Специалист технической поддержки – 3

Глава 1

— Почему я узнаю об этом только сейчас?! — вице-президент Pak Industries со всей силы швырнул стопку отчетов в лицо своего личного финансового аналитика и аудитора. — Как это могли скрывать почти полтора года?!

— Имел место подлог финансовой отчетности, — ответил молодой мужчина. — Никто не хотел, чтобы это вышло за пределы корпорации, в первую очередь руководители на местах.

— Конечно же не хотели! Они понимали, что я их на органы пущу! Всех! Продам китайцам на запчасти! Бесполезные ублюдки!

В сердцах Пак Бо Гом схватил еще одну стопку документов и сбросил ее на пол.

Сегодня утром к нему срочно пришел аналитик и его личный финансовый консультант, которого он нанял несколько месяцев назад для финансового аудита той части компании, которая находилась под его, Пак Бо Гома, непосредственным контролем. И выяснилось, что почти полтора года назад значительная часть средств, которая была бережно выведена вице-президентом под видом дивидендов на личные счета, бесследно исчезла. Причем вычистили не только корейские, но и международные счета, уцелело только то немногое, что он хранил в виде ценных бумаг в банковских ячейках. В общей сложности бесследно исчезло почти двадцать миллиардов вон.

— Пострадали не только счета ваших компаний, господин Пак Бо Гом, — невозмутимо продолжил мужчина. — Деньги ушли и с общих счетов конгломерата.

— Сколько?

— В общей сложности, с вашими деньгами, пятьдесят миллиардов, — ответил мужчина.

Пак Бо Гом тяжело опустился в кресло и закрыл лицо ладонями. Пятьдесят миллиардов, целое состояние, это чистая прибыль подконтрольных ему предприятий как минимум за два года. Такая сумма не могла просто испариться, пропажу давно кто-нибудь бы заметил. Этот вопрос он и задал аналитику.

— Конечно же, головной офис был в курсе происходящего, — ответил аудитор. — Я думаю, источник подлога отчетности находится именно здесь. На самом верху, если вы не были в курсе.

— Ты намекаешь, что мой отец пережил ограбление, а потом подделал финансовые документы? — спросил Пак Бо Гом.

— Цифры не могут врать. Если несильно всматриваться, то все выглядит прилично. Но едва копнешь, окажется, что все счета ведут в тупик, а часть контрагентов просто не существует. Очевидно, что глава Pak Industries попытался скрыть эту проблему от инвесторов, — ответил мужчина. — Если бы эта информация всплыла, на рынке началась бы паника. У вашей семьи есть контрольный пакет, но вы же знаете, как реагируют игроки и инвесторы. Даже небольшие неприятности могут вызвать шторм на KOSPI и KOSDAQ. А ваш конгломерат задействован в слишком многих производствах. Это зацепит не только вашу семью, но ударит по рынку всей Кореи.

— Хочешь сказать, отца заставили пойти на подлог? — уточнил Пак Бо Гом. — Этот старик психопат и параноик, я не верю, что кому-то удалось его запугать.

—Я точно знаю, что эта информация смертельно опасна, — ответил консультант. — Господин Пак Бо Гом, я бы не стал углубляться в этот вопрос, иначе…

— Мой собственный отец обокрал меня. Точнее, он умолчал об этом, что еще хуже. Какие компании конгломерата пострадали сильнее всего?

— Подконтрольные вам и председателю, — ответил аудитор.

— Только они? — уточнил вице-президент.

— Вы управляете наиболее технологичными производствами, бумаги которых публично торгуются на бирже.

— А что с компаниями моей племянницы?

— Вы о Пак Сумин?

— Да, о ней.

Аудитор моргнул и тут же потянулся в стоящую на полу сумку за своим планшетом. Несколько минут тишины и Пак Бо Гом получил ответ.

— Ей принадлежит только трастовый фонд, который в свою очередь управляет недвижимостью в центре Сеула, а из крупных предприятий — имеет паи в нескольких строительных компаниях и основную долю в бетонном заводе недалеко от Пусана. Это всё закрытые акционерные общества, средства вашей племянницы вряд ли пострадали, — наконец-то ответил специалист.

— Все понятно.

— Еще какие-нибудь вопросы, господин Пак Бо Гом?

— Подготовь подробный отчет по структуре бизнеса Пак Сумин. Я хочу независимый свежий взгляд, — махнул рукой чуть успокоившийся вице-президент.

— Вы же понимаете, что без внутренних отчетов конгломерата я…

— Все доступы я тебе предоставлю, — высокомерно ответил Пак Бо Гом. — Свободен.

Аудитор поклонился, после чего пятясь, вышел из кабинета вице-президента. Пак Бо Гом же задумчиво посмотрел в окно, решая, что же ему делать дальше.

Если дыра в финансах подконтрольных ему компаний вскроется, то он потеряет еще большую сумму. Но самое главное, его статус и влияние будут подорваны. Совсем скоро он готовился вступить в наследство — отцу осталось недолго — но текущая ситуация ставила крест на всех его усилиях. Немного поразмыслив, Пак Бо Гом сначала потянулся к офисному телефону, на другом конце которого сидел его секретарь, но в последний момент передумал. Некоторые вещи стоит держать в тайне даже от таких проверенных подчиненных. Это семейное дело.

Вместо офисного телефона мужчина неловко достал из кармана личный смартфон, нацепил на нос очки и близоруко стал тыкать пальцем в экран. Он хотел сделать операцию — контактные линзы доставляли ему огромный дискомфорт — но врачи сказали, что роговица слишком тонкая и могут быть осложнения. Так что дабы не ударить в грязь лицом, ему приходилось ходить без очков и пользоваться ими только в крайних случаях. В таких, как сейчас.

Найдя контакт своего младшего сына, Пак Хи Шуня, вице-президент открыл окно SMS-сообщений и начал писать.

«Зайди ко мне сегодня вечером. Для тебя есть особое задание».

Мужчина перечитал сообщение, нажал на самолетик отправки, после чего спрятал телефон в карман.

Пак Минхо в последний раз наломал дров. Пока в этот вопрос Пак Бо Гом не совался слишком глубоко, но и то, что ему удалось выведать, не сулило для старшего сына ничего хорошего. Китайская триада, похищение племянницы. Пак Михно слишком радикален для того, чтобы решать такие деликатные вопросы, как этот, с финансами. Так что лучше привлечь к работе младшего сына. Пусть разузнает, как именно конгломерат потерял деньги, кто в этом виноват. Пострадали только электронные счета, это аудитор проговорил четко. Да, тоже самое было написано и в его бумагах.

Им очень повезло, что основные активы девчонки находятся за пределами публичного поля и не пострадали. Они отлично залатают дыры в отчетности конгломерата, а акционеры смогут спать спокойно. Дело за малым — наконец-то получить контроль над тем, что успел оставить своей дочери погибший брат Пак Бо Гома.

Но почему отец скрыл факт того, что у них украли деньги? Пак Ки Хун был абсолютным хозяином своей империи, пусть часть компаний торговалась на бирже, был публичный совет крупнейших акционеров, но Пак Бо Гом слишком хорошо знал стиль отца. Он бы не допустил такого развития событий, если бы обстоятельства пропажи финансов со счетов их компаний не были чрезвычайно удручающими. Вполне возможно, тут были замешаны и другие крупные компании, именно поэтому никто из конкурентов не обратил внимания на странности в отчетности, а ведь чужие финансовые документы зачастую изучаются внимательнее, чем свои собственные.

Если бы он был в нормальных отношениях с тетушкой Чхве Кан-Ми, то обратился бы к ней напрямую. Очевидно, без ее костлявой лапки тут не обошлось, только эта старая ведьма могла провернуть этот номер так, чтобы никто ничего не заподозрил. Скрывать потерю таких средств на протяжении полутора лет! Да еще и у него под носом! От одной мысли, что от него скрыли столь чувствительную информацию, руки вице-президента сжимались в кулаки. Отец ему не доверяет? После стольких лет упорного труда, после всего, что он сделал ради компании?! Он даже женился на той, на ком указал ему старик! В отличие от брата, который встал в позу, сначала обрюхатил, а потом привел в семью какую-то безродную шалаву! Он, Пак Бо Гом, всегда был идеальным сыном Пак Ки Хуна, тем, кто встанет у руля Pak Industries! Так почему же он оказался в таком положении?

Чем больше мужчина размышлял о произошедшем, тем непонятнее ему становилась ситуация. Еще эта девчонка, Пак Сумин. Отец без конца стравливал его с покойным братом и в итоге Пак Бо Гом вышел победителем из этой борьбы, пусть и по столь непримечательной причине. Но зачем продолжать продвигать эту бездарную девку? Неужели старик видит в ней что-то, чего не заметил Пак Бо Гом?

Телефон в кармане Пак Бо Гома завибрировал и мужчина, достав аппарат, прочитал короткое сообщение от своего младшего сына.

«Зайду в 19:00».

В любом случае, ему срочно нужны деньги. И он прекрасно знал, где их взять так, чтобы никто ничего не заподозрил. А после того, как он все уладит, у него состоится серьезный разговор с Пак Ки Хуном о будущем конгломерата.

__

— И где это ты пропадаешь?

— Что ты забыл в моей квартире?

Пак Хи Шунь только вернулся из офиса, а его братец сидел, развалившись на белоснежном диване с бокалом красного в руке. На столике перед ним — варварски вскрытая бутылка из личной коллекции Пак Хи Шуня.

Молодой человек широким шагом подошел к столу и подхватил бутылку дорогого французского вина со стола.

— Ты мне должен пятнадцать тысяч долларов, — холодно сообщил младший брат.

— С какой стати? — улыбаясь, спросил Пак Минхо.

— С той, что ты влез в мою коллекцию. Опять.

— Ты слишком зациклен на своей конуре, братец, — рассмеялся Пак Минхо. — Мебель на заказ, ковры ручной работы, антиквариат на подставках. Не жилье, а музей.

— Тебе не понять красоты этих вещей, пабо.

— Ты как меня сейчас назвал? — вспыхнул Пак Минхо.

— Вот пока ты будешь реагировать на такие мелочи, тебе не стать главой конгломерата, братец, — едко усмехнулся Пак Хи Шунь, сбрасывая с плеч пиджак. — Так что ты забыл в моем доме? И как ты вообще сюда попал?

— Думаешь, шавки Юн Донджина могут меня остановить?

— Ты угрожал нашим сотрудникам?

— Не понимаю, почему ты пользуешься услугами людей этого старика, — усмехнулся Пак Минхо. — Он просто прилипала, ничего больше.

— Этот прилипала стоит за плечом нашего деда и шепчет ему на ухо, придурок, — оскалился младший брат, с сожалением глядя на вскрытую бутылку вина. Этот идиот еще и пробку раскрошил, вместо деликатного пластинчатого штопора, которым и стоит вскрывать такие бутылки, он использовал обычный, винтовой. Да еще и прокрутил пробку насквозь. Теперь вино только на выброс, он к нему даже не притронется.

Пак Минхо же, наблюдая за страданиями своего младшего брата, встал со своего места и начал прохаживаться по гостиной, обставленной, словно зал музея Британской империи.

— О чем хотел поговорить с тобой отец?

— Ты же еще пять минут назад не знал, где я был, — едко ответил Пак Хи Шунь. — А теперь утверждаешь, что я был у отца.

— Я просто теряю терпение, глядя на твою тупую рожу, братик, — с улыбкой ответил Пак Минхо. — Что тебе сказал старик?

— Что ты слишком любопытный и тебе следует знать свое место, — огрызнулся младший.

— Вот оно как? А мне кажется, он дал тебе какое-то важное задание, и меня крайне интересует, на какую тему.

— А что, чувствуешь во мне конкурента? — улыбнулся Пак Хи Шунь. — Не волнуйся, у тебя уже был один шанс и ты облажался. Теперь моя очередь.

— Значит старик дал тебе задание касательно этой сучки Пак Сумин?

— Зачем ты спрашиваешь, если так все знаешь, братец? — удивился Пак Хи Шунь.

Сейчас они переместились на стерильную, более похожую на операционную, чем на жилое помещение, кухню. Молодой мужчина аккуратно поставил загубленную бутылку вина на мраморную столешницу и повернулся к брату.

— Пак Минхо, — начал Пак Хи Шунь. — Тебе на самом деле не стоит лезть в это дело. Ты уже наломал дров и с заказом у триады, и с контролем исполнения.

— Как ты узнал?! — вспыхнул Пак Минхо.

— Не у одного тебя есть надежные контакты и брокеры, — улыбнулся младший брат. — Тебе очень повезло, что Юн Донджин с возрастом потерял нюх, и пока эта информация не достигла ушей нашего деда. Хотя его очень интересует, что же произошло с его единственной внучкой. Ты знаешь, что Пак Сумин чуть серьезно не пострадала из-за твоей безалаберности? Кстати, дед ничего не пока знает, в том числе моими стараниями. Странно, правда? Я подтираю за тобой, хотя из нас двоих старший ты, хён.

Последнее слово прозвучало как ругательство. Пак Хи Шунь хоть и признавал в Пак Минхо брата, но категорически отказывался признавать его старшинство. Для него очередность рождения не значила ровным счетом ничего.

— Ты слишком много себе позволяешь и лезешь туда, куда не следовало бы лезть, — прошипел Пак Минхо.

— И что бы ты сделал на этот раз? Нанял группу арабских террористов, чтобы они подорвали нашу сестру? — улыбнулся Пак Хи Шунь. Ему нравилось бесить брата. — Ты совершенно не понимаешь ситуацию. Отец тебе больше не доверяет. Во всяком случае, не в текущей ситуации. Тебе дали довольно простое, но в тоже время важное задание. Все висело на волоске, тебе надо было всего лишь очернить Пак Сумин перед дедом. И что ты сделал? Ты обделался, братец. Крупно обделался. В том числе и потому что бросил все на самотек. Я такой ошибки не допущу.

Взбешенный Пак Минхо развернулся и бросился прочь из квартиры. Проходя мимо столика, на котором он оставил бокал с вином, он немного задержался, после чего взял в руки посуду. Сделал несколько небольших глотков.

— Знаешь, — уже спокойно ответил Пак Минхо брату, который замер в дверном проеме, скрестив руки на груди, — ты считаешь себя слишком умным. Такой весь из себя молодец, все контролируешь. Но твое высокомерие сыграет против тебя, вот увидишь.

После этого Пак Минхо перевернул бокал и вылил остатки вина на белоснежный диван и дорогой ковер, после чего просто разжал пальцы, отпуская посуду в свободное падение.

— Вот ты будешь выглядеть точно так же. Красное размазанное пятно, — через плечо бросил Пак Минхо, уже стоя у входной двери.

— Убирайся, ублюдок, — прошипел Пак Хи Шунь.

— Давай братец, покажи, как ты не обделаешься, — улыбнулся Пак Минхо. — А я с удовольствием за эти понаблюдаю со стороны. Только потом не плачь и не вини всех вокруг. И кстати, твое вино полнейшая дрянь и кислятина. Ха! Бывай!

После этих слов Пак Минхо вышел из квартиры, не забыв при этом хлопнуть дверью напоследок.

