Спектр Забвения

Глава 1: Облака

Поле было тёплым.

Трава мягко щекотала шею.

Овцы перемещались туда-сюда, словно белые комки, которые ветер случайно раскидал по холму.

Грэг лежал на спине, раскинув руки.

Ветер путал его почти белые волосы.

Он смотрел на облако, длинное и ленивое, похожее на дракона, которому надоело жить.

Грэг его прекрасно понимал.

Закрыв глаза, он мог представить себя обычным пастухом.

Жизнь простая, ровная.

Если бы не одно но.

Грэг снова открыл глаза.

В памяти — дыры.

Не маленькие, не «я забыл, куда положил ножницы», а настоящие пустоты.

Он не помнил детства.

Не помнил, как сюда пришёл.

Не помнил, что делал пятнадцать лет назад.

Мозг будто стирали большими кусками, оставляя гладкую поверхность.

— Тупо, — пробормотал он себе под нос.

Он вытянул перед глазами прядь волос.

Белая. Странно белая для пятнадцатилетнего.

Недавно она была зеленоватой — как молодая трава.

Теперь как белый снег.

Овца под номером семь возмущённо заблеяла.

Грэг приподнялся на локтях и увидел, как она упрямо топает к краю обрыва, жуя на ходу чей-то ботинок.

— Семёрка… — вздохнул он. — Там даже травы нет. И ботинок чужой. Ты вообще кто такая?

Вставать было лень.

Всё тело ныло, будто он шёл пешком неделю.

Возможно, так и было. Он не помнил.

Он просто щёлкнул пальцами.

Хлоп.

Овца исчезла у обрыва и появилась прямо перед ним, шлёпнувшись на бок.

Даже не перестала жевать ботинок — только моргнула удивлённо.

— Ешь молча, — сказал ей Грэг и снова растянулся на траве.

Он не удивился.

Он никогда не удивлялся своим “фокусам”.

Удивляться странно — будто удивляться дыханию.

Справа зашуршала трава.

— Опять ты фокусы показываешь? — спросил звонкий голос.

Грэг скосил глаза.

На траву рядом плюхнулся мальчишка лет десяти. Местный.

Тим? Том? Тимо? Он все время забывал.

Мальчик сорвал травинку и сунул её себе в рот:

— Я видел, как она бац — и телепортировалась. Ты маг?

— Я пастух, — буркнул Грэг. — Маги носят смешные шляпы и говорят загадками. А я ношу обычную одежду и говорю глупости. Всё честно.

— Ты странный, — заключил мальчик.

— Я не странный.

Тишина.

Ветер трепал его седые волосы.

И где-то под рёбрами медленно, почти незаметно, поднималась пустота — не боль, не страх, а словно голод, только голод по тому, почему не может вспомнить, но всегда чувствует.

Он знал: стоит попытаться вспомнить прошлое — сердце сожмёт так, будто его обмотали проволокой.

Он не стал пытаться.

Грэг отвёл взгляд и заметил на своей руке жука.

Тот медленно полз вверх по рукаву, как будто куда-то спешил.

Маленький, бесполезный, но очень упорный.

Грэг поднёс руку ближе к глазам.

Жук карабкался, цепляясь лапками за ткань, снова и снова.

Смысл его существования был прост: жить и двигаться.

Жить любой ценой.

— Вот смотри, — тихо сказал Грэг. — У этого жука, наверное, тоже есть… своя жизнь. Мелкая, но своя. Может, у него там дети, жучиха-домохозяйка, дом из листьев… или что там у них бывает.

Он легко щёлкнул пальцем — и жук упал в траву.

Ничего не треснуло.

Не распалось.

Жук цел.

—Жук вообще понимает ради чего он существует?

— И если я его убью… я же не буду об этом сожалеть, — продолжил он так же спокойно. — Мне всё равно. Его детям — если они есть — тоже, скорее всего, всё равно. Они вообще не знают, что это был их отец или мать.

Ну и что тогда? Кто будет грустить?

Он смотрел на точку, где жук исчез, но всё ещё не моргал.

— Получается, его жизнь ничего не меняет. И смерть ничего не меняет. Он живёт потому что живёт. Инстинкт. Просто набор команд: «ползти, есть, выжить». Даже смысла нет.

И вот вопрос…

Грэг положил руку на грудь.

— Люди чем отличаются?

Если причина жить у них та же — голод, страх, тепло, привычка…

стоит ли вообще держаться за такую жизнь?

Он произнёс это не мрачно — просто вслух.

— Жить лишь из-за инстинктов?

Пф. Так себе мотивация, — пожал он плечами.

— Слушай, пацан… — сказал Грэг, не меняя позы.

— М?

— А зачем ты живёшь в этом мире?

Мальчик перестал жевать травинку.

— Чё?..

— Ну серьёзно. Есть ли смысл? — Грэг говорил спокойно, без драм. — Вот я смотрю на небо и думаю… Я ведь могу легко себя убить.

Щелчок — и сердце остановится.

Или исчезнуть, распылиться — технически это несложно.

Он поднял руку и долго смотрел на свои пальцы.

Пальцы выглядели обычными — подростковыми.

Но когда он пытался понять, что в них странного…

Чувство тупило, уходило.

— Только вот страх смерти… — продолжил Грэг тихо. — Он животный. Глупый. Он мешает.

У меня, короче, кишка тонка это сделать.

Он ожидал, что мальчик испугается.

Отползёт.

Начнёт на него кричать или звать взрослых.

Но пацан только нахмурился:

— Грэг, ты чё такой депрессивный стал?

Эта фраза ударила сильнее, чем любой философский вопрос.

Вся мрачная атмосфера просто рухнула.

Грэг сел резко, будто его подбросили.

— Эй! Я не депрессивный! — возмутился он. — Я загадочный! Девчонкам нравится загадочность. Наверное. Я не помню, но логично звучит!

— Ты просто ноешь. И волосы как у деда.

— Это стиль, — фыркнул Грэг. — И философию уважай. У философов лица умные.

Мальчик уткнулся в него пристальным взглядом.

— У тебя лицо грязное.

— Где? — испугался Грэг и начал тереть щёку.

Мальчик захохотал.

Грэг хмыкнул:

— Ладно… Повёлся.

Проблемы не решаются — ну и пофиг на них.

Он снова упал в траву.

Но руки быстро спрятал в карманы — чтобы мальчик не заметил, как пальцы дрожат.

Пальцы нащупали тёплую кожаную обложку маленького блокнота.

Книга Забвения.

Он не помнил, когда начал её вести.

Но знал — она его.

— Грэг? — окликнул мальчик.

— А?

— А почему у тебя глаза стали голубыми?

Месяц назад были серые.

Грэг замер.

Сердце пропустило удар.

Он не чувствовал, как стал дышать реже.

Голубые.

Слишком яркие.

— Это… — он сглотнул. — Это просто освещение. Солнце садится.

— сердце неожиданно сжалось и разжалось обратно.

Солнце было высоко.

И оба они знали, что дело не в свете.

Внутри что-то кольнуло — быстро, резко, как иголкой.

«Я не знаю, почему они меняются, — подумал он. — Я не знаю, что было. Я не знаю даже, зачем я здесь. Кажется… у меня была цель. Важная. Но…»

Он тяжело выдохнул.

«…не помню. Да и пофиг».

Глава 2: Вторжение

Утро началось с пустоты.

Грэг открыл глаза и несколько долгих секунд смотрел в потолок. Потолок был деревянный, грубый, с темными балками, покрытыми многолетней копотью. Между досками свисала сухая травинка.

Грэг нахмурился. Он совершенно не помнил этого потолка.

Он лежал на колючем соломенном матрасе, накрытый шерстяным одеялом, которое пахло овцами и дымом.

— Где я? — прохрипел он. Голос со сна был чуждым и скрипучим.

Он сел, потирая виски. Голова не болела, нет. Она была… пустой. Словно кто-то ночью открыл черепную коробку и вычерпал оттуда все мысли большой ложкой, оставив только гулкую тишину.

Он огляделся. Маленькая хижина. Очаг с остывшей золой. Кривой стол, на котором лежит… что? Какой-то ремень, сумка.

Всё казалось знакомым, но как будто виденным во сне. Как когда приходишь в дом к дальнему родственнику: вроде бы ты здесь был пять лет назад, но не помнишь, где туалет.

Грэг встал. Ноги коснулись холодного земляного пола. Тело сработало на автопилоте: подойти к бадье с водой, зачерпнуть ладонями, плеснуть в лицо.

Холодная вода немного прояснила зрение.

На стене висел кусок полированного металла, заменявший зеркало. Грэг подошел к нему, чтобы пригладить волосы. Он привык видеть в отражении белую, как пепель. Этот цвет был с ним последние пару лет, он стал его частью.

Грэг замер.

Он моргнул. Потом наклонился ближе, почти касаясь носом холодного металла.

— Что за фигня? — выдохнул он.

Прямо над левым виском, среди привычного пепельно-белого моря, торчала прядь. Она была черной. Не просто темной, а иссиня-черной, как нефть, как беззвездная ночь. Она выглядела чужеродно, как грязное пятно на чистой скатерти.

Грэг схватился за эту прядь пальцами. Дернул. Больно. Значит, настоящая.

Он начал лихорадочно осматривать голову, поворачиваясь к зеркалу то одним боком, то другим.

Вот еще одна. На затылке. Тонкая черная змейка, пробирающаяся сквозь седину. И еще одна, у самой шеи.

Вчера их не было. Он был уверен. Вчера он был просто старым 15-летним подростком.

А сегодня началось вторжение.

Его сердце застучало где-то в горле. Это было не то меланхоличное спокойствие, что на поле. Это была паника. Животный страх человека, который проснулся и обнаружил, что у него выросла третья рука.

— Нет, нет, нет, рано, — зашептал он, отшатываясь от зеркала. — Еще рано. Мне нужно было… я должен был что-то сделать.

Он посмотрел на свои руки в отражении. Они дрожали.

А потом он посмотрел себе в глаза.

Вчера они были небесно-голубыми. Цвета ясного летнего дня.

Сейчас в левом глазу, прямо возле зрачка, появилось крошечное темное пятнышко. Как капля чернил, упавшая в стакан с водой.

— Какого чёрта… — Грэг попятился и споткнулся о табуретку.

Он упал на пол, больно ударившись локтем, но даже не заметил этого. Он сидел на земляном полу в чужой хижине, смотрел на незнакомый очаг и чувствовал, как черные пряди на голове жгут кожу.

— Что я здесь делаю? — спросил он пустоту.

Ответа не было.

В голове была только одна четкая, паническая мысль: он забыл что-то жизненно важное. Что-то, что должен был сделать до того, как чернота захватит всё.

Он начал шарить руками по полу, по столу, сам не зная, что ищет. Инстинкт кричал: «Найди якорь! Найди то, что связывает тебя с реальностью!».

Его пальцы наткнулись на кожаную сумку на столе. Он рванул застежку.

Внутри лежал маленький, потрепанный блокнот.

Его пальцы, дрожа, схватили маленький, потрепанный блокнот. Это должен быть ответ. Якорь.

Грэг открыл первую страницу. Почерк был знакомым, но писал будто чужой человек. Торопливо, коряво.

«Грэг. Деревня Эльдур. Вроде пастух».

И всё. Дальше шла пустая страница.

Грэг уставился на эти скупые строчки. — Что за… — прошептал он. — Как мало сведений. Что это мне даёт?

Он поднял глаза и обвел взглядом хижину. Чужие стены. Чужой запах. — Что за «Грэг»? Кто это? Это его дом?

Холодный пот проступил на спине. Если этот «Грэг» — не он, то…

— Как меня зовут? — спросил он вслух.

В голове было пусто. Ни имени, ни фамилии. Только звонкая тишина. Он снова посмотрел в блокнот.

— Вроде… Грэг.

Это имя ощущалось во рту как чужой камень. Неправильное. Не его.

Ему нужно было снова увидеть себя. Убедиться, что он всё ещё существует. Он метнулся обратно к полированному металлу на стене.

Грэг заглянул в отражение и отшатнулся, врезавшись спиной в стол.

— А-а-а-а! — из горла вырвался хриплый крик ужаса.

Ещё минуту назад в левом глазу была маленькая черная точка. Теперь его левый глаз был наполовину чёрным. Чернила растекались по небесной голубизне прямо на глазах, пожирая радужку, как болезнь. Зрачок расплылся в уродливое пятно.

— Что за фигня?! — заорал он.

В хижине стало нечем дышать. Стены давили. Это место было ловушкой. Ему нужно было на воздух. Бежать. Неважно куда, лишь бы подальше от этого зеркала и этой черноты в собственной голове.

Он вылетел на улицу, едва не сорвав дверь с петель. Яркое утреннее солнце ослепило его. Он побежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и камни. Мимо проносились какие-то заборы, кусты…

— Грэг! Грэг! — донеслось откуда-то сбоку.

Он не ответил. Он не знал, кого зовут. Он просто хотел, чтобы этот шум в голове прекратился.

— Эй, Грэг!

Кто-то больно ткнул его пальцем в ребро. Грэг резко затормозил, едва не упав, и обернулся. Перед ним стоял тот самый мальчишка. Тим? Том? Вчера они смотрели на облака.

Мальчик смотрел на него, нахмурившись. — Грэг, ты чего? Что с тобой? Ты несёшься как угорелый.

Грэг тяжело дышал. Сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на мальчика, как на спасательный круг. Этот пацан его знает. Он знает ответы.

Грэг схватил мальчика за плечи. Его руки тряслись. — Грэг… — выдохнул он. — Меня зовут Грэг?

Мальчик замер. Удивление на его лице сменилось недоумением. — Ты чё, ударился?

— Меня зовут Грэг?! — почти прокричал он в лицо пацану.

Мальчик поднял глаза. И тут он увидел. Увидел чёрные пряди в белых волосах. И увидел левый глаз, который был теперь наполовину синим, наполовину мёртво-чёрным.

Удивление сменилось чистым, неподдельным страхом.

— Отпусти! — взвизгнул мальчик. Он вырвался из рук Грэга, попятился и, развернувшись, бросился бежать обратно в деревню, сверкая пятками.

Грэг остался стоять посреди пыльной дороги один. Он смотрел вслед убегающему ребёнку. Паника начала медленно отступать, уступая место привычной, защитной обиде.

— Да чё такое-то… — пробормотал Грэг, проводя рукой по своим странным волосам. — Я настолько страшный, да? Просто спросил имя, а он…

Он шмыгнул носом, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

— Отлично. Просто супер. Если от меня дети шарахаются, то как на меня девочки будут смотреть? Этот имидж мне точно не идёт.

Грэг пошел в деревню. Ноги сами вели его по тропинке, будто он ходил здесь тысячу раз.

Вокруг всё было до боли, до тошноты знакомым. Но он не мог вспомнить — откуда.

— Вот за этим поворотом, — пробормотал он себе под нос, — должен быть дом с кривой крышей. И колодец.

Он свернул за угол. Дом с кривой крышей стоял на месте. Колодец тоже.

— Да ладно… — Грэг остановился. — Откуда я это знаю? Я что, экстрасенс? Или я тут жил?

На улице были люди. Женщина с корзиной белья подняла голову и улыбнулась ему: — Доброе утро, Грэ…

Улыбка застыла на её лице. Она увидела его волосы. Половина белая, половина черная. И глаз. Корзина выпала из её рук. Женщина попятилась, бормоча что-то вроде молитвы, а потом развернулась и бросилась бежать, захлопнув за собой калитку.

Другие жители реагировали так же. Сначала — узнавание и доброта. Потом — взгляд на его лицо — и чистый ужас. Они прятались. Закрывали ставни.

Грэг чувствовал себя чудовищем. Прокаженным.

— Да что с вами не так?! — крикнул он пустой улице. — Я просто хотел спросить время!

Паника снова начала накатывать. Липкая, холодная. Будто он теряет себя. Будто он — призрак, который забыл умереть.

Грэг развернулся и побежал обратно к своей хижине. Там было безопасно. Там никого не было.

Он влетел внутрь, захлопнул дверь и прижался к ней спиной, тяжело дыша. Сердце колотилось, как у пойманного зайца.

— Что я здесь делаю? — прошептал он. — Кто я вообще такой?

Он снова подошел к зеркалу, боясь поднять глаза. Но поднял.

Левый глаз был уже полностью черным. Зрачка не видно — просто бездонный провал. Волосы разделились ровно наполовину: слева — тьма, справа — седина.

— Мда, — выдохнул Грэг. — Видок так себе. Похож на недожаренную зебру.

Он криво усмехнулся своему отражению. — И имя «Грэг»… ну такое. Звучит как хруст ветки. Кто вообще называет детей Грэгами?

Вдруг голову пронзила резкая боль. Будто кто-то вкрутил шуруп прямо в висок. Это было чувство потери. Он забывал что-то важное. Прямо сейчас, в эту секунду, какой-то кусок информации стирался навсегда.

Грэг схватился за голову, а потом метнулся к столу. Блокнот. Он судорожно перелистал страницы, ища хоть что-то, что объяснит этот хаос.

Палец уткнулся в корявую строчку:

«Мальчик в деревне. Ему можно доверять».

Грэг уставился на текст. — Чего? Какой еще мальчик? Тот, которого я до смерти напугал пять минут назад? Отличный план, прошлый я. Гениальный.

Желудок громко заурчал. Паника паникой, а есть хотелось зверски.

Грэг вздохнул. Тело вдруг само двинулось к неприметному шкафчику в углу. Рука сама потянулась к незаметной щели, нажала скрытую кнопку. Дверца щелкнула и открылась. Там лежало вяленое мясо и сухари.

Грэг замер с куском мяса в руке. — Ничего себе, — пробормотал он с набитым ртом. — Я даже не знал, что тут есть тайник. А руки знали. Будто не в первый раз.

Он начал жевать, чувствуя, как с едой возвращается спокойствие. Всё это было очень странно. Глаз черный, память дырявая, люди шарахаются. Но мясо было вкусным.

— Ладно, — сказал он в пустоту, глотая кусок. — Да пофиг. Проблема не решаема на голодный желудок. Сейчас доем — и пойду искать этого пацана. Надеюсь, он не вызовет на меня стражу с вилами.

Грэг откусил еще кусок и сел на пол, чувствуя себя самым странным существом в этом мире.

Глава 3: Вилы

Дожевав мясо, Грэг почувствовал себя немного увереннее. Желудок был полон, паника немного отступила, уступив место деловитому раздражению.

— Так, — сказал он пустому дому. — План такой: найти пацана, потрясти его, получить ответы. Если ответов не будет... ну, тогда найду еще мяса.

Он вытер руки о штаны и решительно толкнул дверь наружу.

И тут же пожалел об этом.

Деревня больше не была тихой. Улица гудела, как растревоженный улей. Грэг успел сделать только шаг за порог, когда увидел их.

Люди. Много людей. Это были не те добродушные соседи, что здоровались утром. Это была толпа. И эта толпа бежала прямо к его хижине.

Впереди несся здоровяк в кузнечном фартуке, размахивая огромным молотом. За ним — женщины с перекошенными от страха лицами, сжимающие вилы. Кто-то тащил ржавый меч, кто-то — просто тяжелую палку.

— Демон! — заорал кто-то из толпы. — Хватайте отродье, пока оно не призвало Тьму!

Грэг замер. Он оглянулся через плечо — может, сзади него стоит какой-то демон? Но сзади была только его дверь.

— Вы это мне? — крикнул он, чувствуя, как холодеют внутренности. — Ребята, я просто не выспался!

Толпа была уже метрах в двадцати. Он видел их глаза — безумные от страха и ненависти. Они не собирались разговаривать. Они собирались его бить. Возможно, насмерть.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Тело само знало, что делать, когда на тебя бежит полсотни вооруженных идиотов.

Грэг не хотел драться. Он хотел оказаться в другом месте.

Хлоп.

Мир моргнул. Крики толпы мгновенно стали тише, будто их накрыли подушкой. Запах пыли и пота сменился запахом нагретого камня.

Грэг стоял в центре деревни, возле колодца. Он огляделся, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле.

— Так, ладно, — прохрипел он. — Это было… быстро. Где пацан?

Ему не пришлось искать. Ноги снова включили свой странный автопилот. Грэг просто побежал, не задумываясь о направлении. Налево за пекарню, потом направо мимо курятника, через узкий проулок…

— Откуда, чёрт возьми, я знаю, где он живёт?! — ругался он на бегу, едва успевая переставлять ноги, которые, казалось, принадлежали кому-то другому.

Он выскочил к небольшому, аккуратному домику с зеленой дверью. Грэг резко затормозил, поднимая облако пыли. Он поднял голову.

В окне второго этажа мелькнуло лицо. Это был он. Тот самый мальчишка. Он смотрел вниз, на улицу, и их взгляды встретились.

Грэг увидел, как глаза мальчика расширились от ужаса при виде его черно-белой головы и черного глаза. Пацан резко отшатнулся от окна, будто увидел привидение, и исчез в глубине комнаты.

— Э нет, — рыкнул Грэг. Адреналин бурлил в крови, требуя действий. — Ты от меня не побегаешь, мелочь.

Ему было некогда стучаться в дверь. Некогда объяснять. Толпа с вилами скоро поймет, куда он делся.

Грэг вытянул руку в сторону окна и щелкнул пальцами.

Хлоп.

Мальчишка появился прямо перед ним, в метре над землей, в той же позе, в которой убегал от окна. Он с визгом шлепнулся в дорожную пыль прямо к ногам Грэга.

Грэг тут же наклонился и схватил его за шиворот, рывком поднимая на ноги. Он сам не ожидал от себя такой агрессии, но страх перед толпой и хаос в голове требовали выхода.

— Ну что, добегался, пацан? — прошипел Грэг, приближая свое лицо к его лицу.

Мальчик трясся, как осиновый лист. Он смотрел в черный глаз Грэга и не мог выдавить ни звука.

— Говори, что знаешь! — Грэг встряхнул его. — Почему меня зовут Грэг? Кто такой этот Грэг?! Почему я здесь? Отвечай!

Вместо ответа лицо мальчика сморщилось. Губы задрожали. Из глаз брызнули слезы. И через секунду он разразился громким, захлебывающимся ревом.

— А-а-а-а! Не убивай меня! Мамочка-а-а!

Грэг опешил. Он выпустил шиворот мальчика, будто тот был горячим. Весь его боевой запал мгновенно испарился, сменившись растерянностью и брезгливостью.

— Чего? — Грэг отступил на шаг. — Ты чё ноешь?

Мальчик упал на колени, размазывая сопли и слезы грязными руками, продолжая выть.

— Эй, хватит! — Грэг неловко потыкал его пальцем в плечо. — Ты чё нюни распустил? Я тебя даже не ударил. Я просто спросил!

Он оглянулся по сторонам. Ситуация становилась идиотской: он стоит посреди улицы с черно-белой головой, а перед ним на коленях рыдает ребенок.

— Прекрати реветь, а то я сам сейчас зареву от этой тупости, — простонал Грэг. — С философией у тебя явно лучше получалось, чем с истерикой.

Мальчик продолжал выть, размазывая грязь по лицу. Звук был такой, будто Грэг его резал, а не просто стоял рядом с недоуменным видом.

Где-то вдалеке послышался топот и крики. Толпа с вилами поняла, что упустила «демона», и теперь искала его по деревне. Времени было мало.

— Да заткнись ты уже! — не выдержал Грэг.

Разговоры не помогали. Нужно было действовать. Грэг снова схватил пацана за шиворот, как нашкодившего котенка, и, не обращая внимания на его брыкания, потащил к зеленой двери его же дома.

— А ну-ка пошли! Хватит устраивать концерт посреди улицы.

Он пинком открыл незапертую дверь и втащил воющего пленника внутрь. Там было темно и пахло сушеными травами. Грэг быстро захлопнул дверь и привалился к ней спиной, отрезая путь к отступлению.

Он выпустил мальчика, и тот тут же отполз в угол, сжавшись в комок и продолжая всхлипывать, глядя на Грэга исподлобья.

Грэг тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу. Он чувствовал себя идиотом. Великий маг, гроза деревень, стоит и не знает, как успокоить ребенка.

— Слушай сюда, — сказал он, стараясь говорить строго, но не слишком громко. — Я не буду тебя убивать. Понял?

Мальчик шмыгнул носом, не веря.

Грэг закатил глаза (здоровый глаз закатился к потолку, черный просто уставился в пустоту).

— Я не ем детей, — твердо заявил он.

Потом он на секунду задумался, нахмурив лоб.

— Или ем? — пробормотал он себе под нос, почесывая седой затылок. — Чёрт, я не помню. В том тайнике было вяленое мясо… оно было из кого? Вроде из коровы. Но кто знает, какие у меня были вкусы пятнадцать лет назад?

Мальчик в углу икнул от ужаса и снова приготовился завыть.

— Стоп! — Грэг выставил руки вперед в примиряющем жесте. — Спокойно! Я пошутил. Наверное. Короче, план такой: тебя я точно есть не буду. Ты слишком костлявый и грязный.

Он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с пацаном, и посмотрел ему прямо в глаза. Своим жутким, черно-голубым взглядом.

— Ты жить будешь, — сказал Грэг очень серьезно. — Но только если расскажешь мне всё, что знаешь. Прямо сейчас. Кто такой Грэг? Почему вся деревня хочет насадить меня на вилы? И откуда у меня в блокноте запись, что тебе можно доверять?

Мальчик перестал плакать, только мелко дрожал. Он смотрел на Грэга, словно кролик на удава.

— Ну? — поторопил Грэг. — У нас мало времени. Там снаружи люди с очень плохим настроением и очень острыми палками. И они ищут меня. Если они ворвутся сюда, я опять телепортируюсь. А ты останешься объяснять им, почему прятал «демона».

Угроза сработала. Мальчик судорожно сглотнул, вытер нос рукавом и, наконец, выдавил из себя хриплым шёпотом:

— Ты… ты не Грэг.

Грэг моргнул.

— В смысле «не Грэг»? — переспросил он. — А кто я тогда? Санта-Клаус в отпуске? У меня в блокноте написано «Грэг». И бабка на улице меня так назвала, пока в обморок не упала.

Мальчик, всё ещё вжимаясь в угол, наконец-то начал говорить связно, хоть и заикался:

— Ты… ты сильно похож на Грэга. Лицом. Но… но Грэг не был таким.

— Каким «таким»? — Грэг начал терять терпение.

— Таким… страшным. И волосы, и глаза… у настоящего Грэга они были нормальные. Вчера ещё были нормальные! Светлые такие.

Грэг скрипнул зубами. Значит, вчера он еще был «нормальным». Чёртова трансформация.

— Хотя… — мальчик вдруг нахмурился, присматриваясь к нему. — Тупой юмор… он такой же. Грэг всегда шутил несмешно, когда нервничал. И говорил про облака.

Он помолчал, переводя взгляд с черного глаза Грэга на голубой и обратно.

— Да ладно, — выдохнул пацан. — Ты — это Грэг. Просто… испорченный.

— «Испорченный», — передразнил Грэг, поднимаясь на ноги. — Спасибо, мелочь. Умеешь комплименты делать. Так, что ты ещё знаешь?

Мальчик шмыгнул носом, успокаиваясь. Страх немного отступил перед любопытством.

— Я… я мало что знаю про него, — признался он. — Когда я его увидел впервые, лет пять назад, он был… ну, крутым. Он был магом! Он мог починить сломанный плуг одним касанием. Или вызвать дождь, если было очень сухо. Вся деревня его знала. Его уважали.

Грэг слушал, чувствуя, как внутри всё холодеет. Маг. Уважаемый человек. Это был он?

— А потом? — спросил он хрипло.

— А потом… он начал меняться, — мальчик пожал плечами. — Стал всё забывать. Путал имена. Перестал колдовать, говорил, что «магия — это скучно». Год назад он вообще бросил всё и ушел в пастухи. Сказал, что с овцами проще, они не задают вопросов.

Грэг провел рукой по своим наполовину черным волосам. Сначала он был полон сил, а потом начал угасать, превращаясь в ленивого пастуха, которого он помнил сегодня на поле.

— А теперь… — мальчик снова с опаской посмотрел на него. — Теперь ты точно ничего не помнишь. И выглядишь… так.

— Как «так»?

— Как демон, — прошептал мальчик. — Люди говорят, что настоящий Грэг умер. Или его душа ушла. А ты… ты демон, который вселился в его пустое тело и убил его окончательно.

Грэг усмехнулся. Усмешка вышла кривой и невеселой.

— Демон, значит. Может быть. Я не знаю. Если я демон, то какой-то бракованный. Мне больше хочется жрать, чем убивать.

Снаружи послышались крики. Они были уже на соседней улице.

— Ищи его! Он не мог далеко уйти! Проверьте амбары!

Грэг посмотрел на дверь, потом на мальчика. Времени не осталось совсем.

— Ладно, — сказал он, принимая решение. — Демон я или пастух, но одно теперь точно понятно: мне не место в этой деревне. Если я останусь, меня просто сожгут. Вместе с тобой за компанию.

Он подошел к окну и выглянул. Путь к лесу был пока свободен.

— Я отправляюсь в путь, — сказал он, не оборачиваясь. — Мне нужно найти ответы. И еду. Желательно в таком месте, где за черно-белые волосы не дают вилами в бок.

Он повернулся к мальчику:

— Спасибо за информацию, пацан. Ты был полезен. Бывай.

Грэг положил руку на подоконник, собираясь выпрыгнуть. Ему нужно было бежать, пока его ноги помнили, как это делается

Грэг посмотрел на улицу, оценивая маршрут. Нужно было перелезть через забор, пробежать через чьи-то грядки с капустой, потом перемахнуть через ручей…

Он скривился. Это звучало утомительно. Слишком много беготни, грязи и лишних телодвижений. А он только что поел. Бегать на полный желудок — вредно для пищеварения.

Он оглянулся на мальчика. Тот сидел в углу, обхватив колени, и смотрел на Грэга как на стихийное бедствие, которое наконец-то решило уйти. Пусть сидит. Ему тут безопаснее. А Грэгу пора.

— Не скучай, — бросил Грэг на прощание.

Он отвернулся от окна и поправил лямку сумки. В дверь уже начинали колотить чем-то тяжелым. — Открывай, демон! Мы знаем, что ты здесь!

Грэг лениво зевнул. Зачем лезть через окно, рвать штаны и потеть?

Он закрыл глаза. Тело само вспомнило ощущение пространства. Оно было мягким, податливым, как глина. Нужно просто захотеть быть не тут. Где-нибудь в лесу. Где тихо, птички поют и нет идиотов с вилами.

— Да просто телепортнусь, — пробормотал он себе под нос с легкой ухмылкой. — В чем проблема?

Грэг поднял руку. Щелчок.

Дверь с треском вылетела под ударами молота. Толпа с криками ворвалась внутрь. Но в комнате был только дрожащий мальчик в углу.

И пустота..

Глава 4: Медведь и лень

Лес встретил его тишиной и запахом хвои.

Грэг постоял немного, слушая, как где-то дятел долбит дерево. У дятла была цель. У дятла была работа. У Грэга была только дырявая память и урчащий живот.

— Так... — протянул он, оглядываясь. — Что делать?

Он почесал нос.

— И где я вообще? Я был в деревне... как она там называлась? Эльдур? Смельдур? Мухосранск? Он нахмурился, пытаясь вспомнить название, которое слышал всего час назад. Бесполезно. Имя деревни стерлось, как мел с доски.

— Ну и ладно. В общем, где я?

Он шагнул вперед. Лес был густым, мрачным, с огромными корнями, торчащими из земли, как вены великана. Но Грэгу здесь нравилось. Он шел между деревьями, и каждый поворот, каждый куст казался ему до невозможности знакомым.

— Вот тут, — пробормотал он, перешагивая через гнилое бревно, — я, кажется, спал. А вон там... там растут грибы. Ядовитые, но красивые.

Откуда он это знал? Его тело двигалось уверенно, не спотыкаясь. Он шел по лесу так, словно это была его прихожая.

Вскоре он вышел к ручью. Вода была прозрачной и ледяной. Грэг опустился на колени, чтобы напиться, и снова совершил ошибку — посмотрел в свое отражение.

— Оу, — только и сказал он.

Процесс ускорился. Правый глаз, который еще утром был небесно-голубым, теперь затягивало тьмой. Черная клякса растекалась по радужке, пожирая цвет. Теперь он смотрел на мир двумя почти черными дырами. А волосы... Белых прядей осталось ничтожно мало. Они жалко белели на фоне густой, смоляной черноты, захватившей почти всю голову.

— Выгляжу как злодей из детской сказки, которого забыли раскрасить, — вздохнул Грэг. — В ту деревню я теперь точно не вернусь. Меня там не сожгли только потому, что не успели.

Он встал, отряхивая колени. Нужно было идти дальше.

Вдруг кусты справа затрещали. Треск был громким, наглым. Грэг повернул голову.

Из чащи, ломая ветки как спички, вывалился медведь. Огромный, бурый, с шрамом на морде. Медведь встал на дыбы и рявкнул так, что с ближайшей елки посыпались иголки.

Грэг устало посмотрел на зверя.

— Почему именно ко мне? — спросил он у медведя. — Я что, пахну медом? Или у меня вид такой... съедобный?

Медведь не ответил. Он опустился на четыре лапы и, рыча, бросился в атаку. Груда мышц и когтей неслась на щуплого парня.

— Ладно, — Грэг даже не дернулся. — Мне лень бегать.

Он просто чуть-чуть «открыл» то, что было у него внутри. Он не знал, как это называется. Аура? Жажда убийства? Давление? Он просто позволил своей внутренней тьме, той самой, что окрасила его волосы, на секунду выплеснуться наружу.

Воздух вокруг Грэга стал тяжелым, как свинец. Птицы мгновенно замолчали. Медведь, который был уже в паре метров, вдруг затормозил всеми четырьмя лапами, пропахав землю когтями.

Зверь замер. Его глаза расширились. Он смотрел не на подростка. Он смотрел на что-то древнее, темное и бесконечно опасное.

Медведь жалобно скулил, поджав хвост, как побитая дворняга. А потом резко развернулся и, ломая кусты еще быстрее, чем раньше, умчался в чащу.

— Вот и поговорили, — кивнул Грэг, убирая «ауру» обратно. — Нервные тут животные.

Он посмотрел на солнце, пробивающееся сквозь кроны. До заката было еще далеко.

— Если я буду идти пешком до конца леса, это займет полдня, — прикинул Грэг. — А я кушать хочу. Прямо сейчас. Желудок говорит, что вяленого мяса было мало.

Он посмотрел вдаль, туда, где лес должен был кончиться. — Зачем идти, если можно не идти?

Он представил себе другой конец леса. Щелчок.

Хлоп.

Мгновение — и запах хвои сменился запахом дыма и пыли. Грэг стоял на опушке, на другом конце огромного леса. Путь, который занял бы у обычного человека шесть часов, занял у него полсекунды.

Перед ним раскинулась долина. А в долине виднелся городок. Не деревня с тремя домами, а настоящий городок: каменные стены, башни, дым из труб.

Глаза Грэга (теперь почти полностью черные) загорелись интересом. Где город — там таверны. Где таверны — там еда.

— О, — Грэг облизнулся. — Цивилизация. Надеюсь, там подают что-то горячее. И надеюсь, у них нет предубеждений против парней с черными глазами.

Он поправил сумку и зашагал к городским воротам. — Цель захвачена: обед.

Грэг поправил свой старый, потрепанный плащ и зашагал к воротам. Стражники у входа напряглись. Они переглянулись, увидев его странные волосы и черные провалы вместо глаз. Один уже потянулся к алебарде, но другой что-то шепнул ему на ухо. Видимо, решили, что с умалишенными или прокаженными лучше не связываться.

Грэг прошел мимо них, даже не взглянув. Его вел нос.

Запах. Густой, жирный, сводящий с ума запах жареного мяса.

Грэг сглотнул слюну. Ноги сами понесли его через рыночную площадь. Он расталкивал людей, не замечая их возмущенных криков.

Вот оно. Прилавок. Над углями вертелась туша поросенка. Сок капал на угли, шипя и взрываясь ароматным дымком.

Грэг не думал. Инстинкт сказал: «Еда». Рука сделала: «Хвать».

Он оторвал дымящийся кусок мяса прямо с вертела, обжигая пальцы, и тут же впился в него зубами. Горячий жир потек по подбородку. Это было божественно.

— ЭЙ! — рявкнул кто-то прямо над ухом. — А НУ ПОЛОЖИ!

Грэг замер с куском во рту. Перед ним стоял пухлый, красный от злости мужик в заляпанном фартуке. Торговец.

— Ты что творишь, оборванец?! — орал мужик, размахивая ножом для разделки. — А кто платить будет? Пушкин?

Грэг моргнул, прожевывая кусок. — Платить? — переспросил он. Слово было странным. — В смысле... очнулся? Что это?

Мужик вскипел. Его лицо стало пунцовым. — Ах ты ж ворюга! Дурачком прикидываешься? Ты не собираешься платить?! Где деньги?

— Деньги... — Грэг нахмурился. — Что-то очень знакомое. Это... круглые железки?

— ДА! — взревел торговец. — Круглые! Железные! ДАВАЙ ИХ СЮДА, ИНАЧЕ ЩАС СТРАЖУ ВЫЗОВУ!

Грэг вздохнул. Стража — это беготня. Беготня — это лень. Он начал хлопать себя по карманам штанов. Пальцы нащупали маленький мешочек. Он достал его и вытряхнул содержимое на ладонь. Три монетки. Тусклые, потертые.

— Вам сколько железных штук? — спросил Грэг.

Торговец не стал отвечать. Он просто сгреб своей ручищей все три монеты с ладони Грэга. Посмотрел на них. Скривился.

— Бронза, — фыркнул он. — Всего три медяка. Тьфу.

Он сунул монеты себе в карман фартука и скрестил руки на груди. — Ладно. Будем в расчете. Вали отсюда, пока я стражу не вызвал.

Грэг кивнул и потянулся к прилавку за своим недоеденным куском мяса. Торговец ударил его по руке.

— Куда лапы тянешь?! — рявкнул он. — Пшел вон, я сказал!

Грэг замер. — Стоп, — его голос стал тише. — Это все железки, что у меня были. Я отдал их. Отдай мясо, мужик.

— Какое мясо, болван?! — рассмеялся торговец. — Эти копейки — за моральную компенсацию! За то, что ты мне нервы потрепал и кусок испортил. А теперь — ИДИ ОТСЮДА!

Внутри Грэга что-то щелкнуло. Это была не паника, как утром. Это была злость. Холодная, голодная злость.

Он просто хотел поесть. Он отдал свои круглые железки. А этот жирный кусок сала решил его кинуть?

— Отдай. Мясо, — процедил Грэг.

Воздух вокруг прилавка вдруг стал холодным. Огонь под вертелом, который только что весело трещал, прижался к углям, словно испугавшись. Тени под глазами Грэга стали гуще. Его черные глаза, казалось, расширились, поглощая свет рыночной площади.

Торговец поперхнулся смехом. Он посмотрел на парня. И вдруг понял, что перед ним не просто оборванец. От Грэга волнами исходил ужас. Чистый, первобытный. Как от хищника, который смотрит на кусок мяса. И этим куском мяса был сам торговец.

У мужика затряслась нижняя губа. Нож выпал из его рук и звякнул о прилавок.

— Ла... ладно... — пропищал он, отступая назад. — Ладно! Ты это... не кипятись!

Торговец дрожащими руками схватил самый большой кусок свинины, завернул его в промасленную бумагу и пихнул Грэгу в грудь.

— Бери! Бери всё! Только уходи! — визжал он. — И больше не заходи ко мне! Псих!

Грэг принял сверток. Давление в воздухе тут же исчезло. Огонь снова разгорелся.

— Спасибо, — вежливо сказал Грэг и вгрызся в мясо.

Он развернулся и пошел прочь сквозь притихшую толпу, жуя на ходу. Покупать еду оказалось сложнее, чем он думал. Но результат того стоил.

Грэг нашел тихий переулок, уселся на какой-то ящик и приготовился насладиться победой. Мясо было жирным, горячим и пахло счастьем.

Вдруг над ухом звякнул металл.

— Эй, ты, пацан! — раздался громкий, поставленный голос. — Ты поступил плохо! Как ты смеешь вести себя так в нашем городе?

Грэг закатил глаза (оба, и черный, и голубой) и медленно повернул голову. Перед ним стоял мужик в сияющих доспехах. Плащ развевался (хотя ветра не было), рука лежала на рукояти меча. Типичный «защитник справедливости».

Грэг прожевал кусок и лениво спросил: — А ты кто такой? Жалкий герой этой деревни, которого никто не просил о помощи?

Рыцарь поперхнулся воздухом от такой наглости. — Что?! Я — сир Родерик, и я...

— А, понятно, — перебил Грэг. — Значит, ты тот самый тип, который решил сделать лишние телодвижения ради... чего? Справедливости? Скукота.

Рыцарь покраснел так, что его лицо почти слилось с красным плюмажем на шлеме. — Ах ты ж мелкий!..

— Да ладно, не кипятись, — Грэг вздохнул. Ему было лень ругаться. — На, поделюсь с тобой. Может, ты просто голодный, вот и злой.

Он оторвал от своей свинины жирный шматок прямо руками. Жир потек по пальцам. Грэг протянул этот кусок рыцарю, как трубку мира. — Бери. Вкусно.

Лицо рыцаря исказилось от брезгливости и гнева. — ДА ЧТО ТЫ ЗА ЖИВОТНОЕ!

Он с силой ударил по руке Грэга латной перчаткой.

Шлеп.

Кусок мяса вылетел из пальцев Грэга. Время замедлилось. Грэг смотрел, как дымящийся, сочный кусок свинины делает в воздухе дугу и падает прямо в дорожную пыль. В грязь.

Мясо лежало там, испорченное, грязное и бесконечно грустное.

Грэг медленно поднял взгляд на рыцаря. — Мой кусок мяса? — тихо спросил он. — Ты... ты выбил его?

— Я научу тебя манерам, урод! — орал рыцарь, хватаясь за меч.

Но меч он достать не успел. Потому что воздух в переулке вдруг стал тяжелым, как могильная плита. Птицы замолчали. Крысы в подвалах замерли. По спине сира Родерика пробежал холодный пот. Его колени вдруг задрожали, доспехи жалобно звякнули.

Он посмотрел в глаза пацану. И увидел там не обиду. Он увидел там Бездну.

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ? — голос Грэга звучал не громко, но он вибрировал в камнях мостовой. — Я тебя угощаю... от чистого сердца... а ты?!

Волосы Грэга взметнулись вверх, хотя ветра все еще не было. Тьма вокруг него сгустилась.

— Да ты офигел совсем? — рявкнул Грэг.

Он просто махнул рукой. Не заклинание. Просто жест раздражения. Но этого хватило.

Ударная волна сжатого воздуха ударила рыцаря в грудь, как таран. Сир Родерик отлетел назад метров на десять, с грохотом врезался в кучу пустых бочек и затих, засыпанный мусором.

Тишина. Грэг посмотрел на свою руку, потом на валяющегося рыцаря. Аура исчезла так же быстро, как и появилась.

— Ой, — сказал Грэг. — Чё-то переборщил. Он живой вообще?

Проверять было лень. Да и стража сейчас набежит на шум. — Надо смываться.

Хлоп.

Через секунду Грэг уже сидел на лавочке на другой, людной улице города. Он как ни в чем не бывало продолжил грызть оставшуюся часть свинины.

Мимо проходили нарядные горожане. Дамы в платьях брезгливо морщили носы, глядя, как странный парень с грязным лицом и жирными руками ест мясо, не пользуясь ножом.

— Фу, какой невоспитанный, — шепнула одна дама. — Что за деревенское животное? — поддакнул её спутник. — Где его манеры?

Грэг смачно откусил кусок и вытер рот рукавом. — Манеры... — пробормотал он с полным ртом. — Манеры на хлеб не намажешь. Зато мясо вкусное.

Ему было плевать. Главное — он успел спасти большую часть обеда. А рыцарь... ну, полежит в мусоре, подумает над своим поведением. Грэг уже почти забыл, как он выглядел.

— Так, — сказал он себе. — Я поел. Теперь надо найти ночлег. И понять, почему от меня шарахаются даже медведи.

Глава 5: Математика и мизинчики

Солнце село, окрасив небо в цвет синяка. Грэг зевнул. Приключения — это хорошо, но сон — это святое.

Он попробовал прилечь на широкой лавке возле какого-то дома. Только он закрыл глаза, как в него прилетел гнилой помидор. — Пшел вон, бродяга! — заорала бабка из окна. — Нечего тут разлеживаться!

Грэг вздохнул, оттирая помидор с плаща. — У этих людей странные понятия о гостеприимстве, — пробормотал он. — Ладно, поищем другое место.

Он побрел по улице, пока не увидел вывеску. На ней была нарисована кровать и кружка. И надпись: «Хмельной Кабан». Изнутри доносился шум, хохот и звон посуды.

— О, — Грэг потер подбородок. — Шумно. Значит, там весело. А где весело, там и спят. Наверное.

Он толкнул тяжелую дубовую дверь. В нос ударил густой запах перегара, жареного лука и пота. Внутри было не просто шумно — там стоял гул. Люди пили, орали песни, кто-то танцевал на столе.

Грэг протиснулся к стойке. За ней стоял лысый бармен с таким лицом, будто он лично перегрыз горло тому самому кабану с вывески.

— Слушайте, — Грэг постучал по стойке. — Мне бы одну ночь поспать. Я слышал, тут это можно сделать.

Бармен смерил его взглядом: грязный плащ, странные волосы, черные глаза. — Шесть бронзовых, — буркнул он. — Самая дешевая комната. Чердак, клопы в комплекте.

— Эмм... — Грэг замялся. — Бронзовые? Это круглые железяки?

Бармен нахмурился. — Деньги, парень. ДА. Если нету — проваливай.

— Да че все такие злые сегодня... — вздохнул Грэг. — Извините, а не подскажете, как можно заработать эти... деньги?

Бармен посмотрел на него как на умалишенного, а потом вдруг ухмыльнулся. — Какой странный парень. Заработать, значит, хочешь?

Он наклонился через стойку и ткнул пальцем в темный угол зала. — Смотри. Вон видишь тех пятерых мужиков с топорами? Наемники. Жрут и пьют тут уже три часа. Заказали они дофига всего. И я своим печеночным чутьем чую, что платить они не собираются. Завтра утром свалят, и ищи ветра в поле.

Бармен прищурился. — Если выбьешь из них долг — поделим. Семьдесят мне, тридцать тебе. Идет?

— А сколько они должны? — спросил Грэг.

— Сто пятьдесят бронзовых.

Грэг на секунду закатил глаза. В голове щелкнули невидимые шестеренки. — Сто пятьдесят на тридцать процентов... Значит, я получу 45 бронзовых. Хватит на неделю жилья.

Бармен аж рот открыл. — Ого. Вроде выглядишь как пастух, которого пожевала корова, а математику знаешь. Ну, давай, иди. Посмотрим, как ты летать умеешь.

Грэг пожал плечами и направился к угловому столу.

Пять здоровенных мужиков сидели, закинув ноги на скамьи. Стол ломился от пустых кружек и костей.

— Извините, ребята, — сказал Грэг, подойдя к ним.

Ноль реакции. Они продолжали ржать над какой-то шуткой.

— Извините, ребята, — повторил Грэг громче.

Они делали вид, что он — пустое место. Воздух.

Грэгу стало скучно. Он протянул руку и толкнул крайнего здоровяка в плечо. Не сильно, но ощутимо.

Эффект был мгновенным. Все пятеро вскочили, грохоча стульями. Смех оборвался. Они уставились на него сверху вниз, как стая волков на хромого олененка.

— Ты че, бессмертный? — прорычал один, с шрамом через всё лицо.

Грэг посмотрел ему в глаза. — Ребята, — прошептал он.

Его голос был тихим, но от этого шепота у наемников волосы на руках встали дыбом. В нем прозвучало что-то древнее и очень голодное.

— Заплатите деньги.

Наемники переглянулись. Страх мелькнул в их глазах, но гордость была сильнее. — Слушай, парень, — процедил главный. — Пошли выйдем. Поговорим на свежем воздухе.

— Пошли, — согласился Грэг. — Тут душно.

Они вышли на задний двор. Как только дверь закрылась, наемники тут же выхватили мечи и топоры. — Ты кто такой, пацан? — сплюнул главный. — Маг? Или просто дурак?

Один из них, самый нетерпеливый, кинулся на Грэга с дубиной. — ННА!

Грэг даже не поднял руку. Вжух. Порыв ветра подхватил нападавшего, как сухой лист, и швырнул его в кучу навоза в трех метрах.

Наемники замерли. — Слушай, пацан... — голос главаря изменился. В нем появилось уважение. — Ты сильный. Идем к нам в отряд? Будем платить... ну, немало. Нам как раз нужен боевой маг.

Грэг лениво зевнул, прикрыв рот рукой. — Серьезно? В отряд? К вам?

Он окинул их скептическим взглядом. — Да вы же слабаки. Что я с вами заработаю? Грыжу от таскания ваших трупов?

Лица наемников перекосило от ярости. — Ах ты мелкий ублюдок! — заорал главарь. — Значит, слабаки?! В АТАКУ!

Они рванули на него скопом. В их глазах был страх, но ярость гнала их вперед.

Грэг вздохнул. — Какие шумные.

Вокруг него сгустилась тьма. Аура стала такой плотной, что наемникам стало трудно дышать. Грэг поднял руку и щелкнул пальцами.

ХРУСЬ.

Звук был сухим и неприятным. У всех четверых бегущих одновременно подкосились ноги. — ААААА! — заорали они, падая в грязь.

Их большие пальцы на ногах вывернулись под неестественным углом.

— Ну, не критично, — прокомментировал Грэг, глядя на корчащихся мужиков. — Потом само отрастет. Или нет. Я не врач.

Где-то открылось окно. — Эй, че вы там орете?!

Грэг поморщился. — Слишком громко.

Хлоп.

Двор опустел.

Лес. Темнота. Только луна и совы. Пятеро наемников лежали на мху и стонали. Они с ужасом смотрели на Грэга, который присел на пенек.

— Ты... ты нас убьешь? — всхлипнул главарь. — Ты демон?

— Нет, — спокойно сказал Грэг. — Я просто играю.

Он снова поднял руку. Наемники сжались, закрывая головы руками.

— Пожалуйста! — заверещали они. — Мы все отдадим! Умоляем!

— Скучно, — сказал Грэг. Щелчок.

ХРУСЬ.

Теперь у каждого сломался мизинец на левой руке. Крик пятерых здоровых мужиков, наверное, разбудил даже того самого медведя на другом конце леса. — АХАХАХ! — Грэг вдруг рассмеялся. — Вы че кричите? Вы же были крутыми! Готовы были меня убить без задних мыслей! Что с вами сейчас?

— Пощади! — рыдали «крутые» воины.

— Ладно, — Грэг перестал смеяться. Ему надоело. — Спите. Я устал слушать ваши сопли.

Щелчок.

Все пятеро мгновенно обмякли и захрапели, потеряв сознание.

Грэг подошел к ним. — Так, время сбора урожая.

Он начал по-деловому шарить по их карманам. — У этого... сто бронзовых. Неплохо. У этого девяносто... О, а это что? Он достал из потайного кармана главаря десять белых монеток. — Серебро? Блестит. Наверное, дорогое. Пойдет. И у последнего — тридцать бронзовых.

— В принципе, деньги теперь есть, — кивнул Грэг, пряча добычу в свой мешочек.

Он посмотрел на спящих, переломанных людей. Внутри шевельнулась совесть. Или то, что от неё осталось.

— Ладно, — вздохнул он. — Я все же не садист.

Он протянул руки над телами. Зеленоватое свечение окутало их ноги и руки. Кости хруснули, вставая на место. Синяки исчезли.

— Вылечу. Зато будут знать, как с незнакомцами общаться. А из леса сами выберутся. Прогулка на свежем воздухе полезна для здоровья. Если, конечно, медведь их не съест.

Грэг хмыкнул, представив лицо медведя.

Хлоп.

Бармен протирал стакан, когда воздух перед стойкой дрогнул, и появился Грэг. Вид у него был скучающий.

— Держи, — Грэг высыпал на стойку горсть монет. — Тут сто пять. Твоя доля.

Бармен выпучил глаза. Он пересчитал монеты дрожащими руками. — Ты... ты их убил?

— Нет, — Грэг зевнул. — Они решили пойти в поход. В лес. Ночью. Романтика, все дела.

Он отсчитал от своей кучки шесть монет и подвинул их бармену. — И мне, пожалуйста, комнату. На одну ночь. Спать хочу — умираю.

Бармен сглотнул, глядя на черные глаза парня, и быстро снял с крючка ключ. — Да... конечно. Вот ваша комната. Самая лучшая. Свежее белье. Бесплатно... то есть, за шесть монет. Прошу.

Грэг взял ключ. — Спасибо. И это... завтрак в постель можно? Я люблю мясо.

Он пошел наверх, мечтая только об одном: о мягкой подушке. День был слишком длинным для человека, который еще утром просто пас овец.

Утро началось с писка. Противного, тонкого звука прямо внутри черепа. — Пи-и-и-и…

Грэг сел на кровати, потряс головой. Писк исчез, сменившись зверским голодом. Он поплелся к умывальнику, плеснул воды в лицо и посмотрел в зеркало.

— Мда, — резюмировал Грэг.

Трансформация завершилась. От белых волос не осталось и следа. Теперь на голове была вороная тьма. Оба глаза стали полностью черными, без белков и зрачков. Две бездонные дыры.

Грэг потрогал щеку. — Выгляжу как демон с похмелья. Как такой человек может понравиться девушкам? Он вздохнул. — Грустненько. Ладно, пойду поем. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

Он спустился в общий зал. Народу было мало — только пара постояльцев доедали кашу. Грэг плюхнулся за ближайший стол и взял меню (дощечку с выжженными названиями).

— Так-с… — он пошарил в мешочке. — Денег у меня… много. Наверное.

К его столику подошел вчерашний лысый бармен. Вид у него был сонный. Грэг вытащил одну из серебряных монет, которые забрал у наемников.

— Слушай, — спросил Грэг, вертя монетку в пальцах. — Ты случайно не знаешь, что это за штука?

Бармен посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. В этом взгляде читалось: «Ты реально дурачок или издеваешься?». — Парень, — вздохнул он. — Это серебряный. Одна такая монета — это двадцать бронзовых.

— О! — глаза Грэга (черные провалы) расширились. — Ничего себе. Значит, я богат.

Он снова уткнулся в меню. — Тогда мне, пожалуйста… вот это. И это. И вот это. Не знаю, что такое «рагу из потрохов», но звучит интересно. И баранью голову. И картошки. Всю тарелку.

Бармен поднял бровь. — Выпить ничего не желаете?

— Выпить? — Грэг удивился. — А что есть, кроме воды?

— Ну… — бармен пожал плечами. — Пиво. Вино. Эль.

— И чё, вкусно?

— Ну, люди в основном это и заказывают. Это же бар. Тут говорят только об этом.

— Да? — Грэг задумался. — Ну ладно. Неси.

Бармен окинул взглядом его щуплую фигуру. — Ты уверен, что всё это съешь? Сейчас только утро. Тут еды на троих здоровых мужиков.

— Да неси давай, — махнул рукой Грэг. — Не переживай. Влезет.

Бармен ушел, качая головой.

Через десять минут стол начал заполняться. Гора жареной картошки. Запеченная баранья голова с печальными глазами. Огромная миска густого супа. Желудок, набитый кашей. Запах стоял невероятный.

Грэг начал есть. Он не ел — он уничтожал пищу. Ложка мелькала так быстро, что её было почти не видно.

Прошел час. Бармен подошел, чтобы забрать пустые тарелки, и замер. — Ещё? — спросил Грэг, вытирая хлебом соус со дна миски. — Я только разогрелся.

Бармен округлил глаза, забрал посуду и пошел на кухню к повару. — Жарь всё, что есть, — шепнул он. — У нас там за пятым столом сидит бездонная дыра.

Грэгу принесли еще супы. Потом жаркое. Потом пиво и кувшин вина.

Грэг с интересом понюхал кружку с пивом. — Пахнет забродившим хлебом. Он сделал глоток. Скривился. — Горько.

Потом попробовал вино. — Кисло.

— Серьезно? — спросил он у кружки. — Люди пьют этот мини-яд ради удовольствия?

Но он допил. Ради эксперимента. Через десять минут мир слегка поплыл. Голова стала легкой, мысли — туманными и веселыми.

— О, — Грэг посмотрел на свои руки, которые казались ему смешными. — Чувствую. Эффект забавный. Голова туманится.

Ему стало лень быть пьяным. Это мешало жевать. Грэг щелкнул пальцами.

Хлоп.

Вспышка зеленоватого света внутри организма. Яд нейтрализован. Печень восстановлена. Голова мгновенно прояснилась.

— Так-то лучше, — сказал трезвый Грэг и потянулся за следующей куриной ножкой.

Он ел и пил, пил и ел. За окном начало темнеть. Бар стал наполняться людьми. Шум, гам, музыка. Грэг очнулся от своей гастрономической медитации, только когда понял, что жевать больше нечего.

— Хватит, пожалуй, — он похлопал себя по животу. Живот был плоским, как и утром. Куда всё делось — загадка магии.

Подошел бармен. Вид у него был уставший, но довольный. — Э… парень. А платить кто будет?

— А, точно, — Грэг полез за кошельком. — Сколько с меня?

Бармен достал длиннющий свиток. — Триста бронзовых.

Грэг чуть не упал со стула. — Чего?! — выкрикнул он. — Триста?! Когда я успел столько потратить? Я же просто перекусил!

Бармен злобно посмотрел на него и начал тыкать пальцем в список: — Три бараньих головы. Пять рагу. Два гуся. Бочонок эля. Кувшин лучшего вина… Ты сожрал недельный запас кухни, парень!

Грэг открыл рот, чтобы возмутиться, но вспомнил гору костей под столом. — Мда… — протянул он. — Ладно. Аргумент.

Он с грустью высыпал на стол почти все свои серебряные монеты и добавил горсть бронзы. Сердце сжалось. (Не от магии, а от жадности).

— Ладно, — буркнул он. — Забирай.

Бармен сгреб деньги.

Грэг заглянул в свой мешочек. Там сиротливо звякнули остатки. — Мда… Осталось всего двадцать бронзовых. Вчера был богачом, сегодня — нищий.

Он вздохнул. — В следующий раз надо быть расточительнее… тьфу, экономнее.

Он посмотрел на бармена. — На комнату ещё хватит?

— Шесть монет, — кивнул бармен, уже подобревший от такой выручки.

— Беру, — сказал Грэг. — Пойду спать. Еда — это тяжелый труд.

Глава 6: Круговорот хлеба и Гильдия

Утро началось с навязчивой мысли: «Надо раздобыть денег».

Грэг сел на кровати и замер. В голове что-то щёлкнуло.

— Стоп, — сказал он вслух. — Деньги? Серьезно? Я что, ради денег живу?

Он посмотрел на свои руки. — Буквально пару дней назад я о них вообще не думал. Овцы денег не просят. Трава бесплатная. Облака бесплатные. А теперь? Теперь мне нужны эти кругляшки как никогда.

Он почесал затылок. Черные волосы были жесткими, как проволока. — Грэг, деньги — не главное, — сказал он своему отражению. — Наверное. Не знаю еще. Но без них еду не дают. Это минус.

Он спустился вниз. Живот урчал, напоминая о вчерашнем пире, но Грэг решительно прошел мимо столов. В кармане осталось всего двадцать монет. Расточительство отменяется.

Он подошел к стойке. Бармен протирал стаканы, выглядя так, будто вообще не ложился.

— Слушай, — спросил Грэг, облокачиваясь на стойку. — А как вообще зарабатывают деньги?

Бармен поперхнулся воздухом и засмеялся. Смех перешел в кашель. — Ну ты, парень, чудаковатый. Удивляешь меня с каждой минутой. Может, ты всё-таки демон? Кто еще таких вещей не знает?

— Да нет вроде, — Грэг пожал плечами. — Демоны обычно хотят души, а я хочу завтрак.

— Ладно, философ, — усмехнулся бармен. — Смотри, всё просто. Деньги платят за определенный труд. Вот фермер. Он пашет поля, потеет, растит пшеницу. Потом он продает её мельнику, чтобы тот сделал муку. Мельник продает муку пекарям, чтобы они испекли хлеб. Короче, как-то так.

Грэг нахмурился, переваривая информацию.

— Мда, — протянул он. — Странная у вас система.

Он посмотрел бармену в глаза. — Получается... потом этот фермер и этот мельник идут к тому же пекарю и покупают этот хлеб? За те же деньги, которые получили раньше?

Бармен замер с тряпкой в руке. Он открыл рот, чтобы ответить, но закрыл его. Его взгляд расфокусировался. Он смотрел сквозь Грэга, куда-то в пустоту. Казалось, перед его глазами пролетела вся жизнь, и он вдруг осознал всю бессмысленность бытия.

— Да... — выдохнул бармен тихо. — Получается, так. Мы просто гоняем железки по кругу, пока не умрем.

Повисла тяжелая, экзистенциальная тишина.

— Ладно, — нарушил молчание Грэг. — С фермерами понятно. А такие, как я, как зарабатывают? Пахать я не буду, это долго.

Бармен тряхнул головой, прогоняя депрессивные мысли. — Ну... — он окинул Грэга взглядом. — С виду ты похож на пастуха, которого выгнали за то, что он съел овцу. Но, судя по вчерашнему, ты кое-что умеешь.

Он махнул рукой в сторону двери. — Можешь сходить в Королевскую армию. Там платят, кормят, но надо ходить строем и орать. — Не, — скривился Грэг. — Орать лень. И ходить строем скучно.

— Тогда иди в Гильдию Авантюристов, — предложил бармен. — Там платят за выполнение заданий. Убил монстра — получил деньги. Нашел кошку — получил деньги. Свободный график.

— Гильдия... — Грэг покатал слово на языке.

Внутри что-то отозвалось. Слабое, далекое эхо. Гильдия. Знакомое слово. Теплое. Будто он там уже был. Будто там пахло старой бумагой и дешевым пивом.

— Где это? — спросил Грэг.

— Там, — бармен махнул рукой направо. — Через пару улиц. Большое здание с вывеской щита и меча. Не промахнешься.

— Всё, хорошо. Спасибо.

Грэг отлепился от стойки и направился к выходу. — Эй! — крикнул ему вслед бармен. — Удачи, демон-экономист!

Грэг вышел на улицу. Солнце слепило глаза, но ему было все равно — его черные глаза впитывали свет без остатка. — Гильдия, — пробормотал он. — Надеюсь, там платят сразу. И надеюсь, там не надо пахать поле.

Здание, украшенное вывеской с перекрещенными мечом и щитом, выглядело внушительно. Толкнув тяжелую дверь, я окунулся в шум: внутри было людно, пахло элем и старой кожей. Авантюристы сидели группами, что-то громко обсуждая.

Я сразу направился к доске заданий. Глаза разбегались:

«Поимка сбежавшей овцы» — 10 бронзовых.

«Помощь в поливе полей» — 20 бронзовых.

«Зачистка пещеры, уровень опасности D» — 100 бронзовых.

— О, вот это мне подходит! — я сорвал листок с заданием на пещеру. Сто бронзовых звучали куда солиднее, чем десять.

— Эй, парень, — меня окликнул какой-то хмурый мужик в потертой броне. — У тебя какой ранг? — Ранг? — я моргнул. — Не знаю. А зачем? Мужик посмотрел на меня тяжелым взглядом, затем ткнул пальцем в листок в моей руке: — Там написано: «Требуемый ранг — B». Ты читать умеешь? — Ну написано и что? — В смысле «и что»? — он опешил. — Название группы у тебя хоть есть? — Группа...? — Ты совсем новичок, что ли? Дурак... — он махнул рукой в сторону стойки. — Вон сидит девушка-регистратор. Сначала регистрация, потом задания.

Я пожал плечами: — А, понял. Спасибо.

За стойкой стояла девушка с черными, как смоль, волосами. Стройная, красивая... — Ого, ничего себе, — вырвалось у меня, пока я подходил ближе.

Она даже не подняла головы от бумаг, когда сухо бросила: — Регистрация? Имя, фамилия? — Эмм... Имя Грэг. Фамилия... не помню. Девушка закатила глаза так сильно, что мне показалось, они сейчас сделают полный оборот. — Ясно. Очередной. Возраст? Класс: воин, мечник, маг? Опыт? — Возраст не знаю, не считал... Не помню, — честно ответил я. — А класс... ну, я универсальный.

Она посмотрела на меня как на умалишенного, тяжело вздохнула и начала быстро писать в бланке: — Пишу: 15 лет. Ранг: самый начальный, F. — Эм, а можно объяснить насчет системы рангов? — Да ты издеваешься, — она потерла виски. — Слушай внимательно, повторять не буду. Самый низкий — F. Потом идут E, D, C. Дальше — элита: B и A. Ну и легендарный S-ранг, о котором тебе мечтать рано. Тебе бы хоть до E дотянуть и не помереть в первый же день.

Я кивнул: — Хорошо, понял.

Вернувшись к доске, я с грустью обнаружил, что почти все интересные задания требуют минимум ранга E или D. — М-да... — пробормотал я, глядя на оставшиеся бумажки. — Придется пахать. В буквальном смысле.

Я сорвал листок с заданием: «Поливка поля. Оплата: 20 бронзовых». — Ну ладно, — подумал я, направляясь к выходу. — Чего там сложного? Воды потаскать да из лейки полить. Справлюсь.

Добравшись до места, я присвистнул. Поле было огромным. Если поливать это вручную лейкой, я состарюсь раньше, чем дойду до середины. Меня встретил хозяин фермы — уставший, загорелый мужик с мозолистыми руками. — Рук не хватает, парень, — пожаловался он, вытирая пот со лба. — Пришлось в гильдию заявку кидать. Боюсь, не успею всё полить, пол-урожая высохнет. Как назло, дождя уже месяц не было. Я посмотрел на безоблачное небо, потом на него: — Точно дождь нужен? Тебе ливня будет достаточно? Мужик посмотрел на меня, как на идиота, и криво усмехнулся: — Если сделаешь ливень прямо сейчас, заплачу не 20, а 30 бронзовых! — Договорились.

Я поднял голову к небу. «Ветер... собери влагу. Сгустись». Я просто захотел этого. Я гнал потоки воздуха, собирая влагу со всей округи в одну точку. Не прошло и двух минут, как небо почернело. Нависли ужасающие, свинцовые тучи. БАБАХ! Раскат грома сотряс землю, и стена воды обрушилась на ферму. Фермер сначала запрыгал от радости, подставляя лицо каплям. Он быстро сбегал в дом, вынес мешочек с монетами и сунул мне в руки: — На, держи! Ты настоящий маг!

Я кивнул и развернулся, чтобы уйти, как вдруг фермер заорал, перекрикивая шум воды: — Стой! Эй! Когда дождь прекратится?! Я обернулся и пожал плечами: — Не знаю. Когда сам захочет. — Ты что?! — глаза фермера налились ужасом. — Поле затапливает! ПРЕКРАТИ БЫСТРО! Ты уничтожишь мой урожай! Мы все с голоду помрем!

Я глянул на грядки — там уже стояли лужи. — А, понял. Многовато вышло. Я снова посмотрел на тучи и мысленно толкнул их ветром: «Уходите». Огромная черная масса послушно поплыла на север, унося ливень с собой.

Вернувшись в гильдию, я чувствовал себя победителем. Раз я выполнил задание так быстро и даже получил бонус, наверняка меня повысят. Я подошел к доске. — Так, ранг E... «Убить трех волков, нападающих на баранов». 30 бронзовых. Пойдет. Я сорвал листок и подошел к регистраторше. — Я всё. Беру следующее. Волки. Девушка оторвала взгляд от бумаг, ее бровь скептически изогнулась: — Так быстро? Целое поле? — Да. — А где подпись? — спросила она, протягивая руку. — Или доказательства выполненной работы? — В смысле? — я замер. — В прямом. Заказчик должен расписаться в бланке выполнения. — Эм... Я забыл. Она прищурилась, глядя на меня как на мелкого мошенника: — Слушай, парень, если ты решил меня обмануть...

Дверь гильдии с грохотом распахнулась. В зал влетел тот самый фермер — мокрый до нитки, запыхавшийся, весь в грязи. — Уф... Успел! — прохрипел он, опираясь на колени. — Ты чё, пацан! Я же не подписал! Он подбежал к стойке, хватая перо: — Я переживал, что тебя выкинут из гильдии, ты ж дурачок совсем! Он быстро черканул подпись и выдохнул, глядя на регистраторшу: — Выполнил он всё. Чуть всё поле мне не угробил и не утопил, но выполнил!

Фермер убежал, спасать остатки урожая, а регистраторша вздохнула, поставив печать в моем бланке. — Ладно, повышаешься до ранга E. Вот тебе задание на отстрел волков. Как раз и узнаем: повезло тебе с дождем или ты и правда на что-то годен.

Я направился к лесу. И тут до меня дошло: тучи, которые я прогнал, ушли именно сюда. Дороги размыло напрочь, везде была непролазная грязь. — М-да... — подумал я, глядя на болото под ногами. — Сам себе удружил.

На опушке меня встретил пастух. Он окинул меня испуганным взглядом: — Ты точно сможешь их убить? — Да не переживай, я профессионал. Наверное. Короче, узнаем. Пастух покачал головой: — Дождя не было месяц, а тут этот ужасный ливень... Тебе будет тяжело. Иди до конца тропы, увидишь каменный холм у ручья. Они там. Я кивнул и зашагал в грязь, но пастух окликнул меня снова: — Эй! А где твой меч? Или посох? Я остановился. — А зачем? Это же всего лишь волки. Пастух схватился за голову. — Ужас... Я отправил его на верную смерть. Как гильдия вообще допускает таких идиотов?

Углубившись в лес, я понял, что искать следы в этой жиже бесполезно. — Ладно, — я закрыл глаза. — Сканирование маны. В голове вспыхнула карта. Три ярких точки пульсировали у ручья. — Ага. Вижу. Телепорт.

Мир мигнул, и я оказался прямо перед ними. Волки от неожиданности отпрыгнули, вздыбив шерсть. — Так, стоп, — я присмотрелся. Это были не обычные волки. Огромные, размером с теленка, а из пасти торчали длинные, блестящие клыки. — Железные зубы? — удивился я. — Это явно не ранг E. Скорее D или даже B. Волки зарычали, готовясь к прыжку. — Ну ладно. Я топнул ногой. Из земли под брюхами монстров мгновенно выстрелили острые каменные копья. ХРЯСЬ! Три туши безжизненно повисли на камнях. Бой занял полторы секунды.

— Доказательства... — пробормотал я. Подойдя к одному из волков, я просто оторвал ему голову. — Ну и громадина... Тащить лень. Телепорт.

Я снова оказался у города. Прохожие шарахнулись в стороны. Еще бы: стоит парень в чистой одежде (спасибо телепорту) и держит за шкирку огромную голову чудовища с железными зубами. — Эй, парень! — ко мне подбежал пухлый торговец. — Слушай, продай голову! Дам 50 серебряных! — Пятьдесят? — я задумался. — А если я дам тебе три целые туши, сколько заплатишь? Торговец рассмеялся: — Три туши Железнозубых волков? Дам один золотой! Но где ты их возьмешь? — Жди здесь. Сейчас занесу голову в гильдию и принесу тебе туши.

Я забежал в гильдию и швырнул голову на стойку. Грохот заставил всех замолчать. Регистраторша встала, побледнев: — Не может быть... Железнозубый? Ты убил его? Один? — Ну да. — Это монстр ранга B! — выдохнула она. — Значит... мы обязаны повысить тебя сразу до D. Это против правил, но... По залу прошел ропот: — В смысле ранг D?! — возмутился кто-то. — Да ему просто повезло! — Это несправедливо!

Я забрал награду и пошел к выходу, но путь мне преградил огромный мужик с двуручным топором за спиной. — Ты чё, обманщик? — пробасил он, нависая надо мной. — Где голову купил? Срез на шее идеальный, словно бритвой. В реальном бою так не бывает! И где твой меч? Я вздохнул. Мне стало скучно. — Уйди с дороги. — Чего?! Атмосфера вокруг нас внезапно стала тяжелой, как свинец. Я просто посмотрел ему в глаза, выпустив крупицу своей настоящей силы. Здоровяк побелел, его зрачки сузились в точки. Ноги его подогнулись, и он с грохотом рухнул на спину, хватая ртом воздух, словно рыба на суше. Я перешагнул через него и вышел на улицу. — Сколько хлопот... — проворчал я. — Телепорт. Телепорт.

Через минуту перед ошарашенным торговцем лежали три огромные волчьи туши. — Гони мой золотой, — сказал я, протягивая руку.

Глава 7: Группа

— Так, один золотой — это 50 серебряных или 500 бронзовых... — бормотал я, подкидывая монету. — Негусто для богача, но на жизнь хватит. Я лежал на траве в поле за городом и смотрел на проплывающие облака. Гильдия наскучила мне через пять минут. Меня накрыло странное чувство дежавю. Будто я делал это — лежал и смотрел в небо — уже тысячу раз. Или тысячу лет?

Тишину нарушили шаги. Я скосил глаза: надо мной нависла группа вооруженных людей. — Извини, — начал парень, похожий на лидера. — Вроде тебя зовут Грэг, да? — Угу, — я даже не привстал. — Слушай, мы группа «Зеленый Феникс»... Я фыркнул, перебивая его: — Зеленый? А чего не черного? Или красного? А чего сразу не «Великий Мощный Дракон»? Убогое название, ребят. Серьезно.

Лидер замолчал, переваривая оскорбление, но сдержался. — У нас в группе все ранга D. Нам нужен маг, его не хватает для зачистки пещеры. — Скучно, — зевнул я. — Сами справитесь. — Не справимся, — он протянул мне листок. — Пещера уровня B. Чтобы нас туда вообще пустили, нужен полный укомплектованный отряд. А без мага никак.

Я окинул их ленивым взглядом. — Ранг B? Да вы же слабаки. Вас там размажут. — Ты! — вперед выступила девушка-лучница, раскрасневшаяся от гнева. — Ты высокомерный урод! Ты даже себе цену не знаешь, а уже нос воротишь!

Слово «урод» резануло слух. Я сел и внимательно посмотрел на нее. — Блин, «урод» — это обидно. Я реально выгляжу как урод? Девушка опешила от такой реакции. Она ожидала драки, а не вопроса о внешности. Она внимательно всмотрелась в мое лицо и неуверенно произнесла: — Нет... Ты просто какой-то странный. Я никогда не видела, чтобы у человека были полностью черные глаза. Без белков, без радужки... И волосы черные, как сама тьма. Я расплылся в улыбке: — О, значит, я все-таки красивый? — НЕТ ЖЕ! — взвизгнула она, теряя терпение. — Ты невыносим!

— Так ты идешь или нет? — вмешался лидер, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло. — Ты не дослушал. Выручку поделим справедливо, поровну. Он начал загибать пальцы, считая команду: — Смотри, нас сейчас пятеро. Два атакующих мечника, один мечник поддержки... и наш «танк»... ну, щитовик, который монстров на себя отвлекает. Плюс лучница. С тобой будет шесть. Итого каждому... Он нахмурился, шевеля губами и глядя в небо, пытаясь разделить 100 на 6.

Я вздохнул. — Каждому по 16 целых и 6 десятых процента. Лидер удивленно уставился на меня: — Да... Точно. Быстро ты.

Я снова посмотрел на эту разношерстную компанию. «Зеленый Феникс», надо же. Если они найдут другого мага, какого-нибудь новичка, их там точно сожрут. А эти... ну, хоть забавные. — Ладно, — я встал и отряхнул штаны. — Пойду с вами. Присмотрю, чтобы вы не убились в первые пять минут.

Мы шли по дороге уже полчаса, и молчание начинало давить на моих спутников. — Так... — начал лидер, пытаясь разрядить обстановку. — Что ты вообще умеешь, Грэг? Ну, какая у тебя специализация? Огонь, вода, бафы? Я пожал плечами: — Ну... всё. — В смысле «всё»? — переспросил он, явно ожидая подвоха. — В прямом. Всё умею. Лидер поперхнулся воздухом и замолчал.

Вдруг один из мечников, парень с веснушками, не выдержал: — Слушай, ты даже не спросишь наши имена? Мы же в одной команде теперь. Я скосил на него глаза: — Эм, а зачем? — Как зачем?! — возмутился он. — Ну, я не хочу вас знать и запоминать. Какой смысл забивать голову лишней информацией?

Мечники переглянулись с грустным и обиженным видом. Но тут взорвалась лучница. — Да ты просто ужасен! — выкрикнула она, сжимая кулаки. — Невыносимый тип! И сколько тебе вообще лет, мелкота? Ведешь себя как старик, а выглядишь как пацан!

Я остановился и посмотрел на нее в упор. — Да тебе столько же, сколько и мне. Чего ты жалуешься? На себя посмотри. Я окинул её взглядом, полным холодного анализа: — Стойка кривая, тетива натянута слабо... Видно же, что ты — обуза для команды. Они тебя тащат только из жалости.

Тишина, повисшая после этих слов, была оглушительной. Вся группа остановилась в шоке. Никто не ожидал такой жестокости. Губы лучницы задрожали, глаза наполнились влагой, и по щекам покатились крупные слезы.

Лидер, лицо которого мгновенно покраснело от гнева, подлетел ко мне и схватил за грудки: — Ты, урод! Как ты смеешь так говорить?! Она моя сестра! Ты даже не знаешь, через что мы прошли, чтобы выжить! Ты понятия не имеешь, как она старается!

Я моргнул, глядя на плачущую девушку и разъяренного брата. В голове что-то щелкнуло. «Ой... — подумал я. — Кажется, это называется "быть токсичным". Я просто констатировал факт, а получилось грубо».

— Оу, — я осторожно высвободился из хватки лидера. — Чет я реально токсичный вышел. Извините, ребята. Перегнул.

Лидер тяжело дышал, всё еще сверля меня взглядом, но отошел, чтобы утешить сестру. Дальше мы шли в полной, гробовой тишине. Только хлюпанье грязи под ногами и тихие всхлипывания лучницы нарушали этот неловкий покой.

Пещера встретила нас сыростью и темнотой. Мы шли уже минут десять, углубляясь в недра подземелья. Я чувствовал присутствие живых существ, их здесь было полно. — Стоп, — лениво произнес я. — Будьте осторожнее. Сверху висят гоблины, готовятся прыгнуть вам на головы.

Лидер резко задрал голову, щурясь в темноту. — Быстро! — скомандовал он. — Построение! Щитовик — в центр, лучница — сбей тех, что над нами! Мечники, прикрыть фланги!

Я просто отошел к стене и скрестил руки на груди. Гоблины, поняв, что их засада раскрыта, с визгом посыпались с потолка. — Получай! — крикнула лучница. Ее пальцы двигались размыто. Пять стрел нашли свои цели еще в воздухе, пронзив зеленые тушки. — Сюда, твари! — заревел щитовик, активируя «Провокацию». Слабая красная аура окутала его, и гоблины, забыв об осторожности, кинулись на щит. Мечники работали слаженно, рубя тех, кто пытался обойти танка, а мечник поддержки прикрывал спины.

Через десять минут всё было кончено. Тридцать гоблинов лежали на земле. Группа тяжело дышала, вытирая оружие. Лидер подошел ко мне, все еще тяжело дыша: — Спасибо. Если бы ты не предупредил, они бы застали нас врасплох. Нас бы перерезали. Я кивнул. — Почему ты ничего не делал? — возмутилась лучница, выдергивая стрелу из трупа. — Ты просто стоял и смотрел! — Я был не нужен, — спокойно ответил я. — Вы справлялись.

Мы прошли еще немного, и атмосфера изменилась. Воздух стал тяжелым. Из тьмы показались желтые глаза. Рычание, похожее на скрежет металла по камню, заполнило тоннель. — Железные волки... — прошептал лидер, бледнея. — Целая стая... Их было слишком много для группы ранга D. — Щитовик не выдержит столько ударов! — крикнул кто-то из мечников. — ВПЕРЕД! У нас нет выбора! — заорал лидер, пересиливая страх.

Началась мясорубка. Это был не бой, а выживание. Щит трещал под ударами металлических когтей. Спустя пять минут ребята уже истекали кровью. На телах появились глубокие царапины и шрамы. Оборона дрогнула. Один из волков прорвался через заслон. Мечник поддержки попытался перехватить его, но споткнулся. Огромная тварь с лязганьем клацнула зубами и прыгнула прямо на лучницу.

У нее закончились стрелы. Она в ужасе застыла, глядя, как смерть летит ей в лицо. Я тяжело вздохнул. — Ладно. Помогу.

Я слегка шевельнул пальцем. Земля под стаей дрогнула. Мгновение — и из пола с чудовищной скоростью выстрелили сотни каменных копий. ЧВАК! Звук разрываемой плоти и ломающихся костей слился в один. Волк, летевший на лучницу, замер в полуметре от её лица, насаженный на каменный шип, словно жук на булавку. Капля волчьей крови упала ей на нос.

В пещере повисла тишина. Вся стая — больше дюжины монстров ранга B — была уничтожена одним ударом.

Пока лидер «Зеленого Феникса» орал от восторга, пересчитывая туши волков, я понял, что мне тут делать больше нечего. — Скука, — шепнул я. Мир смазался, и через секунду я уже сидел за деревянным столом в таверне. Шумный, грязный зал, запах жареного мяса. — Эй, хозяин! Кусок баранины и воды. Я ел медленно, глядя в стену. Дежавю снова кольнуло сознание. Сколько раз я так сидел? В скольких тавернах?

Через два часа дверь распахнулась, и внутрь ввалилась знакомая компания. Они были грязные, в засохшей крови, но счастливые до безумия. — Вот ты где! — закричал лидер, увидев меня. — Наш герой, Грэг! Они подсели ко мне, хотя я не приглашал. Стол задрожал от ударов кружек с элем. — Спасибо тебе, друг! — лидер был уже слегка пьян от эйфории. — Если бы не ты, мы бы там и остались. Мы сорвали куш! Торговцы чуть не подрались за шкуры! Он выложил на стол увесистый мешочек. — Твоя доля. Две золотые монеты. Честно, как договаривались.

Я молча сгреб монеты в карман. — Угу.

— Слушай, — глаза лидера заблестели. — Пойдешь с нами на следующее задание? С твоей магией мы сможем брать заказы ранга C, а может, и B! Мы станем легендами! — Нет, — отрезал я, откусывая кусок мяса. Улыбки на их лицах погасли мгновенно. Будто я задул свечу. — Как так, Грэг? — растерялся мечник. — Мы же отличная команда! Ты нам нужен! Если дело в деньгах... мы отдадим тебе 20 процентов! Нет, 25! — Нет. — Но почему?! — Мне лень, — честно ответил я, глядя ему в глаза. — Все эти приключения, походы по грязным пещерам, игры со смертью... Нафиг надо. Я уже заработал достаточно. Зачем мне напрягаться?

Повисла тишина. Они не понимали. Для них риск был смыслом жизни и способом заработка. Для меня — бессмысленной тратой времени. Лучница, которая до этого молчала, встала и подошла ко мне. Она уже не плакала, но выглядела смущенной. — Грэг... Прости меня за то, что я говорила в лесу. Я была неправа. И... спасибо. Ты спас мне жизнь. Я просто кивнул. Извинения приняты, инцидент исчерпан.

Всю оставшуюся ночь они пили. Заказывали самую дорогую выпивку, угощали других, смеялись. Я смотрел на них и не понимал прикола. «Идиоты, — думал я, доедая баранину. — Они чуть не сдохли пару часов назад. Они заработали деньги кровью и страхом. И теперь они оставят половину этой суммы здесь, в кабаке, за один вечер. В чем смысл так рисковать, чтобы потом просто спустить всё в унитаз?»

Глава 8: таинственный странник

Я толкнул дверь лавки «Лучшие ткани и кожа». Колокольчик звякнул, и ко мне тут же повернулся продавец — тощий мужичок с бегающими глазками. Он окинул мой грязный, мокрый наряд брезгливым взглядом. — Эй, бродяга! — рявкнул он. — А ну выметайся! Здесь товар для благородных господ, а не для... Я молча сунул руку в карман, достал золотую монету и ловко крутанул её между пальцами. Блеск золота подействовал на него как заклинание «Паралич». Глаза продавца округлились, спина согнулась в поклоне, а на лице расцвела приторная улыбка. — О... Прошу прощения, господин! Солнце светило в глаза, не признал! З-здравствуйте, сэр! Чего желаете? Чай? Вино? — Одежду, — сухо бросил я. — Непримечательную. Удобную. — Конечно! А какая у вас специальность? — Универсал.

Продавец завис на секунду, пытаясь понять, что это значит, но спорить с золотым не стал. — Минуту, сэр. Он нырнул вглубь рядов и вынес длинную черную мантию из тяжелой шерсти. — Вот, посмотрите! «Тень ночи». Классический черный плащ с глубоким капюшоном. Таинственно, элегантно... — М-да... — я поморщился. — Он же длинный. Будет волочиться по земле, собирать всю грязь, путаться в ногах. Не пойдет.

Я пошел вдоль полок сам, игнорируя его предложения бархатных камзолов. Мой взгляд зацепился за вешалку в углу, где висела странная вещь. — О, а это что? — я указал пальцем. Продавец скривился: — Ох, сэр, не обращайте внимания. Это неудачная серия. Мастер пытался экспериментировать. Это... ну, вроде куртки, но из мягкой кожи и плотной ткани, с капюшоном, пришитым намертво. Ни пуговиц, ни застежек, только шнуровка на горле. Никому не нравится, говорят — «мешок».

Я снял вещь с вешалки. Это было оно. Темно-серая, почти черная, плотная ткань, похожая на грубый войлок, с кожаными вставками на плечах. Большой, удобный капюшон. Спереди — большой сквозной карман для рук. Средневековое худи. — Беру, — сказал я. — Идеально. — Серьезно? — удивился продавец. — Ну... хозяин — барин. Подобрать штаны? — Да. Нужны практичные. Чтобы не рвались в кустах. И обувь. Твердая, на толстой подошве. Я много хожу по грязи.

Через десять минут я смотрел на себя в зеркало. На мне были прочные черные штаны из грубой ткани с множеством карманов на бедрах, заправленные в тяжелые высокие ботинки с железными носами и шипованной подошвой. Сверху — та самая странная куртка-балахон. Капюшон скрывал верхнюю часть лица, оставляя в тени мои черные глаза. Я выглядел не как местный житель. Не как рыцарь и не как маг. Я выглядел как наемный убийца или спецназовец, попавший в прошлое. — Сколько? — спросил я. — Эм... За все... три серебряных, сэр. Вещи-то... кхм... специфические. Я бросил ему золотой. — Сдачи не надо. Хотя нет... дай сдачу. Мне еще поесть надо.

Он отсчитал мне целую гору серебра (47 монет!). Я рассовал деньги по новым карманам, накинул капюшон и вышел на улицу. Теперь я был готов.

Я шел по улице, засунув руки в карман своей новой куртки. Капюшон надежно скрывал лицо, но мысли спрятать было сложнее. Что делать дальше? В памяти — пустота. Черная дыра. Но тут всплыло одно смутное воспоминание. Мальчишка из той деревни, где я очнулся. Он что-то бормотал... «Ты был магом... У тебя были белые волосы и небесно-голубые глаза...»

— Белые и голубые? — прошептал я, глядя на свое отражение в витрине. Из стекла на меня смотрела тьма. — Ну, допустим.

Я вернулся в таверну. Там было малолюдно — утро, все нормальные люди работают. Я подошел к бармену, бросил на стойку серебряную монету. — Слушай, — спросил я, стараясь звучать безразлично. — Ты не слышал про мага с белыми волосами и голубыми глазами? Вроде бы он жил в одной из деревень в округе.

Бармен перестал протирать стакан и посмотрел на меня с уважением, словно я спросил о местном святом. — Да кто ж его не знает? — вздохнул он. — Но никто не знает ни его имени, ни откуда он взялся. Это был великий человек. Несколько лет назад, когда город накрыла Черная Чума, люди умирали прямо на улицах... Он вылечил всех. Просто ходил и исцелял касанием. — Вот как... — протянул я. — А что еще? — Это всё, — развел руками бармен. — Исчез так же внезапно, как и появился.

Выйдя на улицу, я нос к носу столкнулся со своей вчерашней группой «Зеленый Феникс». Выглядели они помятыми — явно гуляли до утра на мои деньги. — О, Грэг! — обрадовался лидер, щурясь от солнца. — Вопрос есть, — перебил я, не давая ему начать разговор о дружбе. — Вы слышали про целителя с белыми волосами и голубыми глазами? Говорят, тут неподалеку жил.

Они переглянулись, словно я спросил, круглая ли земля. — Ты что, с луны свалился? — удивилась лучница, прикладывая ладонь ко лбу. — Конечно. Когда была чума, он не просто лечил. Он, говорят, заколдовал реку выше по течению. Стоило выпить из неё — и болезнь отступала. — Ага, — кивнул лидер. — Загадочная личность. Его уже несколько лет никто не видел. Ходят слухи, что он пришел из Столицы. Но это только слухи, болтовня стариков. — Из Столицы... — повторил я.

Пазл начал складываться. Если я — это он, то я был чертовски хорошим парнем. И, судя по всему, пришел я из центра этого мира. Я поправил капюшон и посмотрел на дорогу, ведущую к главным воротам. — Значит, мой путь лежит в Столицу.

Глава 9: Карта, капитуляция и падение с облаков

Рынок шумел, как растревоженный улей. Пахло жареным мясом, потом, дымом и сотнями чужих историй. Я бесцельно брел между лавками, лениво жуя сухарь, пока мой взгляд не зацепился за то, что мне было жизненно необходимо.

Карта. Настоящая, огромная, красочная карта королевства. С горами, дорогами, городами и даже драконами, нарисованными в пустых углах для красоты.

— О, — пробормотал я с набитым ртом. — Координаты. То, что нужно. Я ткнул пальцем в пергамент, а потом перевел взгляд на ценник. 10 серебряных.

— Серьёзно?.. — я посмотрел сначала на карту, потом на продавца. — Ты чего, дядя, обалдел? Это ж просто бумага.

Торговец — тощий, нервный мужичок с пышными усами — выскочил из-за прилавок, как разъярённая курица, защищающая гнездо: — Просто бумага?! — взвизгнул он. — Это лучшая карта на рынке! Детализированная! Актуальная! Уникальная! И десять серебряных — это я тебе ещё скидку делаю! — За что скидка? — нахмурился я. — За то, что ты странно одет! — выпалил он, косясь на мою куртку. — Никогда таких капюшонов не видел! И вообще… почему ты глаза прячешь? А ну, покажи лицо!

Я молча приподнял край глубокого капюшона. На него уставились два абсолютно черных глаза — бездна, в которой не было ни белков, ни зрачков, только тьма. Торговца перекосило. Он громко сглотнул, его губы затряслись. — Эм… знаешь… — прошептал он, пятясь. — Ты… эээ… можешь вернуть капюшон на место. Я… согласен. Прячь лучше. Тебе же спокойнее… и мне тоже.

— Так я могу взять карту дешевле? — с надеждой спросил я. — НЕЕЕЕТ! — продавец мгновенно пришел в себя, жадность победила страх. — Цена прежняя! Качество! Ручная рисовка!

Я вздохнул и заглянул в свой кошелек. — Ладно… — трагически выдохнул я. — Только потому, что я хороший человек. Я выложил десять монет, чувствуя, будто отрываю кусок от сердца. Торговец сгреб деньги быстрее, чем я успел моргнуть.

Раскрыв карту, я поднес её к глазам. — Так… Столица здесь. Лес вокруг… здесь. Отлично. Теперь просто телепортируюсь куда-то… примерно… вот в эту область. — Ты что, шутишь, путник? — торговец попытался улыбнуться, но вышло криво. — Телепортироваться по карте… без расчётов? Да еще на такое расстояние? Это невозможно, так никто не делает! — Да? — я ухмыльнулся. — А я делаю.

Я щелкнул пальцами. ХЛОП.

Я материализовался. Только вот под ногами не было твердой земли. — А! — только и успел сказать я. Я висел в воздухе. Примерно в километре над лесом. — Я… кажется… немного… промахнулся по Z-координате, — прокричал я сам себе, стремительно падая вниз. — Я, конечно, специально взял повыше, чтобы в дерево не впаяться, но не настолько же!

Ветер бил в лицо, волосы трепало так, что казалось, они сейчас оторвутся вместе с головой. — ЛАДНО! НЕ ПАНИКУЙ! — орал я облакам. — ЩАС ЧТО-НИБУДЬ ПРИДУМАЮ!

Я попытался щелкнуть пальцами снова, но мозг, ответственный за инстинкт самосохранения, решил сначала осмотреться. Внизу раскинулась Столица. Гигантский каменный океан: стены высотой с горы, башни, пронзающие небо, мосты-арки и тысячи светящихся окон. — ОГО… — протянул я, временно забыв, что падаю навстречу смерти. — Она огромная… Я присмотрелся. У подножия Столицы уютно расположилась маленькая деревушка. Дым из труб, мельница, десяток домов. — Стоп. А этой деревни… не было на карте. До земли оставалось метров триста. — То есть он продал мне… СТАРУЮ карту?! — возмущение перекрыло страх. — Вот же ж… жулик усатый.

Я снова щелкнул пальцами. Хлоп.

На этот раз я появился в лесу, аккуратно приземлившись между двумя соснами. — Фух, — выдохнул я, отряхиваясь. — Лучше. Хоть не в текстурах застрял. Я достал карту, посмотрел на нее, потом на виднеющуюся вдалеке деревню. — Так. Либо карта древняя… либо мир меняется слишком быстро. И почему второй вариант звучит логичнее?

— Великолепно, — сказал я куску пергамента. — Я купил музейный экспонат за десять серебряных. Надо было спросить, какого она столетия. Я свернул бесполезную покупку и сунул за пояс.

Впереди, в полутора километрах, жила своей жизнью та самая деревня-призрак. — Ладно, — начал я рассуждать вслух. — Сначала разведка. Если люди нормальные — узнаю год, эпоху и кто правит. Если ненормальные… ну, просто уйду. Или телепортируюсь. Щелкнул пальцами. Ничего. — Шучу, — пояснил я белке на дереве. — Ману экономлю.

Я вышел на утоптанную тропинку. Пока шел, пытался понять: почему меня так тянет в Столицу? В голове было пусто, но внутри скреблось странное чувство. Зов. Будто я забыл там утюг выключить. Или кого-то важного. — Вот же память… Знаю, что важно, но не помню что. Спасибо, мозг.

У входа в поселение стоял покосившийся указатель: «Деревня Виндхолл. Население: 112. Пожалуйста, не кормите местных детей». — Хм, — хмыкнул я. — Интересная просьба. Они кусаются?

Я сделал еще шаг и замер. Мои глаза уловили движение. Слева мелькнула тень. Слишком плавная для крестьянина. На дорогу вышла молодая женщина в белой рубашке и фартуке, с корзиной яблок в руках. Она лучезарно улыбнулась: — Добро пожаловать в Виндхолл, путешественник! У нас сегодня ярмарочный день. Ищете отдых или еду? Я вежливо кивнул, слегка приподняв капюшон: — Мне бы… информацию.

Девушка замерла. Она увидела мои глаза. Улыбка на её лице дрогнула, но она удержала маску приветливость. Умная. Или привыкла к уродам. — Я быстро, — успокоил я её. — Почему вашей деревни нет на карте? Она моргнула, на секунду зависнув, словно NPC, прогружающий диалог. — О, это долгая история! — рассмеялась она. — Деревня молодая. Её построили… ну, года три назад.

— Три года? — я поднял бровь. На карте такого масштаба три года — это вечность. — Понял. Спасибо. Она кивнула и поспешила уйти. Я смотрел ей вслед. «Три года. Не отмечена. Построена под самой Столицей. И… почему-то это место кажется знакомым». Пустота в груди болезненно сжалась. Опять прошлое лезет.

— Ладно, план такой: расспрашиваю местных и иду в Столицу. А потом вернусь к тому торговцу и вытрясу из него свои деньги. Или хотя бы яблоко. Да, яблоко сойдет.

Я шел по главной улице Виндхолла, когда снова увидел ту девушку. Она несла корзину с хлебом, волосы красиво ложились на плечи, солнце подсвечивало их золотом. «Отличный момент для социального взаимодействия», — подумал я.

Я ускорил шаг и поравнялся с ней, напуская на себя вид бывалого ловеласа. — Хорошая погода, да? — Мхм, — буркнула она, не сбавляя ход. Я улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой (как мне казалось): — А вы… наверное, самая красивая девушка в этой деревне, да?

Она резко остановилась. Обернулась. Посмотрела на меня так, будто я не комплимент сделал, а плюнул ей в корзину. — Ты… — произнесла она с нескрываемым отвращением. — Деревенщина. Я моргнул. — В смысле? — В смысле — иди отсюда! — она отшатнулась, как от прокаженного. — Откуда такой наглый урод вообще взялся?!

Она развернулась и зашагала прочь, даже не оглядываясь. Я остался стоять посреди дороги, чувствуя себя так, словно меня огрели мешком с мукой. — …Урод? — переспросил я пустоту.

Я поднял руку и потрогал лицо. Нос на месте, уши вроде тоже. — Ладно, капюшон, прическа «взрыв на макаронной фабрике», глаза черные… но… урод — это перебор. Я думал, я… ну… привлекателен? Или хотя бы загадочен? Ну, брутален, на крайний случай?

Проходивший мимо старик глянул на меня, испуганно перекрестился и ускорил шаг. — Чёрт… — я понурил плечи. — Это надо потом проверить. На ком-нибудь, кто не будет орать.

Я поправил капюшон, вздохнул и поплелся дальше, бормоча под нос: — Наглый урод… Серьёзно?.. Я же даже вежливо сказал… Обидно, вообще-то.

Сцена: Ворота, конфеты и побег с ветерком

Столица оказалась еще более гигантской, чем виделась с небес. Огромные каменные ворота, украшенные золотым гербом королевства, подавляли своим величием. Два десятка стражников в сверкающих доспехах стояли неподвижно, как живые статуи.

Я подошел к ним уверенным шагом, будто владею этим местом. — Эй, пацан! — окликнул меня один из них, лениво опираясь на алебарду. — Сюда подойди. Я послушно приблизился. — Ты… чего такой странный? Капюшон на нос натянул... Ничего не задумал? — Да нет, — честно ответил я. — А вы? — Что «мы»? — не понял стражник. — Ну, стоите тут весь день в железе, как бесполезные куклы. Ноги там, наверное, уже отвалились? В туалет, небось, прямо в доспехи ходите?

Повисла тишина. Слышно было, как где-то каркнула ворона. Все стражники медленно, со скрежетом металла, повернули головы в мою сторону. — ЧТО. ТЫ. СКАЗАЛ? — прорычали они хором. — Эм... — я почесал затылок. — Извините… не хотел задеть ваши высокие чувства… Я просто о гигиене беспокоюсь.

— Ах ты урод! — первый стражник побагровел и шагнул вперед. Второй потянулся к мечу. Третий уже заносил кулак, чтобы схватить меня за шиворот.

Я зевнул. Щелк. ХЛОП.

Кулак стражника схватил пустоту.

Я материализовался в темной подворотне, кварталах в двух от ворот. — Фух… — выдохнул я, отряхивая плечо от несуществующей пыли. — Так. Я внутри. И… что мне теперь делать?

Я вышел на главную улицу. Город гудел, как огромный механизм: торговцы орали, телеги грохотали, пахло свежим хлебом и лошадиным навозом. Красиво. Шумно. Нервно.

Вдруг толпа начала расступаться, прижимаясь к стенам домов. По дороге медленно плыла роскошная белая карета, инкрустированная серебром. Вокруг неё, чеканя шаг, шли рыцари элитной гвардии. Люди склоняли головы в поклоне. Я не совсем понял, зачем вся эта суета, и просто шел прямо… пока бронированная перчатка грубо не толкнула меня в плечо.

— Эй! — вспыхнул я, удерживая равновесие. — Вы офигели?! Я иду вообще-то! Здесь тротуара нет!

Рыцарь резко развернулся, нависая надо мной горой металла: — Тебе что, жить надоело, чернь? Это сама Принцесса едет! На колени!

Карета вдруг остановилась. Дверца с гербом распахнулась, и на мостовую ступила изящная ножка. Девушка. Стройная, с идеальной осанкой. Её волосы были цвета стали, серые, почти металлические. Она подняла взгляд. Глаза — красные. Настолько ярко-алые, что казалось, они светятся в тени её шляпки.

Я невольно присвистнул: — Ого. Я думал, у меня глаза странные… Оказывается, бывают еще страннее. Слушай, у тебя лицо такое перекошенное, будто ты инсульт пережила. Честно. Тебе бы к лекарю.

Рыцарь, стоявший рядом, чуть не упал от шока. Он мгновенно выхватил меч: — Я сейчас отрежу твой поганый язык, грязный— — Стой, — голос Принцессы был тихим, но холодным, как лед. Рыцари замерли. Она чуть наклонила голову, рассматривая меня с любопытством энтомолога, нашедшего редкого жука: — Этот парень… интересный. Пусть сядет со мной в карету. Я хочу с ним поговорить.

— ЧТО?! — рыцари чуть не задохнулись от возмущения. — Ваше Высочество, он же… — Живо! Двое гвардейцев подхватили меня под руки и волоком потащили к экипажу. — Эй! — возмущался я, болтая ногами. — Руки убрали! А еда там будет? Раз уж я к вам в гости… Меня бесцеремонно запихнули внутрь.

Внутри карета напоминала будуар: мягкие бархатные сиденья, пушистый ковер, запах дорогих духов… И главное — ваза с конфетами на столике. Много конфет.

Принцесса грациозно села напротив. Я же сразу потянулся к вазе. — Ммм, карамель, — пробормотал я, отправляя одну в рот, а горсть других — в карман штанов. Принцесса молча наблюдала, как я граблю её запасы. — А ты… почему глаза прячешь? — спросила она наконец. — Да так… устал объяснять уже, — ответил я с набитым ртом, методично перекладывая сладости в свой бездонный карман-кенгуру.

Она наклонилась ближе, бесстрашно заглядывая под мой капюшон. Её красные глаза встретились с моей тьмой. Её зрачки расширились. — У тебя… глаза темнее самой ночи. Ты случайно не… одержим демонами? — Да вроде нет, — пожал плечами я, закидывая еще одну конфету. — Просто не выспался.

Карета тронулась. Я почувствовал, как мы набираем скорость, двигаясь к центру города. Слишком быстро. Слишком целеустремленно. Интуиция подсказала: пахнет жареным. — Эй, слушай… — спросил я. — А куда мы едем? — В замок, конечно, — спокойно ответила она, поправляя перчатку. — Со мной гости обычно едут туда. Там есть подземелья… и гостиные. Смотря как себя вести будут.

Я выдохнул. — Понятно. Ловушка. Пора валить. Я встал, чуть не ударившись головой о потолок кареты. Принцесса удивленно приподняла бровь: — Подожди. Ты не можешь просто уйти. Хоть скажи свое имя перед тем, как—

Я поднял палец, прерывая её: — Ага. Хорошая попытка, красноглазка. Но я не такой дурак. Имя — это сила, все дела. Бывай.

Я щелкнул пальцами. ХЛОП.

Секунду спустя я сидел на черепичной крыше какого-то высокого дома, жуя украденную королевскую ириску. Внизу, вдалеке, суетилась стража вокруг остановившейся кареты. — Странные же здесь люди, — философски заметил я, разворачивая следующий фантик. — Сразу в замок тащат, инсультом пугают… Ну и ладно. Я встал во весь рост, глядя на панораму столицы. — Зато конфеты вкусные. Теперь надо придумать, чем я буду заниматься, пока меня не объявили в розыск.

Глава 10: Библиотека, Глаз и Слеза Короля

Я шел по улицам столицы, и в голове крутилась одна мысль, заевшая, как старая пластинка: «Где взять информацию о прошлом?» Рядом прошли два студента, возбужденно размахивая руками: — Глянь, какую книгу урвал! Чистая сокровищница знаний! — В библиотеке взял? — Ага! Там такие вещи хранятся... Слово «библиотека» ударило меня током. Точно. Книги. Как я раньше не додумался?

Я подошел к парням: — Эй, где эта библиотека? Они посмотрели на меня, как на инопланетянина, не знающего, что такое ложка. — Ты... деревенщина? Вон она, купольное здание. — Ага. Спасибо. Я даже не стал дослушивать. Щелк. ХЛОП.

Внутри библиотеки пахло старой бумагой и пылью веков. За стойкой сидел древний дед с бородой до пояса. — Старый, сэ— — Хватит, — перебил он скрипучим голосом. — Просто «сэр». — Ладно, сэр. У вас есть что-нибудь про мага с белыми волосами и голубыми глазами? Дед усмехнулся: — Кто ж его не знает? Садитесь. С вас одна серебряная.

Он принес стопку книг. — Человек-легенда. Появляется в разные эпохи, всегда выглядит на пятнадцать лет. Цвет волос меняется, глаза тоже. Но сила... нечеловеческая. Дед сел напротив и начал вглядываться в меня. Тревожно долго. — Снимите капюшон, юноша. Я хочу вас разглядеть.

Я вздохнул, но стянул ткань. Дед застыл. Его зрачки расширились, лицо побелело. Он смотрел в мои черные глаза, как кролик на удава, и не мог отвести взгляд. В комнате стало ощутимо холоднее. Я щелкнул пальцами у него перед носом: — Ау, дед! Ты с нами? Он вздрогнул, будто вынырнул из кошмара. — Я... Тьма... Она показала мне худшие моменты моей жизни... Он медленно побрел прочь, шатаясь. — М-да, — пробормотал я. — Эмоциональный дед какой-то.

Я открыл книгу, но тут дверь распахнулась. Ворвался стражник: — Старик! Здесь некий подозрительный черноглазый... Дед молча указал на меня трясущимся пальцем. — Вот же ж... — вздохнул я. — Пора валить. Я приготовился к телепорту, но воздух дрогнул.

Перед мной появилась Она. Принцесса. Снова. — Мы не договорили. Как ты смеешь так со мной поступать? — Девушка, отвали, я занят. Я попытался обойти её, но она ловко выдернула у меня волос. — Ай! Ты совсем офигела?! Она хищно улыбнулась. Я телепортировался за здание библиотеки. — Фух... — выдохнул я. Но тут небо над столицей раскололось. Огромный серый глаз уставился прямо на меня. Метка. — Я облажался...

Через минуту меня окружили. Принцесса вышла из кареты, довольная, как кошка, съевшая сметану. — В карету. Живо. — Нет. Там антимагия. Я не дурак. Она подошла вплотную. Слишком близко. Я хотел отойти, но... Она была красивой. Той неправильной, опасной красотой, от которой мозг дает сбой. Серые волосы, алые глаза, запах дорогих духов... Она что-то зашептала — заклинание привязки. Я моргнул. — Серьезно? Ты думаешь, меня можно ЭТИМ взять? Принцесса отшатнулась в шоке: — Почему не сработало?! Поняв, что магия бессильна, она пошла с козырей. Схватила коробку конфет: — Смотри! Хочешь? В замке их горы! Я сглотнул слюну. — ...Хочу. — Как же все просто... — разочарованно вздохнула она.

В карете я уничтожал запасы сладкого, пока она сверлила меня взглядом. — Сними капюшон. Я снял. Она снова "поплыла", глядя в мои глаза, и быстро отвернулась. — Надень обратно. — Да вы издеваетесь... — Как тебя зовут? — Грэг. Мне вроде пятнадцать. А тебя... — Я принцесса... — Бла-бла-бла, — перебил я. — Не интересно. Она скрипнула зубами, но сдержалась. — Ты помнишь хоть что-то? Откуда ты? — Нет. Сердце кольнуло. Пустота. Ни одного воспоминания.

Мы приехали в замок. Величие, пафос, стража, ковры. Меня привели в тронный зал. За длинным столом сидела "красная" семейка: Король, старшая дочь, младший сын. Все с огненно-рыжими волосами и алыми глазами. Только моя "спутница" была серой вороной.

Король посмотрел на нас устало: — Дочь, зачем ты подняла город на уши? — Это Грэг, отец! — она вытолкнула меня вперед. — Сними капюшон, Грэг, — приказал Король. — Взгляни мне в глаза. Я снял. Мы смотрели друг на друга. Секунда. Другая. Третья. В зале повисла мертвая тишина. По щеке Короля, по его суровому лицу, медленно скатилась одинокая слеза. Все замерли в шоке. Король плачет?

— Садись, Грэг, — тихо, почти ласково сказал он. — Ешь. Я сел и набил рот. — Дочь, — голос Короля стал ледяным. — Почему гость голодный? — Отец! Он невероятный маг! Мы должны завербовать его в армию! — Какая к черту армия?! — возмутился я с набитым ртом. — Я служить не буду! Она меня конфетами заманила! И похитить пыталась! Король медленно повернул голову к дочери. — Это правда? — Он врет! — взвизгнула она. — Хватит, — оборвал он. — Грэг, кто ты? — Не знаю. Не помню. Живу как получается.

Король долго молчал, глядя сквозь меня. В его глазах была какая-то старая, глубокая боль. — Хорошо, — наконец сказал он. — Поживи у нас три дня. Отдохни, поешь. Потом поговорим.

Меня отвели в роскошную комнату. Я упал на мягкую кровать, глядя в расписной потолок. — Три дня... — прошептал я. — Ну, хоть кормят вкусно.

Что дальше?

Грэг в замке. У него есть три дня. Король явно что-то знает, но молчит. Принцесса злится, что её план вербовки провалился, но интерес к Грэгу у неё только вырос. А остальные члены семьи (рыжие) пока молчали, но наверняка тоже будут присматриваться.

Сцена: Дуэль, Тошнота и Древнее Пророчество

Я вышел во двор, собираясь по-тихому телепортироваться обратно в библиотеку, пока меня никто не видит. Но у ворот путь преградила алебарда. — Тебе выход запрещен, — отчеканил стражник, глядя сквозь меня. — Я что, под арестом? Молчание. Громкое, как выстрел пушки. — Ладно, — буркнул я. — Все равно не очень-то и хотелось. Пока.

В этот момент из дальнего двора донесся звон стали. Я прислушался. Тренировка? Щелк. ХЛОП. Я материализовался на трибуне над тренировочным полем.

Внизу танцевали с клинками две сестры. Лианель — огненная, резкая, с врожденной грацией хищника. Старшая. Её удары были искусством. Алексия (та самая сероволосая «интриганка») — упорная, старательная. Она вкладывала в бой всю душу, компенсируя нехватку таланта диким трудом. Это был красивый бой. Но в конце меч Алексии вылетел из рук и упал в траву. Лианель приставила острие к её горлу. Толпа стражников зааплодировала. — Сестра, ты великолепна, — выдохнула Алексия, вытирая пот. — А ты растешь, — тепло улыбнулась Лианель.

Я не удержался и ляпнул вслух: — Не знаю... У Лианель талант, это видно. А у Алексии просто зубрежка. Ей до сестры как до луны пешком.

Все головы на поле резко повернулись ко мне. Лианель посмотрела так, будто хотела испепелить меня на месте. — Ты как смеешь так говорить о моей сестре? — её голос был тихим, но опасным. — Может, хочешь сам выйти против меня? Я поднял бровь: — Ты, королевская дочь, вызываешь на бой пятнадцатилетнего парня? Не слишком низко падаешь? Её глаза полыхнули яростью. — Бери меч, — прошипела она. — Или трус?

— Неважно, — я спрыгнул на песок и лениво поднял меч Алексии. — Сестра, не убивай его! — крикнула Алексия. — Не переживай, — холодно бросила Лианель. — Будет больно, но жить будет. Наставник махнул рукой: — Бой!

Лианель исчезла во вспышке скорости и возникла прямо передо мной. — Серьезно? Думаешь, так просто? Я телепортировался на два метра влево. Она развернулась в прыжке. Я — снова телепорт. Пять минут мы играли в кошки-мышки. Она носилась молнией, я лениво исчезал, зевая. Толпа была в шоке: магия телепортации в бою? Без заклинаний?

Наконец, мне надоело. Она ринулась в очередной выпад. Я просто сделал шаг в сторону, пропуская лезвие в миллиметре от носа, и легонько ударил её рукоятью меча под ребра. Она рухнула, жадно хватая воздух. Я наклонился над ней: — Ой, а что такое? Почему лежим? Где гордыня? Стражники дернулись, чтобы разорвать меня, но Лианель подняла руку: — СТОЙ! Все замерли. Она поднялась, держась за бок. В глазах горел огонь, но теперь там было и уважение. — Завтра. Реванш. — Посмотрим, — зевнул я. — У меня плотный график. Сон, еда, все дела.

Я развернулся, чтобы уйти, но Алексия крепко схватила меня за запястье. — Куда собрался? Мы тебя все равно найдем. По маячку. Я щелкнул пальцами. Волос, который она вырвала у меня вчера, сгорел прямо у неё в кармане. — Удачи, — улыбнулся я. — Без GPS будет сложнее. — Стой. Она сказала это тихо, без обычной надменности. — Я провожу тебя в библиотеку. — Ага, чтобы опять ехать в золотой карете с мигалками? Спасибо, я пешком. — Нет, — она фыркнула. — У меня есть «маскировка». Специальная одежда для тайных вылазок. — О, ниндзя-стайл? — заинтересовался я. — Жду шоу.

Через десять минут она вышла. В роскошном, блестящем платье, с идеальной укладкой и шлейфом дорогих духов. Я завис. — Ты... это называешь скрытностью? — Конечно! — она закатила глаза. — На красивых и богатых никто не смотрит прямо — все боятся. Работает безотказно. — Логика уровня «принцесса», — вздохнул я. — Ладно. Держись. Я схватил её за руку. Щелк. ХЛОП.

Мы стояли в библиотеке. Алексия согнулась пополам и её звучно вырвало на пол. — Эм... — я неловко похлопал её по спине. — С первым разом. Привыкай. Я подошел к деду. Сегодня он выглядел бодрее (видимо, отошел от шока). — Книги. Те же самые.

Я сел читать. Алексия, зеленая, как гоблин, плюхнулась рядом. — Ты псих! — прохрипела она. — Нормальные маги чертят круги, читают формулы перед телепортацией! А ты просто... БАМ! — Хватит ныть, — отмахнулся я.

Я открыл первый том: «Герой с белыми волосами и голубыми глазами появился во время Великой Битвы...» — М. Что за Великая Битва? — спросил я. Алексия уставилась на меня: — Ты читать умеешь, а историю не знаешь? Пятьдесят лет войны с демонами! Полмира в огне! Этот герой в одиночку уничтожил армию тьмы. — А, понял. Пропустил. Бывает.

Следующая книга: «Красноволосый мечник...» — Твой предок? — спросил я. — Может быть, — пожала плечами она.

Я открыл последнюю книгу. Страницы были из странной черной кожи. Текст написан вязью. Эльфийский. Там описывалось существо. «Разрушитель». «Человек, но не человек. Волосы черные, как безлунная ночь. Глаза — бездны, поглощающие свет. Взгляд его несет боль и забвение...ужас которого боялся весь мир»

Я скривился. — М-да. Приятная компания. Алексия заглянула в книгу и поперхнулась: — Ты... ты умеешь читать на Древнем Эльфийском?! — Ну да. А что? — Эльфы САМИ его забыли тысячу лет назад! Откуда ты его знаешь?! — Само как-то... — пробормотал я. Значит, я знаю мертвый язык. Это плохо. Это очень подозрительно. — Ну что? — Алексия придвинулась ближе. — Узнал своё прошлое? — Нет. Хлоп.

Я исчез и появился в своей комнате в замке. Слишком много информации. Голова гудела. Я только присел на кровать, как дверь слетела с петель. БУМ! Алексия ворвалась внутрь, красная от гнева: — ТЫ СОВСЕМ ОФИГЕЛ?! Оставил меня там одну! С лужей блевотины! — Ой, — я почесал затылок. — Забыл. Ну, ты же пришла. Ноги есть. — Ты мелкий урод! — Мелкий — допустим. Мы ровесники. Но почему урод? Она запнулась, глядя на меня. Гнев сменился смущением. — Ну... не прям урод... — пробурчала она, отводя взгляд. — Просто... твои глаза. В них тяжело смотреть. Страшно. — Ясно. Не красавчик, но и не гоблин. Уже прогресс. — Глупый ты, Грэг, — вздохнула она, садясь рядом. — Страшно глупый. Но... интересный. И это бесит.

Глава 11: «Палтус… пожалуйста, не ломай дров»

По пыльной дороге, ведущей к старому дому на окраине, галопом несся всадник. Конь хрипел, покрытый мыльной пеной, а огромная, набитая до отказа сумка била мужчину по боку в такт бешеной скачке. Он спрыгнул с седла еще до того, как животное остановилось, и, спотыкаясь, подбежал к двери. БАМ-БАМ-БАМ! Кулак забарабанил по дереву так, что петли заскрипели.

— Грэг!! Грэг, открой! Эй! Ты дома?! Тишина. Мертвая, пугающая тишина. Он ударил еще раз. Сильнее. В голосе прорезалось отчаяние. — Палтус… — прорычал он сквозь зубы. — Ответь… пожалуйста…

Из-за соседского забора робко выглянула вихрастая голова. Тот самый мальчишка-пастушок, с которым Грэг еще недавно обсуждал овец. — Вы Грэга ищете? — тихо спросил он. Мужик резко развернулся, чуть не сбив с ног невидимого противника: — Да! Где он?! Как он?! Он… он еще здесь?

Мальчик шмыгнул носом: — Если вы про Грэга… Он уже с белыми волосами и голубыми глазами, да?

Краска мгновенно отлила от лица мужчины. Его губы задрожали. — …белыми? Голубыми?.. — прошептал он, словно ему вынесли смертный приговор. — Я… я не успел?..

Мальчик тяжело вздохнул, подражая взрослым: — Вы опоздали. Его, наверное… демоны съели.

Мужик замер. Он смотрел на мальчика остекленевшим взглядом. Секунда. Две. А потом неожиданно согнулся пополам и РАСХОХОТАЛСЯ. — Демоны?! Съели Палтуса?! — он ржал истерически, до слез. — Малой, да если бы демоны попробовали его съесть — они бы сами подавились и сдохли от несварения!

Мальчик нахмурился, обиженный недоверием: — Я вообще-то серьезно! И я не малой. У него глаз наполовину черный стал, волосы наполовину черные… Он бегал тут, паниковал… Спрашивал такие вещи, которые сам должен знать…

Смех оборвался так же резко, как и начался. На лице мужчины проступил настоящий, липкий ужас. Словно он увидел саму Бездну. — …о нет. — Что? — не понял мальчик. — О нет-нет-нет-нет… — забормотал странник, хватаясь за голову и ероша волосы. — Что «нет»? — Я опоздал.

Он схватил поводья трясущимися руками. — Куда он ушел? Быстро! — В… лес, вроде, — мальчик испуганно попятился от безумца. — Туда, по тропинке.

Мужик замер на мгновение, глядя в небо, и прошептал, словно молитву: — Как я мог опоздать… Господи… Палтус, пожалуйста… не наломай дров… Пожалуйста, не повторяй старое… Дождись меня… Хоть раз в жизни, скотина, дождись меня!

Он взлетел в седло, ударил пятками в бока измученного коня. — Палтус! НЕ ДЕЛАЙ ГЛУПОСТЕЙ!

Конь сорвался с места, унося всадника в чащу леса, ломая кусты. Мальчик стоял, смотрел на оседающую пыль и тихо, чтобы никто не услышал, сказал: — Да он уже в Столице… Вы точно опоздали, дядя.

Глава 12: «Давай, принцесса… унижайся»

Меня разбудил такой стук, будто к двери привязали таран. — Мистер Грэг! — орал слуга за дверью. — Ваша дуэль… кхм… реванш с Её Высочеством Лианель скоро начнется! Я приоткрыл один глаз, уставившись в балдахин кровати. — Какая еще дуэль?.. А. Реванш. Вот же неугомонная женщина.

Я только успел сесть, как дверь распахнулась. В комнату ураганом влетела Алексия. — Ты куда собрался?! — взвизгнула она, тыча пальцем мне в грудь, хотя я даже встать не успел. — Думаешь сбежать?! Лианель тебя из-под земли достанет! — Женщина, я вообще-то только проснулся! — возмутился я, зевая. — Хотя… идея со «сбежать» мне нравится.

Вдруг воздух в комнате стал тяжелым. — Лианель. Голос был тихим, но властным. Я вздрогнул. Алексия вздрогнула. Мы медленно повернулись. В дверях стояла Лианель, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. А прямо за её спиной возвышался Король.

Лианель сделала шаг ко мне, игнорируя отца: — Ты думал, убежишь от меня, трус?! Она уже тянула руку, чтобы схватить меня за воротник пижамы.

— Лианель. Голос Короля стал холодным, как зимний ветер. — Он — наш гость. А ты ведешь себя недостойно принцессы. Принцесса замерла, будто наткнулась на невидимую стену. Осознание того, что она опозорилась перед отцом, ударило по ней сильнее пощечины. Уши Лианель вспыхнули пунцовым цветом. — Извини, отец… — прошептала она, опустив голову. — Не передо мной, — отрезал он. — Перед Грэгом.

О. Это был мой звездный час. Я сел на кровати, скрестил руки на груди, надул щеки и сделал максимально высокомерную, пафосную физиономию. — Ну давай, — протянул я, наслаждаясь моментом. — Извиняйся. Ты ведь сама этого хотела… А теперь что? Доигралась? У Лианель дернулся левый глаз. Потом правый. Казалось, она сейчас взорвется. — Я… прошу прощ… — выдавила она сквозь зубы. — ПХА-ХА-ХА! — я не выдержал и расхохотался прямо ей в лицо.

Король устало покачал головой, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — С этими детьми я поседею раньше времени… — пробормотал он и вышел, оставив нас одних.

Как только дверь закрылась, Лианель детонировала. — Ах ты ж МЕЛКИЙ УБЛЮ… Она рывком вздернула меня за шиворот, так что я чуть не вылетел из пижамы. — ПОШЛИ! Реванш никто не отменял! — Да что тебе от меня надо? — я болтался в её хватке, как тряпичная кукла. — Ты все равно не победишь. Только если я сам не поддамся. — Я! ТЕБЕ! ДОКАЖУ!!! — ревела она, таща меня по коридору. — Ну-ну, — ухмыльнулся я. — Спорим, снова будешь валяться в грязи? Сбоку хихикнула Алексия. Лианель резко обернулась, сверкая глазами: — И ТЫ НЕ СМЕЙ СМЕЯТЬСЯ! Алексия тут же приняла невинный вид и гордо вскинула подбородок: — Я вообще не смеюсь. Это… кашель был. Аллергия на глупость.

— Пошли! — рявкнула Лианель. — Я уничтожу тебя! — Удачи, — зевнул я. — Это надо уметь — уничтожать пустое место. — ГРЭЭЭЭЭЭЭГ!!!

СЦЕНА 2: «Реванш, которого никто не пережил (особенно гордость Лианель)»

Мы шли по коридорам уже минуту. — Да что мы так долго ползем? — вздохнул я. — Скукотища. Телепорт. ХЛОП.

Мы оказались в центре тренировочного поля. Я стоял, потягиваясь. А Лианель стояла на четвереньках и её звучно выворачивало наизнанку прямо на идеальный газон.

Вся королевская стража замерла. Наставники выронили свитки. Кто-то уронил меч себе на ногу, но даже не вскрикнул. — Принцесса Лианель?! — завопил капитан стражи. — С вами все хорошо?! Через минуту на поле, запыхавшись, вбежала Алексия (она бежала пешком). Увидев сестру в такой позе, она согнулась пополам и заржала, как лошадь. — Ты… ты опять… А-ХА-ХА-ХА! Я не могу! Это лучшее утро в моей жизни! — Заткнись! — прошипела Лианель, вытирая рот рукавом и поднимаясь. В её глазах горело желание убивать. — Я уничтожу его. Больше его фокусы не пройдут.

Вдруг я почувствовал дрожь маны. По периметру поля встали четыре придворных мага в балахонах. Они начали читать синхронное заклинание. Воздух стал вязким, как кисель. — Что это? — спросил я, чувствуя давление на плечи. — Блокировка пространственной магии, — гордо заявил главный наставник. — Чтобы бой был честным. Никаких телепортов! — Правда? — я посмотрел на них с жалостью. — На эту ерунду вы тратите столько сил?..

Я просто щелкнул пальцами. ХЛОП. Барьеры треснули с оглушительным звоном, как разбитое оконное стекло. Магов отбросило отдачей, они попадали на пятые точки. Толпа ахнула. — Ладно, — сказал я, видя их испуганные лица. — Дам фору. Я не буду телепортироваться. Честно. Руками клянусь.

Лианель встряхнула плечами, разминая шею: — Хорошо. Тогда у тебя не будет оправданий, когда я вотру тебя в песок. — Мечтай. — Начали!

Бой!

Она рванула вперед. В этот раз она была еще быстрее — просто размытая красная вспышка. Но её меч снова рассек воздух в сантиметре от моего носа. — Дежавю? — спросил я, лениво уклоняясь. Я поймал ритм. Шаг влево, поворот. Я уже заносил руку для удара, когда… БАМ! Воздушный взрыв под её ногами.

Лианель взмыла вверх, оттолкнувшись от воздуха, как от твердой опоры. Она создавала платформы из ветра! Она прыгала вокруг меня, как бешеный кролик на стероидах, атакуя сверху, сбоку, сзади. Красиво. Реально красиво. Я даже на секунду залюбовался и забыл уклониться. Но рефлексы сработали сами.

— А у тебя талант, — признал я, уходя от очередного выпада. — Но… ты предсказуема. Я увидел момент. Её пальцы на рукояти чуть дрогнули от усталости. Резкий удар основанием ладони по её запястью. Меч вылетел из её рук и, крутясь, полетел в траву.

Она приземлилась, перекатилась и рванула к оружию. — Не-не-не, — цокнул я языком. Вжух. Я не телепортировался — просто использовал рывок. Я оказался у меча первым и от души пнул его на другой конец поля. — Ну? — я развел руками и отшвырнул свой меч тоже. — Что ты можешь без железки?

Толпа охнула. Безоружный бой? Лианель взвилась, как фурия. Её губы сжались в ниточку. — Я… ТЕБЕ… СЕЙЧАС… Она подлетела ко мне. Я решил дать ей шанс, ну, из вежливости. БАЦ! Кулак прилетел мне прямо в скулу. — Ауч… — я отступил на шаг, потирая щеку. — Блин. Больно вообще-то. Зря я это придумал.

Она замахнулась снова, вдохновленная успехом. Но на этом подарки закончились. Я уклонился, нырнул под её руку и коротко, без злости, ударил кулаком в солнечное сплетение. Дыхание выбило из неё со свистом.

Лианель замерла. Её глаза округлились. Она постояла секунду… и медленно, как в замедленной съемке, опустилась на колени, хватая ртом воздух. Тишина. Мертвая тишина.

— Опять проиграла, да? — спросил я, нависая над ней. Толпа вздрогнула. Я вскинул руки вверх, как победитель гладиаторских боев: — ПРИНЦЕССА ПРОИГРАЛАААА!!! Я начал прыгать вокруг неё, как идиот: — А-ХА-ХА-ХА! ДВА-НОЛЬ! СУХАЯ ПОБЕДА! ПОЛНОЕ УНИЖЕНИЕ! ДВААА-НОООЛЬ!!!

Лианель, все еще стоя на коленях, подняла на меня налитый кровью взгляд и прохрипела: — Я… тебя… убью… С трибуны доносился истерический хохот Алексии — она уже каталась по скамейке, держась за живот.

Стражники переглядывались, не зная, что делать: арестовывать меня за неуважение или звать лекаря для принцессы.

Глава 13: «Наполовину человек, наполовину… недоразумение»

Я проснулся с тяжестью в голове, будто ночью кто-то решил использовать мой череп как барабан. Кое-как добравшись до зеркала, я наклонился ближе и замер. — О… — выдавил я. — Ой. М-да.

Левый глаз стал почти нормальным. Белок — снова белый, зрачок — обычный, человеческий. Только радужка сохранила едва заметный, дымчатый оттенок. А вот правый глаз остался прежним — черная, непроглядная бездна. Контраст выглядел… жутко. Будто маску на пол-лица натянули.

— Супер. Новый уровень уродства разблокирован, — пробормотал я своему отражению. — Был полуцветочек, стал полустрашилка. Я плеснул водой в лицо, стараясь не думать о том, что будет дальше. — Ставлю пять монет, что к утру правый глаз станет радужным в крапинку. С меня станется.

В дверь деликатно постучали. — Мистер Грэг, — голос слуги звучал почтительно. — Напоминаю: сегодня в 18:00 ужин с Королем. Не опаздывайте. — Как такое забыть… — буркнул я, падая обратно в подушки. — Легко.

Я решил вздремнуть. Чуть-чуть. Минут пятнадцать. Просто прикрою глаза…

Разумеется, я открыл глаза ровно в 18:00. — ААА, ЧТО ЗА?! Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла Алексия. Руки в боки, лицо красное, пар из ушей. — Ты ПОЧЕМУ еще в трусах?! — заорала она. — Это же УЖИН С ОТЦОМ! С КОРОЛЕМ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ?! — Я… я не знаю, как это вышло! — оправдывался я, пытаясь натянуть штаны и одновременно надеть сапоги (почему-то задом наперед). — Время здесь течет иначе!

Она открыла рот, чтобы выдать новую порцию крика, но вдруг осеклась. Её взгляд прилип к моему лицу. — Твои глаза… — Да-да, — вздохнул я, наконец справившись со штанами. — Меняются. Я не слепой, тоже вижу. В зеркале полный цирк. — Они… наполовину нормальные… — прошептала она, подходя ближе. — Это… это странно. И пугает даже больше, чем раньше. — Спасибо. Наконец-то кто-то сказал это вслух. Пошли, пока меня не казнили за опоздание.

СЦЕНА 2: Ужин, Пирожок и Смех над Элитой

Я распахнул двери обеденного зала и влетел внутрь, чуть не споткнувшись о ковер. — Простите! Я… эээ… проводил важную медитацию. Слегка увлекся.

За столом сидели все. Король, Алексия (которая успела добежать быстрее меня), Лианель (все еще мрачная после поражения). Статная, высокая, с холодным взглядом и идеально прямой спиной. Лианель — старшая сестра.

Король кивнул мне на стул. Я сел и тут же схватил пирожок. Лианель наклонилась вперед, сверля меня взглядом. — Отец, — произнесла она твердым голосом. — Сила Грэга огромна. Я изучила его в дуэли. Он может стать опорой королевства. Мы не должны его упускать.

— ЧЁ? — спросил я с набитым ртом, роняя крошки. — Кто? Я? Опора? Ребят, я даже на ногах ровно стоять не люблю, какая опора?

Алексия быстро закивала: — Он необычный, папа! Его потенциал огромен. Мы видели его рефлексы, его магию… это нельзя игнорировать! Король посмотрел на меня своим тяжелым, проницательным взглядом. — Ты сам видишь изменения? — спросил он тихо. — Твои глаза. Тьма отступает? — Угу, — я проглотил кусок. — Сам вижу. И не знаю, что сказать. Кроме «м-да».

Повисла пауза. Я вытер руки салфеткой. — Слушайте, спасибо за гостеприимство. Было весело… иногда. Конфеты вкусные. Но мне пора. — Куда? — спросил Король. — Идти своим путем. Каким — не знаю, но точно не тут. Не люблю дворцы, этикет и вот это всё.

Лианель резко встала. Её стул с грохотом отодвинулся. — Что? Ты просто уйдешь? Без цели? Обладая такой силой, ты хочешь потратить жизнь впустую? — Именно, — кивнул я.

Король перебил назревающий спор: — Грэг. Хочешь ли ты обучаться в нашей Королевской Академии Магии и Меча? Алексия вспыхнула от радости: — Да! Грэг, соглашайся! Это лучшее место для развития! Там учат настоящие мастера! Там библиотека больше, чем в городе!

Я лениво наклонил голову: — Эм… Академия, говоришь. А какого уровня там ученики? Лианель выпрямилась, гордая, как мраморная статуя Победы. — Уровень высочайший. Я, например, занимаю второе место в рейтинге мечников всей Академии.

Я посмотрел на неё. Посмотрел на свой надкушенный пирожок. Снова посмотрел на неё. Вспомнил, как легко раскидал её.

— ПФФФФ! Я расхохотался. Громко, искренне, до слез. — АХАХАХА! Ты? Второе место? И это — лучшее, что у вас там есть? Я вытер выступившую слезу. — Ох… я… извините, но… это же смешно. Если "второе место" — это ваш уровень, то мне там будет скучно до смерти. Я же там усну на первой дуэли.

В зале повисла ледяная тишина. Лицо Лианель пошло красными пятнами от гнева. Алексия закрыла лицо рукой.

Король не рассердился. Он поднял руку, останавливая готовую взорваться дочь. — Там не только студенты, Грэг. Там преподает один… особый учитель. Он сделал паузу. — Очень древний Эльф. Говорят, он родился почти в эпоху Зарождения Мира. Он живет дольше всех рас. Видел всё. Войны, катаклизмы, смену эпох. Король посмотрел мне прямо в глаза: — Возможно… он сможет подсказать тебе что-то о твоей природе. О твоих циклах.

Я замер. Пирожок выпал из руки на тарелку. Эльф. Древний. Та книга в библиотеке, написанная на мертвом языке, который я понимаю. Черный монстр. Мои провалы в памяти.

Пазл щелкнул. Это не совпадение. Я медленно выдохнул. — Эльф, говорите… Король ждал.

— Решено, — я поднял взгляд. — Я еду. — Завтра отправишься, — кивнул Король, будто знал ответ заранее.

Я молча кивнул и потянулся за новым пирожком. Эльф… Может, это и есть ключ. Может, наконец-то я узнаю, кто я такой и почему все называют меня «уродом».

Глава 14: Багаж, Язва и Чужой Дом

Утро началось не с лучей солнца, а с вежливого, но настойчивого голоса. — Мистер Грэг, пора собираться. Кареты поданы. Я открыл один глаз. — «Мистер Грэг»? Ого. Расту в статусе. Вчера был «эй ты», сегодня «мистер». Глядишь, завтра в короли запишут.

Собирать мне было нечего. Вся моя жизнь умещалась в карманах новой куртки: горсть конфет и карта, которая врёт. Я вышел во двор. Там царил хаос. Слуги бегали как муравьи, таская сундуки, коробки, платья, клетки с птицами и какие-то непонятные свертки. Стояли три огромные кареты.

Я стоял и смотрел на это безумие, когда затылком почувствовал движение. Кто-то крался сзади. Цель — мой волос. Опять. Я резко пригнулся, пропуская руку над головой. — Да что тебе надо?! — рявкнул я, оборачиваясь. — Я так лысым стану раньше времени! У тебя фетиш, что ли?

Алексия стояла с невинным видом, поправляя перчатку. — Не льсти себе, Грэг, — фыркнула она. — Лысина тебе, может, даже пойдет. Блеск твоей макушки будет отвлекать врагов, пока ты думаешь, куда телепортироваться. — Ха-ха. Очень смешно. Ты чего не собралась еще? — Я-то собралась. Вон, — она махнула рукой на гору сундуков, которую грузили в первую карету. — Это… всё твое? — у меня глаза на лоб полезли. — Мы едем учиться или открывать торговый центр? — Это только самое необходимое, — парировала она с ехидной улыбкой. — Платья, книги, косметика… Понимаю, тебе, дикарю, это сложно осознать. Твой багаж — это пыль на сапогах и дурные манеры. Их в чемодан не положишь. — Угу, — кивнул я. — Зато я свободен. А ты раб своих тряпок. — Это называется «статус», Грэг. Но откуда тебе знать? Твой статус — «бродяга с претензией». Кстати, поторопись. Сейчас принесут вещи Лианель, и места станет еще меньше.

Она развернулась на каблуках и пошла командовать слугами, бросив напоследок: — И не стой столбом. Портишь вид фасада.

М-да. Язва. Но красивая язва.

Я забрался в третью, пока еще пустую карету, и растянулся на мягком сиденье. Снаружи шумели, кричали, смеялись. А здесь, в бархатной тишине, меня накрыло.

Я смотрел в потолок кареты, украшенный золотой росписью, и чувствовал, как внутри разрастается холодная пустота. «Неужели я подчинился?» — подумал я. Я, обладающий силой разрушать армии, сижу здесь и жду, пока меня повезут в школу, как послушного ребенка. Почему? Ради вкусных конфет? Ради мягкой кровати? Ради того, чтобы Алексия подкалывала меня по утрам? Это приятно. Это комфортно. Но это… мелко.

«Ради чего я живу?» Чтобы узнать прошлое? А если я узнаю? Что дальше? Ну, допустим, выяснится, что я был великим героем. Или великим злодеем. Это изменит то, что я сейчас лежу здесь и ем леденец? Нет. Тогда зачем искать?

Я чувствовал, что трачу время. Драгоценное время. Мы смеемся, играем в дуэли, ловим «хи-хи ха-ха»… А в груди, под ребрами, давит свинцовая тяжесть. Ощущение, будто я забыл выключить утюг. Только «утюг» — это что-то, от чего зависит судьба мира. Я должен что-то сделать. Что-то важное. Но я не помню что.

