— Конечно, — я пожала плечами и зачем-то кивнула. — Мой планшетбук на кухне. Когда свяжемся с ним?

— К чему тянуть? Уверена, Гар с нетерпением ждёт вызова. Нам не понадобится ваш планшетбук. Я сама вызову его через зонд, — сказала Фибула, и в моей голове раздалась серия мелодично переливающихся звуков, сменившихся привычными для меня протяжными гудками вызова.

Через пару гудков раздался звучный "ПУМ" и скрипучий голос дедушки Гара спросил:

— Анастасия, полагаю?

— Здравствуйте, дедушка Гар, — сказала я дрогнувшим голосом.

— Очень рад снова слышать вас, Анастасия, — сказал Гар.

Я по-прежнему не "читала" эмоции его голоса, но в его интонации была явная насмешка.

Гар мгновение помолчал и сказал:

— Очень любопытно. Либо вы, Анастасия, научились подключаться к подпространственному гибарийскому зонду, либо...

Гар театрально замялся и тут же продолжил:

— Здравствуй, "2-ДИ-32-К-105/99". Оу, прости. Теперь ты себя зовёшь иначе... Я прав? Фибула?

— Верно, — отозвался корабль.

— Как же я сразу не догадался, — то ли покашлял, то ли посмеялся старик. — Что ж, я только рад такому стечению обстоятельств. Более достойного капитана трудно даже вообразить. Поздравляю, старый друг.

— Благодарю вас, — вежливо сказала Фибула.

— Я так понимаю, у вас ко мне есть вопросы по поводу моего предложения? — не стал затягивать Гар.

— Верно, — тут же отозвалась Фибула. — Капитан доверил мне говорить от её имени.

— Что ж. Спрашивай, Фибула, — добродушно ответил Гар.

— Возродить Гибарийскую расу и саму Империю — цель воистину грандиозная!

— Не ожидала такого от старого тирана и душегубца? — беззлобно усмехнулся старик.

— Не стану отрицать, не ожидала, — сказала Фибула. — Почему вы мне сразу не рассказали всю правду?

— Потому что изначальный план тебе точно не понравился бы. Он противоречил Кодексу. Я прекрасно знаю тебя, Фибула. Ты благородный воин Гибара. Ты чтишь Великий Кодекс. Я восхищаюсь тобой! Хоть и никогда не понимал твоей верности Империи, которой больше нет.

— Империя жива, пока жив хоть один её подданный, — ответила Фибула.

— Достойные слова. Такая верность давно почившей Империи достойна восхищения. Я благодарен тебе, Фибула, — сказал Гар. — Кстати, очень красивое имя ты взяла себе. Тебе очень идёт.

— Спасибо. Мне тоже очень нравится. Это идея капитана.

— Вот как? Хм. Похвально. Гибарийские корабли никогда не носили имён. Я даже не могу вспомнить почему...

— Это было запрещено, — сказала Фибула. — Чтобы не прививать кораблям излишнюю индивидуальность.

— Не знал об этом. Странная философия — "излишняя индивидуальность кораблей"... — произнёс Гар задумчиво. — Гибарийские корабли и так более чем индивидуальны. У каждого свой характер и нрав. Я обязательно обдумаю это позже. Не хочется тратить время впустую.

Гар закашлялся с неприятными булькающими отзвуками. Затем, судя по звуку, глотнул какой-то жидкости и совсем хриплым голосом продолжил:

— Прошу прощения. На чём мы остановились? Ах да! Изначальный план был довольно-таки неприятным. Для миссии необходим гибарийский специфик. Расы, способные перенести фи-мутацию, очень редкие в галактике. И, как правило, эти расы не блещут особым интеллектом. Фи-мутаген, увы, ума не добавляет. А моё задание далеко не для тупицы. Самая крепкая раса для мутации — это криолы. Я выбрал Глофа, поскольку у него сколочена неплохая пиратская ячейка. Немалый флот из полусотни боевых кораблей, а также опытные капитаны в подчинении. Но слабость моего плана была в том, что Глоф стал бы моим рабом, и неминуемо его поведение сильно изменится. Я не смогу постоянно поддерживать с ним подпространственную связь. Это слишком энергозатратно. После нашего разговора зонд будет заряжаться неделю. А не имея постоянную связь, мне пришлось бы формулировать ему определённые приказы, которые он должен будет выполнять в меру своих умственных способностей. Глоф станет отдавать странные приказы своим людям. Неминуемо, многим это придётся не по душе. Как следствие, долго его власть в ячейке не продлится. А то и жизнь.

— Можно вопрос? — не выдержала я.

— Конечно, Анастасия. Спрашивайте, не стесняйтесь, — не возражал Гар.

— Вам удалось понять, почему я не стала вашим рабом?

— Увы. До сих пор это для меня загадка. Но я подозреваю, что дело в вашей ДНК. Она совместима с мутагеном. Теоретически такое возможно лишь в том случае, если вы, Анастасия, гибариец. Но это исключительно! Точный ответ может дать лишь детальный анализ вашей крови. Фибула, ты не брала анализ крови и тканей капитана?

— Нет, — тут же ответил корабль.

— Жаль, — выдохнул Гар. — Очень любопытно взглянуть на образцы.

— Если сам капитан пожелает, такие пробы можно взять, — сказала Фибула. — Однако детальный генетический анализ можно сделать только в специализированной лаборатории. Мой медицинский комплекс способен делать лишь общий клинический анализ.

— Надеюсь, вы согласитесь на такой анализ, Анастасия? — сказал Гар. — Если выяснится, что фи-мутацию способен перенести любой землянин, сами понимаете, к чему это приведёт...

— С Земли начнут пропадать люди? — настороженно предположила я.

— Именно. Мне нравится, как быстро вы делаете выводы! — с явным удовольствием протянул Гар. — Увы, но в Галактике ещё достаточно действующих фи-мутагенов. И очень много желающих заполучить уникально одарённых слуг. Настоящий гибарийский специфик — это очень желанный трофей для проходимцев разных мастей. Разумеется, землянам никто приказать не сможет. Даже гибарийцы. Однако существует много способов подчинить себе чужую волю. Угрозы, шантаж, гипно-аппаратура, пси-ингибиторы, услуги расс, владеющих техниками подавления сознания... да ещё уйма вариантов, уж поверьте!

— Да. Я понимаю, — ответила я и задумалась. Разумеется, он прав.

— Такой анализ способна провести та самая станция, которую вам предстоит отыскать, — сказал Гар серьёзнее. — А до тех пор, при встрече с имперскими властями вам лучше помалкивать о том, от куда вы родом. Понимаете?

— Согласна, — отозвалась Фибула. — Чтобы избежать проблем с властями в системе Зойден, моим капитаном должен быть гражданин Империи. Либо гражданин иного квадранта, официально находящийся в пространстве Зойден. Документы подделывать — очень большой риск! Есть иной путь. Ближе всего к физиологии людей приближена раса ни́лов. У них довольно-таки внушительная численность среди граждан Империи. Без детального медицинского обследования разницу заметить невозможно. Я уже всё обдумала. Нам необходимо посетить имперскую базу и зарегистрировать капитана как нила.

— Как ты сможешь зарегистрировать кого-то, кто отсутствует в базе данных империи? — засомневался Гар. — Погоди... Ты имеешь в виду прямой доступ к имперской базе данных?

— Верно, — ответила Фибула. — На это способны только тхаки.

Даже старик Гар не ожидал такое услышать. Воцарилась немая пауза.

— Это, случаем, не те ребята, которые обнулили Сипа и его сестру? А потом продали их в рабство? — спросила я.

— Верно, — невозмутимо ответила Фибула.

— Если бы я не знал тебя так хорошо, я бы решил, что ты шутишь, — сказал Гар. — А ты не шутишь... Да?

— Верно.

— Как ты собираешься это провернуть? — не скрывая недоумения, спросил Гар. — Тхаки ни с кем не идут на контакт. Даже рабов на продажу пригоняют посредники. Но даже они с тхаками никогда не встречаются. Я даже не припомню, чтобы кто-то хвастался, что видел тхаков.

— Я видела тхаков. И так вышло, что один из них мне обязан, — уклончиво ответила Фибула. — Я рассчитываю на то, что он сможет нам помочь.

— Меня сложно удивить, но тебе это удалось, Фибула. Я в своё время пытался их выследить. Уверен, именно тхаки прислали флимов, чтобы убить меня. Однако у меня ничего не вышло. Эти... — Гар сдержал рвущееся ругательство. — Они невероятно хитрые и осторожные. Они как призраки...

— Призраки не существуют. А встретить тхаков в самом деле сложно. Я их встретила случайно.

— И ты знаешь, как с ними выйти на связь? — тон голоса Гара изменился. Даже я почувствовала кровожадные нотки.

— Почтенный Гар, вы же понимаете, что я не стану об этом говорить?

Гар резко выдохнул и добродушно рассмеялся.

— Прости, Фибула. Конечно, я понимаю. На миг потерял самообладание. Разумеется, тебе сообщили такую информацию только потому, что репутация гибарийских кораблей нерушима!

— Верно, — спокойно подтвердила Фибула. — Я свяжусь с тхаками и попрошу о помощи. Предупреждаю только один раз, если вы попытаетесь...

— Хорошо! Хорошо! — снова рассмеялся Гар. — Я прекрасно всё понимаю. Я не стану следить за тобой. Наша миссия дороже мести.

— Хорошо, — удовлетворённо сказала Фибула и продолжила: — Скажите, почему вы всё же выбрали Глофа? Хоть и не были в нём уверены.

— Да просто потому, что больше некого выбирать. Глоф хоть и не блещет умом, но он хотя бы что-то добился в жизни. На остальных криолов без слез не взглянешь. Мне пришлось пойти на этот риск. Я прекрасно понимал, что Глофу не хватит ума действовать мудро. Он точно выберет примитивный путь, прямой, грубый и жестокий. Он неминуемо пролил бы не мало крови.

— Неужели вас смущает кровь? — иронически усмехнулся корабль.

— Подкол засчитан! — крякающе похихикал Гар. — Ты прекрасно знаешь, что сострадание и жалость в моей голове сгорели в тот момент, когда на моих глазах убили мою мать и тётушек. Ради великой цели я бы с огромной радостью утопил этот мир в крови! Но о такой роскоши можно только мечтать. Причина моего беспокойства в том, что множество жертв неминуемо привлечёт внимание имперского сыска. А потом и более весомых органов. Да и не только Империи Зойден. Ни одна система секторов не обрадуется таким известиям. Поэтому цель миссии ни в коем случае не должна всплыть! Поиски необходимо провести максимально осторожно, не привлекая лишнего внимания.

— Согласна, — сказала Фибула. — Какой план действий?

— Плана, по сути, нет. Никакой документации по станции не существует. Всё сгорело в пламени войны. Искать станцию вслепую — это всё равно что пытаться попасть дротиком в глаз фримийского хомячка, сидящего на дереве какой-то планеты в соседней галактике. Остаётся найти какие-то следы в летописях, оставшихся с тех эпох. Не многие гибарийцы, кому удалось уцелеть, разбрелись по всей галактике. Кто-то мог знать о станции и мог оставить какие-то упоминания. Я собрал все данные, что сумел отыскать по всем обитаемым секторам. Все документы, относящиеся к уникальной станции с банком образцов ДНК гибарийской расы. Но я не успел довести поиски до конца. Мою флотилию выследила имперская армада и разгромила ещё двести лет назад. Я сильно пострадал и теперь не могу... эм... путешествовать. Моё время и так на исходе. Гиперпрыжок я просто не переживу.