Еще несколько минут Пак Хи Шунь простоял, подпирая плечом дверной косяк и наблюдая, как дорогое красное вино впитывается в его антикварную мебель и ковер. Наверное, их уже не спасти. Ни один реставратор не возьмется вывести эти пятна. Проще было бы отмыть кровь с ковра, чем красное вино.

Пак Хи Шунь в красках представил, как берет клюшку для гольфа или бейсбольную биту, и разбивает голову старшего брата, словно переспелый арбуз. Как во все стороны летят кости, ошметки мозгов и брызги крови. Он частенько в детстве представлял различные способы, которыми бы хотел избавиться от этого назойливого и драчливого ублюдка. Но нельзя. Он много лет терпел и ждал момента, чтобы показать отцу, что именно он, Пак Хи Шунь — его настоящий и единственно достойный наследник. А участь Пак Минхо — прожигать жизнь, веселиться с девицами и принимать поспешные решения. В этом они с их двоюродной сестрой были до боли похожи.

Тяжело опустившись на диван, прямо рядом с растекшимся пятном от красного вина, молодой мужчина достал из кармана смартфон и открыл свои заметки. Отец дал ему задание не в пример сложнее, чем до этого получил Пак Минхо. Но в отличие от этого бешеного пса он сможет с ним справится.

Цель — сделать так, чтобы активы Пак Сумин перешли под контроль семьи. Сделать это можно будет несколькими путями, от обычного рейдерского захвата до размытия доли через подставное увеличение уставного капитала ее предприятий. Вариантов была масса, но прежде чем начать действовать, ему нужно провести разведку. Узнать, что за люди окружают Пак Сумин, какие у нее тылы. В отличие от Пак Минхо, Пак Хи Шунь не будет переть напролом. Его методы намного тоньше и элегантнее.

Прямо как вино, которое разлил его старший брат.

Глава 2

Везли меня сравнительно недолго.

После того, как меня закинули в кузов буса и я наконец-то сумел унять внутреннюю панику и успокоить сердцебиение, я внезапно осознал, что попал в руки не к NIS и даже не к китайцам. Мужчины, которые сравнительно аккуратно приняли меня под руки и затолкнули в бус, были одеты как типичные охранники. У одного из них я увидел рукоятку тазера, выглядывающую из-под пиджака. А боевым оружием, как я смог разглядеть, вовсе был вооружен только старший группы.

Меня не били, не орали. Просто силой усадили на отдельное кресло и изъяли содержимое карманов — смартфон и кредитку Пак Сумин — на этом все насилие было закончено.

— Куда едем? — спросил я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Мужчины промолчали и сделали вид, что вообще меня не услышали.

Я на это только хмыкнул, уселся поудобнее и пальцем отодвинул тряпичную шторку, которой было закрыто окно.

Ехали мы по центру Сеула, не в сторону порта или на север, а на восток, это уже хорошо. Из всех известных мне точек в том направлении был головной офис конгломерата семьи Пак. Я там уже однажды был, во время семейного совета, на котором выступала Пак Сумин. Неужели мне назначили принудительную аудиенцию? Вопрос только, с кем именно. Если это ее дядюшка, то у меня большие проблемы.

Когда мы подъехали к головному офису Pak Industries, я был уже совершенно спокоен. Бус остановился у бокового служебного входа, двери открылись, на землю спрыгнули два охранника. Следом, провожаемый еще двумя мужчинами, из машины вышел и я. Остановился, потянулся, всем видом демонстрируя, что происходящее меня нисколько не нервирует.

— Двигай, — подтолкнул меня в спину один из мужчин.

— Иду, иду, — ответил я.

Отпираться смысла не имело. Эти четверо были достаточно крепкими, чтобы просто скрутить меня и занести в нужный кабинет на руках, а если попробую убежать, то и тазером в спину шваркнуть могут. Получать удар током мне не хотелось, тем более, если бы меня хотели закопать, то везли бы прочь из Сеула, а не в самый центр города. Так что мне просто предстоит какой-то не слишком приятный разговор.

Интересно, как там Пак Сумин? Мне подумалось, что прямо сейчас в ресторане стынет наш с ней обед, а девушка сидит на кухне и ждет, когда я вернусь с едой. Эти придурки еще и телефон у меня забрали, так что только могу представить, сколько гневных сообщений она мне настрочила.

А если она подумает, что я все же сбежал? От этой мысли по спине пробежали мурашки, во время получасовой поездки в бусе я был так увлечен мыслями о том, к кому же меня везут, что даже об этом и не подумал.

— Я могу получить свой телефон? — спросил я у старшего.

— Он тебе не понадобится, — грубо ответил мужчина.

— Вообще-то, мне надо отчитаться перед начальством, что возникли непредвиденные…

Закончить я не успел. Один из охранников отвесил мне хлесткую оплеуху и толкнул в спину, в сторону служебного входа.

— Шевелись давай, северянин! — рыкнул охранник и я понял, что пытаться разговаривать с этими болванами, как с разумными людьми совершенно бесполезно.

Меня провели внутренними коридорами, которыми пользовались охрана и уборщики, и в итоге мы вышли на одном из верхних этажей, оказавшись в прямом и длинном коридоре, который оканчивался одной-единственной высокой двустворчатой дверью. Ну, конечно же, большое начальство — большие двери. Как иначе?

Главное, чтобы Пак Сумин не наломала дров. Как мне потом лучше заходить в квартиру? Перекатом, или сначала закинуть через дверь еду, чтобы показать добрые намерения? Отдадут ли мне телефон, чтобы я смог позвонить? Или лучше все сказать лично? Или написать? Всю дорогу до массивных дверей я думал о том, какой из вариантов оповещения Пак Сумин нанесет мне наименьший ущерб.

— Стоять, — скомандовал один из охранников, хватая меня за плечо.

Вот как. Притащили на свою территорию и стали распускать руки. Видимо, все же волновались, что я начну буянить и вырвусь из микроавтобуса. Но из этой цитадели из стекла и бетона мне уже деваться некуда — вот и обнаглели эти охраннички.

Чем дольше я оставался с этими людьми, тем больше они меня бесили. Что это вообще за методы такие, хватать людей на улице?

Один из охранников приложил руку к уху и что-то послушал, после чего коротко скомандовал:

— Ждем.

Ждать пришлось почти полчаса, во всяком случае я успел досчитать до тысячи семисот, когда дверь наконец-то открылась, а я, под конвоем четырех человек, попал в просторную приемную.

Как оказалось, мы стояли у боковой двери. Основной вход — обычная офисная двустворчатая дверка — находился слева от нас. Видимо, вход за моей спиной использовался для визитов персон, чье присутствие афишировать не слишком хотелось. В том числе и для визитов влиятельных лиц и переговорщиков, если судить по красному ковру, который был расстелен по всему нашему пути.

Осознание того, что этим амбалам пришлось тащить меня через отдельный вход для влиятельных персон, чтобы меня не заметили другие сотрудники, немного приподняло мне настроение.

Секретарь за широким столом окинул нас взглядом, после чего снял телефонную трубку, нажал на кнопку и доложил о нашей готовности.

Да сколько можно? Такое чувство, что я иду не в рабочий кабинет большой шишки, а пытаюсь проникнуть на режимный объект.

Когда я наконец-то попал за вторые, уже менее внушительные и массивные двери, то очутился в просторном рабочем кабинете какого-то начальника, который, впрочем, на своем рабочем месте сейчас отсутствовал. Два охранника тут же встали у дверей, еще двое — остались стоять у меня за спиной. Ну, понятно, лишнее движение, и меня тут же прожарят разрядом электрического тока. Не думаю, что они начнут палить из боевого оружия в присутствии большого босса.

Еще пять минут бесцельного стояния посреди комнаты и боковая дверь наконец-то открылась. Я ожидал увидеть дядюшку Пак Сумин, но в комнату сначала вошел отец госпожи Юн Хян Ми, убедился, что охрана расставлена по местам, а следом за ним в комнату вплыл старик Пак Хи Кун.

Не торопясь, дед Пак Сумин прошел за свой рабочий стол и опустился в кресло. Демонстративно переложил документы в небольшую стопку, после чего сложил руки перед собой и наконец-то посмотрел на меня.

— Ты знаешь, кто я такой, северянин?

— Господин Пак Ки Хун, — я уважительно склонил голову, хоть и не поклонился целиком.

В следующий момент на мой затылок легла ладонь одного из охранников, который попытался согнуть меня под девяносто градусов, но я смог вырваться.

— Вижу, манерам тебя не обучили, — хмыкнул старик.

— Не понимаю, почему я должен кланяться человеку, который приказал притащить меня сюда силой, — ответил я старику, выпрямляясь и одергивая чуть задравшуюся футболку.

Я все еще был в вещах, в которых ходил в поход, и это заставляло меня чувствовать себя уязвимо. Тяжело на равных говорить с людьми в строгих костюмах, когда на тебе майка и спортивные штаны. Я бы чувствовал себя намного комфортнее сейчас в пиджаке, а лучше — в моей армейской форме. Тогда разговор бы ощущался совершенно иначе.

— Я приказал доставить тебя на беседу, — ответил старик. — Как ты понимаешь, твое желание здесь присутствовать нас не интересовало.

— Я сотрудник вашей компании, господин Пак Хи Кун, вы всегда могли вызвать меня через отдел кадров. И при этом информация не вышла бы за пределы ограниченного круга лиц, — ответил я, сверкнув глазами на Юн Донджина, отца госпожи директора по персоналу Юн Хян Ми.

Юн Донджин от такой наглости кашлянул, а вот старик Пак Хи Кун даже рассмеялся.

— Нагл, остер на язык. Ты знаешь, мальчик, что способность к юмору и сарказму один из признаков интеллекта?

— Догадывался, — ответил я.

— Ты знаешь, почему ты здесь? — прямо спросил Пак Хи Кун.

— Очевидно, из-за того, что я работаю на вашу внучку, госпожу Пак Сумин, — ответил я. — А еще потому что она убрала старую бесполезную охрану.

— Точно умен, — довольно протянул Пак Хи Кун. — Значит, ты понимаешь, что ты должен будешь делать дальше?

— Работать на госпожу Пак Сумин, в точности выполняя ее указания и свои должностные обязанности? — включил я дурачка.

— А еще минуту назад ты говорил такие умные вещи, северянин… — покачал головой господин Пак Ки Хун.

— Я не слишком силен в ребусах или чтении мыслей, — ответил я.

Старик нахмурился, а Юн Донджин чуть дернул головой.

В следующий момент мне по шее прилетел удар ребром ладони, от которого у меня потемнело в глазах.

— Знай свое место, северянин, — уже совершенно другим тоном сказал Пак Ки Хун и я почувствовал, что прямо сейчас меня в этом кабинете могут и пристрелить. Этот старик пожрал на своем пути к вершине сотни, если не тысячи конкурентов. Что для него еще один безродный беглец?

— Мне платит, предоставляет жилье и паек именно госпожа Пак Сумин. Я не понимаю, почему должен исполнять ваши указания, — прямо ответил я, держась за шею.

Кровь стучала в висках, в глазах немного плыло. Ударили бы сильнее или рукоятью пистолета, и я бы потерял сознание.

— У тебя нет другого выбора, — внезапно подал голос Юн Донджин. — Ты не можешь проигнорировать приказ господина Пак Ки Хуна.

— Я всегда могу уволиться, — улыбнулся я. — Если я не буду работать на госпожу Пак Сумин, то и доносить не буду способен, ведь так? Я, кстати, давно подумывал поменять место…

Юн Донджин потянулся к стопке с документами и, выудив желтую папку, бросил мне ее под ноги.

— Ты будешь делать все, что тебе прикажут, — сказал советник Пак Ки Хуна.

Я посмотрел на старика, который ожидал моей реакции, оглянулся на застывшую за спиной охрану, после чего поднял с пола документы. Одного взгляда на первую страницу мне хватило, чтобы волосы на шее пришли в движение.

Короткое досье на меня, Ким Аран. Фотография господина Ма Донга, описание моего маршрута в день похищения Пак Сумин. В папке было абсолютно все про меня. Номера телефонов и банковской карты, старый адрес, даже номер паспорта.

— Наш конгломерат — это одна большая семья, — начал Пак Ки Хун. — Я, как основатель, несу ответственность за каждого сотрудника, чей труд лежит в основе процветания моего бизнеса. И конечно же я не позволю, чтобы эта информация попала в руки неправильных людей. Например, в руки твоего знакомого, с которым ты так мило пил чай посреди ночи, северянин. Но ты же понимаешь, что если ты уволишься, то и эту большую семью ты покинешь?

Я поднял глаза на старика Пак Ки Хуна. Старый маразматик, который привык играть людскими жизнями, словно это фишки на доске. Он сейчас прямо мне говорил, что единственное, что отделяет меня от триады — мой статус его работника. Уйду из InterConnect, перестану работать на Пак Сумин — и меня тут же бросят на съедение бездомным собакам. Такая папка в руках триады значительно упростит им задачу.

— Если ты думаешь о бегстве из страны, то об этом тоже можешь забыть, — усмехнулся Пак Ки Хун. — Ты не поднимешься на борт ни единого самолета, тебя не примет ни одно судно. Можешь попробовать сбежать вплавь обратно на родину, но не факт, что тебя не расстреляют свои же. Так что перестань тратить мое время и слушай внимательно…

Закончить старик не успел. Двери в кабинет с грохотом распахнулись, а на пороге появилась Пак Сумин.

Одета годзилла была не в пример лучше, чем я. И если ее обычный рабочий костюм я понять мог — его выстирали и оставили в пентхаусе горничные, то когда она успела сделать макияж?

К девушке тут же прыгнули двое, что стояли по сторонам от двери, но Пак Сумин только прорычала:

— Руки убрали, уроды! — заорала годзилла, рывком сбрасывая ладони охранников со своих локтей. — Старик! Что ты вытворяешь?!

— Сумин-ян, у меня к тебе тот же вопрос… — сверкнул глазами Пак Ки Хун.

Широким шагом Пак Сумин пересекла кабинет и с силой ударила ладонями по столу, наклоняясь к собственному деду настолько близко, что, казалось, она хочет ударить его своей головой. И это бы у нее получилось, не будь стол больше метра в глубину.

— Почему моего ассистента хватают твои амбалы?! Он вообще-то на работе!

— Что-то я не припомню, чтобы его забрали из офиса, — холодно возразил Юн Донджин.

— Он работает на меня круглосуточно! — заорала Пак Сумин. — Мои руки и ноги! Из-за вас я пропустила обед, который этот придурок должен был мне принести! А вы его перехватили прямо посреди этого задания?! Как я вообще могу нормально работать, если вы даже моих ассистентов хватаете?! Сам же говорил, старик, что я должна проявить себя! И я вкалываю, как проклятая, но стоит мне отправить человека за едой, вы тут как тут!

Обед? Я моргнул пару раз, пытаясь понять, что тут происходит.

— Сумин-ян, мне кажется, ты…

— Что вы тут устроили? Нужен новый доносчик?! — продолжала орать Пак Сумин, стуча кулаком по столу. — Так я сама буду отзваниваться! Или позвоните в компанию Мун Джина, у них есть мое расписание, договоритесь, чтобы они пересылали вам отчет!

При упоминании здоровяка Юн Донджин скорчил такое лицо, будто бы перед ним вывалили огромную кучу дерьма. Пак Ки Хун же с нескрываемым интересом наблюдал за собственной внучкой, которая сейчас пыталась проломить кулаком массивную столешницу.

