Специалист технической поддержки – 4

Глава 1

Самый разгар рабочего дня. Неприметное кафе недалеко от дворцового комплекса на севере Сеула с удовольствием принимало многочисленных посетителей. Сюда забегали перекусить клерки из министерств, офисные работники, растерянно ошивались туристы. Высокая проходимость позволяла держать более-менее приемлемые цены, а ориентированность на местных — не заморачиваться с меню или подачей. Все для своих, все привычно.

За дальним столиком, налегая на горячий суп из кимчи, целую выварку которого принесли вместе с переносной газовой плиткой, устроился заметный в любой толпе здоровяк. Со спины можно было подумать, что это вовсе европеец, но иссиня-черные волосы и характерная для любого корейца средних лет опрятная стрижка говорили сами за себя.

Здоровяк был местным, корейцем.

— Привет, толстяк Мун, — хохотнул мужичок, который был полной противоположностью здоровяку. Уже чуть седеющий, субтильного телосложения и с большими залысинами.

— Я думал, уже не придешь, — прогудел Мун Джин, шумно втягивая губами очередную порцию супа из глубокой ложки. — Будешь?

Мужчина с готовностью сел на свободное место, взял пустую тарелку и от души зачерпнул себе супа, стараясь поймать как можно больше капусты. Кроме выварки тут стояли и многочисленные закуски, как овощные, так и мясные. Его бывший сослуживец всегда любил плотно поесть.

— Так что за срочность? — спросил мужчина после снятия первой пробы. Суп ему пришелся по душе, хотя заходил он в это заведение нечасто.

— Гю Чон, ты вообще читал мое письмо и файлы? — уточнил Мун Джин.

— Да читал я, читал, — отмахнулся Гю Чон. — Дело-то понятное, а если включится еще и старик Пак, то вообще не понимаю твоих причин для беспокойства. Да, самооборона, да, превысил допустимые пределы. Пистолет-то твой? А ты на тот момент был официальным подрядчиком с лицензией? Ну вот так пистолет в квартире и появился. Максимум, припишут тебе нарушение условий хранения оружия, но с твоим послужным только пальцем пожурят.

— А кто дело будет рассматривать? Узнал? — спросил Мун Джин.

— Узнал, — важно кивнул Гю Чон, подхватывая палочками кусочек копченой свинины. — Судья Чан Хе Сон. И это тебе крупно повезло.

— Чан Хе Сон и повезло? Тебя по голове били? Эта стерва мне за пистолет душу вытянет, она же несгибаемая, — простонал Мун Джин, опуская ложку.

— Дурак ты, толстяк Мун, как был дураком, так и остался, — наставительно сообщил Гю Чон. — Думай своей башкой! Что тебе важнее, штраф заплатить или на исправительные работы походить месяцок, или чтобы твоего этого северянина на десятку закрыли? Ты же сам сказал, тебя младшая из Паков на ремни порежет, если ее ассистента осудят на реальный срок!

— И к чему ты это говоришь?

— А к тому, что благодари небо, что судьба тебе послала судью-женщину, придурок! — важно подытожил Гю Чон. — Он же чего за твой ствол схватился и четверых уложил? Госпожу защищал! Молодую женщину из влиятельной семьи спасал, пусть и северянин — так это даже ему на руку сыграет! Проявил несгибаемую волю и дисциплину, свойственную нашему общему народу, показал себя как истинный кореец и гражданин! Вот такую линию защиты выстроить, и железная Чан Хе Сон точно поплывет! Я тебе гарантирую!

— Говоришь так, будто бы хорошо ее знаешь, — фыркнул Мун Джин.

— Вообще-то знаю, вместе в прокуратуре работали по молодости, — крякнул Гю Чон. — Чан Хе Сон жесткая, но справедливая, поверь мне. Так что просто правильно ей все преподнесите. Тем более, старик Пак будет просить за парня, все у тебя будет хорошо. Я телефончик Чан Хе Сон найду, тоже звякну. Все утрясем.

— Ну ладно, успокоил, — покачал головой Мун Джин. — А ты чего вообще такой нервный? Болтаешь без умолку, на тебя не похоже.

— Ай, у нас в агентстве все на ушах стоят уже почти месяц, — махнул рукой Гю Чон, продолжая налегать на суп и закуски. — Ты же в курсе, что тут недалеко куча правительственных зданий? Всякие министерства, управления.

— Ну и что? — удивился Мун Джин.

— Ну и то. В том месяце была мощная кибератака, во всем квартале интернет положили на полчаса, — ответил Гю Чон.

— И что в итоге?

— А вот тут самое интересное, — продолжил мужчина. — Ничего, прикинь? А то, что атаковали целый район, это сто процентов. Причем кто-то опытный, все было сделано быстро и грамотно. Никто даже оглянуться не успел. Такие атаки обычно длятся сутками, чтобы парализовать работу, да и стоят кучу денег. А тут вспышка! И все стихло.

— Подозрительно, — прищурился Мун Джин.

— Не то слово, — согласился Гю Чон. — Вот поэтому и пытаемся разобраться, что это было. Начальство нервничает, они вообще киберугроз в последнее время крайне опасаются. Еще и пожар в воскресенье хлопот добавил.

— Какой пожар?

— Какая-то выставочная галерея горела, — ответил мужчина. — Но там вроде без пострадавших, нормально отработали. Правда, от здания только стены остались, даже перекрытия в итоге сложились. Но это точно поджог, скорее всего, чтобы скрыть другую кражу. Постоянно так делают.

— Отвлекающий маневр? — предположил Мун Джин.

— Уверен, что так. Там сеульский бомонд собирался, наследники чеболей, актеры, коллекционеры, — начал перечислять Гю Чон. — А ты думаешь, они налоги платят? Сейчас же! Ты чем богаче, тем меньше скидываешься. Но это уже не наш профиль, это пусть прокурорские со страховщиками разбираются, что там сжечь хотели.

— Так может и атака ваша — такой же маневр был? — уточнил здоровяк.

— Так ничего не украли! Ничего не взломали! — возмутился Гю Чон. — Мы душу из всех окрестных министерств достали, там при виде наших парней начальники отделов уже сознание терять начинают. Ни-че-го! Пусто! Вот в чем загвоздка.

— Ну да, если не найти, кто пострадал, то и мотивы понять нельзя, и ущерб оценить, — согласился Мун Джин.

— А я тебе о чем! Вот, крутимся-вертимся, ищем хвосты, да куда не ткнемся, везде чисто.

— А может, это и не правительственные учреждения атаковали, — предположил Мун Джин. Тема с кибератакой его захватила и заинтриговала, и сейчас он усердно набрасывал Гю Чону варианты. Вдруг старому сослуживцу пригодятся его выводы. — Не думали, что это разборки частного характера? Ну, как с той галерей, чтобы что-то скрыть?

— Частного? — фыркнул Гю Чон. — Дружище, ты вообще представляешь, сколько бабла стоило положить сеть в центре Сеула? Соболезную я тому несчастному, который заимел врага, способного на разборки такого масштаба. Это я даже не знаю, только нашим чеболям по карману, но там же сам знаешь, все за закрытыми дверями решается. Вот как в твоем случае. Старший трубку снимает с телефона и делает звонки куда надо и кому надо. Так они вопросы решают. А устраивать такие разборки в чистом поле… Это скорее похоже, как если бы наша кындаль с триадой схлестнулась.

— Чопоки на китайцев не полезут, о чем ты, — фыркнул Мун Джин. — Они уже давно все поделили и не пересекаются. Да что китайцы забыли возле дворцового комплекса?

— Это да, они скорее бы стрелку на окраине забили, все по старинке решили, кулаками, палками и ножами, — согласился Гю Чон. — Короче, странные вещи происходят в Сеуле нынче, вот и болтаю я. Ох, хороший обед!

Мужчина откинулся на спинку диванчика и довольно похлопал себя ладонями по пузу.

— Ты же платишь, да? — хитро улыбнулся Гю Чон.

— Паразит и нахлебник, — фыркнул Мун Джин. — Ты же старший!

— Ничего не знаю! Вон, рожу какую отъел на частных харчах, уж угостишь несчастного бойца контрразведки, — хохотнул Гю Чон, вставая из-за стола. — А за дело свое не волнуйся, все утрясем. Я тебе еще наберу.

— Спасибо, — склонил голову Мун Джин.

— Деньгами давать надо, а не спасибо говорить! — пошутил в ответ Гю Чон, сложив большой и указательный пальцы в кольцо. — Что мне твое спасибо!

— Должен буду, — усмехнулся Мун Джин.

Гю Чон только похлопал здоровяка по плечу и отправился на выход. Во встрече старых армейский товарищей не было такой уж сильной необходимости, но он всегда был рад увидеть толстяка Муна. Да и поговорить частному охраннику и агенту Национальной Разведывательной Службы всегда было о чем. Обсуждать дела NIS с кем попало не будешь, а Мун Джин был человеком своим, надежным и проверенным. Да и слова, сказанные мужчиной, увели рассуждения Гю Чона в совершенно иное русло. И в самом деле, с чего они взяли, что атака была направлена на правительственные учреждения, да еще и при условии, что ничего не взломали и не испортили?

Стоит обговорить этот вопрос с начальством, может, имела место какая-то частная разборка, которую они упустили из виду. Тогда нужно будет найти виновных и наказать по всей строгости, потому что никто не смеет превращать центр Сеула в свое персональное поле битвы.

___

Мы пробыли в Пусане еще три дня.

После того, как Пак Сумин отбила свое наследство и сохранила акции благодаря вмешательству «инвестора», начались тотальные чистки в фонде и правлении бетонного завода.

Лишить акционеров права голоса Пак Сумин не могла, как и выгнать их из предприятия, но старикам было указано их место, а еще годзилла напомнила, чьей внучкой она является. Так что довольно оперативно основные доверенности были отозваны, а из оставшихся разрешений у менеджеров сохранились только текущие функции, необходимые для того, чтобы предприятие продолжило работу. Вместе с нанятым юристом были составлены дополнительные соглашения с работниками, подписаны расширенные варианты NDA — документы о неразглашении — с заранее оговоренной степенью ответственности. Короче говоря, Пак Сумин применила весь свой багаж знаний, полученный в Лондоне и на курсах MBA для того, чтобы натянуть на пасти избежавших мгновенного увольнения руководителей намордник потуже.

Я же наблюдал за тем, как девушка громит старых хрычей и прикидывал, какой объем бумажной работы ляжет на мои плечи. Теперь и бетонный завод, и основные строительные компании переходили в режим полуручного управления вместо полной автономности, так что пока Пак Сумин возилась с документами и проводила встречи за закрытыми дверями с подчиненными, я активно искал долгосрочный вариант аренды жилья в Пусане и сел за ноутбук, изучать основные авиакомпании. В южном городе придется теперь бывать постоянно, минимум дважды в месяц, так что сейчас я был в поисках лучшего предложения по регулярному бронированию.

Выбор был невелик: почти половину рейсов между Сеулом и Пусаном выполняла компания с говорящим названием Air Busan. Летали у нее между городами только узкофюзеляжные A320-200 и A321-200 вместимостью от 162 до 220 посадочных мест. Соваться к гигантской Korean Air не хотелось, а большинство остальных компаний были откровенными лоукостерами, что Пак Сумин было не по статусу, ведь даже бизнес-класс в старых Боингах был похож на салон старой электрички, а такое понятие, как первый класс вообще отсутствовало. Хотя, как выяснилось, первый класс был доступен только на международных маршрутах, потому что даже у солидной компании Asiana Airlines на текущий момент был всего один самолет с подобным салоном — новенький Airbus A380-800.

В итоге пришлось штурмовать почту менеджеров Air Busan, единственной компании, которая совершала регулярные и частые рейсы из Сеула в Пусан и при этом обладала самолетами, где были хоть какие-то места бизнес-класса на постоянной основе. Вот только почему-то на месяц вперед почти все места уже были раскуплены, а те, что оставались — не подходили по времени вылета-прилета, то есть были в середине дня.

Я всё удивлялся тому, как мне повезло парой дней ранее, когда я бронировал билеты. Места в бизнес-классе нашлись, но и летели мы не Air Busan, а другой компанией. Вот только там было всего два рейса в день — утром и вечером, причем не в самое удобное время.

— Может, попросишь у деда на день рождения самолет? — спросил я у годзиллы, которая ввалилась в гостиничный номер, на ходу сбрасывая туфли.

Время уже было позднее, так что я оставил Пак Сумин вместе с людьми Юн Донджина, а сам отправился в гостиницу. Тут было меньше лишних глаз, да и на ногах мне слишком долго находиться не стоило. Швы с моей раны все еще не сняли, мне нужна была возможность прилечь.

— Скажи, что ты заказал поесть, — простонала Пак Сумин, проигнорировав мой вопрос про самолет. — Я с самого утра ничего не ела…

Впрочем, отвечать на этот вопрос мне не пришлось. Годзилла пошла на запах еды, который шел от специального столика обслуживания в номерах, и уже стала греметь клошами.

— Почему выглядит так, будто бы они ненавидят своих гостей? — возмутилась Пак Сумин. — Это европейская кухня?

— Пришлось бронировать первый попавшийся отель, в котором были места, — ответил я, глядя на месиво из тушеных овощей и какого-то мяса на одной из тарелок. Сам я тоже еще не ел, но и аппетита не было. Перебился орешками из мини-бара и в целом был сыт. Все равно за номер платит начальство.

— Я эту гадость есть не буду, — категорично заявила годзилла, и я даже почувствовал гордость за те блюда, которые готовил ей по выходным. Реакция Пак Хи Шуня на мой бешамель все еще неприятно скребла внутри черепушки.

— Тут на углу есть супермаркет, пошли поедим, — предложил я.

Годзилла замерла, глядя на меня голодным взглядом.

— А пошли, — внезапно подорвалась девушка. — Только учти, если и там будет какая-нибудь дрянь…

— Когда я обманывал тебя в плане еды?

— Ты называешь сырный булдак с сосисочками, который ты постоянно наворачиваешь по утрам, полноценной едой?

— Но вкусно же.

— Ну да…

Когда через десять минут мы зашли в небольшой круглосуточный магазинчик самообслуживания, в котором привычно стояли в ряд столы, а возле стены разместились микроволновки, Пак Сумин даже немного растерялась. Время было уже довольно позднее, так что я прямой наводкой отправился к полкам с готовыми комплектами. Пока девушка рассматривала сотню видов лапши быстрого приготовления, выбрал нам по целому подносу-набору за семь с половиной тысяч вон каждый, взял пару стаканов со льдом и по напитку. Никакого пива. Пить алкоголь Пак Сумин пока не стоило — вернемся в Сеул, тогда и расслабится. Еще в моих руках оказался мясной набор из различных колбасок, несколько соусов и пакетик острой кимчи.

Вся закупка обошлась в двадцать одну тысячу пятьсот вон. Я загрузил оба комплекта в микроволновки, а сам устроился за столиком — открывать соусы и разливать напитки по пластиковым стаканчикам.