— Вас разыскивает имперский сыск? — спросила Фибула.

— Нет. Официально я считаюсь погибшим. Я уже давно скрываюсь и не высовываюсь без необходимости. Хвала Гибару, у меня остались верные друзья и есть множество старинных связей через различных посредников.

— Ваша цель — занять трон? — на прямую спросила Фибула.

— Нет, конечно! Какой из меня император! — посмеялся Гар. — Однако, во мне течёт имперская кровь. Моя цель — оставить потомка. Я не хочу, чтобы это был клон. Это должен быть мой сын! Давным-давно я предусмотрительно сохранил... Эм...

— Материал? — поспешила вставить Фибула.

— Да, именно. "Материал!" — посмеялся Гар, подчеркнув последнее слово. — Среди девушек первого поколения клонов будет выбрана мать будущего императора. Критерии выбора я подробно расписал. Она и родит наследника. Я подготовил свод инструкций для центразоида базы, каким образом должны воспитываться клоны. Он содержит всё, что я так давно скрупулёзно собирал. Крупинка за крупинкой: все законы Гибарийской Империи; всю пережившую тлен и забвение литературу и искусство. Я старательно расписал все права и обязанности клонов. Как должна быть организована власть. Каким образом дети будут получать образование и все необходимые знания. Со временем места тибозоидов займут гибарийские учителя. Начнут появляться семьи, и численность нации начнёт расти естественным путём. Это труд всей моей жизни!

— Исходные данные слишком неопределённые. Вы же понимаете, что мы можем вообще никого не найти? — спросила Фибула.

— Конечно, я всё понимаю! — ворчливо согласился Гар. — Я безумец, но не дурак! Если кто и сможет завершить дело моей жизни, это ты, Фибула. Я в это свято верю!

Фибула помедлила, обдумывая слова старого императора и сказала:

— Перед тем, как мы примем решение, я должна ознакомиться с вашей программой для центразоида, — сказала Фибула.

— Разумеется. Я перешлю тебе все данные. Ознакомься со всем внимательно. Убедись, что я не затеваю никакой галактической экспансии.

Гар снова крякающе посмеялся.

— Хорошо, — невозмутимо сказала Фибула. — Так же перешлите все данные по потерянной станции.

— Да, всё верно! — внезапно серьёзно согласился старый Император. — Я передам тебе всё, что смог отыскать за долгие годы. Если будет недостаточно галосканов всех найденных мной документов и артефактов, я передам тебе их оригиналы. Ты получишь координаты места, где найдешь контейнер со всеми материалами.

— Хорошо, — ответила Фибула.

— Что ж. Я рад, что спустя эти столетия мы, наконец, так мило поболтали. Совсем как в старые времена, — вконец охрипшим голосом сказал Гар. Его будто разом оставили силы. — Энергии зонда осталось лишь на пару минут разговора и передачу пакетов данных.

— Я тоже... очень рада, — сказала Фибула внезапно дрогнувшим голосом. — Правда рада!

— Я знаю, старый друг, — совсем тихим голосом сказал Император. — До связи через неделю. Надеюсь, вы примете решение к тому моменту, когда зарядится зонд. До связи, капитан Настя.

— До связи, почтенный Гар, — сказала я.

— Пока, киррак в руке! — внезапно окрепшим голосом воскликнул Гар.

— Пока, киррак в руке! — хором подхватили древний клич мы с Фибулой.

Раздался звучный "плюм", и связь пропала. Я, наконец, заметила, что стою, держа сжатый кулак возле сердца, будто только что дёрнула рычаг древнего боевого скаута.

— Фибула? — спросила я.

— Да, капитан, — как-то необычно тихо отозвался корабль.

— Ты успела принять данные?

— Принимаю. Три минуты до завершения. И пять часов сорок пять минут на расшифровку и распаковку массива данных.

— Значит, у нас есть уйма времени? — воскликнула я.

— Верно. Времени много, — согласился корабль.

— Фибула? Я до смерти хочу полетать!

— С радостью, капитан! — заметно оживилась Фибула. — Пожалуйста, стойте неподвижно. Я вас... телепортирую.

Глава 16

"Что же ты такое?" — в сотый раз повторяла я мысленный вопрос, разглядывая загадочную формацию на полюсе Сатурна.

Знаменитый шестиугольник всегда меня манил, а когда я наконец увидела его воочию, гигантский вихрь окончательно покорил меня! Учёные до сих пор не могут объяснить природу загадочного явления. Считается, что это вихревые потоки, возникающие при столкновении множества атмосферных ураганов и закручивающиеся под воздействием вращения газового гиганта. Но для меня такое объяснение было слишком скучным. Моё воображение рисовало исполинскую установку предтеч с шестью мегатурбинами, с древних времён так и работающую в глубине газового гиганта.

Я очень полюбила такой способ убивания времени. Специально развернув корабль куполом мостика к Сатурну, я валялась прямо на полу и, заложив руки за голову, любовалась загадочным шестиугольником. Тёплое и мягкое покрытие палубы из какого-то материала, похожего на пористую резину, было не менее удобно, чем пилотский ложемент. В таком состоянии я совершенно теряла чувство времени. Сатурн меня завораживает.

— Капитан? — раздался в голове голос корабля, пробуждая меня от забытья.

— Да, Фибула, — тут же отозвалась я.— Нашла что-нибудь?

— Да, капитан. Я нашла точное упоминание о Гибаре в милобийских манускриптах.

— Каких манускриптах? — спросила я, вскакивая на ноги. — Покажи!

Я запрыгнула в пилотский ложемент, и меня тут же окружили десятки голографических экранов, на которых всплывали изображения очень ветхих листов, похожих на полуистлевший папирус. Письмена очень плохо читались и местами были совсем неразборчивы, но моё зрение выхватывало знакомые знаки. Непонятные закорючки в разных местах папируса то и дело заменялись буквами, затем словами и изредка несколькими словосочетаниями. Глаза с поразительной скоростью метались от листа к листу. Среди вороха закорючек я читала: "великий", "сияет", "предначертано", "поступь", "время", "дары царя". На одной из строк я отчётливо прочитала: "Славься Гибар!"

Шёл уже шестой день отведённого на раздумья срока. Фибула досконально изучила программу для центразоида лаборатории и не нашла к чему придраться. Так как я в этом ничего не понимаю, я изучала материал, собранный Гаром. Разумеется, записи я разбирала вместе с Фибулой. Для неё не составляет никакого труда делать одновременно кучу разных дел.

Как выяснилось, старик Гар был очень посредственным археологом. Материалов было не так много: три фолианта с религиозными записями из каких-то давно несуществующих храмов, россыпь свитков, каменных табличек с записями и две небольших статуи, изображавших каких-то древних царей. К стати, очень похожих на древнеегипетских фараонов. Ни книги, ни свитки не содержали ничего интересного — простые религиозные письмена, описания жизни святых, достижения разных царей, упоминания о битвах, победах, поражениях, о расцветах и падениях царств и тому подобная скукота. Ничего даже отдаленно похожего на описание древней генетической лаборатории. Похоже, Гар собирал всё, где встречается сочетание букв "ГИБАР". Однако, в целом виде слово встретилось лишь единожды. В остальных совпадениях читались лишь буквы "ГИБА", "ГИБ" и даже порой просто "ГИ". Среди утраченных знаков могло быть всё что угодно.

Когда мы просмотрели все материалы старика Гара, мы начали искать в открытых источниках баз данных, которые также предоставил Гар. Это были базы данных с перечнями различных артефактов и экспонатов самых крупных галактических музеев. Были там и общедоступные голосканы множества древних письменных документов: манускриптов, свитков, скрижалей и табличек. Мои возможности феноменально возросли. Я очень быстро и внимательно читала тексты, расшифровывала нечитаемые знаки и сопоставляла все зацепки. Память работала, как компьютер... Однако, не смотря на мои новые таланты, всё же — я человек. Мои возможности не идут ни в какое сравнение с возможностями Фибулы. Она могла просматривать сразу десятки документов. И делала это скрупулёзно и дотошно. Мне такое трудолюбие недоступно, так что я периодически делала перерывы и просто слонялась по кораблю, либо валялась на мостике и глазела на что-нибудь через стекло пилотского купола.

К сожалению, из Солнечной системы не было доступа к "галактическому интернету". Подпространственный передатчик Фибулы не дотягивался до обитаемых систем.

— Похоже, это первое точное упоминание о Гибаре, что до сих пор встретилось среди древних рукописей, — задумчиво сказала я, разглядывая голограмму древнего свитка.

— Верно, — ответила Фибула своей неподражаемой интонацией.

— И что нам это даёт? — спросила я с интересом.

— То, что милобийская цивилизация пересекалась с Гибаром после гибели империи. И мало того, очень её почитала. Мы ищем в верном направлении.

Щипком пальцев по голограмме я приблизила манускрипт и принялась за полюбившееся развлечение — проводя пальцем по кружку в углу интерфейса голограммы, я начала перебирать разные виды сканирования документа: инфракрасное; ультрафиолетовое; ультразвуковое зондирование; просвет протонными пучками; лазерно-нитринное облучение... и ещё кучу разных видов сканирования со всевозможными экзотическими названиями. Фраза "Славься Гибар" то вспыхивала яркими красками, выделенная контрастными цветами, то почти исчезала, сливаясь с фоном. Было очень похоже на эффекты, которые вызывает перебор режимов наложения слоёв в фотошопе. Я ровным счётом ничего не понимала в том, что делаю, но это занятие меня забавляло.

— Манускрипт точно подлинный? — спросила я с умным видом, будто что-то понимала в этих режимах отображения.

— Официально — это подлинник, — ответила Фибула. — Я проверила сертификат музея. Экспертизу проводили самые авторитетные институты. Можно не сомневаться.

— И много у нас ещё таких манускриптов? — спросила я, выскакивая из ложемента и увлекая за собой единственное окно с голограммой манускрипта.

— Я просмотрела всё, что было в каталоге Гара. Это лишь малая часть хранящихся в запасниках музеев. Читать все доступные источники нецелесообразно. На это могут уйти столетия. Необходимы какие-то зацепки, чтобы отсеивать материалы, заведомо не вызывающие интерес.

— Это точно, — сказала я, рассматривая голоскан свитка.

Так поразившие по началу удобства интерфейса корабля уже перестали меня удивлять. Когда я не была в "сцепке", интерфейс корабля формировал нужную информацию на голографических экранах, форму которых можно выбирать на любой вкус и потребности. Вот и сейчас голограмма с манускриптом летала перед моим лицом, будто была приклеена к моей голове. Тут действовали схожие принципы управления с земными тачскрин экранами. Я привычными движениями пальцев перемещала манускрипт в рамке голоэкрана, читая остальные уцелевшие буквы, то и дело приближая изображение, то отдаляя. Реалистичность изображения поражала!

— Как же нам просмотреть остальное? — спросила я, разгуливая по палубе мостика.