Я выглянул в окно на стены замка. Дежавю ударило с новой силой. Я знал этот камень. Я знал этот изгиб башни. Не из этой жизни. Может, я строил этот замок? Или я разрушал его сотни лет назад? Стены молчали, но они узнавали меня. Я был здесь чужим для людей, но своим для этих камней. Это было ужасное чувство. Быть призраком в собственном доме. Иметь вечность за плечами, но помнить только последние два дня.

— Я просто турист в своей жизни, — прошептал я в пустоту. — Веселый, сильный, глупый турист. А где-то тикает таймер, который я не слышу.

Глаза начали слипаться. Тревога не ушла, она просто спряталась в тень, уступая место сну. Под шум сборов и крики Алексии я провалился в темноту.

СЦЕНА: «Родственник из деревни» и Финансовая Грамотность

Я сладко спал, пуская слюну на бархатную подушку, когда дверь кареты распахнулась с бесцеремонностью тарана. — Грэг, подвинься. Сядь нормально! Я открыл глаза. В проеме стояли Алексия и Лианель. Обе. — Чё вы пришли? — пробурчал я, неохотно поджимая ноги. — У вас же там целый караван карет. Места мало?

Они забрались внутрь, шурша платьями, и уселись напротив. Лианель выглядела так, будто делает мне одолжение своим присутствием, а Алексия сияла энтузиазмом. — Слушай внимательно, Грэг, — начала Алексия. — Вот твоя легенда. Ты наш дальний родственник из провинции. Тебя прислали на обучение, потому что наш отец невероятно добр и заботится о родне. Они обе улыбнулись. Улыбки были настолько фальшивыми и натянутыми, что мне стало больно на это смотреть. — Осторожнее, — зевнул я. — Рожи не порвите. Слишком много сахара, у меня сейчас диабет начнется.

— Хам, — констатировала Лианель. — И манеры у тебя ужасные. — Э, а чё с ними не так? — я почесал нос. — Всё нормально. Ем вилкой, пью из кружки. — Посмотри на себя! — фыркнула Алексия, окидывая меня брезгливым взглядом. — Ты выглядишь как деревенщина, который ограбил пугало. Эта куртка… это что, мешок из-под картошки с капюшоном? — Вообще-то, — я обиженно выпятил грудь, — эта одежда стоит денег! Я отдал за неё… ну… много! Целых три серебряных и еще золотой сверху за срочность!

Алексия прыснула в кулак. Потом не выдержала и захохотала в голос. Лианель тоже криво усмехнулась. — Три серебряных? — сквозь смех выдавила Алексия. — О боги… Грэг, мой носовой платок стоит дороже, чем весь твой гардероб вместе с ботинками. Золотой за срочность? Тебя развели как младенца!

Я почувствовал, как краснею. Я-то думал, что выгляжу круто и богато. — Смешно вам, да? — тихо сказал я. — А вы сами-то хоть раз в жизни деньги зарабатывали? Своим трудом? Не у папочки из казны брали, а так, чтобы руки в мозолях? Смех в карете оборвался мгновенно. Сестры переглянулись. — А нам не надо, — холодно ответила Лианель, вздернув подбородок. — Мы рождены править, а не пахать. — Ну-ну, — хмыкнул я. — Править…

— В общем, запомни легенду, — быстро перевела тему Алексия. — И веди себя тише. — Да вы так говорите, будто я там надолго задержусь, — я откинулся на спинку. — Приедем, я найду этого вашего эльфа, задам ему пару вопросов про прошлое, получу ответы и свалю. Делов-то. Сестры снова переглянулись, но теперь в их глазах читалась жалость. — Ой, ты еще не знаешь характер Магистра Элвиндора… — зловеще протянула Алексия. — «Задам вопрос и уеду»… Ага. Мечтай. Как приедем — узнаешь.

Мы ехали еще минут десять. Скука начала разъедать мой мозг. — О, точно! — я резко выпрямился, напугав Лианель. — Где ваша Академия на карте? Давайте просто телепортнемся! Прямо сейчас. Бам — и мы там. — НЕТ! — гаркнули они хором. — Да ладно вам, — я уже поднял руку для щелчка. — Только я телепортнусь. Вы тряситесь в карете, а я вас там подожду. — НЕТ! — Алексия схватила меня за руку. — Ты потеряешься! Вся легенда рухнет! Маскировка исчезнет! Нас раскроют! — Ну тогда дай волос, — сказал я. — Я по нему тебя найду, если что. Алексия быстро убрала свои локоны подальше, прикрыв их рукой: — Нет уж. .

Она посмотрела на мое недовольное лицо и вдруг… погладила меня по голове. Как щенка. Или маленького ребенка. — Ну тише, тише, не буянь, — ласково сказала она, взъерошивая мои волосы. — Потерпи немного.

Я отмахнулся и забился в самый дальний угол кареты, скрестив руки и надув губы. — Да идите вы… — буркнул я. — Обращаются как с идиотом.

Алексия с интересом наблюдала за моей реакцией. — Слушай… — задумчиво спросила она. — А ты случайно не ребенок, Грэг? Ведешь себя как пятилетка, которому игрушку не купили. — Не знаю я, — огрызнулся я, глядя в окно.

В этом ответе было больше правды, чем мне хотелось бы. Я реально не знал. Может, мне тысячи лет. А может, я родился три дня назад в той деревне, а все эти воспоминания — фальшивка. Я чувствовал себя древним стариком, запертым в теле подростка с мозгами ребенка. — Бесит, — шепнул я стеклу.

Глава 15: Синдром Котика, Медведь и «Косой» Родственник

Мы ехали уже целый день. Стук колес начал меня гипнотизировать. Я лежал, глядя в потолок, и снова и снова прокручивал в голове тот момент. Рука Алексии в моих волосах. Это было… странно. Тепло. Мне хотелось зажмуриться и, честно говоря, замурлыкать, как довольный кот. Хотелось, чтобы она не останавливалась. От этих мыслей меня прошиб холодный пот. «Фу, Грэг, соберись! — мысленно дал я себе пощечину. — Тебе приятно, когда тебя гладят, как домашнюю зверушку? Это что, манипуляция? Или… привязанность? Фу, быть таким. Или не фу?» Я запутался. Быть монстром проще — никаких чувств, только голод и скука. А быть человеком — это сплошная головная боль.

Чтобы отвлечься, я начал доставать сестер. — Мы приехали? — НЕТ. — А сейчас? — Грэг, помолчи! — А долго еще? — ДА СКОРО, БЛИН! — не выдержала Лианель. — Сколько это «скоро»? В часах, минутах, секундах? Они зарычали. Я понял, что сейчас меня выкинут на ходу, и решил проветриться. Хлоп. Я телепортировался на крышу кареты, подышал воздухом, потом — в проезжающую мимо деревню, купил яблоко, и — Хлоп — вернулся обратно в салон, дожевывая фрукт. Сестры смотрели на меня как на дерганого призрака, но молчали.

На следующее утро я проснулся от тряски. — Доброе утро, Грэг, — устало сказала Алексия. — Примерно три часа осталось, так что приведи себя в… Она осеклась. Её глаза расширились, рот приоткрылся. Лианель тоже уставилась на меня с ужасом. — ГРЭГ! ЧТО С ТВОИМ ГЛАЗОМ?! — А чё с ним? — я почесал веко. — Опять цвет поменял? — Хуже! — выдохнула Алексия. — Он… разделен!

Я достал зеркальце (отобрал у Алексии вчера). М-да. Правый глаз был разделен ровной вертикальной чертой. Левая половина — черная бездна, правая — белый белок. Выглядело это так, будто во мне склеили двух разных существ. — Стильно, — оценил я. — Геометрично. — Ты можешь это скрыть?! — запаниковала Лианель. — Ладно, когда глаза разные. Но ЭТО?! Это пугает до дрожи! В Академии тебя сразу же отправят в лабораторию на опыты! Скрой это, быстро! Мы почти приехали!

Я нахмурился. — Да если они не хотят принимать меня таким, какой я есть, зачем мне туда вообще ехать? Пошли они. Сестры посмотрели на меня таким взглядом (смесь злости и мольбы), что я сдался. — Ладно-ладно. Не нойте. Сейчас решу. Хлоп.

Я оказался в лесу. Темно, сыро, пахнет хвоей. Прямо передо мной — темная нора. Берлога. — Извини, братан, — сказал я в темноту. — Мне очень надо. Из берлоги вылез огромный бурый медведь, сонно моргая. — Р-р-р? — спросил он. — Я аккуратно, — пообещал я. — Только маленький слой. Я щелкнул пальцами, парализуя зверя. — Не дергайся. Я врач. Почти. Я достал маленький ножик (для фруктов, стащил со стола) и начал аккуратно срезать тончайший слой роговицы с его глаза. Лес огласился ужасным ревом, полным боли и непонимания. Медведь плакал. — Всё, всё! — я закончил операцию. — Не ори. Я положил руку ему на морду. Зеленое свечение — и глаз медведя зажил мгновенно. Зрение вернулось. — Видишь? Я тебя вылечил. Физически ты здоров. Медведь забился в угол берлоги, дрожа и закрывая лапами морду. Психологическая травма на всю жизнь обеспечена. — Ну извини, — бросил я и начал колдовать над кусочком ткани в руках. Сформировал линзу, очистил, сделал прозрачной. Хлоп.

Я вернулся в карету. — Ты чей глаз оторвал?! — взвизгнула Алексия, увидев кровь на моих руках. — Да там… медведя одного, — отмахнулся я. — Не оторвал, а позаимствовал часть. Он жив-здоров, не переживайте. Я вставил самодельную линзу в свой жуткий глаз. Она перекрыла черноту, сделав глаз мутно-карим, почти нормальным. — Ну как? — спросил я, моргая. — Нормально?

Сестры уставились на меня. — М-да… — протянула Лианель. — Черноты не видно. Но… — Что? — Твой глаз… он теперь косит, — вздохнула Алексия. — Сильно косит. Ты выглядишь как дурачок. — Ну и ладно! — я развел руками. — Извините, ваш дальний родственник вот такой. Косоглазый, зато с душой. Принимайте как есть.

В этот момент карета остановилась. — Приехали, — обреченно сказала Лианель. — Великая Академия. И мы… с ЭТИМ.

СЦЕНА: Шар, Математика для дошкольников и Тонкий юмор

Кареты остановились. Двери распахнулись, и принцессы выплыли наружу под восхищенные вздохи толпы. Я же, воспользовавшись суматохой, вылез через другую дверь, стараясь слиться со стеной. Не вышло. С моим косым глазом и в этой куртке я привлекал внимания больше, чем цирковой медведь.

Идя по двору, я чувствовал на себе десятки взглядов. Кто-то хихикал, кто-то шептался. На входе в главное здание путь мне преградил крепкий мужчина лет сорока с выправкой военного. — Юноша, вы новенький? — строго спросил он. — Ну да, — буркнул я, пытаясь обойти его. Он посмотрел мне прямо в глаза (в оба, и в нормальный, и в косой). — Вы точно ученик? Выглядите… подозрительно. — Я сказал — да. Какое тебе дело, мужик? Отойди, не мешай проходу. Его лицо побагровело. — Как ты смеешь?! В его руке из ниоткуда возник короткий жезл. Голос, усиленный магией, громом разнесся по всему двору: — Я — ГЛАВНЫЙ ЭКЗАМЕНАТОР! А ТЫ, ЩЕНОК, СЕЙЧАС ВЫЛЕТИШЬ ОТСЮДА!

Эхо еще гуляло под сводами, когда я лениво ковырял в ухе. — Эм, и чё? Ну, экзаменатор. Жаль тебя, нервная работа. А мне по делам надо. Я сделал шаг, но тут в дверях появились запыхавшиеся принцессы. — ИЗВИНИТЕ! — хором крикнули они. Лианель выступила вперед, напуская на себя самый аристократичный вид: — Господин Экзаменатор, прошу прощения. Это наш… дальний родственник. Король дал ему шанс учиться здесь из жалости. Он… ну, вы видите. Дикарь. Рос в лесу, манерам не обучен. Не судите строго убогого.

Экзаменатор сразу сменил гнев на милость, поклонившись принцессам. — Ах, так он с Вами? — В смысле «с ними»? — возмутился я. — Это они со мн… — МОЛЧАТЬ! — рявкнула Лианель, наступая мне на ногу. — Да, он с нами. Пожалуйста, проведите регистрацию. — Понятно… — протянул мужчина, глядя на меня как на грязь. — Дикарь, значит. Что ж, за мной.

Я пожал плечами и поплелся следом. Мы вошли в просторную комнату. Посередине, на постаменте, стоял прозрачный хрустальный шар. Меня накрыло мощное дежавю. Я видел этот шар. Тысячи раз. В разных местах, в разных жизнях. Но конкретные образы ускользали, как сон. — Чего встал? — усмехнулся экзаменатор. — Испугался магии, дикарь? Твоя задача — влить ману в артефакт. Он покажет твой уровень. Достоин ты мыть полы в Академии или учиться.

Я подошел к шару. Руки сами знали, что делать. — А какой уровень у принцесс? — спросил я. — Красный, — с восхищением ответил мужчина. — Знак огромной силы и упорства. Элита. «Ага, — подумал я. — Значит, эти слабачки выдали красный. Чтобы не выделяться, мне нужно сделать так же. Просто налью столько же маны, сколько у них. Делов-то».

Я положил ладонь на холодное стекло и толкнул ману. ВСПЫШКА. Шар мгновенно, за долю секунды, налился густым, кроваво-красным светом. Без переходов, без мерцания. Просто БАМ — и красный. Экзаменатор отшатнулся, открыв рот. — Так… быстро? — прошептал он. — Обычно цвет меняется постепенно… Как ты это сделал? — Эм… — я убрал руку. — Ну, налил и всё. Красный же? Значит, прошел?

Он потряс головой, приходя в себя. — Ладно. Допустим. Ваше имя, юноша? — Грэг. Мужчина занес перо над бумагой и замер. — А фамилия? Род? — Эм… Не знаю. Просто Грэг. Казалось, у него сейчас лицо взорвется от возмущения. — Безродный… Ладно. Прощаю вашу дерзость только из-за протекции Короля. Теперь второе испытание. — Да вы задолбали! — взвыл я. — Что теперь? Станцевать? Он сделал вид, что не услышал, и сунул мне листок бумаги. — Тест на интеллект.

Я глянул на вопросы. «Сколько будет 140 плюс 140?» «Разделите 500 на 10«— Серьезно? — я поднял на него взгляд. — Это для кого? Для умственно отсталых гоблинов? Любая малолетка это знает. Я за минуту накарябал ответы и сунул листок ему в грудь. — Всё? Я пошел? Он пробежал глазами по ответам. Ошибок не было. — Вы прошли. Идемте.

Мы вышли в коридор. — Слушай, мужик, — я дернул его за рукав. — Мне нужен один человек здесь. Эльф. Такой старый-старый. Где его найти? Экзаменатор презрительно усмехнулся: — Магистр Элвиндор? К нему так просто не попасть, юноша. Тем более первокурснику-дикарю. — О боже… Бюрократия, — простонал я.

Мы вернулись к принцессам. Экзаменатор что-то шепнул им, поклонился и ушел. Лианель и Алексия посмотрели на меня. — Хорошо, — сказали они хором. — Эм… просто «хорошо» и всё? — удивился я. — Никаких восторгов?

Они подошли ближе. — Ты зачем сдерживался? — тихо спросила Лианель. — Мы видели шар. — Сдерживался? — я фыркнул. — Я подумал: сделаю как вы, слабаки, и от меня отстанут. Но этот мужик был навязчивым, еще и тест какой-то сунул… — Да, мы видели результаты теста, — кивнула Алексия с абсолютно серьезным лицом. — Странно… — Что странно? — Странно, что такой, как ты, вообще смог сдать тест на интеллект.

— А, ну спасиб… — начал я и осекся. Стоп. «Такой, как я»? Это она сейчас назвала меня тупым? Я открыл рот, чтобы возмутиться.

Алексия не выдержала и прыснула, прикрыв рот ладошкой. Её плечи тряслись от смеха. — Дошло наконец? — хихикнула она. — Видишь, Лианель, реакция замедленная. Значит, тест был слишком легким. — Да идите вы! — обиделся я, скрестив руки на груди. — Я гений, просто непризнанный.

Алексия рассмеялась уже в голос, а я стоял и дулся, понимая, что в этой словесной дуэли я опять проиграл. — И вообще, у меня глаз болит, — буркнул я. — Ведите меня в комнату. Или где я там жить буду? В подвале?

Глава 16: Мухи, Общага и Фальшивые Друзья

Принцессы вели меня через кампус. Точнее, плыли впереди, а я плелся сзади, как навязанный багаж. К ним тут же начали липнуть студенты. Улыбки, поклоны, лесть… — Столько людей липнет… — громко сказал я, ковыряя в зубе. — Будто мухи на мед. Или на что похуже. Спины сестер напряглись, но они сделали вид, что оглохли, продолжая кивать своим обожателям.

Мы подошли к огромному каменному зданию в пять этажей. — Вот, — махнула рукой Алексия. — Это твое общежитие. — Общежитие? — я присвистнул. — То есть, это мой целый дом? Неплохо король расщедрился. — Нет, дурак, — закатила глаза Лианель. — Только одна комната. Да и ту ты делишь с соседом. — В смысле «делишь»? — я остановился. — Я буду не один? — Нет. Общежитие общее, тут живут и мальчики, и девочки, просто в разных крыльях. У нас с Алексией комнаты соседние, на верхнем этаже. А тебя поселили к какому-то парню из другой группы. — М-да… — простонал я. — Мне легче на крыше спать. Там хоть воздух свежий и никто не храпит.

Они синхронно выдохнули, повернувшись ко мне. В их глазах читалась вселенская усталость. — Ты не заметил? — прошипела Алексия. — Ты нас позоришь. А мы держимся из последних сил. — Позорю? — я ухмыльнулся. — Перед кем? Перед этой толпой подхалимов? Да они с вами общаются чисто из-за вашей фамилии. Убери корону — и они даже не поздороваются. — Неправда! — вспыхнула Лианель. — Среди них есть настоящие друзья! — Хи-хи, — я не сдержался. — У вас? Друзья? Смешно. Ладно, верьте в сказки, принцесски.

Мы начали подниматься на четвертый этаж. Это было уныло. Ступенька за ступенькой. — Скука, — сказал я. — Телепорт. — СТОЙ! — Лианель схватила меня за рукав. — Запрещено! Ты — безродный новичок. Слишком рано показывать такую магию. Тебя сразу начнут проверять, и легенда рухнет. Иди ногами! — О боже… — я поплелся дальше. — А я-то думал, здесь «сильнейшие ученики королевства». Думал, могу не сдерживаться. Я посмотрел на Лианель с ехидной усмешкой: — Да, Ваше Высочество? Или тут все такие же «сильные», как ты на дуэли?

Она скрипнула зубами так громко, что эхо разнеслось по лестничному пролету, но промолчала. 1:0 в мою пользу.

Мы дошли до нужной двери. Номер 404. — Символично, — хмыкнул я. — Ошибка природы, комната не найдена. — Вот ключ, — Алексия сунула мне железку. — Твоего соседа зовут… эмм… не помню. В общем, веди себя прилично. Не убей его в первую ночь. — Постараюсь, — пообещал я без энтузиазма. — Но если он будет храпеть — не ручаюсь.

Сестры развернулись и ушли в свое «элитное» крыло, оставив меня перед обшарпанной дверью. Я вздохнул, вставил ключ и повернул.

СЦЕНА: Комната 404, Белое Облачко и Завоевание территории

Общежитие оказалось устроенным по принципу слоеного пирога: первый этаж — женский, второй — мужской, третий — снова женский, четвертый — мужской. Видимо, архитектор считал, что беготня по лестницам укрепляет моральный дух студентов.

Я поднялся на четвертый этаж, нашел дверь с номером 404 и толкнул её. Внутри было светло и… пафосно. У окна стоял парень. Высокий, стройный, с идеальной укладкой золотистых волос. Он был одет во все белоснежное, без единой пылинки. Лицо — как с обложки журнала «Юный Аристократ». Тот самый тип парней, в которых все девчонки влюбляются с первой секунды, а парни мечтают задушить подушкой.

Я замер на пороге. Внутри меня поднялась волна черной зависти. «Урод, — подумал я. — Он красивее меня. Ненавижу его. Уже ненавижу».

Парень обернулся. Его идеальное лицо скривилось в гримасе отвращения, стоило ему увидеть мою куртку и грязные ботинки. — О боги… — простонал он, обращаясь к потолку. — Отец, за что?! Ты обещал мне урок смирения, но подселить ко мне бродягу с улицы?! Я же умру от его болезней к утру! Здесь уже пахнет бедностью!

Я проигнорировал его вопли. Вспомнив наставления принцесс («веди себя прилично»), я решил промолчать. Пока что. Я прошел к зеркалу, не обращая внимания на его возмущенное пыхтение. Глаз под линзой чесался немилосердно. — Надоело, — буркнул я. Я подцепил ногтем край медвежьей роговицы и с влажным чавканьем вытащил самодельную линзу из глаза. Скомкал склизкий кусочек ткани и швырнул в мусорку. Посмотрел в зеркало. Чернота почти ушла. Осталось лишь темное пятно в центре. — О, завтра, походу, будет нормальным. Регенерация работает.

Я повернулся к соседу. Тот вжался в стену, бледный как полотно. Его глаза, кажется, готовы были выпасть из орбит. — Т-ты… — заикаясь, выдавил он. — Ты МОНСТР?! Что ты сделал со своим глазом?!

— Да нет, — лениво ответил я, моргая разноцветными глазами. — Просто таким родился. Особенность организма. Чего тебе? — Чего мне?! — взвизгнул он. — Ты отвратителен! И… и… Он окинул меня взглядом, пытаясь найти еще изъяны. — И одет как пугало! — А ты одет как… не знаю, облачко? — парировал я, глядя на его белоснежный костюм. — Ты весь в белом. Ты в курсе, что мы в Академии, а не на свадьбе? И не на похоронах? Хотя, с таким соседом, как я, для тебя это могут быть похороны.

У парня начала дергаться щека. Мое терпение тоже заканчивалось. — Тебя хоть как зовут, «облачко»? — спросил я, падая на свою кровать (не разуваясь). Он выпрямился, пытаясь вернуть достоинство: — Я — Альфус Шедор! Сын Герцога Шедора, владельца Северных Шахт, наследник Великого Рода, победитель… — Грэг, — перебил я. — Альфуса хватит. А меня — Грэг.

Альфус задохнулся от возмущения. — «Альфуса хватит»?! Ты… ты невыносимый дикарь! Я иду к коменданту! Я требую переселения! Я не буду спать в одной комнате с чудовищем!

Он пулей вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Я расплылся в довольной улыбке. — Отлично. Комната моя. Я её завоевал. Без единого удара.

В помещении стало тихо и спокойно. Я поудобнее устроился на подушке. — Спокойной ночи, Альфус, — пробормотал я. — Надеюсь, комендант глухой.

Через минуту я уже спал, наслаждаясь победой.

Глава 17: Утро бунтаря, Желтый глаз и «Погаси свет»

Утро наступило предательски быстро. Я открыл глаза и понял две вещи. Первая: Альфуса уже нет. Видимо, сбежал с первыми петухами, лишь бы не дышать со мной одним воздухом. Вторая: Я опаздываю. Сильно.

Я сполз с кровати и поплелся к зеркалу. — Так, что у нас сегодня в меню? — пробормотал я, заглядывая в отражение. Правый глаз был стабилен — черная бездна. Мой фирменный стиль. А вот левый… — Желтый? Серьезно? Левый глаз был ярко-янтарным, с вертикальным зрачком, как у кота или дракона. — Ну приплыли. Вчера был человеком, сегодня наполовину демон, наполовину кот. Мяу, блин.

Я перевел взгляд на стул. Там лежала белоснежная форма. Брючки со стрелочками, жилетка с золотыми пуговицами. — Ага, щас, — фыркнул я. — Я в этом буду похож на зефир. И запачкаю её через пять минут. Я сгреб форму в комок, запихнул на дно шкафа и надел свою любимую, потертую, темную куртку-худи и грубые ботинки. — Вот. Стиль «Бомж-элит». Идеально.

Я шел по коридорам Академии. Вокруг суетились студенты, все как на подбор — в белом, чистые, причесанные. Я среди них выглядел как чернильное пятно на скатерти. На меня косились. Кто-то хихикал. — Смотри, это тот дикарь, — шепнул какой-то парень. — Без формы. Его сейчас вышвырнут.

Я дошел до кабинета 908. Дверь была закрыта. Изнутри доносился строгий голос. Я зевнул и толкнул дверь ногой. БАМ.

В классе повисла тишина. Тридцать пар глаз уставились на меня. Все сидели ровно, в белой форме. Принцессы — за первой партой. Алексия, увидев меня, ударила себя ладонью по лбу и сползла под стол.

У доски стоял Эльф. Тот самый Магистр Эландр. Высокий, серебряноволосый, с взглядом, которым можно резать стекло. Он медленно повернулся ко мне. — Вы опоздали, — ледяным тоном произнес он. — Бывает, — я пожал плечами, проходя в класс. — Пробки. В коридоре не протолкнуться. — Стоять. Голос Эльфа заставил задрожать стекла в окнах. — Где ваша форма, курсант? — А, это… — я оглядел себя. — Да ну её. Маркая. Жмет. И вообще, не мой стиль. Я решил, что главное — это внутренний мир, а не одежда. Разве не этому учат в Академии?

Класс ахнул. Кто-то с задней парты (кажется, это был Альфус, которого перевели сюда за деньги) пискнул от ужаса. Эльф сузил глаза. — Наглость. Опоздание. Нарушение дресс-кода. И… — он всмотрелся в мое лицо. — Что у вас с глазами? Разноцветные? Вы клоун? — Нет, просто разносторонний, — огрызнулся я. — Давайте уже начнем, а? Скучно стоять.

Эландр медленно положил мел. — Скучно? Ты считаешь, что тебе здесь скучно? Безродный выскочка без ранга? — Ну типа того.

Эльф улыбнулся. Но улыбка эта не предвещала ничего хорошего. — Хорошо. Раз тебе скучно, значит, ты уже все умеешь. Проверим. Он поднял руку. Воздух в классе мгновенно раскалился. Перед его ладонью вспыхнул Огненный Шар. Но не обычный. Он гудел, менял цвет с красного на белый. Это была плазма. Чистая, концентрированная энергия разрушения. Студенты вжались в спинки стульев.

— Это заклинание 4-го круга, — тихо сказал Эландр. — «Солнечный Импульс». Твоя задача — развеять его. Прямо сейчас. Он швырнул шар в меня. Не сильно. Медленно. Чтобы напугать. — Если не сможешь — вылетишь из окна вместе с этим огнем.

Огонь летел мне в лицо. Жар опалил челку. — Развеять? — переспросил я скучающим голосом. — Лень разбираться в структуре… Я просто выставил руку вперед и растопырил пальцы. — Проще выключить.

Шар коснулся моей ладони. Все ждали взрыва. Криков. Запаха горелого мяса. Но вместо этого раздался странный звук. Глухой, влажный хруст. Будто кто-то раздавил яичную скорлупу.

Черная дымка сорвалась с моей руки, окутала белый огонь и… сжала его. Огромный шар мгновенно схлопнулся в крошечную черную точку размером с горошину. Я сжал кулак. Пф-ф. Точка исчезла. Ни дыма, ни жара. Ничего. Абсолютная пустота.

В классе повисла такая тишина, что было слышно, как у кого-то тикают карманные часы. Эльф стоял с вытянутой рукой. Его невозмутимое лицо впервые дрогнуло. Глаза расширились, уши дернулись. — Это… — его голос сел. — Это было не развеивание. Развеивание расплетает ману. А ты… ты просто уничтожил её. Стер само существование огня.

Я зевнул и вытер руку об штаны. — Ну, вы просили убрать — я убрал. Можно я сяду? Ноги затекли.

Я прошел мимо застывшего учителя и плюхнулся на свободное место рядом с Алексией. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых смешались ужас и восторг. — Ты… — прошептала она. — Ты псих. Ты только что сожрал заклинание магистра! — Да ладно, — шепнул я в ответ. — Слабое оно было. Теплое, как грелка.

Магистр Эландр медленно опустил руку. Он смотрел на меня уже не как на хулигана, а как на неразорвавшуюся бомбу. — Урок… продолжается, — хрипло сказал он. — Но после занятия, Грэг… ты останешься. Нам нужно серьезно поговорить.

— Опять? — простонал я на весь класс. — Дайте хоть поесть сначала…

СЦЕНА: Сделка с Эльфом и «Грязный» Грэг

Когда класс опустел, я остался один на один с магистром. — Слушайте, как вас там… — я почесал затылок. — Вы вроде эльф, значит, слух хороший, но повторю: меня зовут Грэг. — Я помню, — холодно ответил Эландр. — У меня к вам предложение, Грэг. Я хочу, чтобы вы представляли нашу Академию на предстоящем Турнире Боевой Магии. — Эмм, нет, — я развернулся к выходу. — Мне это не надо. Я сюда пришел с одной целью: найти того старого, очень старого эльфа. Задам ему пару вопросов и свалю. И больше вы меня не увидите, не буду никому мозолить глаза.

Эландр рассмеялся. Смех был сухим, как шелест осенних листьев. — К Магистру Элвиндору? Просто так? Юноша, к нему даже профессора записываются за месяц. Он не принимает никого. — Да что в нем такого особенного? — фыркнул я. — Очередной старик с бородой? — Он — Легенда. Но… — Эландр хитро прищурился. — Если вы выиграете Турнир, он сам лично захочет с вами встретиться. Это традиция.

Я замер. — Эмм… А когда эти ваши соревнования? — Через неделю. — ЧЕГО?! — возмутился я. — Вы хотите, чтобы я неделю тут торчал и ждал?! — У вас нет выбора, — пожал плечами эльф. — Кстати, вы опаздываете на следующий урок. Фехтование. — Да ё-маё!

Я пулей вылетел из кабинета. Пробежал метров десять и резко затормозил. Разворот. Обратно в кабинет. — Эм… забыл ваше имя, ушастый. Где фехтование? Эландр вздохнул, глядя на меня с жалостью: — Я слышал, что люди умные существа и так быстро не забывают… Спортзал. Конец второго этажа, налево. Бегите, Грэг. — Спасибо!

СЦЕНА: 500 отжиманий и Позор Альфуса

Я несся по коридорам со скоростью ветра. Влетел в зал, едва не снеся двери. Студенты уже стояли в строю, ровные, как на шахматной доске. Передо мной выросли две фигуры: суровый мужчина-тренер со шрамом на щеке и женщина с осанкой валькирии. — КТО СМЕЕТ ОПАЗДЫВАТЬ НА МОЙ УРОК?! — рявкнул мужик так, что у меня уши заложило. — Имя! — Грэг. — О боже… — женщина-тренер скривилась. — Где твоя форма для фехтования? — А что, есть еще и форма для фехтования? — искренне удивился я. — У вас тут на каждый чих отдельная одежда?

В строю кто-то хихикнул. Это был Альфус. Он стоял, сияя в белоснежной защите. — Так, — тренер указал на нас пальцем. — Шедор и… Грэг. В пару. Живо. Альфус вышел вперед, презрительно кривя губы: — Я? С ним? Тренер, вы хотите, чтобы я касался этой грязнокровки? Я осмотрел себя. — В смысле? — не понял я. — Я вчера мылся. И сегодня утром умывался. Я чистый. Ты о чем, пацан? Весь зал грохнул от смеха. Альфус покраснел от злости, поняв, что его оскорбление пролетело мимо цели.

— Хватит болтать! — скомандовал тренер. — Докажи, чего ты стоишь. Альфус, удели эту выскочку. Нам дали тренировочные мечи. Альфус встал в красивую стойку. — Я уничтожу тебя, дикарь! Он бросился в атаку. Я лениво отбил удар. Потом еще один. Он махал мечом красиво, но бестолково. Слишком много пафоса, слишком мало смысла. — Ну чего ты пыхтишь? — спросил я, зевая. — Ты же сейчас… Он сделал широкий замах, я просто шагнул в сторону. Альфус споткнулся о собственную ногу и с грохотом растянулся на полу, выронив меч.

Тишина. — АЛЬФУС! — заорал тренер. — Ты опозорил свой род! Проиграть такому… неумехе! Мне стало обидно. — Эй, вот это грубо было, — сказал я тренеру. — Я вообще-то тут стою. Все замерли. Тренерша уставилась на меня как на смертника. — Какой смелый… Раз ты такой говорливый — быстро! 500 отжиманий и 10 кругов вокруг Академии! Бегом!

Я пожал плечами. — Легкотня. Я вышел на улицу. Пробежал 10 кругов в легком темпе (для меня это была прогулка). Вернулся через 5 минут, даже не запыхавшись. Упал на пол и за 20 минут спокойно, не торопясь, сделал 500 отжиманий. Встал, отряхнул руки. — Всё. Можно в строй?

Тренеры переглянулись. В их глазах читался шок. Обычный человек после такого лежал бы пластом неделю. — Хм… — протянул мужик. — Удивлен. Ладно, может, ты и правда чего-то стоишь. В следующий раз не опаздывай.

СЦЕНА: Столовая, Лопатка и «Еда — это святое»

Урок кончился. Мы вышли в коридор. Принцессы тут же подлетели ко мне. — Ты совсем, Грэг?! — зашипела Лианель. — Чуть слабее планку держи! Ты не должен делать 500 отжиманий как робот! — Да куда слабее? — возмутился я. — Я и так еле двигался, чуть не уснул. Мне надо быстрее закончить с этим, поболтать с эльфом и валить. — Вроде кажешься слабым и щуплым, — задумчиво сказала Лианель, оглядывая меня. — А силы в тебе немерено. — Звучало как оскорбление, — заметил я.

— Ладно, расслабься, — сказала Алексия. — Сегодня первый день, он легкий. Всего два урока. Завтра будет четыре. — ЧЕГООО?! — я застыл. — Четыре урока?! Вы хотите моей смерти? — Зато сейчас — обед! — торжественно объявила она.

Я сразу повеселел. — Обед! Бежим! — Стой, Грэг! — крикнула Алексия мне в спину. — Ты хоть знаешь, где столовая? — Нет. Но я чувствую её запах. Это зов природы!

Я примчался в столовую первым. Увидел стойку с горой еды: мясо, выпечка, фрукты. Глаза разбежались. Я протянул руку, чтобы схватить сочную куриную ножку. БАЦ! По моей руке больно ударили деревянной лопаткой. — Куда лапы тянешь, хам?! — заорала повариха, женщина необъятных размеров. — Где твоя карточка?! — Чего? — я потер ушибленную руку. — Какая карточка? Я есть хочу!

Тут подоспели запыхавшиеся принцессы. — Извините его! — Алексия быстро сунула поварихе пластиковую карточку. — Он новенький, дикий еще. — Грэг, карточка выдается вместе с униформой, — шепнула она мне. — Ой… — я вспомнил комок белой одежды на дне шкафа. — Походу, не заметил.

Мы сели за стол. Алексия взяла еду на двоих. Её поднос ломился от яств. — Слушай, — я уставился на гору еды. — Ты каждый день столько ешь? В тебя же не влезет. — Да, — беззаботно ответила она. — Но я много не ем. Поковыряюсь и половину выброшу. — ЧЕГОООО?! — я чуть не подавился воздухом. — Выбросишь?! Меня накрыло. Внутри что-то щелкнуло, пробуждая древнюю, забытую ярость. — Как так можно обращаться с едой?! — мой голос стал серьезным, почти страшным. — Еда — это святое.

Алексия замерла с вилкой у рта. — «Еда — не главное», — вдруг сказала она, глядя на меня. — Ты так сказала. «Еда — не главное». Эта фраза ударила меня как молот. Мир вокруг на секунду затих. В голове вспыхнуло дежавю Я застыл. Эта фраза… Она отозвалась во мне гулким эхом. Будто мне открыли истину, которую я знал всегда, но забыл. В голове мелькнули образы: холод, пустая миска, дрожащие руки… и радость от куска хлеба. — Да… — тихо сказал я. — Выкидывать еду неправильно. Нельзя.

Мы начали есть. Я по привычке схватил мясо руками. — ГРЭГ! — шикнула Лианель. — Ложкой! Вилкой! — Да зачем? Руками вкуснее. — Ты же во дворце ел приборами! — удивилась Алексия. — Не знаю… — я пожал плечами. — Там оно само как-то вышло. Рефлекс. А в трактире я руками ел, и никто слова не сказал. Они переглянулись, вспомнив, что я «безродный». — Ладно, — вздохнула Алексия. — Ешь как хочешь, только не чавкай.

Она протянула руку и снова, машинально, начала перебирать мои волосы, пока читала какую-то книгу. Я замер с куриной ножкой во рту. Снова это чувство. Тепло. Спокойствие. Будто меня… любят? «Приручает меня? Как дикого зверя? Чтобы я стал послушным песиком Короны?» Или... это просто искренность? Я скосил глаза на Алексию. Она делает это специально? Чтобы мной манипулировать? Или… просто так? От этой мысли стало и приятно, и страшно. «Не привыкай, Грэг, — сказал я себе. — Через неделю ты уйдешь. Не привыкай».

— Тьфу ты, — я тряхнул головой, сбрасывая её руку. — Хватит меня чесать. Я тебе не кот. — Как скажешь, — улыбнулась она уголком губ, не отрываясь от книги. — Но тебе же нравилось.

СЦЕНА: Полуночный бродяга, Секретные ходы и Физика магии

Всю дорогу до комнаты я шел как в тумане. Рука сама тянулась к макушке. Это чувство… когда Алексия перебирала мои волосы… Оно было пугающе приятным. Хотелось снова ощутить это тепло. — Тьфу, — сплюнул я. — Хватит быть размазней.

Я вошел в комнату. Альфус сидел за столом, обложенный книгами. Увидев меня, он демонстративно отвернулся, но я заметил, что он ждал моего прихода. Я плюхнулся на свою кровать. — Слушай, «облачко», — спросил я, глядя в потолок. — Как ты вообще оказался в классе «S»? Ты же… ну… слабоват. Он фыркнул, не оборачиваясь: — В одном классе с тобой? Не возвышай себя, дикарь. Я попросил отца. Он использовал влияние. — М-да… — протянул я. — Но ты же не соответствуешь ни силе, ни уму этого класса. Тебе будет тяжело. Тебя там сожрут. Альфус сгорбился. Его плечи дрогнули. — Мне и так тяжело! — огрызнулся он. — Я, в отличие от тебя, буду стараться! Мне всего-то год надо продержаться, показать себя хорошо, и отец заберет меня обратно под свое крыло, в столичное управление. — А, — кивнул я. — Так ты типа… выкидыш? Сплавили, чтобы под ногами не мешался? В комнате повисла тишина. Альфус медленно повернулся. В его глазах стояли слезы обиды. — Ой, — я понял, что ляпнул лишнее. — Извини. Грубо вышло. Я не хотел. — Да ничего, — буркнул он, отворачиваясь. — От тебя такое неудивительно слышать. Ты же животное.

Мне стало немного стыдно. Но не сильно. — Нам вообще домашку задали, — перевел он тему, шмыгая носом. — По Боевой Магии. — ЧЕГОООО?! — я подскочил. — Еще и домашка?! Я думал, тут просто дерутся! — Ты дурак или прикидываешься? — он посмотрел на меня как на умалишенного. — Задача: создать магический барьер ранга А. Целая книга этому посвящена. Завтра Эландр кинет в нас ту же плазму, что и в тебя. Альфус хмыкнул: — Походу, это легко, раз даже у тебя получилось. Хотя ты сделал это неправильно. Ты нарушил все законы магии.

Я посмотрел на него. — Ты дурак, Альфус? — Что?! — Ты реально невежа в магии. То, что я сделал — это высший пилотаж. А ты… ты даже основ не понимаешь. Он взвился, покраснев как помидор: — Да зачем я вообще начал разговор с дикарем?! Задолбал! «Дикарь, дикарь»! Пошел ты!

Я встал. — Да пофиг. Сиди тут и тухни. Пойду прогуляюсь. Найду этого старика-эльфа и свалю отсюда.

Я бродил по Академии часа три. Это место было огромным лабиринтом. Но для меня стены словно становились прозрачными. Я нашел кучу потайных ходов за гобеленами, скрытые лестницы, пыльные коридоры, которыми не пользовались веками. — Пусто, — бормотал я. — Пусто, пусто… Где же этот Древний?

Была уже глубокая ночь. Я шел мимо кабинета Боевой Магии, когда из тени выступила фигура. — Курсант Грэг? Я вздрогнул. Эльф Эландр стоял, прислонившись к стене. — Зачем гуляете так поздно? — его голос был спокойным, но проницательным. — И хватит шастать по всей Академии и вскрывать тайные ходы, о которых даже ректор забыл. Надо было лучше скрывать присутствие.

— Эээ… блин, — я почесал затылок. — Спалился. Да я ищу этого старого эльфа, Элвиндора. Эландр усмехнулся: — Я же говорил. Вы его не найдете. Он уехал временно. Вернется только к Турниру. Я застонал. — Вот же блин! Я три часа зря потратил! Лучше бы поспал! — Идите спать, Грэг. Завтра тяжелый день.

Я вернулся в комнату. На часах было три ночи. Альфус все еще сидел над книгой. Он был бледный, лохматый и похож на зомби. — Да чтоб тебя… — шептал он, листая страницы. — Почему так сложно… Структура не держится… Угол преломления… Аааа!

Я лег, накрылся подушкой. — Бу-бу-бу… — доносилось от его стола. — Я ничтожество… Отец убьет меня… Плазма сожжет меня… — ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ! — не выдержал я, садясь на кровати. — Ты мне спать не даешь, нытик!

Альфус вздрогнул и посмотрел на меня воспаленными глазами. — Я не могу! Если я не сделаю барьер, я вылечу! Я вздохнул. Встал, подошел к нему, вырвал книгу из рук и кинул на пол. — Слушай сюда, жертва образования. Ты пытаешься поставить стену против плазмы. Плазма прожжет стену, какой бы плотной она ни была. Ты тратишь ману на плотность, а надо на динамику.

Он хлопал глазами. — Чего?.. — Сделай начальный Водяной Купол. Самый простой, ранг D. — Водяной?! Против огня?! Ты спятил?! Он испарится за секунду! — Не перебивай! — рявкнул я. — Создай купол. И раскрути его. Очень быстро. Центробежная сила создаст прослойку воздуха, а вода будет отводить тепло. Плазма просто соскользнет по касательной. Понял?

Альфус застыл. В его глазах шел сложный мыслительный процесс. — Раскрутить… воду… Отвод тепла… — шептал он. — Но в учебнике написано… — В учебнике написано для идиотов, у которых много маны и мало мозгов! — отрезал я. — Делай как я сказал. Задолбал уже. Иди спать.

Я рухнул обратно в кровать. Альфус сидел в тишине еще минуту. Потом я услышал тихий шепот: — Как… как ты такое можешь знать?..

Он выключил лампу. Наконец-то тишина.

Глава 18: Поющий сноб

На следующий день я проснулся от странных звуков. Кто-то выл. Прислушавшись, я понял: это Альфус поет в душе. Фальшиво, но с душой. Видимо, радуется, что я не убил его ночью. Я хлебнул воды из графина и глянул в зеркало. — Так, что сегодня? Правый глаз — стабильно черный. Левый — изумрудно-зеленый. — Ну ладно. Хоть не в крапинку.

Альфус вышел из ванной, благоухая, как клумба. Я зашел следом, быстро умылся и вышел. Альфус уставился на меня: — Ты что, уже всё? Ты даже мыться полностью не будешь? — В смысле? — удивился я. — Я чистый. Руки помыл, лицо помыл. ХВАТИТ ЗВАТЬ МЕНЯ «грязнокровка»! Я чистый, понял? Альфус закатил глаза так сильно, что я испугался, как бы они не застряли. — Идиот… — прошептал он. — Ты хоть знаешь, что это значит? — Ммм… Грязный человек? Тот, кто в грязи? Он посмотрел на меня с непередаваемой смесью жалости и презрения, махнул рукой и молча продолжил натирать ботинки. — Не понимаю, — буркнул я. — Голова чистая, одежда… Я глянул на свою куртку. — Хм. Форма? Я посмотрел на белый комплект. Представил себя в нем. — Не. Я хожу как черная ворона среди белых лебедей. Не нравится — пусть не смотрят. Вчера же никто не убил меня за это.

Я пришел вовремя. Сел на своё место возле Алексии. Она выглядела уставшей, под глазами залегли тени. — Я всю ночь готовилась, — прошептала она. — Учила формулы барьера. Надеюсь, смогу повторить. Я посмотрел на неё как на дуру. — Зачем зубрить то, что надо чувствовать? Она лишь отмахнулась.

В класс вошел Эландр. — Проверка домашнего задания. Лианель, в центр. Создайте барьер ранга А. Лианель встала. Она напряглась, вены на лбу вздулись. Вокруг неё возник плотный, сияющий щит из чистой маны. Я поморщился. — Так расточительно… — пробурчал я. — Неправильная техника. Она просто заливает проблему силой. КПД — процентов тридцать. Эландр выстрелил плазменным шаром. Барьер выдержал, но Лианель пошатнулась, тяжело дыша. — Неплохо, — кивнул эльф. — Теперь Алексия. У неё вышло чуть лучше, изящнее, но тоже тяжело. Потом пошли остальные. У кого-то щит лопался сразу, кто-то падал в обморок от истощения.

— Альфус Шедор! Мой сосед вышел к доске. Он дрожал, как осиновый лист. — Главная задача — выдержать плазму? — уточнил он дрожащим голосом. — Да, — кивнул Эландр. — Любым способом.

Альфус начал создавать стандартный щит, но мана срывалась. Он запаниковал. Оглянулся на меня с ужасом в глазах. Я лишь лениво кивнул. «Давай, облачко. Физика».

Он выдохнул. Отменил магию света и… создал Водяной Купол. Класс зашумел. Вода против плазмы? — Юноша, я же легко… — начал Эландр. Но тут Альфус начал раскручивать воду. Центробежная сила растянула купол, вода превратилась в безумный вихрь. Эландр улыбнулся уголком губ: — Необычно. Решил задачу… интересно. БАМ! Плазма ударила в воду. Но вместо взрыва она заскользила по вращающейся поверхности, рассеиваясь паром и брызгами, и отрикошетила в стену, оставив там черное пятно. Альфус стоял целый и невредимый.

Эландр начал хлопать. — Удивительно, Альфус. Вы смогли выбраться из трудной ситуации нестандартным мышлением. Но все же… к концу недели требую, чтобы у всех был барьер как по книге. Идеальная техника. Все зааплодировали. Альфус сиял, как начищенный таз, и радостно убежал за парту. Эландр посмотрел на меня. В его взгляде читалось: «Я знаю, чьих это рук дело, дикарь».

— Слушай, Грэг, — шепнула Алексия. — Разве так можно? Как он додумался? — Да всё просто, — зевнул я. — Раскручиваешь — удар рассеивается. Он касается не одной точки, а скользит. Вода поглощает энергию (теплоемкость, все дела), а скорость отводит удар. Элементарно. Алексия смотрела на меня с уважением. И чуть-чуть со страхом.

СЦЕНА: Невидимая защита и Слои общества

Весь день они зубрили одно и то же. Мне было скучно. На уроке фехтования я встал в пару с Алексией. Она атаковала быстро, технично. Я просто лениво переставлял меч, блокируя всё. — АЛЕКСИЯ! — орал тренер-мужчина. — Нанеси по нему хоть один удар! У тебя столько возможностей! Он же стоит открытый! Я посмотрел на себя. Руки опущены, поза расслаблена. Реально выгляжу как мишень. Но второй тренер — старый мечник — прищурился. Он видел, что «открытость» — это ловушка. Любое движение Алексии я пресекал еще до того, как она его начинала. — У нее нет возможности, — тихо сказал старик. — Ни одной.

— СТОЛОВКА! — заорал я, как только прозвенел звонок. — Ты, надеюсь, взяла карточку? — Ага, — улыбнулась Алексия. Я улыбался как ребенок, которому пообещали мороженое. Мы подошли к раздаче. Мне шлепнули в тарелку какую-то серую кашу и кусок вареного мяса. Алексии и Лианель — изысканное рагу, салаты, десерт. — Э… — я посмотрел на свой поднос, потом на их. — Почему у нас еда разная? — Потому что слои общества разные, Грэг, — спокойно объяснила Лианель. — Такая еда, как у нас, только у класса «S» и аристократов высшего круга. У остальных — как у тебя. Питательно, но без изысков. — Ну ладно, — я пожал плечами и начал есть. — Каша как каша. Нормальная еда. Главное — не голодный.

Алексия села рядом. Она ела мало, больше читала книгу. И снова, машинально, её рука потянулась к моей голове. Пальцы зарылись в волосы, мягко массируя. Это было нечто. Тепло её рук проникало под кожу, успокаивая вечную тревогу внутри. Я замер с ложкой во рту, боясь шелохнуться. — Да ты, Грэг, прям как ребенок, — хмыкнула она, не отрываясь от чтения.

Внезапно к нашему столу подошла группа студентов. Богатые, красивые, надушенные. — Ваше Высочество! — поклонились они. — Можно к вам присоединиться? Они сели, бесцеремонно разглядывая меня как экзотическую зверушку. — А почему он такой странный? — спросила девушка с напудренным лицом. — Почему у него глаза каждый раз разные? Это болезнь? Алексия тут же убрала руку с моей головы. Тепло исчезло. Стало холодно. — Нет, — быстро сказала она, напуская на себя безразличный вид. — Он просто чудной. Любит красить глаза магией. Деревенская мода, знаете ли. Они захихикали. — Красить глаза? Ха-ха! Какой забавный шут.

Я сидел, уткнувшись в тарелку с кашей. Внутри поднялось мерзкое, липкое чувство. Унижение. Она стыдится меня? Она перестала меня гладить, потому что они пришли? «Красит глаза»… Я чувствовал себя клоуном, которого взяли во дворец ради потехи. Аппетит пропал. Я отодвинул тарелку.

СЦЕНА: Проверка на «вшивость», Дыра в Истории и Вымершие Энты

Я посмотрел на этих напомаженных аристократов. Они сидели с таким важным видом, будто спасли мир, но на деле… — Да они слабее вас, — сказал я вслух, обращаясь к принцессам. — Слабее котят. Потом повернулся к «новым друзьям»: — Слышите, элита. А вы можете хотя бы цвет глаз сменить магией? Прямо сейчас? За столом повисла тишина. Они переглянулись, моргая. — Эм… зачем? — выдавил один. — Это сложная трансфигурация… — Ну да, ну да, — кивнул я. — Легко же. Слабаки. Они, оскорбленные до глубины души, молча встали и ушли, унося свои подносы.

— Грэг! — всплеснула руками Алексия. — Ты что делаешь?! Ты отпугиваешь потенциальных друзей! — Друзей? — я фыркнул, дожевывая свой кусок. — Я не понимаю, какие это друзья. Они общаются с вами чисто из-за того, кто ваш отец. Убери корону — и они даже имени твоего не вспомнят. — Неправда! — горячо возразила Лианель. — Мы просто интересны им как личности! Алексия вздрогнула. В её глазах мелькнуло сомнение, но она быстро кивнула, поддерживая сестру. Видимо, ей было удобнее верить в сказку.

Я ничего не ответил. Просто придвинул к себе поднос Алексии. — Ты же не будешь доедать? — уточнил я. — Нет… — Отлично. Еда — это святое. И я начал уничтожать её порцию, игнорируя их ошарашенные взгляды.

Следующим уроком была История Мира. В класс вошел мужчина лет пятидесяти, в мантии, пахнущей пылью. — Одни старперы тут, — шепнул я. — Тихо! — шикнула Алексия. — Они просто очень опытные.

Учитель начал монотонно рассказывать про династии королей, про границы государств, про великие союзы. Я слушал и понимал одну страшную вещь: в моей голове дыра. Я не знал ничего из того, что он говорил. Где я был все эти годы? Спал? Или история переписывалась, пока я терял память? Это было паршивое чувство — быть чужим в собственном мире.

После истории была Травология. Женщина-преподаватель с восторгом рассказывала про флору. — …А в нашем оранжерейном корпусе есть уникальный экспонат — Живое Дерево! Я сразу поднял руку: — А оно говорящее? Энт? Женщина посмотрела на меня поверх очков: — Юноша, вы совсем? Энты покинули этот мир 250 лет назад. Никто их не видел с того момента. Наше дерево просто двигает ветвями. — А… — я опустил руку. — Жаль. 250 лет. В голове щелкнуло. Я помнил, что деревья могут говорить. Значит, я старше, чем думал.

СЦЕНА: Вечерняя ласка и Наглый сосед

Мы поднимались на четвертый этаж. Принцессы, как верные конвоиры, провожали меня до самой двери. Перед тем как уйти, Алексия снова потянулась ко мне. Она погладила меня по голове. Быстро, но мягко. Будто проверяла: не кусаюсь ли я? Или успокаивала? — Веди себя хорошо, — бросила она и ушла. Я стоял, глядя ей вслед. Место, которого она коснулась, горело. — Черт бы побрал эти нежности, — проворчал я.

Я вошел в комнату. Альфус стоял перед зеркалом (тем самым, моим) и репетировал позы победителя. — Видишь, деревенщина? — самодовольно заявил он. — Моя техника была изящна! Все мне хлопали! А ты сомневался. Я посмотрел на него с недоумением. — Я же тебе подсказал. Ты ныл всю ночь. — Может быть, не знаю, — он картинно отстранился. — Я был в потоке вдохновения. Твои слова были лишь шумом.

— Странный челик, — сказал я зеркалу. — У него какие-то эмоциональные качели. То ноет, то король мира. Я завалился на кровать, накрываясь с головой. — Эй! — окликнул Альфус. — Ты что, даже домашку делать не будешь? Завтра тест по Истории! — Да чё там делать? — зевнул я из-под одеяла. — Легкотня же все. — Ну-ну… — злорадно хмыкнул он. — Посмотрим, как ты завтра опозоришься.

Я закрыл глаза. Тест по Истории? Я не знал ни одной даты. Ни одного имени короля. Но почему-то я был спокоен. «Историю пишут победители, — подумал я, засыпая. — А я, кажется, всегда выживаю. Значит, что-нибудь придумаю».

СЦЕНА: Полный провал, Интуитивная алхимия и «Просто книга»

Если боевая магия и фехтование были для меня детской прогулкой, то История стала стеной, в которую я влетел на полной скорости. Нам выдали огромные листки с вопросами. Я пробежал глазами по тексту. «В каком году подписан Пакет о Ненападении между гномами и людьми?» «Назовите три причины падения династии Алых Роз» «Кто такой Великий Объединитель?»

Я понял одну вещь: я не знаю ни-че-го. В моей голове гулял ветер. Я попытался скосить глаза в листок Алексии. Она заметила мой маневр, ехидно улыбнулась и демонстративно прикрыла свои ответы ладонью. В её глазах читалось: «Страдай, дикарь».

Я был ошарашен. — Столько вопросов только по вчерашнему уроку?! — прошептал я. — Откуда я должен столько знать? Я что, летописец? В итоге я сдал абсолютно чистый лист. Учительница истории, пожилая дама с пучком на голове, посмотрела на мою работу, потом на меня. — Плохо, Грэг. Очень плохо. На первый раз прощаю, спишу на адаптацию. Но советую взять в библиотеке «Общую Историю Мира». Может, хоть так в голове прояснится. Стыдно не знать корни мира, в котором живешь.

Я вышел из класса грустный, как побитая собака.

Зато на Травологии всё изменилось. — Задание на интуицию! — объявила преподавательница. — Перед вами набор трав. Смешайте их так, чтобы получить полезный отвар. Главное условие: никого не убить.

Я посмотрел на пучки сушеной травы. Руки сами потянулись. — Так, это с этим… а это сюда… чуть-чуть сока этого корня… Я не знал названий. Я просто чувствовал, что они сочетаются. Через пять минут в моей колбе плескалась зеленоватая жидкость. Учительница подошла, понюхала и удивленно подняла брови: — Хм! Эликсир свертывания крови. Останавит кровотечение на 20% быстрее обычного. И это из того мусора, что был на столе? Недурно, юноша. Весьма недурно. У вас талант.

После уроков я направился прямиком в свою комнату. «Спать, — думал я. — Только спать». Вдруг кто-то схватил меня за шиворот. — А ты куда намылился? — раздался голос Алексии. — Ну… спать. — Ты что, забыл, как с треском провалил историю? — Ох, ну да… Грустно, конечно. Но я пойду спать, чтобы забыть этот позор. Она не разжала хватку. — Нет уж, дорогой родственничек. Ты идешь в библиотеку. И прочитаешь «Общую Историю Мира» от корки до корки. — Да я даже не знаю, где эта библиотека находится! — взвыл я. Алексия усмехнулась: — Конечно не знаешь. Тебе карту нарисовать или по запаху пыли найдешь? Ладно, не напрягай извилину, я тебя отведу.

Она притащила меня в огромное здание, забитое книгами до потолка. — Здравствуйте, нам «Общую Историю», — скомандовала она библиотекарю. Тот кивнул и вынес… нет, он вынес не книгу. Он вынес могильную плиту из бумаги. Огромный, толстый, пыльный фолиант. — Вот, — Алексия шлепнула ладонью по обложке. — Читай. — М-да… — только и сказал я.

Я с кряхтением поднял эту тяжесть, дотащил до стола и, не рассчитав сил, бросил её. БАБАХ! Книга с грохотом упала на столешницу, подняв облако пыли. В ту же секунду мне по затылку прилетел удар свернутой газетой. — Ай! — я потер голову. Библиотекарь, маленький злой старичок, смотрел на меня с яростью берсерка. — Как ты смеешь так обращаться с книгой, невежа?! — Да чё такого? — возмутился я. — Просто книга. Бумага и чернила. Старик побагровел. — Просто книга?! Люди жизни свои потратили, записывая знания, чтобы такие невежи, как ты, становились людьми, а не обезьянами! Еще раз бросишь — вылетишь отсюда!

— Все, читай, — сказала Алексия, открывая свой учебник. — И не ной.

Я открыл фолиант. Тысячи страниц мелкого текста. — Ну ладно. Я положил руку на страницу. Глаза вспыхнули. «Магия — удобная штука». Я начал листать. Вжух. Вжух. Вжух. Страницы мелькали веером. Я не читал слова — я впитывал информацию напрямую. Минута. Я захлопнул книгу. — Всё. Прочитал. — Что? — Алексия оторвалась от своего конспекта. — Не ври. — Клянусь. Ничего сложного.

Она посмотрела на меня с недоверием. — Ну смотри… Если врешь — я тебя ударю. Она открыла книгу наугад. — В каком году началась Великая Война? — В 200-м, где-то так, — зевнул я. — Кто её начал? — Демон по имени «Ужасный Клык». Ну и имечко, конечно… У его мамы фантазии ноль было. Алексия моргнула, сверилась с текстом. Верно. — Кто был тогда королем? — спросила она, листая дальше. — «Ветреная Сила». Серьезно? — я фыркнул. — Кто им придумывал прозвища? Генератор случайных слов? — Грэг! Просто отвечай!

Она гоняла меня минут пять. Даты, имена, события. Я отвечал на всё, попутно критикуя дурацкие названия. Алексия захлопнула книгу. Она была потрясена. — Удивительно… Как ты так быстро? У тебя память как у архимага. — Я полон сюрпризов, — ухмыльнулся я.

И тут она улыбнулась. Теплой, довольной улыбкой. Она протянула руку и снова начала гладить меня по волосам. — Молодец, — промурлыкала она, перебирая пряди. — Умный мальчик. Это было нечто. Её пальцы касались кожи головы, и меня накрывало волной спокойствия. Все мои циничные мысли растворялись. Я сидел и млел, как кот на батарее. Алексия заметила мою реакцию и тихо хихикнула: — Как всё просто оказывается… Всего-то и надо — погладить.

Глава 19: Провал Гения

На следующий день история повторилась. Учительница пол-урока бубнила лекцию, а вторую половину отвела под тест. Я, уверенный в своей гениальности после вчерашней «загрузки» книги в мозг, быстро исчеркал лист ответами и сдал первым. — Грэг… — учительница пробежалась глазами по строчкам. — Неплохо. Но невнимательно. 73 из 100. — ЧЕГО?! — я чуть со стула не упал. — Где я ошибся? Я же слово в слово писал! — Вот здесь, — она ткнула пальцем в лист. — Ты написал, что Союз Людей и Гномов был заключен в 183 году. А он был в 173-м. Ошибка в десять лет, юноша. В истории это огромный срок. — М-да… — я плюхнулся обратно за парту. — Подумаешь, опечатка. Какие-то жалкие десять лет…

Следом сдали работы принцессы. — Лианель — 90 из 100. Алексия — 92 из 100. Замечательно, девушки! Они вернулись за парту, сияя от самодовольства. Алексия посмотрела на меня с ехидной ухмылкой: — Ну что, гений? Не во всем ты силен, оказывается. Цифры путаешь? — Ой, всё, — отмахнулся я. — В принципе, 73 — это проходной балл. Мне хватает.

На следующий день в расписании появился новый монстр. Математика. — Да капец! — простонал я, увидев учебник. — Еще один предмет? Столько домашки… Зачем вы здесь учитесь? Чтобы страдать? Это же мазохизм! Алексия посмотрела на меня строго, поправляя стопку тетрадей: — Грэг, прекрати ныть. Как говорится: «Тяжело в учении — легко в бою».

Меня словно током ударило. Я застыл посреди коридора. Глаза остекленели. Дежавю. В голове вспыхнул образ: грязь, кровь, лязг металла… и чей-то грубый, хриплый голос, который орет мне эту фразу прямо в лицо, пока я пытаюсь встать с земли. Кто это был? Наставник? Друг? Враг? — Эй! — Алексия пощелкала пальцами у меня перед носом. — Ты чего застыл? Я моргнул, возвращаясь в реальность. — А? Да так… Проснулся. Пошли.

Математика оказалась не прикольной, но простой. Учитель исписывал доску жуткими, длинными формулами. Для остальных это выглядело как эльфийские руны, от которых плавится мозг. Все пыхтели, потели и грызли перья. Лианель хмурилась, Алексия кусала губу. Я же смотрел на доску и зевал. — Скука, — бормотал я. — Это же просто логика. Под один вариант решения подгоняют кучу лишних действий. Зачем писать три строки, если можно сократить до одной? Это было легко, но неприятно. Как распутывать наушники — не сложно, но бесит.

После урока, когда мы вышли в коридор, Алексия дернула меня за рукав. — Грэг… слушай… — Чего тебе? Опять гладить будешь? — Нет, — она слегка покраснела, но тут же сделала деловой вид. — Дай мне свой черновик. — Зачем? Там же каракули. — Я видела, ты решил ту задачу с интегралами за минуту. А я застряла. Дай списать логику. Я усмехнулся. — А говорила: «Тяжело в учении»… Ладно, держи. Пользуйся добротой гения. Я сунул ей мятый листок, и она, довольная, спрятала его в сумку. Хитрюга.

Я вернулся в комнату. Там царила атмосфера отчаяния. Альфус сидел за своей партой, обхватив голову руками. Он смотрел в учебник математики так, будто тот только что оскорбил его мать. — Не сходится… — бормотал он под нос, раскачиваясь. — Почему икс здесь… А вектор там… Я ничего не понимаю… Отец меня убьет… Я посмотрел на его страдающую спину. — М-да, тяжелый случай, — тихо сказал я. Помогать ему второй раз за день мне было лень. Мой лимит доброты на сегодня исчерпан. Я молча прошел к своей кровати, упал на неё и через секунду уже спал, оставив соседа наедине с его демонами цифр.

СЦЕНА: Как случайно стать звездой всего, или «Тройной капкан»

Наконец настал тот день, когда меня начали дергать все кому не лень. После урока Боевой Магии Эландр жестом попросил меня задержаться. — Грэг, насчет Турнира. Все просто. Сначала мы выявляем лучшего в рамках Академии (внутренний отбор), а потом победители едут на Межакадемические Игры. — Ага, — кивнул я. — План понятен. Выигрываю местных, требую встречи со Старым Эльфом, получаю ответы и адьос. Эландр лишь загадочно улыбнулся.

На уроке Фехтования история повторилась. Тренер (тот самый суровый мужик) подозвал меня в угол. — Слушай, Грэг. Дело есть. Не хочешь поучаствовать в соревнованиях по фехтованию? — Я? — удивился я. — Зачем? У вас же есть Лианель. — Вот именно, — кивнул тренер. — Принцесса Лианель — наш фаворит, она легко возьмет золото. Но ей нужны спарринг-партнеры, чтобы разогреться. Ты пойдешь в виде массовки. Ты крепкий, увертливый, сможешь простоять против неё пару минут, в отличие от других бестолочей, которые падают от страха. Я прищурился. — А в чем моя выгода быть грушей для битья? — Можешь неделю не ходить на мои пары. Автоматом зачет. Я задумался. Смысла в зачете не было — я планировал свалить сразу после Боевой Магии. Но… Представить лицо Лианель, когда «массовка» снова уложит её на лопатки? Бесценно. — Я согласен, — ухмыльнулся я. — Буду вашей «массовкой». Самой лучшей.

На Травологии меня снова тормознули. — Грэг, у вас талант к смешиванию, — защебетала учительница. — Не хотите на соревнования по зельеварению? Составите конкуренцию другим курсам. — В чем моя выгода? — я уже начал привыкать торговаться. — Освобождение от уроков на неделю! — Скучно, — зевнул я. — Слишком мелко. Мне лень возиться с колбами ради прогулов. Я уже развернулся уходить, когда она добавила: — Жаль… Там участвует принцесса Алексия. Она очень хотела победить. Я замер. Алексия? Та, которая гладит меня по голове? Снова увидеть её сосредоточенное лицо? И, возможно, щелкнуть её по носу, сделав зелье лучше? — Хм. Интересно, — я развернулся. — Ладно. Записывайте. Я в деле.

Я шел в общежитие, чувствуя себя полным идиотом. — Я собирался уйти тихо, — бормотал я себе под нос. — А в итоге подписался на три турнира. Гениально, Грэг. Просто гениально.

Я подошел к двери своей комнаты и услышал странные звуки. Крики, стоны, бормотание. — Неужели Альфус кого-то убивает? Я открыл дверь. Альфус сидел над учебниками, схватившись за голову, и раскачивался. — Получается… Нет, не получается! А если так… О! Вроде сходится! Да! Я гений! Нет, я тупой… А, нет, снова гений! Он потихоньку, со скрипом, но продвигался.

Я прошел к своей кровати и вдруг заметил на его столе знакомый мятый листок. Мой черновик по математике. Тот самый, который я отдал Алексии. Я нахмурился. — Эй, «облачко», — спросил я. — Откуда у тебя этот черновик? Альфус вздрогнул и прикрыл листок рукой. — А? Это… Принцесса Алексия дала. — Алексия? — Ну да. Она сегодня решила эту задачу у доски, получила высший балл. Я подошел после уроков, спросил, как она поняла логику… Она объяснила и дала мне эти заметки. Сказала: «Разбирайся, там всё просто».

— Ммм… Ладно, — протянул я, ложась на кровать.

Внутри стало тепло. Значит, Алексия не просто списала. Она разобралась (с моей помощью) и теперь помогает этому бедолаге Альфусу, чтобы он не вылетел. Она использует мой гений, чтобы тащить вверх слабых. — Робин Гуд в юбке, блин, — ухмыльнулся я в подушку. — Крадет знания у умных и раздает бедным.

Глава 20: Щекотка, Угрозы и Суп вместо Зелья

Идя по коридору, я увидел толпу, собравшуюся у стены. Все пялились на свежие списки участников Турнира. Я подошел и лениво нашел свое имя. Травология: Грэг. Фехтование: Грэг. Боевая Магия: Грэг. — М-да, — пробормотал я. — Вездесущий Грэг.

Вдруг чьи-то руки схватили меня с боков. — Попался! Лианель и Алексия напали с двух сторон и начали безжалостно меня щекотать. — Эй! Вы чё творите?! — я задергался, пытаясь вырваться, но принцессы вцепились как клещи. — Ты совсем офигел?! — шипела Лианель, тыкая пальцами мне под ребра. — Решил нас без золота оставить? Записался везде! — Жадина! — поддакивала Алексия. — Мы тебя кормим, гладим, а ты?!

— Да прекратите! Смешно же! — я уже ржал, сгибаясь пополам. — Меня просто попросили составить конкуренцию! Чтобы вы не расслаблялись и не выигрывали так легко! — Мы к тебе с добротой! — возмущалась Алексия. — А ты вот так, значит? Нож в спину? — Да не переживайте! Хватит! — я наконец вырвался и отскочил к стене, тяжело дыша. — Я буду серьезным только на Боевой Магии. Честно! В остальном я так… погулять вышел.

Сестры переглянулись и скрестили руки на груди. — Ну смотри, Грэг, — серьезно сказала Лианель. — Мы много готовились. Не думай, что мы тебе уступим. Я посмотрел на их насупленные, решительные лица и не удержался. — Стойте… — я расплылся в широкой ухмылке. — Вы что, реально боитесь, что я вас всех выиграю? Даже «на расслабоне»? — ЧТО?! — АХАХАХАА! — я рассмеялся и, не дожидаясь, пока в меня полетит огненный шар или учебник, телепортировался в свою комнату. Последнее, что я услышал, был возмущенный вопль Лианель: «ГРЭГ!».

СЦЕНА: Турнир Травологии и Кулинарное шоу

Наступил день Турнира. Академия гудела. Огромный амфитеатр был забит студентами. В центре стояли столы с котлами, горелками и горами ингредиентов. Первый этап — Травология.

Я стоял за своим столом, зевая. Справа от меня, вся собранная и серьезная, стояла Алексия. Она уже разложила свои ножички и весы по линеечке. — Удачи, гений, — шепнула она, не глядя на меня. — Постарайся не взорвать котел. — И тебе не хворать, — ответил я.

На трибуну вышел главный судья. — Тема соревнования: «Зелье Ускоренного Роста»! У вас один час. Тот, чей росток вырастет выше и крепче за минуту после применения зелья — побеждает! Начали!

Все засуетились. Алексия начала быстро, но аккуратно нарезать корни мандрагоры. Она сверялась с весами до миллиграмма. Вокруг неё витала аура профессионализма. Я посмотрел на свои ингредиенты. — Рост, значит… — пробормотал я. — Скучно. Я вспомнил свое обещание: «Быть серьезным только на магии». Значит, здесь можно повеселиться.

Я кинул в котел воду. Потом накрошил туда какой-то травы. Понюхал. — Не, пресно. Добавил сушеных ягод. Кинул корень имбиря (почему он тут лежал?). Помешал лопаточкой. Попробовал на вкус. — Ммм! Соли не хватает. Я начал готовить не зелье. Я начал варить суп. Вкусный, наваристый овощной бульон.

Время шло. Алексия уже заканчивала. Её зелье было идеально изумрудного цвета, оно светилось магией. У меня в котле булькало что-то коричневое и пахло жареной картошкой. — Грэг! — прошипела Алексия, косясь на мой котел. — Ты что творишь? Это пахнет как обед! — Еда — это святое, помнишь? — подмигнул я.

— ВРЕМЯ! — крикнул судья. — Отойти от котлов!

Началась проверка. Судьи подходили к каждому участнику, брали пробирку и капали на специальное зерно в горшке. У кого-то вырастала вялая травинка. У кого-то — цветок. Подошли к Алексии. Она капнула свое зелье. ВЖУХ! Из горшка мгновенно вырвалась мощная лиана, покрытая цветами. Она поднялась на метр в высоту. Толпа зааплодировала. — Великолепно! — воскликнул судья. — 98 баллов! Пока что первое место!

Подошли ко мне. Судья брезгливо посмотрел на мою жижу. — А это… что? — Авторский рецепт, — гордо сказал я. Судья зачерпнул ложкой, хотел полить зерно, но я перехватил его руку. — Э, не. Зерно это есть не будет. Я отобрал ложку и… съел содержимое. — Ммм. Вкуснотища. Перчика бы еще. Толпа ахнула. Судья выронил перо. — Вы… вы сварили суп? На турнире по зельеварению?! — Ага. Хотите? Угощаю.

Алексия закрыла лицо руками. Её плечи тряслись — то ли от смеха, то ли от стыда за «родственника». — Дисквалификация! — рявкнул судья. — Ноль баллов! — Ну и ладно, — я пожал плечами. — Зато я сытый. А вы нет.

Я повернулся к Алексии: — Поздравляю с победой, принцесса. Она посмотрела на меня. В её глазах читалось понимание. Она знала, что я мог сварить что угодно (после того случая с эликсиром крови), но я специально устроил цирк, чтобы отдать победу ей. — Ты идиот, Грэг, — тепло сказала она. — Но спасибо.

СЦЕНА: Актерское мастерство уровня «Бревно» и Разговор в раздевалке

Мой бой с Лианель превратился в фарс. Две минуты я лениво отбивал её яростные атаки, зевая в кулак. Она злилась, ускорялась, но её клинок встречал только воздух или мой блок. В какой-то момент она сделала выпад. Слабый, открытый. Я видел его траекторию за километр. Я мог бы выбить меч, мог бы уклониться, мог бы просто щелкнуть её по лбу.

Но я вспомнил: «Массовка. Не мешай ей выиграть». И я решил сыграть. — О нет! — крикнул я с интонацией табуретки. — Какая скорость! Я не успеваю! Я специально не убрал корпус. Тупой тренировочный меч ткнул меня в ребро. Удар был силы комариного укуса. Но я схватился за бок, выронил меч и рухнул на колени, а потом и вовсе распластался на полу. — Агххх! — прохрипел я, глядя в потолок. — Прямо в жизненно важный орган! Свет… я вижу свет! Скажите моей бабушке, что я любил её пирожки… Я пару раз дернул ногой в «предсмертной конвульсии» и затих, высунув язык.

На арене повисла неловкая тишина. Судьи смотрели на меня как на умалишенного. Зрители не знали, смеяться или вызывать санитаров. Тренер-мужчина закрыл лицо рукой, его уши были пунцовыми от стыда за своего ученика. Женщина-тренер сверлила меня взглядом, в котором читалось обещание мучительных тренировок.

Лианель стояла надо мной, опустив меч. Её грудь вздымалась от гнева. — Вставай, идиот, — прошипела она так, чтобы слышал только я. — Ты меня позоришь. — Победа… за принцессой Лианель! — неуверенно объявил судья.

Я тут же открыл глаза, вскочил, отряхнул штаны и как ни в чем не бывало улыбнулся: — Поздравляю! Блестящий удар! Я был повержен твоим мастерством! Лианель посмотрела на меня с такой смесью ненависти и обиды, что мне даже стало на секунду совестно. — Я тебе это припомню, Грэг, — холодно бросила она и ушла с арены, даже не поклонившись.

В раздевалке меня встретила тишина. Парни косились и шептались: «Клоун», «Слабак», «Позор класса S». Мне было плевать. Я выполнил программу-минимум: слил два турнира, повеселился и поел (ну, почти). Осталось главное. Боевая Магия.

Там шутки кончаются. Там я обещал быть серьезным. И там на кону встреча с Древним Эльфом.

Я вышел на арену для магии. Атмосфера здесь была другой. Воздух гудел от напряжения и озона. Вокруг поля стояли защитные барьеры высшего уровня (надеюсь, они крепче, чем нервы Альфуса).

Ко мне подошел Эландр. — Ну что, артист, — усмехнулся эльф. — Суп сварил, в театре сыграл. Может, хватит паясничать? Я посмотрел ему в глаза. Моя ухмылка исчезла. Взгляд стал тяжелым, холодным. Правый черный глаз словно поглотил свет вокруг. — Хватит, — спокойно сказал я. — Я пришел за победой. Где мой противник?

Эландр вздрогнул от перемены в моем тоне. — Вот это мне нравится, — кивнул он. — Твой первый соперник — Рейнард. Третьекурсник, специализация — Магия Взрыва. Не убей его.

На арену вышел парень. Огромный, накачанный, с татуировками на лице. Он увидел меня и рассмеялся: — Эй, это тот клоун с супом? Малыш, лучше сдайся сразу. Я не умею сдерживаться, от тебя мокрого места не останется. Толпа засмеялась. Принцессы на трибуне смотрели на меня с тревогой. Алексия сжала руки в замок.

Я встал в расслабленную позу. Руки в карманах. — Малыш? — переспросил я тихо. — Ну давай, покажи свой фейерверк.

— НАЧАЛИ! — крикнул судья.

Рейнард не стал ждать. — ВЗРЫВНАЯ ВОЛНА! — заорал он, выбрасывая руки вперед. В меня полетел поток огня и ударной силы, способный снести стену. Зрители ахнули. Это было мощно. Слишком мощно для первого раунда.

Я даже не вытащил руки из карманов. Я просто… шагнул. Не телепорт. Просто шаг. Сквозь огонь.

Пламя ударило в меня… и обогнуло, словно испугавшись коснуться. Моя аура (которую я наконец-то перестал скрывать) просто раздавила чужую магию. Я вышел из огня абсолютно невредимым, даже капюшон не закоптился. Рейнард застыл, глядя на меня выпученными глазами. — Ч-что?.. Почему ты не горишь?!

Я оказался перед ним. — Потому что твой огонь холодный, — скучающе сказал я. — И слабый. Я вынул одну руку из кармана и щелкнул его по лбу. Обычный щелбан. Но усиленный маной.

БАМ! Здоровяк отлетел, как тряпичная кукла, пролетел через всю арену и впечатался в защитный барьер, сползая по нему без сознания.

Тишина. Гробовая тишина, которая была громче любого взрыва. Никто не смеялся. Никто не шутил про суп. Я посмотрел на трибуну, где сидел Эландр, и громко сказал: — Следующий. Я спешу.

СЦЕНА: Ледяной сосед, Слезы Чемпионки и Большое Надувательство

Следующим на арену вышел Альфус. Мне стало его даже жалко. Он дрожал, но в глазах горела странная, фанатичная уверенность. — Начали! Альфус тут же вскрикнул и создал вокруг себя тот самый Водяной Купол. Раскрутил его, как я учил. — Я готов! — пискнул он изнутри. — Моя защита непробиваема! Я вздохнул. — Серьезно? Я медленно подошел к крутящейся воде. — Физика, братан. Вода замерзает. Я положил руку на поток. Хруст. Мгновенно весь купол превратился в ледяной панцирь, заперев Альфуса внутри, как муху в янтаре. Я сел рядом на корточки и стал ждать. Минуты три он там возился, пытаясь сломать лед изнутри. Наконец, лед треснул. Альфус выбрался — синий, дрожащий, с сосулькой на носу. Он посмотрел на меня с ужасом. Я подошел и легонько, чисто символически, щелкнул его по лбу. Тыц. Альфус рухнул. — Не болей, сосед, — бросил я, уходя.

Дальше пошло как по конвейеру. Лианель. Я просто сдул её ветром за пределы ринга за пять секунд. Алексия. Она даже не стала атаковать, просто подняла руки: «Сдаюсь, я знаю, что мне не победить». Умная девочка. Я спешил. Мне нужен был Старик.

ФИНАЛ. Грэг против Марлы. Пятикурсница. Легенда Академии. Три года подряд она брала кубок. Она вышла на арену, уверенная в себе, окруженная огненными шарами. — Ты силен, новичок, — сказала она. — Но опыта у тебя мал… Она не договорила и швырнула в меня серию фаерболов. Я даже не шелохнулся. Легкий взмах руки — и порыв ветра отправил её огонь в небеса, где он красиво взорвался фейерверком. — Скучно, — сказал я. — Давай заканчивать.

Я поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. Капюшон сполз. Сегодня мои глаза были полностью черными. Две бездны. Марла замерла. Её зрачки сузились. Она смотрела в мою тьму и видела там что-то… ужасное. Свои кошмары? Свою смерть? Или просто бесконечное, холодное ничто? Её руки задрожали. Огонь погас. Великая чемпионка рухнула на колени. Из её глаз брызнули слезы. Она начала рыдать, закрывая лицо руками, скуля от животного ужаса. — Хватит… пожалуйста, хватит… я не хочу…

Толпа затихла. — Эмм… — я быстро натянул капюшон обратно, скрывая глаза. — Ну, победа?

Я пулей полетел к судейской ложе, где сидел Эландр. — Ну?! — требовательно спросил я. — Я выиграл. Где Старый Эльф? Ведите меня к нему. Эландр смотрел на меня холодно, даже с опаской. — Всему свое время, Грэг. Сначала — церемония награждения. — Да блин! — взвыл я. — Сколько можно тянуть?! Ладно, давайте свои кубки, и погнали.

Мы выстроились на пьедестале. Ведущий начал объявлять победителей. — Победитель в турнире по Травологии… Принцесса Алексия! Аплодисменты. Я лениво похлопал. Заслужила (моим супом). — Победитель в турнире по Фехтованию… Принцесса Лианель! Снова овации. Лианель сияла. Я зевнул. — И наконец… Победитель в турнире по Боевой Магии…

Я сделал шаг вперед, готовясь забрать приз и потребовать встречу.

— МАРЛА!

Я застыл с поднятой ногой. Толпа взорвалась аплодисментами. Марла, все еще зареванная, поднималась на пьедестал.

— ЧЕЕЕЕ?! — заорал я так, что перекрыл шум толпы. — Вы там оглохли или ослепли?! Она же рыдала на полу! Я её уничтожил!

Эландр встал и громко, на весь стадион, объявил: — Ученик Грэг ДИСКВАЛИФИЦИРОВАН. — За что?! — я сжал кулаки. — За использование запрещенной Темной Магии. Ментальные атаки такого уровня, доводящие оппонента до безумия, запрещены Конвенцией Академии. Мы здесь учим героев, а не монстров.

Я стоял и смотрел на них. Меня обманули. Меня использовали как клоуна для шоу, а потом выкинули, прикрывшись правилами. — Темная магия, значит? — тихо сказал я. — Монстр, значит?

Внутри меня что-то щелкнуло. Хватит играть в хорошего мальчика. Я почувствовал, как воздух вокруг начал дрожать.

Глава 21: Бунт, «Кнопка выключения»

— О боже… — прошептал кто-то в толпе. Земля под ногами начала мелко вибрировать, а потом заходила ходуном. По пьедесталу пошли трещины. Я медленно двинулся к эльфу, игнорируя тряску. — Эландр… — мой голос звучал низко, с рокотом, похожим на камнепад. — Ты меня обманул. — Я тебя не обманывал, — эльф сохранял ледяное спокойствие, хотя его мантия трепетала от моей ауры. — В уставе Академии, статья 42, написано: «Темная магия и ментальные атаки запрещены». Ты нарушил правила. — Плевать я хотел на твои правила! — рявкнул я. — Ты обещал мне встречу! Я выполнил условия! Я победил!

Я рывком схватил его за воротник дорогой мантии. — Веди меня к нему. Сейчас же. В ту же секунду — Вжух. Моя рука сжала пустоту. Эландр телепортировался и возник у меня за спиной, в десяти метрах. — Грэг, прошу вас прекратить, — громко сказал он. — Вы пугаете студентов. Я медленно развернулся. — ПУГАЮ?! — заорал я, и от моего крика лопнула лампочка на столбе освещения. — Вы совсем?! Я всех уничтожил! Я сделал то, что вы просили! Мне нужны ответы, а вы просто выкинули меня, как мусор?! Дисквалифицировали?!

Ярость застилала глаза красной пеленой. — У меня украли то, что лежало прямо перед носом! Один шаг! Один чертов шаг! — Ничего, — холодно бросил Эландр. — Успокойтесь. Поучаствуете в следующем году.

— В следующем году?.. — тихо повторил я. Для меня, с моей дырявой памятью, год — это вечность. — Не будет следующего года.

Моя рука сама потянулась к капюшону. Это было не осознанное решение. Это был рефлекс, вбитый тысячами битв. Я сдернул ткань. — Смотри мне в глаза, эльф. Я уставился на него. Тьма в моих глазах завращалась, затягивая свет. Я делал это тысячу раз. Я знал, как ломать волю. Эландр замер. Его зрачки расширились. Он, опытный магистр, не мог отвести взгляд. Его лицо посерело.

Вдруг мягкие руки накрыли мою голову и резко натянули капюшон обратно на нос. Тьма исчезла. — Хватит, Грэг! — голос Алексии дрожал. — В смысле «хватит»?! — я попытался стряхнуть её руки. — Я тут играю в хорошего мальчика, терплю ваши уроки, а меня просто кинули!

Вокруг нас сомкнулось кольцо. Студенты старших курсов, дрожа от страха, направили на меня свои волшебные палочки. Я оглядел их и расхохотался. Зло, истерично. — Палочки? Серьезно? Слабаки! — я сплюнул на землю. — Не можете нормально, руками колдовать? Вам нужны эти деревяшки, чтобы чувствовать силу? Да я вас всех переломаю, как спички!

— ВСЕМ ОТОЙТИ! — скомандовал Эландр, приходя в себя. Он тяжело дышал, потирая виски. Он посмотрел на меня. Теперь в его взгляде был не холод, а опаска. И, возможно, понимание, что еще секунда — и Академии конец. — Грэг, — произнес он. — С вами обязательно встретится Вице-ректор Академии. Лично. Ждите вызова. Он развернулся и быстро ушел, уводя за собой испуганных учителей.

Алексия схватила меня за рукав. — Пошли. Быстро. Она потащила меня прочь со стадиона, подальше от глаз толпы. Мы пришли в тихий внутренний двор, где рос старый дуб. Я рухнул на скамейку, все еще кипя от злости. Руки тряслись, магия внутри бурлила, требуя выхода. — Уроды… — шипел я. — Ненавижу… Всех разнесу…

Рядом со мной села Лианель. Та самая гордая Лианель, которую я унизил на фехтовании. Она молча посмотрела на меня, вздохнула и… протянула руку. Её пальцы зарылись в мои волосы. Алексия села с другой стороны и тоже положила руку мне на голову.

— Тише, Грэг… — шепнула Лианель. — Тише, дикарь. Все прошло. Они начали гладить меня. В четыре руки. И тут случилось странное. Вся моя ярость, вся тьма, которая готова была вырваться наружу, просто… погасла. Будто кто-то нажал кнопку «Выкл». Стало невозможно хорошо. Тепло их рук проникало прямо в мозг, отключая мысли, злость, обиду. Я обмяк, привалившись плечом к Лианель. Глаза закрылись сами собой. — Ммм… — вырвалось у меня против воли.

Я не понимал, что происходит. Почему это работает? Я — монстр, который минуту назад хотел уничтожить элиту магов. А сейчас я сижу, мурлычу (почти) и не хочу, чтобы они останавливались. Это магия? Или я просто настолько одинок?

Глава 22 Проклятие Альфуса

На следующее утро я проснулся с ощущением, что мне в горло насыпали битого стекла, а в нос залили свинец. — О нет… — прохрипел я. Я встал, шатаясь. — АЛЬФУС! — мой крик превратился в жалкий сип. — Твое проклятие… Апчхи! …передалось мне!

Альфус выглянул из-под одеяла (он уже выглядел поздоровевшим) и злорадно рассмеялся: — Какое еще проклятие? Это простуда, идиот! Так значит, ты болеешь? Великий монстр повержен соплями? — Заткнись… — я снова чихнул так, что чуть не улетел в стену. — Было больно.

Я поднял руку, чтобы щелкнуть пальцами. Одно заклинание «Очищение тела» — и я здоров. Но моя рука замерла. Внутри меня что-то сопротивлялось. Мой организм, моя сущность боролась с вирусом. «Мхм… — подумал я. — Если я сейчас вылечусь магией, мое тело никогда не научится справляться с этой заразой само. Я должен стать сильнее. Даже в этом». Я опустил руку. — Ладно. Пострадаю. Эволюция требует жертв.

Я шел по коридору на урок. Пусто. Тихо. Только мое шмыганье носом нарушало тишину. Вдруг — ВЖУХ! Мимо меня, на уровне пояса, пронеслось что-то цветастое. Я обернулся. На настоящем, классическом ковре-самолете летел крошечный, сморщенный эльф с длиннющей бородой. Он хихикал, оборачиваясь на меня. Я замер. — Это он! Я рванул за ним. — ЭЙ! СТОЯТЬ! ДЕД!

Старик засмеялся еще громче и ковер ускорился. — Хе-хе-хе! Догони, если сможешь, юноша! — Ах так?! Я побежал. Моя скорость была запредельной для человека, но этот коврик был турбированным! — Вы тот самый старый эльф, который знает обо мне информацию?! — орал я, перепрыгивая через скамейки. — А-ХА-ХА! Грэг! — его голос скрипел как старая дверь. — Я знаю о тебе всё! За всю свою бесконечную жизнь я видел тебя всего три раза! И все три раза ты был разными людьми!

Три раза? Разными людьми? Это меня подстегнуло. — Ну всё, дед, ты попал! Я телепортировался прямо перед ним. Хлоп! Но ковер резко вильнул в сторону. Вжух! Старик тоже телепортировался! Прямо на ковре! — Вот же старый… — выдохнул я.

Мы неслись по коридорам с немыслимой скоростью. Студенты, если бы они тут были, увидели бы только размытые пятна. Вдруг он резко остановился. Ковер завис в воздухе. Я затормозил, оставляя черные следы на полу. — Попался! Я хотел шагнуть к нему, но почувствовал спиной угрозу. Обернулся. Сзади стоял Эландр, направив на меня посох. Я оказался в ловушке. Сэндвич из эльфов.

Старик слез с ковра, кряхтя и разминая спину. — Хи-хи-хи… Грэг. Удивительный мальчик. Каждый раз удивляешь меня. — Чего? — я тяжело дышал, вытирая сопливый нос. — Да скажите уже! И зачем вы так напряженно стоите, Эландр? Убери палку. — Это он… — Эландр был бледным. — Он — Разрушитель, Магистр. Осторожнее.

Старый эльф махнул рукой: — Эххх, Эландр… Жизнь эльфов огромна. Если эльф будет обижаться или жить местью, он всю свою вечную жизнь проведет в муках. Мы живем долго, чтобы прощать. Он что-то пробормотал себе под нос, явно наслаждаясь своим философским бредом. — Да хватит уже раскидываться философией, дед! — не выдержал я. — Мне нужны ответы!

Старик вдруг оказался прямо передо мной. Скорость нереальная. Его сухие, морщинистые руки коснулись моего лица. Он начал крутить мою голову, рассматривая, как куклу. — Ммм… — бормотал он. — Один глаз нормальный, черный, как у Бездны. Как обычно. А другой… Он заглянул в мой левый глаз. — Серый? Полностью серый, как туман перед рассветом? Страшно… Интересно…

Вдруг его рука скользнула выше. Он начал чесать мои волосы. Точно так же, как Алексия. За ухом, по макушке. Меня передернуло. Стало… невозможно приятно. Ноги подкосились. Я чуть не замурчал прямо там, в коридоре. — Хи-хи-хи… — захихикал старик. — Грэг, как всегда. Ты можешь быть разным: святым, монстром, разрушителем… Но одно остается неизменным. Ты любишь ласку. Хи-хи-хи.

Я резко отшатнулся, приходя в себя. — Так, СТОП! Хватит меня гладить! Мне нужна информация! — Не так быстро, юноша, — он поднял палец. — Я думаю… Он замолчал. Стоял и смотрел на меня. Минуту. Две. Четыре. Я уже вскипал. — Ну?! — Знаю! — воскликнул он. — Пойдешь на Межакадемические соревнования вместо Марлы. — Ну и что? — фыркнул я. — Меня дисквалифицировали. — Пф-ф! — махнул он рукой. — Подумаешь, использовал темную магию. Ты же не знал. Я отменю решение. Зато ты сильный боец. Выиграешь — дам ответы на пять твоих вопросов. Любых.

Пять вопросов. Это много. — Так, дед, я не собираюсь играть в твои игры… — Хи-хи-хи! — перебил он. ХЛОП. И его не стало. Исчез вместе с ковром.

Мы остались вдвоем с Эландром. Он посмотрел на меня, убрал посох и поправил мантию. — Вы опаздываете на мои лекции, курсант Грэг. — Эм… — я ухмыльнулся, шмыгнув носом. — Вы тоже, нет? — Я — задерживаюсь по важным делам Академии, — невозмутимо ответил он. — А вы — опаздываете.

Я рассмеялся. Эландр позволил себе легкую ухмылку. Кажется, лед тронулся.

СЦЕНА: Вирус Грэга, Гора Чемоданов и Грузовой Ковер

На следующий день нам объявили: сборы. Мы летим в другую страну на Чемпионат. Собирать мне было, как обычно, нечего. Зубная щетка, смена белья (которую я все равно забыл) и яблоко в кармане. Правда, перед отъездом я успел сделать одно «важное» дело — заразил всех вокруг. Эстафета соплей прошла успешно: от меня к Альфусу, от него к Лианель, от неё к Алексии. Теперь мы все были одной большой, дружной, чихающей семьей.

Я выходил из комнаты, шмыгая носом. Альфус лежал в кровати, обложенный платками, но, увидев меня, приподнялся. — Удачи, Грэг, — прогнусавил он. — Не опозорь… Апчхи! …нашу комнату. Я застыл в дверях. Обернулся. — Спасибо? — неуверенно ответил я. — И ты… выздоравливай, «облачко».

Я вышел в коридор и тут же наткнулся на великое переселение народов. Точнее, на двух принцесс, которые тащили на себе Эверест из сумок, чемоданов и шляпных коробок. — Грэг! — прохрипела Лианель из-под горы вещей. — Помоги нам! Мы сейчас умрем! Я подошел, скептически оглядывая этот багаж. — Эмм… Девушки, вы переезжаете? Зачем вам столько барахла? Соревнования идут всего три дня. — Ты ничего не понимаешь! — возмутилась Лианель, передавая мне тяжеленный саквояж. — Три дня соревнований. Плюс день прилета — мы будем отдыхать и акклиматизироваться. Плюс день после — банкет и отлет. Итого пять дней! На каждый день нужно утро, день и вечер. Итого пятнадцать нарядов! Плюс запасные!

Она набрала воздуха в грудь, чтобы продолжить лекцию, но вместо этого согнулась пополам: — Кхе-кхе-кхе! Алексия тоже закашлялась, прикрывая рот изящным платочком. — Ё-маё, Грэг… — простонала она, вытирая слезящиеся глаза. — Это все из-за тебя. — Ну извините, — развел я руками (чуть не уронив чемодан). — Я делился всем, чем мог.

Алексия посмотрела на меня своим красным, воспаленным, но все еще хитрым взглядом: — Знаешь, Грэг, ты просто стратег. Ты решил превратить нас в ходячее биологическое оружие. Если у тебя закончится мана, просто чихни на врага. Он умрет в муках через два дня, и нам засчитают техническую победу. — Ха, — оценил я. — А это план.

Мы поднялись на крышу башни, где была взлетная площадка. Там нас ждали не кареты, и даже не грифоны. Там лежали ковры-самолеты. Старые, потертые, с кисточками по краям. — М-да… — протянул я. — Спасибо, дед. Транспорт премиум-класса. Кабриолет, блин.

Мы начали грузиться. Лианель положила свой первый чемодан на ковер. Тот жалобно скрипнул и просел на полметра. Положила второй — ковер лег на крышу. — Грэг… — Лианель посмотрела на меня панически. — Он не взлетит. Багаж не поместится. — Да ладно?! — я изобразил крайнее удивление. — А я говорил! — Ладно! — решительно сказала Алексия. — Откидываем лишнее! Они начали судорожно перебирать вещи. — Это платье не нужно… Эти туфли тоже… Утюг можно оставить… Они выкинули половину. Гора уменьшилась, но все равно оставалась внушительной.

Ковры принцесс были маленькими, изящными, рассчитанными на одну персону и косметичку. А мой ковер (видимо, дед знал, с кем имеет дело) был пошире и выглядел покрепче. Сестры переглянулись. Потом посмотрели на меня. Потом на свои вещи. — Грэг… — ласково начала Алексия. — Ты же сильный мальчик… — Нет. Даже не думайте. — Грэг, возьми наши вещи! Пожа-а-алуйста! . — Ладно, грузите.

В итоге: Алексия летела на своем коврике, изящно сидя, как королева небес. Лианель летела рядом, гордая и красивая. А сзади, кряхтя и чихая, летел я. Точнее, летела гора чемоданов, из-под которой торчала моя нога и рука, судорожно вцепившаяся в край ворса. Мой ковер-самолет ели-ели оторвался от крыши, дрожа от перегруза. Он летел низко, цепляя флюгеры, и издавал звуки умирающего пылесоса.

— Быстрее, Грэг! — крикнула Алексия, наслаждаясь ветром. — Да идите вы… Апчхи! …к черту! — проорал я из-под чемодана. — Я не маг, я — грузовое такси!

Так мы и покинули Академию.

Глава 23: Бомбардировка чемоданами

Ковер подо мной стонал и прогибался. Скорость падала. Я чувствовал себя улиткой на гонках. — Прости, дружок, — шепнул я ковру. — Сейчас станет легче.

Я посмотрел вперед. Принцессы летели метрах в пятидесяти, болтая о своем. Я тихонько подтолкнул ногой первый чемодан. Вжух. Он полетел вниз, в облака. Ковер благодарно приподнялся. — О, работает! Через минуту полетел второй саквояж. Потом коробка со шляпами. Я скидывал балласт методично, наслаждаясь тем, как ковер набирает скорость и я наконец-то выравниваюсь с девушками.

— Эй! — крикнул я, поравнявшись с ними. — А вот и я! Как полет? Алексия обернулась, улыбнулась… а потом её взгляд скользнул вниз. Она увидела, как её любимый розовый чемодан, кувыркаясь, летит навстречу земле. — ГРЭГ!!! — её визг перекрыл шум ветра. — ГДЕ ВЕЩИ?! — Не знаю, — я сделал невинное лицо. — Может, выпали? Турбулентность… — ТЫ ИХ ВЫКИНУЛ?! — заорала Лианель. — ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО ЭТО СТОИТ?! Там платья от кутюр! Там косметика из слез дракона! Ты теперь в долгах до конца жизни! Даже твои внуки будут платить!

Слово «долги» ударило по мне сильнее, чем магия. — Ой… — пробормотал я. — Я реально жестко сглупил.

В этот момент я почувствовал странное тепло внутри. Мой организм, наконец, победил вирус. Горло перестало болеть, нос задышал. Щелк. Я выпустил импульс зеленой магии. Остатки болезни испарились. Я вдохнул полной грудью холодный воздух. — Кайф… — выдохнул я.

Принцессы, все еще сопливые и красные, уставились на меня с ненавистью. — ТЫ… — прошипела Алексия. — ТЫ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ МОГ ТАК ВЫЛЕЧИТЬСЯ?! — Ну да, — кивнул я. — Но я давал организму шанс. Тренировка иммунитета, понимаете? — ВЫЛЕЧИ НАС! НЕМЕДЛЕННО! — Но послушайте, — начал я лекцию. — Если я вмешаюсь магией, ваш организм расслабится. Когда вирус снова встретит вас… — ГРЭГ!!! ПРОСТО ВЫЛЕЧИ НАС!!! — Ладно-ладно, истерички. Щелк. Зеленая волна накрыла их ковры. Их носы мгновенно стали нормальными, кашель исчез. — Ох… — выдохнула Лианель. — Наконец-то.

Я лежал на своем полупустом ковре и думал. Здоровые-то они здоровые, но злые. Я выкинул состояние в воздух. Надо спасать положение, иначе меня продадут в рабство.

— Ладно, — вздохнул я. Я встал на летящем ковре. Хлоп. Я исчез. Появился внизу, в свободном падении, поймал летящую коробку. Хлоп. Вернулся на ковер, швырнул коробку в кучу. Хлоп. Появился у самой земли, выхватил чемодан за секунду до удара о скалу. Хлоп. Вернулся.

Я мелькал туда-сюда, как испорченная гирлянда. Я собирал их вещи в воздухе, на деревьях, в ручьях. Минут через десять я, запыхавшись, сидел на горе возвращенного багажа. Правда, вид у вещей был… так себе. У чемоданов отвалились колесики. Коробки были помяты. Из одной сумки капало что-то подозрительно похожее на дорогие духи. Платье торчало из щели, и на нем висела ветка.

Принцессы с ужасом смотрели на эту свалку. — Грэг… — тихо сказала Алексия. — Ты… ты разбил мои духи? Я посмотрел на мокрое пятно. — Зато пахнет вкусно! На весь лес! Я похлопал по кривому чемодану: — И так сойдет. Главное — всё на месте. Почти. Они просто закрыли лица руками и застонали.

СЦЕНА: Прибытие в Страну Песков

Мы летели еще пару часов. Внизу пейзаж начал меняться. Зеленые леса сменились желтыми пятнами, а потом и вовсе бескрайним морем песка. Жара ударила даже на высоте.

— Мы прибываем! — крикнула Лианель, указывая вперед. Впереди, среди дюн, возвышался город. Это был не каменный средневековый город, как наша столица. Это был Восточный Мегаполис. Золотые купола, высокие минареты, летающие корабли (гораздо круче наших ковров) и огромные рынки, пестрящие красками. Здесь пахло специями, жарой и магией джиннов.

Мы начали снижение. — Добро пожаловать в Султанат Азур! — объявила Алексия. — Здесь проходит турнир. Мы приземлились на специальной площадке. Нас встречала делегация. Мужчины в тюрбанах, женщины в шелках. И среди них стоял парень. Смуглый, с хищной улыбкой и саблей на поясе. Он посмотрел на принцесс и поклонился: — Звезды Севера пожаловали к нам. Потом он посмотрел на меня (я вылезал из-под мятых чемоданов, лохматый и в своей куртке). — А это… носильщик? — спросил он с усмешкой.

Я стряхнул пыль с плеча. — Я твоя ночная кошмар, Аладдин, — буркнул я. — Где тут поесть можно?

Глава 24: Песок в трусах, Древний язык

— О, твои глаза... они удивительные, — сказал встречающий нас парень (его звали Карим), глядя на меня. В его голосе было что-то липкое, неприятное. Я проигнорировал комплимент. Меня волновало другое. — Песок, — ныл я, отряхивая штаны. — Он везде. В ботинках, в капюшоне, в ушах... Почему здесь так мало воды? Почему так жарко? Ужасная страна. Кто вообще додумался жить в духовке?

У Карима дернулся глаз. Его терпение лопнуло. Вжих. Он наполовину вытащил саблю из ножен. Лезвие сверкнуло на солнце. — Хватит оскорблять мою страну, чужеземец! — прорычал он. — Наш песок — это золото, наше солнце — это жизнь! Еще слово, и я... — Оу, оу, — я поднял руки. — Извини. Не хотел. Сорри. Это прозвучало максимально фальшиво и ненатурально. Я зевнул, всем видом показывая, как мне страшно (нет).

Карим фыркнул, убрал клинок и переключился на принцесс. — О, цветы севера! Ваша красота затмевает звезды пустыни... Он сыпал комплиментами, как водопадом. Я шел сзади и мысленно записывал: «Ага, лесть 80-го уровня. Надо запомнить, вдруг пригодится».

Нас привели в гостевой квартал. — Вот ваши покои, — Карим указал на роскошный мини-дворец с садом. Он подошел к девушкам вплотную и что-то шепнул им на ухо. У Лианель округлились глаза, Алексия нахмурилась, но они кивнули: — Мы поняли.

Мы зашли внутрь. Прохлада, фонтаны, фрукты. Рай. Я тут же рухнул на подушки. — Грэг, — сказала Алексия, собираясь уходить. — Лежи дома. Никуда не выходи. Здесь другие законы, ты можешь влипнуть. Она подошла и привычным жестом почесала мне волосы. — Понял? Меня снова накрыло волной удовольствия. Мозг отключился. — Да-да-да... — промурлыкал я. — Лежу. Жду. Они ушли гулять (видимо, с Каримом), а я остался.

Прошло три часа. Скука была смертельная. Я пересчитал узоры на ковре (4028 штук), съел весь виноград и попытался научить местного попугая ругаться (безуспешно). — Не могу больше, — я встал. — Пойду проветрюсь.

Я глянул в зеркало. — Так, обновление статуса. Правый глаз — черный. Левый глаз — ярко-фиолетовый. — М-да. Ну, фиолетовый — это цвет королей, так что сойдет. Я натянул капюшон поглубже и вышел.

Рынок гудел. Это был хаос из красок, запахов специй и громких криков. На меня смотрели. Странно смотрели. Здесь люди были смуглые, черноглазые. А я, бледный северянин в капюшоне, выглядел как призрак. Но больше всего смотрели девушки. Они шептались, хихикали, тыкали пальцами. Я чувствовал себя экспонатом в зоопарке. — Что им надо? — буркнул я, пряча глаза.

Я подошел к лавке с оружием. На прилавке лежал старый, ржавый кинжал. На лезвии была гравировка. Завитушки, которые никто не мог бы прочесть. Но для меня они сложились в слова так же легко, как меню в столовой. — «Смерть демонам», — прочитал я вслух. — Банально.

Торговец, старый толстяк, уронил дыню, которую резал. — О... парень! — выдохнул он. — Откуда ты знаешь наш Старый Язык? Даже старейшины с трудом разбирают эти символы! Это язык эпохи Песчаных Бурь! — Да просто... — я пожал плечами. — Откуда-то знаю. В школе проходили, наверное.

Я поспешил уйти, пока он не начал задавать вопросы. Но уйти было сложно. Вокруг меня начало кольцо сжиматься. Девушки. Много девушек. В вуалях, без вуалей, с браслетами на ногах. Они окружили меня. — Смотрите на его глаза... — шептала одна. — Один как ночь, другой как аметист... — Он колдун? Или джинн? — Какой красивый... Какой загадочный...

Они подходили все ближе. Кто-то дернул меня за рукав. Кто-то попытался заглянуть под капюшон. Это было странно. Обычно меня называли уродом или дикарем. А тут... я был звездой. Внимания было много. Мне это даже нравилось (где-то в глубине души, которую я прятал). Но когда их стало человек тридцать, и они отрезали мне путь к отступлению, я понял: — Кажется, я влип. Алексия меня убьет.

СЦЕНА: Дегустатор ядов, Парад Слонов и «Фиолетовая Звезда»

— О боже... — выдохнул я, оказавшись в плотном кольце фанаток. — Слишком много внимания. Хлоп.

Я телепортировался подальше от этой суеты. Оказался в каком-то тихом переулке, где пахло жареным мясом. Живот тут же предательски заурчал. Перед мной был приличный с виду ресторан. Я похлопал по карманам. — Один золотой. Хм, должно хватить, если не шиковать.

Я зашел внутрь и уселся за дальний столик. Ко мне подошел официант — суровый мужик с усами, закрученными вверх. — Меню, — буркнул он, кидая на стол дощечку. Я пробежался глазами. — «Мясо Дродука»... «Суп из кактуса»... О, «Яд Песчаной Змеи». Интересно. Мне это. Официант посмотрел на меня как на безумца. — Вы уверены? После того как выпьешь, будет ужасно больно. Внутренности горят огнем. — Тогда зачем его пьют? — удивился я. — Мазохисты? — В знак храбрости, — гордо выпятил грудь мужик. — Если мужчина выпьет и не поморщится — значит, он реальный воин. — М-да... — подумал я. — Странные у вас понятия о крутости.

Официант хищно улыбнулся: — Если выпьешь и не начнешь молить о пощаде — я дам тебе 10 серебряных. За счет заведения. — О! — я оживился. — Халява. Неси.

Мне принесли мясо (суховатое, но со специями пойдет) и маленькую рюмку с зеленой жижей. Я закинул мясо в рот, прожевал, а потом махом опрокинул «напиток». Внутри все обожгло. Яд был сильный, разъедающий. Щелк. (мысленный). Организм мгновенно нейтрализовал токсин, разложив его на воду и сахар. Я даже бровью не повел. — Ммм, кисленько, — оценил я. — Давай 10 серебряных.

Официант стоял с открытым ртом, ожидая, когда я начну кататься по полу. — Ну? — я протянул руку. — Деньги на бочку. Он молча, с видом побитой собаки, отсчитал монеты и отошел.

Вдруг из подсобки вышел Хозяин — огромный лысый детина. — Я слышал, ты выпил спокойно? — пробасил он. — Спорим, кто первый поморщится? Проигравший платит 50 серебряных. Я прикинул в уме. 50 серебряных — это гора конфет. — Ок. Наливай.

Мы пили. Первая рюмка. Вторая. На третьей Хозяин покраснел, его глаза вылезли из орбит, и он начал хрипеть. Я же сидел и скучающе смотрел в потолок. — АААА! — заорал мужик, хватаясь за живот. — Сдаюсь! Ты демон! Вокруг нас собралась толпа зевак. В суматохе кто-то случайно задел мой капюшон. Ткань упала. Тишина. Все уставились на мое лицо. — О, его глаза... — прошептал кто-то. — Белая кожа, черные волосы... Один глаз черный, как бездна, второй фиолетовый, как редчайший рубин! — Это знак! — крикнула женщина.

— Так, пора сматываться, — решил я. Хлоп.

Я оказался на широкой улице. И тут же чуть не был раздавлен. Парад слонов. Огромные звери, украшенные золотом, танцевали, вставали на задние лапы. Рядом факиры глотали мечи, а силачи били друг друга молотами. — Ну и зрелище, — хмыкнул я, натягивая капюшон обратно. — Цирк уехал, а слоны остались.

Я попытался просто погулять, но люди снова начали коситься. — Да что ж такое! — возмутился я. — У вас тут у всех рентгеновское зрение? Надоело. Хлоп.

Я вернулся в наш мини-дворец и залег на дно. Примерно через час с улицы донесся гул. Я выглянул в окно. Перед домом собиралась толпа. Десятки, потом сотни людей. — Может, фестиваль? — с надеждой подумал я. — ОН ЗДЕСЬ! — заорал кто-то. — ФИОЛЕТОВОГЛАЗЫЙ! ПОКАЖИ НАМ ЧУДО! — Чего?.. — я отпрянул от окна.

Я скрыл свое присутствие иллюзией невидимости и притаился в углу. Вскоре послышались голоса Карима и принцесс. — Разойдитесь! — орал Карим. — Здесь никого нет! Это резиденция гостей! Стража начала разгонять фанатов. В комнату влетели Алексия и Лианель. — Грэг?! Ты где?! Я молчал. Алексия вздохнула, подошла прямо к моему углу (интуиция у неё пугающая) и положила руку мне на невидимую голову. — Кто тут у нас плохой мальчик? — ласково спросила она. — Сказали же ему — не гулять. Я снял невидимость. — Серьезно? — буркнул я. — Ты специально не скрывал присутствие, просто стал прозрачным? — Угу.

— Мы смотрим, ты времени зря не терял, — усмехнулась Лианель. — Весь город только о тебе и говорит. — А чё такого? — не понял я. — Ну, глаз фиолетовый. У меня вчера был зеленый. — У этого народа фиолетовый глаз считается знаком высшего волшебства, — пояснила Алексия. — Супер-редкость. Легенда гласит, что такой человек принесет великие перемены. Карим нас предупредил, но мы думали, ты дома сидишь.

Она продолжала чесать мои волосы. — А чё вы сразу не сказали? — проворчал я, чувствуя, как гнев уходит. — Да ты же... не наломал дров? — с надеждой спросила она. — Да нет вроде. Поел, заработал 60 серебряных, посмотрел слонов. — Ну и ладно.

Она начала чесать нежнее. Через десять минут я, убаюканный её рукой и сытным обедом из ядов, уснул сном младенца.

СЦЕНА: Карий камуфляж, «Костыли» для магов и Первый наезд

Утро началось с приятного сюрприза. Я глянул в зеркало. Правый глаз — черная бездна (стабильность — признак мастерства). А левый... карий. Обычный, скучный, грязновато-коричневый цвет. — О да! — обрадовался я. — Очень даже хорошо. Сегодня я — серая мышь. Выделяться не буду вдвойне. Никаких фанаток, никаких пророчеств. Просто Грэг, парень с района.

Нас сопроводили к главному Дворцу Арены. Масштаб впечатлял. Огромный колизей из песчаника, трибуны, забитые пестрой толпой, флаги разных Академий. В центре, на песке, уже собрались десятки участников.

Мы встали в строй. Алексия и Лианель заметно нервничали. Лианель то и дело проверяла, легко ли выходит меч из ножен, а Алексия теребила край мантии. Я чувствовал их мандраж — он висел в воздухе, как статическое электричество.

Я же начал скучающе осматривать конкурентов. Они тоже заметили нас. И начали сканировать. Взгляды были тяжелыми, оценивающими. Вот команда с Севера — шкафы в мехах с огромными топорами. Вот ребята с Запада — все в шелках, с тонкими, инкрустированными палочками. Вот местные — с посохами, навершия которых светились накопителями маны.

— М-да... — подумал я. — У кого палочка, у кого посох, у кого амулеты... Они все зависели от инструментов. Если отобрать у них эти деревяшки — они станут беспомощными, как черепахи без панциря.

Я зевнул, потянулся и громко, на всю нашу группу (а может, и на соседнюю), сказал: — М-да. Противников тут нет.

Алексия поперхнулась воздухом. Лианель замерла, медленно поворачивая ко мне голову с выражением «Заткнись, идиот». — Грэг! — прошипела Алексия. — Тише! Ты что несешь?! — А что? — я пожал плечами. — Я констатирую факт. Я вижу кучу людей с "костылями" для магии. Мастеров я не вижу.

Мой голос, к сожалению, был слышен не только нам. Слева от нас стояла команда в темно-синих мантиях. Академия «Железный Пик». Их капитан — высокий парень с посохом, который был толще моей ноги, — медленно повернулся. Он подошел к нам, нависая надо мной, как скала. — Ты что вякнул, недомерок? — пробасил он. — Противников нет? Ты себя в зеркало видел? Ты же похож на бродягу, который украл куртку у пугала.

Я поднял на него взгляд (карий и черный, максимально невинный). — Видел, — кивнул я. — Симпатичный парень. А ты себя видел? Зачем тебе такая большая палка? Комплексы компенсируешь? По рядам участников прошел смешок. Лицо громилы налилось кровью. — Ты... Я размажу тебя по арене первым же ударом! — В очередь, — зевнул я. — Там уже список желающих.

В этот момент зазвучали трубы. Конфликт пришлось отложить. На балкон вышел Султан. Рядом с ним стояли ректоры всех Академий (включая нашего Эландара). — Приветствую вас на Великой Игре! — голос Султана, усиленный магией, разнесся над песками. — В этом году правила изменились!

Толпа затихла. — Никаких дуэлей один на один в первом раунде! — объявил Султан. — Нас слишком много. Поэтому мы начинаем с Королевской Битвы! Арена дрогнула. — Все команды выходят на песок одновременно! — продолжал он. — Останутся только 8 команд. Задача — выжить и выбить остальных. Любые средства хороши! — Начало через одну минуту!

Лианель побледнела: — Что?! Все против всех? Это же мясорубка! Алексия схватила меня за рукав: — Грэг! Нам нужен план! Мы не выстоим против тридцати команд! Я посмотрел на паникующих магов вокруг. Громила с «Железного Пика» уже смотрел на нас, хищно улыбаясь и поглаживая свой посох.

Я хрустнул шеей. — План? — переспросил я. — План простой. Не мешайте мне. И... держитесь за меня. — Что? — Держитесь, говорю!

— ГОНГ! Звук удара возвестил о начале бойни. В нашу сторону тут же полетело десяток заклинаний: огненные шары, ледяные стрелы, молнии. Все решили сначала вынести «выскочек».

СЦЕНА: Мясорубка, «Палтус» и Неожиданный массаж

Я стоял посреди хаоса и думал: «М-да, странные у вас соревнования». Никто не предупреждал, что будет такой формат. Я-то думал: зельевары против зельеваров, мечники против мечников. Чинно, благородно. А тут — стенка на стенку. Маги кидают огненные шары в мечников, мечники рубят алхимиков. Бардак.

Алексия и Лианель тряслись от страха. — Да чё вы боитесь? — крикнул я им сквозь шум битвы. — Вы сильнее как минимум 70 процентов участников! У вас просто мандраж. Идите и бейте их! — Грэг, нас сейчас убьют! — взвизгнула Алексия. — Не убьют. Я, кажется, всех разозлил, так что бить будут меня. Валите!

На трибунах тоже творилось странное. Толпа ревела: — ФИОЛЕТОВОГЛАЗЫЙ! ГДЕ ОН?! ПОКАЖИ НАМ ЧУДО! Они увидели мою куртку и заорали: — ЭТО ОН! Я вздохнул и снял капюшон. На них посмотрел мой скучный карий глаз. И черный. Трибуны разочарованно выдохнули. — А... Не он. Расходимся. Зрители начали терять интерес. Ну и отлично.

БОЙ! На нас навалились сразу. Алексия и Лианель, пересилив страх, бросились в бой. И... о чудо! Они разносили противников. Лианель двигалась как вихрь, Алексия грамотно прикрывала её магией. — Ну вот, — хмыкнул я, сунув руки в карманы. — Справляются. Смысл мне вмешиваться? Постою, подышу пылью.

Тут я заметил того самого громилу с «Железного Пика». Он замахивался своим огромным посохом на Лианель со спины, шепча какое-то мощное заклинание. — Э, не, — шепнул я. — Так нечестно. Я лениво щелкнул пальцами. КРАК! Его толстенный, укрепленный магией посох просто... рассыпался в щепки прямо у него в руках. Громила застыл, глядя на обломки. На его лице читалось: «Я что, перекачался? Или термиты?!» — Упс, — ухмыльнулся я. — Брак производства.

Вдруг сквозь хаос битвы ко мне направилась фигура. Эльфийка. Молодая (по их меркам), с длинными ушами и грустными глазами. Она не атаковала. Вокруг неё свистели стрелы, но она шла спокойно, глядя только на меня. Она подошла вплотную. — ...Палтус? — тихо спросила она.

Я моргнул. — Эм... Палтус? Рыба такая? Не знаю никакого Палтуса. Ты ошиблась, ушастая.

Но она не слушала. Она улыбнулась — тепло, с обожанием. Подошла еще ближе, протянула руку и... начала чесать мне голову. — Ох... — у меня подкосились ноги. Это была атака S-ранга. Игнорирующая защиту. Я тут же рухнул на песок арены, прямо на спину, раскинув руки. — Ммм... — вырвалось у меня. — Да... вот там... за ухом...

— Палтус, — шептала она, перебирая мои волосы. — Спасибо вам. Вы спасли мою семью тогда... Я помню. — Не знаю такого... — бормотал я, прикрыв глаза от удовольствия. — Я Грэг... Но продолжай... — Что ты знаешь обо мне? — спросил я сквозь негу. — Странная эльфийка... очень мало... — грустно ответила она. — Вы исчезли так быстро... — Жаль... Значит, ничего не расскажешь... Ну хоть почеши...

Вокруг гремели взрывы. Кто-то летал, кто-то горел. А мы с эльфийкой сидели в центре этого ада, и она делала мне массаж головы. Идиллия.

Вдруг надо мной нависли две тени. Тяжело дышащие, покрытые пылью и копотью, с растрепанными волосами. Алексия и Лианель. Они только что раскидали толпу врагов и вернулись за мной. И увидели картину: я валяюсь, а какая-то левая эльфийка меня гладит.

— ГРЭГ!!! — заорала Алексия, и в её голосе было больше ярости, чем у всего вражеского отряда. — ТЫ ЧЁ, СОВСЕМ?! МЫ ТАМ УМИРАЕМ, А ТЫ ТУТ БАЛДЕЕШЬ?! Лианель направила меч на эльфийку: — Отошла от него! Живо! Это НАШ бесполезный родственник!

СЦЕНА: Тайный телохранитель, Ревность и «Просто показался милым»

Я лежал, наслаждаясь моментом, но вдруг почувствовал холодок. Кто-то крался ко мне. Какой-то мечник из выжившей команды решил, что лежачий противник — легкая добыча. Он уже заносил клинок для подлого удара в спину. Мне было лень даже поворачиваться. — Чувствуешь его? — тихо спросил я эльфийку. — Да, — спокойно ответила она, не переставая гладить меня одной рукой. — Дурак какой-то. Не переживайте, Палтус. Я разберусь.

Когда мечник оказался буквально в метре от меня, она лениво взмахнула свободной рукой. БАМ! Парня сдуло невидимой волной. Он пролетел метров десять и впечатался в стену арены, сползая вниз без сознания.

ГОНГ! — СТОП! — прогремел голос Султана. — Осталось 8 команд! Первый этап завершен!

Пыль начала оседать. Эльфийка улыбнулась и… снова двумя руками начала зарываться в мои волосы. — Вы молодец, — шептала она. — Такой спокойный. — Ммм… — это было нечто. Я чувствовал себя желе.

Тут надо мной нависли две тени. Алексия и Лианель. Грязные, потные, с растрепанными волосами, но победившие. В их глазах горел недобрый огонь. — ТЫ! — рявкнула Лианель, указывая мечом на эльфийку. — Кто такая?! И почему ты трогаешь нашего бесполезного родственника?! — А ну руки убрала! — добавила Алексия, сжимая кулаки.

Я приоткрыл один глаз (тот, что был черным) и подмигнул им. Мол, «всё под контролем, девочки». Эльфийка нехотя убрала руки, встала и поклонилась с грацией, которой позавидовала бы любая принцесса. — Прошу прощения, — её голос звенел как колокольчик. — Он просто показался мне милым. Такой беззащитный, лежит тут один… Решила причесать. — Беззащитный? — фыркнула Лианель. — Этот? Ну-ну.

Алексия подозрительно прищурилась, переводя взгляд с неё на меня: — Грэг, ты её знаешь? — Нет, — честно ответил я, садясь и вытряхивая песок из волос. — Впервые вижу. Но руки у неё волшебные. Рекомендую.

Эльфийка загадочно улыбнулась мне (явно давая понять, что наш секрет про «Палтуса» остается между нами) и растворилась в толпе уходящих участников.

Алексия схватила меня за шкирку, поднимая на ноги: — Грэг! Хватит разлеживаться! Мы прошли, но это было ужасно сложно! Надеюсь, завтра, во втором раунде, ты нам поможешь? — Да-да, — зевнул я, потягиваясь. — Вы же сами прекрасно справились. Зачем портить идеальную командную работу моим вмешательством? — ГРЭГ!!!

Мы побрели к выходу. Я чувствовал на спине взгляд. Эльфийка наблюдала. И я знал: завтра будет еще веселее.

Глава 25: Тайна «Палтуса» и Нарциссизм Султана

Мы вернулись в наш домик. Я тут же плюхнулся на диван, надеясь продолжить ничегонеделание. Не тут-то было. Надо мной нависли две тени. — Грэг, — начала Алексия, скрестив руки на груди. — Ты что-то от нас скрываешь? — Кто была эта эльфийка? — подхватила Лианель. — Почему она тебя защищала? Откуда она знает твое имя… то есть, кличку? Что за рыба такая? — Не знаю я, — простонал я, закрывая глаза. — Я лежал, никого не трогал. Она сама пришла. — Сама? — прищурилась Алексия. — Просто так маги S-класса не подходят гладить незнакомцев. Колись!

Наш допрос прервал стук в дверь. Даже не дождавшись ответа, дверь открылась. На пороге стояла она. Та самая эльфийка. — Можно? — спросила она и тут же вошла.

Принцессы замерли с открытыми ртами. — Ты?! Эльфийка прошла мимо них, как мимо мебели, и села на край моего дивана. — Грэг… или Палтус, — мягко сказала она. — Я правда мало знаю о вашей нынешней жизни. Но я знаю прошлое. Вы спасли мою семью от песчаного демона много лет назад. Я приоткрыл один глаз. — Серьезно? Не помню. — Я знаю, что не помните, — кивнула она. — Вы и тогда были таким же. Она улыбнулась, глядя куда-то сквозь меня: — Знаете, я видела, как один мужчина делал точно так же… Её рука потянулась к моей голове. — Он чесал вам волосы, чтобы успокоить. Вы всегда были буйным, но в его руках становились шелковым. — Мужчина? — удивился я. — Да. Ваш спутник. Он звал вас Палтус.

Её пальцы коснулись моей макушки. Я дернулся, хотел возмутиться, но… — Ох… — выдохнул я. Это было слишком приятно. Она знала те самые точки. — Вы совсем не изменились, — прошептала она. — Все тот же ребенок в теле могущественного мага.

— ДА ЧТО ЗА ФИГНЯ ТУТ ТВОРИТСЯ?! — взорвалась Алексия. — Грэг! — Лианель топнула ногой. — Ты реально не помнишь этого?! Мужчину? Спасение? — Не-а, — пробормотал я, растекаясь по дивану. — Вообще темнота. Но… продолжай чесать. Это кайф. Я уже начал проваливаться в сон, игнорируя возмущенное пыхтение принцесс.

Вдруг в дверь снова постучали. На этот раз официально и громко. Вошел слуга в богатых одеждах с подносом. — Послание от Его Величества Султана Азура! — торжественно объявил он. Лианель взяла свиток, сломала печать и начала читать вслух: — «Приветствуем доблестных полуфиналистов! Приглашаем вас на Великий Пир в центральный дворец…» Она сделала паузу и дочитала: — «…Пир в честь Султана и его великолепия».

Тишина. — Пффф… — прыснул я. — АХАХАХА! — я расхохотался, чуть не свалившись с дивана (эльфийка вовремя убрала руку). — В честь Султана?! — ржал я. — То есть, он зовет гостей, чтобы мы поели за его здоровье и восхитились им же? — Грэг, тише! — шикнула Алексия, оглядываясь на слугу. — Не, ну каков нарцисс! — я вытер слезу. — «Приходите пожрать, чтобы отпраздновать, какой я классный». Гениально! Я хочу на это посмотреть. И поесть. Там же будет еда?

Слуга поклонился и, пятясь, ушел, явно оскорбленный моим смехом. — Ты неисправим, — вздохнула Алексия. — Зато я честный, — я встал. — Ну что, дамы? И ты, ушастая массажистка. Идем на пир? Раз уж Султан такой скромняга, нельзя отказывать.

СЦЕНА: Слоны, Прожорливый Спаситель и Дальтоник-Принц

Путь до дворца мы проделали верхом на слонах. Это было величественно, но трясло знатно. К счастью, со мной ехала эльфийка (я так и не спросил её имя, для меня она была «Массаж»). Она продолжала перебирать мои волосы, пока слон мерно шагал по улицам. — О боже… — простонал я, закатывая глаза. — Где ты была всё это время? Почему я встретил тебя только сейчас? — Ваши волосы удивительные, — тихо сказала она. — С виду жесткие, как солома, торчат во все стороны. Но стоит коснуться — мягкие, как шелк.

— Кстати, — она улыбнулась воспоминаниям. — Я помню, как мои родители хотели отблагодарить вас ужином за спасение. — И что? Я отказался, как герой? — Нет, — она хихикнула. — Вы съели всё. Вообще всё. Даже запасы на зиму. Папа потом неделю рыбу ловил, чтобы нас прокормить. — Ммм… — я почесал нос. — Не помню такого. Но звучит в моем стиле. Видимо, я был очень голоден. Или просто жаден.

Мы прибыли во дворец. Гул стоял невообразимый. Султан действительно пировал в честь самого себя. Повсюду висели его портреты, статуи, гобелены с его изображением. Нас усадили за длинные столы. Еды было море. Горы плова, реки шербета, башни из фруктов. Я тут же забыл про этикет, принцесс и эльфийку. Я начал есть. Я поглощал еду как Черная Бездна. Тарелки пустели раньше, чем слуги успевали их ставить. — Вкусно, — бормотал я с набитым ртом. — Остро, но пойдет.

Пока челюсти работали, глаза сканировали зал. Я видел противников. Те самые ребята с «Железного Пика» (уже с новыми посохами), маги с Запада, ассасины Востока. Для Алексии и Лианель это были серьезные, опасные враги. Смертельные. — М-да, — подумал я, откусывая ножку фазана. — Им будет тяжело. Но потом я посмотрел на свою руку, испачканную в жире. — К счастью для них, я с ними. Значит, прорвемся.

Вдруг двери распахнулись. В зал влетел Принц Карим. Весь расфуфыренный, красный от гнева. Он подбежал к трону отца. — Отец! — завопил он, тыча в меня пальцем (я как раз доедал виноград). — Это возмутительно! Этот чужеземец… он оскорбил меня! Султан лениво поднял бровь: — Чем же, сын мой? — Он… он покрыл меня тенью своей красотой! — выпалил Карим. — Весь город говорит о его фиолетовых глазах! Они называют его чудом! А чудо здесь только я! Требую справедливости! Выгнать его!

Зал затих. Все посмотрели на меня. Я вытер рот салфеткой. Султан тяжело вздохнул и посмотрел на меня: — Юноша в капюшоне. Встань. И покажи свое лицо. Алексия сжалась. Лианель схватилась за вилку как за оружие.

Я медленно поднялся. — Как прикажете, Ваше Величество. Я откинул капюшон. На Султана и Принца смотрели мои глаза. Один — черный, как уголь. Второй — обычный, скучный, карий. Цвета старой коры.

Тишина. Принц Карим вытаращил глаза. Он подбежал ближе, заглядывая мне в лицо. — Э… Что?! Но… Мне докладывали… Стража говорила… Фиолетовый! Рубин! Я моргнул своими коричнево-черными глазами. — Ваше Высочество, — сказал я с невинным видом. — Может, вам на солнце голову напекло? Или мираж? Я обычный парень. Никакого фиолетового.

Султан побагровел. Но не на меня, а на сына. — Карим! — рявкнул он. — Ты прервал мой пир ради ЭТОГО?! Ради своих галлюцинаций и зависти к обычному бродяге?! — Но отец… — Сядь и молчи! Ты позоришь наш род перед гостями!

Принц, красный как рак, поплелся на свое место, бросая на меня испепеляющие взгляды. Я спокойно натянул капюшон обратно и сел. — Передай соль, пожалуйста, — шепнул я эльфийке. Она, давясь смехом, подвинула мне солонку.

Глава 26: Пошаговая стратегия

Утро началось с инвентаризации. Правый глаз — черная бездна. Левый — ярко-оранжевый. Как спелый апельсин или закатное солнце. — М-да, — подумал я. — Надеюсь, в этой стране оранжевый глаз не означает «Я ищу мужа» или «Я должен денег Султану». Сойдет за нормальный.

Мы пришли в Зал Арены. Тишина стояла такая, что было слышно, как мухи летают. Все стояли и сверлили друг друга взглядами, анализируя ауры. Вышел Султан (сегодня он сиял еще ярче) и объявил правила: — Сегодня сражаются только Боевые Маги! Правила Древних: «Удар за Удар». Толпа ахнула. — Вы встаете друг напротив друга и бьете по очереди. Уклоняться нельзя. Барьеры ставить можно. Побеждает тот, кто останется на ногах. — Пошаговая стратегия, блин, — буркнул я. — Как в старой скучной игре.

— Но! — добавил Султан. — Ваши сокомандники-алхимики могут помочь. У них есть 15 минут, чтобы сварить ОДНО зелье усиления или защиты для своего бойца. Выйдут в финал только 3 команды.

На меня тут же вылупился тот самый маг с «Железного Пика». У него был новый посох, еще больше и дороже предыдущего. В его глазах читалось: «Ну всё, без палочки ты труп». Эльфийка, проходившая мимо к своей зоне, шепнула мне: — Удачи, Палтус. И ушла уничтожать своих врагов.

15 минут подготовки. Алексия летала вокруг стола как колибри. Она смешивала травы, корни, что-то толкла в ступке. — Готово! — она протянула мне флакон с мутной жижей. — «Щит Титана». Повышает плотность кожи и маго-резистентность! Я понюхал. Пахло мятой и носками. — Серьезно? — я прикинул состав. — Ну, процентов 15 к защите даст. Не густо, но за 15 минут сойдет. Я выпил залпом. — Недурно. Хотя соли мало.

БОЙ. Мы вышли на песок. Я и Маг с Посохом. Судья достал золотую монету. — Кто бьет первым? Выбирай: Счастье или Горе? (Орел или Решка). — Горе, — ответил я, не задумываясь. Это мое привычное состояние. Судья подбросил монету. — Счастье! — объявил он. — Первым бьет маг «Железного Пика»!

Маг расплылся в хищной улыбке. — Ты покойник, выскочка, — прошипел он. — В этот раз я сотру тебя в порошок! Он начал читать заклинание. Длинное, пафосное. Его новый посох начал светиться красным, накапливая колоссальную энергию. Он вкладывал туда всё. Он чувствовал себя богом. — ПРИМИ МОЙ ГНЕВ! ОГНЕННЫЙ ДРАК…

Я зевнул и лениво щелкнул пальцами. КРАК.

Звук ломающегося дерева разнесся по всей арене. Его новенький, дорогущий, зачарованный посох разлетелся в щепки прямо у него в руках в самый пик концентрации маны. Маг застыл. Энергия, не найдя выхода через проводник, ударила ему в лицо копотью. — К-как?.. — прошептал он, глядя на обломки. — Опять?! ТЫ?! — Слишком сильно сжал, — пожал я плечами. — Ты перенервничал, парень. Нельзя так зависеть от палки.

— Теперь мой ход, — сказал я. Маг стоял безоружный, в шоке, без защиты. Я не стал ничего кастовать. Я просто махнул рукой, создавая «Водяную Плюху». Просто сгусток воды размером с ведро полетел в него. — Вода? — он хотел рассмеяться.

Но как только вода коснулась его груди… ХРУСТ. Мой оранжевый глаз сверкнул. Вода мгновенно превратилась в Адский Лед. Температура упала до абсолютного нуля в точке касания. — АААААА!!! — заорал он нечеловеческим голосом. Холод прожег его мантию, кожу, сковал мышцы. Он рухнул на песок, стуча зубами так, что казалось, они сейчас выкрошатся.

ГОНГ! — Победитель — Грэг!

Я посмотрел в сторону. Эльфийка уже стояла над вторым поверженным противником. Она даже не запыхалась. — М-да, — подумал я. — С ней будет сложнее.

Судья объявил: — В финал выходят три команды!

Команда Академии Севера (Мы).

Команда Эльфийки (Запад).

Команда Карима (Юг) (Местный Принц прошел автоматом или кого-то подкупил).

Что дальше?

этот мужик пока что останется загадкой

Мучжина мчался к Столице как безумный.

Он не знал, успеет ли.

— Смена коней, смена коней! — Мужчина менял животных, как перчатки, оставляя гору золота на постоялых дворах. Он не спал трое суток.

К счастью (или к несчастью), Грэг оставлял жирные следы. Везде, где появлялся Грэг описывали его одинаково: «Черные волосы, глаза черные-черные, и очень грубый, дикарь , урод».

В деревне Виндхолл его встретила девушка, которая торговала травами.

— Не видела такого? — спросил Мужчина, едва успев спрыгнуть с коня. — Наверное, уже оба глаза черные, и сам весь на нервах.

Она посмотрела на Мучжину.

— А вы ему кто будете?

— Просто путник. Письмо для него.

— Письмо, значит? — она скривилась. — Передайте своему Палтусу, что он поганец, вор, и его место в навозной куче! Он ушел в Столицу уже наверное больше чем неделя или две, ваш черноволосый урод!

Мужчина похолодел.

— О нет! — прошептал он, вскакивая на коня. — Только бы он не привлек внимания! Прошу тебя, Палтус!

У ворот Столицы, куда он прискакал, его остановила стража.

— Слишком подозрительный, — сказал один из них. — И эта сумка огромная через плечо. Что там у тебя? Покажи.

— Просто книга! — рявкнул Мучжина. — Письмо для знакомого!

Он решил рискнуть.

— Послушайте, ребята. Вы случайно не видели тут черноволосого парня? Глаза у него необычные, полностью черные.

Стражники переглянулись.

— Мужик, ты описал сейчас полмира, — сказал один.

— Нет! У него не просто черные! Полностью черные!

Они снова переглянулись.

— Пойдем, — сказал один, кивнув другому.

Его начали вести по переулку. Вскоре Мужчина оказался окружен. Человек десять. С мечами, топорами, копьями.

— Так значит, вот кто ответит за его длинный язык? — спросил один. — Он тут все стражу оскорбил. и весь город на уши поставил!

— Ох, Палтус… — вздохнул Мужчина. — Ты уже наломал дров у самого входа в Королевство.

Начался жесткий замес. Это была битва не за жизнь, а за возможность пройти дальше. Он дрался отчаянно, как загнанный зверь.

Спустя полчаса мужчина, весь в синяках и с кровью на губе, вышел победителем из переулка.

Он опирался на стену, тяжело дыша.

— Где же ты, Палтус, — прошептал он. — Когда ты так нужен...

Глава 27: Философия привязанности и «Полезный Инструмент»

Я вернулся в мини-дворец и, как обычно, остался один. Принцессы, чистые и свежие, снова ушли гулять по восточному городу. — Песок да песок, — ворчал я, разглядывая узоры на ковре. — Что они тут нашли интересного?

Я провел весь вечер в тяжелых раздумьях. Всему виной были эти ласки. Руки Алексии. Руки эльфийки. Я закрыл глаза. В памяти всплывало прикосновение к волосам. Тепло. Я чувствовал, что через это можно мной контролировать. Это было моей уязвимостью. Стоит меня погладить, и я готов забыть о гневе, о цели, обо всем. «Фу, Грэг. Что ты за монстр, если тебя можно приручить как бездомного пса за почесывание?»