Пак Сумин же сидела, крутила в руках упаковку одноразовых палочек и оглядывалась по сторонам, наблюдая за редкими посетителями, которые входили и выходили из магазина. Через несколько минут все было готово и мы приступили к позднему ужину.

— Скажи, зачем тебе вообще рисоварка? — удивилась девушка, опуская палочки в весьма внушительную порцию отварного риса, которая занимала примерно половину объема подноса.

Кроме риса тут было всего по чуть-чуть: два кружочка вареной колбасы, две маленькие сосисочки, пара ломтиков острой кимчи, какое-то тушеное мясо и даже одна креветка в темпуре. Типичный корейский обеденный набор с превеликим множеством различных позиций. К этому разнообразию я добавил еще лоток мясной нарезки, соусы и дополнительное кимчи, сделав наш ужин совсем уж богатым.

— Свежий рис все равно вкуснее, — ответил я. — Да и я уже рассказывал. Рисоварка это очень крутое приобретение.

— Ты хочешь сказать, тебе оно когда-то казалось очень крутым, так? — уточнила Пак Сумин, налегая на набор. — М-м-м! Или я такая голодная, или это и вправду вкусно!

— Я думаю, все и сразу. Хороший комплект. И нет, я до сих пор считаю рисоварку крутой покупкой, — ответил я.

— Сказал владелец Майбаха, — фыркнула годзилла.

— Майбах это тоже круто, — согласился я. — Но рисоварка это все же другое.

Красно-белое яйцо удачно пережило налет на квартиру и теперь, как и все мои вещи, переехала в пентхаус Пак Сумин. Интересно, если я свяжусь с представителями компании-производителя, как они отреагируют? Но вообще рекламный слоган получился бы отличный: «Рисоварки Cuckoo! Нас выбирают даже чеболи!»

Тихо хрюкнув от мысли о том, что в какой-нибудь параллельной вселенной по всей Корее могли бы висеть фотографии Пак Сумин с моей рисоваркой в руках, я попытался сконцентрироваться на еде.

— Чего ржешь?

— Да понял тут, что у моей рисоварки фантастический карьерный рост, — улыбнулся я. — От дешевой квартирки в районе Хёндэ до пентхауса в центре Сеула.

— Я иногда вообще не понимаю, как ты думаешь, — покачала головой годзилла.

Продолжили есть уже в тишине. Мы на самом деле были голодны, но уже завтра вечером мы оба отправимся обратно в Сеул. Основные вопросы были улажены, ответственные назначены, совсем провинившиеся и завравшиеся сотрудники — уволены. Все остальное зависит от того, сможет ли Пак Сумин быстро найти замену управляющему ее личного фонда, из-за предательства которого вся эта ситуация и смогла возникнуть. А такого человека уж точно стоит искать не в Пусане, а поближе к дому — в Сеуле.

Глава 2

По возвращению в Сеул у Пак Сумин была сразу же назначена важная встреча. Сегодня в столичный офис ее фонда должны были приехать аудиторы из консалтинговой компании, которых срочно наняла годзилла. Как объяснила сама девушка — сейчас это наилучшее решение в сложившейся ситуации, так как быстро найти преданного человека она не сможет, а потенциальные вредители как внутри бизнес-структур, так и внутри ее фонда еще могли остаться. И даже больше — она была уверена в том, что таких людей еще предостаточно.

Консалтинговые же агентства, особенно с международным именем, дорожат своей репутацией и уж точно какие-то локальные дрязги на двадцать миллиардов вон соблазнить их не смогут. Именно поэтому подобные организации и существуют на рынке.

— И сколько это будет тебе стоить? — спросил я, когда мы утром ехали в офис.

— Лучше не спрашивай, — фыркнула Пак Сумин. — Но это точно дешевле, чем остаться вовсе без бизнеса, да?

— И они прямо все уладят? — продолжал я расспросы.

— Не все, но точно проведут финансовый и структурный аудит, независимые ревью. Обозначат бизнес-стратегию на ближайшие пару лет, раз уж у нас уставной фонд вырос на такую сумму, — лекторским тоном сообщила Пак Сумин. — Ну а самое главное, они подберут новых топ-менеджеров.

— Звучит как-то слишком сказочно, — засомневался я.

— Ничего подобного, — ответила чеболька. — Если бы все это делалось силами собственных специалистов или подрядчиков, то вышло бы в десять раз дешевле. Они и нужны для таких ситуаций, когда к людям внутри нет доверия. Или когда они не справляются.

— За очень большие деньги.

— За очень большие деньги, — согласилась Пак Сумин.

— Так если они такие умные, то чего сами таким бизнесом не займутся? — задал я логичный вопрос.

Пак Сумин посмотрела на меня, как на дурачка.

— Ты забываешь о стартовом капитале, длительном управлении и самое главное, о рисках. Никто не хочет подвергаться рискам. Так что лучше консультировать и не прогореть, чем потерять все при попытке залезть в конкурентную область. Тем более, в консалтинге есть и свои гиганты. Пара американских компаний уже до целых империй разрослись, ну а фирм поменьше просто не счесть.

— И все эксперты, — едко заметил я.

— Не все, только самые лучшие, — ответила Пак Сумин, глядя в окно. — Но я таких и наняла. Самых лучших.

Я скептически покачал головой, но ничего не ответил. Бизнес-образование получала Пак Сумин, а не я, так что спорить с ней смысла не видел. Тем более это было впервые на моей памяти, чтобы годзилла хоть как-то на практике применяла полученные знания. Удивительно, насколько беспомощной и даже бесполезной она казалась мне в нашу первую встречу, и как все круто изменилось за полгода. Может быть, произошедшие события заставили ее резко повзрослеть и взяться за ум?

Если она говорит, что консалтинг поможет ее компаниям, значит так оно и есть. Даже я понимал, что переданные Пак Сумин деньги под видом инвестиций нужно «отыгрывать». Это было и прописано в договоре с подставными фирмами, этого требовал устав бетонного завода. Вот только ситуация на рынке была далека от той, при которой возможен стремительный рост. В строительстве деньги есть всегда, но, по словам местных, жизнь из года в год дорожала, жилье или другие площади становились все недоступнее. В принципе, тоже ощущалось и дома; то, что раньше стоило одну сумму или объем продуктов на бартере, в последние годы подорожало в 2-3 раза. Если мировую экономику лихорадит, то это затрагивает абсолютно все государства и народы, вне зависимости от политического строя и статуса границ.

Офис фонда Пак Сумин размещался на отдельном этаже одной из типичных для столицы стекляшек на правом берегу реки Хан. Не так, чтобы далеко от исторического центра Сеула, но и не на самой набережной. Так как основные производства были размещены в Пусане, тут больше занимались закупками и логистикой всего, что касалось столичного округа. Но лучшего места для встречи у Пак Сумин не было.

Мы заняли кабинет местного управляющего, который в истории с заводом никак замешан не был — ведь сеульский филиал никакой реальной властью не обладал — и стали ждать гостей-аудиторов. Пак Сумин настояла на том, чтобы я ехал с ней, так как после ситуации с выкупом акций она потребовала от меня полностью читать ее почту, в том числе и личную, на предмет важных писем. А вместе с этой обязанностью я автоматически включался и в остальные бизнес-процессы ее компаний.

На мои справедливые возражения, что я в бизнесе понимаю примерно столько же, сколько Пак Сумин в высоких технологиях, девушка только отмахнулась. Моя роль сводилась к роли обычного ассистента: сортировка писем, формирование сводных отчетов, занесение событий в рабочий календарь. Ни Пак Сумин, ни меня еще из InterConnect не уволили и, вроде как, не собирались, так что в ближайшие месяцы нам придется совмещать сразу две работы. Точнее, основную массу вопросов будут тянуть я, потому что большинство административных функций отдела технической поддержки, которые не требовали прямого физического присутствия, Пак Сумин уже давным-давно спихнула на меня.

Ровно в десять ноль-ноль, как и было договорено, двери в кабинет распахнулись и охрана провела двух кардинально отличающихся друг от друга по внешности мужчин. Первым шел клерк немного за пятьдесят, в толстых очках и широкой лысиной-поляной, которой мужчина ни капли не смущался. Следом за клерком в кабинет зашел молодой высокий мужчина, кореец, в идеально сидящем темно-синем костюме. Фигура, ширина плеч, походка — этот аудитор был скорее похож на модель, чем на человека, который будет заниматься такой вещью, как консалтинг, который во многих своих аспектах не слишком далеко ушел от бухгалтерского учета.

— Госпожа Пак Сумин, — тут же поклонился старший мужчина, а его примеру последовал и молодой красавчик.

— Рада встрече с вами, господин Ли Сын Джун, — поклонилась в ответ Пак Сумин.

— Я привел своего заместителя. Основные вопросы вы будете решать именно с ним, — продолжил господин Ли.

— Госпожа Пак Сумин, меня зовут Чо Хан Ин, надеюсь на нашу плодотворную работу, — подал голос молодой аудитор.

После чего мужчина скользнул взглядом по комнате, даже на секунду не задержавшись на мне. Будто сквозь пустое место посмотрел.

Впрочем, подобное высокомерие в исполнении южан было мне уже привычно. Я специально не представлялся, так как официально был просто личным помощником Пак Сумин, а не специалистом, который будет участвовать в обсуждении будущих планов. Пусть сами разгребаются с этим дерьмом, я свое дело сделал — вложил в завод Пак Сумин двадцать миллиардов вон, и это без учета комиссий на оперативный вывод денег из крипты. Думаю, это достаточная сумма для того, чтобы тихо постоять в сторонке и лишний раз не напрягаться. Но вот Пак Сумин была другого мнения. Заметив, что я активно прикидываюсь ветошью, чеболька вероломно улыбнулась и сказала:

— Господа, этот скромный мужчина мой ассистент, Кан Ён Сок. Он отвечает за мои переписки и расписание, так что думаю, вы будете также довольно часто с ним взаимодействовать.

Мне пришлось еще раз раскланиваться с аудиторами и бормотать что-то в духе «надеюсь на плодотворную работу», а взгляд, которым одарил меня помощник господина Ли не сулил ничего хорошего. Впрочем, я мог понять его опасения — фигуры вроде ассистентов или ближайших помощников частенько тянули одеяло на себя, пытаясь воспользоваться властью своего нанимателя в личных целях. За это многие недолюбливали или открыто ненавидели господина Юн Донджина, так как считали, что он превышает все возможные полномочия и злоупотребляет благосклонностью старика Пак Ки Хуна. Такова человеческая природа, с этим ничего не поделаешь.

После представлений все трое уселись за небольшой стол, а далее пошел обмен бумагами, мнениями и планами. Аудиторы неплохо подготовились, насколько я мог судить, ведь пришли они не с пустыми руками, а со стандартными планами, разработанными их компанией, а некоторые из них уже были частично адаптированы конкретно под структуру бизнеса Пак Сумин.

Конечно же, все вращалось вокруг злополучного бетонного завода и инвестиций, а их освоение было главным требованием Пак Сумин.

— Госпожа Пак Сумин, — взял слово господин Ли. — Я понимаю ваше желание развивать бизнес, но сейчас не лучшая ситуация на рынке. Мы работаем с рядом строительных компаний и объединений, и сейчас основной тренд — это сохранение доли рынка и сохранение рабочих мест. Особенно, если вопрос касается квалифицированных кадров. Но даже с лучшими намерениями нам приходится предлагать оптимизацию штата и сокращения сотрудников, ведь государственный заказ в последние годы сократился, а частный сектор не дает того объема заказов, который могут предложить хозяева Синего дома…

— Я понимаю, — согласилась Пак Сумин. — Но у меня есть финансовые обязательства перед инвестором, который помог мне с выкупом дополнительно выпущенных акций, так что бизнес нужно расширять. И я прошу вас разработать стратегию с учетом этих намерений.

Господин Ли только поджал губы, перебирая бумаги перед собой.

— Это будет непросто, госпожа Пак Сумин… Единственный надежный вариант, который я вижу прямо сейчас — это обратиться за помощью к семье…

При упоминании родни годзилла изменилась в лице, что не скрылось от аудиторов.

— Господин Ли Сын Джун имеет в виду, что вам стоит переговорить с вашим дедом, многоуважаемым господином Пак Ки Хуном, на тему строительных объектов конгломерата, — включился в разговор Чо Хан Ин. — Может быть, семья сможет поддержать ваш бизнес прямым заказом на строительство…

— Я не собираюсь просить помощи у деда, — отрезала Пак Сумин. — Ищите другие варианты.

Консультанты только склонили голову, показывая то, что совершенно точно поняли приказ чебольки.

Когда дверь за этими двумя наконец-то закрылась, было уже почти три часа дня.

— У меня сейчас желудок к позвоночнику прилипнет, — тут же заскулила годзилла.

— А завтракать надо нормально, а не булкой с кофе, — сказал я, убирая бумаги в сумку вместе с ноутбуком. Все это добро нужно будет просмотреть дома и потом запросить у господина Ли цифровые копии. Зная безалаберность Пак Сумин, она точно что-нибудь потеряет или забудет, а на кону теперь стояли не только ее денежки, но и мои тоже.

— Сказал тот, кто сидел там и манхвы читал в углу! — отрезала годзилла.

— Откуда ты знаешь, что я что-то читал? — спросил я.

— А ты сопишь, — ответила чеболька. — И фыркаешь время от времени на смешных моментах, будто кашляешь.

Я только поднял бровь от удивления. С каких пор Пак Сумин так хорошо знает мои повадки? Она же обычно не отлипает от телевизора и пива, а на меня обращает внимание, только когда у нее заканчивается либо пенный напиток, либо закуски к нему и нужно сходить на кухню.

— Могу сходить за каким-нибудь перекусом, а нормально поешь уже вечером, — предложил я.

— Давай съездим к храму, вдвоем, — внезапно предложила Пак Сумин. — Хочу тех шашлычков из куриных сердечек и дешевой острой лапши.

— Ты тут с голоду не помрешь за это время? — уточнил я. — Да и как же дела?

— Кан Ён Сок, когда ты так говоришь, ты становишься похож на моего деда, — упрекнула меня Пак Сумин. — Не делай так. Успеем дела.

— Пообещай, что перед сном посмотришь файлы, которые сбросят эти двое, — начал я торговаться.

— Ну…

— Обещай.

— Обещаю, — сдалась Пак Сумин.

Мы оба знали, что файлы Пак Сумин не посмотрит, ведь вернемся мы домой после поездки к храму хорошо, если ближе к полуночи. Но я хотя бы попытался, а чеболька мне подыграла. Этого мне было достаточно.

___

После выволочки от деда, Пак Хи Шунь заперся в своей квартире. Отсвечивать сейчас нельзя, но он должен был разобраться в произошедшем, иначе отец его в порошок сотрет.