— Мы можем связаться с твоей охранной компанией? — уточнил Пак Ки Хун.

— А что, у твоих сотрудников руки в гипсе?! Телефоном умеет пользоваться даже этот водонос, своих бы мог научить!

Девушка не оборачиваясь ткнула в меня указательным пальцем, демонстрируя старикам того самого водоноса в моем лице.

— И вообще, что это за слежка?! Вы за кого меня принимаете?! Хотите результатов и моего участия в бизнесе семьи?! Так ведите себя соответственно!

— Сумин-ян, мне кажется, ты забываешься… — нахмурился Пак Ки Хун.

— Это ты, дедуля, уже совсем забыл, что я не девочка, а взрослая самостоятельная женщина! — воскликнула Пак Сумин. — Все! Мы уходим!

Годзилла развернулась на каблуках и, подхватив меня до локоть, потащила из кабинета.

— Позвоните Мун Джину, я предупрежу директора моей охранной фирмы о том, что ему нужно будет сотрудничать с дебилами Юн Донжина! — напоследок крикнула Пак Сумин, после чего мы с годзиллой вывалились из кабинета в приемную.

— Мощно… — пробормотал я. — Только отпусти.

— Нам надо сваливать, — прошипела Пак Сумин.

— Дай секунду, — сказал я, выкручиваясь из хватки годзиллы. — Эй! Ты! Верни мои вещи!

Старший из четверки скорчил недовольную мину, но все же потянулся во внутренний карман и достал мой мобильник и черную кредитку Пак Сумин. Одним движением выхватив свои вещи, я вернулся под прикрытие разъяренной внучки Пак Ки Хуна и мы спешно покинули обитель главы конгломерата.

— Ты как узнала, что я здесь? — шепотом спросил я.

— Онни позвонила, — ответила Пак Сумин.

— А ты быстро.

— С моим дедом иначе нельзя, — ответила девушка, наконец-то отпуская мой локоть, когда мы вошли в лифт.

— Есть хочу, — протянул я, глядя в зеркальный потолок кабины лифта.

— Хоть бы спасибо сказал, что вытащила.

— Спасибо.

— Я тоже есть хочу.

— Давай поедим.

— От тебя смердит, как от псины.

— Я закажу навынос. Или можем забрать старый заказ и погреть в микроволновке.

— Сделай новый.

— Свинины двойную порцию?

— И соуса двойную. Закажи вообще бокс.

— Который с кучей закусок?

— Ага.

— А осилишь?

— Еще у тебя половину мяса стащу.

— Договорились.

Лифт остановился на первом этаже, мы вышли через фойе к главному выходу, собирая удивленные взгляды местных клерков. Пак Сумин в строгом костюме в сопровождении какого-то оборванца в спортивках. Мне даже интересно, в какие сплетни в итоге это все выльется.

Только когда мы сели в машину Пак Сумин и тронулись с места, я понял, по какому краю только что прошел. А еще я осознал, что накрепко заперт в Корее. Этот чокнутый старикан, Пак Ки Хун, теперь просто так меня не отпустит.

Хотя я и так больше не собирался покидать страну. Сейчас я очевидно находился там, где должен был быть.

Глава 3

По пути мы заехали забрать заказ из ресторана, после чего уже через пять минут были в квартире.

— Я сейчас сдохну… — протянула Пак Сумин.

— Мне в душ надо, — ответил я, на ходу стягивая со спины футболку.

— Давай быстрее!

В ванную я влетел пулей, окатил себя кипятком и залился гелем для душа, после чего так же пулей выскочил. Я, как и Пак Сумин, сейчас был готов убить за порцию жирной свинины с рисом, вчерашние возлияния давали о себе знать.

Годзилла уже успела переодеться в домашнее и ждала меня на кухне. Она что, использует какие-то секретные техники переодевания? Перед девушкой стоял завязанный пакет из доставки, она даже не сгребла со стола грязную посуду, которую оставили предыдущие визитеры. Сама же Пак Сумин сейчас сидела, поставив пятку на стул и положив подбородок на колено.

— Кто тут вчера был? — спросил я, сгребая все ненужное со стола в мойку.

— Онни и Мун Джин, — ответила годзилла не меняя позы, так что когда она говорила, то ее голова забавно дергалась на коленке. — А что?

— Да ничего, могли бы хоть прибрать за собой, — вздохнул я.

— Для этого есть прислуга, — легкомысленно ответила Пак Сумин.

— Которую ты сегодня не пустила прибраться, — едко заметил я, доставая из холодильника воду для себя. — Пиво или сок?

— Давай сок. Хотя нет! Пиво! Или…

— Так пиво или сок?

— Наверное все же сок… — после секунды размышлений ответила Пак Сумин.

Я понял, что так мы ни к чему не придем, так что достал из холодильника и банку пенного, и стеклянную бутылку натурального апельсинового сока, название которого я даже выговорить не мог. Что-то то ли на французском, то ли на итальянском. В моем холодильнике вообще было подозрительно мало корейских продуктов, хотя мне чаще нравилась именно местная еда.

— Скажи, твой дед всегда так поступает? — спросил я, наконец-то опуская палочки в отделение с рисом.

Передо мной стоял большой прямоугольный бокс с десятком различных отделений. Тут был рис, два вида тушеной свинины, копченые яйца, лоточек с соевым соусом, пара видов кимчи, маринованные грибы и еще какие-то салатики. Всего по чуть-чуть, но в сумме этот бокс был почти на килограмм еды, который я планировал запихнуть в себя без всяких угрызений совести. Желудок реально уже начал прилипать к позвоночнику.

— Как мудак? — уточнила Пак Сумин.

— Как психопат или бандит, — ответил я. — Меня схватили буквально на тротуаре и закинули в бус, как какой-то мешок.

— По мнению Юн Донджина ты слишком незначителен, чтобы с тобой церемониться, — ответила годзилла, набивая при этом рот едой. — Это все его приказы. Дед просто сказал доставить тебя к нему.

— Но он-то знает, как работает его служба безопасности.

— Знает, — кивнула Пак Сумин. — Ты посмотри на Мун Джина. Он же работал на Юн Донджина, занимал в итоге довольно высокий пост. И при этом без вопросов поломал толпе народу руки-ноги. Там все такие.

— Без принципов? — уточнил я.

— Без мозгов, — ответила Пак Сумин с набитым ртом. — Ну и без принципов, это тоже.

— Прожуй сначала.

— Не приказывай мне.

— Если ты сейчас задохнешься, то это будет даже не смешно, — ответил я.

Пак Сумин фыркнула, но тут же закашлялась и стала стучать кулаком в грудь. Ну вот, а я предупреждал! Девушка ткнула пальцем в бутылку сока и я, скрутив широкую пробку, плеснул ей полстакана.

— А я…

— Лучше молчи, — просипела Пак Сумин.

— Но ты же сама…

— Кан Ён Сок, предупреждаю…

— Ладно-ладно, — я сделал вид, что вернулся к еде. — Но что со мной будет? Твой дедуля однозначно дал понять, что я должен следить за тобой для него. Иначе он мне устроит увлекательную и полную приключений, но не слишком долгую жизнь.

— Ничего он тебе не сделает, — сказала девушка, подхватывая палочками кусочек кимчи. — Он старый лис, который всегда ищет, где тонко.

— Где тонко?

— Проще давить на точки, где нет сопротивления, чем пытаться действовать грубой силой, — ответила Пак Сумин. — Это принцип айкидо или какого-то другого единоборства, которым занимался мой дед.

— А чем ты занималась?

— Откуда ты знаешь?

— Я видел, как ты вырубила менеджера Сима. Да это вообще все видели.

— Почему раньше не спрашивал? — удивилась Пак Сумин.

— Да как-то к слову не приходилось, — пожал я плечами. — Будешь?

В моих палочках сейчас был кусок свинины, процентов на восемьдесят состоящий из чистого сала. Я любил жирную еду, но по мне, сало должно быть отдельно, а мясо — отдельно. Только тогда от обоих продуктов можно получить настоящее удовольствие. Ну, или мяса должно быть больше, чем сала, но ни в коему случае не наоборот. Годзилла хищно сверкнула глазами и мигом уволокла у меня этот лакомый кусочек, даже слова не сказав. Касательно моих причуд в отношении сала и мяса она уже была в курсе.

— Тайский бокс, — ответила Пак Сумин.

— Ого, — ответил я. — Внушительно. А почему не какая-нибудь борьба? Или обычный бокс?

— Потому что можно бить людей локтями и коленями, — фыркнув, ответила годзилла. — А деда не бойся. Мы ему сегодня дали отпор.

— Уверена? Он собрал на меня очень плотное досье, если эту папку отдадут триаде, то меня даже слепой найдет.

Пак Сумин серьезно посмотрела на меня и отложила палочки в сторону.

— Я только что вытащила тебя из кабинета человека, который входит, наверное, в первую сотню самых влиятельных лиц Кореи. Еще и наорала на него. Почему ты считаешь, что он будет заниматься такими мелкими пакостями? И почему считаешь, что я тебя не смогу защитить от деда?

Я замолк и, поджав губы, стал размышлять над словами Пак Сумин.

— Неправильно это как-то.

— Что неправильно?

— Что я прячусь за твоей спиной, — ответил я. — Если честно, для меня это немного… унизительно.

Пак Сумин пару раз моргнула, после чего от души расхохоталась.

— Господи, какой же ты тупой, Кан Ён Сок! А еще обижался, что я пульт тебе в голову бросила! Так там же сплошная кость! Ни единой извилины! — хохотала Пак Сумин, вытирая слезы.

— А по мне так это совсем не смешно, — ответил я.

— Ты серьезно? — сквозь смех и слезы уточнила годзилла.

— Ну, как бы да.

— Ты же понимаешь, что присосаться ко мне подобным образом был бы не прочь даже Мун Джин? Чтобы я отгоняла от него и Юн Хян Ми ее папашу?

— Я не Мун Джин. Я даже не южанин.

— Ну, это сразу видно, дитя коллективного хозяйства, — фыркнула Пак Сумин. — Короче, дед тебе не угроза, просто поверь мне на слово. Скажем так, он если и не потерял к твоей персоне интерес, то должен был серьезно поостыть.

— Ты уверена? — уточнил я. — О, еще сало.

— Давай сюда! — миг, и кусочек перекочевал из моего бокса в бокс годзиллы. — Уверена. Я думаю, эти идиоты на самом деле свяжутся с фирмой Мун Джина и будут получать сводку от охраны напрямую.

— И ты не планируешь ничего прятать? — уточнил я.

— А зачем? — удивилась Пак Сумин. — Пусть наблюдают. Мне скрывать нечего. Они сами втащили меня во все это дерьмо, так что пусть смотрят.

— Неужели ты так сопротивлялась?

— Я планировала спиться и умереть счастливой, когда совсем состарюсь.

— Состаришься, это во сколько? — уточнил я.

— Не знаю, — протянула годзилла. — Двадцать семь? Тридцать?

— Серьезный горизонт планирования, — покачал я головой.

Доедали больше не касаясь визита к Пак Ки Хуну. Тут все и так было понятно — дед меня крепко прижал, пытаясь сделать своим доносчиком, но Пак Сумин успела вовремя. Откуда госпожа Юн Хян Ми узнала, что меня приняли амбалы ее папаши, я не спрашивал, а годзилла и не рассказывала. Не мое это дело, на самом деле.

После еды и небольшой уборки на кухне, во время которой Пак Сумин просто сидела на своем стуле и раздавала мне ценные советы и указания, никак более в процессе не участвуя, каждый занялся своим делом. Годзилла завалилась перед телевизором смотреть кино, я уселся за компьютер, к которому не подходил уже несколько дней. Впереди были еще два дня выходных, и раз уж я остаюсь в Корее, то пришло время запустить свои лапки в систему, которую установили спецы из фирмы Мун Джина. А для этого мне стоит сначала перечитать целый вагон мануалов и документации, которые у Пак Сумин не вызовут никаких подозрений. Главное не забывать держать на втором мониторе окно переводчика с английского на корейский, упорно изображая, что иностранных языков я не знаю.

Вечером мы еще раз поели — на этот раз я просто заварил нам лапши с сосисочками, которым, впрочем, Пак Сумин тоже была рада — и я присоединился к годзилле в ее ничегонеделании. Уселся в кресло, и пока девушка, закинув ногу на спинку дивана смотрела дорамы, погрузился в чтение манхвы.

— Если засыпаешь, то иди в спальню, — сказал я, поглядывая на клюющую носом годзиллу. Глаза у нее уже слипались, а будить ее и перетаскивать в другую комнату я не хотел.

— Сам иди, — огрызнулась Пак Сумин, но с дивана встала и поплелась в соседнюю комнату.

Наблюдая столь удивительное зрелище, я даже опешил. Мне не придется метаться по квартире в поисках, где лечь спать, либо же будить это тело, чтобы переместить его в спальню, а самому остаться работать за компьютером? Почему-то вспомнились слова Пак Сумин о том, что каждый раз закрывая глаза, она чувствует, что тонет. От этого мне стало не по себе, но я только отогнал эти мысли. Мун Джин говорил, что у него есть какой-то специалист, и даже прислал пару сообщений. Но терапия начнется только со следующей недели, а пока лучше не раскачивать лодку, которая и так пережила сегодня мощнейший шторм.

Перед сном я заглянул в спальню и, убедившись, что годзилла крепко спит, прикрыл дверь и пошел на диван. Надо будет сходить за вещами Пак Сумин наверх, ведь, по всей видимости, теперь мы окончательно живем в этой квартире вместе.

__

— Как тебе то, что произошло днем? — спросил Пак Ки Хун своего советника.

Рабочий день давно закончился, все сотрудники, которые сегодня вышли на работу, несмотря на государственный праздник накануне, уже отправились по домам. В головном офисе сейчас осталась только охрана, уборщики, круглосуточные дежурные в нескольких отделах и двое стариков, заседающих в кабинете главы конгломерата.

— У девчонки совершенно отсутствует уважение к старшим, — проскрипел Юн Донджин, с удовольствием вытягивая ноги.

Пак Ки Хун с насмешкой посмотрел на своего старого соратника и помощника. Единственный человек, не связанный с ним кровными узами, но приближенный настолько, что после рабочего дня может позволить себе говорить с ним таким тоном. Он ценил Юн Донджина именно за его способность во время работы всецело подчиняться его воле и приказам, а вечером — превращаться в старого друга, с которым можно спокойно обсудить все произошедшее.

— В любом случае, мы остались в выигрыше, — покачал головой Пак Ки Хун. — Согласись парень стучать — был бы соглядатай. А если нет — у Сумин-ян есть надежный человек.

— Вот только ваша внучка все испортила, — прокомментировал Юн Донджин. — Появилась как раз в тот момент, когда вы его приперли к стенке, и ему нужно было делать выбор.

— Не думаю, что все так плохо, друг мой. Все же, ставить людей в совершенно безвыходную ситуацию не стоит, в таких условиях человек может превратиться в бешеную крысу, — ответил Пак Ки Хун.

— И чего же мы тогда добились?