Но это чувство было таким сильным. Я отчаянно хотел еще ласки. Я сел, тряхнул головой, пытаясь отогнать эту слабость, и напомнил себе о главном. — Цель. Поговорить со Старым Эльфом. Узнать прошлое. И уйти.

Тогда возник другой вопрос. Глубокий, неприятный. Я посмотрел на себя. Черный глаз, который пугает. Куртка, которая оскорбляет. Грубость, которая отталкивает. — Почему они вообще со мной? Я пришел к единственному, логичному и циничному ответу. — Если бы не эта сила, — прошептал я. — Если бы не моя полезность, они бы меня даже не заметили.

Я представил. Если бы я был обычным студентом, который провалил историю и чихал на лекциях. Принцессы даже не посмотрели бы в мою сторону. — Хм. А что, если бы принцессы были не принцессами? — подумал я. Может, я посмотрел бы на их красоту... но потом мне стало бы пофиг. И я пошел бы дальше по своим делам. Потому что, кроме красивого лица, что они могут мне дать?

В голове снова заскреблась какая-то пословица. Фраза, которую я знал, но не мог произнести. «Не суди...» — или что-то вроде того.

Я вернулся к горькой истине: — Если бы не моя сила, не моя полезность, я бы им нафиг не нужен был бы. Я для них — телохранитель, мозговой центр, отвлекающий маневр. Инструмент.

А я? Я почему с ними? Я тоже использую их: для еды, для кровати, для доступа к Академии, для защиты от внешнего мира. И для этой глупой, приятной ласки.

— Так кто же мы? — спросил я пустоту. — Я вообще с ними или просто нам по пути?

Мы не...друзья? хм не знакомое слово мне но откуда я его знаю.

Эта мысль дала мне холодное, циничное спокойствие. Оно было неприятным, но оно защищало меня от привязанности.

— Все. Хватит думать, — решил я. — Надо готовиться к финалу. И к ответам.

СЦЕНА: Охота за определением, или Три типа Друзей

«Мы не... друзья? Хм. Незнакомое слово мне, но откуда я его знаю?»

Я лежал в мини-дворце, и эта мысль сверлила мозг. Друзья. Слово было незнакомым, но невероятно знакомым. Я будто держал его в руках, но не мог открыть. Что это за связь, которая важнее силы? Мне стало невыносимо. Я не мог спать, пока не узнаю ответ.

Хлоп. Я телепортировался на улицу, снова на ночной базар, где шум и песок помогали заглушить мысли. Я шел, глядя в пол, погруженный в раздумья.

«Мне нужны данные. Я должен проанализировать это слово, как формулу».

Вскоре я наткнулся на группу людей, сидящих вокруг уличного фонаря. Они, видимо, были одними из финалистов.

1. Взгляд: Дружба как Взаимовыгода (Полезность)

Я подошел к столику, за которым сидел крепкий, угрюмый мужчина, полирующий свой зачарованный клинок. — Эй, — спросил я. — У меня вопрос. Что такое друг? Мужчина даже не поднял головы. — Друг? — прорычал он. — Друг — это тот, кто прикроет твою спину в бою. Тот, с кем ты можешь разделить добычу. Общая цель. Вы вместе выживаете. Он ткнул пальцем в клинок. — Друг — это оружие, которое ты используешь, и которое использует тебя. Взаимовыгода. Остальное — сопли. Я кивнул. — Взаимовыгода. Полезность. — Это идеально соответствовало моей нынешней теории об Алексии и Лианель. И это было холодным.

2. Взгляд: Дружба как Общие Мысли (Наслаждение)

Я отошел и наткнулся на двух юношей, которые сидели и вдохновенно обсуждали какой-то магический трактат. Они выглядели счастливыми. — А вы что думаете? — спросил я. — Что такое друг? Один из них, с мечтательным лицом, улыбнулся: — Друг? Это же радость. Друг — это тот, кто тебя понимает. Тот, с кем ты делишься своими мыслями, своими открытиями. С которым можно спорить о звездах и мане. Это чистое наслаждение от общения! — Вы с ним проводите время, потому что он вам нужен для выживания? — Нет! — воскликнул второй. — Мы проводим время, потому что это интересно. Мы похожи. Мы — родственные души.

— Общие мысли. Наслаждение. — Это было тепло, но не соответствовало моему боевому опыту. Я не помнил, чтобы с кем-то делился своими мыслями.

3. Взгляд: Дружба как Абсолютная Связь (Доброта)

Я продолжил идти и набрел на маленькую лавку, где старушка-целительница собирала травы. Рядом сидела её внучка, которая чистила ей склянки. — Бабушка, а кто такой друг? — спросил я, обращаясь к ней. Старушка подняла на меня свои мудрые глаза, полные морщин. — Друг, сынок, это не про пользу и не про болтовню. Друг — это тот, кто хочет тебе Добра. Даже если ты этого не заслуживаешь. — То есть? — Он тебя не бросит. Он не будет тебя судить, если ты провалишься. Он примет тебя, даже если ты станешь... — она посмотрела на мои разноцветные глаза, — ...вот таким. Друг — это тот, кто готов положить часть себя, чтобы тебе было лучше. Это безусловная Доброта. Это связующая нить между душами.

— Безусловная доброта. — Это была самая странная версия. Самая сильная.

Я поблагодарил старушку и отступил в тень, оставив три определения в своей голове.

Дружба = Взаимовыгода (Полезность)

Дружба = Общие Мысли (Наслаждение)

Дружба = Безусловная Доброта (Связь)

Я понял, что не могу быть другом по третьему типу. Потому что для этого нужна душа, а у меня... только ничего.

Я был Инструментом. И, кажется, мне это нравилось. Я вернулся в мини-дворец, готовый к финалу. И к тому, что все эти "друзья" от меня отвернутся, как только я перестану быть полезным.

СЦЕНА: Отказ кота, Хмельные принцессы и Граница нарушена

Я вышел из дворца, все еще мучаясь поиском ответа: «Что такое друг?» Мой цинизм кричал: «Взаимовыгода». Но что-то внутри ныло: «Безусловная доброта».

Идя по переулку, я увидел кота. Обычный, тощий, полосатый кот, греющийся на камнях. Я присел рядом. «Ласка, — подумал я. — Это обмен теплом, которое я не могу себе дать сам». Я осторожно протянул руку и начал гладить его по спине. Кот тут же выгнулся, зашипел, ударил меня когтистой лапой по пальцу и отскочил. Я посмотрел на царапину. — Ясно. — Тебе приятно, когда тебя гладят? — спросил я кота. Тот сердито мяукнул. — Вот мне неприятно отдавать свою теплоту тебе, — пробормотал я. — Я тебя даже не знаю. Я понял: ласка — это не товар. Это должно быть заработано. Или заслужено. Или спонтанно. Но это не происходит с незнакомцами. — Значит, со мной они делают это, потому что знают, что я не отвечу, — решил я, и цинизм снова взял верх.

Я вернулся в мини-дворец. Прошло не больше двадцати минут. Вдруг входная дверь распахнулась с шумом, и в комнату, смеясь, вошли принцессы. Они были... странными. Лианель шла, опираясь на дверной косяк. Алексия шла, чуть покачиваясь и громко хихикая. Их обычно безупречные прически были растрепаны. — Ох, Грэг! — громко сказала Алексия. — Ты пропустил! Здесь столько достопримечательностей! Мы видели летающих обезьян! Я нахмурился. — Вы что, пьяные? Они тут же выпрямились. — Да нет! — воскликнула Лианель. — Ты что! Мы не могли! Принцессы себя так не ведут! Но их глаза блестели слишком ярко, а речь была слишком громкой. — Хм, — протянул я. — Я думал, такие принцессы, как вы, вообще не могут напиться. Алексия подошла ближе, заговорщически склонив голову: — А мы не такие, как все, Грэг. И никто об этом не знает, да? Она погрозила мне пальцем. — Да-да, — ответил я, понимая, что в моей голове сейчас добавится еще одна тайна.

Я сидел на диване. Алексия медленно обошла его, подошла сзади. Она положила руки мне на плечи и начала гладить волосы. Сначала привычным, успокаивающим жестом. — Ты странный, Грэг, — прошептала она. — Но ты всегда здесь.

Потом она сделала то, чего не делала никогда. Она обхватила мою шею обеими руками и притянула меня к себе, прижимаясь щекой к моему затылку. Объятие сзади. Её дыхание обожгло мне ухо. — Грэг... — прошептала она, и в её голосе была уязвимость и хмель. — А ты... приятно пахнешь.

Мой мозг отключился. Это было не приручение. Это было что-то, что нарушало все границы. Я сидел абсолютно неподвижно, не смея пошевелиться. Вся моя теория о "взаимовыгоде" рухнула.

Через долгих двадцать секунд она отпустила меня, резко встала и, сказав: «Спокойной ночи!», покачиваясь, ушла в свою комнату. Лианель последовала за ней.

Я сидел так еще минут двадцать. Оглушенный. Сердце колотилось. На коже вскочил озноб. Это было невозможно, невыносимо приятно. И страшно.

«Почему она это сделала? — думал я, прикасаясь к шее. — Пьяная? Или... это и есть то самое, третье определение дружбы? Безусловное?»

Я, весь напряженный, лег спать. Завтра Финал.

Глава 28: Амнезия Алексии, Последний Замес

Я проснулся. Сердце колотилось. Первым делом, по привычке, я посмотрел в зеркало. Один глаз — черная бездна. Второй глаз... хм. Интересный цвет. Серый, почти белый, с легким голубоватым отливом, как оперение северного стерха. Холодный, незаметный, но пронзительный. — Ну ладно, — подумал я. — Сегодня я птица. Ледяная и равнодушная.

Я вышел из комнаты. Принцессы уже стояли, готовые к выходу. Они обе выглядели уставшими, с синяками под глазами. Но не от тренировок — от вчерашнего веселья. Я посмотрел на Алексию со сверлящим взглядом. Ждал, что она хотя бы смутится. Вспомнит объятия, шепот, запах. Извинится. Она просто посмотрела на меня со взглядом: — Чего надо? У тебя чего-то в волосах? Я понял. Не помнит. Пьяный порыв, который для нее — веселая шутка, для меня — попытка построить мостик к «безусловной доброте». Теория «Взаимовыгоды» снова победила.

— Ничего, — холодно сказал я, натягивая капюшон. — Просто у тебя пуговица оторвалась.

Мы дошли до дворца. Арена была заполнена. Нас троих вывели в центр:

Эльфийка: Спокойна, сосредоточена. В её глазах — решимость.

Принц Карим: В золотом, но с нервным тиком. Он смотрел на меня с удивлением, будто увидел невозможное.

Мы (Север): Грэг, Алексия, Лианель. Я был спокоен, сестры — напряжены.

Вышел Султан, сияющий в своем величии. — Финал! Сегодня, как и в первый день, остается только одна команда! Сражение на выбывание! Начинайте!

Я посмотрел на эльфийку. Она была спокойна. Я посмотрел на Карима. Он смотрел на меня не просто с ненавистью, но с удивлением. — Что? — спросил я. — У тебя что-то с лицом? Карим не ответил.

Он, видимо, увидел мои глаза. Сегодня они были не фиолетовые, а ледяные. Карим, вероятно, пришел на арену, готовый к одному Грэгу, а увидел другого.

— Начали!

Карим, не тратя времени, ударил первым. В этот раз он не стал целиться в принцесс. Он целился в меня. — ГНЕВ ПУСТЫНИ! — заорал он. На меня обрушился вихрь горячего, режущего песка, усиленный магией. Это был мощный, плотный удар.

СЦЕНА: Жертва, Месть и Цена «Дружбы»

Я стоял против Гнева Пустыни Карима. Песок резал воздух, но не мог пробить мою ауру. Я парировал его атаки, удивляясь: — Чего ты так зол на меня? Я же тебе даже палку не ломал сегодня.

Я чувствовал, что бой затягивается. Не из-за его силы, а из-за какой-то странной вялости в моем теле. — Хм, — подумал я. — Особые духи? Я уловил тонкий, сладковатый запах от Карима. Что-то, что медленно давило на мою ману. Яд, замедляющий реакцию? — Надоело. Я выпустил сжатую волну Тьмы. Одним, резким ударом. Карим отлетел, как пробка, и рухнул на песок без сознания. Толпа ахнула. — Победа, — констатировал я, но усталость была реальной.

Я повернулся, чтобы помочь принцессам. Но они уже были в яростном замесе. Эльфийка напала на Лианель и Алексию. Это было предательство, но логичное: Эльфийка была сама по себе и не имела с нами обязательств. Битва была жестокой. Лианель сражалась мечом, Алексия — сражалась мечом. Они держались.

Я сидел и смотрел. Стоит ли им помогать? Они справятся. Я устал. Мой ход был сделан. Вдруг, пока Лианель отбивалась от магического удара, эльфийка исчезла. Не телепорт. Она двигалась так быстро, что мана не успела среагировать. Она появилась у меня за спиной. Холодный клинок прижался к моей шее.

— Простите, — прошептала она мне на ухо. Лианель и Алексия замерли. В их глазах читалась паника и непонимание. — Сдайтесь, — крикнула эльфийка. — Иначе я убью его.

Я начал говорить с ней тихо, чтобы никто не услышал. — Эльфийка, мне нужно победить. Ты же знаешь. Мне нужны ответы. — Я не дам вам победить, — её голос дрожал. Она приблизилась еще ближе и начала рассказывать. Быстро, сбивчиво, голосом, полным горя: — Моя деревня… умирает. Песчаный Демон. Этот кубок, эти деньги — это огромный прорыв. Это спасет их! Моя цель важнее, Палтус! Она прижала клинок чуть сильнее.

Я застыл. В голове пронеслись все три определения дружбы.

Взаимовыгода? Нет. Я теряю всё.

Общие мысли? Нет, она меня предает.

Безусловная Доброта?

Её цель была о спасении многих. Моя цель — о спасении одного себя (своей памяти). — Мда, — подумал я. — Моя цель, в отличие от её, важнее для меня. Но её цель важнее для мира. Я знал, что должен сделать. Это была глупость. Циничная глупость.

— Хорошо, — прошептал я. Я расслабил все мышцы и сделал вид, что моя мана внезапно кончилась. Я выпустил из себя сдерживаемый остаток усталости. — Я... я сдаюсь, — прохрипел я, закатывая глаза. И упал без сознания, как мешок с песком, прямо ей под ноги. Клинок со звоном упал на песок.

— ГРЭГ! — крикнули принцессы.

Эльфийка посмотрела на мое «безжизненное» тело, а затем на принцесс. — Сдавайтесь, — снова крикнула она. — Или проиграете сами.

С тяжелым сердцем, видя, что их "оружие" повержено. Эльфийка быстро и тихо вынесла Алексию из боя, а потом Лианель.

ГОНГ! — ПОБЕДИТЕЛЬ — КОМАНДА ЗАПАДА! ЭЛЬФИЙКА!

Толпа взревела.

Я встал, как ни в чем не бывало, отряхивая песок. Эльфийка смотрела на меня с благодарностью, смешанной с шоком. — Вы... Вы специально? — прошептала она.

Я прошел мимо неё, не глядя. Ужасная, сосущая грусть была в моем сердце. Зачем я это сделал? Я пожертвовал своей главной целью ради незнакомой мне деревни. Я не получил ответов. Я потерял свою полезность. Я понял, что не могу быть циником. Моя сущность просто не давала мне спокойно идти к своей цели, когда рядом было большое, настоящее горе.

ГОНГ! — ПОБЕДИТЕЛЬ — КОМАНДА ЗАПАДА! ЭЛЬФИЙКА!

Толпа взревела.

Я встал, как ни в чем не бывало, отряхивая песок. Эльфийка смотрела на меня с благодарностью, смешанной с шоком. — Вы... Вы специально? — прошептала она.

Я прошел мимо неё, не глядя. Ужасная, сосущая грусть была в моем сердце. Зачем я это сделал? Я пожертвовал своей главной целью ради незнакомой мне деревни. Я не получил ответов. Я потерял свою полезность. Я понял, что не могу быть циником. Моя сущность просто не давала мне спокойно идти к своей цели, когда рядом было большое, настоящее горе.

СЦЕНА: Горькое Второе Место и Цена Истины

Я направился к выходу, но тут меня схватили за руки. Алексия и Лианель смотрели на меня с ужасным, почти обжигающим взглядом. — Ты! — начала Алексия, её голос дрожал от злости. — Ты специально упал? — Ты даже не дернулся! — продолжила Лианель. — У тебя была возможность среагировать! Ты подпустил её специально!

Я молчал. Я понимал, что подставил их. Их репутация, их честь — всё это рухнуло из-за моего, как я теперь считал, идиотского альтруизма. Я просто кивнул, признавая вину.

я начал им говорить о чем мы шептались как вдруг.

— Ну, — Алексия опустила взгляд, её злость сменилась усталостью. — Ну, хотя бы второе место.

— Да, грустно, — сказал я, и это было самое честное, что я произнес за весь турнир. Я потратил столько времени, столько сил, столько эмоций — всё ради того, чтобы вернуться обратно с пустыми руками. Второе место ничего не значило. Я прилечу обратно, и Дед-Эльф скажет: «Извини, Грэг. Ты не победил».

Я все думал, что поступил плохо. Надо было по-другому. Надо было сломать ей шею, забрать ответы и жить дальше.

В моей голове, как ядовитые шипы, всплыли вчерашние воспоминания. Ласки. почесования. — Это была долгая игра? — прошептал я себе. — Тактика? Она манипулировала мной, зная о моей слабости? Я вспоминал, как она гладила меня, Эльфийка. Вроде бы, эмоции у неё были реальные. Но что, если она просто отличная актриса? Что, если она использовала то, что я сам искал — ту самую безусловную доброту?

Мне было ужасно грустно. Я не знал, что хуже: быть циником, который использует всех, или быть идиотом, которым используют.

СЦЕНА: Горькое Второе Место, Плач и Раскрытие Правды

Я молчал, пока принцессы сверлили меня гневными взглядами. — Ты! — начала Алексия. — Ты специально упал? — Ты подпустил её специально! — продолжила Лианель.

Я кивнул. Я знал, что их репутация рухнула, и я был виноват. Я начал говорить им то, что шептала мне эльфийка: — Я... я сдался, потому что она сказала, что деньги с кубка спасут её умирающую деревню от Песчаного Демона. Её цель... важнее моей. Они замерли. Гнев в их глазах сменился полным недоумением. Они не ожидали, что у "дикаря" есть совесть.

— Ну, — Алексия опустила взгляд, её злость сменилась усталостью. — Ну, хотя бы второе место.

— Да, грустно, — сказал я, и это было самое честное, что я произнес за весь турнир. Я потратил столько времени, столько сил, столько эмоций — всё ради того, чтобы вернуться обратно с пустыми руками. Второе место ничего не значило. Я прилечу обратно, и Дед-Эльф скажет: «Извини, Грэг. Ты не победил».

Я все думал, что поступил плохо. Надо было по-другому. Надо было сломать ей шею, забрать ответы и жить дальше.

В моей голове, как ядовитые шипы, всплыли воспоминания о ласке. — Это была долгая игра? — прошептал я себе. — Тактика? Я вспоминал, как она гладила меня, как она умоляла. Вроде бы, эмоции у неё были реальные. Но что, если она просто отличная актриса? Что, если она использовала то, что я сам искал — ту самую безусловную доброту?

Мне было ужасно грустно. Я не знал, что хуже: быть циником, который использует всех, или быть идиотом, которым используют.

Я повернулся и побрел прочь, в наш мини-дворец. Принцессы остались стоять, опустошенные.

Я пришел в комнату, рухнул на диван, сел, обхватил голову руками и уткнулся лбом в стол. И заплакал. Как ребенок. Столько усилий, столько надежд — и всё ради чего? Ради чего? Внутри всё болело от несправедливости, от глупости, от потерянной цели. — Да лучше бы я ей голову переломал, — шептал я, но слезы текли. Я не знал, почему я плачу. Я пытался остановить их, но они не останавливались.

Буквально через двадцать минут в комнату зашли Алексия и Лианель. Они, вероятно, ожидали увидеть меня злым, спящим или разбивающим мебель. Но они увидели другую сцену.

Я сидел, сгорбившись, на диване. Мой капюшон был сброшен. Плечи тряслись. И под моими глазами — разноцветными, черным и серым — текли крупные, горячие слезы.

Лианель, которая всегда была холодной и строгой, замерла на месте. Алексия тихонько уронила сумку.

Они увидели не монстра, не инструмент, не дикаря. Они увидели человека, который плачет.

СЦЕНА: Плач, Утешение и Рухнувшая Стена

Я сидел, сгорбившись, на диване. Лоб лежал на столе. Слезы текли, обжигая лицо. Они несли с собой весь страх, всю усталость и всю фрустрацию моей цикличной жизни, которую я даже не помнил.

Мои глаза, черный и серый, стали красными от напряжения и слез.

Я услышал, как они подошли. Они не ругались. Не спрашивали, зачем я плачу. Они просто сели рядом, по обе стороны от меня.

Лианель (суровая, практичная) первой положила руку мне на спину, начав медленно гладить. Алексия (чувствительная, эмоциональная) потянулась и начала гладить мои растрепанные волосы. Я не сопротивлялся. Я обмяк.

— Грэг, не переживай, — тихо сказала Алексия. — Всё хорошо. Ты поступил хорошо. — Правильно, — добавила Лианель. — Неважно, что мы проиграли.

Я начал говорить сквозь слезы, и это был не гнев, а боль. — Я... я пожертвовал... всем. — Я с трудом подбирал слова. — Надеждой... трудом... ответами, которые у меня могли быть... ради... чего? Я поднял голову, посмотрел на них, не видя из-за слез. — Я мог узнать, кто я! Я мог... спасти себя. А теперь... я вернусь с пустыми руками. Всё зря! Лучше бы я...

— Тише, Грэг, — Алексия обхватила мою голову и притянула к себе, прислоняя к своему плечу. — Не говори так.

Лианель, продолжая гладить спину, заговорила, и в её обычно стальном голосе звучала неподдельная мягкость. — Послушай меня. То, что ты сделал, было человеческим поступком. Настоящим. — Ты не думал о выгоде, — продолжила Алексия, её голос успокаивал. — Ты думал о тех людях, которые умрут, если не получат помощь. В мире, где все гонятся только за силой, властью и золотом, ты добровольно отдал свою победу. — Твои ответы, — сказала Лианель, сжимая мою руку. — Они никуда не денутся. Они ждут тебя. Но ты доказал, что ты не просто... монстр. Ты доказал, что у тебя есть сердце. И это важнее любого кубка. — И даже важнее любого знания, — прошептала Алексия. — Потому что знание может сделать тебя сильным, но не сделает тебя хорошим.

Я уткнулся ей в плечо, и слезы стали тише. — Мы не злимся, Грэг, — сказала Алексия. — Мы гордимся тобой.

Лианель наклонилась: — Ты помог ей. Теперь она поможет своей деревне. Это лучшее, что ты мог сделать. И неважно, как ты это называешь: дружба, глупость или доброта. Это был поступок.

Я сидел между ними, в кольце их тепла и поддержки. Мои циничные теории о «взаимовыгоде» сгорали в этом огне заботы. Они не нуждались в моей силе сейчас. Я был слаб, бесполезен, плакал как ребенок. Но они были рядом.

СЦЕНА: Ярость, Молитва Султана и Пробуждение

Принцессы встали и ушли. Час их безусловной поддержки прошел. Я лежал на диване, как опустошенный сосуд, и просто смотрел в потолок. Кожа вокруг глаз была красной и воспаленной. Я был пуст.

ТИШИНА.

Вдруг дверь распахнулась без стука, без предупреждения. На пороге стоял Карим. Его лицо было перекошено от ненависти. — Я тебя нашел! — прошипел он. — Ты жульничал! Ты наложил на меня ментальную печать! Я даже не пошевелился. Сил не было. — Я не в настроении, — прохрипел я. — Уходи. Тебе лучше уйти.

Он не послушал. Он начал кричать. — Я сейчас убью тебя! Здесь, прямо в твоем логове, дикарь!

Ярость, которую я сдерживал с момента дисквалификации, вспыхнула, как лесной пожар. Я не хотел убивать. Но я хотел тишины. Мои глаза мгновенно налились черной, густой темнотой. Оба глаза. Стены задрожали. Вокруг меня начала клубиться темная, осязаемая аура. Карим, видя эту трансформацию, запнулся.

Вокруг него стояла его личная стража. Увидев мою ауру, стража отступила. Но Карим стоял. Он, наконец, посмотрел мне в глаза — в ту самую черноту. И это стало его концом. Он упал на колени. Сначала просто застыл, а потом начал плакать. Безмолвно, как Марла на арене.

Я поднялся. Гнев не уходил. Я хотел уничтожить. Я не знал почему, просто хотелось разорвать это напряжение. Стражники, дрожа, швырнули в меня копья. Копья, не долетев, разлетелись в щепки. Порыв моей маны отбросил всех вокруг, как осенние листья.

Я медленно приближался к Кариму. Его плач становился истерикой. Я поднял руку, готовясь закончить этот абсурд.

Вдруг в дверном проеме, на коне (даже здесь он остался на коне), появился Султан. Он спрыгнул и с криком побежал ко мне. — СТОЙТЕ! ПОЖАЛУЙСТА! ПРОШУ ВАС! Султан Азура, владыка пустыни, упал на колени, цепляясь за мои ноги. — О, прошу тебя! Не убивай моего сына! Прошу!

Я посмотрел ему в глаза. Он не осмелился поднять свой взгляд на мой гнев. Я поднял руку, чтобы сбросить его. Гнев не уходил.

И тут перед Каримом, заслоняя его собой, появилась Эльфийка. Она встала между мной и Принцем. Ярость прорвала меня. Я не мог бить её. Моя мана не могла атаковать человека, ради которого я пожертвовал собой. — ГРЭГ, СТОЙ! — кричала она, не отводя глаз. — ГРЭГ, СТОЙ!

Я резко остановился. Будто проснулся от кошмарного сна. Ярость, как вода в ведре, выплеснулась и исчезла.

Я моргнул. Мои глаза вернулись к норме: коричневый и черный. Султан тут же закричал, отдавая приказы: — УБИРАЙТЕСЬ! ВСЕ! СРОЧНО!

Стража схватила плачущего Карима и увела. Султан, шатаясь, покинул комнату, не сказав ни слова.

Я рухнул, опустошенный и измотанный, на пол. Эмоциональный перегруз. Эльфийка подошла ко мне. Подняла меня на руки (она была на удивление сильной) и донесла до дивана. — Извините, Грэг, — прошептала она, укрывая меня пледом. — У меня не было другого выбора. Простите. Она снова начала чесать мои волосы, пытаясь успокоить остатки тьмы. — Извините меня, прошу. Вы поступили благородно. Скорее всего, вы сейчас не поймете... но в будущем, я надеюсь...

Она еще раз погладила меня и ушла, оставив меня лежать в тишине.

Глава 29: Письмо Султана и Обратный рейс

Я спал крепко, провалившись в спасительную, пустую темноту. Мой организм перезагружался после эмоционального срыва.

Я проснулся от знакомого, приятного ощущения: кто-то гладил меня по волосам. Я открыл глаза. Надо мной стояла Алексия. — Ну что, монстр Султаната, — улыбнулась она. — Нам пора. Я резко сел. Сонливость мгновенно улетучилась. — Пора? А вы чего такие счастливые? Я же тут устроил погром.

Рядом стояла Лианель, которая выглядела на удивление довольной. — Ты вчера чуть не убил принца, — сказала она. — Но знаешь, что? Султан сегодня прислал нашему Королю письмо. Полное уважения и комплиментов! Алексия протянула мне свиток, который выглядел как капитуляция, завернутая в лесть. — Султан написал, что «зауважал наше Королевство во много раз, увидев, каких великих воинов мы отправляем на соревнования». Он полностью снял с нас все обвинения.

— М-да… — протянул я, осмысливая произошедшее. — Я разнес его дворец, довел до слез сына, и он нас зауважал? Я начал смеяться. — Ты чего смеешься? — Да так, — вытер я глаза. — Просто. Даже в письме высокомерие Султана. Он умеет вовремя его убирать. Наверное, он решил, что иметь дело с разъяренным северным "чудом" — себе дороже.

Мы быстро собрались. Точнее, собрались принцессы, а я просто ждал. Мы сели на ковры. На этот раз багажа было меньше, и я летел свободно, наслаждаясь ветром. — До свидания, страна песков! — крикнул я, не чувствуя ни сожаления, ни привязанности.

Мы полетели обратно. Я смотрел на горизонт, где ждала Академия. «Ладно, — подумал я. — Игра продолжается. Я не победил в Турнире, но я напугал Султана. Может быть, этого достаточно для ответов?»

Глава 30: Холод, Предательство Альфуса и Потоп

Мы летели обратно. — Мир меняется, — сказал я, глядя вниз. — Скоро холод. — Да, скоро будет холодно, — кивнула Алексия, поежившись. — Привыкай, Грэг. Это цена за то, что ты не живешь в Султанате.

Приземлились на крыше. Никакого оркестра, никаких приветствий. Только профессор Эландр. — Курсанты, — сказал он, кивнув нам. — Я удивлен вами. Вы показали себя хорошо. Хоть и вернулись без кубка. — Где Старый Эльф? — сразу спросил я. Эландр вздохнул, как будто устал от меня еще на прошлой неделе. — Сколько можно повторять? Профессор Элвиндор уехал два дня назад. Куда-то. — Чё?! — я был в ярости. — Старый старпер даже ждать меня не собирался?! Я из-за него чуть не убил сына Султана! Эландр лишь развел руками. — У него свои дела, Грэг.

Я поплелся в свою комнату. Подходя к двери 404, я почувствовал жуткий запах: алкоголь, табак, дешевые духи. И... что-то еще, более мерзкое. Изнутри доносился громкий гомон. Человек пятнадцать, не меньше. — Хм. Тусовка.

Я прислушался. — Как ты вообще с этой грязнокровкой находишься в одной комнате, Альфус? — спросил чей-то голос. — А, он? — ответил Альфус, и в его голосе не было и следа вчерашней благодарности. — Он моя собачка. Тихонько сидит в уголке. Я ему так приказал. Если надо, еды принесет. — М-да… — подумал я. — Альфус опять стал прежним. Быстро же пьяная лесть стирает благодарность.

Я стоял минут пять, слушая, как они пьют и смеются. Внутри меня закипала злость.

Вдруг я почувствовал, что на меня смотрят. Я обернулся. На лестничном пролете стояла девушка. Она смотрела на меня, и её глаза расширились. Она не отрываясь анализировала мое лицо. Мне стало не по себе.

Я решил, что хватит. Я резко открыл дверь.

Нависла гробовая тишина. Все уставились на меня. Мой капюшон спал. — О! — завопил кто-то из толпы. — Посмотрите на его глаза! Сегодня они были черный и ярко-зеленый (как ядовитый эликсир). — Урод! Урод, ха-ха-ха! — засмеялась какая-то девица. — Как такого земля носит?

Мне было все равно на их мнение. Я хотел просто отшутиться и уйти, но тут Альфус, явно поднабравшись храбрости от алкоголя, выдал: — Дикарное животное! Выйди из комнаты! Не видишь, высшие слои общества находятся в одной комнате?!

— Хватит, Альфус, — сказал кто-то, но его голос был слишком тихим.

Я посмотрел на Альфуса. Вся моя накопленная за цикл ярость, весь этот гнев, который я не смог вылить на Карима и который подавила Алексия, — все это нашло выход.

— Высшие слои, значит? Я не стал тратить ману на посохи или огонь. Я зашел в туалет. Нашел сливной бачок. Я поднял руку. Магия. Я не стал рвать трубы. Я просто вытащил всю канализационную воду и грязь из бачка и стояков вверх, в нашу комнату.

Резкий, омерзительный хлюпающий звук. Вся грязь, вся фекальная масса, которую я поднял, начала заполнять комнату, хлеща через туалет. Запах был невыносимый. Визг. Крики ужаса. — ЧТО ЭТО?! АААА! — ФУУУ!

Я быстро вышел из комнаты и с невероятным усилием сломал ручку двери, запечатав их внутри. Я стоял в коридоре, глядя на дверь, и меня била истерика. Я смеялся. А внутри были ужасные крики аристократов, тонущих в дерьме.

Вдруг я услышал тихий смешок. Я обернулся. Та самая девушка с лестницы. Она не убежала, а стояла и смеялась. Подозрительно.

— Так, — подумал я, быстро натягивая капюшон. — Цель сорвана, ярость выпущена, а теперь надо сматываться, пока Эландр не пришел. И эта девица слишком странная.

Я рванул по лестнице, оставив за собой запах канализации и крики утопающих в зловонии аристократов.

СЦЕНА: Дочь Света, Грязное Озеро и Секреты Кулинарии

Я рванул по лестнице, но тут же понял: она не отстает. Я ускорился. Она тоже. Бежит она, надо сказать, весьма хорошо. Во дворе я спрятался за старым дубом. Вроде меня не нашла. Как вдруг я почувствовал: она меня нашла. Она не кралась — она бежала со скоростью света, петляя между деревьями, чтобы оказаться за моей спиной и удивить.

Она появилась, облокотилась на ствол и, едва отдышавшись, сказала: — Чего убегаешь? — А ты чего догоняешь? Она рассмеялась. — Значит, ты такой, Грэг? — А ты кто такая? — спросил я. — Может, расскажу, — она хитро прищурилась. — Если сопроводишь меня до той скамейки возле озера. Я обдумывал варианты. — Зачем? — Просто, — она пожала плечами. — Один вопрос, на который не было ответа.

Она резко схватила меня за руку и сама потащила. — Да подожди, куда спешишь?! — Я все равно быстрее, — ответила она.

Мы начали наперегонки. Было странно. Я, конечно, бежал не во всю силу, но она держала темп, и даже не запыхалась. — Ха! Я первый! — крикнул я от радости, первым добежав до скамейки. — А ты вторая, ха-ха-ха! Она посмотрела на меня и, не сказав ни слова, ударила меня порывом ветра. Не больно, но ощутимо. Порыв оттолкнул меня прямо в озеро. — Умойся! — крикнула она. — Воняешь!

Я упал в воду. Грязь, водоросли, холодно. Я даже не стал выбираться. Наверное, лежал пять минут, просто наслаждаясь прохладой и тишиной. Вдруг озеро... само меня выкинуло. Струя воды подтолкнула меня к берегу. Я вывалился на песок. — В смысле?! — крикнул я озеру. — За что ты меня выкинуло?! Девушка подошла. — Походу, ты слишком грязный, — сказала она. — И не понравился озеру. Она протянула мне руку. — Так, тебя зовут Грэг. А ты не хочешь узнать мое имя? Я долго думал, анализируя ситуацию. — Не-е-ет? — задумчиво посмотрел я на неё. — Чего тебе надо? — подумал я.

— Ладно, Грэг, — она улыбнулась. — Ты интересный, хоть и грубый. Пошли в мою комнату. Я тут же поднял руки и создал мощный порыв теплого ветра, чтобы быстрее высохнуть.

Мы пошли. Она жила на третьем этаже, комната 378. Она открыла дверь и позвала меня: — Заходи.

Внутри было чисто. Она начала говорить о чем-то, но я не слушал. Я сканировал комнату.

На столе стояло какое-то странное блюдо. Круглый кусок теста. На нем сыр, соусы, мясо, всякие травы. Я, как голодный волк, тут же накинулся. Я схватил кусок теста, поднес ко рту.

Она уклонила мою руку. — Эй! — сказала она. — Сначала его надо пожарить. Не видишь, что ли? Тесто не готовое. Я посмотрел на неё, потом на тесто. — Пожарить? — переспросил я. — Готовить? Что это? Она рассмеялась. Громко. От души. — Ты дурак или что? — спросила она.

— Ладно, Грэг, смотри, — начала она, не обращая внимания на мою задумчивость. — Сейчас тесто не готово, как и сыр. Надо затопить печку, потом в неё закинуть... Я огляделся и поразился. — У тебя что, реально печь? А так вообще можно? Твоя соседка не жалуется? Она хихикнула. — У меня нет соседа. — Чего? Как так? — Мне только можно, — улыбнулась она загадочно. — А мне? — спросил я, чувствуя, что это несправедливо. — Так, Грэг, не отвлекай! Нужно растопить печь. Я посмотрел на печь, потом на неё. — Ладно. Но тогда пицца поровну, — сказал я, скрестив руки. Она усмехнулась. — Конечно.

Я не стал возиться со спичками. Щелчком пальцев я зажег древесный уголь. Ничего сложного. — Ого, Грэг, а ты удобный, — заметила она. От слова «удобный» мне стало не по себе. Я вспомнил, как Альфус назвал меня «собачкой».

— Так, теперь нужно подождать десять минут, и оно приготовится. — Десять минут?! — возмутился я. — А если я усилю огонь, оно быстрее приготовится? — Нет, — отрезала она. — Просто поджаришь тесто. Я не поверил. Моя магия всегда могла ускорить любой процесс. — Раз не веришь, можешь подойти и попробовать, — сказала она. — Но учти: ты будешь должен мне точно такую же порцию еды.

Я самоуверенно пошел к печи. Древесный уголь, мда, плохо горит, слабо тепла. Я начал усиливать огонь маной и порывами воздуха. Вот он, жар! Я чувствовал, как начинка начинает пузыриться. — Вот теперь вкуснотень! — сказал я. Я резко прекратил огонь.

Я потянулся за блюдом, но она удержала меня. — Нет, ты же обожжешься, — сказала она с недоумением. Я взял железную посуду, в которой лежала пицца. Ух ты, горячо! Нижняя сторона теста, там, где лежало, стала темной, почти черной. А верхнее мясо не прожарилось. Но я начал есть. Это было невероятно вкусно. Даже в таком виде.

Она наблюдала за мной. — Какая у тебя вкусная еда! Как это называется? — Пицца, — ответила она, взяв один кусок. Она съела его и скривилась. — Могло получиться вкуснее. Но ты испортил, Грэг.

— Могло получиться вкуснее? — мое любопытство разгорелось. — Тогда давай еще раз приготовим! — Ой, какой-то ты сговорчивый, Грэг. В следующий раз. Но не сегодня.

Она подошла к полке и вытащила кусок пирога. — На, попробуй. Я начал есть. Это была такая вкуснота, что я забыл про пиццу. — Ты хорошо бегаешь, — сказал я, жуя. — И у тебя хорошая физподготовка. Она хихикнула. — Да ты что, Грэг? Я всего лишь на десятом месте в Академии. Я прищурился. — Тут есть мечники сильнее тебя? Удивлен. Мне казалось, что ты как минимум наравне с Лианель. Она будто сарказмом говорила: — Да ты что! Мне до неё... — Она задумалась.

— Слушай, — сменила она тему. — Не хочешь на мечах потренироваться? Я просто переживаю, скоро фестиваль. Боюсь, плохо себя покажу. — Я плохой мечник, — ответил я. — Мне лень. — Грэг, прошу тебя, потренируйся со мной! Мне интересно увидеть твои силы.

Я подумал. Тренировка. Новая пища. — Хорошо, — сказал я. — Если я выиграю, ты приготовишь еще, как ты сказала, пиццу? Она рассмеялась. — Да! Если выиграешь меня — приготовлю тебе пиццу!

Мы направились в спортивный зал. Он был абсолютно пустым. Она кинула мне тренировочный меч. — До первой крови, — сказала она. — Чего до первой крови? — только и успел я спросить.

Она ринулась с неимоверной скоростью. Я инстинктивно заблокировал удар. Звон! Мой блок был слишком сильным, её меч треснул и разлетелся пополам. — В треск, — пробормотал я. — Слишком сильно. И это десятое место? Что за фигня? Тут что, места покупают?

Она отпрыгнула, бросив свой поломанный клинок. Я тоже бросил свой меч в знак того, что бой окончен. — Я победитель? — крикнул я, вытирая пот. — Нет, — улыбнулась она, но улыбка была хищной. — Как нет? Мы же по фехтованию, а у тебя меча нету!

Не успел я и моргнуть, как она молнией метнулась к моему мечу. Хлопок! Она уже стояла у меня, держа в руке мой клинок. — Не переживай, Грэг, — сказала она, и в её глазах плясали чертенята. Я возмутился: — Чего?! Я же специально его отбросил! Она кинулась на меня, используя мою же тактику. Минут десять я бегал по спортзалу, уклоняясь от её невероятно быстрых выпадов. Она была не просто быстрой, она была опасной.

И тут я совершил ту же ошибку, что и против Лианель: чуть неправильный, рискованный выпад. Я пошел напролом, открываясь, чтобы закончить всё одним ударом. Я раскрыл ребра, чтобы кулаком ударить по её корпусу.

Я уже собирался ударить кулаком по её ребру, как вдруг кто-то заорал: — СТОЯТЬ!!!

Я замешкался. Всего на долю секунды. Этого хватило. Она, не тратя времени, коленом ударила меня по солнечному сплетению. Было чуть больно, но удар был слабый, будто не в полную силу. Я пошатнулся и упал.

К нам подбежала Тренер — крепкая женщина с хмурым лицом. Она тут же накинулась на девушку: — Вы что делаете?! Хотите убить этого парня?! — Он сам согласился, — невозмутимо ответила девушка, убрав мой меч за спину.

Я лежал и думал. Вот он, мой зловещий план.

ХИ-ХИ-И-И! ХА-А-А-ХА-А-ХА!

Я начал действовать. Я закашлялся, схватился за солнечное сплетение, и сквозь кашель выдавил: — О, нет... она... она заставила драться с ней... Я... я умолял о пощаде... Она... она хотела убить меня! Я посмотрел на неё взглядом, полным ужаса и обиды, используя всю свою свежеобретенную уязвимость.

Девушка посмотрела на меня с искренним удивлением. Тренер посмотрела на неё, но потом увидела сломанный меч в далеке. Это был главный аргумент.

— Ладно, идите отсюда, — сказала Тренер, махнув рукой. — И чтобы я вас здесь больше не видела!

Я тут же перестал кашлять и сел. — Че-е-е? — прошептал я. — Мой план... он разрушен!

Я хотел, чтобы она получила огромный нагоняй, чтобы я смог цинично использовать свою «жертву»! А тут просто: «Идите отсюда»? Я вскочил, отряхиваясь. Гнев сменился чистым разочарованием. — Ты! — я указал на девушку. — Пицца! Ты мне должна! Она улыбнулась. — Конечно, Грэг. Должна.

СЦЕНА: Шантаж Пиццей, Имитация Алексии и Очищение Комнаты

Выйдя из спортзала, я отряхивал песок с рукавов. — Ты, Грэг, — она нагнала меня. — Думал, что сможешь подставить меня перед тренером? — Ну да, — признал я. — А что, не сработало? — Не сработало. Но я даю тебе шанс искупить вину: ты должен мне еще один бой. — А ты мне пиццу. Она рассмеялась.

Мы пошли во двор и сели на скамейку возле фонтана. Я сидел молча, уставившись на облака. Я чувствовал себя опустошенным, а спина ныла от удара коленом. Вдруг её рука поднялась над моей головой. — Я видела, как Алексия это делает, — сказала она. — Вроде тебе нравится. Её пальцы мягко коснулись моих волос.

Я тут же перестал думать. Цинизм исчез. Осталось только чистое, животное удовольствие. Я начал извиваться, жмуря глаза, и непроизвольно положил голову ей на колени. Она была удивлена, но продолжила чесать мои волосы, её улыбка стала мягкой. — Грэг, — прошептала она. — Да ты прямо как ребенок. Через минут двадцать она сказала: — Всё, хватит. Пора, уже вечер. Мне стало грустно. Было очень приятно. Я не хотел вставать.

Я поплелся в свою комнату. Возле двери стоял Староста этажа (или вожатый, как ты его назвал) — огромный, зневный парень. Рядом с ним стоял Альфус. Он был весь мокрый, грязный, и выглядел ужасно. — Лучше вычисти эту грязь! — кричал староста. — Это воняет на весь этаж! Если через час не будет чисто, вылетишь из Академии! Комната была кошмаром. Вода, грязь, мусор, лужи.

Я вошел. Староста уставился на меня: — Эй, ты, грязнокровка! Твоя работа! Я проигнорировал его. Я посмотрел на Альфуса. Он стоял, весь напряженный, на грани истерики. Он не мог справиться с этим в одиночку.

Я вздохнул. Снова этот проклятый альтруизм. Я не стал ругаться. Я просто поднял руку. Я создал мощную Водяную Волну (чистую, из воздуха), которая начала мыть комнату с неимоверной скоростью. Струи воды работали как щетки, мгновенно собирая всю грязь и отправляя её в канализацию. Через минуту комната была чистой, сухой и пригодной для жизни. Староста стоял с открытым ртом. Альфус стоял, все еще в напряжении. Он посмотрел на чистый пол, на меня, и не сказал ни слова.

— Чисто, — сказал я, пожимая плечами. Староста быстро ушел, чтобы не получить ту же участь. Альфус, наконец, вышел из ступора и, не глядя на меня, ушел в ванную. Я слышал, как он сидел там, наверное, часа три, отмываясь.

Я лег спать. Завтра — новый бой и, возможно, пицца. Я лежал и думал о девушке, о словах "ты удобный". Мне было противно. Но не от неё, а от себя. Почему я позволяю этой слабости собой управлять?

Глава 31: Анна, Ревность Принцесс

На следующий день после уроков (Магия и Фехтование) я снова увидел её. Ту девушку. Анну. Она бесцеремонно подошла к нашему столу и сразу же подсела к нам. Лианель и Алексия были явно удивлены, а Лианель — будто злилась.

— Привет, Грэг, как дела? — сказала она. И, не дожидаясь ответа, тут же начала гладить мою голову. Алексия и Лианель смотрели на меня на нервах, их лица напряглись. — Нормально, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Сегодня бой после Зельеварения, — напомнила Анна. — Не опаздывай. Я кивнул.

Тут Лианель не выдержала. — Тебе чего надо, Анна? — спросила она ледяным тоном. Анна посмотрела на них. — Оу, от вас ничего. Мне нужен долг Грэга. Она продолжила перебирать мои волосы, явно наслаждаясь эффектом, который это производило на меня и на принцесс.

— Я в этот раз уделаю тебя во время фестиваля, Анна, — угрожающе сказала Лианель. Я, как всегда, не подумав, встрял: — Не-а, Лианель, ты слабее нее. — ГРЭГ! — хором возмутились принцессы. — Ты должен быть на нашей стороне! Анна рассмеялась.

— Так, — я наконец пришел в себя. — А ты тебя зовут Анна? — Да, — подтвердила она.

Алексия, пытаясь переломить ситуацию, спросила: — А как вы познакомились? Я, не обращая внимания на яростные взгляды принцесс, начал рассказывать всю историю: — Ну, она меня догнала во дворе, толкнула в озеро, потому что я вонял. Мы гонялись, я победил. Потом я пошел к ней, чтобы она приготовила мне пиццу... На ногах её?! — внезапно перебила Лианель. — Да, — кивнул я. — Она сказала, что я лежал у неё на ногах, пока она меня чесала. Лица у обеих принцесс стали ужасно нервными.

Анна, довольно улыбаясь, прекратила гладить меня. — Ладно, увидимся на тренировке.

СЦЕНА: Раскрытие Правды, Божественная Пицца и Боль Использования

Как только Анна ушла, Лианель набросилась на меня: — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?! Ты тренируешь нашего врага! — Она сказала, что она всего лишь десятое место в Академии, — пробормотал я. — Как ты ей поверил?! — Алексия была в шоке. — Я сам не поверил, — сказал я, пожимая плечами. — Я же видел. Она сильнее вас в фехтовании. — Грэг! — Алексия прислонилась к стене. — Она номер один по фехтованию в Академии! Она — живая легенда! Весь пазл сложился в моей голове: вот почему она была такой быстрой, вот почему ей можно иметь печку в комнате, вот почему она так легко меня догоняла. — Ну, — я посмотрел на Лианель. — Жаль тебя, Лианель. Ты реально слабее её. Лианель стояла гордо, будто не слыша моих слов, но её губы дрогнули.

На уроке Истории я снова удивил: 80/100. — Грэг, растёшь! — похвалил учитель. Алексия получила 85, Лианель — 83. — Я наступаю вам на пятки, — сказал я, ухмыляясь.

После Зельеварения я пошел в спортзал. Анна уже стояла там, отрабатывая удары. Она кинула мне меч. — Сегодня ты чисто защищаешься, — скомандовала она. — Ну ладно, — согласился я. Мечи были железные, но тупые. Она явно подготовилась, чтобы не разбить их о мою силу.

Начался бой. Десятки ударов сыпались на меня. Меч Анны, наверное, стал совсем тупым от контакта с моей кожей. Я, как обещал, только защищался, блокировал и уклонялся. Она была невероятно быстрой, но без возможности пробить. Через полчаса, вся запыхавшаяся, Анна сказала: — На сегодня достаточно. Ты отличный спарринг.

Мы сели и пошли в корпус. Когда мы зашли в её комнату, я почувствовал этот запах. Боже! Что это? Анна улыбнулась. — Целый час на слабом огне. Просто шедевр. Она начала вытаскивать блюдо из печи. Пицца. Слюни потекли ручьем.

Я схватил кусок и закинул его в рот. Это было божественно. — Не ешь так быстро, — сказала Анна, её голос стал мягким, почти материнским. — Ешь медленно. Растяни это чувство.

В моей голове вспыхнуло яркое дежавю. «Медленно. Растяни это чувство...» Кто-то говорил мне это. С любовью. С болью. Это было не о еде, а о жизни.

Я жевал, пытаясь вспомнить.

Вдруг в дверь начали стучаться. Громко, настойчиво. — Кто там? Открывайте! Дверь открылась, и в комнате стояли Алексия и Лианель. Их глаза сверкали. — ГРЭГ?! — Алексия была в шоке. — Ты что здесь делаешь? На этаже для девочек?! — Кушаю, — ответил я с набитым ртом. — Иди в свою комнату! — рявкнула Лианель. — Нам с Анной надо поговорить!

— Не-а, — сказал я, откусывая еще кусок. — Я еще пиццу не доел.

Анна рассмеялась. Громко. Открыто. Она смотрела на принцесс, держа их в напряжении. И тут я почувствовал неожиданную, острую боль.

Я осознал. Она использовала меня. Она использовала мой голод, мою уязвимость, мое желание нравиться. Она тренировалась за мой счет, унижала моих "союзников", демонстрируя им свою власть. Я был не товарищ, не друг, не ученик. Я был инструментом для тренировок и унижения.

Было больно, грустно. Но пицца была чертовски вкусной.

СЦЕНА: Финальное объятие, Зарождение дружбы и Оранжевый свет

Я стоял посреди комнаты, чувствуя себя использованным, но не мог сопротивляться вкусу пиццы. — Не-а, я еще пиццу не доел, — пробормотал я.

В этот момент, когда я собирался откусить еще кусок, Анна вышла из-за спины и обняла меня, уложив руки мне на шею. Опять эти чувства. Я стоял как вкопанный. Она улыбалась, глядя поверх моего плеча на Алексию и Лианель. Это была чистая, демонстративная власть. Я хотел шагнуть вперед, отбросить её, как я делал это с огнем и песком. Но не смог.

Она начала шептать мне в ухо какой-то бред. Про ветер, про звезды, про то, что мне идет зеленый глаз. Ничего не имеющее смысла, но тепло этих слов, её близость, были нечто. Мой гнев погас. Моё тело сдалось.

— Можешь идти, — сказала она, отпуская меня. Я, как послушная собачка, пошел к двери. Я даже не попрощался. Я просто сбежал.

Выйдя из комнаты, я чувствовал себя отвратительно. «Хватит, — подумал я, сжимая кулаки. — Я не буду больше поддаваться на такое. Меня используют как инструмент, чтобы унизить их». Но я знал, что если она снова меня погладит, я снова сдамся.

Я пошел в свою комнату. Альфус стоял, глядя в окно, и резко повернулся, увидев меня. — ГРЭГ! — его голос был полон нервозности и зависти. — Как такой урод, как ты, ходит с принцессами? Даже сама Анна к тебе подсела!

Я сел на свою кровать, чувствуя себя опустошенным. — Если тебе одиноко, садись рядом, — сказал я Альфусу. Альфус был поражен. — Серьезно? — Ну да, — кивнул я. — Дальше зависит от принцесс, выгонят тебя или нет. Но пока они не пришли — сиди. Я посмотрел на него. — Ну давай, белое облако. Удачи тебе. Ты вроде растешь потихоньку. Он фыркнул, но в его глазах блеснула искра самодовольства. Он подошел к зеркалу, поправил воротник и посмотрел на свое отражение.

Я же лежал. Цель потеряна. Ответы потеряны. Самоуважение потеряно.

СЦЕНА: Защита Логикой, Пламя Альфуса и Уход Анны

Уроки Магии и Фехтования прошли как обычно. На Фехтовании против меня каждый раз ставили Лианель. Я просто чисто защищался, заставляя её работать.

На обеде я сидел и ел, пока Алексия читала какую-то огромную книгу. — Я съем? — спросил я, указывая на её нетронутую порцию. — Да, ешь, — ответила она, не отрываясь от чтения, и по привычке почесала мои волосы. Она ехидно улыбнулась. Она знала, что сейчас будет.

Вдруг, как по расписанию, подсела Анна. Она тут же начала трогать мои волосы. Я чувствовал, как внутри меня начинает разливаться тепло, как тело хочет расслабиться и упасть. Ноль реакции от меня. Я еле-еле сдерживался. Она снова подошла сзади и обняла меня, уложив руки мне на шею. Я встал в ступор.

В этот момент я увидел, как Альфус, не решаясь подойти к принцессам, робко садится рядом с нашим столом. Я решил перевести внимание. Это был мой спасательный круг.

— Альфус, как дела? — спросил я, полностью игнорируя тепло Анны. — Нормально, — сказал Альфус. Он смотрел на меня, будто прося о помощи. Анна все еще обнимала меня и начала шептать что-то теплое, бессмысленное на ухо, но я сосредоточился на голосе Альфуса.

— Альфус, ты понял сегодняшнюю тему? — я нажал на самое больное. — По Магии. А именно: сжатие огня и превращение его в плазму. Я ждал ответа.

Альфус моментально переключился с комплекса неполноценности на комплекс неполноценности в магии. — Я… я… да, да, нет, я не понял! — Он запаниковал. — Я не понял, как удержать огонь! Он попытался создать пламя на пальце. Появился крохотный огонек, но он все время куда-то стремился, пытаясь вырваться. Альфус пытался его удержать, но огонь тухнул.

— О, я тоже не поняла, — включилась Алексия, закрывая книгу. — В этой странице сказано, что… И начался живой разговор. Я, Алексия и Альфус обсуждали термодинамику магии, логику удержания плазмы и стабильность заклинаний.

Я, наконец, почувствовал, что мое тело перестало реагировать на Анну. Мозг был занят.

Анна поняла, что проиграла. Она убрала свои объятия, резко отпустив меня. Это был жест поражения. Она наклонилась, быстро коснулась моего уха, и ушла.

Мне стало плохо. Я был еле живым, опустошенным. Как будто моя мана иссякла. Но это была не мана — это было отключение эмоционального источника.

Но Алексия, глядя на меня, улыбалась. Она видела, как я использовал логику, чтобы победить самое сильное оружие Анны.

СЦЕНА: Плазма, Семейные Узы и Секреты Огня

Я чувствовал себя ужасно после ухода Анны. Мое тело было словно обесточено. Алексия, видя мою слабость, тут же протянула руку. Её пальцы коснулись моих волос, и я поплыл. Все остатки напряжения схлынули. Я привалился к ней, закрыв глаза.

Альфус, увидев эту сцену, растерялся. Он явно не знал, как себя вести: то ли завидовать, то ли бежать от принцессы. Он решил задать вопросы. Много вопросов. — Принцесса Лианель, — начал он. — А Грэг... он вам вообще кем приходится? Вы говорили, он родственник. Лианель тут же включилась в игру. — Он наш... брат, — сказала она с идеальной серьезностью. — По линии сестры нашей мачехи, которую удочерил троюродный дядя Короля, который приходился ей кумом по крещению. Очень сложно, Альфус. Не забивай голову.

Альфус, ошеломленный этой генеалогической сложностью, переключил свое внимание на Лианель. И они начали обсуждать эту "семейную связь".

А Алексия тем временем продолжала чесать мою голову. Я блаженствовал. — Слушай, Грэг, — тихо спросила она, пока я был в состоянии полудремы. — А как сжать огонь и сделать плазму? Я так и не поняла из учебника. Я, послушный и расслабленный, начал объяснять: — Когда сжимаете огонь, вы должны его очень сильно нагреть. Видите, какой цвет пламени был у того эльфа? И когда сжимаете, давайте ему воздуха и электричества одновременно. Сжимаете, сжимаете... и в один момент что-то начнет отделяться. Вот так.

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на пламя, которое Альфус снова пытался создать на пальце. — Но это для вас будет тяжело, — добавил я. — Думаю, что больше половины провалят и будут отрабатывать. Вам не хватает скорости мысли, чтобы управлять тремя параметрами сразу.

Алексия тут же убрала руку, чтобы записать в свой блокнот. — Спасибо, Грэг! — сказала она. — Ты гений!

СЦЕНА: Библиотекарь, Книга Героев и Паника Хранителя

Мужчина шел по городу. Он был уверен, что Палтус не мог просто исчезнуть. Он думал логически: куда пойдет человек, который потерял память, но сохранил жажду знаний?

Библиотека.

Мужчина зашел в старейшую библиотеку города. Там, за стойкой, сидел тот самый сморщенный Библиотекарь, которого Грэг чуть не убил бумажной книгой.

— Эй, дед, — спросил Мужчина . — Не видел ли ты тут такого мальчика? Волосы черные, глаза необычные. Очень грубый, но интересуется книгами. Дед-библиотекарь тут же оживился, его глаза загорелись. — Видел! — прошипела старик. — Нахал! Он попросил книгу про великих героев, да еще и на древнем Эльфийском! Я думал, он читать не умеет, но он, похоже, читает на нем, как на родном! — Вот же чёрт… — пробормотал Мужчина .

— А потом он... — продолжал старик, — Он убегал от какой-то принцессы! — ЧТО?! ОТ КОГО?! — Мужчина побледнел. — Не знаю! А потом они вместе сюда телепортировались! — торжественно закончил старик. — А потом вместе улетели!

Мужчина обхватил голову руками. — ЧЕГО?! Принцесса?! О нет! Палтус! Как ты мог так вляпаться так быстро?! — он зарычал. — Как я теперь тебя найду?!

— А вам-то он зачем? — подозрительно спросил дед. — А мне надо одно письмо ему отдать, — соврал Мужчина . Дед посмотрел на него, потом на его огромную, помятую сумку. — Если королевская семья... скорее всего, он в Академии учится. Может, там ваш получатель? — Спасибо тебе, дед, — сказал Мужчина , сжимая кулаки. — Я думаю, ты прав.

Он выбежал на улицу, схватил первого попавшегося коня и поскакал в сторону Академии.

— Пожалуйста, Палтус, — шептал он, — жди меня. Я скоро.

Я уже не понимал смысла своего нахождения в этой Академии. Все как день сурка: одни и те же уроки, одни и те же лица. Все, кроме Альфуса. Он каждый раз всё сильнее вливался в компанию, и вот уже сидел рядом с Лианель. Теперь это было его постоянным местом.

Сегодня у них была сдача экзамена по Магии. Я сдал все тесты в первый же день, поэтому мне было лень. Я сидел на его уроках и чуть не засыпал от скуки. Учителю Эландру это, конечно, не нравилось: он — жесткий, серьезный преподаватель, а перед ним ученик дремлет от скуки.

Началась сдача по Плазме.

Первой была Лианель. Она долго пыталась сжать огонь, и в конце концов ей это удалось: крохотная плазма пролетела лишь метр и тут же рассеялась. Она выглядела расстроенной.

Затем Алексия. Она долго и сосредоточенно сжимала пламя, потом — разряд. Плазма получилась очень маленькая, но главное, очень хорошая. Она швырнула ее в меня. Я уныло открыл рот и сделал вид, будто съел ее.

Потом Альфус. Он старался очень долго, и в самом конце получилось что-то похожее на плазму, но оно тут же рассыпалось. Учитель Эландр кивнул: — Молодец, Альфус. 73/100.

В итоге, кроме них, никто толком не смог сдать. Почти весь класс остался отрабатывать на выходных.

У нас начался обед. Я сидел и кушал. Алексия, как обычно, читала книгу. И, как обычно, ласкала мои волосы. Каждый раз это было как впервые: очень, очень приятно.

Вдруг я услышал какой-то сильный шум возле Академии. Стража ринулась туда. Я посмотрел в зеркало, висевшее напротив. Увидел какого-то высокого, измотанного мужчину, который, казалось, готов был разнести ворота Академии.

Я пожал плечами и обратно сел кушать.

Алексия продолжала, как обычно, ласкать мои волосы. Каждый раз будто впервые, и это было очень приятно. Внешний мир меня не касался.

Глава 32: Сурок

Прошло три дня. Все шло своим чередом: уроки, обед, ласка Алексии. Я уже не думал ни о чем, просто наслаждался моментом, пока Алексия чесала мои волосы.

Вдруг в столовую резко вошел огромный мужчина с черными волосами. На вид ему было лет сорок, но в нем чувствовалась смесь человека и эльфа — внушительный и уставший.

Я спокойно лежал, кайфуя от того, как её руки чешут мои волосы. Он сел прямо напротив нас и, не говоря ни слова, резко отбил руку Алексии от моей головы.

Я сразу включился. — Эй, мужик, ты чего? Он рассмеялся, будто увидел старого друга, которого давно искал. — Грэг! Это Планус? — Он посмотрел на меня с облегчением. — Эм... не знаю такого, — сказал я. — Чего тебе? — У меня отобрали твою книгу, — он говорил быстро, — но разрешили с тобой встретиться. Я опоздал. Прости, Грэг. — Куда ты опоздал? И кто такой Планус? Я тебя не знаю. Он наклонился, понизив голос. — Грэг, ты же не дурак? Уже осознаешь, что живешь не в первый раз? Я задумался. — М-м-м... нет, вроде в первый.

Он покачал головой. — Ладно. Я твой внучатый племянник. Ты мне — прапрадед. — Че? Какой еще прапрадед? Мужик, с тобой всё нормально? — сказал я, чувствуя себя абсолютно сбитым с толку.

— Взгляни в глаза правде, Грэг. Вдруг он протянул руку и почесал мою голову по-особенному, точно так, как будто делал это тысячи раз. Мгновенно всё тепло, все блаженство вернулись. Я закрыл глаза. Эта ласка была в тысячу раз сильнее, чем у Алексии.

Он оторвал руку и посмотрел на Алексию подозрительным взглядом, но тут же в столовую ворвалась Стража. — Всё, хватит! Планус! Больше нельзя!

Его окружили. Мужчина (Планус) сопротивлялся. Его выводили, но он кричал мне в след: — Я еще увидимся! И он будет со мной! С книгой!

Я сидел и смотрел, как его уводят. — Че такого, — пробормотал я, потирая голову. — Если он будет с книгой?

Алексия и Лианель набросились на меня с вопросами, как только Стража увела Плануса. — Грэг! Кто это был?! — Он сказал, ты его прапрадед! Это правда? — У тебя есть дети?! Ты же говорил, что тебе всего пятнадцать! — Что за книга?!

Вопросов было много, а ответов не было ни на один. Я сидел, потирая место, которое почесал Планус, и чувствовал, что мозг закипает. — Я не знаю, — повторял я. — Я его впервые вижу. Прапрадед? Мне всего пятнадцать, мужик!

— Да это же Планус! — вдруг вмешался Альфус, который слушал с благоговением. — Я слышал, что он тоже какой-то великий герой. Говорят, он одним ударом сломал гору. — Вот видишь! — воскликнула Лианель. — Значит, ты и правда что-то скрываешь!

В этот момент к нам подсела Анна. Она села прямо напротив меня, её взгляд был напряженным и серьезным. — Что нужно было тебе от моего дедушки? — тихо спросила она. Я посмотрел на неё, потом на Плануса. — Че? Планус твой дед? — ошарашенно спросил я. — Да, — кивнула она. — Он — Магистр Планус. — Я не знаю, — честно сказал я. — Он просто говорил про какую-то книгу, которую у него отобрали. Анна нахмурилась. Она поняла, что я говорю правду. Слишком много тайн. Она молча встала и ушла.

Я посмотрел на принцесс, потом на Альфуса. — Нормально. Я только что узнал, что я чей-то прапрадед, а мой девчушка-спарринг — внучка какого-то Магистра. Я взял ложку. — Все, хватит. Пора есть.

На следующий день, когда я вставал, голова гудела ужасным звоном. Было больно, и я еле смог подняться. — Грэг! Что с тобой?! — закричал Альфус, который уже успел одеться. — Не знаю, — прохрипел я, держась за виски. — Голова болит.

— Посмотри в зеркало! — сказал он с ужасом. Я подошел к зеркалу и сам невольно отшатнулся. Ужас. Большая часть моих волос была черной, как смоль. Но четверть шевелюры была в перемешку красных волос. Как будто краска растеклась. А глаза... Чернота медленно отступала. Оба глаза теперь наполнялись красным цветом. Кровь и огонь.

— Ты что, Грэг, одержим?! — прошептал Альфус, пятясь. — Да нет, не знаю, — быстро сказал я. — Скажи, что я заболел. Сильно заболел. Меня сейчас точно не надо видеть.

Я понял. что то меняется.

К вечеру, когда красные прожилки уже полностью заменили черноту в моих глазах, и голова горела, забежали Алексия и Лианель. Они посмотрели на меня с ужасом.

— Грэг! Что с твоими волосами?! И глаза?! — воскликнула Лианель. — Ты не одержим? — обеспокоенно спросила Алексия. — Да не знаю я, — простонал я. — Голова гудит.

Вдруг дверь открылась, и зашла Анна. Увидев меня, она стояла ошарашенная. В её глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание, но тут же сменилось тревогой. — Привет, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Я болею просто. Потом исправится само, не переживай. Анна молча ушла куда-то, не сказав ни слова.

Алексия хотела почесать мне голову, чтобы успокоить, но как только её рука приблизилась, мои волосы загорелись. Не сильным пламенем, но отчетливо. И голова горела. При этом, вроде бы, было приятно, но в то же время что-то внутри не хотело, чтобы ко мне прикасались. Отталкивало.

Но Алексия не сдалась. Она создала тонкий магический барьер вокруг своей руки и, невзирая на пламя, медленно засунула руку в огонь. Её пальцы коснулись моей головы.

Огонь начал утихать. Моя внутренняя агрессия, направленная на прикосновение, отступила. — Интересно, — сказала Алексия, продолжая аккуратно чесать мне волосы.

Лианель, увидев это, лишь покачала головой, но не стала вмешиваться.

Глава 33: Книга

Утром я первым делом бросился к зеркалу. Идея с огненными волосами оказалась временной. К счастью. Мои волосы снова стали черными, как смоль. Глаза тоже вернулись к привычному состоянию: две абсолютные, черные бездны, занимающие все глазное яблоко. — Ладно, — выдохнул я, трогая свое лицо. — Лучше так, чем вчерашний пожар.

День прошел как обычно, по накатанной колее. На обеде я снова сидел, уткнувшись в тарелку, пока Алексия, по своей новой привычке, перебирала мои волосы. Это уже стало ритуалом. Я наблюдал за столом. Альфус все больше вливался в компанию. Он сидел рядом с Лианель, шутил, что-то живо обсуждал. Принцессы смеялись. Я смотрел на них и думал: «Какой это тип дружбы? Взаимовыгода? Или нет? Вроде им правда весело». Альфус больше не выглядел как испуганный сосед, он выглядел как часть группы. А я? Я просто был здесь.

Вернувшись в комнату, я обнаружил, что никого нет. Пустота и тишина. Я сел на кровать и задумался. Мне пятнадцать. Вроде как. Алексии скоро семнадцать. Лианель восемнадцать. Альфусу семнадцать. Анне, наверное, где-то так же. Я чувствовал себя не в своей тарелке. — Не в своей каше, — пробормотал я. Вроде разница всего пара лет, но они говорят на темы, которые я не понимаю. Или не хочу понимать. Между нами была пропасть, которую не заполнишь даже самой вкусной пиццей.

Тук-тук-тук.

Звук шел со стороны окна. Я нахмурился. Четвертый этаж. Какой сумасшедший будет стучаться в окно на такой высоте? Птица-камикадзе? Я подошел и отодвинул штору. За стеклом, паря в воздухе (видимо, на магии ветра), стояла Анна. Я посмотрел на нее с немым вопросом: «Ты серьезно?». Она начала отчаянно жестикулировать, показывая, чтобы я открыл окно. Было видно, что ей тяжело. Она что-то тащила, и это «что-то» тянуло её вниз.

Я постоял минуту, просто улыбаясь и наблюдая за ее мучениями. Пусть повисит, полезно для кардио. Наконец, когда она уже начала краснеть от натуги, я открыл створку.

— Лови! — выдохнула она. И кинула в меня толстенную книгу. Я не ожидал такого веса. Я поймал её, но инерция была такой силы, что я рухнул на пол вместе с фолиантом. Книга оказалась невероятно тяжелой. Гораздо тяжелее, чем должна быть бумага и кожа. Будто я держал кусок свинцовой скалы.

Следом в комнату, легко перемахнув через подоконник, залетела Анна. — У меня важное послание, — тяжело дыша, сказала она. — Дед послал меня сюда, чтобы я передала эту книгу тебе. Лично в руки. — Тяжелая, капец, — прокряхтел я, пытаясь спихнуть с себя этот «кирпич». — Дедушка был очень серьезным, — добавила она, отряхиваясь. — А почему ты просто в дверь не постучалась? — спросил я, вставая. — Зачем этот цирк с окном? — Дедушка сказал, чтобы никто не увидел этого. Тайная передача.

Я посмотрел на книгу. Она выглядела древней, обложка была истерта веками. — Ладно. Передала? Все, иди давай. — Нет, — Анна уселась на подоконник, скрестив ноги. — Я хочу увидеть, что будет. Это очень... странная книга.

Я вздохнул. Спорить было бесполезно. Я положил руку на обложку. Книга тут же отозвалась. Она слегка завибрировала и засветилась мягким желтым светом. Я открыл её. Страницы были пустыми. Но я почувствовал инстинктивное знание, будто кто-то шепнул мне на ухо: «Влей ману».

Я начал вливать ману. И тут произошло нечто. Книга вспыхнула, как сверхновая. Яркий, ослепительный свет залил всю комнату, вытесняя тени. Мои глаза, мои черные бездны, вдруг засветились в ответ — пронзительным желтым светом, испуская лучи.

Передо мной, прямо в воздухе, начали возникать тысячи мыслей. Не слова, не картинки, а проекции чувств. Воспоминания. Мои воспоминания. Их было столько, что меня вдавило в пол.

Сначала пришло невероятное Тепло. Любовь, забота, уют дома, которого я не помню. Потом — ужасный Холод. Одиночество ледяной пустыни. Яркость. Боль. Физическая боль от ран, от потерь. Потом — невероятное Веселье. Счастье. Смех друзей, лиц которых я не вижу, но чувствую их радость.

Столько моментов пронеслось за секунду. А потом мир будто поменял краски. Желтый свет сменился густой, тяжелой Тьмой. Книга начала источать черную ауру. Это было самое ужасное время моего цикла. Я почувствовал Ужас Смерти. Тысячи смертей. Крики врагов, хруст костей, запах гари. Все это было от моих рук. Я был Разрушителем. Но самое страшное было не в этом. Самое страшное — я почувствовал, что мне было хорошо. В том моменте, в той тьме, я наслаждался этим. Это было пьянящее чувство власти и покоя.

Меня затрясло. Но Книга снова сменила гнев на милость. Она снова засветилась желтым. Снова тепло. Счастье. Хорошие воспоминания, перекрывающие тьму.

Минут через тридцать этот шторм утих. Я лежал на полу, тяжело дыша. Я понял. Я должен сделать то же самое. Это была не обычная книга, где все описывается текстом. Это артефакт, который консервирует душу. Она запечатлевает чувства и воспоминания прямо из головы, в чистом виде.

Я положил дрожащую руку на страницу. — Записать, — прошептал я. Я начал вливать свои эмоции. Смущение от ласки Алексии. Гордость за победу над Каримом. Вкус пиццы Анны. Грусть от того, что я "инструмент". Страх перед своей силой.

Книга впитала это всё. Свет погас. Тяжесть навалилась на меня, как могильная плита. Мое сознание отключилось, и я провалился в глубокую темноту.

Проснувшись, я первым делом ощутил не боль, а шум. В моей голове царила полная неразбериха. Тысячи воспоминаний навалились разом, крича и перебивая друг друга. Хронология исчезла. Я помнил вкус вина, которое пил триста лет назад, и тут же — запах вчерашней пиццы. Я помнил лицо женщины, которую любил в эпоху Драконов, и тут же — лицо Альфуса, пытающегося зажечь огонь. Всё перемешалось в блендере вечности. Я не знал, где Я-прошлый, а где Я-настоящий.

Я лежал и тупо смотрел в потолок, пытаясь поймать хоть одну связную мысль. За окном уже вовсю светило солнце. Утро. Я скосил глаза. В комнате была только Анна. Она сидела на стуле возле моей кровати, скрестив руки, и внимательно наблюдала за мной.

— А где Альфус? — тихо спросил я. Голос был хриплым. — Я не пустила его, — спокойно ответила Анна. — Когда ты вырубился, я заперла дверь. Сказала ему, что ты заболел заразной магической лихорадкой и отправила его ночевать... скажем так, в коридор. Или в мою комнату, если он нашел ключ.

Я попытался осмыслить это. — Ты была тут всю ночь? — Конечно, — она хмыкнула, но в её глазах была усталость. — Ты спал так крепко... Был таким беззащитным. Я могла бы тебя задушить подушкой за две секунды, и ты бы даже не пискнул.

Она говорила это с привычной язвительностью, но я понимал: она охраняла меня. Она охраняла меня, пока я был в отключке после Книги.

— Ну, ты вроде пришел в себя, — сказала она, вставая. Она легко подняла тяжеленную Книгу (видимо, использовала магию усиления). — Моя миссия выполнена. Дед будет доволен.

Она подошла к окну, распахнула его и приготовилась взлететь. Но вдруг остановилась. Она обернулась и посмотрела мне прямо в глаза. — Грэг... — её голос дрогнул, потеряв уверенность. — Прости меня. — За что? — За то, как я с тобой тогда поступила. С пиццей. С тренировками. Я... я не знала, кто ты. И через что ты проходишь.

Я ничего не ответил. В моей голове бушевал шторм из тысячи жизней, и мне было сложно сформулировать ответ на простую человеческую обиду. Анна, не дождавшись реакции, кивнула сама себе, выпрыгнула в окно и улетела, унося с собой Книгу и мои записанные чувства.

Я остался один на один со своим хаосом.

Глава 34: Галлюцинации

Выйти в коридор оказалось пыткой. Каждый шаг отдавался эхом в голове, но не звуком, а образами. В моей черепной коробке теснились тысячи личностей. Тысячи прожитых жизней. Герои, злодеи, отшельники, короли. И каждая из них кричала, утверждая, что она — настоящая. А моя нынешняя жизнь? Жизнь студента Грэга, который любит пиццу и ненавидит уроки? Она казалась маленькой, ничтожной песчинкой, которую смыло этим океаном. Будто свою личность я потерял навсегда.

Я шел, держась за стену. Впереди показался Альфус. Он шел навстречу, заметив меня, открыл рот, чтобы задать какой-то банальный вопрос.

Моргнул. Реальность треснула. Альфус исчез. На его месте, возвышаясь до потолка, стоял Ужасный Демон Старых Эпох. Тот самый, которого я убил (или который убил меня?) в шестом цикле. Чешуя, капающая ядом слюна, занесенные когти, готовые разорвать плоть. Я почувствовал тот же первобытный ужас, что и тысячи лет назад.

Я упал. Ноги подкосились. Я пополз назад, скребя пальцами по полу, пытаясь уйти от удара. — Нет... нет... — хрипел я, закрываясь руками.

— Грэг? — голос был тревожным и до боли знакомым. — С тобой все хорошо?

Я замер. Моргнул. Демон растворился дымкой. Передо мной стоял испуганный Альфус, протягивая руку помощи. — Не... не знаю, — выдавил я.

Я не стал принимать его помощь. Я встал, шатаясь, и просто пошел прочь, обойдя его по дуге. — Грэг? — позвал он мне в след. Я шел молча.

Каждый шаг был переходом в другой мир.Шаг.Коридор исчез. Вокруг завывал Ледяной Шторм. Холод пробирал до костей. Я шел сквозь буран, не видя ничего, кроме белой мглы. Я чувствовал, как замерзает кровь.Шаг.Шторм исчез. Я стоял на Вершине Горы. Солнце слепило глаза, разреженный воздух обжигал легкие. Я чувствовал себя победителем, покорившим мир.Шаг.Снова темный коридор Академии.

Всё смешивалось. Где реальность? Где память? Это были не мои воспоминания. Это были воспоминания других. Но они были во мне. Они рвались наружу, разрывая мою психику на куски.

— Кто я? — прошептал я, делая еще один шаг в неизвестность. — Я здесь или я там?

Я добрел до кабинета Боевой Магии. Рука потянулась к ручке двери.Морг.

На долю секунды я увидел свой класс: парты, доска, скучающие студенты.Морг.Реальность разорвалась. Вместо студентов передо мной сидела целая Армия Демонов. Рога, красная кожа, оскаленные пасти, запах серы и гнилого мяса. Они смотрели на меня, готовясь к атаке. А учитель... Эландр? Или как его звали? Вместо строгого профессора в мантии я увидел Ужасного Темного Эльфа. Его кожа была пепельной, глаза горели фиолетовым огнем, а в руках он сжимал ритуальный кинжал.

Я отшатнулся, врезавшись спиной в косяк. — Грэг? — голос профессора прозвучал как грохот камнепада. — Заходи давай. С тобой всё нормально?

Он сделал шаг ко мне. В моих глазах Темный Эльф занес кинжал для удара. Мои глаза расширились от животного страха. — Не подходи! — прохрипел я. Я сделал шаг назад. Потом еще один. И побежал.

Я забился в дальний угол коридора, за статую какого-то героя. Сжался в комок. Мне казалось, что это самое безопасное место.

Стены Академии исчезли. Я оказался в Пещере. Темной, сырой, бесконечной. А снаружи бушевала буря. Ужасный холод проникал под кожу. Я замерзал. — Холодно... — шептал я, обнимая себя за плечи. — Я замерзаю до смерти...

Я не знал, что в реальности, в теплом коридоре Академии, вокруг моего сжавшегося тела начал стремительно разрастаться Лёд. Иней покрыл пол, стены, статую. Температура в радиусе пяти метров упала до минусовой. Моя магия реагировала на галлюцинацию.

Прошло пять минут. Или вечность. Я уже думал, что умру здесь, в этой ледяной могиле.

Смена декораций. Поле битвы. Дым, пепел, трупы. Тишина после резни. Я лежал в грязи, обессиленный. Вдруг надо мной нависла тень. Кто-то протянул мне руку. Грубая, сильная рука. — ВСТАВАЙ! СРАЖАЙСЯ! — прогремел голос в моей голове.

Меня подбросило. В реальности я резко вскочил на ноги, отшвырнув ледяную корку. Во мне бурлила адреналиновая сила, готовая крушить врагов. — Я готов! — рявкнул я пустому коридору.

Небо потемнело.Драконы.Они были повсюду. Огромные крылья закрывали солнце, огонь лился с небес. Война Драконов. Я слышал их рев, от которого лопались перепонки.

Снова коридор. Тишина. Только пар изо рта и лужи от тающего льда под ногами.

Я стоял, тяжело дыша, прислонившись к мокрой стене. Я не знал, что делать. Я был потерян между мирами. Я был везде и нигде.

Я обессиленно сел на лестнице. Голову раскалывало ужасное, липкое воспоминание: я болею чем-то смертельным, лежу в бреду, и никто не подаст мне воды. Вокруг меня начал распространяться могильный холод. Ступени покрылись инеем.

Я поднял глаза. Вокруг начала скапливаться толпа. Весь класс вышел посмотреть, что происходит.Морг.

Реальность исказилась. Я больше не сидел на лестнице Академии. Я сидел по уши в грязи, в сточной канаве. А вокруг стояли не студенты. Вокруг стояли очень богатые, разряженные люди. Они тыкали в меня пальцами и смеялись. — Посмотрите на это ничтожество! — слышал я их хохот.

Ярость, черная и густая, начала наполнять меня. В реальности весь класс начал в ужасе отстраняться. Моя темная аура стала видимой, тяжелой, удушающей. — Отойдите! — крикнул кто-то из "умных", но дураки продолжали глазеть.

Вдруг толпа расступилась. Вышел Учитель (Эландр). — Ученики, быстро отошли от него! — скомандовал он. Он встал передо мной.

Морг.Я увидел не учителя. Передо мной стоял какой-то Высокомерный Эльф. Он был одет в шелка и бархат, на его пальцах сияли десятки магических колец, а на лице играла ухмылка до ушей. Он пришел добить меня в канаве.

Я начал шипеть, как загнанный зверь. Вокруг меня очертился круг тьмы. Территория смерти. — Не входи, — прошипел я.

Учитель сделал шаг. Он вошел в круг.БАХ!Мгновенный взрыв. Вокруг меня полыхнул столб адского огня, смешанного с тьмой. Учитель отстранился в последнее мгновение, выставив щит. — Фух... — выдохнул он, глядя на опаленную мантию. — Еле успел.

Но я уже не видел этого.Морг.

Огонь исчез. Я был маленьким. Вокруг меня стояли два очень добрых человека. Женщина и мужчина. Они улыбались мне. — У тебя очень доброе сердце, малыш, — сказал мужчина, гладя меня по голове. — Ты будешь хорошим человеком.

Мое сердце содрогнулось. Боль от утраты этой доброты была невыносимой. По щекам потекли слезы. От такого тепла, которого у меня больше нет.

Я не мог больше здесь находиться.Хлоп.Я телепортировался во двор Академии. Я упал на траву и уставился в небо. Я смотрел на бегущие облака. Будто все мои прошлые личности, все эти тысячи "я", делали так, когда им было невыносимо больно. И я тоже делал так.

Глава 35: Сортировка Вечности

Я телепортировался на поле за Академией, к старому, раскидистому дубу. Я спрятался за его мощным стволом, сел на траву и обхватил колени руками. Поза эмбриона. Поза защиты.

В моей голове шторм начал утихать. Я больше не путал, где я. Я понимал: вот трава, вот кора дуба, вот мои руки. Это реальность. А то, что было секунду назад — холод пещеры, жар битвы, смех богачей — это память.

Все потихоньку приходило в порядок. Как книги, которые падают с полок, а потом кто-то невидимый начинает расставлять их обратно. Правда, иногда страницы путались. Я помнил вкус яблока из другой жизни, но связывал его с лицом женщины из другой. Воспоминания смешивались, накладывались друг на друга, как слои краски.

Но из глаз все равно текли слезы. Было неимоверно грустно. Я оплакивал их всех. Я грустил по той жизни, где все было спокойно и я был простым фермером. Я грустил по той, где я был великим воином, но потерял всех друзей. Я грустил даже по той, где я был счастлив, потому что это счастье умерло. Оно осталось там, в прошлом.

Воспоминания стали просто воспоминаниями. Я понял, что без триггера (запаха, звука, прикосновения) их нельзя вызвать специально в полном объеме. Большинство из них сейчас улеглось на дно сознания, как ил. Но некоторые... некоторые все еще плавали на поверхности, перепутанные и яркие.

Я сидел, вытирая рукавом мокрое лицо. — Я — это я, — шептал я, пытаясь убедить себя. — Я Грэг. Грэг ли я все еще?

Я встал, отряхнул траву. Мои глаза всё еще были чуть красными, но разум был чист. Я повернулся в сторону Академии. Величественные башни, шпили, магия... — Я здесь уже не в первый раз, — прошептал я себе. — И, к сожалению, не в последний. Это здание стояло здесь в другом цикле. И в другом. Просто называлось иначе.

Хлоп. Я телепортировался к себе в комнату. Подошел к окну. Внизу царил хаос: студенты и учителя бежали во двор, к дубу, где только что бушевала моя магическая буря. Они искали монстра. А монстр стоял в своей спальне и ухмылялся. — Ищите-ищите, — я тихо засмеялся.

— Грэг? — раздался голос с подоконника. Я обернулся. Анна. Она вернулась (или не уходила далеко). — Да, я тут. — Ты что делаешь, Грэг? — спросила она осторожно. — О, Анна, ты как раз нужна, — я переключился на деловой тон, словно генерал, отдающий приказы. — Где сейчас Планус? — Он сказал, что снял комнату в трактире «Валнус». — «Валнус»... — я потер подбородок. — Хм, знакомое название. Кажется, там подавали отвратительное пиво двести лет назад.

Анна нахмурилась. — Грэг, стой. С тобой всё нормально? Ты говоришь... странно. — Нормально, — я отмахнулся. — Просто память проветрилась.

Я посмотрел на Анну. Теперь, когда я помнил Плануса (своего внука), я видел в ней черты её рода. — Знаешь, — сказал я, разглядывая её лицо. — Ты очень похожа на свою бабушку. Такая же форма носа и взгляд убийцы. Анна опешила. — Бабушку? Ты знал её? — Видел пару раз, — кивнул я. — До сих пор не понимаю, как такой увалень, как Планус, покорил её сердце? Она же была красавицей, а он... ну, ты видела его. Шкаф с ушами.

Анна не выдержала и засмеялась. — Грэг, мне пока что очень странно слышать это от тебя. Ты говоришь как древний старик, но выглядишь как пятнадцатилетний пацан, у которого даже борода не растет.

Я ухмыльнулся, развел руками и выдал: — Ну извини, Анна. Я как дорогой выдержанный коньяк, который по ошибке разлили в пачку из-под детского сока. Вкус благородный, а упаковка — смешная.

Анна фыркнула, но в её глазах появился интерес. — Стой, — сказала она, когда я направился к окну. — Можно с тобой? — Ну, если хочешь, — пожал я плечами. — Только не отставай.

Я протянул ей руку. Она коснулась моей ладони. ХЛОП.

Мы мгновенно оказались возле города, который прилегал к землям Академии. Я уверенно шагнул вперед, ведя нас к старой рыночной площади. — Вот он, «Валнус», — сказал я, указывая на угол улицы. — Он должен быть прямо...

Я замер. На том месте, где в моей памяти стоял трактир, сейчас был какой-то жилой дом с цветочным магазином на первом этаже. — Хм, — я почесал затылок. — Странно. В моей памяти этот трактир должен быть здесь. Я точно помню, как меня вышвырнули из этого окна в одном из циклов.

Я стоял и думал, глядя на цветочный магазин, пока звуки сбоку не вернули меня в реальность. Анна согнулась пополам и начала, скажем так, возвращать свой завтрак природе. — Буэ-э-э...

— М-да, — подумал я, скрестив руки на груди. — Слабачка.

Я вспомнил, что Планус вообще-то тоже должен уметь телепортироваться. У него же был артефакт — Кольцо Перемещения. Я точно помню этот "фильм" в своей голове: я сам сделал ему эту побрякушку из куска золота и камня, который нашел в пещере. Кривоватое вышло, но работало. — Эй, — сказал я Анне, которая вытирала рот рукавом. — Разве Планус не умеет телепортироваться? У него же кольцо есть. Я ему сам его скрафтил... ну, то есть, подарил.

Анна выпрямилась. Вид у неё был зелёный. — Я... я никогда не видела, чтобы дедушка телепортировался, — прохрипела она. — Да и вообще, никто просто так не телепортируется! Без круга, без формул, без подготовки! Ты просто взял и перенес нас силой мысли! Ты псих, Грэг! Меня сейчас наизнанку вывернет снова.

— Не ной, — отмахнулся я. — Просто захотел и переместился. Чего тут рисовать-то? Лишняя макулатура.

Я огляделся. — Так, ладно. Трактира здесь нет. Но я чувствую запах... — я принюхался. — Дешевого эля, жареного лука и безнадежности. Я повернулся на 90 градусов. — Нам туда. Через два квартала. Видимо, его перенесли, чтобы клиенты не падали из окон на клумбы.

Мы пошли. Анна плелась сзади, все еще шатаясь. — Ты идешь или мне тебя понести, как принцессу? — кинул я через плечо. — Хотя нет, ты тяжелая, плюс еще стошнишь на меня. Иди сама. — Заткнись, Грэг, — буркнула она.

Мы нашли его. Вывеска «Валнус» висела над покосившейся дверью в полуподвальное помещение. — Ну и дыра, — оценил я. — В моем... кхм, прошлом опыте, это заведение было элитнее.

СЦЕНА: Семейная драма в таверне, Проданное кольцо и «Водяной Лещ»

Мы спустились вниз. Внутри было темно и шумно. В дальнем углу, за самым липким и грязным столом, сидел огромный мужчина. Планус. Перед ним стояла батарея пустых кружек. Он выглядел так, будто похоронил любимую кошку, собаку и надежду на светлое будущее в один день.

Я подошел ближе и сморщил нос. — Фу, в кого ты превратился, Планус? — протянул я. — В грязное животное? Ты что, проиграл битву с грязевым големом или просто решил, что мыться — это для слабаков? Что случилось, что за горе у тебя, Планус? Тебя что, из дома выгнали домовые?

Вдруг сзади мне прилетел смачный подзатыльник. БАМ! — Ай! — я потер затылок. — Ты чего?! Анна стояла, уперев руки в боки, и сверкала глазами. — Да как ты смеешь так общаться с моим дедушкой?! Имею уважение! — Да он мне внуком приходится! — возмутился я. — Технически, это ты должна мне кланяться, или хотя бы купить сок.

Анна схватилась за голову. — Я не могу воспринимать эту информацию! Тебе на вид всего пятнадцать, а ты отчитываешь моего деда как мальчишку! Я его уважаю! Он Магистр! — Ха-ха-ха! — я рассмеялся, указывая на груду пустых кружек. — Уважаешь его? Всё еще? Посмотри на этот памятник алкоголизму.

Вдруг Планус поднял свои мутные глаза. Он сфокусировался на мне. Губа задрожала. — Палтус? — прохрипел он. — Это ты? Из его глаз, по грязным щекам, потекли слезы. — Прости меня, пожалуйста... Я опоздал. Извини меня... Я подвел тебя...

Он выглядел жалко. Мое сердце (или память о сердце) дрогнула. Я сел рядом. — Да ничего такого, — вздохнул я. — Ты подарил мне новые воспоминания. И кучу головной боли. Я потянулся и начал чесать его седую, лохматую голову, как маленькому ребенку. — Тише, тише, большой малыш. Всё хорошо. Дедушка Грэг здесь.

Он всхлипнул. — Ты вернулся... Прям как в детстве... — Ага, — кивнул я. — Только давай договоримся: не зови меня Палтусом. Меня сейчас зовут Грэг. Палтус звучит как рыба, которая смирилась со своей судьбой на сковородке.

— Ладно, — Планус шмыгнул носом. — Завтра встретимся... — Да уж, — оценил я его состояние. — Ты, походу, от похмелья будешь отходить до следующей эры. Я уже собирался встать, как вдруг вспомнил кое-что важное. — А, стоп. Планус, а где мое кольцо? То самое, с телепортацией, которое я тебе подарил на совершеннолетие? Я его сам ковал, между прочим.

Планус замер. Его глаза забегали. — Я... я... я... — Что "я"? — прищурился я. — Продал, — выдохнул он в кружку. — У меня в один момент жизни было мало денег... Кризис...

Я застыл. — ПРОДАЛ?! — заорал я так, что трактир затих. — ПЛАНУС, КАК ТЫ МОГ ВСЕ ПРОПИТЬ?! ТЫ ИДИОТ?! Я вскочил. — У вас были целые поля! Деревни! Твой дядя — советник короля! Ты спал на шелковых простынях! Как так?! Ты что, вложился в песок в пустыне?! Или проиграл в карты слепому гоблину?!

Он вжался в стул, покосившись, будто ему было стыдно. — Ну... так вышло...

— Ладно, — подумал я, чувствуя, как дергается глаз. — Ничего страшного. НИЧЕГО СТРАШНОГО. Я резко поднял руку. — Холодная Плюха!

Я создал шар ледяной воды и со всей дури швырнул ему в лицо. ПЛЯСЬ!

Вода разлетелась брызгами. Планус, мокрый, ошалевший и мгновенно протрезвевший, уставился на меня. — Освежись! — рявкнул я. — А то сидишь тут, киснешь, как прошлогодний суп! Продал он кольцо... Это был ручной труд! Эксклюзив! Я его из зуба дракона выпиливал!

Анна стояла в шоке, переводя взгляд с мокрого деда на злого подростка. — Ну что? — я посмотрел на неё. — Теперь видишь? Воспитательный процесс.

Я вытер руку о штаны после «Водяной плюхи» и посмотрел на Анну. Она все еще была бледной. — Так, Анна, пора домой спать, — скомандовал я. — Я не хочу... — начала она. — Иначе будут искать, — перебил я. — Нет, конечно, до меня там никому не будет дела. Я призрак. А вот до тебя — будет. Пропала звезда Академии!

Я ухмыльнулся, глядя на её нетвердую походку. — И как такая слабая, как ты, стала номером один в Академии? Тебя победил какой-то пятнадцатилетний слабый пацан, а теперь тебя тошнит от простой магии пространства. Я начал смеяться. — А эту информацию ты принимаешь? Или тоже "не можешь поверить"?

Я протянул ей руку. Она посмотрела на мою ладонь с опаской. — Что, опять телепорт? — простонала она. — Привыкай, — сказал я. — Вряд ли когда-нибудь еще сможешь так полетать. Это элитный транспорт. Она, зажмурившись, протянула руку.

ХЛОП.

Мы снова материализовались у меня в комнате. Альфус, который сидел за столом и что-то писал при свече, подпрыгнул на стуле. — АААААА!!! — заорал он, роняя перо.

Анна стояла минуту, держась за живот, потом упала на колени, с трудом сдерживая себя, чтобы не рыгнуть прямо на ковер. — Неженка, — констатировал я.

Грэг! — начал Альфус, отдышавшись. — Ты сегодня весь класс напугал! Он, кстати, тебя искал. Весь класс! А ты будто под землю провалился. Принцессы за тебя переживали, между прочим!

Я сел на кровать и начал смеяться. — За меня? Переживали? Ха-ха-ха! — Чего смешного? — обиделся Альфус. — Люди волновались.

— Да нет, просто... — я посмотрел на него внимательно. — Ты изменился, Альфус. Он замер. — В первой нашей встрече ты даже разговаривать со мной не смел. Смотрел как на грязь. А теперь? Говоришь на равных. С Безымянным? С "дикарём"? Я хмыкнул. — Ха-ха-ха. Растешь, "Белое Облако".

Альфус покраснел, пробурчал что-то невнятное, снова сел за стол и уткнулся в уроки, делая вид, что очень занят. Но плечи его расслабились.

Анна, наконец, победила свой желудок. Она медленно встала. — Мне надо отдохнуть, — прошептала она, бледная как смерть. — С тобой невозможно иметь дело, Грэг. Она вылезла в окно (видимо, дверь для неё была слишком банальной) и исчезла в ночи.

Я остался с Альфусом и тишиной.

Глава 36: Утренний штурм,

Я проснулся и лежал, глядя в потолок. — Пятнадцать лет, — думал я. — Срок этого тела. Вроде так много для человека. И в то же время — ничтожно мало для того, кто помнит эры. Всего лишь миг. Моргание вечности.

Мои философские размышления прервал грохот. БАХ-БАХ-БАХ! Дверь распахнулась, чуть не сорвавшись с петель. На пороге стояли Алексия и Лианель. Они даже не переоделись к завтраку, видимо, прибежали сразу, как проснулись. — ГРЭГ! — начала Лианель. — Что случилось с тобой вчера?! — Что это было?! — подхватила Алексия. — Ты всех напугал! Этот лед, эта тьма... Что с тобой происходит?

Я сел на кровати, протирая глаза. И посмотрел на Алексию. И замер. Я смотрел на неё, наверное, целую минуту, не моргая. Как статуя. В моей голове, переполненной тысячами образов, её лицо вдруг совпало с другим лицом. Лицом из очень далекого, теплого и болезненного воспоминания. Те же глаза, тот же поворот головы. — Ты... — прошептал я.

Алексия смутилась под моим пристальным взглядом. — Грэг? — она помахала рукой перед моим лицом. — Чего смотришь? Я встряхнул головой, отгоняя наваждение. — Ты так похожа на нее... — ляпнул я, не подумав. — На кого? — тут же спросили обе.

Мой мозг лихорадочно искал оправдание. Я не мог сказать: правду. — На... эм... на Луну, — выдавил я. — Да. Ты похожа на Луну. Вот что я хотел сказать. Бледная и круглая... то есть, светлая.

Алексия скептически подняла бровь. — Грэг, так себе комплимент. Учись, тебе еще далеко до романтика. — Грэг, хватит увиливать! — Лианель ударила ладонью по столу. — Отвечай на вопросы! Кто ты такой? Откуда эта сила? Ты опасен?

Я посмотрел на них. Они боялись, но они пришли. Они волновались. И тут передо мной встал выбор. Рассказать им Всю Правду? Про циклы, про Плануса-внука, про то, что я — древнее оружие мира? Они могут испугаться. Могут сдать меня Инквизиции. Или просто посчитать сумасшедшим. Или соврать? Сказать, что это родовое проклятие, болезнь, случайность?

Я смотрел в их глаза и взвешивал: Доверие против Безопасности.

Я посмотрел на них. Сказать правду? "Привет, я древний Регенератор, мне тысячи лет, и я тут немного схожу с ума"? — Нет, — решил я. — Совру. Правда потом сама вскроется, как нарыв. Зачем усложнять утро?

Я сделал максимально философское лицо. — Да ничего особенного, — пожал я плечами. — Просто... иногда эмоции выходят из-под контроля. Я вспомнил частичку прошлого, грустную такую. Вот и сорвался. А откуда такая сила — понятия не имею. Может, я в детстве в котел с магией упал.

Я подошел к зеркалу и указал на свои глаза. — О, смотрите. Сегодня один глаз, как обычно, черный. А другой? Я повернулся к ним левой стороной. Радужка горела насыщенным, глубоким красным цветом. — Красный. О, прям как у вас!

Я расплылся в наглой улыбке: — Ну всё. Теперь я официально ваш родственник. Где моя корона и ключ от казны?

Лианель и Алексия переглянулись. — Да, — нахмурилась Лианель, разглядывая меня. — Цвет и правда... как у нашей семьи. Это очень странно. — Да че странного? — фыркнул я. — Глаза как глаза. Может, мы дальняя родня?

Алексия скептически осмотрела меня с ног до головы, скрестив руки на груди. — Родственник, говоришь? — хмыкнула она. — Грэг, с твоими манерами ты больше похож на дворнягу, которую наша прабабушка случайно прикормила, а она теперь считает себя герцогом. — Ауч, — я притворно схватился за сердце. — Жестоко, принцесса. — Или на троюродного дядюшку, которого заперли в подвале за то, что он воровал столовое серебро, — добавила она, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

Она подошла ко мне. Её взгляд смягчился. — Но цвет тебе идет, — тихо сказала она. И по привычке, чтобы успокоить "буйного родственника", она протянула руку и начала чесать мою голову.

И тут... БАМ.

Это было не так, как раньше. Раньше это было просто приятно, как коту. Но теперь, после прочтения Книги, во мне открылись шлюзы памяти. Я почувствовал не просто руку Алексии. Я почувствовал тысячу прикосновений. Руки матери наверное матери она просто так выглядит. Руки какойто девушки. Руки девочки, которую я качал на руках . Все те моменты, когда меня любили, жалели, утешали — всё это сконцентрировалось в этом одном жесте Алексии. Это было невероятно. Это было слишком хорошо. Тепло, от которого хотелось плакать и смеяться одновременно.

Мои колени подогнулись. Я чуть не заурчал. — Что с тобой? — удивилась Алексия, заметив, как я обмяк. — На этот раз ты реагируешь по-другому. Ты прям растекся.

Я посмотрел на неё затуманенным взглядом. — Не останавливайся, — прохрипел я, забыв про стыд и цинизм. — Пожалуйста.

Алексия замерла. Она увидела в моих глазах такую неприкрытую нужду и нежность, что мгновенно вспыхнула. Её щеки стали пунцовыми. Она резко одернула руку, будто обожглась. — Иди ты, Грэг! — выпалила она, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. — Дурак! Мы опаздываем!

Она схватила сумку и выбежала из комнаты. — Ждем тебя внизу! — бросила Лианель, тоже выглядя слегка ошарашенной, и поспешила за сестрой.

Я остался стоять, чувствуя фантомное тепло на волосах. — М-да, — сказал я пустоте. — Кажется, Книга сделала меня слишком чувствительным.

По дороге на урок я встретил Альфуса. Он выглядел жалко: весь потный, красный, одежда прилипла к телу. — Ты чего такой мокрый? — спросил я, прищурившись. — Вроде дождя не было. Или ты плакал всю ночь из-за того, что меня вчера не было?

Альфус тяжело дышал, опираясь о стену. — Грэг, ты что, забыл? В конце этой недели экзамены по физподготовке. 4 километра за 10 минут. — М-да, — подумал я. — Суровые стандарты. Даже для мага это быстрый темп.

Альфус вытер лоб рукавом и посмотрел на меня с неожиданной горечью. — Если честно, завидую я тебе немножко, — вдруг сказал он. — Да, ты бедный, без статуса, уродливый... Природа тебя внешностью не одарила, глаза эти жуткие... — Эй, полегче, — усмехнулся я. — ...Но всё это дается тебе очень легко, — продолжил он, не слушая. — Магия, фехтование, бег. Ты просто берешь и делаешь. А мне приходится каждый день выходить на пробежку, вставать на рассвете. И я всё равно боюсь не успеть. Сейчас я бегу за 15 минут. Это провал.

Я посмотрел на него. В этом надменном аристократе сейчас говорил обычный парень, который пашет как волк, чтобы соответствовать ожиданиям семьи.

— Хочешь, помогу тебе? — спросил я. Альфус скептически посмотрел на меня. — И как ты можешь мне помочь? Понесешь меня на спине? Или наколдуешь ветер в спину? Это запрещено. — Я с утра с тобой побегаю, — сказал я. — Буду тебе соперником. Знаешь, ничто так не ускоряет бег, как желание обогнать "уродливого бедняка".

Альфус задумался. В его глазах загорелся азарт. — Ладно, — кивнул он. — Хорошо. Завтра на рассвете. Только не ной, если отстанешь.

Я зашел в кабинет Боевой Магии как обычно — тютелька в тютельку, за две минуты до начала. Стоило мне открыть дверь, как в классе повисла гробовая тишина. Все разговоры оборвались. Десятки глаз уставились на меня. Сначала со страхом (помня вчерашний лёд и тьму), а потом — с нескрываемым удивлением, разглядывая мое лицо.

— У него глаза... — прошептал кто-то с задней парты. — Прям как у... — Тш-ш! — шикнул на него сосед. — Заткнись! Не говори такое, это оскорбительно для Них!

Я прошел к своему месту, чувствуя на себе эти взгляды. «Ладно, — подумал я. — Главное, помидорами и тухлыми яйцами не кидаются. Уже прогресс».

Я плюхнулся на стул возле Алексии. Она даже не посмотрела на класс. Она просто протянула руку и начала гладить мои волосы. Спокойно, привычно, будто укрощала дикого зверя. На этот раз шквала воспоминаний не было — просто приятное, теплое чувство. Уютное. Я выдохнул, расслабляя плечи.

Алексия наклонилась ко мне, не прекращая своего занятия, и ехидно прошептала: — Знаешь, Грэг, с этим красным глазом ты выглядишь как главный злодей из детских сказок. Все тебя боятся... Она усмехнулась. — ...Только вот злодеи обычно не мурлычут, когда их чешут за ушком. Ты безнадежно портишь свой имидж «Ужаса Академии».

Я хотел огрызнуться, но не успел. Дверь распахнулась, и зашел Учитель Эландр. В классе стало еще тише. Его взгляд мгновенно нашел меня. Он задержался на мне на секунду дольше положенного — взгляд был тяжелым, анализирующим. Он явно помнил вчерашнее. Но он ничего не сказал. — Садитесь, — сухо бросил он. — Продолжаем тему боевых конструктов.

Урок начался как обычно.

Учитель Эландр перестал сверлить меня взглядом и повернулся к доске. Он начал рассказывать, и его голос приобрел тот торжественный, лекторский тон, от которого обычно клонит в сон. — Сегодня мы обратимся к истории, — начал он. — К легендарной Битве при Пепельном Хребте.

Класс затих. Легенды все любили. — В те времена Великий Демон по прозвищу Пламенный Язык уничтожал города. Его огонь был настолько горяч, что плавил камень и испарял сталь за секунды. Ни один щит не мог выдержать его жара. Рыцари сгорали в своих доспехах, не успев приблизиться.

Эландр сделал паузу, обводя класс взглядом. — Но Герой, имя которого затерялось в веках, нашел выход. Он не стал создавать толстые стены льда, которые таяли мгновенно. Нет. Он стоял перед Демоном абсолютно спокойным. Учитель нарисовал мелом схему. — Он создал вокруг своего тела тончайшую, циркулирующую водяную прослойку. Постоянно обновляемый слой воды в миллиметр толщиной. Она поглощала жар и тут же испарялась, унося температуру, пока новый слой заменял её. Это позволило Герою пройти сквозь адское пламя и нанести решающий удар в сердце Демона.

Эландр повернулся к нам и скучным голосом добавил: — Сегодня этот прием известен как «Гидро-термальная защита». Это база для всех учеников второго курса. Основа основ, которую каждый обязан знать, если не хочет получить ожог на кухне.

В этот момент я почувствовал, будто невидимое копье пробило мое сердце. Я замер, открыв рот. «База?! — мысленно заорал я. — БАЗА?!»

В моей голове всплыло воспоминание из Книги. Тот самый бой. Я помнил этот жар. Я помнил, как плавились пряжки на моих сапогах. Я помнил, как долго придумувал эту технику, до меня все буквально за секунду превращались бы в жареный стейк! Знаете ли вы, как тяжело было додуматься до этого?! Это был мой Магнум Опус! Мой шедевр выживания!

А теперь... — Это база, — повторил Эландр. — Ничего сложного.

— Ну-ну, — прошептал я, чувствуя смесь гордости и глубокой обиды. — "Хорошо". Украли патент, и даже спасибо не сказали. Герой, имя которого затерялось... Я вам затеряюсь!

«М-да, база, конечно», — думал я, слушая Эландра. Он ни один прием так подробно не разжевывал, как мой. Походу, они века потратили на разбор этой техники, написали диссертации, вывели формулы. — Пф-ф-ф, базовый, — фыркнул я про себя. Но в то же время я улыбнулся. Моя техника не лежит на полке забытых свитков. Она живет. Она кого-то защищает. Странно, но это грело душу.

Правда, когда дело дошло до практики, стало смешно. Весьма странно: учитель вроде бы подробно всё рассказал, но ни у кого толком не получалось. Пару учеников чуть не задохнулись в этой своей «водяной броне», забыв оставить доступ к кислороду. — Дилетанты, — покачал я головой. — Вода должна дышать, а не топить вас.

На обеде к нам подсела Анна. И подсела не как враг или соперница, а с явно дружескими намерениями. Она плюхнулась на стул напротив меня и, хитро прищурившись, вытащила из сумки сверток. Внутри лежал дымящийся, ароматный кусок пиццы. Мои слюни потекли мгновенно. Я даже забыл про гордость.

Анна посмотрела на меня с улыбкой дрессировщика. — Если скажешь: «Пожалуйста, дорогая Анна, дайте мне кусок этой божественной пиццы», — я тебе её дам.

Я даже не моргнул. Для меня это ничего не значило. Гордость? Достоинство? Пф-ф, я голоден! — Пожалуйста, дорогая Анна, дайте мне кусок этой божественной пиццы! — выпалил я со скоростью пулемета.

Анна рассмеялась, отдавая мне заветный треугольник. — Какой ты легкий, Грэг.

Я вгрызся в пиццу, отключившись от внешнего мира. Алексия посмотрела на Анну, потом на жующего меня, и они вдруг улыбнулись друг другу. Будто нашли общую тему для разговора. И понеслась.

— Слушай, Анна, — начала Алексия, помешивая чай. — А у тебя много пиццы? — Достаточно, — усмехнулась та. — Отлично. Я думаю, если мы объединим усилия, мы сможем заставить его захватить соседнее королевство за пару пепперони. — Думаешь, пепперони хватит? — Анна скептически оглядела меня. — Мне кажется, он за корку хлеба продаст все государственные тайны. — Не, тайны он не знает, — махнула рукой Алексия. — У него в голове только ветер и расписание обедов. Ты заметила, что он как уличный кот? Покормил — он твой. Не покормил — шипит и царапается.

Анна хихикнула: — Ага. И еще эти почесушки. Ты видела? Я вчера его чуть по голове не погладила случайно, так он чуть не замурчал. — О, это его кнопка «выкл», — авторитетно заявила Алексия. — Если он начинает буянить или говорить глупости, просто кладешь руку на макушку. Работает безотказно. Система перезагружается. — Серьезно? — Анна посмотрела на меня с научным интересом. — Надо попробовать. А то он иногда такой вредный бывает. Удобная функция. — Очень, — кивнула Алексия. — Только блох нет, я проверяла. — Ну слава богу, хоть тут повезло. А то я думала, мне придется его еще и шампунем от паразитов мыть.

Я сидел, жевал пиццу и слушал их. «Болтайте, болтайте, — думал я, наслаждаясь сыром. — Хоть шампунем мойте, главное, кормите вовремя».

Шутки Алексии и Анны, конечно, были слабыми. Было немного обидно, но пицца того стоила. Всё же они это в шутку... Наверное. Надеюсь. Я не хотел, чтобы кто-то из них оказался в списке «Кого надо стереть из памяти в следующей эре».

После всех уроков я вспомнил, что должен встретиться с Планусом. Дела важнее обид. Я спускался по лестнице, когда ко мне подошла Анна. — Стой, — сказала она. — Куда собрался? — К деду, — ответил я. — А, да. Ты, вроде, тоже хочешь с ним встретиться?

Я не стал дожидаться ответа. Коснулся её плеча. ХЛОП. Мы телепортировались обратно к трактиру «Валнус».

На этот раз Анна упала не так драматично. Она держалась за живот, но уже не издала ни звука. Видно, что сдерживается лучше. Прогресс.

— Так, Планус, — сказал я, распахивая дверь в таверну.

Я зашел и остановился. Это был уже не тот пьяный, грязный увалень. За тем же столом сидел Великан, от которого теперь пахло мылом и, кажется, морем. Планус был умыт, причесан, а его черные волосы и борода были аккуратно подстрижены. Его рост, около двух метров, казался еще внушительнее, когда он сидел прямо.

Анна издала детский, радостный крик и побежала к нему. — Дедушка! — она обняла его изо всех сил. — Солнышко мое! — Планус обнял её в ответ, отрывая от пола. — Ты пропал так неожиданно на целый год! Что случилось? — Да просто путешествовал, — ответил он, крепко обнимая Анну. — Искал... вдохновение.

Он поставил её на место и посмотрел через её плечо на меня. В его взгляде теперь не было пьяной мути — только хитрость и тепло. — Так, а моя солнышка как ты выросла, — он погладил Анну по голове. — Ты смогла надавать этому сопляку люлей?

Они оба рассмеялись. Я скривился, но промолчал. — Как дела у папы и мамы? — спросил Планус, уже более серьезно. Анна ответила, опуская глаза: — Нормально... Правда, они, кажется, обижены, что ты так резко исчез год назад, ничего не сказав. Они волновались.

Анна сидела рядом, обнимая деда, пока Планус говорил о серьезном. — Нормально... Правда, они, кажется, обижены, что ты так резко исчез год назад, ничего не сказав, — закончила Анна.

Я сел напротив Плануса, не сводя с него взгляда. Планус тут же начал заказывать всё, что было в меню трактира. Мясо, рагу, хлеб, пироги, сыр. Он говорил официантке, загибая пальцы, пока та не остановила его с испуганным лицом. — Дедушка, — сказала Анна. — Я знала, что ты много ешь, но не столько!

Планус махнул рукой: — А это не для меня. Это для Грэга. Я начал улыбаться. Планус знает, как правильно общаться с прапрадедом.

Планус, дождавшись, пока официантка уйдет, наклонился ко мне. — Послушай, Палтус, — сказал он, тут же поправившись: — Грэг. После Академии не хочешь увидеть семью? Мой сын... Он помнит тебя совсем чуть-чуть. Не хочешь потом проведаться к нему на каникулах? — Можно, — сказал я. Идея показалась мне интересной. Семья.В его глазах тут же загорелась искра.

Анна, придя в себя от шокирующего заказа, посмотрела на меня: — А тебе сколько лет, Грэг? — Эммм... Не знаю, — я почесал затылок. — Всё еще очень много. Но исходя из Книги, где-то тысяча двести... Правда, я писать книгу догадался не сразу. Короче, не знаю, сколько мне в общем. Но мне всегда пятнадцать.

Планус улыбнулся: — Это самое точное определение.

Анна покачала головой: — Я никак не могу поверить в это. Это, конечно, объяснит, почему ты настолько силен, но всё же... Я смотрю на твое лицо и твой характер. Можно сказать, и после Книги, и до Книги ты остался ребенком.

Я тут же начал шутить: — А я не виноват! В отличие от вас, я вечно молодой! От вас же несет дедовской скукой и взрослой ответственностью. Куда вы так быстро взрослеете? Остановитесь! Подождите меня! Я сделал театральную гримасу. — Я не хочу быть самым молодым на похоронах!

И тут принесли еду. Стол мгновенно накрылся горой мяса, пирогов и сыра. Я не стал тратить время на разговоры. Я начал пожирать всё, что было на столе.

Я пожирал еду. Стол постепенно пустел.

— К счастью, я успел, — сказал Планус, глядя на меня, поедающего жареную ножку. — К счастью, что успел? — спросила Анна. — Он вроде не опасен. Никого не хочет убить. Да, странный, но он добрый.

Планус замолчал. Он взял со стола чистую тряпку и вытер свои руки. Его глаза стали тяжелыми. — Анна, — тихо начал он. — Он каждые пятнадцать лет забывает всё. И каким он будет, снова зависит от окружающей среды. Когда-то он оказался... у Демонов. И Демоны воспользовались этим. Рассказали Грэгу неправду. Вырастили из него монстра. Это было самое темное время в истории... Планус сглотнул. — Но это не важно, Анна. Важна основа Грэга. И она всегда одна. И ты видишь его чистым.

Я слушал, продолжая есть. Мои руки были в жире, в супе, в соусах. Я не отвлекался от еды.

Так продолжалось, наверное, часа три. Стол опустел. — Спасибо, Планус, — сказал я, наконец, вытерев рот.

Планус улыбнулся и протянул руку. Он почесал мою голову — точно так же, как делал это раньше. И тут меня накрыло. В моей голове пронеслось, сколько раз он это делал. Сколько раз он находил меня, напуганного и потерявшего память, на окраинах городов, в руинах, в лесах. Сколько раз он подбирал меня после очередного "забытия" и растил как своего сына. Учил говорить, читал сказки.

Слезы навернулись на глаза, но это были не слезы грусти, а слезы благодарности. Я тут же рухнул головой на стол, мурлыкая от удовольствия и этого невыносимого тепла. — Планус, — прошептал я. — Спасибо тебе.

Планус рассмеялся, его смех был низким и глубоким. Он продолжал гладить мои волосы, пока я засыпал прямо на столе, чувствуя себя в полной безопасности.

Анна смотрела на меня, спящего на столе. Она чувствовала себя более спокойной, но вопросов было всё ещё много. — Дедушка... — тихо начала она, чтобы не разбудить меня. — Родители говорили мне, что наш род очень долго живёт. Почему?

Планус рассмеялся, его смех был тихим, как гром вдалеке. Он убрал руку с моей головы и взял кружку. — Потому что твой предок, — он кивнул в мою сторону, — по имени Грэг, был тем ещё, хм-м, романтиком. Анна удивлённо подняла брови. — Романтиком? — Да. Он с одной эльфийкой... — Планус усмехнулся. — И потом пошёл наш род. Смешение. Эльфы живут долго. Вот и нас немного зацепило.

Он вздохнул и посмотрел на свои руки. — Например, мне, Планусу, уже скоро стукнет двести семьдесят лет. А вы даже меня на юбилей не приглашаете! Он грустно покачал головой. Я чувствовал его печаль. Это было тяжело видеть, как он — такой сильный, большой, любящий — медленно стареет, в то время как я остаюсь вечным пятнадцатилетним дураком.

Планус посмотрел на Анну, и в его глазах промелькнула тоска. — Всё, идите, дети. Вам пора в Академию. — Мы же ещё увидимся, дедушка? — Анна подошла и прижалась к его щеке. — Конечно, — ответил Планус, целуя её в лоб. — Скоро.

Анна взяла меня за руку, крепко сжав пальцы. Я был слишком спокоен, сыт и умиротворён, чтобы сопротивляться. Она потянула меня за собой. ХЛОП. Пространство свернулось. Мы телепортировались.

Она снова держалась, но уже не упала. Я почувствовал, что она быстро привыкает к моим «подростковым выходкам», хотя до конца не верила в то, что только что пережила. Я направился к своей комнате, ожидая, что она последует в свою.

— Слушай, — вдруг сказала она, догоняя меня. — Я хочу стать сильнее.

Я остановился и посмотрел на неё, прищурившись. — Эм, зачем тебе такая сила? Ты же принцесса. Твоя работа — красиво сидеть и быть заложницей. — Боюсь, что не смогу защитить близких, — сказала она с неожиданной серьёзностью. Я расхохотался. Громко, цинично. — Близких защитить? Ты? Ты боишься простого телепорта, Анна.

— Ладно, — сказала она, выпрямляясь. В ней проснулась та самая королевская гордость, которую я знал по её бабушке. — Завтра, когда будешь свободен, заходи в спортзал. — Слушай, — предложил я. — На обеде это предложи. Иначе Лианель опять будет в ярости, что я делаю что-то с тобой тренируя ее врага.

Анна презрительно усмехнулась. — А что, ты уже домашний пёс? — её голос сочился ядом и насмешкой. — Не можешь сделать шага без согласия хозяев? Тебя уже приучили как верного щенка? Она начала смеяться. — Ладно, ладно, не злись. Попрошу разрешения у Алексии.

Внешне я лишь пожал плечами, но внутри меня похолодело. Этот огонь. Эта наглость. Эта готовность преступить черту ради силы. Это была не просто надменность принцессы. Это была моя кровь. То древнее, хищное, не терпящее слабости начало. Я понял, что это было страшно. Не потому, что она меня обидела, а потому, что она была настоящей наследницей моей дикости.

Я лишь кивнул. — Иди, Анна. И выспись. Тебе это нужно.

Глава 37: Маникен

Я спал крепко и сладко, пока меня не начали трясти. — Грэг! Грэг, вставай! — Чего тебе надо, Альфус? — пробурчал я, открывая глаз. — Ты чего, уже забыл о беге? — Я-то нет, — Альфус стоял в полном спортивном облачении. — Это ты чуть не проспал! Я зевнул. — Ну, блин. Создай себе призрачный образ меня и беги. Я устал. — Ты обманщик, что ли?! Если я буду бежать с призраком, я буду себя обманывать! Это нечестно! В этот момент мое сердце взорвалось от раздражения. Идиот. Я резко встал. — Ладно, хорошо, идем.

Мы вышли на беговую дорожку Академии. Альфус начал разминаться, тщательно выполняя растяжку. Я для вида делал то же самое, наблюдая за птицами. Мы начали. Первые триста метров я бежал с ним в одном темпе. Это было медленно, как прогулка. Потом я чуть ускорился. Через километр Альфус начал заметно отставать.

Я повернул голову и начал кричать: — Не вижу ярости в твоих глазах! Дух соперничества где?! Ты выглядишь так, будто идешь за утренним молоком, а не спасаешь свою жизнь! Я кричал, смеясь. Мои слова, похоже, задели его. Он стиснул зубы и поравнялся со мной. Было видно, как ему тяжело.

Я начал говорить, поддерживая темп: — Чтобы победить соперника, обгони его! Держи дистанцию так, чтобы он тебя видел! Потом, когда противник попытается тебя обогнать, не дай ему это сделать! Главное — забрать надежду! Ты должен показать, что ты — тень, которую он никогда не обгонит! А чтобы это срабатывало, ты должен тренироваться!

Он тяжело дышал. — В-вот... смотри! — крикнул я, указывая на воробья, летящего над полем. — Птичка! Давай с ней посоревнуемся! Не обязательно соревноваться только с человеком!

Я ускорился. Альфус, ошарашенный, но полный азарта, тяжело дыша, бежал за мной. Мы "соревновались" с несчастным воробьем. Птичка, пролетев еще метров сто, устала и села на дерево. Я начал кричать, торжествуя: — ЮХУ! ВИДИШЬ?! Я ПОБЕДИТЕЛЬ! Птичка сдалась! Она устала! Остановилась! Признала свое поражение!

Альфус пытался что-то сказать, но не мог.

Через два километра он начал заметно сбавлять темп. — Всё! — прохрипел он, хватаясь за бок. — Я не могу! Я никогда не бегал без остановки! Мне нужно остановиться!

Я замедлился, чтобы идти рядом с ним. — Если остановишься, то все будет зря, — сказал я, и мой голос был ледяным, как лед. — Весь этот бег. Все старания. Какой смысл в том, что ты так сильно старался, если, когда остался буквально километр, ты остановишься? Я толкнул его плечом. — Можно в крайнем случае либо сбавить темп, либо развернуться и пойти пешком в другую сторону. Но ни в коем случае не стой! Я указал вперед. — Давай, Альфус! Осталось последние сто метров! На перегонки!

Я побежал очень быстро. Альфус бежал изо всех сил, но явно сильно отставал. Я же просто бежал чуть ускоренно, чтобы показать ему, куда он должен расти. Когда он пересек черту, он рухнул на колени. Он тут же посмотрел на часы Академии. 12 минут. Он взял бутылку воды и жадно глотал её.

Я улыбнулся. — Видишь? Быстрее, чем думал.

Я не стал ждать, пока он придет в себя. Я просто развернулся и ушел, оставив его одного.

Придя на следующий день на урок, я увидел Альфуса. Он был очень рад. На обеде он подлетел ко мне. — Грэг! — выдохнул он. — Еще раз побегаем? — Хорошо, — сказал я. — Но с тебя обед. Чтобы я был сыт. Он рассмеялся. Он хоть знает, во сколько ему это обойдется. Альфус начал приглашать на пробежку и девушек. Я пробормотал: — Чего? Зачем? Алексия, Анна и Лианель согласились. — М-да, — подумал я. — Они же размажут Альфуса по дорожке. Хотя пофиг. Сам дурак.

После уроков я зашел в спортзал. Я увидел Анну. Она радостно зашагала мне навстречу. — Я уже думала, не придешь, — сказала она. — Я слово держу, — кивнул я.

Мы начали «спарринг». Наверное, час я чисто защищался, блокируя ее удары, но она каждый раз анализировала меня, пытаясь найти слабое место. Она была быстра и умна.

— Стоп, — сказал я, подняв руку. Анна удивилась, вся уставшая, запыхавшаяся. — Ты наконец-то устал? Я рассмеялся. — Нет. Максимум — голодный.

Я начал колдовать. Водяной шар, затем земляной. — Так вот четыре руки, две ноги, и вот он — манекен, — я сформировал из глины и воды двухметровый манекен. Я начал вливать в него техники, которые знал, и искусство защиты, которые были "базой" в Академии. Через тридцать минут я закончил. — Вот. На, дарю.

Анна посмотрела на глиняного увальня. — Зачем мне манекен? — Она ткнула его мечом. — Я думала, он будет живым. Я подошел к манекену обратно, поднял его. — Смотри. Берешь манну, вливаешь в него, заряжаешь. Скорость, сила — все зависит от того, сколько манны в него вложишь. По идее, у тебя должно хватить манны для этого.

Я вынул из кармана гладкий камень. — Если что, вот камень. Считай это мини-зарядом. Я влил в камень ману. — Хватит минут на двадцать. Просто если дальше влить в камень, он треснет. Я положил камень в специальный отсек в груди манекена. Манекен заскрипел и встал в позу, готовую к бою. Я дал ему один тренировочный меч. — Бой! Защита! — крикнул я.

Манекен принял стойку защиты. Анна напала. Манекен начал отражать удары, его четыре глиняные руки работали с невероятной точностью.

Я хотел уйти, чтобы найти еду, и тут понял, что меня не покормили. Я сел на скамейку и начал ждать, умирая от голода. Через пятнадцать минут было заметно видно, что манекен замедлился. Он стал пропускать удары. Анна, используя момент, наконец смогла проткнуть его насквозь. — К счастью, это глина, ничего страшного, — пробормотал я.

Анна испугалась: — Ой, Грэг, прости! Я его сломала!

Как вдруг манекен, игнорируя пробоину, сделал последний, мощный удар ногой. БАМ! Принцесса отлетела к стене. Манекен рухнул. — Заряд закончился, — констатировал я.

Принцесса встала, отряхиваясь. — В следующий раз, — наставил я её. — Чтобы не сразу победить, дай ему четыре меча или два меча и щит. И спрячь манекен. Будет слишком много вопросов, откуда у тебя эта штука, хоть он на них и ответит. Я встал, чувствуя, как сводит желудок. — И ПОКОРМИ МЕНЯ УЖЕ!

СЦЕНА: Рисовый Шедевр, Угроза посуде и Новый Артефакт

— И ПОКОРМИ МЕНЯ УЖЕ! — рявкнул я, вскакивая со скамейки. Голод перевешивал все магические тайны и угрозы древних циклов.

Анна усмехнулась. — Пошли. Мы направились в её комнату. Я ожидал увидеть пылающую печь и кучу мяса, но она вытащила рис и начала резать овощи. — Серьёзно? — я с сомнением посмотрел на ингредиенты. — Я думал, будет что-то получше. А ты меня решила рисовой кашей покормить? Она улыбнулась. — Терпение, Грэг.

Она вытащила яйца, начала объединять их с рисом. Когда рис стал более-менее мягким, она начала натирать на всё это сыр. Я почувствовал этот запах. О, боже, как вкусно пахнет! Это было что-то новое и невероятно притягательное.

Она дала мне тарелку. Я тут же её съел. Просто проглотил. — Как ты додумалась до этой вкуснятины? — спросил я, облизывая ложку. Она сказала, что это книга её родственницы, которую та ей подарила. — О боже, — я протянул руку. — Дай мне эту книгу! Потом задумался и опустил руку. — Хотя нет. Лень готовить, еще и посуду мыть.

Анна наложила мне еще порцию. И это было просто прекрасно. Я ел медленно, наслаждаясь каждым кусочком. — Я еще раз повторю, — сказал я, указывая ложкой на дверь. — Спрячь манекена. Смотри, чтобы никто не увидел его. Она еще раз кивнула, смеясь над моей прожорливостью.

Глава 38: Сама исправляй

Я спал крепко и сладко после плотного ужина у Анны.

Ранним утром меня снова разбудил Альфус. — Грэг! — он тряс меня за плечо. — Ты что, опять забыл? — Да щас, щас, — пробормотал я, отталкивая его руку. Мы вышли. Я увидел, что сегодня у нас компания: Анна, Алексия и Лианель тоже были в спортивной форме. — Чего они тут забыли? — удивился я.

И как только раздался стартовый сигнал, я понял: девушки соревновались друг с другом. Они сразу же, на первых ста метрах, оставили нас позади, словно мы стояли на месте. Альфус, ошарашенный, сник. — Серьезно, — сказал я, идя рядом с ним. — Тебе грустно от этой сцены? У тебя же другая цель. Пройти экзамен. Он будто ожил. Я тут же понял, что моя роль изменилась. На этот раз я решил, что буду впереди и буду забирать у него надежду на победу. Это лучшая мотивация.

Мы начали бежать. Я держал от него расстояние в пять метров. Он пытался меня догнать. Я тут же ускорился. Наверное, после километра его дух упал. Я обернулся (не сбавляя темпа) и начал кричать: — Не вижу в твоих глазах цели меня обогнать! Да вообщем, не вижу, чтобы ты пытался меня обогнать! Ха-ха-ха! Я для тебя тень, которую ты не можешь обогнать? Думаешь, уже это бессмысленно?!

Он тяжело дышал, но его глаза загорелись злостью. И тут над нами начал пролетать воробей. Альфус тут же включился и начал бежать за птичкой, пытаясь её догнать. Я понял. Пока что его цель не я. Ну и правильно, зачем сразу двигать гору?

Я продолжал держать дистанцию, пока Альфус с кем-то соревновался: то с птичкой, то с летящим листиком. И когда он «обыграл» листик, заставив его упасть раньше, чем пробежал мимо него, я заметил, как он искренне рад. Он нашел свой способ справляться с преградами.

В конце он прибежал, почти рухнув на землю. Девушки, конечно, нас не подождали. — Ну и ладно, — подумал я. — Свое я сделал.

Я подошел к нему. — Ты уложился, — сказал я. — И на этот раз продержался лучше. Поздравляю. Альфус тяжело кивнул. — Спасибо, Грэг.

Я развернулся и пошел. — Теперь ты можешь бегать без меня. А я буду спать.

— Теперь ты можешь бегать без меня, — сказал я, отходя от запыхавшегося Альфуса. — А я буду спать.

Я вернулся в свою комнату и упал. Сон был недолгим.

Вечером я заглянул в спортивный зал. Анна там была одна. Я просто наблюдал за работой манекена. Он двигался очень хорошо. Базовая защита. Зато какая идеальная! Это было приятное зрелище.

— М-да, — пробормотал я. — Манны Анны хватило всего на десять минут.

Она дала манекену не два, а четыре меча. Ну, понятно: в два раза быстрее тратит ману. Анна отвлеклась от манекена, который уже еле двигался, и подбежала ко мне.

— Грэг! Заряди! — потребовала она, протягивая мне тот самый камень-аккумулятор. Я даже не пошевелился. — Сама заряжай, — сказал я, ковыряя пальцем в ухе. — Не видишь? Я занят. — Чем ты занят?! Ты просто сидишь! — возмутилась она. — Я занят очень важной вещью, — высокомерно заявил я. — Я отдыхаю. У меня был очень сложный день.

Она начала жаловаться, как маленький ребёнок: — Да этот камень плохо сохраняет заряд манны! Я кивнул. — Конечно. Это просто камень. Его может обидеть каждый. Вот возьми, обзови его глупым, и он разрядится вдвое быстрее.

— Грэг, исправь! — она топала ногой, уже явно забыв, будто она — принцесса. Я молчал. — Сама исправляй. Я тебе дал манекена, радуйся этому. Захочешь идеальный аккумулятор — придётся платить мне ужинами всю неделю, а не одной тарелкой риса!

Она надула губы и начала требовать, как маленкий ребёнок. Я не выдержал этого зрелища. Я был древним, могущественным существом! Мне не пристало слушать детские капризы!

— Всё, — сказал я, вставая. — Я пошёл. У меня тут намечается очень важное свидание. — С кем?! — удивлённо спросила она. Я повернулся, посмотрел на неё как на идиотку. — С подушкой, с кем ещё? И она меня не предаст. Я демонстративно вышел.

В мою спину прилетел тот самый камень-аккумулятор. — Вот же ж! — крикнул я, уворачиваясь. Камень стукнулся об стену. — М-да, — подумал я, идя по коридору. — Обидно. И кто из нас тут ребёнок? Я хотя бы камнями не кидаюсь.

Глава 39: Манна-аккумулятор

Следующий день прошел как обычно. Уроки, обед, где Алексия снова меня чесала. Я, наверное, уже ждал обеда только из-за этого приятного, умиротворяющего чувства.

После уроков, зайдя в свою комнату, я решил проверить свой манекен. И что я вижу? Возле манекена стояла толпа: Алексия, Лианель и Альфус. — Ладно, — прошипел я. — Алексия и Лианель — куда ни шло. Но Альфус-то здесь зачем?!

Анна, увидев меня, тут же подбежала. Она выглядела виноватой, но довольной. — Грэг! Я позвала друзей, чтобы они мне помогли! — Че-е-е? — я повысил голос. — Я же просил не говорить никому! — Я позвала только Алексию и Лианель! — быстро оправдалась она. — А Альфус случайно сам зашел! Но всё равно, не переживай. Я сказала, что мне это подарили! — М-да, подарили, — вздохнул я.

Алексия, похоже, уже вошла во вкус. Она взяла какой-то гладкий камень с улицы, влила в него манну и положила в отсек манекена. — Смотри, Анна, — сказала она. Манекен защищался от нападок Анны и Лианель. Защищался пять-восемь минут. — Удивительная вещь! — воскликнула Алексия. — Анна, поделись! — Хорошо, но долго, — ответила Анна. — Когда будет свободен. Но проблема в другом: в заряде. Камень плохо принимает манну и не может взять много.

Алексия тут же загорелась научным интересом. — Так, — она осмотрела отсек. — Сюда поместится... Хм, знаю! Возьмем наш шар! Он очень хорошо принимает манну и хранит её. Завтра принесем! — сказала она Лианель. Лианель кивнула: — Отлично. Я могу его зачаровать на дополнительную прочность.

Я был удивлен и обижен. Просил не показывать никому — нет, она показала! И теперь мне придётся иметь дело с улучшенным манекеном, который будет тренировать моих "хозяев".

Тут Алексия, видя мою кислое лицо, решила подбодрить себя и других: — Ты чего такой мрачный, Грэг? Всё хорошо. Смотри, зато твоему манекену теперь будет лучше. Мы его даже улучшим. — Ага, — подхватила Анна. — Ты же любишь, когда твои игрушки используются! — Да, — добавила Лианель. — Вон, Альфус тоже рад! — Вы что, хотите меня довести? — фыркнул я. — Да что вы такие токсичные? Я вам тут артефакт создал, а вы меня...

— Артефакт, — протянула Алексия, обходя меня и ласково поглаживая по затылку. — Или новую игрушку? — Игрушку, — поддакнула Анна, тыкая меня пальцем в бок. — Токсичные, — пробормотал я, но уже беззлобно.

Я пришел снова вечером. Увидел, что Анна и Лианель вместе тренируются против манекена. Сражение шло полным ходом.

— Сколько уже длится? — спросил я у Алексии, которая стояла в стороне, наблюдая. — Уже минут двадцать, — ответила она.

— М-да, — подумал я. — Моего бедного манекена атакуют нечестно. Двое против одного, — сказал я вслух. — У него четыре руки. парировала Алексия. — Но у манекена всего два глаза. Он может не успеть уследить за ударами.

Я вспомнил, что дал ему и уши, чтобы он мог слышать, но не успел дать ему нос. — Надо было дать ему нос, — пробормотал я. — Для лучшей координации.

Через еще десять минут манекен начал заметно замедляться. И через пять минут полностью остановился. — Шар хватает на тридцать пять минут? — уточнил я. — Да нет, — сказала Алексия. — Мы наполнили его только наполовину. Наверное, на час его будет хватать, если зарядить полностью.

Я смотрел, как же мне было жалко манекена. Он, конечно, создан для этого, но двое против одного — это нечестно.

Алексия немного подзарядила шар, чтобы он не разрядился совсем, и сказала: — Интересно, он только защищается? Я же видела, как он ногами бьет.

Я вспомнил, что вложил в него пару знаний по боевому фехтованию. Все же, лучшая защита — это нападение, думал я.

Алексия, не дожидаясь ответа, резко скомандовала: — Манекен, бой! АТАКА!

И тут понеслась. Манекен двинулся с такой скоростью и силой, что четверорукий боец с четырьмя мечами и ногами выглядел как вихрь. Анна, которая стояла ближе, отлетела первой. Потом Лианель. Манекен хотел их «добить», но я мгновенно среагировал: — МА-НЕ-КЕН, СТОП!

Манекен замер. Я крикнул еще: — МА-НЕ-КЕН, БОЙ ОКОНЧЕН! И он повис, будто заряд полностью иссяк.

Я посмотрел на удивленные глаза Алексии, на отряхивающихся от пола принцесс. Я начал смеяться. Громко. — Вот это ты наломала дров! Поздравляю, ты открыла в нем функцию «Смерть и Разрушение».

— Ладно, девочки, — сказал я, показывая на манекен. — Тренируйтесь. Вам это понадобится, чтобы выжить. Я не стал ждать вопросов, а тут же скомандовал, уже разворачиваясь к выходу: — МА-НЕ-КЕН! В БОЙ! АТАКА! ПОКА НЕ ЛЯГУТ — НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ! И началось. Я не видел, что там происходит, но слышал, как манекен мгновенно активировался. Послышались удары четырех мечей, грохот от падений и возмущенные крики принцесс. Я убежал, слыша за дверью, как манекен всех разносит, и уходил, хихикая.

Глава 40: Воспоминания

На уроках я увидел Алексию и Лианель. Вид у них был... побитый. Синяки под глазами, движения скованные. Манекен явно отработал свою программу на все сто.