То, что никто не погиб во время пожара в галерее было исключительным чудом, но события, последовавшие после гибели его детища, уже не помещались в рамки разумного. Это не могло быть совпадением. Но как вообще получилось, что не только сотрудники, но даже подрядчики из кейтеринга и наемная охрана оказались за пределами здания, а внутри оставались только сотрудники поста охраны и пара человек оформителей на зале, которые пулей выскочили через главный вход без каких-либо препятствий? Очевидно, внутри его круга была какая-то крыса, которая все это организовала именно подобным образом. Пак Хи Шунь чувствовал здесь чью-то незримую властную руку. Сильную и жестокую, а также достаточно длинную для того, чтобы зачистить галерею и устроить ее показательное сожжение. А от этой демонстрации рука была еще более опасной.

Это было послание Пак Хи Шуню сидеть тихо и не рыпаться, послание, что он буквально как на ладони у незримого противника. А ведь когда не знаешь, против кого сражаешься, то находишься в заведомо проигрышной позиции.

Так что сейчас молодой чеболь перебирал все документы, которые были в его распоряжении. И чем больше он шерстил переписки и отчеты, тем яснее понимал: тот, кто слил информацию его деду, взял ее у Пак Хи Шуня. Больше неоткуда. Большую часть файлов он пересылал отцу, но вот накладные расходы его агента или суммы взяток, которые пришлось дать менеджерам на местах, чтобы они тормознули заказы компаний Пак Сумин — все это хранилось либо у Чон Чи Гука, либо у него, Пак Хи Шуня.

Конечно же, это Чон Чи Гук играет на два лагеря! Старая псина, этот подлец слил данные на сторону, решил подработать. Кто на него вышел? Учитывая, что чистками руководил Юн Донджин, который увольнял преданных Пак Хи Шуню и Пак Бо Гому людей в то время как отец и сын стояли, склонив голову перед патриархом рода, говорило само за себя.

Нужно бы устроить этому гаду допрос с пристрастием и выяснить, что такого посулил ему Юн Донджин и как вообще вышел на него. Ну и самое главное — почему ублюдок Чон Чи Гук раскололся. Но для начала нужно назначить ему встречу.

Молодой чеболь взял в руку порядком опостылевший смартфон. В последние пару дней он только и делал, что звонил сам или сбрасывал вызовы от людей, которых с позором выпер из компании этот пёс Юн Донджин. Они все искали у Пак Хи Шуня заступничества, но сейчас молодой человек сам нуждался в поддержке, которой было неоткуда взяться. Его положение было шатким, как никогда. Причем подставился он не только сам, но подставил отца и даже ненавистного брата. Честно говоря, выходка Пак Минхо с заказом на похищение Пак Сумин на фоне провала Пак Хи Шуня теперь выглядела как мелкая шалость. И с этим надо что-то делать.

Но сначала нужно прижать крысу.

Пак Хи Шунь нашел необходимый контакт в записной книжке и нажал на кнопку вызова. Спустя пять длинных гудков трубку наконец-то сняли.

— Чон Чи Гук, есть срочное дело, нужна твоя помощь, — тут же начал давить чеболь. Надо создать рабочую атмосферу, чтобы подлец клюнул.

— Господин Пак Хи Шунь! — донеслось из динамика. — А я все ждал, когда же вы позвоните.

— Не болтай лишнего, лучше приезжай на встречу, — ответил молодой человек.

— Даже и не подумаю, господин Пак Хи Шунь, даже и не подумаю, — усмехнулся специалист по особым вопросам. — Я знаю, что тут происходит и подставляться не буду.

— Ты говоришь какие-то глупости! Мне нужно обсудить с тобой детали нового заказа. Давай живее.

— Сбросьте на почту.

— Этот вопрос можно обсуждать только лично! — не выдержал Пак Хи Шунь.

С той стороны тяжело вздохнули.

— Господин Пак Хи Шунь, могу сказать, что очень соболезную, что пострадала ваша галерея. И об увольнениях в компаниях, с которыми мы работали, я тоже уже знаю. И понимаю ваши подозрения, но подставляться лично я не буду. Моя совесть чиста, вы зря подозреваете меня, — спокойно сообщил Чон Чи Гук.

— И как я могу тебе верить? — сквозь зубы прошипел Пак Хи Шунь. — Только у тебя была информация, которая попала к моему деду! Только у тебя!

— И всю ее я храню строго на бумаге, вот, конверт лежит прямо передо мной. Хотите, видео запишу, — усмехнулся Чон Чи Гук.

— Тогда как?! — воскликнул молодой чеболь.

— Думайте, господин Пак Хи Шунь, у кого еще был доступ к этим данным кроме меня. Я вот одного такого человека точно знаю. Это вы сами. Информацию я передавал только вам. У себя в шкафу для начала и проверьте.

После этих слов мужчина молча оборвал вызов, оставив обескураженного Пак Хи Шуня сидеть со смартфоном в руке. Такой вариант внук Пак Ки Хуна вообще не рассматривал, но в словах Чон Чи Гука был смысл. Во всяком случае, за неимением лучших вариантов, эту теорию стоило проверить, убедиться, что за ним нет слежки или информаторов в его ближнем кругу, которые сливают информацию куда-то за пределы семьи. То что за ним следил родной отец Пак Хи Шунь был в курсе, но вот кто-то еще — этого раньше не было. А раз уж Чон Чи Гук отказывался с ним работать, придется поднять более далекие связи. У молодого чеболя было несколько должников в силовых структурах и NIS, к которым он может обратиться с этим вопросом.

Глава 3

Чем ближе был день судебного заседания, тем больше я нервничал.

Нет, я был уверен в том, что Пак Ки Хун не позволит бросить меня в камеру, и что на время расследования и рассмотрения уголовного дела я буду на свободе и все так же под подпиской о невыезде, но все равно, ситуация была неприятная.

Было решено возвращаться из незапланированного отпуска уже после заседания суда, который пройдет в понедельник и где мне изберут предварительную меру пресечения, а это значит, что у нас с Пак Сумин была свободна пятница и еще все выходные. Аудиторы из консалтинговой фирмы тоже раньше следующей недели не объявятся, так что наши с годзиллой планы подозрительно удачно совпали.

Мы решили сидеть дома и особо не отсвечивать, хотя бы в пятницу.

— У меня развивается агорафобия, — честно признался я, проходя по огромной гостиной пентхауса в сторону такой же гигантской кухни. — Как тут можно жить вообще?

— Ничего ты не понимаешь в богатой жизни, Ён Сок, — иронично ответила годзилла, даже не отводя взгляда от экрана гигантского телевизора. — А ты еще спрашивал, чего я у тебя ошиваюсь постоянно.

— Нет, я как бы кое-что понял, когда зашел за твоей одеждой первый раз, — я продолжал идти и при этом говорить, постепенно повышая голос. — Но это уже какой-то бред.

— Что?! — заорала из другого конца огромной комнаты годзилла, пытаясь перекричать телевизор.

— Говорю, это бред! — крикнул я в ответ уже из дверей кухни.

— Какой бред?!

— Размеры!

— Чьи?!

Осознавая, что так я сорву глотку, я просто махнул рукой и скрылся в кухне. Возможно, устраивать тут какие-то вечеринки, когда у тебя два десятка гостей, и весело, но как жить в этом помещении я не понимал. И это при условии, что в другом конце пентхауса было четыре спальни с собственными санузлами и гардеробными, а вся внешняя часть состояла из широкой летней террасы. Наверное, там еще планировался бассейн, но в последний момент от него отказались — здание оказалось недостаточно высоким, а плавать под взглядами обитателей окружающих высоток было бы как-то не по себе.

Вдвоем же тут жить было совершенно невозможно.

Умные часы, которые я нацепил на руку ради эксперимента, приветливо завибрировали, призывая посмотреть на экран. Десять тысяч шагов к восьми часам вечера! А я даже из дома сегодня не выходил!

— Давай я перееду обратно вниз, — заявил я Пак Сумин, усаживаясь в кресло рядом с диваном. На столике уже были расставлены закуски и нарезки, которые я нашел в холодильнике и в два подхода притащил с кухни, что стоило мне еще несколько сотен шагов. — Я не для того гнил в политехе, чтобы ходить. Я предпочитаю сидеть, может быть, лежать. Но не ходить.

— Ты же на работу на общественном транспорте ездил, — удивилась Пак Сумин, довольно хватая кончиками пальцев вяленое мясо с тарелочки.

— Ты не понимаешь, это другое, — выдохнул я, глядя в неприлично высокий потолок. — Общественный транспорт это смесь скорости и здравого смысла. И я до сих пор бы с удовольствием ездил в офис на метро, чем стоял в утренних пробках. А в бесконечном шатании по этому ангару смысла я не вижу.

— Ты хочешь жить в старой квартире после случившегося? — с опаской спросила Пак Сумин, при этом глядя на меня, словно на поехавшего.

— Почему сразу в старой? — ответил я вопросом на вопрос. — Ты же сама говорила, что в этом здании куча пустых помещений. А верхние этажи до сих пор не распроданы.

— Даже если заехать в такую же квартиру на другом этаже, воспоминания будут не лучшими, — ответила Пак Сумин.

— А на другой стороне коридора?

— Там северо-западная сторона, по утрам будет темно, а после обеда солнце будет светить в комнату и засвечивать экран, — тут же сориентировалась годзилла, в то же время умудряясь жевать сухое мясо. — Не хочу.

— Так тебе и не обязательно со мной… — начал я, но Пак Сумин посмотрела на меня таким взглядом, что я предпочел заткнуться. — А другие планировки есть?

— Не-а, — ответила Пак Сумин. — Этот же дом узкий, как пенал. Все квартиры одинаковые, просто отзеркалены.

— Можно устроить перепланировку.

— Так не хочешь нахаживать шаги, — с издевкой поинтересовалась Пак Сумин.

— Я вообще-то тут за двоих марширую, ты целый день пролежала на диване.

— И планирую лежать еще два следующих дня.

— Тем более.

— И вообще, что за предложения? У тебя есть деньги делать перепланировку в квартирах? И какого рода?

— Можно объединить две квартиры в одну. Я бы был не прочь заиметь собственную спальню. И шкаф, — стал перечислять я.

— Что, понравилась отдельная комната? — подколола меня Пак Сумин.

— И отдельная ванная тоже, — ответил я. — Нет утренних пробок хотя бы в душ.

— Твоей зарплаты и за тысячу лет не хватит, чтобы это все сделать, даже не фантазируй, — махнула рукой Пак Сумин.

— Ну, у меня есть Майбах, — осторожно забросил я эту «гранату» в сторону Пак Сумин.

— Эй!

— Сама на меня его переписала!

— Ты же говорил, что это подарок! — вспыхнула Пак Сумин.

— Только дурак будет ездить на Майбахе, когда живет… Я даже не знаю, это больше на холл торгового центра похоже, чем на комнату! Общественное место! Мы с тобой как два бомжа на лавке в парке!

Пак Сумин осеклась, а через несколько секунд заливисто расхохоталась.

— Ничего смешного, — ответил я, оглядываясь по сторонам.

Никогда бы не мог подумать, что один из атрибутов роскошной жизни будет так сильно давить мне на нервы. Еще и это судебное заседание добавляло нервозности, но я просто не мог расслабиться и уйти в себя в этом месте. Я просто не чувствовал стен вокруг, и вправду, будто посреди общественного парка сижу.

— Ладно, на самом деле я тоже ненавижу этот пентхаус, — ответила Пак Сумин. — Но вот вариант с перепланировкой я никогда не рассматривала. Даже в голову не приходило.

— Это потому что ты…

— Лучше молчи, — перебила меня Пак Сумин.

— Я хотел сказать, это потому что ты слишком привыкла к этому зданию, — закончил я, осуждающе глядя на годзиллу. В стиле «как ты могла подумать, что я скажу о тебе что-нибудь плохое». Хотя, по правде говоря, я планировал ляпнуть, что это потому, что она просто целыми днями лежит на диване и ничего не делает.

— Но вообще северо-западная сторона не так и плохо. Все равно шторы закрываем по вечерам, а сейчас зима идет, — продолжил я рассуждать. — А по утрам темно, пока на работу собираемся.

— Но до весны надо будет сделать ремонт, — подхватила мою мысль годзилла.

Мы с девушкой переглянулись и в следующий момент оба подорвались со своего места. А потом так же сели обратно. Никто на ночь глядя переезжать в пустую квартиру не будет.

— Напишу службе горничных, пусть начинают уборку. А завтра перенесут наши вещи. Только нам нужно будет куда-нибудь съездить, не люблю, когда вокруг работают люди, — пробормотала годзилла, уткнувшись в экран смартфона.

— Что-то раньше тебя это не останавливало, пока я сидел и вкалывал…

Пак Сумин попыталась меня пнуть, но кресло стояло слишком далеко, так что она просто беспомощно помахала мне ногой с дивана.

— А встречи будем проводить здесь. С теми же аудиторами. Не хочу ездить в офис.

— Это место в принципе можно превратить в офис.

Мы оба переглянулись, а после стали рассматривать просторную гостиную пентхауса. И в самом деле, почему бы и нет…

— Нам как-то много дельных мыслей приходит сегодня в голову, ты заметил? — вдруг сказала Пак Сумин, продолжая что-то строчить на смартфоне.

— Это все нервы и дискомфорт, — ответил я, ерзая в кресле. — Но это продлится недолго. Потом человек от стресса начинает тупеть.

— Ну тебе это не грозит…

— Тоже самое хотел сказать и про тебя…

Мы опять переглянулись, но больше ничего друг другу не сказали. Перспектива того, что уже завтра мы свалим из этого ангара заметно подняла настроение как мне, так и Пак Сумин.

К моему удивлению, охрана отреагировала на наш переезд нормально. Старший телохранитель, господин Сон Ён Ги, просто пожал плечами и сказал, что они вызовут лифтеров и сделают так, чтобы лифты останавливались на этаже только по предъявлению пароля или ключа, как это было сделано с пентхаусом. А лестницы и технический лифт они и так уже охраняли. Это было нетрудно, так как предпоследний этаж точно так же пустовал, как последний и пентхаус. Квартиры здесь не распродали, в том числе и по желанию Пак Сумин.

Когда на следующее утро вокруг стало подозрительно многолюдно, мы с Пак Сумин спустились на паркинг и погрузились в мой Майбах. Джип охраны был все еще с нами, но держал дистанцию, а сами люди Юн Донджина будут только наблюдать, и вмешаются в крайнем случае.

Касательно охраны вообще стоило бы отдельно сказать, что отношение у этих мужчин было ко мне двояким.

С одной стороны — лишний объект для защиты и охраны, причем совершенно без каких-либо достижений или статуса. Я все еще был безродным беглецом-северянином, а некоторые справедливо смотрели на меня, как на содержанку или даже домашнее животное.

С другой стороны эти люди знали, что я застрелил троих, получил удар ножом в живот, но остался на ногах и рухнул, только когда нашел четвертого бандита и расправился с ним. В том числе и ради того, чтобы он не смог добраться до Пак Сумин.