— Мы добились того, что он будет служить моей внучке, — ответил глава конгломерата, поднимаясь из своего кресла. Время ежевечерней прогулки по кабинету, словно это был тюремный дворик. — Это тоже неплохой результат. Ты связался с фирмой Мун Джина?

— Этого головореза? — скривился Юн Донджин.

— Ох, прекрати, тебе теперь часто придется пересекаться с этим мужчиной, — усмехнулся Пак Ки Хун. — Видишь, как все сложилось? А я еще тогда говорил, что тебе стоит принять его.

— Он головорез и ублюдок.

— Он просто слишком похож на тебя в молодости, — заметил Пак Ки Хун.

— И это тоже проблема, — ответил Юн Донджин. — Моя дочь достойна лучшего. Уж точно не подобного отброса…

Пак Ки Хун покачал головой. Отцы. Отцы никогда не хотят отпускать своих единственных дочерей, считая, что не родился еще мужчина, достойный их руки. У него были сыновья, но даже с ними он натерпелся. Особенно от младшего, Пак Киёна. Он должен был жениться на девушке из хорошей семьи, а в итоге привел в дом мать Пак Сумин. Какой это позор! Пак Ки Хун так и не смог простить сына до самой его смерти, а потом уже было поздно. Но, на удивление, Пак Сумин выросла более хорошим человеком, чем он ожидал. В ней чувствовался дух семьи Пак намного сильнее, чем в ее двоюродных братьях, сыновьях Пак Бо Гома. Она чем-то была похожа на свою двоюродную тетку, Чхве Кан-Ми, только более вспыльчивая и агрессивная. Кан-Ми всегда была же более похожа на змею, затаившуюся в высокой траве. Спокойная и расчетливая. Привлечь ее к работе с финансами семьи было одним из лучших кадровых решений Пак Ки Хуна в свое время.

— Поговори с дочерью, реши уже это проблему, — сказал наконец-то Пак Ки Хун. — Нам нужны крепкие отношения с этой фирмой. Есть ощущение, что Пак Сумин начнет вкладываться в бизнес Мун Джина.

— Его услуги стоят немало, — заметил Юн Донджин. — Да и ваша внучка пока не была замечена в расширении бизнеса, который достался ей в наследство. Всем занимаются наемные управляющие и главы фонда, а они крайне осторожны и консервативны.

— Я думаю, скоро все поменяется, Юн Донджин, все поменяется, — протянул старик, замирая перед окном и глядя на Сеул. — В любом случае, у девочки появилась цель. Ей нужно наращивать силу и влияние, а для этого нужны деньги.

— Думаете, она уйдет из InterConnect?

— Не сейчас, она не посмеет ослушаться моего приказа. Но уже скоро. Надо бы подыскать ей место в головном офисе, поближе к Пак Бо Гому и братьям. Пусть поработают вместе.

— Это может стать проблемой, господин. Вы же знаете, кто стоит за заказом.

— Я накажу Пак Минхо за безалаберность, когда для этого придет время, — ответил старик. — Пусть пока думает, что ему все сошло с рук. И Пак Бо Гом тоже получит свое. Борьба внутри семьи за влияние это одно, но вот похищения… Что следующее? Заказное убийство?

Старик фыркнул и продолжил курсировать по кабинету, Юн Донджин же еще чуть поразминал ноги, после чего поднялся со своего места и, откланявшись, ушел заниматься делами. Приказ был понятен — связаться с новой охраной Пак Сумин и наладить контакт. Ему это не нравилось, но его доводы на Пак Ки Хуна не работали, так что придется подчиниться. В отличие от тех, кто относился к семье Пак, Юн Донджин знал, когда нужно отступить в сторону и принять предлагаемые условия. Именно таким образом он столько лет и продержался подле Пак Ки Хуна.

Пак Ки Хун же продолжил размышлять о том, что делать дальше. В последние дни Пак Бо Гом проявляет излишнюю активность и сует свой нос в финансовые документы, будто бы он что-то заметил. Атака, которую пережили многие чеболи полтора года назад, увела со счетов корейских компаний почти полмиллиарда долларов, и если бы это стало известно, то рухнула бы не только биржа. Вся страна стала бы посмешищем в глазах мирового сообщества, ведь обокрали их, вероятнее всего, северяне.

Что удивительно, режим Чучхе ни словом не обмолвился об успешной операции, хотя в целях пропаганды они трубят о любых мало-мальских успехах на любом направлении, будь то киберпреступность или что угодно еще. Но нет, на севере тоже было тихо, словно в склепе, а значит поднимать эту тему на юге точно не стоит. Вот только любопытство его сына может выйти боком для всех. Ведь рассказывать о ситуации сыну он не планировал — это даст Пак Бо Гому серьезный рычаг давления на Пак Ки Хуна, с помощью которого он может вынудить старика уйти в отставку. Текущий же глава считал, что его старший сын все еще не готов занять пост главы конгломерата. Слишком высокомерен, слишком жаден и подвержен эмоциям. Ему надо стать крепче, холоднее. Только тогда он сможет достойно управлять семейным бизнесом.

Пак Ки Хун уселся за свой стол, снял телефонную трубку и набрал хорошо знакомый внутренний номер. Эта старая ведьма точно еще в офисе.

— Дорогая Кан-Ми! — с улыбкой на лице воскликнул глава конгломерата. — Еще в офисе, да? Дорогая племянница, зайди ко мне минут на десять, есть пара вопросов. Срочно? На самом деле не очень, просто хочу кое-что уточнить касательно прошлогоднего отчета. Да? Будешь через десять минут? Отлично! Жду тебя.

Старик положил трубку и холодным взглядом посмотрел на телефонный аппарат. Нет, больше звонков не нужно. Если с этим не справится Чхве Кан-Ми, то не справится никто другой. И да помогут им все мыслимые и немыслимые боги, если эта история всплывет на поверхность.

Глава 4

Из квартиры мы с Пак Сумин не выходили и к воскресенью она все же заставила меня посмотреть одну дораму, в обмен пообещав, что потом мы посмотрим какой-нибудь западный сериал или фильм.

Так что когда я заварил нам лапши и мы устроились на диване, я погрузился в мир крайне специфичного корейского производства. Нет, я был человеком, закаленным северокорейским и китайским кинематографом, но именно южнокорейские ленты до сих пор воспринимались мной как что-то запретное и непонятное, а происходящее в этих сериалах настолько отличалось от реальности, которая существовала за окном, что я вообще сомневался в адекватности людей, которые это снимали.

— То есть я правильно понял, что этот мужик, который был на мосту, вселился в тело школьника, который пытался покончить с собой? — спросил я Пак Сумин, глядя на происходящее. — А покончить с собой он пытался потому что его трое козлов в школе били?

— Ага… — ответила годзилла, неотрывно глядя в экран. — Крутой сюжет, да?

— Фигня какая-то, — честно признался я. — Ты смотрела фильм «Патруль времени»?

— Это что-то американское? С этим, лысым из боевиков?

— Нет, с лысым из боевиков это «Петля времени», — ответил я.

— Ну, тогда точно не видела, — ответила Пак Сумин. — А это старый фильм?

— Лет десять уже точно.

— Старье. А чего ты про него вспомнил?

— Вот там сюжет классный, — ответил я. — Я кучу денег за файл отвалил в свое время.

— За файл?

— Ты вообще знаешь, как на севере распространяют контент?

— По партийной подписке?

— Очень смешно.

— А я и не шутила.

— Его возят на флешках из Китая. Рыбаки, сезонные рабочие, даже бизнесмены и дипломаты.

— И что возят?

— Все подряд. Но фантастика редко попадается. Больше боевики.

— Ну, боевики всегда кассу хорошую собирают. Мстителей смотрел?

— Про мужиков в цветастых трико? Нет. Даже за хранение такого примера капиталистического морального разложения можно уехать лет на пятнадцать в лагеря, никто не рискует. А на боевики попроще смотрят, можно вообще штрафом отделаться. Или вот строгую фантастику пропускают. Тоже неплохо.

— Почему? — удивилась Пак Сумин.

— А ты никогда не задумывалась, что почти во всех боевиках американское правительство — плохое? — спросил я. — Ну, то есть люди хорошие, а вот собирательный образ власти — плохой? У нас очень хорошо разошелся фильм «Законопослушный гражданин», отличный пример гнилой американской системы. Мне иногда кажется, что власти сами его распространяли.

— Это тот, где у мужика семью убили и он специально в тюрьму потом сел?

— Он самый.

— Крутой фильм, да.

— Но власти же в нем козлы? — уточнил я.

— Еще какие, — хмыкнула Пак Сумин. — Так что за «Патруль»?

— А, там сюжет намного круче, чем в этой дораме, — сказал я, тыча пальцем в экран. — Там главный герой агент временной полиции, который создал невозможный парадокс и в итоге породил сам себя.

— Это как?

— Ну, это тяжело объяснить, но очень круто смотрится. Хоть и мозги вытекают к концу фильма от противоречий.

— У тебя-то? Ты же эталонный душнила.

— Это все мое математическое образование.

— Не отнекивайся! Так! Если ты хотел показать мне эту жесть, то даже не думай! Никаких парадоксов!

— Да ладно тебе…

— Нет! И вообще, в экран смотри! Тут драка в туалете сейчас будет!

Пак Сумин демонстративно схватила пульт и сделала погромче, чтобы не слышать, что я ей там говорю. Мне же ничего не оставалось, кроме как есть лапшу и наблюдать, как корейские школьники пытаются справиться со взрослым мужчиной, который захватил чужое тело. Хотя в какой-то момент я проникся пониманием к главному герою: в основном, он точно так же, как и я, не понимал, что за дичь творится в южнокорейской системе образования и почему все хотят с ним подраться.

— Это поэтому столько школьников прыгают в Корее с крыш? Потому что там какая-то жесть в школах творится, а ты только про экзамены думаешь?

— А ты откуда знаешь? — спросила Пак Сумин.

— Про ваш экзамен сунын отлично и на Севере слышали. Упоминают, как пример бесчеловечной капиталистической системы, цель которой эксплуатировать простого человека.

— Ну, так-то в этом ваши правы, — ответила годзилла. — Мне на самом деле повезло, что я училась в Европе. Если бы мне пришлось сдавать сунын, я бы, наверное, тоже на себя руки наложила. Совершенно безумная вещь, еще и с каждым годом все сложнее и сложнее.

— Неужели тут настолько не уважают рабочие специальности? — удивился я. — Многие из северян с удовольствием идут работать по строительным специальностям после периода адаптации.

Пак Сумин на секунду задумалась, не зная, что на это мне ответить.

— Ну, понимаешь, рабочая специальность это же обычная жизнь, — протянула девушка. — От зарплаты до зарплаты, сложно найти постоянное место, пашешь за минималку, никогда не купишь жилье.

— Да вроде тут не так и сложно прожить, если работаешь, — пожал я плечами, всасывая остатки лапши.

— У тебя просто планка… Даже не знаю, она просто отсутствует, — подняла брови Пак Сумин. — Никто так жить не хочет. Все хотят успеха, вот такую красивую квартиру, машину, поездить по миру, новые брендовые вещи. А для этого нужно хорошее образование. И в итоге получается замкнутый круг.

— Не знаю, я радовался рисоварке. И своему холодильнику, — ответил я. — Впрочем, они до сих пор меня радуют.

— Сказал человек, который на работу ходит в вещах на сто миллионов вон, — фыркнула годзилла.

— Это ты мне их купила, а не я себе сам, — возразил я.

— Но вещи-то хоть нравятся?

— Нравятся, — согласился я, наблюдая за происходящем на экране беспределом. — Слушай, а почему они его бьют?

— Потому что он толстый очкарик? — удивилась Пак Сумин. — У вас толстых разве не гнобили?

— Толстых? — иронично переспросил я, подняв бровь.

Годзилла на секунду зависла, а только потом до нее дошло. Не было на севере толстых, детей так точно. Даже те, у кого были деньги на хорошее и разнообразное питание, старались держать себя в форме. Просто чтобы не привлекать внимания начальства.

— Будем считать, что его бьют за то, что он в огромных очках, — подытожила Пак Сумин.

— Да, уже неплохо, — согласился я.

Конечно же, я издевался над годзиллой и чуть не попался. Сюжет школьного буллинга был мне совершенно понятен, но поиграть перед Пак Сумин в ничего не понимающего в южной жизни северокорейца было почти весело.

В итоге к пятой серии я окончательно сдался и уполз обратно за компьютер, а Пак Сумин поставила на паузу и перешла на какой-то другой сериал, который она смотрела до этого. Как она вообще запоминает сюжеты? Я частенько видел, как на экране мелькают одни и те же лица популярных сериальных актеров, только в разных амплуа. Но, наверное, к этому надо было просто привыкнуть и переключаться не составит труда.

В понедельник утром мы чуть не подрались за очередь в душ. Я специально встал на полчаса раньше, чтобы спокойно помыться, сходить за кофе и выпечкой для Пак Сумин, но едва я проскользнул в спальню, чтобы пройти в ванную, годзилла зашевелилась и разлепила один глаз. Выглядело это так, будто бы я пробудил древнее необузданное зло.

— Куда?! — сонно прорычала она.

— Мыться, — ответил я, продолжая движение и даже ускоряясь. Если проскользну внутрь, то выкурить оттуда меня она уже не сможет.

— Я первая!

— Мне за кофе еще идти!

— Мне плевать! — сказала Пак Сумин, скатываясь с постели и прикрываясь тонким одеялом. — Давай, иди отсюда! Сходи принеси мне кофе сначала, как раз выйду!

— При всем уважении… — начал я, но ответом мне стал хлопок двери в ванную и звук поворачивающегося замка.

Ну понятно.

Пришлось немытым и растрепанным тащиться в кофейню. Даже линзы надеть не дала, так что такого же сонного баристу я радовал видом своих толстенных очков на минус семь. В остальном утро прошло без происшествий. Но вот когда я уже собирался выйти из квартиры, чтобы пойти на метро, Пак Сумин окликнула меня:

— Ты куда собрался? — удивилась годзилла.

— На работу?.. — вопросительно протянул я.

Голова была чуть сырая и укладка, которую показал мне Лоренцо, держалась просто отвратительно. Или это волосы так уже отрасли и мне снова пора постричься?

— Учитывая, что каждый норовит тебя украсть, ездить теперь будем вместе, — заявила годзилла. — Подожди меня в машине, я скоро выхожу.

Ну, аргумент это был серьезный, так что мне не осталось ничего, кроме как спуститься на паркинг и, неловко поздоровавшись с охраной, усесться на место для второго пассажира.

Мне больше нравилось ездить на метро. Я мог каждое утро брать такси, но на метро лучше ощущалось движение. Плюс там не бывало пробок, а давка была мне нипочем. В поезде я мог наблюдать за простыми корейцами, подмечать, кто как одевается и что читает в дороге. Хоть я и прожил здесь почти год, но до конца к жизни на юге все еще не привык.

Теперь же меня лишали и этого элемента самостоятельности и я оказывался прикован к годзилле совсем уж короткой цепью.

— Домой я буду ездить один, — заявил я, когда машина уже выехала из паркинга и мы были на полпути на работу. — Так удобнее заходить за ужином. И просто быстрее.

— Уверен? — уточнила Пак Сумин.

— Сама же сказала, что твой дед больше меня не тронет. В ближайшее время так точно.

— Есть еще мои братья и дядя.