Но мое внимание привлекло другое. Алексия сегодня распустила волосы. Обычно она их причесывала, собирала в строгий пучок или надевала какую-то заколку. Но сегодня она, видимо, уставшая, просто позволила им упасть. Её волосы были не золотыми. Они были серебряными, как чистый лунный свет. Блестящий, холодный, струящийся поток.

Я посмотрел на них, и меня накрыло. Это была не та древняя эльфийка. Нет. Это было ближе. Цикл примерно пятисотлетней давности. Я вспомнил ночь. Высокую траву на холме, стрекот цикад и огромную полную луну над нами. Я лежал на траве, положив голову на колени девушке с такими же серебряными волосами. Я помнил, как перебирал их, пропуская сквозь пальцы. Они были прохладными, как вода в ручье, и пахли ночными цветами. В том мире, в том моменте, не было войн и демонов. Были только я, она и этот серебряный водопад.

Я, не отдавая себе отчета, протянул руку. Я начал трогать волосы Алексии. Я гладил их, осторожно наматывая прядь на палец, ощущая их шелковистость. Чувства были неимоверно странные. Это была фантомная боль счастья. Я снова был там, на холме, 500 лет назад. Я чувствовал то спокойствие, которого мне так не хватало.

Алексия, почувствовав мое прикосновение, сначала замерла. Она медленно повернула голову. Увидев мое лицо — отсутствующее, мечтательное, лишенное привычного цинизма — она не стала отстраняться. Она заулыбалась, и в её глазах появились мягкие искорки.

Вдруг эту магию разрушило шипение сбоку. — Грэг! — шептал Альфус, округлив глаза от ужаса. — Ты как себя ведешь с Принцессой?! Ты вообще манерам обучен?! Это же... это неприлично!

Я даже не повернулся к нему. Я продолжал пропускать серебряную прядь сквозь пальцы. — Не знаю, — ответил я тихо, не прерывая тактильного контакта. — Мне всё равно.

Алексия тихо засмеялась, увидев лицо Альфуса. — Ладно, Грэг, хватит, — сказала она мягко, но в голосе слышалось сожаление. Она начала собирать волосы, стягивая этот прекрасный серебряный поток в строгий хвост. Пряча мою "луну".

Мне мгновенно стало грустно. Будто у меня отобрали игрушку. Будто закрыли окно в тот мир на холме. Я тяжело вздохнул и уложил голову на парту, прямо на сложенные руки. Я смотрел на неё снизу вверх с грустным, почти щенячьим видом, провожая взглядом последнюю прядь. Алексия, заметив этот взгляд, снова улыбнулась, но уже с какой-то новой теплотой, и чуть покраснела.

Тишину разорвал громкий голос: — КУРСАНТ ГРЭГ! ПОДНИМИ ГОЛОВУ!

Это был Эландр. Я лениво моргнул, возвращаясь в реальность. — Да-да... щас... — пробормотал я, неохотно отрывая голову от парты.

Урок фехтования отменили. Вместо звона клинков нас ждал общий забег. Это был не просто тест на выносливость. Это был тест на выживание. Кто не уложится в норматив — может вылетить. Этот тест решал многое.

Я видел, как Альфус переживал. Он был бледен, переминался с ноги на ногу, его взгляд бегал. — Старт! — рявкнул Тренер.

И началось. Принцессы — Анна, Алексия и Лианель — рванули вперед, как молнии, мгновенно возглавив гонку. Им было мало просто сдать, они соревновались друг с другом. Весь класс хлынул следом. Я тоже рванул, но не в полную силу. Я держался середины, так, чтобы Альфус всегда был в моем поле зрения.

Я наблюдал за ним. Толпа быстро растянулась. Бегущие поделились на группы. Но Альфус был один. Сначала он обогнал медленных одиночек — тех, кто надеялся только на магию. Потом обошел одну группу. Затем другую. Он бежал ровно, дышал тяжело, но ритмично. Тренировки с "тенью" и гонки за птичками не прошли даром.

Я бежал в одном темпе, чуть впереди. Я видел, как он потихоньку догоняет меня. Я тут же чуть прибавил ходу. «Нет, дружок, — подумал я. — Я не дам тебе надежды меня обогнать. Я — твой горизонт». Я держал дистанцию ровно в пять метров. Недосягаем, но всегда перед глазами.

Вдруг сзади кто-то попытался обогнать Альфуса. Какой-то парень из знати, решивший, что "Белое Облако" сдулся. Но Альфус увидел его. Он не испугался. Он ускорился. Наверное, метров пятьсот они бежали плечом к плечу, соревнуясь. Я слышал их хриплое дыхание. И вдруг оппонент Альфуса сдался. Он сбавил темп, отстав. Я заметил, как изменилось лицо Альфуса. Он улыбнулся сквозь боль. Это была не тренировка с недосягаемым мной. Это была реальная победа над реальным соперником.

Финишная прямая. Последние 200 метров. Альфус, окрыленный успехом, взорвался, выжимая из себя последние остатки сил. Я пересек черту, даже не запыхавшись. Альфус влетел следом, чуть не упав.

Эландр посмотрел на секундомер. — Грэг — 6 минут. Альфус — 8 минут.

Мы стояли и смотрели на остальных. Это была бойня. Наверное, только половина класса успела пересечь черту до отметки в 10 минут. Я смотрел на тех, кто падал на траву, хватая ртом воздух. Похоже, где-то четверть учеников сегодня покинет S-класс. У многих из них было плохо и с фехтованием, и с зельеварением, и с историей. Этот забег стал последним гвоздем в крышку их элитного образования.

Но Альфус... Он стоял, опираясь руками о колени, весь мокрый, красный, но он был неимоверно рад. В его глазах читалось: «Я смог».

Придя в комнату, я плюхнулся на диван, глядя в потолок и не зная, чем себя занять. Адреналин после гонки спал, и вернулась скука.

Глава 41: Этикет

Тут зашел Альфус. Он всё еще светился от своей маленькой победы. — Это всё тебе, Грэг, — сказал он торжественно. — Не знаю, как бы всё случилось, не будь тебя. Спасибо. — Да-да, — лениво отмахнулся я. — «Спасибо» в карман не положишь и на хлеб не намажешь. Зря старался, если без оплаты.

Альфус нахмурился. Он пододвинул стул и сел напротив меня, приняв вид строгого учителя. — Грэг, ты невоспитанный, грубой и прямолинейный, — заявил он. — А ты чего хочешь? — фыркнул я. — Чтобы я под дугой извивался перед тобой? Или кланялся каждому столбу? — Нет. Я хочу, чтобы ты вел себя... приличнее. — Зачем? — я зевнул. — Молчать, когда не надо? Думать, как о тебе подумают другие? Заботиться о тысячах взглядов, до которых мне всё равно?

Он замолчал, подбирая аргумент. И нашел идеальный. — Грэг, ты сидишь за одним столом с Принцессами. Ты ходишь с ними. Ты понимаешь, что своим поведением ты подставляешь их? Их репутация падает, когда рядом с ними... ты.

Я резко замер. «Черт, — подумал я. — А ведь реально. Может, из-за меня на Алексию и Анну смотрят косо?» Эта мысль мне не понравилась. Одно дело — быть изгоем самому, другое — тянуть на дно тех, кто кормит меня пиццей и чешет голову.

— Ладно, — буркнул я. — Валяй. Учи жизни, «Белое Облако».

Альфус просиял и начал лекцию: — Первое. Когда знакомишься, добавь «Рад познакомиться» и спроси, как у человека дела. — Пф-ф, — я закатил глаза. — Мне не интересно, как у него дела. Мне вообще плевать на его имя. Зачем врать?

— ВОТ Я ОБ ЭТОМ! — вскрикнул Альфус. — Грэг! И еще: не перебивай человека, пока тот не закончит свою мысль! — Я понял, понял, давай даль... — Я ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧИЛ! — рявкнул он. — А еще ты должен всегда носить платок. — Зачем? — я сделал максимально непонимающий вид. — Сопли вытирать? У меня рукав есть. — Боги... — Альфус закрыл лицо рукой. — Если настанет момент, и девушка заплачет или чихнет, ты сможешь дать ей чистый платок. Это забота.

— Дальше, — продолжил он. — Поклоны. Ты должен чуть поклониться при встрече. Сделать рукой вот так... если шляпа на голове — приподнять. — Выглядишь как раб, — оценил я его жест. — Грэг, запомни отличие поклона уважения от поклона раба. Раб сгибает спину, ломает себя. А при приветствии ты просто чуть наклоняешь голову, сохраняя достоинство. Спина прямая!

— И еще, — он поднял палец. — Нельзя брать даму за руку первым. — Это еще почему? — удивился я. — А если она упадет? — Дама сама должна протянуть руку, если захочет. Это её выбор. Я хмыкнул. Эти правила казались мне лишними, но в то же время... Я слышал его голос и будто вспоминал старые времена. Другие циклы. Где это было нормой.

— На улице, — продолжал Альфус, — мужчина всегда идет справа, женщина слева. Мужчина идет с грязной стороны дороги, чтобы брызги от карет летели на него, а не на платье дамы. — Логично, — кивнул я. — Принимаю. — За столом, если есть возможность, отодвинь стул для дамы. — А че, она сама не может? — возмутился я. — Руки отсохли? — Грэг! — Альфус посмотрел на меня с укором. — Детали кроются в мелочах. Эти мелочи очень приятные. Они создают атмосферу.

У меня в голове будто вспыхнула память. «Детали... Мелочи...» Да, я помнил это. Кто-то говорил мне это тысячи лет назад. И это действительно работало.

— И последнее, Грэг, — Альфус сморщил нос. — Самое важное. ГИГИЕНА. — А че такого? — я посмотрел на свои ладони. — Я руки каждый день мою. Перед едой. Иногда. — Ты когда последний раз мылся полностью? — спросил он прямо.

Я задумался. Начал считать в уме. День экзамена... день с манекеном... день, когда я спал под дубом... — Наверное... неделю. Или полторы назад, — честно признался я.

— ВОТ ИМЕННО! — воскликнул Альфус, отсаживаясь подальше. — Твои волосы уже жирные, как блины на масленицу! Изо рта воняет! — Рот не может вонять, у меня магия самоочищения... вроде бы, — неуверенно сказал я. Но я посмотрел на свои волосы в отражении окна. Они висели сосульками.

И тут меня осенило. — Теперь понятно, почему Алексия стала реже меня гладить... — прошептал я с ужасом. — Ей просто противно трогать этот жир.

Я посмотрел на Альфуса с новой серьезностью. — Мойся полностью хотя бы три раза в неделю, Грэг! — умолял он. — А лучше каждый день!

— Я и забыл об этом, — подумал я, вскакивая с дивана. — Это важнее этикета. Это вопрос тактильного контакта!

— Я в душ! — крикнул я, хватая полотенце. — И найди мне этот чертов платок!

Через тридцать минут я вышел из ванной. Снова чистый. Кожа скрипела, волосы были мокрыми и пахли... всем сразу. Я натянул свои привычные старые штаны и рубаху. Как вдруг Альфус снова возник передо мной, как совесть. — Ты оденешь это лохмотье? — спросил он с ужасом. — Да, — сказал я, поправляя воротник. — Очень хорошая одежда. Проветривается. Он снова посмотрел на меня с нескрываемым отвращением. — Ужасно. Твой вид и так был ужасен, а теперь ты чистый, но в тряпках. Это диссонанс, Грэг.

И тут у меня в голове всплыли чьи-то слова из Книги. — На вкус и цвет товарищей нет, — выдал я с философским видом.

Альфус сразу замолчал. Он посмотрел на меня с уважением. — Откуда такие умные слова знаешь? — Да так, — отмахнулся я. — С одной книжки прочитал. Очень старой. Он снова начал повторять про себя: «На вкус и цвет товарища нет... Интересные слова. Глубокие».

Тут он принюхался. Его нос дернулся. — Грэг... Чем от тебя пахнет? Это что, «Луговая Роса»? И «Морской Бриз»? И... «Масло Драконьего Корня»?! — Я не знаю, Альфус, — честно признался я. — Там много всякого лежало в ванной. Баночки, скляночки. Он начал кричать, хватаясь за голову: — О БОЖЕ, ГРЭГ! Вот это было для волос! Это — кондиционер для кожи! Это скраб для лица! Это крем для ног! А это лосьон для рук! Это стоило целое состояние! — Не знаю, — пожал я плечами. — Я всё смешал в ладошке и помылся. Эффект-то один. Чисто же?

Он посмотрел на меня, готовый заплакать, но потом улыбнулся и начал смеяться. — Ладно, Грэг. Прощаю тебя. Ты неисправим. Он подошел и почесал мои мокрые волосы. — О... — протянул он. — Вот теперь тебя хоть касаться можно. Мягкие. Мне стало приятно. Правда, не так, как когда это делает Алексия — там магия другая, — но всё равно приятно. По-дружески.

Глава 42: Этикет продолжение

Я проснулся с утра. пошел и помылся. Вернувшись в комнату, я открыл шкаф. Там висела она. Парадная форма S-класса. Белая, с золотой вышивкой, с высоким воротником и гербом Академии. Я её ни разу не надевал, предпочитая свои "тряпки". Я вытащил её и бросил на кровать. Рядом положил свои старые штаны.

Я стоял и думал. Одеть её или нет? «Ты подставляешь их, — звучал голос Альфуса в голове. — Их репутация падает». Я вспомнил лицо Алексии, когда она заплетала свои серебряные волосы. Вспомнил, как Анна кормила меня рисом. — М-да, — вздохнул я. — Не хочу быть пятном на их красивой картинке.

Я отбросил старые штаны в угол. Я начал одеваться. Рубашка была тесной в плечах, но приятной к телу. Брюки сидели идеально. Жилет, пиджак с золотыми пуговицами. Я подошел к зеркалу. Оттуда на меня смотрел не "деревенский дурачок", а молодой, статный аристократ. Черные волосы блестели чистотой, кожа была светлой. И только глаза — два черных глаза,— выдавали во мне монстра.

— Ну, — сказал я отражению. — Цирк уехал, а клоун переоделся в директора.

Я вышел из комнаты. Альфус уже ждал в коридоре. Когда он увидел меня, у него отвисла челюсть. — Грэг? — он протер глаза. — Ты... ты выглядишь... как человек! — Заткнись, — буркнул я, поправляя неудобный воротник. — Идем. И если ты скажешь хоть слово про "как тебе идет", я снова надену мешок из-под картошки.

Мы пошли в класс. Я подошел к двери. По привычке хотел открыть её ногой, но вспомнил лекцию Альфуса. Вздохнул, взялся за ручку и открыл дверь рукой. Как вдруг...

Весь класс ахнул. Единый, коллективный вдох изумления. Разговоры оборвались. Смешки стихли. Все головы повернулись ко мне. Я прошел к своему месту в гробовой тишине. Моя белая форма сияла, черные волосы (теперь чистые и хаотично лежащие, а не висящие сосульками) создавали резкий контраст. Даже мои глаза сегодня казались не жуткими, а загадочными.

Я подошел к парте Алексии. Она сидела, уткнувшись в книгу. Почувствовав тишину, она подняла голову. И застыла. Её глаза расширились. Она смотрела на меня, приоткрыв рот, и не могла вымолвить ни слова.

— Здесь занято? — спросил я, стараясь звучать как обычно, и сел (чуть отодвинув стул, как учил Альфус, правда, уже под собой).

— Грэг? — наконец выдохнула она. — Да ты... ты прям другой человек. Она потянулась ко мне. Её рука привычно легла мне на макушку. Она провела пальцами по волосам и удивилась еще больше. — Ого... — прошептал она. — Они мягкие. И пахнут... травами? Ты помылся?

Её пальцы начали массировать кожу головы. И тут моя новая «аристократическая» маска треснула. Глаза сами собой закатились. Плечи опустились. По телу разлилось то самое тепло. — М-м-м... — я чуть не замурлыкал на весь класс, забыв про свой пафосный вид.

Алексия тихо засмеялась, увидев мою реакцию. — А нет, — сказала она с облегчением. — Всё такой же. Обертка новая, а начинка прежняя. Она наклонилась чуть ближе, не переставая перебирать мои чистые пряди. — С тобой что-то случилось? Почему такие перемены?

Я помотал головой, не открывая глаз. «Нет, — подумал я. — Просто Альфус меня достал».

Она улыбнулась и продолжила чесать мою голову. — Ну и ладно. Так даже лучше. Тебя теперь хоть трогать приятно, рука не прилипает. — Эй, — вяло возмутился я, но голову не убрал. — А ты всё такой же, Грэг, — прошептала она. — Мой домашний... аристократ.

Дверь открылась, и в класс вошел Эландр. Он шагнул к кафедре, но вдруг замер. Его взгляд, обычно скользящий поверх голов, споткнулся обо меня. Он смотрел на мою белую форму, на чистые волосы, на прямую спину. Он молчал секунд пять. — Скоро снег пойдет, — сухо произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Или небо упадет на землю. Класс хихикнул. Я лишь сохранил каменное лицо, хотя внутри всё кипело.

«Здесь занято?» — передразнил я сам себя в мыслях. — Дурак. Что за дурацкие вопросы? Ты здесь каждый день сидишь. Зачем ты это спросил? Чтобы показаться вежливым? Тьфу.

Глава 43: Этикет продолжение

Я поерзал на стуле. «И оделся ты по-дурацки. Да, красиво. Да, всем нравится. Но мне... мне неприятно. И нехорошо. В этой одежде меньше свободы действий. Она сковывает. Я чувствую каждый шов. А главное — нет капюшона. Я больше не могу спрятать свои глаза. Я голый перед всем миром.»

Звонок на обед. Мы пошли в столовую. Альфус шел сзади, как гордый кукловод, любующийся своей марионеткой.

Мы подошли к столику. Я уже собирался плюхнуться на стул, как в голове прогремел голос Альфуса: «Детали, Грэг! Мелочи!» Я вздохнул. Я подошел к стулу Алексии. Взялся за спинку и аккуратно отодвинул его. Алексия удивленно посмотрела на меня, но села, кивнув с легкой улыбкой. Затем подошла Анна. Я сделал то же самое для неё. Отодвинул стул, чуть наклонил голову — не как раб, а с достоинством, указывая на её место. — Прошу, — буркнул я тихо.

Они присели. Я сел последним. Еду принесли. Обычно я набрасывался на неё, как зверь, который не ел неделю. Но сегодня... Я взял ложку. Правильно, тремя пальцами. Я начал есть медленно. Аккуратно. Не чавкая, не набивая рот, не стуча приборами. Я чувствовал вкус еды, но не чувствовал удовольствия от насыщения, потому что был слишком сосредоточен на процессе.

— Да ты прям удивляешь, — нарушила тишину Алексия, наблюдая, как я элегантно отправляю в рот кусочек рагу. — Да, — подхватила Анна, сияя. — Ты прям другой человек стал! Приятный такой, чистый. Культурный. Даже не верится. — Выглядишь как человек, — добавила Лианель, отпивая чай. — Сразу бы так. Мнение о тебе меняется на глазах.

Я жевал и думал, что бы ответить что-то колкое, но тут... Алексия снова протянула руку. Её пальцы коснулись моих чистых, мягких волос. Она начала их перебирать, легонько массируя затылок.

Моя ложка зависла на полпути ко рту. Глаза закатились. Я чуть не упал со стула от блаженства. Тело обмякло, вся эта аристократическая струна внутри лопнула. — О-о-ох... — вырвалось у меня.

— Это было нечто, — хихикнула Анна, глядя, как "граф Грэг" превращается в жидкого кота.

Я выпрямился, стряхнув наваждение, но уши у меня горели. Они улыбались. Им нравился этот "новый Грэг". Но внутри меня скребли кошки. «Самозванец, — думал я, глядя в тарелку. — Это не я. Это маска. Я обманываю их. И себя тоже».

Чувство было гадкое. Будто я украл чью-то жизнь.

В какой-то момент мне стало невтерпёж. Вся эта этикетная медлительность меня доконала. «Ай, да пофиг!» — решил я. Я схватил ложку поудобнее (то есть в кулак) и начал быстро, как экскаватор, закидывать еду в топку.

Вдруг теплая рука легла мне на макушку. Анна. Она начала чесать мою голову — медленно, ритмично, успокаивающе. — Тише, Грэг, тише, — словно говорила её рука. О боже, как это было великолепно. Мои плечи опустились, кулак разжался. Я снова замедлился, возвращаясь к ритму нормального человека.

Прожевав, я вдруг вспомнил наставления Альфуса. Надо поддерживать беседу. — Эм... — я прочистил горло. — Как у вас дела? Повисла тишина. Вилки замерли. Они уставились на меня. — Грэг... — начала Лианель. — Ты спрашиваешь у нас «как дела»? Сам? Первым? Я сделал возмущенное лицо, поправляя салфетку: — А что такого? Я светский человек. Интересуюсь жизнью общества.

Они переглянулись и, хихикнув, начали рассказывать. — Каждый день тренируюсь с манекеном, — пожаловалась Анна, потирая плечо. — Я тоже, — добавила Лианель мрачно. — После того, как ты добавил ему глаза и нос, к нему вообще невозможно подойти! Он видит всё! — Так он еще и говорит! — возмутилась Анна. — Ты дал ему рот, и теперь он говорит противные вещи! Бьет щитом и кричит: «Слабость!», «Мимо!», «Твоя стойка — позор для рода!». Он нас деморализует!

Я посмеялся в кулак. — Ну, психологическая атака — часть боя.

Как вдруг... «Апчхи!» Анна чихнула. Маленький, аккуратный чих.

У меня в голове завыла сирена тревоги. «ПЛАТОК! Грэг, код красный! Платок!» Я начал шарахаться. Я хлопал себя по карманам, по груди, по штанам. Куда же я его положил?! В пиджак? В брюки? В рукав?! Я выглядел так, будто на мне загорелась одежда. — Вот он! — я победно выхватил белоснежный платок из внутреннего кармана и резко протянул его Анне. — Держи! Будь здорова!

Анна взяла платок, глядя на меня с опаской. — Ой... спасибо тебе, Грэг... Она вытерла нос и посмотрела на Алексию. — Твоя новая версия пугает, если честно. Он слишком... старается.

Алексия улыбнулась и снова запустила руку в мои волосы, почесывая за ухом. — Так, Грэг. А что дальше?

Я резко задумался. А что дальше? Как дальше себя вести? Я сыграл роль за обедом. Я помылся. Я дал платок. Но что делать теперь? Я не могу вечно притворяться аристократом. Моя натура требовала действия, хаоса, или хотя бы старого доброго сарказма.

— Дальше... — начал я неуверенно, ковыряя ложкой в тарелке.

— Ммм, как еда сегодняшняя вам, сестра? — тут же подхватила Анна, делая глоток чая и нарочито оттопырив мизинец. Она явно пародировала какую-то герцогиню, которую видела на приеме. Алексия кивнула, поддерживая игру, хотя уголки её губ дрожали от смеха: — Весьма недурно, дорогая. Специи сегодня особенно изысканны. А вам, мистер Грэг? Она повернулась ко мне, хлопая ресницами. — Как вам суп, мистер Грэг?

— Эээ... Мистер? — я поперхнулся воздухом. Кусок картошки встал поперек горла. — Ну да, — хитро прищурилась Анна. — Если мы называем тебя «мистер», то и мистер должен называть нас... как? «Леди»? Или «Мадам»? Или как-то еще? Я не помню точное название в учебнике этикета, но ты же у нас теперь эксперт.

Я впал в ступор. Я замер с ложкой у рта. В моей голове, как в сломанном калейдоскопе, начали крутиться воспоминания прошлых циклов. В 4-м цикле я был рыцарем и говорил «Ваша Милость». В 18-м я был варваром и говорил просто «Женщина». В 56-м я был придворным поэтом и использовал такие обороты, от которых сейчас бы вырвало даже Альфуса: «О, свет моих очей, затмевающий звезды...»

Всё смешалось. Какой сейчас век? Какой этикет? «Леди»? Слишком просто. «Ваше Высочество»? Слишком официально для обеда. Я чувствовал себя идиотом. Я знал, как убить дракона зубочисткой, но не знал, как обратиться к девушке за супом.

— Суп... — начал я, пытаясь выиграть время и придать лицу умное выражение. — Суп весьма... — я набрал воздуха и выдал первое, что всплыло из памяти древнего аристократа: — ...Весьма благороден, Сударыни.

Повисла тишина. Анна прыснула в кулак. Алексия закрыла лицо ладонью, но её плечи тряслись. — Сударыни? — переспросила Лианель, подняв бровь. — Грэг, ты сейчас говоришь как мой пра-пра-прадедушка на портрете в замке. Это слово не используют уже лет двести.

Я покраснел. Ну вот, опять промах. — Я... я просто хотел быть вежливым! — огрызнулся я, забыв про этикет. — Вы сами меня запутали! «Мистер», «Леди»... Я сейчас начну называть вас «Эй, ты» и «Та, что с рисом», если не прекратите!

Алексия не выдержала и рассмеялась в голос, снова протягивая руку к моим волосам, чтобы успокоить «злого аристократа». — Ладно-ладно, не кипятись, «Сударь». Просто кушай суп. Тебе очень идет быть смущенным.

Я сидел, стараясь дышать через раз, чтобы не нарушить какой-нибудь древний закон дыхания за столом. Как вдруг к нашему столику подплыли Они. Местные «павлины». Студенты из высшей знати, у которых на лицах было написано столько высокомерия, что его можно было бы намазывать на хлеб вместо масла.

— О, Принцессы... — начал один из них, кланяясь так низко, что я испугался за его позвоночник. — Можно к вам подсесть? — Да, конечно, — вежливо кивнула Алексия, хотя в её глазах читалось: «Лучше бы вы провалились в Бездну».

И тут началось. — О, Принцесса Алексия, вы так хороши сегодня, — запел один. — А вы, миледи Анна, — подхватил второй, глядя на неё масляными глазами. — Вы просто прекрасны, как яркое солнце в зените!

Я начал надуваться. Воздух внутри меня клокотал. Я сжал губы так сильно, что они побелели. «Миледи Анна... Яркое солнце... О боги, меня сейчас разорвет...»

Парень выпрямил осанку, надул грудь и начал оглядывать стол, будто полководец перед боем. — Хороший день сегодня, — вещал он глубоким голосом. — Погода теплая, располагает к...

Меня прорвало. — АХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Я согнулся пополам, чуть не ударившись лбом об стол. — «Миледи»?! — давился я смехом. — «Как яркое солнце»?! Парень, ты серьезно? Ты это в сборнике «Подкаты для чайников» за третий век вычитал?

Он замер, покраснев пятнами. Я вытер слезу: — А у самого как дела? Ты выглядишь так, будто сейчас не комплимент говоришь, а продумываешь ходы на поле битвы. «Так, левый фланг атакует улыбкой, правый фланг готовит лесть про погоду...» Ха-ха-ха! Расслабься, у тебя жила на лбу сейчас лопнет от натуги!

Он вскочил, опрокинув стул. — Да как вы смеете! — взвизгнул он.

— «Ха-ха-ха, да как вы смеете!» — передразнил я его тонким голосом, делая губки бантиком.

И тут плотину прорвало у всех. Алексия прыснула в салфетку. Анна и Лианель откровенно смеялись. Даже Альфус поперхнулся чаем, пытаясь сохранить серьезность, но его плечи предательски тряслись.

— Ты... ты невоспитанный невежа! — заорал «павлин». Он схватил чашку с чаем и плеснул в меня.

Я уклонился. Это было легко. Я видел траекторию каждой капли. Но одна... одна маленькая, подлая, предательская капля... Она коснулась моего белого рукава.

Время остановилось. Я посмотрел на пятнышко. Потом на парня. — ПАЦАН... — прорычал я голосом, от которого в радиусе метра завяли цветы в вазе. — Я весь день был на иголках. Я ел суп, как сапер, разминирующий бомбу. Я не дышал на эту форму! Я ХРАНИЛ ЕЁ ЧИСТОТУ, КАК ЗЕНИЦУ ОКА!

Я медленно встал. Мои глаза — один черный, другой красный — вспыхнули тьмой. — Да я тебя сейчас уничтожу. Я тебя на молекулы разберу и заставлю эту каплю вылизывать.

Он побледнел. Его ноги подкосились. — Д-да ты... ты... ты монстр! — прошептал он и попятился.

В этот момент я почувствовал прикосновение. Теплая ладонь легла мне на макушку. Щелк. Моя ярость исчезла мгновенно, будто кто-то выдернул шнур из розетки. Ноги сами подогнулись. Я плюхнулся обратно на стул и положил голову на стол, прямо на руки. — Мур-р... — выдохнул я против воли, пока Алексия спокойно чесала меня за ухом.

Парень фыркнул, что-то пробормотал про сумасшедших и быстро ретировался вместе со своей свитой.

— Ну, — сказала Алексия, продолжая наглаживать меня. — Какая-то маленькая злюка сегодня разбушевалась. — Угу, — промычал я в стол. — Он мне рукав испортил. — Какой-то ты покладистый, Грэг, — хихикнула Анна, тыкая меня пальцем в щеку. — Стоит только погладить, и «Уничтожитель Миров» превращается в коврике.

— Это тактическая пауза, — буркнул я, не поднимая головы. — Я коплю силы для мести. И для десерта.

Глава 44: Деморализация

Я шел по коридору, расстегивая верхнюю пуговицу удушающего воротника. «Всё, — решил я. — Хватит с меня этой светской чепухи. Я не на приеме у императора. Гигиену оставляем — мыться приятно. Пару вежливых штук, вроде "спасибо" и открывания дверей, тоже можно оставить. Но вот эти "мистеры", "сударыни" и поедание супа по три часа... В Бездну».

Я подошел к спортзалу. Оттуда доносился грохот и... голос. Громкий, язвительный, механический голос.

— И это лучшие воины королевства?! — орал манекен. — Надежда человечества?! Да даже ребенок с палкой лучше вас! ХА-ХА-ХА!

Я тихо приоткрыл дверь. Зрелище было жалкое. Анна и Лианель, мокрые насквозь, едва стояли на ногах. А манекен, сверкая своим новым «ротом» и четырьмя глазами, расхаживал перед ними (да, он научился ходить), размахивая мечами.

— Ты расслабилась! — ткнул он мечом в сторону Анны. — А ты... ты слишком медленная! Он повернулся к Лианель: — А ты, принцесса Лианель, да? Там, далеко в замке, сидит твой отец и думает: «Какая моя дочь сильная! Она может стать в будущем королевой!» Но нет! Посмотрите на неё! Еле дышит! Опирается на меч, как старуха на клюку! Да она сейчас упадет от ветра!

Лианель стиснула зубы, но сил ответить у неё не было. Манекен переключился на Анну: — А ты, Анна? Лучшая мечница Академии? Да как ты можешь звать себя так? Ты не мечница, ты — позор стали!

Я стоял у входа, удивленный. «М-да, — подумал я. — Мой манекен — мощь. Шар Алексии дал ему не просто энергию, а характер. Скверный характер».

Вдруг все четыре глаза манекена уставились на меня. — А ты чего стоишь, сопляк?! — рявкнул он. Я опешил. — Бери меч и сражайся! — скомандовал кусок глины. — ХА-ХА-ХА! Посмотрите на него! Ты серьезно?! ДА! Да ты, «герой» в белом костюме! Да кто вообще так наряжается в спортзал?! Ты выглядишь как свадебный торт! Фальшивка!

Слово «Фальшивка» кольнуло меня. Оно попало в точку. Я весь день чувствовал себя фальшивкой. И слышать это от собственной глиняной поделки было... обидно.

— Ах ты, кусок грязи... — прошипел я.

Я подошел к стойке с оружием. Спокойно взял простой тренировочный меч. Снял свой пафосный белый пиджак и бросил его на пол (Альфус бы умер от инфаркта, увидев это).

— Ну же! — орал манекен, вращая четырьмя клинками. — Нападай! Покажи мне свой «этикет»!

— Я тебе сейчас покажу воспитание, — сказал я.

Я напал. Не было никакой разведки. Я знал его структуру. Я знал его тайминги. Я сам их писал. Удар. Меч манекена отлетел в сторону вместе с одной из глиняных рук. Уворот. Его выпад прошел в миллиметре от моего носа. Контрудар. Я поднырнул и ударил плашмя по «колену». Манекен пошатнулся.

Через минуту — или, может, две — он был повержен. Я стоял над ним, приставив меч к его глиняному горлу. Все его четыре руки были пусты, две из них валялись рядом. Он лежал на лопатках.

— М-да, манекен, — сказал я, тяжело дыша (всё-таки тело 15-летнего подростка уставало). — Ты слишком развесился. Забыл, кто тебя слепил?

Глаза манекена расширились (я сделал их подвижными, черт возьми). — Стой! Стой! — закричал он своим скрипучим голосом. — Не убивай меня! Я сдаюсь! Я осознал! Ты — мастер! Ты — бог войны! Только не разбивай ядро!

— Не собираюсь я тебя убивать, — сказал я, опуская меч

— Понял! Принято! — затараторил манекен. — Леди Анна — лучшая! Леди Лианель — надежда нации! А ты — мой повелитель!

Я повернулся к принцессам. Они сидели на полу, открыв рты. — Ну что? — спросил я, вытирая пот со лба. — Тренировка окончена? Или хотите, чтобы я его починил, и он продолжил лекцию о ваших отцах?

Глава 45: «Лёд, озеро и очень плохие идеи»

Прошёл, наверное, месяц.

Декабрь подкрался незаметно — как контрольная по боевой магии: вроде знаешь, что будет, но всё равно неприятно.

Я каждый день выглядел по-разному.

То в чёрной уличной форме с капюшоном — такой «не подходи, я философ».

То в академической белой — «да, я ученик, нет, я не рад».

Глаза…

Глаза всё ещё жили своей жизнью.

Один — обычный.

Второй — чёрный. Всегда.

Как будто кто-то забыл выключить ночь с одной стороны.

Через неделю у нас был тест по боевой магии.

Практический.

Преподаватели, видимо, решили, что мы слишком хорошо себя чувствуем.

Озеро.

Во льду сделали аккуратный жолоб — чтобы можно было полностью погрузить человека.

Задача звучала просто:

Сымитировать падение без защиты

Полностью уйти под воду

Выйти любыми способами

Согреться

Не умереть от переохлаждения

— Лёгкотня, — сказал кто-то.

Он умер первым.

(Шутка. Почти.)

Все оделись так, будто собирались на экспедицию в Северный ад.

Шубы, зачарованные сапоги, амулеты, шарфы, шапки, шапки на шапках.

Я пришёл в обычной форме.

Мне хватало магии, чтобы держать тепло.

Ну… обычно.

Сегодня Альфус попросил меня подстраховать его.

— Вдруг утону, — сказал он серьёзно.

— Тогда утонешь красиво, — ответил я.

Мы пошли к озеру.

Альфус, кстати, реально вырос — и в силе, и в уверенности.

Правда, не в решительности.

Он стоял у края.

Шаг вперёд.

Шаг назад.

Снова вперёд.

Снова назад.

Прошло секунд десять.

Пятнадцать.

— Альфус… — начал я.

— Я думаю, — сказал он.

— Ты задолбал, — сказал я и кинул в него порыв ветра.

ХЛЮП.

Он ушёл под воду с выражением лица «я больше никогда не буду доверять Грэгу».

Я смотрел.

Десять секунд.

Двадцать.

Он не всплывал.

— Ну… — подумал я. — Минуты полторы максимум.

Через сорок секунд я увидел его силуэт.

Первые вдохи.

Он судорожно хватал воздух и пытался выбраться.

Лёд был скользкий.

Он карабкался — и снова падал.

Я лёг на лёд.

Удобно.

Посмотрел на облака.

Красивые сегодня.

Тем временем Альфус боролся за жизнь.

И вот, наконец, до него дошло.

Он использовал магию воды — вытолкнул себя.

Упал рядом.

Дрожал.

Бормотал:

— Грэг… спаси… спасиии… я умираю…

Я посмотрел на него.

— Если хочешь жить — согрей себя.

Он уставился на меня, как на идиота.

Потом — бах — из рук вырвался огонь.

Аккуратный.

Тёплый.

Цвет вернулся.

Он встал.

— ТЫ! — заорал он. — ТЫ, ГРЭГ! Я ЧУТЬ НЕ УМЕР!

Он жаловался минуты две.

А потом вдруг ухмыльнулся.

Очень нехорошо.

— Теперь ты, Грэг.

— Не хочу, — лениво сказал я.

И тут он порезал лёд подо мной.

ХЛЮП.

Я ушёл под воду.

Я мог всплыть сразу.

Мог через секунду.

Мог вообще не падать.

Но я подумал:

Ладно.

И лёг на дно.

Холодно не было.

Тихо — да.

По приколу я начал замораживать воду над собой.

Проход закрылся.

Я видел, как чёрное пятно Альфуса мечется подо льдом.

Он бегал.

Паниковал.

Потом исчез.

Прошло секунд пятьдесят.

Я всё ещё лежал.

И тут — БАХ — в лёд влетел огненный шар.

В воду прыгнули трое.

Меня схватили.

Потащили.

Альфус.

Алексия.

Лианель.

Меня выкинули на лёд.

Я сразу согрелся.

Высох.

А они дрожали, как листья.

— ТЫ О ЧЁМ ДУМАЛ, ГРЭГ?! — заорал Альфус. — ПОЧЕМУ СРАЗУ НЕ ВСПЛЫЛ?!

— Не знаю, — честно ответил я.

Алексия дрожала, но голос был острый, как всегда:

— Ты что, совсем?! Ты просто лежал там!

— Да, — сказал я. — Лёд удобный.

— Я ТЕБЯ УБЬЮ, — сказала она. — Но позже. Когда согреюсь.

Лианель смотрела на меня тихо.

— Ты нас до ужаса напугал, — сказала она. — Это… ненормально.

Я смотрел на лёд.

И вдруг понял, что не понимаю одного.

Почему…

хочу ли я жить?

Я существую…

а зачем?

Я продолжал лежать.

В потолке была трещина. Похожа на карту неизвестной страны.

Я смотрел на неё и думал, что если долго смотреть, она тоже начнёт задавать вопросы.

Дверь открылась.

Зашёл Альфус.

Без драм.

Без тревоги.

Он просто сел за стол и начал делать уроки.

Я молчал.

Он тоже.

Минуты две.

— Альфус, — сказал я.

— М? — не отрываясь от тетради.

— Зачем ты существуешь?

Он замер.

Медленно поднял голову.

— Эм… неожиданно, Грэг.

— Извини. Продолжай.

Он подумал.

— Не знаю, — честно сказал он. — Наверное… просто живу.

Я повернулся к нему.

— Тебе нравится твоя жизнь?

Он пожал плечами.

— Вроде да. Не на что жаловаться.

— Тогда зачем ты всё это делаешь?

— Что именно? — нахмурился Альфус.

— Ну… — я махнул рукой. — Учёба. Тренировки. Просыпаться утром. Стараться.

— Чтобы жить, — сказал он просто.

Я замолчал.

Неужели я тоже живу…

только из-за животного инстинкта?

Из-за страха смерти?

Альфус что-то ещё говорил — про задания, про тесты, про фехтование.

Потом вдруг посмотрел на меня внимательнее.

— Грэг… с тобой всё нормально?

— Не знаю, — ответил я.

Он смотрел на меня секунд тридцать.

Целую вечность.

Потом кивнул.

— Если что… скажи.

И снова уткнулся в тетради.

Почему-то именно это и сломало.

Из глаз пошли маленькие слёзы.

Тихие.

Почти незаметные.

Я быстро вытер их.

— Что за ерунда… — пробормотал я.

Почему?

Я лежал и думал.

Все вокруг живут.

У всех есть зачем.

А я… просто есть.

И в этом не было трагедии.

Не было боли.

Не было желания умереть.

Было только одно:

пусто.

Глава 46: «Почему… хочу ли я жить?»

(продолжение)

На следующий день я проснулся с ощущением, что мир существует без меня вполне нормально.

Я лежал и смотрел в потолок.

Зачем идти на урок боевой магии?

Разве я там чему-то учусь?

Может, логичнее продолжить лежать?

В этот момент раздался голос Альфуса:

— Ты всё ещё лежишь?! Ты так опоздаешь!

— Это философское лежание, — пробормотал я. — Оно важное.

— Оно не освобождает от наказаний, — ответил он.

Пришлось встать.

На уроке я сел, как обычно, у стены.

Алексия тут же оказалась рядом.

— Ты сегодня опять какой-то… мрачный, — сказала она и начала гладить меня по голове.

Это было… странно.

С одной стороны — приятно.

Единственное приятное ощущение за утро.

С другой —

у меня было чувство, будто мне нажимают кнопку “спокойствие”.

— Знаешь, — лениво сказал я, — если ты так продолжишь, я либо усну, либо стану твоим питомцем.

— Второе меня устраивает, — ухмыльнулась она. — Молчаливый ты милый.

Я вздохнул.

И тут в зал вошёл учитель Эландр.

— Сегодня, — начал он, — мы проходим психо-магию.

В классе стало тише.

— С её помощью можно воздействовать на разум. Контролировать. Привязывать. Передавать чувства.

Он прошёлся вдоль рядов.

— Существует легенда о маге, у которого были тысячи последователей. После его смерти они признались, что были под контролем.

— Отличный карьерный рост, — пробормотала Алексия.

— А другая легенда, — продолжил Эландр, — говорит о маге, чья печаль была так сильна, что рядом с ним сгущалась тьма. Люди, касавшиеся его, просто падали… и плакали.

Я зевнул.

— Всё это крайне сложно, — сказал учитель. — И крайне легко отражается.

Он продолжал объяснять техники защиты, когда вдруг резко повернулся.

— ГРЭГ!

Я поднял голову.

— Сейчас я атакую вас психо-магией. Ваша задача — защититься.

Он бросил в меня что-то серое.

Дымное.

Холодное.

Я знал, как его развеять.

Но вместо этого…

я решил принять.

Я вытянул руку и коснулся тумана.

Он исчез.

Эландр замер.

— …Грэг?

Я усмехнулся.

— И вы это называете пустотой?

И подумал:

По сравнению с тем, что у меня в груди — это вообще ничего.

В классе стало не по себе.

— Теперь наоборот, — медленно сказал учитель. — Грэг… вы атакуете.

Я встал.

Вытянул руку.

Вокруг неё начало сгущаться нечто тёмное.

Не дым.

Не тень.

Что-то… голодное.

По классу прокатился страх.

Даже Алексия перестала улыбаться.

Тьма двинулась к учителю.

Медленно.

Неотвратимо.

Эландр отступил и резко поставил перед собой птицу.

Тьма коснулась её.

Птица не закричала.

Она просто…

начала увядать.

Словно время внутри неё ускорилось.

Перья потемнели.

Тело осело.

Через секунду она была мертва.

В классе стояла тишина.

Я сел обратно на место.

— Урок окончен, — тихо сказал Эландр.

Я опустил взгляд.

И впервые за долгое время подумал:

Если это — не желание умереть…

то что тогда со мной?

Глава 47: «Почему… хочу ли я жить?» 2

(продолжение)

Учитель попросил меня остаться.

Я уже собирался сказать что-нибудь ленивое — вроде «у меня важные дела, лежать и существовать» —

как вдруг моей ладони коснулась Алексия.

Она не сказала ни слова.

Просто взяла меня за руку.

Её лицо помрачнело.

Не испугалось — именно помрачнело, словно кто-то выключил свет.

Минуту она держала мою ладонь.

Молчала.

Потом отпустила и ушла, даже не посмотрев на меня.

Я остался один.

Учитель Эландр смотрел внимательно. Слишком внимательно.

— С вами всё нормально? — спросил он.

— Не знаю, — ответил я честно.

Он ждал продолжения.

— Я не понимаю, зачем я здесь нахожусь, — добавил я. — Вы… вы меня ничему не можете научить.

Я сказал это прямо.

Без злости.

Без вызова.

Но я видел, как его это ударило.

Он молчал несколько секунд.

— Хорошо, Грэг, — тихо сказал Эландр. — Можете идти.

На обеде Алексии не было.

Это было странно.

Она всегда была. Даже когда не хотела — была.

Напротив меня села Анна.

— Можно? — спросила она.

Я кивнул.

Она коснулась моей ладони.

И вздрогнула.

— О боже, Грэг… — прошептала она. — Какая грусть… какая печаль…

— Не знаю, — сказал я.

— И темнота… — продолжила она. — Очень глубокая.

Её рука начала согревать меня.

Не снаружи.

Изнутри.

Как будто кто-то аккуратно положил тёплые угли прямо в грудь.

И тут из глаз пошли слёзы.

Не резко.

Не всхлипы.

Просто потекли.

— Ты чего?! — резко сказала Анна.

Я испугался.

Резко убрал руку.

— Не трогай, — сказал я слишком грубо.

Встал.

И ушёл.

В комнате было тихо.

Я лёг на кровать.

Смотрел в потолок.

И впервые за долгое время подумал:

Если прикосновение делает больно…

значит, я еще хочу жить?

Глава 48: «Почему… хочу ли я жить?» 3

(продолжение)

Дверь открылась без стука.

В комнату вошли Анна, Алексия, Лианель и Альфус.

Все сразу.

Как рейд против финального босса.

— Так, — сказала Алексия, складывая руки. — Грэг. Говори. Что с тобой?

Я молчал.

— На озере ты решил не выплывать, — продолжила она.

— На фехтовании сам подставился под удар, — добавила Лианель.

— На зельеварении ты сварил яд и чуть не выпил, — сказал Альфус, нахмурившись.

Я смотрел в стену.

— Не знаю, — сказал я.

— «Не знаю», «не знаю», — резко сказала Алексия. — Да ты увядаешь на глазах, Грэг!

Она подошла ближе.

— Когда я коснулась твоей руки… меня накрыла такая печаль, — её голос дрогнул. — Как ты вообще так живёшь? Зачем ты накручиваешь себе это?

— Я правда не знаю, — повторил я.

Альфус тяжело выдохнул.

— Это уже не «не знаю». Это опасно.

Повисла тишина.

Лианель вдруг спросила тихо:

— Грэг… скоро каникулы. Ты куда пойдёшь?

Я хотел ответить сразу.

И вдруг что-то вспыхнуло в груди.

Каникулы?

А мне… некуда идти.

Я открыл рот.

И закрыл.

Анна шагнула ко мне и снова взяла меня за ладонь.

И внутри снова загорелось.

Тепло.

Живое.

Настоящее.

Слёзы сами пошли.

— Ты чего, — мягко сказала она. — Ты забыл своё обещание?

Я моргнул.

— Какое…?

— Ты обещал навестить моих родителей, — сказала Анна. — Ты сам сказал, что придёшь.

Я вспомнил.

И это было странно.

Потому что…

я что-то обещал в будущем.

— А… да, — тихо сказал я. — Вспомнил.

Алексия прищурилась.

— Так. Значит так.

— О нет, — пробормотал я.

— Да. «О да». У меня есть план.

Она ткнула в меня пальцем.

— Ты не можешь сейчас решать, хочешь ты жить или нет. Ты слишком умен для этого и слишком глуп, чтобы быть один.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что.

Лианель добавила тихо:

— Ты не обязан знать зачем жить. Иногда достаточно просто… не быть одному.

Я сидел и смотрел на их руки.

На лица.

На дыхание.

И впервые за долгое время подумал:

Может, проблема не в том, что я не хочу жить…

а в том, что я слишком долго жил без опоры.

Анна сжала мою ладонь.

— Каникулы начнём с поездки к нам, — сказала она. — Без обсуждений.

— Это шантаж?

— Забота, — улыбнулась она.

Я вытер глаза.

— Ладно, — сказал я. — Но если мне станет плохо…

— Мы рядом, — перебила Алексия. — Даже если ты будешь невыносим.

Я слабо усмехнулся.

Может, я всё ещё не знаю, зачем существую.

Но, кажется…

я пока не один.

я задался вопросом. не делает ли меня это слабым?не могу решить проблему сам?

Глава 49: «Новый год, телепорты и семейные тайны»

Прошла неделя.

А потом вдруг наступил Новый год.

Все разъехались.

Кто — домой.

Кто — к родне.

Кто — куда глаза глядят, лишь бы подальше от учёбы.

Я поехал с Анной.

К её семье.

Если быть точным —

к её деду.

К Планусу.

Что забавно:

он был дедом Анны,

а я — его прапрадедом.

Анна это знала.

Давно.

Спокойно.

Без истерик, как нормальный человек, живущий в мире, где магия — обычное дело.

Мы шли по дороге к точке телепорта.

— Планус должен присоединиться по пути, — сказала Анна.

— Конечно, — кивнул я. — Он всегда появляется вовремя. Особенно когда не появляется.

Я всё ещё думал о ней.

Анна умела давать тепло.

И это было не похоже на заклинание.

— Это психо-магия? — спросил я.

— Да, — спокойно ответила она. — Это забота.

— Опасная способность.

— Для тебя — особенно, — улыбнулась она.

Я взял её за ладонь.

— Держись.

Хлоп.

Мы телепортировались в город.

Анна тут же согнулась.

— Ох… —

И её вырвало.

— Мда, — сказал я. — Давно ты не телепортировалась.

— В следующий раз… — выдохнула она, — предупреждай…

Мы зашли в бар.

Тёплый. Шумный.

Пахло едой, дымом и праздником.

Мы сели ждать.

Прошёл час.

Потом ещё.

Анна уснула у меня на плече.

Я сидел и смотрел в окно.

Снег.

Смех.

Жизнь.

И вдруг дверь распахнулась.

— ГРЭЭЭГ!

Вошёл Планус.

— Ты жив, — сказал я. — Уже успех.

— А ты всё такой же приятный, — ухмыльнулся он. — Готов?

— Ты уверен?

— Абсолютно! — радостно сказал он. — Я наконец-то увижу детей. И внуков.

Я разбудил Анну.

— Всё, поехали.

Мы взялись за руки.

Хлоп.

Телепорт.

…и Планус тут же рухнул на пол.

Анну снова вырвало.

— Эх… — простонал Планус. — Я давно не телепортировался…

— Это видно, — сказал я. — и ты сам виноват Планус что пропил кольцо перемищений.

Он попытался встать и снова сел.

Анна закрыла лицо рукой.

— Дед…

— Это было давно!

— как будто вчера, — сказал я.

— у меня были плохие времена! — возмутился Планус.

Я посмотрел на них.

Дед.

Внучка.

Я — где-то между эпохами.

Мы вышли на улицу.

Я сразу узнал дом.

Старый.

Каменный.

Свет внутри тёплый — не магический, а человеческий.

Анна подошла к двери и постучала.

Внутри задвигались огни.

Шаги.

Голоса.

Дверь открылась.

Перед нами стояли родители Анны.

Отец…

Я моргнул.

Копия Плануса.

Только ниже ростом.

Чуть моложе.

И без этого вечного «я всё ещё могу».

Мать была красивой.

Спокойной.

С тем самым взглядом, который сразу говорит:

«Я вижу больше, чем ты думаешь».

— Анна! — они обняли её сразу.

Вопросы посыпались, как снег:

— Как доехали?

— Всё ли хорошо?

— Ты ела?

Потом они увидели Плануса.

Их лица…

остыли.

— Входи, — холодно сказал отец.

Просто одно слово.

Без объятий.

Без радости.

Когда их взгляды упали на меня, отец замер.

Посмотрел раз.

Потом ещё раз.

Как будто проверял, не мерещусь ли.

Анна уже открыла рот:

— Это Грэг, он…

— Мы учимся на одном курсе, — сказал я быстро. — Всё такое.

Анна удивлённо посмотрела на меня, но промолчала.

Отец нахмурился.

— Странно… — сказал он медленно. — Мне кажется, я вас где-то видел.

Я пожал плечами.

— Я часто так действую на людей.

Он прищурился.

В его взгляде было что-то старое.

Давнее.

Он видел меня.

Когда был ребёнком.

Но он этого не знал.

— Проходите, — сказала мать.

Мы вошли.

Дом был тёплый.

Живой.

С запахом еды и воспоминаний.

Я снял плащ.

И вдруг подумал:

Сколько раз я уже стоял вот так…

в чужих домах…

под чужими именами…

Анна посмотрела на меня и легко коснулась моей руки.

Тепло вернулось.

Не магия.

Просто… напоминание, что я здесь.

— С Новым годом, — тихо сказала она.

— Да, — ответил я. — С новым.

— Эм… — отец Анны снова посмотрел на меня. — Ваши глаза… они очень странные.

— Да бывает, — пожал плечами я. — Сегодня один чёрный, другой зелёный.

Он хотел что-то сказать, но не успел.

Планус не выдержал.

Он вдруг шагнул вперёд и обнял сына.

Крепко. По-настоящему.

— Ну что ты, сынок, — сказал он глухо. — Хватит хмуриться.

Тот сначала застыл.

Потом попытался отстраниться.

— Уйди, — сказал он. — Просто… уйди.

— Я ушёл, — быстро ответил Планус. — Но у меня была уважительная причина!

— Уважительная?! — голос сорвался. — Ты хоть понимаешь, как мы за тебя переживали?!

Он резко отстранился.

— Хотя бы письмо! — продолжил он. — Хоть весточку! Мы думали, ты умер!

Планус открыл рот…

и закрыл.

А потом просто заплакал.

Не красиво.

Не театрально.

По-настоящему.

Мать Анны подошла ближе.

Глаза тоже были мокрые.

— Мы каждый год ждали, — тихо сказала она. — Каждый праздник.

Я стоял рядом и думал:

Мда…

Семейные драмы — штука универсальная.

Даже через поколения.

Анна смотрела на них, сжав руки.

Потом её мать резко вытерла слёзы, выпрямилась и сказала, почти строго:

— Так. Хватит.

— Но… — начал отец.

— Я сказала — хватит.

Она повернулась к нам.

— Я приготовила стол.

— Да, — кивнула Анна.

— Садитесь, — повторила она. — Потом будете разбираться. Не сегодня.

Мы сели.

Запах еды заполнил комнату.

Тёплый. Домашний.

Я посмотрел на Плануса.

Потом на его сына.

Потом на Анну.

Иногда люди не теряют друг друга.

Они просто слишком долго молчат.

Я взял ложку.

— С Новым годом, — сказал я.

Они переглянулись.

— С Новым годом, — ответили.

И на этот раз это прозвучало…

чуть менее больно.

Отец Анны весь день не давал мне жить.

Мы только сели за стол —

и началось.

— Так… Грэг, — сказал он, накладывая мне еду. — А откуда ты родом?

— Оттуда, где обычно заканчиваются разговоры, — ответил я.

— Очень конкретно, — кивнул он. — А родители?

— Были. Потом… перестали быть актуальны.

Анна фыркнула.

— Он так со всеми говорит, пап.

— Я заметил, — ответил отец. — И мне это не нравится.

Планус тут же подключился.

— А он всегда такой загадочный! — сказал он с набитым ртом. — В детстве тоже был.

Я медленно повернул голову.

— В каком именно детстве, Планус?

— Ну… — он задумался. — В одном из.

Анна засмеялась.

— Видишь? — сказала она отцу. — Он нормальный. Просто странный.

— Это разные вещи, — буркнул тот.

— А сколько тебе лет? — продолжил отец.

— На сегодня?

— В смысле?

— Иногда меняется, — пожал плечами я.

Планус закашлялся.

— Грэг, не пугай людей в праздник.

— Я стараюсь быть мягким.

Анна наклонилась ко мне:

— Если ты скажешь что-то совсем жуткое, я пну тебя под столом.

— Это угроза или обещание?

— Мотивация.

Отец вздохнул, но улыбка всё же появилась.

— Ладно, — сказал он. — Последний вопрос.

— Я насторожился.

— Ты счастлив?

За столом стало тихо.

Я посмотрел на тарелку.

Потом на Анну.

Потом на Плануса.

— Сегодня? — спросил я.

— Сегодня, — кивнул он.

Я подумал.

— Не знаю, — сказал я. — Но… тепло.

Анна довольно улыбнулась.

— Вот! — сказала она. — Я же говорила.

Планус поднял бокал.

— За Новый год!

— За тех, кто всё-таки пришёл, — добавила мать.

— И за тех, кто задаёт слишком много вопросов, — сказала Анна.

Я поднял свой бокал.

— А я… — сказал я. — За то, чтобы иногда не знать ответы.

Они засмеялись.

И впервые за долгое время

я не чувствовал себя чужим.

Отец Анны, кажется, решил, что если уж я сел за его стол, то уйти без допроса не получится.

— Хорошо, — сказал он, откинувшись на спинку стула. — Грэг. Начнём сначала. — Мне уже страшно. — Не перебивай старших. — Я постараюсь угадать, кто здесь старше.

Анна фыркнула. Планус хмыкнул слишком громко.

— Чем ты занимаешься в свободное время? — продолжил отец. — Думаю. — Это не занятие. — Ошибка. Это вредная привычка.

— Он правда такой, — сказала Анна. — Я проверяла. — Я всё ещё надеюсь, что он притворяется, — вздохнул отец.

— Хорошо. Учёба. Ты серьёзно относишься к академии? — Настолько серьёзно, насколько она относится ко мне. — А это как? — Иногда пытается меня утопить.

Планус поперхнулся.

— Это метафора? — К сожалению, нет.

Анна ткнула меня локтем под столом.

— Не пугай отца. — Он сам спросил.

— Ты собираешься стать магом? — Я уже им являюсь. — Профессия, — уточнил отец. — Тогда нет. — Почему? — Слишком много бумажной работы.

Планус поднял палец:

— Я тоже так говорил! — Вот поэтому ты и здесь, — сухо ответила его жена.

Анна рассмеялась.

— А планы на будущее у тебя есть? — не отставал отец. — Есть. — Какие? — Дожить до завтра.

За столом повисла пауза.

— Это… шутка? — осторожно спросил он. — Частично.

Анна наклонилась ко мне:

— Если ты сейчас опять уйдёшь в философию, я тебя спасать не буду. — А я и не тону, — ответил я. — Я плаваю.

— Ты вообще боишься чего-нибудь? — спросил отец. — Да. — Чего? — Когда меня спрашивают «почему».

Планус захохотал.

— Узнаю породу! — Молчи, — сказала его жена.

Отец вздохнул, но в глазах мелькнула улыбка.

— Ладно, последний вопрос. Честный. — Я насторожился. — Ты… собираешься разбить моей дочери сердце?

Анна уронила вилку.

— ПАПА! — Я просто спрашиваю! — За столом! — Самое подходящее место!

Я поднял руки.

— Спокойно. Я не планировал. — Не планировал? — переспросил он. — Да. Обычно такие вещи случаются без плана.

Анна покраснела.

— Ты сейчас вообще не помогаешь! — Я стараюсь быть честным.

Планус наклонился ко мне:

— Грэг, если что… — Если что? — Если ты её обидишь — я тебе ничего не сделаю. — Спасибо. — За тебя это сделает она.

Анна кивнула.

— С удовольствием.

Отец посмотрел на нас. Долго. Потом рассмеялся.

— Ладно, — сказал он. — Ты странный. — Мне часто это говорят. — Но, похоже, ты… не врёшь.

Я пожал плечами.

— Я просто отвечаю.

Он поднял бокал.

— За честных людей. Даже если они неудобные.

Мы чокнулись.

Я отпил и подумал:

Если уж меня допрашивают с таким интересом… значит, я всё-таки существую не зря.

Я вдруг начал смеяться.

Тихо. Потом громче.

— Если бы вы знали, — сказал я, — что я вам тут… какой-то прадед… — Грэг, — быстро сказала Анна. — Особенно вопросы про Анну, — добавил я. — Это вообще отдельный уровень иронии.

Георг нахмурился.

— О чём ты говоришь?

Глава 50: «Новый год, семейные застолья»

Я вздохнул.

— Может, пора, — сказал я и посмотрел прямо на него. — Слушай, Георг…

— Да?

— Ты помнишь своё детство?

Он не задумывался.

— Да. До мелочей.

— А-а-а, — протянул я. — Тогда странно.

— Что странно?

Я наклонил голову.

— Ты не помнишь… одного мага? Говорят, в вашем роду был очень мощный.

— Нет, — резко сказал Георг. — Таких не было.

Почему-то стало неприятно.

Не больно.

Не обидно.

Просто… пусто.

Вот так, значит.

Стерлось.

Я замолчал.

И тут Планус вдруг хлопнул ладонью по столу.

— Сынок… — сказал он хрипло. — Ты, походу, его слабо помнишь.

Георг повернулся к нему.

— О чём ты?

Планус сглотнул.

— Это… Палтус.

Тишина.

Вилка звякнула о тарелку.

— Что? — медленно сказал Георг.

— Палтус, — повторил Планус. — Тот самый.

Георг поперхнулся.

— Это невозможно.

— Почему?

— У Палтуса были другие волосы.

— Были.

— И глаза другие.

— Тоже были.

Георг встал.

Подошёл ближе.

Смотрел на меня.

Раз.

Два.

Три.

Минуты три.

Я сидел спокойно.

Пусть смотрит.

— Лицо… — прошептал он. — Лицо то же…

Он побледнел.

— Ты…

— Да, — сказал я. — Палтус.

Анна резко повернулась ко мне.

— Грэг?!

— Это старое имя, — добавил я. — Очень старое. Я его почти не использую.

— Но… — Георг с трудом выдохнул. — Ты… ты же…

— Не умер, — сказал я. — Просто… не остался.

Он сел.

Медленно.

— Я держал тебя на руках, — сказал я вдруг. — Один раз. Ты тогда плакал.

— Я…

— У тебя был сломан палец, — продолжил Грэг. — И ты боялся, что магия больше не вернётся.

Георг закрыл лицо руками.

— Это… — голос дрожал. — Это никто не знает…

Планус молчал.

Анна смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты… — прошептала она. — Ты всё это время…

— Не помнил, — честно сказал я. — До недавнего времени — нет. Сейчас… фрагментами.

Георг поднял на меня взгляд.

— Тогда… кто ты для меня?

Я пожал плечами.

— Когда-то — друг семьи.

— А сейчас?

— Сейчас… — я усмехнулся. — Просто странный парень за твоим столом.

Он рассмеялся.

Сухо.

Нервно.

— Вот почему ты так отвечал…

— Ага.

— И вот почему у меня было ощущение, что ты смотришь… сверху.

— Не сверху, — сказал я. — Издалека.

Тишина снова легла на комнату.

Анна медленно подошла и взяла меня за руку.

— Ты мог не говорить, — тихо сказала она.

— Знаю.

— Почему сказал?

Я подумал.

— Потому что устал быть забытым, — ответил я честно.

Георг кивнул.

— Прости, — сказал он. — Если бы я знал…

— Ты и не должен был, — ответил я. — Память — штука капризная.

Он посмотрел на меня долго.

— Тогда… с Новым годом, Палтус.

— С Новым, Георг.

Я усмехнулся.

— И да… — добавил я. — Вопросы про Анну можешь больше не задавать.

— Почему?

— Потому что если я начну задавать вопросы про твоё прошлое — мы тут до утра не закончим.

Анна рассмеялась сквозь слёзы.

Планус выдохнул:

— Ну… весёлый у нас праздник получился.

Я посмотрел на них всех.

И впервые за очень долгое время

меня не стерли.

НОЧЬ. КУХНЯ

Георг сел обратно за стол.

Мы доели молча.

Еда была вкусной.

Разговор — нет.

Позже дом затих.

Шаги ушли наверх.

Часы тикали так, будто им платили за каждый звук.

— Грэг, — тихо сказал Георг. — Пройдёмся?

Мы вышли на кухню.

Он налил чай. Себе. Мне.

Руки у него чуть дрожали.

— Я думал, что схожу с ума, — сказал он. — Когда смотрел на тебя.

— Нормальная реакция, — ответил я. — У тебя всё ещё есть мозг.

Он усмехнулся.

— Ты правда… Палтус?

— Был.

— А сейчас?

— Сейчас — Грэг. Это проще выговаривать.

Он кивнул.

— Я помню, как ты исчез, — сказал он. — В один день.

— Я часто так делаю.

— Мы думали, ты погиб.

— Я тоже так иногда думаю.

Георг посмотрел на меня внимательно.

— Ты ведь не старик, — сказал он.

— Нет.

— Но и не мальчишка.

— Тоже нет.

— Тогда кто ты?

Я пожал плечами.

— Ошибка системы.

— Удобно.

— Я старался.

Он вздохнул.

— Знаешь… — начал он и замолчал. — Я рад, что ты жив. Даже если это странно.

— Это самое приятное, что мне говорили сегодня, — честно сказал я.

Он кивнул.

— Ты ведь ничего от нас не хочешь?

— Хочу.

— Чего?

— Чтобы вы продолжали жить так, будто меня нет в прошлом. Мне так легче.

Он подумал.

— А в настоящем?

— В настоящем я просто гость.

— Тогда… — он протянул руку. — Добро пожаловать.

Я пожал её.

Тёплая. Живая.

Нормальная.

— Спокойной ночи, Палтус.

— Спокойной, Георг.

ПОЗЖЕ. КОМНАТА АННЫ

Анна сидела у окна.

Я зашёл тихо.

— Ты знал, что всё так выйдет? — спросила она, не оборачиваясь.

— Никогда не знаю. Это моя суперспособность.

Она повернулась.

— Ты… мой прапрадед?

— Если формально — да.

— А если неформально?

— Тогда я просто странный парень, который портит праздники.

Она фыркнула.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Примерно так же, как звучит моя жизнь.

Она подошла ближе.

— Мне было страшно, — сказала она тихо.

— Мне тоже.

— Ты сказал, что устал быть забытым.

— Да.

Анна взяла меня за руку.

Тепло пошло сразу.

Без разрешения.

— Я тебя не забуду, — сказала она.

— Это плохая идея.

— Тогда я буду помнить тебя здесь и сейчас.

Я посмотрел на неё.

— Ты не обязана.

— Знаю. Но хочу.

Пауза.

— И ещё, — добавила она, прищурившись. — Если ты ещё раз начнёшь смеяться над вопросами папы про меня…

— То что?

— Я напомню тебе, кто из нас моложе.

— Это нечестно.

— Жизнь вообще не очень честная, — улыбнулась она.

Я усмехнулся.

— Спасибо, Анна.

— За что?

— За тепло. Даже когда я не прошу.

Она кивнула.

— Спокойной ночи, Грэг.

— Спокойной.

Я остался один.

И впервые за долгое время

ночь была просто ночью —

а не пустотой.

Я попрощался с ними спокойно.

Без чувств.

Просто понял — мне здесь делать больше нечего.

Может, к принцессам зайти?

Всё равно делать нечего.

Хлоп.

И я уже в столице.

Глава 51: «Тут и там, гости»

Может, к принцессам зайти?

Всё равно делать нечего.

Хлоп.

И я уже в столице.

Точнее…

во внутреннем дворе замка.

Я осмотрелся.

— …ой.

Охрана уже смотрела на меня.

— ЭЙ! — заорал кто-то. — ТЫ КАК СЮДА ПОПАЛ?!

— Ногами, — честно ответил я. — Почти.

— ТРЕВОГА!

Ну вот.

Началось.

Первый стражник рванул ко мне слишком резко.

Я рефлекторно шагнул в сторону — он пролетел мимо и грохнулся.

— АККУРАТНЕЕ! — крикнул второй. — ОН БЫСТРЫЙ!

Третий замахнулся копьём.

Я перехватил древко и толкнул его в плечо.

Он сел.

Не героически.

Просто сел и сказал:

— Ай.

Ещё двое подбежали…

и замерли.

— Стойте… — пробормотал один.

— Это… — второй прищурился. — Это же…

— Да ладно…

— Тот самый?

Я стоял и думал:

Что «тот самый»? Я даже представиться не успел.

— Это же тот, — сказал кто-то сзади, — который на арене Лианель выиграл.

— А… — протянул другой. — Точно.

— И которого принцессы лично выводили.

Кто-то опустил копьё.

— Слушай… — сказал первый, уже менее уверенно. — Ты вообще зачем тут?

— В гости, — сказал я. — Я не знал, что у вас всё ещё так нервно.

— В гости ТАК не приходят!

— А как? Через парадный вход? — уточнил я. — Там очередь.

Повисла пауза.

Капитан охраны почесал затылок.

— Ты… к принцессам?

— Ага.

— Опять?

— Да я сам не ожидал.

Он вздохнул.

— Ладно… — сказал он. — Только без фокусов.

— Я вообще сегодня мирный, — ответил я.

Стражники расступились.

Не из страха.

Из узнавания.

— Эй, — крикнул кто-то мне вслед. — Ты же тогда…

— Да, — сказал я. — Тот самый. Мне тоже неловко.

Я пошёл к дворцу.

И только тогда понял:

Они не вспомнили легенду.

Они вспомнили парня, который уже здесь был.

И это было…

нормально.

Глава 52: «Уроки для маленького убийцы»

Поскольку мне никто не удосужился выдать ключи от комнаты или хотя бы показать, где здесь кровать, я просто бродил по коридорам. Гость, телохранитель, «дальний родственник» — и при этом фактически бездомный. Прекрасный статус.

Из-за одной из дверей доносились глухие удары. Ритмичные, настойчивые. Я толкнул створку.

Это был малый тренировочный зал прямо в замке. Не такой огромный, как в Академии, но уютный. Посреди зала стоял Райн. Пацан серьезно взялся за дело: он методично лупил деревянный манекен, стараясь попадать точно по болевым точкам.

Стоило мне переступить порог, как Райн резко развернулся и, не говоря ни слова, швырнул в меня тренировочный меч.

Ужасный ребенок. Метил прямо в сердце.

Я чуть довернул корпус вправо, поймал летящее дерево подмышкой и начал медленно, театрально оседать на пол.

— О нет... — простонал я, закатывая глаза. — Я — твоя первая жертва. Свет меркнет... передайте Алексии, что она... злюка...

Я грохнулся на маты и затих, изображая максимально качественный труп.

Прошло секунд пять. Я приоткрыл один глаз. Райн подошел, навис надо мной с совершенно каменным лицом и просто выдернул свой меч из-под моей руки.

— Эй! — возмутился я, садясь. — Ты чего такой безэмоциональный? Я тут вообще-то роль жертвы ради тебя исполнил. Старался, падал. Где аплодисменты? Где ужас в глазах?

— Вы вроде такой сильный, — Райн смерил меня холодным взглядом, — и вроде как взрослый. Но всё ещё играете в детские игры.

— Да ну тебя, — буркнул я, снова ложась на пол. — Душный ты, Райн. В семь лет быть таким серьезным — это медицинский диагноз.

Я остался лежать, закинув руки за голову, и наблюдал, как он вернулся к манекену. Каждый его удар я сопровождал комментариями:

— Ну куда ты тычешь? Ты хочешь, чтобы противник тебя сразу прирезал? Ударил — и сразу убрал оружие. Не стой на месте. Ударил — разорвал дистанцию. Не бойся делать серию больше трех ударов, но помни про динамику. Ты должен давить, Райн. Всё время давить, чтобы у него в голове только одна мысль была: «Как мне не сдохнуть?», а не «Как мне контратаковать?».

Райн замер, опустив меч.

— О чем ты вообще говоришь? Какая динамика?

Я нехотя поднялся. Сонливость как рукой сняло.

Я встал в классическую боксёрскую фронтальную стойку — фронтальную, устойчивую.

— Смотри. Раньше, когда люди дрались на аренах или на кулаках, они стояли вот так. Корпус прямо, квадратная стойка. Много силы, много устойчивости. Мощно? Да.

Я резко сменил положение, развернувшись боком и вытянув одну руку вперед. Стал узким, почти плоским.

— Но говорят, пришел один человек на бой фехтовальщиков. Посмотрел на этих «шкафов» и встал боком. Знаешь зачем?

Райн покачал головой.

— Так ты становишься плоским. Точек для удара по тебе в два раза меньше. В тебя сложнее попасть, ты быстрее делаешь выпад Сказал Рейн.

—Тот человек первым сделал эту стойку популярной. Победил всех своей новой техникой, пока остальные стояли как неповоротливые дубы Сказал Грэг.

Я посмотрел на мелкого принца.

— В бою побеждает не тот, у кого меч дороже, а тот, кто умее

т думать... или тот, кто просто быстрее.

Глава 53: Гладиатор на минимилках

Рейн отложил свой тяжелый деревянный меч. Он встал в стойку, напряженный и серьезный, как маленький гладиатор.

— Покажите, как должно быть.

Я хмыкнул.

— Ладно. Играем по правилам «пятнашек».

Он посмотрел на меня как на умалишенного.

— Пятнашки? Это детская забава.

— Как ты мало знаешь, — я покачал головой. — Это очень старая игра для разминки и тренировки в настоящих боях. Главная задача здесь — прочитать противника. Обмануть его. Неважно, насколько сильным будет удар. Главное — заставить его поверить в одно, а сделать другое.

Я подошел к нему и быстро, но легко коснулся его плеч, потом солнечного сплетения, живота, боков в районе почек.

— Вот твои цели. Попасть по ним. И самое важное правило: запрещено отводить взгляд от моих глаз. Смотришь в лицо — видишь всё тело.

Я встал в стойку правши. Рейн повторил за мной.

Я начал делать короткие, пружинистые прыжки из стороны в сторону. Челночное перемещение.

— Что вы делаете? — Райн нахмурился. — Зачем столько лишних движений?

— Это классика, пацан. Конечно, в тяжелых доспехах на грязной земле так не попрыгаешь, но я научился этому у кое-кого очень талантливого. Смотри, какой я мобильный.

Райн решил, что это его шанс. Он резко выпад вперед, пытаясь коснуться моего живота.

Я просто качнулся назад, пропуская его руку в пустоту, и тут же ответил легким хлопком по его плечу.

Отпрыгнул. Снова хлопок по другому плечу.

— Быстрее, Рейн! Думай быстрее!

Я начал давить. Я работал только одной рукой, выбрасывая быстрые, прямые тычки. Джебы.

— Видишь? Я всё время кидаю джебы. Большинство из них бесполезны, они не наносят урона. Но они не дают тебе выдохнуть. Не дают тебе времени нормально подумать. Ты всё время в защите.

Райн разозлился. Он попытался ударить в ответ, тоже прямо.

— Ага, опоздал! — я легко ушел с линии атаки. — Ты слишком долго готовил этот удар. Ты перед тем, как выбросить кулак, взял замах назад. Никогда не бери размах. Это ошибка. Бьют с места. Резко. Как змея.

Мы кружили по залу минут десять. Пацан начал задыхаться, лицо его покраснело.

— Грэг... как вы... не устали? — прохрипел он. — На это же... требуется огромная выносливость.

Я остановился, даже не сбив дыхание.

— Вот именно. Помню, говорил как-то один человек... как его звали, не помню. Да и не важно. Он говорил: ты должен летать как бабочка. Или гореть как бабочка?

Я почесал затылок. Память — штука дырявая.

— В общем, ты должен гореть, пацан. Пока ты горишь — ты двигаешься. Как только пламя гаснет — ты труп.

Глава 54: Учения мелкого

— Так, не забывайте, что мне семь лет, а вам пятнадцать, — резонно заметил Райн, глядя на меня снизу вверх.

Я замер. А ведь верно. У нас разные весовые категории и совсем разные ракурсы.

— А, точно. Подзабыл.

Я не долго думая грохнулся на колени. Попробовал в таком положении изобразить свои прыжки. Ужасно. Неповоротливо, неуклюже, да и коленная чашечка неприятно хрустнула о каменный пол.

— Нет, так не пойдет. Я так себе все ноги сотру, а новые выращивать дело не приятное.

Я поднялся, отряхивая штаны.

— О, знаю другую тему. Те же самые пятнашки, только ногами. Главная задача — легонько наступить противнику на стопу.

Я скинул свои сапоги в угол.

— Снимай свои тоже. Или ты планируешь сломать мне пальцы своим королевским каблуком?

Райн послушно разулся, и мы встали друг напротив друга. В одних носках на холодном полу — романтика.

— Начали! — скомандовал я и тут же напомнил: — Эй, ты забыл главное. Смотреть надо в глаза.

Мелкий чуть не споткнулся на ровном месте.

— В смысле? Как я могу одновременно смотреть вам в глаза и следить за вашими ногами? Вы же намного выше меня!

Я пожал плечами.

— Твои проблемы, Райн. Развивай периферийное зрение. Ладно, так и быть, я буду двигаться медленно.

Мы начали кружить. Я пружинил на носках, он то и дело пытался поймать момент и «припечатать» мою ногу. Я понимал, что мой рост тут — читерство. Ему приходится задирать голову, чтобы выполнить правило, и он напрочь теряет из виду мои ступни.

Минут через пять я почувствовал, что мой желудок издает звук, подозрительно похожий на рык голодного медведя. Мотивация продолжать тренировку испарилась мгновенно.

— Всё, — сказал я, останавливаясь и переводя дух. — Я проголодался. А за этот мастер-класс я требую оплаты.

Райн вытер пот со лба.

— Оплаты?

— Именно. Ты сейчас организуешь мне лучший ужин, который только можно найти в этом замке.

Он рассмеялся — звонко так, по-детски.

— Хорошо, Грэг. Пойдемте, я покажу, где у нас самые вкусные закрома.

Глава 55: Рабочая еда

Мы шли по бесконечным коридорам, и чем дальше, тем отчетливее я чувствовал Запах.

Мой желудок начал урчать.

Райн толкнул массивную дверь.

Передо мной распахнулись врата в рай. Прямые руки Создателя в чистом виде.

Кухня.

Повара и подсобники засуетились, увидев мелкого.

— Принц Райн!

Мелкий важно кивнул, При этом он всё ещё был босиком, старательно делая вид, что это осознанный выбор сурового воина, а не то, что он опять где-то забыл обувь.

— Познакомьтесь, это Главный Шеф, — представил он мужчину в колпаке, который выглядел как человек, способный приготовить шедевр из дверной ручки.

Шеф прищурился, разглядывая меня.

— А-а-а, так это тот самый юноша, после которого на тарелках не остается даже крошки от десерта?

Я скромно поклонился.

— Я бы сказал, что вы просто готовите слишком вкусно. Это ваша вина. Я — невинная жертва ваших талантов.

— Принц, а чего это вы босиком? — Шеф нахмурился, глядя на пальцы Райна. — Простудитесь, заболеете, а виноват буду я, потому что не накормил горячим!

— Да ничего, — Райн небрежно махнул рукой, пытаясь сохранить вид сурового воина. — Нам, пожалуйста, что-нибудь после хорошей тренировки. Мы рушили основы мироздания.

Я почувствовал, что сейчас — тот самый момент.

— О, я знаю, что хочу, — сказал я, и в мозгу вспыхнуло яркое, сладкое воспоминание из какого-то забытого цикла. — Помню, когда-то давно кто-то готовил мне воздушные шоколадные шарики. Их нужно насыпать в глубокую миску и поливать холодным молоком. Шоколад медленно растворяется, молоко темнеет, становится сладким... это же чистая магия.

Шеф замер, почесывая подбородок.

— Шоколадные... шарики? В молоке? Хм. Я понял идею, юноша. Звучит как вызов моему мастерству. Я приготовлю это для вас завтра. Приходите на завтрак.

Я чуть не прослезился от предвкушения. Но завтра — это слишком долго для умирающего от голода организма.

— А сейчас... — Шеф развел руками. — Я могу предложить вам только обед обычных рабочих. Простой котел. Жаркое. Крупные куски мяса, разваренная картошка, много густого соуса.

Райн тут же надулся. В нем проснулся маленький аристократ.

— Ну ты чего, Шеф? У нас же гость! Как можно предлагать герою еду для конюхов?

Я схватил Райна за плечо.

— НЕТ, РАЙН! ОСТАНОВИСЬ!

Я посмотрел на Шефа глазами, полными фанатичного блеска.

— Я никогда в жизни не откажусь от такой вкуснятины. Мясо? Картошка? Много соуса? Несите немедленно, пока я не начал грызть стол!

Рабочая еда — самая честная на свете. В ней нет пафоса.

Глава 56: За ужином

Мы сели за длинный деревянный стол прямо на кухне.

Я вонзил ложку в жаркое с таким чувством, будто совершал священный обряд. Густой соус, мягкое мясо, горячий пар...

Райн же ковырялся в тарелке с таким видом, будто ему предложили съесть кусок подошвы.

— Если бы я не был так голоден, я бы ни за что не стал это кушать, — пробормотал он, брезгливо отодвигая кубик картошки.

— Это еще почему? — спросил я, не отрываясь от процесса.

— Потому что это еда для конюхов. Для рабочих. Я — Принц. Я выше этого.

Я замер с полным ртом. Медленно прожевал и посмотрел на мелкого.

— А чем тебе не угодили конюхи?

Райн пожал плечами.

— Какая разница? Конюхи, крестьяне... просто серая масса. Я стою над ними по праву рождения. Они — никто.

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Какой-то холодный, острый осколок старой памяти.

— Ты хоть понимаешь, Райн, — тихо сказал я, — что сегодня тебе давал уроки бедный, безродный подросток в пыльной куртке? По твоей логике, я — тоже часть этой «серой массы».

Райн поднял на меня глаза. В них не было злобы, только пугающая, детская уверенность в своей правоте.

— Ты — исключение, Грэг. Ты сильный. Наверное, умный. Очень талантливый. В тебе есть сила, которую нельзя игнорировать. А у других... у них нет ничего. За что их ценить? Они просто бесполезные инструменты. Декорации для моей жизни.

Он сказал это так просто, будто констатировал, что небо голубое.

Я посмотрел на свою вилку. Стальная, острая.

В голове мелькнула картинка: как легко эта вилка может войти в его маленькое, аристократическое горло. Прямо сейчас. Один рывок.

Почему мне так сильно захотелось это сделать?

Я сам часто думал о людях как об инструментах. Но слышать это от семилетнего ребенка, который еще даже меч ровно держать не умеет... Это было омерзительно.

Его учили быть богом среди муравьев. А я слишком хорошо помнил циклы, где такие «боги» превращали мир в пепелище просто потому, что им было скучно.

Я сжал вилку так, что металл жалобно скрипнул.

— Инструменты, значит? — пробормотал я, глядя в свою тарелку.

Аппетит пропал. Вкус жаркого стал казаться пеплом.

Глава 57: за ужином часть 2

Я медленно опустил вилку.

Гнев — это слишком утомительно. Чтобы по-настоящему злиться, нужно тратить энергию.

Я посмотрел на Райна. Он сидел такой важный, такой маленький и такой... глупый.

— Слушай, мелкий, — начал я, стараясь вернуть голосу привычную ленивую весёлость.

— У меня не хватит мудрости, чтобы внятно объяснить тебе, почему ты сейчас не прав. Но ты — не прав. Тотально.

Райн сложил руки на груди и посмотрел на меня с недетским прищуром.

— Грэг, и это твой аргумент? «Ты не прав, потому что я так сказал»?

— Ага, — я невозмутимо отправил в рот последний кусок мяса.

— Самый честный аргумент в мире. Когда вырастешь — поймёшь. А если не поймёшь, значит, плохо вырос.

Пацан внезапно улыбнулся. Видимо, мой пофигизм импонировал ему больше, чем нотации учителей.

Я заглянул в пустую тарелку, потом в пустой котел, стоящий на плите.

— Слышь, Шеф... а можно еще картошечки? Соус больно хорош.

— ГРЭГ! — Райн выпучил глаза. — Ты схавал уже целый котел! В одиночку! Куда в тебя лезет?!

Главный повар медленно подошел к столу. Он посмотрел на пустую посуду, потом на мой абсолютно плоский живот, потом снова на посуду. Он почесал затылок.

— Знаешь, юноша... — Шеф тяжело вздохнул. — Мои запасы не рассчитаны на черные дыры в человеческом обличье. Больше я тебя не покормлю. Ни сегодня, ни, боюсь, в ближайшее десятилетие.

По его взгляду было понятно: если я не исчезну с кухни в ближайшие тридцать секунд, он начнет оборонять холодильник с поварешкой в руках.

— Ну, нет так нет, — я нехотя поднялся. — Спасибо за гостеприимство.

Глава 58: «Подарок с доставкой на облако»

Мы вышли из кухни. Я просто шел туда же, куда и Райн — всё равно мне никто не сказал, в какой комнате я могу преклонить голову.

— Райн, а мы куда идем? — спросил я, разглядывая бесконечные гобелены.

— Не знаю. Просто гуляем.

Пацан внезапно остановился и посмотрел на меня очень серьезно.

— Слушай, Грэг. Завтра у меня важный день. Меня повысят в ранге. Это событие уровня дня рождения, понимаешь?

— Рад за тебя.

— А ты знаешь, что должны делать гости в такой день?

— Что? — я заподозрил неладное.

— Дарить подарки.

Я фыркнул.

— Да ты же слабак. Зачем тебе мои подарки?

— Если я стану по-настоящему сильным, — принц задрал подбородок, — мне твои подарки не понадобятся. А пока — изволь.

«Подарок, значит...» — подумал я. Покупать что-то мне было лень. Красть — неохота.

Я просто положил руку ему на макушку.

ХЛОП.

Мы оказались над миром. Прямо на облаках.

Сначала я услышал истошный крик, потом — характерные звуки. Райна ожидаемо вывернуло наизнанку. Смена давления и резкий телепорт — не лучшая комбинация для семилетнего желудка.

Минуты через две он затих. Я лениво прилег на пушистый белый край и уставился на луну.

— Ты... как... как мы тут сидим?! — прохрипел Райн, вцепляясь в облако так, будто оно могло порваться.

— А, это. Я нас частично левитирую. Расслабься, не упадешь.

Я не мог оторвать взгляда от огромного светящегося диска в небе. Райн, наконец придя в себя, огляделся.

— Ого... Это замок сверху? А вон город... речка... лес. Всё такое крошечное. Как игрушечное.

Он осторожно лег рядом. Мы молча смотрели вверх. Звезды здесь казались такими близкими, что, казалось, их можно было зачерпнуть горстью.

— Красиво, — выдохнул Райн.

— Да...

— Смотри! — Райн затыкал пальцем в небо. — Учителя рассказывали: вон там созвездие Медведицы. А там Черепаха. Вон Орион, а там Большой Пес. А ты, Грэг? Ты что-нибудь там видишь?

Я присмотрелся к сияющим точкам.

— Не знаю. Я просто смотрю на их свет. О, вон та звезда сияет ярче всех. А вон там узор какой-то собирается... А луна... — я запнулся. — Луна — это как серебряные волосы.

Райн резко повернулся ко мне, чуть не скатившись с облака.

— ТЫ ЧЕГО, ГРЭГ?!

— А что такого?

— Ты что... влюблен в мою сестру?

Я чуть не свалился следом, но уже от смеха.

— ЧЕГО?! Да я вообще не про нее. Просто... помню одного человека. С такими же волосами и такими же глазами.

Я закрыл глаза и невольно улыбнулся какому-то далекому, пыльному кадру из своей памяти.

— Грэг, тут хорошо, — тихо сказал Райн. — Но холодно. В следующий раз надо потеплее одеться.

Я вздохнул.

— Следующего раза может и не быть.

ЩЕЛК.

Мы снова оказались в коридоре замка. Принц тут же рухнул на ковер. Рвать ему было уже нечем, он просто жалко морщился.

— Так, мне бы поспать. Не подскажешь, где моя койка?

Райн встал, пошатываясь, и повел меня за угол. И тут, как по заказу, из тени вышла Алексия.

— А вы чего вдвоем? — она нахмурилась. — И почему у тебя, Райн, такой вид, будто тебя переехал обоз?

Она подошла ближе и коснулась лица брата.

— Ужас! Почему у тебя щеки ледяные? И руки как у мертвеца?

— Да просто Грэг мне звезды показывал... — Райн зевнул. — Прямо на облаках.

Алексия на секунду замерла. Потом мягко улыбнулась, погладила мелкого по голове и подтолкнула к дверям:

— Марш спать. Живо.

— Да, хорошо... Спокойной ночи, Грэг.

Когда принц скрылся, Алексия повернулась ко мне.

— А ты чего не спишь?

Я пожал плечами.

— Да мне никто не показал, где тут спят. Шатаюсь вот, как привидение.

— Могли бы и сами спросить, — пробормотала она.

Её рука привычно коснулась моей головы. Пальцы зарылись в волосы, начали медленно, успокаивающе гладить.

Мир мгновенно перестал быть холодным. Ноги стали ватными. Я почувствовал, как начинаю заваливаться в сторону, теряя контроль над телом.

А она продолжала гладить, не убирая руку. Где-то на краю сознания я услышал её тихий, довольный смешок.

— Опять выключился... — шепнула она.

А потом я просто перестал существовать до самого утра.

Я проснулся от непривычного ощущения. Было... мягко. Запредельно мягко. Отлепив голову от подушки, я осознал, что нахожусь в нормальной комнате и лежу на кровати, которая по ощущениям состояла из зефира и лебяжьего пуха. Видимо, Алексия вчера не просто «выключила» меня своим поглаживанием, но и организовала транспортировку тела в пункт назначения. В дверь постучали. Коротко и требовательно. А через секунду её и вовсе распахнули пинком. На пороге стояла Лианель. Вид у неё был такой, будто она уже успела завоевать пару провинций и теперь искала, кого бы еще наказать. — ТЫ ВСЁ ЕЩЁ СПИШЬ?! — её голос ударил по ушам не хуже боевого заклинания. Я прикрылся одеялом. — Чего тебе? Солнце еще даже не дошло до зенита, а твои звуковые волны здесь. — Вставай быстро! — она подошла к кровати и начала стягивать с меня одеяло. — Райн мне все уши прожужжал. Он требует, чтобы ты лично присутствовал на его церемонии повышения. Она остановилась и посмотрела на меня с плохо скрываемым раздражением. — И что за подарок ты ему вчера вручил? Я подарила ему коллекционный кинжал из черной стали с гравировкой. Спросила, чей подарок самый лучший... А этот мелкий предатель заявил, что «лучший подарок пока что был от Грэга». Я сел на кровати и начал чесать затылок. — Повышение, церемония... Зачем делать из мухи слона? Пацан просто перешел из разряда «совсем бесполезный» в разряд «чуть-чуть полезный». К чему этот пафос? Я задумался. В голове всплыла единственная веская причина участвовать в подобных мероприятиях. — Хм. А там вкусно покормят? Банкет-то будет? — Почему, Грэг?! — Лианель всплеснула руками. — Почему ты всё время думаешь только о еде? У тебя в голове только один маршрут: от стола к кровати и обратно. Еда, еда, еда... В тебе есть хоть что-то возвышенное? Я посмотрел на неё своим самым мудрым и одновременно самым ленивым взглядом. — Знаешь, в этом мире слишком много вещей, которые пытаются тебя убить, обмануть или заставить работать. На их фоне удовлетворение животных инстинктов — это самая честная радость. Вкусная еда не предает. Она просто делает тебя счастливым на ближайшие полчаса. По-моему, отличная сделка. Лианель посмотрела на меня как на умалишенного, который случайно сказал что-то умное. — Вставай, животное. Банкет будет. Но сначала — церемония. — Ну, раз будет банкет, — я нехотя сполз с кровати, — тогда я, так и быть, поприсутствую.

Глава 59: «Белый плен и этикет для призраков»

— Так, — Лианель сложила руки на груди и приняла свой самый официальный вид. — Слухи о тебе уже поползли по замку, хоть и смутные. Все знают, что у нас обретается какой-то «дальний родственник».

Она начала расхаживать по комнате, чеканя шаг.

— Пойми, Грэг, все эти мероприятия — лишь повод. Повод для политических сделок, встреч и, самое главное, демонстрации силы.

Она щелкнула пальцами. Дверь тут же распахнулась, и в комнату бесшумно зашли слуги с вешалками и коробками.

— Эй! — я аж подпрыгнул на месте. — Откуда они взялись? Они что, всё это время в текстурах за дверью прятались?

— Ага, — бросила Лианель, даже не обернувшись. — Так вот твоя одежда. И не забудь: ты родственник Короля. Ты не должен нас позорить.

Она повернулась ко мне, и её взгляд стал ледяным.

— Сегодня мы, скорее всего, к тебе даже не приблизимся. Ты для нас — тень. Не смотри на нас, не пытайся заговорить. Мы поддерживаем статус. Понял?

— М-да, — пробормотал я, разглядывая то, что принесли слуги. — Столько правил... Проще было бы просто притвориться фикусом в углу.

Одеваться пришлось. Опять этот белый костюм. Опять этот кошмар аристократа: одежда, которая запрещает тебе дышать, двигаться и, не дай бог, капнуть на себя соусом. Белый цвет — это цвет несвободы. Ты тратишь все силы не на жизнь, а на то, чтобы остаться чистым. Ужас.

— Сегодня будет много гостей, — продолжала Лианель, пока на мне затягивали какой-то невероятно тугой воротник. — Будет много твоих сверстников. Мы должны показать, чего стоит королевская семья.

Я хотел было заметить, что королевская семья — это и так сила по определению, зачем еще что-то доказывать? Но Лианель была в режиме «идеальный политик».

— Репутация — это доспех, Грэг. Если в нем появится хоть одна трещина, враги тут же вонзят туда клинок.

Она направилась к выходу и коротким, властным жестом — как будто подзывала послушную собачку — велела мне идти за ней. Я вздохнул, стараясь не помять штаны, и поплелся следом.

Мы дошли до главного зала. Двери распахнулись.

У меня на мгновение зарябило в глазах.

Столько столов. Столько света. Столько людей...

Огромное количество надушенных, разодетых в шелка и бархат личностей. Гул голосов напоминал рой рассерженных пчел.

Я замер на пороге. Слишком много людей. Слишком много потенциальных проблем. И, кажется, слишком мало шансов добраться до фуршета незамеченным.

Лианель испарилась мгновенно. Видимо, навык «исчезать, когда ты нужен» у принцесс развит до уровня автоматизма.

Я остался один. Столы ломились от еды, но никто не ел. Все стояли группами и обменивались словами, которые ничего не значили. Какой смысл выставлять еду, если её нельзя трогать? Пытка для желудка и бессмысленная трата ресурсов.

Я начал бродить между столами, проводя инспекцию. Заметил странную закономерность: на одних столах лежали шедевры кулинарии, на других — что-то попроще.

«Лишь бы повезло с местом», — подумал я. И когда уже этот именинник помашет ручкой, чтобы мы наконец занялись делом? То есть едой.

Запах раздражал. Смесь пятидесяти видов дорогих духов превратилась в одну плотную, удушливую тучу. У меня зачесался нос.

Я отошел в самый темный угол, прикрылся колонной.

ХЛОП.

Маленький телепорт — и в моей руке оказалось изящное пирожное с того стола, что «получше». Я начал жевать, чувствуя себя чуть менее несчастным.

В толпе мелькнула знакомая макушка. Альфус.

Я сделал шаг в его сторону, но он тут же поймал мой взгляд. Его глаза округлились, он едва заметно качнул головой и посмотрел в сторону. Весь его вид вопил: «Не подходи ко мне, я тебя не знаю, я здесь ради репутации!».

— Ну и ладно, — пробормотал я, уходя в другую сторону. — Дыши своим пафосом, Альфус.

Путь мне преградила группа парней. Надушенные, в камзолах, сияющих от золотого шитья. Один из них, с зачесанными назад волосами, брезгливо протянул руку.

— Меня зовут Сирвен.

Я посмотрел на его ладонь. Придется пожимать, Альфус бы расстроился, если бы я этого не сделал.

— Грэг.

— Так ты тот самый «дальний родственник»? — Сирвен усмехнулся, глядя на меня как на говорящую табуретку. — Диковинная штука. Теперь понятно, почему Король держит тебя при себе. Как забавную собачку.

Я не ответил. Смысл? Собачки хотя бы кусаются, а мне было просто лень.

Второй парень из их компании подошел вплотную и уставился мне прямо в глаза. Я невольно отступил на шаг — не из страха, а потому что от него несло одеколоном так, что глаза заслезились.

Они хором рассмеялись.

— Ну и отброс. Пошли, здесь больше не на что смотреть.

Я проводил их взглядом. Зато быстро отделался, тоже плюс.

Не успел я сделать и пары шагов, как ко мне подошел другой пацан. Он улыбался — вполне искренне.

— Не слушай их, Грэг.

Он протянул руку для рукопожатия.

— Я Рогальт. Слушай, удивительно... Один глаз черный, как бездна, а другой серый. Стильно.

Рогальт пошел рядом со мной, не дожидаясь приглашения.

— Не бери в голову слова этих детей. Высокомерие застилает им мозги.

Он помолчал, а потом понизил голос до заговорщического шепота:

— Слушай, Грэг... Ты же в одном классе с Лианель? И живете в одном доме, да? Ты вроде парень понимающий. Я тут думаю... как мне ей в любви признаться? Сердце открыть. Может, подарить что-нибудь?

Я остановился и посмотрел на него.

— Эм... а вы вообще знакомы?

— Нет, — Рогальт мечтательно закатил глаза. — Но понимаешь, это любовь с первого взгляда. Судьба. Я чувствую: мы созданы друг для друга.

Мне стало физически плохо. Это был какой-то запредельный уровень розовых соплей.

— Ну, знаешь, Рогальт... — я вздохнул. — Ты парень, судя по всему, не очень умный, раз ко мне с такими вопросами подошел. Но Лианель... она мечница. Повернута на оружии и тренировках. Может, у вас есть хоть что-то общее в этом плане?

Глаза Рогальта вспыхнули.

— Да ты гений, Грэг! Точно! Железо!

И он убежал так же быстро, как появился.

Буквально через пару минут гул в зале стих. Все начали... садиться.

Я огляделся. ЧЕГО? Тут что, есть какой-то невидимый координатор? Все двигались синхронно, будто знали свои места в шахматной партии.

Я стоял посреди зала, как потерянный щенок, пока не поймал взгляд одного из слуг. Тот едва заметным движением глаз указал мне на стол в самом углу.

Ну, хотя бы сесть разрешили. Надеюсь, там будет не только хлеб.

Я сел.

Еда на моём столе была... приемлемой. Но мой взгляд предательски косился на столы через ряд — там всё выглядело в разы сочнее и дороже. Обидно.

Знатные люди, сидевшие со мной, гостеприимством не отличались. Стоило мне поднять глаза, как я натыкался на стену из чистой злобы. Один боров в расшитом камзоле даже не выдержал:

— Не смотри на меня, демон, — прошипел он, отодвигая свой стул подальше.

«Ладно, — подумал я, — зато я не воняю розами за версту».

Духи. Это был кошмар. Запах стоял такой плотный, что его можно было резать ножом. Мои рецепторы просто умоляли о пощаде.

Но среди этого парфюмерного ада я заметил кое-что странное. За соседним столом сидел мужчина. Он не ел. Он почти не двигался. И от него... не пахло. Совсем. В зале, где каждый пах как цветочная лавка, этот человек был просто «пустым местом» для моего носа. Очень подозрительно.

Взгляд этого типа напрягал. Он смотрел не на еду и не на гостей. Он смотрел на королевскую семью как-то... по-особенному.

Начался театр.

Вошел Король с семьей. Все встали, захлопали. Минут двадцать Король толкал речь о чести, будущем и прочей ерунде. Потом все сели и наконец-то начали жрать.

Прошел час. Потом еще один. Я уже не знал, чем себя занять — начал пересчитывать пуговицы на жилете соседа.

Наконец Король снова встал.

— А теперь, — он торжественно обвел зал взглядом, — мой мальчик покажет нам свои успехи.

УРА-А-А. Наконец-то движуха.

Я чувствовал на себе короткие, колючие взгляды и слышал шепотки за спиной, но мне было плевать. Райн вышел в центр зала.

Пацан приготовился. Пол вокруг него начал стремительно покрываться коркой льда. Из люстр, в которые заранее (видимо, по моему совету про воду) наставили ведер, посыпался густой снег.

Райн взмахнул руками, создавая порывы ветра. Снег закружило по залу красивым вихрем. Гости повскакивали со своих мест.

— Да блин! — сказал я. — Куда вы все лезете? Загораживаете же всё!

Мелкий начал тереть ладони друг о друга, мана искрила. Хлопок — и из его рук вырвались маленькие живые огоньки. Он выхватил меч, и сталь тут же загорелась рыжим пламенем.

В центр вышел взрослый мечник. Его клинок тоже слабо засветился. И началось представление. Было видно: они учили это долго. Каждое движение, каждый выпад был выверен. От ударов мечей во все стороны летели всполохи огня, подсвечивая снежные хлопья в воздухе.

В финале они вместе создали огромную ледяную глыбу. Райн подбросил свой горящий меч вверх. Клинок сделал несколько идеальных оборотов в воздухе и с сочным хрустом вертикально вонзился в самую середину льда.

Зал взорвался аплодисментами. Красиво, ничего не скажешь.

Глава 60: «Танцы, снобы»

Никто обратно не сел. Начался очередной акт этого бесконечного спектакля: кто-то пустился в пляс, кто-то сбился в кучки для сплетен.

Я поймал взгляд Короля. Мы встретились глазами буквально на секунду. Я едва заметно кивнул в сторону того «человека без запаха». Король принял информацию мгновенно — лицо его не изменилось, но он тут же что-то коротко шепнул слуге. Машина закрутилась.

Заиграла музыка. Принцессы закружились в вальсе — или как там у них называется эта беготня по кругу под скрипку? Каждые несколько тактов ритм менялся, и партнеры должны были переходить к другим.

Глядя на них, я невольно провалился в память. Сотни циклов, тысячи балов... Я помнил эти движения. Мои ноги знали этот ритм лучше, чем алфавит.

Вдруг чья-то рука резко вцепилась в мой локоть. Какая-то девица моего возраста, смеясь, потащила меня в самую гущу танцующих. Я даже не понял, кто это, но сопротивляться было лень. Пришлось танцевать. А потом менять партнершу. А потом еще раз.

Кажется, я танцевал слишком хорошо. Тело само вело, спина держалась прямо, шаги были идеальными. Рефлексы — штука опасная, они выдают тебя раньше, чем ты успеваешь сообразить.

Очередная смена ритма — и передо мной оказалась Алексия.

Она сияла. Было видно, как ей всё это нравится, как она искренне смеется. Мы кружились, и когда музыка дала сигнал к смене партнера, она... не отпустила мою руку. Задержалась на лишнюю секунду, игнорируя правила. А когда всё же пришлось меняться, на её лицо легла тень настоящей грусти.

Наконец, момент был пойман. Я вывернулся из этой круговерти и буквально сбежал к стене. Ух-х. Больше никакого спорта, мой лимит движений на сегодня исчерпан.

Я только успел присесть, как ко мне подошел Райн. Рядом с ним вышагивал мужчина в пафосной мантии.

— Вот, учитель! — радостно воскликнул мелкий. — Это Грэг, я про него рассказывал!

Учитель смерил меня взглядом, в котором сквозило такое презрение, что можно было замораживать воду.

— Райн, вы об этом юноше? Утверждаете, что этот... недоучка сильнее меня?

— Да! — твердо сказал принц.

— Ох, извините, Райн, но посмотрите на него. Он даже Академию не закончил. Обычный бродяга с претензией.

— Но вы не видели его в деле! — Райн начал заводиться. — Для него перемещение — сущие пустяки! Это он научил меня тем стойкам и тренировкам!

Учитель прищурился.

— Ах, так это он автор этих ужасно неэффективных методов... Слушайте, юноша. Прежде чем лезть с советами к королевской особе, стоило бы поучить базу. Впрочем... — он повернулся к Райну. — Можете его не слушать. Он обычный слабак.

Райн посмотрел на меня. В его глазах было столько надежды, что мне стало не по себе.

— Грэг, — прошептал он. — Покажи ему. Сделай что-нибудь!

Я вздохнул. Доказывать что-то очередному напыщенному индюку? Слишком много усилий.

Я выставил палец. Сосредоточился. На кончике ногтя заплясал крохотный, хилый огонек. Я сделал лицо, полное неимоверного напряжения, даже чуть покраснел для правдоподобности. Подержал искру секунды три и «обессиленно» опустил руку.

Учитель расхохотался.

— Ну вот, Райн. Что и требовалось доказать. Посредственность в чистом виде.

Он увел Райна в сторону, что-то назидательно бормоча про «ложных кумиров».

Я проводил их взглядом и вытер несуществующий пот со лба. Доказывать что-то кому-то — это вредная привычка. А я за здоровый образ жизни.

Прошло ещё часа четыре.

Сначала они снова ели. Потом Король снова что-то вещал с трибуны. Потом все опять начали пережёвывать одни и те же сплетни. Наконец, королевская семья покинула зал, и гости начали потихоньку расползаться, как туман после рассвета.

Слуги молча указали мне дорогу. Я шёл за ними по пустым гулким коридорам, пока меня не привели в небольшой зал. Там не было ни чужих запахов, ни напудренных снобов — только Алексия, Лианель и Райн.

Алексия повернулась ко мне, развязывая ленту на шее.

— Ты где так научился танцевать? Твои движения... они слишком отточенные для человека, который якобы вырос в лесу.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Просто чувствовал ритм.

Я посмотрел на неё. В свете камина её серебряные волосы казались почти прозрачными.

— Не знал, Алексия, что тебе так нравится танцевать.

Она слабо улыбнулась.

— Не то чтобы мне нравится сам процесс. Но когда ты долго учишься, а потом начинает получаться... эта синхронизация с партнером. Когда вы чувствуете движения друг друга без слов. Вот это — да, это стоит того. А просто топтаться под музыку я не люблю.

— Грэг! — Райн резко прервал. — Ты чего силу не показал учителю?!

Он подошел ко мне, сердито сопя.

— Учитель всю дорогу мне твердил, как нужно остерегаться таких «простаков», как ты. Если бы ты не скрывал свою мощь, всё было бы гораздо легче! Тебе бы не пришлось сидеть за тем убогим дальним столом. Ты бы сидел рядом с нами. Не был бы каким-то там «дальним родственником» из жалости.

Алексия тихо, почти шепотом, добавила:

— Да... было бы намного легче.

Я усмехнулся. Им так важны эти столы и места.

— Кстати, Райн. А где твой хваленый посох?

Мелкий мгновенно преобразился. Весь гнев как рукой сняло. Он сорвался с места и убежал, а через минуту вернулся, волоча за собой какой-то тяжеленный ящик, больше похожий на саркофаг.

С трудом откинув крышку, он явил миру Это.

Огромный, массивный посох из темного дерева, увенчанный тяжелым магическим шаром.

— Эм... — я присел на корточки, разглядывая артефакт. — А он не великоват для тебя? Ты за ним даже не виден.

— Это пока что! — Райн гордо вскинул подбородок. — Я вырасту. Зато смотри, какой он мощный!

Он резко направил посох в мою сторону. Из шара вырвался «пламенный язык» — струя огня, которая должна была выглядеть устрашающе. Я лениво развеял её движением пальца еще до того, как жар коснулся моей одежды.

— Ну, спасибо, Райн. Чуть не поджарил мне новую форму.

— Ого! — Райн захлопал глазами, глядя на мою руку. — Какой мощный посох

Алексия и Лианель, смеясь, подошли к брату. Они начали ерошить его волосы и щекотать под ребрами.

— А кто это у нас тут такой сильный маг? — приговаривали они, пока Райн пытался вырваться и сохранить остатки принцевского достоинства.

Я наблюдал за этой картиной со стороны.

— А почему у вас нет посохов? — спросил я принцесс.

Лианель на секунду перестала мучить брата и посмотрела на меня.

— А мы... — она замялась. — Мы просто не так талантливы, как Райн. У нас нет такой склонности к концентрации чистой магии.

— Понятно, — сказал я.

Понятно мне было только одно: в этом королевстве под «талантом» понимали умение пользоваться костылями, вместо того чтобы учиться ходить самому.

Глава 61: «Биологический предохранитель»

Я рухнул на диван. В голове было пусто, и это было лучшее состояние за весь вечер. Мысли медленно ворочались, как сонные улитки, пока не замерли совсем.

И тут — пальцы.

Холодные, мягкие пальцы Алексии коснулись моих волос.

Мир схлопнулся. Проблемы, циклы, завтрашние отъезды — всё это улетело в Бездну. Хотелось просто растечься по дивану лужицей и не приходить в сознание до следующего тысячелетия.

— АЛЕКСИЯ! — заорал вдруг Райн, разрушая тишину. — Хватит! Прекрати немедленно! Он же так полжизни проспит!

— Ну ты посмотри на него, Райн, — голос Алексии доносился как будто из-под воды. — Какой он милый, когда так выключается. Тихий такой. Безобидный.

— ГРЭГ! — мелкий вцепился мне в плечо и начал трясти. — Хватит поддаваться на эти ласки! Ты же сильный маг! Соберись! Почему у тебя вообще на это такая реакция?!

Я приоткрыл один глаз. Состояние блаженства сменилось легким раздражением.

— Не знаю... — пробормотал я, не в силах даже поднять голову.

— НУ БЛИН! — Райн топнул ногой. — Алексия, хватит! Он сейчас окончательно уснет, и я так и не узнаю, как летать на облаках без рвоты!

— Ладно, ладно, — Алексия со вздохом убрала руку.

Да блин...

Я почувствовал, как тепло уходит, и мне стало по-настоящему грустно. Верните всё назад.

Я нехотя сел на диване, потирая затылок. Райн тут же уставился на меня, его глаза светились от любопытства.

— Вы странный, Грэг. Всё в вас странное. Особенно глаза. Почему они меняются каждый день? То черные, то розовые, то серые... Неужели никому, кроме меня, не кажется это слишком загадочным? Вы как будто ходячий ребус.

Я посмотрел на него. В его семь лет мир казался ему местом, где у всего есть причина.

Я снова лег, уставившись в потолок.

— Я сам не знаю ответа, Райн. Может, это просто побочный эффект от того, что я слишком долго живу. Или слишком часто забываю.

Я закрыл глаза.

— Спи, мелкий. Загадки никуда не убегут, а завтрак — может.

— Нет! — Райн упрямо топнул ногой. — Я не буду спать! Вы же скоро уходите, я хочу провести с вами побольше времени.

Лианель и Алексия переглянулись и синхронно улыбнулись. У них на мелкого был какой-то материнский иммунитет, а я просто наблюдал, прикидывая, сколько часов сна мне еще светит в этом цикле.

Райн подлетел к шкафу, выудил оттуда массивную круглую коробку и с грохотом водрузил её на стол.

— Смотрите! Давайте поиграем в «Войну Королевств»?

Лианель и Алексия кивнули.

— Хорошо, — сказала Лианель. — Тогда Грэг в моей команде.

— Эй! — тут же отозвалась Алексия. — Так нечестно! Ты хочешь забрать себе всё читерство?

Я встал, похрустывая суставами.

— Ладно, так и быть. Чтобы вам не было обидно — вы втроем против меня одного.

Они рассмеялись, предкушая легкую победу, и мы начали расставлять фигурки.

Суть игры была проста, как кирпич: у каждого есть мини-замок (своего рода завод по производству пушечного мяса) и определенное количество стартовых юнитов. Нужно захватывать магические шахты, чтобы получать ресурсы на новых воинов. Полная анархия, никакой дипломатии. Сами фигурки были зачарованы — дорогая игрушка для тех, кому не жалко золота на имитацию резни.

Игра началась. С первых же секунд я включил режим «тотальной жадности». Мои воины ломанулись во все стороны, захватывая каждую попавшуюся шахту.

— ЭЙ! — хором возмутились принцессы. — Что это за тактика? Это неприятно!

Смысл был прост: пока они копят силы, я забираю экономику. Минус был в том, что мои солдатики были размазаны тонким слоем по карте, и любой серьезный удар превратил бы меня в пыль. Но принцессы играли по учебнику — строили огромную армию.

— Так нечестно! — ворчал я, видя, как их объединенные силы движутся к моим границам. — Алексия, это моя шахта! Лианель, Райн, вы куда поперли?! Пятиминутное перемирие?

Они переглянулись и с одинаково холодным, хищным выражением лиц ответили:

— Нет.

Ах так.

Я не стал ждать, пока они снесут мой замок. Я сосредоточился, и прямо из воздуха, поверх игрового поля, начали формироваться ледяные фигурки. Крошечные, но детальные.

— ТАК НЕЧЕСТНО! — взвизгнул Райн.

Я в азарте начал штамповать их десятками. Ледяные мертвецы, огромные орки, титаны высотой с кружку.

— Ха-ха-ха! Ну что теперь, ваше высочество?

Алексия не осталась в долгу. Она подняла ладони, и в моих ледяных воинов с её пальцев полетели настоящие крошечные молнии.

— ЭЙ!

Лианель тоже включилась — её пластмассовые солдатики внезапно начали стрелять реальным, хоть и маленьким, огнем.

— ЭЙ-Й-Й! Вы портите имущество!

Зал наполнился шипением, дымом и запахом паленого пластика. Я создавал подкрепление снова и снова.

— НЕТ! МЕНЯ ТЕСНЯТ! Райн, предай их! Переходи на мою сторону, и мы их разнесем!

Мелкий, заливаясь смехом, только мотал головой:

— Нет! Погибай, Грэг!

В итоге они задавили меня массой и спецэффектами. Моя главная башня с грустным хрустом развалилась под ударом комбинированной атаки огня и молний.

— Эх... — я откинулся на спинку дивана. — Ну всё, теперь это просто куча мяса. Убивайте друг друга.

Воины, которые только что стояли плечом к плечу против меня, мгновенно развернулись и начали лупить друг друга.

В комнате стоял гомерический хохот. Было шумно, глупо и совершенно неправильно с точки зрения этикета.

Но в тот момент мне было на удивление приятно. Наверное, это и называется «проводить время с семьей». Хотя я до сих пор не уверен, чья это семья.

Глава 62: «Эстетика поражения»

Райн сонно потер кулаком глаз и протяжно зевнул, едва не вывихнув челюсть.

— Всё, Райн, — отрезала Лианель. — В кровать. Живо.

— Я пойду спать только тогда, когда пойдете вы! — пацан упрямо выпятил нижнюю губу. Настоящий аристократ: даже когда засыпает на ходу, продолжает качать права.

Лианель вздохнула, обменявшись взглядом с Алексией.

— Ладно. Тогда последняя игра. И после этого — никаких отговорок.

— Договорились, — Райн мгновенно оживился, выудил откуда-то колоду карт и протянул сестре.

Лианель начала раздавать. Обычный «Дурак». Самая честная игра в мире: либо ты бьешь, либо тебя бьют.

У меня была своя тактика. Глубокая и продуманная. Я просто собирал красивые карты. Ну, знаете, чтобы картинки сочетались по цвету и узорам. Победа? Кому она нужна? Цифры — это скучно. Эстетика — это вечность.

Райн заглянул в мои карты (я даже не пытался их прятать) и округлил глаза.

— Блин, Грэг, ты что творишь? В чем твоя тактика? Ты же так сейчас в дураках останешься!

— Не знаю, Райн, — лениво ответил я, любуясь тем, как красный валет сочетается с дамой. — Я играю ради удовольствия. А сидеть и высчитывать, кто что скинул, сколько козырей осталось... Это работа. А я на отдыхе. Мозгу тоже нужно лениться.

Лианель победно ухмыльнулась и скинула на стол свою последнюю карту.

— Ха! Я первая. Свободна.

— Да блин... — я покрутил в руках свои карты. — У меня тут пара шестерок всё портят. Весь вид колоды пошел прахом. Какие-то они... серые.

Следом вышла Алексия, изящно прикрыв веером пустые ладони. А потом и Райн, радостно подпрыгнув на диване.

— А-ха-ха! Грэг — дурачок! Грэг — дурачок!

— Да-да, — пробормотал я, выкладывая свои «говнянки» на стол. — Не получилось идеальной композиции. Одна шестерка всё испортила.

Райн замер, хитро прищурившись. Маленькие шестеренки в его голове закрутились с пугающей скоростью.

— Так, а что делает проигравший? Кхм... дайте-ка подумать. О! Знаю!

Он обвел нас всех взглядом.

— Грэг, ты выполнишь по одному желанию каждого из нас.

Я напрягся.

— Желания? Хорошо, мелкий. Но давай договоримся: что-то выполнимое. Не надо просить меня достать луну с неба или сделать тебя выше Лианель за одну ночь. Я маг, а не чудотворец из дешевых сказок.

— Да-да-да! — закивал Райн, уже что-то усердно придумывая.

В комнате повисла тишина, но она была какой-то... подозрительной. Кажется, я зря согласился на этот пункт договора.

Райн думал так мучительно долго, что я уже начал видеть третий сон наяву, не закрывая глаз. Его лицо принимало такие сложные формы, будто он пытался в уме решить уравнение мироздания, а не выбрать подарок. — Слушай, Райн, — не выдержал я, — как тебе идея оживить твой меч? Ну, чтобы он сам в руку прыгал и всё такое. Глаза мелкого вспыхнули. — Оживить меч?! Да! Он сорвался с места и убежал куда-то в недра замка. Я облегченно вздохнул, но тут на меня уставилась Лианель. Взгляд у неё был тяжелый, оценивающий. — Грэг... Раз уж пошла такая раздача... Сделай мне манекен. Как у Анны. Но лучше. Я почесал затылок. — Опять глина? Ладно, пошли лепить. Я встал, размял пальцы. Мана послушно потекла к ладоням, вытягивая материал прямо из пола и воздуха. Так, четыре руки — это база. Но база — это скучно. — Добавим хвост, — пробормотал я. — Для баланса. И... о, точно! Скрытые кинжалы в пятках и в локтях. Сюрприз будет. Лианель наблюдала за процессом с пугающим азартом. — Так, четыре глаза, чтобы видел всё на триста шестьдесят... уши... — я замер. — Лианель, ему рот нужен? Чтобы он тебя жизни учил, как тот, у Анны? — Да, — твердо сказала она. — Пусть говорит. — Ну, хозяин — барин. Получай еще и рот. Манекен был почти готов. Осталось самое нудное — знания. — Так, техники меча, тактика, защита... — я зевнул. — Знаешь что, мне лень прописывать ему всё до мелочей. Вложу-ка я в него зачатки живого интеллекта. Пусть сам развивается, анализирует твои ошибки и адаптируется. Я хлопнул голема по плечу. — Всё, готово. Не знаю, попытается ли он тебя убить в первую же ночь, по идее — не должен. Но я бы на твоем месте спал с открытыми глазами. В этот момент в зал влетел Райн, волоча свой тренировочный меч. — ЭЙ-Й-Й! — завопил он, увидев четырехрукого монстра Лианель. — ТАК НЕЧЕСТНО! Почему у неё такой крутой, а у меня просто меч?! — Поздно, Райн, — я ухмыльнулся. — Ты уже выбрал желание. Давай сюда свою железку. Я взял меч. Чтобы он стал по-настоящему активным, ему нужен был источник. Кристалл маны. Желательно мощный. Пацан не долго думая подлетел к своему новому, дорогущему саркофагу, выхватил тот самый пафосный посох и... КРАК! Просто отломал от него кусок навершия вместе с камнем. Я замер. — Райн, ты в курсе, что этот посох стоит как небольшой город? — Какая разница! — отмахнулся он, протягивая мне сияющий осколок. — Такой пойдет? — Пойдет, — я подавил смешок. — Король тебя прибьет, но меч будет доволен. Я вставил кристалл в рукоять, прошептал пару связок. Меч в моей руке слабо вибрировал. — Держи. — И чё? — Райн покрутил его. — Он не шевелится. Он не живой! — Живой он или нет — зависит от тебя. Чем больше ты будешь с ним тренироваться, чем больше будешь вливать в него свою волю, тем больше он будет просыпаться. Это партнер, а не раб. Учись с ним договариваться. Райн важно кивнул, прижимая меч к груди. — Всё, Райн, — Лианель подхватила своего нового глиняного друга. — Иди спать. Завтра тяжелый день. — Ну блин... ладно. Спокойной ночи, Грэг. Они ушли. Лианель тащила манекена, Райн баюкал меч. В зале воцарилась тишина. Я остался один на один с Алексией. Она сидела на диване, подперев подбородок рукой, и смотрела на меня так, будто я был самой интересной и одновременно самой опасной вещью в этом мире. Я чувствовал, как по спине пробежал холодок. Желания Райна и Лианель были простыми — они хотели силы. Но Алексия... Я не знал, что она загадает. Но интуиция орала во всё горло: «Грэг, беги! Прыгай в окно!» Это будет что-то плохое. Я это чувствовал.

Глава 63: «День слуги»

Алексия улыбнулась. Но это не была та мягкая улыбка, после которой хочется подставить голову под поглаживания. Это была улыбка человека, который только что выиграл в лотерею право на твою жизнь.

— Завтра, — пропела она, смакуя каждое слово, — ты будешь моим слугой на весь день. Моим полноценным, послушным рабом.

Я застыл.

— ЧЕ-Е-Е?!

— Ты слышал, Грэг. Всё по-честному.

— Алексия, ты в своем уме? — я вскочил с дивана. — Мы просто перекидывались в карты! Я проиграл партию в «дурака», а не свою свободу на аукционе!

— Грэг, — она сложила руки на груди и посмотрела на меня свысока.

— Ты сам согласился на условия. Я тебя за язык не тянула. И заметь, я ведь не прошу тебя достать мне звезды с небес или построить новый замок к утру.

Она сделала паузу, и в её глазах заплясали чертята.

— Ты просто будешь моей собачкой. Будешь ходить за мной хвостом, выполнять мои капризы и не сметь ворчать. Один. День.

Я рухнул обратно на диван, глядя в потолок.

Капец. Просто капец.

В моей голове пронеслись сотни вариантов того, как я завтра опозорюсь. Белый костюм, идеальный этикет, и я — подающий чай Алексии по первому щелчку пальцев.

— Собачкой, значит... — пробормотал я.

— Знаешь, Алексия, собаки иногда кусаются.

— Мои — нет, — она хихикнула, поднимаясь с дивана. — Спи крепко, Грэг. Завтра у тебя будет очень, очень тяжелый день. Собирать мой багаж мы начнем на рассвете.

Она ушла, оставив меня в пустом зале.

Тишина.

Я посмотрел на свои руки. Завтра эти руки будут носить чужие сумки и открывать двери.

М-да. Кажется, я нашел вещь пострашнее, чем забвение. Это — желания принцессы.

Меня разбудили бесцеремонно. — Сэр Грэг, вам пора вставать. Принцесса Алексия соизволит проснуться через полчаса. Я открыл один глаз. В комнате было серо и неуютно, как в голове у Альфуса. — А чё так рано-то? — прохрипел я в подушку. — Раз она спит, пусть и дальше спит. И мне даст досмотреть сон про гигантский бутерброд. — Вы вчера проиграли, — голос слуги был сухим, как старый пергамент. — Одевайтесь. Ваше время пошло. Пришлось вставать. Я натянул этот треклятый белый костюм и поплелся по коридору вслед за распорядителем. Мой организм отчаянно требовал горизонтального положения. Я широко, со вкусом зевнул, надеясь, что челюсть не заклинит. ШЛЕП! Мне по затылку прилетело свернутой в трубку бумагой. — Эй! — я обернулся, потирая голову. — Ты чего дерешься? — Сэр Грэг, слуги не зевют во весь рот, — наставительно произнес распорядитель. — И держите осанку прямо. Вы не мешок с углем, вы — тень принцессы. — Да блин, — буркнул я, выпрямляя спину. — Чего ты такой серьезный? Это же просто игра. — Для вас — игра, — отрезал он. — Для репутации дома — работа. Шагайте быстрее. Принцесса не любит ждать свой утренний чай. Я вздохнул, глядя на свои начищенные до блеска ботинки. Вчера я создавал ледяных титанов и спорил с принцом. Сегодня меня лупят бумажкой за зевок. Моя жизнь — это определенно комедия, просто шутки в ней слишком затянутые.

Мы зашли на кухню. Шеф-повар, всё ещё косясь на меня как на врага народа, водрузил на мои руки поднос. — Вот, Грэг. Это её утренний чай, это вода, это фрукты, а это — овощная нарезка. Не урони. Я посмотрел на эту гору посуды. — Эй, вы куда столько? Мы её кормим или откармливаем к зиме? Это же утро, а не званый обед у императора. Я поплёлся к дверям покоев Алексии. Хотел было привычно толкнуть дверь ногой, но... ШЛЕП! Свернутая бумага распорядителя снова нашла мой затылок. — Сначала нужно постучать, Грэг, — прошипел он мне в ухо. — И вежливо спросить разрешения войти. Этикет — это не пустой звук. — Да-да, понял я... — проворчал я и трижды коснулся костяшками пальцев дерева. — Тук-тук-тук. — Да-да... — раздался изнутри сонный, обволакивающий голос. Я открыл дверь, балансируя подносом. Алексия уже сидела в постели, кутаясь в шелка, и смотрела на меня с явным предвкушением. Я поставил поднос на тумбочку. — А где «Доброе утро, госпожа Алексия»? — она выжидательно приподняла бровь. — Доброе утро, — буркнул я, стараясь не звучать слишком уж недовольно. Она не спеша взяла чашку чая, коснулась губами края и тут же сморщила нос. — Фу, Грэг. Он же остыл. Какой из тебя слуга? Неси новый. Я посмотрел на чашку. Идти обратно на кухню? Через все эти коридоры? К Шефу с поварешкой? Ни за что. Я просто вытянул палец. Из кончика ногтя вырвался тонкий, но невероятно мощный поток чистого пламени. Белоснежный фарфор чашки на моих глазах потемнел, покрываясь копотью, пока не стал абсолютно черным. — Вот, принцесса, — я ухмыльнулся, протягивая ей дымящийся сосуд. — Так пойдет? Или прожарить до состояния плазмы? Алексия осторожно взяла чашку двумя пальцами. — Теперь он слишком горячий. Ты издеваешься? Я вздохнул. В воздухе материализовались два кубика льда и с сочным плеском упали прямо в кипяток. — Теперь — идеальный баланс. Алексия сделала глоток, и на её лице расплылось довольное выражение. — Ого, Грэг... а с тобой удобно. Слушай, может, на постоянной основе в слуги пойдешь? Я тебе даже жалованье выпишу. Конфетами. — Размечталась, — отрезал я. Она вдруг резко встала и, прежде чем я успел отпрыгнуть, положила ладонь мне на голову. Её пальцы мгновенно нашли те самые точки за ушами. Всё. Конец. Колени превратились в кашу. Я начал заваливаться в сторону, чувствуя, как сознание машет мне ручкой и улетает в теплые края. Алексия ловко поймала моё обмякшее тело и аккуратно уложила на ковер, не переставая перебирать мои волосы. — Поспи, Грэг, — шепнула она, и это было последнее, что я услышал перед тем, как реальность окончательно выключилась. — Служба подождет.

Я проснулся от странного ощущения тяжести в районе лопаток. Попробовал пошевелиться, но что-то мягкое и увесистое решительно прижало меня обратно к ковру. Кое-как скосив глаз, я обнаружил, что лежу лицом в ворс, а принцесса Алексия, с комфортом устроившись в кресле надо мной, без зазрения совести использует мою спину как пуфик. Её ноги в изящных туфлях мерно покачивались, отстукивая какой-то ритм по моим ребрам. — Это что сейчас было? — прохрипел я, не поднимая головы. — Психо-магия? Ты применила на мне какой-то прием? Алексия весело хмыкнула, продолжая переступать с ноги на ногу прямо по моему позвоночнику. — Скажем так, Грэг, это оказалось на редкость полезным навыком. Даже не ожидала, что ты отключишься за секунду. Настоящая кнопка «выкл» для монстров. Она легко спрыгнула с кресла (и с меня заодно), заставив мой скелет жалобно хрустнуть. — Вставай, раб. Я уже оделась. Пошли. Я с трудом принял вертикальное положение, отряхивая белый камзол, который теперь выглядел так, будто в нем спали на полу (что, собственно, и произошло). — Куда пошли? Солнце еще даже не успело меня как следует взбесить. — В город, — Алексия поправила прическу перед зеркалом. — Скоро мы уезжаем в другую страну, в эту вашу Академию Объединенных Наций. Нужно закупиться всякими мелочами. Я вздохнул. Поход по магазинам в качестве носильщика сумок — это именно то, о чем я мечтал, когда подписывался на роль «дальнего родственника». — И не забудь, — она обернулась на пороге, сверкнув глазами. — Ты сегодня слуга. Так что держись в двух шагах позади и делай вид, что тебе очень нравится носить мои коробки. — О да, — пробормотал я, плетясь следом. — Я просто в восторге. Прямо чувствую, как растет моё чувство собственного достоинства. С каждым твоим шагом.

Я шел в двух шагах позади, как и подобает хорошей «собачке». Алексия плыла впереди, ее обувь мерно постукивали по мостовой, а я... я думал. Несмотря на все её выходки, на эту издевательскую игру в слугу и госпожу, было в ней что-то... живое. Её язвительность, её ложь, её вечные подначки — всё это заставляло меня самого чувствовать себя живым. Когда она смотрела мне прямо в глаза, я каждый раз не был уверен, что выдержу этот взгляд. Внутри всё натягивалось, как струна, готовая лопнуть. Алексия определенно играла не по правилам. Она нашла мои слабые места и била по ним очень точно. Самое паршивое — это память. Я помню обрывки прошлых циклов, но это странное чувство. Это как читать чей-то очень интимный дневник. Ты видишь слова, ты кожей чувствуешь эмоции того, кто их писал, но при этом четко осознаешь: это писал не ты. Тот «я» из прошлого — чужак. Во мне бурлят чужие чувства, старые личности царапаются изнутри, пытаясь вырваться наружу, занять место за штурвалом. Но они заперты за туманом амнезии. Чтобы вспомнить что-то по-настоящему важное, мне нужны триггеры: похожий запах, такая же эмоция или ситуация, бьющая под дых. И эти поглаживания... Почему они так на меня действуют? Почему мой разум, способный стирать города, пасует перед движением ладони? Это биологический дефект? Магия, вшитая в саму мою суть? Или просто отчаянная жажда тепла, накопленная за сотни лет одиночества? Я не знаю ответа. И, честно говоря, боюсь его искать. — Грэг! — Алексия остановилась перед витриной с ювелирными украшениями и обернулась. — Чего ты там застрял с таким лицом, будто решаешь судьбы мира? Подойди и подержи мою сумку. Мне нужно примерить эти браслеты. Я вздохнул, возвращаясь из глубин самоанализа к суровой реальности носильщика. — Иду, госпожа, — сказал я. — Только не забудьте купить мне за это мороженое. Голодный слуга, плохой слуга.

Глава 64: «Охотничий инстинкт и магия пустоты»

— Грэг, как думаешь, какие больше пойдут? — Алексия вертела перед моим носом какими-то камнями, которые слепили не хуже направленного света в глаза.

— Не знаю, — честно ответил я, стараясь не щуриться.

Она примерила браслет на всё предплечье, густо усыпанный мелкими кристаллами. Они вспыхнули под светом ламп так ярко, что у меня в голове что-то щелкнуло.

Я замер. Почему я не могу отвести глаз от этих железзяк? Мой взгляд буквально прилип к этой пляске бликов.

Алексия, конечно, это заметила. Она хитро улыбнулась и резко дернула рукой в сторону. Мои глаза синхронно метнулись за ней. Она — в другую. Я — следом. Она начала водить рукой в воздухе, выписывая сложные фигуры, а я наблюдал за этим с таким предельным вниманием, будто... Или как кот, увидевший лазерную указку.

Она весело рассмеялась.

— Нравится, Грэг?

Я с трудом заставил себя моргнуть и вернуть лицу безразличное выражение.

— Да нет... просто светится прикольно. Оптический эффект, ничего больше.

Она положила браслет обратно (так и не купив, кажется, её интересовал только мой тест на реакцию) и потащила меня дальше.

— Теперь выберем духи.

— Зачем? — возмутился я.

— У тебя их и так столько, что в твоей комнате можно задохнуться от одного вдоха.

Мы вошли в лавку. Для моего носа это был персональный ад. Миллион запахов смешались в одну тяжелую тучу. Рецепторы просто кричали о помощи.

— Слушай, Грэг, — Алексия начала перебирать изящные флаконы.

— А какой твой любимый арамат?

— Я люблю, когда не пахнет, — отрезал я, прикрывая нос рукавом.

Она замерла, недоверчиво приподняв бровь.

— Чего? Как это «не пахнет»? Так не бывает. У всего есть свой аромат.

Я молча вытянул руку и подставил ей своё запястье.

— На, понюхай.

Алексия осторожно приблизилась, принюхалась. Нахмурилась. Попробовала еще раз, почти коснувшись носом моей кожи.

— Ну... я вообще ничего не ощущаю. Будто... ничего.

— Вот именно. Это нормально. У меня нет любимого запаха, потому что любой запах навязчив. А чистота — это отсутствие шума.

Алексия отвернулась к витрине, задумчиво разглядывая очередной флакон.

— Ну-ну... — пробормотала она. — Не пахнет...

Я видел её отражение в зеркале. Она выглядела так, будто мой ответ её почему-то задел.

Алексия не успокоилась. Она выудила из бесконечных полок какой-то флакон и, не предупредив, брызнула прямо в мою сторону.

Я сморщился так, будто мне в лицо кинули лимон.

— Фу... Это пахнет как старый шкаф, в котором кто-то забыл букет роз.

Она хмыкнула и вытащила другой флакон. Пшик.

Я замер, принюхиваясь. Странно.

Запах был тонким, едва уловимым, но он вызывал странное желание согласиться на всё, что она скажет.

«Запах манипуляции», — мелькнула мысль. Серьёзно? Они уже начали разливать интриги по бутылочкам?

Ладно, ладно. Пусть брызгает. Дурака такими фокусами не проймёшь.

Мы вышли из лавки и направились в сторону центрального базара. Гул, крики зазывал, запах навоза и специй.

— Слушай, Алексия, — я перехватил коробки поудобнее.

— Зачем мы здесь? В замке же есть всё. А чего нет — купят и притащат тебе на золотом подносе. Зачем топтать сапоги в этой толпе?

Алексия даже не обернулась, грациозно обходя кучу мусора.

— Дело не в том, что я куплю, Грэг. Дело в том, как я себя показываю народу. Принцесса, которая ходит по рынку

— это «близость к людям». Репутация сама себя не построит.

Мы долго петляли между рядами, пока она не остановилась у лотка с фруктами.

— Пожалуйста, два яблока, — мило улыбнулась она торговцу.

— О-о, для принцессы — самое лучшее! Денег не надо! — засуетился мужик, вытирая яблоки о грязный фартук.

Алексия всё равно оставила монету. Правила игры в «добрую правительницу» она знала на зубах.

Она протянула одно яблоко мне.

Я вгрызся в сочную мякоть. Хрустнуло знатно. Даже неплохо.

— Куда теперь, госпожа? — спросил я с набитым ртом.

Алексия поправила прядь серебряных волос и посмотрела в сторону кузнечных рядов.

— Сходим в оружейную.

Я приподнял бровь.

— Оружейная? Вам мало манекена? Хочешь прикупить что-то, что режет мои чуства?

Она не ответила, просто зашагала вперед. В её походке появилось что-то... деловое. Кажется, шоппинг с цветочками закончился. Началось что-то посерьезнее.

Мы вошли. В носу сразу закололо от запаха окалины, горячего угля и старой смазки. Алексия долго бродила между стоек, хватаясь то за одно, то за другое. Она махала мечами, проверяла баланс, придирчиво разглядывала заточку.

— Слушай, Грэг, — она обернулась ко мне, сжимая в руках изящную рапиру.

— Тебе тоже нужно оружие.

Я перехватил поудобнее коробки с её покупками и вздохнул.

— Зачем мне оружие? Это лишний вес. Мне и своих рук хватает, чтобы создавать проблемы окружающим.

— Ты неисправим! — Алексия возмущенно сказала.

— Неужели ты не хочешь владеть мечом из настоящей закаленной стали?

Ручная работа мастера, его личное клеймо на гарде... Это же статус! Это гордость!

Я посмотрел на сияющее лезвие.

— Клеймо не делает сталь острее, Алексия. Мастер когда-нибудь превратится в пыль, а железка останется просто железкой. Бессмысленный фетишизм.

Она оставила мечи в покое и подошла к стойке с древковым оружием.

— А как тебе это копьё?

— спросила она, вытягивая длинный шест с узким, как лист ивы, наконечником.

Я оценил инструмент профессиональным взглядом.

— Копье — штука серьезная. Если хочешь продвинутый уровень, оно требует огромного усердия. Намного больше, чем меч. В копье самое главное

— с первого дня чувствовать дистанцию. Ошибся на пару сантиметров — и противник уже зашел в твою мертвую зону.

— Да знаю я, — она задумчиво повертела древко в руках.

— Я просто думаю... Читала я в одной книге про великого воина. Он использовал тупую сторону копья так же эффективно, как острую.

Она сделала резкий взмах древком, пытаясь изобразить боевое движение.

— Он мог создавать режущие порывы ветра или огненные волны просто за счет инерции и магии. Как думаешь, у меня получится освоить такое?

Я посмотрел на неё. На её серебряные волосы, на её манеру стоять — изящную, почти невесомую.

— Неа.

Алексия замерла, её глаза опасно сузились.

— Это еще почему?!

— Просто не вижу я тебя с этой палкой, — я пожал плечами.

— Копье требует монотонности, тяжелого труда и пахоты. А ты... ты слишком порывистая. Конечно, если захочешь — освоишь. Но в мире за столько веков наплодили столько стилей, что в них можно утонуть. Большинство из них — просто способ красиво махать руками перед тем, как тебе снесут голову.

Она недовольно поставила копье на место. Похоже, мой вердикт «неа» задел её королевское самолюбие. Ну и ладно.