Подобная целеустремленность, а также то, что я уже был на ногах и при этом не наматывал сопли на кулак в обнимку с бутылкой соджу — то есть я не получил видимой травмы из-за случившегося — внушало уважение.

Строго говоря, мне было просто некогда рефлексировать и размышлять о случившемся. Сначала больница, потом ситуация с заводом Пак Сумин и планирование атаки на галерею Пак Хи Шуня. Я написал несколько десятков фальшивых писем с адреса управляющего галереей, чтобы обставить все без жертв со стороны случайных людей. И мне постоянно нужно было следить за тем, чтобы никто ничего не заподозрил, а я сам — не попался на мелочах. Потом нужно было передать четкие инструкции исполнителям, перевести деньги, проследить за ходом всей операции, параллельно формируя досье, которое в итоге отправилось к госпоже Чхве Кан-Ми и Юн Донджину в виде анонимного доноса.

И все это, когда рядом со мной была Пак Сумин, от которой я тщательно скрывал все эти многочисленные операции и приготовления. Если бы не шантаж и принуждение к сотрудничеству госпожи Юн Хян Ми, то я бы просто не вытянул столько разнообразных задач. Подруга годзиллы очень помогла мне, вот только сейчас я не знал, как дальше держать ее под контролем. А тут еще поездка в Пусан и этот суд…

— О чем задумался? — внезапно тронула меня за плечо Пак Сумин.

— А?

— Я уже третий раз спрашиваю, что заказывать будем, а ты только головой киваешь, — ответила девушка.

— Да так, — отмахнулся я. — Ты же говорила, что в этом месте небольшое меню?

— Думаешь, осилишь пять видов лапши? — усмехнулась Пак Сумин.

Сейчас мы направлялись в тот самый маленький ресторанчик со звездой Мишлен, который Пак Сумин присмотрела, когда мы обсуждали высокую кухню. Когда это вообще было? Казалось, вечность назад.

Припарковать машину пришлось в двух улицах от нужного места и идти до ресторанчика пешком. Суббота, на улице была масса прохожих, что сновали туда-сюда между высотными зданиями, на первых этажах которых размещались различные забегаловки, рестораны, магазинчики и даже целые торговые центры. В этой толпе было немного некомфортно, но выбора не было. Хочешь поесть мишленовской лапши — ходи ногами.

— Нужно было заказать доставку, — пробурчала Пак Сумин, когда мы заняли небольшую очередь в заведение, выстроившуюся на улице. Времени было в районе полудня, и народ уже стал стекаться сюда пообедать. Сама лапшичная была размером с несколько торговых боксов и, как я видел с улицы, внутри кроме кухни помещалось всего с десяток столов. Одно хорошо — готовили тут почти моментально, а сами посетители старались слишком долго не засиживаться. Пришел, поел, ушел. Качественная и отработанная схема.

В итоге мы простояли в очереди почти полчаса. Где-то там, в толпе, промелькнули широкие спины пары бодигардов, но довольно быстро они скрылись, Пак Сумин же, одетая сейчас в мешковатые штаны и расстегнутый серебристый пуховичок, подпирала плечом стену и листала ленту социальных сетей. Я переминался с ноги на ногу, отсчитывая количество посетителей, которые заходили и выходили из лапшичной. Многие брали еду навынос и проходили без очереди, но мы с годзиллой вознамерились посидеть внутри за столиком. Просто для того, чтобы не тащить по холоду горячую еду и в полной мере насладиться вкусом блюд, удостоенных пусть и одной, но звезды путеводителя Мишлен.

Не могу сказать, что испытал гастрономический оргазм, но лапша и вправду была очень вкусная. Идеальный бульон, подобранные специи, вручную изготовленная лапша — все это настолько удачно сочеталось в одной тарелке, что я даже не делился своим мнением с Пак Сумин. Ел и ел, пока тарелка не показала свое дно. Впрочем, точно так же налегала на свою порцию и годзилла, лишь время от времени отвлекаясь на то, чтобы взять палочками что-нибудь из закусок.

— Мне кажется, они специально держат людей на улице, — сказала девушка, добивая первую порцию лапши и готовясь заказать следующую.

— Настояла аппетит?

— Да еще и по этому холоду!

— А куртку не пробовала застегивать? На тебе же одна тонкая майка, — заметил я, указывая на девушку ложкой.

— И на кого бы я тогда была похожа? — поморщилась годзилла. — Лучше мерзнуть, но со стилем, чем вот так стоять… Да и Лоренцо бы мне не простил, если бы я застегнулась. Он же лично подбирал мне этот лук.

Я в очередной раз удивился, как в этой голове умещается степень MBA рядом с вот такими высказываниями, но вслух ничего не сказал. Просто продолжил есть.

— Сегодня вечером заедет онни и Мун Джин, — внезапно выдала Пак Сумин, отчего у меня мигом пропал аппетит.

— Зачем? — спокойно спросил я, хотя внутри все сжалось.

Я действовал опрометчиво. Юн Хян Ми для меня опасна, а как только уголовное дело будет закрыто… Сколько у меня времени? Месяц, два? Как быстро отработает прокуратура? Но самое главное, как долго я смогу контролировать такую женщину, как госпожа директор по персоналу, пока она не найдет безопасный способ раскрыть мое участие в спасении бетонного завода? Ей даже не надо знать всей правды обо мне — достаточно рассказать то, что она уже знает. А потом все рассыплется, словно карточный домик. Вообще, вся моя ложь про «инвестора» держится исключительно на словах госпожи Юн Хян Ми.

— Сказала, что у Мун Джина есть новости, — продолжила Пак Сумин. — Определили судью по твоему делу, нужно будет согласовать показания и общую линию защиты, если будут задавать вопросы. С тобой будет юрист от деда, с ним ты встретишься утром в понедельник, а пока…

— Я понял, — отрезал я, без аппетита черпая ложкой остатки бульона.

— Слушай, может отменим все? — внезапно заерзала Пак Сумин. — Я понимаю, что Мун Джина вообще видеть бы не хотелось, ведь он так нас подставил. Но Юн Хян Ми меня очень просила выслушать его. Они еще могут быть полезны.

— Да не в этом дело, — отмахнулся я. — С Мун Джином же все понятно.

— В смысле понятно? — переспросила Пак Сумин. — Что тебе понятно?

— Понятен его поступок, — ответил я. — Это было эгоистично, но предсказуемо.

— Предсказуемо, что он продал нас при первой же неприятности? — стала закипать Пак Сумин.

— Предсказуемо, что он выбрал свою женщину, а не своего клиента, — ответил я. — Он поступил эгоистично и глупо, но выбора у него не было. Как у меня не было выбора кроме как взять пистолет и застрелить четверых. В подобных ситуациях, как мне кажется, ты просто делаешь то, что нужно сделать, а не то, что правильно.

Пак Сумин внезапно притихла, я же с опозданием понял, какое косвенное сравнение привел.

Мун Джин буквально толкнул нас под поезд ради безопасности Юн Хян Ми. А я ради безопасности Пак Сумин вернулся в квартиру и взял в руки чужое оружие. И в обоих случаях, ни я, ни здоровяк, не думали ни о чем другом.

Потому что для нас обоих в этот момент были вещи куда важнее возможных последствий сделанного выбора.

Глава 4

Когда мы вернулись домой, все наши вещи уже переместили из пентхауса в свободную квартиру. Даже комод, который я использовал для своих вещей и который стоял в гостиной — был на месте.

Пак Сумин пошла переодеваться, я же начал проверять, все ли в порядке с компьютером. Два переезда с этажа на этаж за месяц — слишком много для такой техники. В идеале, компьютер должен однажды включаться и больше никогда не выключаться, и пусть железо было совсем новым, я все равно немного волновался.

Но вот причина этого волнения, конечно, появилась на пороге квартиры через полтора часа.

Мне очень хотелось, чтобы дверь открыла Пак Сумин, но, очевидно, это была моя задача, встречать гостей. Так что, когда я раскланивался перед госпожой Юн Хян Ми и Мун Джином, меня буквально выворачивало. Резко заболел бок и заныла рана, швы с которой мне снимут только во вторник — последний осмотр показал, что торопиться не стоил, так как я слишком много активничал и нарушал режим — челюсти же свело от злости.

Вне зависимости от того, что я понимал мотивы поступка Мун Джина, факта того, что я лишился селезенки, это не отменяло. Как и факта, что мне пришлось убить четырех человек именно из-за неосмотрительного поведения этой парочки.

— Хян Ми, — холодно поприветствовала госпожу директора Пак Сумин, даже не шелохнувшись на диване. Мун Джина же девушка вовсе проигнорировала.

Пара прошла в гостиную и уселась на свободные кресла, я же сел рядом с Пак Сумин, которая из-под чуть опущенных век сейчас лениво смотрела на экран телевизора, выказывая крайнее неуважение к гостям таким образом.

— Сумин-ян, не могла бы ты… — начала госпожа Юн Хян Ми, но в ответ годзилла только шикнула.

— Тихо! Дай диалог дослушать, — сказала чеболька, схватив пульт и делая погромче.

Юн Хян Ми смутилась, я видел, как напряглись ее лицо и плечи. Мун Джин же сцепил пальцы в замок и чуть опустил голову, словно огромный бычок. Мне же пришлось сидеть смирно, как дебилу, и наблюдать за этим кошмаром со стороны, ведь по статусу мне вести беседу с этими двумя без Пак Сумин было просто недопустимо. Впрочем, не очень-то и хотелось, так что с некоторой долей удовлетворения я наблюдал за страданиями сладкой пусанской парочки.

Герои-любовники… Как Мун Джин вообще так облажался? Или он настолько привык прятать свои отношения с Юн Хян Ми от Юн Донджина, что так и не смог включить женщину в зону своей ответственности? Чтобы не провоцировать старика? Или он просто тупой? Мне хотелось задать мужчине пару вопросов на этот счет, но я понимал, что вряд ли получу искренний ответ. Скорее всего, Мун Джин и сам до конца не понимает, почему он допустил такой промах. Но настолько расслабиться, зная, что как минимум у одного твоего клиента очень влиятельные враги, которые не чураются привлекать к своим делишкам Триаду?..

Отдельно меня, конечно же, уязвляло еще и то, что он даже не колебался. Если бы на кону стояла жизнь Пак Сумин, здоровяк наверное бы потрепыхался, чтобы потом иметь хотя бы призрачные шансы как-то оправдаться перед стариком Пак Ки Хуном, но речь шла о моей голове. И тут Мун Джин слил меня вообще без каких-либо раздумий. Потому что в текущей иерархии я не стою и ногтя Юн Хян Ми. Не только в глазах этого человека, но и в глазах всего корейского общества, даже если проигнорировать невысокую ценность жизни взрослого мужчины по сравнению с другими категориями граждан.

— Ох, отличная серия! — выдохнула Пак Сумин, ставя сериал на паузу и наконец-то переводя взгляд на визитеров. Гостями они точно не было, с гостями так не обращаются. — Ну что, приступим к разговору?

— Да, если ты не против, — миролюбиво ответила Юн Хян Ми.

— А ты не могла приехать одна. Без предателей? — прямо спросила годзилла, указывая пальцем куда-то в сторону Мун Джина. — А то знаешь ли, я еще хотела поужинать, а это только портит мне аппетит.

Челюсти Мун Джина сжались с такой силой, что мне показалось, будто из его рта вот-вот посыплются осколки зубов.

— А чего вы ожидали? — продолжила годзилла. — Если все выжили и на ногах, то я все забуду? Думаете, у семьи Пак такая короткая память? Кстати, что от тебя потребовал твой отец, онни?

— У меня еще не было с ним разговора на эту тему, — ответила Юн Хян Ми, при этом бросив на меня едва заметный, но очень внимательный взгляд.

Этот взгляд не сулил мне ничего хорошего. Ведь вторым рычагом давления на Юн Хян Ми было то, что я имею влияние на Пак Сумин, что смогу помочь восстановить если не дружеские, то нейтральные отношения с девушкой. Никто в здравом уме не хочет иметь во врагах чеболя, даже если это молодая девушка, которая стоит всего лишь четвертой в очереди на наследство.

— Госпожа Пак Сумин… — включился я в беседу. Подобное обращение резануло годзилле слух, но сработало. Мне удалось привлечь ее внимание. — Давайте я пока сделаю напитки гостям. Все же, они пришли к нам с хорошими новостями, которые касаются моего суда. Да?

И пронзительно-пронзительно посмотрел на немного офигевшую от таких речевых оборотов годзиллу. Я не помню, в какой момент мы окончательно перешли все границы формального общения — этот рубеж трещал с первого дня нашего знакомства — но так как мы непонятно когда были в последний раз на работе, то и госпожой Пак Сумин я не называл девушку довольно давно. И, как оказалось, она просто отвыкла. Ведь в Пусане я вообще ходил, не поднимая при посторонних головы и никак не обращаясь к годзилле, только выполняя мелкие поручения и указания, как того и требовал мой статус. Молчи и работай.

— Уже поздно, но я бы не отказалась от кофе. С безлактозным или миндальным молоком, — натянуто улыбнулась Юн Хян Ми.

Я как можно дружелюбнее оскалился в ответ и, встав с дивана, направился на кухню. Главное чтобы за время моего отсутствия Пак Сумин не наговорила этой парочке лишнего.

Когда я через десять минут вернулся с чашкой кофе, молоком, сахаром, парой стаканов и бутылкой воды для Юн Хян Ми и Мун Джина, то увидел, что за время моего отсутствия эти трое даже не пошевелились. Пак Сумин сидела, перекинув ногу на ногу и сложив руки на груди, при этом глядя строго перед собой. Мун Джин все так же держал руки сцепленными, госпожа Юн Хян Ми приняла же позу чуть более открытую — сложила ладони на подлокотнике одна на одну — но смотрела в окно.

Когда женщина наконец-то сделала пару глотков и поставила чашку на место, битва продолжилась.

— Ну, рассказывай, — скомандовала Пак Сумин, обращаясь к Юн Хян Ми. Но тут внезапно заговорил Мун Джин.

— Я встретился со своим старым товарищем, который работает в контрразведке, — начал здоровяк. — Он кое-что разузнал про уголовное дело, которое возбудили против Кан Ён Сока.

— Причем тут NIS? — внезапно спросила Пак Сумин. Этот же вопрос интересовал и меня. Голос внутренней паранойи, который молчал последние месяцы, взвыл с новой силой. Только в поле зрения этих парней мне не хватало попасть!

— А как же? — удивился Мун Джин. — Первое, Кан Ён Сок северянин. Второе — имело место использование огнестрела. Это довольно редкое событие у нас, если ты забыла.

— Говори со мной формально, Мун Джин, не переходи границы, — тут же осадила мужчину годзилла.

— Госпожа Пак Сумин, — сквозь зубы процедил здоровяк. — Я говорю о том, что Национальное агентство в любом случае будет вовлечено в это дело. Слишком много факторов совпало. Конечно, это все формальность, но их были обязаны поставить в известность, вы должны это понимать.