— Прятаться за твоей юбкой бесконечно я все равно не смогу. Да это только еще больше их раздразнит, — ответил я. — Лучше мне оставаться просто твоим ассистентом.

— А что, ты не мой ассистент, а кто-то другой? — с удивлением спросила Пак Сумин.

Я повернул голову и внимательно посмотрел девушке в глаза. В итоге наш зрительный контакт задержался настолько, что стал неловким и мы оба, почти одновременно, отвели взгляд.

— Ладно, ты прав, — согласилась Пак Сумин. — Наверное, и на работу тебе время от времени стоит ездить одному.

При этом девушка опять потянулась за косметичкой и начала по второму кругу проверять макияж, хотя вроде бы, все было как всегда идеально.

— Согласен, — ответил я, глядя строго в окно.

Как и ожидалось, менеджер Ким Бон-Со стал звездой сплетен в отделе. Главной темой дня был вопрос, безопасно ли спать в обнимку с еще горячим кострищем. Мнения, ожидаемо, разделились. Половина сотрудников заявляла, что это совершенно безопасно, и даже полезно для здоровья, вторая же половина настаивала, что между теплом потухших углей и ожога третьей степени один не до конца прогоревший уголек или сдвинувшийся камешек.

Я в этой дискуссии особого участия не принимал, предпочитая наблюдать за беседой у кофемашины со стороны. Ведь у меня была другая проблема.

Джин Су намеренно избегала любого контакта со мной, даже не смотрела в мою сторону. То, что произошло между нами во время тимбилдинга сильно задело девушку, и сейчас я беспокоился о том, как бы она не затаила на меня обиду. Ведь у нас с ней была одна маленькая общая тайна, которая совершенно не вписывалась в мой образ северянина, далекого от сферы высоких технологий.

Тогда мне удалось обмануть Джин Су и сыграть на ее эмоциях, сфокусировать внимание девушки на менеджере Симе и мести этому увальню, который не давал молодой стажерке жить. Но что если она начнет задумываться о том, что произошло в тот день? Плюс ко всему, на все это накладывалась история с ноутбуком Пак Сумин, и пусть я тогда наплел кучу всякой чепухи касательно образовательных видео на ютубе и прочих роликов о сборке компьютеров, на деле эта версия не выдерживала никакой критики.

При этом как помириться с Джин Су я не знал. Мы еще с госпожой начальницей отдела вместе на этаж вошли, ведь было бы глупо мне стоять у входа в офис и ждать, когда поднимется Пак Сумин. Тогда бы получилось, что ассистент приходит позже его начальника. А ждать в машине отказалась уже годзилла, заявив, что бесцельно торчать в салоне она не намерена. Это, кстати, стало еще одним аргументом в пользу того, чтобы в офис мы ездили по отдельности. Главное чтобы она не додумалась нанять мне собственную охрану. Это будет уже перебор.

— Тебе надо сдать на права, срочно, — заявила годзилла во время обеда.

— Я принес кофе и еду, а вы начинаете разговор с таких страшных вещей, госпожа Пак Сумин, — скорбно протянул я. В автошколу идти я не хотел. Как не хотел учить местные правила и сдавать экзамены.

— Нет, тебе надо. Будешь ездить на машине сам в офис. Всяко безопаснее, чем в общественном транспорте, — парировала годзилла.

— Почему вы так беспокоитесь о моей безопасности? — прямо спросил я.

— А разве это не твоя основная ко мне претензия? — вопросом на вопрос ответила Пак Сумин.

Крыть мне было нечем, так что я просто скорчил кислую мину и поспешил выскользнуть из аквариума своей начальницы. Тут годзилла ударила по самому мягкому и нежному. Я на самом деле считал, что именно я оберегаю совершенно неприспособленную и безответственную Пак Сумин от тягот реального мира. Но как-то незаметно мы поменялись ролями, и теперь молодая чеболька в открытую рассуждала о том, как же сделать мою жизнь безопаснее. И от этого мне было немного не по себе.

— Эй! Хубэ! Чего такой кислый? — окликнул меня менеджер Ким. — Занят?

— Не особо. Вот, только закончил обед.

— Отлично, значит, занесешь эти отчеты в отдел кадров! — воскликнул менеджер, нагружая меня целой стопкой распечаток.

— А почему на бумаге? — удивился я.

— Спроси что-нибудь полегче! — воскликнул Ким Бон-Со. — Сам задавался этим вопросом. Чуть не умер от старости, стоя над МФУ, пока все это печаталось.

Быстро полистав верхние бумаги, я понял, что это были отчеты о прошедшем тимбилдинге. Какие-то цифры, схемы и даже липовые результаты турнира по спортивному ориентированию, на который мы все дружно забили ради вкусной еды и пенного пива.

— Все, давай! Вперед! — хлопнул меня по спине хён, задавая вектор движения.

Уже поднимаясь на этаж отдела кадров, я почти полностью осознал, что длинные выходные закончились, началась обычная рабочая неделя. А значит, позади остались и все потрясения. Но в этот момент лифт остановился на одном из этажей, и внутрь вошла госпожа Юн Хян Ми.

Когда я в последний раз видел госпожу директора? Наверное, в день, когда мы с Пак Сумин вернулись из китайского квартала и приглашенные госпожой Юн Хян Ми визажисты гримировали нас для выступления на совете. В голове промелькнула и сцена, которую я учудил, чтобы обмануть наблюдателя. Вот только при воспоминаниях о подробностях того вечера лучше всего мне запомнилась не прижатая к дивану госпожа Юн Хян Ми, а тяжеленный кулак Мун Джина. Вспомнив, как одним ударом этот гигант сломал мне нос, у меня появилось непреодолимое желание выйти на ближайшем этаже. Но я держался.

— О, Ён Сок, — улыбнулась госпожа директор по персоналу, хотя ее глаза были совершенно ледяными. — Ты куда?

— К вам, — ответил я, поднимая перед собой стопку документов. — Сказали занести в ваш отдел. Отчеты по тимбилдингу.

— Уже? У вас хороший менеджер, — удивилась госпожа директор. — Кстати, зайдешь ко мне в кабинет?

По моему взгляду было отчетливо видно, что заходить к госпоже Юн Хян Ми — это последнее, чего бы я сейчас хотел, но эта женщина отказов не принимала. И я это прекрасно знал.

— Конечно, только сдам бумаги, — ответил я с натянутой улыбкой.

Почему-то вспомнилось, что она и Мун Джин оставили бардак на моей кухне, и сейчас госпожа Юн Хян Ми резко стала мне крайне неприятна.

Я знал, о чем пойдет разговор. Мун Джин отписал вчера, что на этой неделе надо выкроить вечером время для визита психиатра, который работает с жертвами насилия. А значит, сейчас госпожа директор будет меня грузить важным заданием по подготовке годзиллы к этому мероприятию.

Не надо было быть ясновидящим, чтобы предвидеть реакцию Пак Сумин на визит подобного специалиста. Сейчас госпожа Юн Хян Ми готовилась выдать мне задание, шансы на выживание в ходе которого стремились к нулю.

Глава 5

— Госпожа Юн Хян Ми? — я просунул голову в кабинет директора по персоналу, искренне надеясь, что пока я заносил бумаги, эта женщина куда-нибудь испарилась.

— Кан Ён Сок! Заходи! — крикнула госпожа директор, даже не отрывая взгляд от экрана ноутбука. Пришлось войти и замереть перед дверью, ожидая дальнейших указаний.

— Чего застыл? Садись, располагайся! Я очень хотела с тобой поговорить, — сладко-сладко улыбнулась госпожа директор, и я понял, что сейчас состоится битва не на жизнь, а на смерть.

— Спасибо, я постою, — ответил я.

— Нет, ты проходи, устраивайся, — настаивала госпожа Юн Хян Ми, указывая рукой на узкий диванчик для посетителей.

— Нет, спасибо.

— Не заставляй приказывать, Кан Ён Сок, — чуть нахмурилась госпожа Юн Хян Ми и мне пришлось подчиниться. Но сел я на самый краешек, всем своим видом показывая, что очень хочу уйти.

На самом деле я довольно много знал о языке тела. Как занять уверенную позу, как показать закрытость или расположение к собеседнику. Как высоко стоит держать подбородок или как долго удерживать зрительный контакт. Все это было мне нужно по долгу службы, когда приходилось подавлять людей одним своим присутствием, но дало неожиданные дивиденды, когда я сбежал на юг. Тут мне приходилось постоянно играть уже другую роль, забитого и неуверенного беглеца-северянина, так что всякие некомфортные и напряженные позы я освоил в совершенстве.

— Такое чувство, что мы с тобой снова оказались на ревью перед окончанием стажировки, — улыбнулась госпожа директор, подсаживаясь рядом. — Воды?

Я бросил короткий затравленный взгляд на композицию из трех стаканов и большой стеклянной бутылки. Коротко кивнул.

Госпожа директор налила полстакана мне, потом — себе. Все это в абсолютной тишине, я даже дышать старался тише. Напряжение в комнате росло невиданными темпами.

— Кан Ён Сок, я знаю, что ты сейчас делаешь, — заявила госпожа Юн Хян Ми.

— Что делаю? — удивился я.

— Выключай режим северокорейского беглеца, ты уже давно от него избавился.

— Вы говорите какие-то странные вещи, госпожа директор по персоналу Юн Хян Ми, — оттарабанил я полный «титул» подруги годзиллы.

Госпожа Юн Хян Ми только фыркнула и покачала головой.

— Ладно, ты знаешь, зачем я тебя позвала. Ты должен поговорить с Сумин-ян и подготовить ее к визиту специалиста.

— Нет, не должен, — тут же выпалил я.

Госпожа Юн Хян Ми с удивлением посмотрела на меня, я же поймал взгляд женщины и совершенно невинно пялился на нее, словно перед ней вовсе и не человек, а щеночек.

— Ты надо мной издеваешься, наверное, — выпалила госпожа директор.

— Это вы издеваетесь, — ответил я. — Почему вы просто не поговорите с госпожой Пак Сумин и сами ей все не объясните?!

— Потому что в последний раз она чуть меня не придушила! — выпалила госпожа директор. — Мы с Мун Джином считаем, что ты — лучший кандидат принести нашей Сумин-ян эти новости. И не спорь со мной! Кстати, специалист тоже считает, что это должен делать человек, с которым Сумин-ян наиболее близка и которому она доверяет!

На эти слова я даже не нашелся, что ответить, так что просто захлопнул рот, госпожа же Юн Хян Ми поняла, что сболтнула лишнего.

— Я про то, что ты постоянно с Сумин-ян. Помогаешь по работе, приносишь еду и кофе, вы живете рядом. Она к тебе привыкла и не станет сильно противиться… — стала перебирать благовидные предлоги госпожа директор. — Ты понимаешь, о чем я?

— Понимаю, — наконец-то ответил я. — Я поговорю, сбросьте мне детали на почту.

Я понимал, что требовать что-то от этой богатой и властной женщины я просто физически не могу. Наше мнимое равенство зиждилось исключительно на особом отношении ко мне Пак Сумин. Фактически же, я даже глаз поднять на госпожу Юн Хян Ми не имел права, исходя из местных порядков и традиций. И то, что госпожа директор вот так села рядом и уговаривала меня помочь моей начальнице и ее подруге — уже огромная жертва с ее стороны. Так что артачиться дальше смысла не имело, да и если посудить, то она во всем была права. Пак Сумин больше всего общалась именно со мной и, наверное, конкретно наши взаимоотношения вполне смогут без особого ущерба пережить скандал, который учинит годзилла, едва услышит о том, что ей подыскали мозгоправа.

Остаток дня я старался избегать Пак Сумин, время от времени поглядывая на годзиллу и строя планы. Работенку мне госпожа Юн Хян Ми подкинула непростую, значит и к ее выполнению надо подходить творчески. Что я знаю об умиротворении женщин? На самом деле немало, но вот Пак Сумин в «обычные» женщины записать у меня не получалось. Но мне нужно как-то задобрить годзиллу, для того, чтобы смягчить потенциальный ущерб от принесенных новостей. Почему-то я был железно уверен, что слова о том, что ей нужно будет заниматься с психиатром или психотерапевтом, вызовут эффект взорвавшейся бомбы. Причем не какой-то сопливой бомбочки, а чего-нибудь большого и увесистого, кило на пятьсот или даже тысячу в тротиловом эквиваленте.

— Чего ты такой загадочный? — внезапно спросила Пак Сумин, когда я принес ей вечерний бамбл.

— Да так… — протянул я. — Не могу придумать, что на ужин заказать.

— Да? Ну, тогда просто поедим лапши, — беззаботно пожала плечами Пак Сумин, переводя взгляд на экран ноутбука. К моей гордости, печатать она стала немного быстрее, хотя основные письма все еще набивала на экране смартфона с кучей ошибок и опечаток.

— Может, мне самому что-нибудь приготовить? — внезапно спросил я.

— Самому?

— Ну да.

— Ты имеешь в виду риса сварить? — уточнила Пак Сумин.

— Я умею готовить не только рис, — заметил я. — Могу приготовить мясо. Или потушить свинину с подливкой.

— А звучит неплохо, — сощурилась Пак Сумин. — Но мы точно голодными не останемся?

— Чуть что до лотков на углу десять минут туда-обратно, принесу куриных шашлычков, — пожал я плечами.

Очень надеюсь, годзилла оценит мои старания и у меня получится отвлечь ее внимание вкусной домашней едой.

Особенность готовки дома всегда заключается в запахах и ароматах. Свежие приправы, горячее, только с плиты блюдо. Свинина с подливкой уже через пятнадцать минут начинает застывать и превращаться в бесформенное желе, это блюдо, которое надо есть буквально со сковородки. В одном из заведений, откуда я брал еду навынос, подавали рис со свининой и перцем прямо в чугунной сковородке, раскладывая блюдо слоями. Снизу — слой риса, который впитывал все соки мяса, потом — толстый слой тушеной свинины крупными кубиками и залитый подливкой на муке с добавлением острого соуса, а верхний слой — свежий перьевой лучок, порезанный кольцами, вперемешку с острым перчиком чили или маринованным перцем халапеньо. К такому блюду кроме кимчи подавали еще маринованные грибочки, салат из морских водорослей с кунжутом и пряным маслом. Иногда вместо нарезных перчиков можно было взять острые перчики в масле, фаршированные сыром тофу. Но, конечно же, важнее всего была температура и консистенция риса и подливки. И сегодня я собирался воспроизвести это блюдо для разговора с Пак Сумин.

График у меня был плотный. Сразу после работы надо бежать на метро, ехать в сторону дома, потом — в магазин за свежим мясом, луком, морковью, водорослями, перцем и мукой, которой в стандартных запасах не водилось. Когда я проходил мимо морозильников, мой взгляд упал на очищенные королевские креветки и мне подумалось, что было бы неплохо запечь их в темпуре на шпажках. Даже открою вместе с Пак Сумин баночку пива под такую закуску, почему бы и нет? Взял я и бутылку обычного красного вина — добавить к мясу, чтобы сделать его мягче. Уже пробивая продукты на кассе, я получил от годзиллы сообщение, что она собирается домой.