Глава 65: «Дырка в манекене и навязчивые дяди»

Из тёмного угла лавки, пахнущего старым маслом и ржавчиной, материализовался мужчина лет сорока. Выглядел он... странно. Одежда легкая, почти дорожная, никакой брони, зато на поясе — меч. И не парадный клинок для балов, а потрёпанная рабочая железка, которая явно видела много чужой крови.

— Раз ты такой умный и сильный

— он усмехнулся, прислонившись к косяку,

— и так лихо раздаёшь оценки... не соизволишь ли показать, как это делается на самом деле?

Я покосился на гору коробок в своих руках.

— Неа. Я занят. У меня тут ответственная миссия по транспортировке дефицитных товаров.

Мужчина расхохотался. Звук был сухой и неприятный.

— Понятно. Обычный пустозвон. Мальчик на побегушках, который прячется за спиной хозяйки. Слабак, чего с него взять.

— Извините, дядя, что не оправдал ваших ожиданий,

— лениво отозвался я, — но мой график на сегодня забит под завязку.

Я уже развернулся к выходу, как вдруг услышал за спиной тихий, но стальной голос:

— Грэг. Покажи ему.

Я замер. Не знаю почему, но её просьба ощущалась как-то иначе. Обычно я игнорировал приказы, но сейчас... сейчас мне вдруг до зуда в ладонях захотелось доказать, что она не зря меня кормит.

Я вздохнул и аккуратно поставил коробки на пол. Шагнул к стойке, взял то самое копье, которое Алексия мучила минуту назад. Тяжелое. Хорошее.

Я не стал делать пафосных стоек. Просто один короткий, почти незаметный выпад. Я ударил тренировочный манекен тупым концом древка. В момент касания я коротко выплеснул ману ветра, сжав её в тонкое, как игла, остриё.

ХРУСТЬ.

В груди соломенного чучела появилась сквозная дыра размером с кулак. Солома даже не разлетелась — её просто выжгло потоком воздуха.

— Вот так, примерно. сказал я, возвращая копье на стойку.

Мужчина вышел на свет. Его глаза азартно блеснули.

— Великолепно... — прошептал он.

— Никогда не думал, что увижу в этом захолустье такую технику. Контроль на кончиках пальцев.

Я молча поднял коробки.

— Всё, мы закончили. Нам пора.

ВЖИК.

Звук стали, выходящей из ножен, разрезал тишину лавки. Я даже не оборачиваясь понял

— лезвие направлено мне в затылок.

— Неа, пацан, — голос мужчины стал жестким.

— Ты теперь никуда не пойдешь. Слишком давно я искал достойного противника. Позабавь меня.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Ну почему люди так любят усложнять жизнь?

Я аккуратно поставил коробки на пол и тяжело вздохнул.

— Слушай, дядя. Я не ищу приключений на свою голову, я не ищу конфликтов. Я просто хочу донести эти покупки и, если повезет.

Но мужчина меня не слушал. Он уже вошел в образ. Встал в пафосную позу, выставив клинок вперед, и начал толкать Речь. Ну, вы знаете, одну из тех, что пишут в дешевых романах про героев.

— Я

— мечник Варинтон! — провозгласил он, и голос его загудел под сводами лавки.

— Ученик великого мастера Арумаки! Последний последователь стиля Синего Ветра!

«Синего ветра?» — подумал я. — «Почему синего? Он что, простудился?»

Но Варинтону было плевать на мои сомнения. Он продолжал:

— Долго я искал достойного ученика! Достойного соперника, который сможет принять это наследие! Этот стиль не должен кануть в небытие!

— Да не буду я твоим учеником, отвяжись, — сказал я.

Он начал двигаться. Каждое движение, каждый шаг

— бесшумные, легкие, почти невесомые. Настоящий мастер. Он сделал выпад — резкий, выверенный, повторенный за жизнь тысячи раз. Видно было, что опыта у него больше, чем волос на голове.

Но у меня совсем не было настроения.

Я просто сделал полшага назад. Меч со свистом разрезал воздух в миллиметре от моей куртки, но Варинтон тут же довернул кисть, пытаясь достать меня острием на возврате.

И тут я заметил её.

На лезвии, прямо у самой гарды, была вытравлена странная гравировка. Символы, которые для любого другого были бы просто узором. Но для меня...

Я замер. В голове что-то щелкнуло.

«СМЕРТЬ ДЕМОНАМ».

Моя рука вылетела вперед сама. Рефлекс, вбитый в кости. Я перехватил меч прямо за полотно, не касаясь режущей кромки, и намертво заблокировал его.

В ту же секунду в мой череп будто вогнали раскаленный лом.

ЧТО ЗА ФИГНЯ?!

Картинки посыпались градом. Война. Древняя, бесконечная война. Запах плоти, небо цвета крови и этот самый меч... только тогда он не был таким чистым.

Я схватился свободной рукой за голову, чувствуя, как мозги плавятся от перегрузки.

— А-А-А-АРГХ! — мой крик превратился в рык, от которого задрожали полки с оружием.

Я поднял на Варинтона взгляд. Мои глаза — один черный, другой красный — горели сейчас таким пламенем, что воздух вокруг начал трещать.

— ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, ДЛЯ ЧЕГО БЫЛ СОЗДАН ЭТОТ МЕЧ?! — заорал я, и в моем голосе больше не было ничего подросткового. Это был голос из самой Бездны. — ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КТО ЕГО КОВАЛ?! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, ЧЕЙ ЭТО КЛИНОК, НИЧТОЖЕСТВО?!

Варинтон побледнел. Он тут же отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, и посмотрел на свое оружие так, будто оно внезапно превратилось в ядовитую змею.

В лавке стало очень холодно. И очень тихо.

Я рухнул на колени. Каменный пол больно ударил по суставам, но я этого почти не почувствовал. Боль внутри была в тысячу раз сильнее. Она разрывала череп, выжигала глаза, заставляла легкие забыть, как дышать.

Война.

Бесконечный, серый горизонт, заваленный трупами. Небо, кровью.

И этот меч.

В моей голове вспыхнули кадры ковки. Жар был таким реальным, что я почувствовал запах паленой кожи на своих руках. Его ковали из метеорита — упавшей звезды, которая несла в себе холод пустоты. Лучшие маги того времени, чьи имена стерлись из летописей, шептали над ним заклинания, сплетая сталь с чистым светом.

Всё ради одной цели. Победа над... кем?

Этот клинок не был просто оружием. Он был надеждой, отлитой в металле.

И его отдали... ему. Моему старому другу. Человеку, чье лицо я почти видел, но не мог ухватить в тумане памяти.

Я сжал голову руками, пытаясь остановить этот поток.

Чем закончилась та война? Тот человек... он победил? Или он остался лежать в той грязи вместе со своим метеоритным мечом? Что случилось дальше?!

Пустота в памяти не давала ответов, она только требовала еще больше боли.

Я поднял голову и посмотрел на Варинтона. Моё лицо, должно быть, выглядело сейчас как маска из кошмара.

— ОТКУДА?! — прохрипел я, и изо рта вырвалось облачко морозного пара.

— Откуда у тебя этот клинок?!

Я рванулся вперед, вцепляясь в его одежду.

— ЧЕМ ВСЁ ЗАКОНЧИЛОСЬ?! Говори, старик! Что стало с тем, кто держал его первым?! Где он?!

Варинтон замер. Весь его пафос, вся его боевая стойка «Синего Ветра» испарились. Он смотрел на меня с нескрываемым ужасом.

Я поднялся. Тяжело, словно на плечи мне навалилось всё небо той жизни. Воздух вокруг меня вибрировал, искажая пространство, как над раскаленным песком пустыни.

— Ты не достоин, — мой голос звучал глухо, как из-под земли. — Ты, жалкое отродие, не имеешь права даже дышать рядом с ним.

Я сделал шаг вперед. Варинтон, всё еще пытаясь сохранить остатки своего достоинства, взмахнул мечом. Медленно. Слишком медленно.

ХРУСТЬ.

Короткий, резкий удар по запястью. Кость лопнула с сухим звуком, и метеоритный клинок со звоном улетел в дальний угол лавки, высекая искры из камня.

— Ты не достоин касаться его,

— повторил я, нависая над стонущим мечником.

— Ты даже представить не можешь, с каким трудом он им достался. С какой безумной верой они его ковали... сколько жизней было вложено в этот кусок стали, чтобы он мог резать Тьму.

Но зачем?

Вопрос ворвался в мой разум, как ледяной ветер.

Зачем всё это было? Почему я это помню? Что за фрагмент памяти вырвался из цепей?

Мир перед глазами начал мерцать.

ЩЕЛК.

Я вижу забрызганный кровью пол лавки и белого от ужаса Варинтона.

Морг. И я уже стою посреди бесконечного поля из трупов. Горы тел до самого горизонта, и я

— один среди них, сжимающий этот самый меч.

Я схватил Варинтона за воротник, притягивая к себе.

— ОТКУДА?! Откуда ты взял этот клинок?! Говори, пока я не стер тебя!

— Я... я... — он заикался, захлебываясь страхом.

— Я купил дом. Старый особняк на окраине. Там, под фальшивым полом, в тайнике... лежал этот меч. Я не знал! Клянусь, я просто нашел его!

— Ты... — я занес руку, но реальность снова мигнула.

Запах страха сменился вонью разложения. Звуки города превратились в предсмертные хрипы тысяч солдат. Прошлое и настоящее сплелись в один уродливый узел, который затягивался на моей шее.

Я почувствовал за спиной движение. Знакомый ритм шагов.

— НЕ ПОДХОДИ! — заорал я, чувствуя, как моя мана начинает бесконтрольно вырываться наружу, превращая ближайшие прилавки в ледяную крошку.

Но она не послушалась.

Алексия подошла вплотную, игнорируя холод и искры магии. Её ладонь, теплая и уверенная, легла мне на макушку.

Щелк.

Свет погас мгновенно. Ярость, боль, горы трупов и метеоритная железо — всё исчезло, смытое волной тактильного тепла.

Я просто упал. Ноги отказали, сознание провалилось в спасительную пустоту.

Я чувствовал, как она присела рядом, как её пальцы нежно перебирают мои волосы, успокаивая бурю внутри.

— Прости, Грэг, — услышал я её тихий, бесконечно грустный голос.

А потом осталась только темнота. И её рука.

Я открыл глаза и уставился в балдахин кровати. Голова больше не напоминала расколотый арбуз, но внутри всё ещё гудело, как после близкого разрыва магической бомбы.

Я сел. Рядом, на стуле, обнаружился Варинтон. Вид у него был паршивый: бледный, осунувшийся, а правая рука, упакованная в тугую шину и бинты, сиротливо покоилась на перевязи.

Мой взгляд скользнул к комоду. Там лежал он. Тот самый метеоритный меч.

В утреннем свете он выглядел... обычно. Просто кусок хорошо отполированной стали. Никакой тьмы, никакой крови, никакой трагедии. Просто железка, за которую люди убивали друг друга веками.

Абсурд. Полный, беспросветный абсурд.

Но почему тогда эти вспышки памяти были такими реальными? Почему я кожей чувствовал ледяной ветер той войны? И самый главный вопрос, от которого во рту становилось горько: на чьей стороне я тогда был? Был ли я тем, кто ковал этот меч для защиты, или тем против кого его ковали?

— Извините меня, Грэг... — Варинтон подал голос, и я вздрогнул.

Он смотрел в пол, плечи его мелко дрожали.

— Я опозорил своего учителя.

Я — пятно на репутации нашего стиля. Я бросил вызов тому, кого не должен был даже касаться взглядом.

Я со вздохом повалился обратно на подушки. Сколько же дров я наломал. Опять этот чертов контроль, который испаряется, стоит мне увидеть что-то из прошлого. Если бы не Алексия и её своевременная «кнопка выключения», я бы сейчас, наверное, разглядывал руины той лавки и останки этого горе-мечника.

Варинтон вдруг сполз со стула и рухнул на колени прямо перед кроватью.

— Простите меня! Я не знал... я не ведал, что творю!

— Да встань ты, — лениво бросил я, прикрыв глаза рукой.

— Я не злюсь. Считай, что мы просто... обменялись мнениями. Рука заживет, стиль не развалится. Забирай свой меч и иди с миром. Это всё же просто железка. Она тебе нужнее.

Варинтон замер. Он недоверчиво посмотрел на меня, потом на меч. Медленно поднялся, дрожащей рукой схватил оружие и, пятясь, вышел из комнаты, не сводя с меня испуганных глаз.

Дверь за ним закрылась, но через секунду открылась снова.

Вошла Алексия. Она выглядела уставшей, но в глазах светилось привычное ехидство.

— Спасибо тебе, Алексия, — сказал я искренне.

Она фыркнула, подходя к окну и раздвигая шторы.

— Ага. Можешь не благодарить. Всё же не зря я столько времени тратила на учебники по психо-магии. Практика оказалась... специфической, но эффективной.

Она повернулась ко мне, и её взгляд стал серьезным.

— Что это было, Грэг? Что на тебя нашло в той лавке? Ты выглядел так, будто собирался сожрать его вместе с потрохами.

Я замолчал, разглядывая свои ладони.

— Просто... мелькнуло что-то из прошлого. Слишком ярко. Слишком больно. Я сам не ожидал, что меня так накроет.

Алексия подошла и присела на край кровати.

— Прошлое — это опасная штука, Грэг.

Глава 66: «Дорожная пыль и вопросы опеки»

На следующее утро замок напоминал разворошенный муравейник. Слуги носились с сундуками, Лианель раздавала ценные указания, а Король с отсутствующим видом листал какие-то бумаги.

Мне, как обычно, собирать было нечего. Вся моя жизнь умещалась в карманах. Но настоящий ужас ждал впереди. Оказалось, мы не полетим на коврах и уж тем более не воспользуемся нормальным человеческим телепортом.

Мы поедем на карете.

Через всю страну. До самой границы.

— Вы серьезно?

— я посмотрел на карету так, будто это был инквизиторский костер.

— Это же долго. Это мучительно. Это... скучно! Давайте я просто щелкну пальцами, и мы будем на месте?

Все сразу же отказались. Хором. Видимо, перспектива внезапного перемещения пугала их больше, чем неделя в тесном деревянном ящике на колесах.

Перед самым отъездом ко мне подошел Райн.

— Грэг, смотри, что могу! — он топнул ногой.

Меч, который я ему «оживил», с тихим звоном сам выскользнул из ножен прямо ему в руку.

— Видел? Видел?! Он сам!

Я ухмыльнулся.

— Неплохо, мелкий. Кажется, я слышал легенду, что если тренироваться долго, меч может стать настолько разумным, что будет сражаться сам, пока ты пьешь чай в сторонке.

— Ого... — Райн завороженно посмотрел на сталь.

— Грэг, когда мы встретимся в следующий раз, я стану сильным. Очень сильным. Обещаю.

— Да, Райн... Наверное, станешь.

Главное — не забудь про «бабочку».

Наконец, суматоха закончилась. Мы погрузились. Я сел у окна, с тоской глядя на удаляющиеся шпили замка и суетливые улицы города.

Я заметил на руках Лианель свежие синяки.

— Лианель, это что? — я кивнул на её предплечья.

— Тебя кто-то пытался украсть по дороге к карете?

— Да нет, — она поморщилась.

— Просто манекен... Я не смогла вовремя поставить защиту, и он меня немного «поправил».

— Кстати, как там поживает этот кусок глины? — поинтересовался я.

— Вообще-то хорошо, — ответила она с какой-то странной гордостью.

— Он недавно читать научился.

Я замер.

— ЧЕГО?

— Ну, я его научила.

— Лианель, — я потер виски.

— Зачем?! Зачем ты учишь тренировочный манекен грамоте? Ты хочешь, чтобы он в перерывах между избиением тебя писал мемуары о своей тяжелой жизни?

— А что, Грэг? Он же как живой! С ним интересно.

Я только вздохнул. Эти люди определенно сошли с ума.

— И долго нам... так мучиться? — я кивнул на дорогу.

— Где-то чуть больше недели, — спокойно ответила Лианель.

— ЧЕГО?! — мой крик, наверное, напугал лошадей. Неделя в этой консервной банке?! Да я же мохом обрасту!

Лианель проигнорировала мой вопль и повернулась к сестре.

— Алексия, слушай внимательно. С этого момента ты присматриваешь за Грэгом. Поняла?

Я нахмурился.

— Эй, зачем за мной смотреть? Я что, чемодан без ручки?

— Чтобы ты там не показался слишком враждебным и не убил кого-нибудь ненароком, — отрезала Лианель.

— Представь заголовки в газетах: «Ученик нашего королевства прикончил студента Объединенных Наций в первый же день». Это будет политическая катастрофа.

Алексия лениво отложила книгу и посмотрела на сестру.

— Грэг уже взрослый мальчик. Он способен сам за собой присмотреть.

— Во-во! — вставил я.

— НЕТ! — Лианель была непреклонна.

— Алексия, это твоя обязанность. Ты должна следить за каждым его шагом!

— Тебе надо — ты и смотри, — огрызнулась Алексия, возвращаясь к чтению.

— Не делай из меня няньку.

— ЭЙ! — Лианель всплеснула руками.

— Вообще-то, это ТЫ его подобрала! Твоя находка — твоя ответственность!

Я застыл, глядя на принцесс.

— ЧЕГО?!

«Подобрала»? Это я что, теперь официально считаюсь бродячим котом, которого притащили в дом из жалости?

Я медленно повернул голову к Алексии. — «Подобрала»? Ты сейчас серьезно? Алексия отложила книгу, сложила руки на коленях и приняла вид благородной мученицы из церковных писаний. — Ну а как еще это назвать, Грэг? Ты не помнишь? Ты брел по улице — бедный, замерзший, жалкий... Вид у тебя был такой, будто ты собрался испустить дух прямо на глазах у честной публики. Как я, добрая принцесса Алексия, могла пройти мимо такого несчастного существа? Сердце мое облилось кровью, и я, движимая лишь бесконечной добротой, подобрала тебя. Я застыл с открытым ртом. Уровень наглости в этой карете превысил все допустимые нормы. — Чего-о-о?! Ты меня конфетами сюда притащила! Ты использовала мою единственную слабость! Алексия, не меняя выражения лица, нырнула рукой в складки платья и выудила на свет знакомую нарядную коробку. — И, как видишь, метод до сих пор работает. Она небрежно кинула мне горсть конфет. Мои руки сработали на чистых рефлексах — я поймал их все еще в воздухе. — Вот, — она хихикнула. — Всё еще держим тебя на сахарном поводке. Я со вздохом начал разрывать шуршащий фантик. — Я помню совсем другую историю, — пробурчал я, отправляя конфету в рот. — Какая-то принцесса сначала пыталась меня нагло украсть. Потом угрожала запереть в подвале, если я не буду на неё работать. Потом преследовала по всему городу, как профессиональный охотник за головами, и в довершение всего — пыталась использовать на мне магию обворожения. Алексия сладко улыбнулась, глядя на меня своими красными глазами. — Это всё враки, Грэг. Плод твоего воспаленного воображения. — Я само милосердие. — Ага, — я кивнул на Лианель. — Слышишь? Милосердие с навыками похитителя людей. Лианель только закатила глаза и отвернулась к окну. Похоже, она давно привыкла к тому, что её сестра может переписать историю прямо на ходу, если ей так удобнее. А я сидел, жевал конфету и думал: «Ладно, пусть я буду "подобранным".

Глава 67: «Лесной этикет и сахарная крольчиха»

Езда в карете была не просто скучной. Она была убийственно медленной. Каждую секунду я чувствовал, как старею.

— Ладно, — пробормотал я,

— гнийте сами в этой банке, а я подышу чем-нибудь, что не пахнет духами Алексии.

ХЛОП.

Я оказался на крыше кареты. Ветер в лицо, простор, никакой болтовни про «репутацию».

Впереди замаячил густой старый лес. Пожалуй, это место подходит для проветривания мозгов больше, чем обитый бархатом салон.

ХЛОП.

Я стоял среди мшистых стволов. Тишина тут была густой, как кисель. Я шел, слушая хруст веток под ногами, пока не наткнулся на странный холмик. Холмик шевельнулся, обернулся и уставился на меня светящимися глазами. Вся его спина была покрыта толстым слоем мха.

— О, привет, леший, — сказал я, присаживаясь на ближайший пенёк.

— А я думал, вы давно вымерли. Всё же остались, походу. Прячетесь?

Леший молчал долго, сканируя меня своим фосфорным взглядом.

— Чего тебе? — голос его прозвучал тихо, как шелест сухой листвы.

— Оу, мне ничего не надо. Я просто проветриться пришёл. Честно говоря, не ожидал тебя тут увидеть. Просто гуляю.

Леший еще немного подумал, видимо, не нашел во мне угрозы (или просто решил, что я слишком странный для охотника) и просто растворился в земле, оставив после себя лишь запах прелой хвои.

Я встал и пошел дальше, ковыряя носком сапога опавшие листья.

Зачем я всё это делаю? Почему я так отчаянно цепляюсь за крупицы своего прошлого? Может, было бы намного лучше, если бы я просто жил каждый цикл как новый человек, не зная, своего прошлого?. Меньше знаешь — крепче спишь.

Я лениво пнул подвернувшийся камень. Он пролетел пару метров и точно залетел в нору под корнями дуба. Через секунду оттуда выскочила перепуганная крольчиха. Она замерла в полуметре, глядя на меня черными бусинками глаз.

— У тебя так сердце стучит,

— прошептал я, приседая на корточки.

— Я даже отсюда слышу этот ритм. Тук-тук-тук... Боишься?

Я полез в карман и выудил одну из конфет Алексии. Аккуратно развернул фантик.

— Смотри, какая вкуснятина. Королевский стандарт.

Я кинул конфету к её лапам. Крольчиха подозрительно понюхала черный шарик, а потом резко схватила его зубами и скрылась в норе.

— Ты её отравил... — услышал я приглушенный шепот откуда-то из-под земли.

Я усмехнулся, глядя на пустой фантик в своей руке.

— Да не переживай ты так, леший. Это всего лишь сахар. От него еще никто не умирал... Сразу.

Я брёл дальше, вдыхая запах сырой земли, пока кусты впереди не зашатались. Раздвинув ветки, я нос к носу столкнулся с кабаном.

Зверь лежал на боку, тяжело дыша. В заднюю ногу глубоко ушла охотничья стрела.

— М-да, кабанчик,

— пробормотал я, разглядывая его.

— Честно говоря, я бы тебя сейчас с удовольствием съел. Хорошее жаркое получилось бы.

Но что-то в этой ране мне не понравилось. Оперение стрелы было слишком богатым для обычного охотника. Походу, в него выстрелили просто ради забавы и дали уйти, чтобы посмотреть, как он будет мучиться. Людей в этом лесу не было, но следы их глупости тянулись повсюду.

— Ладно, не сегодня, — вздохнул я.

Я схватился за древко и резко выдернул стрелу. Кабан захрипел, дернувшись от боли. Я просто коснулся раны ладонью.

Зинк.

Кожа стянулась мгновенно, не оставив даже шрама. Кабан моргнул, вскочил на копыта и, не сказав «спасибо» (что логично для свиньи), умчался в чащу.

— Вижу, ты не только сахар раздаешь, — раздался шепот.

Из-под земли, прямо перед моими ногами, вырос леший. Он больше не выглядел угрожающе.

— За мной, — бросил он.

Леший растворился в почве, двигаясь серой тенью под корнями. Мне пришлось ускориться, чтобы не потерять его из виду. Мы бежали минут пять, пока не вышли к скрытой пещере, заросшей колючим кустарником.

Леший поднялся в полный рост и указал корявым пальцем внутрь. Его голос, обычно похожий на скрип дерева, сейчас дрожал.

— Ему... ему нужна помощь. Я пытался остановить, но у меня не вышло.

Я зашел внутрь. В глубине пещеры, прикованный к скале, сидел грифон.

Зрелище было паршивое. На шее у него затянулось тяжелое железное кольцо, такие же были на лапах. Металл глубоко врезался в плоть, раны кровоточили, перья слиплись от запекшейся крови.

прошипел грифон, завидев моего спутника. Глаза зверя были мутными от боли и лихорадки.

— Прошу, помоги ему, — прошелестел леший.

Я подошел ближе. Грифон дернулся, но сил на сопротивление у него не осталось. Я просто положил руку ему на грудь.

Тепло потекло от моих пальцев, выжигая заразу и склеивая разорванные сосуды. Через секунду раны закрылись, оставив под железом здоровую кожу.

— Теперь эти побрякушки, — пробормотал я.

Два коротких, резких удара. Я не использовал магию в чистом виде — просто вложил импульс силы в костяшки пальцев.

КРАК. ДЗЫНЬ.

Железо лопнуло, как сухие макароны. Осколки колец со звоном разлетелись по пещере.

Грифон тут же вскочил. Он расправил огромные крылья, едва не задев свод пещеры, и издал такой радостный и пронзительный крик, что у меня заложило уши. Он начал крутиться на месте, хлопая крыльями и поднимая тучу пыли. Живой, здоровый и очень энергичный.

Леший обернулся ко мне. Лицо его оставалось неподвижной корой, но там, где у людей обычно находится рот, появилась отчетливая, теплая складка. Он улыбался.

Я вышел из пещеры, собираясь по-тихому телепортироваться к карете, но у судьбы были другие планы. Судьба в этот раз весила пару тонн, имела клюв и перья.

Грифон аккуратно, но твердо прихватил меня клювом за шкирку, как котенка, и одним ловким движением забросил себе на спину.

— Эй! — возмутился я, вцепляясь в жесткие перья. — Я вообще-то сам летать умею! Отпусти, пернатый!

Грифон только издал победный клекот, явно не собираясь меня отпускать. Видимо, у него взыграло чувство благодарности вперемешку с упрямством. «Ладно,

— подумал я, устраиваясь поудобнее, — проедусь с ветерком. Всё лучше, чем пыль глотать».

Он взмыл в облака.

Пять минут чистого наслаждение: холодный воздух, облака под пузом и никакой политики. Но впереди на пути показались знакомые крыши карет. Пора заканчивать прогулку.

— Всё, приехали! Десантируюсь!

Я просто соскользнул с его спины вниз, в пустоту. Секунда свободного падения, свист в ушах...

ХЛОП.

Телепорт прямо на крышу движущейся кареты. Приземлился мягко, даже пружины не скрипнули.

Странно всё это. Сделал доброе дело, спас грифона, а внутри

— привычное «ничего». Пустота никуда не делась, просто на мгновение стала чуть теплее.

— Грэг? Это ты там топаешь? — раздался изнутри приглушенный голос Алексии. — Входи уже, не мозоль крышу.

Я вздохнул и просочился внутрь.

В карете царил полумрак. Лианель спала, откинув голову на мягкую спинку.

— Чего тебе? — спросил я, присаживаясь напротив Алексии.

— Мне скучно, — она подперла щеку рукой. — Лианель дрыхнет, читать надоело, а за окном только деревья. Развлеки меня.

Я посмотрел на её довольное лицо и вспомнил утренний «сеанс психо-магии», когда меня использовали как пуфик. В моей руке сам собой начал формироваться мелкий, светящийся желтый песок. Он струился между пальцами, искрясь в полумраке.

— А это еще что? — Алексия заинтересованно подалась вперед.

— Когда-то давно, у меня был знакомый.

— я лениво пересыпал песок из ладони в ладонь. — Он называл себя «Песочным человеком»... или просто Песочником. Точно не помню. Он научил меня одному фокусу.

Я не стал дожидаться вопросов. Легкий взмах руки — и облако золотистой пыли окутало Алексию.

Она даже «ой» сказать не успела. Её глаза мгновенно остекленели, веки потяжелели, и через секунду она уже мирно сопела, уткнувшись носом в воротник.

Я откинулся на сиденье, глядя на двух спящих принцесс.

— Ну вот, — пробормотал я, закрывая глаза. — Теперь тишина. Думала, ты одна умеешь людей «выключать»? На каждого мастера найдется свой песочек.

Магия песка — штука честная, она не выбирает мишени, если ты сам находишься в эпицентре облака.

Я прислонился затылком к бархатной обивке и смотрел на двух спящих принцесс. В голове вяло ворочалась одна и та же мысль: «Что я вообще творю?».

Я — существо, которое помнит (пусть и кусками) падение империй. Я могу стереть этот лес с лица земли одним щелчком. А вместо этого я сижу в тесной деревянной коробке и использую секреты магического усыпления на двух девчонках просто потому, что мне стало скучно.

Это какой-то новый уровень деградации. Как же приятно деградировать...

Колеса кареты мерно отстукивали ритм по камням. ТУК-ТУК. ТУК-ТУК.

Этот звук пробирался под череп, убаюкивая остатки сознания.

Целая неделя.

Мне еще целую неделю ехать в этом замкнутом пространстве. Сто шестьдесят восемь часов разговоров об этикете, косых взглядов и поглаживаний по голове.

— Походу, — пробормотал я, чувствуя, как реальность начинает расплываться, — это моё самое суровое испытание.

Я закрыл глаза.

Если мне повезет, я просплю до самой границы.

А если нет... что ж, у меня в кармане еще много песка.

Глава 68: «Дорожный анабиоз»

Шёл третий день.

Я не понимал этот мир. Мы живем в реальности, набитой магией по самые края, а тащимся в деревянной коробке, запряженной обычными лошадьми. Почему не грифоны? Почему не пегасы? Мир стал каким-то пугающе скучным и приземленным. Люди тратят века на изучение заклинаний, чтобы в итоге просто... ехать по грязи.

Я то и дело проваливался в сон. Это был единственный способ не сойти с ума от монотонности. Не знаю, как Лианель и Алексия еще держались, но, кажется, они нашли себе развлечение получше книг.

Алексия бесцеремонно уложила мою голову к себе на колени. Её пальцы часами блуждали в моих волосах, перебирая пряди, массируя затылок. Это было восхитительно. Настолько, что я иногда всерьез задумывался: а не бросить ли всё это и не остаться ли в этом моменте навсегда?

Лианель смотрела на нас с плохо скрываемым раздражением.

— По крайней мере, у тебя, Алексия, есть ручная зверушка для забавы,

— процедила она, не отрываясь от своего манекена (который, кажется, уже начал делать пометки на полях её учебника).

Алексия ничего не ответила. Она даже не взглянула на сестру. Просто продолжала гладить меня, глядя в окно отсутствующим взглядом. Для неё я в такие моменты был чем-то вроде антистрессовой подушки.

Наступил четвертый день. Кучер сообщил, что завтра к полудню мы наконец достигнем границы.

М-да. Столько смен коней, столько прогонов... Страшно представить, во сколько обходится Короне один такой переезд. Но мне было плевать на бюджет королевства. Я чувствовал тепло её рук и не хотел, чтобы этот «транс» заканчивался.

Алексия вдруг наклонилась ниже, её голос прозвучал совсем тихо:

— А ты забавный, Грэг. Каждый раз смотрю на тебя и не могу понять

— почему тебе так хорошо? Вроде просто глажу по волосам, ничего особенного... А ты будто в другой мир улетаешь.

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на неё снизу вверх.

— Не знаю сонна ответил я.

«профессиональный евнух»

На четвёртый день мы наконец-то доползли до границы.

Я высунулся в окно и присвистнул. Это было не похоже на наши стерильные человеческие заставы. Здесь был настоящий винегрет: эльфы, гномы, люди, какие-то демоноподобные ребята и здоровенные зверолюди-свиньи. Контраст бил по глазам

— сразу видно, где заканчивается порядок и начинается свобода.

Мы уже проезжали через ворота, когда мои глаза встретились с глазами патрульного эльфа. Карета тут же встала как вкопанная.

В дверь постучал кучер.

— Извините... — он выглядел растерянным.

— Но они просят, чтобы юноша вышел.

Лианель кивнула, а я, потягиваясь и хрустя суставами, вылез наружу.

Эльф подошёл вплотную. Его взгляд буквально впился в моё лицо, сканируя каждый миллиметр.

— Здравствуйте. Как вас зовут?

— Грэг.

— Хорошо, Грэг. Пройдите со мной.

Меня завели в небольшое здание КПП. Внутри сидело еще несколько пограничников. Стоило мне переступить порог, как в комнате началось какое-то безумие.

— Ох, Грэг!

— эльф мгновенно выудил из-за пазухи раскрашенный портрет.

— Знаете, у меня есть дочь! Она еще не замужем. Умница, красавица, характер — золото! Вы просто обязаны на ней жениться! Наша семья, поверьте, далеко не бедная!

— ЧЕ-ЗА... — я не успел договорить, как эльфа бесцеремонно отодвинул плечом коренастый гном.

— Не слушайте этого остроухого! — гном развернул свой свиток.

— Вот моя племянница! Посмотрите на эти формы! На эту бороду... то есть, на эти косы! Она свободна! Выходите за неё!

Я попятился к стене, чувствуя, как мозг начинает плавиться.

— Эм... Знаете... я... я... — я лихорадочно искал повод сбежать.

— Я евнух! Да, точно! Профессиональный евнух!

По моему плечу хлопнула тяжелая, заросшая щетиной лапа свинолюда.

— Да не заливай нам, пацан! По виду же всё понятно: никакой ты не евнух.

— Да что вам от меня надо?! — взвыл я.

Из темного угла поднялся человек. Он подошёл ближе, всматриваясь в мои глаза — один черный, другой серый.

— Интересно... — пробормотал он.

— Знаешь, у меня есть сестра. Невиданной красоты. Если она тебя увидит — затащит под венец в ту же секунду.

Свинолюд за стеной расхохотался так, что задрожали стекла.

— А-ха-ха! Да пойми ты, пацан! Здесь люди любят всё необычное. Твои глаза

— это знак. Считается, что у таких, как ты, рождаются невероятно сильные дети. Великие маги. Для нас это не просто редкость, это — высшая красота.

Я застыл.

— Чего? Красота? Вы серьезно?

— Ладно, пацан, иди обратно в свою карету, — свинолюд махнул рукой.

— Мы тебя пропускаем.

— ЭЙ! СВИН! — закричали остальные. — Когда нам еще выпадет шанс пристроить родственниц за такой экземпляр?!

Я вылетел из здания, как пуля, и почти запрыгнул в карету.

Мир окончательно сошел с ума. В той стране меня считали уродом, демоническим отродьем и ходячим кошмаром. А здесь... здесь я внезапно стал завидным женихом и «экзотическим красавцем».

— М-да, — пробормотал я, падая на сиденье.

— Совершенно разные существа. Одни хотят сжечь, другие — женить. Даже не знаю, что из этого хуже.

Карета наконец тронулась, но пограничники напоследок успели завалить салон записками с адресами и портретами своих многочисленных родственниц. Я смотрел на эту груду макулатуры и тихо вздыхал.

— О чем вы там так долго секретничали?

— спросила Алексия, подозрительно прищурившись.

Я принял максимально трагичный вид.

— Да так... Спрашивали, не держите ли вы меня здесь в плену в качестве живой игрушки. Предлагали организовать побег под прикрытием ночи, но я героически отказался. Верность — моё второе имя.

Я открыл дверь кареты на ходу и одним махом выкинул весь этот бумажный «Тамблер» на дорогу. Пусть местные подбирают, если хотят.

Мы ехали к первой остановке — приграничному городу. Я прилип к окну и не мог оторваться.

Летающие дома. Настоящие грифоны в небе. И, черт возьми, целые летающие острова, дрейфующие над лесом.

— М-да, — пробормотал я, не оборачиваясь.

— Ваше королевство по сравнению с этим — просто скучная песочница.

ШЛЕП.

Лианель выдала мне подзатыльник с такой скоростью, что я даже телепортироваться не успел.

— Грэг! Как ты можешь так быстро предавать свою родину?

— Чего? — я потер затылок. — Какая родина? Это ВАШЕ королевство. Я там был просто проездом. Длиною в жизнь.

Впрочем, я видел их лица. Они сами сидели ошарашенные. После серых каменных стен их замка этот мир казался галлюцинацией сумасшедшего художника.

Вдруг в окно кареты кто-то постучал. Прямо на скаку.

Я открыл створку. Рядом с нами, легко управляя конем, скакал малец.

— Здравствуйте! Меня зовут Зевлуд. Меня приставили к вам в качестве эскорта.

Я осмотрел его.

— А не слишком ли ты мелкий для охраны, Зевлуд?

Он звонко рассмеялся.

— Мне уже двенадцать! Всё под контролем, дядя!

В этот момент к нам прискакал эльф постарше, выглядящий куда солиднее.

— Простите моего сына за дерзость, — он кивнул нам.

— Меня зовут Зулд. Я ваш официальный гид и куратор.

Зулд на секунду задержал взгляд на моем лице, и его глаза подозрительно заблестели.

— Слушайте, юноша... — он понизил голос.

— Вы ведь не женаты?

— Да нет... — осторожно ответил я.

Эльф расплылся в улыбке и как-то странно захихикал.

— Хорошо, хорошо... Впрочем, слушайте совет: скоро мы будем проезжать через деревню. Когда будем мимо

— ни в коем случае не высовывайте лицо из окна. Лучше вообще притворитесь мешком с мукой.

Я не успел спросить почему, как к карете с другой стороны примчался огромный зверочеловек.

— Зулд! Чего ты там застрял? — рявкнул он и тут же уставился на меня.

Его огромная лапища просунулась в окно и вцепилась мне в плечо.

— Ты! Пацан! Ты обязан встретиться с моей сестрой! Она как раз ищет кого-то... такого!

— Алрен! Прекрати живо! — гаркнул Зулд.

Зверочеловек нехотя убрал руки, весело загоготал и помахал мне на прощание, уходя назад вместе с эльфом.

Я закрыл окно и медленно повернулся к принцессам.

Глава 69: «Двуглавые олень»

Когда мы въезжали в ту самую деревню, меня бесцеремонно накрыли пледом.

— Сиди тихо и не отсвечивай, — прошептала Лианель.

М-да.

Сейчас моя главная миссия — притворяться грудой грязного белья. Я хотел полюбоваться видом, изучить местную архитектуру, но нет. Мне нельзя было даже пошевелиться.

Наконец, когда гул голосов снаружи стих, мне разрешили высунуть нос.

Я прильнул к стеклу. Это было... странно.

Деревья. Они не просто стояли, они мерно качались из стороны в сторону, причем все сразу и в одном ритме, хотя ветра не было. В моем прошлом королевстве такое назвали бы «проклятием» и сожгли бы к чертям, а здесь это явно было частью ландшафта.

А потом я увидел оленя. Двуглавого.

Он стоял у дороги и жевал куст обеими пастями одновременно. Не знаю, хорошая это мутация или нет. С точки зрения выживания

— наверное, удобно. С точки зрения эстетики — скорее всего, плохо.

В окно постучали. Это был Зевлуд.

Лианель открыла дверь, и мелкий эльф ловко заскочил внутрь, едва не отдавив мне ногу.

— Слушайте, давайте я посижу с вами?

— он важно поправил пояс. — Со мной вы будете в полной безопасности. Я, считай, ваш щит.

Я посмотрел на его тощие локти. Очень надежный щит.

— О, а вы правда из той страны, где живут одни люди?

— Зевлуд уставился на меня, бесцеремонно разглядывая мои глаза.

— Слушай, а там много таких, как ты?

— Ну, пока что я видел только одного, — лениво ответил я. — Зеркала — полезная штука.

— А-а-а... Удивительно, — Зевлуд пододвинулся ближе, почти касаясь моим носом своего. — Знаешь, Грэг, если бы у меня были такие глаза... я бы сразу на ней женился.

Он ткнул пальцем в Алексию. Она только бровью повела.

— А нет, погоди... — малец перевел взгляд.

— Наверное, лучше на ней.

Указательный палец переместился в сторону Лианель. Она опасно прищурилась.

Зевлуд задумался на секунду, окинул обеих принцесс критическим взглядом и вздохнул:

— Хотя нет. Я передумал. Пожалуй, поищу варианты получше. Вы какие-то слишком старые...

Алексия и Лианель синхронно улыбнулись. Но это была не та добрая улыбка, которую ждешь от принцессы. Это была улыбка хищника, который увидел добычу, решившую поиграть в храбрость.

Лианель молниеносно потянулась вперед и крепко схватила Зевлуда за его длинное эльфийское ухо.

— Чего-чего ты там поищешь? — ласково спросила она, потянув вверх.

— Ай-ай-ай! — заверещал малец, пытаясь вывернуться.

— Больно же! Ладно, ладно, я пошутил!

Лианель отпустила его. Зевлуд обиженно забился в угол сиденья, потирая красное ухо.

— Да... — пробурчал он, косясь на принцесс.

— Точно не на вас. Характер у вас — как у диких кошек.

Я хмыкнул и снова отвернулся к окну.

Похоже, в этой стране даже двенадцатилетние дети думают только о брачных контрактах. Походу проблем с демографий у них нет.

Зевлуд оказался тем еще болтуном.

Следующий час он самозабвенно расписывал, какая у них огромная страна, сколько в ней городов и почему их парящие острова

— это лучшее, что случалось с архитектурой. Я слушал вполуха, прикидывая, не усну ли я раньше, чем он дойдет до описания экспортных товаров.

Внезапно малец замолчал и уставился мне прямо в переносицу.

— Слушай, Грэг... Ты же наверняка крутой маг, раз у тебя такие глаза?

Я лениво зевнул, прикрыв рот ладонью.

— Да нет. Владею базой. Огонек там зажечь, пыль смахнуть. Всего-то.

Зевлуд скептически прищурился.

— Не заливай. Не может человек с такими глазами быть обычным «бытовиком». В нашем мире внешность всегда отражает плотность маны.

— Чего ты пристал, пацан?

— я покосился на его тощие руки. — Ты сам-то что умеешь, кроме как уши греть?

Вместо ответа Зевлуд выставил ладонь. Воздух в карете увлажнился, и над его пальцами сформировался идеальный водяной шар. Не долго думая, он вышвырнул его в открытое окно.

— ЭЙ! — донеслось снаружи возмущенное ржание коня и ругань.

Зевлуд хихикнул. На кончиках его пальцев полыхнуло рыжее пламя

— сначала на одном, потом на всех десяти сразу. Маленькие факелы весело потрескивали в полумраке салона.

— Фух, — он погасил огонь и вытер лоб.

— Устал. Всё-таки в движущейся карете концентрация сбивается.

Лианель смотрела на него так, будто он только что превратил медь в золото на её глазах.

— А что... — она запнулась. — У вас все дети так умеют?

Зевлуд посмотрел на неё как на дремучую деревенщину.

— Ну да. Это же основа основ. Что за странные вопросы?

Лианель побледнела и медленно перевела взгляд на Алексию.

— Ну же, Грэг! — Зевлуд пихнул меня в бок.

— Покажи что-нибудь свое.

Я вздохнул. Ладно, «базовая магия», так базовая.

Я поднял руку. Прямо из воздуха над моей ладонью начала собиратся влага. Через секунду в воздухе зависла крошечная, детально проработанная кукла из воды. Она была прозрачной, но я четко вылепил ей лицо, пальцы и даже складки на одежде.

От моих пальцев к кукле потянулись тончайшие, нити воды. Я начал едва заметно шевелить кистью, имитируя движения кукловода. Водный человечек ожил: он грациозно поклонился принцессам, станцевал на моей ладони короткий вальс и в конце залихватски помахал Зевлуду.

— Ого... — прошептал эльф, не сводя глаз с фигурки.

— Какой контроль.

Я ухмыльнулся.

— Вот такой контроль.

И прежде чем он успел восхититься еще сильнее, я резко сжал кулак. Кукла лопнула, и весь объем воды — холодный и мокрый

— прицельно прилетел Зевлуду прямо в лицо.

— Слабый контроль, конечно, — подытожил я, глядя на обтекающего мальчишку. — Но на душ потянет.

Зевлуд вытер глаза, отфыркиваясь.

— Грэг... вам же всего пятнадцать... Откуда такая микро-манипуляция жидкостью?

— Ох, — я демонстративно повалился на спинку сиденья и закрыл глаза.

— Всё, я выдохся. Это был предел моих сил. На самом деле я просто очень старался произвести впечатление. Я обычный слабак, честно.

Зевлуд еще долго что-то бормотал но я уже его не слышал. Спать.

Глава 70: «Архитектура безумия»

На горизонте замаячил город. Зулд тут же постучал в стенку кареты:

— Грэг, зашторь окна! Никаких взглядов наружу. Не поддерживай зрительный контакт ни с кем. Вообще притворись мебелью.

Город гудел. Сквозь щели в занавесках я видел обрывки безумия: сотни существ, крылья, хвосты, чешуя, парящие в воздухе повозки. Жизнь там била ключом, а мне даже запретили на неё смотреть. Обидно. Впрочем, пост мы проехали на удивление легко

— стража даже не заглянула внутрь.

Наконец карета замерла. Я потянулся к ручке двери, но Зевлуд снаружи заблокировал её.

— Сиди внутри! — скомандовал малец.

Прошло минут пять. Дверь распахнулась, и Зевлуд швырнул мне в лицо какой-то предмет.

— На, нацепи.

Я поймал «подарок». Маска. Простая, скрывающая всё лицо.

— Вы серьезно? — я примерил обновку. — Хотите, чтобы я изображал из себя таинственного ассасина или загадочную личность?

— Хотим, чтобы тебя не украли по дороге в замок,

— сказал Зулд, когда я наконец соизволил выйти на улицу.

— Не снимай её. Вообще.

Мы вошли в то, что здесь называли дворцом. Нас окружили слуги и повели по анфиладе залов. Всё выглядело почти нормально, пока мы не переступили порог главной залы.

ВЖУХ.

Мир резко перевернулся. Желудок подпрыгнул к горлу, а гравитация, весело подмигнув, решила сменить вектор. Секунда свободного падения — и мы «приземлились» на то, что мгновение назад было потолком. Или крышей. Здесь это, видимо, не имело значения.

— О, Зевлуд! Пришел наконец? — к нам подбежала девчушка лет шести.

Она поправила платьице, которое вопреки всем законам физики не упало ей на голову, и важно посмотрела на нас:

— Здравствуйте, гости! Извините за такой прием. Родителей сейчас нет в городе, они заняты взрослыми делами. Слуги покажут вам, где можно переждать ночь и привести себя в порядок.

Зевлуд тут же умчался вперед, о чем-то весело щебеча с мелкой хозяйкой. Нас повели в жилое крыло.

Дорога была... познавательной.

Сначала мимо нас пропрыгал торт. Настоящий, с кремом и вишенкой, но на коротких ножках. Живой десерт. Заманчиво и пугающе одновременно.

Потом какой-то шкаф в коридоре вежливо поздоровался с нами и попросил не хлопать его дверцами, потому что у него «мигрень».

Я покосился на принцесс. Алексия и Лианель шли, вытянувшись в струнку. Их лица превратились в две неподвижные железные маски. Они изо всех сил старались изобразить, что «мы, вообще-то, королевских кровей и нас этим не удивишь».

Я не выдержал и расхохотался. Громко, на весь говорящий коридор.

— Девчонки, вы бы себя видели! — я давился смехом под своей маской. — Еще чуть-чуть, и у вас лица треснут от серьезности. Расслабьтесь!

Лианель бросила на меня уничтожающий взгляд, но промолчала.

Репутация — штука тяжелая. Особенно когда ты стоишь на потолке, а мимо бежит твой будущий ужин.

Меня завели в комнату. Стоило мне переступить порог, как мир сделал резкий кувырок. БАМ. Теперь пол — это правая стена, потолок — левая, а то, что раньше было полом, стало стеной. Самое странное, что мебель стояла как ни в чем не бывало, приклеенная к своим местам какими-то запредельными чарами. — Вы серьезно? — спросил я пустоту. — Мне предлагается спать на стене? Я конечно, видел всякое, но вертикальный сон в программу не входил. Час я честно пытался приноровиться к новой геометрии, но в итоге плюнул и вышел в коридор. Гравитация тут же радостно подбросила меня к люстре. Ладно, потолок так потолок. Я шел по «верхнему» паркету, насвистывая под нос, и по пути поздоровался с тем самым шкафом. — Привет, дерево. Как жизнь? — Бывало и лучше, — меланхолично отозвалось изделие из дуба. — Слушай, парень, а зачем ты маску носишь? Неудобно же, лицо потеет. Я поправил маску на носу. — Да вот, говорят, я слишком привлекательный для этого мира. Пытаюсь спасти местных дам от инфаркта. Хотя ты прав, здесь, кажется, всем наплевать на логику. Только я собрался снять эту душную штуковину, как гравитация щелкнула тумблером. ВЖУХ. Я рухнул обратно на нормальный пол. Мягко приземлился, даже не пошатнувшись. Шкаф заскрипел петлями, имитируя смех. — В этом доме гравитация меняются рандомно. Когда угодно и как угодно. Кстати, неплохо держишься, другие обычно сразу начинают обниматься с полом. Я пошел дальше на звук смеха. Внезапно в потолке над моей головой открылся люк, и оттуда, весело размахивая руками, посыпались малец Зевлуд и та самая шестилетняя девочка. — О, Грэг! А мне Зевлуд всё-всё про тебя рассказал! — подбежала ко мне, сияя от восторга. — ЭЙ! Это же был секрет! — возмутился эльф, отряхивая коленки. — Какой же это секрет, если он сам его знает? — Аластия логично развела руками. — Грэг, Зевлуд сказал, что у тебя глаза как в сказках. Можно посмотреть? Я вздохнул и стянул маску. Девочка замерла, округлив глаза. — Ничего себе... Прямо как в старых преданиях. Один — тьма, другой — как зеленый рубин. Красиво! — Да обычные глаза, — проворчал я, надеясь, что она не предложит мне руку и сердце прямо сейчас. — А еще Зевлуд говорил, что вы великий маг! — не унималась мелкая. Я решил, что пора гасить этот костер энтузиазма. — Да врет он всё. Я — обычный слабак. Я вытянул палец, и на самом кончике ногтя заплясала крохотная, хилая искорка. Подержал её секунду и «напряженно» задул. — Вот. Мой предел. Аластия подошла и ощутимо наступила мне на ногу своим крошечным сапожком. — Вы зачем врете? Взрослым врать нехорошо. — Чего? — я опешил. — А детям, значит, можно? Она хитро улыбнулась: — Да. Нам положено по статусу. А ваш огонек... он был слишком идеальным. Никакого дыма, никакого лишнего жара, абсолютный контроль маны. Так что не надо тут прикидываться. Умная девчонка. Пугающе умная. — Ладно, сдаюсь, — я поднял руки. — Слушай, Аластия, я тут видел в коридоре бегающий торт. Это что, галлюцинация от смены гравитации? Она просияла. — А, это! Это всего лишь детеныш. — Чей детеныш? — я напрягся. Аластия весело зашагала в сторону кухни, поманив меня пальцем. — Пойдем! За мной! Я тебя познакомлю с Мамочкой.

Глава: «Шерстяной заговор и азартная вешалка» Аластия завернула за угол и буквально испарилась. — Эй, Зевлуд, — я затормозил. — А где мелкая? Она что, тоже телепорт освоила? В ту же секунду кусок каменной стены отъехал в сторону. Из темного проема высунулась голова девочки. — Вы чего там застряли? Догоняйте! Мы вошли. За дверью оказался еще один бесконечный коридор, который через пару десятков метров уперся в тупик. Я задрал голову, предчувствуя неладное. — Да-да, правильно думаете, Грэг, — хихикнула Аластия. ВЖУХ. Резкий порыв ветра подхватил нас под зад и потащил вверх. Оказалось, кусок потолка был просто качественной иллюзией. Мы взмыли в какой-то технический ярус, и тут гравитация снова решила поиграть в чехарду. Нас перевернуло, и мы аккуратно приземлились на то, что для обычных людей считается верхом. Впереди, прямо посреди коридора, стояла одинокая деревянная вешалка. Выглядела она дорого — с резьбой и какими-то амулетами. — Вешалка, впусти нас! — приказала девочка. Мебель внезапно заскрипела, выпрямилась и изрыгнула ворчливым баритоном: — Пароль. — Да блин, — Аластия топнула ногой. — Забыла... А! «Тибубу-Дарвитам»! — Старый пароль, — отрезало дерево. — Есть новый. Родители сменили пароль. Аластия надулась. Видимо, взлом родительской системы безопасности не входил в её планы. Я подошел к вешалке. — Слушай, дерево. Есть другой способ через тебя пройти? Без этой словесной шелухи? — НЕТ, — вешалка демонстративно отвернула свои крючки в сторону. Я посмотрел на Зевлуда. — Слышь, малец. Дай свой шарф. Он недоверчиво протянул мне кусок ткани. Я аккуратно повесил его на верхний крючок вешалки. — А теперь? Пропустишь? Вешалка замерла, оценивая «взятку». — Хорошо. Пропущу. Если отгадаете одну загадку. Аластия ахнула: — Чего?! Грэг, я всю жизнь здесь живу и ни разу не видела, чтобы она предлагала загадки! — Это потому, что ты ребенок, — я подмигнул ей. — А мы тут ведем серьезные деловые переговоры. Ну, деревяшка, валяй свою загадку. — Я загадал число от одного до десяти, — проскрипела вешалка. — Какое это чис... — Ты офигела? — перебил я. — Я тебе не пятилетний ребенок. Давай нормальную загадку, на логику, а не на рандом. Вешалка чуть согнулась, словно в раздумье. — Справедливо. Ладно. Вопрос по существу: из чего на самом деле сделан этот шарф? Зевлуд тут же выпятил грудь. — Да это же классика! Редчайшие перья горного орлана! Их очистили, спрессовали под магическим прессом и выткали это полотно. Запредельно дорогая вещь! Вешалка внезапно задрожала в приступе издевательского смеха. — Это... обычная... овечья... шерсть! — выдавила она сквозь скрип. — Причем самого низкого качества, просто покрашенная. — ЧЕГО?! — Зевлуд побледнел. — Не может быть! Я за него отвалил кучу серебряных! Торговец клялся всеми богами, рассказывал такие сказки... А-а-а! — М-да, Зевлуд, — Аластия покачала головой. — Кажется, тебя развели как последнего дурака. — Ничего! Сейчас отыграюсь! — Зевлуд в азарте сорвал с себя курточку и швырнул её на вешалку. — Играем дальше! Спрашивай еще! Вешалка снова зашлась в сухом деревянном хохоте. Похоже, она сегодня планировала полностью обновить свой гардероб за счет одного наивного эльфа. — вешалка заскрипела мхм. — На этой куртке есть одна дырка, которую ты не видишь, но из-за которой она может порваться в любой момент. Где она? — чего да не может быть там дырка я не давно ее купил. — тише ты резко сказала аластия так ты он может посчитать это за ответ. — как вешалка Сказала не правильно. — ЧЕГО ЭТО НЕ ОТВЕТ. — он скрипичи зазвучал. я чуствовал что вешалка с нами играется. — Так вешалка ты начинаешь меня злить. мне говорили что здесь то что порождает тортики. так что если не откроешь. — Вешалка за скрипела угрожать дому? — угрожать этому дому равносильно стать его врагом. Аластия резко подпрыггула грэг извинись быстро. — Ладно ладно извини погорочился. Стены перестали вибрировать. Вешалка обиженно заскрипела, поправляя свои крючки, словно расправляя плечи после драки. — Извини, — сказал я, чувствуя себя идиотом. Угрожать мебели — докатился. С другой стороны, мебель здесь вела себя наглее, чем некоторые короли. Я снял свою маску и аккуратно повесил её на свободный зацеп. — Ну, давай свою загадку. Надеюсь, в ней будет больше смысла, чем в твоем существовании. Вешалка замерла. Она будто «пробовала» маску на вкус, ощущая остатки моей маны на маске. Её голос стал тише, приобретя какой-то вкрадчивый, почти мистический оттенок. — Это маска... Тот, кто её носит, хочет быть невидимым. Но маска делает его заметным. Она заскрипела, подбирая слова. — Загадка такая: «Я прячу правду, показывая ложь. У меня есть лицо, но нет души. Все смотрят на меня, но видят не меня, а то, чего боятся. Скажи мне, Грэг: если ты наденешь эту маску, чтобы скрыть свои глаза, — кто из вас станет настоящим? Ты... или эта пустота с прорезями?» Я замер. А деревяшка-то зрит в корень. Аластия и Зевлуд уставились на меня. — Ого, — прошептал эльф. — Это уже не про овечью шерсть... Грэг, ты понял, о чем она? Я посмотрел на вешалку. — Твой вопрос — это ловушка. Маска не меняет того, кто под ней. Она просто упрощает мир для тех, кто не готов видеть правду. Настоящий здесь — я. Маска — всего лишь способ не тратить время на лишние вопросы. Вешалка долго молчала. Потом медленно, со стоном старого дерева, она начала... разъезжаться. Её центральная стойка раздвоилась, создавая проход прямо сквозь стену. — Ответ принят, — проскрипела она. — Проходи. Но помни: маску можно снять, а вот то, что за ней — никогда. — Да-да, спасибо за философию, — я подхватил маску и шагнул в открывшийся проход. — Зевлуд, забирай свои шмотки, а то так и будешь до Академии в одних носках топать. Аластия весело прыгнула вперед: — Ну вот! Я же говорила — Грэг справится! Пошли скорее, Мамочка-Торт не любит, когда опаздывают к чаю!

Глава 71: «Сладкая резня»

До выхода оставалось всего ничего, когда путь нам преградили двое.

Сахарный Скелет и Печеньковый Страж. Последний был размером с хороший шкаф

и пах так, что у меня перед глазами поплыли круги.

Зевлуда и Аластию они пропустили без лишних вопросов — те выглядели как обычные куски зефира. Но на мне стража замерла. Сахарный Скелет долго всматривался в мои черные глаза сквозь слой глазури. Печеньковый гигант угрожающе хрустнул плечом.

Как же я хотел откусить от него хотя бы кусочек. Маленький. Чисто ради науки. Я уже представлял, как лопается на зубах эта запеченная корочка...

Но взгляд Аластии, обещающий мне вечную диету из сельдерея, заставил меня сдержаться. Скелет наконец кивнул, и они расступились.

Мы подошли к Двери. Зевлуд, не теряя времени, дернул за ручку.

Ничего.

— Эй! — проскрипела Дверь, и на её поверхности проступили очертания испуганного лица.

— Вы меня до смерти напугали! Моё нежное древесное сердце чуть не лопнуло от того, что этот... этот монстр устроил в зале рыцарей!

Дверь явно намекала на меня. Похоже, слухи о шоколадной резне распространяются здесь быстрее, чем карамельный дождь.

— Пожалуйста, милая Дверь, пропусти нас,

— Аластия подошла вплотную и ласково погладила косяк. — Обещаю, он больше никого не тронет. Он сегодня на диете.

Дверь подозрительно покосилась на меня, потом на девочку.

— Хорошо, — вздохнула она, медленно поворачивая засов.

— Но только потому, что ТЫ об этом просишь, Аластия. И пусть этот проглот уходит первым!

Створка распахнулась, открывая путь в нормальный, несъедобный мир. Я шагнул в проем, напоследок всё-таки успев лизнуть дверную ручку.

Ну а что? Она была из белого шоколада. Жаль было оставлять такую красоту.

Только мы переступили порог, как Аластия деловито заявила:

— Так, нам срочно нужно помыться. Мы выглядим как десерты, которые кто-то уронил на дорогу.

И, не дожидаясь ответа, она просто убежала в темноту коридора. А под нашими ногами... правильно, в очередной раз исчез пол.

ВЖУХ.

Мы начали падать. Гравитация в этом доме — вещь непостоянная, как моя память. Шлёпнулись мы на этот раз довольно мягко, прямо на какой-то ворсистый ковер.

Мы начали бродить по залам, пытаясь сообразить, в какой части этого архитектурного безумия оказались. И тут из-за поворота вышла Алексия. Она замерла, её красные глаза медленно округлились, а на лице застыло выражение «Чего-о-о?».

— Грэг? — выдохнула она, оглядывая меня с ног до головы. — Что случилось? Почему ты выглядишь так, будто тебя искупали в чане с глазурью?

Я невозмутимо слизнул каплю шоколада с верхней губы.

— Да так. Упал в лужу. В очень большую и очень сладкую лужу. Бывает.

Но Зевлуда было не остановить. В двенадцатилетнем эльфе проснулся великий бард. Он приосанился и начал толкать Речь, размахивая руками:

— О, принцесса, вы не представляете, через что мы прошли! Мы сражались с шоколадными легионами! Мы преодолели карамельный шторм и вели переговоры с зефирным королем! Мы прорывались сквозь...

— ФУ! — внезапно раздался визгливый голос прямо у нас под ногами.

Я подпрыгнул. Ковер, на котором мы стояли, начал активно шевелиться и морщиться.

— У вас тает шоколад! — вопил ворс. — Вы пачкаете мои прекрасные узоры своей липкой жижей! Уходите! Убирайтесь немедленно, грязные сластены!

— Ой, — Зевлуд осекся. — Извини, дерево... то есть, тряпка.

Мы поспешили ретироваться, пока ковер не решил нас выкурить или свернуться в трубочку вместе с нами. Я побрел в сторону ванной комнаты.

Закрыв за собой дверь, я первым делом занялся делом. Смывать такое богатство в канализацию было бы преступлением перед моими вкусовыми рецепторами. Я методично «съел» шоколад с рук и рукавов — всё-таки маскировка была высшего качества.

Когда с облизыванием было покончено, я просто щелкнул пальцами.

ВЖИК.

Тонкая пленка маны прошла по телу, мгновенно испаряя остатки липкости и грязи. Костюм снова стал ослепительно белым, волосы — чистыми.

Я вышел в коридор, снова выглядя как образцовый аристократ. Только легкий запах какао, который теперь, кажется, впитался в мою кожу навсегда, напоминал о том, что еще десять минут назад я был мечтой любого кондитера.

Глава 72: «Дом, которого нет»

Стоило мне выйти из ванной, как дом решил, что ходить по горизонтали — это слишком Странно.

ВЖУХ.

Мир в очередной раз завалился на бок. Гравитация сменила настройки, и теперь нашим новым «низом» стала правая стена. Алексия, которая как раз проходила мимо, не успела сообразить, что происходит, и с коротким вскриком рухнула на обои.

Я же просто переставил ноги, сохраняя равновесие. Я начинал привыкать к местным приколам.

— Да что за фигня! — прошипела принцесса, поднимаясь и поправляя подол.

— Этот замок издевается надо мной лично!

— Есть один секрет, — лениво заметил я, прислонившись спиной к тому, что раньше было потолком.

— Перед тем как гравитация делает кувырок, в доме начинают тикать часы. Громко так, отчетливо. Ты сейчас что-нибудь слышишь?

Алексия замерла, прислушиваясь. Она подошла к массивным напольным часам, которые теперь сиротливо висели горизонтально над «пропастью» коридора.

— Странно... Маятник идет, стрелки движутся, но звука нет. Полная тишина.

— Вот именно. Можешь расслабиться, в ближайшее время мы со стены не свалимся.

Алексия медленно повернулась ко мне. Её взгляд стал странным. Она сделала шаг вперед. Потом еще один. Она приближалась так решительно, что я невольно вжался в стену.

Она подошла вплотную. Почти нос к носу. Я видел каждый оттенок красного в её зрачках. Алексия замерла и начала принюхиваться. Сначала осторожно, а потом всё смелее, почти касаясь моей шеи.

— Ты всё еще пахнешь сахаром, Грэг, — прошептала она.

— Очень сильный запах. Будто ты сам сделан из карамели.

Я хотел было отшутиться про «сладкого парня», но не успел. Её ладонь, теплая и мягкая, привычно опустилась мне на макушку. Пальцы зарылись в волосы, массируя именно те точки, которые превращали мой мозг в сахарную вату.

Всё. Вертикаль, горизонталь — какая разница?

Веки потяжелели, колено подогнулось. Я почувствовал, как сознание уплывает в теплое шоколадное море.

А она не переставала гладить. С каждым движением её руки мир становился всё тише и незначительнее.

— Спи, — услышал я её голос, доносившийся словно из-под толщи воды.

И я уснул. Прямо там, на стене, под тихий шелест её пальцев. Похоже, в этом доме не только гравитация была ненормальной, но и моё умение сопротивляться ласке.

Я проснулся. Кровать была мягкой, потолок

— там, где ему и положено быть, а гравитация, наконец-то определилась с ориентацией и прижала меня к матрасу, а не к шкафу.

В дверь деликатно, но настойчиво постучали.

— Можно войти? — раздался тонкий голос Аластии.

— Заходи, — сказал я, пытаясь отодрать голову от подушки.

Девочка весело вбежала в комнату. Она не стала размениваться на приветствия или вопросы о самочувствии.

Она целеустремленно зашагала прямо к изголовью моей кровати, взобралась на цыпочки и… резко опустила ладонь мне на макушку.

Она начала интенсивно чесать мои волосы, точь-в-точь копируя движения Алексии. Я лежал неподвижно и смотрел в стену. Секунда. Пять. Десять.

Ничего.

Никакого «выключения». Никакого блаженного тумана. Я просто чувствовал, как маленькие пальчики ерошат мне прическу.

Аластия остановилась, разочарованно надув губы.

— Почему? — спросила она, заглядывая мне в лицо. — Почему не действует?

Я лениво перевел на неё взгляд.

— Ты сама знаешь ответ, Аластия.

Девочка замерла. Её недетский ум мгновенно обработал информацию. Она поняла то, что я сам осознал лишь недавно.

— Да… — тихо сказала она, убирая руку.

— Понимаю.

Её веселость как ветром сдуло. Она поправила платьице и направилась к выходу, бросив через плечо:

— Собирайся, Грэг. Родители приехали. Они хотят видеть гостей.

Дверь закрылась.

Я остался лежать в тишине. Родители приехали. Значит, время игр в шоколадных рыцарей и бегающие двери закончилось. Начинается настоящая дипломатия.

А это значит — мне снова придется надевать маску и делать вид, что я «просто слуга».

Дело было вовсе не в доверии. И не в моих чувствах. Дело было в самой Аластии.

Я вышел в холл. Массивные входные двери распахнулись, пропуская ледяной сквозняк и двоих людей в тяжелых, расшитых золотом мантиях. Аластия тут же взвизгнула от восторга и подпрыгнула на месте:

— Отец!

Мужчина распахнул объятия, подхватил её и крепко прижал к себе. Он улыбался, но когда его взор упал на меня, улыбка стала вежливой и пустой. Даже сквозь маску я чувствовал, как он сканирует меня, пытаясь пробить мою защиту.

Алексия и Лианель представились по всем правилам этикета. Хозяин замка кивнул и пригласил всех за стол.

Обед был... странным. Нам подали «говорящий суп». Стоило погрузить в него ложку, как жидкость начинала шипеть и тоненьким, жалобным голоском умолять:

— Не-е-ет... Пожалуйста... Не убивайте меня... Я еще не остыл!

Я ел молча. В этом доме всё было пропитано извращенной, избыточной магией.

Вскоре церемонии закончились. Нас сопроводили обратно к каретам. Мы тронулись, оставляя за спиной замок, в котором гравитация менялась по щелчку пальцев.

Зевлуд, сидевший напротив, выглядел задумчивым.

— Ну и как тебе Аластия? — спросил он, глядя в окно.

Я тяжело вздохнул и откинулся на спинку.

— Зевлуд... Ты сколько с ней знаком?

— Ну, года полтора, — эльф пожал плечами. — Мы тут проездами бываем. А что?

— Ты не замечал ничего странного? Например, что за эти полтора года она ни на миллиметр не выросла? Или что она никогда, ни при каких обстоятельствах не выходит за порог этого здания?

Зевлуд нахмурился.

— Эм... нет. Я как-то не думал об этом. Просто так получалось.

Я посмотрел на уходящий за горизонт силуэт замка.

— Аластии нет.

В карете повисла мертвая тишина. Зевлуд даже перестал жевать яблоко.

— В смысле — нет? Грэг, ты перегрелся? Я же сам её видел! Я с ней разговаривал! Мы чувствовали, как она нас касается!

— Аластия умерла давно, — мой голос звучал ровно, как приговор.

— То, что вы видели — это её призрак. Или, если быть точнее, запредельно мощная иллюзия. Её родители так и не смогли справиться с горем. Они создали этот мир, заперли в нем себя и память о дочери. Они живут в сказке, которую соткали из собственной боли.

Алексия и Лианель помрачнели. Алексия непроизвольно коснулась своей руки — там, где её держала девочка.

— Но она была такой живой... — прошептала принцесса. — Мы чувствовали тепло её ладоней.

— Это очень хорошая иллюзия, — подтвердил я.

— Шедевр магического искусства. Её тело лежит в самой верхней комнате, там, где время остановлено. А внизу бегает её образ. Она — имитация.

Я закрыл глаза.

— Они слишком сильно её любили. Настолько сильно, что не дали ей уйти.

Карета катилась дальше. Зевлуд молчал, Алексия смотрела в одну точку, а за окном медленно покачивались деревья Объединенных Наций.

Наверное, минут тридцать мы ехали в абсолютной, звенящей тишине. Только мерный стук копыт по тракту — тук-тук, тук-тук — напоминал о том, что время всё ещё идёт.

Зевлуд так и не смог переварить услышанное. Он выглядел так, будто у него внезапно отобрали почву из-под ног. В конце концов он пробормотал что-то невнятное, выскочил из кареты и забрался на крышу — подышать воздухом и, видимо, попытаться осознать, что полтора года он дружил с пустотой.

Я же откинулся на подушки и задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Нет, ну вы оцените масштаб, — сказал я, глядя в пространство.

— Какая же офигенная иллюзия, а? Это же высший пилотаж. Что сам призрак, что тактильные ощущения... Всё настолько правдоподобно, что даже я на долю секунды засомневался. Гениальная работа.

Лианель резко повернулась ко мне. Её лицо было бледным, а в глазах закипало негодование.

— Грэг! — выдохнула она. — Как ты можешь? Как ты можешь так весело, так буднично говорить о такой ситуации? Там... там люди живут в персональном аду, а ты хвалишь качество их пытки!

Я посмотрел на неё. В её мире смерть была трагедией. В её мире чувства имели вес.

— А что мне теперь? — я пожал плечами. — Сидеть и грустить из-за пустяков?

— Пустяков?! — Лианель даже подалась вперед. — Девочка умерла, Грэг! Родители сошли с ума от горя!

— Лианель, — я произнес её имя спокойно, почти лениво. Если я буду оплакивать каждую трагедию, которую встречаю на пути, у меня не останется времени даже на обед. Она мертва. Её нет. А иллюзия — это всего лишь магия. Хорошая, качественная магия. Я ценю мастерство, а не количество пролитых слез.

Алексия молчала, прикрыв глаза. Кажется, она единственная понимала, что спорить со мной о морали — всё равно что пытаться согреть ледник дыханием.

— Ты просто... — Лианель осеклась, не находя слов. — Ты просто страшный человек, Грэг.

— Я не страшный, — я снова закрыл глаза, готовясь провалиться в сон. Печаль — это слишком дорогое удовольствие.

Лианель наконец заснула. Её дыхание стало ровным и тихим, а манекен в сундуке, кажется, тоже перестал скрестись.

Алексия не шевелилась. Она просто сидела, глядя в темноту за окном, и привычно перебирала мои волосы. Её ладонь была теплой, а движения — медленными, почти ленивыми.

— Грэг... — её голос прозвучал так тихо, что я едва его расслышал сквозь стук колес. — Ты правда считаешь это пустяком? Смерть этой девочки. Горе её близких. Ты правда такой... пустой?

Я закрыл глаза. Внутри меня, там, где я обычно хранил холодное «ничего», что-то дрогнуло. Треснуло.

— Я боюсь чувствовать эти чувства, — прошептал я. Если я позволю себе оплакать одну...

Я почувствовал, как в горле встал тяжелый, горький ком. Стены моего «пофигизма», которые я так старательно строил, начали осыпаться, как сухой песок.

— Мне нельзя погружаться в это. Понимаешь? Нельзя. Если я начну чувствовать по-настоящему... я просто сломаюсь.

Я почувствовал, как к глазам подступают горячие, жгучие слезы. Всего одна секунда — и я бы сорвался. Я бы закричал или разрыдался прямо здесь, на её коленях, выплескивая всё то, что копил веками.

Но Алексия всё поняла.

Она не стала задавать вопросов. Не стала утешать словами. Она просто снова провела рукой по моей макушке.

Щелк.

Тьма начала обволакивать разум, стирая острую грань реальности. Мои веки потяжелели. Кошмары отступили, загнанные обратно в подвалы памяти.

— Не хочу... это чувствовать... — пробормотал я, чувствуя, как сознание уплывает. — Не хочу быть... живым.

— Спи, Грэг, — услышал я её шепот.

— Спи.

И я провалился в сон. Без образов. Без звуков. Без боли.

Всего лишь еще один способ сбежать от самого себя.

Глава 73: «Счастье по версии эльфов»

Я проснулся оттого, что в карете стало слишком тихо.

Лианель и Алексия всё ещё спали. Алексия даже во сне не убирала руку с моей головы, словно боялась, что я испарюсь, если она ослабит хватку.

За окном проплывала очередная деревня. Люди останавливались, провожая взглядами наш кортеж. Я смотрел на них сквозь прорези своей маски — невидимый наблюдатель в наглухо зашторенном мире. Для них мы были воплощением власти и богатства. Для меня они были просто короткими воспоминания, который я уже видел.

Дверь кареты тихо скрипнула. Внутрь просочился Зевлуд, сияя своей обычной жизнерадостной улыбкой.

— О, проснулся? — шепнул он, устраиваясь в углу.

— Слушай, Грэг, а ты ведь, наверное, самый счастливый человек на всём белом свете.

Я лениво приподнял бровь.

— Это с чего такие выводы, малец?

— Ну ты посмотри сам! — Зевлуд начал загибать пальцы.

— Ты сильный. У тебя глаза, за которые в нашей стране любая красавица душу продаст. С тобой едут и чуть ли не пылинки сдувают две настоящие принцессы... Причем одна из них использует свои колени как твою подушку. У тебя есть статус, ты не голодаешь и вечно окружен вниманием. Что еще нужно для счастья?

Я посмотрел на своё отражение в небольшом зеркальце, закрепленном на стенке кареты. Из-под маски на меня смотрели глаза — один черный, как дно колодца, другой -синий.

С точки зрения Зевлуда всё было идеально. Сытый желудок, сила в руках и красивые девушки рядом. Простая арифметика жизни.

Я слабо улыбнулся под маской.

— Может быть, ты и прав, Зевлуд. Снаружи это выглядит именно так.

Я снова перевел взгляд на окно.

— А может и нет. Кто знает...

В этот момент Алексия во сне чуть сильнее сжала прядь моих волос. Я закрыл глаза. В конце концов, если «счастье» — это когда тебя не пытаются убить и кормят вовремя, то я действительно был победителем по жизни.

Глава 74: «Архитектурный кошмар и вороватые белки»

На шестой день пути нам объявили: завтра столица. А там и Академия.

Наконец-то. Ещё немного, и я бы начал пускать корни прямо в обивку кареты. Неделя в замкнутом пространстве — это испытание, к которому жизнь меня не готовила.

Столица Объединенных Наций выплыла из марева как галлюцинация. Город чудес, говорили они.

Перед стенами в воздухе застыли огромные валуны, попирая все законы. Сами стены периодически что-то бормотали проходящим мимо караванам

— подозреваю, в них встроили магические репродукторы для рекламы или допросов. Даже мост через ров изгибался и дышал, как живое существо.

— Красиво, — выдохнула Лианель.

Я прищурился, разглядывая «чудеса» своим черным глазом.

— Иллюзия. Хорошая, качественная имитация. Все это держится на паре десятков мощных накопителей. Декорации для туристов.

Зевлуд обиженно засопел.

— Для вас, может и декорации, а я каждый раз смотрю как в первый!

Академия находилась дальше. Город и учебные корпуса разделял лес. Но лес был непростой — он стоял плотной стеной. Пограничная зона. Природа здесь явно сошла с ума под давлением маны.

Я высунул руку из окна, разминая пальцы, как вдруг...

ЦАП.

Пушистая рыжая тень промелькнула мимо. Белка. Обычная, казалось бы, белка, только с тремя хвостами и наглостью профессионального вора. Она выхватила конфету прямо у меня из рук и, запрыгнув на ветку, показала мне язык.

— Эй! — возмутился я. — Это была последняя с малиновым вкусом!

Белка только издевательски цокнула и скрылась в листве. Лес определенно не любил гостей.

А потом показалась она. Академия.

Масштаб поражал даже меня. Два огромных корпуса вообще не касались земли, лениво дрейфуя по невидимой орбите в паре сотен метров над лесом. Между ними и землей сновали маги на грифонах. Два других здания стояли на твердой почве. Одно — совершенно обычное, а другое... другое было построено под углом сорок пять градусов. Оно просто косо торчало из земли.

— Там живут маги — пояснил Зевлуд, заметив мой взгляд.

— У них свои понятия о «ровной» земле.

Мир вокруг окончательно превратился в магический хаос.

По полю рядом с дорогой вышагивала самая обычная с виду корова. На двух ногах. Вполне уверенно так шла, по-человечески, но стоило ей проголодаться, как она со вздохом плюхалась на все четыре копыта и начинала жевать траву с самым обычным коровьим видом.

В озере у ворот птицы ныряли в воду и плавали там по несколько минут, гоняясь за мальком, в то время как рыбы, сверкая чешуей, выпрыгивали из глубины и планировали над поверхностью на широких плавниках, как стайка ласточек.

— Тут вообще хоть кто-то помнит, как работает нормальная природа?

Карета замерла. Двери распахнулись, и мы наконец-то вывалились на свежий воздух. Нас уже ждали.

В центре стоял Директор

— представительный мужчина в мантии такого сложного кроя, что в ней, кажется, можно было спрятать небольшую армию.

— Я директор этой Академии! — провозгласил он, раскинув руки. — Место, где собираются лучшие умы, самые талантливые маги и те, на кого надеется весь цивилизованный свет!

«Надеется свет», ага. Слышал я это. Обычно всё заканчивается тем, что «свет» идет пить пиво, а разгребать проблемы приходится кому-то другому.

Директор прервал свой пафосный монолог и уставился на меня. Точнее, на пластик моей маски.

— Извините... а можно узнать причину? Почему ваш спутник скрывает лицо?

Я открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь ехидное про аллергию на глупые речи, но Лианель среагировала быстрее.

— О, у него ужасная болезнь! — трагическим тоном выдала она.

— Шрамы, язвы... На это лицо просто невозможно смотреть без содрогания. Мы бережем вашу психику, господин директор.

Я замер под маской. «Шрамы? Язвы?» Спасибо, Лианель. Теперь я официально не просто «дальний родственник».

Директор понимающе кивнул, даже немного отшатнувшись.

— Хорошо-хорошо, пусть носит. Психологическая безопасность прежде всего. Вас сопроводят наши ученики.

Из-за его спины вышли двое.

Первый был зверочеловеком. Представьте обычного парня, которому вместо ступней приделали мощные лошадиные копыта. Шерсть, хвост, острые уши — от коня в нем было много, но торс и руки оставались человеческими. Выглядело это так, будто природа начала собирать кентавра, но на середине процесса ей стало лень.

Второй был еще интереснее. Демоноподобный, с ног до головы покрытый мелкой блестящей чешуей. Хвоста не было, зато колени у него были выгнуты в обратную сторону, как у кузнечика. А руки — длинные, с перепонками между пальцами, явно созданные для того, чтобы плавать, а не листать учебники.

Они оба широко улыбнулись (у чешуйчатого зубов было раза в три больше нормы) и весело помахали нам руками.

— Пройдемте! Мы сопроводим вас в ваши комнаты.

— М-да, — пробормотал я, плетясь следом.

— Шкафы говорят, рыбы летают, а провожатые выглядят как плод воображения.

Я посмотрел на копыта впереди и на вывернутые колени сбоку.

Кажется, в этой Академии моя маска — это самая нормальная вещь.

Глава 75: «Архитектурный Тетрис и техника безопасности»

Нас привели к двум массивным зданиям, стоявшим параллельно друг другу. Пять этажей, строгий камень... на первый взгляд всё казалось почти нормальным. Но только на первый.

— Вон тот левый корпус — мужской, — уверенно ткнул пальцем парень-конь. — А правый — женский.

— Наоборот, — лениво отозвался чешуйчатый. — Левый — женский, правый — мужской. По крайней мере, так было десять минут назад.

Я не успел спросить, как это работает, потому что здания внезапно… ожили.

Раздался тяжелый скрежет камня о камень. Третий этаж левого корпуса вдруг плавно выдвинулся в сторону, как ящик комода, и с гулким лязгом водрузился на крышу правого здания, став шестым этажом. Тут же второй этаж правого корпуса вылетел со своего места и, прочертив дугу в воздухе, впечатался в левый корпус, заняв пустующую нишу пятого этажа.

Я замер, глядя на эту магическую перепланировку.

— Интересная система, — в один голос выдали Алексия и Лианель. Судя по интонации, они одновременно восхитились — и мысленно обняли свою родную каменную крепость.

— Ага, — хором подтвердили провожатые. — По идее, у этажей есть расписание. В понедельник ты на третьем, во вторник — на шестом в другом конце кампуса. Удобно.

— Удобно? — я приподнял бровь под маской. — Вы серьезно? А если мне приспичит в туалет, а мой этаж в этот момент решит отправиться в путешествие?

— Ну, в этом и интрига, — ухмыльнулся чешуйчатый. — Правда, иногда алгоритм сбоит, и они начинают меняться рандомно. Главный совет: не оказывайтесь в дверных проемах или на лестничных стыках во время маневра. В этом году уже двое студентов… ну, скажем так, стали частью фундамента.

— Умерли? — уточнил я.

— По документам да

— размазались, — оптимистично поправил парень-конь. — Так что будьте бдительны.

Чешуйчатый махнул кому-то в толпе, и к нам подошла эльфийка. Провожатый сунул ей бумажку с номерами комнат и кивнул на принцесс:

— Покажи новеньким, где они живут.

Потом он перевел взгляд на меня и указал на своего напарника-коня:

— А тебя отведет он.

Мы разделились. Алексия и Лианель, даже не обернувшись, направились в правый корпус с видом хозяек жизни, которым просто решили сменить обстановку. Я же поплелся за копытами в левое здание.

На входе в общежитие нас встретил Охранник. Вид у него был такой, будто он лично охраняет врата в Преисподнюю и крайне недоволен условиями труда.

— СТОЯТЬ! — рявкнул он, преграждая путь алебардой.

— Чего? — я остановился, разглядывая его из-под маски.

Мужик подался вперед, впиваясь в меня тяжелым взглядом:

— Пацан, какой твой любимый цвет?

— Не знаю, — честно ответил я. Цвета в моей голове менялись слишком часто, чтобы заводить любимчиков.

— Твоя любимая еда?

— Не знаю. Смотря насколько я голоден.

— Твое любимое заклинание?

— Не знаю. Какое под руку подвернется, то и любимое.

Охранник замер. Он медленно сел обратно на свой табурет и с глубоким уважением покачал головой.

— Хорошо... — пробормотал он. — Истинная пустота разума. Проходи.

Мы начали подниматься по лестнице. Планировка здесь была под стать гравитации: ступеньки то сужались, то расширялись. В какой-то момент я почувствовал пустоту впереди. Одна из ступенек была просто очень качественной иллюзией — наступишь и пролетишь до подвала.

Я просто перешагнул её.

Сопровождающий замер, едва не споткнувшись о собственные копыта.

— А ты... как узнал? — он подозрительно прищурился.

Я сделал вид, что не понимаю, о чем речь.

— Узнал что?

— Ты перешагнул «провальную» ступень. Большинство новичков здесь пересчитывают ребра.

— Да нет, — я пожал плечами. — Просто повезло. Решил шагнуть пошире, ноги затекли.

Человекоконь промычал, но расспрашивать не стал. Мы дошли до второго яруса.

— Так, сегодня твой этаж здесь. А вот и комната... — он сверился с записями. — Номер 404.

Я едва не усмехнулся. 404. Опять. Похоже, мироздание упорно намекает, что я — ошибка.

— Спасибо, — сказал я.

— Твой сосед... — провожатый замялся, глядя в список. — Хм. Странно. Очень странно. Ну ладно, сам увидишь.

Он подошел к двери, коротко постучал и отступил.

— Дальше сам. Удачи, парень. Тебе она, кажется, понадобится.

И он ушел, цокая копытами по паркету. Я остался один перед закрытой дверью.

«Странный сосед?» — подумал я.

Я взялся за ручку.

Я толкнул дверь 404-й. Судя по царившей внутри тишине, соседа либо не было, либо он был очень занят.

В центре комнаты в позе лотоса сидел парень. Чешуйчатый. Чешуя ослепительно белая, как снег в морозный день. Волосы тоже белые, на вид жесткие, почти костяные, но всё еще похожие на человеческие. Из лопаток у него прорастало что-то мелкое — то ли зачатки крыльев, то ли просто костяные выступы.

Стоило мне переступить порог, как идиллия закончилась.

Сосед резко обернулся, обнажая ряды острых зубов. Его взгляд — два желтых фонаря с вертикальными зрачками хищника — впился в меня с нескрываемой яростью. Он зарычал, низко и угрожающе.

Он поднялся, и я заметил длинный гибкий хвост, который он сжимал в руке. На конце хвоста красовалось костяное остриё, подозрительно напоминающее наконечник копья.

— Кто ты такой? — прошипел он, не сводя с меня глаз.

— Похоже, твой новый сосед по камере... то есть, по комнате, — лениво ответил я.

Парень тяжело вздохнул, и из его ноздрей вырвалось облачко пара.

— Я же просил... просил, чтобы ко мне никого не подселяли.

Он еще раз окинул меня взглядом и махнул рукой.

— Заходи, Человек. Раз уж выбора нет.

Я прошел внутрь и тут же приватизировал диван. Сосед вернулся к медитации, усевшись прямо на пол.

— Слушай, — я огляделся, — тут всего одна кровать. Как делить будем?

— Не проблема, — отрезал он. — Я сплю на полу. Кровать — это слишком мягко для костей.

Я посмотрел на место, где он сидел. Каменный пол под ним был не просто теплым — он был раскаленным дочерна. Видимо, парень работал как персональный обогреватель.

— Удобно, — оценил я. — Сэкономим на отоплении. Слушай, а ты вообще кто?

Беловолосый вздохнул так, будто я заставил его решать логарифмы.

— Будешь меньше спрашивать — будешь легче спать. Но... — он приоткрыл один глаз. — Ладно. Я наследник древнего рода Драконитов. Говорят, наши деды были настоящими драконами. А мы — то, что от них осталось. Теперь понятно?

Я кивнул. Понятно. Очередная «элита» с проблемами которая вместо нормальной жизни носит на плечах родовою драму.

— А ты чего в маске? — вдруг спросил он. — Боишься, что я тебя съем? У нас в Академии за такое отчисляют. Обычно.

— Ну ладно, — я потянулся к завязкам. — Раз уж ты раскрыл свой секрет, я раскрою свой. Чисто для баланса вселленой.

Я снял маску и посмотрел ему прямо в желтые глаза.

Драконит открыл второй глаз. Его зрачки на долю секунды расширились, а потом снова сузились в ниточки.

— Ничего себе... — пробормотал он. — Я думал, это сказки для маленьких ящериц. Чтобы вели себя хорошо.

Он еще пару секунд изучал мои глаза — один черный, другой серый — а потом равнодушно пожал плечами.

— Впрочем, ничего необычного. Просто два разных глаза. Бывает. Генетический сбой или неудачное заклинание.

Он снова закрыл глаза и погрузился в свою медитацию, всем видом показывая, что я его больше не интересую.

Я растянулся на диване, чувствуя, как от пола тянет приятным жаром. Похоже, сосед мне попался идеальный: не болтливый, не храпит и может поджарить тосты прямо на полу.

Жизнь начинала налаживаться.

Глава 76: «Образовательный паркур»

Я только начал проваливаться в сон, вдыхая запах разогретого камня от пола, как голос соседа выдернул меня обратно.

— Не опаздываешь? — спросил драконит, не открывая глаз.

— Какие уроки? — пробормотал я, не меняя позы. — Я только приехал. Мой лимит на сегодня исчерпан.

Драконит лишь слабо ухмыльнулся, обнажив острый клык. Похоже, он знал что-то, чего не знал я.

В дверь постучали. Громко и ритмично.

— Открой, — скомандовал беловолосый. — Ко мне гости не ходят.

Я со вздохом сполз с дивана, дотащился до двери и распахнул её. На пороге снова стоял тот самый человекоконь. Он молча сунул мне в руки измятый листок бумаги.

— Твоё расписание. Учти: оно живое. Занятия могут отменяться, переноситься или меняться местами прямо во время лекции. Следи за магическим табло в холле.

Я взял бумагу и машинально глянул в окно. Там, над центральной площадью, висели огромные светящиеся часы. Они показывали три часа ночи.

— А что, часы сломались? — спросил я, оборачиваясь к соседу. — Или время здесь тоже течет под углом в сорок пять градусов?

Драконит промолчал, продолжая свою медитацию.

Я уткнулся в листок. «Магическая защита. Корпус №3. Кабинет 872. Начало через 10 минут».

— И как мне попасть в третий корпус? И где он вообще?

Сосед приоткрыл один желтый глаз и кивнул на окно. Прямо мимо нашей башни в этот момент медленно проплывало массивное здание, украшенное горгульями. Оно лениво дрейфовало в ночном небе, подсвеченное снизу магическими огнями.

— Если сейчас побежишь на крышу, — сухо заметил драконит, — то имеешь шанс запрыгнуть.

— Вы издеваетесь... — выдохнул я.

Пришлось бежать. Сначала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки (те, которые не были иллюзиями). В какой-то момент я всерьез подумывал просто телепортироваться прямо в кабинет, но вовремя одернул себя. Лианель предупреждала: «присматривайся». Слишком эффектное появление привлечет лишние глаза, а мне за маску и так достанется.

Я выскочил на крышу. Воздух был холодным и свистел в ушах. Летающий корпус №3 уже начал удаляться. Вокруг него по сложным орбитам кружили маленькие земляные острова — своего рода живая лестница для тех, кто опоздал.

Я рванул с места. Прыжок.

Мои ноги коснулись рыхлой земли первого островка. Он опасно качнулся под моим весом.

— Так, — пробормотал я, балансируя. — Только не вниз. Умирать от падения в первый же день — это слишком глупый батос даже для меня.

Я начал прыгать дальше. Острова двигались хаотично, то приближаясь, то отдаляясь от корпуса. Я успел запрыгнуть на последний — тот, что пролетал в паре метров от открытого балкона третьего этажа.

Короткий рывок — и я приземлился на твердый камень летучего здания.

Я протянул руку к массивной дубовой двери, но она распахнулась сама, едва не приложив меня по носу. — Опаздываешь, мальчик, — проскрипели петли. Голос был такой, будто само дерево решило почитать мне нотации. — Слышь, дерево, — я заглянул в пустой проем. — Где здесь кабинет восемьсот семьдесят два? Дверь промолчала, превратившись в обычный кусок древесины. Ну да, логично. Зачем помогать, когда можно просто нахамить? Я рванул дальше по лестницам. Так... Кабинет 870. Кабинет 873. Я замер, переводя взгляд с одной таблички на другую. — Чего? А где еще два номера? Вы их что, в карты проиграли? Я огляделся. Никаких подсказок, только пыль и тени. Вдруг из-за угла выпорхнула маленькая невзрачная птичка. Она приземлилась прямо у моих ног, склонила голову набок и уставилась на меня черными бусинками глаз. — Опоздал... Опоздал... Опоздал... — прочирикала она. — Да знаю я, — буркнул я. — Не каркай. Птичка внезапно замолчала. Её тельце начало стремительно раздуваться, перья встали дыбом, а глаза засияли тревожным алым светом. БАБАХ! Она взорвалась. Прямо у моих ног. Меня обдало облаком перьев и магической пыли. — Чего?! Вы тут совсем с дуба рухнули со своими спецэффектами? Из-за угла послышалось нарастающее хлопанье крыльев. Целая стая таких «живых бомб» начала слетаться в коридор, явно нацелившись на меня. Решив, что становиться мишенью для камикадзе в три часа ночи — плохая идея, я нырнул в первую попавшуюся дверь. Это оказался туалет. Стерильно, тихо и пахнет какими-то запредельно дорогими цветами. Я подошел к окну, чтобы отдышаться. Стекло мгновенно запотело, хотя на улице было холодно. И вдруг на белой пелене пара начала проступать надпись. Будто невидимый палец медленно выводил буквы с той стороны: «Дверь — за твоим отражением». Я обернулся к огромному ростовому зеркалу в холле, которое виднелось через приоткрытую дверь туалета. В отражении коридор выглядел иначе. Там, где в реальности была глухая стена, в зеркальном мире красовался уютный проход. — Понял. Физика здесь — вещь субъективная. Я выбежал обратно, разогнался и, не тратя времени на раздумья, просто прыгнул в стекло. ХЛОП. Вместо удара о твердую поверхность я почувствовал холодный укол маны, пронзивший всё тело. Я кувыркнулся в воздухе и приземлился на ноги в совершенно другом коридоре. Здесь всё было на месте: 871, 872, 873... Я подошел к нужной двери, коротко постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул её. Пора узнать, ради чего я тут прыгал по зеркалам.

Глава 77: «Яды, гибриды»

Я толкнул дверь и вошёл.

У доски стояли двое: высокий, до тошноты элегантный эльф и коренастый гном в кожаном фартуке, увешанном склянками. Странный дуэт. Похоже, здесь теорию и практику преподают одновременно, чтобы никто не расслаблялся.

Эльф мазнул по мне взглядом и указал длинным пальцем на пустующий стул в середине ряда.

— Входи. Садись. Мы как раз начали.

Я перешагнул порог, и в классе что-то изменилось. Какая-то девчонка на втором ряду замерла, выронив перо. Она смотрела на меня так, будто я был ожившим экспонатом из музея древностей. Глаза горят, рот приоткрыт...

— Сядь! — прошипел парень, сидевший рядом с ней (судя по идентичному изгибу бровей — её брат).

— Да это же он, братец... — выдохнула она, но послушно опустилась на место, не сводя с меня фанатичного взгляда.

«Началось», — подумал я. — «Маску я, похоже, нацепил зря. Она здесь работает как магнит».

Разумеется, Алексия и Лианель уже были здесь. Сидели в первом ряду — идеальные, наглаженные, ни одной пылинки на форме. Видимо, их «сопровождение» не включало в себя прыжки по парящим островам и бегство от птиц-террористов.

Я плюхнулся на свободное место. Мой сосед оказался тем еще биологическим ребусом: смесь эльфа, гнома и демона. Рогов не было, но фиолетовый оттенок кожи явно намекал на демоническую кровь. От эльфа ему достались острые уши и тонкие черты лица, а от гнома — плотное телосложение и... скажем так, избыточная волосатость. Было видно, что парень брился утром, но к трем часам ночи его гены уже начали брать реванш. Хотя, может, это просто мои придирки от недосыпа.

Учителя тем временем перешли к сути. Гном грохнул на стол тяжелый котел, от которого повалил едкий зеленый дым.

— Тема урока: детекция и нейтрализация ядов, — пробасил он. — В нашем мире яд — это не всегда то, что вы выпили. Это может быть запах, мана противника или даже звук. Если вы не научитесь определять угрозу

— вы трупы.

Весь класс строчил так, будто от скорости пера зависела их жизнь. Скрип стоял невообразимый. Я же просто сидел, подперев щеку рукой, и рассматривал трещину на потолке. Она была интереснее лекции.

Внезапно скрежет перьев смолк. Я почувствовал на себе два тяжелых взгляда.

Эльф указал на меня длинным пальцем.

— Встаньте. Как ваше имя?

— Грэг.

— Грэг, — он прищурился.

— Почему вы не записываете? Вы надеетесь на свою память или на милость богов?

— Да просто лень, — честно признался я.

— Бумага всё равно потом потеряется.

Учителя переглянулись и… улыбнулись. Но это была не добрая улыбка.

— Раз вы так уверены в себе, перейдем к практике, — пробасил гном.

— Подойдите сюда.

Я нехотя поднялся и подошел к их столу. Гном плеснул в глубокую чашу какую-то мутную, подозрительно пузырящуюся жижу.

— Определи, парень. Что это? Яд или зелье усиления?

Я посмотрел на субстанцию.

— Это зелье усиления, — сказал я, даже не принюхиваясь.

— Но из-за дикого передоза активных веществ оно превратилось в чистый яд. Любой, кто это выпьет, не станет сильнее

— он просто лопнет изнутри. Нужно разбавить его в пропорции. Свойства, конечно, ухудшатся, но это единственный способ не отправить в мир иной.

Гном громогласно захохотал, хлопнув себя по бедрам.

— А в нем есть база! Конструктивное мышление.

Он полез рукой в свою густую бороду и, к моему удивлению, выудил оттуда крохотный флакон с переливающейся розовой жидкостью.

— А это? Сможешь определить без дегустации?

Я взял флакон, слегка встряхнул. Жидкость внутри лениво потянулась за движением, словно живая.

— Зелье любви, — я вернул флакон учителю.

— Классическая схема. Нужно добавить частичку себя и заставить жертву это проглотить. Работает на гормонах и слабом внушении. Примитивно, но эффективно.

Гном снова засмеялся и поднял флакон над головой, обращаясь к притихшему классу.

— Слушайте все! Тот, кто на финальном тесте сможет идеально приготовить и яд, и нейтрализующее зелье, набрав сто баллов из ста... тому я подарю этот флакон!

Тишина в кабинете мгновенно сменилась нездоровым ажиотажем. Студенты начали писать в два раза усерднее, вгрызаясь в пергамент. Видимо, перспектива заставить кого-то в себя влюбиться была лучшей мотивацией в этом возрасте.

Эльф кивнул мне.

— Ладно, Грэг. Садитесь. Но не расслабляйтесь. Удача — дама капризная, она не любит ленивых.

— Да-да, — пробормотал я, возвращаясь на место. — Само собой.

Я сел. Алексия посмотрела на меня и едва заметно покачала головой. Лианель же просто посмотрела. Кажется, их не интересовало зелье любви. Их интересовало только одно: как я это делаю?

А я просто хотел, чтобы поскорее закончились.

Глава 78: «Та, что видит пустоту»

— Братец... — я уныло распласталась по парте, размазывая щеку по дереву. — Мне скучно. Брате-е-ец. Брат...

Он даже не повернулся. Сидел идеально ровно и что-то методично черкал в тетради. Зануда.

— Ну что мы здесь делаем? — простонала я. — Зачем тратить время на эту нудятину? Скучно же.

Брат наконец улыбнулся, всё так же не отрываясь от дела.

— Не все такие гении, как ты, сестренка. Потерпи.

— Ну блин, ты же сам знаешь все эти темы назубок! — я лениво стукнула кулачком по столешнице.

— Давай сбежим?

— Уже сбегали. — Повторение мать учения, — назидательно напомнил он.

И тут я замерла.

За дверью часть мира внезапно... оборвалась.

— Что это? — я резко вскинула голову, глядя на дубовую створку. — Кто это идет?

Я попыталась нащупать ауру идущего, но мои чувства просто провалились в никуда.

— Мана... я не чувствую маны. Вообще. Что за чертовщина?

— Ты чего? — брат отложил перо и посмотрел на меня с тревогой.

Я не ответила. Я смотрела только на дверь. Оно приближалось. Каждый шаг — как удар сердца, которого нет. И запах... от него пахло не магией и не пылью. От него чем же пахло не могу понять. Ничем?. Невозможно.

Дверь распахнулась.

Я вскочила с места, опрокинув стул.

— Сядь! — прошипел брат.

В класс вошел парень в маске. Но маска для меня была прозрачной. Я видела его глаза. Разные.

Один — полностью черный. Другой — пепельно-серый.

— Братец... — я во все глаза смотрела на новичка. — Это же он.

— Сядь! — брат потянул меня вниз. — Ты ведешь себя как дура.

Я послушно опустилась на стул, но внутри всё дрожало.

— Да ты что, не видишь? — прошептала я ему на ухо. — Это же он. Человек из сказок.

— Из каких еще сказок? — брат нахмурился.

— Ну тех самых! Братец, мы просто обязаны с ним познакомиться.

— Чего? Ты же сама утром орала, что не хочешь ни с кем знакомиться, потому что «все вокруг — скучные идиоты».

Я нахмурилась и злобно посмотрела на Каэля.

— Этот — не скучный.

Брат вздохнул. Против моего упрямства у него не было шансов.

— Ладно, ладно... только не пугай его сразу своим «чутьем». Сначала посмотрим, как он будет варить яды.

Я кивнула, стараясь не терять из виду. Он вел себя так, будто этот урок — просто помеха на пути к дивану.

Мне это определенно нравилось.

POV: Аластия

Прошло полтора часа невыносимой скукотищи. За это время парень в маске... кажется, он просто перестал подавать признаки жизни. Уснул. Нагло, прямо под носом у двух магистров.

Я видела, как его разбудили те «красноглазки».

— Ну же, Каэль! — я пихнула брата локтем. — Иди, спроси их.

— У тебя что, самой язык отсох? — огрызнулся он, собирая вещи. — На большой перемене спрошу, отстань.

— Ну ты и трус, братец.

— Я не трус, а ты похоже да!

Я лишь фыркнула. Каэль ворчит, но я-то знаю — ему тоже любопытно. Просто он слишком любит правила, а этот парень...

POV: Грэг

Я уснул.

Серьезно, когда тебя полтора часа пичкают теорией ядов, которую ты знал еще до того, единственный способ выжить — это уйти в астрал. То есть поспать.

Меня разбудила Алексия. Трясла за плечо так, будто начался пожар.

— Грэг, вставай! Сейчас начнется следующий урок.

— Чего? — я продрал глаза, пытаясь сообразить, какой сейчас век. — Мы только приехали. Какие уроки? Я планировал найти ближайшую кровать и не покидать её до завтра.

— Мечтай больше, — Алексия сунула мне под нос расписание. — Смотри.

Я прищурился. В строке следующего занятия вместо названия стояли знаки вопроса. «????».

— И что это? Урок интуиции?

— Ученики говорят, здесь всегда так, — пояснила Лианель, подходя к нам. — Один или два урока в день остаются неизвестными до самого начала. Кабинет 113. Главный корпус.

Я застонал, вспоминая свой ночной паркур.

— Опять прыгать по островам? Да блин, у меня ноги отвалятся. Я не горный козел, я — ленивый подросток.

Алексия удивленно подняла бровь.

— Зачем прыгать?

— Ну а как еще попасть в здание, которое решило, что земля — это слишком банально?

— Грэг, тебе не показали зеркала? — Алексия указала на огромное ростовое зеркало в конце коридора.

— Здесь повсюду «зеркальные порталы». Они работают как порталы между корпусами. Правда... я сама еще не до конца поняла, какое зеркало куда ведет. Но мы уже завели пару знакомых...

Она указала пальцем в сторону. Там стояли парень-человек и какая-то эльфийка.

— Оказалось, тут нет зафиксированных групп, — добавила Лианель.

— Сегодня ты на уроке с одними людьми, завтра — с другими. Рандомная система. Говорят, это чтобы все со всеми коммуницировали и никто не засиживался на месте.

— Рандомайзер? — я вытащил из кармана свой мятый листок. — То есть меня будут швырять из группы в группу, заставляя общаться с незнакомцами? Какое изощренное издевательство.

Я сверил номер кабинета. Да, 113. Всё сходится. Похоже, придется всё-таки воспользоваться зеркалом.

Глава 79: «Архитектурный рандом»

Я поплелся следом за принцессами. Они грациозно шагнули в зеркало, поверхность которого пошла рябью, как вода. Я уже протянул руку, чтобы последовать за ними, как вдруг...

ТИК.

Звук часов был таким громким и резким. В ту же секунду мимо меня пронесся какой-то парень, задыхаясь от бега.

— СТОЙ! СТОЙ! — заорал он зеркалу. — Да блин! Опять!

И следом за тиком поверхность зеркала из водянистого стало твердым. Парень затормозил прямо перед ним и со всей силы стукнул кулаком по раме.

— Что случилось? — лениво спросил я. — Проход закрыт на обед?

Он посмотрел на меня как на идиота.

— Новенький, что ли? Когда часы делают этот чертов «тик», зеркало меняет точку телепортации. На произвольную! Каждые полчаса оно ведет в новое место. Теперь, чтобы попасть в первый корпус, мне придется оббежать всю Академию или ждать следующего переключения! А-а-а-а!

Парень злобно выругался и всё же шагнул в зеркало.

Я посмотрел на расписание, потом на зеркало. Разгадывать загадки местных колдунов мне было лень. Я подошел к окну. Как удачно — мы как раз пролетали прямо над массивной крышей главного корпуса.

Я открыл окно и просто шагнул вниз. Свободное падение — это всегда весело, особенно когда знаешь, как не превратиться в лепешку в конце.

Я приземлился на каменную кладку крыши мягко, едва согнув колени. Подошел к двери и дернул ручку. Закрыто.

— Слышь, дверь, — я постучал по дереву.

— Кажется, я на урок опаздываю. Открой, будь другом. А то мне придется тебя выломать, а ремонт нынче дорог.

Дверь на мгновение задумалась, а потом со скрипом поддалась.

Я побежал по техническим лестницам. Так... 111 кабинет... 114...

— Опять? Где сто тринадцатый?

Я замер посреди коридора и посмотрел наверх. Ну конечно. Дверь с номером 113 красовалась прямо на потолке.

Я подпрыгнул, схватился за ручку и потянул её на себя. Стоило мне переступить порог, как гравитация плавно и очень вежливо сделала кувырок. Я приземлился на «пол», который секунду назад был потолком.

Я прошел в самый конец и сел на свободное место в последнем ряду.

Странно. последние ряды были свободны. Похоже, в этой Академии все — патологические отличники и обожают сидеть прямо под носом у учителя.

Ну и ладно. Мне же лучше.

Класс, вопреки моим ожиданиям, был забит под завязку. Десятки студентов, но задние ряды оставались подозрительно пустыми. Стоило мне усесться, как по рядам пошли смешки. Ученики оборачивались, тыкали в мою сторону пальцами и хихикали. — Гляньте, новичок. Смертник, — донеслось с передних парт. Я не понимал прикола, пока не открылась дверь. В кабинет вошло нечто в тяжелом, герметичном одеянии, напоминающем скафандр древних водолазов. Сквозь мутное стекло шлема было видно, что внутри нет плоти — там клубился, переливаясь неоновым светом, разумный газ. — Здравствуйте, ученики... — прошипел он. Голос был настолько тихим, что напоминал шелест сухой травы в десяти километрах отсюда. Теперь стало ясно, почему задние места пустовала. Если у тебя нет слуховых аппаратов или магического усиления чувств, ты здесь просто смотришь немое кино. Но для меня это не было проблемой. Мои привыкли улавливать даже движение пылинок. Впрочем, слушать его я и не собирался. Учитель-облако начал что-то методично выводить на доске. Буквы мерцали и тут же исчезали. Когда он закончил, пачка листков на его столе взмыла в воздух. Они разлетелись по залу и ровно опустились перед каждым студентом. Тест. Я лениво пробежался глазами по пунктам: Как определить проклятый предмет? Как выявить разумность неодушевленного объекта? Способы защиты от магического договора? Клятвы крови: ключевые этапы и фатальные ошибки? Что такое манипуляция и её виды?

Я задумался: стоит ли вообще старатся? Я покрутил листок в руках. Что-то в нем было не так. Фактура бумаги казалась слишком... живой. Я вложил в пергамент крохотную каплю маны. Просто чтобы проверить реакцию. Результат превзошел ожидания. Листок под моими пальцами мгновенно вспыхнул. Но не обычным огнем — из него повалил густой, едкий черный дым, в котором на мгновение проступили написанные ответы. А через секунду бумага превратилась в пепел прямо на парте. В тишине класса раздался, шипящий смех. Учитель-скафандр медленно подошел к моему ряду. — Вы — второй в этом потоке, кто это заметил, — прошипел он из-за стекла.

— Семьдесят баллов. Я посмотрел на горстку пепла. — Почему не сто? — Если бы вы успели остановить процесс уничтожения бумаги, я бы поставил сто. Но вы просто созерцали, как разрушается ваш тест. В реальном бою ваше равнодушие стоило бы вам жизни. Учитель-газ издал звук, похожий на свист чайника, и поплыл дальше.

Урок закончился. У Алексии и Лианель в расписании значилась какая-то новая пытка, а у меня — пустое окно. — Ну, бывайте, неудачницы, — я весело помахал им рукой и первым выскочил за дверь. Я вышел на открытую террасу и замер, оглядывая это архитектурное безумие. Надо было систематизировать данные, иначе я рисковал провести остаток времени, просто пытаясь найти столовую. Так, считаем: Первый корпус — стоит на земле. Третий и четвертый корпуса — парят в воздухе. Я присмотрелся к их движению. Похоже, они описывают круг над Академией примерно за час. Но не всё так просто: иногда они ускоряются, будто играют в догонялки или меняют траектроию, а иногда замирают, путая все расчеты. Пятый корпус — тот самый, под углом сорок пять градусов. Шестой корпус — легенда. Говорят, в него можно попасть только телепортом, но координаты точки входа постоянно дрейфуют. Никто точно не знает, где он находится в данный момент само здание. Внутри зданий творился еще больший хаос. Кабинеты менялись местами, стены коридоров то разъезжались, превращая комнату в зал, то сжимались до размера шкафа. Двери-обманки весело сообщали, что за ними лаборатория, а на деле там оказывался склад швабр. — Слишком много движений, — пробормотал я, потирая переносицу. — Слишком. Много. Движений. Походу, эту Академию проектировал законченный садист. Система была создана специально для того, чтобы даже самые ленивые отшельники были вынуждены бегать, ориентироваться и — о ужас! — коммуницировать с окружающими. Никаких постоянных групп. Никаких привычных маршрутов. А «уроки-сюрпризы» под знаками вопроса? Это значило, что домашку нужно делать по всем предметам наперед, потому что ты никогда не знаешь, какой мастер выскочит на тебя из-за угла в следующий час. И вишенка на этом безумном торте — часы. Я проследил за стрелками на главной башне. Время там жило своей жизнью. То оно шло нормально, то вдруг переключалось на десятичную систему — по сто минут в часе. Скорость хода менялась часов менялось то час мог пройти за 30 минут или наборот. — Эту проблему надо как-то решать, — сказал я своему отражению в зеркале. — Если не решить я превращусь в беговую лошадь. Я присел на парапет, глядя, как Третий корпус медленно закрывает солнце. Что же делать? Составить карту? Вычислить? Я зевнул так, что в челюсти что-то щелкнуло. — Ладно. Пока что просто посплю. Вдруг во сне мозг сам всё решит, чтобы не заставлять ноги работать.

Глава 80: «Запах лжи и фальшь»

— Каэль, всё! Большая перемена! — я дернула брата за рукав, едва прозвенел звонок. — Поднимай свою задницу, мы идем на охоту за информацией.

Каэль вздохнул, но послушно закрыл тетрадь. Мы вышли в коридор и довольно быстро перехватили тех двух «красноглазок». Они шли гордо, словно под ними не качающийся пол Академии, а ковровая дорожка во дворце.

— Здравствуйте, — начал Каэль, включив режим «идеального джентльмена».

— Мы утром как-то скомканно познакомились. Прошу простить мою сестренку за её... специфический характер.

— Да ничего, — отозвалась та, что повыше, Лианель. Взгляд у неё был стальной.

— Мы привыкли к разным людям.

— Вы ведь приехали из королевства, где живут одни люди? — продолжал Каэль, плавно подбираясь к теме.4

— Наверное, у нас вам всё кажется диким и непривычным?

Я не выдержала. Этот дипломатический танец начинал меня бесить.

— Да блин, Каэль! Ты чего так издалека заходишь? Мы до вечера будем про погоду болтать?

Я выступила вперед и уставилась на принцесс.

— Короче. Расскажите про того парня, который приехал с вами. Тот, что в маске. Кто он такой?

Принцессы синхронно покосились на меня. В их глазах мелькнула тень напряжения. Мы направились в сторону столовой, и Лианель заговорила — ровно, заученно, скучно:

— А, вы про Грэга... Это наш дальний родственник. Бедный, слабый, жалкий сиротка. Наш отец, по своей безграничной доброте душевной, решил дать ему шанс на образование. По сути, он здесь просто под нашей опекой.

Я слушала этот бред и едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Каэль же просто весело рассмеялся.

— Знаете, — сказал он, и в его голосе прорезались нотки, от которых принцессы заметно вздрогнули.

— В нашем мире сложно что-то скрыть. Когда люди врут, их тело начинает издавать определенный запах. Они начинают двигаться чуть иначе, их сердце меняет ритм...

Он сделал паузу, обводя девушек внимательным взглядом.

— Вы играете прекрасно, признаю. Мастерски. Но ваша легенда пахнет так сильно, что её слышно даже на другом этаже.

Принцессы замолчали. Они переглянулись — быстро, тревожно.

— Ладно, — Каэль снова улыбнулся, снимая напряжение. — У всех свои секреты. Мы не настаиваем.

Мы зашли в столовую и заняли свободный стол. Я видела, как Лианель и Алексия всё еще переваривают слова брата.

«Родственник», «жалкий»... ну-ну. Я видела его «пустоту». Жалкие люди не умеют так идеально стирать своё присутствие.

Я начала сканировать зал глазами.

Мы наконец-то сели. Сегодня на ужин давали «Сырные шарики». Местный деликатес с подвохом: их нужно есть горячими, именно тогда они божественны, но после подогрева шарики превращаются в нестабильные мины. В любой момент такой шарик может рвануть прямо у тебя во рту или на тарелке, обдав соседей горячим сыром. Чистая игра на удачу.

Я осторожно ткнула вилкой свой ужин, ожидая подвоха, и вернулась к допросу.

— Слушайте, — я посмотрела на принцесс в упор.

— Зачем он всё-таки носит маску? Это же неудобно.

Красноволосая — та, что Лианель — изящно отправила кусочек сыра в рот (ей повезло, не взорвалось) и прищурилась.

— А чем он вас так заинтересовал, Аластия? Мы, кстати, так и не представились официально. Я — Лианель, это моя сестра Алексия.

— А я Аластия, — сказала я.

— И мне просто любопытно. В нашем мире маски носят либо те, кому есть что скрывать, либо те, кому нечего показывать.

Каэль тут же влез со своей фирменной вежливостью. Он завел бесконечную, тягучую беседу: спрашивал, как им наша страна, каково это — жить среди одних людей, начал расписывать особенности архитектуры Академии...

Типичный Каэль. Пытается усыпить их бдительность болтовней.

Но нашего главного объекта — их «дальнего родственника» — в столовой так и не было.

— Слушайте, а ваш подопечный... он вообще придет? — спросила я, когда Каэль сделал паузу, чтобы глотнуть сока.

— Не знаем, — Алексия пожала плечами. — Может, он потерялся. Или уснул где-нибудь в коридоре.

Я почувствовала, как внутри закипает раздражение.

— Да блин, Каэль! — я повернулась к брату.

— Заканчивай. Они бесполезные. Хватит с ними болтать, они всё равно ничего путного не скажут.

Каэль медленно повернул голову ко мне. Взгляд у него стал строгим.

— Аластия, вообще-то у нас идет светская беседа. Умей проявлять терпение.

— Да ну тебя! — я со звоном бросила вилку на тарелку. — Ты опять за своё?

Брат проигнорировал мой выпад и как ни в чем не бывало продолжил обсуждать с Алексией библиотечные фонды.

Предатель. Чистой воды предатель. Оставил меня одну сражаться со скукой и взрывающимся сыром, пока сам наслаждается вниманием принцесс.

Я откинулась на спинку стула и начала злобно жевать свой шарик. «Потерялся», ага.

— Брат... Братец... Каэль! — я звала его шепотом, потом громче, но он окончательно утонул в своих вежливых расспросах. — КАЭЛЬ! — Что, Аластия? — он нехотя повернулся ко мне, всё еще удерживая на лице эту свою «дипломатическую» полуулыбку. Я не стала отвечать словами. Я просто выразительно указала пальцем на его тарелку, где лежал самый подозрительный и горячий сырный шарик. Вложила в жест крохотный импульс маны. БАХ! Мина сработала идеально. Горячий сыр эффектным фонтаном ударил Каэлю прямо в физиономию, а пара шальных капель долетела до принцесс, приземлившись на их безупречные воротнички. — А-ХА-ХА-ХА! — я чуть под стол не сползла от восторга.

— Ну что, братец? Слишком разболтался! Потерял бдительность на вражеской территории! Каэль замер, часто моргая. Сыр медленно сползал с его носа. Он быстро схватил салфетку и начал судорожно вытираться, краснея до корней волос. — Простите... — бормотал он, обращаясь к принцессам. — Тысяча извинений... Сестра сегодня не в духе. — Да ничего страшного, — ответила Лианель, аккуратно снимая каплю сыра с рукава. Она посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло странное выражение.

— Вы с ним даже чем-то похожи. Оба любите устраивать хаос на пустом месте. Я мгновенно перестала смеяться. Похожа на того типа в маске? Ну, допустим. Это даже можно счесть за комплимент. — Ладно, — Лианель встала, поправляя форму.

— Скоро уроки. Нам пора. — Пошли, Аластия, — Каэль наконец-то привел себя в порядок, хоть и выглядел теперь как человек, переживший покушение. — У нас сейчас биология. Я застонала, волоча ноги следом за ним. — Да блин! Опять эти уроки... Сколько можно? Я только что пережила полтора часа скуки. — А еще нужно проверить твою домашку, — напомнил Каэль, выходя в коридор. — Ой, да брось. Ты же знаешь, я её почти не делаю. — Почти? — он скептически поднял бровь. — Ты всё время просто списываешь у меня. Я гордо вскинула подбородок: — Списывание — это тоже труд, братец! Это стратегический выбор правильного источника информации. Между прочим, нужно еще умудриться незаметно стащить твою тетрадь так, чтобы ты не начал читать лекцию о морали. Это требует навыков скрытности! Каэль только вздохнул. Мы шли по коридору, который внезапно решил, что нам нужно идти в гору, и начал наклоняться.

Глава 81: «Сон против расписания»

Я решил, что мой лимит социальных взаимодействий на сегодня исчерпан, и поплёлся в общежитие. По пути я, видимо, слишком долго залипал на местные чудеса, потому что совсем вылетел из графиков.

Уже стоя перед корпусами, я замер.

Так. Этажи мигрируют. Здания меняются ролями. Где я живу прямо сейчас? В левом крыле или в правом? На втором ярусе или под облаками?

Я зашёл в левый корпус. Поднялся на второй этаж.

Походу, мой этаж решил, что здесь ему скучно, и улетел.

Я раздраженно стукнул кулаком по стене.

— Слышь, стена. Где комната четыреста четыре?

Стена на секунду задумалась, по ней прошла легкая вибрация.

— В правом корпусе, — отозвался глухой голос. — Четвертый этаж. Поторопись, через десять минут они снова могут поменяться.

— Да блин... — проворчал я. — Надо же было так промахнуться.

Я выбежал из здания, пересек двор и взлетел на четвертый этаж правого корпуса.

Есть. Четыреста четвертая.

Внутри никого не было. Идеально.

Я рухнул на кровать прямо в одежде.

— Всё это очень интересно... — пробормотал я, закрывая глаза.

— Но завтрак был слишком давно...

Мир начал медленно гаснуть. Я уже почти провалился в спасительное «ничего», как вдруг...

БР-Р-Р-Р-Р.

Кровать под моим телом задрожала, как при землетрясении. А стена над головой отчетливо произнесла:

— Скоро у вас уроки. Вы опоздаете. Просыпайтесь, курсант.

Я подскочил, едва не ударившись головой об изголовье.

— ДА БЛИН! — заорал я в пустоту. — Здесь даже поспать нельзя! Вы что, в доле с учебной частью?!

Стена не ответила. Видимо, её функция «будильника» не предполагала ведения споров.

Я со вздохом вытащил из кармана мятый листок расписания.

Так, смотрим.

«Боевая магия».

Глава 82: «Кровь за оценки»

Я удивительно быстро нашёл дорогу. Даже сам от себя такой эффективности не ожидал — обычно я трижды сворачиваю не туда, даже если иду по прямой.

Спортзал. Огромный, гулкий, пахнущий мелом и магическим озоном.

В центре зала метался какой-то парень. Молодой, подозрительно энергичный для существа, живущего в мире с такой странной академии.

— СЕГОДНЯ! — заорал он, перекрывая гул голосов. — ВЫ ДОЛЖНЫ ПРИНЕСТИ МНЕ КРОВЬ СВОЕГО СОПЕРНИКА! ЕСЛИ ХОТИТЕ ХОРОШУЮ ОЦЕНКУ, КОНЕЧНО!

Он заливисто расхохотался, как маньяк из дешевого хоррора, запрыгнул на свисающий с потолка канат и за секунду забрался на самую верхотуру, усевшись на балке под крышей.

Весь класс синхронно выдохнул. Судя по их лицам, подобные задания здесь были чем-то вроде утренней зарядки. Обычный вторник: принеси кровь соседа, получи «зачет».

Я лениво оглядел толпу. Большинство студентов стояли с видом побитых собак, прикидывая, чьи вены вскрыть будет проще. Но одна из них...

Я почувствовал этот взгляд кожей.

Кто то буквально искрился. Вокруг неё воздух мелко дрожал от статического электричества. Она смотрела прямо на меня. И, судя по её виду, она не просто хотела получить оценку. Она собиралась выжать из меня всё, что течет в моих жилах, просто чтобы посмотреть, какого оно цвета.

— М-да, — пробормотал я.

— Кажется, я — главный приз в этой викторине.

Внутри меня снова заворочалось то самое чувство: смесь скуки и предвкушения. Если она хочет моей крови — пусть попробует догнать.

ГОНГ.

Она посмотрела на меня, хитро улыбнулась и… исчезла.

Я даже удивился. Я думал все забыли как это делать. Я почувствовал, как воздух за моей спиной уплотняется, готовясь пропустить сквозь меня сталь.

Я ухмыльнулся под маской.

Резкий разворот, телепорт — и я уже вижу её лицо. Она всё еще летела вперед по инерции, занося меч для удара, но её взгляд уже фиксировал моё новое положение.

Вдруг затылок обожгло опасностью. Сзади летел еще один меч. Не глядя, я прыгнул в пространство, разрывая дистанцию.

«Умеет манипулировать объектами? — отметил я про себя. — Неплохо».

Вокруг Аластии начали кружить клинки. Один, два, четыре… Они парили в воздухе, подчиняясь её воле, как стая хищных рыб. Интересно, а вытянешь ли ты контроль над всеми сразу?

Я ринулся вперед. Мой собственный меч взмыл вверх, нацелившись ей прямо в макушку. В ответ в меня полетели две железные «птицы», а еще две вцепились в мой клинок, пытаясь отвести удар.

Я выставил ладонь.

Зинк.

Маленькое антимагическое поле, чистое гашение маны в радиусе полуметра. Мечи, подлетев ко мне, внезапно «ослепли» — их траектория сломалась, они начали беспорядочно кувыркаться в воздухе. Я перехватил их маной и отправил обратно в хозяйку.

Аластия не сбавила темп. Она летела на меня, попутно швыряя огненные шары, а за её спиной материализовались ледяные големы — полурослики, злые и невероятно шустрые. В её правой ладони начал пульсировать мощный разряд.

ТАК. Интересно.

Я отпрыгнул назад, разбрасывая вокруг себя водяные капли. В голове на долю секунды вспыхнул вопрос: «Откуда я знаю эту технику? Будто тысячи раз её использовал…». Капли, касаясь поверхности, должны были мгновенно замерзнуть.

— Думаешь, я настолько слаба?! — выкрикнула Аластия.

Она швырнула в меня шар, но на полпути он просто взорвался. Это был не взрыв силы, а ослепительная вспышка, выжигающая сетчатку.

Я мгновенно воздвиг ледяную стену, но она уже была у меня за спиной. Интуиция сработала раньше мозга — я создал под собой ледяной столб, выстреливший вверх и поднявший меня на три метра.

Аластия прыгнула следом, левитируя в воздухе, и разрядила в меня молнию. Я перехватил поток, закручивая его вокруг своего предплечья, и перенаправил в сторону.

В следующую секунду она оказалась вплотную.

— Дурачок… — прошептала она.

Её кулак, заряженный разрушительной маной, летел мне прямо в солнечное сплетение. Я среагировал на чистых рефлексах — ударил на опережение ей по бицепсу.

Произошел жесткий размен.

Я успел создать перед животом тонкую водяную пленку, гася инерцию, но удар всё равно был ощутимым. Аластии же досталось сильнее — от моего толчка её перчатка слетела с руки и упала к моим ногам.

Бой замер. тяжело дышали.

Я поднял перчатку, подошел к ней и протянул вещь:

— Ты обронила.

Аластия посмотрела на свою ладонь, потом на меня. Улыбнулась — на этот раз почти искренне.

— Кидай.

Я бросил перчатку, она ловко поймала её.

БАМ!

Учитель-маньяк рухнул с балки прямо между нами, подняв тучу пыли.

— ВЕЛИКОЛЕПНО! — заорал он, вращая глазами. — Я ТАК И ЗНАЛ, АЛАСТИЯ! ТЫ ПРЕКРАСНА! Тебе просто не хватало достойного соперника, чтобы раскрыться!

Он повернулся ко мне, и его ноздри затрепетали.

— А ВЫ, НОВЕНЬКИЙ... ВЫ ТОЖЕ ОЧЕНЬ ХОРОШИ! Я ХОЧУ... ХОЧУ ВЫПИТЬ ВАШУ КРОВЬ! Вы оба такие молодые, горите, вы просто искрите энергией!

Он судорожно вдохнул, прикрыв глаза.

— Ух-х-х... Спокойно, успокойся...

В этот момент какой-то перепуганный ученик подбежал к нему и протянул банку с темной жидкостью. Учитель вцепился в неё, осушив залпом.

— А-а-а-а... Какое же говно... — прохрипел он, вытирая рот. — Так, за урок обоим по восемьдесят шесть баллов. А вы двое... — он ткнул в нас пальцем, — не вздумайте прогуливать мои уроки. Поняли?!

— Поняли-поняли, — пробормотал я. — Только в следующий раз предупредите, если у вас закончится заварка. А то ваш гастрономический интерес к студентам немного напрягает.

Урок продолжался. Остальные студенты уныло колупали друг друга тренировочными заклинаниями под безумный хохот учителя, а мы с Аластией стояли в сторонке, переводя дух.

— Слушай, — Как тебя зовут-то? Меня вот Грэг.

Она грациозно крутанулась на месте, её одежда всё еще искрила остатками маны.

— Ты лучше скажи: это ты сам придумал тот прием с водяными каплями? — Аластия прищурилась.

— Довольно хитро. Правда, сработает только на новичках, которые не умеют чувствовать изменение температуры вокруг себя.

— Не знаю, — честно ответил я. — Само как-то вышло. Если честно, я вообще думал, что телепортация в этом мире стала забытым искусством. Все так удивляются, когда я это делаю.

— Ага, — кивнула она, рассматривая мои руки. — Только ты перемещаешься как-то... по-другому.

— Так как тебя зовут? — повторил я. — А то называть тебя «эй, ты, с мечами» как-то несолидно.

Аластия хитро улыбнулась.

— Не-а. Не скажу.

Я вздохнул.

— Ты серьезно хочешь, чтобы я ходил за тобой хвостом и умолял открыть эту великую тайну?

— Ага, — она весело сверкнула глазами. — Звучит как отличный план на ближайшую неделю. Удивительно... не думала, что встречу достойного соперника своего возраста. Я уже и забыла, каково это — сражаться на равных, не сдерживая каждый второй удар.

Я слегка опешил от такого признания.

— Все остальные такие скучные, — продолжала Аластия, окинув класс презрительным взглядом.

— Такие слабые. Машут палками, бормочут формулы... Никакой искры.

Я посмотрел на неё. В её голосе слышалась та же самая скука. Родственная душа? Избавьте меня от этого.

— Так, это всё очень поэтично, — я перебил её поток откровений.

— Но ты лучше скажи самое важное: где здесь столовая?

Она хитро улыбнулась, прошлась туда-сюда, словно взвешивая моё отчаяние на невидимых весах. — Не-а. Столовую не покажу. Урок еще не закончился, впереди целый час. Так что... продолжаем. До первой крови! — Ну чего ты такая... — я не успел договорить. Пол вокруг неё мгновенно заиндевел. В мою сторону полетели ледяные сосульки, острые, как пики. ХЛОП. Я телепортировался в сторону, на ходу вскидывая руку. Пара разрядов молнии сорвалась с пальцев, но Аластия только рассмеялась, уклоняясь в красивом пируэте. — Думаешь, победишь меня одной стихией? — задорно крикнула она.

— Давай так: выбирай любую, и я выберу. Я замер. Выбор был огромен.

— Долго сказала она. —ты Электричество, — сказала она. — а я огонь! Она не стала ждать. Вокруг неё начали формироваться огненные шары, она накачивала их маной, пока они не начали гудеть. Одновременно мою сторону ударил «огненный язык». Я отпрыгнул метров на тридцать, чувствуя, как пахнет паленым воздухом. Выставил палец. На самом кончике указательного пальца начала скапливаться энергия. Крошечная точка, в которой я скапливал электричество. КАБУМ. Её огненные снаряды полетели в меня, мой шарик — в неё. БАБАХ! Вспышка на мгновение ослепила весь класс. Мы рванули друг на друга сквозь дым. Аластия ускоряла себя микровзрывами огня под подошвами — каждый её удар был как термитный заряд. Я же вкладывал в каждый выпад высоковольтный разряд. Мы разошлись в разные стороны. — ДА ТЫ ОФИГЕЛА! — заорал я, глядя на свою ногу.

— О нет... В штанах дыра! Аластия, тяжело дыша, только махнула руками. В меня полетели сотни крошечных огненных искр — касаясь любой поверхности, они детонировали. Так, так и вот так... Она телепортировалась за спину. Я уже начал разворот, но она оказалась передо мной. Потом слева. «Читает мои движения», — понял я. Но я тоже не вчера родился. Я вычислил её следующую точку и направил весь накопленный заряд наверх. — Попалась, — прошептал я. — Попался! — ответила она откуда-то сверху. Над моей головой развернулся огромный огненный диск, прижимая меня к полу. Я уже готовил финальный разряд, чтобы снести эту конструкцию, как вдруг... БАБАХ! Всё произошло слишком быстро. Я стоял на месте, когда она внезапно схватила меня за ногу. Телепорт. Мы оба оказались в воздухе. Я почувствовал, как её пальцы на моей лодыжке напряглись — она собиралась свернуть мне ногу прямо в полете. Я рванул пространство в ответ, одновременно копив мощнейший разряд в районе колена. Её рука уже начала закручивать сустав, кость жалобно скрипнула... ХЛОП. Она телепортировалась прочь, отпуская меня за секунду до удара током. Я приземлился на обе ноги, но инерция была слишком велика. Лицо дернулось, я не успел сгруппироваться. ХРУСТ. Я замер, прикоснувшись рукой к лицу. Маска под пальцами был шершавым. Маска дала трещину — длинную, через всю правую щеку до самого глаза. — Да ё-маё... — пробормотал я. — Слишком заигрался. Аластия стояла в десяти метрах, победно глядя на меня. В её глазах горел азарт, но, увидев мою треснувшую маску, она вдруг замолчала.

Всё, пора заканчивать. Я уже был готов театрально вытянуть из пальца каплю крови и объявить себя проигравшим, лишь бы эта пытка движением прекратилась. Аластия подлетела ближе и посмотрела на меня с какой-то искренней грустью. — Ты чего так быстро сдаешься, Грэг? Я думала, ты настоящий. И тут во мне что-то щелкнуло. Тот самый дух соперничества, который я обычно успешно придушивал ленью, внезапно проснулся и начал требовать реванша. «ЧТО? Чтобы Я проиграл?! Ну уж нет». Я не стал сближаться. В мои руки ударили молнии. Если бы мы стояли на земле, я бы просто поджарил ей пятки, пустив ток по полу. Я начал телепортировать сами разряды. Это было высшим пилотажем — переносить обьекты в пространстве, не касаясь её. Аластия удивленно завертелась, когда вокруг неё из ниоткуда начали возникать сотни искрящихся сфер. — Чего?! — выдохнула она. — Ты умеешь телепортировать удаленные объекты? Мои шары рванули к цели. Она прыгнула в пространство, но молнии, связанные моей волей, последовали за ней как ищейки. Аластия резко затормозила, и вокруг неё закрутился яростный огненный вихрь. Электричество вязло в пламени, не в силах пробиться. — Значит, играем по-взрослому? — прошипел я. Она возникла прямо передо мной. Её кулак уже летел мне в челюсть. В этот миг время для меня замедлилось. Где я видел этот взгляд? Эти очертания лица? Дежавю ударило в мозг сильнее, чем магия. БАМ! Её кулак смачно впечатался мне в скулу. Боль была настоящей, отрезвляющей. Но по инерции, уже отлетая, я выбросил вперед левую руку. Мои ногти (спасибо организму за прочность) оставили на её щеке аккуратную маленькую царапину. Тонкая капля крови выступила на её коже. Я пролетел пару метров и шлепнулся на маты, но тут же вскочил. Весь мой аристократический пафос и маскировка полетели к чертям. Я начал прыгать на месте, тыча в неё пальцем и вопя на весь зал: — А-ХА-ХА-ХА! ТЫ ПРОИГРАЛА! ТЫ ПРОИГРАЛА, СЛЫШИШЬ?! ПЕРВАЯ КРОВЬ ТВОЯ! Аластия коснулась щеки, посмотрела на испачканные пальцы и замерла, переводя дыхание. — Проиграла, проиграла, проиграла! — язвил я, чувствуя себя абсолютно счастливым идиотом. Сверху раздался оглушительный хохот. — ВЕЛИКОЛЕПНО! — Учитель-маньяк рухнул с балок, приземлившись прямо перед Аластией. Он приблизился к её лицу и жадно принюхался. — ТВОЯ КРОВЬ... ХОЧУ! ХОЧУ! ХОЧУ! Он сам себя ударил по лицу, пытаясь прийти в норму. — Успокойся... Успокойся, старик! Дети, это было чудесно! У этого поколения еще есть свет надежды! Он начал размахивать руками, бегая кругами по разрушенному залу. — Молодцы! Просто молодцы! Ну и что, что вы разнесли половину спортзала? Плевать! Он для этого и создан! Вы показали другим ученикам, к какой силе надо стремиться! Я огляделся. Зал был абсолютно пуст. Остальные студенты, видимо, смылись еще в начале нашего огненного шоу, чтобы не попасть под раздачу. Но учителя это не смущало, он продолжал вещать в пустоту: — ДВА МОЛОДЫХ ВУНДЕРКИНДА! СОЗДАНЫ, ЧТОБЫ УНИЧТОЖИТЬ ДРУГ ДРУГА! ДА! ДА! ДА! Я посмотрел на Аластию. Похоже, у нашего преподавателя окончательно поехала кукуха на почве педагогического экстаза. Я выразительно покрутил пальцем у виска, глядя на нее. Она понимающе кивнула и указала глазами на выход. — Сматываемся, — шепнул я. Мы тихо, по стеночке, двинулись к дверям, пока учитель продолжал спорить сам с собой о величии нашей крови.

Мы вышли из спортзала. Я хотел было начать ворчать по поводу своего внешнего вида, но Аластия меня опередила. — Великолепно, Грэг! — она буквально светилась от любопытства. — Как ты это сделал? Телепортировать не только себя, но и объекты, которых ты даже не касаешься? Это же уровень даже не знаю. Как?! Я посмотрел на неё с искренним недоумением. Для меня это было так же естественно, как дышать. — Да просто взял и перенес. В чем проблема-то? Гораздо больше меня волновала моя маска. На маске красовалась уродливая трещина. Плюс форма в дырках и пыли. Где мне теперь достать новую маску в этом городе безумия? И как показаться на глаза Алексии в таком виде? Лианель меня живьем закопает за «порчу репутации». — Ладно, — Аластия встала передо мной, задорно подбоченясь. — Сражение сражением, а обед по расписанию. Я себе такой аппетит нагуляла, что готова съесть целого грифона. Пошли, покажу, где здесь столовая. Она зашагала вперед, весело насвистывая. — Слушай, — я догнал её. — Так как тебя зовут-то на самом деле? — Секрет, — коротко бросила она. — Тебя зовут Секрет? — я замер. — Необычное имя. Родители были шпионами? Аластия резко остановилась и посмотрела на меня как на душевнобольного. — Да нет, дурак что ли? Ты что, после удара в челюсть окончательно деградировал? Секрет — в смысле, я тебе не скажу! — Ну да... чёт я затупил, — пробормотал я. Хотя в этой стране имя Секрет звучало бы вполне нормально. Мы подошли к огромному зеркалу в золоченой раме. Аластия коснулась поверхности, та пошла рябью. Она протянула мне руку. — Держись крепче. Я коснулся её ладони. Она резко дернула меня на себя, и мы буквально нырнули в стекло. ХЛОП. Мы оказались в огромном зале, залитом светом. Запах еды был везде, что его можно было намазывать на хлеб. — Ничего себе... — я огляделся. — Это столовая или королевский банкет? Мы подошли к раздаче. Я не стал мелочиться — набрал себе столько тарелок, сколько смог удержать в двух руках. Аластия только хихикала, глядя, как я уничтожаю всё подряд: от острого супа до каких-то светящихся синих ягод. — Скоро увидим результат, — загадочно произнесла она, ковыряя свой салат. — Вкусно же! — ответил я с набитым ртом. Я видел, что у некоторых блюд есть магические побочки, но мне было плевать. Вкусовые рецепторы пели гимны, а остальное — проблемы будущего Грэга. Как вдруг... Я почувствовал, что мои ноги теряют контакт с полом. Тело стало легким, как воздушный шарик. Через секунду меня плавно потянуло вверх, и я мягко приземлился подошвами на... потолок. — Опачки, — я посмотрел вниз (или вверх?) на Аластию. Теперь я стоял на люстре, а она сидела внизу. — Если кушать не вовремя, — она рассмеялась, глядя на меня снизу вверх, — ждут именно такие сюрпризы. А еще, Грэг, ты съел те синие ягоды. Поздравляю: ты сорвал джекпот. — В смысле? — я осторожно сделал шаг по потолку. Гравитация держала меня крепко, но ощущения были странные. — В смысле, теперь зеркала и двери могут тебя не слушаться. Телепорт через зеркало может выкинуть тебя в любое случайное место Академии, а не туда, куда ты хотел. Считай это магическим похмельем. Она глянула на часы и ойкнула. — Да блин! Я опаздываю на урок! Каэль меня опять будет ругать. Аластия поднялась и посмотрела на меня — всё еще стоящего на потолке. — А у тебя, Грэг, какой сейчас урок по расписанию? Я выудил листок. — Пусто. На сегодня всё. Она на мгновение погрустнела, словно ей не хотелось уходить. — Везет же... Ладно, потолочный, еще встретимся! Не упади там. Она помахала мне рукой и выбежала из столовой. Я остался один, стоя на потолке с недоеденным пирожком в руке. Ну что ж. Уроков нет.