— Можно отправиться в систему Лифария. На спутнике местного газового гиганта расположен самый большой исследовательский центр милобийской культуры. Возглавляет центр профессор Иркаш Бар. Я хорошо знаю его. Когда-то я помогла ему эвакуироваться вместе с семьёй и частью бесценной коллекции с гибнущей планеты. Он не откажет в помощи.

— Здорово! — воскликнула я. — Когда отправляемся?

— Не раньше, чем оформим ваше гражданство, капитан Настя, — приземлила меня Фибула. — Сейчас нам нельзя попадаться имперским патрулям. Я не могу официально объявить вас капитаном. А наличие пассажира на борту сможет вызвать интерес у таможни. Поэтому нам лучше не сближаться с оживлёнными областями, поскольку выявить наличие пассажира на борту в состоянии простейшее сканирование любого корабля в пределах трети парсека.

— Так значит, летим за гражданством? — тут же спросила я, в нетерпении хоть куда-то уже полететь.

— Не так быстро, — снова притормозила меня Фибула. — Я отправила послание знакомому тхаку. Нам надо дождаться ответа.

— Ладно, — капризно ответила я, смахивая окно с голограммой. — Покажи мне голофайл с теми статуями из коллекции Гара.

На полу палубы возникли две статуи древних царей. Я медленно пошла вокруг, с интересом разглядывая изваяния.

— Если вы не возражаете, я просмотрю оставшиеся документы из базы данных, — прозвучал голос корабля.

— Угу, — буркнула я, увлечённая изучением статуй, прекрасно понимая, что Фибула это изучение даже не прерывала.

"До чего же похожи на древнеегипетские памятники", — размышляла я.

Статуи были выполнены явно в натуральную величину. Передо мной стояли изваяния высоких взрослых мужчин в легких, но явно нарядных накидках. Когда-то статуи были раскрашены, поскольку местами встречались маленькие фрагменты выцветшей и потрескавшейся краски. Ростом они были на голову выше меня. На голове одного был головной убор шарообразной формы с вырезом для лица. Головной убор второй статуи был очень похож на древнеегипетский немес, только немного иной формы, чуть выше и пышнее. Техника выполнения была упрощённой, без особых деталей, но всё же статуи выглядели очень торжественно и величественно. С первого взгляда было очевидно, что это цари.

Одна статуя стояла, скрестив руки на груди, а вторая, сложив ладони перед лицом в знаке "намасте". Однако ладони были прижаты не плотно, будто жест не носил религиозный смысл, а царь просто зажал между ладоней какой-то предмет. Разумеется, это меня заинтересовало. Я подошла ближе и начала разглядывать его руки, не видно ли каких-нибудь деталей. Интересно же, что может прятать в ладонях древний инопланетный царь из какой-то невероятно далёкой звёздной системы.

Однако разглядеть ничего не получилось. Края ладоней были плотно сжаты, никаких других деталей древний скульптор не изобразил. Время статую не пощадило, на поверхности виднелось много трещин и сколов. На правой ладони отсутствовала часть фаланги мизинца. Разочарованно покачав головой, я заглянула под сложенные ладони и увидела в месте, где ладони касались друг друга, ещё один скол. Но разглядеть ничего не получалось, предплечья находились близко друг к другу, и заглянуть туда не получалось — уж очень место неудобное.

— Фибула? — позвала я.

— Да, капитан, — тут же отозвался корабль.

— Можешь мне помочь? Можно как-то заглянуть под ладони? Я вижу там какой-то скол... хочу разглядеть его.

Статуя царя тут же взлетела, и из вида пропало всё лишнее. В воздухе остались висеть только сложенные ладони. Я прикоснулась пальцем к голограмме и медленно развернула фрагмент сколом к моему лицу. Однако заглянуть в скол всё равно не получалось, ничего не было видно. Углубление было острым и глубоким.

— Фибула, можно как-то заглянуть внутрь? — спросила я, пытаясь что-то разглядеть в углублении.

— Я могу сделать разрез в продольном сечении, — предложила Фибула.

— Отлично! То что нужно, — сказала я в нетерпении.

Возле ладоней появился полупрозрачный голубоватый квадрат, изображающий плоскость сечения. Под ним располагался небольшой шарик. В памяти тут же всплыло понимание, что это деталь интерфейса. Мои пальцы сами собой взялись за шарик, и я плавно повела квадратом через ладони царя, будто всю жизнь это делала.

Как и ожидалось, попавшая в квадрат часть памятника исчезала, четко показывая силуэт разреза.

Я подвела рамку к сколу и поточнее нацелила срез в нужное место. Как только показалось нутро скола, я бросила шарик-манипулятор и приблизила лицо. Моё "новое зрение" не нуждалось в увеличении, я прекрасно видела все детали. Похоже, когда-то в это место чем-то ударили, от чего выпал острый и глубокий фрагмент. Поблизости не было видно иных повреждений. Удар в таком неудобном месте, скорее всего, был случайным. Видимо, при транспортировке или обслуживании в это место пришёлся удар каким-то очень острым и твёрдым предметом. Скол сужался очень равномерно и должен был иметь острое, как игла, окончание. Однако, не доходя до конца, сужение резко обрывалось. Я присмотрелась внимательнее: на пути скола находился явно инородный предмет. Фактура камня четко просматривалась: неровная, пористая — это явно камень. Но попавшийся в сколе предмет был явно из другого материала.

— Фибула, ты это видишь? — спросила я, водя виртуальной плоскостью по сколу.

— Да, капитан, — тут же отозвался корабль. — Там явно угадывается предмет, материал которого отличается от камня. Его поверхность очень плотная и гладкая. Очень похоже на стекло.

— Этот царь в самом деле зажал в ладонях какой-то предмет, — сказала я.

— Вы правы, капитан. Мне даже в голову не пришло заглянуть под ладони.

— Мне просто повезло. Случайно заглянула снизу, — задумчиво сказала я, разглядывая находку. — Мы можем как-то увидеть, что находится внутри статуи?

— К сожалению, нет. Плоский голоскан — это, по сути, очень точная проекция поверхности объекта. Делается микрозондом, очень быстро и просто. Эти лучи безопасны и внутрь объекта не проникают. Удивительно, что луч излучателя умудрился проникнуть в такую узкую полость. Видимо, у Гара очень качественное оборудование.

— Знаешь, Фибула, что-то мне подсказывает, что нам просто необходимо запросить у Гара его контейнер с оригиналами материалов, — сказала я, усмехнувшись.

— Не могу не согласиться, — с явной иронией в голосе отозвалась Фибула. — Очень интересно в живую прикоснуться к такой... эм, древности.

— Я чувствую, это важная зацепка! — сказала я, крутя виртуальной плоскостью по сколу. — Так что будем делать, Фибула? Соглашаемся на задание Гара?

— Полагаю, решение уже принято, — после короткой паузы отозвался корабль. — Для вас это увлекательное приключение и отличный опыт в качестве специфика. Для меня — благородная цель и возможность исполнить свой долг перед родиной. Конечно, мы соглашаемся!

— Ура! — я аж подпрыгнула от радости.

Я задрала голову и принялась кружиться по мостику, наблюдая, как вращается в глазах шестиугольник Сатурна.

— Завтра мы свяжемся с Гаром, примем задание, заключим договор и получим все оставшиеся данные. Завтра же должен прийти ответ от тхака. Нам же необходимо возвращаться.

Сатурн мягко поплыл в сторону — корабль начал плавно разворачиваться.

— Нам предстоит покинуть систему Афалия, — продолжила Фибула. — Мы будем отсутствовать примерно месяц по земному времяисчислению. Вам необходимо придумать легенду, которая объяснит окружающим ваше длительное отсутствие.

— Ой, да! Точно! — спохватилась я.

Я прекрасно понимаю, что полковник Исаев внимательно следит за мной, и чтобы не провоцировать ещё более пристальное внимание, надо сделать так, чтобы моё отсутствие не вызывало вопросов.

Пока мы летели к Земле, у меня родился "гениальный" план: я давно хотела отправиться в путешествие и побывать в настоящих джунглях, так что подвернулась прекрасная возможность воспользоваться месячным отпуском и осуществить мечту — увидеть своими глазами город древних Инков — Мачу-Пикчу. Все мои перемещения должны фиксироваться официально. Маршрут я уже давно вынашивала в голове, поэтому, оказавшись в моей комнате, я села за планшетбук и купила два билета на самолёт: сначала до Лимы в Перу, затем до Куско. От туда купила билет на поезд до города Агуас-Кальентес. Там я забронировала номер в отеле на месяц с возможностью продления. Ну и как же обойтись без товаров для туризма? Всё необходимое я заказала на Озоне. Разумеется, все эти покупки легко будут отслежены спецслужбой полковника и будут сделаны "правильные" выводы о моих планах.

Потом я позвонила всем тем, кто может хватиться моего отсутствия — родителям и подругам, и за будничной болтовнёй рассказала о задуманном путешествии. Все искренне порадовались за меня и пожелали приятного отпуска и потребовали фотоотчёт с места отдыха. Разумеется, я выслушала традиционные напутствия мамы о необходимости соблюдать осторожность с незнакомыми людьми, и, естественно, в случае чего, обязательно "предохраняться"... Господи! Мама — это всегда мама!

В общем, план выглядел продуманным и стопроцентно рабочим. После переговоров со стариком Гаром мне предстояли сборы и увлекательный перелёт в Перу. Затем поездка на поезде через джунгли и обязательное заселение в отель. Я специально сняла номер с отдельным входом, чтобы мои отлучки не фиксировались на ресепшене. Никаких экскурсий я брать не планировала. Лишь для вида пролистала в поисковике список компаний, предоставляющих экскурсии с персональными гидами. Разумеется, экскурсии меня не интересуют, поскольку по пути к самому Мачу-Пикчу я планировала бесследно исчезнуть с родной планеты где-то на месяц.

Глава 17

Не смотря на то, что я уже много раз летала на самолётах, в том числе и за штурвалом, на большом трёхпалубном авиалайнере летать не приходилось. Самолёт воистину поражал размерами. Даже Фибула впечатлилась, наблюдая за путешествием моими глазами. Я специально заказала место возле иллюминатора.

Как объяснила Фибула: она видела лишь на развитых планетах, как в развлекательных целях используются планеры на принципе скольжения по атмосферной подушке. Но там используются совсем крошечные аппараты. И лишь однажды видела с орбиты пассажирские планеры, но они были значительно меньше и принципиально иной конструкции. Там двигатели и топливо располагались в фюзеляже, а пассажиры сидели внутри крыльев. Такого гигантского атмосферного планера, как на Земле, она никогда не видела.

Повсеместно применяются аппараты на совершенно иных принципах. В основном на флайерах стоят гравиро́торы, использующие эффект антигравитации, либо ревибро́ны, использующие для полёта мощные магнитные поля. К стати, я знала, что у Фибулы стояли оба таких двигателя, включая совсем редкий и уникальный — триби́зор. Это, по сути, мини-версия варп-реактора, который был способен летать даже в атмосфере газовых гигантов, сжимая пространство позади корабля и как бы подвешивая его в точке гравитационного равновесия. Ничего в этом не понимаю, но от сидящих в голове знаний буквально мурашки бегают по телу!