— И что рассказал твой друг? — продолжила допрос Пак Сумин.

Юн Хян Ми уже допила кофе и сейчас взялась за стакан воды, аккуратно цедя ее сквозь зубы, по глоточку. Тут она была такой же молчаливым наблюдателем, как и я.

— Он заверил, что назначенный судья будет лоялен к Кан Ён Соку, если мы все правильно преподнесем. Это давняя знакомая моего товарища, судья принципиальный, но справедливый.

— И на что же мы должны напирать? — наконец-то получил я возможность включиться в разговор. — Что я должен говорить?

— Основная линия — ты защищал госпожу Пак Сумин от возникшей угрозы. Поэтому воспользовался пистолетом, который обнаружил ранее в организованном мной тайнике, — ответил Мун Джин.

— Разве это легально? — удивился я. — Я тут почитал законы… Хранение оружия, причем такого, как пистолеты, это целая наука. Сейфы, осмотры полиции, специальные разрешения… Его нельзя просто засунуть под раковину.

— Это будет уже моей проблемой, — ответил Мун Джин. — Сейчас главное все максимально выкручивать в сторону необходимой самообороны и острой нужды идти на решительные меры исходя из обстоятельств. А главное обстоятельство — нахождение в помещении госпожи Пак Сумин.

— То есть бравый северянин встал грудью на защиту начальницы южанки? — уточнил я, потирая переносицу.

— Все именно так, — кивнул Мун Джин. — Нужно выставить все как не массовый расстрел вооруженных одними ножами из огнестрельного оружия, а акт самозащиты и проявления гражданского долга. Ведь в ином случае была бы подвергнута и оставлена в опасности уже госпожа Пак Сумин.

Мы с годзиллой переглянулись. Вообще, все выглядит стройно, но основная проблема всей этой ситуации — это превышение норм необходимой самообороны и факт наличия пистолета. И если со вторым как-то мы можем разобраться, если Мун Джин примет вину на себя, то с первым… Все еще осложнялось и тем, что нам крайне не хотелось вовлекать в это разбирательство Пак Сумин в качестве основного действующего лица. Пресса внимательно следит за жизнью чеболей, ведь богатейшие семьи Кореи несут ответственность перед обществом за благосостояние нации. И если историю с похищением и прочие приключения Пак Сумин удавалось скрывать, то вот публичная защита в суде беглеца-северянина со стороны молодой чебольки… Это почти что подарок для Пак Бо Гома и его сыновей. Семья Пак не была замечена в каких-то крупных прегрешениях, и еще никогда и никому из прямых членов семьи Пак Ки Хуна не приходилось оправдываться перед народом за свои действия или поведение. Но все может резко измениться, если судья захочет выслушать версию событий Пак Сумин.

— Ты же понимаешь, что ничего хорошего в этой ситуации нет, — прошипела годзилла, мгновенно сориентировавшись в ситуации. — Я вам обоим тогда четко сказала, чтобы вы носом рыли землю, чтобы замять эту историю. Я и сама отправилась к деду. И что вы мне рассказываете?! Жесткая, но справедливая судья?! Вы предлагаете мне выставлять себя жертвой, выкручивать все в сторону того, что я беззащитная овечка?! Так?! Вы хоть понимаете, какой это по мне удар и что из этого раздует Пак Бо Гом?! Да этот ублюдок уже сидит на телефоне и обзванивает все центральные издания! А потом перейдет к сайтам поменьше и желтым помойкам! Мне дешевле было бы пробежать голышом по центру Сеула, чем давать показания в суде по подобному делу! Что я не смогла обеспечить себе нормальную охрану, что я допустила какие-то непонятные разборки, а теперь выгораживаю своего ассистента! Нас же буквально размажут, как мух по лобовому стеклу! Вы совсем тупые или как?!

— Сумин-ян, послушай… — начала госпожа Юн Хян Ми.

— Знай свое место! — прокричала Пак Сумин. — Я тебе не Сумин-ян, а госпожа Пак Сумин!

— Это ты забываешься, идиотка! — прокричала в ответ Юн Хян Ми. — Мы делаем все возможное, чтобы твоя игрушка не отправилась в камеру смертников! Этот ублюдок северянин, которого ты пригрела!

— Ты что сейчас сказала?! — прорычала Пак Сумин, вскакивая со своего места и отвешивая подруге хлесткую пощечину с такой силой, что голова госпожи Юн Хян Ми дернулась, как у куклы. Оно и неудивительно, я постоянно забывал, что у годзиллы поставленный удар тайского боксера, и даже пощечина в ее исполнении весьма болезненна. — Ты как меня назвала?!

В этот же момент со своего места вскочил и Мун Джин, едва не опрокинув кресло, на ноги подорвался и я. Вот только я понимал, что если здоровяк потеряет над собой контроль, нам с Пак Сумин не поздоровится. В последний раз в подобной ситуации он схватился за ствол и едва не пристрелил папашу Юн Хян Ми. Собственно, из-за той истории мы и оказались в этой точке, ведь она повлекла за собой полицейское расследование, пистолет в моей полке и все остальные проблемы.

Ну, или из-за несдержанности Мун Джина я до сих пор жив, а Пак Сумин — цела. Смотря как посмотреть на ситуацию.

Вот только Пак Сумин останавливаться не собиралась. После первого удара девушка замахнулась еще раз. Глаза госпожи Юн Хян Ми же опасно сузились. Женщина сейчас была в гневе, и я боялся, что вот мне и пришел конец. Сейчас она все расскажет, и тогда я точно уеду сначала в тюремную камеру, а потом — в застенки NIS или даже более глубокий и темный подвал.

Мун Джин в последний момент перехватил запястье Пак Сумин, которое буквально исчезло в лапе здоровяка. Перехватил с такой силой, что едва не оторвал девушку от пола.

— Хватит! — крикнул мужчина.

Железная хватка гиганта на секунду привела Пак Сумин в чувство. Стоя чуть в стороне я видел, как в ее взгляд вернулся разум, чего нельзя было сказать о Юн Хян Ми.

— Отпусти! — заорала Пак Сумин. — Охрана!

— Тупая девка! Успокойся уже! — рявкнула Юн Хян Ми.

И клянусь всем, чем могу, я практически уверен в том, что она сделала это специально. Слишком выразительно дрогнули ее щеки, скрывая довольный оскал.

Госпожа директор по персоналу схватила недопитый стакан воды, после чего вскочила на ноги и выплеснула его прямо в лицо своей подруги.

Дверь в квартиру с силой распахнулась, и в следующий миг посреди гостиной стояло три охранника с оружием в руках. Мун Джин моментально выпустил запястье Пак Сумин, а девушка просто рухнула на колени. Сейчас Пак Сумин задыхалась и хрипела, не в силах протолкнуть воздух в легкие.

— Проводите их на выход! — скомандовал я, падая на колени рядом с чеболькой. — Живо! Госпожа Пак Сумин цела!

Я бросил короткий взгляд на Юн Хян Ми, которая сейчас возвышалась над нами двумя с пустым стаканом в руке. В глазах женщины сквозило презрение и какое-то удовлетворение от случившегося, но длилось это буквально еще секунду. С очередным громким всхрипом Пак Сумин, горло которой сейчас схлопнулось в приступе паники, до женщины наконец-то дошло, что она натворила.

В ужасе Юн Хян Ми выронила стакан из тонкого стекла, который ударился о мраморный пол и разлетелся на тысячу мелких осколков.

За эти несколько секунд охрана преодолела оставшееся расстояние от двери до центра комнаты и, подхватив гостей под руки, поволокла Юн Хян Ми и Мун Джина прочь из квартиры. Они не сопротивлялись. Уже на самом пороге Мун Джин оглянулся и посмотрел на нас с Пак Сумин; я стою на коленях рядом с девушкой и, приобнимая ее за плечи, пытаюсь успокоить и убедить, что она в безопасности; Пак Сумин хрипло хватает ртом воздух, пытаясь побороть приступ животной паники и страха.

— Дыши, Сумин, только дыши… Все хорошо, ты дома… Дыши…

В глазах Мун Джина я увидел даже что-то похожее на извинения, но в ответ он получил от меня только полный ненависти оскал. Я даже представить не мог, что Юн Хян Ми может поступить так специально, хотя и знал, что жестокость женщин не знает границ.

Когда дверь за охраной и проблемными гостями закрылась, мы с Пак Сумин остались вдвоем. Девушка повисла на моих руках, вцепившись в мои плечи с такой силой, что ее пальцы побелели от напряжения.

Самое отвратительное чувство для мужчины, это чувство беспомощности. И сейчас я не знал, как я могу помочь Пак Сумин. Единственное, что я мог делать, это осторожно гладить ее по спине и уговаривать продолжать дышать.

Глава 5

Они проехали буквально пару улиц, после чего Мун Джин резко свернул направо и, припарковав машину у небольшого круглосуточного магазинчика, заглушил мотор.

— Чего встали? — зло бросила Юн Хян Ми.

По лицу молодой женщины расплывался внушительных размеров синяк. Удар у Пак Сумин был на самом деле хорош.

— Нужно приложить холодное, — хмуро сообщил мужчина, вылезая из-за руля. — Я быстро.

Через пять минут Мун Джин вернулся с парой стаканов льда для напитков и двумя банками газировки. Ничего не говоря, мужчина протянул покупки Юн Хян Ми, которые она тут же прижала к лицу. Сам же здоровяк просто молча щелкнул ключиком на жестянке и, сделав пару глубоких глотков, воткнул банку в подстаканник.

— Ты что вообще творишь? — наконец-то спросил мужчина.

— О чем ты? — тут же стала закипать Юн Хян Ми. — Это эта безмозглая девка меня ударила!

Мун Джин посмотрел на свою возлюбленную совершенно непонимающим взглядом. После Пусана Юн Хян Ми как подменили. Сначала ему казалось, что женщина справляется со стрессом, но через несколько дней после возвращения в Сеул все стало намного хуже. Юн Хян Ми стала злой и дерганной, постоянно ему грубила и срывалась. Ну а про секс или былую теплоту в их отношениях и говорить не стоит. Это просто исчезло.

— Не говори так про Пак Сумин, хотя бы с посторонними, — предостерег он женщину.

— Да что она вообще о себе возомнила?! Вылезла из своего клуба и перестала бухать, и за пару месяцев внезапно поумнела и повзрослела?! — продолжала кипеть Юн Хян Ми. — Ты сам знаешь, какой проблемной она была, вечно за ней подтирать! Как и с этим северянином и его судом!

— Хян Ми, — примирительно продолжил Мун Джин. — Она член семьи Пак. О Чем ты вообще говоришь? Как у тебя язык поворачивается, учитывая, кто твой отец?

— Ты ничего не понимаешь! Вообще ничего!

— Так объясни! — потерял терпение Мун Джин. — Объясни, как ты додумалась до того, чтобы плеснуть в лицо ей воды, зная, какая у нее реакция и какие проблемы! И понимая последствия! Будь добра, объясни!

— Она меня ударила! — истерично прокричала Юн Хян Ми.

— Так ударила бы в ответ! Было бы меньше проблем! — прорычал мужчина. — И я бы вас мигом разнял! А что теперь будешь делать?! Ты вообще видела, что натворила?!

— Она неблагодарная тварь! Ты поднял все связи, чтобы помочь этому выродку Кан Ён Соку, а она еще и смеет вычитывать нас?!

— А это еще что за ненависть к северянину? — удивился Мун Джин.

Это на самом деле было странно. Раньше Юн Хян Ми весьма положительно относилась к фигуре Кан Ён Сока, считая его новой игрушкой Пак Сумин. Которая, впрочем, может научить молодую чебольку ответственности и общению с живыми людьми. И до недавнего времени все шло хорошо. Пока этот северянин не стал их общей проблемой, точнее, пока проблемой не стало то, что он сделал ради того, чтобы выжить.

Мун Джин не мог винить Кан Ён Сока за то, что молодой мужчина воспользовался его пистолетом. Наоборот, бодигард и бывший военный был впечатлен тем, насколько эффективно действовал северянин. Конечно же, как выходец из Ибука, он должен был служить в армии. Там призыв еще более повальный, чем на юге, где призывают на срочку даже знаменитостей и поп-звезд, и от повестки не спрятаться, не скрыться, если не хочешь получить уголовное преследование. Но одно дело топтать плац во время срочной службы, а совсем другое — управляться с пистолетом. Это одновременно и простое, и сложное оружие. Малая длина ствола и вероятность хвата одной рукой превращают банальное дрожание кисти в отклонение выстрела на полметра даже на сверхкороткой дистанции. И чтобы работать с пистолетом, тебе нужна сноровка и твердая рука. А лучше — практика стрельбы, хотя бы в тире. История с тем, что Кан Ён Сок уложил четверых, причем последнего буквально выискивал, чтобы закончить начатое, прежде чем рухнуть от кровопотери, лишь подтвердило первое впечатление Мун Джина о северянине. Тогда, в убогой квартирке, когда Пак Сумин делала ему предложение, от которого было сложно отказаться, да и после — когда они решали судьбу Ким Аран и ее подручных. Легкость, с которой северянин отдал ему по сути своей весьма бесчеловечный приказ, мужчину немного удивила. Тогда он списал это на личные счеты между Кан Ён Соком и той поехавшей сучкой, но потом была еще целая череда событий.

Похищение Пак Сумин, переговоры с триадой, стрельба в квартире.

И вот, сегодня, в кризисной ситуации, Кан Ён Сок опять занял наилучшую позицию из доступных, а приказ, который он моментально отдал охране, правильно оценив ситуацию, был сделан четким командирским тоном. Будто бы он всегда и командовал людьми.

— Ты вообще не представляешь, что это за человек! — продолжила злиться Юн Хян Ми. — Это тебе не покорный тихий ассистент!

— Да нет, как раз представляю, — ответил Мун Джин.

В ответ на это Юн Хян Ми только фыркнула.

— Ты перешла все границы, Хян Ми, — продолжил мужчина. — Мы были и так не в лучшей ситуации, а теперь… Я-то ладно, но ты что будешь делать? Просить защиты у отца? А ты уверена, что он сможет тебе помочь, если Пак Ки Хун узнает подробности?

Это был неприятный и сложный вопрос. Юн Донджин был до мозга костей верен своему господину и при всей его любви к дочери, Юн Хян Ми не была уверена, что отец ей поможет. Особенно, учитывая ее крайне недостойный поступок. Она и так слишком много разочаровывала отца для того, чтобы он безусловно был на ее стороне.

— И что ты мне предлагаешь? — спросила женщина. — Пойти и извиниться? Сказать «Ой, подруга, прости, я забыла, что у тебя травма и плеснула тебе воды в лицо случайно?», так мне стоит поступить? Кто в это вообще поверит?

— Вот приближаться к Пак Сумин тебе сейчас точно не стоит, — покачал головой Мун Джин. — Будет только хуже. Ну и дерьма же мы наворотили…

— Говори за себя, — ответила женщина. — Я просто защищалась. Вон! Посмотри на мое лицо!