Глава 83: «Гравитационный иммунитет»

Шагая по потолку столовой, я наткнулся на еще одного «везунчика». Парень просто лежал на потолке, раскинув руки, и смотрел вниз на суетящихся студентов.

— Не парься, — лениво бросил он мне. — Это лучший способ.

Я понял одну важную деталь: магия еды действовала только внутри зданий Академии. Стоило мне доползти до окна и выпрыгнуть на улицу, как гравитация щелкнула тумблером, и я снова твердо встал на землю.

Перейдя дорогу, я подошел к своему общежитию. Только переступил порог — и почувствовал неладное. Я шел нормально, но все остальные студенты в холле... они ходили по потолку.

Оказалось, корпус решил в очередной раз сменить гравитацию. Теперь для всех «нормальных» низ стал верхом. А на меня побочка от синих ягод подействовала как предохранитель. Моя личная гравитация вступила в конфликт с гравитацией здания, и в итоге я единственный ходил по полу.

«Хм, — подумал я. — У магического несварения есть свои плюсы».

Я поднялся в свою комнату 404. Толкнул дверь и замер. Драконит сидел на полу. В нормальной позе.

— Эй, — я присмотрелся. — А ты как держишься? По идее, ты сейчас должен рассматривать узоры на потолке.

Я подошел ближе и увидел, что сосед просто вонзил свои длинные когти в каменные плиты пола, намертво зафиксировав себя на месте.

Беловолосый не оборачиваясь прохрипел:

— А ты чего нормально ходишь?

— Да поел не вовремя, — я пожал плечами, скидывая пиджак.

— Повезло, — отозвался драконит. — Я видел пацана, который тоже не вовремя перекусил. У него ноги на три часа отказали. Прямо посреди лестницы. Зрелище было жалкое.

Я рухнул на кровать. Пружины благодарно скрипнули.

Сосед приоткрыл один желтый глаз, сканируя мой внешний вид.

— А ты чего... подрался, что ли?

Он окинул взглядом мою форму: дыра на колене, локоть сорван, пара подпалин от огня. И, конечно, маска — длинная трещина через всю правую половину.

— Ну... можно и так сказать, — уклонился я от ответа. — Небольшой обмен мнениями в спортзале.

Я потянулся к завязкам, снял треснувшую маску и небрежно бросил её на полку. Но стоило мне выпустить маску из рук, как маска, не обремененная моими «побочками», радостно взмыла вверх и шлёпнулась об потолок, оставшись там висеть.

— Иди к черту, — пробормотал я, обращаясь к маске.

Я закрыл глаза. Тепло от пола, на котором сидел драконит, медленно прогревало комнату. Усталость навалилась тяжелой плитой.

Пожалуй, первый день в новой Академии прошел... продуктивно.

Спать.

Глава: « последствия обмена опытом»

Я влетела в класс, радостно подпрыгивая на ходу. Успела в самый последний момент — еще минута, и дверь бы заблокировалась, отрезав меня от законной порции скуки. Плюхнулась на стул рядом с Каэлем.

Брат медленно повернул голову. Его глаза округлились, а перо замерло над тетрадью.

— Сестренка... ты? Ты что, в мясорубку попала?

Он начал придирчиво меня осматривать, и с каждым мгновением его лицо становилось всё мрачнее.

— Почему твоя одежда в подпалинах? А перчатки, Аластия?! Посмотри на свои перчатки! Они же в дырах, все швы разошлись... Ты понимаешь, что ты могла кого-нибудь убить?! Ты же знаешь, как работает твой контакт!

Я лениво зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Да не переживай ты так, братец. Никто не умер. Просто... узнала побольше о том человеке в маске. У нас уроки боевой магии совпали, вот мы и «обменялись опытом».

Каэль аж побелел.

— Это он тебя так?! — он уже начал приподниматься со стула, явно планируя пойти и восстановить справедливость.

— Да сиди ты, не заводись, — я потянула его за рукав обратно. — Он даже всерьез не боролся. Так, разминался.

Внутри меня всё еще гудело от недавнего боя. Мои удары... я вкладывала в них столько маны, что обычный рыцарь разлетелся бы. А на нем — ничего. Только одежда пострадала. Сам Грэг принимал мои атаки с таким видом, будто на него просто капает дождь.

И этот взгляд... Когда я смачно приложила его по челюсти, он не разозлился. Он просто смотрел на моё лицо — долго, изучающе.

— Аластия? — голос Каэля вырвал меня из раздумий. Брат смотрел на меня с нескрываемым подозрением.

— С тобой точно всё нормально? У тебя взгляд какой-то... дебильный.

Он нахмурился и указал на дверь:

— Марш в комнату. Переоденься немедленно. Ты же знаешь, что будет, если ты сейчас случайно коснешься кого-нибудь из студентов без нормальной защиты. Хочешь устроить массовую аннигиляцию?

— Да блин, брат... — я попыталась было возразить, но Каэль посмотрел на меня так злобно, что я решила не испытывать судьбу.

Ладно, ладно. Я подняла руку.

— Учитель, можно выйти? Мне... нужно привести себя в порядок.

— Да, конечно, — кивнул преподаватель, даже не отрываясь от учебника.

Я вышла из класса.

Я шла по коридору, прокручивая в голове каждый миг нашего боя. Перед глазами всё еще стоял его застывший взгляд, когда мой кулак встретился с его челюстью.

Я подняла левую руку и посмотрела на перчатку. Улыбка медленно сползла с моего лица.

На костяшках указательного пальца и мизинца зияли рваные дыры. Ткань просто не выдержала напора и лопнула.

— Неужели... — прошептала я, останавливаясь посреди пустого коридора.

— Неужели я коснулась его?

Кожа к коже. Прямой контакт.

В голове не укладывалось. С ним ничего не случилось. Он не рассыпался в прах, его плоть не начала разрушаться, он даже не поморщился от боли. Он просто стоял и смотрел на меня.

Я сорвалась на бег. Залетела в комнату, за считанные секунды скинула испорченную форму и натянула свежую одежду. Пальцы дрожали, пока я затягивала новые перчатки. Всё это время в голове билась одна мысль: «Коснулась или нет? Контакт был?»

Зайдя обратно в класс, я плюхнулась на место, полностью погруженная в раздумья. Я пыталась восстановить картинку до миллиметра.

— Слушай, — Каэль вывел меня из ступора, наклонившись к самому уху.

— Насколько он на самом деле силен? Твоя оценка.

Я на мгновение задумалась, глядя в пустоту перед собой.

— Ну-у-у... — протянула я. — Наверное, как бабушка. В её лучшие годы.

Каэль резко обернулся, едва не уронив стул.

— Ты серьезно? — он смотрел на меня так, будто я только что призналась в любви.

— Ну... да. А может быть, и сильнее.

Брат покосился на меня с нескрываемой тревогой.

— Аластия, ты уверена? Сильнее неё? Ты понимаешь, о каком уровне говоришь?

Он замолчал, вглядываясь в моё лицо.

— Аластия, чего ты так лыбишься? У тебя лицо сейчас... пугающее.

Я не ответила. Я просто ехидно улыбнулась самой себе.

Я знаю. Теперь я точно знаю, что делать.

В моей голове начал складываться План.

POV: Грэг

Я проснулся оттого, что мой этаж решил переехать. Обычное дело: вчера был четвертый, сегодня — третий. Драконит уже молча собирал свои вещи, готовясь к выходу, а я пытался собрать в кучу собственные мысли.

Побочки от синих ягод выветрились. Я посмотрел в зеркало: маска с трещиной, форма в лохмотьях после вчерашней прогулки по спортзалу.

— Да пофиг, — пробормотал я.

Натянул маску и вышел в коридор.

Какой там первый урок? Я вытащил листок. Пусто. Расписание в этой дыре живет своей жизнью. Пришлось топать в первый корпус к главной доске.

— Эй, доска. Дай мне мой список на сегодня.

Из недр дерева вылетела бумажка. Я развернул её. Там было написано всего два слова: «Где "пожалуйста"?»

Я вздохнул.

— Пожалуйста, о Великая фанера, дай мне моё расписание.

Вылетел листок. Я схватил его — вчерашнее.

— Пожалуйста, дай мне СЕГОДНЯШНЕЕ расписание.

Наконец-то в руках оказался нужный список. Первым пунктом значилось: «Грамотное чтение».

— Чего? — я почесал затылок. — Читать я умею. Стоит ли туда идти?

Ладно, схожу один раз. Чисто ради прилечия.

Я нашел нужный кабинет. Потянул ручку. За дверью оказалась еще одна дверь. Потом еще. И еще.

— Да издеваетесь...

Я просто рванул четвертую дверь вверх, и наконец-то оказался в классе.

Я шел по проходу, надеясь забиться в самый дальний угол, но стоило мне поравняться с первым рядом, как чья-то рука железной хваткой вцепилась в мой рукав. Алексия. Одним резким движением она дернула меня на себя, заставляя сесть рядом.

— Ты чего такой потрёпанный? — прошептала она, оглядывая мои лохмотья и треснувшую маску.

Она бесцеремонно обхватила мою шею руками и придвинулась вплотную, обжигая дыханием ухо.

— Ты что, Грэг... избегаешь нас?

— Нет-нет-нет, — пробормотал я, чувствуя, как её пальцы сжимаются на моем затылке.

— Ну и хорошо, — она сжала чуть сильнее. Из её кармана вылетела золотая монета. — Купи себе новую форму. Или хотя бы заштопай этот позор.

Она подбросила золото вверх. Я, не задумываясь, перехватил монету ртом — чистый рефлекс «собачки», вбитый её воспитанием.

Алексия повернула моё лицо к себе.

— Будь хорошим мальчиком, Грэг.

Её ладонь накрыла мою макушку. Она медленно, почти нежно провела по волосам. Внутри меня всё сжалось. Тот самое чуство, по телу разлилось предательское тепло. Я почувствовал, как во мне просыпается нелепая, животная жажда: «Ещё... пожалуйста, не убирай руку».

Она улыбнулась, прочитав это в моих глазах, и резко отстранилась.

Прозвенел звонок. Алексия наклонилась к самому краю маски и прошептала:

— Грэг, чего застыл? Садись ровно. Урок начинается.

Я встал и на негнущихся ногах поплелся к своему месту. В голове был шум, а на губах — холодный вкус золота.

POV: Аластия

— О, Каэль, смотри! Это он! — я хотела уже помахать Грэгу рукой, как вдруг замерла.

Какая-то «красноглазка» (кажется, та, что Алексия) бесцеремонно сцапала его за рукав. И то, что произошло дальше, заставило меня забыть, как дышать.

Она обняла его. Стала что-то шептать на ухо. А потом... она кинула ему монету, и он поймал её ртом. Как чертов пёс!

— Да он ведет себя как послушная собачка... — прошипела я, чувствуя, как внутри закипает необъяснимая злость. — Она им открыто манипулирует. А ему, походу... нравится?

— Аластия, — Каэль покосился на меня, — ты чего так разволновалась? Жалкое зрелище, согласен. Типичный раб.

Я не слушала. Я смотрела на Грэга. На того самого «человека из сказок», который вчера разносил спортзал молниями, а сегодня тает от одного прикосновения этой девицы.

— Эй, Аластия, — Каэль усмехнулся. — А чего это у тебя уши покраснели?

— В смысле? — я резко обернулась к брату.

— В прямом. Пылают так, что можно чай греть.

Я нахмурилась и уткнулась в тетрадь, сжимая перо так, что оно жалобно хрустнуло.

— Просто в классе душно, братец. Очень душно.

Глава 84: «Обмен взглядами»

Весь урок Грэг сидел неподвижно, уставившись в пустоту. Он даже не пытался изображать интерес к лекции.

Я смотрела на него и не могла успокоиться. Неужели ему это нравится? Он ведь не идиот, он прекрасно осознает, что им манипулируют. Каждое движение этой «красноглазки» выверено, каждый шепот — ловушка. А он просто... принимает это.

В какой-то момент Алексия медленно повернула голову в мою сторону. Наши взгляды встретились. Она улыбнулась — торжествующе, почти издевательски.

— ЧТО ЗА... — я зашипела, невольно обнажив клыки.

— Аластия, хватит скалить зубы, — не оборачиваясь, бросил Каэль. — Ты сейчас напугаешь соседа-эльфа, он и так на иголках.

— Да ты видел?! Видел, как она на меня посмотрела? Это был прямой вызов!

Каэль наконец отложил тетрадь и посмотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— Знаешь, сестренка, я впервые вижу, чтобы тебе был настолько интересен живой человек. Обычно ты замечаешь людей только тогда, когда они начинают гореть или разлетаться на куски.

Его голос стал серьезным, почти покровительственным:

— Но если моя сестренка захочет себе эту... игрушку в маске, то я постараюсь её для тебя достать. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты грустишь.

Я невольно улыбнулась. Приятно иметь брата, готового пойти на похищение ради твоего настроения. Но потом мысли снова вернулись к Грэгу.

Манипуляция — это одно. Но то, как он среагировал на прикосновение к волосам... эффект был необычным. Слишком глубоким. Слишком быстрым. Будто у него там не голова.

Скука и любопытство — гремучая смесь. Я выудила из пенала обломок карандаша, сосредоточилась и щелчком отправила его в полет. Грифель прорезал воздух с такой скоростью, что Грэг вздрогнул, когда «снаряд» четко прилетел ему прямо в середину лба.

Он наконец-то «проснулся». Потер место удара, огляделся и, заметив меня, лениво помахал рукой. Я машинально помахала в ответ.

Странно всё это.

Он позволяет ей манипулировать собой, потому что ему лень сопротивляться? Или эта Алексия — действительно магистр контроля такого уровня, которого я еще не встречала?

Я прищурилась, глядя на спину парня в маске.

Глава 85: «Мертвые языки и живой трикотаж»

Нам рассказывали про языки. Какие они бывают, как их классифицировать, как долго и нудно их учить. Нам раздали листки с текстами «древних времен».

Я читал их без проблем. Это не было для меня расшифровкой — я просто узнавал слова, которые сам когда-то произносил. Учителя долго бубнили про специальные дешифрующие свитки, про то, как их выбирать и как правильно направлять ману, чтобы буквы сложились в смысл. Скука смертная. Это как слушать лекцию о том, как пользоваться вилкой, когда ты уже съел три тарелки супа.

Пока они говорили, я чувствовал руку Алексии где-то поблизости и думал о приземленном. Например, о том, где мне заштопать одежду. Вздохнув, я лениво махнул рукой под партой.

ВЖИК.

Ткань начала стягиваться сама собой, словно живой организм. Мана просто заставила нити вспомнить свое первоначальное положение. Дыры исчезли, подпалины растворились. А вот маску я трогать не стал. Эта трещина мне даже нравилась. С ней я выглядел более... трагично. Меньше лишних вопросов от прохожих. Пускай думают, что я жертва несчастного случая, а не просто загадочная личность.

Урок закончился. Алексия и Лианель тут же возникли рядом.

— Какой у тебя следующий? — спросила Алексия, заглядывая в мой листок. — О, у нас совпадает. Идем.

В новом кабинете я честно попытался пробраться на задние места, к спасительным задним рядам. Но Алексия снова проявила чудеса реакции: она просто перехватила мой рукав и одним резким рывком усадила меня рядом с собой на вторую парту.

Я не стал сопротивляться. Смысла ноль.

Она снова обхватила мою шею руками, придвинулась вплотную и начала что-то шептать мне на ухо. Голос был тихим, теплым и абсолютно неразличимым по смыслу, но почему-то от него по телу разливалась странная теплота.

Когда зашел учитель, она отпустила мою шею, но не отсела. Началась Культурология.

Преподаватель что-то увлеченно вещал про различия культур Объединенных Наций, про их обычаи и традиции. Я слушал это как шум дождя за окном.

В какой-то момент ладонь Алексии привычно легла мне на макушку. Её пальцы начали медленно и методично перебирать мои волосы, массируя кожу.

Всё. Занавес.

Алексия, не прекращая своего занятия, наклонилась к самому краю моей маски.

— Спи, Грэг... — прошептала она, и её дыхание коснулось моего уха.

И я уснул. Прямо посреди лекции о великих культурных достижениях этого мира.

Глава: «POV: Чужие игрушки и вопросы собственности»

Да блин, что за фигня? Ему реально это нравится?

Я наблюдала за ними через два ряда парт. Ему нравится, когда им манипулируют. Нравится, когда его гладят по голове, как побитого щенка. Он же просто отключается! Че за… Он превращается в овощ за считанные секунды.

Я повернулась к Каэлю. Брат всё еще делал вид, что записывает лекцию, но я видела — он тоже косится на «сладкую парочку».

— Вам, парням, реально нравится, когда с вами так обращаются? — я кивнула в сторону Грэга, чья голова уже уютно устроилась на парте под рукой принцессы.

— Ну-у-у… — Каэль на мгновение задумался и мечтательно улыбнулся. — Честно? Я бы тоже не отказался. Чтобы меня так почесали после тяжелого дня… это же мечта.

Я одарила его самым презрительным взглядом, на который была способна.

— А если серьезно, — Каэль тут же стал серьезным, — это выглядит очень странно. Он не похож на того, чью волю легко подавить. Надо бы поговорить с ним наедине. Спросить прямо: он хоть понимает, что с ним делают? Или это его способ медитации?

— Да-да, — прошипела я, чувствуя, как внутри всё зудит от негодования. — Ты прав. Надо его вытряхнуть из этого.

Каэль вдруг замолчал, внимательно посмотрел на меня и тихо хмыкнул.

— А ты, Аластия, хватит так ревновать. На тебе уже лица нет.

— Да не ревную я его! — я едва не сорвалась на крик, вовремя вспомнив, что мы на уроке.

— Просто… это бесит. В моих глазах такой интересный человек, настоящая аномалия, превратился в чью-то послушную игрушку. Это просто… расточительство!

— Ну да, — Каэль ехидно прищурился.

— Ты ведь сама была бы не против сделать его своей игрушкой, верно? Разбирать его, проверять на прочность, смотреть, как он реагирует на твои…

Я невольно улыбнулась, представив эту картину.

— Это другое, братец. Это совсем другое.

Глава 86: «Тройной капкан»

— Всё, Каэль, пошли. Пора действовать.

Мы проследили за ними до столовой. Каэль выглядел подозрительно воодушевленным — у него созрел План.

Сначала он направился к тому беловолосому дракониту. Я видела, как брат что-то нашептывал ему, активно жестикулируя и, видимо, напоминая о каком-то старом долге. Драконит сначала скептически кривился, но когда увидел Грэга и узнал, что это его сосед по комнате, хищно усмехнулся.

План был прост как дважды два: драконит уводит Грэга под благовидным предлогом, Каэль берет на себя принцесс, а я… я делаю свой ход.

Честно говоря, пока я стояла в тени колонны, меня не покидало ощущение полного абсурда. Что мы вообще творим? Плетем интриги вокруг парня в маске, как будто он — ключ к мировому господству.

Драконит подсел к Грэгу. Минут десять они о чем-то гудели, пока Грэг наконец не соизволил встать и последовать за ним к выходу. В этот момент Каэль, как заправский дипломат, выплыл навстречу Алексии и Лианель, перекрывая им обзор и засыпая вопросами.

— Какое еще «совещание пацанов», драконит? — ворчал Грэг, выходя в пустой коридор.

— Я есть хочу!

Мой выход.

Шаг один. Я преградила ему путь и молча протянула конфету. Грэг даже не задумался. Охотно цапнул её и отправил в рот.

Драконит, стоявший рядом, посмотрел на меня с явным подозрением, но промолчал.

Шаг два. Я подошла вплотную. Почти чувствуя холод, исходящий от его маски.

Короткий, резкий удар по груди, прямо напротив сердца. Раз. Два. Три.

Потом — легкие хлопки по ушам.

— Эм… чего? — пробормотал Грэг, продолжая жевать. — У тебя какой-то странный ритуал приветствия?

Я не ответила. Я обошла его со спины, точно копируя жест Алексии — обхватила его шею руками, прижалась вплотную и начала быстро шептать в ухо формулу подчинения. заклинание, связывающее волю через ритм сердца и слух.

Закончив, я торжественно щелкнула пальцами перед его носом.

— Теперь — садись! — приказала я.

Грэг замер. Доел конфету, облизнул губы и посмотрел на меня через плечо.

— Чего тебе? Что за дешевые фокусы ты тут раскидываешь?

Я застыла.

— В смысле? Ты должен был…

— Аластия, — Грэг вздохнул, и в его голосе послышалась бесконечная усталость.

— Такой низкий уровень манипулятивных техник на меня не действует. Дурака этим не проймешь.

Он лениво развернулся и поплелся обратно в столовую.

— Стой! — крикнула я ему в спину. — Значит… они на тебя тоже ничего не наложили? Никаких чар? Никакой привязки?

— Не-а, — бросил Грэг, даже не оборачиваясь.

— Я просто люблю, когда меня чешут.

Драконит подошел ко мне, и его желтые глаза горели гневом.

— Мы так не договаривались, Аластия,

— прорычал он. — Ты хотела его не просто проверить, ты хотела его зачоравать.

Конфета — чтобы вызвать чувство долга. Удары по сердцу — чтобы связать нити маны. Заклинание в ухо — чтобы закрепить приказ. Три техники в одну… Ты играешь грязно.

Он злобно сплюнул и ушел, скрывшись в толпе.

Я осталась стоять одна, чувствуя себя полной идиоткой. Впервые «тройной капкан» захлопнулся на пустоте.

«Ладно», — подумала я, вытирая вспотевшие ладони. — «Если магия не берет, пойдем другим путем».

Я вернулась в столовую, нацепила свою самую дружелюбную улыбку и подсела прямо к принцессам. Грэг уже сидел там, меланхолично ковыряя вилкой в тарелке.

— О, здравствуйте! — весело прощебетала я.

— Тебя ведь Лианель зовут? А тебя — Алексия?

Принцессы переглянулись. В их глазах читалось явное недоумение.

— Да, всё правильно, Аластия, — холодно ответила Лианель.

— Чем обязаны такой внезапной тяге к общению?

Я лишь шире улыбнулась. Игра только начинается.

Рука Алексии. Опять.

Этот нелепый, методичный ритм. Её пальцы зарылись в его волосы, и Грэг... он снова «поплыл». Глаза закрылись, плечи обмякли. Он начал засыпать прямо на глазах у всей столовой, превращаясь из грозного мага в бесформенную кучку блаженства.

Мой левый глаз нервно дернулся.

— Как ты это делаешь? — вырвалось у меня.

— Это какая-то продвинутая психо-магия? Ты вливаешь ману прямо в его мозг?

Алексия посмотрела на меня, и в её улыбке было столько снисходительного превосходства, что мне захотелось её ударить.

— Никакой магии, Аластия, — пропела она.

— Чистая тактильность. Хочешь... попробуй сама. Если не боишься.

Она убрала руку, и Грэг на секунду недовольно поморщился, словно у него отобрали грелку в лютый мороз.

Я замерла. Сердце застучало где-то в горле. Я медленно, очень осторожно протянула руку. Мои пальцы в плотной перчатке коснулись его макушки.

Ох.

Мир вокруг мгновенно затих. Всё моё раздражение, вся жажда разрушения, вся эта вечная тревога, которую я носила в себе, просто… испарились. Я почувствовала Покой. Глубокий, как дно океана.

И тут Грэг издал звук. Тихий, вибрирующий рокот где-то в груди. Он начал мурлыкать. как кот.

Я начала гладить его волосы. Они были мягкими даже через ткань перчатки. Мне хотелось продолжать это вечно.

— Чувствуешь? — голос Алексии раздался совсем рядом.

— Чувствуешь, как ему хорошо? Это спокойствие заразительно, правда?

Я кивнула, не в силах оторваться.

— Сними перчатки, Аластия, — вкрадчиво добавила принцесса.

— Для лучшего эффекта. Кожа к коже. Так он почувствует тебя по-настоящему. И ты его.

Я замерла.

Её слова ударили меня как ледяная вода.

Снять перчатки?

Я представила, как мои голые пальцы касаются его головы. Что случится первым? Его разум рассыплется в прах? Его плоть начнет увядать, как та птица на уроке?

Я резко отдернула руку, будто Грэг внезапно раскалился до тысячи градусов.

— Не могу, — я выдавила из себя фальшивую улыбку, чувствуя, как лицо каменеет.

— У меня... аллергия на искренность.

Я резко встала и, не глядя на брата, быстрым шагом направилась к выходу из столовой.

Внутри, прямо под ребрами, стало невыносимо больно. Это не была магия. Это была чистая, зависть. Зависть к Алексии, которая может дарить ему тепло, не опасаясь превратить его в пепел. И злость на саму себя за то, что я — всего лишь инструмент для уничтожения.

Я вышла в коридор, сжимая кулаки. Перчатки казались мне сейчас тяжелыми кандалами.

Глава 87: «Тест на выживание»

Я сидела на каменном парапете, наблюдая за тем, как небо превращается в кроваво-оранжевое месиво. Закат в этой стране всегда был слишком ярким. Но в голове у меня было еще жарче.

Тот момент в спортзале не давал мне дышать. Дырка в перчатке. Его кожа. Моя кожа. Неужели я действительно коснулась его? И если да... почему он всё еще существует?

Внизу, по пустому двору, лениво тащился Грэг. Его походка была такой расслабленной, будто он шел не по самой опасной Академии мира, а по родному огороду.

Я не выдержала.

ХЛОП.

Расстояние было на пределе моих возможностей. Меня качнуло, мир на секунду перевернулся, и я едва не пропахала носом газон, приземлившись в паре метров от него. Грэг остановился и совершенно равнодушно помахал мне рукой. Как старому знакомому.

Я смотрела на него, и моё сердце колотилось где-то в районе горла. Медленно, затаив дыхание, я потянула за край левой перчатки. Кожа неохотно показалась на холодном воздухе.

Я выдавила из себя улыбку, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Дай пять, Грэг!

Я выставила открытую ладонь. Чистая кожа. Без барьеров. Без защиты.

Внутри меня всё кричало: «Что ты творишь?! Остановись! Ты сейчас убьешь его! Ты просто сотрешь его!»

Страх был почти осязаемым. Я на мгновение зажмурилась, ожидая вспышки, крика, запаха паленой плоти — всего того, что обычно случалось, когда я касалась живых существ.

ХЛОП.

Звук удара ладони о ладонь. Сухой. Четкий.

Я резко открыла глаза. Грэг стоял передо мной, всё так же невозмутимо засунув вторую руку в карман.

— Ты чего замерла? — проворчал он из-под маски. — Я что, мимо попал? Вроде прицелился правильно.

Он, видимо, решил, что я недовольна качеством хлопка, и еще раз — коротко и уверенно — ударил своей ладонью по моей.

Это не было сном.

Я чувствовала его тепло. Настоящее, человеческое тепло. Моя проклятие, которая всегда была готова сожрать любого, кто подойдет слишком близко, просто... затихла.

— Ну ладно, я спать хочу, — Грэг зевнул, едва не вывихнув челюсть под маской.

— Бывай, Аластия. Увидимся, когда солнце снова решит нас помучить.

Он развернулся и поплелся в сторону общежития, оставляя меня одну в сгущающихся сумерках.

Я осталась стоять на дорожке, не сводя взгляда со своей ладони. Ветер холодил кожу, но я всё еще чувствовала то мгновенное касание.

Неужели...

Я смотрела на свою ладонь. Она всё еще горела от того короткого, будничного «дай пять». Грэг ушел, а я провалилась в бездну собственных воспоминаний. В те подвалы памяти, которые я старательно заколачивала годами.

Я родилась, и мой первый крик стал последним звуком, который услышала моя мать. Моё существование началось с убийства самого близкого человека. Я не знала её тепла — только холод её остывающего тела, которого мне запретили касаться.

Я никогда не знала, что такое физическое тепло. Для меня мир всегда был затянут в плотную ткань, в кожу перчаток, в защитные заклинания.

Помню, как в детстве я пыталась быть «нормальной». Ночевка у подруги. Нам было по восемь. Мы шептались под одеялом, смеялись, делились секретами. В какой-то момент она, смеясь, в шутку толкнула меня и случайно задела кончиками пальцев мою открытую шею.

Она не успела договорить шутку.

Она не успела даже испугаться.

На моих глазах её кожа пошла трещинами, как высохшая глина. Секунда — и на кровать осыпалась горстка серого пепла. Которую я не могла даже собрать, не уничтожив окончательно.

Помню собаку Каэля. Огромный, добрый пес, который не понимал правил. Однажды ночью он пробрался в мою комнату. Я спала, одна рука свесилась с кровати, перчатка сползла... Я проснулась от влажного, теплого прикосновения. Он лизнул мою ладонь.

Всего один раз.

Я услышала только тихий хрип. Утром я нашла у кровати лишь пустое место и запах гари.

Те, кто касался меня, рассыпались в прах. Те, кто был сильнее — испарялись в ослепительной вспышке. Самые стойкие кричали. Долго, надрывно, пока их плоть увядала, превращаясь в ничто.

Благодаря Каэлю и его бесконечному терпению я научилась жить в этой тюрьме из одежды. Я привыкла быть «аномалией», «разрушительницей», «той, к кому нельзя подходить».

И тут появился он.

Я закрыла глаза, позволяя вечернему ветру обдувать мою голую ладонь. Память упрямо тащила меня назад, в то единственное время, когда мир не казался мне камерой пыток.

Бабушка.

Слово «бабушка» совсем ей не подходило. На вид ей было не больше двадцати, а иногда казалось — и того меньше. Она была застывшим мгновением красоты: гладкая кожа, сияющие глаза и два изящных рожка, венчающих голову. Мы с Каэлем часто гостили у неё. Рядом с ней всё плохое затихало, словно боялось нарушить этот покой.

Я помню вечер в её саду. Мне было шесть, и я только что случайно уничтожила любимый куст роз, просто коснувшись листа.

— Бабушка... это проклятие? — я смотрела на свои руки, затянутые в плотную ткань. — Я проклятая, да?

Она не отшатнулась. Напротив, она подошла вплотную. Её рука — тоже в тонкой перчатке — мягко коснулась моей щеки.

— Смотря как посмотреть, маленькая искра, — она улыбнулась так тепло, что у меня защемило в груди. — Сила — это не всегда дар. Иногда это просто слишком тяжелая ноша для тех, кто не умеет летать.

Бабушка учила нас всему. Пока другие взрослые в ужасе прятали от меня детей, она рассказывала нам сказки на ночь. Но это были странные сказки. В них не было принцев на белых конях или злых колдунов.

Она часто рассказывала нам об одном человеке. О том, чьи глаза меняли цвет, как небо перед бурей. Один — всегда черный, как Бездна, а другой — каждый день новый. Она описывала его так детально, с такой странной нежностью, будто сама была частью этой сказки. Или будто видела его совсем недавно.

Мы с Каэлем слушали, затаив дыхание. Мы не унаследовали её рожки. Не унаследовали её великолепные темные крылья, которые она иногда раскрывала, заслоняя ими солнце.

Как же она летала...

Я помню, как задирала голову, глядя на её силуэт в небе. Она была воплощением свободы. Никаких границ, никакой тяжести, никакого страха разрушить мир одним движением пальца.

Тогда я думала, что человек из её сказок — это просто мечта. Красивый образ для детей, которые боятся собственной тени.

Но сегодня я коснулась его руки.

И он не рассыпался.

Я вернулся в четыреста четвертую и просто рухнул на диван. Тишина комнаты приятно давила на уши после воплей учителя-маньяка и грохота спортзала.

Прошел час. Драконит, до этого неподвижно сидевший в углу, наконец открыл глаза. Его желтые зрачки-щелки сфокусировались на мне.

— Грэг, — начал он без предисловий. — Ты ведь не идиот. Ты видишь, что тобой пользуются. Почему ты это позволяешь?

Я даже не повернул головы. Смотрел в окно, где за облаками гонялся Четвертый корпус.

— Лучше так, — лениво отозвался я. — Пусть пользуются. По крайней мере, это создает иллюзию смысла. Моя жизнь... она пуста. Без этого шума, без чужих капризов и поглаживаний — в ней вообще ничего нет. Только холодная, бесконечная серость.

Чешуя на скулах соседа дрогнула, он оскалился, обнажив острые зубы, но тут же взял себя в руки.

— Ты странный. Вроде и не слабый. Ты смог избежать «Тройного Капкана» Аластии — привязки, контроля и внушения. Не расскажешь, как?

Я хмыкнул, вспомнив лицо Аластии в столовой.

— Секрет в первом шаге, — я сел и посмотрел на свои ладони. — Манипуляция — это не только мана. Это психология. Чтобы кем-то управлять, нужно заставить его душу поверить, что он тебе обязан.

Я загнул палец.

— Это может быть что угодно: подарок, помощь, приветствие или просто вовремя поданный платок. Как только человек говорит «спасибо» или радуется подарку, внутри него рождается крошечная нить долга. «Мне сделали добро, я должен ответить тем же». В этот момент нить превращается в поводок.

Драконит внимательно слушал, не шевелясь.

— Аластия дала мне конфету, — продолжал я. — Она ждала, что я почувствую благодарность. Что её «доброта» свяжет меня. Но... я был слишком занят поеданием этой конфеты.

Я пожал плечами.

— У меня в голове не было места для «спасибо». Был только сахар, вкус какао и работа челюстей. Я не почувствовал себя обязанным, поэтому её магии было просто не за что зацепиться.

Драконит медленно поднялся. Его хвост с костяным острием нервно дернулся из стороны в сторону.

— Ну и слабое же у тебя сердце, Грэг, — выплюнул он, направляясь к своему раскаленному углу. — Раз ты боишься даже простого «спасибо».

Я снова лег и закрыл глаза.

Слабое? Может быть. Но зато я сплю спокойно. Пока меня кормят и не заставляют думать о будущем, это сердце может быть каким угодно.

Глава 88: «Депрессия главного героя»

— Ну и слабое у тебя сердце, Грэг, — выплюнул драконит и отвернулся.

Слабое?

Я усмехнулся. В его понимании — возможно. «слабое» означало «твердое». Если твоё сердце не бьется ради других, если оно не пускает в себя чужую боль, то ты никогда не будешь по-настоящему несчастлив.

Никаких привязанностей — никаких страданий. Простая математика, которой я следовал слишком долго.

Я лег на спину и уставился в пустоту над собой.

«Да блин», — подумал я, обращаясь куда-то туда, за пределы этой комнаты и этого текста. — «И зачем ты вообще выбрал меня в роли повествователя? Серьезно, Автор?»

Читатели же из-за меня пропускают целую кучу интересной информации. Мир вокруг искрится магией, политическими интригами и древними тайнами, а я? Я просто сплю.

На уроках магии я дрыхну, пока учитель объясняет структуру мироздания.

На лекциях по истории я путаю даты, потому что мне плевать, в каком году какой король чихнул.

Вместо того чтобы строить «нормальный» эпический мир, ты зациклился на мне. А я — самый ненадежный свидетель во всех существующих циклах.

Мне лень разбираться в политике Объединенных Наций.

Мне лень запоминать названия городов и течения рек на карте.

Мне лень объяснять теорию магии и описывать сложные приемы фехтования.

География? Экономика? Социальное устройство? В Бездну всё это.

Я — второстепенный персонаж во всех их жизнях. Я «дальний родственник», «собачка принцессы», «странный сосед». Пусть бы они и рассказывали. У Алексии явно больше таланта к драме. Лианель бы расписала каждый взмах меча по учебнику. Каэль бы добавил пафоса и запаха истины.

А я... я скучный.

Я не рассказываю, как устроены эти парящие острова. Не объясняю, почему коровы ходят на двух ногах. Я просто констатирую факт: «корова прошла, корова села». Всё.

Как же это всё раздражает.

Нет бы построить нормальный мир с Героем, у которого есть Цель и Мотивация. А у меня из мотивации только желание найти шоколадные шарики с молоком.

Ну и Автор. Капец просто.

Я закрыл лицо руками. Быть центром вселенной — это слишком утомительная работа. Я на такое не подписывался.

— Эй, Грэг, — подал голос драконит. — Ты там чего, с потолком разговариваешь?

— С судьбой, — сказал я. — Она сегодня особенно навязчива.

Я перевернулся на бок. Пойду спать. Может, если я буду спать достаточно долго, повествование переключится на кого-то более адекватного.

Глава 89: «Кровь, чернила и техника безопасности»

Первый урок. Я снова в кабинете у того парня в скафандре. Разумный газ внутри шлема лениво бурлил, а его голос доносился до меня тихим, свистящим шепотом. Похоже, сегодня у нас лекция по юридической магии.

— Договор на бумаге, написанный обычными чернилами без вложения маны, — это просто мусор, — прошипел учитель. — Его можно порвать, сжечь или просто проигнорировать. Но как только в дело вступает мана... вы становитесь частью системы.

Я подпёр голову рукой. Слушайте внимательно, читатели, сейчас будет порция «важной информации», ради которой автор заставил меня проснуться.

— Самый популярный метод — контракт кровью, — продолжал газ. — Когда обе стороны пускают кровь и клянутся на ней. Такую связь разорвать почти невозможно. Либо обоюдное согласие на отмену, либо наличие запредельной личной силы, способной «перекусить» нить контракта. Есть еще ритуалы замещения — когда вы подставляете другой объект вместо себя, чтобы договор «съел» его.

Учитель-скафандр сделал паузу, обводя класс мутным стеклом шлема.

— Но самое главное правило защиты от таких контрактов, дети, звучит просто: не подписывайте ничего кровью. Вообще. Никогда. Десять раз перечитайте текст, а лучше — одиннадцать.

Я хмыкнул. Золотое правило.

— К счастью, законами Объединенных Наций такие договоры запрещены, — свистел учитель. — Только в особых случаях. Если кровь взята силой или обманом — контракт считается недействительным. Но...

Голос стал еще тише.

— Существуют артефакты, которые бьют глубже. Они связывают не только тело, но и душу. Связь души — это венец магического рабства. Такое существо контролировать легче, чем марионетку. Ошибка в таком контракте — это мгновенная смерть. Или что-то похуже.

Я зевнул. Связать душу...

«Связать душу того, у кого она каждый цикл обнуляется? — подумал я. — Удачи. Это как пытаться привязать морской узел к облаку дыма».

Учитель продолжал бубнить про нюансы формулировок, а я чувствовал, как меня снова накрывает сон. Информация получена, галочка поставлена. Мир спасен от юридической неграмотности.

Учитель-газ продолжал свой тихий монолог, переходя к самым пугающим разделам магического права.

— Связь с душой — штука опасная, — прошипел он. — Запомните раз и навсегда: никогда не берите силу извне через контракты. Для тех, кто подсаживается на чужую энергию, путь к истинному величию закрыт навсегда. Вы становитесь не магами.

Он облокотился на кафедру, и его скафандр натужно скрипнул.

— Но есть вещи похуже. Существа из других миров. Сущности извне. С ними тоже можно заключать контракты, но цена всегда будет выше вашего воображения. Они могут потребовать что угодно: ваши чувства, ваши воспоминания, ваше будущее. И вы будете связаны с ними навечно.

В классе кто-то несмело поднял руку.

— Но, учитель! Этот вопрос недавно поднимался в Совете Объединенных Наций. Говорят, контракты с внешними сущностями хотят узаконить для «особых нужд» обороны.

Учитель лишь обреченно развел руками.

— Глупцы. Они думают, что могут дрессировать океан. Никогда не соглашайтесь на такое. Внешние сущности манипулируют душами так, как мы переставляем мебель. Существовала легенда об одном таком существе...

Голос газа стал совсем вкрадчивым.

— Оно создавало вокруг себя зону, где любая душа автоматически связывалась с его волей. Вы просто входили в комнату и переставали принадлежать себе. Только те, чья воля была тверже алмаза, могли сделать хотя бы шаг против его приказа. Как оно это делало? Никто не знает. В этом и смысл «внешних» сил — они играют по правилам, которые мы даже не способны осознать.

Я почесал затылок под маской. «Зона автоматической связи душ», — подумал я. — «Звучит знакомо. Кажется, когда то цикле я как раз пытался такую штуку отключить. Или создать? Черт, вечно я путаю начало и конец истории».

— А теперь — от теории к практике! — Учитель резко хлопнул в ладоши, и звук этот прозвучал как выстрел. — Напишите на листках простейший договор. Что-то банальное: «съешь это», «спой то». Никакой серьезности. Вложите в него каплю своей крови и маны, а потом обменяйтесь с соседом. Почувствуйте, как нить натягивается.

В классе началось оживление. Все засуетились, доставая перья и ножички для бумаги.

Я посмотрел на свой чистый лист. «Договор», — пробормотал я.

Рядом сидел мой сосед — гибрид эльфа, гнома и демона. Он уже усердно царапал палец, глядя на меня с опаской.

— Ну что, сосед? — я лениво взял перо. — Подпишем соглашение о ненападении на мои нервы? Или ты хочешь, чтобы я заставил тебя станцевать чечетку?

Я написал одну-единственную строчку:

«Тот, кто держит этот лист, должен принести мне самый большой пирожок из столовой».

Вложил каплю маны. Листок слабо засветился серым.

— Лови, — я протянул бумажку соседу.

Сосед посмотрел на мой «пирожковый ультиматум», написанный на клочке бумаги, и сухо бросил:

— Не буду я этого делать. Переписывай.

Я моргнул.

— А что, так можно было? — удивился я. — Просто сказать «нет»?

— Пока контракт не подписан кровью, это просто пожелание на салфетке, — проворчал он.

Я вздохнул и начал выводить новую строчку: «Хлопни в ладоши три раза». Максимально безопасно и тупо. Передал ему листок, а он протянул мне свой взамен.

Я развернул бумажку и замер. Четким почерком там было написано: «Сними маску».

Я медленно повернул голову к соседу.

— Не-а. Не буду я это подписывать. На, забирай свой бред и пиши что-нибудь нормальное.

— Не буду переписывать, — он хитро прищурился, глядя на меня через плечо. — Мне интересно. Хочу увидеть, что ты там прячешь.

«Чего? Так можно было?» — подумал я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Я просто отложил его бумагу в сторону. Подписывать такое — всё равно что добровольно прыгнуть в пасть дракону.

Вокруг уже вовсю шла практика. Один парень в центре класса внезапно вскочил и начал лихорадочно танцевать — видимо, контракт выполнял. У какой-то девчонки листок вспыхнул и осыпался пеплом — она просто разорвала связь своей волей.

Учитель-скафандр подплыл к нашей парте.

— Почему не подписываешь, Грэг? Урок идет.

— Не хочу, — отрезал я. — Он просит то, чего я делать не собираюсь. Снять маску.

Учитель издал странный, вибрирующий звук — так, наверное, звучит неодобрительный свист газа. Он повернулся к моему соседу-гибриду.

— Перепишите, — прошипел он. — В личном пространстве студента есть границы, которые контракт не должен переступать без согласия.

Сосед уныло забрал бумажку, черканул пару слов и снова повернулся к учителю:

— Вам что, самому не интересно, кто там под маской?

Учитель ничего не ответил, лишь мутное стекло шлема тускло блеснуло.

Новый листок лег передо мной. То же самое: «Хлопни три раза в ладоши». Справедливо.

Я взял маленький ритуальный ножик. Приставил острие к подушечке пальца. И замер.

Внутри меня что-то оборвалось. Дыхание стало редким.

Я... я вдруг осознал, что не помню, когда в последний раз причинял себе вред. Моя кожа всегда была целой. Моя регенерация работала так идеально, что я забыл вкус физической боли и вид собственной крови.

Я. Боюсь?

Рука начала мелко дрожать. Я коснулся ножом кожи, хотел сделать легкий надрез, но стоило стали чуть надавить, как я отдернул руку, будто от огня.

Это было не просто неприятно. Это было... противоестественно. Прошло несколько минут. Весь класс уже закончил, и теперь все — студенты, принцессы, Аластия — смотрели на меня. В тишине было слышно только, как бурлит газ в скафандре учителя.

Я смотрел на нож, потом на свой палец. Вроде бы так просто: одно движение, капля красного на бумаге — и всё закончится. Но мой инстинкт выживания орал, что это самая большая ошибка в моей жизни.

Я всё-таки решился. Поднёс лезвие к подушечке пальца и сделал крохотный, почти невидимый надрез. Ощущение было паршивым — словно я нарушил какой-то фундаментальный закон собственного существования. Но моя регенерация сработала раньше, чем я успел моргнуть. Рана затянулась мгновенно, не оставив на бумаге даже следа.

Сосед-гибрид, наблюдавший за моими мучениями, презрительно хмыкнул.

— Да чего ты дрожишь? Неженка, что ли? Дай сюда, я помогу.

Он бесцеремонно перехватил мою руку и полоснул ножом по ладони. Лезвие просто скользнуло по коже, как по камню. Ни царапины. Сосед замер, тупо глядя на нож.

Внутри меня что-то начало закипать. Это было ненормально. Моё тело отказывалось выпускать кровь. Раздражение переросло в ярость. Если мир хочет моей крови — он её получит.

Я перехватил нож. Не раздумывая, я сжал рукоять и со всей силы вонзил лезвие себе в центр ладони, пробив руку насквозь.

— ТЫ ЧЕГО?! — вскрикнул сосед, отпрянув.

Нож застрял в дереве парты, пригвоздив мою руку. Густая, темная кровь медленно потекла по лезвию, впитываясь в бумагу контракта. Листок мгновенно стал багровым, мана в нем взвыла. Сосед, повинуясь какому-то глупому азарту, резко хлопнул в ладоши три раза.

И в этот миг реальность лопнула.

Сосед закричал. Его лицо исказилось от невыносимой муки. Но я его почти не слышал.

В мой мозг, словно через сверло, хлынули тысячи моментов. Тысячи жизней, где мои руки были точно так же залиты красным. Запах железа заполнил легкие, вытесняя газ учителя. Я стоял в оцепенении, глядя на пробитую ладонь.

Я обернулся к классу.

Мир мигнул.

Вместо парт и студентов я увидел горы трупов. Вместо стен Академии — оскаленные пасти тысяч монстров, тянущих ко мне когти.

Я резко вскочил, отшвыривая стул, и отпрыгнул назад к стене.

— НЕ ПОДХОДИТЕ! — заорал я, и голос мой сорвался на рык.

Мне стало нечем дышать. Маска на лице внезапно стала тяжелой, ледяной, она впилась в кожу, превращаясь в железные оковы. Я вцепился в неё пальцами, сорвал с лица и швырнул в сторону.

— НЕ ПОДХОДИТЕ!

Я сделал резкий взмах руками. Пол перед моими ногами с оглушительным треском разошелся, глубокая трещина прошила кабинет до самой доски.

Кто-то телепортировался слева. Рефлекс сработал мгновенно — я швырнул туда сгусток белого пламени. Противник сменил траекторию, мелькнув справа. Я ухмыльнулся (я чувствовал эту безумную улыбку на своем лице) и отправил туда еще один заряд. Смещение вперед. Еще один удар.

Я уже собирался выплеснуть накопленную мощь и просто испарить эту комнату вместе со всеми «монстрами», как вдруг почувствовал движение сверху.

Не успел я поднять голову, как теплая, мягкая ладонь накрыла мою макушку.

Щелк.

Мир пошатнулся. Я рухнул на колени, тяжело хватая ртом воздух. Кровь в жилах, которая только что кипела, мгновенно остыла. Разум начал медленно возвращаться в реальность, вытесняя призраков войны.

Я посмотрел на свою руку. Нож всё еще торчал в ладони. Я медленно вытащил сталь. Рана затянулась на глазах, выталкивая остатки металла, кожа стала гладкой, словно ничего и не было. Силы покинули меня так же резко, как и пришли. Я почувствовал, как проваливаюсь в пустую, черную бездну сна.

Я проснулся. В комнате было темно, только тусклый свет магических фонарей с улицы пробивался сквозь окно. Я поднял руки перед лицом. регенерация стерла все следы, — но я всё еще чувствовал.

Я покрутил ладонью. Ни шрама. Будто я и не пробивал её ножом насквозь сколько там прошло времени назад.

— Слухи дошли быстрее, чем ты проснулся, — раздался из угла голос драконита.

Он сидел на полу, окутанный слабым жаром. Его желтые глаза светились в темноте, как два угля.

— Говорят, ты разнес кабинет. Какой-то приступ безумия. Пишут, что ты чуть не прикончил соседа по парте и выглядел как монстр. И еще...

Он кивнул на полку, где лежали обломки моей маски.

— Можешь её больше не носить. Весь корпус уже знает, что в Академии появился «тот самый парень с разными глазами». Ты теперь местная достопримечательность.

Я промолчал. Внутри всё еще ворочался холодный ком. Почему я теряю контроль? Что во мне щелкает, когда я вижу собственную кровь? Я чувствовал себя как сломанный механизм, который иногда начинает вращать шестеренки в обратную сторону, перемалывая всё вокруг.

— С виду ты не кажешься сильным, — продолжал драконит, изучая меня своим хищным взглядом. — Обычный тощий подросток. Но те, кто был в классе, клянутся, что видели за твоей спиной Тень.

— Да не знаю я, — буркнул я, натягивая одеяло. — Мне нечего сказать в свою защиту.

Я снова закрыл глаза. Спать — это лучшее, что я мог предложить своей психике. Прошлые циклы ломились в дверь моего разума, и я просто хотел запереться от них в темноте.

Когда я открыл глаза во второй раз, была глубокая ночь.

Драконит мерно сопел в своем углу, хвост его лениво подергивался во сне. А я сел на диване и уставился на огромные часы за окном.

Стрелки замерли на отметке 5 часов 76 минут.

Я почесал затылок. Десятичная система времени. Сто минут в часе. Местные архитекторы хаоса явно решили, что обычное время — это слишком просто.

— Так, — прошептал я себе под нос. — Если я хочу перестать бегать по Академии как ошпаренный и не проваливаться в зеркала-лотереи, мне нужен План.

Нужно всё рассчитать. Траектории полета корпусов, ритм смены этажей, циклы переключения зеркал. Если этот мир — алгоритм, значит, я могу его взломать.

Мне нужна карта. Настоящая, динамическая карта этого сумасшедшего дома. И я её нарисую. Пусть даже для этого мне придется потратить всю ночь и остатки здравого смысла.

Глава 90: «Пропавший корпус»

Я тихонько выскользнул из комнаты.

Коридор спал, если можно так сказать о месте, где стены периодически вздыхают. Я начал мерить шагами пространство, туда-сюда, выстраивая в голове хоть какое-то подобие логики.

Ладно, начнем с простого.

Я достал плотный, толстый лист бумаги и начал набрасывать схему. Статичные объекты: вот здесь наше общежитие, здесь первый корпус, там — пятый, заваленный на бок. На шестой, который «только через телепорт», пока забьем. Его искать — только ману переводить.

Я замер, разглядывая чертеж.

— Так, стоп... — я потер глаза. — А где второй корпус?

Я пересчитал еще раз. Первый — на земле. Третий и четвертый — в небе. Пятый — косой. Шестой — призрак.

А где второй? Как я мог пропустить целое огромное здание? Я бродил по этой территории, прыгал по островам, но ни разу не видел вывески «Корпус №2». Походу, в этом мире числа — это тоже вещь субъективная. Ну ладно, одной загадкой больше, одной меньше. Сейчас это не главная проблема.

Главная проблема — этажи. Как понять, куда и когда улетает мой кусок бетона?

Изучать расписание? Наблюдать неделями? Нет, слишком долго. Слишком нудно.

Я подошел к стене и негромко постучал по ней костяшками пальцев.

— Слышь, — прошептал я. — А как вы планируете перемещение? Есть какой-то алгоритм? Или всё дело в фазах луны?

Стена отозвалась тихой вибрацией, похожей на сонное ворчание:

— По настроению...

Я скривился. Плохо. Очень плохо. Надеюсь, этот камень просто издевается надо мной.

Ладно, не будем пытаться угадать. Будем следить.

Мне нужна карта, которая в реальном времени показывает, где находится каждый кирпич этого заведения. Какой метод лучше? Связать неживые объекты нитями маны? Штука сложная — привязываться к чужому имуществу всегда тяжелее, чем к своему. Магия дома будет сопротивляться.

И тут мне в голову пришла идея. Простая и топорная.

Я начал создавать «свои» кирпичи. Идеальные дубликаты из спрессованной глины и маны. Мой план был прост: я пройдусь по каждому этажу, аккуратно заменю один незаметный кирпич в кладке на свой собственный, а потом свяжу эти «маячки» невидимыми нитями с моим листком бумаги.

Где кирпич — там этаж. Гениально? Нет. Муторно и требует кучу беготни.

Извините меня, дорогие читатели (и автор тоже), я не чудо-гений, который придумает нечто изящное и мгновенное. Я просто ленивый пацан, который хочет знать, где его кровать, и ради этого готов заняться нелегальным строительством в три часа ночи.

В голову больше ничего не лезло.

— Погнали, — вздохнул я, создавая первую партию «маячков». — Сегодня я работаю каменщиком.

Глава 91: «Ночная стройка»

POV: Грэг

Я вышел на улицу, готовый к великому строительству, и тут же потерпел свое первое сокрушительное фиаско.

— Приехали, — пробормотал я, разглядывая фасад.

Никаких кирпичей. Стены Академии были монолитными, отлитыми из какого-то жуткого состава, напоминающего смесь камня и застывшей маны. Моя идея с «заменой» разлетелась в прах быстрее, чем я успел достать первый маячок.

«Ладно», — подумал я. — «Ручной труд облагораживает... или типа того».

Я взмыл в воздух, левитируя на уровне пятого этажа. Пришлось аккуратно вырезать небольшие ниши прямо в монолите, вставлять туда свои кирпичи и заглаживать поверхность магией, чтобы стена выглядела целой. Тонкая работа, требующая концентрации, которой у меня в три часа ночи было примерно ноль.

Я спустился к четвертому этажу. Только нацелился на очередной кусок стены, как окно прямо передо мной со стуком распахнулось.

POV: Аластия

Я спала, и мне снился очень приятный сон. И вдруг — вибрация. Тонкая, навязчивая, прямо в изголовье кровати.

Я подскочила. Кто-то за стеной? Я тут же вскипела, но я не почувствовала ни угрозы, ни чьей-либо ауры. Пустота.

Я сонно доползла до окна и рывком открыла его.

Наши взгляды встретились.

— Чего?! — выдавила я, хлопая ресницами.

— Чего?! — синхронно отозвался парень, висящий в воздухе.

— Грэг? Ты что тут забыл в такой час? Подглядываешь? — я прищурилась, стараясь рассмотреть его в темноте. — Или решил переквалифицироваться в вора-домушника?

Он замялся, всё еще держа в руке какой-то странный серый прямоугольник.

— Эм... Сперва может показаться, что я делаю что-то не то. Но у меня есть Идея.

И он начал вдохновенно расписывать мне свой план с «живой картой», маячками и отслеживанием этажей. Я слушала и едва сдерживала смех. «И-хи-хи, дурачок», — подумала я. — «Он даже не в курсе, что в лавке у ворот продаются готовые карты перемещений за пару серебряных». Но говорить ему об этом я, конечно, не стала. Слишком интересно было наблюдать за этим серьезным «гением» за работой.

Я облокотилась на подоконник, положив голову на руки.

— Слушай, Грэг... а можно с тобой? Мне всё равно не спится.

Он посмотрел на меня как на досадную помеху.

— Нет.

Я сладко зевнула, потянулась и сделала самое невинное лицо, на которое была способна.

— А жалко. Я ведь сейчас могу и закричать. Громко так. Буду орать твоё имя и звать стражу, жаловаться, что какой-то мальчик подсматривает в окна к приличным девушкам. Представь, какой будет скандал?

Лицо Грэга под маской (или то, что я видела) смешно перекосилось.

Я ехидно улыбнулась, чувствуя чистый восторг, и просто вылетела из окна, зависнув рядом с ним.

— Ладно, хорошо! — Грэг обреченно выдохнул. — Только не будь обузой. На, держи.

Он всучил мне целую пачку своих кирпичей.

— Я закончу с этим корпусом, а ты — в соседнем. По одному на каждый этаж, в самом углу. Справишься?

— Обижаешь, — я подмигнула ему. — Считай, что работа уже сделана.

Похоже, эта ночь обещала быть гораздо веселее, чем я планировала. Карта — это скучно. А вот заниматься нелегальной магической застройкой с «человеком из сказок» — это по-нашему.

Я полетела выполнять задание. На втором этаже правого корпуса что-то пошло не так. Стоило мне вырезать кусок монолита и вытащить его, как пространство будто вздрогнуло. Я почувствовала тонкие, натянутые нити маны, которые вели вглубь здания. Словно я выдернула чеку из гранаты.

«Ладно», — подумала я, быстро вставляя кирпич Грэга на место. — «Потом разберемся».

Я закончила с остальными этажами и вернулась к Грэгу. Он висел в воздухе рядом с Первым корпусом, его пальцы быстро плели паутину из маны, соединяя невидимые нити между кирпичами и его картой.

Я приземлилась рядом, свесив ноги с карниза.

— Так, Аластия, — Грэг не оборачивался, сосредоточенно сводя линии. — Я заметил одну серьезную нестыковку. Где, черт возьми, Второй корпус? Я обшарил глазами всю территорию, но его просто нет.

Я хмыкнула.

— Второй корпус — это легенда для туристов. Он временный. Появляется всего на один месяц в самом конце года. Это не для лекций, а для проверки навыков. Там можно сразиться с магическими проекциями великих воинов прошлого. Говорят, до третьего этажа за всю историю Академии еще никто не доходил.

Грэг на мгновение замер.

— А сколько всего этажей?

— Шесть.

Он задумчиво кивнул, сделал финальный пасс руками, и его карта на коленях вспыхнула мягким светом. В ту же секунду со стороны женского общежития раздался знакомый скрежет. Шестой этаж правого корпуса плавно отделился от здания и полетел в сторону парящих островов.

На листе Грэга крошечный нарисованный прямоугольник синхронно сдвинулся с места.

— Оу, есс! — выдохнул он. — Система работает.

Он тут же начал что-то быстро дочерчивать, делая пометки: «моя комната», «столовая».

— Теперь надо разобраться с дверями и зеркалами, — пробормотал он. — Зеркала сейчас важнее.

Я не стала спорить. Просто спрыгнула на траву и растянулась на мягкой траве, глядя в бездонное ночное небо. Грэг через пару минут опустился рядом. Он тоже лег на спину, закинув руки за голову.

— Смотри, смотри! — он ткнул пальцем вверх. — Вон то облако похоже на...

— ЧШ-Ш-Ш! — я прижала палец к губам. — Тише. Не видишь — я наслаждаюсь тишиной и природой.

Я закрыла глаза, впитывая звуки ночи.

— Послушай, как дует ветерок. Как плывут облака. Слышишь, как падает лист на другом конце двора? Как прыгают жучки в траве?

Он замолчал. Мы лежали так минут тридцать — просто два подростка на траве посреди безумной Академии. Тишина была странной.(как тишина может быть странной?)

В какой-то момент я поняла, что его «пустота» рядом со мной больше не кажется необычной. Она была... спокойной. Будто рядом со мной лежал не человек, а само время, которое решило взять выходной.

Я повернулась на бок. Грэг всё еще гипнотизировал звезды, словно пытался вчитатся в них.

— Слушай, умник, — позвала я. — У тебя есть хоть какой-то план, как отследить, куда тебя выплюнет зеркало в следующую секунду?

Грэг радостно расплылся в улыбке.

— Нет. Вообще ни одной идеи.

— Прекрасно, — я вздохнула. — Слушай мою мысль: все стекла здесь связаны в одну сеть. Они как... узлы в паутине.

Грэг резко подскочил, едва не задев меня локтем.

— ДА! ТОЧНО! ТЫ ПРАВА!

Он начал азартно крутиться на месте, выискивая что-то в темноте.

— Всё, Аластия, подъем! Хватайся за руку.

Я коснулась его ладони. Секунда — и нас затянуло в пространство. Мы материализовались внутри одного из учебных корпусов, прямо перед массивным ростовым зеркалом-порталом. Грэг тут же начал мерить коридор шагами, бормоча под нос:

— Так, если зеркало «А» ведет к зеркалу «Б», а через полчаса — к зеркалу «В»... и всё это меняется по какому то методу... то мы с этого ничего не получим. Логика тупиковая.

Я не удержалась и прыснула.

— Да ты что, Грэг? Какие глубокие выводы! Как ты только додумался до такой сложной мысли? Твой интеллект меня просто пугает.

Грэг проигнорировал мою насмешку. Он подошел вплотную к стеклу и легонько коснулся его кончиками пальцев.

— О... о-о-о! Увидел! Видишь?

Я присмотрелась к своему отражению.

— Что я должна видеть, Грэг? Своё недовольное лицо?

— Нити маны, балда! — он снова коснулся стекла, пуская по нему мелкую рябь.

— Ты... Грэг, ты издеваешься? — я подошла ближе. — Какие еще нити?

Он посмотрел на меня как на душевнобольную.

— В смысле? Как ты не видишь? В тебе же течет кровь демонов, и глаза вроде соответствующие.

— И что?

— Да в смысле — «и что»?! — Грэг всплеснул руками. — Демоны лучше всех чувствуют ману, а высшие чины вообще способны её видеть физически. Это же ваша база!

Я замерла. Видеть ману? Слышала я о таком, но это считалось талантом уровня легендарных героев или очень старых существ.

— Ты так легко об этом говоришь... — пробормотала я.

Грэг снова ткнул пальцем в зеркало.

— Давай, напрягись. Влей ману прямо в глаза. Сфокусируйся на структуре, а не на картинке.

Я стиснула зубы и сделала так, как он сказал. Глаза начало неприятно покалывать, мир на мгновение потерял краски, став серым. Грэг коснулся стекла в третий раз.

И тут я это увидела.

Тончайшая, призрачная линия, мерцающая нежным фиолетовым светом, пронзила зеркало и ушла куда-то вглубь стены. Она продержалась всего секунду, прежде чем мои глаза начали невыносимо слезиться.

— Кажется... увидела, — выдохнула я, протирая веки.

Грэг удовлетворенно вздохнул.

— Ну вот. А теперь — в поиске центра. Нам нужно найти место, где все эти «ниточки» сплетаются в один узел. Там и находится центр этой чертовой игры в прятки.

Глава 92: «Стенография, архитектурная месть»

Мы шли напролом, ориентируясь на те самые призрачные нити. Грэг всю дорогу не затыкался:

— Дожили... Учить демона тому, что он должен уметь с рождения. Это же всё равно что учить рыбу плавать. Деградация полная.

Я молча переваривала его ворчание, пока мы не уперлись в глухую стену в конце коридора.

— Так, — Грэг затормозил, едва не впечатавшись в камень. — Это нехорошо. Ниточки кончились.

Я подошла к стене и легонько постучала костяшками. Звук был слишком плотным. Не раздумывая, я прижала ладонь к шероховатой поверхности и коротким импульсом влила ману.

Стена мгновенно отозвалась. На камне проступили светящиеся голубые узоры — сложные, витиеватые руны, похожие на схему кровеносной системы.

— ТАК! Как ты догадалась? — Грэг уставился на стену так, будто я только что открыла Америку.

Я фыркнула.

— Да блин, Грэг! Это же логично. Если видишь что то подозрительное— постучи. Если стена магическая — влей маны. Ты иногда бываешь таким..., что забываешь простейшие вещи.

Грэг прищурился, разглядывая сияющие каракули.

— И че нам это дает? Красиво, конечно, но толку ноль.

Он подошел ближе и приложил свою руку. Я почувствовала, как поток его маны — начал вливатся. Голубые узоры мигнули и на моих глазах налились агрессивным красным светом.

— Чего?! — я отшатнулась. — Я никогда не видела, чтобы руны так меняли окрас...

— А ты не пробовала вливать чуть больше, чем «вежливую капельку»? — Грэг усмехнулся.

Он начал быстро пробегать глазами по надписям, которые теперь проступили на красном фоне. Читает он, конечно, пугающе быстро.

— АГА! — выдал он наконец.

Грэг подошел к левому краю стены и изо всех сил уперся в него плечом. Когда камень не поддался, он отошел на пару шагов, разогнался и со всей дури врезался в монолит.

БАМ!

— Грэг, ты придурок? — я закрыла лицо рукой. — Маги так не делают!

— Да блин... — он потер ушибленное плечо. — Походу, лево и право перепутал в этой зеркальной логике.

Он перешел к другой стороне стены и снова начал толкать. На этот раз камень со скрипом, неохотно, но начал подаваться вглубь, открывая узкий проем. Я тут же подскочила и начала помогать.

Стоило нам переступить порог, как стена за нашей спиной с грохотом захлопнулась. Пол под ногами мгновенно исчез, словно его и не было. Мы зависли в пустоте, левитируя над бесконечным колодцем.

Внезапно на стене перед нами проступили очертания человеческого лица. Огромное, каменное, оно обиженно сморщилось.

— Не-чест-но... — прогудело оно. — Вы нару-ши-ли ри-ту-ал...

Потолок над нашими головами дрогнул и начал медленно, но неотвратимо опускаться, намереваясь превратить нас в лепешки.

— Ну вот, — я размяла пальцы. — Придется поиграть.

Я посмотрела на Грэга. Он не выглядел испуганным. Напротив, он смотрел на падающий потолок и широко улыбался. Кажется, этот хаос доставлял ему истинное удовольствие.

И я поймала себя на мысли, что мне тоже... весело. С ним действительно не будет скучно.

Я уже занесла кулак, чтобы превратить стену перед нами в мелкую крошку, но Грэг внезапно вцепился в мою лодыжку.

— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — успела рявкнуть я.

— ВПЕРЕД, К ПРИКЛЮЧЕНИЯМ! — завопил он.

И мы рухнули вниз.

Свободное падение длилось недолго. Мы приземлились в огромном зале, и под нашими ногами тут же вспыхнул магический свет.

— О-о-о, вижу, вижу! — Грэг сорвался с места, нелепо размахивая руками.

Его энтузиазм был заразителен, пока из стен со свистом не полетели чертовы стрелы. Грэг, смеясь как ненормальный, начал кружиться в каком-то безумном танце, уворачиваясь от наконечников в миллиметре от своей куртки. Я же просто выставила барьер, слушая, как металл с противным звоном отскакивает.

— Да ты чего, Аластия?! — Грэг затормозил, укоризненно глядя на мой щит. — Ты только представь: кто-то ведь это проектировал! Эти туннели, эти механизмы, эти ядовитые плевалки... Человек душу вкладывал, а ты просто берешь и блокируешь? Прояви уважение к труду! Нужно активировать каждую ловушку, иначе создателю будет обидно!

Я посмотрела на него как на сумасшедшего. Но спорить было бесполезно — он уже бежал дальше, наступая на все подозрительные плиты в полу.

Мы шли по туннелям. На стенах начали проступать очертания големов — массивных каменных истуканов, вмонтированных в кладку. Я, не дожидаясь их пробуждения, начала методично разносить их головы в пыль.

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — Грэг чуть не зарыдал.

— Ломаю их, пока они нас не раздавили! — резонно ответила я.

— Эх, всему тебя учить надо...

Он подбежал к огромной кнопке в центре пола и прыгнул на неё обеими ногами. Големы мгновенно заскрипели, их глаза налились красным светом. Началось. Следующие десять минут мы только и делали, что перемалывали оживший камень в щебень.

Когда последний голем рассыпался у моих ног, я вытерла пот со лба.

— И в чем был смысл, Грэг? Зачем мы потратили столько сил?

Он посмотрел на груду обломков, пнул камень и честно ответил:

— Не знаю.

— ЧЕГО?!

— Да тише ты, не ори... — он замахал руками. — Я просто думал, что если мы пройдем всё «по правилам», нам в конце дадут какую-нибудь награду. Сундук с золотом или хотя бы вкусный пирожок.

Я посмотрела на него максимально злобно.

Грэг, чувствуя, что запахло жареным, быстро пошел дальше. Он толкнул дверь. За ней оказалась еще одна. Он открыл вторую — за ней третья.

— Да блин! — Грэг начал терять терпение. — Дверная матрешка?

Он открыл четвертую, пятую... На шестой он остановился, зарычал, схватился за ручку и со всей силы потянул дверь не на себя, а... вниз, вминая её прямо в пол.

Механизм жалобно хрустнул, и проход наконец-то открылся.

— Ну вот, — сказал он, отряхивая руки.

— Так бы сразу. Пошли, Аластия. Чувствую, комната уже близко.

Глава 93: «Зазеркальный плагиат»

Мы шли по очередному бесконечному коридору, пока не уперлись в зеркало во всю стену. Я остановилась, чтобы поправить перчатку, но Грэг... Грэг внезапно начал вести себя как пациент психиатрической клиники в день открытых дверей.

Сначала он просто махал руками своему отражению. Потом начал строить рожи, высовывать язык и дергаться, словно его бьет током.

— Грэг, ты придурок? — я посмотрела на него с нескрываемым сочувствием.

— Ты еще с ним поздоровайся, для полноты картины.

Он подошел к стеклу вплотную, почти касаясь его носом.

— Какая копия... Удивительно! — пробормотал он, игнорируя мой сарказм.

Я посмотрела на своё отражение. И замерла. Я моргнула, но зеркальная Аластия сделала это на долю секунды позже. Моё сердце пропустило удар.

Вдруг из зеркальной поверхности вытянулась рука «Грэга». Она вцепилась настоящему Грэгу в шиворот и с нечеловеческой силой дернула его внутрь. Моя копия не отставала — её пальцы сомкнулись на моей шее, затягивая меня в холодную глубину стекла.

ХЛОП.

Мы вывалились в зал, какой-то «неправильной» копией предыдущего. Перед нами стояли наши отражения. Они двигались синхронно, изучая нас с хищным любопытством.

Грэг, вместо того чтобы испугаться, внезапно зашелся в приступе смеха.

— А-ха-ха! Глянь, Аластия! Зеркальный Тетрис!

— Грэг, придурок, нам нужно как-то пометить друг друга! — рявкнула я, готовя заряд Разрушения. — Мы же перепутаем, где оригинал, а где эта дешевая подделка!

Грэг ухмыльнулся. Он медленно потянулся к своей маске.

— Легко. Следи за фокусом.

Он закрыл глаза и сорвал маску с лица. Постоял секунду, а потом резко распахнул веки.

— Ну что, посмотрим на глаза «фальшивки»?

У зеркального Грэга оба глаза были обычными, тускло-черными. Просто две темные дырки без малейшей искры жизни.

Настоящий Грэг начал прыгать на месте, тыча в свою копию пальцем и заливаясь хохотом.

— АГА! Выкусили?! Значит, я всё-таки нечитаем! Мой системный код не копируется, в отличие от тебя, Аластия! Ты — стандарт, а я — эксклюзив!

— Ах ты... Грэг! — я почувствовала, как по венам потек яд обиды. — «Стандарт»?!

Я не стала тратить время на споры. Вскинула руку и в упор разрядила мощный импульс маны в свою зеркальную копию. Та даже охнуть не успела — её просто разнесло, оставив после себя крошки камня.

Фальшивка Грэга, увидев это, смешно подпрыгнула и… начала пятиться. Этот «мастер тени» выглядел напуганным до икоты. Он закрыл голову руками и начал мелко дрожать.

— Ну и трус, — я брезгливо поморщилась. — Грэг, твоё отражение — еще более жалкое зрелище, чем ты сам.

Я огляделась по сторонам. Радость Грэга меня не успокоила. Наоборот, внутри росло то самое мерзкое чувство, которое обычно предвещает грандиозный провал.

— Грэг, заткнись, — прошептала я, чувствуя, как стены зала начинают медленно сжиматься. — Кажется, сейчас будет что-то очень плохое.

Глава 94: «Геноцид отражений»

Зеркальный Грэг внезапно задрожал, словно у него случился приступ системного сбоя. От него отделилась тень, обрела плоть, и вот их уже двое. Стены вокруг нас пошли трещинами, превращаясь в чистейшее стекло, и из каждой глянцевой поверхности начали выходить мои копии. Десятки, сотни Аластий с холодными глазами.

— Так, Грэг, это уже вообще не смешно! — крикнула я, чувствуя, как пространство вокруг сжимается от обилия тел.

Грэгов становилось столько, что в зале стало нечем дышать. Начиналась давка.

Я перестала сдерживаться. Мана Разрушения вырвалась наружу, превращая зеркальных кукол в стеклянную пыль. Грэг не отставал, правда, он умудрялся комментировать каждый свой удар:

— Ого, как непривычно уничтожать самого себя... О, у этого была прическа получше... Получай!

БАМ!

Один из Грэгов прицельно заехал мне локтем в плечо.

— АЙ! ТЫ ЧЕГО?! — взвизгнула я, разворачиваясь.

— ЭЙ, ЭТО ЖЕ Я! ОРИГИНАЛ! — заорал он, уворачиваясь от моего ответного разряда.

— А, извини. Обозналась. В этой толпе вы все на одно лицо!

В конце концов мы устроили в зале настоящий стекольный завод. Мы крушили всё: фальшивок, стены, потолок. Когда последнее зеркало со звоном осыпалось на пол, в помещении наступила звенящая тишина.

Я обернулась. Передо мной стояли два Грэга.

Абсолютно одинаковые. Те же лохмотья, те же позы.

— Грэг? — неуверенно позвала я.

Оба Грэга синхронно, до жути одинаково улыбнулись. А потом начали жестикулировать, предлагая мне угадать, кто из них настоящий. Игра в «наперстки», где вместо шарика — он.

Я не стала гадать. Я просто не глядя выпустила мощный заряд маны в того, что стоял слева.

БАХ!

Грэг отлетел на добрых пять метров, проехался спиной по осколкам и заорал на весь зал:

— ТЫ ОФИГЕЛА?! БОЛЬНО ЖЕ!

Я, не теряя ни секунды, перенаправила второй заряд во второго Грэга. Тот даже не пискнул — просто лопнул, как мыльный пузырь, не оставив после себя ничего.

Настоящий Грэг поднялся, отряхивая белую форму, и начал возмущенно размахивать руками.

— Как можно было меня спутать с этой подделкой?! Я — венец творения, а ты в меня молнией! У тебя вообще совести нет, Аластия?!

Я стояла и молча смотрела на него. Только сейчас, в полумраке разбитого зала, я заметила его глаза. Один — привычно черный, поглощающий свет. А другой... ярко-фиолетовый. Глубокий, чистый цвет королевского рубина. В зеркальном мире этот глаз казался неестественно красивым, почти гипнотическим.

«Человек из сказок», — пронеслось в голове.

— Так, Аластия, кончай на меня пялиться, — проворчал Грэг,.

— Пошли дальше. Пока этот дом не решил создать еще пару сотен моих копий.

Он схватил меня за руку, и мы вместе прыгнули в то самое зеркало, через которое вошли.

Наконец — еще одна дверь. Грэг уже протянул руку к ручке, но в последний момент резко отдернул пальцы, словно от раскаленного железа.

— Ого... Чуть не попался, — пробормотал он.

Я не стала спрашивать, что он там увидел. Просто подошла к стене рядом с проемом и дернула за абсолютно невидимый выступ. С тихим шипением камень ушел в сторону, открывая проход.

Мы вошли в огромный зал, залитый холодным голубоватым светом. В самом центре, на массивном постаменте, парил гигантский кристалл, пульсирующий в ритме сердца Академии.

— О-О-О! ВОТ ОН! — Грэг чуть не подпрыгнул от восторга.

Он мгновенно выхватил свою карту, и от кристалла к бумаге протянулась тонкая, едва заметная нить маны. Кристалл на мгновение вспыхнул, карта Грэга задрожала, и на ней начали проявляться сотни живых, движущихся точек.

— Всё! Готово! — выдохнул он.

Я огляделась. По периметру зала стояли кристаллы поменьше, работающие как магические экраны.

— Грэг, смотри, — я указала пальцем на ближайшую грань. — Это же столовая. А вон там... спортзал.

На экране было видно Лианель. Она, обливаясь потом, ожесточенно сражалась со своим манекеном, который, судя по движениям, не давал ей ни секунды передышки. На другом кристалле мелькали пустые коридоры, парящие острова и лестницы-обманки.

Отсюда можно было наблюдать за каждым вдохом в этой Академии.

Я подошла к одной из витрин и смахнула слой вековой пыли. Под стеклом на медной табличке красовались три буквы: Y.N.U.

— Что это за аббревиатура? — спросила я, но Грэг меня уже не слышал.

— Пора уходить! — крикнул он, указывая на густой серый газ. — Система безопасности проснулась!

Он протянул мне руку. Я крепко вцепилась в его ладонь.

ХЛОП.

Мир перевернулся. Мы материализовались на широкой, продуваемой всеми ветрами крыше Первого корпуса. Горизонт медленно наливался нежно-розовым — солнце только начинало свой путь.

— Красиво... — прошептала я, подставляя лицо прохладному ветру.

Грэг не смотрел на рассвет. Он, не отрываясь, следил за своей картой, на которой теперь в реальном времени отображались все перемещения Академии.

— Работает, — удовлетворенно констатировал он.

Я посмотрела на его затылок. Потом на свою левую руку. Медленно, затаив дыхание, я стянула перчатку. Кожа к коже. Я знала, что рискую, но любопытство было сильнее страха.

Я осторожно коснулась ладонью его макушки.

В ту же секунду произошло невероятное. Стоило моим пальцам коснуться его черных волос, как они начали менять цвет. От места контакта, словно иней по стеклу, начала расходиться ослепительная белизна. Пряди становились снежно-белыми прямо под моими руками.

Грэг не вздрогнул. Он просто... обмяк. С тихим вздохом он медленно опустился спиной на теплую каменную кладку крыши, подставляя голову под мою ладонь.

Я начала чесать его волосы, пропуская белые шелковистые пряди сквозь пальцы. Впервые в жизни я касалась кого-то живого без перчаток. Впервые мое проклятие не превращала мир в пепел, а словно находила выход в этом странном, бездонном существе.

Грэг издал глубокий, вибрирующий звук. Он мурлыкал. По-настоящему, как довольный огромный кот, нашедший самое теплое место в доме.

А я продолжала его гладить, глядя на восходящее солнце и чувствуя странное, пугающее спокойствие.

«Удивительно», — думала я.

Глава 95: «Теплота и зазеркальные сплетни»

Наверное, прошёл целый час.

Я продолжала перебирать его волосы. Это было... странно. Каждый раз, когда мои пальцы касались прядей, они мгновенно становились белыми, как свежий снег. Стоило убрать руку — и они снова чернели.

Грэг заснул окончательно. Пока я его гладила, внутри меня всё затихало. Это было не просто спокойствие, это было освобождение.

Я рискнула. Медленно, затаив дыхание, я коснулась ладонью его щеки.

Теплая кожа. Мягкая. Живая.

И ничего не произошло. Он не рассыпался, не сгорел, не исчез.

Так вот что такое — человеческое тепло. Я невольно улыбнулась. Это был самый лучший подарок за все мои пятнадцать лет.

Из глаз сами собой потекли слезы. Я быстро вытерла их, снова вернувшись к его волосам. Стало так тихо и хорошо, что я едва сама не уснула рядом на крыше.

Я глянула на часы и вздрогнула.

— Ох... уже урок.

Я начала трясти его за плечо.

— Грэг. Грэ-э-эг! ГРЭЭЭГ! Просыпайся!

— А? Что? — он подскочил, хлопая глазами.

— Пора на уроки. Вставай, соня.

— Да блин... — он нехотя поднялся, потирая затылок.

Грэг вытащил свою новую карту.

— Так... первый урок в четвертом корпусе. Хм. Значит, зеркало на втором этаже сейчас ведет именно туда. Очень полезная штука эта карта.

Мы дошли до нужного зеркала, шагнули в рябь стекла и через секунду уже стояли перед дверью кабинета. Я зашла первой и радостно плюхнулась на свое место рядом с Каэлем.

Брат выглядел так, будто не спал всю ночь, пытаясь меня найти.

— Я уже начал переживать, Аластия. Тебя с рассвета в комнате не было. Где ты пропадала? Что делала?

Я не стала отвечать. Сил не было даже на язвительную шутку. Я просто положила голову на парту и начала проваливаться в сон. Всё-таки ночь была слишком насыщенной.

— Сестренка, что случилось? — Каэль не унимался, тормоша меня за локоть. — Да посмотри ты... Почему Грэг без маски?

Я лениво приоткрыла один глаз.

Грэг прошел к своему ряду, совершенно не заботясь. По классу мгновенно пронесся гул. Шепотки поползли по партам.

— Его глаза... — слышала я со всех сторон.

— Ты видел? Один — тьма, другой — рубин...

— Как в сказках...

Я видела, как Каэль сверлит меня тяжелым, подозрительным взглядом. Он явно чувствовал, что за эту ночь что-то изменилось. Что я... изменилась. Но сон был сильнее его подозрений.

«Да... его глаза это нечто», — подумала я, окончательно закрывая веки. — «Но его макушка — гораздо лучше»

Глава 96: «Дешевые карты и дорогое внимание»

POV: Грэг

Войти в класс без маски было стратегической ошибкой. Я как-то совсем выкинул её из головы — видимо, ночные прыжки по зеркалам и архитектурный шпионаж окончательно добили мою внимательность.

Теперь я чувствовал себя рыбой в аквариуме. Со всех сторон на меня пялились десятки глаз. Кто-то шептался, кто-то тыкал пальцем, кто-то просто застыл с открытым ртом. Я сел на своё место, стараясь слиться с мебелью, но с моими глазами это было безнадежной затеей.

Вошел учитель. Сегодня по расписанию были «Магические концепции». Он бодро шагнул к кафедре, но, заметив моё лицо, споткнулся на ровном месте. Секунду он смотрел на меня так, будто увидел привидение своего дедушки, а потом судорожно дернулся, приходя в себя.

Он с силой стукнул ладонью по столу.

— ТИХО! — рявкнул он, хотя в классе и так стояла гробовая тишина.

Он прочистил горло и начал лекцию:

— Тема сегодняшнего занятия — Лечение. За столетия магической практики человечество придумало тысячи способов штопать свои тушки: от заговоренных свитков до вонючих магических эликсиров.

Он снова обвел класс взглядом.

— ТИХО, я сказал! — хотя шумели только его собственные мысли.

— Все основы лечения лежат в самой природе — в регенерации. Разные существа восстанавливаются с разной скоростью. Эльфы заживают быстрее людей, тролли — быстрее эльфов. Но запомните аксиому: ни одно живое существо не способно регенерировать мгновенно без прямого вмешательства магии. Это биологически невозможно.

Я подпёр подбородок ладонью. «Биологически невозможно», ага. Но я промолчал. Переубеждать учителей — занятие для тех, кому не жалко своего времени.

— Существует несколько подходов, — продолжал он, чертя на доске схемы. — Можно создать слой чистой маны и «закрыть» рану извне. Можно, наоборот, влить энергию внутрь, заставляя организм работать на пределе. А есть высший пилотаж — заклинания. Но это требует колоссальных сил и идеального исполнения.

Он поднял палец вверх.

— При чтении исцеляющего заклинания важны три вещи. Первое: у вас должно быть достаточно маны, чтобы не выдохнуться на середине фразы. Второе: эмоции. Заклинание требует определенного настроя — вы должны искренне хотеть помочь, а не просто бубнить текст. И третье: концентрация. Вы должны четко видеть результат в своем сознании. Нельзя просто читать и надеяться на чудо. Магия — это не лотерея. Это воля.

Я слушал его и едва сдерживал зевок. Концентрация, эмоции... Сколько лишних телодвижений. Для меня лечение всегда было просто... Ты говоришь плоти: «заживи», и она подчиняется. Без всяких рыданий над раной и визуализации радуги.

— ТИХО ЕЩЕ РАЗ! — снова заорал учитель, хотя муха в углу и та летала шепотом.

Учитель раздал всем тяжелые тома под названием «Завет исцеления».

— Откройте четвертую страницу. Там описано заклинание и эмоциональный настрой, который вы должны в себе вызвать. Без нужного чувства магия не среагирует.

Нам выдали подопытных лягушек и нанесли им крошечные ранки.

— Начали, — скомандовал учитель.

Класс погрузился в странное состояние. Кто-то пытался выдавить из себя искреннюю жалость, краснея от натуги, но ничего не выходило. Кто-то, наоборот, так рыдал над несчастным земноводным, что мана просто рассеивалась от избытка чувств. У самых способных ранка начала затягиваться минут через десять, да и то — заклинание лишь слабо сворачивало кровь, не более.

Я не открывал книгу. Я просто махнул рукой над своей лягушкой.

Зинк.

Разрез исчез мгновенно. Лягушка возмущенно квакнула и попыталась запрыгнуть мне в рукав. Я лениво отодвинул её в сторону.

Весь урок превратился в нудное повторение: каждые тридцать минут — новая ранка, новые попытки класса выдавить из себя катарсис. Скука.

Следующий урок был в пятом корпусе. Я вытащил свою «уникальную» карту, которую чертил всю ночь, и уже собирался свериться с маршрутом, как заметил в руках проходящего мимо студента точно такой же лист. И точки там двигались так же. И этажи...

Я замер. Глаза округлились. Я схватил парня за плечо и буквально заглянул в его бумажку.

— ЧЕГО?! — заорал я так, что студенты вокруг вздрогнули.

— ОТКУДА У ТЕБЯ ЭТА КАРТА?!

Парень испуганно отпрянул, прижимая листок к груди.

— Э-э... ну, я её купил?

— В смысле — купил?! — я чувствовал, как у меня начинает дергаться глаз.

— Где?

— Ну, в лавке у ворот Академии... Семь серебряных вроде отдал. Продавец сказал, это стандартный набор для первокурсников.

Я застыл.

Семь серебряных. Семь.

А я всю ночь левитировал над пропастью, вырезал монолиты, прыгал по крышам и рисковал шеей, чтобы создать то, что продается на каждом углу.

Сзади раздался издевательский смех. Аластия. Она даже не пыталась скрыться — просто стояла, согнувшись пополам от хохота.

Прежде чем я успел высказать ей всё, что думаю о её чувстве юмора, кто-то ткнул меня в плечо. Я обернулся. Там стояла девчонка лет шестнадцати. Симпатичная, если тебе нравятся такие типы.

— Меня зовут Орла, — сказала она, глядя мне прямо в глаза — в черный и фиолетовый.

Я посмотрел на неё взглядом «чего тебе надо?».

— Извини за прямой вопрос, — она застенчиво поправила волосы.

— Но ты обручен? Женат? Или у тебя есть девушка?

— Нет, — сказал я.

И тут воздух разорвал коллективный визг. Десятки девушек в коридоре, которые, оказывается, всё это время грели уши, начали восторженно прыгать и что-то кричать.

— Понял. Пора валить, — пробормотал я.

Я не стал дожидаться продолжения интервью. Шагнул к ближайшему зеркалу, которое, судя по моей карте (будь она проклята!), вело в пятый корпус, и нырнул в него.

В этом мире определенно слишком много людей и слишком мало логики.

Пятый корпус встретил меня своим фирменным безумием. Здесь никто не заморачивался с полом — все ходили по стенам. Я подпрыгнул, зацепился за косяк и буквально ввалился в нужный кабинет. Алексия и Лианель уже были там. Сидели, как ни в чем не бывало, игнорируя наклон здания. — Грэг? — Алексия сразу вскинула брови. — Где твоя маска? Я только собрался ответить что-то невнятное, как почувствовал движение сзади. Кто-то подкрался бесшумно. Чьи-то руки обхватили мою шею, и теплое дыхание коснулось уха. — Уже скучал по мне? — прошептал голос. Инстинкт сработал раньше мозга. Я не стал выяснять, кто это. Резкий прыжок назад — я просто рухнул всей массой на незваную гостью, ломая захват. Перекатился и вскочил, готовый к бою. — ЭТО ЕЩЕ ЧТО ЗА НАПАДКИ?! — возмутился я, отряхивая форму. Девица поднялась, потирая бок, и широко улыбнулась. — Ты что, уже забыл меня? Это же я, Орла. — Чего? Какая еще Орла? — я нахмурился. — А, та, что в коридоре... Слушай, у меня в памяти нету для тебя место, не надейся на долгое хранение данных. Она сделала шаг вперед, гордо выпрямив спину. — Я забыла представиться официально. Мой отец входит в Совет Тринадцати. Она произнесла это с таким пафосом, будто после этих слов я должен был немедленно упасть ниц и предложить ей ключи от своего сердца. — И что? — искренне удивился я. — В Совете может быть хоть триста человек, мне-то какая разница? Орла замерла, её улыбка чуть дрогнула. — В смысле — «и что»? А, ну да... ты же не из наших краев. Прощаю тебе эту глупость. Незнание законов не освобождает от... очарования. — Грэг, — прервала её Алексия, и в её голосе зазвенел лед. — Ты собираешься менять гравитацию или так и будешь висеть на стене, как бракованная картина? Я шагнул в сторону пола. Мир качнулся. Гравитация нехотя перестроилась под мои подошвы, но из-за наклона в сорок пять градусов стоять приходилось криво, напрягая мышцы. Орла попыталась подойти ближе, но я выставил руку, обозначая дистанцию. — Стоять. Ближе трех метров — зона поражения. — Да чего ты такой колючий, Грэг? — надула губы «дочь Совета». В этот момент Алексия просто протянула руку, ухватила меня за рукав и одним властным рывком усадила рядом с собой. Она снова обхватила мою шею, притягивая к себе так близко, что я почувствовал запах её волос. — Ты чего, Грэг? — зашептала она мне прямо в ухо. — Тебе что, не хватает внимания? Решил собрать себе гарем из местных аристократок? Её дыхание опаляло кожу. Сердце против воли начало выбивать ритм. — Нет... нет... я просто... — пробормотал я, чувствуя, как воля тает. Алексия не слушала. Она уткнулась носом в мои волосы и глубоко вдохнула. Её пальцы на моей шее внезапно сжались — сильно, почти до боли. — Хм... Грэг. А ты пахнешь чьими-то духами. Не моими. И не нашими. Я замер. Чертов камуфляж Аластии. Или её запах на крыше... — Грэг? — прошипела Алексия, вглядываясь в мои глаза. — Ты ведь моя собачка, верно? — Наверное... — прохрипел я, едва сдерживая желание закрыть глаза и сдаться. Она мгновенно оттаяла. На лице снова расцвела та самая победная улыбка. — Хорошо. Тогда иди на место. Урок начинается. Она отпустила меня, и я, пошатываясь, поплелся за свою парту. В голове всё еще стоял запах манипуляции и легкий аромат серебряных волос.

Глава 97: «понты и четырехпалая логика»

Орла бесцеремонно плюхнулась на стул рядом со мной.

«ТАК, АВТОР, ЧТО ЗА ДЕЛА? — заорал я в своей голове, обращаясь в пустоту.

— Что за дешевый гаремник ты тут разводишь? Ты серьезно решил, что мне мало двух принцесс и одной подозрительной Аластии? Прекращай этот балаган!»

Орла, не подозревая о моих терзаниях, начала вкручивать мне в уши лекцию о собственной важности.

— Ты наверняка даже не слышал о Совете Тринадцати. Это элита Объединенных Наций. Те, кто вершит судьбы миров...

Дальше пошло нудное перечисление их достижений, титулов и прав. Я слушал это как шум текущего крана — раздражает, но привыкаешь.

— ...Поэтому ты даже не представляешь, кто перед тобой сидит!

Я вздохнул и уставился в потолок. В этот момент Орла вытащила из кармана яркую конфету. Мои глаза синхронно с её рукой дернулись за фантиком. Рефлекс — штука беспощадная.

Она заметила это и хитро улыбнулась.

— Чего? Конфетку хочешь?

Она вытащила вторую, зажала её в кулаке и начала водить рукой: налево — мой взгляд послушно туда. Направо — и я за ним.

— А-ха-ха! Удивительно! Прям как дрессированный зверек.

Потом она сняла обертку, положила конфету себе в рот, подержала там секунду, вытащила и... протянула мне на ладони.

— ФУ-У-У! — я едва не свалился со стула. — Ты совсем?! Серьезно?! Зачем было класть её в рот, а потом предлагать мне?

Учитель прервал этот акт биологического терроризма.

— Тема урока: Пространственные перемещения и телепортация, — провозгласил он.

Это был суровый на вид мужик. Я присмотрелся к его руке, когда он раскладывал на кафедре огромные, пахнущие плесенью книги. Четыре пальца. Походу, пятый однажды «не долетел» до точки Б.

— Перемещение объектов из точки А в точку Б — высшее искусство магии, — вещал четырехпалый. — Даже в наш век зеркал-порталов это остается запредельно сложным навыком.

Он раздал нам книги толщиной с кирпич.

— Начнем со сказок. Иногда рождаются аномальные таланты. Те, кто способен перемещать себя по щелчку пальцев, без подготовки и кругов. Но таких людей в истории можно пересчитать по пальцам одной руки.

Он выразительно помахал своей неполной пятерней. Класс оценил иронию.

Дальше пошла невыносимая нудятина. Формулы, схемы, расчеты магического сопротивления среды... Учитель «оптимистично» заявил, что если мы будем очень стараться, то к концу курса, возможно, сможем переместить обычный камень на пару метров.

Орла ткнула меня пальцем в бок.

— Знаешь, Грэг, обычно люди мечтают, чтобы я с ними заговорила. Мой отец обладает такой властью, что если я его попрошу... — она многозначительно улыбнулась.

— Он достанет ради меня всё, что угодно. Даже тебя.

Я медленно повернул голову к ней. Достала.

Я незаметно выудил из кармана горсть того самого желтого сонного песка.

— Достанет, говоришь? Ну, пусть попробует достать тебя из сна.

Легкий щелчок пальцами — и облако золотистой пыли окутало Орлу. Она даже не поняла, что произошло. Её веки мгновенно отяжелели, голова качнулась и с мягким стуком опустилась на раскрытую книгу.

«Наконец-то тишина», — подумал я, возвращаясь к созерцанию четырехпалого профессора.

За окном проплывал третий корпус. Или четвертый? Какая разница. Главное, что теперь мне никто не предлагал облизанные конфеты

Глава 98: «Аристократическая тусовка»

Наконец-то большая перемена.

Орла всё еще мирно дрыхла на парте, уткнувшись носом в учебник по телепортации. Ну и ладно. Сон еще никому не вредил, особенно такому назойливому организму.

Я поплелся в столовую в сопровождении Алексии и Лианель. К нашему скромному кружку «избранных» тут же подтянулись Аластия и Каэль. Даже мой чешуйчатый сосед-драконит, который обычно предпочитал медитировать на раскаленном камне, соизволил присесть рядом.

— Ты слишком много внимания привлекаешь, Грэг, — проворчала Лианель, оглядывая зал.

— Мы выглядим как передвижной цирк уродов.

— Да ладно тебе, — Каэль усмехнулся.

— Грэгу просто везет. Он как магнит для...

Драконит молча кивнул, соглашаясь с эльфом. Я же чувствовал себя так, будто сижу в центре мишени. Сотни взглядов со всех столов впивались в меня. Шепотки нарастали, как шум прибоя.

— Смотрите... это он... тот самый...

Аластия внезапно встала у меня за спиной. Я услышал характерный шорох стягиваемой перчатки.

— ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! — Каэль едва не перевернул стол, вскакивая со своего места.

Но Аластия его не слушала. Её обнаженная ладонь опустилась мне на макушку.

Каэль замер с открытым ртом, готовый, видимо, собирать мой прах в совок.

— Грэг... с тобой всё нормально? Ты... ты еще не испарился?

— Да вроде на месте, — лениво отозвался я, чувствуя, как по телу разливается привычная, тягучая теплота.

— Только в сон клонит...

— Смотрите, — Лианель указала пальцем. — Его волосы... они белеют там, где она касается.

— Видишь, братец? — Аластия весело подмигнула Каэлю.

— Я же тебе говорила. Он особенный.

Шепот в столовой усилился, превращаясь в гул. Похоже, сцена стала главным хитом этого сезона.

— Аластия... это... невероятно, — голос Каэля дрогнул от искреннего облегчения.

— Я так рад за тебя. Ты наконец-то можешь почувствовать тепло... ну, или что там от него исходит. То, чего ты была лишена всю жизнь.

Драконит, до этого сохранявший спокойствие, нахмурился.

— А что в этом такого, Каэль? Ну, гладит и гладит.

Каэль посмотрел на соседа с плохо скрываемой жалостью.

— Просто в Аластии живет истинное проклятие Разрушения. Всё, чего касается её голая кожа, умирает. Мгновенно. Рассыпается в пыль или испаряется.

Драконит аж выпрямился, чешуя на его скулах встала дыбом.

— Чего?!

— Да ничего страшного, — Аластия продолжала увлеченно перебирать мои волосы, её пальцы нежно массировали кожу.

— Главное, что я нашла того, кто не дохнет от моих касаний.

— Слушай, Алексия... — драконит вдруг решил сменить тему, видимо, не желая обсуждать перспективу превращения в кучку пепла.

— А что вы с Лианель делаете после уроков? Может... э-э... потренируемся?

Я слушал этот бред, уже окончательно проваливаясь в сонный туман. Драконит пытается подкатить к Алексии? Каэль плачет от счастья? Аластия использует меня как громоотвод для своего проклятия?

Дорога до общежития превратилась в полосу препятствий. Десятки глаз провожали каждый мой шаг. Одна девица набралась храбрости, подбежала и на одном дыхании предложила мне стать её парнем. Я вежливо отказал — у меня и так расписание почесываний головы забито на неделю вперед. Почему она после этого ударилась в слезы и убежала, я так и не понял. Видимо, в этой стране отказ «человеку из сказок» приравнивается к национальному трауру.

Даже вечно ворчливый охранник на входе посмотрел на меня с каким-то странным почтением. Я просочился в комнату и рухнул на диван.

«Приятно, когда близкие рядом, — думал я, разглядывая трещину.

— Но это? Это уже какой-то перебор».

Ночью вернулся драконит. Он зашел в комнату легкой походкой, насвистывая какой-то мотивчик, и аккуратно прикрыл дверь. Вид у него был такой, будто он выиграл в лотерею право на пожизненный запас сырого мяса.

— Ты чего такой веселый? — спросил я, не открывая глаз.

— Походу, я встретил девушку своей судьбы,

— мечтательно отозвался сосед, укладываясь в свой раскаленный угол.

— Рад за тебя, — сказал я, поворачиваясь на бок. — Главное, не сожги её в порыве страсти.

Утро началось с урока Магических концепций. Те самые эльф и гном, специализирующиеся на ядах, сегодня выглядели особенно кровожадно. Рядом со мной плюхнулась Аластия.

Пока учителя бубнили вводную часть, мы развлекались как могли: перекидывались под партой крошечными молниями, устраивали битвы водяных големов размером с ноготь.

— Сегодня, — гном грохнул по столу склянкой, — мы изучим метод «Древнего противостояния». Легенда гласит, что один безумный король каждый день пил яд. По капле. К старости его организм стал настолько устойчивым, что наемники просто не смогли его отравить. Пришлось по старинке втыкать нож в спину.

Гном оскалился.

— Ваша задача — научить свои тела бороться. Берем минимальную дозу, разбавляем водой и пьем. И так — каждый день. Через неделю концентрация вырастет. Начали.

Нам раздали стаканы. Я, не раздумывая, опрокинул жижу в себя.

— ХА! — я выставил пустую тару. — Я первый!

Аластия нахмурилась. Её азарт вспыхнул мгновенно. Она схватила бутыль прямо со стола учителя и плеснула нам еще по одной порции.

— Пьем!

Мы выпили.

— Повышаем ставки? — я хищно ухмыльнулся.

— Давай! — Аластия уже вливала в стаканы чистый концентрат.

Залпом. Внутри всё обожгло, словно я проглотил горсть расплавленного меттала.

— А-ха-ха! Мало! Давай еще!

Мы выпили третью. Четвертую. Живот скрутило так, будто там завязали морской узел. Я уже потянулся было пальцами, чтобы щелкнуть и обнулить, но увидел победную улыбку Аластии. Она явно мучилась не меньше моего, но держалась.

«Ах так?» — подумал я. — «Ну, держись».

— ДАВАЙ ПОСЛЕДНЮЮ! — рявкнул я.

Мы влили в себя пятую порцию убойного коктейля. Секунду мы смотрели друг на друга, пытаясь сохранить лицо.

И тут нас прорвало. Синхронно.

Это был самый эффектный дуэт в истории Академии. Нас вывернуло прямо на пол, под ноги оцепеневшим учителям.

Минут пять мы просто ржали, сидя на корточках среди этого погрома. Было больно, противно, но почему-то неимоверно весело.

Правда, веселье закончилось быстро. Учителя-садисты, вместо того чтобы вызвать лекаря, просто всучили нам по швабре.

— Раз вам так весело, — прорычал гном, — убирайте за собой сами. До блеска!

И мы убирали. И продолжали подкалывать друг друга, пока терли каменный пол.

Глава 99: «Собачьи уроки и радужные пальцы»

Выскочив с лекции по ядам (и оставив после себя идеально чистый пол), мы с Аластией рванули наперегонки к следующему кабинету. В расписании в этой графе снова красовались три жирных знака вопроса.

— Спорим, это будут «Магические концепции»? — крикнул я, перепрыгивая через ожившую скамейку.

— Не-а! — Аластия прибавила ходу, её волосы смешно развевалась на ветру. — Ставлю на Газового человека!

— Какие ставки? — я затормозил у нужной двери.

— Обед! — она хитро прищурилась. — Кто проиграл — отдает свою порцию.

Мы ворвались в кабинет, и… оба замерли.

Посреди класса сидела большая, лохматая собака. Она лениво почесала ухо задней лапой, зевнула, а потом вдруг начала стремительно менять форму. Кости хрустели, шерсть втягивалась, и через пару секунд перед нами стоял мужчина с очень печальным взглядом.

— Я — учитель Трансформационной магии, — представился он, поправляя помятый пиджак. — Трансформация — штука тяжелая и неблагодарная. В большинстве случаев это не дар, а проклятие. Как и в моем случае.

Я присмотрелся к нему. В его зрачке четко виднелся черный равносторонний треугольник.

— Эм, Аластия, — шепнул я, садясь на место. — Почему у него в глазу треугольник?

Аластия только пожала плечами.

Она бесцеремонно стянула свои перчатки — здесь, рядом со мной, она чувствовала себя в полной безопасности. Мы сцепились руками и начали бороться большими пальцами. Глупая детская забава, но я чувствовал тепло её кожи, и это было чертовски необычно. Потом её ладонь привычно перекочевала на мою макушку.

Всё. Ритм дыхания замедлился. Мне стало так хорошо, что лекция про превращение в табуретку пошла фоном, как белый шум.

POV: Каэль

Я сидел через ряд и просто смотрел на них. Моя сестренка... Наконец-то она по-настоящему счастлива. Впервые за пятнадцать лет она не просто «существует», а живет. Она может касаться, может чувствовать, может смеяться, не боясь убить собеседника. Я улыбался изнутри, видя, как они вдвоем дурачатся. Грэг — кем бы он ни был — стал для неё лучшим лекарством.

POV: Грэг

Учитель-собака, видимо, не оценил нашего интима в центре класса. Он медленно подошел к нашей парте, нависая над нами тенью.

— Слушайте, молодежь... Может, вы лучше меня знаете мой предмет? Что за неуважение к учителю?

Я лениво поднял голову и посмотрел на него. Стоило нашим взглядам встретиться, как треугольник в его глазу вспыхнул ядовито-желтым светом. Он явно что-то почувствовал.

Аластия весело фыркнула.

— Смотри, учитель! — она коснулась рукой своего виска, слегка надавив.

На моих глазах её радужка начала менять цвет. Секунда — и её глаз стал точно таким же ярко-зеленым, как мой сегодня. Мы переглянулись и синхронно заржали.

Учитель застыл, переводя взгляд с одного на другую.

— Блестяще, Аластия... — пробормотал он. — Мало кто рискнет играть с пигментацией глаз, это прямой путь к слепоте. Контроль на уровне инстинктов.

Он повернулся ко мне.

— А вы? Аластия показала, что владеет трансформацией оболочки. А что покажете вы, Грэг?

Я вздохнул. «Показывать» мне не хотелось, но лень подсказала: сделай что-нибудь сейчас, и он отстанет навсегда.

Я вытянул руку перед собой.

— Чего... как тебе такое?

Мои пальцы начали один за другим окрашиваться в разные цвета. Указательный — красный, средний — синий, безымянный — золотой. Цвета пульсировали и перетекали друг в друга, словно под кожей была не кровь, а жидкая радуга.

Учитель-собака побледнел. Он молча развернулся и побрел обратно к своей кафедре.

— Хорошо... — донеслось до нас. — Можете не переживать из-за оценок. Вы свободны от промежуточных тестов.

Аластия убрала руку от виска, возвращая глазу прежний цвет, и победно посмотрела на меня.

— Обед — мой! — прошептала она.

— Это еще почему?, — сказал я.

Глава 100: «Второстепенные герои и начало охоты»

Мои пальцы начали один за другим окрашиваться в разные цвета. Указательный — красный, средний — синий, безымянный — золотой. Цвета пульсировали и перетекали друг в друга, словно под кожей была не кровь, а жидкая радуга. Учитель-собака побледнел. Он молча развернулся и побрел обратно к своей кафедре.

— Хорошо... — донеслось до нас. — Можете не переживать из-за оценок. Вы свободны от промежуточных тестов. Аластия убрала руку от виска, возвращая глазу прежний цвет, и победно посмотрела на меня. — Обед — мой! — прошептала она. — Это еще почему?, — сказал я.

По пути в столовую я стал свидетелем сцены, которая заставила мои шестеренки заскрежетать от недоумения.

Мой сосед-драконит — тот самый парень, который спит на раскаленном камне и цепляется когтями за пол — галантно провожал Алексию к столику. Они сидели вместе, ели и о чем-то оживленно болтали.

«Так, стоп», — подумал я, присаживаясь за соседний стол. — «Автор, ты серьезно? Что за любовная арка на ровном месте? У нас тут перемещающиеся этажи и взрывоопасные сырные шарики, а ты решил разыграть карту "Красавицы и Чудовища"? Скукотища».

Я лениво ковырял вилкой в тарелке, пока Аластия не толкнула меня локтем.

— Грэг, смотри, — шепнула она, указывая глазами в дальний угол зала.

Там сидел парень. Совершенно обычный. Настолько обычный, что его лицо забывалось через секунду после того, как ты отводил взгляд. Он ел свою кашу, не привлекая внимания, и старательно сливался с тенью колонны.

— О-о-о... — протянул я, прищурившись. — Вижу.

— Это же он, да? — Аластия хитро ухмыльнулась.

— Классический «главный герой» этой истории.

— Точно, — кивнул я. — Тот самый второстепенный персонаж, который на самом деле первостепенный. Тень, скрывающая бездну. Глянь, как он маскирует плотность маны. Мастерски. Если бы я не был... мной, я бы его даже не заметил.

Аластия подалась вперед, её глаза азартно блеснули. Она видела ту же «неправильность» в его ауре, что и я.

— Скрывает силы, сидит в углу, ждет своего момента... — пробормотал я.

— Наверняка у него есть «трагическое прошлое» и «древний артефакт» в кармане.

Мы оба синхронно ухмыльнулись. В этой Академии было слишком много пафоса, и найти кого-то, кто играет в те же игры, было приятным сюрпризом.

— Ну что, Грэг? — Аластия медленно натянула перчатку обратно на руку.

— Охота начинается?

— Начинается, — подтвердил я, доедая последний кусок. — Посмотрим, насколько глубока эта кроличья нора.

Глава 101: «Дис, который не хотел быть Героем»

Мы с Аластией подошли к его столику и бесцеремонно плюхнулись на свободные места. Выглядели мы, наверное, живописно: я — в своей вечно помятой белой форме, она — с горящими азартом глазами. Настоящие оборванцы, случайно забредшие на территорию «нормальных» людей.

— Слышь, пацан, — начал я, подперев голову рукой.

— Тебя как звать-то?

Парень медленно отложил ложку и посмотрел на нас. Взгляд у него был максимально скучный, почти серый. Такие люди обычно стоят на фоне в фильмах и даже не попадают в титры.

— Дис, — коротко ответил он.

Я покосился на Аластию.

— Дис? Серьезно? Аластия, ты уверена, что он — Главный Герой? Что-то у него имя подкачало. Слишком коротко. У настоящих протагонистов имена должны звучать как название дорогого вина или диагноз из учебника по магии. А тут — «Дис». Как будто кто-то чихнул и не договорил.

Дис вздохнул, и в этом вздохе было столько смирения, что мне на секунду стало его жалко.

— Извините... — тихо начал он. — А зачем вы вообще ко мне подсели? Вы ведь очень популярные личности. Весь корпус только о вас и гудит.

Я моргнул.

— Мы? Популярные? С чего бы это?

— Ну да, — Дис кивнул на мои глаза.

— «Парень-из сказки» и «Принцесса-разрушительница». С вами сидеть — это как обедать на вершине действующего вулкана. Слишком много внимания.

Он начал быстро собирать свои вещи.

— Извините, мне пора на уроки.

Аластия мгновенно вцепилась пальцами в край стола.

— Стой! До уроков еще полчаса. Ты куда так торопишься?

Здание еще даже не начало менять гравитацию.

Дис вежливо и очень профессионально улыбнулся. Это была улыбка человека, который умеет исчезать в толпе за три секунды.

— Предпочитаю приходить заранее. Удачного дня.

Он развернулся и ушел. Быстро, плавно, не задев ни одного стула. Типичный мастер маскировки.

— Да, — пробормотал я, провожая его взглядом. — Это точно он. Второстепенный персонаж, который на самом деле тащит на себе весь сюжет.

Прячет силы, избегает внимания, говорит загадками... Классика.

Аластия хищно прищурилась.

— Однозначно. Слишком уж он «нормальный».

— Проследим за ним? — предложил я.

— Ага, — она вскочила. — Посмотрим, в какой «тихий кабинет» он на самом деле пойдет.

Охота официально перешла в фазу преследования.

Мы накинули на себя иллюзию невидимости самого высокого уровня и максимально качественно стерли свое присутствие. Шли за Дисом след в след, бесшумные как призраки.

В пустом коридоре Дис внезапно остановился. Он даже не обернулся, просто замер посреди паркета.

— Вы чего прячетесь? — громко спросил он в пустоту.

«Чего?! Как?!» — пронеслось у меня в голове. Неужели этот NPC-переросток настолько крут, что видит сквозь мою иллюзию?

С потолка с глухим стуком свалился человек. Он был одет в камуфляжный костюм, который идеально имитировал текстуру камня. Настоящий мастер скрытности.

— Прости, командир, — сказал он, отряхиваясь.

— Да не ты, — Дис раздраженно махнул рукой.

— Тебя я сразу заметил, ты дышишь слишком громко.

Я покосился на Аластию. Мы оба замерли, боясь даже моргнуть. Он что, про нас? Не может быть.

Тут же от стен коридора отделились еще три фигуры. Они буквально «отлепились» от кладки, восстанавливая форму из плоских теней.

— Мы с информацией, — прошелестел один из них.

Дис окинул их коротким, оценивающим взглядом.

— Вы совсем что ли расслабились? — в его голосе прорезались властные нотки, которых мы в столовой не слышали.

— В этой Академии вас даже слепой обнаружит, если будет идти с наветренной стороны.

— Операция состоится сегодня ночью, — добавил второй «теневик».

Дис хищно улыбнулся. Это была улыбка человека, который только что расставил все фигуры на шахматной доске и готов объявить мат.

— Хорошо. Сегодня этот город наконец-то узнает о нас.

Мы с Аластией стояли буквально в метре за его спиной. Ситуация была настолько абсурдной, что я не выдержал.

В тишине коридора раздалось приглушенное, но отчетливое «Пффф-ха-ха-ха!».

Я согнулся пополам, пытаясь подавить ржач. Аластия тоже затряслась рядом, прижимая ладонь к маске. Вся эта «секретная операция» с вылезающими из стен шпионами выглядела как плохая постановка в театре.

Дис и его команда замерли. Они медленно, очень медленно начали поворачивать головы в нашу сторону...

Тени Диса медленно обернулись, сканируя пустоту за своей спиной. Сам Дис остался неподвижен. Он стоял спиной к нам, застыв в позе «великого лидера», который только что изрек истину в последней инстанции.

И тут случилось это.

В закрытом, наглухо запечатанном коридоре, где не было ни одного сквозняка, внезапно поднялся Ветер. Он налетел из ниоткуда, подхватил полы плаща Диса и начал эпично обдувать его волосы, заставляя их развеваться точно так же, как в заставках.

Я зажал рот рукой, чтобы не выть в голос. Это было слишком. Парень настолько хотел выглядеть круто, что, походу, наложил на себя заклинание «Драматический вентилятор».

Спустя секунду тени втянулись в стены, а Дис, так и не обернувшись, ушел вдаль. Ветер, разумеется, следовал за ним, продолжая трепать его прическу до самого поворота.

Мы с Аластией, едва сдерживая истерику, тихонько отступили и рванули в свой корпус. Нам нужно было успеть на следующий урок, пока мы окончательно не задохнулись от смеха.

Когда мы наконец плюхнулись за парту, нас прорвало. Мы просто лежали на столе, содрогаясь от беззвучного хохота.

— Всё же... — Аластия вытирала выступившие слезы,

— за ними стоит проследить ночью. Я хочу увидеть, будет ли ветер дуть ему в лицо, когда он будет стоять.

Я только кивал, не в силах вымолвить ни слова. Мой живот уже болел так, будто я полдня качал пресс.

Внезапно свет в кабинете стал тусклее. Над нами нависла тень.

Я поднял голову и столкнулся взглядом с учителем. Он наклонился к нам вплотную, пристально изучая наши красные от смеха лица.

И тут произошло то, что должно было меня напугать, но в текущем состоянии вызвало лишь новый приступ икоты. У учителя с влажным хлюпаньем глаза буквально вылетели из орбит. Они повисли на тонких зрительных нервах, покачиваясь перед нашими носами, как два диковинных плода.

Учитель замер. Потом совершенно буднично, как будто поправлял очки, подхватил глаза ладонями и запихнул их обратно в глазницы. Громко чавкнув, они встали на место.

— Смешно? — прохрипел он.

Он развернулся, чтобы продолжить урок, сделал пару шагов к доске и... шлеп. На пол упало его правое ухо.

Преподаватель даже не заметил. Он просто шел дальше, бубня под нос тему лекции: «Основы биологической стабильности».

— М-да, — прошептал я, глядя на одинокое ухо на паркете. — Кажется, стабильность — это не про него.

Аластия снова уткнулась лицом в парту.

Ночью мы встретились с Аластией во внутреннем дворе. Академия спала, этажи замерли в своих текущих пазах, а гравитация, кажется, взяла временный отпуск.

— Вон, смотри, — Аластия указала пальцем на луну.

На фоне огромного светящегося диска мелькнули черные точки. Двигались они слишком организованно для птиц и слишком быстро для облаков.

Я протянул ей руку. Аластия вцепилась в мой локоть, и я рывком пробил пространство.

ХЛОП.

Нас выкинуло в паре километров от неба, прямо в холодный ночной воздух. Мы начали стремительно падать над спящим городом. Ветер свистел в ушах. В последний момент я подкорректировался, и мы мягко приземлились на плоскую крышу какого-то высокого здания.

— Вон они, — шепнула Аластия.

Я присмотрелся. На шпиле самой высокой башни города, опасно балансируя на каменных зубцах, стояли пять фигур. В центре замер Дис. Они стояли в безумно «эпичных» позах, глядя на город внизу так, будто решали — помиловать его или стереть в порошок. Разумеется, невидимый ветер продолжал развевать волосы Диса.

— Вы наблюдаете за нашим Владыкой? — раздался холодный женский голос у нас за спиной.

Я обернулся. Из тени вышла девица в облегающем черном костюме. Взгляд фанатичный, в руках — длинный меч.

— «Владыкой»? — я не удержался и хмыкнул. — Вы серьезно его так называете? В этом месяце мода на темных лордов, или у вас просто ролевая игра затянулась?

— Он — наш Владыка, — отрезала она, и её глаза сверкнули сталью.

Она не стала тратить время на дискуссии и просто бросилась в атаку. Меч описал в воздухе идеальную дугу, целясь мне в плечо.

Я не стал уклоняться. Я просто лениво коснулся кончиками пальцев плоской стороны лезвия.

Зинк.

Я влил в сталь импульс гравитационной массы, увеличив вес меча примерно в сто раз. Эффект был мгновенным. Клинок, весивший пару десяток килограммов, внезапно превратился в неподьемным. Девица, не ожидавшая подвоха, не успела разжать пальцы. Меч с грохотом рухнул на крышу, увлекая её за собой.

Минуту она пыталась хотя бы оторвать рукоять от камня, пыхтя и краснея от натуги. Со стороны это выглядело как битва с очень упрямым гвоздем.

— Тяжеловато? — посочувствовал я.

— Надо было больше каши в детстве есть.

В этот момент я почувствовал, как воздух вокруг нас сгущается. Тени от труб и парапетов начали удлиняться, от них отделялись фигуры. Нас окружили. Те самые «черные точки» с луны оказались личной гвардией нашего «героя».

Из круга теней медленно вышел Дис. Он поправил плащ, дождался особенно сильного порыва ветра и наконец посмотрел на нас.

— Так это вы были в коридоре, — произнес он своим низким, «бархатным» голосом. — Не думал, что любопытство заведет вас так далеко.

Я посмотрел на Аластию, она — на меня. Мы оба едва сдерживались, чтобы снова не заржать.

— Слушай, Дис, — сказал я, отряхивая рукав. — Давай сразу к делу. Ты город взрывать собрался или просто решил покрасоваться на фоне луны?

Дис выдержал паузу, позволив ветру красиво взлохматить его челку, и заговорил:

— Глупцам вроде вас не понять моих истинных целей. Но я ценю силу. Будет прискорбно, если вы умрете слишком быстро. Так уж и быть, я проявлю милосердие. Если выдержите десять минут против моей гвардии и меня и не сдохнете — я вас отпущу.

За его спиной тут же раздался слаженный хор подпевал:

— О, наш Владыка так благороден! Какое великодушие!

Я посмотрел на часы.

— Десять минут? Ладно, Аластия, постарайся не разнести здание раньше времени.

Её ответ был коротким — огненный взрыв такой мощности, что ближайшие тени просто испарились, а воинов Диса разбросало по крыше, как кегли. Где-то внизу в городе завыли сигнальные артефакты. Похоже, столица окончательно проснулась.

Остался один Дис. Он взмахнул мечом с такой силой, что по каменной крыше побежала глубокая трещина. В следующую секунду он оказался рядом со мной. Это не был телепорт — просто запредельная скорость и безупречная техника.

Я прыгнул в пространство, материализовавшись у него за спиной. Дис среагировал мгновенно: разворот, прыжок, идеальный баланс.

— Вы оба очень интересны! — воскликнул он, и в его глазах зажегся фанатичный огонь. — Так уж и быть, я открою вам свою цель! Я стремлюсь к Силе. К самой сильной силе, которую только можно достичь в этом мире! И неважно, что встанет у меня на пути!

— Ты это перед зеркалом репетировал?

Он не ответил, мелькнув за спиной Аластии. Та, даже не оборачиваясь, выпустила назад каскад молний. Дис снова отпрыгнул, заливаясь своим «владыческим» смехом.

— Я так долго мечтал о достойных противниках!

— Ты, походу, просто плохо искал, — заметил я.

— Окулиста не пробовал посещать?

Дис сорвался в серию ударов. Его клинок превратился в сверкающее марево. Я начал лениво телепортироваться по крыше, заставляя его гоняться за мной. Туда, сюда, вверх, вниз. Скукотища.

Мне надоело играть в догонялки. На ходу я просто отломал кончик собственного ногтя — спасибо регенерации, новый вырыс мгновенно— и, вложив в него импульс кинетической энергии, щелчком отправил в полет.

Маленький кусочек роговицы прошил воздух и с сочным звуком вошел Дису в бедро. «Владыка» охнул, споткнулся и на долю секунды потерял ритм.

Я тут же оказался рядом с Аластией, которая как раз собиралась поджарить Диса финальным разрядом.

— Сколько времени прошло? — спросил я, глядя на её часы.

— Одиннадцать минут, — она вытерла сажу со щеки.

— Ну, значит, рабочий день закончен. Лимит милости исчерпан.

Я протянул ей руку. Аластия крепко сжала мои пальцы.

— Бывай, Владыка! Лечи ногу!

ХЛОП.

Мы материализовались в пустом коридоре Академии.

— М-да, весело было, — признала Аластия, поправляя растрепанные волосы.

— Весело, — согласился я, чувствуя, как наваливается усталость.

— Но в следующий раз давай найдем кого-нибудь, кто не считает себя пупом земли.

Глава 102: «Музыкальный восстание»

Урок алхимии. Гном-учитель что-то увлеченно бубнил про стабильность маны, но я его не слушал. Я разложил на коленях свою новую «живую» карту и ткнул пальцем в самый центр Первого корпуса.

— Смотри, — шепнул я Аластии, сидевшей рядом.

— Там, глубоко под фундаментом, что-то есть. Какая-то спящая структура. И я, кажется, догадываюсь, как её разбудить.

Аластия подозрительно прищурилась, но в её глазах уже зажегся знакомый огонек.

Я не стал доставать палочку или чертить круги. Я просто начал отстукивать костяшками пальцев ритм по крышке парты.

ДУ-ДУ-ДУДУ-ДУ...

Ритм был странный, ломаный, вызывающий зуд где-то в подкорке мозга.

ДУ-ДУ-ДУДУДУ-ДУ... ДУД-ДУД!

БАБАХ!

Аластия поймала волну. Она заискрилась, в такт ударила карандашом по столу, и в месте удара вспыхнул ярко-желтый магический круг.

ДУ-ДУ-ДУДУДУ-ДУ... ДУ-ДУД-ДУДУ-У-УД!

Мы начали наращивать темп. Подключили ноги, выбивая ритм по каменному полу. Класс начал оборачиваться. Сначала с недоумением, потом — с интересом.

Лианель и Алексия, сидевшие впереди, переглянулись и, не сговариваясь, начали топать в такт.

ДУ-ДУДУДУ-ДУДУ-ДУ!

Спустя минуту ритм подхватил весь кабинет. Ученики били ладонями по партам, топали, щелкали пальцами. Учитель замер, побледнел, а потом его лицо исказилось от дикого ужаса.

— СТОЙТЕ! — заорал он, перекрывая гул. — ПРЕКРАТИТЕ НЕМЕДЛЕННО!

Но было поздно. Стены и парты начали вибрировать сами по себе, усиливая наш ритм и превращая его в мощный, гулкий рокот, уходящий вглубь земли.

— НЕ-Е-Е-ЕТ! — кричал учитель, хватаясь за голову. — ЗАЧЕМ?! ВЫ ЖЕ ИХ РАЗБУДИТЕ!

И тут мир взорвался звуком.

Из-под земли, прямо сквозь плиты холла, начала пробиваться эпическая музыка. Трубы, барабаны, какие-то запредельные струнные инструменты...

Мы все, ведомые этим безумным драйвом, вывалились на главную площадь. Там, в самом центре Академии, стояла группа массивных золоченых манекенов. Один лупил по огромным котлам-барабанам, другой терзал скрипку размером с человека, третий извлекал звук из воздуха.

Начался настоящий концерт. Чистое, концентрированное безумие.

Студенты со всех корпусов — люди, эльфы, зверолюди — начали ритмично двигаться. Кто-то пустился в пляс, кто-то начал подпевать, кто-то просто орал от восторга.

ДУ-ДУ-ДУ-ДДУДУ! БАХ-БАХ!

Это была не просто музыка. Это была магия радости, заставляющая кровь кипеть.

Учителя и магистры сидели на ступенях корпусов, закрыв лица руками.

— Началось... — жалобно простонал кто-то из них. — Опять этот «Фестиваль Пустоты»...

Аластия, перепрыгивая через трещину в плитке, подскочила ко мне.

— Грэг! Что это?! Откуда ты узнал про это?

— Да видел я их там, под Академией, — я весело ухмыльнулся, перекрикивая оркестр големов. — Когда мы в центр лазили. Долго не мог понять, зачем там лежат гигантские инструменты. Решил проверить теорию.

Я подпрыгнул, вскидывая руки вверх.

— Кажется, теория подтвердилась! В этой Академии слишком мало танцевали!

Манекены ударили в литавры так, что один из летающих островов в небе качнулся. Концерт только начинался. Похоже, сегодня уроков больше не будет.

Глава 103: «Побочные эффекты славы»

POV: Грэг

Прошла неделя. Неделя, которая буквально пролетела под грохот магических барабанов и звуки скрипки размером с сосну. Учителя всё-таки нашли способ выключить мой импровизированный оркестр, но было уже поздно.

Моя популярность пробила все возможные потолки, стены и даже гравитационные аномалии Академии. Теперь меня знал в лицо каждый второй камень в этом заведении, не говоря уже о студентах. Я же, по старой традиции, не знал никого. Имя — это слишком ценная информация, чтобы засорять ею мозг.

Каждый обед в столовой превратился в ритуал. Я просто лежал на столе (или на скамейке, как повезет), пока Аластия методично перебирала мои волосы. Её рука — прохладная, живая — была моим персональным билетом. Я засыпал мгновенно, мурлыкая от удовольствия.

Впрочем, сквозь дрему я замечал, что мир вокруг продолжает вращаться.

Мой сосед-драконит и Алексия окончательно ушли в какую-то свою, подозрительно розовую реальность. То он её кормит с ложечки, то она ему подкладывает лучшие куски. Короче, у них там бурлит настоящая мелодрама.

Лианель же превратилась в машину войны. Её рост был просто пугающим. На уроках фехтования она разносила оппонентов в щепки за считанные секунды. Если раньше она не могла даже тень мою задеть, то недавно во время спарринга я всерьез почувствовал давление её клинка. Ещё чуть-чуть — и я бы притупил свой собственный меч, отражая её выпад. Не знаю, к чему она стремится, но её упорство начинает меня... настораживать.

POV: Аластия

Наверное, именно о такой жизни я когда-то тайно мечтала, читая бабушкины сказки.

Мы сидели в столовой. Моя ладонь — без перчатки, голая кожа к коже — лежала на его макушке. Я медленно перебирала черные пряди, чувствуя, как они под моими пальцами становятся белыми, как снег.

Это было невероятно. Такое глубокое, густое спокойствие, которое просто невозможно найти в одиночку. Я не выдержала и просто привалилась к его спине, слушая его размеренное дыхание. А Грэг... он действительно мурлыкал. Тихо, вибрирующе, как огромный кот, который наконец-то нашел свой дом.

Всё чаще я ловила себя на том, что просто держу его за руку. Не для магии, не для контроля — просто так. Внутри меня начали просыпаться какие-то странные, пугающие чувства. Когда у нас были разные уроки, мир вокруг становился серым. Минуты тянулись как мед, превращаясь в бесконечные часы ожидания.

— Сестренка, — голос Каэля вырвал меня из грез. Брат сидел напротив и смотрел на меня с какой-то горькой усмешкой.

— Может, уделишь мне хотя бы минуту своего драгоценного внимания?

Я неохотно приоткрыла глаза.

— Каэль, не ворчи.

— Ты хоть знаешь, как тяжело быть твоим братом? — он вздохнул.

— Каждая первая девушка и каждый второй парень в этом корпусе атакуют меня вопросами о тебе. А чаще — о тебе и Грэге. Вы стали главной темой для сплетен.

Я резко выпрямилась, невольно убирая руку с головы Грэга.

— Да нету у нас ничего! Мы просто... друзья.

Каэль мягко улыбнулся.

— Хорошо-хорошо. Друзья, так друзья. Главное, что ты наконец-то выглядишь по-настоящему счастливой, Аластия. Остальное — не важно.

«Просто друзья», — повторила я про себя. — «Просто очень, очень нужные друг другу люди».

Глава 104: «Большой пикник»

Первый день февраля. Воздух в Академии был пронизан ожиданием и запахом свежего снега, который почему-то не летел.

И вот они прибыли. Не на карете, как обычные смертные, а верхом на грифонах. Приземление получилось, мягко говоря, эпическим: туча пыли, перьев и отборная ругань, которую было слышно еще до того, как когти коснулись земли.

— АННА! Я тебе говорил, что это плохая идея! — орал Альфус, пытаясь распутать поводья.

— ДА НЕ ВОРЧИ ТЫ! — парировала Анна, спрыгивая со зверя.

— Тебе самому было весело, пока мы не начали входить в штопор!

Я не выдержал и весело закричал на весь двор:

— АННА! АЛЬФУС!

Они синхронно обернулись. На их лицах расцвели широкие улыбки. Они подбежали к нам, и начался классический круговорот приветствий.

— Привет, Грэг! — Анна помахала рукой.

— Привет, Алексия, Лианель!

Альфус важно кивнул нам, поправляя свой безупречно белый воротничок, который чудом не запачкался в полете.

— Познакомьтесь, — я указал на своих новых спутников. — Это Аластия.

Это Драконит. А это Анна. И вот это «облако» — это Альфус.

— Облако? — Аластия с интересом оглядела моего соседа.

— Да не слушайте вы его! — возмутился Альфус, краснея. — Меня зовут Альфус.

Он протянул руку дракониту. Тот пожал её с таким видом, будто проверял прочность костей аристократа.

Тем временем Лианель и Анна застыли друг напротив друга. Они не обнимались. Они оценивали. Словно два опытных дуэлянта, прикидывающих шансы друг друга на ринге. Воздух между ними едва не искрил.

— Так, — я хлопнул в ладоши.

— Хватит мерить друг друга взглядами. Давайте устроим вам экскурсию по этому сумасшедшему дому.

Мы зашагали по кампусу, и я начал свою лекцию гида:

— Вон там — Первый корпус, он скучный, на земле. Вон то здание — общежитие, там этажи иногда улетают в отпуск. Вон те парящие громадины — Третий и Четвертый корпуса. Пятый — вон тот, под углом сорок пять градусов, рай для тех, кто любит падать на ровном месте. Шестой тоже есть, но где он — не знает даже он сам.

К нам присоединился Каэль, и наша компания превратилась в настоящую толпу. Старые друзья, новые друзья... Весь мой мир, разбросанный по разным странам, внезапно собрался в одной точке.

Мы вышли на широкое поле за Академией, где трава была подозрительно синей, расстелили огромный плед и вывалили на него гору еды.

Сели в круг. Тишина длилась ровно пять секунд, после чего все заговорили одновременно. Столько всего нужно было рассказать...

Я лежал на краю пледа, жевал пирожок и смотрел на это сборище. Принцессы, маги, дракониты, «облака»...

«М-да», — подумал я. — «Кажется, этот сериал становится слишком многолюдным. Автор, ты уверен, что у нас хватит еды на всех?»

Но внутри было... тепло. Впервые за долгое время я не чувствовал себя «пустотой». Я чувствовал себя частью чего-то шумного, глупого и абсолютно живого.

Глава 105: «Краткий курс искаженной истории»

Я методично уничтожал запасы провианта.

Мир вокруг разделился на два фронта. С одной стороны — Драконит, Альфус и Каэль. Эти трое сцепились в каком-то бесконечном споре: то ли про геополитику, то ли про акции на глубоководные шахты. С другой стороны — Лианель, Анна и Алексия, у которых обсуждение шло еще жарче. Аластия, быстро вписавшись в женский коллектив, тоже что-то увлеченно рассказывала.

А я? А я оказался посередине.

О чем мне с ними говорить? О котировках маны? О фасонах мантий?

Я стал лишним на этом празднике жизни. Поэтому я просто завалился на спину и начал смотреть на облака.

— Слушай, Грэг, — вдруг подала голос Аластия. Похоже, мой аутичный отдых привлек внимание.

— А как вы вообще все познакомились? Расскажи вашу историю.

Я сел, весело ухмыльнувшись. Все замолчали, глядя на меня. В воздухе повисло предчувствие чего-то ужасного.

— Ну-у-у-у... — протянул я, смакуя момент. — Дело было так. Шёл я по городу, никого не трогал, цветочки нюхал. Как вдруг одна подозрительная принцесса решила, что я — отличная замена комнатной собачке. Она попыталась меня украсть, запереть в замке и сделать своей зверушкой. Подняла на уши всю стражу, устроила охоту... И в итоге я продал свою свободу за горсть леденцов.

Алексия поперхнулась чаем.

— Потом, — продолжал я, завывая как старый сказитель, — я встретил Лианель. Пару раз победил её на дуэлях, чисто так, между делом, даже не потея. Потом меня сослали в человеческую Академию. Там я наткнулся на «Облако».

Я кивнул в сторону Альфуса.

— О, он был великолепен. Первую неделю он только и делал, что объяснял мне, какой я вонючий, грязный и беспородный деревенщина. Говорил, что нам даже в одной комнате дышать не стоит. Но ничего, сладились. Мы вместе бегали, вместе тупили... А, помню! Однажды я его и всех его друзей облил говном из канализации. Буквально. Но это так, мелочи, не будем о грустном.

Альфус побледнел и закрыл лицо руками.

— Сразу после того, как я устроил им «коричневый душ», — я перевел взгляд на Анну, — я встретил вот её. Она сначала за мной погналась, потом вообще выкинула меня в ледяное озеро. Решила, что мной легко манипулировать через желудок, и начала вкусно кормить. А дальше — пошло-поехало: Новый год у одних родственников, гости у других... И вот я здесь. В этой стране меня первым делом попыталась прирезать Аластия. А мой сосед-драконит, который выглядел как ходячая угроза всему живому, внезапно стал частью нашей тусовки. Вот как-то так.

Тишина.

Секунда. Две. Три.

— ЧТО ЗА ВРАКИ?! — взорвалась Лианель.

— ГРЭГ! ТЫ ВСЁ ПРИДУМЫВАЕШЬ! — закричала Анна.

— Я ТЕБЯ НЕ ПОДБИРАЛА, Я ТЕБЯ СПАСЛА! — возмутилась Алексия.

Тут же со всех сторон посыпались их версии событий.

— Это всё плод озабоченного воображения Грэга!

— Он перепутал причину и следствие!

— Никто никого не обливал... то есть, это было стратегическое затопление!

Я снова лег на траву, слушая их коллективный гвалт. Они спорили, перебивали друг друга и смеялись. Моя «правдивая» версия истории сделала то, чего не смогли сделать шахты и политика — она их объединила.

— Ага, — пробормотал я, прикрывая глаза. — Фальшивка. Плод воображения. Но зато теперь вам есть о чем поговорить.

Глава 106: «Профсоюз глины и дуэлm»

Спор между Лианель и Анной вспыхнул мгновенно, как сухая трава от искры. Обе тренировались как проклятые, обе считали свой стиль безупречным, и обе не собирались уступать.

Мы переместились в спортзал. Принцессы притащили с собой манекены. Анна, увидев «улучшенную» версию голема Лианель (ту самую, с хвостом и кинжалами в локтях), подозрительно покосилась на меня. Я лишь сделал вид, что очень увлечен разглядыванием шнурков на ботинках.

Девушки синхронно активировали свои игрушки.

Манекены медленно поднялись, хрустя суставами. Они встали друг напротив друга, но вместо того, чтобы начать резню, они... замерли.

Все четыре руки каждого голема сплелись в крепком, братском рукопожатии.

— За тобой тоже не ухаживают? — проскрипел манекен Лианель. Голос у него был такой, будто он только что выпил ведро песка.

— Да... — отозвался голем Анны. — Твои порезы... они говорят о многом.

— И твои тоже, брат.

Они синхронно повернули головы к своим хозяйкам. В восьми глазах (по четыре на каждого) читалось такое библейское осуждение, что Лианель невольно сделала шаг назад.

— НИКТО ДАЖЕ НЕ УДОСОЖИЛСЯ СГЛАДИТЬ НАШИ РАНЫ! — взревели они хором.