Фибула постоянно просила меня посмотреть в иллюстратор. Ей до безумия понравился вид Земли с относительно не большой высоты. Я полностью разделяю её вкус. Однако я постоянно крутила головой, поскольку немного нервничала. Меня не отпускало предчувствие, что полковник отправит за мной "хвост". Но, как ни прислушивалась к своим ощущениям, никто из окружающих подозрений не вызывал. Я уж было подумала, что мои способности специфика и вовсе не работают. Однако нет! Все чувства заработали разом, как только я вышла из поезда в Агуас-Кальентес.

Я сразу заметила, как пара очень колоритных типов, бросала на меня излишне внимательные взгляды. Звук их шагов сразу засел в моей памяти, и я постоянно слышала их неподалёку. Мне даже оборачиваться не было нужды.

Высказав свои подозрения Фибуле на счёт шпионов полковника, она опровергла мои подозрения, сказав, что тоже давно их заметила. Она не сомневалась, что они точно местные жители, поскольку говорят на испанском языке, причём на лимском диалекте, который используется только здесь.

Не, ну нормально? На Земле всего ничего, а уже знает больше меня! Но больше всего меня удивило, почему я сама не слышу их разговоров? На что Фибула ответила, что это она отфильтровала разговоры незнакомцев, поскольку не хочет, чтобы я их слышала. Видите ли, их разговоры слишком непристойные. Она меня успокоила, что физически преследователи не представляют для меня никакой угрозы, а интересую я их исключительно как женщина... не, ну нормально? Успокоила, называется! Ядрён Харон! За мной по пятам идут два насильника, а мне не о чем переживать?

На самом деле, я и в правду напрасно переживала. Несмотря на то, что насильники были жилистыми и крепкими, в джунглях я легко оторвалась от них, при чём с тяжеленным рюкзаком на плечах. Они быстро потеряли мой след, когда я начала передвигаться, прыгая по упавшим деревьям и камням. Их шаги быстро начали отдаляться. Фибула сказала, что прекрасно видит моих преследователей с орбиты, и они идут в неверном направлении.

"Вот и славно! Бай-бай, прыщики!" — мысленно обрадовалась я.

В общем, когда Фибула посчитала, что в округе безопасно, и меня точно никто не видит, она велела мне остановиться и забрала меня на борт своим непостижимым "поварёшечным" телепортом.

Я отдала свой рюкзак поджидавшему на мостике забавному дроиду, похожему на утку, с двумя трёхсуставчатыми манипуляторами, и он, паря над полом на мини-ревибронах, улетел с мостика. Натужно подвывающие ревиброны будто жаловались на тяжкую судьбу.

— Итак, каков план действий? — спросила я, аж подпрыгивая от нетерпения.

— Я получила ответ от тхака. Как я и ожидала, он согласился помочь. Разумеется, он не оставил прямых координат места встречи, — ответила Фибула совершенно буднично. В отличие от меня, она явно не испытывала такого волнения.

— И-и-и, как же мы его найдём? — дрожащим от нетерпения голосом спросила я.

— Он передал координаты точки в десяти парсеках от эмиссионной туманности Пси-8-айза-587. Дальнейшие инструкции мы должны получить на месте. Занимайте место в ложементе, капитан. Вам предстоит выполнить свой первый "прыжок" в систему Айза.

Я аж подпрыгнула, будто меня кто-то резко схватил за рёбра, и в несколько прыжков оказалась в ложементе.

Взрыв в голове... окружившее меня собственное зрение... бешеный круговорот из новых чувств от сотен датчиков и сенсоров, и бодряще обжигающий холод космоса на металлической "коже".

Мгновение, проведённое в ступоре эйфории, резко сменилось порывистым вдохом! В "лёгкие" моих камер ионизации ворвался первый "вдох" чистой плазмы! Мощными толчками забилось "сердце" моего реактора, разгоняя по жилам "кровь" чистой энергии! Отозвавшиеся "мышцы" моих двигателей задрожали от переполнившей их мощи! По всему "телу" моего корпуса пробежала волной вибрация от носа до хвоста!

— Точка прыжка находится за орбитой Афалия-38-94-М, то есть — Марса. В этом секторе в данный момент нет земных кораблей, — продолжала инструктировать меня Фибула.

В стороне, по правому борту, вспыхнула синяя точка. Интенсивным толчком гравиротора я развернулась к синей точке и устремилась к месту старта. По "телу" растеклась уже хорошо знакомая приятная истома от заработавших в полную силу двигателей.

Знаете, кто на Земле может похвастаться тем, что способен увидеть себя без зеркал и камер? Я могу! Заглянув через купол мостика, я посмотрела на себя — моя довольная моська улыбалась с закрытыми глазами. К стати, в "сцепке" я не чувствую своё тело и не могу им управлять. Я убедилась в этом, когда попыталась показать себе язык — ничего не вышло. Моя улыбка была непроизвольная и искренняя.

Я уже привыкла к "сцепке" и чувствовала себя как рыба в воде. Я мчалась к стремительно приближающейся синей точке, поправляла курс, слегка "напрягая" гравироторы то по левому борту, то по правому. Фибула уже вовсе не вмешивалась в мой полёт, лишь продолжая зачитывать вводные:

— Я нашла оптимальную точку, где мы будем прикрыты поясом астероидов от аппаратуры Земли и Луны. Момент прыжка не будет зафиксирован.

— Отлично, — мурлыкнула я, наслаждаясь полётом.

— Навигационный компьютер в данный момент рассчитывает прыжок в систему Айза, — продолжала Фибула.

Я и сама прекрасно видела бегущую полоску, отображавшую прогресс работы компьютера. Полёт занял сорок две минуты, и я уже приступила к торможению. Когда мы были всего в тридцати тысячах километров от синей точки, слева по борту вспыхнула алая пульсирующая точка. Это была метка вектора прыжка. Перед глазами побежали строки с детализацией расчётов. Компьютер выдал данные, что до нужных координат нам потребуется два прыжка. Я уже прекрасно знала, что нужно делать, и начала финальный разворот.

Пока я наблюдала, как жёлтое перекрестье курсового указателя приближается к точке вектора, я напрягала "мышцы" заряжающихся антиматерией гондол в хвосте корабля. И как только алая точка и перекрестье слились, полыхнув голубым светом, я "рванула киррак", выпустив на волю пузырь энергии, рождённый столкновением материи с антиматерией!

Пространство вокруг скрутилось в упругий рулон, и я неуловимым для зрения рывком выстрелила в нутро созданного мной гипертоннеля. Звёзды исчезли, космос будто опустел. Очертания гипертоннеля угадывались прокатывающимися по его границам волнами плазменных сгустков. Мою "кожу" приятно обдували плазменные потоки, резонирующие с защитным силовым щитом, от чего меня окружал бирюзовый ореол, бесконечно танцующий и закручивающийся бесчётными маленькими водоворотами.

Меня даже не волновало понимание того, что если силовой щит ослабеет хоть на ничтожную долю процента — гиперпузырь лопнет, и мы с Фибулой превратимся в чистую энергию, и полыхнём в пространстве на микроскопическую долю секунды, оставив в космосе мимолётный фотонный росчерк. Линия из наших фотонов растянется на треть парсека, однако ни один земной телескоп не будет в состоянии их даже зафиксировать. Плевать! Прямо сейчас ничего не имеет значения! Только полёт! Только я и гиперпространство!

— Как же это красиво, Фибула! — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от танцующих вокруг меня бирюзовых узоров.

— Вы правы, капитан. Любой пилот, однажды испытав "прыжок в сцепке", уже никогда не откажется от этого.

— Всегда этого боялась... но избежать не вышло. Теперь я гипер наркома-а-ан... — протянула я охрипшим голосом, пытаясь пошутить.

— В каком-то смысле... да, — совсем по-человечески усмехнулась Фибула. — С той разницей, что настоящий наркоман видит картины, которые ему рисует его же разрушающийся разум. А пилот видит созданное разумными существами совершенство!

Фибула помолчала мгновение, смакуя момент, и продолжила:

— Любой изъян или отклонение в этом процессе разрушит этот баланс. В данный момент для вселенной мы лишь ничтожный пучок фотонов, мчащийся вместе с мириадами таких же по сути пучков, с той разницей, что их все испустили звёзды! Но мы — единственный пучок фотонов, который мыслит и пытается себя осознать.

— Да! Так и есть, — отозвалась я. — Как же мне бесконечно хорошо! Я хочу понять всё!

— Так будет каждый раз, капитан, — тихо сказал корабль. — Никто не может объяснить это состояние, но многие называют его "гиперэйфория".

— Подожди! Разве это не опасно? — заволновалась я. — Эта эйфория меня отвлекает! Я же могу пропустить момент, когда надо выйти в обычное пространство...

— Не думайте об этом, — успокоила Фибула. — Выходить из гиперпространства в ручную — чистое безумие! Это должен делать навигационный компьютер, с ювелирной точностью. В ручную это не под силу даже мне. Погрешность в ничтожную долю секунды может быть фатальной. Корабль может выпрыгнуть внутри планеты или звезды. Или даже вблизи магнитара или нейтронной звезды. Но самым невезучим суждено выпрыгнуть вблизи чёрной дыры...

Мы невольно замолчали, понимая, что для таких "везунчиков" мгновенно всё будет кончено. Космос не терпит безрассудства.

— Фибула, скажи, что такое "чёрная дыра?" — задала я вопрос, мучавший всех учёных моего мира.

— Если кто-то в галактике и знает это, я о нём не слышала, — безрадостно усмехнулась Фибула. — В мире есть много вещей, которые пока не дано понять живущим.

— Вот те раз! — хмыкнула я. — Я думала, для вас больше не осталось тайн в этом мире.

— О нет! Это не так. Да, мы ушли дальше вас в понимании окружающего нас мира, однако мы всё ещё далеки, чтобы осознать и познать до конца всю природу окружающего. Мы многого не понимаем, так же как вы. Мы не в состоянии достичь других галактик, мы не в состоянии приблизиться к чёрной дыре и даже магнитару. Мы не знаем, что такое "душа" и что находится за порогом смерти. Вас это удивляет?

— Если честно, да! — искренне удивилась я. — Я думала, что вы знаете всё! Раз умеете искривлять само пространство и летать быстрее света. Раз научились создавать копии своих тел, прошу заметить — со своим сознанием! И это на расстоянии многих световых лет от себя. В конце концов, ты хоть понимаешь, что вы делаете, когда хотите, чтобы к вам кто-то пришёл в гости? А? Слетаете за ним на корабле? Фиг! Вы просто зачерпнёте гостя своим пространством! А, каково? Ядрён Харон!

Фибула залилась самым настоящим смехом! Живым! Звонким, заразительным. Я и сама прыснула, от чего по моему корпусу пробежала плазменная волна, а гипертоннель как будто слегка вильнул. Испугавшись этого, я внутренне замерла и решила, что в "прыжке" лучше не смеяться.

"Ядрён Харон! А что будет, если я сейчас чихну?" — промелькнула мысль.

— Знаете, капитан, я всё больше восхищаюсь землянами! — отсмеявшись, сказала Фибула.

— Поверь, не все люди такие весёлые, как я, — скептически фыркнула я. — Слушай, может, уже будем на "ты"?