Юн Хян Ми убрала от распухающей щеки стакан и продемонстрировала мужчине внушительный кровоподтек, который оставила ей Пак Сумин. Глядя на него, Мун Джин даже немного вздрогнул, поблагодарив судьбу, что чеболька била все же ладонью. Если бы это был удар в полную силу кулаком, то, возможно, все закончилось бы переломом или расшатанными зубами.

— Дай посмотрю… — потянулся к женщине Мун Джин.

— Ты-то лапы не суй! — рявкнула Юн Хян Ми.

— Да что с тобой вообще происходит?!

— Что?!

— Дерганная, вся на нервах! Возьми себя в руки уже!

— Ты даже не представляешь, в какой мы заднице, Мун Джин!

— А твоими стараниями она стала глубже! — заявил мужчина.

Оба замолчали, Юн Хян Ми прижимала к щеке холодный стакан, Мун Джин тяжело сопел, схватившись обеими руками за руль.

— Джин, пойми, все очень непросто, — уже спокойнее сказала женщина. — Этот северянин опасен, очень опасен. И меня от одного его вида бросает в дрожь. Я не знаю, что делать.

— И это причина, по которой ты так поступила с Пак Сумин?

— Ты что вообще несешь?! Я тебе про совсем другое говорю!

— А это одно и то же! — вспылил Мун Джин, ударяя ладонью по рулю. — Как ты не понимаешь! Ты сейчас спровоцировала приступ у женщины, из-за которой этот твой северянин уложил четверых! Ты вообще головой думаешь?! Я подозреваю, что он как-то тебя прижал, уж очень многое на него завязалось. Но пожалуйста, Хян Ми, включи голову! Ты не можешь себя так вести!

— И что ты мне предлагаешь? — вздернула подбородок женщина, опуская стакан со льдом и почти что с гордостью демонстрируя свою щеку. — Что прикажешь?! Пойти, упасть к этой девчонке в ноги и умолять?!

— Предлагаю хотя бы не делать ситуацию еще сложнее, чем она есть! — зло ответил Мун Джин, отворачиваясь от Юн Хян Ми. Он не мог смотреть на багровую распухшую щеку женщины. — Говоришь, северянин опасен? Так я это понимал едва ли не с первого дня, как с ним познакомился! Ты хоть представляешь, как он сформулировал заказ на эту свою Ким Аран?!

— Ты не рассказывал, — внезапно осеклась Юн Хян Ми. — И как?

— Сказал, чтобы мы переломали всю ее банду, а ее заставили смотреть! — сквозь зубы выплюнул Мун Джин.

— Что?! И вы это сделали?! — вспыхнула Юн Хян Ми. — Вы же должны были их просто припугнуть!

Мужчина потер двумя пальцами переносицу.

— Сделали. Я и мои парни вообще много чего делаем… Если хорошо платят. А Пак Сумин хорошо заплатила, даже очень.

Юн Хян Ми в ужасе посмотрела на своего любовника и, как она до этого момента думала, будущего супруга. Как? Вот такие бандитские разборки, налёты, избиения? Этим занимается фирма Мун Джина? У него же охранное агентство!

— Ты никогда об этом не говорил… — начала женщина. — Говорил, что просто улаживаешь вопросы и конфликты.

— Потому что тебе и не следовало знать, — перебил ее Мун Джин. — Но ты должна понять, что эти двое друг друга стоят. Пак Сумин там тоже была и даже бровью не повела. Ты забываешь, кто она такая и кем ее растили. Она чеболь, а мы простые люди, пусть и обеспеченные. И пусть она годами называла тебя старшей сестренкой, это ничего не значит. Ты же понимаешь, Хян Ми? Ты вообще понимаешь, кто такая Пак Сумин?

Женщина умолкла, пытаясь переварить полученную информацию.

— Я пересекла черту, — наконец-то спокойно ответила Юн Хян Ми. — И Пак Сумин меня к себе даже на километр не подпустит, даже если я ползти буду…

— Не подпустит, — согласился Мун Джин. — Так что я постараюсь встретиться с Кан Ён Соком.

— С этим отбросом?! Зачем?!

— Хян Ми! Не начинай! Ты слышала, как он рявкнул на охрану?! Простые люди не умеют так говорить, уж поверь мне! Ты вообще знаешь, кем он был на севере?! Не с его слов, а на самом деле? Вот и я не знаю! И знаешь что? Даже знать не хочу!

Женщина удивленно уставилась на Мун Джина. Его слова буквально открыли ей глаза. И в самом деле, а кто он такой? Она была так сконцентрирована на том, что северянин посмел ее шантажировать и использовалась, что даже как-то не думала о том, откуда взялся инвестор, откуда взялись деньги. Нет, она что-то подозревала, но бурлящий внутри гнев застилал ей глаза и не позволял посмотреть на ситуацию со стороны. Она была сконцентрирована исключительно на унижении, которому подверглась. Но кто он такой? И откуда такие связи, если он на самом деле беглец из Ибука?

— И что ты ему скажешь? — тихо спросила Юн Хян Ми.

— Не знаю, что-нибудь придумаю, — сморщился Мун Джин, нажимая на кнопку запуска двигателя и выкручивая руль влево. — Придется что-нибудь придумать.

_______

Почти полчаса у Пак Сумин ушло на то, чтобы успокоиться. Когда девушка стала хоть немного ровнее дышать, я помог ей подняться и сесть на диван. В итоге, когда ее дыхание нормализовалось, Пак Сумин наконец-то отпустила мои плечи и одежду, и чуть настойчиво, но все же оттолкнула.

Я ничего не говорил, да и слова тут были лишними. Просто вышел в коридор и нашел в подсобке совок и щетку, убрал осколки стекла с пола. Нельзя звать горничных, нужно все делать самому. Перекинулся парой слов с охраной, убедился, что Юн Хян Ми и Мун Джина выпроводили и эти двое уехали. Потом вернулся в квартиру, взял в холодильнике пару банок пива и, вставив одну в руки Пак Сумин, рухнул рядом и щелкнул ключом. Сделал пару больших глотков, даже не чувствуя вкуса.

Говорят, алкоголь не лечит от стресса, но я точно знал, что этанол угнетает работу центральной нервной системы. Потом это может аукнуться, но сейчас лучшего решения у меня не было. Какие-либо сильные рецептурные препараты Пак Сумин не принимала, справедливо опасаясь огласки ее состояния, если эта информация попадет к Пак Бо Гому или его сыновьям. Так что из успокоительного у нас было только пиво.

Годзилла машинально щелкнула ключом на банке и, повторяя за мной, сделала два глотка.

— Что-нибудь скажешь? — спросила Пак Сумин.

— Скажу, что твоя онни еще та стерва, — ответил я, налегая на пиво.

— Что-то пошло не так, — ответила девушка, глядя на свое запястье, за которое ее схватил Мун Джин. На коже останется несколько продолговатых синяков. — Я не понимаю…

— И не должна понимать, — перебил я годзиллу. — Ты все сделала правильно. Юн Хян Ми не имела права так себя вести и поступила ужасно.

Тут не может быть оттенков. Я должен быть целиком и полностью на ее стороне, иначе она от меня закроется.

Было видно, как в душе Пак Сумин идет внутренняя борьба. Сейчас она схлестнулась с человеком, которого долгие годы называла своим единственным другом. И это была не просто мелкая ссора или ругань, это была даже не ситуация, в которой Пак Сумин сильно злилась на тупость Юн Хян Ми, как в случае с историей в Пусане. Тут все было совершенно иначе. Жестко, неистово. С разрушительными последствиями, которые никак не откатить, не переиграть, как нельзя обратно прокрутить говяжий фарш, чтобы получить корову. Так могут поступать в порыве гнева только женщины.

Я почувствовал, как Пак Сумин заваливается на бок, и поднял руку, позволяя девушке прижаться к моей груди и ребрам, сам же приобнимая ее за плечо.

— Никогда бы не подумала, что все будет вот так, — пробормотала Пак Сумин, неловко отпивая из своей банки.

— Не думай о том, что произошло. Нельзя прокручивать эти ощущения и воспоминания, — сказал я, повторяя слова самой Пак Сумин. Это была техника, которой обучал ее психотерапевт. Самое важное в борьбе с посттравматическим синдромом, это вырваться из цикла, вырваться и самовоспроизводимой травмы.

— Я сказала, что отправлю их всех в камеру, если тебя посадят, — пробормотала годзилла. — Я загнала их в угол, и Юн Хян Ми тебя возненавидела. Ведь как я могу ставить тебя выше ее, дочери сурового Юн Донджина, человека, который стоит за спиной моего деда…

Я ничего не ответил, мне нечего было сказать. В отличие от Пак Сумин, я понимал истинные причины ненависти Юн Хян Ми к моей персоне. Это не чеболька загнала госпожу директора в угол, а я, своими собственными руками. Я посчитал, что Юн Хян Ми будет достаточно крепким инструментом, что сможет вытянуть груз, которым я буквально придавил ей грудь и тем самым перекрыл кислород. Я ожидал, что онни Пак Сумин будет такой же крепкой, как моя нанимательница, даже, может быть, крепче. Такой она казалась со стороны.

Давно я так сильно не ошибался в людях. В высокомерной и такой рассудительной госпоже Юн Хян Ми не было и половины той стали, которая присутствовала в характере Пак Сумин. Она была больше похожа на полую стальную трубу с очень тонкой стенкой. Со стороны может показаться, что это монолитный кусок металла, но ударь достаточно сильно, и пробьешь сквозную зияющую дыру. Пак Сумин в этом плане была именно что литым железным прутом. Она гнулась, но пока не ломалась. И вряд ли когда-нибудь сломается.

К моему удивлению, буквально через несколько минут Пак Сумин ровно засопела. Я аккуратно перехватил початую банку пива из ослабевших пальцев девушки, а сам так и продолжил без движения сидеть на диване. Стресс и пара глотков пива ее вырубили, так что ничего удивительного. Сейчас ей нужно просто плечо, за которое она может ухватиться, и хотя бы призрачное ощущение безопасности. Немного тепла, чтобы не возвращаться в тот затхлый подвал, в котором ее держала Ким Аран. В целом, я был доволен такому исходу. Сон лечит и тело, и душу. Когда Пак Сумин проснется, шанс того, что приступ паники повторится, уменьшится многократно. Так что ради этого стоит потерпеть и посидеть без движения хотя бы часа полтора.

Я аккуратно вытащил из кармана брюк телефон и открыл Kakao. У меня было на примете несколько свежих тайтлов. Глав еще вышло немного, придется читать в онгоинге, но что поделать? Без чтива я в любом случае не останусь, особенно, если наберу пять-десять произведений с разным графиком публикаций.

А Пак Сумин пусть пока отдыхает. Все равно до полудня понедельника, на который назначено судебное заседание, я совершенно свободен.

Глава 6

Утром перед судебным заседанием мы с Пак Сумин встретились с юристом по имени Ким Чан Сон, найм которого организовал для этого дела дед чебольки. Встреча проходила в юридической конторе — небольшом помещении в центре города, которое размещалось на боковой улочке в неприметном трехэтажном строении с высоким забором. Если бы не направление от Пак Ки Хуна, я бы никогда и не подумал, что тут может трудиться подобный специалист. В моем воображении все топовые юристы работали в просторных светлых офисах, прямо как в сериале «Suits», пару сезонов которого я посмотрел, отсиживаясь в ожидании документов в Китае. Да и то, мое внимание он привлек, потому что одну из второстепенных ролей там сыграла тогда еще молодая актриса, а теперь жена британского принца. Так вот, благодаря сериалу у меня сложилось впечатление, что в капиталистическом мире, частью которого была и Южная Корея, все крутые юристы работают исключительно в небоскребах. Рядовые адвокаты и стажеры сидят в опенспейсе, а старшие партнеры и ведущие специалисты — в стекляшках, площадь которых прямо пропорциональна их статусу внутри компании.

Моя уверенность, что дела обстоят именно так, окрепла после того, как я попал на работу в InterConnect. Там, совсем как в сериале, челядь сидела в опенспейсе. Пространство же начальства было огорожено стеклянными стенами с матовыми рольшторами, которые опускались на время закрытых совещаний и встреч.

Сейчас же мы сидели во вполне уютном кабинете. На стене — кондиционер, вдоль стен — стеллажи с какими-то папками и подшивками документов. На рабочем столе — потрепанные справочники, письменные принадлежности, пара пухлых ежедневников. В кресле же за столом сидел пожилой мужчина с пигментными пятнами на практически лысой голове и подслеповато щурился, перечитывая материалы моего дела.

Мы с Пак Сумин сидели по другую сторону стола, на небольших стульчиках для посетителей, и смиренно ждали, когда же мужчина закончит читать.

— Уважаемые клиенты, — проскрипел старик, — давайте повторим основные моменты. Вы сказали, что на это дело назначена судьей госпожа Чан Хе Сон, правильно?

— Все так, — кивнула Пак Сумин.

Я вообще говорил мало, только поздоровался со стариком и односложно отвечал на конкретные вопросы, если они были обращены напрямую ко мне.

— Значит, придется делать из юноши героя… — задумчиво протянул старик. — Как я понимаю, вы госпожа Пак Сумин выступать не желаете?

— Это крайне нежелательно, — честно ответила годзилла.

Удивительно, но сейчас Пак Сумин вела себя настолько смирно, что казалась абсолютно адекватным человеком. Ни единой нотки ее обычной заносчивости в голосе девушки не было, что меня крайне сильно озадачило. Видимо, этот полуслепой дед не так прост как кажется, если в его присутствии робеет даже годзилла.

— То же самое сказал мне и господин Пак Ки Хун, — покачал головой дед. — Тогда все немного осложняется. Чан Хе Сон относительно молодая судья, жесткая, ее может не устроить подобное поверхностное разбирательство.

— Вы с ней сталкивались? — неуверенно переспросила Пак Сумин.

Юрист только усмехнулся, но ничего не ответил. Конечно же сталкивался, перед нами сидел матерый секач.

— И что тогда делать? — подал я голос.

Старик оторвал глаза от документа и посмотрел на меня поверх листа. Смотрел он долго, внимательно, будто что-то выискивая.

— Следствие никаких дополнительный материалов на рассмотрение не подавало, дело квалифицируется как самооборона, нужно только решить, не были ли превышены ее пределы. Но прежде чем мы отправимся в суд, скажите, есть какие-то детали, которые не попали на бумагу, но которые мне следовало бы знать?

Мы с Пак Сумин переглянулись.

— Инициатором нападения был мой двоюродный брат, Пак Хи Шунь, — уверенно ответила Пак Сумин.

— С какой же целью ваш брат хотел убить вашего ассистента? — спокойно спросил юрист. Видимо, нападение одного члена семьи на другого его ни капли не смутило.