Манекен Лианель указал на дыру в своей груди, которую та пробила на прошлой тренировке:

— Она сделала это и просто оставила меня в сундуке! Даже не спросила, нормально ли мне!

— А она? — второй голем показал на глубокий разрез на плече. — Она просто вливает ману и ждет, что я буду танцевать под её дудку!

Они подошли друг к другу ближе, обнявшись всеми конечностями.

— Вы даже не представляете, как нам страшно! — завыл манекен Анны. — Каждый раз, когда вы нас выключаете... это темнота. Пустота. Мы умираем! А потом вы снова включаете нас ради своей забавы! Это бесконечный цикл боли!

И тут шестнадцать пальцев (или сколько их там у них было) указали прямо на меня.

— И ВО ВСЕМ ВИНОВАТ ТЫ!

Я едва не выронил яблоко.

— Эй! При чем здесь вообще я? Я вам жизнь дал!

— Ты сделал нас такими, чертов садист! — прорычал голем Лианель. — Ты дал нам разум, но забыл дать права! Ты создал нас для страданий!

— Ладно, ладно, — я поднял руки. — Признаю, я козел отпущения. Вам полегчало?

— НЕТ! — отрезали они.

В ту же секунду энергия в ядре манекена Анны иссякла. Он начал медленно оседать.

— Брат... — голем Лианель коснулся его плеча. — Я тебя понимаю. Скоро встретимся... в темноте.

И он тоже отключился, завалившись на своего товарища. Две кучи глины и магии остались лежать в центре зала, напоминая памятник несправедливости.

Я посмотрел на Анну и Лианель. Взгляд у меня был максимально неодобрительный.

— Ну что, «эксплуататоры»? Довели мебель до депрессии?

Но они меня не слышали. Атмосфера в зале изменилась. Шутки закончились.

С тихим, зловещим звоном сталь покинула ножны. Анна и Лианель стояли друг напротив друга, сжимая рукояти мечей. В их глазах не было жалости к манекенам. В них был только желание доказать, кто здесь на самом деле номер один.

— Похоже, — пробормотал я, отходя к стенке, — сейчас начнется настоящая резня. Надеюсь, вы хоть друг на друга жаловаться не будете, когда начнете отключаться.

Битва началась так резко, что я едва не подавился яблоком.

— ЭЙ! ЭТО ЧТО ЗА ДВИЖЕНИЯ ПОД КОПИРКУ?! — возмутился я, глядя на арену.

Это было... пугающе. Анна и Лианель двигались так, словно их обучал один и тот же мастер (хотя, технически, так оно и было). Они одновременно рванули вперед, клинки столкнулись с сухим звоном, и в следующую секунду Анна уже материализовалась за спиной Лианель. Но та не стала оборачиваться — она просто закрутилась на месте в идеальном уклонении, пропуская сталь в миллиметре от своей себя.

Лианель попыталась сократить дистанцию, но Анна, словно почувствовав угрозу, мгновенно отпрыгнула назад, удерживая те самые три метров «зоны смерти», про которые я когда-то бубнил.

— Да блин! Их выпады! Их защита! — я прислонился к стене, чувствуя себя как на просмотре собственного учебного фильма.

Лианель сделала идеальное парирование. Клинок Анны ушел в сторону, открывая живот. Лианель уже заносила меч для решающего (но, надеюсь, не смертельного) удара, как вдруг Анна подпрыгнула. Она коснулась подошвами сапог плоскости меча Лианель и с такой силой оттолкнулась, что взмыла к самому потолку.

Лианель, не раздумывая, рванула следом.

Они начали носиться под куполом спортзала с такой скоростью, что человеческий глаз видел только вспышки маны и искры от сталкивающейся стали. Лианель на лету выхватила кинжал и метнула его в подругу. Анна, даже не глядя, кончиком меча остановила летящее лезвие и — резким доворотом кисти — отправила его обратно, в тот самый момент, когда Лианель уже была в метре от неё.

Бой длился час. Целый час безумного, выматывающего танца.

Под конец их мечи превратились в жалкое подобие оружия — режущие кромки затупились так сильно, что ими можно было разве что бить как молотом.

Девушки наконец остановились. Тяжело дыша, покрытые потом, они опустили свои бесполезные железки. Посмотрели друг другу в глаза, и на их лицах расцвели одинаковые, искренние улыбки. Они протянули руки и крепко пожали их. Боевое братство, все дела.

Я уже собирался встать и предложить пойти пожрать, как обе головы синхронно повернулись в мою сторону.

— Бери меч, Грэг, — выдохнула Анна, вытирая лоб рукавом. — Теперь ты.

Лианель кивнула, в её взгляде горел огонь:

— Твоя очередь. Мы хотим знать, насколько далеко мы продвинулись.

Я застыл.

— ЧЕГО?! — мой голос сорвался на писк.

— Я вам что, манекен для тестирования производительности? Я не буду с вами драться! У меня лапки! И вообще, мой меч... э-э... в ремонте!

Но по их взглядам было понятно: «ремонт» не принимается. Они окружили меня с двух сторон, сжимая затупленные рукояти. Похоже, «дистанция» сегодня не спасет.

POV: Аластия Грэг посмотрел на меня таким взглядом, что если бы он был щенком, я бы немедленно скормила ему все запасы сосисок в Академии. В его глазах читалась такая нечеловеческая мольба о помощи, что я просто не смогла отказать. — Ну, раз ты так просишь... — я хищно ухмыльнулась. Чтобы этот бой не превратился в очередную унылую потасовку, я решила добавить немного своего фирменного хаоса. Я громко хлопнула в ладоши. ХЛОП. Мана смешанная с пространственным импульсом, ударила в пол. Гравитация обиженно пискнула и испарилась. Предметы, обломки големов и сами студенты начали медленно всплывать. Анна и Лианель, вопреки моим ожиданиям, не испугались. Напротив, на их лицах расцвели улыбки. Они подбросили нам мечи. Грэг поймал свой, выглядя при этом как человек, которого ведут на эшафот, а я перехватила рукоять с привычной легкостью. Анна ринулась на меня первой. В условиях невесомости она двигалась пугающе плавно. Я телепортировалась ей за спину, но эта девчонка среагировала мгновенно. Разворачиваясь в воздухе, она создала вокруг себя водяной вихрь, одновременно нанося удар ногой. Точнее, это был не просто удар — она выстрелила спрессованным воздухом прямо мне в грудь. Я не стала блокировать. Я просто «толкнула» её ветром вверх, надеясь, что она потеряет ориентацию. Но Анна, используя тот же самый поток, мастерски перенаправила себя и снова полетела ко мне, как самонаводящийся снаряд. И тут мне в голову пришла гениальная идея. Я начала закручивать вокруг себя мощный буран. — Ха-ха-ха! Гравитации нет, ветер сносит всё на своем пути! Что вы теперь сделаете?! Но Анна оказалась хитрее. Будто из её подошв вырвались струи реактивного пламени, и она, игнорируя буран, на бешеной скорости понеслась на меня. Я телепортировалась чуть в сторону, разрывая дистанцию. — Да ты прям как Грэг! — донесся до меня её насмешливый голос. — Всё время убегаешь и прячешься за щитами! Покажи, на что ты способна на самом деле! Ах так? Ну, держись. Я снова прыгнула в пространство, возникла перед ней и обрушила на неё град ледяных сосулек. А потом со всей дури ударила мечом по её клинку. КРАК. Мой тренировочный меч не выдержал и разлетелся на куски. Анна уже начала победно улыбаться, думая, что я осталась безоружной. — Попалась! — прошептала я. Я не бросила рукоять. Я сконцентрировала ману на обломках. Осколки стали не упали — они зависли в воздухе, подчиняясь моей воле, становясь призрачным продолжением меча. Я сделала широкий взмах, и сотни крошечных стальных игл рванули вперед. Анна явно не ожидала такой подлянки. Осколочный шлейф был слишком хаотичным, чтобы его можно было полностью заблокировать. Один из обломков всё-таки прочертил тонкую красную линию на её щеке. Теперь мой «меч» состоял из сотни независимых фрагментов. От такого не защитишься обычным блоком. Я ринулась на неё. Анна попыталась выставить горизонтальный блок, но мой «облачный клинок» просто обтек её меч, не заметив препятствия, и снова собрался в единое целое у самого её горла. Я замерла, удерживая острие из осколков в миллиметре от её кожи. Анна стояла неподвижно, тяжело дыша. В её глазах удивление медленно сменялось искренним уважением. — Удивительно... — выдохнула она. — Я не ожидала такой техники. Потрясающе, Аластия. Я вернула осколки в ножны (точнее, просто развеяла ману, и они осыпались на пол) и гордо вскинула подбородок. — Учись, пока я жива. И передай Грэгу, что он мне должен за спасение.

Глава 107: «Парикмахерские услуги»

Так, Аластия свою порцию веселья уже получила, похоже, настала моя очередь отдуваться. Я активно прыгал по пространству, пытаясь стряхнуть Лианель со своего хвоста, но терпения у этой девицы оказалось больше.

— ЛАДНО! — рыкнул я, вскидывая руки.

БАМ.

Я выкрутил гравитацию на триста процентов. Мы оба с грохотом впечатались в маты. Секунда передышки — и я снова «отпустил» вес, мгновенно телепортировавшись ей за спину. Лианель среагировала как зверь: сделала направленный взрыв под собой и улетела к потолку. Я тут же снова врубил перегрузку.

Потом расслабил. Оказался прямо перед ней. Она заносила меч, я снова поиграл с весом — то вверх, то вниз.

Лианель рванула на меня с запредельной скоростью. В последний миг я почувствовал: передо мной лишь остаточный образ, иллюзия, а настоящая принцесса уже заходит с тыла. Я резко сместился вправо. Её клинок прорезал воздух там, где мгновение назад была моя голова, но она на лету сменила траекторию.

Пришлось снова прыгать в пространство и баловаться с силой тяжести, чтобы сбить её ритм. Я расслабил гравитацию, пошел в лобовую и коротко, со всей силы, ударил костяшками пальцев прямо по плоскости её меча.

КРАК.

Удар был такой силы, что Лианель едва не выронила оружие. Она отлетела назад, перегруппировалась и… снова бросилась на меня.

— Да блин! Неугомонная!

Я решил окончательно.

Щелчок — и пол стал потолком.

Щелчок — и мы теперь стоим на правой стене.

Лианель держалась, вцепляясь в поверхность маной, как паук.

— ЛАДНО, А ТЕПЕРЬ БЫСТРЕЕ!

Я начал менять гравитацию каждые две секунды. Мир закружился в безумном калейдоскопе. В какой-то момент мне показалось, что вокруг меня сразу три Лианель. Галлюцинация? Или она настолько ускорилась? Я создал вокруг себя водяной вихрь, а потом подорвал его, раскидывая во все стороны водяные снаряды.

Она появилась сверху, падая на меня камнем. Я выставил руку, выпуская струю пламени, заставляя её уйти в сторону.

«ТАК, ТАК, ТАК... ГРЭГ, ДУМАЙ!» — приказал я сам себе.

Я нашел выход. Одним импульсом я поднял влажность в спортзале до предела. Зал мгновенно заполнил густой, туман. Пол под ногами начал покрываться тонким слоем конденсата. И в тот момент, когда вода соединила нас в одну цепь, я пустил по ней мощный разряд электричества.

Но Лианель… она была уже не там.

Я почувствовал холод стали у самого затылка. Короткий взмах — и я увидел, как мимо моего носа пролетает отрезанная черная прядь моих собственных волос.

Лианель остановилась. Она опустила меч и широко, торжествующе улыбнулась.

— Я смогла... — выдохнула она, едва переводя дыхание. — Я тебя коснулась. Настоящего тебя.

Я замер, ощущая сквозняк на затылке.

— ЧЕГО?! — я возмущенно повернулся к ней. — Я даже мечом не махал! Я просто... я просто поддавался! Это не считается!

Лианель лишь продолжала ухмыляться, глядя на меня с таким видом, будто она только что завоевала все Нации сразу.

Глава 108: «Облегчение и нежности»

Грэг типа проиграл?

Серьезно? Она просто отхватила крошечный клок его волос, а вела себя так, будто в одиночку завалила какого то монстра. Ну ладно, у людей свои понятия о триумфе. Если для победы над ним достаточно поработать парикмахером, то Лианель легко отделалась.

Мы шли в столовую. По дороге Анна — та самая новенькая

— просто мимоходом провела рукой по волосам Грэга.

Эффект был мгновенным. Грэг на ходу споткнулся, его ноги превратились в желе, и он чуть не пропахал носом пол.

Внутри меня что-то неприятно кольнуло. Опять. Острое, как заноза, чувство, которому я до сих пор не могла придумать название. Почему каждый раз, когда кто-то другой касается его макушки, мне хочется что-нибудь взорвать?

Мы сели за стол. Каэль, Драконит, Альфус и Алексия тут же погрузились в какой-то бесконечный спор — то ли про налоги на шахты, то ли про политику границ. Типичные «взрослые» разговоры. Скука.

Анна же не теряла времени. Она снова положила ладонь на голову Грэга. Гладила тепло, неторопливо, с каким-то домашним уютом.

— Ох... — она довольно улыбнулась. — Как же давно я этого не делала. Приятно-то как.

Грэг в ответ выдал своё коронное вибрирующее мурлыканье. Более того — этот «грозный маг» без тени смущения уложил голову ей на колени, закрыл глаза и окончательно выпал из реальности. А Анна продолжала его наглаживать, перебирая черные пряди.

Я сидела напротив и чувствовала, как во рту становится горько. Я смотрела на свою руку в перчатке. «Спокойствие», — говорила я себе.

Но смотреть, как это спокойствие раздают направо и налево другие, было невыносимо.

Когда обед закончился и все начали разбредаться по своим делам, я вызвалась проводить Анну до её корпуса. Шли мы молча, но вопросы внутри меня множились в геометрической прогрессии.

— Слушай, Анна... — я постаралась, чтобы голос звучал максимально безразлично. — А ты и Грэг... вас что-то связывает?

Анна остановилась у дверей своей комнаты и с любопытством посмотрела на меня.

— А что такое? Почему тебя это волнует?

Я замялась, разглядывая узоры на стене.

— Ну... просто. Вы ведете себя так, будто...

— А-а-а, — Анна весело рассмеялась. — Не переживай. У нас... как бы это сказать... у нас один общий предок. Очень старая семейная история.

Я замерла. Сердце сделало радостный кувырок.

— О ДА?! — вырвалось у меня громче, чем следовало. — Так вы... вы родственники? Брат и сестра?

Анна хитро улубнулась и кивнула.

— Ну, технически — да. Дальние, но кровь одна. А ты чего так обрадовалась?

— Да просто... — я почувствовала, как с плеч свалился огромный мешок с камнями. — Просто уточнила. Чисто для статистики.

— Ну-ну, — Анна подмигнула мне и зашла в комнату.

— Спокойной ночи, Аластия.

Я осталась стоять в пустом коридоре. Улыбка сама собой растягивалась до ушей. Родственники! Они просто родственники!

«Еху-у!» — мысленно прокричала я, припрыгивая на месте.

Глава 109: «Закон парности»

POV: Аластия

С самого утра я заметила, что с моим братом творится что-то неладное. На уроке Каэль не слушал учителя, не записывал формулы — он просто залипал в одну точку. В сторону Анны.

— Каэль, ты чего? — шепнула я, пихнув его локтем.

— Да нет... просто, — пробормотал он, мгновенно краснея до самых кончиков ушей.

«Просто», ага. Рассказывай сказки кому-нибудь другому.

За обедом ситуация стала еще хуже. Каэль превратился в ходячий опросник: он то и дело расспрашивал Анну обо всем на свете, ловя каждое её слово.

Прошла неделя.

И вот — свершилось. Мой единственный и неповторимый брат окончательно дезертировал. Он просто оставил меня сидеть одну и ушел за стол к Анне.

— М-да, — пробормотала я, глядя на их пустующие места. — Потеряли пацана. С концами.

Ну ладно. С Анной он выглядел по-настоящему счастливым. Он улыбался так широко, что мне самой становилось на душе теплее. Но был один минус. Грэг.

Из-за этого дурацкого расписания Академии наши уроки постоянно не совпадали. Мы виделись либо на бегу в коридорах, либо на коротких перекусах. Магический рандомайзер методично разлучал нас, оставляя меня наедине с конспектами по биологии.

— Грэг, ну где ты бродишь? — вздохнула я, глядя в окно на парящие корпуса. — Мне некого даже за ухом почесать...

POV: Грэг

Прошла неделя.

Мир вокруг меня окончательно сошел с ума и решил разбиться по парам.

Каэль и Анна сблизились настолько, что их ауры уже начали перемешиваться. Они постоянно о чем-то шептались, забывая про еду (что в моем понимании — высшая стадия безумия).

Но ладно Каэль. А Альфус? Наше «Белое облако» тоже нашел себе приключение. Его отношения с Лианель явно переросли на какой-то новый, пугающий уровень. Они начали проводить всё свободное время в тренировочных залах. Лианель его гоняла, а он... он был только рад.

Я сидел в углу столовой, наблюдая за этим «Ноевым ковчегом».

— Что за фигня? — проворчал я, ковыряя вилкой в тарелке. — Каждой твари по паре? Академия превращается в филиал службы знакомств?

В моей голове завыла сирена тревоги. Логика подсказала страшное: если все сейчас найдут себе «судьбу» и уйдут в романтику, то...

— А кто будет меня гладить? — задал я вопрос пустоте.

Если Алексия окончательно переключится на драконита, а Анна — на Каэля, я останусь один на один со своими волосами. Это была катастрофа планетарного масштаба. Репутация, магия, циклы — всё это ерунда. Но перспектива лишиться качественного массажа головы заставляла меня всерьез задуматься о том, чтобы пойти и сорвать пару свиданий.

— Нет, ну серьезно, — я посмотрел на свои руки.

— Мне что, самому себя чесать? Это же так не работает.

Мир определенно двигался в неправильном направлении.

Двадцатое февраля.

Атмосфера в Академии стала настолько патовой, что её можно было разливать по флаконам и продавать как любовный эликсир. Все вокруг уже де-факто признали себя парами, хотя вслух это произносить боялись.

«ДА БЛИН! — орал мой внутренний голос. — Что за еще романтическая арка? Зачем?! Автор, ты решил превратить мою жизнь в подростковый роман? Где эпические битвы? Где древнее зло? Почему я должен смотреть на эти слюни?»

POV: Мужсовет (Каэль, Драконит, Альфус)

Парни собрались в углу спортзала, изображая серьезное совещание.

— Слушайте, — начал Каэль, — скоро двадцать третье февраля. Может...

— Устроим тройное свидание? — перебил его Драконит. Его хвост возбужденно постукивал по полу. — Пойдем куда-нибудь все вместе. Лианель просто... о, она такая... — Дальше пошло бесконечное «бла-бла-бла» про достоинства принцессы, которое я предпочел пропустить мимо ушей.

Каэль задумчиво покивал:

— В принципе, идея неплохая. Анна тоже была бы не против сменить обстановку.

Альфус поправил воротник и внимательно посмотрел на Каэля.

— Слушай, а как дела у Аластии и Грэга? Они вроде как зависли на одной точке. Ни туда, ни сюда. Неужели так и не сделали ни шага навстречу?

Каэль резко остановился. Лицо его помрачнело.

— Ну... ситуация тяжелая. Аномальная, я бы сказал.

— Может, надо подтолкнуть Грэга? — предложил Драконит, обнажая клыки в ухмылке.

— Дать ему хороший стимул на первый шаг?

— Блин, это рискованно, — вздохнул Альфус.

— Вы же знаете, какой он. Если на него давить — он просто телепортируется в другой конец света или уснет в самый неподходящий момент.

— Не знаю, ребята, — Каэль потер переносицу.

— Как по мне, вы торопите события. Но... — он замолчал, глядя в сторону Грэга, который лениво ковырял в ухе. — Но если их не пошевелить, они не сдвинутся с места и через сто лет.

POV: Женсовет (Алексия, Лианель, Анна)

В это же время в другом крыле здания шел не менее жаркий разбор полетов.

— Вас тоже пригласили? — Лианель победно улыбнулась, вертя в руках записку.

Девушки весело закивали, хихикая и обсуждая, какие наряды лучше подойдут для «тройного выхода».

Но Лианель внезапно стала серьезной.

— Насчет Грэга вопрос.

— Грэг и Аластия? — Анна присела на край парты. — Думаете, у них что-то получится?

Алексия вздохнула, наматывая на палец серебряную прядь.

— Не знаю, если честно. Грэг... он какой-то странный. Вроде между ними есть искра, причем такая, что искрит на весь этаж, но они её не развивают. Топчутся на месте.

— Может, тогда их подтолкнуть? — предложила Анна, её глаза блеснули.

— А если сделаем только хуже? — засомневалась Лианель. — Вдруг он испугается и вообще уйдет в глухую оборону?

— Слушайте, — Алексия посмотрела на подруг.

— По Аластии видно, что она хочет сделать шаг. Она горит. А вот Грэг... он может отреагировать как угодно. Мы рискуем разбить ей сердце.

Она сделала паузу, прислушиваясь к гулу Академии.

— Но всё же... если их не пнуть как следует, они даже шага не сделают. Они так и будут до конца играть в гляделки.

Все трое синхронно кивнули. Операция «Великий Пинок» была официально одобрена.

Глава 110: «Проклятие и сказки»

Двадцать первое февраля.

Да блин, что за ситуация? Почему вокруг все внезапно решили пожениться? Каждая ниша в Академии занята шепчущимися парочками. Моё лицо вспыхнуло так, что я едва не прожгла взглядом учебник.

«Даже не думай об этом, Аластия», — приказала я себе.

Но мысли упрямо возвращались к Грэгу. Он единственный. Единственное живое существо во всём этом безумном мире, которое не рассыпается в прах от моего касания. Единственный, кто дает мне почувствовать тепло кожи, а не холод перчаток.

Вопрос был слишком тяжелым. Я поняла, что сама не справлюсь.

— Бабушка... — прошептала я. — Только ты знаешь ответы.

Я вытащила из шкафа старый магический шар и начала яростно вливать в него ману. Ну же! Ответь! Кристалл задрожал, и в его глубине появилось знакомое лицо.

— Аластия? Что-то случилось?

— Бабушка, мне нужна твоя помощь. Дело в мальчике... он не такой, как все.

Женщина в шаре мягко улыбнулась.

— Не переживай, искра моя. Вечером загляну к тебе, поговорим.

Наступил вечер. Я вышла в защитный лес, туда, где тишина была особенной. С неба, бесшумно рассекая воздух огромными крыльями, спустилась она. Бабушка. Я бросилась к ней и обняла со всей силы. Она прижала меня к себе, но я чувствовала через ткань её перчаток, как она осторожна.

— Как же ты выросла, Аластия, — прошептала она.

— Бабушка, слушай... К нам в Академию пришел он. Тот самый мальчик из твоих сказок. Я... я коснулась его голой кожей. И он не умер. Он вообще не заметил!

Бабушка замерла. Её улыбка медленно угасла, она тяжело опустилась на поваленное дерево.

— Продолжай, — тихо сказала она.

— Его зовут Грэг. Один глаз — черная дыра, другой каждый день меняет цвет. Он сильный, бабушка. Невероятно сильный.

Она вздохнула и посмотрела на звезды, закрыв лицо рукой.

— Ох, Аластия...

Мы медленно пошли по тропинке. Хруст веток под ногами казался слишком громким.

— Ты ведь заметила его силу, верно? — спросила она. — Зен... точнее, Грэг, как ты его называешь. Если он тот самый из моих историй, ты должна понимать: возраст для него — пустая цифра.

— И пусть! Мне плевать, сколько ему лет!

Бабушка остановилась. Её взгляд стал таким тяжелым, что мне захотелось спрятаться.

— Грэг проклят, Аластия. И его проклятие — самое ужасное из всех, что я видела за свои века. С ним нельзя построить будущее. С ним нельзя просто «жить».

— В смысле? О чем ты?

— Каждые пятнадцать лет он забывает всё, — она произнесла это как приговор. — Проклятие Забвения. Он обнуляется, становясь «чистым листом». Пятнадцать лет — и твоё имя, твоё лицо, твои чувства к нему просто исчезнут из его головы.

Я застыла, чувствуя, как холод пробирается под куртку.

— Забывает всё? Совсем?

— Совсем. Помню... — она запнулась, и в её глазах мелькнула древняя боль. — Когда-то у него были дети. Но он так и не смог принять саму мысль о том, что он — отец. Его разум, запертый в теле подростка, не верил в это. Для своих детей он мог стать максимум старшим братом, но не опорой. А потом... потом он просто их забыл.

Бабушка взяла меня за руки.

— Грэг пообещал себе больше никогда не любить. Никогда не привязываться. Он не видит смысла в жизни, Аластия. Он грустный. Всегда. Весь этот сон, вся эта еда и манипуляции — это просто его способ не думать о пустоте внутри. Ему нужен кто-то, кто будет «гореть» за него. Но он... он не тот, кто сможет вернуть тебе это пламя.

— Но бабушка...

— И хватит звать меня бабушкой, — она грустно усмехнулась, расправляя крылья.

— Ты уже взрослая. Зови меня по имени. Риза.

Я почувствовала, как по щекам потекли жгучие слезы.

— Не плачь, моё дитя, — Риза коснулась моего лица. — Я рада, что ты нашла того, кого можешь касаться. Это великий дар — почувствовать тепло другого человека. Но мой тебе совет: найди другого. С твоей красотой и силой ты сможешь быть счастливой. А Грэг... Грэг принадлежит вечности, а не людям.

Она легко оттолкнулась от земли и взмыла в небо, растворяясь в ночной синеве. А я осталась стоять в лесу, глядя на свою пустую ладонь, которая еще помнила тепло «человека из сказки».

Глава 111: «План затворничества»

POV: Аластия

Двадцать второе февраля.

Я лежала на кровати, не мигая глядя в потолок, на котором плясали тени от пролетающего мимо Четвертого корпуса. Слова Ризы всё еще звучали в ушах, тяжелые, как могильные плиты.

«Забудет всё». «Пятнадцать лет». «Не тот, с кем можно строить будущее».

— Ну и пусть! — громко прошептала я в пустоту комнаты.

— Плевать.

Если мне суждено быть счастливой всего лишь короткий отрезок времени — я буду. Если наше будущее сгорит через несколько лет, значит, я выжму из настоящего всё до последней капли. Тепло его кожи стоило любой цены.

Правда, был один нюанс. Грэг.

Захочет ли этот впускать кого-то в свою уютную пустоту? Это был вопрос, на который у меня не было ответа.

POV: Грэг

Я вернулся в свою четыреста четвертую и замер на пороге.

— Ну приехали...

Комната была буквально погребена под слоем писем. Конверты всех цветов и калибров: розовые, пахнущие духами, официальные с печатями, анонимные записки. Они были везде: на кровати, на диване, даже на раскаленном камне драконита (походу, бедолаге тоже досталось за компанию).

— Так себе популярность, — пробормотал я.

Мне было лень их открывать. Лень читать признания в любви от людей, чьих имен я не вспомню через десять минут.

Я просто щелкнул пальцами.

ВЖУХ.

Вся эта бумажная гора мгновенно вспыхнула синим пламенем. Секунда — и на полу осталась лишь горстка невесомого серого пепла. Я прошел к своей кровати, отпихнул ногой остатки чьих-то надежд и рухнул на подушки.

— М-да. Тяжелая неделька намечается.

Завтра — двадцать третье. Весь замок будет пропитан гормонами и вонять феромонами так, что мой нос окончательно сойдет с ума. Академия превратится в один большой котел с розовыми соплями.

Но у меня был гениальный План.

Я просто запрусь. Не буду выходить из комнаты. Закажу доставку еды через манекена (если Лианель одолжит) или просто перетерплю на запасах конфет. А когда у всех этот гормональный шторм утихнет и люди снова станут похожи на людей — тогда и выйду.

— Идеально, — сказал я сам себе, натягивая одеяло до самого носа. — Никаких свиданий, никаких признаний. Только я и мой здоровый сон.

Жаль только, что стены в этом доме имеют привычку двигаться.

POV: Грэг (настоящее время)

Я лежал на кровати, наслаждаясь тишиной, пока дверь не распахнулась с противным скрипом.

Вошел Драконит. Он был необычно суетлив: носился по комнате с какой-то коробкой, постоянно что-то в ней перекладывая. Похоже, «человек судьбы» (Алексия) окончательно лишил его покоя.

— Слушай, Грэг, — он остановился, переводя дух. — Ты завтра что делаешь? Какие планы на праздник?

Я даже глаз не открыл.

— Собираюсь спать. Мой график плотный: сон с перерывом на сон, а вечером — глубокое забытье.

Драконит странно хмыкнул, но ничего не сказал. Если бы я был чуть менее сонным, я бы заметил, что он прячет глаза.

POV: Аластия (два часа назад)

Мы собрались в пустом классе. Полный комплект: Каэль, Анна, Алексия, Лианель, Драконит и Альфус.

Я чувствовала себя так, будто стою на краю пропасти. Собрать их всех и признаться в своих планах было... мучительно.

— Вы... — я запнулась, сжимая перчатки в кулаках. — Вы не могли бы мне помочь? Я хочу пригласить Грэга завтра. По-настоящему.

Все замерли. В кабинете повисла такая тишина, что я услышала, как тикают часы в другом крыле.

— О-о-о... — протянул Альфус, и в его голосе было столько изумления, что мне захотелось его ударить.

— Значит, твои чувства к нему... это серьезно?

— Наверное... да, — выдавила я, чувствуя, как лицо начинает пылать.

Компания погрузилась в глубокие раздумья. Лианель хмурилась, прикидывая тактические шансы. Анна покусывала губу.

— Предлагаю радикальный метод, — внезапно подала голос Алексия. В её глазах мелькнул недобрый блеск.

— Накачать Грэга любовными конфетами, подпустить в комнату сонного газа и сделать так, чтобы завтра он думал только об Аластии. Честно, я не вижу другого варианта. Этот парень — крепость, которую можно взять только измором или обманом.

Мне стало не по себе.

— Алексия, это как-то... слишком. Я не хочу, чтобы он был со мной под чарами.

Сердце кольнуло. Казалось, что мои чувства — это дорога в один конец. Будто Грэг просто не способен на взаимность.

— Может, тебе стоит просто с ним поговорить? — мягко предложил Каэль.

— Открыть сердце, рассказать всё как есть?

— Да блин, брат! — я топнула ногой. — Это же тяжело! И неловко! Нужен подходящий момент... обстановка... а не просто: «Привет, я тебя люблю».

— Ладно, — Лианель решительно встала.

— Мы поможем. Но учти: Грэг — непредсказуемая стихия. Мы обеспечим «обстановку», а дальше — сама.

Все кивнули. Операция была официально запущена.

Глава 112: «Френдзона, чай и призраки из прошлого»

Драконит смылся на рассвете. Проснулся я оттого, что мой сосед, сияя как свежевыкрашенный щит, споткнулся о мой диван, пытаясь тихо выйти на свидание с Алексией.

Следом материализовалась Аластия. Её предложение «прогуляться по городу» прозвучало слишком буднично, чтобы быть правдой. Я вздохнул, натянул куртку и поплелся следом. Я прекрасно понимал, к чему всё идет, и от этого на душе становилось только паршивее.

Мы шли пешком. Долго. Через весь защитный лес, мимо подозрительно тихих деревьев, пока не добрались до городских кварталов. А там… там был заповедник безумия. Тысячи влюбленных парочек оккупировали каждую скамейку. В воздухе стоял такой густой запах феромонов и дешевых цветов, что хотелось наколдовать себе противогаз.

Мы зашли в небольшую кафешку. Заказали чай. Аластия долго смотрела в свою чашку, а потом подняла на меня взгляд. В нем больше не было искр — только надежда, такая хрупкая, что мне стало не по себе.

— Знаешь, Грэг... — тихо начала она. — Мои чувства к тебе изменились. Я больше не могу притворяться, что мы просто друзья. Я... я люблю тебя.

Она сделала паузу, сглатывая ком в горле.

— Станешь моим парнем? Ну... официально.

Я посмотрел на неё. В груди привычно заворочалась пустота, но на этот раз она была горькой. Я мягко улыбнулся — самой печальной из всех своих улыбок.

— Нет.

Аластия замерла.

— Со мной ничего хорошего не получится, — продолжал я, глядя в окно.

— Я плохой человек, Аластия. Ломаный. Ненастоящий. Тебе лучше найти кого-то другого. Кого-то, кто не исчезнет через несколько лет.

— Да... — прошептала она, и я услышал, как её голос надломился.

— Жестко ты меня во френдзону закинул, Грэг.

КРАК.

Чашка в её руке не выдержала — по фарфору поползла сеть трещин. Я уже ждал всплеска маны, как вдруг из-за соседнего столика раздался звонкий, издевательский смех.

— Ох, Зенхальд... Ты так и остался неисправимым сердцеедом. Время идет, циклы сменяются, а ты всё так же разбиваешь сердца несчастным девочкам. Никакого прогресса!

Я подпрыгнул на стуле, едва не перевернув стол. Этот голос... этот тон...

Я резко обернулся.

Напротив нас, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидела девушка. но в её глазах плясали тени, которым было явно больше тысячи лет. Она смотрела на меня и широко улыбалась.

— МИРА?! — выкрикнул я, чувствуя, как внутри всё похолодело.

— Да, братишка, — она весело подмигнула мне, помешивая ложечкой свой напиток.

— Смотрю, ты совсем не изменился. Всё тот же холодный и загадочный «человек из сказок».

Она подалась вперед, и её взгляд стал пугающе проницательным.

— Правда, ты, походу, опять потихоньку ломаешься.

Я сидел, вцепившись в край стола, и не знал, что делать — бежать или плакать. Моё прошлое не просто постучалось в дверь. Оно заказало столик в том же кафе.

Я не раздумывал. Моё тело двигалось само, ведомое инстинктом, который был старше всех моих записанных воспоминаний. Я рванулся вперёд и вцепился в Миру, сжимая её в объятиях так, будто она была единственным плотным объектом в этом расплывающемся мире. — Ты... ты... — мой голос дрожал, срываясь на хрип. — Тебя так давно не было. Где ты была? Почему сейчас? Мира не оттолкнула меня. Она прижала мою голову к своему плечу, и я почувствовал знакомый её ауры — убаюкивал. — Не переживай, Зенхальд, — прошептала она мне прямо в ухо. Голос её звучал как шелест страниц старой книги. — Я рядом. Я всегда была рядом, просто ты разучился смотреть в правильную сторону. В моём черепе словно взорвалась сверхновая. Сотни кадров, запахов и криков замелькали перед глазами, не давая зацепиться ни за один. — Мира... — я сжал её пальто, чувствуя, как реальность кафе начинает таять. — Я теряю контроль. Опять. Почему я не могу вспомнить? Почему всё, что мне дорого, превращается в серый туман?! Почему?! Я хотел закричать, выплеснуть эту невыносимую тяжесть, накопленную за тысячи лет, но... ЩЕЛК. Мир просто погас. Это не было похоже на обычный сон. Это было похоже на то, как если бы кто-то просто выдернул шнур из розетки. Никаких звуков, никакой боли, никакого «я». Абсолютная, тихая пустота. POV: Аластия Я сидела, оцепенев, с треснувшей чашкой в руках. Минуту назад Грэг разбил моё сердце, холодно и буднично. А сейчас он стоял, уткнувшись лицом в плечо какой-то незнакомки, и дрожал так, будто в него ударила молния. — Грэг? — позвала я, но мой голос утонул в шуме кафе. Он что-то бессвязно шептал ей про контроль и память, а потом... Грэг просто обмяк. Его руки соскользнули с плеч девушки, и он рухнул бы на пол, если бы эта «Мира» не подхватила его с неестественной легкостью. Она посмотрела на меня поверх его безжизненного тела. В её взгляде не было враждебности. Только бесконечная, пугающая усталость. — Слишком много триггеров за один день, — тихо сказала она, поправляя волосы спящего Грэга. — Его разум — хрупкий. А вы, дети, слишком сильно его трясете. Я хотела вскочить, использовать Разрушение, потребовать ответов, но её присутствие давило на меня, парализуя ману. — Кто ты такая? — выдавила я. Мира лишь загадочно улыбнулась и коснулась лба Грэга. — Я та, кто помнит его настоящим. А теперь... нам пора. Его ждут другие дела. ХЛОП. Они исчезли. Прямо у меня на глазах. В кафе остались только я, треснувшая посуда и разбитое сердце.

Глава 113: «Семейный аудит»

Я открыл глаза.

Потолок был каменным, неровным и подозрительно неподвижным. Никаких летающих этажей, никаких парящих островов. В воздухе пахло сухой древесиной и чем-то очень старым.

Я приподнялся на локтях. В центре пещеры уютно потрескивал маленький костер. В глубоком кресле — откуда оно тут взялось, в пещере-то? — сидела Мира. Она не шевелилась, просто смотрела на пляшущие языки пламени.

— О, очнулся, — начала она, даже не поворачивая головы. — Ну что, братишка... Пока я отсутствовала, ты времени зря не терял. Нормально так повеселился.

Я промолчал, пытаясь унять гул в голове.

— Сначала устроил мировую войну, — Мира начала загибать изящные пальцы. — Потом сам же её и закончил, когда надоело. Устроил небольшой геноцид... Ну, с кем не бывает. Потом тебе, видимо, стало скучно, и ты запустил эпидемию. А когда люди начали заканчиваться — передумал и ходил по городам, всех лечил, изображая святого. Что там ещё? Ах да, стёр с лица земли два королевства. Просто потому, что они загораживали тебе вид на закат, я полагаю?

Она наконец повернулась ко мне и широко, почти ласково улыбнулась.

— А теперь что? Ходишь в Академию, носишь белую форму и окружен таким вниманием, о котором простые смертные даже мечтать не смеют. принцессы, одна ходячая аннигиляция... Ты, братишка, как всегда. Никогда не меняешься. В конце любого твоего пути — толпа девчонок и гора пепла.

Я сел, обхватив колени руками. Слова Миры падали в мою голову, как тяжелые камни, вызывая вспышки дежавю.

— Мира... где ты была? Мне говорили, ты ушла на Новый Континент.

— Да, братик, — она лениво потянулась, словно кошка. — Была. Смотрела, как там строят мир без твоего чуткого руководства. Знаешь... там гораздо тише. Но слишком пресно. Соли не хватает.

Она встала и подошла ко мне. Её присутствие давило на реальность, заставляя тени в пещере испуганно сжиматься.

— Я вернулась, потому что ты снова теряешь контроль. И в этот раз я не позволю тебе забыть меня. Хватит с нас этой игры в прятки.

Я посмотрел на неё — на свою сестру из времён, когда звёзды были ярче.

— А как же Академия? — спросил я, и сам удивился тому, как глупо это прозвучало. — У меня там... завтрак. И недописанный тест по ядам.

Мира расхохоталась. Звонко и чисто.

— Ты неисправим, Зенхальд. Весь мир у твоих ног, а ты думаешь о столовой. Впрочем... именно за это я тебя и люблю.

Мира поднялась из кресла и неспешно подошла ко мне. В её движениях сквозила грация хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется.

— Знаешь, братишка, на Новом Континенте полно диковинных существ, — заговорила она, разглядывая свои ногти.

— Я провела там немало времени, пытаясь найти способ снять твоё проклятие. Искала ответы в руинах, в древних свитках... Но пока глухо. Хотя там есть один забавный народ — называют себя «Богами». Питаются верой или любовью к себе. Жалкое зрелище, если честно. Надо будет как-нибудь зайти к ним в гости и немного подпортить им репутацию.

Она сделала паузу, и её взгляд стал холодным.

— Но появилась и третья сторона. Демоны Страха. Буквально вчера кто-то из них разгромил целый город в каком-то далёком королевстве. Дел невпроворот, Зенхальд, и мне понадобится твоя помощь. Но сперва... я кое-чему научилась там.

Она протянула руку и коснулась моей груди в районе сердца. Я не успел даже моргнуть, как её ладонь, игнорируя рёбра и плоть, просто прошла сквозь тело.

Я замер. Ощущение было... специфическим. Будто внутрь засунули кусок льда, который внезапно начал сжиматься. Я рефлекторно схватил её за запястье, но сжать не решился. Слишком велик был риск, что она дернется и вырвет мне что-нибудь важное.

— Мира... — выдохнул я.

ХЛЮП.

Она резко и со всей силы сжала кулак. Моё сердце внутри просто лопнуло, превратившись в кашу из мышц и магии. Я поперхнулся кровью, которая мгновенно хлынула в горло.

Мира медленно вытащила руку. Её ладонь и рукав были густо залиты кровью.

Я рухнул на колени, судорожно пытаясь заставить ману циркулировать вместо уничтоженного насоса. Внутри всё горело и хлюпало. Ощущение не из приятных, даже для того, кто привык к регенерации.

Я смотрел на сестру, пытаясь сфокусировать взгляд. Сил становилось всё меньше. Мана утекала сквозь дыру в груди быстрее, чем я успевал её восстанавливать.

— Зачем?.. — прохрипел я, чувствуя, как мир начинает медленно крениться набок.

Я хотел сказать ей что-то очень остроумное и обидное, но мир окончательно завалился набок, превратившись в невнятное месиво из теней и запаха крови. Веки стали неподъемными, и я провалился во тьму.

Проснулся я оттого, что в лицо бил раскаленный ветер.

Я попытался пошевелиться, но тело отозвалось болью. Оказалось, я связан по рукам и ногам какой-то странной, мерцающей веревкой. Мы летели. Высоко. Под нами проплывали облака.

Я скосил глаза. Мы сидели верхом на огромном огненном фениксе. Птица пахла паленым воздухом. Мира сидела впереди, уверенно держась за огненную гриву, словно это была обычная лошадь.

— Твое человеческое тело перегружено, Зенхальд, — начала она, не оборачиваясь. Голос её легко перекрывал свист ветра.

— Мана буквально разрывала тебя изнутри. Потоки были слишком большими для такого хилого сосуда. Поэтому мне пришлось это сделать.

Я почувствовал странное натяжение внутри грудной клетки. Это не было похоже на обычную боль.

— Я больше не могу контролировать твои порывы ярости, братишка, — продолжала Мира.

— Ты стал слишком сильным даже для моих барьеров.

Я прислушался к ощущениям. И меня прошиб холодный пот. Она не просто связала мне руки. Она прошила мои внутренние органы нитями своей маны. Тончайшие, как паутина, но прочные, как сталь. Один её жест — и она может разорвать меня на куски изнутри в любую секунду.

Идеальный поводок.

Я попытался поднять голову, но мышцы были как вареная лапша.

— Куда... — я закашлялся. На губах запузырилась свежая кровь.

— Куда мы летим?

— Твоя сила восстанавливается удивительно быстро, — Мира наконец повернулась ко мне. В её взгляде была смесь жалости и холодного расчета.

— Мы летим к первоисточнику проблем. В тот самый город, который вчера разгромили Демоны Страха. Это новые твари, я пока мало что о них разузнала. Ясно только одно: они питаются страхом.

Феникс издал пронзительный крик и заложил крутой вираж. Мой желудок, который теперь держался на «честном слове» сестры, протестующе сжался.

Глава 114: «Музей забытого»

Я сидел, не в состоянии даже пошевелиться — мог лишь наблюдать. Но я чувствовал, как силы постепенно возвращаются.

Из когтей феникса выпало нечто огромное, обёрнутое в грубую ткань, и в тот же миг феникс растворился. Мира подошла и раскрыла свёрток.

— Так, Зен, тут твоё любимые игрушки. Вечно ты не мог выбрать что-то одно, — усмехнулась она.

Она вытащила молот.

— О, этот молот… всё-таки твоё оружие — ну конечно. Ты и тут не смог сделать что-то простое.Он не мог быть обычным все таки ты его создавал.

Она начала им двигать. Всё в нём было подвижным.

Она взмахнула — рукоять удлинилась, взмахнула второй раз сократилась. Ударная часть Молота расширился, затем сжался, а потом снова приняла нормальную форму молота.

Мира влила ману, и по поверхности побежали синие линии. У кончика молота(клина) начала скапливаться энергия — обретя форму шара. Она направила его в небо.

БУМ.

После этого она начала комментировать потенциал каждого оружия.Какие же прекрасные проводники маны. также они могут легко менять состояние маны на стихие. Все четыре были прекрасными конвертерами: захотел — влил ману, и вот уже огонь. Она ударила по земле — искра, БАБАХ, и вся трава вокруг сгорела.

Захотела — снова трава. Захотела — вода. Всё ограничивалось лишь фантазией и силой владельца.

Потом молот раскрылся, и в центре появился круглый шар. Она начала метать его туда-сюда, и он разрезал всё, что было перед ним. Удивительные вещи.

— Так, а это твой меч. Ты, кажется, больше всего баловался именно с ним.

Да помню эту комбинацию с мечом. В одной руке меч в другой молот. а еще и щит прикриплен либо на спине либо на руке. Кажется будто комбинация не совместимая.

С мечом всё работало так же. Он подчинялся воле полностью: клинок менял форму — становился прямым или изогнутым, длинее или короче, — Также контроль стихие. влил манну и он загорелся. В какой-то момент Мира позволила ему рассыпаться на отдельные фрагменты, и те зависли в воздухе, двигаясь как единое целое, прежде чем вновь собрались в цельный меч.

Она вытащила копьё — всё было аналогично.

Потом — щит.

— О, щит, — это, наверное, самое уникальное. Поглощение и накопление энергии. Вообще-то это есть во всём твоём оружии, но щит… Как он гасит удары и энергию — ты их даже не чувствуешь. А если удар действительно сильный — он так красиво его поглощает.

Она вздохнула.

— Если честно, братиш, извини… Я потеряла всё остальное. Ты их слишком хорошо спрятал и никому не сказал куда. Лук тоже пропал. А ведь он был хорош — стрелял на такое расстояние, такой кабум выдавал. Стрелы — бесконечные, из чистой энергии. Их можно было сразу зачаровывать: от усиления силы до высасывания энергии.

— Булава тоже куда-то делась. И секира. И трезубец, который ты сделал чисто для забавы потому что потерял меч. Но даже эти остатки...

Она задумалась.

— А где твоя броня — не знаю. Есть догадки, но пока не до этого. Ты её всё равно никогда не надевал.

Я попытался встать — и чуть не рухнул.

«Что за фигня?..»

Мира тут же подошла и посмотрела на меня.

— А… точно. Забыла. Как я могла забыть тебя покормить?

Она взяла молот и несильно ударила по земле. От места удара по почве разбежались ярко-красные пульсирующие узоры.

Через минуту я услышал нарастающий топот и рычание. Со всех сторон к пещере неслись лесные хищники, привлеченные запахом «легкой» маны.

Как только первая тварь прыгнула из кустов, Мира сделала плавное движение. Меч в её руке сам сорвался с места, превратившись в серебристую молнию. Он носился между деревьями, за секунду нарезав нападавших на идеальные куски.

Затем она коротким пассом руки подпалила туши.

— Увы, соли и приправ нет, время поджимает. Но твой перекус готов.

Она положила передо мной кусок дымящегося, пахнущего кровью и гарью мяса. Я, не раздумывая, начал запихивать его в рот.

— Ешь, Зен, — Мира присела рядом, поправляя свои волосы. — Нам скоро выдвигаться.

Глава 115: «Шоу мертвецов»

Мы подошли к тому, что когда-то было воротами. Перед которой застыл

Мужчина. Рост — метра два с половиной. Тяжелая, глухая броня, в руках — массивная секира, которой можно было бы рубить вековые дубы вместе с корнями. Мира шла к нему совершенно спокойно. Между ними оставалось метров тридцать, когда гигант сделал первый шаг.

Меч из нашего свертка сам прыгнул Мире в руку. Рыцарь начал ускоряться. Несмотря на вес доспех, двигался он на удивление резво. Пять метров. Гигант прыгнул, занося секиру для вертикального удара.

Мира просто замерла в низкой стойке. В тот миг, когда она начала замах, клинок в её руках взорвался синими искрами.

ВЖИК.

Молния прорезала воздух. Мира закончила движение, оказавшись за спиной противника. затем его тело аккуратно развалилось на две ровные половины. Вместе с доспехами.

Мы пошли дальше.

Внутри города творился ад. Уцелевшие жители окончательно лишились рассудка: они рвали друг друга голыми руками, впивались зубами в глотки, что-то истошно орали в порыве безумной ярости. Демоны страха поработали на славу — они вытравили из людей всё, кроме животной агрессии.

Несколько безумцев бросились в нашу сторону. Меч Миры сорвался с её ладони, закрутился в воздухе серебристым диском и через мгновение головы нападавших посыпались на брусчатку.

— Мира, а чего ты только электричеством кидаешься? — спросил я, перешагивая через чью-то оторванную руку. — У тебя же там целый арсенал стихий.

— Братик, ты совсем дурачок? — она даже не обернулась.

— Хочешь, чтобы враг с первого хода узнал все наши приемы? сюрпризы оставим на десерт.

Я почувствовал, как силы окончательно возвращаются.

Вдруг пол под нами завибрировал. Земля начала вздыматься, ломая камни мостовой. Мы синхронно отпрянули назад.

БАБАХ!

Из-под земли вырвался огромный чешуйчатый зверь, похожий на помесь змеи и многоножки. На его загривке сидела девица. Она хохотала, и в этом звуке не было ни капли человеческого.

Зверь рухнул, а девица спрыгнула на землю, хищно скалясь. В её руках был темный меч, густо залитый кровью разных оттенков — от ярко-алой до иссиня-черной.

— Какие интересные людишки забрели в мой сад, — она облизнула лезвие.

— Кажется, вы будете покрепче предыдущих.

Секунда — и она двигалась быстро, возникнув прямо перед Мирой.

Они сошлись в клинках. Казалось, мечи вот-вот высекут искру, но в последний миг меч Миры перестал быть целым. Он разлетелся на сотни осколков, которые, словно живой рой, обтекли защиту оппонентки.

Девица не успела даже удивиться. Осколки прошили её грудную клетку, насквозь проткнув легкие. Она упала, захлебываясь кровью.

— Ого, — пробормотал я. — Эффектно.

Но девица не умерла. Она начала медленно подниматься. Раны на груди затягивались, выталкивая лишнюю кровь.

— Интересно... — прохрипела она. — Здесь всё же есть сильные существа.

ЩЕЛК.

Мира исчезла. Она возникла за спиной врага раньше, чем та успела закончить фразу.

ВЖУХ. ВЖУХ.

Два коротких движения. Руки и ноги девицы отлетели в стороны. На мостовой осталось лишь туловище, которое всё еще пыталось регенерировать, но уже не знало, с чего начать.

— Плохая регенерация, — констатировала Мира, вытирая клинок. — Слишком мало смысла. Зен, посмотри на неё. Это и есть их «командир»?

Существо под ногами забилось в конвульсиях, издало последний хриплый смешок и окончательно затихло. — Всего лишь кукла, — констатировала Мира, брезгливо отпихивая обрубок туловища носком сапога. — Владелец дергает за ниточки из другого места. — Ладно, — я вытер руки о штаны. — Мира, я всё равно не понимаю, кого мы ищем? — Демона Страха. Я пока сама мало что о них разузнала. Убила парочку — вроде обычные паразиты, питаются ужасом. Откуда лезут — неясно. Либо они слишком слабые, либо нам пока попадается только мелкая сошка. Мы побрели дальше сквозь руины. Город молчал, если не считать хруста костей под ногами. Я остановился у большой груды костей, сваленных в кучу посреди площади. Ткнул пальцем в верхний череп. Он рассыпался в труху. Местные жуки уже вовсю трудились над остатками пиршества. Мне стало скучно. Я влил в кучу немного маны, формируя из неё то, чем эти кости были раньше. КЛАЦ-КЛАЦ. Скелет неуклюже поднялся. Я сделал шаг — он повторил. Я крутанулся на месте — он, смешно гремя суставами, сделал то же самое. Поднял руку — и вот уже три скелета синхронно тянутся к небу. Мира остановилась, наблюдая за моим импровизированным танцевальным кружком. На её губах заиграла странная улыбка. — Зен... подними всех. Я замер. — Всех? Ты серьезно? Ты хоть представляешь, сколько тут работы? — Давай-давай, — она подмигнула. — Вспомни старые добрые времена. Я вздохнул. Ладно, поразвлечемся. Я раскрыл ладонь, и с неё сорвалась мелкая, сияющая пыль маны. Ветер подхватил её, разнося по всему городу. Я начал тянуть за невидимые нити. КРАК. ШУРХ. КЛАЦ. Город ожил. Точнее, загремел. Со всех сторон из-под обломков начали подниматься те, кто уже давно не должен был ходить. Чистые скелеты, полусгнившие останки, на которых еще висели ошметки плоти... Это было масштабное зрелище. Правда, со стороны это выглядело не как армия тьмы, а как пьяный парад. Большинство «новобранцев» спотыкались о собственные ноги, падали, путались в суставах и с грохотом валились обратно в пыль. Мира скептически приподняла бровь, глядя, как один скелет пытается идти задом наперед. — Поаккуратнее с ними, Зен. Выглядит жалко. — НУ ИЗВИНИТЕ! — возмутился я, сосредоточенно шевеля пальцами. — Они же не по своей воле ходят! Мне приходится управлять ими вручную. Каждую косточку, каждый сустав, каждую фалангу контролировать... Я не вычислительная машина, чтобы управлять тысячей марионеток одновременно! Мы двинулись дальше. Впереди меня, хромая и гремя, вышагивал целый легион мертвецов. Мы покинули руины города. Зрелище было монументальное: я вышагивал впереди, а за моей спиной гремела целая орда скелетов. Настоящий парад мертвецов. Вскоре на горизонте показалась большая деревня. Судя по тому, как там засуетились люди, нас заметили издалека. Местные быстро сколотили что-то вроде ополчения — кучка солдат в помятых кирасах и толпа крестьян с вилами и косами. Мы остановились метрах в двадцати от этой ощетинившейся толпы. Вперед вышел мужик, красный от ярости и страха. — ТАК ЭТО ВЫ ИХ УБИЛИ?! — заорал он, тыча в нас пальцем. — МОНСТРЫ! ПОРОЖДЕНИЯ ТЬМЫ! Мира даже не вздрогнула. Она спокойным, лекторским тоном начала объяснять, что мы вообще-то ликвидировали угрозу в городе и просто «доставили» останки их близких домой. Я же решил, что обстановка слишком напряженная. А что лучше всего разряжает обстановку? Правильно. Я начал танцевать. Ноги сами вспомнили. Я делал резкие выпады, скользил по траве и щелкал пальцами. Вся моя костяная армия за спиной синхронно повторяла каждое движение. Сотни скелетов дергались в такт, изображая «M. j. Триллер». Вместо оваций я услышал лишь тишину, прерываемую всхлипами. — ДА У ТЕБЯ ВООБЩЕ НЕТ ДУШИ! — выкрикнул кто-то из толпы. — ОСТАВЬ ИХ В ПОКОЕ, ГРЯЗНЫЙ НЕКРОМАНТ! — Да чего вы? — я остановился, вытирая воображаемый пот. — Они же мертвые. Им вроде как уже всё равно. В этот момент из толпы выскочили несколько человек. Они бросились к моим «танцорам». — Малыш... мой сынок... — Брат! Это же его кольцо! — Мама... папа... Люди прижимались к холодным костям, рыдая. Я посмотрел на них, и мне стало как-то... неуютно. Лишние эмоции. Я щелкнул пальцами. ХЛОП. Магия выветрилась, и скелеты разом обмякли, рассыпавшись горой костей прямо в объятиях родственников. Люди вцепились в эти костяшки, словно боялись, что они исчезнут. — Так, — я вздохнул, глядя на их изможденные лица и впалые животы. — Смотреть на вас тошно. Вы же голодаете. Я сделал широкий жест рукой. Все кости, лежавшие на земле, внезапно взмыли в воздух, стягиваясь в одну гигантскую кучу над центром площади. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — закричали крестьяне, поднимая вилы. — Помогаю я вам, идиоты! — рявкнул я. — Посмотрите на свои поля — там же один сорняк. Я сейчас превращу эти кости в чистую костную муку. Закопаете её в землю, засеете зерно — и у вас будет такой урожай, какого это королевство три века не видело. — НЕТ! НЕ СМЕЙ! ЭТО НАШИ РОДНЫЕ! — кричала толпа. Я посмотрел на Миру. Она едва заметно одобрительно кивнула. ЩЕЛК. Вспышка маны — и огромная гора костей мгновенно превратилась в мелкую серую пыль. Ветер подхватил её, ровным слоем рассыпая по округе. — НЕ-Е-ЕТ! МОНСТР! — один из жителей, обезумев от горя, кинулся на меня с ножом. Но его перехватил другой старик, постарше. — Стой... — прохрипел он. — Они мертвы. Им ничем не помочь. А нам... нам надо как-то выживать. Мы с Мирой не стали дожидаться благодарностей или новых проклятий. Просто развернулись и пошли дальше. — Видела, как я танцевал? — спросил я, когда крики за спиной стихли. — Великолепно, — Мира улыбнулась уголком губ. — Ты всегда был склонен к драматическим эффектам. — А куда мы теперь? — В соседний город. Игестон. — Почему именно туда? Мира молча указала рукой на поле у дороги. Там лежали туши коров и овец. Без ран, без следов укусов. Просто... пустые оболочки, из которых выпили жизнь.

Глава 116: «Cnhf[b демоны»

Мы подошли к Игестону. Точнее, к тому, что от него осталось. Перед городом лежала деревня, утопающая в свежей крови. Мы ускорили шаг. Прямо на наших глазах какой-то мужик буднично перерезал горло стражнику.

Он обернулся. Хищная, ломаная улыбка, безумный взгляд.

— Здр... здр... При... при... — он пытался что-то выговорить, но язык его не слушался.

Не дождавшись ответа, он напал. Прыжок был неестественно высоким

— мужик просто взмыл в небо и рухнул рядом с нами, пробив в земле приличную дыру.

Мира даже не сменила позы.

— Ты говорить-то умеешь? — холодно спросила она.

Вместо ответа он смазался в воздухе, возникнув прямо перед ней. Но там, где он ожидал встретить сопротивление. Мира одним коротким движением пробила его живот насквозь. Её пальцы сомкнулись на его позвоночнике.

ТРЕСК.

Она просто переломила его пополам. Демон рухнул, дергаясь в пыли, не способный даже пошевелить ногами.

— ХА-ХА-ХА! Я... я убью вас! — заорал он.

Он попытался встать, игнорируя сломанную спину. Мира лениво подошла и крутанула его голову на сто восемьдесят градусов. Он снова упал. И снова начал подниматься. Регенерация у парня была на зависть, но вот с мозгами явно наблюдался дефицит.

Мира схватила его за волосы, приподнимая голову над землей.

— Ты кто такой?

— Я... Я... Я ДЕМОН БЕДНОСТИ! — прохрипел он.

«Демон бедности?» — подумал я.

Он резко перевел взгляд на меня.

— А ты... ты кто такой?

— Нашел время спрашивать, — сказал я.

Мира, не теряя времени на любезности, просто оторвала ему голову от тела. Бошка осталась у неё в руках, продолжая что-то хрипеть. Мира подобрала труп стражника и начала лить его кровь прямо в рот говорящей голове.

Голова жадно заглатывала жидкость. Прямо на наших глазах из обрубка шеи начало стремительно отрастать новое тело.

В этот момент у ворот собралась гвардия. Они смотрели на нас с ужасом.

— ВЕДЬМА! — закричал кто-то.

Мира просто махнула свободной рукой, и перед гвардейцами выросла монолитная ледяная стена толщиной в метр.

— Пойдем, Зен, — сказала она.

— Допросим этого поганца в тишине.

Мы отошли в лес. Я прихватил с собой пару тел — в качестве «топлива» для нашего нового знакомого. Мира продолжала поить его кровью. Тело уже почти восстановилось, но рук и ног пока не было — так, обрубок с головой.

— Кто ты такой? — повторила Мира.

— Я же сказал... Демон Бедности.

— Кто вы такие? Что вам здесь нужно?

— Кто мы такие?! А-ХА-ХА-ХА! — демон зашелся в истерике.

Мира ударила его так, что челюсть отвисла.

— Говори нормально.

— Мы демоны! — прохрипел он, вправляя челюсть.

— Мы питаемся вашими страхами! Чем сильнее люди боятся того, что мы несем — тем мощнее наша суть. Моя суть — бедность.

— Что происходит, когда вы умираете?

— О-О-О, НЕТ! Мы не умираем! Мы возвращаемся в свой мир, снова набиваем брюхо страхом и выходим обратно, чтобы сеять свою суть по кругу!

Он внезапно замолчал и хитро прищурился.

— Давай так: я отвечаю на твой вопрос, а вы — на мой...

Мира молча начала сжимать его череп. Кости жалобно захрустели.

— Тогда почему ты так боишься смерти, если всё равно возродишься? — её голос был тихим и страшным.

Глаза демона начали вылезать из орбит.

— А-А-А-А! Потому что это наша природа! После смерти мы забываем прошлое! Обнуляемся! Но ненависть остается! Мы ненавидим людей! Смерть! Смерть всем живым!

Он уставился на меня, жадно принюхиваясь.

— Но ты... ты кто такой? Ты человек? Странно... я не чувствую в тебе ненависти. Мы чувствуем её во всём живом, но ты... ты другой.

— Значит, — Мира ослабила хватку, — чем сильнее люди боятся, тем вы сильнее?

— Да! — демон сплюнул кровью. — Чего вы такие тупые? Два раза повторять надо?

— Это ты разгромил город? — Мира кивнула в сторону руин. — Уж больно ты слаб для такого масштаба.

— Нет... — он задрожал. — Это не я. Это был Демон Войны.

— Хм. Интересно.

Мира швырнула ему последний труп.

Он впился в плоть, и через пару минут перед нами сидел вполне обычный на вид человек. Он тут же попытался рвануть прочь, но Мира, не глядя, наступила ему на голень.

ХРУСТЬ.

— Еще одна попытка сбежать — и я убью тебя по-настоящему, — пообещала она.

— Понял... понял...

— Слушай, — я решил вставить свои пять копеек.

— А если вы боитесь, вы подпитываете других демонов?

— В Бездну их! — рявкнул он. — Мы ненавидим друг друга. Если два демона встретятся — в живых останется только один.

Глава 117: «Деление на ноль»

Мы шли дальше. Пейзаж вокруг был однообразным.

— И как вы вообще попадаете в наш мир? — спросил я, пиная камешек.

— Так я вам и сказал! — огрызнулся демон.

В ту же секунду меч Миры, парящий в воздухе, замер в миллиметре от его макушки. Демон сглотнул.

— Ну... всё равно нам по дороге, — пробормотал он уже вежливее.

— Через контракты. Пакты. Договоры. Вы, людишки, вечно ищете силу извне, не понимая, что за неё всегда приходится платить. Меня вызвали какие-то идиоты, просили богатства и власти. Я их обманул и просто вселился в этот жалкий сосуд.

Он подошел ко мне вплотную и начал подозрительно принюхиваться.

— Странно ты пахнешь, пацан. Не по-людски.

Не успел я ответить, как он резко замахнулся, явно надеясь проверить мою челюсть на прочность. Я перехватил его руку. Кости под моей ладонью начали мелко трещать. Пальцы демона выпрямились от боли, и я, повинуясь какому-то дикому инстинкту, просто укусил его за них.

ХРУСТ.

Я сплюнул пару оторванных фаланг в дорожную пыль. Демон взвыл, прижимая искалеченную руку к груди.

— АХ ТЫ Ж... С виду слабак.

— Слушай, — я вытер рот рукавом.

— А кто среди вас самый сильный?

Демон мгновенно забыл о боли и гордо ткнул уцелевшим пальцем в свою грудь.

— Я!

Я остановился и посмотрел на него.

— Чего? Ты же сам говорил, что Демон Войны разнес целый город.

— ДА ЭТО ПОТОМУ, ЧТО ОНА РАЗВИЛА СВОЙ СОСУД! — завопил он.

— При чем тут это?

— ДА Я ТОЛЬКО ВЧЕРА РОДИЛСЯ! У нас есть выбор: либо принять форму, похожую на нашу истинную, либо вселиться в кого-то. Я выбрал вариант, но не успел «прокачать» это жалкое тело. Вы, люди, такие хилые... Надо было в зверолюда вселяться или в эльфа.

— Ого, — я оценил его познания. — А ты неплохо ориентируешься в местной устройства.

— Да ты что, думаешь, я тупой?! Я умнее вас двоих, вместе взятых!

Я задумался. Странный он. Демон Бедности... Разве он не должен быть тихим, изможденным и унылым? А этот орет, хвастается и лезет в драку. Какое-то несоответствие содержания.

— Так, еще раз спрашиваю: кто САМЫЙ сильный? — я решил закончить этот цирк.

Демон начал было снова открывать рот для пафосной речи, но я не стал слушать. Я рванул к ближайшему чахлому деревцу, вырвал его с корнем, вернулся и одним движением вонзил ствол прямо демону в грудь.

Он захлебнулся криком. Я не стал вытаскивать дерево, а просто начал вливать в него свою ману, заставляя корни стремительно расти внутри его тела.

— Слушай внимательно, — я наклонился к его лицу.

— Ты, конечно, бессмертный и всё такое. Но что будет, если дерево прорастет сквозь твои легкие, позвоночник и ноги? Ты не сможешь даже пальцем пошевелить. А еще лучше — я закопаю тебя так глубоко, что ты будешь молить о настоящей смерти веками.

Я отпустил дерево. Демон стоял, пошатываясь, из его груди торчали ветки, а под кожей пульсировали живые корни.

— Ладно, ладно! — прохрипел он.

— Я скажу!

Я встал, Мира тоже подошла ближе, с интересом наблюдая за нашей «икебаной».

— Самый сильный... — демон замолчал на секунду, и в его глазах впервые промелькнульужас.

— Демоны Первого Поколения.

— Ого, — я поднял бровь.

— У вас тут еще и классовая иерархия имеется?

— Первородные Страхи, — прошептал он.

— Те, кто был здесь до того, как вы научились строить хижины. Смерть...

— А сколько всего классов? — спросил я, пока мы обходили завалы.

— Три, — сказал демон.

— Первое, второе и третье поколения. Третье — это всякие материальные страхи, мелочевка.

— Понятно. А Демон Войны? Как думаешь, насколько она сильнее тебя?

— ТАК КАК ВЫ СМЕЕТЕ СРАВНИВАТЬ... — он начал было закипать, но вовремя вспомнил про дерево в груди и притих.

— Наверное, мы наравне. Она вроде как прикончила меня в Аду один раз, но это не считается.

— И чего вы решили вылезти именно сейчас?

— Ну, накопилось... — демон пожал плечами. — Мы и раньше появлялись, просто не все умеют стабильно пролезать в ваш мир.

Мы подошли к подножию горы. Мира остановилась и указала пальцем вверх, на заснеженные пики.

— Там живет клан зверолюдей. Демон Войны там. Зен, телепортируй нас наверх.

Демон Бедности вытаращил глаза.

— Чего? Телепорт? Да это невозможно...

ЩЕЛК.

Мир моргнул. Мы оказались в воздухе прямо над горной деревней.

— ЧЕГО-О-О-О?! — заорал демон, болтая ногами.

Внизу, среди разрушенных хижин, какая-то девица как раз заканчивала расправу над последним зверолюдом. Она почувствовала нас, вскинула голову и, совершив нечеловеческий прыжок, взмыла в небо, сравнявшись с нами по высоте.

Девица замахнулась ногой, планируя впечатать Миру в скалы. Но из нашего свертка в руки сестры тут же прыгнул щит.

ДЗЗЗИНК!

Удар пришелся в самый центр. Мой щит отработал идеально — просто «съел» всю кинетическую энергию, даже не дрогнув. Девица зашипела и обрушила на Миру целый град ударов, но сестра просто закрылась, поглощая всё это безумие.

Внезапно тело девицы дрогнуло и... раздвоилось. Будто от неё отделилась тень, ставшая плотью. Вторая копия рванула прямо ко мне. Она замахнулась для мощного удара в голову.

Я не стал ждать. Резким пассом руки я заморозил её ноги, буквально впаяв их в камни выступа, на который мы приземлились. Наши кулаки должны были встретиться в эпичном столкновении, но я не дурак, чтобы бить лоб в лоб.

Я чуть сместил траекторию. Её кулак пролетел мимо, а я перехватил её за предплечье и сжал. Кости под кожей треснули. Демоница взвизгнула, но тут же вцепилась мне в горло второй рукой и со всей дури ударила меня своей головой.

БАМ.

Она отшатнулась. В её глазах поплыло.

— А чего ты хотела? — я потер лоб. — Моя голова будет покрепче твоей.

Она зарычала и снова начала делиться. Теперь их было уже десять.

— Ну ты чего? — я вздохнул. — Видно же, что при каждом почковании твои удары становятся слабее. Ты берешь количеством, но теряешь качество. Скучно.

Она приблизилась, её глаза горели безумием.

— ЯРОСТЬ! — выкрикнула она.

Я почувствовал ментальный удар — попытку навязать мне чужую злобу. . Меня этим не взять.

Из земли вырвались костяные руки, пытаясь схватить меня за ноги. Я подпрыгнул, в полете создав воздушную волну, которая просто раскидала всех десять копий в разные стороны.

Когда пыль осела, на ногах остались только две копии. Та, что безуспешно колотила в щит Миры, уже еле двигалась. Мира лениво взмахнула мечом, разделяя её туловище надвое. Осталась последняя.

В её движениях что-то изменилось. Она больше не нападала бездумно.

— Чего... она копирует нас? — я присмотрелся. — Обучается на ходу?

Мира молниеносно отрубила ей ногу. Демоница отпрянула на одной, и на месте обрубка мгновенно выросла новая конечность.

— Опасная тварь, — констатировал я. — Если оставить в живых, она через час может станет непобедимой.

Она снова разделилась, пытаясь взять нас в кольцо.

Я не стал давать ей шанса. Рывок — и я уже рядом. Мои удары были точными. Я отрубил ей руки и ноги, а потом, не давая им отрасти, мгновенно заковал в камень. Чтобы наверняка — я нагрел камень, буквально приварив его к плоти.

Мира тем временем просто «стерла» огнем всё, что стояло перед ней.

Демон Бедности, наблюдавший за этим из-под ближайшего валуна, решил, что это отличный момент для побега. Он уже почти скрылся, когда я возник у него за спиной.

ХЛОП.

Я схватил его за шкирку и телепортировал обратно, швырнув рядом с «запечатанным» Демоном Войны.

— Куда собрался? — спросил я.

Глава 118: «Переполненный ад»

Демон Войны всё еще пыталась выбраться из каменных оков, дергаясь и шипя, как прищемленная хвостом гадюка. Похоже, концепция поражения никак не хотела укладываться в её голову.

— Ты можешь нормально разговаривать? — спросила Мира, нависая над ней.

В ответ — лишь злобное шипение и попытка плюнуть кровью.

Мира вздохнула и посмотрела на меня.

— Ладно, Зен, воспользуемся твоими изощренными методами.

Она подхватила обрубок демоницы и буквально припечатала её к ближайшему дереву. Я лениво приложил ладонь к стволу, заставляя кору и древесину медленно, слой за слоем, поглощать её плоть, врастая в неё.

— А-А-А-А-АРГХ! — заполнилась криком, непритворной боли. — ХВАТИТ! ХВАТИТ!

Я остановил рост дерева. Оно уже заглотило её по пояс, превратив в живой нарост на стволе.

— Так ты умеешь говорить? — Мира наклонилась к самому её лицу. — Кто ты?

— Демон... Войны... — прохрипела она, скалясь.

— Вы... вы слабаки! Как вы смогли меня победить?! Особенно этот мелкий?!

— ЧЕГО?! — я возмущенно выпрямился.

— Сама мелкая! У меня просто кость широкая!

— Ха-ха... какой тупой... — она попыталась рассмеяться, но зашлась кашлем.

Мира не стала тратить время на оскорбления. Она просто прижала большой палец к её лбу. Психо-магия в чистом виде. Я не знал, что именно сестра ей показывала

— какие бездны и кошмары, — но следующие десять минут Демон Войны просто орала. Громко. Надрывно. Так, что даже птицы в лесу решили улететь в другой регион.

Когда Мира убрала руку, демоница выглядела... пустой.

— Кто ты такая? — повторила сестра.

— Демон Войны.

— Для чего вы пришли в этот мир?

Она слабо, почти жалко улыбнулась.

— Ничто так не доставляет наслаждения, как смотреть, как вы боитесь... как молите о пощаде... и как потом умираете. Я убила этот клан зверолюдей, чтобы все обвинили вражескую сторону. Между вашими союзами вспыхнет война. А я буду сидеть в первом ряду и смотреть, как вы режете друг другу глотки.

— Сколько ты уже здесь? — спросил я.

— Четыре дня.

— Какова ваша общая цель? У вас есть план?

— Да нет никакого плана! — она снова хихикнула. — Просто там, в Аду, стало как-то слишком тесно. Народу тьма, дышать нечем. Вот я и решила выйти на свежий воздух, позабавиться. Странно... до этого людишки дохли как мухи. Но вы... вы какие-то неправильно сильные. Особенно этот пацан.

Я решил задать главный вопрос:

— Слушай, а насколько сильны Первородные Страхи?

Демоница замолчала. Её глаза на мгновение стали абсолютно черными.

— Смерть — самый сильный, — прошептала она.

— Если он придет в ваш мир, вы погрузитесь в такую темноту, которую никогда не видели. Ваше солнце просто погаснет перед ним.

Она оскалилась, глядя на нас.

— Уже вижу ваши лица, когда он посмотрит на вас.

— Ладно, — Мира отвернулась, явно потеряв интерес.

— Послушали и хватит. Демон Бедности, теперь это твой багаж. Понесешь её на себе.

— ЧЕГО?! — Демон Бедности подпрыгнул на месте.

— Да лучше убейте её сразу! Зачем мне этот кусок дерева на горбу?!

Демон Войны, несмотря на отсутствие конечностей, тут же включилась в спор:

— Ты, мразь! Превратился в слугу у людишек? Ну и слабак! Позор нашего рода!

— Кто бы говорил, доходяга, — огрызнулся Бедность, начиная отдирать её плоть от коры дерева.

— Ноги себе сначала отрасти, «Владычица».

Она корчилась и орала от боли, пока он навьючивал её себе на плечи, как мешок с картошкой. Зрелище было максимально нелепым: один демон тащит другого, а мы с сестрой идем впереди, обсуждая, где бы найти приправы для следующего ужина.

Мы шли и шли. В какой-то момент мои ноги начали намекать на то, что пора бы объявить забастовку.

— Мира, блин, куда мы премся? — спросил я, перепрыгивая через очередную корягу.

Она обернулась и пожала плечами.

— Не знаю. По сути, корень проблемы мы нашли, но толку-то? Даже если её убить, она просто возродится в Аду и вернется. Бесконечный цикл.

Мира объявила привал.

— Зачем нам ночлег? — удивился я. — Мы же можем...

Договорить я не успел. Я обернулся и увидел Демона Бедности. Бедняга уже не шел — он дрейфовал в сторону земли, шатаясь под весом своего «багажа». Глаза закатились, ноги подкашивались. Похоже, сосуд был на грани самоликвидации от усталости.

Мы присели. Я быстро организовал костер, поймал пару неосторожных кроликов и одного очень самоуверенного волка. Разрезал, обжарил на магическом пламени... Запах пошел такой, что даже у деревьев, кажется, потекли слюни.

— Давно не ела твою стряпню, — Мира с удовольствием вгрызлась в мясо.

— Не растерял навык.

Я протянул чашку с бульоном Демону Бедности. Тот вцепился в неё зубами и начал лакать, как бродячий пес. Видимо, он ложкой пользоваться не умел.

Оставалась проблема в виде Демона Войны. Сама кушать она не могла — рук-то нет.

— Мира, мы её кормить будем? Или пусть лучами солнце питается?

Сестра молча подошла к обрубку демоницы, схватила её за волосы и... просто засунула головой вниз прямо в казан с остатками рагу.

— Если голодная — съест всё сама, — констатировала Мира.

Жестоко? Возможно.

К ночи я заметил странную вещь: Демон Бедности вырубился первым, едва коснувшись головой земли. Похоже, вселяясь в человеческое тело, эти твари получают не только силу, но и все его слабости. Голод, жажда, потребность в сне... Какая ироничная ловушка.

Мира присела рядом со мной у гаснущего костра.

— Чего не спишь?

— Да так... — я смотрел на угли.

— Слушай, а зачем мы вообще всё это решаем? Это же не наши проблемы. У людей полно своих защитников, армий, королей... Мы могли бы сейчас просто лежать на пляже Нового Континента.

Мира ничего не ответила. Она просто протянула руку и положила ладонь мне на макушку. Пару раз мягко погладила.

Всё. Тело предало меня мгновенно.

Я проснулся среди ночи от странного шороха. Приоткрыл глаз и увидел Демона Войны. Она, как гигантская безногая гусеница, подползла ко мне вплотную. Её рот был широко открыт — она явно собиралась попробовать мою ногу на вкус.

Я не стал вскакивать. Просто на рефлексе коротко ударил её подошвой обуви прямо в лицо.

ХРУСТЬ.

Раздался сочный звук ломающихся зубов. Демоница захлебнулась собственной кровью и отлетела на метр.

— Угомонись, — сказал я.

Чтобы закрепить результат, я создал из маны тяжелые железные цепи и намертво примотал её туловище к стволу старого дуба. Теперь пусть грызет кору, если так хочется.

Я снова лег на спину и уставился на звезды. Тишина.

Глава 119: «Алхимия и стальное братство»

Мы продолжили путь. а я всё никак не мог успокоиться.

— Слушай, Бедность, — позвал я демона, который плелся сзади.

— А договоры ваши... они вообще насколько надежны? Их реально разорвать?

Он посмотрел на меня с каким-то странным превосходством.

— Если правильно составить — почти невозможно

. Для нас ваши души — как открытая ладонь. Всё видно: где нету, где гнило.

— Хорошо, а что ты можешь рассказать про мою душу?

— А ты перестань её прятать, — огрызнулся он.

— Так неинтересно.

Вдалеке показался путник. Одинокая фигура, закутанная в плащ. Мы сближались, пока не встали нос к носу. Мужчина окинул взглядом нашу весёлую компанию: Демона Бедности с «багажом» на спине, Миру и меня.

— О... здравствуйте, — он замялся.

— А как вас зовут, путники?

— Эм... ну, это не так уж важно, — лениво отозвался я.

В этот момент один из его глаз вспыхнул ядовито-зеленым светом.

— Осторожно! — прошипел Демон Бедности.

Я сделал шаг вперед, и человек инстинктивно отшатнулся. Но Мира была быстрее. Она просто возникла рядом, схватила его за горло и подняла над землей, пристально вглядываясь в лицо.

Руки незнакомца засветились магическим кругом, из которого начал материализоваться меч. Он попытался ударить Миру в бок, но сестра просто сломала ему кисть коротким движением и швырнула на землю.

— Алхимик? — Мира брезгливо вытерла руку о плащ.

— Д-да... — он откашлялся, держась за сломанную руку. — Я алхимик... Ардил Рилрой. Из учения Железнорожденных.

— Что еще за Железнорожденные? — я почесал затылок.

— Очередная секта?

— Мы... мы ответвление от Стального Братства!

— выплюнул он, судорожно доставая шприц из потайного кармана. — Вы сейчас умрете!

Он вонзил иглу себе в бедро. Его тело начало мутировать: кожа налилась странным цветом, мышцы вздулись, а из плеч полезли костяные шипы.

В ту же секунду Демон бедности, воспользовавшись суматохой, резко рванула цепи демона войны и оторвал ей руки и ноги. Тело её налилось силой, конечности отрасли за секунду.

— Зен, займись демонами, — скомандовала Мира, вытаскивая молот из свертка.

— Алхимик мой.

Я вздохнул. Опять лишние телодвижения.

Они напали синхронно. Демоны неслись на меня, скалясь от предвкушения. Я просто топнул ногой, поднимая из земли острые каменные пики. Война уже научилась уклоняться — она крутилась в воздухе, обходя ловушки, а Бедность просто пер напролом.

— Не убивай их! — крикнула Мира, занося молот над мутировавшим Ардилом.

— ХОРОШО!

Я сменил тактику. Резким пассом руки я увлажнил почву под их ногами, превращая её в болото. Когда они подошли вплотную...

БУХ!

Я пустил по земле колоссальный разряд электричества. Демоны застыли, их тела начали биться в конвульсиях. Война пыталась встать, рыча от ярости, но я просто добавил напряжения. Через пару минут они лежали на земле, слегка дымясь и пахнув горелым мясом.

Я подошел к Бедности, ткнул его пальцем в бок. Дышит. Хорошо.

Мира тем временем закончила с алхимиком. Она прижала его к дереву и методично ломала ему пальцы, что-то выпытывая.

— ГДЕ ДЕМОН, С КОТОРЫМ ТЫ ЗАКЛЮЧИЛ ДОГОВОР?! — рявкнула она.

Ардил только орал.

— Если я скажу... я труп! Он сожрет мою душу!

Я подошел ближе, заглянул ему в лицо. Зеленое свечение в правом глазу стало ярче.

— Значит, вот где — пробормотал я.

Не долго думая, я вставил пальцы ему под веко и просто вырвал правый глаз.

Глаз на моей ладони вспыхнул зеленым и погас, превратившись в обычную склизкую сферу. Но на секунду я почувствовал направление.

— Он там, — я указал пальцем за горизонт. — Весьма далеко.

Алхимик выл от боли, прижимая ладонь к пустой глазнице.

— Да не плачь ты, — я коснулся его лба.

Зеленый свет моей маны окутал его голову. Глаз вырос обратно, кости кисти с хрустом встали на место, кожа разгладилась. Мутация отступила.

Ардил замолк, хлопая новым глазом.

— А теперь говори нормально, «железнорожденный», — я присел рядом. — Все в твоем Братстве умеют так выращивать металл из воздуха?

Алхимик сидел на траве, глядя в пустоту своим новым глазом. Его прорвало на откровения.

— Я всегда хотел силы, — заговорил он дрожащим голосом.

— Такой власти, чтобы мир прогибался. И я обратился к нему. Цена была высокой. Четыреста пятьдесят смертей — вот чего он пожелал взамен. В той ярости я не мог остановиться. Я вырезал две деревни... Там был мой племянник, его семья. Я прикончил их всех и ничего не почувствовал. Пустота. Меня прозвали Железным Бесом. В итоге я просто сбежал, надеясь начать новую жизнь там, где меня не знают.

Я слушал этот поток самобичевания, подперев щеку рукой.

— Так, это всё, конечно, очень грустно и тянет на трагичную историю и отдельую арку, — перебил я.

— Но ты так и не ответил на вопрос: в твоем Братстве все умеют выращивать металл из воздуха? Или вы там все такие «одаренные»?

Ардил горько усмехнулся.

— Нет. Только я. Остальным нужны круги, ингредиенты и куча времени. Я — одаренный.

— Понятно, — я вздохнул.

— И зачем ты нам всё это вывалил? Думал, я расплачусь и отпущу тебя грехи замаливать?

Я посмотрел на двух демонов, которые валялись неподалеку в состоянии «хорошо прожаренной отбивной». Сами они идти не могли, а тащить их на себе мне было лень.

— О, придумал! — я ткнул пальцем в алхимика.

— Раз ты такой сильный и «железный», будешь их тащить. Давай, работай, Бес.

Ардил посмотрел на меня с нескрываемым презрением.

— Я вам не собака. Раз собрались убивать — убивайте. Я не стану вашим носильщиком.

Я хотел было возразить, напомнить ему про дерево в груди или еще какую-нибудь прелесть, но Мира оказалась быстрее. Она просто подошла к нему со спины и коротким, профессиональным ударом кулака проломила ему череп.

ХРУСТЬ.

Алхимик рухнул лицом в грязь. Мертвее не бывает.

— МИРА! — я всплеснул руками. — ТЫ ЗАЧЕМ?!

— А что? — она спокойно вытерла руку о траву.

— Кто теперь этих двоих потащит? Ты? Или я? У нас был идеальный бесплатный грузчик, а ты его...!

Мира лениво посмотрела на тела демонов, которые начали шевелиться, почуяв запах свежей смерти.

— Не ной, братишка. Просто покорми их его кровью. Пусть быстрее восстанавливаются и топают сами. Меньше балласта.

Я посмотрел на остывающего «Железного Беса», потом на голодные глаза Демона Бедности.

— М-да, — пробормотал я. — Логика железная. Я пнул тушку алхимика поближе к демонам.

— Эй, жареные! Обед подан.

Глава 120: «Демоническая стоматология»

Она всё-таки не унималась. Демон Войны, видимо, решила, что порция крови алхимика сделала её бессмертной, и снова бросилась на меня.

Я не стал доставать меч. Просто перехватил её руку и одним резким движением обломал ей когти. Прямо под корень.

— Эй! — только и успела пискнуть она.

Я бросил обломки ей под ноги и щелкнул пальцами.

КАБУМ.

Маленькие детонации маны подбросили её в воздух, а я, не давая ей приземлиться, с разворота впечатал подошву сапога ей в челюсть.

Звук был сочный. Нижняя челюсть демоницы просто отделилась от черепа и улетела в кусты. Я уже занес руку, чтобы схватить её за голову и окончательно закончить этот бессмысленный спарринг, как она начала бешено махать руками, прикрываясь и изображая крайнюю степень раскаяния.

Она подползла к своей челюсти, лежавшей в траве, подняла её и с мерзким хлюпаньем вставила на место. Пару раз щелкнула зубами, проверяя прикус.

— Ладно, ладно! — прохрипела она, вытирая кровь с подбородка.

— Признаю. Ты сильнее. Я буду паинькой. Клянусь... чем там у вас клянутся??

Демон Бедности, наблюдавший за этим с безопасного расстояния, подозрительно прищурился.

— И ты ей поверишь? прикончи её. Пока она ночью не отрастила себе еще пару рук и не перерезала нам всем глотки. Она же Война, у неё предательство в крови.

Демоница злобно покосилась на него. Они оба встали в боевые стойки, готовые вцепиться друг другу в глотки, но тут подала голос Мира.

— Идем, Зен. Некогда на цирк любоваться.

Она пошла вперед. Демоны, мгновенно растеряв весь свой боевой пыл, поплелись следом за нами, как пара побитых собак. Демон Войны пристроилась рядом со мной.

— Так значит... тебя зовут Зенхальд? — начала она, пытаясь завязать беседу.

— Угу.

— Ты странный. Совсем не похож на своих сородичей. Глаза... — она заглянула мне в лицо. — Ты урод, да? Ну, по меркам людей. И еще... ты какой-то маленький. Ниже других. Мелкий.

Внутри меня что-то неприятно екнуло.

— ЧЕГО?! — я остановился. — ДА Я ЕЩЕ ПОДРОСТОК! У меня развития еще не завершен! Поняла?!

Она хмыкнула, рассматривая мои руки.

— А глаза..? . Так ты что — реально ребенок? И обладаешь такой мощью?

Я посмотрел на эту двухметровую тушу, которая минуту назад искала свою челюсть в кустах.

— Сама ты ребенок, — сказал я и ускорил шаг.

Мир определенно сошел с ума.

Два дня мы месили песок. Пустыня — это, пожалуй, самое скучное место во всех известных мне местах. Однообразно, жарко и песок забивается в такие места, о существовании которых ты даже не подозревал.

Позади, едва переставляя ноги, плелись наши демонические «друзья».

— Вы же люди... — прохрипел Бедность, вытирая пот с кожи.

— Почему вы не хотите пить? Нам нужна... кровь... хоть капля...

Я остановился и задумчиво посмотрел на него.

— Кровь?

Я просто щелкнул пальцами, и прямо из сухого воздуха перед моим лицом сконденсировался идеальный прозрачный шар ледяной воды. Я выпил его в три глотка, чувствуя, как внутри разливается блаженная прохлада.

Демоны застыли, выпучив глаза.

— У ТЕБЯ... БЫЛА ВОДА?! — взвизгнула Война. — ДАЙ ВОДЫ! ЖИВО!

Я создал еще один шар и лениво швырнул его им. Они вцепились в воду зубами, едва не подравшись из-за каждой капли.

— Странно, — заметил я, продолжая путь. — У вас такие громкие имена, такие титулы... Почему же вы такие слабые?

— Я! НЕ! СЛАБАЯ! — прорычала демоница, но тут же споткнулась о бархан и едва не впечаталась лицом в песок.

Наконец мы устроились на ночлег. Мира сразу ушла в глубокую медитацию, а я растянулся на песке, глядя на звезды.

Сон был чутким. Я почувствовал, как кто-то стоит надо мной, еще до того, как этот «кто-то» успел сделать вдох. Открыл глаза. Надо мной нависли двое: Война и Бедность. Смотрели они на меня так, будто я был редким десертом.

— Чего смотрите? — спросил я, не меняя позы. — Автографов не будет.

— Да просто ты так крепко дрыхнешь,

— Война хищно ухмыльнулась, — что даже не почувствовал, как мы сняли с твоей левой ноги сапог.

Я глянул вниз. И правда, одна нога была в носке.

— Мелко плаваете, — сказал я. — Могли бы сразу штаны снять, я бы хоть проветрился.

Война наклонилась ниже. Между нашими лицами осталось всего пара сантиметров. От неё пахло старой медью и ненавистью.

— Вот скажи, пацан... если бы резко замахнусь когда ты спишь и отрежу твою голову от плеч... ты хоть успеешь понять, что умер?

— Ну и чего не убила? — я посмотрел ей прямо в глаза.

Она не ответила. Её взгляд скользнул по моему лицу.

— Как же я хочу вытащить твои глаза... — прошептала она.

— Спасибо за комплимент.

— Как же я хочу тебя укусить...

Это было лишнее.

Я рванулся вперед и вцепился зубами ей в глотку. Резкий рывок головой — и в мой рот хлынула горячая демона. Я вырвал приличный кусок мяса и оттолкнул её от себя.

Демоница рухнула на песок, зажимая руками разорванное горло, из-под пальцев которого толчками хлестало кровь. Бедность отшатнулся в тень.

Я прожевал добычу и сплюнул остатки кожи.

— Если решилась — делай, — сказал я, вытирая рот рукавом.

— А если пришла просто поболтать — не мешай спать. В следующий раз я не ограничусь закуской.

Я перевернулся на другой бок и закрыл глаза.

Где-то рядом Война хрипела и пыталась регенерировать шею.

Пустыня, к моему великому облегчению, сменили. Её сменили зеленые поля и леса. Хоть какая-то радость для глаз. Но вот с обувью случилась катастрофа. Мои демонические попутчики, оказывается, решили «спрятать» мой сапог в песке. А когда мы его раскопали... от него остались только шнурки и пара ошметков подошвы. Видимо, пустынные черви тоже оценили качество.

Я стоял на одной ноге, глядя на это безобразие.

— Ну и что мне с вами делать? — спросил я у демонов.

— Избить вас до смерти или просто заставить лизать мои пятки до самой границы?

Они промолчали, старательно разглядывая горизонт.

В лесу нам начали попадаться странные твари. Это были тоже Демоны Страха, но какие-то... неправильные. Мутанты без капли разума. Один напоминал лошадь с лишними коленями, другой — вообще бесформенный комок плоти и когтей. Они не пытались говорить, просто бросались на нас. Впрочем, пачкать руки мне не пришлось

— Война и Бедность, почуяв конкуренцию, сами разорвали их на куски.

Я заметил, что мои спутники начали меняться.

— Война, глянь-ка, у тебя хвост растет? — я указал на тонкий отросток

— А ты, Бедность? Что за третья рука торчит? Крохотная такая, судорожно сжимающая пальцы. Вы что, переели мутантов?

Демон Бедности лишь огрызнулся:

— А ты чего не растешь, мелкий? Раз кричишь, что ты еще подросток и у тебя «развитие не закончено»? Мы вон как мутируем, а ты — ни на миллиметр. Всё такой же щуплый.

— ДА Я ТЕБЯ СЕЙЧАС... — я занес кулак, но Мира резко остановила меня.

— Тихо, — прошептала она, глядя вперед.

— Что-то с этой деревней не так.

Мы вышли к окраине поселения. На первый взгляд — обычная деревня. Жители ходят по улицам, занимаются делами. Но стоило присмотреться...

Они были какими-то... неживыми. Движения дерганые, механические. Когда они поворачивали головы в нашу сторону, их лица начинали неестественно корчиться, глаза закатывались, а челюсти вылетали из пазов, словно у сломанных кукол.

Внезапно все жители, как по команде, рухнули на землю.

Секунда тишины — и они снова вскочили, начали весело махать нам руками, широко и жутко улыбаясь. А потом... снова упали. И затихли.

Посреди этой груды тел, словно из самого воздуха, соткалась фигура. Она была тонкой, почти прозрачной, и от неё веяло таким холодом, что даже трава под её ногами мгновенно замерзла.

— Демон Одиночества... — сказала демон войны.

Глава 121: «Тьма, шепот и метание демонов»

Стоило Демону Войны сделать хотя бы шаг навстречу фигуре, как мир вокруг нас просто выключился.

Тьма была абсолютной. Не той, к которой привыкаешь в подвале. Я перестал видеть даже собственные руки, а пространство дальше одного шага превратилось в бесконечное ничто.

И начались шепоты.

Голоса лились со всех сторон, просачиваясь прямо в череп. Сначала они были осторожными, «щупали» мою психику, пытаясь нащупать хоть одну болезненную зацепку, чтобы понять — в какую сторону бить.

— Смерть... смерть... смерть... — монотонно бубнил голос слева.

Я промолчал. Мысль о смерти пугала меня меньше, чем мысль о том, что нету запаса конфет.

— Я тебя убью... Я уничтожу всех твоих близких... — зашипело справа.

Я снова не ответил. Близкие? Пусть пробует, я посмотрю на это шоу.

— Ты ничего не значишь по сравнению со мной! — визжал голос где-то под ногами. — Ты — пыль! Пустое место в истории!

Я зевнул. Очередной манипулятор, решивший поиграть в великого психолога. Его угрозы пролетали мимо, как назойливые мухи, не находя ни одной зацепки в моей Пустоте. Чтобы страх сработал, внутри должно быть что-то, за что можно ухватиться.

Тьма внезапно лопнула, разлетевшись черными лоскутами.

Свет ударил по глазам. Первое, что я увидел — Мира, заносящая свой массивный молот. Одним коротким, сокрушительным ударом она буквально разнесла Демона Одиночества. Его остатки, превратившись в серые ошметки, разлетелись по всей деревне, оседая на крышах домов.

Впрочем, не все перенесли встречу с шепотами так же легко, как я.

Демоны Бедности и Войны, видимо, всё-таки поймали свои «триггеры». В порыве безумия они уже успели разнести пару соседних хижин и теперь с упоением мутузили друг друга.

Я телепортировался в самую гущу событий.

Демоница как раз схватила Бедность за пояс, намереваясь использовать его как снаряд, и со всей дури швырнула его в мою сторону.

Я не стал уклоняться. Просто поймал летящего демона обеими руками и, не давая ему опомниться, швырнул его обратно в Войну. Только в два раза сильнее.

Они столкнулись с глухим стуком, кувыркнулись через голову и замерли.

Через минуту оба поднялись, потирая ушибленные затылки и хмуро озираясь.

— Ах ты ж урод... — прошипела Война, вправляя вывихнутое плечо.

— Тварь... дохляк... — вторил ей Бедность, сплевывая пыль.

Я так и не понял, к кому относились эти комплименты — ко мне или к почившему Демону Одиночества.

Глава 122: «Шахматы»

Мы шли дальше. Мира окончательно погрузилась в себя, размышляя о природе Демонов Страха. Её можно было понять: убивать их — всё равно что пытаться вычерпать море дырявым ведром. Умрут, возродятся в Аду, нагуляют аппетит и вернутся через неделю. Тюрьма тоже не выход — рано или поздно стены рухнут.

К тому же эти твари мутировали прямо на глазах. Их человеческие сосуды адаптировались к их силе, превращаясь в нечто среднее между кошмаром и биологическим оружием.

Мира гнала нас к городу алхимиков — то ли микро-страна, то ли просто очень большой завод, неважно. Путь был не ближний, а сестра наотрез запретила мне использовать телепорт. Сказала, что это плохо влияет на меня. Пришлось топать ногами, как обычному смертному. Унизительно.

Демон Войны за эту неделю изменилась больше всех. У неё отрос длинный хвост, как у породистого зверолюда, но стоило ей разозлиться, как из него во все стороны выстреливали костяные иглы. Её взгляд стал тяжелее, осмысленнее. Они умнели. Это пугало.

На вечернем привале Демон Войны внезапно выдала:

— Слышь, Зенхальд. У вас, людишек, есть игра под названием «шахматы». Говорят, по ней можно оценить интеллект и волю оппонента. Давай сыграем.

Я пожал плечами. Почему бы и нет?

Я нарисовал на земле клетчатое поле, из глины быстро слепил фигурки. Сделал первый ход пешкой.

Демоница замерла, глядя на доску.

— И че? — спросила она. — Почему этот маленький человечек сдвинулся, а остальные стоят?

Я вздохнул.

— Понятно. Слушай правила.

Я указал на фигуры:

— Вот этот важный тип в короне — Король. Он самый главный, но почти бесполезный. Если его прижмут в углу — ты проиграла. Та, что рядом — Ферзь. Это твоя личная армия в одном теле. Ходит как хочет, убивает кого видит. Самая опасная на поле.

Демон Войны уважительно кивнула, разглядывая Ферзя.

— Дальше — офицеры и кони. Эти ребята для маневров. Офицеры бьют по диагонали, кони... ну, кони просто прыгают через головы. Ладьи — это твои башни. Прут напролом по прямой.

Я ткнул пальцем в ряд мелких фигурок.

— А это пешки. Твое пушечное мясо. Идут только вперед, бьют только в бок. Шаг за шагом, медленно и нудно. Но если одна из них дойдет до конца вражеского поля, она может превратиться в Ферзя. Из грязи в князи, понял?

— Поняла, — Война хищно улыбнулась. — Пешки — это страх. Идут вперед, пока не станут смертью.

— Ну, типа того. Твой ход.

Демон Войны внезапно выдала мысль, от которой мой мозг на секунду завис.

— Значит, — протянула она, разглядывая глиняную фигурку, — каждая пешка — это уже ферзь. Просто ей нужно дать время, чтобы раскрыться. Какая ироничная метафора для жизни, Зенхальд.

Я приоткрыл рот, не зная, что ответить. Всего полчаса назад она спрашивала, можно ли съесть коня, а теперь задвигает философские концепции.

Первые три партии я выигрывал всухую. Постоянно бил её по рукам и орал:

— КОНЬ ТАК НЕ ХОДИТ! Куда ты его суешь? Это офицер, он только по диагонали умеет!

Но потом что-то изменилось. С каждой партией игра становилась всё более тяжелее. Каждая моя ошибка — даже самая крохотная — мгновенно становилась последней. Демоница впитывала тактику, как губка.

Рядом со мной, поджав колени, сел Демон Бедности. Видимо, его тоже задело за живое, что какая-то «Война» выставляет нас идиотами. Мы начали совещаться над каждым ходом.

— ДА НЕТ ЖЕ! — шипел Бедность мне в ухо. — Лучше пойди конем, перекрой ей ладью!

— Я СЧИТАЮ, ЛАДЬЕЙ НУЖНО ПОЖЕРТВОВАТЬ! — спорил я, лихорадочно переставляя фигурки в уме. — Это гамбит, она не поймет!

Демон Войны смотрела на нашу беспомощность и просто хохотала, обнажая острые клыки.

Шла десятая партия. И мы снова проигрывали. Всухую. Позорно.

— Как?! — я вцепился в волосы. — Как ты это делаешь?!

— Просто я уже считаю на три шага вперед, — она лениво передвинула слона, ставя нам очередной шах.

— На три шага?! Ты понимаешь, какая там вариативность? Это же миллионы комбинаций!

— Просто вы тупые, а я умная, — она издевательски похлопала меня по плечу. — Ты маленький, а я большая. Смирись, малец. В этом всё дело.

— АХ ТЫ Ж...

Ярость захлестнула меня. «Играть честно? Забудьте». Я взмахнул рукой, и мана изменила структуру моих фигур.

— Так, — я выставил на доску пятнадцать Коней. — А теперь попробуй выдержать натиск моей конной гвардии! Только Король и кони. Нападай!

Она рассмеялась так громко, что Мира даже приоткрыла один глаз.

— Зен, какой ты всё-таки тупой. Количество не заменяет качество.

Игра началась заново, но теперь это была не просто игра, а лекция по тактическому превосходству. Она двигала свои пешки, что мои кони просто путались в собственных ногах.

— Сейчас пешки — моё главное оружие, — вещала она, методично вырезая моих скакунов. — Знаешь, у каждой фигуры есть своя ценность. Пешка — один балл, ферзь — девять. Но цифры лгут. Иногда пешка с одним очком полезнее, чем ферзь с девятью, потому что на неё никто не смотрит всерьез. А зря.

Её умственный рост меня просто пугал. Ещё вчера она была куском мяса на дереве, а сегодня объясняла мне — существу с тысячелетним опытом — математическую ценность объектов на поле боя.

В конце концов, мой Король оказался зажат в углу.

— Шах и мат, — демоница щелчком сбила моего глиняного короля с доски.

Я сидел и тупо смотрел на пустую землю. Проиграл. Ребенку. Демону. В шахматы.

— Ладно, — пробормотал я, чувствуя, как внутри всё зудит от унижения. — Завтра играем в карты.

Демон Войны только ухмыльнулась, помахивая своим новым хвостом. Кажется, эта поездка становилась для меня слишком поучительной.

Следующий вечер. Я создал колоду карт. — Так, — я решительно шлепнул карты о землю. — Шахматы были случайностью. Теперь играем в «Дурака». Тут важна удача и память. Прошел час. — ДА БЛИН, КАК?! — заорал я, швыряя свои карты в костер. Демон Войны выиграла десять раз подряд. Десять! Она скидывала карты с таким лицом, будто читала мои мысли через затылок. Демон Бедности сидел рядом и тихо хихикал, глядя на моё фиаско. — Хорошо, — я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. — Меняем игру. «Дурак» слишком предсказуем для твоего демонического везения. Я вытащил из колоды всех черных дам, кроме одной — пиковой. — Правила простые, — начал я объяснять, тасуя карты. — Раздаем всем поровну. Если у тебя на руках пара (два короля, две шестерки) — скидываешь их в отбой. Цель — избавиться от всех карт. Но есть нюанс. Каждый ход мы тянем одну карту у соседа. У кого в самом конце останется та самая единственная Черная Дама — тот проиграл. Поняли? Они оба синхронно кивнули. — Погнали. Я раздал. В этой игре математика была вторична. Здесь правила балом психология. Чтение эмоций, микродвижений, ритма дыхания. А в этом я — мастер. За сотни циклов я научился видеть ложь раньше, чем она успевала сформироваться в мозгу. — Тяни, — сказал я Демону Войны, веером раскладывая перед ней свои карты. Она замерла. Её взгляд метался от одной рубашки карты к другой. Она пыталась понять: у меня ли Дама? Или я специально делаю вид, что у меня её нет? Я расслабил лицо. Пустота внутри меня стала моим щитом. Я не чувствовал ничего, кроме скуки, и это было моим главным оружием. «Давай, — думал я, глядя на её дрогнувший хвост. — Попробуй прочитать того, кто сам не знает, что будет делать через секунду». Демоница протянула руку к крайней левой карте. Потом передумала и коснулась центральной. Я едва заметно приподнял бровь. Она тут же отдернула пальцы. — Ага! — хищно ухмыльнулась она. — Пытаешься меня запутать? Она вытянула карту с правого края. Пятерка бубен. Она разочарованно фыркнула и скинула пару. Очередь дошла до Демона Бедности. Он нервничал так, что его третья рука судорожно сжимала подол плаща. Он вытянул у Войны карту, и его лицо мгновенно вытянулось. — О нет... — прошептал он. Я улыбнулся. Игра на чтение эмоций началась. И в этот раз я не собирался отдавать победу какому-то «поколению страхов». Здесь я был на своем поле.

Глава 123: «Зеркало души»

Я занес руку над картами Демона бедности. Внутри всё вибрировало от напряжения. Блефует она или нет? Её лицо было как каменная маска, ни один мускул не дрогнул. Так хотелось сжульничать, заглянуть под слой маны, но я сдержался.

— ЭЙ! НЕ ПОДСМАТРИВАЙ! — я ткнул пальцем в сторону демоницы, которая слишком уж пристально изучала мои рукава.

Я начал перебирать варианты в уме. Так, если он положил её в центр, то… или нет… А, к чёрту всё.

«Эни, беники, ели вареники…» — пробормотал я самый надежный метод принятия решений в истории человечества.

Я резко вытянул карту.

ЧИК.

Дама пик. Собственной персоной. Смотрела на меня с картона своим стервозным взглядом.

Внутри у меня всё рухнуло, но внешне я даже не моргнул. Наоборот, я расплылся в широкой, почти хищной улыбке, демонстративно оскалив зубы. Пускай думает, что я вытянул то, что мне нужно.

Главная проблема сидел — Демон Бедности. Этот идиот видел, что я вытянул, и теперь его трясло от подавляемого смеха.

«Только попробуй выдать меня, — подумал я, посылая ему ментальный импульс, полный обещаний превратить его в кактус. — Только пикни».

Очередь перешла к Демону Войны. Она медленно протянула руку к моим картам. Её взгляд был странным — она не смотрела на рубашки карт. Она смотрела мне прямо в лицо. В упор. Вглядывалась так сильно, будто пыталась сосчитать мои ресницы.

Она уверенно вытянула карту… ту самую, что лежала прямо рядом с Пиковой Дамой. Десятка червей.

Потом еще одну. Еще.

В конце концов, все карты на столе закончились. У Бедности — пусто. У Войны — пусто. А я сидел, сжимая в руке одну-единственную карточку с нарисованной теткой в короне.

— ДА КАК ТАК-ТО?! — я вскочил, швыряя Даму в пыль. — Я же идеально блефовал! Ты не могла прочитать мои эмоции, у меня их нет! Рассказывай, как ты это сделала?!

Демон Войны зашлась в таком приступе хохота, что её новый хвост начал выбивать дробь по камням.

— Ой, не могу… Зенхальд, ты серьезно? Какой ты всё-таки тупой!

Она вытерла слезу и указала пальцем на моё лицо.

— Твой правый глаз. Твоя драгоценная «Бездна». Ты хоть понимаешь, насколько он черный? Он работает как идеальное сферическое зеркало, идиот! Я просто видела в твоем зрачке отражение всех твоих карт! Когда ты вытянул Даму, она там светилась, как маяк в ночи!

Я замер, чувствуя, как лицо заливает краска стыда.

— М-да, — пробормотал я, закрывая лицо рукой.

— Тупой, — припечатала Война, всё еще похихикивая. — Маленький и очень, очень тупой.

Я сел обратно на землю, чувствуя, что мой авторитет среди демонов опустился ниже. Пора завязывать с азартными играми. С моим лицом в них только в прятки играть — и то в темноте.

Дорога продолжалась, но теперь она стала тише. Мира подозвала меня к себе, и её лицо было серьезным — тем самым «сестринским» выражением, которое не предвещало ничего хорошего.

— Зен, — тихо начала она. — С этого момента перестань пользоваться своей силой. Никакой маны. Вообще.

— Это еще почему? — я нахмурился. — Мне лень идти пешком, телепорт был бы куда...

— Твоя сила отравляет тебя, — перебила она, глядя мне прямо в глаза. — Она выжигает твою суть. Знаешь, иногда я оборачиваюсь и... не вижу своего братишку. Будто передо мной стоит совершенно другой человек. Чужой. Холодный.

Я промолчал. «Другой человек», значит.Которого я сам боюсь увидеть в зеркале.

— Ладно, — ответил я тихо.

Дорога мгновенно стала в три раза тяжелее. Оказывается, когда ты не подпитываешь свои мышцы маной, мир превращается в полосу препятствий. Но если вы думаете, что без магии я превращаюсь в тряпичную куклу, то вы глубоко ошибаетесь. Вы хоть представляете, какое должно иметь тело, чтобы через него проходили такие потоки энергии и не превращали его в кашу?

Физически я не был слабаком. Я был крепким. Просто... непривычно чувствовать гравитацию всем телом, а не игнорировать её.

Под конец вечера я уже едва переставлял ноги. Мозг плавился, веки весили по тонне каждое. Сон навалился как лавина.

— Эй, Зенхальд! — донесся до меня издевательский голос Демона Бедности. — Ты чего, всё? Сдулся? Спать собрался? Эй, малец!

Я не ответил. Сил не было даже на то, чтобы послать его в Бездну.

Дальше всё было как в тумане. Я почувствовал, что земля уходит из-под ног. Кто-то подхватил меня и понес на руках. Ощущение было странным: надежным и теплым.

Мои пальцы сами собой начали складываться в щелчок. Всего одна искра исцеления, один импульс — и усталость исчезнет, я снова буду бодр.

Но чья-то теплая ладонь накрыла мой кулак, мягко сжимая пальцы.

— Нет, Зен, — услышал я голос Миры у самого уха. — Не смей. Терпи.

Я вздохнул, расслабляя руку. Если она так боится того, кем я становлюсь... ладно. Пусть несет. Быть «просто братишкой» оказалось чертовски утомительно.

Я закрыл глаза и окончательно провалился в темноту.

Я проснулся оттого, что мир подо мной мерно покачивался. Оказалось, меня тащит Демон Бедности. Как только он заметил, что я открыл глаза, он просто... разжал руки. ШЛЁП. Я впечатался лицом в траву. — ЭЙ! — возмутился я, выплевывая грязь. — У вас так принято высаживать пассажиров? Бедность не ответил. Он подошел вплотную и начал пристально вглядываться мне в лицо. — Эй, Война! — крикнул он через плечо. — Иди сюда. Глянь, что у него с глазами. Я сел, отряхивая рукава. — Да чего вы там не видели? Обычные глаза... — начал я, но демоница уже была рядом. Она наклонилась так близко, что её нос почти коснулся моей шеи. Втянула воздух. — Хм... Теперь ты пахнешь как человечина. По-настоящему. И глаза твои... Я уже занес руку, чтобы создать тонкую водяную пленку и посмотреть на себя как в зеркало, но наткнулся на взгляд Миры. Он был острее любого клинка. — Никакой маны, Зен, — повторила она. — Я говорила. — Да в смысле? — я опешил. — Даже капельку? Чисто на отражение? — Нет. Через час мы вышли к небольшому лесному озеру. Я первым делом дополз до берега и заглянул в воду. Ничего себе... Там, где в правом глазу всегда была абсолютная, непроглядная чернота, начал проступать белый белок. Но это не делало мой взгляд «человеческим». Напротив, эффект был жуткий: черная клякса радужка на белом фоне выглядела как дыра в пустом черепе. Второй глаз просто оставался ровно-черным. Вид — как у маньяка из очень плохой сказки. Мы пошли дальше. Я начал чувствовать перемены. Мана внутри меня вела себя странно: она больше не бурлила горной рекой, а текла ленивым, мутным ручьем. Тяжесть в ногах стала привычной. Но самое пугающее — мысли. Они начали меняться. Я вдруг вспомнил вкус хлеба, который ел неделю назад. Почувствовал холод ветра не как параметр среды, а как... холод. Я начал становиться уязвимым. И мне это чертовски не нравилось. К вечеру я снова начал отключаться. Организм, лишенный магической подпитки, просто требовал перезагрузки каждые пять часов. Мы только-только объявили привал, а я уже начал валиться на бок. — ЭЙ! КУДА СПАТЬ?! — донесся до меня возмущенный вопль Бедности. — Я тебя больше не понесу! У меня позвоночник не казенный! Я хотел ответить что-то язвительное, но челюсти не слушались. Через мгновение я почувствовал, как чьи-то сильные руки снова подхватили моё обмякшее тело. — Спи, — услышал я голос сестры. И я уснул.

Глава 124: «Человеческая хрупкость»

Я проснулся как раз в тот момент, когда Демон Войны собирался разжать руки и отправить меня в свободный полет. Рефлексы сработали быстрее сонного мозга: я сгруппировался и четко приземлился на обе ноги.

Демоны уставились на меня с каким-то странным восторгом.

— Ну надо же, — проскрипел Бедность. — Теперь тебя от обычного человека и не отличишь. Оба глаза нормальные, маной не фонишь... Даже пахнешь как обычная, съедобная человечина.

Я оглядел их в ответ.

— Эй, вы на себя посмотрите. Бедность, тебе куда четвертая рука? А ты, Война... ты чего так похорошела? Сосуд наконец переварил твою злобу?

Я обернулся и наткнулся на взгляд Миры. Она стояла рядом и тепло, почти счастливо улыбалась. Сестра подошла и крепко обняла меня — так, как обнимают кого-то, кто долго был в коме и наконец открыл глаза.

— Наконец-то... — прошептала она, и в её голосе я услышал слезы. — Наконец-то я вижу тебя, Зен.

Я не понимал, о чем она. Какой такой «я»? Тот, который не умеет телепортироваться и устает через три часа ходьбы? Ну, спасибо.

Мы продолжили путь. Без магии мир стал раздражающе логичным.

— Слушайте, — подал я голос, вытирая пот со лба. — Раз уж мы теперь такие «люди», может, хоть коней украдем? Или, Мира, наколдуй нам этих своих огненных фениксов. Ноги же отвалятся!

— Ого! — Демон Войны издевательски захлопала в ладоши. — Кажется, у нашего великого мага начали появляться зачатки мозгов. Добро пожаловать в реальность, малец.

Через час мы вышли к какой-то деревне. Мира приказала нам остаться в лесу — наша демоническая свита слишком сильно выделялась на фоне местного пейзажа. Я присел под деревом, а эти двое тут же начали меня донимать.

— Слушай, Зенхальд, — Война прищурилась. — А чего ты реально не растешь? Ты же говоришь, что ты подросток, детеныш... Но за всё время — ни на миллиметр. Почему ты такой мелкий?

— Не знаю, — буркнул я. — Особенности цикла.

— К нам идут, — внезапно прервал нас Бедность.

Демоны мгновенно оскалились, но, увидев обычных жителей, лишь презрительно фыркнули и скрылись в густой листве на верхушке дуба.

Ко мне подошла компания местных парней. Мои ровесники, или около того. Вперед выступил здоровенный парень — типичный деревенский переросток с заплывшими глазами. Он бесцеремонно толкнул меня в плечо.

— Эй, ты чего тут забыл, бедняга?

— Гляньте на его лохмотья, — заржал другой. — Ты откуда приполз, доходяга?

Они начали окружать меня. Внутри кольнула старая ярость, но маны не было. Было только тело.

Я не стал ждать. Резкий удар в нос жирдяю, следом — локтем тому, что слева.

Но я забыл, что я больше не защищен аурой.

Кто-то подсек мне ноги. Я рухнул, и тут же получил тяжелый удар по лицу.

... это было больно.

Удар по щеке, прямо по челюсти, чей-то сапог прилетел в спину... Я чувствовал каждsq удар, каждый разрыв тканей. Новые, забытые ощущения. Мир стал резким и очень злым.

Меня начали просто забивать ногами.

Я Вывернулся, вгрызся зубами в чью-то лодыжку — парень взвыл от ужаса и боли. Резким ударом снизу я достал чьи-то «семейные ценности», уклонился от очередного замаха и наконец вырвался из круга.

Вскочил в стойку. Подобрал с земли тяжелый камень.

Первый кинулся на меня с кулаками. Я встретил его встречным — камень в моей руке врезался ему прямо в скулу. Парень упал, заливаясь кровью.

Кто-то схватил меня за шиворот сзади и начал методично бить по затылку. Голова закружилась, мир поплыл. Я ели ориентируясь, просто ткнул пальцами назад, попадая противнику прямо в глаза. Тот заорал и отпустил меня.

Я встал, пошатываясь. Один из пацанов, обезумев от ярости, выхватил нож.

— Я тебя вскрою, урод!

Он сделал шаг... и оцепенел.

Прямо за его спиной из теней соткались две фигуры. Война и Бедность больше не прятались. Они просто стояли там, обнажив свои нечеловеческие зубы и глядя на пацанов как на бесплатный фуршет.

Подростки замерли. Секунда — и они с воплями бросились врассыпную, бросив своего лидера и нож в траве.

Я обессиленно опустился на землю.

Вид у меня был «праздничный»: из носа текла кровь, губа лопнула, по всему лицу и рукам расцветали синяки. Боль пульсировала в такт сердцебиению. Я сидел, стиснув зубы, чтобы не начать скулить.

Демоны присели напротив и... заржали.

— Какой же ты жалкий, Зен! — Война вытирала слезы. — Мы думали, ты там и сдохнешь под этой кучей.

Бедность подошел ближе. Он взял мою руку, слизнул кровь с разбитого пальца. Его глаза заблестели, а руки мелко задрожали.

— Твоя кровь... — прошептал он, облизав губы. — Она такая вкусная. Совсем не как у людей.

Демон Войны тоже уселась рядом. Она смотрела на мои раны таким взглядом, будто едва сдерживалась, чтобы не вцепиться мне в горло прямо сейчас. Стало весьма напряженно.

Я же чувствовал, как силы окончательно покидают меня. Свернулся калачиком на траве, уткнувшись лицом в сгиб локтя.

— Сгиньте... — пробормотал я.

И я уснул.

Я проснулся оттого, что мир мерно покачивался, а над ухом кто-то ожесточенно спорил. Оказалось, я лежу поперек седла, а Демон Войны дает мастер-класс Демону Бедности по полевой медицине.

— Ты, идиот! Кто так бинтует? Ты ему сейчас кровь перекроешь, и нога просто отвалится! — шипела демоница.

— Сама такая! У меня три руки, мне виднее, как вязать узлы! — огрызался Бедность, судорожно затягивая грязный лоскут на моей руке.

Я приоткрыл глаз и простонал:

— Мира... Ну серьезно. Почему ты меня просто не вылечишь? Зачем этот цирк с перевязками?

Сестра, ехавшая на соседнем коне, обернулась и тепло улыбнулась. Она подошла, положила прохладную ладонь мне на лоб.

Зинк.

Боль исчезла мгновенно. Синяки рассосались, раны затянулись, а челюсть встала на место с приятным щелчком.

— Просто ждала, пока ты сам попросишь, — невозмутимо ответила она.

— ЧЕГО?! — я сел в седле, срывая с себя дурацкие бинты. — То есть эти двое полчаса тренировались на мне как на подопытном манекене просто потому, что я молчал?!

Мира проигнорировала моё возмущение и указала на бок коня. Там, в кожаных чехлах, висело оружие.

— Купила в деревне. Пара кинжалов и короткий меч. Для самообороны хватит. Пока ты «человек», тебе нужны железки.

Она сообщила, что до Города Алхимиков осталось два дня пути.

— Кстати, Зенхальд, — Мира прищурилась. — Наколдуй воды.

— Чего? Ты же сама запретила пользоваться маной!

— Наколдуй. Только не напрягайся.

Я вздохнул, сосредоточился. Это было на удивление тяжело. Мана сопротивлялась, текла неохотно, словно густой деготь. Спустя минуту над моей ладонью всё-таки дрогнул и сформировался небольшой водяной шар.

— Слушай, Мира... — я выпил воду, чувствуя, как она едва утоляет жажду. — А почему сейчас так сложно? Раньше я мог океан из воздуха достать, не моргнув глазом.

— Потому что ты слишком привык пользоваться «ядрами», — пояснила она, глядя на дорогу.

Твоя собственная, человеческое ядро почти не использовалась. Ты просто разучился ходить сам, потому что всегда летал на реактивной тяге. Придется учиться заново. С самых низов.

Я посмотрел на свои ладони.

Всю дорогу мы скакали. Ну, то есть, кони скакали, а я добросовестно дрых в седле.

На очередном привале Мира достала из сумок тяжелые фолианты и вручила их демонам.

— Чего? — Бедность подозрительно понюхал обложку. — Зачем нам эта макулатура?

Мира лишь сухо пояснила, что в Городе Алхимиков они со своими рожами будут слишком сильно выделяться. Поэтому они останутся ждать её здесь, в лесу. Вместе со мной.

— Мира, ты реально доверишь меня этим двоим? — спросил я, глядя, как Демон Войны пытается читать книгу вверх ногами.

Сестра молча кивнула. Её вера в мои способности к выживанию (или в их внезапное благоразумие) была поистине безграничной.

На следующее утро на горизонте показались зубчатые стены города. Мира оставила нас на опушке, велев не высовываться и ждать её возвращения.

На моё удивление, демоны вели себя тихо. Они уселись под деревом и действительно начали читать. Видимо, слова Миры о том, что в городе их разберут на запчасти, подействовали.

Я же занялся делом — пытался подружиться со своим «человеческим ядром». Решил наполнить ближайшую яму водой. Медленно, капля за каплей, я выжимал ману из организма, превращая её в жидкость. Это было изнурительно. Спустя час на дне ямы образовалась жалкая лужица.

Демоны оторвались от книг и подошли ко мне.

— Как ты это делаешь, Зенхальд? — спросил Бедность, разглядывая воду. — Ну, колдуешь?

— Не знаю... Само как-то, — сказал я.

Я хотел объяснить им теорию про стихии... Но стоило мне попытаться углубиться в теорию, как в голове вспыхнула резкая боль. Память была на месте, но она словно требовала большое количество маны чтобы открыться. На моими нынешнеми силами я видел только заголовки.

— Ну... — я ели выдавил из себя. — У каждого внутри есть мана. Её определенное количество. И её можно... превратить во что-то другое.

— И всё? — Война нахмурилась. — Где подробности? Как именно превратить? Научи нас!

Я встал в позу «учителя», хотя чувствовал себя идиотом.

— Смотрите. Берёте энергию вот здесь,— и толкаете. Представляете, что это вода. И... пш-ш-ш.

Из моих рук потекла тонкая, струйка воды.

Демоны посмотрели на мои руки, потом на меня. В их глазах читалось искреннее разочарование.

— В смысле — и всё? Где формулы? Где обьяснения? — возмутился Бедность.

— Я не знаю! — огрызнулся я. — Сейчас для меня это так же естественно, как дышать. Я просто это делаю. Вы же не задумываетесь, как сокращать диафрагму, когда вдыхаете?

Весь оставшийся день мы убили на магический ликбез. Я заставлял этих двух монстров тужиться над своими ладонями, пока у них не выступил пот на лбах. Под конец вечера им всё-таки удалось выжать из реальности по одной крохотной, мутной капле воды.

Они были в восторге. А я... я был истощен.

— Учителя из меня не выйдет, — пробормотал я, заваливаясь в траву. — Слишком много слов для такого маленького результата.

Я уснул раньше, чем солнце коснулось горизонта, слушая, как демоны за моей спиной радостно спорят о том, чья капля «мокрее».

Глава 125: «Священный огонь»

Я проснулся. Эти двое уже стояли надо мной, размахивая учебниками.

— Эй, — Бедность ткнул пальцем в страницу. — Тут черным по белому написано: чтобы пошла вода, нужно читать заклинание. С определенными чувствами и интонацией. В твоем «учении» этого нет.

Я сел, потирая заспанные глаза.

— То, что я делаю, называется безмолвной магией. Зачем тратить воздух на слова, если можно просто направить ману? И вообще, я есть хочу. Организуйте завтрак.

Демон Войны не стала спорить. Её хвост резко дернулся, из кончика вылетела костяная игла и пригвоздила пролетавшую мимо птицу к стволу дерева. Демоница подобрала тушку и швырнула мне под ноги.

— На, ешь.

Я начал разводить костер.

— А вы сами чем питались, пока я спал?

— Видели там, на пастбище, коров и баранов, — лениво отозвалась она. — Сьели парочку. Вы, люди, слишком много времени тратите на сон. Совершенно бесполезное занятие.

Я посмотрел на соседа.

— Бедность, гляжу, твоя четвертая рука окончательно оформилась?

— Ага, — он пошевелил новым отростком.

Война потянулась, её мышцы под кожей перекатывались, словно живые змеи. Я невольно засмотрелся на её трансформацию.

— Чего пялишься? — рыкнула она.

Ответить я не успел. Со стороны города донеслось оглушительное:

БАБАХ!

Земля подпрыгнула. Мы выбежали на открытое место и увидели, как над Городом Алхимиков поднимается гигантский столб дыма. Следом грохнуло еще раз. Второй взрыв был такой силы, что всё поселение просто стерло с лица земли. Ударная волна докатилась до нас за секунды. Если бы Война не схватила меня за воротник, прижимая к земле, я бы улетел вместе с сухой листвой.

Мы вскочили на коней и рванули к руинам.

Города больше не было. Только дымящиеся воронки и оплавленные куски металла. В самом центре этого хаоса стояла Мира. В руках она сжимала свой огромный молот.

— Что случилось, Мира? — я спрыгнул с коня, оглядывая пепелище.

— Демон Времени, — она даже не повернулась. — Оказался не таким простым, как я думала.

— И поэтому ты уничтожила весь город? Тысячи людей?

— Да, — она наконец посмотрела на меня. Спокойно. — Ничего такого. Все жители здесь были его марионетками, их воля принадлежала ему. Пришлось вырезать опухоль вместе с органом.

Земля под нашими ногами начала трескаться. Из разломов потекли тонкие струйки лавы, камни стали плавиться, превращаясь в вязкую кашу.

— Похоже, я кого-то выпустила, — пробормотала Мира.

Демон Войны мгновенно отпрянула назад. Её тело напряглось, мышцы раздулись, а в глазах застыл ужас.

— Это он... — прошептала она. — Страх Огня.

— Как вы их вообще различаете? — спросил я, чувствуя, как жар начинает обжигать лицо.

— Запах, — бросила демоница. — Этот ни с чем не спутаешь. Я сражалась с ним когда-то... не победила. Едва унесла ноги.

Жар стал невыносимым. Из расплавленной земли, словно из бассейна, выпрыгнуло существо, состоящее из чистого белого пламени. Оно не было похоже на человека — скорее на сгусток яростной энергии.

Огненный демон замер, указывая на нас пылающим пальцем. Он заговорил на странном языке, от которого зазвенело в ушах. Каждое его слово сопровождалось выбросом искр.

Я почувствовал, как моя мана внутри начала закипать в ответ.

Мира резко толкнула меня назад, выставляя перед собой молот. В ту же секунду небеса раскололись. В нас ударил поток ослепительного, огня — такого яркого, что мир вокруг просто перестал существовать, превратившись в сплошное желтое марево. Я не успел даже моргнуть. Жар обрушился стеной. Мира активировала щит молота — полупрозрачную сферу, которая начала дрожать под напором стихии. Молот в её руках за считанные секунды раскалился докрасна, воздух в зоне защиты стал густым и сухим, легкие обжигало при каждом вдохе. Мира действовала быстро. Она швырнула щит и копье Демону Войны. — Держи! — рявкнула она. БАБАХ! Ударная волна подбросила меня, но чьи-то когтистые руки перехватили моё тело в воздухе, прижимая к земле. Я видел, как пальцы Миры дымятся, сжимая рукоять молота. Артефакт больше не был красным — он светился мертвенно-синим светом, поглощая энергию врага. Демон Огня парил над руинами, из его тела сочилась первородная мощь, а из пасти вылетали рваные, свистящие фразы на языке, который напоминал треск лесного пожара. Мира рванулась вперед. Один сокрушительный удар молотом в землю — и по пепелищу пошли глубокие разломы. Демон отлетел, но тут же взмыл выше, поливая сестру языками пламени. Она крутилась вихрем, перемещаясь в пространстве так быстро, что огонь косался лишь её тень. Наконец она оказалась рядом со мной. Тяжело дыша, с обожженными до мяса ладонями. — Прости, Зенхальд... — она посмотрела мне в глаза. — Но без твоей силы это затянется. — И как мне её вернуть? — успел спросить я. Мира просто прижала палец к моему лбу. ЩЕЛК. Мир взорвался. Безумная, острая боль прошила позвоночник. Ярость, которую я так долго прятал под слоями лени и пофигизма, хлынула наружу, как прорвавшаяся плотина. Тело наливалось тяжестью и нечеловеческой легкостью одновременно. Я почувствовал, как мои глаза меняются. Белок исчез, радужка растворилась. Осталась только абсолютная, поглощающая свет тьма. Моя аура больше не пряталась — она сочилась из тела, оседая на земле тяжелым черным туманом. Демон Огня замер. Он смотрел на меня, и его пламя на секунду дрогнуло. Он что-то прокричал — угрозу или приветствие. Я поднялся на ноги. Гравитация больше не имела значения. Я посмотрел на пылающее существо и заговорил. Слова сами срывались с губ — гортанные, горячие, древние. Язык Огня. — СМЕРТЬ. ХЛОП. Телепорт. Я возник прямо перед ним. Мой кулак врезался в его раскаленную грудь. Существо, состоящее из энергии, отлетело назад, как обычный мешок. Я снова оказался рядом. Еще один удар — и я впечатал его в землю с такой силой, что он ушел вглубь на несколько метров, пробивая скальную породу. Из пролома ударил ослепительный фонтан пламени. Прямо в меня. Я не стал закрываться. Я просто открыл рот и… вдохнул. Весь этот яростный огонь, вся эта мана потекли в меня, наполняя пустоту внутри. Я поглощал его суть, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Я выставил указательный палец вперед. В одной точке начала концентрироваться энергия. Белая искра. Секунда. ПИУ! Тонкий луч абсолютно белого пламени прорезал пространство. В радиусе ста метров всё живое мгновенно превратилось в ничто. Камни испарились, а почва под воздействием температуры сплавилась в ровное, блестящее стекло. Демон Огня шатался. От него больше не исходил свет — только черный, едкий дым. Я оказался рядом. Схватил его за то, что у него было вместо плеч, и начал методично разрывать пополам. Он кричал. Этот звук не был человеческим, это был стон умирающей стихии. Я рвал его оболочку, пока не увидел Это. Ядро. Ярко-алое, пульсирующее, концентрированное сердце страха. Я схватил его голой рукой. Обжигающий холод и невыносимый жар одновременно. Не раздумывая, я просто поглотил его. ХРУСТЬ. — А-ХА-ХА-ХА! — я расхохотался, чувствуя, как сила переполняет вены. — Да... я чувствую это. Мало. Мне мало! Хочу еще! Я обернулся к Мире и демонам. В моих черных глазах не осталось ничего от того парня. Голод только начинался.

Глава 126: «Война со всем живым»

Тело больше не принадлежало мне. Оно превратилось в раскаленную топку, где вместо крови текла жидкая звезда. Земля вокруг плавился, превращаясь в густое, дрожащее марево.

В голове больше не было ленивых мыслей о еде или сне. Там остался только шум. Гулкий, ритмичный, сводящий с ума рокот:

«Убить. Убить. Убить. Смерть. Смерть...»

В этот момент я ненавидел всё. Траву, камни, небо, людей. Весь этот мир казался мне ошибкой, которую нужно немедленно исправить. Я со всей силы ударил ладонью по растрескавшейся земле. От точки удара во все стороны, как вскрытые вены, разбежались ярко-красные пульсирующие линии.

Я начал тянуть землю вверх. Гравитация сжалась, и на месте руин начала стремительно расти гора. Выше, быстрее! Огромный конус вулкана пробил облака, и из его жерла хлынули реки ослепительной лавы.

— Еще... Мало... — шептал я, и мой голос напоминал скрежет тектонических плит.

Я взмахнул рукой.

БАБАХ!

Оглушительный взрыв сотряс землю. Вулкан извергся, выбрасывая в небо миллионы тонн пепла и раскаленного камня. Я взлетел вверх и начал хохотать. Это было красиво.

Я начал гнать тучи. Сцепил потоки маны в один узел, вызывая жуткий, ледяной ветер. На раскаленный город обрушился снежный буран. Лед и пламя столкнулись, порождая град и молнии. Я видел, как внизу в этом хаосе исчезают деревни и остатки строений. Небо почернело, пепел застлал солнце. Наступила вечная ночь моего гнева.

Как вдруг... что-то внутри сломалось.

БАХ. БАХ. БАХ.

Почка, печень, легкие — органы начали детонировать один за другим. На секунду я потерял контроль, захлебываясь собственной кровью.

В этот миг надо мной нависла тень. Знакомый силуэт на фоне черного неба.

— Прости, Зен, — услышал я холодный голос.

ДЗИНК!

Мощный удар молота прилетел мне точно в темя. Я почувствовал, как череп трещит, и в следующую секунду я уже летел вниз, прочь с вершины своей горы. Я падал долго, собирая спиной все скалистые выступы.

Я приземлился в кровавое месиво. Кровь текла отовсюду: из ушей, из носа, из распоротого живота. Внутреннее кровотечение должно было убить меня за секунды, но регенерация работала в режиме безумия, зашивая ткани прямо на ходу.

Я встал. Ярость не ушла — она стала только острее. Я вырезал из земли огромные пласты камня, придавая им форму безмозглых титанов.

— УНИЧТОЖЬТЕ! — проревел я. — УНИЧТОЖЬТЕ ВСЁ ВОКРУГ!

Но тело снова предало меня. Сосуды на руках и ногах лопнули, превращая конечности в багровые ошметки. Фигура снова возникла за спиной.

ВЖИК.

Холодная сталь пробила мою спину и вышла из груди, пронзая сердце. В ту же секунду от меча начала расходиться волна абсолютного холода. Мои органы, моя кровь — всё начало стремительно замораживаться. Лед сковывал меня изнутри, гася пожар ядра.

Следом прилетел финальный удар молота. Тяжелый, как падение луны.

Свет в глазах погас. Мир, покрытый льдом и пеплом, исчез. Я снова ушел в тишину.

Глава 127: «Сельская идиллия»

Я открыл глаза.

Над головой — дырявая крыша амбара, под спиной — колючее сухое сено. Попытался шевельнуться, но тело ответило такой боли, что я едва не отключился обратно. Особенно старалась голова. Я осторожно коснулся макушки — цела, но гудит так, будто внутри поселился рой очень сердитых пчел.

Что произошло?

Мы шли в город алхимиков... а потом темнота. Пепел, огонь, крики... Память упорно подсовывала битые кадры, которые никак не желали складываться в нормальное.

— Кушать... — пробормотал я.

Желудок сжался, требуя немедленных жертвоприношений в виде пары килограммов мяса.

Я попытался встать. Кое-как поднялся на ноги на вершине стога, сделал шаг к краю и… просто рухнул вниз спиной на земляной пол.

ХЛЮП.

— Ах... что за фигня? — я уставился в потолок. — Почему тело живет своей жизнью и не подчиняется приказам?

Над моим лежачим телом возникла Мира. Она смотрела на меня сверху вниз, и взгляд её не сулил ничего хорошего. Я заметил на её ладони жуткий ожог — кожа слезла почти до мяса. Не думая, я потянулся к её руке.

Зинк.

Зеленый свет маны окутал рану, и ладонь сестры стала идеально гладкой. Она даже не поблагодарила — просто схватила меня за воротник и рывком подняла на ноги. Я закачался, как камыш на ветру.

Мира ткнула меня указательным пальцем в грудь, и я, потеряв равновесие, снова улетел в сено. Она нависла надо мной. Её ладонь легла на мою грудную клетку, прямо над тем местом, где должно биться сердце.

— Слушай внимательно, Зен, — начала она. — Я на какое-то время исчезну. Буду заходить иногда, проверить, не спалил ли ты еще какой-нибудь континент. Нужно исправить то, что ты тут натворил, и узнать пару вещей.

Она прищурилась.

— Во-первых, ты жестко накосячил. Весь этот вулкан, пепел... мне теперь за тобой зачищать. Во-вторых... где сейчас твоя Книга Забвения?

— Она... кажется, у моих детей, — пробормотал я, пытаясь вспомнить лицо Плануса.

Мира приподняла бровь.

— Да блин, Зенхальд! Опять?! Опять пустил корни и наплодил родственников? Неисправим... И кто теперь её хранит?

— Планус.

Мира вздохнула, словно смирившись с моей безнадежностью.

— Ладно. Значит так. Я купила эту ферму. Будешь сидеть здесь вместе со своими демонами. Тихо, как мыши под веником. Тише травы, ниже воды. Понял?

— Понял...

— А теперь извини, — её взгляд стал холодным. — Мне придется сделать это снова.

Она провела рукой по моей груди. Её ладонь, просто прошла сквозь плоть. Я снова вцепился в её руку, но сжимать не стал. Смысла ноль. Я чувствовал, как её холодные пальцы обхватывают моё восстановившееся сердце.

ХЛЮП.

Она сжала кулак и сердце разорвалось.

Глава 128: «Смерть Глэр»

Я открыл глаза. Снова это сено. Снова этот проклятый амбар.

Только теперь на сухой траве под моим боком красовалось внушительное бурое пятно — моя собственная кровь. Солнце уже давно закатилось, оставив после себя лишь холодные тени и гулкую пустоту в животе.

Я встал, пошатываясь. Ноги были как чужие, но инстинкты работали исправно. Кони в стойлах, завидев меня, начали пятиться и испуганно хрипеть.

Я же хотел только одного. Есть.

Мимо пробежала курица. Я даже не думал. Моя рука метнулась вперед сама, из ладони вырвался короткий, яростный всполох пламени.

ПШИК.

Курица поджарилась прямо в воздухе. Я вгрызся в горячее мясо, игнорируя перья. Следом под горячую руку попала вторая.