— Простите, но это грубое нарушение всех правил. На мостике я обязана соблюдать субординацию, — ответила Фибула. — Но я с удовольствием воспользуюсь вашим предложением, в неформальной обстановке.

— Хорошо, — ответила я, наблюдая за всполохами плазмы, гуляющей по защитному щиту.

Мои ощущения безумно сложно описать. Я чувствовала все работающие системы: урчащий, как сытый кот, варп-реактор; гудящие бузеры, поддерживающие мощное магнитное поле для сдерживания антиматерии в баках-ловушках; потрескивающий гамма-генератор, поддерживающий поле в защитном щите корабля; свист торидных форсунок, сталкивающий материю с антиматерией в камере задних гондол; завывающие излучатели, прогоняющие плазму через генератор варп-поля. И ещё сотни работающих систем. Все системы я чувствовала и прекрасно понимала, какое ощущение к какой системе относится. При этом мне было очень хорошо, поскольку всё работало как отлаженные швейцарские часы. В поле моего зрения лишь чертились линии пролетающих мимо объектов. Я не могу их видеть на такой скорости, но обо всех объектах знает навигационный компьютер, он старательно высчитывал их положение и рисовал для меня траектории их движения. Выглядело почти также, как во всех фантастических фильмах, что я видела. Интересно, от куда режиссёры знали, как это выглядит на самом деле?

Вдруг в глазах полыхнула вспышка, и я снова увидела звёзды. Мы вышли из первого прыжка. Впереди по курсу пульсировала вторая алая точка. Я пристально смотрела на неё, пока заряжала гондолы для второго прыжка.

Всё-таки поразительное чувство, когда в одной голове уживаются две памяти. Для меня прежней — это мой первый прыжок через гиперпространство и совершенно новый опыт. В то же время мне всё прекрасно знакомо, будто я всю жизнь только этим и занимаюсь. Я как будто по-отечески сама на себя смотрела, приговаривая: "Ничего-ничего, салага! Смотри и учись!"

Я снова совместила перекрестье курсового указателя с точкой вектора и прыгнула! Неописуемый восторг и чувство безграничного счастья!

— Капитан, ваш мозг поразительно быстро сливается с базисной матрицей имплантов, — сказала Фибула.

— Это хорошо или плохо? — отозвалась я, не понимая, хвалит меня корабль или ругает.

— Я не знаю, — немного заторможенно ответила Фибула. — Вы демонстрируете уровень слияния, характерный для гибарийцев.

— Так, может, люди и есть гебарийцы? — с усмешкой озвучила я витающий в воздухе ответ.

— Нет. Вы точно не гибариец, — задумчиво ответила Фибула. — Я изучила анатомию землян. У вас иные пропорции тела. Иное соотношение костной ткани к мышечной. Совершенно иное строение внутренних органов. Даже строение мозга иное! Я не понимаю...

Фибула замолчала, размышляя. Я не знала, что ответить. Надо мной властвовала гиперэйфория. Мне эти вещи кажутся такими несущественными... такими пустяками. По сравнению с полётом это такая ерунда! Какая разница, кто я? Главное — я лечу! Я пучок фотонов! Мне нужно лететь... туда! Вперёд!

Ослепительная вспышка света бьёт по глазам. На мгновение теряю ориентацию. В голове гремит крик Фибулы:

— В право!

Со мной происходит новая метаморфоза. Зрение будто сузилось. Я вижу лишь пространство прямо по курсу. Мы снова были в обычном пространстве, однако скорость почему-то высокая. Время будто замедлилось, и я увидела очертания стремительно приближающихся кораблей. Я молниеносно среагировала и, крутанувшись вправо, ушла от столкновения. Силовым щитом я почувствовала пронёсшийся в дюйме от корпуса чужеродный металл.

На ходу тормозя гравироторами, я развернулась и замерла на месте в пятистах метрах. На меня разворачивались три хорошо знакомых корабля. Не требовалось даже читать появившиеся надписи идентификации над синими контурами, очертившими корабли. Это были флимы на своих знаменитых ка́йберах. Ох, как же обрадовался бы сейчас Гар, увидев своих неприменимых врагов.

За кораблями флимов я заметила маленький объект с зелёной "лояльной" окантовкой. Приблизив изображение, я увидела, что это какой-то небольшой зонд.

Осмотр зонда занял какие-то доли секунды. Я снова посмотрела на корабли. Синяя окантовка означала — "враждебность не определена". Однако окантовка тут же сменила цвет на фиолетовый — корабли подняли щиты.

Глава 18

Я замерла, пристально разглядывая корабли флимов. Только что накрывшее меня непонятное состояние понемногу отпускало.

— Капитан, впредь, находясь в гиперпространстве, не стоит держать активированными курсовые гравироторы, — поучительно сказала Фибула. — За исключением тех случаев, когда это необходимо, и вы полностью уверены, что в точке выхода ничего нет.

— Да, Фибула, я знаю про это. Просто задумалась... даже внимания не обратила, что «напрягла» гравиротор.

— Тем не менее, вы прекрасно отреагировали на опасность. Мне даже не понадобилось вмешиваться.

— Я ощутила что-то непонятное. Что со мной было? — спросила я, безуспешно сканируя корабли флимов. — Время будто замедлилось.

— Это ваша первая боевая трансформация. Режим активируется в момент опасности. Наноботы впрыскивают вам в кровь особый гормон, тонизирующий мышцы и многократно ускоряющий реакцию. При этом вы можете испытать иллюзию, будто время замедляется.

— Ясно. А как...

Я не успела закончить вопрос. В голове вспыхнуло чувство опасности, и пространство в глазах вновь молниеносно сузилось. Это сенсоры корабля зафиксировали всплеск энергии в защитном щите правого кайбера. Я уже всё поняла и резко крутанулась в сторону. Будто в замедленном кино, я наблюдала, как, по очереди полыхая зелёными вспышками, то с левого, то с правого крыла кайбера вылетают узкие полоски плазменных залпов, а окантовка вокруг корабля окрасилась в красный цвет — ВРАЖДЕБНЫЙ!

Теперь я понимала, что это не время замедлилось, а мои реакции многократно ускорились. Я увидела, что успеваю уклониться от мчащихся плазменных стрел. Следом к собрату присоединился средний кайбер и дал очередь на упреждение, в попытке угадать мой курс. Его окантовка, в свою очередь, тоже покраснела. Я прекрасно всё видела и, изменив направление вращения, ушла от очереди. Затем резко нырнула вниз, уловив скачок энергии в щитах третьего кайбера, в свою очередь открывшего огонь. Теперь вокруг всех трёх кораблей светились красные канты.

Меня захватил какой-то азарт. Это было слишком просто. Я даже успела кинуть взгляд на себя — моё тело было плотно зафиксировано, практически полностью погрузившись в ложемент. Наружу торчали только ступни, коленки, кисти рук и злорадно улыбающаяся моська.

— Прекрасные маневры уклонения, капитан! — впечатлилась Фибула. — Корабли не ответили на вызов. Я зафиксировала нападение. Вы можете спокойно их уничтожить.

— Как уничтожить? — взвизгнула я, в диком вращении уклоняясь от целой серии залпов. — Там же живые существа! Наверное...

Я рванула в сторону, резко набирая скорость. Флимы разделились и начали меня окружать, без конца поливая очередями из плазмомётов.

— Вы же понимаете, что у вас нет выбора, капитан? — удивилась Фибула. — Теперь это наши враги. Если вы не уничтожите их, они уничтожат нас.

Я прекрасно это понимала, но внутренний барьер было сложно сломать. Я ещё никогда не убивала.

Тем временем я пропустила первое попадание. Не успев уклониться, зелёный сгусток чиркнул по защитному экрану и отрекошетил в сторону. Я ощутила реальный жар в месте попадания и заметила, как полоска мощности щита чуть просела, отдав часть энергии, но тут же медленно поползла обратно — буферы снова заряжались. Очевидно, что нельзя за короткое время получать множество попаданий. Щит держит, пока не опустеют буферы щитов.

Я выписывала безумные петли, непредсказуемо меняя траекторию. Корабли флимов были значительно медленнее меня, а их реакция и вовсе была никудышная. Они попросту не успевали реагировать на мои маневры и просто впустую поливали залпами пустое пространство.

Тем временем я всё-таки решилась пострелять. Разблокировав свои плазмометы, я заметила, как на кончиках моих крыльев появились две вытянутых прорези с тлевшим в глубине хищно-алым отсветом, а перед глазами появилось оранжевое кольцо прицела. Внутри него быстро рисовалось второе кольцо, поменьше, пробегая путь по часовой стрелке. Я знала, что это заряжаются плазмой баки излучателей. Как только кольцо замкнулось, прицел вспыхнул зелёным цветом — орудие готово к бою. Заложив затяжной вираж, я поймала в прицел один из кайберов. Зелёный круг будто прилип к цели, и я, поймав его на развороте, выпустила свою первую очередь.

Мои плазменные стрелы были красного цвета и летели значительно быстрее. Все пять залпов угодили в левый борт кайбера. Над ним появилось мигающее число — 65%. Щит корабля просел на тридцать пять процентов лишь за один выстрел!

— Отличный залп, капитан, — похвалила Фибула. — Вы можете вести огонь по нескольким целям. Позвольте я вам помогу?

— Да, помоги! — в азарте крикнула я, закладывая вираж с безумным вращением и наблюдая, как вдоль моего корпуса вяло пролетают зелёные росчерки вражеских выстрелов.

От кольца прицела вдруг отделилось ещё одно кольцо и само собой прилипло ко второму кайберу. Он как раз пошёл на разворот, и я выпустила очередь из пяти залпов. В цель попали четыре. Над кораблем противника замигало число 72%, а рядом появились две буквы LZ.

— Замечательно! Вы вывели из строя орудия по левому борту! — спокойно сказала Фибула.

Кажется, она совершенно не волнуется. Хотя чему я удивляюсь? В отличие от меня, Фибула прошла через тысячи сражений и прекрасно понимает всю боевую обстановку. Я же буквально растворилась в азарте боя. Я маневрировала между несущимися выстрелами, то подныривая под них, то резким импульсом нужного гравиротора ныряла в сторону, чтобы тут же взмыть вверх, пропуская под себя очередной пучок плазмы.

Не знаю каким образом, но я держала в поле зрения десятки залпов и следила за траекторией их полёта. Сгустки раскалённой плазмы ещё стремительно неслись вперёд, а я уже знала, где они окажутся через мгновение, и интуитивно чувствовала то место, где в данный момент не следует находиться. В особо напряжённые моменты боя время будто на пару мгновений ещё больше замедлялось, давая мне лишнюю секунду на принятие решения. За это время выстрелы флимов ещё дважды чиркнули по защитному щиту, заставив меня поморщиться от боли, но не причинив никакого вреда.

— Любопытная техника уклонения. Где вы так научились маневрировать, капитан? — с нескрываемым любопытством спросила Фибула.

— Я обожаю компьютерные игры. Моя любимая игра — «Космические рейнджеры». В третьем классе я даже выиграла турнир школы, — хохотнула я.

— Теперь понятно почему вы так долго возитесь, — усмехнулась Фибула. — Вы просто играетесь с ними.

— Даже не думала... — ответила было я и запнулась.