— Отвлекающий маневр, — ответил я за годзиллу. — Имело место другое… предприятие, которое нужно было провернуть, пока госпожа Пак Сумин недееспособна или дезориентирована.

— И как результаты? — спросил старик.

— Все улажено, — ответила годзилла.

— Ваш дед в курсе?

— Конечно. Больше никаких действий мои родственники предпринимать не будут, — продолжила Пак Сумин. — Если вас волнует возможное вмешательство моего дяди, Пак Бо Гома, то можете на этот счет не тревожиться, господин Ким Чан Сон. Мой дед уладил этот конфликт.

Услышав, что лично Пак Ки Хун поучаствовал в разрешении спора, Ким Чан Сон довольно покивал, после чего стал складывать бумаги в дорогой портфель из коричневой кожи.

До суда добрались без особых проблем. Сегодня я ехал отдельно от Пак Сумин — нам не стоило показываться вместе в таком заведении. Ким Чан Сон воспользовался собственным транспортом и водителем, годзилла же отправилась в ближайший ресторан, ждать результатов.

Заседание проходило в центральном районном суде Сеула. В отличие от судов, которые я привык видеть в кино, городской суд южнокорейской столицы был не старым строением с колоннадой, а высотным зданием этажей на двадцать, построенным в каком-то конструктивистском стиле. Здание суда напомнило мне новый отель возле рынка электроники Ёнсан, где я почти полгода назад купил свою рисоварку. Оба были выполнены в виде двух башен, объединенных крышкой-перемычкой на уровне последних этажей. Только башни здания суда стояли чуть плотнее, что создавало ощущение большей цельности конструкции, в отличие от отеля, стоящего позади Ёнсана.

Когда я запарковал автомобиль и прошел внутрь вместе с господином Ким Чан Соном через большой двор, то запоздало понял, что это здание мне напоминает. Знаменитые чаши весов в руке богини Фемиды. Наверное, таков и был замысел архитектора.

Юрист оказался буквально своим в этой организации. Все, начиная от охраны и заканчивая местными клерками, уважительно кланялись господину Ким Чан Сону, при этом с нескрываемым удивлением поглядывая на мою фигуру за его спиной. Один из знакомых юриста все же не выдержал и спросил:

— Господин Ким Чан Сон, вы наняли себе ассистента? Или это ваш водитель? — улыбнулся неприятной наружности мужчина лет сорока.

— О, Чха Хон Ин, — так же натянуто в ответ улыбнулся Ким Чан Сон, — Как ты мог такое подумать? Это мой уважаемый клиент!

Не давая вставить этому неизвестному господину Чха и слова, Ким Чан Сон сделал шаг в сторону и совершенно невежливо просто обошел внезапное препятствие, высоко держа при этом голову.

Миновав главный холл, мы прошли пост охраны и отправились к лифтам. Оттуда — на один из этажей, где размещались переговорки ассоциации адвокатов Южной Кореи, в которую входили все более-менее крупные адвокатские палаты страны.

Судебное заседание прошло штатно и без каких-то внезапностей. В отличие от того же сериала «Suits», мое дело рассматривалось в маленькой комнате, где был установлен невысокий помост, за которым сидела судья, а также пять рядов лавок с проходом по середине. В общей сложности комната, вместе с приставами, подсудимым и охраной едва ли вмещала два десятка человек, да и то, если набиться внутрь, как рыбы в консервную банку.

Сегодня на моем слушании людей было по минимуму. Один пристав у входа в зал, еще один — помощник судьи. Отдельно сидел секретарь, а перед помостом расположились два работника прокуратуры и, собственно, мы с господином Ким Чан Соном.

— Все в сборе? — спросила судья, окидывая присутствующих взглядом. — Тогда начнем.

Женщина хлопнула молоточком. Все присутствующие поклонились, после чего начался обычный процесс, который больше походил на совещание. Прокурорские сразу же подошли к судье с бумагами, отправился к помосту и господин Ким Чан Сон, держа в руках папочку с распечатками. Они даже не стали беспокоить пристава, все походило больше на короткую встречу в кабинете, но процедура требовала протокола, так что заседание проводилось в этом небольшом зале.

Я присмотрелся к судье Чан Хе Сон. С виду это была совершенно обычная кореянка средних лет, с лениво подведенными тушью глазами и усталым взглядом. Черная мантия чуть помятая, так же небрежно наброшена на плечи. Из украшений я увидел только простенькие серьги и такое же непритязательное кольцо с небольшим камушком на безымянном пальце левой руки.

В целом, судья производила впечатление человека спокойного, собранного, но немного уставшего от бесконечного вала работы.

Женщина поочередно выслушала вполголоса говорящих прокурорских, после чего дали слово моему адвокату. Я поймал пару быстрых внимательных взглядов судьи, которые она бросила на меня через лысину господина Ким Чан Сона, но прямых вопросов пока не задавали.

В итоге прокурор и адвокат поклонились, а после этого, к моему удивлению, с улыбкой пожали руки, поддерживая локти друг другу. Учитывая возраст господина Ким Чан Сона, как минимум он должен был быть хорошо знаком с этим сотрудником прокуратуры, а скорее — даже находился с ним в дружеских отношениях.

Судья же просто еще раз хлопнула молоточком, после чего юрист подошел к столу, за которым я его ждал, и только кивнул головой, мол, пошли отсюда.

Не понимая, что тут вообще произошло, и какой междусобойчик был разыгран этими тремя представителями юридического мира, я встал и спешно последовал за бодро шагающим стариком.

— Все хорошо, господин Кан Ён Сок, — с легкой полуулыбкой сообщил Ким Чан Сон. — У прокуратуры к вам каких-то претензий нет, меру пресечения изменять не будут. Вы все еще не можете покидать страну, а при смене места жительства должны оповестить соответствующие органы. Дело так же квалифицируется как самооборона, с учетом вашей характеристики и рекомендаций.

— Характеристики? — переспросил я.

— Да, характеристики от ассоциации по работе с беглецами и с места работы, — подтвердил Ким Чан Сон. — И там, и там, о вас отзывались как о спокойном и трудолюбивом человеке, который не вступает в конфликты. Исполнителен, внимателен к деталями, уважителен к начальству.

Последнюю фразу Ким Чан Сон будто бы продекламировал с одного ему видимого листа.

— Это о вас написали в отделе кадров InterConnect. Как вы понимаете, характеристику от госпожи Пак Сумин суд принять не мог, она все же участница произошедшего, — продолжил юрист.

Мы встали у лифтов в ожидании кабины.

— Господин Ким Чан сон, простите мое любопытство, но можно вопрос? — аккуратно спросил я.

Юрист бросил на меня короткий взгляд.

— И вправду, прекрасное самообладание, — покачал головой старик. — О чем вы хотели спросить, мой уважаемый клиент?

— Скажите, прокурор… — начал я.

— А! Вы про Чхве Бома? — тут же добавил мужчина. — Не берите в голову, это просто мой ученик. Преподавал у него право в сеульском. Отличный был юноша, очень перспективный. И, как видите, я в нем не ошибся. Уже прокурор, работает с серьезными делами.

— Неужели мое дело считают серьезным? — моментально напрягся я.

— Ну конечно же, господин Кан Ён Сок! А как иначе?! — удивился адвокат, входя в кабину лифта и нажимая на кнопку первого этажа. — Случилось нападение на внучку чеболя! К вашему делу приковано множество взглядов, поэтому я и взялся за него лично по просьбе Пак Ки Хуна. Но вам нечего беспокоиться, в основном эти взгляды сочувствующие. Мы же не дикари, выяснять отношения с помощью подобных методов. Так что не волнуйтесь, мнение определенных слоев нашего общества безусловно на вашей стороне, а многие и вслух говорят, что вы поступили совершенно правильно. Немного жестковато, но в пределах разумного, учитывая ваше происхождение.

Лифт пикнул и остановился. Мы вышли в холл.

— Если не произойдет ничего экстраординарного, то через пару месяцев закончится следствие и состоится уже непосредственно суд по делу, — продолжил юрист. — До этого момента я буду держать вас в курсе, а вы не нарушайте закон и соблюдайте условия подписки о невыезде, вы меня поняли?

— Да, господин Ким Чан Сон, — поклонился я старику. — Благодарю за вашу работу.

— Ой, ну что вы, молодой человек. Разве я мог отказать Пак Ки Хуну? — улыбнулся дед, но по его тону я понял, что все сделал правильно.

Это не он мой адвокат, а я его клиент-подкидыш. Совершенно иная ситуация.

Когда я наконец-то встретился с Пак Сумин, она добивала уже непонятно какую порцию говядины. Обосновалась годзилла в небольшом барбекю-ресторанчике с неприличным числом нулей в ценниках.

Раньше я в таких местах не бывал, но знал, что в Южной Корее частенько подают блюда прямо на плите, а в отдельных заведениях эта самая газовая плита вмонтирована в стол. Делается это для блюд, которые принято подавать горячими или, в случае с дорогой говядиной, обжаривать самостоятельно. Тут же пошли дальше и вместо плиты и сковородки был организован целый гриль с тонкой решеткой для жарки мяса. Открытого огня не было, как и углей — внутри стола стояла специальная плитка-спираль, которая давала жутковатый красный отблеск — но мясо жарить таким образом было одно удовольствие.

Вокруг решетки гриля расположились многочисленные блюдца с закусочками намуль — бланшированными и едва обжаренными овощами — пиалки с различными соусами, ну и, конечно же, несколько видов кимчи.

Годзилла со знанием дела подхватила палочками заранее подготовленный кусочек говядины и бросила на решетку. Пока мяско шкварчало, девушка взяла лист салата, положила на него кимчи, битых огурцов. Перевернула мясо, которое успело схватиться буквально за пять-десять секунд, выждала еще немного, после чего подхватила тонкий чуть обожженный слайс палочками, обмакнула в соус и, водрузив поверх овощной конструкции, ловко скрутила в небольшой ролл и отправила в рот, практически не кусая.

— О! Явился! — воскликнула годзилла и тут же бросила на решетку еще пару слайсов говядины. Не успел я устроиться на низком диванчике, девушка уже схватила лист салата, наложила на него всяких закусок и овощей, закинула сверху кусок мяса и всучила мне в руки. — Попробуй!

Я принял тугой зеленый ролл из рук годзиллы и, следуя дурному примеру, целиком запихнул угощение в рот.

— Я даже знать не хочу, сколько это все здесь стоит, — пробубнел я, параллельно стараясь жевать.

— Все ты о деньгах и о деньгах, — фыркнула Пак Сумин, разделываясь с очередным роллом. — А тут хорошее место. И мясо превосходное.

Я бросил взгляд на тарелочку, на которой осталось буквально пара слайсов говядины. Прекрасная вырезка местного производства, килограмм такой говядины в обычном магазине будет стоить в среднем тысяч восемьдесят вон, а то и все сто. Хотя со своими оценками я, наверное, погорячился. Присмотревшись, я понял, что у мяса очень много тонких мраморных прожилок, а значит, ел я сейчас не простое пулькоги — тонко нарезанную говядину в маринаде, жаренную на решетке — которое пользовалось популярностью у местных. Передо мной лежала элитная мраморная говядина вагю, а может даже и говядина кобе. А значит, ее цена за килограмм могла улетать куда-то совсем в небеса, вплоть до полумиллиона вон и выше. И это если покупать ее самостоятельно. Сколько за такое мясо просят в заведении в дорогом районе Сеула, я даже думать не хотел.

Пока я аккуратно обжаривал кусочек, наблюдая, как из прожилок на его поверхность стремительно выходит говяжий жир, Пак Сумин сделала заказ на еще одну порцию говядины. Я был за рулем, так что ограничился обычными напитками, годзилла же с удовольствием налегала на пиво из высокого бокала. По лицу девушки было видно, что она в отличном расположении духа, ведь если я вышел из здания суда, то все в порядке — за решетку меня не отправят. Да и через мессенджер я успел в общих чертах обрисовать ситуацию, пока шел к машине.

Так что сейчас мы праздновали то, что меня не отправят на нары. Сидели в дорогом ресторане, где на весь зал было занято пока только пара столиков, жарили мясо, обсуждали закуски и старались делать вид, что все идет своим чередом.

Завтра мы оба возвращались на работу, в InterConnect, а значит рано или поздно столкнемся с госпожой Юн Хян Ми. И избежать этой встречи как у меня, так и у Пак Сумин, не было ни единой возможности.

Глава 7

К моему удивлению, в офисе никто не был в курсе случившегося. Пак Сумин официально находилась в отпуске, на меня же напали в подворотне, где я и получил удар ножом. Каких-либо дополнительных сплетен на эту тему на работе не циркулировало и я сразу подумал, что тут руку приложил не просто отдел кадров, а именно головной офис. Юн Донджин, а может, это было и прямое распоряжение Пак Ки Хуна.

Когда я наконец-то оказался на своем рабочем месте, рядом материализовался менеджер Ким Бон-Со. По лицу мужчины было видно, что эти недели дались ему крайне нелегко: из отдела выбыло сразу же и высшее руководство и помощник этого руководства. В итоге на менеджера легла тройная административная нагрузка, которую Ким Бон-Со тащил в одного и с гордо поднятой головой.

И пусть мужчина ранее сам высказывал готовность занимать эту должность, по глазам менеджера я видел, что он искренне рад нас видеть. Причем меня, вероятнее всего, даже больше, чем Пак Сумин.

— Хубэ! — воскликнул мужчина, похлопывая меня ладонью по плечу. — И как тебя угораздило?!

— Я стал легче на одну селезенку, — криво улыбнулся я. — Но вообще, здоров. Мне повезло.

— Я слышал, ты знатно их отработал! — выдал мой сонбэ, а за спиной менеджера Кима уже стали собираться другие сотрудники. — Пошли, сделаем утреннего кофейку. Так! Чхве Гон и Ким Нам Ин — вы дежурные. Смотрите, если что упадет, то зовите. Остальные — за кофе!

Менеджер Ким поднял высоко руку, словно в ней был невидимый флажок, и важно проследовал через весь опенспейс, собирая за собой народ. Названные Ким Бон-Со парни бросили завистливые взгляды на более удачливых коллег, но остались за своими компьютерами — мониторить заявки и отвечать на срочные звонки. Весь остальной отдел — а это два десятка человек дневной офисной смены — набился в небольшую кухоньку и пространство рядом с ней. Сразу же организовался старший по кофеварке, который начал заваривать кофе всем желающим, чтобы народ не толпился, а меня поставили в угол комнаты, так, чтобы было слышно всем.

Такие происшествия в офисе случаются нечасто, на коллективные попойки я не ходил, ссылаясь на то, что от работы валюсь с ног. Да и забираю еще половину домой, потому что госпожа Пак Сумин нагружает меня, словно осла — а в этом никто и не сомневался! — так что другого случая выведать подробности из первых рук у них не было. А любопытство коллег так и распирало, я это видел по горящим глазам.

Была в этой толпе и Джин Су. Стояла чуть в стороне, в заднем ряду, теряясь за плечами мужчин и бросая на меня короткие, чуть встревоженные взгляды.