Когда Пак Сумин приехала, готовка была в самом разгаре. Красно-белое яйцо рисоварки исправно пыхтело, готовя порцию риса, я уже порезал и обжарил свинину, изредка помешивая мясо, и готовился засыпать в сковородку полукольца репчатого лука. Переодеться я толком не успел, только сбросил пиджак и рубашку, и натянул на себя футболку и фартук, в котором обычно мыл посуду. Хотя у плиты было так жарко, что по моей спине уже катились капельки пота, общая система климат-контроля с такой задачей справлялась плохо.

Как завороженная, Пак Сумин посмотрела на шкварчащее на плите мясо, на меня, с большим шеф-ножом в руке, ловко нарезающего сейчас морковь. Если добавить ее чуть попозже, когда я уже буду готов заливать мясо смесью воды и заранее обожженной на плите муки, то она получится на зубок, горячей, но немного хрусткой.

— Я думала, ты пошутил, — выдавила из себя ошарашенная Пак Сумин, наблюдая за моими действиями. — Ты где готовить научился?

Я бросил на годзиллу короткий взгляд. Как бы ей так ответить, чтобы не обидеть?

— На севере не так много ресторанов и закусочных. Только столовые при предприятиях, да и те работают до четырех, — аккуратно ответил я, помешивая на плите мясо с луком.

— Я пойду пока переоденусь… — ответила годзилла и как-то быстро, бочком, бочком, свалила из кухни.

Впрочем, в одиночестве я пробыл не долго. Уже через десять минут Пак Сумин устроилась на своем месте, традиционно поджав под себя ногу и упершись пяткой в стул, а подбородком — в собственную коленку. Вот только в отличие от того же мытья посуды, наблюдала годзилла за процессом молча, даже толком не шевелилась. Мне показалось, что домашнюю готовку она вовсе видела в первый раз.

Я плеснул на сковородку чуть красного вина, чтобы слегка протушить в нем лук и мясо, а когда вся влага испарилась, добавил заготовку для подливы, залил сковородку двумя стаканами кипятка и накрыл все это дело крышкой. Как раз будет полчаса заняться креветками в темпуре.

— А когда будет готово? — робко спросила Пак Сумин.

— Полчаса, минут сорок, — ответил я.

— Я есть хочу. Тут так пахнет…

Я был готов и к такому развитию событий, так что в следующий момент в руках годзиллы оказалась почищенная морковь.

— Это что такое?

— Попробуй, она сладкая, как яблоко.

— Если бы я хотела есть морковь, я бы так и делала! Я мяса хочу!

— Через полчаса.

— Надо было заказать из ресторана! — вспыхнула годзилла. — А если невкусно?

— Все будет вкусно.

— Я не буду есть морковку!

— Ладно, десять минут подождешь?

— Подожду чего?

Я демонстративно подхватил со стола пакет с королевскими креветками и показал на заранее подготовленную банку пива.

— Ну ладно, уговорил, — фыркнула Пак Сумин. — Только давай быстрее.

В сотейник вошли два литра подсолнечного масла, и пока оно нагревалось на плите, я аккуратно смыл с креветок ледяную глазурь и замешал простенький пивной кляр, в котором тут же обвалял первую партию ракообразных. Тем более, судя по красным спинкам, эти креветки уже были ошпарены кипятком на производстве, и мне нужно всего лишь запечатать их в кляре с помощью масла, чтобы получить темпуру.

Когда первая креветка опустилась в сотейник, я подумал, что сейчас меня окатит кипящим маслом и на этом мои кулинарные эксперименты закончатся. Но пена быстро осела, я досчитал до двадцати, контролируя цвет кляра на глаз, после чего достал первые три креветочки из масла, выложил их, еще обжигающе-горячие, на салфетки и вместе с банкой холодного пива поставил перед Пак Сумин.

— Прошу, госпожа Пак Сумин! — улыбнулся я, заложив руку за спину, словно мы были в каком-то странном европейском кино.

Годзилла как-то странно на меня посмотрела, после чего потянулась к банке с пивом, щелкнула ключом и, сделав пару глотков для храбрости, взялась за запеченную в масле креветку и совершила первый осторожный укус.

— Вкусно? — спросил я.

Пак Сумин не ответила. Откусила еще от горячей креветки и запила все это парой глотков пива.

— Ты это зря сделал, Кан Ён Сок! Очень зря! — хитро заявила годзилла, доедая уже вторую креветку. — Теперь постоянно будешь мне это готовить!

— Прибавка к зарплате будет? — спросил я, бросая взгляд на Пак Сумин через плечо. Я уже стоял у плиты и готовился опускать вторую партию креветок в масло.

Годзилла от смеха фыркнула прямо в банку с пивом, слегка забрызгав стол перед собой. Говорить о прибавке, когда у меня была в кармане черная кредитка, было как минимум странно.

— Сколько хочешь? — серьезно спросила Пак Сумин.

— Не знаю, — пожал я плечами, доставая креветки из масла. — Как-то раз мне обещали десять миллионов вон в месяц.

— Ты тратишь на себя больше этой суммы, — заметила годзилла. — Жилье, одежда…

— Значит, прибавки не будет? — уточнил я.

— Сам же говорил, что модель государственного содержания тебе ближе, — заметила девушка. — Да и вообще, одними креветками не отделаешься! Где там мясо?

— Еще двадцать минут, — ответил я. — Так что пока у нас перекус креветками.

— Что значит «у нас»? Тебе этой вкусноты не достанется, — дерзко заявила Пак Сумин. — Мне тут одной мало будет.

— У нас еще главное блюдо. И закуски. Много закусок, — напомнил я.

— Эй! Я кореянка! Так что тащи сюда свою еду и смотри внимательно, как она исчезнет! — горделиво заявила Пак Сумин.

В итоге, пока тушилось мясо, я подкармливал годзиллу креветками, а сам между подходами к сотейнику с маслом приготовил салат из водорослей и разложил по тарелочкам прочие закуски.

Когда же я наконец-то сел за стол, Пак Сумин выглядела совершенно сытой и даже немного пьяной, девушка успела выдуть две банки пива, от которых ее чуть разморило.

— Попробуй хоть, — кивнул я на порцию Пак Сумин.

Девушка деловито подняла большой палец, сделала глубокий вдох, после чего взялась за палочки. Чуть пошевелила свинину, взяла немного риса и… Я понял, что зря все это затеял.

Пак Сумин всегда любила поесть, но я никогда не видел ее такой довольной. Девушке нравилось все, хотя на мой вкус, в подливе чуть не хватало соли, да и мясо можно было потушить чуть подольше, минут на пятнадцать, тогда бы блюдо было еще нежнее. А лучше полчаса. В принципе, то же блюдо можно сделать с томлёной говядиной, но тогда готовку придется начинать в обед, потому что такое мясо придется тушить минимум несколько часов на очень медленном огне.

— Почему ты раньше никогда ничего такого не готовил? — спросила наконец-то годзилла. — Это очень вкусно, прямо со сковородки. И вокруг нет никаких назойливых ублюдков, что ходят в рестораны.

— Да как-то никогда об этом не задумывался, — пожал я плечами, налегая на рис и мясо, полностью игнорируя многочисленные маленькие тарелочки с кимчи, соусами и грибами. — Да и еда из ресторанов мне была всегда в новинку. И готовят там вкуснее.

— Вкуснее? — удивилась Пак Сумин. — Ты придурок, Кан Ён Сок! Какое вкуснее?! Ресторанная еда, это ресторанная еда! И из доставки она всегда не первой свежести, уже остывшая! А свежим даже лапша из коробки вкуснотища!

— Если так любишь домашнюю еду, то чего сама не готовишь? — спросил я и только потом понял, какую чушь сморозил.

Пак Сумин ничего мне не ответила, просто продолжила молча есть.

Выждав, пока девушка почти прикончит свою немаленькую порцию, я решил перейти к гвоздю сегодняшней программы.

— Слушай, тут такое дело… Госпожа Юн Хян Ми сегодня пригласила меня на беседу и сообщила, что на неделе придет специалист, который…

— Мне уже все рассказал Мун Джин, — ответила девушка.

— Правда? — тупо переспросил я. — Когда?

— Звонил сегодня в обед. Объяснил, что у меня, скорее всего, посттравматическое расстройство, как у ветерана какого-нибудь Афганистана, — спокойно сообщила девушка. — Сказал, у него есть хороший специалист.

— И ты согласилась? — осторожно уточнил я.

Пак Сумин внимательно посмотрела на меня, после чего отложила палочки в сторону.

— Ты конечно же считаешь, что у меня беды с головой…

— Нет, я не посмел бы…

— Кан Ён Сок! Считаешь! — хлопнула ладонью по столу Пак Сумин. — И в случае с похищением это на самом деле так! Я же не тупая! Я плохо сплю, мне некомфортно умываться… Эту проблему надо решать. Так?

Девушка демонстративно откинулась на спинку стула и посмотрела мне в глаза. С виду такая холодная и высокомерная, сейчас Пак Сумин ждала, что я с ней соглашусь. Потому что в таких делах людям всегда требуется поддержка.

— Тогда я не понимаю, почему госпожа Юн Хян Ми так на меня наседала и настаивала… Могла бы и сама поговорить с тобой.

— Онни? — уточнила годзилла. — Не, она бы не смогла. Я бы ей такой скандал устроила… А Мун Джин другое дело. Ему нет никакого резона раздувать из мухи слона.

Я попытался проследить за логикой годзиллы, но в итоге сдался. Видимо, Мун Джин просто в таких вопросах выглядел для нее более авторитетно, вот и все.

Остаток вечера мы провели за просмотром дорамы. Пак Сумин — развалившись на диване, а я — расплывшись кляксой по креслу. Оба так объелись, что даже разговаривать не хотелось. Просто тупо смотрели в экран телевизора, время от времени комментируя происходящее. Ну а еще у меня на ровном месте добавилось новых забот. Теперь надо думать, что я буду хотя бы раз в неделю готовить на ужин. Таков был мой новый уговор с Пак Сумин.

Правда, десять миллионов вон она мне платить все равно отказалась, но я и не настаивал. Меня устраивала и моя текущая зарплата вместе с содержанием.

Глава 6

К концу августа я все же поддался на уговоры Пак Сумин и пошел сдавать на права. Был выбран ускоренный вариант: несколько занятий с инструктором, сдача экзаменов и практической части, без полноценной подготовки. Южнокорейские правила я был способен выучить и сам, а водить и так умел, хоть очень давно и не садился за руль.

Так что в моем расписании стало еще меньше свободного времени. Дважды в неделю, в понедельник и четверг, я ездил на окраину Сеула в учебный центр для водителей, где за отдельную плату практиковался с инструктором перед сдачей государственного экзамена. По вечерам после работы — зубрил правила и новые для себя дорожные знаки. При этом рабочих и домашних обязанностей у меня меньше не стало: я все еще стабильно вел переписку с коллегами за годзиллу, а по субботам готовил для нас домашний обед или ужин. Сегодня был ужин.

На мои вопросы, почему наследница корпорации Pak Industries предпочитает не рестораны высокой кухни, а стряпню беглого северокорейца, Пак Сумин отмахивалась и говорила, что в ресторанах она наелась, а вот моя готовка ей в новинку. И что скоро ей все это надоест и мы опять вернемся к доставкам и еде на вынос.

— Если ты считаешь, что я ничего не смыслю в еде, то поспешу тебя огорчить, — высокомерно заявила Пак Сумин со своего наблюдательного поста, с которого отлично открывался вид на то, как я нарезаю шампиньоны для очередного блюда.

— Да ладно? — съязвил я, орудуя новеньким кованым шеф-ножом неприличной остроты и еще более неприличной стоимости.

Этот комплект купила Пак Сумин, заявив, что мне нужен хороший рабочий инструмент. Я сначала сопротивлялся, но девушка оказалась права. С комплектом профессиональных ножей готовка на самом деле пошла быстрее. Осталось только освоить технику быстрой шинковки, и чуть что, я смогу подрабатывать кухарёнком в каком-нибудь семейном ресторанчике в провинции.

— Слышал про звезды Мишлен? — спросила Пак Сумин.

— Что-то очень смутно и издалека, — ответил я.

— Ну, это путеводитель по лучшим ресторанам мира. Выпускается компанией Мишлен.

— Они же вроде шины делают, нет? — уточнил я, припоминая, что видел в городе рекламу с запоминающимся дутым человеком-шиной.

— Делают, — согласилась годзилла. — Это французский производитель покрышек. Очень старый, кстати.

— Тогда какое отношение они имеют к ресторанам?

— Они с начала двадцатого века выпускают путеводитель для путешественников, сначала по Европе, а потом и по миру. Типа как дополнительный материал для тех, кто путешествует на автомобиле, — продолжила рассказывать Пак Сумин. — Там отмечались места, куда стоит заехать поесть. А в итоге этот путеводитель стал самым влиятельным рейтингом мировых ресторанов с системой оценки от одной до трех звезд.

— Удивительно подробный рассказ, — хмыкнул я. — Обычно тебе ничего неинтересно и ты ничего не знаешь.

Благо, под рукой у Пак Сумин ничего не было, и поэтому ей пришлось запустить в меня мягкой домашней тапочкой. Совсем не больно.

— Я про этот сраный гид Мишлен слушала от одного идиота всю дорогу в этот сраный мишленовский ресторан, — рыкнула годзилла. — Так что прояви немного уважения к пережитым мной страданиям!

— Значит, ты ела в лучших ресторанах мира? — уточнил я.

— Одна звезда, две, три. В Лондоне таких заведений было достаточно, — скучающим тоном ответила Пак Сумин. — Так что не думай, что я не пробовала лучшие блюда!

— И при этом продолжаешь требовать от меня готовить? — уточнил я.

— Давай-давай, работай, — проигнорировала мой вопрос Пак Сумин.

Я подчинился, тем более грибы нужно было поворочать, иначе бы они пригорели. Совсем скоро я добавлю немного молока и муки, еще чуть масла, поперчу и буду помешивать, пока не получится грибной вариант соуса бешамель. Сегодня я решил попробовать что-нибудь из европейских рецептов, и мне показалось, что этот соус отлично будет сочетаться с запеченной в духовом шкафу свининой, хотя изначально я планировал сделать острую подливку.

— Интересно, в Сеуле есть такие рестораны? — внезапно спросил я.

— А что, хочешь сходить?

— Я такого не говорил.

— Но спросил же.

— Мне просто интересно, оценили ли европейские критики что-нибудь из местных заведений. Или они предвзяты и нашу еду воспринимают только в картонных коробках в забегаловках.

— Наверное, есть, — неопределенно ответила Пак Сумин. — Я в Сеуле не особо ходила по ресторанам.

— Да? А как давно ты вообще вернулась из Европы?

— Почти два года назад.

— И за это время ни разу не ходила в рестораны?

— Ходила, конечно, но это скорее были закрытые клубы. И вообще, почему тебя это интересует?! Твое дело лопаточкой работать, давай-давай, шевелись!

— Сейчас возьму и спалю соус. Специально.

— Будешь переделывать тогда.

— Ты за это время от голода умрешь и в итоге доставку закажешь.

— Значит будешь опять готовить завтра! — безапелляционно заявила годзилла.

Я начал опасаться, как бы после этого разговора в голове Пак Сумин поселилась идея посетить мишленовские рестораны в Сеуле. Тем более, девушка уже сидела в телефоне и что-то сосредоточенно искала.