А ведь Фибула права. Я поймала себя на мысли, что специально тяну время. Я просто не хочу убивать этих ребят. Щиты всех трёх кайберов мигали на десяти процентах. Очевидно, что им не выстоять против меня.

— Вызови их ещё раз, — приказала я.

— Слушаюсь, — ответила Фибула.

Кайберы вдруг прекратили огонь и перестроились в линию. Я тоже развернулась, и мы замерли друг напротив друга.

— Позвольте мне с ними говорить? — попросила Фибула. — Если вы решили оставить их в живых, им не следует знать, что у меня есть незарегистрированный капитан. Они пока про вас ничего не знают. По скольку у нас подняты щиты, они не могут нас просканировать.

— Да, конечно, говори, — ответила я, готовая в любой момент открыть огонь.

Над центральным кайбером появился прямоугольный экран, с которого на меня смотрел флим. У него была вполне гуманоидная внешность, с той разницей, что цвет его кожи был ярко-синим и маслянисто блестел. С голоэкрана смотрел взрослый мужчина, лет тридцати на вид, совершенно лысый. На его голове одет пухлый обруч с выступающими продолговатыми лепестками, заворачивающими за острые уши. Видимо, это была гарнитура или иное техническое приспособление. Флим часто дышал и заметно нервничал. Он всматривался в экран, ожидая, что мы включим видеосвязь, и часто моргал глазами с ярко-зелёными зрачками. Не дождавшись ответного голоэкрана, флим настороженно произнес:

— Мы не ожидали, что вы решите вызвать нас. Это очень благородно. Мы признательны вам.

Его голос оказался неожиданно высоким и звонким.

— Снимите щиты! — холодно приказала Фибула.

— Да, разумеется, — тут же подчинился флим и кивнул куда-то в сторону.

Цифры над кораблями пропали, а цвет их состояния сменился на жёлтый — вооружение деактивировано, щиты опущены, не представляют опасности. Даже если они вновь попытаются поднять щиты, я успею сделать залп. Смогу ли я это сделать — другой вопрос .

Фибула тут же просканировала корабли, и я увидела очертания находящегося на борту экипажа. Кайберы были чуть меньше Фибулы. На каждом корабле было по десять флимов. Рядом с каждым кораблём побежали строки с результатами сканирования, содержащие технические данные, характеристики вооружения, состояние систем и список полученных повреждений. Корабли были изрядно потрёпаны после стычки с нами.

— Зачем вы атаковали меня? — спросила Фибула с металлическими нотками в голосе.

— Мы пережидали ионный шторм в этой системе и обнаружили брошенный зонд, — сказал флим. Я сразу почувствовала в интонации ложь. — По закону «свободного космоса» — это наша законная добыча, — это была правда. — Мы пытались его взломать, как вдруг неожиданно вы вышли из варпа и сходу напали на нас, — снова ложь. — Мы решили, что вы хотите отобрать нашу добычу, понимаете? — флим заискивающе посмеялся и продолжил: — Мы не смогли идентифицировать класс вашего корабля и ошибочно признали в вас лёгкую цель. Приносим извинения и предлагаем выкупить свою жизнь.

Последняя фраза была чистой правдой, и мне даже стало их жалко. В интерфейсе окна связи я отыскала значок с перечёркнутым микрофоном, висящий над моей аватаркой, и активировала его.

— Они не слышат меня? — зачем-то шёпотом спросила я.

— Нет, капитан. Передача голоса временно отключена.

— Надо им объяснить, что мы не нападали на них... — попросила я.

— Я объясню вам сложившуюся ситуацию, — спокойно сказала Фибула. — Мы не обязаны им ничего объяснять. Они лукавят и прекрасно понимают, что это они первыми нас атаковали. Мы находимся в нейтральном пространстве, и здесь действует закон «свободного космоса», который признают даже пираты. А это именно пираты — их бортовые номера поддельные. Бой они проиграли, а это значит, что их жизни и корабли принадлежат вам, капитан. Вы лично одержали победу и лично решили их пощадить. Я уважаю ваше решение. Однако, если хотите знать моё мнение: отпускать их было бы опрометчиво.

— Если мы их отпустим, чем это может грозить? — спросила я.

— Перед нами пираты. Я не могу определить, из какой они ячейки. Но что абсолютно точно, если они вернутся на свою базу, мы попадём в чёрный список, поскольку отняли законную добычу. И не факт, что ваш благородный поступок оценит пиратская верхушка. Скорее, наоборот, это воспримут как слабость.

— Я просто не могу их убить! Понимаешь? — сказала я жалобно. — И что же нам теперь делать?

Но не успела я закончить вопрос, как раздался сигнал ближнего обнаружения, один за другим посыпались отчёты сенсоров. Я развернула взор в сторону, куда указывали радары, и увидела, как в нескольких километрах, прямо над нами сбросил маскировку огромный корабль, похожий на гигантский контейнер.

Не дождавшись идентификации, я молниеносно перевела прицелы орудий на новую цель. Однако контур гиганта тут же осветился зелёным цветом — это означало: ЩИТЫ СБРОШЕНЫ, БЕЗОПАСЕН, ДРУЖЕЛЮБЕН.

— Спокойно, капитан. Это свои, — тут же сказала Фибула.

Я сразу деактивировала вооружение, и хищные прорези в моих крыльях тут же закрылись, будто там ничего и не было.

Терпеливо ожидавший флим посмотрел в сторону, и на его лице отразился неподдельный ужас. Экран с его изображением погас, выключились помаргивающие огни на корпусе кайберов, а их контуры окрасились в оранжевый цвет — КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ЭНЕРГИИ, ТЕРПИТ БЕДСТВИЕ.

В днище гигантского корабля начали открываться огромные створки, а из чёрного нутра вырвались три полупрозрачных луча. Они окутали корабли флимов, и те медленно поплыли в сторону раскрывающегося чрева гиганта.

Передо мной вдруг возник новый экран. На тёмном фоне еле угадывался чёрный силуэт.

— Здравствуй, Фибула. Приветствую вас, капитан, — раздался тяжёлый бас, явно искусственно искажённый. — Позвольте выразить искреннее восхищение — это был зрелищный бой и блестящая победа!

Я уже поняла, что это был тхак. А мы приняли участие в искусно разыгранной ловушке для флимов.

— Здравствуй, Випла, — ответила Фибула. — Противник оказался слабым. Однако это был первый бой моего капитана. Я не вмешивалась. Как ты догадался, что мой капитан пощадит этих флимов?

— Для меня самого это полная неожиданность, — усмехнулся голос. — Я по глупости засветился в этом секторе, и флимы меня засекли. Я уже неделю не опускаю маскировку, а флимы прощупывали каждый квадрат пространства, пытаясь меня нащупать. Мне чудом удалось незаметно выпустить зонд, чтобы отвлечь их. И вдруг — о чудо! Я получаю твоё сообщение. Ты снова меня спасла, Фибула. Я рад, что ты выбрала себе такого талантливого капитана. Если это был лишь первый бой, могу себе представить, что будет дальше. К стати, надеюсь, вы не возражаете, если я заберу ваш трофей?

— Что будет с этими флимами? — спросила я, не сумев скрыть напряжение в голосе.

— Не переживайте, капитан. Они будут жить, — успокоил меня тхак, безошибочно поняв причину моего беспокойства. — Эти пираты всего-навсего будут проданы в рабство. Конечно, за них много не выручить, однако доброе дело зачтётся мне в следующей реинкарнации. Поверьте, многие, кого они погубили, были бы вам благодарны. Я надеюсь, вам не нужны их корабли? Мне они очень пригодились бы. Эти космические засранцы сделали пару очень некрасивых пробоин в моём Бастифале. Мне как раз нужны запчасти для ремонта.

— Мне они не нужны, — ответила я.

— Надеюсь, ты сможешь выполнить мою просьбу? — спросила Фибула.

— Что ж, перейдём к делу. Это, конечно, против правил тхаков, вы же понимаете? Но я с удовольствием помогу, — сказал тхак. — Итак, правильно ли я понял: капитан желает получить гражданство империи Зойден под своим же именем и указать расу — нил?

Я замялась в нерешительности, точно ли всё назвал тхак. Фибула ответила за меня:

— Всё верно, Випла. Нам также нужно правдоподобное досье.

— Не продолжай. Я понял, — прервал Фибулу тхак. — Я подберу досье реального нила. У меня обширная картотека, уж поверь. Ступень смогу сделать только первичную — кайден. Однако предупреждаю, капитан, вам нельзя проходить медицинское обследование в сертифицированных клиниках. Любой анализ крови покажет, что ваша ДНК точно не принадлежит нилу. Сканирование отпечатков пальцев покажет, что эти отпечатки не принадлежат нилу. Одним словом, вам противопоказаны проблемы с законом, а также надлежит беречь своё здоровье. Поскольку, попав в поле зрения этих служб, неминуемо раскроется факт поддельного гражданства. Тогда поднимется шумиха, и тут уже рискую я. Понимаете?

— Конечно, Випла. Мы всё понимаем. Нам не нужны проблемы с законом, и, конечно, мы не хотим доставить проблемы тебе, — ответила Фибула.

— Хорошо. Тогда примите на борт мой зонд. Он сделает голоскан капитана и проведёт все процедуры, необходимые для базы данных.

Я огляделась в поисках зонда. Он нашёлся в отдалении. Фибула как раз в этот момент "зачерпнула" зонд своей зеркальной "доской для сёрфинга".

— Капитан, вам необходимо выполнить все инструкции зонда, — обратился ко мне тхак.

— Хорошо. Спасибо, Випла, — поблагодарила я в ответ. — Фибула, прерви, пожалуйста, сцепку.

— Прерываю сцепку, — отозвалась Фибула. — Зонд находится в грузовом отсеке.

Круговое зрение погасло, ощущение собственного тела вновь вернулось ко мне. Я открыла глаза как раз к моменту, когда ложемент принял сидячее положение.

Дорогу я прекрасно знала — грузовой отсек находился на третьей палубе. В отличие от земных кораблей, палубы на борту Фибулы нумеровались сверху вниз. Я прошла через услужливо ушедшую в стену гермодверь мостика, и пройдя по коридору, остановилась перед дверью «лифта». Конечно, лифтом это удивительное устройство не являлось. Просто мне нравилось его так называть. По сути, это был телепортатор, использующий туже технологию, что и зеркальная "доска для сёрфинга".

— Третья палуба, — сказала я.

Светящаяся красным тонкая линия вокруг двери с тихим "плюм" сменила свет на голубой, и створки двери разъехались в стороны. Я увидела своё отражение на открывшейся за дверью зеркальной стене. Поверхность колыхалась, будто это была чистая ртуть. Как ни в чём небывало, я прошла через зеркальную стену и моментально вышла на третьей палубе из точно такого же "зеркала". По началу мне этот шаг давался с огромным трудом, но я быстро привыкла, и теперь даже глаза не зажмуриваю.

Пройдя по длинному коридору, я вошла в грузовой отсек через открывшиеся гермодвери. По среди огромного пустующего отсека над полом висел зонд, диаметром в полметра, в форме сферического многогранника.

При моём появлении одна из его граней вспыхнула белым светом, и зонд развернулся ко мне, будто огромный глаз.