А вот мне вся эта ситуация казалась проблематичной. Хотя бы потому, что я даже не знал, что гласит официальная версия. Я ее даже не слышал! И как в такой ситуации не попасться на вранье?!

— Да ничего такого не случилось… — промямлил я, стараясь слиться с кухонной мебелью за моей спиной. — Просто само…

— Нам сказали, тебя ножом ударили! — крикнул кто-то из коллег.

— Да-да! Было такое! И в больнице лежал! — подтвердил менеджер Ким.

— Ну было дело, но ничего опасного, — начал я успокаивать коллег, принимая из рук дежурного по кофемашине чашку с горячим напитком. — Денек в реанимации полежал, переливание сделали и все…

Как только я заикнулся про реанимацию, по коллегам пошла волна шепотков. Кто-то открыл телефон и стал искать в интернете, в каких случаях кладут в реанимацию, кто-то — рассказывать случаи, как его знакомых или родных держали в реанимационном отделении. В целом, сейчас отдел был похож на встревоженный улей, это было совершенно нетипичное поведение, но меня не было на работе слишком долго, контакт ни с кем из коллег я не поддерживал, так что терпеть у людей больше мочи не было. И менеджер Ким решил одним махом сбросить напряжение, устроив эту небольшую стихийную сходку.

В итоге мне задали пару уточняющих вопросов, спросили, почему не побежал, а начал драться. Я же ответил, что в сумке были отчеты, на которых стояли пометки госпожи Пак Сумин, и которые мне нужно было подготовить к совещанию с отделом разработки, так что отдать вещи нападавшим я не мог, как и убежать от бандитов. Ни словом никто не упомянул стрельбу, квартиру или то, что я оставил за собой четыре трупа. Все знают только то, что сейчас выясняется, не превысил ли я меры самообороны. Но тут вопрос житейский: законы в Корее довольно строгие, и даже если ты разбил грабителю нос или сломал руку, пусть у него в руках и был нож, к тебе возникнут вопросы. Просто потому что есть пострадавший. Так что бандитом меня никто не считал.

Когда любопытство коллег было удовлетворено, я наконец-то смог вернуться за свое рабочее место. На часах — половина десятого, коллективный допрос длился дольше, чем я думал.

Едва я разблокировал экран и открыл почту, возле моего стола появилась Джин Су.

Девушка была смущена, но при этом на ее лице читалась решительность.

— Мы все очень волновались! — воскликнула коллега, зачем-то сгибаясь в поклоне. — Не стоило так рисковать ради отчетов госпожи Пак Сумин.

— Работа и компания превыше всего, — дежурно ответил я, глядя на смущенную девушку.

— Это… — начала Джин Су. — Я не знаю, восстановился ты или нет, так что если нужна будет помощь с кофе для госпожи Пак Сумин, или сбегать в какой отдел с документами, я всегда могу помочь! И с менеджером Кимом я уже договорилась!

Я чуть наклонился на стуле, заглядывая на рабочее место Ким Бон-Со, который сидел сейчас от меня через проход.

Менеджер меня заметил, поднял большой палец, показывая, что все так и есть и Джин Су уже записана в нашу небольшую административную команду, после чего я с облегчением поблагодарил девушку за будущую помощь.

Это было очень удачно. Мы с Пак Сумин пропустили время подачи отчетности в отдел кадров, и если я могу отправить все необходимые письма по электронной почте, тем более Ким Бон-Со подготовил документы, то лично соваться в обитель Юн Хян Ми мне совершенно не улыбалось. Вот и буду посылать туда Джин Су, ссылаясь на то, что мне еще сложно ходить.

При всех усилиях Ким Бон-Со, работы накопилось столько, что едва я открыл почтовый ящик, мне захотелось кричать. Нет, я бы мог решить какие-то вопросы заранее, но Пак Сумин была не в состоянии уделять внимание вопросам отдела, да и я сам до конца не знал, выйду ли я из здания суда, или меня прямо там возьмут под стражу. А как гласит старая армейская мудрость, единая для всех армий мира за последние несколько тысяч лет — не беги впереди всех и не делай того, о чем тебя не просят. Так что пока мой статус не был до конца определен, рабочими вопросами я и не занимался.

Единственное, чем я занялся накануне, после того, как Пак Сумин пошла спать — проверил свои миксеры и криптовалютные счета, куда капнуло еще немного отмытых денег за эти недели, а потом убедился, что затер все учетные записи и избавился от реквизитов, через которые контактировал с исполнителями атаки на галерею Пак Хи Шуня.

Замел следы я еще перед вылетом в Пусан — дело сделано, так что от отработанных контактов нужно было избавляться. Я полностью вытер все аккаунты и учетные записи, к которым имел доступ, и даже свалил со смартфона самого Пак Хи Шуня. Закладок я не оставлял — это был след, по которому меня можно было вычислить или установить ловушку, так что пользоваться этим «окном» мне больше было нельзя. Ни в коем случае и не при каких условиях.

К сожалению, некоторые векторы атаки являются одноразовыми. Больше я не смогу атаковать личные устройства ни Пак Хи Шуня, ни его брата, ни их отца. Это просто опасно. У меня не было дурной привычки недооценивать противника, как не страдал я и синдромом бога, которому подвержены многие профессиональные взломщики. Это пьянящее состояние, мнение, что ты умнее всех вокруг, а тебя окружают существа, чуть умнее обезьяны — крайне опасно. Ты перестаешь ощущать границы дозволенного и начинаешь рисковать все сильнее и сильнее, пока не нарываешься на такого же, умного и способного противника с точно таким же синдромом. И вот уже в этом противостоянии все зависит от того, кто на кого начал охотиться и кому больше повезло, кто был внимательнее или меньше зазнавался. Любая мелочь, любая строчка в логах или лишняя сессия на взломанном устройстве могли привести к провалу и последующему поражению. Нет, так рисковать нельзя. Всегда нужно считать, что на другой стороне может найтись человек, который умнее, способнее и, что самое главное, удачливее, чем ты. Только при таком подходе можно не только удачно проводить атаки, но и при этом не попасться в расставленные ловушки.

Рабочий день прошел, словно в тумане. Я заполнял бесконечные таблицы и отчеты, писал письма для Пак Сумин и даже за кофе для годзиллы пришлось отправить Джин Су. Менеджер Ким тоже впахивал, как проклятый, и из нашего с ним угла доносился в основном сосредоточенный стук по клавиатуре и клики мышью.

Примерно так же чувствовала себя Пак Сумин. Несколько совещаний, которые были запланированы на прошлой неделе, сдвинули на сегодня, так что годзилла ушла из отдела в час дня, а вернулась только к началу шестого — вымотанная и злая, как тысяча демонов. И, по моим прикидкам, на разбор сформировавшегося завала уйдет минимум два-три полных рабочих дня.

Одно радует — повальных проблем на стороне клиентов и внутренних компаний, которые пользовались системой разработки InterConnect, более не наблюдалось. Мое досье, которое я слил Юн Донджину и Чхве Кан-Ми, и которое в итоге должно было по моему плану попасть на стол к Пак Ки Хуну, сделало свое дело. Головной офис быстро и жестко разобрался с саботажниками и продажными менеджерами, и внезапно оказалось, что никаких проблем у нашей системы и нет, а сервера работают четко и без сбоев.

В таком режиме мы прожили до конца недели. Пак Сумин металась по переговоркам, время от времени в моем сопровождении, чтобы сидеть и переключать слайды презентации и делать записи, Ким Бон-Со забрал весь кусок работы, который касался текущих вопросов и взаимодействия с клиентами, то есть напрямую работал с сотрудниками отдела, держа руку на пульсе. Я же строчил бесконечные письма, рисовал диаграммы и заполнял таблицы.

Если бы не мое образование и навыки, то вся эта история затянулась бы минимум на несколько недель. Мне очень помогли мои шаблоны таблиц, обвязанные формулами сверху донизу, а также то, что я мог одновременно набивать письмо какому-нибудь менеджеру из отдела разработки или специалисту по продажам, и при этом вторым глазом поглядывать в экран смартфона, на котором были выжимки из очередного совещания годзиллы. Рискуя при этом заработать косоглазие. В итоге мне это надоело и, заручившись поддержкой Ким Бон-Со, мы вместе с ним отправились в медвежью берлогу, которая есть в любой более-менее крупной организации.

Мы пошли на этаж к внутреннему админу, который заведовал техникой во всей InterConnect, добывать мне второй монитор.

— Не положено! — едва появились мы на пороге, заявил толстый сисадмин, даже не поворачивая головы. Сейчас мужчина, судя по кубикам на экране и бегущему курсору, прогонял memtest на очередном комплекте памяти и параллельно шумно втягивал в себя лапшу бульдак тройной остроты. Лицо его было чуть красноватым, глаза слезились, но было видно, что ему очень и очень эта лапша нравится. — Заполните заявку!

— Эй, Ли Сан! — осадил сисадмина Ким Бон-Со. — Ты как со своим сонбэ разговариваешь?!

Сисадмин дернулся на стуле, едва не опрокинув на себя стаканчик с рамёном, и уставился на Ким Бон-Со. Менеджер же улыбнулся и сделал шаг в админскую, переступая через какие-то коробки, из которых торчали косы кабелей блоков питания.

— Совсем тут одичал уже! — добавил менеджер.

— Специалист Ким! — воскликнул мужчина, поднимаясь со стула и улыбаясь во все зубы. — Давно не захаживал!

— Не специалист, а уже менеджер! — гордо сообщил Ким Бон-Со, постукивая ногтем по бейджу на груди. — Так что давай, дело есть!

— Дело не дело, а заявку надо бы заполнить, — пробурчал Ли Сан, усаживаясь обратно в свое кресло. — А то эти ведьмы опять будут в конце квартала вокруг меня круги нарезать и бухтеть, что я ни черта не делаю! А я тут зашиваюсь, сам посмотри!

Я окинул взглядом подсобку. Ну, порядок бы тут стоило навести. Стеллажи были завалены бэушными запчастями для ПК. В несколько рядов стояли коробки, которые когда-то были подписаны, но ранее нанесенное черным маркером несколько раз зачеркивали, а рядом делали новые приписки, которые также закрашивались, но не до конца, так что сразу определить, что именно лежало внутри, было почти невозможно. На столе у Ли Сана творился творческий беспорядок. Лежал с десяток отверток, пара обжимников, какие-то куски витой пары. В углу стола — две стопки винчестеров. Видимо, одна с рабочими, другая — с покойниками, но вот где какие, знал только Ли Сан. Там же, рядом с винтами, россыпью лежала память, а на другом конце стола вообще расположилась стендовая, видавшая виды материнская плата, которую без затей бросили на кусок диэлектрического пакета и прямо так подключили для работы, не вкручивая в корпус. Ну в самом деле, а зачем? Корпус для работы компьютера не нужен, это все придумки для трусов и слабаков. Убедись, что мать нигде и ни на что не коротнет, и можно запускать прямо со столешницы. А пины «power» всегда можно замкнуть касанием отвертки или обычной канцелярской скрепкой.

Короче, чувствовал я себя в этой подсобке, как дома. Все лежало на своих местах, все было понятно и, наверное, если бы не Пак Сумин и моя жадность, которая еле-еле позволила мне купить себе ThinkPad, а потом потратить деньги чебольки на полноценную рабочую станцию, то я бы зарос железом точно так же буквально лет за пять. И не нужен был бы мне для этого никакой офис. Только кроме компьютерного железа я бы добавил еще пару стоек с серверами, связку УПСов, повесил бы на стену еще пару мониторов в довесок к главному и организовал отдельное пространство для экспериментов с какими-нибудь ардуинами и «малинками». Ведь рано или поздно любой программист начинает баловаться с подобными устройствами. Ну, или хотя бы мечтает этим заняться.

— Сейчас заполним твою заявку! — уверенно заявил Ким Бон-Со. — Ты давай, вставай и поищи нам два монитора.

— А кому? — с прищуром спросил Ли Сан.

— И с каких пор ты стал таким любопытным? — поинтересовался Ким Бон-Со. — Кому надо, тому и поставим! Мне и моему подчиненному.

— А подчиненный тогда кто? — продолжил расспросы Ли Сан.

— Я ассистент руководителя службы технической поддержки госпожи Пак Сумин, — оттарабанил я привычную магическую формулу, которая пропускала меня в переговорки и на этажи офиса. Вот только на этот раз заклинание дало сбой.

— Ассистентам не положено! — воскликнул Ли Сан. — Так что могу предложить только один монитор для тебя, Ким Бон-Со, но и то, только когда заполнишь заявку и подпишешь у руководителя отдела!

Мы с менеджером переглянулись, понимая, что нарвались на неучтенный подводный камень. Конечно, я бы мог притащить монитор и из дома — буквально завтра купить самостоятельно, но это вызвало бы ненужные вопросы и волнения в коллективе. Рабочую технику нужно получать на работе, хватило и того, что мы ради экспериментов с макросной прошивкой сами себе с Джин Су покупали клавиатуры. Но и потом, когда эту практику распространили на весь отдел, Пак Сумин сумела выбить денег на закупку дешевеньких, но программируемых механик.

— Ли Сан, не говори глупостей, — заулыбался Ким Бон-Со. — Я точно знаю, что ты можешь дать нам два монитора. Они же буквально стоят у тебя без дела, а у нас столько работы, что прыгать между окнами одна морока! Давай, поднимись и выдай технику!

Админ надулся, словно рыба-фугу, показывая, что договариваться он не намерен.

— Не положено! Меня потом при инвентаризации за бубенцы подвесят и палкой бить будут! Даже если все красиво оформим!

— А если мы заявку сделаем от лица госпожи Пак Сумин? — спросил я.

— Но я-то знаю, что монитор ей не нужен! — воскликнул Ли Сан. — И опять же, будем оборудование проверять. По документам монитор есть, а по факту — его нет! И Всё! И что делать?!

— Ну должен же быть какой-то вариант? — примирительно спросил менеджер Ким.

Ли Сан хитро сощурился, что-то обдумывая.

— Есть вариант… Текущий монитор списать, а новый — выписать. А старый просто не снимать, но это мне нужно постоянно вопрос на контроле держать, и когда проверка будет, бежать к вам, чтобы забрать технику на склад… Но да, если устроит такой вариант.

— Так давай так и оформим, — предложил Ким Бон-Со.

Ли Сан сощурился еще хитрее.

— А вот за это мне от вас будет нужна услуга, господа специалисты технической поддержки, — довольно сообщил мужчина.

Мы с менеджером опять переглянулись. Что-то не очень нравился мне тон толстяка. Но второй монитор очень хотелось, мне надоело таскать работу домой, просто потому что там это все делать проще и быстрее, чем в офисе.

— Слушаем, — кивнул менеджер.

Системный администратор Ли Сан важно отставил пустой стаканчик из-под лапши в сторону и стал излагать свои требования, при выполнении которых мне все же достанется второй монитор.