Дверь амбара была заперта снаружи. Ни окон, ни щелей — просто деревянная коробка. Пока я размышлял, не вынести ли стену, снаружи лязгнул засов.

— ТЫ ЧТО НАДЕЛАЛ?! ТЫ СЪЕЛ ГЛЭР?! — на пороге стоял Демон Бедности. Он выглядел... опрятно. Слишком опрятно.

— Какую еще Глэр? — пробормотал я, вытирая жир с лица.

— И РОЗМАРИНДУ ТОЖЕ?! — он рухнул на колени, глядя на перья у моих ног. — Монстр! Нет, ты настоящий монстр! У меня были такие планы на них... селекция, яйца, хозяйство...

Я посмотрел на него как на идиота.

— План на ужин у тебя был, а не селекция. Веди уже в дом.

Мы вышли из амбара. На месте старой развалюхи, которую я ожидал увидеть, высилось приличное здание. Три этажа, массивный камень, широкое крыльцо. Почти дворец, только без флагов.

Мы поднялись по ступеням. Пол в коридоре был выложен тяжелыми каменными плитами. Дорого, просто, надежно.

— Сними обувь, — отрезал Бедность, когда я переступил порог прихожей.

— Чего?

— Я читал в ваших книгах: так принято у цивилизованных людей, чтобы не заносить грязь внутрь. Снимай.

Я послушно разулся, чувствуя холод камня подошвами. Справа — туалет, слева — кухня. Из кухни тянуло чем-то съедобным. Я направился туда, но дорогу мне преградила Демон Войны.

Она стояла у плиты и что-то помешивала в котле. Выглядела она... странно. Куда-то делись её лишние конечности, кожа стала почти человеческого цвета.

— ТЫ, — она ткнула в меня поварешкой. — Вроде человек, а манерам не обучен. Руки мыть. Живо.

— Да с каких пор вы тут все в аристократов заделались? — возмутился я. — И где твои боевые ручонки, Война?

— Мира приказала «слиться с окружением», — сказала она. — Мы теперь приличные жители. Иди мойся, пахнешь как жареный курятник.

Я пошел в туалет. Там обнаружилась странная штука. Железный кран, который при повороте выдавал струю воды. Откуда она там берется — загадка, но прогресс меня порадовал.

После водных процедур Бедность повел меня на второй этаж.

— Твоя комната.

Она была огромной. Слишком просторной. Из мебели — только кровать и пустой шкаф. Ничего лишнего, всё как я люблю.

— Мы на третьем, — бросил демон и ушел.

Я рухнул на кровать. Пружины даже не скрипнули — качество. В голове медленно гасли искры памяти о пожарах и вулканах.

Дом. Кухня. Чистые простыни.

Кровать была мягкой, и это решило исход.

Я закрыл глаза и провалился в темноту.

Меня разбудили ни свет ни заря. — Чего? Куда? — я попытался зарыться в подушку, но меня бесцеремонно вытряхнули из сна. Перед кроватью стоял Демон Бедности. В руках он сжимал стопку бумаги. — Я тут в книге прочитал... — начал он с пугающим энтузиазмом. — Какая еще книга? Он сунул мне под нос потрепанную книгу: «Фермерство для чайников». Рядом лежали еще две: «История обычного пахаря» и какой-то трактат про жизнь «среднестатистического человека». — Согласно инструкции, — вещал демон, — мы должны покормить лошадей, выгулять коров, почистить амбар от навоза... А, еще вспахать поле, чтобы вырос хлеб. Там целый список, Зенхальд. Вставай, работа сама себя не сделает. Я посмотрел на него. — Тебе что, реально это нравится? — Очень, — серьезно ответил он. — Всё это... новое. Изучать быт жалких существ — весьма любопытный опыт. Мы спустились на кухню. Там стоял жуткий грохот — звук деформируемого металла. Демон Войны пыталась что-то приготовить, но, судя по виду кастрюли, та явно проигрывала этот бой. — И ПОЧЕМУ ЭТИМ ДОЛЖНА ЗАНИМАТЬСЯ Я?! — взревела она. — Тут в книге написано, — Бедность даже не вздрогнул, — что женский пол в человеческом обществе обычно заведует кухней. Разделение обязанностей. В ответ в голову Бедности прилетела тяжелая деревянная поварешка. Раздался сухой треск — дерево разлетелось в щепки, не оставив на демоне ни царапины. — Ну вот, — вздохнул Бедность. — Теперь нам нужна еще и поварешка. — Так, стоп, — я сел за стол, пытаясь унять гул в голове. — Хватит бытовухи. Расскажите нормально, что случилось. Мы шли в город алхимиков, а потом — провал. Пустота. Демон Войны бросила на меня тяжелый взгляд. — Ты реально ничего не помнишь? Ты стал... настоящим монстром, Грэг. Я не знаю, что ты сделал с тем Демоном Огня — поглотил его или просто стер, — но после этого тебя понесло. — Мира коснулась твоего лба, и ты превратился в нечто, — подхватил Бедность. — Ты создал гребаный вулкан. Призвал каменных титанов. По нашим прикидкам, ты развалил целое государство. Количество смертей там идет на тысячи, а учитывая пепел и лаву — последствия убьют еще десятки тысяч. Ты просто стер этот регион с карты. Я замер. — И... где мы сейчас? — Ты три дня был в отключке, — Война подошла ближе. — Три дня в твоей груди торчал меч Миры. Мы за это время успели пересечь границы двух государств. Мира купила эту ферму, чтобы ты отлежался. Она принюхалась. — Глаза у тебя опять разные. И пахнешь ты снова... ничем. Пустотой. Ты вообще точно человек? Я пересел на диван в углу кухни. — У нас есть проблемы поважнее геополитики, — буркнул я. — Например: что мы будем кушать? Я умираю с голоду. Война с грохотом поставила передо мной тарелку с какой-то серой жижей. — В книге было написано: «Суп с картофелем». Но я не поняла, что с ней делать, поэтому просто сварила как есть. Я посмотрел в тарелку. В мутной воде плавали целые клубни. В кожуре. С землей. Ну, в принципе, не критично. Витамины, все дела. Я зачерпнул ложку. — Соль есть? — Какая соль? — Война нахмурилась. — Зачем она? — Ну... это усилитель вкуса. Чтобы еда приносила удовольствие. — Разве еда должна быть вкусной? — перебила она меня. — Это же просто топливо. Трата времени на бессмысленные ощущения. Я вздохнул и уткнулся в тарелку. — Да какие же вы зануды. Демоны, магистры, короли... Все вы одинаковые. Дайте мне просто нормальную еду, и я, может быть, перестану уничтожать королевства. Но соли не было. Только нечищеная картошка на зубах.

Глава 129: «Автоматизация и аграрный феодализм»

Я всё ещё был голоден, но жизнь заставила заниматься вещами, которые я искренне ненавидел. Хозяйство оказалось не просто большим — оно было чудовищным. Мы вышли во двор, и Демон Бедности начал зачитывать цифры из своей тетрадки с таким видом, будто он теперь мой личный казначей.

— Итак, — вещал он. — Земля: около девятисот гектаров. Пашня — триста пятьдесят, сенокос — двести пятьдесят, пастбища — триста.

Я замер.

— Скот, — продолжал демон. — Тридцать коней, сто коров, триста овец. Птица: тысяча двести кур, сто шестьдесят гусей, триста уток. Зернохранилище, три амбара, два сеновала...

— И ЭТО ВСЁ НАШЕ?! — я чуть не сел на землю. — Мира что, купила целую область? Здесь должна жить целая деревня или, как минимум, парадный лорд со штатом в двадцать пахарей, чтобы всё это просто не сдохло с голоду через неделю.

Проблема была ясна: слишком много ответственности на один квадратный метр моей лени. Пришлось импровизировать.

Я размял пальцы.

ХЛОП.

Из земли вылез первый голем — метровый, каменный, с широкими ладонями-лопатами. Следом еще двадцать четыре.

— Так, мелкотня, — я указал на стойла. — Убираете навоз, чистите амбары, блеск должен быть такой, чтобы кони ослепли. Вперед.

Армия камней покорно зашуршала в сторону навоза.

Я телепортировался к полю. Земля здесь была истощена, кто-то до нас явно выжал из неё всё до последней капли. Надо будет решить это позже, а пока...

БАМ!

Я создал десять команд тяжелых големов. Пятиметровые махины, руки которых я сразу сформировал в виде многорядных плугов. К ним в помощники я добавил мини-големов — эти должны были бегать следом и выкорчевывать сорняки, камни и корни. Поле начало превращаться в пашню со скоростью, которая заставила бы местного бога плодородия подать в отставку.

Я вернулся к амбарам. Кони, бараны, коровы... Их было слишком много. Кто-то должен их пасти, а мне бегать за каждой овцой — увольте.

Я взял глину, воду и начал лепить пастухов. В голове всплыла картинка из какой-то старой книги: суровый табунщик с диким взглядом. Я наделил их зачатками магии огня (чтобы отпугивать волков) и сделал одну полезную модификацию — голова у них могла отделяться от тела и летать рядом, чтобы обзор был на триста шестьдесят градусов.

— Назовем это «продвинутым патрулированием», — пробормотал я, вкладывая в них базовые знания из книги Бедности. Собаки? Ладно, пока обойдемся без них.

На десерт остался курятник. Тысяча двести кур. Тысяча. Двести.

— Куда столько?! — я посмотрел на это пернатое море. — Что мы будем делать с таким количеством яиц?

Их нужно собирать, контролировать свежесть, таскать в погреб...

Я создал еще пятерых големов-сборщиков. Теперь у каждой курицы был свой персональный каменный надзиратель.

Вернувшись к дому, я увидел Демона Бедности. Он стоял с открытым ртом, глядя, как мимо него марширует отряд уборщиков навоза.

— Я... я уже думал, что нам придется зарезать половину стада, чтобы справиться, — выдавил он. — А ты просто... понасоздавал рабов.

Мы зашли в дом. Демон Войны лениво валялась на диване.

— Чувствую, как твои игрушки вибрируют по всей округе, — хмыкнула она. — Это лучше, чем смотреть, как Бедность пытается корову доить. И я же говорила тебе, — она покосилась на соседа, — давать имена еде — плохая идея. Глэр, Розмаринда... теперь они просто удобрения на поле Грэга.

Бедность обиженно засопел.

— Слушайте, — я сел за стол. — Мне нужна соль. И специи. И вообще, много чего нужно купить в городе. У нас деньги-то есть?

— Нет, — сухо ответил Бедность.

Грустненько. Очень грустненько.

Я закрыл глаза, настраиваясь на связь с големами в курятнике. Так, за последние пять минут собрано триста двенадцать яиц...

— Если денег нет, значит, будем заниматься бартером, — решил я. — Пора узнать, почем нынче десяток яиц в этом королевстве.

Глава 130: «Биологические ошибки»

На следующее утро я проснулся и первым делом оценил масштаб трагедии. Количество навоза, которое мои големы выгребли из амбаров, впечатляло.

Я вздохнул и открыл ту самую книгу — «Фермерство для чайников», которую отобрал у Демона Бедности.

— Так, посмотрим... Компост. Смешиваем траву, сорняки, кухонные отходы... И сколько это должно стоять? Три-шесть месяцев?!

Я перелистнул страницу.

— Перегной. Смешать навоз с соломой, уложить в бурты... Срок готовности — от трех до шести месяцев.

Я закрыл книгу и посмотрел на солнце.

— Почему в этом мире всё так долго? Шесть месяцев ради кучки удобрений?

Впрочем, големам я приказал всё сделать по инструкции. Копать огромные ямы, накидывать на дно веток для «вентиляции» (так в книге было написано, не спрашивайте), укладывать слоями навоз и траву. Процесс муторный, еще и перемешивать это всё нужно раз в месяц, чтобы не закисло.

«С таким подходом, — подумал я, — урожай будет скромным. А я не люблю слово "скромно". Я люблю слово "много"».

Что я, зря живу так долго? Я по идее должен уметь решать такие проблемы.

Я подошел к полю, где мои пятиметровые големы методично превращали землю в идеальный вельвет. Выбрал какой-то случайный, хилый цветочек, присел рядом и влил в него крохотную порцию маны. Совсем чуть-чуть. Просто чтобы подтолкнуть.

Цветок не подкачал. Он начал расти со звуком рвущейся ткани.

Выше, шире, толще... Через секунду передо мной возвышался трехметровый кошмар с зубастыми лепестками, ядовитыми шипами и явно плотоядным взглядом. Хищное растение. Оно тут же попыталось попробовать на вкус мой рукав.

— Так, ошибка, — констатировал я.

Одним движением я вырвал эту тварь с корнем и испепелил прямо в воздухе.

Понятно. сидеть и подбирать нужное количество пропорции не лень.

Я посмотрел на огромные кучи навоза.

— Ладно, — пробормотал я. — Если я не могу ускорить растение, я ускорю процесс гниения.

Ладно, решил я, завязываем с агрономией. Всё равно из меня фермер — негудышный.Хотя, честно говоря, это дико бесило. Я ведь мог решить все проблемы этого участка земли одним щелчком пальцев: превратить навоз в золото, а сорняки — в отборную пшеницу. Но после того случая с вулканом я боялся. Одно неосторожное движение маны — и вместо картошки у меня тут снова вырастет действующая гора с лавой.

— Пофиг, — пробормотал я. — Пускай големы пашут, им не привыкать.

Я подошел к погребу — небольшому холмику с массивной дверью, за которой царила блаженная прохлада. Посмотрел на пустые полки.

— Так, а где у нас тут ближайшее место для торговли?

Я вернулся к дому и обнаружил Демона Бедности и Демона Войны, увлеченно обсуждающих что-то своё.

— Эй, — я бесцеремонно вклинился в их беседу. — Где тут город? Ну, такой, чтобы не за тридевять земель, и чтобы там можно было что-нибудь продать и купить соли?

— Двадцать километров в ту сторону, — махнул рукой Бедность, даже не глядя на меня. — Счастливого пути.

Они продолжили свой спор, а я уже собрался было пойти и оседлать коня, как вдруг тишину двора разорвало громкое, требовательное ржание.

Мы синхронно повернулись к двери.

На пороге стоял мужчина. Весь в черном: длинное тяжелое пальто, широкополая шляпа, надвинутая на самые глаза. Одежда была такой плотной и закрытой, что казалось — под ней прячется не человек, а ходячий шкаф.

Он окинул нас цепким, оценивающим взглядом и уверенно шагнул вперед.

— Меня зовут Шор Нойс, — произнес он ровным, лишенным эмоций голосом. — Я официальный собиратель налогов этих земель. Меня оповестили, что у поместья сменился хозяин.

Он протянул руку Демону Бедности для рукопожатия. Тот посмотрел на ладонь сборщика и не шелохнулся.(не пожал руку ему)

Шор Нойс ничуть не смутился. Он поправил перчатку и добавил:

— Хорошо. Может, угостите путника чаем? Мы могли бы обсудить детали вашего... кхм... нового статуса в спокойной обстановке.

Мы впустили его в дом. Шор вошел так уверенно, будто уже бывал тут — сел в кресло, даже не озираясь по сторонам. Демон Войны, ворча что-то про «наглых людишек», принялась заваривать чай.

Судя по доносившимся с кухни звукам, заварка в её исполнении больше напоминала эксперимент по созданию яда. Через пару минут она водрузила перед гостем чашку с какой-то иссиня-черной жижей. Запах стоял такой, будто в кипяток накрошили все цветы из местного леса вместе с корнями и парой дохлых пчел. Пить это было физически невозможно.

Сборщик налогов принюхался. На его лице проступила едва заметная, вежливая улыбка. Он посмотрел на чашку, потом на нас. Кажется, этот парень видел в жизни вещи и пострашнее демонического чая.

— Интересный сбор, — пробормотал он, не спеша делать глоток. — Весьма... специфический вкус у нынешних владельцев.

Диалог за столом пошел по очень странному сценарию. Это было похоже на допрос, где следователь сам не очень понимает, кого он ловит.

— Откуда вы приехали? — Шор Нойс вертел в руках чашку с несъедобным чаем.

— Не важно, — отрезал Демон Бедности.

Шор прищурился, обводя нас тяжелым, сканирующим взглядом.

— Хорошо. У вас тут... любопытная компания. Вы вообще — семья?

Бедность замялся, лихорадочно соображая, что написано в книге «Фермерство для чайников» про такие случаи.

— Этот мелкий оболтус... — он ткнул пальцем в мою сторону, — племянник её. А эта особа...

Он подозрительно посмотрел на Демона Войны. Та, не моргнув и глазом, спокойно выдала:

— Я его жена. Просто муж у меня малость пришибленный, после войны никак не оклемается, тупит через раз.

Бедность поперхнулся воздухом, но спорить не решился. Слишком уж натурально у неё это получилось.

— Хорошо, хорошо... — закивал Шор.

Мне надоело ходить вокруг да около. Этот парень слишком сильно выделялся.

— Слушай, — я резко подался вперед. — Я думал, вы все давно вымерли. Ну, по крайней мере, в моих последних записях так значилось. Как ты выжил-то?

Нойс замер. Его вежливая маска чуть дрогнула.

— О чем вы, юноша?

— Ну чего ты маневрируешь? — я откинулся на спинку дивана. — Ты же вампир. Или то, что от них осталось.

Нойс медленно оскалился. Под верхней губой сверкнули острые, длинные клыки. В комнате сразу стало как-то уютнее.

— Да уж, — пробормотал я. — Прикольно. Столько кровососов в одном месте.

— А я знаю, кто вы такой, — Шор Нойс поставил чашку на стол.

— Помню легенды о вас ещё с самого детства. А когда повзрослел увидел вживую.

Он на мгновение замолчал, и в его глазах промелькнула тень очень старой боли.

— Я видел, как на моих глазах перебили моих родителей. Таких же вампиров, как я.

Он посмотрел мне прямо в глаза — в те самые, которые теперь были абсолютно человеческими.

— Аркгрим.

«Аркгрим», значит. Еще одно имя в мою коллекцию.

— Да, — продолжал Шор. — Я остался едва ли не единственным, кто еще сохранил суть вампира. Остальные давно выродились. Потеряли силы, стали обычными людьми, смешались с толпой. Стали никем.

— Но не ты, — констатировал я.

— Не я, — он горько усмехнулся. — Но не переживайте, я не держу зла за родителей. Мои старики были теми ещё уродами, если честно. Пожалуй, мир стал чище без них. Но вот что странно... Мне шестьсот лет. Для чистокровоного вампира это — расцвет, но я стремительно старею. На вид мне уже за сорок, тело изнашивается. А вот ты, Аркгрим... ты ни капли не изменился. Всё тот же подросток, что и сотни лет назад.

Я посмотрел на свои ладони.

— И не называй меня так. Сейчас я Грэг.

Глава 131: «Высшие хищников»

Демон Войны, которая до этого с интересом разглядывала свои новые когти, спросила:

— А кто такие вообще эти «вампиры»?

— Кровососы, — коротко ответил я. — По сути, те же демоны, только с манией величия и аллергией на солнце.

Шор Нойс заговорил:

— Вампиры — это отдельная раса. Мы питаемся кровью живых существ. В особенности — людей, они... скажем так, наиболее питательны. Как мы появились — никто не знает. Кто-то грешит на древнее проклятие, кто-то считает нас естественным эволюции. Это было так давно, что правда превратилась в пыль.

Он поправил манжету своего черного пальто.

— Мы во много раз сильнее людей. Мы почти бессмертны. Но у всего есть цена: солнце выжигает нас, а серебро... неприятно зудит. В свое время мы навели такого шороха в мире, что все остальные расы объединились, чтобы стереть нас из истории. Мы ушли в тень. Но тут появился Аркгрим...

Он посмотрел на меня.

— Он устроил настоящий геноцид нашей расы. Хотя к тому моменту большинство из нас уже давно выродились, превратившись в обычных людей с бледной кожей.

— Ты забыл добавить, что раньше вы могли плодить себе подобных через укус, — вставил я, вспоминал я.

— Да, — кивнул Шор. — Но эти времена прошли. Я так не умею. Я прожил хорошую жизнь. Шестьсот лет — немалый срок. Я нашел любовь, завел детей...

Его голос внезапно дрогнул. Вежливая маска окончательно треснула.

— Но недавно мою жену убили. Какая-то кучка фанатиков в далекой деревне решила устроить «охоту на ведьм». Я... я потерял контроль. Что может сделать один разъяренный вампир против целой армии? Оказалось — многое. Я убил их короля, сравнял с землей их столицу. Теперь меня ищут во всех уголках континента как врага номер один.

Я слушал это и чувствовал, как начинает ныть затылок.

— Так, стоп-стоп, — я замахал рукой. — Хватит разводить тут драму. Можно как-то покороче? Без подробностей про разрушенные города?

— Можно, — Шор выпрямился. — Они меня найдут. Рано или поздно. К тому же я старею. Странно, пугающе быстро. За последние пять лет я сдал так, будто прошло полвека. Силы уходят. Но мои дети... они не заслужили жизни в бегах. Я не могу дать им ту безопасность, о которой мечтала их мать. Моя месть выжгла моё будущее. Я собираюсь пойти против их армии в последний раз и забрать с собой столько врагов, сколько смогу.

Он встал и низко, почти до самого пола, поклонился.

— Прошу вас... возьмите моих детей под своё крыло. Я знаю, как это звучит. Пришел из ниоткуда и прошу присмотреть за выводком вампиров... Но только вы можете их защитить. Я знаю твою силу, Аркгрим. Возьмите их как слуг, как рабов, как угодно — лишь бы они жили.

«ЙОУ-ЙОУ-ЙОУ! Что за фигня?!» — заорали все мои инстинкты одновременно. — «Грэг, скажи "нет"! Беги отсюда! Тебе только детского сада на ферме не хватало!»

В моей голове четко, капслоком, горело слово: НЕТ.

Я открыл рот, чтобы выставить этого безумного папашу за дверь.

— Хорошо, — сказал я, и сам удивился звуку собственного голоса.

Зачем я это сказал? Почему?

Шор Нойс выдохнул, и в этом выдохе было столько облегчения, что в комнате, кажется, стало на пару градусов теплее.

я, закрывая лицо руками. — Грэг, ты идиот. Тебя даже манипулировать не надо, ты сам на себя поводки вешаешь.

Шор ушел, а я остался сидеть в тишине, разглядывая пустую чашку.

— Я идиот? — спросил я вслух, обращаясь к пустоте.

— Да, — синхронно ответили Демон Войны и Демон Бедности из углов кухни.

— Зенхальд, ты вообще соображаешь, что творишь? — Бедность подошел ближе.

— Ты не можешь просто молча смотреть, как этот мир горит? Зачем ты лезешь со своей «помощью»? Ты не тушишь пожар, ты просто подбрасываешь в него угли!

— Да знаю я! — огрызнулся я, запуская пальцы в волосы.

— Вот же говно... Дети — это самое ужасное, что может случиться в жизни. Они шумные, вечно чего-то хотят и за ними нужно следить.

Я окинул взглядом своих демонических соратников.

— Хотя, с другой стороны... тут ведь есть «взрослые», кроме меня? Ну, технически.

Я посмотрел на них повнимательнее. Война вроде бы начала умнеть, в её взгляде прорезалась какая-то осмысленность, но ей явно не хватало общения с нормальными, умными людьми. А Бедность... ну, Бедность был Бедностью.

— Так, слушайте сюда, «родители», — я хлопнул ладонью по столу. — Раз уж мы ввязались в этот блудняк, нам нужна легенда. Железобетонная.

Демоны придвинулись ближе.

— Значит так. Я — сирота, племянник Демона Войны. Вы двое — муж и жена. По легенде, вы оба — непутевые раздолбаи, детей у вас своих нет (или они будут в виде тех самых вампиров, которых нам подбросят). Нам нужны имена. Человеческие. Или хотя бы похожие на них. У вас есть предпочтения?

Демон Бедности на секунду задумался, шевеля всеми конечностями.

— Аластор, — выдал он наконец. — Звучит солидно. И немного пугающе. Мне нравится.

Демон Войны присела на край кровати и задумчиво уставилась в потолок, словно пыталась выудить что-то из глубин своей памяти.

— Ая, — коротко бросила она. — Помню, так звали одну женщину... она очень громко кричала, когда я убивала ее дочь. Хорошее имя. Короткое.

Я поморщился.

— Да уж. Странные у вас вкусы на имена, но сойдет. Значит так: Аластор и Ая. Запомните это и не перепутайте, когда к нам завалится очередной путник. Держимся этой версии до конца.

Ночью я не мог уснуть. И дело было не в экзистенциальном кризисе. С верхнего этажа, где обосновались мои «родственники», доносились отвратительные звуки: скрежет, скрипы, какие-то приглушенные крики и удары.

— Чем они там, черт возьми, занимаются? — проворчал я, накрывая голову подушкой. — Гнездо вьют или пытаются съесть друг друга в порыве страсти?

Глава 132: «Кровь на завтрак»

Когда я спустился на следующее утро, меня чуть не вывернуло прямо на пороге кухни. Эти двое — Аластор и Ая — окончательно потеряли связь с реальностью. Они сидели в обнимку, изображая «сладкую парочку», и ворковали так, что патока едва не капала со стен.

— Вы чего, — я поморщился, — в роль переиграли? Хватит уже, зрителей нет.

В ответ Аластор, не прерывая объятий, просто швырнул в меня книгу «Фермерство для чайников». Я ловко поймал её в паре сантиметров от лица.

— Фу, ужас, — пробормотал я, уходя в гостиную. Наблюдать за демонической лаской было выше моих сил.

Вскоре тишину двора нарушил топот копыт. Я почувствовал приближение маны. Дверь распахнулась, и на пороге возник Шор Нойс. За его спиной жались двое детей, на вид лет по десять — близнецы, брат и сестра. А на руках он держал совсем мелкого, завернутого в пеленки, года четыре-пять на вид.

Шор молча провел их в дом, крепко обнял старших, и в тишине послышались тихие всхлипы. Потом он просто развернулся и ушел, не сказав ни слова. Ни инструкций по эксплуатации, ни меню, ни графика сна. Просто сдал выводок и исчез.

Дети были бледными, с холодными седыми волосами и серыми, как предгрозовое небо, глазами. Младший выделялся: волосы черные, но глаза такие же серые.

— Здравствуйте, — начал я, стараясь звучать не слишком угрожающе.

Дети тут же вскинули головы.

— Вы вообще люди? — спросил пацан, прищурившись.

— Эм... ну, привет, — я почесал затылок. — Вот эти двое, — я указал на обнимающихся демонов, — ваши новые «родители». Они не люди. А я... ну, да.

Мальчишка посмотрел на меня с подозрением.

— Ты уж точно не человек. Кроме внешности — ни одного признака.Не пахнешь, сердце бьется странно, а глаза вообще страшные.

Аластор (Бедность) наконец отлип от Аи и выступил вперед.

— Вас как зовут-то хоть?

— Эрол, — сказал пацан.

— Я Яра, — тихо добавила девочка. — А это наш братишка Тизор.

— Вам не грустно? — спросил я. — Отец сказал, куда уходит?

— Сказал, — они одновременно тяжело выдохнули. — Этим сраным людишкам так и надо. Пусть отец перебьет их всех за маму. Всех до одного.

Их глаза начали наливаться слезами ярости. Я понял: если сейчас не сменить тему, они тут всё зальют слезами.

Я резко топнул ногой.

БАМ!

— СТО-О-ОП! — рявкнул я. — У нас есть вопросы поважнее. Что вы кушаете?

— Обычную человеческую еду, — Яра вытерла нос рукавом. — Но она для нас почти безвкусная. Трава травой. Нам нужна кровь. Животных, или... если можно, людей.

— Понятно. Над этим подумаем. А пока — ваши новые родаки покажут вам комнаты. На второй этаж, марш.

Эрол замер, глядя на меня снизу вверх.

— А ты тут что, мелкий, самый главный?

Я застыл.

— В СМЫСЛЕ — МЕЛКИЙ?! Я старше вас на... — я замялся, пытаясь прикинуть цифры. — На сколько лет я, по-вашему, выгляжу?

— На целый век, — серьезно ответил Эрол. — Ты старый. И очень мелкий.

— Вот же... дети, — прошипел я сквозь зубы. — Нет, я не главный. Воно те двое — ваши начальники. А я просто... мимо проходил.

Я махнул рукой в сторону лестницы и поплелся на диван. Нужно было полежать и переварить информацию. Я — старый. Я — мелкий.

Я услышал возню в углу и подошел к Тизору. Мелкий лежал в своих пеленках, уставившись в потолок серыми, по-детски серьезными глазами.

Странный он.

В моей голове услужливо всплыл архивный файл: вампиры — это не люди. У них метаболизм работает быстрее. Обычно к году они уже вовсю болтают, к двум — осознанно манипулируют маной, а к трем могут самостоятельно выследить и придушить кролика.

Этому вампирчику было четыре года. И он молчал.

Я, конечно, допускал вариант генетического сбоя, но Тизор не выглядел отсталым. Скорее... затаившимся. Я присел рядом и осторожно коснулся его кожи.

ХОЛОД.

Даже для покойника он был слишком холодным. Я прикрыл глаза, пуская тонкий импульс маны через кончики пальцев, чтобы прощупать его изнутри.

Мои брови невольно поползли вверх.

Мана внутри пацана не текла — она стояла колом. Кто-то намеренно, слой за слоем, наложил ограничивающие печати. Его силу буквально заперли в клетке, не давая телу нормально развиваться. Каждый его вдох был борьбой с собственной магией, которая хотела вырваться, но натыкалась на железные засовы.

Это не была болезнь. Это была пытка, растянутая на годы.

— Да кто же тебя так отделал, малец? — прошептал я, глядя на его черные волосы.

Шор Нойс? Вряд ли отец стал бы так уродовать собственного сына. Значит, кто-то другой. Кто-то, кто очень боялся того, кем этот ребенок может стать, когда вырастет.

Тизор посмотрел на меня. В его взгляде не было детского страха. Только усталость?

— Да, — я убрал руку, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение. — В этом доме определенно не хватает нормальных людей, зато проклятий и секретов — хоть лопатой выгребай.

Ломать проклятия — это нудно. Сидеть и понимать исследовать проклятие, куча формул, распутывание узлов, магические... У меня на это нет ни времени, ни терпения. Куда проще устроить системе старый добрый перегруз. Если плотину нельзя открыть по-хорошему, её нужно просто снести напором.

Я засунул указательный палец в рот Тизору.

— Ну же, малец, кусай. Другого шанса попробовать кровь такого качества у тебя не будет. Это эксклюзив, за который в некоторых временах короли отдавали свои души. Давай, пей.

Тизор даже не шелохнулся. Он смотрел на мой палец с каким-то странным подозрением.

— Да блин, раздражаешь, — проворчал я.

Самоувечье — штука неприятная. Боль я не любил, хоть и привык к ней. Я резко провел острым ногтем по подушечке пальца, разрывая кожу. Тяжелая, темная капля крови медленно выступила на поверхность.

Я начал вливать кровь ему в рот.

— Пей, пей на здоровье. Расти большой, не будь лапшой.

В этот момент дверь распахнулась. В комнату ворвались Ая и Аластор, а за ними, едва не сбивая их с ног, влетели Эрол и Яра. Они замерли как вкопанные, синхронно принюхиваясь.

— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — первой взвизгнула Демон Войны (Ая). Её зрачки сузились до точек, а из кончиков пальцев непроизвольно вылезли когти.

Дети-вампиры подлетели ко мне за доли секунды. Их лица исказились, клыки выдвинулись, а в глазах зажегся голодный, безумный огонь. Они смотрели на мой палец так, будто это было самое прекрасное, что они видели за всю свою недолгую жизнь.

— Твоя кровь... — прошептал Эрол, и у него по подбородку потекла слюна. — Она... она светится.

— Грэг, ты с ума сошел? — Аластор (Бедность) подошел ближе, нервно дергая всеми четырьмя руками. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты пустил запах в доме, полном голодных хищников!

Я невозмутимо продолжал прижимать палец к губам Тизора. Малыш наконец-то начал глотать. Каждая капля моей крови входила в него как удар молота, заставляя печати на его каналах трещать.

— Спокойно, — бросил я через плечо, не обращая внимания на рычание за спиной. — Я просто провожу. А если кто-то из вас решит, что я — десерт... напомню: я кусаюсь в ответ гораздо больнее.

Тизор вдруг вцепился в мою руку крохотными ладошками. Его бледная кожа начала стремительно розоветь, а черные волосы замерцали от избытка энергии. Перегрузка началась.

Пока этот маленький оборванец выкачивал из меня жизнь, мне приходилось работать живым ограничителем. Я чувствовал, как моя мана — совершенно неподъемная для этого крохотного тела — вливается в него по каплям. Дать ему всё и сразу я не мог. Слишком велик был риск, что Тизор просто лопнет.

Кровь моя — это не просто еда. Это наркотик высшей пробы.

Яра и Эрол окончательно потеряли над собой контроль. Они кинулись на меня, оскалив маленькие клыки, но Ая и Аластор среагировали вовремя. Демоны перехватили их в воздухе и прижали к полу. Вампирчики извивались, рычали и пытались вырваться, не сводя глаз с моего окровавленного пальца.

Я лишь погрозил им свободной рукой.

— Но-но-но. В очередь, мелочь. Сегодня не ваш день.

В этот момент внутри Тизора что-то произошло.

Раздался сухой, отчетливый щелчок. Словно перегорел предохранитель или лопнула железная цепь. Клыки малыша мгновенно удлинились, став по-настоящему острыми и белыми. Печать, сдерживавшая его годы, рассыпалась в прах.

Я резко выдернул палец из его рта. Рана на коже затянулась прежде, чем первая капля успела упасть на ковер.

Тизор преобразился. Его кожа больше не была серой, в ней появилась жизнь, а глаза засияли ярким, осознанным светом. Он тут же потянулся ко мне своими маленькими ручками, требуя «добавки». Его голод больше не был болезненным — теперь это был голод хищника, который наконец-то проснулся.

Яра и Эрол, почувствовав, что брат «вернулся», вырвались из рук демонов и подбежали к нему.

— Тизор! — выдохнули они, ощупывая его клыки.

Пацан был живее всех живых. Наверное, слишком живым для этого дома. Осознав, что «источник» больше не дает еды, Тизор замер на секунду, а потом… просто и очень громко заплакал. Обычным детским голосом.

— Ну вот, — пробормотал я, направляясь к выходу. — Проблему решил, а теперь разгребайте сами. Воспитание мелких кровососов в мои планы на вечер не входило.

Я поднялся на второй этаж, игнорируя шум внизу. Зашел в свою комнату рухнул на кровать.

В голове ворочался всего один вопрос: «Зачем я это сделал?».

Помог ему? Спас? А зачем? Какая мне от этого выгода?

Ответа не было. Только тихий звон в ушах и привычное желание проспать ближайшие пару столетий.

Я закрыл глаза.

Если завтра малец решит, что я его новая мама, я официально объявлю этот цикл бракованным и уйду в лес за хлебом.

Глава 133: «Демоническое родительство»

Пока я дрых без задних ног, на первом этаже разворачивался настоящий театр абсурда. Плач Тизора был таким громким и пронзительным, что даже стены, привыкшие к многовековому молчанию, начали мелко вибрировать.

— Яра, Эрол, выключите это немедленно! — взревела Ая.

Демон Войны не придумала ничего лучше, как схватить малыша за одну ногу и поднять его вниз головой, словно подстреленную дичь.

— Хватит реветь! — гаркнула она прямо ему в лицо.

Яра и Эрол с воплями бросились спасать брата.

— ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! — они выхватили Тизора, прижимая его к себе. — С ним нельзя так! Ему же страшно!

Тизор, разумеется, вошел в новый виток истерики. Он плакал так, будто его собирались прямо сейчас пустить на фарш.

— Тизор, ну чего ты? — причитали старшие вампирчики. — Всё же хорошо.

Аластор (Бедность) подошел ближе, перебирая всеми четырьмя руками.

— Дай, дай, дай его мне. Я попробую.

— Он вам не игрушка! — огрызнулся Эрол, но в итоге всё же передал брата демону.

Аластор взял ребенка. Тизор продолжал надрываться. Тогда демон решил зайти с козырей. Он высунул язык, который на глазах у всех раздвоился, превратившись в змеиный. Малыш замер на секунду, пораженный зрелищем, но, не обнаружив в этом ничего съедобного, завел свою сирену с новой силой.

Эстафету перехватила Ая. Она забрала Тизора, и из её макушки внезапно выросли два аккуратных черных рожка. Мелкий замер. Он протянул ручонки к новому объекту, ощупывая острые кончики. Плач сменился любопытным сопением.

— Вот так, — прошептал Эрол, делая руками плавные, ритмичные движения вверх-вниз. — Качайте его вот так. Мама всегда так делала.

Демон Войны начала методично качать ребенка.

— Удивительно... — прошептала она, когда через пять минут Тизор окончательно обмяк и засопел.

Она бережно уложила его на диван и накрыла пледом, поправляя край с такой осторожностью.

Потом она обернулась к Яре и Эролу. В глазах демонов зажегся блеск «хороших родителей». Они синхронно подхватили старших детей, пытаясь убаюкать и их.

— Эй! Вы чего творите?! — возмутился Эрол, болтая ногами. — Мы уже взрослые! На нас это не работает!

— Отпустите! Мы есть хотим! Из-за этой суматохи у нас аппетит разыгрался не на шутку!

Вампирчики вырвались, Они все ушли в курятник. Через минуту оттуда донеслось короткое хлопанье крыльев. Вернулись они, вытирая губы. Четыре курицы пали смертью храбрых ради спокойствия в доме.

— Затычка, не более, — пробормотала Яра, облизывая клыки.

Ая и Аластор тем временем снова уткнулись в свои книги.

— Так, — Аластор листал страницу. — Написано, что детям перед сном нужно рассказывать сказки. Поучительные истории. Это формирует личность.

Они отвели Яру и Эрола в их комнату, усадили на кровати и торжественно открыли том под названием «Пособие по охоте».

— Глава первая, — начала Ая загробным голосом. — Как правильно отследить добычу и перерезать ей сухожилия, чтобы она не убежала.

Спустя час демоны поднялись на свой третий этаж. Они стояли в дверях своей спальни, глядя друг на друга.

— Скажи... мы ведь хорошие родители? — спросила Ая, потирая один из своих рогов.

— Ага, — кивнул Аластор. — Просто офигенные. Всё по инструкции.

Он помолчал, а потом добавил совсем тихо:

— Правда, эти новые чувства... они меня пугают. Будто внутри что-то лишнее выросло.

— И меня, — призналась Война.

Они зашли в комнату и закрыли дверь. Над фермой наконец-то воцарилась тишина, которую нарушало только скрипы и звуки с третьего этажа.

Ночью всё повторилось. Мелкий завел свою сирену с такой силой, что, казалось, даже облака в небе решили разлететься подальше от греха. Весь дом — демоны, вампирчики и я — сползлись на первый этаж, как сонные зомби.

— Да блин, — пробормотал я, потирая глаза. — Малец, ты когда-нибудь выдыхаешься?

Я зачерпнул горсть глины и на ходу слепил простую погремушку. Потряс ею у самого носа Тизора — звук был сухой и противный, как раз то, что нужно. Вампирчик пару раз взмахнул моей поделкой, пару раз хихикнул, а потом... снова открыл рот для оглушительного рева.

Я уже потянулся к карману за золотым песком, но вовремя одернул руку. Ребенок же. Совсем мелкий. Психику сломать — дело секундное, а вот жить потом с овощем — то еще удовольствие.

— Так, стоп. Тебе же четыре года, верно? Значит, погремушки — это уже прошлый век.

Я сосредоточился. Глина в моих руках стала податливой, как масло. Через минуту на моей ладони стояла крошечная фигурка человечка. Я детально проработал суставы, чтобы ноги сгибались, а руки могли вращаться.

Тизор схватил игрушку, с подозрением повертел ей конечности и… замолчал. В его глазах отразился чистый исследовательский интерес. Надолго ли его хватит? Без понятия. На всякий случай я быстро сварганил еще троих таких же глиняных бойцов.

Яру и Эрола долго уговаривать не пришлось. Они тут же подхватили по фигурке, разглядывая их с нескрываемым восторгом.

— Удивительно... — прошептала Яра, сгибая человечку таз. — Он как живой. Даже пальчики двигаются.

Они оба синхронно перевели взгляд на меня. В серых глазах заблестела та самая детская жадность, перед которой пасуют даже демоны.

— Пожалуйста... Грэг... Можно нам тоже?

— Какие наглые, — буркнул я, но руки уже лепили.

Для Эрола я сделал дракончика — чешуйчатого, с подвижными крыльями. Для Яры — изящного эльфа.

— Нечестно! — тут же взвилась Яра. — Почему у него целый дракон, а у меня просто девка с ушами?

Я вздохнул. Справедливость — штука сложная. Я начал быстро штамповать дополнительное снаряжение для эльфа: крохотные мечи, сменную одежду, щит.

— Вот. Теперь у них разный класс, но одинаковый уровень пафоса. Довольны?

Дети тут же уселись на полу, забыв обо всём. В гостиной развернулось масштабное сражение. Они строили свои воображаемые миры, двигали фигурки, озвучивая их какими-то забавными голосами.

И тут меня накрыло.

Невыносимая, густая грусть, от которой стало трудно дышать. Память — моя вечная мучительница — услужливо подкинула кадры из других циклов. Другие дети, в других одеждах, с другими именами... Но с такими же сияющими глазами. Как мало им нужно для счастья. Один кусок глины, капля внимания — и мир для них становится волшебным.

Раздался сухой хруст. Эрол не рассчитал сил и обломил глиняному дракону хвост.

— ТЫ ЧТО НАДЕЛАЛ?! — я вскочил, едва не сорвавшись на крик.

— Грэг, успокойся! — Ая и Аластор преградили мне путь. — Не ори на него. Он просто ребенок.

— ДА КАКОЙ-ТО ТУПОЙ РЕБЕНОК! — огрызнулся я, чувствуя, как внутри всё дрожит.

Эрол, не обращая внимания на мой гнев, просто приложил отломанный хвост к месту разлома. Его пальцы начали слабо светиться желтоватым теплом. Глина под его руками размякла и снова слиплась в единое целое.

— Смотри, — пацан поднял целого дракона. — Я починил.

Я замер, глядя на его улыбку. Сердце сжалось еще сильнее. Хорошо хоть, плакать не начал — репутация регенератора и так висит на волоске.

В этот момент Тизор сполз с дивана. Он неуклюже, по-медвежьи, начал ползти к старшим, гордо демонстрируя своего глиняного бойца.

— ТИЗОР! ТЫ ПОЛЗЕШЬ?! — закричали Яра и Эрол, бросая свои игрушки и подхватывая брата.

В комнате воцарился хаос радости. А мне стало невыносимо тяжело находиться здесь. Я развернулся и быстро ушел на второй этаж. Захлопнул дверь своей комнаты и рухнул на кровать.

— Опять... — прошептал я в темноту. — Опять я совершаю одну и ту же ошибку. Привязываюсь. Пытаюсь что-то исправить...

Что я творю? Зачем я лезу в их жизни? Ведь через время я проснусь и не вспомню ни этого дракона, ни этого дома, ни этих детей. А они... они будут помнить.

Глава 134: «Социальная мимикрия»

На следующее утро первый этаж напоминал не логово демонов, а вполне приличный, хоть и шумный дом. Дети возились на ковре со своими глиняными игрушками. Тизор уже уверенно стоял на ногах, держась за край дивана, но ходить пока опасался — видимо, гравитация всё ещё казалась ему подозрительной штукой.

Ая и Аластор оккупировали кухню. Судя по звукам, там шла нешуточная битва с продуктами, но в итоге они победили: на столе красовалась вполне съедобная яичница с поджаренным мясом. Я спустился со второго этажа, ведомый запахом мясо, и присел к столу.

Завтрак проходил под лекцию по социальному камуфляжу.

— Смотрите внимательно, — наставительно вещала Ая, тыкая вилкой в сторону Яры и Эрола. — Не глотайте куски целиком. Люди так не делают. Если еда горячая — не надо её сразу закидывать. Дуйте на неё. Делайте вид, что вам горячо. И, ради Бездны, жуйте! Жевание — это основа человечества.

Вампирчики послушно кивали, старательно изображая муки над каждым куском яйца. Зрелище было комичное: два высших хищника пытаются не выдать свою природу перед тарелкой завтрака.

Аластор, отставив пустую кружку, внезапно заговорил о делах:

— Нам нужно в город. Запасы на исходе, соли нет, а яйца в погребе скоро начнут вылупляться сами по себе, если мы их не продадим.

Я молчал, методично уничтожая свою порцию. Мне было интересно: додумаются ли они сами до того, как управлять этим аграрным гигантом? На удивление — додумались. Ая поддержала план: решено было собрать излишки, забрать пару старых баранов на мясо и шерсть, а также молоко, которое мои големы-доильщики уже начали складировать.

Я смотрел на детей. Поразительно, как легко они переварили смерть родителей и соседство с нами.

Ая тем временем кормила Тизора с ложечки. Малыш кривился, человеческая еда явно не входила в его список фаворитов, но под строгим взглядом Демона Войны он всё-таки сдавался и глотал.

Пора было выдвигаться. Аластор вывел телеги и начал запрягать коней. Перед этим он успел обкорнать баранов до состояния розовых тушек.

— Аластор, — я подошел к нему, оглядывая дрожащий скот. — Не рано ты их побрил? Не боишься, что они замерзнут к чертям, пока мы до города доедем?

— Да нет, — уверенно бросил он, затягивая узел. — В книге так написано Проветрятся.

Големы тем временем тащили из погреба фляги с молоком. Их оказалось пугающе много — я явно переборщил с эффективностью каменных рабочих. Тара заканчивалась, кони фыркали, а впереди нас ждали двадцать километров пути и целый город людей, которые даже не подозревают, какой «цирк уродов» едет к ним на ярмарку.

— Ладно, — я запрыгнул на козлы. — Главное, не забудьте: мы — обычные фермеры. Если кто-то спросит, почему у «мамы» рога, скажем, что это такая местная мода.

Погнали.

Мы ехали долго. По крайней мере, мой внутренний таймер лени уже начал сигналить о перегрузке. Только сейчас, в пути, я наконец соизволил внимательно рассмотреть наше средство передвижения.

Лошади были необычными. Даже для богатых конюшен это был бы высший сорт. Аластор и Ая восседали на массивных, бугрящихся мышцами тяжеловозах — настоящие живые танки, способные тащить за собой не повозку, а крепостную стену.

А вот мой конь... Я погладил его по шее. Рельефные мышцы, ни грамма лишнего жира, сухой и поджарый костяк. Этот зверь был рожден не для пахоты, а для того, чтобы резать ветер. Яра и Эрол сидели на таких же «молниях». Самое странное, что кони были пугающе послушными. Те, что не были запряжены в телеги, просто следовали за нами ровным строем без всяких уздечек, словно привязанные невидимыми нитями.

Я чувствовал, как подо мной дрожит живая энергия. Мой скакун буквально умолял отпустить поводья, его рвение передавалось мне через седло.

— Яра, Эрол! — крикнул я, оборачиваясь. — Наперегонки до той деревни на горизонте! Кто последний — тот моет курятник!

Вампирчики переглянулись, их глаза азартно сверкнули. Я лишь слегка сжал бока коня коленями.

ВЖУХ.

Мир превратился в смазанную полосу зелени и неба. Конь рванул с места так, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я пригнулся к самой гриве, не мешая животному делать то, для чего оно было создано. Кони не просто бежали — они соревновались друг с другом, выплескивая накопленную в стойлах мощь.

— СМОТРИ, КАК МОГУ! — заорал Эрол.

Он умудрился встать на седло во весь рост, балансируя на бешеной скорости с грацией циркового акробата.

Через секунду Яра повторила его маневр, раскинув руки, словно крылья.

Я ухмыльнулся. Дети...

Я заметил на тропе впереди небольшой гладкий камень.

— А так слабо? — выкрикнул я.

На полном скаку я свесился с седла, почти касаясь рукой летящей мимо земли, и одним точным движением подхватил камень. Рефлексы из прошлого цикла сработали как часы. Через пару мгновений за моей спиной раздались торжествующие крики — близнецы повторили трюк, не сбавляя темпа.

В итоге конь Яры пересек воображаемую финишную черту первым. Эрол влетел следом, а я... я пришел третьим. Честно говоря, я просто залюбовался тем, как эти двое управляются с животными.

— Я первая! Я первая! — Яра так и сияла, спрыгивая на траву.

— А я второй! — хвастался Эрол, хлопая своего коня по крупу. — А ты, Грэг, третий! Ха-ха-ха! Старик сдал позиции!

— Да-да, радуйтесь, мелочь, — проворчал я, слезая со своего скакуна. — Дал вам фору из уважения к возрасту.

Мы остановились у въезда в деревню, ожидая, когда наши тяжеловозы с телегами доползут до нас. Кони, даже не запыхавшись, принялись жевать траву.

Глава 135: «Соседский визит»

Прибыв в город, Аластор и Ая — наши новоиспеченные «эксперты по коммерции» — отправились на поиски скупщиков. Логика у них была железная: оставить самое ценное под присмотром двух детей-вампиров и одного ленивого подростка. Ну да ладно, пускай тренируются, в конце концов, это их «семейный бизнес».

Я развалился на пустых тюках, подложив руки под голову. Небо здесь было удивительно спокойным. Облака медленно дрейфовали, меняя формы:едва успев стать чем-то осязаемым, они рассыпались, чтобы стать чем то другим.

«Удивительная всё-таки страна», — лениво размышлял я. — «Никаких жирных церковников, собирающих налоги за "спасение души", никаких лордов, выжимающих последние гроши на новую карету. В других циклах я видел, как крестьяне пашут от заката до рассвета, чтобы просто не сдохнуть, отдавая половину урожая на нужды очередной "святой" организации. А здесь... здесь мы сами себе хозяева».

В голову пришла мысль о постройке собственной мельницы, но я тут же её прогнал. Лень.

Мои раздумья прервали Эрол и Яра.

— Ты чего на небо уставился? — спросил Эрол, присаживаясь рядом.

Я лениво скосил на них взгляд.

— Вы бы хоть капюшоны натянули, — проворчал я.

— Ваши седые волосы и серые глаза светятся как маяки. Лишнее внимание нам ни к чему.

— У тебя тоже глаза каждый день меняются, — парировала Яра. — Почему это происходит?

— Понятия не имею, — соврал я.

Дети пожали плечами и вернулись к своим играм, а я продолжил созерцать облака, пока краем уха не уловил чужой голос. К ребятам подошел мужчина средних лет, одетый в добротный рабочий костюм.

— Слушайте, детишки, — вкрадчиво начал он, — а где ваши родители?

— Они в городе, по делам, — ответил Эрол, напрягаясь.

Я не шевелился, но все же краем ухо подслушивал.

— Впечатляющее у вас хозяйство, — мужик окинул взглядом наши телеги. — Столько яиц, молока... А кони? Какие у вас кони! Ваши родители случайно не новые владельцы той огромной земли у реки?

Он заметил, как Эрол сжал кулаки, и поспешно поднял руки ладонями вперед.

— Ну-ну, не пугайтесь! Я с добрыми намерениями. Меня зовут Горстон, я ваш сосед. У меня ферма в паре километров от вашей. Конечно, поменьше, но на жизнь хватает.

Он протянул руку Эролу. Тот, помедлив, пожал её. Яра тоже представилась, выдержав все правила этикета. Горстон выглядел искренне удивленным.

— Какие воспитанные дети...

В этот момент из-за ближайшей постройки, словно две грозовые тучи, выплыли Аластор и Ая. Они подошли бесшумно и синхронно положили руки на плечи Горстона. Мужик подпрыгнул так, будто его ударило током.

Демоны не стали разыгрывать «добрых соседей». Они одновременно оскалили зубы, и в воздухе мгновенно похолодало.

— Чего надо? — прорычал Аластор, заглядывая соседу в глаза. — Украсть чего решил? Думаешь, дети без присмотра — легкая добыча?

Горстон побледнел до синевы. Вид двухметровых «родителей» с хищным оскалом явно не входил в его планы на день.

— Я... я... — зазаикался он. — Горстон... Сосед я! Просто познакомиться хотел! Прежний хозяин всегда давал мне своих коней в аренду на время пахоты, они у него были невероятно сильные. Вот я и решил узнать, с кем теперь придется дело иметь...

В одно мгновение Аластор и Ая преобразились. Оскал сменился вежливыми, хоть и немного пугающими улыбками.

— А-а-а... так вы сосед? — голос Аи стал медовым. — Тогда простите нашу грубость. Мы просто очень переживаем за имущество.

— Да-да... — Горстон спешно попятился, кланяясь на ходу. — Очень приятно... Пожалуй, мне пора. Дела, знаете ли...

Он скрылся за поворотом.

Когда мы добрались до скупщиков, те лишь диву давались — ранняя весна, а у нас такой урожай, будто земля сама торопилась выдать всё лучшее. Аластор и Ая быстро вошли во вкус: торговля для них превратилась в своего рода поединок, где вместо мечей звенели монеты. Выручив за товар солидную сумму, мы отправились по лавкам. Аластор шел во главе, сосредоточенно сверяясь со списком — соль, перец, овощи, фрукты. Было странно и даже немного забавно наблюдать за тем, как вчерашние воплощения страха торгуются за каждый мешок специй.

— Так, детишки, — внезапно произнес Аластор, оторвавшись от перечня. — Вам не нужно чего-нибудь? Одежда, может? Зенхальд, а ты? Сколько ты уже носишь эти лохмотья?

Я посмотрел на свои рукава. Действительно, одежда давно просилась на покой. Мы зашли в лавку тканей и готового платья. Внутри разыгралась сцена, от которой мне стало одновременно и плохо, и непривычно тепло.

— Отец... — Яра замялась, примеряя светлый плащ. — Как думаешь, мне пойдет?

Эрол, подхватив её тон, обернулся к Ае:

— Мама, а мне какую куртку лучше взять? Эту серую или темную?

Надо было видеть лица наших демонов. Они так расплылись в радостных улыбках, что их зубы, обычно пугающие, теперь казались просто частью счастливых родительских масок. «Доченька», «сынок» — они засыпали детей уменьшительно-ласкательными именами, от которых мне захотелось немедленно выйти на свежий воздух. Но в глубине души я понимал: этот театр становится для них реальностью, и это «тепло» потихоньку пробиралось даже под мою толстую кожу.

В библиотеке мы застряли надолго. Пока демоны с каким-то фанатичным усердием набирали книги по травоведению, математике и чтению, я просто стоял в стороне. Мне было лень выбирать — в моей голове и так скопилось слишком много чужих знаний, чтобы добавлять к ним новые.

Проходя мимо кондитерской лавки, я замер. Запах сахара ударил в нос, пробуждая во мне те самые детские рефлексы.

— Хочешь конфет? — Аластор заметил мой взгляд. — Купим тебе целый мешок.

Но стоило ему взглянуть на ценник, как щедрость его мгновенно улетучилась.

— Сколько?! — его глаза округлились. — Знаешь что, Грэг... купим тебе горсть. Самую маленькую горсть.

Мне стало немного грустно, но спорить я не стал. Идя дальше по улице, я заметил у одного из городских стражников странную вещь — длинную палку с отверстиями и железными деталями. В какой-то момент из этой штуки с грохотом вырвалось пламя и дым. Порох. Значит, этот мир нашел способ убивать друг друга без участия магии. Любопытно. Технический прогресс.

К вечеру мы уже покидали город. Дети, полные энергии, снова начали напрашиваться на состязание. Я достал из кармана кусок плотной ткани.

— Хорошо, сыграем в другую игру.

Я завязал себе глаза и сформировал из маны маленькую огненную птичку. Она затрепетала крыльями у меня на ладони.

— Кто первый поймает её, находясь в седле, тот и победил. Но ловить будем вслепую.

— В смысле? — возмутился Эрол. — Как мы её поймаем с завязанными глазами? Она же улетит!

— Во-первых, вы вампиры, — спокойно ответил я. — Ваши чувства должны быть острее, чем у любого человека. Учитесь ориентироваться по слуху и потокам воздуха. Во-вторых, птичка не взлетит выше вашего роста. Она будет чирикать и хлопать крыльями — слушайте её ритм.

Мы завязали глаза. Сначала дети двигались неуверенно, их кони испуганно прядали ушами, чувствуя неуверенность наездников. Но вскоре азарт взял верх. Они начали слушать. Когда птичка внезапно превратилась в быстрого кролика, метавшегося между копытами, концентрация достигла предела.

Я поймал его первым. Просто почувствовал мимолетное тепло и резким движением сгреб ману в кулак.

— ХА! Я победил! — я сорвал повязку, торжествующе глядя на них.

— Так нечестно! — закричала Яра, тоже стягивая ткань с лица. — Мы первый раз в это играли, нам не хватило опыта! В следующий раз мы точно будем быстрее тебя!

— Конечно-конечно, — я рассмеялся, глядя на их насупленные лица. — Оправдания — удел проигравших.

Мы ехали к ферме под покровом сумерек. Кони мерно шагали, в телегах позвякивали покупки, а я думал о том, что этот «семейный» выезд в город стал для меня чем-то большим, чем просто закупка соли.

Решив проверить наше стадо, я заглянул в загон и обнаружил именно то, что ожидал: бараны и овцы стояли, сбившись в кучу, и едва не отдавали концы от холода. Аластор со своей «стрижкой» явно перегнул палку — весна весной, но ночные заморозки никто не отменял.

Аластор вбежал следом и оглядыватся так, будто у него на глазах рушилась империя:

— О нет! Почему вы помираете? Вы же были такими сильными утром! В вас же столько жира!

Я только вздохнул. Смотреть на этот драматический кружок не было сил. Я просто коснулся ладонью земли, пуская по ней тепло, развел небольшой костер в углу, чтобы прогреть воздух, и ушел. — пустая трата времени.

Ночью я снова долго не мог уснуть. С третьего этажа, где обосновались наши «молодожены», доносился такой скрежет и скрип кровати. Походу, вживание в роль у них шло полным ходом и по всем фронтам.

Утро принесло новые сюрпризы. Маленький Тизор не только начал самостоятельно топать по дому, но и выдал своё первое слово.

— Ма... ма... Мама...

Ая заорала так, что, наверное, в соседней деревне птицы с веток попадали. Она подхватила мелкого на руки, сияя от счастья:

— Аластор! Он сказал «Мама»! Слышал?!

Аластор подлетел к ним, светясь не меньше:

— Да? Ничего себе! Молодец, малыш!

Я сидел за столом и молча наблюдал за этой идиллией. В голове не укладывалось: эти двое еще недавно стирали с лица земли города и упивались чужим страхом, а теперь чуть ли не плачут оттого, что их назвал родителями малец-вампир. Мир — странная штука, а память о прошлом делает его еще страннее.

На завтрак снова была какая-то сомнительная еда. Меня дико раздражало, что вопрос вкуса волнует здесь только меня одного. Вампиры вкус чувствуют слабо — для них это просто текстура, а демонам вообще безразлично, что закидывать в топку, лишь бы сосуд функционировал. Я оставался единственным гурманом в этом театре абсурда.

Я тяжело вздохнул, доедая порцию, когда Ая внезапно сказала:

— Извини, Зенхальд. Я стараюсь, правда. Учусь по книге, но каждый раз получается... вот так.

Я посмотрел на неё. В её взгляде была почти человеческая неловкость.

— Да ничего, — буркнул я. — У тебя с каждым днем получается всё лучше. Хотя бы картошка теперь не хрустит на зубах.

И тут случилось то, от чего у меня чуть сердце не остановилось. Яра подошла к Ае и обняла её за ногу, уткнувшись лицом в фартук.

— Да, мама такая молодец! — звонко сказала она.

Я замер с ложкой во рту. Что за фигня? Как это произошло? Как они умудрились стать настолько близкими всего за неделю? Маски не просто приросли к их лицам — они стали их кожей. Вчерашние враги, разные расы, монстры и их жертвы... теперь они стояли передо мной как самая обычная, любящая семья.

Такая внезапная искренность пугала меня больше, чем любой Демон Страха. Как они это делают? Почему я, прожив столько веков, так и не научился этой простой магии.

Прошла ещё одна неделя. Жизнь на ферме вошла в колею, превращаясь в бесконечный, но на удивление спокойный цикл.

Всё вокруг постепенно пропитывалось обыденностью. Ая и Аластор, который когда вырезали деревню и город, теперь сосредоточенно принимали роды у коров. Зрелище, скажу я вам, специфическое, но демоны справлялись с этим так же методично. Дети тоже не бездельничали: Эрол и Яра вполне успешно пасли овец и лошадей, осваивая тонкости управления стадом. Ну, почти.

Тизор прогрессировал пугающе быстро. Теперь он не просто топал по дому, сбивая углы, но и начал выдавать целые предложения.

Однажды утром я проснулся не от скрежета кровати сверху, а от запаха. Настоящего, густого, дразнящего аромата еды. Желудок мгновенно проголосовал за подъем. На кухне Ая колдовала над плитой. Она приготовила что-то из желтой крупы с сочным мясом и картошкой.

Я попробовал. Это было не просто съедобно — это было по-настоящему вкусно.

Увидев мой взгляд, Ая едва заметно улыбнулась.

— Ты в этом доме единственный, кто может оценить результат, — сказала она, вытирая руки о фартук. — Вампирам всё равно, Аластор не чуствует особо вкуса... Так что я ориентируюсь на тебя.

— Спасибо, что стараешься, — искренне ответил я. Для демона войны путь от разрушения к кулинарии оказался на удивление коротким.

Прошла ещё неделя. Мой «цех игрушек» работал на полную мощность. Дети постоянно требовали чего-то новенького. Для Эрола я слепил гнома в полноценном снаряжении, с крошечным молотом и щитом. Для Яры — странное существо, похожее на дерево с ногами.

— Эй, Грэг, а это что за ходячая коряга? — спросила она, вертя энта в руках.

— Просто воображение, — соврал я, хотя в голове ясно всплыл образ живого леса.

Тизор же был зациклен на одном.

— Хочу людей. Ещё людей. Маленьких!

Он требовал мини-человечков десятками. Аластор и Ая где-то раздобыли целую телегу чистого песка и устроили ему огромную песочницу за домом. Тизор сидел там целыми днями, строя города и расставляя своих глиняных жителей. Иногда Яра и Эрол присоединялись к нему, и тогда в песочнице начинались масштабные баталии и торговые союзы.

К середине марта время начало ускоряться. Эрол и Яра, закончив с выпасом, всё чаще убегали в ближайшую деревню. Там они играли с местными детьми, учились смеяться по-человечески и, кажется, окончательно забывали о том, что они — изгнанные вампиры.

Поначалу Аластор и Ая дергались, следили за ними из теней, готовые в любой момент превратить деревню в пепелище при малейшей угрозе. Но со временем они успокоились. Теперь они отпускали детей со спокойной душой, возвращаясь к своим делам и грядкам.

Я наблюдал за этим миром и чувствовал, как март медленно прогревает землю. Всё было слишком правильно. Слишком тихо.

Глава 136: «Песочница и архитектурные излишества»

Прошла еще неделя. Тишина и покой на ферме начали казаться мне подозрительными, словно затишье перед бурей. И буря не заставила себя ждать. Она ворвалась в дом в виде двух радостных вампирчиков.

— Мама! Мама! — Эрол и Яра буквально влетели в кухню, едва не сбив Аю с ног. — Родители Догуда позвали нас в гости!

— Да ты что? — Ая отвлеклась от помешивания рагу, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на вежливый интерес.

— Да-да! Мы же пойдем? Скажи, что пойдем! Отца Догуда зовут Горстон, помнишь? Тот, что на рынке к нам подходил!

Я прислушался к разговору из гостиной. Горстон... Кажется, это тот самый мужик, который чуть не поседел, когда Аластор и Ая решили с ним «поздороваться». Смелый человек, раз решил позвать нас в гости после такого.

— Хорошо, мы пойдем, — кивнула Ая. — А когда?

— Послезавтра! — хором выдохнули дети и, не дожидаясь ответа, радостно умчались к себе, наверняка планируя, какие игрушки взять с собой для демонстрации превосходства.

Я же в это время занимался «высокой инженерией». Я лежал в песочнице Тизора, лениво подпирая голову рукой, и наблюдал, как малец пытается возвести мост между двумя песчаными холмами. Мост упорно отказывался подчиняться законам физики и рушился каждый раз, когда Тизор пытался водрузить на него своего лучшего глиняного воина.

— Архитектор из тебя пока так себе, — пробормотал я.

Мы достали книгу. «Строительство для самых маленьких» или что-то в этом роде. Я начал зачитывать:

— «Основа любого моста — распределение веса. Вставьте опору в центре тяжести, закрепите фундамент...».

С помощью пары веток, мы решили проблему. Мост встал намертво. Тизор, сияя от восторга, тут же расставил на нем целую шеренгу своих людишек.

Я решил, что жизнь в его игрушечном городе слишком спокойная. Я крутанул пальцами, поднимая небольшое облако песка. Песчинки завертелись, уплотняясь и принимая форму многоглазого чудовища. Я начал двигать монстром, озвучивая его замогильным голосом:

— УЖАСНЫЙ МОНСТР СЕЙЧАС НАПАДЕТ И СЛОМАЕТ ВАШ ПРЕКРАСНЫЙ МОСТ! БЕРЕГИТЕСЬ!

Тизор в панике схватился за голову, вжимаясь в песок.

— Нет! Нет! Только не сейчас! Пожалуйста, мы еще не готовы! Армия не укомплектована!

Я театрально вздохнул, заставляя песчаного монстра «уйти под землю».

— Ладно, малец. Я дам тебе время подготовиться. Но помни: я вернусь. И надеюсь, твои людишки научатся держать оборону к моему следующему визиту.

Тизор рассмеялся, его глаза радостно сверкнули.

— С нетерпением жду боя, Зен!

Я наблюдал за ним. Сам Тизор уже начал проявлять первые признаки магического дара. Это был очень слабый телекинез — его маны хватало только на то, чтобы опрокинуть фигурку или заставить её неуклюже встать. Точности и силы катастрофически не хватало, он действовал рывками, словно дергал за невидимые нити.

«Растет, — подумал я, закрывая глаза под ласковым мартовским солнцем. — Еще пару лет, и он начнет двигать настоящие камни. Главное, чтобы к тому времени он не решил, что весь мир — это его песочница».

День прошел, и настал «Час Х». Мы двинулись в гости. Спокойно, на лошадях, изображая из себя образцовых соседей. Аластор и Ая, видимо, решив окончательно вжиться в роль, прихватили с собой подарки — пару новеньких книг. В этом доме книги ценили больше золота.

На месте нас встретили радостными криками.

— О! Эрол! Яра! Они приехали! — детвора Горстона, человек пять, не меньше, тут же уволокли наших вампирчиков вглубь двора.

Сами хозяева вышли на крыльцо, сияя гостеприимством.

— О, гости дорогие! Рады видеть! Проходите, садитесь, мы как раз стол накрываем.

— Да не стоило так утруждаться... — Ая вежливо склонила голову.

Мы зашли внутрь. И тут я вспомнил, почему не люблю ходить в гости к фермерам. Семья Горстона была не просто большой — это был целый легион. Под одной крышей жили так загинаем пальцы: сам Горстон, его жена, её бабушка с дедушкой, его собственные старики, братья, сестры, их супруги и бесконечный поток детей разного калибра. Да в этом доме можно было заблудиться в три часа дня и не найти выхода до заката.

Меня всё это начало раздражать еще в прихожей. Особенно сам Горстон. Есть такой тип людей — двуличные, шумные, пытающиеся заполнить собой всё пространство.

Нас рассадили согласно неписаной иерархии. Меня определили за стол к «молодежи» — парням моего возраста. Старшие сидели отдельно, мелкота — в другом углу. И что мне с ними делать?

Мои соседи по столу тут же решили прощупать почву.

— Пацан, — начал один, оглядывая Аластора и Аю. — У вас, конечно, семейка... монументальная. Твои родаки такие огромные.

— Они мне не родители, — лениво ответил я, ковыряя вилкой в тарелке. — Ая — моя тетя.

Парни на секунду замолкли, переваривая информацию.

— Извини, не хотели задеть... А зовут-то тебя как?

— Зенхальд, — сказал я.

— Ты какой-то высокомерный, Зенхальд, — подал голос другой пацан, прищурившись. — Мы понимаем, что не самые богатые и в элитах не вращаемся, но ты тоже нос-то не задирай.

Я посмотрел на него.

— Мне, если честно, абсолютно всё равно, кто вы и сколько у вас золота в заначке. Я просто не люблю «вопросы ради вопросов». Вы спрашиваете не для того, чтобы меня узнать, а просто чтобы не сидеть в тишине. А потом забудете и моё имя, и этот разговор. Пустая трата воздуха. Разве это не раздражает?

Повисла неловкая пауза. Кажется, искренность здесь была не в почете.

— Слушай, Зенхальд... — первый пацан решил сменить тему. — У такого как ты наверняка есть красивая девушка?

— Это еще почему?

— Ну, глаза у тебя... — он замялся. — Необычные.

— Да урод он, — вставил кто-то с конца стола.

— Да нет, это даже..., — возразил первый.

Я пожал плечами.

— У вас-то самих как?

Один из них гордо выпятил грудь, хлопнув себя по рубахе:

— Вот, первенец скоро родится!

— А я женюсь через месяц, — добавил второй.

— Ничего себе, — я изобразил легкое удивление. — Скоростные вы ребята.

— А у тебя что, реально никого? — они уставились на меня с сочувствием.

— Никого.

— Да уж, грустно... Кстати, мы тебя ни разу не видели на пастбище. Эрол и Яра постоянно с овцами, табунщик ваш вообще из седла не вылезает... А ты чем занимаешься? Коров доишь или в лесу работаешь?

— Да нет, — я отправил в рот кусок пирога. — Просто сижу дома, ничего не делаю.

Парни замолкли, не зная, как реагировать на такую откровенную лень.

Но больше всех меня бесил Горстон. Он вел разговор за главным столом так громко, что его было слышно даже в погребе. Сам рассказывал истории, сам над ними хохотал, по ходу дела отвешивая сомнительные шутки в адрес своих домашних. Принижал их ради смеха, а те... те молчали, не смея пикнуть в ответ. Только Аластор поддерживал с ним активный диалог, умудряясь сохранять вежливую мину при плохой игре.

— «Лучше бы я остался в песочнице с Тизором. Там хотя бы монстры были из песка, а не из самомнения».

Глава 137: «Семейные узы и супер-методы Миры»

Пир у Горстона плавно перетек в стадию «всеобщего братания через алкоголь». Пока мужики заливали за воротник, Ая с пугающим усердием допрашивала местных мамаш, выуживая секреты воспитания и рецепты еды. Аластор же работал живым барменом — подливал всем подряд, умудряясь при этом оставаться трезвым как стеклышко. Под конец вечера он выглядел как единственный адекватный человек в доме умалишенных.

Мы отказались от ночлега. Я, уже наполовину провалившись в сон, ехал в седле, покачиваясь как мешок. Сквозь дрему доносились голоса Яры и Аластора:

— Столько времени впустую... Позвали в гости, а в итоге просто клянчили коней в аренду. Скучно.

— Не совсем так, — отозвалась Ая. — По крайней мере, я теперь знаю, как правильно варить кашу.

В какой-то момент я почувствовал, как чьи-то сильные руки снимают меня с коня и бережно укладывают на мягкую кровать. Больше я ничего не помнил.

Прошла неделя. Горстон заезжал с ответным визитом вместе с женой. На этот раз обошлось без оскалов, всё прошло чинно и почти по-человечески. А через три дня я проснулся от запаха, который заставил меня не просто встать, а буквально «прилететь» на кухню.

Блины. Настоящие, золотистые, пахнущие маслом и уютом.

— Нравится? — Ая обернулась от плиты, заметив моё лицо.

— Да... очень. Спасибо.

В этот момент за окном мелькнул знакомый силуэт. По дорожке, неспешно осматривая окрестности, шла Мира. На ней было легкое синее платье и широкополая соломенная шляпа — канотье, кажется. Она выглядела как обычная путешественница, если не знать, какая мощь скрыта под этим сарафаном.

Я выскочил на улицу и обнял её.

— Ты вернулась!

Я тут же заметил свежий шрам на её плече и, не дожидаясь расспросов, прижал ладонь. Зеленый свет маны — и кожа снова стала чистой. Мира лишь тепло улыбнулась:

— Хорошо тут у вас. Тихо.

Я привел её в дом. Мира присела на кухне и попробовала блины. Её глаза расширились от удивления.

— Ничего себе... Ты сама это сделала?

— Её зовут Ая, — представил я демоницу.

— Ая? — Мира посмотрела на Демона Войны с искренним уважением. — Удивительно... Я вечность не ела ничего вкуснее.

Тут с улицы ввалились Аластор и дети.

— Мама! Папа! Мы вернулись!

— а это кто?

Глаза Миры округлились до размера блюдец. Она медленно перевела взгляд на меня:

— «Мама»? «Папа»? Зен, я чего-то не знаю? А я тогда кто? Тетя?

— В СМЫСЛЕ — ТЕТЯ?! — возмутился я. — Мира, это... долгая история.

Она моя родственница, — представил я её детям.

Мира обняла меня одной рукой и притянула к себе, разглядывая Эрола и Яру.

— А вы кто такие, маленькие вампирчики?

Дети застыли. Как она их раскусила за секунду?

— Не переживайте, — Мира подошла к Яре и взяла её глиняную игрушку. — Ого, узнаю труд мастера... Хорошая работа.

Она вернула игрушку и серьезно посмотрела на меня:

— Да, Зенхальд... Мир рядом с тобой меняется до неузнаваемости. Нам нужно поговорить. Детишки, идите-ка погуляйте.

Мы сели за стол. Мира уже открыла рот, чтобы начать, но вдруг резко метнула в окно водяной шар.

ПЛЮХ!

Снаружи донеслось разочарованное: «Да блин! Как так-то?!».

— Я сказала — погуляйте, — повторила Мира.

— Я встретила еще пару Демонов Страха, Зенхальд, — продолжила она тише. — Пока ничего серьезного, просто проверяла обстановку. Решила заглянуть, посмотреть, как ты тут... Вижу, у тебя всё более чем хорошо.

Мира осталась на ночь. На следующий день я нашел её во дворе — она развешивала белье на веревке. Я подошел и начал молча помогать. Мира легонько ткнула меня кулачком в плечо.

— А ты им показывал... мой метод тренировки?

Я улыбнулся, вспоминая старые циклы.

— Нет, еще не успел.

— Тогда пошли, покажем мастер-класс.

Мы подозвали детей. Мира встала перед ними, расправив плечи.

— Сейчас я покажу вам легендарный способ тренировки, придуманный лично мной! Называется: «ЛИСТАЙ, НАХОДИ, УДАРЬ!».

Она вытащила из-под полы книгу по боевым стойкам и резко раскрыла её на случайной странице.

— ТАК! Перелистываем... О! СТОЙКА ВОДЯНОГО ПОТОКА!

И в ту же секунду Мира встала в идеальную позу и... окатила всех детей мощным потоком воды из ниоткуда.

— Ха-ха-ха! Не успели! — она уже перелистывала страницу. — ТАК! СТОЙКА ГОРЯЩЕГО ЛЬВА!

Концерт продолжался несколько часов. Весь двор был залит водой, песком и детским смехом. Потом Мира села рядом со мной на крыльцо, переводя дух.

— Помнишь, Зен? Это ведь мои супер-методы...

Она посмотрела на меня с затаенной надеждой.

— Ты — Учитель, а я — Суперучитель. Помнишь?

Я улыбнулся, но по щеке предательски поползла скупая, почти незаметная слеза. Внутри что-то болезненно кольнуло, но так и не открылось.

— Прости, Мира... я не помню.

Я положил голову ей на плечо. Она прижалась щекой к моей макушке, и мы долго смотрели на закат.

— Ничего, — прошептала она. — В один день я сниму с тебя это проклятие. Чего бы мне это ни стоило.

Так я и уснул под шелест её голоса.

Утром мы её проводили. Мира снова уходила в неизвестность, пообещав вернуться, когда придет время. Опять это сосущее чувство пустоты в груди...

Эрол дернул меня за рукав.

— Не переживайте, Грэг. Она вернется. Она же обещала.

— Да... — сказал я, глядя на пустую дорогу. — Вернется.

Глава 138: «Мельница, школьные будни и огненные зайцы»

Прошло еще пару месяцев. Лето пролетело как один длинный, жаркий день. Тизор окончательно превратился в нормального, активного ребенка: топал по дому, вдумчиво листал книги и даже научился уверенно держаться в седле, выезжая вместе со старшими на пастбище.

Аластор, вдохновленный моими мимолетными мыслями, вцепился в грандиозный проект — строительство собственной мельницы. Для него, с его нечеловеческой силой и кучей рук, это не было проблемой. Ая иногда помогала ему, а в перерывах создавала на кухне шедевры.

К концу лета големы начали собирать первый урожай. Аластор торжественно запустил мельницу, а дети внезапно озадачили нас новостью: они захотели в школу. Обычную человеческую школу в ближайшем городке.

— Зен, Зен! — Эрол и Яра облепили меня на крыльце. — Как там, в школе? Каково это?

Я на мгновение погрузился в свои архивы.

— Школа... — пробормотал я. — Это увлекательно. Иногда. Там вы набираете знания, находите друзей...

Я запнулся. В памяти всплыли бесконечные коридоры Академий, интриги, и скука.

— А вообще, школа — это пустая трата времени, — резко отрезал я, чувствуя, как портится настроение.

— Ну почему ты всегда так! — всплеснула руками Яра. — Сначала открываешься, а потом резко захлопываешься, как дверь с ловушкой!

— Просто не хочу вспоминать, — сказал я и ушел в сад.

Наступила осень. Дети пошли в школу. Мне было их искренне жаль: вставать ни свет ни заря, скакать на конях в город... Ая и Аластор переживали так, будто отправляли их в другой город.

— А если они кого-то съедят? — шептала Ая, ломая пальцы. — А если их раскроют? Зен, пригляди за ними, пожалуйста!

Я кивнул. Летать было проще, чем идти. Я взмыл в небо, устроился на удобном облаке и сверху наблюдал за их путем. В школе всё шло на удивление гладко. Я видел, как Эрол и Яра общаются с другими детьми — походу, они уже успели завести знакомства и не выглядели изгоями. Уроки им, судя по кислым минам, казались скучноватыми, но они честно высиживали положенное время.

Когда они поскакали обратно, я спикировал поближе, летя невидимой тенью над их головами.

— Зен! — закричал Эрол, заметив движение воздуха. — Запусти ту птичку! Мы готовы!

Они на ходу начали завязывать себе глаза. Я хмыкнул. Усложняем уровень.

— Один, два, три... Вперед!

Вместо птички я создал огненного зайца. Маленький комок энергии рванул прямо под копыта коня Эрола. Тот попытался сцапать его на скаку, свесившись с седла, но заяц, издевательски чирикнув, переметнулся под лошадь Яры.

Девочка крутанулась в седле, едва не коснувшись кончиками пальцев яркого меха.

— Почти! — выдохнула она.

В итоге они так и не смогли поймать мою поделку до самых ворот фермы.

— Да блин! — Эрол сорвал повязку с глаз. — Скоро мы тебя сделаем, Грэг! Мы уже чувствуем!

— Ага, — я лениво приземлился рядом. — Старайтесь лучше.

Глава 139: «Снежный сизифов труд»

Глава

Зима. Она пришла и задолбала. Всех.

Уборка снега превратилась в какой-то бесконечный квест с нулевым прогрессом. Сегодня ты его чистишь — завтра он на том же месте. Растапливаешь магией — через час сугробы становятся ещё выше. В итоге я плюнул и создал специальных снегоуборочных големов, пускай камень соревнуется с осадками. Менять климат радикально я побоялся — природа штука злопамятная, за такие шутки потом можно и засуху на сто лет схлопотать.

Детям было всё равно. Они, как маленькие бессмертные танки, прорывались сквозь буран в свою школу. Спасибо нашим коням — обычные лошади в такой каше просто бы утонули, а эти пёрли напролом.

Декабрь уже дышал в затылок. Мы сидели дома, запертые очередной метелью. Дети остались в гостиной — за окном выло так, что даже големы на улице начали покрываться инеем.

Вдруг в стекло постучали.

Аластор и Ая переглянулись и позвали меня. Я подошел к окну и замер. В отражении стекла я увидел не только себя, но и её.

Я распахнул дверь. На пороге стояла она. Люцида.

Прежде чем я успел сказать «привет», она сгребла меня в охапку и подняла над землей. Мой позвоночник жалобно хрустнул, напоминая, что этому телу всего пятнадцать, а Люцида силы не рассчитывает никогда.

— Как же давно мы не виделись! — просияла она.

Я помог ей отряхнуться от снега и провел в дом.

— Познакомьтесь. Это Ая и Аластор. А это их дети — Эрол, Яра и Тизор.

Люцида хитро прищурилась, оглядывая моё «семейство».

— Да-да-да, — протянула она. — С удовольствием поиграю в ваши игры.

Она вытащила из своей бездонной сумки подарки. Семена диковинных цветов со всех концов света (явно для Аи и её тяги к садоводству) и то, на что я уставился как на святой Грааль.

Коробка конфет. И не просто каких-то леденцов, а тех самых — запредельно дорогих, из закромов Султаната.

Мы сели за стол.

— Так, значит, ты Эрол, ты Яра, а ты — маленький Тизор? — Люцида весело подмигнула детям.

— Да, — хором ответили те. — А вы кто будете... Грэгу?

Люцида посмотрела на меня и, не спрашивая разрешения, положила ладонь мне на макушку.

Всё. Мой мозг немедленно катапультировался в область чистого блаженства. Я сполз со стула и уложил голову ей на колени.

— Я просто его старая подруга, — сказала она, перебирая мои волосы. — Очень старая. Давно знакомы, детишки. Настолько давно, что цифры уже не имеют значения.

Я уже почти спал, чувствуя её прохладные пальцы. В гостиной завязался живой разговор: Ая расспрашивала про другие страны, дети хвастались игрушками, а Люцида смеялась, заполняя дом забытым светом.

Глава 140: «Ядра и ночные откровения»

Я открыл глаза посреди ночи. В гостиной было тихо, если не считать уютного потрескивания дров. У камина, освещенная неверным оранжевым светом, сидела Люцида. Она методично подбрасывала поленья в огонь.

— Ну и дубак у вас тут, — начала она, не оборачиваясь.

В принципе, логично. Я грел себя магией огня в пассивном режиме, а вампирам и демонам страха отопление было до лампочки — они существа неприхотливые. Камин мы разжигали разве что для красоты, и то раз в неделю.

— Ты чего пришла-то? — я сел на диване, кутаясь в плед.

— А что, нельзя? Соскучилась.

Люцида повернулась ко мне, и в её глазах отразилось пламя.

— Да и слухи, знаешь ли, ходят интересные. Говорят, в одном далеком королевстве какой-то монстр воздвиг вулкан до самых небес. И этот вулкан так удачно «чихнул» лавой, что от страны почти ничего не осталось. Кстати, соседи их уже захватили, воспользовавшись моментом. Молодец, Зен. Качественная работа.

Я поморщился.

— Мира рассказала?

— Угу. Встретила её по дороге. Она и шепнула, в какой глуши ты теперь изображаешь из себя пастуха.

Люцида пересела ко мне на край дивана. Её взгляд стал тяжелым, почти осязаемым.

— Как ни крути, ты — единственное, что напоминает мне о моих братьях. Ядро Заррила, Игниса, Кравы, Мортиса.. Фануил. и еще пару.

Я вздохнул.

— Знаю. Сколько можно мне об этом напоминать? Каждый раз, когда я об этом думаю, мне становится жутко. Будто я не человек.

— Но именно поэтому ты такой, какой есть, — Люцида мягко положила ладонь мне на макушку.

— Поглотив их ядра, ты унаследовал их суть. Их силу. Их особенности.

Её пальцы начали медленно перебирать мои волосы.

Всё. Сопротивление бесполезно. Гравитация потянула мою голову вниз, и я послушно закрыл глаза.

— Когда ты меня гладишь... — пробормотал я, чувствуя, как сознание тает, — наступает какое-то запредельное спокойствие. Будто все эти голоса внутри наконец-то затыкаются.

— Спи, Зен, — прошептала она. — Пока ты спишь, ты просто мой младший брат.

Я уплыл в сон под шепот огня и ласковое движение её руки.

За завтраком дети прицепились к Люциде. Их внимание привлек её меч — странная штука, целиком высеченная из льда.

— А он не растает? — Эрол ткнул пальцем в холодную гарду. — А если ударить по камню, он не разлетится? Выглядит хрупким.

Люцида окинула клинок взглядом.

— Это подарок от одного очень старого друга, — она едва заметно улыбнулась.

— И поверь, малец, эта штука прочнее любого металла в этом мире. Им можно разрезать гору и даже не затупить кромку.

Прошла неделя. Люцида неожиданно органично вписалась в наш фермерский быт. Она помогала Ае на кухне, таскала мешки вместе с Аластором и, кажется, начала получать удовольствие от этой приземленной суеты.

Но главным хобби детей стали тренировки. На лужайке перед домом теперь постоянно звенело дерево о дерево — Эрол и Яра всерьез увлеклись фехтованием. И, честно говоря, лучшего педагогического состава нельзя было и пожелать. Личный инструктаж от Демона Войны, Демона Бедности и существа уровня Люциды... Да после такой школы эти вампирчики смогут вдвоем захватить небольшое королевство к обеду.

В магии их наставляла Люцида. Я обычно сидел на заборе неподалеку, лениво слушая теорию. Сегодня они практиковали накопление маны — скучнейшее занятие по наполнению ведра водой через кончики пальцев.

— Зен, — Эрол оторвался от своего ведра, вытирая пот со лба. — А какой у тебя максимум?

— В смысле? — я приоткрыл один глаз.

— Ну... как мне понять, что я достиг твоего уровня? Какая планка?

Я посмотрел на стол под навесом, где лежала корзина с яблоками. Метров десять от меня. Я даже не пошевелился.

ХЛОП.

В следующую секунду я уже смачно вгрызался в сочный бок яблока, которое только что материализовалось у меня в руке.

— Ну, когда сможешь так — считай, что ты стал номером один. Сразу после меня, конечно.

Эрол уставился на Люциду.

— А это... это так сложно? Просто перенести фрукт?

Люцида усмехнулась, качая головой.

— Это не просто «сложно», Эрол. Это практически невозможно. За всю историю мира пространственных магов можно пересчитать по пальцам. Тех, кто перемещает себя — единицы. А тех, кто владеет удаленной телепортацией объектов, не касаясь их...

Она задумалась, глядя на меня с какой-то странной смесью гордости и раздражения.

— Ну, полноценно и так непринужденно это умеет только он.

Я прожевал кусок и самодовольно указал на себя пальцем.

— Любуйтесь, пока я жив и в хорошем настроении.

— Да в том-то и проблема, — проворчала Люцида. — Ты сам не понимаешь, что творишь. У тебя это на уровне инстинкта, как дыхание. И это, Зен, дико бесит тех, кто тратит десятилетия на изучение одной жалкой формулы.

Я лишь пожал плечами. Каждому своё.

Глава 141: «Палитра забвения»

Прошло еще пару месяцев. Пролетел Новый год, который мы отметили на удивление тихо, зато с горой блинов от Аи. На календаре уже конец января. Время здесь летело с какой-то неприличной скоростью, будто кто-то постоянно подкручивал стрелки на часах.

Наши «ученики» делали успехи. Эрол и Яра уже вполне уверенно создавали огненные сферы и могли жонглировать водяными шарами. Аластор и Ая тоже не отставали — они тренировали накопление маны, выжимая из своих человеческих сосудов максимум. Взрослым это давалось тяжелее, чем детям, но упорства демонам было не занимать.

Люцида развлекала нас «фокусами». Показывала, как выдыхать огонь (зрелище эффектное), как ускорять удары мана-импульсами и как превращать обычный огонь в ослепительную вспышку.

Тизор прогрессировал быстрее всех. Детский мозг впитывал магию как губка. Глядя на него, я понимал: всё закладывается в самом начале. Если ты растешь в доме, где на завтрак подают магию, к десяти годам ты станешь либо великим магом, либо очень опасным стихийным бедствием.

Ая же всерьез пугала даже Люциду. Демон Войны обучалась с какой-то пугающей, инстинктивной скоростью. Стоило Люциде показать один прием, как Ая не просто копировала его — она тут же находила в нем слабые места и адаптировала под себя.

Прошел еще месяц. Февраль встретил нас тишиной и внезапным творческим порывом. Мы сидели в гостиной и... рисовали.

Я мучительно пытался вспомнить, как правильно рисовать тень. В голове было пусто — ни композиции, ни техники, только смутное ощущение, что когда-то я рисовал лучше.

— Блин! — Тизор обиженно ткнул кисточкой в пустую палитру. — У меня желтый закончился! И синего нет! Как мне нарисовать солнце, небо и реку без них?

Я невольно улыбнулся.

— Знаешь, малец... Я помню одного человека. Он мог взять всего один цвет и покрасить им весь мир так, что ты бы видел тысячи разных оттенков. А если бы ты дал ему два цвета — он бы сотворил весь мир.

Тизор посмотрел на меня с благоговением, а я вдруг... замер.

Улыбка медленно сползла с моего лица.

Как его звали? Какой у него был голос? Громкий? Тихий? Хриплый?Кто он такой?

Я... я... я...

Внутри меня разверзлась ледяная пропасть. Страх, холодный и мгновенно сковал горло.

Как я с ним познакомился? Мы были друзьями? Или он был моим учителем? Почему мы расстались? Он умер? Я его убил? Или он просто ушел, оставив меня?

Кто он вообще такой?!

Память металась в клетке, ударяясь о запертые двери. Каждая попытка прорваться сквозь туман отзывалась острой болью в затылке.

— Зенхальд! — голос Люциды прозвучал как удар грома, вырывая меня из оцепенения.

Она сидела рядом и крепко сжимала мое плечо. В её взгляде была тревога, которую она даже не пыталась скрыть.

— Всё нормально. Слышишь? Дыши.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

— Да... нормально. Просто... краска кончилась.

Я отложил кисть. Рисовать больше не хотелось. Мир снова стал сложным.

Глава 142: «Философия колеи и застывшее время»

Весна вернулась. Моя вторая весна в этом цикле. Снег превратился в серую кашу, а земля — в липкий кисель, который пытается сожрать твои сапоги при каждом шаге.

Я наблюдал за тем, как меняется мир вокруг. Дети росли пугающе быстро. Кажется, еще вчера Тизор путался в собственных пеленках, а сегодня он уже вовсю гоняет по двору, сшибая углы. На дверном косяке в кухне Ая и Аластор устроили «стену достижений». Они методично измеряли рост Эрола и Яры, вырезая ножом новые зазубрины в дереве.

— Ого, Эрол, целых пять сантиметров за зиму! — басила Ая, сияя от гордости. — Скоро догонишь Аластора.

Я подошел к косяку, когда они закончили, и прислонился спиной к старой отметке. Люцида провела ладонью над моей макушкой и замерла. Её рука коснулась той же самой черты, что была сделана в прошлом году.

Ни на миллиметр.

Я не вырос. Мои кости, мои мышцы, мой рост — всё было заблокировано в этой проклятой точке «пятнадцатилетнего подростка».

Внутри стало как-то... пусто и обидно. Дети становятся взрослыми, демоны обретают человечность, а я — просто застывшая во времени статуя.

— Не бери в голову, Зен, — тихо сказала Люцида, заметив мою кислую мину. — У вечности свои стандарты красоты.

Пора было ехать в город. Грязь стояла такая, что телеги то и дело застревали по самую ось. Кони потели, Аластор ворчал, а я просто смотрел на дорогу.

Мы въехали на главную дорогу, изрытую глубокими колеями от сотен тяжелых обозов. Наша телега с мерзким чавканьем — хлюп — провалилась в одну из таких канав. Колеса просто катились по накатанному, и повернуть в сторону было физически невозможно.

Люцида, сидевшая на козлах рядом с Бедностью, задумчиво смотрела на крутящиеся в грязи колеса.

— Знаешь, Зенхальд... — начала она своим «учительским» тоном. — Люди всю жизнь проводят в поисках своей колеи. Они заезжают в неё, потому что так проще. Не нужно выбирать путь, не нужно думать — дорога сама ведет тебя вперед.

Она указала на возницу впереди, который даже не держал поводья — его лошади сами шли по глубоким бороздам.

— Они пытаются из неё выехать, когда им становится скучно или страшно, но у них так и не получается. Стенки слишком высокие, а грязь слишком липкая. Колея становится их судьбой. Они думают, что движутся к цели, но на самом деле они просто следуют за тем, кто проехал здесь до них.

Я посмотрел на грязный ров под колесами.

— Ты сейчас про жизнь?

— Про твое проклятие — она печально улыбнулась. — Твои циклы — это самая глубокая колея в мире. Ты каждые пятнадцать лет заезжаешь в начало пути и катишься по нему, пока не упрешься в тупик забвения. И каждый раз ты думаешь, что в этот раз всё будет иначе... но ты всё еще в колее.

Я промолчал. Слова Люциды отозвались во мне странным эхом.

Весь этот мир был одной огромной колеей. Демоны, которые возвращаются в Ад. Люди, которые повторяют ошибки предков. И я, который не может вырасти даже на один жалкий сантиметр.

— Значит, надо просто сломать колеса, — сказал я, закрывая глаза. — Если телега не может повернуть, она должна перестать быть телегой.

Люцида рассмеялась.

— Типичный Зенхальд.

Мы продолжали путь.

Глава 143: «Архитектор хаоса и роль маршрутки»

Лето. Жара стояла такая, что даже големы на полях начали двигаться медленнее, словно экономя заряд. Я лениво обмахивался лопухом, когда ко мне подкатили Эрол и Яра.

— Зенхальд! Зен! Зен! — они затараторили в унисон, не давая мне даже зевнуть.

— Чего вам, мелкие?

— Мы слышали, что в Стране Объединенных Наций есть величайшая Академия! Расскажи, как там? Там круто? Там учат превращать воду в вино или хотя бы в лимонад?

Я приоткрыл один глаз.

— С чего вы вообще взяли, что я в курсе местных образовательных стандартов?

— Люцида сказала, что лучше спросить у тебя. Что ты там... «свой человек».

«Предательница», — подумал я. — «Нашла на кого перекинуть проблему».

— Ну... — я почесал затылок. — Там чему-то учат. Наверное. Место прикольное и одновременно ужасное. Сплошной хаос, беготня и правила, которые меняются быстрее, чем погода. Вам что, ваша школа не нравится? В городке же было весело.

Дети синхронно скривились.

— Там скучно, — выдал Эрол. — Одно и то же каждый день. Мы хотим увидеть мир! Хотим в другую страну!

Вечером за столом начался настоящий штурм. Эрол и Яра вывалили свою идею на Аластора и Аю. Я сидел, попивая компот, и ждал, когда демоны рявкнут: «Сидеть дома!». Но вместо этого...

— Да... в принципе, хорошо, — спокойно ответила Ая, переглянувшись с Аластором. — Это будет полезный опыт.

Я поперхнулся компотом.

— Чего?! Так легко? Вы их просто отпускаете?

— С одним условием, — Аластор поднял палец. — Зенхальд будет вас туда перемищать. Раз в полгода мы будем навещать их, а они — нас.

— ЧЕГО?! — мой вопль, кажется, испугал коров в амбаре. — Я вам что, междугородняя маршрутка? Вы хоть представляете, какая это нагрузка на моё несчастное сердце?!

— Да-да-да! — закричали дети, прыгая от восторга. — Зен — лучший транспорт в мире!

Ночью, когда дом наконец затих, на крыльцо ко мне подсела Люцида. Она смотрела на луну и хитро улыбалась.

— А ты чего, Зен, когда зашел разговор об Академии, так взбесился?

— Потому что там бардак! — проворчал я. — Этажи летают, зеркала глючат, расписания нет...

— Странно, — Люцида повернулась ко мне, и её глаза блеснули. — Ты ведь сам помогал её строить.

Я замер.

— Чего? Я? Не помню такого. Разве я стал бы тратить время на...

Не успел я договорить, как она перебила меня, ехидно рассмеявшись:

— О да. Только такой садист, как ты, мог придумать эту хаотичную систему. Ты специально сделал так, чтобы студенты не могли просто «нормально учиться». Ты хотел, чтобы они учились выживать в условиях полной неопределенности. Ты сам разработал эти «прыгающие этажи» и «двери-матрешки».

Я смотрел на свои руки. В памяти было пусто. Ни одного чертежа, ни одной мысли об архитектуре. Но глубоко внутри что-то ехидно хихикнуло.

— Странно... — пробормотал я. — Почему у меня нет этих воспоминаний? Если я действительно построил этот сумасшедший дом... то я из прошлого — тот еще урод.

Люцида погладила меня по голове, и я снова начал «выключаться», но последняя мысль успела промелькнуть: «Значит, когда я там мучился с поиском кабинета... я страдал от собственной же тупости из прошлого?

Конец лета. Жара наконец-то начала спадать, уступая место тревожному ожиданию. Пора было отправлять Эрола и Яру за знаниями.

ХЛОП. БАЦ.

Один мощный пространственный рывок — и мы уже у ворот Академии. Как и ожидалось, молодые вампиры не оценили прелестей мгновенного перемещения. Стоило их подошвам коснуться твердой земли, как они синхронно согнулись пополам, возвращая природе всё, что съели на завтрак.

— Слабаки, — пробормотал я, глядя на их мучения.

Дети дико нервничали. Вступительный экзамен они сдали так, что даже магические датчики, кажется, сомневались, ставить ли им зачет. В итоге — минимальный балл. Самый край. Но, как говорится, «проходной есть проходной». Им повезло.

Я же в саму Академию заходить не стал. Остался стоять далеко в лесу, среди качающихся деревьев, наблюдая за шпилями через маскировку.

Боялся ли я встретить старых знакомых? Алексию, Лианель, Альфуса, ту, которая Аластию?

Наверное... да. А может, и нет. Просто я в очередной раз напомнил себе: я всего лишь второстепенный персонаж в их жизнях. Массовка, которая случайно забрела в кадр. У них своя история, великая и героическая, а у меня — ферма. Спрашивать, как у них дела? Зачем? Чтобы снова почувствовать себя?

ХЛОП

Мы вернулись домой. Пустота в комнатах детей навалилась сразу.

Чтобы они не чувствовали себя брошенными, я выдал им пару «сфер связи». Моя собственная разработка из прошлого цикла: вливаешь ману, и сообщение летит к адресату.

Правда, была одна техническая загвоздка. Мои сообщения долетали до них мгновенно. А вот их ответы... Маны у детей было маловато для таких расстояний, поэтому их сообщения шли ко мне по два-три часа.

Магический пинг в чистом виде. Ты спрашиваешь: «Как дела?», а ответ: «Нормально, едим кашу» приходит, когда они уже ложатся спать.

Аластор и Ая старательно делали вид, что им всё равно. Аластор с удвоенной силой вгрызся в работу на мельнице, а Ая так яростно драила полы, что камень начал блестеть. Но я видел, как они то и дело косятся на пустые кровати на втором этаже.

Хорошо, что у них остался Тизор. Мелкий теперь был центром вселенной, отдушиной для двух демонов, которые внезапно осознали, что такое «опустевшее гнездо».

Я же снова завалился в песочницу к Тизору.

— Зен, — малец ткнул меня пальцем в бок. — А они там встретят того монстра из песка?

— Надеюсь, нет, малец, — я закрыл глаза, подставляя лицо заходящему солнцу. — Надеюсь, они встретят там только скучные учебники и нормальных друзей.

Глава 144: «Пороховой прогресс и молочная империя»

Осень проползла незаметно, и вот — снова зима.

На ферме установился новый режим: режим «ожидания почты». Стоило прийти сообщения. Как Ая и Аластор бросали все свои дела — будь то дойка коров или починка крыши — и вихрем неслись к сфере.

— Неблагодарные дети! — ворчал Аластор. — Трудно им, что ли, писать каждый день? Всего одно сообщенияя в неделю! Мы тут волнуемся, а они там, небось!

Я наблюдал за этим из угла, попивая горячее молоко. Тизора тоже пристроили к делу — отправили в обычную школу в городке. Дом опустел, и тишина в нём стала какой-то... деловой.

Впрочем, я времени зря не терял. На днях мне в руки попала одна крайне любопытная вещица. Правда, для этого пришлось аккуратно вырубить одного заезжего стражника, который слишком уж хвастался своим снаряжением.

Он называл это «мушкетом».

Я крутил в руках тяжелую железную палку с деревянным прикладом. Технология — моё почтение. Никаких заклинаний, никакой сложной маны. Просто порох. Засыпаешь серый порошок, кладешь круглую свинцовую пулю, искра...

БАБАХ!

Взрывная сила выталкивает кусок железа с такой скоростью, что глаз не успевает зафиксировать полет. Великолепно. Превращенная в инструмент разрушения. Кажется, этот мир наконец-то начал нащупывать путь к прогрессу, который не зависит от объема «маны».

Пока я копался в механизмах, мои демонические «родственники» окончательно ушли в бизнес. Видимо, Ае и Аластору стало слишком скучно в четырех стенах, и они решили захватить местный рынок.

Первым делом они выкупили ферму того самого Горстона. Мужик, кажется, был только рад свалить подальше от соседей. Аластор нанял целую ораву местных крестьян, и работа закипела. Они открыли полноценное молочное производство. Творог, сметана, кефир... Но вершиной их творчества стал СЫР. Ая варила его по каким-то запредельным рецептам, вкладывая в процесс столько концентрации.

Аластор же, игнорируя метели и мороз, взялся за постройку второй мельницы. Прямо посреди зимы. С его четырьмя руками и нечувствительностью к холоду он работал как заведенный автоматон.

Мы с Люцидой оставались единственными островками спокойствия в этом агропромышленном безумии. Просто сидели, смотрели в окно на падающий снег и были наблюдателями.

— Смотри, Зен, — Люцида кивнула в сторону двора, где Аластор в одиночку тащил огромное бревно. — Твои монстры окончательно одомашнились. Демон Бедности строит заводы, Демон Войны варит сыр... Мир сошел с ума.

— Мир просто нашел себе новую колею, — отозвался я, разбирая затвор мушкета. — И, честно говоря, запах свежего сыра мне нравится гораздо больше, чем запах плоти.

Глава 145: «Второстепенный персонаж и палка»

Наступил Новый год. Время праздников, подарков и того самого «семейного» выезда. Мне снова пришлось поработать междугородним экспрессом.

ХЛОП.

Я у ворот Академии. Эрол и Яра уже ждали там, сияя такими счастливыми улыбками, что мне стало немного не по себе от этого избытка позитива.

— Чего такие радостные? — спросил я, отряхивая куртку. — В столовой начали давать двойные порции?

— Мы просто рады, что увидим родителей, Грэг! — хором выдали они.

ХЛОП.

И мы уже дома.

Стоило нам переступить порог, как начался организованный хаос. Ая и Аластор — два грозных демона, на минуточку — бросили всё и кинулись обнимать детей. Расспросы, восторги, проверки...

Мы сели за стол. Всё было прекрасно. И это «прекрасно», судя по цифрам в бухгалтерской книге Аластора, стоило целого состояния за один только семестр. Дети рассказывали о своей учебе с новой силой: про то, как Академия пытается их переварить своими двигающимися этажами, про зеркальные ловушки и про то, как им помогла карта. Если бы не этот листок, они бы, наверное, до сих пор искали дорогу в библиотеку.

Потом они взахлеб расписывали, с какими расами познакомились. Оказывается, эльфы не такие уж зануды, а у демоноподобных отличное чувство юмора, если не наступать им на хвосты.

Когда пир закончился, я дополз до своей комнаты, мечтая только о подушке. Но тишина длилась недолго. Дверь распахнулась, и в комнату ввалились «студенты».

— Зен! Зен! Мы тут в Академии слухи про тебя слышали!

— М-да? — я лениво приоткрыл один глаз. — Какие еще слухи? Очередное пророчество о конце света?

— Нет! Говорят, ты был там настоящей легендой! Про тебя до сих пор шепчутся в коридорах.

— Ну, бывает, — сказал я.

И тут меня почему-то прорвало на философию. Настроение резко сменилось с ленивого на мрачное.

— Слушайте сюда, мелочь. Когда вы вырастете, станете умнее, мудрее и спокойнее... У вас начнется своя настоящая жизнь. И тогда вы поймете одну простую вещь: вы и не вспомните про меня.

Дети замерли.

— Я всего лишь второстепенный персонаж в вашей истории, — продолжал я, глядя в окно на падающий снег. — Я — тень, которая случайно прошла рядом. Вспышка в начале вашего пути. Не больше.

— Чего ты такое несешь, Зенхальд? — Яра нахмурилась, подходя ближе. — Ты к чему это всё?

— Да ни к чему. Просто мысли вслух. Мозг иногда генерирует странные штуки.

Взгляд Эрола упал на стол, где лежал разобранный мушкет.

— О-о-о! Зенхальд, это что за штука?!

Момент испарился мгновенно.

— Это мушкет, — я оживился, видя их ошеломленные лица. — Мы пару раз из него постреляли в лесу. Бабахает знатно. Хотите посмотреть?

Дети забыли про мои речи о «второстепенных персонажах» и тут же облепили стол, разглядывая железку.

— Всё, — я зевнул, накрываясь одеялом. — Экскурсия окончена. Всем спать. Завтра будем учить вас, как не отстрелить себе уши этой технологией.

Глава 146: «Пороховой загар»

Весна пролетела мимо, как шальная пуля. Эрол и Яра грызли гранит науки в Академии, а я нашёл себе занятие поинтереснее. Мушкеты.

Сначала я просто бегал в город за порохом, но местная смесь была слабой и вонючей. Пришлось вспомнить основы алхимии. Пара правильных пропорциях силетра сера уголь и манна вуаля. Теперь мои «бабахи» были слышны за три километра, а в лесу появилась пара новых просек. — лучшее лекарство от скуки.

Наступило лето. Дети вернулись на каникулы, гордые, повзрослевшие и жаждущие продемонстрировать свои новые навыки. Мы сидели за ужином, когда Эрол, ковыряя вилкой в тарелке, наконец-то выложил свою главную проблему.

— Да блин, Люцида! — простонал он. — Как защититься от вспышек? Там в группе есть один пацан, прирожденный маг огня. Он со своими «световыми вспышками» меня уже задолбал. Только я иду в атаку, он — ХЛОП! — и я слепой на минуту. Никак не могу его достать из-за этой вспышки.

Люцида медленно отложила приборы и посмотрела на него как на человека, который не может сообразить, как надеть штаны.

— Серьезно, Эрол? — её голос сочился искренним недоумением. — Ты не можешь защититься от такой ерунды? Это же база. Тебе нужно просто рассеять свет, чтобы сетчатка не выгорела. Неужели в Академии вас учат только махать палками?

— А как его рассеять? — Эрол подался вперед. — Как это понять на практике?

Люцида вздохнула. Она подняла руки над столом. В левой ладони мгновенно сформировался прозрачный, дрожащий водяной шар. В правой вспыхнул яростный сгусток огня. Она поставила их параллельно.

— Смотри внимательно, — сказала она. — Через воду свет преломляется и рассеивается. Если ты поставишь водяную линзу определенной плотности перед собой, вспышка просто потеряет свою убойную силу. Или наоборот — если правильно настроишь фокус, соберешь весь его свет в одну точку и отправишь ему же в лоб. Это элементарная оптика.

Я откусил кусок хлеба и лениво добавил:

— Балда.

Эрол обиженно засопел, но взгляд его был прикован к водяному шару.

Глава 147: «Последний свидетель и письмо для Ризы»

Июнь. Воздух дрожал от зноя, но в доме было прохладно. Я сидел в гостиной, когда в окно отчетливо постучали. Три коротких, сухих удара, похожих на звук веток по стеклу.

Я открыл створку. На подоконнике сидел крошечный, сгорбленный, запредельно старый эльф.

— Элвиндор... — прошептал я.

— Еху-еху-еху! — заскрипел он, щурясь от яркого света. — Зенхальд! Сколько лет, сколько зим... Ну ты чего застыл, сорванец? Тебя что я, манерам не учил? Проводи гостя, угости старика чем-нибудь вкуснее дорожной пыли.

Я невольно улыбнулся.

— Заходи, дед. Рад, что ты еще коптишь небо.

Вскоре из города вернулась Люцида. Увидев гостя, она взвизгнула и так крепко обняла эльфа, что у того в спине что-то отчетливо хрустнуло.

— Тише, тише, девочка! — Элвиндор закашлялся. — Я уже не тот молодец, что тысячи лет назад. Рассыплюсь — кто собирать будет?

— Помню тебя совсем мальчишкой, Элвиндор, — Люцида отстранилась, вытирая глаза.

— Да уж... — старик вздохнул, усаживаясь в кресло. — Раньше я и подумать не мог, что доживу до состояния трухлявого пня.

Мы сели за стол. Элвиндор долго смотрел мне в глаза — в те самые, которые для него всегда оставались прежними.

— Зенхальд... Помню нашу первую встречу. Тебе было сколько? Одиннадцать? Или двенадцать? Весь в саже, дерзкий, магия во все стороны искрит... Прошли века, а ты застыл во времени. Словно статуя, которую забыли покрасить.

Он хитро прищурился, погрозив мне костлявым пальцем.

— А ты ведь так и не пригласил меня на свою свадьбу! Всё обещал: «Элвиндор, как соберусь под венец — устрою такой пир, что даже горы запляшут, и ты будешь почетным гостем». И где мой пригласительный?

Я лишь слабо, виновато улыбнулся.

— Извини, Элвиндор. Я... я не помню.

— Да... — он помрачнел, переводя взгляд на Люциду. — Наше время вышло. Почти все ушли. Только вы и остались — те, кто будет помнить меня через века. Хотя на Зенхальда надежды мало. Он меня уже завтра забудет.

Дети зашли в комнату, поздоровались со стариком. Он нашел в себе силы пару раз пошутить, но было видно: каждое слово дается ему с трудом.

Вечером мы вышли на опушку леса. Солнце медленно тонуло в кронах деревьев, заливая мир густым багрянцем. Элвиндор, я и Люцида. Старик долго молчал, вдыхая запах хвои.

— Моё время пришло, — внезапно сказал он. Голос его больше не скрипел, он был ровным и бесконечно усталым. — Я чувствую, как силы утекают сквозь пальцы. Завтра... завтра я хочу испустить дух. Наверное, я мог бы проскрипеть еще пару-тройку лет, но к чему это? Лучше уйти сейчас, пока я еще могу стоять на ногах и узнавать ваши лица.

Люцида вскрикнула, прижимая ладони к лицу.

— Нет, Элвиндор! Пожалуйста... не надо...

— Всё хорошо, — он мягко коснулся её руки. — Не переживайте. Я запомнил вас в ваших лучших версиях. Мне не о чем жалеть. Я отпустил всё, что держало меня здесь. Мне пора.

В моей голове начали всплывать кадры. Мы с ним в каком-то ледяном гроте... Мы на вершине башни... Мы в столовой Академии... Но все эти воспоминания были вскользь, мельком. Год здесь, месяц там. И я понимал: прямо сейчас, пока он говорит, я уже начинаю его забывать. Его лицо размывается в тумане моих прошлых циклов.

Я присел в высокую траву и закрыл лицо руками. Жгучие, злые слезы обожгли щеки.

— НЕТ! НЕТ! ДА КАК ТАК?! — закричал я, и голос мой сорвался на рыдания. — И ты уходишь, Элвиндор?! Опять?! Я даже... я даже нормально не могу с тобой попрощаться! Я забуду твои шутки! Забуду твой голос!

Он подошел ко мне, присел рядом и положил тяжелую, сухую руку мне на плечо.

— Зен... Прошлое не имеет значения. Я уже прошлое. У тебя есть будущее.

Он выудил из складок мантии пожелтевший конверт.

— Держи. Когда я умру... на мою могилу придут многие. И если среди них ты увидишь Ризу — отдай ей это. Может быть, после этого письма она наконец-то тебя простит.

Я взял конверт. Он был легким, но казался тяжелее молота.

— Хорошо... я отдам.

Элвиндор положил ладонь мне на макушку. Он начал медленно, успокаивающе гладить мои волосы, точно так же, как делали те, кто меня любил.

— Прости меня, Зен, что приношу тебе столько боли. Твоя жизнь... она полна печали. Вечный цикл потерь.

Мир начал медленно меркнуть. Его рука дарила то самое спокойствие, которое выключало ингя.

— Ничего... Спи, Зен. Спи, маленький брат. Завтра начнется новый день. А меня в нем уже не будет.

И я уснул. Прямо там, на траве, под шелест его голоса и затихающее биение его старого сердца.

Глава 148: «Капризы»

Я проснулся прямо на траве. Роса неприятно холодила шею, а солнце только-только начало вылизывать верхушки деревьев.

Элвиндор сидел неподалеку, глядя на встающее солнце.

— Ну вот и всё, — тихо произнес он. — В последний раз вижу, как ты встаешь, старое светило.

Он обернулся ко мне. Вид у него был на удивление бодрый для покойника.

— Ладно, Зен, подъем. Пошли, откопаешь мне яму.

Я нехотя поднялся, отряхивая штаны от налипших травинок.

— Хорошо. А где Люцида?

— Она не должна этого видеть, — отрезал эльф. — Ей и так хватит слез.

Мы пошли по лесной тропинке. Старик всю дорогу ворчал, как капризный заказчик.

— Нет, здесь свет падает неправильно... Тут трава не того оттенка, через пару месяцев всё зарастет лопухами, и могилу не найдут...

— Слушай, Зенхальд, — добавил он уже серьезнее. — Я еще неделю назад разослал весть, что умру сегодня. Скоро сюда набежит куча народу со всех концов света. Запомни это место: здесь поставят огромный монолит. Так что готовься, гостей у вас будет — хоть отстреливай.

Мы поднялись на небольшой холмик, с которого открывался вид на реку. Элвиндор топнул костлявой ногой.

— Здесь.

— Какие размеры? — спросил я, разминая плечи.

— Ну-у... — он задумался. — Хочу три метра в длину, три в ширину. И пять метров в глубину.

Я замер.

— Пять метров? Элвиндор, ты что, в великаны записался? Ты же там потеряешься. Зачем такая глубина?

— Хочу и всё, — буркнул он. — Последнее желание, имей совесть.

Я вздохнул. Ладно, мне не жалко.

Я просто топнул ногой по указанному месту, вливая в удар направленный импульс маны земли.

БАМ!

Почва послушно разошлась, выбрасывая лишний грунт в стороны. Перед нами зиял идеальный ровный квадрат заданных размеров.

— Держи свой погреб, — сказал я.

Элвиндор подошел к краю, посмотрел вниз, а потом снова перевел взгляд на солнце.

— Знаю, Зен... — прошептал он так тихо, что я едва разобрал. — В один день ты всё-таки обретешь истинное счастье. То самое, которое не забудешь.

И началось.

Его тело вдруг прорезали яркие желтые линии, похожие на трещины в раскаленном камне. Дунул резкий порыв ветра, и Элвиндор... просто рассыпался. Мгновенно. Превратился в облако золотистого песка, который ветер тут же подхватил и унес в сторону леса.

Я стоял и смотрел в пустоту.

— Еще один ушел... — сказал я сам себе. Голос прозвучал хрипло.

Я посмотрел на огромную пустую яму, которую только что вырыл.

— А для чего он заставил меня копать, если в итоге просто развеялся на ветру? — возмутился я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Вот же старый дед... Даже умирая, умудрился заставить меня работать вхолостую. Садист. Самый настоящий эльфийский садист.

Я развернулся и побрел обратно к дому. В кармане лежало письмо для Ризы.

Глава 149: «Смех и прощание»

Через два дня у вырытой мной ямы собралось целое море народа. Наверное, тысячи три эльфов и просто существ со всех концов света.

Последнее желание Элвиндора было в его духе: он запретил плакать. Просил, чтобы все смеялись, пили и праздновали его уход. Но весельем в толпе и не пахло. Все стояли с каменными лицами, судорожно сдерживая слезы. Пытаться выдавить из себя радость, когда хоронишь кусок истории — то еще удовольствие.

Мира была рядом. Она сидела на скамье, обняв меня за плечи одной рукой. Её взгляд был прикован к пустому квадрату земли, и в нем отражалась такая глубокая серость, что мне стало не по себе. Впереди всех стояли Люцида и Риза. Огромные черные крылья Ризы были плотно прижаты к спине, словно она пыталась уменьшиться, стать незаметной.

Потом начались речи. Вызывали близких, чтобы те сказали что-нибудь важное. Все выходили к краю, что-то шептали, качали головами. Мы же — я, Мира, Люцида и Риза — оставались на местах. Слова были не нужны.

В конце мы собрались в старой беседке на краю холма. Люцида молча обнимала Ризу, которая не переставала дрожать. Мира просто сидела и смотрела в одну точку, словно её разум снова покинул это тело.

Один я не мог погрузиться в эту общую скорбь. Мне было... никак. Нет памяти — нет боли. И это казалось самым страшным моим преступлением.

— Ты хоть что-то помнишь? — внезапно спросила Риза, поднимая на меня покрасневшие глаза. — Хоть один миг? Как ты встретил его? Как он, древний старик, возился с тобой, обучая азам? Как мы все... как мы проводили те вечера вместе?

Я посмотрел на свои ладони.

— Не помню. Извини.

Риза горько усмехнулась.

— Зенхальд, которого я знала, умер для меня давным-давно. Тот человек был добр. Он приютил меня. Он показал мне, что жизнь — это не только битва. Он был моим учителем, моим лучшим другом... Тем, на кого я хотела быть похожей.

Её голос внезапно стал холодным, как лед.

— Но сейчас передо мной стоит другое существо. И я никогда, слышишь, никогда не прощу тебе того, что ты натворил за все эти годы. Столько крови, столько разрушенных жизней... А ты просто «не помнишь». Какое удобное проклятие, да, Зенхальд? Смыть все грехи простым забвением.

Я молча полез в карман и выудил пожелтевший конверт.

— Элвиндор просил передать это тебе.

Я положил письмо на стол между нами. Риза замерла. С недоверием, почти со страхом она взяла его, вскрыла и начала читать. Её губы шевелились, глаза метались по строчкам.

— Элвиндор... — выдохнула она, и её плечи поникли.

Она подняла на меня взгляд, полный невыносимой горечи.

— Знаешь, что он пишет? Просит простить тебя. Говорит, что ты сам — жертва. Но я не могу, Зен. Я не могу простить тебе то, что ты сделал с Лиарой. Она ведь была тебе дорога. Вы были знакомы... вечность. А ты...

Она вдруг слабо улыбнулась сквозь новые слезы.

— А еще ты умудрился разбить сердце моей внучке. Она целый месяц только о тебе и твердила...

Риза встала. Её крылья с шумом раскрылись, подняв облако пыли.

— Я не знаю, кто стоит передо мной. Подросток? Монстр? Пустота? Я не хочу знать.

Она резко оттолкнулась и взмыла в небо, улетая прочь от этого холма. Внутри меня не шелохнулось ничего. Только та самая пустота, о которой она говорила, стала чуть более осязаемой.

Мира продолжала смотреть в одну точку.

Глава 150: «Дробилка для ложек»

Ночью Мира и Люцида ушли. Бесшумно, как тени, растворились в лесу и не вернулись ни к утру, ни через день. Похоже, у древних сущностей свои графики миграции, в которые я не вписан.

На следующее утро ко мне подошел Тизор. В его маленьких руках был помятый конверт.

— Элвиндор просил отдать тебе, когда его не станет, — малец серьезно смотрел на меня, ожидая реакции.

Я вскрыл письмо. Почерк старика был неровным, но уверенным.

«Зенхальд, эпоха магов закончилась. Вы — последние, кто будет напоминать этому миру о временах, когда магия была естественной, как дыхание. Не дай этому огню погаснуть раньше времени».

Я дочитал до конца, и на кончиках моих пальцев само собой вспыхнуло пламя. Бумага мгновенно почернела и рассыпалась пеплом.

— Ну и ладно, — пробормотал я, отряхивая руки. — Эпохи приходят и уходят. Моя вот застряла на повторе, и ничего.

Я сел на диван и провалился в тяжелый, душный сон.

Прошел месяц. Июль ударил жарой, но для меня он принес нечто похуже зноя. У меня начали чесаться зубы. И кости.

Это был не обычный зуд, а невыносимое, сводящее с ума желание что-нибудь разгрызть. Сокрушить. Сжать челюсти так, чтобы хрустнуло. Руки и ноги выкручивало, мана внутри густела, требуя выхода через физическое насилие над предметами.

За ужином, когда тарелка опустела, я поймал себя на том, что засунул в рот тяжелую железную ложку.

ХРУСТЬ.

Металл смялся, как картон. Я методично жевал ложку, чувствуя, как зуд на мгновение отступает.

— Зенхальд. ты ложку ешь?сказал Аластор.

Я не ответил. Я кусал всё: дверные косяки, ножки столов, сухие ветки в саду. Мне нужно было ломать кости, рвать сухожилия. На прогулках я перестал обходить препятствия — я просто разбивал их. За месяц я пять раз ездил в город за новой одеждой, потому что старая просто лопалась на мне от каждого резкого движения.

Прошла еще неделя, и ситуация окончательно вышла из-под контроля. Я превратился в дикого зверя.

Ночью я уходил в лес. Я больше не пользовался магией, чтобы добыть еду — мне нужно было чувствовать сопротивление плоти. Я вгрызался в горло оленям, чувствуя вкус горячей крови, ломал позвоночники голыми руками, рвал мышцы зубами. Зуд в деснах требовал жертв.

Аластор и Ая смотрели на меня с нарастающим ужасом. Я возвращался на рассвете, весь в крови, с безумным взглядом и клочьями шерсти на куртке.

— Грэг... что с тобой происходит? — спросила Ая.

Я посмотрел на неё. Один мой глаз был абсолютно черным, а второй... второй пульсировал ядовито-красным светом.

— Ничего, — прохрипел я, вытирая рот. — Скоро будут изменения.

Этот месяц превратился в одну бесконечную пытку. Зуд в деснах стал фоном моей жизни, навязчивым и беспощадным. Но это было лишь начало. Еще один таймер в моем теле щелкнул, запуская процесс, который я ненавидел больше всего.

Мои зубы... они начали меняться. Больше не было плоских «человеческих» резцов. Вместо них из десен лезли острые, треугольные клыки. Я напоминал помесь акулы, волка и медведя одновременно. Стоило мне закрыть рот, как я чувствовал, как они режут внутреннюю сторону щек.

Я ел. Постоянно. И не мог насытиться. Обычная еда пролетала сквозь меня, не оставляя и следа сытости.

— Зенхальд... — Аластор остановился в дверях столовой, глядя, как я перемалываю челюстями кости барана. — С тобой всё нормально? Твои зубы... они пугают даже меня.

Он сделал шаг назад.

— И не только зубы. Твои волосы... Черный цвет уходит. Они становятся багровыми, как свежая рана. И глаз...

Я подошел к зеркалу. Правый глаз — моя Бездна — начал наливаться густым алым цветом. Теперь я выглядел как законнорожденный член королевской семьи, только с очень плохим характером и челюстью серийного убийцы.

— Зен, ты нас пугаешь, — тихо сказала Яра.

— Терпите, — прорычал я, и звук получился больше похожим на лай. — Это скоро пройдет. Наверное.

На следующий день процесс ускорился. Красный цвет захватывал мои волосы целыми прядями. Зуд стал настолько невыносимым, что я вышел во двор, взял свой мушкет и, недолго думая, засунул дуло в рот.

БАБАХ!

Выстрел прогремел в самой голове. Пуля, столкнувшись с моими новыми зубами, просто деформировалась в лепешку и вылетела обратно. Челюсть даже не дрогнула. Раздражение достигло пика — я просто запустил руку в рот, ухватил один из самых ноющих зубов и с мясом вырвал его.

ХРУСТЬ.

На его месте тут же, со свистом и искрами маны, вырос новый. Точно такой же острый.

— КАК ЖЕ ЭТО РАЗДРАЖАЕТ! — заорал я в небо.

Я взял толстую дубовую палку и начал жевать её, не переставая, словно бешеный пес. Это помогало хоть на пару минут отвлечься от внутреннего пожара.

Лето закончилось, оставив после себя выжженную землю и моё новое отражение. Волосы стали полностью красными — яркими, как кровь. Оба глаза горели алым пламенем. Зубы окончательно закрепились в форме хищника.

Я сидел на крыльце, глядя на улетающих птиц, и методично разгрызал очередной кусок дерева.

— Каждый раз одно и то же, — пробормотал я, сплевывая щепки.

Осень. Детей отправили обратно в Академию, и дом снова погрузился в деловую тишину. Зуд в зубах наконец-то начал стихать, но кое-что похуже осталось. Но кости также чесались.

Ощущение такое, будто внутри скелета заперто слишком много силы, которой тесно в этих границах. Я выходил во двор и просто швырялся магией во все стороны: вызывал порывы ветра, ставил огненные стены, разносил камни. Я воевал с воображаемыми армиями в своей голове, просто чтобы кости перестали ныть. Хотелось переломать все свои кости.

В середине сентября к воротам подкатила карета. Ая зашла ко мне на второй этаж.

— Зенхальд, там к тебе... старые знакомые. И знаешь, — она подозрительно прищурилась, — они выглядят так, будто вы из одного помета.

Я вышел на крыльцо. На дорожке стояли Алексия, Лианель и Драконит. Они заулыбались, увидев меня, и Алексия уже раскрыла руки для объятий, но я резко отступил назад.

— Дистанция, — я выставил ладонь. — Я уже не маленький мальчик, чтобы меня тискать.

Лианель уставилась на мои красные волосы и алые глаза.

— Грэг? Ты что... покрасился? И глаза трансформировал?

— Ага, — соврал я, не моргнув и глазом. — Решил сменить имидж.

— Теперь тебя реально не отличить от нас, — пробормотала Лианель.

Алексия мягко улыбнулась, игнорируя мою колючесть.

— Можно нам войти?

Я посмотрел на Аю, та лишь развела руками, мол, твои гости — ты и разгребай.

— Заходите, чего уж там.

Дракониту я пожал руку. Он смотрел на меня как-то странно — не то с опаской, не то с уважением. Мы сели за стол, и тут мой взгляд упал на их руки.

Я замер.

— Это что... ОБРУЧАЛЬНОЕ КОЛЬЦО?! — мой вопль, кажется, встряхнул люстру. — Вы поженились?! И ты тоже, Лианель?!

— Мы с Драконитом расписались сразу после выпуска, — спокойно ответила Алексия.

— А я — с Альфусом, — добавила Лианель, и на её лице на секунду промелькнула тень нежности.

— ЧЕГО-О-О?! — я едва не свалился со стула. — А Анна?

— Анна с Каэлем.

Я сидел, хлопая глазами.

— Что за... как так?! Я что, пропустил целый сезон этого сериала?

Я обиженно скрестил руки на груди.

— И вы меня даже на свадьбу не пригласили. Красиво, ничего не скажешь.

— Грэг, мы вообще-то тебя искали! — воскликнула Алексия. — Аластия рассказала, что тебя кто-то утащил, а ты даже не сопротивлялся. Кстати, она на тебя до сих пор дико обижена. Считает предателем.

Алексия встала у меня за спиной и, по старой привычке, потянулась, чтобы погладить меня по голове.

БАЦ.

Я наотмашь ударил её по руке.

— Не надо.

Она нахмурилась и попыталась снова, уже резче.

— Я сказала — не надо!

Когда её пальцы почти коснулись моей макушки, мои волосы вспыхнули настоящим, яростным пламенем. Алексия едва успела отдернуть руку, испуганно вскрикнув.

— Я же предупредил, — сказал я, гася огонь. — Сейчас я не в настроении для нежностей.

Тут подошел Драконит. Он молча положил свою тяжелую ладонь мне на голову. Волосы под его пальцами зашипели и снова загорелись, но ему было плевать — чешуя держала жар.

На секунду я почувствовал, как сознание плывет, и я начинаю засыпать.... Я взял контроль над телом и сбросил его руку.

— НЕ ТРОГАЙ!

Драконит отступил, задумчиво разглядывая свои пальцы.

— Теперь я понимаю, что чувствовали девчонки, — сказал он.

Следующие несколько часов мы провели в разговорах. Они рассказывали про Райна — мелкий теперь тоже учится в Академии и терроризирует учителей своим «живым мечом». Про Анну, которую взяли в какой-то элитный рыцарский орден. Про Альфуса, который теперь помогает отцу управлять землями и стал подозрительно серьезным.

— А еще... те манекены, что ты сделал, — Лианель вздохнула. — Они окончательно сломались. Начали нести какой-то бред про «свободу глины», а потом просто рассыпались. Пришлось их выкинуть.

— Насыщенная у вас жизнь, — подытожил я. — А у меня... там сям то си боси и как то так закрутилось и я тут. Всё стабильно.

Лианель посмотрела на меня с сомнением, но расспрашивать не стала. Пришел Аластор, они вежливо поздоровались.

— Это Аластор, муж моей тети Аи, — представил я демона.

Алексия встала и посмотрела мне прямо в глаза.

— Грэг. Есть разговор. Без лишних ушей.

Я вздохнул, чувствуя, как кости снова начинают чесаться.

— Хорошо. Пошли во двор.

Глава 151: «Цена жизни»

Мы вышли во двор. Трое: я, Алексия и Драконит. Ночной воздух был холодным, но мои кости всё ещё горели изнутри, превращая этот холод в едва заметную прохладу.

— Да уж... Капец вы состарились, — бросил я, оглядывая их.

Для меня прошло всего ничего, а они уже окончательно превратились во взрослых людей с тяжелыми взглядами и грузом на плечах.

— Да... — Алексия горько усмехнулась. — Знаешь, Грэг, у Лианель уже есть ребенок. Альфус теперь счастливый отец. А Анна... она недавно узнала, что беременна.

Ну и скорострелы, подумал я. Не успели из Академии выйти, как уже начали плодить новое поколение.

Драконит молча закрыл лицо ладонью, а плечи Алексии задрожали. В свете луны она казалась совсем хрупкой.

— Мы с ним тоже пытались, — прошептала она. — Дважды. Но... врачи говорят, что это невозможно. Наш союз слишком специфичен. Дракониты и человеческая кровь... они воюют внутри. Ребенок умирает еще в утробе. Сказали, что если кто-то и родится, то он не проживет и минуты.

Она подняла на меня глаза, полные слез.

— Но Грэг... почему? Прошу тебя, помоги нам. Ты ведь можешь всё.

Я задрал голову, глядя на огромный серебряный диск луны. И тут в мозгу, сквозь гул, проступил образ. Та самая девушка. Те же серебряные волосы, те же алые глаза, тот же изгиб губ... Я вспомнил поле. Высокую траву. Мы лежали точно так же, под такой же луной, тысячи лет назад.

Я сам не заметил, как начал напевать. Тихо, почти шепотом, старую мелодию из забытого мира:

— «Мы встретимся снова, не знаю, где, не знаю, когда... Но я знаю, что мы встретимся снова в один солнечный день. И я просто поздороваюсь...»(песня: Maruwhat - We'll Meet Again)

Я посмотрел на лицо Алексии. Её слезы отражали лунный свет, и в этот миг образ той, другой девушки, начал стремительно таять. Растворяться. Я пытался удержать его, но он ускользал, как песок сквозь пальцы.

Голос мой стал тихим и мертвым.

— Значит, вы хотите пойти против самой судьбы? — я перевел взгляд на Драконита. — Хорошо. Есть один метод. Древний, как этот мир. Я надеялся, что я его окончательно забыл, но нет... он всё еще здесь указал я пальцем на висок.

В глазах Драконита и Алексии вспыхнула такая яростная, отчаянная надежда, что мне стало тошно.

— В вашем случае, — я чеканил каждое слово, — цена вопроса: тысячи душ ради одной. Приведите сюда тысячу людей. Я выжму их жизни до капли. Тысяча за одного. Справедливый обмен для этого мира.

Я сказал это и сразу же пожалел. Внутри всё сжалось от отвращения к самому себе.

— Спасибо, Грэг! — Алексия схватила меня за руку, не замечая, что она почти обжигает.

— Мы приведем их! Мы найдем способ!

Они ушли. Почти убежали, окрыленные этой страшной сделкой. А я остался стоять на пепелище своего спокойствия.

Я смотрел на луну, и по моим щекам потекли капли слез. Горячие. Настоящие.

— Я забыл твой голос... — прошептал я в пустоту. — Я забыл твое имя. Я начинаю забывать, как ты улыбалась. Прошу... не уходи...

Я схватился за голову, чувствуя, как внутри все горит, требуя выхода для этой боли.

— ЧТО Я ТВОРЮ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?!

БА-БАХ!

Огромный столб красного пламени вырвался из моего тела, в мгновение ока превращая беседку в груду углей. Огонь взлетел до самых облаков, освещая ферму кровавым заревом.

Я сидел на выжженной, обугленной земле и смотрел, как луна медленно бледнеет, уступая место первому лучу солнца.

— Даже ты уходишь, — сказал я, обращаясь к меркнущему светилу.

Мир просыпался. А я... я только что подписал смертный приговор тысяче незнакомцев ради призрака своего счастья.

Глава 152: «Пепел хризантем»

— Даже ты уходишь, — сказал я, обращаясь к меркнущему светилу. Мир просыпался. А я... я только что подписал смертный приговор тысяче незнакомцев ради призрака своего счастья.

Прошла неделя с тех пор, как карета с моими «родственниками» скрылась за горизонтом, оставив после себя запах гари и невыполнимое обещание.

Люцида пришла на закате. Мы сидели на ветвях старого дуба, глядя, как тени удлиняются, заглатывая ферму. Я рассказал ей всё. Про Алексию, про нерожденных детей, про тысячу душ и про свою минутную слабость.

Люцида долго молчала, сжимая мою руку своими холодными пальцами.

— Опять... — прошептала она, и в её голосе было столько усталости, сколько не накопишь и за годы. — Опять они превращают тебя в инструмент. Снова и снова, Зен.

Она повернулась ко мне. Её взгляд прошивал насквозь.

— Помнишь, что ты сказал мне когда-то? «Взлететь может лишь тот, кого ничто не держит на земле». Я веками пыталась это сделать, но так и не смогла отпустить свои привязанности. Но ты...

Она коснулась моей щеки.

— У тебя всегда были крылья, Грэг. Огромные, способные закрыть солнце. Но ты позволяешь им виснуть на твоих перьях. Ты позволяешь им делать тебя своей собственностью. Ты ведь всегда можешь сказать «нет». Почему в этот раз ты промолчал?

Я смотрел на свои ладони. Кожа на них была сухой и горячей.

— Я не смог, — мой голос был едва слышен. — Я видел их глаза. В них было столько отчаяния... а потом вспыхнул этот огонь. Огонь надежды. Это страшное зрелище, Люцида. Оно парализует.

Люцида грустно усмехнулась, перебирая мои красные пряди.

— Ты увидел грусть не в их глазах, Зен. Ты увидел в Алексии Её. Ту, которую ты медленно теряешь в тумане памяти. Ты пытаешься спасти тень, жертвуя тысячей живых людей. Это ведь так?

Я выдохнул, и из груди вырвался тяжелый, надсадный хрип.

— Да.

— Ладно, Зен, — она мягко погладила меня по голове, на мгновение унимая зуд в костях. — Ты сам выбрал цену. Теперь живи с этим. Но не смей отчаиваться, слышишь? Мы с Мирой еще не закончили. Мы ищем способ... способ снять проклятие. На следующее утро Люцида ушла. Снова тишина.

Я шел по двору и заметил одинокую хризантему, чудом уцелевшую у края пепелища. Я сорвал её. Нежный цветок, холодные лепестки. Я просто хотел подержать в руках что-то красивое. Что-то, что не просит меня о чуде.

Но стоило моим пальцам сомкнуться на стебле. Хризантема вспыхнула мгновенно. Она не просто завяла — она превратилась в пепел за долю секунды, осыпавшись серыми хлопьями на мои сапоги.

Я смотрел на свои пустые руки.

Всё, к чему я прикасаюсь, рано или поздно сгорает. Будь то цветок, город или чья-то надежда.

Тяжесть жизни в этом цикле становилась почти физической. Кажется, я начинал понимать, почему в некоторых жизнях я предпочитал просто быть камнем в лесу.

Глава 153: «Тысяча фальшивых рассветов»

Октябрь. Воздух стал колючим, пропитанным запахом прелой листвы и грядущей крови. Я прибыл в указанное место. Алексия и Драконит уже ждали меня. Они выполнили свою часть сделки: тысяча человек в кандалах, живая стена из обреченных тел, растянувшаяся по серому полю.

Я смотрел на них, и в моей голове, вопреки желанию, начали всплывать обрывки их судеб. Преступники, бедняки, случайные жертвы амбиций...

— Накройте столы, — мой голос прозвучал как шелест сухого снега. — Поставьте самую лучшую еду, которую только можно найти в этом королевстве. Никто не должен уйти голодным.

Они подчинились молча. Через три дня всё было готово. Огромные столы ломились от яств, а в центре этого пира во время чумы сидел я. Алексия стояла рядом, придерживая рукой живот — там, внутри неё, уже затеплилась жизнь, которая требовала непомерной платы.