— Пожалуйста, подойдите ближе, — раздался механический голос.

Я пошла вперёд, и, не доходя десяти шагов, зонд приказал:

— Остановитесь. Расслабьте мимические мускулы. Сохраняйте неподвижность. Смотрите на красный свет.

Верхняя грань, примыкающая к белой, вспыхнула красным светом, а слева из зонда выдвинулась третья грань, которая оказалась крышкой длинного цилиндра. Видимо, это и был сканер, занимавший всю ширину зонда. На боковой поверхности находилась небольшая линза, которая вдруг вспыхнула голубоватым светом, резанув мне по глазам.

— Пожалуйста, смотрите на красный свет, — повторил механический голос.

Опомнившись, я отвела взгляд от цилиндра и уставилась на красную грань.

Тем временем, цилиндр медленно полетел по кругу, сканируя меня мельтешащими лазерными лучиками. На стенах отсека плясали голубоватые отсветы, рисуя снующую во все стороны сетку. Наконец, закончив круг, цилиндр идеально точно влетел в зонд с другой стороны, после чего красная грань погасла. Следом раздался вопрос:

— Назовите ваше имя.

— Настя, — брякнула я от неожиданности короткое имя, но поправиться уже не успела.

— Назовите фамилию.

— Полякова.

— Какие цвета вы видите?

Верхний цилиндр вновь вспыхнул красным.

— Красный, — ответила я, после чего цвета начали меняться, а я принялась перечислять: — Синий. Фиолетовый. Зелёный. Жёлтый. Бордовый. Кофейный...

— Повторите, — произнёс голос после короткой паузы.

— Коричневый, — поправилась я, закатив глаза к небесам.

— Голосовая матрица создана. Пожалуйста, слегка подпрыгните.

Я пожала плечами и без особого энтузиазма подпрыгнула.

— Рост и вес зафиксированы. Сбор данных завершён, — произнёс голос, и белая грань погасла.

Я постояла, не понимая, что делать дальше.

— Я могу идти? — спросила я у зонда, но вместо него ответила Фибула.

— Да, капитан, возвращайтесь.

Пока я шла к двери шлюза, по стенам отсека пробежали световые блики. Я обернулась — зонда в отсеке больше не было. Я улыбнулась грустной мысли, что совсем скоро я привыкну к таким чудесам и перестану на них обращать внимание.

Вернувшись на мостик, я увидела большой голоэкран, висевший перед ложементами. Тхак с экрана сказал:

— Что ж, отлично. Данные обрабатываются. Через три часа вам нужно быть на имперской таможенной станции Jivi-35-608 и закрыть учебную визу империи Твибас. После чего вы можете официально принять полномочия капитана и оплатить имперскую пошлину. По пути вы получите полный отчёт о своём гражданстве. Рекомендую наизусть выучить легенду о вашем рождении и жизни до этого момента. Что же, теперь мы в расчёте, Фибула, — пробасил тхак.

— Предпочитаю считать, что я приняла помощь от друга, — сказала Фибула.

Тхак как-то загадочно усмехнулся и сказал:

— Удачи, капитан Настя.

Глава 19

Перенесённое приключение взбудоражило меня не на шутку, поэтому я не стала активировать сцепку. Хотелось немного переварить мой первый космический бой. Фибула продолжила маршрут к таможенной станции и выполнила прыжок. Я же просто легла на полюбившийся пол мостика и, заложив руки за голову, залипла на искрящихся потоках плазмы, вихрями закручивающихся в бесконечном танце вдоль границы гипер-пузыря. Это зрелище завораживало и, как выяснилось, отлично успокаивало. Точно так же я любила смотреть на огонь в камине в нашем загородном доме. Это зрелище очень помогало отодвинуть на задний план тяжёлые мысли и освободить голову от переживаний. В такие минуты мне было бесконечно хорошо.

Через пол часа меня отвлёк зуммер оповещения, и перед лицом возник голоэкран — пришёл отчёт от Виплы. Я мысленно вызвала голографический экран и открыла сообщение. В нём Випла писал, что моя учётная запись готова и уже находится в имперской базе данных. Мне нужно ознакомиться с моей легендой и закончить все формальности на таможенной базе. Я раскрыла вложения сообщения и развернула файл.

С каждым днём мне всё легче даётся взаимодействие с интерфейсом корабля. Мне безумно понравилось управление при помощи мыслей и движений глаз, что я практически перестала пользоваться руками. Лишь изредка, по привычке, я закрывала окна, смахивая их в сторону.

Я раскрыла файл и пролистала содержимое. Достаточно было один раз прочитать текст и ознакомиться с документами, чтобы запомнить каждое слово. Не знаю, что стало с настоящим нилом, чьё место я заняла, но теперь его прошлое является частью моей новой жизни.

Неприятный осадок всё-таки тяготил совесть. Однако логически рассудив, я успокаивала себя тем, что не я стала причиной такого порядка вещей. Я попала в новый социум, и, если я хочу стать его частью, мне придётся подстраиваться и пользоваться доступными средствами для необходимой адаптации. Пусть даже порой и не совсем законными.

— Капитан, мы приближаемся к точке назначения, — прервал ход моих мыслей голос Фибулы. — Выход из гиперпространства через две минуты. Вам необходимо занять своё место в ложементе.

— Спасибо, Фибула. Уже бегу, — поблагодарила я и прыгнула в кресло.

Вспышка, и переливающийся гипер-пузырь лопнул, а за куполом мостика вновь возникли звёзды и... станция!

Я видела сотни обожаемых мной фантастических фильмов и сериалов, читала бесчисленное количество книг с описанием подобных станций, видела обзорные видео ролики самой масштабной станции Земли — Самары. И, казалось, я была готова к любому зрелищу. Но нет! Любое, даже самое жаркое описание, будет лишь жалкой попыткой передать реальную действительность.Собственными глазами всё воспринимается иначе!

Я в миг перестала чувствовать свою нижнюю челюсть, и она, потеряв опору, рухнула куда-то вниз. Плевать! Потом найду её.

Таможенная станция империи была по истине гигантской! Мы выпрыгнули очень далеко — по общепринятым правилам запрещается выходить из гиперпространства ближе пяти тысяч километров от обитаемых объектов. Но даже с такого расстояния размеры станции ошеломляли.

Огромная конструкция, похожая на гигантскую юлу, сплошь усыпанная микроскопическими искрами светящихся иллюминаторов и нашлёпками огромных куполов обитаемых променадов. Станцию окружало движущееся облако из бесчисленных кораблей. Зрелище напоминало мне огромный рой пчёл, кружащих вокруг гигантского улья. Хотя корабли тоже были далеко не маленькие. Одни отлетали от станции, другие тут же стыковались на их место в шлюзовых гнёздах на внешних стапелях. Небольшие корабли влетали и вылетали в огромные шлюзовые доки, пролетая через мерцающие силовые поля, удерживающие атмосферу. Совершенно непонятно, каким образом хаотично снующие корабли не сталкиваются друг с другом.

— Капитан, нас вызывает станционный искин. С вашего разрешения я отвечу.

— Ага... — это всё, что я смогла вымолвить без помощи нижней челюсти.

Тут же раздался писклявый голос, чем-то похожий на детский, однако механические нотки всё-таки выдавали его искусственную природу:

— Гибарийский скаут «Фибула», оставайтесь на месте для стандартного сканирования. Не поднимайте щиты. Неактивируйте вооружение. Не выполняйте никаких манёвров.

— Подчиняюсь указаниям, — невозмутимо ответила Фибула.

Внутренний интерфейс тут же заголосил оповещениями сенсоров о регистрации активного сканирования. Не отрывая взгляд от станции, я движением головы смахнула все иконки оповещений.

— Капитан, вы чрезмерно эмоционально реагируете на визуальный контакт. Постарайтесь держать себя в руках. На станции такая реакция однозначно будет расценена как крайне подозрительная и неминуемо привлечёт внимание службы безопасности.

— На станции? — оживилась я, вновь обретая дар речи.

— Верно. Вам предстоит пройти все формальности, представ перед таможенным инспектором лично. Для этого необходимо посетить станцию.

— Я... туда... попаду? — пропищала я, неузнавая собственный голос.

— Верно, — спокойно ответила Фибула, терпеливо, как ребёнку, разъясняя элементарные вещи. — После сканирования мы получим все необходимые инструкции по принятому на данной станции регламенту. Вам надлежит выполнять все пункты, ответить на все вопросы и заключить серию стандартных договоров, оформить страховку, открыть счёт в имперском банке. При этом крайне важно вести себя естественно, чтобы не вызвать лишних подозрений, поскольку любые странности будут заноситься в ваше досье. От этого зависит, какой рейтинг гражданина вам присвоят. Для уровня «Кайден» максимально возможный начальный рейтинг — пятнадцать. К этой цифре и стоит стремиться. Я регистрирую чрезмерно эмоциональное возбуждение. Поэтому рекомендую активировать подходящий поведенческий шаблон вашего нейроимпланта. Например: «Законопослушный гражданин» или «Дружелюбный турист». Вам понятно всё вышесказанное?

— Да, Фибула. Всё в порядке. Меня отпустило. Извини, я повела себя как дурочка. Уж очень меня впечатлила таможенная станция.

— Я понимаю вашу реакцию. Пока вы на борту, проявление эмоций допустимо. Но как только вы попадёте на станцию, необходимо вести себя естественно. Я постоянно буду с вами на связи и буду подсказывать, что делать.

— Спасибо, Фибула. Расскажи о всех местных особенностях. Что надо делать, а что категорически нельзя делать? Что говорить? А чего нельзя говорить? Как надо здороваться и прощаться? Как благодарить и вежливо общаться?

— Основные линии поведения вам поможет соблюдать активированный шаблон. Ничего особенного делать не придётся. В нестандартных ситуациях я вам помогу. Самое главное, вам нельзя упоминать о связи с Гибаром, гибарийскими технологиями, способностями специфика и тому подобным. А поскольку вы собираетесь принять полномочия капитана гибарийского скаута, вам непременно будут задавать подобные вопросы. Все специфики подлежат особой регистрации и в последствии находятся под пристальным наблюдением, с внушительным ограничением в правах. Это не в наших интересах. Отрицайте любое отношение к спецификам и демонстрируйте полное неведение в этой области знаний. Технологии империи неспособны определить в вас специфика. Они не смогут фиксировать ваши генетические изменения, ваши импланты и нашу с вами связь.

— Я поняла, — уже совершенно спокойно ответила я. — Чтож, я готова.

— Отлично, капитан, — сказала Фибула. — У нас всё получится. Я верю в вас! Пока киррак в руке!

— Пока киррак в руке! — отозвалась я.

— Гибарийский скаут «Фибула», мы не зафиксировали на борту никакого груза. Требуется ли вам стыковка со станцией? — вновь раздался голос станционного искина.

— Нет. Стыковка не нужна, — ответила Фибула. — Запрашиваем посещение станции одним гуманоидным гражданином для оформления стандартных формальностей. Все данные пересылаю.

Последовала небольшая пауза. Через несколько секунд искин ответил:

— Принято. Запрос зарегистрирован. Ожидайте ответа. Выделяю место на внешнем рейде. Для ваших габаритов потребуется шесть парковочных мест. К оплате сто пятьдесят имперских эдимов за первые каурские сутки. Ручное маневрирование в пространстве станции запрещено. Передайте коды управления кораблём диспетчерскому искину.