— Вот! Лапшичная в торговом квартале на Букчон-Ро! — воскликнула девушка. — Одна звезда, но непрерывное место в путеводителе аж с 2017 года! И пишут, что там подают фантастическую по вкусу калгуксу. И пельмешки там вкусные.

— Звучит как забегаловка на углу, где я беру кимбапы, — заметил я.

— Ну, одну звезду часто дают просто местам с сильными фирменными блюдами. Посмотри сам, — сказала годзилла, протягивая мне смартфон.

Тут девушка была права. В меню меньше десятка позиций. Несколько видов лапши ручной нарезки, пельмешки, пара лапшичных супов и, в общем-то, и всё меню по еде. Но при этом у заведения на самом деле была звезда Мишлен.

— Что, удивлен? — довольно спросила Пак Сумин. — Надо будет после работы заехать. Там вроде очереди небольшие.

— Можно, — пожал я плечами. — В такое место я бы заглянул.

Это на самом деле было интересно. Меню выглядело совершенно невпечатляюще, а значит лапша и пельмешки должны быть там высшего качества, чтобы обзорщики мирового рейтинга обратили на нее внимание. Тем более столько лет подряд без изменения качества! Я слышал про китайские рестораны, которые десятилетиями варят один и тот же бульон, просто добавляя на ночь воды и свежих ингредиентов, но вот чтобы простая забегаловка получал международные премии…

Когда я уже закончил с готовкой и разложил нам с Пак Сумин по порции свежего риса, по куску свиной отбивной и все это заправил грибным соусом, в дверь постучали.

— Это еще что… — едва не выругалась годзилла, роняя кусок мяса обратно в тарелку.

— Я открою, — ответил я, вставая с места и показывая девушке ладонью, чтобы она не двигалась.

Этот стук в дверь был как минимум странным знаком, ведь на этаже дежурила охрана.

Когда я уже взялся за дверную ручку, карман завибрировал — это было сообщение от одного из охранников и одновременно оповещение от системы видеонаблюдения о том, что в здании посторонние. Почему так долго? Я старался сильно не палиться перед инженерами Мун Джина, так что я не вмешивался в работу системы распознавания лиц, но это привело к тому, что информацию я стал получать с задержкой. Сколько? Секунд сто, не меньше. Отвратительно, надо выкроить времени и сесть переписать скрипты. Может быть, полноценно вломиться на сервер и получить прямой доступ, ведь толку от этой системы, если я получаю уведомление, когда кто-то уже ломится в дверь?

Почему-то готовясь к худшему, я нажал на дверную ручку и аккуратно потянул дверь на себя.

На пороге стояли четверо. Два наших охранника, еще один телохранитель, которого я не знал, но профессию которого безошибочно определил по короткой стрижке и казенному костюму, и высокий мужчина в дорогущем наряде. Мои тряпки стоили миллионы вон, но тут богатство прямо бросалось в глаза. Ткань, швы, то, как он был подогнан по фигуре. Это человек был очень богат. И при этом чем-то похож с годзиллой внешне.

— Господин Кан Ён Сок… — подал голос один из наших охранников, но я только сверкнул на него взглядом. И так было понятно, что этих парней нещадно продавили авторитетом и буквально вломились к нам с Пак Сумин на порог.

— Эй! Кто там?! — крикнула годзилла с кухни.

— Сестра! — воскликнул мужчина, делая шаг в квартиру и буквально отпихивая меня плечом в сторону. — Я решил заглянуть к тебе, ведь ты не отвечаешь на мои сообщения!

У меня не было дурной привычки шерстить переписки Пак Сумин, и влезал я только в те папки почты, которые касались работы. А мессенджеры вообще не трогал. По всей видимости, до этого дня, потому что я вспомнил этого мужчину, а о желании нанести визит со стороны таких людей стоило бы знать заранее.

Ведь это был Пак Хи Шунь, младший из двух двоюродных братьев Пак Сумин.

— Сумин-ян, ты не против, что я так без приглашения, так ведь? — улыбнулся мужчина, без затей, прямо в обуви проходя на кухню. Впрочем, грязи он вряд ли нанесет, максимум его дорогие туфли касались бетона паркингов и коврика в автомобиле. Такие люди пешком, само собой, не передвигаются.

Пак Сумин вышла из кухни навстречу незваному гостю и встала в дверном проеме, подперев плечом косяк.

— Чего тебе? — в голосе девушки сквозил лёд.

Пак Хи Шунь бросил короткий взгляд в мою сторону и сказал:

— Я бы хотел поговорить с тобой в приватной обстановке, сестра.

— Тогда своего головореза можешь оставить за дверью.

— Скажи своей прислуге уйти, — настоял мужчина.

Пак Сумин подняла бровь, показывая, что совершенно не понимает этой претензии.

— Мой ассистент останется там, где и должен быть. Рядом со мной.

— Это семейное дело, Сумин-ян. Посторонним людям об этом знать не стоит, — продолжил улыбаться Пак Хи Шунь.

— Так я же сказала, это ассистент, а не посторонний. Тем более тут везде есть камеры, — так же гадко улыбнулась в ответ годзилла. — Или ты считаешь, что можешь вломиться ко мне домой и навязывать свои условия?

— Охрана сказала, что это квартира ассистента, — заметил мужчина.

— Этот дом целиком мой, — высокомерно сообщила Пак Сумин. — Впрочем, ты и так это знаешь, да?

Мужчина только усмехнулся, покачал головой и внезапно протиснулся мимо Пак Сумин в кухню.

— Ну, раз уж я у тебя в гостях, то давай поговорим как семья! Вижу, ты готовилась со своим ассистентом ужинать, так, Сумин-ян? — спросил мужчина, демонстративно отодвигая третий стул и усаживаясь на свободное место. Мы с Пак Сумин обычно сидели рядом, чтобы годзилле было удобнее воровать мое мясо, так что сейчас рассадка получилась весьма агрессивная. Брат и сестра лицом к лицу и мое место прямо между ними.

— Чего вы ждете, давайте продолжим, — улыбнулся мужчина. — У вас найдутся приборы? Хотя я могу ограничиться только вином…

— Одну минуту, — включился я в разговор, потому что Пак Сумин была сейчас в таком шоке от подобной наглости, что едва дышала. Я вообще боялся, как бы она не потеряла сознание. — Сегодня ужин простой. Рис, свинина, грибной соус.

— Звучит перспективно, — улыбнулся мне Пак Хи Шунь, хотя его взгляд оставался совершенно ледяным. Такими глазами на меня смотрел его дед несколько недель назад.

— Вина нет, могу предложить воду или пиво, — продолжил я ухаживать за незваным гостем, изображая гостеприимство, пока Пак Сумин сидела на своем месте и собиралась с мыслями.

— Пиво… Не очень люблю. Воды, будьте добры. Скажите, как вас зовут? — поинтересовался мужчина.

— Кан Ён Сок, — ответил я. — Личный ассистент госпожи Пак Сумин.

— Из службы технической поддержки? Я думал, вы помогаете моей сестре только в офисе.

— Я выполняю любые поручения госпожи Пак Сумин.

— Правда? Прямо любые?

— Абсолютно. И любой сложности, — ответил я.

— Вот как… — протянул Пак Хи Шунь, наблюдая, как я наливаю в высокий узкий стакан воды Evian, — благодарю вас.

После того, как на третью персону было накрыто, пришло время приступать к еде, вот только никто так и не шелохнулся.

Первым взялся за палочки Пак Хи Шунь.

— Давно я не брал их в руки… — протянул мужчина. — Знаешь, сестра, в центре открылся прекрасный ресторан французской кухни. Именитый шеф, прямая доставка продуктов из Прованса и с севера Италии. Великолепные блюда.

— Мне больше по душе корейская кухня, — ответила Пак Сумин, едва не втыкая палочки в тарелку, с таким остервенением она взялась за свой кусок свинины.

— Правда? А я вот по запаху чувствую, что у нас какая-то вариация соуса бешамель… — протянул Пак Хи Шунь, аккуратно, почти аристократически, поднося к носу мясо. — Как интересно… Вы готовили, Ён Сок?

— Да, — ответил я, аккуратно беря с тарелочки с панчханами кусочек кимчи.

— Добавьте в следующий раз чуть больше мускатного ореха в соус и следите за консистенцией. У вас он как-то расслоился… И грибы лучше использовать не эти безвкусные, а дикие или лучше белые сушеные, но это исключительно мое мнение… А так… Любопытно. Вполне любопытно.

Мужчина вернул кусок на тарелку, отложил палочки в сторону и после сделал несколько глотков воды, будто бы желая смыть даже отголоски вкуса и аромата мяса, которые могли проникнуть на его язык. То, как демонстративно он поступил с едой, говорило лишь о том, что сейчас он глумился над нашим с Пак Сумин ужином. Годзилла же в это время вошла во вкус и так вгрызлась в свинину, что казалось, будто девушка вот-вот зарычит как дикий зверь. Или как дикая годзилла.

— Вижу, плебейские радости все еще близки твоему сердцу, сестра, — заметил Пак Хи Шунь.

— Приперся портить мне аппетит, братец? — спросила Пак Сумин.

— Нет, я просто пришел извиниться за то, что произошло с тобой в прошлом месяце. Слышал, это доставило тебе немало проблем… — протянул Пак Хи Шунь, при этом бросив на меня короткий, но весьма выразительный взгляд. Этот хлыщ был в курсе моей роли в спасении годзиллы.

— Так это было твоих рук дело? — уточнила Пак Сумин. — Значит, я могу воткнуть тебе палочку в глаз?

— Палочку в глаз надо втыкать моему братцу-дебилу, — ответил мужчина. — Я же пришел просто извиниться и перекинуться парой слов. Убедиться, что у тебя все хорошо. Как я и говорил раньше, ты не отвечала на мои звонки, я начал волноваться.

— Мог отправить письмо с уведомлением о вручении, — ответила годзилла. — Значит, ты так спокойно говоришь о преступлениях Пак Минхо?

— Преступлениях? Сумин-ян, ты очень категорична. Это была просто халатность с его стороны, вот и все.

— Халатность уже не преступление? — уточнила девушка.

— Смотря как посмотреть, — улыбнулся Пак Хи Шунь. — Ты примешь мои извинения от лица Пак Минхо?

— Даже не подумаю. Пусть сам приползет и упадет ко мне в ноги, тогда я подумаю, — фыркнула девушка.

— Ты все еще слишком вспыльчива, сестра.

— Братец, у тебя еще сегодня куча дел, — прямо намекнула Пак Сумин, что Пак Хи Шуню пора выметаться.

— Знаешь, это на самом деле так, — сказал мужчина. — Вижу, у тебя все идет своим чередом. Эта квартира, этот ассистент, эта… еда. Все у тебя, как и всегда, я зря волновался.

Мужчина встал со своего места и, чуть поправив рукава пиджака, неспешно двинулся на выход из кухни.

— Провожать не буду, — бросила, не поворачивая головы, Пак Сумин.

— Даже не надеялся, — улыбнулся Пак Хи Шунь. — В следующий раз, пожалуйста, сними трубку. Мне не очень нравится так вламываться к людям. Тем более этот аромат… Мои вещи не очень любят частые стирки.

— Просто сломай где-нибудь на лестнице себе шею, Хи Шунь, — ответила годзилла.

— Ты такая грубиянка, Сумин-ян. Ладно, приятного аппетита. Ён Сок, сестра, — мужчина дважды дернул подбородком, имитируя легкий кивок, после чего вышел из квартиры, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Вместо него это сделал один из охранников.

Пак Сумин сидела не двигаясь, гипнотизируя взглядом тарелку.

— У меня много вопросов к Мун Джину, — наконец-то сказал я, глядя через всю кухню на входную дверь, край которой виднелся с моего места.

— Ты про то, как он прошел мимо охраны? — хмыкнула Пак Сумин. — Это его особенность. Открывать любую дверь ногой. Когда этот ублюдок говорит, даже дышать и думать тяжело.

— Я это почувствовал, — ответил я.

На самом деле, каждый раз, когда Пак Хи Шунь открывал рот, я будто бы был не в силах пошевелиться. Что-то такое было в его интонациях и манерах, что заставляло человека застывать на месте. То ли это гнетущее ощущение опасности от фигуры этого человека, то ли властные высокомерные волны, которые исходили от молодого мужчины. Кан Гванджин внутри меня зарычал, едва этот щеголь появился на пороге. Мне хотелось приосаниться и при первой же возможности отвесить ему пощечину за дерзкие разговоры, но мне приходилось сидеть, опустив взгляд, чтобы этот ублюдок ни сказал и не сделал. Нельзя привлекать к себе еще больше внимания.

— Ужин очень вкусный, кстати, — зачем-то сказала Пак Сумин.

— Я знаю, — ответил я. — Правда, твой братец более утонченная личность.

— Он просто эстетствующий сноб и психопат, — фыркнула Пак Сумин, — подай мне банку пива. А лучше две!

Тут я спорить не стал. Просто встал и достал сразу и себе и годзилле по две банки. Чтобы два раза не вставать.

— Знаешь, Пак Хи Шунь из тех людей, кто наслаждается высокой французской кухней и кислым вином столетней выдержки. И закусывают все это вонючим сыром.

— Мне больше интереснее, зачем он приходил, — заметил я, щелкая ключом на банке.

Пак Сумин немного помолчала, сделала пару глотков пива, но все же ответила мне:

— Это было объявление войны, если хочешь. Я же сказала, он эстет. Если бы это было приемлемо, он бы бросил мне в лицо перчатку. Или прислал письмо. Это же Пак Хи Шунь, ему нужно покрасоваться.

— Значит, снова война? — уточнил я.

— А она никогда и не заканчивалась, — улыбнулась годзилла, делая большой глоток пива. — Или ты забыл на кого работаешь?

Я только улыбнулся в ответ и продолжил ужинать. Плохо, что второй из братьев заявился на наш порог и, во всеуслышание вспоминая промашку Пак Минхо, заявил о своем участии в семейных разборках. Хорошо, что он оказался настолько высокомерен, что не смог обойтись без этой бесполезной демонстрации. Если объявление войны — то пора подготовиться.

И в первую очередь я разберусь со сраной системой распознавания лиц, чтобы оповещения доходили сразу же, а не когда незваные гости уже обивают мой порог. Да, сначала это, а потом уже все остальное.

Глава 7

Каждый раз, когда я уезжал на занятия в учебный центр, годзилла занималась с психотерапевтом.

Я ни разу не видел этого мужчину, да и не стремился. Мун Джин и госпожа Юн Хян Ми заверили Пак Сумин в том, что это один из лучших специалистов по травматическим расстройствам в стране, который специализируется как раз на жертвах насильственных действий, так что я в эту тему не влезал. Вместо того чтобы мозолить им глаза, я ехал через половину города в учебку, где катался с инструктором на автодроме или по городским улочкам, отрабатывал парковку и различные маневры.

Сегодняшнее занятие должно было стать одним из последних. В целом, инструктору нечему меня было учить: дома я ездил на чем угодно, начиная от тракторов и старых армейских грузовиков, и заканчивая более-менее современными китайскими иномарками, так что южнокорейские автомобили никакого культурного шока у меня, как у водителя, не вызвали. Конечно, мне было любопытно, каково ездить на коробке «автомат», но и с классической механической схемой переключения передач я справлялся. Помогал и опыт общения с продуктом автопрома Поднебесной, и часы, проведенные за рулем фургона, когда я еще был рядовым и младшим лейтенантом.