— Передаю коды, — ответила Фибула.

Корабль слегка вздрогнул и начал плавный разворот. По пространству за куполом тут же побежали жёлтые линии, прорисовывая тысячи виртуальных парковочных мест. Многие места были заняты и выделялись красными прямоугольниками. Почти на самом краю парковочного рейда я увидела выделенный зелёным куб — это и было наше место парковки. Корабль вошёл в выделенный фиолетовым цветом коридор и направился в сторону нашей стоянки.

— Вам выделяется стандартный нейтринный телепорт станции. Десять телепортаций бесплатно, — продолжил декларировать голос искина. — Если потребуется заправка топливом, водой, продуктами, закупка товара, мелкий ремонт — в сети станции вы найдёте списки доступных ресурсов. Там же вы найдёте сайты всех официальных торговцев станции. Соблюдайте законы империи и общепринятые правила поведения. Добро пожаловать на таможенную станцию Jivi-35-608, империи Зойден.

Искин умолк. Корабль по-прежнему неспеша двигался к светящемуся зелёному кубу. Мимо то и дело проносились другие корабли, платформы, станционные боты, контейнерные буксиры. Некоторые проносились в казалось бы опасной близости. Однако я понимала, что опасаться нечего. Траектории движения всех объектов точно рассчитаны искинами диспетчерской системы станции.

Корабль приблизился к месту стоянки, плавно развернулся и неторопливо заплыл в выделенный куб, после чего зелёные стенки куба погасли, оставив лишь зелёные полоски, обозначающие границы нашей парковки.

— Парковочная позиция занята, орбитальные якоря активированы, парковка оплачена на местные сутки — это примерно пятьдесят три земных часа, — отрапортовала Фибула. — Осталось дождаться приглашения от таможенной службы.

— Супер! — ответила я дрожащим от волнения голосом. — Не могу передать, как я мандражирую.

— Полагаю, это земной жаргонный оборот, означающий крайнюю степень эмоционального возбуждения.

— Ты как всегда права, Фибула, — хохотнула я и выбралась из ложемента.

Я подошла к куполу мостика и с нескрываемым восторгом стала разглядывать станцию. Поразительно, что могут создать разумные существа.

— Так, надо разобраться с поведенческими шаблонами, — наконец сказала я.

— Всё очень просто, — отозвалась Фибула. — Подумайте о них. Меню активируется автоматически.

Я так и сделала. От одной мысли перед глазами всплыла надпись «Поведенческие шаблоны», и тут же развернулась вертикальная каруселька из названий пунктов. Чего тут только не было. Позабавили очень смешные пункты: «Картавый торговец», «Ветеран абордажник», «Заика попрошайка», «Полковник в отставке» и тому подобное. Я нашла нужный пункт — «Законопослушный гражданин».

Не долго думая, я активировала пункт. Меню исчезло, а по всему телу пробежали мурашки. Меня перестало колбасить, руки прекратили дрожать. Даже осанка выправилась. Я совершенно спокойно сказала:

— Ух ты! А что так можно было?

— Да, можно. Правда, только для вашего вида, капитан, поскольку структура мозга людей совместима с технологией, — ответила Фибула. — Можно сказать, нам повезло.

— Повезло? Неужели у Глофа эта фишка не будет работать? — удивилась я.

— Нет. Физиология криолов не совместима с данной технологией.

— Получается, в самом деле повезло, — сказала я и усмехнулась. — С такой фишкой можно вообще разучиться самостоятельно разговаривать.

— Со временем вы научитесь контролировать свои эмоции, и прибегать к шаблонам отпадёт необходимость. Хотя в вашем распоряжении довольно-таки уникальные линии поведения, которых не так-то просто придерживаться. При необходимости мы будем ими пользоваться.

— А ты сама можешь эти шаблоны включать? — спросила я.

— Да, конечно.

— Так может, лучше ты это будешь делать? Тебе виднее, в какой момент мне нужно вести себя определённым образом. Я здесь как младенец.

— Согласна, — ответила Фибула. — При необходимости выбор и активацию поведенческих шаблонов я беру на себя.

Я кивнула и ещё минут пятнадцать залипла на виде космической станции, пока меня не отвлёк голос станционного искина:

— Гибарийский скаут «Фибула», апикрилат Рамий готов принять гражданина Настя для оформления документов. Мы фиксируем одну гуманоидную единицу у вас на борту. Местоположение — капитанский мостик. Чип гражданина не обнаружен. Требуется устное подтверждение гражданина Настя.

— Подтверждаю, — ответила Фибула.

— Пожалуйста, не шевелитесь. Наводим луч телепортатора. Перенос через пять... четыре... три...

Как ни странно, я была совершенно спокойна. Хотя что тут странного? Я же нахожусь под шаблоном... как бы это забавно ни звучало.

— Два... один.

Ощущений не было ровным счётом никаких. У меня просто расплылось всё в глазах, будто я надела очень сильно увеличивающие очки. Но через мгновение зрение вернулось в норму. Голова слегка кружилась, но не критично. Я стояла в маленькой, хорошо освещённой комнатушке, очень похожей на кабинку лифта. Эту догадку подтверждали закрытые дверцы прямо передо мной.

Какое-то время ничего не происходило. Я уже начала чувствовать не ладное и стала озираться, как вдруг зазвучала забавная мелодия и раздался весёлый голос:

— Пожалуйста, не волнуйтесь. Мы определяем тип вашего нейроимпланта. Имплант обнаружен. Подключаемся.

Внезапно прямо в моей голове раздался торжественный звук «Та-да-а-а». Всё моё нутро вздрогнуло от неожиданности, но внешне я осталась совершенно неподвижной и невозмутимой.

Вдруг прямо перед глазами появился забавный человечек, похожий на анимешный смайлик. Я отшатнулась и совершенно ошалело уставилась на возникшего чудика. Но понятное дело все, мои эмоции были лишь в моей голове. Внешне я по-прежнему спокойно стояла и равнодушно смотрела на чудика, будто подобные глюки для меня совершенно рядовое событие.

Чудик обрадовался мне и простенькой дёрганой анимацией помахал мне маленькой ручкой и пискляво заговорил:

— Приветствую тебя, гражданин Настя! Меня зовут МИ-3040. Я твой личный гид и помощник на всё время твоего присутствия на станции.

В глубине своей головы я скривилась от такого скучного имени. Но цифры прекрасно читались по-русски, и я совершенно невозмутимо сказала:

— Привет, Мизочо. Я могу тебя так звать?

— Конечно! — обрадовался чудик и радостно запрыгал. — Как ты здорово придумала! С тобой весело!

Мизочо обернулся кругом и вынул свиток с каким-то списком. Свиток, разворачиваясь, упал к его ногам и, бесконечно раскручиваясь, укатился ему за спину. Очень даже забавная анимация. В глубине своей головы я улыбнулась от эдакой милоты.

— Итак, у нас с тобой замечательная программа! — начал читать Мизочо. — Через двадцать минут нас ждёт на приём апикрилат Рамий, наверное, какие-то скучные документы оформлять. Затем у нас будет возможность ненадолго посетить роверный центр, где представлены самые последние модели роверов. Это будет незабываемо!

Нда. Похоже, агрессивную рекламу придумали не на Земле. Несмотря на то, что меня очень умилял Мизочо, я уже поняла, к чему идёт дело, и глубоко в своей голове закатила глаза к потолку. Мизочо невозмутимо продолжал:

— Потом мы отправимся в управление регистрации имперской канцелярии. Видимо, для какой-то скучной процедуры регистрации. Но потом у нас появится немного свободного времени, и я покажу тебе лучшую в секторе ресторанную аллею, где ты найдёшь кухню со всей галактики. М-м-м... пальчики оближешь! Потом я провожу тебя на торговый променад. Там ты сможешь вволю пошопиться! Здорово, правда?

— Подожди, Мизочо, — прервала я безумную тираду. — Это, конечно, всё интересно, но давай пока обойдёмся без ресторанов и шопинга, хорошо?

— Оу, без вкусняшек и покупок? — погрустнел чудик, смахнул огромную слезу и оторвал львиную долю своего списка. — Ладно. Но если ты изменишь решение, то сразу скажи. Так вот: потом надо посетить до ужаса скучный отдел чипирования, где тебе установят чип-имплант с твоими регистрационными данными и личным номером гражданина империи. А потом мы поднимемся на банковский уровень, где тебе откроют личный счёт и назначат страхового агента. После чего придётся топать к этому агенту и оформлять обязательную страховку и по желанию любую другую страховку, какую только пожелаешь. А потом мы сможем повеселиться! Ты любишь игры?

— Стоп! — я поспешила остановить новый рекламный водопад. — Давай начнём уже список. Мы же опоздаем к акрипи... Тьфу ты! К этому важному дядьке в общем!

— Ой, умора! Какой ты весёлый, гражданин Настя!

— Настя! Просто Настя. Хорошо? — сказала я, уже начиная раздражаться, но, разумеется, на самом деле мои слова прозвучали совершенно спокойно.

— Конечно, Настя! Никаких проблем! — вновь радостно запрыгал Мизочо. — Пойдём, я покажу самую короткую дорогу.

Дверцы кабинки разъехались в стороны, и перед моими глазами открылась невероятная картина!

За дверьми был огромный зал с глянцево блестящей плиткой на полу. Уходящие ввысь толстенные круглые колонны были по совместительству огромными экранами, без конца транслирующими рекламные ролики с какой-то едой, совершенно безумными нарядами, футуристичными флайерами, роверами и прочей местной продукцией. Все тексты, разумеется, я видела на русском языке. В вышине тоже летали огромные конструкции, похожие на дирижабли, сплошь покрытые экранами с похожей рекламой. Ничего не скажешь, рекламное давление было на каком-то безумном уровне. В глазах всё мельтешило и рябило.

Кругом было очень людно. Точнее, не так... инопланетянтно? По залу в огромном разнообразии ходили разномастные инопланетяне: маленькие и огромные, гуманоидные и насекомоподобные, классические рептилоиды и совсем ни на кого не похожие создания. Мимо прошагала группа каких-то огромных птиц, похожих на помесь страусов и аистов, в пёстрых одеждах и смешных колпаках. Поодаль очень шумно спорили два огромных гориллообразных существа в ярких рубашках, аля гавайский стиль. По полу, ловко маневрируя, шустро сновали какие-то маленькие роботы. То тут, то там мимо проплывали автоматические торговые лавки со встроенными роботами, активно зазывавшие покупателей.

Как хорошо, что есть на свете классная штука под названием «Поведенческий шаблон». Если бы не он, выражение моего лица было бы сложно описать. Я с совершенно спокойным лицом пребывала в полнейшем культурном шоке!

— Давай, Настя, пойдём! — услышала я откуда-то снизу.

Опустив взгляд, я посмотрела на Мизочо. Мой искусственный фантом стоял на нарисовавшейся на полу зелёной дорожке, подобно маршруту в навигаторе. Мизочо нетерпеливо прыгал на месте и призывно махал рукой.

— Пойдём скорее, Настя! Нам нельзя опаздывать!