Водить мне нравилось. Это было довольно простое, но в то же время увлекательное занятие, доступа к которому я лишился после того, как мое зрение окончательно упало до значения в минус семь. Пока толщина моих очков не слишком пугала командование, я, наравне еще с десятком штатных «водителей» нашей роты крутил баранку, а после возил и нашего командира. Однако с ростом моих хакерских навыков, которые сопровождались пропорциональным падением зрения, за руль меня пускали все реже и реже, и в итоге я стал вечным пешеходом. Уже в качестве капитана и одного из командиров нашей хакерской роты, я имел право на собственный транспорт и водителя, если вопрос касался служебных дел, все же, мои капитанские погоны весили в армейской иерархии довольно много — спецвойска вам не шутка — но былого удовольствия я уже от этих поездок не получал. А самому садиться за руль вместо зеленого пацана было не к лицу.

Так что, посещая учебный центр, я в определенной степени наслаждался происходящим. Моим инструктором оказался мужчина немного за пятьдесят с усталым лицом, не слишком приветливый и немного крикливый, имени которого я толком и не расслышал, только фамилию — Чхва. Так что все эти выезды я просто называл его «господин инструктор Чхва», что целиком мужика устраивало.

— Ну, вот и все, — хлопнул по коленям господин инструктор. — Давай, Ён-кун, паркуй агрегат и заканчиваем. Когда планируешь на государственную комиссию?

— Через пару дней, — ответил я.

— Все вопросы выучил? — уточнил инструктор.

— Все семьсот штук, — кивнул я мужчине, выруливая на парковочное место нашей учебной машины. — Я готов.

— Смотри, пересдача тоже денег стоит! И еще неделю ждать, если провалишься! — наставительно сообщил господин Чхва.

Я сдержанно кивнул мужчине, благодаря того за совет. Ездил я на занятия в своих старых вещах, которые купил еще до более близкого знакомства с годзиллой, так что выглядел я как человек, для которого семь с половиной тысяч вон — ощутимая сумма. Два кило риса! Шутка ли? Конечно не шутка.

— Посмотришь расписание, если захочешь, будешь у меня сдавать площадку и город, я принимаю экзамены в государственной инспекции, — продолжил господин Чхва. — Все четыре маршрута этого года мы с тобой откатали, вроде ты справляешься неплохо, проблем быть не должно.

— Спасибо, господин инструктор Чхва, — склонил я голову.

— Все, выметайся давай, у меня еще два студента сегодня, — махнул на меня рукой мужчина.

Я отстегнул ремень и вышел из машины. Впереди была финальная подготовка к теоретическому экзамену, после пара дней перерыва, и потом — практика.

Но перед этим мне нужно еще сделать уйму дел.

Внезапный визит Пак Хи Шуня меня нехило взбесил. Нет, не разозлил, не обескуражил, не напугал. Именно взбесил. Этот высокомерный пафосный ублюдок вломился в мою квартиру, будто к себе домой, угрожал как мне, так и Пак Сумин. А еще он пренебрег едой, хотя и сам напросился сесть за стол. Нет, про белые грибы он конечно оказался прав — позже я вычитал этот момент в рецептах — да и про мускатный орех тоже все было сказано верно. Но иногда важно не то, что говорят люди, а то, как они это делают.

И вот в речах Пак Хи Шуня я чувствовал явную угрозу. Он сильно отличался от своего старшего братца, который побежал к бандитам из триады, чтобы спихнуть на них грязную работу. Этот противник будет сильнее, опаснее и изворотливее и я просто не могу позволить себе сидеть и ждать, когда же он нанесет свой удар.

Благо, мир вступил в цифровую эпоху, где каждый современный человек оставляет за собой жирный цифровой след. Конечно же, наибольшей информацией обладают технологические гиганты, которые предоставляют в пользование свои сервисы. Службы Kakao, Google, Microsoft. Бесплатная электронная почта, сервисы карт и геолокации, бесплатные операционные системы на смартфонах. Кажется, мы живем в мире благоденствия и доступности, но за все это приходится платить. И платой является информация. О тебе, твоих привычках, перемещениях, образе жизни.

Смартфон подсматривает твою СМС-переписку на уровне системы и собирает данные о том, где ты платил картой. Смартфон подслушивает тебя, чтобы показывать релевантную таргетированную рекламу. Когда ты садишься за компьютер, твой профиль привязывается и к нему, и уже на нем отслеживаются твои действия. Даже если у тебя там стоят рабочие учетные записи, достаточно одного пересечения пары логинов или сервисов, нахождения двух устройств в одной сети и вот, твое рабочее место уже помечено как кросс-девайс. Корпорации всегда знают, где ты находишься и что делаешь, но что самое важное, массив так называемой Big Data или больших данных, позволяет предсказывать твое поведение в будущем. И все это обезличено и почти безопасно, во всяком случае, с точки зрения закона. Каждый человек, у которого есть профиль в социальных сетях, смартфон в кармане и банковская карточка, в системе интернет-гигантов является просто неким «пользователем» с порядковым номером. Это называется «обезличенный профиль». Никакой чувствительной информации, никаких имен, логинов, паролей или номеров банковских карт. Только косвенные данные, которые позволят манипулировать твоим потребительским поведением на всех уровнях. Так сейчас устроен современный цифровой мир.

Я читал, что по последним отчетам более девяноста процентов информации, которую собирают о пользователях, никак не используется и является мусорной. Но ведь остается десять процентов, правильно? А что можно сделать со всей этой информацией, если она перестанет быть обезличенной? Что если собрать по крупицам данные о пользователе, но при этом наполнить их персональными данными? Имя и фамилия, адрес почты, номер телефона, место проживания. Если собрать достаточно много косвенной информации, то рано или поздно ты станешь знать о человеке больше, чем его гипотетический личный биограф.

Да ты будешь знать о цели больше, чем сама цель о себе знает.

И первый виток этой бездонной информационной спирали называется OSINT — Open-source intelligence, или исследование по открытым источникам.

Люди так надменны, они вываливают в публичный или околопубличный доступ невероятные объемы информации. Незначительной, бесполезной и совершенно безопасной. Пока кто-нибудь всю эту информацию не соберет воедино, не сведет в единый профиль для того, чтобы познакомиться с человеком поближе.

Пак Хи Шунь стал моей OSINT-целью. Чтобы нащупать точки и направления, на которые стоит нацелить векторы моих будущих атак, мне стоит собрать максимально подробный первичный профиль этого ублюдка. Сколько у него почтовых адресов? Модель и номер телефона? Привычки? Геолокации? По крупицам, я аккуратно воссоздам цифровой слепок жизни этого засранца, после чего приступлю к более решительным действиям.

Почему я выбрал OSINT, а не прямой взлом?

Я не знаю, сколько у меня будет попыток и насколько хорошо защищен цифровой периметр Пак Хи Шуня. Если он сноб и эстет, то может немало внимания уделять и цифровой гигиене. О человеке намного больше говорит не его личная переписка, а то, пользуется ли он инкогнито режимами и одноразовыми виртуальными картами для совершения платежей. Наличие менеджера паролей KeePass или любого другого софта подобного рода скажет мне о человеке больше, чем все его СМС-сообщения, отправленные с личного телефона. Цифровая гигиена — это способ мышления, подход к жизни, граничащий с паранойей. Есть люди, которые предпочитают прятаться на виду, а есть те, кто ревностно подчищают за собой любые цифровые следы. Мне нужно понять, к какому типу относится ублюдок Пак Хи Шунь.

Я ехал на метро в сторону дома и размышлял, с чего же мне стоит начать. Первое — собрать всю публичную информацию о Пак Хи Шуне. Статьи, новости, заметки. Он был наследником крупной корпорации, этого добра должно быть в сети достаточно. Дальше — сложнее. Необходимо найти личные профили в социальных сетях, но с этим мне может помочь годзилла, точнее ее смартфон. Если Пак Хи Шунь писал ей через мессенджер — а он делал именно это, ведь в рабочей почте никаких писем я не нашел — то там должен быть номер его телефона. Это была мощная отправная точка, которая позволит мне нашерстить немало информации.

В сети было достаточно как и легальных, так и не очень чистых на руку OSINT-сервисов, которые запускали поисковых ботов по указанной тобой информации. Номер телефона один из важнейших ключей, который поможет мне повысить эффективность поиска данных, которые я потом увяжу в общий профиль.

Следующий шаг, после того, как вся публичная информация из сети будет извлечена — атака на головной офис Pak Industries. Мне не хотелось этого делать, но сейчас это был наиболее эффективный вектор, которому мне стоило следовать. Если я проникну в офисную сеть, то смогу вытащить IMEI телефона Пак Хи Шуня и его охраны, может быть, даже, смогу провести незаметную атаку и подсадить на его смартфон червя, который будет слать мне в режиме реального времени информацию обо всех контактах и перемещениях. Но прежде чем лезть так глубоко в личное пространство своего противника мне стоит получить его публичный образ.

— Я пришел! — крикнул я с порога, сбрасывая ботинки и опуская на пол пакет с едой из ресторана, которую я прихватил на ужин по пути домой.

Пак Сумин не откликнулась, только махнула мне рукой. Девушка сидела на диване, поджав ноги, и пялилась в экран смартфона. На экране телевизора шла какая-то дорама, которую годзилла вряд ли даже слушала — просто белый шум на фоне. Лицо Пак Сумин было немного опухшим. Как я подозревал, во время сессий со специалистом девушка частенько плакала. Но я вопросов не задавал, а она — ничего мне не рассказывала.

— Сегодня было последнее занятие, на следующей неделе поеду сдавать экзамены, — сообщил я годзилле, проходя мимо нее в спальню, переодеться.

— Еды взял? — коротко бросила девушка. — И когда практический экзамен сдаешь?

— Взял шашлычков и набор из морепродуктов, это сегодня было блюдо дня, — ответил я. — А на практику пойду после зачета теории. Думаю, еще через пару дней.

— И будешь водить? — уточнила Пак Сумин.

Я ее уже не видел — нырнул в комнату и с огромным удовольствием стянул с себя обноски, которые опрометчиво называл одеждой еще полгода назад. Меня даже не узнали в ресторане, хотя я постоянно беру там еду минимум раз или два раза в неделю. Подумали, что я какой-то курьер и долго объясняли, что блюдо дорогие и ворочать в дороге их нельзя.

— Ну, если будет что, — съязвил я, окончательно избавляясь от одежды. — Все, я в душ! Через десять минут ужинаем.

Мне не нравилась эта тихая Пак Сумин. Лучше бы она была язвительной и гадкой, как обычно. Я говорил о ее состоянии с Мун Джином, на что мужчина ответил, что все в порядке. Каждый, кто попадает с проблемами на прием к психотерапевту или психиатру, после занятий выглядит так, будто бы его фургоном сбило. Так что тут я ни на что повлиять не мог. Только как обычно заботиться о чебольке, снимать с нее часть рабочих вопросов, а теперь еще — готовиться к столкновению с ее двоюродным братцем. Если Пак Сумин не в настроении — а она, скорее всего, весь вечер просидит, уставившись в экран смартфона — то займусь сбором открытых данных.

— Слушай, что ты можешь рассказать о своем брате? — спросил я у Пак Сумин, которая сейчас лениво ковырялась в своем порционном боксе.

— А что ты хочешь знать?

— Ну, привычки, увлечения, статус. Он женат? Все что угодно, — ответил я.

— А тебе это зачем?

— Хочу узнать получше, с кем нам придется иметь дело. Ну и самое главное, какова его цель.

— Что ты имеешь в виду? — вяло уточнила годзилла.

Даже пива к ужину не взяла. Ее состояние меня стало тревожить.

— Ну смотри… — начал рассуждать я, подхватывая палочками щупальце осьминога и обмакивая его в острый соус. — Мы знали, чего хотел добиться его брат, Пак Минхо, когда заказал у триады твое похищение.

— Он хотел опозорить меня перед дедом и не позволить мне показаться на семейном совете, — ответила Пак Сумин.

— Именно. И эта цель была весьма очевидна, — ответил я. — Но что от тебя надо Пак Хи Шуню? После того, как ты вытащила меня из кабинета господина Пак Ки Хуна, он же больше не выходил с тобой на связь? То есть увиденное его удовлетворило…

— Ты не можешь знать, о чем думает старик, — ответила Пак Сумин. — Это все домыслы.

— Но меня больше на улице амбалы господина Юн Донджина не хватали. Так ведь?

— Так.

— И никаких крупных мероприятий, на которых можно подорвать твой авторитет, в ближайшее время не предвидится?

Пак Сумин задумалась, в глазах девушки появилась жизнь. Я смог ее отвлечь от размышлений, в которые ее погрузила сессия с психотерапевтом.

— Ничего такого.

— Тогда что этому выродку тут было нужно? — прямо спросил я.

То, как я фривольно отзывался о члене семьи Пак Сумин, должно было бы девушку задеть, но годзилла даже ухом не повела. Как же глубока пропасть ненависти между ними?

— Я тебе объясняла, он пришел с объявлением войны, — ответила наконец-то девушка, продолжая есть. — Этого недостаточно?

— У любой войны есть цель, явная или скрытая, — продолжил я рассуждать. — Кстати, как тебе мидии?

— Вкусные. Лучше, чем в прошлый раз.

— Мне тоже так показалось. Так вот, в чем цель Пак Хи Шуня? Какой ущерб он хочет тебе нанести? Или сделать что-то другое?

Этот вопрос не давал мне покоя уже несколько дней, и я наконец-то его озвучил.

Пак Сумин задумалась, я же продолжил есть. Ужин сегодня и вправду был неплох.

— У меня есть только две вещи, — наконец-то ответила годзилла. — Моя фамилия и мои деньги. Больше с меня взять нечего. Я бы на твоем месте не слишком напрягалась на этот счет. Этот хитрый змей всегда идет окольными путями, никогда не догадаешься, о чем думает Пак Хи Шунь. Так что предлагаю просто реагировать на его действия, быть готовыми к тому, что что-то случится. Вот и все. Может, он вообще ничего не сделает, дед не позволит. Так что это все просто лишние тревоги.

Ответ Пак Сумин меня не слишком обнадежил, но и этого мне было достаточно. Я только коротко согласился, что читать мысли других людей невозможно, но слова Пак Сумин пролили свет на ситуацию.

И в самом деле. Если они не могут ударить по ее статусу в глазах старика Пак Ки Хуна, то единственное направление атаки — финансы.

Деньги, всегда и во всем виноваты деньги. Я подозревал, что наследство годзиллы для ее родни как бельмо на глазу, но не думал, что они будут посягать на финансы девушки столь открыто. Ну что же, пусть будет так. Ведь я тоже был своего рода специалистом по финансовым вопросам, и кое-что понимал в способах отъема имущества.

В моей голове стал зарождаться не самый приятный для Пак Хи Шуня план. Судя по рассказам Пак Сумин, он был высокомерным снобом, который коллекционировал вина и любил роскошную жизнь. Интересно, останутся ли у него силы и время вредить нам с годзиллой, если я ударю по его кошельку первым?